/ / Language: Русский / Genre:sf_fantasy, / Series: Девятая крепость

Честь Твоего Врага

Эдуард Катлас

В далеком королевстве Акренор снова неспокойно. К выполнению тяжелейших заданий вместе с молодым магом готовится небольшой, но уже ставший легендарным отряд воинов, чьи битвы всегда проходят в тени, чьи сражения скрыты от чужих глаз и победы чаще всего остаются почти никому не известны... Они будут сражаться. Они столкнутся с предательством своих и благородством врагов. Они сделают невозможное ради победы.

2006 ru Snake fenzin@mail.ru doc2fb, Fiction Book Designer 26.05.2006 http://www.fenzin.org 6BF6E368-BBCE-47A0-8B27-EF35A3AC205F 1.0 Честь твоего врага АРМАДА: «Издательство Альфа-книга» М. 2006 5-93556-680-Х

Эдуард Катлас

Честь твоего врага

Выражаю огромную признательность за советы, за мечания и помощь Клавдии Вербицкой (Буривух), Дарине Silver, Олег(-y)ZK, Павлу Рязанову, Алексею Глушакову и, безусловно, Юрию Медведеву. Их содействие помогло сделать книгу лучше.

Автор

ПРОЛОГ

Виктор работал соло.

Нижний зал башни мага, облюбованный отрядом для занятий в течение долгой зимы, сейчас пустовал. Фантом увел всех на зимнюю охоту.

Зал был без единого окна, в огромном камине бушевало пламя, но, несмотря на это, в помещении было прохладно. Зимы на западе всегда были суровыми.

Только пламя камина и огоньки свечей освещали вертикально поставленные бревна, заменяющие манекены во время тренировок.

Посох и меч прочертили две ровные линии, идя синхронно по горизонтали, потом разошлись. Меч ударил бревно с левого бока, а посох прошел выше, описал короткую дугу и обрушился сверху вниз на нижнюю часть мишени справа, почти у самого каменного пола.

Две тоненькие полоски дыма, черная от меча и молочно-белая от посоха, медленно растворялись в воздухе. Слишком медленно для обычного дыма, выдавая свое магическое происхождение.

Меч и посох, посох и меч. Черная и белая полоски смешивались, пересекались друг с другом, разбегались в разные стороны и сходились вновь. Вокруг крохотного пятачка образовался сплошной кокон из черно-белого дыма.

В собственной башне юный маг мог позволить себе вольности с расходованием силы. Башня была еще совсем слаба, но рунный камень, сияющий синим светом на вершине, уже наполнил ее энергией, во много раз превышающей возможности ученика.

Виктор удовлетворенно посмотрел на сплетающиеся линии, оставленные его оружием, и атаковал вновь.

На этот раз меч нанес колющий удар, почти на ладонь не доставший до манекена. Между мечом и бревном проскочила маленькая белая молния, оставив ожог на поверхности дерева. Посох упал сверху и классическим прямым ударом обрушился на манекен, только перед самым соприкосновением разряжаясь сеткой белых ломаных линий. Дюжина крохотных искр обуглила бревно дочерна.

Ученик мага крутанулся на месте, подрубая мечом «ноги» следующего манекена, и упал на одно колено, низко наклоняя голову. Посох оказался у него за спиной, отражая возможный удар сверху.

Глаза закрылись, а губы шевельнулись, произнося короткое неслышное слово, и над учеником вспыхнуло маленькое белое солнце, заставившее потускнеть пламя камина.

Вакханалия меча и посоха, танец молний закончились. Полоски дыма на мгновение застыли, а затем начали стремительно рассеиваться.

За короткое занятие он потратил намного больше энергии, чем позволяли его собственные запасы. Потратил, чтобы стать сильнее. Чтобы лучше владеть своим телом и своим оружием. Лучше быть готовым к тому, что преподнесет будущее.

Часть первая

КРОВНОЕ РОДСТВО

— Прошу вас, принц.

— Я сделаю все что смогу, прелат.

— Ваше высочество, мне не нужно, чтобы вы делали, что могли. Мне нужно, чтобы вы были сама вежливость.

Карета въезжала в ворота замка, так что у Грегора теплилась надежда, что этот разговор скоро закончится. Обмен подобными репликами, почти слово в слово, происходил уже в третий раз после того неприятного инцидента во владениях эрла вон Умут.

И надо же было принцу не сдержаться! Он не раз успел пожалеть об излишне резких словах, которые позволил себе в разговоре со старшей дочерью эрла. Даже не слова, скорее тон, которым эти слова были произнесены, оскорбил девушку.

— Вы же знаете, уважаемый Цишил, это была не моя вина. — Принц с интересом осматривал укрепления замка барона, отодвинув шторку на небольшом окошке, которым была снабжена дверца кареты.

— Я также знаю, что принц крови не может себе позволить вступать в пререкания с девушкой, тем более оскорблять ее, как бы вызывающе она себя ни вела.

— Вы преувеличиваете, прелат. Об оскорблении не было и речи. Даже ее отец был вынужден признать это. Эта стервозная... эта взбалмошная девица так и нарывалась на скандал.

— Вот именно, принц. Вот именно. Неужели вы думаете, что она всерьез надеялась заинтриговать вас своим поведением? До такой степени заинтриговать, что вы бы упали у ее ног? Отнюдь. Поверьте старому своднику, эта девица значительно умнее, чем вам показалось. И она своего добилась. Она добилась известности. Теперь во всех домах королевства будут говорить, что Изабелла вон Умут общалась с принцем и сумела так задеть его чувства, что он в волнении начал говорить лишнее.

— И что? Для чего ей все это нужно?

— Изабелла умная девочка, я вас предупреждал. Она отлично понимала, что зацепить вас ей не под силу. Зато теперь, уверяю, у эрла вон Умут не будет проблем с горячими молодыми людьми, пытающимися добиться руки столь знаменитой девушки. Она получила то, чего и хотела, — известность.

— Рад за нее, — хмуро произнес принц. — Посмотрите, прелат, какие замечательные башни у цитадели этого замка. Если на них расположить лучников...

— Ваше высочество, не заговаривайте мне зубы. Я старый и очень мудрый человек. А вы еще молоды и совершенно не умеете хитрить. Прошу вас снова, сдерживайте ваши чувства. Барон Виктор может оказаться не столь понимающим, как эрл. А насколько я успел изучить его девочку, она крайне опасна в роли врага.

— Зачем же вы вообще включили ее в список?

— Как же! Если ей будет оказана честь стать вашей женой, если вы добьетесь ее дружбы, то она окажется опасна для ваших врагов, а не для вас. Она может быть как серьезным противником, так и очень удачным союзником. Конечно, я преувеличиваю. Пока это всего лишь молодая девушка, остальное — мои домыслы. Но тут вам придется положиться на мой опыт.

— Это все? — рассеянно спросил принц. В этот момент он как раз пытался разглядеть необычную кладку бойниц на одной из угловых башен цитадели.

— Конечно нет! — фыркнул прелат. — В королевстве немало девушек, обладающих подобными талантами. Анна попала в список, потому что род Клото очень древен, он сравним по древности с вашим. В Клото никогда не было королей, но сейчас в нем эрл и десяток баронов. К сожалению, сейчас этот род может нам предложить только одну незамужнюю девушку, дочь барона Виктора. Чтобы дождаться следующей, вам пришлось бы отложить ваше сватовство на десяток лет. Малютке Элизабет нет и трех лет. Хорошенькая, знаете ли, растет девочка. Даже сейчас можно сказать, что она будет красавицей.

— Жените на ней моего брата, — ехидно предложил Грегор.

— Возможно, это была бы великолепная партия. Однако, если ваш брат столь же привередлив, как и вы, это будет нелегко.

— Уважаемый Цишил, я говорил вам, что готов жениться на любой, на которую вы мне укажете. — Ворота цитадели распахивались, и принц надеялся, что неприятный разговор подходит к концу.

— Чтобы потом вы плодили бастардов? Увольте меня от этого, ваше высочество. Я привык делать свою работу хорошо. Я наблюдал за вами, я наблюдал за девушками, с которыми вы успели встретиться. Пока вам не понравился никто. А я не хочу, чтобы мой орден обвинили в поверхностном отношении к делу лет через десять, когда среди дворян начнутся сплетни о том, какую новую любовницу завел король и кто греет постель королевы. Как бы вы ни были сейчас полны решимости положить свое личное счастье на благо короны, когда-нибудь вы не сдержитесь.

— Я не могу полюбить по заказу, прелат.

— Я знаю. Поэтому и спрашивал вас о ваших предпочтениях. Если бы я хотя бы знал, какую грудь у девушек вы предпочитаете, это значительно сэкономило бы нам время. Вы не можете полюбить по заказу, но я могу по заказу подобрать вам девушку, которую вы полюбите.

Грегор отвернулся, пытаясь скрыть появившийся румянец. Несмотря на то что провел с прелатом уже не один месяц, принц так и не привык к некоторым особенностям языка приверженца Крухта. Прелат между тем продолжал:

— Единственное, что мне удалось из вас выбить, это достаточно туманные разговоры о душе и милом характере, которые никоим образом не помогают делу. Да еще то, чтобы девушка была не выше вас ростом. Но это я могу понять и без вашей помощи, во-первых. А во-вторых, под это описание подходят две трети девиц нужного возраста.

— Завтра доскачем до Невода. Есть там такой городок у переправы, жителей всего несколько сотен, но много купцов и прочих мимо ходит. Переправимся и, даст Локо, догоним принца через пару дней. — Лашан аккуратно повернул на костре тушу кабанчика и срезал толстый ломоть прожаренного мяса.

— Значит, принц решил жениться? — Брентон попытался незаметно утянуть только что отрезанный кусок, но был остановлен неодобрительным взглядом мечника.

— Он решил или за него решили. Нам о таких вещах никто не скажет.

— Слышь, Ким. А ты бы время зря не терял. Пока принц королеву ищет, самое время по служанкам... — Гедон понадеялся на то, что внимание Лашана целиком сосредоточено на жарке и отпугивании Гнома, и попытался добраться до куска посочнее с другой стороны. Но опять был остановлен.

— Да, Ким, ты уж не теряйся. — Мугра не выдержал и открыл глаза. Крохотный огонек на его ладони моментально погас.

— На сегодня хватит, — тут же воспользовался ситуацией Виктор. — Я вижу, ты устал и не можешь как следует сосредоточиться. Продолжим в другой раз. — Маг развернулся, посмотрев на друзей, которые окружили горку жареного мяса и теперь изобретали все новые приемы, чтобы до него добраться. — Лучше бы подумали вот о чем — зачем мы на этот раз понадобились принцу? Не для того же, чтобы помочь ему советом при выборе невесты.

Виктора эта тема волновала гораздо больше, чем остальных. Ведь в .отличие от воинов у него в крепости кое-что осталось. Башня. Конечно, это хорошо, что высокочтимый З'Вентус любезно прислал своего старшего ученика, З'Руту, последить за ней во время отсутствия хозяина. Но маг все равно тревожился.

Каждый раз, когда Вик вспоминал о своей башне, он тут же начинал думать, как много придется сделать для ее благоустройства. Библиотека мага была пуста. Охранные заклинания, наложенные на башню и крепость с помощью Т'Асмерина, необходимо было проверять, обновлять и совершенствовать. Пакт, заключенный с орками, не внушал магу ни малейшего доверия, и он не хотел оказаться вдалеке от девятой крепости в тот момент, когда ее начнут атаковать орочьи шаманы.

Но все это были только поверхностные объяснения его беспокойства. На самом деле за зиму он успел сродниться со своим новым владением. Привыкнуть к башне мага, вверенной в руки волшебника-недоучки, которого до сих пор никто не перевел из статуса ученика. Так что сейчас он боялся признаться даже себе самому в одном — его неудержимо тянуло обратно, в свою башню. Только теперь он начал понимать, почему большинство волшебников десятилетиями не выезжали из городов и крепостей, где были расположены их владения. Обладание подобной башней было сродни курению травы забвения. Одна затяжка — и все.

— Догоним его, он сам нам все и расскажет, — равнодушно пожал плечами Лашан, одновременно пресекая все учащающиеся посягательства на ужин. — Ладно, надоели. Разбирайте мясо, а то остынет. Последний раз готовлю, ничего не даете сделать как полагается.

— Как дела у гномов?

— Их дела идут замечательно, ваше величество, — с поклоном произнес казначей. — Гномы надеются, что к концу этого лета дорога дойдет до столицы.

— Нас больше интересует, когда она дойдет до Рамангара. — Король обвел собравшихся внимательным взглядом. Совет продолжался уже третий час, и некоторые из сидящих явно перевели свои мысли на то, что не было никак связано с делами королевства.

— Об этом пока рано говорить, ваше величество. Гномы работают очень быстро, но и наше королевство нельзя назвать маленьким. Строительство в сторону Рамангара приостановлено в миле от моста через Быструю. Прекрасный мост, все-таки работой подгорных мастеров можно только восхищаться.

— Да-да. Передайте мастерам нашу личную благодарность и просьбу немедленно сообщать о любых затруднениях. Сейчас же, — король повернулся к военному советнику, — нам хотелось бы услышать о состоянии дел на юге. Судя по тем слухам, которые доходят до столицы, восточнее Клевера не осталось ни одной деревни, в которой бы не побывали бандиты.

Военный советник тяжело вздохнул:

— Это так, ваше величество. Пираты грабят все деревни вдоль берега, до которых у них дотягиваются руки. И ускользают раньше, чем наши патрули успевают прибыть на место. Но есть и утешительные вести, мой король. Эрл вон Менкер, уважаемый Сладж из рода Лотан, прислал известие. В письме говорится, что эрл сумел собрать под своим знаменем три сотни легких кавалеристов. Он обещает, что за лето вычистит от пиратов все прибрежные районы вплоть до Бухты Туманов.

— Род Лотан всегда был уважаем в нашем королевстве, — кивнул король, — и эрл Сладж никогда не давал повода усомниться в данных им обещаниях. Нам даже немного жаль, что мы с ним виделись всего один раз, на моей коронации. Тогда провинцией Менкер владел его отец, верный вассал и прекрасный воин. Когда же мы увидим молодого эрла?

— Уважаемый Сладж Лотан пишет, что постоянная война с пиратами не позволяет ему оставить свои владения даже на один сезон.

— Нехорошо, — покачал головой король, — но мы можем дать эрл у какое-то время, если обстоятельства того требуют. Сообщите ему, что мы хотели бы его видеть в столице поздней осенью с вестями о победах над пиратами и готовностью принести нам присягу. Также узнайте у него, какая помощь от короны ему требуется. После победы на западе мы можем бросить к побережью около тысячи воинов.

Советник кашлянул:

— Я отправлю письмо сегодня же. Однако в своем последнем письме эрл вон Менкер сообщает, что надеется справиться с бандитами собственными силами. Как он пишет, пираты малочисленны и разрозненны, и теперь, когда в его руках сосредоточены несколько сотен хороших бойцов, он с легкостью решит все проблемы на побережье.

— Что же, — король уже думал о другом, — мы можем позволить эрлу самостоятельно разобраться в ситуации. Однако все же повторите наше предложение. И мы хотим получить от него хорошие вести как можно быстрее.

— Конечно, ваше величество. Правда, тут есть небольшая проблема. В столице не осталось соколов Менкера, так что мне придется отправить вестового.

— Так отправьте. — Король начал раздражаться. — Заодно поинтересуйтесь, как могло случиться, что мы не можем послать срочное сообщение в одну из провинций королевства. Разберитесь с этим.

— Да, ваше величество, — поклонился советник.

— Как обстоят дела на востоке? Удалось ли каравану достигнуть Поцерона?

— Да, ваше величество, — вновь поднялся казначей, — птица прилетела вчера. Караван благополучно достиг границы Поцерона и сейчас движется к столице. В дороге на них трижды нападали кочевники, но отправленная с купцами сотня кавалеристов справилась с охраной груза. Мы можем послать следующий караван уже в этом сезоне. Но для того чтобы торговый путь стал постоянным, нам нужны крепости вдоль тех мест, где будут проходить караваны.

— Неужели мы слышим это из уст казначея? Вам должно быть хорошо известно, что у короны нет сейчас подобных средств.

— Тогда хотя бы дозорные башни, мой король, — почти умоляюще произнес казначей. — Торговля с восточным соседом принесла бы купцам отличные доходы. Пошлины, взимаемые с их караванов на границе, могли бы существенно пополнить казну.

— Добро пожаловать в мои скромные владения, ваше высочество. — Барон Виктор слегка поклонился. — Надеюсь, ваш путь был приятен и вы сумели сберечь силы для хорошего вина из моих старых запасов. Прелат, — вновь поклонился барон,—я рад видеть последователя нашего бога у меня в гостях. Вера в Крухта очень сильна в этих краях. Когда-то он ходил по этой земле, и здесь его сила особенно велика.

— Я также рад видеть столь ярого сторонника нашего храма, — поклонился Цишил, — пусть Крухт даст хорошие урожаи вашим землям.

— Пусть будет так, — барон улыбнулся, — если вы способны передвигаться после езды в этой колымаге, то прошу в мой дом.

— Честно говоря, я пересел в карету только для того, чтобы торжественно въехать в ваши владения, уважаемый барон, — улыбнулся принц в ответ. — Мой провожатый настаивает, чтобы я путешествовал, как подобает члену королевской семьи. Всю дорогу я провел верхом.

Барон сразу расположил к себе принца. Было видно, что это бывалый воин, хотя его вассальные земли и находились в самом центре королевства.

— Вы служили, уважаемый барон?

— Да, мой принц, — кивнул Виктор, — я провел пятнадцать лет в восточных гарнизонах. Если бы не преждевременная кончина моего старшего брата, то я бы служил до сих пор. Я имел чин капитана, когда мне пришлось вернуться сюда, чтобы принять на себя заботу о моих подданных.

В голосе барона чувствовались нотки сожаления о том, что ему пришлось рано оставить службу.

— Как умер ваш брат?

— Он сильно простудился, мой принц. Лучшие лекари, которых успели найти той зимой, не смогли его спасти. Он угас быстрее чем за неделю. Зимой к нам очень сложно пробраться — может, он и выжил бы при хорошем лечении. У нас в округе нет настоящих лекарей, обладающих магией.

— Соболезную, барон.

— Не стоит, ваше высочество, — на лице барона вновь заиграла улыбка, — это было давно, и моему брату должно быть сейчас хорошо на том берегу.

Принц не нашел слов. Принц наклонился, чтобы поправить сапог. Как заметил прелат, принц делал все, чтобы скрыть красные пятна, появившиеся на его лице.

Наконец-то, подумал Цишил, я начал бояться, что этого никогда не произойдет.

У входа во внутренний замок цитадели стояли встречающие.

— Позвольте мне представить вам мою семью, — начал барон, когда принц наконец разогнулся. — Моя супруга, баронесса Элизабет.

— Мне очень приятно, ваше высочество, что вы нашли время посетить наш дом, — поклонилась баронесса, — надеюсь, вам понравится в этих краях.

— Моя старшая дочь Анна, — продолжил барон. Девушка слегка поклонилась, стараясь не разбудить ребенка, которого она держала на руках. Поклон тем не менее был выполнен по всем светским канонам. За одним исключением — взгляд Анны так и не опустился в землю, как полагалось при приветствии особ королевской крови. Он остался прикованным к лицу принца.

— И мой младший сын, будущий барон и, смею вас уверить, преданный слуга короны. — Барон нежно погладил спящего малыша по голове. — К сожалению, он пока слишком мал, чтобы приветствовать вас лично, мой принц.

— Надеюсь, что у него еще будет такая возможность. — Принц улыбнулся и уставился на малыша. Во многом для того, чтобы не встретиться взглядом с дочерью барона.

— Прошу вас проходить, — произнесла баронесса, — стол накрыт, и вы сможете поговорить за обедом. Слуги покажут вам комнаты, я жду мужчин в обеденном зале, как только вы освежитесь с дороги.

Возможно, жителей в Неводе и было немного, однако выглядел он как полноценное поселение. Город был прекрасной перевалочной базой для купцов и жил, в основном обслуживая проезжающие и проплывающие мимо караваны.

В Неводе стоял небольшой гарнизон, охраняющий сборщиков податей эрла вон Умут. По поручению короны эрл собирал королевскую дань с караванов, проходящих по мосту в обе стороны. Стражники также проверяли сплавляющиеся по реке баржи с товарами купцов, выискивая тех из них, кто обошел предыдущие посты сбора дорожных пошлин. А такое бывало нередко, купцы любили по возможности проскользнуть мимо сборщиков, надеясь на то, что никто дальше по реке не спросит их о «камне казначея», метке, выдаваемой купцам в обмен на отданные короне деньги.

Так что город бурлил. В сезон в нем редко можно было насчитать менее двух-трех караванов, владельцы которых решали отдохнуть в нормальных условияхлеред длительным перегоном.

Кроме стражников в городе постоянно появлялись небольшие группы вольных бойцов, ждущих прибытия своего нанимателя или надеявшихся продать свои мечи купцу, который решит усилить охрану перед продолжением пути. Многие караваны уходили дальше на юг, к Клеверу, или на юго-восток, к Менкеру. Эти места уже многие годы были наводнены грабителями, так что купцы нередко предпочитали добавить к охране несколько воинов, перед тем как углубляться в опасные территории.

Вошедший в городок отряд больше всего напоминал как раз такую группу наемников, и на них никто не обратил особого внимания.

— Ужин и эль, хозяин, — потребовал Брентон, еще не усевшись как следует за стол.

— Конечно, воины, конечно. — Трактирщик дал знак миловидной служанке и вновь обернулся к новым посетителям. — Мясо будет готово с минуты на минуту. Осмелюсь спросить уважаемых воинов, надолго ли они в наши края?

— Нет, хозяин, — Гном отрицательно покачал головой, — переночуем и снова в путь. У тебя ведь найдется несколько комнат для гостей?

— Конечно, уважаемые, конечно, найдется. Осмелюсь предложить вам две комнаты за одну серебряную монету. Это хорошие комнаты, лучшие из тех, которые у меня есть. И единственные, что свободны.

— Вероятно, сейчас ты скажешь, что все остальные гостиницы переполнены купцами, если ты позволяешь себе заламывать такие цены за одну ночь?

— Это истинная правда, уважаемый. Истинно так. Сейчас сезон, и очень много караванов останавливается у нас перед тем, как идти дальше. На день, а некоторые и на несколько. Кто ждет погоды, кто компаньонов. Сейчас опасно углубляться на юг, не имея хорошей охраны, и купцы предпочитают сплавляться к Клеверу вместе. Осмелюсь спросить, не хотят ли уважаемые воины предложить свои мечи кому-нибудь из купцов? За небольшую долю я мог бы вам помочь, свести вас с нужными людьми...

— Уставшие с дороги воины мечтают об эле, хозяин. — Ехидно улыбнувшись, Мугра разом избавил трактирщика от надежд заработать несколько легких монет. — Мы не наемники, ты ошибся, уважаемый.

— А вот и то, чего мы вожделели последние дни. — Брентон увидел подходившую с кружками служанку. Поняв, что сказал нечто двусмысленное, гном решил развить тему. Легонько хлопнув девушку ниже поясницы, он обернулся к Молнии: — Ким, а ты присмотрись. Мне так кажется, что ты в последние дни мечтал не только об эле.

Мугра и Грег тут же подхватили хохот Гнома. Лашан же, наоборот, нахмурился.

— Вечно ты, Гном, не дашь спокойно поесть. Иди теперь, разбирайся,—Лашан глазами указал на поднимающегося за спиной Брентона посетителя, — только секиру оставь, нечего устраивать поножовщину с мирными жителями.

Брентон развернулся. Из-за соседнего стола поднимался огромный «мирный житель», судя по одежде, из местных.

— Да я тебя, коротышка, в землю втопчу. Как ты посмел дотронуться до моей невесты? — Парень кинулся на Брентона.

— Кто коротышка, я?! — Брентон сбросил на лавку пояс с ножами и ринулся навстречу.

— Опять развлечение нашли, — буркнул Фантом, сдувая пену с напитка и усаживаясь поудобнее, чтобы не пропустить ни малейшей части начинающегося представления.

Замах детины был страшен. Однако Брентон не стал уклоняться и честно, согласно правилам, принял удар.

— Быстро закончилось, — вздохнул Мугра и... ошибся. Брентон только потряс головой, но остался стоять на ногах. Ответный удар Гнома отбросил местного через половину общей комнаты. Его компания успела только поджать ноги, чтобы не мешать полету приятеля.

— Это ты меня коротышкой назвал?! А ну вставай, мы еще не закончили. — Брентон решительным шагом двинулся в сторону медленно поднимающегося соперника.

— А ну, отстань от брата! — Встревание в кулачный бой нового участника оказалось для Брентона совершенно неожиданным. Как и для его друзей, которые уже разобрали кружки с элем.

Молодой паренек, судя по всему младший брат жениха служанки, бросился на спину Гному. В его руке блеснул нож.

— Стоять, — крикнул Виктор, вскакивая с лавки. По всему помещению разлился неестественно белый магический свет.

Но Виктор опоздал, нож вошел в спину Брентона. Удар оказался не смертельным только потому, что в последний момент Гном успел среагировать и немного повернуться навстречу новому противнику. Но из левого плеча Гнома все равно хлынула кровь, как только юноша, как и все, ошеломленный проявлением магии, отдернул руку вместе с ножом.

Первым к раненому подоспел все тот же Виктор. До пацана же раньше всех добрался его брат.

— Тебя кто просил, малолетка?! — Ударом кулака по макушке он отправил младшенького на пол, подтверждая тем самым, что его угроза вогнать предыдущего соперника в землю не была лишена оснований.

— Лежи, Брентон, лежи, — шептал в это время маг Гному, придавливая его одной рукой к доскам, а другой — нашаривая в своей сумке сверток с травами.

Толчками выходящая из раны кровь зашипела, смешиваясь с порошком.

— Да подержите вы его, — обратился Виктор к окружающим, с трудом удерживая брыкающегося и проклинающего всех богов Гнома. На раненого тут же навалились его недавний соперник и Грег.

— Лежи, Брентон. Рана неопасна. Дай мне сделать свое дело, — продолжал уговаривать Гнома Виктор, одновременно выдергивая зубами пробку из крошечного пузырька и выливая все его содержимое на рану. Только что шипевшая кровь перестала течь, на глазах запекаясь вокруг раны.

— Хозяин! Воды и чистое сукно! — скомандовал маг. Вода появилась мгновенно, доставленная той самой служанкой, что стала причиной ссоры.

— Все, друг, теперь больно не будет. Сейчас мы перевяжем рану, полежишь пару дней — и будешь как новенький.

— Мы не можем оставаться здесь пару дней, — произнес Лашан, сидевший на дергающихся ногах Брентона. И тут же прикрикнул на раненого: — Да хватит прыгать, Гном. Тебе же сказали, что больно не будет.

После того как Гном немного угомонился, Лашан продолжил свою мысль:

— Мы должны нагнать принца, иначе нам будет сложно объяснить его высочеству нашу задержку.

Парень, затеявший потасовку, прикрыл глаза от ужаса. Не прошло и минуты, как он увидел, что его противник путешествует с магом. Теперь же оказывалось, что незнакомец направлялся на встречу с представителем королевского рода.

— Я прошу пощадить моего младшего брата, высокочтимый маг. Он молод и глуп, но я примерно его накажу. Он у меня будет неделю валяться после розги, которой ему придется отведать. Пожалуйста, высокочтимый, не надо ни во что превращать моего брата, он еще слишком молод.

Голова детины, до сих пор стоявшего на коленях и придерживающего Гнома, наклонилась так низко, что он ударился лбом о половые доски.

Снизу послышался глухой голос окончательно придавленного к полу Гнома:

— Ничего, ничего. Молодой — это даже хорошо. Молодых легче заколдовывать. — Казалось, что брат обвиняемого сейчас свалится от страха рядом с Гномом.

Виктор, похоже, даже не заметил мольбы о пощаде.

— Значит, нам придется завтра уходить без него, — сказал маг, отвечая Лашану. — После такой раны ему нужно лежать не меньше двух дней, прежде чем он сможет хоть несколько часов просидеть на лошади. Да лежи ты! —прикрикнул он на Брентона, который после последних слов вновь начал дергаться. — Сам напоролся, теперь будешь нас догонять в одиночку. Через недельку снова встретимся. А если будешь прыгать, то я не смогу нормально обработать рану и принц отправит тебя строить домик рядом с Хагралом. Ты уже хочешь на покой, Гном?

Последняя угроза наконец возымела действие, и Брентон послушно затих. На покой он явно пока не собирался.

— Значит, вы с осени занимаетесь только тем, что ищете свою будущую жену? — неожиданно изменила тему Анна. Принц, стоявший подле девушки и вместе с ней осматривающий окрестности с вершины цитадели, поперхнулся.

— Вы весьма... прямолинейны, уважаемая Анна рода Клото, — наконец сумел выговорить он.

— Всегда была такой, — пожала плечами девушка, — я не знаю, что вам успели наговорить обо мне, но я не очень привыкла ко всем этим придворным расшаркиваниям и закулисным сплетням. Прямой вопрос, прямой ответ. Впрочем, ответ на свой вопрос я и так знаю. Об этом знает все королевство.

— О чем, уважаемая Анна?

— Просто Анна, если принцу будет это удобно. О том, что король велел своему сыну жениться. Разумное решение для короля. И, как говорит моя мама, у вас очень хороший помощник в этом деле. Позвольте мне задать другой нескромный вопрос, мой принц. Какая же я по счету в списке прелата?

— Прелат не говорит мне о своих предпочтениях, — сконфуженно ответил Грегор. — Могу только сказать, что вы уже двадцать седьмая девушка, которую мне пришлось... прошу меня извинить, которую я имел честь посетить с начала осени. Выбор невесты оказался очень сложным занятием.

— Думаю, так всегда бывает с принцами. А я еще сердилась на отца, когда он представлял меня... «выгодным женихам», — передразнила барона его дочь, — теперь я понимаю, что нахожусь не в самом худшем положении. Меня, по крайней мере, пока никто не торопит.

— Меня тоже, Анна. Однако желания нашего короля должны выполняться. Мой отец мудрый человек, и все, о чем он думает, — это на благо нашей страны.

— И он готов пожертвовать личным счастьем своего сына ради этого, — кивнула Анна, продолжая мысль принца. — Мне это знакомо. Мой отец много рассказывал о своей службе. О долге воина, о чести, о выборе. Моя мать искренне его любит, мне же остается только мечтать, чтобы мне встретился такой же хороший человек, как и маме.

— Вы знаете, Анна, я впервые за весь этот год встретил человека, с которым мне так легко говорить. Не воспринимайте это как комплимент... Вы удивительная девушка, Анна.

— Хорошо, не буду, мой принц. Тем более вы достаточно неуклюжи, чтобы говорить комплименты.

Молодые люди рассмеялись, глядя друг на друга.

Неожиданно их смех был прерван самым бесцеремонным образом. В дверь громко заколотили, и, не дожидаясь разрешения, в зал ворвался прелат.

— Мой принц, прибыл гонец с неприятным известием. Я вынужден прервать вашу беседу. Барон ждет нас в своем кабинете.

Принц огорченно посмотрел на девушку. Показалось ему или нет, но он увидел отблеск похожего огорчения в ее глазах.

— Три дня назад умерла дочь эрла Людвига вон Заквиэль. — Видя, что Грегор до сих пор не совсем понимает, о чем идет речь, прелат добавил: — Инга Лотан, семнадцатилетняя девушка, дочь эрла Людвига. Род Лотанов один из самых могущественных в королевстве, они владеют многими землями на юге. Сейчас в роду два эрла, из разных ветвей рода. Людвиг вон Заквиэль и Сладж вон Менкер,

— Мне жаль, прелат, — принц по-прежнему не понимал, почему эта новость так взбудоражила Цишила, — мне искренне жаль эту молодую девушку. Но как это связано с нами?

— Я планировал посетить эрла Людвига, как только мы распрощаемся с бароном. — Прелат поклонился стоявшему рядом Виктору. — Все еще не понимаете? Очнитесь, мой принц. Три дня назад умерла одна из возможных будущих королев этой страны.

Принц наконец понял, о чем идет речь.

— От чего? Как она умерла?

— Слишком быстро, чтобы с уверенностью сказать, что ее смерть была естественной. И если это убийство, то оно равнозначно пощечине короне. Все знали, что она — одна из возможных претенденток. Я бы даже сказал, одна из самых привлекательных по силе ее рода, да простит меня барон за прямоту.

— Я понимаю, — Виктор тяжело вздохнул, — жаль, что ваш визит был таким коротким.

— Но... — принц переводил взгляд с барона на прелата и обратно, — но разве мы уезжаем?

— Конечно, принц. Мы должны на месте разобраться в том, что произошло. Если худшие из моих опасений подтвердятся и кто-то помог девушке отправиться к Лодочнику, то это очень плохо. Очень, очень плохо.

Грегор кивнул.

— Тогда мы отправляемся немедленно. Уважаемый барон, — принц обернулся к Виктору, — мне жаль, что так сложилось, и мы вынуждены прервать наш визит. Я надеюсь, что мне удастся посетить вас снова в ближайшее время. Через несколько дней сюда должна прибыть группа моих людей. Я попрошу вас отправить их вслед за мной, в земли Заквиэль. И прикажите им торопиться. Собирайте людей, прелат, — принц поклонился барону и пошел к дверям, нам предстоит долгий путь. Боюсь, нам придется оставить карету здесь и пересадить вас на лошадь.

Мечи Аль'Шаура пели. Мечи окутывали атакуемого мага проблесками лезвий, освещаемых только закатом и огнем костра. Наверное, свист мечей вкупе с танцующими лезвиями оказывал гипнотическое воздействие на врагов.

Виктор встретил левый меч многорукого своим, отвел его в сторону, одновременно перехватывая посох в правой руке. Вместо встречного рубящего удара посохом волшебник резко выбросил правую руку вперед, ткнув деревянным набалдашником в грудь мечника. Удар был жесток, Аль'Шаур пошатнулся и быстро отступил на пару шагов назад, чтобы восстановить равновесие.

— Очень хорошо, — кивнул многорукий, возвращая мечи в ножны.

— Очень плохо, — покачал головой маг, — ты начал недооценивать врага. Если бы я добавил силу в этот удар, то он бы стал последним.

— Я мог достать тебя дюжину раз, — усмехнулся мечник.

— Я видел, — согласился Вик, — я и не говорю, что мое мастерство превзошло твое. Я только сказал, что ты пропустил удар, потому что недооценил противника. Это плохо. Кстати, а ты знаешь, что ты используешь магию в поединке?

— Какую магию? Это просто мечи и просто тренировка.

— Используешь, уж можешь мне поверить. Ты используешь крохи своей силы для того, чтобы мечи двигались быстрее. Иногда, в ключевых движениях. Впервые вижу такое. Надо будет присмотреться повнимательнее, это может быть интересным.

— Присмотрись, — согласился Аль'Шаур, — а теперь пойдем к костру. Надо поесть и ложиться. Завтра к обеду мы должны быть на месте. А тебе еще с Волком заниматься, он ведь не слезет.

— Не слезу, — подтвердил от костра Мугра, — а то зачем мне этот свет, если я его удержать не могу. Только фокусы показывать. А мне надо дорогу там осветить, знак подать, врага ослепить.

— А ты не отвлекайся, — посоветовал ему Шатун, — ты же чуть что, сразу все бросаешь и кидаешься выяснять, в чем дело. А магия — это штука такая, магия внимания требует, уж можешь мне поверить.

Последние слова были произнесены тоном истинного знатока, слегка напоминающим интонации Вика. Друзья, сидевшие у костра, обернулись и начали внимательно рассматривать Грега. Однако воину достаточно долго удавалось сохранять невозмутимый вид.

Наконец Шатун не выдержал и ухмыльнулся. Отряд привык не шуметь, иначе их хохот разнесся бы далеко по окрестностям.

— И все же, прелат, объясните мне, почему выяснение причин смерти девушки так важно для нас? — Всадники в очередной раз спешились и перешли на шаг, давая лошадям отдохнуть и заодно разминая затекшие ноги. Два десятка воинов из личной стражи приотстали, оставляя принца говорить с прелатом наедине.

— Дело в том, мой принц, что мы не можем продолжать наше путешествие, пока не разберемся в этом деле. Если девушка была убита, то это означает, что кто-то начал свою игру. Вы не сможете жениться, пока мы не проясним ситуацию.

— Не понимаю, Цишил, как это может быть связано. — Принц начал нервничать, что бывало с ним всегда, когда он осознавал, что не владеет ситуацией.

— Ваше высочество, вы всю жизнь были при дворе. Я удивлен, что вы не понимаете очевидных вещей. Если смерть девушки была насильственной, то это бросает тень на остальных «невест». Если какой-то из дворянских родов затеял грязную игру, надеясь на приближение к короне, то мы не можем рисковать.

— У кого могли быть причины сделать такое?

— О чем вы спрашиваете, ваше высочество? Желание породниться с королевским родом есть почти у всех. Другой вопрос, для кого шансы действительно увеличиваются после смерти единственной девушки на выданье из рода Лотан. Есть всего четыре рода, кровное родство с которыми было бы наиболее желательно для короны. Исключая род Лотанов, который сейчас выбыл из состязаний... — Прелат на мгновение задумался. — Прежде всего род Клото, с которым вы уже успели познакомиться.

— Я не верю, что барон...

— Я тоже не верю, что барон способен на такое, — прервал его прелат, — но это может быть любой из его родственников, не обязательно сам барон. Весь род выигрывает от подобного союза, не только отец девушки. Вы должны это понимать. Кроме того, верите вы или не верите в честность барона, это мало что меняет. Тень будет брошена на всех, если мы не разберемся и не найдем истинных виновников. А если бы мы отбрасывали наши чувства и личные пристрастия, то я бы сказал, что род Клото по привлекательности чуть ли не первый в списке четырех родов, с которыми короне стоило бы породниться. И кстати, есть еще одна причина, по которой подозрение падает прежде всего на род Клото.

— Какая? — с безнадежностью в голосе спросил принц.

— Только род Клото и род Лотанов никогда не пересекались с королевским. Остальные пересекались с вашим хотя бы по малым ветвям. Итак, род Клото первый в списке. Второй род, попадающий под подозрение, это род Хокон. Род достаточно молодой, но набирающий силу. Эрл Хатар владеет землями на северо-востоке от столицы, давшими имя его роду всего два столетия назад. И у него есть дочь, которую вы пока не видели, но которую мы должны были посетить этим летом. А в малых ветвях рода есть еще несколько миловидных девиц на выданье, так что по количеству невест они обгоняют всех остальных. По крайней мере, так мог думать тот, кто замыслил этот план. И третий род — это уже знакомая вам Изабелла, род Умут. После того скандала ей не на что было рассчитывать. Однако кто-то из ее рода мог думать иначе. |

— Тогда все просто, — облегченно произнес принц, — я думаю, что мы сумеем в этом разобраться, ведь немногие попадают под подозрение.

— Вы не понимаете, принц. Под подозрение попадают все. Я рассказал вам только о том, что лежит на поверхности. К сожалению, все значительно сложнее. Это мог быть отец Изабеллы, эрл вон Умут. Он мог только сделать вид, что не затаил на вас обиду. Возможно, он решил, что раз его дочь недостойна вашей руки, то и никакая другая девушка ее не получит. Мы можем вообще ошибаться в мотивах. Убийство Инги вон Заквиэль не только увеличивает шансы остальных, оно также существенно осложняет возможность вашей женитьбы в ближайшее время. Это могли быть бароны Рондориума, веками лелеющие мечту об отделении. Земли эрла Хатара вплотную прилегают к Рондориуму, и они совершенно не заинтересованы в том, чтобы с ними соседствовал род, породнившийся с короной. Это поставило бы крест на их радужных надеждах. А за несколько лет, пока пыль не уляжется и корона не сможет снова заговорить о свадьбе принца, многое может измениться.

— Слишком сложный ход для мятежных баронов, вы не находите, прелат?

— Возможно. Однако я не могу исключать ничего, в том числе и того, что причины происшедшего кроются глубже.

— Вы также не должны исключать, прелат, что смерть девушки была естественной.

— Да принц, это так. Но я бы не надеялся на такую удачу. Инга была здоровой молодой девушкой. Это один из критериев, по которым я выбирал кандидаток. Королевскому роду нужны вливания сильной крови, здоровой и не обремененной проблемами. Так что вы скажете об Анне, мой принц?

Переход был настолько неожиданным, что принц споткнулся.

— Что вы имеете в виду, уважаемый Цишил?

— Оставьте, принц. Я занимаюсь своим делом слишком долго. Я ведь видел, как вы на нее смотрели.

— Да, эта девушка заворожила меня, — вынужденно признался принц. — Если это возможно, я хотел бы прекратить дальнейшие поиски невесты. Мне кажется, что я нашел свою королеву. Правда, я не знаю, как она отнесется к моим ухаживаниям...

— Благосклонно принц, уж поверьте старому своднику. Вы просто созданы друг для друга. Прекрасная девушка. Великолепные русые волосы, стройна, ниже вас, но всего на пару ладоней. Великолепная грудь, не слишком большая — такие уже не в моде, но и не маленькая— ведь ей придется кормить этой грудью будущих принцев...

— Прелат... — застонал Грегор, — прекратите немедленно. Вы похожи на коневода, продающего племенную кобылу. Мы не на осенней ярмарке, а вы не купец в своей лавке. Я даже не говорю о том, что подобные высказывания по поводу молодой девушки можно счесть вызывающими.

— А я и есть коневод, в некотором роде, мой принц. Я купец, который должен выгодно свести покупателя и продавца. Но я умолкаю, эта девушка действительно не нуждается в дополнительных восхвалениях. А какой острый ум и...

— Прелат! — угрожающе повторил принц.

— Да-да, конечно, принц. Так вы точно не хотите продолжить ваше путешествие? Кто знает, может, вы встретите более великолепную девушку, чем Анна?

— Думаю, прелат, что это не будет верным решением. Анна мне нравится, и лучше я потрачу время, чтобы убедить ее в том, что я достоин ее руки. Дальнейшие поиски не дадут мне ничего нового. Я же не выбираю товар у торговца, я ищу свою будущую спутницу.

— Вы мудры не по годам, мой принц. Я знавал многих молодых людей, которые никак не могли остановить свой выбор на одной девушке. Они перебирали, привередничали, раскладывали по полочкам достоинства и недостатки каждой из своих невест, продолжали добавлять к списку все новых. В какой-то момент оказывалось, что они давно забыли о своей цели, им начинал нравиться сам процесс выбора.

— К сожалению, у принцев крови выбор не так богат, — улыбнулся Грегор.

— К счастью, ваше высочество, я вас уверяю, что это к счастью. Слишком большая власть должна быть чем-то ограничена. В нашем с вами случае она ограничена нуждами короны. Иначе ваш поиск мог бы стать бесконечным, как у тех юношей.

Фургон подпрыгнул, выбираясь из очередной ямы, и Брентон болезненно сморщился. Когда он уговаривал купца взять его в караван, он и подумать не мог, что езда на телеге с раненым плечом окажется настолько болезненной. Хорошо еще, что он не решился продолжать путь верхом в одиночку. Теперь Гном понимал, что свалился бы с лошади в первый же день пути.

Брентон провалялся в таверне только сутки, вместо положенных двух-трех дней, как настаивал маг. Уже на следующее утро после отбытия отряда он прикупил вторую лошадь, чтобы скакать на подменах, когда плечо заживет получше, и упросил купца взять его с собой. Брентон справедливо считал, что лучше понемногу двигаться в сторону друзей, нежели без толку валяться в таверне Невода.

Если бы не плечо, то купец бы еще и приплатил за лишнего воина, путешествующего с караваном. Однако ранение стоило Брентону двух серебряных монет. Именно столько пришлось отдать хитрому торговцу, сразу почувствовавшему желание Брентона побыстрее отправиться в путь и толщину его кошелька.

Незадачливый соперник посетил его на следующий день, приведя очухавшегося младшего брата. Долго кланялись, старший заставил брата чуть ли не встать на колени, выпрашивая прощение.

Ничего парень, рассеянно думал Брентон, молод, конечно, горяч, доказывает всем окружающим свою смелость. Из-за этого гонора многие такие пацаны не доживают до совершеннолетия. Осторожность для настоящего воина — первое дело.

Разговорившись с братьями, он узнал, что старший идет по стопам отца и будет пекарем. Младший же явно собирался податься на службу — либо к местному барону, либо сразу к королю. Он этого не говорил, но было видно, что не пройдет и года, как пацан сбежит из дому и запишется в пехотинцы. А может, родители его и отпустят.

В процесс извинений перед заезжим воином оказалась вовлечена вся семья. Отец прислал с сыновьями каравай свежего, еще горячего белого хлеба, какой было не сыскать в тавернах этого городка. Такой хлеб почти весь шел на столы к дворянам и купцам. Мать же выкинула совсем странное. Гном даже не сразу понял, о чем идет речь.

— Мать просила передать вашему спутнику вот это, — произнес детина, протягивая растрепанную старую книгу в кожаном переплете. — Она сказала, что это реликвия ее семьи, которая передавалась по женской линии. А теперь дочерей у нее нет, прочитать эту книгу она не может. Мать надеется, что эта книга пригодится магу.

— О чем она?

— Никто не знает, уважаемый воин, мать только сказала, что это должно загладить вину нашей семьи перед колдуном. Мы не хотим проклятий, нависших над нашим родом...

Брентон усмехнулся, вспоминая судорожно вздрогнувшего юнца. Тот до сих пор думал, что едва избежал своего превращения в крысу. Но усмешка тут же превратилась в гримасу, когда колесо вновь провалилось в яму. Этого юношу он будет вспоминать долго, пока не заживет плечо.

Гном подтянул поближе котомку, в которой лежала книга, и посмотрел вперед. Караван медленно останавливался.

— Привал? — спросил воин у купца, сидевшего рядом.

— Да вроде рановато.—Купец спрыгнул с повозки, пытаясь высмотреть, что происходит впереди.

Брентон переложил поудобней свою секиру и, зажимая между ногами древко, взвел арбалет. Он действовал не раздумывая, повинуясь привычке, воспитанной годами службы.

— Кажись, дерево повалено, так что на полчаса застрянем, — произнес купец.

— Может, засада?

— Да какие же разбойники нападут на такой караван? У нас две дюжины наемников, да и мы... — спутник отдернул дерюгу, открывая дорагой пехотный арбалет, явно выполненный под руку купца, по частному заказу, — тоже кусаемся. Кто же рискнет связываться с пятью десятками вооруженных людей?

Как будто опровергая его слова, из леса посыпались стрелы. Брентон опрокинулся на спину, скрываясь внутри фургона.

— А ты его взведи, уважаемый, — крикнул он торговцу, — а то сейчас окажется, что ты даром выкинул столько денег.

Купец, мимо которого только что свистнула стрела, схватился за оружие. Охранники ринулись в лес, стремясь нейтрализовать бандитов, скрывающихся за деревьями, прежде чем они успеют сделать еще один выстрел.

Первые стрелы задели дюжину человек, и Гном быстро прикинул, что в лесу прячется не меньше нескольких десятков разбойников.

— Большая банда, — пробормотал он, быстро выглядывая из-за полога и скрываясь обратно. С бесполезной левой рукой он не решался кинуться в гущу драки. В одной руке секиру долго не удержишь.

Купец со второй попытки сумел взвести арбалет и теперь оглядывался из стороны в сторону, пытаясь определить, в кого разрядить свое оружие.

Случай ему представился очень скоро. Немногие из оставшихся в живых наемники отступали обратно к повозкам, отбиваясь от наседающих на них врагов. Один из стражников упал, пронзенный катаной. Торговец тут же выплюнул болт в открывшегося разбойника, но промахнулся.

Разъяренный разбойник, чуть не отправившийся к Лодочнику, взвыл и ринулся в сторону купца. Тот понял, что арбалет ему не перезарядить, отбросил его в сторону и схватился за длинный нож, висевший на поясе.

Брентон выпустил болт только тогда, когда бандит был в нескольких шагах от своей добычи. Он никогда не считал себя хорошим стрелком. Вой превратился в бульканье, вырывающееся из пробитой насквозь груди. Ждать дольше становилось бесполезно и опасно, и Гном выпрыгнул навстречу наступающим. Из охранявших караван наемников в живых оставалось не больше полудюжины, но и разбойников изрядно покосили стрелы и болты купцов.

Бой по-прежнему складывался далеко не в пользу караванщиков. Против двух дюжин бандитов выступали Брентон, шестеро наемных охранников и две дюжины схватившихся за короткие мечи и ножи купцов, которые не стоили в ближнем бою и одного хорошего воина. И неизвестно, сколько стрел было нацелено на них из леса. Могло оказаться, что не все разбойники показали себя. Предположение тут же подтвердилось, когда рядом с бегущим к разбойникам Гномом свалился охранник, пронзенный стрелой, вылетевшей из листвы.

Отступление оставшихся наемников начало превращаться в панический бег. Их останавливало только то, что они боялись повернуться спиной к преследовавшим их вплотную бандитам.

Секира была тяжела для одной руки, и Брентон перехватил ее обратным хватом и выдвинул руку вперед, так, что лезвия болтались сейчас около самой земли. Его первый противник, похоже, так и не успел понять, что на него бежит не купец с дубинкой. Выбросив локоть вперед и вверх, Гном разрубил пах разбойника. Решив не дожидаться новой стрелы из леса, воин отпрыгнул к другому нападавшему, оставляя его в роли живого щита. Обратный хват секиры был хорош, чтобы устраивать противникам сюрпризы, но крайне неудобен для того, чтобы отбиваться от легкой и юркой катаны. Эту истину Брентон немедленно проверил на себе, едва успевая отбивать древком оружия сыплющиеся на него удары. Однако он все же улучил момент и подрубил ноги разбойнику, пробегавшему мимо в сторону каравана. После чего перешел в наступление. Защищаться с одной здоровой рукой и тяжелым оружием было очень тяжело, и Гном понимал, что долго он так не продержится. Шаг за шагом он оттеснял противника к лесу, под спасительную защиту стволов. Нужно было разобраться с лучниками.

За его спиной полторы дюжины разбойников гонялись за торговцами. Купцы оказались умнее, чем можно было ожидать. Они не вступали с грабителями в ближний бой, но и не убегали в лес. Вместо этого они отскакивали в сторону при приближении врага и пытались воспользоваться численным превосходством, чтобы окружить каждого из противников. Несколько разбойников попали в подобную ловушку и теперь валялись, заколотые в спину.

