/ Language: Русский / Genre:love_contemporary

Мешок сюрпризов

Элизабет Хардвик


Элизабет Хардвик

Мешок сюрпризов

Аннотация

Красивый, умный, преуспевающий, сексуальный… Чего еще может хотеть женщина от такого мужчины? Только верности. Вот этого–то Энни Коннинз никак не ждет от своего спутника по романтическому путешествию, обворожительного Алекса. Уж ей–то известно, что он настоящий ловелас. Правда, она думала, что одним махом покончила со всеми его любовницами. О, как она ошибалась! Но даже многочисленные ошибки взбалмошной юной Энни не помешают ей стать счастливой.

Элизабет Хардвик

Мешок сюрпризов

1

— Ты только представь, Келли… Сидит она за своим столом, перебирает бланки заказов. И вдруг как вскочит, как закричит! Бегает по офису, трясет кулаками, волосы растрепались, из глаз молнии летят… и вопит: «Негодяй! Мерзавец! Я тебя проучу! Будешь знать, как обманывать женщин!»

— А ты что?

— Я чуть швабру из рук не выронила. Спрашиваю: «Мисс Коннинз, вам плохо? Что случилось?» Она опомнилась, волосы поправила, блузку одернула и говорит: «Извини, я забылась. Просто не люблю непорядочных людей». И какие–то конверты перебирает.

Я у нее спрашиваю: «Это от вашего молодого человека?» А она мне: «Нет у меня молодого человека, Пати, а этого типа я не знаю и знать не хочу».

Рассказчица по имени Пати, маленькая блондинка в коротком цветастом платье, закинула ногу на ногу, сделала глоток кофе и проводила взглядом высокого мужчину, проходившего мимо их столика.

Ее собеседница, симпатичная брюнетка Келли, вздохнула и отодвинула от себя опустевшую вазочку из–под мороженого.

— Не нравится мне в последнее время наша Энни, — ответила она. — В колледже она была такая веселая, заводила, душа компании. Многие хотели дружить с Энни Коннинз. А с тех пор, как в прошлом году она порвала со своим… этим… как его… Джейкобом… Ходит как в воду опущенная, ни с кем не видится, работа–дом, работа–дом.

— Конечно, Келли, ты знаешь ее со времен учебы, а я у нее всего две недели работаю. Пыль вытру, полы помою — и домой, почти не видимся… Но у меня на счет мисс Коннинз мнение одно: замуж ей надо, и поскорее.

— Да она после Джейкоба на мужчин вообще не смотрит. Такой подлец! Представляешь, они несколько месяцев встречались, Энни уже о свадьбе задумываться начала. Ожидала, что он вот–вот ей предложение сделает…

— А он что? — Пати от любопытства подалась вперед.

— А он приходит однажды и говорит: «Прости, детка, мы с тобой пару недель не сможем видеться, я буду страшно занят… Я тут женюсь, понимаешь… Ну а потом тебя на пикничок свожу, ты не скучай…» Энни его, конечно, выгнала. Потом месяц трубку телефонную не брала, маму попросила на порог его не пускать.

А после заявляется к ней невеста этого Джейкоба и говорит: «Как вам не стыдно, я узнала, что у вас роман с моим женихом». Представляешь?

— Ух ты! — Пати от удивления расширила и без того круглые глаза. — Я бы его убила, наверное.

— Энни убивать не станет, — усмехнулась Келли. — Она просто в следующий раз такого Джейкоба к себе на пушечный выстрел не подпустит.

Гостиница для животных «Уютный дом» славилась комфортабельностью и радушием своих хозяев. Владельцы собак, кошек и морских свинок, отправляясь в дальнюю дорогу, всегда могли рассчитывать на то, что об их пушистых любимцах здесь позаботятся наилучшим образом.

В зелени роскошного сада утопал небольшой корпус отеля, за которым раскинулись прогулочные площадки. Дорожка, посыпанная гравием, вела к офису, где владелица гостиницы — очаровательная миссис Коннинз, дама, приятная во всех отношениях, — принимала посетителей.

В другой части сада стоял симпатичный белый коттедж под черепичной крышей, в котором миссис Коннинз проживала вместе с дочерью Энни, тремя собаками, двумя кошками и попугаем.

Сегодня Энни вбежала в офис, будучи не в самом лучшем расположении духа. Если сказать точнее, Энни просто трясло от возмущения. И се мама не могла этого не заметить.

— Что случилось, дорогая? Тебе снова звонил Джейкоб? Или ты увидела, что мальчишки кидают камни в голубей?

— Этот парень — настоящий бабник! — выдохнула Энни. — Нет, не Джейкоб. Я говорю о том клиенте, который сделал мне вчера заказ. Я тебе рассказывала…

— Сдается мне, дорогая, что ты опять торопишься с выводами, — улыбнулась миссис Коннинз, поднимая голову от бумаг, разложенных на ее письменном столе. — И мы обе знаем, как часто ты признаешь ошибочными собственные суждения месяц спустя. Вчера Джейкоб был святым, сегодня оказался негодяем. Так может, человек, о котором ты сегодня говоришь «негодяй», завтра окажется святым?

Энни старалась не вспоминать об оскорблении, которое нанес ей бывший приятель, и слова мамы были ей неприятны. И все же Нора Коннинз была права: ее дочь часто совершала поступки, о которых потом сожалела, и часто произносила слова, которые хотелось взять обратно.

— Судя по тому, что ты говоришь, — уже мягче продолжила миссис Коннинз, — этот человек позволяет себе немного… ммм… свободный образ жизни?

— Немного? Да у него четыре любовницы одновременно, мам! Четыре! — возмущенно воскликнула Энни. — И, по–моему, все они — миссис! Они замужем! Он разрушает семьи!

— Это их проблемы, дорогая. — Миссис Коннинз была куда рассудительней своей юной дочери. — Боюсь, что для многих мужчин это — обычное дело.

Энни остолбенела.

— Обычное? Ты считаешь, что это нормально?

— Просто стремление создать семью — это женская черта, моя милая, — усмехнулась миссис Коннинз.

— И что, много найдется женщин, которые захотят выйти замуж за такого? — воскликнула Энни. — Да он же просто грязная свинья!

— Лично я считаю, что этого типа следует выволочь на площадь и публично высечь! — иронично протянул мужской — и очень мужественный! — голос.

Энни, стоявшая лицом к рабочему столу своей мамы и спиной — к двери, не заметила, как в офис вошел посетитель. При первых звуках его голоса она обернулась, и краска залила ее лицо до самых кончиков ушей. И почему из всех людей на планете их разговор подслушал именно этот человек?

Перед ней стоял самый красивый и обаятельный мужчина, которого она встречала в своей жизни, и иронично улыбался.

В отличие от Энни, ее мама нисколько не смутилась, радушно улыбнулась посетителю и поднялась ему на встречу.

— Чем я могу вам помочь?

— Алекс Кроуз, — представился мужчина. — Я звонил вам вчера насчет моей обезьянки — нельзя ли оставить ее в вашей гостинице на следующие выходные? Вы предложили мне заранее приехать и ознакомиться с вашими условиями.

Теперь лицо Энни побледнело. Этот человек — их возможный клиент? Он решил воспользоваться услугами «Уютного дома»? О Господи!

— Надеюсь, я не помешал? — добавил мужчина, усмехнувшись уголком рта. — Вы говорили, что я могу приехать в любое время в течение дня.

Энни чувствовала себя более чем скверно, красные пятна выступили на щеках. Она не испытывала такой мучительной неловкости ни разу в жизни.

— Конечно, мистер Кроуз, — приветливо кивнула мать. — Я буду счастлива показать вам наши владения. Вы говорили, у вас мартышка?

Энни непроизвольно улыбнулась. Гораздо чаще к ним в гостиницу привозили собак и кошек. Иногда — попугайчиков, черепашек или морских свинок. Но мартышку привозили всего во второй раз.

Мама очень любила животных и помнила имена и породы множества своих подопечных. Многие хозяева обращались в «Уютный дом» снова и снова. И если Коннинзы привечают сеттеров, бассетов, пекинесов и персидских котят, то почему бы им ни приютить и маленькую обезьянку?

— Мою мартышку зовут Джеки, — сообщил Алекс Кроуз. — Это самец. Я обзвонил множество гостиниц для животных, но нигде не хотят его брать. Говорят, что это слишком экзотическое животное и ему нужны особые условия. Вы — единственные, кто ответил мне согласием.

— Когда вы осмотрите нашу гостиницу, вы поймете, что у нас были на то причины, — улыбнулась миссис Коннинз.

— Но если вы заняты, то, может, ваша работница проведет для меня маленькую экскурсию? — вежливо предложил мистер Кроуз.

Работница?! Впрочем, неудивительно, что этот человек так решил. Энни была одета в синий комбинезон, мягко облегавший ее стройную фигуру, и майку с фирменным знаком «Уютного дома» на спине и груди: собачка и кошка, мирно соседствующие под стилизованной крышей.

На самом деле Энни помогала матери управляться с четвероногими питомцами по выходным. Остальные дни недели у нее занимал собственный бизнес…

Она глубоко вздохнула, прежде чем снова решилась поднять глаза на Алекса… И у нее вновь перехватило дыхание, потому что она смотрела на самого обворожительного мужчину, какого только видела в своей жизни!

Лет тридцати, высокий, идеально сложенный. Темно–каштановые волосы средней длины зачесаны назад. Глаза цвета морской волны, глубокие, как океанская бездна, теплые, ласковые, ироничные. Благородные черты аристократа, нос с небольшой горбинкой. Чувственные губы сложены в улыбку…

Он стоял, скрестив руки на груди и опираясь плечом о стеллаж с документами, в самой непринужденной позе. Видно было, что этот мужчина повсюду чувствует себя как дома. Да и одет он был просто и удобно: черные джинсы и футболка цвета мокрого асфальта. Но, внимательно приглядевшись, можно было обнаружить, что это одежда из элитных магазинов и стоит она как небольшой автомобиль.

— Буду рада помочь вам, мистер Кроуз, — по возможности холодно кивнула Энни. — Как вы верно подметили, мама очень занята. — Слово «мама» Энни произнесла с нажимом, ясно давая понять, кто она такая.

— Аа, — продолжая улыбаться, кивнул красавчик.

Никаких «простите мне мою оплошность» или «ну как же я сразу не заметил, как вы потрясающе похожи»… Ничего подобного! Просто «аа», и все.

— Мамочка, пожалуйста, не отрывайся от дел, — поспешно добавила Энни в ответ на удивленный взгляд Норы. — Я уверена, что мы с мистером Кроузом прекрасно справимся сами.

Нора с недоумением посмотрела на дочь. Почему это Энни так захотелось самой показать «Уютный дом» мистеру Кроузу?

Дочь сделала самый ангельский вид и даже невинно похлопала ресницами.

2

Гостиница для животных, которая стала для Норы Коннинз делом всей жизни, действительно оправдывала свое название: здесь было по–домашнему уютно. Видно было, что люди, работающие здесь, вкладывают душу в любимое дело.

Конечно, бывали в гостинице и тяжелые времена. Нехватка денег, нападки конкурентов, выступления сумасшедших защитников животных, которые требовали выпустить зверей на волю… Страшно себе представить, сколько труда и деловой хватки требует круглосуточное содержание подобного заведения. Но «Уютный дом» выстоял и был радостью и гордостью миссис Коннинз уже четверть века. И теперь Алексу Кроузу предстояло в этом убедиться.

— Следуйте за мной, мистер Кроуз, и я покажу вам апартаменты, которые мы подготовили для наших четвероногих гостей, — с профессиональной интонацией работницы гостиницы произнесла Энни и направилась к выходу.

— Наденьте на меня короткий поводок, и я пойду за вами след в след, — тут же выдал нахальный посетитель.

Энни резко обернулась на эту странную реплику и уткнулась носом в мускулистую грудь Алекса, поскольку он двинулся за ней буквально как хвостик. Энни испуганно отшатнулась.

— О, заслужу ли я прощение? — шепнул он.

Миссис Коннинз, видевшая со своего конца офиса, как они столкнулись, расхохоталась и поэтому не услышала его провокационной фразы.

Алекс незаметно подмигнул Энни и громко произнес:

— Я говорю, погода отличная для этого времени года!

В его аквамариновых глазах плясали чертики. Энни нахмурилась. Да этот человек глумится над ней с тех самых пор, как подслушал ее разговор с матерью! И его первая фраза, конечно, тоже была шуткой!

— После вас, мистер Кроуз, — сухо произнесла Энни, придерживая для него дверь.

— Нет, после вас, мисс Коннинз, — вежливо кивнул Алекс.

Энни была готова поклясться: то, что последовало за этим, произошло не случайно. Когда она шагнула в дверной проем, он устремился туда же и на какой–то момент прижался к Энни всем своим телом.

— Ох… Простите, — прошептала Энни, когда они вылетели из дверей, как пробка из бутылки с шампанским.

— С удовольствием, — протянул он. В его бездонных глазах затаился смех.

Наконец они вышли из офиса и оказались на гравиевой дорожке, залитой мягким весенним солнцем.

Тело Энни словно покалывало после этого неожиданного контакта, а еще больше — от обезоруживающей улыбки Алекса.

— Полагаю, если вы не будете воспринимать инструкцию «следовать за мной» столь буквально… — в смятении пробормотала она.

Губы Алекса снова растянулись в лукавой усмешке.

— Я больше не буду, мисс Коннинз, — пообещал он и пошел за ней по цветочной аллее, ведущей к небольшому симпатичному флигелю.

В нескольких комнатах стояли просторные клетки, в которых размещались собаки, кошки и другие гости отеля.

— Ваше лицо мне знакомо, — несколько секунд спустя заявил Алекс. — Мы раньше не встречались?

Энни тяжело вздохнула, вспомнив, какое впечатление на нее произвел аквамариновый взгляд мистера Кроуза, когда они столкнулись однажды в его офисе. Этот взгляд потом долго преследовал ее и во сне, и наяву. И когда она получила от этого сказочного принца тот злополучный заказ и все узнала… Интересно, он действительно помнит, что их пути уже пересекались? Если это так, то догадаться обо всем будет для него легко, как дважды два… Ради всего святого, не хотелось бы Энни, чтобы Алекс и правда ее вспомнил!

Прежде чем что–либо ответить, она оглянулась — и обнаружила, что Алекс с большим интересом рассматривает ее фигуру. Вот как! Так значит, это был всего лишь банальный способ завязать знакомство? Очередное знакомство! Ну уж нет, с ней это не пройдет. Впрочем, пусть смотрит. В конце концов, сегодня она исполняет обязанности служащей гостиницы и ей надо сосредоточиться на том, чтобы клиент остался доволен «Уютным домом».

— Боюсь, что мы с вами вращаемся в разных социальных кругах, мистер Кроуз, — наконец ответила она.

— Я вне социальных кругов, мисс Коннинз, — протянул Алекс. — Нет, я уверен, что не встречал вас на какой–нибудь вечеринке. — Его удивительные глаза были задумчиво прищурены, теперь он уже не просто рассматривал ее, как красивую девушку, а пристально изучал, пытаясь поймать призрачную тень воспоминания. — Я просто чувствую, что мы знакомы, — заключил он.

— Зато я готова поклясться, что у меня такого чувства нет, — засмеялась Энни, испытывая некоторое злорадство.

Пусть помучается, нечего было издеваться над ней. Все равно он ее не вспомнит. Если он и видел ее, то мельком…

Алекс между тем размышлял: действительно ли они никогда не встречались с этой девушкой? Тогда почему ее лицо кажется ему знакомым? Стоп! Неужели это та самая…

— Сюда, пожалуйста. — Энни открыла дверь, ведущую в анфиладу комнат с клетками.

Собаки, почуяв гостей, дружно подняли лай, пара попугаев заклекотала.

— Все наши комнаты покрыты коврами, есть центральное отопление, — вернулась к делу Энни. Когда они проходили через комнату, где жили собаки, она принялась по очереди гладить каждого пса, просовывая руку в ячейки сетки, отделявшей собак от посетителей. — Мы уделяем внимание всем, стараясь никому не оказывать предпочтения. Каждому гостю выдается корзинка и подстилка, хотя зачастую хозяева предпочитают приносить любимцу его собственное одеяльце и любимые игрушки.

Она автоматически произносила эти заученные фразы. Энни помогала матери в «Уютном доме», сколько себя помнила, и провела сотни подобных маленьких экскурсий для посетителей. Услуги гостиницы обходились владельцам животных довольно дорого, но она хотела, чтобы Алекс понял, что они стоят этих денег.

— Мы даже включаем телевизор для тех гостей, что хотят посмотреть сериалы, — улыбнулась она. — Как видите… — Энни остановилась, обнаружив, что Алекс задержался у высокой клетки, стоящей отдельно от других.

Он присел на корточки перед решеткой из проволочной сетки, за которой прыгала маленькая зеленая мартышка в пышной юбочке. Обезьянка некоторое время выражала бурный восторг мужчине, который уделил ей свое внимание, скакала и повизгивала. Потом она зацепилась хвостом за ветку дерева, стоящего в ее вольере, и принялась раскачиваться. Она двигалась так интенсивно, что контуры ее словно размывались.

Энни вернулась и наклонилась к мартышке, чтобы угостить ее виноградиной.

— Это Люси. Какая прелестная, верно? — улыбнулась девушка — обезьянка была ее любимицей.

— Просто замечательная! — улыбнулся в ответ Алекс. Его обаяние только усилилось, когда на мужественном лице обозначилось какое–то мальчишеское удовольствие от бурной радости, которую выражала обезьянка. — И такая шустрая, — тепло добавил он. — Теперь я понимаю, почему ваша мама согласилась пустить в гостиницу моего Джеки.

У Энни перехватило горло от его внезапного ребячества. Он казался слишком красивым, чтобы быть таким добрым.

— Люси любому посетителю радуется, — отрезала она, тут же поняв, как невежливо это прозвучало, но слово — не воробей. К тому же, Энни не хотелось, чтобы этот мужчина казался ей привлекательным, и нарочно старалась вызвать в себе неприязнь к нему.

Алекс посмотрел на нее с удивлением.

Чтобы загладить возникшую неловкость, Энни поспешила пояснить:

— Ее хозяйка умерла три месяца назад. Люси ей привез сын, капитан дальнего плавания. Родственники не захотели взять Люси к себе и последовали совету моей мамы — поместили ее сюда. Теперь она живет у нас, пока кто–нибудь не решится забрать ее.

Нора была ярой противницей того, чтобы усыплять здоровых животных, внезапно лишившихся хозяев. Благодаря этому у них уже появилось три собаки — Монстр, Пушок и Джесси, две кошки — Лора и Дора — и маленький попугайчик Чика. Нора не могла оставить у себя дома еще и Люси, и теперь обезьянка жила в гостинице, ожидая, что кто–нибудь заберет ее к себе. Для нее оборудовали просторный вольер с игрушками и деревом, по которому можно карабкаться.

Обычно Люси разгуливала по всей территории «Уютного дома», хвостиком бегала за Норой, пока та занималась делами, дразнила собак, относила и приносила Норе разные предметы, которые той могли понадобиться, и заходила в клетку лишь на ночлег. Но поскольку сегодня ожидали посетителя — то есть Алекса, — Люси загнали до вечера в клетку.

— Это ужасно. — Алекс выпрямился, просунул руку сквозь прутья клетки и стал поглаживать по голове это очаровательное озорное существо.

— Еще как. — Энни разделяла его горечь, если не сказать больше. Бедное животное! — Если вы решите воспользоваться нашими услугами, — Энни снова заговорила профессиональным тоном, — я покажу вам свободную клетку, в которой ваш Джеки сможет провести выходные.

На самом деле Энни надеялась, что Алекс передумает оставлять у них своего Джеки, хоть это и шло в разрез с интересами бизнеса. Ведь она обещала матери, что поможет ей с делами в Пасхальные выходные, а значит, ей никуда не деться из «Уютного дома», когда приедет Алекс. А между тем ей совсем не хотелось снова с ним встречаться. И у нее были для этого причины.

— Здесь очень комфортабельно, — заметил Алекс чуть позже, когда они сидели в уютных креслах гостевой комнаты.

— Животным часто приходится нелегко, от людей они видели много зла. Мы считаем, что они заслуживают лучшего, — убежденно ответила Энни.

Несколько долгих секунд аквамариновые глаза в упор рассматривали ее с каким–то непонятным выражением. Наконец Алекс ответил:

— Согласен. Джеки здесь понравится. — Он встал. — Вы, наверное, меня поймете. Джеки и я неразлучны с тех самых пор, когда я привез его из Африки. Он был тогда совсем малюткой. Погибла обезьяна, и у нее остался малыш. Я подобрал его и выкормил молоком из бутылочки. Он еще ни разу не был в гостиницах для животных, и мне немного не по себе.

Энни слегка смягчилась. Много лет общаясь с животными, она относилась к ним так же нежно, как ее мать. И теперь у нее не осталось сомнений, что Алекс — каким бы он ни был — очень заботится о своем питомце.

— Не волнуйтесь, я уверена, что ему здесь будет хорошо, — мягко произнесла она, когда они шли к выходу. Люси, заслышав шаги, снова устроила невероятную возню в своей клетке. — Давайте я покажу вам, где мы выгуливаем животных. Каждому гостю предоставляется отдельная площадка, мы подолгу гуляем, бегаем и играем с собаками, кошек выпускаем в отдельные загончики, чтобы они размяли лапы. — Энни толкнула дверь, и они вышли из флигеля.

Алекс усмехнулся:

— Да у вас тут шикарнее, чем во многих человеческих отелях!

— Да, — с гордостью кивнула Энни.

Строительство этого фешенебельного отеля для животных потребовало колоссальных вложений, еще больше денег уходило на его содержание, зато теперь это было действительно первоклассное заведение.

— А вы здесь не работаете, просто помогаете маме со всем управляться? — как бы между прочим спросил Алекс, когда они возвращались в главный офис.

— Да, просто помогаю, — нехотя ответила Энни и поспешно сменила тему. — Думаю, вы согласитесь, что здесь очень красиво.

И она была права. Расположенная всего в нескольких километрах от Дублина, гостиница была окружена очаровательными пасторальными пейзажами — небольшими рощицами и лугами, покрытыми душистым клевером. В гостиничном саду благоухали нежные весенние цветы.

— Да, очень красиво, — как эхо повторил Алекс.

Энни обернулась к нему и обнаружила, что любуется он вовсе не ландшафтом, а ее лицом, ее бархатистой кожей, ее светлыми с легкой рыжинкой волосами и длинными ресницами, ее глазами орехового цвета и пухлыми губами.

Она ужасно смутилась.

— Теперь я оставлю вас на попечение мамы, чтобы вы могли обсудить с ней все условия размещения у нас вашего питомца, — с наигранной веселостью произнесла Энни, когда они вошли в двери офиса.

Нора, улыбаясь, подняла голову, и Энни едва заметно кивнула ей, подтверждая, что все в порядке.

— Я надеюсь, у нас есть все, что необходимо вам и вашему любимцу, мистер Кроуз. — Нора тепло улыбнулась Алексу.

— Все, что нужно, и даже больше, — вежливо заверил тот.

Энни искоса взглянула на Алекса и опять поймала его взгляд — такой же, как и тогда, когда они проходили через сад. Тем временем он продолжал, обращаясь к миссис Коннинз:

— И, пожалуйста, зовите меня просто Алекс.

— Нора, — вернула любезность миссис Коннинз.

В отличие от Энни, она не испытывала ни малейшей неловкости в присутствии этого обворожительного мужчины. Она умела общаться с людьми, и ей не приходилось для этого делать над собой усилие, в отличие от Энни, которой, чтобы слыть общительным человеком, приходилось делать глубокий вдох, прежде чем войти в комнату с незнакомцами.

Нора была очаровательной женщиной и тщательно следила за собой. Она давно овдовела и, несомненно, до сих пор любила покойного отца Энни, поскольку так и не вышла замуж снова. Она была внимательна к окружающим и умела ценить их положительные качества. Похоже, что Алекс произвел на нее самое благоприятное впечатление.

— А как вы узнали об «Уютном доме», Алекс? — продолжала Нора, возвращая разговор в профессиональное русло. — Всегда полезно знать, как люди нас находят. По чьей–то личной рекомендации? Или вы увидели одно из наших объявлений?

— Совершенно случайно нашел ваши визитки у себя в офисе. Даже не знаю, кто их принес.

Он почему–то с улыбкой взглянул на Энни. А Энни внезапно остановилась и сделала вид, что ее страшно интересует множество фотографий собак и кошек, украшающих стену офиса. Она надеялась, что ни мать, ни Алекс не заметят, как она смущена.

— Очевидно, я не пожалею, что нашел вас, — задушевно произнес Алекс.

— Я тоже так думаю, — улыбнувшись, ответила Нора.

Он кивнул.

— Я уже рассказывал вашей дочери, что Джеки никогда не оставался прежде в отелях. Я решился его оставить только потому, что мне очень надо уехать в Италию на выходные. Мы всей семьей едем в одно приятное курортное местечко недалеко от Венеции, и никто не остается, чтобы присмотреть за малышом, а ведь обычно я, уезжая, оставлял его с кем–то из домочадцев. Я откладывал до последнего, надеясь, что мне не придется оставлять его в гостинице, но… Даже наша домработница не согласилась за ним присмотреть. Вы же знаете, что обезьянки — довольно непоседливые создания, и с ними нужно уметь обращаться, а миссис Салливан никогда не удавалось с ним сладить. Я уже решил, что отменю поездку, хорошо, что мне удалось найти вас.

«Всей семьей»… Так он еще и женат?!

— Все хозяева чувствуют себя так же, как вы, Алекс, когда оставляют у нас любимца в первый раз, — ласково сказала Нора. — Но я могу вас заверить, что мы позаботимся о Джеки…

— Я надеюсь, вы оба меня простите, — вклинилась Энни, которую все сильнее смущало присутствие этого симпатичного мужчины. — Мне… Мне действительно пора… и надо еще кое–что сделать.

Но Алекс остановился в дверном проеме, перекрывая выход.

— Я должен поблагодарить вас за экскурсию, — спокойно сказал он. — Мне было очень приятно познакомиться с вами, мисс Коннинз.

Энни посмотрела ему в глаза, но его взгляд был абсолютно непроницаем. Кто знает, о чем думает этот человек?

— Мне тоже было приятно познакомиться с вами, мистер Кроуз, — вежливо кивнула она.

Энни не решилась воспользоваться разрешением Алекса обращаться к нему по имени, ведь сама она так и не представилась.

— Надеюсь встретить вас снова, — мягко ответил он.

Энни, напротив, надеялась, что этого не случится, хотя при других обстоятельствах эта встреча могла бы стать для нее воплощением прекрасной мечты.

— Ну, может быть, в следующие выходные, когда вы привезете к нам Джеки, — вяло пробормотала она. — А теперь, если вы позволите… — Алекс все еще перегораживал выход.

— Да, конечно. — Он нехотя посторонился, пропуская Энни.

Проходя мимо Алекса, девушка почувствовала, как ее тело затрепетало, улавливая исходящие от него флюиды, и вспомнила тот сладкий миг, когда они соприкоснулись, одновременно протискиваясь в двери.

О, как жаль, что он — тот самый Алекс Кроуз…

Такой красивый, такой обворожительный… И миссис Коннинз он тоже понравился. Впрочем, маме нравились все, и она всем доверяла — даже той работнице, которую они наняли в прошлом году, а та взяла и украла у них деньги.

Невероятно, что визитки «Уютного дома», которые она на всякий случай оставила в офисе «АК–фарм», привели к ним самого Алекса Кроуза, шефа перспективной фармацевтической компании, который захотел оставить у них свою мартышку на выходные. Как такое могло случиться? Просто фантастика.

В любом случае, когда Алекс уйдет, ей придется дать маме кое–какие объяснения.

Потому что человек, которого она квалифицировала как грязную свинью и развратника — и которого Алекс насмешливо предложил выволочь на площадь и публично высечь, — был никто иной, как сам мистер Кроуз собственной персоной!

3

Ну почему, почему он так хорош? Если бы он оказался противным типом, потным и похотливо хихикающим, Энни, право, было бы легче.

— Какой очаровательный мужчина! — Нора провожала взглядом серебристый «порше», на котором умчался Алекс.

У Энни были серьезные причины ощущать себя не в своей тарелке. И, при всей справедливости и лояльности миссис Коннинз, Энни с ужасом думала о том, что ей придется поделиться своими размышлениями с мамой.

— Такой естественный и дружелюбный, несмотря на его положение и достаток. Не зазнайка, как иные богачи, — добавила Нора. — Я думаю, что если он решит оставить у нас Джеки на несколько дней, то мы вполне сможем предоставить ему скидку на следующий раз. К тому же… Энни, детка, что с тобой?

Энни выглядела так, словно у нее начиналась лихорадка. Всего час назад она описывала матери этого очаровательного мужчину совсем по–другому. Вряд ли мама проигнорировала ее слова. Но сказанного не воротишь… Она глубоко вздохнула.

— Я не пойму, как ты произносишь его фамилию: Кроуз или Крус? — медленно проговорила Энни. — Если я правильно поняла, то…

То что? Как ни произноси его фамилию, но Алекс — это Алекс, это у него четыре любовницы, а теперь выясняется, что у него есть еще и семья!

— Энни… — Миссис Коннинз внимательно посмотрела на дочь. — Энни, признавайся, что ты натворила?

— Натворила? — переспросила Энни тоненьким голоском. — Почему ты решила, что я что–то натворила? — произнесла она уже на тон ниже, даже не представляя, как она обо всем расскажет матери.

— Потому что я слишком хорошо знаю тебя, милая, — нахмурилась Нора. — И потому, что ты всю жизнь попадаешь из одной переделки в другую. Что случится, если ты узнаешь, как правильно произносится фамилия Алекса Кроуза?

Уже случилось. Еще до того момента, как Энни заглянула в мамин органайзер и увидела там имя клиента. Алек Крус — Нора записала ее так, как расслышала по телефону. А он возьми и окажись Александром Кроузом из «АК–фарм».

— Ну, — выдавила из себя Энни. — Но… ох, мам, ты права — я сделала глупость.

Она скорчила болезненную гримасу. Когда Алекс Кроуз выяснит, что она натворила, он ни за что не захочет оставлять свою обезьянку в «Уютном доме»!

— Хочешь поговорить об этом? — спросила мать с легким нажимом. Она привыкла, что дочкины необдуманные шаги всегда потом вызывают у той приступы сожаления.

Говорить обо всем случившемся Энни хотелось в последнюю очередь. Но у нее не оставалось выхода.

— Боюсь, что придется, — с трудом произнесла она.

— Налить тебе кофе или горячего шоколада? — предложила миссис Коннинз. Она знала, что глоток обжигающего напитка помогал ее дочери прийти в себя.

— Если честно, то сейчас я не отказалась бы от глотка коньяка. — Энни выглядела подавленной.

Нора подняла бровь, изображая крайнюю степень удивления. Ее дочь никогда не увлекалась алкоголем. И если она попросила коньяка, значит, случай особый. Возможно, из всех своих глупостей она совершила сегодня самую серьезную.

— Пойдем в дом, — грустно вздохнула миссис Коннинз.

Энни подчинилась, зная, что несколько следующих минут вряд ли будут приятными. Придется признать, что мама была права. Энни погорячилась насчет Алекса Кроуза из–за Джейкоба, жившего двойной жизнью.

Нельзя сказать, что она изменила свое мнение об Александре Кроузе, вовсе нет, но, может быть, она не торопилась бы с выводами, если бы не тяжесть воспоминаний о той боли, которую причинила ей ветреность Джейкоба?

Нора сварила две чашки кофе и добавила в них по паре капель коньяка. Женщины устроились за столом на уютной кухне, собаки и кошки доверчиво улеглись вокруг. Огромный ньюфаундленд по кличке Монстр положил свою тяжелую голову на тапочки Энни.

— Ну, Аннабел–Лу? — поторопила миссис Коннинз, поскольку Энни сидела, разглядывая свою чашку, и не могла произнести ни слова.

Энни вздрогнула, услышав свое полное имя.

— Не называй меня так! — запротестовала она. — И вообще, что это была за дурацкая идея — назвать меня в честь твоей мамы — бабушки Аннабел и папиной мамы — бабушки Луизы? Я считаю, что…

— Энни, это ты повторяешь с тех самых пор, как начала разговаривать, — отрезала миссис Коннинз, поочередно поглаживая по голове двух кошек — то пушистую альбиноску Лору, то черную гладкошерстную красавицу Дору. — Но ты еще ни слова не сказала о том, о чем собиралась. Может быть, хватит тянуть кота за хвост?

Энни тяжело вздохнула. Откладывать разговор не было ни малейшего смысла. Она набрала побольше воздуха в легкие.

— Помнишь того мужчину… Ну… бабника?

— Того ба… А–а, ты имеешь в виду — того, о котором ты рассказывала мне раньше, у которого четыре подруги? — припомнила Нора.

— Да, его, — согласилась Энни. — Так вот, Алек Крус — это Александр Кроуз! — выдохнула она. — Он. Это самое. Бабник! То есть, я имею в виду…

— Насколько я могу разобраться в сумбурном течении твоих мыслей, Энни, наш сегодняшний посетитель — это тот человек, о котором ты мне столь возмущенно рассказывала сегодня, чей секретарь заказал тебе вчера оформление букетов для его четверых подружек.

Энни сделала глоток кофе настолько поспешно, что обожглась. Но эта маленькая неприятность была ничем по сравнению с тем душевным дискомфортом, который девушка испытывала в данную минуту.

Ну как она могла поступить настолько глупо и непрофессионально? Бедняжка ругала себя на чем свет стоит. Теперь, когда Энни познакомилась с Алексом Кроузом, она не представляла, как он себя поведет, когда все откроется. А ведь сначала ей казалось, что это такая превосходная выдумка!

В колледже Энни обучалась дизайну. Теперь у нее была небольшая студия подарочной упаковки: здесь продавалась цветная бумага, нарядные ленточки, красивые пакеты и коробочки — от пестрых до утонченно–деловых. Тут же можно было купить изящные конверты и поздравительные открытки, эскизы которых она разработала сама. Энни выполняла заказы по профессиональной упаковке и рассылке подарков и оформлению букетов.

У нее был постоянный контракт с полудюжиной фирм, которые к праздникам и корпоративным вечеринкам заказывали упаковку подарков для своих сотрудников и деловых партнеров, и одной из этих фирм была «АК–фарм». По сути же, «АК–фарм» — это Алекс Кроуз.

Если Алекс решит отомстить за ее проделку, то он сможет сделать так, что Энни потеряет и все лучшие контракты, и сам магазинчик. Не говоря уже о том, что ее мама лишится выгодного клиента в его лице.

