/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Маска, кто ты?

Элизабет Хардвик

Измена, а затем гибель мужа, крах компании отца и потеря ребенка – все это сваливается на Бетти Шерман одновременно. Мало того, несчастную разыскивает Реймонд Мертон, супруг женщины, которая погибла вместе с ее мужем. Решив, что он хочет отомстить ей – единственной, кто уцелел в этой трагической истории, – Бетти перекрашивается в брюнетку и открывает собственное дело под именем Робин Стюарт. Ей кажется, что она хорошо замаскировалась, но в ее жизни снова появляется Реймонд Мертон…

Элизабет Хардвик

Маска, кто ты?

1

– Эта женщина – настоящее сокровище, – послышался из холла голос Теренс. – Не знаю, почему она не откроет собственный ресторан, он без сомнения пользовался бы огромным успехом. – Через минуту хозяйка вошла в кухню. – Робин, я хочу познакомить вас с нашим гостем, – жизнерадостно объявила она звенящим от возбуждения голосом. – Похоже, он по достоинству оценил вашу стряпню.

Ничто не предвещало опасности, и Робин даже не насторожилась. Кто знал, что сейчас – второй раз за три года – ее жизнь круто изменится?

Прежде чем обернуться, она взяла полотенце, вытерла руки и нацепила на лицо дежурную улыбку… которая застыла на ее губах при первом же взгляде на лицо мужчины, которого Теренс вводила в кухню.

Нет!

Только не он!

Этого не может быть!

Робин согласилась обслуживать этот званый обед только потому, что в последнюю минуту отменился другой, давно запланированный, заказ и в ее напряженном графике случайно образовалось окно. Судя по тому, что Теренс рассказывала днем, в последние месяцы дела у ее мужа шли неважно, так что этой славной паре не помешало бы немного удачи.

Миссис Спенсер сразу повела себя очень приветливо и весь день без умолку говорила с женщиной, которую наняла для организации обеда.

Наверное, потому что она очень волнуется, как пройдет прием, решила Робин и предоставила ей болтать, сколько вздумается, в то время как сама продолжала делать свое дело.

Она готовила все блюда собственноручно, включая шоколадные пирожные, и поэтому провела в доме Спенсеров довольно много времени. Вскоре ей уже казалось, что она знает это семейство и все его проблемы во всех подробностях. Судя по всему, сама хозяйка считала так же.

Наконец появились гости, и миссис Спенсер отправилась к ним.

Ужин шел своим чередом, а Робин возилась на кухне.

– Сейчас будем подавать десерт. Отнесите чашки… – спокойно давала она указания помощницам.

Вдруг одна из чашек со звоном упала на пол. Хрупкий фарфор разлетелся на мелкие осколки.

Три женщины, находившиеся в кухне, замерли. Виновница происшествия была в шоке.

– Ой, Робин, ради Бога, извините! – в отчаянии простонала она. – Сама не знаю, как это вышло. Я, конечно, заплачу за чашку…

– Не говорите глупостей, Сара, – все так же спокойно прервала ее Робин.

Еще недавно подобный инцидент поверг бы ее в полную панику, так как стоимость разбитой чашки пришлось бы вычесть из счета за обслуживание званого обеда. Но те дни, слава Богу, уже миновали. Теперь Робин могла позволить себе не считать такие случайности катастрофой. И потом, если этот вечер пройдет успешно, как надеялась хозяйка дома, то, скорее всего, та не будет слишком переживать из-за того, что кофейный сервиз на двенадцать персон уменьшился на один предмет.

Робин поставила другую чашку на поднос, где уже стояли остальные семь.

– Кофе отнесет Венди, а я пока тут приберусь.

Она ободряюще сжала локоть Сары, и помощницы вышли из оборудованной по последнему слову техники кухни.

Взяв в руки веник и совок, Робин едва не рассмеялась вслух.

За последние два года ты прошла путь от кухарки, официантки и судомойки в одном лице, сказала она себе, до хозяйки собственного дела, имеющей возможность нанять двух помощниц. И надо же, снова приходится ползать на четвереньках! Похоже, ничто в этом мире не меняется.

– Дорогая, я просто обязана вам сказать… Господи, что это вы делаете?!

Хозяйка дома, Теренс Спенсер, вошла в кухню и остолбенела, увидев в руках Робин веник.

– Я, разумеется, возмещу вам стоимость… – начала та.

– И думать забудьте! – небрежно отмахнулась Теренс. Легкая аффектация казалась совершенно естественной для этой красивой элегантной дамы, стройной, в коротком облегающем вечернем платье, с длинными рыжими волосами, свободно падавшими на плечи. Ее прелестное лицо светилось радостью. – Я давно планировала купить новый сервиз, а это старье выбросить!

Речь шла о тончайшем фарфоре стоимостью не в одну сотню, если не тысячу, фунтов.

– Стало быть, все прошло успешно? – вежливо поинтересовалась Робин, выбрасывая осколки в мусорное ведро. Ее движения были спокойными и рассчитанными, как обычно.

– Успешно! – Теренс радостно засмеялась и хлопнула в ладоши. – Дорогая, да после изысканных блюд, которые вы нам сегодня подали, Гилберт, похоже, готов развестись со мной и жениться на вас!

Робин продолжала профессионально любезно улыбаться, хотя при одной мысли о том, чтобы оказаться замужем, пусть даже за таким симпатичным парнем, как Гилберт Спенсер, ей стало тошно. Впрочем, Теренс просто пошутила: ее муж обожал жену и двух прелестных дочурок.

Однако Робин была довольна, что все складывается удачно.

– Разумеется, ни о чем конкретно они не договаривались, – продолжала возбужденно щебетать хозяйка, – но Рей предложил Гилберту встретиться в офисе утром и обо всем потолковать. – Она улыбнулась, довольная таким развитием событий. – А это уже шаг вперед, ведь сначала он собирался просто выкупить у Гилберта компанию, а его самого послать ко всем чертям. Я уверена, что от вашей вкусной еды Рей растает окончательно. – Теренс заговорщически улыбнулась. – Он сказал, что вообще-то не ест десерт, но я уговорила его попробовать хотя бы ложечку этого восхитительного шоколадного мусса. Что вы думаете? Он мгновенно уничтожил всю тарелку и так расслабился, что без возражений согласился переговорить с Гилбертом, – торжествующе заключила она.

Так, стало быть, все-таки не гость предложил мистеру Спенсеру встретиться, а наоборот, отметила про себя Робин некоторые несоответствия в рассказе хозяйки. Что ж, при таких обстоятельствах можно простить Теренс некоторую вольность в обращении с фактами. Ее муж был владельцем и одновременно управляющим небольшой фирмы, а этот Рей, судя по всему, настоящая акула, пожиравшая как своих сородичей, так и прочую мелкую рыбешку, совершенно не заботясь о последствиях. По словам все той же Теренс, уже сам факт, что такой крупный бизнесмен согласился прийти к ним на обед, превзошел ее самые смелые ожидания.

Робин он представлялся первостатейным мерзавцем, с которым лучше бы вообще не иметь дела. Однако у Спенсеров, похоже, не было выбора.

– Я, право, очень рада за вас, Теренс, – тепло сказала она. – Но не следует ли вам вернуться к гостям?..

Ей не терпелось приступить к не слишком приятному, по неизбежному занятию – уборке кухни. Она никогда не уходила из дома, где работала, не прибрав за собой. Это было одним из непременных пунктов в перечне услуг, которые оказывала ее маленькая частная фирма. Причем своих помощниц, Сару и Венди, Робин отпускала, как только подадут кофе, а сама оставалась в доме до конца вечера.

Ее такое положение вещей вполне устраивало. Она была готова работать по восемнадцать часов в сутки, лишь бы оставаться независимой. И свободной…

– Господи, конечно. – Теренс вспомнила об обязанностях хозяйки дома. – Просто я так обрадовалась, что решила с вами поделиться. Потом поговорим. – Она с благодарностью сжала локоть Робин и поспешно выскользнула из кухни, оставив за собой шлейф аромата дорогих духов.

Та только сокрушенно покачала головой и повернулась к тарелкам для десерта. Сложись жизнь по-иному, мы с Теренс Спенсер могли бы стать подругами, подумала она.

Но в данной ситуации, хотя они и мило общались весь день, Робин знала, что не увидит Теренс до тех пор, пока той снова не понадобятся ее услуги, – если, конечно, такое вообще случится.

Клиенты не раз отмечали образованность и такт Робин, которые выделяли ее из числа многих коллег, и все же, даже имея свое дело, она принадлежала к сфере обслуживания. Ее нанимали на работу, и она знала свое место.

Это странная жизнь приносила Робин огромное удовлетворение, и, хотя порой молодая женщина испытывала приступы острого одиночества, она считала, что добилась главного, – похоронила свое прошлое.

Однако теперь перед ней стоял посланец оттуда.

2

Я же преуспевающая женщина, сказала себе Робин, чувствуя, что ее сердце рухнуло в бездну. Я независима. Я свободна, наконец!

– Это Реймонд Мертон, – представила своего гостя ничего не подозревавшая Теренс. – Рей, а это мисс Робин Стюарт – волшебница, которая приготовила для нас ужин. – И она одарила всех сияющей улыбкой.

Стало быть, человек, о котором весь день болтала хозяйка, – это Реймонд Мертон? Робин приросла к месту. Ну, конечно же, это он. Тот самый…

Разумеется, Реймонд стал старше, но суровые черты его лица по-прежнему казались высеченными из камня, даже когда он улыбался.

Интересно, что стало бы с его улыбкой, узнай он ее так же, как она узнала его?

– Очень приятно, – произнес мистер Мертон, внимательно глядя на Робин.

Ему должно быть сейчас тридцать девять, мысленно прикинула она.

Темные волосы этого мужчины были чуть длиннее, чем того требуют приличия, и касались воротника смокинга. Твердый подбородок, скульптурно вылепленные губы, длинный, дерзко выступающий аристократический нос… Единственным, что немного смягчало лицо Реймонда Мертона, были глаза – синие, почти цвета морской волны, как воды прозрачного теплого моря, в котором Робин довелось плавать… давным-давно.

– А можно, я буду называть вас просто Робин? – обворожительно улыбаясь, спросил он.

Черный вечерний смокинг и ослепительно-белая рубашка ловко сидели на его мощном крепком теле. Он был так высок, что Робин, в которой было всего метр шестьдесят, пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в его четко очерченное лицо, которое, как ей показалось, за последние годы стало еще мрачнее, чего не могла скрыть даже адресованная ей любезная улыбка.

Ох, Стивен! – мысленно вздохнула она. Как ты мог восстать против этого человека и надеяться его победить? Впрочем, тебе это и не удалось.

Если верить газетным сплетням, никто и никогда не выигрывал в схватке с Реймондом Мертоном и, зная теперь, с кем приходится иметь дело Спенсерам, Робин засомневалась, не слишком ли рано обрадовалась Теренс.

– Хорошо, пусть будет так, – отозвалась она заученно мягким тоном, который усвоила за последние годы.

Никто не догадался, чего ей это стоило. А ведь она разговаривала с Реймондом Мертоном, человеком, который ворвался в ее жизнь, как торнадо, и разрушил ее. Впрочем, Робин нисколько не сомневалась, что сам он об этом и понятия не имеет.

– Я рада, что вам понравился обед, мистер Мертон, – заметила она в надежде, что теперь он уберется из кухни вместе с хозяйкой дома.

Робин делала все, чтобы казаться невозмутимой, но ноги у нее уже подкашивались, и она боялась, что вот-вот не выдержит напряжения и разрыдается.

Реймонд слегка наклонил голову. В падающем сверху электрическом свете его волосы казались почти черными, но Робин заметила, что в них мелькает седина.

– Ваш муж – настоящий счастливчик, – негромко протянул он.

Она уловила в его тоне вопрос и едва удержалась, чтобы не бросить взгляд на свою левую руку, где уже давно не было кольца. Слава Богу, на безымянном пальце не осталось и следа от золотого ободка.

– Я не замужем, мистер Мертон, – ровным голосом произнесла она.

Несколько секунд, показавшихся ей бесконечными, Рей пристально смотрел на нее, словно стараясь запечатлеть в памяти.

Она знала, что он увидел: стройную женщину в строгой кремовой блузке и черной юбке, с темными волосами, зачесанными назад и перехваченными на затылке черной бархатной лентой, и бледным лицом без следов косметики, на котором выделялись огромные карие глаза.

Однако было в ней и нечто другое, о чем она сама не подозревала, иначе пришла бы в полный ужас. Кожа Робин, нежная, как лепесток магнолии, являла разительный контраст с темными вьющимися кудрями, в которых играли медные блики, а в огромных карих глазах мелькали золотистые искры, придавая им вишневый оттенок. У нее был аккуратный носик и пухлый рот, который не нуждался в помаде, чтобы подчеркнуть его чувственность.

С этим Робин ничего не могла поделать и, хотя она намеренно не красилась, нежный цвет ее лица с персиковым румянцем лишь подчеркивал неотразимое очарование огромных глаз. Она старалась одеваться просто и строго, но врожденный вкус никогда не изменял ей, и сейчас незамысловатая кремовая блузка казалась нарядной и кокетливой, а юбка, хотя и длинная, не скрывала округлой формы длинных стройных ног.

– Осмелюсь заметить, – приглушенно проворковал Рей, не сводя с молодой женщины пристального взгляда удивительно ясных сине-зеленых глаз, – что это весьма отрадно.

– Рей, дорогой, – поддразнила его Теренс, – похоже, вы флиртуете с мисс Стюарт! – Ее это, по-видимому, очень позабавило.

Тот бросил на хозяйку насмешливый взгляд.

– Вы не ошиблись, именно этим я и занимаюсь.

И он снова с вызовом повернулся к Робин.

Флиртует? Со мной? – изумилась она. Но это же невозможно! Если бы он только знал…

Но он же не знает, сказала она себе. Он не узнал меня, иначе не выказал бы такого откровенного восхищения. Неужели я так сильно изменилась? Конечно, со времени нашей последней встречи прошло немало лет, но, наверное, главное, что ввело его в заблуждение – это мои волосы.

Когда-то они струились до самой талии роскошным каскадом цвета спелой ржи, а теперь, глядя в зеркало на женщину с темными локонами до плеч, Робин и сама поражалась, насколько изменили ее внешность новый цвет волос и прическа, – казалось, даже овал лица стал другим. Глаза на фоне темных кудрей выглядели ярче, а светлая кожа блондинки приобрела кремовый оттенок.

Да, ей удалось добиться желаемого эффекта и теперь, когда Реймонд Мертон смотрел на нее, как на совершенно незнакомую женщину, она в этом убедилась.

– Мистер Мертон… – Робин наконец справилась с потрясением и обрела способность говорить. – Боюсь, вы напрасно теряете время.

Она теперь мисс Стюарт, шеф-повар, обслуживающий званые обеды богачей, а этот мужчина – всего лишь очередной гость. И вообще, нечего ему делать на кухне!

На лице Рея по-прежнему играла улыбка, но аквамариновые глаза вспыхнули внезапным интересом.

– Робин, дорогая! – Он намеренно смаковал это имя, словно бросая вызов ее официальной манере обращения. – Это не в моем характере.

Ей и на этот раз удалось сохранить невозмутимый вид, хотя внутри все сжалось от тяжелого предчувствия. Этого ощущения она не испытывала уже три года.

– Хватит, Рей, – вмешалась Теренс и просунула руку под его локоть. – Я не могу допустить, чтобы вы расстраивали Робин, – укорила гостя она. – Давайте-ка оставим бедняжку в покое. Пойдем в гостиную, выпьем ликера… – Она бросила в сторону Робин извиняющийся взгляд. – Не сомневаюсь, дорогая, вам бы хотелось попасть домой до утра. Идемте же, Рей, – повторила Теренс, видя, что тот и не думает двигаться с места. – А не то Гилберт подумает, что мы с вами сбежали вместе!

Однако Реймонд Мертон не поддержал ее жизнерадостный тон:

– Гилберт может быть совершенно спокоен на мой счет, – неожиданно жестко заявил он, но, спохватившись, тут же прибавил: – Вы очень красивая женщина, Теренс, но меня никогда не привлекали чужие жены.

При этих словах Робин чуть не задохнулась. Уж она-то знала, почему он так говорит. Ей это было известно лучше, чем кому бы то ни было.

– Я уверена, что мистеру Спенсеру будет приятно слышать такое, – любезно заметила она. – Но Теренс права: у меня еще очень много дел. Да и ваш кофе остынет.

И она с улыбкой повернулась к Саре и Венди, как раз входившим в кухню. Они появились очень вовремя.

Поскорее бы он убрался из кухни!

Еще несколько минут назад она была уверена, что сумела выбросить прошлое из головы, но теперь события трехлетней давности, когда газеты пестрели фотографиями этого человека рядом с ее собственными, снова встали перед мысленным взором Робин.

Тогда Робин отчаянно хотелось бежать, укрыться где-нибудь, где ее никто не знает. Одному Богу известно, как, но ей это удалось. И вот мужчина, чей образ преследовал ее в кошмарах во сне и наяву, здесь. Реймонд по-прежнему стоял, не сводя с нее глаз, несмотря на настойчивые призывы хозяйки дома. Его поведение было уже на грани приличии, однако он, видимо, слишком хорошо осознавал свою власть. Обладатель многомиллионного состояния, человек, собиравшийся выкупить компанию Гилберта Спенсера, мог вести себя в его доме, как ему заблагорассудится. А в данный конкретный момент ему было угодно созерцать Робин.

В конце концов, когда она уже задавала себе вопрос, сколько еще сможет выдерживать этот пристальный взгляд, Реймонд внезапно одарил ее чарующей улыбкой. Глаза его снова заискрились цветом морской волны.

– Было очень приятно познакомиться с вами, мисс Стюарт, – приглушенно проворковал он и на прощание протянул руку.

Между тем Сара и Венди, не обращая внимания на хозяйку дома и гостя, занялись мытьем десертных тарелок. Теренс улыбалась: ее переполняла радость оттого, что вечер, как она считала, прошел удачно. В этой безмятежной обстановке, похоже, одной Робин показалось, что протянутая ей рука больше смахивает на змею, готовую к броску.

– Благодарю вас, – сдержанно отозвалась она.

В первый момент ей и в голову не пришло ответить на его рукопожатие. Ведь если кому и было приятно это «знакомство», но только не ей.

Однако делать нечего, придется пожать ему руку, иначе как объяснить подобную невежливость, спохватилась Робин. Она прекрасно понимала, почему ей не хочется до него дотрагиваться. А если бы он узнал это, то вряд ли бы сделал этот дружеский жест.

Его ладонь была сухой и прохладной, пожатие крепким.

Робин поспешила поскорее отдернуть руку, и пронзительно синие глаза Реймонда слегка сузились, когда он разжал пальцы.

– Может быть, мы еще встретимся, – негромко произнес он.

– Может быть, – небрежно отозвалась Робин.

А, может быть, и нет! – мысленно добавила она. Ведь удалось же мне прожить три года, не сталкиваясь с тобой, и лучше бы так было и дальше. Учитывая то, что Реймонд Мертон большую часть времени проводил в Америке и лишь изредка приезжал в Англию, избегать общения с ним будет не так уж трудно.

– Я пробуду здесь несколько месяцев. – Он, словно прочитав ее мысли, легко разбил эти надежды. – Поэтому снял квартиру на три месяца: терпеть не могу эти безликие гостиницы.

– Надеюсь, вы останетесь довольны пребыванием в нашей стране, – сухо ответила Робин, давая понять, что разговор окончен, и отвернулась, не в силах на него смотреть.

Колени ее тряслись, и она мечтала присесть. Ну почему он никак не уйдет!

Робин направилась в другой конец кухни, чтобы поставить в сосновый сервант тарелки, а когда обернулась, Реймонда уже не было. Пошатнувшись, она тяжело опустилась на один из стульев. Этот человек провел на кухне всего несколько минут, но ей они показались вечностью.

– Господи, красавец-то какой, а? – мечтательно протянула Венди, вытирая руки.

Красавец? Да, наверное. Робин слишком боялась, что он ее узнает, чтобы оценивать его внешность.

– Под этим внешним лоском, – резко заявила она, вынужденная признать, что в вечернем костюме Реймонд Мертон неотразим, да и держаться умеет, – скрывается настоящая пиранья.

Услышав это замечание, Сара сделала недовольную гримаску.

– А по-моему, вы ему запали в душу, – задумчиво произнесла она.

– Мужчины вроде Реймонда Мертона не обращают внимания на наемную прислугу, – с иронией заметила Робин. – Вам обеим пора домой, к мужьям, – лукаво прибавила она, вставая. – Я закончу уборку сама.

Женщины ушли. Снуя по кухне и расставляя посуду, Робин почти сумела убедить себя в том, что ее жизнь вернулась в обычное русло, а встречи с Реймондом Мертоном словно и не было. Почти…

Нет никаких оснований для того, чтобы наши пути снова пересеклись! – снова и снова повторяла про себя она. Молния никогда не ударяет дважды в одно место, ведь так? А значит, и Реймонд Мертон больше не войдет в ее жизнь…

Когда последний гость удалился, в кухню снова зашла Теренс. Она была так счастлива, что у Робин просто не хватило духу рассказать о своих сомнениях по поводу успешного исхода сегодняшнего вечера.

Скоро миссис Спенсер сама все поймет. Тут уж сомневаться не приходится.

– Я вам так благодарна, – улыбнулась Теренс. – Просто не знаю, как бы я справилась без вас.

– Все прошло бы отлично, – заверила ее Робин.

– Я в этом вовсе не уверена, – поморщилась хозяйка. – Завтра будет ясно, стоило ли все это таких трудов.

Робин оставалось лишь искренне надеяться, что эту симпатичную чету не постигнет глубокое разочарование. Хотя, зная Реймонда Мертона, она была уверена, что рассчитывать на это не стоит.

Теренс устало зевнула.

– Пойду-ка я, пожалуй, спать. Гилберт сейчас принесет последние бокалы, но не вздумайте их мыть, – решительно заявила она. – Вы ведь, наверное, тоже устали. Идите домой. – Теренс направилась к двери, но с порога обернулась. – Кстати, вы сегодня одержали настоящую победу. – Она выразительно приподняла темные брови. – Рей вами очень заинтересовался.

Робин пришлось собрать все свои силы, чтобы не выдать охватившей ее паники.

– Неужели? – небрежно протянула она.

– Я уверена в этом, – со знанием дела заявила Теренс. – Не удивлюсь, если вы снова встретитесь.

– Почему вы так решили? – ахнула Робин. Неужели он пытался что-то выяснить обо мне у хозяев? – с ужасом подумала она.

– Ну, он… А вот и Гилберт! – Теренс посторонилась, пропуская в кухню мужа. – Я как раз говорила Робин, что они с Реймондом непременно встретятся снова, – весело сообщила она.

Гилберт мягко улыбнулся жене.

– Прекрати заниматься сватовством, дорогая.

– В таких делах помощь никогда не помешает, – возразила Теренс и снова устало зевнула.

При этом замечании у Робин мороз пошел по коже. Что еще сделала эта женщина, желая ей «помочь»?

– Ложись спать, Терри, – сказал Гилберт. – Я только закрою за мисс Стюарт дверь и сразу же поднимусь к тебе.

– Хорошо, – сонно отозвалась Теренс и кивнула Робин: – Еще раз огромное спасибо, дорогая. Вы просто чудо!

– Не стоит благодарности, – непринужденно ответила та. – Но мне все же не дает покоя любопытство, – не выдержала она, – почему вы решили, что мы с мистером Мертоном встретимся?

– Потому что он попросил у меня вашу визитку, дорогая, – радостно сообщила Теренс, – и сказал, что обратится к вам, когда будет устраивать званый обед у себя. Но у меня такое чувство, что он позвонит вам гораздо раньше. Не задерживайся, милый. – Она одарила мужа сияющей улыбкой и отправилась в спальню.

– Не обращайте внимания, Робин, – произнес Гилберт, нервно ероша пальцами густую шевелюру. – Терри страшно переволновалась за последние недели, а в ранние сроки беременности это очень вредно. Но, должен сказать, Рей Мертон – последний человек, с которым я рекомендовал бы связываться. Он вас проглотит и выплюнет, прежде чем вы успеете оглянуться.

Мне это известно не хуже, чем вам, мысленно ответила Робин и быстро накинула жакет. Зачем Теренс дала ему мою карточку?!

– Я не знала, что ваша жена беременна, – медленно произнесла она.

Робин не сомневалась, что эта пара, такая счастливая в браке, будет искренне рада еще одному ребенку, но понимала, что в нынешних сложных для Гилберта обстоятельствах беременность Теренс не слишком своевременна.

– Мы сами только что об этом узнали. – Улыбка у Гилберта получилась какая-то вымученная. – Терри мечтает подарить мне сына, но, боюсь, если так дальше пойдет, ему будет нечего наследовать. – Он горько покачал головой. – Я тоже очень признателен вам за все, что вы сделали, но, в отличие от Теренс, считаю, что для того, чтобы убедить Реймонда Мертона сохранить мою компанию, этого недостаточно.

Робин была готова с ним согласиться. Судя по тому, что ей доводилось слышать об этом безжалостном человеке, он привык глотать чужие компании. Да уж, завидовать Гилберту Спенсеру не приходилось.

В порыве сочувствия она сжала его локоть.

– Буду болеть за вас, – мягко произнесла она и, выпрямившись, продолжила: – Ну, все, мне пора идти. А вы поднимайтесь-ка в спальню и покрепче обнимите свою милую жену. Знаете, в наше время иметь рядом такого преданного человека – это уже очень много.

Робин была совершенно уверена, что, каков бы ни был исход свидания Гилберта с Мертоном, Теренс всегда поддержит мужа.

Гилберт негромко рассмеялся.

– Вы правы!

Человеку иногда необходимо оценить ситуацию со стороны, чтобы понять, какой он, в сущности, счастливчик, подумала Робин. Ведь, как бы ни обернулось дело, у Гилберта по-прежнему будет любящая жена, две очаровательные дочки и еще один младенец, который скоро появится на свет. А это гораздо больше того, что имеют многие люди. Ведь порою все хорошее, что у тебя есть, может исчезнуть. И яркий пример тому – этот вечер у Спенсеров, на котором почетным гостем оказался именно Реймонд Мертон, будь он неладен! Она столько трудилась, чтобы создать свое дело, чтобы построить хоть что-нибудь для себя. Нет, во второй раз она не позволит отнять у себя все!

Да уж, вечерок получился – хуже некуда. Сначала эта чашка – придется, конечно, возместить ее стоимость, невзирая на протесты Теренс, а потом – Реймонд Мертон, заявившийся в кухню. Вот уж кого она меньше всего желала видеть! А тут еще бедная романтичная Теренс взяла и выдала ему ее визитку.

Господи, что еще сегодня случится?

Это выяснилось через несколько минут, когда ее машина отказалась заводиться.

3

Робин едва не поперхнулась утренним кофе – так сильно задрожала ее рука, когда взгляд упал на газету, со страницы которой смотрела улыбающаяся физиономия Реймонда Мертона.

С той самой минуты, как они встретились у Спенсеров, все пошло наперекосяк. Начать с того, что во втором часу ночи Робин обнаружила, что ее фургон не заводится. Бросив взгляд в сторону дома, она убедилась, что он уже погружен в темноту. При сложившихся обстоятельствах беспокоить и без того растревоженную чету ей не хотелось. К тому же, рассудила молодая женщина, если у Гилберта есть хоть капля здравого смысла, то в эту самую минуту он должен заниматься с женой любовью, и прерывать их было бы совсем не к месту.

Пытаться связаться с гаражом было уже поздно, такси по этому фешенебельному кварталу не ездили, а отыскать телефонную будку оказалось непросто. Вдобавок, когда Робин вышла из кабинки, начался настоящий ливень, словно разверзлись хляби небесные.

Усталая, промокшая и злая, она добралась домой лишь в половине третьего утра. А в девять, открыв утреннюю газету, первым делом наткнулась на улыбающуюся физиономию Реймонда Мертона.

Только этого не хватало! Да еще в такое время, когда единственный раз за день Робин позволяла себе расслабиться.

По утрам она сначала отправлялась на утреннюю пробежку, а на обратном пути забирала газету и покупала в своей любимой булочной свежие рогалики. Зарабатывая на жизнь готовкой для других, Робин всегда не прочь была попробовать чужую стряпню, тем более если была возможность насладиться ею в тишине своего дома. А рогалики от Жозе, щедро намазанные маслом, просто таяли во рту.

Но только не сегодняшним утром. Робин едва успела откусить первый кусок, как тут же потеряла аппетит. И все из-за Реймонда Мертона. Только что она легко бежала по дорожке, стройная, в шортах и свитере, с волосами, стянутыми черной лентой, и убеждала себя, что никогда больше не увидит этого человека. Насколько она знала, за последние три года Реймонд бывал в Англии только наездами, и то, что он снял квартиру на три месяца, вовсе не означало, что его пребывание здесь затянется. Завершив дела с Гилбертом Спенсером, причем, разумеется, в свою пользу, он, само собой разумеется, вернется в Америку. И надо надеяться, там и останется.

Фотография в газете, на которой Реймонд был снят в обществе ослепительной блондинки, повисшей на его руке, сопровождалась заметкой о званом вечере, устроенном в конце недели известным политиком, и свидетельствовала о том, что редкие визиты в Англию никак не отразились на популярности Мертона в этой стране.

Робин сердито вскочила на ноги. Нет, сегодня утром расслабиться уже не удастся. Черт бы побрал этого человека! Однажды он уже сыграл отрицательную роль в ее жизни, но во второй раз она ему этого не позволит. Не для того появилась на свет Робин Стюарт, ее новая жизнь и карьера.

Она сделала глубокий вдох, стараясь вернуть спокойствие, ставшее привычным за последние годы, и свернула газету.

Пора было приниматься за дело. Сегодня вечером Робин предстояло устроить очередной званый обед, а для этого первым делом позвонить в гараж и выяснить, удалось ли им починить фургон. Если машина еще не готова, придется взять напрокат другую.

Да, дел у Робин было по горло, и она твердо намеревалась их завершить.

Невзирая на Реймонда Мертона.

Или назло ему.

Снова зазвонил телефон, уже в четвертый раз подряд.

Робин поднесла трубку с уху и прислушалась.

– Мисс Стюарт, ответьте! – раздался знакомый голос.

Она поспешно нажала на рычаг. Это был Реймонд Мертон.

После завтрака Робин позвонила в гараж. Ей сообщили, что осталось лишь заменить старый аккумулятор, и пообещали перезвонить, когда машину можно будет забрать. Она быстро приняла душ и стала ждать.

Сначала позвонили клиенты, чтобы договориться о заказах, а потом… этот протяжный говор она узнала бы из тысячи!

А ведь не прошло и двенадцати часов с тех пор, как я покинула дом Спенсеров. Что ему нужно? Как бы там ни было, меня это не интересует, решила Робин, ни в личном плане, ни в профессиональном. Чем меньше я буду общаться с Реймондом Мертоном, тем лучше!