Разбойники наконец поняли грозившую им опасность и стали действовать сообща, загоняя то одного, то другого купца между повозок. Защитники падали один за другим, в лобовых столкновениях ножи торговцев были почти бесполезны.

Брентон «довел» своего противника до леса, отступил на шаг, крутанулся на месте, выбрасывая от себя лезвие секиры и раскручивая его, как пращу, и практически разрубил грабителя пополам. С трудом выдернув оружие из падающего тела, он юркнул за ближайшее дерево, лишь на мгновение опередив вонзившуюся рядом стрелу. Лучник был неподалеку, и последняя стрела выдала его убежище.

Брентон осознал, что секира становится бесполезной. Лучник сидел в развилке ветвей, выше чем на полтора роста над землей. С раненой рукой до него было не Добраться.

Брентон взревел, заставив стрелка вздрогнуть и выронить еще одну стрелу, которую он уже накладывал на тетиву. Одновременно Гном бросил секиру и выхватил короткий нож. Это был жест отчаяния, Брентон знал, что он, наверное, худший из отряда в обращении с метательными инструментами. Однако на этот раз Локо оказался на стороне воина. Нож аккуратно вошел лучнику в горло, и тот обмяк. Ветви удержали мертвое тело от падения, и труп так и остался висеть в последней ловушке.

Гном упал на колено и вновь подхватил секиру. Бой был еще не завершен. Не поднимаясь, Гном огляделся по сторонам, выискивая оставшихся лучников и одновременно пытаясь припомнить, с какой частотой стрелы вылетали из леса. Судя по всему, этот лучник был единственным.

Вновь издав боевой клич, воин ринулся обратно на дорогу, где дюжина разбойников гонялась за оставшимися в живых купцами.

Двоих, неудачно повернувшихся к нему спиной, он свалил сразу, одним длинным низким ударом перерубая им ноги. Остальные, только что считавшие свою победу почти решенным делом, заколебались. Это колебание стоило одному из разбойников жизни — спрятавшийся купец выпустил из полумрака, царившего под пологом фургона, арбалетный болт.

Качнувшись, разбойники все же решились и дружно бросились на Брентона. Это был тот бой, которого он ждал. Без опасных стрел, на короткой дистанции, в сутолоке, в которой враги считают обоюдоострую секиру бесполезной и недооценивают ее опасность.

Гном взревел. Первый косой удар поднимающейся справа налево секиры снес полчерепа ближайшему противнику и по инерции достал второго, перерубив ему руку.

Брентон крутанулся на месте, разгоняя лезвием секиры слишком приблизившихся врагов, неожиданно повернулся к отскочившим разбойникам спиной и ударил секирой назад, как копьем. Верхнее острие одного из лезвий вонзилось в горло очередного нападавшего. Брентону начинал нравиться обратный хват, которым ему пришлось пользоваться. Столько новых и неожиданных для соперника приемов он давно уже не пробовал.

Оставшиеся шестеро грабителей попятились и побежали. Этот факт заставил очнуться купцов, зачарованно наблюдавших за финальным поединком. До леса бандиты добежать не успели.

— Я зря взял с тебя деньги, — произнес подошедший купец, который согласился взять его с собой. — Если бы не ты, всем бы нам здесь валяться.

— А, живой, — пробормотал Брентон, — это хорошо. Сделай доброе дело, там на дереве один висит, с ножом в глотке. Мне нужен этот нож.

— Лезть на дерево за каким-то ножом? Хочешь, я тебе дам денег на новый?

— Хорошо, — кивнул Брентон, оглядывая левое плечо. Рана снова начала кровоточить, — можно и деньгами. В долине мастеров говорили, что такие ножи идут за десяток золотых штука.

— Я лучше достану твой, — резко пошел на попятный купец, — если это нож из самой долины, то ради него я готов залезть и на дерево.

Они добрались до замка барона Виктора только к вечеру следующего дня. Дюжина оставшихся невредимыми торговцев, один из наемников и Брентон с трудом довели караван до крохотной крепости. В фургонах находился десяток раненых, двое умерли в дороге. Это был печальный переход для торговцев. Многие возлагали на сезон большие надежды, теперь же даже для тех, кто остался в живых, дальнейший путь оставался под вопросом. Вечером, у костра, они решили остановиться в поселении, раскинувшемся вокруг замка барона, и дожидаться следующего каравана.

— Так, может, перекинешься ко мне? — продолжал уговаривать Брентона купец, идя рядом с фургоном. — Будешь возглавлять охрану моих караванов. Я давно подумываю о том, чтобы набрать дюжину хороших бойцов и обеспечить их постоянным жалованьем. На наемников, — торговец горько усмехнулся, — надежды мало, как видишь. Напрасно я так долго тянул с этим делом. Я потерял двух партнеров, мне придется осенью принести горькую весть их семьям. Так как?

— Хэнк, я на службе у принца, так что не могу. Ты делаешь очень щедрое предложение, но у меня другой путь. Вон уже у замок виден, доведу вас до мечников барона и пойду дальше со своим отрядом.

— Тогда я приглашаю тебя вместе с твоими друзьями. Ставлю выпивку для всех. Наше чудесное спасение необходимо отметить.

— Отметим, Хэнк, от кружечки хорошего эля я не откажусь. Вот найду своих парней, и выпьем.

Барон примчался лично, как только узнал, что караван подвергся нападению практически на его землях.

— Три дюжины разбойников, — покачал головой хозяин замка, — целое войско ходит по моим землям и нападает на вольных торговцев. А у меня только два десятка мечников. Да они могли сразу напасть на мой замок, а не тратить силы на торговцев. Откуда они только взялись? Это неслыханно, такое количество бандитов безнаказанно бродит по королевству.

— Больше не бродит, уважаемый барон. — Хэнк приосанился в присутствии дворянина и теперь имел вид важного столичного купца, а не только что спасшегося от смерти беженца. — Больше не бродит во многом благодаря моему другу, уважаемому воину Брентону, принадлежащему к личной гвардии короля.

Купец явно набивал себе цену.

— Принца, ваше высочество, — поправил торговца Гном. А, вы похожи на воина, для которого у меня есть сообщение. Ваш отряд последовал вслед за принцем в земли эрла вон Заквиэль. Они сказали сообщить вам об этом, если вы появитесь у меня в ближайшее время.

Брентон ругнулся.

— Когда они ушли, ваше высочество?

— Больше двух дней назад. Думаю, вы найдете их в замке эрла, вместе с принцем.

— Может быть, уважаемый барон хочет осмотреть наши товары, раз уж мы добрались до вашего чудесного замка, — встрял купец.

— Конечно, — рассеянно отозвался барон и вновь обернулся к Брентону. — Как же вы путешествуете с раненой рукой? Как видите, эти места стали опасны даже для воинов и крупных караванов.

— О, мой друг прекрасно справляется со всеми дорожными неурядицами, — вновь влез в разговор Хэнк, — я даже предложил ему стать начальником моей охраны.

— Пробираемся потихоньку, — пробормотал Брентон и добавил себе под нос: — Мне что теперь, по всему королевству за этими парнями гоняться придется? Не могли подождать?

Из короткого рассказа барона он понял, что его друзья действительно не могли ждать ни дня.

Эрл Людвиг Лотан вон Заквиэль, встречающий принца со свитой, был в траурных одеяниях. Черный, отливающий синевой плащ, явно недавно вынутый из сундука, слегка жал ему в плечах.

— Мне прискорбно приветствовать ваше высочество в столь трагическое для нашей семьи время.

— Мы скорбим вместе с вами, дорогой Людвиг, — откликнулся принц.

— Я похоронил ее три дня назад. Вот уж не думал, что мне придется поджигать погребальный костер для моей собственной дочери. Единственной, кто мог бы дать продолжение моему роду. Я так надеялся, что она вскоре выйдет замуж и у меня появится зять, который сможет взять бразды правления в свои руки... — Эрл безнадежно опустил голову.

— Дорогой Людвиг, — вмешался прелат, — у вас еще все впереди. Я знавал мужчин, которые давали жизнь своим детям, будучи даже старше вас.

— Нет, — эрл горестно вздохнул, — не в моем случае. Мой принц, когда-нибудь вы станете королем, так что вам все равно нужно это знать. Мое семя не способно больше давать урожаи. Мне пришлось даже, с разрешения жены, разумеется...

Эрл неопределенно пошевелил пальцами, но продолжать свое откровение не стал.

— Поверьте мне, уважаемый принц, у меня не будет наследников. Земли Заквиэль после моей смерти отойдут к дальним родственникам. Мне горестно об этом говорить, но со смертью моей любимой дочери умерла и моя последняя надежда. Мой род угаснет вместе со мной.

— Я знаю, что это тяжело, дорогой Людвиг. Но мы вынуждены задать этот вопрос. Как умерла ваша дочь?

— Сложно сказать, мой принц. Она была абсолютно здорова, но семь дней назад неожиданно слегла. Больше всего ее болезнь была похожа на болотную лихорадку, но поблизости нет никаких болот. Да я бы и не отпустил свою единственную дочь ни на какие болота.

— Может ли речь идти об отравлении? — спросил Ци-шил.

— Боюсь, что да. Об этом может идти речь. — Эрл наконец стряхнул оцепенение и, развернувшись, пригласил гостей внутрь. — Идемте, лекарь ждет нас. Возможно, что он сможет рассказать о причинах болезни Инги лучше меня.

Оставив свою охрану на попечение местных стражников, принц вместе с прелатом последовал за Людвигом в фамильный замок рода Лотан.

— Я не могу сказать это с уверенностью, мой принц, — кланяясь, повторил лекарь. — У меня нет прямых доказательств, что девушка была отравлена. Если это был яд, то очень редкий, никаких явных его признаков я не обнаружил. Но очень много странностей связано со смертью девочки. За несколько дней до смерти она была абсолютно здорова, я клянусь. Ее болезнь была похожа на болотную лихорадку, но от нее редко умирают, тем более так быстро. Я прочитал все книги, которые сумел найти. Самый тяжелый случай, который в них описывается, это смерть маленького ребенка, но и там болезнь длилась больше недели.

— Значит, отравление, — тяжело произнес принц.

— Очень похоже на это, ваше высочество.

— Вы проверили ваших слуг, эрл? — спросил прелат.

— Нет, я был слишком потрясен ее неожиданной смертью. — Эрл выкрикнул команду, и через несколько минут прибежал немолодой мужчина, видимо, управляющий семьи.

— Заквар, скажи мне, — произнес эрл, — все ли слуги в замке ведут себя как обычно? Не заметил ли ты чего-нибудь странного в последние дни?

— Мой эрл, все потрясены смертью вашей дочери. — Управляющий тянул время и обдумывал ответ. В итоге он только покачал головой. — Я не могу сказать, что заметил что-нибудь необычное.

— Это точно, Заквар? — нахмурил брови хозяин замка. — Сейчас мне важна каждая мелочь. Постарайся вспомнить все, что происходило на кухне и во дворе со дня смерти моей дочери.

— Вы знаете, ваше высочество, я не заметил ничего странного. Но я очень расстроен, так что мог что-нибудь и упустить. — Управляющий задумался и добавил: — Только одно, мой эрл. Вчера пропал один из слуг, как в воду канул. Он не объявился до сих пор. Это молодой юноша, он был нанят только в прошлом году.

— Чем он занимался в последние дни, перед исчезновением?

— Как обычно, мой эрл. Помогал на кухне, несколько дней назад я даже позволил ему прислуживать за столом дорогой Инги...

Глаза управляющего широко распахнулись.

— Не может быть. Очень спокойный и тихий молодой человек. Услужливый, никогда не вызывал ни малейших нареканий...

Эрл поднялся со своего кресла:

— Солдат во все окрестные деревни, быстро! Узнать, в какую сторону он мог уйти. Перевернуть весь замок, закрыть ворота и никого не выпускать без моего позволения. Отправить гонцов в город с описанием этого человека!

На этом силы Людвига иссякли, и он тяжело опустился обратно в кресло.

— Найдите этого гада. Я заклинаю вас памятью моей дочери, найдите его, живым или мертвым.

Замок эрла встретил их закрытыми воротами и угрюмой стражей. Только после длительного совещания собравшихся кружком стражников ворота немного приоткрыли и впустили отряд внутрь.

Принц не дал сказать им ни слова.

— Вы должны знать, что убита дочь эрла вон Заквиэль. Позавчера стражники, разосланные по округе, выяснили, что убийца ушел по восточной дороге, в сторону Ледера. Мы не знаем этого наверняка, но его поведение говорит само за себя. Так или иначе, этого человека нужно найти, и найти живым. Мне нужно имя его нанимателя. Не поверю, что за этим отравлением никто не стоит.

— Так вот, — принц встал и начал прохаживаться по комнате, — молодой парень, лет двадцати пяти, черные волосы, безбородый. Заметный шрам на верхней губе и родинка на щеке, на правой. В общем, не ошибетесь. За ним послали два десятка людей эрла с местным следопытом, бывшим рейнджером запада. Но на них у меня нет надежды. Какое бы ни было задание, которое я для вас приготовил, теперь его придется отложить. Найдите мне этого парня и вытрясите из него имя того, кто ему заплатил.

Грегор остановился перед отрядом, до сих пор стоявшим почти у дверей, и поинтересовался:

— Есть вопросы?

— След холодный? — выступил вперед Фантом.

— След? А, след. Боюсь, что о поиске по следам речь не пойдет. Он ушел больше двух дней назад, ушел по восточному тракту, а не по лесу. Нельзя сказать, что этот тракт очень оживлен, но все-таки по нему ежедневно проходят десятки людей. Вам придется больше полагаться на язык. Спрашивайте о нем в деревнях, в кабаках, везде, где увидите людей. Он не рейнджер, у него не может быть много еды, так что где-нибудь кто-нибудь его обязательно запомнит. Да, еще. Судя по всему, он купил лошадь в ближайшей деревне, так что вам потребуется скорость, чтобы его догнать. Возьмете подмену лошадей и скачите на восток. Если нагоните отряд эрла, объедините ваши усилия.

— Мы выступим немедленно, — произнес Лашан. — Где вас искать, мой принц, когда мы закончим?

— Пока не знаю. Если у вас появятся новости, доставляйте их сюда. Либо я буду здесь, либо эрл будет знать, куда переправить ваши весточки. Деньги нужны?

— Нет, мой принц, — думаю, что денег на дорогу нам хватит.

— Хорошо, — кивнул Грегор, — я надеюсь на вас, парни. Очень много грязи связано со смертью этой девушки. И за этим событием стоит враг, очень опасный враг. Опасный вдвойне, потому что мы даже не знаем его имени. Ведущий свою игру, убивающий невинных. Честь для таких людей — ничто. Принесите мне его имя, и тогда он станет не страшен.

— Ну что, хозяин, какие новости? — Мугра первым взял со стола кружку темного пива и с напускной веселостью посмотрел на бармена.

— Да какие новости в нашей дыре. Корова сдохла да свинья опоросилась, вот и все новости.

— Кого видел в последние дни на тракте? Может, какой балаган проезжал или еще кто?

— Вы, уважаемый, не крутите. Вы говорите, что надо, за серебряную монету я вам все расскажу.

— Неплохо устроился, хозяин. — Лашан потянулся и достал из котомки свиток с печатью принца. — Может, это сойдет вместо серебра?

— А я читать не умею, воины, — хитро прищурился бармен, — а всяких печатей в ближайшем городке у писаря и сам нашлепать могу. Серебро — оно, знаете, надежней будет.

Лашан кивнул и молча бросил на стол серебряную монету. Хозяин трактира шагнул в ее сторону, но мечник тут же накрыл белый кругляшок ладонью.

— Первый вопрос. Люди эрла. Когда они у тебя были?

— Два десятка бойцов? Прошлым утром проскакали, тоже заходили, спрашивали...

— Расскажи то, что рассказал им.

— Уважаемые не хотят положить еще одну маленькую монетку на стол? Мне бы стало легче вспоминать.

— Я могу убрать обратно и эту. Рассказывай.

— Парень, за которым они гнались, прошел здесь два дня назад, в середине дня. Заходил ко мне, хотел купить свежую лошадь, в обмен на свою. Но пожадничал, да и нет у нас в селе лошадей под седло. Так что он скачет в двух днях пути от вас. Думаю, что если дальше он не нашел подмену, то ваши кавалеристы его уже нагнали.

— Точно тот парень был? Опиши его.

— Чернявый, молодой, по повадкам — служил у дворянина. Родинка еще такая на щеке и губу ему кто-то в детстве разбил до зубов.

— Забирай! — Лашан убрал руку с монеты и кинул на стол вторую. — Переночевать есть где?

— У меня есть две комнаты, но они совсем маленькие. Ночуйте уж здесь, в общей. Под столами ляжете, зато посвободней вам будет.

— Пираты так далеко от моря? Впервые слышу подобное. — Эрл сильно сдал за последние дни. Казалось, что только ожидание известий от его солдат, отправленных в погоню за убийцей, поддерживает его интерес к жизни.

— Такое оружие обычно используют пираты. — Принц по привычке мерил шагами кабинет Людвига. — Мой человек достаточно точно их описал.

— Такое оружие используют многие, кто живет на побережье. Пираты, моряки, даже в гарнизоне Клевера многие ходят с катанами. Зато пираты плохо обращаются с луками. Но вы правы, мой принц. Это все равно выглядит странно. Люди с побережья, забравшиеся так далеко на север, чтобы грабить караваны... Это странно.

— Они также не были похожи на обычных разбойников. Для разбойников их было слишком много, такой банде долго не спрятаться. И они слишком хорошо владели оружием для бывших крестьян.

— Может, наемники, решившие по-легкому заработать не на охране, а с другой стороны?

— Это больше похоже на правду. Наемники с побережья. Большая группа. Пошуровать на тракте один сезон и уйти обратно. Да, похоже. Или все же пираты, оставшиеся без судна.

— Они далеко забрались. Проще было грабить баржи, идущие к Клеверу. И ближе, и места там более глухие. К сожалению, до нас доходят только скудные слухи с юго-востока Никто не знает, что творится в окрестностях Бухты Туманов. Мой двоюродный племянник, эрл Менкера, прислал мне весной весточку. Его земли рядом с моими, так что мы стараемся поддерживать связь. К сожалению, после смерти его отца у меня не было возможности посетить его лично. Так вот, он пишет, что собрал неплохую маленькую армию и обещает расправиться с пиратами уже этим летом.

— Как он собирается это сделать без флота?

— Сладж считает, что если скинуть пиратов с побережья, где у них наверняка есть укрытия и тайные бухты для отдыха и ремонта кораблей, то они заметно поубавят свой пыл.

— Будем надеяться, что он прав. Королевство не может больше терпеть этих бандитов. Тем более что они стали подбираться даже к центральным провинциям.

— Ваш человек так и ускакал, несмотря на раненую руку?

— Да, — кивнул принц, — он ускакал ранним утром. Он сильно отстает от своего отряда.

Кузница стояла у дороги. Не просто где-то в деревне, так чтобы трактирщик мог легко показать посетителям, где можно найти кузнеца. Эта стояла прямо на тракте. Наковальня, расположенная под небольшим навесом, была установлена так, что работающий мастер мог при желании оглядывать путников, проходящих по тракту. Еще один навес перед домом, укрывающий инструменты мастера от дождя, защищал его также и от солнца.

По всей видимости, в этот день желания следить за прохожими у кузнеца не возникало. Он поднял голову только тогда, когда отряд подскакал к нему вплотную и воины начали спешиваться.

Кузнец спокойно оглядел незнакомцев, утер пот со лба и только после этого произнес приветствие:

— Хорошего дня и легкой дороги, уважаемые.

— И тебе, мастер, хорошего дня, — ответил за всех Мугра. — Нам бы пару подков поправить.

На фоне неторопливой речи кузнеца казалось, что Мугра говорит скороговоркой. Однако мастеровой ответил все так же медленно:

— Поправим, почему нет. Идите пока в таверну, посидите, отдохните.

Мугра нетерпеливо помотал головой.

— Торопимся мы. Видел здесь людей эрла?

— Видел, гнались за парнем. Думаю, что уже нагнали. У парня совсем лошадь плохая была.

— Давно были?

Кузнец посмотрел на солнце, медленно уходившее из зенита, и произнес;

— Да может, часа три как прошло. Недавно. У них тоже лошади взмыленные, ваши посвежее будут.

— Давай, мастер, поправь подковы, да поедем мы.

Кузнец молча взялся за работу, лишь иногда поглядывая на оружие, висевшее на поясах у отряда. Только завершив, он, не выдержав, произнес:

— Хорошее у вас оружие. Из долины мастеров по виду. Откуда у простых воинов такие дорогие вещи?

— Считай, что мы не простые воины, мастер. Спасибо за работу, пора нам.

Мугра пересыпал в ладонь кузнеца несколько медных монет и вскочил на лошадь.

Кузнец не сразу вернулся к своей наковальне. Он еще долго стоял и смотрел, как всадники скрываются за горизонтом и как оседает пыль на дороге.

— Удачи вам, воины, — пробормотал мастер перед тем, как вернуться к работе. — Мне бы не хотелось, чтобы ваше оружие оказалось в руках не у тех людей.

Брентон придержал лошадей, увидев расположившихся рядом с дорогой путников. Негромко потрескивал костер, и трое, сидящие вокруг него, о чем-то тихо говорили.

Заметив Гнома, один из мужчин помахал рукой, приглашая его присоединиться. Брентон спрыгнул с лошади и подошел к обедающим.

— День добрый, путники, — кивнул незнакомцам Брентон, останавливаясь неподалеку.

— И тебе хорошего дня, странник, — обезоруживающей улыбкой приветствовал его тот, кто подозвал к костру. — Только не путники мы. Мы... — мужчина весело оглядел своих товарищей, — считай, что мы сборщики дорожной пошлины.

— И какова подать? — невозмутимо спросил Гном, переминаясь и перенося вес тела на левую ногу. Большие пальцы рук он засунул за оружейный пояс, стараясь не провоцировать незнакомцев.

— Кошель свой скинь, лошадь одну оставь, а еду твою по-честному поделим. На четыре части. Да и иди себе с миром, — хохотнул товарищ разговорчивого, — мы же не звери какие и не королевские сборщики податей. Мы тебя до нитки раздевать не станем.

— Да, веселые вы ребята, — протянул Гном, разворачиваясь обратно к лошадям и хватаясь за седло. За то седло, к которому была приторочена его секира. — Поболтал бы с вами подольше, да ехать мне пора.

Он скорее почувствовал, чем услышал движение сзади. Выдернув секиру, он развернулся. Секира сделала широкий круг, отгоняя нападавших, которые надеялись взять его с ходу.

— Что же вы, разбойнички, на мирных путников, да с мечами! — Брентон кивнул, указывая на короткие мечи и ножи, уже находившиеся в руках незнакомцев. Разбойники обошли его с обеих сторон, окружив полукольцом.

— Ты-то мирный? — ехидно спросил первый из бандитов. — Был бы мирный, скинул бы кошель да шел бы себе дальше. На куски ведь изрежем, однорукий. Ты что, совсем смерти не боишься?

Эти разбойники оказались на удивление наблюдательными. И очень хорошо держали свои пусть и короткие мечи.

— Жаль мне вас, ребята, — покачал головой Брентон, одновременно коротко отмахнувшись секирой от бандита, подбиравшегося справа, — молодые такие, веселые. Ляжете ведь все. Может, все-таки по-мирному разойдемся?

— Конечно, разойдемся, — весело оскалился стоявший перед ним, — только теперь к пошлине твою секиру придется добавить, а то как бы ты не поранился.

Он еще не закончил говорить, когда Брентон рванулся вперед. Секира ударила плашмя по руке, держащей меч. Брентон знал, что происходит после такого удара. В самом безобидном случае рука не будет ничего чувствовать несколько часов, а может оказаться и сломана. Но у него не было ни сил, ни желания затягивать этот разговор. Он прекрасно понимал, что с секирой в одной руке он долго не выстоит против трех бойцов. Причем, судя по всему, не самых плохих бойцов.

— Ах ты, выродок! — зашипел от боли нападавший, падая на колени.

Брентон не стал дослушивать, что он хотел сказать. Шагнув навстречу другому бандиту, опять наступающему справа, он уклонился от рубящего удара меча и ударил по голове древком. После таких ударов на ногах остаются нечасто.

Резко развернувшись, Брентон увидел, что оставшийся разбойник застыл в нерешительности.

— Ножик брось, — миролюбиво посоветовал Брентон, одновременно пиная в голову заводилу, качающего отбитую руку.

Меч зазвенел, ударившись при падении о камень.

— Ну и что мне с вами делать? — задумчиво произнес Гном, оглядывая два валяющихся тела и останавливая свой взгляд на неподвижно стоящем третьем.

— Отпустить, с этим... с миром? — вопросительно предложил единственный, кто был способен говорить.

— А шалить больше не будете? — ехидно произнес Брентон, носком сапога отпинывая нож, валяющийся у руки правого нападавшего.

— Не будем, не будем. Клянусь именем отца! — горячо воскликнул парень.

— А он у тебя был, ублюдок? — проявляя искреннюю заинтересованность, спросил Брентон. — Веселые вы все-таки ребята, как я погляжу. Откуда такие берутся, не подскажешь?

— Да с побережья мы, там сейчас не побалуешь. Решили к столице пробираться, в наемники податься или еще чего. — Неопределенность в голосе парня наводила на достаточно конкретные мысли о том, чем они собирались заняться.

— А чего, говоришь, на побережье не сиделось?

— Да худо там, ни мастеровых не осталось, ни купцов, не побалуешь, я ж говорю. Кого ни встретишь, так или пират, или разбойничек, или патруль с Клевера. Скоро пираты сами себя грабить начнут.

— Да, невесело, — кивнул Брентон. — Ты вот что. Когда твои очнутся, советую к эрлу Людвигу податься. Там у него гостит... гостят люди, которые могут неплохо заплатить за подробный рассказ, что да как на побережье. Усек?

— А эрл нас того... не вздернет? — неуверенно произнес парень.

— А вы скажете, что вас Брентон прислал. Встретились, мол, по дороге, разговорились. — Гном широким жестом указал на валявшееся кругом оружие. — Я и присоветовал к эрлу идти. Покажете себя хорошо — может, эрл и примет вашу вассальную присягу, ему несколько мечей сейчас лишними не будут. Хотя я бы на его месте поостерегся. Но времена сейчас лихие, и люди в эти времена тоже нужны такие же.

Брентон вскочил на лошадь и хлестнул поводьями.

— Я сказал, а вы уж сами смотрите. Но если узнаю, что вы на этой дороге кого тронули, то не обижайтесь. У моей секиры не только обух есть.

Цишил следил глазами за принцем, нервно расхаживающим по залу.

— Мы так и будем здесь сидеть и ждать непонятно чего? — Принц на мгновение остановился, посмотрел на прелата, после чего вновь продолжил движение.

— Вам, как наследнику престола, нужно научиться терпению, мой принц. Иногда бездействие — это самое лучшее, что может сделать владыка. Метаться по королевству и будоражить дворянские семьи —занятие не только бесполезное, но даже вредное для дела.

— Мне все же кажется, что тут замешаны Хоконы. Остальные версии как-то уж очень натянуты.

— Это все домыслы, мой принц. Сплошные догадки. У вас нет никаких доказательств, только желание того, чтобы это не оказался род Клото.

Вспомнив про Анну, принц опять остановился.

— Может, нам стоит вновь посетить барона Виктора? Поговорить, узнать его мнение?

— Принц! — Прелат тяжело вздохнул и начал говорить тоном родителя, убеждающего маленького ребенка в необходимости ложиться спать: — Мой принц. Кроме того, что ваша свадьба откладывается на неопределенное время, до того момента, пока мы не найдем людей, стоящих за убийством бедной Инги, есть еще кое-что, что вам нужно принимать во внимание. Может так сложиться, что это убийство окажется не последним. Может быть, кто-то хочет исключить саму вероятность вашей женитьбы. Или сделать так, чтобы у вас не было ни одного варианта, кроме нужных ему. Вы действительно хотите подвергнуть Анну такой опасности? Как только слухи о том, кого вы надеетесь увидеть на своем ложе, просочатся...

При этих словах принц снова начал расхаживать по залу, пытаясь скрыть румянец. После встречи с Анной он стал на удивление застенчив.

— Как только они просочатся, убийца может сделать следующий ход. Так что я не думаю, что это хорошая мысль, мой принц.

Принц, не останавливаясь, кивнул.

— Давайте посмотрим на все это снова, — сосредоточенно произнес он.

Прелат устало прикрыл глаза. Этот разговор повторялся несколько дней подряд, не принося практически ничего нового.

— У нас есть четыре рода, три из которых получают преимущество в случае смерти единственной девицы нужного возраста из рода Лотанов. Так? — Принц взглянул на Цишила. Тот неохотно кивнул.

— У нас есть бароны Рондориума, абсолютно не желающие, чтобы королевская кровь слилась с родом Хокон. Но, как мы говорили, убийство Инги им мало в этом помогает, даже скорее мешает, если не брать в расчет время. Этим они бы только отложили мою свадьбу, но одновременно увеличили вероятность того, что будет выбрана девушка из рода Хоконов. Значительно увеличили. Так?

— Не все так просто, принц. — Прелат чуть качнул головой. — Но в целом верно.

— Кого мы упускаем из виду?

— Любого, кто вообще надеется прервать королевскую линию. Не позволить вам жениться.

— Но я слишком молод, чтобы всерьез надеяться на такой исход, разве нет? И к тому же у меня есть брат, за которым им тоже вскоре придется следить. Это звучит даже более натянуто, чем наша версия про баронов Рондориума.

— Возможно, но мы не должны исключать ничего.

— Могут быть какие-либо частные мотивы?

— Не понимаю вас, принц?

— Где этот начальник стражи, в конце концов? Ждем его второй час! — раздраженно произнес принц. Вновь вернувшись к теме разговора, он объяснил: — Может быть, этот слуга был давно и тайно влюблен в дочь эрла и решил, что лучше пусть она не достанется никому. Может, его подговорил какой-нибудь местный юнец из дворян, которому Инга отказала во взаимности. Я веду к тому, что может так сложиться, что это убийство никак не связано со мной.

Двери распахнулись, и вошел эрл Людвиг, сопровождаемый начальником стражи.

— Прилетел сокол из столицы, мой принц, — подходя к столу, произнес эрл.

— Что в сообщении? — спросил Грегор.

— Я не успел посмотреть, мне его только что принесли. Принц кивнул и обернулся к начальнику стражи.

— Пока эрл Людвиг открывает письмо, вы можете мне рассказать, что узнали ваши люди?

— Да, мой принц. Но боюсь, что они не узнали почти ничего нового. Точно можно сказать, что этот слуга подсыпал яд не из личных побуждений. Он не так часто сталкивался с погибшей...

Стражник замолчал, увидев, как вздрогнул при последнем слове его господин. Поколебавшись, он сделал шаг вперед и продолжил, тщательно подбирая слова:

— Никто не смог нам рассказать ничего значительного. Парень мало общался с незнакомцами — по крайней мере, слуги этого не заметили. Он не тратил много денег. Ничего, что дало бы вам повод для размышлений, ваше высочество.

— Это письмо от вашего отца, ваше высочество, — прервал стражника эрл. — Боюсь, с очень плохими новостями. Бароны Рондориума восстали. Пять баронов набрали почти тысячу мечей и осадили замок эрла, который отказался к ним присоединиться. Они объявили Рондориум независимым королевством и короновали одного из баронов. В стычках уже погибли многие верные королю вассалы. Королю известно о четырех баронах, которым отрубили головы за то, что они встали на сторону короны.

— Как можно назвать подобное?! — воскликнул прелат. — Люди идут на людей, одни вассалы короля на других. Ради чего?

— Только этого нам и не хватало, — застыл на месте принц. — Прелат, если вам нужно название, то королевство в состоянии гражданской войны.

— Король выступил с пятью тысячами мечей и высокочтимым З'Вентусом на место событий. До конца сезона его армия сокрушит этих выскочек. К сожалению, они где-то нашли нескольких неизвестных магов, так что битва предстоит нелегкая. Король требует, чтобы вы немедленно прибыли в Прокрион и возглавили Королевский совет во время его отсутствия. В ваше подчинение временно передаются тринадцать с половиной тысяч мечей, расположенных около столицы. Король опасается, что кто-то может воспользоваться ситуацией и поднять бунт в центре королевства.

Эрл протянул принцу послание.

— Я выезжаю немедленно, — кивнул принц, пробегая по бумаге взглядом.

— Это не все, ваше высочество. Полторы недели назад с башни цитадели упала дочь эрла вон Хокона. Это сочли бы случайной смертью, но все родственники знали, что она с детства ужасно боится высоты и никогда бы сама не поднялась на башню. Кроме того, один из слуг эрла был найден убитым неподалеку от замка.

— Значит, это все же были бароны, — сделал вывод принц.

— Наоборот, мой принц, — сказал Цишил, — при таком раскладе бароны точно отпадают. Если они решились на восстание сейчас, то им не было никакого смысла убивать невинных девушек. Это ничего бы им не дало.

— Нам ничего не остается, как только скакать в столицу, — со вздохом произнес принц. — Будьте осторожны, эрл. Будем надеяться, что ваш родственник сумеет удержать в узде пиратов, однако они могут двинуться в центр королевства, пока наши взоры направлены на северо-восток. Немедленно передавайте мне любые новости, особенно от моего отряда. Надеюсь, у вас найдется достаточно соколов. Как только я прибуду в столицу, то пришлю вам новых.

— Что-то не так, — произнес Фантом, придерживая лошадь.

— Засада? Думаешь, разбойники? — спросил Лашан, останавливаясь рядом с ним.

— Не знаю. — Фантом качнул головой и спрыгнул с лошади. — Давайте-ка вспомним, как надо ходить. Шатун, останься, последи за лошадьми.

Они вышли на место недавнего боя шагов через триста. Трупы валялись повсюду вдоль дороги, никем не убранные.

— Бой был недавно, — прошептал Фантом, осматривая дорогу. — Я выйду, посмотрю. Вы пока не высовывайтесь.

Даниэль выбрался на тракт, прошел несколько десятков шагов и присел у ближайшего трупа, что-то рассматривая. Посмотрел на валявшуюся рядом лошадь и перешел чуть дальше, наклонившись у останков следующего человека.

Неожиданно он упал, потянув на себя мертвое тело. Труп, который Фантом навалил на себя, с глухим звуком вонзилась стрела. Отбросив от себя импровизированный щит, Даниэль выхватил лук и выпустил ответную стрелу куда-то в лес дальше по дороге.

Лашан махнул рукой, и отряд неслышно помчался вдоль тракта, стараясь обойти тех, кто находился в засаде. Однако, когда они прибыли на место событий, только два мертвеца, убитых стрелами Фантома, валялись между деревьев.

— Это люди эрла, — сказал рейнджер, когда отряд вышел к нему из леса, — здесь все, кого он посылал в погоню. Попали в засаду, больше половины убиты стрелами. Больше половины, но не все. Была рукопашная. Надо осмотреть окрестности.

Фантом поднялся и двинулся в северную сторону от тракта, противоположную той, где лежали два трупа с его стрелами.

— Следы слишком запутанны, чтобы что-то говорить с определенностью, — покачал головой рейнджер.

— И все же? — Лашан, пользуясь ножом, вытащил наконечник обломившейся стрелы из мертвого тела мечника эрла и кинул его Фантому.

— Это больше мои догадки, но если постараться восстанавливать события, то было так. Отряд эрла нагнал нашу цель и уже возвращался. Это видно по тому, как лежат первые, убитые стрелами, и лошади. Они попали в засаду, кто-то поджидал их. Поджидал не для того, чтобы ограбить, у мертвых не взято ничего, хотя у некоторых были какие-то деньги. В засаде было не меньше трех десятков, иначе еще неизвестно, как бы повернулось дело. Больше половины людей эрла умерли от стрел. Потом завязалась рукопашная. Те шесть тел, которые мы нашли в лесу, говорят о том, что воины дорого продали свои жизни. Это простая часть. Людей эрла перебили, но для чего?

— Дальше — хуже. Похоже, что наш парень либо сбежал во время драки, либо... не знаю. Будем считать, что ему удалось сбежать. Как только рукопашная закончилась, победившие последовали за ним, наспех укрыв трупы своих приятелей и оставив двоих в засаде. Все произошло не больше часа назад.

— Пойдем в преследование? Но что будем делать с лошадьми? По этому лесу мы на них далеко не уедем.

— Лошадей оставим здесь. Стреножим, и пусть гуляют. Тракт не очень многолюден, возможно, мы сумеем за ними вернуться, если обернемся быстро.

— Что на севере? Куда они направляются?

— На севере отсюда, судя по картам, есть несколько хуторов. Но наш парень вряд ли об этом знает. И он, и его преследователи могут просто пройти мимо.

— Тогда выходим. Время не ждет. Если они нагонят его раньше нас, то мы потеряем последнюю ниточку.

— Вопрос только в том, кто эти «они»? — Лашан уже сбрасывал с лошади седельные сумки.

— Догоним, спросим. — Мугра в несколько движений опутал ноги лошади.

Отряд шел неправильным клином. Два сезона, проведенные в западных лесах, заставили каждого из них отработать это передвижение до уровня рефлексов. Они шли молча, не оставляя своих следов и внимательно выискивая чужие.

Фантом вел друзей между деревьев, как обычно, беря на себя неофициальное лидерство в лесу. После того как погиб его старший товарищ, эта роль, роль ведущего отряд по лесу, с молчаливого согласия остальных перешла к нему.

Даниэль часто думал о Саргане, хотя редко вспоминал о нем вслух. Прошло больше двух лет с тех пор, как Рейнджер запада был зарублен в схватке со скаутами орков, но Фантому казалось, что это произошло совсем недавно. Каждый раз, вспоминая тот бой в лесу у крепости Акалак, рейнджер вспоминал каждое движение каждого бойца отряда. Воспроизводил в памяти малейшие нюансы схватки.

Она намертво запечатлелась у него в памяти. Набор движений и смертей, звуков и крови врагов.

Перепрыгнуть через полусгнивший ствол, остановиться, прислушаться. Посмотреть назад и увидеть две тени, Лашана и Мугры, тихо перемещающиеся в тридцати шагах позади. Пробежать полсотни шагов, избегая наиболее заросших папоротником участков, выбрать обход вокруг зарослей колючего лесного кустарника.

Каждое из этих действий давно делалось без участия сознания рейнджера. Сам он думал совсем о других вещах. О том, о чем рано или поздно задумывается почти каждый воин. Почему умирают лучшие, почему начинает казаться, что стычки с врагами выстроились с длинную цепочку, у которой нет ни начала, ни конца. О том, встретят ли его друзья. На том берегу, когда Лодочник причалит и выпустит его со своей посудины.

Фантом остановился и дождался приближения Лашана, оглядывая оставленные преследуемыми следы.

— Они идут в получасе. Мы их догоняем, но слишком медленно, — произнес он тихо, когда мечник подошел. — Надо прибавить, потому что они почти нагнали убийцу.

Лашан незаметно кивнул, отпуская рейнджера вперед и дожидаясь следующих, чтобы передать новости.

Они вновь бежали по лесу. Это был третий сезон, проведенный отрядом вместе. Третий сезон, проведенный под сенью деревьев. Фантому чудилось, что эта беготня станет роком всей его жизни.

Отряд вышел на таинственных противников с ходу, нагоняя последних бегущих. Фантом увидел мелькающий между деревьями силуэт и приготовил лук. Их разделяли не более ста шагов, однако неизвестные убийцы пока были в неведении относительно того, что они не только идут по следу, но и сами, в свою очередь, стали дичью.

Затем рейнджер увидел впереди еще нескольких. Расстояние сокращалось, и в пятидесяти шагах, которые оставались между противниками, враги могли услышать их бег у себя за спиной в любое мгновение.

Даниэль выпустил стрелу. Она сбила с ног последнего бегущего, давая немного дополнительного времени до того, как их обнаружат. Рейнджер чувствовал, как маг уходит за его спину, а Шатун и Молния, не снижая скорости, расходятся в стороны, постепенно заходя во фланги врагу.

Им противостояли опытные воины. Это выяснилось через несколько шагов. Последние практически мгновенно поняли, что замыкающий уже не бежит вслед за ними. В лесу прозвучало несколько коротких криков, похожих на условные команды, и десяток врагов начали разворачиваться, на ходу вытаскивая луки. Остальные же только ускорили свой бег.

— С ходу, — крикнул Фантом, выпуская следующую стрелу. Второй противник упал. — Иначе они достанут парня раньше нас.

Фантом забросил лук за спину и выхватил меч, преодолевая последний десяток шагов. Просвистели первые торопливые стрелы защищающихся. Слишком торопливые, чтобы найти свои цели. Даниэль скорее услышал, чем увидел, как разрядился арбалет Кима, и в этот момент столкнулся с противником, как раз отбрасывающим в сторону лук.

Фантом не стал ничего выдумывать, и с ходу нанес колющий удар острием клинка, обходя неизвестного бойца слева, разворачивая тело врага застрявшим в животе мечом. Рейнджер вытаскивал меч, даже не глядя на падающего за спиной врага, вновь вырываясь вперед и выискивая вторую, убегающую часть группы.

Еще не все из противостоящих им мгновения назад противников упали на землю, еще не все из них испустили последний вздох, а отряд вновь бежал вперед, нагоняя оставшиеся полтора десятка врагов. Расстояние опять сокращалось, но на этот раз медленнее. Преследуемые бежали не намного хуже и, в отличие от предыдущих, совсем не горели желанием остановиться и встретить врагов лицом к лицу.

Фантом выхватил лук, увидев мелькающую далеко впереди фигуру слуги. Теперь все решали мгновения. Было видно, что слуга бежит из последних сил. Если он хоть раз упадет, то группа неизвестных воинов нагонит его раньше, чем отряд Даниэля успеет с ними расправиться. Судя по целеустремленности противников, Фантом не сомневался, что их единственная цель — убить незадачливого отравителя и скрыться.

Слуга упал. Фантом выпустил стрелу, сшибая с ног противника, который с ходу занес меч над пытающимся подняться парнем. Вторая пролетела мимо цели, но все же на миг заставила еще одного противника остановиться. После этого рейнджеру пришлось выпустить лук из рук и вновь вытащить меч, сшибаясь с очередным врагом. Этот оказался опытным мечником. Мгновенно отбив атаку Фантома, он перешел в агрессивное наступление, заставив рейнджера попятиться и все же войти в обмен ударами, вместо того чтобы с ходу прорваться к слуге. Схватка была решена не мастерством противников, а Кимом, пробегавшим слева. Брошенный им нож вошел глубоко в руку врага, державшую меч. Остальное доделал Даниэль. Он с ходу рубанул по горлу выпустившего меч противника и помчался вперед, уже понимая, что никто из них не успеет вовремя.

Поднявшемуся слуге сначала подрезали ноги, а затем ударили мечом в спину. Один из немногих оставшихся в живых убийц занес меч над головой, чтобы ударить последний раз и наверняка отправить отравителя к Лодочнику.

В этот момент произошло то, чего Фантом никак не ждал. Что-то тяжело пролетело мимо него, и в спину убийцы вонзилось лезвие секиры, сбивая того с ног и отправляя к Лодочнику раньше его жертвы. Лезвие тяжелой двухсторонней «гномьей» секиры. Секиры, которую сложно было перепутать с любой другой. Секиры, которую отказались менять на другое оружие даже в долине мастеров, признав мастерство ее неизвестного создателя.

— Ты как никогда вовремя, Гном, — тихо произнес Фантом, не оборачиваясь и быстро подходя к стонущему от боли слуге.

— Я так и знал, что без меня вы не справитесь, — услышал он необычно тихий голос Брентона у себя за спиной, — бежал за вами сломя голову.

Принц поднял руку, приказывая остановиться.

— Надо дать отдых лошадям, — сказал он подскакавшему начальнику охраны, — расположимся здесь, но предупредите людей, что через час нам предстоит двинуться дальше.

Капитан стражи молча кивнул и кинулся раздавать приказы. Грегор же вновь вернулся к теме, которую не оставлял много дней.

— Итак, после смерти дочери Хокона этот род тоже можно избавить от подозрений, — произнес принц, помогая немолодому прелату слезть с лошади.

— Я бы сказал, мой принц, что род Хоконов можно пока отложить в сторону. В том безумстве, которое творится сейчас в королевстве, я бы не исключал ничего. — Цишил, кряхтя, спустился на землю и добавил: — Все-таки по роду моей деятельности я больше привык к каретам, а не к верховой езде. Вы оказались одним из самых трудных моих клиентов, знаете ли.

— Это не я, прелат. Просто таковы оказались обстоятельства. — Принц присел рядом со служителем бога. — Под самым большим подозрением остаются дворяне из родов Анны и Изабеллы.

— Это так, — кивнул прелат, — хотя думаю, что мы многое упускаем. Эти две смерти бессмысленны. Если бы кто-то хотел направить ваш выбор невесты по нужному руслу, то сейчас он достиг прямо противоположной цели. При всем том, что произошло за последние недели, ваша женитьба в ближайший год становится невозможной. Я мог бы предложить десяток более простых и эффективных способов направить ваши глаза на нужную девушку.

Заметив недоумевающее выражение лица принца, Цишил с неохотой продолжил:

— О любой из девушек можно было распространить ложные слухи. Это сделало бы ваше общение очень затрудненным. Вы же принц, и ваша жена должна быть кристально чиста в глазах дворянства и народа. Любой из этих девушек можно было бы подсунуть красивого отпрыска какого-нибудь рода, который бы отбил ее у вас еще до того, как вы ее увидели. Я не говорю, что эти методы дают полную гарантию успеха. Но ведь ничего такого с девушками не происходило. Убийство можно было бы счесть... — прелат заколебался, выбирая подходящее слово, — разумным, если до этого были использованы не такие крайние меры. Я бы сказал, что цель того, кто стоит за смертями двух девушек, другая.

— Какая? — Принц задумчиво наблюдал за тем, как его охрана разводит костер и начинает готовить еду.

— Не знаю принц, не знаю. Я не королевский дознаватель, я сводник. И боюсь, что события ушли далеко за те рамки, которые можно было бы объяснить желанием или нежеланием кого бы то ни было вступить с вами в родство.

— Если целью было посеять общую смуту в королевстве?

— Возможно, мой принц. Но остается все тот же вопрос — зачем? Смуту могли затевать для чего-то. Это не купцы, пытающиеся под шумок провести свой товар мимо постов сборов дани. За всем этим кроется что-то более серьезное. Сейчас, после второго убийства, мы можем подозревать любой дворянский род, ведущий свою игру. Вы же не будете утверждать, что эти убийства никак не связаны между собой?

— Да, главный вопрос все тот же — зачем? Кому выгодна смута в королевстве именно сейчас, причем организованная таким странным образом? Два убийства дочерей сильных родов, восстание баронов, заранее обреченное на провал. На что могут надеяться бароны, выступая против сильной как никогда королевской армии? После победы у девятой крепости и перемирия с орками армия короля становится сильнее день ото дня.

— Может, бароны как раз и боялись упустить последнюю возможность? Ведь через пару лет у них бы уже не было ни малейшего шанса.

— Как будто сейчас у них этот шанс есть, — саркастически произнес Грегор. — Их раздавят, и на этот раз король не будет так милостив. Убийство дворян, измена короне — все это верный путь на плаху.

— Нам не хватает сведений, чтобы делать хоть какие-то выводы, — печально заключил прелат.

Принц обернулся в ту сторону, где в лесах искал убийцу его отряд, и мысленно пожелал им удачи. Но вслух он произнес другое:

— Надо быстрее добраться до столицы. Только там мы сможем узнать хоть что-то новое.

Мугра посмотрел на Виктора, но тот только покачал головой, прошептав:

— Ему осталось немного.

Волк кивнул и наклонился над умирающим слугой.

— Расскажи нам, кто приказал тебе убить дочь эрла.

— Как... как больно. Спасите меня, благородные воины... Спасите.

— Мы не пошевелим и пальцем, если ты не скажешь, по чьему приказу ты пошел на отравление, убийца. Ты понял? — Мугра встряхнул начинающего терять сознание парня.

— Я не знаю, чей это был приказ. Мне дали десять золотых и пообещали пятьдесят после того, как я выполню задание.

— Кто? Кто пообещал? Кто разговаривал с тобой?

— Он называл себя Скользящим. Иногда, когда забывался, Скользким. Я испугался и не решился прийти за деньгами. Решил, что десять золотых и жизнь лучше, чем шестьдесят и нож в спине. Это страшный человек, он все время улыбался, но это улыбка змеи.

— Чьи это были деньги? Где этого Скользкого можно найти? Как он выглядел?

Светлый такой, худой. Больно, очень больно...

Мугра снова начал трясти безвольно мотающееся тело и остановился только тогда, когда на его плечо легла рука мага.

— Поздно. Он мертв, — произнес Вик, — давай займемся остальными. Этот все равно рассказал не намного меньше, чем знал.

Единственный пока живой воин из команды убийц зажимал обеими руками ногу, отрубленную чуть выше колена. Подняв глаза на подошедших, он тихо произнес:

— Я вижу, вы хорошие воины. — Мугру поразил странный, неизвестный ему акцент, который явственно слышался в голосе раненого.—А раз так, то вам знакомо понятие чести. Прошу вас, убейте меня быстро и закончите мои мучения. Эта боль невыносима.

Из обрубка, несмотря на все-попытки раненого зажать рану, ручьем текла кровь.

— Скажи нам, кто тебя послал, и ты умрешь быстро, — предложил Мугра.

Незнакомец покачал головой.

— Я и так сказал вам слишком много, уже только потому, что вообще заговорил. Большего я не скажу. Мы выполнили то, за чем были посланы. К сожалению, не до конца, эта падаль все же успела раскрыть свой рот перед смертью.

Воин оторвал обе руки от раны, и ручеек крови моментально превратился в фонтанирующую струю. Незнакомец начал заваливаться на бок, закрывая глаза. С усилием он вновь их открыл и посмотрел прямо в лицо подскочившего к нему вплотную Мугры.

— Добей меня, воин. Я все равно ничего больше не скажу.

Мугра еле заметно кивнул и точным экономным движением перерезал ему горло.

— Вся эта гонка не дала нам ничего, — хмуро высказался подошедший Лашан. — Много трупов, но ничего, что бы помогло принцу разгадать эту головоломку.

— Что это был за акцент? — задумчиво произнес Мугра. — Никогда не слышал такого. А ведь я наслушался говора всех, кого только можно.

