/ Language: Русский / Genre:sf_action / Series: Фантастический боевик

Экзо

Эдуард Катлас

Жила-была Земля… Не-э-э, не так. Жили-были две мегакорпорации: «Нанотех логик» и «Экзотик биотехнолоджи». В меру конкурировали, денежку зарабатывали. А потом случился апокалипсис. Да, да, тот самый. Но все это было давно и было бы неправдой… Если бы и через несколько сотен лет на Земле, а точнее, в оставшихся хуторах и мурашниках конкуренцию не продолжили те, кто назвали себя «нано» и «экзо». Наноботы, регенерирующие поврежденные органы, против гормональной перестройки организма, логика компьютера против человеческой интуиции. Конкуренция стала войной, войной на уничтожение, причина которой канула в веках. А в центре всего этого кипящего котла электричества и нервов — курьер, доставщик. Который просто хочет пройти простой путь из пункта А в пункт Б. Правда, простым его не назовешь. Даже если закроешь оба глаза.

Эдуард Катлас

Экзо

Если мы преуспеем (и если мы выживем), то вы можете удостоиться бесконечных вопросов от надоедливых праправнуков: "На что это было похоже, когда ты был ребёнком, тогда, перед Прорывом?" или "На что это похоже — становиться старым?" или "Что ты думал, когда ты услышал, что Прорыв приближается?", а также "И что ты потом сделал?" Своими ответами вы перескажете ещё раз сказку о том, как было выиграно будущее.

Эрик Дрекслер. Машины Создания

Свет дрожал. Мальчик дрожал. Дребезжало стекло.

Это дребезжание было одним из двух звуков, существовавших в мироздании. Дрожь стекла, и шум моросящего дождя — больше ничего. Остальная вселенная была отделена звуковой завесой падающих капель.

Мальчик все еще дрожал от холода, хотя сидел в доме уже с полчаса. Он продрог, вымок, явно недоедал последние дни. Скорее всего, у него было воспаление легких, или, по крайней мере, ангина.

Когда он стучался в ворота поселка, то был почти в бреду. Сейчас он не помнил, ни как добрел до этого поселения, ни как оказался в этой избе, ни кто этот сидящий за столом старик.

Простуда, голод, сырость. Нестрашно для быстро адаптирующего организма экзо. Но он был еще маленьким. Он был слабым. Он шел дни и ночи напролет, шел прочь от смерти, от прошлого, от того, чего не хотел помнить. Когда-нибудь, если у него будет шанс, он станет взрослым, здоровым и сильным. Станет похожим на тех, кто не боится дождя и холода. Не боится путешествовать в одиночку по лесам между поселками. А сейчас он был всего лишь мальчиком. Маленьким живым комочком, пытающимся удержать тепло тела.

Вот так и получалось, что его жизнь, в какой-то степени, начиналась прямо сейчас. Он не хотел помнить прошлого, он не мог вспомнить событий последних дней.

Настоящее тоже не радовало. Мальчику было холодно. Как только они зашли, старик бросил ему плед из не поддающейся опознанию материи, весь рваный, впитавший в себя запахи этого дома. Но, даже закутавшись в него, мальчик не мог согреться.

Ему просто нужно было время, чтобы отдохнуть и дать возможность организму восстановиться. Одна ночь в тепле — и простуда пройдет. Этот седой старик был добр. Большинство других просто не пустили бы его на порог. Старик дал ему плед. Позволил погреться. Надо было что-то сделать, что-то сказать старику за его добро, но мальчик не мог вспомнить, что.

— Благодарю вас, уважаемый господин, — наконец сумел выговорить он. Надо было поблагодарить, он вспомнил. Всегда надо благодарить тех, кто делает тебе добро, теперь он вспомнил. А тех, кто делает зло… Нет, этого он вспомнить пока не мог.

Старик улыбнулся. Улыбнулся легко, так, как будто любил улыбаться и делал это часто. Это поразило мальчика. Он не знал почему, но поразило. Где-то в глубинах его сознания таилась память о том, что люди не улыбаются. А если улыбаются, то очень и очень редко. По очень, очень большим поводам. Можно улыбнуться, если деревня построила новый дом, например. Или если напали нано-бандиты, но поселение отбилось и никто не пострадал. Или, если эпидемия прошла стороной… Эпидемия… Нет, эпидемии были из той области памяти, в которую заходить было нельзя.

Старик улыбнулся, но при этом не пошевелился. Совсем. Не поднял руку, не повернул голову. В неровном дрожащем свете от лампы, которая еще раскачивалась под низким потолком, мальчик увидел только как поднялись уголки губ, обнажая ряд идеально белых зубов, и больше ничего.

— Не за что. Тебе просто повезло, что я был на вахте. Я уже достаточно стар, чтобы не бояться подпускать к себе чужаков. Да и эпидемий в нашем районе давно уже не было.

Эпидемий не было давно. Мальчик подумал и решил, что, наверное, он прошел очень много от того места… от поселка, где… оттуда, где он был раньше. Потому что там эпидемии были.

— Я не заразный, — поспешил сообщить мальчик. — Я давно один иду. Поэтому не могу быть заразным.

— Как будто карантин сейчас помогает, — старик снова улыбнулся, только на этот раз его улыбка была какой-то кисловатой. — Ты слово «латентный» не слышал? Латентный носитель вируса, например?

— Я не заразный, — упрямо повторил мальчик. Но, так как он опасался, что его упрямство может рассердить старика, то он сказал это очень-очень тихо. Упрямо, но очень тихо.

Старик улыбнулся в третий раз.

— Да мне все равно, я же сказал. Сядь за стол и поешь. Горячая еда тебе поможет. К утру будешь как огурчик. У тебя «панацея» есть? Какой уровень? Или ты не знаешь?

Вопросов было много, и мальчик не очень понимал, как на них отвечать. Он встал, поглубже запахнулся в плед и подошел к столу. Похлебка была действительно горячей, от нее прямо подымался пар. Как будто дымок от огня. Огонь. Пожар. Не вспоминать.

Мальчик встряхнулся, сел за стол, взял в руки ложку и попробовал съесть маленькую порцию. Это была его первая еда за несколько дней, поэтому желудок урчал так громко, что старик улыбнулся вновь, но на этот раз без комментариев.

— У меня «панацея» восьмого уровня. И "неприкасаемый". — Мальчик подумал, что такой ответ заставит старика перестать над ним смеяться. Он легко мог стерпеть насмешки, но предпочел бы, чтобы их не было.

— Я выздоровею завтра к утру, — надо послушно повторять слова взрослых, они это любят. — И я не заразный, совсем.

Надо повторять чужие слова и потом добавлять свои. Тогда люди верят твоим словам, как будто они сами их придумали.

Мальчику надо было выжить. И перестать дрожать. Он даже почти не почувствовал стыда за то, что пытается чуть-чуть обмануть взрослого. Да и потом, он ведь действительно не заразный, нет ведь никаких признаков?

— "Неприкасаемый" — это сильно, — подтвердил старик. — Редкая штука, и полезная. Твои родители оставили тебе хорошее наследство.

Мальчик вздрогнул. Но старик этого не заметил и продолжил:

— Только ты не говори никому о подобной мутации. Тем более, закрепленной во втором поколении. Вытяжку, знаешь, кустари любят из трупов делать. А получить модулятор «неприкасаемого», пусть и временный, многие мечтают. Кустари — это гады. Немногим лучше нано, хоть и свои. А может, даже хуже…

Старик покивал своим мыслям. Взял со стола бутылочку "под сталь", налил в нее воды из железного чайника, стоявшего по соседству. Отпил. Слегка поморщился. Чуть-чуть подкрутил регулятор на горлышке и отпил снова. На этот раз удовлетворенно кивнул.

— Будешь? — протянул он бутылочку, — моя новая комбинация. Вкус почти как у вишневого сока.

Мальчик отрицательно замотал головой. Старик не настаивал.

— Дожили, дети уже боятся подбором вкуса пользоваться. Довели нас эти выродки… Нет, все-таки нано — не лучше кустарей.

Старик задумался о чем-то своем, и, пользуясь этим, мальчик начал торопливо хлебать из тарелки.

Дрожь постепенно проходила. Горячий суп существенно этому способствовал. Все еще укутанный в плед, мальчик посмотрел на лампу. Огонек продолжал дрожать, хотя сквозняка, вроде бы, не было.

"Скорее всего, керосин поганый", — сонно подумал он.

Монотонный шелест дождя, тихонько дребезжащее стекло, — эти звуки постепенно превращались из чего-то плохого, того, что приносит беду, в уютную колыбельную, поющую о отдыхе и покое.

Дрожащая лампа оставляла много места для теней и полутьмы, — но и они уже не казались приютом ночных кошмаров.

Мальчик сонно сморгнул. Шелест дождя. Уютный полумрак, плед, согревший его простывшее тело.

Но, наверное, засыпать прямо за столом было невежливо, и сирота попытался поднять голову и сесть прямо.

— Спи, малыш, спи, — услышал он ласковый голос, показавшийся ему знакомым. Вернее, голос то был старика, но в нем прозвучали какие-то интонации из прошлого мальчика. — Завтра проснешься здоровым, тогда и поговорим. Спи сейчас.

Видимо, старик перенес его. Потому что проснулся он на диване, укрытый все тем же пледом и кучей каких-то старых вещей, из-под которых едва выбрался.

Дождь продолжал моросить, поэтому невозможно было понять, что сейчас — утро, день или вечер. В избе было темно и тихо.

Но что-то его разбудило, какой-то звук или движение. Привкус какого-то события сопровождал его пробуждение. Поев и отоспавшись, он стал чуть лучше соображать. И вслушиваясь в свой организм, понимал, что ему стоило бы поспать еще несколько часов, чтобы дать возможность лимфоцитам, модифицированным по варианту «Неприкасаемый» перейти в контрнаступление и окончательно справиться с болезнью.

Звук повторился.

Это был крик. Крик откуда-то с улицы. Не зов, не ленивый окрик соседа, это был крик, который мальчик предпочел бы не слышать. Крик бойца.

Он вскочил. Огляделся. Кухонный нож оказался единственным подобием оружия, находившимся на виду.

На улицу выскочил не он один. Выскакивали из соседних изб, кто-то одевался на ходу, кто-то озирался, еще не разобравшись, в какую сторону следует бежать.

Приземистый мужичок, выбежавший из соседнего дома, тащил на плече увесистый ручной пулемет. Непонятно, зачем он держал его в доме, но сейчас мужичок выглядел весьма устрашающе.

Увидев мальчика, он махнул рукой и крикнул:

— Беги с моими детьми. Спрячетесь. А мы сейчас… — С этими словами он деловито засеменил в сторону ворот, на ходу беря оружие наизготовку.

Мальчик посмотрел, куда показал ему сосед, и увидел несколько лиц, выглядывающих из окна избы. Идти с ними он не собирался, но его порадовало, что в деревне хоть кто-то нормально воспринимает нового человека. Пусть он был еще и молод, но повидал поселений, где в незнакомца сначала бы стрельнули, а потом бы начали разбираться. И возраст в таких случаях абсолютно не брался в расчет.

Он двинулся вслед за крепышом.

У ворот ругались. Переговоры шли с кем-то за пределами видимости мальчика, с кем-то с той стороны ворот.

Сначала он испугался, что пришли Изоляторы. Как-то встали на его след, и нашли его даже здесь. Но он же не заразный! Хотя в страшных историях, которые темными вечерами рассказывают друг другу дети, говорится, что Изоляторы никогда не разбираются. Просто сжигают потенциального зараженного, любого кто входил с ним в контакт, кто входил в контакт с контактируемыми. По мнению мальчика, это было глупо. Он не мог объяснить почему, но каждый раз, когда слышал подобные истории, то ему казалось, что Изоляторы все делают неправильно. Что, впрочем, не мешало ему бояться этих историй вместе с остальными.

Это были, конечно, не Изоляторы. Изоляторы — вообще миф, повторил сам себе мальчик то, что так часто говорили ему взрослые. Да и не стали бы местные ругаться из-за чужака — вышвырнули бы его за ворота, и дело с концом.

Мальчик подобрался поближе.

Теперь можно было разобрать смысл выкрикиваемых слов:

— Выдайте нам того, кто нас траванул, мутировавшие ублюдки ослов, и все остальные останутся живы! Мы же вас всех здесь положим до того, как сдохнем, нам теперь терять нечего!

— Да иди ты, — отвечал ему кто-то с наблюдательной башни у ворот. Кто-то, чувствовавший себя в полной безопасности. — Ваши боты просто заржавели. Сыплются от старости, вот и все. Нано — это вымирающая раса. Посмотри на себя, и ты сам в этом убедишься.

— Заржавели у всех сразу? Сколько инцестов у тебя в роду, что ты стал таким имбецилом? Только кто-то из вас, уродов, мог подбросить нам заразу! Мы подыхаем один за другим! И собираемся забрать вас с собой! Побольше!

Кто-то за спиной у мальчика тихо произнес, видимо, обращаясь к соседу:

— Сколько раз говорил, что деревня нано всего в десяти километрах — это непорядок. Давно их надо было выдавить. Дожили, — приходят и угрожают нам в собственном поселке. Каких роботов они там себе навкалывали, чтобы так осмелеть?

Мальчик огляделся. Скорее всего, с этой стороны ворот собрались все, или почти все взрослые экзо. Около полусотни мужчин. Большой поселок по меркам мальчика, поэтому он удивился, как это железяки решились угрожать.

— Идите, вколите себе свежих ботов. Меньше пейте сырой воды, это плохо влияет на железо. И все у вас будет хорошо…

Голос на вышке потонул в звуке взрыва. Лупанули из гранатомета. От вышки разом не осталось ничего, кроме пары свай, на которых она поднималась над воротами. Сколько бы защитников не было наверху, — теперь в деревне ровно настолько стало меньше.

Мальчик отступил чуть назад, ожидая, что сейчас повторят выстрел по воротам и начнется штурм. Нано очень не любили экзо. Они заболели. Им нужны были виноватые в их беде. Ближайшая деревня мирных экзо — идеальный козел отпущения. Все было кристально ясно.

Так же как и то, что экзо сильнее. Экзо всегда сильнее, уж мальчик знал наверняка, потому что это ему говорили с самого рождения. Никакой нано, пусть у него даже вся кровь состоит только из ботов, пусть каждое мышечное волокно стимулируется металлическим паучком, — никакой из них не сравнится с экзо.

Ворота остались нетронутыми.

Зато несколько взрывов раздалось сзади, в глубине деревни.

— Это ловушка, — закричал кто-то в толпе. — Они нам зубы заговаривали, пока в деревню пробирались! Мочи долбанных дроидов!

И начался хаос. Никакой стройной обороны у ворот, никаких драк стенка на стенку.

Люди метались. Кто-то бежал вглубь деревни, кто-то, наоборот, — к воротам. В паре мест загорелись избы. Выстрелы слышались, казалось, отовсюду. Экзо не так просто убить. Простой пулей, не попавшей в жизненно важные органы, экзо даже не остановить.

Но нано — тоже.

Мальчик отступал назад, вглубь деревни. Хотя и безопасности в центре больше не было, но ему было как-то проще думать, что вокруг дома, а не только хлипкие, как теперь стало понятно, стены поселка.

Ворота слетели с петель как раз тогда, когда он сворачивал за угол, чтобы окончательно потерять их из виду. Там были еще нано, и теперь перестрелка разгорелась и у ворот, где почти не оставалось защитников.

Экзо защищали свой дом. Они были готовы драться до последней капли крови, чтобы уберечь свои семьи. Как только началась стрельба, надпочечники вбросили в кровь каждого взрослого мужчины столько кортизола, что страх стал для них мнимой величиной. Боевой коктейль был у каждого экзо.

Но боты в крови нано сработали аналогично.

Мальчик остановился, — бой развернулся прямо перед ним. Впереди тот самый крепыш с пулеметом столкнулся с выскочившими из-за угла тремя нано. Длинная очередь, сотворившая чуть ли не ветер из пуль, выкосила всех троих. Количество дырок, появившееся в телах нападавших, было не залатать даже самым шустрым ботам.

Бицепсы крепыша взбугрились, но он удержал оружие. Ствол не увело в сторону, каждая из пуль оказалась в телах врагов. Но теперь удлиненный рожок был пуст, а пулеметчик, когда выскакивал из дома, совсем не позаботился о боезапасе.

Он отбросил бесполезное теперь железо в сторону, как раз в тот момент, когда на него прыгнули сверху. Еще один нано, притаившийся на крыше. Прыгун начал стрелять еще в воздухе. Мальчик отчетливо увидел, как две пули пробили тело крепыша навылет. Но тот даже не пошевелился. Поднял руки, встретил падающего на него нано и, резко уйдя в сторону, добавив к скорости падения прыгуна еще немного, ударил его оземь.

Что-то странное происходило с крепышом. Мышцы его бугрились, мальчику казалось, что волосы экзо начали расти, расти быстро.

Пробегающий рядом местный как будто споткнулся:

— Рихтер — оборотень? Кто ж его в деревню то пустил, проверяли же? Твою м…

Экзо не договорил. Его расстреляли сзади. Еще один нано, свалившийся с крыши, расстрелял его со спины, тоже начав палить прямо в прыжке. Только этот находился значительно ближе и целился точнее. Крови почти не было, несколько пуль сразу разорвали сердце, и больше нечему было гнать кровь в артерии.

Нано развернулся и посмотрел на мальчика. Сирота сжался, присел на своих еще не окрепших ногах.

— Выкорчуем этих мутантов с корнем. Никого не останется. Только чистая раса, — пробормотал нано. Будто оправдывался перед самим собой.

Затем он взглянул на свое оружие, но покачал головой. Решил, что жаль тратить патроны на маленького задохлика экзо. Шагнул вперед, вытаскивая нож.

Мальчик нащупал свой кухонный трофей, который по сравнению с боевым кинжалом наступающего выглядел просто по-идиотски. Нано сделал еще один шаг. Мальчик упал вперед, на колени, затем завалился набок. Пока нано пытался разобраться, что делать с валяющимся на земле зверьком, мальчик успел полоснуть ножом по сухожилиям левой ноги врага.

Порез был настолько неожиданным и болезненным, что нога нано подкосилась, он пошатнулся и чуть не упал. Мальчик не ждал. Он вогнал нож в пах нападающего снизу и попытался провернуть, но тонкое лезвие сломалось.

Мальчик отскочил. Нано завизжал от боли. Убийца и его жертва так неожиданно поменялись местами, что ужас положения еще даже не вполне дошел до нано.

Мальчик сделал два быстрых шага, как будто пытаясь помочь раненому, но вместо этого неожиданно ударил руке, держащей кинжал. Оружие могло ему понадобиться.

Он позволил себе посмотреть на продолжение боя только тогда, когда вооружился ножом и автоматом, в рожке которого еще было несколько патронов. Запасных он не нашел.

Крепыш полностью трансформировался.

Мальчику тоже было любопытно, каким образом экзо-оборотень сумел пройти проверки и освоиться с оседлой жизнью среди других людей, но это было сейчас неважно. «Нормальные» экзо не то чтобы боялись оборотней, просто периодические всплески буйной и неконтролируемой ярости, которые бывали у перевертышей, усиленные их мутационными возможностями, делали их … крайне неприятными соседями.

Если оборотень и любил жить с сородичами-экзо, то обычно селился отшельником, на отшибе. А здесь — порядочный житель, семья, дети, дом почти в центре поселка…

Это был монстр, более всего напоминающий здоровую обезьяну. Не приглядываясь, можно было определить увеличение мышечной массы чуть ли не вдвое. Отовсюду из-под одежды (там, где она еще держалась) лезли волосы. У крепыша даже повадки стали обезьяньими — он сгорбился, руки его шатало из стороны в сторону, когда он двигался вперед.

И эта обезьяна просто разорвала того нано, с которым вступила в схватку. Просто оторвала одну руку, потом ногу, потом переломила хребет и бросила тело тряпичной куклой на землю.

Еще трое нано вынырнули из-за поворота неподалеку от мальчика, но его даже не заметили. Все их взоры были прикованы к оборотню.

— Ни хрена себе деревенька, — бормотнул один.

Крепыш почувствовал новых врагов. Говорят, что у многих оборотней обоняние становится таким же, как и у животных. Он обернулся и взревел.

Нано начали стрелять, когда этот рев еще не закончился. Мальчик заплакал. Оборотню было больно, мальчик это чувствовал. Еще несколько дырок прибавилось к тем, что уже были в его шкуре.

Но реакция оборотня была не хуже, чем у нано. Секунда, и обезьяна уже спряталась за углом ближайшего дома, лишь взрыкивая оттуда, то ли от боли, то ли от ярости.

Нано двинулись вперед, рассчитывая довершить начатое. Они были в десятке шагов, когда обезьяна напала. Тело оборотня взметнулось в воздух, поднятое одним мощным толчком сразу четырех лап. По дуге, которую даже готовые к стрельбе нано не успели проследить, обезьяна влетела прямо в троицу. Мощный удар лапы, к которому добавилась инерция прыжка, просто снес голову первого.

Мальчик отвлекся, заметив на крыше еще одного нано. Этот был осторожен, и не планировал вступать в рукопашную. Он целился, выжидая, когда можно будет накрыть перевертыша, не задев своих. Тяжелый ручной пулемет у него в руках был похож на тот, который еще недавно выбросил крепыш. Это не давало оборотню никаких шансов, — такая штука сделает отбивную даже из трансформировавшегося.

Мальчик вскинул автомат. Четыре патрона. Переведя предохранитель на стрельбу одиночными, он прицелился.

Четыре патрона. Четыре точных выстрела. Четыре пули в полете. Первая пробила череп нано и осталась внутри. Вторая и третья прошили грудь, как надеялся мальчик, где-то в районе сердца. Четвертая разорвала шею, на этот раз пройдя навылет. Стрелок начал падать в тот же момент, когда с лязгом, одна на другую, четыре гильзы упали на землю.

Взгляд мальчика вернулся к рукопашной. От трех нано остались одни ошметки, но оборотень умирал тоже. Слишком много ран, слишком много крови. Даже модифицированная кровь не успевала сворачиваться во всех дырах на его шкуре.

А вдали появилась целая группа нападающих, бряцающих оружием, орущих, стреляющих. Они бежали в сторону оборотня и поливали его свинцом.

Обезьяна даже не металась, лишь покачивалась на месте, как будто в растерянности, и получала пулю за пулей. Выпустив из рук бесполезный автомат, мальчик побежал.

Он знал единственное место, где мог спрятаться. Дом старика. Поэтому он бежал к нему, даже понимая, что безопасных мест в поселке сейчас не найти. Но он был еще слишком маленький, чтобы принимать какие-то более сложные решения. Ему нужно было хоть чуточку времени, чтобы прийти в себя, подумать, что делать дальше.

Он видел, как два человека, один нано и один экзо, расстреляв все свои боезапасы, рвали друг друга голыми руками. Оба уже были при смерти, но ни один не останавливался.

Он видел, как экзо, стоящий у двери своего дома, внутри которого пряталась его семья, выдернул чеку из гранаты. Взрыв прямо в вытянутой руке отшвырнул назад четверых нано, пытающихся до него добраться.

Это не помогло, — вскоре в дом заскочили еще несколько. Мальчик не смотрел.

Он видел, как нано, расстрелявший в упор наступающего экзо, закружился на месте, выронив оружие. Несмотря на то, что никаких видимых ран не было, он упал, и его тело начали сотрясать судороги. Которые не заканчивались и не заканчивались, но мальчик уже бежал дальше.

Старик был в доме. Умирал.

Одна пуля застряла в его голове. Несколько застряло в теле. Видимо, колену досталась разрывная, потому что нижней части ноги у старика не осталось. Он ее с собой не взял. Но сумел наложить жгут выше, и на время кровь унялась.

— Мне неизвестен больше никто вокруг меня, кто стареет, ты знаешь? — хрипло спросил старик, как только мальчик зашел. Как будто только и ждал кого-нибудь, чтобы заговорить, скорее всего, в последний раз.

— Никто вокруг не стареет. Ни экзо, ни нано. Все умирают молодыми. А я живу и старею, странно, да? У них есть возможность прожить вечность, а они дохнут от болезней, пуль, зверья и радиации. Все, кого я знал моего возраста — уже мертвы. Так и умерли молодыми и здоровыми. Молодыми до самой смерти.

А еще эти нано. Нельзя им было приходить в наши места. Это территория экзо, так должно быть всегда. Ты сам убедился, какие они коварные — только дай им осесть, и они постараются убить всех экзо, до которых у них дотянуться руки. Нельзя им верить, я всегда говорил.

— Их действительно отравили? — спросил мальчик, присев около старика и принявшись перетягивать жгут на его ноге. Не то, чтобы это могло спасти старика, но мальчику хотелось хоть чем-нибудь заняться, чтобы не думать.

— Какая разница? Их не отравили. В любом случае, виноват только я, а не вся деревня. Я подкинул им парализатор ботов, вот и все. Случайно нашел в заброшенной лаборатории, давно еще. Хранил, — так, на всякий случай. Вот и пригодилось.

Мощная штука, как ты видишь. Лаборатория была послезакатная, поэтому там все расшифровки были на бумаге. Я прочитал. Это боевые нано-боты, специальная колония против "кровяных пловцов". Превращает силу нано в их слабость. Парализует «пловцов», они постепенно закупоривают вены, потом и артерии. Чем сильнее нано накачан пловцами, тем быстрее «ломается». Только вот засекли они меня, видать. Жаль, что наш поселок так пострадал…

— Зачем?

— Что зачем? Зачем я подкинул им паразитов? Так я же сказал — это территория экзо. Есть правила, есть приличия. Я лично не хочу каждый день видеть этих киборгов рядом со своим домом. "Чистая раса" говорят они! Считают, что раз их гены не модифицированы, то им можно считать себя лучше нас! А сами накачались ботами по самые зенки, даже в сперме больше ботов, чем человеческих генов. И после этого долбанные железяки смеют задирать нос!

Старик захлебнулся кровью. Мальчик нашел какую-то тряпку, которую можно было счесть чистой, и вытер губы хозяина дома. Старик несколько раз выдохнул, как будто старался выдавить жидкость из легких. Но он еще не сдался. Продолжил:

— Теперь не позадирают! Жалко только, что паразиты живут не больше недели и не размножаются. Так что кто из них выживет, тот выживет.

— Из экзо в поселке не выживет никто, — тихо сказал мальчик. Настолько тихо, что старик его не услышал. Мальчик не хотел спорить с умирающим.

— Там, в столе. — Старик поднял ослабевшую руку и махнул в сторону кухни. — В столе контейнер. В нем еще пять пробирок. Таких же. Возьми. Воспользуйся. Добей этих и достань других. Земля — она для экзо. Мы наследники, не какие-то железки.

Мальчик поднял голову, чтобы посмотреть, куда показывал старик. Когда его взгляд вернулся назад, старик уже умер.

Дом загорелся. Мальчик подумал, что сейчас горит уже весь поселок. Нано или все погибли, или ушли. Экзо или все погибли, или спрятались. В любом случае, после последних событий, на самодельных картах исчезнет два поселка — станет меньше на один поселок нано и на один поселок экзо.

Несколько сотен человеческих душ ушли, к какой из рас они бы не относились.

Мальчик быстро собрал все полезное, что увидел. Скоро ему опять придется ночевать в лесу, где каждая лишняя крошка съестного могла пригодиться.

Ему было жаль старика, не имевшего ни родных, ни близких, — никого, кто мог бы его оплакать. Мальчик знал, что позже сделает это сам. Поплачет по старику. Тот был добр, и, возможно, спас его жизнь.

Мальчику действительно жалел о том, что этот одинокий экзо умер, и думал, что слезы придут без труда, как только он им позволит.

Но не сейчас. Сейчас надо было уходить, потому что пожар разгорался, а дождь давно уже закончился. Поселок скоро сгорит, унося с собой следы еще одной битвы между экзо и нано.

Мальчик выскочил за порог на несколько мгновений раньше, чем начали рушиться перекрытия. На стол, в котором хранился контейнер с пробирками нано-паразитов, он даже не взглянул.

Пусть ему было еще немного лет, но он знал. Знал, к чему приводит ненависть между расами. Не для него это было.

Пролог

Асфальт

Шоссе прямой линией проходило с востока на запад. От горизонта до горизонта, никуда не сворачивая и не отклоняясь. Не позволяя препятствиям увести себя в сторону.

Этой дорогой десятки лет никто не пользовался. Никто не ремонтировал. Открытые полосы по сторонам от нее заросли кустарником и подлеском. Асфальт, весь в трещинах и выбоинах, с трудом сдерживал подступающую зелень.

Человек не шел по дороге — он шагал рядом с ней. Какой бы безлюдной ни казалась трасса, — безопасней было держаться под прикрытием деревьев. Такой способ передвижения не прибавлял скорости, но тут начинала действовать пословица — "на две минуты быстрее и на два метра глубже". Человек разумно считал, что кормить червей ему еще рановато.

Грязно-зеленые перекрашенные джинсы и того же цвета куртка делали его малозаметным на фоне окружающего леса. Чего, собственно, он и добивался, когда портил свою одежду, вываривая ее в немыслимые для джинсов тона.

Путник легко передвигался между деревьями, старательно обходя колючие кусты и внимательно следя за тем, куда сделать следующий шаг. Его осторожное перемещение по лесу было бесшумно, настолько, что даже птицы, поющие в листве, не прекращали свое занятие при его приближении.

Подобное путешествие явно не было для странника первым. Он шел осторожно, от дерева к дереву. Это была скорее привычка, чем необходимость. Но привычка из тех, что может спасти жизнь. Шансов на то, что где-то здесь, на заранее оборудованной позиции, засел снайпер, было ничтожно мало. Что делать снайперу в глухом лесу, кого поджидать? Рядом с дорогой, по которой за лето проходило несколько человек — не больше?

Но путник не думал об этом и не расслаблялся ни на секунду, продолжая двигаться так, чтобы между ним и возможным охотником в засаде всегда было побольше деревьев и кустарника.

Глава первая

Проигранное будущее

Корни деревьев давно взломали старый асфальт. Эти дороги так и не успели сделать «умными», так что обычный асфальт не мог сопротивляться натиску времени и напору биомассы, неторопливо отвоевывавшей новые территории. Радиальное шоссе входило в город, скромно опускаясь под все еще целой эстакадой кольцевой автодороги и уходя вглубь каменных джунглей.

Дрей не торопился. Он уже больше часа сидел в укромном месте в тени и разглядывал пустые окна домов вдалеке, большинство из которых давно уже лишились стекол. Но сами дома еще стояли, и место, несмотря на завоевывавший новые территории лес, казалось ему слишком открытым, чтобы просто двинуться вперед.

Дрей ненавидел посещать пустые города, «мурашники», как их называли, чтобы не путать с обитаемыми городами людей. Теми поселками, где экзо редко, но иногда все же селились вместе, по несколько сотен человек. «Мурашник» — сокращенное от «муравейник», но имеющее уничижительный и достаточно злой оттенок слово, ясно давало понять отношение людей к этим местам.

Пустым местам. Местам, увидев которые, каждый волей-неволей вспоминал историю расы, которая сейчас ютилась в маленьких деревнях и поселениях. Местам, которые были приманкой для любого, желающего раздобыть что-нибудь интересное, всякие разные полезные штучки, пользующиеся бешеным спросом у скупщиков. Местам, которые одновременно являлись ловушкой для слишком жадных мышек.

Город только казался пустым. Дрей отлично знал, что из любой черной глазницы окна за дорогой сейчас могут наблюдать. И вряд ли через линзы бинокля — скорее через окуляр оптического прицела ОСВ-96.

Каждый мурашник жил своей жизнью. Поговаривали, что в бывшей столице ютились несколько тысяч мурашей, которые очень не любили чужаков на своей территории.

Чужаков не любил никто в этом мире, уж Дрей то это знал получше многих. Но если поселки обычно просто долго проверяли каждого заезжего, а в деревнях могли и пальнуть в твою сторону, чтобы отпугнуть, то мураши действовали жестче. Они тоже считали, что сидят на сокровищах, и совершенно не собирались подпускать к своему богатству кого-либо еще. И было неважно, кто зайдет на их территорию — экзо или нано, итог от этого не менялся. "Один выстрел — один труп" — этот девиз можно было повесить на въездах в любой мурашник. Подвесить, подсветить светом лампочек, чтобы он служил предупреждением любому желающему быстро заработать искателю приключений.

За прошедший час Дрей не увидел ничего интересного. Да и не особо на это рассчитывал. Скорее он свыкался с мыслью о том, что в город придется все же войти, причем сделать это надо было до заката, или откладывать начало своего путешествия на следующий день. Как ни опасался экзо снайперской пули, еще больше он ненавидел мысль о том, что ему придется входить в незнакомый мурашник в темноте.

Он уже решил для себя, что по дороге не пойдет — укрыться на ней было негде. Проберется тропинками под прикрытием полуобвалившихся низко-этажных строений ближе к подъему эстакады. Проскочит по ней короткий промежуток и тут же сойдет в сторону, туда, где вглубь города, параллельно шоссе, уходила разросшаяся полоса деревьев.

Деревья тоже были плохим укрытием, и если за входом в город следят — то его могут заметить. Но снайперу будет очень сложно сделать чистый выстрел — множество веток значительно снизят вероятность того, что пуля попадет в цель. Риск был, но за риск, как обычно, шла хорошая доплата.

Последние годы выполнение заказов за неплохое вознаграждение стало для Дрея основным занятием. Осесть на одном месте ему никак не удавалось, примыкать к бандам тоже не хотелось. Из немногих вариантов, которые оставались, Дрей постепенно выбрал тот, который нравился ему больше всего. Заказы были самые разные, и далеко не за все он брался.

Некоторые причисляли Дрея к «археологам», но он им давно уже не был. Если он шел за чем-то, то только по предварительному заказу, с описанием нужного предмета, с предоставленной картой местности, где этот предмет можно найти, и с заранее оговоренной ценой за доставку. Хаотичный поиск всевозможного барахла в надежде в дальнейшем сбыть его скупщикам его не интересовал. Таких, как он, чаще называли доставщиками. Хотя если бы его дело было связано только с доставкой, то оплата была бы намного скромнее.

Дрей аккуратно запаковал бинокль в лежащий рядом плоский, грязно-зеленого цвета рюкзак и лениво потянулся. Цвет одежды хорошо подходил для маскировки в лесу, но в мурашнике зеленое пятно будет виднее. Хотя и в городе тоже хватало деревьев, в этом он не сомневался. В любом случае, другой одежды у него не было.

Закинув рюкзак за спину и защелкнув дополнительные крепления на груди, Дрей осторожно двинулся вперед. Напоследок встряхнулся, чтобы убедиться, что ничего не бренчит и ничего не помешает ему бежать, если понадобится.

На определенной, достаточно большой, территории той местности, что некогда называлась средне-русской возвышенностью Дрей был известен. Известен узкому кругу заинтересованных в его услугах людей, но большего и не требовалось. Всевозможный расхожий товар можно было приобрести и без использования его талантов. А вот когда серьезному человеку были необходимы специальные вещи… Будь это маленькая колбочка с редким штаммом, контейнер с новой культурой нано-роботов или древний электронный прибор… Неважно. Штучный товар, штучная доставка, штучное исполнение. Специальные услуги, особая оплата. После всего этого можно поставить знак равно и написать имя Дрей. Доставщик. Экзо с навыками и генетикой бойца. Боец, желающий остаться одиночкой. Одиночка, предпочитающий псевдо-кочевой образ жизни.

Были и другие, но их было мало. Ни с одним доставщиком Дрей не встречался вживую. Только слухи, имена, самые известные доставки. Чаще всего подобными рассказами кормили его заказчики. Те из них, которые пользовались его услугами не раз.

Экзо брался за доставку только при условии полной информации о товаре. Где находится, как найти, с чем придется столкнуться. Что из себя представляет товар, содержимое, эффект, методы хранения и необходимые меры безопасности. Разные бывали товары.

Сейчас информация была более чем полная. Но вот товар был излишне необычным. Поначалу он вообще не хотел браться за эту доставку, но его убедили. Разные у торговцев были методы убеждения.

Присев за ржавым остовом машины, Дрей замер. Очередной перекресток, который ему нужно было пересечь, мало чем отличался от всех предыдущих. Но что-то доставщику не нравилось. Хотя в мурашнике вообще почти ничего не способствовало появлению положительных эмоций, это место не приглянулось ему особенно.

Интуиция интуицией, но, когда время позволяло, Дрей предпочитал переводить свои ощущения в стройные логические построения. Поэтому он неторопливо оглядывал перекресток, близлежащие участи дороги и проемы окон, которым давно было отказано в возможности гордиться наличием стекол.

Дорога, через которую он хотел перебраться, пустовала. Сначала Дрей заинтересовался окнами — наиболее удобным местом для слежения за любым, кто захочет перескочить через улицу. Но все было бездвижно — за долгое ожидание он так и не заметил ни малейшего признака движения в глубине домов.

— В окнах чисто, — пробормотал ловец про себя. — Впереди завал из трех машин, но непохоже, чтобы из них специально устраивали баррикаду. Тридцать метров до улицы, пересечь — еще метров двадцать, и до завала почти три десятка метров. За завалом чисто… вроде.

Дрей задумался. Пока он так и не понимал, что заставило его насторожиться. Потом продолжил перечисление:

— Двери всех ближайших подъездов закрыты, похоже заперты. Странно, но ничего слишком странного. Если что — быстро уйти с улицы не получится. Следов на асфальте нет, да и не разглядишь следы, пока не подойдешь поближе… Следы…

Взгляд Дрея остановился на щебенке, которой был засыпан центр перекрестка. Подобным мусором теперь были завалены все дороги, особенно в мурашниках. Куски цемента, выпавшие из разваливающихся зданий, огрызки вывернутого из дорожного покрытия асфальта, обрывки бумаги и сухие листья, принесенные ветром. Разбросанные поверх всего этого гильзы. Гильзы. Дрей присмотрелся повнимательнее к этим слегка потемневшим цилиндрам.

Кто-то стоял на этом перекрестке и лупил из автомата. Щедро удобряя мертвый асфальт еще более мертвым металлом. И в том, что здесь, на перекрестке, валялись гильзы, тоже не было ничего необычного. Гильзы нынче можно было найти везде. Только не везде они лежали поверх всего остального мусора, лишь совсем немного тронутые временем. Перестрелка была здесь совсем недавно. Судя по количеству гильз и характеру их рассеивания, стреляло несколько человек. Стреляли в разные стороны, оборонялись. Оборонялись — как обороняются люди, неожиданно попавшие в засаду.

Судя по отсутствию трупов на этом месте, либо этим людям необычайно повезло и им удалось уйти с него живыми, либо их тела оттащили, чтобы… чтобы не демаскировать ловушку. А значит, что засада может быть и сейчас.

Дрей еще раз внимательно осмотрел все окна домов и по-прежнему ничего не увидел. Но идти вперед ему резко расхотелось. Был хороший шанс, что его накроют сразу, как только он появится на перекрестке, из тех окон, которые не видны отсюда, из глубины улицы.

Приподнявшись из-за разваленной машины, он начал медленно пробираться в обратную сторону. Бессмысленно рисковать не хотелось, и доставщик предпочел потратить лишнее время на обход опасного места.

Только сделав несколько десятков шагов прочь от перекрестка, он понял, что ловушка захлопнулась уже давно. В одном из окон дома почти за квартал до злополучного места шевелилось дуло винтовки, медленно перемещаясь вместе с движением Дрея. Его неизвестные противники оказались очень терпеливыми. Все, чего они ждали — это чтобы пробирающийся по мурашнику путник глубже влез в приготовленную засаду. Но когда план не сработал, они начали действовать.

Дрей быстро, на ходу, огляделся. Расстояние до предыдущего перекрестка было невелико, но этот квартал оказался абсолютно глухим. Никакой возможности заскочить во дворы, двери всех подъездов либо заколочены, либо заперты. По крайней мере, он не мог рисковать и долбиться в двери, которые могли оказаться закрытыми.

Окна первых этажей находились высоко. Можно было попробовать запрыгнуть, но почти на всех окнах еще сохранились решетки, делающие акробатические кульбиты невозможными.

Вдалеке, в паре кварталах от злополучного «горлышка» ловушки, в которую он попал, на том месте, которое он прошел совсем недавно, появились силуэты двух вооруженных мурашей. Они не торопились. Наоборот, лишь на мгновения появившись в поле зрения, силуэты тут же исчезли за укрытиями. Мышка уже попала в мышеловку, и никто из ловцов не собирался подставляться под ее укусы.

Дрей наконец нашел то, что судорожно искал глазами во время бега. Одна из решеток на окне, внешне выглядевшая так же, как и остальные, на самом деле едва держалась. Железные прутья, когда-то покрашенные в белый цвет и замурованные в стену, теперь практически не держали тяжелый остов. Кирпичи раскрошились, прутья выступали наружу, и достаточно было одного сильного удара, чтобы выбить решетку из оконного проема. Ну, а о краске и говорить не стоило.

Сначала кислотные дожди разъели именно краску. Затем, железо прутьев постепенно сдавалось въедающейся ржавчине. Медленно, очень медленно, но за полсотни лет даже крепкие когда-то прутья проиграли, истончились, сдали поле боя объединенным силам коррозии, поддерживаемой водой и другой дрянью, которая до сих пор валилась с неба, сезонным перепадам температур. Ничто не было вечно в нынешнем мире.

Проблема была в том, что решетка сдалась бы от одного удара изнутри. Но как было добраться до нее снаружи? Дрей прыгнул.

Пуля впилась в асфальт в полуметре от того места, где он находился. Пока стреляли не на поражение. Пока лишь пытались дать ему понять, что у него нет никаких шансов. Что сбросить с плеча оружие и поднять руки — единственный путь, который позволит урвать еще пару лишних часов в этом мире. Дрей прыгнул. За мгновение до выстрела.

Прыгнул и всем телом повис на едва державшейся решетке. Сначала не произошло ничего. Затем, через мгновение, в тот момент, когда он решил, что упрямое железо решило все же остаться на месте и продолжить выполнение уже давно никому не нужных функций защиты хозяев от уличных воришек, решетка подалась. Она вывалилась на улицу вместе с доставщиком.

Дрей отпрыгнул назад чуть раньше, и решетка, зацепившись краем за стену, вторым ударилась в тротуар. Это было даже лучше, чем он мог ожидать. Решетка создала помост, по которому он немедленно устремился в укрытие.

Еще одна пуля ударила в косяк разбитого окна. Это было уже не предупреждение — добыча могла ускользнуть, и теперь снайпер начал стрелять на поражение. Дрей двигался быстро. Прыжок, шаг на решетку, оттолкнуться ногой и влететь головой вперед в разбитое окно. Снайпер выпустил очередь ему вдогонку, и руку обожгло. Извернуться, чтобы упасть на пол плечом, и тут же кувыркнуться, чтобы амортизировать удар и поберечь плечо.

Благо, что комната, в которой он оказался, была пуста. Если в ней когда-либо и была мебель, то ее давно уже не осталось. Оно и понятно — первый этаж. С первого этажа выносить легче всего, а дрова нужны всегда.

После кувырка доставщик тут же вскочил и оказался перед полуоткрытой дверью. Он пробрался сквозь квартиру за мгновения, выйдя к окну, забранному такой же решеткой, но на сей раз выходящему в глухой внутренний двор между зданиями.

Справедливо полагая, что решетки на всех окнах одной и той же квартиры не могут сильно различаться по качеству их установки, Дрей ударил ногой. Решетка поддалась с первого же удара, вылетев наружу. Он прыгнул.

Двор был более чем глухой. Лишь одна арка, расположенная с другой стороны огороженного домами квадрата, выходила наружу. Но сейчас это было ему только на руку. Вряд ли те, кто ждал его в засаде, контролировали все окрестности. И пока они сообразят, куда он двигается, пока успеют добраться до этой арки и понять, куда он мог двинуться дальше, он будет уже далеко.

Дрей побежал, на ходу вытаскивая из нагрудного кармана беспроводной наушник и включая рацию на поиск сигналов в диапазоне коротких волн. Ловцы действовали организованно и слаженно. А это означало, что у них была между собой связь. И Дрею очень хотелось войти в клуб фанатов их радиодиапазона.

Мимоходом он взглянул на раненую руку. Царапина, пуля прошла навылет, оставив лишь неглубокий след на теле. Через полчаса заживет, не задето ничего серьезного.

Дрей не верил, что соседняя улица могла быть перекрыта, но все же под аркой притормозил, повинуясь инстинктам. Прижавшись к левой стене, не высовываясь, он глянул вправо. Тихо. Быстро высунувшись из-за угла, посмотрел налево. Тоже пока тихо, хотя с находившегося неподалеку перекрестка вскоре можно было ждать гостей.

Ввязываться в перестрелку ему не хотелось. Двор через улицу был не таким глухим, как тот, который он только что миновал.

Дрей метнулся вперед, стараясь как можно быстрее пересечь дорогу. Спрятался на другой стороне за углом дома. Прижался к стене. Приемник все еще только тихо шипел, перебирая волны, но эфир был глух.

Цель его путешествия лежала впереди, но Дрею не очень-то хотелось углубляться в город. Сначала надо было стряхнуть с хвоста преследователей. Нелегкая задача в районе, в котором он сейчас находился. Это место потому и выбрали для засады, что не так то просто было из него выйти. Дорога вглубь города была одна — через перекресток, на котором он почувствовал подвох. Все остальные пути были слишком открытыми — насыпь железной дороги, которая просматривалась на километры, явно была не лучшим вариантом для пересечения.

Отступать назад тоже можно было только до определенного предела. Широкое шоссе сзади, которое несколько часов назад он пересек по подземному переходу, сейчас было наверняка блокировано. И у каждого подземного перехода его могли ждать. По-крайней мере, стоило принимать во внимание эту возможность.

Дрей не знал, сколько людей за ним охотится, и все его предположения не стоили ничего, а приемник, по-прежнему, только шуршал пустым эфиром.

Задержавшись лишь на какие-то мгновения, он кинулся вперед. Единственный пока открытый для него путь лежал в сторону. Входить в центр или отдаляться от него было слишком рискованно, могли перехватить. Движение вдоль железнодорожной насыпи тоже было не слишком безопасным, но оно хотя бы давало ему некоторое время. Возможно, что преследователей не так уж и много. Может быть, они растянутся, пытаясь перекрыть более явные пути его отхода. И тогда он просто тихо уйдет, затеряется в лабиринте пустых зданий. Затаится где-нибудь в пустой квартире и пересидит денек, пока все окончательно не успокоится.

Пока он мог точно сказать только одно — что у мурашей не могло быть столько людей, чтобы обшарить каждую комнату в нагромождении некогда жилых построек. Достаточно было тихо уйти из зоны их поиска и залечь.

Дрей, после мгновений раздумий, двинулся вперед, к следующей радиальной улице. Чуть больше ста метров с препятствиями в виде мусора, разросшихся деревьев и кустов. Ржавых, просевших до земли автомобилей и вывернутых из асфальта бордюрных камней. Всевозможного металлического хлама, который когда-то вышвырнули из окон окружающих домов, да так и оставили лежать во дворе. Мебели не было, дерево тогда сжигали, чтобы согреться. Да и сейчас делают точно также, только сейчас в мурашнике осталось слишком мало народу.

Десять секунд, может быть одиннадцать — и Дрей был уже на другой стороне двора, выглядывал из очередной подворотни, проверяя, нет ли кого улице. Неплохая скорость, неплохие способности. Сотню лет назад он взял бы все золотые медали на любой олимпиаде. Проблема была только в том, что вокруг него все были такими. И то, что он бежал быстро, еще не означало, что кто-то из его преследователей не может бежать еще быстрее.

Аккуратно выглянув из подворотни, доставщик убедился в отсутствии людей на улице. Вдоль улицы подул ветер, поднимая песок и пыль с разбитого асфальта. Бессознательно Дрей отметил росток тополя, пробивающийся из-под покрытия прямо посередине полосы, по которой когда-то шуршали колеса машин. Теперь этот росток был в полной безопасности — чего-чего, а машин на этой дороге в ближайшее время не предвиделось.

Ждать слишком долго было нельзя. Дрей бросился через дорогу, к следующему укрытию.

До угла дома на другой стороне улицы оставалась пара метров, когда его накрыли звуки. От неожиданности он чуть было не врезался в стену дома, с трудом увернулся и через мгновение замер в укрытии, успокаиваясь. Шум шел из рации, но пока его мозг успел это осознать, положить внезапный звук на определенную полочку в определенном шкафу каталога, организм, не дожидаясь результатов, вбросил в кровь изрядную порцию адреналина.

Прислушиваясь к голосам в наушнике, Дрей несколько раз выдохнул, выжимая из легких весь воздух без остатка, восстанавливая дыхание, подчиняя разбушевавшееся сердце обычному ритму.

— Мать твою, правее забирай! Он не дальше пары кварталов! Надо было сразу кончать этого навозника, и сейчас бы скакать не пришлось. — Голос в приемнике был злой, по сбитому дыханию чувствовалось, что мураш сильно недоволен тем, что ему приходится много двигаться.

"Силовик, — определил Дрей, вновь, после короткой остановки, переходя на бег — не любит шевелиться. — Базовый экзо, скорее всего. Нано уже адаптировался бы к нагрузке".

— Смотри, чтобы тебя сейчас не кончили, — глухо ответили по рации. — Мэр сказал тащить всех живьем. Так что ему и высказывай свои претензии.

— Да мне въехало в мороз, кто чего там сказал…

— Заткнулись все, — вступил в разговор третий голос. — Навозник уходит на юг. Сейчас уже в двух кварталах. Давайте все туда. Надо быстро его брать, пока он не экранировался или не ушел из-под сканера.