И она решила не отвечать на его звонки. В конце концов, у нее есть дела.

Но тут телефон звякнул снова. Робин, поколебавшись, сняла трубку.

– Робин! О, Робин… – Последовала короткая пауза, затем женский голос продолжил: – Это Теренс Спенсер. Пожалуйста, приезжайте!.. – В голосе звонившей явственно послышались слезы, и связь прервалась.

Не было нужды гадать, почему эта женщина так расстроена: несомненно, ее муж уже побеседовал с Реймондом Мертоном.

Может быть, все же стоило вчера попытаться рассказать Теренс о том, с кем она имеет дело? – подумала Робин. Но тогда та могла поинтересоваться, откуда мне известно про Реймонда.

А вспоминать об этом ей вовсе не хотелось.

С другой стороны, Теренс была так расстроена, так несчастна. А это очень вредно в ее состоянии…

Услышав очередной звонок, Робин схватила трубку, думая, что это перезванивает Теренс или диспетчер из гаража.

– Мисс Стюарт? – Она молчала, и на этот раз в голосе Мертона звучала насмешка: – Ладно, попробую позвонить позднее. – И он швырнул трубку.

Снова не представился, машинально отметила Робин. Впрочем, в этом не было нужды. Она слишком хорошо запомнила, с какой насмешкой произносил ее имя этот голос, странно растягивавший слова. Не человек, а машина. Автомат какой-то. Покупает, продает, губит людские жизни, и плевать ему на последствия. А ведь в данном случае это угрожает беременности Теренс! И все же Робин решила не вмешиваться. Если поехать к Теренс, то потом уже не отвертеться. Хватит, она и так уже зашла слишком далеко. К тому же, по сути дела, я совсем не знаю Спенсеров. Видимо, они бывали в гостях в тех домах, где я устраивала обеды, поэтому и обратились ко мне с заказом.

Начиная собственное дело, Робин взяла за правило никогда не сближаться с клиентами. Она работала у них по найму, и претендовать на что-то большее было бы непростительной ошибкой. Однако прошедшим вечером все складывалось по-другому. Теренс необходимо было с кем-нибудь поделиться, и она выбрала Робин своей наперсницей, возможно, потому, что увидела в ней деликатного человека и поверила, что все сказанное останется между ними.

Робин действительно была не болтлива, а кроме того, ей просто некому было рассказывать секреты своих клиентов. Друзей она потеряла уже давно и собственную личную жизнь охраняла не менее ревностно, чем проблемы людей, на которых работала.

Три года назад жизнь Робин драматическим образом изменилась, но упорный труд помог ей встать на ноги, и со временем она обрела душевное равновесие.

Ее дело процветало, и это позволяло ей снимать квартиру: просторную, с натертыми паркетными полами, разбросанными повсюду ковриками и старинной мебелью. Редкие часы отдыха она проводила, слушая любимые пластинки из обширной коллекции или за чтением книг, которые занимали целую стену. Все это принадлежало ей, и только ей одной.

Однако встреча в доме Спенсеров нарушила не только душевный покой Робин, но, как только что выяснилось, и спокойную атмосферу ее квартиры.

Поэтому, как бы симпатична ни была ей Теренс, она твердо решила не поддаваться эмоциям.

В час ночи Робин, смертельно усталая, наконец добралась до своей квартиры. Обед, как всегда, прошел прекрасно, но она не чувствовала удовлетворения, потому что все время помнила о звонках Реймонда Мертона.

А, может, у меня просто начинается мания преследования? – спрашивала себя она. Не похоже, чтобы такой мужчина, как он, мог гоняться за женщинами, работающими по найму. С другой стороны, он сам сказал, что попытается дозвониться позже.

Робин боялась этого звонка и ждала его. Ей хотелось спать. Но как тут заснешь? Ее бесили приставания Реймонда Мертона, но собственная реакция на него злила еще больше. Хватит жить в вечном страхе! – попыталась образумить себя она. В конце концов, это мой дом, мое личное жизненное пространство, и всяким Реймондам здесь не место.

Она чуть не подпрыгнула, когда телефон зазвонил.

– Здравствуйте, Робин, это Гилберт Спенсер. Теренс попросила меня позвонить вам. Ее увезли в больницу. Врачи боятся, что она может потерять ребенка. Я… она… в общем, спасибо вам за помощь вчера вечером. – И Гилберт повесил трубку, явно не зная, что еще сказать.

Робин это даже обрадовало. Потому что и говорить больше было не о чем, тупо подумала она. Что же этот негодяй Мертон сказал Гилберту?

Нет! Меня это не касается. Я не могу больше рисковать, у меня нет сил…

Но ведь Теренс звонила еще утром, припомнила Робин. Я была ей нужна. Да, судя по звоyку Гилберта, так оно и было. Я не откликнулась на этот отчаянный крик о помощи. А теперь, наверное, уже поздно… Впрочем, ничего нельзя изменить, даже если перезвонить Гилберту. Реймонд Мертон все равно не станет меня слушать, даже если я изменю своему решению никогда больше с ним не общаться.

И все же, как быть с Теренс?

Почти половина первого ночи. Ехать в больницу уже поздно. Дежурная сестра все равно вряд ли что-то сообщит о состоянии Теренс. Надо отправляться в постель, хорошенько выспаться, а с утра постараться дозвониться до Гилберта. Может, к тому времени Теренс уже станет лучше.

А вдруг нет?

Почему не перезвонил сам Мертон?

Это встревожило Робин.

– Что случилось, Гилберт? – осторожно спроcила Робин утром, набрав телефон Спенсеров.

– Состояние Терри стабилизировалось, во всяком случае, так сказал сегодня врач, – ответил тот. – Не знаю, что это может значить, – устало добавил он.

Робин позвонила ему вопреки доводам рассудка, просто поддавшись слабости, и теперь была полна решимости больше не попадаться на эту удочку. Но нельзя же было, в самом деле, игнорировать отчаянные звонки этих милых людей!

– Думаю, причина всему – Реймонд Мертон – с горечью сказал Гилберт после долгой паузы.

Иного ответа Робин и не ждала.

Конечно, это он, человек, который идет по жизни, сметая все на своем пути. На этот раз ему подвернулся Гилберт Спенсер, а завтра будет кто-нибудь еще, кого он раздавит и не заметит этого.

– Мне бы не хотелось об этом говорить, – сердито продолжал Гилберт. – На данный момент в моей фирме полный хаос, жена в больнице, и при одном упоминании о Реймонде Мертоне у меня подскакивает давление. Я передам Теренс, что вы звонили, – устало добавил он. – Еще раз большое спасибо за помощь. – И он повесил трубку.

Да уж, пользы от моей помощи немного, вздохнула Робин, опуская трубку на рычаг. И тут же чуть не подпрыгнула: телефон снова зазвонил.

Четверть девятого утра! Она намеренно позвонила Гилберту пораньше, надеясь застать, пока он не уехал на работу или в больницу. Но сама еще даже не оделась. Кому она могла понадобиться в такую рань?

Впрочем, Робин уже сообразила, кто звонит, и после разговора с Гилбертом была как раз в той форме, чтобы дать Мертону хороший отпор.

– Да? – резко бросила она, вложив в это короткое слово все свое возмущение.

– Я случайно не поднял вас с постели, мисс Стюарт? – раздался насмешливый протяжный голос.

Робин крепче стиснула трубку в руке. Она предполагала, что это Мертон, но все равно вздрогнула.

– Нет, мистер Мертон, – спокойно произнесла она, усилием воли взяв себя в руки. – Вы не подняли меня с постели.

Вспомнив, что ей когда-то о нем рассказывали, Робин сообразила, что он-то уже давно на ногах. О его выносливости ходили легенды: говорили, что спит этот человек не больше трех-четырех часов в сутки.

– Я случайно… не прервал вас на чем-нибудь интересном? – все так же насмешливо продолжал Мертон.

– Вы мешаете мне пить кофе, – огрызнулась Робин.

– И какой же вы предпочитаете? – Он явно забавлялся.

– Черный и без сахара, – сухо отозвалась она, о чем тут же пожалела. Учитывая его репутацию, у него могла быть только одна причина интересоваться, какой кофе она любит к завтраку.

– Что ж, постараюсь запомнить, – негромко произнес он.

– Полагаю, вы позвонили мне не для того, чтобы интересоваться моими вкусами, – отрезала Робин.

В том, что у него хорошая память, сомневаться не приходилось. Лишь одного он, слава Богу, не вспомнил – ее, какой она была три года назад. Только вот долго ли это будет продолжаться? У Мертона слишком много причин для того, чтобы помнить до мелочей события трехлетней давности, так что рассчитывать на то, что память не вернется к нему, не приходилось. Зато уж потом ему не захочется с ней флиртовать!

– А вот здесь вы ошибаетесь, – продолжал Реймонд, понизив голос. – Видите ли, я хочу знать о вас все.

Робин судорожно вздохнула, и ее пальцы конвульсивно сжали трубку.

– О, уверяю, я очень скучная особа, мистер Мертон, – холодно заявила она.

– Рей, – быстро поправил он. – Я в этом крупно сомневаюсь, Робин.

Да плевать ей на его сомнения! Она работает, потом ложится спать, бегает по утрам, читает, снова работает, снова ложится спать… Ее жизнь расписана строго по часам – рутинная, мирная, ничем не осложненная. А от этого мужчины исходила такая угроза, что об этом не хотелось даже думать.

И Робин пошла в атаку:

– Кстати, вам известно, что Теренс в больнице и рискует потерять ребенка?

На другом конце провода на мгновение воцарилось молчание, и Робин удивилась. Три года назад этого человека ничто не могло пронять, и она не верила, что он так сильно изменился.

– Я не знал, что она ждет ребенка, – наконец хрипло произнес Реймонд.

– А что, это могло бы что-то изменить? – презрительно фыркнула Робин.

Она знала, что Реймонд Мертон привык идти по жизни, как танк, и заставить его свернуть с пути к цели просто невозможно. К тому же ее не покидало неприятное ощущение, что, приняв приглашение Спенсеров к обеду, он просто играл с ними, как кошка с мышкой.

– Изменить что именно? – вкрадчиво переспросил он.

– Оставим эти игры, мистер Мертон. – Робин намеренно держала дистанцию, обращаясь к нему официально. – У вас какие-то дела с Гилбертом Спенсером, и это сказалось на здоровье его жены и еще не рожденного ребенка. – Голос ее дрогнул. – Вам так не кажется?..

– Думаю, вам не понравится мой ответ, – сухо отозвался Реймонд.

– И все же, – оборвала его Робин, – по-моему, вам не вредно узнать, что вы совсем не думаете о людях, чьи жизни ломаете. Ваши методы общения оставляют желать лучшего… – Она умолкла, поняв, что сказала слишком много.

– Правда? И что же вам известно о моих методах общения с людьми? – мягко поинтересовался он.

Господи, я проболталась! – поняла Робин.

– А вы вообще фигура известная, мистер Мертон, – попыталась выкрутиться она.

– Но не в Англии, – заметил Реймонд и добавил: – Во всяком случае, последние несколько лет. – Всю его любезность как ветром сдуло.

– Почему же тогда я видела ваше лицо во вчерашней газете? – парировала Робин. Ты должна усыпить его бдительность, сказала себе она. Идеальным вариантом было бы, если бы он вообще потерял к тебе интерес. А пока что ты все делаешь для того, чтобы возбудить его! – Разумеется, это была фотография, – небрежно продолжала она, ~ снятая на очередном приеме.

– Я общительный человек, – сухо пояснил он. – Поэтому и звоню вам.

Так он собирается предложить устроить для него званый обед? Ни за что в жизни она не станет готовить для этого человека. Ни в коем случае!

– В это время года у меня очень плотный график работы, мистер Мертон, – натянуто произнесла Робин. – Все расписано на много недель вперед, причем некоторые заказы сделаны несколько месяцев назад. Если хотите, я могу порекомендовать вам другую фирму, где будут только рады…

Реймонд Мертон расхохотался, прервав ее тираду:

– Вы меня неправильно поняли. Я хотел пригласить вас пообедать со мной, а вовсе не сделать заказ.

Она лишилась дара речи. Реймонд Мертон назначает ей свидание? Нет, это невозможно.

– Я не могу принять ваше приглашение, – отрезала она.

– Нет, и все? – задумчиво повторил он. – Вы даже не хотите немного подумать?

Вряд ли на свете нашлась бы хоть одна женщина, которой понадобилось бы время на раздумье, если речь шла об этом мужчине. Он был хорош собой, свободен, богат, искушен в светской жизни, остроумен – чего еще желать? Однако Робин знала твердо – ей Реймонд Мертон не нужен!

– Нет, – твердо повторила она.

– Стало быть, я был прав, предположив, что у вас кто-то есть. – В голосе Реймонда зазвучали стальные нотки.

Робин нахмурилась.

– Понятия не имею, о чем вы толкуете.

– Вы проявляете нездоровый интерес к делам Гилберта Спенсера, хотя и притворяетесь, что вас заботит его жена! – заявил Мертон.

– Вы просто отвратительны, мистер Мертон, – рассердилась Робин. – Чужие мужья меня так же мало интересуют, как вас – чужие жены!

Она намеренно напомнила ему слова, сказанные на обеде у Спенсеров, и швырнула трубку на рычаг.

Вряд ли мужчина вроде Реймонда Мертона станет перезванивать женщине, которая так резко закончила разговор, подумала Робин. Но даже если это произойдет, я отвечу на его звонок.

Как он посмел намекнуть, что у нее интрижка с Гилбертом Спенсером!

4

– Вот мы и снова встретились, дорогая мисс Стюарт.

Робин замерла, выкладывая свежеиспеченные меренги на поднос. На мгновение она даже закрыла глаза в надежде, что этот кошмар ей просто мерещится и в следующую секунду все исчезнет.

Однако она уже ощущала знакомый запах мужского одеколона. Это означало, что Реймонд Мертон стоит всего в нескольких шагах у нее за спиной. Неужели то, что они сталкиваются второй раз за неделю – просто совпадение?

Робин открыла глаза, выпрямилась и резко развернулась лицом к врагу. И вдруг у нее екнуло сердце – статная мужская фигура, казалось, заняла всю кухню, где она мирно трудилась последние четыре часа.

Дорогой черный вечерний смокинг и белая рубашка, которые Мертон носил с небрежной элегантностью, не могли скрыть его великолепной стати. Он обладал редкой привлекательностью, был уверен в собственных силах и точно знал, что неотразим. Его аквамариновые глаза словно бросали вызов любому, кто посмел бы в этом усомниться.

А, между прочим, именно это я и сделала, ответив отказом на предложение пообедать вместе, с ужасом сообразила Робин. Собрав все силы, она медленно произнесла:

– Вы ведь, кажется, сами сказали, что весьма общительны.

– А вы, кажется, говорили, – не остался в долгу Реймонд, – что ваш график расписан на несколько недель вперед, не так ли?

Глаза Робин сузились. Неужели он сюда напросился? Да нет, не может быть, чтобы он зашел так далеко! Нарочно заполучить приглашение на обед лишь ради того, чтобы встретиться с ней? Хотя, припомнила она, хозяйка позвонила утром и виновато спросила, не будет ли для мисс Стюарт слишком хлопотно, если количество гостей увеличится на два человека. Неужели одним из них и был Реймонд Мертон?

– Ясно, – протянула Робин. – Надеюсь, вам нравится еда, мистер Мертон. – И она отвернулась, давая понять, что разговор окончен.

Однако Реймонд был не из тех, от кого легко избавиться. Он небрежно оперся о кухонный шкаф, явно намереваясь продолжить беседу, хотя наверняка не хуже Робин помнил, как она швырнула телефонную трубку два дня назад.

– Очень нравится, – приглушенно ответил он, откровенно любуясь ее фигурой, и после паузы восхищенно добавил: – Ну и темперамент у вас!

Робин мужественно встретила его взгляд.

– Вы высказали оскорбительные для меня подозрения, – строго напомнила она.

Реймонд лишь улыбнулся во весь рот, сверкнув белоснежными зубами.

– Гилберт тоже был от них не в восторге.

Вишнево-карие глаза Робин изумленно распахнулись:

– У вас хватило наглости повторить ему эту… эту гадость? – ахнула она, не веря своим ушам.

– Угу, – с показным раскаянием подтвердил Реймонд, хотя глаза его по-прежнему смеялись. – Скажите, – неожиданно перевел он разговор на другую тему, – как вам удается держать форму?

Робин помедлила с ответом, совершенно сбитая с толку дерзостью этого мужчины. Он не давал себе труда хотя бы прикинуться вежливым!

– Я бегаю по утрам, мистер Мертон, – наконец сердито отрезала она. – Но ваше поведение просто возмутительно! Как вы могли донести эти глупые бредни до Гилберта, да еще в такое время?

– Кстати, Теренс выписали из больницы. – Реймонд выпрямился. Он несколько утратил свою невозмутимость, и в его глазах снова зажегся вызов.

Это сообщение не было новостью для Робин; однако ее удивило, что он в курсе дел. Навестить Теренс она не смогла, но позвонила в больницу и передала той через санитарку несколько теплых слов. К тому же она ежедневно звонила Гилберту, узнавая о здоровье его жены, и сегодня утром облегченно вздохнула, услышав, что врачи разрешили выписать Теренс домой, поскольку опасность выкидыша миновала.

Но если эта акула, подумала Робин, будет продолжать свою охоту на Гилберта, да еще высказывать оскорбительные намеки, кто знает, чем все это может кончиться…

– Надолго ли? – резко возразила она. – И когда же вы собираетесь начать новую атаку на компанию Гилберта? – В ее голосе звучало нескрываемое отвращение.

– Это вовсе не атака, – насмешливо протянул Реймонд. – Я просто приобретаю компании…

– Загоняя их владельцев в угол! – подхватила Робин. – Выискиваете слабое место, а потом глотаете!

Сине-зеленые глаза Реймонда сузились, он стиснул зубы, и на лбу его забилась жилка.

Может, он все же не такая бесчувственная скотина, каким кажется, промелькнуло в голове у Робин.

Три года назад он был беспощаден, и именно его гнусное поведение превратило и без того тяжелую ситуацию, в которой она оказалась, в настоящий ад. Поэтому она так остро отреагировала на то, что произошло сейчас с четой Спенсеров. Но Реймонд Мертон, видимо, по-своему истолковал ее эмоциональный взрыв и сделал поспешный вывод о том, что у нее интрижка с Гилбертом.

– У каждой компании есть свое слабое место. – Голос Реймонда звучал уже издевательски. – Но я покупаю только те, которые меня по-настоящему интересуют. – Он задумчиво поджал губы. – Не хотелось бы расстраивать вас, Робин, но, по-моему, чем-то пахнет…

Вторая порция меренг!

Судорожно распахнув дверцу духовки, Робин обнаружила, что блюдо безнадежно испорчено. Кухню заполнил черный дым.

– Не валяйте дурака! – резко произнес Реймонд, бесцеремонно отталкивая молодую женщину, когда она попыталась вынуть противень из духовки, и стянул варежку с ее ослабевших пальцев. – Откройте кухонную дверь, а я выброшу все это в сад. Дверь! – прикрикнул он, видя, что она не двигается с места.

Черт бы тебя побрал, выругалась про себя Робин, направляясь к двери. Она не могла вспомнить, чтобы хоть раз что-то сожгла за время своей деятельности на этом поприще. Но этому человеку без труда удается заставить ее терять над собой контроль!

– Посторонитесь, – строго произнес Реймонд и, пройдя мимо нее, выбросил сгоревшие меренги в сад вместе с противнем.

Робин молча смотрела, как черная масса шлепнулась в снег. Раскаленный поднос шипел и дымился на морозе.

– И где же вы бегаете? – вдруг спросил он как ни в чем не бывало.

Она обернулась к нему, и ее внезапно охватила паника – они стояли так близко друг к другу, что пар от их дыхания смешивался.

– В парке возле своего дома. А что? – с подозрением посмотрела на него она.

– Простое любопытство. – Реймонд не сводил с нее глаз.

Робин покачала головой. Внешне она была спокойна, зато внутри у нее бушевала буря эмоций! Но если она отодвинется, Мертон может сообразить, как действует на нее его близость. А у него и так слишком много преимуществ, хотя сам он об этом и не подозревает.

И вообще, держал бы свое проклятое любопытство при себе! – мысленно возмутилась Робин. К счастью, он не знает, где я живу.

Она подняла глаза к небу, покрытому серыми тучами.

– Погода совсем испортилась. Думаю, я вряд ли отважусь завтра бегать.

Может, хоть теперь он отстанет, с надеждой подумала она. Бег значил для нее очень много, придавая бодрости на весь день. Но обнаружить на утренней пробежке рядом с собой Реймонда Мертона означало бы свести на нет все удовольствие.

– А мы бегаем только в хорошую погоду, да? – с иронией в голосе протянул он.

Брови Робин возмущенно взлетели вверх:

– Я не…

– Ах, Рей, так вот где вы прячетесь, – промурлыкала хозяйка дома Синтия Уэсли, входя в кухню. – Боже, какой ужасный запах! – Она недовольно сморщила носик.

Реймонд бросил на Робин заговорщический взгляд и лукаво подмигнул ей.

– По-моему, это был десерт, Синтия, – усмехнулся он, подхватывая хозяйку под руку, и потащил ее прочь из кухни. – Мне кажется, лучше оставить мисс Стюарт в покое, чтобы она могла попытаться спасти то, что осталось.

– Но… – начала та.

– Вы хотели рассказать, куда собираетесь отправиться на Новый год, – как ни в чем не бывало продолжал Реймонд, подталкивая упирающуюся Синтию к выходу. – В Альпы, если я правильно понял? – И, обернувшись, он снова улыбнулся Робин.

– Черт бы тебя побрал, – пробурчала себе под нос она, принимаясь за работу.

На спасение десерта оставалось не так уж много времени. Ее помощницы только что вернулись с пустыми тарелками из-под овощей, да и основное блюдо уже было подано.

И Робин стала раскладывать по тарелкам меренги с фруктами, политыми клубничным соусом, надеясь, что никто не заметит, что порции уменьшились вдвое.

Кроме, разумеется, Реймонда Мертона. Но он сам во всем виноват. Не начни он приставать к ней с дурацкими вопросами, ничего бы не случилось. Робин была хорошим специалистом, и такая неприятность случилась с ней впервые.

Весь вечер она была как на иголках, опасаясь, что он снова явится на кухню без приглашения.

Похоже, этот человек понятия не имел, что гостю неприлично разгуливать по всему дому, а тем более лезть на кухню и болтать с наемной прислугой. По-видимому, это идет от его самоуверенности: он просто привык делать все, что хочется.

Да и в выражениях этот человек не стесняется!

Бог знает, что мог подумать Гилберт, услышав гнусные намеки этого кретина. Они были абсурдны, и в другой ситуации над ними можно было только посмеяться. Но то, что Гилберт был «не в восторге», как изволил выразиться Реймонд, расстроило Робин.

Вечер подошел к концу. Завершив уборку, Робин почувствовала, что совершенно разбита. Однако это была не физическая усталость, Ее, скорее, измотало постоянное эмоциональное напряжение.

Увы, ей не удалось улизнуть до того, как в кухню, проводив последних гостей, явилась Синтия Уэсли.

Эта дама не принадлежала к числу любимых клиентов Робин. Она подозревала, что Синтия вышла замуж исключительно ради кругленькой суммы, которую потом благополучно получила при разводе, и считала ее высокомерной и фальшивой.

Однако сейчас Робин вежливо улыбнулась хозяйке дома, напомнив себе, что в ее обязанности входит не любить своих нанимателей, а обеспечивать им первоклассное обслуживание. Если бы она не придерживалась этого правила, то не продержалась бы и месяца.

Синтия выгнула аккуратно подбритые брови.

– Вы давно знакомы с Реймондом Мертоном? – небрежно полюбопытствовала она.

Робин изумленно уставилась на собеседницу. Вот уж действительно, эта дама не любит ходить вокруг да около.

– Он сказал, что вы с ним старые друзья, – продолжала та.

– Что?! – ахнула Робин, чуть не задохнувшись. – Он так сказал? – И она сердито нахмурилась.

– Нечего прикидываться. – Синтия наградила ее понимающей усмешкой. – Между нами, я всегда считала вас темной лошадкой. И, кстати, никак не могу понять, зачем это вы перекрасились в брюнетку. Неужели вам никто не говорил, что блондинки пользуются у мужчин большим успехом?

Робин была в шоке. Ей и в голову не приходило, что Синтия может обратить внимание на ее внешность, а замечание насчет блондинок прозвучало, как сигнал опасности.

Изменив два с половиной года назад стиль одежды и цвет волос, Робин надеялась, что ее никто и никогда не узнает. Для нее это было очень важно. Люди, на которых она работала, не должны были догадаться, что когда-то она вела такой же образ жизни, как и они. До сих пор Робин казалось, что маскировка удалась, но, несмотря на то что она регулярно подкрашивала волосы, Синтия все же догадалась, что она блондинка от природы!

На фоне заявления Реймонда Мертона о том, что они «старые друзья», это было уже слишком. Несколько дней знакомства нельзя охарактеризовать таким образом, тем более что и само слово «друзья» было здесь совершенно неуместно.

Разве что Реймонд действительно узнал меня и теперь просто играет с мной, как кошка с мышкой! – промелькнула в голове у Робин ужасная догадка.

Синтия пристально смотрела на нее, ожидая ответа.

– Нет, мы знакомы совсем недолго, – деревянным голосом произнесла Робин.

– Жаль, – разочарованно скривилась та. – Мне интересно, какой была его жена… Ведь он был женат, знаете? – И она бросила на собеседницу испытующий взгляд из-под ресниц.

Даже очень хорошо, с содроганием подумала Робин. Ведь гибель его жены сыграла непосредственную роль в моей жизни!

– Знаю, – коротко подтвердила она. – Когда произошел несчастный случай, ее фотографиями пестрели все газеты. – Эти слова она произнесла с трудом.

– Кто же их не видел! Скандал был страшный. – Синтия откровенно смаковала воспоминания. – Алекс Мертон была такой красавицей! – с нескрываемой завистью прибавила она. – Но мне всегда хотелось узнать, каким она была человеком. Видите ли, в то время мы еще не были знакомы с Реймондом.

Робин и сама никогда не встречалась с Алекс Мертон. Зато со временем стала бояться.

– Боюсь, я ничем не могу вам помочь, – сдержанно произнесла она, давая понять, что разговор окончен. Ей хотелось уйти отсюда как можно скорее, и поздний час был отличным предлогом. Все эти разговоры об Алекс Мертон выводили ее из душевного равновесия. – Я познакомилась с мистером Мертоном уже после смерти его жены.

Робин могла уточнить, что это произошло всего несколько дней назад, но побоялась опровергать его заявление об их старинной дружбе. Это могло лишь еще сильнее возбудить любопытство светской сплетницы.

– Ну, что ж. – Синтия поняла, что действует слишком настойчиво и так ничего не добьется. – Еда сегодня была просто великолепна, – небрежно заметила она. – Я пошлю вам чек, как обычно.

– Разумеется, – кивнула Робин, зная, что оплаты придется ждать долго, – как и многие богатые люди, миссис Уэсли терпеть не могла платить по счетам.

Хотела же я отказаться обслуживать сегодняшнее мероприятие! – проклинала себя Робин. Работать на Синтию было не только не слишком приятно, но и невыгодно. Видимо, я интуитивно предчувствовала, что встречусь здесь с Реймондом, а значит, следовало довериться инстинкту и отказаться!

Через несколько минут Робин вышла на улицу, и ветер сразу швырнул ей в лицо ледяную горсть снега.

– Давайте-ка, я вам помогу. – Кто-то выхватил из ее рук коробку с хозяйственной утварью, и, подняв голову, она увидела беззаботно улыбающееся лицо Реймонда. – Поторопитесь, Робин, – посоветовал он, так как она словно приросла к месту. – Снег все еще идет! – И его губы искривила чуть насмешливая улыбка.

Однако сейчас ее волновала отнюдь не заснеженная дорога. Что он здесь делает? Гости разошлись уже давно, и он тоже должен был уехать.

Оставалось лишь надеяться, что Синтия не увидит их из окна. Впрочем, выяснив, что Робин почти ничего не знает о Реймонде, эта дамочка, похоже, потеряла к ней интерес.

– Идемте же, – нетерпеливо повторил тот. Они по-прежнему стояли у порога дома, и волосы у обоих уже были в снегу. – Давайте сядем в машину, там, по крайней мере, сухо.

Робин послушно открыла дверь фургона и забралась внутрь. Обернувшись, она обнаружила на пассажирском сиденье Реймонда. Судя по удовлетворенной ухмылке от уха до уха, он явно наслаждался ситуацией.

– Что вы здесь делаете? – раздраженно бросила она. – Мне казалось, мы уже все сказали друг другу.

Он откинулся на спинку сиденья и смерил Робин оценивающим взглядом. Снег в его волосах растаял, и они казались еще темнее.

– Почему вы так враждебно настроены? – спросил Реймонд и продолжил, прежде чем она успела открыть рот: – Да, вы не одобряете мои методы ведения дел. Но, если между вами и Гилбертом действительно ничего нет, а Теренс вам не подруга, почему вы приняли так близко к сердцу их проблемы? Вы не похожи на борца за справедливость, который станет сражаться ради других. Скорее, наоборот. – И он, прищурившись, пристально посмотрел на Робин.

Последние слова заставили ее резко выпрямиться.

– Что вы хотите сказать? – натянуто спросила она.

Он пожал плечами:

– Только то, что вы не из тех, кто стремится привлечь к себе внимание. Вы, так же, как и я, предпочитаете держаться в тени.

– Странно слышать такое от человека, чьи фотографии появляются в газетах чуть ли не каждый день! – парировала она. – К тому же недавно вы в разговоре со мной называли себя человеком общительным.

Некоторое время Реймонд сидел неподвижно и лишь смотрел на нее все тем же пристальным оценивающим взглядом.

– На самом деле я терпеть не могу светские мероприятия, – наконец произнес он. – А больше всего – званые обеды, потому что, кем бы ни оказался твой сосед по столу, ты вынужден с ним общаться. Сегодня вечером, например, я оказался между Синтией и какой-то старой дамой, которая годится мне в бабушки.

Робин не смогла сдержать усмешку. Она знала, что это и была бабушка Синтии – титулованная особа, родственными связями с которой та весьма дорожила. Однако старушке было далеко за семьдесят, и она почти ничего уже не слышала, так что разгадать замысел хозяйки не представляло особого труда: поскольку Реймонду пришлось выбирать между глухой старушкой и молодой красоткой, большую часть вечера Синтия могла рассчитывать на его исключительное внимание.

Не считая тех десяти минут, что он провел на кухне со мной, мысленно добавила Робин.

– В таком случае вы хорошо скрываете свою неприязнь, – сухо отозвалась она.

– Вам прекрасно известно, почему я принял приглашение Гилберта и Теренс, – парировал Реймонд. – А что до сегодняшнего обеда, хотите, объясню, как я там оказался? – Его темные брови вызывающе взлетели вверх.