— Да, я говорю о том самом человеке, — подтвердила Энни.

— Но ты же выполнила его заказ, верно? — озадаченно посмотрела на нее Нора. — И не подсунула вместо торта дохлую крысу?

— Да, конечно, выполнила, все в порядке, — согласилась Энни, поморщившись при воспоминании о том, как именно она поступила. — Я уже рассказывала, что к празднику отослала от его имени четыре корзины цветов тем четырем женщинам, как он и заказывал. Он и с Рождеством их поздравлял.

— Выходит, он с ними знаком не меньше четырех месяцев, — подсчитала Нора. — Видишь, какой постоянный мужчина!

— Выходит, что так. И вот его секретарша передала мне заказ на четыре корзины роз с вложенными в них открытками. Алексу отвезли открытки, он написал на них текст и вернул мне с просьбой вложить их в каждый букет. И я… мам, я… поменяла все открытки местами! — Теперь, когда Энни во всем призналась, она в полной мере поняла, что натворила.

Ведь ей же двадцать два года! Пора уже перестать вытворять подобное!

— Он был так неоригинален… — попробовала оправдаться Энни, заметив, что Нора выглядит совершенно потрясенной. — Он написал: «Джейн с любовью, Алекс», «Бетти с любовью, Алекс», «Бетси с любовью, Алекс», «Элис с любовью, Алекс». Я подумала, что все они должны узнать о существовании друг друга. И я положила открытку для Бетти в букет для Элис, открытку для Джейн — в букет для Бетти, открытку для Бетси отправила Джейн и послание для Элис запихнула в цветы для Бетси. Я понимаю, что это ужасно глупый поступок, но… мам, ты что — плачешь?

Она встревоженно наклонилась к матери, которая закрыла лицо руками. Плечи миссис Коннинз вздрагивали.

— Не переживай, я пойду к нему и все объясню! Я скажу ему, что…

Нора отняла руки от лица и взглянула на дочь. Энни с удивлением и облегчением обнаружила, что Нора не плачет. Она хохочет!

— О, Энни, Бог мой, Энни! — Мама встряхивала головой, пытаясь перестать смеяться. — Совершенно верно, ты должна пойти к нему и дать соответствующие объяснения. Ума не приложу, что ты ему скажешь! А я–то думала, что самое невероятное, что с нами случилось, — это когда невеста Джейкоба ворвалась к нам, требуя объяснений, прямо утром перед свадьбой! — Нора снова энергично тряхнула головой. — Но такое!

— Будь справедлива, мам, — запротестовала Энни. — Там не было моей вины. Ну откуда же мне было знать, что Джейкоб помолвлен?

— Да, там не было твоей вины. Но то, что ты проделала на этот раз — это одна из величайших твоих глупостей! Так далеко ты еще ни разу не заходила. Ну просто ни в какие ворота… ох… — Как только Норе удавалось придать своему лицу серьезное выражение, ее тут же начинал снова душить смех.

Так далеко не заходила? Да после этого Энни вообще больше никогда ни во что вмешиваться не будет. Пусть хоть потоп! Ее дело — сторона.

— Это совсем не смешно, мам! — надулась Энни, глядя, как Нора безуспешно пытается бороться со смехом и снова начинает хихикать.

— Не даром твоя студия называется «Мешок сюрпризов». Ты сама у меня — мешок сюрпризов! — простонала мама.

— Ну прошу тебя, перестань смеяться!

Между тем губы Энни тоже начали разъезжаться в улыбке, и вскоре обе женщины корчились от смеха, словно соревнуясь, кто громче и дольше может хохотать.

— Он меня зарежет, — наконец смогла выговорить Энни. — Задушит, а потом повесит на ближайшем дереве!

— Дорогая, если он тебя зарежет, то уже не сможет ни задушить, ни повесить! — возразила миссис Коннинз, утирая слезы, текущие по щекам, и протянула упаковку бумажных платочков дочери.

— Он выглядит, как человек, способный сделать это только ради собственного удовольствия, — пробормотала Энни, вытирая нос платочком. Теперь уже она не знала, плакать или смеяться. Алекс Кроуз, если захочет, может запросто разрушить ее жизнь!

Нора покачала головой.

— А ты уверена, что отослала вчера эти злополучные корзины?

Но обе они понимали, что это риторический вопрос. Энни была очень пунктуальна и всегда отсылала заказанные подарки вовремя. Именно поэтому у нее было так много постоянных клиентов. Вот только Алекс Кроуз из этого списка, скорее всего, выпадет — как только, вернувшись после уик–энда, обнаружит путаницу, которую она устроила.

— Если это тебя немного утешит, Энни, Алекс Кроуз не выглядел сегодня как человек, которому устроили скандал четыре любовницы сразу, — усмехнулась Нора.

— Да, не выглядел.

Энни снова вернулась к своим тяжким раздумьям. Ее немного утешит, если ее необдуманный поступок даст положительный результат. Может быть, эти женщины еще будут ей благодарны, когда поймут, что она открыла им глаза из лучших побуждений…

— Я с ужасом думаю о том, как пойду к этому человеку и что ему скажу! — призналась Энни.

Нора кивнула.

— Я прекрасно тебя понимаю, особенно теперь, когда познакомилась с Алексом Кроузом. Но я понимаю и то, что если ты не встретишься с ним, чтобы все объяснить, завтра он сам отправится в твой магазин, как пить дать.

У Энни тоже было такое чувство. Но больше всего ее смущало даже не то, что ей придется объясняться с Алексом. Это полбеды. Настоящая проблема состояла в том, что обе они теряют хорошего клиента. Приедет ли Алекс, чтобы разместить свою обезьянку на выходные?

На выходные… А сам отправится в Италию со своей семьей. Но раз у него есть семья…

Может быть, Энни еще и могла бы пойти, пасть на колени и во всем покаяться. Но если у него есть жена и детишки, то какое право он имел рассылать цветы другим женщинам? Что–то она не видела среди открыток ни одной, адресованной «миссис Кроуз».

У Энни появилась надежда, что ее профессиональная репутация будет спасена, если он поймет, ради чего она это затеяла. Алекс не станет поднимать шум вокруг перепутанных открыток, поскольку не захочет афишировать своих внебрачных связей.

Лучше всего мыслить позитивно, резонно заметила себе Энни. Кроме того, что он действительно может ей сделать?

4

Вся уверенность Энни куда–то улетучилась, как только девушка оказалась в солидном кабинете мистера Кроуза и увидела его, сидящего за огромным столом.

Сначала она намеревалась отправиться к Алексу домой тем же вечером и побеседовать в неофициальной обстановке, но адрес и телефон, которые Алекс оставил миссис Коннинз, оказались рабочими. Секретарь посоветовала Энни подождать до понедельника.

Весь вечер Энни переживала, как перед экзаменом, всю ночь ворочалась и представляла, что же будет, когда первая из его любовниц получит корзину цветов с чужой открыткой.

Когда утром Нора поглядела на дочь, сидящую за кухонным столом с опухшими от бессонной ночи глазами, она просто протянула ей чашку кофе и, ни слова не говоря, отправилась к своим четвероногим гостям.

И славно. Энни была совершенно не готова ни к каким разговорам. Тем более она была не готова отвечать ни на какие вопросы.

У Энни совершенно не прибавилось оптимизма, когда она увидела, какой недоступный вид придает Алексу строгий деловой костюм, светлая рубашка и галстук сдержанно–серого цвета. Трудно было представить, что в нерабочее время этот солидный джентльмен разгуливает в джинсах и заботится о мартышках.

Зато он был абсолютно спокоен и не выглядел как человек, чья личная жизнь только что полетела в тартарары. Это утешало.

Энни сделала глубокий вдох, постаралась успокоиться, поправила прическу и шагнула по направлению к столу Алекса. С как можно более беззаботным видом она приветливо кивнула и начала:

— Мистер Кроуз…

— Алекс, — поправил ее хозяин кабинета, пристально разглядывая Энни и не поднимаясь со своего удобного кожаного кресла.

Что же он сегодня не так любезен, как вчера в гостинице? Нельзя сказать, что Энни стало бы легче сделать то, зачем она пришла. Но все же общаться с ним было бы немного приятнее.

— Моя секретарша сообщила, что сегодня утром вы звонили, — начал Алекс. — И сказали, что у вас ко мне срочное дело.

Ну разумеется, Энни сказала, что это срочно, потому что ей не терпелось поскорее встретиться с ним и решить эту проблему раз и навсегда. Ей пришлось назвать себя, иначе секретарша Сара Дорвил ни за что не пропустила бы ее к такому занятому человеку, как мистер Кроуз. К тому же Энни предупредили, что в час у Алекса назначено совещание.

Был уже первый час, и Энни следовало поторопиться.

— Возникли какие–то проблемы с размещением Джеки в гостинице? — предположил Алекс.

— Да нет, дело не в этом, — поспешно возразила Энни. — Мой визит не имеет отношения к маминой работе.

— Вот как? — Алекс вопросительно изогнул бровь и в его голосе появились вчерашние теплые нотки, а взгляд стал игривым и манящим. — И зачем я вам так срочно понадобился?

Что он вообразил? И вовсе она здесь не за этим. И нечего пытаться ее соблазнить! Энни была несколько возмущена.

Сегодня она специально оделась в деловом стиле: сиреневый брючный костюм, очень элегантный и выгодно подчеркивающий фигуру, и простая розовая блузка под жакетом, по фасону очень удачно сочетающаяся с модной формой лацканов пиджака. Энни надеялась, что вид бизнес–леди поможет ей сохранить в тайне личный характер этой встречи, и они смогут спокойно поговорить о тех открытках. Впрочем, о каком спокойствии может идти речь, когда ладони у нее мокрые от страха и она того и гляди бросится прочь!

Энни поморщилась.

— Нельзя сказать, что помощь в «Уютном доме» — это моя основная работа, мистер… то есть Алекс, — начала она.

Попробуй сохранять спокойствие, велела себе Энни. Кто знает, может быть, вся эта ситуация покажется ему смешной и не стоящей выеденного яйца.

Ну да, тут же возразил ей внутренний голос. Учитывая все обстоятельства?

Нет, конечно же, нет — но зато впоследствии она ни за что не совершит такой ошибки, для начала перестанет витать в розовых облаках. Но ведь все не предусмотришь — взять хотя бы ситуацию с Джейкобом…

— Вы не работаете в «Уютном доме?» — слегка удивился Алекс Кроуз. — Тогда чем же вы занимаетесь, Энни?

Так он знал ее имя с самого начала! Ну ладно, возможно, не с самого начала. Может быть, мама случайно в разговоре назвала ее по имени, когда он приезжал к ним в воскресенье. А он обращался к ней «мисс Коннинз», чтобы сохранять деловой тон. Неплохая версия…

— В основном, я обслуживаю вас… Ой, то есть не совсем так… Но вы — один из моих клиентов, и…

— Стоп–стоп–стоп! Энни, давайте остановимся и вернемся на несколько шагов назад, — перебил Алекс, с улыбкой глядя на Энни и поудобнее устраиваясь в кресле. — Пока что я ничего не понимаю, и, во избежание недоразумений, не лучше ли вам сначала рассказать, что у вас за профессия?

Что он хочет этим сказать? Какие недоразумения? Не воображает ли он, что….

— Я — дизайнер, мистер Кроуз, — произнесла Энни ледяным голосом, подозревая, какую именно профессию он имел в виду. — У меня есть небольшая студия подарочной упаковки, я несу людям радость и красоту, — добавила она, стараясь произвести на него впечатление и заставить нахала устыдиться своих предположений.

Как он смел? Как он мог? Неужели она выглядит как…

Энни чуть не потеряла сознание от возмущения. Губы ее пересохли, она возмущенно посмотрела на Алекса Кроуза и обнаружила, что его лицо заливается краской, и это выглядело подозрительно, словно ей действительно удалось смутить его…

— А–а, — медленно протянул Алекс, как будто только что получил ответ на загадку, которая долго мучила его. — Тогда ваш визит, возможно, связан с тем, что на прошлой неделе кто–то перепутал открытки, которые я просил вложить в заказанные мной корзины цветов.

Выходит, как минимум одна из его подружек, получивших цветы, уже связалась с ним!

Энни ожидала, что сейчас услышит много нелицеприятного по поводу своей внимательности и профессионализма. Но Алекс всего лишь сказал:

— Я сам собирался сегодня к вам зайти. — Теперь в его зелено–голубых глазах не осталось ни капли тепла. Но понять, что он думает и чувствует на самом Деле, было очень трудно — взгляд его оставался абсолютно непроницаемым.

— Да, я так и подумала, что вы решите зайти в мой магазин, когда обнаружите путаницу, — подтвердила Энни.

— И решили, что будет лучше, если вы сами ко мне зайдете? — Голос Алекса стал мягким, как шелк.

— Да, — тут же согласилась Энни. — Понимаете, я… Я перебирала вчера вечером бланки заказов и обнаружила, что допустила ужасную оплошность!

— Так ли? — поинтересовался Алекс, вставая и обходя свой рабочий стол с поспешностью, неожиданной для такого большого мужчины. — Вы уверены, что обнаружили свою ошибку именно вчера вечером?

У Энни душа ушла в пятки. Ей, словно провинившейся школьнице, стоило большого усилия не опустить голову под его пристальным взглядом. Алекс возвышался над ней как скала. Кто поймет, что у него на уме? То ли посмеется, то ли разорвет на клочки. В любом случае, не следовало ей лезть в его личную жизнь.

— Говорю вам, ошибка обнаружилась вчера вечером. Я действительно прошу прощения.

— Энни, поскольку эта беседа, безусловно, интересна нам обоим, не могли бы мы продолжить ее сегодня за ужином? — предложил мистер Кроуз, взглянув на наручные часы. — Дело в том, что у меня скоро начинается совещание.

— Нет–нет, мы уже все обсудили, действительно, о чем тут еще говорить? И тем более нет смысла продолжать разговор за ужином! — Энни энергично замотала головой. Еще не хватало, чтобы он продолжил задавать ей каверзные вопросы.

Алекс нахмурился.

— Вы отказываетесь?

— Извините меня, но я никак не могу, — решительно отрезала Энни.

— Но почему? — продолжал допытываться Алекс.

Светло–карие глаза Энни недобро блеснули.

— Ну хотя бы потому, что, во–первых, вы — женатый человек. А во–вторых, у вас уже имеется четыре любовницы! И я считаю для себя безнравственным ужинать в вашем обществе!

Ну вот она и сказала это. Вряд ли теперь Алекс Кроуз поверит в то, что ее ошибка была случайной — а ведь Энни все утро настраивала себя на то, чтобы при встрече с ним изобразить искреннее раскаяние из–за допущенной оплошности. И ей уже практически удалось замять инцидент… Но что еще могла ответить Энни, когда Алекс совершенно очевидным образом заигрывал с ней, планируя заполучить пятую наложницу в свой гарем?!

Тут Энни почувствовала некоторое беспокойство. Уж очень близко к ней стоял Алекс. Когда он вышел из–за стола, то встал таким образом, что теперь отрезал ей пути к отступлению. Итак, за спиной у Энни оказался стол, перед ней, почти вплотную — мистер Кроуз, и не было никакой возможности улизнуть, если он захочет…

— Алекс? Совещание еще не началось? Я не вовремя? — спросил женский голос.

Энни вздрогнула от неожиданности и неловкости, понимая, что они с Алексом были так заняты друг другом, что не заметили, как женщина открыла дверь и вошла в кабинет.

Алекс подмигнул Энни, прежде чем отступить от нее, улыбнулся и обратился к посетительнице:

— Все в порядке. С Энни мы продолжим переговоры вечером. — И многозначительно сверкнул глазами.

Энни этого не заметила, так как ее внимание привлекла высокая девушка, столь вовремя вошедшая в кабинет.

Она была красива. Ее шикарные длинные волосы блестящими волнами лежали на плечах, ясные глаза лучились здоровьем и жизнелюбием, легкий макияж умело подчеркивал естественную красоту лица. Бледно–зеленое платье удивительно сочеталось по цвету с глазами. Незнакомка могла похвастаться стройными загорелыми ногами, изящество которых дополняли модные серебристые сандалии с тонюсенькими ремешками.

— Энни! — Алекс Кроуз ухватил ее за руку и заставил встать рядом с собой. — Позвольте мне представить вас моей сестре Алисии.

Сестра? Он действительно думает, что она поверит, будто это — его сестра?

Прежде чем повернуться к Энни, девушка кинула вопросительный взгляд в сторону Алекса.

— Рада с вами познакомиться, Энни. — Она приветливо улыбнулась. У девушки был приятный голос с очень мягкими и доброжелательными интонациями. — Простите, если помешала, — добавила она. — Сары не было на месте, и я решилась войти.

— Все в полном порядке, — поспешила заверить ее Энни, больше всего на свете желая, чтобы Алекс наконец разжал свои железные пальцы и выпустил ее руку. Он держал ее хоть и крепко, но вполне нежно, не причиняя боли. Тем не менее Энни испытывала дискомфорт: от его прикосновения ее руку покалывало от запястья до плеча.

— Простите, я как раз собиралась уходить, — добавила Энни, отступая.

Алекс был вынужден выпустить ее руку. Но прежде, чем разжать пальцы, он пристально заглянул Энни в глаза и настойчиво повторил:

— Итак, подробности мы закончим обсуждать вечером. Вы говорите, что ужин у вас занят. А если я заеду за вами в девять и мы отправимся куда–нибудь выпить по бокалу вина?

Энни поняла, что просто так Алекс не оставит ее в покое. Да и девушка, чего доброго, решит, что это не просто деловая встреча, если Энни заставит себя уговаривать.

— Ну хорошо, — вяло согласилась она. — Если вы считаете, что это необходимо.

— Я хочу этого, Энни, — решительно заявил Алекс.

— Договорились, — кивнула Энни, потирая запястье, которое все еще хранило память о его горячем прикосновении, и поспешила ретироваться. — Так значит, сегодня вечером, в девять, — повторила она.

Алекс шутливо поднес руку ко лбу и по–военному отдал честь:

— С нетерпением буду ждать этой минуты, мэм!

Со своей стороны Энни не могла сказать того же. Что ему от нее надо? Что он собирается ей сказать? А главное, как он собирается расправиться с Энни за ее саботаж?

5

Тихая музыка, звучавшая в кафе, не заглушала слов. А жаль.

— Вы поменяли местами открытки с какой–то целью, верно? — проникновенно глядя своей спутнице прямо в глаза, вкрадчивым голосом спросил Алекс.

Энни, которая в этот миг поднесла к губам бокал белого вина, от неожиданности захлебнулась и закашлялась.

Она кашляла, всхлипывала, вино попало в дыхательные пути и лилось из ноздрей, из глаз текли слезы, и ей никак не удавалось сделать полноценный вдох.

— Может, это поможет? — Алекс хлопнул Энни ладонью по спине.

Этот маневр ей, к сожалению, нисколько не помог. Она все так же кашляла и хлюпала, в ее сторону уже начали оборачиваться, бросая сочувственные взгляды.

— Вот, возьмите, высморкайтесь, — приказал Алекс и протянул Энни платочек, сверкающий снежной белизной.

Энни так и сделала. Она громко высморкалась. И это ей помогло — теперь только глаза остались мокрыми.

— Чувствуете себя лучше? — поинтересовался Алекс, пока она вытирала лицо и с ужасом думала, что тушь наверняка растеклась по щекам.

Ну вот, так и есть! Энни с досадой заметила, что платочек, когда–то белоснежный, покрыт черными разводами. Ну что ж, в создавшейся ситуации это не самая серьезная из ее проблем!

Интересно, как это она может «чувствовать себя лучше» после того, что он ей до этого сказал? Он догадался, что она перепутала открытки нарочно!

— Спасибо, — робко сказала Энни, комкая платочек в ладони. Она сомневалась, что Алекс захочет заполучить этот кусочек ткани обратно, после того, как она туда высморкалась и перепачкала его своей косметикой.

Алекс заехал за ней ровно в девять, как и обещал. И это было очень кстати, потому что Энни вышла встречать его на дорогу, чтобы мистер Кроуз не приближался к их дому. Ей совсем не хотелось, чтобы мама увидела и узнала его. Энни не собиралась уточнять, с кем именно она проведет сегодняшний вечер.

Придя вечером с работы домой, Энни заверила миссис Коннинз, что ситуация с мистером Кроузом урегулирована. Якобы он благосклонно принял ее объяснения по поводу допущенной ошибки и не собирается отменять свой заказ на размещение Джеки в гостинице. Энни почти удалось убедить саму себя, что так оно и есть, и вот, пожалуйста!

Его откровенное заявление положило конец ее надеждам. Зря она думала, что легко отделалась.

Прежде чем что–то сказать, Энни откашлялась.

— Но я же вам объясняла сегодня — помните, у вас в офисе? Я действительно обнаружила ошибку под самый конец выходных! Сколько можно повторять!

— Я прекрасно помню все, что вы говорили, — сухо прервал ее Алекс. — Вот только в правдивости ваших слов, простите, сомневаюсь. Особенно после того милого замечания насчет жены и четверых подружек — не спроста это все, ох, не спроста! — Алекс нахмурился.

Черт дернул меня за язык, подумала Энни, припомнив свою тираду во время их беседы в офисе. Если бы я не выдала себя в тот момент, мне все сошло бы с рук. А теперь… что будет теперь?

— Ну что скажете? — уже мягче спросил Алекс Кроуз, делая небольшой глоток виски с содовой.

Чтобы ты подавился не хуже меня, мысленно пожелала ему Энни.

Она заметила, что бокал в его отнюдь не маленькой ладони кажется еще более хрупким, чем на самом деле. Она вспомнила, как он сжимал ее тонкое запястье — ласково, но цепко. Почему–то подумалось, что леопарды тоже с виду — мягкие большие кошки, а как вцепятся клыками и когтями…

Если бы она успела подумать, прежде чем поддалась импульсу, когда отправляла эти чертовы букеты! Но в том–то и состояла проблема Энни, что она сначала делала глупость, а после — каялась.

Мысли об этой ужасной промашке были поистине невыносимы. Удивительно, как она вообще хоть чего–то добилась в жизни, с ее–то склонностью поступать в соответствии с сиюминутным настроением! И себя поставила в неловкое положение, и свою профессиональную репутацию — под удар. Ну какое ей дело, да будь у него хоть три дюжины любовниц или даже любовников! Почему ее должно было волновать, знают они друг о друге или не знают. Ее профессия — дизайнер, а не работник полиции нравов и не священник.

В крайнем случае, можно было выполнить заказ как положено, а потом что–нибудь придумать… Частным порядком.

— Ну так что, Энни? — Алекс вплотную придвинулся к спутнице и заглянул ей в глаза. Стороннему наблюдателю могло показаться, что это влюбленная парочка собирается обняться.

Но Энни понимала, что таким образом Апекс отрезает ей пути к отступлению, запирая в углу. Теперь ей никуда не деться из–за этого столика с клетчатой скатертью, с этого диванчика и из цепких лап Алекса Кроуза. Смешно думать о побеге. Она вспомнила, как ловко он выскользнул из–за стола, не давая ей покинуть офис сегодня днем. Интересно, как ему удается поддерживать такую превосходную физическую форму, если он целыми днями перебирает бумаги, сидя у себя в кабинете?

— А еще у меня маленький вопросик по поводу разговора, который я невольно подслушал, войдя в офис вашей мамы вчера вечером. Уж простите мою нескромность… Насколько я помню, вы обсуждали некоего бабника и грязную свинью? Мерзкого поросенка, который морочит головы четырем несчастным девушкам?

Сердце Энни ушло в пятки. Вот оно, начинается!

Она в смятении облизала пересохшие губы и сделала большой глоток вина.

Ей было еще труднее взять себя в руки оттого, что этот проклятый тип был просто обворожителен.

Энни специально оделась попроще, подчеркивая, что их встреча для нее не является чем–то из ряда вон выходящим. На ней были светлые джинсы и голубая облегающая маечка с портретом Тины Тернер. Никто бы не подумал, что она долго вертелась перед зеркалом, тщательно выбирая как можно более подходящую к случаю одежду.

Когда серебристый «порше» притормозил рядом с ней и Алекс открыл дверцу для Энни, девушка обнаружила, что он явно руководствовался в выборе одежды тем же принципом, что и она. Казалось, что он прогуливался по магазинам и по пути решил заехать за ней. Но как же великолепно смотрелись на нем узкие джинсы и темно–зеленая водолазка, обрисовывающая мощный торс! Девушки в кафе оборачивались, когда он проходил мимо них, и Энни даже поймала на себе пару завистливых взглядов.

Но размышлять о красоте и обаянии Алекса в эту минуту Энни казалось неуместным.

Лучше подумай, что ты ему скажешь, заметила она себе. Он пошел в лобовую атаку, а ты сидишь и хлопаешь глазами, как заводная кукла.

— Ну давайте же, Энни! — поторопил ее Алекс. — Ведь вам самой хочется выплеснуть все те эмоции, которые вы испытывали вчера вечером!

— Ага, и сегодня ночью — тоже, — выдала Энни. — Ну хорошо, я расскажу. Да, вчера я говорила об этом с мамой, но я имела в виду… имела в виду…

— Ну? — с нажимом произнес Алекс.

Энни посмотрела ему в глаза и выдохнула:

— Я допустила ошибку. Да. Но ведь каждый иногда ошибается. У вас тоже наверняка время от времени случаются промашки.

— Бесспорно. Человеку свойственно ошибаться, — усмехнулся Алекс. — Вот только какую из ваших ошибок мы обсуждаем в данный момент?

Кафе, в котором они сидели, было очень уютным и располагалось в тихом районе. Посетителей было не слишком много, романтическая музыка играла негромко, позволяя собеседникам слышать друг друга и создавая лирическое настроение. Симпатичные скатерти, деревянные диванчики, массивные светильники создавали атмосферу старины и покоя. Рядом с Энни сидел самый сексуальный мужчина в мире. При других обстоятельствах она могла бы ощущать себя на седьмом небе от счастья. Этот вечер мог бы стать одним из самых запоминающихся в ее бестолковой жизни…

Она вздохнула и начала беспомощно оправдываться:

— Смотрите, я даже записалась к вам сегодня на прием, чтобы все объяснить, и… и…

— Так объясняйте, я слушаю. — Алекс начал терять терпение.

Энни виновато отвела глаза.

— А почему вы говорите — «одна из моих ошибок»? — вдруг насторожилась она.

— А вы подумайте, где еще могли ошибиться — помимо путаницы с открытками, — рассмеялся Алекс. — Вспомните еще парочку своих маленьких заблуждений.

Не так уж много она о нем знала, чтобы заблуждаться или не заблуждаться на его счет. Где же она ошиблась еще? Может быть, он просто пытается ее запутать, чтобы добиться правды? Да нет, не похоже. Он явно имеет в виду что–то конкретное.

— Может быть… Вы вчера упомянули о своей семье. Я так поняла, что вы имеете в виду жену и детишек?

— Нет у меня ни жены, ни детей, — внушительно произнес Алекс. — Я имел в виду семью моих родителей. С одной из сестер я вас сегодня познакомил.

Энни недоверчиво посмотрела на него:

— Ага. Это с папой, мамой и другими домочадцами вы собрались провести выходные на курорте близ Венеции? — Он принимает ее за маленькую девочку? Что за сказки? Венеция — это город влюбленных и молодоженов. Курорт — это место романов. Тридцатилетние мужчины не ездят на романтические каникулы с родителями, сестренками и братишками.

Алекс покачал головой, осуждая ее неверие.

— Помните Алисию, с которой я вас познакомил сегодня? Это моя самая младшая сестра.

— Конечно, помню, — согласилась Энни.

На самом деле она не особо поверила в их родственную связь. Впрочем, если задуматься… Тот же высокий рост. Те же зеленые глаза. Только другого оттенка: если у Алекса они аквамариновые, то во взгляде Алисии скорее сверкали изумруды.

Алекс нежно улыбнулся.

— Она собирается отпраздновать свою помолвку. Это у нее второй брак, она недавно развелась и снова выходит замуж. И Алисия решила, что ей хочется устроить праздник на морском берегу, а потом провести выходные, плавая в гондоле по каналам и слушая баркаролу.

Энни не знала, смеяться над нелепостью подобного объяснения или завидовать женщине, у которой сбываются такие романтические мечты. Ну надо же — захотела отметить помолвку на курорте, и вся семья садится в самолет, чтобы провести выходные в другой стране! Звучит красиво. Но верится с трудом. Интересно, где же, в таком случае, она будет справлять саму свадьбу?

— То есть вы хотите сказать, что никакой жены у вас нет, — заключила она. Видимо, это и есть та ошибка, в которую ее собирался ткнуть носом Алекс.

— Равно как и четырех любовниц, — насмешливо добавил Алекс.

— Ну, может, я ошиблась в их числе… — пробормотала Энни, отводя глаза.

Ей так и не удалось разглядеть на лице Алекса признаков досады, которую непременно должна была вызвать ссора с женщиной — а тем более с четырьмя! Кроме того, мог ли он с такой легкостью посвятить вечер их беседе, если бы у него было столько подруг, требующих внимания?

Верить ему или не верить? Извиниться за оплошность или сказать какую–нибудь колкость, изобличая развратника и лгуна? Но прежде чем Энни успела что–либо сказать, Алекс придвинулся к ней настолько, что его волосы защекотали ей висок.

— Знаете, о чем я думаю, Энни? — прошептал он ей на ушко. — По–моему, в детстве ваш отец слишком редко шлепал вас по попке.

Энни вздрогнула и побледнела.

— У него есть для этого уважительная причина. Он умер, когда мне было четыре года.

Энни помнила отца очень смутно. В ее памяти вставал образ сильного мужчины, который сажал ее на плечи и катал по саду, доброго и веселого. Мама, когда смотрела на мужа, всегда улыбалась… Как все они были счастливы!

— О, простите. Я не знал, — прервал ее воспоминания тихий голос Алекса. — Вам, наверное, нелегко пришлось.

— Не столько мне, сколько маме. — Энни пожала Плечами, стараясь не показывать, какую боль причинило ей воспоминание о ранней смерти отца. Прошло столько лет, но она до сих пор не смирилась с утратой.

Энни ждала, что Алекс снова начнет свои упреки, но он молчал, и тогда она решилась поднять глаза. Алекс пребывал в задумчивости, и по его виду невозможно было догадаться, что за думы овладели им. Неужели он замолчал, потому что его мучает совесть из–за своего неуклюжего высказывания?

— Знаете, Энни, — внезапно прервал молчание Алекс. — Ваше поведение помогло мне разобраться в ситуации.

— Вот как? — с тревогой в голосе спросила Энни. Ей не надо было объяснять, какие именно моменты ее поведения имеет в виду Алекс.

Совершенно очевидно, что он не поверил ее сказкам о том, как она на досуге просматривала документы и нечаянно обнаружила путаницу… А не поверил ей Алекс потому, что она сама выдала себя своими обвинениями. Догадаться, что она имела в виду тех самых женщин, которым адресовались корзины цветов, не составляло труда. Даже если бы мистер Кроуз не обладал аналитическим складом ума, который позволял ему руководить крупной компанией…

— Вот так, — передразнил ее Алекс. — Я понял, что у меня есть некоторые проблемы. И понял, как я смогу их разрешить.

Почему–то Энни пятками чувствовала, что его способ решения проблем ей не понравится. Господи, какой тяжелый человек! Что он ее мучает, поругал бы и отпустил!

Она ожидала чего угодно, но его вопрос вызвал у нее полное недоумение.

— Есть у вас загранпаспорт?

— Что у меня есть? — Она решила, что ослышалась.

— Загранпаспорт, — терпеливо повторил Алекс Кроуз.

— Ну есть. А вам зачем? — Энни все еще не понимала, что от нее хотят.

Паспорт она оформила в прошлом году, когда они с мамой впервые за очень долгое время решились оставить дела в гостинице и устроили недельные каникулы в Голландии. И что теперь, Алекс предложит ей собрать пожитки и уматывать в Амстердам, с глаз его долой?

— Я уже говорил вам, что собираюсь в Италию вместе с моей семьей, — напомнил он.

— Да–да, ваша сестра Алисия хочет поплавать в гондоле, — подтвердила Энни.

— Дело в том, что я еду туда один, — с легким вздохом сожаления пояснил Алекс.

— Так вы же говорили, что с вами едут и родители, и сестра…

— Вы не поняли, Энни. Я еду с родителями, но — один. Впрочем, раз у вас есть загранпаспорт, я буду не один.

— Я не понима… О! — Внезапно до нее дошло, что он хочет сказать. Очевидно, одна из тех четырех женщин, что получили цветы, должна была поехать в Италию вместе с ним.

А теперь, после того, как Энни перепутала открытки, они все и разговаривать с ним не хотят. И никто не желает составить ему компанию в поездке. Наверное, с ним должна была поехать та из женщин, которая не замужем. Энни попыталась вспомнить, была ли хоть одна из четырех открыток адресована «мисс…» — но так и не вспомнила.

Выходит, он с легкостью смирился с потерей и собирается ее восполнить, соблазнив Энни? Что происходит? Он думает, что раз поймал ее на лжи, теперь она станет плясать под его дудку? Энни пожалела, что сказала ему про загранпаспорт. Знала бы, к чему он клонит — молчала бы как рыба!

— Боюсь, мистер Кроуз, что вы все же поедете на свой курорт в гордом одиночестве, не считая вашей семьи, конечно, — ледяным тоном отрезала она.

За кого он ее принимает? Она рассылает цветы и заворачивает в цветную фольгу коробки конфет, она рисует открытки и придумывает новые формы конвертов. Она не служит девушкой из эскорта.

— Вы мне отказываете?

— Разумеется! — В голосе Энни пылала ярость, глаза метали золотые искры гнева.

— Прогулки на яхте по морю… Экскурсии в Венецию и катание по каналам… Дыхание древней истории… Вечерний променад по закатному побережью… Парк с фонтанами, украшенный копиями античных статуй… Шикарный отель с изысканным интерьером и бассейнами… Что может быть романтичнее? К тому же, если вы называете себя дизайнером, то просто не имеете права отказываться от того, чтобы посмотреть на это своими глазами.

— Я согласна, что это из–за меня ваши планы на уик–энд полетели вверх тормашками. Но вы достаточно обаятельны и красивы, чтобы с легкостью найти кого–то другого, кто с восторгом согласится вас сопровождать.

Не говоря уже о том, что сердце кого–то из его подруг наверняка дрогнет, когда он начнет расписывать им красоты Италии так же, как ей сейчас. Энни подумала, что большинство женщин было бы счастливо услышать подобное предложение из уст Алекса Кроуза. И не только потому, что все мечтают побывать в курортном местечке или городе на воде.