Вот это было уже плохо. Преследователи со сканером — это совершенно не то, что преследователи без сканера. А тем более, с биосканером, мощность которого позволяла удерживать цель на несколько кварталов. Лучшие модели, какие встречались Дрею раньше, могли выискивать живые объекты не более чем в десятиметровом радиусе.

— Не понтуйся, Лоскут, — кто-то из преследователей совершенно не хотел успокаиваться. Просто был излишне болтливым, как показалось Дрею, — На юге Хаммер с парнями. Уйдет навозник от нас — на него нарвется.

— И потом Хаммер будет весь вечер над нами издеваться? — голос главного стал тише, злее и совершенно потерял интонации. Но от этого становилось даже страшнее. — Хочешь этого, долбанный экзо? Хочешь, чтобы над тобой потешались в городе?

— Да ладно, чего ты, Лоскут?! Нормально все будет, куда он отсюда сольет. Мы здесь каждый закуток еще в детстве обшарили. А у навозников в городе сразу крыша едет. Сейчас забьется в какой-нибудь угол, и там его и возьмем тепленьким. Чего напрягаться то?

— Заткнулись все, говорю последний раз. Двигайте ножками, он по-прежнему уходит.

Последнее было верно. Дрей бежал между домами, торопясь добраться до следующей улицы. Он не верил, что у сканера может быть большой радиус действия. Даже в то, что преследователи отследили его за два квартала, верилось с трудом. Выйти из-под колпака сейчас было самым важным. Потом можно будет сманеврировать, изменить направление, обойти преследователей стороной, избежать встречи с пресловутым Хаммером.

Времени плутать у него не было. Теперь, когда заработавший приемник оповестил его о том, что у шайки мурашей был сканер, все усложнялось.

Дрей вырвался на середину улицы, по привычке быстро подтянулся ближе к краю дома и побежал к ближайшему перекрестку, больше не пытаясь уйти в сомнительное прикрытие домов. Во дворах кварталов мурашника сложнее было заработать пулю, но пробираться дворами — это двигаться медленно. Доставщику же надо было уйти от сканера, — иначе его игра в прятки теряла малейший смысл.

Улицы, впрочем, тоже не были идеальны для спринта. Дрей прыгнул, ударился ногами о капот машины. Завал сразу из нескольких кузовов преграждал ему путь, и у доставщика не было никакого желания искать обходной путь. Это были уже не машины, а сплошная груда металлолома, спаянная воедино. Ржавчина, трава, прорастающая в каждой щели, — почему-то трава на машинах росла даже лучше, чем на закрытой асфальтом земле.

Пылинка за пылинкой, кусочек за кусочком, мусор забивался в эти щели. Застревал в них, сдабриваемый приносимыми осенью листьями. Потом на эти плацдармы попадали семена, и вот теперь эта свалка металла постепенно становилась прообразом будущего маленького холмика. Может быть, пройдет еще несколько сотен лет, и кто-то, проходящий мимо, даже не сразу поймет, что легко в основание этого бугра.

Дрей оттолкнулся от ржавого металла, и прыгнул дальше — опять на асфальт. Одна нога чуть было не попала в ловушку — изъеденное временем железо не выдержало нагрузки и начало крошиться, обваливаться вниз. Но Дрей был быстрее, — только дыра осталась на капоте древней машины, а он уже бежал дальше.

— Ушел из-под сканера где-то на юго-западе, чуть сместился к центру, — после небольшого перерыва приемник вновь ожил. — Быстрее все стягивайтесь туда. Этот парень очень неплохо модифицирован. Надо его взять…

Говоривший начинал задыхаться от бега, это чувствовалось в его голосе. Либо его модификации были не так хороши, либо сканер представлял из себя неслабую махину. Но кто-то продолжил мысль вместо замолчавшего Лоскута:

— Конечно, надо его взять. Такой резвый жеребенок развлечет нас. Ставлю на первый бой два к одному на бегуна.

— Возьми сначала его живым, — еще один голос.

— Ставку два к одному беру, Серый.

— Если только его не повредят, — тут же решил уточнить "Серый".

— Да, два к одному на первый бой, если он будет целеньким к его началу. Ты еще не знаешь, кого выставят против бегуна, — в голосе принимающего послышалась насмешка.

Из этого сумбурного разговора Дрей мало что понял, да и не пытался. Сейчас его волновала только та информация, которая могла быть применена немедленно. А именно: он избавился от слежки. Сканер держит два — два с половиной квартала. На всякий случай пробежав еще один перекресток, и, по-прежнему никого не встретив, он резко изменил направление и двинулся в обратную сторону — на север.

Охотничья свора должна была остаться сбоку. Чтобы поберечь силы, Дрей перешел на более размеренный бег.

День был безоблачный, и солнце в зените вовсю этим пользовалось. Асфальт раскалился. Не желая находиться в топке в одиночестве, дорога щедро делилась жаром с окружающим воздухом. От поверхности подымалось марево, струи воздуха спешили наверх, чтобы побыстрее охладиться, удалиться от раскаленной земли.

Непрерывный бег и жара заставили среагировать тело тренированного экзо, и, как только он сбавил темп, по его телу заструился пот. Все же мурашник вызывал у него крайне смешанные ощущения. Обветшавшие бетонные коробки, к каждой из которых когда-то жило столько же людей, сколько сейчас не найдешь и в десятке деревень. Практическое отсутствие ветра, и солнце над рукотворными грудами камня.

Полуденный зной, казалось, слегка изменил его восприятие. Мир вокруг словно стал не вполне реальным, некой абстракцией, которую можно было изучать со стороны. Безветрие, зной, чуждый ему бетон и асфальт. Треск бетона вместо пения птиц. Пыль и мусор вместо травы.

С другой стороны, весь мир давно уже перестал даже пытаться казаться реальным. Мир уродов, живших на уродливой земле. Мутантов, выживающих среди радиационных пустынь. На западе от этого мурашника таких было две — пара пятен на карте, со значками радиационной опасности. Маленьких пятен на карте, совсем маленьких, если не смотреть на масштаб. Если же аккуратно отмерить сантиметры на карте, и все-таки взглянуть в уголок, то эти пятна оказывались смертельными зонами в несколько десятков километров диаметром.

И это даже не было войной. Так — случайные взрывы тактических ядерных зарядов полсотни лет назад, когда люди дохли как мухи. Но у этих нежизнеспособных мух были маленькие опасные игрушки. Кто и зачем решил поиграть по крупному, разбираться сейчас уже было некому. Таких пятен на каждой карте были десятки. О возникновении каждого из них среди местных ходили легенды, начиная с подрыва бункеров управления врага, химических и биологических лабораторий. Заканчивая офицером, случайно заставшим свою супругу за адюльтером и кардинальным образом решивший отомстить изменнице, ее любовнику, а заодно и всем соседям.

Кто теперь разберет, — говорят, что тактические заряды в последние годы разве что в подвалах не делали. Политика ядерного сдерживания — одна уличная банда сдерживала натиск другой, потому что у нее был волшебный чемоданчик. Например. Почему нет? Правительству можно — а мы такое же правительство, только смелее.

Если бы только эти пятна на картах…

Дрей встряхнулся, не останавливая бег. Углубляться в абстрактные размышления было нельзя. Не та ситуация, не то время, не то место. Сейчас стоило подумать о своих проблемах, а не о судьбах глупого человечества.

По его расчетам, он ушел от границы действия сканера где-то на квартал. И сейчас бежал в направлении, обратном тому, в котором направлялись его преследователи. Еще пяток кварталов, и можно было затаиться, отдышаться, обдумать ситуацию. Вряд ли мурашники так просто отпустят беглеца. Они относятся к своей территории, как будто легендарные львы к охотничьему ареалу. Могут нагнать еще людей, но будут искать его еще долго и упорно.

— Всем переключиться на запасную частоту, — голос Лоскута. — Никаких базаров на этой волне. Быстро!

Н-да. Хуже. Незнакомый ему Лоскут догадался, что он сидит на их частоте. Другого объяснения быть не могло. Это не радовало, не радовало так же и то, что догадаться Лоскут мог только одним разумным способом — вновь обнаружив его на сканере и определив, что беглец как-то очень точно их обходит. А если он снова на сканере, да еще и глухой, то уйти будет очень сложно.

Дрей вновь включил поиск рабочих волн, но надежды на своевременный перехват было мало. Запасная волна вряд ли найдется быстрее, чем основная.

Бег. Легкий стремительный бег, сопровождаемый лишь шуршанием эфира в наушнике. На ходу он расстегнул куртку, хлопнул по кобуре штурмового пистолета, схватил рукоятку, проверяя, достаточно ли быстро сможет выхватить ее из горизонтального захвата. И еще прибавил скорости.

Его генное наследство не включало в себя понижение эмоций. Генные модификации, гемы, как их называли, которые он сделал себе сам в сознательном возрасте, также не подразумевали ничего подобного. Однако эмоций сейчас у Дрея не было, никаких. Тут он справлялся без всякой помощи, используя только тренировку. В подобные переделки доставщик попадал не раз, и если бы не умение сдерживать выброс гормонов в кровь, то мурашам сегодня не представилось бы счастье на него поохотиться. Не на кого было бы охотиться.

Дрей уловил эхо шагов бегущего где-то позади человека. Нет, не позади, — шаги слышались откуда-то справа, из одного из боковых проулков, которых здесь было множество. Определить точно, по какой именно улочке сейчас бежит его преследователь, было сложно. Эхо отражалось от стен домов, гуляло по неподвижному воздуху. Будь экзо в лесу, он бы сказал. Он бы даже сумел выстрелить на звук, и даже попасть. Но не здесь, здесь, в мурашнике, ему не хватало практики.

Первым его желанием было затаиться и пристрелить самого ретивого из преследователей, как только он выскочит в зону видимости. Но Дрей все еще считал, что убивать рано.

И он юркнул в проем подъезда, давно уже оставшегося без двери. К счастью, проходного, что можно было считать везением.

Еще один пустой двор, осмотр еще одной улицы. Он сбросил рюкзак на ходу, забросил его в пустую бочку, валявшуюся среди кучи мусора. Не останавливаться.

Шаги позади затихли, хотя Дрей понимал, что теперь это ненадолго. Но продолжал бежать.

Снайпер сидел у окна, в пустой квартире на верхнем, шестнадцатом этаже здания. Не самое высокое здание в округе, но зато из окон хорошо просматривалась длинная прямая улица. Просматривалась на несколько километров. Даже если он не успеет снять бегуна, то сможет передать весть о том, что тот появился в зоне их группы. У его отряда не было сканера, так что приходилось действовать старыми добрыми методами. Смотреть, пошире распахнув глаза, и слушать, навострив уши. Благо волну соседней группы они научились перехватывать давно.

Когда соседи-охотники погнали жертву, Хаммер поднял всех и подтянул на границу их сектора. Шансов было немного, но вожаку очень льстила мысль, что он имеет возможность утереть нос соседям. И он не собирался эту возможность пропускать.

Подтянув к окну кадку, в которой когда-то росло напольное комнатное растение, снайпер перевернул ее вверх дном и теперь сидел на ней, оперевшись локтями на подоконник, разглядывая прямую линию улицы. Рядом, наведенный в сторону наиболее вероятного появления бегуна, стоял винторез с глушителем. Было скучно.

Развлечение было только одно — слушать, как запыхавшиеся люди Лоскута мечутся в поисках бегуна. Это было весело. Снайпер подумал, что тоже будет ставить на пришельца. Очень уж удачно он бегал от целой группы охотников.

В трех сотнях метров на улицу выскочила фигура в грязно-зеленом камуфляже. Или не камуфляже, отсюда было не разобрать…

Пуля ударила под лопатку, в спину. Ударила с такой силой, что Дрея просто снесло на асфальт и еще и отбросило вперед метра на два. Тяжелая резиновая пуля, «релаксатор», моментально выбила из легких воздух, бросила доставщика на землю, возможно, сломала пару ребер.

Вторая пуля окончательно остановила тело, пытающееся шевелиться, ударив по затылку. Едва не проломленное основание черепа. И, почти наверняка, легкое сотрясение мозга.

Темнота.

Глава вторая

Арена

"… Каждое человеческое чувство, хаотическое столкновение радости и печали, спокойствия и раздражения, любви и ненависти — все это лишь логическое продолжение работы Высшего над улучшением породы чад, им созданных. Битва чувств человека ничем не отличается от эволюционной борьбы за выживание отдельных особей и видов.

Хаос в таком случае уместен. Только хаос позволяет природе каждое мгновение создавать новые чувства, едва заметно отличающиеся от предыдущих. Только постоянная проверка на жизнеспособность в условиях изменяющейся внешней среды позволяет работать эволюционному отбору, отбрасывать вредные для развития рода эмоции, зачастую вместе с их владельцами. Высший создал идеальную модель для развития своих творений. Жестокую, сильную и неспособную ошибаться.

Эволюция эмоций, постоянное столкновение сотен чувств внутри единственной особи, избранной нести внутри себя нечто большее, чем просто набор инстинктов, ясно показывает, что работа Высшего продолжается. Она отнюдь не завершена. Но, как и в случае с совершенствованием генотипа, эта эволюция будет продолжаться тысячелетия и только после наш вид сможет насладиться ее плодами. Осталось только подождать…"

"Библия Экзо"

Боль.

Болела голова. Нет, не так — голова из средства для размышлений превратилась в образец боли. Дрею казалось, что все, что находится внутри черепной коробки, так долго и нещадно трясли, что этот шейк теперь мог использоваться в качестве примера для взбалтывания напитков.

При этом, на уровне неосознанных мыслей, мелькающих где-то на дне этой болтушки, он помнил, что мозг болеть не может. Просто неспособен мозг болеть, ввиду отсутствия болевых рецепторов. Что болит либо шея, либо череп, либо вообще это всего лишь иллюзии, зародившиеся во взбесившихся от удара нейронах. Сколько тысяч, или миллионов синапсов было оборвано вследствие удара? Если бы он мог думать, то Дрей обязательно бы об этом поразмыслил. Но думать он пока не мог, только ощущать.

И к ощущению болтанки в голове постепенно добавилась настоящая боль — боль от удара в спину. Ныло где-то под лопаткой, но хуже было даже то, что болели вообще все внутренности.

"Почти наверняка ребра сломаны" — подумал Дрей. И неожиданно обрадовался этой простой и неприятной мысли. Оказывается, он еще мог думать, а не только ощущать.

Дышать было тяжело. Это был уже третий факт, который смог уложиться в его голове. Дышать было тяжело и больно. Глубокий вздох, который он попытался сделать, чтобы избавиться от ощущения нехватки кислорода, отдался в левой части груди такой болью, что Дрей мгновенно прекратил всякие попытки повторить эксперимент. Согласившись сам с собой, что можно дышать и потихоньку, как будто и не дышать вовсе. Так — чуть воздуха зашло внутрь, чуть вышло наружу. Само собой происходит, а я и не дышу вовсе, вообще не шевелюсь и не пытаюсь раздразнить боль.

Так, с дыханием разобрались.

Мутная взвесь боли и хаотичных обрывков ощущений, начала постепенно оседать на дно сознания. Мысли экзо постепенно становились более сложными, нежели просто фиксация фактов "больно — не очень больно". Он вспомнил, что когда-то у него были глаза. Средство для визуального наблюдения за окружающим миром и всем, что в нем происходит.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы вспомнить, как действует зрительный орган, и как им можно управлять. Но, в итоге, это не принесло большого эффекта — глаза были завязаны чем-то плотным, материей, через которую едва пробивался свет. Что же, он не ослеп. Это было хорошей новостью.

Ощущения добавлялись. Наручники на руках, на ногах тоже браслеты. Его запеленали очень хорошо, по мере восстановления он начинал чувствовать, что его пленители одели даже ошейник. Скорее всего, они облачили Дрея в усиленный смирительный блок. Ошейник, способный ударить током излишне ретивого узника, соединенные воедино браслеты на руках и на ногах. Возможно, что-то еще, чего он пока не чувствовал, лежа неподвижно. Хотя движение чувствовалось. Его несли, видимо, на носилках. Большая честь.

Рюкзак он сбросил, не найдут они его снаряжение в этих трущобах. Автомат, пистолет, нож — это у него изъяли в первую очередь. Но оружие у доставщика было абсолютно стандартное, жалеть о нем не стоило. А вот о своей свободе — да, вот о ней следовало бы подумать. В такую переделку ему еще попадать не приходилось. Его, экзо высшей пробы, тащили куда-то как беспомощного щенка.

Что они там говорили о ставках? Дрей прокрутил еще раз весь подслушанный по приемнику разговор. Сложил два плюс два. Получалось, что в мурашнике его заставят соревноваться, к бабке не ходи. Но не в беге же, которым так восхищались его преследователи?

Гладиаторские бои, — подумал доставщик. Единственное серьезное развлечение, ради которого его могли оставить в живых. Обычно мураши не мусолят чужаков, тем более не тащат их на носилках в глубину своего логова. В другом мурашнике дело ограничилось бы пулей, сразу или после недолгого разбирательства. Чаще сразу.

Развлекаются, — подумал Дрей безразлично. — Стравливают бойцов на арене. Надо полагать, что бои идут не до первой крови. Так что мало этот вариант отличается от немедленной пули в голову.

— Эта падла очнулась, — прозвучал позади хриплый голос. Говоривший, похоже, был одним из тех, кто нес носилки, и был крайне этим недоволен. — Может, освежим его, да пусть дальше сам топает?

— Тащите, немного осталось. Дольше разбираться. Дотащим, сдадим, тогда и расслабимся. Вечер обещает быть интересным. Давно мы мэру такой качественный товар не подгоняли. Он оценит.

— А Лоскут с братвой так и остались ни с чем. Хорошо мы их сделали, да, Хаммер?

— Неплохо, — откликнулся тот же голос. Хаммер собственной персоной, отметил Дрей. — Теперь будут ходить неделю прижав хвост. Надоели они мне со своими мелкими пакостями.

— На кого ставить будешь, Хаммер? — в разговор вступил еще один участник.

— На нашего друга. Слушайте сюда. Надо будет пустить слух, что мы его сильно поломали. Ребра сломаны, сильное сотрясение мозга, почки ему опустили, когда брали. В-общем, выболтайте побольше подобной фигни "по секрету" за выпивкой. На первом бое заработаем хорошо. Первый бой он точно пройдет. Ну а дальше — вы уж сами соображайте.

— Кстати, о заработке…

— Помню, не волнуйтесь. Никого не забуду. В последний раз мэр обещал за хороших бойцов десять склянок. Трехлеток обещал. Как обычно — три моих, две — эльфу за хороший выстрел. Остальные — поровну между всеми.

— Гемов бы новых, — протянул кто-то.

— Сами потом сообразите, поменяете. За одну порцию роботов-трехлеток можно найти приличные модификаторы.

— А чего трехлетки?! Без права размножения. Вот если бы вечных нанок кинули хоть разок…

— У мамаши надо было вечных побольше просить. Где ты сейчас вечных ботов найдешь, да еще и с привязкой к генной карте, чтобы ты не сразу загнулся? Забудь. Что мамка тебе через пуповину прокачала — все твое.

— Говорят, что в западной зоне нашли лабораторию…

— Сходи разведай, дятел. — Голос Хаммера стал злым. — Там при подходе из пулеметов лупить начинают, без базаров. Это мы такие добрые.

— Хорошо бы отыграться на ставках, можно было бы и прикупить чего полезного…

Хаммер хмыкнул:

— Отыграйся, ага. Только я тебе в долг больше ничего не дам. Ты и так мне две склянки годичной культуры должен.

— А премию сразу дадут? Тянуть не будут, как обычно? Я бы тогда успел поставить.

— Постараюсь, пацаны, постараюсь. Как у мэра настроение будет, сами знаете. Я же за вас всегда горой. Он обычно к моим просьбам прислушивается, настоящий мужик.

— Да, мэр у нас голова, — голос экзо-должника стал заискивающим, — не зря он тебя уважает. Понимает, кто чего стоит. Ты бы нам, Хаммер, еще подсказал, как и на втором бое заработать, мы же знаешь как тебя слушаем…

— Думать надо, — важно ответил Хаммер. — Ко второму бою все уже сообразят, что к чему, да и после отбора настоящие бойцы на арену выходят. Так и не угадаешь.

В группе повисло молчание. Видимо, каждый усиленно изображал размышления. Носилки слегка покачивались. Каждый, даже минимальный толчок отдавался болью в спине, болью в затылке. Хотя она постепенно проходила.

Дрей понемногу восстанавливался. Может быть, ребра и не были сломаны, в конце концов. Может, только трещина или ушиб? "Второй бой, говорите?" — подумал экзо.

— Может быть, я помогу, — произнес он, с трудом разлепляя губы.

Движение остановилось. Носилки опустились на землю. Не то чтобы их бросили, но и излишней заботы у носильщиков тоже явно не наблюдалось. Так, небрежно положили. От удара боль в спине усилилась, и Дрей скривился.

"Я не дышу, не дышу, почти не дышу. Сколько воздуха случайно заберется ко мне в легкие, столько и заберется. Я не дышу, так, вентиляция легких естественным образом…" — какое-то время эти мысли, похожие на мантру, носились в его голове в полном одиночестве.

— Гляди-ка, быстро очнулся. — Голос был Эльфа. Голос того, кто, судя по размеру вознаграждения, использовал недавно Дрея в качестве мишени.

С пленного сорвали повязку. Он слегка прищурился, потому что его глаза, как оказалось, смотрели прямо на солнце. Но тут же зрение восстановилось, и Дрей смог взглянуть на своих захватчиков.

Девять человек. Мураши, что экзо, что нано. Для того чтобы определить их принадлежность к городу, не надо было проводить глубокого генного анализа или выуживать из их крови нано-боты. Да и ничего бы подобные исследования не обнаружили. Такие же люди, как и все прочие. Вариантов немного — либо экзо, либо нано. Вариантов множество — как у экзо, так и у нано. У экзо, по крайней мере, уже десятилетия назад перестали отслеживать минорные генетические модификации, особенно те, что приобретались с помощью гемов. Слишком много вариантов. Слишком много единичных мутаций, не входящих ни в какие базовые каталоги. Да и где они, эти базовые каталоги. Теперь каждый экзо — сам по себе каталог.

Полсотни мутаций, составляющих генное наследство почти каждого экзо, уже и мутациями давно перестали считать. Без них в нынешнем мире нельзя было выжить. Нельзя было дышать. Нельзя было ходить под солнцем. Нельзя было прикасаться ни к чему живому.

Можно было существовать и без базового комплекта, находясь где-нибудь в изолированном бункере глубоко под землей. В одиночестве, даже не помышляя о продолжении рода.

А ведь к числу наиболее опасных живых объектов относились и другие люди.

Еще несколько сотен мутаций были широкоупотребительными. Обычно именно по ним можно было определить, к какому классу отнести того или иного экзо. Именно они в свое время были включены в каталоги. Бесполезные каталоги, существующие скорее для того, чтобы удовлетворить извечную жажду людей к упрощению, к моделированию сложных систем, приведению необъятной информационной матрицы вселенной к настолько простым схемам, которые только и способен был понять их скудный ум.

Но этих мурашей отличали от остальных людей не особый комплект мутаций или специальный набор культур нано-роботов. Здесь все лежало на поверхности.

Их отличала одежда, какой не встретишь в поселках. Они до сих пор пользовались одеждой, которая была произведена не вручную, кичливость которой могла бы поспорить с безумством того мира накануне заката, в котором она была создана.

Их отличало выражение лиц. Такие лица можно было увидеть только в мурашнике. Лица тех, для которых окружающие развалины были одновременно и домом, и крепостью, и тюрьмой. Что-то неуловимое отличное было в этих лицах. Если улыбка — то больше похожая на оскал. Если гнев, то больше похожий на буйство. Если безмятежность — то более холод смерти.

— Как? — Хаммер подошел к разговору деловито, что было для Дрея даже некой неожиданностью. Как неожиданным оказался и внешний вид вожака. Доставщик, невольно привязывая внешность к имени, ожидал увидеть крепыша, с руками, больше похожими на кувалды и закаменевшим лицом героя старых боевиков.

Вместо этого у его ног стоял, чуть ли не добродушно глядя в глаза пленника, невысокий толстячок. Короткие пухленькие пальчики правой руки почти небрежно держали рукоять длинноствольного револьвера. И подобного оружия Дрей также совершенно не ожидал увидеть у вожака стаи, получившего прозвище Хаммер. Казалось, весь этот человек — сплошной набор несуразностей. И в оружии, и в комплекции, в имени и в одежде. Как-то не шли к его фигуре обтягивающие тряпки из латекса.

Но дуло револьвера неотрывно смотрело на доставщика, как будто предлагая не обольщаться. Латекс или нет, но шесть зарядов даже из экзотического оружия, выпущенных в упор и твердой рукой, поменяют мнение любого человека о моде и античных идеалах фигуры.

— Ты онемел, навозник? Я все еще жду ответа.

— Вы помогаете мне выиграть второй бой, я его выигрываю. Все просто. Все довольны. Вы зарабатываете столько, что можно подумать о маленьких пробирочках с размножающимися культурами нано, а может быть даже и о паре полезных гемов.

— А тебе это каким боком? Только не говори мне, что ты бродячий боец и любишь выигрывать.

— Из того, что я услышал и понял, я либо выигрываю, либо мое хрупкое тело разбирают на отдельные полезные части. Может быть, я буду выглядить архаичным, но я люблю свое тело в том виде, в котором получил его от родителей.

Банда вокруг него расхохоталась. Дрей не то чтобы был о себе совсем уж низкого мнения, но все же он не считал свою шутку достаточно удачной, чтобы заставить мурашей так дружно смеяться. Они ржали над ним, а не над его шуткой. Своим смехом они измывались над его наивностью, одновременно показывая ему, насколько призрачны шансы чужака вырваться из сложившейся ситуации живым.

— Знаешь, навозник, — толстяк лишь слегка усмехнулся, — в отличие от своей шайки, я люблю честные сделки. А эта сделка не будет таковой, если сначала я тебе не скажу кое-что. Ты согласен услышать пару неприятных известий? Ты вроде храбрый парень, но даже самые-самые храбрые парни ненавидят рассматривать окрестности, когда висят вниз головой на крыше небоскреба, и только веревка, которой связаны их ноги, удерживает их от падения. Особенно, если по этой веревке елозит нож, пусть даже и тупой.

Сравнение было настолько живое, что Дрей невольно решил, что Хаммер не пытался раскрасить свою речь несуществующими образами. Как-то не хотелось Дрею причислять к списку достоинств толстяка воображение и образное мышление. Скорее, он просто вспоминал что-то из своего недалекого прошлого. Кому-то сильно не повезло, и доставщик даже думал, что именно рука толстяка держала тот тупой зазубренный нож. Возможно, специально тупой.

— Ничего не скажу по поводу своей храбрости, но я бы все же послушал, — ответил Дрей.

— Отлично. Я верил в тебя. Так вот, новость номер один: еще ни один навозник не выживал трех боев. Некоторые проходили первый. Я видел двоих, которые выползли с арены после второго. Но третий бой — это уже профессиональный ринг, если ты понимаешь, о чем я тебе толкую. Третий бой — это высокие ставки, там на кон ставят такие пробирки, какие тебе и не снились. Ставить на навозника в третьем бою — это для дурачков, молодых придурков, которые хотят заработать по легкому. Мы же люди разумные. Мы лучше будем иметь верняк, понемногу, не торопясь, выигрывая раз за разом. Хорошая стратегия в длительной перспективе, не находишь?

— Безусловно, — тут же откликнулся экзо. Он начал слегка уставать от попыток толстяка выглядеть великим философом, поэтому моментально вклинился в монолог, ответив на вопрос, который, судя по интонации, ответа не требовал. — Но почему бы не попробовать взять свой верняк на втором бою?

— А тебе то это зачем, задохлик? Ты же все равно сдохнешь. Даже если ты и переживешь все начальные бои, то это закончится только одним — тебя разорвут в третьем бою.

— Предпочту немного оттянуть финал. Я же ничего не теряю, правда?

— На твоем месте я бы предпочел его не оттягивать, — ухмыльнулся Хаммер, — на твоем месте я остановил бы сердце прямо сейчас, или откусил бы себе язык и истек кровью, или придумал бы другой способ самоубийства. Все они значительно приятнее, чем следить за тем, как твои кишки наматывают на руку.

— Хаммер, да брось ты! — Эльф, судя по голосу. Н-да, тот еще эльф. Наверное, прозвище было дано только за его меткость. Или как издевка к приземистой коренастой фигуре снайпера. Или и то и другое одновременно. Но, опять же, Дрей почему-то легко предположил, что второе преобладало. — Дай парню надежду, а нам возможность заработать. Ты что, на принцип что ли пошел?

— Все будет, как я сказал, — оборвал стрелка атаман. — Первый бой я вам обещал, дальше — каждый за себя. Парня мы подготовим, но не выглядит он бойцом. Бегает быстро, и всего-то… На арене много не побегаешь.

— Подготовьте меня. Правила, кто чего стоит из соперников… Все, что знаете.

— Правила тебе и без нас расскажут, — неторопливо ответил Хаммер. Тут же прервал себя, отдав распоряжение: — Снимите его с носилок, нижние кандалы немного ослабить, пусть сам дальше топает, по дороге мы просветим этого навозника. Но топать ему придется самому. И чтобы дуло было у его затылка все время, а то больно прыткий.

— Так вот, — продолжил Хаммер, как только отряд двинулся дальше, — прежде всего, молодой и наивный экзо, запомни главное — на арене нет соперников, на арене только враги.

И экзо начал запоминать.

Так как речь толстяка была излишне, даже нарочито нетороплива, мысли Дрея все время уводило в сторону. Он запоминал, сравнивал свои возможности и силы бойцов второго и третьего круга, прикидывал, как лучше построить бой с каждым из них. Но все это не позволяло ему достаточно загрузить мозг, чтобы мысли раз за разом, бесконтрольно, не отклонялись от непривычной для них прямой стези и не начинали суматошно скакать по проторенным узким тропинкам воспоминаний.

Память. То место, куда он заходить не любил, но, как и любой другой человек, в котором он находился значительно больше времени, чем желал. Дороги памяти слишком протоптаны, слишком удобны для ходьбы, сойти с них непросто. Чуть поставишь ногу в сторону, на нехоженую землю, сделаешь несколько шагов, — как вдруг оказывается, что ты вновь идешь по знакомой тропинке "было".

Сложнейшие, непонятные, а поэтому почти колдовские связи миллионов нейронов в его голове строили загадочные ассоциативные цепочки. Подчиняясь неведомой логике, используя в качестве запала любое слово, любой самый незначительный жест, разом перепрыгивая сквозь пространство и время, они заставляли экзо неожиданно вспоминать те события, о которых, казалось, давно можно было забыть.

Но оказывалось, что забыть что-либо невозможно. Можно похоронить воспоминания под пластами свежих событий, задвинуть их в самый дальний угол самой темной комнаты, но забыть их невозможно. В любой, даже самый неподходящий момент течение ассоциаций выносит, вымывает их на поверхность, заставляя вновь и вновь возвращаться к прошлому.

Его родители не были уникальными. Тихие люди, старающиеся, как и многие вокруг, жить незаметно. Неплохой подход во времена, когда теоретическое бессмертие любой особи человеческого рода сталкивалось с практической резней на каждом шагу. Геноцид, растянутый на столетие.

В этой тихой и неприметной жизни у них было не так много событий, которые стоили бы запоминания. Первым из них стало рождение Дрея.

Даже сейчас, когда с этим стало немного полегче, живыми рождались только один из трех детей. В момент, когда новорожденный экзо появился на свет, вероятность выжить у него составляла один к десяти.

В колониях нано ситуация с детской смертностью была не лучше, хотя причины у каждого вида были общими лишь частично.

При появлении на свет каждого экзо поджидала повышенная радиация. Радиационный фон, который губил плод зачастую еще в утробе матери. А если не губил, то на свет появлялись монстры, неспособные прожить без внешней помощи и нескольких минут. В нынешние времена такой помощи было не дождаться. Кое-где, в крупных поселениях, можно было найти более или менее оборудованные медицинские лаборатории, но и в них занимались только теми, кто имел хорошие шансы на выживание. Биоэтика в действии. Когда грамотная медицинская помощь достается только единицам новорожденных, остальным приходится выживать самостоятельно. Каждый пятый не проходил тест.

Говорили, что сразу после смуты выживал вообще только один из сотни младенцев, хотя медицинского оборудования тогда было не в пример больше.

Вторым фактором, губящим и экзо, и нано, были вирусные инфекции. Человек, в оригинальном его состоянии просто не был способен справиться с таким враждебным окружением, что предлагала при его появлении сегодняшняя земля. Шесть из десяти погибало от болезней в течение недели.

Дальше у каждого вида была своя беда. Несовместимость модифицированных генов родителей — экзо, а иногда и их предков, надежно добивала еще одного из десяти. Выживал один. Одним из десяти оказался Андрей. Дрей.

В течение первого года жизни погибал еще каждый третий ребенок. Хотя с этим и сейчас ситуация нисколько не улучшилась. Дети почти перестали погибать от радиации и инфекций во младенчестве — один из трех. Еще один из трех погибал от все той же несовместимости. Многие считали, что это свет в конце туннеля, то, что сейчас выживает хотя бы каждый третий младенец.

Но пессимисты утверждают, что состояние генетической разобщенности человеческого рода, пусть даже только его половины — экзо — может резко ухудшиться, и тогда эре экзо придет конец.

К таким пессимистам, конечно, относились все нано.

Он был первенцем. И единственным ребенком в семье. Ему исполнилось восемь, когда лихорадка Л18 накрыла район, распространяясь быстрее, чем поселки и деревни успевали закрывать ворота от пришельцев. Переносчиками были не только люди, но и насекомые, и это довершило дело. Треть взрослых экзо погибло до того, как выработали антитела. В районах нано умер каждый четвертый.

Нано говорили, что это заказ экзо. Хотя потом пришел грипп «антидогмат». Пришел веером, мутируя в среднем раз в два дня. Другими словами, это был не просто грипп, это был целый букет болезней, обрушившихся на людей. Организм просто не успевал реагировать. Нано-роботы не успевали прийти на подмогу лейкоцитам. Погибло половина нано в местах их компактного проживания. Чуть меньше в глухих деревнях. Выжил один из десяти экзо. К счастью, грипп быстро сошел на нет, в основном, за счет полной изоляции поселений в момент объявления карантина.

Экзо говорили, что это оружие возмездия нано. Только мальчику экзо в то время было все равно. Шестилетний пытался выжить. Хутор из трех дворов вымер полностью, и с этого момента он был предоставлен самому себе. Тогда он не думал о родителях. И еще долго не вспоминал о них, были дела поважнее. Например, выжить. Самое большее, что он мог сделать для своей семьи и для соседей, это поджечь каждый дом, каждую постройку на хуторе, чтобы не оставлять тела людей гнить и превращаться в прах. Это был хороший погребальный костер.

В те минуты, когда он шел между домами, аккуратно поджигая все, что могло гореть, его не волновало, что он остается без крыши над головой. Что завтра ему, возможно, будет нечего есть. Все равно он знал, что не сможет жить в доме, где на кровати, как будто обнявшись, лежали его мертвые родители.

И как только зарница от пожара исчезла за вершинами деревьев, он забыл. Забыл родителей, забыл детство. Зато, неожиданно, он вспоминал о них сейчас. Память — странная штука.

— В первом бою тебе подсунут нано. Так всегда делают, чтобы было веселее. Экзо против нано — классический бой. Кого-нибудь из городской молодежи. Это у нас так посвящают в мужчины, ты понимаешь. Много юнцов желает поскорее стать взрослыми, и рвутся разделаться с кем-нибудь на арене.

Хаммер вздохнул. Дрей вскинул голову, посмотрев на лидера группы, ощутив в этом вздохе странные нотки.

— У меня у самого сыну скоро на арену, — ничуть не смущаясь, пояснил Хаммер. — Только видишь ли, среди этих молокососов считается наиболее крутым драться не до победы, а до смерти. По правилам арены до смерти бои идут только с пришельцами. Неважно с кем — с отребьем вроде тебя, случайно выловленным на окраинах, или с профессиональными бойцами, которые приходят в город специально, чтобы выйти на арену и получить приз.

Хаммер сжал кулак и приподнял его, как будто собирался прямо здесь придушить отсутствующего сына:

— Только я этому молокососу не позволю! Пусть по простому выйдет и расквасит нос какому-нибудь молокососу из нано, и концы у крайней хаты. А будет дергаться на навозников — сам придавлю. После двух трупиков старуха выдавила его на свет не для того, чтобы он подставлял свою башку на арене.

Экзо молча кивнул. Но спросил о другом, стараясь не уходить глубже в тему, которая была для Хаммера явно не самой приятной:

— Экзо живут вместе с нано?

— Это город, навозник. Мы — центр культуры и цивилизации. Нам до фени ваши предрассудки и правила. Если ты живешь в городе, то должен быть терпим к другим. Это — правило номер один.

— Судя по всему, есть еще и правило номер два?

— Конечно, — важно кивнул Хаммер, — конечно есть.

Сделав театральную паузу, он добавил:

— Правило номер два: хороший навозник — мертвый навозник.

Люди Хаммера с готовностью заржали. Эту шутку они слышали уже не раз и ждали только момента, чтобы поиздеваться над пленником.

К их глубокому сожалению, Дрей не слишком огорчился предлагаемой перспективе. Вместо этого он задал вопрос, который волновал его больше всего:

— И что, есть дети?

Поначалу Хаммер не сообразил, о чем спрашивает пришелец. Но когда понял, то побагровел от гнева, подскочил к беззащитному пленнику и выплюнул слова прямо ему в лицо:

— Ты совсем охренел, навозник? За такие слова мы ведь можем тебя прямо здесь на куски разделать. Культура культурой, но за такое можно языка запросто лишиться. На арену тебя можно выпустить и немым.

Постепенно успокаиваясь, он встряхнул головой, и вновь начал входить в обычный ироничный тон:

— Надо же ляпнуть, а? — Хаммер обвел глазами своих людей — Дети?! Да если я хоть увижу, что мой парень подойдет к шлюхе-нано ближе чем на метр, то я его собственноручно оскоплю, как Давид Голиафа. Правильно я говорю, парни? Такие вещи допускать нельзя.

Парни одобрительно загудели. Пару примечаний от нано насчет того, что не надо вот так уж всех их женщин называть шлюхами, потонули в общем хоре.

— Ладно, закрой пасть и молчи, как рыба об лед. И слушай дальше, а то не так далеко идти осталось…

Они были где-то в центре мурашника. Перед тем, как начать проникновение, Дрей долго изучал все найденные карты. К сожалению, он совершенно не планировал заходить так глубоко в каменные джунгли, поэтому сейчас с трудом представлял свое точное местоположение.

Хаммер и его люди вели его к небольшому двухэтажному особняку, стоявшему недалеко от проспекта. Две дороги, зачем-то разделенные посередине полосой деревьев. На этом, небольшом участке мурашника оказалось неожиданно чисто. Был убран весь мусор, все обломки. Похоже, что пара зданий по соседству обвалилось полностью. Но и от них остались лишь воспоминания — все обломки были куда-то вытащены.

Более того, в этом месте наводили порядок регулярно. Асфальт подметен, выбоины аккуратно заполнены свежим нано-материалом. Этот асфальт, с возможностями самовосстановления, был изобретен незадолго до десятилетия смут. Считалось, что дороги из него должны быть вечными. Дрею не раз пришлось убедиться, что это не так. Хотя кое-где нано-асфальт еще пытался поддержать идеальное дорожное покрытие, но в большинстве мест он давно уже сдался под натиском времени.

Мурашник был полон сюрпризов. Не случайно, несмотря на все опасности, он постоянно притягивал к себе авантюристов. На самовосстанавливающийся асфальт, понятно, мало бы кто позарился, но Дрей был уверен, что среди полуразрушенных домов было скрыто еще немало интересного и помимо мечты строителя.

Хаммер, уже минут десять хранивший молчание, тихо сказал:

— Сейчас тебя покажут мэру. Он тебе расскажет, что почем, только ты сильно губу не раскатывай и не смотри, что наш избранник обходителен в общении. Надо будет, он тебе лично хребет переломает не вставая с кресла. Так что веди себя правильно. А лучше вообще помалкивай. И помни, что я тебе рассказал. Понял?

Дрей молча кивнул. Они зашли в двухстворчатые деревянные двери, которые охранники, стоявшие снаружи, почти что вежливо распахнули перед ними. Взгляды охранников не принесли доставщику приятных новостей. Они как будто говорили — вот, еще одного бычка на убой привели.

Дрей впервые в своей жизни увидел галстук. Нет, конечно, галстуков на «довоенных» фотографиях он видел немало. Пару раз ему приходилось даже вживую подержать ленты шелковой материи с этим названием. Как правило, их использовали в быту в качестве бечевок. Хотя один раз Дрей видел новогоднюю елку, на которой несколько таких лент ярких расцветок были развешаны вместо гирлянд.

Этот галстук был темно-синим, в аккуратную косую полоску. И использовался по его изначальному предназначению — он был слегка небрежно завязан на шее. Дрей прямо залюбовался, очень уж шел мэру этот атрибут его власти. Очень удачно он был подобран к светло-синей рубашке, тоже в неброскую полоску.

Сам представитель местной власти доставщику понравился не очень. Нормальный вроде мужик лет слегка за сорок. Высокий, подтянутый, со слегка хищными чертами лица. Но очень уж не вязался со всем его внешним видом бегающий взгляд. Даже не бегающий — прыгающий, останавливающийся в одной точке лишь на мгновение и тут же дергающийся на новое место. Иногда движения зрачков оказывалось недостаточно, и мэр двигал голову, чтобы остановить взгляд на новой точке ради одному ему известных целей. А может, и неизвестных, может, это была просто плохая привычка.

Мэр был экзо. Не то, чтобы это сильно обрадовало Дрея, но все таки… На пару мелких поблажек можно было рассчитывать. Допустим, бить все равно будут, но не будут увечить. Что-нибудь в таком духе.

— Ты кто, Amigo? — спросил властелин мурашника с ходу. Дрей еще только пересекал просторный кабинет, единственным предметом обстановки которого был достаточно большой стол темного дерева, за которым, в кожаном кресле с высокой спинкой, сидел его нынешний собеседник.

Дрей ответил не сразу. Сначала дошел до той незримой точки, у которой его придержали за локти дюжие охранники, оба нано, как ни странно. Этот лишний десяток шагов ему понадобились, чтобы просто понять, о чем его спрашивают. Он так до конца и не был уверен, в чем суть вопроса, но нужно было что-то отвечать.

— Я доставщик. У меня заказ, надо кое-что клиенту добыть на западе города.

— Тогда тебе повезло, что мы тебя перехватили. Afortunado. У нас здесь хоть цивилизация, все культурно, без всяких там выкрутасов. А на западе у нас отморозки, их даже я не контролирую, своя власть. Там бы тебя живьем сожрали, и косточки бы не стали выплевывать. Ogro, ogro verdadero.

— Каннибалы? Это правда?

— Я всегда говорю правду. За это меня здесь и уважают! У них на западе никакого порядка, делают что хотят, моих людей почем зря гробят. Ну ничего, еще годик другой, я их к рукам приберу… Для наведения порядка, конечно. — Тут же поспешил добавить мэр. — Там тоже люди живут. Им нужна цивилизованная власть. Чтобы спокойствие, чтобы все работали и наслаждались благами развитого общества. RИgimen existente меня совсем не устраивает.

Дрей промолчал, но градоначальнику особо собеседник и не требовался. Десяток подчиненных, важно стоящих вдоль стен, внимали мудрости. И мэр вещал, в основном, для них.

— Мы тут многого добились. У нас порядок. Еды у всех вдоволь. Экзо и нано живут душа в душу. Развлечения есть, мы же все-таки крупный город, как-никак. Народу ведь всегда что нужно? Хлеба и зрелищ. Basta!

Мэр поднялся из-за стола и начал неторопливо прохаживаться по комнате, развивая тему, которая явно была его любимой.

— Сейчас еще немного в городе разберемся и будем думать, как объединить под знаменами новой власти окрестных навозников. Хватит им уже прозябать в нищете и невежестве.

Дрей все же не выдержал:

— А если они будут не очень на это согласны?

— Peso de lider. Тебе не понять. Меня поймут будущие поколения. Большое и сильное государство невозможно без насильственного объединения на начальном этапе. А бойцы у меня — лучшие. Не просто лучшие, а самые верные. И не потому, что я такой хороший, а потому что у нас порядок! Люди любят порядок. Каждый знает, что я от него жду. И знает, что за это получит.

Где-то сзади кашлянул Хаммер. Взгляд мэра тут же «прыгнул» в ту сторону.

— Да, кстати, по поводу награды. Хаммер, ты и твои люди молодцы. Es un guapo verdadero. Зайди прямо сейчас в хранилище, выдадут все обещанное, я уже распорядился. Побольше бы таких исполнительных командиров, как ты, давно бы уже вся округа вернулась к цивилизации. И на западе всех бы покрошили в мелкий винегрет. Кстати, Хаммер, не хочешь этим заняться?

— Я бы не против, господин мэр, — неуверенно откликнулся Хаммер. — Только людей маловато, положим же всех, кто за порядком следить будет?

— Ну смотри, поговорим еще. Дело merecer la atenciСn.

Взгляд мэра прыгнул на лицо Дрея:

— Значит, нарушил ты наши границы. Пытался тайком пробраться на суверенную территорию и изъять ценности, принадлежащие нам по праву. Delincuente. Хорошо хоть, сам признался… — Мэр с крайне задумчивым видом забарабанил пальцами по столу.

Если бы Дрей не пообщался заблаговременно с боевиками мурашей, он мог бы всерьез поверить, что сейчас решается его дальнейшая судьба. Но, так как его успели слегка просветить о возможных вариантах наказания, то ему было даже слегка смешно. Наказание было одно.

— Ладно, — мэр решительно хлопнул по столу. — На первый раз простим, я думаю. Ты же не рецидивист, раньше на нашу территорию не залезал. Да и человек, я вижу, хороший. Поступим так: выступишь на наших гладиаторских боях. Выиграешь — да и дело с концом. Проиграешь — ну не судьба значит тебе.

— А что будет, если я выиграю? — невинно поинтересовался Дрей. — Отпустите?

— Выиграешь первый бой, получишь право на второй. Во втором бое — только претенденты на профи. Это значит, что если выиграешь второй бой, то станешь профессиональным гладиатором. А это почет, это уважение, muchachas bonitas и прочие прелести во всевозможном виде. — Взгляд мэра вновь остановился на Дрее, на этот раз дольше обычного. После чего градоначальник подмигнул пленнику, и тут же его внимание опять ускакало куда-то дальше.

Подмигивание было многообещающим. Мэр давал понять, что Дрей скоро будет купаться в роскоши, менять женщин как перчатки и остальное, что он сам себе придумает. И для того, чтобы получить все это, нужно закрыть только пару формальностей — выиграть два смертельных поединка.

— Мы любим, чтобы на арене бои были честные. — Голос любителя испанского стал деловитым. — Поэтому ты должен честно нам рассказать обо всех боевых мутациях и геммах, которые у тебя есть. Расскажешь, или мне придется отправлять тебя на полный тест? Только у нас оборудование слегка ser anticuado, поэтому процедура может быть слегка болезненной. Но я повторю — бои у нас честные. Никто не узнает о твоей карте, кроме организаторов. Нам ведь надо подобрать тебе достойного соперника. Так как?

Не то чтобы Дрей боялся болезненности процедуры, равно как он мало верил в то, что его генная карта останется тайной, однако у него были свои причины, чтобы не проходить тестирование. Причины достаточно веские. Да и Хаммер предупреждал, что рассказать о своих геммах стоит сразу — единственная возможность скрыть ряд приятных дополнений от будущих соперников.

— Конечно, раз вы говорите, что это останется между нами… — Начал Дрей, — значит из мутаций, относящихся к делу: нервный ускоритель три и четверть, «Геракл», "Стайер", "Лихорадка"…

— Базовая «лихорадка»? На сколько хватает ускорения?

— Минуты на две, хотя я как-то стараюсь ей не пользоваться, сами понимаете.

— Да, понимаю, ощущения потом неприятные. А как сдерживаешь? Если это мутация?

— Как-то научился держать себя в руках. Химия, сами понимаете. Не будешь дергаться, лихорадка не начнется.

— Согласен. Ладно, proseguir.

— "Веретено" — это улучшение вестибулярного аппарата, один из подвидов «центрифуги». "Четыре пробирки стихий". Стандартный модификатор ядов, хотя я не уверен, насколько это нужно.

— Не нужно, не нужно, у нас честные поединки, я же сказал. Еще что-нибудь?

— Не знаю даже. — Дрей сделал вид, что глубоко задумался. — Вроде все. Остальное я уже сам догнал.

— Ну ладно, поверим. И что там у тебя с гемами?

— "Набор путника", «Вортекс», "Кулак бога", "Тварь преисподней", «Ассимилятор», "Экзо" в вариантах два и четыре сигма, «Оракул» и "Логик подворотни", "бастард богов", "День защиты", «Тень-два», "Обитель зверя". Все. Прочие мелочи к делу не относятся.

Это было далеко не все, но и перечисленного хватило. Прихвостни мэра вдоль стены зашевелились, мэр довольно ухмыльнулся. Дрей подумал было упомянуть еще что-нибудь, чтобы добить их окончательно, хотя бы гем "Кассир Харона". Но все же сдержался.

— Impresionar. — Мэр закивал, — очень впечатляет. А "Обитель зверя" — это что вообще?

— Рывковое увеличение мышечного усилия. Какие-то там модификаторы гормонов в кровь вбрасываются. — Дрей слегка лукавил. Он точно знал, какие вариации гормонов синтезируются его организмом. Но показывать себя слишком большим умником в этой аудитории как-то не хотелось.

— И что, все постоянное?