Вспомнив утренний звонок Синтии по поводу двух дополнительных гостей, Робин вдруг поняла, что ей совсем не хочется выслушивать его объяснения.

– Уже поздно, мистер Мертон. – Она выпрямилась и вставила ключи в зажигание, давая понять, что собирается тронуться с места. – Я бы очень хотела поскорее попасть домой, – многозначительно добавила она.

– Хорошо, – кивнул Реймонд. – А где вы живете?

Робин сердито покосилась на него:

– Разумеется, в Лондоне.

– Это большой город, – усмехнулся Реймонд. – Что ж, полагаю, ваша квартира находится рядом с каким-нибудь парком – вы ведь бегаете, – задумчиво произнес он.

Ты не узнаешь от меня адрес, как бы ни старался, мысленно ответила Робин. Свой покой она охраняла так же свирепо, как львица – свое логово, а квартира была ее единственным убежищем.

– Вы просто неуловимы, – прервал затянувшееся молчание Реймонд. – Никто из тех, с кем я разговаривал, понятия не имеет, где вы живете. Клиенты связываются с вами по телефону, счета оплачиваются через почтовый абонемент, на фургоне нет никакой рекламы… – Он покачал головой. – К чему такая таинственность?

Робин смотрела на него во все глаза. Так, стало быть, он расспрашивал о ней? Пытался разузнать, где она живет? Но зачем?

– Вы имеете представление о том, насколько красивы, Робин Стюарт? – тихо спросил он, и фургон неожиданно показался ей очень тесным. – А ваше загадочное поведение только еще больше интригует! – Он был сейчас совсем близко, и его дыхание шевелило пушистые прядки ее волос.

Робин не могла пошевельнуться, завороженная пристальным взглядом его глаз цвета морской волны. Их внезапная близость словно пригвоздила ее к месту.

– Я так не думаю, мистер Мертон. – Она увернулась от его ладони, которая нежно легла на жилку, пульсировавшую у нее на горле, и постаралась отодвинуться как можно дальше. – Не могли бы вы покинуть мой фургон?

Она сама толком не понимала, на кого больше злится – на него или на себя.

Неужели ты только что чуть не поддалась соблазну позволить поцеловать себя? – в ужасе спросила себя Робин. Это было бы безумием и грозило напрочь разрушить душевный покой, который ты так тщательно создавала для себя в течение двух последних лет.

Реймонд не двинулся с места.

– Стало быть, я ошибался, и у вас кто-то есть? Поэтому вы так ревниво оберегаете свою личную жизнь? – резко спросил он.

Робин поняла, что для мужчины, привыкшего получать все, что захочет, в том числе и любую женщину, должно было существовать какое-то объяснение ее упорному нежеланию с ним общаться. Хотя реальное объяснение, скорее всего, повергло бы его в шок, на смену которому пришли бы совсем иные чувства.

– Нет, – сухо ответила она.

Голубые глаза снова сузились.

– Значит, никакого мужчины нет, – задумчиво протянул он. – А как насчет женщины? – внезапно спросил он, словно это впервые пришло ему в голову.

Робин расхохоталась и отрицательно покачала головой.

– Никогда нельзя знать наверняка, – пожал плечами Реймонд. – Послушайте, Робин, я с самого начала был с вами предельно откровенен. Вы мне нравитесь. Меня потянуло к вам с той минуты…

– Прошу вас, не продолжайте, – холодно оборвала его она. – Вы только поставите нас обоих в неловкое положение!

На мгновение лицо Реймонда исказилось гневом, но он быстро взял себя в руки и снова нацепил на лицо обворожительную улыбку.

– Меня трудно поставить в неловкое положение, Робин. А если не расспрашивать, то ничего не добьешься, – приглушенно добавил он.

Она наградила его ледяным взглядом:

– У большинства мужчин хватило бы такта не настаивать, если им решительно говорят «нет»!

– Безусловно, – согласился Реймонд. – Но я уже давно понял, что за все стоящее есть смысл бороться. – Последние слова он произнес почти шутливо и выглянул из окна фургона. – Снег усиливается, так что, пожалуй, вам лучше ехать домой. Будьте осторожны!

Робин всегда была осторожна и постоянно заботилась о том, чтобы ни за что не встретиться с этим человеком. И вот теперь случилось то, чего она всегда так боялась: Реймонд Мертон нашел ее. Да еще по какой-то необъяснимой причине решил, что она ему нравится!

Он уже пытался отыскать ее три года назад и преследовал до тех пор, пока она не почувствовала, что уже не в силах больше бежать. Оставался единственный выход – изменить внешность и стать другим человеком. Только так она наконец смогла устроить свою жизнь и сделать ее такой, о какой всегда мечтала. По иронии судьбы после всего случившегося ей бы надо поблагодарить Реймонда Мертона за то, что она стала такой, как сейчас.

Только вот надолго ли? – спрашивала себя Робин с замирающим сердцем, осторожно скользя по усыпанной мокрым снегом дороге. Сколько времени понадобится Реймонду, чтобы разгадать эту, в сущности, поверхностную маскировку?

5

– Понятия не имею, что вы такого ему сказали, Робин, – радостно заявила Теренс, – но, что бы это ни было, я вам очень благодарна!

Они встретились через два дня после обеда у Синтии Уэсли.

Робин уже давно перестала набирать много заказов перед Рождеством, чтобы оставить немного свободного времени для себя. Дело ничуть не выиграет, если она свалится от перенапряжения.

В свободный день ей, естественно, было чем заняться, но она переживала, что так и не выбралась к Теренс после того как та выписалась из больницы, и решила заехать к Спенсерам.

Однако ей вовсе не понравилось, какой оборот принял разговор, когда они с Теренс уселись на диван с чашками чая.

– Простите, – покачала головой Робин, – но я понятия не имею, о чем вы говорите.

И она слабо улыбнулась, надеясь, что выглядит достаточно озадаченной, хотя в глубине души прекрасно знала, кто такой этот «он». Что же натворил Реймонд Мертон на этот раз?

Теренс лукаво усмехнулась. После событий прошлой недели она старалась не волноваться, и вид у нее был вполне цветущий.

– Судя по тому, что рассказал мне Гилберт, – сказала она, – у меня создалось впечатление, что вы высказали Рею все, что о нем думаете.

Робин почувствовала, как ее щеки заливает краска.

– Только с деловой точки зрения, – неохотно призналась она.

– А разве есть еще другая? – Красивые брови Теренс приподнялись.

– Нет, во всяком случае, в том, что касается меня, – сухо проговорила Робин.

– Ну, ладно. – Теренс понимающе сжала ей руку. – Не стану вас пытать. Дело в том, Рей согласился не перекупать у Гилберта компанию и согласился поддерживать ее в финансовом отношении, пока тот снова не встанет на ноги.

– Но почему? – нахмурилась Робин.

Что-то уж слишком хорошо все складывается. Сам-то Реймонд Мертон что от этого выигрывает?

– Гилберт задал ему тот же вопрос, – кивнула Теренс. – И знаете, что он ответил?

Робин даже гадать не хотелось. Как, впрочем, и знать!

– Понятия не имею, – пожала плечами она.

Но Теренс хотелось рассказать все подробности:

– Рей намекнул, что ему кто-то что-то сказал. А этим единственным «кем-то» могли быть только вы!

Робин как-то не верилось, что ее слова могли внезапно изменить планы Реймонда в отношении компании Гилберта. Здесь должна была быть какая-то другая причина.

– Не думаю, что это так, хотя я искренне рада за вас обоих. – И надеюсь, что он не передумает, мысленно добавила она. – Однако на месте Гилберта я бы как можно скорее оформила все юридически.

– Он это уже сделал! – радостно заверила ее Теренс. – У Рея своя команда юристов, и вчера вечером они с поверенным Гилберта все уладили. У нас просто гора с плеч упала, – удовлетворенно вздохнула она.

Робин и сама уже заметила, насколько спокойнее стала ее собеседница. Хотелось бы ей чувствовать себя так же!

К сожалению, это было невозможно. Возвращаясь домой, Робин терзалась тревожными мыслями. Почему Реймонд, который твердо решил выкупить компанию Гилберта Спенсера, вдруг сделал поворот на сто восемьдесят градусов и пошел на попятную?

Не может быть, чтобы на это решение повлияли ее слова. Этот человек был слишком жесток и бессердечен – уж она-то это знала.

В отвратительном настроении, нагруженная пакетами с продуктами, которые купила по дороге, Робин подошла к двери своей квартиры… и обнаружила на пороге огромный букет цветов.

Эти цветы, от кого бы они ни были, – а у нее возникло неприятное ощущение, что она точно знает, кто их прислал, – вовсе не доставили ей удовольствия. После того что Робин пережила три года назад, она твердо решила, что ни один мужчина, каким бы привлекательным он ни казался, больше не войдет в ее жизнь и не сможет ее разрушить, как это уже однажды случилось.

Кроме того, как эти цветы вообще попали на порог ее квартиры? На пятый этаж можно было попасть только на лифте, поэтому цветы и посылки, как правило, оставляли у консьержки.

– Меня впустила дама, которая сидит внизу за конторкой. – Из тени в холле появился Реймонд Мертон. – Весьма романтичная особа, – добавил он, подходя к онемевшей от изумления Робин. – Я представился ей как ваш жених из Америки, сказал, что хочу сделать вам сюрприз, и она тут же открыла мне дверь.

Робин настолько потрясло его неожиданное появление, что сначала она была даже не в состоянии понять, что он такое несет. Однако постепенно на смену оцепенению пришла слепая ярость. Как посмел он с помощью гнусной уловки пробраться в ее дом! Это ее убежище, куда никому не позволено врываться, а тем более Реймонду Мертону. Только не ему!

Она окинула его ледяным взглядом:

– Заберите свои цветы, мистер Мертон, а также…

– Надеюсь, вы не собираетесь сказать грубость, Робин, – насмешливо прервал ее Реймонд.

– Свою персону, – резко закончила она, тяжело дыша от возмущения. На щеках ее выступили красные пятна. – Понятия не имею, как вы узнали, где я живу, но…

– Я взял напрокат машину на время моего пребывания в Англии. В тот вечер погода была такая отвратительная, что я решил поехать за вами, чтобы убедиться, что вы добрались до дома в целости и сохранности, – негромко пояснил он.

Ладно, сейчас она ему покажет!

– Ваше поведение, мистер Мертон, граничит с преследованием, – резко заявила Робин. – И если это будет продолжаться, я заявлю в полицию.

Она прекрасно знала, что ни за что этого не сделает.

Три года назад Робин уже общалась с полицией. Ей постоянно звонили домой, совали нос в ее личную жизнь, в дела Стивена… Нет, по своей доброй воле она никогда не согласится пройти через это еще раз, тем более что в центре событий снова оказался Реймонд Мертон.

Он болезненно поморщился.

– Я всего лишь хотел убедиться, что с вами все в порядке.

– Не верю! – сверкнула глазами Робин. – И после того, как я расскажу о том, как вы вели себя все эти дни, полиция вам тоже вряд ли поверит.

– А вам не кажется, что вы принимаете все это слишком близко к сердцу? – лукаво спросил Реймонд.

Ничего себе! Следил за ней, узнал, где она живет, пробрался в дом, назвавшись ее женихом и рассчитывая подстеречь, и еще заявляет, что она слишком бурно реагирует!

– Мэри – та женщина из квартиры снизу, – нетерпеливо пояснила Робин в ответ на его озадаченный взгляд, – может, и сочла ваше поведение романтичным, мистер Мертон, но я, со своей стороны, считаю его навязчивым. Если бы я хотела, чтобы вы знали, где я живу, то сообщила бы вам адрес сама.

– Неужели у вас нет ни капли жалости к бедному одинокому иностранцу? – Реймонд сделал печальную гримасу.

В ответ Робин с отвращением смерила его взглядом:

– Нет, тем более что дамы готовы выстроиться в очередь, чтобы составить этому одинокому чужестранцу компанию.

Реймонд приподнял брови.

– Я предпочитаю сам выбирать себе компанию, – протянул он.

– И вы выбрали меня? – Робин обреченно вздохнула.

– В общем, да, – кивнул Реймонд. – Вы умная независимая женщина, ведете свое дело, причем весьма успешно, и к тому же, очень, очень красивы. – Последние слова он произнес приглушенно.

Робин с трудом сглотнула комок в горле. Как давно мужчины не говорили ей таких слов!.. Она впервые за несколько лет услышала, что красива, но от кого?!

– В отличие от других? – сухо подсказала она.

Не может же быть, чтобы среди его знакомых она была единственной женщиной с такими качествами.

– О, я встречал немало красавиц, – поморщившись, согласился Реймонд. – Но они оказывались пустыми, самонадеянными, эгоцентричными, и преследовали, как правило, одну-единственную цель – подцепить богатого мужа.

Судя по тому, что Робин знала о его жене, она была именно такой – высокой, красивой, элегантной и эгоистичной до предела.

Робин вздохнула, на мгновение закрыла глаза, затем взглянула ему в лицо:

– Рей…

– Ну вот, в первый раз обошлись без мистера Мертона, – торжествующе прервал ее Реймонд, чувствуя, что уже почти одержал победу. – У вас здесь продукты на ужин? – И прежде, чем Робин успела его остановить, он взял из ее рук пакеты и заглянул внутрь. – Спагетти. Я могу приготовить соус, пока вы будете варить их.

– Вы…

– Позвольте поухаживать за вами, Робин, хотя бы для разнообразия, – настаивал он. – Между прочим, я умею отлично готовить соус «болоньезе».

Робин мысленно прикинула, как обстоят дела в ее квартире: чисто и опрятно, но совершенно безлико. Никаких фотографий, ничего, напоминавшего о том, кем она когда-то была.

Ты с ума сошла! – тут же одернула она себя. Не собираешься же ты впустить этого человека в свой дом!

И тем не менее именно об этом она только что подумала.

Каким волшебным способом сумел Реймонд внушить ей такие мысли? Наверное, на нее подействовали его слова об «одиноком чужестранце». Робин, как никто другой, знала, что такое одиночество.

– Хорошо, но учтите: просто стоять и смотреть, как я готовлю, вам не удастся! – заявила она, подхватывая букет и доставая ключ.

Войдя в квартиру, Робин сразу прошла на кухню, и Реймонду пришлось последовать за ней, так не успев рассмотреть просторную гостиную.

Большая кухня была отделана деревянными панелями, с потолка свисали пучки трав и специи, а на крюках над столом висели сверкающие кастрюли и сковородки. Этот старинный дубовый стол Робин купила на аукционе, где распродавали мебель из какого-то поместья.

– Все именно так, как я и представлял, – медленно произнес Реймонд, восхищенно оглядывая кухню.

Что это значит? – возмущенно подумала Робин. С каких это пор кому-то интересно, как выглядит ее дом?

– Я думал об этом с того самого вечера, когда мы встретились у Спенсеров, – в ответ на ее обвиняющий взгляд произнес Реймонд. – Видите ли, о человеке многое можно узнать по его жилищу.

Именно поэтому Робин и не приводила никого к себе домой. Ей совсем не хотелось, чтобы о ней что-то узнали.

– Кухня настоящего шеф-повара, – жизнерадостно объявил Реймонд, принимаясь распаковывать покупки. – Здесь есть все необходимое. И ножи острые… – заметил он, вынимая один из подставки. – А вот и бутылка красного вина – разумеется, комнатной температуры, – чтобы с наслаждением потягивать его, пока мы будем готовить.

Подняв бутылку, стоявшую на столе, он бросил вопросительный взгляд на Робин.

И действительно, перед уходом Робин специально достала из холодильника вино, чтобы к тому времени, когда вернется домой, оно нагрелось до необходимой температуры. Однако «с наслаждением потягивать» – это уже чересчур! Слишком уютно и по-домашнему звучали эти слова, а ведь именно этого ей и хотелось избежать, особенно когда дело касалось Реймонда.

– Смелее! – смеясь, поддразнил он, прочтя сомнение на ее лице, и ловко откупорил бутылку. – Я предложил вам разделить со мной всего лишь бутылку вина, а не постель.

Он снял пиджак и небрежно повесил его на спинку стула.

Робин со стуком опустила вазу на подоконник.

– Бокалы найдете вон в том шкафу, – коротко бросила она, кивнув в сторону серванта, стоявшего в другом конце кухни.

Разделить с ним постель – еще чего не хватало! Она не спала с мужчиной с тех пор, как… И Робин содрогнулась при одной мысли о том, что когда-то она делила постель со Стивеном.

Она занялась макаронами, чтобы Реймонд не заметил ее состояние, иначе он мог бы поинтересоваться, почему это здоровая и привлекательная женщина двадцати восьми лет от роду содрогается от отвращения при одной мысли об интимной близости с мужчиной.

Реймонд стал нарезать лук, и Робин невольно восхитилась его ловкими уверенными движениями. Судя по тому, что он тихонько напевал что-то себе под нос, готовить ему определенно нравилось.

Странно – прежде этот человек казался ей слишком высоким, слишком мощным, с вечно суровым выражением лица. Однако сейчас он совершенно не вписывался в привычный образ.

Реймонд повернулся, чтобы сделать глоток из стоявшего рядом бокала, и широко улыбнулся Робин.

– Здорово, правда?

Ее ответная улыбка была гораздо сдержаннее.

Непонятно, как мы вообще очутились вдвоем в моей кухне, занятые приготовлением пищи, подумала она. Мне такое и в голову прийти не могло!

– Робин? – осторожно спросил он, видя, что она не отвечает, и улыбка сползла с его лица.

Почему-то именно такая естественная, без тени насмешки или намека реакция удивила Робин. Ведь всего минуту назад, как ей показалось, ему было действительно хорошо.

И она почувствовала себя виноватой в том, что испортила ему настроение.

– Вы профессионально справились с луком, – непринужденно заметила она, сделав глоток из своего бокала. – Неужели вам уже приходилось этим заниматься?

– И не раз, – весело подтвердил Реймонд, помешивая в сковородке. – Я всегда любил готовить, хотя, должен признаться, какое-то время мне не приходилось этим заниматься. Алекс, моя жена, – нахмурился он, – считала, что ей незачем есть, если при этом за ней никто не наблюдает.

Алекс! Когда-то при одном упоминании этого имени сердце Робин пронзала невыносимая боль, но сейчас она ничего не почувствовала.

– Но ведь вы были рядом, – заметила она и снова принялась за макароны.

– Да, – с горечью откликнулся Реймонд, кладя на сковородку рубленый бифштекс. – Но, к сожалению, Алекс принадлежала к тому типу женщин, которых больше интересует, что думают о ней чужие мужья, а не собственный.

Робин даже не заметила, что взяла в руки нож, и очнулась, лишь увидев кровь и ощутив резкую боль.

Забавно, с горечью подумала она, что это именно левая рука – та самая, на которой когда-то было надето обручальное кольцо.

– Это было… Черт побери, Робин! – Реймонд, увидев кровь, бросился к ней и сжал палец, останавливая кровотечение. – Как это случилось? – В его голосе звучала тревога. – Вы сильно поранились? Может быть, надо наложить швы? Я сейчас вызову…

– Рей, – спокойно остановила его Робин. – Это всего лишь крошечная царапина. Издержки производства.

Она старалась, чтобы ее голос звучал небрежно, делая вид, что ничего особенного не случилось. Впрочем, что хотя порез действительно был незначительный, в течение ближайших недель он доставит немало хлопот, ведь ей постоянно приходится иметь дело с водой.

Надо же, какая досада! Робин не могла припомнить, когда в последний раз допускала такую глупую оплошность. Это все Реймонд виноват – заговорил об Алекс, вот она и отвлеклась.

– В шкафчике над мойкой есть пластырь, – сказала она и стала промывать ранку холодной водой. Боль в пальце помогла ей преодолеть потрясение от того, как небрежно Реймонд говорил о своей жене.

Тем временем он достал пластырь и, когда ее палец подсох, осторожно залепил им ранку.

– У меня больше нет жены, Робин, – негромко произнес он, пристально вглядываясь в ее лицо.

Наверное, решил, что я пришла в ужас при мысли о том, что собираюсь ужинать наедине с женатым мужчиной, и поэтому порезалась! – догадалась Робин. Что ж, может, оно и к лучшему… Пусть так и думает.

– Я рада это слышать, – небрежно заметила она. – Поскольку, если бы вы были женаты, то иллюзии Мэри – консьержки, что впустила вас в дом, – разбились бы вдребезги!

– Ясно, – кивнул Реймонд и отвернулся, доставая из холодильника сыр «болоньезе». – Моя жена умерла, – хрипло произнес он, не глядя на Робин.

Воспоминания о смерти Алекс, должно быть, до сих пор причиняют ему боль, поняла она. Увы, любовь зла, и человек не обязательно должен быть хорошим, чтобы в него влюбились.

А Алекс Мертон определенно не была хорошим человеком. Красавица, блистательная и необычайно опасная, она испытывала потребность очаровывать всех мужчин, с которыми общалась, при этом не позволяя ни одному из них завладеть ее сердцем. Единственный, кому удалось хоть немного приручить ее, был Реймонд Мертон, но, судя по его сегодняшним высказываниям и тем отрывочным сведениям, которыми располагала сама Робин, жизнь с этой женщиной была и сладкой, и горькой, причем, горечь явно преобладала.

И все же, несмотря на все пороки Алекс, он любил ее.

– Она была настоящей стервой, – неожиданно вырвалось у Реймонда.

Он обернулся, и его пронзительные аквамариновые глаза снова впились в лицо Робин так пристально, что та уже не смогла отвести взгляда.

– Алекс была очень хороша собой, но совершенно аморальна, и единственной радостью в ее жизни было разрушать то, что создали другие, – мрачно продолжал он. – Она вела себя как ребенок, которому нравится ломать домик из кубиков, над которым другой малыш трудился целый день. Алекс разломала бы его до основания, сияя довольной улыбкой, но со злобным блеском в зеленых глазах.

Робин с трудом перевела дыхание. Нет, больше она не в состоянии это слушать!

– Рей…

– Робин, – горько произнес он, – история моего брака очень печальна.

– Но вы любили свою жену! – воскликнула она.

– Конечно, любил! – Реймонд протянул руки и схватил ее за запястья, обжигая взглядом. – Потому и женился на ней. Возможно, это была ошибка, не знаю… – Он беспомощно покачал головой. – А может, меня просто охватил азарт в борьбе за такую женщину. Но любящий пленник ей был не нужен. – И его рот снова искривила горькая усмешка.

– Рей, я…

– Не хотите об этом слышать? – Он безошибочно истолковал ее протестующий возглас. – Что ж, тем хуже, потому что я собираюсь поделиться с вами всеми подробностями своей жизни, хотите вы того или нет, – свирепо заключил он.

– Но зачем? – задыхаясь, спросила Робин. Ее лицо побелело, а глаза стали совсем темными. – Я ведь вас ни о чем не спрашивала. Мне ничего от вас не надо. Я вообще не хочу, чтобы кто-то…

– Вторгался в жизнь, которую вы себе создали, запершись в башне из слоновой кости, – мрачно закончил Реймонд. – О, я понимаю, это очень удобная позиция. – И он снова окинул кухню одобрительным взглядом. – Но тем не менее, предупреждаю: я собираюсь снести эту башню до самого основания.

– И, таким образом, уподобиться своей жене, – презрительно прервала его Робин.

Все ее тело напряглось, и она постаралась отодвинуться от Реймонда как можно дальше, но его пальцы сжимали ее запястья стальными тисками – не до боли, но так, что высвободиться было мало надежды. Оставалось только одно – добить его словами, причинить такую же боль, какую только что причинил ей он.

– Покойная жена, – хрипло поправил он. – Это все в прошлом. И у меня совершенно иные цели, нежели те, которыми руководствовалась Алекс. Я разрушаю не ради разрушения. Наоборот, хочу построить…

– За два месяца? Или сколько там вы собираетесь пробыть в Англии? – парировала Робин, качая головой. – Спасибо, не стоит. Кстати, почему бы вам не заняться Синтией Уэсли? – ядовито предложила она. – Уверена, она будет более чем рада…

Но она не успела договорить, потому что Реймонд внезапно закрыл ей рот губами. Он прижал ее к своему крепкому телу, и она, задохнувшись, почувствовала себя совершенно беспомощной.

А он в полной мере воспользовался этим, прильнув к ее губам со всей страстью и наслаждаясь ими, словно божественным нектаром. Но потом он вдруг отстранился, видимо поняв, что его поцелуй не вызывает отклика, и осторожно взял лицо Робин в ладони.

Она сразу оттаяла. И стала отвечать ему! От нежного прикосновения его губ что-то глубоко запрятанное внутри ее души ожило и освободилось, а потом стало медленно пробуждаться желание, в котором она отказывала себе в последние три года, – теплое, несмелое, похожее на зарождающееся чувство.

Но ведь он меня не любит! – вдруг в ужасе осознала Робин. И, разумеется, я тоже его не люблю. Кроме того, все, что мы могли бы дать друг другу, будет уничтожено, как только он узнает, кто я такая на самом деле!

Реймонд приподнял голову, по-прежнему держа ее лицо в ладонях. Его глаза сверкали, но уже не гневом, – в них светилось совсем другое чувство.

– Меня не интересует Синтия Уэсли, – приглушенно произнес он. – И тот вечер я оказался в ее доме по единственной причине – потому что узнал, что вы тоже там будете, – с горечью признался он.

Робин и сама уже об этом догадывалась, но надеялась, что ошибается. Рей действительно был тем гостем, которого пригласили в последнюю минуту, но сделано это было по его инициативе.

– Я хочу тебя, Робин…

Она резко вырвалась из его объятий, тяжело дыша.

– Я не стану твоей, Рей! Понимаю, что неотразимому Реймонду Мертону трудно принять тот факт, что какая-то женщина может его не желать, но…

– Хватит оскорблений, – решительно оборвал ее Реймонд. – Я их уже достаточно наслушался. – Он покачал головой, окидывая ее взглядом с головы до ног. Волосы Робин слегка растрепались, а глаза казались двумя вишнево-карими озерами на мертвенно бледном лице. – Пойми, я хочу тебя с первой минуты, как только увидел! Мало того, я все больше думаю – а теперь могу даже говорить – о жене, которую целых три года пытался выбросить из головы. Как ты думаешь, почему?

В его глазах снова сверкнул гнев, но было непонятно, на кого он направлен: на нее или на него самого.

Робин вдруг осознала, что и сама за последнюю неделю все чаще думала о прошлом и Стивене – своем покойном муже. Реймонд Мертон, имевший непосредственное отношение к его смерти, вызвал непрошеные воспоминания, которые она сумела загнать в самый дальний уголок своего сознания. И, самое интересное, что он – вероятно, подсознательно – увидел в ней нечто такое, что тоже вызвало у него воспоминания о прошлом.

Интересно только, сколько времени это будет оставаться в его подсознании?

– Я не желаю знать почему, – сухо произнесла Робин, давая понять, что не хочет больше разговаривать на эту тему. – И хочу сообщить, что ты меня не интересуешь! – Она смотрела на него с холодным вызовом, но сердце предательски колотилось в ее груди.

Реймонд принял вызов, даже не моргнув глазом.

– Ты прекрасно знаешь, что это не так, черт побери! – рявкнул он. – Кто бы он ни был, Робин, – покачал он головой, – этот человек не стоит того, чтобы всю жизнь прятаться…

– В башне из слоновой кости? – с иронией закончила она, злясь на него и на себя – за то, что покраснела. Пусть на мгновение, но он сумел прорваться сквозь барьеры, которыми она оградила свои эмоции. – А Алекс того стоила?

Брови Реймонда приподнялись, а рот слегка скривился.

– Достойный отпор, – с восхищением протянул он. – Но удар мимо цели. Алекс и все, что она натворила, пока была жива, уже давно перестало причинять мне боль.

– А как быть с той болью, которую причинила ее смерть? – резко спросила Робин и тут же пожалела о своих словах, ибо глаза Реймонда задумчиво сузились. Похоже, она слишком разволновалась и становится неосторожной.

– Она погибла в автомобильной аварии, – негромко произнес Реймонд. – В мире нет ничего более неотвратимого, чем смерть. Но мертвые не могут причинить боль.

– Разве? – тихо спросила Робин.

Он твердо покачал головой.

– Мне иногда кажется, что, если бы Алекс не погибла тогда, в один прекрасный день я сам придушил бы ее. Так что, как видишь, – с усмешкой заключил он, – ее гибель избавила меня от тюрьмы!

Робин знала, что он кривит душой, и Реймонд это понимал. Ибо три года назад, после аварии, в которой погибла Алекс, он повсюду искал виновных в ее гибели, и в конце концов направил свой гнев на ту, что осталась в живых!

Поэтому Робин и спряталась от чувств, запершись, как он выразился, в башне из слоновой кости. Поэтому и взяла обыденное имя Робин Стюарт.

Человека, от которого она пряталась все эти три года, звали Реймонд Мертон!

6

– Не смотри так тревожно, Робин, – лукаво произнес Реймонд. – Мои кровожадные замыслы касались лишь Алекс. На самом деле я не выношу насилия.

Она его тоже не выносила. Да еще как! Но в жизни ей довелось испытать и это…

– Говорят, от любви до ненависти один шаг, – устало заметила Робин.

И это она тоже узнала на собственном опыте Безумно влюбленная в Стивена перед свадьбой, через четыре года брака она его просто возненавидела. За все, что он сделал с ее семьей. И за все, что отнял у нее.

Но Робин знала и то, что, какой бы эгоистичной ни была Алекс и как ни трудно было с ней жить, Реймонд любил эту женщину. Любил настолько, что после ее смерти начал преследовать всех, кто имел хоть какое-то отношение к несчастному случаю.

– Может, все же закончим готовить ужин? – предложил он и повернулся к плите.

Робин смотрела на него, как в тумане. После всего сказанного ей кусок не полез бы в горло.

– Хватит, Робин, – решительно заявил Реймонд. – Еда пойдет нам обоим на пользу.

Он ведет себя так, словно вопрос о нашем совместном ужине решен, возмущенно подумала Робин. Это человек, привыкший отдавать приказы, которым все беспрекословно подчиняются.

Однако она продолжила заниматься спагетти вовсе не поэтому. Просто это занятие было для нее чем-то сродни созиданию и помогало забыть обо всем. А сейчас, после того, как она вспомнила свой злополучный брак, это было особенно необходимо.

– Великолепно! – некоторое время спустя с удовлетворением объявил Реймонд, почти опустошив содержимое своей тарелки. Они сидели за дубовым столом, бокалы были вновь наполнены вином, а на тарелках дымились остатки пищи. – Может, нам стоит вдвоем заняться кулинарией.

Робин подняла настороженный взгляд и по лукавым искоркам, сверкавшим в его глазах поняла, что он ждет ответной реакции.

– Не думаю, – отозвалась она. – Мне как-то не по душе работать на кого-то.

Темные брови Реймонда приподнялись.

– Вообще-то я имел в виду партнерство, – протянул он.

Но она прекрасно поняла, что стоит за эти ми словами.

– А я вообще-то больше думала о своих клиентах.

Реймонд негромко рассмеялся и подцепил на вилку очередную порцию спагетти.

