/ Language: Русский / Genre:love_history / Series: Очарование

Своенравная красавица

Эйна Ли

Коул Маккензи проклинал тот день и час, когда согласился стать опекуном дочери своего погибшего друга-золотоискателя... Он помнил Мэгги О'Ши, худенькую девчонку-сорванца, но почему-то не подумал о том, что маленькие девочки вырастают. Теперь у него под опекой – своенравная юная красавица, по десять раз на дню дающая ему понять, что сама отлично знает, чего хочет в жизни! Но главное – Коул никак не ожидал, что Мэгги, влюбленная в него с детства, хочет добиться от него взаимности и НАВЕКИ ЗАВЛАДЕТЬ ЕГО СЕРДЦЕМ!

Эйна Ли

Своенравная красавица

Пролог

Аляска, 1896 год

Треск поленьев в костре на секунду отвлек внимание Мэгги от разговора мужчин. Коул только что сообщил ее отцу о своем отъезде с Аляски. Для Мэгги его новость стала настоящим шоком. Сейчас, сидя у костра в лагере золотодобытчиков, она вспоминала последние два года, которые провела рядом с Коулом. Мэгги обняла руками колени, опустила на них голову и глубоко задумалась. Она уже успела привыкнуть к мысли о том, что никогда не расстанется с Коулом.

А теперь он собирается уехать! Как же ей теперь жить без него? Даже один день вдали от Коула казался ей вечностью. Да, пожалуй, за последнее время они расставались только, когда он уезжал в Доусон-Сити, где золотодобытчики покупали продовольствие. Все остальное время они проводили вместе – Мэгги с отцом и Коул. Разве может быть по-другому?

Коул приехал на Аляску искать золото, когда Мэгги исполнилось четырнадцать. Она так привыкла к нему. И вот теперь он собирается уехать. Мэгги с ума сходила от одной мысли, что больше никогда его не увидит.

Громкий мужской смех вывел ее из раздумий. Коул беззаботно смеялся, слегка откинув голову назад. На темных волосах играли отблески костра, на заросшем густой бородой лице удивительно ярко светилась белозубая улыбка.

Мэгги любовно вглядывалась в знакомые черты лица. Мать-испанка наградила его нежно-оливковым цветом кожи. Точеный профиль и глаза цвета сапфира Коул унаследовал от отца.

Каждый час, каждую минуту своей жизни она теперь думала лишь об одном мужчине. О Коуле. Казалось невероятным, что он вот так просто сообщил им о своем отъезде, да еще и шутил. Неужели он не понимает, что значит для нее? Она хотела походить на тех девчонок из «веселого дома» в Доусон-Сити, на которых он смотрел как на женщин, а ее никогда не воспринимал всерьез. Как бы ей хотелось, чтобы он так же обнимал и целовал ее! В конце концов, ей уже шестнадцать! Правда, отец заставляет ее носить мешковатые старые брюки и огромные рубашки, скрывающие фигуру. И волосы ей приходится коротко стричь и убирать под старую шляпу, но такова жизнь в лагере золотодобытчиков, по-другому нельзя. По крайней мере так говорит отец.

Но ведь под старой уродливой одеждой скрывается юная влюбленная женщина, неужели Коул не видит? И она готова отдать все, что угодно, только бы получить мужчину своей мечты – Коула Маккензи.

Боль от мысли, что она больше никогда не увидит его, сдавила сердце. Не в силах больше сдерживать себя, Мэгги вскочила и воскликнула:

– Нет, нет, Коул, ты просто не можешь уехать! Ты не должен уезжать!

Всхлипнув, она бросилась в дом, захлопнула дверь и упала ничком на кровать.

Оставшись вдвоем у костра, мужчины некоторое время молчали. Отец Мэгги, которого все называли просто «папаша О'Ши», сокрушенно покачал головой.

– Моя бедная девочка, – тихо произнес он. – Пожалуй, и нам пришла пора убираться отсюда подальше. Негоже ей жить дикой походной жизнью. В конце-то концов, Аляска не лучшее место для юной леди. Надо мне уже подумать о ее образовании.

– Но она ведь учится, разве не так? – возразил Коул.

– Да какая здесь учеба! – отмахнулся папаша О'Ши. – Просто книжки читает, и только! Пришло время найти для моей маленькой жемчужины подобающую оправу. Кроме того, девочке нужно общаться со своими сверстниками. Мэгги должна научиться вести себя как настоящая леди, а здесь мне приходится скрывать от всех, что она девчонка, чтобы разные дрянные парни не положили на нее глаз... Ну, ты меня понимаешь, Коул. Да уж, пора нам убираться отсюда.

– Не думаю, что малышке понравится твоя идея.

– А кто ее спрашивает? Она еще ребенок и многого не понимает в жизни. Я знаю, что для нее так будет лучше.

– Да, тут ты прав. – Коула слегка тревожила мысль о том, что, если, не дай Бог, что-то случится с папашей О'Ши, девочка одна в диких местах Аляски просто пропадет.

– Думаю, добытого золота нам хватит на скромную жизнь. По крайней мере на какое-то время. А дальше видно будет. Клянусь каждой золотой песчинкой, что я отмыл в Богом забытом краю: нам много не надо. Никогда я не слыл скрягой. Да и ты тоже, Коул. Так что давай по домам. Завтра с утра скажу все Мэгги и вместе двинемся в путь. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Но Коул долго еще сидел у затухающего костра, перебирая в памяти воспоминания последних лет. Беспокойная натура заставляла его вечно искать лучшей доли. Кем он только не побывал за свои двадцать три года! Работал на железной дороге, рубил лес, служил помощником шерифа в Тумстоне. Его биография включала в себя и пребывание в одной мелкой банде, где он разбойничал, пока кузен Зак не разыскал его и чуть ли не силой притащил обратно в Техас. При воспоминании о «бандитском» прошлом Коул невольно усмехнулся. А интересная ведь жизнь, черт побери! По крайней мере он теперь твердо знал, что никогда больше не будет служить закону и не станет гоняться за прежними подельниками по просторам страны вместе с другими техасскими рейнджерами. Достаточно уже в их роду насчитывалось шерифов.

Он сразу вспомнил своих кузенов Зака и Джоша. Они вместе выросли, свято веря в то, что всю жизнь будут работать рука об руку. Однако беспокойная натура Коула не позволяла ему долго оставаться на одном месте. Он обожал свою родню, любил бескрайние просторы Техаса, но и представить себе не мог, что когда-нибудь кочевая жизнь закончится и придет время семейного уюта на ранчо. Нет, возможно, однажды... если ему повезет встретить женщину своей мечты... Возможно, он будет так же счастлив, как Джош и Зак счастливы со своими женами. Но такое время еще не пришло.

Он достал из-за пазухи распечатанный конверт и снова перечитал письмо, пришедшее накануне от матери. Письмо добиралось сюда едва ли не целый год! Новости уже устарели, но Коул с нежностью перечитывал каждую строчку. Кузина Китти снова вышла замуж. Умница! Она так долго горевала по покойному Теду Драммонду! Но теперь нашла в себе силы начать новую жизнь, попытаться вновь обрести счастье. Коул понял, что очень скучает по Китти – своему самому близкому другу детства.

Что ж! Возможно, и ему однажды посчастливится встретить свою единственную и начать жизнь сначала. Тогда он обязательно вернется на ранчо! Но не раньше!

С утра, едва рассвело, Коул, папаша О'Ши и Мэгги погрузили вещи на мулов и, закрыв дверь убогой хижины, которая последние два года служила им домом на Аляске, отправились в путь. Дорога лежала через опасное ущелье перевала Уайт-Пасс. Они шли по узкой горной дороге, зажатой между заснеженными хребтами и уступами. В некоторых особенно узких местах нагруженные мулы не могли пройти, поэтому приходилось снимать с них поклажу и нести самим. Кроме того, постоянно оставалась угроза, что мулы, испугавшись чего-нибудь, покалечатся сами или покалечат путников. Когда дорога расширялась, приходилось вновь навьючивать животных, и так много раз подряд, пока они не добрались до Ска-гуэя, уже вконец измотанные дорогой.

В Скагуэе путешественники продали золото и лошадей и купили билеты на пакетбот до Джуно, а там уже пересели на теплоход до Сиэтла, где и распрощались. Папаша О'Ши и Мэгги отправились домой в Лоуфорд, в Нью-Мексико. Коул заверил обоих, что обязательно напишет, как только где-нибудь устроится. Скорее всего его «где-нибудь» будет в Калифорнии.

Попрощавшись с папашей О'Ши, Коул повернулся к Мэгги и ласково потрепал ее за подбородок.

– Береги себя, малышка, – улыбнулся он. Мэгги насупилась и отчеканила в ответ:

– Я давно уже не малышка, да будет тебе известно, Коул Маккензи!

На том они и расстались. С пятью тысячами долларов в кармане Коул сел на пароход до Сан-Франциско.

Глава 1

Сан-Франциско, 1898 год

Покер быстро наскучил Коулу. Он всегда оставался удачливым игроком, на порядок лучше всех, с кем садился играть, однако своего азарта картежника отец ему по наследству не передал.

Последние два года, бедные на события, измотали его больше любых приключений. Беспокойная натура совершенно не выносила повседневной рутины жизни. Вернувшись с Аляски, Коул так и не нашел себе работы по душе, а болтаться без дела не в его характере.

– Я выхожу из игры, – заявил он, кладя карты на стол и забирая свои деньги. Покинув гостиничный бар, он направился в свой номер, но портье окликнул его:

– Вам пришла телеграмма!

– Спасибо, Джо. – Он нахмурился, распечатывая конверт. Его тревожила мысль о том, что телеграммой обычно сообщают печальные новости. Может, что-то случилось с Джебом?

Он прочитал послание: «НУЖНАТВОЯПОМОЩЬТЧК СЕРЬЕЗНЫЕПРОБЛЕМЫТЧКПРИЕЗЖАЙКАК ТОЛЬКОСМОЖЕШЬТЧКПАПАШАО'ШИ».

Мрачные прогнозы относительно того, что неприятные новости могли касаться Джеба, не подтвердились, однако Коул не на шутку расстроился. Он припомнил последнее письмо от старого друга. Кажется, папаша О'Ши писал, что открыл в своем родном городе службу почтовых дилижансов и дела у него идут хорошо. Вероятно, что-то серьезное случилось с его маленьким бизнесом. Папаша О'Ши не из тех людей, которые склонны драматизировать ситуацию. Если он отправляет вместо обычного письма телеграмму, значит, дело требует срочного вмешательства.

Не мешкая Коул отправился за билетом на ближайший поезд в сторону восточных штатов. По дороге он зашел в отделение «Вестерн юнион», дал ответную телеграмму и забрал деньги из банка. Покончив с делами, он поспешил обратно в отель и собрал вещи. На следующее утро он уже садился в поезд до Нью-Мексико.

В купе вместе с ним ехала молодая пара. По всему видно, молодожены – они всю дорогу трепетно держались за руки; возможно, у них даже медовый месяц в самом разгаре. Нет, для него такие отношения неприемлемы. Он подумал: хорошо, что никто и ничто не держит его в Сан-Франциско и у него нет обязательств ни перед одной девушкой на земле. Ему нравилось оставаться свободным и независимым.

Он вспомнил, как отец рассказывал ему, что беспокойная натура так же заставляла его мотаться по всей стране в молодые годы. Но потом он встретил женщину своей мечты – маму Коула – и больше никогда не хотел покидать родной дом. Что ж, если на земле есть еще хотя бы одна такая женщина, как его мать, возможно, и странствия Коула однажды завершатся в родном доме.

Он вновь взглянул на попутчиков-голубков. Молодая женщина нежно опустила голову на плечо мужчиныи слегка прикрыла глаза. Наверное, им бы лучше ехать в отдельном купе, подумал Коул. Он поудобнее устроился на своем сиденье, вытянул ноги под пустовавшее кресло напротив и задремал. В голове все еще кружились мысли о том, как прекрасна вольная жизнь – без жены, детей и других «прелестей» семейного очага. Такая жизнь ему нравится. Да что вообще может быть лучше свободы?

Три дня спустя Коул, облегченно вздохнув, спрыгнул с попутной колымаги, старой и дребезжащей, готовой развалиться на каждом ухабе. Оказалось, что только таким способом можно добраться от железнодорожной станции до Лоуфорда.

– Удачи, Гас, – махнул рукой Коул вознице. Тот кивнул в ответ и хлестнул лошадь, оставив после себя только пыльное облачко.

Коул кинул сумку на землю перед собой и огляделся в недоумении. Чтобы добраться сюда, пришлось сделать четыре пересадки на поездах да еще трястись по ухабам в повозке не меньше двадцати пяти миль. Благословенный Лоуфорд, штат Нью-Мексико, похоже, забыл, что двадцатый век на пороге, и до сих пор живет по законам Дикого Запада, иначе и не скажешь. В городке существовало единственное кирпичное здание, в котором помещался банк. Деловая же часть города ограничивалась несколькими убогими лавчонками.

Сейчас улицы городишка будто вымерли, но вдалеке Коул услышал голоса, распевавшие церковный гимн. Он удивленно огляделся, пытаясь понять, откуда доносятся звуки, но потом решил не отвлекаться по мелочам и заняться поисками своего друга.

Он поднял сумку с земли и зашагал вдоль улицы. Немного пройдя, Коул заметил здание с вывеской «Служба почтовых дилижансов О'Ши». Дверь оказалась запертой. Заглянув в окно, Коул понял, что в офисе никого нет. На другой стороне улицы располагалась, видимо, единственная городская гостиница. Коул решил остановиться в ней и заодно расспросить о том, где сейчас может находиться папаша О'Ши.

Гостиница выглядела на удивление чистенькой и уютной, хотя у Коула создалось впечатление, что все в городе пыльное, грязное и заброшенное. Аккуратно прибранный холл с красным ковром и несколькими креслами, расставленными по стенам, вопреки сложившемуся у него впечатлению, показался ему очень привлекательным.

– В городишке всегда так тихо? – спросил он у клерка за стойкой, молодого паренька, который уместнее смотрелся бы за школьной партой, чем здесь.

– Все пошли на похороны папаши О'Ши.

Коул пораженно застыл на месте. Казалось, кто-то только что ударил его в солнечное сплетение, заставив внутренне сжаться в комок.

– Он умер?

– Ну, никто не стал бы хоронить его заживо, мистер.

Черт бы побрал прыщавого мальчишку с его тупым провинциальным юмором! Только шуточек ему сейчас и не хватало! Видит Бог, папаша О'Ши один из лучших его друзей. Как отвратительно узнать о его смерти из уст малолетнего зазнайки!

– Что произошло? – спросил Коул.

– Упал и сломал шею. Там, на старой шахте.

– Какой еще шахте? Он же занимался почтовыми перевозками!

Видно, Коулу не удалось скрыть нарастающего гнева, потому что мальчишка начал смотреть на него с опаской.

– Да, но, знаете, папаша О'Ши обожал посещать старые шахты. Говорят, такую привычку он приобрел еще с Аляски, он же там кучу золота нашел.

Коул вспомнил текст телеграммы: «СЕРЬЕЗНЫЕ ПРОБЛЕМЫТЧКПРИЕЗЖАЙКАКТОЛЬКОСМОЖЕШЬ». Слова посланного папашей О'Ши сообщения вновь и вновь всплывали в памяти. Что хотел сказать его старый друг? Конечно же, он просил о помощи. Но Коул приехал слишком поздно.

– Когда все произошло?

– Тело нашли вчера. Но никто не знает, сколько оно там пролежало. День-два, не меньше.

Черт побери! Коул сжал кулаки. Если бы удалось приехать раньше! Если бы Богом забытая дыра находилась чуть ближе к западу! Он бы успел помочь! Он бы смог приехать вовремя! Что за проблемы тревожили папашу О'Ши? Возможно, ему кто-нибудь угрожал и наконец свел счеты. «Клянусь Богом, – подумал Коул, – я не уеду отсюда, пока не выясню, что произошло».

– А сам-то ты знал его? – спросил он мальчишку.

– Еще бы! Кто ж его здесь не знал. В городе его любили.

– Его трудно не любить.

– Да уж. У него и врагов-то наверняка не было. Он со всеми дружил. Ну может, кроме Бена Лоуфорда. Хотя нельзя сказать, что они враждовали. Просто не слишком ладили.

– А в чем они не сошлись?

– Да все из-за бизнеса. Лоуфорд хотел перекупить его у папаши О'Ши, а тот не соглашался.

– А зачем Лоуфорду бизнес папаши О'Ши?

– Да ему же весь город принадлежит! Не хотел ни с кем делиться.

Коул расписался в журнале регистрации приезжающих и получил ключ от своего номера.

– Два доллара – залог, мистер. Сколько вы собираетесь у нас оставаться?

Коул протянул мальчишке десятидолларовую банкноту и ответил:

– Пока не решу съехать.

Распаковав вещи, Коул спустился в холл. Похороны закончились, и жители городка потихоньку разбредались по своим делам. Коул рассудил, что лучше всего собирать местные сплетни в салуне. Здешний салун назывался «У Даллас», туда он и направился.

В баре отдыхало не больше десятка мужчин – обычное дело для провинциальных салунов. Времена меняются, а салуны и их завсегдатаи остаются прежними. Коул подсел к барной стойке, и бармен, больше похожий на вышибалу, подошел спросить, что он будет пить. Выбор, как и положено в салуне, оказался небольшим.

– Виски или пиво? – спросил бармен.

– Двойное виски и кружку пива.

Коул молча поднял стакан с виски в память о папаше О'Ши и запил пивом. Пододвинув пустой стакан бармену, он попросил повторить виски.

– Похоже, вы сегодня собираетесь хорошенько надраться, чужестранец, – заметил бармен.

– Меня зовут Коул Маккензи. Будем знакомы. – Страшная смерть папаши О'Ши, виски и пиво – все перемешалось, образуя странный коктейль. Гнев и отчаяние дополняли его вкус.

– Никогда не видел вас раньше, мистер Маккензи.

– Наверное, потому, что я никогда здесь не бывал.

– А вы не выглядите как какой-нибудь бродяга. Что привело вас в наш город?

– Папаша О'Ши.

– Да, хороший был человек. Жаль, что его больше нет с нами.

– Да уж. Налейте себе чего-нибудь, мистер... э-э?..

– Вик Чанс.

– За папашу О'Ши, Вик! Мир его праху, – поднял стакан Коул.

– Земля ему пухом, – отозвался Вик и осушил свой стакан. – Вы родня ему или друг? – спросил он немного погодя.

– Друг. Мы вместе жили на Аляске.

– А, точно, Маккензи! Вспомнил! Что-то сразу мне ваше имя показалось знакомым, но не мог понять, где его слышал. А папаша О'Ши частенько рассказывал о вас. Он относился к вам как к родному сыну.

«Надо попробовать разговорить бармена, – подумал Коул. – Только на сей раз я буду осторожен, чтобы не отпугнуть его так же, как мальчишку в гостинице».

– Как можно не любить такого человека, как папаша О'Ши!

– Вы чертовски правы!

– Папаша О'Ши прекрасно ориентировался в шахтах, как же его угораздило сломать там голову?

– Несчастный случай... Такое бывает.

– Еще я не понимаю, как он вообще попал в шахту. Ведь он же занимался в городе почтовыми перевозками, верно?

– Верно, – коротко согласился бармен и странно умолк.

– Кстати, его занятие тоже меня удивило. Я-то думал, здесь все принадлежит Бену Лоуфорду.

– Ну, практически все.

– Все, кроме бизнеса папаши О'Ши?

– И нашего салуна. Бар «У Даллас» не его вотчина, – раздался звонкий женский голос прямо над ухом Коула. Повернув голову, он увидел, что последние слова произнесла стоящая рядом с ним блондинка – просто умопомрачительно красивая блондинка, надо признаться. Женщина выглядела лет на двадцать старше Коула и, судя по всему, когда-то, а может, и до сих пор занималась древнейшей в мире профессией. Ведя свободную жизнь странствующего холостяка, Коул частенько сталкивался с проститутками, поэтому мог распознать их буквально с первого взгляда. К тому же, похоже, женщина не делала из своего бизнеса большого секрета.

Вид ее поражал красотой и бесподобным обаянием. Вокруг нее будто витала аура грешного очарования и неотвратимого соблазна. Коулу всегда нравились такие женщины.

– Ставлю пару своих лучших сапог, что вы и есть та самая Даллас.

Женщина звонко рассмеялась, звук ее голоса приятно ласкал слух:

– Вы правы, я Даллас Донован. – Коул снял шляпу:

– Рад знакомству, мэм. Коул Маккензи к вашим услугам.

Даллас взяла с барной стойки бутылку виски и пару стаканов.

– О-о, судя по акценту, ты техасец. Давай-ка присядем за столик, Коул. Когда встречаешь парня из Техаса, безумно тянет домой.

Они устроились за дальним столиком в углу салуна.

– Ты из какой части штата? – спросила Даллас.

– Моя семья владеет землей к северо-востоку от Форт-Уэрта, вверх по реке.

Даллас лениво откинулась на спинку стула и стала бесстыдно разглядывать его.

– А ты красивый техасский парень, Коул. Смуглый, синеглазый... Похоже, твоя мамочка либо индианка, либо мексиканка.