— Нет, не все. «Тень» подсунули негодную. Сначала чуть не сдох после инъекции. Потом оказалось, что мутация нестабильна и выветривается. Хотя, может оно и к лучшему.

— Ладно, подберем тебе достойного нано. У нас молодежь, знаешь, тоже хорошо прокачана. Будет интересно, и народу удовольствие. Народу нужны зрелища. И мы эти зрелища народу даем. Так что давай, не подведи меня. — Говоря это, мэр впервые подошел к Дрею. Только для того, чтобы похлопать его по плечу. Аудиенция была закончена.

Клетушка, в которой «поселили» будущего гладиатора, изящным убранством похвастаться не могла. Дрею было все равно. Была кровать, на которую он улегся и тут же уснул. День выдался тяжелым, и ему хотелось хотя бы немного восстановить форму до выхода на арену. Может быть предстояла встреча с сосунками, всего лишь молодыми неопытными нано. Но эти сосунки только и делали, что развлекались в драках, так что недооценивать их не стоило. Тем более, когда бои проходят по весьма упрощенной олимпийской системе — либо выигрываешь, либо труп.

Дрей не хотел, чтобы завтра с арены вынесли труп экзо.

За всю ночь он проснулся только один раз, уже под утро. Просто приоткрыл глаза, когда тихо отворилась дверь. Это был Хаммер. В одной лапище он держал пластиковый поднос с едой. Каким образом ему удалось наняться на должность разносчика пищи, доставщик интересоваться не стал.

— Ты, дятел, — тихо сквозь зубы зашипел толстяк, поставив поднос и наклонившись к самому уху экзо. — Я же как маму тебя просил, не трепись. Зачем ты куковать начал, тетерев? Все геммы сдал! Действительно надеешься, что информация не расползется? Совсем больной на голову? Так как младшим родился, так дураком и помрешь.

— Не все, — коротко ответил Дрей. Этого оказалось достаточно. Зрачки Хаммера сузились, показывая сосредоточенную работу мысли. Он достаточно быстро осознал сказанное, и развивать тему не стал. Заговорил о другом:

— Короче, ты влип, навозник. Влип конкретно. У одного из советников мэра сыночек как раз "на выданье". Он заставил папашу записать себя на сегодняшний бой. Папаша был против, особенно после того, как вчера узнал о твоем внушительном наборе, но сыночек уперся. Но папочка ведь не хочет смерти мальчика. А условия поединка завтра простые — с арены выходит один, второго выносят прямиком на запчасти и вытяжки.

— И что?

— Ты знаешь, что такое советники мэра? У них власти в городе ненамного меньше, чем у Самого. И возможностей тоже, не все у нас мэр решает. Поэтому считай себя ходячим трупом. Если ты грохнешь сыночка советника, то не доживешь даже до второго боя. Такого тебе не простят. Тупик. Проиграешь — труп, выиграешь — тоже труп. Не выкрутишься. Плакал мой выигрыш.

— Ладно, придумаю что-нибудь, — нарочито лениво и спокойно сказал Дрей. Идей у него пока не было, но Хаммера надо было успокоить. В конце концов, это был единственный человек, который был на его стороне в этом мурашнике, хотя и по своим причинам.

— Да и выиграть тебе тоже будет нелегко. Сыночка накачали новыми цацками. По всему твоему списку встречные меры приняли. Парень и так был не слабенький, а на сегодня он вообще монстр. Однодневные культуры запрещены перед такими боями, но никто не будет перечить советнику мэра, никто даже не вякнет. Так что, возможно, твоя первая проблема даже и не возникнет.

— Не волнуйся. — Дрей оставался подчеркнуто спокойным. — Наш уговор в силе. Ставь на меня, только больше выиграешь, вот и вся разница. И… спасибо за информацию.

— Не за что. Не выиграешь хотя бы этот бой, я тебя сам за проигранную ставку грохну. Я три ампулы вечных кровяных пловцов поставил, с возможностью регенерации. Все, что было. И плазмидный вариант "мании Гейгера".

— Вечный?

— Нет, мутировавший. На год хватит, не больше. Потом выветривается.

— Жаль, я бы взял.

— Ты выиграй сначала, потом поговорим. За вечный тебе не один десяток боев надо пройти.

— Ладно, тогда потом и поговорим. Еще раз спасибо.

Место, названное ареной, навевало весьма мрачные ощущения. Возможно, зрителям так не казалось. Возможно, для местных все было как раз наоборот — для них это место было связано с одним из немногих «достойных» развлечений, существующих в мурашнике. Но у Дрея настроение было препаршивое.

Толстые стальные прутья, поднимающиеся на несколько метров вверх и резко сходящиеся под потолком. Грубо приваренные поперечные прутья, делающие каркас практически непреодолимым. Прутья были такие, что сразу же возникал вопрос — какие титаны должны были бороться внутри, на ринге. Такие прутья даже бульдозером было сразу не взять.

Как полагается, две двери, оформленные полностью под интерьер, — для торжественного вступления на арену гладиаторов. Итого — круглая площадка радиусом не более пяти метров. Входят двое, выходит один. Вот и все правила, как их понял Дрей.

И зрители, ожидающие развлечения, лучшего развлечения в этом городе. Мэр был прав, для сохранения личной власти он давал этим людям основное — хлеб и зрелища. Со зрелищами, похоже, была некоторая напряженка, раз непроверенный боец выставлялся на ринг против неоперившегося юнца, который должен был отстоять свое право называться мужчиной.

Либо советник мэра не был уверен в эффективности краткосрочных нанокультур, либо он слишком сильно обожал своего отпрыска. Но он решил убедиться в том, что выскочка-навозник знает, чем рискует. В принципе, сомнения в пользе от только что введенных в организм роботов Дрей готов был полностью разделить. В таких случаях важна сыгранность. Самого себя с собственным телом. А за день управлять новыми возможностями не научишься. Вот подрастерять бразды правления над тем, что у тебя уже есть — это да, это более вероятно. Хотя делиться с кем-либо своим мнением на этот счет Дрей, в общем то, в текущий момент не планировал.

На место представления Дрея вели четыре охранника. Вели закованного в ручные и ножные кандалы, как какого-то заключенного прошлой эпохи. Ему приходилось семенить, и выглядел он слегка смешно. Во всяком случае, ему хотелось усмехнуться. Он и усмехался, про себя, надо же было хоть чем-нибудь заняться.

Как раз этих охранников небрежно отодвинули в сторону несколько откровенных громил, ярко выраженных нано, до такой степени нагруженных модуляторами, что Дрей готов был поспорить, что даже в их моче нано-роботов больше, чем у среднего обывателя в крови.

Дрей увидел знакомое лицо и быстро сообразил, что к чему. Удивился. Оказывается, даже у советников мэра есть личные телохранители? Странная все-таки жизнь у них здесь, в мурашнике.

Не обращая внимания ни на охранников, ни на своих телохранителей, советник подошел вплотную к Дрею.

— Если ты еще не знаешь, навозная крыса. — Голос был ровным и лишенным каких-либо интонаций. — С тобой на арену выйдет мой сын. Если с ним что-нибудь случится, то твоя смерть будет долгой, мучительной, и очень, очень болезненной. Советую тебе сдохнуть на арене.

Советник отодвинулся, повернулся, и зашагал прочь. Охраняющие его контейнера для нано-ботов двинулись следом. Ни одной эмоции, ни одного жеста, полное отсутствие мимики. Подошел, сообщил, ушел. Советник был опасной фигурой. И Дрей был более чем уверен, что свое обещание он сдержит. Хотя это мало что меняло.

Оставшуюся часть пути доставщик размышлял, что же все-таки было основой подобного отсутствия эмоций у советника — высокий самоконтроль человека с сильной волей или все же не обошлось без популярной, хоть и в очень узких кругах, нанокультуры "фарфоровый душитель". Полное подавление эмоций, причем необратимое, в наследственном варианте не существует.

Его расковали прямо на арене, вначале заперев дверь, через которую он только что прошел. Во всем этом было мало целесообразности — куда он мог деться, когда кругом было такое количество враждебно настроенных мурашей, немалая часть которых, судя по внешнему виду и оружия, считала себя бойцами.

Зато в этом было много театральности. Злобный убийца, поедающий маленьких детей, схвачен и доставлен для справедливого суда. Сейчас вот еще судья выйдет, и объявит приговор. Было видно, что ставка Хаммера должна сыграть. Ведь никто всерьез не верил в выигрыш даже такого крутого чужака. Справедливость, как никак. Зло должно быть наказано. А уж зло, которое привели в клетку в кандалах, будет наказано наверняка.

Дрей почти ожидал чего-то в этом роде. Что сейчас встанет со своего места в ложе мэр и произнесет суровую проповедь о том, что преступление и наказание связаны неразрывно, что враги не получат ни пяди их мурашника, что шпионы навозников будут выпалываться беспощадно…

Под приветственные крики на арену вышел сынок советника. Дрей смотрел на него равнодушно. Надо было смотреть, но сейчас ему было больше интересно услышать мэра.

Мэр ожиданий Дрея не оправдал. Тон хозяина города был радушный. А смысл его речи полностью отличался от того, что предполагал доставщик:

— Граждане города! Мои дорогие избиратели. Сегодня мы рады приветствовать на этом ринге двух бойцов. Сильнейших бойцов из многих, которых мы видели. Мне даже немного жаль, что выживет только один из них, но таковы наши правила и наши законы. Мы призываем сильных, чтобы защитить наше мирное существование. Мы призываем молодых. Мы призываем тех, чья воля — это наши идеалы, чьи сердца наполнены любовью к нашему народу.

Мэр сглотнул. По его щеке скатилась одинокая слеза. И закончил коротко, чтобы подчеркнуть торжественность момента:

— Пришла пора доказать, что вы можете быть достойны именоваться бойцами. Живыми или мертвыми.

Дрей вновь посмотрел на соперника. Из необычно оформленной речи мэра он понял одно — если мэр делал ставки на этот поединок, то он поставил именно на чужеземца.

Может быть, нано и был юнцом, но это был здоровый юнец. Мышца бугрились при малейшем усилии, явственно выступающие вены показывали, что с доставкой крови в нужные места тела тоже было все в порядке.

Время от времени нано чуть подергивал руками, как будто наслаждался видом своей мускулатуры. Дрей знал, что это не просто подергивание, не просто игра мышцами на публику. Базовый нано, что ни говори. С более продвинутыми колониями нано-роботов подобных проблем не возникало. Это подергивание означало накачивание отдельных частей тела нано — усилителями. Базовая хитрость. Дернешь так мышцами разок другой и нано-боты, как фагоциты, сойдутся к одному месту, чтобы в нужный момент увеличить мышечное усилие в разы, может даже в десятки раз.

Одновременно подергивание значило, что рефлексы у парня именно базового нано. Слишком тривиально. Слишком предсказуемо. Возможно, сейчас противник был накачан более продвинутыми культурами. Но рефлексы есть рефлексы, их за день не поменяешь. А тело привыкло работать с унаследованными от папы и мамы ботами.

Ударили в гонг. Никаких объявлений, пожатий рук и настойчиво высказываемых пожеланий по поводу честного боя. Бой без правил. Тысячелетия прошли, а не поменялось ничего. Арена, гладиаторы, и зрители, жаждущие крови.

Боец был неплох. Даже со своими старыми ботами он справлялся весьма прилично, в чем Дрей убедился сразу, когда звон гонга еще не затих, еще вибрировал в воздухе. Противник одновременно, вернее, почти одновременно дернул мышцами левого бедра, потом правого, затем напрягся левый бицепс.

На правый бицепс Дрей посмотреть не успел — противник атаковал. Удар левой ногой, удар правой ногой, удар левой рукой. Предсказуемо, еще раз убедился Дрей, но, как ни странно, ничуть не менее опасно.

Нано бил красиво и эффективно. Никаких тебе задираний ног для демонстрации растяжки и открытия паха для встречного удара. Жесткие и короткие удары по коленям, бедрам, которые пришлось встречать жесткими блоками на голень. Больно, надо полагать, было обоим.

Скорее всего, нано-боты повысили болевой порог у противника. Дрей сознательно сдерживал использование гемма SinDolor. Не чувствовать боли — это хорошо, но слишком много побочных эффектов. Пока можно терпеть, лучше потерпеть. Поэтому сейчас в его крови бушевал обычный адреналин, позволяющий знать, что боль есть, но практически не обращать на нее внимания.

Третий удар, рукой, он пропустил. Сознательно пропустил. Удар был слишком слабый и излишне медленный. Удар был рассчитан на то, что на него успеют среагировать. Это была всего лишь начальная связка. Расчет на то, что Дрей начнет отступать, уклоняться и блокировать, позволяя своему противнику развернуть полную комбинацию.

Вместо этого нано получил два жестких столкновения голень о голень. А затем его кулак ударился в напружинившиеся мышцы груди экзо. Дрей шагнул навстречу, заставив комбинацию противника умереть в зародыше.

Дрею был нужен всего один удар, и он его сделал. После чего резко отскочил назад, изображая боль, страх и чуть ли не полное поражение.

Внешне удар выглядел как смазанный удар в челюсть, от которого нано успел уклониться. Поэтому кулак Дрея «промазал» чуть ниже ключицы. Но было еще кое-что. Короткое невидимое движение неудачно оттопырившегося большого пальца, ткнувшегося в лимфо — узел под челюстью противника. Для обычного человека — ничего страшного. Для экзо — ничего страшного. Для большинства из нано — тоже ничего страшного…

Нано пошел в повторное наступление. Сейчас нужен был спектакль, чтобы не разочаровать зрителей. Если зрители будут довольны, то будет доволен и мэр. Если будет доволен мэр, то сложнее будет хоть в чем-нибудь обвинить чужака.

Экзо прыгнул. Это был красивый маваши в прыжке. Эффектно выглядящий, легко принятый на предплечье противника. До головы Дрей, конечно, достал, но обычные зрители не могли знать, что головы он скорее только коснулся, нежели ударил в полную силу — основной удар был принят рукой противника.

Волей-неволей и нано вовлекся в красивый обмен бессмысленными ударами. Сильными, мощными и бесполезными против мало-мальски опытного противника.

Для среднестатистического нано задетый лимфатический узел не означал бы ничего, но, судя по тому, что рассказал Хаммер и до чего Дрей додумался сам, была большая вероятность того, что этот юнец накачал себя нано — ботами одной из культур т-симуляторов. Скорее всего, внешними подобиями т-киллеров, что-нибудь вроде "тополиного пуха". Эти боты были великолепны для ускорения вывода из крови продуктов метаболизма и позволяли увеличивать выносливость бойца. Одна проблема, связанная со всеми роботами этого вида, подделками лимфоцитов, заключалась в том, что при резком механическом возбуждении лимфоузла их концентрация неоправданно возрастала, приводя к непродолжительной коме, крайне напоминающей смерть.

Дрей это знал. Потому что был любопытным. Сама по себе подобная информация несла в себе мало практической пользы. Убить человека было значительно проще, чем правильно ударить по лимфоузлу нано. Но вот гляди-ка, и эти сведения пригодились.

Теперь он ждал, устраивая красочное шоу. Ждал, когда его удар в самом начале поединка принесет видимые результаты и можно будет эффектно завершить бой.

Это было балансирование на тонкой грани. Могло оказаться, что ни тополиного пуха, ни его аналогов у нано нет. Могло оказаться, что удар Дрея будет не псевдо, а по настоящему смертельным.

Выбор у него был небольшой. Просто убить противника было бы неразумно. Просто умереть на этом ринге самому? Не лучше.

Нано решил перевести бой в партер. Может, уже почувствовал слабость, возможно — просто предпочитал борьбу. Зато Дрей обниматься с противниками любил не очень, поэтому его удары стали резче и короче. Пусть слабее — зато меньше шансов, что противник успеет сделать захват.

К сожалению доставщика, в ограниченном пространстве крайне сложно удержать дистанцию. Крайне сложно избежать захвата. А как только захват сделан, дорога одна — к удушающим и болевым приемам. Дрей был уверен — что и те и другие не сильно-то подействуют на переполненного ботами нано. Оставалось только сразу ломать кости и суставы.

И захват был сделан. Нано, вместо того чтобы поставить очередной блок, принял удар корпусом и захватил руку Дрея. После чего тут же повалился на пол, увлекая за собой экзо.

Кисть оказалась заломлена, рука держалась на изломе суставов, шея — в удушающем захвате ногой. Крайне неудобная позиция для продолжения боя. Но опять же, излишне банальная, чтобы не суметь из нее выбраться.

Удар свободной рукой, удар почти из невозможного положения мыском босой стопы. Захват значительно ослаб, и Дрей тут же ужом освободился от удушающей шею ноги, а затем, извернувшись неестественным, как могло показаться зрителям, образом высвободил и руку.

Еще мгновение — и он уже душил нано сгибом локтевого сустава. Занятие абсолютно бесполезное. Продавить накачанные мышцы нано таким захватом было нереально, а задушить — заняло бы несколько минут минимум только до того момента, когда нано начнет слабеть. Нереально, столько Дрею его было не удержать.

Да не больно-то и хотелось. Зато тянуть время на таких приемах было одно удовольствие. Что сейчас Дрею и требовалось.

В реальном времени бой длился не более десяти минут. Публика орала, визжала, швырялась о решетку бутылками, разве что не пыталась пробраться на арену, чтобы помочь одному из гладиаторов.

Но в какой-то момент Дрей наконец почувствовал, что его оппонент существенно слабеет, сам того не понимая. Особенность сбоя ботов культур "тополиного пуха" в этом и заключалась — вроде сам ничего не чувствуешь, а потом неожиданно оказываешься в коме.

Надо было действовать, пока слабость противника не стала очевидна окружающим. Пришла пора эффектной концовки. Дрей высвободился из очередного захвата и вскочил на ноги.

Это было три удара, — из которых значимым был только один. Первый удар отправил противника в нокаут. Второй и третий были сделаны для виду, но зрителям должно было показаться, что именно они — смертельные.

Дыхание нано должно было почти остановиться. Пульс — замедлиться до предела. Конечно, это скоро обнаружат. Но не слишком быстро, чтобы попытаться привести лежащего в сознание и заставить Дрея его добить. Все соблюли лицо. Все довольны и никто не умер.

А если кто и останется недовольным, или что-то заподозрит — то Дрею было на это начихать. Мэр, возможно, был умным политиком, но убивать людей, чтобы позабавить зрителей и укрепить чью-то власть в мурашнике, доставщик не собирался.

Краем глаза он заметил, как на арену бросился советник мэра. Надо было дать ему возможность изобразить безутешного отца без необходимости проявлять актерский талант. Но экзо опасался, как бы советник не начал исполнять свои угрозы прямо сейчас.

Доставщик покачнулся, как будто теряя сознания, и неожиданно сделал пару неуверенных шагов в сторону, практически упав на ворвавшегося через открывающуюся дверь советника. На какие-то мгновения ухо политика оказалось прямо напротив губ Дрея.

И Дрей произнес, спокойно и негромко, без эмоций и без сбившегося дыхания, как будто не он только что провел на ринге трудный бой:

— Ваш сын жив советник. В коме. Советую вам пока об этом помалкивать. А если захотите побыстрее поставить его на ноги, то обратитесь попозже ко мне. Ко мне живому. Боюсь, вам придется теперь меня очень беречь.

Почему бы немного и не поблефовать?

Первый бой Дрей выиграл. По все статьям.

Хаммер должен был быть доволен.

Глава третья

Улицы

Меня поддерживает уверенность в том, что жизнь имеет значение. Как и смерть.

Дин Кунц

Логик подворотни. Просчет боевых комбинаций в оперативном бое (рукопашная, рукопашная с холодным оружием, смешанная рукопашная с использованием огнестрельного оружия). В ряде случаев рекомендуется для ведения перестрелок на относительно близких дистанциях.

Использование наиболее эффективных комбинаций ударов, бросков, выстрелов и уклонений. В зависимости от подготовки носителя, его физических и особенно умственных способностей, а также наличия других геммов и мутаций (см. таблицу базовых комбинаций), носитель может осуществлять инстинктивный просчет комбинаций до десяти движений вперед. В ряде случаев до двадцати-двадцати пяти (не подтверждено).

Просчет боевых комбинаций учитывает действия союзников. В зависимости от психологического портрета носителя, это позволяет, в ряде случаев, эффективней использовать действия всей группы.

Теоретически управляемое срабатывание. Для полного управления необходимо, чтобы носитель имел нервный ускоритель (наследственно!) не менее чем на две целых четыре десятых.

Состояние после использования: тошнота, потеря сознания (75% вероятности) на длительное, до нескольких часов, время. Летальный исход — в 5% случаев. На уменьшение вероятности летального исхода, как ни странно, существенно влияет наличие наследственной мутации «Веретено» (см. соответствующий раздел). В 10% случаев — временная глухота, в 15% случаев — слепота, также временная.

Использование сыворотки «Феникс» базовой вариации позволяет существенно снизить негативные эффекты использования "Логика подворотни". Внимание: необходима инъекция не более чем через пять минут после потери сознания.

Все вышеизложенное означает, что наличие в группе бойца с описываемым геммом позволяет существенно повысить шансы группы на выживание. С другой стороны, мы не рекомендуем использование этого гемма бойцами-одиночками, ввиду практической невозможности защитить себя после завершения его действия.

Библия Экзо. Приложение 2 "Наши знания о геммах".

Указанный источник: предположительно — "лаборатория изучения современных биологических угроз и контроля мутаций", Саратов, 2009 год (д. з.)

Мэр произнес торжественную речь по поводу победы чужака. Торжественную, но не слишком вдохновляющую. И не слишком длинную. Мэр уже считал навозника трупом.

Даже его власть была ограничена. Хотя, скорее, он и не стал бы разменивать свои политические козыри ради человека со стороны, от которого не мог получить никаких дивидендов.

Каждый был сам за себя. Советник пока что проявил максимум заботы о ближнем. Он хотя бы беспокоился за свои родные гены, за выживание наследственных культур нано-ботов, или за что там должны беспокоиться нано.

Каждому было наплевать, выживет ли чужак, или сдохнет, как только исчезнет из поля зрения. Но ни на что другое Дрей и не рассчитывал. Ничего другого этот мир ему никогда и не предлагал. Или почти никогда.

Так повторялось каждую доставку. Расчет только на себя. Ни от кого не ждать помощи, ждать только неприятностей. Присказка о том, кто является самым опасным зверем в природе, приобрела ультимативное выражение. Опасней человека не было никого. Даже голого и безоружного человека, что уж говорить о любом из мурашей, обвешанных средствами уничтожения себе подобных. Или о мэре, с его слегка съехавшими набекрень мозгами и неуемной жаждой власти.

Празднование его победы было недолгим. Может, для некоторых, особенно из команды Хаммера, оно и продолжится еще всю ночь, однако Дрея через десять минут вели обратно в его конуру.

За свое ближайшее светлое будущее Дрей был спокоен. Как только мэр поймет, что чужак ловко обманул всех, но при этом оставил в живых сыночка советника, дал возможность всем достойно выйти из ситуации, то все успокоиться. На некоторое время уж точно.

Его вывели на улицу из той пародии на Колизей, в которой он только что сражался за свою жизнь. За жизнь, но не за свободу. Он снова был в жестких наручниках, хотя на этот раз стреноживать его не стали. Зачем? Он же должен был чувствовать себя победителем, перед которым открываются широкие горизонты. Перед которым уже скоро должны открыться все двери этого мурашника.

Это было парадоксально. Теперь он был лучшим другом охранников. По-крайней мере, двоих из них. Двое остальных, похоже, ставили на нано. Поэтому заводить дружбу с заключенным как-то не торопились и молча шагали позади. Зато двое наварившихся на бое нано шли с ним чуть ли не в обнимку.

Дрей не раз задумывался о корнях, о первопричинах вражды между экзо и нано. Кто-то на высоких постах, когда они еще существовали, специально стравил две «расы» между собой? Или это сработала извечная любовь людей сбиваться в стаи? Когда не с кем становилось сражаться, стая дробилась и находила "внутреннего врага". Не случайно же все более или менее сильные властители прошлого искали врага внешнего? Зачастую оказывалось, что им удавалось удержаться на грани мира и войны, одновременно удержав народ от междоусобиц.

Домыслы, досужие рассуждения, которых Дрей, по большому счету, не любил. Конкретные дела, конкретные задания. И кровь людей на руках выглядит все равно как кровь, какие бы мотивы ни стояли за причинами ее появления.

Тем не менее, вражда экзо и нано не угасала. Только притухала, готовая в любой момент вспыхнуть с новой силой. Откуда бы ни брались ее истоки. Пока все, к чему два подвида сумели прийти — это расселиться по разным местам, пятнами раскиданным по карте. Расселиться, изжить друг друга. Победить в одном месте, быть подвергнутым геноциду в другом. Приспособиться к местной радиации, вирусам и составу воды в одном ареале. И оказаться сметенной непрерывно мутирующими вирусами или просто отравленной тяжелыми металлами в другой.

И откуда бы эта вражда не взялась, ей успешно пользовались все местные царьки, которых Дрей успел увидеть. Вот и сейчас его, экзо, вели под конвоем не кто-нибудь, а четверо нано. И как бы то ни было, а даже в эйфории полученного выигрыша ни о какой услуге у них просить не стоило.

Сейчас места хватало. Множество территорий вообще не были заполнены. Дрей знал очень много мест, о которых вообще ходили только смутные слухи и легенды, включающие в себя байки про оборотней, зомби и вампиров.

Сознание альтруистов слегка параноидальное. Даже если альтруисты они тайные и тщательно маскирующиеся. Решающим для Дрея стало то, что двое нано, идущие от него по бокам и весело обсуждающие, на что потратят немеряный выигрыш, его, этот выигрыш, уже получили. Успели обернуться до того, как их подрядили отвести навозника обратно в его клетушку.

Они и легли первыми. Руки его были скованы за спиной, поэтому бил он ногами. Того, что шел слева, он положил ударом в бедро, настолько сильным, что не ожидавший нападения нано на некоторое время отключился от болевого шока.

Второй нано, охранявший его справа, получил в лоб пяткой той же ноги, вернувшейся на обратном движении от бедра первого. Чуть бы ниже, и его переносица просто вошла бы в мозг, но убивать не хотелось.

Двое сзади. Доставщику повезло — они подошли слишком близко, значительно ближе, чем им бы следовало. И не держали оружие под рукой. Эти двое могли очень сильно не любить залетного навозника, но и они не представляли, что он попытается бежать после только что выигранного боя. И совершить эту попытку в самом центре обжитой части мурашника.

Дрей прыгнул, вверх и вперед. Прямо в прыжке достал ногой следующего и успел просто повалиться на последнего.

Четверо нано лежали на земле. Тот, что был под ним, еще шевелился, но его короткоствольный АКС74-У был до этого у него за спиной. А теперь, соответственно, под спиной.

Дрей успел взглянуть в расширившиеся зрачки нано. И ударил лбом, на этот раз по переносице.

Теперь все четверо не шевелились. Еще мгновения ушли на то, чтобы найти ключи от наручников, убедиться, что все четверо полежат еще какое-то время, собрать оружие. Вернее, выбрать оружие по вкусу.

Экзо огляделся. Время оказалось выбранным очень удачно. Мало того, что никто из мурашей и подумать не мог, что узник решится на побег именно сейчас, так еще большинство из них все еще было около арены — делились впечатлениями, получали заработанные призы, с руганью прощались с проигранным.

Улицы вымерли. Не то, чтобы и раньше на них народ прогуливался толпами, но сейчас не было вообще ни души.

Дрей взглянул на четыре неподвижных тела и быстро оценил варианты. Потом решил, что прятать и связывать своих незадачливых охранников не будет. Возни много, а выигрыша по времени, скорее всего, не очень.

И отправился на восток.

Ему не хотелось терять рюкзак. Его содержимое слегка превосходило размер возможной премии за текущую доставку. Дрей был не уверен, что сумеет вообще осуществить эту доставку без рюкзака. Плюс, он справедливо полагал, что здесь, в мурашнике, не зарекомендовал себя полным идиотом. Подумать, что он двинется в обратную сторону, туда, где его совсем недавно поймали, местные власти, конечно, могли. Но только в том случае, если считали бы его невменяемым.

Так что теперь он снова бежал. Обжитые кварталы закончились очень быстро. Если их можно было назвать обжитыми.

Достаточно быстро он снова попал на улицы, заваленные мусором, забитые ржавыми остовами автомобилей и иногда даже кусками бетона. Здания были не вечные. Они уже начинали разрушаться. Весь мурашник рано или поздно должен был превратиться в один большой курган, и вряд ли этот процесс смогут остановить мураши, даже с самым хитроумным мэром, какого они смогут найти.

Это было похоже на росток, пробивающийся из пыльной и бесплодной земли. Развалины города, мурашника — и в нем выживало новое поколение людей. Почти чудо. Города не останется, но останутся нано, останутся экзо. Останутся их потомки, приспособленные к жизни в любых условиях, при любой радиации. Способные терпеть жару, спать в снегу, не дышать под водой по полчаса. Что еще? Доставщик не знал.

Так и не обнаружив признаков погони за спиной, Дрей позволил себе слегка сбавить темп. Он неплохо представлял себе дорогу, но все равно — до нужного ему места несколько часов легкого бега. А если соблюдать хотя бы небольшую осторожность, то даже больше.

Вполне могло оказаться, что группы наружного охранения дежурят на подходах к городу непрерывно. Дрей совершенно не хотел вновь предстать перед очами мэра. Поэтому осторожность не повредит.

Рюкзак валялся ровно там, куда он его закинул. Это было хорошо.

Дрей не остановился. Не присел передохнуть, отметить прохождение промежуточного рубежа.

Дрей не остановился. То, что ему удалось сохранить большую часть походных вещей, было большой удачей, и он улыбался, но не останавливался.

Именно так, с широкой ухмылкой, выглядящей очень глупо с учетом его полного одиночества на текущий момент, он и развернулся и вновь побежал. Теперь уже в противоположную сторону.

Хотя, если задуматься, то почему человек, улыбающийся в полном одиночестве, должен выглядеть глупо? Это неправильно, он не может выглядеть глупо хотя бы потому, что некому назвать его глупым. Улыбаться, когда ты один — самое удовольствие, которое никто не может испортить. И Дрей этим вовсю пользовался.

Он вновь бежал, не переставая улыбаться. Повышенная радиация за западными границами города. По словам мэра, людоеды примерно в том районе, где ему необходимо было найти товар. Толпа из центра города, в эти самые мгновения наверняка разворачивающаяся на его поиски. И не для того, чтобы поблагодарить за красивое выступление в Колизее. Ему предстоял непрерывный бег по закоулкам мурашника, и он до сих пор не придумал никакого способа, чтобы скрыться от сканеров.

Но он улыбался, так как его вещи были с ним, он был свободен, он был здоров. И он был при деле, что всегда вводило его в состояние небольшой эйфории.

Сканеры. Нет, сканеры не были основной проблемой. Конечно, уйти, если его засекут сканером, будет крайне трудно. Но сперва они должны еще выйти на него, засечь. Больше его волновали сплошные патрули, которые мог выслать мэр во всех направлениях.

Конечно, под самое пристальное внимание боевиков мэра должно было попасть западное направление. Но или сам мэр, или кто-нибудь из его советников мог оказаться достаточно умен (или осторожен?), чтобы разослать небольшие отряды во все стороны.

Дрей прямо на бегу протянул руку назад и наощупь нашарил сверток со шприцами. Пришла пора "барабанной дроби".

Не любил он это дело. Ох, не любил. Дрей прямо на бегу вонзил иглу одного шприца, который он безошибочно выбрал среди остальных, в вену на руке. Все эти времянки, расплачиваться за использование которых потом приходилось головными болями, лежанием неделями пластом. И хорошо, если в теплой кровати, — а если под деревом в лесу? Еще можно было просто сдохнуть. Мгновенно — в лучшем случае, помучаться — в вариантах чуть похуже. Или остаться инвалидом, при этом гипотетически бессмертным.

Эта «дробь» была взята, конечно, из очень надежного источника. Как и содержимое остальных шприцов. Более того, «источник» утверждал, что барабаны будут бить не меньше недели. Но риск всегда оставался, — в конце концов, ни один продавец не мог попробовать сам свой товар. Не весь уж точно. А все остальное оставалось словами.

Были продавцы, которые при клиенте тестировали товар на добровольцах (или не очень и добровольцах), но Дрей с такими дел предпочитал не иметь.

Но перестройка уже началась. Жаловаться и бояться было поздно. Откуда-то всплыл детский стишок:

Барабашка барабан
Был ужасный хулиган.
Даже мир и тишину
Поднимал он на войну.
(Александр Карпенко)

И на лицо Дрея с этим стишком вернулась улыбка. Так и хотелось произнести что-нибудь типа "Вы хотели войны?! Будет вам война!"

Впрочем, гемм был достаточно безобиден. Так, обострение трех чувств. Всего ничего. Если только не знать, что все модификаторы, так или иначе влияющие на сенсорику всегда были самыми сложными в изготовлении. И самыми дорогими. А "барабанная дробь" не просто влияла. Она влияла избирательно, причем на зрение, обоняние и слух одновременно.

То есть сам по себе слух вроде как и не обострялся. Но вот если в паре кварталов отсюда раздастся лязг металла (передергивание затвора), топот (противник бежит), учащенное дыхание (противник устал, возбужден), то "барабанная дробь" должна позволить все это услышать. В теории. На практике — сейчас и придется все это попробовать. Главное, чтобы этот барабашка случайно не заставил его загнуться прямо здесь.

В нынешнем послезакатном мире надежных поставщиков не было.

Доставщик чуть сбавил шаг и огляделся. Одна из его проблем состояла в том, что из точки, в которой он находился, в то место, куда ему необходимо было попасть, вело не так много путей. Вариант полного отступления и попытку войти в город с запада он даже не рассматривал. Просто замена известных проблем на неизвестные.

Чуть подумав, он по памяти восстановил карты мурашника, которые видел, и, в итоге, выбрал один из возможных путей. Не самый короткий, не самый безопасный. Так, ни то ни се. Почему бы и нет?

Уходить севернее, пару десятков кварталов. Длинная дуга вдоль внутреннего кольца в мурашнике, потом дальше, прочь от центра, от мэра, от смеси экзо и нано. Это совместное проживание двух разошедшихся в развитии видов его и пугало, и завораживало одновременно.

Дрей бежал почти час перед тем, как позволил себе замедлиться. Тут был один неприятный участок, если он правильно помнил карту. Тот же вариант, что и на востоке, когда он попал в западню. Слишком удобное место для засады, и слишком длинный путь придется проделать, если двигаться в обход.

Он прислушивался, принюхивался, всматривался, но пока не чувствовал ничего.

Лишь пыль. Трава. Асфальт. Весь мурашник состоял только из этого. Пыль, бетон и асфальт. У него начинался какой-то приступ, скорее всего вызванный «дробью». А если даже не вызванный, то наверняка усиленный. Он начинал ненавидеть этот город. Вроде был жив-здоров. Вроде свободен. Благодать?!

Но нет. Ему все острее хотелось в лес. На свободу. Вырваться из геометрически слишком правильных, но при этом остающихся неестественными конструкций. Вырваться туда, где стихийный рост создавал такую гармонию, какая и не снилась превентивному планированию.

Только фобии Дрею сейчас и не хватало. Свежезаработанной. Утешало только то, что он и так не собирался задерживаться в мурашнике дольше необходимого. Но с приступом надо было что-то делать.

"Только бы не загнуться" — еще раз подумал Дрей и остановился, переводя дыхание. Надо было успокоиться. Возможно, полежать чуть-чуть, совсем немного, где-нибудь в тенечке.

Дрей начал вспоминать сквозь затуманенное сознание, что именно говорил ему продавец.

"Среднее время активации. Обычно от получаса до нескольких часов до срабатывания. После этого — активная фаза. Начинается с неприятных ощущений, сказать точнее не могу, проявляться может по-разному. Знай одно — если тебе хреново, значит — начало действовать. Потом день-другой активная фаза. Потом — пассив, активизация только при выбросе в кровь достаточного количества гормонов, прежде всего адреналина. Но, конечно, чувствительности как в первый раз уже не будет".

— Значит, барабанчики начали стучать, — подумал Дрей. И все-таки прилег. Пусть не в тенечке, и прямо на мусор, валявшийся на асфальте, но сил стоять больше не было. Хорошо хоть, асфальт был теплый.

Немного получше ему стало только через полчаса. Дрей зашевелился, и тут же почувствовал дискомфорт, причем никак не связанный с его состоянием.

Он был не один. Он буквально ощущал дыхание еще двух человек. Разве что не чуял их запах. Ориентироваться с его благоприобретенными способностями пока что удавалось с трудом, но после нескольких небольших экспериментов, поворачивания головы так, чтобы звуки раздавались то в одном, то в другом ухе, он осознал, что немедленной опасности ему не угрожает.

Два человека. Примерно в двух кварталах отсюда. Затаились, ждут, и явно ждут давно — дыхание ровное и спокойное. Его не обнаружили — опять же слишком уж нейтральное дыхание, значит, сканера нет.

Какой-нибудь пост, выставленный на всякий случай? Возможно, даже и не по его душу, а так — внешнее охранение?

Как бы то ни было, они были расположены стратегически правильно. Ни обойти, ни объехать. Либо переть напролом через них, либо возвращаться и терять еще полдня на обход.

Дрей двинулся напролом. Что, впрочем, не помешало схитрить. В конце концов, постовые о нем не знали. А он о них знал прекрасно, знал точно, где они расположены и что они не готовы к встрече.

Осталось только подойти и взять их тепленькими, если удастся. Хватит бегать. "Даже мир и тишину поднимал он на войну". Или это незафиксированные дополнительные свойства гемма? Боевитость и решительность? Не самые лучшие качества для выживания.

Но вариантов все равно было немного. Пост засел на открытой веранде двухэтажного здания. До веранды можно было добраться, не так уж и высоко — но все же добраться не мгновенно. Плюс отличный обзор на три стороны — они должны были увидеть Дрея раньше, чем он успеет добежать. Почти сто метров открытой местности, как назло.

Чувствовалось, что Хаммер это место выбрал не случайно. Что это было место одного из стационарных постов, которое выставляли мурашники.

Да, это был Хаммер. И с ним еще какой-то молодой пацан, не старше того нано-бойца с арены.

Двое. Сто метров и взобраться на второй этаж. Попробовать можно.

Вместо этого полностью спланированного рывка Дрей просто вышел на открытое пространство и неторопливо пошел в сторону толстяка. Как-то не верил он, что Хаммера могли послать просто посидеть на посту. Тем более, без отряда. Не было смысла.

А значит, Хаммер начал свою игру. Так почему же и не поиграть вместе с ним? Все-таки Дрей было бойцом, настоящим бойцом, и пару-другую козырей он мог вынуть из рукава всегда, если уж дело дойдет до стрельбы.

Его заметили не сразу. Он успел пройти метров двадцать. Пройти тихо и никуда не спеша. Заметил его молодой, начал было вскакивать, подымать оружие. Но Хаммер положил руку ему на плечо, лениво поднял вторую и также лениво помахал Дрею.

"Какие мы все сегодня расслабленные" — с ухмылкой подумал Дрей. Потом еще раз взглянул на горе-постовых. — "А ведь это его сын". Что-то такое было в том, как Хаммер держал руку на плече паренька. Либо сын, либо любовник. Из того, что он успел узнать о Хаммере — не любовник.

Раз все вокруг расслаблялись, то Дрей решил не нарушать традиции. И достаточно лениво, не торопясь, продолжил шагать в сторону сидящей парочки.

Барабаны продолжали стучать. И если инстинкты древних племен не обманывали, то эти двое экзо были единственными в округе. Если и засада, то весьма глупая.

Дрей улыбнулся вновь. От Хаммера, конечно, ответной улыбки он не дождался. Однако разулыбался паренек. Видел наверняка бой. Наверняка мнит Дрея своим кумиром и идеалом для подражания как для себя, так и для любого юного экзо. Нелегкая…

— Чего здесь? — подходя, спросил Дрей. Вопрос банальный, но надо было с чего-то начинать разговор.

— Так я, в отличие от многих, еще и умный, — в тон ответил Хаммер. — Не такой шустрый как ты, конечно, но и не дурак, всяко разно. Как ты свинтил, бучу подняли только через час. Всем было понятно, что если ты решишь срулить — то в городе тебя уже нет.

— И все расслабились и не стали начинать поиски? — с легкой надеждой в голосе продолжил Дрей.

— Как же, разбежался. Просто мэр решил, что если ты сбежал — то сбежал. А если решил все-таки снять куш и дойти до товара, то пойдешь за ним напрямки, на запад. И послал всех туда. Правильно, в принципе, решил. Там тебя либо наши, либо… не наши. Кто-нибудь да достанет.

— Ну а ты чего ж?

— А я почти такой же умный как и мэр. Только раз тебя здесь встретил, то получается, что еще умнее. Вспомнил я, что вроде как рюкзак при тебе был, когда ты от нас бегал. Недоумки Лоскута трепались. Мы то и не знали, так что не искали. А они как узнали, что мы тебя взяли, то подумали, что взяли мы тебя с рюкзаком. Только не брали мы тебя с ним, понимаешь. А зная жадность врожденную навозником, решил я, что не бросишь ты рюкзачок…

— Ну и?

— А дальше просто. Дальше я решил также, как и мэр, что с доставки ты не срулишь. То есть маршрут твой был ясен. Если еще знать город, а я его знаю, то была пара мест, где ты наверняка бы прошел. Это — одно из них. Вот и сидели, тебя ждали… Сын мой, кстати.

Хаммер вновь положил руку на плечо паренька. Сын сыном, но похожи они были слабо. Обычно, хоть и не всегда, наследственные черты у экзо проявлялись отчетливо, поэтому Дрей несколько раз перевел взгляд с одного на другого, пытаясь выявить хотя бы некоторые из них.

Хаммер верно определил сомнения Дрея.

— Ты это, задолбал! Сказал сын, значит сын. — Рассерженно произнес он. — Не порти пацана своими приколами. Я тоже так глядел, но генное сравнение не обойдешь. Просто телом в деда пошел. Мой батяна такой же был, худой да высокий. И тоже волосы вились.

— Да ладно, мне то что, — пожал плечами Дрей. — Сын так сын. И вообще — на арену выходить можно, а тут чуть чего — так сразу не порти. Странные вы… Ну так и чего дальше то? Чего ты с мэром своими блестящими идеями не поделился.

— Да надоел он мне слегка, мэр… — неожиданно начав растягивать слова, ответил Хаммер. — понимаешь, я то еще куда ни шло. В жизни устоялся, команда какая-никакая подо мной. Но чего-то не хочется мне, чтобы сынок в этом болоте крутился. Как я. Ты знаешь, сколько бойцов каждый год кладут? Каждого пятого. Либо снаружи города, либо с запада, либо свои же помогают.

— И?

— Не хочу. Сам через все это всю жизнь тащился. Для сына не хочу. Хочу, чтобы с тобой он ушел. Подучишь его, как да чего в вольных лесах?

Дрею пришлось думать, как и что отвечать. Отказывать сразу вроде было нельзя, но и ввязываться в эту авантюру как-то совершенно не хотелось.

— Понимаешь, Кувалда… — В лесах то тоже… До старости редко доживают. Банд не меньше, мутантов больше. Заразы — тоже. Жизнь не мед.

— Я догадываюсь, — кивнул Хаммер. — Да только как то в городе совсем кисло стало. Молодежь то не видит, да только народу с каждым годом все меньше. И даже не мэр виноват, он еще ничего, хоть и с заскоками. Просто жизнь такая. То одно, то другое.

Хаммер поднял руку, прерывая очередные возражения Дрея:

— Да послушай ты! Я же все понимаю. Вообще все спонтанно получилось. Пришлось на лету думать. Просто шанса у Лешки может больше и не быть. Одному тоже в лес не уйти. Да и к навозникам пристать еще постараться надо. С окрестных поселков вообще по городским стреляют без предупреждения, и не без причин. А дальше он вообще ничего не знает.

— Дальше тоже… стреляют и имени не спрашивают, не волнуйся. Везде так, говорю же.

Хаммер покачал головой:

— Возьми, а? Ты же понимаешь! Я тебе помог. Бой помог выиграть. Сейчас не сдал. Помогу до запада добраться. Выведи парня. Я уж смирился, и в городе сдохну. Но детей то у меня больше нет, и не будет. Тут тоже гейгерит. А это кровь моя. Мои гены. Хочу след оставить. Хоть такой.

— Я всегда один.

— Так и броди один. Ты его только выведи. Да помоги где осесть для начала. А потом — ходи один как ходил. Ты пойми, один ты на запад без нас все равно не пройдешь.

Дрей молчал.

— Короче?! Берешь, нет? Есть две дозы «экзо», мутация пять дельта, чистые и пожизненные. Одну сыну, одну себе берег. Тебе отдам.

— А чего ж ты ее берег? Сразу бы и промутировал?

— Я запасливый. На черный день держал, мало ли что да как. Как видишь — не напрасно.

— Пять дельта — это мощно. Оставь себе, Хаммер. Парня я возьму, только не обессудь, от пуль я его прикрывать не буду. Сам справится — выйдет. Нет, так и меня не вини. Сам видишь, полмурашника… полгорода за мной бегает. Теперь и за ним будут. И вряд ли они теперь будут до арены меня тащить.

— Это точно, — кивнул Хаммер. — Мэр просил сразу голову. Много чего обещал. Так что сейчас все на твоем следе. Даже те, кто с твоего боя немалый куш снял. Даже те, кому до тебя никогда не допрыгнуть. Все.

— Мэр да… — ехидно произнес Дрей, — мэр у вас любит призы раздавать… и обещания.

— Срулил ты знатно. — Сказал Хаммер, поднимаясь. Он решил, что поскольку договоренность достигнута, то пора было двигаться. — Никто не ожидал. Даже я, дурак старый, был уверен, что ты второй бой попытаешься выиграть, дождешься, когда тебя на вольные хлеба переведут, а потом и свинтишь.

— А что, такие финты кому удавались?

— Не знаю. У нас и первый то бой редко кто выигрывал, а уж второй. Спецы, тем более бойцы, редко в город заходят. Умные архи по окраинам крутятся, но там их редко зацепишь. Так что — не знаю. Конечно, профи хорошо живут и свободно. Так что никто из них бежать никуда и не думает. Может быть, выиграй ты бой, так вообще бы по тихому ушел.

— Не верю. Но неважно. У меня заказ. И сроки скоро поджимать будут. Так что некогда мне было вашей толпы девственниц дожидаться.

— Ну и я говорю — хорошо ты свинтил, неожиданно.

Паренек темп держал. Худощавый, что было редкостью. Чаще приходилось встречать ходячих бронтозавров. Дурное дело нехитрое. По нынешним временам качнуть мышцы было не такой уж и трудностью. Так что «Лешка» либо еще в возраст не вошел, либо во вкус. Но темп держал второй час. И это Дрея более чем устаивало.

— Дрей это что за имя? — пыхтя сзади, на бегу спросил Хаммер. То, что он также держал темп и не отставал, удивляло и радовало доставщика даже больше, чем в случае с сыном.

— Так, больше кликуха. Андреем меня зовут. Иногда. Когда время есть. Долго еще?

— Нет, не долго. Только скоро придется тормозить и слушать. Заслоны если где и есть — то впереди. Банальные я обойти помогу. Да только не везде обойдешь, где-то придется ползком, где-то наудачу.

— А сканеры? — уточнил Андрей.

— Вот-вот, еще и сканеры. Их пять во всем городе. Один поломан. Один, когда мы уходили, не нашли — где-то у южного патруля на руках был. Но еще три тоже где-то по твою душу эфир прочесывают.

— Так и чего? Как пройдем?

Хаммер пожал плечами:

— Кто знает. По ситуации…

— Хороши проводники. — Фыркнул Дрей. — Так и я мог идти. По ситуации…

— Только ты бы даже до сюда не добежал. — Спокойно ответил Хаммер, переходя на шаг. — Это же город. Тут тоже ходить надо уметь. Не на ту улицу зашел, потом, шаг за шагом, и ты уже на развилке с усиленным постом. Все просто. Много так навозников переловили.

— Все с вами ясно. — Вздохнул доставщик. — Куда дальше.

— Подвальчик тут один есть, зайдем. — Хаммер указал направление.

Подвальчик действительно был.

Как только они спустились, уверенность Хаммера начала быстро испаряться.

— В-общем, так. Расклад простой. — Описал он ситуацию. — Если пойдем поверху, то придется прорываться сквозь две-три бригады. И много бегать. И хорошие шансы, что нас достаточно задержат, чтобы остальные подтянулись. Но если идем здесь…

— Что? Постараюсь угадать — здесь совершенно безопасно.

— Не знаю, — честно ответил Хаммер. — Мальцом еще здесь бегал. Тогда нам здесь пошататься гроша выеденного не стоило…

— Яйца ломаного, — автоматически поправил его Дрей.

— Ну да, — невозмутимо кивнул Хаммер. Взгляд Алексея явственно выразил его сомнения в ясности рассудка обоих собеседников.

Мы тогда здесь как раки зимовали. — Взгляда сына Хаммер явно не заметил. — Только вот потом раз пацаны не вернулись. Другой только ошметки нашли. Дети лазать по тоннелям перестали. Бойцы пару раз забирались на разведку, но то никого, то только вой вдалеке. В-общем, никто теперь под землю без крайней нужды не суется.

Ну, а у нас, как я тебя понял, как раз нужда крайняя, — подытожил Дрей. — Кто там? Мутанты? Нано-зомби? Кого встретим?

— Знать бы прикуп, катались бы как сыр за пазухой. Есть надежда, что никого. Поэтому и предлагаю рискнуть. Наверху точно по трупам придется идти. И хорошо, если по чужим.

— Ладно, тогда пошли потихоньку.