– Кстати, а почему ты решила обслуживать домашние вечеринки, вместо того чтобы открыть ресторан? – с интересом спросил он. – Ведь тогда у тебя было бы больше клиентов, а соответственно больше…

– Головной боли, – закончила за него Робин. – Больше людей, которые будут на меня работать, а, стало быть, и больше проблем.

На самом деле, начиная бизнес, она руководствовалась вовсе не этими соображениями. У нее просто не было денег, чтобы вложить их в столь рискованное предприятие, и все, чем она располагала три года назад, были только руки, кулинарные способности и воля к победе. И все же целый год Робин провела в мучительных колебаниях, прежде чем решилась на этот шаг.

– Значит, ты из тех, кто стремится избегать осложнений? – проницательно заметил Реймонд.

Робин не мигая встретила взгляд его сузившихся глаз:

– Просто я могла рассчитывать только на себя, – уклонилась она от прямого ответа.

– Зато теперь, – как ни в чем не бывало продолжал он, – у тебя уже есть постоянные клиенты, так что будет нетрудно…

– Не все так амбициозны, как ты, Рей, – решительно оборвала его Робин. – Три года назад у меня не было…

– А что случилось три года назад? – мягко перебил ее Реймонд. – Мне просто любопытно, – заверил он, заметив, что она вздрогнула. – Возможно, я неправильно сформулировал вопрос… Чем ты занималась до этого?

До восемнадцати лет Робин училась в школе, а потом, вместо того чтобы поступить в университет, внезапно решила поехать во Францию, чтобы пройти расширенный курс кулинарного искусства. Через два года, вернувшись домой, она встретила Стивена, и они обручились. В двадцать один вышла замуж. А в двадцать пять осталась вдовой. Только вот в подробности своей семейной жизни Робин предпочла бы не вдаваться!

Разумеется, ничего этого рассказывать Реймонду она не собиралась и теперь жалела, что у нее вырвалась фраза «три года назад». Именно тогда умерла его жена.

– Я была занята, – нарочито небрежно ответила Робин, старательно избегая взгляда аквамариновых глаз. – Но мне всегда хотелось иметь свое дело.

А не жить в тени другого человека, постоянно твердя ему, какой он замечательный, какой преуспевающий и какой… лжец! – мысленно закончила она.

– Что ж, теперь оно у тебя есть, – спокойно заметил Реймонд. – Все оказалось именно таким, как ты ожидала?

Робин никогда не рассчитывала, что работа станет для нее развлечением. Она искала свободы и независимости, и собственное дело давало ей это. Теперь она ни перед кем не отчитывалась!

– В жизни есть нечто большее, чем успех, Робин, – продолжал Реймонд, не получив ответа.

– Например? – с горьким вызовом спросила она, подумав, что, поскольку сам он преуспевает, не ему судить.

Он пожал плечами.

– Любовь, например.

Робин презрительно рассмеялась.

– Не понимаю, как ты можешь так говорить! Ведь твой брак был больше похож на войну!

– Да, с Алекс я не был счастлив, – поджав губы, признался Реймонд. – Но какое-то время мне казалось, что я нашел идеальную жену… которая вскоре испарилась, исчезла прямо у меня на глазах. – Он с болью посмотрел на Робин через стол. – С тех пор я не мог смотреть ни на одну женщину, потому что в каждой из них видел ту, чей образ был словно выжжен в моем мозгу. Так продолжалось долго… но шесть дней назад все изменилось.

– И что же произошло?.. О нет, Рей! – горько воскликнула Робин, не сразу сообразив, что он говорит об их первой встрече. – Неужели умение заговаривать женщине зубы всегда срабатывает? – ядовито поинтересовалась она.

– Я вовсе не заговариваю тебе зубы, – ровным тоном отозвался он. – Ты это прекрасно знаешь. И я тоже.

Его твердый взгляд убедил Робин, что он говорит совершенно серьезно.

– Не глупи, Рей, – возмутилась она. – Я не могу тебе нравиться!

Реймонд задумчиво склонил голову к плечу.

– Интересная формулировка.

И снова Робин слишком поздно поняла свою ошибку. Она-то знала, почему не должна ему нравиться. Но меньше всего ей хотелось, чтобы об этом догадался он.

– Я не в твоем вкусе, – торопливо добавила она.

– Надо же! – Брови Реймонда снова поползли вверх. – А что, ты считаешь, что мне нравится определенный тип женщин?

– Разумеется, – раздраженно ответила Робин. – Тебя всегда привлекали высокие блондинки. Ты на такой и женился! А я… – Увидев, как расширились глаза Реймонда, она осеклась, сообразив, что снова сболтнула лишнее.

Господи, похоже, с этим человеком она все время попадает в ловушку!

Робин никогда не умела играть в сложные светские игры, которыми наслаждались люди вроде Реймонда… и Стивена. Вероятно, это было одной из причин, почему она так быстро наскучила мужу. Он был убежден, что образ любящей и преданной невесты для нее всего лишь маска, и после женитьбы пришел в ярость, выяснив, что ошибся. Застенчивость Робин его раздражала, самозабвенная любовь бесила…

Казалось, их брак был заключен не на небесах, а в аду. Вскоре застенчивость Робин сменилась холодностью, с помощью которой она пыталась оградить себя от насмешек Стивена, а на смену преданной любви пришла жалость к человеку, неспособному на сильное чувство.

При этом, как любящая дочь, Робин держала свои страдания при себе, пытаясь избавить родителей от душевной боли, которую они испытали бы, узнав, что их любимая дочь несчастна в браке.

Глаза Реймонда внезапно сузились.

– Откуда тебе известно, что моя жена была блондинкой? Уверен, сам я об этом ни словом не обмолвился.

В его голосе зазвучали стальные нотки, и Робин поняла, что от ее ответа зависит многое.

– Синтия Уэсли пристала ко мне с расспросами о тебе, – честно призналась она и с облегчением увидела, как его плечи немного расслабились. Учитывая то, как отозвался о Синтии Реймонд, можно было рассчитывать, что он не побежит к этой даме проверять ее слова. – Насколько я поняла, она намекала на то, что, будучи высокой блондинкой, может рассчитывать на твое внимание, – насмешливо закончила Робин.

– Похоже, я потерял интерес к женщинам этого типа, – сухо ответил он.

Робин тут же пожалела, что теперь ее волосы утратили свой природный медово-золотистый оттенок. По крайней мере, тогда Реймонд бы не увлекся ею. Зато, если бы она по-прежнему была блондинкой, сразу узнал бы ее. А это тоже никуда не годилось!

– Синтия уверяет, что блондинки гораздо интереснее брюнеток, – с иронией продолжала она, не собираясь, впрочем, углубляться в подробности и рассказывать, при каких обстоятельствах было сделано это замечание.

Робин до сих пор содрогалась, вспоминая, как эта проницательная особа догадалась об истинном цвете ее волос.

Реймонд презрительно скривился.

– Неужели ты хотела бы вызывать интерес такого рода? Кстати, сколько тебе лет?

Робин растерялась.

Черт, не успела избежать одной ловушки, как чуть не угодила в другую! – сказала она себе и, нахмурившись, сообщила:

– Двадцать восемь.

Он кивнул, словно она подтвердила его догадку.

– А мне – тридцать девять.

– Не вижу… – начала было Робин.

– Я еще не закончил, – мягко прервал ее Реймонд. – Мне тридцать девять лет, я был женат, а теперь свободен. Я состоятельный человек, могу делать все, что пожелаю и когда пожелаю, – впрочем, насколько мне известно, ты тоже, – огорченно заметил он. – Разница между нами заключается в том, что мне этого мало. Когда три года назад умерла моя жена… кстати, странно, что твоя жизнь круто изменилась примерно в это же время, не так ли?.. – задумчиво протянул он.

Робин, затаив дыхание, ждала. Господи, хоть бы он наконец сменил тему!

Реймонд пожал плечами и, не дождавшись от нее ответа, продолжил:

– Когда Алекс умерла, с нею умерли и все мои иллюзии.

Ничего удивительного, подумала Робин. Как же он должен был любить свою жену, если хоть на мгновение мог увидеть в ней совершенство! Хотя… ведь и сама я точно так же ошиблась в Стивене. Похоже, любовь всех лишает разума!

– По крайней мере, мне так казалось, – тихо произнес он, многозначительно глядя на Робин.

Его трудно было заподозрить в легкомыслии, однако то, как он сейчас на нее смотрел… Как будто по-настоящему влюблен.

– Уверяю тебя, я далека от совершенства, – твердо заявила Робин, поднимаясь, чтобы убрать посуду. Она успела съесть лишь половину своей порции, но понимала, что больше не сможет проглотить ни кусочка. – Так что могу только пожелать тебе удачи в дальнейших поисках. Меня можешь вычеркнуть из списка. Я не подхожу под твои критерии, и, что еще более важно, мне моя жизнь нравится такой, какая она есть. – И ее глаза предостерегающе сверкнули.

Это была правда. Сейчас Робин была сама себе хозяйкой, как в моральном, так и в материальном плане, и могла решать, что ей делать, а чего не делать. Она целенаправленно строила для себя такую жизнь и не собиралась ничего менять.

Реймонд поймал ее взгляд и встал.

– Неужели тебе не хочется чего-то большего, Робин? – не унимался он. – Например, выйти замуж, завести детей?

На мгновение сердце ее сжалось от боли, но она тут же овладела собой и смерила его непроницаемым взглядом.

– Как и ты, Рей, я уже знаю, что такое брак, – выдавила она сквозь стиснутые зубы. – А что касается детей, то они не так уж необходимы.

Никогда! Никогда больше она не позволит другому человеку обрести над собой власть!

Реймонд бросил на нее взгляд сквозь прищуренные веки.

– Ты была замужем?

И снова этот человек вынудил ее сказать больше, чем она собиралась. Стоило увести его от одной опасной темы, как он сразу же находил другую.

– По-моему, в наше время разведенная женщина – не редкость, – нарочито небрежно заметила она.

От Робин не ускользнул взгляд Реймонда, украдкой брошенный на ее левую руку. К счастью, там не осталось никаких признаков кольца: ни светлой полоски кожи на фоне загара, ни легкой вмятины. Тонкий золотой ободок давно уже поглотила река – вместе с грустными воспоминаниями.

– Ты разведена?

Ну, нет, больше ему не удастся ничего из нее вытянуть!

– Отец учил меня, что в жизни нужно испытать все, – с иронией отозвалась Робин. – И если с первого раза не понравится, то больше не повторять своих ошибок!

Ей удалось выкрутиться, но по его мрачному выражению она поняла, что это еще одна тема, к которой он непременно вернется, как только представится случай.

Ну и пусть, только напрасно время потеряет! – подумала Робин. Она не собиралась отвечать на вопросы о своем браке.

– Твои родители живут в Лондоне?

– Нет, – коротко ответила она. – А твои – в Америке?

Рот Реймонда изогнулся в легкой усмешке: он оценил, как ловко она увернулась от прямого ответа.

– Да, – сухо протянул он. К этому времени они уже успели убрать со стола посуду. – В Вашингтоне, округ Колумбия. Отец был политиком, но отошел от дел.

Если он думает, что, отвечая на мои вопросы, сумеет вызвать меня на откровенность, то глубоко ошибается, сказала себе Робин.

– Разве политики когда-нибудь уходят от дел?

– Пожалуй, нет, – улыбнулся Реймонд. – Но он любит сообщать об этом всем и каждому. Они с мамой женаты уже сорок лет.

А мои родители – тридцать, подумала Робин. Кстати, на следующий день как раз была годовщина их свадьбы, так что нужно выбраться к ним хотя бы на несколько часов.

К сожалению, она теперь не могла проводить больше времени в их обществе.

Когда-то все было совсем по-другому. Мать и отец обожали свою единственную дочь, и очень тяжело переживали то, что три года назад сотворил с ней Стивен. Отец исхудал и превратился в собственную тень, а мать, жалея Робин, в дни ее приезда изо всех сил старалась делать вид, что все нормально. Робин это раздражало, и поэтому редкие и короткие встречи стали тягостными и для нее, и для родителей.

– Они просто заслуживают медали, – скептически протянула Робин. – Длительный брак, похоже, стал искусством, которое отмирает.

– Неправда, – запротестовал Реймонд. – И сейчас много счастливых супружеских пар. Взять хотя бы Теренс и Гилберта…

– Ты сам себе противоречишь, – холодно напомнила она. – Ведь именно ты недавно заподозрил, что у меня интрижка с Гилбертом.

– В тех обстоятельствах для меня было естественно ошибиться, – поморщился он.

– В каких таких обстоятельствах? – сердито спросила Робин.

– Ты слишком пылко защищала Спенсеров, – пожал плечами Рей.

Я защищала их, потому что знала тебя, а вовсе не потому, что они мои близкие друзья, мысленно возразила Робин.

Хотя эта пара была ей симпатична и она искренне восхищалась их счастливым союзом и прелестными дочурками, ей бы и в голову не пришло вставать на их защиту, если бы она не предполагала, какие разрушения может принести этот человек.

– Это чисто английская черта, – сухо заметила Робин. – Мы всегда ищем жертву несправедливости и бросаемся ее защищать, – пояснила она, заметив озадаченное выражение, появившееся на лице Реймонда.

Его рот слегка искривился.

– Сомневаюсь, чтобы Спенсеры были о себе такого высокого мнения.

– Кстати, я сегодня была у Теренс. – Она бросила на Реймонда многозначительный взгляд.

Тот усмехнулся.

– И она рассказала тебе о моих делах с Гилбертом. А теперь ты ломаешь голову, пытаясь разгадать, что я задумал. Тебе станет легче, если я скажу, что это чисто деловое соглашение, без каких-либо подвохов?

Робин смерила его скептическим взглядом.

– А ты-то что будешь с этого иметь?

Судя по тому, что рассказала ей Теренс, Реймонд Мертон ничего не выигрывал от сделки с Гилбертом. А это было совсем на него не похоже.

– Буду спокойнее спать по ночам, – хрипло пробормотал он.

– Неужели у тебя есть совесть, Рей? – изумилась Робин, не веря своим ушам.

– Неужели в это так трудно поверить? – парировал он.

Три года назад у Робин была возможность убедиться в обратном, и менять свое мнение она не собиралась:

– Действительно, трудно.

– Могу тебя заверить, это так, – огрызнулся Реймонд. – Кстати, я только что сообразил, что ты снова ловко сменила тему.

Молодая женщина бросила на него невинный взгляд широко раскрытых вишнево-карих глаз. Она сама толком не знала, какую тему он имеет в виду: слишком много было такого, что она не желала с ним обсуждать.

Реймонд громко расхохотался.

– Это невинное выражение лица, как у маленькой девочки, обычно срабатывает? – отдышавшись, спросил он.

– Обычно да, – не удержалась от улыбки Робин.

– Господи, как же ты хороша, когда улыбаешься! – восхищенно прошептал он и тут же лукаво прибавил: – И снова пытаешься сменить тему.

– Разве? – в притворном удивлении приподняла брови она.

– Да, – строго подтвердил он. – Скажи, ты играешь в бридж?

– Редко.

– А в шахматы?

Робин снова невольно улыбнулась, догадавшись, к чему он клонит.

– Да, – повторила она.

– К сожалению для тебя, я тоже, – поддразнил он и вдруг неожиданно спросил: – И вот еще что: ты веришь в любовь с первого взгляда? – Его взгляд снова стал пристальным и напряженным.

– Нет, – без колебаний отозвалась Робин. – Так же как со второго, третьего и четвертого!

– Неужели твой брак был таким кошмаром? – нахмурился Реймонд.

– А твой разве нет? – с вызовом спросила она, снова уклоняясь от обсуждения своей семейной жизни, ведь слово «кошмар» не отражало и сотой доли того, что ей пришлось пережить. – Ведь ты очень любил свою жену.

– Пожалуй, я расскажу тебе о моих чувствах к Алекс, – тяжело вздохнул Реймонд.

– Рей, я не хочу ничего знать о твоей жене, – взволнованно прервала его Робин. Она и так уже знала об этом более чем достаточно! – Если ты до сих пор не можешь смириться со своим несчастьем и тебе надо с кем-то об этом поговорить, поищи психоаналитика или сходи к священнику!

Она намеренно произнесла последние слова как можно более оскорбительным тоном. Глаза ее мрачно сверкали.

Реймонд глубоко вздохнул.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Понятия не имею, – устало отозвалась она, – в том-то и дело. Сколько раз тебе еще повторять?

– По-видимому, до меня плохо доходит, – задумчиво произнес он, снимая пиджак со спинки стула. – Мне кажется, ты вовсе не так уж равнодушна ко мне, как хочешь показать. Впрочем, может быть, ты сама еще этого не осознаешь. Спасибо за ужин. И за беседу. Хочешь верь, хочешь нет, но я получил удовольствие и от того, и от другого.

Робин не поверила ему. Хотя в этот вечер была пара приятных моментов духовной близости, поцелуи Реймонда самым пагубным образом отозвались на барьерах, которые она возвела в своем сердце, а разговоры о его покойной жене вызывали у нее стойкое неприятие. Причем ей казалось, что и ему самому они тоже не доставляли удовольствия. К тому же она страшно жалела, что ему удалось приоткрыть плотную завесу ее личной жизни.

– Спасибо за цветы, – натянуто произнесла Робин. – Но, пожалуйста, не надо больше обманывать консьержку, чтобы попасть в мой дом. – Глаза ее предостерегающе блеснули. – Может, она и романтик по натуре, зато я – нет!

– И ты, конечно, собираешься просветить ее насчет своего «американского жениха», – вставил Реймонд. – Ладно, обещаю: в следующий раз я приду сюда только по твоему приглашению.

Этот день никогда не наступит, мысленно заверила его Робин, но, так ничего и не ответив, проводила к двери.

У порога Реймонд повернулся и легко дотронулся до ее бледной щеки.

– Я не причиню тебе зла, поверь, – тихо сказал он.

Ты это уже давно сделал, горько усмехнулась она, но вслух решительно отрезала:

– Я тебе этого и не позволю.

Он криво усмехнулся:

– Как и любому другому.

Сделав этот прощальный выстрел, Реймонд вышел.

Робин заперла дверь прежде, чем он дошел до лифта, а потом прислонилась к ней спиной и устало закрыла глаза.

Однако перед ее мысленным взором тут же встало его лицо, и она невольно припомнила вкус его поцелуев.

7

Робин медленно ехала по длинной подъездной аллее.

Родительский дом казался таким же, как всегда. На травяном газоне и деревьях лежал снег, но на самой гравиевой дорожке он подтаял, стало быть, родители расчищали ее в течение последних дней.

Она всегда любила этот дом, расположенный в самом сердце графства Беркшир. Здесь прошло ее детство, здесь она бегала подростком по окрестным полям и лесам. Это было единственное место, где она познала любовь и душевную близость настоящей дружной семьи.

Впрочем, теперь ничего подобного не ощущалось, со вздохом подумала Робин, паркуя свой фургон.

Здание давно утратило былой парадный блеск: фасад явно нуждался в покраске, да и внутри лишь несколько комнат казались обжитыми. Когда-то уютные флигели теперь были заколочены: отопление обходилось слишком дорого, не говоря уж о том, чтобы содержать помещения в чистоте и порядке. На кухне трудилась одна миссис Трумен, которая одновременно выполняла обязанности экономки, да по выходным из деревни приходила девушка, чтобы помогать делать тяжелую работу по дому.

А ведь когда-то родители держали полный штат прислуги из пяти человек, с горьким чувством припомнила Робин, и трех садовников, ухаживавших за парком и садом. Но это было давно. В последние три года все изменилось…

Она вышла из фургона, прихватив с собой праздничный торт, испеченный к юбилею родителей, букет цветов, и сама открыла парадную дубовую дверь, решив, что у миссис Трумен хватает забот, чтобы встречать хозяйскую дочку на пороге.

В огромном холле Робин с минуту помедлила. Положив коробку с тортом и цветы на круглый столик, она оглядела широкий лестничный пролет, и на мгновение ей припомнился грандиозный бал, который давали родители по случаю ее восемнадцатилетия. Она словно увидела себя спускающейся по огромной лестнице в роскошном черном платье с волной медово-золотистых волос, струившихся по спине до самой талии.

В то время Робин казалось, что весь мир у ее ног, и она мечтала о прекрасном принце, с которым будет жить долго и счастливо! Кто знал, что спустя каких-то десять лет этот идеальный мир будет полностью разрушен…

Она вспомнила, как два дня назад сказала Рею, что не верит в любовь.

Реймонд Мертон…

В течение этих двух дней Робин изо всех сил старалась о нем не думать, и, поскольку была очень занята, ей это вполне удавалось. Впрочем, она опасалась, что он явится на обед, который она обслуживала, и на этот раз.

Однако, к счастью, вечер прошел спокойно.

Реймонд не давал о себе знать, но, как ни странно, это молчание рождало у Робин мрачные предчувствия. Он уже нарушил ее с таким трудом обретенный душевной покой, и теперь она постоянно спрашивала себя, что же задумал этот ужасный человек.

– Бетти, дорогая! – ласково воскликнула мать, когда Робин вошла в уютную гостиную.

В камине весело горел огонь. Его ежедневно разжигали в гостиной и в хозяйской спальне, поскольку центральное отопление стало непозволительной роскошью.

Мать поднялась навстречу Робин и нежно ее расцеловала. Высокая, элегантная, с идеально уложенными белокурыми волосами и ненавязчивым макияжем, подчеркивавшим красоту ее черт, Марта Стенфилд, несмотря на свои пятьдесят, была так же изящна и стройна, как в юности.

Молодая женщина на мгновение замешкалась, прежде чем повернуться к отцу, и постаралась придать своему лицу непринужденное выражение. Он был старше матери на десять лет, но с некоторых пор казался совсем стариком. Искрящаяся энергия, бившая ключом, когда он был преуспевающим бизнесменом, исчезла без следа.

Робин нацепила на лицо сияющую улыбку и нежно поцеловала отца. Этот когда-то высокий мужчина – выше ста восьмидесяти сантиметров – сейчас ссутулился и казался ниже, волосы его совершенно поседели, а лицо избороздили глубокие морщины.

Чувство вины всегда переполняло Робин, когда она приезжала к родителям. Если бы только она не влюбилась в Стивена и не вышла за него замуж, отец не осчастливил бы зятя, решив передать ему свое дело, не доверился бы ему в финансовых вопросах…

Будучи женой, а затем вдовой этого человека, Робин могла лишь горько винить себя за то, что из-за его двуличности родители лишились спокойной обеспеченной старости.

– Ты прекрасно выглядишь, дорогая. – Мистер Стенфилд отстранил дочь на расстояние вытянутой руки и с гордостью окинул ее взглядом.

– Ты тоже, – ласково отозвалась она, кривя душой.

Три года назад Уолтер Стенфилд не просто лишился своего дела. Он утратил самоуважение и деловую хватку, которые в свое время сделали его компанию одной из самых крупных в стране. Теперь, в пятьдесят восемь лет, чувствовал себя слишком старым и усталым, чтобы начать все сначала, и вместе с женой прозябал в благородной бедности вместо того, чтобы путешествовать по миру, как они мечтали когда-то.

Чувство вины. Оно снедало Робин!

– По-моему, ты немного бледновата, Бетти, – заботливо вставила мать. – Ты не слишком переутомляешься, дорогая?

И снова чувство вины.

Оно терзало и ее родителей, ибо жизнь, которую вела сейчас Робин, обслуживая чужих людей, резко отличалась от того будущего, которое они рисовали в мечтах для своей единственной нежно любимой дочери. Однако три года назад финансовое положение четы Стенфилд оказалось столь плачевным, что они могли предложить ей лишь моральную поддержку.

Сейчас дела у Робин шли на поправку, и она старалась по мере сил незаметно помогать родителям, втихаря оставляя на кухне копченую лососину, которую любила мать, несколько бутылок любимого шотландского виски для отца и многие другие вещи, которые «старики» теперь не могли себе позволить. По молчаливому соглашению они ни разу и словом не обмолвились о деликатесах, появлявшихся в доме после визитов Робин.

– Вовсе нет, мамочка, – заверила мать молодая женщина. – Дела идут прекрасно, просто сейчас самое жаркое время в году. – И она с улыбкой протянула той букет. – С юбилеем!

– Ой, милая, какая прелесть! – Миссис Стенфилд украдкой смахнула слезы, любуясь чудесными лилиями и орхидеями, которые Робин подобрала, зная, что мать любит их больше всего.

– А это тебе, папа. – И молодая женщина, протянула отцу бутылку виски, которую на этот раз не надо было втихомолку нести на кухню.

И тут глаза Робин широко распахнулись – она увидела на подоконнике великолепный букет роз.

– Боже мой, папа! – с восхищением глядя на изумительной красоты цветы, воскликнула она. – Ты вырастил их в оранжерее?

Разведение роз стало любимым занятием мистера Стенфилда в последние годы, и он проводил все свое свободное время в оранжерее.

В прежние годы этот дом был всегда полон цветов, припомнила Робин. Огромные букеты стояли на столе в холле, вазы поменьше – в гостиной и столовой, прелестные букеты украшали спальни…

– Нет, – поморщился Уолтер. – Хотелось бы мне вырастить такие. Великолепные экземпляры, правда?

Да, действительно. Но если их вырастил не отец, то откуда же они взялись? – недоумевала Робин. Круг друзей родителей сузился до нескольких супружеских пар, с которыми они были знакомы с юных лет, но никто из них не мог прислать такой роскошный букет, ведь в нем было по меньшей мере пятьдесят бутонов, а значит, он стоил целое состояние.

То, как фатально изменилось финансовое положение супругов Стенфилд три года назад, странным образом подействовало на большинство людей, с которыми они дружили. Все стали избегать общения с ними, словно боялись, что крах компании Уолтера Стенфилда может оказаться заразным.

Так кто же все-таки прислал эти розы?

– У нас вчера был гость, дорогая. – Голос матери звучал непринужденно, но она почему-то старалась не встречаться с вопрошающим взглядом Робин, который внезапно стал очень пристальным. – Разумеется, он не знал, что у нас юбилей. – Она засмеялась. – Но розы просто прелестны, правда?

У Робин сжалось сердце от дурного предчувствия. Руки ее задрожали, стало трудно дышать. Глядя на мать, она явственно ощутила, как кровь отхлынула от щек.

– Ох, Бетти, не смотри на меня так! – Марта Стенфилд подошла к дочери и сжала ее руки в своих. – Все получилось очень хорошо, – заверила она. – Мистер Мертон заехал совсем ненадолго, всего лишь успел выпить чашку чаю. Кстати, о чае, – видя, что Робин совсем расстроилась, ее мать в отчаянии обратилась к испытанному средству. – Надо позвонить миссис Трумен, чтобы она принесла…

– Нет! – К Робин наконец вернулся дар речи.

Мертон! Оправдались ее худшие опасения: именно он явился в дом ее родителей и принес эти чудные цветы.

Но зачем? Прошло три года! Почему бы ему не оставить их наконец в покое? Или он приехал посмотреть, что стало с ее семьей благодаря его совместным со Стивеном усилиям?

Человек, с которым она общалась на прошлой неделе, не производил впечатления жестокого, особенно учитывая его поведение в истории с Теренс и Гилбертом. Но если это не жестокость, то что же?

– Я отнесу цветы на кухню и поставлю в вазу, – поспешно сказала Робин, – а заодно попрошу миссис Трумен приготовить чай.

Она решила на несколько минут отлучиться, чтобы попытаться понять, что происходит. Сделать это в присутствии родителей было совершенно невозможно.

– Бетти…

– Я сейчас приду, папа.

Она опрометью выбежала из гостиной, потому что ей вдруг отчаянно захотелось броситься ему на грудь и расплакаться.

Оказавшись в холле, Робин набрала побольше воздуха в легкие, стараясь осмыслить то, что рассказала ей мать.

Итак, Рей был здесь, в ее родном доме. Там, где прошли ее детство и юность. Но зачем, зачем? – снова и снова мысленно повторяла она.

Услышав за спиной негромкие озабоченные голоса родителей, Робин поняла, что ее реакция их расстроила. Обычно она старалась скрывать свои чувства, считая, что старики и так достаточно натерпелись. Однако известие о визите Реймонда оказалось слишком сильным потрясением и к тому же столь неожиданным, что она просто не в силах была сдержаться.

Надо успокоиться, скомандовала себе Робин, поставить цветы в вазу, попросить миссис Трумен подать чай и отнести родителям торт, который ты испекла по случаю их юбилея. И при этом постараться выглядеть как можно более естественно. В конце концов, они не подозревают, что ты уже встречалась с мистером Мертоном.

Экономка, как всегда, был рада приезду хозяйской дочери, ведь она работала в доме с тех пор, когда та была совсем малюткой.

Пока Робин ставила цветы в воду, они тепло поболтали, и уже сама обыденность обстановки подействовала на молодую женщину успокаивающе.

Ладно! Сначала мы попьем чаю с тортом, а потом я попробую вернуться к щекотливой теме, решила Робин. Ей очень хотелось знать, о чем Рей беседовал с ее родными.

Увидев, что дочь успокоилась, родители явно вздохнули с облегчением. Они пришли в восторг от торта и нахваливали его на все лады.

Но Робин знала, что все присутствующие в комнате, в том числе и она сама, лишь стараются выиграть время: напряжение за столом ощущалось по-прежнему остро.

– Ты ведь останешься пообедать, дорогая? – спросила мать, когда они покончили с чаем.

– Боюсь, что не смогу, – огорченно поморщилась Робин.

– Очередной званый обед? – мягко спросил отец, и в его глазах промелькнуло сожаление.

Конечно, он предпочел бы, чтобы дочь была гостьей на званых обедах, а не готовила для других.

– Рождество на носу, папа, – напомнила Робин, бросив многозначительный взгляд на елку, уже стоящую в гостиной. – Самое горячее время.

– Ты никогда никого не встретишь, торча на чужих кухнях, – тяжело вздохнул отец.

Мне это и не нужно! – мысленно возразила Робин. К тому же, одного я уже встретила – Реймонда Мертона.

– Вечная подружка невесты, которая сама не идет под венец, – это про меня, – небрежно отшутилась она. – Лучше скажите-ка, зачем приезжал Реймонд Мертон, разумеется, кроме того, чтобы привезти розы?

Вернувшись из кухни, Робин внимательно оглядела гостиную в поисках компрометирующих деталей. К счастью, ее последних фото здесь не было – на каминной полке стояло лишь детское: круглолицая девочка-подросток с длинными белокурыми волосами в гимнастическом купальнике, получающая очередную награду на школьных состязаниях.

Нет, в этой комнате ничто не могло навести Рея на мысль о том, что Робин Стюарт когда-то была Бетти Стенфилд, а главное, что потом она стала миссис Робертой Шерман, женой Стивена Шермана. Родители, так же как и она сама, уничтожили все свидетельства того, что их дочь когда-то была замужем за этим человеком, в том числе и фотографии, где они были сняты вдвоем.

– Честно говоря, не знаю, милая, – неопределенно отозвалась Марта. – Похоже, ему ничего не было нужно, правда, Уолтер? – И она умоляюще взглянула на мужа, ища поддержки.