Как бы Энни ни злилась на этого аморального типа, она не могла им налюбоваться. Алекс был настолько же мужественен, насколько она сама — женственна. И ее женская натура мешала Энни воспринимать Алекса так, как он того заслуживал: холодно и отстраненно. Несомненно, этот человек просто создан для чувственной любви.

— Не забывайте, у меня остается слишком мало времени, — ответил Алекс.

— Ну и что? При ваших способностях вы прекрасно успеете все организовать, — пожала плечами Энни.

— Так вы считаете меня красивым и обаятельным? — полюбопытствовал Алекс.

— Да вы просто мечта большинства женщин! — искренне воскликнула Энни. Небо свидетель, что именно такой мужчина являлся ей в самых сладких снах.

Если бы у них могло что–то получиться…

Женщине очень трудно оставаться спокойной и независимой в присутствии мужчины с таким нечеловеческим обаянием. Но как бы ей ни был симпатичен Алекс, ей был совсем не симпатичен его гарем. От таких типов, решила она, надо держаться подальше, особенно после того, как она узнала об истинной сути двоеженца Джейкоба.

— Но вы же так эффективно положили всему этому конец, Энни, — напомнил он.

Так значит, ее план сработал!

— Но это не значит, что вы должны заполучить меня в качестве утешительного приза! — решительно тряхнула головой Энни.

— Ну я же не предлагаю вам спать со мной, когда мы окажемся в Италии, — пожал плечами Алекс.

— Это вы окажетесь в Италии, Алекс, а я останусь в «Уютном доме» и все выходные буду ухаживать за кошками, собаками и двумя обезьянами, выгуливать их, кормить и купать.

Пока Энни произносила эту гневную отповедь, в ее воображении возникали соблазнительные картины того, как она на самом деле могла бы провести предстоящие выходные…

Они с Алексом вместе отправились в романтическое путешествие в один из прекраснейших уголков Земли. И остались наедине в гостиничном номере…

— Мы могли бы спать в разных спальнях, Энни, — интимным шепотом произнес Алекс, словно в ответ на ее нескромные мысли.

Энни посмотрела на него с опаской. Неужели ее мечты отразились на лице, и Алекс понял, какая душераздирающая борьба между желаниями и жизненными принципами сейчас происходит у нее в голове? Энни надеялась, что ей удалось скрыть свои эмоции.

— Не понимаю, почему вам обязательно нужна спутница? Вы что, не можете поехать один? — раздраженно спросила она. — Вы что, ни одни выходные не можете провести без женского общества? И потом, вы же не будете совсем один. С вами семья…

— Да, и Харрисон. Жених моей сестренки. Еще с нами будут его родители и… его сестра.

Последнее высказывание заставило Энни насторожиться. Что–то здесь не чисто. По тому, как Алекс это сказал, можно было подумать, что…

— Так вот из–за кого вы хотите приехать с девушкой! — воскликнула она. — Сестра Харрисона не дает вам прохода?

Алекс кивнул:

— Можно сказать и так. Энни, милая, выручайте. Вы окажете мне неоценимую услугу. — Брови Алекса сурово сдвинулись. — Я пытался с ней говорить — бесполезно. А поскольку Линда — не просто знакомая, а будущая родственница, мы вынуждены встречаться на всех семейных торжествах. Мне достаточно тяжело терпеть ее повышенное внимание сутки напролет. Вот я и подумал, что если я появлюсь с девушкой под ручку…

— Вот уж спасибо огромное, — запротестовала Энни.

— Вы — мой единственный шанс, — напомнил Алекс.

Итак, ни Джейн, ни Бетти, ни Бетси, ни Элис ехать с ним не собирались. Если Энни решится поехать с ним на курорт вместо одной из них, это будет самым импульсивным поступком в ее жизни!

— А что не так с этой девушкой… Как вы сказали — Линдой? — поинтересовалась Энни.

— Простите, но как порядочный человек я лучше промолчу, — усмехнулся Алекс.

Энни как раз собиралась сделать глоток вина. И вовремя остановилась, не то пришлось бы Алексу тратить на нее еще один носовой платок. «Порядочный человек»! Ну он и сказал!

— Послушайте, но у меня же бизнес! — Энни задумчиво потерла лоб. — Как я все брошу на целых три дня?

— Четыре, — поправил ее Алекс. — Из–за праздников пятница и понедельник — тоже выходные дни. Торжество назначено на субботу. Я думаю, что вы сможете выкроить время. Неужели у вас столько срочных заказов, что вы работаете без выходных? А если так, ваши работники не обойдутся без вас ни дня?

— Это у вас — огромная компания, а у меня продавец да пара курьеров, — возразила Энни. — Случись сложная ситуация — и они не придумают без меня, что делать. Правда, на выходные я действительно закрываю магазин. А когда не могу прийти туда в рабочий день, звоню подруге, но это не так часто бывает.

Энни редко позволяла себе отдохнуть. Но если ей приходилось ненадолго оставить магазин, то она звонила Келли, своей приятельнице по колледжу. Келли вышла замуж, родила ребенка и сидела с ним дома. Поэтому девушка с радостью соглашалась замещать Энни — это позволяло молодой маме немного развеяться и подзаработать.

И все–таки Энни никак не могла решиться.

— Я только один раз покидала дом на такой долгий срок, — заявила она. — Я не поеду.

— Не поедете? — Алекс нахмурился.

Энни глотнула немного вина, чтобы унять охватившую ее дрожь. Впрочем, это ей не помогло. Ее дурацкая затея оказалась только кончиком клубочка. Теперь за ним потянется длинная череда неприятностей, в которые Энни сама же себя и впутала. Ну почему она сразу не подумала о последствиях?

Впрочем, что толку теперь причитать. Надо что–то решать — ведь в руках Алекса судьба ее любимого дела. Ему стоит сказать всего лишь слово, и больше магазинчик Энни не посетит ни один серьезный клиент.

И теперь этот шантажист может вертеть ею как угодно. Всемогущий мистер Кроуз… Пират чертов. Энни представила, как бы выглядел Алекс с обезьянкой на плече, в красной пиратской косынке и с серьгой в ухе. А что, очень соблазнительно…

Вот только этот пират мог в любой момент прислать ей Черную Метку. И злить его опасно. Хотя она и так его уже разозлила своими цветочно–открыточными аферами.

Но она сделала это из лучших побуждений! Энни не могла допустить, чтобы те женщины испытали то же самое, что испытала она, когда вскрылась правда о Джейкобе. В ее поступке не было желания посмеяться над кем бы то ни было. Хоть они и замужем, но что будет, если они решатся ради Алекса оставить семью, а потом выяснят, что у каждой из них есть как минимум три конкурентки?

Но теперь Энни должна расплатиться за свою экспрессивность и жажду справедливости поездкой с Алексом в Италию.

Ничего себе, расплата, тут же одернула она себя. Да большинство женщин полжизни бы отдали за такую «расплату». Обаятельный, сильный, сексуальный мужчина приглашает ее в романтическое путешествие, а она думает о том, как бы отвертеться!

Энни поймала взгляд этого «обаятельного и сексуального» и облизала пересохшие губы.

— А что я маме скажу? — спросила она и тут же поняла, как глупо прозвучал ее вопрос.

Конечно, она не была искушенной женщиной, но нельзя же вести себя, как дитя наивное. Как школьница, которой предлагают сбежать с уроков…

К облегчению Энни, Алекс не рассмеялся и вообще отнесся к ее вопросу достаточно серьезно. По крайней мере, внешне. Он немного подумал и спросил:

— Я надеюсь — я очень надеюсь! — что ваша мама не догадалась, кого вы имели в виду под грязной свиньей во время своей вчерашней пламенной речи?

Энни смутилась так, что готова была залезть под стол.

— Так значит, догадалась, — заключил Алекс. — А вы не хотите просто рассказать ей правду по поводу предстоящей поездки?

— Правду? — изумилась Энни. — То есть вы хотите, чтобы я сказала маме, что вы меня шантажом заставили ехать с вами в Италию из–за того, что я допустила профессиональную ошибку и теперь в вашей власти меня растоптать?

Алекс вздрогнул и немного отодвинулся от нее:

— О, если вы так это преподнесете…

— Вы же сами предложили сказать ей правду.

Алекс выглядел так; словно его ударили.

— Я просто не ожидал, что для вас правда выглядит именно таким образом. Я имел в виду, что вы можете сказать миссис Коннинз, что просто оказываете мне дружескую услугу.

— И для этого еду с вами на курорт?

— Совершенно верно.

— «Дружескую услугу»… Но мы не друзья.

— Я думаю, мы можем ими стать, после того, как вместе проведем выходные в обществе моей семьи, — справедливо заметил Алекс.

Энни не знала, на что решиться. Все это звучит абсурдно… но заманчиво.

А если рассматривать это так: романтическая поездка с шикарным мужчиной, неважно куда. Или немного иначе: вояж ее мечты, неважно с кем…

Что ее ждет, если она откажется? Обычные выходные, которые она проведет вместе с миссис Коннинз за работой в «Уютном доме». С самого ее детства они с мамой ухаживали за чужими животными, пока их хозяева весело проводили отпуск в других городах и странах. Пора устроить маленький отпуск и себе.

Содержание гостиницы требовало огромных затрат. У них с мамой никогда не хватало денег на то, чтобы съездить и отдохнуть по–настоящему, не считая прошлогоднего путешествия. Тогда Энни решила, что им обеим необходимо встряхнуться, практически взяла Нору за руку и увезла в Голландию, страну тюльпанов и ветряных мельниц.

И это, кажется, был единственный раз, когда ей удалось доставить миссис Коннинз радость, а не огорчение.

Энни повернулась к своему спутнику и тяжело вздохнула.

— Мистер Кроуз, вы — законченный мерзавец!

— Алекс, — с улыбкой поправил он. — Зовите меня Алекс.

— Как бы вас ни звали, все равно вы — мерзавец! — сверкнула глазами Энни.

— То есть, вы согласны ехать со мной, — перевел он ее тираду с женского языка на общечеловеческий.

При этих словах сердце Энни ухнуло, как на «Русских горках». Неужели этот вояж и правда состоится?

Не обольщайся, напомнила она себе. Ты всего лишь играешь роль пугала для этой Линды — или как ее там?

Итак, ее ждет Италия. Курортный город на небольшом острове, от которого рукой подать до Венеции. Царство Венеры — богини любви. Каналы, мосты, музеи, древние камни… и соленый ветер Адриатики. Будет что вспомнить и о чем рассказать. А о том, что ей предстоит провести всю поездку в обществе Алекса Кроуза, лучше не думать.

— Да, я согласна ехать с вами, — подтвердила она. — Но учтите, я не собиралась этого делать. Я еду только потому, что вы меня заставили с помощью шантажа.

— Что за чушь! — воскликнул Алекс и снова придвинулся к ней поближе. — Представьте себе, Энни: мы бредем по пустынному пляжу, зарывая ноги в теплый песок. Ветер солеными брызгами орошает наши волосы, но это не холодные капли северного моря, это ласковый дождь юга. Ваша кожа покрывается мягким загаром под поцелуями весеннего солнца, а ваши глаза блестят от переполняющей вас радости… Вы прижимаете к уху только что найденную раковину, и в ней поет море.

А вечером, после вкусного ужина в хорошем ресторане, мы поднимаемся по мраморной лестнице к красивому дворцу, который на эти дни станет нашим домом, вы идете в свой номер и сладко спите на громадной кровати, во сне вспоминая все, что случилось с вами за день…

Рассказывая все это, Алекс мечтательно прикрыл глаза, словно и правда представлял Энни, бредущую по пляжу.

Энни все труднее и труднее было оставаться равнодушной к словам Алекса. Все, что он описывал, действительно казалось крайне заманчивым.

Не говоря уже о том, что ей все больше хотелось оказаться на громадной кровати… В обществе Алекса Кроуза.

6

Утреннее небо купалось в лучах весеннего солнца, а в доме Коннинзов, похоже, назревала буря.

— Ушам своим не верю. Куда–куда ты едешь? С кем–с кем? — Нора, держа в руке половник, которым что–то помешивала в кастрюльке, появилась в дверном проеме, разделявшем кухню и открытую летнюю террасу. От изумления и возмущения она едва не ошпарилась бурлящим варевом.

Энни в шелковой пижаме примостилась на диване, жуя горячий бутерброд и греясь на солнышке, в эти ранние часы заливавшем террасу особенно ярко. Она сообщила маме свою потрясающую новость, пока та варила бульон для собак и овсянку для Люси, и Энни надеялась, что в круговерти забот Нора уделит сообщению дочери меньше внимания.

Но реакция Норы была бурной. Казалось, что сейчас она разнесет террасу в руины. Энни с опаской поглядела, не слишком ли тяжел половник и не полетит ли он сейчас в чью–то бестолковую голову.

— Но, мам, мы же будем спать в разных спальнях с мистером Кроузом, он сам сказал, — поспешно добавила Энни, пытаясь убедить не только мать, но и саму себя в том, что так оно и будет. Вчера они как–то не слишком четко обсудили этот пункт договора.

— Какое облегчение для всех нас, — съязвила миссис Коннинз, но все–таки это уточнение помогло ей взять себя в руки. — Скажи–ка, это твоя идея задобрить мистера Кроуза таким… гм… странным способом?

— Вовсе нет. Это он сказал, что если я с ним поеду, он забудет о недоразумении.

Зачем Энни послушалась Алекса и выложила маме все как есть?

— И вообще, меня не на каторгу отправляют, а предлагают чудную поездку, — продолжила Энни.

— Не ожидала я такого поворота событий! — Миссис Коннинз тяжело вздохнула и покачала головой. — Послушай, Энни, ну что мне делать с тобой? Я так устала от того, что ты вечно попадаешь в истории.

— Все будет хорошо, мамочка, обещаю! — Энни вложила в эту фразу все свое тепло и желание утешить Нору. — К тому же тебе остается под залог его мартышка.

— А ему под залог остается моя дочь!

— Ты же говорила, что тебе понравился Алекс.

— Да, понравился. Будь он немного постарше, я бы даже в него влюбилась.

— Да ты что, серьезно? — заулыбалась Энни.

— Конечно. Такой мужчина… Я же не подозревала, что он способен на такое.

— На какое? Он же не соблазняет меня, просто просит оказать дружескую услугу, — пожала плечами Энни.

А даже если бы и соблазнял, пронеслось у нее в голове. Разве плохо было бы? Он — мужчина, я — женщина…

В этот момент на дорожке, ведущей к дому, зашуршал гравий, и некий силуэт возник на крыльце, заставив обеих женщин вздрогнуть от неожиданности.

Ну вот, размечталась, одернула себя Энни. Даже галлюцинации начались — всюду Алекс мерещится.

Тем временем «галлюцинация» шутливо постучала костяшкой пальца о столбик перил и молвила голосом мистера Кроуза:

— Тук–тук–тук! Можно к вам?

В этот ранний час Алекс был бодр, весел и обворожителен. Деловой костюм явно сшит специально для него, а не куплен в магазине готовой одежды. Сорочка выглядела такой свежей, словно ее принесли из прачечной секунду назад. Галстук повязан аккуратно и в то же время — с некоторым шиком; вообще–то Энни терпеть не могла эти «удавки», но, глядя на Алекса, она поняла, что многие мужчины в отличие от него просто не умеют красиво повязывать галстук.

Мистер Пижон, подумала Энни в тщетной попытке не выдать охватившего ее волнения.

— Что вы тут делаете? — наконец спросила она.

— И тебя с добрым утром, Энни, — ухмыльнулся Алекс, доставая из–за спины букет весенних цветов и с легким поклоном вручая его миссис Коннинз. — Вообще–то я не к тебе, я — к твоей маме, — добавил он. — Ты бы пока собиралась на работу, а мы с Норой должны кое–что обсудить.

Только тут Энни вспомнила, что на ней легкомысленная пижамка — голубая в плюшевых медвежатах, волосы не причесаны, а о макияже и говорить смешно. Невыносимый тип! Является ни свет ни заря, когда приличные люди не готовы к приему гостей, да еще распоряжается! Кстати, цветочки, которые он преподнес миссис Коннинз, что–то кажутся очень знакомыми. Не в их ли собственном саду он нарвал эти полосатые тюльпаны?

— Прошу тебя, — умоляюще сказал Алекс, чувствуя, что Энни разозлилась.

— Пжалста, — фыркнула она, поднялась с дивана и отправилась в дом, демонстративно прихватив свой недоеденный сэндвич.

Что ему здесь понадобилось? Они же вчера договорились, что встретятся вечером — подробнее обсудить подготовку к их маленькому путешествию. Алекс ни словом не обмолвился о том, что собирается заявиться к ним с утра.

Какой ужас, что он застал ее в таком виде. Конечно, Энни не собиралась его очаровывать, у них чисто деловые отношения… Тем не менее, ей было досадно, как было бы досадно любой женщине на ее месте.

Энни приняла душ, нанесла на ресницы тонкий слой туши, подкрасила губы нежно–розовой помадой и тщательно расчесала щеткой свои густые золотистые волосы. Надела свой любимый комплект ажурного белья, натянула чулки.

Так, теперь посмотрим, что мы наденем сегодня на работу. Пожалуй, вот этот костюм цвета молочного шоколада… а к нему — светло–бежевый топ. К узкой юбке, оставлявшей открытыми колени, Энни подобрала коричневый замшевый ремешок, сунула ноги в такие же темные замшевые туфли и придирчиво осмотрела свое отражение в зеркале. Да, пожалуй, превращение заспанной девчонки в преуспевающую бизнес–леди прошло удачно.

Еще штришок — по капле духов за каждое ушко, и Алекс упадет в обморок!

Увы, падать в обморок оказалось некому. Когда Энни торжественно выплыла на террасу, Алекс уже уехал. Норы не было видно.

Энни нашла маму в офисе. Та сидела в своем любимом кресле, а Люси устроилась на стуле для посетителей, перебирая четки, которые ей подарила миссис Коннинз, чтобы озорные лапки обезьянки все время были чем–то заняты. Нора рассеянно поглаживала кошку, которая лежала у нее на коленях, но ее задумчивый взгляд был устремлен в сторону Люси.

— Все в порядке? — спросила Энни, сгорая от любопытства. Сейчас она узнает, какие неотложные дела привели Алекса в «Уютный дом» с утра пораньше.

— Да, все нормально. Алекс уехал по делам. Но вечером заедет, чтобы повидаться с тобой.

Энни молчала, ожидая продолжения, но мама ссадила кошку на пол и преспокойно занялась своими делами. Какое–то время Нора сосредоточенно перелистывала органайзер и в конце концов заметила, глядя на часы:

— Ты не опоздаешь? Обычно в это время ты уже в пути.

— Мам. Ты ни о чем не хочешь мне рассказать? Не каждый день гости приходят к нам раньше, чем молочник!

Нора рассмеялась.

— Дорогая, ты так любишь делать из мухи слона, что иногда хочется нарочно напугать тебя. Алекс просто пришел заверить меня, что его намерения чисты и он не собирается посягать на твою честь.

— Не собирается? — протянула Энни, с трудом пытаясь скрыть разочарование. — То есть, конечно, не собирается. А я о чем говорила!

Мало того, что ею пренебрегают, так еще и обсуждают это у нее за спиной. Да еще и с ее мамой, как будто Энни — первоклашка. «Какой чудесный ангелочек! Не волнуйтесь, миссис Коннинз, я позабочусь о вашем ребенке». Можно подумать, Алекс гувернером к ней нанимается.

— Ты говорила, но слова Алекса заслуживают большего доверия.

Интересно, мама так запросто называет его по имени, хотя видела два раза в жизни. А Энни несколько раз встречалась с ним тет–а–тет, провела вечер в баре, собирается составить ему кампанию в поездке… Но с языка так и рвется «Мистер Кроуз».

А еще много таких слов, которые лучше не произносить в приличном обществе.

— Похоже, этот пункт соглашения тебе не очень–то по душе, — нахмурилась Нора.

— Как ты могла такое подумать! — Энни изобразила возмущение.

«Будь Алекс постарше — я бы в него влюбилась», припомнила Энни. Уж не жалеет ли Нора, что не ее пригласил с собой мистер Кроуз? В конце концов, неспроста четыре дамы избрали его своим кавалером. Он хорош, действительно хорош…

Алекс заказал столик у окна в дорогом итальянском ресторане. Энни раньше бывала лишь в дешевых пиццериях и впервые оказалась в таком приличном заведении — Джейкоб ее в рестораны не приглашал. Но вместо того, чтобы наслаждаться обстановкой, сидя за столиком напротив Алекса, Энни возмущалась:

— Как это рассказали «все» обо мне своей семье? Что вы вообще обо мне можете знать?

— Сегодня мы завтракали всей семьей. — В ответ на возмущенные возгласы Энни Алекс пожал плечами. — И я просто сообщил им, что поеду не один, а с девушкой по имени мисс Энни Коннинз. Кстати, ты не потрудилась сообщить мне свое полное имя.

Алекс казался таким солидным в своем деловом костюме, что Энни слегка его побаивалась. Наверное, когда он представит ее своей семье, она вообще от страха умрет. Богатые и серьезные люди… Должно быть, она для них — глупая девчонка–лавочница. Да еще и без полного имени. Энни, просто Энни.

— Аннабел–Луиза, — неохотно ответила она. — Меня зовут Аннабел–Луиза Коннинз. Но вообще–то я не люблю, когда меня так называют. Вы же не представляетесь как Александр.

Энни считала свое имя ужасно старомодным, тем более что получила его в честь своих бабушек, от чьих платьев всегда пахло нафталином. Вот и имя у нее такое же — пронафталиненное. От него веяло старостью и одиночеством.

Одиночества Энни боялась больше всего на свете. Особенно после того, как Джейкоб ее обманул. Может быть, именно поэтому она согласилась поехать с Алексом — чтобы не быть одной? И, может быть, именно поэтому она так долго не соглашалась — чтобы не оказаться брошенной?

Впрочем, не стоит ворошить былое. Мысли о своей неудавшейся личной жизни Энни решила отогнать, рассматривая роскошных и нарядных женщин за соседними столиками. Но у нее тут же появился новый повод для тревоги.

Что она наденет, чтобы не ударить в грязь лицом перед семьей Алекса? И как она вообще себя будет чувствовать в их обществе?

Во время торжественного ужина его богатенькая мама и богатенькая сестра наверняка будут в вечерних платьях от лучших кутюрье. Что вы предпочитаете? Диора или Ив Сен–Лорана? Шанель или Версаче? А это колечко у вас не иначе, как от Тиффани?

Да всех ее сбережений не хватит даже на перчатку к такому туалету!

— Меня назвали Александром в честь дедушки. А сам дедушка шутил, что в честь Александра Македонского, чтобы я мог завоевать весь мир. Но звучит это слишком помпезно, и домашние всегда меня звали просто Алекс, — тем временем объяснял ее собеседник.

— Удивительно, и почему детей так любят называть в честь кого–то, — поддержала разговор Энни. — Так бывает во многих семьях. Кстати, о семье. И много народу будет в субботу?

Энни заказала настоящие итальянские спагетти с острым овощным соусом, брокколи и сыром и теперь сосредоточенно накручивала макаронину на вилку, пытаясь справиться с волнением. Это занятие немного отвлекало ее от тяжелых размышлений, поскольку Энни в первый раз была в таком приличном заведении и не была уверена, правильно ли орудует вилкой и тот ли прибор выбрала. Какая тут вилка для салата, какая — для горячего? А это что — для десерта?

— Если не считать нас с тобой — чертова дюжина, — ответил на ее вопрос Алекс.

Энни крутанула вилку чуть сильнее, чем нужно, и на белоснежную скатерть полетели красные искорки соуса. Тринадцать! Осрамиться перед столькими людьми сразу!

Обычно у нее не было проблем с общением. Да она каждый день по долгу службы знакомится с новыми людьми! Но семья Алекса в полном составе — это чересчур!

— Да не волнуйся ты так, — ободряюще улыбнулся Алекс. — В конце концов, я же буду с тобой.

Почему он думает, что ей от этого легче? Чем он может ей помочь? Она и сама в состоянии взять себя в руки. И не надо принимать ее за деревенскую простушку! И все–таки Энни не удержалась от дурацкого вопроса:

— А какие они, твои родные?

— Познакомишься — увидишь, — мягко ответил Алекс и отобрал у нее вилку. Ловко подцепил злосчастную макаронину с тарелки Энни и отправил ей в рот.

Энни покраснела. Давно ее не кормили с ложечки. То есть — с вилочки. Это оказалось довольно приятно… Но ужасно неловко. Ей казалось, что все вокруг на них смотрят.

Ну и пусть смотрят и завидуют, решила она.

— Ты мне так ничего и не рассказал о своей семье, — напомнила Энни.

— Что бы тебе такого рассказать о них? Ну, например, ты не поверишь, но у каждого в нашей семье по две руки и две ноги. И по одной голове. Это у нас наследственное. А в остальном — самые обычные люди. Как я.

— Да уж, обычные, — расхохоталась Энни. — А сколько у тебя братьев и сестер?

— Кстати, ты проверяла, твой паспорт в порядке? — неожиданно серьезно спросил Алекс. — Не хватало еще, чтобы в аэропорту выяснилось, что у тебя какие–то проблемы с документами.

— Да, все в полном порядке, — заверила Энни. — Вот только…

Так на кого же оформлен второй билет? На Бетти или на Бетси? Внезапная горечь охватила ее.

— Боюсь, что меня не пустят в самолет, если имя в билете не совпадет с именем в паспорте, — отчеканила она.

— Не волнуйся, все в порядке. Я звонил в аэропорт и оформил билет на тебя, — успокоил ее Алекс.

То есть его секретарша позвонила и попросила переоформить билет на другое лицо, подумала Энни. Та самая секретарша, что заказывала букеты для квартета. Не стоит расслабляться и забывать, что это за человек. И подпадать под его сверхчеловеческое обаяние.

— Очень мило с твоей стороны, — сухо поблагодарила Энни.

— Что–то не так? — удивился Алекс и тут же добавил: — Ты прекрасно выглядишь сегодня.

Энни чувствовала, что из паутины его обаяния ей выбраться так же трудно, как мухе — из сети паука. Сердце выплясывало безумную джигу в груди, душа тонула в меде его голоса… Но она отдавала себе отчет в том, что так недолго и захлебнуться. Коварный сластолюбец не заполучит ее ни за какие коврижки!

— Спасибо за комплимент, но я предпочитаю искренних людей, — заметила она.

— Но ты действительно выглядишь потрясающе, — возразил Алекс. — И глаза у тебя такого необычного цвета. Не просто карие, а с такой удивительной золотой искрой. Как гречишный мед. Или карамель.

— Скажи еще, как шоколад, и я решу, что тебе не терпится приступить к десерту, — рассмеялась Энни.

— Хорошая мысль. Что тебе заказать еще? — подхватил Алекс.

С ним просто невозможно оставаться строгой и серьезной. Он мертвого расшевелит. Ах, если бы у них могли сложиться настоящие романтические отношения… они могли бы часами сидеть вот так, болтать и смеяться.

Но дело есть дело. Она ему не невеста и не подруга. Она — живое предостережение для Линды, его будущей родственницы. Как это называется, свояченица, кажется?

Как вообще получилось, что человек с внешностью и положением Алекса заинтересовался ею?

Энни появлялась в здании его фирмы достаточно часто, когда принимала или доставляла заказы. В громадной компании то и дело случались дни рождения сотрудников и заключения важных сделок, и в ее услугах постоянно нуждались. Конечно, она не раз видела главу фирмы издали. А однажды даже поймала его взгляд, устремленный на нее. Как ей тогда показалось, весьма заинтересованный взгляд…

Но он так и не вспомнил, где и когда ее видел. Потому что такие люди, как он, не смотрят обычно на таких, как она. Энни для него — все равно, что горничная или официантка, он никогда не будет воспринимать ее как человека своего круга.

— Я думаю, что твои проблемы решатся в эти выходные, Алекс, — сказала она, чтобы показать, что не забыла о цели своей поездки. — Уверена, что об этом можно не беспокоиться. Кстати, никак не спрошу о цели твоего утреннего визита. О чем ты беседовал с моей мамой?

То ли ей показалось, то ли Алекс и правда растерялся.

— О чем? — переспросил он. — А разве она тебе не сказала?

— Конечно, сказала. Но я думала… Мне казалось…

— Послушай, Энни. Вчера ты беспокоилась по поводу того, что ты скажешь миссис Коннинз. И как она к этому отнесется. Или я ошибаюсь?

— Да, но… Я не ожидала…

— Я же должен был заверить ее, что…

— Не посягаешь на честь ее дочери, — выпалила Энни.

— Она тебе так сказала? — улыбнулся Алекс, удивленно взметнув брови.

— Да, — подтвердила Энни, стараясь не выдавать своего неудовольствия по этому поводу. — А что, у тебя на этот счет другая версия?

— Вообще–то я говорил с ней немного о другом… Ну не важно. Главное, что, когда я уезжал, она относилась к нашему путешествию куда более спокойно, чем до этого.

Энни не успела спросить, что же именно он успел насочинять ее маме, поскольку официант принес вино и предложил Алексу оценить качество напитка. Алекс попробовал вино, помолчал, смакуя его, потом кивнул официанту, и тот разлил вино по бокалам.

— Знаешь, у тебя очень красивая мама, — заявил Алекс, когда они снова остались одни. — Она так и не вышла замуж снова?

— Нет, не вышла. — Энни не знала, радоваться комплименту в адрес Норы или ревновать.

Ей было приятно, когда мамой восхищались. Норе было столько же лет, сколько сейчас Энни, когда она осталась одна с четырехлетней дочкой на руках. Она не просто выстояла, но сохранила красоту и обаяние и действительно заслуживала комплимента, который ей сделал Алекс.

— Наверное, Нора очень любила твоего отца? — спросил Алекс.

— Да, я уверена в этом. Но ты мне так ничего и не сказал по поводу предстоящей поездки. Где мы встретимся? Во сколько?

— Ты права. — Алекс хотел еще о чем–то спросить Энни, но передумал и перешел к обсуждению поездки.

Он сообщил ей время отлета и возвращения, название городка и острова, на котором находится этот курорт, авиакомпанию и отель, где они остановятся… Но больше всего Энни заинтересовал план праздничного вечера, экскурсий и прогулок. И все же тревога не покидала ее.

Она слушала его голос, как волшебную музыку, любовалась Алексом и думала: как странно. Он такой замечательный! Ей так нравится, как он выглядит, как он одевается, как привязан к своей семье и своей обезьянке. Как трогательно он позаботился о том, чтобы мама не волновалась по поводу их поездки, примчался в такую рань. Не много найдется мужчин, которые поступили бы так же.

И все–таки в эту бочку меда закралась большая ложка дегтя. То есть четыре ложки дегтя… С женскими именами.

И после этого у нее еще хватает глупости размышлять о его достоинствах? Лучше бы подумала о том, как трудно ей будет противостоять его обаянию на сказочном берегу Средиземного моря.

7

— Энни, четыре дня — не четыре месяца. Ты что, взяла с собой весь свой гардероб вместе со шкафом?!

Алекс с трудом втиснул объемистый чемодан Энни в багажник серебристого «порше».

— А ты что, вообще не будешь переодеваться? — не удержалась от ответа Энни, кивнув на аккуратный кейс, который составлял багаж Алекса.

Энни отлично понимала, что такое количество одежды ей вряд ли понадобится, но она никогда не бывала в Италии и понятия не имела, какая там погода весной. Она вообще покидала родную Ирландию всего раз в жизни. Спросить же у Алекса она постеснялась: вдруг сочтет ее законченной невеждой. Полистав газеты, она обнаружила, что последние несколько дней в Италии было тепло и солнечно. А вдруг дождь пойдет и похолодает?

Поэтому она взяла с собой несколько костюмов — полегче и потеплее, вечерние платья из шифона и бархата, пару свитеров поприличнее, джинсы и шорты для прогулки, купальник, плащ…

В дорогу она надела синий джинсовый костюм с короткой юбкой и тонкий малиновый топик, соблазнительно обтягивающий грудь. Удобно и… вполне привлекательно смотрится, решила она, бросая взгляд в сторону зеркала. Когда Алекс приехал в «Уютный дом», оказалось, что он одет в том же стиле. На нем были любимые черные джинсы, такая же джинсовая куртка и горчичного цвета майка с символикой фирмы, выпускающей дорогую спортивную одежду.

И кроссовки классные, подумала Энни. Вот бы мне такие — только, конечно, не сорок шестого размера.

— Женщина всегда старается быть готовой к любой ситуации, — тем временем заступилась за Энни миссис Коннинз.

За подол Нору дергал забавный малыш — обезьянка Алекса. Джеки веселился, прыгал и довольно ухал. Глаза его блестели, ему определенно понравился этот дом. Судя по всему, он еще не догадался, что его с собой не берут. Одет он был в детские джинсы с большими карманами, полными апельсинов, и крошечную футболку. Голову обезьянки украшала маленькая бейсбольная кепочка.

— Не забудь взять кухонный комбайн, — посоветовал Энни Алекс. — Вдруг тебе захочется фруктового салатика?

— Ага, и пылесос. Вдруг тебе захочется прибраться на досуге, — в тон ему ответила Энни.

— А что, полезная вещь. Однажды я два дня не мог дождаться, пока в номер заглянет горничная.

— Ты что, останавливаешься в таких дешевых отелях? — Энни рассмеялась. Конечно же, такой человек, как Алекс, всегда путешествует первым классом.

И сам он — первый класс. Но только на вид, напомнила себе Энни. Я — просто сумасшедшая, раз согласилась на эту поездку. Но если я поддамся его обаянию, я буду сумасшедшая вдвойне.

— Я много путешествовал, — ответил Алекс. — Далеко не везде есть пятизвездочные отели. Когда я был в Африке, мы вообще жили в хижинах, по сравнению с которыми собачья будка — дворец. Я тебе как–нибудь расскажу…

— Давайте отведем Джеки в комнату, которую я для него подготовила, — предложила миссис Коннинз. — Вам уже пора выезжать.

О Боже, подумала Энни. Первый раз в жизни я еду в путешествие с мужчиной. Поездки с Джейкобом на пикник — не в счет. Хорошо еще, что Алексу удалось уговорить маму не волноваться. Интересно, как? Что же он ей сказал?

— Джеки, пойдем, малыш. — Глаза Алекса погрустнели при мысли о скором расставании со своим любимцем. — Давай посмотрим, что Нам приготовили! Там есть твои игрушки. А я совсем скоро приеду за тобой.