Хаммер начал открывать круглую крышку люка, поддев ее найденной поблизости железякой.

Поначалу быстро адаптирующееся зрение экзо позволяло им хоть что-то видеть в сумраке. Но тоннель уходил вглубь, порой этот углубление в недра сопровождалось десятком ступенек, но чаще это просто был наклон пола. Ниже и ниже.

Не прошло и нескольких минут, они достаточно далеко отошли от вскрытого люка, из которого падал хоть какой-нибудь свет, и вокруг них сомкнулась полная темнота.

Дрей зажег фонарь. Хаммер покачал головой и вытащил из набедренной сумки зеленые химические лампы, взамен слишком ярко горящему электрическому фонарю доставщика.

Они шли тихо. Барабанная дробь продолжала стучать у Дрея в ушах. Но никаких признаков живого он не чувствовал. Это успокаивало.

— Долго нам еще? — прошептал Дрей.

— Еще пока и не начали. — тихо ответил Хаммер. Нам по этой норе надо забраться поглубже. Потом выберемся наверх, там лючок один я помню. Осмотримся. Если кто наверху будет, то придется опять вниз уходить. Вот тогда уже надолго.

— Семья Сусаниных. — пробормотал Дрей.

— Вариантов у тебя не много. Один был — сразу из города рвануть, но это я тебе и предлагать не стал. Если бы ты об этом думал, то мы бы тебя и не встретили больше. Раз идешь — значит идешь.

Дрей кивнул. Говорить не стал. Нано-зомби — вещь неприятная, даже если здесь их и не было.

Термин появился после Заката. Не сразу, прошло лет десять. Что почти наверняка говорило о том, что зомби не были еще одним оружием "последнего удара", которого наплодили перед Закатом немало. Это, с одной стороны, радовало — не за все беды вокруг отвечали мозги людей. С другой стороны, это показывало, что людям теперь недостаточно было раз и навсегда справиться с теми бедами, которые оставила за собой ушедшая цивилизация.

Это означало, что воевать за выживание придется дольше, погибнет больше. И врагов будет не счесть. Сегодня они одни, а завтра могут быть совершенно новые.

К счастью, таких вывихов, как нано-зомби, возникало не так уж и много. Никто не знал, были ли они когда-нибудь разумными и зомбирование шло по живому, либо эти твари изначально рождались такими. Никто из очевидцев не участвовал в процессе. Если и участвовал, то добром это не закончилось.

Вот только теперь то здесь то там можно было нарваться на колонии зомби. Вышедшие из под контроля боты разрушали деятельность головного мозга. В базовой нано-эволюции это подразумевало смерть носителя и дело бы и закончилось.

Возможно, так окончили жизнь немало нано. Но зомби-боты не убивали «контейнер», только разрушали высшую нервную деятельность. Нано оставался жив, относительно здоров, глуп, как деревенский дурачок, но при этом имел одно занятие — заражение. Зомби-боты могли размножаться как вирусная инфекция. Заражение крови — обычно укусы. Мгновенная передача ботов от носителя к жертве. Час до судорог. Три часа до перестройки необходимых синапсов. И готов ходячий мертвец расы нано. Заражаемость — семь из десяти нано, восьмой и девятый гибли в процессе, лейкоциты и боты нано — иммунитета десятого справлялись с заразой. Шесть из десяти экзо умирали. Один становился нано-зомби. Трое чихать хотели на подобные мелочи.

Только это и спасало. Спасло в свое время. Сейчас зомби были уже редкостью. Заразу быстро взяли под контроль, именно потому, что экзо, в силу естественного барьера против любых внешних примесей в организме были иммунны. Плюс еще экзо добавки против ботов. Любых ботов. Какие там дети между экзо и нано, это даже на шутку не тянуло, только на издевку. Хаммер в свое время не зря даже не сразу понял, о чем Дрей говорил.

Популяция нано в некоторых местах была ополовинена. Но зомби, как им и полагалось, были медлительны, неуклюжи, и как только информация о новой заразе распространилась, с ними справились. Теперь только вот в таких тоннелях, в зонах Гейгера да в глухих лесах на них еще можно было нарваться.

Что не облегчало жизни путешественников. Много нано-зомби или мало осталось на свете, но встреча с колонией в темных тоннелях не сулила ничего хорошего. Не зарязят — так сжуют заживо.

— Выходим, — голос Хаммера прозвучал для задумавшегося Дрея слегка неожиданно. — Осмотримся, а вдруг они прошляпили, кто знает. Надо проверить.

— Не засекут? Сканер? — Дрей смотрел на металлические скобы, идущие наверх по стене колодца.

— Могут, а что делать? Сюда они за нами сунуться все равно не рискнут. Да и вряд ли они сюда сканер притащат — не основной путь. Тут только запасные могут околачиваться.

— Хорошо, дай-ка я слажу. Люк мне нюхать мешает.

— Нюхать? Ты себе «крота» вколол?

— Не «крота», лучше. Неважно.

Дрей полез наверх. Действию «дроби» люк действительно сильно мешал. Звуки, запахи, — не поймать было ничего. Он мог уверенно сказать, что на ближайшие сотни метров по тоннелям в любую сторону никого не было. Но не рискнул бы заявить, что наверху, прямо рядом с люком не стоит какой-нибудь охотник.

Забравшись под самый люк, он аккуратно и медленно сдвинул крышку. Ненамного, буквально на пару сантиметров. Только чтобы дать возможность щупальцам своего обостренного восприятия пробраться наружу и прозондировать местность.

После чего замер, ожидая результатов. Воздух подземелья начал смешиваться с воздухом улицы. А вместе с ним сверху пришли и звуки, самые разнообразные, которые даже не воспринимаешь, если слышишь их достаточно долго.

И как только эта смесь достигла рецепторов Дрея, он быстро, хоть и также аккуратно, прикрыл люк и скатился по колодцу вниз, почти не пользуясь скобами. Просто прыгнул вниз, метров на десять, лишь иногда цепляясь за скобы, чтобы чуть-чуть притормозить падение.

Приземлившись рядом с семейкой Хаммеров, предусмотрительно держащихся чуть в стороне от колодца, Дрей выдохнул:

— Несколько десятков. И все-таки со сканером.

— Видел, уверен? — Удивился старший.

— Они меня засекли, как только я вскрыл люк. Изменилось сердцебиение, некоторые побежали. Двести метров максимум, сейчас будут здесь.

Хаммер кивнул:

— Уходим. Углубимся в тоннели, лезть за нами они не решатся.

Либо Хаммер недооценивал смелость отрядов охотников, либо — размер премии, обещанной мэром. Но не прошло и десяти минут, как стало понятно, что стряхнуть охотников будет совершенно не так просто, как ему казалось. У тройки было преимущество — они были хоть немного готовы к продвижению по подземным тоннелям.

У них был свет, и одно только это помогало им обгонять преследователей.

Но тот же свет, и сканер, который кто-то упорно тащил позади них, не позволяли им спрятаться, заставить охотников заблудиться в рукотворных пещерах и потерять их из вида.

— Десятка два позади, — бросил Дрей, поворачивая за очередной угол. Он даже не пытался анализировать, как Хаммер выбирал направление, исходя из чего в каких-то местах проводник бежал прямо, а где-то резко уходил в сторону и начинал петлять. — Обойти нас не могут?

— Не могут, — уверенно бросил Хаммер. — По низу мы идем кратчайшим путем. А наверх здесь проходов нет. Ни одного известного мне.

Бег с препятствиями в полутьме подземных коридоров отнимал немало сил, и фразы, которые они бросали друг другу, становились все короче.

Вправо, сто метров прямо, влево. Еще влево и сразу направо через десяток метров. Перескочить через провал, уходящий куда-то вниз, к земному ядру. Сразу вправо, прямой коридор на несколько сотен метров. Перелезть через завал. Хорошо хоть небольшая дыра под потолком все же осталась. Иначе как бы выбирались из тупика?

Дрей бежал последним, сразу за младшим из хаммеров.

Стрельба началась как раз тогда, когда он уже пролез сквозь узкую щель и спускался обратно. Чуть выше него пуля выбила искры из бетона на потолке. Пока еще стреляли просто на свет, но это пока.

Игры заканчивались. Преследователей было достаточно много, чтобы так или иначе, но постепенно нагонять тройку.

Дрей выдернул из рюкзака гранату. Не совсем гранату, скорее мину с таймером. Задержка до минуты, но столько ему не требовалось.

Прикинув, доставщик выставил гранату на двадцать секунд задержки и швырнул ее себе за спину, к основанию завала.

Остановился у очередного поворота и затаился. Пять секунд.

Преследователи оказались шустрее, чем он рассчитывал. Первая тень закрыла щель секунд через десять. Теперь для Дрея это был не преследователь. Мишень.

Короткая очередь из заемной семидесятичетверки остановила форварда преследователей. Не только остановила. Заодно его тело почти перекрыло проем, не позволяя остальным быстро проскочить опасное место. Не то, чтобы остальные спешили это сделать. Пятнадцать секунд.

Кто-то начал оттаскивать тело назад, расчищая проход. Двадцать секунд. Дрей укрылся за углом и дождался, когда сработает мина.

Эхо взрыва еще металось по подземелью, а он уже бежал дальше. Хаммер ждал его в полусотне метров.

— Пара минут у нас есть. Пока они через завал решаться дернуться. — Сообщил он отцу с сыном.

— Твои любимчики, кстати. — бросил в ответ Хаммер, передавая Дрею наушник тактической связи. — Я вышел на их волну. Это Лоскут со своей командой. Те еще загонщики. Как вцепятся — не слезут.

— Может, здесь их встретим? Позиция удобная.

— Без шансов. Тут параллельных ходов кругом столько, что обойдут влет. Уходим дальше.

— Долго еще? — Дрей прощупывал своим обострившимся восприятием пространство вокруг. Барабаны говорили, что все преследователи по-прежнему сзади. И их по-прежнему два десятка. Никто не отстал, ни свалился в провалы, не сломал ногу… Дрей начинал думать, что лучше бы было разобраться с десятком зомби. Те хоть безмозглые…

— Пока кому-нибудь не надоест. Твой «логик»… как?

Дрей нацепил наушник, на ходу размышляя над вопросом. Конечно, "логик подворотни" штука полезная, особенно сейчас. Но это был еще один гемм, действие которого он научился активировать по своему собственному усмотрению. И знал, что похмелье будет тяжким. Но доставщика волновало даже не это, а то, как «логик» сойдется со все еще действующей "дробью".

— Пока не надо, — наконец, ответил он. — Если совсем припрет, то посчитаю. А так — как бы вам меня на себе тащить не пришлось после подобных подсчетов.

— Ну, на вкус и цвет фломастеров не напасешься, — «согласился» Хаммер и побежал. Алексей двинулся за отцом.

Дрей бросил на бетон еще одну гранату, поставив задержку на максимум. Огляделся, и замкнул тройку.

Загонщики пыхтели сзади. Еще пара оставленных за спиной мин слегка постудили их пыл. По-крайней мере, они уже не лезли на рожон и не старались во чтобы то ни стало нагнать тройку в кратчайшие сроки.

Лоскут вовсю командовал. Хаммер и Дрей выслушивали его команды, и уходили от регулярных попыток обойти их с флангов и окружить.

Пока что загонщики даже не догадывались, что Дрей идет с хорошим проводником. И в пылу погони еще не успели задуматься, откуда, собственно, у него взялись гранаты. Это были плюсы.

Минусом было то, что Лоскут, похоже, знал эти места не хуже Хаммера. Приемник в ухе у Дрея не замолкал.

— Кто отстал? — Лоскут.

— Двоих задело миной. — Кто-то из бегущих позади. Сказали, что сами выползут. Остальные догоняют.

— Гладиатор в двух сотнях метров впереди и правее. Кто мне скажет, крысы, откуда он взял своих сопровождающих? Что-то уж больно уверенно они по подвалам чешут. Когда и с кем из города он успел спеться?

— Не знаю, шеф, — незнакомый голос, кто-то из тех, кому пора было отстать. Дыхание уже сбито. — Наши все здесь.

— Бритый, Кожа, Серый, Пушок. Сейчас по коридору вправо, бегите что есть ног. Через полкилометра он сойдется с основным. Получится — обойдете их и остановите.

— Серый с осколком в брюхе сзади валяется, — буркнули в ответ.

— Тогда втроем. Бегом, падлы, а то опять уйдет! — от спокойствия Лоскута давно не осталось и следа. Но это по-прежнему не мешало ему неплохо организовывать погоню.

Хаммер чуть притормозил, дождался, когда Дрей его догонит и обрадовал:

— Сглупил я все же чуть-чуть. Если они шустро побегут, то мы нос к носу с ними впереди столкнемся. Трое на трое. Придется шевелиться. Иначе остальные добегут.

— Ладно, — бросил в ответ Дрей и выдернул из рюкзака запасной нож. Надо было прорываться без остановки, просто пройти этих троих, пока они не очухались. И, желательно, не успеть словить пулю.

Он обогнал спутников, перейдя в авангард.

Дрей успел пожалеть о своем любимом клинке с лезвием в полторы ладони длиной. Прекрасно сбалансированный, с удобной рукояткой, он бы сейчас был очень кстати. К сожалению, как и большая часть оружия, клинок был при нем в том момент, когда пули эльфа выбили из него дух.

Выбросил слабо светящуюся палочку, продолжая двигаться во все сгущающейся темноте.

Запасной нож был не то чтобы хуже. Скорее попроще. Так, Дрей держал его на всякий случай в рюкзаке. И как любая вещь, которая отправлялась с ним в поход, этот ножик получал свою порцию ухода и заботы, был аккуратно наточен, и даже в неверном свете химических фонарей можно было заметить, как блестит его тщательно смазанное лезвие. Но он был "про запас".

Поэтому Дрей успел мысленно вздохнуть на бегу, понимая, что своего любимого ножа он уже не вернет. Из наушника продолжали доноситься переговоры загонщиков:

— Почти на месте, — интересно, это Пушок или Бритый? Или, может быть Кожа? Нервный голос. Наверное, все-таки Пушок. Образ бойца с кликухой «бритый» как-то не вязался с интонациями в эфире. — Нам как, их сразу валить, или держать, пока вы подберетесь?

Темнота вокруг превратилась почти в идеальную.

"Идиотский вопрос. — Дрею до развилки оставалось тоже недалеко. — Точно «пушок». Ни один нормальный «бритый», не говоря уже о «коже» не будет задавать таких идиотских вопросов. Молокосос".

Начинал действовать "кассир Харона". Один из гемов, наличие которого не раз спасало Дрея от неприятностей, но, с другой стороны, была бы воля доставщика — то «кассир» оказался бы первым в списке на удаление. Слишком уж он был неуправляемым. И совладать с ним Дрей не мог. Эйфория, предбоевая лихорадка, сопровождаемая при этом абсолютно неуместным чувством юмора. Идиотским чувством юмора, как выразился бы сейчас сам Дрей. Юмором, простые воспоминания о котором впоследствии обычно вгоняли доставщика в дрожь и желание найти продавца, впарившего ему это гемм и сделать ему что-нибудь нехорошее.

Ему всегда было интересно, являлся ли подобный юмор обязательным сопровождением боевого гемма или так повезло только ему. Но, к его большому сожалению, он еще ни разу не встречал ни продавца, ни кого-нибудь из экзо, привившего себе эту модификацию. Даже в приложениях к библии «кассир» упоминался только мельком, без нормальной расшифровки.

Три метра до развилки. Впереди свет.

Да, Дрей просто мечтал избавиться от этого гемма… Только вот не избавишься так просто от генных изменений, даже не наследственных. Даже для нано избавиться от какой-либо культуры ботов — практически нереально. А это всего лишь боты, которые, по идее, не меняли генную карту. Так плавают себе в крови или еще где им заблагорассудиться, занимаются своим делом, никого не трогают. Только попробуй начать очистку, и они начнут размножаться, выполняя свою, только им известную задачу.

Развилка.

Кто-то башковитый ведь думал над всей этой мешаниной. Создавал системы безопасности, внахлест одна на другую. Программировал боты на практическую неуничтожимость. Нужно ведь это все было кому-то. А теперь и не поймешь. То ли ты контролируешь свой организм, то ли твои гены — тебя. Или боты — расу нано.

— Привет, Пушок, — прошептал Дрей, наотмашь чиркая ножом и вскрывая артерии на шее первого. — Пока, Пушок.

В кассовой будке у грубо сбитого причала открылось окошечко и жуткая рука кассира вытянулась вперед — не за деньгами.

Доставщик прыгнул на начинающего заваливаться нано. Не для того, чтобы добить — с хлещущей из шеи артериальной кровью даже нано выживают плохо — а просто для того, чтобы убрать труп с дороги. Может и не труп — но только в случае немедленной и полноценной медицинской помощи.

— Привет, Бритый, — достаточно отчетливо произнес Дрей, одновременно обрушивая кулак на лысую голову второго и тремя короткими ударами выводя его из игры. Почка, сердце, шея. Три укола, боевая комбинация, которая позволяла вывести из строя даже противника перекачанного ботами, даже нано-зомби. Хотя зомби могли еще подергаться секунд двадцать, но не больше.

Счет душ продолжался. Места в лодке всегда хватает, сколько бы касса не оставалась открытой.

— Кожа, — коротко кивнул экзо, как бы здороваясь. Даже в неверном мечущемся свете падающий фонарей первых двух нано было видно, что у третьего явно что-то не то с дерматологией. Кожа была не просто плохой — она была темно-серой. Скорее, всего, очередной сбой в программе размножения какой-нибудь культуры нано-ботов. И получайте — красивый и здоровый цвет лица.

Дрей ударил ножом. Почка. Кончик лезвия обломился, как будто нож ударился о камень. Цветом лица новая нано-культура решила не ограничиваться. Что-то не слышал раньше экзо о ботах, которые могли превращать нано в серую вариацию голема. Но Дрей много о чем не слышал, и сейчас это мало что меняло.

Удар огрызком ножа в глаз. Ага, глаза не окаменели. Дрей отпустил рукоятку ставшвего бесполезным ножа, отступил на шаг и пяткой вогнал нож вглубь черепа. Развилка была свободна.

Хаммер уже пробегал мимо, лишь мельком взглянув на оседающих на пол противников. Алексей последовал за отцом, почти полностью копируя его движения. Только короткий взгляд на трупы и вперед, дальше по коридору.

— Касса закрыта. Открывается по требованию. — Эти слова вырывались из него каждый раз после окончания действия "кассира Харона". Он не знал, было ли это его личным изобретением, или произнесение этой фразы как-то программировалось гемом. Хотя поверить в подобное было сложно.

Андрей вновь пристроился сзади. Теперь за ними было двенадцать, может быть тринадцать охотников. Жить можно.

— Что там? — голос Лоскута в наушнике впервые звучал слегка неуверенно.

— Положили всех троих. — отчитался кто-то из его бойцов. — Пушка еще можно поднять, но придется повозиться.

— Клизма, остаешься. — скомандовал Лоскут. — Кольни Пушка и догоняй. Далеко они теперь не уйдут. Все коридоры когда-нибудь кончаются.

— Тут он прав, — подтвердил Хаммер из темноты впереди. — У нас еще пара километров, и надо будет подниматься.

Под ногами захлюпала вода. Если до этого все тоннели, по которым они двигались, были полностью сухими — все-таки дождей не было уже давно, то здесь, тем не менее, была вода. И немало воды.

Уже через минуту они бежали почти по колено в медленно текущем потоке.

— Река почти над нами, — прокомментировал Хаммер. — Тут есть тоннели, которые теперь полностью под водой. Лоскут некоторых лазеек может все же и не знать. Как, не боишься воды, доставщик?

— Я сумею с собой справиться.

— Тогда сейчас ныряем. Двадцать метров прямо, потом держитесь за мной, там надо будет направо и вверх уйти. Потом сразу вниз. Только не дергайтесь вверх — там тупик, полностью залитый. Держитесь за моим фонарем. За минуту можем проскочить. А потом Лоскут пускай смотрит на свой сканер и гадает, что ему делать.

Этот маневр им неплохо помог. По крайней мере, какое-то время они продвигались вперед, не думая, что их вот-вот кто-нибудь обойдет с фланга.

Дрей выскочил из люка, как пробка, успев, вылезая, крутануться и осмотреть все триста шестьдесят градусов.

Вокруг было пусто, и, что удивило экзо больше всего, на поверхности по-прежнему был день. Более того, в общем-то и солнце не сильно сдвинулось со своего места. Они бегали по подземельям не больше часа, хотя Дрею только что казалось, что он провел в темноте почти полжизни.

Хаммер закрыл люк, и его сын тут же навалил на него сверху немаленький кусок бетона.

— Толку мало, — качнул головой провожатый. — Тут этих люков с десяток в округе. И я еще знаю далеко не все. У нас минут пять. Потом опять они на нашем следе.

— Куда дальше? — Дрей продолжал по инерции оглядываться. Улицы были такими же, дома тоже. Окна верхних этажей. Крыши. Везде было пусто.

Ему показалось, что в этой части города было чуть почище, чем на востоке, где доставщик заходил в город в первый раз. Кто-то уже во время заката продолжал уборку, несмотря на ее бесполезность. Кто-то убирал сломанные машины с улиц. Убирал мусор, а под конец, возможно, еще и блоки бетона, вырванные землетрясениями и обычными взрывами.

А может быть, в это части города народ просто меньше мусорил.

— А куда тебе надо? — вернул вопрос Хаммер. — Мы, собственно, уже на западе. До окраин уже не так и далеко. До щелкающей зоны — еще ближе. Тут есть небольшая, пятнышко. И щелкает не так сильно, можно даже сунуться, если совсем край. Харкать кровью потом, конечно, будешь, но выживешь.

— Мне на ее окраину. В саму зону залезать не придется. Но там есть одно очень высокое здание неподалеку…

— Знаю такое, — кивнул Хаммер. — Только взбираться по нему не советую. Очень хилое здание стало. Того и гляди, обвалится. Никакие гемы потом не помогут.

— Сколько до туда?

— Пять, шесть километров. Где-то так. Только места здесь уже не наши. Можно нарваться.

— Лоскут сзади, — напомнил Дрей. И выдал пророчество: — Если что, поможет.

Улыбнулся даже Алексей.

Переговоры загонщиков отчетливо зазвучали в их наушниках минут через пять. До этого заглушенные, больше похожие на шорохи статики в эфире, почти не пробивающиеся через толщу бетона и асфальта, теперь короткие фразы мурашей слышались даже яснее, чем Дрею бы хотелось еще несколько минут назад.

Только тройку это сейчас не волновало.

Им пришлось забраться по пожарной лестнице. Третий этаж пятиэтажного дома. А внизу, по улице, металось полсотни тварей.

— Экзо, — определил Хаммер. — Это оборотни? Никогда не видел оборотней. Должно быть, они.

— Нет, не оборотни. — Дрей мотнул головой. — Поверь мне, если ты увидишь оборотня, ты его ни с чем не спутаешь. Да и потом, оборотни потому оборотнями и зовутся, что днем почти не метаморфируют. Не любят.

— Тогда что?

— Просто мутанты. Только много, очень много. А значит, что мутанты пришлые. Они бы не выжили в мурашнике долго в таком количестве. И в любом случае, вы бы об этих тварях знали бы.

— Да уж, прятаться они точно не стараются. Опять, значит, одна из западных зон кого-то народила.

— Кого она там народить может? Там давно народу остаться не должно. Передохли или сбежали. Не из камней же такие выводятся.

— Но не обязательно и из людей, — пожал плечами Хаммер. — Посмотри, может, эти людьми никогда и не были. Ни в каком колене.

— Ладно, как дальше?

Хаммер задумался. Дрей задумался. Алексей и так молчал, так что можно было считать, что его размышления даже не прерывались.

Через какое-то время Дрей ответил сам себе:

— Подождем. В конце концов, у нас всего три варианта: бежать, нападать или ждать.

— Как и у питекантропов, — кивнул Хаммер.

Дрей ухмыльнулся:

— Как будто мы сильно отличаемся. Подождем. Может, Лоскут ввяжется.

— Сканер у него, — возразил Хаммер. — Можем вообще завязнуть.

— Да и у этих тварей, похоже, что-то типа сканера есть.

Это была правда. Сканер или нет, но твари вышли на беглецов как-то на удивление слаженно. И это всего за несколько километров до цели!

Доставщик бежал впереди, когда мутанты повалили со всех сторон. Боковые улочки, дворы, некоторые даже выскакивали из подъездов. Складывалось ощущение, что они готовили эту засаду задолго до прибытия троицы. И с точностью до секунды знали, когда они появятся. Появятся именно на этом месте.

Если честно, то Дрей просто растерялся, чего не бывало с ним уже довольно давно. Именно поэтому он даже не попытался прорваться, что сейчас начинало казаться ему более разумным решением. Вместо этого он утянул за собой Хаммера с сыном на пожарную лестницу, так удачно оказавшуюся неподалеку.

Это решение позволило им избежать немедленной схватки.

Но только при этом они перестали контролировать ситуацию. Отдались воле случая.

Зачастую это оказывается гораздо опасней немедленной схватки.

Твари лезли вверх. Кто-то или что-то при их создании очень сильно полагался на психологический эффект. Это были ходячие кошмары. Некоторые из них передвигались на задних конечностях, некоторые на всех четырех. У некоторых конечностей вообще было не четыре. И хорошо еще, если четное число. С шестью конечностями Дрей еще как-то мог смириться. Даже уродливая, но симметрия его вполне устраивала. Но когда их было пять, или семь, когда «лишняя» рука или нога вырастала из совершенно невообразимых мест, его начинало мутить.

— Точно экзо, и мутации не в первом поколении, — Хаммер успел приглядеться.

— Разумны, как считаешь?

Хаммер покачал головой, одновременно пожимая плечами. Что означал этот жест, Дрей уточнять не стал.

Из наушника доносились команды Лоскута:

— Ежик, бери правее. Рыло — левее. Давайте, сейчас мы их возьмем.

— Лоскут, ты на сканер смотришь? — голос показался доставщику слегка испуганным.

— Смотрю, а что?

— Почему их стало не трое, а почти сотня?

— Контакт! — другой голос. И уж этот то точно был испуганным.

Твари разделились. Большая часть из тех, что до сих пор бродила внизу, по улице, рванула в ту сторону, с которой приближались загонщики. Но те, что уже начали взбираться по лестнице, даже не приостановились.

Дрей посмотрел на первого мутанта метров с трех. И выстрелил. Выпустил очередь, слишком длинную, и только одно это могло говорить о том, насколько ему не понравилось увиденное.

Лоскут с людьми засекли их положение, так что таиться дальше не было смысла.

Три метра — достаточно большое расстояние. Позволяющее не видеть излишних деталей. Но сейчас, выпуская очередь, Дрею очень хотелось, чтобы эти три метра превратились в тридцать.

На голове первого мутанта росли густые волосы, развевающиеся на ветру.

Только ветра не было. Это были не волосы, то, что Дрей сначала принял за волосы, было какими-то отростками, живущими самостоятельной жизнью, своими желаниями. А сейчас это желание было — дотянуться до добычи, потом что куда бы ни поворачивал голову мутант, крохотные окончания щупалец на его голове постоянно были направлены вверх, в сторону Дрея.

Даже если бы Лоскут их окончательно потерял, и был бы шанс стряхнуть преследователей со следа, доставщик бы выстрелил все равно.

Старенький автомат был неплохо отцентрирован. «Пламегаситель» позволил удержать его в руках, и даже четвертая пуля вошла в мутанта. И именно она частично исполнила желание доставщика, выбросив урода через перила пролета на асфальт внизу, разом увеличив расстояние между этими кошмарными щупальцами-волосами и Дреем.

Во второго, который поднимался метром ниже первого, начал стрелять Хаммер. Затем к нему присоединился его сын. Первый по сравнению с этим мог бы считаться почти нормальным.

В наушнике продолжал кричать Лоскут:

— Сгруппироваться! Кладите каждую тварь в поле зрения! Держите левый проулок, они сейчас оттуда полезут!

— Контакт справа! — еще один голос, теперь уже даже не испуганный. Если бы можно подобрать определения интонациям, прозвучавшим в наушнике, то Дрей бы сказал, что это голос человека, который почувствовал себя мертвым. Которому до смерти осталось всего ничего, и ему об этом только что сообщили.

— Кто-нибудь видел этих тварей раньше?! — Лоскут.

— Мы по западу патрулировали. Ни разу. Но они не умирают! Даже не останавливаются!

Это было правдой. Во втором мутанте сидело уже пара десятков пуль, а он по-прежнему продолжал подниматься. Разве что замедлился слегка. Но поднимался.

— Алексей, лезь выше, — скомандовал Дрей. — И следи за лестницей сверху. Они могут полезть откуда угодно.

Наконец, Хаммер вогнал последнюю пулю в башку второго, или то, что можно было условно назвать головой, и это его остановило. В метре от Дрея.

Труп повалился, на какое-то время придержав и третьего, позволяя людям взбежать еще на пролет вверх.

— Прикройте! — крик в наушнике захлебнулся. Лоскут только что не успел кого-то прикрыть. Его люди еще могли отступить, но в дело уже вступили неподвластные ни Хаммеру, ни Лоскуту законы.

За два-три поколения развития экзо и нано у каждой из рас начали появляться новые инстинкты. И одним из основных, базовых инстинктов стала ненависть к мутантам. В латентном состоянии эта ненависть присутствовала в людях всегда. Но раньше, когда мутанты рождались значительно реже, да и условия выживания были значительно мягче, эта ненависть сдерживалась. Приобретала более мягкие формы, такие как брезгливость, отвращение. Тоже ничего хорошего, но до заката никто из людей не тянулся к кобуре после того, как видел уродца.

Это было смешно, но это было так. В мире, где каждый был по своему уродом. Где ни у экзо, ни у нано не осталось чистой генной истории. В этом мире уроды ненавидели еще больших уродов.

Поэтому никакой команды об отступлении не прозвучало. Как только загонщики вошли в непосредственный контакт с аттракционом уродцев, начали работать инстинкты и рефлексы.

Этот рефлекс нельзя было назвать безусловным. Три поколения для такого — срок явно недостаточный. Но внутри человеческих групп быстро создавались рефлексы групповые. Для каждой отдельной особи он был условный — если побежишь, поплатишься по возвращении за трусость.

Общины в данном случае действовали беспощадно и жестоко. Впрочем, наверняка не все. Наверняка были и те, что пытались проповедовать ненасильственный путь очищения генофонда. Возможно, были, с точностью Дрей об этом сказать не мог, потому что такие общины не выжили.

— Я его положил! — кричал кто-то в эфире, — я положил этого урода! Я в него весь рожок выпустил, но положил!

Голос захлебнулся. Видимо, урод был не один, а рожок еще оставался пустым.

Дрей попробовал прочность перил:

— Придержи меня. — Не дожидаясь, пока Хаммер исполнит его просьбу, он зацепился ногами за металлические пруты и выгнулся далеко вперед. Повиснув в воздухе, на высоте четвертого этажа, он выпустил несколько пуль в четвертого мутанта, поскольку третий до сих пор барахтался под трупом второго, и был хорошо им прикрыт.

Но не это было целью. Активировав в гранате контактный взрыватель, Дрей швырнул ее на площадку где-то в районе первого этажа. Попал.

Взрыв снес обратно на землю еще четверых мутантов, но то, чего ожидал Дрей, не произошло — металлическая конструкция выстояла. Выше взрыва к ним продолжали ползти еще шестеро. А у основания лестницы возникла небольшая куча мала, состоящая из тел убитых, раненых, просто вышвырнутых с лестницы и, возможно, вполне дееспособных мутантов. Отсечь их доставщику не удалось.

— Еще выше, давайте на крышу. — Приказал Дрей, возвращаясь на площадку.

— Кто жив, отходите к нам! — отозвался голос Лоскута из наушника. — Здесь продержимся какое-то время. Отступайте ко мне, мы их держим!

Так это было или Лоскут приукрашивал действительность, но одно было точно — мутанты успели сильно проредить ряды загонщиков.

Хаммер был уже на крыше. Его сын тоже перегнулся через край рядом с лестницей и стрелял одиночными. Позиция Алексея была удобной — он отошел на пяток метром в сторону, и теперь мог простреливать всю лестницу.

Дрей качнул головой, предлагая Хаммеру последовать примеру сына, а сам устроился прямо над лестницей. На тот случай, если кто-нибудь все же прорвется.

У него почти не было патронов, а просить времени не было.

— Эй, кто еще жив?! — Лоскут в наушнике, — Мы закрепились. Подтягивайтесь! Рыло, Косторез, вы где?

— Косторез лежит, я видел, — ответил кто-то. Да и мы сейчас ляжем, по сканеру их еще десятка два. И не дохнут, заразы!

— Держимся! Здесь они нас не возьмут, пока патроны есть.

Под перекрестным огнем ни один урод пока еще не добрался до последнего пролета, туда, где в дело мог включиться Дрей. Поэтому у него появились доли мгновений для того, чтобы оглядеться.

То, что доставщик увидел, ему не понравилось.

— Дай мне рацию, Хаммер! — крикнул Дрей, глядя на движение по улице неподалеку. Это была еще одна группа мутантов. Не намного больше первой, "всего лишь" еще полсотни. И двигались они явно в сторону окопавшихся Лоскута и остатков его людей.

Хаммер проследил за взглядом доставщика и перекинул ему рацию, прекратив стрелять буквально на пару секунд, не более.

— Это гребаное нашествие мутантов, — крикнул он, — Я вовремя вывожу сына из города! Это гребаное нашествие. Завтра в городе ни одного нормального не будет.

Экзо не мог с ним не согласиться. Бродившие вокруг стаи навевали только подобные мрачные мысли. Их было слишком много. Эти твари были не отсюда. Если это волна, то она захлестнет мурашник, и даже не заметит вооруженного сопротивления.

Дрей присутствовал при отражении подобной волны мутантов только один раз. И отлично знал, что единственным действенным средством защиты являются высокие стены. Без окон, без лестниц и желательно потолще. В городе народу было не выжить. Деревни и поселения покрупнее могли продержаться за частоколами, пока мутанты не схлынут или не сдохнут, по большому счету было все равно.

Дрей включил рацию на передачу и начал говорить сразу, без подготовки:

— Лоскут, слышишь меня, Лоскут?

— Это ты, беглый вояка? Так ты козел нас слушал всю дорогу?

— Лоскут, к тебе сейчас еще команда тварей идет, штук с полсотни. Так что сматывайтесь.

— Как знаешь?

— Рядом бегут, прямиком к вам. Сматывайтесь. Доберитесь до центра и готовьтесь к обороне. Это долбанная волна.

— Откуда могла взяться волна? Всех мутантов давно покрошили или загнали в пещеры.

— Ты меня не спрашивай, и не рассуждай. Сматывайся, у вас пара минут осталась.

— Ладно. Если правду сказал, то спасибо. Сам то как? И кто это там с тобой.

— Сам буду что-то придумывать. — Закончил разговор Дрей, оставив второй вопрос без ответа. Кинул рацию обратно хозяину.

— Уходим, придурки, уходим! — В рации еще кричал Лоскут, но Дрей его уже почти не слушал. Эту страницу можно было перелистнуть. Выживет Лоскут — хорошо, хоть кому-то доставщик не дал сдохнуть понапрасну, тем более от рук… или лап мутантов. В любом случае, о погоне Лоскут забудет.

Оставались еще мутанты.

— Я их вроде держу, — сообщил Хаммер. — Двое на лестнице еще дергаются, но уже даже не поднимаются. Под лестницей еще несколько. Надо бы дальше думать. Здесь мы ничего не высидим.

— Надо спускаться. — Дрей осматривал окрестности, но больше мутантов вблизи не было. Зато несколько раз что-то мелькнуло на дальних улицах. После таких мельканий казалось, что весь мурашник запружен мутантами.

В рации щелкнуло, и послышался голос Лоскута. За время, пока трое отстреливались на лестнице, их загонщики, похоже, успели выбраться из заварушки.

— Эй, воин! — Слышишь еще? Можешь не отвечать, если не идиот, то ты меня услышишь. Связались мы с городом. Мэр говорит, что если это волна, то с «озер». Есть такая щелкающая зона на западе. Он такую одну волну пережил. Сейчас там к обороне готовятся, думаю, выдержим.

— Так вот, — Лоскут говорил быстро, как будто боялся потерять связь. — Мы вышли. Трое всего, но вышли. И мутантов позади оставили, так что до своих дойдем, а дальше — как сложится. В качестве маленькой благодарности, мэр сказал — что старые мутанты хорошо дохли от одной-двух пуль в затылок. И еще, к ним лучше не приближаться. В старой волне некоторые могли ускоряться. Ненадолго, но зато всерьез. Поможет тебе это, или нет, а я добро помню.

Дрей кивнул, как будто собеседник находился рядом и мог видеть это движение.

Еще раз осмотрелся. Махнул рукой Алексею, предлагая тому спускаться первым. До чего же все-таки проще было бы идти одному! Доставщик чувствовал, насколько двое дополнительных людей, пусть даже и не с худшими боевыми навыками, сковывали его передвижение. Он никогда не работал в команде, и никогда и не собирался. И теперь всего лишь два человека висели на нем мертвым грузом. Постоянно приходилось помнить о том, что нельзя стрелять во все, что движется, потому что две мишени могут быть и не мишенями вовсе.

Алексей спустился на пару этажей, когда Дрей двинулся за ним, жестом показав Хаммеру прикрывать, пока они не доберутся до поверхности. Хаммер только кивнул.

Перед тем как спускаться, Дрей выстрелил в монстра внизу, все еще пытавшегося подняться. Выстрелил в удачно подставленный затылок. Пуля вошла точно в основание черепа, и мутант перестал дергаться.

"Может, эта волна не так уж и сильно отличается от предыдущей", — подумал доставщик.

Он спрыгнул с площадки на втором этаже, почти полностью скопировав движения Алексея. Вообще, до сих пор не произнесший ни слова сын бригадира нравился ему все больше и больше. Наверное, именно потому, что молчал.

Молчать то молчал, но пока что не сделал ни одной ошибки, а иногда даже демонстрировал неплохие навыки.

Прыгать, не добираясь до земли, они начали не случайно — из тех мутантов, которые валялись под лестницей, далеко не все были согласны лежать спокойно. Некоторые шевелились, другие даже пытались подняться, несмотря на количество кусочком свинца в их внутренностях.

У одного, видимо оказавшегося в эпицентре взрыва гранаты, оторвало обе руки, и Дрей видел, что кровь почти перестала течь — она свертывалась на месте ран почти мгновенно. Перестройка организма этих существ была огромной. Что называется, жить с такой нельзя, но и умереть сложно.

Так что спускаться прямо на спины мутантов не хотелось. Алексей прыгнул красиво — вскочил на перила, удерживая их одной рукой, оттолкнулся, сделал сальто и приземлился на ноги. Не упал, только аккуратно спружинил и без остановки зашагал вперед, лишь поводя стволом автомата, который так и держал во второй руке.

Прыжок Дрея был, возможно, менее эффектен. Без сальто. Он только крутанулся вдоль своей оси, чтобы в воздухе еще раз успеть рассмотреть окрестности. Как только доставщик оказался на земле, вниз полез Хаммер.

На какое-то время они оказались без прикрытия. Иногда стрелял Алексей, по раненым мутантам, которые начинали шевелиться слишком уж активно. Дрей только водил стволом от проулка к проулку. В рожке оставалось не больше пяти патронов.

— Обойма есть запасная? — спросил Дрей, не глядя на Алексея, как будто провоцируя его на хотя бы одно слово в ответ.

Вместо этого он едва не получил свежим рожком по башке, лишь в последний момент успев среагировать и поймать подарочек.

Как только Хаммер спустился, он показал вертикально развернутой ладонью направление. Впрочем, общее направление Дрей сейчас мог показать и сам — здание, к которому он шел, было уже видно. А с учетом того, что до него было еще достаточно далеко, Дрей начал понимать, что это будет отдельная и интересная история — прогуляться по его коридорам. Почему-то он знал, что первыми несколькими этажами дело не обойдется.

На злополучную группу мутантов, то ли отбившуюся от остальных, то ли просто идущую несколько позади волны, они нарвались через минут десять. С другой стороны, не зная размера волны, трудно было утверждать, что эта группа отстала. Возможно, это все еще был авангард.

И как только они столкнулись, Дрей понял, что на этот раз им не вывернуться. Между ними не было и двадцати метров, обе группы буквально сошлись на одном из углов. И Дрей их не услышал, потому что ему мешали шаги его компаньонов. А мутанты затаились и просто стояли за углом. Просто стояли, видимо, узнав о приближении троицы значительно раньше.

Трое против трех десятков. Дрей разрядил рожок практически в упор, но свалил в лучше случае троих. После чего началась свалка.

Кассир бы даже не успел открыть свою будку. Гемм, конечно, заработал, как и большинство остальных боевых модификаций, накачать мышцы, мозги и кровь всякой дрянью помощник Харона уже не успевал. По меркам бойца экзо, Дрей начал рукопашную практически голым.

Он сделал единственное, что мог сделать на контролируемом сознанием уровне — включил "логика подворотни". Расчетчик заработал почти мгновенно, здесь гемм был безупречен. У него был другой большой, даже можно сказать огромный, минус — отходняк. Дрей очень редко мог позволить себе потерять сознание на час, остаться полностью беспомощным. Так что «логика» он включал только тогда, когда альтернативы были еще хуже. Как сейчас.

Работа "логика подворотни" не подразумевала никаких посторонних размышлений. Дрей видел, анализировал (если можно было назвать анализом просчет всего пространства боя в течение долей секунд), принимал решения, действовал. Все.

"Логик" включился на полную именно тогда, когда все трое отбросили оружие. Упрощенно это выглядело так:

Информация: "Семь мутантов небоеспособны. Возможно, часть из них временно. В активной фазе двадцать один. Алексей столкнулся с первым. На Хаммера насели трое. Передо мной — двое, блокируют приближение остальных".

Анализ: "Алексей — непосредственной угрозы нет, горизонт — тридцать. Вероятность — 95. Хаммер — угроза через пятнадцать. Вероятность — 90. Личная угроза — низкая. Горизонт — 10, вероятность — 60". Низкая вероятность в данном случае означала только то, что у Дрея оставалось слишком много возможных комбинаций дальнейших действий, выбор которых непосредственно влиял на его личную безопасность. Дрей это знал, потому что уже не раз сталкивался с подобным дилеммой. «Логик» просчитывал варианты, но не принимал решения.

Варианты действий. Вариант 1: "Ударить левого противника в грудь, остановить приближение, повалить на задних. Уйти влево, ударить ногой по затылку противника Хаммера. Вероятность серьезной травмы одного из противников — 70, двух — 16. Снижение угрозы: Хаммер — угроза через 16, Дрей — угроза через 8, Алексей — без изменений".

Варианты действий. Вариант 2: "Отступить на два шага назад и вправо, за спину Алексея. Оценка угрозы: Хаммер — смерть через 9, Алексей — без изменений, личная — через 19. Общее снижение вероятности выживания группы до двух сотых. Общее снижение личной вероятности выживания до двух десятых".

Вариант три. Вариант четыре. Вариант сорок семь…

Действие: Дрей подпрыгнул, ударил ногой, ребром ступни в горло мутанта, который наваливался на него справа. Удар был слишком резким, чтобы отбросить урода назад. В то же время, достаточно резким, чтобы сломать уроду шею. Возможно, шею он ему и сломал, но урод только приостановился и опять двинулся вперед. Доставщик, ведомый одним из наиболее фантастичных вариантов «логика», схватил вытянутую вперед руку, или лапу, второго мутанта и сильно дернул ее на себя. Согласно законам физики, мутант «провалился» вперед, а Дрей, одновременно, ушел за его спину, успев заодно все-таки ударить под прямо таки подставленный затылок одного из нападавших на Хаммера. Этот затылок подставлялся так сильно, что предложение ударить по нему звучало в каждом втором из более чем сорока вариантов.

Хороший выбор. Вот только теперь он оказался не на окраине, а прямо внутри группы мутантов.

Повторный анализ: "Алексей — непосредственной угрозы нет, горизонт — тридцать. Вероятность — 96. Хаммер — угроза через двадцать. Вероятность — 92. Личная угроза: травма в пятисекундном диапазоне. Вероятность — 70. Текущая вероятность выживания группы в неполном составе — семь десятых. В полном составе — одна сотая".

"Вот на эти проценты и живем", — подумал Дрей. Его первые удары поставили под непосредственную угрозу его самого. Зато почти вдвое повысили вероятность выживания хоть кого-нибудь из троих.

Так продолжалось несколько секунд, за которые «логик» успел просчитать и предложить доставщику пару тысяч вариантов, отбрасывая заранее неудачные. А доставщик выбирал, действовал, и вновь возвращался к анализу. Расчеты «логика» на деле был значительно сложнее, чем можно было себе представить на схеме, это Дрей знал отлично. В реалии "логик подворотни" потому так и назывался, что начинал пересчитывать комбинации при малейшем изменении ситуации в драке, которую успевал отследить его носитель. Ограничение было одно — насколько носитель мог увидеть, что происходит вокруг него. Увидеть, почувствовать, ощутить, неважно. Вся информация уходила к «логику», а он уже считал, какой можно верить, и с какой вероятностью.

Тяжелый гемм, перестраивающий слишком много синапсов. Многие из которых крошились по ходу его использования. Потеря сознания была еще не худшим из возможных последствий. При запуске «логика» нейроны в мозге начинали операционное перестроение связей, что раньше считалось вообще нереальным. Сейчас это стало возможным, только оценить гениальность ученого из тайной военной лаборатории было некому.

Один из мутантов, до сих пор самый неповоротливый, неожиданно заревел. Это было вдвойне необычно, потому что до этого момента почти все они нападали в полной тишине. Лишь иногда, будучи серьезно ранеными, некоторые из них начинали скулить. Но этот рык пока абсолютно здорового мутанта был неожидан. Может быть, значение слова «здоровый» не совсем подходило для определения состояния существа, чье здоровье можно было поставить под сомнение изначально. Дрей поправился — "не раненого".

Монстр взревел и махнул обеими передними «лапами», одновременно шагнув вперед. Он был одним из семерых, что еще шевелились, и «логик» уже устойчиво начинал показывать Дрею девяносто процентов выживания всех троих.

Теперь это число упало до пяти. Скорость, с которой двигался мутант, заставила «логика» полностью пересчитать свой ставший уже оптимистичным прогноз.

Дрей не успел сделать ничего. Алексей тоже. Хаммер, оказавшийся под первым ударом, успел прикрыться и отступить, потом еще раз отступить. После третьего удара Хаммер упал, но при этом ухватился руками на ногу ускоренного существа, как будто стараясь задержать его хоть на немного.

Это действие, как оценил «логик» и спасло оставшихся двоих. Алексей, только что расправившийся с еще одним монстром, успел выдернуть пистолет и моментально выпустил всю обойму в слишком разбушевавшегося мутанта. Даже его собратья, казалось, как-то отвлеклись от боя, завороженные действиями ускоренного. Этим, пусть возможно фантомным, преимуществом и воспользовался Дрей, положив еще двоих.

Ускоренный не умирал долго, еще больше десяти секунд. За это время он успел превратить грудную клетку Хаммера в месиво. Почти добраться до Алексея, отбить почти все удары Дрея и пропустить только последний — мыском сапога в верхние позвонки. По крайней мере, слабое место у него было такое же, как и у всех остальных.

Сознание Дрея начало размываться, когда они с Алексеем добивали последних двоих. Он держался, несмотря на дикую боль в голове.

И еще успел услышать, как Алексей выкрикивает слова боевого прощания.

— Беги! Беги по долине последней тени! Не убоимся мы пойти следом, ведь ты бежал по ней до нас. Не убоимся мы врагов, ведь ты ждешь нам там!…

Этот вариант прощания подразумевал, что похорон не будет. Что Алексей не останется на этом месте, чтобы попрощаться с отцом как следует, потому что угроза еще осталась.

Хотя, может быть, все это мерещилось теряющему сознанию Дрею, которого Алексей тащил прочь от места схватки. Ведь вроде как сын Хаммера не говорил?

Глава четвертая

Этажи

И нам говорили: действие рождает противодействие. И это было правдой. Но забыли сказать, что противодействие, созданное само по себе, без необходимости, способно порождать действие. Таков парадокс и такова ультимативная правда природы. Мы не обсуждаем справедливость событий, мы лишь говорим, что это так. Истинно так.

Лаборатория "Готика X". Двадцать семь дипломированных ученых и несколько сот человек обслуживающего персонала. Все — базовой расы. На тот момент эпидемии приходили одна за другой. Шли годы полной сегментации. Лаборатория находилась в секторе «Волга-3» (три миллиона живых базовой расы, пятьдесят тысяч — базовые экзо, тридцать тысяч — базовые нано, экзо и нано — дети не старше десяти лет).

Основным проектом, исполняющимся в лаборатории, было создание универсальных антител с повышенным полиморфизмом. Антитела были созданы, согласно последним сообщениям из лаборатории. Затем полностью изолированная, согласно Манчестерскому протоколу, лаборатория замолчала.

Спасатели вошли в нее через неделю, согласно тому же протоколу. Никаких людей, только четыре робота — пробы. Внутри было найдено двести восемьдесят трупов. Было принято решение о зачистке (параграф седьмой протокола). К моменту начала зачистки трое спасателей, находящихся снаружи, на удалении не менее двухсот метров от основного здания, почувствовали себя плохо. Приказ о зачистке был дан.

Трое спасателей были помещены в карантин, созданный прямо на месте катастрофы. Обнаруженный вирус обладал невероятной изменчивостью и возможностями к адаптации. В теле человека базовой расы он мутировал в среднем раз в день, подвергаясь атакам только базовых антител. В случае введения имуннокорректоров — до нескольких раз в час. Дольше всего прожил тот из спасателей, которого не лечили вообще. Но и он умер через четыре дня. К этому моменту в секторе было уже до пяти тысяч зараженных. Ситуация вышла из-под контроля.