Коул ухмыльнулся:

– Вообще-то испанка. Но выросла в Техасе, как и я. – Даллас улыбнулась:

– Должно быть, ты оставляешь за собой шлейф разбитых сердец, техасец. Длиной с Рио-Гранде, не меньше.

– Даллас, ты несправедлива ко мне. Я не играю в подобные игры. Обычно я влюблен в каждую из своих женщин.

– Неужели? Что ж, могу поспорить, ни одной из них не удалось привязать тебя надолго.

– Почему ты так думаешь? – Даллас ответила с легкой улыбкой:

– Ох, техасец, на мужчин у меня глаз наметан. Ты пока свободная птичка. Знавала я когда-то одного Маккензи. Его звали Джош. Знаешь такого?

Коул рассмеялся:

– Да мы же двоюродные братья.

– Чтоб мне провалиться! Лет десять прошло с тех пор, как я последний раз его видела. Как он? До сих пор такой же красавчик? Все еще рейнджер?

– Теперь он поселился в нашем родовом поместье. В «Трипл-Эм». – «Трипл-Эм» и есть твое ранчо?! – воскликнула Даллас. Коула немного удивила такая странная реакция молодой женщины.

– Ну да. А что такое? Слышала о нем?

– Миленький, да кто ж, начиная от мексиканской границы и до нашего грешного городка, не слышал про «Трипл-Эм»? Так, значит, ты и есть тот самый Маккензи, с которым папаша О'Ши искал золото на Аляске! Надо же, как тесен мир!

– А мне показалось, что ваш городок вообще не от мира сего. Какой-то осколок древних времен, ей-богу. Я сильно удивился, что в гостинице есть водопровод и не придется таскать воду из колодца. Даллас, здесь вообще знают, что в мире давно уже существуют такие чудеса, как поезда, электричество, телефон и другие прелести цивилизации?

– Больше ни слова, Коул! Мы любим наш старомодный городок. Не самое плохое место для жизни!

– Или для смерти, – добавил Коул, вспомнив, что приехал сюда отнюдь не для того, чтобы мило поболтать в салуне.

Даллас подозрительно прищурилась:

– Не хочешь ли ты сказать, что смерть папаши О'Ши не случайность? Так знай, Коул Маккензи, никто в нашем городе не мог причинить ему зла. Мы все любили его.

– Да-да. Мне уже говорили.

В салун вошел высокий мужчина и прямиком направился к их столику. Мужчина выглядел лет под сорок, очень подтянут, с аккуратно подстриженными усами. Костюм явно не из местного магазинчика. То же самое можно сказать о ботинках и шляпе.

– Привет, Кит, – улыбнулась Даллас. – Познакомься, это Коул Маккензи, старинный друг нашего папаши О'Ши.

– Я так сразу и подумал, – кивнул мужчина, протягивая Коулу руку. – Как поживаете, мистер Маккензи? Меня зовут Кит Лоуфорд. Я ждал вашего приезда. Я поверенный, вел все дела мистера О'Ши. Мне передали телеграмму, которую вы ему отправили перед отъездом. Очень жаль, что вас здесь ожидали такие печальные новости. Но все равно хорошо, что приехали. Есть кое-какие дела, которые касаются и вас тоже. Собственно говоря, вас и мисс Маргарет.

– Что за мисс Маргарет? – в недоумении спросил Коул.

– Дочь мистера О'Ши.

– А, конечно! Малышка Мэгги!

Коул, потрясенный известием о смерти друга, совсем забыл о маленькой дочке папаши О'Ши. Он припомнил, что папаша О'Ши говорил ему, будто у них с Мэгги больше нет никого в целом мире. Никакой родни. А теперь малышка Мэгги осталась совсем одна. Что ж с ней будет? Конечно, никто ее не бросит, но характер-то у нее – он еще знал со времен Аляски – о-го-го какой! Упрямый ребенок, ничего не скажешь. Тяжело ей придется в жизни.

Поверенный прервал его размышления:

– Мистер Маккензи, надеюсь, у вас найдется время, чтобы нам всем вместе обговорить некоторые детали?

– Да, конечно. Но где малышка Мэгги? То есть я хотел сказать – мисс Маргарет.

– После похорон она вернулась домой. Горюет.

– Она одна?

– Нет-нет, в доме живет экономка.

– Я пойду проведаю ее, – поднялся Коул, но Лоуфорд остановил его:

– После похорон мисс Маргарет дала понять, что никого не желает видеть сейчас. Никаких посетителей.

Покровительственный тон Лоуфорда начинал действовать Коулу на нервы. Он пожал плечами и сел.

– Давайте кое-что проясним, Лоуфорд, – начал он. – Во-первых, бросьте свою официальную манеру выражаться. Я начинаю думать, что речь идет не о старом добром папаше О'Ши, а о каком-то таинственным господине, которого я никогда не видел. Папаша О'Ши терпеть не мог всякий официоз. Кстати, я того же мнения. Зовите меня просто Коул или Маккензи, но никаких «мистеров», ради всего святого.

– Как скажете... Коул. Что, если мы назначим встречу на десять утра? Завтра. Подойдет?

– Договорились, Лоуфорд.

Поверенный скривил губы в слабом подобии улыбки:

– Лично я ничего не имею против обращения «мистер». – Он поднялся и протянул Коулу руку. – Рад познакомиться. Жаль, что при таких печальных обстоятельствах.

– Согласен.

– Всего хорошего, Даллас, – кивнул поверенный, вежливо приподняв шляпу, и удалился.

– Каков гусь, – пробормотал Коул.

– Кит не такой уж плохой парень, – возразила Даллас. – По крайней мере по сравнению со своим отцом. – Даллас встала. – Ладно, надеюсь, ты пробудешь здесь еще какое-то время, техасец. Увидимся.

Да уж, красотка, можешь не сомневаться, подумал Коул. Никто не заставит его убраться из городишка раньше, чем он не убедится, что смерть папаши О' Ши и вправду несчастный случай.

Коул проследил взглядом за Даллас. Она неторопливо подошла к барной стойке, о чем-то пошепталась с Виком и поднялась по лестнице. Даллас понравилась Коулу с первого взгляда, и все же он ни на секунду не сомневался, что если вокруг папаши О' Ши крутились какие-то темные делишки, то она в курсе дела. И разговорить ее будет не так-то просто. Наверняка и бармену своему она сейчас приказала не распускать язык в разговорах с техасцем.

В общем, ситуация выглядела довольно-таки подозрительной. Похоже, первое впечатление от города у него создалось верное – неприятное местечко. Он вышел из салуна прогуляться, и ноги сами принесли его к конторе покойного друга. Имя папаши О'Ши на вывеске неприятно резало глаз. Рядом с конторой Коул заметил большой сарай, убедился, что двери не заперты, и вошел.

Видно, здесь папаша О'Ши держал лошадей для почтовых дилижансов. Коул насчитал шесть лошадок. Приглядевшись, он понял, что даже после смерти хозяина за лошадьми кто-то ухаживает – стойла вычищены, в кормушках свежее сено, поилки полны водой. Вряд ли ухаживала за ними Мэгги, малышка сейчас, должно быть, в полной прострации.

Внезапный шорох заставил его оглянуться. Коул заметил мальчишку лет десяти, прятавшегося в глубине конюшни, за рядами бочек. Видно, он решил вылезти посмотреть, кто пришел, да так неловко, что пара пустых бочек перевернулась. Коул крикнул на испанском:

– Эй, парень, ты говоришь по-английски?

– Да, сеньор, – отозвался мальчик.

– А как тебя зовут? – спросил Коул, переходя на английский.

– Хуан Моралес, сеньор.

– А я Коул Маккензи. Так, значит, ты приглядываешь здесь за лошадьми?

– Да, я, сеньор Маккензи. Каждое утро дедуля дает Хуану двадцать пять сентаво, чтобы я почистил стойла и накормил лошадей.

Коул кивнул.

– Ты хороший работник, Хуан. А почему ты называешь папашу О'Ши дедулей?

– Он сам мне так велел, сеньор Маккензи. Ему нравится.

– Да уж не сомневаюсь. – Коул прекрасно помнил, как хорошо папаша О'Ши относился к детям. Жаль, что он не успел понянчить собственных внуков.

– А вы друг дедули? – спросил Хуан.

– Да.

– Он был очень-очень хорошим. Хуан его очень любил.

– Я тоже, Хуан, я тоже, – с сожалением покачал головой Коул. Никогда он больше не пожмет руку своему доброму другу папаше О'Ши! Коул протянул монетку Хуану. – Вот, держи.

Хуан широко улыбнулся:

– Спасибо, сеньор Маккензи.

– Да не за что, Хуан. Удачи, – отозвался Коул, выходя из конюшни.

На город опускались сумерки, окутывая пустынные улицы паутиной таинственных теней. Закатное небо повисло над холмами, словно фонарь над домом. Коул решил, что пора зайти куда-нибудь перекусить. Взгляд остановился на закусочной «У Лоуфорда». Опять Лоуфорд! Казалось, на каждой вывеске городишка можно увидеть его имя. Трудно понять, к кому оно относилось – к названию города или к человеку с такой фамилией.

Если Даллас права и Кит Лоуфорд по сравнению со своим отцом довольно приятный парень, то каков же глава всемогущей по местным меркам семейки? Да, похоже, папаша О'Ши и вправду стал им как кость в горле.

Еда в закусочной показалась Коулу абсолютно безвкусной. Покончив с трапезой, он решил вернуться в салун и сыграть пару партий в покер. Когда ставки поднялись до пятидесяти баксов, Коул вышел из игры. Он уже успел познакомиться с завсегдатаями карточного стола и разбрасывать деньги направо и налево не собирался, не для того он сюда приехал.

На улицах уже совсем стемнело, когда он вышел из салуна. Предстояло сделать то, что Коул откладывал весь день: сходить на кладбище. Коул остановился возле указателя со стрелкой. Надпись под стрелкой гласила: «Бут-Хилл». Он раздраженно передернул плечами. Приличного названия для кладбища и то не смогли придумать!

Что за чертов городишко! Подумать только, двадцать пять миль от путей сообщения, дорог нет, современных удобств днем с огнем не найдешь, цивилизации никакой. Того и гляди, из-за холмов покажутся племена воинственных индейцев с томагавками. По крайней мере Коула не удивила бы такая картина.

Он стал медленно взбираться на холм. Даже в темноте он легко нашел свежую могилу папаши О'Ши. Сгорбившись, комкая в руках шляпу, Коул прощался с одним из лучших друзей.

– Что же случилось с тобой, папаша О'Ши? Жаль, что ты не можешь ничего рассказать. Несчастный случай или кто-то свел с тобой счеты? Клянусь, если кто-то виноват в твоей смерти, он ответит!

Коул потерял счет времени. Внезапно он почувствовал, что кто-то наблюдает за ним из темноты. Посмотрев по сторонам, он ничего не заметил. Вокруг в обманчивом свете луны молчаливыми истуканами громоздились лишь безмолвные могильные плиты. Единственное место, где мог бы здесь укрыться человек, – развесистый кустарник на вершине холма. Коул подошел ближе. Ни единая веточка, ни единый листик не пошевелились. Однако Ко-ула не покидало ощущение, что здесь кто-то прячется. Когда он спускался с холма, он чувствовал чей-то пристальный взгляд у себя на затылке.

Коул решил вернуться в салун, проверить, кто из тех, с кем он играл в покер, отсутствовал в зале. Однако там ничего не изменилось. За одним исключением. Теперь за барной стойкой стояла сама Даллас.

– Я думала, ты пошел спать, техасец, – обронила она, наливая ему виски.

– Да я собирался. Но ночная прогулка как-то развеяла сон. А почему ты за стойкой, Даллас? Где Вик?

– Пошел покурить и глотнуть свежего воздуха. – Она отвернулась и стала нарочито сосредоточенно протирать стаканы.

– Тысяча чертей, – как ни в чем не бывало громко проговорил Коул, когда Вик через пару минут постарался тихонько проскользнуть в салун незамеченным.

– Такое впечатление, что ты пробежал милю без передышки, Вик.

– Что-то похолодало, ветер поднялся, – пробормотал Вик, возвращаясь на свое место за стойкой.

Сложив два и два, Коул понял, что Вик следил за ним на кладбище. Но только зачем?

«Честное слово, папаша О'Ши, я буду торчать в городишке, пока не докопаюсь до истины», – мысленно пообещал Коул. Допив виски, он ушел из салуна.

Глава 2

Смирившись с мыслью, что заснуть все равно не удастся, Мэгги оделась и спустилась в контору. На пороге она замешкалась. Может, не стоило так быстро возвращаться сюда? Все вокруг напоминало об отце. Сквозь слезы она смотрела на фотографию, где они стояли все вместе – веселые и улыбающиеся: она, отец и Коул Маккензи. Они сфотографировались перед тем, как уехать из Скагуэя. Не в силах больше думать о безвозвратно ушедших счастливых днях, она неторопливо подошла к рабочему столу отца и осторожно коснулась трубки и табакерки, с которыми папаша О'Ши никогда не расставался. Рядом лежала колода карт: отец частенько раскладывал пасьянсы, обдумывая то или иное дело. Мэгги рассеянно покрутила колоду в руках.

«Почему все так получилось, папа? – думала Мэгги. – Разве мы уехали с Аляски не для того, чтобы начать спокойную городскую жизнь? Так что тебе понадобилось в старой шахте?»

Отбросив карты, Мэгги порывисто поднялась и подошла к окну. В слезах она рассеянно глядела на улицу. Блуждающий взгляд остановился на гостинице, располагавшейся напротив конторы. Внезапно она застыла на месте и задержала дыхание. Прямо перед ней, на балконе одного из гостиничных номеров, стоял мужчина в одних джинсах, плотно обтягивающих узкие бедра. Она пристально вгляделась. Не может быть! О, не может быть!

Боже, да он за два года совсем не изменился! Широкие плечи... Мэгги почти физически ощущала легкий пушок на его шее... Он такой же, каким она запомнила его с детства. И хотя он стоял слишком далеко, чтобы разглядеть глаза, она ни секунды не сомневалась, что у мужчины глубокий взгляд... Глаза цвета сапфира. Глаза, от которых она сходила с ума.

Воспоминания накатили на нее душной волной. Годы безответной безнадежной детской влюбленности, неожиданное прощание, жизнь без Коула... Сложно сказать, о чем она сожалела больше: о несбыточных мечтах или о том, что пришлось расстаться.

Одно она знала наверняка. С тех пор как они с отцом вернулись с Аляски, она познакомилась с множеством симпатичных молодых людей. Однако Коул Маккензи оставался единственным мужчиной, безраздельно владевшим ее сердцем.

И вот теперь, когда отца больше нет рядом с ней, она вновь встретиться с Коулом! Мысли, теснившиеся в голове, заставили ее покраснеть. Она уже не та наивная шестнадцатилетняя девочка, влюбленная в недоступного красавца! Теперь их отношения могут сложиться совсем по-другому.

Мэгги вернулась к рабочему столу, села и уронила голову на руки. Сначала смерть отца, теперь – встреча с Коулом. Почему все так сразу? Она почувствовала, как горячая слезинка медленно скатилась по щеке, и достала носовой платок.

Праздная жизнь последних двух лет не слишком изменила непоседливую натуру Коула. Он вырос на ранчо и привык вставать на рассвете. К сожалению, в такое раннее время в Лоуфорде абсолютно нечем заняться. Коул одиноко стоял на балконе гостиничного номера и равнодушно обозревал окрестности. Смотреть, кстати говоря, тоже не на что: бесконечная дорожная пыль да сигаретные окурки, разбросанные там и тут на дороге, которую с полным правом можно назвать проселочной, хоть и проходила она через центр города.

Единственным достойным зрелищем представлялся рассвет. Коул обожал наблюдать за восходящим и заходящим солнцем. Подобные картины действовали на него умиротворяюще. Как там сказал поэт? «Если Бог на небе, значит, все хорошо на земле».

Коул облокотился на перила балкона, и тут его взгляд натолкнулся на вывеску здания напротив. Конечно же, контора папаши О'Ши. Грустные воспоминания окатили его ледяной волной. Нет уж, мистер Браунинг, возможно, в остальном мире все и вправду идет хорошо, но здесь, в Лоуфорде, явно творятся темные делишки.

Коул решил, что надо бы сходить проверить контору папаши О'Ши. Сейчас самое время. Он вернулся в номер, чтобы переодеться.

Контора уже открыта, Коул толкнул дверь и тут же ощутил свежий аромат жасмина. Рядом с рабочим столом папаши О'Ши и в углу, где висела их старая фотография, запах чувствовался сильнее. Коул несколько минут внимательно рассматривал фото на стене: он, папаша О'Ши и малышка Мэгги. Хорошо они проводили деньки! Но что ж делать, надо привыкать к тому, что такие дни никогда не вернутся.

Он сел за стол. Рассеянно проглядел расписание почтовых дилижансов, взял в руки трубку и табакерку, лежащие на столе, покрутил в руках и вернул на место. Под табакеркой Коул нашел несколько счетов. Проглядев записи, он понял, что дела у папаши О'Ши на первый взгляд шли неплохо.

На самом уголке стола Коул заметил смятый белый кружевной платочек, взял его в руки и понял наконец, откуда шел приятный жасминовый запах. Кажется, Даллас пользовалась такими же духами. Забыв на секунду горестные мысли, Коул ухмыльнулся. Неужели между Даллас и папашей О'Ши что-то было? Странно, но такая мысль его развеселила.

Внезапно его размышления пошли совсем в другом ключе. Возможно, именно связь с Даллас и погубила его старого друга? Нет, подобное предположение никак не вязалось с тем впечатлением, что оставила у него Даллас. Не может она так искусно притворяться! Похоже, папаша О'Ши и вправду нравился Даллас Донован, но ее отношение к нему не снимало с нее некоторых подозрений.

Коул торопливо изучил содержимое ящиков стола. Ничего особенного. А что он, собственно говоря, намеревался найти? Письменное признание убийцы?

Он задвинул ящики и направился к двери. На пороге последним взглядом окинул кабинет. Что-то здесь все-таки не так. Какая-то неправильность. Но какая? Кажется, ключ к происшедшему где-то рядом, может, перед самым носом, но где?

Наконец Коул решил возвратиться в гостиницу. Поднялся к себе в номер, скинул шляпу и ботинки и повалился на постель. Подложив руки под голову, он задумался. Что-то едва ощутимо беспокоило его. Как будто существовало – из сказанного или увиденного – что-то очень важное, но оставшееся незамеченным. Как будто маленький кусочек головоломки, которую никак не удавалось собрать.

Он прокручивал в голове все разговоры, с того самого момента как приехал в город. Вик, Даллас и Кит Лоуфорд. Что он упустил? Может, что-то в конторе? Носовой платок на краю стола? Платок, обличающий связь папаши О'Ши и Даллас. Что за связь? Деловая? Любовная? Даллас вчера вовсе не выглядела убитой горем. Надо обязательно встретиться с Беном Лоуфордом. Кажется, весь городишко пляшет под его дудку.

Измученный сомнениями, Коул резко поднялся с постели. Надо двигаться. Сидя в комнатушке, он вряд ли сможет что-нибудь выяснить. Когда Коул спускался по лестнице в холл, пробили гостиничные часы. Что ж, он еще успеет перекусить перед встречей с Китом Лоуфордом.

Обычно Мэгги уделяла не много внимания одежде, однако на сей раз отнеслась к своей внешности со всей серьезностью. Надо показать Коулу Маккензи, что он потерял там, на Аляске, когда бегал за местными девицами из «веселого дома», вместо того чтобы взглянуть на ту, что всегда находилась рядом с ним.

Мысль о Коуле ненадолго отвлекла ее от горестных воспоминаний об отце. Но когда Мэгги завершила туалет, печаль вновь закралась в ее сердце. В конце-то концов, какая разница, в каком виде она теперь покажется перед Коулом. Прежних дней все равно не вернешь.

И все-таки в конторе вместе с Китом Лоуфордом в ожидании Коула она не могла сдержать нервной дрожи и слегка постукивала пальчиками по столу от нетерпения.

– Он опаздывает всего на десять минут, Маргарет, – успокаивал ее Кит.

– Надо же, он совсем не изменился! Коул Маккензи не признает такого понятия, как «пунктуальность». Время для него не существует. Он даже часов не носит. Зная его, могу поручиться, что он бы умудрился опоздать даже на собственные похороны.

– А ты хорошо его знаешь, Маргарет?

– Достаточно хорошо. Невыносимый человек. – Она поднялась из-за стола и подошла к окну.

Мэгги прекрасно понимала, что вопрос Кита продиктован не только праздным любопытством. Он хотел жениться на ней. Отец говорил, что Кит просил ее руки. Но она вовсе не хотела за него замуж. Кит неплохой человек, он ей нравился, но серьезных чувств к нему она не испытывала. К тому же после смерти отца она меньше всего хотела думать о таких вещах, как замужество.

И тут все мысли вылетели у нее из головы. Горячая волна накрыла ее, когда из окна она увидела высокого мужчину, уверенной походкой направлявшегося в контору. О, она узнала бы его среди тысяч!

– Ну вот и он.

Она отвернулась от окна и встретилась глазами с удивленным взглядом Кита. Она едва не поднесла руку к груди, чтобы хоть как-то унять безумный стук сердца. Казалось, Кит хотел о чем-то спросить ее, но стук в дверь избавил ее от двусмысленной сцены.