– Ничего, – как-то уж слишком поспешно подтвердил отец, и Робин снова забеспокоилась. – Мы просто мило поболтали где-то с час, а потом Мертон уехал. – И он пожал плечами.

Судя по тому, что Робин было известно о Реймонде, он был не из тех, кто тратит время на милую болтовню.

– Папа, ты что, забыл, что этот человек сидел и спокойно смотрел, как твоя компания идет ко дну, а потом выступил с предложением перекупить ее, причем в такой момент, когда ты не мог ему отказать! Как ты мог после этого мирно попивать с ним чаек? – возмутилась Робин.

– Это все уже в прошлом, детка, – твердо произнес Уолтер Стенфилд. – И потом, надо отдать Мертону должное: он сохранил персонал на своих местах и сумел удержать компанию на плаву.

Но Робин не желала отдавать должное Реймонду Мертону! Впрочем, родители и не подозревали, как безжалостно этот человек преследовал ее три года назад. Разумеется, он и их расспрашивал о том, где она находится, но они, справедливо рассудив, что дочь и так достаточно натерпелась, отказались дать ему ее адрес.

Вот тогда-то Робин и начала все скрывать от родителей. Терзаемая чувством вины, она стремилась оградить их от новых переживаний.

Так что супруги Стенфилд понятия не имели о том, что Реймонд Мертон тогда обошел буквально всех ее друзей, задавая им один и тот же вопрос: «Куда подевалась Роберта Шерман?» В результате она в течение трех месяцев боялась даже звонить знакомым, опасаясь, что это наведет его на след.

Ее родные не имели ни малейшего представления о том, что именно Реймонд Мертон повинен в том, что, решив открыть собственное дело, она сменила имя. Они предпочли поверить путаным объяснениям дочери, которая сказала, что никто не должен узнать в ней Бетти Стенфилд, и не стали задавать лишних вопросов.

И вот теперь Реймонд явился сюда, в их дом! Узнав его немного лучше за последнее время, Робин отказывалась верить, что он заехал просто поболтать за чашкой чая.

– Ты мог и сам сохранить компанию, если бы он вместо того, чтобы отбирать ее у тебя, оказал тебе финансовую поддержку, – упрямо заявила она, мысленно добавив: ведь сделал же он это для Гилберта Спенсера!

– Но, Бетти, это деловой человек, и ему невыгодно заниматься благотворительностью, – покачав головой, печально улыбнулся Уолтер. – Кроме того, мне было уже немало лет, и я все равно не нашел бы в себе сил, чтобы начать все сначала.

Робин закусила губу, удержавшись от горького замечания. Она прекрасно понимала, что отец прав и Реймонд не виноват в том, что тот утратил силу духа. Причиной этого был другой человек, но он давно мертв, и с него не спросишь.

Да, в крахе компании ее отца и во всем, что случилось три года назад, виноват только Стивен, сказала себе Робин, и на нее с новой силой навалилось чувство вины, ставшее уже привычным во время визитов к родителям.

– Все равно странно, что Реймонд Мертон приезжал сюда, – пробормотала она.

На обратном пути Робин решила при первой же возможности выяснить, что все-таки привело этого опасного человека к Марте и Уолтеру Стенфилд!

– Робин! – радостно приветствовала ее Теренс, узнав голос на другом конце телефонной линии. – Как чудесно! Я как раз собиралась вам звонить.

– Да? – настороженно спросила Робин.

Ей потребовалось двадцать четыре часа, чтобы придумать, как решить проблему по имени Реймонд Мертон.

Снова он!

Однако теперь, в отличие от ситуации, в которой она находилась три года назад, Робин было необходимо не скрыться от него, а, наоборот, встретиться, но так, чтобы он не догадался, что она сама это устроила. Не зная адресов ни его лондонского жилья, ни офиса, она могла действовать только через Спенсеров.

И Робин позвонила Теренс, решив напроситься к ней в гости, а там уже как бы невзначай завязать разговор о Реймонде Мертоне.

– Да, я собиралась вам звонить, – как всегда, жизнерадостно защебетала Теренс. – Мне теперь гораздо лучше, и мы с Гилбертом хотели поблагодарить вас за помощь…

– Вам совершенно незачем… – вежливо начала Робин, втайне надеясь, что ее опровергнут.

– Вы это уже говорили, – с легкостью отмела ее возражения Теренс, – но мы с вами не согласны. Я хочу пригласить вас на обед. Гилберт, правда, говорит, что глупо пытаться вкусно накормить такого замечательного кулинара, как вы, но я считаю, что он ошибается. Любая женщина любит, когда еду для нее готовит кто-то другой.

Теренс, разумеется, была права. Поскольку Робин зарабатывала на жизнь кулинарией, многие считали, что она получает удовольствие, готовя для себя. На самом деле она частенько заказывала в ресторане пиццу.

– Прекрасная мысль, – отозвалась Робин, – но мне не хотелось бы играть роль третьего лишнего…

– Что вы, дорогая! Мы собираемся пригласить Рея, так что нас будет четверо! – объявила Теренс.

Робин должна была быть довольна – собственно, за этим она и позвонила, но она почему-то сильно сомневалась, что ей захочется сидеть рядом с Реймондом за обеденным столом.

Поразмыслив, она решила, что на этот раз они не останутся наедине, так что он не сможет позволить себе вольности. Еще один положительный момент этого предложения заключался в том, что инициатором встречи оказывалась не она: Рей будет гостем Теренс и Гилберта.

– Робин, вы меня слышите? – неуверенно прервала затянувшееся молчание Теренс.

Молодая женщина быстро пролистала свой ежедневник. До Рождества оставалась всего неделя, так что заказов у нее было предостаточно, но лучшего предлога встретиться с Реймондом на нейтральной территории уже не представится. Она, правда, не очень хорошо представляла, как завести разговор о его визите в Беркшир. Оставалось лишь надеяться, что такая возможность подвернется сама собой.

– В четверг вечером у меня только коктейль, – задумчиво сообщила она Теренс. – Я освобожусь где-то около половины девятого. Так что, если это, конечно, удобно для вас с Гилбертом…

Но если Реймонд не сможет прийти, то я впустую потрачу время, подумала Робин. Она была признательна Спенсерам за приглашение, но в четверг могла успеть сделать массу других дел или хотя бы немного отдохнуть.

– Все в порядке, – поспешно заверила ее Теренс. – Мы закажем столик у Джулиано. Заехать за вами? Или, может быть, Рей…

– Спасибо, я приеду сама, – поспешно перебила Робин. Этот итальянский ресторан она прекрасно знала. – Но поскольку я не смогу уйти с работы, пока гости не отправятся в театр, боюсь, не прибуду ровно в половине девятого.

Теренс явно поставила своей целью сосватать ее с Реймондом, но у Робин не было ни малейшего желания являться в ресторан в роли его девушки, а такое впечатление неминуемо создалось бы, появись они вместе.

– Главное, чтобы вы в конце концов туда добрались, – с легкостью согласилась Теренс. – Значит, до четверга. – И она попрощалась.

Робин медленно опустила трубку на рычаг. Ее желание исполнилось: она снова увидит Реймонда Мертона.

Вот уж не думала, с иронией подумала она, что наступит время, когда я с готовностью соглашусь с ним встретиться! Оставалось лишь надеяться, что об этом не придется пожалеть.

8

– Синьора Стюарт! – Джулиано собственной персоной вышел из кухни поприветствовать Робин, когда та вскоре после половины девятого вошла в ресторан.

Она опоздала не нарочно, просто задержалась с уборкой после коктейля; к тому же ей пришлось переодеваться. К счастью, она захватила с собой черное платье и туфли и, закончив уборку, сразу приехала в ресторан.

С Джулиано они были старыми друзьями. Два года назад Робин еще не умела готовить спагетти и перед тем, как открыть свое дело, решила поучиться у специалиста. Она провела на кухне этого ресторана месяц, работая бок о бок с шеф-поваром.

Убедившись в справедливости утверждения о бешеном темпераменте итальянцев, она тем не менее получала от работы с Джулиано истинное удовольствие, и к концу ее стажировки они по-настоящему подружились.

Он расцеловал молодую женщину в обе щеки, и она широко улыбнулась.

– У меня здесь встреча с мистером и миссис Спенсер, – сообщила Робин.

– И с мистером Реймондом Мертоном, – многозначительно прибавил итальянец, лукаво приподнимая брови.

Стало быть, Рей пришел! После воскресного разговора с Теренс Робин больше не общалась ни с ней, ни с Гилбертом и поэтому понятия не имела, принял ли приглашение их гость. Но, судя по реплике хозяина ресторана, он был уже здесь.

– И с ним, – сухо подтвердила она. – Нечего ухмыляться, Джулиано, у нас просто деловая встреча.

Это не совсем так, мысленно признала Робин, но, с другой стороны, я встречаюсь с ним не ради собственного удовольствия. Во всяком случае, причиной этого было не совсем то, на что намекал Джулиано.

– Дела, дела!.. – Тот возмущенно воздел руки. – Кстати, ко мне на кухню ты в таком виде ни разу не приходила!

И он смерил восхищенным взглядом ее стройную фигурку в коротком облегающем платье, открывавшим длинные ноги прекрасной формы. Волосы Робин расчесала и оставила свободно падать на плечи. Ее макияж был совсем легким, на губах – только светлая помада.

Приходилось признать, что Джулиано прав. Но вообще-то ей уже пора было идти к столику.

– Где они сидят? – спросила она.

Итальянец решительно взял ее под руку.

– Сегодня ты моя гостья, Робин, и я лично провожу тебя к столику.

Она уже привыкла к скромной жизни, которую теперь вела, и ей было странно, что владелец ресторана лично сопровождает ее к столику, провожаемый взглядами всех присутствующих в зале. Робин смутилась и никак не могла заставить себя поднять глаза. Она лишь заметила, как двое мужчин встали при ее появлении. Джулиано галантно отодвинул стул, предлагая ей сесть.

Он на мгновение задержался, взял руку Робин и легко прикоснулся к ней губами.

– Счастлив снова видеть тебя, дорогая, – шепнул он с дьявольским блеском в глазах, затем повернулся и решительно зашагал на кухню.

Ну что за человек, любовно, но с легким раздражением подумала Робин, чьи щеки невольно вспыхнули от смущения. Ведь он играет на публику…

– Оказывается, вас тут любят! – протянул знакомый голос.

Робин повернулась и спокойно встретила холодный насмешливый взгляд сине-зеленых глаз, к счастью, сумев не выдать нервозности, охватившей ее при новой встрече с Реймондом. Она не переставала гадать, зачем он навещал ее родителей и что успел там узнать.

– Да, – непринужденно отозвалась она. – Кулинарный талант Джулиано приводит меня в полное восхищение, и я надеюсь, он тоже рад моим успехам, – с вызовом закончила она.

С ума сойти, до чего хорош был Реймонд в черном вечернем костюме и белоснежной рубашке! У Робин перехватило дыхание, Но она стойко выдержала его взгляд, а потом сделала вид, что расстилает салфетку на коленях, чтобы спрятать внезапно задрожавшие руки. Ей вовсе не хотелось, чтобы он заметил, как она нервничает.

Нет, это все-таки была ошибка – встретиться с ним снова!

– Добрый вечер, – тепло поздоровалась Робин с четой Спенсер. – Еще раз спасибо за приглашение.

– Мы очень рады вас видеть, – отозвался Гилберт.

Вид у него был гораздо более спокойный, чем в последний раз, когда они встречались.

– А я и не знала, что вы знакомы с Джулиано, – лукаво поддразнила Робин явно заинтересованная Теренс.

Та только смущенно улыбнулась в ответ, по-прежнему ощущая на себе испепеляющий взгляд аквамариновых глаз Реймонда. Неужели его в детстве не учили, что неприлично так таращиться на людей? Впрочем, он ведь из тех, кто живет по своим правилам. Ему было явно наплевать, что ей неловко.

– Я работала в этом ресторане некоторое время, – пояснила она, обращаясь к Теренс. – И именно здесь научилась увертываться от летящей кухонной утвари, – с улыбкой припомнила она. – Стоило подручным Джулиано сделать что-то не так, как он тут же выходил из себя и начинался настоящий бедлам.

– Итальянский темперамент, – проворчал Реймонд таким тоном, словно эта тема его не интересовала.

Робин спокойно встретилась с ним взглядом.

– Почему же, так ведут себя многие мужчины, – негромко произнесла она.

– Ты имеешь в виду – на кухне, не так ли? – с вызовом парировал он.

– Разумеется, – кивнула она.

Реймонд коротко рассмеялся и покачал головой.

– Ты вовсе не это имела в виду, – заявил он и, заметно расслабившись, наклонился вперед и оперся локтями о стол. – Приятно снова тебя видеть.

Но Робин была вовсе не уверена, что испытывает такие же чувства. Ее сердце, конечно, затрепетало – он был очень хорош собой, такой сильный и мужественный! Но в глубине души ее по-прежнему мучил вопрос о том, что привело Мертона к ее родителям, и она сейчас сама не знала, какое из этих чувств сильнее.

– Как цветы? – негромко продолжал он, видя, что она не отвечает. – Или, после того как я ушел, ты отдала их первому встречному?

Робин бросила смущенный взгляд на чету Спенсеров, но те, казалось, полностью углубились в изучение меню. Робин не сомневалась, что Теренс весьма романтична, и подозревала, что та с живейшим интересом прислушивается к этому разговору.

Что же до цветов, то Робин сначала даже не поняла, какие Реймонд имеет в виду: подаренные ей или те, что привез ее родителям. К счастью, второй его вопрос прояснил ситуацию.

– Это было бы верхом неприличия, Рей, – сдержанно отозвалась она. – Особенно, учитывая то, какого труда тебе стоило доставить их мне. – Последние слова она произнесла с иронией.

– О, напротив, это оказалось очень легко, – негромко заметил Реймонд. В его глазах плясали смешинки. – Тем более что ты потом угостила меня ужином.

Вот дьявол!

Робин была уверена, что сражается с ним на равных, однако по улыбке, мелькнувшей на лице Теренс, поняла, что последний раунд Реймонд выиграл.

– Насколько я помню, – бросилась в атаку она, – ты помогал мне готовить.

– Делать что-то вместе – это так здорово, правда? – Теренс, не сдержавшись, вступила в разговор. – Мы раньше все время этим занимались, правда, Гилберт? – И она обернулась к мужу.

Тот поднял голову от меню.

– Мы и сейчас этим занимаемся, и твое положение тому пример! – поддразнил жену он.

Теренс мило покраснела.

– Вообще-то я имела в виду стряпню, дорогой, – с укором произнесла она.

Робин снова восхитилась отношениям, царившим в этой семье. Теренс была ее ровесницей, но уже обладала чудесным мужем, который откровенно обожал ее, и двумя прелестными дочурками, а вскоре должен был появиться на свет еще один малыш.

Когда-то и Робин мечтала о такой семье, и одно время ей даже казалось, что все это у нее есть. Лицо молодой женщины затуманилось: какой же мимолетной оказалась эта мечта!

Заметив, что брови Реймонда, пристально следившего за сменой выражений на ее лице, вопросительно приподнялись, она поспешно нацепила привычную маску невозмутимости и бросила многозначительный взгляд в сторону официанта, маячившего неподалеку.

– Пора делать заказ. Лоренцо! – окликнула Робин официанту, и тот весело подмигнул, давая понять, что узнал ее.

Однако она тут же поймала насупленный взгляд сидевшего рядом мужчины. Свирепая физиономия Реймонда ясно говорила о том, что он не одобряет ее перемигиваний с официантом.

А чего он, собственно, ожидал? Она взрослая женщина, и то, что ее постигло разочарование в мужчинах, вовсе не означает, что они перестали обращать на нее внимание. Кстати, сам он бессовестно флиртовал с ней с первой минуты знакомства. Похоже, этот самонадеянный тип считает, что вольности позволены только ему и никому другому.

Довольно глупо с его стороны! Большинство мужчин обожали флирт, но дальше этого идти отваживались немногие, и Лоренцо был тому примером. Робин также было хорошо известно, что он преклонялся перед своей женой, да и та сделала бы из мужа котлету, посмей он лишний раз бросить взгляд на другую женщину.

Впрочем, мрачное выражение лица Реймонда быстро смягчилось, ибо Лоренцо обратился к Теренс с такой же сердечностью, как и к Робин. Поймав насмешливый взгляд последней, Реймонд слегка пожал плечами, словно признавая свою ошибку.

И это не единственная твоя ошибка, раздраженно подумала Робин. Ты вообще не имеешь права меня ревновать. Букет цветов и совместный ужин не сделали меня твоей собственностью!

Ужин шел своим чередом, и, благодаря присутствию Теренс и Гилберта, за столом установилась легкая непринужденная атмосфера.

Но вскоре Робин снова забеспокоилась, чувствуя, что шансов подобраться к интересующей ее теме становится все меньше. Небрежно повернуть разговор в нужное русло ей не удавалось, тем более что Реймонд был не слишком откровенен – в частности, на вопрос Теренс о том, как продвигаются его дела в Англии, он лишь уклончиво ответил, что очень занят.

К концу вечера Робин испытывала сильнейшее разочарование, граничившее со злостью, ведь ей так и не удалось узнать, зачем он наведывался в Беркшир.

– Вы за рулем, Рей? – спросил Гилберт, оплачивая счет. – Может быть, мы с Теренс подбросим вас до дома?

– Я рассчитывал, что меня отвезет Робин, – ответил тот и пристально посмотрел на нее. – За обедом ты выпила всего полбокала вина, так что, судя по всему, за рулем. Я-то приехал сюда на такси.

Что-то он слишком многое замечает! – раздраженно подумала Робин.

Зато, если я повезу его домой, может, мне все-таки представится возможность… – размышляла она. Кого ты пытаешься обмануть? – тут же возразил ей внутренний голос. Как ни ломай голову, к теме визита Реймонда в Беркшир просто так не подберешься.

Впрочем, под взглядами Спенсеров деваться ей было некуда, так что пришлось согласиться. – Хорошо, – коротко бросила она и повернулась к Теренс и Гилберту. – Спасибо за обед, все было прекрасно.

Она действительно получила удовольствие. Еда была, как всегда, великолепна, да и разговор в присутствии Теренс и Гилберта шел гладко. Даже Реймонд перестал раздражать ее, ибо после легкой перепалки в самом начале ужина он, похоже, решил вести себя прилично. Единственное, что не давало Робин покоя, это нерешенный вопрос о его поездке к ее родителям. А может, и не стоит его расспрашивать? – задумалась она. Главное, чтобы он не повторил свой визит.

– Робин! – Джулиано вышел из кухни, чтобы обнять ее на прощание, и тепло улыбнулся. – У меня есть два замечательных новых рецепта, тебе они точно понравятся, – шепнул он. – Заезжай, когда будет время, хорошо?

Робин с радостью согласилась, предупредив, что сможет появиться только после Нового года, поскольку сейчас очень занята. В течение этого разговора она постоянно ощущала на себе пронзительный взгляд Реймонда.

– Извини, что задержалась, – произнесла она, когда они, распрощавшись со Спенсерами, шли к ее фургону. – Мы с Джулиано старые друзья.

– Ты это уже говорила, – хмуро отозвался он. – «Приезжай попробовать новое блюдо» – это, конечно, высший пилотаж по части флирта!

Они уселись в фургон, и Робин повернулась к собеседнику. Смерив его ледяным взглядом, она холодно заявила:

– Да будет тебе известно, Джулиано женат.

– А женатые мужчины тебя не интересуют, – припомнил ее слова Реймонд.

– Нисколько, – сухо подтвердила она, а потом включила зажигание и стала прогревать машину. На улице по-прежнему стоял жуткий холод, хотя снег, выпавший на прошлой неделе, уже растаял. – Я ни за что не причинила бы другой женщине боль, отняв у нее мужа!

Реймонд, расслабившись, откинулся на спинку сиденья.

– В таком случае хорошо, что я не женат, правда?

Робин не ответила. Она не совсем поняла, что он хотел этим сказать, но не собиралась уточнять. Слишком многое в этом человеке говорило против того, чтобы она с ним связывалась, так что, будь он женат, это было бы еще не самым главным минусом.

– Может, будешь так любезен сообщить, куда тебя отвезти? – отчужденно спросила она.

– Я снял квартиру в Мейфэре.

Ну, конечно! – мысленно усмехнулась Робин. Этому типу подавай все самое лучшее. Вот и гостиницы он терпеть не может, они для него слишком безлики. Так, кажется, он сказал?

– Я звонил тебе в эти выходные, – Небрежно сообщил Реймонд.

Робин бросила на него быстрый взгляд и снова уставилась на дорогу.

– Перед Рождеством у меня много работы, – пожала плечами она.

– Это было в субботу после обеда, – ровным голосом уточнил он. – Я решил, что если буду дожидаться твоего звонка, то раньше окажусь в гробу, и дай Бог, чтобы ты хотя бы появилась на моих похоронах.

Вот тут ты, пожалуй, прав, решила Робин.

– Я уезжала за город, в Беркшир, – сообщила она, чувствуя, как сердце начинает стучать в груди. Вот он, тот самый случай! – На тридцатилетний юбилей со дня свадьбы. К супружеской паре по фамилии Стенфилд, – выпалила она.

Сейчас она впервые нарушила незыблемое правило никогда ни с кем не говорить о своих клиентах. Но ведь родители не были таковыми, а неожиданно подвернувшийся шанс направить разговор в нужное русло глупо было бы упустить.

– Я знаком с ними, – коротко отозвался Реймонд. – Надо же, оказывается, ты работаешь даже по субботам. – Он покачал головой. – Здесь налево. Вон там, справа, жилой квартал.

И это все? Она наконец-то отважилась затронуть столь важную для нее тему, а он пробормотал в ответ всего два слова!

Робин была настолько занята своими мыслями, что едва не врезалась в «ягуар», выезжавший из-за поворота.

Наконец она припарковала фургон рядом со зданием, на которое указал Реймонд.

Нет, теперь-то уж я точно не сдамся, решила она. Слишком далеко уже зашла!

– Странное совпадение, – заметила Робин, начиная новую атаку.

В свете уличного фонаря лицо Реймонда казалось совершенно непроницаемым.

– Что я снял квартиру в этих краях? – нахмурился он. – Ты знаешь кого-то, кто здесь живет?

Уже нет, мысленно усмехнулась Робин. Когда-то в круг ее общения входили люди, живущие в этом фешенебельном районе, но, так же, как и друзья родителей, они быстро отдалились, как только ее материальное положение изменилось.

Он что, намеренно уклоняется от темы? Да нет, вряд ли, решила она, убедившись, что Реймонд и в самом деле озадачен ее замечанием.

– Меня удивило то, что ты тоже знаком со Стенфилдами, – терпеливо пояснила она.

– С ними я знаком шапочно, – равнодушно отозвался он. – А вот их дочь когда-то знал довольно хорошо.

Робин уставилась на него во все глаза, чувствуя, как немеет все ее тело. Они с Реймондом ни разу не встречались, пока она была замужем! Как же он может говорить, что знает ее?

– Дочь? – Она с трудом заставила свой голос звучать как можно более небрежно, хотя была уже на пределе. – Я ее там не видела.

Робин было очень трудно лгать – сама она не переносила малейшей фальши.

– Это меня не удивляет, – презрительно заметил Реймонд, поднимая голову и глядя на дом. – Не хочешь зайти выпить что-нибудь?

Подняться к нему? Нет уж, спасибо, мысленно ответила Робин. С другой стороны, вдруг сообразила она, это был бы повод продолжить разговор…

– Пожалуй, от чашечки кофе я не откажусь, – сказала она и, заперев машину, последовала за Реймондом в холл.

Кофе ей вовсе не хотелось – она давно выяснила, что плохо спит, если выпьет его на ночь, но желание узнать, почему Реймонда не удивило отсутствие дочери Стенфилдов на юбилее родителей перевесило чашу весов.

– Без кофеина? – спросил Реймонд и, включив свет, направился в кухню.

– Да, пожалуйста, – негромко отозвалась Робин, следуя за ним.

Квартира была шикарной – со старинной мебелью, парчовыми обоями на стенах, причем, похоже, настоящими, – она тоже свидетельствовала о том, что этот человек привык обладать самым лучшим из возможного.

– Если я правильно поняла, у тебя был роман с этой мисс Стенфилд? – лукаво поинтересовалась она, входя в кухню, оборудованную по последнему слову техники.

Надо же было как-то продолжить тему!

– Да нет. – Реймонд едва взглянул на нее, доставая чашки из буфета. – Избалованные богатые девчонки меня никогда не привлекали.

Избалованные девчонки! Свирепый взгляд Робин чудом не прожег ему спину. Может, родители и были к ней чересчур снисходительны, но брак с Стивеном многое изменил. А теперь о баловстве не было и речи.

Неужели он не понял этого во время визита в Беркшир?!

– У меня не создалось впечатления, что супруги Стенфилд сказочно богаты, – небрежно заметила она, когда Реймонд сварил кофе и уселся рядом с ней за стол.

– У меня тоже, – согласился он. – Но три года назад денег у них было предостаточно. Ведь это я перекупил компанию Уолтера Стенфилда. Вероятно, они все передали дочери…

Робин смотрела на него во все глаза. Так вот что он думает? Что она сбежала с деньгами и оставила своих родителей прозябать в нищете?

Неужели ему не известно о долгах, которые им пришлось выплатить три года назад, потому что Стивен Шерман втихомолку растратил весь капитал компании своего тестя?

Мало того, ее проклятому мужу этого оказалось недостаточно. Он стал выписывать векселя, оплатить которые не имел никакой надежды. После гибели Стивена они были предъявлены к оплате, а поскольку его вдова в то время была тяжело больна, платить пришлось ее отцу – из денег, полученных за и так уже почти обескровленную компанию. Родители скрыли от Робин истинное положение дел, так как считали, что она и так уже настрадалась, а к тому времени, когда молодая женщина оправилась настолько, чтобы самой заняться делами, было уже поздно.

Они все старались забыть об этой печальной истории – все, кроме Реймонда Мертона, пылавшего жаждой мщения. А поскольку единственным участником событий, оставшимся в живых, оказалась Бетти Шерман, вдова Стивена, он считал, что она и должна за все ответить. Ведь его жена Алекс сбежала с мужем Бетти.

9

Робин облизала внезапно пересохшие губы.

– Ты хочешь сказать, что их дочь…

– Бетти Стенфилд, по мужу Шерман, – презрительно вставил Реймонд.

– Ты хочешь сказать, что родители отдали ей все деньги, а сами остались…

Как описать их нынешнее положение? Благородная бедность – вот, пожалуй, самое подходящее слово. Однако определение «избалованная богатая девчонка» никогда не имело ко мне отношения! – возмущенно подумала Робин.

– Почти без гроша, судя по тому, что я видел на прошлой неделе, – безжалостно констатировал Реймонд. – Они говорят, что Бетти сейчас не живет дома. Надо полагать, она за границей. – В его голосе снова зазвучало отвращение. – Она была красавицей. Красивее женщины я просто не встречал, – сказал он и быстро добавил: – Присутствующие, разумеется, исключаются.

– Прошу тебя, Рей, – слабо взмолилась Робин, все еще потрясенная его отзывом о. Бетти Стенфилд.

Ее родители всего лишь хотели сказать, что она живет отдельно, а вовсе не в другой стране. А что до красоты, то что в ней толку, если ее обладательница несчастлива в браке? Реймонд ведь даже не догадывался о том, какой ужасной пыткой была для Робин супружеская жизнь. Не знал он и о той боли, которую ей пришлось пережить вскоре после смерти мужа…

Реймонд широко улыбнулся, принимая ее упрек.

– Хорошо, оставим комплименты. У Бетти Стенфилд действительно было прелестное лицо, великолепное тело и золотистые волосы, прекраснее которых я никогда не видел, – мрачно произнес он. – Увы, за всем этим совершенством скрывалась черствая эгоистка. Знаешь, что она сделала три года назад, после того как умер ее муж, а компания отца находилась на грани краха? Впрочем, откуда тебе знать? – Он покачал головой. – Она просто исчезла. Бесследно!

Робин лишь молча смотрела на него, потрясенная тем, как он истолковал исчезновение Бетти Стенфилд.

У нее были все основания не появляться на публике, перед лицом беснующейся своры журналистов, смаковавших скандал, последовавший за смертью ее мужа и Алекс Мертон. А родители пошли на крайний шаг, лишь бы оградить дочь от последствий финансового краха.

Бетти Шерман тогда ждала ребенка. Когда она узнала о двуличии своего мужа, который присваивал деньги компании, чтобы расплатиться с карточными долгами, и собирался бросить ее, а фирму тестя оставить на грани финансового краха, у нее случился выкидыш, после которого она чудом выжила.

А Реймонд толковал сейчас о каком-то эгоизме!

Она вовсе не исчезла, а лежала в частной клинике под надзором врачей, пока не миновала опасность для ее жизни. Вернуться в дом, где они жили с Стивеном или в родительский, Бетти не смогла, и сняла небольшой коттедж в Девоне, подальше от любопытных глаз.

У Реймонда существовала собственная интерпретация ее исчезновения. Но он жестоко ошибался!

Робин подняла на него глаза.

– Разве может человек исчезнуть бесследно? – притворно удивилась она.

– Насколько мне известно, тысячи людей делают это каждый год, – пожал плечами Реймонд. – А Бетти Стенфилд удалось испариться столь мастерски, что, похоже, с тех пор ее никто не видел.

– Что-то не верится, – покачала головой Робин.

– Тем не менее, похоже, что это так, – снова пожал плечами он.

Вот именно, «похоже»! – подумала Робин и спросила, делая вид, что весьма заинтересовалась этой историей:

– А кто-нибудь пытался ее отыскать?

– У меня была дурацкая идея помочь ей… – поморщился Реймонд.

– У тебя?! – На этот раз удивление Робин было непритворным. Помочь? Три года назад он вовсе не казался человеком, способным на благотворительность, скорее, наоборот! – Но ведь ты, кажется, говорил, что между вами ничего не было… – Она собиралась произнести эти слова С иронией, но они почему-то прозвучали как обвинение.

– Ничего и не было. – Реймонд снова поморщился, но его взгляд сразу смягчился, и он слегка дотронулся до ее руки. – Неужели я слышу в твоем голосе нотки ревности?

Как можно ревновать к самой себе!

Робин резко вырвала руку, словно обожглась.

– Не говори ерунды, – бросила она, вставая. – Пожалуй, мне пора…

– Я пошутил, Робин, – рассмеялся Реймонд. – По какой-то совершенно необъяснимой для меня причине мы весь вечер говорим о женщине, которую я не видел три года, а ты вообще не знаешь. – Он нахмурился. – А ведь поначалу все шло так хорошо!

Это тебе только казалось, мысленно ответила Робин. Впрочем, в определенном смысле он был прав: этот разговор внес диссонанс в приятную атмосферу, которая сложилась во время ужина со Спенсерами. И это было неудивительно, ведь Теренс и Гилберт радовались решению своих проблем, а Реймонд явно старался всех очаровать.