Да, он действительно любит этого забавного зверя, больше похожего на крошечного человечка. Энни много раз наблюдала за хозяевами, которые оставляют животных у них в гостинице. Кто–то подолгу рассказывает о своем любимце, кто–то только договаривается о сроках и цене и быстро уходит, кто–то просит его «пусику» уделять особое внимание, кто–то даже слезу пускает.

Энни больше всего раздражало, когда хозяева, чувствуя себя виноватыми, начинали рассказывать ее маме, как они будут скучать по питомцу. Зачем говорить об этом кому–то другому? Скажите это своей кошке или собаке. Они поймут.

Пока Алекс отводил обезьянку в ее вольер и говорил малышу ласковые слова на прощание, Энни в последний раз подумала, не сбежать ли ей. Все эти несколько дней до отъезда она неоднократно собиралась схватить телефонную трубку, набрать номер Алекса и сообщить ему, что она передумала и никуда не поедет. Но это было бы… не честно. Ведь она устроила ему неприятности и теперь должна помочь из них выпутаться.

Алекс вернулся из комнаты для животных, бледный и задумчивый. Энни мягко коснулась его плеча и попыталась утешить:

— Не переживай. Мама очень любит животных, она позаботится о Джеки, как никто другой.

— Теперь я понимаю, как чувствовали себя мои родители, когда отправляли меня в пансион на очередной семестр.

— И ты видел их только на каникулах?

— Ну почему… Они приезжали на выходные. Это была замечательная школа, самая лучшая. Я не мог каждый день бывать дома, зато получил хорошее образование…

— Представляю, что ты чувствовал, когда родители уезжали домой.

— Ну сначала ревел, а потом шел к своим друзьям, и мы начинали строить планы поджога школы.

— Я надеюсь, что Джеки не взорвет гостиницу до нашего возвращения? — улыбнулась Энни.

— Что ты, он не такой гадкий мальчишка, как я, — ответил Алекс, открывая для Энни дверцу автомобиля. — Он всего лишь собирается соблазнить очаровательную мисс Люси.

— Не бойся, мама не допустит, чтобы у них появилась стайка маленьких обезьянок. Боюсь, что она будет блюсти нравственность Люси не менее строго, чем мой моральный облик.

— Вы меня шокируете, мисс Коннинз, улыбнулся Алекс. — Мы слишком мало знакомы, чтобы обсуждать проблемы контроля над рождаемостью…

— Если мы отправляемся в романтическое путешествие, то обсуждать это потом будет поздно, — ляпнула Энни и тут же покраснела.

Алекс расхохотался:

— Да ты за словом в карман не лезешь!

Уж лучше бы она успевала подумать, прежде чем что–то выпалить… Энни прикусила язычок. Вот так всегда: сказала — пожалела, сделала — раскаялась… Ничему жизнь не учит.

К счастью, в этот момент миссис Коннинз вышла из дома, чтобы попрощаться с дочерью, и Энни не пришлось думать, как загладить неловкость. Она обняла Нору, заверила, что все обойдется без приключений, поцеловала и вернулась к машине.

— Что же мы стоим? Поехали, — поторопила она.

— Ничего не забыли? — огляделся Алекс, помахал рукой миссис Коннинз и завел мотор.

— Да я вот думаю, не прихватить ли еще шубу… — поддела его Энни.

Она поудобнее устроилась на мягком замшевом сиденье, и машина тронулась с места.

— Не думаю, что мои родные придут в восторг, когда увидят, что моя девушка носит шубу в жару, — заметил Алекс.

— Еще чего! — возмутилась Энни. — Я — не твоя девушка!

— На эти несколько дней ты — моя девушка, — напомнил он. — Не забывай об этом и не вздумай никого поправлять. Энни, девушка Алекса. Так про тебя и будут говорить. Звучит?

— Звучит. Как чья–то злая шутка, — проворчала Энни.

На самом деле это выражение очень ей понравилось, и она несколько раз повторила его про себя. «Энни, девушка Алекса». Словно тепло разливается по телу. Словно глоток сладкого ликера греет грудь. Если повторять его слишком много раз, то можно опьянеть.

Плохо, что эту роль ей придется играть лишь затем, чтобы пустить пыль в глаза родственникам Алекса. Что придется не быть, а казаться. И казаться не тем, кем хочется, а тем, кем надо.

— Я заказал по телефону столик в ресторане на вечер, — прервал ее размышления Алекс. — Но, может быть, ты хочешь побывать где–то конкретно? У тебя есть любимые места в тех краях?

— У меня? — Энни растерялась.

— Я так понимаю, что ты никогда не бывала в Италии и предоставляешь мне право выбора маршрута?

— Да… Но разве мы не будем все время с твоими родными?

— Послушай. Я, конечно, очень привязан к своей семье и отменил все свои дела, чтобы эта поездка могла состояться. Но это не значит, что я не могу побыть наедине с красивой женщиной и прогуляться с ней по побережью. Особенно если речь идет о романтическом курорте. Мы встретимся с моими родными завтра вечером, а наше время — оно только наше.

Энни даже не сразу поняла, что это ее он назвал красивой женщиной. А когда поняла, остолбенела. Как? Они проведут почти весь уикэнд вдвоем?

— Забавно было бы сходить в аквапарк, — продолжал Алекс. — Как тебе эта идея?

— Да, здорово, — пролепетала Энни.

Что они будут делать вместе целых четыре дня? И три вечера… не говоря о ночах…

Не отрывая глаз от дороги, Алекс протянул руку и сжал ладонь Энни.

— Расслабься. Волноваться не о чем. Когда ты в последний раз устраивала себе отпуск?

— Год назад.

— Вот и думай о том, что наконец–то отдохнешь. Мы ведь едем повеселиться, правда?

— Правда, — со вздохом согласилась Энни.

Алекс не услышал в ее голосе особого энтузиазма.

— Да, — добавил он. — Возвращаясь к разговору о контроле рождаемости. На этот счет можешь не переживать, я снял нам с тобой разные спальни, дорогая.

Энни попыталась определить, обрадована она или разочарована, но так и не смогла.

8

Вид из окна открывался потрясающий. Отель располагался в самом живописном местечке островка, находившегося в той части Средиземноморья, что зовется Адриатикой. Из номера Энни была видна полоса пляжа с разноцветными зонтиками, за которой начиналось бескрайнее голубое море.

— Ну как, нравится? — Алекс встал за спиной Энни и положил руки ей на плечи.

Она не находила слов от переполнявших ее чувств. Такой красоты она не видела ни разу в жизни.

— Спасибо, — только и могла вымолвить она.

Он медленно развернул ее к себе лицом и обнаружил, что в глазах Энни блестят слезы радости.

— Спасибо за что? — спросил он.

— За все это. — Она кивнула в сторону окна и обвела глазами номер.

Золотистые обои напоминали о полотнах эпохи Ренессанса, а плотные бордовые гардины, спускавшиеся красивыми тяжелыми складками, только усиливали это сходство. Полосы бело–розового тюля выглядывали из–за этих гардин, как кружево из корсажа. Громадная двуспальная кровать занимала половину комнаты. Под роскошным покрывалом на этой кровати пряталось шелковое постельное белье кремового цвета — это Энни успела проверить чуть ли не первым делом, хорошее постельное белье было ее слабостью. Причудливые завитушки, украшавшие спинку кровати, придавали мебели старинный вид. Перед огромным трюмо стоял туалетный столик в том же стиле, что и кровать, с множеством ящичков. Пол покрывал пушистый ковер, в котором тонули ноги.

Ванная комната поразила воображение Энни громадной ванной и роскошным кафелем цвета черного мрамора с каймой из золотых листьев. В ванной Энни обнаружила фен и пакетик с маленькими приятными подарками, которые готовили для каждого постояльца: душистое мыло, бутылочка с шампунем, гель для душа и купальная шапочка.

Был в номере и балкон. Здесь стояли столик и пара стульев, чтобы постояльцы могли потягивать коктейли, сидя на балконе и глядя на море.

— А туда ты заглядывала? — улыбнулся Алекс и предложил ей пройти в открытую дверь, которую Энни приняла сначала за дверь его спальни. Ее немного смущало, что у них смежные номера. Но она ошиблась: следующая комната оказалась гостиной.

Мягкий кожаный диван и пара кресел словно просили, как в сказке про Алису из Страны Чудес: «Сядь на меня». Рядом на столиках стояли вазы с крупными розами и огромные блюда со свежими фруктами. Энни слышала, что в дорогих отелях так положено, но впервые видела такую роскошь собственными глазами.

В углу гостиной был оборудован бар — стойка, набор бокалов и рюмок — для вина, шампанского, коктейлей, виски, бренди, и шкафчик с напитками. На тумбе стоял телевизор — для тех чудаков, которые приезжают в такой райский уголок, чтобы пощелкать кнопками на пульте дистанционного управления.

— А моя спальня — следующая, — пояснил Алекс, кивнув в сторону еще одной двери, открывающейся в гостиную.

Энни успела заметить через приоткрытую дверь, что в комнате Алекса стоит такая же огромная кровать, как и у нее.

Значит, он уверял ее, что у них разные спальни? Ну что ж, он не соврал. Он просто забыл уточнить, что они имеют общую гостиную. Из гостиной был и общий выход в коридор.

— Переодевайся, и пойдем обозревать окрестности. Здесь столько всего интересного!

Это предложение Алекса пришлось Энни по душе. Ей не терпелось осмотреть отель, побродить по пляжу, заглянуть в обещанный аквапарк… Алекс, судя по всему, здесь уже бывал. Вот пусть и устроит ей экскурсию.

Алекс приобнял Энни за плечи и легонько подтолкнул к выходу.

— Не хочешь сначала немного перекусить? Самолетная еда тебе вряд ли по вкусу пришлась.

— Ну что ты, я не голодна. По–моему, вполне вкусно кормили. Я первый раз летала первым классом, — призналась Энни.

— Отлично, тогда не будем терять времени. Иди, собирайся.

Энни оставила в номере свою куртку, потому что здесь оказалось куда теплее, чем она предполагала. Она порадовалась, что ее кожа до сих пор сохранила загар. А значит, можно снять колготки и остаться в короткой джинсовой юбке, топике и босоножках.

— Да, кстати, — вспомнила она, когда закончила сборы и вышла к Алексу. — Ты не хочешь созвониться со своими и сказать, что долетел благополучно?

— Уже созвонился. Я и твоей маме позвонил, чтобы она не волновалась.

Энни опешила. Такой заботливости она не ожидала. Ей очень хотелось позвонить маме из номера, но она боялась, что не сможет объясниться с телефонисткой — ведь из всех итальянских слов Энни знала только «бон джорно» и «бон аппетит». И она как раз собиралась попросить Алекса помочь ей. Что телефонистка может знать английский, Энни как–то не пришло в голову.

— Спасибо, очень мило с твоей стороны, — поблагодарила она.

— Нет проблем. К тому же я должен был узнать, как там Джеки.

О, конечно. Джеки. Глупо было думать, что все это из–за нее.

— Ну и как он? — вежливо поинтересовалась Энни.

— Замечательно. Нора говорит, ему у вас нравится. Кстати, мои родные с нетерпением ждут завтрашней встречи с тобой.

Энни вздохнула. Насколько ее пугала эта затея дома, настолько по сравнению с тем, что она испытывала сейчас, тогдашний страх казался просто легким сомнением. И еще одно. Как Энни вернется теперь, после этого путешествия, к своей прежней жизни? Из этого роскошного отеля, от этого ласкового моря и шикарного мужчины, к серым будням? Несколько дней, которые они проведут вместе, практически не расставаясь… Как одиноко ей будет потом, когда праздники кончатся. Гостиница для животных, ее собственный офис — все это казалось реалиями совсем другого мира. И возвращаться туда будет ох как непросто…

— Ну что, выпьем по чашке кофе? — предложил Алекс, когда они пересекли просторный холл отеля, в котором слышалась одновременно итальянская, английская, французская, немецкая речь.

От входа в их корпус вела широкая мощеная аллея, от которой ответвлялись дорожки к пляжу, к другим корпусам, к барам и ресторанам и прочим уголкам курорта. На указателях были надписи и по–английски тоже. «Аквапарк», прочитала Энни. «Теннисный корт №7», «Гольф–клуб», «Манеж».

— О, манеж! Здесь что, можно покататься на лошадях?

— Да, конечно. Ты любишь верховую езду? — с интересом посмотрел на нее Алекс.

— Очень! У одного моего… гм… знакомого… была конюшня, и мы часто выбирались на прогулки верхом, — ответила Энни. Хоть что–то в ее знакомстве с Джейкобом было хорошего. — О, смотри, «Зал конгрессов». Как можно устраивать какие–то конгрессы в таком чудном месте? Разве можно думать о делах, когда море плещется практически у твоих ног? — удивилась она, заметив очередной указатель.

— Трудно, но можно, — ответил Алекс. — В прошлый раз я здесь был как раз по делам фирмы, на важном совещании. Вот это кафе неплохое, здесь варят вкусный кофе.

Он взял Энни за руку, и ее ладонь утонула в его ладони. Так они и вошли в кафе, держась за руки.

Энни понимала, что со стороны они выглядят, как влюбленная парочка — такая же, как сотни других пар на этом залитом солнцем побережье. И никому, никому не приходит в голову, зачем они на самом деле здесь и почему они вместе.

Вон та симпатичная официантка, смуглая брюнетка в белом фартучке, которая несет им заказанный Алексом капуччино с корицей… Наверняка она думает, что вечером эти двое отправятся в свой номер и займутся любовью. Ей невдомек, что в понедельник этот красавец–мужчина вернется к своим любовницам и бизнесу, а эта стройная блондинка, что сидит напротив него, — к своему разбитому корыту.

Он — крупный бизнесмен, сын богатых родителей, которые запросто летят на морс, чтобы отметить семейный праздник. А она кто? Зато она — порядочная девушка, а он бабник и владелец гарема. И это обстоятельство ей не стоит выпускать из виду. Правда, он клянется, что она ошиблась. Но стоит ли ему верить, вот в чем вопрос.

— Ты не будешь против, если мы ненадолго вернемся в отель? — спросила Энни. — Я чувствую, что ужасно устала после перелета. Приму ванну, приведу себя в порядок. А вечером куда–нибудь сходим.

Конечно, ей и на самом деле хотелось принять ванну. Но еще больше ей хотелось побыть одной, чтобы привести в порядок собственные мысли и чувства.

— Да, конечно. Отдохни с дороги. В конце концов, у нас целых четыре дня! — Алекс допил свой кофе, расплатился, и они вышли из кафе. — Я уверен, ты полюбишь это место.

В этом Энни не сомневалась. А еще она боялась, как бы ей не полюбить Алекса Кроуза.

9

— Итак, синьорина, вы готовы? Мы можем отправиться поужинать? — Алекс постучал в дверь номера Энни, и она вышла к нему, на ходу застегивая сумочку из белой кожи, в которую предусмотрительно уложила расческу, зеркальце и тюбик помады.

Энни продумала свой наряд до мелочей. Вечернее платье нежно–фиалкового цвета удивительно сочеталось с ее загорелой кожей и светлыми волосами. Наряд облегал ее фигуру от груди до бедер, шифоновый же подол свободно струился мягкими складками, а длинный разрез сбоку изящно приобнажал стройную ногу при ходьбе. Белые туфельки на высоких каблуках заставляли ее идти плавно и грациозно. На шею Энни надела короткое ожерелье из речных жемчужин, а волосы собрала в высокую прическу–ракушку, оставив свободными две вьющиеся пряди на висках.

Алекс был одет, как всегда, соответственно ситуации: в классический костюм–тройку с белой рубашкой и неброским шелковым галстуком. Его туфли блестели так, словно он не ходил по грешной земле, а летал по воздуху. Свои темно–каштановые, довольно длинные волосы он, как обычно, зачесал назад.

К удивлению Энни, они прошли мимо ресторана, расположенного на первом этаже отеля, и сели в такси. Машина помчалась по шоссе вдоль берега и наконец остановилась у причала, где была пришвартована белая прогулочная яхта.

— Прошу. — Алекс подал Энни руку и помог подняться по трапу. — Сегодня мы ужинаем на борту.

— Фантастика! — Энни вертела головой, рассматривая дорогое убранство яхты.

Огромные зеркала на стенах, обшитых деревянными панелями, изящные литые светильники. Столики в ресторане располагались так, чтобы все пассажиры могли любоваться морскими видами в большие иллюминаторы.

— Бона сэра! — поздоровался с ними метрдотель и проводил за столик, который Алекс заказал по телефону еще до отлета. Они сделали заказ и в ожидании ужина потягивали отличное местное вино. Тем временем яхту отшвартовали от причала, и за иллюминатором поплыл берег с корпусами отелей и золотыми пляжами.

— О, Алекс! Я даже не думала, что все будет настолько здорово! — восхитилась Энни.

— Разве здесь вообще стоит думать? — улыбнулся он. — Здесь надо чувствовать. Помнишь, что ты сказала при виде таблички «Конгресс–зал»? Как можно в таком благодатном крае забивать себе голову заботами?

Неужели ее сомнения настолько явно отражаются на лице? Или он настолько тонко чувствует состояние собеседника? Не забивать голову — это то, что ей действительно надо в настоящий момент.

— Да, не стоит думать ни о чем, — согласилась Энни. — Особенно о том, зачем я здесь.

— Что? Ты о чем? — не понял Алекс.

— Мы ведь ужинаем здесь, на этой замечательной яхте, любуясь вечерним морем и сидя вдвоем за столиком, по одной единственной причине. Чтобы показать той женщине, Линде, что она тебя не интересует, правда? Кстати, она здесь, в зале?

— Что ей здесь делать? — пожал плечами Алекс. — То, что мы ужинаем вместе, говорит только об одном: что я предпочел твое общество ужину в кругу семьи. Не надо искать других причин.

Официант принес заказ, и у Энни закружилась голова: то ли от слов Алекса, то ли от аромата специй, коими было приправлено стоящее перед ней блюдо. Это фальсомагро, пояснил Алекс. Фаршированная говядина, запеченная в красном вине. Родом с Сицилии.

Вот–вот, с Сицилии, подумала Энни. Сам ты с Сицилии. Мафиози, способный любую оплести своими сетями, всемогущий и неотразимый. И нет ей спасения…

— Ты совсем не обязан меня выгуливать, — предприняла она еще одну попытку сопротивления, беря нож и вилку и приступая к еде. — Я могу и в номере посидеть, пока ты занимаешься своими делами. Не обязательно меня соблазнять, чтобы пустить пыль в глаза этой особе.

— Не говори глупостей, Энни. Я привез тебя сюда не для того, чтобы запереть в четырех стенах, — улыбнулся Алекс и, наклонившись к самому ее уху, добавил: — Если, конечно, эта комната — не спальня. С такой огромной кроватью, как у тебя в номере, например.

Что за манеры у этого человека? С ним просто опасно ходить в рестораны! Он постоянно говорит такие вещи, что она рискует подавиться. Энни осуждающе уставилась на него, не веря своим ушам. Конечно, она ожидала чего–то в этом роде, но чтобы так прямо и откровенно!

— Итак, ты поверила, — грустно заключил Алекс. — А теперь скажи, почему ты решила, что я собираюсь тебя соблазнить?

— Я? Ничего я не решила… — растерялась Энни.

— Разве я не обещал тебе? Или ты считаешь, что моему слову не стоит доверять?

— Обещал — что?

— Обещал не пытаться соблазнить тебя… если ты не будешь пытаться соблазнить меня.

— Я? О! — Энни не нашлась, что сказать.

— А мясо, по–моему, очень удачное. Просто тает во рту, — как ни в чем не бывало, заметил Алекс.

Энни машинально отправляла в рот кусочки пищи, пытаясь сосредоточиться на ужине. Соблазнить его, стучало в висках. Можно подумать, она вообще способна кого–либо соблазнить. Делать глупости — ее призвание. Но соблазнять красивых мужчин… Нет, это не про нее. Энни попыталась представить себя коварной хищницей, пожирательницей мужчин, которая разбивает сердца и всегда добивается того, что хочет. Но не смогла.

— Ну так что, Энни, ты действительно меня не хочешь? — как бы между прочим поинтересовался Алекс.

Энни едва не задохнулась от возмущения. Нахал! Он что, считает себя неотразимым? Впрочем, он действительно неотразим… Она готова душу дьяволу отдать за один его поцелуй. Вот только что потом будет с ее бедным сердечком? Как она вернется к своей обычной жизни, зная, что этот поцелуй никогда больше не повторится? Ну нет, она этого человека и близко к себе не подпустит, щадя свои чувства и нервы.

И тут Энни заметила, что Алекс смеется, глядя на нее.

— Что смешного? — обиженно надула губки она.

— Как ты забавно злишься, любовь моя. Просто приятно тебя лишний раз поддразнить. Не бойтесь, синьорина, я не прикоснусь к вашему роскошному телу.

«Любовь моя», «роскошное тело»… Это о ней? Интересно, это всего лишь фигура речи или он и правда считает ее тело роскошным? Мамочки, пропадаю! — мысленно возопила Энни.

Как она могла позволить заманить себя в ловушку? Этот курорт, эта яхта и вся эта страна просто наводнены влюбленными парочками, проводящими романтический вечер в обществе друг друга.

А она? С кем она здесь? Кто этот человек — не возлюбленный, не друг, не враг…

После ужина они снова пили вино, смотрели в иллюминатор, выходили подышать морским воздухом, щедро приправленным солеными брызгами. Энни с неожиданным интересом слушала рассказы Алекса — об этом курорте, об острове, об Италии. Он знал столько всего — об истории, архитектуре, географии — и при этом был великолепным рассказчиком. Свои рассказы он разбавлял смешными историческими анекдотами, и ей не было скучно слушать о древних зодчих, императорах и Римских Папах.

В отель они возвращались, когда время шло к полуночи. Алекс и Энни шли по дорожке вдоль берега, окутанные запахом весенних цветов и шумом ласково воркующего моря.

Когда они покинули борт яхты, у причала их ждало заказанное такси, но они решили прогуляться пешком. Слишком чудесным был вечер и слишком красивым — все вокруг, чтобы любоваться этим из окна мчащегося автомобиля.

— Подождешь меня, пока я отпущу водителя? — с извиняющейся улыбкой спросил Алекс.

Энни кивнула и подумала: а куда я денусь? Побегу в отель? Или кинусь вплавь, чтобы добраться до аэропорта, в вечернем платье, без денег и документов, вооруженная лишь тюбиком помады? Куда я теперь вообще без тебя, Алекс Кроуз?

От этой мысли у нее закружилась голова. Неужели этот человек все–таки сумел добраться до ее сердца и поселиться там навечно? Кровь отлила от лица, и все поплыло перед глазами.

— Ты в порядке? — Алекс подошел к ней и участливо взял за руку. — Выглядишь бледной.

Его глаза излучали тепло и участие.

Энни тряхнула головой, отгоняя наваждение. Не хватало еще, чтобы Алекс понял, о чем она думает.

— Ничего подобного. Я не бледная, это просто лунный свет. Кстати, о лунном свете. Ты сделаешь это?

— Ты о чем? — удивился Алекс.

— Не притворяйся. Ведь ты же опытный мужчина, правда? Ты делал это сотни раз…

— Я не понимаю тебя. — Алекс нахмурился.

— Лунный свет, весенний вечер. Романтический город, берег моря. Мы возвращаемся после потрясающего ужина вдвоем. Ты отпустил такси, шумит прибой, благоухают южные цветы. Что ты обычно делаешь дальше в таких случаях?

Глаза Алекса метали молнии.

— Ты считаешь, что я только тем и занимаюсь, что вожу женщин на курорты, катаю их на яхте и угощаю ужином? И после этого набрасываюсь на них, как голодный зверь?

Энни почувствовала, что, пожалуй, хватила через край. Но если ей не удастся сохранить между ними дистанцию — пиши пропало.

— А что, известный способ обольщения. И очень действенный, говорят. Только рассчитан на дурочек, — добавила она и фыркнула.

Алекс побледнел и поджал губы.

— Сейчас мы вернемся в отель, я пожелаю тебе спокойной ночи, и ты отправишься в свою спальню. А я — в свою. Считаю эту тему исчерпанной.

— Ты ведь не разозлишься на меня из–за этого, правда? — Энни стало стыдно из–за своей резкости. — В конце концов, не забывай, что ты взял меня с собой только из–за того, что я вмешалась в твои отношения с теми четырьмя женщинами, а потом никто из них не захотел составить тебе компанию.

— Я злюсь на тебя по одной единственной причине. Я дал тебе обещание, разве не так? Какие бы чувства у меня ни вызывало твое присутствие, сколько раз можно повторять, что этим вечером между–нами–ничего–не–произойдет?!

— Прости меня. — Она опустила голову. — Мы чудно провели вечер. И я ценю твое обещание. Но, если честно, в это так трудно поверить, ты же понимаешь. — Энни обвела взглядом заросли благоухающих растений, тянущиеся вдоль дорожки, и опустевшие пляжи, подвергающиеся набегу ночного бриза. Волны играли и серебрились в ярком свете луны.

— Да, понимаю, — кивнул он.

— Не сердишься на меня за мою резкость? — Она мягко коснулась его руки.

— Все в порядке, — слабо улыбнулся Алекс. — Тебе, наверное, просто встречались не те мужчины.

Как в воду глядит, поежилась Энни. Или это она такая прозрачная, и вся ее жизнь — как на ладони?

Когда они вернулись в отель, Алекс, как и обещал, проводил ее до двери и пожелал спокойной ночи. На прощание он легонько сжал ее руку, и от этого прикосновения по телу Энни прокатилась теплая волна.

У себя в номере Энни разделась, захватила пеньюар и отправилась в ванную. Лежа в теплой воде и взбивая ладошкой пену, она вспоминала подробности сегодняшнего вечера. Вечера, который она провела в обществе красивого, элегантного, доброго и умного мужчины, обладающего неотразимым обаянием и чувством юмора.

Но если на этом все не закончится, Энни станет глубоко несчастной. Можно жить так, как Джейкоб или Алекс с их многочисленными невестами. А можно — так, как жили ее родители. И Энни выбирала последнее. Хоть счастье Норы и Тома Коннинз и было недолгим, но мама до сих пор не могла забыть о тех годах, которые они провели вместе.

А значит, с Алексом Кроузом ей не по пути. Как это ни печально…

Энни выбралась из ванны, насухо растерлась большим пушистым полотенцем и накинула розовый пеньюар. Сунув ноги в шлепанцы, она прошла в комнату и устроилась на мягком пуфике перед трюмо. Взяла с туалетного столика щетку и принялась расчесывать свои золотистые волосы, потемневшие после купания. Потом вспомнила, что в номере есть фен, сбегала за ним и села сушить волосы.

Зато у нее останутся воспоминания. Прекрасные воспоминания о волшебном вечере на борту яхты, рассекающей лазурные волны Адриатического моря. О том, как Алекс держал ее за руки и обнимал за плечи. О его бархатном голосе сказочника, повествующем о давно умерших королях и разрушенных замках, о греческих и римских богах, сатирах и нимфах. Об аромате роз, который стоял повсюду: в зале ресторана, в саду отеля, в ее номере. И об этой чудесной комнатке, в которой так приятно проводить время.

Энни подошла к кровати, плюхнулась на мягкую перину и посмотрела на свое отражение в трюмо. Я — Даная, решила она. Сейчас с неба явится сам Зевс в облике золотого дождя и овладеет мной, как в том мифе, что рассказывал Алекс.

Алекс и сам — античный бог, нахмурилась она. Красивый, сильный, коварный и непостоянный. И он уже овладел ее душой, просто оставаясь самим собой. От этой мысли Энни стало не по себе.

Сейчас бы глоток мартини… Вместо снотворного, успокоиться и забыться. В их с Алексом общей гостиной, конечно, есть мини–бар. И лед. И апельсины. Но что он подумает, услышав ее шаги в комнате, смежной с его спальней? Вдруг решит, что она ждет его и просто не решается постучать?

Нет уж, такого Энни допустить не могла. И просто лежать без сна на своей роскошной кровати, погружаясь в мысли об Алексе, она не хотела. Энни быстро натянула платье, подкрасила губы, сунула ноги в туфли и глянула на себя в зеркало.

Несмотря на долгий день, насыщенный событиями, выглядела она неплохо. Она с удивлением вспомнила, что утро встречала в другой стране — казалось, это было в другой жизни. Наверное, это новые впечатления придали ей сил и не позволяли чувствовать усталость.

Спущусь вниз и закажу коктейль, решила Энни. Ведь здесь же нет знакомых, и никто не узнает, что она сидела одна ночью в баре. Эта затея показалась ей ужасно авантюрной, и у Энни заблестели глаза, как бывало всегда, когда она собиралась совершить что–то, что ее учили не делать.

Энни подхватила сумочку, сунула туда кошелек и вышла из номера. Но не успела она дойти до конца коридора, как створки лифта раздвинулись и оттуда навстречу ей шагнул…

— Алекс?

— Энни? Что ты тут делаешь?

— Я… Мне не спится. Вот, решила пройтись… А у тебя что, тоже бессонница?

— Честно говоря, я даже в номер не заходил. После перелета мне редко удается заснуть — сколько времени провел в самолетах, а все равно никак не привыкну. Бродил по парку, там такой красивый каскад фонтанов… Многие еще не спят, у бассейна сидит несколько парочек. Решил подняться сюда, пройтись по коридору, картины посмотреть.

В длинном коридоре отеля было уютнее, чем у Энни дома. Вот бы здесь поселиться, подумала она. В мягких кожаных креслах с удобными подлокотниками, которые стояли у каждого номера, можно было спать — такими они казались большими и удобными. На изящных стеклянных столиках стояли вазы с цветами, лежали пачки глянцевых журналов и рекламные буклеты отеля. А над креслами висели картины в тяжелых золоченых рамах. Некоторые из них были очень тщательно выполненными копиями известных полотен.

Энни и Алекс шли рядом, рассматривая картины и тихо их комментируя. Энни еще раз удивилась эрудиции Алекса: казалось, он знает все о каждом художнике и каждом художественном стиле. Постепенно они приближались к двери номера Алекса.

— А вот это — копия картины Тициана «Даная», помнишь, я рассказывал тебе этот сюжет?

Энни вспомнила, как вертелась перед зеркалом, воображая себя Данаей, и смутилась. Щеки ее порозовели, она опустила ресницы.

— Да, она красивая, — пролепетала Энни.

— Ты — гораздо красивее, — уверенно сказал Алекс, протянул руку и ласково погладил Энни по щеке. — Знаешь, есть еще одна причина, по которой я не пошел в номер… Я бы не смог заснуть, думая, что так и не поцеловал тебя на ночь.

И его губы овладели губами Энни с такой нежностью, что она чуть не застонала от наслаждения. Их тела прильнули друг к другу, ее руки обвились вокруг его шеи — Энни пришлось привстать для этого на цыпочки, так высок был Алекс. Она призналась сама себе, что именно этого сладкого мига и ждала весь вечер, бороться с нахлынувшим желанием было бессмысленно…

— Алекс, наконец–то! Ну где ты ходишь? — встревоженный женский голос внезапно прервал их полет над реальностью.

Энни вздрогнула, отпрянула от Алекса и лишь теперь заметила, что в кресле напротив двери в его спальню сидит стройная длинноногая брюнетка с роскошными волосами, вьющимися крупными кольцами.

Личико незнакомки было весьма привлекательным, хоть и грустным, а когда она поднялась из кресла навстречу Алексу, Энни подумала, что ее точеной фигуре завидуют многие женщины.

— Джейн? Что–то случилось? — нахмурился Алекс.

Энни сразу вспомнила, что Джейн — это имя одной из тех женщин, которым он посылал открытки. Но что она здесь делает?

— Я рассталась с Ральфом, — выдохнула Джейн. По ее лицу потекли слезы.

— Что? Не может быть! — Алекс подошел к девушке и участливо взял ее за руки.

— Я сама не верю, что это произошло! — горестно всхлипнула Джейн.

Так вот оно что. Должно быть, это та самая женщина, что собиралась лететь сюда вместе с Алексом. Теперь она бросила мужа и примчалась к нему на крыльях любви.

Энни почувствовала, что она здесь лишняя. Просто повернуться и уйти? Тогда он поймет, что она оскорблена до глубины души. Поэтому Энни решила все же напомнить о себе.

— Алекс! — окликнула она. — Пожалуй, я пойду. Вам ведь хочется побыть вдвоем?

— Извини, Энни, нам с Джейн действительно надо поговорить, — кивнул Алекс. — Я должен во всем разобраться.

Энни развернулась на каблуках и зашагала по направлению к своей двери. Слезы закипали у нее на глазах. Не хватало еще, чтобы они с этой Джейн устроили Алексу дуэт, хором рыдая у него на плечах. Цирк, просто проклятый цирк, повторяла она, запирая номер изнутри. Почему у нее все в жизни происходит так нелепо?

Интересно, Джейн не поехала с Алексом, потому что Энни перепутала открытки или потому, что у нее возникли проблемы с мужем? Какая разница, ведь теперь она здесь!

И слава Богу, попыталась утешить себя Энни. Ведь если бы не внезапное появление этой девицы, Энни допустила бы самую непоправимую ошибку в своей жизни! Как она могла бы себя чувствовать, появись Джейн наутро после их с Алексом совместно проведенной ночи? Раздавленной и растоптанной. Так что Джейн вовремя им помешала.

Но почему–то эта мысль служила Энни плохим утешением.

10

Лежа на огромной кровати, Энни рыдала и размышляла о превратностях судьбы, когда в дверь ее спальни, выходящую в гостиную, настойчиво постучали.

— Энни, проснись! — громко позвал Алекс. — Пожалуйста, проснись! Нам надо поговорить.

Между прочим, сейчас третий час ночи, с раздражением подумала Энни. Он привык, что весь мир вращается вокруг него и живет по его расписанию. Наверняка эта Джейн потребовала, чтобы он немедленно выставил Энни из своих апартаментов и отправил домой. А вот не будет она открывать дверь. Подождут до утра. В конце концов, она сюда не напрашивалась, ее просто взяли и привезли.

А теперь выставят на улицу, как надоевшего котенка? Очень ответственный поступок с его стороны, нечего сказать. Конечно, он не виноват в том, что Джейн приехала безо всякого предупреждения. Зато он виноват в том, что построил свою жизнь таким образом, что в ней запросто могут произойти подобные случайности. Нет, Энни с ним не по пути. Пусть убирается и оставит ее в покое. Она не собирается любить такого мужчину и даже знать его не желает.

Мерзавец. Холодный расчетливый тип. Манипулятор, способный выжать из человека все, что нужно, и вышвырнуть на свалку то, что от того осталось.

Тем не менее, она вытерла слезы, поднялась и надела пижаму. Если он вышибет дверь, то хотя бы не застанет ее голой.