Мэгги быстро отвернулась и рассеянно стала смотреть в окно на пустую улицу. Надо взять себя в руки! Может, Коул Маккензи и в самом деле несравненный красавец, но ведь не греческий же бог, в конце-то концов. Времена детской влюбленности миновали. Маргарет Мэри О'Ши выросла и теперь может заставить затрепетать сердце любого мужчины на земле!

Но едва Мэгги услышала его голос, она закрыла глаза. Боже милосердный, как же ей пережить встречу с ним?!

Глубоко вздохнув и растянув губы в улыбке, она медленно повернулась, чтобы встретиться лицом к лицу со своей судьбой.

Обменявшись приветственными рукопожатиями с Лоуфордом, Коул бросил настороженный взгляд в сторону незнакомой девушки, стоявшей возле окна. Девушка чертовски привлекательна, дрянной городишко тут же стал нравиться Коулу чуточку больше. Но что за красотка перед ним? Может, подружка Лоуфорда? Возможно, он, сам того не желая, оказался здесь третьим лишним?

– Прошу прощения, если я помешал вам. Может, я перепутал время встречи?

И тут девушка повернулась к нему и заговорила:

– Привет, Коул. Сколько лет сколько зим!

– Мэгги?..

Пораженный, Коул жадно глотал воздух, будто рыба, выброшенная на берег. Неужели это та самая малышка Мэгги, которую он знавал на Аляске? Когда она протянула ему для приветствия руку, затянутую в перчатку, он настолько потерялся, что даже не знал, поцеловать ее или просто пожать. В конце концов он притянул ее к себе и крепко обнял. И тут же пожалел о поспешном решении: он держал в объятиях не ту малышку, с которой расстался два года назад, но взрослую красивую женщину.

Его окутал сладкий аромат. Жасмин! Так вот откуда такой запах в конторе папаши О'Ши! А он-то подумал! «Что ж, – усмехнулся про себя Коул, – папаша О'Ши не стал бы на меня злиться за подобные предположения».

Немного отступив назад, Коул с улыбкой оглядел девушку:

– Какой же ты стала, малышка Мэгги О'Ши!

– Лучше называй меня Маргарет, – мягко поправила она таким удивительно волнующим голосом, что у Коула перехватило дыхание.

– Мне все никак не верится, что ты уже выросла.

– Верно, Коул, я повзрослела. А ты вот совсем не изменился! – В ее голосе проскользнули резковатые интонации.

– Зато мир вокруг нас изменился, да, малышка? Не знаю, как сказать... Мне очень жаль, что твоего отца больше нет с нами.

– Я знаю, что ты любил его.

Глаза Мэгги затуманились слезами, и Коул едва сдержался, чтобы вновь не обнять ее. Ему на ум пришло, что неплохо бы проверить, каковы на вкус ее соблазнительно пухлые губки. Поймав себя на такой мысли, он весь внутренне сжался. Какой поцелуй, о чем он только думает, Господи!..

Его лучший друг лежит в могиле, а он уже решает, как затащить его осиротевшую дочку в постель, да?.. В то время как его обязанность – охранять ее... от таких же похотливых донжуанов, как и он сам.

– Может, мы все-таки присядем и поговорим о делах? – вмешался Кит Лоуфорд.

Коул мысленно поблагодарил Бога за то, что тот послал его старому другу такого сухаря поверенного. Сейчас брезгливое равнодушие Лоуфорда пришлось как нельзя кстати, чтобы охладить его невольно вспыхнувшую страсть.

Мэгги опустилась на стул, и Коул сел рядом.

– Так о чем речь, Лоуфорд? – спросил он.

– Завещание мистера О'Ши.

– Завещание? А я-то здесь при чем?

– Я не владею информацией, – объяснил поверенный, распечатывая конверт, – но сейчас мы все узнаем.

– Мы? Я так понял, что вы вели все дела папаши О'Ши.

– Так и есть. Но незадолго до смерти мистер О'Ши посетил адвокатскую контору «Варне и Паттон» в Альбукерке и составил там подробное завещание. Моя часть работы заключается в том, чтобы ознакомить с ним всех лиц, кого оно касается, и проследить за выполнением указанных пунктов. Так что если бы вы сами не приехали в город, я вызвал бы вас сюда сразу после смерти мистера О'Ши специальной повесткой.

Коул вновь поймал себя на мысли, что надутый адвокатишка ужасно бесит его.

– Я приехал в Богом забытый городишко, Лоуфорд, потому что папаша О'Ши попросил. Я и думать не думал, что все так получится.

Кит Лоуфорд оставался невозмутим.

– Как бы то ни было, мистер Маккензи, главное, что вы сейчас здесь. – Он вскрыл конверт, прочистил горло и стал читать завещание.

Услышанное повергло Коула в шок. Пока Лоуфорд оглашал последнюю волю умершего, Коул исподтишка наблюдал за Мэгги. Выражение на ее лице сменялось от едва сдерживаемого горя до крайнего удивления, и, кажется, даже у нее возникли сомнения в том, что она все правильно расслышала.

Прочитав документ до конца, Лоуфорд отложил бумагу и задумчиво произнес:

– Интересный поворот событий.

– Нет! Нет! Нет! Не может быть! – воскликнула Мэгги. – Кит, скажи, мы можем опротестовать завещание?

– На каком основании, Маргарет?

– Наверное, отец находился не в своем уме, когда писал завещание!

– Маргарет, мы оба знаем, что твой отец до конца оставался здравомыслящим человеком.

– Но он просто не мог написать такое завещание, находясь в здравом рассудке! – Маргарет вскочила на ноги, ее голос взвился почти до визга. – Кит, ты должен что-то сделать!

Лоуфорд, видно, почувствовал, что девушка находится на грани истерики, быстро поднялся и подошел к ней.

– Маргарет, я прекрасно понимаю твои чувства, но прошу, постарайся успокоиться! – утешал он ее, обнимая за плечи.

– Если ты не поможешь мне, я найду другого адвоката! – закричала она, сбрасывая его руку.

Киту удалось заставить ее сесть на место. Вздохнув, он вернулся к столу и стал перебирать документы, относящиеся к завещанию О'Ши. Наконец он поднял голову и, впервые с того момента как начал читать завещание, взглянул на Коула.

– А что вы думаете о сложившейся ситуации, мистер Маккензи?

Коула услышанное удивило не меньше, чем Мэгги. И о чем только думал папаша О'Ши, оставляя такое завещание? Какого черта?

– Ну, мне тоже такое решение папаши О'Ши нравится не больше, чем Мэгги.

– Маргарет! Я же просила тебя называть меня Маргарет! – взвилась девушка.

– Да ладно тебе, – парировал Коул. – Можно подумать, ты все не та же упрямая малышка Мэгги!

– Прошу вас, господа, давайте вести себя как взрослые люди! – снова вмешался Лоуфорд. – Давайте говорить по сути дела.

– Да нам не о чем говорить! – решительно заявила Мэгги. – С какой стати я должна подчиняться безответственному повесе, скажи на милость?

– Маргарет, прошу меня извинить, но твое мнение ничего не меняет. Твой отец, видимо, очень доверял мистеру Маккензи, потому что в завещании он указал, что Коул Маккензи не только твой опекун, но и распорядитель всего состояния О'Ши.

– Что-что? – Мэгги бросила на Коула убийственный взгляд. Комната погрузилась в молчание. И только размеренный голос Лоуфорда нарушил взрывоопасную тишину:

– Твой отец завещал ему распоряжаться всеми вашими средствами до дня твоего совершеннолетия. В собственность мистера Маккензи переходит половинная доля в салуне «У Даллас», а остальными финансовыми средствами мистера О' Ши он имеет право распоряжаться по своему усмотрению. В том числе контролировать твои личные расходы.

– Ты хочешь сказать, что до двадцати одного года я обязана выпрашивать у него каждый доллар? И в то же время он может распродать все мое имущество?

– В общих чертах да. В принципе ты можешь обратиться в суд, если уличишь его в нечестной игре. Однако завещание составлено таким образом, что отстоять свои права в суде тебе будет крайне затруднительно. Разумеется, мистер Маккензи должен учитывать твои интересы, однако как опекуну ему принадлежит право решать вопросы твоего воспитания, образования и возможного замужества.

– Замужества? Что, я даже замуж не смогу выйти без его одобрения?

– Боюсь, что так, Маргарет. – Казалось, такое известие огорчило Лоуфорда не меньше, чем саму девушку. Коула начал не на шутку раздражать тон, каким Мэгги и Лоуфорд говорили о нем. В их словах он представлялся каким-то злодеем в слезливой пьеске.

Мэгги набросилась на него как на злейшего врага, разразившись целой тирадой:

– Я ненавижу тебя, Коул Маккензи, так и знай! И зачем ты только вернулся! Наверняка чтобы разрушить всю мою жизнь! – Всхлипнув, она выбежала из комнаты.

Коул никак не мог прийти в себя. Можно подумать, ему очень понравилось завещание! Что, ему заняться нечем? Осталось только обвинить его во всех бедах мира и упрятать за решетку до скончания дней. Просто уму непостижимо!

– Я уверен, Маргарет не хотела вас обидеть, – дипломатично заявил Лоуфорд. – Просто услышанное стало для нее в некотором роде настоящим шоком. Ну и не будем забывать, что вчера она похоронила отца.

– Да-да, я все понимаю, – отозвался Коул. – Но и меня это удивило не меньше, знаете ли. – Реакция Мэгги и удивила и огорчила его. Неужели она и вправду его ненавидит? Хотелось бы надеяться, что она так сказала, просто не подумав.

– Я готов подготовить и оформить для вас все необходимые документы, – продолжал Лоуфорд. – Вы согласитесь, чтобы я вел ваши дела?

– Я не готов сейчас ни о чем говорить. – Он хотел скорее выйти на свежий воздух. – Мне надо все хорошенько обдумать. Позже поговорим.

Выходя, он заметил вдалеке Мэгги, бегущую по направлению к кладбищу, но не пошел за ней, а вернулся в гостиницу и рухнул на кровать. Сейчас ему нужно подумать в одиночестве обо всем случившемся. Компания Лоуфорда ужасно раздражала Коула.

Как же поступить? Теперь он отвечает за состояние покойного друга, и нужно решить, как мудрее распорядиться деньгами. Во-первых, его дилижансная компания. Кому она нужна в Лоуфорде? Лошади наверняка большую часть времени простаивают. На одной конюшне можно разориться. Надо что-то делать, пока бизнес не пошел ко дну.

Во-вторых, Мэгги. Мало того что она осталась без отца, так еще теперь ее жизнью будет распоряжаться посторонний человек. Он обязательно должен с ней поговорить, прояснить ситуацию, сказать, что желает ей только добра. Ее смешная просьба называть ее Маргарет удивила его, но он мог бы и согласиться, что гусей дразнить. Ее реакцию он понимал и решил, что следовало отнестись к ней помягче и повнимательнее. В конце концов, своим завещанием папаша О'Ши показал, что считает Коула лучшим другом и полностью доверяет ему.

Он встал с кровати, чтобы пойти поговорить с ней. Тихо и спокойно, по-родственному. Может, сейчас она уже успокоилась.

Коул вышел из гостиницы и направился на Бут-Хилл. Издалека он заметил Мэгги. Но к сожалению, рядом с ней стоял Лоуфорд. Вспомнив события вчерашнего вечера, Коул по примеру человека, накануне следившего за ним на кладбище, спрятался в кустах, пережидая, пока Лоуфорд уйдет, чтобы поговорить с Мэгги наедине.

Глава 3

Мэгги горько рыдала, упав на колени перед могилой отца. Слезы отчаяния душили ее, сердце терзала боль утраты. И она чувствовала себя так, будто ее предали.

– За что, папа? Почему ты так поступил со мной? Неужели ты думаешь, что я сама не смогла бы о себе позаботиться? Неужели ты не доверял мне, папа? Я не понимаю тебя! Хотела бы понять, но не могу, прости! Я потеряла не только тебя, но и себя саму! Ты лишил меня самого главного – свободы! За что? Скажи мне, почему ты так поступил со мной?

Свою речь она произносила путаной скороговоркой, едва выговаривая слова, то и дело прерываясь и всхлипывая. Низко опустив голову, она, казалось, совершенно потеряла связь с окружающей действительностью.

– Маргарет, пора возвращаться.

Мэгги рассеянно обернулась на голос, и Кит Лоуфорд торопливо шагнул в ее сторону.

– Прошу прощения. Я не знала, что ты здесь.

– Я здесь уже с полчаса, – мягко заметил он. – Просто не хотел тебя беспокоить.

Мэгги подумала, что надо прислушаться к словам Кита. Как бы то ни было, отцу не понравилось бы, что она рыдает и рвет на себе волосы, ползая на коленях возле его могилы. Надо возвращаться домой.

– Позволь, я помогу тебе, – предложил Кит, когда она сделала попытку подняться.

Он заботливо взял ее под руку, помогая встать на ноги, достал из кармана чистый носовой платок и передал Мэгги. Она вытерла пальцы, которые испачкала в земле, и отряхнула юбку.

Вспомнив об истерике в конторе, Мэгги смущенно извинилась:

– Я прошу прощения за свое поведение, Кит. Я вела себя как вздорная девчонка. – Сейчас она уже сожалела, что не сумела сдержаться и накричала на Коула.

– Не беспокойся, Маргарет, я все прекрасно понимаю. Я думаю, ты очень смелая юная леди, правда. И клянусь, что сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь тебе разрешить неприятную ситуацию с Маккензи.

Она благодарно пожала ему руку.

– Спасибо тебе, Кит. Теперь у меня на всем свете только двое близких людей – ты и Элли.

– А Коул Маккензи? Какие у вас отношения?

Воспоминания о двух годах безответной любви больно ранили сердце даже теперь.

– Коул хорошо относился ко мне, но только потому, что я дочка его друга, не более. Единственное, что нас связывало, – мой отец. Коул считает меня упрямой и склочной девчонкой. Я для него ничего не значу. Как собака. – Она позволила себе слабую улыбку. – Впрочем, я сейчас и сама не знаю, кто я и что я. – Она тепло взглянула на Лоуфорда. – Спасибо, что ты мне помогаешь.

– Не надо меня благодарить, Маргарет. Я бы хотел... Впрочем, ладно, не важно. Последние несколько дней обернулись для тебя настоящим кошмаром. Ты должна отдохнуть. Но сначала зайдем перекусить, если ты не возражаешь. Съедим ленч, а потом я провожу тебя домой.

Интересно, почему он оборвал себя на полуслове? – подумала Мэгги. Она не проголодалась, но неудобно отказывать Киту Лоуфорду, он так старался, так заботился о ней.

– Хорошо, Кит.

Он взял ее под руку, и они вместе спустились с холма.

Как только парочка скрылась из виду, Коул выскользнул из своего укрытия. Надо же, подумать только! Мэгги и Лоуфорд! Неужели между ними любовная связь? Что она нашла в этом надутом индюке? К тому же он чуть ли не вдвое ее старше. Конечно, их отношения – ее личное дело, но... черт побери, папаша О'Ши назначил его опекуном своей дочери и теперь ее личные дела имеют к Коулу самое непосредственное отношение!

Выйдя из своего укрытия, Коул призадумался. Теперь он узнал, что между Мэгги и Лоуфордом что-то есть, хотя и не уверен в серьезности их отношений. И наконец он понял, почему Мэгги выкрикнула в конторе, что ненавидит его. Неужели он и впрямь обращался с ней на Аляске как с собакой? Что ж, его, конечно, нельзя назвать обаятельным и обходительным, как отец, но все же он не настолько грубо себя вел, чтобы так его ненавидеть. Ладно, у него еще будет возможность показать строптивой мисс Маргарет Мэри О'Ши, что он умеет вести себя как джентльмен.

Однако слова Мэгги звучали у него в голове всю дорогу, пока он возвращался с кладбища.

Если бы он и вправду обращался с дочкой папаши О'Ши грубо, наверняка друг бы остановил его, разве не так? Но сейчас уже поздно думать о прошлом, надо решать, что делать дальше.

Заметив, что Мэгги и Лоуфорд, как и собирались, завернули в местную закусочную, Коул вернулся в контору, надеясь, что второпях поверенный не захватил с собой документы по завещанию.

К счастью, так и случилось: завещание по-прежнему лежало на столе. Коул сел и стал внимательно его читать. Как следовало из документов, дела у его старого друга шли из рук вон плохо. Банковский счет почти пуст – видно, бизнес съел все его сбережения, мало что дав взамен.

Кроме того, папаше О'Ши принадлежал еще какой-то Тимберлайн, собственность которого окутывала тайна. Чтобы купить Тимберлайн, он в последнее время сильно урезал расходы, но цель покупки оставалась для Коула неясной. Что он намеревался с ней делать? Может, Мэгги в курсе? В конце концов, покупка совершена совсем недавно. Если Мэгги ничего не знает, тогда надо искать возможного покупателя. А на вырученные деньги как-то модернизировать службу почтовых перевозок. Хотя Коул предпочел бы и данный бизнес побыстрее сбыть с рук за ненадобностью.

В общем, единственно ценным в наследстве Коул посчитал половинную долю в салуне «У Даллас», дохода от которого Мэгги вполне хватит на безбедное существование. Хорошо бы, конечно, побыстрее выдать девушку замуж. А то учудил папаша – завещать ему свою дочку, надо же! Все, что он знает о молодых девицах, – как целовать их... ну и все такое прочее. А воспитание, образование... Нет, надо бы побыстрее найти ей подходящего мужа.

Коул припомнил сцену на кладбище. Насколько можно судить, Лоуфорд неровно дышит к Мэгги. Пожалуй, он мог бы о ней позаботиться лучше Коула, но можно ли ему доверять? Не замешан ли он в смерти папаши О'Ши? Пока все в городе оставались у Коула под подозрением. А Лоуфорд больше других, никто ведь здесь не скрывает, что между его отцом Беном Лоуфордом и папашей О'Ши кошка пробежала.

Может, забрать Мэгги из Лоуфорда и отвезти в «Трипл-Эм» под крылышко семьи? Формально он имеет право выбирать место ее проживания – в конце концов, он же официальный опекун. В поместье ей будет спокойно, мама с папой сумеют хорошо о ней позаботиться, да и Китти, Эмили и Роуз не дадут ей скучать. Коул мечтательно улыбнулся. Может, вернется домой его младший брат Джеб, который сейчас неизвестно где. Приедет в поместье, увидит Мэгги и влюбится в нее. И у них будет счастливый финал. Тогда Коул может совершенно успокоиться. Свои обязательства перед папашей О'Ши он выполнит и со спокойной душой вернется к вольной жизни.

Коул довольно усмехнулся. Да уж, такая идея ему определенно нравилась больше, чем возможный брак Мэгги с Лоуфордом. Но никуда они не уедут из паршивого городишка, пока Коул не разберется, что здесь стряслось с папашей О'Ши.

– Вы давно ждете здесь, мистер Маккензи? – внезапно раздался голос поверенного.

Принесла нелегкая, подумал Коул. Лоуфорд вошел, как раз когда мечты Коула о блестящем будущем Мэгги достигли апогея.

– Недолго, – буркнул он в ответ.

– Вижу, вы не теряли времени зря и изучили бумаги.

– Неосмотрительно с вашей стороны оставлять документы на столе. Контора открыта, любой мог войти и прочитать или даже украсть их.

– И кому же такое могло бы понадобиться? – возразил поверенный. – У вас есть какие-то вопросы по завещанию?

Лоуфорд вновь принял свой напыщенный вид, но Коулу было на это наплевать.

– Мне просто стало любопытно. В бумагах указано, что ему принадлежит какой-то Тимберлайн. Почему он его купил, вы не в курсе?

– Он не советовался со мной, мистер Маккензи. – Поверенный недовольно поджал губы. – Попробуйте проконсультироваться в конторе «Варне и Паттон».

– Вы правы, Лоуфорд, я так и поступлю. Но вообще странно, почему он ничего вам не сказал. Я думал, он полностью доверял вам ведение своих дел.

Коул поднялся из-за стола, собирая бумаги. Засунув документы в карман рубашки и уже собравшись уходить, он спросил:

– Вот еще что меня интересует, Лоуфорд. Что с одеждой папаши О'Ши? При нем что-нибудь было?

– Ничего не сохранилось.

– Очень жаль. Возможно, при нем находилась какая-нибудь записка, документ или обрывок документа, которые могли бы стать ключом к разгадке его смерти.

– Если что-то такое и осталось, то все сгорело. Тело мистера О'Ши несколько дней пролежало в шахте. Одежда пропиталась кровью, грязью, тленом... ну, вы меня понимаете. Я приказал снять с него всю одежду и сжечь.

– Ясно. Что ж, если все так, как вы рассказали, то вы приняли лучшее решение. Ради спокойствия Мэгги, разумеется, – подчеркнул Коул. Лоуфорд бросил на него странный взгляд. Коул слегка поклонился. – Спасибо, что уделили мне время, Лоуфорд.

Поверенный поднялся, и мужчины обменялись рукопожатиями.

– Если могу вам чем-то помочь, не стесняйтесь обращаться ко мне. Мне небезразлична судьба Маргарет.

– Я учту, Лоуфорд. Увидимся.

Распрощавшись с поверенным, Коул решил, что пришло время навестить Мэгги. Вероятно, она уже вернулась домой, так что не стоило больше откладывать разговор. Единственная загвоздка состояла в том, что он не знал, где она живет. К счастью, завернув в конюшню, он застал там Хуана и расспросил дорогу к дому папаши О'Ши.