Взглянув в его лицо, Робин поняла, что ей действительно пора уходить, ибо на смену лукавству в нем появилось нечто другое, гораздо более опасное.

Но было уже поздно. Он наклонился и прильнул к ее губам.

– Нет, Рей!

Она резко отстранилась.

– Да, Робин! – простонал он и стал покрывать ее лицо нежными поцелуями – сначала глаза, потом нос, щеки и наконец снова губы.

Будь его поцелуи жадными и настойчивыми, она еще смогла бы сопротивляться, но он был так нежен!

– Не так уж и плохо, правда? – тихонько прошептал Реймонд, прижавшись лбом к ее лбу.

– Да… – слабо откликнулась она. – Неплохо.

На самом деле ей было очень хорошо и хотелось, чтобы он целовал ее снова и снова.

Реймонд улыбнулся и задумчиво посмотрел в ее широко распахнутые вишнево-карие глаза.

– Сколько еще ты будешь прятаться, детка? – ласково шепнул он.

Робин словно окатили холодной водой. Сигнал тревоги зазвучал в ее мозгу с новой силой, дыхание сбилось. Она оцепенела.

– Я от тебя не пряталась, – сердито выдохнула она.

Реймонд продолжал внимательно смотреть на нее.

– Я не говорил, что ты прячешься от меня, – мягко заметил он.

Робин, спохватившись, с трудом сглотнула комок в горле. Этого он действительно не говорил, но все же…

– И ни от кого другого тоже! – огрызнулась она, сверкая глазами.

– Ты меня не так поняла, – покачал головой он.

Ах, вот как! Всего несколько минут назад он говорил ей о бесследном исчезновении Бетти Стенфилд, а теперь спрашивает, сколько еще она намерена прятаться. К какому выводу тут можно прийти? Тем более что она и есть Бетти – та самая женщина, которой он, оказывается, когда-то восхищался. Впрочем, раз Реймонд ни словом не намекнул, что узнал ее, может, она поспешила с выводами?

Робин смерила его подозрительным взглядом.

– В таком случае, будь любезен, объясни, что ты имел в виду, – натянуто произнесла она.

Он пожал плечами, и на его чувственных губах мелькнула улыбка.

– Я имел в виду твою работу на кухне – ты ведь всегда на заднем плане.

– Вечная подружка невесты. – У Робин невольно вырвались те же слова, которые она сказала недавно отцу.

– Вот именно, – кивнул Реймонд, уже откровенно ухмыляясь. – Прячась на кухнях у других женщин, ты никогда не обзаведешься собственной.

И ответил он почти то же, что ее отец! – отметила она, но вслух с иронией возразила:

– У меня есть своя кухня, и ты сам ее видел.

– Не лови меня на слове, – нетерпеливо произнес Реймонд. – Я хотел сказать…

– Я знаю, что ты хотел сказать, Рей, – сурово перебила его она. – Судя по твоему замечанию, ты предполагаешь, что я прямо-таки мечтаю обзавестись семьей. – Ее передернуло при воспоминании о своей супружеской жизни. – А я, напротив, вполне удовлетворена тем, что имею. Спасибо за кофе, – решительно заключила она, давая понять, что разговор окончен.

– И прощай, – лукаво отозвался он.

Робин вскинула на него глаза. Его мужественная красота и задорный блеск в глазах не оставили ее равнодушной, но она хорошо помнила, насколько опасен этот человек.

– Вот именно, – согласилась она.

– Должен тебе кое в чем признаться, – вдруг сказал Реймонд.

– В чем это еще? – насторожилась Робин.

Хватит с нее – он и так сегодня уже много чего наговорил.

– Не знаю, насколько вы близки с Теренс, – вздохнул он, – но…

– Я уже говорила, что меня ничего не связывает со Спенсерами! Просто я ненавижу несправедливость. – И она смерила его многозначительным взглядом.

Реймонд слегка наклонил голову:

– И все же ты должна знать – на случай, если Теренс сочтет нужным упомянуть об этом, – что я… как бы это сказать… намекнул Гилберту, что неплохо бы нам как-нибудь снова пообедать вчетвером! – выпалил он и невольно пригнул голову, ожидая от Робин возмущения.

В других обстоятельствах она бы и впрямь разозлилась, выяснив, что за интриги плетутся у нее за спиной, но сейчас с трудом удержалась от улыбки.

Надо же, я ломала голову, как бы устроить с ним встречу, а он, оказывается, сам пытался ее организовать. Впрочем, Реймонду вовсе не обязательно об этом знать.

– Ты всегда добиваешься своего, не так ли? – с напускным возмущением произнесла Робин. – Ну, так вот, мы пообедали все вместе, ты удовлетворен? А теперь мне пора идти.

– Может, вместо «прощай» все же пожелаешь мне «доброй ночи»? – тихо попросил он, – Оставь мне надежду на то, что мы снова встретимся.

Робин рассмеялась. Поистине, он просто невозможен!

– Спокойной ночи, Рей, – сдержанно попрощалась она.

– Вот видишь, это, оказывается, не так уж и трудно выговорить, правда? – с некоторым удовлетворением в голосе заметил Реймонд, провожая ее к двери. – Поезжай осторожно.

Он проследил, как она прошла по коридору и вызвала лифт. Автоматические двери уже закрывались, а он все еще стоял на пороге квартиры.

Робин и без этого напутствия всегда была предельно аккуратна за рулем. Она слишком хорошо знала, какими хрупкими могут быть металл и стекло, не говоря уж о сидящих внутри людях…

Три года назад печальная обязанность опознавать тело Стивена выпала на долю ее отца. Саму же Робин, обезумевшую от боли, увезли в клинику почти сразу после того, как она узнала об аварии. Там у нее произошел выкидыш. Об этом периоде своей жизни молодая женщина старалась не вспоминать: ведь измена и смерть Стивена не шла ни в какое сравнение с потерей ребенка, которого она носила всего девять недель.

Бетти Шерман забеременела в самый неудачный период своей супружеской жизни. Стивен уже почти не бывал дома, но его отсутствие ее больше не волновало, – напротив, она даже испытывала облегчение, когда его не было рядом.

Однако, узнав о своей беременности, Бетти поняла, что очень хочет ребенка. Она надеялась, что рождение малыша может спасти их брак. Впрочем, Стивен быстро разрушил эти иллюзии, весело заявив, что уходит к Алекс Мертон.

Эти двое были вместе, когда произошла авария…

Скандал, последовавший за гибелью Стивена и Алекс, стал последней каплей для Бетти, которая переживала его измену и потерю ребенка. Газеты наперебой смаковали подробности этой истории, заполнив свои страницы фотографиями обманутых супругов: Бетти Шерман и Реймонда Мертона. Поток грязных слухов был просто нескончаем.

Бетти была слишком измучена, чтобы справиться со всем этим. Когда через несколько недель она узнала, что Мертон разыскивает ее, то сделала единственно возможный вывод: он обвиняет ее в том, что его жена связалась с Стивеном.

Тогда-то молодая женщина и решила, что Бетти Шерман должна исчезнуть навсегда. Иначе она никогда не сможет жить своей жизнью. На свет появилась Робин Стюарт, но ее страх перед Реймондом Мертоном не прошел.

В мужчину, который сейчас ухаживал за ней, легко было влюбиться. Но Реймонда, приезжавшего к ее родителям и презрительно отзывавшегося об их дочери как о черствой эгоистке, надо было по-прежнему опасаться.

Бетти Шерман бесследно исчезла, но Робин Стюарт унаследовала ее страхи…

– Доброе утро, Робин. Хорошая погодка для бега, правда? – как ни в чем не бывало поздоровался Реймонд, поравнявшись с ней.

Молодая женщина на секунду сбилась с ритма, но тут же справилась с собой и продолжила размеренный бег по дорожке.

Утро действительно выдалось на редкость приятным. Стоял один из ясных, чуть морозных дней, которые частенько выпадают в Англии в середине декабря, а, поскольку снег растаял, то погода для утренней пробежки была идеальная. Вот только появление Реймонда могло все испортить.

Что заставило его встать в семь часов утра и оказаться в этом парке?! – гадала Робин.

Некоторое время они бежали молча.

Робин твердо решила не нарушать свои привычки.

Эти утренние пробежки она особенно любила. Физическая нагрузка придавала сил и давала полный отдых мозгу: все заботы и тревоги куда-то уходили.

Реймонду, похоже, не составляло труда держаться рядом, хотя он проводил большую часть времени за столом в своем офисе.

– Дома я тоже бегаю, – словно в ответ на ее мысли пояснил он. – А когда куда-нибудь уезжаю, то стараюсь найти гимнастический зал, где можно позаниматься на тренажерах.

Его мощные плечи, сильные ноги и крепкие мышцы плоского живота были тому подтверждением.

– Ты оказываешь мне честь, – сухо бросила Робин на бегу, разумеется, ни на секунду не поверив, что его появление здесь было простым совпадением.

Она как-то проговорилась, что бегает по утрам в парке рядом с домом, и вычислить, где это, не составляло особого труда.

Но ее удивило, что Реймонд появился здесь в такую рань!

– Пока я тебя ждал, на меня тут поглядывали довольно странно, – заметил он, словно снова прочтя ее мысли.

Еще бы! В такое время суток посетителями парка были либо бомжи, проведшие ночь на скамейке, либо такие же убежденные любители поупражняться в беге перед работой, как она сама. Реймонд, в своих дорогих новых кроссовках и спортивном костюме с логотипом известной фирмы не подходил ни под одну из этих категорий.

– Меня это не удивляет, – протянула Робин, продолжая отмерять шаги по дорожке.

Ранним утром здесь было просто чудесно. На верхушках деревьев щебетали птицы, шума машин почти не было слышно.

Обычно Робин наслаждалась этим покоем, но сегодня, в обществе Реймонда, почему-то не испытывала никакого удовольствия от любимого занятия.

Добежав до ворот, откуда начала пробежку, молодая женщина остановилась. Она немного вспотела, и ее грудь слегка вздымалась под белой ветровкой. Реймонд дышал гораздо тяжелее. Видимо, упражнение далось ему вовсе не так легко, как он пытался изобразить.

Увидев выражение ее лица, он сердито нахмурился.

– Ну, хорошо, мне не удалось найти гимнастический зал, и я не занимался спортом уже две недели, – раздраженно заметил он и дерзко прибавил: – Я был слишком занят, гоняясь за самой неуловимой женщиной, какую когда-либо встречал.

– За Бетти Шерман? – сразу насторожившись, переспросила Робин.

– За тобой! – нетерпеливо поправил ее Реймонд. – Послушай, Робин, дай мне передышку! Я ведь уже доказал тебе, что вовсе не такой безжалостный негодяй, каким ты меня считала.

Глаза ее сурово сузились, хотя она еще не вполне пришла в себя.

– Так вон оно что! Ты изменил свое решение относительно компании Гилберта Спенсера, – ядовито протянула она, – чтобы произвести впечатление на меня?

Его аквамариновые глаза гневно сверкнули.

– Знаешь что, ты самая… – Он резко оборвал себя, и его рот сжался в тонкую прямую линию. – Ты что, нарочно меня оскорбляешь? – сквозь зубы хрипло произнес он.

На самом деле она просто была слишком ошеломлена, решив, что Реймонд намекает на ее прежнюю жизнь, и от неожиданности повела себя неоправданно грубо.

Впрочем, прошло целых три года, сказала себе Робин. Если изменилась я, так почему бы не измениться и ему?

– Извини, – натянуто произнесла она и тут же отвела взгляд, потому что в его глазах вдруг мелькнула насмешка.

Реймонд удовлетворенно улыбнулся.

– И что теперь? – сменил он тему. – Пойдешь домой принимать душ? Или у тебя в запасе имеется еще какая-нибудь пытка, то есть, я хотел сказать, упражнение?

Робин усмехнулась этой оговорке.

– Да. Кофе, рогалики и газета, – отозвалась она.

– Вот это уже другой разговор! – Реймонд подхватил ее за локоть, и они повернули к выходу из парка. – Я бы с удовольствием присел и выпил кофе.

– Ну, сидеть нам пока не придется, – с улыбкой обернулась к нему Робин. – Я сначала покупаю кофе и рогалики, а потом уже бегу домой. Как правило, – насмешливо пояснила она, заметив разочарование на его лице. – Но поскольку за сегодняшний день ты уже достаточно набегался, я, так и быть, нарушу свой ежедневный ритуал, – снисходительно прибавила она.

Они подошли к маленькой булочной. Оттуда доносился соблазнительный аромат жареных кофейных зерен. За столиками уже сидели несколько человек, потягивая кофе и наслаждаясь самыми вкусными рогаликами, какие Робин доводилось пробовать.

С виду это местечко было довольно непрезентабельным, и она сразу заметила озадаченное выражение, появившееся на лице Реймонда, пока она вела его к стойке.

– Положись на меня, – шепнула ему она.

– Нет вопросов, – так же тихо отозвался он.

Мужчина за стойкой поднял глаза от газеты, и его красивое лицо осветила приветливая улыбка.

– Робин, дорогая! – произнес он с сильным акцентом и, выйдя из-за стойки, расцеловал молодую женщину в обе щеки. – Как обычно?

– Как обычно? – с холодной насмешкой в голосе повторил за ее спиной Реймонд.

Она наградила его презрительным взглядом и тепло сказала булочнику, с любопытством рассматривавшему ее спутника:

– Я привела с собой друга, Жозе. Так что сегодня мне понадобится двойная порция рогаликов и две чашки твоего восхитительного кофе.

Тот кивнул, и они двинулись к столику у окна.

– Сначала итальянец, теперь француз, – пробормотал Реймонд, бросая сердитый взгляд на Жозе.

Робин весело рассмеялась.

– Робин-интернационалистка, вот как меня все зовут. Хотя, впрочем, в последнее время некий американец доставляет мне массу хлопот.

Реймонд захлопал глазами.

– Ты имеешь в виду меня?

– Знаешь, выражение оскорбленной невинности тебе совсем не идет! – негромко шепнула Робин.

– Я… – Он замолчал, потому что в эту минуту подошел Жозе с подносом, на котором стояли две чашки кофе, две тарелки с рогаликами и вазочки с маслом и медом. – Выглядит очень аппетитно, – непринужденно обратился он к владельцу булочной. – Меня зовут Реймонд Мертон. – И он протянул руку.

Тот пожал ее и довольно сдержанно отозвался:

– Любой из друзей Робин – мой друг.

Реймонд, по-видимому, заметил эту скованность, ибо, как только Жозе удалился, задумчиво посмотрел на Робин:

– А насколько вы…

– Он тоже женат, Рей, – сообщила она, предвосхищая его вопрос. – Ешь свой рогалик.

– Да, мэм! – тут же откликнулся он и сосредоточился на содержимом своей тарелки.

– Наконец-то, – сказала Робин несколько секунд спустя, – я нашла способ заткнуть тебе рот.

Она с удовлетворением отметила, как после первого куска на лице Реймонда появилось сначала удивление, а потом искреннее удовольствие. Она по опыту знала, что рогалики Жозе потрясающе вкусны и просто тают во рту.

– В Штатах этот парень может составить себе огромное состояние! – восхищенно заявил Реймонд, когда наконец снова смог говорить.

– Ему и здесь неплохо, – возразила Робин. – Попробуй только сманить его отсюда, и я не знаю, что с тобой сделаю! – Она уже не могла представить себе утра без рогаликов Жозе.

– Я бы сам на нем женился, не будь он женат, – пробормотал Реймонд через несколько минут. – А как у тебя с рогаликами, Робин? – с надеждой спросил он.

– Не так хорошо, как у Жозе, – коротко отозвалась она.

Ей не понравился такой поворот разговора. Разумеется, Реймонд пошутил, но шутки по поводу брака Робин терпеть не могла, в особенности, когда они исходили от этого человека.

Только не от него!

– Жаль, – пожал плечами он, намазывая медом остаток рогалика. – Похоже, придется мне держаться за Жозе.

10

– Скажи, пожалуйста, – лукаво поинтересовалась Робин, когда они медленно допивали вторую чашку кофе. – А что бы ты делал, если бы я не вышла на пробежку сегодня утром?

Реймонд пожал плечами:

– Я верил в тебя, Робин.

– Что ты имеешь в виду? – Сразу насторожившись, она медленно поставила чашку на стол.

– Ты ведь бегаешь не только в хорошую погоду, так мне, во всяком случае, показалось. – И он окинул восхищенным взглядом стройную фигуру Робин, и этот взгляд ей решительно не понравился. – После чудесного ужина, который мы съели вчера вечером, я подумал, что неплохо бы присоединиться к тебе утром, – продолжал Реймонд. – Правда, не знал, как рано ты стартуешь, но решил, что при твоем рабочем графике это не должно быть слишком поздно, – прибавил он.

– Тебе нельзя отказать в логике, – рассеянно заметила Робин.

– Это качество я унаследовал от отца, – невозмутимо ответствовал Реймонд.

– Политика, – сухо сказала она.

– На пенсии, – уточнил он, явно довольный тем, что она это запомнила.

– Как он утверждает. – Тот разговор с Реймондом Робин помнила даже слишком хорошо. Впрочем, как и все остальные. – Я не бегаю только в выходные, – пояснила она. – Это самые горячие деньки. Кстати, обычно я выхожу на пробежку позже, но сегодня пришлось встать пораньше, потому что мне заказали ленч.

– Значит, мне повезло, – негромко заключил Реймонд, намекая на то, что им удалось вместе позавтракать. – Было бы еще лучше, если бы мы вообще не расставались прошлым вечером, но я понимаю, что нельзя получить все сразу.

– В том, что касается меня, это уж точно, – засмеялась Робин, уже не пытаясь заставить Реймонда прекратить подобные намеки. – Мне пора, – коротко сообщила она. – Надо ехать на работу.

– Мне тоже, мадам, мне тоже, – протянул Реймонд, следуя за ней к стойке. – Позволь мне…

– Нет уж, за угощение плачу я, – твердо возразила она и протянула булочнику деньги. – Рей считает, что вам надо ехать в Штаты, Жозе, там вы сколотите себе настоящее состояние.

– Но лишу себя удовольствия каждый год платить ваши английские налоги, – энергично пожав плечами, отозвался Жозе. – У меня теща-англичанка, – доверительно сообщил он Реймонду, многозначительно закатив влажные карие глаза. – А строже английской тещи во всем мире не сыскать! – И он тяжело вздохнул.

– Тем больше у вас оснований покинуть эту страну, – посочувствовал тот. В глазах его плясали чертики – ему явно понравилось, какой оборот принял разговор.

– Она ни за что не позволит мне увезти своих внуков, не говоря уже о дочери! – покачал головой Жозе. – Да и Элизе вряд ли придется по вкусу эта идея. Знаете, десять лет назад, когда мы познакомились, она была такой красивой, такой нежной, всегда со всем соглашалась… но со временем почему-то становится все больше похожа на свою мать! – И француз снова выразительно пожал плечами.

– А разве вас не предупреждали, что прежде чем жениться на женщине, надо посмотреть на ее мать? – лукаво спросил Реймонд.

Неужели ему со всеми удается найти общий язык? – думала Робин, слушая этот разговор.

Похоже, Реймонд ухитрялся приспособиться к любой ситуации и легко добивался того, чтобы люди чувствовали себя с ним непринужденно. Странно, ведь три года назад он производил впечатление гораздо более жесткого человека.

– Прошу прощения, – сказала она, – если вы уже закончили свою увлекательную беседу…

Реймонд ответил ей смеющимся взглядом:

– Может, мне стоит познакомиться с твоей матерью? – негромко поддразнил ее он.

Ты с ней уже знаком, мысленно ответила Робин. И, судя по всему, тебе моя мама явно понравилась.

– Сожалею, но вынуждена тебя разочаровать, – с иронией отозвалась она. – Я на нее совсем не похожа. Она кроткая, добрая и преданно любит моего отца с первой их встречи.

Робин вовсе не считала себя злой или излишне смелой, но у нее за плечами был несчастливый брак, и она не испытывала ни малейшего желания повторить этот опыт.

Мужчины дружно рассмеялись, но, как только они вышли на улицу, улыбка сразу исчезла с лица Реймонда. Он осторожно взял Робин за локоть.

– Похоже, нам с тобой не так повезло в выборе первого партнера, как нашим родителям, – мрачно заметил он. – Мне даже не раз приходило в голову, что именно глядя на их счастливый брак, я сделал неверный вывод о том, что все семьи такими и должны быть.

Что ж, с этим Робин готова была согласиться. Ведь и ей в двадцать один год казалось, что ее ждут любовь и счастье на всю жизнь. Увы, понадобилось всего несколько месяцев, чтобы она поняла, что со Стивеном достичь этого будет очень трудно, если не невозможно. Однако она произнесла перед алтарем брачные обеты, и поэтому изо всех сил старалась спасти положение. Вот только муж, к сожалению, подобного желания не испытывал…

– Теперь я понимаю, что браки наших родителей – это исключение из правила, – с трудом выговорила она.

– Наверное, – задумчиво кивнул Реймонд и бросил взгляд на часы. – Что ж, теперь я должен тебе не только ужин, но и завтрак. – Он приподнял темные брови. – Как насчет того, чтобы начать с ужина?

И на следующее утро закончить совместным завтраком! – прочитала его мысли Робин.

Конечно, его упорство вызывало восхищение, ведь он ждал ее в парке с самого раннего утра в надежде, что она объявится.

Трудно представить, чтобы такой мужчина, как Реймонд – богатый, красивый, свободный, – был так настойчив, тем более что она совсем неохотно принимала его ухаживания. Но, может быть, именно это его и привлекает?

– Послушай, Рей, я тебе уже говорила: у меня сейчас самое горячее время… – начала она.

– Даже Санта-Клаус берет тайм-аут перед Рождеством, – не сдавался Реймонд.

– Ладно, – решительно заявила вдруг Робин, – сегодня у меня свободный вечер. Я очень редко обслуживаю и ленч, и обед в один день, – коротко пояснила она.

– Отлично! – с удовлетворением воскликнул он.

– А откуда тебе известны такие подробности из жизни Санта-Клауса? – вдруг совершенно невпопад спросила она.

Реймонд расхохотался.

– А я-то гадал, поймаешь ты меня на этом или нет?

Тут он снова посмотрел на часы.

– Я тебя задерживаю? Ты куда-то спешишь? Или к кому-то? – сухо спросила она.

– Так уж получилось, что и то и другое, – недовольно скривился он. – У меня назначена встреча на десять, а после нашей пробежки еще надо успеть принять душ.

Ответная улыбка Робин была, мягко говоря, неласковой.

– Очередной бедняга, у которого дела идут из рук вон плохо?

Реймонд покачал головой, и глаза его сразу сузились:

– Хотел бы я знать, кто внушил тебе такое превратное преставление обо мне? – раздраженно протянул он. – Этот человек заслуживает личной благодарности!

А вот это тебе не удастся, мысленно ответила Робин. О том, кто такой Реймонд Мертон и как он ведет свои дела, ей рассказал Стивен, а с ним можно встретиться разве что на том свете, да и то, если попадешь прямиком в ад.

– Это неважно, – пожала плечами она.

– Для тебя, может быть, – отрезал Реймонд, – зато очень важно для меня, черт возьми! Я действительно перекупаю компании, которые находятся на грани краха, но если этого не сделаю я, то найдется кто-нибудь другой! – попытался он оправдаться в ответ на ее скептический взгляд. – Я, по крайней мере, сохраняю состав сотрудников, а зачастую и все руководство, если оно не причастно к развалу фирмы.

С компанией моего отца так и получилось, припомнила Робин. Мертон оставил на своих местах всех – кроме самого Уолтера Стенфилда.

– Знаешь, Рей, ты почему-то не производишь на меня впечатления благородного рыцаря в сверкающих доспехах…

– Я прекрасно знаю, какое впечатление на тебя произвожу, Робин, – натянуто отозвался Реймонд. – И изо всех сил стараюсь доказать, что ты не права!

И в каком-то смысле, встревоженно нахмурилась Робин, тебе это удалось. Ибо уже несколько раз за время их знакомства его поступки удивляли ее. Они явно не вязались с образом безжалостной акулы, который она рисовала себе прежде.

– Ладно, покончим с этим, – нетерпеливо оборвал себя Реймонд. – Скажи только, где и когда мы встретимся сегодня. Только, прошу покорно, постарайся выбрать заведение, владелец которого не бросится тебе на шею!

Он приревновал меня! – осенило Робин. И к Джулиано, и к Жозе. С обоими Реймонд держался приветливо, но за этой непринужденностью, оказывается, скрывались совершенно другие чувства.

– «У Мишель», – объявила Робин и дала ему адрес своего любимого французского ресторана. – Будем надеяться, что нам удастся заказать там столик на восемь часов, – сухо прибавила она. – Под Рождество это может оказаться нелегко.

– Если я правильно понял, его хозяйка – женщина? – настороженно поинтересовался Реймонд.

– Да, – кивнула Робин, – но готовит ее муж Морис.

– Сдаюсь! – тяжело вздохнул он, снова бросая взгляд на часы. – Думаю, столик ты получишь без малейших затруднений даже в сочельник. Я буду там в восемь. А теперь мне и впрямь пора!

Наклонившись, Реймонд легким поцелуем коснулся ее губ и побежал к главной дороге в надежде поймать такси.

Робин проводила его взглядом, с сомнением покачивая головой. Этот мужчина уже второй раз ураганом врывался в ее жизнь и так же стремительно исчезал. Да еще и целовал каждый раз, когда ему вздумается!

Вот и сейчас он повел себя так, словно они были любовниками, которые расстаются ненадолго, чтобы снова встретиться вечером. Собственно, так и планировалось сегодня, но они не были любовниками!

И вряд ли когда-нибудь станут.

В начале пятого Робин сидела за столиком в ожидании, слегка хмурясь. Она снова вспомнила телефонный разговор с матерью.

– Бетти, дорогая, – возбужденно приветствовала ее Марта Стенфилд. – Ты не представляешь, как чудесно получается! Мы с твоим папой решили на денек выбраться в Лондон, и, как нам кажется, было бы чудесно всем вместе выпить чаю в «Уолдорфе», как прежде. Мы будем там в четыре тридцать пополудни. – И она повесила трубку, видимо опасаясь услышать отказ.

Робин не стала перезванивать и решила пойти на встречу. Ей не терпелось узнать, что заставило родителей приехать в город.

Когда-то совместные походы с матерью в этот известный отель были любимым развлечением Робин. Отец, как правило, был слишком занят, чтобы присоединиться к ним. Но их лондонский дом был продан три года назад, а с ним исчезли и все друзья. Кроме того, чтобы провести день в Лондоне, не говоря уж о чае в «Уолдорфе», потребовалась бы немалая сумма, которой родители сейчас явно не располагали…

Робин была весьма заинтригована приглашением матери. К счастью, она освободилась после организации ленча как раз вовремя, чтобы успеть в «Уолдорф».

День в Лондоне…

Теперь ее родители приезжали сюда крайне редко и эти поездки планировались заранее. Кроме того, они обычно гостили у дочери из соображений экономии.

Что же могло случиться? – ломала голову Робин, сидя за столиком в «Уолдорфе». Часы показывали, что до половины пятого оставалась одна минута.

Наконец супруги Стенфилд вошли в отель, и Робин сразу же бросилась в глаза происшедшая с ними перемена. Марта была в элегантном светло-розовом шерстяном костюме, с только что уложенными и подкрашенными волосами, а ее улыбка, обращенная к знакомым, которых она увидела за столиками, светилась торжеством.

И отец снова стал высоким представительным мужчиной, которого Робин помнила с детства. Его благородное лицо сияло спокойной уверенностью и теплотой.

Однако молодую женщину охватило какое-то неясное подозрение. Чем могла быть вызвана такая разительная перемена?

– Дорогая! – Мать ласково поцеловала ее в щеку.

– Бетти! – Приветствие отца было более сдержанным, но в глазах его плясали озорные огоньки.

– Это была чудесная мысль, – улыбнулась Робин, когда они уселись. – Спасибо, что позвали меня сюда.

Странное ощущение по-прежнему не оставляло ее, но она понимала, что спрашивать в лоб, почему родителям ни с того ни с сего вздумалось приехать в Лондон, не стоит. Ей вовсе не хотелось стереть счастливое выражение с любимых лиц.

– Как провели день? – небрежно спросила она, когда на столе появились сэндвичи и чай.

Делать рождественские покупки уже поздновато, крутилось в ее мозгу, да и погода не располагает к прогулкам по магазинам – почти весь день лил дождь со снегом, а ледяной ветер пронизывал до костей.

– Замечательно! – улыбнулась в ответ мать. – Я уж и забыла, как чудесно бывает в Лондоне в праздничные дни, – мечтательно протянула она.

Сама Робин почти не обращала внимания на убранство улиц, но не потому, что не любила Рождество. Просто до вечера двадцать четвертого декабря она работала, как каторжная, готовя праздничное угощение для других людей. Сам праздник ей предстояло, как всегда, провести с родителями, но со следующего дня вечеринки и званые обеды должны были начаться снова.

Впрочем, все вокруг и впрямь выглядело чудесно, и, хотя до этой минуты Робин не осознавала этого, ее вдруг тоже охватило праздничное настроение, и она невольно задавала себе вопрос, насколько повинен в этом Реймонд Мертон.

– Вы приехали по какому-то особому поводу? – поинтересовалась она, принимая из рук матери чашку.

Родители быстро переглянулись.

– Вообще-то, Бетти, у меня была деловая встреча, – ответил отец. – Удивлена? – засмеялся он, увидев ее реакцию. – У меня еще остались кое-какие связи.

Большинство из которых порвались, как только компания перешла к Реймонду Мертону, мысленно добавила Робин. Впрочем, что бы там ни скрывалось за этой «деловой встречей», она полностью изменила Уолтера Стенфилда, казалось, безнадежно состарившегося в шестьдесят один год. Он больше не сутулился, а в глазах снова появился боевой задор.

– Я знаю, папа, – извиняющимся тоном произнесла Робин. – Просто я думала…

– Что я уже совсем сдался, – спокойно закончил за нее отец. – А мои знакомые окончательно от меня отвернулись, – натянуто продолжал он, впервые за все это время признавая, насколько тяжело далось ему и жене предательство так называемых «друзей». – Но отойти от дел еще не означает сломаться.

Особенно если тебя к этому вынудили! – подумала Робин. Она, конечно, была рада услышать такие слова, но ее грызло сомнение. Все-таки отец уже не молод. Не может же он всерьез думать о том, чтобы заново начать свое дело!

Марта не сводила с мужа глаз, в которых светилась гордость, однако Робин заметила во взгляде матери что-то необычное.

– Не держи меня в неизвестности, папа, – обернулась она к отцу. – Расскажи, что ты задумал!

– Пока еще ничего, – улыбнулся ее нетерпению Уолтер Стенфилд. – И, мне кажется, пока не стоит посвящать тебя в это. Пусть все окончательно утрясется. Как ты считаешь, Марта?

Он посмотрел на жену, ожидая поддержки, и в его голосе снова зазвучали нотки неуверенности, которая, казалось, навечно поселилась в его душе за последние три года.