А ведь Алекс имел все шансы любоваться сейчас ее обнаженным телом! Если бы не Джейн, может быть, они до сих пор ласкали бы друг друга, и с каждым движением Энни все глубже и глубже проваливалась бы в ту яму, куда пытался заманить ее Алекс.

Пусть ее выдворят среди ночи из отеля, но перед этим она выскажет этому типу все, что о нем думает! Она просто вцепится ему в волосы, если дотянется, конечно! Энни протянула руку к задвижке двери.

— Можно, я войду? — снова раздался умоляющий голос Алекса. — Наверное, мне стоит все объяснить, а то ты Бог весть что подумаешь!

Что тут объяснять? Что он уже все уладил и заказал ей билет на самолет? Что он и сам ошарашен неожиданным приездом Джейн и просит прощения за то, что так вышло? Что он очень сожалеет о своем необдуманном поступке, что не стоило ему брать с собой Энни?

Энни с трудом удержалась от того, чтобы выложить Алексу, как именно он может поступить со своими объяснениями и что она думает о мужчинах, которые не в состоянии разобраться со своей личной жизнью по–человечески. Но она вовремя вспомнила, что се может услышать эта Джейн. Энни не хотелось, чтобы Джейн в полной мере насладилась картиной изгнания соперницы. Есть у Энни гордость или нет? Она выложит Алексу все, что накипело, потом. Утром, улучив минутку, чтобы остаться с ним наедине. Ведь Джейн сейчас наверняка в его спальне.

— Энни, я должен все объяснить! — продолжал настаивать Алекс. — Пожалуйста, впусти меня! Черт возьми, не могу же я разговаривать с тобой через дверь!

Черт возьми, не могу же я разговаривать с тобой при ней, грустно подумала Энни.

— Хорошо, — сдался Алекс. — Поговорим утром.

И он вернулся в свою спальню. Когда шаги Алекса стихли, Энни села на кровать и задумалась. Что теперь делать, как поступить?

В конце концов она поняла, что сделает. Ее сбережений хватит на билет до Дублина. Она уедет отсюда, как только наступит утро, сама, не дожидаясь, пока ее выгонят. Энни вскочила с кровати и быстро собрала чемодан. А потом вернулась в постель и забылась тревожным сном.

В семь утра она подскочила с ужасной мыслью, что все уже проснулись и ей не удастся улизнуть незамеченной. Тогда придется выслушивать объяснения Алекса и делать вид, что не очень–то ей и хотелось здесь оставаться.

Но после их вчерашнего поцелуя Энни уже не удастся притвориться, что Алекс ей безразличен. И она будет бесконечно унижена, если он отправит ее назад на глазах у своей любовницы.

Энни оделась, в последний раз обвела взглядом роскошные апартаменты, в которых ей больше никогда не придется бывать, подхватила чемодан и сумку и выскользнула из номера. Все дальше и дальше от отеля бежала она по аллее, соображая, как лучше переправиться с острова и добраться до аэропорта.

Тяжеленный чемодан оттягивал руку, и Энни решила присесть — отдохнуть и собраться с мыслями. Она выбрала скамейку в живописном уголке парка, у фонтана и с видом на море, расположилась на ней… и только тут почувствовала, как не выспалась и насколько расстроена.

Нет, не уязвленная гордость говорила в ней. Дело не в том, что Энни пришлось уступить свое место в отеле какой–то особе. Дело в том, что Энни пришлось расстаться с Алексом. И теперь она понимала, что это была самая серьезная потеря в ее жизни.

Да–да, она влюбилась, и в этом не было сомнений. Но вместо радости от того, что к ней пришло это волшебное чувство, она испытывала боль и горечь потери. Все закончилось, не успев начаться, и не было на свете человека несчастнее Энни.

Смешно любить этого бабника, твердила она себе. Ты что, хочешь стать пятой в гареме? Но внутренний голос подсказывал Энни, что никакие доводы разума не заставят ее относиться к Алексу Кроузу безразлично.

— С добрым утром. — Кто–то обратился к ней по–английски, заставив вздрогнуть от неожиданности.

Это была приятная полноватая женщина старше Норы, одетая в бежевый летний костюм, с зонтиком от солнца в руках. Ее осветленные волосы были уложены в аккуратный узел. Она неторопливо подошла к скамейке, на которой расположилась Энни, и присела рядом.

— Доброе утро, — вежливо ответила Энни.

— Не ожидала, что кто–то еще не спит в столь ранний час, — улыбнулась женщина. — Обычно постояльцы отеля отсыпаются после вечерних романтических прогулок. Не может быть, чтобы такая юная девушка мучилась бессонницей.

— Я… Я уезжаю домой. Решила в последний раз взглянуть на море, — ответила девушка, слегка удивленная тем, что приятная дама говорит по–английски с примесью ирландского диалекта. Как странно встретить здесь соотечественницу.

— О, как жаль. Наверное, не хочется уезжать? Впрочем, что я спрашиваю… Уезжать отсюда всегда грустно и всегда хочется остаться хотя бы на денек. Помню, мы с мужем отмечали здесь медовый месяц… Прекрасный, романтический месяц, полный любви и нежности.

Женщина тепло улыбнулась собственным воспоминаниям, задумчиво покачала головой и продолжила:

— Прошло сорок лет, но я до сих пор помню каждую нашу минуту. Кажется, что все это случилось вчера… Все были против нашего брака: родители Роберта считали, что я слишком бедна для него, а мои говорили, что я слишком юна для того, чтобы выходить замуж. Но мы не стали никого слушать и поженились. И теперь у нас трое детей и двое внучат.

Энни грустно улыбнулась своей неожиданной собеседнице. Как бы ей хотелось сорок лет спустя рассказывать о своей огромной любви и долгом счастливом браке! Ведь есть же на Земле настоящая любовь. Почему ей так не везет, неужели она хуже всех?

— А вы здесь со своим молодым человеком? — поинтересовалась женщина. — Ждете его?

— Нет, — вздрогнула Энни. Она искренне надеялась, что Алекс еще спит и не скоро проснется, а значит, не скоро хватится ее.

В конце концов, у него выдалась бурная ночь, болезненно поморщилась Энни. И теперь он нежится на дорогих простынях, обнимая свою красотку; Джейн положила голову ему на плечо и сладко спит, чувствуя тепло его тела… Ну и пусть. Когда эта парочка вернется домой, Джейн будет страдать точно так же, как Энни сейчас, представляя трех своих соперниц в объятиях Алекса.

Энни тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли.

— Нет, — добавила она. — Я здесь не со своим молодым человеком. Если честно, поездка вообще не удалась. Вот я и возвращаюсь.

Эта незнакомая женщина очень понравилась ей. Ее взгляд лучился такой теплотой, что Энни с трудом подавила желание рассказать ей все с самого начала. И о неверном Джейкобе, и о легкомысленном Алексе, и о перепутанных открытках, и о четырех женщинах, которым эти открытки предназначались. И даже о том, как вчера чуть не состоялось ее грехопадение, но внезапный приезд Джейн разрушил ее планы и навсегда вычеркнул Алекса из жизни Энни.

Но она подумала, что эта приятная особа вряд ли одобрит ее авантюры с чужой почтой и опрометчивое решение поехать на курорт с ненадежным мужчиной. И прикусила язычок. Что за привычка совершать поступки, о которых потом стыдно рассказывать даже психоаналитику!

— Как жаль. — На устах незнакомой дамы появилась сочувственная улыбка. — А я приехала на семейное торжество. Моя младшая дочь, Алисия, сегодня празднует свою помолвку. Вся семья собралась, даже сын приехал, а ведь он очень занятой человек. С нетерпением ждем, что он представит нам свою девушку.

О Боже, подумала Энни. Дочь Алисия, помолвка, взрослый сын, ирландский говор… Сомнений быть не может, эта женщина — мать Алекса. И Энни только что едва не совершила очередную глупость. Как смотрела бы на нее эта славная женщина, если бы поняла, что это ее сына молодая нахалка прославляет как негодяя и бабника? Ну почему в порядочных семьях вырастают такие типы без чести и совести?

— Я надеюсь, что ваш праздник удастся. Удачи вам и вашей дочери! — искренне пожелала Энни, умолчав о том, что еще вчера вечером планировала на этом празднике присутствовать. — А мне пора, простите. Приятно было с вами поговорить.

— Спасибо, милая. Мне тоже. Желаю тебе счастья, — улыбнулась женщина.

Как она похожа на крестную из сказки о Золушке, решила Энни. Жаль, что их официальное знакомство так и не состоялось. А она–то, глупая, боялась, что богатые родственники Алекса обольют ее презрением… Энни подхватила чемодан и сумку, встала со скамейки, сказала собеседнице «До свидания!» и заторопилась прочь по дорожке, намереваясь поймать такси до причала.

— А я надеялась, что ты сегодня присоединишься к нам, Энни. Ты ведь Энни? — неожиданно окликнула ее новая знакомая.

Энни остолбенела. Откуда мама Алекса могла узнать ее имя? То есть, Алекс, конечно, рассказывал о ней своим родителям. Но как она могла догадаться, что Энни — это Энни? Девушка медленно повернулась, гадая, уж не колдунья ли перед ней.

— Садись, Энни, поговорим. — Женщина произнесла эти слова доброжелательно, но настойчиво. — Я — миссис Кроуз, впрочем, ты, наверное, уже догадалась. Камилла Кроуз.

Энни вернулась и опустилась на скамейку рядом с миссис Кроуз, не зная, что и подумать.

— Я — Энни Коннинз, — представилась она в ответ. Просто из вежливости. Совершенно очевидно, что эта женщина помнит ее имя.

— Не удивляйся так. — Мама Алекса рассмеялась. — Я не ясновидящая, просто я видела вчера, как вы с моим сыном выходили из отеля.

Ну вот, хоть что–то разъяснилось. Нельзя сказать, чтобы Энни стало от этого легче. Что она скажет миссис Кроуз? Как объяснит, что произошло между ней и Алексом?

— Не знаю, чем Алекс обидел тебя, моя девочка, — покачала головой миссис Кроуз. — Он добрый мальчик, но между влюбленными всякое случается. Жаль, что вы поссорились, ведь вчера вечером вы выглядели такими счастливыми. Я смотрела на вас и радовалась.

Интересно, что бы сказала миссис Кроуз, если бы на месте Энни оказалась Джейн? Наверное, так же утешала бы и пыталась помирить своего сына с девушкой, которую наверняка считала его единственной любовью.

Энни сидела и молчала, не представляя, что тут скажешь. Если пускаться в объяснения, придется начинать буквально от сотворения мира, слишком запутанной получилась эта история.

— Мы с мужем так обрадовались, когда Алекс сообщил нам в среду вечером, что едет в Италию с девушкой! — продолжала Камилла.

— В среду? — удивилась Энни. — Разве до этого он собирался ехать один?

— Да, он всегда ездит один. Впервые он решил представить нам свою девушку, поэтому мы так обрадовались. Обычно Алекс оберегает свою личную жизнь и никогда не посвящает нас в свои тайны. Мы решили, что у вас все действительно серьезно, если он решил изменить своим правилам.

Вот это новость! Энни не знала, что и подумать.

— Но ведь до того, как он рассказал вам в среду обо мне, он уже собирался поехать сюда с кем–то?

— Нет, мы заказывали билеты только для членов нашей семьи. Он изменил свое решение в среду, почти в последний момент, вот почему это стало для нас сюрпризом.

Энни с трудом пыталась удержать на лице приветливую улыбку. Ей хотелось просто открыть рот от изумления. Она была уверена, что Алекс взял ее с собой по одной единственной причине: потому, что его предполагаемая спутница отказалась от поездки. И сделала это из–за сумятицы, внесенной Энни в отношения Алекса с его подругами. Алекс говорил… Нет, стоп, ничего подобного Алекс не говорил. Энни сама так решила, а он просто не стал ее разубеждать.

Или все–таки это его слова? Разве сейчас вспомнишь подробно все, что они друг другу наговорили за эти сумбурные дни?

— Вы знаете, Алекс бывает ужасно упрямым, — продолжала миссис Кроуз. — Но вообще–то он очень добрый и заботливый, и если он чем–то задел вас, то, я уверена, не нарочно. Хотя я понимаю, как это звучит из уст матери. Конечно, я смотрю на него немного необъективно, все мы обычно оправдываем своего ребенка.

— Скажите, пожалуйста, миссис Кроуз… — начала Энни. Ее осенила одна идея.

— Называй меня Камилла, — поправила ее мама Алекса.

— Скажите, Камилла, а по праздникам Алекс присылает вам цветы?

— Цветы? — удивилась миссис Кроуз. — Понимаешь, я ужасно не люблю срезанные цветы, и Алекс об этом знает. Я считаю, что цветы должны цвести в саду и радовать глаз до тех пор, пока сами собой не увянут. Мне грустно смотреть, как они умирают в вазе. Поэтому каждый раз, как он посылает девочкам цветы, мне он отправляет розовый куст, который я высаживаю в саду. У меня теперь роскошный розарий, и каждый кустик в нем я получила от Алекса. Он всегда покупает розы для меня у знакомого садовника, который выводит самые лучшие сорта, какие я встречала.

Так вот почему в том заказе не было корзины, предназначенной миссис Кроуз. Но… «Посылает девочкам цветы»? Раньше Энни поняла бы эту фразу вполне определенным образом. Но теперь, после того, что она услышала от мамы Алекса…

— Я говорю о четырех его сестрах, — с гордостью пояснила Камилла. — Две мои дочки и две племянницы. Я тебе рассказывала, что у меня трое детей? Алекс, Джейн и младшая — Алисия, которая сегодня празднует помолвку. И у моей родной сестры две девочки — Бетти и Бетси.

— А Элис? Кто такая Элис? — непроизвольно вырвалось у Энни. — Так вы называете Алисию?

— Да, — подтвердила миссис Кроуз. — Алисия не любит своего полного имени, и чаще мы зовем ее Элис.

Катастрофа. Как она сможет вымолить прощение у Алекса? Энни едва удержалась, чтобы не закрыть лицо руками и не застонать. Как несправедлива она была по отношению к нему… Почему ей не пришло в голову сопоставить домашнее прозвище Элис с именем Алисия? Ведь Алекса тоже никто не называет Александром, как и ее саму не именуют Аннабел–Луиза. Она так и не удосужилась выяснить у Алекса, сколько у него сестер или братьев, и не спросила, как их зовут. Впрочем, она же просила Алекса рассказать о его семье. Что он тогда ответил? «Обычные люди. Две руки, две ноги».

Почему он не сказал Энни, что «четыре любовницы» всего лишь плод ее воображения? Почему он позволил ей так думать? Зачем ему понадобилось заставить Энни чувствовать свою вину за его разрушенные любовные отношения, которых не было?

Бабник, говорила она об Алексе. Мерзавец и шантажист. Как теперь забрать обратно все эти слова?

Впрочем, стоит ли забирать их обратно? Если он и не собирался брать с собой в Италию девушку, почему он уверил Энни, что она должна выручить его? Если он так нуждался в ком–то, кто отвратит от него приставучую Линду, почему он не позаботился об этом заранее? Зачем ему понадобилось в последний момент втягивать в эту историю Энни? Ответов на эти вопросы не было, но стало ясно одно: Алекс не был с ней откровенен. Попросту врал и использовал в своих целях.

Надо полагать, он таким образом отыгрался на ней за махинацию с открытками. В его мире акул бизнеса это принято: воспользоваться слабинкой противника, чтобы сожрать его. А у нее была слабинка: ее чувство вины перед ним.

Наверное, он решил унизить ее перед своей семьей, заставив почувствовать не в своей тарелке и играть какую–то непонятную роль бедной невесты. А заодно соблазнить ее и бросить. Одно непонятно: если он так трепетно относится к своим родным, почему он втягивает их в эту игру? Ведь, судя по его маме, они приличные люди и вряд ли одобрят его поступок, если узнают правду.

— Простите меня миссис… простите, Камилла. — Энни было немного неловко называть маму Алекса просто по имени. — Я, пожалуй, вернусь в отель. Нам с Алексом придется кое–что обсудить. Решить одну маленькую проблему.

— Конечно, Энни. Уверена, что вы помиритесь. Мы будем счастливы видеть вас сегодня вечером. — Камилла Кроуз заулыбалась, кивая головой и поправляя очки в элегантной оправе. — Ой, постойте. Боюсь, что вы не застанете Алекса в номере. Он поехал в аэропорт, чтобы встретить мужа моей старшей дочери, Джейн. Вы, наверное, слышали, она вчера объявила, что рассталась с Ральфом. Моя девочка очень импульсивна, и иногда ее поступки бывают… ммм… не очень обдуманными. Теперь мы все озабочены тем, как их помирить.

Так вот в чем дело. Алекс узнал, что уезжает с утра встречать своего родственника, и хотел успеть объясниться с ней до того, как погрузится в пучину семейных хлопот. Вот зачем он стучал в дверь спальни Энни среди ночи. Наверное, он представил, с каким постным лицом она выйдет к нему, когда он приедет из аэропорта. И не хотел, чтобы это заметили его родные.

Ну что ж, мистер Кроуз, не извольте беспокоиться. Все будет по высшему разряду. Энни не умчится прочь, она сыграет свою роль до конца. Вот только покуражиться над ней ему не удастся. Она сама над ним покуражится.

— Надеюсь, Джейн помирится с мужем, — утешила она миссис Кроуз. — К тому же это место так и дышит романтикой. За праздничным ужином они наверняка вспомнят все светлое, что их связывало, и снова захотят быть вместе.

— Да, я тоже на это надеюсь, — согласилась миссис Кроуз. — И я очень рада, что ты, Энни, решила не уезжать. Все недоразумения можно решить. Милые бранятся — только тешатся.

Ах, если бы Камилла знала, как все обстоит на самом деле! Энни поняла, что ничем не обязана Алексу — ведь ее необдуманный поступок с открытками не нанес ему ровным счетом никакого урона. Но уехать теперь, после знакомства с милой миссис Кроуз, было бы ужасно неловко. Значит, остается одно — извлечь пользу из создавшегося положения.

— Как вы думаете, Камилла, наверное, лучше не говорить Алексу о нашей беседе? — как бы невзначай спросила Энни. — Конечно, я скажу, что мы с вами познакомились, но то, что мы разговаривали о нем, упоминать, пожалуй, не стоит.

— Да, конечно, — согласилась мама Алекса. — Думаю, он осудил бы меня за то, что я вышла поговорить с тобой, как только увидела в окно, что ты покидаешь отель с чемоданом в руке. Я стараюсь не вмешиваться в его жизнь, но мне не хотелось бы, чтобы вы поссорились. Теперь я вижу, что правильно сделала.

— Спасибо вам, — поблагодарила Энни и отправилась назад, в отель. По крайней мере, теперь она знала правду о тех четырех девушках — а это уже что–то.

Но кое–что оставалось невыясненным. Допустим, Алекс действительно решил избавиться от Линды, не обижая девушку отказом, и привлек для этого Энни, как и говорил. Но он же понимал, что для его семьи появление девушки сына на семейном празднике станет событием. Неужели он пренебрег чувствами родных для собственного комфорта? Что он им скажет, когда по возвращении домой мифическая невеста растворится в воздухе?

А ведь Камилла уверена, что чувства Алекса по отношению к Энни — самые серьезные из тех, что он когда–либо испытывал. «Прежде он никогда не знакомил нас со своими девушками», сказала она. Похоже, для миссис Кроуз это — серьезный показатель, и она уже думает о том, где их семья будет справлять следующую свадьбу.

Выходит, Алекс об этом просто не подумал. Он был занят размышлениями о том, как бы отвязаться от одной девушки и немного повеселиться с другой.

Ну что ж. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

11

— О, милый! Наконец–то! Как долго тебя не было!

Энни выбежала из спальни в гостиную и бросилась в объятия Алекса, наслаждаясь изумлением в его глазах. Оглядевшись по сторонам, она высвободилась из его объятий и уселась в кресло с подчеркнуто равнодушным видом.

— Что это с тобой? — Алекс посмотрел на нее как на безумную.

— Просто решила изобразить накал страстей на случай, если ты окажешься не один. Я так поняла, что именно в этом заключаются мои обязанности, — пожала плечами Энни.

На самом деле она долго прислушивалась, чтобы убедиться, что он именно один, и даже проследила за ним в щелочку двери.

— Ну–ну, — усмехнулся Алекс. — Молодец, я почти поверил. Жаль, что твои усилия пропали даром. Кстати, я мокрый как мышь и уставший как черт.

Вид у Алекса действительно был не самым свежим. Видимо, уладить семейный конфликт оказалось не так просто, как на то надеялась миссис Кроуз.

— Как, и у тебя совсем нет настроения заняться любовью? — вредным голосом протянула Энни. — Хочешь, я закажу завтрак в номер, пока ты принимаешь душ?

Она понимала, насколько он будет обескуражен подобным предложением после того, как они простились прошлой ночью. А еще он вряд ли захочет иметь с ней дело, если она будет вести себя, как назойливая каракатица. Энни наслаждалась тем, что изобрела способ держать Алекса на расстоянии и заодно повеселиться. Она пустит его игру по своим рельсам. Она сама напишет этот сценарий. Еще посмотрим, кто окажется победителем!

— Получила, кстати, твое послание, — заметила она, помахивая листочком фирменной бумаги с символикой отеля. Эту записку ей вручил портье, когда она возвращалась в свой номер. Твердым почерком уверенного в себе человека Алекс начертал: «Уехал в аэропорт. Пока не вернусь, ничего не предпринимай! А.К.»

За кого он ее принимает? За свою секретаршу? Привык раздавать ценные указания своим подчиненным. Только для Энни его слова не указ. Она не привыкла, чтобы ей помыкали.

— Да, я вижу… — кивнул Алекс.

— Так ты будешь завтракать? — спросила Энни. — Я заказывала такую интересную штуку… Забыла, как называется, но делается из овечьего творога с цукатами. Очень необычно, но вкусно.

— Ну что ж, и мне закажи, — согласился Алекс, не понимая, чем вызвана такая забота о нем.

После того, как ночью Энни не открыла ему дверь, Алекс предполагал, что их ждет нелегкий разговор по поводу внезапного появления Джейн. Но вместо этого Энни заказывала для него еду и делала нескромные намеки. Алекс считал, что его ничем не возможно смутить. Но теперь он был смущен.

— Кстати, познакомилась сегодня с твоей мамой, — как бы невзначай заметила Энни, набирая номер сервисной службы.

— Что? — Алекс, который уже собирался закрыться в своей комнате, чтобы принять душ, остановился в дверях и повернулся к Энни. — С моей мамой?

— Добрый день, — сказала Энни в трубку и принялась делать заказ. — Что ты будешь пить, милый? — подняла она глаза на Алекса. — Кофе?

— Кофе, — согласился он. — И покрепче.

Энни закончила делать заказ, повесила трубку и посмотрела на часы.

— О, мне пора бежать, — сообщила она. — Я записалась на весь комплекс услуг в салоне красоты. Вечером я должна быть во всеоружии, правда?

Алекс тщетно пытался понять, что происходит, но буквально не успевал задать ни одного вопроса.

— Позавтракаешь — и ложись, поспи, — велела Энни. — Ты выглядишь ужасно.

— Зато ты цветешь и сияешь, — проворчал Алекс.

— А почему бы и нет? — лукаво спросила Энни. — Я на курорте, собираюсь побаловать себя посещением шикарного салона, а вечером мы идем на торжественный ужин в хорошем ресторане. Разве плохо?

— Мы так и не поговорили. — Алекс сделал еще одну попытку прояснить ситуацию. — Вчера ночью я хотел объяснить…

— Перестань, — отмахнулась Энни. — Я уже убегаю. Надо же подготовиться к сегодняшнему празднику. — Она демонстративно бросила взгляд на свои наручные часы и повернулась к двери, на прощание бросив: — Кстати, у тебя замечательная мама!

В лифте Энни разглядывала себя в большое зеркало и тихо напевала. На лице ее сияла улыбка победительницы. Ну что, съел? Теперь Алекс будет чувствовать себя довольно дискомфортно, не понимая, что она от него хочет. Ей удалось спутать ему все карты!

Она сумела сделать так, что Алекс не успел задать ей толком ни одного вопроса, не смог даже объясниться с ней после вчерашнего появления Джейн. Ну что ему стоило сказать: знакомься, Энни, это моя сестра. Извини, у нас семейные проблемы… И не было бы этой мучительной ночи, полной слез.

А ты бы поверила, скажи он так? — спросила себя Энни. Какая разница, он должен был попытаться. Он же представил ее Алисии тогда, в офисе. Да, Энни сначала решила, что он ее обманывает. К тому же обе его сестры красивы, молоды и обаятельны. Любой примет их за его любовниц. Но потом–то она поняла, что Алекс сказал правду, и Энни было гораздо легче, чем если бы она считала, что столкнулась с одной из соперниц.

Прежде чем попасть в салон, Энни решила немного поплавать. Ей не хотелось, чтобы Алекс навязал ей свою компанию, и, уходя, она незаметно прихватила пакет с купальником и полотенцем, который приготовила заранее.

Вода в морс была еще не слишком теплой, и Энни решила не привлекать к себе внимания остальных отдыхающих, которые наверняка считали купание в море в это время года поступком довольно экстравагантным. Поэтому она направилась к бассейну с морской водой, которая искусственно подогревалась. Не беда, решила Энни, ведь это почти как море, только маленькое. А в настоящем море она обязательно еще искупается. Вот накопит денег и съездит куда–нибудь сама, без помощи всяких там богатых лжецов.

Энни с наслаждением погрузилась в зеленовато–голубую воду и поплыла. Упругие струи поддерживали ее тело, ласкали кожу. Трое детишек устроили возню в бассейне, хохоча и перебрасываясь огромным полосатым мячом. Энни с улыбкой зажмурилась, когда брызги от упавшего в воду мяча полетели ей в лицо, и слизнула с губ солоноватую влагу.

Она несколько раз переплыла бассейн из конца в конец, затем легла на спину и расслабилась, лишь слегка загребая воду кистями рук — вода сама держала ее. Как жаль, что пора уходить. Вылезать из прозрачной воды ужасно не хотелось, но задерживаться дольше Энни не могла. Она выбралась из бассейна, сунула ноги в купальные тапочки, отжала намокшие волосы и прошла в кабинку для переодевания, оставляя мокрые следы.

В салоне красоты было очень уютно. Приветливые девушки, говорящие по–английски, окружили ее своей заботой и вниманием. Ее познакомили с парикмахером, массажисткой, косметологом, с девушкой, которая делает маникюр…

— Но сначала вами займусь я, — улыбнулась одна из мастериц и пригласила ее в комнату, где стояла гидромассажная ванна. — Вы говорите, у вас вечером праздник? Значит, вам надо выглядеть бодрой и отдохнувшей. Мы предлагаем вам минеральную ванну с добавлением лечебных водорослей, которая поднимет тонус, улучшит самочувствие и благотворно воздействует на вашу кожу.

Энни, которая только что выбралась из бассейна, не стала протестовать и решила еще раз поиграть в русалку.

Погружаясь в теплую воду, Энни вспомнила, что спала этой ночью всего несколько часов. И если бы не бурлящие струйки воды, щекочущие кожу, и волшебный состав, добавленный в ванну, она бы точно заснула.

В массажном кабинете она остановила свой выбор на интенсивном тонизирующем массаже, понимая, что иначе сладко уснет на кушетке, и девушкам придется так и внести ее в банкетный зал — спящую, завернутую в простыню и в одноразовой купальной шапочке на голове.

Надо зацепиться за какую–то мысль, чтобы не погрузиться в сон. Но я ни за что не буду думать об Алексе, решила Энни, удобно устраиваясь в кресле косметолога. С каждой минутой я становлюсь все красивее и красивее, внушала она себе, чтобы отвлечься, пока девушка делала ей маску и массаж лица. Когда я войду в зал, все просто ахнут. Ту же мысль Энни смаковала, пока ей делали маникюр, педикюр и покрывали ногти бледно–розовым лаком.

Зато в кресле парикмахера Энни дремать не пришлось. Веселый итальянец средних лет, забавно щелкая ножницами, через одну из девушек, согласившуюся поработать переводчицей, выяснял у Энни, какую же прическу предпочитает синьорина. С комически зверским лицом, словно собираясь остричь ее длинные локоны «под мальчика», он аккуратно подравнял кончики волос и принялся укладывать золотые пряди Энни в прическу.

Сколько лет Энни не была в парикмахерской? Сейчас уже и не вспомнить. Она считала это напрасной тратой денег, предпочитая укладывать свои длинные волосы самостоятельно. Чаще всего укладка состояла в простом расчесывании волос щеткой. Иногда она собирала волосы в конский хвост или закалывала с помощью шпилек. И теперь с удивлением следила в большое зеркало за тем, как в руках мастера ее локоны завиваются тугими кольцами и начинают играть на свету золотыми бликами.

Посетительниц в салоне было немного. Зеркала разделяли парикмахерский зал на отдельные кабинки, и Энни не могла видеть, кто сидит в других креслах. Она только слышала, как рядом негромко переговариваются две девушки.

— Вся семья в шоке из–за того, что выкинула Джейн, — сказала одна из них.

— Ты что, не знаешь кузину? От нее можно ожидать любого необдуманного поступка. Стоит Ральфу сказать слово, и она устраивает сцену. Я даже не поняла, из–за чего на этот раз разгорелся сыр–бор, но знаю точно, что из–за ерунды. Прошлый раз они повздорили, когда Ральф сказал, что Мерилин Монро вульгарна и ему больше нравится Софи Лорен.

— Ты слишком строга к ней. Можно подумать, что мы с тобой — ангелы. Я прекрасно знаю, например, что у меня характер — не сахар.

Энни не сомневалась, что невольно подслушала разговор двух сестер Алекса. Интересно, есть ли среди них Элис?

Энни скосила глаза и обнаружила, что соседняя кабинка отражается в боковом зеркале. Ей удалось рассмотреть двух очаровательных леди, как две капли похожих друг на друга. Наверно, это Бетти и Бетси. Интересно, кто из них кто. Одна из девушек сидела в парикмахерском кресле, и мастер работал над ее прической, а вторая расположилась напротив на банкетке — ее прическа уже была в полном порядке.

Только тут Энни сообразила, что Джейн и Элис тоже похожи друг на друга и на Алекса. Какая же я дура, воскликнула она про себя. Почему я сразу не заметила, что Джейн — просто копия Алисии, только старше? Все сестры могли похвастаться густыми темными волосами, стройной фигурой и высоким ростом, у каждой было благородное лицо с широкими скулами.

Тем временем разговор продолжался.

— Интересно познакомиться с этой девушкой — подругой Алекса. Когда я узнала, что брат будет не один, я была удивлена не меньше, чем при известии о помолвке Элис или выкрутасах Джейн.

— А тетя Камилла с ней уже познакомилась, — сообщила вторая сестра. — Говорит, очень миленькая. И уж наверняка лучше, чем та охотница за его кошельком… Наконец–то Алекс решился порвать с этой жадной особой.

— Да, он слишком мягкий и нерешительный. Он давно должен был это сделать.

Кого–кого, но Алекса Энни никак не могла назвать мягким и нерешительным.

— Тетя говорит, что другой девушки для Алекса и желать нельзя. Но, по–моему, она так скажет про любую, на ком он наконец решит жениться.

Энни понимала, что не должна обижаться на двоюродных сестер Алекса — она сама на их месте наверняка обсуждала бы девушку своего брата с не меньшим увлечением. Правда, никакого брата у нее в жизни не существовало — ни родного, ни двоюродного. Она только могла предположить, что наверняка переживала бы за него и живо интересовалась, с кем се брат встречается и счастлив ли он.

Надеюсь, меня они не принимают за охотницу за кошельком? — подумала Энни, вспомнив сказанное одной из сестер. Как она посмотрит им в глаза, если они подумают о ней такое?

— Синьорине нравится ее прическа? — перевела одна из работниц салона слова мастера, который причесывал Энни.

— О! Грациа! — Энни поблагодарила мастера по–итальянски, чтобы сделать ему приятное. Алекс помог ей выучить несколько фраз, чтобы она комфортнее чувствовала себя, общаясь с местными жителями.

Она и правда осталась довольна полученным результатом. Тревожило другое: сумма, которая стояла в счете, была весьма и весьма внушительной. Вообще–то Энни собиралась отправить счет Алексу, но теперь, после слов его сестер… Да, она хотела показаться Алексу стервой, чтобы положить конец их отношениям, но выглядеть так перед его семьей ей совсем не хотелось.

Энни раскрыла сумочку и вынула свою кредитку. Пусть она затянет потуже пояс, но сохранит лицо.

Сестры Алекса подошли к стойке, чтобы расплатиться, одновременно с Энни. Она сделала вид, что не знает их, чтобы не ставить сестер в неловкое положение. Вряд ли они могли прийти в восторг, догадавшись, что она слышала их разговор.

Почему Алекс не предупредил ее, что его родные остановились в том же отеле? Теперь каждый прохожий вызывал ее подозрение: а вдруг это отец Алекса или кто–то из мужей его сестер?

Наверное, по сравнению с красавицами–сестрами другие женщины кажутся Алексу гадкими утятами. Энни не понимала, как вообще могла его заинтересовать. Конечно, у нее красивые глаза — многие ей об этом говорили, — а также стройная фигура, чувственный рот, великолепные волосы… Но во внешности сестер Алекса ощущалась порода, а во взгляде сквозила уверенность, которой не хватало самой Энни. Ее обычными выражениями лица были, скорее, растерянность, удивление и обида на этот несправедливый мир и саму себя, невоздержанную и неразумную.

А может быть, дело в том, что они старше и мудрее меня? — подумала Энни. И уже научились не делать глупостей? Но она тут же вспомнила, как одна из них — то ли Бетти, то ли Бетси — скептически отозвалась о собственном благоразумии.

Как бы то ни было, Алекс мог найти и кого–нибудь получше Энни для своего маленького спектакля.

Если бы он пригласил шикарную сексуальную красотку, Линда сразу бы сообразила, что здесь ей делать нечего. Но, с другой стороны, какая–нибудь секс–бомба могла не понравиться его семье. Вот он и выбрал нечто среднее: девушку симпатичную, но не роскошную, чтобы потрафить вкусам всех сразу.

Когда Энни вернулась в их с Алексом апартаменты, желания отыграться на нем за его обман у нее поубавилось. В конце концов, кто знает, может быть, Линда действительно довела Алекса до отчаяния. Интересно, это о ней сестры говорили как о меркантильной особе, «охотнице за кошельком»? И Алекс схватился за первую же возможность возвести барьер между собой и Линдой.

