/ / Language: Русский / Genre:love_sf / Series: Естественный отбор

Закон притяжения

Евгения Гордеева

Жизнь после свадьбы не заканчивается… Она наполняется новым смыслом и новыми заботами. Например: разгадать тайны чулана хиппов или оградить горячо любимого мужа от посягательств наглых университетских девиц. Но все это сущие пустяки по сравнению с испытанием, которое неугомонная судьба уготовила для Петры и Вольфа. И если бы не посильная помощь одного весьма пронырливого призрака, то неизвестно, чем бы вся эта история разрешилась…

Евгения Гордеева

Закон притяжения

Глава 1

– Может, ты его била?

– Я его никогда не била.

– Так уж и никогда. А вчера, лопатой?

Кинофильм «За спичками»

Хлор, бром, йод!!!

Это я не ругаюсь! Это я так радуюсь! Честно-честно.

А как мне не радоваться, если в первый раз в жизни удалось самой, в смысле самостоятельно осуществить МГТ! И абсолютно неважно, что вместо уютного дворика нашей с Вольфом рыбацкой хижины я оказалась на ее крыше… верхом. Важен сам факт свершения.

Я уже хлорову тучу времени сидела на этой клятой крыше, изыскивая способы безболезненного спуска, но ничего путного в голову не приходило. А снизу раздавался жизнерадостный смех мужа. Даже уже не смех, а икотоподобные всхлипы. Этот гафниевый учитель, убедившись, что жизни моей в данный момент ничто не угрожает, тихо постанывал, сидя на песочке. А то, что мне как минимум сидеть неудобно, а как максимум – надо еще и слезть как-то отсюда, его не волновало!

– Ангидрит твою, Вольф! Кончай ржать и сними меня с крыши! – сквозь зубы простонала я и гневно сверкнула глазами.

Молнии получились маленькие и хиленькие. Чиркнули по кровле и исчезли, не достигнув цели назначения.

Вольф поднял на меня удивленные глаза и… ничего не сказал. Ну конечно, говорить он еще пока не мог, так как закусил губы зубами, дабы не злить меня своим весельем еще больше. Мы поглазели друг на друга еще некоторое время. Во мне бурлила злость, в нем, похоже, жалость к своей бездарной жене.

Я попыталась успокоиться, сделав несколько глубоких вздохов, собралась и прошептала заклинание МГТ, прицелившись прямо в этого жалостливого насмешника.

– Есть! – Мой торжествующий вопль огласил пустынное побережье. Только испуганные чайки с недовольными криками вспорхнули с пирса. – Получилось!

Я торжественно попрыгала на животе у мужа, который рухнул на песок, не ожидая от меня такой подлости, как прицельное перемещение на его тушку.

– Пе-э-этра-а-а, – простонал Вольф подо мной, – ты-ы-ы умница-а-а. Но все же вста-а-ань с меня-а-а…

– Вольф, но у меня же получилось!

Я сползла на песок рядом с ним и принялась растирать затекшие во время сидения на крыше ноги. Муж предпринял попытку помочь мне, но я состроила «обиженную девочку» и отползла от него подальше, так как встать на ноги пока еще не могла. Всю нижнюю половину тела терзали противные иголки, расплата за нарушенное кровообращение.

Если честно, то я уже не злилась на Вольфа. Во-первых, он был абсолютно прав, не спеша мне на помощь, так как ситуация была вполне контролируема мною. И выкручиваться надо было самой. Иначе я так никогда ничему не научусь. Во-вторых, он меня предупреждал о возможных побочных эффектах, и я согласилась осваивать МГТ на таких условиях. В-третьих… ну люблю я его и не могу долго злиться. Как вспомню наш первый бал, так сразу хочется прижаться к нему, уткнуться носом в грудь и стоять тихо-тихо, слушая удары его и своего сердца. Вот такая я стала сентиментальная, хлор меня разъешь.

К слову сказать, наш медовый месяц мало напоминал каноническое времяпровождение молодоженов. Постельный режим мы нарушили уже на следующий день и притащили из Темских песков оставленный там ящик с изразцовыми черепками и кучу другого хлама. Вольф засел за справочники и компер, а я принялась складывать и склеивать осколки. Когда малоподвижные занятия надоедали, мы бегали по берегу моря или купались, благо погода пока позволяла. А еще Вольф научил меня куче полезных вещей. Теперь я делала гимнастику по какой-то древней методике, позволяющей нагружать мышцы без дополнительного спортивного инвентаря, левитировать небольшие предметы, сковывать противника гравитацией, искрить глазами. И вот сейчас освоила МГТ. Ну, как сумела. В крайнем случае удрать от врагов смогу, правда, недалеко. Но если мелкими перебежками…

Только вот мне скорее не от врагов убегать придется, а от друзей и родственников, возжелавших убедиться в нашем с Вольфом благополучном житии на берегу морском.

Первым с нами по комперу связался Ри. Я и не сомневалась, что брат сразу догадается, как нас найти. Он сообщил, что они наконец-то договорились, как провести нашу свадьбу! Спорщиков примирил мудрый господин Иероним, предложивший каждой стороне подготовить торжество так, как считает нужным. Но… в один день. Дабы не мучить нас с Вольфом продолжительными гуляниями, которые могут вызвать у нас негативный рефлекс на праздники в целом и бракосочетание в частности. А мой муж, как единственный пока человек, умеющий с легкостью пользоваться МГТ, будет перемещаться вместе со мной по местам торжеств. Все будут счастливы, а мы отделаемся всего одним днем интенсивных метаний по миру. Дату назначили на день зимнего солнцестояния.

Идея мне понравилась. Но сможет ли Вольф перемещаться так часто, как потребуют организаторы и гости?

– Раз десять смогу, – мужественно сознался Вольф. – Больше не пробовал.

– Может, мне самой научиться? А что? Пушистик мог, чем я хуже?

Вольф долго смотрел на меня немигающим взглядом. Тем самым оценивающим взглядом, когда преподаватель алхимии думает, разрешать ли студенту самостоятельно провести нитрование глицерина или позволить несчастному еще пожить на этом свете. В моем случае победил студент. Но сначала муж раз сто перемещался со мной из хижины на улицу и обратно, подробно объясняя механизм заклинания. Потом я многократно телепортировалась, если можно так сказать, из одного угла гостиной в другой. Правда, мне это больше напоминало прыжки, словно я скачу, как заправская кенгуру, разве что хвостом не размахиваю за неимением оного.

И вот наконец я первый раз самостоятельно прыгнула из гостиной во двор. Именно – прыгнула! Иначе как бы я оказалась на крыше?

– Петь, ты поняла свою ошибку? – Вольф помог мне подняться с песка.

– Разумеется. Куда теперь попробовать переместиться? – преданно посмотрела я ему в глаза.

Я была готова на подвиги во имя науки и, чего уж там скрывать, собственных амбиций. Какая у нас семейка продвинутая! Расстояний теперь для нас не существует! А какая экономия времени и средств! Подработать опять же можно, если нужда наступит.

Но Вольф быстро спустил меня с небес на землю, объяснив, что чем дальше перемещение, тем больше тратится сил. А кроме того, надо очень хорошо представлять, куда именно следует телепортироваться. Ведь конек нашей крыши – не самое плохое место в мире. Существуют же обледенелые ущелья, жерла вулканов, львиные прайды, скоростные трассы и прочие травмоопасные места, где на раздумья о спасении жизни не останется времени.

М-да… Это, конечно, будет некоторой проблемой, но по хорошо знакомым ландшафтам…

– Но домой-то я могу попробовать переместиться? Я там все хорошо знаю. А?

– Завтра. И предварительно предупреди Рихтера и Лизетту, а то перепугаешь их.

– За-а-автра… – решила я поныть. – У меня настрой пропасть может.

– Петь, побереги силы, – строго проговорил Вольф, я аж прониклась речами господина профессора, изобразив на лице крайнюю степень заинтересованности, – а то за последние месяцы ты уже три раза вычерпывала себя до капли. Хочешь совсем силы лишиться?

Разумеется, не хочу. Да и господин Кориус, доведись ему еще раз восстанавливать меня после такой отключки, сам прибьет превентивно, дабы не мучилась напрасно и его всякий раз от дел не отвлекала.

– Слушаюсь, властелин моего сердца, – скромно опустила я глазки, наблюдая за реакцией мужа из-под опущенных ресниц. Мне нравилось ставить его в тупик неожиданными репликами или действиями, как правило безобидными.

– Петь, ты у кого так выражаться научилась? – удивленно вопросил озадаченный Вольф. – Я был готов к фенолфталеину или сероводороду…

– У прабабушки, – улыбнулась скромно, – выдающаяся была женщина!

– Да… А она хорошо на тебя влияет. Буду во дворце, схожу в склеп, поблагодарю ее… представлюсь.

– Хы, она и так с тобой знакома! – успокоила я мужа. – Когда мы вернулись из Темсарии, она была тут!

– Я ее не почувствовал.

– Думаешь, у меня был глюк?

– Ты видела ее?

Ох уж мне эти научные методы анализа. Семь раз спроси «почему?» и докопаешься до истины.

– Слышала…

– Шелест ветра в осеннем парке? – мягко улыбнулся Вольф.

– ??? Да… ты что, тоже?

Теперь уже мне захотелось поприставать к нему с вопросами, но я сдержала свой исследовательский порыв. Раз Вольф ее слышал, значит, прабабушка этого сама захотела.

– Было дело. Так это была Мелисса…

Он очень знакомо задумался. Я испугалась, что теперь Вольф снова засядет за свои расчеты, определяя параметры призрачной королевы.

– Во-о-ольф, ты еще со мной?

– Да, да… – Он в задумчивости посмотрел сквозь меня и прошествовал в дом.

Э-эх… Ничего не поделаешь. Господин Сарториус изволит решать очередную задачу. Хм… Пойду позабочусь о его… хи-хи… питании.

Я отправилась в хижину следом за Вольфом. Но до компера он пока не добрался, застыв в гостиной в неподражаемой позе мыслителя. Левой рукой обхватил подбородок, правая вытянута вперед в побуждаемом жесте следовать его указаниям, глаза устремлены на мой незаконченный пазл из осколков изразцов. Я непроизвольно замерла на пороге, ожидая, как он будет выходить из ступора.

Заразно это, что ли?! Какого хлора, спрашивается, я тут торчу истуканом? Хотела же приготовить что-нибудь съестное.

– Петра, – ожил Вольф, тыча пальцем в склеенные изразцы, – это карта какая-то.

Сказал и как ни в чем не бывало протопал в кабинет.

– Это узор, – возмутилась я в его удаляющуюся спину.

– Карта…

Да? И как это он понял, глядя на неполную треть предполагаемого изразцового панно?

Я отбросила мысли о кулинарии и уселась за реставрационные работы.

Ну интересно же что из этого получится? Хиппы столько лет хранили… Вольф какую-то карту увидел.

Радостные молодые голоса, донесшиеся с улицы, оторвали меня от моей кропотливой работы. Я обрадовалась приезду Хлои и Жоржа. Ведь успела уже по ним соскучиться. Оказалось, что с ними прибыл и Джордж, возжелавший лицезреть меня счастливую.

– Петра! – прогремел за порогом его голос. – У тебя есть чем покормить голодного морского волка?

– Ох, волков развелось, – проворчала я себе под нос и отправилась навстречу гостям. – Добрый день! Чего желаете? – тоном вышколенной официантки поинтересовалась у друзей. – Омары? Заливные акульи плавники? Жареные языки скворцов? Печень трески по-приморски?

– А что есть? – ухмыльнулся Джордж. – Хлеба хотя бы дашь?

Хлор! Этот приятель знает меня слишком хорошо, чтобы попадаться на мои провокации. Надо менять приемы.

– Хлеба? – Я задумчиво подняла глаза к небу. – Кажется, деликатесов не завозили… Так что, омаров не будете?

– Петь, – тихо спросила Хлоя, – а что, омары есть на самом деле?

Я горестно подтвердила сей факт киванием.

– Наловили… наелись… объелись… Поможете уничтожить запасы?

– Конечно! – рассмеялась подруга.

– Тогда я пошла их варить. Прошу, господа, в нашу скромную обитель! Хозяин где-то в недрах хижины науку двигает. Вольф! – крикнула занятому мужу. – У нас гости! Да, изразцы не трогайте. Испортите мне реставрацию, накормлю хлорофосом вместо омаров.

Друзья дружно пообещали не трогать черепки. Мужчины отправились на поиски Вольфа, а Хлоя пошла со мной на кухню.

– А как вы омаров ловили?

– Зовом, – поморщилась я, вспомнив, как организовала нашествие ракообразных на наш берег. – Еле назад в море их развернули.

– Зовом? Как это тебе удалось? У зоологов такое и то один из тысячи случаев получается! – прямо-таки восхитилась Хлоя.

– Вольф предположил, что так мое единение с первой стихией сказывается. Но гулять по волнам я больше не пробовала, – предупредила я ее вопрос. – Так что, на яхте место в холодильнике есть? Может, заберете излишки омаров? В обмен на хлеб.

– У вас что, хлеба на самом деле нет? – Хлоя явно заподозрила меня в непристойной лжи.

– Нет. И кабачковой икры нет, и плавленых сырков. Не смотри на меня так! Шучу. Сейчас организую праздничный ужин.

Я перед удивленным взглядом Хлои пролевитировала на огонь здоровую кастрюлю, направила в нее струю воды, закинула жменю крупной соли, долила уксуса, достала из аквариума трепыхающихся омаров.

– Петра, ты что, кулинарные курсы окончила? – Подруга с недоверием наблюдала за моими действиями.

– А ты что, готовить не умеешь? – вытаращила я на нее удивленные глазки.

– Ну-у-у…

– Хм… Могу научить, – сунула ей в руки черпак, которым размешивала соль в кастрюле.

– Ну-у-у… – Хлоя с недоумением разглядывала орудие повара.

– Что, – усмехнулась я, – не принцесское это дело – кашу варить и винегрет стругать? – Она неопределенно пожала плечами. – Ты вспомни, как Эрсель картошку пекла! Так что бери пучок зелени и, как вода закипит, смело бросай ее в кастрюлю.

– Слушаюсь, Ваше Величество, – изобразила покорную подданную подруга, потупив очи долу. Даже улыбку удержала.

– Слышь, ты, Высочество, – нарочито грубо отозвалась я, – у тебя с уполовника капает!

– Откуда капает?.. – Хлоя зачем-то потрогала свой нос.

– Вот тот большой черпак, что ты держишь в руках, наша кухарка Мария называет уполовником.

– Да ты что?!

– Угу…

– Петь, оно булькает.

– Замечательно…

– Стоять, руки за голову! – рявкнул нам неожиданно ввалившийся на кухню молоденький офицер береговой охраны и направил на нас пистолет. – Вы аресто…

Зря он это. Пытаться таким способом напугать двух техномагов, пусть и женского пола, – это быть самоубийцей-мазохистом. Мало того что я напоила его уксусом, бутылочку которого так и держала в руках, прицельно плеснув жидкость в раззявленный рот. Так его еще и Хлоя уполовником этим самым от всей души приложила по лбу, видимо изменив на мгновение плотность алюминиевого черпака до плотности чугуна. Звон стоял знатный! Незадачливый офицер грохнулся на пол, поверженный хрупкой рукой принцессы Леманской.

Несколько секунд мы с подругой с недоумением рассматривали неподвижное тело у наших ног, резонно полагая, что до смерти мы его все-таки не пришибли. Дыхательная деятельность наблюдалась отчетливо.

На грохот, учиненный Ее Высочеством, в кухню вбежали наши мужчины. Оценили результат самообороны и удовлетворенно покивали.

– Ангидрит твою, кто это?! – Я посмотрела на Джорджа. По моему глубокому убеждению, этот офицер должен был быть ему знаком. В конце концов, кто тут отвечает за безопасность на побережье?

Распростертый на полу мужчина начал подавать признаки жизни, жалобно постанывая.

– Новенький какой-то, – пожал плечами Джордж.

Я только сейчас заметила маячившего за спинами наших мужчин второго офицера. Кажется, более старшего по званию. Он протиснулся к нам в кухню, которая от такого количества народа стала вдруг маленькой, и склонился над своим младшим коллегой.

– Извините, Ваши Высочества и Ваши Величества, он просто старался правильно выполнять свою работу.

– Отменный служака, – усмехнулся Вольф. – Приложите ему лед, а то у него шишка на глазах растет!

Я достала из морозильника форму со льдом и протянула старшему офицеру.

– Извините, у меня обед выкипает…

Отобрала у Хлои ее убойное оружие и принялась демонстративно шуровать в кастрюле.

Нет, я, конечно, девушка сердобольная, но только тогда, когда со мной обходятся по-хорошему. А у меня до сих пор от его вопля поджилки трясутся… от возмущения! Между прочим, врываться на частную территорию да еще пугать законных хозяев разными дурацкими командами не разрешено ни в одной цивилизованной стране мира. Вот пусть этот страж порядка и наращивает свой мозг путем получения шишек, глядишь, умнее станет.

– А, собственно, что случилось? – спросила мужчин Хлоя.

– Э-э-э… – сделал попытку объяснить нам ситуацию старший офицер. – Ваша яхта слишком быстро передвигалась по акватории лагуны.

– И что? – Хлоя отобрала у него форму со льдом, пересыпала ее содержимое в полотенце и приложила холодный компресс к голове поверженного мужчины. – Королевская яхта быстроходная… Да? – Она подняла глаза на Жоржа.

Принц согласно кивнул.

– Мы приняли вас за контрабандистов, – признался офицер.

– А королевский штандарт? – еще больше удивилась Хлоя.

– Морок… Да еще яхта была экранирована магическим щитом.

– А, это я. Для быстроходности – коэффициент скольжения увеличила, – сообщила подруга.

– Вот мы и подумали, что контрабандисты под королевскую яхту подделываются. А уж когда она сюда направилась… Господин Сарториус давно тут не был, и мы не знали, что тут кто-то живет. Предположили, что преступники в отсутствие хозяина сделали это место своей перевалочной базой. Приношу вам, господа, свои извинения! Особенно за поведение мичмана Бриля.

– Господин Бриль, – обратилась я к молчавшему до сих пор парню, – а чего вы на нас набросились? Зашли бы спокойно, объяснили, чего хотите…

– Ага, – севшим голосом отозвался Бриль, – командир сказал, что это дом уважаемого профессора, а яхта похожа на королевскую… Я ожидал увидеть почтенных дам… извините. Кто же знал, что королева и принцесса так выглядят?.. – И он опустил виноватый взгляд.

Мы расхохотались всей нашей развеселой компанией. Вид у нас и в самом деле был респектабельный до безобразия. Королева Алфея, то есть я, в народном одеянии хиппов – расписной хламиде, босая, с мелкими косичками на голове. Этих косичек мне хватало на несколько дней, вот я и ходила с прической почти как у боевых магов. Хлоя в легком хлопковом сарафане и со своими барашками-косами тоже не сильно походила на принцессу. А вот подружек контрабандистов мы с ней очень даже напоминали. В роли нарушителей законности запросто могли выступить братья Георги. Мятые шорты пляжных расцветок и креативные драные футболки как нельзя лучше маскировали их высокое положение. У Джорджа на голове еще и бандана имелась с жизнеутверждающим рисунком из мелких черепов. Только господин профессор как-то еще мог примирить нашу компанию с общественным мнением. Легкие брюки и майка-борцовка были разве что немного мятыми после моего покушения.

Немудрено, что, обнаружив на кухне, где по определению не могло быть принцесс и королев, двух девиц подозрительной наружности, офицер Бриль решил нас арестовать.

– Неувязочка вышла, – посочувствовала я парню. – В следующий раз буду готовить обед в короне. Кстати, Ваше Величество, – я обернулась к мужу, – а где она?

– Ага, – ухмыльнулся Вольф, – а суп мешать будешь скипетром. – Надо будет его в виде ложки сделать. Корона пока тоже не готова, дорогая, недосуг было этим заниматься. Сама подбери что-нибудь подходящее, на свой вкус.

– Подберу, дорогой, – улыбнулась ему обворожительно. – Ну, кто готов отведать королевской стряпни? Омары, кажется, уже сварились, пока нас тут арестовывали. Господа офицеры?

– Спасибо, Ваше Величество, за приглашение, но у нас служба, – ответил мне старший из них, козырнул нам. – Бриль, следуйте за мной!

Второй офицер поднялся с пола, подобрал свой пистолет, неловко нам поклонился, придерживая на лбу ледяной компресс, и последовал за старшим, но в дверях остановился и оглянулся на Хлою.

– А-а-а, чем это вы меня так приложили?

– Кувалдой, – стесняясь, ответила Хлоя.

Лицо парня вытянулось, и он поспешил покинуть наш гостеприимный дом.

– Кувалдой? – ошарашенно переспросила я подругу.

– Первое, что в голову пришло… по аналогии с уполовником, – поджала она губки.

– А боевые у вас девочки, – хохотнул Джордж.

– У тебя девушка тоже за себя постоять может, – поддела я его, – так мечами владеет…

– Отбирали-то лучших, – усмехнулся Жорж.

– Точно, – поддержала я его мысль, – даже Жозефина была самая глупая из красавиц и самая красивая из дур королевства. Вы бы ей приз какой-нибудь вручили… за самобытность. Она, между прочим, на всех девушек компромат собирала! Трудилась… наверное, первый раз в жизни.

– Читали мы этот компромат, – признался принц. – Лучше бы уж стихи продолжала сочинять.

– Что, в самом деле? – Хлоя стала тормошить Жоржа. – Если даже стихи лучше… Расскажи!

– Любимая, там была только всякая чушь! – стал открещиваться принц, смотря на жену честными глазами.

Судя по тщетным попыткам Джорджа и Вольфа сдержать улыбки, компромат был у Жозефины презабавный.

– Например? – поддержала я требования Хлои. – Интересно же!

– Петра, может, уже пообедаем? – пришел на выручку другу мой драгоценный супруг.

Я вручила ему блюдо с омарами, вынула из холодильника сыр, ветчину, соусы. Джорджу подала тарелку с овощами. Их высочествам вручила столовые приборы и выпроводила всех с кухни. Пока они размещались в гостиной, на свой страх и риск переместилась в родной особняк, стянула у Марии каравай свежего хлеба и вернулась обратно. Сил на телепортацию действительно потребовалось больше. Но это стоило того. Порезала хлеб и торжественно вынесла его к столу.

– А откуда хлеб? – с подозрением посмотрел на меня Вольф. Я с трудом, но удержала бесстрастное лицо. – Надеюсь, – вздохнул догадливый муж, – обошлось без криминала?

– Это хлеб Марии, нашей кухарки. Самый вкусный на свете! – прорекламировала я любимый продукт.

– Ты ее хоть не напугала? – Вольф взял кусок и с наслаждением втянул запах свежеиспеченного хлеба.

– Там никого не было. Угощайтесь! А потом нам принц Алеард расскажет, что же такого баронесса Йенч накопала на нас компрометирующего.

– Она ведь не отстанет? – Жорж с надеждой посмотрел на Вольфа.

– Нет… – сочувственно произнес господин профессор.

– И кто меня за язык тянул? – огорченно пробормотал сводный брат и принялся чистить омара.

– Да я и так знаю, – решила я облегчить признание Жоржу. Тут не надо было быть выдающимся психотерапевтом. Жозефина так явно демонстрировала мне свое превосходство, что двух мнений и быть не могло. – Она считала меня дикаркой и, скорее всего, темной колдуньей. Эдакой шаманкой… с бубном.

– Типа того, – подтвердил Жорж. – И еще что ты на конкурс обманом попала.

– Нормально! – с сарказмом отозвалась Хлоя. – Петра обманом, а она, значит, по-честному!

– Ну заплатил-то ее папенька честно, – хмыкнула я.

– А когда она убедилась, что ты законно принадлежишь к герцогскому роду Олмарк, – продолжал потрошить омара Жорж, – решила, что тебя, такую черненькую, в детстве подменили цыгане!

– Кх-кх-кх, – поперхнулась я укропом. – Цыгане? А почему не инопланетяне?

– Потому что она дамскими романами зачитывалась, а не фантастикой, – пояснил мне психологию Жозефины Жорж. – Забыла про мышьяк?

– Хлор, про такое забудешь! – скривила я рожицу. – Меня на факультете за подобное отравление засмеяли бы, а то и отчислили за профнепригодность!

Вольф подтвердил мою мысль согласным мычанием.

– А про меня? – стрельнула на принца глазами Хлоя.

– О-о-о! Ты, по ее мнению, выращивала кота-мутанта, который питается энергией девственниц, делая их непривлекательными для мужчин! – выпалил Жорж и закусил указательный палец, глядя на ошарашенную жену виноватыми глазами, будто это были его собственные домыслы.

– Получается, моя победа была незаслуженной, – проговорила подруга себе под нос. – Это все из-за Пушистика, который расчистил мне дорогу в объятия принца. – Она подняла глаза на своего мужа, нежно провела пальчиками по его лицу. – Какая я предусмотрительная, однако. Кто бы мог подумать.

– А что, все были девственницами? – вырвался у меня не самый умный вопрос.

Жорж перевел взгляд на меня и тихо затрясся от смеха. Хлоя смотрела несколько осуждающе. Джордж пялился на меня с умилением, Вольф – с любовью.

Упс!

Опять ляпнула глупость.

Кто бы стал предлагать принцу девиц, бывших в употреблении? Медкомиссию мы зверскую прошли. Или все-таки стали…

Я, кажется, слегка покраснела, сливаясь по цвету с омарами.

– Не переживай, сестренка, – похлопал меня по плечу Джордж, – порядочные девушки нынче в цене. А уж те, которые так готовят омаров…

– Между прочим, Эрсель она считала иностранной шпионкой, – продолжил откровения Жорж. Или меня спасал от насмешек. – Селену – деревенской ведьмой, Ванессу – злобной фурией, а Клотильду просто тихо ненавидела.

– Вот дура, – простонала я тихо.

Причем ни гости, ни я сама не поняли, кого конкретно имела в виду – себя или баронессу Йенч.

– Петь, самокритика тебе не идет, – успокоил меня Джордж, а Вольф согласно ему кивнул. – Ты лучше ругайся, так привычнее. И готовишь ты изумительно. Почему раньше этого мне не говорила?

– Ты не спрашивал.

– Могла бы похвалиться. Повезло хиппам с королевой.

– Ага, – ухмыльнулась я, – и на весь Темсарский мир приготовила б я пир!

– А когда ваша свадьба? – неожиданно спросила Хлоя.

Ар-р-ргентум с гидрар-р-ргирумом! Вот зачем она так?

– В день зимнего солнцестояния, – сообщил дату нашей свадебной церемонии Вольф.

– В самый короткий день, – скуксилась Хлоя.

– Зато какая ночь длинная! – Джордж подмигнул почему-то Вольфу.

Видно, ему не рассказали историю про мои супружеские долги, иначе подмигивал бы мне. Знаю я этого наглого насмешника. Уж вдоволь бы потешился над неопытной мной.

– Какая разница, – буркнула я недовольно. – Сессия как раз начнется… Совсем я учебу забросила.

– Это точно, – поддакнул Вольф, – расслабились мы с тобой. Надо срочно наверстывать упущенное.

– Мне Пушистика и МГТ как дипломную работу засчитали, – похвалилась Хлоя.

Ну хоть кому-то везет. А мне три экзамена еще сдать осталось за этот семестр. Придется прервать наше отшельничество и возвращаться в цивилизацию. И свадьба эта купоросная еще…

Глава 2

– Главное, не ошибиться в выборе тайны, которую нужно раскрыть.

Телесериал «Секретные материалы»

Вольф проводил меня, убедившись, что самостоятельно в дом родной я перемещаюсь вполне уверенно, точку выхода определяю правильно, в стены с разбега не впечатываюсь.

– Что же, теперь я за тебя почти спокоен. Но прошу, особо не экспериментируй. Запрещать тебе что-либо все равно бесполезно, – вздохнул муж. Хотя в этот момент он больше был все-таки Учитель.

– А ты не запрещай… Может, я и сама не буду, – скромно опустила глазки.

– Ты сама-то в это веришь? – рассмеялся Вольф. – Это будет уже не моя Петра…

– Твоя, твоя… Ладно, вечером вернусь, – чмокнула его в щеку, – не скучай!

– Не забудь передать господину Вальдеку, что завтра я к нему зайду. – Вольф ответно поцеловал меня и вернулся телепортом в хижину.

– Ри! Ли! Я дома! – сообщила я родственникам о своем прибытии.

На лестнице показалась заспанная Лизетта. В белом махровом халате, с замотанной вокруг головы светло-русой косой, она сейчас была похожа на снежную… нет, не бабу, на снежную зиму. Мягкую, пушистую.

– Петь, а Рихтер в поездке… – Она аппетитно зевнула и потянулась. – Я одна тут скучаю. Ты надолго?

– Ой, прости меня, Ли, я совсем про тебя забыла! Я сейчас в университет схожу, а вечером давай к нам в хижину? А? На море сейчас так хорошо! Тепло еще…

– Вольф придет? – оживилась она.

– Я сама научилась! – похвалилась я своими последними достижениями.

– Так это ты у Марии хлеб ста… без спросу брала? – подозрительно сощурилась Лизетта. – Она уже всю голову сломала, куда каравай делся! Не могла, что ли, сказать?

– Мне некогда было… – недовольно поморщилась я, припомнив, какую взбучку мне устроил суровый профессор Сарториус за излишнюю самостоятельность и самонадеянность. Это при гостях он меня дискредитировать не стал, а потом чуть ли не с хворостиной по всему двору гонялся, грозясь отлупасить мою королевскую задницу. Пришлось спасаться от него на крыше. Но попе так и так досталось…

– Петюня, последнее время ты все куда-то спешишь! – Лизетта спустилась со второго этажа и угнездилась в своем любимом кресле-качалке у камина. – Я не успеваю следить за событиями. А как ты успеваешь в них принимать участие, вообще ума не приложу!

Я с умилением посмотрела на уютную и такую домашнюю родственницу.

– Я очень стараюсь, Ли. Ладно, я побежала, – поцеловала ее в темечко. – До вечера!

– Ты хоть позавтракала? – крикнула она мне в спину.

– Угу…

Я почти бегом припустилась по улицам родного города, на ходу замечая, какие изменения произошли за время моего отсутствия. В прошлый раз депрессивное состояние не оставило мне такой возможности. Тогда для меня все было темно, мрачно и безысходно. А сейчас я любовалась облетающими деревьями, поздними цветами на клумбах и с удовольствием вдыхала запах осеннего города. За квартал до университета догнала свою сокурсницу Миранду. Приятельница обрадовалась моему возвращению и кинулась обниматься.

– Петра! Зеленые каракатицы тебя дери, куда ты подевалась? То мрачная ходила после того королевского конкурса, то нам сообщают, что ты замуж скоропалительно за какого-то вождя племени вышла?! – Я загадочно улыбнулась. Брови ее поползли вверх, она всплеснула руками и недоуменно пробормотала: – Что? Вышла? За вождя?

– За короля… – скромно потупилась я и протянула ей руку с колечком Вольфа, – Темсарии.

Миранда даже остановилась, хотя времени до начала лекций почти не осталось, а опоздания карались в нашем университете довольно строго. Девушка сначала долго разглядывала мое украшение, потом начала тыкать в меня указательным пальцем, пытаясь что-то членораздельно сказать, но исторгала только отдельные звуки.

– Фыр… хт… уео… ить… Тем… сария? Это где? – наконец вымолвила Миранда.

– Это государство хиппов.

– Полный абзац! И ты теперь их королева? Родить мне черепашку, Габриэлла в осадок выпадет! Слушай, как тебе это удалось?

– Стечение обстоятельств… трагическое! – хохотнула я и потащила ее дальше. – Опоздаем же!

На лекцию мы успели, но вот пойти на нее мне не посчастливилось, так как срочно потребовалось выяснить отношения… с господином фон Вальдеком. Такого спустить на тормозах я никак не могла!

Живописный портрет королевы Темсарии Алфеи в полный рост встретил меня в холле главного корпуса университета. Я так и замерла, глядя на этот шедевр бездарного малеванья. Вокруг меня тут же собралась кучка любознательных студентов, с интересом наблюдающих за моей реакцией. Еще бы, не каждый день в университете перед лекциями устраивают представления… коронованные особы. Спасибо, реплик не кидали, предоставив комментировать это убожество мне самой.

Я злобно шипела сквозь зубы, прилагая титанические усилия, чтобы слюна не стала ядовитой, ибо полотно впечатляло своей бездарностью. Образцом моей физиономии для маляра, так как назвать его художником язык не поворачивался, видимо, послужила моя фотография со студенческого билета почти четырехлетней давности. На ней я выглядела такой удивленной девочкой-припевочкой с робкой улыбкой. Кроме того, автор решил мне польстить и значительно увеличил и так немаленькие глаза. Так что на портрете я была похожа на тощую удивленную инопланетянку в несуразной короне и вычурном бальном платье красного цвета – кошмар дальтоника.

– О-о-о!!! А-а-а… У-у-у… Урою гада в негашеной извести! Живьем! – прорычали во мне рассвирепевшие одновременно королева Алфея и алхимик Петра.

Что характерно, портрет не понравился обеим. Я честно попыталась сосчитать до десяти и хоть как-то успокоиться, но эффект получился обратный ожидаемому. Разозлившись еще больше, я решительно направилась в кабинет ректора.

Студенты, коим посчастливилось присутствовать при этой сцене, с любопытством последовали за мной. Интересно же понаблюдать, как студентка, но королева, но таки студентка, будет разбираться с ректором.

Не желая быть причиной массовых прогулов и свежих сплетен в этот день, я резко развернулась, глазами метнула в особо ретивых молнии и зашипела формулу фенолфталеина. Любопытных как волной смыло. Рыкнула злобно, распугивая возможных преследователей, укрывшихся за поворотами, и продолжила свой марш. Дверь в кабинет ректора не пнула только по причине того, что открывалась она наружу. Эштон, секретарь господина Вальдека, вскочил со своего места, напуганный моим разъяренным видом, распахнул передо мной следующую дверь и, заикаясь, оповестил своего шефа о моем приходе:

– Ко-ко-королев-ва Алф-ф-фея…

– Ко-ко-ко, – передразнила я секретаря, яростно вращая глазами, хотя ужасно хотелось рассмеяться… злобно. Но справилась со своим весельем, утопив его в море негодования. – Я что, королева курятника, по-вашему?! – Парень бледной тенью скрылся за дверью от греха подальше. – Господин фон Вальдек, – перевела я свой гневный взор на розовеющего ректора, который вцепился в край стола, как в спасательный круг, – почему меня не встретили в университете, как полагается по протоколу? Я не такой высокий гость для вас? – наседала я на него. – Где пурпурная ковровая дорожка?! Где оркестр?! Где девушки в национальных костюмах?! Где церемониальный штрудель?!

– Мы не знали… – стал дрожащим голосом оправдываться хозяин кабинета.

– Не знали? Какое мне до этого дело?! Надо было договориться с герцогом Олмарком, чтобы вам немедленно сообщили о моем возвращении!

Ректор сидел в своем кресле теперь уже совсем красный, и его тихо потряхивало. Я решила, что хватит ломать комедию, выпустила воздух, приветливо улыбнулась ему и скромно опустилась в кресло для посетителей.

– Вы меня теперь такой представляете, господин Вальдек, да? – совершенно нормальным голосом осведомилась студентка Петра.

– Алфея… – выдохнул ректор, – вы меня…

– Простите, но меня вынудил так себя вести тот, с позволения сказать, портрет, которым вы украсили холл. Скажите, пожалуйста, кто автор этого шедевра? Нет, мстить я ему не буду, просто в глаза посмотрю… – Ага, посмотрю и, может быть, на месте их оставлю. Смотря по настроению. – Наверное, уже весь университет порадовался за меня.

– Его сейчас снимут, – обреченно согласился со мной ректор. – Я хотел как лучше. Простите, леди Алфея.

Он вызвал секретаря и отдал ему распоряжение немедленно убрать из холла злосчастный портрет.

– Господин Вальдек, я вам благодарна за все… ну, кроме этого живописного убожества. Я так счастлива, что абсолютно не хочется злиться… долго по крайней мере. Извините меня за маленькое представление. Я ведь совсем не изменилась, и нынешний мой титул – вынужденная плата за жизнь… Пожалуйста, относитесь ко мне как к простой студентке. Как и раньше…

Я так разговаривала с ректором только на правах почти родственницы. Господин фон Вальдек был близким другом отца и знал меня, что называется, с колыбели.

– Хорошо, госпожа Олмарк… э-э-э Леманская, – улыбнулся ректор, но как-то очень грустно. – Я рад, что вы остались прежней… Мы просто не знали, как нам теперь поступать…

– Мне кажется, что мое прежнее положение позволило сделать определенные выводы на этот счет. Но я думаю: недопонимания больше не будет? – уставилась я ректору в глаза. Он недоуменно поморгал, но головой кивнул. А у меня в душе поселились некоторые сомнения, но я не решилась их высказывать. – Вот и замечательно. Да, господин Сарториус просил передать, что завтра он к вам зайдет обсудить условия сотрудничества.

Я уже собиралась покинуть кабинет, но он задержал меня.

– Петра, у меня к вам есть одна просьба…

Господин Вальдек был явно смущен. Уж если он назвал меня Петрой, то ждать можно было чего угодно, вплоть до просьбы стать его крестной матерью. Я смотрела на него внимательно, боясь пропустить даже намек на эмоцию, но он попытался избежать моего прямого взгляда, что-то ища на своем столе.

– Вы, конечно, можете отказаться…

Хорошо… Вы меня заинтриговали, дядюшка Генрих.

Каким-то седьмым чувством я поняла, что просьба ректора отнюдь не банальна, что тут кроется какая-то тайна. А тайны меня притягивают, как мух липучки.

– Я слушаю вас…

– Вы… ведь имели дело с призраком? – осторожно поинтересовался Вальдек.

О-о-о! Даже не знаю, как реагировать на такой поворот дела. Радоваться или кричать: «Нет, нет и еще раз нет!» – и бежать из кабинета вон? Что, Петенька, быстро люди обрастают легендами? Каково быть специалистом по общению с нежитью?

– Было такое, – так же осторожно ответила, с недоверием косясь на ректора.

Он пожевал губами, что-то обдумывая, и выдал следующую порцию информации:

– А о призраке университета слышали?

Кто же из студентов не слышал историю о несчастном аспиранте, покончившем жизнь самоубийством из-за неразделенной любви лет этак двести назад. Несчастный малый выпрыгнул из башни здания, украсив собой булыжную мостовую. А спустя время фантом аспиранта стал являться припозднившимся студентам и преподавателям в темных коридорах университета, наводя на них страх и ужас. Но призрака уже давно никто не видел и не слышал. Так что в настоящее время многие задавались вопросом: «А, собственно, был ли мальчик?»

– Кое-что… – не стала я отнекиваться. – А-а-а что с ним?

– Буянит… – виновато буркнул ректор.

– ??? Что, простите?

Вот только буянящих призраков мне для полного счастья и не хватает! Без них моя жизнь скучная и пресная! Да и Вольф вряд ли одобрит очередное знакомство с потусторонней сущностью. Если только мы не будем знакомиться с призраком вместе.

– Мы его заперли… в одной из башен, а он ее разрушить грозится.

– И-и-и что ему надо? – почти проблеяла я.

– Не знаем, – тяжело вздохнул ректор и пристально посмотрел мне в глаза. – Он не говорит. Только требует, чтобы пришла внучка! А какая у него может быть внучка, когда он погиб неженатым? Даже если и были у этого парня незаконнорожденные дети, то где их сейчас искать?

– Любая девушка чья-нибудь внучка, – стала я размышлять вслух. – А кто с призраком переговоры вел?

– Я… Магистр древней магии Хронус.

– А женщины?

– Нет. Специалистов по призракам сейчас почти не осталось. А уж специалисток…

– Мне надо посоветоваться с… э-э-э… учителем. – Почему-то язык не повернулся сказать: «С мужем».

Как любитель всяких тайн и загадок, Вольф должен согласиться на новое знакомство с привидением. Ведь сидит опять, формулы выводит как раз на эту тему. И, кроме того, будет кому меня снова спасать в случае чего.

– Конечно, посоветуйтесь, – обреченно вздохнул ректор и потер глаза пальцами. – Посоветуйтесь… Боги, как я устал…

– Я помогу, господин ректор. Мы поможем, – заверила я его и покинула кабинет.

Почему я так уверена, что мы с Вольфом сможем помочь с разошедшимся призраком? Хлор его знает, но предчувствие чего-то нужного, даже важного, не позволяло мыслям о моем первом, трагическом, контакте с этими сущностями взять верх.

Я в задумчивости добрела до нужной аудитории и заглянула в щелку двери. Лектор по старинке что-то самозабвенно писал на доске, не обращая внимания на то, что делают студенты. Решила не врываться в аудиторию и не оправдываться ректором, а тихонечко телепортироваться на какое-нибудь свободное и безопасное место. На заднем ряду отыскала подходящую парту и прошептала формулу МГТ. Переместилась вполне успешно, если не считать того, что чуть не свалилась со скамьи. На Вольфа я прицелилась в прошлый раз удачнее. Достала тетрадь и ручку, приготовившись записывать, но лектор в это время как раз дошел до самого низа и, опустив вторую доску впереди уже исписанной, принялся так же стремительно заполнять ее формулами. В это время кто-то из зазевавшихся студенток возмущенно произнес.

– Господин доцент, вы уже спустили, а я еще не кончила!

После стресса с портретом это был, надо сказать, замечательный способ восстановить душевное равновесие. Ибо студенческая аудитория разразилась таким хохотом, что даже задрожали стекла в окнах, угрожая рассыпаться.

– Кто не успел, – обернулся к нам невозмутимый преподаватель, – после лекции еще раз поднимет и… кончит в индивидуальном порядке.

Дальше записывать лекцию уже ни у кого не было сил. Лично я ничком лежала на парте и тихо стонала…

Здравствуй, родной университет!

На следующее утро, оставив Лизетту нежиться под ласковым осенним солнцем на берегу лагуны, мы с Вольфом бодро направились в университет. Я с опаской входила в холл, боясь снова лицезреть портрет королевы Темсарской. Вот мучили меня сомнения в том, что не отступит просто так наш ректор от своей задумки, невзирая на мой бурный протест. Но нет, сегодня портрета не было. Зато была мемориальная табличка в золоченой рамке.

«В нашем университете постигает науки королева Темсарии Алфея» – гласила надпись.

Умники тетрахлористые! Скипидара им в з-з-з…цу!

Не учится. Не приобретает знания. А именно «постигает науки»!

Я поскрипела зубами, мысленно посылая заботливому ректору рефрижератор сухого льда, дабы остудить его жгучее желание запечатлеть факт моей принадлежности к любимому университету на материальных носителях. Вольф заметил резкую перемену в моем настроении и взглядом спросил, что это я так разнервничалась. Недовольно свела бровки и кивнула на прижизненный мемориал. Муж проникся моим негодованием, огляделся осторожно по сторонам. Студентов в холле было человек пять, да и те о чем-то увлеченно спорили. Вольф зашептал какое-то заклинание, причем физиономию при этом имел жутко шкодливую.

– Сколько вашему ректору лет? – тихо задал он мне вопрос.

– За пятьдесят, – пробормотала я, ничего не поняв в его затее.

– Пятьдесят! – произнес Вольф торжественно.

Вслед за его словами буквы в рамочке изменились, и на злосчастной табличке появилась корявая надпись: «Здесь были Петя и Воля».

– Ты с ума сошел, – зашептала я, боясь, что за эту шутку попадет кому-нибудь из студентов.

– Не волнуйся. Все, кому за пятьдесят, будут читать прежнюю надпись. Ректор тоже. А также те, кто не может оценить юмора, а полвека еще не прожил.

– Хлор, Вольф! Это поступок, недостойный… хи-хи, короля.

– Зато достойный мага моего уровня! – гордо подбоченился господин профессор. – Это тебе не простенький морок, это многоуровневое заклинание измененного сознания!

– Серьезно? – прищурилась я. Похоже, мой гений свою шутку сделал многослойной. Такие заклинания обычно строились на фундаменте совсем иной фразы. – И что там написано на самом деле? – полюбопытствовала, кокетничая.

– А ты прочитай! – подмигнул мне Вольф и направился к кабинету ректора.

Я к господину Вальдеку с утра идти не планировала, а собиралась на лабораторную работу со своей группой. До занятий у меня оставалось еще минут двадцать времени, и я не торопясь принялась расплетать заклинание Вольфа.

Надеюсь, он не написал там что-нибудь типа: «Петра – безмозглая девчонка». Ну если мягко выражаться.

Формулы потихоньку, но поддавались. Наконец где-то глубоко, на самом последнем уровне заклинания я прочла: «Что без тебя просторный этот свет? В нем только ты. Другого счастья нет»[1].

Мне даже голос его почудился. По спине пробежали коварные мурашки, а глаза заволокло влагой. Я судорожно сглотнула, загоняя непрошеные слезы назад. Надо же, какой он у меня романтик, а я его в непристойностях всяких подозревала.

Хлор! А приятно получать такие послания от мужа. Надо подумать над достойным ответом…

Лабораторную работу по ароматике сделала быстро. Все-таки здорово меня Вольф натаскал по этой дисциплине. Запахи я кастовала, практически не задумываясь. Доцент Мелл засчитал мне работу, и я как раз помогала Миранде в создании формулы запаха свежего огурца, когда в кабинет ворвалась раскрасневшаяся Габриэлла и гордо объявила:

– Я профессора Сарториуса сейчас видела! Его ректор по лабораториям и аудиториям водит!

– И что? – отозвалась недовольно Миранда, сбившись на полуслове. – Петра у него три месяца училась, и то не кричит.

– Вот уж не знаю, куда она все эти месяцы смотрела! – фыркнула Габриэлла. – Он такой красавчик! У меня прямо дух захватило! – Она кокетливо повела плечиком.

– Петь, ты не рассказывала нам, что профессор Сарториус красивый мужчина, – тем же недовольным тоном обратилась ко мне Миранда.

– У каждого свой вкус, – ответил ей хмурый Хантон.

– Там все мужчины были красивые, – буркнула я, пытаясь понять, что это сейчас происходит. И что это за странный вопрос о том, куда я смотрела, если он, Вольф то есть, мой муж?! Стойте, стойте… Они же все считают, что я за короля дикого племени вышла замуж. Снимков с нашего бракосочетания в песках, ясное дело, не было. Зовут короля Темсарии Канис… Ха, так в университете, похоже, никто и не догадывается… М-да. Я улыбнулась про себя. А ведь этим можно неплохо воспользоваться… Коварные планы пока строить не буду, а там – по обстановке. – Вы бы Алберта видели! Зеленоглазый блондин, – закатила я глазки, изображая восхищение. – Или Леопольда. У него такие кудри!

– Чего же ты тогда дикаря выбрала, – скривилась Габриэлла, – если вокруг такие мужчины были?

– Любовь зла… – процедил сквозь зубы Хантон, давно и безнадежно влюбленный в Габриэллу. Но девушка словно не замечала его взглядов и вздохов. А парень страдал.

– Зато я стала королевой, – язвительно ответила я этой гордячке. А вот нечего на моего мужа глаза класть! Мое!!! Сарториус ей, видите ли, приглянулся! Ню-ню… – Что, скажешь, плохо устроилась?

Габриэлла надула губки. Она прекрасно знала, что титулы для меня никогда не играли никакой роли, в отличие от нее. И сейчас я ее конкретно уела.