Двухэтажный дом на самой окраине городка утопал под сенью старых дубов и сосен. Здание оказалось типичной постройкой начала века. Коул вспомнил, как папаша О'Ши рассказывал ему, что родился в этом доме. Судя по всему, не так давно его как следует отремонтировали, сделали несколько пристроек и покрасили.

Коул постучал в дверь и, когда на пороге появилась пожилая женщина с седыми волосами, аккуратно собранными в пучок на затылке, вежливо снял шляпу, чтобы поздороваться:

– Здравствуйте, я...

– Я знаю, кто вы, Коул Маккензи, – резко оборвала его дама. – Вы тот человек, что довел мою бедную девочку до слез. – Женщина всем видом выражала крайнее недоброжелательство. По всей видимости, это та самая экономка, о которой говорил Лоуфорд.

Коул невозмутимо кивнул.

– А вы, должно быть, экономка. Я помню, папаша О'Ши говорил, что его супруга умерла сразу после рождения Мэгги.

– Я и не говорила, что она моя дочь. Да, я экономка. Меня зовут Элли Мастерс.

– Рад знакомству, миссис Мастерс.

Экономка по-прежнему сохраняла недовольный вид.

– Мисс Мастерс, позвольте заметить.

– Прошу прощения. Не будете ли вы столь любезны передать мисс О'Ши, что я хочу поговорить с ней.

– Передам, когда она проснется. Бедняжка так измучилась за последнее время, что едва дошла до дома. Не стану же я ее будить! Коул не мог понять, почему в таком маленьком городишке столько неприятных людей сразу! Может, что-то с водой? Бедные люди на протяжении жизни пьют отравленную воду, и характер у них портится на глазах. По крайней мере в Лоуфорде, кажется, возможно все. Все самое плохое, естественно.

– Не возражаете, мисс Мастерс, если я все-таки войду в дом?

– А если возражаю?

– Я всю равно войду.

– Я так и думала. – Она отступила в сторону, пропуская его. – Как следует вытирайте ноги и не вздумайте будить мою девочку.

Переступив порог, Коул почти сразу почувствовал себя как дома. Обстановка показалась ему очень милой и по-домашнему уютной. На первом этаже располагались гостиная, маленькая столовая, кухня с водопроводом и, по всей видимости, одна из спален.

– Вы осматриваете дом так, как будто собираетесь его купить, – обронила Элли.

– А чья спальня на первом этаже? – спросил Коул, указывая на дальнюю комнату с приоткрытой дверью.

– Моя. И не суйте свой нос куда не следует, – добавила она, захлопывая дверь в спальню.

– А сколько комнат наверху, мисс Мастерс?

– Комната Мика. Комната Мэг... я хотела сказать, Маргарет. И ванная.

– Отлично. Значит, у нас все получится.

– Что получится? – спросила Элли Мастере.

Экономка продолжала смотреть на Коула с крайним подозрением. Он даже подумал, что нелегко, наверное, так долго носить на лице недовольную гримасу.

– Что ж, Элли, слушайте меня внимательно: готовьтесь к переменам. Вы переезжаете в спальню на втором этаже.

– Нет, сначала вы послушайте меня, мистер Маккензи...

– Просто Коул, Элли.

– Я веду хозяйство в доме с того дня, как родилась Мэгги, и не позволю вам здесь распоряжаться! Я оставалась в доме даже тогда, когда Мику вздумалось искать золото на Аляске. Разумеется, я всегда знала, что однажды он вернется в свой родной дом. Так что никакой проходимец вроде вас не смеет указывать мне и менять здешние порядки.

– Я и в голове не держал подобного, Элли, милая моя, – промурлыкал Коул, подхватывая экономку под руку. – Указывать вам, скажете тоже! Такой прекрасной женщине, как вы, совершенно незачем беспокоиться по пустякам и воображать невесть что прямо с порога. Знаете, мне тут сказали, что вы готовите лучший кофе в городе. Уверен, что они говорили правду. Так почему бы нам просто не поболтать с вами за чашечкой-другой? Что вы скажете?

«Видишь, отец, кое-чему я у тебя все-таки научился», – подумал Коул, сам удивляясь собственной обходительности и терпению. Он услужливо пододвинул для Элли стул, достал из буфета две чашки и наполнил их из стоящего на плите кофейника.

Едва сев за стол, он тут же с невинным видом демонстративно принюхался.

– Не может быть, чтобы чутье меня обмануло. Я чувствую запах свежей выпечки. Должно быть, сладкое печенье? Сразу вспомнил дом.

– Что правда, то правда, – кивнула Элли, поднимаясь из-за стола. Через минуту она вернулась с полной тарелкой печенья. – Я испекла его для Мэг... для Маргарет. Думала хоть немножко ее порадовать. – Элли подалась вперед и шепнула заговорщическим тоном: – Между нами, она жуткая сладкоежка, хоть и не хочет в этом признаться.

– Вы правы. Помню, еще на Аляске, когда я ездил в Доусон-Сити, всегда привозил ей пакет мятных леденцов. – Он тут же вспомнил слова Мэгги о том, что он грубо обходился с ней. Да уж, короткая у малышки память.

– Может, расскажете мне, что у вас на уме, Коул Маккензи?

– Собираюсь переехать сюда. Не знаю, надолго ли, но в любом случае, думаю, лучше будет, если я поселюсь на первом этаже, а вы с Мэгги – наверху.

Элли поджала губы и медленно покачала головой:

– Не думаю, что ей понравится ваша идея. Мы еще даже не дотрагивались до вещей Мика.

– Здесь есть пустой чемодан, Элли?

– Да. – Элли продолжала хмуриться.

– Я сам соберу его вещи и оставлю в чемодане, пока вы будете жить в его комнате.

– Не знаю, может, стоит посоветоваться с Маргарет? – колебалась Элли.

– Элли, – внушительно заметил Коул. – Папаша О'Ши сделал меня опекуном Мэгги, и я имею право решать, где мне находиться.

– Девочка просит называть ее Маргарет, – поправила его Элли.

– Я в курсе. Но коней на переправе не меняют, для меня она навсегда останется малышкой Мэгги.

– Для меня тоже. – Впервые за разговор она позволила себе сдержанную улыбку, так что Коул мог праздновать победу.

– Вот что я еще хочу добавить, – начал Коул, взяв Элли за руку. – Как бы мне ни хотелось баловать ее и потакать ее прихотям, но отец не для того сделал меня ее опекуном. Я должен думать о ее благе. И мне понадобится ваша помощь, Элли. Мне нужно, чтобы вы поверили, что я все делаю ради нее, даже если ей будет казаться наоборот. Думаю, что всем нам будет проще, если я перееду сюда, пока она спит. – «Да уж, – подумал он про себя, – так я избавлюсь от очередной истерики». – Так где пустой чемодан?

– В чулане рядом с ванной. Комната Мика слева от лестницы, Мэгги – справа.

После разговора Элли ушла к себе в комнату собирать свои вещи, а Коул поднялся на второй этаж, чтобы взять чемодан и сложить вещи друга. Много времени на такую процедуру не потребовалось – папаша О'Ши отличался крайней неприхотливостью. Коул уже собрался закрывать чемодан, как ему на глаза попался старый смокинг. Папаша О'Ши обожал его и даже на Аляске иногда надевал его вечером, чтобы раскурить одну-две трубки возле костра за дружеской беседой. И тут Коул понял, какое несоответствие бросилось ему в глаза тем утром в конторе О'Ши. На его рабочем столе лежали трубка и табакерка!

Но папаша О'Ши никогда никуда не ходил без своей любимой трубки! Никогда и никуда.

Раз Кит Лоуфорд сказал, что все вещи сожгли, значит, трубку не могли принести сюда после смерти хозяина. А уж если папаша О'Ши решил отправиться за город осматривать старую шахту, то трубку-то он с собой прихватил бы обязательно. Чутье все-таки не обмануло Коула – смерть папаши О'Ши не несчастный случай. Папашу О'Ши убили. Либо в конторе, либо где-то поблизости. А потом тело отвезли в старую шахту и представили все как несчастный случай.

Коул захлопнул чемодан. «Клянусь, дружище, никто не сможет вышвырнуть меня из города, пока я не найду убийцу», – подумал он.

Вскоре в комнату вошла Элли, неся в одной руке сумку с вещами, а в другой – горшок с цветком. Коул помог ей перенести остальные вещи и распрощался, чтобы сходить в гостиницу. К счастью, он успел вернуться со своим чемоданом еще до того, как Мэгги проснулась. Он зашел в свою новую комнату и осмотрелся. Элли за время его отсутствия успела поменять постель и прибраться. В распахнутое окно рядом с его постелью проникал легкий аромат роз из цветника возле дома.

– Мне будет недоставать моих роз, – вздохнула Элли. – Из окна комнаты Мика их не видно.

– Элли, если все пойдет как надо, то скоро вы вернетесь в свою комнату и будете сколько угодно любоваться на розы.

– Пойду займусь обедом. Когда Мэгги проснется, разразится буря.

Коул успокаивающе коснулся ее руки:

– Не беспокойтесь, Элли, я сумею справиться с Мэгги.

– Надеюсь, потому что она прямо позади вас, – предупредила Элли и выскользнула из комнаты.

Глава 4

Коул с улыбкой повернулся к Мэгги:

– Маргарет, дорогая, ты хорошо спала?

– Прекрасно. Что имела в виду Элли, когда сказала, что начнется буря?

– Думаю, она имела в виду, что ты очень расстроена. Мы о тебе беспокоимся.

Мэгги бросила на него скептический взгляд. Ему ее не провести. Пусть он сколько угодно притворяется лапочкой, но она-то знает, какой он на самом деле.

– Что ты здесь делаешь, Коул?

– Давай-ка лучше присядем и спокойно поговорим. Для нас обоих обстоятельства повернулись не лучшим образом. У меня есть некоторые мысли по поводу того, что нужно предпринять в первую очередь, но мне бы хотелось, чтобы ты все правильно поняла. Мы оба взрослые люди, так что, думаю, нам не составит труда наладить хорошие отношения друг с другом.

– Не надо опекать меня, Коул. Неужели ты думаешь, что я не вижу твоих уловок? Поверь, я не так доверчива, как мой отец.

– Черт возьми, ты ведешь себя нечестно! Я любил и уважал твоего отца, Мэгги. И думать никогда не думал обманывать его или что-то в таком духе.

– Я просила называть меня Маргарет, – спокойно поправила она. – Ладно, давай поговорим по делу, Коул. Зачем ты сюда приехал?

Мэгги опустилась на диван, и Коул поставил кресло напротив. Мэгги отметила про себя, что он взял любимое кресло отца. Впрочем, она сейчас не будет думать о пустяках. Надо оставаться спокойной и собранной. Нельзя, чтобы повторилась ситуация в конторе. Она сумеет доказать Коулу Маккензи, что больше не ребенок, а взрослая и разумная женщина, умеющая за себя постоять. Не зря же она почти два года промаялась в пансионе благородных девиц в Сент-Луисе!

– Честно говоря, Маргарет, мне бы не хотелось обсуждать дела сейчас... Так мало времени прошло со дня смерти па... В общем, все слишком быстро. Я понимаю, тебе нелегко, но я не хочу, чтобы ты потом обвинила меня в том, что я действовал без твоего согласия.

– Я ценю твои намерения.

– Я изучал бумаги твоего отца, – продолжал он. – Дела совсем плохи. Ты в курсе, что он находился на грани финансового краха?

– Хочешь сказать, что на счете в банке нет денег? – Коул кивнул.

– По-хорошему хватит на неделю-другую.

Для Мэгги новость оказалась неожиданной. Отец никогда не обсуждал с ней финансовые вопросы, но она считала, что все идет как надо. Она тяжело вздохнула.

– Разумеется, ты можешь рассчитывать на доход от салуна, – проговорил Коул. – Я еще не разговаривал с Даллас и не могу тебе назвать точную сумму, но предполагаю, что в таком городишке много не заработаешь даже в салуне.

– Отец оставил долю в салуне тебе, Коул. Мне не нужна благотворительность. Кроме того, мне принадлежит служба перевозок. Думаю, доходов от нее вполне хватит на достойную жизнь.

– Бизнес перевозок почти совсем захирел. Я бы его продал.

– Даже не думай, Коул Маккензи! – крикнула она, чувствуя, что начинает терять над собой контроль. – Я не позволю тебе продать лошадей!

– Но дело невыгодное! К тому же службой перевозок некому управлять.

– Я буду сама вести дела. – Коул усмехнулся:

– И дилижансом сама будешь править?

– Если потребуется. Хотя им у нас занимается Эмилио Моралес.

– Все равно здесь нет клиентов. К тому же заниматься перевозками вообще не женское дело.

– Почему?

– Почему? Да потому что, мисс Маргарет, леди не занимаются бизнесом. Разве вам неизвестно?

Она тут же вскочила на ноги.

– Не смей смеяться надо мной, Коул Маккензи!

– А с чего ты решила, что я над тобой смеюсь?

– Ухмылочка выдает.

Опять у нее не получилось вести себя спокойно и сдержанно! Боже, она готова вспыхнуть от каждой его фразы! Мэгги заставила себя глубоко вздохнуть и в самой изящной манере из усвоенных в пансионе вернулась на свое место и села.

– Скажи мне, Коул, – спросила она с едва уловимой улыбкой на устах, – какое место в обществе ты отводишь леди?

Он хмыкнул и удивленно приподнял бровь.

– Ты ведь не хочешь слышать моего ответа, правда, Мэгги?

Она в негодовании скрипнула зубами.

– Я имела в виду место в бизнесе.

– Нет такого места. Женщина – хранительница домашнего очага.

– И как же она его хранит?

– Так, как делали во все времена жены и матери. Да благословит их Господь.

– Мыть, стирать, готовить, убирать, угождать своему господину и благодарить небеса за то, что Бог послал мужа? – Голос ее взвивался все выше и выше, по мере того как она произносила свой монолог.

– Вы все чертовски правильно поняли, мисс Маргарет.

– О, как ты невыносим! Убирайся с глаз долой, пока я не начала звать на помощь.

– Хочешь сказать, что можешь кричать еще громче, чем сейчас? – Коул покачал головой. – Такое поведение тоже не подобает истинной леди.

– Убирайся!

– К сожалению, не могу последовать... твоей просьбе. Видишь ли, я только-только вошел. И собираюсь остаться здесь на некоторое время.

– Что-что? – Она задохнулась от возмущения. Коул сохранял совершенно невинное выражение лица.

– Я буду жить в комнате Элли, а она уже перебралась в бывшую комнату твоего отца.

– Нет, не может быть! Всему же есть свой предел! Элли, ты что, тоже против меня? – Мэгги бросилась на кухню, Элли стояла возле плиты. – Он говорит правду, Элли? Ты переехала в комнату отца?

Не поворачивая головы, Элли коротко кивнула. В ужасе Мэгги метнулась обратно в гостиную и, к своему удивлению, застала Коула в том же самом кресле. Казалось, он даже не пошевелился, пока она бегала и кричала:

– Выметайся отсюда, Коул, и не занимай любимое кресло моего отца. Ты не имеешь права здесь находиться! Даже если отец назначил тебя моим опекуном, вовсе не значит, что ты можешь вести себя здесь как хозяин.

– Мэгги, ты должна понять, что теперь на мне лежит ответственность за твою жизнь и удобство.

– Да что ты говоришь? Ты считаешь, что мне будет лучше, если ты поселишься в моем доме?

– Думаю, я принял самое лучшее решение, особенно учитывая, что в доме появилась свободная комната. В конце концов, жизнь в гостинице не из дешевых. Я же не знаю, сколько мне придется здесь оставаться.

– А я-то здесь при чем?

– Я должен блюсти все интересы папаши О'Ши.

– Так занимайся своими делами подальше от моего дома.

– Главное, что завещал мне папаша О'Ши, – ты. Так что о тебе я должен заботиться в первую очередь.

– В таком случае тем более незачем здесь оставаться. Твой переезд может пагубно отразиться на моей репутации.

– Ну, мы же здесь не вдвоем, есть еще Элли, так что твоей репутации ничто не грозит. Она позаботится обо всем.

– Да уж, можешь не сомневаться, ковбой, – заявила Элли, внезапно появляясь на пороге.

Мэгги поняла, что убедить Коула уехать у нее не получится. Хорошо хоть Элли на ее стороне. Ну или почти на ее стороне.

– Нет у тебя такого права, Коул! Я отказываюсь тебе подчиняться. Понимаешь ты или нет – твоя опека мне не нужна!

Мэгги выбежала из гостиной и бросилась в свою комнату. Она так хлопнула дверью спальни, что со стены в гостиной чуть не упала картина.

Коул виновато взглянул на Элли.

– Кажется, я что-то не то сказал.

– Да уж! – фыркнула Элли и удалилась на кухню. Коул пошел следом за ней и спросил:

– Вы тоже думаете, что я не прав?

– Меня не касается. – Да будет вам, Элли! Вы же давно знаете Мэгги, могли бы мне немного помочь.

Элли резко повернулась к нему, держа в руках деревянную поварешку:

– Вы правы, никто лучше меня не знает мою девочку! И я не собираюсь стоять и смотреть, как вы ее обижаете!

– Элли, Бог с вами, я и не думал ее обижать! Но поймите, папаша О'Ши доверил мне заботу о ней! Я просто пытаюсь делать то, о чем он попросил меня перед смертью!

– Вот именно, бедная девочка только что потеряла отца! Вместо того чтобы обходиться с ней помягче, вы давите на нее изо всех сил. Дайте ей отдышаться, прийти в себя, осознать новое положение дел!

– Но что я могу сделать, если в данном случае время – деньги; которые утекают сквозь пальцы. Я же думаю прежде всего о ней!

После разговора с экономкой Коул направился в свою новую комнату, чтобы распаковать вещи. Закончив, он решил вернуться в контору папаши О'Ши: вдруг на глаза попадется еще что-нибудь подозрительное?

Элли остановила его на самом пороге:

– Куда вы?

– Пойду прогуляюсь, – ответил Коул, надевая шляпу.

– Обед на столе.

– Обедайте. Я не голоден.

– Да что ж такое творится! – воскликнула Элли ему вслед. – Мэгги закрылась у себя в комнате и слышать не хочет про еду. Вы уходите. Для кого я готовила? – Она возмущенно махнула рукой и стала подниматься наверх.

Рассеянно покачав головой, Коул вышел из дома. И как ему выбраться из такой передряги? Теперь он живет под одной крышей сразу с двумя недовольными леди. За что, Господи?

Заглянув в конюшню, он застал там Хуана вместе с мужчиной, на вид несколькими годами старше самого Коула.

– Сеньор Коул, это мой папа, – сообщил Хуан. Коул приветливо улыбнулся и протянул руку невысокому сухопарому мужчине:

– Коул Маккензи. А вы, должно быть, Эмилио Моралес.

– Да, сеньор Маккензи.

Коулу он сразу понравился. В темных глазах Моралеса ясно читались доброта и дружелюбие. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.

– Терпеть не могу официоза, Эмилио. Зовите меня просто Коул. Давайте пройдем в контору. Хочу вам кое-что рассказать.

Когда они вошли в контору и расселись, Коул начал:

– Папаша О'Ши назначил меня опекуном своей дочери и поручил вести все ее дела. Я так понял, что вы управляете дилижансами, поэтому хочу узнать ваше мнение. Как вы считаете, заниматься перевозками – выгодный бизнес? Мне кажется, что здесь совсем нет подходящих клиентов.

– Да, клиентов мало, сеньор Коул. В основном мы перевозим грузы или почту.

– Но такого извоза не хватит даже для того, чтобы прокормить лошадей!

– Вы правы, сеньор. Если бы мы могли перейти только на перевозку грузов, возможно, дела пошли бы лучше. Но тогда надо менять всю систему бизнеса.

– Подобное возможно. – Коул заметил, что Моралес смотрит на него слегка озадаченно, и спросил: – Что такое, Эмилио?

– Дело в том, что примерно за неделю до смерти папаша О'Ши несколько раз говорил мне, что у него есть идея, как привлечь новых клиентов.

– И как же?

– Он не рассказал. Просто говорил, что знает способ. – Такого поворота Коул не ожидал. Значит, папаша О'Ши придумал какой-то план? Может, он нашел на старых шахтах золото? Тогда понятно, как он собирался привлечь клиентов. Но сначала, конечно, нужно убедиться, что золото там и вправду есть.

– Еще я много раз слышал, как сеньор Лоуфорд предлагал купить компанию.

– Да, я слышал о его предложении. Скажи, Эмилио, как ты думаешь, почему папаша О'Ши не соглашался продавать ее?

– Думаю, все дело в характере. Как сказать по-английски... – Он что-то пробормотал на своем языке.

– В очень упрямом характере, – подсказал Коул, прислушавшись.

Эмилио довольно усмехнулся:

– А вы знаете наш язык, сеньор!

– Я вырос в Техасе, Эмилио, моя мать испанка. И я абсолютно согласен с тобой: если папаша О'Ши что-то задумал, никто не смог бы его переубедить.

– У сеньора Лоуфорда такой же характер. – Он схватился за голову и рассмеялся. – Святая Мария! Два таких упрямца рядом в одном маленьком городе!