Энни совсем не хотелось выглядеть в глазах его родных маленьким чудовищем. Поэтому ее план мести теперь казался полностью несостоятельным. Так как же быть?

Ясно одно: она больше не хочет действовать ему на нервы и смущать фальшивыми порывами страсти. Надо менять тактику. Почему бы просто не попробовать выполнить обещание, данное Алексу, и все свои силы направить на то, чтобы помочь ему отшить навязчивую Линду? «Послушай, как это звучит, — говорил он. — Энни, девушка Алекса». Ну что ж. Ей не будет трудно изобразить любящую невесту. Ведь она и правда влюблена.

12

Когда Энни вернулась в номер, там стояла тишина: очевидно, Алекс последовал ее совету и лег вздремнуть.

Вот и славно, подумала она. У меня будет время, чтобы собраться с мыслями и выбрать вечерний туалет.

Энни распахнула шкаф, в котором висели ее наряды, и придирчиво осмотрела свое богатство: это платье, безусловно, ей очень шло, но в нем она ужинала с Алексом на яхте. Зеленое бархатное платье выглядит неплохо, но не для здешнего климата.

В конце концов Энни остановилась на золотистом облегающем платье длиной до середины икры. Надевать его было приятно — оно сидело на стройной фигурке Энни, словно вторая кожа. Тоненькие бретельки поддерживали лиф, выполненный в форме двух лепестков тюльпана, и подчеркивали хрупкость слегка загорелых плеч Энни.

Она отказалась делать макияж в салоне, поскольку еще не знала, какое платье наденет, да и до вечера еще оставалось время — жаль, если вся эта красота не доживет до праздника. Теперь Энни расположилась у трюмо и вспомнила лекции по макияжу, которые посещала в колледже. Обычно на ее лице был минимум косметики: чуть–чуть подчеркнуть ресницы, слегка коснуться губ помадой… Но сегодня ей требовалось что–то особенное.

Энни нанесла светлый тон на кожу вокруг глаз, чтобы взгляд казался сияющим; достала из косметички коробочку с шоколадными и песочными тенями. Темно–коричневый карандаш, тушь, золотистая помада, чуть–чуть матовой пудры…

Едва Энни закончила макияж, как в гостиной зазвонил телефон. Алекс не подходил к аппарату — должно быть, действительно спит. Надеюсь, тот, кто звонит, говорит по–английски, подумала она и взяла трубку.

— Энни, дорогая, это Камилла! — услышала она знакомый голос. — У вас с Алексом все в порядке?

— Да, спасибо. — Энни вспомнила, что ее утренний несостоявшийся отъезд миссис Кроуз восприняла, как заурядную ссору жениха и невесты. — Мы обо всем поговорили и поняли, что оба были неправы.

— Вот и славно, — заключила миссис Кроуз. — Знаешь очаровательное открытое кафе у фонтана — оно рядом с корпусом? Мы решили собраться там, прежде чем ехать в ресторан. К семи вы будете готовы?

— Конечно, Камилла. В семь мы подойдем, — подтвердила Энни, попрощалась и повесила трубку.

Интересно, а если Алекс к тому времени не проснется? Не может же она войти в его комнату, чтобы разбудить! Кто знает, как он воспримет такое вторжение… и кто знает, сможет ли она ему противостоять.

Энни вернулась в свою спальню, уповая на благоразумие и обязательность Алекса.

— Кто звонил? — поинтересовался Алекс, поправляя запонку на манжете.

Он вышел в гостиную, одетый к ужину, еще более импозантный, чем всегда. И как ему это удается — так украшать собой скучные вечерние костюмы. Правда, очень дорогие и безупречно сшитые костюмы, уточнила про себя Энни.

Хорошо, что он уже собрался. Она минут пятнадцать промаялась, бродя по гостиной от стойки бара до дивана, размышляя, постучать в его дверь или не стоит.

— Это звонила твоя мама, — ответила она. — Нас с тобой ждут в семь часов в кафе у фонтана.

— Отлично, я готов. А ты? — Алекс оторвался от своих запонок, взглянул на Энни, и вопрос застрял у него в горле. — Ммм… да… что я спрашиваю! Ты выглядишь великолепно! — В его глазах сверкнул огонек восхищения.

— Спасибо, — кивнула Энни, стараясь не выдать своего смущения. — Я только возьму сумочку, и можно идти.

— Подожди. У нас еще есть время. Я так надеялся, что нам удастся поговорить. Вчера нас прервали… я должен объяснить.

— Скажешь мне все по дороге. Лучше прийти заранее, чтобы твоим родным не пришлось нас ждать. — Энни прекрасно понимала, что разговор может затянуться. К тому же она боялась выдать себя и свои чувства. Не хватало еще, чтобы Алекс понял, как сильно она страдала этой ночью, пока все не разъяснилось!

Пусть увидит, как спокойно она встретится с Джейн, словно и не было никакого недоразумения. Помнится, он, как и ее мама, говорил, что у Энни все на лице написано? Но теперь она покажет, что умеет держать себя в руках.

Энни подхватила маленькую сумочку, поправила пряжку на своих изящных бежевых туфлях, провела рукой по упругим золотистым локонам, над которыми так усердно потрудился парикмахер, и через свою спальню выскользнула в коридор. Пока Алекс запирал дверь на ключ, Энни возилась со своим замком, и, когда она двинулась в сторону лифта, Алекс догнал ее и пошел рядом. Но не успел он начать прерванные объяснения, как голос Камиллы окликнул их:

— Алекс, Энни! Подождите нас!

Они обернулись. Камилла спешила к ним рука об руку с высоким пожилым мужчиной, красивым и очень похожим на Алекса, если не считать седых волос и печати времени на лице. Очевидно, это был мистер Кроуз–старший.

На лице Алекса ясно читалось разочарование. Что может быть неприятнее, чем абсолютная невозможность разъяснить недоразумение! Непроизнесенные слова буквально распирали его грудь, но объясняться в присутствии родителей он был совершенно не готов. Энни даже решила, что не стоило его так мучить, надо было позволить ему выговориться. Но разве сам он позаботился об ее душевном комфорте, когда затевал эту поездку?

Камилла представила Энни своему мужу, Роберту Кроузу. Тот приветливо улыбнулся и с легким поклоном произнес:

— Очень рад познакомиться, Энни. Счастлив, что у моего сына такая очаровательная невеста.

Энни еще раз убедилась, насколько приятные и дружелюбные люди — члены семьи Кроуз. Она испытывала симпатию и к Камилле, и к Роберту, и теперь Энни казались глупыми собственные страхи по поводу того, как отнесется к ней семья Алекса. Все четверо направились к лифтам, по пути непринужденно болтая.

Камилла наклонилась к уху Энни и заговорщицким тоном сообщила:

— Девочки сгорают от любопытства. Им не терпится увидеть девушку Алекса. По–моему, они даже забыли о цели предстоящего вечера, так ждут знакомства с тобой. Бетти и Бетси замучили Джейн и Алисию вопросами.

Они даже не подозревают, что уже видели меня в салоне, вспомнила Энни. Главное — не забыть изобразить удивление, если вдруг Бетти и Бетси узнают меня.

И все, больше никакой лжи, решила она. Только помощь Алексу в их деле. Хватит врать, а то она и так уже запуталась сверх всякой меры.

Когда они спустились вниз, Камилла огляделась, не видно ли в вестибюле дочерей и племянниц.

— Интересно, они уже ждут нас в кафе или все еще вертятся перед зеркалом? — добродушно усмехнулась она. — Если придем первыми, то займем для них столик поближе к фонтану. Это кафе такое милое, что самые лучшие места бывают заняты даже теперь, до наступления сезона.

— Простите, я украду Энни ненадолго. Мне надо сказать ей пару слов, — не выдержал Алекс, когда семейство вышло из отеля. — Займите места и для нас, мы вас догоним.

— Подожди, милый, — мягко улыбнулась Энни и слега коснулась его руки. — Мы успеем с тобой наговориться.

И она последовала по гравиевой дорожке за Камиллой.

— Она права, — согласился мистер Кроуз. — Не лишай нас общества твоей замечательной невесты, сынок. Мы только–только познакомились и хотим немного поболтать.

— Скорее, там как раз освободились самые уютные места, — поторопила их Камилла, вглядываясь в просвет между деревьями.

Под напором семьи Алекс сдался и пошел по направлению к кафе. Вид у него при этом был такой, словно ему предстоит выпить чашу цикуты. При мысли, как поведет себя Энни, когда увидит Джейн, ему становилось не по себе.

Едва семейство успело расположиться за большим столом, послышались веселые голоса и в кафе появились новые посетители.

— Какое чудное место! Обожаю фонтаны! — воскликнула Элис и подставила ладошки под теплые струи воды.

— Надеюсь, ты не собираешься в нем искупаться, дорогая? — улыбнулся ее спутник (Харрисон, догадалась Энни). — Невеста, мокрая до последней нитки, — это довольно смело.

— Когда это женщины семейства Кроуз отказывали себе в удовольствии совершить смелый поступок? — пожал плечами широкоплечий мужчина, нежно обнимавший Джейн, очевидно, едва не покинутый Ральф.

— Скорее, необдуманный, — виноватым тоном ответила Джейн и с любовью посмотрела на мужа.

Следом за ними в кафе вошли Бетти и Бетси со спутниками и еще одна пара постарше — наверное, это были родители жениха.

— Мы здесь! — помахала рукой Камилла, и вся компания направилась к их столику.

Энни почувствовала, как напрягся Алекс. Что он о ней думает? Неужели она успела в его глазах создать себе репутацию законченной скандалистки? Даже если бы Энни не знала, кто такая Джейн, неужели она захотела бы показаться его родным разъяренной фурией?

Она придвинулась к Алексу и шепнула:

— Все будет в порядке, Алекс. Не волнуйся ты так.

— Я пытался тебе объяснить… — снова начал он.

Сестры и кузины Алекса со своими спутниками приближались к их столику, а следом за ними — и родители Харрисона. Алекс уже готовился представить всем Энни, как вкрадчивый женский голос с придыханием произнес:

— Всем привет. Я не опоздала?

13

Лицо Алекса окаменело. Он придвинулся поближе к Энни и положил руку на спинку ее стула, словно пытаясь одновременно защитить ее и защититься самому.

Обладательница голоса с придыханием, подошедшая к их столу, оказалась вполне соблазнительной особой. «Рыжая Мэрилин», окрестила ее про себя Энни. Огненные волосы девушки, длиной до мочек ушей, завиты крупными кольцами и уложены на косой пробор. Пышный бюст почти не прикрыт откровенным декольте. Помада на пухлых губах — такая же ярко–алая, как и платье. Маленький пожар по имени Линда, догадалась Энни. Кто еще мог вызвать у Алекса такую неприязнь, будучи столь сексапильной, хоть и немного вульгарной?

Другие посетители кафе явно испытывали к Линде совсем другие чувства. На нее оглядывались, за спиной у нее раздавался одобрительный шепот. Как же нужно было довести мужчину, чтобы он так морщился при появлении эффектной женщины?

Огненноволосая красотка, приветственно помахав рукой всем присутствующим, направилась прямиком к Алексу и, глядя ему прямо в глаза, протянула:

— Приве–ет, Ал!

— Здравствуй, Линда, — сухо кивнул Алекс.

— Просто «здравствуй», и все? — Она разочарованно надула губки. — Мы же друзья и должны поздороваться как следует.

Линда наклонилась — при этом Алекс оказался притиснутым к стулу ее полуобнаженной грудью — и попыталась поцеловать Алекса в губы, но тот увернулся и поцелуй пришелся в щеку.

При этом Линда уперлась рукой в спинку его стула, отделяя Алекса от Энни и словно не обращая внимания на то, что ее локоть практически попадает девушке в лицо.

Казалось, что еще секунда — и Линда примется срывать с Алекса одежду.

До сих пор Энни не знала, что такое настоящая ревность. Когда Джейкоб заявил, что женится, она была зла, как сто тысяч чертей, потому что ее обманули. Но ей было жаль его невесту, выходящую замуж за такого негодяя. Когда она приняла Джейн за любовницу Алекса, она испытывала горечь из–за того, что ее использовали. Но теперь Энни по–настоящему ревновала. Она была готова растерзать нахалку на миллион кусочков.

Совершенно очевидно, что Алексу поведение Линды нравилось не больше, чем Энни. Почему же он не оттолкнет террористку, не скажет: «прекрати»? Не может толкнуть женщину? Или у него есть другие соображения?

— Познакомься, Линда, — сказал Алекс, когда приветственный натиск слегка ослаб. — Это Энни Коннинз… моя знакомая. Энни, это Линда Стоун, сестра Харрисона…

— И нечто большее, чем просто знакомая Алекса, — с фальшиво–невинным видом сообщила Линда. — Рада познакомиться, Фанни.

— Энни, — поправила Энни, не сомневаясь, что ее имя перепутали не случайно, и неожиданно для себя выпалила: — И я рада познакомиться с тобой, Миранда.

Какое счастье, что Элис увлекла остальных членов семьи любоваться фонтаном и никто не слышал их диалога. Из–за этой Линды Энни и сама чуть не предстала в глазах его родителей невежей.

Алекс воспринял выпад Энни, полуодобрительно, полуудивленно подняв бровь. Линда же ядовито усмехнулась в ответ.

Девушки, сидя у бортика фонтана, бросали в сторону Энни и Линды любопытные взгляды. Должно быть, ожидали дальнейшего развития событий. Родители и мужья вели себя более сдержанно.

— Извини, я должен познакомить Энни с остальными, — решительно заявил Алекс, вставая с места и подавая руку Энни.

— Думаю, мы еще побеседуем, — сверкнула глазами Энни, направляясь вместе с Алексом к фонтану.

— Думай–думай, — тихо прошипела ей вслед Линда. — Думать полезно.

— Теперь ты меня понимаешь? — скривился Алекс, обращаясь к Энни.

Не совсем, мысленно ответила она. Несмотря на то, что поведение Линды было ему неприятно, он все–таки ведет себя так, словно их и правда что–то связывает. Ведь он собирался представить Энни, как свою невесту, но произнес слово «знакомая». Что его заставило вести себя так — и почему Линда позволяет себе эти вольности?

И что ей ждать от Линды? В тоне, каким Линда произнесла последнюю фразу, явно слышалась угроза. А ведь по пути в кафе Энни подумала, что Линда вполне может оказаться выдумкой Алекса. А что, хорошая идея — заманить Энни с собой под видом просьбы о помощи. Тогда она думала, что съест Алекса живьем, если окажется, что никакой Линды в природе не существует. Теперь Энни готова была отдать полцарства, лишь бы ее надежды оправдались.

К тому же Линда — такая яркая и сексуальная, что Энни казалось, что сама она теряется на фоне самоуверенной соперницы. «Зато ты — естественная и милая», говорила ей мама, когда Энни, сидя у телевизора, завидовала какой–нибудь роскошной танцовщице или кинодиве. Но Энни было трудно поверить в то, что милое личико может затмить чувственность и эффектные формы.

— Но ведь на нее смотрит все кафе? — не удержалась от замечания Энни.

— Да, у нее есть на что посмотреть, — машинально согласился Алекс.

Энни встала как вкопанная.

— Так в чем же дело? Иди к ней, она с удовольствием раскроет для тебя свой объятия.

— Не знаю, как тебе объяснить. Это слишком долгая история, — покачал головой Алекс.

— Скажи в двух словах, без долгих преамбул. Но только не сейчас. Сначала познакомь меня со всеми. Смотри, нас все ждут — и твои сестры, Джейн и Элис, и твои кузины, Бетти и Бетси…

— Вот они, наши влюбленные! — радостно кивала Камилла, и вся семья бросала взгляды на Алекса и Энни, удивляясь, почему они остановились и шепчутся.

Энни предвкушала момент, когда Алекс поймет, что она знает имена его сестер. Но теперь, вместо того, чтобы забавляться его изумленным видом, она испугалась. Что, если он разозлится на нее за то, что она заставила его поволноваться? Что не призналась сразу в том, что недоразумение с Джейн разрешилось? И в том, что разрешилось недоразумение с четырьмя его мнимыми подругами.

— Ты знала? — наконец спросил Алекс, приходя в себя от удивления.

— Конечно, знала, — сообщила Энни с заискивающей улыбкой на устах. — Здорово я тебя разыграла?

— Но откуда?

— Сегодня утром я говорила с твоей мамой. И она рассказала мне о Джейн и других твоих сестрах, — призналась Энни.

— Странно. Мама не упоминала о вашем разговоре, когда я заходил к ней днем. — Алекс пожал плечами.

— Она просто не придала ему значения. Она же не подозревала, что имена твоих сестер многое мне объяснят!

— Так вот почему ты так странно себя вела… Ты затеяла игру в кошки–мышки, дорогая?

— Да нет, просто включилась в твою игру, дорогой.

— Ну что ж. Один–ноль в твою пользу, — улыбнулся Алекс, шутливо поклонился и предложил Энни руку. — А теперь пойдем, победительница, нас заждались.

Их действительно заждались. Приветствия и комплименты обрушились на Энни теплым дождем. Видно было, что эти милые люди действительно рады ее появлению. По сияющей улыбке Алекса было видно, что он горд своей спутницей и тем, что близкие ему люди так прекрасно к ней отнеслись.

— Энни, только такая очаровательная женщина, как вы, могла обратить на себя внимание этого трудоголика. Обычно он в делах с головой, и никого вокруг не замечает, — пошутил Харрисон.

— Теперь, когда я встретил Энни, я не замечаю ничего, кроме нее, — улыбнулся в ответ Алекс.

— Простите меня, Энни, за мой вчерашний ночной визит. — Джейн подошла к Энни с извиняющейся улыбкой на устах и мягко коснулась ее руки. — Я не подумала о том, как это должно было выглядеть в ваших глазах. Мне ужасно неловко, я всем причинила столько беспокойства!

— Ну что вы, все в порядке, — успокоила ее Энни. — Главное, что вы с Ральфом помирились!

— Алекс был так терпелив и заботлив. Он до середины ночи утешал меня и уговаривал не делать глупостей.

— Я вам даже немного завидую, — улыбнулась Энни. — Я всегда мечтала, чтобы у меня был старший брат.

— Дорогие мои, нам пора! Нас ждет лучший ресторан побережья! — провозгласила Камилла, и дружное семейство покинуло гостеприимный уголок у фонтана.

— Алекс, милый, я не сомневалась, что ты ко мне вернешься. — Линда выдвинулась из–за ближайшего каштана и подхватила свою жертву под руку. — Надеюсь, ты не возражаешь, Фанни, — добавила она. — Ведь мы с Алексом очень близкие друзья. Скажи, дорогой, правда, здесь великолепно? Такие романтические закаты…

Еще более романтично здесь смотрелась бы ты, висящая на ближайшем дереве, со злостью подумала Энни. Хотя неизвестно, насколько они близкие друзья, если он позволяет этой Линде практически висеть у него на шее.

По крайней мере, мне стоит забыть о том, чтобы стать его близким другом, уже в который раз подумала Энни. Слишком много переживаний и неприятностей, ревности и недоразумений. Ее бедное сердце этого не вынесет.

14

Звон бокалов, поздравления и пожелания молодым звучали в уютном зале роскошного ресторана, где семьи Кроуз и Стоун праздновали помолвку своих отпрысков.

За длинным столом Энни оказалась между Алексом и Скоттом, мужем Бетти. По другую руку от Алекса расположилась наглая Линда.

— А помнишь, мы с тобой… — так начиналась половина фраз, которые Линда адресовала Алексу. Энни не сомневалась, что на самом деле эти слова предназначались для ее ушей.

Как только Алекс пытался повернуться к Энни и сказать хоть слово, Линда тут же дергала его за рукав и начинала новую тираду.

У Энни кусок в горло не лез. А ведь подавались вкуснейшие блюда местной кухни. Когда Энни услышала слово «аперитиво», она подумала, что сейчас подадут что–то из напитков. Но оказалось, что так здесь называют легкие закуски, с которых принято начинать обед.

— Обязательно попробуй вот этот паштет, очень вкусно, — шепнул Алекс на ушко Энни, пользуясь тем, что Линда набирала воздух перед следующей порцией болтовни.

— О чем вы там шепчетесь? — тут же встряла Линда. — Твоя знакомая не знает, в какой руке вилку держать и просит у тебя совета? Смотри, не перепутай приборы, милочка! Вот эти — для рыбы, эти — для десерта.

Энни подумала, а нет ли здесь гильотины как лучшего прибора для усмирения нахальных девиц.

— Не принимайте Линду всерьез, прошу вас, — наклонился к ее уху Скотт. — Уверяю вас, Алекс пропускает мимо ушей все, что она ему говорит.

— Вы просто утешаете меня, — вздохнула Энни.

— Я действительно так думаю. Никогда еще Алекс не выглядел таким спокойным и счастливым, как с вами, — убежденно ответил Скотт. — Он почти не перестает улыбаться!

— А я думала, что он всегда такой веселый, — удивилась Энни.

— Мы давно его таким не видели… У него даже глаза светятся!

Странно. Энни поначалу считала, что Алекс — уверенный в себе, неунывающий насмешник, акула бизнеса без чести и совести. Но люди, которые знали Алекса гораздо лучше, описывали его совсем по–другому. Чему же верить — собственным подозрениям или его родным, которые могут быть необъективны? А может, он не то и не другое, просто двуличный тип, который умеет создать себе нужный имидж?

Гостям предложили судака, жаренного в миндальном соусе, и пасту — макароны национальных цветов: красного, желтого и зеленого, с пикантным соусом, грибами и сладким перцем. Такой триколор в Италии любят подавать по праздникам, рассказывал ей Алекс во время плавания на яхте. Какой был чудный вечер…

Энни вздохнула и взяла вилку для рыбы. После того, как Алекс провел для нее маленький ликбез, она не перепутала бы приборы и без помощи Линды.

Так ли неприятны Алексу назойливые ухаживания Линды? Может быть, то, как он морщится при виде нее, всего лишь маскировка, чтобы скрыть их связь, которую Линда, наоборот, пытается афишировать? А то, как он оживляется при виде Энни — другая часть той же маскировки?

— Передать вам соль? — предложил Скотт. — Если вы будете так вздыхать над своей тарелкой, еда остынет и будет невкусной.

— Я думаю над вашими словами, — призналась Энни. — Вы правда считаете, что Алекс смотрит на меня как–то особенно?

— Разве он не говорит вам о своих чувствах открыто? — удивился Скотт. — Тогда он рискует совершить ту же ошибку, что и Харри. Лет шесть назад он чуть было не потерял Алисию.

— Они так давно знакомы? — изумилась Энни.

— Еще со школы. Они вместе делали уроки и бегали в кино. А потом выросли, и Харри понял, что любит Элис. Но забыл ей об этом сообщить. А она продолжала считать его старым другом, хотя он ужасно нравился ей. И когда более решительный парень сделал Алисии предложение, она согласилась. Харри страдал и ждал, всегда был рядом в трудную минуту. Когда Элис поняла, что вышла не за того, она развелась, и лишь тогда Харри объяснился ей в любви. За это время Элис успела убедиться, что никто не понимает ее лучше Харри и что лучшего мужа ей и желать не надо. Уважаю этого парня, но с ужасом думаю о том, что моя Бетти могла выйти за другого и мне пришлось бы страдать, как ему.

— О чем вы так увлеченно шепчетесь, если не секрет? — вмешался в их беседу Алекс.

Энни показалось, или в его тоне действительно прозвучала ревность?

— Мы рассуждаем о том, что не стоит скрывать свои чувства от любимого человека, — пояснил Скотт. — Я не устаю говорить Бетти о том, как люблю ее. Иначе у нас могло получиться так же, как у Харри с Алисией.

— Женщины обижаются, когда мужчина не говорит им о своих чувствах, — грустно усмехнулся Алекс, — но не всегда нам верят, когда мы произносим слова любви. Впрочем, их можно понять, — добавил он. — Слишком много на свете лжецов.

И это говоришь ты, Алекс Кроуз, подумала Энни. Можно подумать, что ты откровенен, как монашка на исповеди.

В этот момент с того конца стола, где сидели сестры Алекса, послышался взрыв смеха.

— Извините, — всхлипывая от хохота, пояснила присутствующим Джейн. — Мы просто обсуждали тот случай, когда Алекс прислал нам цветы и перепутал открытки, которые к ним прилагались. Вот мы и представили, что было бы, если бы он посылал цветы не нам, а своим подружкам… Извини за предположение, Энни. Но вы только представьте, что было бы, если бы четыре разъяренные девицы явились к нему выяснять отношения! — Плечи Джейн затряслись от нового приступа смеха.

— Очень смешно, — проворчал Алекс, косясь на Энни.

— Тебе повезло, старик, что ты однолюб, — добавил Харри, как–то странно посмотрев туда, где сидели Энни, Алекс и Линда.

— Кстати, а в твой букет он не положил чужой карточки, Энни? — спросила Джейн. — Представляю, что бы ты подумала, если бы получила такое.

— Ладно, хватит вам издеваться над Алексом, он сейчас покраснеет. — Скотт заступился за свояка раньше, чем Энни успела признаться в том, что это она приложила руку к перепутанным посланиям. — Лучше пусть Энни расскажет немного о себе. Чем ты занимаешься?

— Почему ты решил, что она вообще работает? — вмешалась Линда. — Алекс жутко богатый, он может себе позволить содержать женщину — правда, милый?

— Некоторые женщины работают не для заработка, а для самореализации, — возразил ее брат Харри. — Просто потому, что умеют не только флиртовать, но и делать что–то полезное.

— Я умею не только флиртовать, — обиделась Линда. — Я умею сводить с ума и заставлять трепетать от восторга.

— Мы собирались поговорить не о твоих талантах, милая, — вмешалась миссис Стоун, которой было ужасно неловко за дочь. — Позволь наконец Энни рассказать о себе.

— Я дизайнер, — сказала Энни, не уточняя, где именно работает. — А в свободное время помогаю маме ухаживать за животными. Она содержит гостиницу, где хозяева оставляют своих питомцев, когда уезжают. Джеки как раз гостит у нас, в «Уютном доме». Так мы называем нашу гостиницу.

— Правда? — Камилла расплылась в улыбке. — Тогда я за него спокойна. Алекс так переживал из–за Джеки, что чуть было не отказался от поездки. Ведь Джеки — не шпиц, в карман не посадишь.

— О да, — улыбнулась Энни.

Она живо представила, как непоседливая обезьянка могла посодействовать всеобщему веселью, надевая на головы официантам кастрюли с супом, подкладывая им под ноги шкурки от бананов и кидая в присутствующих кусками кремового торта.

— Я вчера звонил Норе… маме Энни, — стал рассказывать Алекс. — Напрасно мы так беспокоились за Джеки, он малый не промах. Представляете, уже нашел себе подружку.

— Молодец, не отстает от хозяина, — улыбнулся Скотт. — Кто эта очаровательная леди?

— Ее зовут Люси, она тоже мартышка, — торжественно провозгласил Алекс.

Настал черед десертов. Мороженое, фрукты, пирожные, суфле просто таяли во рту.

— Попробуй вот это, — предложил Алекс, подкладывая на тарелку Энни ярко–оранжевый плод. — Ты наверняка такого никогда не ела.

— Обыкновенный мандарин? — удивилась Энни и попыталась снять с фрукта кожуру. И только тут она поняла, что это не настоящий цитрус, а ювелирно выполненное пирожное.

Алекс рассмеялся.

— Это называется «фрутта марторана». Сладости в виде фруктов. Не отличишь от настоящего, правда?

Энни могла только кивнуть — настолько она была занята поглощением вкуснейшего пирожного. Теперь, когда Алекс обратил на нее внимание, к Энни наконец вернулся аппетит.

— Что я еще могу сделать для тебя, чтобы ты не расстраивалась? — спросил Алекс.

— Что? Я расстраиваюсь? — Энни от удивления едва не потеряла дар речи. Неужели все ее старательно надетые улыбки никого не вводят в заблуждение? — С чего ты взял, ты на меня даже не смотришь.

— Я спиной чувствую, как ты напряжена.

— Я всего лишь удивляюсь, почему ты так боялся этой Линды. Вы вполне мило общаетесь.

— Лучше бы мне пришлось произносить речь на ее могиле, — скривился Алекс.

— О, как мрачно! — Энни хихикнула.

— Так–то лучше, — довольно кивнул Алекс. — Люблю, когда ты смеешься. У тебя это так здорово получается… Ты знаешь, что у тебя на щеках от улыбки появляются симпатичные ямочки? — И Алекс нежно провел кончиком пальца по ее щеке, а потом нежно коснулся ее лица губами.

Энни показалось, или сквозь звон колокольчиков, который раздался для нее в этот момент, послышалось шипение разъяренной фурии?

— Получилось. Линда в ярости, — шепнула Энни Алексу.

Колокольчики замерли, остался только рокот разговоров и звон столовых приборов. Аквамариновые глаза Алекса потемнели, как море перед штормом.

— Ты серьезно думаешь, что я делаю это из–за Линды?

— Тс–с–с! Твоя мама на нас смотрит, — остановила его Энни.

— Плевать!

— А мне — нет, — возразила Энни. — Мне нравится Камилла, и я не хочу, чтобы она думала, что мы все время ссоримся.

— Серьезно? — Алекс просиял. — Ты ей тоже понравилась.

— Прошу минуточку тишины! — Мистер Роберт Кроуз встал и постучал ножом по бокалу, чтобы привлечь внимание присутствующих. — Я очень рад, что в этот знаменательный день все вы смогли отложить свои дела и собраться здесь, в этом райском уголке. Жаль, что сегодня не смогла приехать Сьюзи — сестра Камиллы и мама наших очаровательных племянниц (легкий поклон в сторону Бетти и Бетси). Но я надеюсь, что на свадьбу наша семья соберется в полном составе. Итак, через три месяца мы ждем всех вас на церемонии бракосочетания наших дорогих Элис и Харри! Хочу поднять этот бокал за грядущую встречу!

— Кстати, свадьбу мы будем праздновать на свежем воздухе — в кафе у фонтана. Заранее закажем зал. Ведь там просторнее, а мы ждем много гостей! — объявила Камилла.

— И там очень здорово! — добавила Элис, счастливо улыбаясь своему жениху.

Энни сделала глоток вина, отгоняя тяжелые мысли. Как жаль, что на свадьбе не будет ее! Через три месяца Алекс не вспомнит ни ее имени, ни лица…

— Какие у вас планы на завтра? — спросил Алекс у Джейн.

— Экскурсия в Венецию, как и предполагалось! А еще мы хотим покататься на лошадях. Помнишь, как в детстве мы ездили на ранчо?

— Еще бы. Один раз на скаку ты хохотала во все горло и чуть не проглотила осу. А мама боялась, что у тебя будет отек, и всех поставила на уши!

— А ты помнишь, как положил свой гамбургер на скамейку, когда папа позвал тебя в дом, а потом вернулся и сел на него. Сидишь и ворчишь: «Кто съел мой гамбургер? Ничего нельзя оставить!»

— Я долго не мог понять, почему ты предлагаешь мне взять новые штаны, а не новый бутерброд! — припомнил Алекс.

Энни радовалась, что миссис Стоун урезонила дочку и теперь Линда не мешала разговорам Алекса с другими людьми. Энни было так приятно слушать воспоминания Алекса и Джейн о детских шалостях! Она все больше и больше проникалась удивительно теплой атмосферой, которая царила в семье Кроуз. Жаль, что ей никогда не стать одной из них…

15

Когда ужин был закончен и напитки выпиты, семья дружной гурьбой вышла из ресторана.

— А теперь мы с Энни немного побродим по парку. — Алекс обнял свою спутницу за плечи. — Надеюсь, вы нас простите.

— И я с вами! — Линда вцепилась в рукав Алекса. — Такая духота в этом ресторане! Если я не прогуляюсь, я ни за что не усну!

— Линда, там же кондиционеры! Не болтай чепухи! — пробовала урезонить ее миссис Стоун.

— Кондиционеры? А здесь — море. Разве это можно сравнивать? — Линда наморщила носик. — Так романтично пройтись по вечернему берегу…

— Еще бы, — заметила миссис Кроуз. — Помнишь, Робби, как мы с тобой гуляли по этому самому побережью? Все здесь с тех пор изменилось, но романтика осталась. Давайте прогуляемся все вместе. Когда еще нам удастся пройтись по таким замечательным местам?

И все семейство, разбившись на компании по несколько человек, медленно пошло по аллее парка, параллельной линии пляжей. Под уничижительным взором матери Линда выпустила рукав Алекса и присоединилась к Харри и Алисии.

— Ч–черт! — Алекс выглядел раздосадованным. — Почему они ни на минуту не могут оставить нас вдвоем?

— Лучше гулять всей компанией, чем в сопровождении твоей роскошной подружки, — заметила Энни.

— Это был риторический вопрос. Я прекрасно понимаю, почему мама предложила всем сопровождать нас во время прогулки. Она боится, что Линда спровоцирует ссору, а всем нам уже хватило впечатлений, пока мы пытались помирить Джейн и Ральфа.

— Спровоцирует ссору? — рассмеялась Энни. — Как можно разрушить отношения, которых нет. Такое впечатление, что ты все время забываешь, что все это — лишь маленький спектакль, разве не так?

Алекс вздохнул.

— Чтобы внести между нами ясность, я должен кое–что тебе рассказать. Несколько лет назад я встречался с Линдой… Совсем не долго. Я быстро понял, что совершил ошибку.

— Я так и думала. Практически не сомневалась в этом, глядя, как она обращается с тобой.

— Каждый в жизни совершает глупости, — заметил Алекс.

— Точно, знаю по себе, — кивнула Энни.

— Она хороша собой, мало кто устоял бы…

— Не сомневаюсь, — фыркнула Энни.

— Но это не женщина, а какой–то кошмар! Просто дьявол во плоти. Мы с ней встретились–то всего несколько раз, но взамен она захотела получить мою душу!

И твои деньги, вспомнила Энни разговор, подслушанный в парикмахерской.

— Представь себе мое состояние, когда Элис развелась со своим первым мужем и они с Харри объявили о помолвке? Конечно, я желаю сестренке счастья, но для меня семейные торжества превратились в ад из–за того, что я вынужден снова видеть Линду. Просто не знаю, как от нее отделаться.

— Не переживай, я уверена, что рано или поздно это прекратится, — попыталась Энни утешить его.

— Прости, что втянул тебя во все это, — тихо сказал Алекс.

— Ничего страшного. Я переживу, — улыбнулась Энни. — Прости, что мне не удалось тебе помочь. Наверное, на Линду нужна управа посерьезнее…

За разговором они немного отстали от остальных и теперь больше не чувствовали себя под прицелом внимательных глаз. Они спустились к пляжу и подошли поближе к воде. Вечерний бриз ласково гладил их по волосам, шорох волн успокаивал. Голоса родных доносились все тише и тише.