– Все будет хорошо, – твердо ответила та и, протянув руку, сжала пальцы мужа. – Но я уверена, что все это может подождать до Рождества. Ты ведь приедешь к нам, Бетти? – Она вопросительно посмотрела на дочь через стол.

А куда мне деваться? – уныло подумала Робин.

Она всегда проводила этот праздник с родителями. Даже тогда, когда у них с Стивеном начались проблемы. Рождество оставалось семейным праздником, который они встречали вместе.

Однако Робин не понравилось, какой оборот принял разговор. Она ненавидела тайны, особенно после того, как вышла замуж за Стивена, ведь все, что говорил ее муж, было весьма двусмысленным. В конце концов она перестала его расспрашивать, а он перестал рассказывать о чем бы то ни было.

– Разумеется, – бодро заверила она родителей. – Так вы больше ничего не расскажете о счастливой перемене в своей жизни?

Уолтер рассмеялся.

– Знаешь, Бетти, – пояснил он, встретив ее обиженный взгляд, – такой надутой ты бывала только в самом раннем детстве!

Робин покаянно улыбнулась.

– Ну и как, мне это помогало? – спросила она, озорно приподняв брови.

– Да, – ласково согласился он, – но теперь, когда тебе двадцать восемь, эффект уже не тот.

Она весело рассмеялась. Ей приятно было видеть отца таким оживленным, и, кто бы ни стоял за этой переменой, она была ему благодарна.

– Пей чай, Бетти, – сказала ее мать. – У нас через пару часов поезд.

Робин послушно отпила из чашки, радуясь, что мать, похоже, тоже становится прежней. Они с отцом словно медленно выходили на свет из длинного темного туннеля.

– Почему бы вам не пожить у меня, как обычно? – будничным тоном спросила она. – Неужели надо возвращаться так срочно?

– Ты ведь очень занята, дорогая, – улыбнулась Марта. – Мы не хотим занимать твое свободное время, его и так мало. Ты не делишься со мной, но я не верю, что у такой красавицы никого нет… – И она тяжело вздохнула.

– Не начинай все сначала, дорогая, – мягко остановил ее муж. – В наше время молодые женщины, похоже, меняют цвет волос в зависимости от расцветки платья. Не удивлюсь, если на следующей неделе Бетти станет огненно-рыжей!

– Вряд ли, папа, – сухо заметила Робин, втайне радуясь, что разговор ушел в сторону от ее личной жизни.

Пока на ее пути снова не появился Реймонд, она и не думала о мужчинах. К тому же он – вовсе не тот человек, который пришелся бы по душе ее матери.

– Да я просто пошутил, – улыбнулся ей отец. – Мама права, Бетти, ты настоящая красавица. Неудачный брак не должен испортить тебе жизнь…

– Он ее уже испортил, папа, – твердо прервала его Робин. – У меня нет друга и никогда не будет.

Она считала, что Реймонд в ее жизни не присутствовал – скорее, изо всех сил старался затащить в свою.

– И как же, по-твоему, я стану дедушкой, если ты будешь придерживаться такой точки зрения? – мягко упрекнул ее отец.

– Может, взять ребенка на воспитание? – с готовностью предложила Робин.

– Прекратите ссориться, – вмешалась Марта. – День был такой чудесный, Рождество на носу, и я не желаю портить себе настроение. Еще чаю, Уолтер?

Час спустя, уже на пути домой, Робин вдруг поняла, что впервые за три года при встрече с родителями не испытывала знакомого чувства вины.

Их жизнь менялась – у всех троих одновременно, а у нее лично – из-за Реймонда Мертона. Интересно, если бы родители знали, что он в настоящий момент – единственный мужчина в ее жизни, как бы они отреагировали?

Наверное, не очень хорошо, нахмурившись, решила Робин. Но я не могу допустить, чтобы хоть что-то омрачило их радость. Тем более по моей вине. А раз так, то сегодня я встречусь с Реймондом в последний раз…

11

– Не могу поверить, что при твоих связях в сфере общественного питания ты не смогла заказать для нас столик! – Реймонд вошел в ее квартиру, даже не поздоровавшись. – Стало быть, мы ужинаем дома?

– Я тебя предупреждала, – пожала плечами Робин. – Сейчас Рождество.

Господи, до чего же он красив! – промелькнуло у нее в голове.

Последние два часа она только и твердила себе, что Реймонд для нее ничего не значит. Они просто поужинают вместе, а потом она с ним распрощается. И уж на этот раз постарается сделать так, чтобы он понял: это навсегда.

И все же… Он был так хорош в сером пиджаке, черных брюках и будничной синей рубашке!

Разумеется, она смогла бы заказать столик, если бы захотела. Мишель и Морис были ее старыми друзьями и уж конечно устроили бы в зале, даже если бы для этого пришлось поставить дополнительный стол. Но ресторан показался ей не самым лучшим местом для прощания, особенно если учитывать, что Реймонд мог заупрямиться, как это случалось уже не раз. Поэтому Робин узнала у Теренс его номер телефона и сообщила, что ужин состоится у нее дома.

– Я принес вина. – Он протянул ей бутылку дорогого красного вина. – Ты не сказала, что мы будем есть, но я полагаю, такой напиток не помешает.

– А если это будет яичница? – с сарказмом спросила Робин.

– У меня был такой прекрасный день, – укоризненно произнес Реймонд. – Не порти его яичницей!

Она взяла бутылку и отправилась в кухню.

– Похоже, сегодня у всех прекрасный день, – пробормотала Робин себе под нос, откупоривая бутылку и вспоминая счастливые лица родителей. – А ну, сейчас же отойди от кастрюли! – прикрикнула она, когда Реймонд собрался приподнять крышку. – Предвкушение – это уже половина удовольствия.

– Я знаю, Робин.

Услышав эти слова, а главное тон, каким они были сказаны, она на мгновение замерла, а потом медленно обернулась. И тут же пожалела об этом, ибо Рей смотрел на нее как кот на сметану.

Робин намеренно оделась как можно проще: в зеленый кашемировый свитер, купленный несколько лет назад, когда она еще была блондинкой, и узкую черную юбку, достаточно длинную, чтобы не провоцировать лишних мыслей.

Однако ей не приходило в голову, что зеленый цвет шел к темным волосам еще больше, подчеркивая поблескивавшие в них медные пряди.

– Бокалы, Рей, – сквозь зубы скомандовала Робин.

– Есть, мэм.

Реймонд, шутливо склонившись в поклоне, промаршировал к серванту, безошибочно открыл нужную дверцу и достал бокалы.

Похоже, я допустила грандиозную ошибку, устроив этот ужин у себя дома, подумала Робин. Реймонд слишком свободно чувствовал себя здесь.

– За что будем пить? – Пока она размышляла, что ответить, он разлил вино и негромко предложил: – За прекрасные дни!

Слава Богу, хоть не «за нас»! – сказала себе Робин. Оставалось лишь надеяться, что время пролетит быстро.

– Иди пока в гостиную и поставь какую-нибудь пластинку, а я принесу закуски, – предложила она, на мгновение утратив свое обычное спокойствие. Впрочем, ей ни разу не удавалось сохранять самообладание рядом с этим человеком. Давно уже пора было с ним распрощаться!

– Значит, у тебя был прекрасный день? – непринужденно спросила Робин, когда они уселись за стол, на котором стояло блюдо с королевскими креветками, приправленными чесноком и майонезом. В комнате негромко звучала одна ее любимых мелодий.

– Я впервые за две недели выбрался на пробежку, – смеясь, ответил Реймонд.

– Как тебе не стыдно!

– Очень вкусно! – Он вонзил зубы в креветку, пропитанную майонезом. – Жду не дождусь, когда подадут основное блюдо!

Может, он так увлечется едой, что забудет о болтовне? – с надеждой подумала Робин, отпивая вино из бокала. Оно оказалось великолепным – мягким, с тонким вкусом. Да уж, этот человек привык получать только самое лучшее! – уже в который раз отметила она.

– А у тебя тоже был хороший день? – Реймонд поднял глаза от тарелки и слегка нахмурился, встретив ее ироническую улыбку. – Что такое? – насторожился он.

– Нам незачем играть в эти игры, – покачала головой Робин. – Зачем тебе знать, как я провела день? Мы ведь просто ужинаем и не собираемся быть вместе «до конца дней своих», – пояснила она, увидев озадаченное выражение его лица.

– Все начинается с бесед и совместных трапез, – возразил он. – Люди узнают вкусы, привычки друг друга… Нормальный человек не станет торопиться с женитьбой…

– Кажется, я ни словом не обмолвилась о браке.

Робин резко поднялась с места, сразу же потеряв всякий аппетит, и направилась в кухню.

– Видимо, – пробормотал Реймонд, провожая ее взглядом, – твой муж был первостатейным мерзавцем.

Она не могла не согласиться: Стивен был именно таким.

Едва донеся грязные тарелки до кухни, Робин с грохотом опустила их на стойку.

Что с тобой творится? – злилась она на себя. Ты приняла вполне сознательное решение распрощаться с этим человеком навсегда. Но… один его взгляд – и вся твоя решимость куда-то исчезла. Одна улыбка – и тебя уже бьет дрожь. А что будет, если он вздумает к тебе прикоснуться?

– Что случилось?.. Черт, Робин, я всего лишь взял тебя за руку! – Почувствовав его прикосновение, она отскочила, как ужаленная, и он помрачнел. – Да что с тобой сегодня?

Всего секунду назад она задавала себе тот же вопрос, а сейчас, глядя на Реймонда, начала понимать, что ответ…

Нет! Не может она испытывать к нему таких чувств! И все же Робин мечтала вновь почувствовать вкус его губ. Такого не было со времен… Нет, даже Стивен не будил в ней подобных эмоций – будучи замужем, она ни разу не трепетала от мысли о его прикосновениях.

Но я же любила Стивена, пыталась вразумить себя Робин. А в Реймонда нисколько не влюблена. Видимо, я просто испытываю к нему физическое влечение. О Господи, только не это!

– Что случилось, Робин? – повторил вопрос Реймонд, хмурясь еще больше.

Пауза явно затягивалась, и ей пришлось усилием воли взять себя в руки.

Надо покончить с ужином – раньше он все равно не уйдет, а потом объяснить, что она н желает больше его видеть, нравится ему это или нет. Больше никаких совместных пробежек, визитов, телефонных звонков…

А самое главное – никаких поцелуев!

– Извини, – небрежно отозвалась наконец Робин. – Просто я немного устала сегодня. – Она улыбнулась и отошла к плите, делая вид, что ей нужно помешать жаркое, а на самом деле стараясь держаться от него подальше. – Иди в столовую, я через минуту подам основное блюдо.

И она отвернулась, отчетливо сознавая, что он так и остался в кухне, следя за ней озадаченным взглядом. Постояв немного, он сердито покачал головой, словно потеряв терпение, и вышел.

Робин без сил оперлась о стол. Никогда она не хотела мужчину так, как сейчас Реймонда! Откуда этот любовный голод?!

Она всегда считала этого мужчину – разумеется, когда вообще позволяла себе о нем думать, – человеком, который брал свое и шел дальше. Однако после его повторного появления в своей жизни уяснила еще одно: если Реймонд чего-то хотел, то добивался цели всеми возможными способами. А сейчас у нее не было никакого сомнения в том, что он хочет ее так же сильно, как и она его. Но при этом она понимала, что, если дать ему то, к чему он стремится, это будет конец.

Пора сказать ему: «Прощай», причем в такой форме, чтобы он больше не захотел возвращаться. А боль пройдет, твердила себе Робин, выкладывая на блюдо жаркое. Все вернется на круги своя, и ты вернешься к прежней спокойной жизни.

Только вот почему-то эта мысль ее совсем не радовала.

Глупости! И вообще вся ситуация дурацкая! Спасибо, до свидания. Три слова. Не так уж сложно их произнести. Вот только как добиться того, чтобы они звучали убедительно?

Сердце Робин подпрыгнуло в груди, когда Реймонд встретил улыбкой ее появление в гостиной.

«Спасибо, до свидания», твердила она про себя. Ты сможешь это сказать, причем твердо.

– Ну вот, тебе пришлось самой готовить для нас ужин, – извиняющимся тоном заметил он, когда она уселась напротив. – Мне следовало подумать об этом, когда ты позвонила. Ты ведь весь день работала. – Он сокрушенно покачал головой. – Надо было мне самому что-нибудь приготовить для тебя.

Робин уже знала, что он вполне справился бы с этим. Но позволить ему провести весь вечер в ее квартире? Ну, уж нет!

– Не бери в голову! – отмахнулась она, догадавшись, что этo единственное, чем он мог объяснить ее нервозность. – Готовить на двоих, да еще дома, сплошное удовольствие.

– Но я собирался вывести тебя в свет и дать возможность отдохнуть, – возразил Реймонд.

– Знаешь, Рей, – с шутливой угрозой в голосе сказала Робин, – я из тех поваров, которые очень не любят, когда их кулинарные шедевры не съедают до последней крошки!

Он, похоже, собирался еще что-то возразить, но передумал и, улыбнувшись, взялся за нож и вилку.

Сама Робин почти ничего не ела. Мысль о том, что еще пара часов – и она никогда больше не увидит этого мужчину, начисто лишила ее аппетита.

Как он ухитрился завладеть ее мыслями?

– Мои родители завтра приезжают в Англию, и я подумал: может, ты пообедаешь с нами завтра вечером?

Она так глубоко ушла в свои мысли, что до нее не сразу дошло, о чем он говорит. Его родители? Впрочем, это неудивительно, ведь Рождество на носу, а он их единственный сын. Но обедать с ними?!

– Я уже говорила тебе, – небрежно отозвалась Робин, – у меня сейчас самое горячее время. Завтра мне предстоит готовить обед на тридцать человек.

– Ты слишком много работаешь, – неодобрительно заметил Реймонд.

– Мне нужно зарабатывать себе на жизнь, – сухо отрезала она.

Он, очевидно, забыл, как это бывает!

– Тебе нет необходимости… – сердито нахмурился он.

– Ну, ладно, – шутливо прервала его Робин, – нечего демонстрировать мужской шовинизм!

– Это вовсе не смешно, – нахмурился он. – Как подумаю…

– А ты не думай, – спокойно отмахнулась Робин, опуская нож и вилку. Она не доела свою порцию, тогда как Реймонд отдал должное ее стряпне, ибо его тарелка была пуста. – Что тебе предложить – сыр или десерт?

– На самом деле, – он наклонился вперед и положил локти на стол, – я бы хотел получить ответ на свой вопрос.

– Какой вопрос, Рей? – Робин приподняла брови, хотя отлично понимала, о чем идет речь.

Она не собиралась знакомиться с его родителями – ни сейчас, ни потом!

Да и нашим отношениям сегодня придет конец, напомнила себе Робин.

Его рот дернулся, и он слегка покачал головой.

– Не виляй! Я очень хочу познакомить тебя со своими родными, – без обиняков заявил Реймонд.

– Зачем? – так же прямо спросила она.

– Затем, что они очень славные люди, – пожал плечами он.

Восемь лет назад Робин уже прошла через нечто подобное. Она изо всех сил старалась понравиться родителям Стивена, не подозревая, что этого вовсе не требуется. Тот факт, что невеста сына была единственной дочерью богатых родителей, был достаточной рекомендацией для старших Шерманов, которым и в голову не приходило, что потерять деньги гораздо проще, чем заработать.

В последний раз Робин виделась с родителями мужа незадолго до его смерти. Потом, уже после трагедии, она один раз позвонила им, но они заявили, что никогда не простят ей того, что она не явилась на похороны. Они словно забыли, что она в это время находилась в клинике, потеряв их единственного внука! А то, что Стивен погиб в машине в обществе другой женщины, их совершенно не заботило.

– Ты всех своих подружек знакомишь с родителями, Рей? – с нескрываемым сарказмом в голосе спросила Робин.

– Нет! – не моргнув глазом, ответил он.

– Мы ведь едва знаем друг друга, – усмехнулась она и, не удержавшись, поинтересовалась: – Кстати, ты познакомил их с Алекс перед свадьбой?

Идиотка! – тут же выругала она себя. Ведь Алекс была его невестой, так что намек вышел весьма прозрачным.

– Да, так уж получилось. – Реймонд откинулся на спинку стула и лениво улыбнулся. – Отец был сражен ее красотой, а мать возненавидела с первого взгляда. – Он криво усмехнулся. – Не стоит уточнять, кто из них оказался прав.

Судя по тому, что Робин знала об Алекс Мертон, такая реакция была вполне адекватной – красота этой женщины сражала всех мужчин, зато женщины в большинстве своем ее терпеть не могли. Включая и саму Робин.

– Тебе, должно быть, пришлось нелегко, – посочувствовала она.

– Да уж, – мрачно признался Реймонд. – Но ты снова меняешь тему…

– Я просто не хочу знакомиться с твоими родителями. – Ей уже надоело его упорство.

– Почему? – напрямик спросил он.

– По многим причинам.

– Назови их! – потребовал Реймонд. Резко выпрямившись, он впился в нее пристальным взглядом.

– Я как раз это и собиралась сделать, – мягко ответила Робин. Она не выносила ссор – слишком много их было в ее жизни со Стивеном. – Во-первых, это выставит нашу дружбу в неверном свете. – Она намеренно употребила расхожее клише, и, судя по угрожающе сжатому рту Реймонда, от него это не ускользнуло. – Во-вторых, – чуть менее уверенно продолжала Робин, понимая, что наступает решающий момент в разговоре, – я считаю, что мы не должны больше встречаться!

Ну, вот, наконец-то сказала!

Он недоуменно поднял брови.

– И чем же вызвано это решение?

– Ничем, – сердито ответила Робин. – Я ведь с самого начала просила оставить меня в покое.

– Это верно, – подтвердил Реймонд и задумчиво прибавил: – Но на этот раз ты, похоже, настроена серьезно.

– Я всегда была серьезна! – возмутилась она, уже сомневаясь в своем решении порвать с ним, тем более теперь, когда призналась – хотя и только себе одной – что ее влечет к этому мужчине.

– Вот как?

Реймонд, похоже, тоже не был уверен в ее искренности.

Разумеется, она хотела, чтобы он ушел! Этого человека следовало избегать, а вовсе не поощрять! Да она его и не поощряла, по крайней мере, сознательно.

Зато подсознательно… Достаточно ли решительно она его прогоняла – вот в чем вопрос. До сих пор ей казалось, что да. Но теперь…

Все, хватит! Нечего сбивать себя с толку! – скомандовала себе Робин и решительно поднялась, собираясь убирать тарелки. Ни сыра, ни десерта не будет! После этого разговора Реймонду оставалось лишь уйти!

– Я говорю совершенно серьезно, Рей, – с нажимом произнесла она. – Я не хочу с тобой ужинать. И не хочу знакомиться с твоими родителями. Но самое главное – я не хочу больше тебя видеть! Все! По-моему, я достаточно ясно высказалась! – И она с вызовом вскинула голову.

Реймонд спокойно встретил ее полный ярости взгляд.

– А как же мне быть с твоим рождественским подарком? – мягко спросил он.

Подарок? Он еще и подарок ей купил?

– По-моему, ты поторопился! – рассердилась Робин. – Впрочем, если повезет, ты еще успеешь найти другую женщину и подарить его ей. В конце концов, до праздника еще несколько дней!

– Так, значит, мы снова вернулись к оскорблениям, – задумчиво протянул Реймонд, вставая. – Подарок предназначался тебе, Робин, и никому другому я его не отдам, – неожиданно резко закончил он и схватил ее за руки.

От его близости у нее сразу перехватило дыхание.

– Мне не…

– Знаю, тебе он не нужен, – перебил ее Реймонд. – Видишь ли, независимость в женщине достойна восхищения. Но не тогда, – продолжал он, не давая Робин вставить ни слова, хотя она готова была дать ему отпор, – когда это переходит в откровенную грубость! А ты только что эту границу перешла!

– Я…

– Замолчи! – рявкнул он и притянул ее к себе.

– Ты не смеешь…

– Пожалуйста! – простонал он и, наклонившись, прильнул губами к ее губам.

И Робин растаяла. Она ждала этого поцелуя с той минуты, как Рей легонько коснулся ее губ в парке. Однако теперь поцелуй не был ни легким, ни отстраненным. Казалось, Реймонд целиком отдался той страсти, что вспыхивала между ними, словно щепка в языках жаркого пламени.

Ее руки сами собой обвились вокруг его шеи, зарываясь в густые волосы. Она крепко прильнула к нему, и их тела словно слились воедино.

Реймонд подхватил Робин на руки и понес к дивану. Теперь их тела были еще ближе, и его руки скользили по ее спине и стройным бедрам. Она тихонько вскрикнула, когда его ладонь накрыла ее грудь. Нежный сосок, откликнувшись на умелую ласку, мгновенно затвердел, и волна наслаждения затопила Робин от бедер до кончиков пальцев.

Она так хотела этого мужчину! Жаждала ощущать тепло его обнаженного тела рядом, мечтала о том, чтобы он овладел ею, желала подарить ему наслаждение!

Его рука проникла под джемпер, и он хрипло застонал, обнаружив, что на ней нет бюстгальтера. Она откликнулась негромким стоном, когда он приподнял мягкую ткань и прильнул губами к пылающему жаром соску. Его язык медленно заскользил, лаская чувствительную плоть.

Тело Робин было объято пламенем, и она не протестовала, когда Реймонд легко стянул с нее джемпер и отбросил его в сторону. Она только робко подняла на него глаза и прочитала в ответном взгляде искреннее восхищение.

– Ты так прекрасна, – глухо прошептал он и, застонав, снова с силой прижался ртом к ее губам, уже не пытаясь сдерживать страсть.

Робин и не думала его останавливать. Она желала этого мужчину так же страстно, как и он ее. Никогда еще она не испытывала такого безумного желания, никогда не дрожала в ожидании, зная…

– О, Бетти, Бетти! – простонал он, зарывшись лицом в ее шею. – Если бы ты только знала, как давно я мечтал об этом мгновении!..

Ее словно обдало ледяной волной.

Бетти. Он назвал ее Бетти! Этим ласкательным именем ее звали только родные!

Разумеется, это могло быть простым совпадением. Реймонд был возбужден и не сознавал, что говорит. Или… Или он давно знал ее детское имя и оно случайно сорвалось у него с языка?

Реймонд замер, ощутив перемену в ее настроении. Подняв голову, он посмотрел на Робин, и выражение его лица стало настороженным.

Нет, она не ошиблась. Это не было совпадением! Робин облизала внезапно пересохшие губы.

– И давно, Рей?

– Что давно? – нахмурившись, переспросил он.

С каждой секундой она все более убеждалась в том, что все поняла правильно.

– Давно ты знаешь, кто я такая?

Теперь Робин в этом не сомневалась. Так почему же он не сказал ей об этом сразу?

12

– Давно ты узнал меня? – повторила она, уже стоя в другом конце комнаты и устремив взгляд на Реймонда, по-прежнему сидевшего на диване.

Он судорожно вздохнул и взволнованно провел ладонью по волосам.

– Не пытайся уклониться от ответа! – резко бросила она. – Значит, тебе известно, что Робин Стюарт и Бетти Стенфилд – одно и то же лицо?

Почему он не сказал ей об этом? У нее кровь стыла в жилах при мысли о том, каково могло, быть объяснение.

– Ты и сейчас Бетти Стенфилд, черт побери! – выпалил Реймонд, вставая.

Робин сразу показалась себе карлицей, а комната – совсем крошечной, словно он занял все свободное пространство.

Ей стало не по себе. До сих пор в глубине души у нее все же теплилась надежда, но его слова расставили все по местам.

– Не подходи ко мне! – Она отпрянула, как только он протянул к ней руки, и деревянным голосом напомнила: – Ты так и не ответил на мой вопрос.

Как и на вопрос о том, что собирается делать! Реймонд, конечно, вел себя не как человек, жаждущий отмщения, но, кто знает, возможно, заставив ее отдаться ему, он намеревался таким образом компенсировать измену жены?..

Реймонд устало вздохнул и пожал широкими плечами.

– Я узнал тебя секунд через тридцать после того, как вошел в кухню Теренс, – спокойно признался он.

Робин прерывисто вдохнула воздух и обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.

– Ты сразу узнал меня? Но как?..

– Ты стала брюнеткой, Робин, – ответил он, – и, конечно, повзрослела. Но твое лицо осталось тем же, каким я его запомнил, – тихо прибавил он. – Лицом, которое я никогда не забуду.

– Но ведь я видела тебя только на фотографиях, – недоверчиво покачала головой она.

– Да, нас не знакомили, – кивнул он, – но я увидел тебя впервые на приеме. Ты была там с мужем.

Со Стивеном. Любовником жены Рея. С человеком, ради которого Алекс его бросила!

– Я не помню, – вздохнула Робин и покачала головой.

Многое из того, что было до аварии, она подсознательно выбросила из памяти – слишком много боли приносили эти воспоминания!

– В тот вечер ты была удивительно хороша, – тихо произнес Реймонд, вспоминая. – На тебе было коричневое платье под цвет глаз и почти никакого макияжа, – да ты в нем и не нуждалась. А твои волосы! Я никогда не видел таких роскошных волос… Они окутывали твою стройную фигурку, словно золотое облако. Мне не надо было знакомиться с тобой, чтобы запомнить, – в этой толпе ты выделялась, как луч света в темноте.

– Не морочь мне голову! – презрительно скривила губы Робин. – Мне тогда было очень плохо, и я вообще не хотела идти на этот прием. Этот брак был ловушкой…

– Пока Стивен сам не разорвал сети.

– Да, пока он не ушел, – вздрогнув, подтвердила она. – К твоей жене.

– И сказке конец, – тихо сказал Рей.

– У этой сказки ни для кого не было счастливого конца! – Робин пристально взглянула на него. – Стало быть, все эти двенадцать дней ты играл со мной, как кошка с мышкой!

– Зачем мне это было нужно? – вызывающе спросил он.

– Понятия не имею, – устало вздохнула Робин. – Наверное, по той же причине ты искал меня после аварии.

– Ты права, по той же причине. Но тебе невдомек, в чем она заключалась. И потом, я сразу отступился, как только прошел слух о том, что ты потеряла ребенка, – выдохнул он.

– Ах, вот как?

Робин отвернулась и устремила невидящий взгляд на музыкальный центр. Она снова вспомнила ласки Реймонда. Неужели он действительно хотел таким образом отомстить ей?

– Тогда ты должен знать, что если кто и стал жертвой связи моего мужа с твоей женой – так это мой нерожденный ребенок, – ровным голосом произнесла она.

– Бетти…

– Я же сказала: не подходи ко мне! – взвилась Робин, предостерегающе сверкнув глазами, когда он сделал движение ей навстречу. – И что же ты решил, когда мы снова встретились? – с вызовом спросила она. – Увидел, что терять мне больше нечего, и решил отомстить другим способом?

– Что?! – остолбенел Реймонд.

Она невесело усмехнулась.

– Ты играл со мной все это время! – с отвращением повторила она.

– Я пытался дать тебе возможность оправдаться! – с жаром запротестовал Реймонд. – Но ты не захотела это делать, – разочарованно прибавил он.

– В чем мне было оправдываться? По-твоему, я должна была доказывать, что вовсе не та бессердечная корыстная дрянь, оставившая без гроша собственных родителей, которой ты меня считал? – ядовито спросила Робин. – Я уже говорила тебе, Рей: ты сметаешь жизни других людей, не заботясь о том, какую боль и страдания причиняешь…

– Неправда! – Он сжал кулаки.

– Пожалуй, «не заботясь» – не совсем точное определение, – согласилась она. – Ты просто об этом не задумываешься, что еще хуже. Как ты считаешь, что происходит с человеком, когда ты отнимаешь у него труд всей его жизни? По-твоему, он просто пожмет плечами и начнет все заново?

– Это бизнес, Робин…

– То же самое сказал мне отец, пытаясь объяснить твое поведение! – презрительно выкрикнула она. – Но я так не считаю!

– Давай не будем забывать о главном виновнике случившегося, – тяжело дыша, возразил Реймонд. – И это был вовсе не я!

Стивен… Все снова возвращалось к Стивену. А значит, и к Алекс…

– Если уж ты вспомнил о моем муже, то не забудь и про свою жену! – с горечью напомнила Робин. – Как ты думаешь, на кого Стивен старался произвести впечатление, соря деньгами направо и налево?

– Я и не отрицаю, что Алекс тоже виновата, – внезапно остыв, произнес Реймонд.

– Да что ты? – Робин безжизненно улыбнулась. – Она была красива, но совершенно аморальна и ни о ком не думала, кроме себя. Она знала о моей беременности – Стивен ей сказал, но это не помешало ей увести у меня мужа…

– Алекс не могла иметь детей, – негромко вставил Реймонд. – Она прошла обследование, и ей сказали, что она бесплодна. С тех пор она испытывала зависть ко всем беременным женщинам.

Робин на мгновение стало жаль соперницу, но это чувство быстро испарилось.

– Это еще не давало ей права заглядываться на чужих мужей!

– Согласен! – тяжело вздохнул Реймонд. – Но именно этим она и занималась.

До Робин не сразу дошел смысл его слов.

– Ты хочешь сказать, что Алекс проделывала такое не один раз?

– Она была очень неуравновешенной, – ответил Рей, устало проводя рукой по лбу. – А когда узнала о том, что бесплодна, и вовсе перестала контролировать себя…

– Я задала тебе вопрос, – не сдавалась Робин.

Он твердо встретил ее взгляд:

– Я как-то уже сказал тебе, что Алекс гораздо больше интересовалась чужими мужьями, чем своим собственным.

– Особенно теми, у кого были беременные жены? – продолжала допытываться Робин.

– Да! – не выдержал Рей и сразу отвернулся. – Для Алекс не было ничего прекраснее, чем женщина, ожидающая ребенка. Ей казалось, что они просто светятся. Более того, они несли в себе новую жизнь, а потому казались ей верхом совершенства.

– Но это абсурд! – воскликнула Робин. – Большинство беременных чувствуют себя плохо и ужасно выглядят. Конечно, в том, что в твоем теле растет живое существо, есть какая-то магия, – продолжала она, – но на ранних сроках тебя мучает тошнота, а потом ты начинаешь чувствовать себя толстой и уродливой…

– Беременные женщины вовсе не толстые, – мягко перебил ее Реймонд. – Они цветущие.

– Откуда тебе знать, – отмахнулась Робин.

Она хорошо помнила, с каким отвращением смотрел на нее Стивен, хотя на таком маленьком сроке ее фигура еще не изменилась.

– Возможно, – со вздохом согласился Реймонд. – Но для женщины, которая никогда не сможет иметь детей, беременность кажется счастьем. Пойми, я не пытаюсь оправдать поведение Алекс…

– Надеюсь, – сухо отрезала Робин.

Она потеряла ребенка – единственное, что было хорошего в ее браке, – только из-за того, что муж бросил ее ради этой женщины. А потом они оба погибли в аварии. Какие тут вообще могут быть оправдания!

– Согласен, – мрачно кивнул Рей. – Но такова уж была Алекс.