Вирус был назван «Оборотень» за невероятную изменчивость. Генный след позволил предположить, что изначально вирус разрабатывался в уничтоженной лаборатории как универсальное антитело.

Ряд нарушений манчестерского протокола уничтожил не только Волгу-3, но и один из соседних секторов. Эпидемию удалось удержать жестким следованием всем параграфам протокола всеми остальными секторами.

Волга-3 как сектор был внесен в список уничтоженных. Согласно обрывочным сведениям, поступавшим из сектора, базовый вирус уничтожил до двух миллионов человек. После этого эпидемия пошла на убыль. Затем вирус мутировал скачкообразно, градируя на несколько дочерних вирусов.

Дочерний вирус "Святые угодники — BWALTL". Мутационные возможности атрофировались в пользу практически абсолютной летальности. Согласно аналитике, две трети оставшегося населения (наиболее крепкого физически и с наиболее сильным иммунитетом) было уничтожено "Святыми угодниками".

Дочерний вирус "Семя погибели" (из других источников "Оборотень Экстра") латентный вирус, который одновременно, в ряде случаев, мог являться и антителом, повышающим иммунитет носителям ко всем другим инфекциям практически до абсолюта, за счет быстрой изменчивости. "Семя погибели" уничтожило оставшуюся часть населения двух секторов в течение последующего года. Оставшиеся в живых не были способны в условиях полной изоляции передавать данные. По последней информации, достоверности которой хоть как-то можно верить, в секторах выжило не более трех тысяч людей (из них базовых — не более трети, две трети — экзо, из нано не выжил практически никто).

Согласно реверсивному анализу, проведенному независимыми лабораториями позднее, "Семя погибели" закрепилось на генетическом уровне. На тот момент, когда границы секторов остались полностью неконтролируемыми, из-за недостаточности населения и отсутствия централизованных сил правопорядка, в секторе, по оценкам, находилось не более тысячи носителей мутации. Одновременно вирус исчез, перестал быть заразным. Таким образом, ученые добились своего: выведя универсальное антитело, передающееся по наследству и позволяющее на порядки увеличить сопротивляемость экзо к любым инфекциям (и погубив при этом более трех миллионов человек).

К сожалению, в наше время существует не более трех тысяч экзо, у которых эта мутация закреплена. Из них только у нескольких сотен она существует не в латентной форме. Считается, что именно малая пропорция активных носителей мутации не позволяет ее быстрого наследственного распространения.

Мутации, по историческим причинам, оставили наименование "Семя Погибели". В генных картах может быть указано архаичное название " Оборотень Экстра".

"Семя погибели" — это противодействие, которое было создано раньше действия. Защита, породившая нападение.

И помните, мы не обсуждаем справедливость событий, мы лишь говорим о них.

Это так. Истинно так.

Притчи Заката. Притча Следствий и Причин. Библия Экзо

Парк

Здание не казалось огромным — оно и было огромным. Насколько Дрей мог судить, это было самое высокое строение в обозримых окрестностях мурашника. По-крайней мере, сейчас. Если раньше и были здания повыше, то они давно обрушились.

Дрей прищурился, и начал неторопливо осматривать каждую деталь громадины.

Основная часть небоскреба была, можно сказать, квадратной. Небольшие дизайнерские закругления, переходы и сглаживания сути дела для доставщика не меняли. Сорок этажей вверх. Судя по остаткам краски на бетоне и по немногим сохранившимся стеклам — раньше весь дом был темно-синего, со стальным отливом цвета. В-общем, достаточно внушительное строение, которое и сейчас требовало уважения от наблюдателя. Дрей мог легко представить, насколько фундаментально эта высотка выглядела в ее лучшие времена.

Лежать было неудобно, да и голова еще кружилась, но Дрей продолжал наблюдения.

Выше, от сорокового до последнего, сорок пятого этажа, было сооружено нечто вроде пентхаусной части. Этажи располагались пирамидкой, каждый следующий был меньше предыдущего.

Площадь последнего этажа выглядела совсем маленькой отсюда, с поверхности. Хотя Дрей предполагал, что это лишь визуальный обман, и на самом деле даже «крохотный» чердачный этаж был значительно больше двора вокруг его дома в поселке, а возможно, и всего поселка.

Алексей снова молчал. Сидел, прислонившись к остову автомобиля. Сидел таким образом, чтобы глядеть в сторону, противоположную той, куда смотрел Дрей. Доставщик попытался заговорить, хотя бы для того, чтобы убедиться, что молитва воина не пригрезилась ему при откате "логика".

— Мутанты еще появлялись?

Мурашник пожал плечами, кивнул и махнул рукой, показывая, с одной стороны, направление движения монстров, а с другой, давая понять, что сейчас непосредственной опасности нет.

Разговор явно не складывался.

Как полагается, над всем этим располагался шпиль, который как хороший иллюзионист делал здание еще выше. Периметр вокруг здания на несколько сот метров был свободен от других построек. Когда-то это были стоянки машин и небольшие парки с фонтанами. Сейчас — один сплошной парк, постепенно превращающийся в рощицу молодых березок, дубов, елочек и прочих деревьев, раньше выращиваемых как декоративные.

Но не было обломков бетона, обрушившихся частей стен или чего-нибудь, что могло бы подтвердить, что здание действительно начинает разрушаться. Не совсем это совпадало со словами Хаммера. Хотя, быть может, тот выражал общее отношение мурашей в высотным строениям. Раз высокое — значит не лезь, скоро повалится. Рефлекторная логика в таком подходе была.

Но Хаммер был мертв, так что уточнять, все ли верно понял Дрей, было не у кого. А рядом с доставщиком сейчас сидел отпрыск погибшего, только что на закорках вытащивший экзо из передряги. С учетом его текущего состояния, да еще и представив, каким было это состояние час назад, сразу после того, как доставщика начало ломать после «логика» — вывод следовало сделать один. Дрей был обязан сыну Хаммера жизнью. Плюс его обещание вывести парня из города и пристроить…

Все эти размышления и расчеты приводили доставщика к одной неутешительной мысли — за парнем теперь придется действительно следить. И парень до выхода из города, волей неволей, становится его напарником. Или обузой, как смотреть на ситуацию. Конечно, Дрею ситуация виделась именно в варианте ярма на шее.

Самопровозглашенная роща была, на первый взгляд, пуста. Мутанты либо шли стороной, либо волна была не такой уж и широкой и теперь все они были значительно глубже в мурашнике, готовясь к эпохальной битве с воинством мэра.

Охраны у здания тоже не наблюдалось. А охрана должна была быть, может и не снаружи, но где-то должны были присутствовать воины, охраняющие товар, за которым был послан доставщик, другие предметы, представляющие несомненную ценность, а заодно и их хозяев.

Это было правило — раз у перекупщиков, сделавших заказ, была информация о товаре, значит, не у них одних. Если информация бродила по свету, значит, у товара был хозяин. У хозяина товар нужно было изъять, обменять или просто выпросить как подарок. Любой метод подходил, и любой был сложен. Поэтому Дрей предпочитал заказы другого рода — доставку предметов с четкими характеристиками, но без четкого места их положения. Конечно, больше возни, зато — меньше конкурентов.

Закончив любоваться садом, Дрей взглянул на нового "напарника".

— Идешь правее и чуть сзади. Идешь тихо. Не делаешь ничего лишнего. Доходим до центрального входа. Я слева, ты справа. Прежде чем входить, снова осматриваемся. — Зная, что ответа дожидаться не приходится, Дрей лишь вопросительно выгнул бровь.

Алексей кивнул.

О парне Дрей мог сказать одно: звезд с неба не хватает, но исполнителен и шустр. Другими словами, дважды такому повторять придется вряд ли. Одновременно, в мозгу доставщика запечатлелись остаточные сводки "логика подворотни", в том числе, включающие в себя общий анализ боевых качеств юноши. Вывод напрашивался один — ждать от напарника уникальных действий не приходилось. Он будет отрабатывать любую ситуацию так, как его научили. В случае возникновения неожиданной проблемы… нет, не встанет в ступор, но будет решать новые проблемы старыми проверенными способами. Иногда это срабатывает. Далеко не всегда.

Дрей шагнул вперед и начал выбирать маршрут. Выбирать таким образом, чтобы между ним и окнами здания всегда было как можно больше преград в виде веток деревьев.

Занятие это было привычным. Сквозь просветы Дрей успевал рассматривать то одно, то другое окно, то один, то другой этаж. Все было тихо, но доставщик не переставал гадать, где же владельцы заказа выставили охрану.

Сам Дрей вообще не полез бы выше первого этажа здания. Да и вообще не стал бы обосновываться в этой громадине, которая тем более вот-вот может рухнуть. Но Дрей был нормальным экзо, а не чокнутым мурашом. Как же выбирают убежища "чокнутые мураши", ему оставалось только догадываться.

Атавистическая эстетика подсказывала ему, что идти придется на самую макушку, чуть ли не на тот самый, верхний этаж пентхаусной части, как бы глупо ни выглядели люди, решившие расположиться на такой высоте. Глупо — по мнению доставщика. Но если подумать, добраться до самого верха ему будет тяжело, и одно это привносило в этот вариант некий смысл.

Пока вокруг было достаточно много пустого пространства, Дрей решил чуть-чуть просветить нового напарника, что им предстоит.

— Идем в здание. По наводке, в нем должен быть очень ценный гемм, с уникальнейшим названием "Контроллер-7".

Алексей молчал.

— Предвосхищая вопрос, который ты хотел задать, отвечу: гемм такой же уникальный, как и его название. То есть не то, что ты подумал — не просто дорогой, крутой, чистый и чуть ли не имеющий возможности наследования, нет. Именно уникальный — то есть с высокой вероятностью существующий в единственном экземпляре.

Они подходили к высотке двигаясь внутри ее все удлиняющейся тени, но в какой-то момент одно из неразбитых стекол на первых этажах блеснуло, и Дрей замолк, вглядываясь в подозрительное место. Потом шагнул назад, вперед, снова назад, обернулся… Это был лишь редкий набор случайностей. Солнце нашло целое стекло где-то далеко за его спиной, луч отразился точно в окно высотки и после этого еще сумел достичь глаз Дрея.

— Так вот… — Продолжил он. — Что эта цацка делает — не знаю. Для чего она нужна заказчику — не знаю. Сколько человек могут подняться, чтобы нам ее не отдать — тоже не знаю. Вообще ничего не знаю, одни догадки. Вообще за этот заказ бы не взялся, если бы не три «но» — других заказов у меня не было и я заскучал, оплату предложили не просто щедрую, а умопомрачительно щедрую и, что самое главное, заказчик действительно надежный мужчина. Не один раз я с ним работал. Если уж ему не верить, то вообще верить больше некому.

Дрей на ходу крутанулся, оглядывая все то, что они оставили за спиной. Просто поставил правую ступню при следующем шаге значительно левее, чем надо, развернул ее, шагнул левой ногой «назад», поглядел на пройденный ими путь и следующим шагом уже вновь выровнялся, как будто и не разворачивался.

— Отсюда выводы. — Он даже не смотрел на Алексея, и так точно зная, что парень слушает каждое слово и запоминает все. — Первое и самое главное — "плохих ребят" может быть много. Это мне мой опыт подсказывает. Второе: стрелять нам придется только в крайнем случае. Если хочешь мое мнение — стрелять нам придется только в том случае, если мы очень сильно захотим в этом высоком муравейнике сдохнуть. Третье: вообще не надо убивать никого важного. Объясняю почему, на всякий случай: гемм уникальный. Это означает, что способ его хранения мы не знаем. Меры безопасности не знаем. Как выглядит контейнер для переноски — не знаем. Не подсунут ли нам фуфло с надписью "гемм тысячелетия" мы не знаем. Мы ничего не знаем. Отсюда вывод — нам нужен «язык». Так что всех самых главных и важных рассматриваем только в этом качестве. Понятно?

Не дожидаясь ответа, Дрей закончил сам:

— Думаю, понятно. Справа от входа вставай и не шевелись.

Временное сворачивание инструктажа объяснялось банально — они пришли. Дверей у входа в здание давно не было. Просто после десятка ступенек и площадки шириной метров в десять темнел достаточно широкий проем.

Что было внутри, Дрею пока видно не было, поэтому он по широкой дуге, чтобы не подставляться под возможных стрелков из холла за входом, подобрался к стене слева от входа и только после этого начал осматриваться.

Скелет лежал прямо посередине входа, буквально в метре глубже бывшего дверного проема. Красиво лежал, слишком красиво.

Возможно умер человек и своей смертью, но расположить кости ему явно кто-то помог. Ноги были аккуратно уложены в сторону улицы. Руки разложены так, чтобы образовывать прямую, параллельную линии входа. Череп был повернут таким образом, что каждый входящий по центру должен был чувствовать на себе завораживающий взгляд мертвеца.

Экзо присмотрелся. Это был не просто скелет, — этот скелет принадлежал homo. Не экзо, не нано, а именно предзакатному человеку. Отличий на уровне скелета было немного, и не таких уж и заметных, но они были. Хотя бы зубы. Сейчас нельзя было найти человека с больными зубами. Эта мутация была у всех экзо. И боты-стоматологи заботились о красоте улыбок нано. Исключений Дрей не знал.

Так что это был скелет homo, что по нынешним временам уже можно было считать раритетом.

Дрей увидел, как Алексей махнул рукой, привлекая его внимание к еще одной мелочи. Пыль. Пыль в холле лежала неровно. Где-то, как и полагается, она толстым слоем накрывала пол и скопившийся за десятилетия мусор. Но в других местах пыль отсутствовала, даже можно было разглядеть прожилки на поделочном камне. Не мрамор конечно, в камнях Дрей разбирался. Чистые пятна образовывали неправильной формы тропинки, устремляющиеся от входа вглубь здания. Вдоль туловища скелета, при этом аккуратно обтекающие его руки.

Из чего легко делался вывод, что люди здесь бывали. Бывали недавно, скорее всего, кто-то находился в здании и сейчас. Но здание не использовали в качестве постоянной базы, так — скорее как временное убежище. Иначе любой бы позаботился о мусоре вокруг. И людей здесь было не так уж и много, — натоптано несильно.

Дрей слегка кивнул, и устремился внутрь, не дожидаясь от Алексея подтверждения.

Фойе. 1-2

Они продолжали держать каждый свою сторону. Дрей сразу начал забирать влево, одновременно осматривая каждый уголок открытого пространства на первом этаже.

В фойе было достаточно темно, и дальние стены почти не были видны, особенно от входа. Но все же можно было разглядеть четыре лифтовых шахты на другом конце помещения. Две из них, первая и вторая с правого края, были все еще закрыты наружными дверьми. В следующей зиял пустой проем, который наверняка мог быстро привести в подвальные этажи любого, кто не боялся сломать во время прыжка ноги.

В четвертой шахте стоял открытый неработающий лифт. Давно неработающий, но в тот последний раз, когда он работал, лифт успел спуститься на первый этаж. Возможно, вывезти из здания еще каких-то бедолаг. Чтобы они могли умереть где-нибудь в другом месте. Или прожить долгую счастливую жизнь на закате, успешно прячась от агонии цивилизации. Закат был долгим, и с точки зрения отдельной человеческой жизни многим казалось, что не происходит вообще ничего необычного. Болезни были всегда. Эпидемии были всегда. Даже войны — и они тоже были всегда.

На земле стало меньше людей? Не больше, чем много тысячелетий назад? Ну, все течет, все изменяется. Если ты успел спуститься на лифте, не заболел, не попал на войну и под взрыв атомного бомбера, не вколол себе слишком крутую дозу наркотика или бракованных ботов, не превратился в расползающееся зеленое месиво в генной лаборатории в попытке улучшить свою генную карту… То твоя жизнь на закате была прекрасной.

Вдоль правой и левой стены, в соответствии с некими канонами, стояли круглые колонны, подпирающие балкон, идущий по периметру всего второго этажа. Через секунду Дрей уже был за одной из них, и поглядывал вокруг. Алексей тоже ушел за колонны, но не стал останавливаться, а неторопливо пробирался по краю.

На втором этаже тоже не было движения, и ни одно из чувств доставщика не позволяло ему сказать, что там таится опасность.

Посреди холла поднимался бортик давно высохшего фонтана с небольшим бассейном. И все. Единственное, после колонн, что отличало фойе от просто огромной квадратной площадки, покрытой каменными плитами.

Дрей еще раз огляделся и двинулся вперед, на всякий случай тоже держась в тени колонн.

Махнул рукой своему невольному напарнику, указывая на начало пожарной лестницы в глубине, справа от лифтов. Освободил руки от оружия, и достаточно живописно развел и вновь свел ладони. После чего перебежал к основанию парадных ступеней. Необходимо было все же взглянуть на второй этаж, хотя Дрей и был уверен, что на нем будет пусто.

Наверное, на этой лестнице когда-то лежал ковер. Конечно, сейчас от него остались одни воспоминания, но его гниение повлияло на структуру камня. Незначительно, но повлияло. На том месте, где находилась ковровая дорожка, сейчас протянулась грязная лента, идущая снизу до самого верха лестницы. Ковер, призванный охранять камень во времени от ударов тысяч подошв, выполнил свою задачу с точностью до наоборот. Когда лестница оказалась в безопасности и шаги людей перестали угрожать ее целостности, ковер из охранника превратился в основного разрушителя. Если уж не камня, то его внешней привлекательности.

Дрей подумал вскользь, что это всегда было основной проблемой генетиков. Что бы не внедрялось в организм человека, могло быть критически необходимым в одних случаях и смертельным в других. Балансирование на этой тонкой грани в период заката было скорее искусством, нежели наукой. И, как и следовало ожидать, даже если отдельным творцам и удалось удержать равновесие до самого конца, то человечеству в целом — нет. Все дружно с этой грани свалились.

У него было какое-то смутное нежелание вступать на грязноватый след от сгнившей дорожки, поэтому Дрей побежал по лестнице вдоль перил, чуть наклоняясь, так, чтобы давать меньше шансов на удачный выстрел потенциальному снайперу, где бы он ни находился.

Достигнув площадки второго этажа, он крутанулся на месте, оглядывая каждую щель. Это, наверное, было самое темное помещение во всем здании. Во всяком случае, Дрей надеялся, что темнее не найдется. Почти все двери, ведущие в комнаты по периметру здания, были закрыты, и неширокое фойе, как бельэтаж окружавшее лестницу, освещалось только достаточно призрачным светом снизу.

Было тихо, значительно тише, чем даже на улице. Там хотя бы дул ветер. Здесь же воздух стоял неподвижно, и не шевелилось вообще ничего. Ни скрипа, как в деревенских избах, ни шороха.

Дрей передернул плечами и двинулся в сторону пожарной лестницы, попутно внимательно разглядывая пыль под ногами. Судя по всему, на втором этаже не было никого уже очень давно. Недели, может быть месяцы. Если кто сюда и заглядывал, то даже не поднимаясь на сам этаж. Так — окинули взглядом с лестницы и вернулись вниз.

Что бы их ни ждало выше, здесь было как в предбаннике ада. Тихо, пыльно, сумрачно. Зарисовка, наглядно объясняющая значение слова «забвение». Буфер между неспокойной, но относительно безопасной улицей и неизвестными опасностями на верхних этажах.

Еще раз оглянувшись назад, Дрей распахнул дверь пожарного выхода и прищурился. Как и полагается, здесь были окна, а за ними гулял ветер и, по-прежнему, был день.

Алексей ждал его пролетом выше, поглядывая то вверх, то вниз. Пожарная лестница была неширокой, пространства между перилами пролетов не было вовсе, поэтому видимость была ограничена этажом — другим в обе стороны.

Мураш поставил ногу на ступень следующего пролета и вопросительно посмотрел на доставщика. Дрей отрицательно покачал головой. Сейчас он предпочел бы идти впереди.

Алексей пожал плечами, отступил и повел рукой ладонью вверх в приглашающем жесте. Дрей в два легких прыжка преодолел пролет и проскользнул дальше, обходя напарника. По дороге подумал, что молчаливость Алексея сейчас оказалась как никогда кстати. Доставщик впервые занимался делом не в одиночку, что никак не могло его радовать. Пока что они шумели не больше, чем если бы он шел один — и это хоть немного его успокаивало.

3-5

Техника их передвижения была проста до невозможности и существенно облегчалась тем, что пожарная лестница была единственным возможным средством подняться наверх. Лифты оставались мертвыми реликтами прошлого. Других лестниц в этом здании не наблюдалось. Если исключить экзотическое скалолазание и другие подобные способы перемещения по вертикали, то оставалась только одна лестница.

Лестница и пыль. Одна лестница и пыль, которую никто не тревожил десятилетиями. Пыль, грязь, кое-где скопившийся мусор, хотя он Дрею скорее мешал, чем помогал. Идеальными для него сейчас были аккуратные коридоры, в которых ничего не валялось, ни обломков мебели, ни мусора — только пыль, ровным слоем покрывающая когда-то блестящие полы.

И этот ровный слой позволял, лишь открыв дверь пожарного выхода, определить был ли кто-нибудь на этаже в последнее время.

Третий этаж. Здесь бывали, но не вчера и вообще не в последние дни. Видимо, когда банда, решившая занять это здание, обустраивалась в нем, они, хотя бы для приличия, пытались проверить этажи. Зашли, посмотрели, ушли. Но это было давно. Что, опять же, косвенно подтверждало слова наводчика — каким-то образом он знал, что в этом здании кто-то обосновался. А это повышало шансы на то, что и другие сведения окажутся верны.

Мусора на третьем этаже было немало. Кто-то что-то тащил, еще во времена заката, ломал, крушил, жег. Уборщица явно ушла с этого этажа не последней. Мусора было немало, но кроме мусора, найти бы здесь ничего не удалось, Дрей был в этом уверен. Слишком невысоко. Это на верхних этажах был хоть какой-нибудь шанс чем-нибудь поживиться, но не здесь. Сюда во времена заката забирались, и не раз. Мурашник агонизировал долго, очень долго, и все это время пожирал сам себя.

Четвертый этаж. Почти та же самая картина. Пыль, слегка тронутая несколькими цепочками следов. Несколько недель здесь никого не было точно. Темно, открытые кое-где двери в помещения с окнами дают возможность хоть немного осмотреться. Пусто. Грабить ювелирные магазины прекратили раньше всего. Долгое время особой популярностью, как рассказывают старики, пользовались оружейные лавки. А так как свободного ношения оружия в стране никто не разрешал, то, соответственно, и лавок таких было немного. Поэтому оружейные магазины делили призовое место с оружейными комнатами воинских частей, отделений сил правопорядка и прочих структур.

А вот когда людей осталось действительно мало, так мало, что и оружие оказалось не очень то и нужным, вот тогда на первое место вышло дерево. Любое дерево. В городе — мебель, стены, перекрытия, любая деревяшка, которая могла гореть и позволить пережить лишний час зимней ночи.

В конце отпала нужда и в дереве. В городе не осталось людей. Город превратился в мурашник. Людей не осталось, зато появились экзо, нано.

Пятый этаж. Без изменений. Только сюда заходил кто-то совсем уж ленивый. Или успевший до этого тщательно осмотреть предыдущие этажи. Следы уходили лишь на пару метров вглубь коридора за дверью, а затем поворачивали назад.

Единственная лестница, мимо которой было не пройти, обладала не только преимуществами, но и недостатками — для любой стороны потенциального конфликта. Дрей легко контролировал ситуацию — это было хорошо. Только единственный сторожевой мог контролировать ситуацию на много этажей вверх и вниз по лестнице. И пока было непонятно, как решить эту проблему. Раньше времени заявлять о своем присутствии доставщику совершенно не хотелось.

6

Караульный пост был на шестом. Все как полагается — часовой, задачей которого было бдительно нести вахту и немедленно сообщать о любом подозрительном шуме снизу. Для этого у часового была коротковолновая рация. А кроме рации — много оружия, чтобы геройски отстреливаться до прибытия подкрепления. Ну, или, по крайней мере, геройски отступать наверх, но при этом все равно отстреливаться.

Именно это оружие и эту рацию Дрей аккуратно отодвинул от тела. Тело тихонько посапывало и явно не собиралось немедленно занимать круговую оборону.

Сзади неслышно подошел Алексей. Посмотрел на спящего часового, на оружие и рацию. Автомат поднял и отдал Дрею, одновременно показав на ременную сумку на поясе спящего, в которой оттопыривались два запасных магазина. Рацию забрал себе, рассматривая, но ничего не трогая.

Можно было оставить спящего здесь. Без рации и оружия ждать от него особого вреда не приходилось. Но Дрею нужна была информация. Он жестом попросил Алексея слегка отодвинутся и осторожно, если не сказать нежно, пнул горе-караульного по бедро.

Проснулся тот сразу. Видимо, он все же боялся, скорее даже не незваных гостей, а проверки старших. Поэтому он даже еще не открыл глаза, а на его лице уже нарисовалось горестное, если не мученическое выражение. Которое должно было, наверное, снизить размер наказания.

Когда его глаза все же открылись, и до его разума наконец-то дошло, что на этот раз это не проверка, а кое-что похуже, выражение лица менялось уже медленно. Мученический лик постепенно спадал, уступая место ужасу. Ужасу, непониманию и явной тревоге за свою жизнь. Последняя часть эмоций порадовала Дрея особенно, и он начал импровизированный допрос.

— Звать как, нано обдолбанный? — вопрос был задан тоном как можно более развязным. То, что допрашивали «языка» двое экзо, уверенности в себе ему не добавляло.

— Хариус. — Парень попытался сесть, но Дрей вовремя наступил ему на плечо, заставив его остаться лежать. Нельзя было дать парню прийти в себя и начать играть в героя. Нельзя вообще дать ему прийти в себя и начать обдумывать ответы, выбирать, что сказать, а что постараться утаить.

— Наверху сколько, рыба Хариус? — прижав часового к полу, не останавливаясь задал второй вопрос Дрей.

— А вы… — Дрей не дослушал. Упал коленями на грудь нано, выбив весь воздух у него из легких. Приставил нож к его горлу:

— Либо ты говоришь, и быстро, либо захлебываешься кровью. Сколько наверху, Хариус?

— Двадцать четыре. Но пятеро сейчас в городе, не вернулись еще.

— Что они в мурашнике то забыли…, — пробормотал Дрей и тут же остановил пленного, начавшего было отвечать на очередной вопрос.

— Кто наверху? Есть экзо?

— Нет, мы чистая банда, — с некоторой гордостью ответил Хариус, — не то, что те кровосмесители в центре. У нас — только нано. Ну, я лично ничего против экзо не имею…

Попытки не-экзо загладить свою вину были встречены еще одним тычком. Дрея меньше всего интересовали политические взгляды и пристрастия "языка".

— Только нано, понял. Кто главный?

— Щука всем рулит у нас. На самом верху сидит и командует.

— Этаж?

— Я же сказал, на самом верху…

— А, ты про это, — непонятно заметил Дрей. — Кто на что способен? Какие боты? Оружие?

— Ну ты уж совсем, — обиженно заявил Хариус. Видимо, начал постепенно просыпаться. — Ты что хочешь, чтобы я тебе своих парней вот так вот сдал? Да можешь меня резать. Ничего от меня не услышишь.

— Ну ладно, ладно, — Дрей примирительно похлопал по плечу пленника и чуть ли не улыбнулся, но решил ограничиться извиняющейся гримасой. — Ты боец правильный, я понял. Но вот ты мне скажи, что вы в этом скребке облаков забыли? Зачем так высоко было забираться? Я вот с Щукой давно потолковать хотел, специально шел, но если бы знал, что придется четыре десятка этажей вверх ползти — то десять раз бы подумал.

Рыбные прозвища в этой банде забавляли. Дрей чуть было не сорвался и не попросил еще пару имен для примера, но сдержался. Нано и так в любой момент мог начать бузу, а оставлять труп не хотелось. Не на шестом этаже. Слишком низко для того, чтобы начинать войну.

— А откуда ты Щуку знаешь? — Просто образец защитника интересов банды. Не любил бы так спать — цены бы не было.

— Да мы с ним как бы и не знакомы, — но серьезные люди мне о нем рассказывали. Очень рекомендовали сходить познакомиться. Так ты не ответил.

— Вы с ним не знакомы… — Со странной интонацией в голосе повторил парень. Потом попытался махнуть рукой, но в лежачем положении этот жест больше оказался похож на трепыхание рыбы. — Не знаю. Как товар взяли, так Щука… сам не свой. Бегает все чего-то, прячется. А нам только басни поет.

— Ну, неплохо он прячется, кстати. Пока доберешься, так и искать расхочется. — Дрей сделал вид, что задумался, и, не отрываясь от размышлений, равнодушно спросил, — а что за товар то, кстати?

Хариус насупился, напрягся и опустил подбородок, словно пытаясь прикрыть шею от лезвия ножа.

— Больше ничего не скажу. Можешь резать.

— И порежу, — кивнул доставщик. — Думаешь, что мы тут с тобой шутить будем, ботовод? Мы хоть и не кустари, но на пробирки тебя разобрать быстро сумеем. Хотя, глядя на тебя, много с того не снимем…

Хариус продолжал молчать. Было видно, что угрозы он воспринял весьма серьезно, но сдавать нужную Дрею информацию все равно не собирался.

От неприятной необходимости исполнить свои угрозы Дрея спас зашевелившийся Алексей.

Сверху кто-то спускался.

Дрей взглянул на Хариуса, за доли мгновения взвешивая все за и против, и решил не рисковать. Ударил сначала локтем, потом перехватил добытый трофей и для уверенности прибавил прикладом. Такого не выдержала даже голова нано, и Хариус обмяк. Несколько часов отключки ему было обеспечено, поэтому Дрей даже не стал связывать горе-часового.

— На этаж его затащи. И наверх. На два этажа выше, если успеешь. Если нет, то оставайся — где успеешь. Попробуем взять тихо.

Алексей кивнул, подхватывая нано под мышки.

Расчет Дрея был прост. Будь это простая смена караула, или охотничья партия, которую отправили на улицу (что было маловероятно, учитывая время суток), — кто бы это ни был, все рассчитывали встретить караульного именно на шестом. Был шанс застать их врасплох, если пробраться чуть выше.

7-8

Спускалось двое. То ли ночную смену караула Щука усиливал, то ли кто-то просто решил размять ноги и немного пробежаться по этажам. Особо размышлять над этими вариантами Дрей не стал. Просто, как только рассмотрел в щель чуть приоткрытой двери две спины нано, и убедился, что за ними больше никто не спускается, выступил вперед. Повезло, петли на двери были очень и очень навороченные. Раньше должно было сгнить железо двери, чем заскрипеть эти петли.

Баловаться с удушающими захватами Дрей не стал, поступил проще — вновь воспользовался прикладом. Удар по затылку заставил идущего сзади начать заваливаться вперед, но доставщик его придержал, аккуратно уложив, почти что усадив, на лестницу, спиной к стеночке.

Все это было сделано тихо, но не бесшумно, поэтому второй нано начал удивленно оборачиваться. Обернулся, только для того, чтобы уткнуться носом в дуло автомата.

— Тихонечко ручонки в стороны разведи. — Почти умоляюще попросил Дрей. — Вперед немного наклонись, ага. И ладони назад выверни. Теперь колени немножечко согни. Вот так, ага. И попой подвигай.

Насчет попы был перебор. Принцип был правильный — заставить противника шевелиться и выполнять команды. Пока он выполняет чужие команды — он не думает. Не думает, не анализирует, плывет по течению. Тем более, если команды простые и ни к чему не обязывающие. Тем более, если под дулом. Тем более, если ничего немедленной угрозы жизни не несет. Это действовало всегда, и не только на отдельных людей, иногда — на целые народы.

Только последняя команда явно выскочила за пределы разумного. Как только в глазах нано Дрей увидел некоторое сомнение, его ласковый голос резко поменял интонации:

— Ты, трахальщик ботов, сдохнуть хочешь, как и остальные? — кто остальные, Дрей не знал и сам, но звучало вроде как достаточно угрожающе. — Быстро на колени встал!

На этот раз нано повиновался даже быстрее, чем раньше. Тоже, так сказать, метод убеждения.

Снизу, видимо с седьмого, неслышно поднялся Алексей, держа на мушке нового пленного.

— А тебя, надо полагать, окуньком кличут? — невинно поинтересовался Дрей.

— Карп я, — медленно, чуть ли не по слогам, ответил нано. И это было не испуг.

— Ты что обдолбанный что-ли? Или клещей Альцгеймера себе наколол?

— Да, — медленно кивнул нано, разом подтверждая, что с ним явно что-то не то. — По наследству получил.

Можно было догадаться, что раз по наследству, то речь все-таки шла не о наркотиках, а о культуре "клещи Альцгеймера". Когда-то творцы назвали ее "нано-вакциной болезни Альцгеймера". Но сразу после выяснения всех дополнительных свойств и побочных эффектов от этих ботов они были тут же переименованы в клещей.

Прежде всего, от болезни они действительно избавляли. Напрочь. Прекрасная память, полный контроль сознания, но при этом — высокая вероятность замедления речи и развития легкого слабоумия. Что называется, шило на мыло… Боты были наследственные. Если они были вкачаны в обоих родителей, то один из четырех детей мог оказаться слабоумным. Если клещи были только у одного родителя — один из двух десятков. Симуляция биологической эволюции. Именно то, чего добивались разработчики последних культур нано роботов.

Но боты передавались. Ряд поздних культур, начавших спонтанно самокорректироваться, был более чист. Хотя, как обычно, на другом конце спектра возникали культуры, убивающие младенцев с вероятностью в сто процентов.

Бот был живучим, потому что, несмотря на неприятности, которые он нес своим владельцам, он нес и много критически важных качеств. Причем борьба со старческим слабоумием отошла, безусловно, на третий план. А на первом оказались возможность запоминания информации целыми томами, причем с большим периодом полураспада памяти. Приобретение полного иммунитета практически ко всем вирусам, поражающим мозг и центральную нервную систему. Тот же энцефалитный клещ, к примеру, мог хоть гнездиться на нано с этой вакциной.

Так что боты передавались. Делая живучими целые кланы, пусть и некоторые их представители становились слабоумными.

— Карп, я когда до банды то доберусь? — озабоченно спросил Дрей. — Иду, иду, устал уже, а все никак никого не встречу…

— Так, того… наверху все.

— На каком этаже, Карп? — опять ласково спросил Дрей.

— Ну, на сороковом ребята наши, — обстоятельно начал отвечать нано. — На сорок первом тоже бываем… На сорок втором пахнет плохо, поэтому не ходим… На сорок четвертом Щука обычно, ну да и все…

— А на сорок пятом, Карп? На сорок пятом что, Щука не живет?

— Нет, сказал же, на сорок четвертом. Сорок пятый занят.

— Занят? Чем занят? Щука там что, склад устроил?

Нано удивился:

— Склад? Какой склад? Там нет никакого склада. Там только наш товар, который Щука продать хочет. Парни говорят, что РЕАЛЬНО очень дорого. А больше там никого не бывает.

— Что за товар то, Карп?

— Щука не говорит. А я когда спрашивал, парни только смеются. Но обещают, что все будем как люди жить.

— А как люди живут? — Дрей задал этот вопрос сам себе, но медлительный нано начал отвечать:

— Бегать не надо. Стрелять не надо. Жратва всегда есть. Женщины добрые и не смеются. Парни в карты берут играть… — Он бы продолжал еще долго, но Дрей перебил его еще одним вопросом:

— Дальше посты есть?

— Постов нет. Только выше двадцатого лестница порушилась. Мы десять этажей по веревке подымаемся. Можешь считать постом. Наверху автоматчик. Если Щука скажет, ты на веревке висеть и останешься.

— Зачем же Щуке меня так не любить?

— Так ты же Леща по голове ударил?! — вроде как удивился Карп. — Недобрый ты. Значит, тебя парни не полюбят. Не полюбят и наверх не пустят.

— Карп, ты рвешь мое сердце, — задушевно произнес Дрей, — я так надеялся на вашу любовь и гостеприимство, а сейчас что мне делать? До двадцатого еще какие проблемы есть?

— Сегодня не было. За дверьми на этажи смотри. Там могут твари бродить, на этих этажах парни не все проверили.

Дрей кивнул. Обернулся к Алексею:

— Связать. Кляп. Чтобы часа три о нем не думать. Только не обижай его, хороший парень.

Алексей кивнул.

9-20

Им пришлось остановиться на семнадцатом. Вернее, на лестничной площадке не доходя одного пролета до этажа. Дверь на этаж была нараспашку. Она была просто вырвана, и сделано это было совсем недавно. Едва держалась на нижней петле. Сквозило, вывороченная дверь слегка билась о стену. Но больше не было ни звука.

Дрей просто стоял и смотрел. Дожидался Алексея. Был небольшой шанс, что кто-то или что-то, выбравшееся из-за этой двери, могло двинуться вниз. А тогда доставщику не помешал бы кто-нибудь, прикрывающий спину.

Дверь была выдернута недавно — в этом Дрей был уверен. На этой нижней петле она не продержится и часа, поэтому она была вырвана не просто недавно — только что. Сколько времени прошло с того момента, когда здесь прошагали двое нано? Минут десять, пятнадцать максимум.

Следующее, что очень и очень беспокоило Дрея, было отсутствие шума. Пусть даже дверь вырывали, когда они были на десяток этажей ниже — грохот по лестнице должен был стоять неимоверный. Грохота не было — а значит дверь не просто вырвали, а тихо и аккуратно выворотили. Но, что характерно, — не сумели просто открыть.

Доставщик накидал себе списочек из десятка названий тварей, хоть отдаленно подходящих под все происходящее. Оставалось непонятно одно — что подобная тварь могла делать на семнадцатом этаже здания в давно мертвом мурашнике?

Подошедший сзади Алексей вслед за Дреем так же задумчиво уставился на вывороченную дверь. Затем повернулся и кивнул головой в сторону окна.

Дрей кивнул в ответ. Заканчивался его второй день в мурашнике, а его самым большим желанием уже стало как можно скорее из него убраться. Через час наступят сумерки, еще через полчаса не будет видно ни зги.

Надо было двигаться. Доставщик положил руку на плечо напарнику. Сделал первый жест двумя ладонями расходящимися одна вверх, другая вниз по лестнице. Ткнул пальцем в Алексея. Следить за лестницей.

Потом как будто ввернул ладонь горизонтально и ткнул пальцем в себя. Ушел на разведку. Вероятность, что неизвестная тварь осталась на этаже была невелика, но уж больно ему не хотелось оставлять неизвестность за спиной.

Придержав носком ботинка шатающуюся дверь, Дрей потратил несколько лишних минут, вглядываясь вглубь коридора на этаже. Темно. Тихо. Никого.

Теперь следы. То, что здесь кто-то недавно был, можно было считать очевидным. Пыли у входа не было совсем. То есть пыль то, конечно была, но все было так истоптано, что рассмотреть следы не удавалось — затворник, сидевший на этаже, сначала долго давил на дверь, прежде чем она поддалась. Может, тварь медлительна и не способна двигаться быстро? Тогда тем более — где она?

Несколько шагов вглубь коридора и повторный осмотр следов. Но легче не стало. Одно было точно — незнакомец или волочился по земле, или полз. Змея? Следов как таковых не было, но что это еще могло быть? Змея таких размеров, что выворотила металлическую дверь? Логика подсказывала, что так оно и было, но сложно было поверить.

Лестница шла с северо-западной части здания. Дрей проследил след змеи-переростка до восточного крыла здания. Еще одна сломанная дверь внутри, тоже недавно. Стертая пыль на полу. След добирался до окна и на этом заканчивался. Внутри этажа змея немало попетляла, но сейчас ее здесь не было, в этом Дрей был убежден. Если только она не превратилась еще и в бесшумную невидимку.

И, вернее всего, в окно она все же залезла — а вышла через дверь. Шли они снизу, значит, вероятнее всего, теперь придется быть еще осторожнее. К возможным караулам нано добавились еще и какие-то городские анаконды.

Алексей стоял там же, где Дрей его оставил. Ничего не изменилось. Где бы ни была эта загадочная «змея», у них не оставалось времени для занятий прикладной биологией.

Дрей двинулся вверх. Алексей, по уже устоявшейся схеме, последовал за ним с отставанием в полтора-два пролета.

19

Пожарная лестница шла, как и полагается, у наружной стены. Но все же это была настоящая лестница в доме, — не урбанистический вариант из металла, выдвинутый за наружную стену здания.

Нет. Эта лестница была обычной. Два пролета между этажами, наружу выходят только окна и на каждом этаже, помимо собственно двери во внутренние помещения, — еще одна дверь на небольшой утопленный в стену балкон.

Поэтому выражение "обрушилась лестница", использованное Карпом, было не совсем верным. Обрушилась часть всего строения, вместе с лестницей, стеной, небольшим количеством внутренних помещений. Все это просто попадало вниз, покорежилось, в некоторых местах создавая непроходимые завалы, а в других — безобразно обнажив внутренности здания. Не только красивые этажи с высокими потолками, как можно было ожидать. Но и внутренние "слоеные пироги" между этажами, наполненные безумным количеством кабелей, труб, проводов и еще неизвестно чем. Все это теперь было бесстыдно выставлено наружу — на обозрение солнцу, на беззастенчивые прикосновения ветра, на грубые касания дождя.

Все-таки и это здание не избежало общей участи времен заката. С первого взгляда Дрею стало понятно, что подобная дыра в боку здания, похожая на выеденный кусок сыра, не могла быть естественной. Кто-то умудрился взорвать здесь относительно небольшой заряд. Не гранату, конечно, — что-то покрупнее, но не очень уж и глобальное. Основная часть взрывной волны ушла наружу. Это несмотря на то, что взрыв явно был рассчитан на то, чтобы обрушить вниз все этажи, начиная с определенного.

Навскидку Дрей мог бы сказать, что бомбу заложили где-то на двадцать третьем. Заложили неумело, возможно, как раз прямо на пожарной лестнице. Это и спасло здание от окончательного разрушения, а заодно создало сейчас доставщику дополнительные трудности.

Новые хозяева здесь потрудились. Дрей замер на девятнадцатом, глядя наверх.

Раньше лестница была завалена полностью. Здесь явно работали не один день, чтобы расчистить завал и получить быстрый доступ наверх, на более безопасные, как считал местный главарь, этажи.

Наверху никого не было видно. Но это не значит, что там никого не было. Да и Карп верно заметил, что без помощи сверху, просто так перепрыгнуть на десяток этажей выше было невозможно. "Ладно, пускай без помощи, лишь бы не мешали", — подумал Дрей.

Эта дорога была для них закрыта.

Доставщик еще какое-то время смотрел вверх, разглядывая рваные края бетонных перекрытий, запоминая, где и насколько разрушения проникли вглубь здания.

Затем приблизил свои губы к уху Алексея.

— Попрыгунчиков под пулями изображать не будем. — Шепотом произнес он и сделал паузу. Алексей кивнул. Одновременно к удовольствию и к некоторому разочарованию Дрея. Не то чтобы он сильно рассчитывал на героизм напарника. Скорее ему хотелось немного позлорадствовать над геройством юного экзо. Сам, что называется, когда-то таким был. Или не был. Ему было сложно сказать это с уверенностью.

— Не будем, — повторил Дрей. — Тебе придется ждать здесь. Жди до упора, понятия не имею, сколько времени у меня это займет. Через пару дней не объявлюсь — вали вниз. Но, надеюсь, что к утру мы со всем этим разберемся. Я попытаюсь найти обходной путь. На этих этажах много разрушений. Дыры. Наверное, можно пробраться. Проберусь — подниму тебя. Не найду проход — вернусь. Не вернусь — дальше без меня тогда.

Алексей кивнул. Дрей взял оружие, вытащил из рюкзака небольшой моток бечевки и оставил его на попечение напарника.

Дрей немного углубился в здание на уровне девятнадцатого этажа. Здесь потолок почти не пострадал, и это составляло некоторую сложность. Ему не хотелось переться напролом. Можно было рискнуть и пару этажей преодолеть по открытому пространству, с вероятностью быть обнаруженным в любой момент, но пока необходимости в этом он не видел.

Взрыв вырвал из здания кусок, очень грубо напоминавший часть сферы. Максимальные разрушения приходились на три-четыре этажа выше двадцать третьего. Там Дрей рассчитывал подняться прямо по краю, благо хлама после взрыва оставалось достаточно и даже не пришлось бы прыгать. В этом месте подниматься со стороны лестницы было позволительно — возможный наблюдатель наверху не смог бы рассмотреть ничего, этом месте подниматься со стороны лестницы было позволительно — возможный наблюдатель наверху не смог бы рассмотреть ничего.

Сейчас же приходилось искать другой путь.

Как назло, весь остальной этаж остался практически невредимым. Трещины в стенах и потолке, но ничего, что могло бы помочь пробраться наверх. Из наиболее вероятных оставались варианты с шахтой лифта и наружной стеной.

Дрей начал с шахты, благо она была недалеко.

Наружные двери были закрыты, и экзо совсем уж было вознамерился потихоньку их открыть, но вовремя остановился. Следы. На остальных этажах свежих следов на пыли почти не было. Да и на этом их было не сказать что сильно много. Но у лифта следов было полно, как будто вся банда новоявленных хозяев здания успела здесь потоптаться.

Дрей присмотрелся внимательнее и тут же понял, что осторожность не была излишней. У самого пола между железными дверьми была протянута металлическая леска. Пять-шесть сантиметров щели между створками и… Он присмотрелся. Да, так и есть, в качестве сюрприза была приготовлена осколочная граната.

Можно было попробовать обезвредить эту нехитрую ловушку. Но, Дрей уже решил для себя, что рисковать еще не время. Вариант с внешней стеной тоже был вполне подходящий, хотя доставщик и не мог сказать, что обожает высоту.

Лазить по деревьям ему приходилось неоднократно. Лазить по заборам и стенам сараев, что же, мог он припомнить и такое. Особенный опыт в этом отношении был приобретен, когда Дрей начал ухаживать за своими подружками, родители которых в то время были совсем не готовы к ухаживаниям слишком молодого экзо, не местного, перекати-поле, к тому же — и не собирающегося оседать.

Но, надо было признаться, что все эти эксперименты в альпинизме происходили, мягко выражаясь, слегка ближе к земле.

Для попытки Дрей выбрал стену с другой стороны от разрушенной лестницы. Большинство из окон на девятнадцатом было разбито, даже осколков не всегда можно было найти. Доставщик выглянул и посмотрел наверх. Убедился, что и на двадцатом окон нет почти нигде. Если перекрытия в этой части здания и выдержали взрыв, то не стекло.

Прыжок метра на два вверх и зацепиться за подоконник. Несложно. Он бы так и сделал, но не вовремя решил взглянуть вниз. Более пятидесяти метров до газончиков внизу моментально остудили его пыл.

Пришлось привязываться. Лишь убедившись, что в случае падения веревка его выдержит, он полез наверх. Прыгать не стал. Снизу было не видно, за что цепляться. Можно было уцепиться неудачно, и полететь вниз. Пришлось лезть.

После взрыва и в наружной стене здания кое-где были небольшие трещины, чем он и воспользовался. Пальцы в щель, нога в небольшую выщерблину, перенести вес, зацепиться второй рукой, вставить вторую ногу в щель в сантиметре от руки.

Для того, чтобы преодолеть расстояние для проема окна на двадцатом этаже, ему понадобилась повторить базовый маневр дважды. Никаких изысков, на счет девять его рука уже крепко зацепилась за остатки рамы.

20

Двадцатый был пустынен, как и все этажи до него. Тих, пустынен и переполнен тенями. Наученный опытом предыдущего этажа, Дрей не торопился. Потихоньку добрался до шахты лифта. Ему было чертовски интересно, насколько хорошо нано решили укрепиться в этом здании. Одно то, что Щука решил забраться так высоко, давно его смущало. Но ведь главарь не остановился и на девятнадцатом. А доставщик в красках мог себе представить, каких трудов могло стоить убедить банду заняться расчисткой завалов, перетаскиванием на веревках наверх припасов и кучей других вещей, связанных с выбором в качестве места стоянки этого скворечника.

После этого — ловушки. Перекрывание возможных обходных путей. Пост внизу был только цветочками, как теперь начал понимать Дрей. Его путь к общению с Щукой не будет легким. Ну, на какие жертвы не пойдешь ради того, чтобы найти хорошего и интересного собеседника. С информацией. С товаром.

Дрей вздохнул. Здесь гранаты не было. Здесь шахта была завалена обломками. Когда хозяева расчищали завал, кто-то умный решил стаскивать куски бетона к лифту, вместо того, чтобы просто сбрасывать их вниз, например. Достаточно тупой вариант, но тоже эффективный. Этот завал можно было расчистить либо быстро, либо тихо. Но не то и другое одновременно.

Значит, опять внешняя стена.

25

На двадцать пятом ему впервые повезло. Разрушения были настолько велики, что одна из щелей протянулась почти до центра здания. И в эту щель вполне можно было пролезть. Наученный горьким опытом Дрей не торопился. Обошел весь этаж, осмотрелся.

Как ни странно, ловушек на этом этаже не наблюдалось. Ни одной потаенной веревочки у шахты лифта. Может быть потому, что одна дверь отсутствовала, а вторая была в наличии лишь номинально — валялась на полу неподалеку.

Ничего у окон, ничего ближе к лестнице. Даже следов расчистки завалов на этом этаже не было. Если бы кто-нибудь увидел только этот этаж, то ушел бы из здания убежденный, что людей в нем не бывало уже десятилетия.

Дрей выбрал место, где стенки щели расходились между собой где-то на полметра — как раз достаточно, чтобы не застрять, но при этом достаточно просто удерживаться, пользуясь неровностями и на той и на другой стене. Плюс, в крайнем случае, можно было доползти наверх в распорку.

Так что подняться до двадцать шестого оказалось легче всего.