Они сели на край волнолома, и Алекс обнял Энни за плечи.

— Жаль, что приходится ломать голову над проблемами, вместо того, чтобы наслаждаться моментом. Давай просто выбросим Линду из головы, — предложил Алекс. — Разве мы часто бываем на море? Вот ты когда последний раз была на пляже?

— Если честно, я сегодня искупалась перед тем, как идти в салон, — призналась Энни. — Но в море окунуться так и не решилась, ограничилась бассейном. Ведь еще почти никто не купается. А до этого — даже не помню, когда плавала последний раз. Я тебе рассказывала, как мы с мамой ездили в Голландию, но там не так тепло.

— Давай завтра пойдем на пляж. Какая разница — купается кто–то или нет? Я не дам тебе замерзнуть. Глупо приехать на море и проводить все время в костюме и при галстуке.

— Я бы и сейчас с удовольствием искупалась, но купальник остался в номере, — рассмеялась Энни.

— Разве ты не купаешься обнаженной? — лукаво посмотрел на нее Алекс. — С твоей великолепной фигурой стесняться — просто грех.

— Ой, перестань, — отмахнулась Энни. — По сравнению с некоторыми твоими знакомыми я — просто уродина.

— Не говори глупостей. Ты — самая прекрасная женщина на свете, — серьезно сказал Алекс, глядя Энни прямо в глаза.

— Правда?

— Правда.

Губы Алекса прильнули к губам Энни, и она забыла про все тревоги и неприятности сегодняшнего дня. Этот глубокий французский поцелуй вызвал теплую волну вожделения в ее теле, и она с трудом подавила стон наслаждения. Длинные пряди волос Алекса перемешивались с золотыми локонами Энни.

Все зароки, которые она давала себе, были забыты. Напускное равнодушие, словно кокон, в котором она пыталась затаиться, было отброшено, и из него вылетела прекрасная бабочка желания.

Время остановилось. И когда губы Алекса заключительным аккордом прижались к ее губам и расплылись в нежной улыбке, Энни, возвращаясь с небес на землю, подумала: если вечность так прекрасна, то теперь и умереть не страшно.

Алекс заботливо накинул на плечи Энни свой пиджак и обнял ее. Уткнувшись лицом в грудь Алекса, Энни вдыхала его запах, и ей ни о чем не хотелось думать. На всем свете существовали только море, берег, бриз и они двое.

— Идем, — шепнул Алекс, и они медленно побрели к отелю, держась за руки и вдыхая ароматы трав и соленый запах моря.

Открывая дверь, ведущую из коридора в гостиную, они услышали, что в номере надрывается телефон.

— Это мама! Я чувствую, это она! — Энни раньше Алекса успела влететь в номер и схватить телефонную трубку. — Алло! Да, мам! У нас все замечательно! Что? Что–то случилось?.. О Боже, когда? И что сказал доктор?.. Я передам Алексу… Не волнуйся, я уверена, он поправится… Не расстраивайся, мы обязательно что–нибудь придумаем… Я сама ему скажу. Держи нас в курсе дела…

Закончив разговор, Энни повернулась к Алексу. Она заметно побледнела, но это было ничто по сравнению с лицом Алекса. Казалось, он предположил самое худшее.

— Милый… — Энни было трудно говорить, голос ее дрожал. — Джеки заболел. Мама вызвала самого лучшего ветеринара — доктор Браули всегда лечит наших животных, он очень опытный. Все будет хорошо, я тебя уверяю…

— О Господи, — выдохнул Алекс. — Скажи наконец, что с Джеки?

— Ну же, милый, перестань так переживать, — уговаривала Энни. — Доктор говорит, что это бывает с животными довольно часто. При легкой простуде и на нервной почве у них может пропадать аппетит, появляться вялость и подниматься температура, а смена обстановки для них — всегда стресс, особенно когда это происходит в первый раз.

— Я не должен был его оставлять, — мрачно отрезал Алекс.

— Послушай, надо же когда–нибудь начинать. Ты не можешь отменять все поездки, чтобы сидеть с Джеки. Даже детей оставляют с няней. Мама очень заботится о Джеки, но ему надо привыкнуть. Вот увидишь, если тебе придется оставить его еще раз, он перенесет это гораздо легче.

— Другого раза не будет.

— Да, а как же свадьба Элис? — напомнила Энни. — И перестань себя винить, никто не мог предположить, что так получится. К тому же мама говорит, что Джеки гораздо лучше. Завтра никто и поверить не сможет, что ему нездоровилось.

— Мне показалось, что Нора нас просто утешает, — возразил Алекс. — Извини, но я должен быть с ним.

16

Когда утром Алекс постучал в дверь комнаты Энни, девушка поняла, что он почти не спал, — такими глубокими были тени у него под глазами. Пока она завтракала, Алекс позвонил миссис Коннинз и подробно расспросил ее о состоянии обезьянки. Хотя новости были утешительными, Алекс решил возвращаться домой. Никогда еще Энни не паковала чемоданы с такой скоростью — даже тем утром, когда пыталась сбежать из отеля. И теперь они мчались на серебристой машине Алекса из аэропорта в «Уютный дом».

Энни искренне надеялась, что обезьянка выздоровеет, но к этому чувству примешивалось еще одно: страх не оправдать доверие Алекса. Как они с Норой посмотрят ему в глаза, если у Джеки окажется что–то серьезное?

Энни казалось, что Алекс не только тревожится за своего любимца, но и злится на нее. А может, не на нее, а на обстоятельства, которые заставили их прервать поездку и умчаться, едва успев попрощаться с семьей? И не успев провести еще два романтических дня на острове? А ведь они еще так много собирались сделать: сходить в аквапарк, поездить на лошадях, отправиться на экскурсию в Венецию и покататься в гондолах…

У него еще не раз будет такая возможность… Но уже не с ней. Интересно, с кем Алекс приедет на следующий семейный праздник? С новой подружкой? Или упрямая Линда все же возьмет его в оборот?

А мое ли это дело, грустно подумала Энни. С кем бы он ни был, но не со мной. Прощай, чудный курорт, прощай, невиданная Венеция, прощай, море. И прощай, Алекс Кроуз…

При этой мысли Энни стало так жалко себя, что она чуть не расплакалась. Хорошо, что в этот момент машина подкатила к воротам, и в вихре приветствий и тревожных расспросов Энни стало не до того.

— Нора, вы уверены, что с ним ничего страшного? — не решаясь поверить своим ушам, повторял Алекс.

— Поговорите с доктором Браули, он только что осматривал Джеки, — мягко успокаивала Алекса миссис Коннинз. — Вот он идет, — добавила она.

По дорожке к ним спешил приятный улыбчивый мужчина средних лет в белом халате и докторской шапочке. В руке он держал чемоданчик с инструментами.

— Здравствуйте, доктор, — почтительно поклонился Алекс. — Что с Джеки?

Доктор повел Алекса к дому, по дороге отвечая на его вопрос, Энни с Норой последовали за ними.

— Мне так жаль, дорогая, — говорила миссис Коннинз, — что вам пришлось прервать поездку. Но ведь не могла же я не предупредить Алекса? А вдруг оказалось бы что–нибудь серьезное?

— Да, конечно, — кивнула Энни. — Ты все сделала правильно. А как дела у Джеки на самом деле? Ему лучше или ты просто пыталась нас утешить?

— Ему действительно лучше. А когда он увидит Алекса, я уверена, что он будет в полном порядке.

— Алекс нам не простит, если что–то случится, — поежилась Энни.

А вот если бы она заболела, примчался бы Алекс с другого конца света, чтобы спросить, как она себя чувствует? Если бы такое случилось, она бы, наверное, забыла про все свои хвори и принялась плясать от радости. Совсем как его ручная обезьянка… Только вряд ли он приедет, случись такое. Энни горестно вздохнула.

Тем временем доктор объяснял:

— Ничего страшного, уверяю вас. Миссис Коннинз заботилась о нем, как о собственном ребенке. Но, похоже, когда вы привезли его в отель, он уже был слегка простужен. К вечеру второго дня Джеки немного загрустил, не хотел ни играть, ни гулять, ни есть, и миссис Коннинз встревожилась. Но потом он успокоился, повеселел, и теперь выглядит довольно бодро. Могу вам сказать, — доктор лукаво прищурился, — у меня есть своя версия произошедшего.

— Какая версия? — насторожился Алекс.

— Сердечная драма, — пояснил доктор Браули. — В отеле существует что–то вроде карантина, и животных содержат в разных вольерах, пока не убедятся, что они здоровы и не агрессивны. Как и полагается, Джеки отвели в отдельную клетку. Проходя через комнату, в которой содержится прекрасная особа по имени Люси, Джеки воспылал страстью к этой симпатичной обезьянке. Но его увели, а гордая мартышка даже не взглянула на него.

Миссис Коннинз пыталась его отвлечь, приносила ему игрушки и угощение, разговаривала с ним, но он был безутешен. От переживаний и простуды у Джеки подскочила температура, и миссис Коннинз позвонила мне.

Когда я пришел, Люси бегала по пятам за миссис Коннинз и каталась у нее на плече, как делает это всегда, когда в отеле нет посетителей. И осматривать Джеки мы отправились втроем: я, миссис Коннинз и Люси.

Издалека увидев Люси, пациент оживился, в глазах его снова появился блеск и он через решетку принял из ее рук гостинец — апельсин. После этого Джеки сразу пошел на поправку. Для удобства его перевели из клетки в дом. Учитывая его недавнее состояние, я пока не рекомендовал подпускать Люси слишком близко, но она подходит к его комнате, и они подолгу лопочут, глядя друг на друга через окно.

Доктор Браули закончил свой рассказ, и Алекс с облегчением расхохотался.

— Ну слава Богу, если все так, как вы рассказываете, доктор. Любовь лечит. Но как же он нас напугал…

Кого лечит, а кого и заставляет почувствовать себя совсем больной и разбитой, подумала Энни.

— Рассказывай, — взяла ее под руку Нора. — Как ваша поездка?

— Просто здорово, — через силу улыбнулась Энни. — Знаешь, там так потрясающе красиво! И семья Алекса — такие милые люди, все прошло замечательно.

— Ну вот, я же сразу сказала, что он — хороший человек, — удовлетворенно кивнула Нора.

Еще бы. Хороший. Обворожительный, сексуальный, умный, с ним так удивительно. И все то ужасное, что она о нем думала, оказалось глупой ошибкой. Но он — сам по себе, Энни — сама по себе. И пора ей уже перестать думать о том, какой он замечательный.

По лужайке вокруг дома носились ньюфаундленд Монстр и рыжая Джесси — ирландский сеттер, а беспородный Пушок и кошки валялись на траве, подставляя бока солнцу. Алекс проследил взглядом за собаками, устроившими кутерьму, и лицо его озарилось улыбкой.

— Собак в дом не пускай, — напутствовала Нора. — Пока Джеки приходит в себя, я перенесла его корзинку в гостиную, там спокойней. Люси приходит поглядеть на него через оконное стекло, но я стараюсь не выпускать ее слишком часто, потому что Джеки начинает суетиться и пытается сбежать.

Энни на ум пришла забавная вещь: а если бы их с Алексом разделяло стекло, что бы сделал Алекс? Высадил раму? Или не стал бы беспокоиться, продолжая существовать в своем привычном уютном мире, в котором для нее места нет?

Компания подошла к дому и поднялась на террасу. Нора на минуту исчезла в доме и вернулась с Джеки на руках. При виде Алекса Джеки радостно заверещал, слез на пол и кинулся к хозяину. Алекс подхватил его на руки, как ребенка, и, смеясь, осторожно прижал к груди.

— Ну что, малыш? Как ты? — ласково спросил он.

Джеки, ухая и раскачиваясь, ловко перебрался ему на плечи и уселся там, держа Алекса за уши.

— Да, я вижу, что ты лучше всех, только не скальпируй меня, пожалуйста, — прокомментировал Алекс.

Как он радуется возвращению хозяина, подумала Энни, глядя в карие обезьяньи глаза, в которых читались радость и укор оттого, что малыша оставили в незнакомом доме на целых два дня.

Всего два дня, поправила себя Энни. Прошло всего два дня, как они отправились в свое незабываемое путешествие, а за это время столько всего произошло и так много изменилось! И вот она снова стоит на террасе до боли знакомого дома, но уже никогда не будет прежней Энни, взбалмошной и бесшабашной. Кое–что случилось: она повзрослела. Она впервые влюбилась по–настоящему. А это совсем не то же самое, что просто найти себе очередного бойфренда. Вот только что ей теперь делать с этой любовью?

— Конечно, переезд ему пока вреден, — объяснял тем временем доктор Браули. — Я рекомендую подержать его здесь до завтра. Я позвоню утром, и если окажется, что все в порядке, тогда вы сможете забрать Джеки домой, мистер Кроуз.

— Вы можете переночевать у нас, Алекс, чтобы быть вместе с Джеки до завтрашнего дня, — предложила миссис Коннинз.

Что? Переночевать у них? Энни с трудом удержалась, чтобы не открыть от изумления рот. От кого она это слышит — от своей мамы?

— Спасибо, Нора, но я и так уже причинил вам неудобства, — возразил Алекс. — Если бы я сразу понял, что Джеки слегка простужен, я не стал бы его привозить — спасибо еще, что вы вовремя отреагировали и вызвали доктора. Я не хочу вас стеснять еще больше.

— Пустяки, вы нас совсем не стесните, — возразила миссис Коннинз. — Вы можете лечь в комнате Энни.

У Энни чуть глаза на лоб не полезли. Конечно, Нора говорила, что Алекс ей понравился, но такой демократичности от своей строгой мамы Энни не ожидала. Она вспомнила, как Нора реагировала на известие об их совместной поездке. Что–то здесь не так…

— А Энни ляжет в гостиной на раскладушке, — закончила миссис Коннинз.

Вот оно что… А она–то размечталась… Энни покраснела и, чтобы скрыть смущение, принялась играть с Джеки, который слез с плеч Алекса и теперь по очереди приставал ко всем присутствующим. Он стащил носовой платок из нагрудного кармана у ветеринара, расправил, надел себе на голову и теперь отнимал у Энни солнцезащитные очки, чтобы дополнить свой наряд.

— Зачем же, давайте я лягу на раскладушке, — как истинный джентльмен предложил Алекс.

— Боюсь, что наша раскладушка маловата для взрослого мужчины, — возразила миссис Коннинз. — А Энни на ней вполне поместится.

— А ты, Энни, не будешь против, если я сегодня займу твою комнату? — спросил Алекс.

— Да нет, конечно, ночуй на здоровье, — пожала плечами Энни.

— В таком случае, Нора, я с благодарностью приму ваше предложение. Мне действительно не хотелось бы больше оставлять Джеки, — улыбнулся Алекс.

— Давайте ему вот это лекарство по ложке три раза в день после еды, — напутствовал Алекса врач. — И вот эти витамины, миссис Коннинз вам все расскажет, она уже все запомнила. А я завтра позвоню и скажу, что делать дальше.

— Спасибо вам, доктор, — сказали Нора, Алекс и Энни практически хором, и сами рассмеялись такой синхронности.

— Я провожу вас до машины, доктор Браули, — предложила миссис Коннинз, и они с ветеринаром пошли к воротам.

Энни подняла глаза на Алекса, который отобрал у Джеки платок доктора, чтобы вернуть владельцу, и теперь повязывал ему на голову свой — взамен отнятого.

— Прости, малыш, что оставил тебя одного, — погладил он обезьянку по голове, по пиратски повязанной платком, и повернулся к Энни.

— Надеюсь, ты мне разрешила остаться не просто из вежливости? Я точно тебя не стесню?

Энни посмотрела на него долгим взглядом, пытаясь понять, зачем ему это надо — только ли из–за Джеки? Алекс остается потому, что это удобно, или потому, что ему хочется остаться? Кто его поймет, этого Алекса Кроуза — что он хочет и чего добивается? Энни уже столько раз ошибалась в своих суждениях на его счет, что теперь положительно не знала, что и подумать.

— Все в порядке, — неопределенно ответила она. — Надеюсь, тебе будет у нас удобно.

— Спасибо, что поддержала меня. — Алекс подошел и поправил локон Энни, выбившийся из прически. — Кто–то на твоем месте стал бы скандалить и требовать, чтобы я не прерывал отдых из–за пустяков. Но я так испугался из–за Джеки…

— Конечно, я понимаю, — кивнула Энни. — Ты бы места себе не находил, какой там отдых.

— Пойду, заберу наши вещи из машины, — сказал Алекс и неожиданно рассмеялся. — А все–таки хорошо, что ты не взяла с собой шубу.

Энни улыбнулась ему в ответ и какое–то время наблюдала, как Алекс идет по дорожке и скрывается за поворотом. Несколько минут одиночества пришлись ей очень кстати, чтобы немного собраться с мыслями и разобраться в собственных чувствах.

Их замечательные вечера, их зарождающаяся близость остались в сказочной Италии. Теперь, в этом жестоком реальном мире, им не находилось места вдвоем. В самолете и в машине Энни готовилась к тому, чтобы навсегда потерять Алекса. Вот сейчас мы приедем, говорила она себе, он заберет своего любимца, выгрузит ее чемодан и навсегда умчится на своем «порше» из ее жизни, как сверкающая серебристая стрела.

Но судьба подарила ей короткую отсрочку. Еще один День, еще одна ночь. Вот только к добру ли это? Зачем рубить хвост по кускам, не гуманнее ли по отношению ко всем разом покончить с этими странными чувствами?

Вместо того чтобы прямо сейчас отправиться в спальню и рыдать в подушку о потерянной любви, она будет целую ночь лежать без сна и думать о том, что вот она, ее любовь, в соседней комнате, несбывшаяся и недоступная. И размышлять, что она могла сделать и что упустила. Мучительно, невыносимо, тоскливо.

17

Алекс принес чемоданы, Энни ушла в свою комнату и принялась распихивать по шкафам нарядные платья и не пригодившиеся свитера. Вот в этом платье она была, когда он ее в первый раз поцеловал. Вот в этом — когда он обнимал ее на берегу теплого моря. А это она так и не успела ему продемонстрировать… А вот эти простыни, — она достала из шкафа комплект чистого белья, — запомнят сегодня ночью контуры его божественного тела. Как жаль, что ее в тот момент не будет рядом!

— Вы наверняка проголодались! — послышался не терпящий возражений голос Норы. — Мойте руки, через десять минут я накрываю на стол.

Энни взяла чистые джинсы и майку и направилась в ванную, чтобы слегка ополоснуться прежде, чем сядет ужинать. В этот момент навстречу ей из ванной вышел Алекс. Он уже успел принять душ и надеть свежую одежду, его темные волосы блестели от влаги, от них шел едва уловимый приятный запах дорогого шампуня. Он подмигнул Энни и сделал шутливое движение, словно хотел перегородить ей дорогу, но она в панике проскочила мимо него и захлопнула за собой дверь ванной. Не хватало еще, чтобы Нора заметила!

После ужина миссис Коннинз сделала все, чтобы не оставить «детей» одних. Она долго расспрашивала их о подробностях поездки и местных достопримечательностях, а когда разговор стал постепенно затухать, предложила сыграть партию в преферанс.

— У вас все в семье так хорошо играют? — спросила миссис Коннинз, когда Алекс обыграл их обеих с разгромным счетом.

— Что вы, по сравнению с отцом я просто полный профан, — скромно потупился Алекс. Он нежно поглаживал по голове Джеки, который доверчиво прикорнул на диване рядом с Алексом.

— Вы говорите, у вас большая семья, — улыбнулась Нора. — Я так мечтала о большой семье… жаль, что не вышло.

— Ну еще не все потеряно, — ответил Алекс.

— Боюсь, мне уже немного поздно думать о детях, — зарделась миссис Коннинз.

— Я имею в виду внуков. — Алекс с улыбкой посмотрел на Энни. — Что скажешь?

А что она должна сказать? Ей, конечно, всегда было жаль, что она — единственный ребенок в семье. Но пока что у нее нет никаких предпосылок для того, чтобы самой позаботиться о расширении их семейства.

— Энни всегда теряет дар речи, когда се об этом спрашивают, — рассмеялась миссис Коннинз. — И правильно, ей еще рано об этом думать.

— Не смешите меня, — мрачно отозвалась Энни. — Всему свое время.

— Вот видите, Нора, Энни — вполне разумный человек, и вам можно за нее не беспокоиться, — иронично заметил Алекс.

— Эй, перестаньте обсуждать меня так, словно я маленькая девочка и словно меня здесь нет! — возмутилась Энни.

— А разве ты — большая девочка? — изумился Алекс.

— Надо сказать, вы тоже иногда кажетесь мальчишкой, — рассмеялась Нора. — Однако всем нам пора спать. Энни, покажи Алексу его комнату и ложись. Спокойной ночи. — Нора встала, попрощалась и отправилась в свою спальню.

— Пойдем, — вздохнула Энни, вспоминая шикарные апартаменты, в которых прошли две их предыдущие ночи. — Надеюсь, моя комната не приведет тебя в ужас.

Здесь она жила, сколько себя помнила. Ее комната хранила отпечатки детства и отрочества Энни: золотисто–голубые обои в солнышках и облаках, розовый торшер и такие же занавески, кукла Барби на подоконнике, постер группы «Роллинг стоунз» на двери и стопка подростковых журналов на стеллаже. Книги на полках были такими же разноплановыми: от классики до комиксов, от толстенных альбомов по дизайну до любовных романов карманного формата.

— Не беспокойся, я переживу, — заверил ее Алекс. — Не думай, что я способен жить только в роскоши. Хотя, конечно, на этот вечер у меня были совсем другие планы…

Энни постаралась запретить себе думать о том, какие планы он имел в виду.

— Хочешь чаю? — предложила она. — Или сока, там еще немного осталось в холодильнике.

— Нет, спасибо. Правда, если ты предложишь немного сока на ночь Джеки, он будет тебе благодарен.

— Тогда я достану сок, чтобы он немного согрелся. Ты забыл, Джеки нельзя холодное.

Алекс выразительно постучал себя по лбу.

— Я идиот. Увидел, что ему уже легче, и расслабился.

— Не переживай. Ты же не доктор. Я так рада, что болезнь оказалась несерьезной, — добавила Энни.

— Я начинаю задумываться, не схитрил ли малыш, чтобы заставить нас вернуться пораньше, — заявил Алекс, когда Энни вошла с соком в руках.

Энни скорее могла заподозрить, что миссис Коннинз вступит в сговор с ветеринаром, чтобы прервать их вояж, чем предположить, что маленькая обезьянка затеяла интригу.

— Я думаю, ты ошибаешься. Бедняге пришлось несладко, — возразила она.

— Как бы то ни было, я задолжал тебе отпуск в Италии, — тихо произнес Алекс, вставая с дивана и подходя к Энни. — Кстати, твоя часть договора тоже остается недовыполненной.

— Ты имеешь в виду Линду? — уточнила Энни.

Алекс кивнул.

— Твои родные, наверное, расстроились, что ты так быстро уехал, — заметила она.

— Они расстроились, что мы так быстро уехали, — пояснил Алекс. — Ты им очень понравилась. Когда я им позвонил, чтобы сказать, что с Джеки все в порядке, они еще раз мне это подтвердили и просили тебя почаще приходить в гости.

— Очень мило. Спасибо за приглашение, — выдавила Энни. На глазах у нее проступили слезы.

— Энни… Ну что ты…

Алекс подошел к ней, нежно обнял и принялся поцелуями осушать ее мокрые глаза и щеки. Энни всхлипнула и приникла к нему всем телом. Когда они слились в глубоком поцелуе, Энни подумала, что совсем не важно, долго ли они будут вместе. Самое главное — это сладкий миг, когда он принадлежит ей, она принадлежит ему и больше нет никого и ничего.

Губы Алекса прошлись по ее шее, теплые руки задрали на ней футболку и язык нежно коснулся ее затвердевших сосков. Она никогда раньше не испытывала такого удовольствия и такого безудержного желания, ей хотелось растаять под ласками Алекса, но…

— Нет. Прекрати! — Она отшатнулась, одернула футболку и отошла подальше к двери. — Наш отпуск закончился, Алекс, и между нами тоже все кончено. Хватит.

— Но послушай, Энни…

Энни дрожала — от охватившего ее желания и от ужаса перед тем, в какую роковую зависимость от собственных чувств она могла попасть, если бы вовремя не остановилась. Чтобы унять дрожь, она обхватила себя руками за плечи.

— У нас были трудные дни, Алекс. Трудные и очень насыщенные событиями. Не знаю, как ты, а я безумно устала. Я просто выжата как лимон.

— Если бы ты знала, как я устал, — ответил Алекс.

— Вот и отлично. Если ты хочешь поскорее лечь в кровать, идем, я покажу тебе твою комнату.

Не дожидаясь, когда Алекс захватит свои вещи, она развернулась и пошла по коридору к спальне. Алекс подхватил свой кейс, стоявший в углу, отдал сонной обезьянке согревшийся сок и поспешил вслед за Энни.

Энни спиной чувствовала, что Алекс, как и она сама, борется с желанием. Но гордость не позволяла ему уговаривать и умолять. Что ж, все к лучшему. Если он попытается настоять, у Энни не хватит силы воли противиться их взаимному желанию. И тогда расставание станет для нее во сто крат мучительней, чем сейчас. Мужчину, которого познала, она забыть не сможет.

Впрочем, она и сейчас не сможет его забыть. Но теперь, пока они еще не стали близки, ей будет проще научиться жить без него. Значительно проще.

— Извини за убогость обстановки, — поморщилась она, открывая дверь в свою комнату. По сравнению с тем, к чему привык Алекс… Впрочем, какие могут быть сравнения?

— Перестань, здесь вполне уютно, — возразил Алекс.

Вряд ли он остался при том же мнении, когда присел на ее узкую тахту, покрытую мохнатым пледом цвета фуксии.

— Ой, а это что? — Алекс просунул руку под плед и достал плюшевого мишку, в обнимку с которым Энни имела обыкновение засыпать.

— Это Тэдди, — смущенно пояснила Энни. — Он у меня еще с начальной школы.

Алекс добродушно рассмеялся.

— Господи, какой же ты еще ребенок!

Пять минут назад ты воспринимал меня как совершенно взрослую женщину, подумала Энни, а вслух сказала:

— Где ванная, помнишь. Располагайся поудобнее. Спокойной ночи.

— Энни, — окликнул Алекс, когда она уже собиралась закрыть дверь.

— Что–то еще? — устало спросила она, заметив, что в глазах Алекса снова заплясали ехидные чертики.

— Можешь мне кое–что объяснить? — лукаво спросил Алекс.

— Не время объясняться, спать пора, — попробовала улизнуть Энни.

— И все–таки я спрошу. Ведь я тебя и раньше целовал… Но такая реакция… Что изменилось с тех пор, как мы вернулись домой? Ты стала какой–то… другой.

Еще бы не изменилось. Если до этого он ей наполовину нравился, наполовину — возмущал, то теперь она была влюблена до самых кончиков ногтей. И не дай Бог, чтобы Алекс это заметил. Что она может ответить на его вопрос?

— Не знаю, о чем ты. — Энни с деланным недоумением пожала плечами.

— Ну вот… Ты отдаляешься от меня. Стала такая колючая, совсем не та девушка, которая отправлялась со мной в Италию в пятницу утром!

— Алекс, я говорила тебе, что страшно устала. — Энни покачала головой.

— Дело только в этом?

— Да.

Она зябко поежилась. После солнечной Италии дома было довольно прохладно.

— Ложись спать, — добавила она. — Нам обоим надо отдохнуть. Завтра поговорим, если хочешь.

— Спокойной ночи, — нехотя кивнул Алекс, явно не поверивший в искренность ответа Энни.

— Спокойной ночи. — Она вышла и закрыла дверь.

В гостиной дремал в своей корзине Джеки, смешно выставив черные пятки из–под детского одеяльца. Энни ласково посмотрела на него и подумала: Ты тоже любишь Алекса, малыш. Ты меня поймешь.

Вот только любовь любви — рознь. От такой любви, как у нее, только боль и слезы. И завтра ее «лав–стори» можно будет считать оконченной.

Энни не хотелось ложиться, хотелось просто посидеть в полумраке и подумать. Она сходила в кухню и сварила себе кофе, а потом вернулась в гостиную и устроилась в кресле, задумчиво перебирая пальцами кисти, которые украшали абажур на торшере. Наверное, мама удивляется, почему она так долго не гасит свет. А может, спит давно и не подозревает, какие сомнения гложут Энни.

Все равно, лишь бы Энни никто не тревожил. Она немного посидит и уговорит себя, что ее прежняя жизнь прекрасна, успешная работа — ее главная цель, возня с животными — лучший досуг, а Италия — миф и от мужчин — одно зло. Только почему–то выть хочется от мысли такой…

18

Проснулась Энни рано, хотя миссис Коннинз, видимо, уже встала и ухаживала за питомцами. В доме стояла тишина. Корзинка Джеки была пуста — очевидно, обезьянка тоже поднялась и теперь хулиганит где–то в саду.

Энни сунула ноги в шлепанцы и начала натягивать халат, приготовленный с вечера, но вспомнила, что в доме мужчина, и решила одеться поприличнее. Она надела джинсы и майку, нашла на подоконнике расческу и привела в порядок волосы. Только после этого Энни решилась выйти в ванную, не рискуя оказаться застигнутой врасплох.

Умывшись, Энни направилась в кухню. В окно она увидела Алекса, играющего на террасе с Джеки.

— Доброе утро, — по возможности бодро сказала Энни. — Заходите, я накормлю вас завтраком.

— Это было бы очень кстати, — согласился Алекс. — А то Джеки уже примеривался к фруктам из папье–маше, которые лежат у вас для украшения.

— Как он себя чувствует?

— По–моему, лучше. Посмотри, он выглядит вполне бодрым. Кстати, то же самое я могу сказать и про тебя, — ответил Алекс.

— Спасибо. Я же говорила, что мне необходимо выспаться. Что ты будешь на завтрак?

— Кофе. И пару тостов с сыром, если можно.

— Две минуты, и все будет готово.

Энни открыла холодильник, достала оттуда сливки, сыр и масло. Поставила на огонь кофеварку. Не успел Алекс опомниться, как его уже ждали горячие тосты со слегка подтаявшим сыром и крепкий сладкий кофе.

— Кофе будешь черный, как всегда, или со сливками? — на всякий случай поинтересовалась Энни. В принципе, она уже начала знакомиться с привычками Алекса.

— Конечно, черный! — подтвердил он, усаживаясь за стол. — Ммм, как вкусно пахнет!

Джеки уселся на кухонный диванчик рядом с хозяином и, получив стакан сока и тарелку с фруктовым салатом, радостно зааплодировал.

Глядя на эту парочку, Энни рассмеялась. На Джеки был комбинезончик из такой же ярко–синей ткани, что и джинсы Алекса, и такая же белоснежная футболка.

— Только не говори, что мы похожи. — Алекс сделал вид, что обиделся, но не выдержал и рассмеялся. — А я смотрю, у тебя неплохое настроение, — заметил он.

— А что грустить? — похоже, Энни выплакала вчера ночью все слезы, и теперь ей действительно было легче. — Чудесное солнечное утро, аромат свежего кофе и горячего хлеба, неплохая компания…

Она налила себе кофе и тоже села завтракать.

— Я рад, что тебе нравится наша компания, — серьезно сказал Алекс.

Мне не понравится, когда я этой компании лишусь, мысленно ответила Энни. Чтобы не выдать своего настроения, она быстро дожевала тост и сказала:

— Пойду, посмотрю, как там наши питомцы. Может, надо кого–нибудь выгулять. Захочешь еще кофе — наливай. — И она почти побежала по дорожке, ведущей к вольерам.

Сейчас зазвонит телефон, и ветеринар сообщит, что Алекс с обезьянкой могут ехать домой и ни о чем не беспокоиться. А кто побеспокоится о ней, об Энни? Только она сама. Лучше ей занять себя обычными хлопотами, чтобы не ждать ежесекундно этого звонка, как приговора.

— Привет. — Энни нашла Нору на одной из прогулочных дорожек, подбежала к ней и чмокнула в щеку. Мама выгуливала на сворке пару небольших визгливых собачек комнатной породы, Люси скакала вокруг и дразнила болонок, а те с истошным лаем рвались с поводка. — Как у вас шумно!

— Привет, — улыбнулась Нора. — Люси, ну–ка иди, навести Джеки. Где Джеки?

Умная обезьянка моментально ускакала к своему новому приятелю, а Энни удивилась:

— Джеки сейчас не заперт в комнате. Разве Люси уже можно с ним общаться?

— Звонил доктор Браули. У Джеки хорошие анализы, он прекрасно выглядит, и Алекс уже может везти его домой.

Энни постаралась улыбнуться и максимально безразличным тоном произнесла:

— Я очень рада. Мы все так волновались за Джеки.

— Ты вчера долго не ложилась. Я слышала, что Алекс давно ушел спать, а ты еще бродила по дому.

— Да… Столько впечатлений от поездки. Наверное, перенервничала, вот и не смогла сразу уснуть.

— Ты сегодня уже видела Алекса? — как бы невзначай спросила миссис Коннинз.

Энни вздрогнула. Она знала, что мама всегда видит ее насквозь, но теперь ей меньше всего хотелось бы выдать себя.

— Да, я накормила его завтраком, — кивнула она. — Пойду, проверю, не нужно ли ему что–нибудь еще, — поспешно добавила она, чтобы избежать дальнейших расспросов, и побрела обратно к дому.

Интересно, увидит ли она Алекса еще хоть раз в жизни после того, как он увезет Джеки?

Конечно, он что–то говорил насчет того, что задолжал ей отпуск. Но три месяца спустя, когда он снова поедет в Италию на семейный праздник, вспомнит ли он ту девушку, которая сегодня сварила ему кофе и поджарила тосты?

Сколько времени она выполняла заказы для его фирмы… Полгода, год? И только издали иногда видела Алекса. Но чаще он сидел на последнем этаже небоскреба из стекла и бетона, в своем громадном кресле за необъятным столом, за дубовыми дверями и семью кордонами из секретарей и охранников. А Энни подходила к стойке внизу, за которой сидела очаровательная и абсолютно равнодушная девица, и произносила дежурную фразу: «Магазин такой–то, упаковка подарков. Заказ для мистера Кроуза».

Она не могла себе позволить нанять достаточное количество опытных курьеров, и самые важные заказы выполняла сама, разъезжая на своем подержанном автомобиле и паркуя его за углом, чтобы не позориться перед персоналом приличного офиса.