– Не дуйся, Габи, – пробасил Хенрик, – Петре всю жизнь на титулы везет. Это ее фарт! И в принцессах побывать успела, и в королевы пробралась!

Я послала парню кривую ухмылку. Он сделал вид, что поправляет корону на голове. Тогда я приложила к затылку руку с тремя оттопыренными пальцами, предлагая свою версию короны. Хенрик одобрительно хмыкнул и церемонно раскланялся с Моим Величеством.

– Леди Алфея, – в аудиторию заглянул секретарь ректора, прервав нашу пантомиму, – вас просит зайти к нему господин фон Вальдек!

Я выпрямила спину, гордо развернув плечи, задрала подбородок и под насмешливые взгляды сокурсников чинно прошествовала из аудитории. В дверях не удержалась и обернулась к Габриэлле.

– Ми-и-илочка, – почти пропела низким грудным голосом, – я замолвлю о вас слове-э-эчко… – закатила томно глазки, – перед господином Сарто-о-ориусом… хи-хи, – и выплыла из лаборатории.

Быстрым шагом догнала секретаря и следом за ним впорхнула в кабинет ректора.

– Здравствуйте, господин фон Вальдек! – радостно поприветствовала хозяина кабинета.

Вольф, сидевший в гостевом кресле, обернулся на мой голос и глазами спросил, справилась ли я с его заклинанием. Я поджала губки, чтобы не разулыбаться, и еле сдержала страстный порыв кинуться ему на шею. Он понял мое состояние и слегка кивнул, склоняя голову чуть влево, сияя довольными золотыми звездочками.

Ректор ничего, разумеется, не понял из наших переглядок, недовольно нахмурился и спросил:

– Леди Алфея, а что же вы с господином Сарториусом не поздоровались?

– Э-э-э? Так мы… – Я поняла, что и ректор тоже не в курсе, кто есть кто. – Хорошо, – пожала плечами. – Господин Сарториус, и снова – здравствуйте! – с энтузиазмом поприветствовала Вольфа. Даже присела в книксене.

– Кхм… Виделись, – снисходительно улыбнулся мне муж.

– Когда? – механически спросил ректор.

– Когда проснулись. – Вольф бросил вопросительный взгляд на Вальдека.

– Кх-кх, – поперхнулся тот воздухом. – Но… – ректор переводил ничего не понимающий взгляд с меня на Вольфа и обратно, – леди Алфея ведь замужем…

Теперь настало время удивляться господину Сарториусу.

– Да вы что-о-о?

Мальчишка… Видят боги, мальчишка!

Я поспешила убедить ректора в нашей порядочности, а то он сейчас насочиняет себе адюльтерных эротических историй.

– Господин фон Вальдек, разрешите вам представить моего мужа и, соответственно, короля Темсарии Каниса, который больше известен под именем Вольфганг Сарториус. Так уж получилось, извините.

– Что? Но как? – окончательно растерялся ректор. – Король?..

Он сделал попытку вскочить, но ноги подвели его. Мужчина обреченно рухнул обратно в кресло и схватился за сердце. Я налила воды в стакан, нашептала в него тридцать капель корвалола и протянула Вальдеку.

– Король, король… – подтвердил Вольф. – Но это не имеет никакого значения. Все наши договоренности о лекциях и семинарах остаются в силе!

Ректор выпил воду, остатки капель слил в ладонь и намочил лысину, глядя на нас жалостливым взглядом.

– Ваши Величества, вы меня в гроб загоните…

– Воскресим, – безапелляционно сообщил ему Вольф.

– Некромантия незаконна, – пробормотал ректор.

– А кто говорит о некромантии? – усмехнулся муж и подмигнул мне. – Кстати, что там у вас за история с призраком?

Глава 3

– Добрый вечер дорогие друзья! Начинаем нашу очередную передачу из жизни привидений.

Мультфильм «Карлсон»

Призрак аспиранта, лишь только мы вошли в башню, бросился ко мне, как к родной, обдав меня знакомым потусторонним холодом. Я инстинктивно отшатнулась, а Вольф, предварительно заготовивший заклинание, заслонил меня собой и тут же поместил его в обездвиживающую ловушку.

– Вы что, – возмутился плененный аспирант, – отпустите меня немедленно! Что вы себе позволяете? Я ее жду, жду, а они!..

– Зачем? – подозрительно осведомился Вольф. – Какое у вас к ней дело?

– Секретное! – буркнул призрак. – Чего вас столько пришло? Я буду разговаривать только с внучкой!

Я с интересом рассматривала нашего недовольного собеседника. Высокий блондин. Довольно приятное лицо, прямой нос с небольшой горбинкой, подвижный рот, глубокие глаза. Он своим видом очень сильно отличался от призрачной королевы. Мелиссу я видела только как размытую фигуру. Даже определить пол привидения было невозможно. Просто сгусток белого тумана. А тут достаточно плотная сущность в старинном кафтане и коротких панталонах. Туфли с пряжками. Даже цвет костюма можно определить. Темно-вишневый. А еще он мне кого-то очень сильно напоминал. Не внешностью, а структурой, что ли… И говорил совсем как живой человек. А речь прабабушки напоминала шелест листвы.

– Здравствуйте, – я приблизилась к призраку, – меня зовут Петра. Это Вольф, – дотронулась до плеча мужа.

– Гораций, – с достоинством поклонился фантом. – Вы, Петра, очень похожи на свою бабушку!

– Да?! Вы знали Мелиссу? – Я еще ближе подошла к нему.

Вольф тут же встал рядом. Призраку это не понравилось. Он нахмурился и обиженно отвернулся.

– Гораций, – очень вежливо обратился к нему Сарториус, – если у вас есть что нам сказать, мы вас слушаем. Если вы будете демонстрировать свой характер, я разложу вас на элементарные частицы, и мы будем считать свою миссию выполненной… перед господином фон Вальдеком, а не перед вами.

– Кхм, – отозвался от двери вышеозначенный господин, – чего с ним церемониться, с хулиганом?! Приступайте, господин Сарториус!

– Э-э-э!!! – запротестовал призрак, бросая гневные взгляды на ректора. – Не надо меня разлагать. Фу, слово-то какое гадкое! Я просто… по девушкам соскучился.

– Что? – выдохнул Вольф, и удивленная улыбка застыла на его лице.

Такого точно никто из нас не ожидал. Я откровенно пялилась на призрачного любителя девушек, изредка моргая.

Пауза затягивалась. Первым не выдержал фантом.

– Да! А что?! – смущенно возразил Гораций. – Одни мужики вокруг. Только радости и было, когда ко мне королева Мелисса нечаянно залетела, внучку свою разыскивая. – Мы продолжали молчать. – Передохнула тут у меня, – неуверенно продолжил призрак, – рассказала, что внучка эта самая ее от проклятия освободила, и унеслась дальше.

По мере его рассказа наши лица все больше и больше вытягивались. Кто бы мог подумать, что призраки друг к другу в гости залетают? Гораций замолчал, не понимая, видимо, причину нашего ступора.

– Ну-у-у… и-и-и, – промямлила я.

– Ну-у-у, – оживился фантом, – я просил Вальдека и Хронуса просил внучку мне привести…

– Привел же, – огрызнулся оживший ректор.

– Спасибо, – с сарказмом ответил ему призрак и устремил свой взгляд на меня. – Помоги мне… пожалуйста.

– Как?

Я очень искренне хотела ему помочь, но не понимала, чего он от меня ждет. Мелиссу-то я освобождала от Ваха. Да, собственно, и не я… И желание у нее было вполне конкретное: чтобы с мужем любимым похоронили.

– Я хочу свободы, – тихо признался Гораций и покосился на ректора.

– И не мечтай! – донеслось от двери.

– Заперли, да?! – завопил Гораций, понижая тембр голоса к инфразвуку. – Издеваться вздумали?! А если бы я вас тут запер лет так на сто? Что бы вы тогда запели?

Стены башни стали мелко вибрировать, отзываясь на его крик. Я почувствовала, что не только неорганика восприняла разрушающие частоты, но и мое собственное тело стало дрожать.

– Гораций! Прекрати! – попыталась я докричаться до него через звуковую волну. – Ты же не обычный призрак, не привидение. Кто ты?!

Он перестал баловаться звуком и с удивлением вперил в меня взгляд. Я пару секунд смотрела на него, потом перевела взгляд на Вольфа. Муж задумчиво покусывал нижнюю губу, пряча довольную улыбку, но глаза выдавали его состояние. Выходит, к такому же выводу пришел и он, только гораздо раньше меня.

Молодец, Петра! Мозги думают в нужном направлении… но медленно. А что муж любимый скажет? Ничего? Самой дальше разбираться? Ладно…

– Почему не призрак? – вопросил Гораций жалобно.

– Ты… какой-то уж слишком… э-э-э… плотный, – попыталась я объяснить свои мысли. – Можно до тебя дотронуться?

– Да-а-а, – расплылся он счастливой улыбкой.

Я сделала к нему еще один шаг и протянула руку. Холодный, но… осязаемый, как тонкие, еле ощутимые кончики шелкового ковра. Провела по его руке пальцами, стараясь более точно оценить, что чувствую.

– А мне можно? – попросил разрешения Вольф.

Гораций молча кивнул, наблюдая во все глаза за моими действиями. Сзади засопел ректор. Тоже, видно, пощупать своего пленника захотел. Только вот сомневаюсь я, что призрак будет к нему так же снисходителен, как и к нам. Добрее надо быть, добрее.

– Вольф, отпусти его, – тихо попросила мужа освободить Горация из ловушки.

– Уже, – отозвался муж, аккуратно касаясь другой руки призрака. – Невероятно! Гораций, ты уникум среди тебе подобных! Ты об этом знаешь?! – Он поднял наконец глаза на предмет нашего изучения.

– Кто бы еще со мной разговаривал… – обиженным тоном ответил тот. – Только и могут, что грозиться и запирать бедное привидение!

– Извини меня за ловушку, но я не мог позволить, чтобы с Петрой что-нибудь случилось.

– Ты любишь ее, – не спросил, а констатировал Гораций. – Я тебя не виню. Хотя не понимаю, как можно любить всего одну девушку?! – Он усмехнулся.

– Как это? – Я ошарашенно уставилась на него. – Ты же самоубийством жизнь покончил из-за неразделенной любви?..

– Кто?! Я?! – Гораций расхохотался. – Не говори глупостей, Петра! Лишать себя жизни из-за девушки, пусть даже очень красивой, – верх идиотизма. Не эта, так другая. Тем более что я никогда не страдал от отсутствия внимания со стороны слабого пола, – похвалился призрачный парень. – У меня такая белошвейка была! Да и дочка булочника… смачная, румяная. А виконтесса Традэ! Эх… Был я молод и красив! – Еще бы! Он даже сейчас выглядел франтом! Костюмчик подновить, и все окрестные привидения женского пола будут его! – Меня заклинанием в окно выбросило! – сообщил он задумчиво.

– Заклинанием?! – слились три голоса в одном вопросе.

– Ангидрит пергидроль твою фториды… – вырвалось у меня нечаянно. – Хлор!..

– Петра?! – впервые на людях обратился ко мне любимым именем дядюшка Генрих. – Как ты выражаешься?!

– Нормально, – буркнула недовольно и стрельнула глазами в остальных слушателей.

Вольф стоял с невозмутимым видом, разве что мотивчик какой известный не насвистывал. Он от меня и не такое слышал. А вот Гораций снова счастливо улыбался.

– Боги! Какое счастье! Живые люди, с чувствами, с эмоциями! Не то что эти старые у-у-уб… ученые. Придут, накричат, запугают, запрут…

– Так тебе общения не хватает? – удивилась я простоте его проблемы.

– С девушками, – уточнил Гораций.

Мне даже показалось, что у него щеки зарумянились.

– Что, экскурсии к тебе водить, что ли? – недовольно осведомился ректор.

– Платные, – добавила я, чувствуя, как недовольно поежился Вальдек.

– Романтики хочется, – закатил мечтательно глаза Гораций, – вздохов, румяных щечек, томных взглядов… А не испуганных криков и обмороков.

Точно, не показалось. Бледный фантом стал отливать розовым на скулах.

– И что ты с этим будешь делать? – поинтересовался Вольф.

– Придумаю! – с некоторым вызовом ответил фантом. – Только освободите меня!

– От чего? – вздохнула, понимая, что помочь мы ему не можем… совсем.

– От одиночества. Я знаю, что выйти за пределы этого здания не могу. Я ведь погиб тут, в этой башне, а не на булыжниках внизу под окном. То заклинание вышибло часть меня из тела… Эта часть и осталась тут в виде фантома. Я долго приходил в себя, потом пытался найти свое тело… потом злился на судьбу, мстил всем, кто попадался под горячую руку… Много я, короче, этапов прошел…

– А что за заклинание тебя убило? – Вольф сел, что называется, на любимого коня. Научный азарт в глазах, сто тридцать три вопроса уже заготовлены.

– Ну-у-у, – неожиданно замялся Гораций, опустив смущенно глаза, – я его в книге вычитал. Видно, что-то не так произнес.

– И что это за книга? – Глаза Вольфа разгорелись еще ярче.

Я поняла, что разговор наш затянется надолго, что любопытный профессор будет задавать свои вопросы, пока не измочалит собеседника, да и себя заодно. Поэтому решила не мучить ноги и присесть куда-нибудь. В башне было довольно чисто. Не знаю, заслуга ли это Горация или магия бытовая распространяется и на башни, но пыли в помещении почти не было. Поискала глазами, куда можно сесть, выбрала какой-то ящик, заваленный старым хламом, разгребла место для любимой попы и блаженно опустилась на импровизированное сиденье. Призрак последовал моему примеру и уселся рядом со мной. Точнее, сделал вид, что уселся. Вольфа это абсолютно не смутило. Он оперся спиной о подоконник, продолжая задавать вопросы Горацию. Ректор не двинулся с места, наблюдая за нами с некоторым подозрением.

– Я по случаю купил одну магическую книгу у старьевщика. Дома ее держать не стал, принес в университет, спрятал тут, в башне. В свободное время читал.

– Так что за книга? – напомнил ему Вольф.

– Энциклопедия магических артефактов.

– Тебя убила энциклопедия? – не сдержала я недоумения. – М-да…

Нет, ну полный бред! Как может убить энциклопедия?! Это же не заклятая «Книга пророчеств» или «Тетрадь семи печатей», которая отрывается только магам определенного уровня, а неподготовленных наказывает за непочтительное поведение на свое усмотрение. Некоторых довольно сурово.

Ректор у двери кхыкнул с таким сарказмом, что Гораций недовольно поежился.

– Энциклопедией, – повторил он недовольно. – Так вышибло из тела, что я почти год очухаться не мог. Это я уже потом время посчитал, которое мне понадобилось на то, чтобы в себя прийти.

– А можно на нее взглянуть? – Вольф стал обшаривать глазами помещение башни в поисках вожделенной книги. – Она здесь?

– Конечно. – Фантом согласно кивнул. – А мне вы поможете?

– Гораций, – повернулась я к нему, – ты настаиваешь на общении с девушками? – Он радостно мотнул головой. – Может, создать какое-нибудь общество… помощи одиноким призракам…

– Тайное, – внес предложение заинтересованный призрак, – тайное общество!

– Тайный орден Горация! – придумала я название.

– Никаких тайных обществ в моем университете не будет! – решительно заявил ректор. – Не допущу!

– Посмотрим, – буркнула недовольно себе под нос. Гораций услышал и ехидно улыбнулся. Вольф понял все по моему виду и сдержал улыбку. – Или – ложа Горация, – продолжила я упрямо.

– Лучше, конечно, ложе… – мечтательно произнес фантом.

– Вы мне это бросьте! – возмутился Вальдек, но поста своего у двери не покинул, словно боялся чего-то. – Никаких лож!!! Никаких обществ!!! Будешь настаивать, Гораций, найду способ тебя развеять!

– Если я правильно понял, – подал голос Вольф, – просто так его не уничтожить… – Он перевел задумчивый взгляд на меня. – Ты когда-нибудь подобную сущность видела?

Я точно знала, что видела, но абсолютно не помнила где.

Соберись, Петра, и вспомни все случаи, когда доводилось встречаться с призраками!

Мелисса и Вах. Нет, ни один из них не подходит. Хотя Ваха я почти не помню, но откуда-то точно знаю, что это не он. В детстве Рихтер возил меня в старинный замок. Там этих призраков было – что кур в курятнике. Это там я узнала, что призрак может воспользоваться памятью человека, войдя в его тело, но человек должен при этом не дышать. Сейчас я, конечно, понимаю, что это было тщательно отрепетированное шоу, но тогда… Думай, Петенька, соображай! Совсем недавно встреча должна была состояться. Слишком свежи воспоминания, а в руки не даются! Так, до или после королевского отбора? Хлор! Хлор! Хлор!!! Склеротичка юная! Хранитель!!!

– Хранитель? – вперила я удивленные глаза в Горация.

– Кто?! – перепугался фантом.

– Храни-и-итель, – эхом повторил за мной Вольф. – Гораций, где книга? – потребовал он от призрака показать местонахождение вожделенного тома.

– Петра на ней сидит, – виновато сообщил фантом.

Я вскочила как ужаленная.

Он что, не мог раньше предупредить, что я на раритет беспардонно уселась?! А вдруг бы он по мне шарахнул каким-нибудь мудреным заклинанием?

Точно! Толстенный фолиант лежал прямо на том месте, где я только что сидела. Брать его в руки я не решилась. А Вольф уже с интересом рассматривал старинную книгу.

– «Магические артефакты. Энциклопедия Шфора, том второй…» – прочел он надпись на обложке.

– Что?! – подскочил к нам ректор с прытью юного спринтера. – Шфора?! Потерянная энциклопедия? В нашем университете хранится такая книга?!

– Вообще-то это моя книга, – загасил на корню радость ректора Гораций.

– Не потерянная, – Вольф взял книгу в руки и аккуратно открыл первую страницу, – а сгоревшая… О! Она именная! «Другу, последователю, продолжателю дел моих, светлому Килиму. С надеждой и благодарностью. Де Шфор».

– Сгоревшая? – обернулась я к ректору. Вольфа в данный момент спрашивать о чем-либо было бесполезно.

– Когда напечатали эту книгу, в здании, где хранились тома, произошел пожар. Сгорел весь тираж и рукопись, – поведал мне Вальдек. – Это, – кивнул на книгу, – скорее всего пробный экземпляр, который Шфору успели отдать, а он подарил другу… Этому Килиму.

– Что же потом не напечатали новый? – удивилась я столь странным обстоятельствам утери книги.

– Не до того было. Началась двадцатилетняя война. Возможно, в ней и канул этот самый светлый… По миру легенды ходят, что сохранились обе книги. Но где они, кто их хозяин? Кто же знал, что одна у нас находилась. А вот где вторая? Точнее – первая. Я ведь правильно понял, – обратился он к Вольфу, – там статьи в алфавитном порядке расположены?

– Да. Этот том с буквы «эр» начинается, – подтвердил Сарториус, продолжая перелистывать страницы. – Господин Гораций, – не поднимая глаз от книги, спросил Вольф, – мне надо букву «ха» открыть, чтобы с тайной вашей гибели разобраться?

– «Эр», – нехотя признался фантом. Вольф вопросительно поднял бровь. – Рыцарь… хранитель… Я тогда не разобрался, что это значит.

– Понял, – радостно улыбнулся профессор и открыл нужную страницу. Пока он читал, лицо его вытягивалось от удивления, челюсть практически отпала. – Гораций, ты читал это вслух?

Призрак гордо мотнул головой, что-то разглядывая на потолке, а потом нехотя согласился:

– Ну вслух… Шепотом!

– Какая разница. Он прочел заклинание создания рыцаря-хранителя, – вздохнул Вольф, усаживаясь на мое место. – Его читали над рыцарем или поверженным в бою, или добровольно согласившимся стать чьим-то хранителем. А наш друг Гораций сотворил себя сам…

– Как это?.. – возмутился фантом. – Я ничего подобного не делал!

– Это заклинание нельзя произносить в одиночестве. Тут вот значок специальный стоит. Если такие заклинания произносить наедине с собой, то сам становишься объектом действия магии. Что, собственно, с тобой и произошло. Ты сам сделал из себя хранителя, Гораций. Тело твое за ненадобностью вышвырнуло в окно, а ты стал хранителем университета… Поздравляю вас, господин фон Вальдек! Такого феномена нет ни в одном учебном заведении мира. Мне кажется, вы должны пойти навстречу своему хранителю в его невинной просьбе. От этого будет лучше всем!

– Я должен подумать! – нахмурился ректор и решительно покинул башню, оставив нас разбираться с новоявленным хранителем.

– Печально осознавать, – вздохнул Гораций, – что свою судьбу я сотворил сам, безрассудно взявшись за то, что было мне не по зубам. И вот влачу я свое жалкое существование уж почти двести лет и радости от жизни этой бесконечной не испытываю!

– Тебе бы всё радости, – буркнул Вольф, продолжая изучать фолиант. – Скорбными трудами выстлан путь человека к счастью…

– Он еще меня учит! – всплеснул руками Гораций. – Сам, значит, девушку любимую ни на шаг от себя не отпускает, а мне про скорбный путь рассказывает!

– Лучше ее подстраховать, чем потом разбираться с проблемами, организованными этой неугомонной особой. – Вольф продолжал разговаривать, не отрываясь от книги.

А мне стало любопытно, какие проблемы он имел в виду? Мою заморозку? Полное лишение сил, временное, слава богам? Гуляние по волнам? Все вместе, скорее всего. Плюс мелкие неприятности в виде дрессированных омаров.

– Так найди другую, – посоветовал добрый призрак, а я пожалела, что не могу угостить его фенолфталеином. Но подогреть-то я его могу, ледышку фантомную! Чиркнула по Горацию молниями из глаз. – А-а-а! Разбойница! – отскочил от меня подальше призрак. – Точно говорю, найди другую девушку! Эта какая-то агрессивная!

– Она разная, – поделился сведениями обо мне Вольф, перелистывая страницы. – Она может быть любознательной студенткой… или преданной науке алхимичкой. А еще королевой… но с этой дамой я пока мало знаком. А еще она может быть нежной, ласковой, теплой…

– Кхм-кхм, – напомнила я о своем существовании. – Я вам не мешаю, господа?

– Мешаешь! – огрызнулся Гораций, впрочем, добродушно. – Не перебивай! Пусть рассказывает! Если тебе неинтересно, иди погуляй!

Ага! Щаз-з-з, как говаривал мой сводный братец. Только пятки салом смажу.

– Как это – неинтересно?! – сделала я суровое лицо. Тут мой муж тайны интимные выдает первому попавшемуся призраку… Мне тоже о-о-очень любопытно, что Вольф еще скажет. – Еще как интересно! Разоткровенничался, понимаешь… Я ведь не рассказываю направо и налево, какой он – профессор Сарториус… король Канис… муж, между прочим.

– Потом расскажешь! – отмахнулся от меня Гораций. – Вольф, ты продолжай… Вольф!

– Что? – поднял на него непонимающие глаза господин профессор.

Я расхохоталась. Это надо же! Оказывается, его можно вот таким способом разговорить, подсунув какую-нибудь занимательную книгу, одновременно задавая нужные вопросы. И расколется Вольфганг Сарториус, даже не подозревая, что тайны выдает.

– Ты рассказывал, какая я ласковая и теплая, – напомнила я мужу тему его исповеди с самым серьезным лицом, на какое была способна в этот момент. Гораций с такой же физиономией подтвердил мои слова, ритмично кивая. – Мы ждем продолжения, – я обменялась взглядами с фантомом, и мы дружно воззрились на Вольфа.

– Ф-ф-ф… – Сарториус потер руками лицо и улыбнулся, но мина у него была извиняющаяся. – А всё, – развел он руками.

– Как это – всё? – вопросили мы хором.

– Всё… Теплая… А что вы решили про общество?

– Он что, – повернулся ко мне Гораций, – ничего не помнит?

– Почему это? – возмутился Вольф, закрывая книгу. – Я все прекрасно помню! Мы обсуждали создание тайного общества. Кажется, ректор был против… А где он?

– Здравствуйте, господин профессор. – Я подсела к нему на ящик, прижалась к плечу. – Ты выболтал практически все наши семейные тайны.

– Фенолфталеином накормишь? – поморщился смущенный муж.

– Нет, – хмыкнула, – но долг на твое имя запишу.

– Пиши, чего уж там. – Он обнял меня за плечи, прижался губами к виску.

– Как жаль, что я не могу покидать здания университета! – сердито пробормотал Гораций, глядя на нас. У-у-у. Догадливый… – Все самое интересное происходит не здесь!

– Ты теперь дух-хранитель. Уникальная сущность, – попыталась успокоить фантома. – Я найду мистически настроенных девушек-студенток. Они организуют общество. Ритуал посвящения сами придумаете. Только это… без фанатизма, Гораций.

– А Вальдек? – недоверчиво осведомился он.

– Дядюшку Генриха беру на себя. Согласится, никуда не денется.

– Дядюшка? – удивленно вскинул брови Вольф.

– Он был другом моего отца. И даже заменил его в некотором смысле. А за этот том он на многое согласится.

– Ему книгу не отдам, – резко бросил Гораций. – Вам – пожалуйста, с превеликим удовольствием! А ему – нет!

– Спасибо! – Вольф прижал фолиант к груди.

– Значит, будем искать другие пути решения вопроса. Боюсь только, чтобы он не потребовал портрет этот гафниевый опять в холле повесить…

– О портрете не беспокойся, – ехидно усмехнулся Гораций, – эту маленькую услугу я окажу тебе с огромной радостью! Скажи только, что с ним сделать? Сжечь? Изрезать?

– Закрасить… Цветочки нарисовать, васильки-лютики.

– Будет исполнено, леди Алфея. – Фантом склонился в поклоне.

– Но как?.. – Я точно помнила, что представилась Петрой. И никто меня Алфеей при нем не называл.

– Ну-у-у… – Гораций сверкнул веселыми глазами. – Меня не так-то уж легко запереть, что бы по этому поводу ни думали здешние профессора. Я все-таки магическую силу имел, и она осталась со мной. Так что я видел и твой портрет в холле, и табличку… – Мы с Вольфом переглянулись. – Петя и Воля… Вы мне нравитесь, ребята! Но девушки за вами! – подмигнул он нам и растворился в воздухе.

– Вот тебе и хранитель… – пробормотала я недоуменно. – Дух с магическими способностями?! Вольф, разве такое возможно?

– Ты все видела своими глазами, – задумчиво ответил муж. – А книжечка-то нам досталась удивительная. Надо ее прочитать очень внимательно. Эх, знать бы, где первый том находится…

Уговорить ректора на создание тайного девичьего общества для Горация стоило мне немало нервов. Хотя у меня сложилось такое впечатление, что господин Вальдек изволил ломать комедию. Он прекрасно все понимал и уж наверняка посоветовался с Хронусом о том, как правильно общаться с хранителями. Дружба и взаимопонимание с этими сущностями были гораздо выгоднее, чем вражда. Да и как можно воевать с собственным хранителем? Это же абсурд! Так что «непримиримая» позиция Вальдека по отношению к «ложе Горация» дала трещину после часовых усилий с моей стороны. Говорила я убедительно, только доводы мои разбивались о рифы контраргументов ректора: недопустимо… неприемлемо… нонсенс! Тогда я ему пообещала создать общество, но уже без его участия. Не хочет держать руку на пульсе, пусть догадывается по внешним признакам о состоянии больного. И какие девушки попадут в это общество, он тоже контролировать не будет!

Ректор сдался и пообещал переговорить с Горацием на днях. Разумеется, ушлый фантом ждать обещанного не стал и тут же материализовался в кабинете, радостно потирая руки. Я-то не удивилась его появлению. Что-то такое я подозревала. А вот господин Вальдек был, мягко говоря, ошарашен. Он ведь не сомневался, что призрак надежно заперт в башне.

– Ты знала… – простонал ректор обреченно.

– Догадывалась, – не стала я отнекиваться. – Гораций, я выполнила обещание.

– Спасибо, Петра! Ты будешь почетным членом моего общества! А когда ты закончишь свою жизнь в этом теле, милости прошу ко мне в компанию!

– Тьфу на тебя! – почти обиделась я на его черный юмор. – Я не тороплюсь!

– Я тоже, – обворожительно улыбнулся Гораций, – моя королева!

Хлор! Вот призрак озабоченный!

Глава 4

– Скажите ей, что я буду рада ее увидеть. И перчатки пусть наденет боксерские.

Кинофильм «Ужасная правда»

Отвечать на письма надо, дабы не прослыть невежливой особой! Надо… А если писем этих три сотни и пришли они мне на почту всего за неполных две недели?!

Я сидела за компером, пытаясь разгрести эту кучу посланий. Сначала удалила рекламные рассылки, которые все-таки просочились через барьерный фильтр. Количество писем уменьшилось на треть. Потом отсортировала их по адресатам. О! От Леды было почти шестьдесят сообщений! Отчеты об успехах восстановления душевных качеств Алберта в количестве тридцати штук. Потом следовали требования отозваться. Отписалась сразу за все, сообщила свои новости, порадовалась за Алберта.

Господин Ланге, как только в нем прорезались зачатки романтических чувств, оказывается, стал влюбляться во всех подряд. Так что Леде пришлось постоянно его приводить в исходное состояние, пока его влюбленность не обрушилась на нее саму. Подруга стала выбивать из него дурь физическими упражнениями, которые переросли в бурные спарринги по карате сетокан. Парень немного остыл, а Леда была практически готова к получению коричневого пояса. Но Алберт, будучи человеком дисциплинированным и серьезным, справился с захлестнувшими его эмоциями и теперь свои душевные порывы излагал на бумаге, самозабвенно рифмуя: кровь – любовь – морковь… и прочую чепуху.

Образцы творчества господина Ланге занимали еще четверть посланий. Первые опусы читать было просто невозможно. В них его талант не уступал Жозефининому. Последние уже имели сносные рифмы и вполне ясные мысли. Похвалила.

Несколько писем было от Эрсель. Принцесса Хельская поведала, что на балу в честь возвращения реликвии они с Джорджем засияли практически сразу, чем несказанно порадовали всех присутствующих. Особенно господина Крайслера. Свадьба будет весной, и мы приглашены.

Положим, про то, как они сияли, я узнала из вторых первых рук от самого неугомонного Джорджа, который в шторм приплыл к нам на катере с «Виллы Рос» и весь вечер изливал душу. Я тогда с радостью узнавала нового, незнакомого мне Джорджа, который из ловеласа и бабника превратился в искренне любящего мужчину. Только не свернул бы он с этой дороги. Сама ведь прибью за огненную сестру! Серфом…

Письма от Хлои и Селены сводились к одной просьбе: помочь освоить телепортацию. Мой пример их вдохновил, и они надеялись, а местами просто требовали пройти с ними курс молодого бойца!

Надо поговорить с Вольфом и оказать девчонкам такую помощь.

Ванесса интересовалась, что из ее прогнозов у нас с Его Величеством Канисом сбылось и не желаем ли мы узнать свое будущее дальше. Перечень вопросов для дальнейших расчетов прилагался.

Но больше всего меня поразили два письма. От Клотильды и от… Жозефины. Леди Звейздец поздравляла меня с бракосочетанием в песках и тонко намекала на приглашение ее на нашу свадьбу в цивилизованных условиях.

Надо подумать над ее просьбой, с Вольфом опять же посоветоваться. Клотильда конечно же стерва, но забавная… Хотя без Жозефины это будет уже не то… Колорита не будет!

Баронесса Йенч со свойственной ей прямотой спрашивала, какой подарок приготовить на нашу свадьбу. Сумма, на которую я могла рассчитывать, была очень приличная…

Она что, решила нас купить? А собственно, чего я ждала от Жозефины? Умственной деятельности или проявления элементарного такта? Это все равно что ждать снега летом.

Мысли о снеге навели меня на одну занимательную идею.

Я настрочила ей письмо с условием, что подарком и одновременно пропуском на нашу свадьбу для баронессы Йенч будет корзина настоящих живых подснежников. И напомнила ей, что ботанику я люблю и в растениях разбираюсь с детства, чтобы не надумала подсовывать нам разные тепличные цветочки. Сумеет найти зимой подснежники – прощу ей все глупости… за сообразительность или изобретательность.

Разгребла почту и с чувством выполненного долга спустилась в гостиную, где Вольф скрупулезно изучал старинную энциклопедию.

– Во-о-ольф, – присела я на подлокотник кресла и запустила пальцы в его шевелюру, – девчонки просят поднатаскать их в МГТ.

– Угу… Алекс тоже. Что-то у них там не получается. – Он отложил книгу и пересадил меня к себе на колени. – Навестить их, что ли? А? Как ты думаешь? – уткнул нос мне в плечо.

– Мм… Что-то мне во дворец идти не очень хочется, – скривила я недовольную рожицу.

– Папы боишься? – усмехнулся Вольф.

– Не боюсь. Но не хочу. Опять со свадьбой приставать начнет.

…Его Величество последовательно и настойчиво требовал от нас с Вольфом подробного обсуждения предстоящего торжества. В один прекрасный для него момент мы сдались и явились на расширенное совещание.

– Надо составить четкий график посещения мероприятий, – потребовал Бернард. – Начинать будем здесь, во дворце. Надо же их поженить по фонландским законам!

– Разумеется, – поддержал его Рихтер. – А я успею через портал в Таруту вернуться.

– Телепортом пойдем, – обрадовал его Вольфганг.

Рихтер, как человек далекий от магии, изволил побледнеть. Он недолюбливал стационарные переходы, а уж МГТ, как мне казалось, просто боялся, но виду не показывал. Разве что цвет лица у него менялся непроизвольно.

Я попыталась взбодрить его позитивными жестами и подмигиванием, но брат лишь зябко поежился и снова вступил в разговор.

Наверное, ему таким способом легче было вернуть душевное равновесие.

Король Бернард, посол Темсарии, Рихтер и Вольф еще долго обсуждали детали графика, а я задумалась над одной важной для меня проблемой. Какое будет на мне платье?

Мужчины! Им нет дела до того, что у невесты сносит голову от возникшей проблемы! Вот как я буду себя чувствовать в песках, между костров в платье со шлейфом? Или наоборот. Как будет смотреть на меня мировая общественность, если на собственную свадьбу я выряжусь в расписную хламиду? Перо еще воткнуть можно для пущей красоты в за…тылок.

Мою хмурую физиономию заметил Рихтер и с подозрением уставился на Вольфа. Но тот тоже изучал мой недовольный вид. Я не стала ждать их заботливых вопросов о самочувствии, которыми меня постоянно мучили окружающие, стоило только улыбке исчезнуть с моего лица. Хоть ходи целый день, излучая тупую радость, чтобы, не дай боги… На что они надеялись, я, конечно, догадывалась, но мне надо еще университет закончить, диплом получить. Так что пусть и не надеются. В ближайшие два года мне некогда. М-да.

– Платье. – Краткость, как известно, сестра таланта.

Вольф меня понял сразу и тоже задумался. Ри теперь с удивлением смотрел на две задумчивых физиономии.

– А что тебя беспокоит? – решил он не мучиться догадками.

– Фасон.

– Петра, мы обратимся в самый лучший дом моды! – заверил меня король Бернард. – О чем ты беспокоишься?

– О том, как я в платье от-кутюр буду себя чувствовать в Темских песках.

– О-о-о! Женщины! – простонал приемный отец, хватаясь за голову. Потом закусил указательный палец, сверкнув лукавой улыбкой. Ну еще бы! Дизайнер от бога. Сейчас придумает мне фасончик. – Есть идея! Это будет прорыв в моде! Мое имя войдет в историю!

– Оно уже там с твоего рождения, – сообщил ему сын, до сих пор не принимавший участия в споре.

– Алеард, ты не понимаешь! Это будет НЕЧТО восхитительное! Петра, я тебе потом все объясню! Не расстраивайся, доченька, папа всегда с тобой!

Ну как не любить такого монарха, который готов не только праздник организовать, но и платье капризной невесте собственноручно разработать? Я с него балдею!

Все это, конечно, здорово! Но платьем я решила заняться сама. У меня тоже была идея, которую я наглым образом позаимствовала у Селены. Надеюсь, она мне поможет.

– Давай их лучше к нам пригласим? – Я убрала отросшие вихры мужу за уши. – Хлою с Жориком, Леду с Албертом, Селену с Алексом… Картошки опять напечем.

– Приглашай, – согласился он. – Заберем их в пятницу на все выходные. Заодно про энциклопедию расскажем. Я, знаешь, что тут нашел, – и водрузил мне фолиант на колени, – на букву «сы»… Вот, смотри. Сеть!

– Сеть. Магическая сеть. Сеть порталов… Порталов?

– Читай. – На его губах блуждала такая загадочная улыбка, словно он нашел формулу вечного двигателя.

Нет, все-таки какой он у меня… лапочка… лапуля… Тьфу, слюни розово-сиропные! Совсем охлорела в замужестве! Скоро шпильки полюблю… Я в них такая высокая становлюсь… Ангидрит твою, Петра! Соберись в кучу и прекрати мыльные пузыри пускать! Читай давай! Вон муж пальцами тычет. Глазки с Его Величества опустила в книжечку и-и-и…

– Сеть порталов, природный феномен, – начала вслух, плохо понимая, что читаю, – позволяющий не только осуществлять пространственные перемещения в этом мире, но и посетить параллельные миры… – Замерла, пробежала глазами текст еще раз. – Уфф. Вольф, я правильно поняла? – повернулась к нему с замершим сердцем. – Это правда? Параллельные?!

– Переверни страницу. – Вид у Вольфа был донельзя довольный. – Там чертеж сети приведен. Его бы теперь на карту местности того времени наложить, мы бы тогда природные порталы нашли. Современные-то все искусственного происхождения, энергии сколько пожирают. А если с природными разобраться… Эх, перспектив сколько! – мечтательно закатил он глаза.

– А на современную карту наложить разве нельзя?

– Попробовать можно, но на старинную лучше. Привязки-то делались к ним. А потом уже полученные данные на современные переносить. Надо по библиотекам порыться… У Бернарда атласы какие-то старинные были.

– Были. В одном из них я письмо Мелиссы нашла.

– Да, и твою изразцовую карту надо проверить.

Я вопросительно уставилась на упертого мужа.

– Почему ты настаиваешь, что этот узор является картой? – сползла с кресла и подошла к своей неоконченной работе. – Я ничего такого не вижу!

– Если просто смотреть, то и не увидишь. – Он тоже встал и подошел ко мне. – Ты фокус смести, когда смотришь, вперед или назад. Я тогда случайно заметил, когда про Мелиссу думал. Бросил взгляд, а оно вдруг выпуклым стало!

– Что – оно? – поинтересовалась на грани раздражения, но постаралась, чтобы муж этого не заметил.

– Изображение, – спокойно объяснил опытный преподаватель неразумной студентке. – Горы по краям появились, реки…

– Вольф, какие горы? – взмолилась я. – Там всего на треть собрано было, да и то кусками!

– Петь, я не знаю, как оно было собрано, но карту я увидел четко! Ты сама посмотри! Давай.

Я покорно уставилась немигающим взглядом на изразцовое панно, честно пытаясь сместить фокус зрения. Минута, другая. Глаза заныли от напряжения. Ни-че-го!

– Расслабься, – посоветовал Вольф и в помощь мне, непонятливой, стал разминать плечи и шею.

Я решила не мучиться с неподатливым фокусом и просто отдалась во власть приятных ощущений, доставляемых руками мужа. Взгляд поплыл. Я лениво моргнула, не отводя глаз от узора, и долго не могла понять, почему он словно ожил, изменяя очертания.

– О-о-о! А-а-а! Вольф! Это же… карта…

Обернулась к нему и встретилась с его довольным взглядом.

Легкое касание губ.

– Умница. Надо только ее поскорее до конца отреставрировать, чтобы всю карту было видно.

– Теперь это вопрос чести! – воодушевленно пообещала я, пытаясь скрыть за бурными эмоциями накативший стыд. Давала ведь себе слово верить ему в любых ситуациях, а все равно подвергаю его слова сомнению. – Девчонок к этому делу подключу! А правильно мы решили в гости их позвать!

– Какая ты практичная, – усмехнулся Вольф, не замечая моего смущения. Или только делая вид.

– Это плохо?

– По обстоятельствам, – закусил он нижнюю губу.

Самая большая лекционная аудитория была так заполнена, что мест не осталось ни на лестницах, ни в дверях. Их тоже облепили жаждущие знаний студенты. Казалось, что даже за распахнутыми настежь дверями стояла толпа слушателей. Причиной такой посещаемости обычных обзорных лекций была личность докладчика, так сказать. Кроме того, ректор так разрекламировал и без того известного профессора Сарториуса, что даже заслуженные ученые Тарутуского университета не погнушались сесть за ученические парты.

Я, благодаря близкому знакомству с ректором и, может быть, благодаря своему высокому титулу, сидела на первом ряду, прямо напротив кафедры лектора. С собой мне удалось протащить только Миранду. Остальная группа уселась где-то на верхних рядах. Габриэлла по этому поводу попробовала возмущаться. По ее мнению, я и так получила от жизни слишком много, а ей не дают воплотить заветную мечту. Какую – не сказала. Но мы, ее одногруппники, и так поняли, что девушка рвется в первые ряды не столько за знаниями, сколько глазки построить молодому профессору.

Я недобро прищурилась на наглую девицу, которая практически открытым текстом заявляла права на мое, законное… Миранда заметила мой взгляд и тихо спросила:

– Петра, ты что, своего препода ревнуешь к Габи?

– Да, – нахмурилась. Не позволю каким-то там…

– Тебе не все ли равно? Ты замужем.

– Ты не понимаешь… – Я задумалась на секунду, решая, посвящать подругу в семейные тайны или нет. Все равно рано или поздно узнает, а так хотя бы не будет считать, что веду себя неадекватно. – Видишь ли, Мира…

Договорить мне не дал стремительно вошедший в аудиторию Вольф. Я даже чуть вздрогнула, испытав дежавю. Черный глухой костюм, гладко зачесанные назад волосы, спокойный взгляд карих глаз… Только на мне нет косухи и розовой юбки. И свежеоткопанный труп я не напоминаю. А так ощущения точь-в-точь как в день знакомства.

Профессор Сарториус обвел аудиторию глазами, чуть задержав взгляд на мне, поздоровался и начал лекцию. Через какое-то время с верхних рядов стали передавать записки. Эштон, секретарь ректора, назначенный в помощники Вольфу, собирал их и складывал в стопку на кафедре. Через меня прошло тоже насколько записок. От двух ощутимо пахнуло духами с феромонами.

Хм, а неплохо девушки нашего университета подготовились к лекции знаменитого профессора! Мне лично интересно: они бельишко нижнее из последней эротической коллекции «Мадам Бовари» надели? Странно, что на нашем судьбоносном конкурсе никто из соперниц не додумался пользоваться духами с феромонами. Эх, узнать бы, кто эти целеустремленные девицы, они у меня точно фенолфталеином не отделались бы! Впрочем, сама виновата. Если бы они знали, что Вольф мой муж, не стали бы так нагло навязываться. Наверное…

Я немного успокоилась, но решила не пускать все на самотек. Что я, хуже Габи? Не могу любимому учителю записку написать? С признанием… аха, чистосердечным. Наша красотка уж точно ему послание настрочила и дорогущими духами сбрызнула.

Вырвала лист из блокнота и стала думать над текстом, совершенно не обращая внимания на тему, излагаемую Вольфом. Меня больше привлекали его мимика и жесты.

Вот он рассказывает какую-то прописную истину, но преподносит ее под таким углом зрения, что банальность превращается в откровение. Улыбается довольно, чуть прищурив глаза, видя реакцию зала. Развивает тему дальше…

Я засмотрелась на мужа и очнулась лишь оттого, что в мою голову словно кто из богов вложил строчки:

Дыханье в такт. И не имеют смысла
уже слова. И лишь огонь в крови…

Дальше как отрезало.

Мира заглянула в мою записку, и бровки ее поползли вверх. Весь недовольный вид подруги говорил о том, что она категорически не поддерживает меня в моих безрассудствах. Я ей подмигнула и скосила глаза на обручальное колечко.

– Вот именно! – прочитала по ее губам беззвучное возмущение.

Хм, не поняла…

Я опять скосила глаза на кольцо, а потом о-о-очень красноречиво перевела взгляд на Вольфа. Подруга замерла с полуоткрытым ртом, переваривая только что полученную информацию.

– Сарториус? – выговорили ее губы.

Я медленно моргнула в знак согласия.

– Муж? – уточнила Мира, видимо решив проверить все до конца.

Я подумала, что надо объяснить ей все и сразу. Оторвала от листа половину и написала: «Вольфганг Сарторус, он же король Темсарии Канис, он же муж Алфеи Олмарк. Теперь все понятно?»

Миранда кивнула, с каким-то диким восторгом взирая на меня. Потом внимательно посмотрела на Сарториуса и опустила глаза в столешницу, пытаясь скрыть ехидную усмешку.

Пихнула ее в бок, мимикой спрашивая: чего это она так веселится? Подруга взяла мой листок и написала: «Габи жалко! Ты представляешь, что с ней будет, когда она узнает, что Сарториус и есть твой муж?»

Я прочитала, согласно кивнула и спрятала записку в сумочку. Мало ли кому в руки попасть может. Пододвинула к себе вторую половинку листа и стала думать, как закончить романтическое признание мужу. Вдруг озарение меня второй раз посетит? Но вместо трепетных лирических строк в голову лезла всякая ерунда.

«Я на тебе пиявкою повисла…» Нет! «С тобой мне очень сладко, а не кисло…» Фу-у! Бред какой-то! «Я в эйфории постигаю числа…» При чем тут числа?! И смысл этот самый, романтический потерялся… Хлор! Как, оказывается, трудно писать стихи! Вот сейчас как зауважаю Жозефину! Она ведь целую оду умудрилась написать, а я на четырех строчках застряла.

Хотела привлечь Миру в качестве музы-помощницы, но подруга с вдохновенным лицом слушала лекцию. Впечатлилась известием о наших взаимоотношениях? Наверное, все-таки увлеклась. Я ведь сама профессора в первый раз с открытым ртом слушала. Как бы не получить от нее зеленых каракатиц за внедрение в личное пространство, когда она ЗАНЯТА! Вздохнула печально, дописала свой стих:

Звезда любви над хижиной повисла.
Приют сердец. В нем только мы одни…

Я старалась.

Оторвала уголок у листа и с очередной транзитной запиской передала Эштону и свою. До конца лекцию слушала внимательно, с любознательностью во взоре, за что удостоилась удивленного взгляда профессора. Получается, моя бурная творческая деятельность не осталась им незамеченной.

– …на этом позвольте закруглиться. Буду рад ответить на ваши вопросы. – Вольф принял у Эштона записки и начал споро их проглядывать и сортировать. Прочитав записок десять, примерно половину он отложил в правую сторону. Вид у него при этом был несколько озадаченный. Вольф подозвал к себе Эштона, что-то ему шепнул и передал послания обратно секретарю. Поднял задумчивый взгляд. – Я не ожидал, что столько записок будут касаться… э-э-э… моей личной жизни…

Аудитория замерла в ожидании ответа. Только секретарь быстро шуршал листочками, раскладывая их по кучкам. Правая росла гораздо быстрее.

А я и не предполагала, что у меня столько потенциальных соперниц, депилятора им на голову!

Обернулась на Миру. Она покачала головой, ехидно улыбаясь, но промолчала.

– Должен сообщить всем представительницам прекрасного пола, – профессор Сарториус вид имел смущенный, если не сказать сконфуженный, – что я женат.