Коул усмехнулся. Когда смех утих, он решил задать давно тревожащий вопрос:

– Эмилио, как ты думаешь, смерть папаши О'Ши действительно несчастный случай?

Эмилио посерьезнел.

– А что еще могло случиться? – Он покачал головой. – Здесь все его очень любили.

Коул приуныл. Казалось, никто, кроме него самого, не видел в смерти папаши О'Ши ничего странного. Он выдвинул ящик стола и увидел, что кто-то положил трубку и табакерку в стол. Глядя на любимую трубку друга, Коул снова безмолвно поклялся: «Я все выясню, я узнаю, что здесь произошло».

Распрощавшись с Эмилио, Коул еще раз просмотрел содержимое ящиков стола, но не обнаружил ничего нового. Разве что очередные доказательства того, что дилижансная служба не процветала.

Видимо, пришло время навестить Даллас и расспросить, как там его завещанная папашей О'Ши доля в салуне. Коул понятия не имел, где она может находиться помимо салуна, но в чем он уверен наверняка – явно не в церкви.

– Я слышал, ты теперь новый партнер Даллас, – окликнул его Вик.

– Новости здесь летят быстрее ветра, – кивнул Коул, опрокидывая в себя стакан. – И как отреагировала Даллас?

– Лучше спросить у нее.

– Я для того и пришел. Где она? – Вик пожал плечами:

– Не знаю.

– Не знаешь или просто не хочешь говорить? – Вик кивнул на пустой стакан:

– Повторить?

– Да, пожалуй.

На том разговор и закончился. Поняв, что из Вика ничего вытянуть не удастся, Коул решил скоротать вечерок за покером. Авось Даллас все-таки появится сегодня в салуне. Однако через пару часов бесполезного ожидания он вернулся в дом папаши О'Ши. По дороге его не отпускало ощущение, что за ним опять кто-то следит, но, обернувшись, он, как и в прошлый раз, никого не заметил.

Судя по всему, Мэгги и Элли уже разошлись по своим комнатам. Зайдя на кухню, Коул вспомнил, что весь день почти ничего не ел. Желудок требовал хоть какой-нибудь пищи, и, поискав на кухне, Коул нашел сандвич с цыпленком и остатки сладкого печенья Элли. Он перекусил на скорую руку и запил молоком.

Вернувшись к себе, он вновь стал просматривать деловые бумаги папаши О'Ши. Теперь он сосредоточился на том, чтобы определить загадочную идею по привлечению новых клиентов в город, о которой папаша О'Ши говорил Моралесу.

Но Коул, как ни старался, ничего не нашел. Внезапная смерть папаши О'Ши, странное завещание, неожиданная вражда к нему Мэгги, непонятное поведение жителей городка – все вызывало подозрения. Под подозрением оставались все те же лица: Кит Л оуфорд, Даллас Донован, Вик Чанс и, конечно же, Бен Лоуфорд, которого он, кстати, еще так и не повидал.

Полагаясь на чутье рейнджера, а он немало повидал, занимаясь подобным ремеслом, вне подозрений оставались только трое – Мэгги, Элли Мастере и Эмилио Моралес.

Отложив бумаги, Коул решил пойти глотнуть свежего воздуха и немного развеяться. Выйдя за порог, он присел на ступеньку крыльца и стал глядеть в ночное небо. Тучи скрывали от глаз луну. Два дня, проведенные в паршивом городишке, здорово попортили ему нервы. А ведь все еще только начиналось!

Даже ночь не давала отдохновения!

Он уже собрался вернуться в свою комнату, как вдруг уловил какой-то странный звук со стороны сада. Неужели даже здесь за ним следили?

«Что за чертов городишко, нигде нет покоя!» – устало подумал он и, спустившись с крыльца, осторожно прошел в глубь сада.

Вокруг темно хоть глаз выколи, однако ему показалось, как невдалеке что-то мелькнуло. Он замер на месте, изо всех сил приглядываясь, и вдруг узнал соглядатая.

– Мэгги!

Она тихонько вскрикнула и отскочила в сторону.

– Ах, это ты!

– Что ты бродишь здесь в темноте?

– С какой стати я должна перед тобой отчитываться! – Она хотела проскользнуть мимо, но он остановил ее:

– Ответь мне, будь добра!

– Я ходила в туалет, вот! – Коул расхохотался:

– Ну ты сказала! Вы неподражаемы, мисс Маргарет! Мэгги, которую я знал на Аляске, называла такое место уборной, ты помнишь?

– Перестань называть меня Мэгги! Я уже выросла! Тебе придется смириться с подобным обстоятельством. Он сделал несколько шагов в ее сторону, чтобы разглядеть выражение лица. Почему она злится? Легкий аромат жасмина щекотал его ноздри.

– Я мог бы смириться с твоим возрастом, но ты все та же малышка Мэгги.

– Да как ты... – Казалось, она сейчас снова перейдет на крик. Мэгги сделала глубокий вдох и оборвала себя на полуслове. – Спокойной ночи.

Но он не дал ей уйти, крепко взяв за локоть. Если кто-то и вправду убил папашу О'Ши, то следующей жертвой может стать Мэгги, что бы она там себе ни воображала.

– Я не позволяю тебе ходить где попало среди ночи. Ты поняла меня?

– Ах, теперь я еще должна спрашивать твоего разрешения? Каждый раз, когда мне нужно в... уборную, я должна сообщать тебе? У тебя такое сильное желание командовать мной, Коул? – Она задыхалась от злости.

Коул не выдержал и захихикал:

– Мисс Маргарет, вы выражаетесь неподобающим образом! Что бы сказали дамы в пансионе благородных девиц!

– Ох, ты самый невыносимый, самый ужасный, самый отвратительный тип из всех, с кем я когда-либо встречалась! Как бы я хотела стереть мерзкую ухмылочку с твоего лица!

– Так вперед, если подобный поступок сделает тебя счастливой!

И она дала ему самую настоящую пощечину. Ударив его, Мэгги замерла на месте, кажется, сама себе неприятно удивившись.

– Интересно, кому бы такое проявление чувств больше пришлось по вкусу – малышке Мэгги или мисс Маргарет? – мягко заметил Коул.

Мэгги в ужасе отвернулась.

– Не могу поверить в свой поступок. Прости меня, – пробормотала она и убежала в дом.

Вернувшись в свою комнату, Коул разделся и лег в постель, но долго не мог уснуть. Скрип пружин у него над головой в комнате Мэгги возвещал, что девушке тоже не спится. Он отчетливо представил, как она не находит себе места в постели, переворачиваясь с боку на бок. Он хотел пожалеть ее, но в голову почему-то лезли самые непристойные мысли. Сцена в саду вновь заставила его думать о Мэгги как о женщине, а не как о дочери друга, нуждающейся в защите.

Он сам ругал себя за такие мысли, но ничего не мог поделать. И зачем он вновь насмехался над ней сегодня? Ведь намерения у него самые лучшие, но разговор с Мэгги почему-то опять закончился ссорой. Пора ему прикусить язык.

Засыпая, Коул видел ее лицо, смущенное и растерянное, после того как она залепила ему пощечину.

Мэгги вертелась с боку на бок, вспоминая ужасную сцену в саду. Как ей только в голову пришло ударить его, Господи? С какой стати? Зачем? При виде Коула она теряет над собой контроль, ей-богу! Что ж, нечего себя обманывать, все дело в ее чувствах к нему! Как же спокойно ей жилось, пока он не вернулся! Единственное, что ей остается, постараться взять себя в руки и не давать ему повода думать, что она нуждается в опеке или защите. Если он поймет, что она может сама о себе позаботиться, то оставит ее в покое и уедет.

Завтра Коул Маккензи увидит совсем другую Мэгги, решила она. Нет, даже не Мэгги – Маргарет. Придя к такому заключению, она спокойно заснула.

Глава 5

Доброе утро, – поприветствовал Коул, входя в кухню. Элли, как обычно, возилась у плиты.

– Доброе утро, Коул, – отозвалась она, наливая ему кофе. Он отхлебнул из чашки горячего напитка и довольно пробормотал:

– Господи, Элли, выходи за меня замуж. Видит Бог, никто не готовит такого вкусного кофе, как ты. Да и все остальное тоже так вкусно, что просто пальчики оближешь!

Элли усмехнулась:

– Садитесь завтракать, Коул. Все уже готово.

– Пожалуй, дождусь Мэгги. – Он чуть не подавился собственными словами, потому что в этот момент на кухню вошла Мэгги.

– Доброе утро, Элли, – чмокнула она экономку в щеку.

– Доброе, дорогая.

– Доброе утро, Коул, – мило кивнула ему Мэгги.

– Доброе утро, Маргарет, – отозвался он. – Как спалось?

– Спасибо, замечательно.

– Как хорошо! – вмешалась Элли. – Я рада, что тебе наконец удалось поспать. А то со дня смерти... в общем, в последние несколько дней ты почти не отдыхала.

– Да, я отоспалась.

Коул пристально посмотрел на нее.

«Зачем она врет? Я же прекрасно слышал, что она полночи ворочалась в постели и ходила из угла в угол», – подумал он.

– Садитесь, завтрак готов, – объявила Элли, ставя на стол тарелку с оладьями и беконом. – Сегодня тебе не удастся отговориться от завтрака, юная леди! Я сама прослежу, чтобы парочка оладий и несколько кусочков бекона нашли дорогу в твой голодный желудок.

– Она всегда так заботится о вас? – спросил Коул, с усмешкой глядя на Мэгги. Он передал ей тарелку и наблюдал, как она кладет бекон на хлеб.

– Да. Кажется, здесь никто не думает, что я сама могу о себе позаботиться.

Он понял, что камешек брошен в его огород, но только усмехнулся.

– Может, потому, что все очень любят вас, мисс Маргарет?

Мэгги мило улыбнулась в ответ.

– Что-то я не заметила симпатии с вашей стороны, – заверила она.

Он вежливо ей улыбнулся. Что ж, если девочка сегодня вновь решила поиграть в «мисс Маргарет», он не станет ей мешать.

Остаток завтрака Коул откровенно любовался Мэгги. Сегодня она выглядела удивительно соблазнительно. В конце концов, комбинация Мэгги – мисс Маргарет не так уж и плоха, если задуматься.

– Я собираюсь сегодня съездить в те места, где погиб папаша О'Ши, – сообщил Коул. – Где произошла трагедия?

– Папа дал мне карту, – ответила Мэгги. Она выскочила из-за стола и почти сразу вернулась с картой в руках. – Надо проехать миль пять на юг до границы леса, там увидите знак, который говорит, что данное место принадлежит отцу. Он пометил его, поставив столб, на котором написано его имя. Несчастный случай произошел не доезжая четверти мили до того места, где находится шахта.

– Может, ты поедешь со мной? – спросил Коул. Ему показалось, что она вдруг чего-то испугалась.

– Нет, у меня есть кое-какие дела, – быстро ответила она. Затем выражение обеспокоенности на ее лице сменилось насмешливой гримаской: – Если только ты не прикажешь мне ехать с тобой.

– Разумеется, нет.

– Спасибо. – Она извинилась и вышла.

– Куда она в такую рань? – спросил Коул у Элли.

– Понятия не имею, – отозвалась та. – Вы же ее опекун, а не я.

Коул поднялся наверх и пошел в ванную. Его обрадовало наличие горячей воды. Он побрился, почистил зубы, надел чистое белье и спустился вниз попрощаться с Элли.

Поскольку добраться до шахт можно только верхом, Коул направился в сторону конюшен папаши О'Ши. В конюшне он заметил, что четырех лошадей не хватает. Коул позвал Хуана и спросил, в чем дело.

– Сеньорита Маргарита отослала коляску в Ночес.

– Что?! – воскликнул Коул. Мальчик испуганно заговорил:

– Сеньорита Маргарита велела моему отцу ехать в Ночес, сеньор Коул. Вы лучше спросите все у нее.

Хуан тут же поспешил исчезнуть из виду. Разгневанный, Коул вошел в контору. Мэгги сидела за рабочим столом отца.

– Не привыкайте к рабочему креслу, леди, потому что я собираюсь вас из него вышвырнуть.

– Если ты хочешь сесть сюда, Коул, – спокойно возразила она, – я уступлю тебе место.

Ее спокойствие не произвело на Коула ни малейшего впечатления.

– Мэгги, я так понял, что ты отправила Эмилио с рейсом в Ночес, несмотря на то что я вчера сказал тебе о ликвидации компании.

– Но ты не сказал, когда именно.

– Ты меня прекрасно поняла, Мэгги, просто делаешь мне назло.

– А ты, как обычно, не прислушиваешься к моему мнению.

– Прислушиваться к твоему мнению означает делать все так, как ты хочешь. Боже, Мэгги, ты ни капли не изменилась, все тот же упрямый ребенок! Даже не знаю, как отец терпел твое безрассудство. Но видно, даже он понял, что ты не в силах принимать осмысленные решения! Прежние времена прошли, заруби себе на носу! Теперь ты имеешь дело со мной. Можешь напоследок порадоваться, что все получилось по-твоему, потому что как только дилижанс возвратится из Ночеса, мы закрываем компанию!

Коул резко повернулся и быстро вышел из конторы. Он вернулся в конюшню, выбрал лучшую из двух оставшихся лошадей и уехал из города.

День стоял чудесный, Коул радовался тому, что он снова в седле. Как ему недоставало верховой езды в последние годы! Хорошо бы ему и вправду удалось уговорить Мэгги поехать с ним в «Трипл-Эм», он так соскучился по своей семье, по ранчо, по техасским просторам! Перемена обстановки должна пойти девушке на пользу, а мать с отцом помогут ему с ней управляться.

Коул без труда разыскал метку папаши О'Ши и повернул в том направлении, о котором говорила ему Мэгги. Что ж, если угодья и относились к тому самому таинственному Тим-берлайну, указанному в бумагах, то его друг сделал прекрасную покупку. Высокие сосны, пихты и ели, казалось, упирались макушками в небеса. С восточной стороны владения ограничивала река Пекос. Вдалеке, на скалистых берегах реки, Коул заметил развалины брошенного индейского поселка. Впереди виднелся вход в пещеру. Коул спешился и внимательно осмотрелся по сторонам.

Что же здесь обнаружил папаша О'Ши? Золото? Серебро? Известно, что в Нью-Мексико немало шахт, где добывали свинец и медь. Если не это он имел в виду, то что тогда? Не клад же он здесь искал, в самом-то деле! Не мог он купиться на легенду о спрятанных сокровищах испанских конкистадоров!

Сразу на входе в пещеру Коул обнаружил аккуратно сложенные вещи: керосиновую лампу, коробок спичек и канистру с керосином. Он засветил лампу и огляделся вокруг. Пещера оказалась не такой большой, как представлялась снаружи. Тоннелей, ведущих в глубь скалы, тоже не видно. На шахту не похоже. Кажется, пещера естественного происхождения, не заметно никаких следов человеческой деятельности.

Внезапно Коул поскользнулся. В одном месте земля в пещере была мокрой и скользкой. Вода вытекала из трещины в скале. Видно, за долгие годы здесь образовалась большая яма. Коул с трудом удержался на самом краю. Успокоившись, он осторожно заглянул вниз. Не сюда ли провалился папаша О'Ши? Хотя еще большой вопрос, провалился он сам или ему помогли упасть. А может, скинули уже мертвым.

Отдышавшись, Коул решил выбираться из пещеры. Выйдя на солнечный свет, он прямо у входа столкнулся с незнакомцем. Тот стоял, прислонившись к дереву, и держал под уздцы вороного жеребца. Завидев Коула, незнакомец выпрямился, оказавшись с ним примерно одного роста.

– Так, значит, вы и есть тот самый Коул Маккензи, – проронил он. – Кит не говорил, что вы мексиканец. – Голос его прозвучал сухо и отчужденно, без намека на дружелюбие.

– Вероятно, он не счел мою национальность достойной вашего внимания, – парировал Коул. – Кроме того, я наполовину испанец, наполовину шотландец, вырос в Техасе. Какие проблемы?

Незнакомец саркастически хмыкнул:

– Испанец, мексиканец, какая разница-то!

– Не думаю, что вы нашли бы взаимопонимание у моего деда – испанского идальго.

Незнакомец явно немолод. Лицо морщинистое, седина в волосах, которая хорошо проглядывалась, когда тот снял стетсон, чтобы вытереть пот со лба. В то же время перед ним стоял подтянутый мускулистый мужчина, способный на ответный удар.

Он имел вид человека, привыкшего отдавать распоряжения и следить за тем, чтобы они выполнялись. Холодный взгляд, казалось, не знал жалости. Коул понял, что он встретил того самого Бена Лоуфорда, который всем заправляет в городишке.

Коул невозмутимо протянул руку:

– Должно быть, вы Бен Лоуфорд.

Рукопожатие Лоуфорда больше напоминало тиски. Он явно оценивал силы потенциального противника.

– Сын сказал, что Мик О'Ши сделал вас своим распорядителем. Если, конечно, там осталось чем распоряжаться. – Он даже не скрывал презрительной ухмылки.

– Все так.

– Собираетесь продать компанию, Маккензи?

Коул пожал плечами. Не стоит еще раскрывать свои карты.

– Я пока не решил. Нужно разобраться, как будет лучше для Маргарет.

– Старый осел не умел вести дела. Фирма на грани краха.

– Я слышал, что раньше вы выражали намерение купить его фирму?

– Да, хотел помочь. Вы видели его контору? Позор для города.

– Город тоже, прямо скажем, не блещет.

– Город мой, Маккензи. Я владею здесь всем. И мне не нравится, когда чужаки суют нос не в свое дело.

– Вы владеете не всем, Лоуфорд. Дилижансная компания вам не принадлежит. Кроме того, у меня половинная доля в салуне. Кажется, вторая часть принадлежит Даллас.

Впервые за время разговора Лоуфорд выглядел озадаченным.

– Так вы собираетесь заняться своим делом?

– Каким именно? Салуном Даллас или... – Он кивком указал в сторону пещеры.

– Вы ведь не думаете, Маккензи, будто здесь дело нечисто.

– Я сам разберусь. Папаша О'Ши что-то нашел, и я собираюсь выяснить, что именно.

– Да здесь нет ничего ценного, Маккензи. Природа только если. Даю вам пять тысяч долларов за угодья.

– Ну, если они ничего не стоят, за что такие большие деньги?

– Место граничит с моим ранчо. Не люблю, когда вокруг шастают чужаки. Но чем дольше вы будете раздумывать, тем ниже будет цена.

Уже запрыгивая в седло, он продолжал:

– В любом случае, Маккензи, это место будет моим. Если вы мне его не продадите, я получу его, когда мой сын женится на дочке О'Ши.

Коул проследил взглядом за удаляющимся всадником. Одно стало ясно: Бен Лоуфорд – реальная сила в городе. В своих руках он держит власть и влияние, с чем нельзя не считаться. Но какого черта ему понадобилась земля? Зачем? Коул ни на секунду не верил в объяснение Лоуфорда.

Садясь на лошадь, Коул окончательно убедился в том, что смерть папаши О'Ши наступила вовсе не в результате несчастного случая. Пришло время получше расспросить Даллас Донован.

Распрощавшись с Коулом, Мэгги занялась изучением деловых бумаг отца. Получалось, что Коул прав: фирма на грани разорения и практически не приносит дохода.

Проведя несколько бесплодных часов в надежде придумать какой-то выход из создавшегося положения, Мэгги наконец отложила в сторону карандаш и глубоко задумалась, подперев рукой щеку. И хотя ей хотелось зареветь от обиды и отчаяния, приходилось признать: Коул абсолютно прав и в отношении компании, и в отношении ее самой. За целый день в конторе она ничего не придумала.

Что же делать? Она чувствовала себя крайне беспомощной, казалось, куда ни кинь, всюду клин. Ее жизнь ей не принадлежала. Если раньше все решал отец, то теперь он передал такое право Коулу, как будто бы по наследству. Может, и вправду выйти замуж? Кит Лоуфорд рад жениться на ней. Он неплохой человек и наверняка сделает все возможное, чтобы она была счастлива. Если она попросит, он купит для нее компанию и позволит самой вести дела. И тогда она утрет нос зазнайке Коулу!

Единственная проблема: она совсем не любит Кита. Неужели ей придется обманывать и его и себя? Нечестно выходить замуж только для того, чтобы свести концы с концами. И кроме того, Коул быстро раскусит ее, в очередной раз убедившись, что она все та же глупая малышка Мэгги, не способная принимать ответственные и взвешенные решения. Капризный маленький ребенок – вот что подумает о ней Коул.

Слезы навернулись ей на глаза, она чувствовала себя такой одинокой и беспомощной без отца!

Неожиданно раздался стук в дверь, Мэгги быстро вытерла глаза и крикнула:

– Войдите!

В дверях показался Хуан. Он держал в руках сомбреро и выглядел растерянным и опечаленным. Мэгги поняла, что мальчика расстроил утренний спор между нею и Коулом. Возможно, он слышал, что они намерены закрыть компанию.

– Я все сделал, сеньорита Маргарита. У вас есть еще работа для Хуана?

– Нет, Хуан, больше ничего не надо. – Она поднялась из-за стола и, открыв кошелек, дала Хуану монету. – Думаю, ты слышал наш утренний разговор с мистером Маккензи о закрытии компании. Не знаю, сколько еще ты сможешь здесь проработать.