— Его уже не спросишь, — кивнул Лашан на мертвого воина. — Нельзя сказать, что они были мастерами мечей, но умирать они умели. Даже не думали сбежать, выполнили свое задание, хоть и все полегли.

— Что это за воины, что это за акцент, откуда воины таким странным акцентом так далеко от границ? — перечислил Мугра множество только что появившихся вопросов.

— И где нам искать скользкого худого блондина? — Добавил Виктор.

— И есть ли у вас что-нибудь пожрать? — решил не останавливаться Брентон. — А то я все свои припасы оставил на лошадях, боялся, что вы опять от меня сбежите.

— Тут рядом хутор, — ответил ему Фантом. — Надо его найти, предупредить жителей об этих трупах в лесу. Пусть их похоронят, как положено. Думаю, такое количество оружия сполна оплатит их труд. Там нас и покормят.

— Тогда быстрее, — согласился Лашан, — время не ждет.

Эскадрон королевской легкой кавалерии перехватил принца на дороге, в двух днях пути от столицы.

— Я счастлив видеть ваше высочество в добром здравии, — поклонился командир отряда, — однако у меня для вас плохие новости. Потому военный советник короля послал нас к вам навстречу.

Капитан сделал паузу, не зная, как сообщить принцу новые неприятные известия.

— Говори, — нетерпеливо скомандовал Грегор. Капитан кивнул и, набрав в грудь воздуха, начал рассказывать:

— Погибла дочь барона Туглы из рода Хоконов, его земля находится на северо-западе от столицы. Барон с дочерью в это время были в столице...

— Как? Тоже отравление или падение с башни, на этот раз королевской цитадели?

— Нет, ваше высочество. Она выходила из лавки купца, где покупала драгоценности. Выходила со служанкой и охранником. Все произошло очень быстро. Убийца вроде как толкнул ее, даже извинился и быстро скрылся. Только тогда, когда он исчез в толпе, охранник понял, что в девушку вонзили нож. Она упала не сразу.

— Убийцу нашли?

Нет, ваше высочество, не нашли. Никто даже не запомнил его лица, и он скрылся раньше, чем охранник поднял тревогу.

Грегор выругался. Потом задумался. Посмотрев на стоящего рядом прелата, принц произнес:

— Капитан, мне нужна ваша помощь.

— Мой меч в вашем распоряжении, ваше высочество. — Капитан умудрился сделать элегантный поклон прямо на лошади. Впрочем, при дворе можно было научиться и не такому.

— Сейчас я напишу письмо барону Виктору из рода Клото. Вы знаете, где располагается его имение?

— Примерно, ваше высочество. Но мне не составит труда узнать это поточнее.

— Отлично. В письме я приглашу его дочь Анну, по желанию с матерью и маленьким братом, погостить при дворе. Мне очень не нравится, что кто-то убивает моих возможных невест одну за другой. Вы объясните барону ситуацию. Думаю, он поймет, что это наилучший выход. Во дворце я смогу хоть как-то проследить за безопасностью его дочери. У вашего эскадрона достаточно провианта и денег, чтобы совершить этот переход?

— Не думаю, что это станет проблемой, ваше высочество. Но вы хотите послать весь эскадрон за единственной девушкой?

— Да, я не хочу давать тайному убийце ни малейшего шанса. Отправляйтесь немедленно, как только я закончу письмо.

— Ну как? — Мугра был последним, кто выдержал казавшееся бесконечным молчание Виктора, углубившегося в чтение рукописи. Даже Брентон, долго ходивший вокруг сосредоточенно изучающего книгу мага, не стерпел и отправился спать.

Где-то в тени, в стороне от дороги, прятался Фантом, вызвавшийся первым стоять в карауле. Остальные заснули.

Наконец Вик оторвал глаза от старой книги и как-то отреагировал на очередной вопрос Волка.

— Книга очень старая, — произнес он, выхватывая кусок холодного мяса из рук товарища.

— Что, никак не прочесть?

— Да нет, прочесть можно легко, в ней вообще не так много слов. Очень интересная концепция, это какая-то забытая ветвь магии, древнее колдовство.

— Использовать можно? — Мугра склонился над книгой, пытаясь понять незнакомые ему знаки.

— Да, можно. Я бы даже сказал, что использовать описанный в книге прием очень просто, при наличии простых ингредиентов. Сложно понять, как он действует. А без этого понимания заклинания могут быть опасны. Хотя... — маг отобрал у Мугры бурдюк с водой и запил ею жесткое мясо, — хотя по всем признакам заклинание должно работать как надо. Но что удивительно — я понимаю, что это будет работать, но не могу понять как. Очень странная книга.

— Так что это за заклинание? — Мугра начал чуть ли не подпрыгивать от нетерпения.

— О, вот тут начинается самое интересное. «Заклинание» — не совсем верное слово. Это скорее небольшой ритуал. Нужны определенные травы, специальные иглы, самые дорогие составляющие — это змеиные яды, но они у меня как раз есть. Вообще-то понадобятся разные травы, яды и прочее для разных людей...

— Вик, — остановил его Мугра, — что это заклинание делает?

— Ритуал, — вновь поправил его маг. — Этот ритуал можно провести с любым человеком, у которого есть хоть капля магической энергии. От нее будут зависеть только результаты, но сам ритуал можно провести и с тобой, и с любым из отряда. Самое сложное, что необходимо магу, — это сделать правильный выбор...

— Высокочтимый Виктор, ученик мага, — не сдержался Волк, — вы не могли бы перейти поближе к делу?

— Конечно, Мугра. Как бы объяснить... В общем, я выбираю для тебя твой... тотем, твоего зверя. Провожу ритуал, нанося специальную татуировку этого зверя тебе на тело. В книге описано несколько сотен возможных тотемов и рассказывается, как создавать новые. Так вот— самое интересное происходит после этого. Часть твоей невеликой магической силы начинает вливаться в тотем. Когда энергии становится достаточно, ты можешь вызвать своего зверя, чтобы он защищал тебя, нападал на твоих врагов, да для чего угодно. Но ненадолго. Ты второй по магической силе в отряде после Рема. Через месяц ты сможешь вызвать своего зверя на минуту-другую, не больше. Это также зависит от того, какой силы твой зверь, и от того, как хорошо он подобран.

— И каков мой зверь? Волк, надо полагать?

— Мне надо проверить, но, скорее всего, ты прав. Либо волк, либо маленькая неядовитая змея. Они одинаково хорошо тебе подходят. Думаю, что полезней будет волк.

— Но что успеет сделать любой, даже самый сильный зверь за несколько минут?

— А вот тут есть одна интересная деталь. Если ты будешь вызывать своего зверя регулярно, хотя бы несколько раз в год, то произойдут две вещи. Во-первых, твоя магическая энергия будет понемногу расти, так всегда происходит при активном использовании силы. Сила, даже магическая, нуждается в тренировке для ее увеличения. Во-вторых, твой зверь как бы привыкает к тебе. И за счет этого может дольше продержаться рядом с тобой.

— Откуда эти звери будут приходить? От богов, из Реальности мертвых?

— Я, наверное, неправильно выразился. Зверь — это вторая часть тебя. Он не уходит и не приходит, он всегда будет с тобой. Только появляться в реальности он сможет редко.

Маг дожевал мясо и огляделся. Увидев наполовину съеденный кусок хлеба, он подобрал его и запихнул в рот, запивая водой все из того же бурдюка.

— Я не договорил. Если ты будешь вызывать своего зверя время от времени, то через несколько десятков лет он сможет быть с тобой и чаще, и дольше. Почти час, если я прав.

— Несколько десятков лет еще нужно суметь прожить, — разочарованно сказал Мугра.

— Это очень интересно. Я, пожалуй, кое-что попробую, все-таки мне хочется поглубже разобраться в возможностях этой магии.

— С кого начнем? — потирая руки, сказал Мугра. Было похоже, что он сам готов провести все необходимые действия.

— Думаю, что с самого простого, — ответил маг, — с Лашана или Гедона. У них меньше всего энергии. Хотя это я решу позже.

Войско короля Лакара вступало в земли рода Хокон. Пять сотен закованных в латы рыцарей, молчаливо окружающие личную охрану его величества, почти полностью перекрывали окружающий вид, что немало раздражало короля.

Однако на его намеки насчет желательности удаления конных рыцарей подальше баронет Канград, руководивший рыцарской конницей его величества больше десятка лет, невозмутимо отвечал: «Ваша безопасность дороже неудобств, мой король. Все сведения от разведчиков все равно немедленно передаются прямо к вам. Я не могу подвергнуть жизнь короля опасности из-за его желания полюбоваться окрестностями».

Ответ был грубоватый, с учетом того, с кем разговаривал баронет. За что король его и любил, младшего отпрыска известной дворянской семьи, с юношества севшего на огромного рыцарского коня. Он вел эскадроны рыцарей на битву еще до того, как Лакар был коронован. И с его советами стоило считаться. За это король любил и уважал Канграда — за то, что он позволял себе противоречить даже королю, если видел в этом необходимость.

— Насколько опасны их маги, высокочтимый? — обратился король к придворному волшебнику.

— Не могу вам сказать, ваше величество, — учтиво ответил З'Вентус— Мне неизвестны имена, которые были упомянуты в сообщении эрла. Эти маги не из нашего королевства. Я вообще удивлен, что существуют маги, которые решились вот так принять участие в откровенной авантюре. Но, судя по тому, что они успели натворить, — продолжил маг, — это достаточно слабые волшебники. Ведь у эрла в замке нет своего мага и нет башни. При таких условиях я бы снес защиту замка за несколько дней.

— Понятно, — кивнул король, — нашли где-то шарлатанов, назвали их магами нового королевства и теперь ходят и пугают ими народ. Вот после таких случаев простой люд и начинает до смерти бояться всех волшебников, даже тех, которые состоят на службе у короля.

З'Вентус промолчал. Он знал, что сказанное королем не соответствует действительности. Слухи о злобности волшебников, о том, что каждый маг подвержен импульсивным вспышкам гнева, особенно если кто-то покушается на его уединение, распускали сами волшебники. Столетиями, то там, то здесь. То сплетню о том, что маг превратил мальчишку, толкнувшего его на улице, в лягушку сроком на шесть лет. То страшную сказку о недобром волшебнике, который забирает непослушных детей к себе в башню и держит их в заточении, пока они не станут хорошими. Родители, по очевидным причинам, с удовольствием подхватывали такие истории, чтобы рассказывать их детям перед сном. Волшебникам же это позволяло избегать кучи мелких неприятностей. Не все в этом мире можно решить с помощью силы. Иногда правильная история, которая вбивается детям с рождения, приносит больше результатов. Ореол могущества, распространяемый магом на всех окружающих, зачастую важнее самого могущества. Об этом знал каждый маг, хотя в открытую подобные вещи никогда между ними не обсуждались. Но этими сведениями придворный маг не спешил делиться с королем.

— Нам идти до замка эрла вон Рондор две недели, — прервал размышления мага король. — И как бы мне ни хотелось надеяться на лучшее, я не верю, что две сотни защитников замка сумеют выстоять против тысячи мечей мятежных баронов. Я боюсь найти на месте замка руины и трупы его защитников.

— Даже в Рондориуме немало верных вам подданных, ваше величество, — парировал маг, — не думаю, что осада замка проходит так уж легко, как может показаться.

— Это все только наши предположения, — глухо произнес король.

— Да, ваше величество, — согласился маг, — и пока мы можем выбирать из них те, которые нравятся нам больше.

Эрл Людвиг вон Заквиэль молчал. Он молчал уже долго, переваривая рассказанное ему Лашаном. Эрл неподвижно стоял у окна, уставившись куда-то вдаль, и было непонятно, обдумывает ли он услышанное или просто отключился и заново переживает смерть дочери, к которой теперь добавилась гибель двух десятков его бойцов.

— Эрл, — наконец не выдержал Лашан, — будут ли у вас еще какие-нибудь вопросы?

Людвиг отрицательно покачал головой, не отрывая глаз от далекой точки где-то на линии горизонта.

— Что вы собираетесь делать дальше, воины? — наконец произнес он. — Отправитесь в столицу?

— Вообще-то, — не очень решительно начал Лашан, — у нас не было приказа от принца по этому поводу. Поэтому мы бы предпочли остаться в городе, если вы позволите. Походим по кабакам, поспрашиваем. Может, кто-то видел этого блондина. Может, кто-нибудь знает, куда он направился отсюда.

— За ним кто-то стоит. Вчера я получил новую птицу из столицы. Сообщают, что убита еще одна дочь дворянина, уже третья. Подробностей нет, но они и не нужны. Кто-то развернул игру по всему королевству, а мы даже не знаем, каковы ставки.

— Тем более мы должны продолжить наши поиски, — слегка поклонился мечник.

— Да, конечно, воины. Вы люди принца и вольны делать все что пожелаете. Вы можете остаться в замке, для вас приготовят комнаты.

— Мы бы предпочли поселиться в гостинице, ваше высочество. Так мы больше услышим.

— Как хотите, — равнодушно произнес эрл, — у меня осталось только четыре дюжины мечей. Мой род угас, мои люди убиты. И я даже не знаю, кого винить во всем этом и что мне делать дальше.

— Если ваше высочество позволит, — тихо произнес Лашан, — то я бы посоветовал призвать под свои знамена новых воинов. Может оказаться, что они вам пригодятся уже этим летом.

Людвиг вон Заквиэль безучастно кивнул. Он понимал, что так и сделает. Но желания действовать у него почти не осталось. После смерти дочери он стал похож на мертвеца, выдернутого из могилы темным обрядом.

Принц со свитой наконец пробрался по извилистым Улочкам Прокриона к резиденции короля. Входя в зал для совещаний, где собрались все советники, не отбывшие с войском в Рондориум, принц с напускной веселостью произнес:

— На улице страшная жара, уважаемые. Вам крайне повезло, что вы сейчас находитесь в этом зале.

Шутку не оценили. Среди вельмож витало скрытое напряжение. Только присутствовавший в зале мастер церемоний осмелился сказать:

— Может быть, вам стоит сначала принять ванну с дороги, ваше высочество? Советники могут подождать, пока вы освежитесь.

— Советники могут, но, боюсь, обстоятельства ждать не будут. Есть ли какие-нибудь новые известия?

— Нет, ваше высочество, — встав из-за стола и поклонившись, произнес военный советник, оставленный королем помогать принцу. — Никаких сведений о новых волнениях. Никаких новых убийств, о которых мы бы знали. Во всех частях королевства, кроме Рондора, все спокойно.

Принц кивком головы посадил советника на место.

— Насколько я понимаю, — проговорил он, — вокруг столицы собрано более тринадцати тысяч мечей?

Военный советник вновь начал вставать, но, остановленный рукой принца, заговорил с места:

— Семь тысяч легких пехотинцев, тысяча пеших латников, две тысячи лучников, три тысячи легкой кавалерии. Также вокруг дворца в казармах находятся восемь эскадронов тяжелых конных рыцарей, всего около четырех сотен, ваше высочество. Вся эта армия передана в полное ваше распоряжение по личному приказу короля.

— Когда последний раз приходили новости из Рамангара?

— Несколько дней назад, ваше высочество, — произнес сидящий в углу соколиный мастер, — на западе все спокойно, орков не видно ни у одной из девяти крепостей.

— Из Ледера? — продолжил свой допрос принц.

— Легкие набеги кочевников, но ничего необычного. Наш караван успешно вернулся из Поцерона, доверху нагруженный товарами, — произнес военный советник.

— Купцы передают, что такую выручку они не получили бы и за пять лет торговли,—добавил казначей. — Они благодарят короля и гарантируют, что не забудут о казне, когда доберутся до столицы и продадут товар. По приказу короля строители заложили первые четыре дозорные башни на караванной тропе. Через несколько лет мы сможем...

— Достаточно, — прервал казначея принц. — Это терпит. Сейчас я хочу, чтобы завтра, прямо с утра, тысяча пехотинцев выдвинулась на запад и разбила лагерь около нового моста через Быструю, на дороге гномов. Они должны пробыть там до глубокой осени, если не поступит других указаний. Понятно, маршал?

— Да, мой принц, — кивнул военный советник. — Могу я узнать, мой принц, чем вызвано это перемещение войск?

— Считайте, что перемещения войск вызваны моим предчувствием. Достаточно ли будет присутствующим предчувствия того, в чьих жилах течет королевская кровь, для решительных действий? — Принц вопросительно осмотрел молчащих советников и кивнул. — Так я и думал. Но это не все. Две тысячи пехотинцев и несколько сотен легкой кавалерии необходимо перебросить на юг. Расположите их восточнее Леса Чар, на границе владений эрла вон Заквиэль. Приказ тот же.

Маршал молча кивнул.

— И две тысячи с поддержкой легкой кавалерии отправить на восток. Как называется город, расположенный между столицей и Ледером?

— Возможно, вы имеете в виду Пиларт, ваше высочество? — произнес казначей. — Но это совсем маленький городок...

— Да, верно, Пиларт, — прервал его принц, — пусть остановятся неподалеку от него и ждут приказов. Снабдить каждую группу провиантом и деньгами, чтобы хватило до осени. Тысячу на востоке привлечь к строительству дороги гномов, чтобы не разленились. Пообещайте солдатам по два дополнительных золотых до конца сезона за помощь мастерам, если казначей будет не против.

— Это прекрасная мысль, ваше высочество, — обрадованно кивнул казначей, — рабочие обходятся нам за такие же деньги, но в сезон трудно найти столько свободных рук.

— Хорошо, хорошо. — Сегодня явно был не день казначея. — Если ни у кого нет вопросов, то начинайте снаряжать людей. Не забудьте снабдить отряды птицами и прочим необходимым. Я ожидаю, что любые новости будут приноситься ко мне немедленно, даже посреди ночи.

Когда вельможи разошлись, принц повернулся к неразлучному с ним прелату и произнес:

— Наши фигуры почти расставлены на доске, Цишил. Осталось только дождаться, когда противник двинет свои. Пока он до сих пор их прячет.

— Думаете, это произойдет, ваше высочество?

— Не сомневаюсь, — уверенно сказал Грегор, — ничуть не сомневаюсь. Не напрасно же устроен весь этот спектакль.

Помолчав, принц добавил:

— У меня к вам просьба, прелат. Возьмите несколько дюжин кавалеристов и отправляйтесь навстречу Анне. Будем надеяться, что ничто не задержит их в пути.

Часть вторая

ЮЖНЫЕ ТУМАНЫ

Мугра лениво потягивал эль, следя за магом, аккуратно раздвинувшим кружки и тарелки на столе, чтобы положить книгу. Лашан отошел к стойке и сейчас о чем-то тихо разговаривал с хозяином заведения.

— Так когда начнем? — Волк толкнул Виктора локтем. Маг вздрогнул и отвлекся от чтения.

— Что за привычка отвлекать занятых делом людей. — Маг тряхнул головой, возвращаясь в реальность и отбрасывая запутанные мысли, в которые только что был погружен. — Еще раз так сделаешь — превращу тебя в лягушку.

— Я убегу раньше, — усмехнулся Мугра.

— Не сбежишь. Повешу заклинание на рефлекс, потом скажу, что не хотел. Что ты просто попал под горячую руку, когда неожиданно оторвал меня от дела.

Мугра недоверчиво взглянул на друга и на всякий случай слегка отодвинулся. Но все же спросил снова:

— Когда начнем наносить татуировки?

— Не знаю. Я не хочу рисковать и использовать ритуал, который до конца не понимаю. Хотя у меня появилась одна идея.

— Насчет чего?

— Насчет того, как мне разобраться с этим ритуалом. Мне надо отправиться в Лес Чар, к родственникам нашего приятеля.

— Да, — Мугра неосознанно повернул взгляд на запад, словно пытаясь разглядеть растущий около девятой крепости новый лес, — фэйри обещал, что поможет нам, когда придет время. Думаю, что и народ Леса не откажет в помощи. Но что ты хочешь у них узнать? Виктор пожал плечами.

— Пока не знаю. Но они лучше нас с тобой разбираются в волшебстве, связанном с природой. Растения, деревья, птицы и звери — во всем этом народ Леса силен. Пойду, спрошу совета. Может быть, они сумеют прояснить для меня, как все же действует этот ритуал.

— Когда отправишься?

— Да с утра и поеду. Думаю, что за неделю обернусь. Лес Чар здесь совсем близко, только я не знаю, сколько мне придется прождать там. Их же не найдешь, пока они сами этого не захотят.

— Поеду-ка я с тобой, — предложил Мугра Вику, оглядываясь на заканчивающего беседу Лашана. — Времена сейчас такие, что и не угадаешь, кого на дороге встретишь. Любой может бандитом оказаться.

— Не стоит. С твоим умением болтать здесь ты будешь полезнее. Лучше я возьму Гедона или многорукого.

Мугра фыркнул:

— Странный все же народ эти маги. Сказал пару слов, а я теперь думай, то ли ты меня оскорбил, то ли Гедона с Аль'Шауром. То ли всех вместе. Возьми обоих. Все равно молчат все время. Толку от них здесь...

— Ничего, — произнес подошедший Лашан, — «не видел, не замечал, не знаю» — как обычно. Здесь не было ни слуги, ни блондина. Надо искать дальше.

Королевский сад, по которому прогуливались братья, благоухал. Принцы медленно вышагивали по дорожке, засыпанной мелкой красноватой щебенкой, добываемой в единственном месте королевства специально для парков дворян. Невысокие деревья, за которыми непрестанно ухаживали садовники, росли ровными рядами, и пространство сада просматривалось далеко вокруг. На вкус Грегора, забота садовников, возможно, была полезна для деревьев, но лишала сад очарования, которое имели его более запущенные собратья. Слишком все было аккуратно, чтобы чувствовать себя в этом месте уютно.

— Плоды уже завязались, — неожиданно заметил Денис.

— Да, красиво. А запах какой! Хорошо вот так прогуляться, ни о чем не думать. — После встречи с Анной в речах Грегора время от времени стали проскальзывать романтические нотки.

— Я к тому, — охладил пыл брата Денис, — что время играет не на нашей стороне. Уже вторая половина лета, а мы по-прежнему находимся в полной неизвестности. Раз враг скрывается, значит, у него есть для этого веские причины...

— Либо накапливает силы, либо он и не планировал открывать свое лицо, — кивнул Грегор. — Если второе, то время здесь ни при чем. В первом же случае ты прав. Только где? И для чего?

— Не на севере, это точно, — высказался младший принц. — Я провел там все начало лета. Если не вспоминать про Рондориум, то на севере все тихо. Провинция Вайю, конечно, достаточно глухая, но старший сын маршала серьезно занялся обустройством новых владений отца. Заговором руководят не оттуда.

— И не на западе, вокруг Рамангара и девяти крепостей тоже спокойно. Оттуда мне присылают вести постоянно, да и слишком много там королевских войск — только безумец может что-то затеять в таких условиях.

— И не на северо-востоке. Там сейчас междоусобица, но паук сидит не там. Он дернул паутинку, поймал муху, бароны взбунтовались. Но Рондориум не выглядит основной целью.

— Значит, либо юг, либо восток, — заключил Грегор.

— Либо мы ошибаемся и смотрим совершенно не туда, куда следует. Мотивы врага могут быть другими.

— Пока что будем исходить из наших предположений. Нам просто ничего больше не остается. Я отправлю дополнительную тысячу на юг, на усиление гарнизона Клевера. Пройдут по реке, через три недели будут там. Это лучше, чем сидеть и гадать, что делать.

— Не опасно оттягивать все больше сил от столицы? — Денис положил ладонь на ствол дерева и погладил шершавую кору.

— Столица неприступна. Вокруг нее по-прежнему останется достаточно много войск, чтобы отразить любое нападение. Тем более что вражеских армий в центре королевства не наблюдается.

— А мне что делать?

Грегор слегка обнял младшего брата за плечи и посоветовал:

— Если тебе стало скучно в столице, возьми сотню и отправляйся в Ледер. Посмотри, что к чему на востоке. Особенное внимание обрати на беженцев от границы и с юга.

— Удачи тебе при встрече невесты, — усмехнулся Денис, — не забудь одеться, как подобает наследнику престола.

— Еще один, — проворчал Грегор, — как будто мне Цишила не хватает с его поучениями. Лучше ты мне скажи, а с чего это отец лично ринулся в Рондориум? Не он ли нас учил, что задача правителя не...

— ...умирать на поле боя, а делать так, чтобы этого не произошло с его народом, — закончил за него Денис. — Как он сказал, когда решил возглавить поход, король не должен все время сидеть в безопасности и отправлять своих воинов, на смерть. Заявил, что его чувства притупились и он боится за себя. Боится стать бездушным властителем чужих судеб.

— Звучит убедительно, — задумался старший брат, — однако эта мысль как-то расходится с тем, что он же вбивал в нас с детства.

— На то он и король. Может играть истиной, подстраивая ее под ситуацию. Нам в этом до отца далеко.

— Эй, уважаемые, а ну-ка постойте, — остановил отряд неожиданный оклик. После того как трое их друзей отправились в Лес Чар, они успели обойти все заведения в городе, опросить всех лавочников и стражников. Ответ был прежний — никто ничего не видел. Никто не мог вспомнить таинственного блондина, никто не видел, откуда он пришел и куда ушел.

Они обернулись. По безлюдной улочке к ним спешил невысокий мужчина, одетый в неприметную серую рубаху, заправленную в такого же цвета штаны. Ни оружия, ни инструментов, выдающих его профессию.

— Вор, — шепнул Ким, безошибочно определяя человека из бывшей своей касты.

— Чем мы можем помочь, уважаемый? — недружелюбно буркнул Гном. Его рана почти зажила, но непрерывно зудела. Из-за этого настроение Гнома в последние дни было ужасным. Из-за этого, а также из-за полного отсутствия результатов в их поисках.

— Может быть, это я смогу вам помочь, негромко проговорил вор, подходя поближе. — Вы ведь ищете одного светленького парня, не так ли?

— А чего это вдруг воровская гильдия нам кинулась помогать? — Гном выпятил грудь и вызывающе посмотрел на незнакомца.

— Скажем так. Нам не нравится, когда кто-то ведет здесь дела, не спрашивая у нас на то разрешения, — ответил вор, даже не пытаясь отнекиваться по поводу своей принадлежности. — Особенно когда эти дела приводят к убийству дворян и расследованиям, из-за которых честные воры не могут спокойно работать.

— Что ты можешь нам сказать по поводу Скользкого? — выступил вперед Мугра.

— Блондин, который вам нужен, действительно был в этом городе. Приехал с деньгами, но монетами не сорил. И сразу нашел кров и еду в одном из домов, куда не пускают обычных посетителей, поэтому вы никогда не найдете его след в гостиницах.

— Что это за место такое, куда обычным посетителям нельзя?

— Бывают и такие, — туманно ответил незнакомец. — Вы хотите узнать про вашего парня или как?

— Рассказывай дальше, — кивнул Мугра.

— Он как появился, все крутился вокруг замка. Выспрашивал тихонько, встречал слуг эрла, смотрел на них издали. Но делал это незаметно, так что вряд ли кто-то из них сумел его запомнить.

— Никто и не запомнил, — буркнул Брентон, — и вообще, ты-то откуда об этом знаешь?

— У нас свои глаза и уши повсюду, — вновь загадочно ответил незнакомец. — Вы будете слушать или нет?

Ему не ответили, и вор продолжил:

— Всего пробыл в городе не больше двух недель. Потом исчез так же внезапно, как и появился. Но... — вор сделал многозначительную паузу, — но, как бы ни скрывался человек, ему все равно приходится что-то рассказывать, особенно если он сам хочет что-то узнать. Так вот, об этом блондине известно, что он долго промышлял на западе, чем — не знаю. Сейчас, как он хвастался, у него нашелся хозяин в этих краях, который отсыпает ему хорошие деньги за исполнение разных поручений.

— В «этих краях» — это где?

— Как вы понимаете, он не говорил, — холодно ответил вор, — все, что могу сказать, что этим летом он бывал на побережье, бывал в Клевере и боги знают где еще. Так что есть вероятность, что его хозяин где-то на юге. Большего не скажу. Исчез он так же тихо, как и появился, вроде как ушел на восток, хотя это, опять же, могло быть сделано для отвода глаз. Он пропал через два дня после смерти дочери эрла.

— Это все? — шагнул вперед Ким.

— Это все, — подтвердил вор, — большего вы здесь не узнаете, как ни старайтесь. Мы кинули весточку, и каждый, кто его вспомнил, все выложил. Вам придется поискать сведения где-то в другом месте.

— Что мы должны тебе за услугу? — спросил Ким.

— Ничего. Только успокойте стражников эрла. Вы все равно не добьетесь ничего большего, как бы ни старались.

Ким кивнул:

— Спасибо за сведения, мастер-вор. Надеюсь, что мы больше не встретимся.

Вор ухмыльнулся:

— Я тоже очень на это надеюсь.

Конь упал.

Они слишком спешили. Слишком расслабились, считая, что находятся в центральных провинциях королевства, где быстро передвигающейся группе не будет грозить серьезная опасность.

Да и место для засады было выбрано такое, что никто из них никогда бы не подумал, что здесь можно устроить ловушку для путников, Слишком открытое — деревья только начинали вновь сходиться к дороге. Последний час они скакали мимо засеянных зерновыми полей и видели всего нескольких крестьян, копошащихся в земле вдалеке. Даже не стали останавливаться, чтобы перекинуться парой слов, торопясь побыстрее добраться до места.

На том месте, где свалили коня, деревья росли редко, и только несколько из них стояли у дороги ближе полусотни шагов. Ужасное место для засады. Ни хорошего прикрытия, ни возможности безопасно отступить в случае чего. Однако конь, пронзенный тяжелой стрелой, упал, ясно показывая, как иногда случайности могут сыграть злую шутку с теми, кто слишком полагается только на мастерство, забывая молиться Локо.

Передние ноги коня подломились, и Виктор кубарем полетел вперед, едва успевая вытащить ноги из стремян. Гедон увидел, как Аль'Шаур спрыгнул с лошади, на ходу вытаскивая свои парные мечи. Выдернув прикрепленный к седлу шест, Гедон последовал его примеру, разворачивая лошадь в сторону ближайших деревьев. Лошадь моментально донесла его до первого дерева, и когда он оказался на земле, то был уже рядом с одним из нападавших.

Вернее, под ним. Лучник сидел на дереве и натягивал тетиву. Сидел невысоко, прячась за стволом на ветке, растущей на высоте человеческого роста. Это было слишком низко, чтобы остановить шест мечника. Лучник не успел даже перевести взгляд на противника, неожиданно оказавшегося внизу, когда в его бок вонзилось острие двойного меча.

— Вспышка! — послышался голос мага. Ожил, подумал Гедон, зажмуривая глаза и приседая под деревом, ожил и работает без фантазий. Как только свет, проходящий даже сквозь веки, угас, он распахнул их вновь, замечая, как с соседнего дерева валится еще один лучник, не удержавшийся на своем месте от неожиданности. Мечник шагнул вперед.

Виктор видел, что из расположенного впереди леса в его сторону бегут больше дюжины разбойников. Но они были достаточно далеко, а стрела могла достать его или друзей в любой момент. Поэтому он постарался сначала хотя бы на мгновения вывести из игры лучников, давая время мечам Гедона и Аль'Шаура.

После вспышки внимание мага вновь вернулось к кучке разбойников, тоже ослепших от невыносимо яркого света и сейчас крутящихся на месте в безуспешных попытках вернуть зрение.

— Избавьтесь от лучников, — крикнул маг, не оборачиваясь, — этих оставьте мне.

Не дожидаясь, пока нападающие придут в себя, маг произнес следующее заклинание из его скудной коллекции. «Молот Небес», как он его называл. Вытянув посох вертикально вверх, он тут же опустил его в сторону врагов, как будто ударяя группу молотом. Беззвучная молния сорвалась с неба и вошла прямо в центр группы. Четверо в ее центре уже были мертвы, когда по ушам ударил на миг запоздавший гром. Молния рассыпалась на более мелкие, перебегающие от одного разбойника к другому и заставляющие их падать на землю в судорогах. Только несколько из нападавших избежали эффекта от заклинания.

Виктор скривился от боли. Два заклинания подряд даже для него, единственного из известных магов, кто мог выбрасывать свою энергию практически мгновенно, было слишком. Тем более он не был даже магом, всего лишь учеником. Учеником без приставки, без маленькой буквы в начале имени, переданной ему учителем. Учеником с очень маленьким запасом маны.

Вик нашарил в сумке сверток, полученный два сезона назад. На ощупь выдернул из него небольшой, аккуратно упакованный пакетик. После чего произнес самое простое заклинание, которое знал, из набора воздуха. Использование ветра всегда было его коньком, с той самой поры, как он по неосторожности сорвал ветку с любимого дуба Учителя, не рассчитав силу волшебства и создав ураганный порыв.

Но сейчас ему требовался совсем небольшой ветерок. Это было сложно, но он не зря тренировался всю последнюю зиму. Легкий воздушный поток задул в сторону постепенно приходящих в себя разбойников.

Одним движением разорвав упаковку, Виктор пустил по ветру невесомую пыльцу горных лилий, растертую в пыль опытным алхимиком. Как только первые пылинки достигли оставшихся в живых врагов, на их лицах заиграли блаженные улыбки. Даже не улыбки, а гримасы экстаза. Предсмертного экстаза. Не зря сбор горных лилий был известен также под именем пыльцы влюбленного мертвеца.

Теперь оставалось одно — поддерживать слабый ветерок, чтобы ни одна пылинка не смогла случайно долететь обратно.

— Семь лучников прятались за деревьями. И твои, — произнес неслышно подошедший сзади Аль'Шаур, — почти два десятка разбойников. Опять катаны, ножи, луки, насколько я вижу.

— Не слишком ли много разбойников бродит по землям эрла вон Заквиэль? — спросил слева Гедон. — Мы не пробыли здесь и месяца, а это уже третий случай, включая нападение на караван Гнома.

— Придет время, и всему найдется объяснение, — философски высказался маг. — Кого-нибудь оставили в живых?

— Если только у тебя кто-нибудь выжил, — откликнулся многорукий, — мы торопились, боялись, что они успеют прийти в себя.

— Нет, — покачал головой маг, — у меня точно одни трупы. После пыльцы не выживают.

— Почему же ты раньше ее не использовал? — Гедон аккуратно обтирал о траву так и не разомкнутые мечи.

— Повода не было. Ее сложно использовать так, чтобы она попала только на врага. Малейшая ошибка, и можно положить своих.

— Ну что, едем дальше?

— Погодите, — остановил направившихся к лошадям мечников Виктор, — по дороге нам нельзя. Пыльца будет опасна больше часа. А этот час мне понадобится, чтобы лрийти в себя. Нападение было очень неожиданным, и эти три заклинания выжали меня. Силы еще есть, но я измотан. Дайте мне часок передохнуть, и хорошо бы что-нибудь перекусить. Потом обыщем всех мертвецов. Может, найдем что-нибудь интересное.

Ничего интересного они не нашли. Мелкие монеты, оружие, не экзотическое, но редко используемое так далеко от побережья. Мертвецы при жизни были обычными людьми, которых ни за что было не отличить от любого воина королевства. Ни по одежде, ни по лицам, ни по вооружению.

— И все же очень это похоже на тот отряд, который убил отравителя дочери эрла, — задумчиво произнес Виктор. — Манера вести бой похожа. Группа опять слишком большая для обычных разбойников. И тоже чуть ли не желание умереть, при том что воины из них были не ахти.

— Да уж, — согласился Гедон, — из семи лучников только один попал, да и то в невинную скотину.

— Пора отправляться. — Аль'Шаур вскочил на лошадь и приглашающим жестом протянул руку магу. — Давай, забирайся позади. До Леса Чар осталось недалеко.

Со стороны земель Заквиэль Лес Чар не был окружен полями или полосой выжженной земли, которую в свое время создавали бароны в безуспешной войне с народом Леса. Просто дорога неожиданно кончалась. Обычный, Достаточно сильно прореженный дровосеками лес резко превращался в глухую чащобу, сплошной завал из густо стоящих деревьев, поваленных стволов и выпирающих из земли корней. Все это месиво было опутано цепляющимися за одежду вьюнами, что делало продвижение по Лесу Чар практически невозможным.

— Оставим лошадей здесь, — вздохнул Гедон, — никуда они отсюда не денутся.

— Нет, — покачал головой маг, — дальше я пойду один. Народ Леса не любит гостей, и чем меньше людей войдет в чащу, тем легче будет дождаться хозяев.

Мечники промолчали. Им не хотелось оставлять мага одного, но в его словах была доля истины, тем более они справедливо относили к магии все то, что происходит в сказочном лесу. Соответственно, к епархии единственного мага в отряде.

Виктор сбросил меч вместе с ножнами на перевязи и взобрался на первый гниющий ствол, сразу же по щиколотку провалившись в трухлявое дерево. Обернувшись, он посмотрел напоследок на наблюдающих за ним друзей и углубился в Лес Чар.

На то, чтобы пробраться через внешний защитный пояс родины лесного народа, ему понадобилось больше часа. Каких-то триста шагов. Прыжки со ствола на ствол, попытки пробраться по узким лазам, образованным между завалами, сопровождаемые необходимостью постоянно отдирать от одежды вьюны. Несколько раз Виктору казалось, что он застрял окончательно, зажатый между поваленными стволами и опутанный цепкими вьюнами. Когда он вышел на относительно свободный пятачок, большая часть его крепкой верхней одежды оказалась разорванной в клочья. Только легкие кожаные доспехи, сработанные в долине мастеров, выдержали испытание. Лишь одно успокаивало мага, только выглядящего уверенным перед своими друзьями, но ни разу не бывавшего до этого в Лесу Чар. Защитная полоса закончилась, и дальше идти стало несколько легче. Это все еще была труднопроходимая чаща, но ее нельзя было сравнить с той преградой, которую он только что одолел. Он зашагал вперед, выбирая просветы между деревьями и стараясь обходить подальше незнакомые растения. Виктор начинал жалеть, что поторопился. Но он не мог и предположить, что переход по внешнему поясу леса окажется настолько трудным и займет столько времени. Начинало темнеть, и ученик мага с трудом представлял, какой окажется ночь, проведенная в Лесу Чар.

Виктор остановился только тогда, когда идти вперед стало просто опасно из-за сгустившейся темноты. Он мог, конечно, осветить себе путь и пробираться глубже, но почему-то это казалось ему неправильным. Неправильным, не подходящим для этого леса и для этого тихого вечера в глуши.

Поэтому он сделал то, что было самым простым. Чем больше он изучал магию, чем сильнее становился, тем больше замечал в себе склонность к простым вещам. К простой еде, к простым, не обремененным глубоким смыслом разговорам и репликам между друзьями. К простым отношениям, где все было понятно и естественно: по эту сторону твоего меча — твои друзья, по другую — враги. И ничего больше. Либо ты должен защитить стоящего рядом, либо убить.

К его сожалению, последние события совершенно выпадали из такой картины мира.

Но это не помешало Виктору этим вечером сделать самое простое, что можно было придумать. Собрать хворост, разжечь костер, наскоро перекусить и улечься спать поближе к огню. Он не стал даже настораживать паутину, понимая, что никто, кроме хозяев леса, не сможет его потревожить. А если народ Леса решит до него добраться, то паутина ему все равно не поможет.

Армия вышла к дымящимся руинам замка эрла вон Рондор на закате. Но уже днем король знал, что опоздал. Разведчики непрерывно возвращались с донесениями, и вести были одна хуже другой. Защитники замка погибли, судя по всему, все до единого. Мятежные бароны даже не сожгли трупы, и теперь окружившие развалины замка солдаты стаскивали их в одно место, готовя погребальный костер.

— Мы нашли эрла, ваше величество, — подошел капитан одного из отрядов, направленных в развалины.

Король кивнул.

— Дайте мне попрощаться с ним и положите его вместе со своими воинами. Они сражались вместе и умерли вместе. Они достойны того, чтобы все вместе вступить на борт лодки. Как они разрушили стены замка? — обернулся король к З'Вентусу. — Магия?

— Не думаю, ваше величество. Магии я не чувствую. Когда они захватили замок, то просто разбили все, что смогли, таранами. Разрушили каждое здание, все, что успели, и ушли.

— Мой король, — подскакал другой капитан, — мы насчитали более полутора сотен тел защитников, около сотни трупов осаждавших. Судя по количеству погребальных костров, которые были обнаружены, сколько-то были сожжены. Но не более двух сотен. Это странно — замок, конечно, не чета пограничной крепости, но все же за его стенами можно было сделать большее. Почти один к одному... — Капитан покачал головой и добавил: — Что-то здесь не так. Наверное, это маги пробили дорогу внутрь крепости.

— Что еще? — нетерпеливо спросил король.

— Осада закончилась два дня назад, мой король. Бароны ушли на восток, ближе к границе.

— Ночуем здесь и завтра выходим вдогонку. Передовые отряды, сотню конников послать вперед. Догнать, связать их передвижение и дожидаться нашего подхода. Обо всех новостях сообщать немедленно. Это все.

Капитан кивнул и бросился раздавать приказы.

— Если не магия, — тихо сказал король магу, — значит, предательство. Кто-то помог баронам изнутри замка. Я начинаю жалеть о недалеком прошлом. Все же сражаться орками и кочевниками значительно проще. У воинов не возникает лишних вопросов. И у королей тоже.

Пробуждение было странным, необычным. Не внезапным и тревожным, но каким-то сказочным. Как будто один сон сменился другим. Как будто кошмар сновидения был разорван чем-то более сильным и сменился тихой полуночной сказкой.

Перед магом порхал фэйри.

— Ш-што ты делаеш-шь в наш-шем лес-су, волш-шеб-ник?

— Мне нужен ваш совет. — Виктор был до сих пор не вполне уверен, что проснулся. Переход от сна к яви был настолько странным, что он не удивился, если бы оказалось, что до сих пор крепко спит.

— Поч-чему ты думаеш-шь, что лес-сной народ будет тебе помогать? — Фэйри мгновенно приблизился к лицу мага, произнося эти слова. И так же мгновенно, прежде чем Виктор успел хотя бы вздрогнуть, упорхнул обратно, держась на расстоянии вытянутой руки.

— Потому что я был среди тех, кто видел зарождение нового леса на западе, близ девятой крепости, — уверенно произнес маг. — Потому что мой друг из твоего народа. А также потому, что мы — ваши друзья.

Фэйри резко вспорхнул вверх, на этот раз оставив на том месте, где только что находился, прозрачное серебристое облачко, быстро растворившееся в воздухе. Затем он успокоился и медленно сел на плечо Виктора.

— Ты говориш-шь правду, волш-шебник. Хотел бы я быть на твоем мес-сте, когда пророс-стал первый рос-сток. Чем мы мош-жем тебе помочь, друг?

Виктор вытащил из котомки рукопись в кожаном переплете.

— Я нашел одно заклинание, вернее, ритуал. Достаточно интересный, чтобы его использовать. Но также достаточно сложный, чтобы его понять. Не хочу пользоваться тем, что может оказаться опасным.

— Я не з-знаю этот яз-зык, друг. То, что не мош-жет говорить, мне не подвлас-стно. Тебе придетс-ся раз-ска-зать мне, что говорит тебе эта мертвая вещ-щь.

Виктор кивнул:

— Я лучше покажу.

Волшебник начал выстраивать перед собой образ ритуала, который нужно было провести. Сплетать крошечные, почти незаметные даже магическому взору линии энергии прямо в воздухе.

— И все это будет налож-жено на человека? — спросил фэйри. — С помош-щью въедаюш-щейся в кож-жу краски?

— Именно это предлагается сделать в рукописи. Но я не знаю, как этот ритуал работает. Не могу понять. Именно за этим я и пришел. Чтобы понять.

— Ты не поймеш-шь. — Фэйри вновь вспорхнул в воздух и облетел возникшее в воздухе переплетение множества разноцветных полупрозрачных линий. — Не с-сей-час. Тебе слиш-шком много придетс-ся уз-знать, чтобы понять эту магию. Я даж-ше не з-знаю, как люди могли прийти к пониманию этого. Только с-случайно. Ты поймеш-шь с-смысл только через-з столетия из-зучения.

— Многое в этом мире происходит по воле случая, — пожал плечами маг. — Значит, мне не удастся использовать этот ритуал?

— Для этого тебе не обяз-зательно понимать. Ты мож-шешь использ-зовать это з-знание, пусть оно и не твое. Только этот ритуал не для волш-шебников. Ты не мош-жешь применить его к с-себе. Ос-стальное —правда. Очень, очень из-зящное реш-шение. Внешне простое, но з-за ним кроется великое з-знание. Реш-шение, достойное народа Лес-са.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, — кивнул Виктор. — Народ Леса иначе видит мир и иначе использует волшебство. Такое владение магией природы никогда не будет мне доступно.

— Это наш-ш путь, но не путь людей. Вот и все. — фэйри облетел мага вокруг, словно желая получше его рассмотреть. — А теперь спи, а утром воз-звращ-шайся к друз-зьям. Мы освободим тебе дорогу. Помни, что ты и твои друз-зья всегда будете ш-желанными гостями в этом лес-су.

Виктор утвердительно качнул головой, проваливаясь в сон.

— Вы и представить себе не можете, как я рад, что наконец вы в безопасности, — тихо произнес принц. — Я волновался за вас, Анна.

— Мой принц, мне кажется, что вы преувеличиваете степень опасности, которая мне грозила.

— Я опасаюсь, что по-прежнему ее недооцениваю. — Грегор взял Анну за руку. — Уже три девушки из известных фамилий погибли. И две из них умерли в замках своих семей. Я не уверен даже в том, что королевский дворец окажется достаточно безопасным местом для вас, Анна. Поэтому, пожалуйста, будьте осторожны. Никто не. знает, кого убийцы выберут в качестве следующей жертвы.

— Как прикажет ваше высочество, — присела в полупоклоне девушка.

— Анна, разрешите ли вы предложить вам прогуляться по королевскому парку сегодня вечером?

— Конечно, ваше высочество, я с удовольствием приму это предложение.

— Вы оказываете мне честь, Анна.

— Не преувеличивайте, мой принц. Это честь для меня, гулять по парку с принцем нашего королевства.

Она вновь поклонилась, после чего ушла, оставив принца размышлять о том, почудились ему или нет лукавые нотки в ее голосе.

— Мышь? — изумился Молния. — Ты предлагаешь чтобы моим тотемом стала мышь?

— А почему бы и нет? — В голосе мага явно слышались успокаивающие нотки. — Мышь тоже может быть полезна. Я понимаю, что ты бы хотел видеть в качестве защитника дракона, но тебе не подходит никто, кроме мыши. Я все перепробовал. Проверял множество раз -ты сможешь использовать только грызунов.

— Н-да, — только и смог сказать Ким. После длительной паузы он произнес: — Так может, оставим меня совсем без животного? Зачем мне мышь в качестве помощника? Чтобы научить ее есть с руки и выступать в представлениях циркачей?

— Не знаю. — Маг откинулся на спинку кровати и прикрыл глаза. — Это тебе решать, как ты будешь использовать свое животное. По мне — так мышь тоже хорошо. Мне вот, оказывается, вообще нельзя иметь тотем.

— А она будет меня слушаться во всем? — пошел на попятную Ким. — Будет выполнять любые мои приказы?

— Не совсем так. Животное, которое ты вызываешь — это как бы часть тебя. Тебе же не приходится слушаться самого себя? Ты будешь видеть ее глазами, руководить ее действиями. Не совсем так, конечно, — тебе не придется двигать за нее лапками, она это сделает сама...

— Иногда мне приходится уговаривать себя что-нибудь сделать, — заметил Ким, — например, сейчас. Мне нужно убедить самого себя в том, что подобный тотем может пригодиться.

— Ну так как? Решай, — вмешался в разговор Лашан, — завтра нам выступать, и в пути до Клевера у мага может и не появиться возможности провести ритуал.

— Давайте, — обреченно сказал вор, кладя левую руку на стол, — надеюсь, это будет не очень больно.

— Больно будет только от уколов иглы, наносящей краску на кожу. А так ты ничего не почувствуешь. Где тебе ее нарисовать?

— Рисуй на запястье. Хоть спрячу в случае чего, чтобы не позориться.

Они вновь скакали по глухой лесной дороге. Возможно, первые в этом сезоне, кто ею воспользовался. Дорога заросла травой, порой им приходилось спешиваться и пробираться сквозь кустарник, пышно разросшийся прямо на пути.

— Пешком было бы надежней, — пробормотал Фантом, оглядывая местность, — я совсем не чувствую леса, когда не иду по нему своими ногами.

— Пешком мы добрались бы до Клевера только к зиме, — возразил Лашан, — у нас нет столько времени. Мы и так не скоро вернемся обратно. И до сих пор не напали на четкий след.

— Мы можем также ничего не найти и в Клевере.

— Да, — согласился Лашан, — но это единственное место, где мы можем узнать хоть что-то новое о Скользком.

— Вик, а Киму не пора? — прервал спор Мугра. Последние несколько дней он только и делал, что интересовался, не может ли Ким впервые использовать свой тотем.

Маг с сомнением посмотрел на Молнию.

— Давайте сделаем привал, и я посмотрю.

— Сделаем, конечно, — тут же воспользовался идеей Брентон, — нам давно пора перекусить. К тому же от этой скачки я скоро превращусь в студень.

Гном явно преувеличивал. Большую часть пути лошадей приходилось вести шагом — дорога слишком заросла, чтобы по ней можно было скакать.

Пока остальные разводили костер и доставали припасы, Виктор внимательно осматривал запястье Кима. Чуть ли не принюхивался к татуировке темно-серого цвета на внутренней стороне руки. Краснота кожи прошла, и мышка выглядела даже привлекательно.

— Кстати, Ким, — Брентон похлопал друга по плечу, — очень хороший метод заманивать молоденьких девиц Обещай им показать такое, чего они ни разу в своей жизни не видели. Тебе даже врать не придется, действительно будет что показать.

Киму было не до шуток. Он почти с испугом смотрел на свое запястье, ожидая приговора волшебника. С того самого момента, как татуировка легла на его кожу, он чувствовал себя необычно. Для посторонних это был обычный рисунок, но только не для Молнии. Ему сложно было передать свои ощущения словами, но он чувствовал, что в этой татуировке скрыта магия.

— Да, можно попробовать, — вынес свой вердикт Вик, — только мышь продержится в реальности не больше минуты. Чтобы увидеть, что из этого получилось, этого хватит. Но сделать ничего полезного за это время она не успеет.

— Полезного? — Брентон усмехнулся. — Что полезного может сделать крохотная полевая мышь?