Дружный девичий вздох разочарования огласил аудиторию. Вольф, не давая опомниться какой-нибудь настойчивой девице, поспешно взял записку из левой кучки, и стал отвечать на научный вопрос. Я же внимательно следила за Эштоном, пытаясь определить, в какую сторону он положит мою записку. Узнала свой листочек по оторванному углу. Зря, что ли, помечала? Секретарь прочел мой опус, задумался на мгновение, перечитал второй раз, поднял на меня напряженные глаза. Я криво усмехнулась. Мне показалось, что секретарь облегченно выдохнул и положил мою записку в центр. Я удивленно подняла бровки, но мою красноречивую мимику никто не оценил. Эштон, не поднимая глаз, сортировал записки дальше. Сарториус закончил отвечать на первый вопрос и протянул руку за следующей запиской, но взгляд его остановился на той, что в одиночестве лежала в центре. Вольф прочел ее, замер на мгновение, сунул в карман и потянулся за следующей. Я не удостоилась даже его мимолетного взгляда. Вот это выдержка! Ведь точно знаю, что мои страстные признания не могли оставить его спокойным и равнодушным! И почерк мой он узнал, без сомнения.

Ответив на все вопросы из левой стопки, профессор Сарториус поблагодарил всех за внимание и стремительно покинул аудиторию. Слушатели потянулись к выходам. В коридоре нас с Мирой догнала хмурая Габи и сразу же стала предъявлять претензии.

– Почему ты не сказала, что он женат? – нахраписто так спросила, словно я ее обманывала и убеждала в обратном.

Вокруг нас тут же образовалась толпа из таких же заинтересованных, но обломанных девиц, благоухающих пресловутыми духами с этими гадкими феромонами, которые я уже люто ненавидела.

– Вы что, газовую атаку на меня решили устроить? – вместо ответа возмутилась я и демонстративно зажала нос.

– Петра, не увиливай от ответа! – продолжала прессинговать меня Габриэлла.

– Отстань от нее! – окрысилась за меня Мира. – Она что, должна была тебе биографии всех мужчин с конкурса рассказать? Вон в Сеть залезь и посмотри!

– Я смотрела, – переключилась Габи на новую собеседницу, – там написано, что холост!

Ее поддержало еще несколько недовольных голосов.

– Знаете что, леди, – обвела всех холодным взглядом, – насколько мне не изменяет память, я никому из вас обещаний не давала делиться сведениями, ставшими мне известными во время пребывания во дворце Его Величества короля Бернарда! ПАПА не одобряет излишней болтливости!

Упоминание монарха в качестве приемного отца возымело действие, и толпа вокруг меня поредела настолько, что остались только мы с Мирой и упертая Габи. Я молча кивнула ей, изображая прощание, взяла Миранду за руку и пошла прочь, чувствуя спиной злобный взгляд Габриэллы.

– Вот ведь липучка приставучая, – возмущалась рядом со мной Мира, – не доложили ей! Не проинформировали! Не довели до сведения! Ты, Петь, плюнь на нее! Не обращай внимания.

– Да я и так не обращаю, – пробубнила я себе под нос.

– Да вижу!

– Серьезно! У нас на этом хлорноватистом конкурсе такие стервочки были! Габриэлла по сравнению с ними образец доброты и дружелюбия!

– Что, козни строили? – удивилась Мира.

– Козни… – хмыкнула я, старательно приглушая сарказм. – Если бы. Покушения… обвинения… подставы…

– Расскажешь? – У подруги алчно загорелись глаза.

– Расскажу как-нибудь потом. Извини, но сейчас мне некогда.

– Почему?

– Да я панно одно старинное реставрирую из мелких кусочков. Все время на это уходит.

– Так давай помогу! – воодушевилась Мира – Пазлы – это моя страсть!

– Помню твой последний кубок, – похлопала я ее по плечу. – Далеко ты их всех… – И тут до меня наконец дошло, кто мне предлагает свою помощь! Многократная чемпионка города по собиранию пазлов! – Миранда, миленькая! Я буду тебе так благодарна! МЫ будем тебе благодарны!

– С тебя сплетни! – подмигнула подруга.

– Леди Алфея, – подхватил меня под локоток Вольф, вынырнув откуда-то сзади, – разрешите вас проводить?

– Господин профессор, – повернулась я к нему, изображая великосветскую даму, – позвольте вас познакомить с моей институтской подругой Мирандой, которая согласилась оказать мне помощь в реставрации изразцового панно! – Вольф выразил молчаливое недоумение. – Она все знает, – сообщила ему шепотом, скосив глаза на его правое запястье.

Вольф понимающе хмыкнул.

– В таком случае я очень рад знакомству, Миранда! Буду счастлив видеть вас у нас в гостях, – с достоинством поклонился он, – и до встречи!

Миранда распрощалась и оставила нас с Вольфом вдвоем.

– Я готов к исполнению твоих мечт, – доложил мне муж серьезным тоном.

– Каких? – И глазки поскромнее.

– Дыхание в такт… огонь в крови…

– Э-э-э… Я не предполагала, что так буквально…

– Поздно, голубушка! Я уже на взводе…

Глава 5

– Вот другие археологи как археологи. Раскапывают черепки, горшочки… А нашему следы внеземных цивилизаций подавай.

Кинофильм «Азирис Нуна»

В пятницу Мира пришла с нами в хижину прямо из университета и тут же бросилась изучать мою грандиозную работу по реставрации. Больше ее, похоже, ничего не интересовало, ни наш дом, ни море. Она зарылась в черепки и не обращала на нас никакого внимания. Даже от бутерброда отказалась, успев вымазаться в клее. Как говорится, предоставьте гостям интересное занятие и можете быть спокойны. Что ж, первая гостья вовлеклась самостоятельно и основательно.

А мы с Вольфом принялись перемещать к нам друзей. Причем я впервые телепортировалась с пассажирами. Нет, я, конечно, тренировалась с Вольфом. Но он в случае чего мог исправить ситуацию. Поэтому такие совместные перемещения я не считаю. А сейчас я работала самостоятельно.

Первым сей подвиг совершил бесстрашный принц Жорик, доверившись моим заверениям в полной безопасности данного мероприятия. Господин профессор одобрительно кивал, подбадривая первопроходца. Точкой выхода я наметила гостиную в хижине и, слава богам, не промахнулась. На радостях тут же отправилась за следующим добровольцем, даже не передохнув. Вызвался Александр. С ним тоже обошлось без эксцессов. Получилось так, что Вольф занимался транспортировкой девушек, а мне досталась мужская половина нашей компании.

Алберт тоже воспользовался моими услугами. Но уже в телепорте он как-то сдавленно охнул и начал активно хвататься за мою талию. От его коварных поползновений я немного сбилась, и вышли мы с моим пассажиром из телепорта, слава богам, на кухне, а не на крыше или вообще в открытом море.

Поведение Алберта разозлило и оскорбило меня. Чего это он себе навоображал, спрашивается?

– Алберт, какого хлора ты лапал меня и сбил точку выхода?! – раздраженно набросилась я на парня и осеклась.

Бледный как полотно Алберт медленно оседал на пол, закатив глаза. Я еле успела подхватить его за талию и как по наитию подпихнула стул под его немощное тело.

– Сейчас, – прошептал он тихо, – сейчас…

В таком ватном состоянии я видела его первый раз. Плеснула воды в стакан. Он жадно выпил и поднял на меня виноватые глаза.

– Да что случилось-то? – простонала я, не зная, что подумать. – Может, у тебя аллергия какая редкая? На магию?

– Нет… Это страх, – нехотя признался Алберт. – У меня после экспериментов Леды все чувства обострились. Но страха я еще не испытывал. Сейчас это был даже не страх – ужас! Прости.

– М-да. – Я почесала переносицу. Вот уж чего не ожидала, так это сползающих в обморок пассажиров. – Ты прямо как мой брат Ри! Он тоже все магические штуки недолюбливает. Тебе помощь моя нужна? – Он отрицательно покачал головой. – Тогда посиди тут или на берег сходи, морским воздухом подыши.

Он покивал и снова посмотрел на меня виновато. Я вздохнула задумчиво и направилась в гостиную. Надо же, какие изменения в нем произошли. Так побелел от страха! Чуть сознание не потерял. М-да…

На то, что я пришла одна, никто не обратил внимания. Все увлеченно рассматривали магический фолиант, а Вольф рассказывал историю получения энциклопедии от хранителя университета, показывал чертеж сети порталов и делился нашими планами на ближайшее будущее.

– Вы хотите найти природные порталы? – Алекс задумчиво потер подбородок. Вольф согласно кивнул. – Деда надо осторожно расспросить. В книгах его порыться. Карты посмотреть. Но первого тома у него точно нет. Эх, столько идей сразу! – Глаза его горели возбуждением, на лице отражались грандиозные планы, которые рождались у него в голове.

Я завороженно смотрела на мимику Алекса, переглядываясь с Хлоей. А он ушел в свои мечты, не обращая на нас никакого внимания.

– И чтобы их воплотить, надо МГТ срочно освоить, – вернула нас в реальность Селена. – Я готова!

– И я! – отозвалась Хлоя.

– А я энциклопедию полистаю, – хором произнесли Жорж и Леда.

Надеюсь, они не подерутся из-за книги.

Какой из меня педагог, я не знаю, но теперь точно уверена, что по пути преподавания я никогда в жизни не пойду! Это сколько же надо иметь терпения и нервов с бестолковыми учениками?! Всё! Люблю и уважаю всех преподов, снимаю шляпу, преклоняю перед ними колена, отдаю должное и прочее и прочее.

– А у тебя неплохо получается, – словно в насмешку похвалил меня Вольф. – Хлоя уже «прыжки» по гостиной освоила!

– Ага, после двух часов упорных занятий! – нахмурилась я недовольно. – Селена вон уже во двор намастрячилась телепортироваться!

– Селена изначально сильнее, – не согласился со мной муж. – Чего с ней кого-то сравнивать? У Алекса пока тоже успехи не очень… Передохнула? Продолжим!

– Эксплуататор!

Радостный вопль Александра, раздавшийся с улицы, заставил меня срочно перемещаться во двор. Я недоуменно уставилась на Вольфа и Селену, стоявших с задранными вверх головами. Смотрели они, разумеется, на крышу, откуда, собственно, и орал Алекс.

– У нас тут, похоже, аномалия, – съязвила я, воочию наблюдая, как выглядела сама в тот памятный день… верхом на крыше. – Надо туда подушек положить. Сидеть, знаете ли, неудобно. – Вольф скосил на меня смеющиеся глаза. – Алекс, – крикнула собрату по несчастью, – перемещайся еще раз! Можно на господина учителя, – пробормотала себе под нос.

Но благородный Александр просто съехал с крыши, совсем по-кошачьи приземлившись на песок. Я тогда на такой способ не решилась. Не люблю прыгать с высоких предметов – всегда пятки отбиваю.

– Перерыв! – объявил Вольф. – А то загоняете себя и нас… с госпожой учительницей.

Показала ему язык и гордо утопала на кухню. Надо же гостей накормить, я же хлебосольная хозяйка! Алберта на кухне не было. Конечно, забыла о нем на два часа… Кажется, я видела его рядом с Мирой.

Я принялась бодро греметь кастрюлями. Впрочем, готовить мне не надо было, только разогреть. Мария еще с утра настряпала нам всяких вкусностей, заявив, что угощать высоких гостей надо согласно их статусу. Я с ней тут же согласилась, переложив на ее плечи все заботы по организации ужина. Блюда, которые полагалось подавать горячими, дружно шкварчали в сотейниках и на сковородках. Закуски, извлеченные из холодильника, подогревались до комнатной температуры. Я отправилась в гостиную за добровольцами по переноске еды и посуды к столу, но замерла около изразцового панно, уже практически собранного в единое целое. Мира, сосредоточенно поджав губы, пинцетом вставляла крохотный кусочек изразца на подходящее ему по размеру место. Алберт примеривал другой осколок, крутя черепок в пальцах и подставляя его к разным местам панно. Надо же, увлекся… А все-таки у Миры талант!

– Здорово у вас получается!

Мира подняла на меня довольные глаза и улыбнулась.

– Знаешь, Петь, я тут подумала: чего я всякой ерундой занимаюсь? Надо свои труды направить в полезное русло!

– Ты это о чем? – не поняла я ее.

– О пазлах, конечно! – усмехнулась она добродушно. – Все это игрушки! А вот реставрировать разбитые вещи… Это такой кайф! У тебя на примете еще чего-нибудь подобного нет?

– Надо в чулане посмотреть, – пробормотала я удивленно. – Мы там еще не все разобрали.

– В чулане? – поднял голову от работы Алберт. Посмотрел на меня с недоумением, потом перевел взгляд на Миру и замер. Кажется, и дышать перестал. Несколько секунд он изображал изваяние, потом нервно вздрогнул и еле слышно проговорил: – Здравствуйте…

– Салют, – настороженно ответила Мира и перевела взгляд на меня.

– Вы что, не познакомились? – догадалась я. Вот дают! Два часа бок о бок работали, а как кого зовут, не выяснили. – Мира, это наш друг Алберт! Алберт, это моя университетская подруга Миранда!

– Ага, – все так же недоверчиво косясь на парня, ответила девушка. – Я помню… Зеленоглазый блондин. И еще ты говорила, что все красавцы, – бубнила она себе под нос. – Вольф – один красавец, принц – второй… Алберт… Ага…

Я Миру в таком ступоре видела первый раз за все годы нашего знакомства. А дружили мы с ней еще со школьных времен, когда посещали факультатив юного натуралиста. Она всегда была бойкой, задиристой девчонкой. Я в свое время с нее пример брала, и моя любовь к заковыристым ругательствам была наглым плагиатом ее зеленых каракатиц и пьяных черепах или ежиков…

– Вы бы руки помыли, – обратилась я к обоим истуканам, пытаясь выдернуть их из задумчивости, – ужинать сейчас будем.

Первой в себя пришла Мира. Положила пинцет и черепок и молча удалилась в ванную отмываться от клея. Я требовательно воззрилась на Алберта. Похоже, у него сегодня день душевных потрясений.

– Это она… – пробормотал наконец Алберт.

– Кто – она? – сурово сдвинула я бровки.

– Виолетта.

– ??? – Бровки изменили конфигурацию и поползли вверх. – Алберт, ее зовут Миранда.

Вот, хлор его разъешь, чего с ним такое? Сначала смотрит как на привидение, потом чужими именами называет? Напомнила она ему, что ли, кого?

– Я помню… Но тогда она была Виолеттой, – совсем сник Алберт.

– Когда – тогда? – начала я злиться.

– Тогда, – мотнул он головой. – В прошлой жизни.

– Ты хочешь сказать, – зажала я себе рот рукой от жуткой догадки, – что Мира похожа на… ту женщину? – Он снова кивнул. – Ангидрит твою, Алберт, ты уверен?

– Я тебе тогда не все рассказал. Извини. Я вспомнил свою прошлую жизнь… всю, до деталей. Оракул сказал, что у меня будет возможность все исправить в этой жизни, но…

– Но? – Я требовательно смотрела на совсем потерянного парня.

– Это будет трудно, – со вздохом признался Алберт.

– Зная Миру, могу сказать, что это будет практически невозможно… – обрадовала его своими знаниями характера подруги детства.

– Почему? Она любит… – Алберт закусил губу, но потом все-таки договорил свою мысль: – предпочитает девушек?

Сказала бы ему, кого она предпочитает.

– Дурак! – не сдержалась я. – Она нормальная. Но она не доверяет парням, особенно красивым. – Он нахмурился. Понимаю, кому же приятно осознавать, что твоя внешняя привлекательность может оказаться препятствием на пути к заветной цели. – И не вздумай ей говорить про свои грехи в прошлой жизни!

– Ты предлагаешь мне врать? – изумился Алберт.

– Я предлагаю тебе ей этого не говорить! Человек не отвечает за свои прошлые воплощения. Хочешь, чтобы она ассоциировала тебя теперешнего с тем подлецом? Да? – Я требовательно посмотрела на него. – В этой жизни делай все правильно!

– Хорошо, не скажу… – неуверенно согласился он с моими доводами.

– И не притворяйся влюбленным, у тебя это плохо получается.

– Я помню, – усмехнулся Алберт и добавил загадочно: – Мне не придется притворяться…

– Да? – пробормотала я в его удаляющуюся в сторону ванной спину.

Ничего не понимаю. Он что, уже влюбился? Или воспоминания прошлой любви так сильно на него влияют… Хлор! Мне кто-нибудь поможет принести еду в гостиную? Вообще-то это надо сказать вслух.

Пока я размышляла над превратностями судьбы Алберта, Ее Высочество Хлоя без лишних разговоров организовала процесс перемещения блюд с кухни в гостиную. Мне только оставалось благодарно ей улыбаться. Все было готово.

– Хлоя, я тебя обожаю!

За столом все увлеченно обсуждали перспективы наложения сети порталов на карту местности, строили предположения и догадки, предлагали свои версии. Я иногда вставляла реплики, но активного участия в разговоре не принимала. Меня больше интересовали Мира с Албертом. За столом они сели напротив друг друга. Точнее, сел Алберт, дождавшись, когда Мира займет свое место, а потом очень вежливо и настойчиво удалил с нужного ему стула ничего не понимающего Алекса. Бросился на абордаж, не иначе, пытаясь штурмом завоевать крепость по имени Миранда. Я исподтишка наблюдала за этой сценой. Мира, поняв намерения Алберта портить ей аппетит, ехидно ухмыльнулась и вперила взгляд в тарелку… своего визави. Парня это нисколько не смутило. Он наполнил свою тарелку практически всем, что было на столе, соорудив хорошую такую горку, и принялся уничтожать все это под пристальным взглядом Миры. Я бы уже подавилась, но Алберт невозмутимо предавался чревоугодию, не спуская глаз с моей подруги. В какой-то момент я уловила резкое движение Миры. Она явно пыталась пнуть парня под столом, но промазала, судя по ее разочарованному лицу. Жертва ее коварных поползновений ехидно улыбнулась, подняла бокал с вином, подмигнула задорно, потом повернула голову ко мне, одарила столь же лучезарной улыбкой и выпила вино до дна.

Вот пройдоха! Интересно, они успели до ужина поговорить? Судя по их действиям, успели. Мира хмурится, но кажется мне, что эта ситуация доставляет ей удовольствие. И она уже строит коварные планы насчет подружиться с Албертом, а потом как бы невзначай представить его нашей студенческой братии, а точнее, Габриэлле, чем позлить вечную нашу оппонентку, рвущуюся в высшие светские круги. Ради этого она не будет отталкивать Алберта, а потом… кто знает, как сложатся их отношения? Похоже, на этом можно будет сыграть, если сейчас я неправильно оценила ее намерения. Чтобы позлить Габи, она вцепится в Алберта клещами. А он уж потом пусть сам очаровывает ее до победного конца.

Довольная своими мыслями, я тоже подняла бокал и даже произнесла тост:

– Господа! Девочки! За удачу!

Все поддержали мое начинание, а зеленоглазый обольститель послал такой красноречивый взгляд, что, будь он менее благодарным, мог сойти за влюбленный.

После ужина мы принялись разглядывать почти готовое изразцовое панно. Мире досталась изрядная порция восхищений скоростью ее работы. Она не стала всю славу присваивать себе и честно разделила ее с довольным Албертом. Он не преминул ответить ей той же любезностью и облобызать ручку девушки. Они долго бы еще пели друг другу дифирамбы, но всеобщее внимание переключилось на возможность увидеть объемную карту вместо узора панно, и их риторический конкурс увял на корню.

Все принялись смещать фокус зрения, чтобы разглядеть-таки обещанную карту. Я старалась не хихикать, так как зрелище было уморительным. Семь человек стояли в рядок и тихо таращились в одну точку. Мне показалось, что Его Высочество Жорик даже косить начал. Хлоя знакомо нахмурилась и кусала губы. Селена смахнула набежавшую от напряжения слезу.

Первой карту увидела Леда. Выражение лица ее мгновенно поменялось с напряженного и ничего не понимающего на восторженное.

– Ух ты! Горы! – ткнула она пальцем в верхнюю часть панно. – Река…

– Где? – тут же отреагировал на ее движение Жорж. – Ничего не вижу!

– А я вижу, – прошептал Александр. – Надо голограмму с нее сделать, чтобы все видели.

Совместными усилиями Вольфа и Алекса была создана голограмма проявившейся древней карты. Теперь все явственно видели горы, русла рек, долины, какие-то населенные пункты. Самыми выдающимися географами из нас оказались Жорж и Алберт. Они долго дискутировали, но потом пришли к единому мнению, что горы на карте – это горы Ришну, а местность южнее и восточнее их – современная Темсария. Только вот рек в пустыне давно уже не было, а уж про населенные пункты по их берегам вообще говорить нечего.

За пределами пустыни идентифицировали два древних города, один из которых существовал и поныне. Это был довольно большой морской порт в Киливии. Второй город в настоящее время лежал в руинах и считался памятником архитектуры. Даже название старое сохранил – Миниаполис. Туда школьников со всего света возили на экскурсии и устраивали театральные представления в полуразрушенном амфитеатре, дабы приобщить подрастающее поколение к древней культуре. Школьники от этого зрелища, как правило, были не в восторге. Лично я тихо смылась с представления и отправилась бродить по тем развалинам, куда вход был строжайше запрещен. Именно там я обнаружила первый экспонат своей коллекции – осколок древней вазы, что и послужило началом моему увлечению археологией. Правда, знатоки древних черепков предположили, что ваза-то была, скорее всего, ночная, но меня это не смутило. Со временем моя коллекция пополнялась, и эта страсть однажды привела меня к хиппам.

Пока я предавалась воспоминаниям детства, деятельные мужчины создали такую же голографическую сеть порталов и теперь совмещали два изображения в одно, пытаясь сопоставить масштабы. Селена что-то зачитывала вслух из энциклопедии, а остальные давали советы, тыча пальцами то в одну голограмму, то в другую.

– Тут ясно написано, что узловой портал находится в горах, – сердитым тоном твердила Селена, – вот в горы его и размещайте!

– Ленка, ты скажи точнее, – огрызался, впрочем беззлобно, Алекс, – горы-то большие… Лучше другую точку посоветуй, чтобы наверняка.

– Тебе легко говорить – посоветуй! Тут написано, что есть портал-приемник. Он не очень далеко от узлового, но я даже себе представить не могу, что это означает.

– Подожди, – поморщившись, прервал ее Алберт, – давай вернемся к узловому порталу. Он природный? Природный! А мы знаем про один такой в горах Ришну. Если совместить оракула с сетью… Вольф, где, по-твоему, находится то место?

Профессор задумчиво изучил карту и ткнул пальцем в предполагаемую точку. Лишь секундой позже в это самое место уперся палец Алберта. Они довольно кивнули друг другу. Алекс совместил с этим местом сеть. Одна из точек тут же наложилась на небольшой населенный пункт в центре современной Темсарии.

– Это портал-приемник, – ткнула в нее пальцем Селена.

Я заинтересованно посмотрела на мужа. Вольф с удивлением разглядывал совмещенные голограммы, пощипывая подбородок. Успев изучить господина профессора, я поняла, что он уже настроил различных гипотез и сейчас интенсивно их обдумывает на предмет выявления самой достоверной.

– Ну?! – не выдержала я его молчания.

– Чулан… – кивнул муж на узел-приемник.

– Точно! – подтвердила я его слова. – В самом центре пустыни!

– А я все никак не мог понять, откуда там столько магических артефактов, – сообщил Вольф. – Не могли же хиппы складывать туда явно дорогие магические вещи. Получается, это место само их туда затягивало… в силу своих природных возможностей.

– Как это? – удивился Алберт. – У магических артефактов всегда есть хозяева.

– А вот когда их нет или артефакт утерян, его туда – раз, и затягивает! Мы так там Раба лампы обнаружили.

– Раб лампы у вас? – поразился Алекс. – И вы не сказали?!

– Ой, мы забыли, – смутилась я. Ведь собирались друзьям показать, и вот надо же… склероз, однако, у нас массовый. – Сейчас принесу!

Деревянный брусок с зазубренной палочкой в боку произвел на наших друзей очень разное впечатление. Алберт и Леда явно разочаровались. Алекс хохотал, когда понял шутку древнего мага Нерлина. Жорж, тут же просвещенный по этому вопросу Вольфом, тоже повеселился, только сдержаннее Алекса. Хлоя и Селена долго вертели его в руках, пытаясь сдвинуть с места зазубренный штырь, который не поддавался, несмотря на их усилия. Мира загадочно улыбалась, чем озадачила меня.

– У тебя такой вид, будто ты знала, что легендарный Раб лампы выглядит именно так, – решила я сразу выяснить у подруги, чтобы не мучиться сомнениями.

– Понятия не имела, – ответила девушка, – но что-то подобное предполагала. У нас в семье хранится одна безделушка, похожая на старинный замо́к, какие раньше на амбары вешали. Так вот это наш амулет – хранитель домашнего очага. Этим самым амулетом хорошо от врагов домашний очаг защищать… если на цепь повесить. Хороший такой кистень получается, увесистый. Самое главное себе в лоб не попасть ненароком!

– Скажешь тоже, – усмехнулась я, – в лоб…

– Интересно, а дед знает, как на самом деле выглядит Раб лампы? – отсмеялся наконец Алекс. – Дадите его напрокат, проверить?

– Бери, – согласились мы с мужем.

– А кто его дед? – тихо поинтересовалась Мира, не знакомая с родственниками Александра.

– Королевский маг Иероним, – подмигнула я подруге. – Мы были у него в гостях.

– В «Звездной бригантине»? – еле слышно вымолвила подруга, глядя на меня восхищенными глазами.

– Угу. Будешь дружить с Албертом, возможно, тоже удостоишься, – сделала я довольно грубый намек, по моему мнению вполне допустимый в данной ситуации.

– Я подумаю, – кокетливо потупила глазки Мира.

Вот и замечательно! Подумай, подруженька! Уж очень мне хочется помочь этому зеленоглазому чуду обрести свое счастье. Уже вторую подругу на это дело подговариваю. Хм, не огрести бы потом за сводничество.

– Вернемся к нашим баранам. – Вольф снова принялся изучать карту. – Петь, вот этот узел тоже должен находиться в пустыне. Посмотри!

Я чуть ли не носом уткнулась в голограмму, пытаясь сообразить, где находится портал в натуральном, так сказать, месте.

Дальний оазис? Нет. Он севернее, ближе к горам. Птичий стан? Этот тоже у гор, только ближе к Циплю, небольшому городку в Киливии, из которого я обычно начинала свои путешествия в пустыню. Хиппы там редко бывают из-за населяющей его колонии птиц. Уважают они природу, что тут поделаешь. А в этой точке я ничего и не припомню.

– Даже не знаю, – подняла глаза на Вольфа. – Надо старейшин спрашивать.

– Это портал миров, – зачитала тем временем сведения из энциклопедии Селена.

– Миров? – воскликнуло сразу несколько голосов.

– Портал в другие миры?! – чуть не пустился в пляс Алекс. – Дед рассказывал мне в детстве! Я думал, это сказки!

– Интересно: куда? – задумчиво и как-то напряженно произнес Вольф.

– А что, уже есть варианты? – ехидно поинтересовался Жорж.

– Есть, – невозмутимо отозвался Сарториус. – Другие планеты, параллельные миры, прошлое или будущее нашего мира, мало ли что еще.

– Хорошо бы на другие планеты, – мечтательно произнес Алберт. – Познакомились бы с инопланетянами…

– И с инопланетянками, – съязвила Мира.

– Инопланетянок и у нас хватает, – не остался в долгу господин Ланге. – На вид вроде своя, тутошняя, а общаться начнешь – точно тамошняя, инопланетная.

– Нет, лучше параллельные миры, – высказал свои предпочтения Алекс. – Вдруг там еще драконы водятся?

– Ага! – поддержала его Селена. – Или эльфы.

– Ладно, с этим порталом в песках разберемся, – прервал мечтательные рассуждения Вольф. – А куда другие точки приходятся?

– Большинство на море, – ответила Хлоя. – Некоторые на Великий хребет, если я правильно оценила. Остальные надо на современную карту накладывать, изразцовой не хватает.

Пришлось Алексу еще одну голограмму создавать. Сеть, наложенная на нее, практически ничего нам не поведала. Узловые точки не совпадали ни с одним современным городом. Все изменилось. Или люди в старину специально избегали природных порталов и селились вдалеке от них. Лишь еще один узел нашелся в нашем мире. Алекс сказал, что портал «небесный», как значился он в энциклопедии, скорее всего, располагается в замке его деда.

Я бы даже сказала, что он не просто там находится, а имеет вполне активную структуру. Ощущение полета сквозь звездное пространство было тогда таким реальным, что никто из нас не усомнился в правоте Александра.

Но из всего сказанного получалось, что господин Иероним был в курсе наличия природных порталов. А уж про «небесный» и спрашивать не стоило.

Мне в голову пришла одна очень нехорошая мысль.

– А мы расскажем о нашей находке королевскому магу?

Все дружно уставились на меня, будто я сказала что-то неприличное. Воцарилось напряженное молчание. Каждый обдумывал варианты развития событий, если с таким трудом добытая информация попадет в руки главных магов государств.

– М-да, проблема, – поддержал мои сомнения Алекс. – На запрет нарваться можем.

– Ну, в Темсарии он нам ничего не запретит. – Вольф нахмурился. – Меня другое беспокоит: как порталы активизируются?

– Эх, не миновать мне взбучки, – грустно улыбнулся Алекс, – но придется тайно проникнуть в библиотеку деда.

– Я с тобой, – мужественно вызвалась Селена.

Кто бы сомневался…

Глава 6

– Я ушел в историю! Нет – в мифологию! А, плевать, куда ушел – туда ушел…

Мультфильм «Аладдин»

Нам катастрофически не хватало первой части энциклопедии. Вечные отсылки к другим статьям, которые были размещены в первом томе, просто бесили. «Портал – пентаграмма. См. Пентаграмма. Открытие природного портала. См. Ключ» – и так далее. За оставшийся вечер мы, как ни старались, больше ничего интересного не обнаружили. Для определения местонахождения порталов требовалась более точная карта, которой у нас не было. Но будь у нас такая, мы вряд ли бы достигли больших успехов. Проспорив до хрипоты, мы разбрелись спать, положившись на пословицу, что утро вечера мудренее.

Я проснулась на рассвете от холода. Одеяло сползло на пол, а живой обогреватель отсутствовал на своем законном месте. Подивившись столь раннему его пробуждению, укуталась в плед и потопала искать своего ненаглядного королька. Моя пропавшая собственность обнаружилась на пирсе за созерцанием предрассветного моря. Лица Вольфа я не видела, но по ссутуленной спине поняла, что он чем-то очень сильно озабочен и даже расстроен. Подошла тихо, обняла его, поделилась пледом.

– Ты хоть немного спал?

– Угу…

– Врешь ведь. Что тебя мучает?

– Петь, давай я потом тебе расскажу? Это только предположение… зыбкое. – Он обнял меня и прижался губами к моему виску.

Ох, господин профессор, знаю я этот ваш успокаивающий поцелуй! «Все хорошо, милая, все хорошо. Только вот с одной проблемкой разберусь смертельно опасной, и точно все будет хорошо!»

– Давай считать, что «потом» уже наступило. – Я не хотела, чтобы он увильнул от ответа, стянула концы пледа и требовательно посмотрела ему в глаза.

Вольф грустно улыбнулся, прижал меня к себе и нехотя проговорил:

– Тебе будет приятно услышать историю о моей… первой любви?

– А я – вторая? – Отчего-то неприятно заскребло по сердцу.

Хлор! Ревновать к давно погибшей женщине?! Я что, так в себе не уверена?

– Вторая… – вздохнул муж.

– Повезло мне… – хмыкнула, пытаясь справиться со своей неизвестно откуда взявшейся неуверенностью. Если считать мои детские любови, то Вольф у меня седьмой или даже восьмой. А если принимать во внимание настоящее сильное чувство, то – первый, как ни крути, хотя целовалась я до него… Да, чего уже сейчас вспоминать! Любопытно мне, видите ли, было. – Рассказывай, переживу как-нибудь. Тем более, ты мне давно обещал о ней рассказать.

– Даже не знаю, с чего начать… – Вольф задумался, словно погружался в свои воспоминания, как в ледяную воду, – медленно, осторожно. – Понимаешь, они были все старше меня и не посчитали нужным взять в свою группу. Возможно, ты помнишь громкую историю о пятерых молодых исследователях пространственных переходов, погибших при своем первом эксперименте?

– Помню! – тут же откликнулась я. Мне тогда всего лет десять было, но я уже увлеклась науками, да и сила моя проявляться стала, так что пришлось посещать специальные занятия, предназначенные для таких, как я, неугомонных детишек. – Мы на факультативе тогда очень много спорили… пытались определить их ошибки. Нам, малолеткам, тогда казалось, что уж мы-то…

– Они тоже думали, что все просчитали и успех у них в кармане… Пятеро молодых, амбициозных, только что закончивших Ёльльский университет техномагов. Они называли себя Пентагерон, четверо парней и девушка… Вилда…

Вундеркинд Вольфганг Сарториус был принят в Ёльльский университет на физико-технический факультет в неполные четырнадцать лет. Сокурсники относились к нему со своеобразным ехидным уважением. В уме ему никто не отказывал, а вот желторотостью подначивали при каждом удобном случае. На первом курсе целеустремленный Вольф не обращал на это никакого внимания, пропуская мимо ушей обидные шутки. Но ближе к пятнадцати годам у него проснулось некое мужское чувство, когда на оскорбление надо непременно ответить, желательно еще более обидным оскорблением. Получалось, правда, не очень, но у него неожиданно появились приятели, которые его поддерживали. С одним Вольф даже умудрился сдружиться. Парня звали Хеймо. Он беззастенчиво пользовался помощью Сарториуса в учебе, но сам опекал мальчишку в житейских вопросах. Даже умудрился уговорить коменданта общежития поселить их вместе. Насмешники перестали задевать Сарториуса после того, как самым язвительным из них довелось отведать зуботычин от Хеймо.

Юный студент Сарториус был гордостью университета. Научные работы молодого человека поражали своей глубиной и основательностью, решения же различных вопросов отличались простотой и изяществом. Но то, что так радовало преподавателей, раздражало некоторых амбициозных студентов, грезивших о научной карьере, а им все время приходилось соперничать с прыщавым юнцом. Успехи Вольфа не давали спокойно спать его сокурснику по имени Керт. Он, будучи из профессорской семьи, всегда очень болезненно переживал победы мальчишки. Когда Сарториус победил на важной физической олимпиаде, Керт, занявший второе место, не стал сдерживать свой язык и во всеуслышание заявил:

– Конечно, нашему МАЛЫШУ ведь больше заняться нечем! Он все ночи напролет корпит над учебниками, в то время как остальные взрослые парни предаются более увлекательным занятиям.

Его недвусмысленные покачивания бедрами вызвали дружный смех сокурсников. Даже девушки стали смотреть на Вольфа снисходительно, поглаживая его по голове, словно младенца. Сарториус вспыхнул, не зная, как ответить на этот злобный выпад. Ведь сказана была сущая правда, и возразить ему было нечего.

– Мне плевать, чем ты занимаешься по ночам, Керт, – яростно выпалил Вольф, краснея от одной мысли о том, в чем упражняется по ночам его соперник, – но ума тебе это точно не добавляет! А твои гнусные намеки на мой возраст говорят о твоей слабости! Все эти увлекательные занятия, – он повторил движения Керта, – у меня впереди и никуда от меня не денутся! И вообще, у меня будет самая умная, самая красивая девушка университета! Вот!

– Я готова стать твоей подружкой, – тут же подскочила к нему одна из девиц, вечно крутящихся в компании Керта. Она обняла парня за талию и попыталась погладить его по голове, но Вольф отшатнулся от нее, как от прокаженной. – Куда же ты, малыш? – ехидно прокомментировала она его действия и обольстительно, как ей самой казалось, улыбнулась.

– Я сказал, самая умная! – еще больше окрысился Сарториус. – К тебе это не относится!

– Нахал! – завопила обиженная красавица. – Сосунок! Прыщ ходячий! – Теперь она попыталась его пнуть.

– Что, собственно, и требовалось доказать, – хмуро ответил ей Вольф и покинул место словесной баталии.

Хеймо догнал его по пути в общежитие, хлопнул по плечу и без обиняков спросил:

– Ну и кто она?

– Понятия не имею, – буркнул Вольф, – ляпнул первое, что в голову пришло…

– За свои слова надо отвечать, приятель!

– Знаю. Придумаю что-нибудь.

Легко разбрасываться обещаниями, а вот выполнять их, когда тебе всего пятнадцать лет, а вокруг полно взрослых парней, повидавших жизнь, которые смеются тебе в лицо и демонстрируют свою кобелиную сущность, ох как непросто. Конечно, многие из них по интеллекту тебе и в подметки не годятся, но зато и не выглядят как тощий шланг с большой умной головой. Благо хоть ростом природа не обидела и метр восемьдесят в пятнадцать лет – явно неокончательный показатель.

Несколько дней Вольф тщательно перебирал кандидаток на место своей подружки. Оказалось, что он очень придирчивый. Причем придирчивый не к внешнему виду девушек, ведь красота – понятие относительное, а к их уму. Хорошо учиться – еще не значит быть умной. Так что отметки в зачетных ведомостях ему ни о чем не говорили. Многих на экзаменах выручала память, а то и откровенная зубрежка. Чего уж говорить о мастерицах использования шпаргалок.

Замучив себя нелегким выбором, парень решил посоветоваться с Хеймо.

– Ну ты полный чудик, Вольф, – развеселился друг, – как можно выбирать подружку, препарируя ее умственные способности?! Сердцем надо выбирать, сердцем!

– Но я же сказал…

– Знаешь, что я тебе скажу: дурочек у нас в университете и так нет, по конкурсу не прошли! Так что любая, которую ты себе выберешь, уже обладает интеллектом! Вот кто тебе нравится? Только отвечай не думая!

– Вилда, – выпалил Вольф и смутился. Эта девушка подходила по всем параметрам, но к ней он бы не решился подойти с таким предложением ни за что. Тем более что училась она на курс старше. А уж разница в возрасте у них была не меньше четырех лет. По идее выбирать надо было из первокурсниц. Но что сказано, то сказано.

– Да, приятель, у тебя губа не дура! – усмехнулся Хеймо, чем еще больше смутил парня. – Если тебе удастся заполучить Вилду, никто не посмеет возразить! Когда ты ей сделаешь предложение?

– Никогда, – надулся Вольф, – я не смогу.

– Трусишь? Ты трусишь! Ты хорохорился, обещал, а сейчас малодушничаешь?! Иди к ней!

– Она мне откажет! – горестно вскричал юный кавалер. Сказал, а самому вдруг нестерпимо захотелось увидеть девушку.

Видимо, это отразилось на его лице, и Хеймо расхохотался:

– О, да ты влюблен! Тогда чего думаешь? Иди!

– Боюсь! – признался Вольф.

– Выпей для храбрости, – посоветовал старший друг, – и вперед!

Пьяной походкой, но не от выпитого бокала вина, а от предстоящего разговора Вольфганг Сарториус плелся на женскую половину общежития, как заведенный повторяя про себя фразу:

– Вилда, предлагаю тебе свою дружбу и помощь… Фу, какую помощь? Вилда, предлагаю тебе свою дружбу и защиту! Защиту от чего? Опять не то. Дружбу и сердце! Красиво… и банально.

Он остановился перед заветной дверью, вздохнул глубоко и решительно постучал.

– Открыто! – донесся из-за двери девичий голос.

Вольф испугался: а вдруг она там не одна или ее вообще нет в комнате, а ответила ему соседка. Он был готов позорно убежать, но дверь распахнулась, явив перед ним предмет обожания в полной красе. Высокая, стройная русоволосая девушка в спортивном обтягивающем костюме с интересом разглядывала посетителя.

– Вольфганг, если не ошибаюсь? – подняла она правую бровь. – Ты ко мне? – Парень кивнул и затравленно оглянулся. – Проходи, – пригласила она его в комнату, отрезая пути к отступлению. – И что у тебя за дело ко мне?

По ее лукавому взгляду Вольф догадался, что она в курсе его необдуманного обещания, данного Керту и его компании. Чувствовал он себя в данный момент преотвратно, но останавливаться на полпути было уже поздно.

– Вилда, я совершил глупость, – честно признался он девушке. Если уж и выглядеть не в лучшем свете, то по крайней мере не врать. Так он решил для себя.

– Глупость, что пришел ко мне? – насмешливо спросила потенциальная подружка.

– Глупость, что повелся на их оскорбления. Извини… Я пойду?

– Иди… Только… – Вилда закусила нижнюю губу и смерила его фигуру оценивающим взглядом.

– Что? – с надеждой посмотрел на нее Вольф.

– Ты пришел просить, чтобы я стала твоей подругой? – Он судорожно сглотнул и кивнул утвердительно. – Тебе сейчас сколько лет? – задала она ненавистный вопрос.

– Пятнадцать, – пробубнил Вольф, опуская голову.

– Давай дождемся твоего совершеннолетия, – ткнула девушка в него указательным пальчиком, – ну чтобы меня не обвинили в совращении малолетних. Ты ведь точную дату не называл тем охламонам, когда должен представить свою избранницу? Нет? А когда тебе исполнится шестнадцать, я стану твоей подругой. Если, конечно, ты не передумаешь.

– Вилда… – Вольф от переполнившего его счастья чуть не бухнулся ей в ноги.

– Ты хороший парень… честный, – совершенно серьезно произнесла девушка, глядя ему в глаза. – В тебе огромный потенциал, не растрачивай его на пустяки. Хорошо?

– Угу, – только и смог выдавить из себя восторженный Сарториус. Его не отвергли! Напротив, ему дали шанс! Пусть пока надо подождать несколько месяцев, а потом…

– Иди, – улыбнулась Вилда. – Только в следующий раз приходи трезвый! А напиваться мы с тобой будем вместе.

Вольф вернулся к себе окрыленным. Он принялся кружиться по комнате и даже что-то напевать себе под нос.

– Она согласилась? – не поверил своим глазам Хеймо.

– Почти… – пропел Сарториус.

– Как это?

– Она просила дождаться моего совершеннолетия, и тогда… Хеймо, надо подождать всего восемь месяцев!

– О! – многозначительно покачал тот головой. – А ты не считаешь, что это был вежливый отказ твоим домогательствам?

– Нет! Она не обманывала меня! – влюбленно проговорил Вольф.

– Тогда я дам тебе один совет, – сощурил хитрые глаза приятель. – Подкачайся!

– Чего? – не понял Вольф и даже перестал кружиться.

– Чего, чего, – проворчал Хеймо недовольно. – Рост у тебя хороший, лицо умное…

– Спасибо.

– Пожалуйста! А тело как у доходяги! Запишись в спортивную секцию, накачай мышцы! Ты же слабак! Руки тонкие, как у девчонки, сутулишься вечно!

– Что, правда? – Вольф с удивлением изучил свои руки, потом ноги. – Дьявол! А что, это для женщин важно? – сделал он попытку избежать физических нагрузок. Дела со спортом у него как-то не ладились, и перспектива ходить в качалку его не прельщала.

– Женщины – существа загадочные, – со знанием дела стал распинаться Хеймо, – что их может заинтересовать в мужчине, одним богам известно! Но хорошая физическая форма всегда будет добавлять тебе привлекательности! Я давно собирался тебе об этом сказать. Ну чтобы ты телом своим занялся, да все как-то к слову не приходилось. А теперь сами боги велели просветить тебя в этом вопросе.

– Эх, ладно, будь по-твоему! Вот родители-то обрадуются…

– Чему?

– Что я спортом займусь. Они всегда переживали из-за моего однобокого развития.

– Вот видишь, одним выстрелом двух зайцев.

В день своего шестнадцатилетия Вольф чувствовал себя на вершине счастья. Его радужного настроения не могли испортить даже Керт с компанией. Соперник неоднократно напоминал парню о том, что сегодня тот должен познакомить всех со своей подружкой. Сарториус как-то ему неосмотрительно проговорился, что долгожданное событие произойдет в день его совершеннолетия, но личности девушки не раскрыл. Студенты даже стали делать ставки на ту, которая в конце концов осчастливит своим вниманием гордого мальчишку. Самые ушлые пытались выведать имя у Вольфа, даже выигрышем обещали поделиться. Но парень молчал, как покойник. Такую же осаду выдерживал и Хеймо, но выдавать друга не собирался и сам ставок не делал, хотя организаторы тотализатора обещали сохранить все в тайне. Предмет споров тоже никак не проявлял себя. Девушки по своим каналам пытались выведать вожделенную информацию, но натыкались лишь на известные всем сплетни и нереальные предположения.

К концу дня насмешки сокурсников достигли апогея.

– Малыш, что-то твоя подружка не спешит осчастливить тебя своим присутствием, – начал задирать Вольфа Керт, когда тот спускался по ступеням университетского парадного входа.

Студенты словно того и ждали. Все взоры обратились на юношу, который истуканом замер на лестнице, не зная, что возразить насмешнику. Вилду сегодня он не видел и даже не знал, находится ли она в университете. Кроме того, девушка могла не знать, что именно сегодня у Вольфа день рождения.

– Вольф, – крикнула одна из девиц из окружения Керта, – я могу стать твоей подружкой!

На нее тут же зашипела та, что в прошлый раз задирала юношу.

– А почему это ты? – тут же отозвалась другая девушка. – Такого парня любая не прочь заиметь! Умный, красивый, а теперь еще и сложен как бог! Вольфганг, не томи, открой тайну своего сердца!

– Вот еще, – буркнул Вольф и, потупившись, стал спускаться дальше.

– Да он нам все наврал! – с издевкой крикнул Керт. – Нет у него никого!

– И не будет! – в тон ему добавила оскорбленная подружка.

Раздался дружный хохот молодых жизнерадостных глоток, за которым никто, кроме Вольфа, не услышал мягкого женского голоса.

– С днем рождения, Вольф. – На плечо парня легла тонкая девичья рука. Парень вздрогнул и ошарашенно уставился на улыбающуюся Вилду. – Ты стал выглядеть просто потрясающе. – Она нежно коснулась его щеки.

От неожиданной ласки парень покраснел.

– Вилда, – прошептал он смущенно, – я не надеялся…

– Я разве похожа на обманщицу? – усмехнулась она и притянула к себе его голову.

Первый в его жизни поцелуй в губы перевернул мир Вольфа. Он судорожно сгреб девушку в объятия, не обращая внимания на то, что смех студентов перешел в улюлюканье. Со всех сторон раздавались подбадривающие реплики, и даже аплодисменты.

– Вилда, я… – Он не знал, как выразить свою благодарность за ее поступок. Не каждая девушка решилась бы прилюдно целовать мальчишку на четыре года младше себя.

– Молчи, – прижала она пальцы к его губам, – пусть тебе всего лишь шестнадцать, но ты надежнее многих парней, которые насмехаются сейчас над тобой. Пойдем, у меня есть для тебя подарок.

Она взяла его за руку и потянула за собой. Студенты их провожали с разными чувствами. Многие радовались такой удивительной развязке. Но были и те, которых эта ситуация раздражала.

– Тоже мне красавица! – недовольно фыркнула подружка Керта.

– Не знаю, как он с ней договорился, – злобно сплюнул Керт, – но я не верю, что это будет иметь продолжение. Заплатил небось ей, чтобы не позориться!