26

А теперь Дрей висел. Висел неподвижно и в пятый раз благодарил себя за то, что решил пробираться этим путем. Здесь хотя бы можно было держаться. Прижавшись спиной к одной стороне щели, он упер ноги в противоположную. Ломаные края разрыва нещадно впивались в спину, но ерзать было нельзя. Вообще лучше было не шевелиться.

Он снова, уже по опробованному раз десять методу, уперся левым локтем в выступ в щели и медленно-медленно, по дюйму в минуту, выглянул за верхний выступ.

Турель по-прежнему стояла на том же месте. Неудивительно. У таких штук существовало только четыре степени боеготовности. Не считая, конечно, степени «сломано» это были: «охрана», "дозор", "боевые действия" и «ярость». Когда Дрей, достаточно осторожный для обычных случаев, но, как оказалось, недостаточно для датчиков движения турели, высунул голову на двадцать шестой, боеготовность турели моментально перешла из «охраны» в «дозор». Ему очень повезло, что он успел засунуть свою излишне заметную голову обратно в щель до того, как спаренный пулемет наверху турели начал стрелять. У этой штуки пули с небольшой огурец, а скорострельность такая, что она способна нашпиговать этими огурцами тело отдельно взятого неосторожного экзо за мгновения.

Однако теперь турель была в состоянии «дозор». И как эту штуку обойти, Дрей не имел ни малейшего понятия. Не то чтобы состояние «охрана» ему бы хоть как-то помогло, но все-таки было бы проще думать, зная, что роботизированный спаренный пулемет наполовину спит, наполовину бодрствует.

Он мог кинуть гранату. Просто, быстро и эффективно. И прощай, тайное проникновение. Спускаться назад уж больно не хотелось. Тем более, что с каждый новым этажом дела становились все хуже и хуже, как он теперь понимал. Банда постепенно усиливала оборону на каждом новом этаже. Он понятия не имел, от кого они собирались отбиваться с помощью этой турели, и как-то и не очень хотел узнавать.

Где только они ее нарыли? Подобный игрушек военных закатного времени было полно кругом, но чтобы они еще работали — вот это было редкостью.

А эта работала — стволы синхронно ходили из стороны в сторону, и сейчас преимущество отдавалось тому направлению, откуда высунулся Дрей. Небольшая экономия на развороте, простейший алгоритм, но доли секунды отыгрываются. Потенциально эта штука могла перехватить даже гранату в полете, хотя Дрей не очень в это верил.

И эта штука перекрывала почти весь этаж. Изначально он был, видимо свободной планировки, нано вынесли с него весь мусор перед установкой пулеметов. Так что сейчас на всем этаже было только несколько несущих колонн, которые никак не могли помочь Дрею с того положения, в котором он находился.

Тянуть можно было до бесконечности, в надежде на то, что вот как раз сейчас турель выйдет из строя. Дрей вздохнул и начал спускаться.

25-30

Раз шума не избежать, то надо добираться до поста максимально быстро. Экзо не хотел верить, что и выше могут быть еще пулеметы, но приходилось принимать во внимание и эту возможность.

Кроме этого, многое зависело от того, насколько совершенная модель турели стояла наверху. Модель или модели. Конечно, какое-то управление у них было, но какое? Турель отключали каждый раз, когда кого-нибудь поднимали или отпускали? Или просто место взрыва, обрушившаяся лестница, где сейчас бандиты транспортировали себя вверх-вниз на веревке, находилось вне зоны действия?

Второе было бы предпочтительней. Дрей, очевидно, готовился к первому.

Он еще раз высунулся и взглянул наверх, стоя на краю проема. Итого, до дыры наверху оставалось пять этажей. Двигаться придется рывками, с небольшими передышками там, где можно хотя бы надеяться не оказаться в зоне действия датчиков движения.

И последнее. Пост наверху. Даже если можно обхитрить турель или турели, то все равно придется двигаться достаточно быстро, чтобы добраться до дозорных раньше, чем они начнут стрелять.

Дрей несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул воздух до отказа. Гипервентиляция легких привела к мгновенному повышению адреналина в крови, что ему сейчас не могло не пригодиться. Он прыгнул.

От перекрытия, которое можно было назвать полом двадцать пятого, до потолка он добрался за доли секунды. Времени посмотреть на реакцию турели у него не было, но ему думалось, что она вряд ли даже успела развернуться. И точно уж не стала менять режим.

Это было два прыжка. Сначала он оттолкнулся, сделал рискованный рывок и зацепился за изогнутый металлический прут, торчащий из верхнего перекрытия. Не задерживаясь, пользуясь прутом, как точкой опоры, он слегка изменил траекторию и плавно вошел в небольшую нишу. Теперь он был уже внизу двадцать седьмого, над турелью.

Короткий взгляд наверх. На двадцать седьмом турелей было две. Но Дрей был готов, поэтому его движение было настолько коротким и быстрым, что датчики даже не успели сработать. Только взгляд, и его голова снова спряталась за бетоном.

Да, к чему бы эти ребята ни готовились, делали они это серьезно. Целый арсенал роботизированных охранных систем. И это только на подступах. Дрей начинал сомневаться в том, что ему удастся легко добраться до культурного разговора со Щукой.

Проскочить двадцать седьмой ему удалось за три прыжка. Двадцать восьмой был без турелей. Вернее, если они и были, то где-то в другом месте. Здесь прыгать не пришлось. Вертикальная часть одной из перегородок осталась почти неприкосновенной, и Дрей пробрался по ней.

Перед двадцать восьмым ему пришлось задержаться секунд на пять, — слишком долго переваривал увиденное. На этаже были расставлены, аккуратно расставлены, несколько десятков ящиков. В разных местах на ящиках виднелись одни и те же значки, которых раньше Дрею видеть не приходилось, тем не менее он знал, что это такое. Рассказывали и не раз. Еще одна легенда, которые слишком часто в этом мире превращаются из вымысла в реальность.

Корпорация "Международные производители средств защиты, охраны, спецоборудования, армейского снаряжения". На логотипе обычно писали "Корпорация Роботизированных Систем". Логотип — маленький смешной человекообразный робот-игрушка, какие делали еще до заката.

Перед каждым ящиком, рядом с ним, стояла небольшая металлическая зверюшка. Всего их было около тридцати. У одной дуло автоматического оружия торчало прямо из пасти. У другой — на каждой лапе поблескивали лезвия, стилизованные под когти. И все они были выключены. Пока выключены.

Дрей начинал догадываться, что таинственная змея с нижних этажей когда-то должна была вылезти из одной здесь стоящей коробки. Но почему-то ожила и пошла прогуляться.

Итак, это был арсенал. Игрушки выключены, но будут включены мгновенно, как только появиться что-то, угрожающее банде. Опять же, в который раз, Дрей смог убедиться, что все это не по его душу. Никто не стал бы так готовиться к приему единственного доставщика.

Он проскочил дальше, к двадцать девятому. Этот этаж был пуст, и ему оставалось всего несколько метров до квадратного отверстия наверху, за которым должны были дремать охранники. Доставщик надеялся, что они дремали.

Он рассчитал последний рывок. Получалось три прыжка. Один чуть левее, нога упирается в огрызок вертикальной стены. Второй вертикально вверх, рука цепляется за щель в потолке, внутри которой виден металлический прут. По инерции его тело заносит, и это позволяет ему оттолкнуться ногой вон от того выступа. И третий прыжок аккуратно ввинчивает его в дыру. Он не просто оказывается на тридцатом, он оказывается там готовым к действию, что было важно.

В проеме наверху послышался легкий шорох и появилось лицо.

— Что-то они долго, — сказал выглядывающий нано кому-то невидимому. Он говорил последний слог, когда его зрачки начали расширяться — в них отразился висящий на перекрытии Дрей.

Экзо прыгнул. Два прыжка, и он плавно вошел в проем, по пути сбив с ног выглянувшего нано, отправив его в бессознательное состояние и заодно придержав, чтобы тот не повалился в проем.

На тридцатом этаже было три охранника. Оставшиеся двое успели только с оторопью посмотреть на незваного гостя к тому моменту, как он уже вырвал оружие у них из рук и наставил его же на бывших владельцев.

— Я с Щукой пришел поговорить, рыбки, — как можно вежливей произнес Дрей. — Не затруднит сообщить о моем прибытии?

Глава пятая

Защита неба

Миротворец (Peace Maker). Мутация, переводящая ряд навыков ведения переговоров на рефлекторный уровень. В реальности это набор мутационных изменений не-боевого характера, связанных с временным изменением поведения и физических реакций объекта. Весь набор предназначен для осуществления функции влияния.

На сегодня наиболее существенными из классифицированных являются следующие отдельные мутации группы:

Миротворец NLP-14. Синхронизация скорости и глубины дыхания объекта с аналогичными параметрами у целевого собеседника. (Также встречается под названием "Дыхание дружбы"). Имеет один неприятный побочный эффект. При «разговоре» с трупом тренированный объект может довести себя до самоубийства.

Миротворец NLP-177. Синхронизация скорости речи и тембра голоса объекта с аналогичными параметрами у целевого собеседника. (На ряде восточных территорий известна под названием "Краснобай")

Якорь Миротворца. Синхронизация микроперемещений тела объекта во время ведения беседы с аналогичными перемещениями у избранного собеседника.

Мим Миротворца. Объект имитирует мимику собеседника. К сожалению, большинство подвидов этой мутации работает слишком грубо, и приносит обратный эффект — впечатление «передразнивая». Именно поэтому мутация значительно более известна под именем «Обезьянник».

Большинство отдельных мутаций группы имеют повышенный уровень закрепляемости у наследников. Набор разрабатывался международным сообществом ученых (сетевое имя до Заката: "Генетический Договор") в целях ультимативного снижения агрессивности объектов за счет повышения эффективности ведения переговоров. После нератифицированного распространения группы Миротворец ученые, принадлежащие к "Генетическому Договору" подверглись преследованию. Считается, что наличие этих мутаций у экзо во времена Заката позволило повысить выживаемость популяции на несколько процентов.

Кроме мутаций категории «миротворец», в ту же группу можно условно отнести следующие основные мутации (разработанные другими учеными, авторство утеряно):

Угроза Ада, также встречается под названием "мнимая угроза". Во время переговоров объект совершает ряд микро- движений и мышечных сокращений, заставляющих собеседника неосознанно относиться к объекту как к более сильному, влиятельному. Мутация относится к классу предбоевых.

Непоколебимость. Различают пять уровней этой мутации, в зависимости от силы нейтрализации. По сути своей, мутация снижает любые микровоздействия на объект во время разговора. Считается, что создавалась военными лабораториями в целях нейтрализации эффекта группы мутаций «миротворец».

Библия Экзо. Приложение 3 "Классификация известных мутаций".

Указанный источник: "Центр статистики экзо", Академгородок, 2011 год (д. з.)

Волшебный голос Джельсомино. Гемм класса небоевых. Считается усложненным аналогом "Миротворца NLP-177". В данном случае упор делается не на синхронизацию, а на контролируемые отклонения как тембра, так и громкости голоса от аналогичных параметров у собеседника. Разработка этого гемма была основана на теории "эффект хорового пения".

Практическую ценность оценить сложно, так как гемм относится к полумифическим. В наследственном варианте не встречается. Не закрепляется на генетическом уровне. Не имеет аналогов в списке мутаций. Существование гемма как такового ставится под сомнение.

Библия Экзо. Приложение 2. "Наши знания о геммах"

Указанный источник: Доктор Логинов Н.Ч. "Мифы современного мира. Правда и легенды генетических модификаций", издательство «Армада-Экзо», Москва, 2013 г. (д. з.)

Дрей огляделся. Тонкая веревка, снабженная узлами через каждые полметра, обнаружилась прямо около провала. Один ее конец был привязан к выступающему из бетона швеллеру, второй болтался в дыре.

Экзо пнул весь ком неаккуратно уложенной веревки, так, что она постепенно поползла вниз, все быстрее и быстрее, пока в проем не ухнула, расправляясь, вся бухта Даже если где-то немного и запуталась, то нестрашно, — Алексей внизу дернет — выпрямит.

— Когда вас сменят? — Обратился Дрей к охранникам, которые пока даже не успели пошевелиться.

— Часа через три. — Ответил, видимо тот из троих, кто был у них старшим. — Ты кто? Как сюда…

— Помолчи пока, пожалуйста, ладно? — Дрей был сама вежливость. — Будет еще время поболтать.

Экзо выглянул в отверстие. Алексей, который до этого наверняка не высовывался, теперь все же выглянул. Вдалеке виднелось только лицо, но Дрей решил, что раз он видит напарника, то и тот тоже сумеет опознать в фигурке наверху своего.

Дрей помахал рукой. Потом пнул веревку и распахнул гротескное объятие, как будто обнимал целое дерево, а не всего лишь предлагал взяться за веревку и начать подъем.

Алексей его понял. Он уцепился за веревку и достаточно шустро начал карабкаться. Но у Дрея было сильное желание немного ускорить события.

— Ты, — вновь обернулся Дрей к старшему из охраны, — скажи, те пулеметы не шарахнут по человеку на веревке?

— Ты откуда про пулеметы… — Дрей чуть качнул дулом автомата, — Нет, не шарахнут. Дыра на месте лестницы не входит в периметр. Только мы, глазками смотрим.

— Плохо смотрите, — Дрею нужно было постоянно держать охранников в легком напряжении. Ему только бунта сейчас не хватало. — Ладно, взялись за веревку вдвоем и быстро помогли Алексею подняться.

— Кто такой Алексей? — открыл рот второй нано, видимо, не слишком сообразительный.

— А вот поднимете, познакомлю. Хороший парень, и молчаливый, в отличие от некоторых. Давайте шустрее, время не ждет.

Алексей был наверху через минуту. Молча кивнул, осмотрелся и аккуратно вытащил обрез из рук третьего охранника, все еще валяющегося без сознания. Решив этим не ограничиваться, похлопал его по карманам. Нашел одну осколочную гранату и огрызок от сухаря. Сухарь тут же отправился в рот, а граната — в накладной карман на куртке.

Три пары глаз следили за всеми этими действиями. Если Дрей отнесся ко всему достаточно спокойно, то охранникам стало ощутимо не по себе от бесцеремонности нового гостя.

— Скажите мне, Щука вообще товар продает, или мне прямо сейчас вас начинать вниз скидывать? — Дрей решил, что чем быстрее у него будут ответы на те вопросы, которые его волновали больше всего, тем лучше для всех.

— Продает, только… — старший из нано задумался, пытаясь сформулировать мысль.

— Что только? — быстро переспросил его Дрей. — Как тебя звать вообще?

— Николай. — Автоматически ответил нано.

— Николай? Не окунь, не карась, не рыба-меч? Просто Николай?

— Ну да, Николай. — Кивнул нано. — Хочешь, зови Мормышкой, но не люблю я эту кликуху.

С этими словами старший грозно посмотрел на второго охранника, как бы показывая, что к тому это разрешение никак не относится.

— Да? Ну тоже почти рыба. — Так что, Николай? «Только» какие у нас проблемы с торговлей?

— Да не думаю, что ты похож на покупателя, вот и все, — быстро бормотнул нано и слегка втянул голову в плечи.

— Это почему это я не похож на покупателя? — Теперь уже искренне удивился Дрей. — С каких это пор покупателей вообще по внешности определяют?

— Не по внешности, — все также невнятно отвечал нано. — Просто несерьезно. Под такой товар покупатели приходят не по одному. Под наш товар покупатели приходят такой толпой, что даже всей нашей банде с ними не справится. Чего думаешь мы сюда залезли? Да просто чтобы сделка честная была, вот и все.

— Так вы здесь покупателя ждете? Определенного?

— Не знаю. — Николай решил, что и так уже сказал достаточно. — Щуке все вопросы задавай. Захочет — ответит, не захочет…

— … Все равно ответит. — Закончил за него Дрей. После чего повернулся ко второму. — А тебя как звать, дорогой?

— Сорогой кличут, а чего?

— Слышь, Сорога-Сорожка, а не сплаваешь до Щуки? Хочу с ним поговорить. Скажи, что встретимся с ним на лестнице этажом выше. Без оружия, и я и он. Я просто поговорить хочу. Как будете готовы, кричите, лады?

Нано сначала немного замешкался, потом быстро закивал и рванулся в сторону лестницы.

— Да, рыбка! Еще того, Щуке передай, что ни одна его долбанная турель, ни один робот больше не заработают, если он решит со мной побыковать, понятно?

Нано кивнул напоследок еще раз и исчез на следующем пролете лестницы.

— Друг Николай, а раз нам все равно твоего хозяина ждать придется…

Нано перебил доставщика сразу же, на что Дрей и рассчитывал:

— Щука мне не… хозяин! Просто Щука у нас голова. Все решает. И ни одной подставы еще не было. Но мы вольные — хотим с Щукой дальше идем, хотим — на своих двоих и со своими мозгами топаем. Дело вкуса…

— Ну да, — вежливо покивал Дрей, явственно показывая, насколько он не поверил ни единому слову. — Так вот я и говорю, вольный человек, — про товар-то не расскажешь на два слова поподробней? Пока суть да дело?

— Чего же ты такой умник сюда приперся за товаром, про него не узнав? Ты покупатель вообще? Я же говорю — непохож ты на покупателя.

— Не покупатель я, верно заметил. Доставщик я. Доставка товаров. Покупатель меня послал товар забрать…

Николай ржал в полный голос. Это было достаточно громко, чтобы заставить Дрея серьезно задуматься о том, а не присоединить ли «вольного» ко все еще лежащему рядом напарнику.

— Спокойней, Николай, — экзо примиряюще помахал дулом автомата. — Я понимаю, что не местный и много в ваших обычаях не знаю, но что столь смешного я сказал?

— Ты… — Нано продолжал смеяться, но хотя бы затих настолько, чтобы пытаться говорить. — Ты… даже… не покупатель… Ох, сейчас прямо здесь сдохну…

— Помочь? — участливо поинтересовался Дрей.

— Не… не надо. Ох… — смех Николая, наконец, иссяк. — Это же надо. Значит ты сюда приперся за товаром, а сам даже не покупатель? Кто же тебя так подставил? Не след, конечно, настоящему нано советы экзо давать, но я тебе все-таки дам один. Вали отсюда, пока можешь. Найди заказчика и башку ему свинти. Опять же, если можешь. За такую подставу.

— Чего так?

— Да тебе хоть сказали, что у нас за товар? И сколько мы за него хотим?

— Товар ценный, я знаю…

— Ценный? Ты просто олух, поверь мне. Это не какой-то там «ценный» товар, этот товар настолько крутой, что за ним в одиночку не приходят. Мы всей бандой держаться собираемся, — и мы заранее готовились.

— Вы настоящие бойцы, — кивнул Дрей. — Крутые к тому же, вижу. Из двух десятков шестерых мы уже прошли. Сорогу вот правда отпустили… Сейчас он возьмет чего потяжелее и со мной расправится…

— Тебе просто повезло, мутант.

— Ага, — кивнул Дрей, — только почему ты считаешь, что и другим так не может повезти?

Нано насупился. Разговор был закончен. Дрей повернулся к Алексею, откладывая в сторону оружие:

— Держи этих двоих очень внимательно. И по сторонам поглядывай. Что внизу-вверху, тоже. Чтобы я за тыл хоть был спокоен.

Алексей кивнул. Дрей кивнул ему в ответ, и избавившись ото всего, что можно было счесть за оружие, пошел наверх. Слабая надежда, что рандеву состоится по правилам, все же была, а идти наверх с ножом или без ножа — большой разницы не было.

Щуку долго ждать не пришлось. Дрей почувствовал движение сверху. Они сходились к точке рандеву практически одновременно. Один пролет оставался Дрею, один пролет оставался предводителю банды. Четыре-пять шагов вверх по лестнице, или пара прыжков, и Дрей должен был встретить лицом к лицу человека, который смог бы ответить на многие из его вопросов. Если бы захотел это сделать.

Дрей предпочел солидность мальчишеской удали. Четыре широких шага вверх по последнему пролету. Щука предпочел то же самое. Четыре шага вниз.

Только не предпочел, а предпочла. Брюнетка, гроза мужских сердец, и не только и не столько из-за ангельского личика. Фигурка у нано тоже не подкачала.

Щука была на голову ниже Дрея, но когда она посмотрела ему в глаза, Дрею совсем не показалось, что она смотрит на него снизу вверх. Моментально становилось понятно, почему эта женщина сумела удержать под своих контролем целую банду.

Внешность главарши настолько выбила доставщика из колеи, что он сказал совершенно не то, что собирался вначале:

— Рад нашей встрече, прелестная хозяйка, — произнес Дрей, отчетливо понимая, насколько по-идиотски звучит эта фраза на площадке пожарной лестницы тридцать первого этажа полуразрушенного здания.

— Не могу ответить тебе тем же, мутант. Что забыл здесь? — Щука остановилась слегка ближе, чем по многим причинам предпочел бы Дрей. Затянутая в кожу грудь нано почти касалась груди Дрея, — и это была одна из причин.

"Гибкая девочка" — рассеяно подумал Дрей, судорожно соображая, как построить разговор. Информация на входе оставалась одна и та же, но методы ее подачи волей-неволей приходилось срочно пересматривать.

— Пока — просто поговорить заглянул. — Ответил Дрей. Это не было ответом. Это вообще была просто реплика. Но ему недоставало информации. Поэтому экзо предпочел отдать инициативу собеседнику. Не очень правильно, но выбирать не приходилось.

Щука не поддалась:

— Считай, поговорил. Дальше что?

— А как скажешь, хозяйка, — с легким, но отчетливым сожалением в голосе ответил Дрей. — Не получится разговора — уйду. Получится — может, порешаем вопросы к обоюдной пользе.

— От кого ты, мутант? — Щука сощурила глаза и грациозно отстранилась, как будто желая рассмотреть необычного гостя во всей красе. — Не от Восьмилапого ведь пришел, этот паук никогда экзо к делам не привлекал. На кого ты работаешь?

— Это важно? — Дрей тянул время, как мог. Каждое лишнее слово давало информацию. Каждая лишняя минута, проведенная без стрельбы, повышала шансы на то, что стрелять и не придется.

Щука вздохнула и изобразила на лице нечто вроде усталости. При этом сделала еще полшага назад. Так, даже не полшага, а просто отставила одну из ног на полступни, упершись в ступеньку. Не нравились Дрею эти движения, но пока что он решил не реагировать.

— Зовут тебя как, мутант?

— Андрей, хозяйка, — слегка поклонился Дрей. Вместе с поклоном он тоже чуть подвинул опорную ногу. Несильно, просто чуть повернул пятку так, что носок на ботинке начал смотреть внутрь.

— Ты не дергайся, Андрей, — все так же демонстративно равнодушно произнесла Щука. — Никто тебя пока не трогает, так что можешь расслабиться. Так вот, послушай пока спокойно, что скажу. Андрей, Андрюша… Все, о чем я тебя спрашиваю, — важно. Все, что ты ответишь, — тоже важно. Потому что от этого будет зависеть, уйдешь ты отсюда обратно по лестнице, или просто полетишь вниз, выброшенный из окна. И, если ты не умеешь летать, а о таких мутациях я пока не слышала, на земле около здания появится еще одно красное пятно, слегка припорошенное осколками костей. Мясо твое сгниет быстро. Кости — нет. Кости так и будут валяться, если крысы не растащат.

— Как ты, хозяйка, жестока к гостям… — вставил Дрей.

— Так я спрошу еще раз: в какой ты бригаде? Постарайся просто ответить, ладно?

— Я ни в какой бригаде, хозяйка. Одиночка.

— Одиночки долго не живут, знаешь? — Не поверила ему владелица небоскреба, точно не поверила.

— Значит, я очень изворотливый одиночка. — Андрей стоял почти неподвижно. Как только он убедился, что вероятность разговора выше, чем возможность немедленной драки, в дело вступили совершенно другие его таланты. Он умел вести переговоры — в конце концов, это можно было считать его основным занятием в те, пусть и редкие времена, когда он имел дело с людьми.

Что-то из его навыков было благоприобретено, что-то — досталось ему по наследству. Важно было другое — в условиях отсутствия явного противостояния (как сейчас) он мог уговорить собеседника на достаточно выгодные условия. На такие, какие тот и не подумал бы пойти в начале разговора. Среднестатистического собеседника. К коим Щука никак не относилась.

Дрей затруднялся сказать, какие именно нано-культуры могли быть аналогами всевозможных «Миротворцев», доставшихся ему. Он также понятия не имел, где Щука могла получить эффективные навыки ведения переговоров. Тем более, если помнить о том, что она сейчас стояла во главе вооруженной группы, а значит — с навыками убеждения особо не поэкспериментируешь — пара лишних слов и у банды другой главарь.

Но результаты были налицо. Брюнетка-атаманша не только не поддалась его «чарам», но и сумела держать разговор на равных.

— Ты хочешь умереть, мальчик Андрюша?

— Сегодня — нет, девочка с погонялом Щука.

— Иногда я позволяю звать себя Мариной. Я еще не решила, позволить ли это тебе.

— Если это поможет твоему решению, то могу повторить — ни слова неправды не было произнесено.

— Пока поверим. И что? Зачем ты здесь тогда, герой-одиночка?

— Ты понимаешь, хозяйка, что я не покупатель. Но я представляю покупателя. Который готов отдать очень многое за твой товар.

— Я знаю имя?

— Должна. Я исполняю заказ Еврея-Ленивца. Если ты слышала имя, то ты знаешь, что он не нарушает обещаний.

— Я слышала имя, — кивнула Щука. — И знаю его репутацию. Только есть несколько проблем…

— Одна — то что я не Ленивец, — кивнул Дрей. — У меня есть одноразовая рекомендация.

— С картинкой?

Дрей кивнул:

— Полминуты видео. Тебе понравится.

— Легко проверить. Но даже если и так, то это ничего не поменяет, тем более я никогда Ленивца не видела. Залетный Андрюша, видимо, все еще не представляет размер бедствия. Ты хочешь зайти в игру, для которой у тебя недостаточно фишек даже на одну ставку. У Ленивца, кстати, тоже вряд ли наберется достаточно.

Дрей вопрошающе-поощрительно приподнял брови.

— Мои покупатели уже на подходе. Это раз. Стоимость сделки такова, что кинуть может даже Еврей. Это два. Стоимость сделки такова, что никаких отложенных платежей быть не может вообще. Товар меняется на товар. Сразу. И даже при этом я боюсь, что у меня не хватит людей.

— Даже здесь?

— Да, мальчик Андрюша, даже здесь. Против настоящих бойцов, как ты успел проверить, бригаде не выстоять.

— Позвольте мне заметить, Марина, если я могу вас так называть, что в это сложно поверить. Вы занимаете стратегическую высоту, два десятка парней, подготовленный периметр… Кто соберет бригаду, способную к эффективному захвату товара?

— Найдутся и такие, — уверенно сообщила Щука. — Найдутся, не волнуйся. Из торговцев-нано — тот же Восьмипалый, в конце концов. Это к примеру. Но придут не торговцы. Придут конечные покупатели или их самые доверенные люди. И людей для атаки у них будет достаточно.

— Не дешевле будет заплатить? Не класть трупы штабелями?

— В этом и вся комбинация. Я не знаю. Но делаю, что могу, чтобы это оказалось так. Чтобы гостям дешевле было провести сделку честно.

— Хочешь — я заберу товар. Пусть охотятся за мной.

— Ты не понял? Этот вопрос я себе задавала с самого начала — стоит ли ввязываться. Но мы уже ввязались. Все — обратной дороги нет. Нас всех положат только для того, чтобы информация о культуре не распространилась. Может быть и так. Это сделка — одна на всю жизнь. Либо нам заплатят — и можно строить свой поселок, покупать жен — а мне мужей, — и на несколько поколений вперед вообще не думать ни о чем, кроме как о защите сбережений.

— Расскажи мне о товаре. — Дрей пошел ва-банк, пользуясь тем, что общение пошло более-менее хорошо. Пока у него не было деталей, придумать ничего он больше не мог. А брать на веру страшилки Щуки было вроде как просто не к лицу.

— Не расскажу, — спокойно ответила Щука. — Не нужно. У меня к тебе предложение. Будешь слушать?

— Да.

— Уходи. Это вариант один. С учетом того, как ты ловко дошел до сюда — мне не хочется тебя выбрасывать из окна. Ни тебя, ни твоего приятеля. Просто потому, что это, вполне возможно, будет сопровождаться потерями в моей и так слабой команде.

Дрей молчал. Марина помолчала тоже, после чего все-таки спросила:

— Ну?

— Я хочу услышать другие варианты.

— Вариант второй. Мы с тобой договариваемся. Заходишь к нам в команду. Ребята не любят мутантов, но несколько дней потерпят. Тебе и твоему — по равной доле, как и всем нам, если дело выгорит. Условие — пойдете по первому краю, если что не так. Впереди меня, впереди всех. Мы вас не знаем, и оставлять тылы на мутантов я не намерена.

Дрей молчал. На этот раз Марина почти не ждала:

— Ну?

— Вариант второй меня устраивает больше, с учетом того, что Еврей заплатит мне только за результат, а его, как я вижу, не срастается. Не в том виде, как хотел Еврей.

— За товаром последние месяцы гоняется столько перекупщиков, что у очень многих из них не срастется. Не волнуйся. Это их риск.

— У меня будут условия, — продолжил Дрей.

— Не думаю, — коротко качнула головой атаманша.

— Будут-будут, не сомневайся, — усмехнулся экзо. — Мне кажется, что всем нам будет лучше, если мы договоримся.

— Я готова послушать. Но не больше.

— Я участвую в переговорах. Охранником. Мне рассказывают об активной части обороны. До начала.

— Зачем тебе быть на встрече?

— Мне почему то кажется, что это поможет. Прежде всего тебе… А если уж я в деле, то очень заинтересован, чтобы оно выгорело.

— Что еще?

— Больше ничего. Только просьба. Не жадничать.

— Поверь мне, оплата будет такая, что жадничать никому и в голову не придет.

— Так что за товар? Покажешь?

Марина только молча покачала головой.

— Незачем, да и… незачем. Товар настолько дорогой, что я не подпускаю наверх никого, даже почти никого из своих. Слишком много соблазнов возникает.

— В чем будет оплата?

— Запрос был веерный, так что не прогадаем. Притащат всего понемногу…

— Транспортабельно?

— Не разочаровывай меня, Андрюша. Конечно.

Дрей кивнул.

— Я в деле. — Он отступил на шаг назад и слегка поклонился, как делал всегда, когда подписывался под работой. — В деле до тех пор, пока сделка не будет завершена, и мы не разойдемся с оплатой.

— Ты понимаешь, что возможны варианты? — Марина искала подвох.

— Конечно. Но нам с тобой и так понятно, о чем мы говорим. И еще — экзо — со мной. Его доля такая же, как и у всех. И я не обещаю, что буду вежливо терпеть грубости твоих парней, если что…

— Не до того будет, ни им, ни тебе, не волнуйся. — Марина слегка расслабилась. — Зови напарника, покажу, что да как.

— Специфику товара хотелось бы знать.

— Оно тебе зачем? Расскажу, что сама знаю. Знала бы больше, может быть, и не продавала бы. Да только толку от штуки, которой не знаешь, как пользоваться.

— Это Тунец и Кета, — Щука постепенно знакомила их с периметром, не обращая, впрочем, особого внимания на Алексея. Одним из достоинств атаманши можно было счесть то, что она быстро и безжалостно расставляла людей по рангу. Дрей, по ее мнению, был человеком, с которым она могла и хотела разговаривать. Алексей же был экзо, присутствие которого она всего лишь терпела ради того же Дрея.

— Они держат запад, юго-запад.

— Пока все спокойно, — без вопроса ответила Кета, второй представитель женского пола в банде. Кета, судя по всему, помогала стрелку, вела наблюдения, готовилась корректировать огонь. Парочка вообще была живописная. Тунец расположился у крупнокалиберного пулемета, который был превращен в стационарную огневую точку — «ножки» были просто прикручены к полу. Прикручены на совесть. Сначала с пола содрали покрытие, какой-то древний прогнивший линолеум, затем полностью очистили от кое-где крошащегося бетона, и лишь затем пробили в монолитной массе отверстия никак не короче сантиметров десяти. И, наконец, «прикрутили» с помощью одноразовых шурупов-гвоздей, которые можно было загнать в отверстие, но не вынуть обратно — только вместе с куском бетона. Этот пулемет явно навечно принесен в жертву периметру.

Дрей заметил один из этих одноразовых шурупов, согнутый и валяющийся неподалеку. Трудились над огневой точкой достаточно долго, и явно по ходу было сказано немало слов, которые экзо предпочитал не употреблять в обществе женщин.

— Тунец — лучший стрелок в группе. — Щука вообще любила хвалить своих людей, делала это по поводу и без повода. Что бы она ни думала о них на самом деле, на их самооценку это никак не влияло. В глаза она всегда говорила о каждом только самое хорошее. Тоже не самое плохое качество для желающего власти человека, хотя и, по мнению Дрея, это качество попахивало.

Стена около пулеметной точки, для полного счастья стрелка и наблюдателя, была разломана везде, где это хотя бы в малейшей степени могло помешать обзору.

Оптический прицел, достаточно кустарно приделанный к пулемету, но при этом явно пристрелянный, и бинокль у Кеты на скромном треножничке довершали картину, еще раз подчеркивали серьезность намерений банды обороняться в этом месте хоть до второго пришествия, если понадобится.

— Каждый покупатель предупрежден, что походить к зданию не может ни одна группа более трех человек. По остальным будем стрелять.

— Так мы все-таки попали под критерий покупателей? — невинно поинтересовался Дрей.

— Нет, просто эти шляпы пропустили ваше прибытие с востока, — тихо ответила Щука, вначале отойдя в сторону от точки. — У меня недостаточно людей на все. Нужно держать три смены, нужно выходить на разведку в город, нужно много чего. На востоке в тот момент был один с биноклем, да и то спал, как потом оказалось. Вам просто повезло.

— Ага, — согласился Дрей, не меняя своей интонации, — нам везет сегодня просто непрерывно. На подходах, на шестом, на тридцатом. В нас не стреляют турели, нас не видят. Я просто даже начинаю бояться того, что произойдет, когда мое везение закончится. Мне оно нравится.

— Не хами, экзо. — Небрежно ответила Щука. — Ты прошел только потому, что мы не рассчитывали на проход одного диверсанта. Мы ждем группу, большую группу, причем, по очевидным соображениям, с запада, а не с востока.

— А я пришел почти один, с востока, и не груженный тоннами бус на обмен, — согласился Дрей.

— Каких бус? — подозрительно покосилась Щука.

— Что скажешь? — спросила Щука, когда они обошли почти весь периметр.

— Скажу, что ты не рассказала пока самых интересных вещей, — спокойно ответил Дрей. — А по дозору сказать особо нечего. Добавь наблюдение за стенами, чтобы никто вслед за мной не прошел путем альпинистов. Посади постоянного слухача у лифтов с открытыми створками — никто не сможет там подняться тихо. Если просто слушать, то любой подъем можно услышать.

— Сделаем, — кивнула Щука. Как за стенами только следить? Я видела зеркала на нескольких этажах, нужно будет вытащить за окна и наблюдать через них.

— Как-то так, — легко согласился Дрей. — Или просто выглядывать из окон время от времени. Сложно укрыться на ровных стенах. Следующий альпинист должен быть еще везучей меня, чтобы пройти незамеченным.

— Какие у нас шансы? — продолжала вопросы Марина. — Если покупатель решит нас кинуть, то сколько народу мы положим, прежде чем начнется месиво?

— Равное количество, — пожал плечами Дрей. — Два-три десятка при хорошем раскладе для нас и плохом для них. Ты же не думаешь, что они пойдут прямо под твоими пулеметами? Найдут какие-нибудь лазейки. Тыкнутся там, дернут здесь, просочатся. Но я жду настоящей информации. По-прежнему жду.

— Что тебя волнует? — со вздохом спросила Щука. — Товар? Так товар как товар, с той только разницей, что за него отваливают кучу, очень большую кучу всевозможного очень ценного и полезного дерьма.

— Что за товар? Подробней.

— Товар, — заученно начала Марина, — относится к разряду компонентных. Другими словами, у нас здесь только один из трех необходимых компонентов для создания гемма.

— Спецификация есть?

— Спецификация чего?

— Ну не компонента же, — фыркнул Дрей. — Пожалуйста, Марина, прекрати шифроваться и дай мне хотя бы необходимый минимум информации. У меня нет никакого, просто ни малейшего желания вытягивать из тебя слово за словом.

На обвинения Щука внимания особо не обратила, но ответить — ответила:

— Спецификации гемма я не знаю. Ходили слухи, что что-то относящееся к коррекции поведенческих характеристик.

— И всего-то? — удивился Дрей.

— Гемм имеет совмещенного переносчика аэрозольного типа, а не просто наследуется по обычным признакам. Вирулентность девяносто девять с дробью.

Дрей присвистнул. Щука тут же добавила:

— Но это только слухи.

— Ага, только из-за этих слухов ты пулеметы к бетону привинчиваешь, — рассеяно откликнулся Дрей. — Так все-таки, на какую тему могут быть эти коррекции? У тебя есть мысли?

— Нет. Не имею ни малейшего понятия. Но, по очень простым соображениям, достаточно интересные, если народ может ради них попереть на стационарные пулеметные гнезда.

Дрей лихорадочно размышлял. Поведенческих геммов было очень немного, большинство из них еще во времена заказа не выдержали псевдо-эволюции по варианту сокращенной басни, так как имели кучу побочных эффектов. Любая попытка влезть в сознание давала такой шлейф неконтролируемых дополнений, что носители становились нежизнеспособными. Точка. Но некоторые геммы, некоторые мутации выжили. У Дрея был Миротворец, причем в достаточно удачной комбинации. У Дрея был Ацтек — полное подавление эмоций на период до часа с откатом в течение еще двух часов. Но это были мутации, — ни одного гемма коррекций Дрей никогда бы в здравом уме не решился себе вколоть. И ни один из ему известных геммов этого типа не был вирулентен. Мутации, одноразовый вкол — это да, но не передача от человека к человеку. Таких геммов вообще были единицы. Часть из них давно распространилось на все или почти все население и, соответственно, не давало никому никаких преимуществ относительно соседей. Другая часть покрошила миллионы еще во времена заката, но была остановлена либо антигенами, либо простым выжиганием территорий. Любили в те времена выжигать территории. Тактическими ядерными зарядами, например. Один заряд — и нет эпидемии. Отправляется туда же, куда и неверная жена с любовником и остальным поселком неподалеку.

Ладно. Размышления размышлениями, а морковка по расписанию.

— Контейнер тяжелый?

— Контейнер? — не сразу среагировала на переход темы Щука. — А, контейнер… Нет, не тяжелый. Килограммов тридцать в снаряженном состоянии.

Щука ухмыльнулась, думая о чем-то своем, но Дрей уже продолжал:

— Если твои покупатели решатся воевать, то они проникнут в здание в то время, пока будут идти переговоры.

— Тоже так думаю. Первых представителей надо сразу, если что, брать на мушку и кончать, если начнется стрельба.

— Кстати, ты все время говоришь об одном покупателе. Это действительно только одна бригада? И все? Только один покупатель?

— Я всерьез рассчитываю только на одного. С ним есть хоть небольшие шансы на честную игру. Есть еще один, кто почти наверняка постарается участвовать, но вряд ли придет с честной оплатой. Плюс, может возникнуть всякая шушера, но это вообще никак невозможно оценить. Кто и когда еще может всплыть. Вольных охотников вроде тебя немало. Надеюсь, не настолько шустрых, чтобы проскользнуть везде. Может, нам тебя Угрем назвать? Подходит.

— Зови хоть кем, главное — не забудь расплатиться.

— Ладно, без обид. Пока шел, ничего странного не заметил? В мурашнике? У меня народ отправился в разведку, вернулись еще не все. Сильно задерживаются. Здесь уже нужны.

— Можно не ждать, — уверенно произнес Дрей. — Сколько их было?

— С чего ты так уверен? Мои люди от меня еще не сбегали. Уходить — уходили, но по договоренности.

— Не про то я. Волна мутантов через город прошла. Если не вернулись вовремя, значит их накрыло. Мы сами едва проскочили. Так что забудь про этих пятерых.

— Жаль. И откуда ты знаешь, что их было пятеро?

— Раки насвистели.

Дрей проснулся под утро от звука легких шагов по коридору.

Они с Алексеем завалились спать в пустующей комнате, подальше от остальных. Хоть Щука и не выглядела как человек, готовый нарушать договоренности без причин, но Дрею не хотелось становиться слишком уж легкой добычей. Или у атаманши мозги заклинит, или кто-нибудь из нано о расовой неприязни не вовремя вспомнит…

Звуки от шагов, или сами шаги — принадлежали Щуке.

— Пора. Поднимайтесь.

— Новости?

— С рассветом подошли парламентеры от покупателей. Три человека в группе. Пока стоят, ждут, что мы проявим себя. Посмотри свежим взглядом, раз уж в команде. Может, новое что скажешь.

— Смысл?

— Да не знаю я. — Щука была сильно раздражена. — У меня просто руки чешутся накрыть их очередью. Мои инстинкты меня еще ни разу не подводили, вот в чем проблема. А нельзя — если это серьезный покупатель, то за такие шуточки он за мной полжизни гоняться будет.

— Как ты планируешь себя обозначить? — Задавая вопросы, Дрей уже собирался.

— Да какая разница. Уговору про это не было. Как-нибудь решим. Пока мне все кажется, что очередь из пулемета будет лучшим оповещением. Коротенькая такая очередь… Одну ленту зарядить — и до отсечки…

— А вы и отсечки поставили?

— Поставили, ага. В конце ленты.

— Понятно. Идем.

Парламентеры действительно ждали сигнала. Вся группа сидела и смотрела на здание. Когда Дрей взглянул на них через окуляр наводчика, который ему любезно уступила Кета, у него возникла ощущение, что покупатели смотрят прямо на него.

— Так мы ничего не решим. — пожал плечами Дрей, оторвавшись от созерцания. — Пусть идут, тогда ситуация будет развиваться. Пока опасности не вижу, — а если она и есть — то исходит совсем не от этих троих. Только покупателя среди них нет.

— Нет? — Щука припала к окуляру, плечом отодвинув в сторону пытавшуюся вернуться на боевое дежурство Кету. — С чего ты решил, что его там нет.

— Ну чего я, тузов не видел, что-ли. Там одни шестерки. Главный в заложники записываться не торопится. С другой стороны, а чего ты ожидала?

— Логично, — Щука кивнула и отдала команду. — Вывесьте простыню из окна, чтобы эти трое увидели. Догадаются, что проход открыт. Николай! Бери Леща и встречай этих в фойе, поднимай наверх под дулами, чуть дернутся — принцип простой — для переговоров достаточно и одного.

— Как скажешь, хозяйка. Одного так одного, — Мормышка неторопливо прошествовал мимо.

Где-то там, за призраками домов поднималось солнце. День обещал быть безоблачным, но ранний рассвет не получился. Не мог получиться из-за остатков прошлой цивилизации, возвышающихся над поверхностью. Поэтому солнце вставало — как будто в пасмурный день — свет был рассеянным, теней не было.

За счет того, что они находились на верхушке одного из самых высоких (из уцелевших) зданий в городе, у них была возможность встретить рассвет раньше мурашей. Но солнце вставало за их спинами, на востоке, а они обшаривали взглядами запад. Ждали гостей.

Дрей надеялся увидеть хотя бы блики солнечных лучей на остатках стекол в домах на западе. Хотя бы отражение восхода. Всего лишь третий день в городе, но мурашник уже начал душить его, а он начал ненавидеть эту не совсем даже братскую могилу.

В обычном состоянии Дрей легко контролировал себя, но сейчас с удивлением понимал, что эмоции выходят из-под его контроля. Ловил себя на желании побыстрее ввязаться в драку, свернуть кому-нибудь шею, только для того, чтобы побыстрее закончить здесь свои дела и выбраться за пределы мурашника.

— Среди них нет покупателя, — повторил Дрей. — Ты хоть раз видела покупателей в лицо?

— Из тех, кто должен прийти, только Джо. Его среди них точно нет. Он вообще не ходит, только ездит на своей колясочке.

— Кого-то пошли к восточным окнам. Встречать… — Дрей чуть было не сказал "встречать рассвет", но вовремя поправился, — встречать возможных дополнительных гостей.

— Думаешь, попробуют кинуть?

— Так думаешь ты. А я всего лишь тебе склонен доверять в этом вопросе.

— Только в этом?… Ладно, умник, пора спускаться. Нельзя показаться гостям невежливыми хозяевами.

— Механику активировать, Щука? — спросили сзади.

— Да, давайте. Лучше потеряем всех дронов, чем устроим здесь братскую могилу нашей банды.

— Какой режим?

— Пока пассивный, — Щука еще раз взглянула вниз, на приближающуюся троицу, прежде чем двинуться. — Нам не нужна лишняя стрельба по воробьям.

— Не нужна, — согласился Дрей, галантно подавая Щуке перед спуском с лестницы. Руку атаманша проигнорировала, но проигнорировала именно так, как и полагается — без удивления. Просто не обратила на жест внимания. Просто аристократка показала мужлану, что лучше свалится с лестницы, чем обратит внимание на то, что он существует.

Дрей вздохнул и последовал за Щукой. Сзади кто-то передернул затвор. День обещал быть не только солнечным, но и жарким.

Где-то там, снаружи здания, над руинами небоскребов вставало солнце.

Дрей этого не видел. Вместо этого он наблюдал, как по веревке, ловко цепляясь за завязанные на ней узлы, быстро взбирается первый торговец.

— Этот, скорее всего, охранник.

Щука кивнула:

— Скорее всего. Говорить будет второй. Третий — прикрывать. Думаю, они его вообще оставят внизу. На случай отхода.

— Им есть чего бояться?

— Когда идет такая сделка, бояться всегда есть чего. Нам вроде их кидать не резон, но рисковать никто без нужды не хочет.

— Другие не выживают. — буркнул сзади Николай. — Не в нашем деле.

— А ты, кстати, — повернулась Щука к новому собеседнику, — за дверь, на лестничный проем. Но нас чтобы видел. Если что пойдет не так, то тебя вряд ли зацепит, успеешь среагировать.

— Если что-то пойдет не так, то тебе будет уже все равно, успею я среагировать или нет, — усмехнулся Николай, одновременно без раздумий выполняя приказ.

— Система сдержек и противовесов. Если ты в этом ничего не понимаешь, то лучше помолчи. Вали.

Николай окончательно скрылся за дверным проемом. Голова первого торговца появилась в дыре.

Он быстро огляделся, пользуясь подвижностью веревки, — даже слегка крутанулся на ней, прежде чем вылезти на этаж.

"Точно, охранник, — подумал Дрей, — значит, без команды ничего делать не будет. Первое движение пойдет не от него".

— Ждем? — Коротко спросила Щука у вновь прибывшего. Тот молча кивнул, поднял коротковолновую рацию и что-то буркнул.

Вскоре веревка вновь задергалась — наверх полез второй.

— Щука, — представилась Щука.

— Кэш, — представился торговец. — От Малютки.

— Малютка почтит нас своим личным присутствием?

— Босс велел передать, что он будет слушать весь наш разговор. Поднимется сам, когда и если это окажется необходимым.

— Ну, его воля. Вы знаете цену?

— Мы хотели бы взглянуть на товар.

— Понимаю, что хотели бы. Многие хотели бы. К вечеру тут от желающих весь мурашник будет забит, как сто лет назад… Но, Кэш, не хотела бы тебе напоминать прописные истины, — но все же ты должен помнить правила — товар на товар. А, судя по твоим пустым рукам, товара у тебя с собой нет.

— У меня есть образцы, — Кэш похлопал рукой по оттопыренному карману.

— Прекрасно, — безмятежно ответила Щука, — образцы — это прекрасно. Образцы у меня тоже есть. Не знаю правда, чем они тебе помогут. И фотографии товара, во всех положениях.

Щука похлопала себя по груди, имитируя движение торговца. Правда, кармана на этом месте у нее не было.

— Мы не принесем весь свой товар, пока не убедимся в наличии товара у тебя.

— Прекрасно, — повторила Щука, — тогда наш разговор окончен. Ты знаешь, я даже рада, а ты должен быть просто счастлив, Кэш, что он заканчивается так мирно. Мирно, Кэш, это ведь самое главное… Мирно, и ты можешь уйти отсюда прямо сейчас и живым.

На поясе торговца коротко хрюкнула рация:

— Обсуди цену, Кэш, к товару вернемся.

Кэш моментально перестроился и начал исполнять новую инструкцию.

— Щука, по указанию я временно снимаю требование о демонстрации товара. В знак доброго нашего расположения и желания заключить эту сделку. Давай предварительно договоримся о цене.

— Цена может только увеличиваться, — Щука явно сегодня не была настроена на компромиссы. — Безусловно, в ходе честных торгов, которые начнутся, как только прибудут остальные покупатели.

— Какие остальные покупатели? Мы надеялись, что ты ведешь дела честно!

— Более чем честно, — кивнула Щука, — выражусь так: если сейчас вы мне принесете товар, то сразу после обоюдной проверки сделка состоится. Но никто не обещал вам эксклюзива. Хотите поторговаться? Давайте. Только торговаться будете не со мной, а с остальными покупателями.

В рации опять хрюкнуло, но на этот раз Дрей не разобрал слов, скорее всего это был какой-то условный код.

На всякий случай Дрей взглянул на торговца-охранника, но тот даже не пошевелился. Команда поступила не ему, а Кэшу — а значит, разговор продолжался.

— Щука, умоляю тебя, не спеши и дай мне договорить. — Кэш воздел руки к потолку, — мы не ставим под сомнение твою цену, просто ряд позиций было невозможно достать за столь короткий срок. Мы хотели бы обсудить с тобой возможные замены.