— Не скажи, — ответил маг, — иногда мышь может оказаться значительно полезней дракона. Если только знать, как ее использовать, и если у нее окажется хороший хозяин. Думаю, что именно поэтому судьба Кима связана с мышью. Потому что он сумеет правильно воспользоваться своим тотемом. Давай, Молния, попробуй.

— Как? — неуверенно спросил Ким, продолжая глядеть на свое запястье. — Я не умею.

— Просто представь, что мышка отрывается от твоей руки и оживает. А потом заставь ее что-нибудь сделать. Например... — маг огляделся, — например, добежать до дерева и вернуться к тебе на руку. И принести тебе орешек.

— Откуда здесь орехи? — спросил сидящий рядом .Мугра, не пропускавший ни одного слова.

Маг порылся в своем легендарном мешке, в Котомке Путника, и вытащил откуда-то из его глубин крохотный лесной орех.

— Завалялся, — смущенно объяснил он уставившимся на него друзьям и бросил орех к корням дерева.

— Много у тебя, наверное, в мешке всякой всячины завалялось, — предположил Брентон.

— Да нет, не очень, — признался Виктор, — все берегу место, стараюсь крупные вещи не складывать. Но в нем до сих пор наконечников несколько сотен. С похода на запад так и лежат.

— Давай, начинай, — поторопил Кима Волк.

Ким вгляделся в татуировку и представил, как она оживает. Сделать это оказалось на удивление легко. Мышь была так хорошо нанесена на кожу, что казалась живой. Маленький серый пушистый комочек, обернутый слегка коротковатым для этого вида хвостиком. Когда Ким шевелил пальцами, то казалось, что хвостик шевелится и серые бусинки глаз смотрят прямо на него.

Рядом с ним ахнул Брентон. Мышь соскользнула с руки Кима и юркнула в траву, махнув хвостом. Только блестящие бусинки глаз выглядывали из-под крупного зеленого листа.

— Получилось! — завопил Мугра. Мышь вздрогнула и зарылась глубже в траву.

— Тихо ты, — прошипел Брентон, — испугаешь животинку.

— Ким, давай, за орехом, — напомнил Виктор.

Ким кивнул и посмотрел на дерево, потом перевел взгляд обратно на мышь, осваиваясь с некоторой раздвоенностью, которая возникла у него в голове, как только мышь спрыгнула с руки.

Мышь начала перебирать лапками, направляясь в сторону дерева.

Принести орех она не успела. Тотем Кима растворился в воздухе, когда вор уже подставил ладонь, чтобы получить принесенную добычу. Орешек неслышно упал на землю в шаге от его пальцев. Киму показалось, как что-то кольнуло его запястье. Странные ощущения исчезли, сменившись чувством, что кто-то пригрелся на его руке и тихо поглядывает на мир из этого необычного укрытия Ким дотянулся до ореха и кинул его в рот, пытаясь разгрызть.

— На первый раз неплохо, — похвалил маг. — Жаль, но теперь ты не сможешь ее вызвать очень долго. Думаю, что в следующий раз можно будет попробовать месяца через два.

— Ты бы зубы не портил, — проворчал с другой стороны костра Брентон. — Заболят — тебе и маг не поможет.

Армии встретились на холмистой местности, в двух днях пути от безымянной пограничной крепости, самой северной на восточной границе.

Армия мятежных баронов Рондориума прошла четверть провинции, по дороге сжигая крошечные замки баронов, отказавшихся перейти под их знамена. И, к сожалению, приобретая новых сторонников. Против короля выступали сейчас больше двадцати пяти сотен воинов, в основном пехотинцев. Бароны собрали всех кого смогли. Наемников, которых немало бродило по полудиким землям северо-запада, особенно вблизи границы. Вассалов мелких баронов, дружины которых заматерели в междоусобицах. Среди конников мелькал даже небольшой отряд кочевников, непонятно каким образом оказавшийся под знаменами мятежников.

Конь короля гарцевал на холме, с которого было видно все поле предстоящего сражения.

Поняв, что им не удастся дотянуть до границы, завязнув в мелких стычках с передовыми отрядами королевских кавалеристов, бароны приготовились к последнему сражению. Их войско расположилось на склоне огромного пологого холма, выгнутой подковой охватывая его вершину. До сих пор было непонятно, на что они рассчитывали. Даже увеличившаяся армия баронов была почти в два раза меньше королевской.

— Послать сотню кавалеристов в обход, — негромко приказал Лакар. — Остановить любого, кто попытается убежать. Я не хочу, чтобы зачинщикам мятежа удалось скрыться, оставив умирать своих воинов.

Взводы пехотинцев с выставленными вперед ростовыми щитами, обитыми кожей и железом, медленно шагали вперед, неумолимо приближаясь к передовой линии врага.

— Когда они подойдут на сто шагов, пускайте с холма рыцарей, — отдал следующий приказ король. — Пусть они прорвут их жалкую оборону.

Враг закрылся щитами и ощетинился редким слоем копий. За то короткое время, которое у них было для организации обороны, мятежники не успели создать оборонительные позиции, и сейчас им предстояло встретить нападающих в открытом поле, пользуясь только преимуществом небольшого возвышения.

— Луки!

Король махнул рукой, и по сигналу горна почти тысяча стрел полетела в сторону оборонявшихся, лишь на мгновения опередив ответный залп с той стороны.

— Сержантам лучников. Продолжать стрелять повзводно, по готовности и без дальнейших команд, — приказал король. — Рыцари, вперед!

Неожиданно для свиты король бросил своего коня вперед, лично возглавив волну из пяти сотен тяжелых рьщарей. После небольшого замешательства за своим королем ринулась сотня его личной охраны. Молоденький знаменосец, явно отпрыск дворянской семьи, заметался, не зная, что ему делать. Он посмотрел на мага, наблюдающего за неожиданным развитием событий, как будто прося у него совета. Маг невозмутимо пожал плечами, предлагая знаменосцу самому разбираться в возникшей у него дилемме. Наконец мальчишка пришпорил коня и тоже помчался вслед за королем.

Сражение было проиграно мятежниками, даже как следует не начавшись. Увидев приближающийся кулак тяжелых конных рыцарей, разогнавшихся на склоне соседнего холма, первые ряды оборонявшихся дрогнули и начали паническое отступление. В разваливающийся на глазах строй врезалась волна дворян с длинными пиками, снося все на своем пути. Рыцари откидывали разлетающиеся в щепки от ударов в тяжелые щиты пики и выхватывали тяжелые длинные мечи. Закрытые броней с ног до головы, держащие большие квадратные щиты и сидящие на таких же, закованных в броню, конях, рыцари были практически недосягаемы для мечей обороняющихся. Наступающие пехотинцы перешли с шага на бег, и вскоре они уже довершали начатое кавалерией.

Короля, ожесточенно раздающего удары направо и налево, мгновенно окружила его охрана, оставив фамильный меч не у дел.

— Щадить тех, кто сдается! — крикнул король, но вряд ли кто-нибудь сумел передать его команду в гуще сражения. И вряд ли кто-нибудь сумел бы ее исполнить в яростной рубке, царившей вокруг.

Дольше всего держались несколько сотен, занявших круговую оборону на вершине холма, недоступной для тяжелой кавалерии. Но и они не выстояли и пяти минут.

— Это не маги, мой король. Это балаганные шуты. — З'Вентус презрительно фыркнул, глядя на двух избитых мужчин, выдававших себя за магов мятежников.

— Это не делает их невиновными, — хмуро высказался король. — Если бы не они, выдающие себя за великих магов, многие побоялись бы присоединиться к мятежу не защищенному магией. Я окажу им честь и казню их как дворян. Они пойдут на плаху вместе с остальными.

Король повернулся к самозванцам.

— Не хотите очистить свою совесть перед смертью? Скажите мне, кто надоумил вас на это безумство?

— Ты умрешь раньше нас, — прошипел первый из пары, выбрасывая вперед руку с зажатым в ней амулетом.

Сразу полдюжины тяжелых арбалетных болтов пронзили его тело, заставив замолчать навечно. Хуже было то, что охрана короля перестаралась. Несколько болтов вонзились и во второго мага, так и не сделавшего ни шага. В таких случаях охрана предпочитала не рисковать. Обычно это было оправданно, но сейчас король лишился одного из немногих живых свидетелей.

Король вскочил, намереваясь накричать на излишне ретивую стражу, но затем махнул рукой и сел на место.

— Кто-нибудь еще из верхушки остался жив? — устало спросил король, смотря, как из палатки вытаскивают трупы неудачливых магов-самозванцев.

— Да, повелитель, — капитан охраны махнул рукой, давая знак вводить следующего пленного, — барон Батурин, объявивший себя королем Рондора.

— Передайте мой приказ, — проговорил король, дожидаясь главу мятежников. — Найти место и разместить постоянный гарнизон в две тысячи мечей. Я не хочу повторения этого мятежа в ближайшее время. Остальная часть армии завтра с утра должна начать обратный марш к столице. Ранней осенью я ожидаю увидеть всех в своих казармах. Я отправлюсь сегодня, со своей стражей. У меня нет времени следовать вместе с пехотой.

Король перевел взгляд на вновь отдернутый полог палатки.

— Мне жаль, барон, что вы оказались настолько глупы,—тихо выговорил Лакар, обращаясь к вошедшему раключенному. — Скажите мне, барон, скажите перед своей смертью — на что вы надеялись?

— Нам обещали восстания по всему королевству, — тупo бросил барон. — Если бы это обещание было выполнено, то тебе, свинья, было бы не до нас. Если бы нас не предали, то Рондор стал бы свободен.

— Свободен от чего, барон?

— От твоей жадности, боров, — вызывающе ответил барон. — Мой народ не пух бы с голоду из-за того, что все уходит на развлечения жирных дворян в столице.

— Слова, барон, только слова. Слова, которые сильно расходятся с вашими делами. — Король встал и шагнул к оппоненту. — Ответьте мне на последний вопрос, Батурин, — кто дал вам подобные обещания? Кто обманул вас?

— Я не скажу тебе, свинья. — Похоже, барон наслаждался возможностью оскорблять самого короля. — Придет время, и он отомстит за мою смерть, сам того не желая. Пусть он и предал меня, но это не делает меня таким же. Я не предатель.

— А если я прикажу тебя пытать?

Барон не стал отвечать на этот вопрос. Вместо этого он неожиданно вырвался из рук державших его стражников и ринулся в сторону короля. Несколько болтов пронзили его грудь, однако умирающий барон успел сделать несколько шагов, упав на руки Дакара.

— Капитан, — тихо обратился король к начальнику своей стражи, отступая в сторону и отпуская тело на землю, — еще один такой случай, и я начну сомневаться в вашей способности руководить моей стражей. За очень короткое время ваши подчиненные умудрились уничтожить всех, кто мог нам рассказать хоть что-нибудь.

С этими словами король с побелевшим от ярости лицом вышел из палатки.

— Значит, люди принца, да? — Начальник гарнизона Клевера задумчиво смотрел на стоявший перед ним отряд. — Для людей принца вы выглядите несколько странно. Вы выглядите, как настоящие воины.

— Я надеюсь, уважаемый Ракан, что мы и есть настоящие воины, — тихо высказался Лашан. — Последние неолько сезонов мы провели на западной границе.

— В каких крепостях вы несли службу? — сразу же заинтересовался худощавый генерал. Это выглядело как проверка, что было странно, учитывая практическую невозможность подделки королевской печати на их бумагах.

— В девятой, уважаемый генерал, — невозмутимо ответил Лашан.

Генерал вскочил.

— Вы бывали в девятой крепости? Какова она? Говорят, это лучшее творение мастеров королевства за последние века.

— Знаем, — подтвердил Лашан, — мы помогали ее строить.

— Вы были с генералом Тригором при защите девятой крепости? — Казалось, что начальника гарнизона сейчас разорвет от возбуждения. — Вы обязательно должны рассказать мне об этом. Об этом подвиге сложили легенды.

— Мы обязательно расскажем вам эту историю, — успокаивающе махнул рукой Лашан, — но сейчас у нас с вами есть дела, которые не позволяют нам медлить.

— Да, я вас слушаю. Сделаю все, что смогу, чтобы вам помочь. Подождите-ка, — офицер остановился, — специальный отряд принца, который вел тысячу мечников вместе с генералом Тригором на запад, который строил и защищал девятую крепость. Тогда...

Лашан молчал, не совсем понимая, к чему клонит генерал.

— Тогда получается, что вы и есть «тени запада»? Группа, которая в одиночку сразила в лесах несколько тысяч орков?

— Боюсь, что легенды преувеличивают наши возможности, генерал, — усмехнулся Лашан. — И не в одиночку, и не несколько тысяч.

— Генерал, — выступил вперед Виктор, — нам нужно отправить сокола в столицу, немедленно. Принцу нужна та информация, которую мы собрали.

— Конечно, я распоряжусь подготовить птицу немедленно. Слава богам, из столицы присылают достаточно птиц, чтобы мы могли постоянно держать их в курсе дел на побережье. Значительно хуже с вестями из столицы. По моим подсчетам, у них осталось только два сокола для нас. Вверх по реке птиц поднять значительно сложнее.

— И еще, генерал. Мы ищем любые сведения о некоем человеке, светловолосом, худом, называющим себя Скользким или Скользящим. По всей видимости, воре или профессиональном убийце. Если вы сможете нам в этом помочь, то окажете неоценимую услугу короне.

— Конечно, я немедленно отдам приказ, — кивнул генерал, — в такой клоаке, которой является этот город, мне волей-неволей приходится иметь осведомителей. Даже сейчас в нем сотни моряков, купцов, наемников и прочих беспокойных людей. Если бы мне своевременно не нашептывали последние новости, здесь все давно превратилось бы в хаос, несмотря на две тысячи мечей, расположенных в гарнизоне.

— Но говорят, что морская торговля совершенно остановилась из-за пиратов? — удивился Брентон.

— Она почти остановилась. — Генерал сделал ударение на «почти». — Количество судов действительно не сравнить с былыми временами. Но даже сейчас в порту стоят полдюжины шхун, принадлежащих наиболее безбашенным купцам. Чем меньше кораблей добирается до южных королевств, тем больше выгода каждого, кому это все-таки удается.

— Хорошо, уважаемый Ракан. Соберите все сведения, какие можно будет найти. Мы тоже пройдемся по портовым кабачкам и попробуем что-нибудь разузнать.

— Если вам не дороги ваши шеи, то можете так и делать, — неодобрительно посмотрел на них генерал, — моряки народ горячий, и они очень не любят, когда вокруг них начинают виться незнакомцы и что-нибудь вынюхивать. Половина моряков здесь — бывшие пираты или контрабандисты, разница небольшая. В силу этого они чрезвычайно скрытны.

— Мы постараемся быть осторожны, — весело заметил Мугра, — уж кому, как не мне, знать, как разговаривать с просоленными морем бродягами.

Лашан остановил Волка и произнес:

— Да, мой генерал, мы будем осторожны. Но у нас небогатый выбор. Нам нужны эти сведения. Расскажите лучше, как обстоят дела вдоль побережья?

— На западе все спокойно, как всегда, — тут же начал генерал, — Западное побережье непригодно для судов — слишком быстрые течения, множество рифов у берега. Да и берег… До самых западных болот нет ни одного хорошего места, где мог бы пристать корабль. Скалы, камни... Весь берег изрезан так, что ни один лоцман в здравом уме не будет даже пытаться к нему подойти. Я отправляю туда небольшие патрули, неглубоко, миль на двадцать вдоль побережья. Но там даже разбойников не встретишь. Рыбаков тоже. У берега почти пусто, большинство селится севернее, где начинаются владения Умут.

— Много шаек развелось выше по течению Страты, — сделав паузу, продолжил генерал. — Мои дальние патрули Доходят до самого Невода. Я трижды за лето посылаю туда полсотни конников. Последний патруль даже иногда зимует прямо в Неводе и отправляется обратно только в следующем сезоне. Но разбойники предпочитают прятаться, нам редко удается выманить их на открытые столкновения. Они шастают вдоль берегов Страты, выжидают и нападают только на слабые караваны. Иногда обстреливают даже сильные караваны в тех местах, где берега реки сходятся. В общем, спокойным судоходством на Страте и не пахнет. Я могу держать под контролем несколько десятков миль от города, не больше. Патрули проходят там ежедневно, и близко к Клеверу разбойники не суются. Если купцам удается достичь этих мест, то они считают себя в безопасности.

— Восток? — полувопросительно произнес Лашан.

— Да, восток. Восток — это моя головная боль. На восточном побережье идет война, уважаемые. По моим меркам, иначе это назвать нельзя. Гарнизон контролирует только ближайшие десять миль вдоль берега. Дальше я отправляю конников только сотнями, и очень редко. Раньше на пути моих патрулей, миль пятьдесят вдаль берега, было десяток рыбацких деревушек. Они отправляли вяленую рыбу даже в столицу, купцы охотно ее скупали, чтобы не возвращаться обратно пустыми. Сейчас там нет ни одной. Последняя рыбацкая деревня сохранилась в девяти милях от Клевера, и то только потому, что в ней постоянно находится полсотни моих мечников. Я держу там маленький гарнизон, построил бревенчатую заставу. В этом сезоне ее атаковали уже дважды. Пока мы успевали прислать помощь из города, но вечно это не продлится. Рыбаки из остальных деревень либо мертвы, либо перебрались ближе к городу, под защиту гарнизона, либо исчезли бесследно.

— Если патруль уходит дальше этой деревни, — продолжил генерал, — то ему не миновать столкновений. У меня возникает ощущение, что там собрался сброд со всего королевства. Сошедшие на берег пираты, безработные наемники, воры, убийцы. У меня нет никаких вестей от двух патрулей, которые я послал вдоль берега этим летом. Хотя первый из них давно должен был вернуться. Но я не могу отправлять людей в неизвестность и дальше.

Генерал побарабанил пальцами по столу.

— Вот так, — вздохнул он. — У меня здесь сильный гарнизон, но и его недостаточно, чтобы держать под контролем все побережье. Менкер находится севернее от берега, границы владений эрла Сладжа не доходят до побережья миль пятьдесят. Ближе к морю сейчас — зона полного безвластия, где правят преступники. А что творится ближе к Бухте Туманов, я боюсь даже представить. Королю давно пора...

Генерал прервал себя:

— Впрочем, не мне судить, что должен и что не должен делать король. Так вы действительно хотите лично походить по портовым кабакам? Может, мне стоит послать с вами стражу? Несколько десятков мечей охладили бы головы любого забияки.

— Спасибо, уважаемый Ракан, — Лашан начал подниматься с места, видя, что аудиенция закончена, — но мы не хотели бы привлекать к себе внимание раньше времени. Мы остановимся в какой-нибудь гостинице недалеко от казарм. Пожалуйста, дайте нам знать, если сумеете что-нибудь выяснить.

— Конечно, — кивнул начальник гарнизона. — Начните с кабачков у самого порта. Конечно, в них легко получить нож под ребро, но если где и есть сведения о вашем убийце, то их следует искать именно там.

Очертания маленького черного орла становились с каждой минутой все явственней. Фантом изредка морщился от боли, когда маг вонзал иглу слишком глубоко в тыльную сторону ладони.

— Где ты научился так здорово рисовать? — прошептал Мугра, неотрывно наблюдающий за работой мага.

— Рисовать я не умею, — буркнул Виктор, — совсем не умею. Меня ведет ритуал. Я только втыкаю иголку туда, куда требуется. Не мешай.

Рисунок был почти завершен. Черный орел, гордо раскинувший крылья на руке Фантома, чуть ли не начинал махать крыльями, если рейнджер хоть немного двигал пальцами. Настолько живым он казался.

— Значит, птица,—задумчиво произнес Даниэль, — странный у меня будет тотем.

— Хороший выбор для рейнджера. Сможет летать высоко и осматривать за тебя окрестности, — тихо шепнул маг и, отвлекшись, ткнул иголкой слишком сильно.

Рейнджер зашипел, но его рука тем не менее осталась лежать неподвижной на столе.

— Пробовать будем? — как обычно, поинтересовался Мугра.

— Думаю, не стоит, — ответил за мага Фантом. — Как действует тотем, мы знаем и так. Орел не успеет даже подняться на хорошую высоту, если вызвать его прямо сейчас. И потом, зачем нам орел в городе, в этой тесной комнате?

Гедон подтянул поближе свой арбалет, не вытаскивая его из-под стола. Мугра пытался в чем-то убедить бармена, но тот только яростно спорил, брызжа слюной и привлекая все больше внимания посетителей.

— Тот еще сброд, — произнес Гедон, оглядываясь по сторонам. — Боюсь даже подумать, кто бродит по восточному побережью, если они вызывают беспокойство у генерала. А эти... — продолжил Гедон свою мысль, глазами показав на местную публику, — не вызывают.

Все были вооружены. В каждом столе торчало по несколько тяжелых ножей, ясно давая понять, что произойдет с сумасшедшим, осмелившимся помешать развлечению разношерстных компаний. Кое-где виднелись взведенные арбалеты — их даже не пытались скрывать. Любой, кто выходил за дверь, чтобы облегчиться после огромного количества выпитого пива, вооружался так, как будто готовился к сражению. И эти предосторожности не были излишними. За те полчаса, которые отряд просидел в этой клоаке, вспыхнуло две драки, только чудом не завершившиеся чьими-то смертями. После одной из них бармену пришлось выпроваживать компанию с двумя тяжелоранеными матросами.

— Ты не дергайся, — неожиданно шепнул Ким, — я прикрою Волка сам. Если мы ввяжемся здесь в крупную драку, то нам придется заколоть здесь всех, чтобы успокоить. Тебя никто и слушать не станет. Это не те люди, которые чего-либо боятся. У них у каждого шрамов больше, чем у меня ножей.

Ким приподнялся, взял пустую кружку и медленной, будто гуляющей походкой двинулся в сторону Мугры.

— Куда это он? — тревожно спросил Брентон. — Не боятся они ничего, ха. Даже я много чего боюсь.

— Так то ты, а то они, — глубокомысленно заметил Шатун, вытягивая из ножен длинный нож и поигрывая им левой рукой. — Ким, конечно, прав...

Шатун жестом остановил готового ответить Гнома.

— Но приготовьтесь. Может, нам придется положить здесь всех, если что пойдет не так. Вик, ты там давай, устрой им что-нибудь для начала, а то начнется давка, в ней с вашими мечами много не навоюешь.

Виктор кивнул. Заклинание ослепления уже давно готово было сорваться у него с языка.

Маршрут Кима стал понятен, когда он почти подошел к Мугре, лишь на шаг отставая от громилы, который направлялся в ту же сторону.

— Ты чего моего друга беспоко... — Моряк остановил фразу прямо на середине, почувствовав острие ножа Кима у своего бока.

— Будешь вякать, — прошипел Ким, сбросив кружку на стойку и дружески приобняв его за плечи, — тут и останешься.

В подтверждение своих слов Молния надавил на нож чуть сильнее. Только тонкая кожаная куртка, надетая на моряка, не давала спиногрызу проколоть кожу. Но даже в таком состоянии прижатый нож начинал приносить ощутимое беспокойство.

— Хозяин! — весело выкрикнул Ким. — Кружку пива моему другу! Я плачу.

«Друг» молча взял кружку и выдул ее одним залпом.

— Так чего? Пошел я, что ль?

— Давай, — милостиво разрешил Ким, отстраняя нож, — если что, подходи, мы тебе еще нальем.

Громила махнул своим друзьям, уже начинавшим вставать из-за стола.

— Свои парни, — успокоил он приятелей, — понимают, как у нас дела делаются. И уважают настоящих моряков.

Под настоящим моряком громила явно имел в виду себя. Ким слегка приподнял плечи, ошарашенный подобной оценкой своих действий. Как только моряк отошел, он, сверкнув глазами, наклонился к бармену.

— Ты, дохлая кляча, если не хочешь, чтобы из твоего кабака этим вечером выносили горы трупов и остатки мебели, то быстро расскажешь нам все, что мы хотим. Понял?

Гонор кабатчика, надеявшегося в случае чего получить помощь от резвых посетителей, резко пошел на убыль. Потеряв моральную поддержку, он мелко закивал и начал говорить.

— Я узнал не больше, чем вы. — Генерал качнул головой, развеивая надежды отряда. — Такой человек был в городе. Ради чего, никто не знает, но лучшее предположение, которое можно сделать, — он искал наемных убийц. Был в самом начале лета и ушел на север. Хотя тут уверенности нет, я больше полагаюсь на то, что вы рассказали. Если в середине лета его видели в провинции Заквиэль, значит, он ушел на север или северо-восток. Еще моим слухачам удалось узнать, что пришел он с востока. Что неудивительно.

— С побережья? — спросил Мугра.

— Да, с побережья. Я посылал гонца. Этого белобрысого видели в той деревне, где стоит моя застава. Там мало появляется новых лиц, так что его запомнили. Он рассказал старую сказку, что бежит от рук бандитов, что рыбак и его деревня сожжена. Они слышали много таких историй, так что никто не обращает на них внимания. Хотя местные в один голос говорят, что рыбаком он назвался зря. Но вел он себя тихо и на следующий день ушел в Клевер, так что никто не стал ловить его на лжи. У каждого могут быть свои тайны.

— Значит, нам придется идти на восток. Надо послать нового сокола в столицу, чтобы сообщить принцу о последних новостях. — Лашан передернул плечами, как будто от мысли о том, что ему вновь придется бегать по лесам.

— Вы знаете, сколько трудов стоит содержать каждую птицу? — начал было генерал, но потом махнул рукой. — Завтра пошлем. На днях я собирался отправить последний патруль вдоль побережья. У них задание пройти хотя бы миль тридцать и попробовать отыскать следы предыдущих отрядов. Сначала пойдете с ними, а дальше уж как получится.

— Договорились, — кивнул Лашан. — Спасибо вам, генерал. Вы нам очень помогли.

— Я служу в Клевере больше десяти лет. — Сержант Арук, ведущий сотню, считал своим долгом развлекать присоединившихся к патрулю легендарных воинов. Хотя начал он с того, что долго выпытывал подробности прошлогодней кампании. Уточнял всевозможные мелочи, вплоть до количества луков, у которых порвалась тетива.

Друзья отвечали не то чтобы неохотно, но их явно смущала роль героев королевства, поэтому после короткого привала сержант начал рассказывать о себе:

— И могу вам сказать, что десять лет назад здесь была тишь да гладь. Нет, работы мечам хватало всегда, но все же можно было спокойно путешествовать по побережью. Купцы сами ездили по рыбацким деревням, покупая обработанную рыбу. Порт Клевера был забит шхунами заморских торговцев. Да и у наших было кораблей не в пример больше, не то что сейчас.

Сержант вздохнул и после минутной паузы продолжил:

— Все наши беды начались года через три после начала моей службы. Тогда пираты неожиданно напали на порт в Бухте Туманов и сожгли его дотла. Но мы узнали об этом только в следующем сезоне, когда туда отправился патруль. Тогда вдоль моря шла неплохая дорога, и по ней от Клевера до бухты можно было добраться за месяц с небольшим. Имея хорошую лошадь, конечно, — уточнил сержант.

— Как пиратам удалось овладеть Бухтой Туманов? Говорят, в ней стоял сильный гарнизон, — произнес молчавший до этого Лашан.

— Никто не знает, — ответил за Лашана Мугра. — Я был там. Гарнизон был не то чтобы большой, но больше пяти сотен мечей набиралось.

— Был? — Друзья в изумлении посмотрели на Волка. — Когда?

— Я тоже начинал службу в то время, совсем мальчишкой. Мне тогда не было и пятнадцати, еще меньше, чем сейчас Киму. Я провел в крепости Бухты Туманов первые два года службы. Потом ушел с дальним патрулем на север, по тракту в сторону Ледера. Мы поздно вышли, и первый снег застал нас в пути на север. Перезимовали в Ледере, а следующей весной отправились обратно

Мугра замолчал. Молчал он долго, пока не выдержавший Брентон не поторопил его:

— И? Что вы нашли?

— Ничего. Мы не нашли никого живого. Даже трупов не было, их, наверное, сбросили в море. Только разрушенная крепость, разрушенный порт. И ни одной живой души на мили, в округе.

— Да, — подтвердил сержант, — выглядит как моряцкая байка, но так оно и было. Если бы король тогда заново отстроил крепость, может быть, наша теперешняя жизнь текла бы по-другому. Дорога постепенно зарастает, прибрежные леса наводнили бандиты. Несколько лет никто не посещал Бухту Туманов. Чтобы до нее добраться, теперь нужна целая армия, а не жалкая сотня в моем патруле.

Сержант отвлекся, глядя вперед.

— Через час-другой мы прибудем на место, — сообщил он после осмотра местности. И вновь вернулся к старой теме: — В прошлом году мой патруль напоролся на засаду. Треть погибла, прежде чем мы сумели отбиться. Разбойники обнаглели до того, что нападают на конные патрули. Полторы дюжины молодых мечей закончили свой поход в двух десятках миль отсюда. С тех пор генерал посылает дальше заставы только сотни, как сейчас.

— Говорят, что от предыдущих двух патрулей так и нет никаких вестей?.. — полувопросительно произнес Мугра.

Сержант промолчал. Так и не ответив, он заговорил о другом:

— Когда был жив старый эрл вон Менкер, он иногда посылал своих ребят на юг и помогал держать разбойников в узде. Но у него тоже было только полсотни бойцов, он едва успевал прикрывать свои деревни от излишне обнаглевших бандитов. О его сыне я пока ничего не слышал, но в последнюю пару лет дела пошли совсем плохо.

— Сладж Лотан обещает, что расправится с пиратами на побережье уже этим летом, — успокаивающе произнес Лашан, — он собрал три сотни мечей и намеревается серьезно остудить пыл бандитов.

— Дай Локо ему удачи, — тихо сказал сержант, — только что-то не верится мне, что с тремя сотнями воинов он сумеет изменить ситуацию. Разбойники не идут на открытый бой и всегда нападают исподтишка. И их много, значительно больше трех сотен. Хотя никто их и не считал, я бы сказал, что на побережье разгуливают несколько тысяч в разрозненных бандах. Еще несколько лет, и один достаточно хитрый вожак, который сумеет объединить их всех под единым флагом... Если все пойдет так же, как идет и сейчас, то скоро они могут настолько обнаглеть, что подступят к стенам Клевера.

К деревне они подошли ближе к вечеру, на закате. Опытный сержант точно рассчитал скорость передвижения отряда. Они вовремя вышли из крепости, скакали с необходимой скоростью, даже дневной привал был спланирован сержантом так, чтобы их переход занял ровно один день.

Поселение встретило их настороженным молчанием и наглухо закрытыми воротами заставы. Только когда отряд полностью вывалился из-за ограничивающей обзор скалы и на пике одного из кавалеристов блеснул королевский флажок, ворота начали открываться.

Деревня была довольно большая. Самая большая из тех, что они увидели за день. Почти пять десятков рыбацких хижин, из которых тут же начали выбегать дети рыбаков, сопровождаемые прикрикивающими на них матерями и самими рыбаками, пытающимися соблюсти приличия и выходящими степенно.

Встречать их вышли почти все. Было видно, что патрулю здесь рады. Королевские кавалеристы оставались единственной защитой рыбаков от насилия, идущего с востока.

— Как здесь у вас? — спросил спешивающийся Арук подошедшего воина, видимо, командующего крошечным гарнизоном.

— Да вроде тихо, — пожал плечами воин, — этим летом вообще не нападали ни разу. И разбойники поблизости не шастают. Достаточно спокойно, не то что в прошлом сезоне.

— Слышно что-нибудь с востока?

Воин сразу понял, о чем его спрашивают.

— Нет, патрули до сих пор не вернулись. Никаких вестей, ни одного посыльного. Хотя второй патруль уже с неделю как должен был пройти обратно.

Воин обернулся и посмотрел на восток. Но так же, как и Арук, продолжать тему не стал, заговорив о другом:

— Несколько дней назад мы видели пиратскую шхуну на горизонте. Плыла на восток. Может, вы сумеете их перехватить, если они сглупили и бросили якорь у Клыка Нэла.

— До него два дневных перехода, — покачал головой патрульный. — Не думаю, что они стали бы задерживаться там так долго, даже если и решили причалить.

— Кто знает, — ответил стражник, — эти разбойники настолько обнаглели, что вполне могли решить отдохнуть прямо у нас под носом.

— Посмотрим. Мы привезли вам еды, наконечников для стрел и железо для кузницы. Генерал приказал, чтобы на обратном пути половина уходила с нами в Клевер, на зимовку. Две дюжины останутся здесь, на случай, если какая-нибудь банда набредет на деревню глубокой осенью.

Его собеседник кивнул:

— Как обычно. Так и сделаем. Ребятам даже жребий бросать не придется. Многие хотят остаться здесь, иначе им всю зиму придется разнимать пьяные драки в кабаках.

— Как ловля в этом сезоне? — обратился сержант к неторопливо подходящим рыбакам.

Старший степенно кивнул:

— Спасибо, Арук, хорошо. Морской Нэл не оставляет наши семьи без еды. Мы запасли много рыбы, ждем караван из Клевера со дня на день. Купцы обещали очень хорошие деньги за рыбу.

— Еще бы, — фыркнул сержант, — у них почти не осталось тех, у кого они могли бы ее купить.

— Дай посмотлеть секилу, — требовательно произнес малыш, проползший под ногами у родителей. Брентон очумело взглянул на мальчишку, не больше четырех лет от роду, и ответил:

— Откуда ты знаешь, что это секира? Может, это топор?

— Сам ты топол, — безапелляционно высказался малыш, — это секила, я знаю. Дай.

— Пусто, — сообщил дозорный, первым из отосланных вперед подскакавший к сержанту. Похоже, шхуна, о которой говорили на заставе, прошла мимо. Кострища есть, этим летом в бухте останавливались. Но, думаю, что это были наши патрули.

— Посмотрим, — нейтрально отозвался сержант, — пришпоривая лошадь.

Бухта действительно была пуста. Фантом, бродивший вместе с сержантом по месту, использованному кем-то под стоянку, вернулся к своим.

— Этим летом здесь стояли дважды. Дозорный был прав, это были патрули из Клевера, второй патруль жег костры прямо поверх старых кострищ. Судя по тому, что осталось, оба патруля дошли до Клыка благополучно, но обратно не возвращались. Это было давно, так что больше ничего не скажешь.

— Что говорит сержант? Идем дальше? — спросил Мугра.

— Сержант говорит, — послышался голос незаметно подошедшего Арука, — что мы заночуем здесь. Это самое безопасное место. Дальше дорога углубляется в лес, до следующей бухты, где могут причалить пираты, четыре десятка миль. Но дорога будет плохой, так что мы доберемся до нее дня через три-четыре, не раньше. Обычно патрули забираются глубже, но генерал приказал нам ограничиться Приютом — так называется следующая бухта. Постоим там денек, осмотримся в округе и пойдем обратно.

Движение патруля вновь застопорилось, и Даниэль вытянул шею, высматривая, что явилось этому причиной.

— Это третье поваленное дерево за сегодняшний день. — Сержант придержал лошадь, осторожно направляя ее в сторону, в обход огромного перегораживающего дорогу ствола.

— Я посмотрю. — Фантом спрыгнул, бросив уздечку Брентону, и направился в сторону того места, где раньше рос этот гигант.

— Вроде сильных бурь не было в последнее время, — глубокомысленно заметил Арук, — похоже, что кто-то сознательно портит дорогу, чтобы ею перестали пользоваться окончательно. На обратном пути нам придется взяться за топоры, освободить проход от этих бревен. Иначе следующим летом тут будет вообще не пробраться.

— Рубили, — коротко бросил Даниэль, возвращаясь, — Слегка замазали место сруба землей, но все равно видно, что дерево специально повалили. Недавно, не больше недели назад. Судя по следам, предыдущие патрули прошли здесь по еще свободной дороге.

— Дозорные давно не возвращаются, — нейтрально заметил Гедон, — надо бы пошевеливаться.

— Нужен хоть один живой, — добавил Ким, — нам необходима информация.

Тела шести отправленных вперед дозорных, нашпигованные стрелами, они обнаружили в полумиле.

— Много, — прошипел сержант, спрыгивая с коня. Фантом последовал за ним, тут же исчезая в лесу и осматривая землю под ногами.

— Хватило одного залпа, — согласился Ким, — смотрите, по две-три стрелы в каждом, у этого целых пять. Несколько десятков лучников, не меньше.

— Их уже нет, — произнес Фантом, выходя из леса. — Ушли сразу, как только дозор попал в их ловушку. Человек двадцать, пешком. Забрали трех живых лошадей и скрылись.

— Надо догнать. — Лашан стиснул рукоять меча так, что костяшки его пальцев побелели.

Сержант покачал головой.

— По лесу? Они нас могут водить по нему часами, пока не выберут время для новой засады. Тем более что придется разделяться и бросать лошадей прямо здесь с охраной. По лесу верхом не пройдешь.

Лашан снял руку с меча и оглядел своих друзей.

— Мы пойдем. Сами. Нагоним вас у Приюта, дожидайтесь нас там.

— Их вдвое больше, чем вас, — неодобрительно заметил сержант, — и они знают эти места, а вы — нет.

— Арук, вспомни, кто мы. Нам не привыкать. — С этими словами Лашан спрыгнул с лошади.

— Мы отстаем на полчаса, — деловито говорил Фантом, пока остальные передавали лошадей и снимали притороченное снаряжение. — Они наверняка торопятся поскорее уйти, возможно также, что устроят ловушку по пути. Идти придется осторожно, но все равно к вечеру мы должны их нагнать.

Неслышные тени скользили по лесу, над которым сгущались сумерки. Приморский лес был редким и светлым, поэтому видно в нем было далеко, окрестности просматривались на несколько сотен шагов. Этот лес сильно отличался от глухих чащоб запада. В нем преобладали высокие корабельные сосны, лишь изредка вытесняемые светлыми зарослями березняка или темными пятнами елей.

Лашан вспоминал своих учителей. Начиная с первого, отставного сержанта, осевшего в деревне, где родился мечник. В крошечной деревушке в окрестностях Пиларта, одной из тех, в которых любили селиться отставные военные, желающие провести остаток дней в тишине и покое.

Старый сержант несколько лет ходил вокруг матери мальчишки, овдовевшей вскоре после его рождения. Он и вложил в руки Лашана, которому тогда не исполнилось еще и дюжины лет, деревянный меч. Показал первые приемы. Показал, как держать оружие. Но главное, что сделал немолодой сержант, — это научил Лашана держать дистанцию. Научил чувствовать, на каком расстоянии нужно удерживать противника. Как разрывать расстояние до соперника, уходя назад или в сторону, чтобы любая опасная атака пропала бесполезно. Научил неожиданно выходить вперед именно в тот момент, когда аналогичный финт не сможет сделать противник. Научил видеть, на какую ногу оперся соперник, с тем, чтобы связывать его движения и нападать именно тогда, когда он не сможет отступить. Научил видеть, какое движение сделает враг по тому, куда он переносит свой вес.

Большего он не успел. Все познания отставника в воинском искусстве не помогли ему справиться с бубонной чумой, охватившей половину королевства. Умерда мать, умер сержант, так и не успев добиться ее взаимности Из всей деревушки выжили лишь один сошедший с ума старик да мальчишка четырнадцати лет от роду.

Но заложенные в мальчишку знания не раз с тех пор спасали ему жизнь. Как и у многих других, у него было не так много путей для выбора. Либо начинать бродяжничать и воровать, либо записаться на службу. Для службы он был слишком мал, но его взяли. Взяли в гарнизон наполовину вымершего Пиларта, только отходящего от последствий чумы. Несколько лет помогал сначала конюхам, потом поварам. Время от времени ему даже позволяли потренироваться со старшими в искусстве владения мечом. Как только обнаружилось, что он, владеющий лишь несколькими базовыми приемами, тем не менее оказывается очень непростым соперником, его начали учить всерьез.

А через несколько лет половину гарнизона перебросили на восток, где он провел много лет в непрерывных стычках с кочевниками и ловле разбойников на дорогах. За эти годы Лашан конным и пешим прошел всю восточную границу, успев послужить в нескольких крепостях, пока его не отправили в столицу.

Лашан вспомнил и иных учителей, встретившихся ему на пути, и непроизвольно погладил амулет силы, висевший на шее. Учителей, которые умерли от его меча.

— Уходим левее, — негромко, но отчетливо произнес Фантом.

— Следы ведут прямо, — возразил идущий невдалеке от Лашана Ким.

Фантом остановился и подозвал друзей, указывая вперед.

— Смотрите, впереди холм, заросший кустарником. Холм невысокий, но зато заросли на нем значительно гуще. Теперь обратите внимание на то, что последние десять минут разбойники начали сильно забирать влево.

Они явно специально выходили к этому холму. Догадываетесь, зачем?

У:троить засаду,—буркнул Брентон.

Фантом кивнул:

— Думаю, они обогнули холм справа, обошли его кругом и теперь затаились где-нибудь впереди, у самого подножия холма. Затаились и ждут. Любой, кто пойдет прямо по их следам, окажется прямиком в ловушке. Прождут до ночи, если никто не появится, то отойдут на другую сторону холма и устроят ночевку.

— Не слишком ли все это сложно? — высказался Ким. — Зачем такая путаница, когда они могли просто уйти?

— Они могли просто не нападать на дозорных, — заметил Фантом. — По-любому, если даже я не прав и никакой засады впереди нет, то за холмом мы снова вернемся на их след. Не будем рисковать, пойдем левее. Тихо-тихо.

— Обмануть обманщиков... — ухмыльнулся Мугра, — это по мне.

Лашан остановился, заметив, как застыл на месте Фантом. После того как Даниэль неслышно прилег за деревом, весь отряд последовал его примеру.

Фантом вглядывался в заросли, растущие на холме, и практически не шевелился. В лесу становилось темнее с каждой минутой, и Лашан не понимал, что Фантом сможет разглядеть в призрачном свете уже зашедшего солнца. Только последние лучи, которые оно бросало на облака высоко в небе, слегка освещали окрестности.

«Обмануть обманщиков» было, конечно, правильной мыслью, однако Лашан склонен был считать, что сейчас их действия скорее напоминали другое — «перетерпеть терпеливых». Это была игра на то, у кого окажутся крепче нервы. Лашан был более чем уверен, что разбойники, если они действительно прятались в кустах, не догадываются об их присутствии и ждут появления патрульной сотни значительно правее. Однако и в отряде никто не мог с уверенностью сказать, что они не тратят времени даром, дожидаясь ошибки несуществующего врага, а разбойники сейчас не уходят спокойно дальше на север.

Эта игра была ему знакома. Такая же игра, только в значительно более быстром темпе, наблюдалась в любом поединке. Игра на терпение, игра, в которой проигрывает первый, кто не выдержит и сорвется, пытаясь рискованной атакой разом завершить бой. И такой риск очень редко оправдывал себя, особенно в том случае, когда противником выступал опытный воин.

Лашан заметил, как рейнджер слегка шевельнул головой, и прищурился. В неверном свете заката кусты на холме зашевелились, и из них начали один за другим выбираться люди. Лашан насчитал полторы дюжины, прежде чем увидел, как Фантом натягивает лук. Разбойники направлялись прямо в их сторону, обходя холм слева, чтобы, по всей видимости, вернуться на расположенную где-то с другой стороны холма стоянку.

Игра на терпение завершилась. Увертюра предстоящего боя закончилась в пользу отряда принца, разом давая огромное преимущество. Собственно говоря, бой был выигран, не начавшись. Так опытный боец видит сражение на несколько ударов вперед и предугадывает, иногда до того, как вынул меч из ножен, чем оно закончится.

Однако это было пока только видение, которое теперь предстояло превратить в свершившуюся реальность.

Последний бандит вышел из кустов, осторожничая и по-прежнему глядя на юго-восток, откуда шайка ожидала появления патруля. Он практически пятился в их сторону, поэтому стрела Фантома вонзилась ему в спину, навылет пробив легкие кожаные доспехи.

Гедон, оказавшийся на левом фланге, выстрелил вторым, опередив даже Кима. Не отрывая взгляда от ближайшего противника, в которого он целился, мечник аккуратно положил арбалет на землю и поднялся. Первым ударом отряд разом сравнял счет, теперь в живых оставалось только десять бандитов.

Гедон шагнул вперед, держа шест одной рукой вертикально у себя за спиной. Лезвие, оказавшееся сверху, на локоть выступало у него строго над головой, и в сумерках мечник был похож на ожившую статую Нес'Ариана.

Его противник выхватил слегка изогнутую катану, самую тяжелую, которую когда-либо видел мечник. Обычно такие катаны не пользовались популярностью в прибрежных землях. И моряки, и стража, и разбойники предпочитали более легкие варианты этого оружия. Бандит молча бросился вперед. Для группы обычных грабителей эти слишком быстро оправились от шока неожиданного нападения.

Гедон вытянул руку, держащую шест мечника, вправо, продолжая держать оружие вертикально, при этом тыльная сторона его сжатой ладони была направлена на врага. Разбойник остановился в паре шагов от мечника, не решаясь атаковать с ходу и желая оценить возможности необычного оружия. Перед мечником стоял опытный воин, не поддавшийся на очевидную ловушку, коей являлась внешне не защищенная грудь Гедона.

Наконец бандит сделал первый осторожный выпад. Гедон отступил на шаг и встал в классическую стойку, теперь удерживая шест двумя руками. Катана была лишь немного короче лезвий шеста, и бой мог бы пойти на равных, если бы они столкнулись один на один. Но разбойника торопило разворачивающееся слева от него сражение. Его приятели падали один за другим, и он осознавал, что небольшое промедление оставит его одного против целого отряда, внезапно появившегося на их пути.

Бандит атаковал, проводя длинную связку, разом выдававшую в нем очень опытного бойца. Короткие, практически без замаха, рубящие и колющие удары были очень необычны для достаточно тяжелой катаны. Но только на первый взгляд. Этот стиль движений был крайне неэкономным — действовать катаной, используя только кистевые удары, долго невозможно. Но было понятно что это сражение и не будет долгим, поэтому подобная тактика оправдывала себя, особенно против тяжелого шеста. Гедон отступал шаг за шагом, с трудом успевая парировать и выжидая момент, когда можно будет контратаковать.

Момент вскоре настал. Бандит слишком сильно шагнул вперед и при ударе слегка провалился, ожидая встретить парирующее лезвие, но вместо этого встретив только пустоту. Гедон сначала отступил, избегая столкновения, а потом сделал два коротких шага вперед. С первым шагом он нанес колющий удар передним лезвием и, встретив шестом катану, запоздало вернувшуюся для блока, коротко отбросил ее в сторону. Пока противник восстанавливал равновесие, Гедон сделал второй шаг и обеими руками крутанул шест, находящийся совсем близко от противника. В действие вступило второе лезвие. Гедон отступил в сторону, стараясь не попасть под фонтан крови, хлещущий из перерубленной шеи врага. Голова разбойника глухо упала на труп. К облегчению мечника, лицом вниз.

— Это был последний, — послышался хмурый голос Брентона позади. — Конечно, очень эффектно, но у нас опять нет никого, с кем можно было бы побеседовать по душам.

— Надо было науськивать на них Вика, а не начинать с ходу рукопашную, — пожал плечами Гедон.

— Несколько должны охранять лагерь, — заметил отошедший в сторону Фантом, ногой упираясь в труп первого убитого и выдергивая свою стрелу. — Поспешим, они могли услышать шум боя.

— Двое, — шепнул Даниэль, глядя на крохотный костер, разожженный бандитами.

— Гном прав, оставьте их мне, — тихо ответил маг, — хватайте их сразу после того, как я их оглушу. Хватайте и вяжите, пока они будут соображать, что к чему.

Виктор ненадолго задумался, выбирая наиболее подходящее для данного случая заклинание. Потом незаметно кивнул сам себе и вышел из-за дерева, неслышно направляясь в сторону двух сидящих у костра фигур.

Его заметили только тогда, когда он почти дошел до костра. Первый бандит начал подниматься с места, подтягивая к себе короткий меч, валявшийся рядом. Маг поднял руки и произнес заклинание.

От костра вертикально вверх поднялся столб пепла и дыма, неожиданно разделился на два потока, резко сжался над головами бандитов. Два плотных сгустка воздуха, смешанного с пеплом, ударили по головам не ожидавших такого оборота людей.

Только что поднявшийся разбойник повалился обратно и упал прямо на костер. Раздался резкий :рик боли, и человек, на котором начала тлеть одежда, с воплями закатался по земле. Второй просто повалился на бок, судорожно тряся головой и хватаясь руками за уши.

Их связали мгновенно.

— Они скоро придут в себя, подумайте, как их разговорить, — хмуро бросил Виктор.

— Опять мой пыльный мешок? — хитро прищурился Брентон, намекая на только что исполненное заклинание.

— Ага, — беззаботно откликнулся маг, — только в новом варианте. Но принцип все тот же.

Тут же посерьезнев, он добавил:

— Имейте в виду, что у меня остался только шип, так что постарайтесь справиться сами.

Брентон уже хлестал по щекам первого разбойника. Как только его глаза начали смотреть осмысленно, Гном вплотную придвинулся к лицу, обезображенному кривым, плохо зажившим шрамом, и прошипел:

— Либо ты говоришь правду и остаешься жить, либо умираешь медленно и в мучениях.

— Конечно, я расскажу все, что знаю. — Бандит дернулся, пытаясь отдалиться от Брентона, у которого неожиданно проявились недюжинные актерские способности. Бешенство, которое он изобразил на своем лице, было легко спутать с настоящим.

— Тогда говори. Кто вас послал?

— Нам дали денег и сказали щипать любых, кто будет проходить по тракту.

— Кто?

— Я не знаю имени. Слышал, что парня называли Скользким. Но договаривался атаман. — Разбойник посмотрел на юг, в ту сторону, где за холмом недавно произошла стычка. Неожиданно на его лице проявился короткий проблеск надежды, который он постарался тут же скрыть.

— И не надейся, — с угрозой в голосе произнес Брентон, — мы вырезали всех, кто устроил засаду по ту сторону холма. Сколько вас было?

— Два десятка, — не задумываясь, ответил разбойник.

— Значит, считай, что Локо обратил на вас свой взор, когда вы остались охранять стоянку. Потому что из двух десятков только вы остались живы. Где атаман договаривался со Скользким?

— Дальше по тракту на восток. Там маленькое поселение, которым владеет банда Лютика. Они там зимовали, потом остались на лето. Мы заходили к ним в начале лета, чтобы пропустить по кружке и продать... продать.