Керт ошибся, как ошиблись в тот момент многие. Вилда не просто подружилась с Вольфом. Они и в самом деле испытывали друг к другу нежные чувства. Мужчина, который стал проявляться в Вольфе, заставлял не только биться сильнее ее сердце. Парень не бросил занятия спортом, и его физическая привлекательность теперь не уступала интеллектуальной. Да и выглядеть он стал гораздо старше своих лет. Многие старшекурсницы кусали губы с досады, что не разглядели его в свое время. Чего уж говорить о студентках первых курсов, для которых он был почти ровесником, но уже таким недосягаемым.

В какой-то момент их трепетная дружба переросла в любовь, и уже никто не сомневался, что эта парочка поженится после окончания университета. Вольф даже с родителями познакомил свою избранницу. Его маму, правда, немного смущала их разница в возрасте, но Вилда развеяла все сомнения, очаровав их с отцом своей преданностью их сыну и науке. В доме Сарториусов состоялась помолвка и была назначена дата свадьбы.

После обручения молодые люди стали жить вместе. Вольф все это время находился на седьмом небе от счастья. Быть рядом с любимой женщиной, заниматься любимым делом… Как ни странно, но это совершенно не отразилось на его, и не только его научной работе. Вилда с успехом защитила диплом, осталась работать в университете и готовилась поступать в аспирантуру. Вольфу предстоял последний курс обучения, а потом все та же аспирантура. Их жизнь была расписана на годы вперед, но боги часто рушат планы людей, иногда до основания.

Работая в университете, Вилда познакомилась с группой молодых людей, которые трудились над перспективной темой стационарных пространственных переходов. Тогда никто не мог подумать, что их интересуют не только стационарные порталы, но и одноразовые мобильные, в простонародье именуемые пентаграммами. Хотя догадаться могли многие. Недаром они называли себя Пентагероном. Четверо парней и девушка. Их первое и единственное испытание пространственного перехода через пентаграмму закончилось трагедией. На полигоне произошел мощный выброс энергии, который уничтожил всех пятерых смельчаков. Останки тел были разбросаны по всей площадке. Но, как потом оказалось, все они принадлежали одному человеку. А что стало с остальными четырьмя испытателями, так и не удалось выяснить. Поначалу их пытались разыскивать во всех странах мира, но подобного выплеска или поглощения энергии в это время нигде зафиксировано не было. И розыски переместились в научные лаборатории. Теперь их месторасположение определить можно было только теоретически.

Вольф тоже кинулся проводить расчеты, чтобы вернуть любимую или хотя бы самому переместиться к ней. Выяснилось, что никто понятия не имеет, каким именно способом собирались перемещаться испытатели, какой вид пентаграммы использовали. Но по-любому выходило, что без пятого человека вернуться они не смогут. А ведь было неизвестно, сколько еще человек выжило, и выжило ли вообще. Занимаясь этими расчетами, Сарториус, сам того не желая, опроверг закон Лапикуса – Стронца, чем сразу заслужил научную признательность и профессорское звание. Но это его не обрадовало, так как ни на шаг не приблизило к решению важной для него задачи.

Когда он понял, что любимую не вернуть, на него обрушилось другое горе. От сердечного приступа умерла его мать. Почерневший от горя, он приехал домой, где успел принять последний вздох отца, не сумевшего пережить потерю жены. Тройная утрата практически сломила Вольфа. Он не пожелал возвращаться в родной университет и уехал преподавать в Киливию, пытаясь загрузить себя работой и не думать о разрушенных надеждах и несбывшихся мечтах. Только через много лет вернулся заслуженный профессор в стены альма-матер, но долго оставаться там все равно не мог. Вот и колесил по странам и университетам, неся свои знания студентам.

– Мне очень жаль, Вольф, – пробормотала я смущенно.

– Десять лет прошло, – обнял он меня еще крепче, – раны зарубцевались. Теперь у меня есть ты. И если с тобой что-нибудь случится, боюсь, мое сердце уже не выдержит.

– Да что со мной может случиться? – нарочито весело возразила я, хотя прекрасно понимала, что самой себе врать не стоит, ибо приключения на свое мягкое место нахожу с поразительной результативностью. Я их обнаруживаю даже там, где другим людям абсолютно ничто не угрожает.

– Да что угодно! – возразил муж, вторя моим мыслям. – Ты даже на крышу умудряешься попасть при телепортации, хотя по всем законам должна перемещаться горизонтально… насколько это возможно.

– Не я одна! – припомнила я аналогичные успехи Алекса.

– Думаю, это он специально сделал, когда я про твой горький опыт рассказал. Вверх перемещаться гораздо труднее.

– Да?! – обрадовалась я. – Я считала это ошибкой, а тут, оказывается, есть чем гордиться!

– Гордись, – покладисто согласился муж, но как-то печально. Мне даже показалось, что он тоже пытался повторить мой опыт, но у него не получилось. – Только не совершай необдуманных поступков, ладно?

– Конечно! – согласилась я с энтузиазмом. – Вольф, ты же мне не все рассказал… про свою догадку…

– Ты понимаешь, – посмотрел он пристально мне в глаза, – Вилда подробно мне не говорила про их опыты, но по некоторым фразам можно предположить, что у лидера их группы, кажется, его звали Дедрик, была какая-то старинная книга, по которой они и собирались ставить свой эксперимент. Именно наличие этой книги давало им уверенность в благоприятном исходе опытов. Вот я и подумал: а не первый ли том энциклопедии был тогда в руках этого самого Дедрика? Ситуация уж очень схожа с нашей, не находишь?

– Хлор! Вольф, а ведь ты прав! И перемещение с помощью пентаграмм описано в первом томе!

– Вот то-то и оно… – вздохнул Вольф. – Как бы и нам не наступить на те же грабли.

– Что?

– Ничего, любимая, ничего.

Глава 7

– Ты ничего не хочешь сказать мне на прощанье?

– Шторы были ужасные.

Фильм «Мистер и миссис Смит»

Кур-олис нервно расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину. Мы с Вольфом снизу вверх, из положения «сидя», наблюдали за его движением. Суровый вид мужчины не предвещал ничего хорошего, но мы все-таки надеялись, что наше высокое положение в государстве хиппов дает нам право знать все тайны этого племени.

– Это Запретное место, – наконец выдал мужчина и хмуро посмотрел на нас.

На переговоры с соплеменниками мы отправились вдвоем, полагая, что без лишних ушей нам проще удастся разговорить старейшин. Хиппы выслушали просьбу своей правящей четы, поохали и молча разбрелись восвояси. Только Кур-олис остался разбираться с недовольным королем и кипящей королевой.

– Мы это предполагали, – ровным тоном сообщил ему Вольф.

– Тогда зачем спрашиваете? – удивился простодушный сын песков.

– Чтобы не тратить лишнего времени на поиски. Мы ведь все равно туда доберемся рано или поздно. Так что мы просто надеялись на вашу помощь. Но можешь не говорить.

– Не надо туда ходить, – взмолился мужчина. – Старики говорили, что там беда, там плохая сила… люди пропадают!

– Значит, нам точно туда! – упрямо проговорила я. – Пойми, мы должны разобраться с этим!

– Петра, Канис, заклинаю вас, одумайтесь!

Лицо Кур-олиса было таким умоляющим, что мне стало не по себе, словно я украла у него последнюю курицу-несушку и ощипываю птичку у него на глазах.

– Тогда рассказывай, – спокойно, но очень убедительно потребовал Вольф.

– Что рассказывать?

– Легенды, сказания, мифы, преданья старины глубокой! Все, что связано с этим местом. Все, что знаешь.

– А-а-а, – успокоился Кур-олис и уселся между нами. – Слушайте.

Легенда первая

Камни

Когда-то на всей территории Темсарии вместо пустыни простиралась плодородная долина. Полноводные реки несли свои воды от самых гор к теплому морю, леса и сады дарили тень и прохладу, большие и малые города радушно встречали гостей, все стоило гроши и не было очередей, и жители этих мест говорили на другом языке. Так вот в те самые очень и очень давние времена пришел в эти края Черный человек. Нет, не ликом черный и не душой, но остался он в памяти людской именно как Черный человек.

И пришел этот человек к правителю той благословенной страны и попросил продать ему бросовый клочок земли на самой границе государства. Бесплодный участок, на котором не росли даже колючки, никому не был нужен, а проситель предложил за него хорошую цену. Вот правитель и согласился продать ему в вечную собственность никчемную землю.

Прошли годы. О странном Черном человеке, купившем участок, почти все забыли. Почти все, кроме собирателей податей. Пришли как-то сборщики налогов в те места и не поверили своим глазам. Купленная Черным человеком земля была обнесена каменной крепостной стеной, какой не было и в столице. Но что их удивило больше всего, так это то, что не было в этих краях каменоломен. Ближайший карьер располагался за сотни верст отсюда. А камни были явно вытесаны, может, не очень умело, но зато в огромном количестве. А о таком грандиозном строительстве никто в стране и слыхом не слыхивал. Стали они искать ворота в стене, чтобы собрать с хозяина подати за все годы владения имуществом, но так вожделенного входа в сплошной кладке и не обнаружили. Это еще больше удивило мытарей. И отправились они к правителю с докладом, что один землевладелец отгородился от мира и от людей, податей не платит, парней на службу государственную военную не присылает и что делается в его владениях – лишь богам известно.

Осерчал правитель и отправил в ту землю отряд воинов разобраться с Черным человеком. И приказал он им, что если по-хорошему договориться не получится, то разобрать ту стену по камешкам, а хозяина арестовать и привезти в столицу ответ держать! Воины выполнили приказ, но только наполовину. Стену разобрали, а вот Черного человека и след простыл. Пусто оказалось за каменной стеной. Ни строений, ни следов жизни… ничего. Только ветер свистит, словно запертый за этими стенами.

Камни те потом в столицу перевезли. Чего же добру зазря пропадать? На строительство государственных зданий их использовали. Тем более что знатоки поведали правителю, что камни редкой породы, в ближайших краях такие не водятся. Откуда их Черный человек привез, и доселе неведомо.

А земля та так и осталась ничейной, и Черный человек так больше и не вернулся.

Легенда вторая

Песок

В стародавние времена, но уже гораздо ближе к нашим, произошла в здешних местах страшная катастрофа, землетрясением именуемая. Разверзлись недра и поглотили города, по лесам и садам пронеслись пожары, реки повернули вспять. Живая долина превратилась в мертвую. Люди, кто жив остался, почти полностью покинули обжитые места и ушли искать лучшей доли. А некогда плодородную местность стало заносить песком. И текли несметные песчаные реки из того самого места, где когда-то стояла каменная стена, воздвигнутая Черным человеком. Словно мстил он своим гонителям за разрушенную собственность. Тогда нарекли люди это место Запретным и перестали посещать его.

И занесло бы все вокруг песком, не явись из того же самого места небольшое племя людей. Они говорили на не известном никому языке, были суровы, прямолинейны и неприхотливы. Только их стараниями сохранились в Темсарии оазисы, позволяющие живым существам жить в этой пустыне. Называли эти люди себя потусторейцами, то есть пришедшими с той стороны. Что это была за сторона, они никому не говорили, в дела соседних стран не лезли, но и к себе никого не пускали, отгородившись от мира защитными ветрами.

Со временем племя потусторейцев смешалось с оставшимся немногочисленным местным населением. Результатом этого смешения стал современный народ хиппов, который и поныне живет по заветам предков.

Легенда третья

Калитка

Давным-давно, когда жили деды дедов старейшин племени и песок все еще сочился из Запретного места, заметая барханами некогда плодородные земли, появился в пустыне человек. Был он не молод и не стар, вежлив в общении, но о себе ничего не говорил, а только расспрашивал о том месте, что питает эти земли песком. Старейшины много раз спрашивали его: что за нужда пришельцу в Запретном месте? Может, он наследник Черного человека и решил получить свою вотчину во владение? Но он лишь говорил о том, что, если куда-то что-то прибыло, значит, откуда-то убыло. Не поняли его старейшины, но к Запретному месту проводили. Отчего же не проводить, если человек просит?

Поблагодарил пришлый человек старейшин и остался в том месте один, обещая вернуться, коли удача будет сопутствовать ему и боги не отвернут лика своего. Минуло две луны, и вернулся в оазис пришелец, и принес он весть. Запретное место и впредь должно оставаться Запретным, так как не все ему удалось совершить, что он хотел. Но песок больше не будет заполнять эту землю, делая ее мертвой. Закрыл он источник песчаного потока, но не хватило ему сил запечатать калитку полностью, это пришелец то место так назвал, и осталась там щель. Что за щель и чем она грозит племени, человек не сказал. И не потому, что хотел скрыть знания от старейшин, а потому, что сам не знал, чего нужно опасаться.

Покинул пришелец землю темсарскую, но обещал, что будут приходить от него посланцы. И надлежит тем посланцам идти в Запретное место, чтобы проверять, какая там обстановка да как щель, оставшаяся в калитке, себя ведет. Уменьшается или увеличивается?

И приходили люди, и провожали их хиппы в Запретное место, пока не стали они там пропадать бесследно. Трое пропало навечно, а один все-таки вернулся. Но явно умом двинулся. Все стонал и плакал. Так в их племени дни свои скорбные и закончил, прожив всего два года. С тех пор решили старейшины не показывать туда дорогу никому, как бы ни просили.

– Так что, уважаемые Ваши Величества, нет вам туда дороги! – почтительно поклонился Кур-олис и гордо застыл, скрестив руки на груди.

– Это мы еще посмотрим, – пробурчала я себе под нос, переваривая только что полученную информацию.

По всему выходило, что один придурок в стародавние времена открыл портал, мотаясь туда-сюда, да и сгинул в какой-то момент на той стороне, не достроив, точнее, даже не начав строить себе жилище; стену только и осилил. Камни эти странные тоже, скорее всего, из другого мира брались. Потом землетрясение сместило что-то в природном портале, и в открытую дверь, точнее калитку, стал поступать песок, да еще в таких количествах! Интересно: в том, другом мире исчезла какая-нибудь пустыня или тот мир весь состоит из песка? Возможно, люди из того мира не смогли заткнуть пробоину и послали в этот мир своих соплеменников, тех самых потусторейцев, дабы они, как могли, регулировали неуправляемый поток. Ведь может статься, что существует мир, основой жизни которого является песок. Вон как современные хиппы спокойно живут в этом суровом месте, с такой-то наследственностью! Ну а потом нашелся умный человек, который сложил два плюс два и отправился закрывать портал, да вот только не осилил. А его ученики еще более слабыми оказались, раз вернуться не смогли. Или он их на ту сторону отправлял специально? Но получается, что щель эта и поныне существует!

– Во-о-ольф, – снедаемая догадкой, обратилась я к мужу.

– Вот то-то и оно, – глубокомысленно вздохнул муж.

Мы поняли друг друга с полуслова, чем удивили и даже напугали Кур-олиса. Он со страхом взирал на наши задумчивые лица, лишь сокрушенно качая головой.

– Вы что задумали? – неуверенно вопросил Кур-олис.

По его виду мне показалось, что он готов схватить нас обоих в охапку и не отпускать до конца жизни, своей или нашей, но не пустить нас в это пресловутое Запретное место.

– Когда был последний случай посещения калитки? – не обращая внимания на его взбудораженное состояние, задал вопрос Вольф.

Нет, умеет он все-таки быть ученым в любых ситуациях! Сейчас так замучает парня вопросами, что тот добровольно проводит нас куда угодно, хоть к хлоровой бабушке на купоросные блины.

Спокойствие, излучаемое Вольфом, передалось Кур-олису. Он даже уселся на песок и стал что-то соображать в уме.

– При прежних старейшинах… но когда они были молодыми.

– Лет семьдесят – восемьдесят, получается, – прикинул Вольф. – Так? – обратился он к Кур-олису. Тот кивнул утвердительно. – Иероним может знать… Ему сейчас под сто.

– Думаешь ему все рассказать? – Меня лично мучили по этому поводу сомнения.

– Посмотрим. А тот, – снова обратился он к нашему упрямому подданному, – который пришел первым и закрыл пески?

– Давно… – промямлил Кур-олис, сосредоточенно наморщив лоб.

Давно! У них что, летоисчисление отсутствует? Поколения сменяют поколения, и время жизни третьего колена до них уже определяется емким словом «давно»?! А может, к ним сам Нерлин тогда приходил или кто-то из его учеников? И что этот человек говорил тогда старейшинам, никто дословно не записывал! Ценнейшая информация утеряна навсегда!

Королева Алфея разгневалась и выдала порцию недовольства в адрес ни в чем не повинного Кур-олиса.

– Кто эти легенды знает лучше… подробнее тебя?

– Я рассказал все, как рассказывал мой дед, – горячо заверил он меня. – Слово в слово!

– Угу. Подробности не сохранились.

– Петь, тебя какие подробности интересуют? – тут же отозвался Вольф, оторвавшись от своих размышлений.

– Какие?.. Ну, например, как пытались закрыть портал? Заклинанием или артефакт какой использовали? Помнишь, в энциклопедии была ссылка на статью «Ключи»? Если заклинанием, то почему не сработало? Если ключом, то каким именно? Универсальным или персональным, конкретно от этого портала?

– Ты считаешь, что тот маг делился со старейшинами такой информацией? – удивленно поднял брови Вольф.

Вот только не надо так удивляться! Я понятия не имею, что мог рассказать тот маг старейшинам, а чего не мог! Я просто пытаюсь разобраться с этой скудной информацией, выудить из нее хоть что-то ценное, что поможет нам! Хлор, ну почему эти старейшины даже не поговорили с нами?

Я надула губы, уткнула лицо в колени и стала, как в детстве, сеять песок из кулачка, бездумно следя за тонкой струйкой. Кур-олис снисходительно хмыкнул, но комментировать мое занятие не стал. Наше молчание прервал решительный голос короля Каниса:

– Я принял решение! Вы вправе не показывать нам дорогу к Запретному месту. Мы вправе найти его самостоятельно. Независимо от вашего решения мы будем искать это место, тем более что примерное его расположения нам известно. Проведу расчеты и определю это более точно. Всего хорошего, Кур-олис! Пойдем, Петра.

Он рывком поднялся с песка и протянул мне руку. Я тут же последовала за ним, и мы через несколько мгновений были в своей хижине, в окружении заждавшихся нас друзей.

– Вольф, мне показалось или он пытался нам что-то сказать на прощанье?

Ну не почудилось же мне, что в самый последний момент Кур-олис крикнул что-то напоминающее «воля выбора»?!

– Сказал, – подтвердил мои догадки муж и хитро усмехнулся. – Это была проверка, Петра. Они нас банально испытывали! Так что давайте собираться, у нас есть сутки, чтобы побывать в том загадочном месте!

– А вы нам ничего рассказать не хотите? – подал возмущенный голос брат Жорик.

– Обязательно расскажем, но на месте, – похлопал его по плечу Вольф. – Времени и в самом деле мало.

Небольшой кусок некогда огромной крепостной стены уныло торчал среди барханов, служа ориентиром для неугомонных искателей Запретного места. Других достопримечательностей в округе больше не наблюдалось. Увидеть пресловутую калитку, а уж тем более щель никому из нас не удалось, как мы ни старались. Даже магическое зрение не помогало. Больше всех по этому поводу сокрушалась Селена, объясняя свое состояние профессиональной щепетильностью. Выход из положения предложил, как ни странно, Его Высочество Алеард. Он посоветовал поупражняться в метании камней на дальность. Разумеется, с максимальным охватом прилегающей к остатку стены территории. По замыслу Жоржа, камень, попавший в зону портала, должен повести себя не так, как его собратья. В самом перспективном случае он исчезнет, или изменит траекторию, или вызовет возмущение магического поля, или…

Мы не стали выслушивать все возможные варианты поведения брошенного камня, а принялись решать следующую возникшую проблему: где взять эти самые камни? Решение лежало, как говорится, на поверхности. Надо еще немного разрушить древнюю стену… совсем чуть-чуть.

– Мы вандалы, – скорбно вздохнула Селена и направилась вслед за Вольфом дробить камни.

Как мы ни старались, нашим надеждам не суждено было сбыться. Портал не желал обнаруживаться, словно и не существовало его тут. От этой мысли мне как-то заплохело. Я недоверчиво посмотрела на нашего проводника, невозмутимо сидевшего на песке.

– Кур-олис, а это ТО место?

Мужчина поднял на меня глаза и скривился, встретившись с моим подозрительным взглядом. Весь его вид в этот момент выражал оскорбленное достоинство. Очень хотелось верить, что так было на самом деле, но отсутствие портала заставляло сомневаться в искренности друга-хиппа.

– Петра, я привел вас в Запретное место, – снизошел он до объяснения. – Где находится калитка, я не знаю, прости.

– Я верю тебе. Но где же портал? – От расстройства у меня даже живот свело. – Я это… – сморщила болезненно личико, – за бархан отойду… Не теряйте меня.

Уединенное сидение среди дюн, когда не видно и даже не слышно спутников, навевало на меня грустные, если не сказать мрачные мысли.

Так все хорошо начиналось! Сначала нашли изразцовое панно с картой, потом энциклопедия отыскалась, месторасположение портала оказалось в доступных для нас песках, старейшин уговорили… и на тебе! Нет портала! Даже следов его нет! Уж Ленка бы почувствовала…

Уныние накатило на меня, заставляя безвольно сидеть на склоне бархана и флегматично пялиться в даль. Расстилающийся пейзаж был уныл и однообразен. Серо-желтый песок на горизонте сливался с серым небом. Это летом краски в пустыне яркие, а в середине зимы палитра скучна и однообразна. Только ветер гуляет по дюнам, заставляя их издавать непривычные слуху звуки, которые хиппы называют песней.

Я прислушивалась к этой странной песне, бездумно всматриваясь в дрожащее впереди, метрах в ста от меня, марево. Воздух в пустыне часто создает оптические иллюзии, но мне еще не доводилось самой видеть миражи. Почему я решила, что именно сейчас наконец-то увижу удивительное природное явление, я не знала, но предчувствие чего-то необычного прочно поселилось в моей душе. Я даже моргать перестала, боясь пропустить момент преображения пейзажа. Минута, другая… Глаза заслезились от напряжения, но ничего не происходило.

– Петь, ты куда пропала?

От неожиданности я вздрогнула, и по телу пробежала судорога. Оглянулась. С бархана ко мне спускался Вольф.

– Нашли? – поинтересовалась без особой надежды.

– Нет, – сокрушенно покачал муж головой, – никаких следов. – А ты чего тут разглядываешь?

– Ничего… Просто воздух над песками дрожит. Обычное марево. А я как маленькая ждала, что мираж появится…

– Петь, какое зимой может быть марево? – уставился он на меня удивленно. – Температура низ…кая… Где?! – закричал вдруг Вольф возбужденно. – Где это марево?!

– Во-о-от, – протянула я руку в направлении предполагаемого миража. – А что, собственно…

Но он уже не слушал меня, огромными прыжками сбегая вниз. Я ринулась следом, пытаясь понять, что так возбудило господина профессора? То, что сейчас в нем преобладала именно эта личность, я не сомневалась.

– Петь, это он! Ты его нашла! – радостно кричал Вольф, исполняя какой-то замысловатый танец около странного дрожащего марева, которое никуда не делось при нашем приближении.

– Я?! Это ты! – не могла я себе присвоить право обнаружения портала. Сколько времени на него пялилась почем зря, и мысли даже не возникло! Я честная девушка, мне чужой славы не надо!

– Справедливая ты моя! – сгреб меня в охапку Вольф и радостно закружил. – Надо всех сюда позвать! Сиди тут, я сейчас!

– Петь, это тебе Кур-олис правильное направление подсказал? – с плохо скрытым ехидством поинтересовалась Мира.

– Я писать пошла! – возмутилась я ее гнусным подозрениям.

– Я понятия не имел, где калитка находится! – в свою очередь заявил наш проводник. – Я его и сейчас не вижу!

– А почему мы у стены портал искать начали? – задал вопрос любознательный Жорж.

– Потому что решили, что он должен находиться внутри бывшей крепостной стены, – доложил ему Алберт. – Ведь именно эту площадь мы обстреливали?

– Обследовали, – вежливо поправила его Селена.

Алберт послал ей душевную улыбку и продолжил свою мысль:

– А тот Черный человек был не дурак! Зачем ему портал прямо в замке? Ведь им могли воспользоваться не только друзья, но и враги. Вот он и начал строить свое жилье рядом с порталом, но и о безопасности позаботился! Умный был мужик.

– Умный не оставил бы портал открытым, – не согласилась с ним Хлоя.

– А он и не оставлял, – возразил Алекс. – Ведь по легенде все безобразия начались в этих местах после землетрясения. – Он посмотрел на Кур-олиса, ожидая подтверждения своим словам.

– Верно говоришь.

– Смещение пластов, скорее всего, и открыло портал. Он же природного происхождения! Возможно, после катаклизма сместилась точка выхода или даже мир поменялся. Ведь песок сменил камни. Маги с обеих сторон пытались закрыть его, но пока мы имеем то, что имеем…

– И как его закрыть окончательно? – обвела всех глазами Хлоя.

– Закрыть? И не посмотреть на мир, который находится на той стороне? – не поддержал ее Алекс. – Это же… как приехать к морю и не искупаться!

– Море может оказаться холодным, – с достоинством возразила принцесса Леманская.

Лично я была согласна с обоими. Да, можно в чужом мире нарваться на неприятности, но не пытаться даже узнать, что это за мир… Я бы рискнула!

Я посмотрела на друзей и обнаружила, что согласных с моей точкой зрения среди нас большинство. Алекс и Ленка были готовы сунуться в портал. Жорж и Алберт составили бы им компанию. Вольф, само собой, не упустил бы случая провести научный эксперимент. Мира, как ни странно, имела мечтательный вид. Хотя чему я удивляюсь?! Лишь Леда и Хлоя не рвались на подвиги, да еще невозмутимый Кур-олис чтил заветы предков.

– Что решим? – прервал затянувшуюся паузу Вольф. – Сейчас все равно мы ничего сделать не сможем. Надо возвращаться домой и искать ответ на наш вопрос по библиотекам.

– За нами библиотека деда. – Алекс обнял Селену и ободряюще чмокнул ее в темечко.

– Я в королевской пороюсь, – поддержал начинание Жорж.

– Мы пороемся, – поправила его Хлоя.

– Мы! – радостно закивал ее супруг.

– За нами университетская, – подмигнула я Миранде.

– Ну, я там, куда смогу добраться, – пожал плечами Вольф.

– А я в этом ничего не понимаю, – буркнула оставшаяся не у дел Леда.

– Мы с тобой будем помогать Их Высочествам, – утешил ее Алберт. – Я тоже мало в этом разбираюсь.

– Нет, Алберт, ты будешь стоять на шухере, – усмехнулся Алекс, – когда мы будет шарить у деда.

– Конечно, мне, как всегда, самое опасное, – поморщился господин Ланге и обреченно махнул рукой.

Мы с Мирой всю последующую неделю практически не выходили из стен университета. Во-первых, занятия нам никто не отменял, во-вторых, не все книги разрешалось выносить из библиотеки. Именно те, которые нам были нужны, надлежало изучать в читальном зале. Литературы было много, но полезных сведений мы практически не обнаружили. Я даже Горация подключила в помощь. Призрак честно искал для нас книги по полкам и хранилищам, облегчая нашу с Мирой участь.

В конце недели, выходя из лекционной аудитории, мы наткнулись на разыскивающего нас Алберта. Его хмурый вид не сулил ничего хорошего.

– Что случилось? – кинулась я к нему, увлекая за собой замешкавшуюся Миранду.

– Иероним все узнал!

– Хлор! И что теперь?

– Они с Вольфом ушли к порталу. Оказывается, королевский маг давно разыскивал его!

– Чтобы закрыть?

– Петра, я не знаю! Но вид у них обоих был такой… удрученный.

– Какой?! – вытаращила я на него глаза. Удрученный вид у Вольфа? – Я туда!

Ни Алберта, ни Миранду я с собой не пригласила, не в том была состоянии. Мне вдруг стало ужасно плохо, словно должно было случиться что-то непоправимое. Я бегом кинулась в кабинет ректора, из которого могла без лишних любопытных глаз телепортироваться в пустыню, но меня кто-то грубо схватил за руку и дернул с такой силой, что я чуть не упала, поскользнувшись на паркете.

– С какой это стати, – злобно прошипела мне в лицо Габриэлла, – тебе сообщают о передвижениях господина Сарториуса? Даже высокопоставленных порученцев посылают!

– Отцепись! – Я не собиралась разговаривать с ней, как бы она того ни желала.

– Отвечай! – совсем разъярилась девица и впилась в мою руку своим зверским маникюром.

Варианты мести пронеслись в моем мозгу молниеносно. Я не стала кормить ее различной химической гадостью, не стала кидаться заклинанием обездвиживания. Я сказала ей правду:

– Потому что он мой муж, идиотка!

Лицо ее вытянулось, пальцы безвольно разжались, и я спокойно смогла покинуть эту удивленную курицу. Гнетущая тишина за спиной меня уже не волновала.

В Запретное место я переместилась в тот момент, когда королевский маг, Вольф, Алекс и еще какие-то незнакомые мне мужчины что-то проделывали с порталом. Издали мне показалось, что они все вместе читают какое-то заклинание, потому что марево над песком стало сгущаться и закручиваться спиралью. Я замерла в нерешительности, наблюдая за действиями магов издалека. Раздался довольно громкий хлопок, портал распахнулся и словно втянул в себя нерасторопного мага. Вольф успел лишь коротко вскрикнуть и пропал. Я ринулась вслед за ним, дико крича на одной душераздирающей ноте. Перед самым входом в другой мир меня кто-то схватил и стал оттаскивать от портала.

– Петра!!! Петра, не надо!

– Пустите! – Я рвалась из крепких мужских рук с яростью раненого зверя, но сил моих не хватало.

– Успокойся, – коснулся моего лба королевский маг. – Сейчас мы все проверим!

Я кулем рухнула на песок, обездвиженная его мощным заклинанием. Сквозь слезы увидела, как в портал вошли Алекс и еще какой-то маг и через несколько секунд вернулись обратно, отрицательно качая головами. Перед моими глазами все почернело, сердце замерло в груди, и мне захотелось забыть, как надо дышать.

– Вернись!!! – послала я свой зов в бесконечные дали вселенной. – Вернись…

Глава 8

– Видимо, вы совсем не знали большой любви.

– Не знала бы – не хромала бы на правую ногу.

Кинокомедия «Амели»

– Это моя вина! – в который раз сокрушенно воскликнул Иероним, теребя свой многострадальный нос.

Мне захотелось надавать ему, словно маленькому, по рукам. Вот что у них с королем за привычки? Бернард пальцы кусает, а его маг нос свой дергает, будто на прочность его проверяет. Ситуация трагичная, а мне хихикать хочется сквозь слезы, глядя на это издевательство.

Отвернулась, стараясь не думать о носе мага, а полностью сосредоточиться на своей проблеме. Взгляды, которые то и дело бросали на меня окружающие, раздражали. Я не нуждалась ни в их жалости, ни в сочувствии. И в молчаливой поддержке не нуждалась! Я хотела действовать! Сама! Немедленно! А мне в этом отказывали и, что еще хуже, запрещали! Королевский маг сразу нашел общий язык со старейшинами хиппов, и теперь без их позволения я и шагу не могла ступить! Бред…

Зря это они так со мной. Ох зря.

– Господин Иероним, позвольте мне пойти туда? – Мольбы в голос вложила по максимуму.

– Отправятся Александр и Селена! – сурово рявкнул маг, но поглядел на мою убитую горем физиономию и смягчился: – Пойми, Петра, я и так иду на риск! Точнее, в очередной раз… с моими-то знаниями и не предусмотреть… не хватало еще и тебя… – Он замолчал, не желая договаривать фразу до конца, но его и так все поняли.

– Мы справимся. – Алекс был настроен решительно.

Его пронизывающий взгляд, который вызывал во мне дрожь в начале нашего знакомства, и сейчас продирал меня насквозь. Я не поняла: этим взглядом он хотел меня успокоить или упокоить? Второе вернее.

– Ты наша королева, – в очередной раз напомнил мой статус Кур-олис.

Я и одарила его королевским взглядом: суровым таким, гневливым. Молнии в глазах уже на старте стояли. Он виновато отвернулся, но его жена решила затушить огонь… керосином.

– И у тебя скоро свадьба, – наставительно заявила Танаис.

– Какая, к хлоровой бабушке, свадьба? – вызверилась я на нее. – Издеваешься, да? – Девушка сжалась от испуга, но меня уже понесло. – И плевать мне на то, что я ваша королева! Если Вольф не вернется, вам все равно другого короля искать придется! Я не останусь тут! Вы что, считаете меня бездушной стервой, если думаете, что я в этих клятых песках после такого находиться смогу?!

Истерика… Она накрыла меня своим душным саваном, не позволяющим сделать нормальный вздох. Я задыхалась и судорожно вздрагивала от сотрясающих меня рыданий. Глаза нестерпимо жгло, но слез не было. По рту разлился горький вкус лекарства.

Кто-то щедро накормил меня фенобарбиталом. Не одна я использую запрещенные препараты.

Я подняла глаза на королевского мага. Иероним взглядом постарался успокоить меня, но сам, похоже, не очень верил в удачу.

– Петра, прости меня, – пропищала Танаис из-за плеча Кур-олиса.

Я отмахнулась от нее. Знаю, что не собиралась она меня расстраивать. Ляпнула не подумав. Меня больше угнетало нежелание старого мага отпускать меня на поиски мужа. Все его доводы были для меня надуманными. И про королеву, и про мое душевное состояние, и про опасности. Я ведь чувствую его, как он не понимает? Я по зову его найду, где бы он ни находился!

– Господин Иероним, – сделала я еще одну попытку достучаться до старца, – вы знакомы с магией зова единой крови?

– Не начинай! – скривился как от зубной боли маг.

Нет, господин Великий и Могучий, я тебя достану! Я догрызусь до твоей печенки, я буду свербеть у тебя в носу, я повисну репьем в твоей бороде… Ну или придумаю другой способ добиться своего!

– Как они будут искать Вольфа, если даже понятия не имеют, в какую сторону идти? – несмотря на его протест, пролепетала я, делая честные чистые глаза умной собаки. – И вы сами сказали, что портал закроется через десять дней!

Хлор! Вот это было хуже всего! Десять дней на поиски в чужом, незнакомом мире – это так мало. Понимаю, что, открывая портал древним, почти шаманским способом, маги не хотели такого результата. Но теперь, когда запущен сам природный механизм, силы вселенной схлопнут эту калитку в запрограммированный день и час. И снова его открыть можно будет лишь через несколько месяцев, а то и лет. И какая сила утащила Вольфа в неизвестном направлении, не определил даже консилиум магов.

Все, кто был в тот момент у портала, сразу после исчезновения Сарториуса принялись сканировать и прощупывать, снимать характеристики прохода, но не обнаружили никаких отклонений от нормы. Затем поспорили, покричали, грозно размахивая бородами, и развели беспомощно руками.

– Вот ты им и покажешь! Зайдешь на несколько минут и определишь, куда следует идти! – непоколебимо заявил Иероним.

Я смирилась с его решением. По крайней мере, он должен был именно так подумать. Горячие слезы обиды наконец пробили себе дорогу и заструились из глаз, орошая щеки, грудь и носовой платок, участливо протянутый Селеной. Танаис обняла меня за плечи и увела в шатер, шепча что-то успокаивающее. Они с Кур-олисом бережно уложили меня, думая, что я засну после пережитого шока.

Что ж, надеюсь, своим показным смирением я притупила их бдительность. Распознать за моей покладистостью вынашивание коварных планов могли всего несколько человек, которых на данный момент тут в песках не было. А консультироваться о моем поведении с братом или Лизеттой никто не догадается. Миранда тоже меня неплохо знала, но в этой ситуации она была бы на моей стороне, впрочем, как и Хлоя. Вольф тоже заподозрил бы меня в неискренности. Но сейчас я отдала бы полжизни за его недоверчивый взгляд, за теплые золотые искорки в его карих глазах…

Стоп! Не раскисать! Исчез – это не значит умер! Я чувствую, что сердце его бьется. Знаю, что он приложит все усилия, чтобы вернуться ко мне. А я должна ему помочь в этом!

Я не понимала, откуда мне известно, что Вольфу нужна моя помощь. Именно моя! Только я могу и должна ему помочь! Или это моя глубоко аристократическая кровь взыграла не на шутку, теша свои амбиции? А, может, прабабушка Мелисса нашептывает? Ведь мертвым известны многие тайны…

Я решила, что нечего гадать, кто посылает мне эти сведения, а надо направить свою умственную деятельность на подготовку плана по спасению любимого мужа.

Опыта в поисковых экспедициях у меня не было, и я резонно предположила, что следует повнимательнее понаблюдать за подготовкой Алекса и Селены. Почему в параллельный мир Иероним решил отправить внука с невестой, я не понимала и предположений строить не стала. Потом разберусь. Есть более насущные проблемы. Приведя свою физиономию в необходимый для моих целей вид, я принялась осуществлять задуманное. Итак, этап первый!

Ангелоподобная Петра выплыла из шатра и принялась рьяно предлагать свою помощь в сборах спасательной экспедиции, отмечая про себя все ключевые моменты.

И снова никто ничего не заподозрил. Значит, могу, когда хочу! Но лицедейство мне всегда удавалось плохо. Получается, что в критических ситуациях человек способен на многое. Странно, какие банальные выводы я делаю. Противно! Глупо! Самонадеянно!

Похоже, действие фенобарбитала закончилось.

Когда королевский маг решил, что все необходимое в дорогу собрано, инструкции даны и дело осталось лишь за малым, он великодушно разрешил мне войти в портал. Надо отдать ему должное – доверять в этот момент он мне не собирался. Мощное заклинание возврата было у него наготове. Но я не собиралась воплощать в жизнь его подозрения. Еще не время! Я уйду тогда, когда мне никто не сможет помешать.

Так что оставьте, господин Иероним, свое заклинание при себе, а еще лучше – превратите его в розу. У вас этот фокус здорово получается.

Я зашла в портал, ощутив странное покалывание, похожее на то, что я чувствовала при входе в «Звездную бригантину». Ну конечно! Там же точно такой природный портал. Значит, и магия их одинакова.

Параллельный мир встретил меня ветреной хмурой погодой и почти родным пейзажем. У нас такой ландшафт называется лесостепь. Собственно, сам портал находился на окраине холмистой степи, а невдалеке начинался лиственный лес, в это время года почти облетевший. До него было метров пятьсот, если верить моему глазомеру. А он часто меня подводил. Под ногами печально шелестели засохшие травы, клочками торчащие из сухой потрескавшейся земли.

Слава богам, температура была примерно такая же, как в наших песках, и не было снега. Топать по сугробам, стуча зубами от холода, да еще непонятно куда и неизвестно сколько… У меня и одежды-то подходящей нет. Разве что лыжный костюм жизнеутверждающего оранжевого цвета с потрясающими серебристыми светоотражающими вставками.

Я задумалась, как местное население отреагировало бы на такой костюм, если предположить, что уровень развития цивилизации здесь соответствует нашему. Модно я выглядела бы или нет? А если у них рабовладение или первобытнообщинный строй?

– Петра, ты направление уже определила? – вернул меня в реальность тихий голос Ленки.

Я закрыла глаза и сделала несколько шагов. Именно так я всегда находила хиппов в пустыне.

– Туда, – указала на край леса.

– Получается, на запад. – Алекс за моей спиной запоминал ориентиры портала.

Я обернулась и встретилась с повелительным жестом Иеронима, стоявшего по ту сторону калитки.

Хм… Так собакам указывают на их место рядом с хозяином. Что ж, сейчас я была суперпокладистая, и даже этот жест не вызвал во мне протеста.

– К ноге так к ноге, – пробубнила я себе под нос и беспрекословно вернулась в свой мир, даже не оглянувшись на уходящих в неизвестность друзей. – Вас я тоже спасу…

Наш небольшой лагерь, раскинувшийся около останков крепостной стены, тихо спал. Но тишина эта была тревожная. И тревогу нагонял не кто иной, как королевский маг! Чего опасался Иероним, я догадывалась, но мало верила в возможность проникновения в наш мир людей с той стороны. Что они увидят, пройдя портал? Лишь бескрайний песок от горизонта до горизонта. Не очень перспективное зрелище для захватчиков. Разве что в их мире большая напряженка с песком. Так что одинокая фигура стражника, охранявшего вход в портал, была явно лишней. Если только этот стражник не был там поставлен исключительно для одной деятельной особы, которая намеревалась примерить на себя костюм супергероя.

Я мысленно повеселилась предусмотрительности королевского мага и приступила к осуществлению второго этапа своего плана. Сначала телепортировалась в нашу опустевшую хижину. Времени у меня было не так уж много, и я быстренько пробежалась по дому, собирая необходимые вещи, сверяя все со списком. Одежда унисекс темных цветов, любимые ботинки, небольшой рюкзачок с дорожным набором, смена белья, вечный уголек, так никому и не подаренный, фляга с водой. Да! Несколько золотых побрякушек, не фамильных, разумеется. Вроде здесь я собрала все.

Следующим пунктом назначения был родной университет. Снова переместилась телепортом и вышла в башне хранителя. Не опасаясь, громко позвала его.

– Гораций! – Никакой реакции. – Гораций, хлор тебя разъешь, – практически заорала, – где ты шляешься?!

– Чего изволит моя королева? – Призрак выплыл из стены, слащаво улыбаясь.

– Помощи желаю! – произнесла довольно грубо. – И не светись счастьем, я не в духе!

– Что случилось? – Он тут же стал серьезным.

– Вольф пропал в соседнем мире, – выдавила я из себя и чуть не расплакалась. Стиснув зубы, загнала слезы назад и взяла себя в руки, причем помогла мне в этом злость… на саму себя. Нюня! – Мне нужен прибор, который разрабатывают на кафедре лингвистики! Переводчик.

Сама бы я до этого не додумалась. Это господин Иероним заклинание для усвоения иностранных языков Алексу с Селеной давал. Но мне с таким не справиться. Это ментальное заклинание, а с менталом у меня не очень. Так что я даже запоминать его не стала. Решила, что позаимствую, разумеется на время, экспериментальный прибор у лингвистов. Для дела!

– Говрюшку? – участливо поинтересовался Гораций.

– ??? Кого? – Он что, издевается?! Вот попрошу меч Глеан у Ленки и тресну его по бестолковой голове!

– Говрюшку, спрашиваю, хочешь? – абсолютно серьезно повторил призрак.

– Объясни… – У меня возникли смутные подозрения, что университетский хранитель очень изощренно меня дурит.

– Вы, студенты, – картинно всплеснул он руками, – ничего нормально назвать не можете! Вот и твои коллеги сначала называли свой двусторонний лингвопереводчик «Говорюшкой»! Но в процессе его совершенствования сократили это название до «Говрюшки».

– Хлор! – разозлилась и одновременно успокоилась я. – Гораций, у меня и так времени в обрез!!! Тащи сюда эту Говрюшку!

– Не могу! Я призрак, – похлопал он глазками. – Но я могу тебе показать, где он хранится.

– Показывай!

Я направилась к выходу из башни.

– Ты куда? – возник он перед моим носом.

– В лабора…

– Бестолковая ты, Петра! Давай перемещайся, как ты умеешь, а я чуть-чуть к тебе внедрюсь и направление подправлю, зато сразу будем на мете!

– Прости… – потерла я виски. Ночь, что ли, на меня так действует? – Я что-то и впрямь…

– Ты идешь или нет? – вперил он руки в боки.

– Иду!

Брр. Холодно! Но терпимо. Даже с Мелиссой было холоднее, а уж про Ваха и вспоминать нечего! Да и мозг не вспарывается иголками.

– Ты как? – участливо склонился ко мне призрак, так как я устало плюхнулась на ближайший стул.

– Я ожидала худшего, – отдышалась.

– А вот и Говрюшка! – указал Гораций на предмет наших поисков, лежащий на стеллаже. – Точнее, Говрюшки. Бери вот этот, он меньше всего сбоев дает. И зарядку проверь!

– Что бы я без тебя делала? – Я взяла в руки приборчик и поняла, что без посторонней помощи буду с ним долго разбираться. – Ты знаешь, как им правильно пользоваться?

– Обижаешь! Вот этот крючок вешай на ухо, чтобы коробочка удобно там уместилась. Ага, за ухом… А вот этот микрофончик крепится к зубам…

– Чего? Это же негигиенично!

– Протри его спиртом, если ты такая брезгливая! – недовольно фыркнул Гораций. – Зато при общении с носителем другого языка у того создается впечатление, что ты говоришь с ним на его родном языке!

– Правда? – Я недоверчиво повертела микрофончик в пальцах. – Ладно, потом прикреплю… к зубам. Ну, говори!

– Чего говорить? – с готовностью отозвался призрак.

– Гораций, не придуривайся! Говори, что ты хочешь за оказанную услугу? – Но хранитель явно не понимал, о чем я ему толкую. – Ты же не мой рыцарь-хранитель, – пришлось разъяснять его права, – следовательно, я должна тебя отблагодарить, иначе в следующий раз ты мне откажешь в помощи.

– А-а-а. – Он задумался, но мне показалось, что только делал вид, а просьба у него была заготовлена давно. – Возьми меня с собой!

– Чего?! – опешила я. – Как ты себе это представляешь?

– Не сердись! Я долго думал над этим вопросом! – затараторил Гораций. – Если я хранитель университета, то спокойно могу покинуть его с какой-либо частью!

– Повтори еще раз, – попросила я, пытаясь уловить его идею. Было что-то в его словах интересное, даже перспективное.

– Я и камень уже присмотрел! – не обращая внимания на мои слова, продолжил призрак.

– Гораций, – возмущенно помотала я головой, – какой камень?

– Он у меня в башне! Небольшой такой!

– Погоди, ты хочешь, чтобы я взяла с собой какой-то камень, а ты будешь в нем?

– Да! – прямо-таки возопил хранитель.

– Ты с ума сошел! Такое невозможно!

– Хоть попробуй! – взмолился он.

Я, только что сама прошедшая через категорический отказ в моей просьбе, решила дать ему шанс.

– Попробую! Но только один раз!

– Я тебя люблю, моя королева!

– Гораций!

Третий раз я переместилась в родной дом в Таруту. Здесь мне была нужна одна-единственная вещь, которая хранилась в кабинете Рихарда. Старые механические часы нашего деда. На их циферблате было маленькое окошечко, в котором показывалась дата. Именно для этого они мне и понадобились. Кто знает, как течет время в параллельном мире, а вернуться из него нам следовало ровно через девять – уже через девять! – дней. Так что я возлагала очень большие надежды на этот старинный хронометр.

Часы лежали на привычном месте и даже тикали. Ри регулярно заводил их, поддерживая жизнь в маленьком механизме. Я положила их в карман своих штанов и хотела уже удалиться, но во мне вдруг проснулось, явно некстати, чувство ответственности. Я схватила листок и ручку и стала писать записку брату.

– Завещание составляешь? – тихо шепнули мне в ухо.

От этого шепота я подпрыгнула на полметра.

– Хлор! Гораций, ты моей смерти желаешь? – зашипела я на призрака, наполовину высунувшегося из моего рюкзачка. Потом до меня дошло, что задумка его удалась и в путешествие я отправлюсь не одна. От этой мысли потеплело на душе. – Смотри-ка… получилось!

– Нервы у тебя, – не обращая внимания на мой восторг, ехидно заметил хранитель, – как у мамзели какой! Подлечилась бы.

– Я не ожидала.

– Ты теперь каждое мгновение должна быть начеку! А я тебя охранять буду, моя королева. Чего вылупилась? Пиши, чего ты там сочиняла, – кивнул он на листок.