— Говори, — Щука кивнула, — всегда любила искать взаимопонимание и компромиссы. Взаимовыгодные, безусловно.

Взгляд охранника блуждал. Он меньше всего смотрел на Щуку, хотя внимательно следил за ее бойцами и Дреем. Это была ошибка, — действовать то все равно начали бы только по ее команде.

Опять же, охранник не уделял Дрею какого-либо особого внимания, из чего он сделал вывод, что тот не вычислил единственного экзо в банде, не удивился, а принял его за обычного нано — бойца шайки.

"Охранник неопасен", — заключил Дрей, продолжая слушать ход торгов.

— Мой босс сказал, что не хочет поставлять некачественный товар, а хороших "Доспехов дракона" в этом сезоне вообще не появлялось. Но босс предлагает вместо трех запрошенных склянок "брони…" добавить еще одну "кровь…".

— Добавьте, — пожала плечами Щука, — но "броня…" мне нужна все равно. Может, взяли с собой "любителя пуль"? Я бы пошла на эту замену. Очевидно, три склянки "брони…" на десять "любителя…".

— Где же вы нынче найдете "любителя…", сама подумай? Это теперь раритет. — Кэш расстроено вздохнул. Но его лицо тут же посветлело: — Впрочем, у нас есть целых пять. Из старых запасов. Если тебя устроит замена на пять…

Кэш споткнулся на середины фразы. Где-то началась стрельба.

Щука ударила первой. Сразу, после первого выстрела. Не дожидаясь атаки со стороны покупателей, объяснений, доказательств того, что выстрел — это провокация именно этих покупателей. Не оставляя призрачных шансов на то, чтобы разойтись мирно.

Их собеседники не то, что двигаться еще не начали — на их лицах еще и мускул не дрогнул, еще даже не появилось осознание того, что выстрел — это неправильно, что его не должно быть, что что-то пошло не так. А Щука уже атаковала. Как будто для нее это был условный сигнал, которого только она и ждала, чтобы начать действовать. И хитрый торговец Кэш, и его телохранитель лежали мертвыми через мгновения, еще до того, как снаружи начали стрелять по-настоящему. Охранник внизу сначала было замешкался, но потом быстро отступил в укрытие, так что его было уже не достать.

Только после этого Дрей понял, что выстрел действительно не был сигналом для их собеседников — эти покупатели были здесь совершенно не при чем. Они даже не начали реагировать. Они были готовы к этому выстрелу еще меньше, чем доставщик.

Наверху застучал станковый. Послышались выстрелы из автоматов. Кто-то все-таки решил пойти ва-банк.

Щука сорвала переговорное устройство с бедра:

— Тунец, поговори со мной!

Сначала из рации слышался только отборный мат. Затем Тунец сумел сообщить хоть что-то более или менее вменяемое, хотя ясности это не добавило:

— Да бардак происходит, Щука! Кто-то снизу начал стрелять, похоже палят друг в друга. Мы тут практически ничего не видим. Стреляем только если кто-то бежит в сторону здания.

— Таких много?

— Нет, им там сейчас не до нас. Снизу человек пятьдесят собралось, не меньше. Просто некоторых выдавливают в нашу сторону, и нам ничего не остается, как их отстреливать.

— С патронами поаккуратней. Конец связи.

Щука засунула рацию обратно на ремень и посмотрела на Дрея.

— Активировать оборону, — подсказал Дрей, косясь вниз, на все еще пустую лестницу.

— Агрессивный режим дроидам! — крикнула Щука назад, в сторону Николая.

— Пойду поднимусь погляжу, что происходит. — Дрей еще раз взглянул вниз, но в лестничном проеме по-прежнему никого не было. — Ощущение такое, что тендер решили устроить без нашего председателя. Веревку поднимешь, Николай?

Щука двинулась вслед за доставщиком. Наверху он сразу натолкнулся Алексея.

— Держись за мной и не теряйся, — буркнул Дрей.

Алексей лишь молча кивнул.

Итого у них было прекрасно простреливаемое во все стороны пространство почти пятисотметрового радиуса, затем отсутствие лестницы и других очевидных путей подняться на целых десять этажей. Растяжки, автоматические турели на нескольких этажах, дроны… И на закуску двадцать головорезов, только и мечтающих о том, как получше встретить непрошенных гостей.

— Щука, у вас из дронов змея не сбегала? — неожиданно вспомнил Дрей.

— Сбегала, а ты ее нашел?

— Следы видел, внизу.

Так вот, еще и шастающая где-то по нижним этажам смертельно опасная змея-дрон.

Как бы то ни было мог пробраться наверх хотя бы для того, чтобы вступить в контактный бой, Дрей пока что не представлял. Но кто-то, очевидно, планировал это сделать, иначе как объяснить стрельбу внизу?

— Может, нам и не стоит вступать в свару пока что? — продолжал размышлять Дрей. — Пусть передерутся, оставшиеся все равно должны прийти к нам с оплатой. Одно дело перестрелка внизу, когда все в равных условиях, но чтобы добраться сюда, им несколько мурашников надо погнать на убой…

— Посмотрим, — пожала плечами Щука.

Тунец перевел пулемет на режим одиночный выстрелов. Но не стрелял. Водил совсем немного стволом из стороны в сторону — создавалось ощущение хищного животного, выискивающего жертву.

Кета не отрывалась от бинокля.

— Кета, что? — Щука присела чуть в глубине.

— Да пока ничего. Стрельба идет из глубины, там кого-то делают за зданиями. Но отсюда пока ничего. Пару раз народ выскакивал, двоих точно мы положили. А всего отсюда четверых видно.

— Но там много народу. Очень, — вступил в разговор Тунец. — стреляют на большой территории. И в глубине тоже, глубже далеко. Там заварушка такая серьезная, что я даже не знаю, когда она закончится.

— Они явно пользуются всем предоставленным им временем, — добавила Кета. — Никто не торопится умереть. Как развиваются события — так там скоро окопов нароют и будут иногда друг в друга постреливать.

Щука кивнула и отошла в сторону. Взглядом подозвала Дрея.

— Что теперь думаешь?

— Нелогично — если кто-то решил по быстрому отделаться от конкурентов на товар, то должна была быть быстрая схватка. У тебя есть прослушка?

— Нет, прослушки нет. Мы и не думали, что что-то будет происходить за пределами здания. Вся подготовка сводилась к защите высотки и прилежащей территории.

— Посмотрим, как это все будет развиваться.

— Посмотрим.

После этого простого слова их и накрыло. Тяжелый пулемет, в течение нескольких секунд весь этаж был просто насквозь прошит пулями. Окна были большие, поэтому простреливалась достаточно большая площадь.

Но Тунца убили не из пулемета. Был еще одиночный выстрел снайпера откуда-то снизу, который буквально вбил пулю в череп нано. Спереди достаточно аккуратная дыра в глазнице, сзади — абсолютно безобразно вырванные полчерепа, и шлейф крови вперемешку с мозгами сзади на полу. И все, — нет бойца, тяжелый пулемет, намертво прикрепленный к полу моментально осиротел.

Дрей взглянул вглубь помещения. Точно сказать было сложно, но, судя по тому, что он увидел, судя по крикам, раздающимся из глубины помещения, команда Щуки была прорежена моментально.

— Несколько неожиданное развитие событий, — сказал Дрей, глядя на Щуку. — Как-то они грубовато начали общение, не находишь?

Шутка не удалась. Не то чтобы Щука сейчас собиралась срочно начинать оплакивать погибших товарищей. Она в этот момент вообще пыталась высмотреть хоть что-нибудь из того, что происходило снаружи, периодически быстро выглядывая из-за укрытия, как будто фотографируя происходящее, и тут же прячась назад.

Дрей знал этот прием. Посмотреть, запечатлеть — как будто даже не в мозгу, а еще просто на сетчатке глаза — картинку, и потом спокойно обрабатывать-осознавать ее в укрытии.

Так что шутка не удалась не из-за Щуки. Черный юмор смазал длинный, надрывный крик Кеты:

— Козлы-ыыы. Всех порву, козлы-ыыы. Вы все кровью умоетесь за моего парня! — Кета орала так, что, в принципе, угроза могла долететь до адресатов. Одновременно она начала трясти Тунца.

— Кроха, давай вставай. Давай отползем чуток назад. Я тебя перевяжу. Мы и не такие раны зашивали. Тун, ну давай, шевелись. Шевелись, говорю, козел! Ты мне что обещал, урод? Ты мне это обещал? …

Это снова был снайпер. На сей раз он поступил гуманней и пуля пробила грудь Кеты, не тронув ее привлекательное личико. Но разорвала сердце. Точно разорвала, Дрей почти увидел, как его куски вылетают из спины девушки.

От краткосрочных размышлений о бренности существования как экзо, так и нано, доставщика отвлек голос Щуки:

— Снайпер в сером здании, предпоследний этаж, второе окно слева. Достань.

Дрей молча посмотрел на Щуку. Щука молча посмотрела на Дрея. Они так же молча кивнули друг другу и после этого атаманша отвернулась. Молча двинулась в сторону выхода. Потом приостановилась, как будто решив, что Дрей достоин чего-то большего, чем просто команд, и бросила не оборачиваясь:

— Пойду проверю активацию дроидов. Думаю, очень скоро у них будет работа. Не теряйся, еще ничего не закончено. Ничего еще даже не начиналось.

Дрей помнил эту серую высотку, одну из ближайших к их гнезду. Он лишь посмотрел на пулемет, убедившись, что предохранитель снят. Что лента заряжена. Что до отсечки еще достаточно патронов. Что крепление по-прежнему прочно держит оружие на полу и что трупы двух влюбленных не помешают ему стрелять.

Тела Тунца и Кеты действительно мешали. Хотя, с другой стороны, они могли и помочь. Он даже не стал считать.

Просто прыгнул, моментально зарывшись между двух мертвых тел. Мертвых, но еще достаточно теплых, чтобы даже такое простое действие вызывало реальные проблемы. Прижиматься к трупам как-то никогда не было предметом фантазий Дрея, но когда они были вдобавок еще и теплыми…

Тем не менее, немного подвинув тело Тунца, он устроил себе неплохое укрытие. Почти не глядя, повернул пулемет в нужную сторону. И лишь в последний момент проверил, туда ли полетят пули.

Пули полетели туда. Шесть, пока отсечка не заставила Дрея отпустить спусковой крючок. Но их оказалось достаточно. Шесть десятых секунды "Туннеля сокола" — приближение объекта наблюдения в десятки раз. Дрей даже не знал, как точно действует этот гемм — то ли заставляет действительно глаза видеть лучше, то ли просто требует от мозга дополнительной обработки изображения, выдумывания практически несуществующих в реалии деталей, деталей, которые просто невозможно рассмотреть на таком расстоянии. Но для Дрея было возможно. На шесть десятых секунды. Больше и не потребовалось, чтобы увидеть как пули влетали в оконный проем, рикошетили от стен, одна искорежила винтовку стрелка, еще одна пробила голову и немного, совсем чуть-чуть приподняла тело убийцы любовников-нано. Приподняла как будто специально для того, чтобы какая-то из последних пуль прошила стрелку грудь.

"Честный расклад, — успел подумать Дрей, — голова и грудь".

Только в количестве убитых возникало некоторое неравенство, но и с этим он собирался немного поработать. Пулеметную точку он засек еще раньше. Щука вычислила стрелка, он — пулеметчика. Хотя, надо было отдать должное атаманше, она нашла более сложную и достойную цель. И более опасную еще пару секунд назад.

Дрей дернул затвор и переместил свое внимание на пулеметчика. И буквально увидел пули, несущиеся в его сторону. Пулеметчик снова начал стрелять, но на этот раз он не целился по площадям — его пули устремились к Дрею.

Доставщик начал стрелять лишь мгновением позже. Теперь все решали навыки и нервы.

Нервы у Дрея оказались несколько крепче. Пулеметчик ни попал. Ни разу. Ни одной пули не прошло даже близко от окна, за которым расположился экзо. Да и не предназначен был обычный тяжелый пулемет для подобной точности. Просто напросто не предназначен.

Позади Дрея вновь пули вышибали щебенку из потолка, когда вражескую огневую точку накрыло. Еще шесть пуль до следующей отсечки. Две засели в пулемете. Остальные успокоили пулеметчика.

Дрей тут же отпрыгнул обратно под укрытие стен. Место было засвечено, слишком много из него стреляли, и находиться просто рядом с этим стационаром было неправильно. Тем более, что нападающие как-то не торопились выглядывать из своих укрытий, а наблюдать за окрестностями можно было откуда угодно.

Выстрелов снаружи почти и не было. Вообще, Дрей до сих пор не понимал, кто затеял всю эту заварушку и с какой целью. Все происходило настолько нелогично, что выгоды от подобного развития событий не получал никто. Все только теряли людей.

Хотя, экзо легко мог предложить, что дело даже хуже, чем кажется. Раз логика непонятна — это еще не означает, что ее нет. Вполне возможно, что основная канва событий до сих пор скрыта от пристальных взглядов с вершины небоскреба.

Дрей продолжал думать.

Когда через пару минут подошла Щука, у него начали появляться кое-какие идеи насчет тактики нападавших.

— Что скажешь?

— Думаю, стрельба в окрестностях — чистая случайность. Ее не планировали, но были к ней готовы. Так что сами они друг друга не перебьют, можно даже не надеяться. Думаю, что пока мы тут мозолим глаза об окрестности, они пробираются в здание другими путями — ведь дураков, которые бы стали соваться под пули, среди твоих покупателей нет. А тот, кто решил забрать все и сразу — тем более не идиот. Думаю, что снайпер и пулеметчик, которые тут все покрошили — как раз из этой бригады, потому что они готовились. Выбирали цели. Все было спланировано заранее — пускай, возможно, и не как основной вариант, но спланировано. Скольких они положили?

— Шестеро с этими. Какими другими путями они могут добраться до здания?

— Понятия не имею. Может, у них есть маскировочные комплекты и они прямо сейчас пробираются прямо под нашим носом по площади. Может быть все что угодно. Вы проверяли подземные коммуникации? Что там?

— Нет, по подвалам мы не лазили. Но они то как смогут найти дорогу?

— Вопрос желания, времени и количества людей. А возможно, они уже пришли подготовленными. Может, карты где нарыли, я откуда знаю. Ты видишь толпу нападающих, которые прут напролом? Я тоже не вижу. Значит, они что-то задумали.

— Ладно. В любом случае внешний периметр и ребенок удержит. Перебрасываю людей к лифтам и прочим внутренним норам. Начинаем осмотр стен снаружи. Боты уже в режиме немедленной реакции.

— Турели как?

— Активированы, тоже по полной. Да им армия понадобиться, чтобы добраться наверх.

— Может быть кто-то и не хочет получить контейнер? Хочет его уничтожить?

— Ты сам то веришь? Такие ценности не уничтожают. Кету с Тунцом жалко. — Невпопад сказала Щука, отправляясь раздавать команды.

Прежде всего, Дрей нашел Алексея и велел ему держаться поближе. Он бросил периметр и вместе с подопечным разместился около пожарной лестницы на тридцать втором. И как раз вовремя.

Сначала сработала одна из растяжек. Граната была из тех, что ставил он сам — звук от своей мины Дрей бы не спутал.

Затем очередь автоматической турели. Не такая длинная, как хотелось бы, но все же Дрей надеялся, что и эта очередь хоть кого-нибудь достала. Все-таки против тупой скорости и автоматизма этих механических убийц сложно было противостоять даже набитым ботами нано. Взрыв еще одной гранаты, на этот раз явно не из числа оставленных Дреем.

Несложно было предположить, что нападающие не стали переть напролом. А это означало, что с турелью скорее всего покончено. И что еще хуже — все следующие с высокой вероятностью окажутся вообще бесполезны, можно будет надеяться только на то, что кто-нибудь из поднимающихся сейчас наверх нарвется на очередь случайно — не более того.

Какое-то время было затишье. Потом еще несколько взрывов. Снова очередь одной из турелей и еще несколько взрывов. Пока все защитники высотки находились в роли пассивных наблюдателей. Можно было только ждать, когда торговцы пробьются повыше и надеяться, что их изрядно потреплют оборонительные рубежи.

Дрей видел уже сейчас, что вся подготовка людей Щуки, все навернутые оборонительные рубежи оказались крайне неэффективными против тех, кто взял на себя труд хоть немного подумать, кто действовал уверенно, без колебаний и имел ресурсы для нападения. Сколько потеряли нападающие? Пятерых-шестерых, не больше. А они были уже близко, очень близко.

Рядом присела Щука.

— Сейчас их пообломают. Дроны пошли. Заданный диапазон — от двадцать пятого до двадцать девятого. В этом ареале никто и ничто долго шевелиться не сможет. Эта орава как раз сейчас туда и подходит. Этот пояс их немного задержит.

— Немного? Ты и на дронов уже не надеешься?

— Знаешь, экзо, что-то я сегодня уже ни на что не надеюсь. Все пошло не так. Мы просто пассивно ждем, что будет дальше, и совершенно не контролируем ситуацию. Но рано или поздно придет тот, кто способен ее контролировать. Пока мы лишь мстим нашим будущим убийцам.

— Лирично, — усмехнулся Дрей.

— Да, и не говори.

В этот момент снизу впервые послышались звуки настоящей перестрелки. Грохот. Взрывы гранат. Пулеметный и автоматный огонь.

— Два десятка из трех — только с ножами, циркулярками, дротиками и прочей дребеденью. Так что там все еще хуже, чем слышно отсюда. Там сейчас должно быть реальное месиво.

Вскоре к ним поднялся Николай.

— Дроны пока держат ситуацию. Мы видели два трупа — народ предпочел выпрыгивать перед смертью на лестницу, в пролом, но не оставаться на этаже. Еще одного пристрелили, сам не помер. Но я думаю, что этого недостаточно.

— Что так? — тут же заинтересовалась Щука.

— Это даже не банда, понимаете. — Николай вздохнул, как будто раздумывая, стоит ли продолжать. — Банда может действовать слаженно, но никто не полезет под пули, чтобы проложить дорогу остальным. Понимаете, о чем я?

— Ну, примерно, — приободрила его Щука.

— Вот. А здесь не так. Нормальные нано, какими бы крутыми они себя не считали, давно бы уже отошли и задумались. А эти прут. Этаж за этажом. Ну ладно турели. Но они с дронами перестрелку устроили. И, я прошу прощения, Щука, но трех полуразобранных дронов я тоже уже видел.

Николай сделал паузу, после чего закончил:

— Так что… Я чего пришел. Сейчас их будем встречать уже мы.

Николай театрально передернул затвор автомата:

— Хариус мертв. Лещ мертв. Карп сейчас должен был пошуметь напоследок — и тоже подниматься. Там позиция удобная, конечно, но это уже бесполезно.

— Срисовали? — Щука поудобней перехватила автоматический пистолет, в левую руку взяла гранату, на мгновение задержалась, как будто сомневаясь — и все же выдернула чеку. Теперь от взрыва гранату удерживала только сжатая ладонь и еще две с половиной секунды.

— Да конечно, — как собой разумеющееся, буркнул Николай. — Здесь у нас хоть пять минут лишних есть, пока они поймут, что к чему. Может, еще пару трупов этих вояк оставим.

— Или не их. Хорошо идут, — ответила Щука.

— Отлично идут. — Вступил Дрей. — Эта не банда, это целая армия. И порядки, как в армии. Прут и прут вперед. Теряют людей — но ведь совершенно не так много, как вы рассчитывали, да?

— Ну, на улице трупов немало лежит, все же, — заметила Щука.

— Только кто сказал, что они из этой группы? Из этой группы снайпер и пулеметчик, а за остальных я бы не поручился.

Их беседу прервали самым беспардонным способом. Ввалился Карп, и ввалился не один. Один из атакующий сидел у него на загривке, тщетно пытаясь задушить медлительного нано сгибом локтя. Карп крутился, отступая все ближе и ближе к четверке, и методично бил затылком по лицу нападающего. Парочка была та еще, ни один не хотел сдаваться. И не сдавался.

Щука швырнула гранату в лестничный проем. Там пока еще никого не было, но ей не хотелось рисковать.

Дрей дождался мгновения, когда обнимающаяся парочка хоть ненадолго перестанет крутиться, уловил тот миг, когда Карп в очередной раз вгонит свой затылок в нос нападающего и начнет отклоняться для следующего удара, и после этого выстрелил.

Лицо нападающего и до этого момента было не разглядеть из-за крови, но пуля окончательно превратила его в кровавое месиво. Карп, тем не менее, прежде чем остановиться, успел отклониться, и со всей дури вогнать затылок в это самое месиво еще раз. По удивлению на его лице можно было понять, что он ожидал столкновения с чем-то более твердым.

Он слегка повернулся в сторону Дрея, как будто желая задать вопрос, что он сделал не так, но с вопросом Карпу пришлось повременить — рванула граната. Труп нападающего, до сих пор висящий на его шее, в данном случае спас его от осколков, и нано лишь бросило взрывной волной вперед.

Граната была брошена как нельзя вовремя. Чуть раньше — и это был бы бесполезный обстрел осколками окрестных стен. Чуть позже — и нападающие наверняка успели бы среагировать и спрятаться. А так они выскочили ровнехонько в тот момент, когда угловатая сфера упала им под ноги. А за полсекунды не больно то успеешь сообразить, как спасаться.

Дрей думал, что граната вывела из игры троих, что было большой удачей.

Карп наконец избавился от своего любимчика и свалился рядом с остальными. Николай решил повторить маневр Щуки и швырнул еще одну гранату "в никуда".

Может, какой эффект от второго взрыва и был, но оценить его они не успели. Сверху донесся голос:

— Они лезут по стенам! Много! Поднимаемся, здесь нам не удержаться!

Из когда-то мощной шайки Щуки сейчас в боеспособном состоянии оставалась, в лучшем случае, половина. Судя по всему, Карп был последним, кто сумел подняться с нижних этажей.

Все, кто еще находился на этаже, рванули наверх, прикрывая свой отход шлейфом из гранат.

Им пришлось остановиться на сороковом.

Дальше была только пентхаусная часть. Преследователи замешкались, но отставали всего этажа на три — минута-две, не больше, даже если они будут неожиданно осторожны.

Кроме Дрея и Алексея, до сорокового добрались еще семеро, включая Щуку, Карпа и Николая. Остальных четверых доставщику не представляли.

Первой заговорила Щука.

— Все, парни. Здесь мы приплыли, рыбки мои. Я им из принципа товар не отдам, так что сдаваться — не обсуждается. Я заберу этого экзо и ухожу наверх, разбираться с товаром.

Как именно она собирается разбираться с самой ценной вещью в этом мурашнике, Щука не уточнила:

— Вы все остаетесь. Продержитесь здесь пять минут, большего не прошу. После этого — сдавайтесь, прячьтесь, прячьтесь и потом сдавайтесь — неважно. Но пять минут надо их удержать.

— Гранат не хватит, — буркнул Карп.

Дрей тихо придвинулся к Алексею:

— Я тебя не вывел, хоть обещал отцу. Так что если выживешь, то за мной должок. И я о нем не забуду.

Алексей лишь молча кивнул. А Щука, тем временем, отвечала Карпу:

— Гранат не хватит, отстреливайтесь. Не хватит патронов, рвите их зубами.

На лице Карпа явно читалось сомнение.

Тем временем, нападающие воспользовались тактикой банды и снизу вверх швырнули гранату. Кидать ее вверх было значительно менее удобно, поэтому граната недолетела, сильно не долетела до остатков обороняющихся.

Но и этого хватило. На этот раз не повезло самому заговоренному члену банды — ее атаманше. Один осколок пробил навылет руку Щуки, вырвав кусок бицепса. Второй вошел в живот и застрял глубоко внутри.

Щуку это не остановило.

— … Рвите их зубами, — хрипло повторила она, зажимая здоровой рукой рану на животе. Из разорванной мышцы руки начала хлестать кровь, и прежде всего она попала на Карпа. Лучший аргумент закончить спор — облить оппонента своей собственной кровью. — Рассказывайте им сказки, анекдоты, что хотите, но дайте мне пять минут.

Щука не сказал больше ничего, двинувшись наверх. Дрей лишь кивнул на прощание Алексею, на ходу выдергивая из рюкзака медпакет и фиксируя рану на руке Щуки. Занятие было бесполезное с учетом осколка в животе, но Дрею не нравилась хлещущая из девушки кровь. Так что, можно сказать, он не оказывал первую помощь — а удовлетворял свои эстетические потребности.

— Сорок пятый? — спросил Дрей на ходу.

— Сорок пятый, — подтвердила Щука. — Дай еще пакет, хоть заткну дыру в животе. И не смотри на меня так, не сдохну. От этого — не сдохну. Если дадут денек-другой отлежаться, то выживу.

— У тебя, мне кажется, все же есть какой-то план?

— План, план — дельтаплан… — непонятно продекламировала Щука, раскрывая доселе неизвестные Дрею поэтические способности. — Есть у меня план. Около шпиля мой план.

— Какой?

— Я тебе уже сказала. У меня там крылья были. На самый-самый крайний случай. Дельтаплан. Как раз, чтобы улететь отсюда… тебе и… товару.

— Что за товар, может, хоть сейчас скажешь?

— Как контейнер выглядит, сам увидишь. А что за товар… Слушай… — Щука шла все медленней и медленней, начинала сказываться потеря крови. Поэтому в итоге Дрею пришлось практически тащить ее вперед, чтобы не сбавлять темп. Они поднялись всего на два этажа выше из пяти нужных, когда перестрелка и взрывы гранат внизу резко усилились. Что могло означать только одно — финальное столкновение.

— Успею только по сути. Психотропное оружие. Действует на всех. Почти на всех — девять из десяти экзо и шесть из десяти нано. При полной сборке всех компонентов и наличии инструкции по объединению — владелец всей этой шняги имеет внедряемый, распространяемый ненаследственным, а затем и наследственным, образом, крайне вирулентный мутаген. Суть, цель и миссия его очень проста: все зараженные получают генный приказ о полном подчинении образцу. Если в качестве образца владелец выставляет себя — значит, полное подчинение владельцу. По силе этот приказ почти сравним с базовыми инстинктами — сильнее инстинкта размножения и ненамного слабее инстинкта самосохранения. Это — конец цивилизации. Даже той, которая у нас осталась.

— Наверняка не все так плохо? — в голосе Дрея отчетливо слышалась неуверенность.

— Большая часть народу полностью подчинена единому человеку? Без сомнений, колебаний — готова к уничтожению любого непокорного? Вылавливает всех незараженных и не задумываясь уничтожает всех невосприимчивых? Бойцы твоего уровня, зараженные, подчиненные единой воле только и занимаются, что проверяют лояльность единому лидеру? Расскажи мне, что может быть хуже. — Кровь из раны в животе продолжала течь. Щука слабела с каждый мгновением, но продолжала идти и продолжала говорить.

— Отсутствие людей как расы? — предположил Дрей.

— Ну вот разве что. — Щука остановилась. Постучала в дверь, за которой Дрей никак не ожидал никого встретить. — Пришли. Проводи приемку товара. Тебе — отдаю с большой скидкой. Практически задаром.

Дверь медленно отворилась, и Щука закончила:

— Дрей, это Илона. Илона, это Дрей. Начинай осмотр товара, экзо.

И Щука устало махнула рукой в сторону девочки, открывшей дверь, не оставляя ни малейших сомнений в том, что она и есть контейнер.

Глава шестая

Контейнер

Соки нашего тела, совершая свой обычный и неизменный круговорот, тайно приводят в действие и направляют нашу волю. Они незаметно властвуют над нами, воздействуя на все наши поступки.

Франсуа де Ларошфуко

Сектор "Мегаполис Дрездена XSI". На Закате — сильнейший сектор по разработке дронов военного назначения. Лаборатория "Боевая Механика", лаборатория "Творцы Преисподней", лаборатория «Спасители», и, самое главное — главный офис международной, даже несмотря на секторную сегментацию остающейся международной, корпорации "Объединенные Заводы Охранных Систем". Подпольная лаборатория "Натуральная механика", подпольная группа "Персональный Хранитель" с сетью лабораторий по всему сектору, моментально меняющих местоположение в случае необходимости. Десятки других, официальных, не очень официальных и совсем уж криминальных лабораторий и заводов по производству Дронов.

Дрон «Боствана» ("Боевая Механика"), способный контролировать территорию в один квадратный километр и, в ультимативном варианте, проводить политику "выжженной земли" на вверенном участке. Дрон «Улей» ("Объединенные Заводы…"), симулирующий псевдоразумную, развивающуюся структуру подобную пчелиной. В боевом режиме «Улей», по замыслу разработчиков, был способен смести с лица земли небольшой город. Сетевой дрон «Термитник» ("Натуральная механика"), единственной задачей которого была охрана небольших поселений от дронов типа «Улей» и подобных. «Чародей» ("Персональный Хранитель"), обеспечивающий индивидуальную охрану хозяина и способный в борьбе за его жизнь выжигать кварталы и отстреливать улицы.

После введения в действие Манчестерского протокола, этот сектор пострадал больше других. Они не создавали почти ничего для себя. Все шло на экспорт. Десятки лабораторий создавали боевую технику для всех армий мира. Только эта техника сейчас становилась никому не нужна. А те, кому она могла понадобиться становились либо слишком далеко, либо не были способны заплатить.

Но лаборатории не останавливались — чем им еще было заниматься, людям, оказавшимся в изоляции? Только продолжать работать, даже если результаты этой работы уже никому не были нужны.

Заводы, почти полностью механизированные, продолжали работать, забивая склады все новыми и новыми дронами. То, что экспорт не способен прокормить население сектора, даже непрерывно уменьшающееся, стало понятно достаточно быстро. Кто-то задумался об изменении структуры производства? Ничуть. Вместо этого все начали быстро решать вопрос, как сделать сокращение населения еще более быстрым.

Дроны превратились в гладиаторов. Все начиналось в виде тестовых испытаний новых видов вооружений. Вскоре бои дрон-дрон стали основным зрелищем вымирающего сектора. Хлеба не хватало, его все больше заменяли зрелищами. История просто сделала еще один виток.

Этого стало недостаточно очень быстро. Подпольные бои дрон-человек. Полуподпольные бои группа бойцов-людей — дрон. Криминальные разборки между кланами превратились в бои дронов, в ходе которых дронов гибло меньше, чем людей, ни в малейшей степени к кланам не относящимся.

Сначала ситуация развивалась медленно, и не волновала никого. Потом, по мере ужесточения контроля на границах секторов, уличные бои дронов становились все ожесточеннее. Затем ничего не осталось, кроме этих боев.

В течение года после встречи в Манчестере, подавляющее большинство гражданских было уничтожено. Это был не единственный сектор, в котором наблюдалось катастрофическое падение численности населения. Но единственный, где люди умирали не от эпидемий. Через год в строю оставались только представители лабораторий и заводов, которые по сути своей были защищены лучше. Да еще остатки кланов, также окруженные бесчисленными эшелонами обороны, состоящими исключительно из закупленных или изъятых дронов. Никто не ходил без многочисленной механизированной охраны. Кто не имел возможность окружить себя дронами — умирал. Или прятался, только для того, чтобы умереть чуть позже. Всего три разбалансированных «Улья» с нарушением основных ограничительных директив (нарушение правил — естественное следствие саморазвития), уничтожили почти десять тысяч человек в течение суток, прежде чем были остановлены. А тогда их еще было кому останавливать.

Весь сектор превратился в арену гладиаторских боев. Только вот зрителей уже почти не осталось. На момент окончательной потери связи с сектором по неточным данным в нем оставалось не более тысячи живых и не менее полумиллиона дронов, воюющих друг с другом. И те, и другие, нещадно уничтожались на границах сектора. Опять же, до тех пор, пока их еще было кому уничтожать.

Остальной части человечества повезло только в одном. Никто не заложил в дронов инстинкта размножения. Ни в одну из выживших модификаций.

Но говорят — только говорят, потому что никаких конкретных сведений из сектора получить невозможно — что лаборатории еще работают. Что несколько главных кланов, слившихся с лабораториями, продолжают развивать и выпускать дронов. Что война в секторе идет своим чередом, как механический театр, который после завода может показывать представление и без зрителей. И что-то создается в этих лабораториях сейчас. И кто знает, какие бойцы выйдут из сектора завтра. И кто знает, к чему придется подготовиться экзо.

Притчи Заката. Притча Бронзовых Бойцов. Библия Экзо

C этой высоты гниющие на улицах остовы машин казались совсем игрушечными. Будто какой-то злой ребенок провел много времени, чтобы ломать, жечь и обливать кислотой свой набор игрушек. И ему это отлично удалось. Крохотные ржавые машинки внизу, на которые смотрел Дрей, добивали его окончательно.

За последнее время он слишком часто оказывался в положении, когда ситуацию было невозможно контролировать. Но это хотя бы происходило на земле. Теперь же он находился в положении, когда малейшая ошибка могла привести его и его груз к падению с высоты нескольких сот метров. Гарантированная смерть для любого супергероя.

Девочка сзади молчала. Не визжала от страха, не пыталась орать, перекрикивая шум от потока воздуха, стремящегося навстречу. И сейчас экзо был этому только рад. Потому что сам был готов кричать от ужаса. Никогда, ни разу до этого он не находился в свободном полете. Все полеты до этого были в детстве — в виде падений с деревьев, прыжков с крыши — но никогда он не находился в такой зависимости от кусков пластика под названием крылья.

Щука что-то успела ему объяснить, прежде чем он оказался в воздухе, но все ее объяснения свелись к тому, чтобы он даже не пытался управлять этим "летательным аппаратом" и лишь старался удержать его от заваливания.

"Мне понадобилось бы десяток-другой занятий, чтобы научить тебя нормально управляться с этой фигней. Сейчас просто постарайся спланировать, очень осторожно спланировать прямо и не разбиться при падении". — Сейчас женщина, наставлявшая его несколько минут назад, скорее всего, уже была мертва. Не стоило надеяться на снисхождение людей, которые положили столько бойцов ради добычи, и упустивших эту добычу в последний момент. И, прежде всего, благодаря усилиям Щуки.

Как бы страшно ему не было, он не торопился вниз. Чем дальше им удастся отлететь от места событий, тем сложнее будет погоне.

А то, что погоня будет организована в ближайшее время, он ни на долю секунды не сомневался. Приз за победу в этой локальной заварухе оказался слишком высок. Дрей до сих пор не понимал, по каким причинам его заказчик решил послать доставщика в эту мясорубку. На верную погибель. То, что он достиг временного успеха в развертывающейся игре, не значило ничего, с одной стороны. С другой, даже это было лишь набором случайностей. Никакие навыки доставщика не помогли бы ему, если бы события сложились чуть иначе.

А все это означало, что заказчик и не надеялся на выполнение задания. Либо он хотел использовать даже малейший шанс, который, будучи помноженным на величину выигрыша, все равно оказывался интересным. Либо, у заказчика были планы избавиться от Дрея изначально.

Впрочем, о заказчике Дрей собирался подумать попозже. Очевидно, контракт мог быть разорван и доставщик не поступился бы при этом ни одним из своих правил. И заказчика необходимо было проучить. Но все это позже.

Сейчас необходимо было, как минимум, выжить. А для этого, совсем уж в краткосрочной перспективе, приземлиться и не разбиться при этом. И доставить на землю болтающуюся сзади девочку. Это ведь надо было придумать, живой контейнер.

Мурашник внизу становился все ближе, асфальт неумолимо притягивал дельтаплан к себе.

Дрей чуть дернул аппарат, неуверенно и совсем немного. Не хотелось ему приземляться на крыши. А для того, чтобы опуститься сразу вниз, нужно было как-то попасть в одну из улиц, веером расходящихся от площади перед зданием.

Ему начало казаться, что эта афера может получиться. Еще одно легкое движение крыльями, и дельтаплан вошел ровнехонько между крышами домов, спускаясь все ниже и ниже. Справа и слева мелькали стены зданий, окна. Несмотря на то, что улица, в которую он вошел, была достаточно широкой, Дрею постоянно чудилось, что он вот-вот заденет кончиком крыла строение либо с одной, либо с другой стороны, и он невольно подергивал крыльями, стараясь держать аппарат ровно посередине.

Почти перед самой землей он постарался замедлить движение, и, хотя получилось это плохо, тем не менее, они ударились о землю не слишком сильно.

Хуже было другое — в момент падения левое крыло задело ржавый остов машины. Нет, заражения дельтаплана Дрей не боялся, так что уровень загрязнения и ржавения бывшего транспортного средства его ничуть не волновал. Но от удара древняя летательная машина начала разваливаться прямо над ним и его новой спутницей.

Разваливающийся дельтаплан крутануло, ремни порвались, и экзо закрутило по оси. Краем глаза он успел заметить, что девочку тоже заркутило. Но иначе, ремни у нее порвались не так — и она, в отличие от Дрея, полетела кубарем вперед по улице.

Дрей несколько раз крутанулся, мелкими шажками продвигаясь вперед, чтобы удержать равновесие. Как только ему удалось остановиться и прекратить изображать из себя юлу, он начал осматривать окрестности.

— Жива? — спросил экзо, быстро пробегая взглядом по окнам нижних этажей.

— Да. — Голос девочки показался Дрею на удивление спокойным. Он наконец-то взглянул на нее. Илона стояла в позе готовящегося к броску спринтера, с прижатым к асфальту одним коленом, второй ногой, оттянутой далеко назад и упираясь все в тот же асфальт кончиками пальцев.

Судя по всему, по инерции она кувыркалась достаточно долго, и Дрея приятно порадовал уровень подготовки спутницы. Со спины на ней не было видно не царапины.

Насторожила только несколько напряженная поза и высоко закинутый подбородок. Девочка смотрела вперед, пристально и в одно место. Дрей постарался проследить за ее взглядом и после этого понял причины ее неподвижности.

В паре сотен метров от крушения, в их сторону двигалась еще одна группа. Вернее, эта группа двигалась в их сторону до момента падения дельтаплана — а сейчас они стояли, также пораженные, как и Дрей, неожиданной встречей.

И лица некоторых из них были Дрею знакомы. Уж одно лицо то он мог идентифицировать точно. Лицо человека, которого доставщик меньше всего рассчитывал увидеть на западе мурашника. Лицо самопровозглашенного мэра, чьим теплым гостеприимством еще недавно пользовался доставщик.

Дрей среагировал быстро — он начал стрелять уже тогда, когда люди мэра еще не успели даже пошевелиться. Его опередила только девочка. Она завалилась на бок и откатилась в боковой проулок чуть раньше, чем мозг Дрея успел отдать команду на стрельбу.

Он стоял, девочка сидела, так что ей ничего не грозило от пуль Дрея. Более того, она даже слегка сбила его планы. "Логик подворотни" уже нарисовал ему траекторию: стреляя в нарисовавшуюся впереди группу он должен был убить или тяжело ранить двоих — уверенные попадания в наиболее крупных нано — обычно и наиболее медлительных. Одновременно он должен был сделать пять — ровно пять — шагов вперед, схватить девочку и отшвырнуть ее в тот самый проулок. После этого укрыться сам, выбив из игры мэра с вероятностью 36.5%. Мэр стоял позади своих людей — и попасть на таком расстоянии в него было нелегко, тем более что у Дрея сейчас был только пистолет — не лучшее оружие для снайперской стрельбы, но кто мог знать…

"Логик" рекомендовал рискнуть — ненадежное попадание в мэра, даже не смертельное, могло сразу выбить ключевую фигуру противника.

После того, как девочка самостоятельно нашла укрытие — «Логику» понадобилось почти треть секунды, чтобы провести перепланирование. Девочка оценивалась Дреем — и, соответственно, «Логиком», совершенно иначе. Новых рекомендаций от «Логика» не последовало — он и так начал работать в пограничном варианте — где пользы от него было совсем немного, а новые вводные окончательно выбили гемм из режима.

"Оно и к лучшему, — подумал Дрей, — еще не хватало здесь свалиться. Было бы крайне вовремя".

В принципе, сбой «Логика» мало что поменял — когда Дрей укрылся в проулке вслед за девочкой — из двух десятков бойцов мэра двое было точно тяжело ранено или убито. Еще трое, минимум, — задето так, что вряд ли они дальше пойдут в авангарде. Насчет мэра Дрей не был уверен. Он пустил две пули точно в своего любимца, однако его загораживали несколько трупов. Двое нано, стоявшие перед мэром, точно были вне игры. Но они могли не успеть упасть к тому моменту, как последние пули, предназначенные для мэра, дойдут до цели. Да и пистолет… — кучность была слишком мала, чтобы на таком расстоянии гарантировать хоть мало-мальски надежный результат.

Сейчас Дрею опять светила охота — только на этот раз он был с грузом. И как бы ни проворна была девочка — она точно не могла бегать быстрее, чем боевики-нано.

— Ты экзо? — спросил Дрей у попутчицы.

— Нет.

— А как же они запихнули часть гемма в нано? Это же противоречит правилам.

— Я не нано.

— Не нано? Кто же ты тогда?

Ответить Илона не успела. Издали раздался голос мэра:

— SeЯor Андэ, неужели вы могли подумать, что в МОЕМ городе вам удастся от меня скрыться? Вы не представляете, SeЯor, сколько проблем вы мне создали всего лишь за сутки с момента вашего появления! Знаете ли вы, сколько я потерял своих людей — сначала под лавиной мутантов, которых наверное вы накликали на мою голову. Потом в схватках с бандитами, которых, как оказалось, слишком много развелось на западе МОЕГО города. Мне надо было заняться ими раньше, значительно раньше. Это — моя la madre de todos los problemas. (Проблема проблем. Исп.)

Дрей выглянул из-за угла. Так и есть, — рядом с мэром стояло всего лишь пара нано. Остальные головорезы уже наверняка пробирались с флангов, а мэр всего лишь заговаривал ему зубы.

— Скажите мне, SeЯor Андрэ, куда вы так торопились? Поспешность вашего отбытия заставила меня подумать, что мне необходимо лично разобраться в ваших делах в этой части города. Когда такой боец приходит в МОЙ город, убивает МОИХ людей, убегает — и все это только для того, чтобы сделать какие-то дела в этом городе, — мне становится очень, очень интересно, что это за дела. Мне, как мэру этого города, хочется даже поучаствовать в этих делах.

Дом, за которым укрылись беглецы, был пятиэтажным.

— Илона, окно прямо над тобой. Поднимаемся — твоя задача ничего не делать. Держаться за мной. Не мешать. Не отставать. Поняла?

Девочка лишь кивнула.

Дрей присел, подхватил девочку и помог ей запрыгнуть в оконный проем. И тут же прыгнул вслед за ней, благо окна в этом доме располагались на удивление низко.

Ему повезло даже больше, чем он мог подумать. Здание оказалось не самой характерной, хотя и встречающейся в этом мурашнике архитектуры — с длинными продольными коридорами от одного торца до другого и с лестницами у каждого торца. Дрей, до этого предполагавший, что ему придется метаться вверх-вниз, чтобы пробраться вперед, теперь быстро поменял планы и рванул вперед по сумрачному коридору. Девочка тенью следовала позади.

С обеих сторон мелькали какие-то разоренные комнаты, двери некоторых были открыты, у других дверей не было вовсе, так что света с разных сторон вполне хватало, чтобы видеть, куда двигаться.

Дом — это было минимум метром сто. Достаточно, чтобы подойти на расстояние уверенного выстрела до мэра. Вполне достаточно.

Он не добежал до конца коридора метров пять, свернул направо — двери в боковую комнату не было. Стекла на единственном окне, впрочем, тоже. Голос мэра отсюда слышался значительно лучше:

— Андрей, Андрюшечка… Я уже иду к тебе, чтобы обсудить все наши проблемы. — Голос действительно приближался, а о таком подарке Дрей не мог даже мечтать, — Нам с тобой многое предстоит обсудить, querido amigo.

Еще через пять секунд Дрей решил, что мэр подошел достаточно близко. Доставщик выглянул всего лишь один раз, коротко. Мэр шел вторым, перед ним здоровенный охранник. Метрах в пяти позади — второй охранник. Относительно далеко сидел один из подстреленных доставщиком. Пока этого раненого можно было считать безопасным. Остальные — по всей видимости — уже должны были замыкать ловушку с флангов.

Плохо было то, что первый охранник оказался не только здоровым, но и глазастым. Несмотря на то, что Дрей выглянул совсем ненадолго, увалень его заметил.

Второй раз Дрей уже не выглядывал, а выпрыгивал из окна, разворачиваясь и стреляя. Времени катастрофически не хватало — эта беда преследовала его все последние дни.

Три выстрела. Пули в голову обычно оказывалось достаточно, так что с такого расстояния Дрею можно было не беспокоиться за эффективность своей стрельбы. Особенно доставщика порадовало, что мэр наконец замолчал. Пуля в голове, обычно, очень способствует молчаливости.

Дрей упал на все четыре конечности, левая ладонь уперлась в землю рядом с осколком кирпича, перевернулась, чтобы подхватить выпавший из рук увальня автомат. Охранник еще стоял, пошатываясь, как будто не верил в собственную смерть. Но он был уже мертв, даже кровь почти не шла — разрушенный мозг перестал подавать команды — и послушное сердце тут же остановилось. Дрей сдернул с него поясной ремень с запасными магазинами и чуть толкнул охранника, как бы помогая ему принять решения. Труп повалился.

Сзади тихо, почти бесшумно, приземлилась Илона. Кувыркнулась, оказавшись рядом с упавшим мэром, и выдернула у него из руки пистолет.

Дрей добавил короткую очередь в лежащее тело мэра, и отступил в укрытие, заметив копошащегося невдалеке раненого. Тому оказалось мало уже имеющегося ранения, он решил, что вполне может продолжить свое участие в стрельбе. Проверять, насколько его предположения верны, Дрей не стал — и выпустил еще одну очередь в сторону раненого. Может, и не убил, но от дальнейшего участия точно отстранил.

Илона поднялась с четверенек, но, по-прежнему, держалась строго за спиной у Дрея.

В худшем случае, он отыграл минуту-другую, пока команда мэра, теперь уже бывшего, сообразит, что их надули. В идеале — они вообще бросят погоню, из-за явного отсутствия лидера, который был бы способен продолжать вдохновлять их на этот подвиг.

Дрей дернулся в боковой проулок и тут же понял, что ошибся в своих рассуждениях два раза подряд. Посмотрев на собравшихся на улочке, он произнес только:

— Дежавю.

В проулке он лоб в лоб столкнулся с советником мэра. Тем самым. Даже, казалось, трое телохранителей, обступивших Дрея, тоже были точно теми же самыми, что и в первый раз.

— Всем стоять, — советник произнес эти слова на долю секунды раньше, чем началась стрельба, на таком расстоянии, наверняка, сопровождающаяся бы мордобоем.

Советник уверенно отпихнул охранников в стороны и подошел к Дрею вплотную.

— Мэра грохнул? — спросил он негромко. Дрей лишь кивнул.

— Ладно. За жизнь сына — спасибо. За должность мэра, которую я теперь займу — спасибо. Как новый мэр — даю тебе амнистию без права появляться в моем городе. И три дня, чтобы из него исчезнуть. Через три дня — не взыщи. Иди.

Все это было произнесено лаконично, бесстрастно, на одной ноте и без малейших интонаций — точно так же, как и при первой встрече.

Больше новый мэр на Дрея не смотрел. Повернулся к охранникам и скомандовал:

— Все группы отозвать к точке сбора. Охоту прекратить. Сбор через пять минут. Кто опоздает, будет иметь проблемы.

В конце этой фразы Дрей уже завернул за угол с другой стороны проулка. Девочка следовала за ним.

— Все, теперь бегом. Башня на западе. Нам сначала на северо-запад, обойдем башню и на запад — прочь из этого мурашника.

— Тебе не дадут уйти, — безразлично заметила девочка, привычно устраиваясь сзади и чуть левее Дрея. Идеальный обзор у обоих, и не попадешь под горячую гильзу.

— Откуда такой пессимизм? — удивился Дрей.

— Весть брошена. Слухи ползут. Уйдем от этих, найдутся другие. Да и эти — не просто мелочевка. Никто не понимает, с чем столкнулся. Щука боялась Восьмипалого? Не его надо было бояться. Есть пауки и над Восьмипалым. И они уже близко.

— Поконкретней можно? — Дрей повел дулом в сторону скрипнувшей на ветру створки не до конца доломанного окна и тут же вернул взгляд, и оружие, обратно.

— Поконкретней я не знаю. Прости. Я даже не знаю, куда ты меня ведешь и что от меня хочешь.

— Так и развлекаемся, — туманно бросил Дрей.

Девочка задала главный вопрос. Неизвестно, насколько важен был ответ на него для одушевленного контейнера, но зато этот ответ очень интересовал самого Дрея. Кодекс доставщика требовал, чтобы он доставил товар Ленивому. Однако, Ленивый его кинул, причем так сильно его не кидал еще ни один торговец, хотя и бывало разное. Согласно тому же кодексу, доставщик после такой подставы не должен был торговцу ничего. Совсем. Разве что пулю в лоб влепить, но это уже опционально.

Это было простая часть. Сложнее было другое — Дрей, как ни старался, не мог отнестись к маленькой девочке, как к товару. Хотел, пробовал, но даже на подступах к подобным мыслям — даже на уровне попыток прикинуть, как и где можно сбросить подобный товар, один взгляд в сторону Илоны тут же останавливал его размышления.

Так что на текущий момент компромисс был им выбран самый простой из всех возможных. Выбраться из мурашника, а уж потом принимать решения.

— Вверх, скомандовал Дрей, пройдя еще один квартал. — Нам нужно сориентироваться. Заберемся на вон ту высоту. Этажей двадцать, как раз, чтобы осмотреться.

— Можем застрять. Если кто заблокирует нас внизу, то тебе опять придется много стрелять.

— И что предлагаешь? Идти вслепую и начинать сразу с рукопашной?