— Награбленное, — подсказал ему Гном. — Где это поселение, точнее?

— В паре десятков миль к востоку от Приюта. Потом милю на юг, в сторону моря. Этим летом они обосновались там прочно. Не знаю, откуда у Лютика деньги, но он собрал вокруг себя хорошую шайку и щедро сыплет денег всем, кто соглашается отправиться выполнять его поручения.

— Какие поручения?

— Я не знаю, но туда приходят многие, кто не прочь заработать лишний золотой на темных делишках. Мы сами узнали о поселении от таких же лихих, когда встретили их на побережье. Они сказали, что Лютик дает неплохо заработать, а времена сейчас трудные, и мы сразу снялись с места.

— О чем ты умолчал? Говори, если жизнь тебе дорога.

— Я все сказал, все, клянусь. — Бандит заелозил по земле, пытаясь высвободить руки. — Хоть Хугу спросите, он подтвердит.

Хуга только мычал, до сих пор не в силах прийти в себя. Брентон обернулся, посмотрел на второго бандита и вытащил нож.

— Даже не знаю, кого из вас прикончить. Тебя убить мне будет легче, ты хоть немного очистил свою совесть перед смертью.

— Я все скажу, вы только спрашивайте! — воскликнул разбойник. — Я отвечаю честно.

— Как с вами связываются? Как вы отчитываетесь в том, что натворили?

— Атаман сказал, что мы должны вернуться к заставе осенью, нам дадут еще денег и позволят провести там зиму, если захотим. Обещали даже найти к зиме девочек, чтобы нам было веселее.

— Сколько людей у Лютика?

— Когда мы были там поздней весной, в поселении было несколько сотен. Сейчас не знаю, люди постоянно приходят и уходят. В последнее время на востоке очень много лихих ребят. Да еще заморские пираты стали появляться.

— Заморские пираты? — подошел к допрашиваемому Мугра. — Откуда они?

— Никто не знает, но у них странный выговор. А если кто их спрашивает, они обычно отмалчиваются. Сами дел не делают, но и нам не мешают. Так что мы к ним стараемся не лезть. Тем более что их банды больше обычных.

— Кладем обоих на лошадей и уходим к Приюту. К утру будем там. Надеюсь, что сержант нас дождется.

Сержант отнесся к охране стоянки весьма серьезно. Первого дозорного Фантом обнаружил за несколько сотен шагов от бухты. Но у Даниэля не было ни сил, ни желания устраивать очередное представление, поэтому он просто подошел к воину и легонько толкнул его в плечо. Задремавший в лучах утреннего солнца стражник захлопал глазами.

— Это мог оказаться нож. Ты действительно разменяешь свою жизнь на несколько лишних минут сна? — Сказав это, Фантом молча двинулся дальше.

— Как дела, сержант? — спросил подошедший к проснувшемуся Аруку Лашан. — Видели пиратов?

Сержант покачал головой.

— Нет, они прошли мимо. Здесь были оба предыдущих патруля. Последний жег погребальный костер. Наверное, с десяток воинов не дошли до Приюта. Больше ничего, все тихо.

— Мы вам двух душегубов привезли. Вам придется доставить их к генералу. Пусть их подробно допросят и немедленно отправят птицу к принцу с новостями. Дальше по тракту разбойники поставили заслон в лесу. И их стало слишком много, чтобы смотреть на них сквозь пальцы. Доешьте и выступайте к Клеверу. Чем быстрее вы вернетесь, тем лучше.

— Может, нам стоит навестить бандитов в их логове?

— Судя по всему, их там несколько сотен. Вам не справиться с такой бандой. Нет, сержант, дальше мы пойдем одни.

— В одиночку вы не справитесь тем более.

— Не волнуйтесь, Арук. Мы что-нибудь придумаем. — Лашан вместе с остальными присел у костра и взялся за еду.

— Привал, — объявил Фантом, — место здесь хорошее, прикрытое со всех сторон. Передохнем и двинем дальше.

— Так какие у нас идеи? — поинтересовался Мугра. — Как обычно, постучимся в ворота, убьем несколько сотен разбойников и пойдем обратно? — В голосе Волка отчетливо слышался сарказм.

— А зачем убивать? — растягивая слова, медленно и с ленцой заявил Шатун. — Есть мысль получше.

— Какая? — Мугра недоверчиво посмотрел на Грега.

— Волк, — позвал его Виктор, — хватит болтать. Иди сюда, пришла твоя очередь.

— Очередь? — непонимающе переспросил мага Мугра.

— Тотем,—коротко ответил Виктор.—Какого волка предпочтешь, серого лесного или черного горного?

— А что, у нас на лицах написано, что мы в королевской армии? — продолжал убеждать Мугру Шатун.

— У некоторых — да. — Волк выразительно посмотрел на Лашана и вновь почесал тыльную сторону ладони.

— Прекрати чесаться, — строго сказал Виктор, — занесешь какую-нибудь заразу. Потерпи, скоро зуд пройдет.

— Лашан пройдет, только если будет помалкивать, — высказался Шатун. — Вообще, пусть лучше говорить буду я или Ким. Тогда нас ни в чем не заподозрят.

— Я не боюсь того, что нас в чем-нибудь заподозрят когда мы будем говорить. Я боюсь, что нам не дадут сказать ни слова. Прикончат, и дело с концом. Им-то что.

— Судя по тому, что мы узнали, они собирают все мечи в округе. Не думаю, что они просто расправятся с новым, только что появившимся отрядом, даже не поговорив.

— Мы рискуем, — начал сдаваться Волк.

— Не больше, чем обычно. — Грег понял, что этот спор он выиграл. — В крайнем случае поступим по-твоему.

— Это как?

— Убьем всех.

По дороге шли только Фантом и Грег. Остальные скользили чуть позади, не выходя из леса, но и не теряя товарищей из виду.

Неожиданно Фантом остановился, глядя вперед. На дороге рядом с ним тут же появился Лашан.

— Что? Я ничего не слышал.

— Ничего. Просто впереди прекрасное место для засады. Смотри. — Фантом указал вперед, туда, где дорога выходила к морю, — Справа крутой обрыв, слева скалы, и так на протяжении пары сотен шагов. Любой, кто проходит это место, оказывается в ловушке. Десяток лучников, спрятавшихся между камней, и деться будет просто некуда.

— Пойдем в обход?

— Да, — Фантом кивнул, — вы идите в обход, а мы пойдем по дороге. Мы же хотим с ними встретиться рано или поздно. Только позови Вика, пусть он нам поможет.

Лашан кивнул и снова исчез в лесу. Вскоре на дорогу Бышел Виктор.

— Ушли?

— Да, они посмотрят, есть ли засада на скалах, но не будут ничего делать, пока не возникнет прямой опасности.

— Хорошо, — кивнул Фантом, — слушай, сделай ветерок, а? Долго ты его продержишь?

— От стрел? — уточнил маг.

— Ага, точно, от стрел.

— Нам хватит. Только держитесь ко мне поближе и учтите — ветер будет дуть в лицо, так что, если полетят стрелы, бегите вперед.

— Как скажешь, ты волшебник, — пожал плечами Фантом.

— Говорить буду я, — хмуро произнес Грег, — поверьте мне, у меня это выйдет лучше.

— Мы тебе верим, — Фантом вновь зашагал вперед, навстречу легкому ветру, — только я думаю, что здесь никого нет. Я бы почувствовал.

— Зачем же тогда такие предосторожности?

— И я могу ошибаться.

— Никого, — объявил спустившийся со скал Ким, — но засаду здесь действительно устраивали, и не раз. Мы нашли несколько мест, где прятались лучники. Камни передвинуты, оставлены всякие мелочи. Лашан даже нашел сломанную стрелу и порванную тетиву. Они не очень заботились о том, чтобы скрыть свои следы.

— Да, не очень, — подтвердил Фантом, выискивая следы на каменистой дороге, лишь кое-где заросшей травой. — Могу сказать, что они поймали здесь по крайней один из патрулей. Тела, наверное, сбросили в море. Но кое-что упустили.

Фантом указал не несколько высохших на солнце бурых пятен, расплывшихся на камнях.

— Кровь? — спросил Шатун.

— Скорее всего. — Фантом двинулся дальше и подобрал обломок ножа, потом запутавшееся в невысокой траве оперение стрелы. Подойдя к обрыву, он наклонился и посмотрел вниз.

— Что-нибудь видно? — поинтересовался Шатун, побаивающийся подходить так близко к обрыву.

— Нет, ничего. Если там и были тела воинов из Клевера, их давно унесло море.

— Но почему засады нет сейчас? — спросил спустившийся вслед за Кимом Лашан. Они же не могли знать, что третий патруль развернется у Приюта.

— Они могли вообще не знать, что будет третий патруль. Или в Клевере у них есть осведомители, весьма хорошие. Или они просто решили сделать перерыв. Мы этого не узнаем, пока не спросим их самих.

— Тогда идем дальше, — подытожил Лашан.

— Да, здесь нам больше делать нечего, — согласился Фантом. — Вику скажите, чтобы посох где-нибудь в лесу припрятал и место запомнил. Мы и так на разбойников едва похожи. А разбойники с магом в шайке — это дело вообще неслыханное.

Дорога петляла, огибая одиночные скалы. Берег вновь остался правее, и дорога опять шла между деревьев. Фантом и Шатун достаточно спокойно шли вперед, лишь иногда обмениваясь репликами и стараясь не оглядываться на своих скрывающихся в лесу товарищей.

— Не расчесывай, — вновь одернул Грега рейнджер, — Виктор же сказал, что нужно терпеть.

Шатун отдернул руку от шеи, где под левым ухом красовалась его новая татуировка — вставший на дыбы черный медведь.

— Хотелось бы мне посмотреть на свой тотем вживую, — пробормотал Шатун, — настоящие медведи выше людей, если встают на задние лапы. Или мой медведь будет меньше? Он же вроде как магический.

— До этого все звери получались у Виктора в натуральную величину, — заметил Фантом.

— Но пока мы видели только волка и мышь. — Шатун вглядывался вперед, где дорога, изгибаясь, плавно уходила влево. Чем ближе они подходили, тем заметней становился завал из деревьев, перегораживающий их путь.

— На этот раз тебе удастся поговорить, — шепнул Фантом. — Будь наготове, они вот-вот нас заметят. Придется обходиться без прикрытия мага.

Шатун лишь чуть-чуть дернул подбородком в знак согласия и поудобнее перехватил молот, забросив его на плечо.

Они остановились за несколько шагов до поворота, осматривая заваленную бревнами дорогу.

— Знатно поработали, — тихо отметил Фантом, — любому коннику пришлось бы здесь остановиться и искать объезд.

— Эй, — не слушая его, крикнул Грег, — эй, там, в лесу! Смотрите, не пульните в нас по глупости. А то подойду и отобью чего-нибудь.

Грег сбросил с плеча молот и угрожающе им потряс в сторону леса. Наклонившись к Фантому, он шепнул ему на ухо:

— Как думаешь, наши готовы?

Фантом коротко кивнул, оглядывая близлежащие деревья.

— А кто такие будете? — неожиданно послышался голос из глубины леса.

— Да говорят, тут можно деньгами поживиться за непыльную работенку, — ответил невидимому собеседнику Шатун. — Вот и решили проверить, что да как.

— А если мы вас двоих сейчас положим и поживимся лучше в ваших карманах? — усмехнулся голос из леса. — Как тебе такой оборот?

— Да как тебе сказать, — начал тянуть время Шатун, — можно, конечно, и так. Да только загвоздка одна...

Из леса послышалась возня и вскоре, подгоняемые остальной частью отряда, на дорогу вывалились полдюжины разбойников.

— Загвоздка, говорю, — повторил Шатун в лицо тому, что надсмехался над ним из леса. После этого он обернулся к состроившему угрожающее лицо Лашану и спросил: — Слышь, Лашан, а может, кончим их здесь? Наверняка у них тоже денежки имеются. Зачем нам лишняя морока?

Бандит тут же кинулся оправдываться:

— Да мы только шутковали, чего вы? Все же свои люди, а монет у нас все равно нет, зачем они нам в лесу? Вы к Лютику идите, он лихих собирает и платит всем хорошо. Мы за это лето по два десятка золотых загребли.

— Куда идти? — подошел поближе к говорившему Лашан.

— Я же сказал, к Лютику. Сходите сейчас с дороги и к побережью милю пройдете. Там наша берлога. Лютик вас встретит, напоит-накормит, да и дело предложит. Прибыльное дело, я вам обещаю.

— И сколько у Лютика людей? — насмешливо откликнулся Шатун. — А то, может, мы сами ему чего предложим?

— Вы того... — забеспокоился разбойник, — вы с Лютиком поосторожнее. Он вас всех уделает, если что. Да и мечей он набрал немало. Сейчас в поселке сотни три наберется, а к осени и другие подойдут. Многие сейчас на севере гуляют. Вы сами-то откуда?

— На западе мы промышляли, — ответил Ким, — иногда в Умут заглядывали, а так все больше ближе к границе. Но там поживы никакой. С крестьянской телеги много не снимешь. Как прослышали, что здесь хорошие деньги можно сделать, так и двинулись.

— Как сюда добирались?

— В Неводе были, там нам и шепнули, что к чему. Потом по реке до Клевера, ну и сюда, — невозмутимо соврал Ким.

— По дороге встречали кого? — вопросы явно задавались с целью уличить незнакомцев во лжи.

— Патруль туда и обратно проскочил. Конный, обратно уже меньше. Но мы их вовремя заметили, в лес отошли. — Пока Молния отвечал достаточно складно.

— Насколько меньше?

— Не считали мы, — пожал плечами Ким, — в лесу прятались, я же говорю. Может, дюжину на тракте оставили, может, и больше.

— А наши вас встретили?

— Так я же вам говорю, — начал изображать раздражение Ким, — патруль по дороге проходил. Наверное, ваши там рядом с трактом и валялись. Два десятка, стражники их в рядок положили да прикопали слегка.

— Всех?

— Всех не всех, это вам лучше знать. Лежало десятка два. И хватит с вопросами, а то ведь у Шатуна норов тяжелый, может тебе башку проломить. Не любит он любопытных.

— Ладно, ладно, — миролюбиво поднял руки разбойник. — Меня Шустрым кличут. Вижу, вы ребята свои, просто одежка на вас больно складная для тех, кто на дорогах промышляет.

— Это как промышлять, — многозначительно заметил Шатун. — Ладно, хватит болтать, пойдем мы.

— Мы с вами, — тут же сказал Шустрый. — Раз патруль обратно развернулся да дорога пустая, то больше нам тут делать нечего. Вряд ли кто по осени здесь пойдет. А в лагере хоть выпивка есть.

— Только не болтайте много, — предупредил Шатун новых попутчиков, — не люблю.

Несколько дюжин наведенных на друзей луков заставили каждого из них усомниться в правильности того Рискованного шага, на который они решились.

Вперед вышел высокий разбойник в пышных шелковых одеждах, выглядевших по крайней мере нелепо в глухом лесу вдали от человеческих поселений.

— Шпионы прибыли? — почти дружелюбно спросил он. Нетрудно было догадаться, что это и был местный заводила.

— Вот и я говорю, одежка больно ладная, да и оружие тоже не для лихих, — тут же поддакнул Шустрый, на всякий случай спрятавшись за спиной атамана. — И наглые донельзя. Мы их специально к тебе привели, чтобы ты уж разобрался.

— Сам ты шпион, — лениво заметил Шатун, — будь мы стражниками, то положили бы твоих людей на дороге, да и пришли бы сюда с несколькими сотнями. Люди нам шепнули, что монет можно заработать, вот мы и пришли.

— Какие люди, кто конкретно?

— Да знаешь, в таких делах обычно как-то без имен обходится. — Шатун начал откровенно блефовать. — В Неводе наемнички нам шепнули, а откуда уж они слышали, это у них надо спрашивать.

Лютик явно колебался, не желая доверять совершенно незнакомому отряду, выглядевшему слишком хорошо вооруженным для простых разбойников.

— Под замок вас, что ли, посадить, — размышлял он вслух, — или сразу прибить, чтобы потом не жалеть.

Совершенно неожиданно со стороны разбойников, стоявших в отдалении, послышался выкрик:

— Шатун, ты что ли? Мужики, это же Шатун, башер известный. Мы с ним еще в столице купцов щипали. Ты когда это дубину на кувалду променял?

— Да пришлось, — притворно вздохнул Шатун. — Здорово, Кривой. Гляжу, что красивее ты за это время не стал.

— Ты его знаешь? — обернулся атаман к разбойнику. — Ничего не путаешь?

— Да я что, слепой, что ли? Шатун это, говорю. Под Дядюшкой ходил.

— Так бы сразу и говорили. — Лютик сделал знак, и направленные на них луки опустились. — За деньгами, значит, пришли?

— Надеюсь, не зря? — ответил вопросом Грег.

— Ну пойдем, потолкуем, — кивнул атаман, — может, и найдется для вас работенка.

— В Заквиэле бывали? — с ходу спросил Лютик, как только осушил первую кружку.

— Мы вообще западнее промышляли. — Шатун выстроил стройную легенду, от которой не отступал. — Так что не все. Я бывал, может, и кто другой...

Шатун изобразил неуверенный вид и обернулся на товарищей.

— Мы вместе только третий сезон, — объяснил он свою показную нерешительность. — Кто где был, что делал, умные обычно помалкивают. Себе дороже.

— Вот туда и пойдете. — Атаман схватился за вторую кружку. — По пять золотых каждому сейчас и по десять сверху, когда вернетесь. Дойдете до Заквиэля, пошумите, купцов пощипайте, вассалам баронов глотки порежьте, если складется. Все, что сами напромышляете, вашим и останется. А я к тому еще полторы сотни золотых на всех добавлю. Выгодное дельце.

— Чего-то я не пойму, — изображая глубокие размышления, протянул Шатун, — а твой-то какой интерес?

— А тебе и не надо понимать, — лениво ответил Лютик. — Твое дело — глоток побольше порезать и пошуметь посильнее.

Атаман наклонился вперед и, красуясь перед самим собой, произнес:

— Хватит всяким баронам кровь у простого люда пить. По весне подгребайте ко мне поближе, сами дворянами станете, если поведете себя по-умному. Мне хорошие бойцы понадобятся. Понятно? — Лютик обвел «разбойников» грозным взглядом.

— Понятно, — кивнул Шатун. — Только того, давай-ка десять золотых сейчас, и по весне десять. А то как-то опасно в тех местах лихими делами заниматься, да еще и с баронами связываться. У них, знаешь, тоже мечи есть.

— Можно и по десять, — милостиво кивнул атаман. Он явно чувствовал себя уже чуть ли не эрлом и пытался изображать из себя дворянина. — Завтра все обсудим, да и пойдете, а то время к осени идет. А пока будьте моими гостями, ешьте, пейте, я угощаю.

Отряд изображал загул, постоянно требуя нового пива, разговаривая на повышенных тонах и гогоча по каждому ерундовому поводу. То один, то другой из них время от времени улучал момент, чтобы сделать круг по помещению, якобы познакомиться с новыми друзьями. Они по кусочкам собирали нужные им сведения, а заодно расплескивали большую часть только что налитого пива.

— Скользкого здесь нет, — тихо шепнул Ким. — Как я понял, он недавно ушел, куда-то дальше на восток. Судя по всему, имени нанимателя здесь никто не знает, даже Лютик. Только бычится и пыль пускает, но все деньги и приказы через Скользкого шли. Атаман так, людей набирает да шумит. Тут половина его в грош не ставит.

— Давно ушел? — тихо спросил в ответ Лашан.

— Давно, похоже, — кивнул Ким, — неделю, может, и того больше. Боюсь, опять его упустили.

— Эй, Шатун! — окликнул Грега его старый знакомый. — Пойдем потолкуем, дело есть.

— Какое дело? — недоуменно спросил Грег. — Ты присаживайся, Кривой. Выпьем, поговорим, обо всех делах расскажешь.

— Да лучше наедине, — заупрямился разбойник.—

Пойдем, не пожалеешь.

— Пошли, раз так. Пива только возьму.

Они вышли под покрытое крохотными искорками звезд небо. Строения стояли в поселке очень кучно, почти впритык друг к другу. Никаких дворов, обычных для крестьянских деревень огородов на задах. Ничего, только голые, наспех поднятые одноэтажные избы.

Кривой завел бывшего грабителя в узкий тупик между срубами и обернулся.

— Слушай, Шатун, я тут вот чего подумал, — начал разбойник, — слухи разные ходили по городу, когда ты пропал...

Шатун промолчал, не реагируя на паузу. Кривой, по всей видимости, ожидал, что его бывший приятель тут же бросится в объяснения, но, так их и не дождавшись, продолжил:

— Говорили, будто бы ты в королевскую армию подался. Перекинулся в стражники, когда тебе нож к горлу приставили.

— Брехня, — коротко ответил Шатун, в уме судорожно прикидывая варианты, которые у него были. — Мне каторгу присудили, шесть лет. По дороге на север я сбежал, потом решил, что в столицу возвращаться опасно, вот и нашел новых приятелей.

— Брехня-то, может, и брехня, — покачал головой Кривой, — да только не слышал я, чтобы с этапа кому сбежать Удавалось. Там стражники лютые, они лучше лишний десяток сгноят в дороге, но сбежать никому не дадут.

— Я же здесь, — справедливо заметил Шатун, настаивая на своем, — значит, удалось. Ты кому веришь, разным слухам или мне?

— Да я-то, может, тебе и верю, — продолжал гнуть свое Кривой, — да поверит ли Лютик, если я ему все выложу?

— Чего ты хочешь, не пойму, — медленно произнес Грег, слегка поворачиваясь, чтобы разбойник не видел его левую руку, которая легла на рукоять кинжала.

— Мое молчание будет тебе стоить пять золотых монет, — осклабившись, предложил Кривой. — Всего пять монет, и ты уйдешь отсюда живой.

Грег думал. Пять монет были не такими уж и большими деньгами за жизнь. Вот только он не верил, что Кривой действительно будет молчать. Вполне возможно, что он уже рассказал атаману свою историю. Или только и ждет, что Шатун заплатит откупные, чтобы окончательно убедиться в своих подозрениях и выложить их Лютику. Это могло быть правдой, Кривой никогда не отличался особым умом, да и знал он Шатуна еще в то время, когда вполне мог побороться с ним на равных. Он не знал одного — как много битв с той поры пришлось пройти Грегу. И в отличие от того башера Шатуна, который, как и большинство мелких грабителей в столице, не любил пускать кровь, сейчас Грег научился, если надо, убивать не задумываясь.

Он принял решение. Кинжал неслышно выскользнул из ножен и устремился к сердцу бывшего приятеля Грега. В последний момент Кривой почуял неладное и перехватил руку с ножом. Пытаясь ускользнуть от лезвия, разбойник повалился на землю. Грег тут же навалился сверху, правой рукой зажимая рот Кривого, а левой продолжая давить на кинжал.

Острие проткнуло ткань плотной рубахи разбойника и медленно, дюйм за дюймом, начало входить в человеческую плоть. Сквозь прижатую к его рту ладонь Шатуна, Кривой пытался говорить:

— Шатун, ты чего, я пошутил. Не дури, Шатун, никому я ни звука, ты же меня знаешь.

Кривой хрипел, одной рукой стараясь оторвать зажимающую его рот руку, а второй удерживая рукоять кинжала. К сожалению, проблема была именно в том, что Шатун действительно знал Кривого. Знал слишком хорошо, чтобы хоть на мгновение усомниться в том, что он немедленно его сдаст, если останется жив. И Грег надавил сильнее.

Воин почувствовал, как лезвие кинжала скользнуло, слегка зацепившись, по ребру разбойника и проскочило глубже. Эти мгновения, за которые кинжал прошел короткий путь до сердца бывшего приятеля, показались Грегу вечностью. Наконец Кривой перестал сопротивляться и выдохнул последний раз.

— Ненавижу, — пробормотал Грег, отодвигаясь в сторону и только после этого выдергивая кинжал. Сердце врага остановилось, и крови было немного. — Твой последний выдох на мне, — шепнул Грег в ухо трупа. — Ты сам в этом виновен, но мне тебя жаль, Кривой. Передай Лодочнику, что я его просил быть с тобой повежливее.

Шатун откатил тело ближе к стене, проверил свою одежду и поднялся. События начинали разворачиваться совершенно не так, как они планировали.

— Надо уходить, — шепнул Грег настороженно смотрящим на него товарищам. — Кривой что-то заподозрил, и мне пришлось его успокоить. Но есть шанс, что он разболтал все атаману. Даже если нет, то утром найдут его труп, и многие видели, как мы с ним выходили.

Мугра, исподлобья наблюдавший за пьянствующими разбойниками, процедил сквозь зубы:

— Я смотрел. На воротах дюжина караульных. Даже если мы прорвемся, шума не избежать. Через минуту за нами будет мчаться несколько сотен взбешенных людей Лютика.

— Надо отвлечь их от ворот, — сказал Лашан, оборачиваясь к магу, — выходим отсюда понемногу, Вик подожжет какую-нибудь хибару с другого конца поселка. Пока они будут бегать, мы уйдем.

— Спешите куда-нибудь? — весело спросил Лютик встречая их у самого выхода.

— Да спать хотели залечь пораньше, чтобы завтра с самого утра и двинуть, — в тон ему ответил Ким, — Осень не за горами, а путь до Заквиэля не близок.

— Нет, я вас так не отпущу, — прищурился атаман, оглядывая помещение, как будто ища кого-то, — пойдемте, выпьете со мной.

Ким почти нежно взял атамана под руку, и тот почувствовал упершийся ему в бок кинжал. Продолжая улыбаться, Ким произнес:

— Пойдем на свежем воздухе побеседуем. Только не шуми, я тебя прошу.

Отряд выскользнул в ночь. Оглянувшись вокруг, Шатун быстро подкатил стоявшую рядом пустую бочку и подпер ею дверь.

— Это их немного задержит. Вик, давай, время не ждет.

Маг начал оглядываться в поисках наиболее подходящего для их плана здания.

— Вон, там сейчас половина гадов дрыхнет, в том доме, — указал Лашан на стоявший неподалеку продолговатый сруб.

Вик кивнул и прикрыл глаза.

— Да вас же на куски сейчас порвут, — начал было поднимать голос опомнившийся Лютик, но тут же захрипел, проткнутый ножом Кима. Молния аккуратно опустил разом ослабевшее тело атамана на землю и для надежности резанул по горлу.

У входа в казарму разбойников с грохотом взорвался огненный шар, снося двери с петель и поджигая пересохшие без дождей бревна. Через мгновение здание пылало.

— Уходим. К воротам и в лес— Фантом отступил в тень, стараясь стать невидимым.

— Ага, — неожиданно Шатун ухмыльнулся и крикнул во весь голос: — Пожар!

Ворота они прошли почти незамеченными, тихо обезвредив двух оставшихся охранников, не кинувшихся, как остальные, на тушение огня. Вскоре десять силуэтов растворились в ночном лесу.

— Я получила письмо от отца, мой принц, — тихо произнесла Анна. На ее лицо как будто набежало легкое облачко, и Грегор, достаточно хорошо научившийся разбираться в настроениях своей возлюбленной, так же негромко спросил:

— Плохие новости?

— Ничего определенного, — пожала плечами Анна, — но отец пишет, что разбойники заполонили его земли. Все лето он только и делает, что мечется с отрядом по своим землям и пытается защитить караваны и крестьян от набегов. Но разбойники неохотно идут на открытый бой., а у отца слишком мало людей, чтобы обезопасить все дороги.

— Настают тяжелые времена, дорогая Анна. — Принц тяжело вздохнул. — Мне не хватает отца. Может быть, он и сумел бы разобраться в этом тумане неизвестности, которым окутаны все последние события. Я вынужден признаться, что неспособен понять, что замышляет наш тайный враг.

— Могу я просить разговора с вашим высочеством. — В распахнувшиеся двери, поклонившись, вошел королевский казначей.

— Конечно, Зультон, входите. Какое дело привело вас ко мне?

— Видите ли, ваше высочество... — замялся казначей. — Ничего определенного. Я даже думал, что, может быть, лучше дождаться вашего отца, тем более гонцы передают, что король со свитой на подходе. Но все же...

— Говорите, уважаемый казначей. Я вас внимательно слушаю.

— Видите ли, — наконец перешел к делу старик, — весь последний месяц творится что-то странное...

— Это мы заметили, — фыркнул принц, — странного у нас творится немало.

— Я не о том, — как только казначей решился, остановить его было уже трудно, — я регулярно получаю сведения от эрлов, их казначеев, от купцов в столице относительно многих вещей, входящих в область моих интересов. Так вот...

Казначей сделал паузу, откашлялся и продолжил:

— Творится нечто непонятное. Цены на железо поднялись, не то чтобы намного, но настолько, что это нельзя объяснить обычными причинами. Более того, поднимаются, хоть и меньше, цены на продукты да практически на любые товары, которые можно найти на рынках. Я долго считал, пытаясь хоть как-то истолковать хотя бы для самого себя эту странность. Получается, что откуда-то в королевстве появилось лишнее золото.

— Что значит лишнее? — недоуменно поднял брови Грегор. — Рудники на севере работают постоянно, да и старатели моют немало золота в горных речушках.

— Все это я, безусловно, учел, — слегка надменно сказал казначей, задетый недоверием к его словам в том деле, в котором он разбирался лучше всего. — Этим нельзя объяснить то, что происходит. Лотоны вновь покупают в королевстве за пять сотен и десять монет. Доходит до парадоксов — менялы стали давать за десять золотых девяносто семь серебряных монет, хотя раньше они никогда не брали больше половины серебряного за подобный обмен. По моим подсчетам, за это лето в королевстве появилось до десяти тысяч «лишних» золотых. Мы такое количество не чеканили, это точно. Кто-то другой чеканит эти монеты. Кто-то, обладающий огромными запасами золота.

— Н-да, — озадаченно произнес принц, — ну и что, уважаемый Зультон? Никому еще не становилось хуже от лишнего золота. Возможно, кто-нибудь нашел древний клад или новую золотую жилу, которую умело скрыл от сборщиков податей. Это, конечно, не очень хорошо, но у нас хватает проблем и посерьезней.

— Нет, — покачал головой казначей, — это не клад. Посмотрите вот на это.

Казначей высыпал на стол несколько золотых королевской чеканки. Принц взял один из них и поднес к глазам.

— Подделка, — резюмировал он через короткое время, — хорошая, но подделка. Однако золото настоящее, не фальшивое. Эти монеты возьмет даже меняла, хоть и заметит, что они чеканились без дозволения короля.

— Могу сказать только одно, мой принц. Эти монеты идут откуда-то из южных провинций. В которых никогда не было золотых приисков. Никто и никогда не находил там золота. И цены на товары сильнее всего растут именно там. Не очень сильно, чтобы это нанесло какой-нибудь вред торговцам, но достаточно, чтобы это стало заметным.

— Другими словами, — неожиданно вступила в разговор Анна, — лишнее золото прибывает в наше королевство откуда-то из-за его границ.

— Я как-то не подумал о такой возможности, — удивленно заметил казначей, — но как только вы об этом сказали, уважаемая Анна... Да, похоже, что вы правы. Если исключить чудеса, то золото имеет иноземное происхождение.

— Но откуда? Не из Поцерона же? Наши купцы начали торговать с восточным соседом, но все они, отправившиеся караваном на восток, заработали не больше нескольких сотен этим летом.

— Страны за южным морем, — вновь высказалась Анна.

— С ними никогда не было устойчивых отношений. — Казначей размышлял вслух. — Мы даже не знаем, что происходит сейчас у берегов южного моря. Но даже если это золото приходит из какой-то другой страны на юге то опять остается тот же вопрос — зачем?

— Я знаю зачем, — начал вышагивать по залу принц, — все сходится воедино. Разбойники, которые беснуются в южных провинциях, — им кто-то платит. Пираты со странным незнакомым акцентом, о которых сообщали мне мои люди, бродят по южному побережью. Золото иноземного происхождения появилось именно поэтому. Кто-то оплачивает услуги душегубов, и оплачивает щедро.

— Зачем? — повторил казначей свой вопрос.

— Когда же вернется отец? — обреченно произнес Грегор.

— Идет подготовка к вторжению, — ответила за принца Анна. — Иначе это не объяснить.

Часть третья

ИЛЛЮЗИОНИСТЫ

Мир — это тайна. И то, что ты видишь перед собой в данный момент, — еще далеко не все, что здесь есть... Попытки что-то для себя прояснить — это на самом деле всего лишь попытки сделать какой-то аспект мира чем-то знакомым, привычным...

К. Кастанеда. Путешествие в Икстлан

Все, что видим мы, — видимость только одна.

Далеко от поверхности мира до дна.

Полагай несущественным явное в мире,

Ибо тайная сущность вещей — не видна.

Омар Хайям

Девятнадцатилетний юноша из королевского рода въезжал в город без особой помпезности. Его маленькая свита, которую вернее было бы назвать охраной, состояла их трех дюжин мечников. Некоторые из них, самые старшие, охраняли принца еще тогда, когда он только делал первые самостоятельные шаги. Некоторые из них учили принца говорить, что не раз выводило из себя тогда еще живую мать Дениса. Особенно, когда он делился своими новыми познаниями с родителями, выдавая с детской непосредственностью такие обороты, которые нечасто услышишь даже в трактирах столицы. Королева не раз пыталась оградить сына от «дурного влияния простолюдинов». Но король был непреклонен: его сын должен был воспитываться мужчинами.

Некоторые из них учили принца держать меч, и результатам этого обучения не раз радовался король, наблюдавший за учебными поединками своих сыновей. Уже сейчас Денис считался одним из лучших мечников королевства, сравниться с которым в учебных поединках могли бы очень и очень немногие. Однако, ни разу не побывав в реальном сражении, принц достаточно скептически относился к своему мастерству. «Реальный бой так далек от учебного, как небо от земли, — как-то заметил ему отец, — помни об этом, когда наступит время».

Последний переход занял у них больше недели. Перед тем как покинуть Пиларт, принц провел два дня во временном гарнизоне королевской армии, высланной его братом в попытке предугадать направление скрытой угрозы. По приказу Грегора две тысячи пехотинцев готовились к зимовке на новом месте.

Последние летние дни отступали в прошлое, сдаваясь под натиском сухой, теплой осени. Дожди обходили восток королевства стороной, разжалобленные молитвами, возносимыми богу плодородия. Этот сезон был хорошим для крестьян, собравших богатый урожай и предвкушающих великолепный праздник Крухта, проводящийся в середине осени. Сухая погода не позволяла падающим с деревьев листьям загнивать, и они так и лежали толстым ковром, который сейчас вздымали копыта лошадей.

Денис оглянулся назад, чтобы посмотреть на желто-красный шлейф взметнувшейся листвы, оседающий за отрядом.

— Выслать гонца в город, мой принц? — по-своему понял его начальник охраны, скачущий за ним. — Они не знают точного времени нашего прибытия и могли не успеть подготовиться.

Принц отрицательно мотнул головой.

— Нам не до формальностей. Мы едем не с официальной миссией. Поэтому чем меньше поднимем шуму, тем лучше.

— Все равно завтра весь город будет знать, что их посетил представитель королевской семьи.

— Пусть знают. — Денис ободряюще улыбнулся, показывая капитану, что он совершенно не должен волноваться по этому поводу.

Стража у ворот, заприметив солидную компанию вооруженных людей, засуетилась. Кто-то из стражников прищурился, пытаясь на фоне клонившегося к горизонту солнца получше рассмотреть приближающихся всадников, кто-то схватился за оружие. Один наиболее ретивый даже кинулся закрывать ворота, но, не поддержанный товарищами, быстро оставил это занятие.

Мечник на фланге подхлестнул коня и вырвался вперед, подскакав к стражникам первым. Спрыгнув с не остановившегося до конца животного, он повернулся к стражникам левым плечом и выразительно постучал костяшками пальцев по гербовому щитку, закрепленному у него на плече. После чего убрал руку, давая охране города возможность рассмотреть личный герб королевского дома — вздымающегося на дыбы единорога. Щиток был выкован из железа с небольшой примесью серебра. Будучи начищенным, этот сплав приобретал необычный, как будто светящийся, белый цвет, но быстро тускнел, если не подвергался постоянному уходу. Этим и пользовались личные гвардейцы короля и принцев, единственные, кто имел право носить на плече символ королевского рода.

Единорог на щитках был слегка выпуклым. Существующая несколько поколений неписаная традиция гвардейцев основывалась именно на этом. Гвардейцы короля не начищали свои щитки никогда. Вместо этого они время от времени проводили рукавом своих кожаных курток по металлу, стараясь не нажимать слишком сильно. У наиболее опытных получалось так, что единорог как будто сиял внутренним светом на фоне остававшегося тусклым Щитка. Сияющий единорог стал не только символом королевского рода, но и знаком королевской гвардии. Особый металл, величайшее искусство мастеров, и ко всему этому прибавлялись традиции гвардейцев. В результате королевский гербовый щиток почти невозможно было подделать. Более того, знающие люди могли по щитку определить его владельца. Ведь каждый единорог, создаваемый мастерами, был по-своему уникален. Он погибал вместе с владельцем или передавался по наследству молодому пополнению.

Единорог блеснул на солнце, когда мечник повернулся, перехватывая своего коня и отводя его в сторону чтобы дать возможность принцу беспрепятственно проехать через ворота. После этого он кивнул до сих пор ошарашенным стражникам, коротко бросив:

— Его высочество Денис. Младший сын короля.

Вскочив на коня, мечник последовал за своим отрядом.

— Барон Хольм, рад видеть вас в добром здравии. — Принц счел необходимым даже немного поклониться, что считалось не просто необязательным, но даже несколько противоречащим придворному этикету. — Сколько мы не виделись, барон?

Старик улыбнулся:

— Очень долго, мой принц. Вы приезжали тогда с вашим отцом и старшим братом, лето было очень засушливым, в тот год мы едва остановили бунт. — Барон на мгновение задумался, потом кивнул сам себе. — Да, это было семь лет назад. Вы возмужали за это время, ваше высочество.

— Как ваши сыновья, барон?

— Спасибо, мой принц, спасибо. Мои сыновья здоровы, а это главное. Я сожалею, что они не смогли вас встретить. Мы не были вовремя предупреждены...

— Я знаю, барон. Я здесь не с официальным визитом. Скорее я собираю информацию. Надеюсь, что вы наслышаны о том, что в королевстве неспокойно. Но мы до сих пор не знаем, кто стоит за множеством последних событий.

Старик тяжело вздохнул:

— Да, мой принц. Как ни прискорбно это признавать, но многие не хотят просто жить спокойно в мире и согласии. Неужели для того, чтобы полюбить жизнь, нужно прожить ее почти до конца. Я не жалею о прожитом, не жалею ни об одном своем дне, отпущенном мне в книге судеб. Но сейчас я перестал понимать людей, которые готовы убивать и рисковать быть убитыми ради золота или власти. Разве это стоит хоть одной жизни?

Принц промолчал, не совсем понимая, что он может ответить.

— Я понимаю, мой принц. Не слушайте старого ворчуна, которому давно пора отправиться к Лодочнику и освободить место своим сыновьям. Просто мне жаль, что мудрость дается только вместе со старостью.

— Вы еще достаточно крепки, уважаемый Хольм. Не прибедняйтесь. — Принц озорно улыбнулся. — Кроме того, вы должны радоваться тому, что мудрость пришла к вам хотя бы сейчас. Почему-то мне кажется, что многим недоступно даже это.

— Так ради чего вы приехали, ваше высочество? — Старик первым решил перейти к делу.

— Сведения, — ответил принц. — Расскажите мне, как обстоят дела на границе. Что слышно с юга? Мне важны любые мелочи.

— Мои сыновья сейчас как раз размещают полсотни крестьян с юга. С тех пор как король попросил меня следить за землями Ледера, как будто я какой-нибудь эрл, а не обычный барон, отдыхать мне не приходится. Южнее наших земель власть короны почти утеряна. С того времени как пираты разрушили порт в Бухте Туманов, южные земли год за годом приходят в запустение. Вы ведь встретитесь с королем, ваше высочество?

— Когда-нибудь встречусь, — одними губами улыбнулся принц.

— Пожалуйста, передайте ему мою просьбу еще раз. Я много раз писал королю, что землям Ледера нужен эрл. Бароны уважают меня, но все же я не эрл, и подчиняться мне они не обязаны. Они платят полагающиеся королю подати, но больше этого я не способен от них требовать.

— Передам, уважаемый Хольм, обязательно передам Но расскажите мне, какие вести принесли крестьяне?

— Они пришли с юга, — повторил барон. — С земель южнее нашей провинции. Они рассказывают ужасные вещи. После падения Бухты Туманов весь юг заполонили разбойничьи шайки. Мирным людям стало невозможно там жить. Их выбор был небогат: либо они рано или поздно погибнут от рук бандитов, либо останутся без своей земли. Эти немногие решили, что жизнь дороже. Правильно решили, если вы спросите меня. Они маленькие люди и не видят общей картины. Но то, что они рассказывают, ужасно. Если бы у меня было хотя бы несколько сотен воинов, я бы не задумываясь двинулся на юг, расчищать земли вокруг Бухты Туманов от этой нечисти.

— Много ли крестьян находятся вне защиты короны?

— Сложно сказать, мой принц. Дюжину лет назад я бы сказал, что в провинции Туманов десятки тысяч крестьян. Она всегда была слабо заселена, климат там не очень здоровый, да болота у самого побережья. Сейчас же у меня нет никаких сведений. Но мне кажется, что там наберется тысяча-другая крестьян, которые остались без помощи и поддержки короны.

— А на границе? Как дела в пограничных крепостях?

— Ничего необычного, насколько я знаю. Маршал востока должен прибыть сюда со дня на день, думаю, он лучше вам расскажет, как вели себя кочевники в этом сезоне. Как мне известно, этим летом не произошло ничего серьезного.

— Хорошо. — Денис нерешительно огляделся, не совсем понимая, что ему делать дальше. — Я привез несколько соколов из столицы, пусть мастер птиц примет их. Нам надо сегодня же отправить в столицу сообщение. Также я хочу лично поговорить с этими крестьянами, получить сведения из первых рук. И разошлите гонцов, на фестиваль Крухта необходимо собрать в Ледере всех баронов. Думаю, нам будет о чем с ними поговорить.

Генерал Ракан еще раз перечитал сообщение из столицы и поерзал на стуле. Затем он встал и, не глядя на собравшихся вокруг стола и молча слушавших столичные новости капитанов, подошел к окну.

Совещание проводили в верхнем зале цитадели Клевера, и с этой высоты генерал мог видеть далекий кусочек моря, тихо переливающегося под лучами заходящего солнца. Осенний сезон был на редкость спокойным, и в другое время это бы радовало командира гарнизона. В спокойный сезон купцы чаще доплывали до порта, и генералу очень редко приходилось отправлять конные разъезды на места крушения неудачливых мореплавателей.

— Прикажите зажечь свечи, — негромко произнес генерал, оборачиваясь к собравшимся. — Думаю, что нам придется задержаться и обсудить все это. Хотя мне и кажется это странным, но принц пришел к тем же выводам, что и уважаемые воины, побывавшие в разбойничьем логове. — Генерал слегка наклонил голову в сторону Лашана и Виктора, сидевших за столом вместе с капитанами. — Судя по всему, следующим летом нам следует ожидать нападения с востока, со стороны Бухты Туманов. Принц считает, что сейчас там накапливается чужая армия, и мы ничего не можем с этим поделать. Зима начнется совсем скоро, и войска не успеют подойти к побережью, чтобы сбросить противника обратно в море.

— Но и они не смогут ничего сделать зимой, — тихо заметил Лашан.

— Неверно. — Генерал мотнул головой. — Наше море теплое. Конечно, зимой не каждый рискнет далеко отходить от берега, но пираты и наиболее отчаянные купцы ходят по этим водам круглый год. Так что время на стороне противника. Если они не глупы, а все, что происходило до этого, показывает, что они отнюдь не глупы. Так вот, если они не глупы, то будут перебрасывать морем войска всю зиму. А поздней весной пойдут вперед.

— Пойдут куда? На Клевер или в сторону центральных провинций? — Виктор как будто размышлял вслух.

— Не знаю. — Генерал раздраженно поднял голову и прикрикнул: — Я сказал, прикажите зажечь свечи! Мои приказы всегда будут выполняться так медленно?

В зал торопливо забежал мальчишка-слуга и начал испуганно возиться со свечами. Он исчез так же бесшумно, как и появился, видимо опасаясь услышать что-нибудь лишнее.

— Что бы ни было на уме у врага, нам надо готовиться к осаде. Думаю, что они будут здесь еще до начала лета.

— Что делать с купцами, мой генерал? — спросил один из капитанов. — Сейчас в порту находится пять шхун, и три из них готовятся к отплытию.

Генерал обвел тяжелым взглядом своих подчиненных.

— Властью, данной мне королем, я объявляю в городе военное положение. Ни одно судно не должно выйти из порта. Всех, кто приходит в город по суше, тщательно проверять и допрашивать. Если кто-то решит оставить город без прямого приказа, допрашивать еще пристрастней. Из города выпускать только с моего разрешения.

Капитаны зашевелились. Хотя последние годы они и жили как в осаде, однако до закрытия ворот города ни разу не доходило.

— Если сведения верны, — продолжил между тем Ракан, — то сейчас в городе наверняка находится не один десяток лазутчиков врага. Усилить патрули, заключать под стражу каждого подозрительного. Объявить купцам, что все суда реквизируются для нужд короны. Они могут снять с них свои товары, а в дальнейшем подать прошение королю на возмещение ущерба.

— Стоит ли действовать настолько резко? — осторожно спросил один из капитанов. — Недовольные купцы, сотни моряков, которые будут заперты в городе. Может дойти до бунта. Кроме гарнизона в городе больше пяти тысяч жителей, и если они взбунтуются...

— Нет выбора, — жестко ответил Ракан. — Нам его не оставили. Что касается бунта, то скоро к нашим пятнадцати сотням мечей подойдет дополнительная тысяча из столицы. Всех моряков допросить, тех из них, кто внушает доверие, временно привлечь на воинскую службу. У нас всего два патрульных корабля, так что все равно нам понадобятся команды на те шхуны, которые мы изымем у купцов. Я хочу, чтобы их снарядили для патрулирования немедленно.

— Куда они пойдут?

— Пока не знаю, — устало произнес генерал. — На восток, но пока я не знаю, как далеко их стоит отправлять. Судя по всему, нам не стоит надеяться на морские победы. Наш флот, вернее его отсутствие, не позволяет нам ввязываться в серьезные стычки на воде. Думаю, шхунам придется осторожно разведать ситуацию на востоке, избегая любых прямых столкновений. Это все, мои капитаны. Выполняйте. Усилить патрули на улицах немедленно.

Пять капитанов молча оставили зал цитадели.

— Что думаете делать дальше? — обратился Ракан к оставшимся сидеть Лашану и Виктору.

— Приказ принца для нас очень прост, — криво усмехнулся Лашак, — мы пойдем на восток.

— Зима застанет вас в пути, — предостерег генерал. — На побережье зимы малоснежные и теплые, не такие, как ближе к северным горам, но зато здесь у нас всю зиму дует ветер от моря. Неподготовленного путника он может заморозить за час.

— Нам не привыкать, — пожал плечами мечник. — На отряд маленький, добрые люди по дороге и оденут, и накормят. Разберемся.

— Хорошо, — кивнул генерал. — Я бы дал вам птицу, но без мастера и соответствующего ухода она у вас не выживет. Так что постарайтесь принести новости, как только они у вас появятся. Никто так и не сумел объяснить, зачем заговорщикам понадобилось убивать дворянских дочерей.

— Пока мы не найдем нашего блондина, мы не сумеем ответить на этот вопрос, — сказал Лашан. — Но сейчас главное успеть предупредить пограничных баронов. Хоть как-то подготовиться к следующей весне.

— Да, я уже этим занимаюсь, — кивнул генерал, — только боюсь, что зима слишком близко. Поэтому многие бароны на востоке узнают новость слишком поздно, чтобы успеть что-либо сделать.

— Оставьте это нам, — произнес Лашан.

Орел парил. Затаив дыхание, друзья наблюдали за птицей, превратившейся в небольшую точку в небе. Хотя этот орел и был волшебным, он обладал теми же повадками, что и настоящий. И сейчас он парил, высматривая добычу.

Птица сделала несколько взмахов и, поймав восходящий поток воздуха, поднялась выше. Круги, которые делал орел, ясно обозначали ту область, где воздух поднимался от разогретой за день земли.

— Что ты видишь? — тихо спросил Мугра у Даниэля, который вместе со всеми наблюдал за своим тотемом. Но делал он это как-то отстраненно, как будто находясь одновременно где-то в другом месте.

— Только ради этого стоило испортить себе руку, — зачарованно произнес рейнджер. — С высоты открывается такой вид! Надо будет попросить богов судьбы, чтобы ли мне тело птицы в моей следующей жизни. Я даже не знаю, как это описать. У него зрение, отличающееся от нашего. Даже с такой высоты я могу разглядеть мельчайшие детали на мили вокруг, если захочу. Лашан у меня за спиной опять чешет татуировку.

Рейнджер обернулся, успев заметить, как мечник одергивает руку от щиколотки, вокруг которой недавно обернулась рысь.

— Больше не буду, — хмуро заметил Лашан, — второй день уже, но все зудит и зудит.

Он был пятым, получившим тотем. Мышь у Кима, волк у Мугры, медведь у Грега, орел у Даниэля. Теперь к ним добавилась рысь, которую Лашан не раздумывая выбрал из предложенных ему зверей. Выбрал, вспомнив погибшего товарища и желая увековечить память о нем в своем тотеме.

— Исчез, — заметил маг, по-прежнему не отрывающий взгляд от неба, пока остальные смотрели на Лашана. — Около пяти минут. Совсем неплохо. В случае чего, за это время можно успеть осмотреть окрестности.

— Да, — кивнул Даниэль, глядя на свое запястье. — И осмотр показывает, что впереди около дороги отряд. Три мили, разбили лагерь. Думаю, это дозор, оставленный на всякий случай. Вряд ли они всерьез боятся осеннего наступления.

— Сколько? — тут же спросил Лашан.

— Два десятка.

— Пойдем, навестим. — Мечник начал подниматься с места.

— Мечи или магия? — тихо спросил Лашан, подобравшись поближе к Виктору. Тот не сразу осознал, о чем его спрашивает мечник, и недоуменно посмотрел на соратника.