– Записку Ри и Ли…

– Слушай, мне кажется или ты куда-то торопилась?

Я его люблю! Сама того не ожидала, а завела себе мамочку-хранителя, причем добровольного и от меня совершенно независимого.

«Ри и Ли! Ушла на поиски Вольфа. Скоро вернусь. Петя».

– Тебе не кажется, что это излишне лаконично? – прокомментировал мою записку Гораций.

– Я написала все что нужно. Ну, пошли?

Призрак удалился в свой своеобразный амулет. Я послала мысленно прощание родному дому и вернулась в лагерь. Моего ухода никто не заметил. Танаис и Кур-олис так и спали в обнимку у входа в наш шатер.

Наивные, они полагают, что меня может задержать такая преграда? Я секунду полюбовалась на моих стражей, сунула в рюкзак несколько лепешек и в очередной раз за эту ночь переместилась телепортом, приступая к третьему, последнему этапу своего плана.

Близко к порталу выходить не стала. Иероним еще вчера предупреждал, что наложение двух переходов может иметь негативные последствия как для самого перемещающегося человека, так и для портала.

Пространственный переход еле заметно мерцал среди песков, являя собой удивительное зрелище. Но любоваться перламутровым прямоугольником мне было некогда. Подождала, когда глаза адаптируются к темноте, и вгляделась в портал внимательнее. Чуда не случилось. Охранник был на месте. Он сидел так неподвижно, что я не могла определить, спит он или бодрствует. Прячась за ближайшим барханом, подползла на минимальное расстояние, которое позволяло оставаться незамеченной. Тихий всхрап мужчины был для меня музыкой. Почивать изволит… Осталось только надеяться на отсутствие паранойи у Иеронима. Очень не хотелось наступить на какую-нибудь ловушку или сигналку.

Последние несколько метров я прошла предельно осторожно, проверяя магическим зрением место, куда собиралась ступить. То, что вошла в зону портала, почувствовала, а не увидела, так как голова все еще была опущена и даже спина сгорблена. Бдительность, чтоб ей! Дальше шла так же осторожно. Кто его знает, этого Иеронима. Лично я поставила бы ловушки на этой стороне портала, когда человек уже посчитал бы, что цель достигнута и побег удался. Но господин королевский маг или думал по-другому, или поверил в мое смирение. В любом случае это пошло мне на пользу.

Прошла несколько десятков шагов, все так же пялясь под ноги, и только тогда успокоилась и подняла голову. Чужой мир показался мне более темным и каким-то зловещим. Меня окружали все оттенки черного цвета. Темное низкое небо, спеленатое тучами, еще более темный, почти чернильный лес впереди, и степь вокруг меня, как огромная разверстая могила. Лишь портал приветливым окошком звал меня домой… в тепло и уют.

Хлор вам! Темнотой меня пугали в детстве, а теперь я… у-у-у… большая, самостоятельная, а самое главное, взрослая девочка! Ну что, подбодрила себя? Вперед!

По идее надо было бы поскорее удалиться от портала, но телепортироваться в темноте, да еще в сторону леса, мне не очень хотелось. Перспектива напороться на сук или впечататься в ствол меня не радовала. Не для того я сюда так рвалась, чтобы сразу травмироваться и побитой собакой возвращаться обратно.

– Петра, – раздался тихий голос из рюкзака, – ты портал уже прошла?

– Прошла.

– Я могу уже показываться?

Конечно, можешь! Вот идиотка, чуть не заорала во весь голос! Весь побег был бы насмарку.

– Выходи, – прошептала чуть слышно. – С тобой спокойнее.

– А ты брать меня не хотела!

– Я хотела, но сомневалась, что такое возможно! И как тебе в голову пришло путешествовать в камне?

– Посидела бы с мое в замкнутом пространстве, так и не такое бы придумала, – фыркнул польщенный Гораций. – Знаешь, сколько фантастических идей я отверг за их невыполнимостью?! У меня даже был проект запуска университета в космос!

– Чего?! – усмехнулась я. – В какой космос? Куда топливные баки крепились бы? А окна?

– Я же сказал, что отверг.

Идти по чужому неприветливому миру вместе с хранителем было гораздо приятнее и не так страшно. Под страхом я имею в виду неожиданности, которые таит в себе незнакомый ночной ландшафт. Ведь очень легко угодить в какую-нибудь кротовину или о пень треснуться. А Гораций своевременно меня предупреждал, указывая наиболее безопасный путь.

Только вот чем дальше я шла, тем больше закрадывалось в мою душу сомнение. Нет, я не считала, что совершила очередную глупость, отправившись практически в одиночку вызволять мужа из неприятностей. Засомневалась я в своих силах. Хватит ли их на то, чтобы справиться с трудностями, а еще лучше, чтобы их избежать. Хорохориться перед друзьями, доказывая всем, что без меня у них ничегошеньки не получится…

– Ага… И не телилась бы корова, когда бы не было меня!

Я что, сказала это вслух?

Слава богам, Гораций в это время как раз пошел на разведку в лес, до которого мы наконец-то дошли. Насмешек хранителя мне только не хватало!

– Петра, ты знаешь, этот мир так беден магически, – задумчиво сообщил мне вернувшийся призрак.

– С чего ты взял?

– Тут такой слабый хозяин, – кивнул он на лес, – что даже меня испугался. Спрятался под какую-то корягу и мхом прикрылся. М-да… Как ты считаешь, это местное природное явление или здесь магию не любят?

– Лучше бы первое, – пробормотала я, оценивая информацию хранителя. – В обратном случае нас ждут еще большие неприятности, чем я себе уже успела придумать.

– А что ты себе придумала?

– А давай я тебе не буду рассказывать, чтобы не накаркать?

– Не знал, что ты такая суеверная, – хмыкнул Гораций.

Станешь тут и суеверной, и мнительной, и фаталисткой! Второй раз была намечена свадьба Вольфганга Сарториуса, и второй раз надежды на счастливое будущее разрушает пространственный портал. Исчез бесследно, как десять лет назад исчезли члены Пентагерона…

Глава 9

– Если мы пойдем туда, нас поймают и убьют!

– А если нас поймают здесь, то напоят чаем с повидлом?

Комедийный боевик «Самолет летит в Россию»

В лес мы вошли на рассвете. Я надеялась, что мой побег еще не обнаружили и у меня в запасе есть пара-тройка часов. Хватит времени оторваться от возможной погони. Если, конечно, таковую организуют.

Шла я так быстро, как позволял дикий лес. Сухие ветки хрупали под ногами, нарушая тишину уснувшего на зиму мира. Иногда над головой взлетала потревоженная птица, глухо хлопая крыльями и осыпая вниз отмершую кору и прочий мусор, сыпавшийся мне за шиворот. Догадалась надеть капюшон, хоть он и значительно сужал периферийное зрение, зато теперь не надо было постоянно останавливаться и вытрясать из одежды «дары леса». Безопасность мне обеспечивал Гораций, пребывавший в состоянии эйфории. Двухсотлетнее заточение в стенах университета сейчас вылилось в детский восторг. Он метался от дерева к дереву, что-то восхищенно бормоча себе под нос. Я попросила его не шуметь, дабы не привлекать к себе ненужного внимания. Не знаю, какие животные населяют сей мир, но наличие хищников я не исключала и встречаться с ними не желала. Призрак согласился с моими доводами и предавался радости в одиночестве, впрочем всегда оставаясь в моем поле зрения. Да и покинуть меня и далеко удалиться он не мог по причине тесной привязанности к булыжнику, лежащему в моем рюкзаке.

Камешек Гораций себе подобрал, конечно, самый маленький, который нашелся в университете и когда-то был частью стены. Но и этот был размером с хорошую картофелину весом с полкилограмма. Расскажи какому магу, что это такой амулет, в котором живет… находится рыцарь-хранитель, меня подняли бы на смех! Ибо истинный хранитель может быть помещен только в специальный, для этого предназначенный амулет. Но у меня и хранитель был нестандартный, да и не рыцарь по большому счету…

Мои раздумья резко прервались от неожиданно мелькнувшего впереди среди деревьев зеленого пятна. Я направилась в ту сторону проверить свою догадку. Небольшая поляна с молодой буйной травой резко контрастировала с окружающим серым пейзажем.

Если я не ошибаюсь, это обиталище духа или, правильнее сказать, хозяина леса.

Гораций присоединился ко мне и с умилением рассматривал травку.

– Красиво, правда? – сложил он блаженно руки на груди.

– Угу. Гораций, ты подожди в сторонке, я с хозяином побеседую.

– Думаешь, получится? – усомнился хранитель. – Дикий он какой-то.

– Попытаюсь.

Я уселась на поваленное дерево на краю зеленой поляны и стала пристально всматриваться в ее центр.

Нас еще на факультативе обучали правильно общаться с духами живой природы. Надо было мысленно представить себе, как выглядит дух, и обратиться к нему на телепатическом уровне. Я такие опыты не любила все из-за того же слабого ментала. И внешний облик природникам не придумывала. А вот Миранда представляла себе изящную деву зеленого цвета, увитую плющом и цветами. Кто-то, наоборот, рисовал в воображении глубокого старика с мудрыми глазами и посохом в руках. Мне почему-то не хотелось обижать духов своей бедной фантазией. Для меня всегда огонь был огнем, вода – водой, а лес – лесом. Без аллегорий.

Дух местного леса не сразу отозвался на мою просьбу пообщаться. Он недоверчиво наблюдал за мной, готовый в любой момент исчезнуть с поляны. Я чувствовала его опаску и старалась посылать самые доброжелательные мысли. Причем посылать надо было образы, так как человеческого языка духи не понимали. Или делали вид, что не понимают.

«Чужой», – приняла я мысль хозяина.

– Добро, – тут же ответила, даже руки в приветственном жесте раскрыла.

«Чужой, чужой, чужой», – пришла монотонная мысль.

Я задумалась, что же пытался сообщить мне дух? Хлор! Все правильно. Я – третий чужой в их мире. Алекс и Ленка, соответственно, первый и второй. Стоп! Почему третий, а не четвертый?

«Полдень, еще один полдень назад. Чужой!» – практически кричу телепатически.

«Молния, – отвечает хозяин. Даже не молния, а что-то еще более скоротечное. И следом следующий образ: – Единорог».

Боги, а это что означает? Вольфа утащил единорог? Вольф превратился в единорога? Найду мужа, если найду единорога? Какие еще варианты? Так, а как я поняла слово «чужой», это же не образ? Или я все не так интерпретирую…

«Молния, направление?»

«Заход солнца».

«Понятно. Единорог и молния?»

«Молния, единорог, грифон, чужой».

«Грифон?» – У меня от напряжения разболелась голова. Я совершенно не могла понять, что пытается сказать мне хозяин. И почему он все время повторяет «чужой»? Понятно, что мы пришли из другого мира, но как он это определил? Что в нас есть такого, чего нет в местных жителях? То, что в этом мире живут люди, я не сомневаюсь. Тогда что? И при чем здесь мифические единороги и грифоны?

И тут в моей многострадальной голове с невероятной быстротой замелькали образы единорогов, драконов, грифонов, еще каких-то странных существ, которые отчего-то умирали, хотя ран на них не было, кровью они не истекали.

Ангидрит твою, наперекосяк вверх днищем! Вот идиотка! Этот мир лишен магии! По крайней мере, той, которую имеем мы. Гораций ведь сразу мне сказал. Так хозяин и понял, что все мы чужие! Но тогда какая сила утянула Вольфа, если нет магии? Или она другой природы, настолько отличной от нашей, что вошла в противоречие… Однако в таком случае его должно было отбросить, а не всосать в этот мир!

«Чужой, осторожность», – предупредил меня дух.

Зеленым каракатицам понятно, что при таком раскладе сил мне надо соблюдать осторожность.

«Поняла. Спасибо, хозяин!»

Поднялась, поклонилась зеленой поляне, которая на глазах исчезла, укрывшись коричневым ковром опавших листьев.

Выходит, хозяин добровольно показался мне, сам пошел на контакт. Странно.

– Что он тебе сказал? – возник передо мной Гораций.

– Ты прав, этот мир лишен магии, поэтому мы ощущаемся здесь как чужаки… Погоди, а почему тебя хозяин не посчитал как чужого?

– Моя сущность находится в стабильно нестабильном положении между жизнью и смертью. Не знаю, может, он меня не видит.

– Знаешь, у меня предположение возникло… будто дух появился только для того, чтобы предупредить меня об опасности! Ну чтобы я силу свою не показывала. А тебе и так ничего не грозит! Ты неуязвимый, коли нет здесь магов, которые могут тебя упокоить окончательно.

– Хоть какое-то утешение, – вздохнул Гораций. – А куда идти, ты спросила?

– На запад… Кровь не подводит.

– Тогда шевели ножками, моя королева, время утекает!

Утекает! Он прав! Как жаль, что нет способов замедлить его ход.

Еще полдня я бодро топала по лесу, постоянно посылая благодарность его хозяину. За все время дороги мне больше не пришлось огибать ни одного дерева, я не споткнулась ни об один корень, не свалилась ни в один овражек. Не представляю, чем я вызвала такое к себе отношение духа леса, но помощь его значительно ускорила мое продвижение к цели. Остановки я делала всего несколько раз – перекусить, ну и… избавиться от лишнего груза. Я же еще живая, как ни крути. А живому организму требуется не только подпитка, но и выброс отработанного. Но я всякий раз клятвенно заверяла хозяина, что мои столь… неприличные подношения можно рассматривать как удобрения. М-да.

Ближе к вечеру я почувствовала усталость. Меня вдруг разобрала такая жуткая зевота, что в приличном обществе меня бы уже высмеяли за босяцкие манеры. Но в лесу это никого не шокировало, и я практически первый раз в жизни в присутствии мужчины зевала во весь рот и в свое удовольствие. Даже при Вольфе я прикрывала рот ладонью. Гораций, глядя на мои мучения, лишь сокрушенно качал головой и причитал, как любимая бабушка:

– Поспать тебе надо! Умаялась же!

– На земле я замерзну, – отнекивалась, пытаясь взбодриться. – Я трое суток могу не спать!

– А потом?

– Что потом?

– Потом сколько отсыпаться будешь? – вредничал Гораций.

Что ж, он опять прав. Потом мне сутки нужно, чтобы прийти в норму. Но где тут можно прикорнуть хоть на пару часиков, я не представляла.

– Сооруди шалаш! – не отставал от меня хранитель. – Или попроси хозяина! Вы же подружились!

– Он и так сделал для меня много, – начала огрызаться на заботливого призрака. – Это неприлично!

– Смеркается, – продолжал тот зудеть. – Ночью не буду тебе дорогу показывать!

– И не надо! Стожок!

Пока мы с ним переругивались, лес неожиданно расступился, и мы вышли на привольно раскинувшееся среди леса поле, на дальнем краю которого призывно торчал небольшой стог сена.

– Королевское ложе, – скривился Гораций.

– Уж лучше дырявого шалаша с охапкой листьев под спиной! – ехидно возразила я ему и чуть ли не бегом припустилась к такому желанному стогу.

Зарыться в душистое, пахнущее летом сено было секундным делом. Тело, получившее разрешение на долгожданный отдых, тут же расслабилось и погрузилось в сон. Уплывающим сознанием услышала голос Горация:

– Я покараулю.

– …пасиб…

Разбудил меня лай собак. Точнее, разбудил Гораций, услышавший лай собак.

– Тсс. Там охотники на поле зайца загоняют. Лежи тихо и не делай резких движений.

– Почему?

– Там одни мужики, а ты – женщина! Глухой лес вокруг… – зашипел призрак.

– Ты что, мою честь блюдешь? Я могу себя защитить, между прочим!

– Лучше побереги силы для дела, а не для отваживания похотливых самцов!

– Да с чего ты решил, что они похотливые?! – разозлилась я на него, но все же решила послушаться.

Он свою мужскую психологию все-таки лучше знает. Это в сказках девицы в глухих краях встречают благородных принцев на белых конях. А в жизни при такой встрече самым благородным оказывается, как правило, конь.

– Плохо дело, сюда скачут! – сообщил хранитель.

Я недолго думая прошептала формулу запаха хвои, пытаясь заглушить свой собственный. Вряд ли охотники полезут в стог, а вот собаки их, почуяв запах постороннего человека, вполне могут проявить интерес и полезть проверить, кем это тут пахнет.

Звуки охоты стали удаляться, и я вздохнула облегченно. Но покидать гостеприимный стог пока не собиралась. Достала лепешку и стала ее жевать, пренебрегая личной гигиеной. Потом зубы почищу и умоюсь. Найду какой-нибудь ручей или озерцо. Можно, конечно, формулу зубной пасты себе прямо в рот намагичить, но не люблю я этого. С водичкой как-то лучше, свежее.

В мою руку с куском лепешки уткнулся мокрый собачий нос.

– Привет, – чуть не подавившись, прошептала я. – Ты кто?

Пес просунулся дальше ко мне, явив красивую породистую морду и умные глаза.

– Гони его, – прошептал мне в ухо Гораций.

Пес скосил на него глаза и глухо рыкнул.

– Ты ему не нравишься, – сообщила я хранителю.

– Зато ты, похоже, нравишься, – обиженно буркнул призрак, а пес снова рыкнул.

– Угощайся, – протянула я ему остатки лепешки.

Он аккуратно взял из моих рук подношение и за два движения челюстью умял его. Я осторожно погладила его по голове. Пес сделал удивленную морду.

– Тебя что, хозяин не ласкает? Ты такой красивый…

Пес лизнул меня в руку и удалился по своим собачьим делам.

– Ушел? – раздался из рюкзака шепот Горация.

– Ушел. И охотники вроде ускакали. Тихо.

– Слава богам! Выбирайся, сматываемся отсюда!

– В какую сторону они поехали?

– А я знаю? Я же спрятался, пока ты с господином псом общалась! Не понравился я ему…

– Собаки чувствуют призраков.

– Собаки… вот кошки!

Этот день мы точно так же топали по лесам и полям чужого мира, избегая людских поселений. Время от времени я телепортировалась на небольшие расстояния, в основном преодолевая таким образом открытые места и все чаще попадающие на пути селения. Говрюшку нацепила на ухо по требованию Горация, как только стали возможны встречи с местным населением. Микрофончик, прикрепленный к зубам, почти не мешал. Молодцы собратья-лингвисты, позаботились об удобстве.

По отсутствию какой-либо техники в селах и повсеместному использованию лошадей я пришла к выводу, что мир этот пребывает в доиндустриальном состоянии. Стало быть, классифицировать его можно как феодальный и средневековый. Короче, натуральное хозяйство, обмен продуктов производства, но деньги уже в ходу.

Около одного села задержались на время, изучая здешнюю моду по одежде жителей. Пришла к неутешительному выводу, что где-то надо добывать длинный, грубого сукна плащ, который скрыл бы мою не соответствующую времени экипировку. А до этого на людях придется пользоваться мороком.

М-дя… Видно, после этого я смогу уже считаться универсалом, а не только алхимиком. Смежные науки осваиваю прямо на ходу. Телепортируюсь не задумываясь. Ментал тренирую. Оптические эффекты придется использовать в ближайшее время. Что еще ждет меня тут? Да, Петенька, этого ты не предусмотрела в своем плане спасения. Специалист широкого профиля…

Лепешки у меня закончились, но зайти в какое-нибудь селение и что-нибудь купить из еды я не решалась, как и не решалась попроситься на ночлег. Надеяться на очередной стог тоже было глупо, так что ближе к вечеру настроение у меня стало портиться. Гораций это сразу заметил и принялся меня увещевать:

– Зайди к людям. Не звери же они!

– Не пойду!

– Где спать-то будешь? Думаешь, судьба тебе второй стог подкинет?

– Мне и первый подойдет! – сказала и лишь потом поняла, что это и есть решение вопроса о ночлеге. Я вполне могу телепортироваться туда, переночевать, а утром вернуться на это место и продолжить путь. Точка выхода-то теперь мне известна! И как я раньше до этого не додумалась?

Видимо, Гораций пришел к такому же выводу и перестал меня стращать ночевкой в чистом поле. Но вопрос о пропитании не оставил.

– Поголодаю, ничего страшного. Девушкам это даже полезно! Талия будет стройнее.

– А если Вольф не одобрит?

– Чего не одобрит?

– Талию.

– Гораций, что ты несешь? По-твоему, ему так важен размер моей талии? Ты ничего не слышал?

Я остановилась и прислушалась. Где-то вдалеке мне почудился лай собак, очень похожий на тот, что разбудил меня утром.

– Собаки лают… Так они тут в каждом селе лают.

– Это не цепные псы. Те лают по-другому, зло. А эти жизни радуются! Разве ты не слышишь?

– Лают и лают… Это в тебе усталость говорит… и голод!

– Будешь приставать, начну грызть твой амулет, хоть не таким тяжелым будет!

– Гранит? – усмехнулся призрак.

– Какой гранит? – поддела я его. – Обычный голыш-перекатыш. Булыжник, одним словом!

– Не оскорбляй мой дом!

– Поду-у-умаешь…

Из-за кустов прямо на меня выбежал утренний знакомец и радостно завилял хвостом. Гораций замер в смешной позе, словно пес мог причинить ему вред.

– Ты что, при жизни собак боялся? – прыснула я от смеха. – Отомри! Песик, ты не будешь кусать дядю-призрака?

– Да за что его кусать-то? – раздался обиженный мужской голос в моем ухе, на котором висел Говрюшка.

Я с ужасом уставилась на собаку, которую продолжала автоматически гладить.

– Ты чего скулишь? – вытаращил на меня удивленные глаза Гораций.

– Скулю?..

Жалобный звук, вырвавшийся из моего собственного рта, совсем поверг меня в шок.

– Надо же, а Говрюшка-то и звериные языки тянет, – пробормотал хранитель. – Ну, лингвисты! Поговори с ним, а!

– Ага… Привет!

– Привет! – Хвост пса готов был отвалиться от усердия.

– Как тебя зовут?

– Смелый!

– Привет, Смелый! Я – Петра, а это мой друг и хранитель Гораций.

– Он холодный.

– Так получилось. Но он очень надежный друг! Ты его не бойся!

– Я не боюсь! Только пусть он меня не гладит! А ты – гладь!

– Он не будет. Скажи, а кто твой хозяин?

– Граф Скерзанотти. Он хороший охотник. Сегодня много зайцев подбил.

– А где он остановился?

– Здесь рядом охотничий домик. Он там с другими охотниками добычу жарит.

Я непроизвольно сглотнула слюну при этих словах.

– Как думаешь, можно к нему попроситься на ночлег?

Боги, я спрашиваю это у пса!

– От тебя пахнет одним мужчиной. Переночуешь с моим хозяином, будешь пахнуть многими мужчинами.

Упс…

А пес-то мне объяснил все очень доступно. Значит, возвращаюсь к стогу.

– Спасибо, Смелый!

– От тебя пахнет, как от моего первого хозяина.

Я чуть не села на пятую точку от неожиданности.

– От меня пахнет… как от твоего первого хозяина? Но… погоди, Вольф всего два дня в этом мире… Или тут время течет по-другому?

Я вынула дедушкины часы из кармана и проверила дату. По ним тоже прошло всего два дня.

Хлор! Ничего не понимаю…

– Нет, от тебя пахнет одним мужчиной и еще как от моего первого хозяина.

– Смелый, я этого не понимаю.

– Так пахнет только он и ты. Этот запах щекочет мне нос. И этот запах привел меня к стогу.

Запах… Неужели опять магия меня выдала? Но если принять в расчет, что собаки чувствуют магию, и предположить, что именно это роднит меня и его первого хозяина, то получается…

– А как зовут твоего первого хозяина и где его найти?

– Маркиз Лотарио Фармазотти. Он живет в замке Селез в городе Пьянчо.

– Спасибо. Мне кажется, что я должна посетить этого маркиза Фармазотти.

– Найдешь маркиза, зайди на псарню, передай привет моей матери. Я давно ее не видел. С тех пор как щенком попал к нынешнему хозяину.

– Передам. А как зовут твою мать?

– Вилда.

– Что?!!

Вот это номер! Какая странная фантазия заставила здешнего маркиза назвать суку иномирским женским именем? Я просто обязана добраться до этого таинственного Лотарио и выяснить, в чем тут дело!

– Петра, здесь есть конюшня. В конюшне много сена. Ты боишься коней?

– Нет.

– Там можно спать. Я провожу.

– Замечательно! В конюшне даже лучше. Тем более, коням овес дают…

Я опять сказала вслух то, чего не следовало.

Смелый посмотрел на меня как-то очень по-человечески и, хлор меня разъешь, усмехнулся. Я списала эти глюки на свою усталость и направилась за ним в сторону охотничьего домика.

Великолепно выспавшись на голодный желудок, я сладко потянулась, вылезая из сена. Гораций сообщил, что хозяин и его гости опять ускакали на охоту, дом стоит пустой, в нем есть еда и какая-то одежда. Не опасаясь быть кем-либо застуканной на месте преступления, я спокойно вошла в чужие частные владения. Дом состоял из одной большой комнаты – столовой и нескольких маленьких спален и кухни. В столовой пахло едой и потом, но меня сейчас это мало волновало. Полная миска жареного заячьего рагу призывно стояла в центре стола. Рядом лежали ломти хлеба и какие-то овощи. Я жадно схватила кусок мяса и впилась в него зубами.

– Быстро съеденное не считается украденным, – дал юридическую оценку моим действиям призрак.

– Ничего, они еще настреляют. А я гостья из другого ми…ра… Ты кто?

На меня, выползая из-под стола, таращилась испуганная молоденькая девчонка в мятом чепчике и каком-то затасканном платье.

– А ты?

Я дожевала мясо, соображая, чего бы такого ей наплести, чтобы она панику не подняла. Мало ли кто тут еще остался? Зачем мне неприятности?

– Я путница, – сообщила ей доверительно, как самой лучшей подружке. – Издалека иду… угу.

Она смотрела на меня все так же с опаской. Круглое милое личико, носик курносый, губки совсем еще детские. Романтический возраст. Такие девочки любят слезливые любовные истории. О! Этого добра я сейчас расскажу ей целую кучу, даже изображу в лицах.

– Я принцесса из далекой страны! Моего жениха, принца, похитили и увезли в вашу страну. На его поиски отправили целый отряд воинов, но они тоже пропали. Старый злобный старик, которого я должна всегда слушаться, не хотел пускать меня на поиски любимого, – вскинула руку, словно слезу со щеки смахиваю. Личико девушки погрустнело. – Но я сбежала, – перешла на свистящий шепот, – ночью… – Она в испуге закрыла рот ладошкой. Ага, пробирает! – Верные люди мне сказали, что принца похитил его лютый враг и запер в подземелье! – Впечатленная девушка как-то странно дернула правую руку и коснулась пальцами своего лба, потом груди, потом ключиц и снова прижала пальцы к губам. Я постаралась сдержать свое удивление. Мало ли как люди свой испуг демонстрируют. – Мне надо пробраться в это подземелье и спасти любимого!

– Так, может, надо сказать господину Скерзанотти? Он благородный рыцарь и хороший воин! Он поможет!

– Я не могу никому открыться! – сделала грустное-грустное лицо. – Мой злобный опекун разослал по всем странам шпионов, и они ловят меня! Только ты можешь мне помочь!

Боги, что я несу? Запугала бедную девчонку. Вон опять лоб свой проверяет!

– Чем я могу вам помочь, я же простая служанка, Ваше Высочество!

– О, не надо титулов! А помочь ты мне можешь, даже сильно. Мне нужен плащ, чтобы скрыть мою одежду. – Я выразительно посмотрела на свою «чужеземную» куртку. – Мой унесла река, когда я переходила ее вброд. Я тебя отблагодарю!

– Да, – согласилась она со мной. Вот умница! – Одежда ваша действительно странная. Я даже сначала вас за черта приняла! – Она вновь повторила свой странный жест. – Вон даже рожки торчат…

Я провела руками по волосам, вытаскивая из них солому.

Хлор! Не причесалась сразу как проснулась, теперь вот на черта какого-то похожа, не знаю, кто он такой!

– Так поможешь? – посмотрела на служанку с такой мольбой, что самой захотелось расплакаться от жалости.

– Конечно, – спохватилась девушка, так как явно хотела предаться исконно женскому занятию – пореветь всласть. Она окончательно выбралась из-под стола, на ходу оправляя подол платья.

На секунду мелькнули ее голые бедра. Служанка, значит… Все правильно, господин желает… или его гость. И некуда бедной девочке деваться! На все воля господина. Даже собаки это понимают.

Пока служанка отсутствовала, я продолжила завтрак, полагая, что теперь имею на это полное право. Даже про запас взять могу. Я же заплатить обещала.

В качестве платы приготовила сережки и колечко с маленькими рубинами. Ей должно понравиться.

Девушка принесла мне вполне приличный по здешним меркам плащ, застиранную юбку и жуткого цвета чепчик. Головным убором явно драили котел, а юбкой мыли полы. Но от предложенных нарядов я отказываться не стала. Это все же лучше, чем морок. По крайней мере натуральнее. Под одеждой, завернутый в чистый, слава богам, передник, она принесла каравай хлеба. Вот за это я была благодарна от всей души. Протянула ей на открытой ладони украшения. Служанка смотрела на них, не решаясь взять.

– Ну что же ты! Бери, это теперь твое!

– Я не могу, – смутилась девушка. – Мой плащ не стоит и одного камешка из этого колечка!

– Знаешь, э-э-э… как тебя зовут?

– Мартина, госпожа.

– Мартина! Когда тебе холодно в лесу, лучше иметь твой плащ, чем горсть таких камешков! Бери!

Она снова проверила свои части тела и с трепетом протянула руку. Я ссыпала на ее ладонь украшения, довольная результатом обмена.

– Скажи мне, – все же решила утолить я свое любопытство, – а что ты все рукой вот так делаешь? – Повторила ее жест.

– Крещусь, – пробормотала девушка испуганно. – А вы какой веры?

– Я?

– Да. Я – христианка. А вы – магометанка?

– Нет, что ты! У нас своя вера.

– Я слышала, что есть такие страны, очень далеко, где люди поклоняются многим богам!

– А у вас один?

– Один. Христос! Святой. Богочеловек! Его распяли на кресте за грехи людские.

От таких откровений мне стало не по себе. Они распяли своего бога, а теперь ему поклоняются… Ну и мир! Ну и нравы! Боги, куда меня занесло?

– Воистину святой! – прошептала ошеломленно. С трудом вернула себе душевное спокойствие, упаковала вещи в рюкзак. – Спасибо тебе, Мартина! Мне пора идти.

– Госпожа, а конь вам не нужен? Ведь на коне вы доберетесь быстрее. Я могу привести вам коня из деревни.

– Нет, конь мне не нужен. – Зачем мне конь? Я тут о своем пропитании позаботиться не могу, а уж для коня… Да и телепортироваться с конем я еще не пробовала. Занимательное получится зрелище… – Мне без коня лучше! Прощай, добрая девушка!

– Удачи вам, госпожа! Прощайте!

Сытая и довольная жизнью, я продолжила путь на запад. По словам Мартины, до города осталось совсем немного. Я надеялась уже сегодня добраться до Пьянчо и разыскать маркиза Фармазотти.

– Ты совсем с ума сошла? – возник справа от меня Гораций. Я промолчала, так как не знала, какой именно из моих поступков заслужил такой оценки. – Зачем девчонке правду рассказала?

– Какую правду? – хмыкнула. – Я ей сказку про принцессу рассказала! Про то, что у нее принца похи… Хлор, бром, йод!

– Вот и я о том же, – вздохнул хранитель. – Первой встречной служанке выдала всю свою историю! Хорошо хоть имен не назвала!

– Просто я очень честная.

– Угу.

Глава 10

– Очередное столкновение цивилизации с дикостью закончилось в пользу дикости.

Кинофильм «Подземелье ведьм»

В полдень я вышла к проезжему тракту, который вел, по словам Мартины, прямиком в Пьянчо. Красоваться перед местными жителями я была не намерена. Одно дело – затеряться в городской толпе, другое дело – торчать на всеобщее обозрение посреди тракта. Одинокая путешествующая девушка наверняка привлечет к себе внимание. Мне этого ужасно не хотелось, и я выбрала более безопасный путь вдоль тракта, но чуть углубившись в лес. Я видела, что происходит на дороге, сама же оставалась под защитой деревьев. Скорость движения, конечно, была меньше, но безопасность превыше всего!

Так я думала, теша свою предусмотрительность, до того самого момента, когда из-за куста можжевельника или растения, похожего на можжевельник, мне в грудь не уперлась ржавая арбалетная стрела. Вслед за стрелой из кустов показался странного вида мужичок с очень деловым выражением небритого лица. Женский чепчик, только без рюшечек, такого же восхитительного цвета, что и купленный мной, бесподобно сидел на его приплюснутой голове, подчеркивая ее необычную форму. Я даже вперед подалась, чтобы разглядеть затылок столь уникального черепа, так как ростом сей преступный элемент был всего метра полтора. Мой рост, почти метр семьдесят, вполне позволял заглянуть ему через голову.

– Ну ты… – недовольно дернул разбитым арбалетом мужичок, – стой спокойно!

Его воинственный вид не внушил мне страха, даже наоборот, взбодрил. Я с интересом смотрела на разбойника, ожидая его дальнейших действий.

– Кошель давай!

Эта просьба заставила меня задуматься. Говрюшка, висевший за правым ухом явно изменил тембр голоса мужика. Кроме того, левым ухом я уловила звук говорящего человека позади себя. Да и арбалетчик рта не раскрывал.

Второй! А где-то рядом может быть и третий, и четвертый…

Я резко обернулась и во второй раз насладилась видом темечка в чепчике на очередной мужской голове.

– Да у вас тут банда! – восхитилась смелости низкорослых мужиков.

Блеклые рыжие глаза второго разбойника сверкнули злостью, и он изобразил стремительный выпад, пытаясь достать мою печень грязным кривым ножом. Я продемонстрировала им быстроту своей реакции, отскочив в сторону. Мужики с недоумением разглядывали друг друга, с трудом понимая, куда это я делась? Медленно повернули в мою сторону весьма недовольные лица и снова пошли в наступление.

– Мужики, вам что, здоровье жить мешает? Так я могу подлечить! – весело сообщила упорным грабителям. Убойная доза фенолфталеина была у меня уже наготове. – Только есть одна проблема, зимой лопухи в лесу не растут!

Моя словесная шутка до мужиков явно не дошла. Тогда я направила на них шутку алхимическую, свою любимую, но крайне редко используемую по причине глубокого человеколюбия. Но данные субъекты вызвали во мне приступ мизантропии. За что, собственно, и поплатились. Прошептав формулу, я стала наблюдать за их реакцией на поглощенное снадобье. Такое зрелище мне было доступно впервые. Видимо, радость ожидания слишком отчетливо отразилась на моем лице, что раздосадовало мужиков.

– Зря радуешься, – прошипел арбалетчик, целясь мне в глаз, – сейчас мы тебя за это зубов лишать будем! – Он душевно улыбнулся собственной шутке, явив мне щербатый гнилой рот.

– Ага, падеж зубов устроим! – поддержал его обладатель ножа, медленно двигаясь в мою сторону.

Я старалась сохранить безопасное расстояние между нами, пятясь в сторону тракта.

– О! Ребята, тогда я знаю, как вас зовут! – Лица мужиков вытянулись от удивления. В глазах промелькнул страх, опять сменившийся злобой. – Вот ты, – ткнула пальцем в сторону щербатого, – Цинга! А ты, – указала на лоб второго, – Кариес!

– Вот и нет! – радостно возопил тот, которого я нарекла Цингой. – Я – Пьетро, а он – Якобо!

– Ты придурок, – прошипел Якобо.

Категорически согласна с ним! Мало того что мой почти тезка вышел на опасное дело со сломанным арбалетом. Даже я сразу поняла, что последний раз этот агрегат стрелял во времена его дедушки, а то и еще раньше. Так теперь я имена своих обидчиков знала. Правда, это мы еще посмотрим, кто кого в итоге больше обидит. Моя микстура уже делает свое очистительное дело!

– А что здесь происходит? – подал голос мой хранитель, неизвестно где пропадавший все то время, что я тесно общалась с местным населением.

– Не лезь, Гораций! Я сама справлюсь!

Услышав мужской голос, разговаривающий на незнакомом языке, мои мужики затравленно заозирались, никого не обнаружили, скукожились и стали еще меньше ростом. Нож в руке Якобо задрожал, выписывая кренделя. Пьетро арбалет вообще опустил. Я расхохоталась от души, рассмотрев то, что он так тщательно скрывал, прикрывая рукой свое оружие. Тетива на дедушкином арбалете отсутствовала, а стрела была привязана к ложу бечевкой.

В довершение всего кто-то из разбойников разразился боевым залпом, возвестившим о начале газовой атаки со всеми вытекающими в прямом смысле этого слова последствиями. Мой смех перешел в ржание. Лицо Якобо перекосилось от злобы еще больше, но попыток потыкать в меня ножом он больше не предпринимал. Пьетро же, бросив бесполезный теперь арбалет, прытко скрылся в кустах, на ходу развязывая штаны.

– Ой-ей-ей… – были его последние слова.

– Даже не попрощался, – пожурила я его вслед, утирая слезы.

– Ведьма! – огрызнулся на меня оставшийся в одиночестве Якобо.

– Ведьма – это кто? – проявила я этнографический интерес. Ведь если в этом мире нет магии, кого тогда тут называют ведьмами?

– Это ты!

– Ошибаешься! Я – Мартина! – назвалась этим именем, повинуясь внутреннему чувству. – А тебе надо тоже кусты искать, – кивнула в сторону скрывшегося Пьетро. – Я вам поровну поделила.

– Встретимся еще, – буркнул мужик, пряча нож за пояс.

– Встретимся – будешь отзываться на имя Кариес! – заявила в тон ему.

Будет он еще меня запугивать! Недомерок в чепчике! И что у них тут за мода такая, что даже взрослые мужики носят эти идиотские шапочки? Любопытно, а знать тоже такие носит? Украшенные сапфирами и бриллиантами… и атласным бантиком под подбородком. Я же оборжусь при встрече…

– Мне кто-нибудь объяснит, что это было?

Ух, сколько обиды в голосе хранителя! Без него справилась, от помощи отказалась…

– Поинтересуйся… – заявила флегматично, – у кого-нибудь…

– Петра!

– Меня грабили.

– Тебя или ты? – уточнил Гораций, рассматривая брошенный арбалет. – Какая рухлядь.

– Сначала меня, в конечном счете я… Надо уничтожить этот антиквариат, чтобы они больше людей им не пугали.

– Лучше возьми с собой. В городе продашь.

– А тащить опять мне? Ну уж нет!

– Я бы тебе помог, но сама понимаешь…

– Выброшу где-нибудь, – пробубнила недовольно, поднимая разбойничий инвентарь. – Все самой, все самой…

Холодное зимнее солнце, изредка выглядывающее из-за туч, позволяло мне проверять направление движения, хотя ноги сами вели меня к Вольфу. По крайней мере, я так думала. Узы крови никогда еще меня не подводили, и я надеялась… нет, я была уверена, что уже сегодня найду мужа или хотя бы выйду на его след.

Третий день я шла по странному неприветливому миру, который был так похож на наш внешне и совершенно не соответствовал ему внутренне. Я никогда не задумывалась, как ощущаю тот мир, в котором живу. Но ощущения носили позитивный характер. А здесь я чувствовала сплошные отрицательные эмоции. В милой девушке Мартине преобладал страх и покорность судьбе. В грабителях была только злоба. Возможно, я просто мало еще общалась с местным населением, но что-то мне подсказывало, что и другие люди не сильно отличаются от уже встреченных мной. Такие выводы нагоняли на меня тоску и уныние. Я сама не заметила, когда в мою душу вползло и обосновалось отчаяние, обычно мне несвойственное.

– Иду третий день… Куда иду? – бормотала я себе под нос недовольно. – Конца и края не видно лесу, и дорога эта ведет в никуда.

Так бывает: когда выполняешь какую-нибудь монотонную работу, то в какой-то момент начинает казаться, что ею ты будешь заниматься до конца жизни, что круг замкнулся и никакая сила не вырвет тебя цепких лап зацикленного состояния. Вот и мне показалось, что я буду топать по лесу до конца периода полураспада урана, но так и не дойду до этого гафниевого городишки Пьянчо. В довершение всего я не получила ответа на свой Зов, который послала Вольфу автоматически, считая, что направление-то я выбрала правильно. Сначала я в это не поверила и даже засомневалась, а посылала ли я Зов? Может, только собиралась? Но, когда вторая попытка дозваться мужа окончилась с тем же результатом, я запаниковала. Третий, и четвертый, и пятый раз не принесли мне облегчения. Сердце замерло в груди на бесконечно долгие мгновения, а потом ударило в ребра с такой силой, что я охнула и повалилась на землю.

Я уже проходила это всего полтора месяца назад. Я не хотела повторения, но меня о желаниях никто не спрашивал… Чувство утраты, безвозвратной потери нахлынуло на меня с неумолимостью океанской волны, топя сознание в пучине. Это была не истерика, это был вселенский ужас, который скрючил мое тело, заставляя его корчиться от нервных судорог, с которыми не мог справиться разум. Дыхание сбилось, как от быстрого бега, и вырывалось из груди со стоном. Слезы заливали глаза. Мне хотелось умереть прямо здесь, на этой опавшей листве в чужом страшном лесу.

Холод, вспоровший тело, привел меня в чувство. Я подняла заплаканное лицо, встретившись с суровым взглядом Горация, делавшего вид, что сидит на пеньке.

– Прорыдалась? – спросил он с издевкой.

Лицо призрака выражало такое презрение, что мне стало до жути обидно за себя.

– Ты черствый, бездушный человек, – всхлипнула недовольно. – Зачем опять в меня полез?

– Ты больше ни на что не реагировала! – не меняя ни тона, ни выражения лица, сообщил мне хранитель. – И не лез я в тебя, больно надо! Так, по периферии прошелся.

– Спасибо, – буркнула обиженно, хотя правильнее надо бы было рассыпаться перед ним в благодарностях. Но женская натура соткана из противоречий. Моя – не исключение.

– Спасибом не отделаешься, – нагло заявил призрак. – Рассказывай, что с тобой произошло?

– Я не знаю, как это объяснить. Мне показалось, что я умерла. – Я посмотрела на него с такой надеждой! Мне хотелось, чтобы хранитель сказал мне что-то такое, что сразу бы развеяло все мои сомнения, вселило в душу оптимизм.

– О! Моя королева, – простер он ко мне руки, – я опечален, что ты потеряла веру. Я скорблю вместе с тобой о прекрасном человеке, который волею злого рока покинул родной мир и оказался в столь ужасном, столь неприятном месте. – Теперь призрак заломил руки в страстном порыве. – Я готов отдать за тебя свою призрачную душу, но я ведь лишь твое отражение в этом мире. Твоими эмоциями я живу, твоей силой поддерживаю свое существование. Ведь я оторван от предназначенного мне места, и лишь малая его толика…

– Погоди, – прервала я его пафосный монолог, – ты о чем сейчас говорил?

– Успокоилась? – как ни в чем не бывало осведомился наглый призрак. – Высморкайся, и пошли дальше!

– Куда дальше?! – огрызнулась на это бесчувственное существо. – Я его не чувствую!

– Так это он, что ли, умер? – спросил хранитель осторожно.

– Гораций!!! – Меня снова начало колотить, но теперь от злости. – Убирайся, помощник хлоров! Обойдусь как-нибудь без твоего ДРУЖЕСКОГО участия! Поддержал, называется, утешил! Царской водки[2] тебе на завтрак! Спасибо!

Мне ужасно захотелось вынуть его булыжник из рюкзака и запулить в первый попавшийся на пути овраг или пруд. Пусть рыб охраняет, а меня не надо!

Чтобы как-то сбросить клокотавшую во мне ярость, я принялась курочить арбалет, который до сих пор зачем-то тащила с собой. Старое дерево треснуло и разломилось на несколько частей. А посреди щепок я увидела монеты, выпавшие из тайника.

– Вот так Пьетро, – усмехнулась невесело, подкидывая на ладони деньги, – от напарника прятал или от жены? Судя по тому, что Якобо не прихватил с собой арбалет… все-таки от напарника. А ведь Цинга выглядел гораздо глупее, чем Кариес! Вот и доверяй первому впечатлению после этого!

Монеток оказалось десять штук. Четыре серебряные и шесть медяков. Не знаю, насколько я теперь богата, но купить хлеба точно смогу.

Немного повеселев от приятной находки, снова тронулась в путь, придерживаясь прежнего направления. Зова не чувствовала, но надеялась, что это временно. Ведь Вольф мог не отвечать, потому что элементарно спал в это время… Вообще-то его молчанию я придумала много причин, от вполне безобидных, как сон, до самых ужасных, о которых говорить и думать не хотелось. Для сохранения собственного спокойствия и ясности ума прокручивала в голове только безобидные варианты. Например: телепортировался и не хочет меня с верного направления сбивать. Или в расчеты углубился и не реагирует на внешние раздражители. Или спит… М-да… А план менять не стоит, ведь направлялась к маркизу Фармазотти, значит, и надо к нему идти.

Город Пьянчо меня поразил до глубины души, хотя на что я могла тут надеяться? Серый, грязный, вонючий. Невысокие, максимум трехэтажные дома с наглухо закрытыми даже днем ставнями навевали тоску. Мрачные, ушедшие в себя люди со сгорбленными спинами сновали по кривым улочкам, напоминая крыс. Даже дети в этом городе не смеялись и не играли. На чумазых мордашках застыла гримаса вечного голода и страдания. Но что больше всего поразило меня, так это печать вырождения на лицах людей. Напавшие на меня разбойники тоже имели эти признаки, но по двум лицам было трудно сделать какой-либо вывод. А вот когда практически все встречные горожане оказались обладателями одинаковых тупых физиономий, мне сделалось по-настоящему страшно.

Чтобы слиться с этой массой, мне пришлось приложить много усилий. Во-первых, как ни противно мне было, пришлось нацепить на голову жуткий чепчик. Юбку я надела с меньшим содроганием. Плащ на их фоне смотрелся просто сногсшибательно. Во-вторых, мне тоже пришлось горбиться, что было жутко неудобно. Для облегчения своей участи стала опираться на палку, прихваченную еще в лесу. Помогало не очень, но на имидж работало хорошо. Сутулиться надо было еще и оттого, что рост слишком явно выделял меня из толпы. Недомерками тут были практически все. Мужчины моего роста встретились лишь дважды. И, судя по дорогой одежде, они были аристократами. Но если мой средний рост был для этого мира чем-то выдающимся, то как же тогда воспринимают Вольфа? Гигант, не иначе! Зато теперь я знаю, как расспрашивать людей о нем. Мужчин с ростом метр девяносто в этом мире, скорее всего, немного.

Теперь мне предстояла следующая фаза активного поиска – расспросы. Лучше всего информацию получать в трактирах, кабаках и на постоялых дворах. До гостиниц местный сервис, скорее всего, еще не дорос.

Я покрутила головой в поисках необходимых мне заведений и чуть не расплакалась от досады.

Говрюшка-то у меня есть, а вот Почиташки нет! И как я должна понять, что написано на аккуратной вывеске, украшенной странной картинкой, на которой змея обвилась вокруг чаши, явно спуская в нее яд из раззявленной пасти? Зеленый змий приглашает вас испить хмельного зелья? Или в этом заведении любой может напиться вусмерть? М-да…

Следующая вывеска, снабженная эмблемой, была для меня так же непонятна и загадочна. Колесо от телеги практически в натуральную величину мерно покачивалось на толстой цепи.