– Тогда почему ты сам ее не оставил? – нахмурилась Робин. – Почему ты продолжал жить с ней, смирившись с таким бесстыдным поведением?

На щеке Реймонда задергался мускул.

– Я не смирился, Робин, и, конечно, ни за что на свете не мог бы одобрить такое поведение. Но я надеялся, что, оставаясь с ней, смогу… – Он покачал головой. – Я был против развода, Робин, и Алекс тоже.

– Как же так? – обомлела та. – Но ведь она бросила тебя…

– Она меня не бросала. – И он снова тяжело вздохнул.

– Но…

– Я знаю, что сказал тебе Стивен три года назад, и тогда все именно так и думали, но на самом деле Алекс не собиралась от меня уходить. – Он горько усмехнулся: – Это я мечтал, чтобы она ушла. Но я был ее палочкой-выручалочкой, за которую она цеплялась каждый раз, когда очередная интрижка заходила слишком далеко. Так вышло и со Стивеном…

Робин уже ничего не понимала. О чем он толкует? Стивен ведь ясно сказал, что они с Алекс решили жить вместе.

– Ты хочешь сказать… – Она облизнула внезапно пересохшие губы. – Ты хочешь сказать, что Стивен и Алекс?..

– Вот именно, – мрачно кивнул Реймонд. – В день аварии моя жена была вне себя от ярости. Стивен позвонил ей и сказал, что ушел от тебя. Он требовал, чтобы она меня бросила. Алекс согласилась встретиться с ним, только чтобы объяснить, что он идиот, что она не имеет ни малейшего желания оставлять меня и что ему лучше мчаться домой и попытаться помириться с тобой, пока ты не сообразила, что его уход – самое счастливое событие в твоей жизни! Я привожу ее слова буквально, Робин, – бесстрастно закончил он.

Однако возвращаться Стивену было уже некуда. Может, Робин еще и не поняла, что его уход был «самым счастливым событием в ее жизни», но он уже зашел слишком далеко в другом. Будучи помощником Уолтера Стенфилда, он украл огромную сумму денег в компании и тем самым поставил ее на грань краха.

– Я часто спрашивал себя, была ли эта авария случайной, – тихо произнес Реймонд, словно прочитав мысли Робин.

Она смотрела на него, как сквозь туман.

О чем это он? Впрочем, она ведь только что призналась себе, что для Стивена не было пути назад, потому он уже сжег мосты и в деловой, и в личной жизни. Неужели он решил, что нет смысла жить дальше?

Нет, в это невозможно поверить! Стивен был слишком эгоцентричной и слабой личностью, чтобы пойти на самоубийство, а уж тем более не решился бы отнять жизнь у Алекс.

– Этого мы никогда не узнаем, – мягко продолжал Реймонд. – Наверное, оно и к лучшему.

Робин была с ним согласна.

– Любовь – странная вещь, – тихо сказала она. – Почему-то любят часто тех, кто этого вовсе не достоин.

Алекс не заслуживала любви. Однако Реймонд считал ее «совершенством» – кажется, так он выразился.

– Смерть всегда ужасна, – так же тихо отозвался он. – Но все равно хорошо, что ты отделалась от Стивена Шермана.

– Я никогда… – Робин оборвала себя и покачала головой. – Мы уклонились от темы.

– Наверное, я заразился от тебя, – попытался отшутиться Реймонд, но не смог выдавить улыбки и уж тем более – заставить улыбнуться ее. – Так о чем мы говорили? Я уже забыл.

Она и сама почти забыла! Ах, да, все началось с того, что она узнала: Реймонд давно раскрыл ее инкогнито, и пыталась выяснить, почему он ей об этом не сказал.

Робин смерила его холодным взглядом.

– Дело в том, что вместе со Стивеном я похоронила свое прошлое. Как ты думаешь, почему я просила тебя оставить меня в покое? Потому что ты напоминаешь мне о том, что я хочу забыть.

Реймонд побледнел.

– Я думал… то, что между нами только что произошло…

– Прошло слишком много времени, Рей, – насмешливо произнесла Робин. – Мой брак, конечно, мог быть ошибкой, но я по-прежнему живая женщина с нормальными физическими потребностями, а ты…

– А я просто подвернулся под руку, – с отвращением закончил он. – Так?

Ничего подобного! – хотелось вскричать ей. За три года она встречала множество мужчин, не менее красивых и не менее заинтересованных в том, чтобы завязать с ней роман. Но ни один ей не понравился, и никому она не позволила зайти так далеко.

Но Робин устала копаться в своих переживаниях.

– Да, именно так! – твердо ответила она. – Может быть, тут еще и Рождество сыграло свою роль, – намеренно оскорбительным тоном продолжала она. – В конце концов, кому приятно проводить праздник в одиночестве.

И вдруг, хотя нынешнее Рождество ничем не отличалось от трех последних, которые она провела с родителями, Робин остро ощутила, насколько ей будет одиноко.

Что сделал с ней этот человек? Что она к нему испытывает?

Реймонд сжался, словно от боли.

– Что ж, полагаю, мне лучше убраться отсюда. – Он снял со стула пиджак, но не надел его. – У тебя останется время найти себе еще кого-нибудь до праздника.

Его слова обожгли Робин, но она не стала защищаться.

Он вышел и тихо закрыл за собой дверь.

Мы все сказали друг другу, подумала она, может, даже больше, чем надо!

Она так и не узнала, почему Реймонд так упорно преследовал ее все эти двенадцать дней. И теперь, когда выяснилось, что он все это время знал, кто она такая, Робин терялась в догадках, не находя объяснений его поведению.

Однако теперь она знала твердо: во-первых, он очень любил свою жену, иначе не смог бы терпеть ее поведение. А во-вторых, ей стало окончательно ясно, почему она так реагирует на Реймонда.

Ответ пришел сразу, как только за ним закрылась дверь.

Каким-то непостижимым образом ее угораздило влюбиться в этого мужчину. Влюбиться, как девчонка, глупо и бесповоротно!

13

Утром накануне Рождества Робин ехала к родителям еще более неохотно, чем обычно.

Несколько дней после того, как Реймонд навсегда ушел из ее жизни, дались ей с большим трудом, и в результате она казалась бледнее обычного, несмотря на умело наложенный макияж. Кроме того, за эти дни она ухитрилась так исхудать, что это сразу бросалось в глаза.

Чтобы хоть как-то исправить положение, Робин намеренно надела длинный просторный джемпер коричневато-оранжевого оттенка и черные брюки, однако это не могло скрыть потерянного выражения ее лица и глухой боли в глазах.

Она все-таки позволила Реймонду Мертону до нее достучаться. И, хуже того, сама неожиданно влюбилась в него. Наверное, на это он и рассчитывал.

Теперь даже работа не помогала ей отвлечься – образ Реймонда неотступно стоял перед глазами.

Итак, он своего добился, хоть и не догадывается об этом. Во всяком случае, Робин надеялась, что это так. Пусть уж лучше не знает, как она страдает, иначе это было бы совсем невыносимо.

Припарковав фургон, молодая женщина сделала глубокий вдох и, нацепив на лицо жизнерадостную улыбку, зашагала к родительскому дому.

В конце концов, мне нужно вытерпеть всего несколько часов вынужденного веселья, сказала она себе. Неужели я не справлюсь? Это же Рождество!

– Ты что-то очень бледна, дорогая, – озабоченно сказала мать, целуя ее.

– И похудела, – с упреком добавил отец.

Все попытки замаскироваться пошли прахом!

– Вы тоже хорошо выглядите, – попыталась отшутиться Робин. – Один твой рождественский обед, мама, и все будет в порядке! – весело заявила она.

– Надеюсь, – мрачно заметил отец. – Но для начала стаканчик моего рождественского пунша, годится?

– Гарантия того, что к вечеру мы все заснем, – засмеялась Робин, с удивлением обнаружив, что, каковы бы ни были обстоятельства, она рада в этот праздничный день оказаться в родном доме.

– Искренне надеюсь, что этого не случится, – улыбнулась Марта. – Во второй половине дня к нам приедут гости.

Робин удивилась, но, хотя ей самой общество чужих людей было ни к чему, была рада за родителей. Что ж, подумала она, каким бы бизнесом ни занялся ее отец, это событие явно возродило их с матерью к светской жизни, ведь прошло несколько лет с тех пор, когда дом на Рождество был заполнен гостями.

Наверное, это неплохо. Компания поможет мне снять напряжение, сказала себе Робин.

– В таком случае предлагаю выпить пунша и открыть подарки. А потом я помогу тебе готовить обед, мама, – предложила она.

Миссис Трумен всегда проводила Рождество у своей сестры в Брайтоне. Она жаловалась, что в это время года там холодно и ветрено, но хозяева считали, что ей лучше быть с семьей.

– За работу даже в праздничный день, Бетти? – усмехнулся отец.

Улыбка Робин на мгновение померкла, ведь последним, кто называл ее так, был Реймонд.

Нет, сегодня она не будет о нем думать! Родители в кои-то веки в отличном настроении, и она не допустит, чтобы ее проблемы испортили им праздничный день.

Увы, вскоре выяснилось, что это не так уж просто, ибо долгожданными гостями оказались Реймонд Мертон и его родители!

Робин и в голову не пришло спросить, кто приглашен, поскольку она была уверена, что это кто-нибудь из тех, кого она знала с детства, – друзья Марты и Уолтера, в обществе которых она будет чувствовать себя совершенно свободно.

Родители отправились открывать дверь вдвоем, и вскоре в комнату в обществе Марты вошел мужчина – высокий, темноволосый, с проседью на висках. А несколько секунд спустя Уолтер провел в гостиную статную, белокурую, элегантную красавицу, чей протяжный американский выговор подал Робин сигнал тревоги еще до того, как, замыкая компанию, появился Реймонд.

Она приросла к месту. В самом страшном сне ей не могло присниться, что на Рождество она окажется в компании семьи Мертон.

Как это могло случиться?!

Не веря своим глазам, Робин изумленно смотрела на Реймонда. В его ответном взгляде был холодный вызов, и ее вдруг осенило: в тот день, когда ее родители неожиданно приехали в Лондон, он говорил, что у него на десять часов назначена важная встреча. Видимо, Реймонд Мертон и был тем, кто предложил отцу работу!

Не может быть! Неужели он снова взялся за старое?

Нет, конечно, уверенно сказала себе Робин. Человек, которого она узнала за последние две недели, никогда бы этого не сделал. Но тогда что все это значит?

– А ты поразмысли немного, Робин.

Реймонд, как всегда прочитав ее мысли, подошел и встал рядом. Его тон был приветлив, но аквамариновые глаза – холодны как лед. Как айсберг, который Робин как-то видела на фотографии…

– Подумай обо всем хорошенько, – хрипло повторил он. – А пока познакомься с моими родителями.

Беда была в том, что она вообще потеряла способность соображать.

Словно в тумане, Робин пожала руку отцу Реймонда, мимоходом отметив, что сын – его точная копия, только моложе. Кроме того, сине-зеленые глаза пожилого мужчины смотрели тепло и приветливо, а в глазах молодого застыл леденящий холод.

Тереза Мертон, хотя ей было уже за шестьдесят, оставалась очень красивой женщиной, и весь ее вид говорил о том, что она вполне довольна жизнью.

Робин обнаружила, что ее невольно потянуло к родителям Реймонда. Они ей очень понравились.

– У вас прелестное имя, – негромко произнесла Тереза, – оно вам очень идет, дорогая. – Она ласково сжала руку Робин и повернулась к ее отцу, чтобы принять из его рук стаканчик пунша.

– Бетти предлагает отправиться на прогулку, – громко объявил Реймонд. – Кто-нибудь хочет к нам присоединиться?

– Замечательная мысль, – одобрительно кивнул его отец. – Но после долгой поездки, – он протянул руки к ярко пылающему камину, – в доме гораздо уютнее.

– Дорогая, возьми в холле мое пальто, – велела дочери Марта. – Не хватало еще, чтобы ты простудилась.

Робин вовсе не собиралась идти на прогулку, но четверо пожилых людей выжидательно смотрели на нее, так что выбора не оставалось.

– Я решил, что, если тебе есть что сказать мне, лучше сделать это с глазу на глаз, – резко объявил Реймонд, когда они вышли на морозный декабрьский воздух и направились к конюшням, где Стенфилды когда-то держали лошадей.

Пораженная его появлением в доме родителей, Робин не была уверена, что хочет с ним разговаривать. Она думала, что больше никогда его не увидит…

– Почему, Рей? – наконец выдавила она.

Он долго смотрел на бледный декабрьский пейзаж. Ночью выпал снежок, покрыв все хрустящим белым налетом.

– Почему я приехал сюда со своими родителями? – сухо переспросил он. – Потому что нас пригласили, Робин, и отказаться было бы невежливо.

Она подняла глаза. Реймонд был бледен и мрачен, словно человек, ожидающий удара. Робин судорожно сглотнула:

– Я не хотела… – Она прервалась и, покачав головой, спросила: – Зачем ты искал меня три года назад?

У нее было такое ощущение, что он может пролить, хотя бы отчасти, свет на всю эту странную историю.

Реймонд пристально посмотрел на нее, и морщинка на его лбу стала глубже.

– Ты же считаешь, что знаешь ответ на этот вопрос, – язвительно отозвался он. – Я жаждал мести, так ведь? Я мечтал отомстить женщине, которую бросил муж ради моей жены, которую терзали репортеры, потому что эти двое погибли в аварии вместе и разразился скандал… В довершение ко всему она еще и потеряла ребенка. И эту женщину я собирался безжалостно преследовать! Так было дело, Робин? – с отвращением спросил он. – Видишь ли, я немного поразмыслил, и выводы оказались весьма неутешительными.

Она по-прежнему смотрела на него, не в силах отвести глаз. Как же она любит этого человека!

– Я… – Робин облизнула пересохшие губы. – Я могла ошибаться…

– Могла?! – Реймонд круто развернулся к ней, схватил за руки и до боли стиснул их. – Что значит «могла»? – Его глаза опасно сверкнули, на щеке забилась жилка. – На самом деле ты настолько далека от истины, что это просто смехотворно. Вот только мне не до смеха, – мрачно закончил он.

Робин многое передумала за последние дни. Она поняла, что, по-видимому, все было совсем не так, как она считала до знакомства с Реймондом две недели назад. Может, он и переживал после смерти жены, но не стал бы винить в смерти Алекс кого-то другого и, тем более, вымещать свой гнев. Слишком хорошо он знал, насколько его жена была склонна к саморазрушению. Так что три года назад разыскивал Бетти Шерман не ради мести. Но тогда зачем?

Ей отчаянно хотелось это узнать.

– Рей, я знаю, что была не права, – запинаясь произнесла Робин и положила ладонь на его плечо. Реймонд вздрогнул, но она не убрала руки. – Теперь я в этом уверена, потому что узнала тебя.

– Нет, ты меня совсем не знаешь, – покачал головой он.

«И никогда уже не узнаешь». Это он хотел сказать? – спросила себя Робин. Но если Рей снова уйдет из ее жизни, она этого просто не вынесет. Последние дни были для нее сплошным кошмаром, и пройти через это снова она бы не смогла.

– Рей, прости меня за все, что я думала о тебе, – просто сказала она.

– Что ж, твои извинения приняты, – сухо ответил он, по-прежнему сохраняя каменное выражение лица. – Может, вернемся в дом?

– Зачем ты помогаешь моему отцу, Рей?

Робин продолжала стоять на месте, понимая, что если они сейчас не разберутся во всем, Реймонд станет для нее чужим. И, хотя она почти две недели твердила, что только об этом и мечтает, сейчас ей было страшно подумать, что такое может случиться.

– Так ты и об этом знаешь? – скривился он. – Ну, и как? Решила, что это черные замыслы, как бы втянуть твоего отца…

– Рей! – простонала вконец расстроенная Робин. – Я ошибалась! Прости меня! Ну, что еще я могу сказать? – И она умоляюще подняла на него глаза.

Он замер на месте и устремил на нее настороженный взгляд.

На самом деле она хотела сказать ему многое, а прежде всего – слова любви, однако за последние годы так привыкла быть осторожной и беречь свой душевный покой, что не отваживалась на такой шаг. Что если ее отвергнут?

Робин закусила нижнюю губу.

– По-моему, я понравилась твоей матери, – как ни в чем не бывало объявила она, помня, какого мнения была та об Алекс.

Выражение его лица смягчилось:

– Это правда, ты ей понравилась, – сухо согласился он.

– Рей, скажи, зачем ты искал меня три года назад? – повторила давно мучивший ее вопрос Робин, теперь уже уверенная, что ответ на него и есть ключ к разгадке. – Пожалуйста! – взмолилась она, увидев, как снова замкнулось его лицо.

– Ты имеешь хотя бы отдаленное представление о том, что значит любить? – неожиданно взорвался он. – Любить так, что уже ничего не видишь, кроме дорогого лица, так, что оно в конце концов заполняет весь твой мир… – Он хрипло застонал. – А потом этот человек исчезает из твоей жизни, словно его и не было, словно он существовал лишь в твоем воображении? – Его руки были стиснуты в кулаки, лицо побледнело.

Если он до сих пор так говорит о своей покойной жене, с горечью осознала Робин, то моя любовь к нему обречена.

– Мне очень жаль, что Алекс умерла, – вздохнула она.

– Алекс?! При чем здесь Алекс? Речь вовсе не о ней! – воскликнул Реймонд. – Она была моей женой, и я, конечно, переживал из-за того, что с ней случилось. Она вызывала у меня не ненависть, а скорее жалость. Но я разлюбил ее за много лет до того, как она умерла… если вообще когда-нибудь любил, – бесцветным тоном продолжал он. – В сравнении с тем, что я знаю о любви теперь, мне кажется, что сначала Алекс удалось меня обольстить, но вскоре после свадьбы эти чары развеялись и сменились печальной привязанностью. Ибо за маской бессердечной эгоистки скрывалась очень ранимая женщина, чувствовавшая себя ущербной, – я тебе уже объяснял почему. Я жалел свою жену, заботился о ней, но не любил. Ни до ее смерти, ни после, – мрачно заключил он.

– Но… – недоумевающе начала Робин и запнулась. – Если не Алекс, то кто же та идеальная женщина, которая исчезла, словно растворилась у тебя на глазах?

Реймонд пристально взглянул на нее и убедился, что она спрашивает искренне.

– Ты и в самом деле не догадываешься? – Он покачал головой, словно иронизируя над собой, а потом, отойдя в сторону, прислонился к плетню и поднял воротник, ежась от холода. – Тогда слушай. Однажды я был на приеме – одном из тех бесчисленных мероприятий, которые никому не доставляют удовольствия. В зале стояла Она!..

Робин замерла, не смея дышать. Реймонд не смотрел на нее, мыслями он был весь в прошлом.

– Я сказал себе: не будь идиотом, – хрипло продолжал он. – Любовь не приходит так внезапно…

– С первого взгляда, – подсказала Робин, вспомнив, как он спрашивал, верит ли она в это, и услышал резкий отрицательный ответ.

– Вот-вот, – насмешливо кивнул Реймонд. – Но я не мог отвести глаз от этой женщины. Она была не просто красивая, но грациозная, живая и теплая – разговаривала со всеми одинаково приветливо… Там был один пожилой господин, который приехал уже навеселе и от него все шарахались. А она, в отличие от других, села с ним рядом и спокойно проговорила почти час. Он вскоре протрезвел и вел себя вполне прилично.

– У него незадолго до этого умерла жена, – мягко вставила Робин, которая начала все понимать. – В тот вечер он впервые после ее похорон появился в обществе. Кстати, люди избегали его не потому, что он немного перебрал, – они просто не знали, что сказать и как себя с ним вести, и поэтому предпочитали просто не обращать на него внимания.

Она прекрасно помнила тот вечер – тогда они с Стивеном в последний раз появились в свете вместе, потому что, по иронии судьбы, через несколько дней его не стало.

– Я знаю, – кивнул Реймонд. – Я спросил, кто эта женщина, и выяснил, что она замужем.

Так, стало быть, я и есть та идеальная женщина, которая словно растворилась в воздухе, догадалась Робин.

Именно так она поступила после аварии и гибели своего ребенка.

Неужели Реймонд был влюблен в нее три года назад! Значит, он разыскивал ее не ради мести, а потому, что полюбил с первого взгляда!

– Ты тоже был женат, – сердито напомнила она.

– Тогда уже нет, – твердо покачал головой Реймонд. – Да, когда я впервые увидел тебя, мы оба были связаны семейными узами с другими людьми, и я не посмел бы надоедать тебе своими ухаживаниями. Впрочем, наверное, я и в самом деле действовал с непозволительной поспешностью, бросившись искать тебя сразу после гибели наших супругов, – признался он. – Но случилось так, что мой самый страшный кошмар стал реальностью, – ты бесследно исчезла. Как я ни старался, между нами каждый раз словно вырастала стена. А потом выяснилось, что ты потеряла ребенка…

– Стоп! Ты заключил сделку с Гилбертом Спенсером и не стал выкупать у него компанию, потому что узнал о беременности Теренс? – вдруг осенило Робин.

– Это было слишком похоже на то, что произошло три года назад, – тихо произнес он.

– Но ты же не виноват в моем выкидыше! – с жаром запротестовала Робин.

– Я много думал об этом и понял, что, наверное, мог что-то сделать, чтобы остановить Алекс, – вздохнул Рей. – Но было уже поздно. В конце концов я вернулся в Штаты и с головой ушел в работу, твердя, что Бетти Шерман была лишь вымыслом и, если бы даже я наконец сумел встретиться с тобой и поговорить, ты все равно меня уже возненавидела. Поэтому я решил хранить твой образ в мечтах. Но потом я приехал сюда, и ты вдруг стала реальностью, – с гримасой боли заключил он.

– Ни одна живая женщина не выдержит сравнения с мечтой, – тихо заметила Робин.

Реймонд быстро отвернулся и снова устремил взгляд на конюшни.

– Когда я встретил тебя две недели назад, ты оказалась именно такой, о какой я все это время думал. Я был уверен, что ты меня узнала, но по глупости решил, что, если мы познакомимся поближе, ты поймешь, что я не бессердечный монстр, и, может быть… Ладно, какая теперь разница, что я думал, Робин, – оборвал он себя. – Все равно я ошибся, страшно ошибся.

– Меня зовут Бетти, – мягко поправила его она. – Так меня всегда ласково называл папа. Или Роберта, если тебе так больше нравится.

Реймонд любит меня! – пело ее сердце. Во всяком случае, любил три года назад. Неужели я – его воплощенная мечта?

– Я однажды так и назвал тебя, – обернулся к ней Реймонд.

– Да, – кивнула Робин. – Не знаю, что ты собираешься делать, чтобы помочь моему отцу…

– Я предложил ему место старшего менеджера в компании Гилберта, – мягко пояснил он. – Уолтер – блестящий специалист, и вдвоем они за полгода поставят компанию на ноги. – Он с трудом сглотнул. – Кстати, ты была права в отношении меня – я тоже ошибался. Три года назад я не знал, в каком отчаянном положении оказался твой отец, и не подозревал о долгах, которые ему пришлось выплатить…

– Это были долги Стивена, – с горечью уточнила Робин. – Отец пошел ради меня на все. А то, что ты сейчас для него делаешь, изменило всю его жизнь – и мамину тоже. Я могла бы полюбить тебя уже за одно это.

– Не надо, Робин… – отшатнулся Реймонд.

– Но я люблю тебя не только за это, – решительно продолжала она, поднимая на него вишнево-карие глаза, казавшиеся огромными на бледном лице. – Я люблю тебя за то, что ты живой и теплый, заботливый и любящий. А когда ты меня целуешь… – И Робин смущенно засмеялась.

– Когда я тебя целую, – тихо произнес он, – то снова возвращаюсь в тот вечер, когда впервые увидел тебя: у меня все плывет перед глазами, в голове туман. Я люблю тебя всем сердцем. Ох, Бетти!

Этот призыв не нужно было повторять еще раз.

Она бросилась в его объятия.

Сколько времени они так простояли, Робин не знала. Наконец она тихонько рассмеялась и отстранилась от его теплой груди.

– Теперь остается только сообщить нашим родителям, что мы собираемся пожениться, – произнесла она. – Учитывая то, что мои даже не знают, что мы знакомы…

– Пожениться, Робин? – Реймонд испытующе заглянул ей в глаза. – Ты настолько любишь меня, что готова стать моей женой?

И даже более того, мысленно ответила Робин.

Ее брак со Стивеном был полон боли неразделенной любви. Но сейчас она верила – с Реем ее ждет счастье. Она была готова не колеблясь принять на себя любые обязательства. Без малейших сомнений.

– Если ты согласен, – робко кивнула Робин.

Ей вдруг пришло в голову, что после злосчастного брака с Алекс он мог быть не готов к семейной жизни.

У Реймонда вырвался крик радости. Он подхватил ее в объятия и закружил.

– О, я готов взять тебя в жены, Бетти Стенфилд, Роберта Шерман, Робин Стюарт! Я так люблю тебя! – Он осторожно опустил ее на землю. – И мои родители знают, как я к тебе отношусь. Они давно подозревали, что я оставил свое сердце в Англии три года назад, – признался он. – Что же касается твоих родных, то, я думаю, они желают тебе счастья, а я решительно намерен сделать тебя счастливой. Когда ты выйдешь за меня замуж, Бетти? – Он снова крепко прижал ее к себе. – Давай сыграем свадьбу как можно скорее.

Он уже и так слишком долго ждал, поняла Робин, видя умоляющее выражение его лица. Да и я тоже, призналась себе она.

– Мы поженимся так скоро, как только можно, – пообещала она. – Я тоже жду не дождусь, когда мы будем принадлежать друг другу. Надо же, – усмехнулась она, – папа только сегодня спрашивал меня, когда же я наконец подарю им внуков…

– Дети… Наши дети, Бетти, – прошептал Реймонд, обнимая ее. – Это будет скоро. Очень скоро.

14

ЗОЛОТО.

Яркое, сияющее, теплое золото.

Ее волосы уже почти год как стали естественного цвета.

Реймонд любил играть локонами жены, и они струились сквозь его пальцы, как жидкое золото.

Это был чудесный год – год, когда они поженились и переехали в новый дом в Лондоне. Сначала внимание Робин было поглощено выбором мебели и обустройством их жилья, но скоро – очень скоро! – им полностью завладеет их сын или дочурка.

Она наконец познала величайшее счастье в жизни – засыпать в объятиях любимого и любящего мужчины, просыпаться в кольце его сильных рук, проводить вместе дни и ночи напролет.

Родные часто навещали молодую пару и с нетерпением ждали появления на свет первого внука.

– Доброе утро, любовь моя, – нежно улыбнулась мужу Робин, и его лицо осветила ответная улыбка.

Он прильнул к ее губам долгим поцелуем.

– Не понимаю, чем же я жил, когда у меня не было возможности смотреть на тебя и любить, – тихонько шепнул он. – Ты такая красавица, Бетти.

– В данный момент, – засмеялась она, ласково касаясь его щеки, – я ощущаю себя слонихой.

Его рука по-хозяйски легла на ее выпуклый живот.

– Для меня ты всегда прекрасна.

Робин знала, что это так. Реймонд радовался ее беременности и принимал самое деятельное участие в подготовке к рождению малыша. С тех пор, как полгода назад на свет появился Том – сынишка Теренс и Гилберта, с которыми они стали близкими друзьями, Реймонд стал учиться менять памперсы, к великому неудовольствию малютки Тома.

– Ты что-то беспокойно спала, родная, – встревоженно нахмурился он. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Настолько хорошо, – широко улыбнулась Робин, – насколько это возможно при начинающихся родах.

Легкие схватки постепенно участились, но не настолько, чтобы пора было ехать в больницу. Но роды, судя по всему, были уже близко.

Услышав легкий стон жены, Реймонд вскочил с кровати с такой скоростью, что Робин оставалось лишь изумленно следить за тем, как он мечется по комнате, натягивая одежду. Затем он вытащил из стоявшего рядом с кроватью шкафа приготовленные для больницы вещи и разложил их на постели. Жена наблюдала за ним, приподнявшись на локте.

– Рей! – остановила она его. – Нам еще долго ждать.

Он резко остановился и, присев на край кровати, ласково взял ее за плечи.

– Я не хочу рисковать, – пылко заявил он. – Если с тобой что-нибудь случится…

Робин нежно приложила кончики пальцев к его губам.

– Ничего со мной не случится, – уверенно заявила она. – Мы полюбили друг друга наперекор всему, и теперь ничто не сможет нас разлучить.

В ее голосе звучала твердая убежденность: они предназначены друг другу самой судьбой, и это навсегда.

– Я так люблю тебя, Робин, – задыхаясь, прошептал Реймонд. – Жизнь без тебя станет просто пустой!

– И моя без тебя – тоже. Но этого не случится, Рей. – Робин точно знала, что они доживут вместе до глубокой старости. – И ближайшие часы ничего не случится, не считая того, что на свет появится наш дорогой малыш. – Она улыбнулась мужу сияющей улыбкой. – Что ж, пожалуй, ты прав – пора ехать в больницу. – Почувствовав очередную схватку, она принялась делать дыхательные упражнения. – По-моему, ребеночек решил, что сегодня самый лучший день для появления на свет.

Шесть часов спустя, когда у Робин родилась маленькая Эми – с золотистыми, как у матери, волосиками и сине-зелеными глазами Реймонда, – молодые супруги поняли, что их жизнь стала еще прекраснее.

– Она просто великолепна, Бетти. – Счастливый отец не мог насмотреться на дочурку, которая казалась ему верхом совершенства. – Просто не верится, что вы обе мои!

– А ты поверь, Рей, – с глубоким чувством произнесла Робин.

Так же, как верила она – в Реймонда. В их счастливый брак. В их вечное будущее.

Прошла неделя с тех пор, как Робин выписалась из больницы, и супруги решили устроить прием по случаю рождения дочери.

Они пригласили родителей и чету Спенсеров.

Робин уже за несколько дней стала продумывать меню праздничного обеда и собиралась сама встать к плите.

– Нет, дорогая! – решительно запротестовал Реймонд. – Я обожаю, как ты готовишь, но сейчас тебе это совсем ни к чему.

– Но… – попыталась возразить она.

– Не волнуйся, я уже обо всем позаботился, – лукаво усмехнулся он.

И действительно, утром в день приема у порога дома сначала появился Жозе, который привез свою замечательную выпечку, а потом Мишель и Франсуа. Они взяли на себя приготовление обеда и оформление стола.

– Друзья мои! – воскликнула Робин. – Спасибо, но я не ожидала…

– Мы все очень рады за тебя, – обняла молодую женщину Мишель. – Такая женщина, как ты, достойна самого лучшего! – Она весело усмехнулась и шепнула: – Я расскажу тебе все рецепты, только постарайся не раскормить своего мужа. Он у тебя такой красавец!

Робин почувствовала легкий укол ревности, но, взглянув в лукавое лицо Мишель, поняла, что та шутит.

С ревностью, изменами и бедами покончено! – твердо сказала себе Робин. Впереди у меня только счастье!