– Да, сеньорита. – Мальчик хотел еще что-то добавить, но не решался. Наконец он заговорил: – Сеньорита Маргарита, нам с папой очень жаль вас. Но папа сегодня сказал мне, что сеньор Коул – очень хороший человек. Он заботится о вас. Хуан тоже так думает, да.

Мэгги улыбнулась и обняла мальчика, поцеловав в щечку.

– Спасибо, Хуан. Надеюсь, что так оно и есть. – Мэгги знала, что Хуан, как и она сама, вырос без матери, и поэтому испытывала к мальчику особенно нежные чувства. – Хуан, ты помнишь, что Мини всегда готовит по субботам свое знаменитое клубничное мороженое? Как насчет того, чтобы мы с тобой прогулялись в кафе и съели по шарику, а?

Мальчик широко улыбнулся:

– Хуану очень понравится.

– Еще бы! – усмехнулась Мэгги, обнимая мальчика за плечи.

В кафе Мэгги и Хуан выбрали столик у окна. Наслаждаясь клубничным мороженым и болтая, они заметили Кита Лоуфорда, проходившего по улице. Мэгги помахала ему рукой, и он заглянул в кафе.

– Вот я вас и застукал! – усмехнулся он, подходя к их столику. – Так, значит, вот кто мой соперник в борьбе за сердце прекрасной дамы!

– Признаю свою вину, Кит, – улыбнулась в ответ Мэгги.

– А я как раз направлялся к тебе домой, Маргарет. Не знаю, удобно ли... Со времени смерти твоего отца прошло так мало времени... но все же я хотел пригласить тебя вечером в ресторан. Конечно, при условии, что твой тюремщик не будет возражать, – попытался пошутить Кит.

Насколько могла судить Маргарет, юмор не самая сильная сторона Кита. Вот и сейчас ей совсем не понравилась его шутка. Ситуация с Коулом для нее и неприятна и опасна одновременно, так что шутить по такому поводу ей совсем не хотелось. Пожалуй, малышка Мэгги сказала бы сейчас пару ласковых, но милая мисс Маргарет не могла себе позволить грубости.

– Ох, Кит, ты такой забавный, но все же я думаю, что Коулу Маккензи сейчас не до того. Вряд ли он запретит мне поужинать с тобой, так что я согласна.

– Прекрасно! Часов в семь тебе удобно?

– Да, вполне. Договорились, Кит.

Кит оставил на столе доллар со словами:

– Надеюсь, вы позволите мне заплатить за мороженое?

– Спасибо, Кит.

– Спасибо, сеньор Лоуфорд, – подхватил Хуан.

– Тогда до встречи, Маргарет. – Кит приветственно коснулся шляпы и вышел из кафе.

Когда Кит ушел, Хуан усмехнулся, глядя на Мэгги:

– А сеньор Кит положил на вас глаз.

– Ты так думаешь?

– Да, сеньорита Маргарита. Хуан думает, что и сеньор Коул не прочь за вами приударить.

– Коул? Нет, просто смешно. Сеньорита Маргарита думает, что Хуан съел слишком много клубничного мороженого, поэтому ему в голову лезут всякие глупости.

Смеясь, они вышли из кафе.

Вернувшись в контору, Мэгги провела еще пару бесполезных часов, раздумывая, как же сделать бизнес прибыльным. Или хотя бы уговорить Коула пока не закрывать компанию, дав Мэгги шанс что-нибудь придумать. Так ничего и не решив, она глубоко вздохнула и стала рассеянно смотреть в окно. Вскоре на горизонте появился Коул на лошади. Она проследила взглядом его путь до конюшен, а потом прислушивалась, как он расседлывает лошадь.

Выбрав позу поизящнее, Мэгги приготовилась встретить своего новоиспеченного опекуна.

Коул не ожидал увидеть Мэгги в конторе.

– Почему ты все еще здесь? – спросил он удивленно.

– Я ждала, когда Эмилио вернется из Ночеса. – Коул по голосу понял, что Мэгги устала.

– А в котором часу он должен вернуться?

– Он может вернуться в любую минуту. Ты легко нашел дорогу в шахту?

– Да, ты хорошо объяснила.

– И что ты думаешь?

– Надо съездить туда еще разок. Я пересекся с отцом твоего приятеля, так что не смог все хорошенько осмотреть.

– Моего приятеля? О ком ты?

– О Лоуфорде.

Он заметил, что Мэгги уже готова сорваться на крик, но вовремя взяла себя в руки. Что ж, прогресс налицо.

– Кит не мой приятель, Коул. Но все равно ты к нему несправедлив. Он очень приятный человек. Если ты узнаешь его получше, то согласишься со мной.

– Сомневаюсь. Он не в моем вкусе. Ладно, Мэгги, иди-ка ты домой. Я сам встречу Эмилио. Полагаю, ты не сказала ему о закрытии компании?

– Нет, не сказала. Ведь еще ничего не решено наверняка.

Коул обреченно вздохнул, сдвинул шляпу на лоб и уперся руками в бока, широко расставив ноги. Он почему-то сразу вспомнил, что на Аляске Мэгги всегда смеялась над ним, когда он вставал в такую позу. Она даже придумала для нее какое-то смешное название. Странно, что сейчас ему на ум приходят давние мелочи.

– Мэгги, здесь нечего решать, компания будет закрыта. Я все тебе объяснил.

– Но я не согласна с тобой, Коул! Может, ты для разнообразия выслушаешь и мое мнение?

Он пододвинул стул и сел на него верхом, положив руки на спинку.

– Хорошо, Мэгги, давай повторим все сначала. Компания не приносит дохода. На счету в банке нет денег. Мы вынуждены закрыть дилижансную службу просто из-за того, что нам не на что кормить лошадей. – Он старался говорить, не повышая голоса, но все же не смог скрыть некоторого раздражения. – Я просто хочу, чтобы ты поняла: другого выхода нет.

Мэгги подняла на него умоляющий взгляд:

– Прошу тебя, Коул, не закрывай компанию. Ты просто не понимаешь, что тут дело не в деньгах. То есть деньги не могут быть достаточной причиной, чтобы закрыть компанию, которую так любил папа! Дай мне шанс, Коул! Я попробую что-нибудь придумать, найти какой-то выход из создавшегося положения! Мы не можем похоронить мечту папаши О'Ши!

– Черт возьми, Мэгги, пожалуйста, не смотри на меня так! Ну что ты от меня хочешь? Папаша О'Ши завещал мне заботиться о твоих интересах, а ты говоришь, что я собираюсь похоронить его мечту!

– Просто дай мне шанс, Коул, – умоляюще прошептала Мэгги.

Коул не знал, как поступить. Мэгги не хотела слушать доводы рассудка, но если он сделает по-своему, то тем самым сильно ранит ее чувства. В конце концов, у него нет выбора.

– Ладно, Мэгги, будь по-твоему. Мой отец всегда говорил, что самые правильные решения принимаются сердцем, а не головой. Даю тебе месяц. Тридцать дней. Если получится – вперед, если нет – мы продаем компанию.

Он быстро поднялся и вышел из конторы, не давая себе времени передумать.

Такое решение ломало все его прежние планы, но в то же время давало возможность спокойно провести собственное расследование в городе. Пока Мэгги будет заниматься фирмой, у него остается много свободного времени, которое он использует по назначению. И кто знает, может, им обоим повезет.

Вернувшись домой, Коул достал свои деньги – две тысячи долларов, – которые решил положить на счет папаши О'Ши, чтобы дать Мэгги возможность действовать более свободно. Он надеялся, что малышка достаточно разумна и не растратит деньги, доставшиеся ему тяжким трудом на золотых приисках Аляски.

Мэгги чувствовала себя так, как будто заново родилась. Теперь у нее есть целый месяц на решение проблемы. Она убрала документы в стол и подошла к окну, чтобы не пропустить возвращения Эмилио. Однако первое, что она увидела, – идущего по улице Коула.

Она всегда любила незаметно наблюдать за ним. Ей нравились его уверенная походка, манера слегка сдвигать шляпу на лоб... Да что там говорить, Коул Маккензи до сих пор волновал ее, как и там, на Аляске.

«Чтоб тебе провалиться, Коул, почему я не могу тебя возненавидеть? Почему каждый раз рядом с тобой я чувствую, будто у меня земля горит под ногами? Как бы я ни старалась вычеркнуть тебя из своей жизни,-судьба сталкивает нас вновь! Я не могу не думать о тебе, Коул! – в отчаянии размышляла Мэгги. – Пройдет ли когда-нибудь моя глупая детская влюбленность? Когда я перестану каждого мужчину сравнивать с тобой, Коул? Или... Или когда ты наконец увидишь во мне женщину? Когда начнешь смотреть на меня так, как смотрит, например, Кит Лоуфорд? Много бы я дала, чтобы Хуан оказался прав! Для тебя я по-прежнему малышка Мэгги – непоседливый надоедливый ребенок, не более. Но что мешает мне выбросить тебя из головы, Коул? И что мешает тебе увидеть мою любовь?»

Мэгги заметила, что Коул вошел в банк, и медленно отошла от окна. «Нет, он останется только мечтой, сокровенным желанием, которое никогда не исполнится!» – вздохнула она.

Звук подъехавшей коляски заставил ее отвлечься от горьких мыслей. Мэгги поняла, что вернулся Эмилио, и поспешила в конюшню.

– Все в порядке? – спросила она его.

– Никаких проблем, сеньорита Маргарет. Но я думаю, что надо заменить правое переднее колесо. Всю дорогу мне казалось, что оно вот-вот отвалится, но, к счастью, все обошлось. Я вез двух пассажиров и еще взял груз.

Мэгги задумчиво смотрела на мексиканца, гадая, на чьей он стороне – ее или Коула. Впрочем, он заинтересован в том, чтобы сохранить работу, к тому же она достаточно давно его знает, и отец всегда ему доверял.

– Что ж, если взял груз, то у нас будут деньги, чтобы заплатить за смену колеса. Для кого груз?

– Для сеньора Хансона, – ответил Эмилио, распрягая лошадей. Мэгги помогла ему завести лошадей в стойло.

Эмилио забрался в дилижанс и достал привезенный груз. Когда он ставил ящики обратно, внутри раздался какой-то странный звук.

– Я догадалась, что там, я права? – спросила Мэгги. Эмилио усмехнулся:

– Да, сеньорита Маргарет, здесь цыплята. Два ящика. Сеньор Хансон настоял, что вести их нужно обязательно на сиденьях.

– Ладно, нам любая прибыль не помешает. Давай я тебе помогу.

Мэгги встала на подножку и подхватила один из ящиков. Когда она уже спускалась на землю, раздался резкий щелчок, и переднее колесо дилижанса отлетело в сторону. Не удержав равновесия, она упала, выронив из рук ящик.

Ящик разлетелся в щепки, и во все стороны разбежались испуганные цыплята. В то же время с сиденья скатился второй ящик, который треснул и тоже развалился.

Эмилио подбежал к ней и подал руку.

– Вы не ушиблись, сеньорита Маргарет?

– Да нет, глупо все получилось, – отозвалась она. – Давай-ка поохотимся на цыплят, пока они все не разбежались.

– А куда мы их денем, когда соберем? – спросил Эмилио. – Ящики-то развалились.

Мэгги оглянулась по сторонам и заметила в углу конюшни пустые мешки.

– Давай сложим их в мешки и сейчас же отнесем Хансону.

Раньше она и представить себе не могла, что цыплята так быстро бегают. Как только ей казалось, что она вот-вот схватит цыпленка, он выскальзывал из пальцев и оказывался на другой стороне двора. Наконец ей удалось ухватить одного за ногу. Пытаясь удержать добычу, она поскользнулась и растянулась на земле, крепко держа цыпленка в руке. Пока она лежала, пытаясь восстановить дыхание, на пороге конюшни показался Коул. Встретившись с ним взглядом, она отвела глаза, а Коул не преминул прокомментировать создавшуюся ситуацию.

– Да уж, мисс Маргарет, – вздохнул он насмешливо, – если вы будете продолжать в том же духе, цыплята вряд ли доберутся домой живыми и невредимыми.

Глава 6

Мэгги отнесла пойманных цыплят мистеру Хансону и вернулась домой переодеться, чтобы идти ужинать с Китом Лоуфордом. В гостиной она застала Коула. Он невозмутимо развалился в любимом кресле ее отца и просматривал какие-то документы. Мэгги не решалась смотреть ему в глаза после фиаско с цыплятами, но в то же время понимала, что надо вести себя с ним любезно, иначе он может передумать и продать фирму хоть завтра.

Мэгги хотела начать с Коулом вежливую беседу, но, случайно встретившись с ним глазами, увидела, как он тут же отвел взгляд и вернулся к чтению документов. Мэгги показалось, что он над ней издевается. Но в любом случае сейчас неподходящее время для очередного сражения.

Она с улыбкой спросила:

– Ты сказал, что встретил сегодня Бена Лоуфорда. Что ты о нем думаешь?

– Я не успел к нему как следует приглядеться, – бросил Коул, даже не потрудившись оторваться от чтения.

– Он сам тебе сказал, что Кит – его сын?

– Да, – ответил Коул, по-прежнему не отрывая взгляда от бумаг.

– Почему-то мне кажется, что встреча произошла не в очень приятной обстановке, – коротко усмехнулась Мэгги. – Вероятно, ваш разговор больше походил на перепалку.

Он наконец взглянул на нее.

– Почему вы так решили, мисс Маргарет?

– Помню, на Аляске ты говорил со мной таким тоном, когда тебе что-то не нравилось. Бен Лоуфорд тебя раздражает?

– Не больше, чем ты сейчас.

– Ага, я так и думала. Вы же с ним два сапога пара, Коул. Вот что тебе не понравилось.

Коул положил бумаги на колени и укоризненно посмотрел на нее:

– Вот почему я называю тебя малышкой Мэгги, мисс Маргарет. Ты не изменилась ни на йоту.

– Не понимаю, о чем ты. – Мэгги едва сдерживалась, чтобы не захихикать.

– Помню, когда тебе удавалось провести папашу О'Ши, ты всегда смотрела на меня с таким же заговорщическим видом.

– Что бы ты там себе ни думал, Коул Маккензи, я любила папу и никогда его не обманывала.

– Да ладно. Ты была ребенком, Мэгги, и очень шаловливым. – И он вернулся к чтению.

Мэгги опять почувствовала себя ребенком, которого только что отругали.

– Да я просто дразнила тебя, Коул, по поводу Бена. Я не хотела тебя обидеть. И знаешь, думаю, со времен Аляски у нас обоих сохранилось друг о друге слишком много дурных воспоминаний, вот почему мы никогда не сможем стать друзьями.

Коул убрал документы в папку и внимательно посмотрел на нее. Она уловила тень печали в его глазах.

– Мне хочется думать, что ты не права, Мэгги. – Он поднялся с кресла. – Извини, меня ждут кое-какие дела.

– Подожди, Коул. Так что ты все-таки думаешь о Бене Лоуфорде? – Мое мнение для тебя не имеет никакого значения, Мэгги! Ведь ты же все равно слушаешь только себя, – ответил он и быстро вышел.

Разговор расстроил Мэгги. Чтобы успокоиться, она пошла на кухню к Элли.

– Как ты думаешь, Элли, какими делами может заниматься Коул в субботу вечером?

– Думаю, теми же самыми, что и любой ковбой в городе. Но почему ты спрашиваешь? Ты должна знать его лучше, чем я.

Мэгги подошла к окну. Коул почти скрылся из виду.

– Думаю, ты права. Скорее всего он пошел в салун.

– Но ведь его дело, куда идти, правда, милая? – Элли вопросительно взглянула на нее. – Или твое?

– Что ты имеешь в виду? – Мэгги в волнении теребила пуговицу на блузке.

– Ты ведь не влюбилась в него, правда?

«Влюбилась, и уже давно. А теперь пытаюсь разлюбить, но безрезультатно», – подумала Мэгги, но Элли она этого не сказала.

– Не говори ерунды, Элли. Он бы осчастливил меня, если бы вообще уехал из города.

Однако от экономки не укрылись волнение девушки и легкая дрожь в голосе. Поняв, что краснеет, Мэгги быстро выбежала из кухни.

На выходные с окрестных ранчо в город приезжало много ковбоев. И всех их преимущественно привлекал салун «У Даллас», где всегда людно и шумно. Коул отыскал глазами хозяйку и направился к ней.

– Как поживаешь, техасец? – приветливо улыбнулась Даллас.

– Даллас, надо поговорить.

– Ладно, ребятки, еще увидимся, – обратилась она к двум ковбоям, с которыми только что разговаривала. – В чем дело, партнер?

– Значит, ты уже знаешь, – кивнул Коул. – Кто тебе рассказал?

– Кит Лоуфорд.

– Честно говоря, я удивился, что папаша О'Ши имеет долю в твоем салуне. Вот, пришел поговорить.

– Так давай не будем тянуть с разговором. Вик, налей нам чего-нибудь.

Коул поморщился.

– Может, поговорим в более спокойном месте? Ты ела?

– Еще нет.

– Отлично. Тогда давай сходим куда-нибудь перекусить. Посидим, поговорим.

Техасец, я здесь работаю вообще-то.

– Думаю, Вик сможет подменить тебя. Правда, Вик? – обратился Коул к подошедшему бармену.

– Без проблем. Вам еще налить?

– Не сейчас.

– Я вернусь через час, Вик, – бросила на ходу Даллас. Коул взял ее под руку, и она насмешливо улыбнулась: – Да ты настоящий джентльмен, техасец. Должно быть, мамочка гордится тобой.

– По правде говоря, сомневаюсь. Вот кто действительно умеет обращаться с женщинами, так это мой отец. Каждая женщина для него – королева.

– Наверное, он тот еще повеса, а?

– Вот уж нет. С тех пор как он встретил мою мать, не смотрит на других женщин. Просто он уважает их. Говорит, что женщины – самые прекрасные создания на земле.

Они зашли в ресторан и выбрали столик в углу.

– Даже не помню, когда меня в последний раз приглашали в ресторан, – произнесла Даллас. – С твоей стороны очень мило, Коул, проявить такое внимание к даме.

– Ну, тот, кто не приглашал, много потерял.

– Ты просто душка, техасец! Если бы я тебе не в матери годилась, ей-богу, влюбилась бы в тебя с первого взгляда. Кажется, ты из тех, на кого можно положиться.

Заказав обед, они вернулись к разговору.

– А ты откуда, Даллас?

– Мое имя говорит за меня.

Неожиданно в ресторан вошла Мэгги под руку с Китом Лоуфордом. Заметив Даллас, Лоуфорд подошел к их столику поздороваться. Потом обратился к Коулу:

– Отец говорил, вы сегодня ездили осматривать землю мистера О'Ши.

– Верно.

– И что вы о ней думаете?

Коул решил сыграть под дурачка и сделал вид, что не понял вопроса:

– Даже не знаю, что думать, Лоуфорд. Что понадобилось вашему отцу на старой шахте, принадлежавшей папаше О'Ши?

Лоуфорд не выказал удивления.

– Я не лезу в дела отца. И лучше бы вы тоже не вмешивались. Хорошего вечера, Даллас, – кивнул он на прощание и удалился.

– У тебя зуб на Кита? – спросила Даллас, когда поверенный вернулся к своему столику.

Коул взглянул в его сторону, заметив, как Мэгги очаровательно улыбается Лоуфорду.

– Я сюда не Кита Лоуфорда пришел обсуждать. Почему ты уехала из Техаса, Даллас? – спросил он, возвращаясь к разговору, прерванному появлением поверенного.

– Да так, из-за одного человека. Джонни Донована. Я вышла за него в шестнадцать лет. – Она улыбнулась. – Видит Бог, он невообразимый красавчик, но не сиделось ему на одном месте, хоть тресни. Мы постоянно переезжали с места на место, Джонни вечно искал лучшей доли. Он всегда говорил, что однажды мы поселимся в огромном особняке и заживем богатой спокойной жизнью. – Она покачала головой. – Конечно, его обещания оставались только словами. Но я с ума по нему сходила.

– И долго вы были женаты?

– Десять лет, – грустно покачала она головой.

– Что с ним стало?

– Индейцы напали на дилижанс, в котором мы ехали. Все выжили, кроме Джонни.

Он подался вперед и коснулся ее руки:

– Мне очень жаль, Даллас.

– Прошло уже много лет.

– А когда вы с папашей О'Ши вошли в долю?

– Лоуфорд тогда считался просто почтовой станцией, не больше. Город вырос уже потом.

– Ну, не так уж сильно он и вырос, – колко заметил Коул.

– Когда Джонни погиб, я осталась без средств к существованию, без крыши над головой. Пришлось остаться. Мик и его жена Рейчел приютили меня. Мик дал немного денег, и я открыла салун. Они тогда еще не имели детей, но очень хотели их завести. И вот через два года Рейчел забеременела. Боже, как же они радовались! – Глаза Даллас затуманились. – Рейчел умерла в родах. Ее смерть разбила Мику сердце. Он не находил себе места, пока не решил поехать искать золото на Аляску. – Мягкая улыбка осветила ее лицо. – Мик частенько напоминал мне Джонни. Такой же добрый, щедрый, беспокойный, мечтательный. Когда Мэгги исполнилось три или четыре годика, они уехали из города на поиски лучшей доли, как когда-то уехал и мой Джонни. И вот два года назад они вернулись домой. Ну, остальное, думаю, ты и сам знаешь.