Мастерская по починке телег? Тогда где возницы со сломанными повозками? Магазин запасных частей и комплектующих для гужевого транспорта?.. Хлор поймешь этих средневековых жителей! Совсем другой менталитет.

Тут мое внимание привлекла изящная кованая эмблема, изображавшая двух вставших на дыбы единорогов. Если бы лесной хозяин не твердил тогда с настойчивостью про этих животных, может быть, сейчас я и прошла бы мимо. Но слишком свежи были воспоминания. Я решила не гадать, а заглянуть внутрь данного заведения. Чуда не произошло. Чугунные единороги не указали мне точной дороги к мужу, но зато я значительно пополнила свой бюджет, обменяв еще одно украшение на местные деньги. Сухонький старикашка не только купил у меня кольцо, но и любезно посвятил в некоторые аспекты местных нравов и обычаев. Так заведение со змеем на чаше оказалось аптекой, а трактир располагался с ней рядом. Разумеется, я не могла и подумать, что сидящее на пеньке тощее животное с крупной головой, выпиленное из дерева и прикрепленное к той вывеске, это гордый лев на кастрюле. Просто у пенька, то есть у кастрюли, ручки отвалились. Так же он мне объяснил, что на медяк я могу сытно пообедать, а за серебро целую неделю жить на постоялом дворе в самой лучшей комнате, да еще на полном пансионе. И что самый пристойный для одинокой молодой путешественницы постоялый двор находится в двух кварталах отсюда и называется «Синий фазан». О высоком мужчине он, к его и моему сожалению, ничего не слышал. Но один факт вселил в меня надежду. Маркиз Фармазотти, к которому я так стремилась попасть, был, по словам старика, тоже немалого роста.

Лавку менялы я покинула если не воодушевленная, то обнадеженная. Уверенность в правильности принятого решения крепла, хотя Вольф все еще не отзывался.

Решая, что предпринять дальше, для начала отправилась в рекомендованный мне «Синий фазан», чтобы подкрепиться и забронировать комнату. Третью ночь проводить на сене мне не хотелось.

Если бы я заранее знала, какое помещение судьба подготовила мне для сегодняшнего ночлега, не кочевряжилась бы так! Но даром ясновидения я не обладала, слава богам, иначе прикопалась бы самостоятельно под какой-нибудь местной осиной и не высовывалась бы оттуда даже в виде привидения.

Постоялый двор нашла без проблем. Старик-меняла подробно объяснил мне дорогу к нему, так что вывеску с синей курицей (все-таки изобразительное искусство у них тут сильно хромает) увидела издалека. Меню было скромным, но привередничать я не собиралась. После трех дней путешествия впроголодь даже простая каша казалась изысканным блюдом.

Пообедав и сняв комнату, я решила прогуляться по городу. Меня, разумеется, не привлекали его «красоты». Я надеялась разузнать хоть что-нибудь о Вольфе и выяснить, где живет маркиз Фармазотти.

Звук колокола, раздавшийся с городской ратуши, оповещал о каком-то событии, которое должно было произойти в ближайшее время. Горожане побросали свои дела и потянулись в одном направлении, к которому я не преминула присоединиться. Что-то во мне туристический азарт проснулся не вовремя.

Людской поток вынес меня на городскую площадь, посередине которой возвышался небольшой помост со столбом. Под помостом лежало большое количество дров и хвороста. Вокруг стояли стражники. Я терялась в догадках, какое мероприятие можно проводить в таком антураже? Что-то мне подсказывало, что от увиденного я буду не в восторге, но покидать площадь пока не собиралась. Толпа вокруг меня гудела в возбуждении, обсуждая предстоящее событие. Я прислушалась к разговору двух мужчин, стоящих впереди меня, но, к своему удивлению, ничего не могла понять. Лишь одно слово разобрала отчетливо: «аутодафе»[3], но что оно означает…

Хлор! Зарядка у Говрюшки закончилась! Да так не вовремя!

Я покинула площадь и скрылась в какой-то подворотне. Закутавшись плотнее в плащ, накинула капюшон, сняла с уха коробочку и прошептала заклинание подзарядки. Приборчик оказался прожорливым. Пришлось заклинание читать еще раз, пока крошечный индикатор под панелью не мигнул зеленым цветом. Осторожно огляделась, не видел ли кто меня за странным занятием, повесила Говрюшку на место и почти бегом вернулась на площадь.

Мероприятие там уже разворачивалось полным ходом. К столбу была привязана измученная женщина, одетая в одну холщовую рубаху.

– Ей же холодно, – прошептала я, не сдержав нахлынувших на меня эмоций.

– Ничего, – усмехнулся кто-то рядом, – скоро ее согреют!

Я не стала оборачиваться на голос, так как яда и злобы в нем было столько, что я боялась не сдержаться еще раз и сказать этому человеку какую-нибудь правду, которую он слышать не захочет.

Женщину тем временем стали обкладывать дровами и хворостом. Мне захотелось уйти, ибо я поняла, как ее сейчас будут согревать. Только от этих мыслей мне стало плохо, а уж смотреть на казнь… Я попятилась и наткнулась на плотную стену людей позади себя.

Им что, нравится на ЭТО смотреть?! Боги, а сколько тут детей! Совсем маленьких… И лица… жаждущие крови, жаждущие чужих страданий. Это для них развлечение?! Так вот отчего лица этих людей так тупы и дегенеративны… Они забыли, что такое жалость, сострадание, любовь! В них живет только страх, животный, грубый страх, что они могут оказаться на том самом месте, где стоит сейчас истерзанная, молодая еще женщина. Они радуются, что сегодня помост смерти занят, что их очередь еще не наступила.

Я подумала, что та несчастная, которая сейчас была привязана к позорному столбу, точно так же приходила на чужие казни и радовалась, что не она… не сейчас…

Толстый мужик, комплекцией очень сильно отличающийся от других горожан, неуклюже переваливая задом, забрался на помост и объявил обвинительный приговор. Из его шепелявой речи я поняла, что это и есть местная ведьма, что ее отлучили от церкви и в качестве наказания назначили процедуру сожжения в очистительном огне. Аутодафе… Что душа ее, таким образом, будет спасена, а дьявол, поселившийся в ее теле, будет уничтожен.

Площадь одобрительно загудела. Стражники запалили факелы и поднесли их с разных сторон к дровам и хворосту. Женщина истошно закричала, подняв лицо к небу. Ее губы что-то шептали, а из глаз потекли слезы. Я была, наверное, единственной на площади, кто плакал вместе с ней. Мне очень хотелось ей помочь, но я не знала как. Можно было, конечно… нет, не избавить, а лишь облегчить страдания, нашептав ей порцию яда. Но клятва, даваемая алхимиками, умеющими кастовать вещества прямо в человеческое тело, запрещала мне, даже во имя сострадания, делать это. Я могла дать ей лишь какое-нибудь обезболивающее или… опиат. Наркотики были тоже под запретом, но не под таким строгим, как яды, и я решилась.

Формула морфина слетела с моих губ. Я направила ее прямо в кровь несчастной. Последний болезненный вскрик, и она затихла, безвольно повиснув на стягивающих ее тело веревках. Больше женщина не мучилась, не извивалась под огненными языками, лизавшими ее тело, не молила о пощаде. Это вызвало негодование толпы. Я испортила им зрелище.

Хлор вам, изверги! Перетопчетесь!

– Ведьма! – раздался справа от меня смутно знакомый голос. – Ведьма! Это она помогает той, что на костре! – верещал мужик.

Вокруг меня тут же образовалось свободное пространство. Слезы, еще не высохшие на щеках, выдали меня с потрохами. Я прошлась взглядом по толпе и встретилась со злыми глазками Якобо.

– А-а-а, это ты, Кариес! – прошипела я, распрямляя согнутые плечи и гордо поднимая голову над толпой недолюдей. Пространство вокруг меня расширилось еще больше. – Скольких путников ты ограбил сегодня на тракте?

– Она врет! – завопил мужик, ужом ввинтился в толпу и исчез.

Но камень недоверия, брошенный им в мою сторону, уже погнал круги по площади. Люди тыкали в меня пальцами и как нанятые повторяли:

– Ведьма! Ведьма! Ведьма!!!

Женщина, заживо горящая на костре, их уже не интересовала. Появился новый объект для вымещения своей злобы и страха. А ведь я им не сделала ничего плохого!

«Просто не успела…» – пронеслась язвительная мысль.

Ко мне сквозь толпу продирались стражники и толстый мужчина, зачитывавший приговор. Я спокойно ждала, когда они доберутся до места.

– В чем дело, уважаемый? – обратилась я к толстяку.

Его сальный взгляд мне не понравился, но на лице это никак не отразилось. Я осталась такой же спокойной и доброжелательной, надеюсь.

– Якобо обвинил тебя в ведьмовстве, – надменно сообщил мужик, даже снизу вверх умудряясь смотреть на меня свысока.

– Этот разбойник с тракта? – усмехнулась я. – И слова человека, который грабит в лесу людей, заслуживают вашего доверия?

– Он честный ремесленник! – возразил кто-то из толпы.

– Возможно… если только ремесло его – грабеж и разбой! Кстати, напарником к нему подвязался какой-то Пьетро. Угу. Тот, у которого сегодня живот болит!

– А откуда ты знаешь, что у Пьетро болит живот, если сама не наслала на него порчу?! – ехидно поинтересовался толстяк.

– Святой отец истину глаголет! – опять влез кто-то с репликой.

Отец? Да еще и святой?! Да, в невероятный, точнее вывернутый, мир занесло нас… если этот неприятный тип, который свое чревоугодие даже не пытается скрыть, считается святым!

– Откуда знаю? – ухмыльнулась нагло. – Оттуда! У него живот скрутило как раз в тот момент, когда он в меня из старого арбалета целился!

– У Пьетро отродясь арбалета не было, – донеслось из толпы.

– Ага! У Пьетро не было арбалета, у Якобо нет кривого ножа! – вызверилась на толпу. – А я насылаю порчу на честных горожан!

– Арестовать ее, – приказал толстяк стражникам. Я только было собралась возмутиться такому беззаконию, но следующая фраза, сказанная мужиком, заставила меня подчиниться. – Пусть маркиз Фармазотти сам с ней разбирается!

О! Вот и оказия.

Глава 11

– Константин, мы берем пленных?

– Пусть вынесет мусор – и свободен.

Телесериал «Моя прекрасная няня»

О, как я ошибалась, когда надеялась, что стражники приведут меня прямиком к господину Фармазотти!

Во-первых, оказалось, что маркиз на данный момент в своем замке отсутствует. По этой причине меня приволокли в небольшую крепость, именуемую монастырем. Стражники, сдав меня с рук на руки обитателям крепости, вызвавшим у меня смутное подозрение в еще большей неадекватности, чем остальное местное население, удалились с явным облегчением. Я с удивлением рассматривала странных мужчин, живших здесь какой-то общиной. Они все были одеты в одинаковые черные мешковатые балахоны с капюшонами и подпоясаны веревками. То, что они дружно стали креститься, меня уже не удивляло. Правильно, встретившись с настоящей ведьмой, надо попросить защиты у своего бога. Только… вряд ли это им поможет. Еще меня поразили их прически. Лысину, которую я приняла за естественную плешь на голове толстяка, имели все, даже молоденькие пареньки. Вывод из этого следовал единственный: это их клановая прическа, надо сказать, весьма странная.

Насмотревшись на меня вдоволь, мужчины разбрелись по своим монастырским делам. Меня же препроводили в жуткую камеру, которая живо напомнила мне подземелье королевского дворца. Я непроизвольно поежилась и с грустью вспомнила такой уютный стожок. Здесь же меня ожидала лишь старая перепревшая солома.

Во-вторых, как сообщил мне тот самый толстяк, оказавшийся святым отцом Фабиано, от меня предварительно требовалось добиться признания в ведьмовстве и сношении с темными силами. А именно с Сатаной, не знаю, кто этот господин. Так как не в чем признаваться я не собиралась, мне популярно объяснили, что завтра будут пытать.

Поразмыслив над предстоящим мне завтра перспективным времяпровождением, я выбрала тактику поведения. Не очень умная, злобная, невоспитанная девица с манией величия очень хорошо подходила на эту роль.

Ой, кого-то мне этот образ сильно напоминает! Надо припомнить выражение лица прототипа. Жозефина всегда выглядела дурой, как бы ни пыжилась.

Разобравшись с завтрашней стратегией поведения, я решила поспать. Скинула плащ и сняла рюкзачок. Почему-то мои тюремщики его у меня не отобрали. Видимо, приняли за горб. Достала камень с хранителем и тихо позвала:

– Гораций, выходи давай… – Никакой реакции. – Ну прости меня, я ведь живой человек, с нервами, с чувствами…

– А я, значит, бесчувственный, – раздался за моей спиной почти родной голос призрака.

– Прости, прости, прости! Простил?

– Да, моя королева! Я просто ждал, когда ты меня сама позовешь… Петра, а где это мы?! – огляделся он наконец.

– В монастыре, – буркнула виновато. – Меня арестовали и обещали отдать на суд маркиза Фармазотти. Но его пока нет в городе. Так что это моя тюрьма в монастыре, в котором живут одни мужики.

– Мужики? А это не опасно? – забеспокоился за мою честь хранитель.

– Они меня боятся.

– Нет, лучше давай уйдем отсюда!

– Так я и собиралась! Потому тебя и позвала. Ты не побудешь тут за меня? А утром я вернусь. Очень надо попасть к этому маркизу!

– Побуду, – согласился Гораций. – А ты куда собралась?

– Ну, комнату я оплатила…

– Ты хочешь, чтобы разъяренные горожане тебя прибили на месте как сбежавшую ведьму?

– А ты откуда знаешь?

– Знаю! Идти в «Синюю курицу» даже не вздумай! – «Синий фазан», поправила его мысленно, но промолчала. – Возвращайся в стог! Там тебя, если будет опасность, Смелый предупредит.

– Хорошо. До завтра, Гораций! – Я спрятала камень хранителя под солому и помахала ему на прощанье.

– До завтра…

На рассвете я вернулась к Горацию, который ночью не терял времени зря и обследовал здания монастыря.

– Ну мы и попали, – с сарказмом усмехнулся призрак. – Тут все насквозь лживое! Говорят – пост, а сами окорока по кельям трескают! Называют себя монахами, а сами девок через потайные двери водят! Зато чего я насмотрелся-а-а!

– Гораций! – одернула я хранителя, уж больно лицо у него стало ехидным. – Кто такие монахи? Это здешние мужики себя так называют?

– Ага, – встрепенулся призрак. – Служители бога. Между прочим, у них обет безбрачия… хи-хи.

– Чего в этом смешного? Это же противоестественно! Закон природы гласит…

– Идут! – прервал меня Гораций. – Пока! – И скрылся в своем амулете.

Я едва успела сунуть камень в карман. Дверь камеры, заскрипев, открылась, являя мне все того же господина Фабиано. Он побрызгал на меня водой и что-то зашептал, перебирая пальцами бусы, которые висели у него на запястье левой руки. Еле удержалась, чтобы не сказать толстяку, что уже умывалась сегодня. Он тем временем закончил перебирать бусины и уставился на меня несколько озадаченно. Я списала его удивление на свой цветущий жизнерадостный вид. Ведь я не только выспалась, но и успела позавтракать, бесстыдно стащив в охотничьем домике кусок хлеба с сыром прямо из-под носа Мартины.

Однако как в этом мире у меня бурно развиваются криминальные наклонности! Ты, Петенька, поосторожней! А то привыкнешь и в своем родном мире примешься за старое. А там за преступление разговор короткий: лишение всего и вся, и карабкайся после отбытия наказания дальше, как получится!

– Покайся! – возвестил Фабиано торжественно.

– Каюсь, – честно признала свою неправоту в покраже завтрака, хлопая ресничками.

Его явно озадачила моя покладистость. Фабиано что-то заподозрил, нахмурился и потащил меня из камеры, бурча что-то похожее на «изгоню бесов, освобожу душу…» Я мысленно посмеивалась над его уверенностью в своем могуществе, но следовала за ним покорно. Пусть пока радуется.

Зал, в который меня привел монах, мне не понравился категорически. Я не имела ни малейшего представления о принципах работы всех устройств и приспособлений, представленных здесь, но их жуткий вид не оставлял сомнений, что все они причиняют боль. Чего стоила огромная решетка-гриль, явно рассчитанная не на приготовление сосисок.

Я задумалась, а правильно ли поступила, пытаясь таким образом заполучить аудиенцию у маркиза Фармазотти? Уж больно неприятным может оказаться этот путь.

Ладно, еще немного побуду здесь, авось и дождусь чего полезного. А нет, так покуражусь над этими святошами, покажу им «ведьму настоящую», чтобы потом было с чем сравнивать и не губить ни в чем не повинных людей, и распрощаюсь горячо. Очень горячо…

Святой отец Фабиано тем временем пытался меня увещевать, рассказывая, какие муки ждут меня в аду. Как меня будут долго кипятить в котле с маслом вместе с другими грешниками. А потом бесы будут жарить то, что не успело свариться. В довершение всего я отправлюсь к какой-то Геенне Огненной, даме мне тоже незнакомой, которая будет меня мучить до второго пришествия. Самым любопытным в его рассказе было обещание, что моя многострадальная кожа все время будет вырастать вновь. Хм… А вот это уже попахивало неплохим знанием анатомии, ибо без кожи муки будут уже не такими страшными.

– Господин Фабиано, – обратилась я к нему максимально вежливо, – не надо меня пугать, я не боюсь. И сообщите обо мне маркизу!

– Ты, – взревел толстяк и перекрестился, – исчадие ада! Ты – воплощение Сатаны! Покайся!!!

– Не буду, – обиженно надула губки. За завтрак я уже покаялась, а новых грехов еще не успела совершить.

Почему-то это так взбесило Фабиано, что он даже побелел и покрылся испариной.

– Похотливая девка! – взвизгнул он тонким бабским голосом. – Прекрати свои скверные действия, тебе меня не соблазнить!

– Мне?! ВАС?!! Ха-ха-ха! Вы с ума сошли! Я замужем…

– Замужем за Сатаной! Вот ты и призналась, ведьма!

Как можно объяснить хоть что-нибудь этому тупоголовому мужику, если любое мое слово он выворачивает наизнанку и трактует так, как выгодно ему? Я сказала обычную фразу, которую говорят миллионы женщин во всех мирах: «Я замужем», – а получается, что призналась в чем-то нехорошем. М-дя… По-моему, мне все-таки пора убираться из этого… э-э-э… монастыря и искать встречи с маркизом другим путем.

Только я собралась сообщить о моем решении господину Фабиано, как в зал ввалился здоровенный по сравнению с прочими людьми этого мира мужик с жуткой физиономией прирожденного садиста. Он критически осмотрел мою фигуру и прошептал что-то на ухо толстяку. Тот недовольно нахмурился, разглядывая меня, словно увидел только что, потом перевел взгляд на неприятное сооружение из деревянных брусьев.

– Ты уверен? – Здоровяк утвердительно кивнул. – Тогда давай «испанский сапог».

– Господа, господа, – встряла я в их мужской разговор. – Мне не нужна чужая обувь! Меня своя вполне устраивает!

– Тебя никто не спрашивает, – флегматично сообщил садист и стал громыхать железками на очередном жутко неприятном агрегате.

– А придется спросить, – начала я злиться.

– Молчи, ведьма. – Голос здоровяка не изменился ни на тон.

Я уже давно догадалась, что ведьмами в этом мире называют женщин, которые якобы имеют силу. К слову сказать, наличие магической силы в этом мире я пока не почувствовала ни в ком.

Я решила, что время куража настало и пора продемонстрировать этим святым отцам, что такое настоящая ведьма! Во мне взыграло ехидство и дурные наклонности, которые сейчас я могла проявить в полную силу.

– Я требую аутодафе! – с вызовом заявила садисту, уронившему себе на ногу здоровые щипцы после моих слов. – Немедленно!

– Ты ничего не можешь требовать! – снова взвизгнул Фабиано. – Ты должна признать себя виновной!

– Короче так, дядя! Или костер, или я пошла! Надоело мне тут у вас! В камерах держите, в чем-то обвиняете, пытками пугаете… Злые вы, неприветливые.

– Ты хочешь, чтобы тебя сожгли? – брызгая слюной, яростно возопил толстый монах.

– Да! И немедленно! – подражая ему, взвизгнула я. А что, пусть не только мне уши закладывает. Женщины еще лучше мужчин на ультразвук переходить могут.

– Ты сумасшедшая ведьма!!! – уже выпучив глаза, верещал мужик.

Я подумала, что еще пара реплик, и у него от напряжения начнется эпилептический припадок.

Вон и пена изо рта уже капает. Бе… Интересно, садист-дебилоид умеет оказывать первую помощь при приступах? Я ведь и пальцем не пошевелю, и не из-за жестокосердия, а только других людей ради.

Здоровяк, впрочем, никакого беспокойства по поводу состояния толстяка не выражал. Либо привык, либо тому ничего не грозило. А я себе уже красочно представила, как Фабиано мешком с опилками валится на пол, бьется руками и ногами, но сильнее всего – головой и обязательно – выбритой лысиной, чтобы потом ходить с дивным синяком на макушке. Если жив окажется, конечно.

Ой, хлорушки мои! Это чем же я у них тут заразилась, коли мне страсти такие приятно представлять? Что это за вирус такой злобный свирепствует в этом мире? Я же ДОБРАЯ… ага, была. Так, не расслабляться! А то весь настрой куражиться пропадет!

– Будете сжигать меня или нет?! – рявкнула я с такой силой, что даже гул под сводчатым потолком пошел.

– Сама напросилась! – словно соревнуясь со мной в возможностях голосовых связок, проревел Фабиано. – Урбас, готовьте помост! И на дыбу ее пока повесь!

– Так это, – заскреб нерасторопный здоровяк бритое темечко, – маловата она будет для этой ведьмы.

– Значит, подвяжи ей ноги, мул безмозглый! Всему тебя учить надо!

– Я же не такой умный, как вы, святой отец, – смиренно произнес Урбас и благоговейно припал к пухлой ручке толстяка губами.

Монах перекрестил склоненную голову детины и торопливо покинул пыточный зал.

У меня от увиденного волосы на голове зашевелились. Какие такие отношения… межличностные связывают мужчин, обитающих в этом монастыре, если один, здоровый как бык, лобызает ручки другому, пухлому и с визгливым женским голосом? И только ли ручки подвергаются лобызанию? Я, конечно, уже совсем не сомневалась, что в этом мире извращено практически все! Но чтобы суд над людьми чинили представители нетрадиционных отношений?.. Да еще под их общину был выделен целый практически замок…

То ли я с ума схожу медленно, но верно, то ли нравы тут такие, что нормальной девушке из моего мира все представляется в искаженном виде.

Урбас подошел ко мне с намерением привязать к той жуткой штуковине, которую Фабиано назвал дыбой. Разумеется, с моим мнением тут никто считаться не собирался, а я активно этому противодействовала. Когда монах попытался схватить меня и оттащить к дыбе, я увернулась и заняла оборонительную позицию за грилем-гигантом. Вокруг этого устройства можно было бегать до так ими ожидаемого второго пришествия. Лишь бы к нам никто не присоединился. Точнее, к нему. Ко мне присоединяться было некому.

Обежав вокруг решетки третий раз, Урбас, наконец, понял, что так меня он не догонит. Привычно поскреб лысину и двинулся к двери. Мне абсолютно не улыбалось, чтобы он позвал себе подмогу, и я обездвижила его заклинанием гравитации. Надо было видеть его ошарашенное лицо, когда все попытки сдвинуться с места не увенчались успехом. Он с трудом, но повернул ко мне голову и удивленно поинтересовался:

– Это меня бесы держат?

– А бесы бывают невидимыми? – поинтересовалась так же удивленно. Я же не знаю, какие у них тут верования?

– Бывают, – после минутного обдумывания сообщил мой пленник.

– А ты чувствуешь, как они тебя держат? – спросила на полном серьезе, с подобающим выражением лица, то есть глупым и заинтересованным.

– Нет, – настороженно пробормотал здоровяк и снова подергался, пытаясь сделать шаг или поднять руки. – Не могу пошевелиться… А-а-а, я знаю, это ты меня держишь!

Догадливый какой! Не прошло и десяти минут, как понял.

– Как же я могу тебя держать, – тем не менее возмутилась я такой вопиющей несправедливости, – если стою здесь, а ты – там?!

– Так ты же – ведьма! – напомнил он мне.

– И многие ведьмы так могут?

– Нет… Но святой отец Фабиано говорит, что все беды и несчастья нам достаются от похотливых женщин, которые сношаются с Сатаной, продавая ему свою душу…

– Что-то я не вижу связи. Они ему душу, а что он им взамен?

– А ты разве не знаешь? Ты же сама ведьма! – ошарашенно посмотрел на меня Урбас.

– Я, между прочим, еще ни разу этого не подтвердила! Это вы меня так называете. Так что им Сатана взамен дает?

– Ведьмовство! Тогда они на простых людей порчу насылают, вот как ты сейчас на меня!

– Это порча? – возмутилась обиженно. Сложнейшее заклинание гравитации, доступное лишь бакалаврам техномагии, да и то единицам, сравнить с порчей? Вот недоумок!

– Отпусти меня, ведьма! А то хуже будет…

– Не будет.

Что-то мне надоело общаться с этим субъектом. Весело, конечно, но с дураком поведешься, от дурака, соответственно, и наберешься. Я нашептала ему снотворного и с трудом, но отлевитировала на решетку. Не перина, конечно, но один раз поспать можно. Потом позвала Горация. Мне давно уже казалось, что он шастает где-то рядом, не показываясь монахам, дабы не ухудшить мое положение.

– Я тут, моя королева, – отозвался хранитель, появляясь из стены. – Они помост уже воздвигли! Слаженно работают, голубчики! Ты их как учить уму-разуму думаешь? У тебя есть план?

– Да! Пусть подожгут, а там разберемся! – сказала я зло, глядя в окно на то, как споро мужчины в черных балахонах возводят во дворе крепости эшафот. Словно им за это премию выдадут или наградят ценным подарком. Это как же надо желать смерти другому человеку, чтобы не жалея сил возводить для него последний пьедестал? А ведь я им ничего плохого не сделала! Кажется, я повторяюсь…

– Хороший план, – с сарказмом ответил призрак. – Ты бы предварительно вещички свои куда-нибудь припрятала. А то сама-то телепортируешься из огня, а рюкзак твой сгорит со всем содержимым!

– Вот и не угадал! Телепортироваться из огня я не буду, в этом и есть вся фишка! А за подсказку спасибо! Вещи надо действительно спрятать. Покарауль этого, я сейчас.

Вернулась буквально через пять минут, спрятав рюкзак и верхнюю одежду в ближайшем леске. Все равно она мне в трансе мешать будет. Гораций все так же стоял у окна, даже позы не сменил.

– Объясни мне про огонь, – обернулся он ко мне, и я увидела его грустное лицо.

– Видишь ли, Гораций… огонь – мой побратим. Я своя для этой стихии.

Сказать, что он был удивлен, это не сказать ничего. Он был… ошеломлен. Тоже не то… Короче, Гораций охлорел полностью и окончательно. Он даже почти перестал реагировать на происходящее, так что еле успел скрыться, когда в зал торжественно вошла процессия из скорбящих, скорее всего заранее, и мычащих что-то себе под нос монахов во главе со святым отцом Фабиано.

Толстяк несколько мгновений смотрел на пустую дыбу, потом перевел удивленный взгляд на мирно храпящего на решетке Урбаса и только потом заметил меня у окна. По лицу его расползлась такая самодовольная улыбка, будто мое присутствие в этих стенах было его личной заслугой.

– Что, ведьма, не сумела сбежать из святой обители?

Я пожала плечами. Пусть понимает, как хочет. Я ничего ему доказывать не собиралась. Моя цель была во дворе, вот пусть меня туда и ведут. А мне надо настроиться на транс. В одиночестве это сделать будет труднее, но нет ничего невозможного для решившейся на что-то женщины! Особенно если это касается мести оголтелым мужикам.

– А где твой горб? – неожиданно поинтересовался Фабиано.

Горб? Какой горб?.. А-а-а, ну да, как я забыла…

– Излечился от прикосновения к святым камням, – смиренно поведала я историю чудесного избавления от горба. А что, пусть потом рассказывают народу, что ведьма здесь исцелилась перед казнью. Может, в легенду войду?

– Велика сила и любовь Бога, – наставительно произнес какой-то старый тощий монах, которого я видела в первый раз, – если даже ТЕБЕ он даровал такую радость перед искуплением грехов твоих тяжких. Восславим имя Бога, братья! – и воздел руки в страстном порыве.

Все последовали его примеру. Я «порадовалась» их детской вере в чудеса, дожидаясь, когда у них пройдет эйфория.

После вознесения благодарностей мне вручили зажженную свечу, сами того не подозревая, насколько облегчили мою задачу. Я тихо позвала стихию, заключенную пока в трепетный огонек. Монахи возобновили песнопения, значительно увеличив громкость, и повели к последнему, как им думалось, моему пристанищу. Меня поражало то, что их не удивляет моя покорность. Так верят в силу своей молитвы? Или другие жертвы, сломленные пытками, вели себя так же? Но я-то пыток избежала… Странно все это.

Подведя меня к помосту, на котором горами лежали вязанки хвороста, толстяк потребовал, чтобы я сняла свои дьявольские сапоги.

Боги, чем же ему мои ботинки не угодили? Слишком толстой подошвой или застежками-молниями?

– А брюки тоже снимать? – Ехидство было не только в моих словах, но во взгляде, которым я одарила монаха.

– Дочь дьявола, не хватало того, чтобы ты пыталась соблазнить братьев!

– Вот и я о том же! Все, не мешайте мне! – Я без посторонней помощи взошла на помост, позволила себя привязать, скрипнув зубами. – Обязательно делать женщине больно? – окрысилась на абсолютно лысого монаха, затягивающего толстые веревки на моем теле.

– За твои дела еще и не так надо! – не более дружелюбно ответил лысый. – Все бабское племя – зло!

– Видать, тебя не женщина родила, а злобная сука, раз ты такого мнения о нас! – не стала сдерживать закипающий во мне гнев. Сейчас это было очень кстати. Сегодня я поделюсь со своим собратом сильнейшими эмоциями.

– Мать не трогай, – прошипел монах, – а все остальные – шлюхи похотливые!

– То-то я гляжу, ты ВСЕХ проверил, на их подушках волосья свои поистерев! Тебе, поди, все братья завидуют… что бриться не надо!

Смиренный монах отвесил мне такую оплеуху, что я невольно вскрикнула, чувствуя, как из губы потекла кровь. Глаза сверкнули, демонстрируя ему мою магическую суть. Мужчина шарахнулся от меня, как заяц от гончей, на ходу шепча молитвы.

Молись, лысый, молись! Столбняк с поносом я тебе сегодня гарантирую! А там посмотрю, чего ты еще достоин, коли сподобился бить связанную женщину! Ой, какие мысли нехорошие в голову лезут! Отставить думать о постороннем! Сейчас важно войти в транс до того момента, когда пламя охватит весь хворост.

Я сосредоточилась на пламени свечи, которая стояла у моих ног, и обратилась к стихии с мантрой.

Мы с тобой одной крови…

Далекие тамтамы застучали в моей голове, отбивая ритм древнего танца. Монахи, сами того не понимая, стали вплетать свой псалом в мой воображаемый барабанный бой. Я погнала кровь по венам, насколько это позволяли веревки, стягивавшие мое тело.

Между нами нет различий…

Запылали факелы. Недрогнувшие руки поднесли их к сухому хворосту, который жадно подхватил пламя, перекидывая его все ближе ко мне.

Барабаны стучали все громче, заполняя мой разум нужным ритмом. Тело, повинуясь внутренней музыке, стало извиваться, невзирая на путы. Кровь, почувствовавшая близость стихии, забурлила в предвкушении соединения.

Искра к искре…

Пламя взвилось вокруг меня, принимая мантру, и словно откатилось назад, не смея губить свою сестру.

Не бойся, братец! Иди ко мне! Я умею принимать твой жар, я знаю, что надо делать…

Огненные языки облизали мои босые ноги, не тронув ткань брюк. Пламя словно замерло вокруг меня, горя ровным бездымным костром.

Между нами нет различий…

Иди ко мне! Я отдаю тебе жертву! Сегодня это мои эмоции.

Это моя злость на несправедливость этого мира, где пытают и жгут людей. Где дети голодают, а здоровые, полные сил мужики живут за каменными стенами, предаваясь чревоугодию. Где воры и разбойники могут опорочить честных людей.

Это мой гнев на людей, которые сделали этот мир таким! Они сами судят и обвиняют себе подобных, повергая их на муки. Они так боятся своего мира, что готовы принести в жертву кого угодно, только бы их не постигла участь сгореть на костре. Они культивируют свой страх. Он нужен им как воздух.

Это моя ярость! Это моя боль! Это моя тоска!

Питайся ими, сжигай их своим поистине очистительным огнем!

Пламя вспыхнуло столбом, выжигая все негативные чувства, которые я ему так щедро подбрасывала.

Молодец, братец! Выполни еще одну мою просьбу, сожги веревки, которые держат меня на этом помосте, и потом мы с тобой повеселимся вволю. И руки мои уже чешутся от скопившейся в них энергии, которая сродни тебе. Жги, братец!

Я знала, что на лице моем сейчас играет ехидная усмешка. Я видела, как искажается ужасом физиономия святого отца Фабиано, ибо на его глазах ведьма не сгорает в огне, оглашая небо предсмертными воплями, а радостно потирает освобожденные от пут руки и медленно начинает спускаться по горящим доскам помоста, направляясь прямо к нему. А за моей спиной, словно огненные крылья, полыхало пламя.

Трепещи, монах! Ты ведь хотел увидеть аутодафе настоящей ведьмы?! Ради этого ты обрек на смерть не одну женщину! Что же сейчас ты так побледнел, когда мечты твои сбылись? Смотри, КАК горит та, которая действительно обладает силой!

Искра к искре! Скажи, братец, чего бы ты сегодня хотел на десерт? Как ты относишься к этим черным балахонам? Они тебе неприятны? Согласна, малоаппетитное зрелище, да и вонь от них соответствующая. А как насчет волос? Вон как они стараются, выбривая свои макушки. Не хочешь им помочь и облегчить жизнь? Нет? Ну, тогда позволь я сама тут разберусь!

– Тебе нравится, СВЯТОЙ отец, как огонь очищает мою грешную душу? – Я подошла к толстяку, замершему столбом и лишь словно защищаясь протянувшему в мою сторону небольшой крест.

Я присмотрелась и увидела на этом кресте изображенное тело распятого человека с печальным одухотворенным лицом.

– Изыди! – вопил Фабиано, тыча в меня крестом. – Мой Бог сильнее тебя!

– А я с богами не спорю, монах! Ни с твоими, ни со своими! Только при чем тут ты? Не примазывайся к этому святому человеку! Он ради вас вынес муки, а ты продолжаешь дело его палачей!

– Не смей говорить о Боге! – снова пускал пену толстяк. – Изыди, дьяволица!

В трансе все чувства обостряются. Я поняла за доли секунды до того, как полетят стрелы, что в спину мне целятся из арбалетов. Огненные стрелы сорвались одновременно с арбалетными, испепеляя их в полете. Не дожидаясь следующих выстрелов, я направила плазменные струи на оружие в руках воинственных монахов. Полыхающие арбалеты дружно ударились о брусчатку.

– Я так не договаривалась! – рявкнула на мужчин, окруживших меня с мечами наголо.

Пламенные крылья плавно перетекли на мои руки, и в них появилось по огненной плети. Я оглядела соперников, выбирая себе первую жертву. Ну конечно! Лысый монах был вне конкуренции! У меня еще не прошел соленый вкус крови на разбитых губах.

Его я хлестнула так, чтобы огненная плеть оставила след на щеке. Вторая оплела короткий меч, раскаляя его докрасна. Лысый монах не выдержал двойного натиска и с шипением отбросил оружие подальше от себя. Я послала ему «дружеский» оскал и обернулась к следующему смельчаку. Как ни странно, таких больше не нашлось. После первой неудачной попытки достать меня мечом остальные монахи отступили на безопасное расстояние и видимой агрессии не проявляли.

Я снова обернулась к Фабиано:

– Ну что, святой отец, я прошла очищение огнем? Или вам еще какие чудеса продемонстрировать?

Крест снова оказался между нами. По какому-то наитию я пустила в него небольшую огненную струю. Жар выжег многолетние наслоения грязи на нем, явив миру обновленный светло-серебристый цвет. Толстяк выронил его, не выдержав температуры нагревшегося металла. Я подняла крест, любуясь на прекрасное творение неизвестного ремесленника.

Они даже ЕГО умудрились заляпать своими грязными ручищами. Кому же отдать обновленный крест? Не этому же… кровопийце в самом деле!

Последние искры бушевавшего во мне огня улетели в небо. Только на помосте еще догорали остатки хвороста.

Спасибо, братец! До встречи…

Я выбрала совсем молодого монаха, который выглядел не испуганным, а восхищенным. Его реакция на происходящее меня несказанно порадовала. Значит, мир этот не совсем потерян, раз живут в нем люди, способные мыслить и оценивать ситуацию самостоятельно.

– Возьми, теперь он твой, – подала ему на раскрытой ладони крест.

Парень протянул руку, не решаясь взять его. Фабиано зашипел, но промолчал. Я сунула монашку крест и собиралась уже распрощаться с этой горячей компанией, когда крепостные ворота распахнулись, и в них на полном скаку влетели два всадника.

– Какого дьявола, Фабиано, вы сжигаете ведьму без моего решения?! – гаркнул командным голосом первый, осаживая коня прямо перед замершим толстяком.

Но меня больше интересовал второй.

На вороном коне с непроницаемой равнодушной миной восседал ОН…

Глава 12

– Как ты тут очутился?

– Просто ловил попутку, и вот он я.

– Ну да. В пижаме?

– Я торопился.

Фильм «Автостопом по галактике»

– Господин маркиз, эта ведьма призналась в своих злодеяниях и показала свою ведьмовскую силу, избежав огня! – виновато затараторил Фабиано.

– Погодите, погодите, – на ходу обуваясь, возмутилась я. – Если огонь очистительный и должен был спасти мою душу, то теперь с меня должны быть сняты все обвинения! Все видели, что я горела!

– Ты горела дьявольским огнем! – В присутствии маркиза толстый монах стал вести себя по-другому: с одной стороны, подобострастно к феодалу, с другой – еще более уничижительно ко мне. – Это Сатана спас тебя!

– Что ж, по-вашему, получается? – ехидно усмехнулась я, ухватившись за ошибку, которую монах пока не осознал. – Что меня, находящуюся в СВЯТОЙ обители, где все стены пропитаны вашими молитвами, где земля дышит истиной верой, – толстяк согласно кивал головой, слушая мои слова, – где такое количество мужчин, посвятивших себя служению Богу, спас от неминуемой смерти пробравшийся сюда, невзирая на святость этого места, дьявол? – Фабиано замер, обдумывая мою тираду. – И не было для него преград, как вы ни старались?

Я загнала его в элементарную логическую ловушку. Пусть теперь объяснит маркизу и своим братьям-монахам, что же здесь произошло. То ли дьявол так благоволил мне, что сунулся в святую обитель, то ли Бог очистил мою душу, оставив тело в неприкосновенности. Ежу понятно, что оба варианта монаху были неугодны.

Фабиано молчал, обдумывая ответ и мрачнея на глазах. Маркиз, напротив, смотрел на меня с интересом, стараясь скрыть за кривой ухмылкой довольную улыбку. У него вообще было очень примечательное лицо. Если можно так выразиться, на нем лежала печать высшего образования. И признаков вырождения не наблюдалось. Правда, местных аристократов я видела мало, но внешность маркиза неуловимыми чертами не вписывалась в коллективный портрет среднестатистического жителя этого мира. Особенно глаза. Умные, хитрые, беспощадные… и бесстрашные. Да, именно отсутствие страха в его лице меня и насторожило. Сам же всадник явно забавлялся этой ситуацией.

Чего радуется, спрашивается? Надеется, что настоящую ведьму поймал? Ну поймал. И что дальше? И почему у Вольфа такое недовольное выражение лица? Сидит на своем коне и даже не желает подъехать ко мне поближе, уж не говоря о том, чтобы кинуться и задушить в своих объятиях.

Я бросила на него несколько вопросительных взглядов, разбившихся о его каменное равнодушие.

Понимаю, демонстрировать горячие чувства к ведьме не совсем благоразумно, но мог бы смотреть на меня хотя бы заинтересованно, как маркиз!

– Она очистилась, – прервал мои раздумья молодой голос. Все обернулись к юному монашку, протягивающему на ладони сверкающий крест. – Очистилась сама и очистила крест…

– Не лезь, Кристиано! – зашипел на него толстяк. – Она ведьма!

– Все видели, – не унимался паренек, – что огонь, зажженный от лампады, не тронул ее! Бог ее простил!

– Уведите его! – потребовал Фабиано у братьев. – Он не в себе!

– Так что́ вы решили, святой отец, – надменный голос маркиза заставил монаха вздрогнуть, – оправдана эта женщина или нет? От вашего решения зависит ее судьба.

Лицо Фабиано озарилось такой гаденькой улыбкой, что, будь я чуть впечатлительней, испугалась бы за свою жизнь. Я уже не сомневалась в его ответе, но и у меня в запасе был один козырь. Он думает, что победил в этом раунде, радуется своему решению, которое должно меня погубить… Что же, пусть выскажется!

– Она избежала смерти при помощи дьявольской силы! – возвестил свое решение толстый монах, самодовольно потирая руки.

Половина монахов с ним согласилась. Другая половина, что меня удивило, была на моей стороне. Мне стало жаль их, но они взрослые люди и сами должны разобраться с тем, кто прав, а кто виноват.

– Вы арестованы! – сообщил мне маркиз.

– Как скажете, – равнодушно посмотрела на феодала и оглянулась на Фабиано, кардинально меняя выражение лица. Ехидный оскал вкупе с пляшущими в глазах молниями заставил его занервничать. – Значит, СВЯТОЙ отец… хы, дьявола я оставляю вам…

Не думала, что мужчины умеют так дружно охать.

– Связать ее! – приказал маркиз.

– Что?! Опять?! – завопила я искренне. Если меня снова будут безжалостно стягивать веревками, то я гарантирую им эпидемию диареи!

К моему удивлению, связывать меня вызвался Вольф. Заранее, что ли, приготовился, коли веревка была у него прикреплена к седлу?

Муж подошел ко мне с тем же каменным выражением лица и довольно грубо повернул к себе спиной, выворачивая назад мои руки.

– Терпи, – коснулось затылка его дыхание. – Помнишь, где портал? – Я легонько кивнула, соединяя это движение с возмущенным передергиванием плечами и шипением. – Забудь.

Забыла… Что мне, трудно изобразить амнезию? Только вот поведение Вольфа насторожило. Чего он опасается? От чего пытается предостеречь? Какие неприятности нам угрожают?

Да, совсем не так я представляла нашу встречу. Уж на поцелуй-то рассчитывала. А тут обращаются как с малознакомой… совсем незнакомой девицей, видеть которую не рады. Ох, как же я не люблю такие ситуации, когда разум раскалывается надвое, заставляя спорить с собой! И всегда такие разговоры заканчиваются одинаково: «Дура!» – «Сама дура!»

Э-э-э… Так не пойдет! С самого начала, пожалуйста!

«Вольф стал чужим! Какой ужас! Я шла через леса, через поля, чтобы спасти его, а он!..»

«Он только притворяется! Ему тоже тяжело сдерживать себя, видя меня так близко и не смея прикоснуться! Вон как желваки играют!»

«Да, играют… Только от злости, а не от страсти! Он не желает меня видеть! Ему тут понравилось!»

«И совсем он не злится! Прежде чем предъявлять претензии, надо разобраться в обстановке. Не мог же он за пять дней так измениться!»

«Еще как мог! Сама-то на третьи сутки сломалась, хотя знала, как выбраться из этого паршивого мира! А он понятия не имел, где находится, куда идти… И надежды на спасение нет. Вспомни, как искали Пентагерон, да всё без толку!»

«Вольф не мог так быстро пасть духом! Он мужчина!»

«Вот именно – мужчина! Слинял подальше от жены, пошел по бабам!»

«По каким бабам? Ты видела этих баб? Они же все страшные!»

«А Мартина?»

«Все равно я ему верю!»

«Дура!»

«Сама дура!»

Вот и поговорила.

Мало того что меня связали, так еще и на привязи вели за конем, как собачонку. Я надеялась, что издевательства закончатся, как только мы покинем монастырь, но ничего не изменилось в поведении мужчин даже тогда, когда мы вошли, а кое-кто и въехал, в соседний лесок. Конечно, конвоировать одну женщину меньше чем шестью здоровыми мужиками никак нельзя.

Со «здоровыми» в настоящий момент я не погорячилась. Положим, четверо стражников, хоть и имели приличный по местным меркам рост, все равно были ниже меня. А вот муж и маркиз… Господин Фармазотти имел в вышину, хм, длину… не меньше метра восьмидесяти. Определила его рост на глаз по размеру обуви – сорок пятый, а то и больше.

Вся мужская компания гордо ехала на конях, а я плелась на веревке, костеря свою судьбу.

Телепортироваться, что ли, прямо в седло к Вольфу? Никогда не пробовала это делать на движущиеся объекты.

Представила реакцию окружающих и отказалась от эксперимента. Вольф в этот момент повел плечами, как мне показалось, недовольно, словно почувствовал мои намерения. Когда поравнялись с местом, в котором спрятала свои вещи, я резко затормозила, добавив к своей силе немного гравитации. Вольф оглянулся, мимикой выражая свое негодование.

Хм…

– Я замерзла! – ответила на его немой вопрос.

Это была чистейшая ложь, так как кровь после соединения с огнем кипела во мне, позволяя еще как минимум час обходиться без верхней одежды. Вольф это прекрасно знал, но выдавать меня не стал.

– Чего ты хочешь? – развернул в мою сторону своего коня маркиз.

– Одеться, чего же еще? – возмутилась я недогадливости феодала.

– У нас нет лишней одежды для тебя, – заявил он так надменно, что мне вдруг стало смешно.

Ну, маркиз, я покажу тебе высокородную гордость, дай только срок! Я выпущу на свободу герцогиню… нет, принцессу Леманскую, нет, все-таки герцогиню Олмарк! Уж мы с тобой потягаемся в презрительных взглядах и разговорах через губу.

– Я на вашу и не рассчитываю, – пробурчала обиженно. – Здесь, – мотнула головой в сторону леса, – мои вещи припрятаны. Дозвольте забрать, Ваша Светлость!

– Проводи, – кивнул маркиз одному из стражников, скривив губы в полуулыбке.

Вольф кинул тому конец веревки, а меня одарил предостерегающим взглядом.

Сама знаю. Смотрит он на меня, знаки подает…

Я углубилась в лес, показывая дорогу ехавшему за мной стражнику. Приметный куст шиповника, пять шагов до дуба, в корявых корнях которого дожидались меня рюкзак, плащ и щедрый дар Мартины: чепчик и юбка.

– Развяжи руки.

– Не велено, – огорчил меня стражник.

– Тогда слезь с коня и возьми мои вещи! – Приказной тон мне удался хорошо, но на мужчину впечатления не произвел. А жаль. – Что, так и будем здесь стоять? – после трех минут игры в гляделки осведомилась я у него.