Два десятка разбойников, которые сейчас стали не просто лихими людьми, промышляющими на дорогах, но представителями неизвестной враждебной силы, расположились на отдых неподалеку от того места, где прятался отряд. Впрочем, изменение статуса разбойников мало что меняло. В лесу, без армии позади и обозов прикрытия, которые могли охранять сдававшихся в плен... Судьба врагов была предрешена.

— Лучше мечи, — наконец сообразил маг, — если что, я помогу.

Лашан кивнул и выступил из тени, одновременно давая знак остальным. Большинство из бандитов даже не успело подняться со своих мест. Лишь немногие успели вытащить оружие. Ни один не сумел им воспользоваться.

— Банда, — почти осуждающе произнес Фантом, вырезая застрявшую в трупе стрелу, — Может, они теперь и во вражеской армии, но повадки обычных разбойников. О том, чтобы выставить караул, они даже и не подумали.

— Они не предполагали, что мы окажемся здесь в это время года. — Ким не собирался защищать опытность мертвых врагов, но. его слова прозвучали именно как оправдание.

— Если не предполагали, то нечего было здесь топтаться, — парировал рейнджер, — нечего было таскать с собой оружие и изображать из себя воинов. Сидели бы в теплом кабаке и пили бы эль. Но если они вышли в лес, вышли с оружием, то должны были предполагать все что угодно. В том числе и возможное нападение. Я же говорю, разбойники. Умеют только мирных купцов щипать.

— Они мертвы, — коротко откликнулся Шатун, — возможно, что ты прав. Но они мертвы и не стоит порочить их в глазах Лодочника. Плохая примета, он может отказаться взять их с собой, и их души вечно будут скитаться на этом берегу. Думаю, такой участи нельзя желать никому.

Фантом промолчал, не вступая в спор, а затем тихо предложил:

— Давайте погребем их как положено. У нас для этого пока есть время.

Костер уже полыхал, когда Мугра заметил задумчивый взгляд мага, направленный куда-то в сторону леса.

— Ты чего? — толкнул Мугра друга.

Виктор вздрогнул и отвлекся от своих мыслей.

— Опять?! —угрожающе посмотрел он на Волка. — В кого тебя превратить?

— Да ладно тебе, — миролюбиво заметил Мугра, — интересно же. О чем задумался?

— Посмотри вон туда, чуть левее двух берез, растущих рядом. — Виктор указал на какую-то точку среди деревьев.

— Посмотрел, — через мгновение откликнулся Волк, — посмотрел, и что дальше?

— Видишь те кусты? Одна ветка оттопырилась, как будто рука, согнутая в локте, а листья наверху куста начали желтеть и похожи на седую голову.

— Ну-у, — неуверенно произнес Мугра, — очень отдаленно. Немного напоминает человека, спрятавшегося в кустах. Но спутать невозможно. Что тебя в этом так привлекло?

— Первый раз я взглянул на это место мельком. Просто глаза скользнули мимо. Я не вглядывался, поэтому не видел деталей. Но тут же посмотрел туда снова, потому что мне почудилось именно то, о чем ты сказал, — человек, прячущийся в кустах. Я сразу понял свою ошибку. А теперь вот думаю...

Маг замолчал надолго, снова осматривая злополучный куст и как будто что-то прикидывая.

— Эй, волшебник! — Второй раз Мугра толкнуть мага в бок не решился. — Мы вроде разговаривали, нет?

— Да-да, — вновь очнулся Виктор. — Так вот, теперь я думаю, как этим можно воспользоваться.

— «Этим» — это чем? — не понял Мугра.

— Иллюзией, — откликнулся маг. — Это куст как куст Если внимательно к нему присмотреться, то совершенно обычный куст. Но если поглядеть на него мельком или в сумерках, то некоторые детали заставляют тебя увидеть вместо куста человека. Твое воображение само дорисовывает все остальное. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Мугра, — понимаю, что иногда можно вот так обознаться. Но не понимаю, как ты можешь это использовать.

— Как же! — Маг возбужденно потер руки и схватился за посох, словно готовясь к заклинанию. — Магия иллюзий! Совершенно иной тип магии, полностью отличающийся от всех остальных. И полностью не доступный мне, потому что требует неимоверного количества знаний. Но при этом очень привлекательный из-за того, что для заклинаний иллюзий почти не нужна энергия.

— И чем тебе помогает этот куст?

— Я начинаю понимать, как можно без особых трудов создавать простые иллюзии. Смотри, природа сделала все за меня, я только добавлю несколько штрихов...

Виктор раскрыл ладонь и протянул ее в сторону куста. Ветка-«рука» слегка зашевелилась, и в ее иллюзорной ладони что-то блеснуло, что Мугра легко мог принять за оружие. Листья, изображавшие волосы, немного прижались друг к другу, делая сходство с покрытой сединой головой более сильным. Мугра сморгнул, и все возвратилось на прежнее место.

— Да-а... — протянул Волк, — если бы было немного темнее... Через полчаса, перед самым наступлением темноты, я бы поднял тревогу, решив, что кто-то готовится на нас напасть.

Виктор кивнул.

— Этим надо будет позаниматься, — сказал он задумчиво, глядя на куст и слегка шевеля пальцами, как будто переделывая его в человеческую фигуру.

Вечнозеленые сосны почти не гнулись под напором не дружелюбного южного ветра. Моряки называли этот ветер «харрай», причем это имя южный ветер мог носить только глубокой осенью, когда он приобретал особый, склочный и порывистый норов. В такие дни, как этот, ни один капитан не стал бы выводить судно из южных портов — слишком высок был шанс, что команда не справится с управлением и судно разобьется о прибрежные скалы.

Однако могучий строевой лес хорошо защищал от непогоды, и в лесу, под деревьями, было относительно спокойно. Только птицы замолкли, и обычные лесные звуки приобрели какой-то странный, отчужденный от действительности привкус. Скрип поваленного дерева, застрявшего между ветвей своих более удачливых соседей, превращался в предсмертный хрип животного, умирающего после схватки с хищником. Плеск воды в незаметных лесных ручьях — в шепот затаившихся в засаде врагов. Треск ветки, на которую случайно наступила нога человека, — в звук разряжающегося арбалета. Некоторые звуки становились глуше и не разносились и на сотню шагов, другие, наоборот, можно было услышать за милю.

Среди гладких светло-коричневых стволов мелькали тени.

Отряд шел походным порядком, постепенно все больше забирая на север и отдаляясь от побережья. Они надеялись выйти к людям еще вчера, однако до сих пор не смогли найти не только поселений, но даже ни одной заросшей проселочной дороги.

Шагая по ковру из сухих сосновых иголок и мелких веток, они не издавали почти ни звука. Был слышен лищь легкий треск ломающихся под ногами пародий на листья, которые сосны выпросили у богов в начале времен, получив в награду возможность вечно оставаться зелеными. Но и этот звук глох в нескольких шагах, словно окруженный могучими заклинаниями тишины.

Фантом, идущий впереди, поднял руку и указал на небольшую поляну в низине около лесного ручья.

— Остановимся здесь, — негромко произнес он, но и этот тихий голос прозвучал странно в заколдованном ветром лесу. С одной стороны, он был тихим, но при этом каждое слово было слышно отчетливо, несмотря на то что отряд растянулся по лесу на полсотни шагов.

— Мы что, заблудились? — отрешенно спросил Лашан, наклонившись над дровами и пытаясь высечь искру.

— Вроде пока нет, — одними глазами улыбнулся Фантом. — Только карт этой местности у нас нет. Если бы шли от Клевера сразу на север, то могли бы пройти по старым дорогам, а сейчас приходится шагать наугад. Эти места заброшены много лет, и ни королевские сборщики податей, ни южные бароны толком не знают, живет ли здесь хоть кто-нибудь.

— Не понимаю, почему так? — Рем загородил телом крохотный разгорающийся огонек, давая возможность Лашану подбросить в него сухих иголок. Костер медленно начал разгораться. — На востоке крестьяне буквально лезут под орды кочевников, чтобы отвоевать новые участки земли. А здесь, в относительной безопасности, почти нет поселений.

— У побережья слишком каменистая земля. Ее очень трудно обрабатывать. Поэтому раньше тут жили преимущественно рыбаки, да местами можно было встретить поселения лесорубов. Но и они стараются селиться ближе к рекам, чтобы можно было сплавлять бревна. Все легче, чем на телегах. Так что здесь всегда пустовало. Говорят, в этих лесах даже видели гоблинов.

Лашан наконец откинулся от заполыхавшего огня и протянул к нему озябшие руки.

— Холодает, — заметил он, — нам нужно искать что-нибудь потеплее, чем мы имеем. Генерал был прав, в этой одежде зиму мы не протянем.

— Для этого сначала надо найти людей. — Вернувшийся на поляну Фантом сбросил рядом с костром пару нагулявших за лето жир куропаток.

— Никуда они от нас не денутся. — Около костра Лашан моментально расслабился, и жизнь для него вновь начала приобретать краски.

Внезапно язык пламени взметнулся над костром и лизнул руки мечника, едва успевшего инстинктивно их отдернуть. Он даже не сразу осознал, что пламя не обожгло его, а скорее бережно прикоснулось к его ладоням. А язычок пламени тем временем вернулся к своим собратьям, но, вместо того чтобы раствориться среди них, заплясал между собратьями, превратившись в крошечного огненного человечка.

— Огненный элементаль, — ошарашенно произнес Лашан, переводя взгляд с красной пляшущей фигурки на свои руки и обратно.

— Да вроде не похож, — недоверчиво возразил Мугра, — где это видано, чтобы они были такими крохами.

А человечек тем временем, кривлялся, помахивая огоньками-ручками и приплясывая на ножках, ступни которых терялись в пламени костра. На его красной головке даже можно было рассмотреть две темные точечки-глазки.

Когда маленькое чудо сделало сальто через спину, Мугра разочарованно вздохнул и обернулся проверить, чем занимается маг.

— А я-то думал, настоящий. — Голос Мугры звучал как у ребенка, у которого только что отобрали игрушку.

Маг улыбался во весь рот, слегка шевеля пальцами и неотрывно глядя на свое произведение. Наконец человечек отвернулся, обиженно махнул ручкой и шагнул к своим собратьям в глубину костра, мгновенно растворившись в пламени.

— Он и так почти настоящий, — гордо произнес Виктор, — немного огня, немного ветра, а все остальное — ваша фантазия. Вы сами дорисовали себе остальные детали. Самым сложным было сделать глаза, пока я не вспомнил, что говорил мне учитель. Мне пришлось немного охладить пламя в двух точках, оно стало темнее и выглядело, как глаза.

Король слушал сына молча.

— Таким образом, единственное, что мы можем сделать, — это за зиму поднатаскать наших солдат. Для этого воспользуемся опытом, накопленным нами в лагере капитана Тригора... Генерала Тригора, — поправился Грегор, вспомнив об изменении звания нынешнего командира гарнизона девятой крепости.

Король вновь оставил слова сына без ответа, и Грегор занервничал. За последние дни, проведенные в ожидании отца, он и так извелся, проверяя и перепроверяя противоречивые слухи, доходящие от южных дворян. Каждый новый шаг на следующий день казался ему ошибкой. Но всякий раз, когда он решал не делать ничего, он жалел о своем бездействии даже больше.

Как будто угадав его мысли, король наконец пошевелился и произнес:

— Лучше раскаиваться, чем жалеть. — Оставив сына осознавать эту короткую фразу, Лакар поднялся с трона и подошел к окну, открывающему вид на королевский парк, и задумчиво уставился на освобождавшиеся от листьев деревья.

Короткий порыв ветра заставил содрогнуться даже мощный дуб-патриарх, который, по преданию, посадил еще прадед нынешнего короля. Когда дерево вновь замерло, то его ветви недосчитались многих листьев, красными сполохами планирующих на землю. Непродолжительный локальный листопад на миг заставил Лакара отвлечься от насущных проблем и затаить дыхание, наблюдая за осенним чудом. Только когда последний, самый медлительный лист неохотно коснулся выцветшей травы, король осознал, что его легкие уже начинают болеть, и сделал глубокий вдох.

— Ты сделал все верно, мой сын, — обернулся он к Грегору. — Я назначил совет на завтра, и на нем мы обсудим все в деталях, но все, что ты сделал, было правильным. Ты действовал, а не ждал, а это главное. Думаю, что надо было послать даже больше войск на юг, но здесь нам остается только гадать. Слишком все странно, слишком противоречиво. Этим летом у меня не раз возникало ощущение, что мы не видим каких-то очень важных фактов даже не потому, что они хорошо спрятаны, а из-за того, что мы не хотим их видеть.

— Кого ты оставил править в Рондориуме, отец? — спросил Грегор, пытаясь перейти на более понятные для него темы.

— Я еще не решил, но, думаю, что это может подождать до следующего лета. — Король вернулся на свой трон и неожиданно сменил тему. — Значит, ты остановил свой выбор на юной Анне рода Клото?

— Я не могу быть уверен, — заколебался принц, — мы с Анной пока не обсуждали эту тему... Но если она даст свое согласие, то это была бы честь для меня... Если, конечно, мой отец не будет возражать...

Король широко улыбнулся, впервые за последние месяцы.

— Отец полностью поддерживает твое решение. Надеюсь, мне не придется за тебя делать девушке предложение? Думаю, тебе стоит поговорить с ней о вашем возможном союзе как можно скорее.

— Как сказал прелат, наша свадьба вряд ли возможна из-за последних событий...

— Брось, — король лениво взмахнул рукой, — нет таких правил, которые нельзя бы было нарушить. И, думается мне, что до вашей свадьбы все встанет на свои места, так или иначе.

— Так или иначе, — эхом откликнулся принц. — Не забывай, отец, что она еще не дала своего согласия.

— Ты его еще и не просил, — резонно возразил король. — Не жди, поговори с ней сейчас. Чтобы потом не пришлось жалеть о том, что ты этого не сделал.

Они вышли к первому поселению только на пятый день пути на север от побережья. Эти люди считали себя живущими уже в провинции Гатан, простирающейся от левого берега Страты до границ Менкера. Земли Гатана были одними из самых малонаселенных в королевстве, большая часть землевладельцев и крестьян поселились вдоль берегов Страты, ближе к реке располагался и центральный город провинции, резиденция эрла.

Крестьяне жили в глуши, извлекая из этого своеобразную выгоду. Даже их барон не каждый год добирался до небольшой деревеньки за данью, поэтому люди жили уединенной жизнью, иногда по нескольку лет не видя ни одного нового лица.

Сначала на пути отряда возникло несколько небольших, расчищенных от деревьев и зарослей полей, урожай с которых был недавно собран. Крестьяне использовали и расширяли любую лесную полянку, чтобы превратить ее в новое поле. От этих угодий вели извилистые следы телег, недавно вывозивших скудный урожай.

Перед самой деревней отряд обошел небольшую пасеку, не встретив никого. Было слишком холодно, и бережно укрытые, но пока не снятые ульи охраняли покой трудившихся все лето пчел.

Деревня была окружена невысоким частоколом, предназначенным скорее для того, чтобы дикие звери не пробрались ночью к домам, чем для обороны от лихих людей. Несколько десятков крестьянских домов, единственная улица с колодцем посередине, и больше ничего.

— Не уверен, что они знают даже имя нынешнего короля. — Мугра обводил взглядом дома, непроизвольно прикидывая возможную опасность, места, где могли бы спрятаться лучники, возможные укрытия от стрел.

— Мы защищаем и их. — Лашан зашагал вперед, в сторону настежь раскрытых ворот поселения.

— Только они могут думать иначе. — Видно было, что Волк не питает приязни к спрятавшимся в глуши людям. — Живут здесь, куркули. Да в королевстве хоть десять раз власть может смениться — им будет все равно! Лишь бы сборщики налогов к ним не заглядывали.

— Возможно, что это не такой уж и плохой подход, — буркнул Брентон, — сборщиков не любит никто. Эти крестьяне честно трудятся, добывая себе и своим семьям пропитание. Они никого ни о чем не просят и не любят, когда просят у них.

Для простых крестьян эти люди были достаточно хорошо организованы. Все мужчины селения собрались у ворот. Кто-то держал в руках вилы, кто-то тяжелые топоры, у одного в руках оказался даже старый меч, неизвестно какими путями попавший в глухую деревню.

Отряд остановился. Лишь Лашан сделал два шага вперед, немного отведя руки от тела и показывая тем самым, что не собирается пользоваться оружием. Крестьяне приняли своеобразное приглашение к разговору, и один из них, хмурый невысокий крепыш, выступил вперед, не выпуская из рук топор.

— Кто будете? — недружелюбно спросил мужчина.

— Мы воины короля, — коротко ответил Лашан, сохраняя нейтральный тон.

— Что занесло воинов короля в нашу глушь? — Было видно, что крестьянин не собирается брать на веру слова Мечника.

— Война, — все так же односложно ответил Лашан, — Что иначе мы бы здесь делали?

— Не слышали ни о какой войне, — хмуро произнес крепыш, — и слышать не хотим. Мы люди мирные, никого не трогаем. И нас не трогают.

— Иногда война не обходит стороной даже тихие лесные деревушки. — Лашан не собирался разубеждать крестьянина, но не мог промолчать. — Следующим летом грядет нашествие с юга, от моря. Вражеские войска могут пройти и здесь. Мы идем, чтобы предупредить баронов.

— Ну так идите и предупреждайте. — Крепыш не собирался сдаваться. — А нас предупреждать не надо. Мы никому не нужны, кроме нас самих, и довольны этим.

— Хорошо. — Лашан склонил голову. — Мы хотели бы купить у вас теплую одежду и заночевать в деревне, если можно...

— Мы не можем вас пустить, — тут же перебил его крестьянин,—и у нас нечего вам продать. Нам самим нужна теплая одежда, зима не за горами.

Мугра не выдержал и сделал шаг вслед за Лашаном, хватаясь за рукоять катаны. Крестьяне тут же подняли свое импровизированное оружие.

— Подожди, Волк, — окликнул его Виктор, — они не правы, но это их дело. Время рассудит. Нам нужно уходить.

Лашан кивнул и отступил назад, утягивая за собой Мугру.

— Неблагодарные твари, — прошипел Мугра, — когда всю их деревню вырежут, они будут обвинять короля и баронов в том, что они их не защитили. Если останется хоть кто-то, кто сможет произнести проклятия.

— Не будут. — Виктор уже отступал назад, вместе со всеми. Они отвернулись от крестьян, только отойдя на приличное расстояние. — Не будут, эти люди живут такой жизнью всегда. Они привыкли надеяться только на себя, и это хорошо. Плохо то, что они также не позволяют никому надеяться на них. Даже если вся эта деревня сгорит в огне следующим летом, никто этого даже не заметит. Таков удел тех, кто живет только ради себя.

— Но мы защищаем и их тоже. — Мугра никак не мог успокоиться.

— Да. Мы защищаем и их. Поэтому лучше мы уйдем, чем устроим здесь бойню. Здесь мы все равно никому ничего не докажем.

— Бароны собираются, ваше высочество. — Старик с интересом смотрел на стеклянный шар, внутри которого по лабиринту перекрещивающихся каналов каталась маленькая черная жемчужина. — Думаю, что мы соберем всех через несколько дней.

— Это хорошо, — кивнул Денис— Если честно, уважаемый барон, я нервничаю. Мне все время кажется, что мы делаем все очень медленно. Особенно если вспомнить, что наш враг в это время может накапливать силы и готовиться к будущим сражениям.

— Иногда, мой принц, остается только ждать, — спокойно заметил Хольм. — Лучше посмотрите, ваше высочество, какой чудесный подарок сделала мне моя младшенькая. Разве не чудо?

Барон встряхнул творение неизвестного мастера, и жемчужина прокатилась по нескольким каналам, пока вновь не уперлась в очередной тупик.

— Мастер стеклодув, наверное, потратил годы, чтобы сделать подобное.

— Наверняка, — подтвердил принц. — Думаю даже, что он купил помощь какого-нибудь мага, чтобы закончить свое творение. Не верится, что подобное можно создать без магии.

— Истинное мастерство всегда магия, — поправил принца барон. — Я только удивляюсь, как такая вещь вообще оказалась проданной. Он мог сотворить такое только для своих любимых, для своей дочки, быть может.

— Думаю, он давно умер, и потомки решили продать игрушку, не видя ее истинной ценности, — пожал плечами принц.

— Хотел бы я знать, кто сумел сделать такое чудо, — вздохнул барон. — Найти его, поговорить с ним или с его потомками. Записать историю этого мастера. Найти тех, кто сумел бы перенять его мастерство. Вместо этого я учу молодых солдат правильно убивать.

Барон вновь вздохнул и отложил игрушку.

— Мой принц, сегодня начинается ярмарка. Открывая ее, я обычно произношу маленькую речь перед горожанами. Мне бы очень хотелось, чтобы на этот раз это были вы. Ничего хитрого не надо — просто скажете пару слов. Поблагодарите их за их труд и поздравите с праздником. Это возможно, ваше высочество?

— А почему вы не хотите сделать это сами, барон? — Принц удивленно приподнял бровь.

— Не в этом дело. Все горожане знают, что в городе принц. Им будет приятно, если представитель королевского дома поздравит их. Это полезно для короны и для лояльности горожан. Ведь праздник Крухта — самый важный из всех, что празднуют на востоке. Люди трудились все лето и теперь празднуют завершение сезона.

— Конечно, барон. Если надо, то я скажу что-нибудь.

На самом деле ярмарка уже началась. Шатры купцов были развернуты, над узкими столами, во множестве разбросанными по рыночной площади, торговцы крепили разноцветные навесы. Кто-то что-то продавал и покупал, однако пока люди скорее приценивались. Все ждали речи принца, перед тем как начать празднование и делать серьезные покупки.

На открытой части площади готовились к состязаниям. Они обещали быть интересными — ведь каждый участник хотел получить приз из рук представителя королевского дома.

Толпа, собравшаяся перед сколоченным из досок помостом, уже ждала. Поэтому, когда Денис появился перед народом, сопровождаемый бароном Хольмом, из сотен ртов раздался приветственный крик.

— Желаю вам здравствовать, жители славного Ледера! — выкрикнул принц, подходя к краю помоста.

Толпа вновь взревела.

— Надеюсь, что этот сезон был удачным для всех вас! — уже тише произнес Денис— Надеюсь также, что кое-что от вашей удачи перепадет и короне.

Принц улыбнулся, ясно давая понять, что пытается шутить. Толпа шутку оценила и люди расхохотались. Большинство из них впервые увидели принца и вообще кого-либо из королевского рода. Пока что увиденное им нравилось.

— Я поздравляю вас с началом праздника урожая и желаю всем хорошо повеселиться в ближайшие дни. Мой отец всегда говорил мне, что именно на таких трудолюбивых людях, как вы, стоит величие нашего королевства. А чтобы работалось лучше, иногда полезно хорошо повеселиться.

Выкрики одобрения, раздавшиеся с площади, ясно показывали, что большинство полностью поддерживает подобный подход.

— Что бы ни готовили нам следующие годы, на этом празднике мы покажем всем, что умеем не только много работать, но и хорошо отдыхать. Позвольте мне объявить праздник открытым. И пусть достойнейшие покажут, на что они способны!

Толпа взревела и теперь не замолкала до тех пор, пока принц не отступил назад и не уселся на заранее приготовленное на помосте кресло. Первый день всегда был днем соревнований. Самых разных, начиная с состязаний в мастерстве использования лука и заканчивая выбором самого большого кочана капусты, выращенного в сезоне. И если первое приносило победителю славу, то обладатель лучшего кочана получал приток покупателей к своему месту на рыночной площади.

Барон Хольм приготовил разнообразные призы, которые раздавались победителям. Это был единственный день, когда охотник из лесной деревни мог посостязаться в мастерстве с лучшими лучниками из отрядов баронов или королевской армии. В первый день ярмарки многие купцы и крестьяне, прибывшие продавать свои товары, предпочитали закрыть торговлю и насладиться предлагаемыми зрелищами. Хотя, возможно, они поступали так потому, что многие их покупатели тоже глазели на представления. Настоящая торговля должна была начаться завтра. Сегодня же было время состязаний.

Соревнования лучников были открытыми. По правилам в них мог участвовать любой, имеющий свой лук и стрелы. На практике мало кто из доморощенных стрелков выходил хотя бы во второй тур. Что не мешало им пробовать себя. Вот и сейчас перед простыми мишенями, размещенными в тридцати шагах от начерченной на мостовой черты, выстроилось полсотни людей. Больше половины из них не были профессиональными лучниками. Крестьяне, решившие попытать счастья в получении приза, мальчишки, только-только достигшие необходимого возраста, чтобы отцы позволили им испытать себя. Клоун из прибывшего на ярмарку цирка, держащий лук, очень похожий на бутафорский. Его лук был размалеван всеми цветами радуги, каждая стрела, выглядывающая из слишком большого, гротескно огромного колчана, имела свой цвет.

Клоун был преувеличенно серьезен. Его действо уже началось. Вполне возможно, что хозяин циркачей специально послал его на соревнования, чтобы привлечь на представления побольше посетителей.

Шут отодвинул свой колпак на затылок, излишне размашистым и медленным движением утер пот со лба, активно работая на публику. После этого он вновь подтянул к себе огромный колчан и потащил его к линии. Мальчишки показывали на него пальцами и смеялись. Чем бы ни закончились для циркача соревнования, своей цели он достиг. Ближе к вечеру множество детей будет умолять своих родителей выдать им несколько медяков, чтобы отправиться на представление. И родители, зараженные общей радостью праздника, почти с удовольствием расстанутся со своими деньгами, чтобы доставить радость малышне. А вполне возможно, даже решат присоединиться к детям, чтобы «не оставлять их одних».

Один из мечников барона, руководящий состязанием, вопросительно посмотрел на трибуну.

— Могут ли они начинать, ваше высочество? — Барон чуть наклонился к принцу.

— Конечно, Хольм, конечно. Пусть состязание будет честным.

— Первый тур состязания в стрельбе из лука! — провозгласил глашатай. — Каждый из участников выпустит по шесть стрел в мишени, расположенные в тридцати шагах. Два десятка победителей получат по одной серебряной монете от барона и будут иметь возможность соревноваться в следующем туре.

Мечник отогнал обратно нескольких из лучников, переступивших через черту, обозначающую рубеж. После этого он нарочито медленно вернулся на свой пост и поднял руку. Толпа затихла, ожидая зрелища. Мечник придержал руку, дополнительно подогревая нетерпение зрителей, и только тогда, когда на площади разлилась звенящая тишина, резко ее опустил.

Первые стрелы полетели в мишени. Сейчас на рубеже стояли как опытные воины баронов, так и те, кто взял в руки лук чуть ли не первый раз в жизни. Поэтому Результаты у всех получались совершенно разные. Народ в толпе вовсю громко комментировал происходящее, надсмехаясь над неудачниками, давая советы и подбадривая своих знакомых. Все было почти как обычно, но в этот раз большая часть внимания была отдана клоуну, который, в то время как остальные уже выпустили по одной, а то и по две стрелы, все пытался вытащить из колчана первую. В конце концов он наступил на колчан ногой, схватился за стрелу и начал изо всех сил ее тянуть. В итоге ему это удалось, но, когда стрела вышла из колчана, шут не удержал равновесия и повалился назад, кувыркнувшись через голову. Вся эта пантомима была встречена дружным одобрением зрителей.

Ничуть не смущаясь своей неуклюжести, клоун поднялся с земли и принялся деловито отряхиваться. Наконец он вновь взялся за лук и наложил стрелу, измазанную в ярко-зеленой краске, на тетиву. В этот момент кто-то подбодрил клоуна из толпы, и он тут же обернулся на выкрик. Стрела сорвалась с тетивы и полетела к мишеням. Толпа вновь начала смеяться над неуклюжестью клоуна, не сразу осознав, что выпущенная без прицеливания стрела вонзилась точно в центр мишени.

Вторая, ярко-красная стрела улетела прямо в зенит, когда клоун «засмотрелся» на якобы пролетающую в небе птицу. Третья вновь поразила мишень, задев самый ее краешек. Причем именно к этому выстрелу клоун готовился дольше всего, несколько раз ослабляя тетиву и прищуривая то один, то другой глаз. Клоун разочарованно покачал головой и жестами показал, что во всем виноват боковой ветер.

Послюнявив большой палец, он поднял его высоко в воздух, водя им, как будто определяя направление ветра. Разочарованное лицо клоуна показывало, что результаты его отнюдь не радуют. Покопавшись внутри одного из своих огромных накладных карманов, он вытащил белый флажок и вытянул его вверх, подпрыгнув несколько раз, как будто пытаясь определить тот ветер, который дует выше. Результат его все равно не устроил, и циркач придержал материю флажка рукой, показывая ветру, в какую сторону ему следует дуть. После чего выпустил четвертую стрелу. Вновь точно в центр мишени.

Гордо выпятив грудь, клоун выдернул из колчана следующую стрелу, на этот раз выкрашенную белым, натянул лук, но потом остановился и проверил, на месте ли стрела, показывая, что он якобы ее не видит. Стрела действительно была видна плохо. Так повторилось несколько раз. Наконец веселый лучник все-таки выпустил и свою пятую стрелу, пролетевшую далеко от его мишени.

— Он тянет время, — заметил принц. — Не хочет показать слишком хороший результат, поэтому тянет время, чтобы увидеть, как стреляют остальные.

— А на самом деле это великолепный лучник, — подтвердил Хольм. — Видели, ваше высочество, как он выпустил стрелу, не глядя на мишень?

Тем временем первый тур завершился. Клоун оказался почти на последнем месте в первой двадцатке, но тем не менее прошел во второй круг.

Теперь двадцать мишеней уволокли на расстояние в сто шагов. Недостаточно далеко, чтобы лучникам пришлось использовать навесную стрельбу, но достаточно, чтобы избежать случайной победы. Двадцати лучникам предстояло выпустить по дюжине стрел, только на этот раз стрелять можно было только после команды. После каждой стрелы каждый участник мог оценить, кто его основные соперники и как далеко он находится от победы.

Клоун уложил первую стрелу точно в центр, наравне с еще шестью претендентами. У остальных получилось хуже.

— Какой приз приготовлен для победителя? — спросил принц барона.

— Две золотых монеты, а самое главное — лук работы Мастера из Долины. Длинный лук, который стоит пятьдесят золотых. Несколько моих лучников серьезно рассчитывали его получить. Я думал, что между ними и развернется настоящая борьба, но сейчас вижу, что этот лук может получить и клоун.

— Не думаю, что он решит взять главный приз, — улыбнулся Денис, — ведь это будет не смешно, а он пришел сюда, чтобы прежде всего повеселить народ.

Как будто подтверждая его слова, клоун запнулся о свой колчан, валявшийся у него под ногами, и театрально упал на землю, не забыв при этом по пути выпустить вторую стрелу. Она вонзилась недалеко от центра его мишени. Но все же не в центре.

Публика не знала, что делать. С одной стороны, всем хотелось следить за соревнованием лучников, но глаза каждого зрителя все время возвращались к пантомиме, устраиваемой шутом. Народ смеялся до слез, когда клоун встал и начал потирать «ушибленный» бок. Затем циркач достал из накладного кармана непонятно как туда поместившуюся колбу с ядовито-красной жидкостью и начал щедро поливать «лекарством» свою одежду. На лице клоуна явственно разлилось удовольствие. Закончил он тем, что принял остатки жидкости внутрь. Теперь удовольствие на его рожице превратилось в экстаз. Одновременно циркач выдергивал третью стрелу, ожидая команду. При всей своей активности, все ужимки делались после того, как большинство лучников выпускали стрелы. Так что, несмотря на веселье толпы, самим соревнующимся он не мешал.

Экстаз на лице клоуна в момент сменился ужасом, и толпа замерла в предвкушении нового зрелища. Клоун выпустил третью стрелу, не дожидаясь команды мечника.

— В чем шутка?.. — недоуменно начал принц. Стрела клоуна улетела значительно выше мишеней и вообще в сторону от них. В этот момент перед принцем встал один из его охранников, прикрыв Дениса башенным щитом. Щитом, который согласно этикету всегда стоял рядом с лицами королевской крови во время публичных мероприятий.

Мгновение спустя произошли еще два события. Во-первых, в щит, у самой земли, вонзилась стрела. Во-вторых, с крыши здания, находившегося в паре сотен шагов от трибуны, повалился скрывавшийся там лучник, пронзенный стрелой клоуна.

Начальник охраны выкрикивал команды, засуетились стражники барона.

— Проверить все крыши! — скомандовал по-прежнему стоявший рядом барон. Брать каждого, кто вызывает подозрения, разбираться будем потом.

— И приведите ко мне клоуна, — добавил начавший приходить в себя от неожиданности принц.

Клоун, оказавшийся немолодым мужчиной, стирал грим с лица куском материи, нашедшимся в одном из необъятных карманов его костюма. Было достаточно непривычно видеть серьезного, неулыбающегося шута. Шута, который не играл на публику.

— Как ты его заметил? — спросил принц.

— Не знаю, ваше высочество. — Клоун все же позволил себе немного улыбнуться. — Вообще-то это моя работа. Все замечать. Следить за зрителями и замечать, как они относятся к твоему представлению. Я случайно увидел этого парня, когда он пошевелился, натягивая лук. Времени думать не оставалось, так что...

Клоун закончил с лицом, и теперь усилия перекинулись на руки.

— Хорошо, — решительно произнес принц. — Я благодарю тебя за помощь короне. Такие поступки нельзя оставлять без награды. Однако, ввиду того что ты предотвратил покушение на жизнь особы королевского дома, награду ты можешь получить только из рук самого короля. Я дам тебе в сопровождение несколько мечников, и ты отправишься в столицу. Наш король щедро отблагодарит тебя за твою услугу, можешь мне верить.

— Спасибо, ваше высочество, — поклонился шут, — я только сделал то, что был должен.

— И за это будешь награжден, — сказал принц голосом, не допускающим возражений. — Иди, отдыхай. Вы отправитесь в столицу завтра.

— Позвольте мне поучаствовать в представлении труппы сегодня, ваше высочество, — попросил шут, — они надеялись на меня, и не хочется их подводить... Конечно, если его не отменят после произошедшего.

— Не отменят. Я об этом позабочусь.

Как только шут удалился, принц повернулся к барону Хольму.

— Ну и что вы думаете по поводу всего этого?

— Я думаю, ваше высочество, что праздник испорчен, — горестно высказался барон. — Не может быть и речи о том, чтобы продолжать празднования после такого происшествия.

— Напротив, мой барон, напротив. — Принц откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — Вы должны объявить, что праздник будет продолжаться. Если вы не поняли, то целью убийц не было достать меня. Если бы убили, то хорошо, но это не было их основным желанием. Попасть с более чем двухсот шагов в человека, окруженного охраной, очень тяжело. И даже если бы убийца и попал, он не мог не догадываться, что на мне лучшая кольчуга из существующих в королевстве. Шансов меня убить у него практически не было.

— Что же тогда? Для чего это нападение?

— Для того же, для чего и все остальное, — ответил принц. — Для того чтобы посеять в королевстве панику и разброд. Все складывается воедино, и все эти убийства, нападения на дворян и теперь на меня, шайки разбойников на юге — все делается для одного. Враг хочет запугать нас и наш народ, а следующим летом взять нас голыми руками.

Принц обернулся на вошедшего командира гвардейцев и бросил вопросительный взгляд.

— Ничего, — помотал головой капитан, — на наемнике не нашли ничего, что бы могло дать нам зацепиться. Никаких следов сообщников — похоже, это был одиночка. Хотя, может, сообщники в это время были в толпе и издали наблюдали за происходящим. Я бы все-таки...

— Нет, капитан, — прервал своего охранника принц. — Мы не будем отменять праздник и закрывать ворота. Именно этого и добиваются те, кто стоит за нападением. Даже наоборот, в честь моего чудесного спасения я бы попросил вас, барон...

Принц вновь обратил свой взор на Хольма и продолжил:

— Я бы попросил вас, барон, выкатить для народа дополнительные бочки с пивом сегодня вечером. Пусть отпразднуют мое чудесное спасение, корона все оплатит.

— Конечно, мой принц. Это хорошая мысль. — Барон поклонился. — Люди напуганы, и их настроение испорчено. Это поможет им прийти в себя. Вы поворачиваете события в свою пользу, принц. Очень мудро.

— Когда прибудут оставшиеся бароны? — Денис думал уже о другом.

— Мне кажется, что завтра мы сможем провести совет. Не все прибыли, но больше ждать нельзя.

— Хорошо, — согласился принц. — Тогда сегодня нам следует посетить представление циркачей. Наше присутствие на людях поможет народу успокоиться. К тому же я хотел бы посмотреть на выступление моего сегодняшнего спасителя. Да и вообще...

Принц сделал паузу и неожиданно улыбнулся:

— Да и вообще, я не был на цирковых представлениях много лет. Даже в столице не каждый год встретишь Циркачей. Вам повезло, барон.

— У моего рода даже нет замка, он никогда не был нужен. — Барон продолжал свое нытье уже долго. — у меня всего два десятка вассалов. Скажите, что я с двумя десятками мечей смогу противопоставить наступающей армии? Король должен прислать нам помощь, иначе я не смогу защитить себя.

Беседа продолжалась больше часа, и барон начал повторяться. Замка у него действительно не было — это первое, что отметил Рем, когда они подъехали к селению. Большой каменный дом, единственный дом из камня во всей округе, нельзя было назвать замком при всем желании. Дом барона был обнесен невысоким ограждением из бревен, кое-где уже обвалившимся. Ров перед этим ограждением никто не восстанавливал десятилетия. В некоторых местах, причем именно в тех, где в ограждении сияли прорехи, ров был засыпан почти полностью. Эти неофициальные проходы к дому явно использовались прислугой для того, чтобы срезать путь при выполнении их ежедневных обязанностей. Рем успел подумать, что с несколькими десятками человек он за неделю поднял бы более внушительные укрепления, чем имелись у барона. В тот же момент его мысль озвучил Лашан:

— Так создайте достойные укрепления, барон. — Мечник с трудом сдерживал негодование. — Армии королевства, безусловно, придут на помощь. Но если противник разошлет мелкие отряды, то они могут нападать где угодно и на кого угодно. Вам надо быть готовыми ко всему. Конечно, если враг двинет именно в вашу сторону основные силы, то вам не останется ничего другого, как отступить. Но если на вас выйдет какая-нибудь шайка разбойников, то даже за этими бревнами вы могли бы их сдержать.

— Неужели ничего нельзя сделать? — с тоской произнес барон. Его явно не прельщала перспектива ведения самостоятельных военных действий.

— Можно. — Лашан не собирался сдаваться. — Но делать это придется вам, барон. Король не сможет поспеть вo все места одновременно. И никто пока не знает, куда пойдет вражеская армия весной. Мы даже не знаем ее размеров. Мы останемся с вами на пару дней, посмотрим, на что способны ваши мечи, подскажем, как улучшить укрепления, за которыми смогут укрыться крестьяне. Пока не выпал первый снег, даже эту стену можно привести в нормальный вид. По крайней мере, сделать так, чтобы вас не смогли перебить с ходу. Вы также сможете кое-что успеть ранней весной, врагу понадобится какое-то время, чтобы добраться до этих мест.

Барон вздрогнул, и Лашан поспешил его слегка успокоить:

— Конечно, если он вообще решит идти этим путем. Я посоветовал бы вам нанять дополнительных мечников и хотя бы немного позаниматься с ними. Сколько у вас есть луков в арсенале?

— У меня? — удивленно переспросил барон. — Не знаю, никогда не спрашивал. Может быть, полдюжины.

— Но у многих крестьян в глухих деревнях есть охотничьи луки. Постарайтесь объездить все ваши деревни, посчитать имеющиеся луки. Предложите вашим подданным бежать сюда, если они почувствуют приближение врага. Несколько десятков даже необученных лучников могли бы вам сильно помочь, если придется держать оборону.

Услышав слово «оборона», барон вздрогнул вновь.

— Эрл передал, чтобы я отступал к нему в замок, если появится вражеская армия. Мне стоит перевезти туда семью и самому отправиться под защиту эрла.

— Конечно, если перед вами будет армия, то это единственный способ, — согласился Лашан. — Но, как я сказал, возможно также, что весной вместо армии здесь будут гулять банды мародеров. Если все бароны провинции соберутся у эрла, то кто защитит от бандитов крестьян?

— Это бесполезно, — хмуро высказался Мугра, когда они отошли. — Мы не можем объехать баронов всех этих провинций и обучить их дружины тому, чему они не хотят учиться. Этот барон боится даже собственной тени. Сколько с ним ни разговаривай, он сбежит при первых же признаках опасности. Его мечники годятся только на то, чтобы припугнуть крестьян, не слишком торопящихся платить дань, и больше ни на что.

— Что предлагаешь? — спокойно спросил Лашан.

— Надо идти к Бухте Туманов и оглядеться там. Мы принесем значительно больше пользы, если сумеем выяснить, с чем предстоит встретиться королю в следующем сезоне.

— Зимой? Отправляться в такой переход, когда со дня на день может пойти первый снег?

— Нам не привыкать, — ухмыльнулся Мугра. — Возьмем одежду и припасы. Как-нибудь доберемся.

Лашан оглядел остальных, читая на их лицах согласие с предложенным планом.

— Хорошо, — вздохнул он, — передадим через барона весточку эрлу, а он перебросит ее принцу. Подготовимся, отдохнем здесь несколько дней и отправимся на побережье.

Два с половиной десятка баронов Ледера говорили одновременно. Многоголосое выступление сводилось к нескольким вновь и вновь повторяемым утверждениям:

— Наших сил недостаточно, чтобы сдержать наступающую армию. — Толстый барон Литон, один из тех, чьи владения непосредственно примыкали к пограничным крепостям, произнес эту фразу несколько раз и явно не собирался на этом останавливаться. Он сидел ближе всех к Денису и теперь встал, невысокий толстенький пограничный барон, которому не раз приходилось лично встречать у своих деревень банды кочевников, слишком глубоко проникших на территорию королевства. — У меня три десятка всадников. Это хорошие воины, но что могут даже несколько сотен таких воинов против регулярного войска?

— Где королевская армия? — спрашивали многие. — Чтобы остановить наступление с юга, нам нужна вся королевская армия! Иначе нас растопчут и даже не заметят.

Многие возмущались тем, как можно было допустить накопление вражеских солдат на территориях, формально принадлежащих королевству.

Принц дал баронам выговориться и просидел несколько минут молча. Поняв, что никто из присутствующих не собирается обсуждать что-нибудь более полезное, чем жалобы на жизнь, он негромко похлопал по столу ладонью. Бароны немедленно замолкли, как будто только и ожидали, когда их гомон прервут.

— Уважаемые бароны! — Денис поднялся со своего места во главе стола. — Мы ни к чему не придем, если будем обсуждать, .как такое могло случиться. Сейчас нам надо решить, как следует действовать. Что бы ни случилось раньше, мы не сумеем это изменить. Ближайший гарнизон королевской армии расположен по приказу наследного принца Грегора в Пиларте. Это вся помощь, на которую мы сможем надеяться, особенно ранней весной. Две тысячи воинов около Пиларта и солдаты пограничных крепостей.

— Пограничникам и так хватает забот каждой весной, — хмуро заметил барон Литон. Хмуро, но уже более спокойно. — Кочевники вылезут изо всех нор, как только хоть немного потеплеет.

— Большего у нас нет, — повторил принц. К сожалению, мы знаем только то, что враг прячется где-то на юге, скорее всего, в провинции Туманов. Мы не знаем, ни сколько противостоит нам мечей, ни куда они двинутся весной. Королевская армия не может встать около Ледера, ведь может оказаться, что враг двинется в сторону Клевера или в сторону Менкера и Заквиэля. Поэтому...

Принц оглядел собравшихся баронов и сел на свое место, готовясь к более обстоятельному и предметному разговору.

— Поэтому я готов выслушать любые мнения и предложения, только если они будут полезны.

— У нас всех вместе взятых не более пяти сотен воинов. Столько же смогут прибыть на помощь от ближайших пограничных крепостей, если возникнет нужда. — Тон барона Литона изменился, приобретя неожиданно деловой характер. — Нечего и думать воевать с наступающей армией такими силами. Значит....

Барон непроизвольно надул щеки, глубоко задумавшись. При этом его лицо стало похоже на мордочку хомяка, вдоволь покопавшегося в закромах богатого крестьянина. На лицах знающих его соседей заиграли улыбки.

Барон с шумом выпустил воздух из-за щек и продолжил:

— Значит, мы можем только вовремя обнаружить врага и придержать его передовые отряды, надеясь, что помощь от короля подойдет вовремя. Нам нужно отправлять скаутов на юг, как только спадет снег, и укреплять замки.

— У меня нет замка, — хмуро произнес один из баронов.

— Приглашаю тебя в свой, — весело отозвался Литон. — Приходи со своими людьми прямо ранней весной. Вдвоем будет веселее.

Принц заинтересованно посмотрел на Литона, который обнаружил новые для Дениса качества, и поддержал его мысль:

— Нам стоит об этом подумать. Также думаю, что нужно выбрать от пяти до десяти замков, которые будут нашими опорными пунктами следующей весной. Мы не сможем оборонять все территории Ледера, но если сгруппироваться в определенных местах и действовать оттуда.

— Но наши запасы, мой принц! — вскричал один из баронов, сидевших в отдалении. Явно из тех, кто не мог рассчитывать на прочность стен своего убежища. — Мы не можем оставить запасы зерна на разграбление разбойникам.

— Правильно, — ответил за него Хольм, — и не нужно. Надо выбрать наиболее укрепленные замки и перевезти все продовольствие в них. Если весной враг двинется в нашу сторону, то мы не оставим ему ничего, чем он сможет поживиться.

— Как быть с Ледером? — спросил сидевший рядом с Хольмом барон.

— Мы не сможем оборонять город, он слишком велик для этого. — Принц покачал головой. — Будем отбиваться до того момента, пока враг не осадит стены всерьез. После этого придется отступить в цитадель. Город можно отстроить заново. Если мы сумеем защитить цитадель и спрятать в ней все припасы, то враг не получит ничего.

— Четыре, — неожиданно произнес Литон. За разговором никто не заметил, как он вновь надул щеки. И теперь выдал очередной результат своих мысленных усилий. — Четыре замка и цитадель Ледера. Это все, на что мы можем рассчитывать. Мой замок на юго-востоке. Замок Керона на западе. Замок Харро на северо-востоке, он самый укрепленный, я бы сказал, что этот замок вообще невозможно взять. Только измором...

Барон, сидевший в середине стола, горделиво поднял подбородок и важно кивнул.

— И замок Алгона на юге. Если враг пойдет в нашу сторону, то это будет первый замок, на который они нападут. И это хорошо, потому что из этого замка есть тайный ход на север.

Другой барон, судя по всему тот самый Алгон, начал возмущенно вставать, собираясь сказать что-то резкое.

— Брось, сосед, — миролюбиво остановил его Литон, — твой секрет знают все, кроме, может быть, твоей жены. Впрочем, даже в этом я сомневаюсь. Слишком много детишек в окрестных деревнях подозрительно похожи на тебя.

Бароны вокруг дружно расхохотались, подтверждая слова Литона.

— Тогда мы сможем оценить их силы и оставить замок, если поймем, что удержать его невозможно, — закончил Литон.

— Хорошо, — согласился принц. Если ни у кого нет других идей, то так и поступим. — Ополчение?

— Какие воины из крестьян, — снисходительно произнес сосед Литона.

— С луком на стенах даже крестьянин сможет заставить осаждающих . понервничать, — не согласился Денис— Как бы то ни было, нам придется использовать все возможности. Я прошу вас, бароны, объехать до зимы ваши владения и переписать всех, кто готов будет пойти в ополчение следующей весной. Думаю, что вы сумеете набрать дополнительную тысячу из крестьян. Подготовьте план их сбора, когда придет время.

— У нас нет столько оружия, — тускло возразил сосед Литона, до сих пор не уверившийся в удачности затеи с ополчением.

— Так сделайте! — не допускающим возражения тоном произнес принц. — Закупите новые луки у торговцев. Оплатите работу местных мастеров. Если необходимо, я готов дать королевские гарантии на оплату всех дополнительных расходов, как только у нас появится возможность.

Принц поднялся со своего места и наклонился над столом, опершись на него руками. Юноша, которому сейчас приходилось командовать баронами, не привыкшими слушаться ничьих распоряжений, кроме указов короля.

— И помните, уважаемые бароны Ледера. Следующей весной вы будете сражаться за свои земли и за жизни ваших людей. Игры кончились. Если враг ступит на земли Ледера, то это будут не кочевники, которые быстро появляются, но так же быстро и исчезают. Это будут те, кто собирается поспорить с короной и всеми ее вассалами за власть над этими землями. То, как они действовали до сих пор, показывает, что чужаков меньше всего заботит благо живущих здесь людей. Не обольщайтесь, беда не пройдет стороной. Если надо, то мы с вами выступим на помощь соседям, но враг не должен будет пройти. Вспомните о вассальной клятве, которую вы давали. Потому что пришло время ее исполнить.

Циркачи давали представление на открытом воздухе, благо вечер выдался теплым. Зрители были повсюду — сидели на наспех сколоченных трибунах, теснились прямо перед ограждением, отделявшим импровизированную арену. Многие забрались на крыши соседних домов, что-бы оттуда наблюдать за представлением.

Толпа расхохоталась над очередной ужимкой клоуна, заполнявшего паузу, пока на арену выносили предметы для следующего номера. Принц, который всегда обожал выступления циркачей, смеялся вместе со всеми. Рядом с ним за происходившим следили многие бароны, специально оставшиеся на лишний день в Ледере, чтобы не пропустить это зрелище.

Наклонившись к Хольму, принц поделился тем, что его волновало:

— Как вы думаете, барон, не напрасно ли мы отправляем его в столицу? Мне было бы жаль, если после полученного вознаграждения мой спаситель оставит то, к чему у него явно есть призвание.

— Не думаю, мой принц, — после паузы ответил барон. — Этот клоун настолько хорош, что ничто не заставит его бросить выступать перед публикой. Разве что король дарует ему земли и титул. Тогда ему поневоле придется заниматься другими делами... Было бы жаль...

— Да, было бы жаль, — согласился принц и посмотрел на следующего циркача, вышедшего на арену. Циркач был с ног до головы одет в черное, лишь кое-где на его плаще сверкали золотые искры.

— Знаменитый Моррей! Мастер перевоплощения и властелин стихий! Его иллюзии поражают всех, кому удается увидеть его мастерство!

— Фокусник? — спросил принц.