– А почему вы с Миком не поженились после смерти Рейчел?

– У нас сложились другие отношения. Мыс Миком стали друзьями, хорошими друзьями. И Рейчел была моим другом. Так что о женитьбе не шло и речи. – Даллас улыбнулась своим воспоминаниям. – Да и потом, даже если бы я и захотела выйти за него замуж, у меня бы ничего не вышло. Мик всегда любил только одну женщину – Рейчел. Мэгги, кстати, вылитая мать.

Коул понял, что его теория относительно возможного романа между папашей О'Ши и Даллас только что рассыпалась на мелкие кусочки. Единственное, в чем он оказался прав, – Мэгги и Даллас пользовались одними и теми же духами.

Коул невольно скользнул глазами по столику, за которым сидели Мэгги и Лоуфорд. Парочка увлеченно разговаривала. Коул подумал, что пора привыкать к повзрослевшей Мэгги. Она уже не ребенок, а взрослая женщина. И чертовски привлекательная, надо заметить.

Что ж, может, действительно лучшее, что он может для нее сделать, – выдать замуж за Лоуфорда? Но прежде он должен узнать всю правду о смерти друга.

– Даллас, какую прибыль приносит салун? Я просмотрел бумаги папаши О'Ши и выяснил, что салун приносит единственный реальный доход из всего, чем он владел. На что может рассчитывать Мэгги?

– Мэгги? Я думала, он оставил долю в салуне тебе.

– Да, но ее деньги мне не нужны.

– И прекрасный принц спешит помочь маленькой принцессе?

– Эй, мы пришли сюда не обо мне поговорить, Даллас!

– Ладно, слушай. Основная прибыль приходится на выходные дни, собственно говоря, субботними вечерами бывает больше всего посетителей. У многих в заведении открыт кредит. Короче, в общей сложности мы получаем пару сотен долларов. Но по будням бывает, что выручка составляет не больше двадцати – тридцати долларов в неделю. Кроме того, из них я плачу Вику и девочкам...

– Кому-кому? – Коул чуть не подавился своим бифштексом от неожиданности.

– Шлюхам, техасец. На субботние вечера я выписываю пару девочек из Ночеса. Мик понимал, что девочки привлекают больше клиентов в салун.

– Ясно, папаша О'Ши не возражал, а что Мэгги? – Даллас рассмеялась.

– Мик объяснил ей, что это мои кузины и приезжают в гости на выходные.

Коул в жизни не чувствовал себя настолько глупо.

– Папаша О'Ши держал бордель? Если б кто мне сказал, я бы не поверил.

– Ну, если тебе станет легче, то идея принадлежала мне. И вообще, что здесь странного? Ты вроде на скромника не похож. Техасец, ты помотался по свету, так что не говори мне, что никогда не имел дела со шлюхами.

– Да я ничего не говорю. Просто удивился.

– Если я не приглашу в салун девочек, парни найдут себе другое местечко для отдыха. Я знаю, что мужчина может обойтись фактически без чего угодно – без еды, ванны, чистой одежды, – но только не без женщины. В общем, ты меня понимаешь.

– И тебе нравится подобным делом заниматься?

– Да нет. И Мику не особо нравилось. Но бизнес есть бизнес. Я собиралась выкупить у Мика его долю и сама вести все дела. Тебе я хочу сделать точно такое же предложение, Коул. Продай мне свою долю.

– Даллас, у меня нет ни малейшего желания владеть борделем, но сейчас просто нет другого выхода. Я должен позаботиться о Мэгги, а ей нужны деньги. Как только дела наладятся, я обещаю тебе продать свою долю.

Даллас напряженно подалась вперед:

– Узнав о борделе, ты хочешь положить нашей дружбе конец, техасец?

– Да нет же! Ты чудесная женщина, Даллас, и сама прекрасно знаешь, как вести дела. Единственное условие – чтобы все без обмана. По крайней мере пока я в доле.

Даллас расхохоталась:

– Знаешь, техасец, ты мне сразу понравился, но теперь я тебя просто обожаю. Признаться, я тоже не в восторге от того, чем занимаюсь, но надо как-то зарабатывать на жизнь. Доедай быстрее свой бифштекс, партнер, мне пора идти.

Он пожал ей руку.

– Я рад, что мы поняли друг друга, Даллас. Думаю, мы теперь партнеры.

Мэгги обернулась на звук громкого смеха Даллас и невольно поежилась. Эти двое чувствуют себя достаточно свободно. Как будто знают друг друга сотню лет, а не несколько дней.

Вообще-то Коул всегда умел находить общий язык с женщинами. Но не с Мэгги. Чтобы понравиться Коулу, надо покорно терпеть его дурной нрав, привычку командовать, злой язык. Вот почему им с Мэгги никогда не удавалось поладить – она не собиралась терпеть его характер и давала отпор.

– Прости, что ты сказал, Кит? – переспросила она, поняв, что, пока она раздумывала над характером Коула, Кит о чем-то ее спросил.

– Я спросил, почему ты меня не слушаешь, Маргарет. Тебе неинтересно?

– Прости, Кит. Зря я приняла твое приглашение. Я еще не в себе.

– Да нет же, во всем я виноват, Маргарет. Тебе нужно время, чтобы оправиться после происшедшего. Я слишком тороплюсь, а надо было позволить тебе побыть одной.

Он сказал «позволить»? – вздрогнула Мэгги. Не нравится ей такое выражение. Оно больше бы подошло Коулу Маккензи, чем Киту Лоуфорду.

Мэгги взглянула в сторону Коула, и сердце у нее сжалось, когда она увидела, как он взял Даллас за руку.

– Я не знала, что Коул и Даллас так близки, – невольно вырвалось у нее. – А ты?

– Понятия не имею, Маргарет, – отозвался Лоуфорд. – Может, ты немного поешь? Ты совсем не притронулась к ужину.

Теперь голос Кита звучал умиротворяюще, он походил на заботливого отца, уговаривающего дочку поесть. Мэгги покорно отломила кусочек рулета.

– Маргарет, – начал Кит, – я хотел серьезно поговорить с тобой. Дело в том, что я питаю к тебе глубокие чувства.

– Ты очень любезен, Кит. Я ценю твое дружеское участие. – Лоуфорд взял салфетку и аккуратно промокнул уголки ее губ. Мэгги вопросительно взглянула на него, и Лоуфорд ласково объяснил:

– Несколько крошек, моя дорогая.

– Спасибо, Кит.

– Я хотел обсудить с тобой один вопрос, но, кажется, сейчас не самое подходящее время. Ты выглядишь обеспокоенной. На тебя действует Маккензи?

– Почему ты так думаешь?

– Ты не сводишь глаз с его столика.

– Прости, пожалуйста, Кит. Ты же знаешь, как меня расстроила создавшаяся ситуация.

– Да, я понял. Может, хочешь уйти отсюда?

– Нет, разумеется, нет! Я бы никогда не доставила ему такого удовольствия. Надо смириться с его присутствием в моей жизни. По крайней мере ближайшие три года у меня нет выбора.

– Я как раз хотел с тобой поговорить о сложившемся положении.

Кит взял в руки нож, который несколько ранее аккуратно положил поперек тарелки, и поправил его, положив еще ровнее. Мэгги успела заметить, что он очень внимательно относится к подобным деталям. Такая педантичность начинала раздражать. Возможно, Коул прав в своей оценке Лоуфорда?

Поймав себя на этой мысли, Мэгги метнула злобный взгляд в сторону Коула. Даже на свидании она не может выкинуть его из головы!

– Так о чем ты хотел поговорить, Кит?

– Выходи за меня замуж, Маргарет.

Предложение руки и сердца не стало для Мэгги сюрпризом. Она предполагала, что он намерен сделать ей предложение, но не ожидала, что сегодня вечером. Для себя она решила, что пока выходить замуж не намерена. По крайней мере без любви.

– Кит, ты оказал мне большую честь своим предложением, – осторожно проговорила она. – И я не хочу выглядеть неблагодарной. Но сейчас я просто не готова говорить о браке.

– Я понимаю, Маргарет. Честно говоря, я и не ожидал сейчас твоего согласия, я понимаю, что у тебя траур. Но мне хотелось бы, чтобы ты хорошо обдумала мое предложение. Я готов ждать сколько понадобится.

– Я рада, что ты понял мой отказ.

– Но я хотел бы договориться о том, что ты выйдешь за меня замуж, когда придет время.

– Кит, я не могу тебе ничего обещать! Я не могу заглядывать так далеко в будущее, ты меня понимаешь?

Кит недовольно поджал губы.

– Понимаю. Но все же я надеюсь, что придет день, когда ты ответишь мне согласием.

Мэгги благодарно улыбнулась.

– Спасибо за понимание, Кит. Ты прекрасный человек, и я ценю твое отношение.

– Ты можешь всегда на меня рассчитывать. А теперь поешь, пожалуйста. Еда, наверное, совсем остыла.

Мэгги опять покорно взялась за вилку.

Собираясь уходить из ресторана, Коул и Даллас подошли к столику Лоуфорда и Мэгги попрощаться.

– Да, Лоуфорд, – как ни в чем не бывало бросил он напоследок, – постарайтесь проследить, чтобы Маргарет вернулась домой не слишком поздно. – Взяв Даллас под локоток, Коул прошептал заговорщическим тоном: – Давай побыстрее сматываться отсюда, а то она запустит в меня стаканом.

Вернувшись в салун, Коул увидел, что в зале нет свободных мест, поэтому присел к барной стойке.

– Как обычно? – спросил Вик.

– И оставь бутылку, – добавил Коул.

– Что, обед не удался? – спросил Вик, ставя перед Коулом бутылку виски.

Проследив взглядом за барменом, Коул впал в мрачные раздумья. Сначала его гнев обратился на Вика: «Какого черта этот болван так петушится передо мной? Можно подумать, он никогда не напивается». Затем мысли перекинулись на Мэгги: «Какого черта я позволил девчонке настоять на своем и не продал фирму?» И наконец, он вспомнил, что по субботним вечерам клиентов в салуне развлекают девочки. «Вот я и стал сутенером, кто бы мог подумать!» – мрачно усмехнулся он, открывая бутылку виски.

Глава 7

Уже после второго глотка Коул понял, что совсем не хочет сегодня напиваться. Да, у него полно проблем, но бутылка не выход. Все, чего он добьется, – головная боль поутру, а проблемы никуда не денутся. Поэтому он распрощался с барменом и пошел домой.

Улегшись в постель, он никак не мог заснуть. В конце концов он натянул джинсы и проскользнул в кухню чего-нибудь перекусить. Свет, оставленный в гостиной, говорил о том, что Мэгги еще не вернулась со свидания. Какого черта она среди ночи разгуливает с Лоуфордом?

Коул выключил лампу и остался сидеть в темноте гостиной. Легкий летний ветерок из открытого окна нежно ласкал кожу. Из сада наполнял комнату аромат роз. Коул почувствовал, что может наконец расслабиться. Никакой суматохи, мир и покой. Вдруг негромкий звук голосов, доносившийся из сада, нарушил тишину. Коул подошел к окну и увидел, что Мэгги и Лоуфорд разговаривают на крыльце. Коул поймал себя на том, что вновь следит за ними.

Надо же ему понять, что между ними происходит. Коул пригляделся. Лоуфорд нежно обнимал Мэгги, та ласково заглядывала ему в глаза. Влюбленная парочка.

Он знал, конечно, что надо отойти от окна, когда Лоуфорд настойчиво привлек к себе Мэгги, чтобы поцеловать. Но волна какого-то непонятного возмущения накрыла его, когда он увидел, что она почти не пыталась сопротивляться и покорно уступила его ухаживаниям. Коул никак не мог понять, что она нашла в Лоуфорде. Неужели она правда хочет выйти за него замуж? Он поймал себя на неприятном желании выйти на крыльцо и дать мерзавцу пощечину, чтобы он не вздумал больше касаться малышки Мэгги.

– Спокойной ночи, моя дорогая, – услышал он слова Лоуфорда.

– Спокойной ночи, Кит.

Ее голос звучал волнующе, чувственно. У Коула заныло сердце. Он бросился вон из комнаты, чтобы Мэгги не застала его подглядывающим у окна.

После бессонной ночи Коул твердо решил, что Мэгги надо держаться подальше от Лоуфорда, пока он не выяснит, причастен ли тот к убийству папаши О'Ши. Коул собирался сегодня вновь наведаться в Тимберлайн, но не хотел на целый день оставлять Мэгги одну: Лоуфорд наверняка предложит ей свою компанию. Он решил предложить Мэгги поехать с ним.

– Мэгги, нет желания прокатиться верхом? – спросил Коул сразу после завтрака.

– А куда?

– В Тимберлайн. – Мэгги состроила недовольную гримасу.

– Ты же только вчера туда ездил! – резко произнесла она.

– Ну, мне вчера не дали довести дело до конца. Я не успел все как следует осмотреть. Ладно, забудь о моем предложении, – быстро заявил он.

Мэгги поняла, что задела его своим резким тоном. Она не собиралась его обижать, просто не могла даже думать о том месте, где погиб отец. Интересно, если попытаться объяснить ему свои чувства, он поймет или опять посчитает ее неразумным дитятком?

Мэгги очень благодарна Коулу за то, что он разрешил ей вести дела в конторе, и вовсе не хотела с ним ссориться. Может, пришло время зарыть топор войны? Но одна мысль о том, что она увидит место, где погиб отец, сводила ее с ума. Больше всего ей хотелось, чтобы Коул ушел и не тревожил больше ее воспоминания.

Но с другой стороны, жизнь продолжается. Горе есть горе, но нельзя же горевать вечно. С того самого момента как Коул приехал в город, она вела себя не по-взрослому. Пора показать ему, что она может сама решать свои проблемы.

– Знаешь, Коул, пожалуй, я поеду с тобой. – Он с удовольствием усмехнулся.

– Повозка там не проедет, так что возьмем лошадей.

– Прекрасно. Дай мне пару минут, чтобы собраться.

Поднявшись в свою комнату, Мэгги сняла платье и нижнюю юбку. Когда она уже переоделась для верховой езды, нахлынули сомнения. Может, она выбрала неверный способ доказать Коулу свою самостоятельность? В конце концов, если у нее начнется истерика на шахте, вряд ли такое поведение поднимет ее авторитет в его глазах. Кроме того, если она объяснит ему, почему не хочет туда ехать, он, вероятно, сумеет ее понять.

Однако несмотря на колебания, она продолжала одеваться. Натянула ботинки, завязала шляпку и спустилась вниз.

Когда Мэгги вошла в кухню, Элли как раз заканчивала собирать корзинку для пикника.

– Где Коул? – спросила Мэгги.

– Пошел седлать лошадей. Сказал, что заедет за тобой. – Элли бросила на нее сочувственный взгляд. – Я понимаю твои чувства, детка. И как только ты решилась ехать в Тимберлайн?

– Надо помочь Коулу. Он так старается, – промолвила Мэгги.

– Причина единственная?

– Что ты имеешь в виду? Какие еще у меня могут быть причины?

– Ну, он симпатичный парень. Любая девушка хотела бы съездить с ним на пикник.

Странно, но такая мысль даже не приходила ей в голову. Все мысли крутились только о месте, где погиб отец.

– Не говори ерунды, Элли.

– Я не слепая, деточка. Я вижу то, чего не хочешь видеть ты сама. Ты к нему неравнодушна.

– Я просто пытаюсь наладить отношения. Разве не ты меня учила, что пчелы летят на мед, а не на уксус? – И тут Мэгги увидела в окне Коула и поспешила попрощаться с Элли, чмокнув ее в щеку.

Коул довольно улыбнулся, заметив, что Мэгги надела юбку и легкую белую блузку вместо вычурного платья.

– Мисс Маргарет вновь решила перевоплотиться в малышку Мэгги. Рад, что ты выбрала нормальную одежду для конной прогулки, денек обещает быть жарким.

Пока Коул привязывал к седлу корзинку для пикника, Мэгги забралась на лошадь. Коул подошел подправить ей стремена. Она постаралась сделать вид, что близость Коула ее совсем не волнует, но тщетно. Живая улыбка, темные волоски на руках, ощущение силы и уверенности, которое рождало каждое его движение, приводили ее в трепет.

Он поднял голову, и на секунду их взгляды пересеклись.

– Все в порядке? – спросил Коул.

– Да, все прекрасно, – отозвалась Мэгги.

Он улыбнулся краешком губ, но глаза не улыбались.

– Я имел в виду, все ли в порядке со стременами? – Мэгги залилась краской. Он понял, что она наблюдала за ним. Конечно, она так неопытна в отношениях с мужчинами, а у Коула большой опыт общения с противоположным полом. Если только он поймет, что небезразличен ей, она пропала. Надо держаться линии поведения малышки Мэгги, чтобы он ни о чем не догадался.

С нахальной усмешкой она воскликнула:

– Что ж, я готова, Коул! А ты?

И пускай он поломает голову над тем, что она имела в виду.

На сей раз Коул получил от верховой поездки еще большее удовольствие, чем вчера. Он понимал, что все дело в Мэгги. Он видел, что она полностью погружена в свои мысли, и не отвлекал ее разговором. Однако только от поездки рядом с ней он испытывал удовольствие. Пусть она ненавидит его, но ничто не может помешать ему наслаждаться ее красотой.

За свою жизнь он, кажется, никогда не ездил на конные прогулки с девушками, разве только с кузинами. Может, стоит пригласить на прогулку одну из местных девчонок? Возможно, одна из них окажется девушкой его мечты и странное приключение закончится пышной свадьбой в «Трипл-Эм»? Но вряд ли, беспокойная натура вновь позовет его в дорогу.

Он мельком взглянул на Мэгги, еще раз убедившись, что за последние несколько лет она превратилась в очень красивую девушку. Чем дольше он на нее смотрел, тем больше она ему нравилась. Странно, что он не замечал ее на Аляске. Папаша О'Ши здорово постарался, чтобы скрыть ее красоту от посторонних глаз. Он заставлял ее носить широкие штаны и старые мужские рубашки, а волосы убирать под шляпу. Но Коул не мог понять одного: как он не заметил ее прекрасных глаз?

Возможно, судьба привела его в Лоуфорд, чтобы исправить ошибку? Что ж, для него подобное приключение станет серьезной проверкой на прочность. Сумеет ли он вернуть себе ее расположение?

Тем временем они добрались до столба с меткой, оставленной папашей О'Ши.

– Мы на месте. Не хочешь немного передохнуть?

– Только если ты устал. Насколько я помню по карте, шахта где-то очень близко от столба с меткой.

– Да, но дальше тропа сужается и придется или ехать друг за другом, или идти пешком. Ты бывала здесь раньше?

– Ни разу.

Ответ для Коула стал неожиданностью. Он почему-то не сомневался, что папаша О'Ши показывал дочке Тимберлайн.

– Ты сумеешь здесь проехать верхом, Мэгги? Если ты не уверена в своих силах, нам лучше спешиться.

– Я, конечно, не великая наездница, Коул, но в седле держаться умею неплохо. Неужели ты не помнишь по Аляске?

– Да, теперь вспоминаю. Подзабыл, – признался Коул. Он припомнил, как они ехали на лошадях по узкой горной дороге, когда возвращались в Скагуэй.

– Кажется, ты много чего забыл из того времени, Коул.

– Наверное, ты права, – с сожалением покачал головой Коул. – Просто я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Как с моим отцом? – Коул поморщился.

– Мэгги, поверь мне, смерть твоего отца не несчастный случай!

Остаток пути они проделали в молчании. Добравшись до пещеры и спешившись, Коул хотел помочь Мэгги сойти с лошади и подал ей руку, но она сама спрыгнула на землю. Они привязали лошадей и направились к пещере.

– Так, значит, вот та самая шахта, – проговорила Мэгги. – Не похоже, что здесь есть что-нибудь ценное.

– На самом деле, Мэгги, это не шахта, а пещера, – уточнил Коул. Он зажег лампу, и они двинулись внутрь.

– Видишь, пещера в скале, – подтвердил Коул. – Не видно, чтобы тут работали люди.

– Тогда почему сюда приезжал отец?

– Вот и мне хотелось бы узнать.

– Как бы то ни было, здесь он погиб. – Она поежилась и поторопилась выйти на свет.

– Что случилось, Мэгги? – спросил Коул, выходя вслед за ней.

Мэгги произнесла дрожащим голосом:

– Прости, но я не могу видеть место смерти отца. – Ее глаза заволокло слезами. – Если это действительно не шахта, Коул, зачем отец так часто приходил сюда?

– Возможно, то, что он искал, никак не связано с пещерой.

– Что ты имеешь в виду?

– Я вот что хотел спросить, Мэгги. Ты не помнишь, была ли в тот день гроза?

– Не помню. Я вообще ничего не помню про тот день. Только как отец попрощался и ушел. – Она смотрела на него широко открытыми глазами. – Я поверить не могу, что все произошло меньше недели назад. Мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как он попрощался и ушел. Боже, Коул, как мне его не хватает! – Она еле сдерживала рыдания. – Я так скучаю по нему, Коул!

Коул стремительно бросился к ней и обнял за плечи.

– Эй, малышка, все будет хорошо, поверь мне. Ты справишься, все наладится.

Она в панике отшатнулась:

– Прости, прости меня, Коул. Не знаю, почему я так себя веду. Видно, все из-за того, что погиб папа. Но я уже успокоилась.

– Давай-ка уберемся отсюда поскорее.