Стражник пробежал по мне оценивающим взглядом, потом нагнулся и посмотрел на вещи, извлеченные мной из-под опавшей листвы путем пинания последней, снова на меня и нехотя слез. Но вместо того чтобы взять мою поклажу, двинулся ко мне, пялясь на расстегнутый ворот рубашки. Бурлившая во мне кровь вскипела еще больше. Я замешкалась, решая, как буду с ним поступать, из-за чего пропустила момент, когда он по-хозяйски схватил меня за грудь. Удар грубым башмаком в пах был для него большой неожиданностью. Стражник согнулся, сквозь стоны поминая меня ведьмой.

– Не велено! – повторила я ему его же фразу.

Эх и надоели мне здешние мужики, которые так и норовят поиметь женщину, тем не менее обвиняя ее в похоти! Вот режьте меня, я этого мужика не хотела! Ни под каким соусом! А он меня ведьмой…

Быть связанной мне надоело. Я поднапряглась и пережгла веревки, благо сейчас мне этот фокус был доступен. Стражник на мои магические штучки внимания не обратил, продолжая стонать на земле. Я неторопливо оделась, нацепив на голову чепец. Рюкзак снова надела под плащ, превращаясь в горбунью.

– Эй… – слегка постукала мужика в бок носком сапога, – я пошла.

– Стой, – простонал сквозь зубы стражник. – Я тебя убью, ведьма…

– Угу… В следующую среду я абсолютно свободна, приходи.

Ждать, пока он встанет и пойдет за мной, не стала. Местный, дорогу знает, доберется.

Мой триумфальный одиночный выход из леса не оставил равнодушным никого, даже Вольфа. В последний момент я решила им немного отомстить. Нашла хорошую крепкую палку, ссутулилась, надвинула капюшон на лицо и дряхлой горбатой старухой явилась им на обозрение. Стражники принялись истово креститься. Маркиз оказался не робкого десятка, но побледнел заметно. Вольф наконец проявил чувство… подозрения. Он смешно выворачивал голову, пытаясь заглянуть под капюшон и убедиться, что это все-таки я, а не местная жительница, невольно оказавшаяся в ненужное время в ненужном месте.

Я с покорно опущенной головой подошла к его коню и подала полу плаща. Веревку-то я сожгла, а вести меня дальше как-то надо было. Муж порывисто схватил меня за руку, задерживая взгляд на кольце с белым и черным камушками. Я кожей ощутила его облегченный вздох.

А маркиз отчего-то расхохотался. Видно, мой маскарад пришелся ему по вкусу. В это время из леса, хромая, показался стражник. Он молча подошел к нам, но жаловаться маркизу на меня не стал. Я сделала вывод, что его поведение феодал не одобрил бы, и позлорадствовала в душе.

– Садись в седло! – через плечо бросил Фармазотти стражнику, разворачивая своего коня.

– Позвольте… я пойду пешком, – набычившись, попросил мужчина.

Маркиз снова развернул скакуна и вопросительно поднял бровь, не утруждая себя вопросом.

– Я его пытала, – разъяснила ситуацию, – теперь он сидеть не может… в седле.

Стражник явственно заскрипел зубами.

– Хм… Пытала? – Маркиз красноречиво посмотрел на мои ботинки, потом на стражника, отчего тот съежился, и снова неопределенно хмыкнул.

Я не поняла, одобряет он мой поступок или нет, но волноваться за свое поведение не стала. Одним проступком больше, одним меньше – какая разница. А вот муженек мой явно задумал что-то нехорошее для похотливого стражника. Не знал бедный мужик, что связываться со мной себе дороже. Не знал…

До замка маркиза добрались удивительно быстро, несмотря на то что теперь пешком топали мы вдвоем со стражником. Через полчаса моему взору предстала старинная в моем понятии крепость с величественным дворцом, увенчанным высокими стрельчатыми башнями. В наличии имелся крепостной вал и подъемный мост, в настоящий момент опущенный.

Миновав ворота, мы оказались в довольно тесном дворе крепости, показавшемся мне очень маленьким. Снаружи крепость выглядела гораздо больше. Я не стала задумываться над этим несоответствием и поспешила вслед за Вольфом, надеясь, что мне наконец объяснят, что здесь, собственно, происходит? Даже на архитектуру дворца не обратила никакого внимания. Не до того было.

Маркиз привел нас в небольшой зал, увешанный охотничьими трофеями и оружием. Уют создавал камин и глубокие кресла, расставленные вокруг низкого столика. Я, не дожидаясь приглашения, сняла плащ и рюкзак, представ перед мужем и хозяином замка в полной красе, демонстрируя достижения местной моды. Маркиз был привычен к этим фасонам и лишь хмыкнул, спрятав улыбку в кулак. А вот Вольф выпучил глаза на меня, точнее, на чепчик, хотя, помнится, мой наряд свежеоткопанного зомби не произвел на него такого впечатления. Он прыснул от смеха, который практически сразу перешел в ржание.

Я изобразила смертельную обиду, сдернула с себя чепец и юбку, и демонстративно сожгла их в камине. Подошла к зеркалу, поправила выбившуюся из косы прядь, потрогала припухшую разбитую губу.

Сойдет! Местные красавицы выглядят не лучше. По крайней мере от меня не воняет! И зубы я с утра почистила.

Вольф отсмеялся и решил нас представить друг другу.

– Господин маркиз, познакомьтесь с моей УЧЕНИЦЕЙ, Алфеей Олмарк. – Причем сказал он это на языке нашего мира. Правда, поняла я это не сразу, а только тогда, когда был представлен хозяин. – Леди Алфея, познакомьтесь с господином Лотарио Фармазотти.

– Очень приятно, – присела в глубоком реверансе, кокетливо хлопая ресничками.

Маркиз лишь сдержанно кивнул. Мне показалось, что он меня изучает, решая, что от меня можно поиметь и как использовать. Я скромно потупила глазки, изо всех сил изображая из себя Жозефину. Господин Фармазотти, видимо придя к какому-то выводу, душевно улыбнулся и жестом пригласил меня сесть. Я шустро заняла место напротив Вольфа и подобострастно уставилась на УЧИТЕЛЯ.

– Алфея, вы в одиночестве прибыли в наш… мир? – Хитро улыбаясь, маркиз показал мне, что открывает все карты сразу.

Пришлось изобразить восхищение его сообразительности и уму.

– Одна, – потупилась под строгим взглядом господина профессора. – Я сбежала…

– Зачем? – Лицо Вольфа стало суровым.

– Вас… – поджала губки, посылая ему виноватый влюбленный взгляд, – искать…

– А что, более опытных поисковиков не нашлось? – слишком заинтересованно осведомился хозяин.

– Они меня не взяли с собой. – Чуть не плачу. Потом изображаю внезапное озарение, хотя этот вопрос свербел у меня на языке с того самого мгновения, когда я увидела Вольфа въезжающим в ворота монастыря. – А они что… вас не нашли?

– Нет, – озадачился господин профессор.

Да, плохо дело… Если еще и с ними что-нибудь случилось?! Хлор, почему они не взяли меня с собой? Давно бы уже сидели в Запретном месте, байки травили да вино за возвращение пили!

– А как вы нашли учителя?

Почему вы такой любопытный, господин маркиз? И почему ваши вопросы не касаются моей ведьминской сущности? Еще не время или вам и так все известно и ничто не удивляет вас?

– Я слушалась своего сердца, – вздохнула печально-печально, как лирическая героиня любовного романа. – Оно меня вело. – Виноватый взгляд на профессора, умоляющий – на маркиза, закусить нижнюю губу. Великолепно сыграно! Такая мизансцена… Жаль, что зритель всего один, ибо Вольф такой же лицедей, как и я. Вот только не пойму пока: ради чего мы дурим маркиза?

– Только сильное чувство способно привести одного человека к другому! – восхитился Лотарио. – Это просто чудо, что вы дошли до нас! Алфея, выдайте тайну, – я напряглась, еле сдерживая себя, чтобы не взглянуть на Вольфа, – как вы умудряетесь говорить на местном языке абсолютно без акцента? Даже у вашего учителя так не получается!

– Да? Я и не знала… что без акцента. – Медленно выпустила воздух из легких. – У меня талант к языкам.

Хорошо, что маркиз все время неотрывно смотрел на меня, а то бы он очень удивился реакции Вольфа, брови которого так красноречиво поползли вверх. Муж прекрасно знал, что ментальные заклинания и я – это параллельные прямые, которые никогда не пересекаются. Практически…

– И когда вы думаете вернуться назад? – вежливо поинтересовался хозяин.

Мне показалось, что таким тоном лучше всего справляться у загулявших гостей: «А не надоели ли вам хозяева?»

– Как господин профессор решит… я дороги обратной не помню. – Снова глаза в пол. – У меня топографический кретинизм.

– Что?! – Лотарио вскочил из кресла и начал быстро мерить комнату шагами. Впрочем, со своим волнением он справился довольно быстро и попытался объяснить мне свое эмоциональное поведение: – Вольфганг так надеялся, что его найдут…

– Я же нашла, – пролепетала жалобно.

– Да! Но он тоже не знает дороги назад!

– Как? – Испуг в выпученных наивных глазах.

– Так! И теперь надежда только на профессиональную поисковую группу!

– Я тебе говорил, – вздохнул Вольф, – что девушка не поможет. Я же знаю свою ученицу. Способная стихийница, не более. Извини, не знал, что у нее ко мне нежные чувства.

– Я скрывала…

– Ну хоть что-то она помнит? Алфея, – маркиз снова сел в кресло, взял меня за руки, внимательно вглядываясь в глаза, – что располагалось рядом с порталом?

– Что? – Я беспомощно поморгала, посмотрела по очереди на обоих мужчин и выдала приметы места: – Там был лес!

– Какой лес? – настаивал Лотарио.

– Голый… в смысле облетевший.

– А где было солнце?

– А солнца не было… совсем, – я чуть не плакала, – я ночью бежала… и шла, шла, шла…

Какими душевными усилиями я выдавила из себя слезы, лишь богам известно, но это произвело на маркиза впечатление. Он отечески погладил меня по голове и протянул носовой платочек.

– Зачем же надо было идти ночью? Это ведь очень опасно, – сокрушенно покачал головой хозяин замка.

– Днем портал охраняли. Ночью тоже, но я дождалась, когда охранник уснет, и тихонечко прошла. Господин профессор, не ругайте меня, пожалуйста! Я останусь тут с вами, если мы не найдем дорогу назад! – Я уже рыдала. – Ведь вдвоем не так страшно, правда? – Вольф сделал такое обреченное лицо, что даже мне стало его жалко. – Хотите, я супчик сварю?

– Супчик? – вынырнул из роли тоскующего чужестранца муж. – Какой супчик?

– Куриный… или грибной. Ваша Светлость, у вас есть грибы?

– Понятия не имею, – растерялся маркиз. – Но если вы желаете супа… могу приказать.

– Ой, я забыла! – всплеснула ручками. – У вас же здесь феодальный строй! Слуг полно! А мне можно служанку?.. Нет?.. А где я буду ночевать? – От моих вопросов маркиз явно решил сбежать – так я его достала. – А как вы тут моетесь? – спросила уже его спину. – Куда это он? – резко перешла на шепот.

– Приказы отдавать, – так же тихо ответил Вольф. – Ты с ним осторожнее.

– А кто он такой? Не очень похож на местного жителя.

– Он один из Пентагерона… Один из троих выживших. Все, молчи!

Когда господин Фармазотти вернулся к нам, я увлеченно строила глазки господину профессору, а он демонстративно не обращал на это внимания.

– Алфея, а где вы познакомились с Вольфгангом? – решил занять меня разговором маркиз, лишь бы я не задавала бесконечных вопросов.

– На отборе. – Скромность украшает девушку. Вот я и опускала то и дело глазки долу, успевая из-под ресниц оценить реакцию мужа. Сейчас протеста не последовало, и я продолжила: – Принц Алеард выбирал себе невесту, а господин профессор преподавал нам, пока мы жили во дворце.

– Вот как? И что, принц выбрал не вас?

– Если бы он выбрал меня, я не смогла бы пойти за господином учителем, – доверительно сообщила хозяину. – Но я подружилась с его невестой… Хлоей. Она очень хорошая.

– Подружились с принцессой… Хм, это очень полезное знакомство. Вы дальновидная девушка!

– На что это вы намекаете? – надула губки. – Она моя подруга! А к королевской семье я и так отношение имею. – Едва заметное отрицание Вольфа. – У нас корни от одних предков! – Гордо задрала подбородок.

– Да? – усмехнулся маркиз, но очень заинтересовано. – И какой у вас титул, сударыня?

Я поднялась из кресла, расправила плечи и хорошо поставленным голосом произнесла:

– Алфея Герменгильда Марта-Лис Николетта Олмарк, сударь. – Имя Петра пропустила. Почему-то не хотела его называть. Вольф это тоже заметил. – Герцогиня!

Маркиз вытаращил на меня удивленные глаза, резко бухнулся на одно колено и порывисто схватил за руку, чуть не вывихнув мне плечо. Я невольно поморщилась. А он страстно припал к моему запястью, словно хотел приклеиться. Недовольно посмотрела на Вольфа: почему он не пресекает это безобразие? Но он снова, одними губами, повторил то, что сказал при встрече: «Терпи!»

Изобразила негодование и попыталась осторожно отнять свою руку у сраженного маркиза. С трудом, но удалось.

– Герцогиня… – прошептал Лотарио. – Но почему вы сразу не сказали? И ты молчал! – грозно глянул он на Вольфа.

– Поработал бы на том отборе, – отмахнулся он от маркиза с недовольной миной, – сплошные баронессы, виконтессы, графини, герцогини, принцессы… А еще надо было не забывать, что одна из них – будущая жена наследника престола и королева! И все со своими капризами!

Пока Вольф посвящал Лотарио в незначительные подробности королевского отбора, я решила проанализировать, что собой представляет наш хозяин. Чтобы он не заметил умственных усилий на моем лице, переместилась к чучелу огромного кабана и стала делать вид, что меня заинтересовали его клыки, искоса поглядывая на маркиза.

Выглядел он старше своих лет, если я правильно посчитала его возраст. Из рассказа Вольфа помнила, что члены Пентагерона были выпускниками университета, следовательно, тогда им было двадцать три – двадцать четыре года, а то и меньше. Значит, сейчас господину Фармазотти чуть больше тридцати. Я же посчитала его сорокалетним мужчиной, когда он ворвался в монастырь. Сейчас-то я видела, что его старит суровая складка между бровей и седина на висках. Прямой нос придает аристократичному лицу хищное выражение. Темно-серые глаза всегда прищурены, а тонкие губы постоянно кривятся в усмешке. Красивое, но неприятное лицо опасного человека. Такое лицо было у Берты. Из них получилась бы отличная пара, взрывоопасная, как гремучая смесь.

Вольф прав, такого человека стоит опасаться. Ведь как-то он устроился в этом мире, да не просто устроился, а стал феодалом, хозяином здешних земель и вершителем людских судеб.

Кстати, а как это они оказались так вовремя в монастыре? Его же не было в городе…

– Господин Лотарио, – обратила на маркиза благодарный взгляд, отворачиваясь от кабана, – я еще не поблагодарила вас за свое спасение! Вы так вовремя приехали в монастырь. А толстый монах сказал, что вас нет в городе. Спасибо вам! – присела в реверансе.

– Ну что вы, Алфея, – польщенно приосанился хозяин, – мой долг следить за порядком в этих краях! Без моего решения не может состояться ни одна казнь! – Меня передернуло от этих слов, да еще и сказанных с такой гордостью. Заметит, что я вздрогнула, сошлюсь на собственный негативный опыт. – А сегодня утром прискакал гонец из монастыря и сообщил, что Фабиано велел сжечь ведьму! Вот я и поспешил узнать… – Ага, поспешил… На коне до монастыря скакать минут пятнадцать, как я убедилась. Аутодафе мое начали примерно в полдень. Да он рекорд скорости установил! Правда, утро у людей начинается в разное время! – Святой отец не имел права это делать! Приговор выносит светская власть, которую я и представляю, – продолжал бахвалиться маркиз, – и только от моего решения зависит, виновен человек или нет!

– Ваша Светлость, – сделала испуганные умоляющие глаза, – вы ведь меня не отдадите больше монахам? Они опять попытаются меня сжечь, – сделала паузу, а потом лукаво пояснила: – а это все равно бесполезно. Огонь – моя стихия.

– Разумеется, нет, герцогиня! – заверил меня хозяин. – Но отмазку для церковников придется сочинять…

Я заморгала глазками от недоумения, причем совершенно искренне. Ведь вопрос о монахах я задавала ему, изображая легкий флирт, а он принял все всерьез. А слова об оправдании совсем сбили меня с толку. Он что, домой возвращаться не собирается?!

«То-то и оно…» – подтвердила мои подозрения скупая мимика Вольфа.

Ангидрит твою, печально по монастырю голяком! Вот это номер…

Глава 13

– Ничего, мужчина может иметь безобидное хобби.

Художественный фильм «Самая обаятельная и привлекательная»

Маркиз старался не оставлять нас с Вольфом наедине ни на минуту. Какую цель он преследовал, я не понимала, но его навязчивое внимание становилось просто невыносимым. За несколько часов, проведенных в его замке, мне навязали экскурсию по залам дворца и продемонстрировали галерею портретов прежних его хозяев с подробным описанием жития рода Фармазотти. Затем показали шикарный сельский вид из окна башни, которая, между прочим, находилась примерно на седьмом этаже, если сравнивать с высотными зданиями нашего мира. Не давая роздыху, снова спустились на первый этаж и похвалились приличной библиотекой. В завершение познавательной экскурсии рассказали, наверное, все местные легенды. От обилия информации голова моя готова была лопнуть. Надо мной так даже университетские преподаватели не издевались. А неугомонный маркиз с энтузиазмом вопрошал, что мне еще интересно.

Вольф сломался сразу после галереи, отстав от нас, когда мы поднимались в башню. Хотелось верить, что это время он провел с пользой. Например, думал, как найти Алекса и Ленку, не посвящая в наши поиски хозяина замка. Я поначалу попробовала было завести разговор на эту тему, но Вольф как-то быстро его закруглил, заставив меня мучиться в догадках. Единственный вывод, который я смогла сделать из имеющейся в моем распоряжении информации, это то, что маркиза нельзя близко подпускать к порталу. И чем дальше будут от нас наши друзья, тем лучше. Наверное…

Я была готова убить господина Фармазотти… не насмерть, конечно, но очень больно. А он снова хмыкал и самодовольно ухмылялся. Сказать хозяину, чтобы он шел к хлоровой бабушке, язык не поворачивался, и я нашла выход из положения, вспомнив одно свое обещание.

– А псарня у вас есть, Ваша Светлость? Я очень собачек люблю!

– Есть, – изумился маркиз и повел меня во двор. – Не предполагал, что герцогини интересуются собаками!

– А что, герцогини не люди? – спросила обиженно и не к месту надменно. Обещала же свою высокородность демонстрировать, вот и стараюсь, как могу.

– Люди! Конечно же люди!!! – поспешил заверить меня мужчина, исправляя свою оплошность.

– Какие собачки! – взвизгнула радостно и попыталась погладить первую попавшуюся псинку. Все собаки были той же породы, что и Смелый. Осталось только найти его родительницу и передать привет.

Грозный оклик слуги, наливавшего воду в поилку, не остановил меня. Маркиз пресек его попытки что-то не позволять мне, а сам вышел из псарни. Не обращая внимания на хмурого парня, продолжавшего убирать за собаками, я вдоволь наскулилась, передала привет всем родичам Смелого, а не только его матери, и с чувством выполненного долга вышла из псарни во двор.

– Алфея, это вы скулили? – Лотарио был несколько обескуражен.

Из-за его спины выглядывала испуганная физиономия слуги. Вот кретин, запуганный с рождения!

– Я не скулила, а разговаривала с собачками, – смерила уничижительным взглядом трусливого парня. – А с птичками я свищу!

Сложила во рту язык пополам и прочирикала несколько раз. К моему, а еще большему удивлению маркиза мне тут же откликнулась какая-то местная пичуга. Собачий слуга вообще стоял с отвалившейся челюстью. Я посчитала инцидент исчерпанным и горделиво прошествовала во дворец.

Боги, как же я устала за сегодняшний день! И есть хочется… Маркиз нас думает кормить или нет? Куда запропастились Алекс с Ленкой? Что задумал Вольф? Лотарио этот какой-то скользкий… Вилда – красивая сука, с таким милым пятнышком на лбу… Хочу ЖРАТЬ!!! Умные, а главное, последовательные мысли…

После ужина, не то чтобы вкусного, но сытного, меня проводили, а точнее – отконвоировали в какую-то дальнюю комнатку. Дверь запиралась изнутри на ключ, чем я тут же и воспользовалась. Опыт пребывания в этом мире заставлял быть предусмотрительной, так что я ручку двери еще и стулом подперла. На всякий случай. Огляделась. Кровать меня порадовала размерами, ночной горшок повеселил расцветкой и формой, мой рюкзак и плащ сделали счастливой.

Достала камень хранителя и позвала шепотом:

– Гораций, ты где?

– Петра, – прошелестел призрак над ухом, – ты его нашла! Я видел Вольфа!

– Нашла! – улыбнулась устало. – Проводишь меня к нему?

– Конечно! А подсматривать можно? – хитро подмигнул хранитель.

– Что-то я сомневаюсь, что тебе мой запрет помешает! Э-э-эх… а также сомневаюсь, что тебе будет за чем подсматривать…

– Ты чего? В Вольфе сомневаешься?

– Охлорел совсем?! – возмутилась на полном серьезе. – Тут проблем столько! Надо мыслями поделиться, планами, выяснить все! Друзья наши не нашлись! А ты…

– Прости, моя королева! Я пойду разыщу его.

– Угу. Только осторожнее! Хозяин замка – выходец из нашего мира, сила у него есть.

– Понял.

Пока призрак разыскивал комнату Вольфа, я полюбовалась тонкой батистовой сорочкой, лежащей на подушке. Такая сорочка лучше всего подходит для первой брачной ночи. Распашная, с рюшечками. Мода у них, что ли, на эти самые рюшечки? Украшают ими все подряд. И всего две завязки – на шее и на груди. Есть одежда – нет одежды. Очень удобно…

Гостье такую сорочку предлагать, по-моему, не совсем прилично. Что, не нашлось более целомудренной ночнушки? Сомневаюсь, что это дань моему титулу. Господин маркиз начал осаду крепости по имени Алфея? Или, не церемонясь, нанесет ночной визит? М-да…

Еще раз проверила надежность запорного устройства. Поразмыслила и принялась осматривать комнату на наличие потайной двери. За этим увлекательным занятием и застал меня Гораций.

– Запасной ход ищешь?

– Ищу…

– Показать?

– Покажи!!!

– Вот эта большая картина. – Призрак указал на холст с пасторальным пейзажем, висевший у изголовья кровати. – Надо найти рычажок, который открывает дверь.

– Вот этот? – Небольшой крюк, вбитый в стену, очень подходил на роль пресловутого рычажка. – Что Вольф делает?

– О чем-то спорит с хозяином. Придется подождать. Рычажок не тот. Другой ищи. Я с той стороны посмотрю.

– О чем спорят? Гораций? Тьфу… А это что за пимпочка? – Потянула за непонятный кругляш на картинной раме. Потайная дверь бесшумно отворилась, и перед моим носом нарисовался хранитель. – Это ты открыл или я?

– Петра, ты все время забываешь, что я существо бестелесное! Ты, конечно.

– Бестелесное? А как же тогда рыцарь-хранитель мог убить Хлою, если он бестелесный был? – задала давно мучивший меня вопрос. – Ленка его с таким чавканьем разрубила!

– Фи, – поморщился призрак. – Не рассказывай мне такие гадости!.. Заклинание специальное надо прочесть, чтобы плотность появилась, – нехотя признался призрачный приятель.

– И ты молчал? – сощурила я презрительно глаза и толкнула дверь назад, оставив призрака в потайном ходе.

– Плотность держится не больше минуты, – объяснил мне Гораций, проявляясь на картине. – И нечего обижаться!

– Да ладно… Надо и эту дверь заблокировать! Не знаешь как?

– Кроватью, – порекомендовал добрый хранитель.

– Изверг! – поблагодарила я его соответственно.

Но идея мне понравилась. Кровать двигать я, разумеется, не собиралась, а вот использовать ее в качестве своеобразного зажима можно было. Дело осталось за малым – найти что-то длинное, тонкое и прочное. На эту роль великолепно подошел карниз для штор. Несколько акробатических упражнений, и потайная дверь тоже надежно заблокирована втиснутым между стеной и кроватью карнизом. Контрольное потягивание за кругляш убедительно свидетельствовало о правильности принятого решения. Правда, со шторами пришлось повозиться, чтобы в глаза не бросалось их отсутствие на окнах. Помог старинный бабушкин рецепт накрахмаленного белья. Даже подумала, что потом могу получить патент на стоячие шторы. А что? Ноу-хау.

Пока я обеспечивала свою безопасность, Гораций еще раз наведался к мужу.

– Идем, путь свободен!

Я подхватила рюкзак, плащ и начала телепортацию.

– Вольф… – выдохнула в грудь любимого мужчины, крепко сжавшего меня в своих объятиях.

– Как ты решилась, девочка моя?

– Не задумываясь…

– Ты должна уйти, здесь опасно. – Я подняла на него счастливые глаза и улыбнулась. Он еще крепче сжал меня. – Но как же не хочется тебя отпускать!

– Я знаю одно чудное место, которое спасает меня в этом мире.

– Лотар может что-нибудь заподозрить… И тогда все мои усилия пропадут даром.

– Нас выручит Гораций! Хранитель, хватит подглядывать, показывайся давай!

Призрак выплыл из стены и, довольно улыбаясь, поклонился Вольфу.

– Но как? – Муж переводил удивленный взгляд с меня на Горация.

– Что, сделали мы тебя, господин профессор? – усмехнулась я. – Идем, все тебе расскажу! Только возьми с собой что-нибудь теплое.

Облюбованный стог сена уж не в первый раз спасал от неприятностей, каковые чуть ли не каждую ночь преподносил мне чужой мир. Укутавшись в два плаща, мы с Вольфом уже третий час обсуждали проблемы, которые не отпускали нас домой.

Первой проблемой были затерявшиеся где-то Алекс и Селена. Где они могли сбиться с пути? Что могло произойти в бедном на магию мире с двумя такими сильными магами? Где их искать? Как это сделать тайно от маркиза?

Второй проблемой были двое из выжившей тройки членов Пентагерона, которых надо бы было вернуть в родной мир. Лотар клялся Вольфу, что потерял с ними связь уже несколько лет назад, но активно принялся за поиски. Кстати, настоящее имя его как раз Лотар, которое он немного переделал на местный манер. Кроме него в том эксперименте в живых остались Кельс и… Вилда. Лидер их группы Дедрик погиб в этом мире, приняв на себя всю отдачу неправильно использованной пентаграммы. А останки Харольда были обнаружены тогда на полигоне.

Третьей проблемой был сам Лотар, который задумал что-то грандиозное вроде покорения этого мира с помощью передовых технологий нашего. В открытую он этого не говорил, но по разговорам Вольф предположил, что самозваный маркиз жаждет власти и чуть ли не мирового господства.

Что касается титула, то получил он его, с одной стороны, законно, по завещанию настоящего маркиза Фармазотти, с другой стороны – с помощью обмана, лишив наследства единственного сына старого феодала. Дипломированному менталисту хватило нескольких разговоров, чтобы убедить пожилого человека в том, что он, Лотарио, является его родственником, пропавшим в детстве, и в том, что молодой маркиз – чудаковатый повеса. Мастерски организованные подставы – и сын в опале у родного отца, а самозванец почивает на лаврах. Самое поразительное заключалось в том, что Лотар не испытывал угрызений совести и гордился своими профессиональными достижениями.

Можно было бы плюнуть на маркиза и заняться поисками самостоятельно, но его высокое положение в здешнем обществе лишало их шансов на успех. Попробуй они его обойти, господин Фармазотти немедленно организует погоню, травлю и другие не менее гадостные вещи. С этим приходилось считаться.

– Вольф… – с трудом оторвалась от его теплых губ, – ты знаешь, что у нас осталось всего четыре дня? – Мне не хотелось его огорчать, но и держать в неведении тоже было глупо.

– Почему четыре? Я думал – пять.

– Четыре, любимый, – протянула ему дедушкины часы, неумолимо отсчитывающие отпущенное время. – А почему ты считаешь, что пять?

– Если твои часы идут правильно, то получается, что после той, принудительной телепортации, я был в отключке не час, в чем убеждал меня Лотар, а сутки.

– Он что, тоже знает про закрытие портала?

– Я рассказал ему, пока не разобрался в его намерениях.

– Вольф, а что же все-таки с тобой произошло?

– Стечение обстоятельств, просто фатальное…

Все началось с того, что господин Иероним обнаружил несанкционированное проникновение в его библиотеку внука. Вроде никогда запрета для Александра не вводилось, а тут тайны. Королевский маг проверил список запрашиваемой литературы и заволновался. Да не просто заволновался, а потерял покой. Он давно искал природный портал, через который из мира утекает магия. Пусть потери были невелики, но они все время нарушали баланс сил. Было необходимо обнаружить «калитку» и запечатать ее. Но многолетние поиски ничего не дали. А тут внук интересуется этим вопросом, да еще втайне!

Поймав любителей ночных походов в библиотеку с поличным, Иероним объяснил серьезность ситуации и потребовал выложить все сведения о портале. Наша секретная операция с треском провалилась. Вольф, вызванный в королевский дворец, сразу согласился принять участие в ликвидации утечки. Но закрыть портал не удавалось, как маги ни старались. А ведь собрали самых лучших. Кто-то из предшественников нарушил структуру пространственного перехода, и все последующие попытки его закрыть были бесполезны. Тогда решили прибегнуть к последнему способу: снова открыть портал, но так, как это делали древние шаманы, – используя силы стихий и самой природы. Это больше было похоже на распахивание, а не на открытие. Но зато инерционная сила, вложенная в процесс, должна была запечатать портал при отдаче.

Шаманский способ успешно оправдал себя, и все произошло бы так, как задумывалось. Оставалось даже время, те самые десять дней на то, чтобы отправить в этот мир краткосрочную экспедицию. Но на беду в то же самое время, когда распахнулся портал и магия из нашего мира потоком хлынула в этот, Лотар работал с пентаграммой, в который раз пытаясь прорваться таким способом домой. Две однополярные силы столкнулись в одном пространстве, и более мощная смела слабую, увлекая за собой мага, который не успел отключить свою силу от природного потока. Мы видели мгновенное исчезновение Вольфа, а Лотар ошалело пялился на бесчувственного мужчину, выброшенного в его пентаграмму. Его помощница, старуха-ведьма (да-да, ведьма, настоящая, с маленькой, но силой), охнув, сама потеряла сознание, приняв неожиданного гостя за вызванного дьявола. Маркиз ей потом долго промывал мозги, чтобы несчастная женщина уверовала в человеческую сущность Вольфа.

Ну а дальше узнавание, взаимная радость. А потом – взаимное, но тщательно скрываемое недоверие.

– Нам пора возвращаться, – сказала, а сама словно прилипла к мужу.

– Пора… Ты молодец, Петра! Кстати, почему ты не назвала это имя, когда представлялась Лотару?

– Не захотела. Пусть это будет нашим паролем… Вот еще что: если от этого стога идти через лес прямо на восток, то выйдешь в холмистую степь. Там портал.

– Зачем ты мне это говоришь? – нахмурился Вольф.

– На всякий случай, – погладила его морщинку на лбу. – Я тебя люблю…

– Ты моя жизнь, девочка…

Телепорт. Моя комната.

Легкое касание губ… Золотые звездочки в его глазах… Теплые руки…

Толчок по моим мозгам и сдавленный стон за дверью.

– Что? – одними губами спрашивает муж, глядя в мои испуганные глаза.

– У меня детонатор сработал. Еще тот, что Леда во дворце ставила, – шепчу ему в ухо. – Хлор! Он же менталист. Что говорить завтра буду, если спросит?

– Скажешь правду, что подруга на отборе поставила.

– Тогда он опять полезет! А я не умею защищаться.

– Хорошо, давай тебе новый поставлю.

Я закрыла глаза, терпеливо ожидая окончания процедуры. У Вольфа это заняло гораздо меньше времени, чем в прошлый раз у Леды.

– Спасибо.

– Угу. Петь, ты не волнуйся о Вилде, ладно?

Хлор! Прочитал! Еще не хватало, чтобы муж стал считать меня ревнивой стервой.

– Не буду.

– Вольф, маркиз идет к твоей комнате, – выплыл из стены Гораций.

Муж чмокнул меня на прощанье и телепортировался.

– Он после детонатора еще идти умудряется, – пробурчала я недовольно и прямо в одежде плюхнулась на кровать. – Какого хлора он ко мне приходил?

– Будто не догадываешься, – в тон мне недовольно пробубнил призрак. – Девушка ему ясно дала понять, что любит другого, а он все равно к ней лезет!

– Ага! Ты видел, какую ночную сорочку он мне приготовил? – продемонстрировала ему фривольную одежду. – Как для шлюхи!

– Гад! – возмутился хранитель. – Так думать о леди!

– Думать он может что угодно, но поступать… Этот мир портит людей! Я уже боюсь встречаться с оставшимися двумя!

– Петра, у меня такое впечатление, что сейчас ты говоришь не о своих друзьях, которые ушли сюда раньше тебя.

– Разумеется, не о них! О Кельсе и о… Вилде.

– А это кто такие? Ты мне о них ничего не говорила!

Пришлось рассказать хранителю ставшую уже легендой историю Пентагерона и его членов. Дотошный призрак вытянул из меня не только сведения о деятельности и печальной участи экспериментальной группы, но и то, почему имя Вилда вызывает во мне содрогание.

Все-то он видит! Все-то он замечает! Психолог призрачный! Вывернул мне душу наизнанку, перетряхнул по частям, а складывать назад не собирается. А я сама себя извожу домыслами и предположениями!

– Моя королева, Вольф любит тебя! – рассуждал Гораций. – Я это в день нашего знакомства очень хорошо понял!

– Я знаю… Но ЕЕ он тоже… любил. И она была у него первая, – бесцветным голосом вещала я в потолок.

– Но прошло столько лет! Тем более она старше тебя. Возможно, сейчас эта женщина выглядит как старуха. Этот мир не благоволит к женщинам.

– Можно подумать, он благоволит к мужчинам! Ты вспомни, какие у них тупые физиономии. Нормальных лиц по пальцам пересчитать. Мартина, старик-меняла да еще мальчишка в монастыре. Все!

– Да уж, – вздохнул Гораций. – Между прочим, ты монахам не отомстила, а обещала.

– Что? Ничего я им не обещала!

– А кто сказал, что дьявола им оставляет? Я, что ли?

– Ну-у, это я просто их запугивала. Типа они меня в ведьмы все-таки определили, тогда я им постояльца оставляю…

– А я бы им шороху навел! – мечтательно проговорил хранитель.

– Вот и наведи! – Я встрепенулась и хитро посмотрела на Горация.

Он подумал секунд пять и озарился ехидным оскалом.

– А что, я могу!

– До монастыря сможешь добраться?

– Далековато, но попробую! Просто времени у меня будет мало, амулет назад тянуть будет.

– Тогда давай выберем жертвы! – стала я загибать пальцы. – Фабиано, само собой. Лысый монах, который мне губу разбил. Детина этот, садист-дебилоид. Да, юношу Кристиано не трогай!

– Юношу не буду, – усмехнулся Гораций. – Ладно, я пошел. Думаю, маркиз сегодня ночью к тебе больше не сунется!

– Слушай, может, я схожу с тобой? В лесочке подожду, пока ты там шуровать будешь. Тогда точно сможешь вволю покуражиться!

– А давай! Вольфа предупреждать будем? – спросил он с сомнением.

– Он может не одобрить. А если не спрашивая, так никто и не запретит.

– Сомневаешься?

– Нет! Но… только давай быстро?

– Как прикажете, Ваше Величество!

– Тсс! Раскричался!

– Я же шепотом…

На диверсию в монастыре у нас ушло не больше часа. Я телепортировалась в лесок, к знакомому дубу и отпустила призрака. Оставила в корнях камень-амулет и вернулась в замок маркиза. Так мы решили с Горацием. Мало ли кому еще приспичит заявиться ко мне среди ночи. Но все было тихо. Я даже сама на минутку заглянула к Вольфу. Он беспокойно спал, разметавшись на кровати. Я не удержалась и коснулась его губ губами. Только хорошая реакция спасла меня от разоблачения. Муж, лишь почувствовав легкое касание, попытался обнять меня. Еле успела отскочить и тут же телепортировалась к себе от греха подальше. Потом в назначенное время вернулась в лес за хранителем.

Гораций был очень доволен собой. По его словам, операция под кодовым названием «Месть ведьмы» удалась на славу! Уже в замке он мне в красках рассказал, как великолепно провел время.

Первым делом призрак пронесся по каморкам монахов, наблюдая воочию их аскетический образ жизни. Правда, большинство монахов спало. Некоторые молились, стоя на коленях перед распятием. Но пороки общества были неистребимы даже в монастырских стенах. Именно эти грешники и подверглись глумлению со стороны потусторонних сил.

Лысому, меченному мной монаху, яростно тискавшему распутную девицу, Гораций, высунувшись из стены лишь верхней частью тела, прочитал лекцию о венерических заболеваниях и ужасах, которые грозят тем, кто вовремя не лечился. А еще подробно описал все симптомы, от себя приврав, что раннее облысение – верный признак смертельно опасной болезни. Девица, визжа, покинула монастырь, перебудив половину тех, кто спал.

Урбасу хранитель не показывался, но зато помучил его звуковыми эффектами, изображая стоны и крики истязаемых людей. Детина сначала пытался избавиться от слуховых галлюцинаций при помощи молитв, но в конце концов не выдержал и побежал под крыло к настоятелю. Святой отец Фабиано как раз в этот момент закончил ночную трапезу. Недоеденный окорок благоухал на тарелке, красное вино искрилось в большом серебряном кубке. Толстяк как раз собирался испить глоток вожделенного алкоголя, когда закрытая на задвижку дверь была выбита невменяемым Урбасом и обрушилась прямо на грузную фигуру настоятеля. Этот грохот разбудил оставшуюся половину спящих монахов, которые бросились на вопли обезумевшего брата.

Их взорам предстала ужасающая картина. На полу лежал распростертый, придавленный дверью отец Фабиано, а из-под его тела растекалась кровавая лужа. Рядом с дверью бился в истерике Урбас, каясь в грехе смертоубийства.

Самый пожилой монах, сухой и тощий, как зимний тростник, взял, что называется, командование на себя. Он велел братьям увести плачущего Урбаса и стащить дверь с настоятеля. Потом убедился, что Фабиано жив, приложив к его рту маленькое зеркальце, обмакнул палец в кровавую лужу, понюхал… и выгнал всех братьев вон. С удрученным видом старик, читая молитвы, стал дожидаться, когда настоятель придет в себя.

Пока пожилой монах бдел над бессознательным телом, его взору предстала светящаяся эфемерная фигура мужчины, который громовым голосом возвестил, тыча перстом в Фабиано: «Грешен! Трижды грешен сегодня!!!» Та же светящаяся фигура явилась юному Кристиано. «Святой отрок!» – молвил посланец высших сил и покинул переполошенный монастырь.

– Откуда ты про венерические заболевания знаешь? – хихикала я в подушку.

– Я за двести лет все курсы в нашем университете прослушал. У меня такая теоретическая база! – похвалился Гораций. – Жаль, применить не могу. Ты давай поспи, а то зеваешь, как бегемот!

– А я всегда зеваю, когда мне интересно-о-о…

– Я заметил.

Результат нашей ночной вылазки не заставил себя долго ждать.

Ранним утром в замок маркиза Фармазотти пожаловал живой, но покалеченный настоятель монастыря. Я в это время мирно спала, так как уснуть сподобилась только на рассвете. Так что требовательный стук в дверь вырвал меня из сладких сновидений, делая пробуждение неприятным, а настроение вредным.

– Алфея, откройте! – требовал из-за двери Вольф.

В полусне доползла до двери, открыла замок, грохнув стул на пол, и недовольно воззрилась на мужа.

– Это хорошо, что ты одета, – тихо прошептал супруг. – Идем.

– Куда? – заартачилась я, не понимая, чего он от меня хочет.

– Там монах явился…

– ЧТО?! – мгновенно проснулась и ошарашенно уставилась на него. – Какого хло…

Вольф зажал мне ладонью рот и втолкнул обратно в комнату.

– Он просит маркиза отпустить тебя и признать невиновной! – Я выразила удивление глазами, так как говорить он мне пока не позволил. – Маркиз сказал, что ты сидишь в подвале, и велел тебя привести.

– Мм, – высказалась, как могла. Вольф наконец убрал руку. – В подвале, говоришь?.. Вот пусть этот мерзопакостный толстяк сам ко мне в подвал и спустится! Где у маркиза находятся казематы?

Муж сокрушенно покачал головой, тяжко вздохнул, взял за руку и повел вон из комнаты.

– Обуться-то хоть дай! – дернула его назад. – Или я босая должна из темницы явиться? Может, еще раны страшные на ступнях нарисовать? Как думаешь?

– Обувайся, – разрешил муж. – Это ваших рук дело?

– Ты о чем? – подняла на него невинные глаза.

– О безобразиях, которые произошли ночью в монастыре! Фабиано голову разбили!

– Правда? – получилось очень злорадно.

– Как Гораций в монастырь попал? – Сверлил меня глазами муж, явно не одобряя нашей мести. – Он же хранитель, далеко от амулета уйти не может.

– Значит, может! – обиделась на его подозрительный тон. – А этот склад жировых отложений не только разбитой головы заслуживает!

– Я за тебя волновался, – опустил голову Вольф и направился из комнаты.

– Ты спал, – прошептала ему в спину. Он передернул плечами. – У-у-у, – попыталась убрать улыбку с лица, так как удаляющийся Вольф отставил в сторону правую руку с оттопыренным вверх большим пальцем, – конспиратор.

Монах, увидев меня, вздрогнул и побледнел. Моя суровая высокомерная физиономия с плотно сжатыми губами, похоже, вселила в него ужас. Я гордо прошествовала на середину зала и вперила взгляд в отца Фабиано. Точнее, на его перевязанную голову. Дурацкая шапочка из бинтов и тонкие тесемки, врезающиеся в многослойный подбородок святого отца, делали его похожим на умственно отсталого младенца-переростка. Соски-пустышки только во рту недоставало.

Толстяк окончательно стушевался и взглядом попросил помощи у маркиза. Я ждала. Монах молчал, трясясь от страха. Маркиз молчал, получая наслаждение от происходящего. Вольф молчал не иначе как по политическим соображениям. Тишина звенела.

– Кхм… – подал признаки жизни хозяин замка.

– Э-э-э, – вторил ему монах.

И снова молчание.

– Пожалуй, я пойду, – внесла предложение. Мужчины не ответили. – Досплю… А то разбудили непонятно зачем.

Хм… Странно…

Я спокойно вышла из зала, и никто меня не остановил. Спустилась во двор, выяснила у слуг, где в замке располагается тюрьма, и прямиком направилась туда.

Стандартное, если можно так выразиться, подземелье. Стражник у двери. Даже пленник за решеткой имеется… очень знакомой, но избитой наружности.

С-с-сволочь! Гнида феодальная! Аристократ вонючий… Ненавижу!

Глава 14

– Это не просто сумасшедший дом, а сумасшедший дом со сквозняками!

Фильм «Соломенная шляпка»

На полу камеры, скрючившись в позе эмбриона, лежал давешний стражник. При моем приближении он застонал и попытался отползти к дальней стене.

– За что его? – обратилась к охраннику.

– За неисполнение приказа, – сухо ответил мужчина, стараясь не смотреть на меня.

– А-а-а… И долго ему тут сидеть? – продолжила я приставать к нему.

– Месяц, если раньше не сдохнет. – Равнодушие, с которым прозвучал его ответ, меня уже не удивляло.

– Хм… А ну открывай дверь!

– Не велено! – наконец проявил эмоции охранник.

– Не велено, не велено, все вам не велено, – зло бубнила, снимая ключи от решетки с пояса обездвиженного мужика, – пусть сдохнут все, лишь бы меня это не касалось… бездушные выродки… трусы сероводородные… слизняки купоросные…

Стражник, увидев мои действия, впал в ступор и прикинулся ветошью. Я бесцеремонно осмотрела его раны, нашептала ему прямо в кровь анальгетик на пару с противовоспалительным и принялась оттирать с него кровь презентованным мне маркизом носовым платком.

– Уйди… – зло прошептал мужик.

– Кости целы? – Гонит он меня… Гордый какой… Боги, в каких высоких чувствах я его подозреваю? Боится! Причем меня боится больше, чем маркиза. Правильно делает! Ибо я гораздо опаснее пусть и выдающегося менталиста, но всего лишь менталиста… – Так целы или нет?

– Вроде целы, – простонал он сквозь зубы. – Уйди… он и тебя…

Я ошиблась?! Хм, этот мужик беспокоится за меня? Упиться мне валерианкой!

– Не волнуйся, я нас обоих в обиду не дам. Ты только ничему не удивляйся, ладно?

– Угу…

– Эй, ты, – крикнула охраннику, – запри нас! – Кинула ему через решетку ключи, снимая заклинание обездвиживания. – Скажешь лишнего – застынешь столбом на всю оставшуюся жизнь! Понял?

– Не спорь с ней, Сыч, – прошептал раненый, – она даже связанная творит что хочет… – и одними губами: – ведьма…

Я криво усмехнулась, так как прозвучало это как похвала. По крайней мере, мне так показалось.

Охранник молча, с вытаращенными испуганными глазами запер решетку и замер у входа. Как раз вовремя. В нашу тюрьму в этот момент ворвались возбужденные маркиз с Вольфом, а следом за ними, подскакивая, как резиновый шарик, спешил Фабиано.

– Алфея! – яростно рыкнул хозяин замка. – Что вы тут делаете?!

– Как – что, сижу в застенках, жду оправдательного приговора, – надула губки обиженно. – Ведь святой отец для этого пришел так рано?

– Почему вы так решили? – прищурился Лотар.

Я надменно фыркнула:

– Обвинение он мне выдвинул еще вчера. Неужели он стал бы вставать в такую рань, чтобы сказать вам это во второй раз? Скорее всего, господин монах хорошенечко подумал, обсудил все со своими братьями и решил исправить несправедливость. Именно поэтому он приехал так рано! Да, святой отец?

– Да, да! – поспешно подтвердил мою правоту Фабиано, вцепившись обеими руками в крест, висящий на его пузе.

– Вот! – Вторая немая сцена за одно утро начала меня злить. – Господин маркиз, мы ведь можем быть свободными? – Нежным, на грани ехидства голосом обратилась к хозяину. И взглядом одарила… восторженно-милым. И улыбнулась, как любящая бабушка, которая смотрит на взрослого внука, с аппетитом уминающего ее пирожки с капустой.

Маркиз сдался и ответил мне многообещающей улыбкой. Я скромно опустила глазки, заметив, каких усилий Вольфу стоит равнодушная мина. Улыбку он еле зажевал, но кулак из-за спины маркиза продемонстрировал. Я сделала вид, что не заметила.

Охранник открыл решетку, выпуская меня на свободу. Я потянула с собой и избитого страдальца.

– Он остается! – жестко пресек мой человеколюбивый порыв маркиз.