— Скорее иллюзионист, — шепнул в ответ барон. — Я слышал, что многие маги звали его в свои ученики. Но он предпочел стать циркачом, хотя и знаком со многими из наших волшебников, а с некоторыми даже переписывается. К его мнению прислушивается даже знаменитый властелин иллюзий, маг восьмой крепости запада.

— Посмотрим, так ли он хорош, — с улыбкой заявил Денис, прищуриваясь. В годы обучения ему приходилось читать трактаты о магии иллюзий, и он считал, что способен противодействовать простым чарам, которые мог наложить на толпу иллюзионист.

Циркач раскланялся и подошел к ящику, заботливо выставленному для него на арене. Выхватив из него небольшой шарик, он высоко подкинул его в воздух. Шар ярко вспыхнул высоко над ареной, на мгновение ослепляя зрителей, рефлекторно следивших за его движением.

— Старый трюк, — прошептал принц, не отрывая взгляд от иллюзиониста. Денис был один из немногих, кто сумел заметить, как мастер иллюзий бросил второй маленький темный шар, покатившийся по арене и остановившийся, только ударившись в ограждение.

Принц проследил за этим шариком, посчитав, что фокус будет разворачиваться вокруг него. И ошибся. Шарик так и остался неподвижно лежать на насыпанных опилках. Взгляд метнулся обратно к иллюзионисту, и тут Денис понял, что первый тур он проиграл. За короткие мгновения циркач непостижимым образом успел полностью сменить свое одеяние и теперь стоял, полностью облаченный в белое. На белом плаще по-прежнему сверкали узоры, расшитые золотом.

— Великолепно! — прокомментировал принц. — Двойной отвлекающий маневр. Но как он успел так быстро переодеться?

Помахав в воздухе рукой, иллюзионист раскрыл ладонь — и публика увидела сидящего на ней крошечного желтого цыпленка. Представление иллюзиониста началось...

— Странные места. Глухие, как будто людей здесь не было никогда. — Фантом оглядывал склоны оврага, перед которым они остановились.

— Зато зверья здесь полно, — утешил его Гедон, — даже зимой мы не останемся без еды, а это главное.

Ветер срывал последние листья с кустов, которыми зарос овраг, и сбрасывал их на самое его дно. В некоторых местах, где листьям удавалось за что-нибудь зацепиться, их собралось так много, что в шуршащее море можно было погрузиться с головой. Осень по-прежнему радовала отсутствием дождей, и последние несколько ночей они так и спали — на лиственных подстилках, надолго заменивших им нормальные постели.

Маленький вихрь закрутился по оврагу, играя в этом разноцветном море, поднимая в воздух то один, то другой листок, как будто любуясь каждым из них. Потом он отпускал их, словно неудовлетворенный представленной красотой, и бросался на поиски новых претендентов на утоление его взыскательного вкуса. Вихрь метался от одной кучи листьев к другой, приходя в неистовство от бесконечности своих поисков совершенства, поднимался к вершинам кустов, срывая одиночек, которые еще дер. жались на ветках, и отбрасывая сторону, к их собратьям не оправдавшим его ожиданий.

Один из лиственных холмов зашевелился и вздыбился. Даниэль выпустил первую стрелу раньше, чем остальные поняли, что это не очередные проделки расшалившегося ветра. Отряхиваясь от укрывавшей его листвы, по склону в их сторону направлялся лесной тролль. Стрела Фантома ударилась ему в лоб чуть выше правого глаза, не причинив особого вреда.

— Вот тебе и зверье! — крикнул Гном, скидывая меховую накидку и берясь за секиру. — Шатун, присоединишься?

— Пляски с троллями скоро войдут у нас в привычку, — ответил Шатун, делая шаг вперед и выставляя перед собой молот.

— Смотрите не привыкните. — Ким пытался прицелиться в единственное слабое место тролля — его глаза, но пока не решался спустить тетиву.

В отличие от арбалета Кима, лук Даниеля выпускал одну стрелу за другой. Тролль пошатывался, как будто спросонья, и его движение в сторону отряда было очень неровным. Поэтому только третья стрела, выпущенная из лука рейнджера, угодила в правый глаз лесного чудовища.

— Есть! — воскликнул Шатун и двинулся вперед.

— Стой! — прервал его движение голос Виктора. — Моя очередь. Вы с ним будете слишком долго развлекаться, вспомните прошлый раз.

— Как скажешь. — В голосе Шатуна послышалось чуть ли не разочарование.

Вперед выступил маг, что не помешало Фантому продолжать выпускать стрелы. Рейнджер не считал, что со слепым троллем будет справиться труднее, чем со зрячим.

Болт выпустил Ким. Оставив левый глаз тролля на попечение рейнджера, он нашел себе другую цель. Болт глубоко вошел между оскаленных зубов тролля, причинив ему сильную боль.

Виктор произнес заклинание. Заклинание, которое он готовил давно, но ни разу еще ему не доводилось попробовать его на практике. Заклинание тройного удара. Первый удар был направлен в голову и должен был мгновенно превратить все, что могло оказаться под черепом у тролля, в лед. Второй удар предназначался для сердца, которое, по его предположениям, располагалось где-то посередине груди тролля. По замыслу мага, кровь вокруг должна была вскипеть и моментально сварить сердце противника. И заключительная часть — молния. Ударив по врагу, она остановила бы его на несколько мгновений, чтобы не дать возможность умирающему троллю достать никого из отряда.

Едва завершив заклинание, вытянув руку с посохом вперед, Виктор сразу же понял, что сработала только вторая часть, и совсем не с той силой, на которую рассчитывал маг. Тролль оказался существом, имеющим природные механизмы защиты от магии. Может быть, его мозги и превратились в лед, но это никак не сказалось на его действиях. Молния рассыпалась на его задубевшей коже и тихо исчезла, не принеся ощутимого вреда.

Однако тролль схватился обеими руками за свою грудь и заревел от боли. Его сердце было сильно повреждено. Сильно, но не настолько, чтобы он умер мгновенно. Тролль сделал следующий шаг вперед.

— Он не один! — крикнул Брентон, вновь ступая навстречу лесному чудовищу. — Их тут целый выводок!

Друзья тут же увидели, о чем толковал Гном. Две другие кучи листьев зашевелились, обнажая просыпающихся троллей, ринувшихся на помощь собрату.

Каждый член отряда выбирал позицию поудобней, благо, находясь на вершине склона, они могли легко получить за счет этого небольшое, но все-таки преимущество.

Виктор на мгновение задумался, осмысливая неудавшийся эксперимент с новым заклинанием, и немного изменил тактику.

— Ударь, — коротко бросил он Брентону, уперев руку в ближайший ствол корявой сосны, растущей на склоне оврага. Видя, что Гном не понимает, что от него хотят, он глазами указал в основание сосны. Брентон кивнул и ударил более тяжелым лезвием секиры по дереву. Одновременно с его ударом маг произнес заклинание. Лезвие неглубоко вошло в твердое дерево, но неожиданно в том месте, где секира соприкоснулась с древесиной, вспыхнула дуга огня, чехлом окружившая лезвие и превратившая секиру в волшебное оружие. Вспыхнула и погасла, прорезав всю толщину дерева.

Виктор навалился на дерево плечом, и оно повалилось вперед, прямо на стоявшего на месте и пытающегося отойти от удара тролля. Ствол ударился о склон рядом с тварью, кривые ветки долго росшей на открытом месте сосны накрыли тролля с головой и потащили его вниз. Это движение продолжалось недолго, ветки сосны тут же завязли в кустах, но тролль оказался погребенным между ними.

— Этого можете оставить подыхать, долго он не протянет, — крикнул маг остальным.

Два сородича запутавшегося в сосновых ветках тролля двинулись в сторону людей. Виктор огляделся, успев заметить, как Ким выпускает следующий болт. Кроме него только Фантом продолжал стрелять из лука, раз за разом его стрелы оказывались в опасной близости от глаз того тролля, который был покрупнее. Но сделать точный выстрел ему пока не удавалось — шаг тролля был неровным, он ревел и непрерывно мотал головой, делая попадание практически невозможным.

— Кинь нож, Ким, — попросил Виктор после того, как Ким разрядил арбалет. — Кинь нож в тролля.

Ким не понял смысла этой просьбы, но, не споря, выхватил нож и метнул его в глаз более мелкого тролля, находившегося на расстоянии в тридцать шагов ниже по склону.

Отпуская оружие в полет, Молния почувствовал, как нагревается металл. Рука мага, как привязанная, последовала за летящим орудием. Киму показалось, что в последний момент острие ножа немного вильнуло вслед за качнувшейся головой тролля, и оружие вонзилось глубоко в глаз противника.

Не дожидаясь реакции тролля, Виктор произнес несколько слов, и железо в глазу тролля раскалилось добела. Тролль закрутился на месте, воя от боли. Но долго это не продлилось. Не обращая внимания на жар, тварь огромной лапой схватила высовывающуюся рукоять и выдернула железную занозу из своего глаза.

Рев ярости раздался глубже в овраге. Второй тролль тоже остался без глаза.

— Повторим? — с надеждой спросил Ким, выхватывая второй нож.

— Все. Дальше только это, — качнул головой маг, выхватывая свой меч. — Я почти пуст.

Тем не менее Ким использовал и нож в руке, уловив короткое мгновение, когда тролль замер на месте. Оставшись без обоих глаз, тролль затрясся от ярости, делая шаг то в одну, то в другую сторону и загребая огромными лапами окружающее пространство.

Брентон прыгнул ногами вперед на самого крупного противника из троицы, приблизившегося уже вплотную. Сапоги Гнома ударили в грудь тролля. Однако надежда воина на то, что ему удастся откинуть противника обратно на дно оврага, не оправдалась. Тролль только покачнулся от внезапного удара, но устоял на месте. Брентон же опрокинулся прямо под ноги наступающей твари. .

Тролль взревел и поднял ногу, намереваясь раздавить своей ступней наглого человека. Вслед за Гномом прыгнул Шатун, замахиваясь в воздухе молотом. Полет Грега был даже более впечатляющ, чем предыдущий прыжок его товарища. Пользуясь тем, что находился на возвышенности, Грег ударил тролля тяжелым молотом прямо в лоб и упал на землю рядом с Брентоном. Тролль, так и не успевший опустить высоко поднятую ногу, пошатнулся и опрокинулся назад, покатившись вниз по склону.

— Луки, арбалеты! — крикнул Фантом, загоняя еще одну стрелу в глаз мечущегося, ослепшего тролля. — Надо их добить.

Им пришлось истратить не один десяток стрел, прежде чем последний из трех троллей неподвижно замер на земле.

— Почему ты их не почувствовал? — спросил Виктор рейнджера, осторожно подходя к неподвижному трупу.

— Не знаю, похоже, что они впали в спячку. Если бы я не разболтался, то мы могли бы пройти мимо и так ничего и не увидеть. — Фантом был более решительным. Подойдя к трупу, он начал выдергивать стрелы из его глаз. — Половина стрел испорчена, наконечники всех, что не попали в глаза или в рот, придется выбрасывать. Мне бы такую шкуру.

— Эта шкура делает тварей медлительными, так что не завидуй, — усмехнулся маг. — Говорят, что существуют тролли, которые быстрее, чем человек. Огненные тролли, существа магические и таинственные. Но, скорее всего...

— ...это просто легенда, — закончил за него Фантом. — Где-то я это уже слышал. Знаешь, начинаю верить в легенды.

— Люция, дорогая, это ненадолго. — Эрл Людвиг вон Заквиэль продолжал успокаивать жену. — Если позволит погода, то я вернусь через несколько недель.

Эрл никогда не был особенно близок с женой, почти всю свою совместную жизнь они соблюдали дистанцию, странную для супружеской пары. Нельзя сказать, что эрл не любил свою жену или она не любила его, однако так их воспитывали семьи, такие характеры достались им по наследству. Каждый из супругов уважал другого, но внешние проявления близости никогда не были им свойственны. Можно сказать, что они охладели друг к другу окончательно после того, как Люция не смогла принести эрлу наследника мужского рода. Это было не совсем верно, но их отношения действительно изменились в ту пору. Однако именно Люция предложила эрлу завести любовницу, опасаясь, что ее бесплодие не позволяет Людвигу продолжить род. Она ничем не выдавала свои страдания, хотя эрл, проживший с ней целую жизнь, видел, как тяжело ей далось вытерпеть походы мужа на сторону. Когда и это не помогло, их совместная жизнь, казалось, превратилась в череду ритуалов, на которых они вынуждены были присутствовать совместно. Семейные обеды, прием гостей, выход к народу во время праздников. Все остальное время они проводили порознь, стараясь не встречаться больше необходимого и проводя время каждый за своими делами. И Люция никогда не осмеливалась влезать в дела мужа.

Они неожиданно сблизились вновь после смерти дочери. Двое немолодых людей, у которых не осталось в жизни никого, кроме друг друга. И теперь впервые за много лет жена эрла вон Заквиэль просила супруга изменить свое решение. И впервые за много лет эрл, вместо того чтобы нахмуриться и отправиться по своим делам, терпеливо уговаривал жену не волноваться.

— Я должен ехать, ты же знаешь.

Эрл вздохнул. Он неожиданно почувствовал, что действительно должен ехать. Но впервые ему не хотелось оставлять жену. На миг его охватил страх, что он видит ее в последний раз. Отогнав подобные мысли, эрл улыбнулся.

— Ты же знаешь, дорогая, что должен. Мне нужно посетить эрла вон Менкер до зимы. Обсудить планы по отражению угрозы с юга. В столице не осталось ни одной птицы из Менкера, и эрл, возможно, до сих пор не знает о надвигающейся опасности.

Жена кивнула, пытаясь сохранить бесстрастное лицо.

— Тогда выполни мою просьбу, Людвиг. Возьми с собой всех воинов, которых сможешь, а не только ту дюжину, которую собираешься, — Неожиданная осведомленность Люции о планах мужа на миг заставила его замереть. Про себя он подумал, что, прожив с этой женщиной всю жизнь, он до сих пор практически ее не знал. А она пристально следила за делами мужа, знала о каждом его действии, но никогда не вмешивалась.

— Возьми, я прошу тебя. На дорогах рыщут разбойники. Наступают опасные времена. Я не хочу, чтобы хоть что-нибудь задержало тебя в пути.

— Но кто будет охранять замок? — сдаваясь, спросил эрл.

— Не волнуйся за нас, — произнесла Люция. — Королевский гарнизон стоит не так далеко, чтобы кто-то решился совершить что-нибудь безумное.

— Хорошо, — мягко произнес Людвиг, — я возьму с собой четыре десятка мечников. И оставлю в замке два десятка новобранцев. Думаю, что с мелкими проблемами они справятся.

Снег начал падать ночью. Рем, отошедший от места ночлега отряда на полсотни шагов и занявший свой пост в небольшом углублении между корнями деревьев, подставил ладонь под медленно опускающиеся снежинки.

В темном лесу, освещаемом только огнем почти угасшего костра, стало как будто светлее. Снежинки падали одна за другой, лениво и неторопливо. И в этой неторопливости чувствовалась уверенность, что сражение все равно останется за ними. Одна за другой они ложились на землю, на ветки деревьев, на немногочисленные, из последних сил державшиеся на своих местах листья. Падали, чтобы терпеливо дождаться своих подруг, неспешно следующих за ними.

Ладонь Рема моментально стала мокрой, и он машинально вытер ее об отворот мехового плаща, Наступала зима.

— Одним из наиболее интересных умений иллюзионистов является мастерство делаться невидимыми. — Виктор говорил, как будто читал лекцию перед учениками. — Я плохо представляю, как они это делают, но в книгах описаны случаи, когда иллюзионист исчезал из поля зрения людей практически мгновенно, не оставляя никаких следов.

— Это как раз легко, — небрежно заметил Ким, — этому меня научили прежде всего.

— Чему? — непонимающе обернулся Вик.

— Быть невидимым. Это очень просто. Либо тебе надо находиться там, куда никто не смотрит, либо сделать так, чтобы тебя не замечали, глядя в упор. А как, ты думаешь, можно что-то украсть, если ты слишком заметен?

— Покажи, — тут же заинтересовался маг.

— Покажу как-нибудь. Чтобы быть незаметным, надо, чтобы на тебя не обращали внимания. А ты будешь сейчас смотреть только на меня. Покажу, когда выдастся случай.

— Мы в паре десятков миль от побережья, — произнес тихо подошедший Фантом. — Думаю, что Клык Нэла и Приют остались западнее. Надо решать, будем ли продолжать идти по лесу или выйдем ближе к морю.

Фантом отряхнул снег с меховой куртки и протянул руки к костру. Снег лежал тонким слоем, хотя настоящих морозов не было. Всем хотелось верить, что их и не будет так близко от моря, согревающего воздух теплыми течениями.

— Может, пойдем севернее, выйдем на деревни Менкера? — Лашан подбросил последние ветки в костер. Они собирались выходить сразу же, как только вернется Фантом. Теперь все зашевелились, понемногу собираясь и стараясь ухватить хотя бы немного тепла от огня.

— Бессмысленно, — возразил,Даниэль. — Вряд ли крестьяне расскажут нам что-нибудь интересное. Тем более, если мы и дальше пойдем вдоль берега, не приближаясь к нему, то можем выйти на деревни и так. Должны же здесь быть хоть какие-то люди.

— Согласен, мы только потеряем время, — кивнул Ге-дон, — надо идти дальше. Лучше по лесу, здесь хоть ветра нет. Выйдем к берегу за несколько дневных переходов до Бухты Туманов.

— Тогда двинулись, — кивнул Лашан, засыпая костер снегом.

Фантом, идущий впереди, неожиданно остановился. В оголенном холодом лесу окрестности просматривались на сотни шагов вокруг, поэтому Фантом шел на большем, чем обычно, расстоянии. Они все разошлись по лесу на значительное расстояние, оставляя при этом только три цепочки следов. Снег покрывал землю на одну ступню, кое-где, под елями или на возвышениях, его не было совсем.

В отсутствие снегопадов отряд достаточно быстро продвигался вперед, пользуясь хорошей погодой.

Когда остальные подобрались к рейнджеру поближе, он смотрел назад, в том направлении, откуда они шли. Постояв молча некоторое время, прислушиваясь к редким звукам зимнего леса, Фантом произнес:.

— Кто-то встал на наш след.

— Далеко? — тут же спросил Мугра.

— Далеко, очень далеко. Я долго думал, что это мне мерещится. Но это так. Кто-то идет по следу. Я услышал посторонние звуки еще с утра, но это могло быть случайностью. Теперь я уверен, что идут именно следом за нами.

— Выпускай птицу, — решил Виктор. — Нам надо знать, сколько их и кто это может быть.

— Парящий орел в этих местах, зимой? Будет выглядеть несколько странно...

— Ничего. Не думаю, что преследующие слишком часто смотрят вверх.

Фантом кивнул и поднял руку. Татуировка на тыльной стороне ладони рейнджера приобрела объем. Показалось, что воздух около его руки заструился, как будто поднимаемый жаром от костра. Через мгновение ввысь, тяжело взмахивая крыльями, начал подниматься орел.

— Ну что там? — первым не выдержал Мугра, прерывая минутное, молчание.

— Погоди, — тронул его за плечо маг, — орел долго не продержится. Пусть Фантом успеет увидеть как можно больше.

В этот момент слегка остекленевшие глаза рейнджера вновь приобрели осмысленность, а татуировка на его руке — прежние краски.

— Все, исчез, — почти с сожалением сказал Фантом. — Даже не успел подняться на хорошую высоту.

— Что-нибудь смог увидеть? — вновь спросил Мугра.

— Да, успел увидеть практически все. Два десятка идут по нашему следу. Отстают на полдня. Луки, мечи — это не охотники. Может, они и вышли охотиться, но сейчас они преследуют нас. Где-то мы пропустили вдоль пути их зимнее убежище.

. — Думаешь, это опять разбойники?

— Разбойники или враги из-за моря — неважно. Это точно не королевские воины и не воины какого-нибудь барона. Это враг.

Можем их стряхнуть? — спросил Лашан.

Фантом вновь посмотрел на небо, сияющее синевой. Затем помотал головой.

— В ближайшие дни снега не будет. А этого, — рейнджер пнул ногой снег под ногами, — вполне достаточно, чтобы мы не сумели скрыть наши следы. Надо уходить вперед и искать место, где нет снега... Или место, где можно устроить засаду. В этом лесу они увидят нас ненамного позже, чем мы их. Сложно спрятаться за голыми стволами.

— Сложно, но если постараться... — протянул Ким.

— Я знаю, — прервал его рейнджер, — но давайте сначала поищем место получше. Время есть.

— Тогда ускорим шаг, — заключил Лашан. — Вымотаем их погоней. Может, они вообще отстанут.

Они уходили от преследователей второй день. На этот раз первым остановился Ким, протянув руку вперед.

— Дым, — шепнул он догнавшему его Фантому. — Далеко, несколько часов ходу. Дым от костра или от очага в доме.

Присмотревшись, рейнджер кивнул.

— Похоже, что впереди селение.

— Или застава, — хмуро произнес подошедший Виктор.

— Застава? — удивленно переспросил Даниэль. — Чья застава? Здесь не может быть королевских войск.

— Зато могут быть передовые заставы врага. — Виктор разглядывал едва видневшийся дымок, как будто пытаясь угадать по нему, кто разжег этот огонь — друг или враг.

— Мы очень далеко от Бухты Туманов. Откуда здесь их передовые заставы?

— Возможно, что их больше, чем в наших самых худших ожиданиях. Возможно, что это разведчики, которых отправили зимовать ближе к освоенным землям, чтобы они доставили новости ранней весной. Кто знает. Нам придется подойти ближе, чтобы это выяснить.

— За нами погоня, — напомнил рейнджер. — Они не приблизились за эти дни, но и не отстали. Если мы задержимся, то будем иметь дело не только с теми, кто позади, но и теми, кто перед нами. Если ты прав, конечно.

— Выбора нет.

— Есть. — Лашан тяжело привалился к дереву и понемногу выравнивал дыхание после быстрой ходьбы. Нам придется встретить тех, кто идет следом. Уже вечереет, думаю, что скоро они расположатся на ночлег. Возьмем их ночью.

— Все, как обычно. Ничего оригинального, — усмехнулся Ким.

— Да, не будем ничего выдумывать, — подтвердил Лашан,—просто перережем их ночью, и дело с концом.

— Надо взять постового живьем, — шепнул Лашан, наклонившись к самому уху Кима. — Нам надо убедиться, что это действительно враги, а не отряд какого-нибудь барона, решивший поохотиться на разбойников.

Ким молча кивнул и скользнул между деревьями, туда, где под низкими ветками ели прятался караульный. Хорошо прятался, Ким мог его и не заметить, если бы не видел, как он устраивался на своем посту.

Преследователи были на удивление неплохо подготовлены. Мало того, что они сумели не отстать, когда отряд заметил погоню. Они также, как оказалось, умели нести караульную службу. Ким был поражен, когда понял, что постовой не только не спит, но даже не дремлет и внимательно оглядывает окружающее пространство. К счастью, бывший вор был достаточно осторожен, чтобы ничем не выдать своего присутствия. Это было относительно легко сделать в окружавшей темноте, да к тому же используя наработанную годами сноровку.

Второй такой же постовой находился на другом конце поляны, которую облюбовали преследователи, так что действовать приходилось максимально тихо.

Ким подбирался к противнику со стороны левой руки. Слева от него было видно пламя ночного костра, вокруг которого вповалку спали на нарубленных ветках ельника два десятка человек, будить которых ему совсем не хотелось. Впрочем, спали не все, несколько человек сидели у костра, о чем-то тихо переговариваясь.

Ким замер за очередным деревом. До постового оставался один длинный рывок, но сделать его незаметно было практически невозможно. Густые ветки ели убили всю растительность вокруг нее, и открытое место хорошо просматривалось караульным.

Ким помешкал, пытаясь сообразить, как действовать дальше. В этот момент с противоположной от постового стороны тихо скрипнул снег. Настолько тихо, что ни Ким, ни его противник не могли быть полностью уверены, что этот звук им не послышался.

Часовой дернул головой в сторону послышавшегося звука, пытаясь высмотреть в темноте его источник. Молния больше не раздумывал. На одном вдохе преодолев оставшееся расстояние, он зажал рот незнакомца рукой, одновременно приставляя острие ножа к его горлу. Постовой дернулся, и прижатый к его горлу нож проткнул его кожу. По лезвию на руку Кима начала медленно струиться кровь.

Прижав губы к самому уху плененного, Ким беззвучно прошептал:

— Я воин королевства. Сейчас я немного отпущу руку, и, если хочешь жить, ты тихо скажешь, кто вы и откуда взялись. Понял?

Пленник слегка кивнул головой. Ким отнял левую руку от его рта, и в то же мгновение караульный заорал:

— Нападение... — Его крик мгновенно перешел в хрип, когда нож Кима пронзил его шею. Но дело было сделано.

Сидевшие у костра вскочили со своих мест, вытаскивая мечи. Спящие вокруг них тоже начали подниматься.

Свистнула первая стрела, пронзив грудь одного из наиболее резвых. Фантом не давал врагу ни мгновения, чтобы прийти в себя и найти укрытие. Вслед за ней, с разных сторон поляны в мечущихся людей полетели стрелы и арбалетные болты. Ни один выстрел не прошел мимо цели, и количество противников резко, почти вдвое уменьшилось.

На краю поляны показался Брентон и, взрыкнув, махнул секирой. Однако он не спешил вступать в бой, оставаясь на границе света и тени. Первый же ринувшийся в его сторону противник тут же получил стрелу от Фантома, скрывающегося в лесу прямо за Гномом.

В лагере началось смятение. Люди, не проснувшиеся окончательно, видели, как один за другим падают на землю их соседи. Лишь несколько из них успели добежать до деревьев, только для того чтобы встретить свою смерть в темноте. Очередной бандит вырвался из круга огня и вбежал под укрытие деревьев. Оглядываясь во все стороны, выставив перед собой меч, он медленно отступал в глубь леса. Сзади него мелькнула тень, и меч Лашана пронзил его спину. Последний противник, не издав ни звука, повалился на землю.

— Все, — устало произнес Фантом, выходя к костру. — Надо бы их обшарить, но у меня нет ни сил, ни желания этим заниматься.

— Я видел другую полянку неподалеку, — предложил Ким. — Устроимся там, а с остальным будем разбираться утром.

Фантом кивнул, наклонившись и одним ударом отправляя к Лодочнику хрипящего под его ногами человека.

— Как обычно, мы перестарались. — Лашан осматривал лежащих на земле. — Никого, кто смог бы нам что-нибудь рассказать. Надо будет поучиться оставлять противников в живых.

— Только не сегодня, — откликнулся Фантом, направляясь в сторону ночлега.

— Это были охотники, — высказался Фантом, закончив обыскивать очередной окоченевший за ночь труп. — Еды с собой мало. Зато стрел больше, чем обычно. Охотничья партия, а это значит...

— Это значит, что мы пропустили крупную заставу где-то позади нас. И, скорее всего, прежде чем встать на наш след, они послали гонца с предупреждением.

— Да, скорее всего, — согласился Фантом, — но это теперь не наши проблемы. Вряд ли они послали за нами кого-то еще. А даже если и послали, то они отстают слишком сильно. После первого же снегопада наши следы будут надежно укрыты.

— Нам предстоит разобраться с тем поселением на востоке. — Гедон меланхолично рассматривал наконечник стрелы, вынутой из колчана одного из убитых. — Странные стрелы, впервые вижу такие наконечники.

Гедон перебросил стрелу Фантому, и тот начал внимательно ее разглядывать.

— Да, странные, — согласился он наконец. — Я бы даже сказал, что. эти наконечники сделаны не у нас. Слишком узкие, и острие выковано, как игла. Есть преимущества в использовании таких стрел, но есть и недостатки. Не знаю, может быть, мастера на юге и делают такие, я никогда не присматривался к работе здешних кузнецов. Но даже если это и работа мастеров из-за моря, то мы не узнали ничего нового. Меня больше волнует, что их передовые заставы так далеко в глубине королевских земель. Может все же оказаться, что нам противостоит армия большая, чем нам бы того хотелось.

— Узнаем, — подытожил Лашан. — Пора отправляться дальше.

— Лучше бы мы шли по безлюдной местности, — шепнул Мугра, вместе с остальными рассматривающий заставу с окраины леса.

Большинство с ним бы согласилось. Перед ними раскинулось целое военное поселение, организованное по всем правилам армейского искусства. Невысокие деревянные строения окружал бревенчатый забор высотой в два роста, прерываемый только четырьмя дозорными вышками и двумя воротами, расположенными с противоположных сторон поселения.

— По двое постовых на каждой вышке даже днем, — отмечал вслух Лашан. — Ворота на запад и ворота на восток, чтобы быстро отступить или, наоборот, перейти в контратаку. Бревна вбиты в землю на совесть, с ходу их не проломить. Лес вырублен на двести шагов вокруг стены, незаметно не подобраться. Хорошее место для зимовки они себе организовали,

Сделав заключение, Лашан замолчал. Вместо него продолжил Аль'Шаур:

— Поселение на четыре-пять сотен воинов. Но их там может быть и больше. Сколько же войск скопилось у Бухты Туманов, если в их передовых отрядах по полтысячи народу?

Ближайшие к отряду ворота начали отворяться, обнажая внутренности поселения и выпуская группу из дюжины человек. Глаза Лашана и всех остальных заскользили по вновь открывшемуся виду, пытаясь оценить то, что творилось внутри.

Как только ворота закрылись, Лашан подвел итог:

— Я насчитал на воздухе не меньше полусотни. Но большинство наверняка не вылезает из казарм. Так что их там много.

— Это пошла охотничья партия, — добавил Фантом. — Судя по следам вокруг зимовки, таких групп за последние Дни выходило пять-шесть. Если они хоть немного умеют охотиться... то да, не меньше четырех сотен.

— Что будем делать? — спросил Брентон.

— Можем перехватывать их охотничьи партии одну за другой, пока они не начнут выходить слишком большими отрядами. Потом придумаем что-нибудь получше, — тут же поступило предложение от Шатуна.

— Завтра будет снег, много снега. — Фантом посмотрел на. небо. — Поэтому можем пошуметь прямо в их лагере и уйти. Они не смогут долго нас преследовать, следы заметет.

— Думаю, — тяжело произнес Лашан, — мы просто уйдем. Нам нужно добраться до Бухты Туманов, понять, с чем предстоит столкнуться армиям короля следующей весной. Даже если мы перережем все это поселение, это мало что изменит. Информация для принца сейчас важнее. Кто знает, сколько еще таких застав в округе? Как только мы обнаружим себя, у нас на хвосте может оказаться вся армия.

Фантом безразлично пожал плечами.

— Или так. Только уходить придется аккуратно, чтобы их охотники не наткнулись на наши следы до снегопада.

— Тогда уходим.

Снег шел второй день. Тяжелые хлопья непрерывно падали сверху, мгновенно покрывая каждый след, пригибая к земле ветки елей, захватывая в снежный плен каждое не сдавшееся под зимним натиском дерево.

— Не видно ничего, — с трудом выговорил Фантом, пряча лицо от вертикально падающего снега, — и не слышно тоже. При таком снегопаде мы заметим что-нибудь только тогда, когда упремся лбами.

— Придется идти все равно. — Ноги Брентона начали вязнуть в сугробах, поэтому он предусмотрительно пристроился в хвост к Фантому и теперь шел по его следам. — Этот снегопад надолго, может быть, даже на недели. Мы не можем столько ждать.

— Не можем, — угрюмо согласился Фантом и неожиданно остановился.

Практически мгновенно остановились и следующие за ним друзья, пока не видя опасности, но на всякий случай рассыпаясь в стороны и ощетиниваясь клинками.

Они стояли молча, пока Даниэль пристально вглядывался в окружающую пелену.

— Что? — наконец не выдержав, спросил Брентон.

Короткий вопрос как будто заставил события двигаться дальше. Белые фигуры зашевелились вокруг отряда, быстро приближаясь.

— Йети! — крикнул Виктор, разглядев приблизившееся на расстояние в десяток шагов мохнатое существо. Огромное, с белым мехом, сливающимся с падающим снегом, и плохо различимое даже сейчас, когда оно приблизилось почти вплотную. Более или менее отчетливо можно было увидеть лишь черные бусинки глаз и черный, почти круглый крошечный нос, выглядевший достаточно нелепо на лице чудовища, ростом на две головы выше даже Лашана.

Времени для обсуждений не оставалось. Как только «снежный человек», как иногда называли его в легендах, сделал следующий шаг навстречу магу, угрожающе замахиваясь лапой, Виктор рванулся ему навстречу.

Он успел заметить не менее десятка чудовищ, выступивших из снежной пелены. Но сколько их оставалось невидимыми, было неизвестно.

Йети наступали, не издавая ни звука. Казалось, что они могли подойти вплотную к людям и задушить их в своих объятиях раньше, чем их жертвы осознали бы, что происходит. Полная тишина начинающегося сражения прервалась только коротким боевым кличем Гнома.

Йети широко замахнулся, пытаясь зацепить мага своей лапой с первого же удара. Виктор не стал парировать, вместо этого ударив со всей силы мечом по отведенной руке. Он рассчитывал перерубить руку напрочь, но вместо этого его меч завяз в густой шерсти животного, нанеся лишь легкую рану. Жесткая, закручивающаяся в колечки шерсть йети оказалась не намного уступающей по прочности хорошей кольчуге.

Внешне медлительное чудовище неожиданно резво ударило второй, до сих пор опущенной вдоль тела рукой снизу вверх. Лишь в последний момент подставленный посох спас Вика от серьезной раны. Маг быстро сделал два шага назад, восстанавливая равновесие и пытаясь сообразить, как лучше справиться с необычным противником.

Йети пауз не делал, последовав за магом практически вплотную и замахиваясь для очередного удара. Маг видел, что все его друзья завязли в рукопашной и на помощь ему рассчитывать не придется.

Виктор ткнул посохом в грудь твари, стараясь удержать его на дистанции. Рефлексы сработали раньше его сознания, и в грудь йети одновременно с ударом торца посоха вонзилась молния. Молния такой силы, что могла бы убить человека. Йети же лишь задрожал и издал тихий урчащий рык. Но Виктору, моментально вспомнившему свои длительные тренировки долгими зимними ночами в башне мага девятой крепости, хватило и небольшой остановки противника. Он резко развернулся вокруг себя, с ходу вынося меч в рубящий удар. Шкура йети была прочна, но не настолько, чтобы остановить и этот удар. Меч завяз глубоко в горле твари, перерубив шею почти наполовину.

Йети начал медленно оседать на снег, утягивая за собой оружие Виктора. Маг с усилием потянул меч на себя, с трудом выдергивая его из залитой кровью шеи. Судя по всему, это была первая кровь, пролитая в этом бою. У мага появилась возможность быстро осмотреться, и результаты увиденного вокруг не радовали. Первая волна йети полностью связала весь отряд, постепенно прижимая их к центру. Единственным, кто вышел за сужающийся круг зимних тварей, был Аль'Шаур, моментально проскользнувший между двумя своими противниками и сейчас бьющийся на открытом пространстве. Его мечи мелькали не переставая, полосуя головы и руки йети, но результат был практически не заметен.

Все завязли в слишком тесном рукопашном бою, принимаемые друг к другу наступающими и машущими руками тварями, и Виктор был единственным, кто заметил, как вторая дюжина йети появилась из-за снежной пелены, стремясь побыстрее присоединиться к своим соплеменникам. Бой грозил превратиться в свалку, в которой все преимущества оставались на стороне сильных и почти не чувствующих боли тварей.

Виктор шагнул вперед.

Виктор шагнул вперед, понимая, что никто, кроме него, не успеет остановить вторую волну нападающих.

Виктор шагнул вперед, вытягивая посох в сторону ближайшего йети. Справедливо полагая, что против порождений зимы лучшим оружием будет огонь, он ударил пламенем. Длинная струя огня вырвалась из посоха и накрыла ближайшего из второй волны наступающих. Шерсть йети загорелась, а сам он был отброшен назад мощной струей пламени. Неожиданное выведение из строя соплеменника заставило ближайших наступающих остановиться, но ненадолго. Теперь они считали мага опасным и дружно двинулись в его сторону. Последнее заклинание разом ополовинило запасы энергии Виктора, но это не заставило его остановиться.

Вместо того чтобы отступить от приближающейся волны врагов, он шагнул вперед, на ходу закручивая меч для следующего удара.

Брентон наконец сумел расчистить место, для того чтобы как следует замахнуться своей секирой, и разом перерубил своего противника. Против тяжелого удара секиры не смогла противостоять даже шерсть с волшебными свойствами. Можно было сказать, что ситуация начала улучшаться, если бы против отряда по-прежнему не выступало слишком много тварей. Только три йети лежали на снегу, и почти два десятка стояли на ногах.

Виктор закружился в длинном слитном движении которое часами отрабатывал в зале своей башни.

Виктор закружился, переставая видеть перед собой отдельных врагов, но только мишени, освещаемые слабым огнем из камина. Линия, на которую ступали его ноги была прочерчена еще до того, как он сделал первый шаг. Извилистая черта, обходящая противников с разных сторон. Он почти увидел черную и белую полосы, по которым, не отклоняясь, будут следовать его меч и его посох.

Виктор закружился, отодвигая сознание куда-то вглубь и отдавая свои движения на откуп наработанным комбинациям, навсегда запечатлевшимся в памяти его тела.

Почти упав на землю, он подсек мечом ноги очередного йети и, не останавливаясь, ткнул посохом в морду падающей наземь твари. Искра пробила небольшое расстояние между посохом и черепом, и йети задергался в предсмертных судорогах.

Отступив назад, маг проследил, как перед ним промелькнула рука другого белошерстого, и вонзил меч в его незащищенное горло. Как бы ни был быстр удар меча, но обратное движение оказалось даже резче — меч вышел из шеи врага, открывая путь потоку крови. Йети еще стоял, прижимая лапы к горлу, а Виктор уже двигался дальше.

За магом, в фарватере его движения, пристроился Ким, орудующий двумя спиногрызами, и Виктор прекратил тратить время на добивание врагов, оставляя это вору.

Йети побежали, когда в живых их осталось полдюжины.

— Откуда? — в который раз спросил Фантом. — Откуда здесь эти существа? Они бы не выжили здесь летом.

— Не знаю. — Вика до сих пор трясло, несмотря на разведенный костер, рядом с которым сушились разделанные шкуры йети. — В книгах говорится, что йети можно встретить только в горных ущельях, там, где снег лежит круглый год. И йети — одиночки. Что могло объединить их в стаю? Не знаю, откуда они взялись. И почему напали, тоже не знаю. Нельзя сказать, что это миролюбивые существа, но они достаточно пугливы, по крайней мере так их описывают в книгах. Пугливы и редко нападают на сильных противников. Вообще, питаются преимущественно падалью. У меня только одна мысль. Их могли привезти на кораблях наши враги. Может быть, это какой-нибудь специальный дрессированный вид.

— Тогда они используют их как гончих собак? — развил мысль мага Фантом. — Идеальные ищейки для такой зимы.

Виктор кивнул, пытаясь сдержать дрожь, и добавил:

— Если такая свора гуляет без присмотра, то что еще могли привезти на кораблях с юга? Каких чудовищ мы встретим следующим летом? А самое главное, с какими тварями придется столкнуться армии?

— Озноб никак не проходит? — Подошедший Лашан сбросил с себя меховую накидку и накрыл Виктора сверху. Она стала третьей, и Виктора начало пригибать к земле под тяжестью вороха одежды, который на него набросали.

— Не проходит, — подтвердил маг, — это не от холода. Я выжал из себя всю энергию, до последней капли. Даже немного больше, чем у меня было. Надо просто отдохнуть. С этим ничего не поделаешь, пока сила не вернется.

— Осторожней бы надо, — заботливо пробормотал Брентон, — мы бы справились и так. Я не хочу опять таскать тебя по лесу, как пришлось у Аанек.

Осознав, что события у третьей крепости запада не совсем те, которые хотелось бы вспоминать, Брентон резко сменил тему:

— Вот интересно, эти шкуры влезут в Котомку Путника?

— Должны, — Виктор попытался пожать плечами, однако под грудой накидок движение плеч выглядело так как будто он пытается поудобнее устроиться в берлоге из материи, меха и шкур. — Если не будут проходить, порежем на куски. А в самой котомке места много.

— Переночуем здесь, — решил Лашан, — все равно скоро стемнеет. А завтра, глядишь, и снегопад прекратится.

— Тогда мне нужно два бревна, одно на другое, крест-накрест. — Фантом присоединил свою накидку к предыдущим трем, окончательно похоронив Виктора под свалкой из меха. — Несмотря на снегопад, холодает, нам нужно как-то согреваться в течение ночи.

Снег продолжал идти и утром. Бесценные шкуры йети влезли в котомку без труда, позволяя друзьям надеяться, что никто из них не замерзнет во сне, какие бы морозы ни наступили.

— Погодите, — окликнул друзей Виктор.

Снегопад продолжался, и Фантому пришлось сделать для каждого снегоступы из веток ивы, найденной на берегу замерзшего ручья. Идти стало легче, хотя Лашан высказался в том духе, что он с удовольствием понаблюдал бы схватку в снегоступах, особенно когда вокруг сугробы по пояс.

Тяжелее всего приходилось Брентону и Грегу. Они никак не могли привыкнуть к необычной обуви и время от времени проваливались. Невысокий Брентон при этом один раз ушел в сугроб с головой, и его пришлось откапывать.

Фантом, идущий впереди, выискивал небольшие возвышенности, где снега было поменьше, но скорость их передвижения все равно заметно уменьшилась.

— Стойте, — повторил Виктор. — Фантом, тебе не кажется, что что-то не так.

Фантом встряхнул головой и ответил:

— Кажется. Не пойму, странное чувство... Знакомое, но не могу вспомнить, где у меня были такие же ощущения.

— Я тебе напомню, — усмехнулся маг. — Фэйри, зарождение волшебного леса на западе.

— Точно! — воскликнул Даниэль. Это было, наверное, первое громкое слово, сказанное им за последние дни. — Только откуда здесь лесной народ?

— Лесного народа здесь, может, и нет. — Виктор подобрался к идущему впереди Фантому поближе, осторожно ступая по сугробам и стараясь не провалиться, сойдя с проложенной остальными тропы. — Но ощущения те же. Ты заметил, что забираешь слишком сильно вправо?

Фантом кивнул:

— Я сделал это специально. Не хотел взбираться на тот холм. — Рейнджер мотнул головой налево. Деревья растут очень густо, снега на нем очень много. Боялся, что мы можем застрять при подъеме.

— А теперь посмотри. — Виктор указал чуть дальше. — Если мы решим пойти влево, то...

— То, опять же, перед нами несколько поваленных деревьев и неприятные заросли кустарника, проламываясь сквозь которые, мы изорвем всю одежду. И очень удобный путь обхода, который любой выберет, не задумываясь.

— Летом мы ничего бы и не заметили, — добавил маг. — Но сейчас зима, и эта защита действует хуже. Навестим хозяина?

Фантом молча кивнул, решительно сворачивая влево и выбирая место, где бы можно было проскочить сквозь кустарник с минимумом ущерба.

Они увидели хижину через несколько сотен шагов Обычную хижину, глядя на которую, никто не смог бы сказать, что ее хозяин является мастером в искусстве которое было подвластно только народу леса.

Из трубы даже вился легкий дымок, и Фантому снова пришлось удивиться. Как они могли не заметить дым, он не понимал.

— Пойду один, — тихо сказал маг, приглядываясь и указывая на одинокую цепочку следов, прочертивших путь от двери до поленницы и обратно. — Будьте наготове.

Виктор подошел поближе к избушке и остановился в десятке шагов от дверей. Заходить внутрь он не стал, неожиданно для остальных выкрикнув:

— Эй, хозяин! Гостей принимаешь?

Дверь распахнулась практически мгновенно, обнаружив немолодую женщину, изумленно глядящую на мага.

— Как вы здесь оказались? — раздался ее хриплый голос, выдавая недавно залеченную простуду.

— Шли мимо, решили заглянуть, — нейтрально отозвался Виктор. — Так как, позволишь войти?

— Сколько вас? — спросила женщина, оглядывая подступающий лес, где, почти не скрываясь, стоял остальной отряд.

— Немного, как-нибудь поместимся, — улыбнулся маг.

— Проходите, — коротко бросила женщина, распахивая дверь пошире и исчезая в глубине строения.

— Не хозяин, а хозяйка, — пораженно пробормотал себе под нос Виктор, не дожидаясь остальных и входя в дом.

— И все-таки я повторю свой вопрос: как вы обнаружили это место? — Хозяйка напряженно смотрела на мага, усаживающегося на лавку у стены.

— Нам приходилось сталкиваться с народом леса, — серьезно ответил мат. — И мы немного понимаем в магии, которая использована для того, чтобы укрыть это место. Меня зовут Виктор. Позволь мне узнать твое имя?

— Когда-то меня звали Фриланой, а сейчас надобность в имени для меня исчезла. Слишком давно я в последний раз видела людей. А обращаться по имени к самой себе как-то глупо.

В единственную комнату в доме ввалились остальные. В помещении разом стало тесно, оно никак не было рассчитано на такое количество людей.

— Дверь захлопните! — прикрикнула хозяйка. — Если вы не заметили, то за порогом зима.

Брентон, вошедший последним, торопливо прикрыл дверь и церемонно поклонился женщине. — Брентон, воин короля, прекрасная незнакомка. Будем ли мы иметь счастье услышать твое имя, лучезарная?

Фрилана лишь презрительно усмехнулась в ответ, и Виктор представил ее своим друзьям. В ответ свои имена назвали остальные.

— Что привело вас в эти края в такое время года? — продолжила свой допрос женщина. — Ищете смерти? Поиски будут нетрудными, при таком холоде.и таком количестве ваших врагов.

— Врагов? — тут же переспросил Виктор. — Что за враги? Мы ищем не свою смерть, у нас нет столь глобальных планов. Мы всего лишь собираем информацию о том, что творится ближе к Бухте Туманов.

— Подождите, а что вы сделали с рысью? — неожиданно спросила Фрилана, как будто не услышав последней фразы. — Рысь бы вас не пропустила. Вы убили мою Маленькую девочку?

Хозяйка начала подниматься с места, в ее глазах разгорался гнев. Виктор заметил, как ее рука потянулась к горшку, стоявшему на краю стола. Маг перевел взгляд Иа Аль'Шаура, находившегося к столу ближе всего. Мгновенно оценив ситуацию, Аль'Шаур почти нежно накрыл руку женщины своей, не давая при этом ей коснуться посуды, наполненной неизвестной жидкостью.

— Мы не видели твое животное, поверь нам, пожалуйста, — стараясь говорить убедительно, ответил маг. — Наверное, рысь гуляла где-то в других местах, пока мы шли сюда.

Фрилана слегка расслабилась и, выдернув руку из-под ладони воина, вернула ее на свои колени.

— Лучше будет, если ты говоришь правду, — более спокойно сказала она.

— Что в горшке?

— Ничего особенного, — пожала плечами женщина. — Брызги этого варева заставили бы вас чувствовать боль, и ничего больше.

— А тебя?

— А меня — нет, — лаконично отозвалась хозяйка.

— Так ты расскажешь нам о врагах, о которых упомянула?

— Почему я должна вам помогать? Только потому, что вы проникли в мой дом и вас много против одной старой женщины?

— Потому что наши враги — это враги королевства? — предположил Виктор.

— Мне плевать на королевство, плевать на короля и вообще плевать на всех людей. Если бы это было не так, то я не искала бы уединения в этом месте.

— Что же заставило тебя оставить людей? — удивленно спросил Виктор. — Очень немногие способны жить одни, совсем без общения. Что с тобой произошло, если ты решилась на такой шаг?

— Долгая история, — коротко бросила Фрилана. — И вас она совершенно не касается.

— Можем ли мы помочь тебе, хозяйка? — влез в разговор Брентон. — Одинокой женщине трудно выжить в этом лесу, даже с твоими способностями.

— Спасибо, обойдусь, — резко ответила Фрилана. Чувствовалось, что Гном тронул ее больное место.

— Как хочешь, — пожал плечами Брентон, — раз ты все равно молчишь, то пойду-ка я во двор. Видел там поленья, их неплохо было бы превратить в дрова. Эта зима будет долгой, и дрова тебе понадобятся. А мне надо размяться.

Проводив удивленным взглядом спину Гнома, Фрилана произнесла:

— Вы ведь все равно не отвяжетесь, да? Я брожу по окрестным лесам, собираю травы, ягоды, слежу за некоторыми деревьями, которые мне нравятся. Этой осенью в этих лесах слишком людно. Много следов, очень много. Сотни людей проходили поблизости, а ведь я не люблю уходить далеко от дома. На севере, в дневном переходе, они устроили зимовку. Там не меньше пяти сотен воинов, и что-то мне подсказывает, что это не люди короля.

Фрилана поднялась и направилась к печи.

— Если вы хотите есть, то советую вам помочь мне с ужином. У меня не так много запасов, чтобы накормить такую толпу. Так вот... — Женщина помешала что-то, бурлящее в котле, и продолжила: — Думаю, что на западе, в двух-трех днях пути, если бы я заходила так далеко, я нашла бы еще две подобных зимовки. Все леса вокруг наполнены вашими врагами. Не знаю, как вы до сих пор не попались им на глаза.

— Это все, что ты знаешь? Три поселения на севере и на западе?

— Я же говорю, что этими воинами наполнены все окрестности. Такие же заставы вы обнаружите и на востоке, и на юге, ближе к морю. Они разошлись на зимовку, чтобы охотиться.

— Ты не бывала ближе к Бухте Туманов? Не знаешь, что творится там? — Спрашивая, Лашан вытаскивал из Котомки куски вяленого мяса и укладывал их на столе.

— Бухта Туманов в неделе ходьбы. Я не была там много лет, — покачала головой Фрилана. — Мне нечего там делать.

Они оставляли странную женщину утром, впервые за последнее время переночевав в тепле. За это время поленница около дома почти удвоилась, снег был отброшен от порога, утоптанная тропинка уходила до самых деревьев.

— Мы хотели бы сделать тебе подарок за твое гостеприимство, Фрилана, — сказал Виктор напоследок, развязывая свою волшебную котомку. — Не знаю, оценишь ли ты его, но этот мех достался нам с большим трудом, уж можешь мне поверить.

Маг нащупал в котомке шкуры йети и, одну за другой, вытащил три из них и положил на руки женщине.