— Вариантов немного. Мне показывали старые карты. Можем залезть под землю. Видишь букву «М» через два дома? Зайдем, пройдем широким туннелем прямо до окраины.

— Я слегка устал ползать под землей, если честно.

— Экзо, я не просто контейнер. У этого контейнера очень хорошая оболочка. Я три года в бегах. И у меня «Багратион», наследственный, с тремя плюсами. Ты знаешь, что такое три плюса, экзо?

— Возможность постоянного совершенствования базовой мутации с передачей улучшений по наследству. Три плюса — это миф. Это невозможно сделать в принципе.

— Если ты не заметил, Дрей, я сама — миф.

— Хм… и что говорит нам твой полководец?

— …Что исходя из плотности атаки башни, у ключевых, или ключевой группы так называемых покупателей достаточно людей, чтобы прочесать весь этот район. Либо мы уходим под землю — шансы с ними встретиться снижаются до одного к четырем. Либо уходим обратно в центр города. Шансы, что нас догонят еще до окраин на востоке — три к пяти. Либо продолжаем идти поверху на запад и тогда встречаем охотников в течение десяти минут с вероятностью пятьдесят процентов, в течение получаса с вероятностью в девяносто.

Пока Илона говорила, они почти дошли до крупной буквы «М», и распахнутому зеву входа в подземелье мурашника.

Дрей уже ступил на первую ступеньку лестницы, ведущей вниз, когда они услышали назойливое жужжание вдалеке, и одновременно повернули головы на шум.

Достаточно далеко, между крышами домов, летела механическая стрекоза, поблескивая гладкими поверхностями.

— Что за…, — начал было Дрей, но девочка сильно дернула его за руку, заставляя спрятаться за когда-то обложенный мраморной плиткой перегородкой. При этом ему пришлось упасть на колено — и как раз на осколки этого мрамора.

Дрей зашипел от боли.

— Полководец говорит, что все наши шансы только что ухудшились вдвое. — Шепнула девочка, скрываясь в пасти подземного дракона.

— Что это было? Чего именно ты так испугалась? — спросил Дрей, выловив из рюкзака фонарик и нагнав девочку по пути вниз. По роду своей деятельности ему часто приходилось встречаться со всякими неизвестными штуками, и, зачастую, они действительно оказывались весьма опасны. Но, тем не менее, подобной реакции от девочки он не ожидал.

Илона легко перепрыгивала через провалы в ступеньках, луч фонаря Дрея метался, но все еще не мог достать до дна этого спуска. До, того, что ждало их внизу, и куда так торопливо прыгала девочка.

При ней как раз обрушилась одна из ступенек, поэтому ответила она не сразу, балансируя на цыпочках и прыгая через две-три ступени вниз, чтобы восстановить равновесие. Странная была лестница — под провалами была чернота. И Дрей совершенно не хотел выяснять, что же, собственно, было у них под ногами. Пока ему было достаточно одного знания — что проваливаться не стоит.

— Судя по всему, это был маленький вертолет-разведчик. Дрон. Это ничего, это можно не пугаться. Или пугаться, но совсем немного, как и полагается девочке. — Илона периодически останавливала речь, как только под ней оказывался опасный участок. — Все бы ничего, но мне показывали одну рукопись… И этот вертолетик сильно напоминает верхний эшелон «Паранджи». Очень сильно напоминает.

— "Паранджа"? Что это?

— Еще один миф. Еще одна легенда. Комплекс индивидуальной защиты… — Дальше девочка явно начала цитировать что-то, что читала раньше. У нее даже голос изменился, стал почти механическим, грубым — как будто она пыталась скопировать чей-то чужой выговор, кого-то более взрослого, чем она. Но, при этом, Илона ни на мгновение не останавливала движение, ни разу не сбилась во время цитирования:

— … «Паранджа»: комплекс вариативной индивидуальной защиты последнего поколения. Каждое слово в этом определении имеет значимую смысловую нагрузку. «Индивидуальная» — все варианты этой защиты создавались только для обеспечения безопасности одного человека. «Комплекс» — в набор всегда входило большое количество элементов, при хорошем дизайне идеально сбалансированных между собой. «Вариативная» — считается, что «паранджа» была выпущена очень ограниченных тиражом. Разные источники называют числа от сорока до ста двадцати. Но, что более важно — не было ни одного комплекса, хотя бы напоминающего другой. Повторно использовались только отдельные элементы, но не копировался весь комплекс. Считается, что каждая «паранджа» выпускалась специально по требованию заказчика, и всегда создавалась адаптированной к конкретным условиям.

— "Последнего поколения" — эти слова в определении оказались более чем верны. Дроны — это был возможный третий путь развития цивилизации. Не нано, не экзо — а почти базовые люди, одиночки, окруженные армиями роботов. Путь, возможно, еще более тупиковый, но теперь уже поздно об этом судить.

— Общие обязательные элементы в «Парандже» могут являться условными опознавательными знаками комплекса — своеобразным «клеймом» производителя. Первое… — Илона добежала до конца лестницы и приостановилась на, насколько сумел разглядеть Дрей, на какой-то древней подземной платформе. Удивляться подобным вещам он перестал давно, но все же зрелище дозакатного, огромного подземного склепа завораживало. Экзо замер, шаря лучом фонарика по далеким границам помещения. Илона же останавливаться не стала. Уверенно подойдя к одному краю платформы, она спрыгнула вниз, и тут же ушла в темноту туннеля.

Дрей взглянул назад, на лестницу. Погони не было ни слышно, ни видно, — так что он последовал за девочкой, стараясь не отставать слишком далеко.

— Первое, — продолжила девочка от запятой. — В комплексе всегда присутствуют подвижные огневые точки, дроны-"доги", прозванные так за то, что они движутся на четырех ногах, напоминая при этом движения древней, давно вымершей породы собак. Обычно к комплекте из от восьми до шестнадцати. Разбиты попарно, иногда, в некоторых комбинациях — по три дрона в группе.

— Парная комбинация позволяет перекрестное прикрытие самих дронов, помимо защиты хозяина. Законы робототехники действуют, пусть и в таком извращенном и ограниченном режиме. Слово «человек» в них заменено на слово «хозяин», тем самым все остальные люди выведены из разряда неприкосновенных и защищаемых. Наоборот — в агрессивном варианте все остальные люди считаются врагами, если хозяином не сказано обратного.

— Каждый «дог» снабжается скорострельным пулеметом, легким гранатометом, четырьмя ракетами класса земля-земля и двумя — класса земля-воздух, снайперским комплексом и, в довершение, возможностью формирования дымовой завесы. «Доги» относятся к внутреннему циклу защиты хозяина.

— Второй обязательный элемент — «Глаз». Легкий беспилотный мини-вертолет. Разведка, дальняя разведка и сетевая координация действий других дронов в условиях отсутствия прямой видимости на поверхности. Оборудован одной скорострельной винтовкой с ограниченным боекомплектом.

— Третий элемент, присутствующий почти во всех выпущенных комплексах — «Кольчуга». Субдроны — легкие ленты всего в десяток сантиментов длиной и не более чем в один-два сантиметра шириной. За счет новейших разработок в области аэродинамики, способные с помощью простейшего чипа часами парить в воздухе, с одной единственной целью — в момент выстрела моментально группироваться и отклонять летящую пулю с траектории уверенного поражения хозяина.

— В пассивном состоянии элементы «кольчуги» развернуты поперек и практически не видны — толщина лент всего несколько микрон. Однако при этом возникает ощущение серебристого сияния в воздухе — еще один верный признак того, что вы вошли в зону, контролируемую «паранджой», а следовательно — либо немедленно уберетесь, либо будете быстро уничтожены.

Илона все глубже забиралась в туннель, и Дрею оставалось только следовать за ней.

Воздух был спертый, затхлый, неподвижный. Ни малейшего движения. Но конкретно сейчас Дрея это даже радовало, — можно было хотя бы надеяться разминуться с местными обитателями. А Илона продолжала:

— Остальные дроны в «Парандже» были опциональны и выбирались из нескольких сотен малораспространенных видов. Чаще всего применялись «Пауки» — наземные разведчики внешнего периметра, с возможностью самоуничтожения и взрыва с радиусом уверенного поражения в двадцать метров, а осколочного покрытия — до пятидесяти. «Кобры» — дроны индивидуального нападения, выплескивающие на врага серную кислоту и одновременно выдыхающие нервно-паралитический газ летального действия.

— Стандартная «Паранджа» контролировала полностью до четырех сотен метров в любую сторону от хозяина, все время передвигаясь вместе с ним. Таким образом, хозяина можно было достать только тактическим ядерным зарядом. В заключение добавим, что создатели «Паранджи» считали ее практически вечной, по крайней мере по ряду параметров. Поэтому, они ожидали смерти хозяина только от старости. На этот случай была придумана специальная формула наследования, позволяющая хозяину назначить наследника для такого дорогого актива. В большинстве случаев, наследником мог стать только генетический отпрыск, впрочем — это целиком и полностью решал заказчик на момент производства. «Паранджа» имела специальный пояс управления — который носил хозяин, и который — в то же время — постоянно брал всевозможные пробы у хозяина на предмет его идентификации. Одновременно пояс служил походной аптечкой…

Илона шла, не останавливаясь. Она закончила цитату, но будто даже не заметила этого, шаг за шагом идя в темноту.

Дрей отвлеченно подумал, что к «Багратиону» можно смело добавлять «Сову», причем в варианте "Сова Альфа" — полноценное ночное зрение. Даже доставщик не мог двигаться настолько свободно в тоннеле, освещаемом лишь слабым уже светом от фонарика.

— Летучая мышь. — тихо произнесла Илона.

— Извини, что?

— Я сказала — "Летучая мышь". Не «Сова». Это уши, — не глаза.

Дрей сглотнул. Потом подумал, вытащил из рюкзака бутылку с водой. Выпил немного.

— Хочешь воды? — нейтрально, пытаясь сдержать дрожь в голосе, спросил он.

Девочка молча протянула руку назад и взяла бутылку. Так же, как и Дрей, сделала несколько небольших глотков, и вернула воду доставщику.

— Какие еще ожившие мифы ждут меня сегодня? — Наконец решился Дрей на вопрос.

— Не знаю, экзо. Еще даже не вечер. Какие бы ты хотел?

— Да мне уже достаточно. Это же надо — иду с настоящим ридером…

— Нет. Хорошо бы было, но нет. Я не ридер. Вернее, ридер, но недоделанный. Мама …, — девочка запнулась на этом слове, но быстро справилась с собой и продолжила, — … говорила, что дар действует спонтанно. Я им не управляю. И даже когда слышу что-то, то только отдельные слова, обрывки фраз, обрывки мыслей.

— Хотя мне говорили…, — на этот раз девочка постаралась избежать упоминания родителей:

— Мне говорили, что, возможно, это не мой ограниченный дар. Что, возможно, люди просто так думают. Настолько хаотично, что пока не сформулируют свои мысли вслух или как-то еще, то сколько не читай — это будет сплошной хаос.

— Но ты читаешь присутствие?

— Нет, только на несколько метров, дальше все глохнет. Эта мутация бесполезна. Разве что делать трюки вроде этого. Мы подходим.

Дрей взглянул вперед. Что-то светилось впереди, но это не был дневной свет. Сияние было как от флюоресцирующих грибов, которые он видел, когда однажды забрался в пещеру. Их шаг замедлился, и Дрей снова оглянулся. По крайней мере, позади них по-прежнему было темно. Ни дневного, ни электрического, никакого другого света видно не было, что не могло его не радовать.

— Там небольшой поворот, и дальше, я думаю, такая же платформа, как та. Но нам мимо, мы должны подняться дальше, не здесь.

— Свет мне не нравится.

— Но радиации нет, — ответила девочка.

— Радиации нет, — подтвердил Дрей. — Держи фонарик и пусти меня вперед.

Он достиг точки, откуда была видна платформа, через несколько минут. Девочка вновь держалась сзади и слева. Это уже становилось для него привычным, — чувствовать ее шаги позади своего левого плеча.

Он остановился. Теперь можно было видеть, что находится впереди них, но пока невозможно было распознать.

Платформа казалась с этой точки точно такой же, как и первая. Возвышение по левую руку, чуть выше его плеча, — все остальное терялось в местном призрачном свете. Этот свет, казалось, не освещал практически ничего. Лишь демонстрировал свое существование.

С края платформы свешивалось что-то, выглядевшее для Дрея как светящиеся канаты. Свет давали именно они.

— Может, ты знаешь, что это? — не оборачиваясь, спросил он.

— Даже не могу предположить. Но соглашусь, мне это тоже не нравится.

— Подойду ближе. Отстань от меня шагов на десять.

Дрей начал подбираться к платформе, но ему пришлось остановиться, потому что девочка тут же последовала за ним. Он не обернулся, потому что не желал терять из виду непонятную платформу, и спросил:

— Ты собираешься притормозить?

— Нет. Если ты хочешь меня от чего-то защитить, то поверь — это идеальная дистанция для нас обоих. Почти всегда. У тебя наверняка есть "Логик подворотни", без него бы ты не выжил при твоих делах. При случае, можешь проверить.

— Ты не знаешь, что впереди. И никакой «Логик» тут не поможет.

— Но я знаю, что любая внешняя угроза минимизируется именно при этом расстоянии между нами. Если смотреть… — девочка замешкалась, — с точки зрения выживания пары.

— Пары?

— Одной мне не выжить. Ни здесь. Ни сверху. Не при таком количестве желающих получить этот ящичек. Я же еще маленькая.

Именно в этот момент, делая следующие шаги вперед, Дрей окончательно понял, что контракт разорван. Он не собирался доставлять товар ни Ленивому, ни кому бы то ни было. Девочка держалась молодцом, это да. Девочка была достаточно развита для своих лет, ни разу не пожаловалась, ни разу не сглупила. Но все равно — она была всего лишь маленькая девочка. В чужой деревне. И эта деревня горела.

Дрей остановился и поднял руку, хотя это было лишнее. Илона сделала последний шаг ровно тогда же, когда и доставщик.

— "Нервный ускоритель" у тебя не хуже моего, — сказал Дрей, уводя тему в сторону и одновременно пытаясь понять, что же находится перед ним.

Платформа начиналась не более чем в десяти метрах. С нее действительно что-то свисало. Только теперь он определил бы это словом щупальца. Что-то влажное, со светящейся слизью опадало вниз. Этих щупалец, толщиной с руку, было множество — насколько он мог видеть, они захватили всю платформу до другого ее края, того, где их дорога вновь уходила в тоннель.

Щупальца лежали в несколько слоев, вырастая откуда-то из середины зала, из-за колонн, так, что Дрей не смог увидеть, есть ли там — в их основании, что-либо еще.

Но наибольшее отвращение Дрей почувствовал, когда понял, что некоторые из них шевелились. Слабо и очень медленно. Если бы они были в воде, то эти движение вполне можно было принять за игру течения. Но не здесь, под землей, где не чувствовалось даже дуновения воздуха.

— Растение или нет, — сделал Дрей предварительный вывод, — но плотоядное. Идеальная ловушка. И даже не хочу знать, кого оно здесь ловит, в этом богом забытом месте.

— Бог забыл слишком много мест, — тихо произнесла Илона, — мама говорила, что бог забыл всю землю. Просто положил на дальнюю полку и оставил пылиться.

— Неважно. Придется возвращаться.

— Посмотри назад. — Спокойно произнесла девочка.

Дрей обернулся.

— Когда ты заметила? — Тут же спросил он.

— Вот только. Не хотела тебя сбивать, извини.

Позади них, в тоннеле, где-то далеко мелькал свет. На этот раз электрический.

— Они бегут, их много, но они еще достаточно далеко и стараются не шуметь. У нас есть две-три минуты, не больше. Я уже посчитала.

Дрей кивнул. Пересчитывать он не стал.

Что бы это ни было, — он вновь повернулся к платформе. — Оно одно.

— Да, — согласилась девочка. — Корм приходит только с краев тоннеля. А щупальца распределены равномерно. Даже побольше в середине.

— Нас оно еще не почувствовало.

— Похоже, — вновь согласилась девочка.

— Все равно. Не пройти. Слишком большой кусок. Придется идти по верху. Попробуем забраться на платформу, быстро разделаться с тем, что на ней, пробежать поверху и снова в тоннель.

— Мы не знаем, что там, на платформе. И у тебя нет времени для борьбы, даже успешной.

Они вновь уставились на щупальца. Дрей бросил взгляд назад. Судя по тому, насколько ярче стал свет от фонарей, у них оставалось не больше минуты.

Теперь иногда он даже мог слышать шорох, когда кто-то из преследователей недостаточно аккуратно ставил ногу.

— Смотри, — подняла руку девочка. — Они свисают только до земли.

— И…?

— И если у них нет где-то спрятанного запаса длины, то у нас есть место, у стены.

Теперь Дрей понял. Он еще раз прикинул, не лучше ли будет вступить в прямую конфронтацию с теми, кто сзади, но это было не лучше. Сзади их настигали бойцы. Бойцы по крови, бойцы по мутациям, геммам или ботам, кем бы они ни были. Он уже мог слышать это по их шагам.

— Вперед. Только тихо. Попробуем пройти тихо. — И он скользящим шагом пошел вдоль стены. Стараясь, впрочем, ее не задевать.

Хуже всего стало как раз в центре зала. Когда некоторые из щупалец начали вздрагивать пир их приближении, а другие — даже приподниматься, как будто пытаясь нащупать добычу вслепую.

В какой-то момент Дрею пришлось остановиться, когда одно из щупалец вытянулось вперед, поднявшись почти горизонтально от платформы, и попыталось дотянуться до неуловимой добычи. Дрей развернулся и прижался лопатками к стене. Это был момент истины.

Дрей испытывал такое отвращение к приближающемуся отростку, что скривился и отвернулся.

Он бросил взгляд назад, пытаясь, по привычке, извлечь полезное даже из вынужденной остановки. Свет фонарей оказался дальше, чем он мог бы предположить. Более того, их вообще стало меньше и они гасли один за другим. Похоже, преследователи тоже увидели свечение и это их задержало на какое-то время. Возможно, что это дало беглецам пару лишних минут.

Дрей мельком взглянул на девочку, которая стояла в двух шагах позади него и напряженно следила за тем, как ведет себя отросток-агрессор. Доставщик даже нашел в себе силы подмигнуть ей, после чего, сжав зубы, вновь взглянул перед собой.

Щупальце остановилось в полуметре от его лица, замерло, потом начало утончаться и вытягиваться вперед. Дрею показалось на мгновение, что, в итоге, они все же сделали ошибку в своих предположениях.

Но, не дотянувшись до лица экзо каких-нибудь сантиметров десять, оно остановилось. Светящийся кончик с множеством мелких присосок шевелился из стороны в сторону. Хищник чувствовал добычу, но не мог до нее дотянуться, и это ставило его в тупик.

И тогда щупальце, разочарованно сжавшись до своего начального размера, бессильно опало. Его удар о стенку платформы был первым звуком, который издала ловушка за все время, пока путники пытались ее преодолеть. Из чего Дрей сделал вывод, что это максимум, на что было способно существо, скрывающееся в сумраке.

— Теперь быстрее. Но осторожно. — Шепнул Дрей.

Остаток пути они проскочили под аккомпанемент дергающихся щупалец. Все больше отростков пыталось сделать невозможное и дотянуться до противоположной стены. И, явно не рассчитанные на подобные усилия, они с глухим чавкающим стуком падали обратно. Активность подземного хищника нарастала, хотя еще и не достигла пика.

— Чувствует тепло, — шепнула девочка. Ее голос впервые дрогнул и Дрей понял, что ей пришлось еще хуже, чем ему.

— Или движение. — Добавил он.

— Или и то, и другое. Представляешь, что здесь творится, когда что-нибудь попадает в эти сети?

— Не хочется быть здесь в этот момент. — Только и нашелся, что сказать Дрей.

Когда они отошли от опасной зоны на пару десятков шагов, он все же остановился.

— Все, что ни делается, то делается к лучшему, — пробормотал он и подобрал пару бетонных обломков. — Поможем ему встрепенуться окончательно.

С этими словами он бросил куски бетона туда, где, по его предположению, должно было находиться основание щупалец.

Если бы этот хищник мог издавать звуки, то его вой потряс бы подземелье. Но то, что произошло, оказалось не менее впечатляющим.

Все щупальца задергались одновременно, моментально превратив тоннель в месиво светящейся плоти. Некоторые из них хлестали назад, пытаясь достать невидимого врага где-то в глубине зал и одновременно доказывая Дрею неудачность его предыдущего плана. Чудовище было подобно улитке, — оно считало защищенным свое тело, лежащее где-то на платформе, и крайне болезненно отнеслось к разрушению этой иллюзии.

— Сколько времени нам даст это исчадие, как думаешь?

— Если у них есть гранаты? — ответила вопросом попутчица.

Дрей кивнул. Если преследователи воспользуются гранатами, то их форма была минимальной.

— Тогда бегом. Ты впереди. Только дай мне фонарик, юная летучая мышь.

Они успели отбежать достаточно далеко. Настолько, что первые выстрелы прозвучали глуховато. Видимо, эта команда не была столь амбициозна, как штурмовавшие башню, и достаточно долго раскачивалась перед атакой подземной твари.

После небольшой стрельбы возникла длинная пауза, и лишь после этого преследователи попробовали гранаты.

Сначала Дрей услышал сдвоенный взрыв. Затем снова пауза. Потом грохот взрывов доносился уже непрерывно.

Взрывы затихли, и доставщик прикинул, что даже с гранатами подземный монстр обеспечил им минимум минут пятнадцать форы.

Но после гранат вновь послышались выстрелы.

— Это что? Добивают? — Удивленно произнес Дрей. — Настолько обозлились на эту каракатицу?

— Гранаты кончились, — откликнулась Илона. — Но ты не расслабляйся. Они могут подняться наверх и кинуть клич дальше. Они могут добить чудовище и постараться нас догнать.

— Я не расслабляюсь. Кстати, мы пока не оставили им ни одного явного нашего следа. Вертолет не в счет. Ты сама как, держишься?

— И не надейся взять меня на ручки! — фыркнула в ответ девочка, — я мала, но из этого возраста уже вышла! Интенсивность погони говорит о том, что в счет у них идет все. Не знаю, как у тебя — но они не оставляют ни одной лазейки, ни одного шанса. Все шансы, которые у нас есть, тебе приходится добывать самостоятельно.

— Не привыкать, — буркнул Дрей, закругляя беседу.

Они пробежали, практически без остановок, еще пару платформ. Не встретив ни погони, ни засад, ни новых светящихся ловушек. Ни даже тех, для кого эти ловушки были предназначены.

Лишь у третьей платформы Илона замедлилась.

— Шансы равны, — пояснила она. — Мы поднимаемся здесь или следующим выходом. Понизу быстрей. Наверху больше маневр. Тебе решать.

Сказано это было так, как будто до этого, с самого раннего детства, девочке приходилось принимать за доставщика все значимые решения.

Дрей осветил свое лицо фонариком и приподнял уголки губ, изображая улыбку, больше похожую на оскал. Потом переместил луч фонаря на лицо Илоны. Та оскалилась в ответ, практически скопировав выражение доставщика. Только в ее исполнении это вышло еще более гротескно.

Теперь он улыбнулся уже по настоящему. Но освещать лицо не стал.

— Выйдем здесь. С учетом количества желающих с нами увидеться, предпочту маневр.

Выходов с платформы на поверхность было два. Сначала Дрей попробовал ближайший, но быстро понял, что он завален.

Со вторым, на другом краю платформы, им повезло больше.

Дрей заспешил, пытаясь как можно быстрее выбраться наверх. Ему осточертели подземелья. Ему осточертело двигаться в темноте. Ему надоело замкнутое пространство, которое он не любил даже на поверхности, а сейчас еще добавлялась толща земли, давящая сверху.

Перед тем, как начать подъем по лестнице, Дрей все же в последний раз обернулся и пошарил лучом фонаря по стенам.

Ничего примечательного. Те куски стен, до которых дотягивался луч, давно обветшали, осыпались и оставляли возможность только пофантазировать, как здесь все было раньше.

Только в конце, когда экзо уже собирался отвернуться, луч зацепился за чудом уцелевший настенный щит со старой, дозакатной надписью. Большая часть слов, картинок и изображений не сохранилась и он не мог с уверенностью сказать, в чем был смысл этого плаката. Только фраза в центре уцелела, во многом благодаря тому, что буквы были буквально вдавлены в холст, да еще и обработаны чем-то, похожим на золотую пыль.

"Путь наверх — только с нами"

И ниже, шрифтом чуть мельче:

"Генная Логика, группа компаний"

Что и говорить, это сообщение висело более чем к месту. Дрей вздохнул, повернулся и двинулся наверх.

На поверхности уже стемнело.

И это их спасло.

Тот, или те, кто был фаворитом этой гонки за контейнером, не хотел оставлять ни единого шанса.

Но, то ли даже их возможности были не безграничны, и у этого выхода из подземелья стояли наспех нанятые вольные стрелки. То ли даже у самых профессиональных бойцов нашлось слабое место…

Их спасла ночь наверху. На фоне этой ночи костер, который разожгли на временной заставе, был виден просто замечательно.

Дрей приблизил свои губы к уху девочки и почти беззвучно произнес:

— Ждем.

Костер был разожжен всего метрах в десяти от выхода, так что не было ни малейшего шанса просто проскользнуть мимо двух парней, непринужденно расположившихся прямо на свету.

То ли они уже наболтались, то ли по рождению были немногословными, но за первые несколько минут не было сказано ни слова.

Лишь потом один из них бормотнул:

— Сейчас опять. Достало. Как мартышки тут дрессированные.

Сказал он это негромко, но достаточно отчетливо, чтобы ночной воздух доне эти слова до Дрея.

Его напарник лишь кивнул.

Что именно там достало часового, экзо понял спустя десяток секунд. Зашипела рация, и из эфира донесся угрюмый голос:

— Четвертый? Четвертый, отвечай.

— На связи, да, — лениво ответил болтливый часовой.

— Докладывайте.

— Да нечего докладывать. Никого здесь не было. Никого здесь нет. Тишина.

— Вы там не спите?

— А кто тогда с тобой сейчас разговаривает?

— Ты там не шути. Дошутишься.

— Не шучу, ладно, — неожиданно быстро пошел на попятную часовой.

— Наши не поднимались? — Продолжал допрос голос из рации.

— Я бы сказал.

— Да,… ждите их, они скоро должны быть. Либо сами выйдут, либо вестового поднимут, когда будут проходить. Если что — немедленно доложить.

— Ждем, доложим, — все так же покладисто согласился часовой.

И через полчаса к вам подойдут еще ребята. Раньше не успевают. Если наши по низу еще не пройдут, — то пост переведете вниз. Ну там вам скажут… — быстро закруглился проверяющий. — Все, пока, некогда мне тут с вами… И повнимательней, центр зоны смещается к вам, по косвенным признакам.

— Прощай, — торжественно произнес Болтливый, предварительно выключив рацию. — Надеюсь, ты охрипнешь, и через десять минут я наконец-то поговорю с кем-нибудь еще.

Вот теперь Дрей услышал все, что хотел. Даже больше, чем он бы хотел. Десять метров, это были три огромных прыжка. И еще нулевой, разгоночный-разогревочный, который он сделал еще на лестнице, ведущей вверх из подземного хода под бывшей дорогой.

Это были нано. Не самые плохие. Но и далеко не самые лучшие. Молчаливый начал реагировать на втором прыжке, и именно в его грудь врезались ноги Дрея, когда часовой успел чуть-чуть приподняться и даже сжать приклад автомата в правой руке. Болтливый не успел и этого до момента, когда Дрей достаточно легко ударил его в висок, надеясь, что отключит его лишь ненадолго. У доставщика еще были на него определенные планы.

Становилось понятно, почему они не поставили пост сразу внизу. Их начальство и не надеялось, что эти двое сумеют хоть кого-нибудь удержать.

А так, наверху, в зоне действия радиосвязи они хотя бы могли служить живым маячком, показывающим кому-то на поверхности, что доставщик и девочка здесь не появлялись.

Дрей быстро обыскал обоих, но не нашел ничего интересного, кроме пары запасных магазинов и еды. Он тут же вгрызся в кусок жареного мяса, и перебросил еще один девочке. Отказываться та не стала.

Дрей привстал. Вздохнул. Пожал плечами:

— Не люблю я этого. Но мы же не хотим никого убивать, верно? А это… это исключит его из охотников на долгий срок. Отвернись.

Девочка отвернулась. Дрей с силой опустил свой ботинок на ногу Молчаливого. Отчетливо хрустнула кость, и Дрей пожалел, что не попросил девочку зажать заодно и уши. Особенно после того, как Молчаливый, даже будучи в бессознательном состоянии, дернулся и вскрикнул от боли.

— Теперь с тобой… — взглянул доставщик на Болтливого. Взял стоявшую рядом с часовым фляжку и начал щедро поливать из нее на лицо нано, стараясь, чтобы жидкость попала и в рот.

Отчетливо запахло спиртом. Болтливый закашлялся и попытался приподняться. Дрей прижал его обратно.

— Жить хочешь? Или тебя вслед за ним отправить? — Экзо махнул в сторону валяющегося без сознания Молчаливого. Шаблон может и не идеальный, но пока еще никто не сказал, что он не действенен.

Часовой судорожно кивнул.

— Тогда на ноги, и бегом. Остальное — по дороге.

И Болтливый побежал.

— Где еще посты?

— Ты меня не спрашивай, ага? Нам вообще ничего не говорят, — почти что с возмущением в голосе ответил Болтливый. И попытался приостановиться, чтобы развить свою мысль.

— Бегом! — Прикрикнул Дрей. Часовой вновь побежал, но мысль все же развил:

— Мы уже вторую неделю, как на эту шнягу подписались, ага. И даже два раза получили зарплату. Хорошие пробирочки, ага. Правда, первую я проиграл, — ну кто же знал, что он такой шулер, а так бы…

— Ближе к теме!

— К теме, ага, — так вторую я все же себе вколол. Ха-а-арошая вещь, скажу я тебе…

— Еще ближе!

— Ну да. Так и говорю. Вторую неделю, а так ничего и не понимаем. Шпыняют туда — сюда. Что, зачем — ничего не говорят. Вот и сюда послали… Сказали только идти по дороге и искать букву. Не знаю, как называется, но они нарисовали. Нашли мы эту букву, с грехом пополам. Хотя какой тут грех… Вот помню, напросились мы к одной переночевать…

— Не отвлекайся!

— Да, ага, нашли. И все, чего еще? Сообщили — в ответ сказали, чтобы мы сидели тихо и глаз с дыры не спускали. Все, ага. Но я тебе скажу, — столько бойцов я в жизни под одним атаманом не видел! И там вольных людишек типа как нас и половины то не было. Мы то что. Я же на тебя зла не держу, ага. За зарплату работаю.

— А там бойцы, как будто целиком из пробирки вылезли. То ли человек с ботами, то ли на боты просто оболочку одели. Наемник один был буйный, — так рыпнулся в недобрый час на одного из тех ребят… В мгновение порвали. Он даже вдохнуть-выдохнуть не успел толком, а уже и дышать нечем стало. Вот так, ага. На тебя значит, охотятся?

Внутренний метроном подсказал Дрею, что до следующего сеанса связи осталось совсем немного. В том числе и поэтому на вопрос отвечать он не стал:

— Стой, — скомандовал он Болтливому. — Отдышись.

С этими словами экзо всучил бывшему дозорному рацию. Болтливый посмотрел на нее с некоторым недоумением, и Дрею пришлось внести небольшие пояснения:

— Сейчас будет твой следующий сеанс связи. Все спокойно. Никого не видели. Подмога еще не подошла. Снизу никто не поднимался. И так дальше в том же духе. Все просто. У тебя же это не вызовет никаких затруднений? — И Дрей красноречиво шевельнул дулом автомата. За секунду до того, как заговорила рация.

Дрей решил не мудрить. У охотников не хватало сильных бойцов для того, чтобы загнать дичь, — хорошо. Условный сенсор в виде двух сонных дозорных, — в принципе, прекрасная идея. Но даже она могла быть развернута из волчьего флажка в разочарование загонщиков. На такой простой обман и нельзя было полагаться слишком долго, конечно.

Да и вообще, была бы команда загонщиков профессиональной, сработавшейся, — он на это бы вообще не решился. У профи наверняка на такие случаи были бы припасены какие-нибудь тайные слова, кодовые фразы… А так — только что нанятые вольные стрелки, которых наверняка намеревались использовать для того, чтобы поиграть мускулами перед конкурентами, да в качестве пушечного мяса на случай прямых столкновений…

Уловка сработала. И дала беглецам дополнительную фору ровно в двадцать шесть минут. Два спокойных сеанса связи в промежутках между бегом к окраине города. И еще шесть минут, после чего рация ожила уже вне плановой проверки.

— Четвертый? Четвертый, выйди на связь!

Дрей резко остановился и снова передал рацию Болтливому. На немой вопрос, который можно было прочитать в глазах пленного, он лишь пожал плечами — "выкручивайся по ситуации".

Нано несколько раз глубоко вздохнул, судорожно выравнивая дыхание. За это время голос успел выкрикнуть позывной еще несколько раз. И только после этого «четвертый» ответил:

— На связи.

— Четвертый, где именно вы находитесь?

— Там же, где и всегда — на посту. — Достаточно правдоподобно изобразил удивление в голосе Болтливый. — Вот буква, красная, вот вход в подземелье. Все как вы описывали.

— Ты понимаешь, кому служишь? Или боты проели твои мозги насквозь, парень? Не ври! Немедленно говори…

Голос неожиданно замолк. Замолк не так, как будто человека прервали, или он передумал продолжать. А просто на мгновение замолк сам эфир, как будто кто-то на том конце выключил тумблер. Но рация простаивала совсем недолго, вместо первого голоса из нее раздался другой. Мягкий, почти нежный, вкрадчивый и, из-за этого, значительно более страшный.

— Нано, брат мой, подумай о своем будущем, я прошу тебя. Я понимаю, что сейчас тебе непросто. Что тебе приходится говорить под дулом. Но подумай и о том, что ты врешь МНЕ. Только подумай…, — В чужом голосе послышались нотки почти что вожделения. — Только подумай, какие пытки я для тебя придумаю за твое предательство. И ты же здоровый нано, — поэтому подумай, на сколько времени я сумею эти пытки растянуть…

Дрей почти что нежно изъял рацию из судорожно сжатой руки Болтливого. Хотя сейчас нано дал бы фору по молчаливости своему товарищу со сломанной ногой.

Чтобы отобрать рацию, Дрею пришлось потрудиться — дозорный так сжал пластмассовый корпус, что он начал трещать.

Пальцы дозорного были ледяными — похоже, угроза в мягком голосе, льющемся из рации, действовала на все сто.

А рация не умолкала:

— Пожалуйста, брат, подумай, как ты будешь мучаться от боли в конечностях, лишь иногда всплывая из глубины безумия и понимая, что этих конечностей у тебя давно уже нет. Просто представь это! И не обольщайся, твои боты не спасут тебя от боли. Ты же знаешь крохотных маленьких нано-фагов? Я тебя познакомлю с одной моей любимой колонией. Они умеют возвращать истинные чувства даже самым замшелым нано. Не волнуйся, ты будешь чувствовать боль именно так, как ее чувствовал первобытный человек на этой земле. Просто представь это.

— Дай на секунду волю своей фантазии и представь все то, что я для тебя приготовлю. Сотни пойдут по твоему следу. И они тебя найдут, потому что иначе окажутся на твоем месте. Подумай, брат, и порви горло этого мутанта. Ты же нано! Ты же боец! Тебя не смогут остановить какие-то пули…

Дрею очень хотелось разбить рацию прямо сейчас, настолько тошно ему было слышать этот голос. Но ему нужна была информация, поэтому приходилось терпеть. С другой стороны, ситуация реально могла выйти из под контроля, насколько он мог судить по стекленеющим глазам Болтливого.

Убивать зомбированного смертника ему совершенно не хотелось.

Поэтому красочно живописание пыток пришлось прервать.

Придав своему голосу максимальную развязность и непринужденность, Дрей брякнул в рацию:

— Ты, быдло, кого мутантом назвал?

И сразу почувствовал, как чары рассеялись. Глаза нано начали быстро принимать осмысленное выражение. Да, это было серьезно. Теперь Дрей понял, что даже на него этот голос подействовал. А ведь разговор шел только лишь через рацию. Статические искажения не дают возможности в полной мере воспользоваться голосом. Да и отсутствие прямого контакта, невозможность увидеть собеседника, тоже серьезно его ограничивали. Но, тем не менее, гипнотизер почти справился…

— Это ты, планерист? — после длинной паузы произнес все тот же голос. Тембр изменился, собеседник в эфире явно имел множество вариантов того, как воздействовать на окружающих. Возможно, значительно более богатые, чем Дрей.

Но сейчас гипнотизер собеседника не видел, только слышал. Да и начал экзо с откровенного бреда, подстроиться под который было невозможно. Он знал, что сейчас будет. И он, и его оппонент могли попытаться расшевелить друг друга, постараться выудить максимум информации. В пределах пяти минут Дрею это было даже выгодно — потому что он не знал о враге ничего. Потом — ситуация могла стать опасной. В том числе и потому, что с ним не только говорили, в то же самое время их активно искали.

— … Меня немало порадовало то, что хоть кто-то еще умеет пользоваться крыльями как надо. Не ожидал. Честно — не ожидал. Иначе я бы подготовился. Скажи мне свои условия. Любые условия.

— Что же ты можешь мне предложить, быдло? — Разговор был бесполезен с самого начала, но Дрей все же старался выкачать хоть что-то применимое к делу. Несколько минут у него на это еще было, так что почему бы и нет?

— Не груби, планерист. Иначе когда мы встретимся, я выдеру твои кишки и заставлю тебя их жевать. Я могу предложить что угодно. Хочешь геммы? Любые? Хочешь такие, о каких ты даже не слышал? "Красное солнце" заставит тебя наслаждаться, всегда. Ты будешь жить, и наслаждаться. Хочешь? Зачем тебе зарабатывать на наслаждения, искать их, — когда ты можешь просто их получить? И без малейшего вреда для здоровья, заметь. Это качественный гемм.

— Или ты хочешь быть бойцом? Тогда стань настоящим воином, не разменивайся по мелочам! "Шаровая молния". Слышал хоть о такой? Эта штука превратит тебя в источник электричества, под полным твоим контролем, — и ты сумеешь метать молнии в своих врагом. Одного твоего удара будет достаточно, чтобы твой недруг уже бился в конвульсиях. Только скажи, и все это будет твоим.

Дрей постарался придать своему голосу максимальную наивность, когда задал следующий вопрос:

— И это все мне? Задарма?

Казалось, теперь в голосе из рации не осталось ничего человеческого:

— Ты вздумал со мной шутить, мутант? Лучше тебе этого не делать, иначе твоя смерть тоже будет очень, очень небыстрой. Я еще готов услышать твои условия, хотя мне очень хочется тебя убить.

— А условия простые, быдло. Хочешь прожить подольше — отвянь. Слезь с моей спины, иначе на ней скоро вырастет горб. А когда это произойдет, рассержусь уже я, и сделаю это всерьез. И ты сдохнешь. Это — мое обещание.

— Ты будешь мучаться долго. Очень и очень долго. Настолько долго, что из природной жалости я советую тебе себя убить. И так, чтобы я не сумел тебя воскресить обратно. А я очень постараюсь это…

— Слова сказаны, — коротко бросил Дрей в эфир. — Обещания даны.

И бросил рацию на землю, после чего с такой силой наступил на нее, что пластмасса затрещала. Один осколок отлетел в сторону и впился Болтливому в щеку.

Это заставило бывшего дозорного зашевелиться. Казалось, что в течение всего разговора он вообще не дышал, с такой силой он втянул в себя воздух.

— Вот, твою мать, попали, ага? — выдохнул он.

— Хочешь, я тебе ногу сломаю? Будет оправдание. — Что-то Дрею не казалось, что тому голосу в эфире нужны оправдания. Но предложить было нужно.

— Какие тут оправдания, мутант? Ты же все слышал. Оправдания у них не в моде. Теперь либо бежать на другой край земли, либо самому зарываться в могилу и захлопывать крышку. И для того, и для другого нужны целые ноги.

Дрей кивнул.

— Оружие возьми. Магазины заберешь через сто метров. И не попадайся мне больше, в следующий раз мне может не хватить времени, чтобы сохранить тебе жизнь.

— Хоть кто-то о ней думает, — хмыкнул Болтливый. — Так что? Просто разойдемся?

— А ты чего хочешь? Подраться напоследок?

— Нет, экзо, драться я с тобой не хочу. Ты, в общем, знаешь что… Ты если когда южнее будешь, ты поищи меня. Поселок там у нас есть, "Шестой участок" называют. Километров сто будет отсюда. Может, что нужно будет. Может, и я на что сгожусь. Если придется, свидимся.

Если придется, свидимся, — кивнул Дрей. — Договорились.

Странные были дни. Наполненные встречами и расставаниями. Столько новых людей Дрей не видел целыми десятилетиями. Столько новых знакомств у него не было никогда.

Вряд ли они еще встретятся с этим нано. Но все же Дрей кивнул еще раз перед тем, как побежать дальше уже без него. Кивнуть было несложно. Сложнее будет действительно встретиться.

По расчетам экзо, вокруг них не было ни одного преследователя в радиусе более чем двадцати минут бега. А, учитывая площадь на которой их с девчонкой нужно было искать, Дрей посчитал, что достаточно усложнил задачу преследователям. На какое-то время.

Нет, теперь у него не оставалось ни малейшей надежды, что их потеряют. Или устанут за ними гоняться.

Но сейчас можно было хоть немного расслабиться.

Поэтому, еще через десять минут бега между домами, он перешел на шаг.

Илона тут же поравнялась, выйдя из-за его плеча, и пошла почти шаг в шаг, отставая лишь на пару ступней.

Эта часть мурашника несколько отличалась и от востока, и от центра. Отличий было много, но главное, наверное, заключалось в том, что отсюда люди ушли позже. Похоже, что целое поколение еще пыталось выжить в этих районах, тогда, когда остальной город уже давно опустел.

Дома были разграблены намного тщательнее, чем те, что он видел на восточных окраинах. Все многоэтажки зияли пустыми окнами не только без стекол, но даже без рам на много этажей вверх.

Зато иногда встречающиеся двух-трех этажные здания выглядели диаметрально противоположно.

Дрей уперся взглядом в одно из них. Кто-то, когда-то устроил из этого здания настоящий дом-крепость. А потом оставил, причем тогда, когда в мурашнике уже не осталось достаточно людей, чтобы найти и разграбить это жилище.

Два этажа. Окна первого заложены — где кирпичной кладкой, где камнями, где-то — были прибиты металлические щиты. Из нескольких окон второго этажа торчали железные трубы печей. И на втором этаже были целы почти все стекла. То ли уберегли, то ли вставили заново, но стекла были.

А там, где нет — проемы были либо затянуты пленкой, либо тоже заложены кирпичом.

Но даже на втором этаже, даже там, где все было цело, с внутренней стороны подоконники были подняты на полметра добротно уложенной кирпичной кладкой.

Те, кто жил в этом доме, использовали время с пользой. И времени на превращение обычного дома в убежище было потрачено немало.

Дрей подумал, какого это было — жить в таком доме. Следить за периметром, с опаской выходить наружу. Выжигать все, что казалось подозрительным. И еще раз понял, насколько не любит мурашник.

Но теперь дом стоял пустой. Тщательностью его жильцов можно было восхищаться, — но и они умерли. А их потомки, если они вообще были, предпочли найти другое место для выживания.

Дрей знал, что выжить в изолированных лесных поселках значительно легче. Даже сейчас, когда все относительно успокоилось. Если подумать, то даже лесные хутора в этом плане были значительно лучше. По земле ходит не так много людей, чтобы сильно опасаться грабителей. А в лесном хуторе, достаточно глухом, чтобы чужие не появлялись в нем годами, шансов схватить новую заразу было на порядки меньше.

Только нынешнее, третье-четвертое поколение после Заката могло сказать, что не существует эпидемий, значимых для популяции.

А от ударных доз чумы-74 кирпичная кладка и пулеметные гнезда еще никого не спасали.

Оставив дом позади, Дрей остановился.

Мимоходом еще раз отметив, как синхронно с ним остановилась девочка, он покопался в рюкзаке и вынул ампулу.

"Багратиона" у него не было. Но как-то давно он вколол себе один интересный гемм- "Творец реальностей".

Разработка была не только интересной, но и достаточно неординарной. Он включал этот гемм всего пару раз. В данном случае слово «включал» можно было понимать буквально. Для активации этого гемма на полдня Дрею приходилось вкалывать себе активатор, шприц с которым он и держал сейчас в руке.

Но даже и пары раз хватило, чтобы оценить всю неоднозначность гемма и использовать его с крайней осторожностью и опаской.

Гемм позволял, на основе нечеткого анализа и в режиме явного недостатка данных, прогнозировать развитие определенных событий.

И прогнозы давал интересные. Вопрос был не в этом, а в том, как выдавались выводы. Они доводились до владельца в виде образов, видений, весьма мимолетных, но иногда настолько ярких, что могли помешать адекватному восприятию текущей реальности. Что было плохо и непозволительно в условиях активного контакта.

Но все же «Творец», даже со всеми его недостатками, стоил того, чтобы рискнуть. Избирательный прогноз, да еще вместе с «Багратионом» Илоны — это то, что могло помочь им выжить.

Как только Дрей почувствовал, что "Творец реальностей" начал действовать, он задал ему направление. Достаточно узкое направление прогноза, что позволяло хоть как-то повысить правильность предсказаний. Сейчас «Творец» был ограничен только одним — возможных столкновением с «паранджой» и ее хозяином. В любых комбинациях.

У него у самого информации о таких структурах было ноль. То, что рассказала девочка, было интересно, но слишком мало, чтобы делать хоть какие-то внятные прогнозы и предсказания, чтобы хоть как-то планировать возможное столкновение.

Но «Творец» все же это делал. По одной из версий, «Творец» пытался добраться до несуществующей генной памяти, пробовал сделать реальностью даже ее, когда ему надо было создать прогноз почти при полном отсутствии данных.

Первый раз накатило минут через пять.

Дрей увидел в воздухе тот самый вертолетик. Только на этот раз он был призрачным, полупрозрачным, и сквозь него просвечивали звезды.

Тело Дрея разделилось. Реальный Дрей продолжал идти вперед, а фантом кинулся в укрытие. Фантом Илоны не отставал.

Какое-то время разведчик кружил сверху, и Дрею-зрителю показалось, что Дрею-фантому удалось ускользнуть. Но в этот момент из-за угла ближайшего здания, оставляя дымный след, вынырнула небольшая ракета.

Не давая ни малейших шансов на выживание, ракета сделала крутое пике, едва не задев стену здания напротив, и достала фантомов-беглецов ровнехонько в их убежище.

Конец демонстрации.

Весь призрачный спектакль не длился и десяти секунд. Но все же Дрей, сам того не заметив, замедлил шаг.

— Что? — спросила девочка. Она то была лишена возможности наблюдать это зрелище, и не понимала, чем вызвано замешательство Дрея.

— Ничего, идем. — Мотнул головой Дрей. — Так, гемм один работает, считает. Так что не обращай внимание. Иногда я буду притормаживать. С кем ты была до… Щуки?

Девочка не удивилась переходу темы. А если и удивилась, то виду не подала.

— Я как раз сбежала. Начали ползти слухи. Кто-то добрался до какого-то старого архива. Другой кто-то начал копать. Третий кто-то, несмотря на бардак после Заката, постарался проследить за генеалогией. Четвертый кто-то взял удачную пробу. И не успела я опомниться, как оказалась у какой-то шайки экзо на севере. Но те были настолько глупы, что я начала бояться, как бы он не перестреляли друг друга деля неполученное даже вознаграждение. И сбежала. Потом меня выловила Щука. Чистый случай. Ей повезло. Или не им всем очень не повезло. Смотря как судить.

А до этого? — спросил Дрей, все еще пытаясь избавиться от наваждения их призрачной смерти. Он вообще сомневался в правдивости сконструированной для него на скорую руку реальности. «Генератор» не учитывал тот факт, что девочка для хозяина «Паранджи» на вес золота, и если «Паранджа» хоть как-то может контролироваться, то они бы ни за что не допустил такой грубой работы. С другой стороны, перед "Генератором Реальностей" и не стояла задача показать настоящее будущее. Пока не стояла. Гемм всего-лишь должен был спрогнозировать все возможные итоги схватки с «Паранджой», что с успехом и начал выполнять.

— А этого…, — задумчиво начала девочка. — А до этого я шла. Просто шла по лесу, меняя места ночевки, меняя людей, которые могли бы меня приютить. Таковы правила…

Илона не договорила. Дрей поднял руку, прося ее замолчать. Внешней угрозы не было, просто на него накатила вторая волна из "Генератора".

Видимо, мозг успел переработать первую порцию предсказания, возможно даже, что подсознательно Дрей уже решил, как собирается справиться с лобовым столкновением с ракетой земля-земля, поэтому гемм не стал ждать и тут же подкинул новое пророчество в стиле Кассандры.

На этот раз все произошло еще быстрее. Призрачный Дрей сделал несколько шагов, тогда как реальный остановился. Из окна ближайшего здания, с того места, которое призрак-экзо никак не мог видеть, метнулось нечто внешне напоминающее змею. Экзо из проекции все же что-то почувствовал, в последний момент его голова дернулась в сторону, избегая удара. Или укуса — что там предполагалось по сценарию.

Только это не помогло. «Змея», пролетая мимо фантома, просто взорвалась, и десятки чешуек ее металлической кожи вонзились в череп экзо.

Две секунды, не больше — и видение закончилось. Быстро, эффективно, смертоносно.