– Но, господин Фармазотти, – пролепетала я, изображая наивную беззаботность, – сегодня такой прекрасный день! Пусть он будет днем всеобщего прощения! – Подхватила бесцеремонно его под руку. – Я простила этого заблуждающегося человека, – махнула в сторону монаха, – который обвинил меня в страшных вещах и возвел на костер! Я даже простила господина профессора за его равнодушие ко мне! – бросила кокетливый взгляд на Вольфа. – Простите и вы этого стражника! У меня сегодня такое хорошее настроение!

– Свободен, – коротко бросил он охраннику и повелительно прикрыл мою руку своей. От этого жеста что-то съежилось в моей груди и жалобно запищало. А не далеко ли я зашла в своей игре? – Я не могу отказать герцогине!

– Как – герцо… – промямлил монах и принялся истово креститься.

– Господин маркиз, – я старалась не выходить из образа, но повернуть разговор в нужное мне русло, – у меня к вам есть масса вопросов!

– Не хочу тебя расстраивать, Лотар, – на языке нашего мира заговорил Вольф, – но эта пигалица в королевском дворце умудрялась кружить голову сразу нескольким кавалерам! – Я хмыкнула, стараясь, чтобы получилось польщенно. – До дуэли, слава богам, не дошло!

– Господин профессор, – состроила глазки мужу, не удержалась и подмигнула, – уж не ревнуете ли вы меня?

– Это чувство мне неведомо, сударыня.

– Жаль…

Завтрак прошел в теплой дружественной обстановке. Вольф по-прежнему изображал равнодушие. Я кокетничала с ним и жаловалась на его бесчувственность Лотару. Маркиз призывал меня выбросить профессора из головы и обратить внимание на более достойную кандидатуру. Короче, все безукоризненно играли свои роли.

Выбрав подходящий момент, я «вдруг» сообразила, что хозяин замка великолепно разговаривает на языке нашего мира, изобразила бурное удивление и потребовала подробного рассказа о его приключениях.

Лотар задумался, скорее всего решая, что мне можно и даже нужно говорить, а что – нет, и начал свое повествование.

Что же… послушаем, что МНЕ расскажет наш хитромудрый хозяин.

– Меня зовут Лотар Сорге. Я выпускник Ёльльского университета, психоэмпатического факультета. Один из организаторов и руководителей научной группы Пентагерон…

Молодость, вера в свои силы, отсутствие негативного опыта и опыта как такового вообще, отрицание советов и опеки старших порождают такую опасную вещь, как самоуверенность. Бывает, она приносит потрясающие, даже фантастические результаты. Но чаще…

Члены Пентагерона были так уверены в успехе своего эксперимента, что даже не удосужились обратиться в службу техномагической поддержки за надлежащей страховкой во время проведения опыта. Кто знает, как бы сложились тогда судьбы отчаянных молодых ученых? Но получилось то, что получилось.

Два мага-физика Дедрик и Харольд открывали пространственный портал через пентаграмму, парамедик Кельс обеспечивал равномерное распределение и устойчивость жизненной энергии по всем членам группы, Лотар поддерживал ментальную связь, универсал Вилда осуществляла общую координацию действий. Каждый из них был на своем месте, каждый нес равноценную нагрузку, каждый старался, как мог. Но была допущена фатальная ошибка в расчетах. Те, кто выжил, потом так и не поняли, что привело к катастрофе – недостаток или избыток вложенной в открытие портала силы. Они все-таки переместились, но не туда, куда планировали, а в чужой, незнакомый мир, да еще вчетвером. Харольд остался в родном мире, но разобранным на кусочки. Практически в таком же виде был и Дедрик. Оба заклинателя погибли одновременно. Трое оставшихся в живых членов группы повторить этот эксперимент не могли. Даже не из-за страха быть разорванными силой, а оттого, что такой силы у них просто не было.

Выбросило экспериментаторов недалеко от города Пьянчо, немного северо-западнее. Но это они узнали потом. А в тот момент у парней стояло две задачи: похоронить друга и вывести Вилду из транса. Девушка была жива, но ни на что не реагировала. Причем в это состояние она впала уже после того, как стало ясно, что опыт их провалился, что находятся они в другом мире и что самостоятельно вернуться домой не могут. Такой удар перед самой свадьбой мало какая девушка выдержала бы. Они, конечно, надеялись, что их найдут и спасут, но шансов было очень мало. Во-первых, свой эксперимент они держали в секрете от остальных. Во-вторых, проводили его без той самой подстраховки, которую обеспечивала техномагическая поддержка. Но надежда, как известно, умирает…

Троице несказанно повезло, когда на проезжем тракте им повстречался старый маркиз Фармазотти, проникшийся к ним симпатией. Заслуга в этом принадлежала, разумеется, Лотару. Его подопечный оказался настолько внушаемым, что вскоре господину Сорге удалось получить титул и наследство. Кельс не поддержал соратника в его интригах и покинул замок Фармазотти, хотя у него уже была открыта врачебная практика. Вилда со временем вышла замуж за какого-то аристократа… И уже много лет члены Пнтагерона не поддерживают отношений.

– Как печально, – вздохнула я, прилагая титанические усилия, чтобы подавить накативший зевок. Вот что значит не спать по ночам, а заниматься мщением. – И вы не знаете, где сейчас живут Кельс и Вилда?

И мой голос не дрогнул, и спокойное выражение лица Вольфа не изменилось.

– Ни малейшего понятия, – сокрушенно покачал головой Лотар. – Но я отправил своих людей на поиски, разослал депеши по ближайшим городам. Надеюсь, их найдут!

Это было сказано так убедительно, что я поняла: даже если их и найдут, то мы об этом не узнаем. Что еще вероятнее, их не ищут вообще. Также вполне может быть, что маркиз прекрасно знает их местонахождение, а перед нами ломает комедию, такую же, как и мы перед ним. И нам просто необходимо его переиграть.

Было позднее утро, но мне уже хотелось спать с невероятной силой. Даже мысли в голове не концентрировались. Приходили и уходили, не оставляя после себя даже памяти.

– Алфея, мне кажется, вы переволновались сегодня, – заботливо обратился ко мне Лотар. – Вам надо отдохнуть! Позвольте, я провожу вас в вашу комнату.

Он не спросил позволения, он приказал мне следовать к себе и отдыхать.

Почему Вольф позволяет ему так себя вести со мной? Ведь сейчас маркиз абсолютно безнаказанно может воспользоваться ситуацией, запереться со мной в комнате и сделать то, что он собирался сделать ночью, но получил производственную травму, пытаясь влезть в мой мозг. Брр… Я этого не хочу!.. Почему мысли такие медленные и растекаются, как манная каша по тарелке? Я сплю или все еще иду в свою комнату? Иду… А кто меня так по-хозяйски обнимает за талию? Это не муж… У него другой запах… родной… любимый… А от моего провожа… власть…

Холод, возникший где-то внутри тела, привел меня в чувство, правда, ненадолго. Но мне хватило сил и настойчивости выпроводить Лотара за дверь, запереть ее на ключ и подставить стул.

– Господин маркиз… блдарю… – пробормотала в дверь, тыкаясь в нее лбом.

До кровати в буквальном смысле доползла… на четвереньках. Как вскарабкалась на постель, лучше не вспоминать. Разбитый паралитик сделал бы это быстрее и изящнее. До подушки не добралась, уснув на полпути к ней.

Проснулась выспавшаяся, полная сил, готовая к подвигам, свершениям и… уперлась взглядом в хмурую физиономию хранителя, сидевшего у меня в ногах.

– Плохие новости? – Нехорошее предчувствие смело меня с кровати. – Вольф?!!

– Сядь, – очень тихо сказал Гораций. – Не кричи… Он часто подслушивает под дверью…

– Лотар? – Я прислушалась, но посторонних звуков не обнаружила.

– Да. Слушай, что я тебе сейчас скажу, – продолжал шептать призрак. – Вам очень опасно стало находиться в этом замке! – На мой вопросительный взгляд он кивнул, мимикой призывая меня к терпению. – Во-первых, маркиз вас чем-то опоил и вы с Вольфом заснули практически одновременно. Я замучился метаться между комнатами, следя за вашим состоянием. Успокоился только тогда, когда убедился, что зелье было сонным, а не отравляющим.

– Сонным? Но зачем? – попыталась я понять логику маркиза.

– Ты знаешь, сколько спала?

– Часа два-три…

– Сутки! – огорошил меня хранитель. – Посмотри на часы.

– Хлор! – Дедушкин хронометр неумолимо показывал, что у нас были отняты еще сутки. – И что, всего три дня осталось? – Гораций кивнул. – Но зачем?

– Я так понял, маркиз стремится удержать вас в этом мире во что бы то ни стало! И чтобы за вами потом пришла спасательная экспедиция. Тогда он потребует за ваши жизни какое-нибудь оружие или технологии. Вы – его заложники, его гарантия. Открыто он с вами не конфликтует. Изучает пока…

– Изучает… Хлор с ним! Лотару многое о нас неизвестно. Так что задержать нас в этом мире ему не удастся!

– Угу, – насмешливо отозвался хранитель. – Еще пару раз вас опоить, и портал закроется на годы, а вы тут дрыхнуть будете! Уверен, он будет говорить, что спали вы всего два часа.

– А что тогда не разбудил раньше? – надулась на хранителя.

– Зелье больно сильное! Я тебя на грани сна смог на три минуты всего взбодрить, а потом все было бесполезно. – Я вспомнила холод, спасший меня от домогательств маркиза. – Уходить вам надо!

– Куда?

Я прекрасно понимала, что Вольф будет надеяться отыскать Вилду до последнего. Мысли эти мне удовольствия не доставляли, но с его мнением приходилось считаться. Есть у него какие-то чувства к этой женщине или нет, но как истинный мужчина он должен предпринять все возможное…

– А вот это как раз во-вторых! – хитро улыбнулся призрак, прерывая мои невеселые думы. – В другую половину этого замка!

– В какую половину?

Нет, я, конечно, все понимаю! Этот мир полностью вывернут наизнанку. Здесь царят другие законы и правила. Но чтобы в ЭТОМ мире у замка была другая половина!!! Субпространство?! Межпространственный карман?! Что-нибудь абсолютно неизвестное в нашем мире?

Все оказалось до банальности просто.

– Во вторую! – повторил Гораций. – Пока хозяева отсутствовали, я и не подозревал, что этот замок поделен на две части. Только слуги снуют по комнатам, хлопочут, убираются…

– Поделен? Погоди, как поделен?

– Стеной во дворе, стенами в доме! Глухими. Во всем дворце нет ни одной двери, ведущей на соседнюю половину.

– Хлор! Я же сразу подумала, что двор внутри гораздо меньше, чем замок выглядит снаружи! Вот это крекинг! И кто там хозяин?

– Не догадываешься? – хмыкнул призрак.

– Сын маркиза, – как само собой разумеющееся, предположила я. – Или отец оставил часть замка для проживания, или сам отсудил у самозванца.

– Какая разница! – махнул рукой хранитель. – Но он там живет не один…

– А с кем?

– С кем? С женой, разумеется.

– Я рада за него! – буркнула, решая, какая логика связывает все добытые Горацием сведения.

– С Вилдой… – тихо вздохнул призрак.

– Что?!! В смысле с кем?!!

– Да, моя королева. Жену Рамиро Фармазотти зовут Вилда.

– Надо сказать Вольфу… – Произнесла это, а сама покрылась противными мурашками, так мне стало страшно и любопытно. Мне ужасно хотелось спросить Горация: какая она? Как выглядит? И как выгляжу я на ее фоне. Но вместо этого я выпустила свой пар на ненавистного хозяина: – А маркиз – сероводородная сволочь!

– Еще какая, – поддержал меня хранитель, даже не скрывая облегчения. Понимаю, есть вопросы, которые я не решилась задать, а он не желал на них отвечать. – Но это еще не все…

– Гораций, не томи! – Я уже начала опасаться того, что он мне скажет.

– У них гостит одна примечательная парочка. Светловолосый мужчина и кудрявая миленькая девушка.

– Что? Алекс и Селена? – с надеждой кинулась к призраку и кувырнулась с кровати.

– Петра, я никогда не видел твоих друзей, – как ни в чем не бывало продолжил Гораций. – Но они пребывают в точно таком же состоянии, что и вы с Вольфом.

– Не поняла – в каком? – кряхтя, поднялась с пола, потирая ушибленную руку.

– Спят! И тоже уже целые сутки!

– Хлор! Их что, тоже в заложники определили?

– Давай ты не будешь драматизировать.

– Я не драматизирую, а реально смотрю на этот мир. Так! Надо все обсудить с Вольфом. Проверишь, как он там?

Пока Гораций отсутствовал, я немного привела себя в порядок. Умылась, предварительно проверив воду на посторонние ненужные примеси. Не хватало того, чтобы еще и физиономия облезла или позеленела невзначай. Мало ли какие фантазии бродят в голове Лотара. Доверия теперь нет ничему! Переплела косу. Сунула камень-амулет в карман брюк. С хранителем я чувствовала себя спокойнее. Ведь абсолютно не знаешь, чего ожидать в следующий момент от маркиза.

– Спит. И когда проснется, неизвестно! – сообщил возвратившийся призрак.

– А вдруг маркиз ему специально большую дозу дал, а?!

– И не вдруг, и специально… Давай сами решать, как выбираться из его лап будем?

– А проводи меня к гостям вторых хозяев. Я тогда точно буду знать, они это или нет. Это можно сделать?

– Вполне. Их никто не охраняет. Только я все равно сначала проверю.

Я еле дождалась, когда он вернется. Меня внезапно охватила такая радость. Ведь если где-то совсем рядом находятся наши друзья и там же живет Вилда, то наши поиски можно считать завершенными. Вольф проснется, мы пойдем на вторую половину замка и решим все вопросы. Вилда вполне может знать, где найти их парамедика Кельса. И у нас будет еще один день в запасе, если вдруг что…

– Идем, – позвал меня хранитель.

Они спали так безмятежно, словно дети. Кудряшки Ленки разметались по подушке, прикрыв полголовы Алекса. А он, обняв одной рукой невесту, блаженно улыбался.

Мило… Мило до слез. Жаль вас будить, дорогие мои, но придется.

– Алекс, – потрепала парня за нос. Он отмахнулся и что-то буркнул. – Сердится он… Просыпайся, Алекс! – позвала чуть громче.

– У… не мешай…

– Алекс! Вставай, проспишь все на свете! – начала щипать его за бока, но это мало помогло.

– Петра, – прошептала проснувшаяся Селена, радостно улыбаясь.

– Тсс, – прикрыла ей ладошкой рот. – Все вопросы и объяснения потом. – Она кивнула согласно. Я убрала руку. – Мы в чужом мире, в замке, поделенном на две части. Мы с Вольфом в одной, – она счастливо улыбнулась, – вы в другой. Хозяева замка враждуют. Нас, как и вас, опоили сонным зельем. Верить здесь нельзя никому и надо срочно сматываться домой. Вот только мужчины наши проснутся, и рванем. Да, вот еще что. Ничему не удивляйтесь и зовите меня Алфеей.

– Хорошо, – прошептала Ленка. – Ты все-таки сбежала! Я так и думала. А чему не удивляться?

– Вольф изображает равнодушие ко мне, а я типа его добиваюсь. – Она вытаращила на меня и так немаленькие глаза. – Мой титул – герцогиня, других нет.

– Угу… А зачем?

– Вам здешние хозяева про самозваного маркиза Фармазотти рассказывали?

– Да.

– Так вот это – охлоревший выродок, у которого не осталось ничего святого. У него грандиозные планы по завоеванию этого мира, вот мы перед ним комедию и ломаем!

– Я ничего не поняла, но сделаю все как ты говоришь.

– Спасибо. Буди Алекса, а я возвращаюсь к Вольфу.

– Петь, а маркиз знает про МГТ?

– Нет, мы это скрываем.

– Мы тоже. Ну пока!

– Пока! Придем к вам, как только добужусь этого соню. А! Не пугайтесь Горация!

– Кого? – мотнула она головой и наморщила лоб.

– Хранителя… вроде того, что ты тогда во дворце победила.

– У тебя появился рыцарь-хранитель?

– Это тот, из университета, хозяин энциклопедии. Я его в камне-амулете с собой взяла. Потом расскажу!

– А где он сейчас?

– Шпионит, где же еще! Предупредит, если сюда кто пойдет.

– Ну, Петра, ты всегда меня удивляешь!

– Не только тебя. До встречи!

Вернувшись в свою комнату, принялась возвращать ей первозданный вид. То есть вернула карниз на законное место, сняла со штор заклинание накрахмаленности. Вроде других новшеств я тут не вводила. Почему-то не хотелось, чтобы в этом мире остались материальные следы моего пребывания. С чем это было связано, не знаю, но не хотелось, и все!

Оглядела на прощанье комнату, в которую возвращаться уже не собиралась, и переместилась к мужу. Вольф до сих пор спал и просыпаться не собирался. Пришлось применить небезопасный, но эффективный способ. Мои поцелуи всегда действовали на него пробуждающе. Вот и сейчас он явно проснулся, но глаз не открыл. Зато шустро сграбастал меня в охапку, прижал к себе и прошептал, блаженно улыбаясь:

– Петра…

– Кхм… Что здесь происходит?

Ведро ледяной воды на голову было бы для меня сейчас предпочтительнее, чем ненавистный голос маркиза. Вольф расцепил руки, глядя на меня растерянно. Я ему подмигнула так, чтобы Лотар не видел, состроила озверевшее лицо и повернулась к хозяину. Если он ожидал увидеть мое смущение или надеялся, что я буду оправдываться, то он очень сильно ошибался.

– Господин маркиз, – прошипела разъяренная герцогиня Олмарк, поднимаясь над кроватью возлюбленного и принимая самую надменную позу, на которую была способна. – Вас не учили стучаться? – Гнев в глазах полыхал не хуже пламени костра. – Или правила приличия в этом мире не существуют?!

– Это мой дом! – попытался возразить Лотар.

– И что?! – скривила я рот. – Даже на постоялых дворах хозяин стучится в дверь, прежде чем войти к своему гостю! Меня поражает ТАКОЕ ваше гостеприимство! Я вынуждена отказаться от вашего крова!

– И вы думаете, что я это вам позволю?!

Хорошая фраза. И сказать ее можно с такими разными интонациями. Можно как угрозу. А можно как просьбу о прощении за бестактность. Именно как просьбу, низко кланяясь, и произнес ее маркиз. Но я видела, каких усилий ему стоит такое смирение.

Игра продолжается? Тогда сменим гнев на милость.

– Эх… – опустила обреченно глаза на недоумевающего Вольфа, перевела взгляд на Лотара и обиженным тоном произнесла: – Господин Фармазотти, вы сейчас разрушили мечту всей моей жизни!

– В каком смысле?

– Господин профессор меня уже обнял и собирался поцеловать, а вы помешали…

– Но… он назвал чужое имя! Или мне показалось?.. Петра…

– Какая разница, – топнула недовольно. – Как вы не понимаете?!

– Я понимаю, Алфея, – грустно сообщил маркиз. – Ведь вы точно так же обходитесь со мной! Не обращаете никакого внимания на мои чувства!

– Я вам не мешаю? – с сарказмом произнес Вольф и поднялся с кровати.

– Господин маркиз, я постараюсь изменить к вам свое отношение, – скосила недовольный взгляд на профессора. – Только позвольте мне наедине переговорить с моим му… – Хлор! Чуть не проговорилась! – Мучителем.

– Хорошо! Но пообещайте мне, что вы с ним ничего не сделаете, – привычно усмехнулся Лотар.

– А что я могу с ним сделать? – пожала недоуменно плечами. – Он сильнее меня во всем.

– Меня, похоже, никто спрашивать не собирается? – буркнул Вольф, ополаскивая лицо над умывальным тазиком.

– Вы не откажетесь поговорить со мной? – смиренно вопросила я, состроив виноватые глаза.

– По своему горькому опыту знаю, что отказывать вам, леди Алфея, бесполезно. Не хватало еще того, чтобы вы членовредительством занялись.

Маркиз нехотя оставил нас вдвоем, коротко кивнув, выходя из комнаты. Я бесцеремонно проследила, чтобы он ушел как можно дальше, оставив дверь приоткрытой.

– Господин профессор, почему вы так ко мне относитесь? – громко сказала в коридор.

– Что случилось? – шепнул на ухо подошедший Вольф.

– Собирайся, уходим! – повернула к нему голову. – Они нашлись.

– Кто? – выдохнул он с надеждой.

– Все! В твоей комнате есть потайной ход?

– Да. А как ты…

– Гораций. – Я не сомневалась, что мужа интересует, как я обнаружила друзей и… ее.

– Сюда!

Мы вошли в потайную дверь, оставив ее чуть приоткрытой. И уже оттуда телепортировались в комнату Алекса и Селены. Меня уже не интересовало, есть там кто посторонний или нет. Я направлялась домой. Моя авантюра закончилась, и закончилась успешно. Можно собой гордиться. А мозги мне прочистят потом… все, начиная с папы-короля и его мага, заканчивая горячей подружкой Танаис. Но это будет потом.

Глава 15

– Ну хорошо. Я пообедаю. Но совершенно без аппетита.

Фильм «Приключения принца Флоризеля»

Ленка, визжа от радости, повисла на шее Вольфа, а сонный Алекс светился своей мальчишеской улыбкой, еще сидя в кровати.

– Тише ты! – шикнула на девушку.

– Не бойся, – залилась она смехом, – я шумовую завесу поставила. Нас никто не слышит. Давай рассказывай, как ты Вольфа нашла?

– Шла, шла и нашла.

– Какая удивительная история! – насмешливо произнес Алекс. – Сколько опасностей, неожиданностей, приключений! А средняя часть твоего рассказа просто за душу цепляет!

– Зря смеешься, – Вольф, здороваясь, протянул ему руку для пожатия, – мы с Лотаром забрали ее из мужского монастыря после того, как они ей казнь через сожжение устроили. Я как увидел догорающий костер и жену, которая босая по двору монастырскому за монахами носится, дар речи потерял!

– Ты очень хорошо скрывал свои эмоции, – поддела его. – Лично я даже обидеться хотела за твое равнодушие! Сидит с каменным лицом, как на чужую смотрит… «Терпи!» – и ни слова больше.

– Неправда!

– Погодите, – прервал нас Алекс. – Я не понял, так кто кого нашел?

– Петра, конечно, – выгородил меня справедливый муж. – Она дошла до Пьянчо, добровольно сдалась монахам в качестве ведьмы и устроила в мужском монастыре шоу «Танец огня». Мне только оставалось вовремя отреагировать на ее действия и явиться…

– К шапочному разбору, – внесла я свою лепту в его рассказ.

– Я ничего не поняла! – Селена уселась рядом с Алексом и выжидающе уставилась на нас.

– Что, рассказывать подробно? – оглянулась на Вольфа. – Уф-ф…

Вольф пододвинул к кровати кресло, опустился в него и усадил меня на колени. Я была категорически не против, прижалась к мужу, считая, что друзья поймут нас и не будут осуждать за столь интимное поведение.

Поведать о четырех днях путешествия с подробностями, но без ненужных деталей, не так-то легко. Но ключевые моменты все же рассказала. И о хозяине леса, и о Смелом, и о Мартине. На Якобо и Пьетро остановилась особо. Когда рассказывала о монахах, даже ладони зачесались. И во всех рассказах обязательно фигурировал мой призрак-нянька. Его проделки в монастыре описала с особым удовольствием. Как-никак за меня мстил. Друзьям и мужу методы воспитания Горация понравились, особенно их медицинская составляющая.

Похвалилась своими лингвистическими успехами и продемонстрировала им Говрюшку, заодно подзарядив приборчик. О маркизе рассказывали с Вольфом вдвоем. Черных красок не пожалели – так он нас достал. И истерику свою вспомнила…

Когда рассказываешь о своих приключениях и переживаниях спустя какое-то время, то даже печальные моменты порой выглядят как комические. Вот и истерика моя после потери направления движения сейчас выглядела даже забавно. Шла такая уверенная в себе и своих решениях девушка, преодолевая без особых усилий километры чужого мира. С трудностями справлялась играючи, походя разделалась с двумя грабителями и душегубцами, а потом – бац и сломалась! С чего бы это? А все просто! Тонкая душевная организация не выдержала напряжения – это высокопарным слогом. А если выражаться проще – покричать захотелось, поплакаться. Тем более зритель был. Одной-то биться лбом о землю неинтересно, а вот когда есть кому утешить…

Да, сейчас это выглядело как-то глупо. И Гораций на мой нервный срыв отреагировал холодно. Можно сказать, просто поиздевался над бедной мной. Но это было самое сильное мое потрясение за все путешествие, если не считать увиденной на площади казни.

– Я тогда как раз телепортировался в предполагаемую точку выброса Пентагерона, – пояснил Вольф, – на северо-запад от Пьянчо. Лотар в тот день уехал куда-то, вот я и воспользовался его отсутствием. Думал, найду там что-нибудь. Но местность оказалась бесперспективная. Предгорье. Опасности для телепортистов на каждом шагу. А Петру сбивать с верного направления не хотел. Я ведь не знал, где она, как далеко… Может, она посылала Зов от портала.

– Подожди, – перебил его Алекс, – а как ты телепортировался без определенной точки выхода?

– Ну-у, можно сказать, на глаз. Задал не точку выхода, а километраж. Кое-что изменил в формуле заклинания и попробовал переместиться. – У меня запоздало екнуло сердце от этих слов. – И Зов примерно оттуда шел.

– А точнее ты не чувствовал? – удивился Алекс. – Нам Петра направление поиска четко указала.

– Женщины очень тонко настроены на такие вещи в отличие от нас, мужчин. Это как-то связано с их материнским инстинктом, – пояснил Вольф. – Мужчинам это практически недоступно.

– Ты хочешь сказать, что сам до портала не добрался бы?

– Нет, Алекс. Я надеялся только на вас. Лотар десять лет искал, да все без толку!

– Да уж… Зря дед с нами Петру не пустил!

– Кстати, почему? – спросили мы с Вольфом дуэтом.

– Чтобы его потом, не приведите боги, Бернард по дворцовому паркету тонким слоем не размазал! Она же – член королевской семьи!

– Да?! Тебя, значит, он не побоялся отправить, и Ленку, а меня… – задохнулась я от негодования.

– Дело совсем не в опасности этого мероприятия, – грустно вздохнул Алекс, – а в самом факте твоего включения в поисковую группу. А нас он не мог не отправить! Мы ему условие поставили: не пустит – уйдем от него! Совсем! Он своими запретами меня с детства задолбал…

– Хлор! – надулась я на свою судьбу. – Я разудочерюсь!

– Угу! – Селена смотрела на меня с жалостью. – Его Величество УБЕДИТ тебя этого не делать по политическим мотивам.

– Никакой самостоятельности! – пыхтела я дальше, как сердитый ежик. – Все решают, что мне можно, а что нельзя!

– За тебя решишь, – обнял меня Вольф. – Петра – самая послушная девочка на свете! Слушается только себя.

– У-у.

– Не дуйся ты на короля, – посоветовал Алекс. – Он о тебе заботится!

– У-у.

– Лучше послушай о наших приключениях.

– Угу. Валяй…

Путешествие Алекса и Селены было не таким увлекательным и драматичным, как мое, но все же… Они быстро передвигались по чужому миру, используя, где это было возможно, МГТ. Населенные пункты обходили так же, как и я, стороной, стараясь меньше контачить с местными жителями. Оказывается, Иероним рассчитал приблизительное расстояние, на которое прорвавшаяся сила могла переместить Вольфа. Искать его ближе было бесполезно и бесперспективно. Первые расспросы они начали в районе охотничьего домика графа Скерзанотти. Именно среди охотников в это время находился настоящий маркиз Фармазотти, которому, по понятным причинам, была известна вся история Пентагерона, и он сразу смекнул, что к чему. Он заверил чужеземцев, что поможет им в поисках пропавшего друга. Вместе с местной знатью Александр и Селена прибыли в замок графа Скерзанотти и там уже познакомились с женой маркиза Вилдой.

Рамиро Фармазотти, оказывая услугу пришельцам из другого мира, надеялся с их помощью восстановить справедливость и вернуть себе отобранное когда-то наследство. Он рассчитывал, что ненавистный соперник покинет этот мир и вернется в свой. Но он просчитался. Его жена Вилда, узнав, кого ищут в их мире, вдруг резко изменилась. Всегда спокойная и уравновешенная, женщина стала нервничать и срываться, проявляя дурные черты характера. А потом вдруг заявила, что она намерена вернуться в свой родной мир.

Скорей всего, именно это решение Вилды настроило Рамиро против гостей. Что было дальше, ни Селена, ни Александр не помнили. По нашим подсчетам получалось, что в спящем состоянии они пребывали около трех суток. А господа Фармазотти все это время решали свою и их судьбу.

– Вовремя вас Гораций обнаружил, – в который раз за этот день порадовалась я тому, что хранитель навязался в путь со мной. Без него я бы никогда не нашла Вольфа. Это я понимала отчетливо. Ни мой Зов, ни моя уверенность не привели бы меня к нему! И пыжиться не стоит. А уж Алекса и Ленку мы ни в жизнь бы не нашли. И не потому, что плохо искали, а потому, что эти гафниевые Фармазотти сделали из нас команду спящих красавцев. – Без него нам бы всем крекинг пришел!

– Полный, – согласилась со мной Лена. – Может, познакомите нас, наконец, с чудо-хранителем?

– Гораций, хватит прятаться, – позвала я призрака. – Подслушиваешь ведь…

– Я стою на страже, – выплыл из стены хранитель. Но по его довольной физиономии все поняли, что похвалы в свой адрес он не пропустил. – Добрый день, господа! Маркиз Фармазотти… Прошу прощения, Лотар рвет и мечет на своей половине замка, пытаясь разыскать исчезнувших гостей. Чета настоящих Фармазотти ссорится в столовой, решая, что делать со своими гостями.

– По-моему, пора нам предстать их взорам, – ехидно произнес Алекс и решительно поднялся с кровати.

Все дружно последовали за ним. Гораций показывал нам дорогу в столовую. За ним шли мужчины. Мы с Леной замыкали шествие.

– Вилда знает, что Вольф женат? – тихо, чтобы не слышал муж, спросила подругу.

– Понимаешь, получилось как-то по-дурацки. Мы сказали им, что он пропал накануне свадьбы. А потом объяснять, что это вторая свадьба, так сказать, официальная, как-то не решились. Единственное, что им известно, так это то, что невесту Вольфа зовут Петра. А почему ты об этом спрашиваешь?

– Вилда – первая невеста Вольфа…

– Вот это новость! – Селена даже остановилась, сверкая в сумраке коридора возбужденными глазищами. – И что теперь?!

– Сейчас увидим, – подтолкнула я ее под локоть. – Идем, а то самое интересное пропустим.

Мы с ней почти побежали по коридору, догоняя ушедших вперед мужчин. Когда наша дружная команда ввалилась в столовую, нас там, разумеется, не ждали. Но наш превентивный удар был испорчен гостями господ Фармазотти. За столом кроме хозяина и хозяйки сидели еще двое мужчин, о которых нас не предупреждал Гораций. Значит, явились они сюда только что.

В полной тишине мы разглядывали их, они – нас. Я первым делом рассмотрела женщину, встречи с которой боялась и жаждала одновременно. Молодая, красивая, с высокой замысловатой прической, в темно-бордовом элегантном платье, гармонирующем с ее медными волосами. Короче, есть о чем беспокоиться! А она впилась глазами в Вольфа, не замечая больше никого вокруг. Вздыхай не вздыхай, а внешней привлекательности она в этом суровом мире не утратила. Ее муж тоже пялился на Сарториуса, очень нехорошо прищурив глаза, словно оценивал потенциального соперника и искал слабые стороны. Что удивительно, он был очень похож на мнимого графа Фармазотти, как его младший брат. Такой же овал лица, тяжелый, чуть выпирающий подбородок, длинный хищный нос, тонкие бледные губы, прищуренные глаза. Лотару легко было убедить старого маркиза в своей принадлежности к семье, имея такое поразительное сходство с его родным сыном. Самозванец так же присутствовал за столом, что было крайне удивительно. Ведь вражду между Фармазотти подтвердили и Алекс с Селеной. И увидеть Лотара на этой половине замка мы не рассчитывали. Однако он был здесь и нагло ухмылялся, глядя почему-то на наших друзей. Вторым гостем был приятного вида молодой мужчина с круглым лицом и ямочками на щеках. Он единственный искренне улыбался нам, не выказывая удивления. Из чего я сделала вывод, что это и есть Кельс, на поиски которого у нас практически не осталось времени.

– Я что-то пропустил? – ехидно осведомился Лотар, нарушив тишину, и повернул голову ко мне.

– Да! Одну ступень эволюции, – не менее ядовито отозвалась я.

– Судя по данной характеристике, вы и есть Алфея! – жизнерадостно провозгласил круглолицый мужчина и еще шире расплылся в улыбке. – В вас есть изюминка!

– Это вы про маленькую сморщенную виноградину? – продолжила я язвить, хотя этот собеседник вызывал у меня положительные эмоции.

Обладатель ямочек заразительно расхохотался:

– А меня зовут Кельс или Паракельс. Так местные жители объединили мое имя и профессию! Прошу любить и жаловаться!

– Во-о-ольф, – простонала в этот момент женщина и закатила глаза.

Парамедик тут же бросился к пациентке. Ее муж, надо отдать ему должное, тоже не остался в стороне и принес какие-то капли. Мы остались стоять на своих местах, лишь наблюдая за их действиями. Настоящих врачей среди нас не было, а с дилетантской помощью соваться к профессионалу, пока он не просит, никогда не стоит. Заканчивается такая помощь всегда одинаково: «Не лезь под руку!»

Вилда быстро пришла в себя, но Кельс строго повелел отнести ее в кровать. Рамиро легко подхватил жену на руки и удалился из столовой.

– Что с ней было? – довольно сухо поинтересовался Вольф у медика.

– Нервный приступ. После ТЕХ событий Вилде нельзя нервничать.

– Ясно.

– Что же ты, Вольф, – как всегда язвительно вступил в разговор Лотар, – не кинулся на помощь бывшей возлюбленной?

– Не было бы здесь Кельса, кинулся бы, – спокойно ответил Вольф, – и потом… у нее есть муж, который очень заботливо к ней относится.

– Хм. А у тебя есть невеста, как мне сказали! Петра. Не так ли?! Что, леди Алфея, вы не знали? – решил он меня уесть.

Я, конечно, выглядела удивленной, но уж точно не наличием невесты у господина профессора, а тем, что этот факт известен Лотару. Они что, едва встретившись, сразу стали обсуждать личную жизнь бывшего жениха маркизы Фармазотти? Времени на обмен информацией у них было в обрез. Или они и раньше встречались и обсуждали наше появление в этом мире? А вдруг они тут все в доле? Никому нельзя доверять!

– Что? – переспросила я Лотара, увлекшись анализом сложившейся ситуации.

– Я спрашиваю, герцогиня, знали ли вы о наличии невесты у господина Сарториуса? – чуть ли не по слогам произнес маркиз, мерзко при этом улыбаясь.

– Разумеется, знала, – отмахнулась от него, как от надоедливой мухи. Чего пристал? Я тут, понимаешь, приемы расчета статистической вероятности события вспоминаю, дабы не вляпаться в очередные неприятности, а он мне мешает!

– Тогда как понимать ваше поведение? – не унимался Лотар.

Он что, таким образом пытается опорочить меня перед друзьями? Так зря старается! На скандал нарывается? А вот это всегда пожалуйста! Сейчас я ему покажу и зеленых каракатиц, и пьяных черепах, и бритых ежиков, и огненных пингвинов. Стихийница я или нет?!

– Что конкретно из моего поведения вы имеете в виду? – резко взвинтила тон разговора и судорожно сжала кулаки. Боковым зрением заметила, что друзья поняли мои намерения, чуть отступая назад. Вольф тоже не стал меня останавливать. – Какой мой поступок остался для вас за гранью понимания? – Лотар попытался что-то мне ответить, но я повелительно подняла руку с потрескивающим на ладони сгустком плазмы. – Может, вас оскорбила моя предусмотрительность, когда я заперла дверь на ночь и вы не смогли насладиться моим неподражаемым видом в том фривольном пеньюаре? Или вы обиделись на некоторые болевые ощущения, полученные во время того ночного визита?

– Вы донимали Вольфа, а я…

– Донимала? – вызверилась на него. – Я пыталась показать господину профессору, как я его люблю!

– Я тоже добивался вашего расположения! – высокомерно заявил лжемаркиз.

– Зачем? Ведь вы не любите меня?! Я вам даже не нравлюсь!

– С чего вы решили, что не нравитесь? – Он скользнул по мне масленым взглядом, от которого я непроизвольно поежилась. – Я предлагал вам деньги, – я поморщилась, – власть, – отмахнулась, – взаимовыгодные отношения, – подняла удивленно брови. – Чего вам не хватает?!

– Кальция! И витамина бэ двенадцать!

Селена прыснула в кулачок. Алекс держал лицо. Кельс перемигивался с Вольфом.

– И, между прочим, это я спас вас от монахов! – продолжал напирать маркиз.

– Вы?! Ха-ха-ха! Лотар, вы что, серьезно думаете, что без вашего вмешательства я не смогла бы покинуть монастырь? Да во мне тогда столько огня было, что ничего не стоило спалить не только их крепостюшку, но и ближайший лес! Господин профессор, подтвердите!

– Дотла, – кротко отозвался Вольф.

– Вообще-то я имел в виду сегодняшнюю сцену, когда вы, герцогиня, перешли все границы и пытались соблазнить своего учителя! – скабрезно оскалился Лотар.

Как я добивалась от него именно этих обвинений!

– Мерзавец!

В довольную физиономию наглеца ударила струя плазмы. Я молила богов, чтобы она замерла в сантиметрах тридцати от его хищного носа. Подпаливать его у меня не было намерений. Только попугать!

– Осторожно, герцогиня! – отскочил он от стола, протягивая в мою сторону… знакомый рюкзак. – Ненароком свои вещички сожжете!

Хлор! Бром! Йод! Как я могла забыть про рюкзак?! Петра, ты раззява!

Просить его отдать вещи было бесполезно. Хоть ничего особо ценного в рюкзаке не было, ужасно не хотелось оставлять его в руках врага.

– Возьмите себе на память, – процедила сквозь зубы, – не велика потеря.

– Ну что вы, герцогиня, я с удовольствием верну вам вашу собственность, но только если вы придете за ней сами! В мой дом. Прощайте, господа!

Никто ему не ответил. Лотар так и ушел, считая, что последнее слово осталось за ним.

– В рюкзаке было что-нибудь важное? – живо поинтересовался Кельс.

– Только милые сердцу безделушки, – ответила беззаботно, стараясь скрыть накатившую усталость. Вызвать из тела плазму практически на пустом месте, без эмоциональной подпитки, оказалось очень энергозатратно.

– А амулет? – спросил подошедший ко мне Вольф.

Я похлопала по карману брюк, стараясь не качаться, как осинка на ветру. Но он взял меня за руку и стал проверять пульс. Обмануть господина профессора своей беззаботностью не удалось.

Изучил он меня! Вдоль и поперек! И Ленка еще укоризненно головой качает. Все время забываю, что друзья у меня, как телескоп и микроскоп и хлор знает что еще, вместе взятое! Насквозь видят…

– Господа, разрешите на правах давнего друга хозяев дома пригласить вас к столу! – Кельс, широко улыбаясь, жестом указал на свободные стулья.

Мы уселись, но прикасаться к еде не думали. Лучше поголодать и вернуться домой, чем снова наткнуться на очередные пакости господ Фармазотти.

– Кельс, ты возвращаешься с нами домой или нет? – без обиняков спросил его Вольф.

– Да, – без раздумий ответил медик, – только надо распоряжения оставить.

– У нас мало времени. – Я тоже не стала разводить церемонии. Решил возвращаться, значит, ноги в руки и вперед! – Очень мало.

– Сколько?

– Два дня.

– А сколько надо на дорогу?

– Мы не знаем точно. Пешком я шла три дня.

– Дьявол! Получается, что на самом деле времени в обрез! Что же делать? Уйти, не сказав никому ни слова… Я же завтра обещал вернуться… Да вы ешьте, господа, ешьте… Ведь эти паразиты вас не кормили…

– Откуда вы знаете? – впервые подал голос Александр.

– Сами сказали! Я как раз пришел к ним выяснить, зачем и тому и этим Фармазотти сонное зелье понадобилось? Да еще в таком количестве? Я, конечно, Вилде прописывал его, но такой запас, который они решили сделать сегодня, мог бы усыплять роту солдат в течение полугода. А Лотар только позавчера здоровую бутыль выкупил. Вот я и задумался…

– Вовремя вы пришли, – подтвердил его слова Алекс.

В столовую вернулись хозяева этой половины замка. Рамиро был задумчив и суров. Вилда – бледна, растерянна, но в то же время решительна. Она подошла к Вольфу и долго смотрела ему в глаза, закусив нижнюю губу.

– Нам надо с тобой поговорить, – сообщила она глухим голосом.

– Хорошо, – Вольф поднялся со стула. – Где?

– В библиотеке.

– Вилда! – Рамиро смотрел на нее с такой болью, будто она только что потребовала у него развода.

А может, и потребовала! Кто знает, что решила женщина, встретив когда-то любимого мужчину. По моему разумению, за Рамиро она вышла не по большой любви. Хорошо, если она его хотя бы уважала. Хуже, если согласилась стать его из жалости. А вот маркиз ее, без сомнения, любил.

– Я помню, Рамиро, что я твоя жена!

Глаза маркиза полыхнули гневом, но он ей больше не сказал ни слова. Вольф и Вилда покинули столовую. Видеть их идущими рядом мне было больно.

Больно за Вольфа, так как ему предстояло рассказать некогда любимой женщине, что испытание временем и разлукой его чувство не выдержало. Что его сердце занято. И неважно, что в этой комнате остался ее муж. Женщину можно понять. Иначе она не выжила бы в этом мире. С ее стороны это было не предательство любви, а жертва, на которую она пошла ради спасения жизни. А ему надо было объяснить, почему он не нашел ее тогда, почему перестал ждать и верить…

За Вилду, как ни странно, тоже было больно. Представила себя на ее месте и ужаснулась тем чувствам, которые бушуют сейчас в ее душе. Радость встречи, горечь разочарования, надежда на возрождение прошлых отношений и тоска по утраченной любви, счастье и боль. А еще – выбор, который ей предстоит сделать.

И за себя было больно. Больно, потому что, как бы я ни верила в любовь мужа и запрещала себе думать о нем плохо, змейка-ревность все равно жила в моей душе и своим ядом отравляла мой разум. Чужая душа – потемки… М-да. Со своей бы разобраться…

Мне надо было срочно отвлечься на какой-нибудь разговор и не думать о том, что сейчас происходит в библиотеке. Но отвлекать от размышлений надо было не только меня. Маркиз черной тучей восседал во главе стола, буравя злыми глазами своих гостей по очереди. Когда его грозный взгляд уперся в Кельса, тот как ни в чем не бывало обратился к хозяину, словно прерванный разговор продолжил:

– Так вот я о чем… У тебя есть три варианта. Три! Или ты остаешься здесь и дальше влачишь свое жалкое существование под пятой Лотара. Или идешь с нами!

– Ты сказал: три! – нехотя проворчал Рамиро.

– Третий от тебя не зависит. Если Лотар все же решит вернуться домой, ты останешься хозяином этих земель.

– Он не вернется, – так же недовольно высказалась я. – Если у человека в голове завелись тараканы, то их оттуда уже не вывести.

– Что у него завелось? – удивленно обернулся ко мне Кельс.

– Тараканы… Идея-фикс…

– Алфея, не останавливайтесь на полуслове! – Парамедик взволновался не на шутку.

– Вольф подозревает Лотара в желании завоевать этот мир.

– При помощи технологий нашего… – прошептал пораженный Кельс. – Нам немедленно надо возвращаться, пока он не предпринял каких-либо мер. Мы теряем зря время!

Мы переглянулись с Алексом и Селеной, в молчаливом диалоге решая, можно ли посвящать этих мужчин в тайну МГТ? Коллективно согласились, что все равно придется, так какая разница, когда это сделать. Мужчины с интересом следили за нашими перемигиваниями, пожатиями плечами, киваниями и прочими мимическими упражнениями, терпеливо дожидаясь результата.

Слово от нас взял Александр. Мы с Ленкой с удовольствием отдали ему право ввести местных жителей в курс дела.

– Понимаете, господа… все дело в том, что нам, – он кивнул на нас с Селеной и на дверь из столовой, намекая на ушедшего Вольфа, – для перемещения к порталу надо не больше пяти минут.

Кельс заинтересованно подался вперед, не спуская с Алекса внимательных глаз. Лицо Рамиро застыло в изумлении. Маркиз соображал медленнее медика. Оно и понятно, выходцы из разных миров…

– Пяти минут? – с удивлением и надеждой повторил Кельс.

– Да! Совсем недавно наша подруга открыла способ перемещения в пространстве, используя гравитационные силы. Моментальная гравитационная телепортация. Людей, умеющих использовать МГТ, пока еще очень мало. Кроме первооткрывательницы все остальные перед вами! Так что нам нужно лишь ваше согласие и готовность. Сами мы можем уйти в любой момент из любого помещения практически в любом состоянии.

– Кроме спящего? – уточнил парамедик.

– Совершенно верно! Но усыпить нас мы вам больше не позволим!

Рамиро явно смутился. У него даже щеки потемнели, что на смуглом лице можно было принять за покраснение от прилива крови.

– Приношу свои самые искренние извинения, господа! Но и вы должны меня понять…

– Мы вас понимаем, – кивнул ему Алекс, – и ждем решения.

– Господин Александр, – оживился Кельс, – но если вы можете в любой момент уйти с помощью МГТ, то как мы пойдем вместе с вами? Или у вас есть способ взять нас с собой?

– Да! Алфея это называет «взять пассажира».

– Потрясающе! Получается, у меня есть время вернуться домой и отдать распоряжения!

– Я бы вам не рекомендовал покидать пределы этого замка, – остудил его прыть Алекс. – Вы же лучше меня знаете Лотара и должны понимать, что он сделает все, чтобы в его руках остался хоть какой-нибудь заложник!

– Все это так, но…

– Вы можете оставить письменные распоряжения, – предложила Селена.

– Завещание, – усмехнулся Кельс. – Хорошо, я над этим подумаю. Надо еще с Вольфом посоветоваться.

Вот хитрец! До последнего пытается не отказаться от своих намерений. Или рассчитывает побывать дома с помощью телепорта? А ведь это мысль! Ну если человеку так необходимо побывать дома…

– Господа! Давайте все-таки пообедаем, – предложил маркиз.

Это он зажевать собрался свой стресс или залить? Больно уж кубок у него выдающийся, не меньше чем на пол-литра, который он до краев наполнил красным вином!

– А давайте! – приняла предложение Селена, с энтузиазмом выискивая на столе, чего бы такого пожевать.

Я ее прекрасно понимаю. У самой живот от голода сводит, хотя я не ела чуть больше суток. А они в три раза больше проспали! Тут бегемота готова будешь съесть.

Алекс уже что-то увлеченно жевал, интересуясь у маркиза, как называется поглощаемое им блюдо. Я выбрала себе ножку какой-то жареной птицы, надеясь, что это не ворона или другая аналогичная ей обитательница помоек.

Кельс как раз собирался поднять тост, когда в столовую вернулись Вольф и Вилда. У обоих были одинаковые задумчивые лица. Вольф бросил на м