— Мех снежных чудовищ, — безошибочно определила Фрилана, — вот не думала, что когда-нибудь буду владеть такой ценностью. Вы удивляете меня все больше и больше. Воины, сумевшие распознать волшебство леса и сумевшие справиться с тремя йети...

— С двумя десятками, — хохотнул Брентон, — это будет вернее. Правда, нескольким удалось сбежать.

— Я приму твой подарок, маг. — Фрилана впервые показала, что знает о возможностях Виктора. — Но тебе придется принять и мой. Не люблю оставаться в долгу.

Исчезнув за дверью, лесная колдунья загрохотала внутри дома. Когда она вернулась обратно, в ее руках оказался маленький кожаный кошель.

— Возьми вот это. Не смотри сейчас, посмотришь потом. Кто знает, может, содержимое мешочка тебе и пригодится. Мне оно точно ни к чему. — Фрилана как будто оправдывала себя.

— Спасибо, — поклонился Виктор, принимая подарок. — Надеюсь, что мы когда-нибудь встретимся, хозяйка.

— Я не могу сказать, что хочу того же. Но что-то мне подсказывает, что мы действительно еще встретимся с вами. Идите, я не могу удерживать мою девочку на расстоянии вечно.

Друзья исчезали в лесу один за другим, уходив одной растянутой цепочкой, стараясь ступать на следы идущего впереди Фантома. Пурга наконец закончилась, и заваленные снегом деревья тихо поскрипывали в окружавшем отряд безмолвии.

Где-то далеко заклекотала птица, преждевременно обрадовавшись зимнему солнцу.

Эрл Сладж вон Менкер встречал родственника с распростертыми объятиями. Радостная улыбка играла на его лице. Весь вид дворянина, вышедшего в центр зала для того, чтобы приветствовать эрла Людвига, говорил о том, насколько он счастлив видеть своего дядю.

— Я уже не ждал вас, эрл, — оживленно произнес Сладж, — подходя к Людвигу. — Снег идет не переставая, и добраться до моих владений почти невозможно.

Людвиг шагнул навстречу, протягивая руки в приветствии. Следом за ним синхронно шагнули два его офицера, держась на положенном этикетом расстоянии.

— Я тоже рад вас видеть, — слегка улыбнулся Людвиг. — После всего что произошло в последнее время, очень приятно вновь увидеть лицо родственника, ведь у меня их почти не осталось.

— Знаю! — Сладж горестно опустил голову, скорбя вместе с дядей. — Это огромное горе для меня, так же как и для вас. Но пойдемте к столу: как только я узнал о вашем прибытии, то заставил слуг побегать. Обед обещает быть великолепным.

Людвиг кивнул, оглядываясь. Церемониальная охрана у дверей стояла навытяжку, уставившись в пустоту перед собой. Четверо вассалов эрла, которых, видимо, подобрали для чести быть во внутреннем карауле за огромный рост.

— Успел заметить, что вы набрали много новых мечей на службу? — полувопросительно заметил Людвиг, усаживаясь за стол.

— Приходится, — кивнул Сладж, — времена нынче неспокойные. Разбойники на дорогах так и рыщут.

— Да, это так, — кивнул Людвиг, — дошли ли до вас вести из столицы о возможном нападении с юга следующим летом?

Эрл вон Менкер слегка напрягся, задумчиво глядя на своего родственника.

— Нападение с юга? Впервые слышу. О каком нападении идет речь? На юге одни разбойники, и никого больше.

— Королю удалось узнать, что не только разбойники. Вражеская армия высадилась в Бухте Туманов и готовится к вторжению в глубь королевских земель. За этим я и приехал, чтобы предупредить вас об опасности. Весьма возможно, что они пойдут прямо через Менкер ранней весной.

— Откуда у короля подобные сведения?

— Не берусь ответить на ваш вопрос, эрл. Мне казалось, что вы первый, кто должен был заподозрить неладное. Ведь ваши владения достаточно близки к побережью.

— Да-да, — рассеяно пробормотал хозяин, — оглядывая воинов, присутствовавших при их трапезе. — Я хотел бы поговорить с вами, Людвиг, об одном деле. Думал сделать это вечером, но раз уж... — Сладж поднялся и предложил: — Не хотите ли уединиться в библиотеке? У меня есть прекрасное вино, которое сделает нашу беседу приятной.

— Конечно, уважаемый эрл, с удовольствием. — Людвиг тоже поднялся с места и последовал вслед за соседом.

— У меня есть к вам очень интересное предложение, эрл, — медлительно начал Сладж, потягивая вино, — но даже не знаю, как начать.

— Начните с сути, — посоветовал Людвиг.

— Позвольте задать вам один вопрос, уважаемый эрл. Нравится ли вам то, что творится в нашем королевстве? — Хозяин откинулся на спинку кресла и опустил веки. Вся его поза показывала абсолютную расслабленность и довольство.

— О чем вы, эрл?

— О том, что королевство прогнило насквозь. А королевская династия более всего. Нас душат налогами и не могут защитить даже от простых разбойников. Король озабочен только вечной войной с орками и безумными прожектами, вроде постройки дороги через полкоролевства. А в это время я не могу позволить себе даже содержать более или менее достойную гвардию.

Сладж наклонился вперед и пристально посмотрел на Людвига.

— Что вы думаете обо всем этом? Дошло до того, что дочерей дворян режут одну за другой, и король палец о палец не ударил, чтобы их уберечь.

— Дочерей? — Людвиг удивленно поднял брови. — Откуда вы знаете, что погибли другие девушки, ведь вы не получали новостей из столицы. Что происходит, Сладж?

Хозяин нетерпеливо махнул рукой.

— Неважно, мой уважаемый дядя, это совершенно неважно. Важно то, что пора брать ситуацию в свои руки. И я хочу, чтобы вы были со мной...

— Что ты предлагаешь мне, Сладж? Бунт против короны? — Людвиг поднялся из кресла, отставляя полупустой бокал на столик. Бокал закачался и упал на край стола, разливая вино под ноги собеседникам, но никто из них не обратил на это внимание.

— Я бы выразился иначе. — Сладж встал напротив эрда вон Заквиэль и взглянул ему прямо в глаза. — Я предлагаю тебе власть. Много власти нашему роду. Мы будем править этим государством, и, поверь мне, у нас это получится значительно лучше.

— На чьих плечах ты хочешь прийти к власти? И почему ты думаешь, что тебе достанется хотя бы малая ее часть?

— Брось, Людвиг. На что бы ни рассчитывал властитель Хутвар, но его солдаты тоже люди. Я уже наладил .отношения со многими военачальниками прибывающей армии. Думаю, что из них выйдут хорошие полководцы, особенно если я предложу им земли и титулы в новом королевстве. А Хутвар останется ни с чем. Подумай, Людвиг. Ты нужен мне, ты же моего рода. Я отдам тебе все земли запада или любую другую часть королевства, какую ты захочешь.

— Не слишком ли рано ты начал делить то, что еще не завоевал? — угрюмо спросил Людвиг.

— Ты все.никак не понимаешь? На юге находится армия, которая сокрушит все на своем пути. У нас небольшой выбор: воспользоваться появившейся возможностью для своей пользы или умереть бессмысленной и никому не нужной смертью. Ты же не собираешься сражаться за короля, который все равно обречен?

— Когда ты вступил с ними в сговор?

— Давно, значительно раньше, чем ты можешь себе представить. Отец еще правил этими землями, а я уже планировал будущее нашего рода. Сейчас у меня под началом почти тысяча воинов, с этими людьми и с помощью армий Хутвара я завоюю себе трон и величие нашему роду. Присоединяйся ко мне, пока не поздно.

— Не ты ли помог отцу побыстрее освободить для тебя место? — Людвиг отпнул свое кресло и выхватил меч. — Я убью тебя лично, предатель!

— Жаль, что ты настолько глуп, старик! — воскликнул Сладж, отпрыгивая в сторону и опрокидывая столик. Бутылка великолепного вина из винограда, выращенного на склонах северных гор, разбилась, ударившись о пол. Бесценный напиток разлился по камню, который не мог оценить его вкус. — Жаль, — повторил Сладж, выхватывая меч, — мне пришлось предпринять столько усилий, чтобы ты оказался на моей стороне.

Сладж отбил первый удар Людвига и перешел в мгновенную контратаку. Его оружие скользнуло в опасной близости от глаз эрла, и в тот же момент руку эрла, державшую меч, пронзила боль. Короткий клинок, который Сладж держал во второй руке, оставил глубокую рану на запястье Людвига.

Людвиг вновь атаковал, на этот раз осторожней. Три его излюбленных удара. Рубящий справа, сверху вниз. Вслед за ним, без остановки, рубящий снизу вверх слева, на возвратном движении. И наконец, колющий удар в грудь. Половина его противников в учебных поединках пропускала хотя бы один из трех. Сладж не пропустил ни одного. Вторая половина сдавалась на четвертом. Людвиг неожиданно развернулся вокруг себя, но вместо бокового удара резко выбросил меч вперед, нанося колющий удар в грудь. Сладж сумел парировать и четвертый удар, что до него удавалось очень немногим. Но не полностью, и на его груди начало расползаться пятно крови.

— Я помог отправиться к Лодочнику не только своему отцу, но и твоей дочери, — прошипел Сладж, отступая. — Ты умрешь, и я буду тем, кто не только убьет тебя, но и покроет пылью забвения весь твой род.

— Мою дочь? — Людвиг остановился, не использовав великолепную возможность для продолжения атаки. Чего, видимо, и добивался Сладж последними словами. — Но зачем?!

— Чтобы не позволить тебе породниться с королевским родом, идиот! Никто из рода Лотанов не должен был встать на сторону короля! А если бы Инге удалось охмурить принца, то мне нечего было и думать о том чтобы привлечь тебя на свою сторону.

— А другие девушки? За что были убиты они?

— Для того чтобы никто не думал, что целью была только Инга, — прошипел Сладж, прижимая кулак с клинком к груди и пытаясь остановить кровь. — Это также было хорошей возможностью посеять панику в королевстве. Паника очень полезна, она делает солдат слабыми, а их командиров глупыми.

Его речь прервали распахнувшиеся двери. В библиотеку ворвались стражники замка вперемежку с двумя телохранителями Людвига.

— Убейте их всех! — тут же крикнул Сладж вон Менкер. — Всех до единого! Никто не должен уйти.

Команда была осознана людьми Людвига в тот же момент, что и стражниками Сладжа. Но силы были неравными, и один из воинов Людвига тут же упал с перерубленным горлом.

Людвиг с сожалением посмотрел на своего племянника, и произнес:

— Мы еще встретимся, и в следующий раз эта встреча будет означать для тебя смерть.

Мгновенно развернувшись к выходу, он с ходу вывел из строя двоих стражников. Воинское искусство потомственного дворянина было выше возможностей простых солдат.

— Бежим, — приказал он своему вассалу, — бежим, нам надо добраться до остальных.

Снег шел непрерывно, и шестерка всадников передвигалась практически вслепую. Лошади то и дело вязли в сугробах, и отряд Людвига двигался слишком медленно, чтобы чувствовать себя в безопасности. Людвиг и пятеро его людей — все, кто сумел выжить, прорываясь из оказавшегося западней замка эрла вон Менкер.

Они прорвались чудом. Только потому, что боги решили встать на этот раз на сторону справедливости. Только потому, что жена Людвига убедила его взять с собой лишних бойцов. Прорвались сквозь не ожидавшую подобного стражу. Видимо, Сладж всерьез рассчитывал на согласие своего родственника, настолько, что даже не подумал о возможности перекрыть ему пути отступления.

Они прорвались, чтобы исчезнуть в снежной пурге.

Снегопад давал и надежду. Надежду на то, что посланные по следу отряды эрла Сладжа собьются со следа.

— Как я не мог понять все это раньше? Все же происходило практически на моих глазах. Как все могли упустить такую змею? Просто никто не хотел увидеть очевидное, потому что привыкли видеть только то, что ожидают. Легко обмануть тех, кто хочет быть обманутым.

Эрл бормотал подобное целый день, почти полностью уйдя в себя.

Людвиг не знал, сумеет ли хоть кто-нибудь из них добраться до поселений Заквиэля. Но зато он знал, что если боги, которым он сейчас молился непрерывно, будут к нему милостивы и ему удастся вернуться, то у него появится очень хорошая цель на оставшуюся жизнь.

Месть. Неплохой смысл существования, за неимением Других.

— Куда выводит этот проход? — спросил принц, оглядывая окрестности.

— На север, ваше высочество. За следующий холм. — Барон Алгон полдня с гордостью показывал принцу и свите свои владения. Сейчас же они поднялись в верхний зал цитадели и осматривали все то, что успели посмотреть задень, сверху. — Там овраг, заросший дикой ивой. Выход невозможно найти, если точно не знать, где он находится.

Только предательство не позволит защитникам уйти. Все остальное продумано. Как только воины выходят из прохода, они перемещаются по оврагу, невидимые, несколько миль, а после этого могут двигаться спокойно.

— Можно ли где-нибудь оставить лошадей, чтобы ваши люди смогли быстро переместиться к следующему замку?

— Думаю, что это можно устроить. Севернее холмов есть лес, в котором даже армию можно спрятать.

— Если бы она у нас была, — горько сказал Денис. — Что думаете, Литон? Достойное место для того, чтобы поубавить пыл наступающих?

— Более чем, мой принц. Замок маленький, несколько сотен воинов будут удерживать его до тех пор, пока осаждающие не сумеют подкатить осадные машины и разрушить стены. Несколько дней у нас будет.

— Хорошо, — кивнул принц, — соберите здесь три сотни воинов, всех баронов из округи. Как только появятся первые признаки наступающей армии, они должны быть здесь. Сколько ополченцев вы набрали, Алгон?

— Несколько десятков, ваше высочество, — недовольно ответил барон. — Но я по-прежнему считаю это пустой затеей.

— Ров надо начать углублять, как только стает снег. — Принц явно не собирался обсуждать свои приказы. — Не медлите, каждый лишний локоть в глубину может дать дополнительный день обороняющимся.

— Конечно, ваше высочество.

— Что же, здесь, судя по всему, все. — Принц напоследок оглядел заснеженные холмы. Белизна вокруг лишь изредка разрывалась дымом из труб крестьянских домов. Вид был настолько спокойным, что Денису не верилось, что весной в таком тихом месте может развернуться битва.

Берег выглядел запустелым и унылым. Но сам его вид был встречен с радостью. Цель их похода была перед ними. Позади остались недели борьбы со снегом, изматывающий переход по заброшенной местности и чувство, что холод уже не снаружи, а где-то внутри каждого из них. Казалось, что, чтобы отогреться, нужно залезть прямо в костер и сгореть вместе с дровами. Перёд ними открылась Бухта Туманов.

— Хорошее место для порта, — задумчиво сказал Мугра, оглядывая залив.

— Двадцать тысяч, не меньше, — навскидку определил Лашан, пробегая взглядом по множеству костров, временных домишек, палаток и застав, открывшихся с вершины скалы.

— Скорее уж тридцать, — поправил его молчаливый Аль'Шаур, — а если добавить тех, кто разбросан по заставам вокруг, то и все сорок.

— Королевская армия не сможет победить эту орду, — обреченно сказал Виктор.

— Дождемся весны, — коротко бросил Фантом, — мы с вами бывали и не в таких переделках. Дождемся весны.

Они долго лежали неподвижно, пересчитывая копошащихся вдалеке людей, отмечая количество лошадей, рассматривая несколько сотен странных созданий, более всего похожих на троллей, хотя и не таких крупных.

— Уходим, — голос Фантома резанул всех своей кажущейся пустотой и отстраненностью, — обратный путь будет долгим.

Скала опустела. Как будто никогда и не было на ней горстки людей, завернутых в меховые накидки. Только тонкая цепочка следов выдавала, что кто-то был на этом месте, среди кривых прибрежных сосен, упрямо доказывающих зимним морским ветрам свое право на существование.

Часть четвертая

ПЛЯСКА ТЕНЕЙ

Храм Нес'Ариана, покровителя воинов, стоял в нескольких милях от столицы. Поблизости не было ни одного дома, ни одного вспаханного поля, только извилистая дорожка, вымощенная булыжниками, поднималась на холм. Туда, где окруженный невысокой, но мощной стеной стоял храм.

Дорожка прихотливо извивалась по крутому склону холма, так что королю пришлось оставить коня и подниматься пешком. В храм, совмещенный с монастырем, допускались все желающие помолиться, но монахи ордена сделали все от них зависящее, чтобы до этого места смогли добраться только те, кто действительно в этом нуждался.

Храм лишь ненамного возвышался над монастырскими стенами, и его купол был едва виден с тропинки, ведущей к воротам.

Аскетизм храма не просто подчеркивался, он буквально культивировался монахами. Ни одного украшения, ни одной расписанной стены. Только голые камни строения, простоявшего на этом холме несколько веков. В этих камнях не было даже креплений для факелов — факелы и свечи внутри храма были запрещены. Только восемь стрельчатых окон, расположенных по розе ветров, позволяли свету проникать внутрь, и иногда лучи солнца падали на скульптуру человека, установленную в центре круглого зала. Не человека — бога. Статуя Нес'Ариана была отлита из черного железа, железа неба. Того металла, что падает со звезд и меняется на золото по весу. Только никто уже столетия не находил камней неба, поэтому даже эта цена могла оказаться заниженной.

Король стоял перед скульптурой воина, опустившись на колено и склонив голову. Глаза Лакара были опущены так, что он едва мог видеть носки железных сапог, в которые древний скульптор облачил бога. Эта статуя, по словам монахов, была лучшей из всех созданных. Были и другие, но немногие мастера осмеливались изобразить бога, ведущего воинов на битвы, без меча и щита в руках, не закованного в латы с ног до головы. Немногие мастера настолько верили в свой талант, чтобы решиться изобразить бога Силы без атрибутов войны.

Немногие, а может быть, вообще только один. Эта статуя была единственной из известных, где Нес'Ариан изображался без единого внешнего намека на свою сущность. Бог выглядел как человек. Обычный путник, остановившийся и взглянувший навстречу восходящему солнцу, чтобы поприветствовать его. Поприветствовать как равного. Руки статуи были опущены вдоль тела, ладони слегка повернуты вперед, как будто в попытке впитать в себя тепло солнца. Или силу молитвы.

Но, несмотря на кажущуюся обыденность этого изображения бога, именно оно считалось монахами ордена лучшим. Потому что мастер, казалось, превзошел возможности человеческого искусства. Потому что бог, не имеющий ни одного явного признака своей силы, тем не менее лучился ею. Потому что любой, впервые увидевший эту статую, безошибочно сказал бы, что это — изображение Нес'Ариана, и никого больше. Не одинокого путника на дороге, не воина границы, не барона — бога, и только его. Возможно, внутренняя сила бога сквозила в чертах его лица или в осанке, выдающей опытного воина. Возможно, в чем-то, менее уловимом взглядом смертного. Возможно, боги помогали мастеру творить эту скульптуру, и в ней была частичка их магии.

Но это был бог, и не мог быть никто другой. Нес'Ариан.

Негромкий голос короля — единственное, что тревожило стены пустого храма. Король был наедине с богом. Король молился. Текст этой молитвы был почти ритуальным, именно тем, какой произносили короли задолго до Лакара перед предстоящими битвами. Тем, что выкликали воины, идя на смерть.

Молитва размеренно звучала под куполом храма. Король не торопился, но и не прерывался ни на мгновение.

Я стою перед тобой,

И мой отец стоит позади меня,

И отец моего отца,

Мой прадед и деды моих дедов,

Весь мой род встал позади меня.

Я вижу их, я помню их всех...

Гномы начали работать, как только стаял снег. Строительство приближалось к Рамангару, и они всерьез надеялись к началу лета соединить его со столицей королевства. Гномы привыкли делать свою работу на совесть и выполнять обещания.

Бодор оторвался от созерцания кучи камней, приготовленных подмастерьями-людьми, и вознамерился устроить очередной разнос по поводу качества их работы. Но другое привлекло его внимание.

Очередной участок дороги, которым он сейчас занимался, находился на небольшой возвышенности, хорошем месте для того, чтобы наблюдать за окрестностями. Гном думал даже о том, не стоит ли поставить на том пятачке, куда рабочие свалили камни, небольшую сторожевую башню. Бодор представлял себе, как скачущие вдоль дороги конные королевские разъезды будут останавливаться у этой башни, подниматься на самый ее верх и осматривать дорогу на несколько миль в обе стороны.

А может быть, они даже будут останавливаться в тени башни, чтобы задать корма лошадям и перекусить самим, Прежде чем двигаться дальше.

Но не это отвлекло его сейчас, а вид тысяч пехотинцев, идущих вдалеке, у самого горизонта. Армии запада выступили на войну. Бодор знал, что этот момент придет, но предполагал, что увидит воинов на марше позже, недели через две. Однако принц решил поспешить и уводил свои десять тысяч мечей сейчас, оставив в Рамангаре только несколько сотен стражников. Если падет восток, то защищать запад смысла не оставалось.

Пехота двигалась тяжело. Идущие не в первых рядах утопали в грязи, с трудом вытаскивая сапоги из болота, в которое моментально превратились проселочные дороги, разбитые сотнями ног. Телеги обоза то и дело приходилось выталкивать из ям. Лишь конница продвигалась вперед относительно свободно, скача в стороне от пехотинцев и прикрывая фланги даже здесь, рядом со столицей запада. Идущие вперед воины и их командиры слишком долго сражались у пограничных крепостей, чтобы полагаться на простое везение.

Они двигались тяжело, но все же шли вперед. Грегор вел армии запада южнее, в сторону Леса Чар.

...Я беру оружие,

И мой отец надевает на меня доспехи,

И отец моего отца подает мне щит,

И прадед подводит мне коня,

Я вижу их, я помню их всех...

Обрамленная синим сиянием камня, руна горела ровным белым светом, подтверждая, что хозяин башни жив, хотя и находится сейчас далеко от своего владения. Рунный камень продолжал наполнять башню мага энергией, понемногу, капля за каплей, собирая ее отовсюду, из любого источника, до которого могла дотянуться его сила.

Камень был похож на кочевника далеких восточных пу стынь, бережно выжимающего утреннюю росу из растянутой над землей на ночь материи. Энергия маленькими ручейками стекалась в башню. От сока дерева, побежавшего вверх от корней, чтобы наполнить жизнью набухающие почки. От ветра, бушующего высоко в небе и азартно гоняющего облака по темно-синему весеннему небу. От земли и скал, в которые вросла башня.

Башня, с вершины которой просматривались все укрепления девятой крепости и леса на много миль вокруг, терпеливо ждала своего хозяина, постепенно набирая силу. Девятая была достроена. Завершена в том виде, в каком представляли ее создатели. Лестница Бодора, высеченная в камне, спускалась с северных скал крепости, проходила мимо башни мага и уходила глубоко вниз, в долину. За последний год от лестницы до самой цитадели положили каменную дорожку, позволяющую быстро перемещать воинов от северных скал к южной стене.

Цитадель, поднявшаяся на южной стороне, была последним творением мастера-архитектора. Сейчас он жил где-то со своей семьей, раз за разом отказываясь от нахлынувших заказов купцов. После девятой крепости Урцил приобрел бешеную популярность и стал считаться лучшим архитектором королевства, но предпочитал уделять свое внимание детям. Только раз он согласился принять заказ, и то от самого короля, на перестройку северной крепости Дассан.

В верхнем зале цитадели девятой стоял генерал. Стоял в одиночестве, задумчиво глядя на юг, как будто пытаясь высмотреть вдалеке деревья, выращиваемые народом Леса. Мысленно же генерал был далеко на востоке, там, где этим летом должна была решаться судьба королевства. Мысленно он был там, где вскоре окажутся многие из его друзей. Но он был воином и подданным короля. А приказы короны не принято обсуждать даже легендарным генералам. Тригор знал, что принц Грегор был прав, оставляя его здесь, на западном рубеже королевства. Сейчас на западе оставалось так мало войск, как никогда. И если орки неожиданно решат нарушить перемирие, то только люди генерала в девятой крепости смогут остановить их наступление.

Только они, они и зачарованный лес на юге, быстро расширяющий свои границы.

...Я силен,

И отец отдает мне свою силу из-за Хагона,

И весь мой род,

Я вижу их, я помню их всех...

Эрл Людвиг вон Заквиэль осматривал ряды королевских воинов, идя вдоль строя вместе с их командиром. Формально он не руководил этими людьми, но он был эрлом, и командир королевского отряда во многом полагался на его мнение. Тем более что никто из дворян лучше Людвига не знал окрестности провинций Заквиэль, Гатан и Менкер. Тех мест, где небольшой, немногим более двадцати сотен мечей, отряд, должен был противостоять врагу, который мог бросить в эти районы десятки тысяч.

И опыт подсказывал эрлу, что так и будет.

...Мои вассалы сильны,

Как сильны были их отцы,

И отцы их отцов,

И все рода родов,

Мы видим, мы помним их всех...

Генерал Ракан и два его капитана смотрели на море. Они отъехали от Клевера на несколько миль и взобрались на утес, давно используемый патрулями для того, чтобы следить за приближающимися шхунами и вовремя предупреждать о них портовую стражу. Этот утес был самым высоким в округе и единственным, на который можно было взобраться, не рискуя сломать себе шею.

Теперь все трое взирали на море, храня молчание. Ни одного паруса не было видно до самого горизонта, но прибытие новых кораблей, купеческих или вражеских, их не очень интересовало. Они смотрели на само море.

— Думаете, эта погода продержится? — Генерал наконец начал говорить, и в его голосе проступали нотки плохо скрываемой надежды. — Как долго?

Один из капитанов, тот, что был постарше, кивнул:

— Продержится. Помните, то же самое было лет десять назад. Тогда ни один корабль не мог пристать вдоль всего берега. Нигде, ни в Клевере, ни в Бухте Туманов, ни в одной из мелких бухт контрабандистов. Все признаки, как тогда. Затяжной весенний шторм, северный ветер... Я проверял, течения действительно поменяли направление. Если мы выпустим хоть одну шхуну из порта, вернуться обратно она не сумеет. Похоже, боги после долгих раздумий решили нам помочь.

Капитан поднял седую голову и уставился куда-то за горизонт.

— Будем надеяться, что милость богов продлится хотя бы этот сезон, — пробормотал второй капитан, помоложе.

. — Будем надеяться, — кивнул Ракан, — и если наши надежды оправдаются, то враг останется без подкреплений и продовольствия на весь сезон.

— Тем яростнее они будут сражаться, — пожал плечами седовласый. — Как только они подступят к Клеверу, нам останется только умереть за его стенами.

— Думаю, у нас есть пара недель, прежде чем придется окончательно закрыть ворота, — подытожил генерал, разворачиваясь в сторону тропинки, вьющейся вниз, туда, где они оставили лошадей.

...Мы готовы уйти за Хагон,

Как ушли наши отцы,

И отцы наших отцов,

И весь наш род,

Мы помним их, мы увидим их всех...

— Тысячи короля не будут вступать в бой здесь.

— Но почему, мой принц? — Хозяин замка нервно переминался, не решаясь спорить в открытую.

— Потому что этот замок окажется ловушкой, если мы поставим на его защиту слишком много людей. Вы и сами должны это понимать, уважаемый Алгон. Нет, замок будет защищаться тремя сотнями вассалов баронов, и это все. Как только поймете, что оборона рушится, сразу уходите.

— Да, мой принц. — Барон склонился перед Денисом.

— Не волнуйтесь, барон, — Денис ободряюще улыбнулся Алгону, — королевские мечи не будут отсиживаться за вашими щитами. Но нам противостоит армия, слишком большая, чтобы просто сделать шаг им навстречу и победить. Мы должны использовать не только мужество солдат, но и все военные хитрости, какие только сможем придумать. В конце концов, мы на своей земле.

— Мы на своей земле, — эхом отозвался барон.

...Но помоги нам,

Тем, кто стоит перед тобой,

Как стояли наши отцы,

И отцы наших отцов,

И весь наш род,

Ты видел, ты помнишь их всех...

Лагерь за спинами тысячи оставался пустым. Впервые за последние годы, после того как здесь, в закрытых королевских угодьях, появились воины со всех концов королевства.

Сержант — нет, теперь уже капитан — Ворг обернулся в последний раз, чтобы взглянуть на разом опустевшие укрепления, где он руководил подготовкой воинов весь последний год.

Тысяча, возможно, лучших мечей и луков королевства шла на восток от Леса Чар. И капитан Ворг был уверен, что им понадобятся все приобретенные ими умения, чтобы хотя бы выжить. Не победить, просто выжить. Он был уверен, что его тысяча окажется в самом пекле.

...Дай нам победу,

Тем, кто стоит перед тобой,

Как стояли наши отцы,

И отцы наших отцов,

И весь наш род,

Ты видел, ты помнишь их всех...

Король закончил молитву почти шепотом. Помолчал, давая успокоиться глухо бьющемуся сердцу, затем медленно поднялся с колена, по-стариковски отряхнув пыль со штанины. Слегка поклонился статуе бога, которая была не выше его, и напоследок взглянул прямо в железные глаза Нес'Ариана. Слегка вздохнул и повернулся к выходу. С каждым шагом в сторону полузакрытых створок, его поступь становилась тверже и жестче, а на лице проступала решимость. Снаружи короля ждали его воины, и он по-прежнему был их господином. Никто из них не должен увидеть и тени неуверенности ни на его лице, ни в его походке.

Земля подсохла. Только под жадными ветвями елей, не пропускающих ни одного прямого луча солнца к своим корням, она по-прежнему оставалась сырой и обнаженной. Трава благоразумно не росла под их кронами, предпочитая более солнечные места. Такие, как маленькие лесные холмики, которые поздним летом покроются россыпями красных ягод.

Битва за выживание началась. Деревья торопливо выбрасывали листки навстречу щедрым лучам солнца, стараясь не допустить к свету соперников. Всю зиму прикидывающиеся мертвыми вьюны воскресали, пытаясь перехватить как можно больше света и соков земли.

Высоко в небе парил черный орел, высматривая не слишком осторожную мышь, напрасно уверившуюся в своей безопасности и слишком далеко отошедшую от норы. Вот он дернулся вниз, увидев добычу, и его планирование превратилось в падение камня. Но неожиданно прекратилось, и недовольный хищник вновь начал набирать высоту, ища поток восходящего от нагревающейся земли воздуха. Подняться он не успел. Черная точка высоко в небе просто исчезла, заставляя сомневаться в том, что орел не был всего лишь наваждением.

— Тихо, — резюмировал Фантом, опуская руку с вновь налившейся красками татуировкой. — Только наши отряды, справа и слева. Мы слишком ушли вперед, так что можем переждать и отдохнуть, пока они не выровняются с нами.

— Нет, — Лашан придирчиво оглядел лезвие ножа, которым только что занимался, и вернул его в ножны, — пойдем вперед. Нет времени поджидать их каждый раз.

Они углублялись в леса к югу от Ледера, начав свой поход от крепости барона Алгона. Они и еще десяток небольших отрядов разведчиков, идущих один от другого на расстоянии не больше нескольких миль. Единственной задачей этих отрядов было войти в контакт с наступающей армией врага, если она двинется на север, и отступить, чтобы своевременно предупредить сотню кавалеристов, которую Денис выдвинул вперед. Ничего большего от них не требовалось. Увидеть врага и предупредить своих. Проблема заключалась в том, что и противник мог двинуть вперед летучие отряды, и тогда простая разведка моментально бы превратилась в череду стычек на нейтральной полосе между двумя армиями. Фантом пожал плечами и молча двинулся вперед, занимая место во главе отряда. Битва за выживание началась.

— Мы должны выбить эту сволочь из его владений, не дать ему дождаться подкрепления с юга. — Людвиг продолжал убеждать капитана, командующего двумя тысячами королевских пехотинцев.

— Мы можем не успеть, — с сомнением покачал головой командир, — и тогда окажемся в ловушке. Нам ни за что не удастся отступить обратно к вашим владениям, ваше высочество. Нас свяжут стычками в лесах Менкера и разобьют.

— Мы успеем, — убежденно сказал эрл, — успеем. С ходу снесем тысячу моего поганого родственничка, сожжем весь провиант, до которого у нас дотянутся руки, и заставим крестьян уходить на север. Когда оголодавшие после зимы и недостатка продовольствия армии Хутвара подойдут к замку Сладжа, надеясь на отдых и хорошую еду, им придется поискать этих удовольствий где-нибудь в другом месте. Решайтесь, капитан.

— Не знаю. — Капитан продолжал колебаться. — Я вижу вашу правоту, но без прямого приказа я не могу выдвинуть своих солдат. Вы должны меня понять, уважаемый эрл.

— Вы же понимаете, капитан, что, пока приказ от короля придет, будет уже слишком поздно. Если действовать, то действовать сейчас.

Капитан хотел сказать что-то еще, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился один из стражников эрла.

— Передовые отряды Сладжа жгут наши южные деревни! — с ходу воскликнул он. — Крестьянин добрался до нас на лошади. Загнал скотину, но доскакал. Несколько деревень сожжены, люди бегут. Вассалы Сладжа требуют от крестьян приносить присягу эрлу Сладжу как новому королю и вешают каждого, кто задумывается! Они...

. — Спокойно, воин, спокойно. — Людвиг неторопливо подошел к стражнику и поправил сбившуюся во время бега перевязь меча. — Ты же все-таки служишь у меня, поэтому веди себя достойно. А сейчас приведи нам этого крестьянина. Мы бы очень хотели побеседовать с ним.

Конь был выдрессирован на славу. Несмотря на мечущихся вокруг людей, он стоял как вкопанный и только иногда тихо всхрапывал, с тоской наблюдая, как его сородичи жадно поглощают налитую для них воду.

— Моему родственничку не терпится объявить себя новым королем, — задумчиво говорил эрл, глядя, как его воины и солдаты королевской армии подгоняют сваливающих на телеги свой скудный скарб крестьян. — Это хорошо.

— Что ж хорошего-то?! — Капитан явно не разделял оптимизма собеседника. — Они жгут ваши деревни, убивают ваших подданных.

— Я понимаю, — кивнул Людвиг, — и не говорю, что смерть моих крестьян радует меня. Но нетерпеливостью Сладжа можно воспользоваться. Похоже, он до сих пор не догадывается, насколько близко от него королевские пехотинцы. Иначе он не стал бы выдвигаться вперед, не дождавшись подкрепления из Бухты Туманов. А это подкрепление в лучшем случае подойдет только через несколько недель.

— Самого Сладжа нет в Заквиэле, — вновь возразил капитан. — Он послал несколько сотен своих псов, чтобы грабить и убивать. А сам сидит в безопасности своего замка. Он не будет рисковать своей шкурой и не пойдет вперед, не имея за спиной действительно мощной силы.

— Правильно, — кивнул Людвиг, — и не надо. Это хорошо. Завтра мы столкнемся с его бандитами, и их надо уничтожить, всех до одного. После этого нам останется только сделать бросок в Менкер и добить эту змею в ее логове. Он отослал около трети своих солдат в Заквиэль. Возможно, он отослал часть в другие провинции. Мы возьмем его в замке тепленьким и оставим армию врага без базы, без провианта, без местных проводников. Теперь вы должны согласиться со мной, капитан, — план идеален. Даже король, если бы он был здесь, одобрил бы его не задумываясь.

— Но короля здесь нет, — обреченно, уже сдаваясь, пробормотал капитан. Затем он добавил себе под нос, так, чтобы не услышал эрл: — Кто бы мне сказал, о чем вы думаете сейчас больше, эрл Людвиг, о благе короны или о личной мести?..

Эрл действительно его не услышал. Забыв о манерах дворянина, он начал орать на трех дюжих крестьян — по всей видимости, отца и двух его взрослых сыновей:

— Да забудьте вы о вашем плуге! — Людвиг соскочил со своего коня и бросился к своим подданным, пытающимся взгромоздить на телегу тяжеленные железные части инвентаря. — Ничего с ним не случится. Вычищайте закрома. Не оставляйте ни зернышка, ничего! Мы засеем поля заново, когда придет время. Но сейчас нельзя оставлять врагу ни крошки. Вы должны забрать весь провиант. Все, что оставите, я прикажу сжечь!

Оставшийся без присмотра конь тоже решил пренебречь манерами и осторожно двинулся в сторону поилки.

Они увидели дым издалека, и полсотни конников подхлестнули лошадей, стараясь не отстать от капитана и эрла.

— Дневной переход от границы провинций, — крикнул эрл, оборачиваясь. — Далеко забрались мародеры Сладжа.

— Нам стоит дождаться пехоты, эрл. — Капитан по-прежнему осторожничал, не желая подвергать опасности вассала короля.

— Нет времени, — откликнулся Людвиг, — их все равно не может быть много. Небольшая банда, возьмем их с ходу.

Через полчаса они столкнулись с небольшой группой крестьян, спешащих на север. Было видно, что крестьяне торопливо закидали на пару телег все, что успели, и ушли из деревни в спешке.

— Сколько их? — крикнул эрл, как только добрался до остановившихся телег.

— Три десятка, мой эрл, — ответил старший. — Разбойники требуют присягнуть новому повелителю. Мы ушли у них из-под носа, но в деревне осталось полсотни душ. Поспешите, мой эрл, эти бандиты как звери. Убивают даже за косой взгляд.

Людвиг молча кивнул и пришпорил коня.

Полсотни «пешей» кавалерии короля и дюжина воинов эрла ворвались в полыхающую деревню. Их не ждали. Солдаты Сладжа разбрелись по всему поселению. Большинство шныряло в поисках провизии и спрятавшихся крестьян.

Первый увиденный кавалерией мародер пытался поджечь опустевший дом на окраине деревни. Хороший дом — тяжелый бревенчатый сруб, крыша покрыта новенькой черепицей, какую пока даже у столицы нечасто можно было встретить на домах простолюдинов. Бревна для постройки готовили по всем правилам, несколько месяцев регулярно пропитывая специальным составом, не позволяющим дереву растрескаться и делающим его плохо поддающимся огню. Очевидно, первые попытки поджигателя не увенчались успехом, и теперь он развел в дверях костер и стаскивал к нему все, что попадалось под руку. Костер медленно разгорался, предрешая судьбу совсем нового строения.

Разбойник так увлекся своим занятием, что обернулся в сторону приближающихся кавалеристов только тогда, когда они были менее чем в сотне шагов.

Людвиг пустил коня в галоп, выхватывая меч. Вслед за ним ринулась его охрана, но они не успели. Так же, как не успел ничего сделать и мародер, только распрямившийся навстречу приближающейся смерти.

С невероятным для его возраста проворством эрл бросил коня чуть левее, а сам отклонился в седле вправо, почти сравнявшись глазами с мародером, с ужасом глядящим на приближающуюся волну всадников. Удар меча был коротким и экономным, но меч застрял так глубоко в разрубленном плече врага, что эрла едва не выдернуло из седла, когда конь понес его дальше.

Людвиг не оглядывался. Не оценивал результаты своего удара. Не проверял, успевают ли за ним остальные. Он мчался вперед.

У ярости есть странное, опасное свойство влиять на зрение. Как будто боги дают воину другие глаза, позволяя ему видеть только частички общей картины, забывая об остальном. Но видеть эти частички в мельчайших деталях, недоступных обычному смертному. Поле боя исчезает, как будто покрываясь дымкой, зато на фоне этой дымки он видит дрожание жилы на шее у стоящего против него, малейшие движения мускулов на лице, видит глаза своего врага. Видит выражение этих глаз: ужас или боль, страх и неуверенность или ответную решимость и ненависть.

В этом состоянии можно увидеть даже капельки пота, выступающие на висках противника, увидеть, как каждая капля набухает, короткие мгновения удерживаемая на месте только шероховатостью кожи и углублениями пор, а затем наконец срывается вниз, оставляя мокрые полоски на щеках и скулах.

Неопытный воин может в ярости не заметить смертельного удара. Он не сумеет его остановить, но не заметит и его результатов. Или, что тоже не редкость, не захочет останавливать убийственное движение меча, предпочтя защите еще одну атаку, смерть еще одного врага.

За свою долгую жизнь Людвигу приходилось видеть, как воины, охваченные этим чувством, продолжали сражаться несмотря на смертельные раны. Минуты, иногда больше — пока из жил не уходила последняя кровь. Людвиг видел воинов, сражавшихся уже мертвыми. Воинов, которые падали только тогда, когда даже кровь уже не шла из их ран, и, казалось, тело можно было сжечь без дров погребального костра, настолько сухим и ломким оно становилось. Как будто воин закладывал свою душу, свою уже мертвую плоть в обмен .на возможность уничтожить врага.

Слева, из-за домов, послышался полный муки женский крик. Эрл не раздумывая бросил коня на звук, в то время как основной отряд, набравший скорость, промчался мимо, к центру деревни.

Вокруг валявшейся на земле девушки столпились трое гогочущих и подзадоривающих друг друга мародеров, еще один взгромоздился на нее сверху. Их забава началась давно, и молоденькая крестьянка могла кричать только тогда, когда сверху на нее наваливалось новое тело. Остальное время она только глухо стонала, но в своем состоянии эрл слышал и этот хрип.

Как ни странно, первой всадника увидела именно девушка, а не бандиты. Отчаяние в ее глазах на мгновение сменилось надеждой, но затем глаза снова потускнели. Она была истерзана настолько, что сил на надежду у нее не оставалось.

Коню как будто передалось настроение хозяина. Ближайшего разбойника он сшиб и растоптал до того, как остальные начали оборачиваться. Второму эрл с ходу раскроил череп, после чего спрыгнул с коня и двинулся к единственному оставшемуся на ногах противнику.

Стоявший с расширенными от ужаса глазами мародер застыл, как изваяние. Страх сковал его, насильник хотел что-то сказать, шевельнуть рукой, но не мог. Страх тек в его теле вместе с кровью, превращая человека в ящерицу, неподвижно застывающую на месте в надежде, что взгляд хищника скользнет мимо.

— Возьми меч, ублюдок, — тихо бросил Людвиг, — возьми меч и постарайся умереть как мужчина, если не смог как мужчина жить.

Слова эрла сыграли роль сигнала для его врага. Словно именно они заставили его окаменевшие мышцы работать и отодвинули страх куда-то назад. Но не слишком далеко, недостаточно глубоко, чтобы что-то поменять.

Наемник судорожно схватился за меч и отступил на шаг, вытягивая его перед собой.

Эрл сделал еще шаг вперед. На этот раз он не медлил и косым ударом снес меч мародера, перерубив ему руку. После чего обернулся к последнему бандиту, только встающему на ноги, с болтающимися на щиколотках штанами, но держащему в руках нож.

Внезапно бандит схватил находящуюся в полубессознательном состоянии крестьянку за волосы и резко дернул, выставляя ее перед собой в качестве живого щита. — Не подходи, а то я прикончу эту стерву, — прохрипел разбойник, приставляя острие ножа к горлу девушки, — все равно она уже попробовала лучшего мужчину в своей жизни. Мне будет ее не жаль.

В глазах девушки полыхнуло отчаяние и, неожиданно для противников, она резко дернула головой, разом вонзая приставленный к ее шее нож себе в горло. Людвиг прыгнул в сторону врага, все еще держащего обмякшее тело, и насквозь пробил живот умирающей, глубоко, до рукояти, вонзая свой меч. Юное тело оказалось плохим щитом. Людвигу пришлось отпустить рукоять меча, объединившего насильника и его жертву в момент их последнего вздоха.

— За один день эта девушка узнала слишком много, — пробормотал кто-то из подошедших сзади солдат. — И мужчину, и смерть. Слишком много. Пусть хотя бы Лодочник будет к ней снисходителен и быстро переправит ее на тот берег.

— Да будет так, — согласился эрл.

— Мы выловили девять банд, — капитан неотрывно смотрел на просвет дороги впереди, ожидая возвращения разведчиков, — чуть меньше трех сотен мечей. Если вы правы, уважаемый эрл, то сейчас в замке предателя не больше семи сотен. То же говорят и захваченные пленные.

— Но если они успеют занять оборону, то и этого будет достаточно, чтобы удержать нас под стенами до подхода войск от долины Туманов. — Людвиг размышлял вслух. — Сколько им идти? Даже пешими, по южным лесам, даже без проводников — они все равно будут здесь не позже чем через месяц. Думаю, что даже раньше. Передовые отряды врага можно ожидать уже недели через две.

— Поэтому, так или иначе, нас здесь через две недели быть не должно.

— Да, не должно, — рассеянно отозвался эрл. — Крестьяне уходят?

— Да, эрл, мы рассылаем гонцов в ближайшие деревни по нашему пути. Приказ для всех один — уходить за Лес Чар, ближе к столице.

— Но все не уйдут. — Эрл даже не спрашивал, а скорее утверждал.

— Не уйдут, — кивнул капитан, — скоро засевать поля. Многие спрячутся, но не уйдут. Если поля не засеять вовремя, им нечем будет кормить свои семьи уже осенью.

Людвиг вновь рассеянно кивнул.

— Все равно, — произнес он после паузы. — Мертвые не соберут урожай.

— Дозор возвращается, — облегченно выдохнул капитан.

Ворота замка мятежного эрла так и остались открытыми, когда всадники короля с ходу прорвались через мост. Стражники на воротах были изрублены на куски раньше, чем начали закрывать створки.

Однако это была лишь временная победа. Несколько слишком увлекшихся конников были встречены в глубине замка группами охранников и завязли, погибая один за другим на глазах своих товарищей.

Кавалеристы спешились прямо у ворот, сомкнули ряды во внутреннем дворе и сейчас готовились встретить сбегающихся со всех сторон людей Сладжа. Шесть десятков мечников против нескольких сотен, которые оправились от первоначального шока и сейчас спешно готовились выбить дерзких нападавших обратно.

Им надо было выстоять совсем немного — до того момента, когда подоспеют основные силы. Две тысячи пехотинцев уже вливались в городок и бежали к замку. Но эти минуты могли оказаться для них самыми долгими в жизни, а может быть, и последними.

Обитатели замка стояли, не решаясь атаковать. Каждое мгновение их промедления давало людям, которых Людвиг пов.ел в отчаянный прорыв, дополнительный шанс выжить и выстоять.

Со стен полетели первые стрелы. Толку от них в возникшей суете было мало, но мечники короля начали падать один за другим, плохо прикрытые маленькими круглыми щитами. Если бы люди Сладжа решили расстрелять их с безопасного расстояния, то весь отряд так и лег бы у ворот, не убив больше ни одного врага. Но это также потребовало бы времени, и, скорее всего, этой задержки оказалось бы достаточно, чтобы дать пехотинцам возможность добраться до пока еще открытых ворот.

В окне наверху цитадели появилась фигура Сладжа. Мгновенно оценив опасность, он выкрикнул приказ. Сгрудившиеся в отдалении защитники замка двинулись вперед, на нестройный ряд ощетинившегося мечами передового отряда.

Людвиг разом забыл все планы, которые они обсуждали с капитаном. Он увидел своего врага, человека, навсегда прервавшего его род. Сейчас между ними находились сотни вражеских мечей, и со всех концов замка к ним присоединялись все новые. Но, казалось, если бы Людвиг не был зажат плечами его вассалов и стоящими перед ним солдатами короля, он бы двинулся вперед, в атаку, и прорвался бы через любое количество врагов, только чтобы добраться до своего родственника.

Ни о каком искусстве владения мечом не было и речи. Их просто задавили, задавили тяжестью нескольких сотен навалившихся на них тел. В достаточно узком проходе, открывающемся сразу за воротами, противники в один миг оказались прижатыми друг к другу так плотно, что многие из воинов бросили мечи и схватились за ножи. Задним рядам отряда Людвига оставалось только плечами толкать впереди стоящих, не давая выдавить себя обратно на мост, и дожидаться своей очереди умереть.

Этот момент настал значительно быстрее, чем они надеялись. Два десятка людей Людвига остались лежать в воротах замка вместе с примерно таким же количеством трупов врагов. Оставшихся в живых медленно, но верно выжимали назад. Через несколько коротких минут их осталось не больше двух дюжин, стоящих на мосту и отбивающих яростные атаки. В давке главным оружием стали ножи и локти. Люди пинались, толкали друг друга, Падающие оказывались мгновенно затоптанными. Положение усугублялось брошенными лошадьми, которые обезумели от запаха крови и становились на дыбы, спрыгивали с моста в неглубокий ров, ломая ноги.

Когда Людвиг оказался в первом ряду, в его отряде оставалось меньше двух десятков воинов. Их оттеснили слишком далеко, чтобы они смогли не допустить закрытия створок, но этому помешало другое — возникшая в проеме груда из полусотни мертвых тел.

Людвиг знал, что свое дело они сделали. Что бы то ни было, но быстро растащить такое количество мертвецов защитники замка не успевали. Тем более что почти никто даже не начал этим заниматься. Пока что только десяток людей пытались судорожно закрыть ворота, бездумно толкая створки, которые все больше заклинивались грудой трупов. А позади уже были слышны рожки бегущих на выручку пехотинцев. Слышны достаточно близко, давая надежду на успех их отчаянной вылазки. Рядом с Людвигом упал один из его людей, до этого все время прикрывавший его, и через мгновение в бок эрла, в стык между пластинами легкой брони, вонзился нож. В том состоянии, в котором сейчас находился, он едва заметил этот удар, перерезая горло следующему нападавшему. Бросив мимолетный взгляд на торчащую из щели доспехов рукоять ножа, эрл шагнул вперед.

Как будто испугавшись его неожиданной атаки, враги начали отступать. На другой стороне моста появились первые пехотинцы, на ходу выхватывающие мечи и устремляющиеся к полуоткрытым створкам ворот. Из группы кавалеристов, которых Людвиг повел на удержание моста, в живых осталось не больше десятка. Они посторонились, пропуская вперед волну пехотинцев, и эрл оказался единственным на острие удара. Единственным из оставшихся, чья битва еще не была завершена. Безжалостно ударив в спину отступающему, слишком опрометчиво отвернувшемуся от него, он двинулся в сторону ворот. Люди Сладжа пытались организовать оборону прямо за ними, во внутреннем дворе, но встречная атака застала их врасплох. До последнего момента защитники замка надеялись, что им удастся закрыть ворота. Многие до сих пор находились на стенах, многие только отступали с моста, затягивая в сети паники находившихся во внутреннем дворе.

Позади, из-за домов, вышла еще одна колонна королевских пехотинцев, отстающая от тех, кто вбежал на мост, не более чем на минуту. Так и не организованная до конца защита у ворот дрогнула. Первым в гущу схватки ворвался Людвиг, снес щит ближайшего противника и прыгнул на него, ударив ножом в шею.

В тот же момент он получил еще один страшный удар сбоку, от которого е