Что теперь она будет чувствовать, принося изящные коробочки, которые Алекс решил лично вручить своим деловым партнерам?

Как она может поступить, чтобы встретиться с ним снова? В очередной раз напутать что–нибудь с его заказом, а потом прийти и извиниться? Позвонить ему в офис? И что? «Как вас представить»? — с профессиональной интонацией в голосе спросит его секретарша. Действительно, кто она такая, чтобы тревожить своими звонками аж самого Алекса Кроуза! Что Энни ответит этой даме? «Я просто девушка, которая целовалась с ним раза три», — вот и все, что она может сказать.

Можно подгадать свой визит в офис к тому времени, когда Алекс закончит работу и соберется уходить. Но кто знает, когда он возвращается с работы? «Трудоголик», сказал про него Харри. А это значит, что ждать Алекса у дверей бесполезно, если не хочешь привлечь внимание служащих и полиции.

Похоже, что выхода нет, и ей придется либо забыть его навсегда, либо уповать на чудо.

— Энни, — окликнул ее Алекс.

Она вздрогнула. Энни так задумалась, что только сейчас обнаружила, что он сидит на перилах крыльца и с улыбкой наблюдает за тем, как она с трудом волочит ноги по дорожке, по пути обдирая листики со всех кустов, до которых смогла дотянуться.

— А, это ты, — сказала она, лишь бы что–нибудь сказать. — А доктор Браули уже звонил. Говорит, все в порядке, анализы хорошие, дорогу до дома Джеки перенесет спокойно.

— Да? Отлично, я знал, что все будет в порядке, — кивнул Алекс. — Кофе еще не остыл. Выпьешь со мной чашечку перед отъездом?

Выпить кофе Энни не сложно, но о чем они с Алексом будут говорить в эти последние минуты их недолгого знакомства?

«Славно времечко провели» — «Да–да, спасибо за все». «А дома холоднее, чем в Италии» — «Не то слово, а летом там вообще жара». И это после всего, что они почувствовали, когда их губы впервые соприкоснулись в гостиничном коридоре? И тогда, на морском берегу? И вчера, в этой скромно обставленной гостиной, давно ждущей ремонта?

«Долгие проводы — лишние слезы». Энни ненавидела прощания. Она чуть не отказалась идти на выпускной вечер, когда заканчивала колледж, — так грустно ей было расставаться с однокашниками. Что же говорить теперь, когда она теряла свою любовь?

— Даже не знаю… Мы уже пили кофе. Пить много кофе вредно для сердца, — пожала плечами Энни.

— Вредно для сердца молодой девушки быть такой правильной. Можно подумать, я предлагаю тебе осушить бутыль виски. Ты что, очень занята?

— Я думала еще на работу заехать…

— У тебя же выходной. Ты сама говорила перед отъездом.

— Ну я проверю счета, почитаю почту. Ты же знаешь, как много времени и внимания отнимает бизнес. — Энни очень гордилась, что может по праву называться деловой женщиной. Хоть масштабы ее дела пока были довольно скромными.

— Именно поэтому я устраиваю себе выходные, — возразил Алекс. — Нельзя же работать на износ.

— Да, но у тебя целая команда помощников. А за меня мою работу никто не сделает. Кстати, Джеки что–то не слышно. Уж не хулиганит ли он где–то? Найди его, пока он не разозлил какую–нибудь из собак и его не потрепали, — вспомнила Энни.

— Хорошо, я его найду. Но чтобы через пять минут ты сидела за столом с горячим кофейником, — отрезал Алекс тоном, не терпящим возражений.

— Да, сэр, слушаюсь, сэр. Беее! — Энни сделала книксен, а потом показала язык удаляющейся спине Алекса.

— Ты что это кривляешься? — удивилась миссис Коннинз, выходя из сада.

— Да так, новую гимнастику по телевизору видела, разминаюсь, — смутилась Энни.

— Ну–ну, — усмехнулась миссис Коннинз. — И что Алекс, насытился твоим завтраком?

— Нет, он хочет еще кофе. — Энни прошла в кухню и принялась готовить свежую порцию бодрящего напитка.

— Да не переживай ты так. — Нора подошла и погладила дочь по плечу. — Можно подумать, что вы навеки расстаетесь. Не успеешь соскучиться, как он снова нас посетит.

— Знаешь, мам, если честно, по–моему я его больше никогда не увижу. Конечно, я не хочу тебя расстраивать, он выгодный клиент и все такое… Но он больше не придет! Ну и пусть, видеть его не хочу! Пусть он вообще не показывается мне на глаза!

— При чем здесь «выгодный клиент», глупенькая? Он просто хороший человек.

— Действительно, глупо, Энни. — Алекс встал в дверях кухни, заслоняя просвет. — Ты что, забыла, что тебя пригласили на свадьбу?

Да что за проклятая привычка у этого человека всегда появляться не вовремя и встревать в чужой разговор!

Энни покраснела до кончиков ушей и чуть не упала в обморок от стыда. Он не должен был подслушивать! Ему не за чем знать, что она не равнодушна к нему и его присутствию!

Вслед за Алексом в дом вкатились обезьянки, просочились у него под ногами и уселись на кухонный диванчик. Джеки с умным видом принялся перебирать шерсть на голове своей подруги.

Интересно, как Алекс воспринял ее заявление? Понял, как сильно она к нему привязалась? И теперь относится к ней так же, как к противной Линде? Нет, не может быть. Он должен понимать, что Энни — не из таких. Она не станет висеть у него на шее и бросаться на него, как голодная собака на кость.

— Я думаю, что при сложившихся обстоятельствах у меня есть уважительная причина, чтобы отклонить данное приглашение, — ровным тоном изрекла Энни. — Кроме того, твоя мама пригласила меня на свадьбу, думая, что я — твоя подруга.

— Очевидно, ты–то не считаешь, что мы друзья? — Лицо Алекса скривила болезненная гримаса.

Странно, почему эта фраза так задела его? Привык побеждать? Интересно, что его раздражает больше — когда его отталкивают или когда за него цепляются? В любом случае, Энни не хотелось конфликтов, тем более в присутствии мамы.

— Конечно же, мы друзья, Алекс, — попыталась объяснить она. — Просто… не настолько близкие, как об этом думают твои родные.

Несколько долгих секунд он смотрел на нее, не отрываясь. О чем он думал в этот миг? Об этом известно только Алексу Кроузу.

Во всяком случае, он был зол, и Энни решила, что это даже хорошо, что она не может прочитать его мысли. Он был обворожителен даже теперь, когда глаза его метали молнии, и Энни с сожалением думала, что запомнит его таким — злым и раздраженным, а не ласковым и нежным, каким он был с ней в их лучшие минуты.

Несомненно, после того, как он услышал ее заявление, о новой встрече можно и не мечтать.

— Спасибо вам большое за все, Нора. — Алекс взял себя в руки и повернулся к миссис Коннинз. — Я вам очень благодарен за то, что выходили Джеки, и за приют. У вас здесь просто здорово. А теперь мне пора.

— Ну что вы, не за что. Буду рада увидеть вас и Джеки снова. Может, все–таки выпьете чашечку кофе перед дорогой, Алекс?

— Нет–нет, спасибо. Думаю, что мне действительно пора уезжать.

Ну вот, а сам так настоятельно требовал, чтобы она выпила с ним кофе… Теперь Энни искренне жалела о том, что немедленно не поставила кофейник и так долго отнекивалась. Ей так захотелось отдалить минуту расставания, но уже ничего нельзя было сделать. Она снова все испортила.

— Прощай, Энни. — Алекс обернулся в дверях. Одной рукой он держал за руку обезьянку, как маленького ребенка, а в другой нес корзинку Джеки. Люси, лопоча, бежала рядом, чувствуя предстоящую разлуку с любимым. И Энни прекрасно ее понимала.

— Пока, Алекс, — мягко сказала она. — Удачи тебе.

О, как многое хотелось ей сказать — нет, прокричать ему вслед! Как она любит его, как сожалеет обо всех своих грубых словах и глупых поступках, как она была несправедлива к нему и как хочет загладить свою вину…

Но с губ ее сорвалась только эта фраза: «Пока, удачи».

Алекс кивнул.

— И тебе того же.

Энни смотрела, как он идет к машине, и по щекам ее готовы были пролиться водопады слез.

Подожди, нельзя, уговаривала она себя. Вот уедет — реви, сколько хочешь. Но слезы не слушались и солеными каплями прорывались наружу.

— Энни, разве ты не проводишь Алекса? — спросила миссис Коннинз.

Конечно, мама права и правила вежливости требовали проводить гостя. Но Энни и представить себе не могла, что сможет сделать хоть шаг по направлению к воротам. Если она увидит, как машина Алекса трогается с места и постепенно превращается в сверкающую точку, а потом и вовсе исчезает из поля зрения, она просто упадет в дорожную пыль и примется орошать слезами следы протекторов.

Нет, Энни не станет посмешищем. Она не станет рыдать на глазах у мамы и Алекса.

— Мы уже попрощались, — сказала она Норе.

— Ну и что? Тебе трудно пройти несколько метров? Знаешь, это не очень–то красиво. Алекс может подумать, что тебе все равно, уезжает он или остается.

— Я не хочу, чтобы он подумал, будто мне не все равно.

Алекс усадил в машину Джеки и вернулся за своим кейсом.

— Кажется, ничего не забыл, — огляделся он.

Меня, меня забыл, хотелось кричать Энни. Но она стояла как соляной столб, не в силах ни пошевелиться, ни слово вымолвить.

— Простите Энни, ей сегодня нездоровится, — извинилась за дочь миссис Коннинз.

— Да–да, а еще она страшно занята, — иронично кивнул Алекс. — Ну что ж, еще раз до свидания. — И он пошел к машине в сопровождении Норы.

Энни в изнеможении села на крыльцо и не тронулась с места, пока мама, проводив Алекса, не вернулась обратно к дому.

— А где Люси? — спросила Энни. — Как она пережила расставание с Джеки?

— Какое расставание? — удивилась Нора. — Люси сейчас едет на заднем сиденье автомобиля Алекса вместе с Джеки.

— Что? Алекс забрал Люси?

— Да, он попросил меня об этом, когда заезжал к нам на той неделе, рано утром, помнишь? — улыбнулась Нора.

— Так вот почему он примчался тогда ни свет ни заря! — Энни расширила глаза от изумления.

— Ты рассказала ему грустную историю обезьянки, и Алекс никак не мог позабыть это очаровательное существо. Он решил, что у него ей будет лучше. Вместе с Джеки ей веселее, к тому же и сам Алекс, и его домашние умеют обращаться с мартышками. У них загородный дом, огромный сад, полно игрушек — они даже соорудили для Джеки спортивную площадку. И там нет такого количества собак, с которыми обезьянки постоянно конфликтуют.

Энни больше не могла сдерживать слезы. Они хлынули вольным потоком, сметая на своем пути все преграды.

Ей трудно было объяснить, что ее расстроило больше. Может быть, Энни было жаль расставаться с Люси. А может, ее удручала мысль, что Алекс не забрал с собой ее саму.

19

— Вытирай слезы и выкладывай все, — заявила Нора.

— Что выкладывать? Ты имеешь в виду Алекса? — всхлипнула Энни, задирая угол пледа, которым был покрыт диван на террасе, и пользуясь им, как носовым платком.

— Рада, что ты меня правильно понимаешь.

— Нет, только не сейчас. Я сейчас не в состоянии разговаривать ни о чем, тем более — об Алексе. Давай поговорим вечером, хорошо? — Энни действительно чувствовала, что ей надо побыть одной.

Нора собиралась возразить, но вгляделась в лицо Энни и отступила.

— Хорошо, поговорим вечером. Приди в себя. Но потом ты мне все расскажешь, ладно? С самого начала. Я еще вчера почувствовала неладное, когда вы вернулись. Ох, не хотела я тебя отпускать… Но мне кажется, что ты опять делаешь из мухи слона.

Действительно. Подумаешь, какая–то там любовь. Было бы о чем говорить. Энни грустно усмехнулась. Как объяснить все маме? С чего начать? Как описать словами все, что она испытывает?

Но ведь ее любовь к Алексу — это то, с чем она собиралась бороться. Это не то чувство, которое стоит взращивать в себе, холить и лелеять. А значит, надо поскорей о нем забыть.

— Не волнуйся, мам, я справлюсь, — заверила она.

— Сомневаюсь, — покачала головой Нора. — Слишком хорошо я знаю тебя, моя милая.

— Я вернусь к обеду, а сейчас съезжу на работу. — Энни направилась в ванную, умылась, поправила волосы и принялась искать ключи от машины.

— Ой, совсем забыла тебе сказать… — Тон мамы неожиданно показался Энни довольно смущенным. — Я… в общем, ужинать я сегодня не приду.

— Как не придешь? Почему не придешь? — спросила Энни и тут же догадалась: — Ой, у тебя свидание?

— Ну да. — Миссис Коннинз слегка покраснела.

Энни заулыбалась.

— И кто же счастливый избранник?

— Стэн. Стэнли Браули. Ветеринар.

— А я удивлялась, почему он постоянно называет тебя «миссис Коннинз» и редко — по имени, хотя вы, вроде, давно знакомы. Это была конспирация? — догадалась Энни.

— Да, — призналась Нора. — Он очень милый человек, вдовец, давно уже сделал мне предложение.

— Он тебе нравится? Тогда соглашайся! — воскликнула Энни. — Ой, мамочка, я так рада за тебя.

— Я боялась тебе сказать, не знала, как ты к этому отнесешься, — рассмеялась Нора.

— Ну и зря. Ты у меня такая красивая, мужчины на тебя заглядываются. Надеюсь, что вы с доктором Браули будете хорошей парой.

— Ой, перестань, ты меня смущаешь, — замахала руками миссис Коннинз.

— Ну все, я полетела, потом расскажешь, как все прошло. — Энни поцеловала Нору и побежала к своей машине. Как славно, что хоть мама счастлива!

Энни подъехала к магазину, привычно окинула взглядом вывеску «Мешок сюрпризов», пробежала через торговый зал и вошла в свой небольшой офис. И тут же принялась за дело: читала почту, просматривала заказы на завтра. Ее мысли и чувства все равно были переполнены Алексом, но у нее просто не оставалось времени сесть и поплакать.

Зазвонил телефон. Энни вздрогнула — в выходной день она не ждала никаких звонков. Вдруг это какой–то сверхсрочный заказ?

— Салон подарочной упаковки «Мешок сюрпризов». Чем могу вам помочь? — произнесла она, подняв трубку.

— Я подумаю над твоим вопросом, Энни, — сообщил ей до боли знакомый голос.

Алекс? Вот уж кого она ожидала услышать в последнюю очередь.

— Энни! Ты меня слышишь?

Слышать Энни могла, но вот ни говорить, ни двигаться… Если так пойдет дальше, то она превратится в статую и ее сдадут в музей. Она только сидела с трубкой у лица и хватала ртом воздух, как рыба.

— Энни! Черт возьми, что там, перебои на линии?

— Нет, — выдавила она. — Никаких перебоев. Я просто не ожидала твоего звонка.

Все утро она оплакивала свою любовь к этому человеку, она мысленно попрощалась с ним, она предполагала, что услышит его голос лишь в сладком сне, и вот он ей звонит. Неожиданно, ничего не скажешь!

— Понимаешь, Энни, я не мог тебе не позвонить. У меня тут возникли кое–какие трудности.

— Что–то случилось с обезьянками? И почему ты мне не сказал, что забираешь Люси? За целых три дня ты не нашел минутки, чтобы сообщить мне эту потрясающую новость? Ты знаешь, как я привязана к ней!

— Дело не в Люси, — спокойно возразил Алекс. — С ней все в порядке, они носятся с Джеки по всему саду. И я ничего тебе не сказал о ней, потому что у нас было слишком много важных вопросов, которые мы так и не сумели обсудить.

Многое стало понятно и без слов. Наверное, им все равно стоило поговорить обо всем, что их тревожило, но теперь поздно об этом вспоминать.

— Энни, мама приглашает нас завтра на ужин. Утром они вернулись из Италии, мы только что с ней говорили по телефону.

— Так вот почему ты мне звонишь? — догадалась Энни.

— Да. Понимаешь…

— Нет, нет и нет, Алекс.

— Но почему?

— Ну, во–первых, я впервые надолго уезжала из дома и только что вернулась…

— Два с половиной дня — это долго? И потом, твоей мамы не будет вечером дома, значит, ты не можешь отговориться тем, что решила провести время с ней, — возразил Алекс.

— А ты откуда знаешь? — Энни нахмурилась.

— Прежде, чем позвонить тебе на работу, я звонил вам домой и немного поболтал с Норой.

— Ну хорошо, мамы действительно не будет дома. Но я до сих пор не понимаю, зачем тебе понадобилось звать меня на ужин к своим родителям. Объясни мне, Алекс, почему ты этого хочешь?

Энни с удовольствием ухватилась бы за соломинку, позволяющую ей провести еще один вечер в обществе Алекса. Но ей было неловко перед его родными, которые верили, что у Алекса наконец–то появилась невеста. Если они узнают правду, как Энни посмотрит им в глаза?

— Зачем мне это надо? — переспросил Алекс. — Ну, например, тебе же понравились мои родители? Им тоже приятно твое общество. Так почему бы нам ни пообедать всем вместе?

— Именно потому, что я уважаю твоих родных и не хочу их обманывать. Пойми, Алекс, поездка на уик–энд — это одно, но ужин в кругу семьи — это другое. Я считаю, что ты должен сказать им правду… правду о нас. Мы просто обязаны им все объяснить, чтобы больше не вводить в заблуждение. Мне стыдно врать в глаза этим людям. Вот почему я не хочу идти на этот ужин.

Молчание было ей ответом. Теперь уже Энни засомневалась, нет ли помех на линии. Ну что она такого сказала? Всего лишь ответила на его вопрос честно и прямо, как он и просил. Что в ее короткой речи могло так задеть Алекса?

— Ты спросила меня, зачем мне это надо? — наконец произнес Алекс. — Почему ты считаешь, что это не может быть надо такому человеку, как я? Скажи мне, Энни, кем ты меня считаешь?

Мужчиной, которого я люблю, подумала Энни. Добрым, красивым, умным, порядочным, обаятельным, сексуальным, сводящим с ума… и недоступным.

— Я считаю тебя человеком, который больше не будет обманывать окружающих насчет сути наших отношений, — вздохнула она. — Нельзя играть чувствами людей.

— Энни, — тихо сказал Алекс. — Уверяю тебя, что это не обман и не игра.

— Я просто больше не могу! — воскликнула Энни. — Алекс, я не умею лгать и притворяться… что ты сейчас сказал?

Она замолчала, и постепенно до нее стал доходить смысл его слов.

— С моей стороны наши отношения — это не обман, не игра и не притворство, — повторил Алекс.

— Но…

— И никогда ими не были, — заключил он.

Энни сидела и пыталась вспомнить, как это — дышать. Слова Алекса привели ее в шоковое состояние, и жаль, что в офисе не было никого, кто мог бы вылить ей на голову ведро воды. Она не ослышалась? Она правильно его поняла? Он действительно имел в виду, что…

— Не волнуйся, Энни, — прервал Алекс затянувшуюся паузу. — Я не требую от тебя никаких заявлений о любви и так далее. Ты ясно выразила свои чувства ко мне сегодня утром.

— Но, Алекс… Это же не телефонный разговор, — пролепетала Энни. Руки у нее дрожали так, что телефонная трубка, казалось, вот–вот выскользнет и поскачет по столу, как лягушка, а сердце вырвется из груди и улетит.

— После того, что я услышал утром, я ни за что не сказал бы тебе этого в глаза, — возразил Алекс с горечью в голосе. — Я даже не подозревал, какую боль могут принести неразделенные чувства. Мне никогда не приходилось задумываться о том, встречу ли я женщину, которую захочу сделать частью моей жизни. Я смотрел на моих родителей, которые нашли друг друга, как две половинки, и полюбили друг друга с первого взгляда. И я думал, что со мной рано или поздно произойдет то же самое, хотя такая любовь дается далеко не каждому. И мне в голову не приходило, что женщина, которую я полюблю, не ответит мне взаимностью!

Но она же любит его! Она была уверена, что все совсем наоборот, и это он не разделяет ее чувств! Энни не знала, верить ли своим ушам.

Алекс любит ее! Любит с той самой секунды, как увидел ее! Так же, как Энни любит Алекса и трепещет от одного ощущения, что он стоит рядом с ней! Господи, есть чудеса на свете.

Алекс грустно вздохнул.

— Ты права, это была не очень удачная идея с ужином у моих родителей, — согласился он. — Отчаянный шаг отчаявшегося человека. Не волнуйся, я все объясню родителям. И больше не буду тебя беспокоить.

— Нет! — От страха, что сейчас потеряет Алекса навсегда, Энни снова обрела дар речи. — Я… не… но… Не надо!

— Что? — удивился Алекс.

— Я говорю, не надо отменять ужин. Замечательная идея. Не игра. То есть, я не играла, я тоже… С моей стороны это тоже не было обманом и притворством, — выпалила она.

Ну вот она и сказала это. Скала свалилась с плеч Энни, и девушке показалось, что она сейчас взлетит. Милый, милый, милый Алекс, ну почему ты раньше молчал? Харри чуть не потерял Элис, потому что вовремя не признался ей в своих чувствах. Неужели они могли повторить ту же ошибку и стать несчастными на много лет вперед? Как здорово, что Алекс нашел в себе мужество сделать первый шаг!

— Энни? — В голосе Алекса слышалось недоверие. — Это правда?

Конечно, правда! Еще какая правда! Энни хотелось петь и кружиться по комнате.

— Давай встретимся и поговорим обо всем не по телефону, — предложила она. — Я хочу видеть твои глаза.

— Никуда не уходи, я лечу к тебе! — воскликнул Алекс.

— Жду тебя! Приходи скорее!

Впрочем, душный и маленький офис в такую погоду — не самое романтическое место для объяснения в любви, подумала Энни.

— Алекс, — позвала она раньше, чем он успел повесить трубку.

— Что–то не так? — снова насторожился он.

— Я просто подумала… Давай встретимся в парке. У меня как раз за офисом начинается парк. Там так красиво!

— Отлично, милая, жди меня там. Пять минут — и я приеду.

Энни повесила трубку и кинулась подкрашивать губы. Она все еще не могла поверить, что слова Алекса по телефону — это не сон, не бред и не грезы наяву.

20

— Не может быть! Этого просто не может быть! — повторяла Энни, выбегая из офиса.

Она помчалась к парку, боясь, что это какая–то злая шутка, и Алекса — вот ужас! — там не окажется. Но он уже ждал ее, с нетерпением оглядываясь по сторонам.

— Алекс! — воскликнула Энни и с разбегу бросилась ему на шею.

Алекс подхватил ее и, счастливо смеясь, прижал к себе.

— Любимая! — прошептал он. — А я на минуту усомнился в том, что правильно тебя понял. Пока ждал тебя, подумал: а вдруг ты не придешь…

— Глупый, — мягко улыбнулась Энни, ероша ему волосы. — Как я могла не прийти, ведь я тоже тебя люблю.

Забыв обо всем на свете, они стояли, обнявшись, посреди аллеи. Алекс ласково прижимал к себе Энни, и она была счастлива так, как не была счастлива еще ни разу в жизни. Шум улицы — голоса и смех прохожих, лай собак, щебетанье птиц и автомобильные гудки — складывался для них в волшебную музыку, мотив которой был слышен только им двоим. Ведь у каждой влюбленной пары — своя песня.

— Ты знаешь, — сказал Алекс, когда они шли по аллее, взявшись за руки, — я так испугался, что потеряю тебя… Я не хочу тебя терять ни сейчас, ни когда бы то ни было. Я хочу, чтобы мы всегда были вместе.

— Но ведь ты совсем не знаешь меня, — улыбаясь, заметила Энни.

— Ты думаешь, за это время я не успел понять, с кем имею дело? — притворно возмутился Алекс.

— А что, ты считаешь, за полторы недели можно узнать человека?

— Хм… — Алекс склонил голову набок, о чем–то размышляя, потом вздохнул и сказал: — Наверное, я должен тебе кое в чем признаться.

— О Боже! — Энни закатила глаза. — Неужели сейчас ты огласишь страшную тайну, которая черной тенью ляжет между нами?

— Ну что ты. Все вполне невинно. Просто я знаю тебя чуть дольше, чем ты подозреваешь.

— Вот как? — Энни подняла брови от удивления.

— Помнишь, во время моего первого приезда в «Уютный дом» я спросил, не встречались ли мы раньше? Я хотел проверить, узнала ты меня или нет… Да и сам должен был удостовериться, что ты — это ты. Ведь я не раз видел тебя, когда ты приезжала в «АК–фарм».

— Каким образом? Ведь я никогда не бывала дальше холла до того самого дня, когда пришла поговорить с тобой.

— Ты думаешь, что я целыми днями не вылезаю из своей берлоги? Я стараюсь выходить, чтобы пообедать и немного прогуляться. Обычно часа в два.

— А я в это время обычно возвращаюсь с обеда и забираю заказы, чтобы выполнить их во второй половине дня!

— Несколько раз, выходя из лифта, я натыкался на прекрасную незнакомку, которая так сосредоточенно беседовала с секретарем на входе, что даже не удостаивала меня ни единым взглядом! Я начал высматривать тебя в окно, когда приближалось заветное время. А теперь представь мое удивление, когда я встретил тебя в гостинице твоей мамы. Я решил сначала, что обознался и ты просто очень похожа на ту девушку, которой я любовался. — Алекс остановился и снова поцеловал Энни.

— Сказать по правде, я тоже тебя видела, только виду не показывала. И мне в голову не приходило, что ты меня замечаешь. По тебе трудно было сказать, что я тебе нравлюсь, — заметила Энни, когда они продолжили свой путь по дорожке парка.

— Я стараюсь не демонстрировать своих чувств… после того, как пару раз обжегся, — признался Алекс. — Но ведь ты тоже не выглядела влюбленной. Скорее, просто грустной.

— Я могу сказать то же самое. Я тоже обжигалась. Например, один тип… Он сказал мне, что женится на другой, как раз тогда, когда я начала верить в искренность его намерений. А в школе один парень рассказал всему классу о том, как прошло наше с ним свидание… Хотя мы только целовались и больше ничего, честное слово. Что ты смеешься?

— Прости, — всхлипывая от смеха, сказал Алекс и погладил Энни по голове, как маленького ребенка. — Это действительно очень грустная история.

— Я понимаю, что на фоне твоего богатого опыта это выглядит наивно, — надула губки Энни. — Конечно, ты привык окружать себя красивыми женщинами…

— Я так похож на сердцееда? — Алекс шутливо изогнул бровь. — Ты считаешь, что если мужчина успешен в бизнесе, то он развратен?

— Я считаю, что если мужчина красив и сексуально привлекателен, то у него много соблазнов.

— Так значит, ты находишь меня сексуально привлекательным? — понизив голос до интимного шепота, спросил Алекс, прижимая к себе Энни еще теснее.

— Не смущай меня, — опустила ресницы Энни. — Лучше расскажи мне о своих женщинах. Они у тебя все были такие эффектные, как Линда?

— Ты — самая красивая женщина, которую я когда–либо встречал, — галантно ответил Алекс. — А что касается Линды, то она вообще чуть не отбила у меня охоту иметь дело с женщинами. Я начинал задумываться о том, что проведу остаток своих дней отшельником. Впрочем… если бы не было Линды, ее стоило бы изобрести. Ведь это благодаря Линде мне удалось уговорить тебя поехать со мной.

— И еще благодаря моей глупости. Ты простил мне эту дурацкую историю с подменой открыток?

— Забудь, — махнул рукой Алекс. — Мир от этого не рухнул. Но почему ты решила, что я посылал цветы своим подружкам? Неужели тебе даже в голову не пришло, что у человека могут быть родственницы, соседки или просто старые школьные знакомые?

— Это были настолько нежные послания, — смутилась Энни. — У меня никогда не было ни сестер, ни братьев, и я даже не подумала о том, что такие роскошные букеты могут предназначаться не только любовницам. К тому же я была так возмущена поступком Джейкоба… ну того типа, о котором я тебе говорила… Прости, это действительно было глупо.

— Зато благодаря твоей экспрессивности у нас возник повод встретиться еще раз, — утешил ее Алекс и снова расхохотался. — Но когда я вспоминаю, как ты честила меня, ужасного бабника и коварного пожирателя женских сердец, который одаривает цветами целый гарем…

— Я чуть со стыда не сгорела, когда ты вошел в мамин офис и услышал наш разговор.

— Я не сразу понял, кого ты имела в виду. Только тогда, когда ты напрямую обвинила меня в наличии жены и четырех любовниц в придачу. Кстати, не забудь рассказать маме, что ошиблась. Иначе как она на меня посмотрит, когда я приду просить твоей руки?

Услышав последние слова, Энни растерялась и смогла сказать только одно:

— Мама и так уже догадалась, что я была не права. Она у меня мудрая женщина. В отличие от меня.

— Ничего, — улыбнулся Алекс. — Ты тоже будешь мудрой, когда сама станешь мамой… — И, помолчав, добавил: — Как я жаждал увидеть выражение твоего лица, когда ты познакомишься с моими сестрами и узнаешь, кого ты принимала за моих подружек!

— А как я жаждала увидеть выражение твоего лица, когда ты поймешь, что я уже знаю об этом! — в тон ему продолжила Энни.

— И поэтому ты целый день затыкала мне рот, чтобы я не мог объясниться с тобой?

— Прости, но мне хотелось хоть чуть–чуть отомстить тебе — ведь мне казалось, что ты играешь мной. Вынудил на эту поездку, чтобы позабавиться и бросить. Мне не хотелось оказаться пятой в списке чьих–то любовниц.

— И ты упорно делала вид, что я тебе безразличен, — укоризненно посмотрел на нее Алекс.

— Но, по–моему, это не очень хорошо у меня получалось, — хихикнула Энни.

Остаток дня они бродили по улицам, то и дело останавливаясь, чтобы поцеловаться, и говорили обо всем, что произошло с ними за эти дни и о том, как они жили, пока не встретились. Вечер застал их на террасе «Уютного дома».

— Значит, у Норы свидание? — спросил Алекс, беря у Энни тарелки с горячим ужином, который она соорудила на скорую руку, и относя их на террасу, где они собирались перекусить.

— Да. Наконец–то, — ответила Энни, водружая на стол салатник. — Я давно говорила маме, что она молода, привлекательна и могла бы найти себе достойного мужа. Правда, она почему–то все равно считала, что мне это будет неприятно.

— Просто она ждала, когда ты попадешь в надежные руки, — заявил Алекс, обнимая Энни за талию.

— Вы так считаете, мистер Самоуверенность? — улыбнулась Энни. — Но я еще не в ваших руках.

— Это легко исправить, — ответил Алекс.

Лежа в полумраке в объятиях Алекса, Энни чувствовала себя абсолютно счастливой. Алекс заботливо натянул на нее одеяло, сбившееся во время их бурных ласк, и нежно поцеловал в плечо.

— Тебе хорошо, милая?

— Очень, — искренне сказала она. — Хоть бы эта ночь никогда не кончалась.

— А я хотел бы каждую ночь отныне проводить вместе с тобой. — Алекс ласково провел рукой по ее волосам, разметавшимся по подушке. — Давай поженимся!

— Милый… — Энни повернулась к Алексу и погладила его лицо. — Ты правда этого хочешь?

— Конечно! — Алекс ближе придвинулся к Энни.

Его поцелуи, сначала легкие и нежные, становились все более страстными…

Эпилог

— Друзья! Прошу минутку тишины! — Роберт Кроуз вышел в центр площадки и встал у фонтана, держа в руке бокал шампанского. — Сегодня много слов было сказано в честь наших дорогих Элис и Харри. Но не забывайте, что скоро нас ждет еще одно знаменательное событие. Ведь сегодня мы отмечаем не только свадьбу, но и помолвку!

Через три месяца мы ждем всех вас на церемонии бракосочетания Аннабел–Луизы и Александра! Энни и Алекс решили не нарушать семейную традицию и отпраздновать свою свадьбу здесь. Кто знает, сколько еще поколений Кроузов соединят себя священными узами брака на этих романтических берегах…

— Дорогой, довольно громких слов. — Камилла Кроуз мягко прервала мужа и улыбнулась гостям. — Пора сделать еще одно дело. Все вы знаете старую примету: та, что поймает букет невесты, скоро сама выйдет замуж! Мы знаем, что скоро невестой станет Энни. Но, может быть, не только она?

Очаровательная Алисия в белоснежном подвенечном наряде, стоящая рядом со своим сияющим от счастья Харрисоном, размахнулась и бросила букет белых роз в толпу весело галдящих гостей.

Множество женских рук поднялось, как на баскетбольном матче, стараясь завладеть желанным трофеем. И вот букет пойман! Под аплодисменты и радостные крики его счастливая обладательница вышла вперед.

— Нора, милая, мы думаем, ты не обманешь наших надежд? — спросила Камилла у миссис Коннинз, которая была немного смущена всеобщим вниманием и оттого еще более хороша.

— Я тоже на это надеюсь, — вставил мистер Браули. — Дорогая, можно рассказать? — И, получив утвердительный кивок, продолжил: — Я сделал предложение миссис Коннинз…

— И я его приняла! — скромно потупившись, сообщила Нора и вдохнула аромат свадебного букета, который сжимала в руках.

— Мамочка, я так рада! — Энни поцеловала ее в щеку и подумала, как здорово, что Нора с мистером Браули нашли друг друга.

— Смотрю я на вас всех и думаю: может, мне тоже замуж выйти? — задумчиво проговорила Линда, накручивая на палец прядь своих рыжих волос. Не волнуйся, Ал, я уже нашла другого кандидата, — добавила она, заметив, как шарахнулся от нее Алекс. — Он, конечно, страшный как грех, но богаты–ый! И щедрый…

— Поздравляю, — сказал Алекс и, подхватив под руку Энни, поспешил отвести ее в другой конец зала.

— Мне кажется, что Линда действительно успокоилась, — улыбнулась Энни, когда они отошли к краю балюстрады и стали смотреть, как солнце купается в волнах.

— Забавно, — ответил Алекс. — Этот год войдет в историю семьи как год свадеб.

— А следующий — как год рождения нашего первенца… может быть, — мечтательно произнесла Энни. — Только обещай мне, что мы не будем называть детей в честь их дедушек и бабушек.

— Что? Милая, ты уверена? — Алекс нежно обнял свою суженую.

— Нет, не уверена, — ответила она. — Но ведь это может случиться…

— И я хочу, чтобы это случилось, — с улыбкой сказал Алекс.