– Но ты сказал, что тебе нужно хорошенько осмотреть пещеру. Я могу подождать.

– Ну, мне не обязательно заниматься этим сейчас. Я могу вернуться позже. – Он повел ее к тому месту, где они привязали лошадей.

– А почему ты спросил о грозе, Коул?

– Просто обдумываю разные версии. Папаша О'Ши мог просто спрятаться в пещере от дождя.

– Ой, я вспомнила! Действительно шел дождь. Начался около полудня и лил до самого вечера. Мы забеспокоились, когда отец не вернулся к обеду. Помню, Элли еще сказала, что, должно быть, он где-нибудь решил переждать грозу.

– Что ж, значит, моя версия может оказаться верной. Гибель в пещере могли инсценировать.

– С чего ты взял?! – чуть не плача воскликнула Мэгги. – Ведь его тело нашли в пещере! Даже если он укрылся здесь от дождя, все равно...

– Да-да-да, – прервал ее Коул. – Продолжим разговор позднее. А сейчас, думаю, самое время перекусить. Давай-ка найдем подходящее местечко для пикника.

Минут через пятнадцать Коул и Мэгги добрались до живописного уголка, где и решили остановиться на ленч. Они спешились и устроились под раскидистыми ветками деревьев. Коул достал корзинку и стал выкладывать снедь на салфетку, предусмотрительно оставленную Элли в корзинке.

– Господь да благословит нашу Элли! – воскликнул Коул. – Я голоден как волк. Лошадь бы сейчас съел, ей-богу.

– Прости уж, лошади нет, – насмешливо парировала Мэгги. – Зато к нашим услугам гора сандвичей с сыром, свежая клубника и шоколадное печенье.

Сегодня Мэгги решила забыть на время о прелестной благородной барышне мисс Маргарет и вести себя как дикарка с Аляски. Отломив кусочек шоколадного печенья, она с удовольствием слизывала крошки с пальцев, а потом тянулась за новым кусочком.

– Потрясающе вкусно, – оценил Коул. – Если б мы объявили о поездке пораньше, Элли наверняка приготовила бы нам пару таких корзинок.

– Даже не помню, когда я в последний раз так вкусно ела. – Мэгги чувствовала себя хорошо и уютно. Вокруг царила благодатная и красивая природа, в воздухе уже пахло ранней осенью, листья на деревьях начинали краснеть и желтеть.

– Здесь потрясающе здорово, Коул, но я прошу тебя, продай эту землю. Каждый листочек напоминает мне о гибели отца.

– Наверное, я так и сделаю, но не хочу торопиться, Мэгги:

– Коул, мне не нужна эта земля, я больше никогда сюда не приеду. Какая разница, сейчас ты продашь ее или позже?

– Мэгги, папаша О'Ши отличался острым умом. И если он купил эту землю, значит, он что-то задумал. Я хочу понять, что именно.

Мэгги возмущенно тряхнула головой:

– Ничего он не задумывал. Я тоже слышала, как отец говорил, что у него есть идея привлечь в город новых клиентов, но он никогда не упоминал Тимберлайн. Я буду счастлива избавиться от него. Честно говоря, я и не знала, что нам принадлежит эта земля, пока Кит не огласил завещание.

– Я понимаю твои чувства, Мэгги, но место он выбрал очень хорошее.

– Я еще хочу кое в чем признаться тебе, Коул. Я согласилась сегодня с тобой поехать сюда, чтобы доказать, какая я взрослая и сильная. Но у меня не получилось. Жаль, что опять все вышло не так, как я хотела.

– Да нет, Мэгги. Ты же только что потеряла отца! Я понимаю, как тебе тяжело смотреть на место, где он умер! Но ты тоже должна понять одну вещь. Все наши с тобой проблемы оттого, что мы слишком скоры на вынесение решений относительно мотивов поступков друг друга. Нам надо пока держаться вместе и не ссориться. Я думаю о твоем благе, но мне нужна и твоя помощь. Нельзя, чтобы мы сейчас враждовали. Ты одна из немногих в городе, кому я могу доверять. В отличие, например, от семейки Лоуфордов.

Мэгги разглядывала травинки под ногами.

– Ты не прав в отношении Кита. Вчера он сделал мне предложение.

– И ты согласилась?

– Я пока ничего не решила. Кит много сделал для меня после смерти отца.

Несмотря на то что раньше идея выдать Мэгги замуж за поверенного казалась ему не такой уж плохой, сейчас, напрямую столкнувшись с такой возможностью, Коул почувствовал, как в нем закипает волна возмущения.

– Ради всего святого, Мэгги! – воскликнул он, вскочив на ноги. – Зачем тебе выходить за него? К тому же сейчас не время для замужества, ты еще не пришла в себя после случившегося. Да он же в отцы тебе годится, малышка!

– А тебе-то что? Кто ты такой, чтобы судить? Вчера в ресторане вы с Даллас ворковали как голубки, а она тебе, между прочим, тоже в матери годится!

– Мне достаточно собственной матери, спасибо, – саркастично парировал он.

– Да? А я вот только что потеряла отца. Так что, возможно, пора мне найти кого-нибудь, кто бы его заменил.

Пару минут они молча смотрели друг на друга. Коул чувствовал себя последним мерзавцем. Наконец он опустился на землю рядом с ней.

– Прости меня, Мэгги. Опять мы ссоримся. Я позвал тебя на прогулку, чтобы ты немного развеялась. Думал, солнечный денек и свежий воздух заставят тебя позабыть кошмар предыдущих дней. Но ничего не получилось. Ты опять горюешь. Мне очень жаль.

– Не стоит, Коул. Я рада, что приехала сюда. Я хотела увидеть место, где погиб папа. Одна бы я на это не решилась. А теперь первый шаг сделан. В следующий раз я, может быть, наберусь храбрости и зайду в пещеру. – Она взяла его руки в свои и ласково заглянула в глаза. – Я очень благодарна тебе, Коул.

– Ах какое благолепие! – услышали они чей-то голос. Коул и Мэгги одновременно оглянулись и увидели Бена Лоуфорда на вороном жеребце. – Как дела, Маргарет? – обратился он к девушке. – Приветствую, Маккензи.

– Лоуфорд, – кивнул в ответ Коул, поднимаясь на ноги.

– Прошу прощения, что прервал вашу чудесную сцену. Вы смотрелись очень мило.

– Чем могу быть полезен, Лоуфорд? – спросил Коул.

– Я хотел задать вам тот же самый вопрос. Вы в курсе, что находитесь на территории моего поместья?

– Серьезно? Я думал, что мы на земле Тимберлайн.

– Должно быть, вы пропустили пограничный столб, он в нескольких ярдах отсюда.

Мэгги начала собирать вещи.

– Мы просим прощения, Бен.

– Да что ты, девочка. Я и не думал вас прогонять.

– Нет-нет, все в порядке. Мы все равно уже собирались возвращаться в город. – Она передала Коулу опустевшую корзинку.

– Здесь красивые места, Лоуфорд, поздравляю, – проговорил Коул, приторачивая корзинку к седлу.

– Да, к тому же земля благодатная. У меня прекрасная ферма. И не какие-нибудь там тощие горные козочки, а нормальный крупный рогатый скот. Поэтому мне не нравится, когда рядом с поместьем шастают незнакомцы.

– Тогда непонятно, почему вы раньше не купили Тимберлайн.

– А зачем мне его покупать? Я и представить себе не мог, что он когда-нибудь кому-нибудь может понадобиться, там одни скалы. Зачем покупать корову, если молоко раздают бесплатно, а? – Лоуфорд повернулся к Мэгги: – Может, вы составите мне компанию и поедете вместе со мной в поместье? Кит сейчас как раз дома. Он будет просто счастлив увидеться с вами.

– Не сегодня, Бен. Мне надо вернуться в город и проследить, чтобы Эмилио поменял колесо у дилижанса. Обязательно передавайте Киту привет от меня.

– Передам, милая, – отозвался Бен.

Когда они немного отъехали от того места, где застал их Бен Лоуфорд, Коул бросил быстрый взгляд назад. Бен на своем жеребце застыл неподвижной безмолвной фигурой. Коулу стало немного не по себе от такого зрелища.

Ночью, лежа в своей комнате, Мэгги прокручивала в голове события минувшего дня. Что ж, все вышло, как хотел Коул, – ей удалось отвлечься от грустных мыслей и хорошо провести время.

– Я люблю тебя, папочка, – прошептала она в темноту, улыбнулась и закрыла глаза.

В пяти милях от дома папаши О'Ши Бен Лоуфорд стукнул кулаком по столу – дорогому дубовому столу, заказанному в Сан-Франциско, и сурово взглянул в сторону сына, стоявшего поодаль.

– Надеюсь, ты все понял, Кит. Завтра ты отправишься в город и без согласия девчонки можешь не возвращаться. Ты должен жениться на ней, сын, ты меня хорошо слышишь? – прикрикнул Бен Лоуфорд, сметая все со стола.

Кит аккуратно подобрал разбросанные отцом вещи и сложил на столе в том же порядке, как они лежали.

– Отец, я же тебе объяснил: Маргарет пока не готова к браку. Она в трауре. Ну сам подумай, она только что похоронила отца.

– Хватит с меня отговорок, сын! Что-то я не заметил сегодня днем, что она сильно горюет. Видел бы ты, какими глазами она глядела на Маккензи! Смотри, как бы он не обошел тебя!

– Коул Маккензи совсем не интересует Маргарет как мужчина. Просто их связывают те два года, что они вместе провели на Аляске с мистером О'Ши.

– Ты еще глупее, чем я думал.

– Спасибо, отец. У тебя всегда найдется для всего собственное объяснение.

Бен поднялся из-за стола и приблизился к Киту. Тот интуитивно отшатнулся.

– Мне нужен Тимберлайн, и я получу его любым способом. – Он погрозил сыну пальцем. – Даю тебе одну неделю. Только одну, слышишь? И если ты не сможешь убедить девчонку выйти за тебя замуж...

– Держись подальше от Маргарет, отец. Яне позволю тебе причинить ей вред. – Бен усмехнулся:

– И что ты сделаешь? Подашь на меня в суд? – Он неторопливо открыл коробку с сигарами, выбрал одну, обрезал и предложил сыну: – Сигару?

– Нет, спасибо, отец. Ты же знаешь, что я ненавижу сигары. Они ужасно воняют.

Бен печально покачал головой:

– Эх, сынок, ну кто поверит, что ты вырос на Диком Западе, а? Мальчик из колледжа, вот ты кто. И в кого ты такой уродился? Сигары ему, видишь ли, воняют, – фыркнул он, прикуривая. – Ладно, не забудь, у тебя одна неделя, чтобы решить проблему с девчонкой.

Глава 8

На следующее утро Мэгги, едва проснувшись, тут же вскочила с постели, быстро оделась и поспешила в контору.

Она как раз только что вынула почту из яшика, висевшего на двери конторы, и перекладывала ее в специальные мешки для перевозки корреспонденции, когда в контору вошел Хуан.

– Сеньорита Маргарита, с папой произошел несчастный случай, он не сможет сегодня управлять дилижансом.

– Несчастный случай? В чем дело, Хуан?

– Да, сеньорита Маргарита. Папа сломал ногу.

– Что ты говоришь? Где же он так умудрился, Боже мой?

– Чинил крышу.

– Да-да, я помню. Но как он сломал ногу?

– Упал с крыши.

– Бедный Эмилио! Мы должны благодарить Господа за то, что твой отец не свернул себе шею. Сломанная нога по сравнению с головой – сущий пустяк.

– Да, сеньорита Маргарита. Хуан уже сказал падре Педро, что он очень благодарит Господа за то, что папа остался жив.

– Я должна проведать его и узнать, не нужна ли моя помощь.

– Приходил врач и дал папе какую-то таблетку. Теперь он спит. Доктор сказал, что папе нужен отдых.

– Он остался один?

– Нет, с ним сестра милосердия.

– Ладно, тогда я загляну к вам попозже.

Мэгги очень расстроили нерадостные новости. Конечно, она переживала за Эмилио, но для того чтобы поднять бизнес, у нее всего месяц. По понедельникам дилижанс доставлял обратно в Ночес кузин Длллас. Кроме того, необходимо отвезти почту. На минуту Мэгги глубоко задумалась, а потом решительно сказала Хуану:

– Готовь экипаж.

– Но кто же будет править, сеньорита Маргарита?

– Я. Отец научил меня управляться с лошадьми. К тому же упряжка состоит всего из четырех лошадей, она больше похожа на обычную повозку, а здесь у меня есть некоторый опыт. – Хуан заметно колебался.

– Хуан думает, что вы не правы, сеньорита Маргарита. Лучше бы вам попросить сеньора Коула.

– Святые небеса, только не его! Он последний человек, которого я могу попросить. Хуан, делай, что я говорю.

– Сеньору Коулу не понравится, сеньорита Маргарита.

– Хуан, пойми, если я сумею доказать ему, что могу сама управляться с компанией, он позволит мне действовать так, как я хочу. А теперь иди-ка готовь дилижанс, а я пойду домой переодеться.

– Слушаюсь, сеньорита.

– Вот и умничка. – Она сдернула с мальчугана шляпу, чмокнула его в макушку и выбежала из конторы.

Мальчик проводил ее взглядом, вновь нахлобучил шляпу и пробормотал:

– Хуан думает, что сеньору Коулу такое решение совсем не понравится.

Мэгги повезло: когда она, запыхавшись, вбежала в дом, Коул как раз ушел наверх принимать ванну. Она быстро натянула на себя старые брюки и рубашку, которые носила еще на Аляске и надевала иногда в Лоуфорде, когда ухаживала за лошадьми. Сунув нога в сапоги и захватив шляпу, она быстренько улизнула из дома, пока Элли и Коул ее не заметили.

Вернувшись в контору, она увидела, что возле экипажа уже ждут две женщины.

– Забирайтесь внутрь, леди. Сейчас поедем, – обратилась к ним Мэгги.

– А где Эмилио? – спросила одна из женщин.

– Несчастный случай. Сегодня я вас повезу.

– Тогда гляди в оба, – отозвалась другая дама, – мы собираемся как следует выспаться по дороге.

– Не сомневайтесь.

Мэгги на минутку забежала в контору оставить записку Элли. В двух словах она объяснила, что случилось с Эмилио, и попросила отнести ему суп. Когда она вернулась к дилижансу, обе леди уже устроились на сиденьях и, кажется, задремали.

Мэгги забрала мешки с почтой и передала Хуану записку для Элли.

– Хуан, почисть стойла и накорми лошадей. Когда закончишь, сбегай к Элли и передай записку. Но не раньше, чем закончишь работу. Ну а потом возвращайся домой и позаботься об отце. А если здесь появится сеньор Маккензи, не спеши докладывать ему, что случилось.

– Слушаюсь, сеньорита Маргарита.

– Пока, приятель. – Она подмигнула мальчику и взобралась на козлы. – Н-но, пошли, мои хорошие!

Скрипя колесами, дилижанс двинулся в путь, оставляя за собой клубы пыли. Хуан печально глядел вслед удаляющемуся экипажу:

– Ох, сеньорита Маргарита, как же рассердится сеньор Коул!

Насвистывая, Коул вышел из ванной и уселся за столом на кухне. Он чувствовал себя прекрасно. Воспоминания о вчерашней прогулке с Мэгги приятно согревали душу. Кажется, впервые с того дня, как он приехал в паршивый городишко, они спокойно сели и поговорили без ссор и выяснения отношений. Но тут же он вспомнил, как Мэгги стало не по себе в пещере, где погиб папаша О'Ши, и решил для себя, что нужно внимательнее относиться к ее чувствам.

Может, сегодня им снова поехать верхом? Что называется, начать с того самого места, на котором прервал их Бен Лоуфорд. Пускай Мэгги пока его и недолюбливает, но ведь все поправимо. К тому же главная его забота – ее безопасность и благополучие.

В конце концов, надо учитывать, что у девочки сложилась непростая жизнь. Конечно, папаша О'Ши просто обожал дочку, но матери своей она никогда не видела. Лучшие детские годы она провела на Аляске в жутких условиях. Морозные зимы, невыносимая жара летом – не лучшее место для малышки. Они с отцом постоянно переезжали с места на место в поисках золотоносных жил.

Нелегко ей пришлось, но девочка она хорошая. И если брак с Лоуфордом принесет ей счастье, что ж, Коул не станет возражать. Вот только бы знать, что она действительно будет с ним счастлива. А такой уверенности сейчас Коул не испытывал.

Вспомнив свое детство, Коул стал жалеть Мэгги еще больше. Он вырос на благодатной техасской земле, в родовом поместье «Трипл-Эм». Родители обожали его, его окружали братья, сестры, кузины и кузены, тетушки и дядюшки. Все друг другу помогали. Если у него самого когда-нибудь будут дети, он хотел бы, чтобы они тоже росли в «Трипл-Эм».

– Что ты сегодня с утра такой веселый и благодушный? – спросила Элли, ставя перед ним тарелку с яйцами и ветчиной. – Если бы я не знала, что ты спал в своей комнате, подумала бы, что всю ночь куролесил с «кузинами Даллас», – криво усмехнулась она.

– Элли, можешь быть уверена, я, как и все остальные в городе, знаю, чем занимаются «кузины Даллас».

– Ну, мы стали их так называть, так как Мик не хотел, чтобы Мэгги знала, что он связан с проституцией.

– Папаша О'Ши напрасно думал, что Мэгги ни о чем не догадывается. На Аляске она достаточно навидалась шлюх, так что сразу поймет, кто есть кто. Кстати, Элли, у меня хорошие новости. Мне кажется, нам с Мэгги наконец-то удалось поладить.

– Правда?

– Ага. Вчера мы с ней спокойно поговорили и, кажется, стали лучше понимать друг друга.

– Правда? – иронично повторила Элли.

– Ладно, Элли, по-моему, ты чего-то недоговариваешь. Выкладывай-ка все как есть.

– Эмилио Моралес сломал ногу.

– Да? Бедняга.

– Хорошо, что вы с Мэгги вчера спокойно поговорили и сумели понять друг друга. Возможно, тогда ты не слишком расстроишься, прочитав ее записку.

– Какую записку? – спросил Коул.

Элли достала из кармашка фартука листок бумаги и, положив его перед ним на стол, вернулась к плите.

Коул озадаченно посмотрел на листок, быстро пробежав глазами написанное.

– Она поехала в Ночес вместо Эмилио! – Он вскочил из-за стола. – Когда она уехала?

– Примерно полчаса назад или около того.

– Почему мне раньше не сообщили?

– Вы закрыли свою дверь.

– А постучать вы не могли?

– Не срывай на мне зло, мальчик. Я здесь ни при чем. – Коул бросился в свою комнату, схватил шляпу и выбежал из дома. Элли крикнула ему вслед:

– Имей в виду, Коул Маккензи, когда ты найдешь мою девочку, не смей ее обижать!

– Поздно, – огрызнулся Коул. – Я собираюсь свернуть ей шею.

Когда Коул прибежал к конюшням, Хуан, видимо, уже ушел. Коул быстро оседлал одну из лошадей, осыпая проклятиями «глупую упрямую девчонку». Когда он вскочил на лошадь и умчался вслед за дилижансом, Хуан осторожно выбрался из своего укрытия в углу конюшни.

Глядя вслед удаляющемуся всаднику, он боязливо перекрестился:

– Святая Мария, случилось то, чего так боялся Хуан. Сеньор Коул вне себя от ярости.

Мэгги успела проехать уже полдороги до Ночеса, когда Коул догнал дилижанс.

– Слезай, пока я не вытащил тебя оттуда силой! – крикнул он, останавливая повозку.

– В чем проблема, Коул?! – возмущенно воскликнула Мэгги, однако послушно слезла с козел.

– Ты моя проблема, вот что! – закричал он вне себя от ярости. – О чем ты только думаешь, а? Нужен опытный кучер, чтобы править упряжкой из четырех лошадей!

– Папа меня научил! – вызывающе выкрикнула она.

– Правда? И большой у тебя опыт?

– Ну... вообще-то сегодня – первый раз.

– Черт, да тебя, оказывается, одну из дома нельзя выпускать! Ты хоть понимаешь, как рисковала? А что, если бы лошади понесли? Ты бы закончила свою карьеру кучера где-нибудь на дне оврага.

– Я знаю, что делаю.

Ее слова еще больше разозлили Коула:

– Ну конечно, как же иначе! Тебе просто некогда подумать о таких мелочах, правда?

– Эй, потише там, мы же спим, – раздался женский голос.

Коул опешил. Он изумленно уставился на хорошенькую блондинку, высунувшуюся в окно и состроившую обиженную гримаску. Он резко повернулся к Мэгги.

– Ты что, взяла пассажиров? Мало того, что ты рисковала своей жизнью, так еще и поставила под угрозу жизнь других людей? И все для того, чтобы только сделать по-своему?..

– Эй, Глэдис, просыпайся, тут есть на что посмотреть, – прощебетала блондинка.

Из противоположного окна выглянула брюнетка.

– Если это ограбление, то имейте в виду, что у нас нет денег. Но мы можем расплатиться натурой? – проговорила она.

При других обстоятельствах ситуация показалась бы Коулу смешной, но сейчас он был слишком зол.

– Черт побери, сколько вас?

– Только мы двое, красавчик, – ответила блондинка. – Меня зовут Лайла Ловинг, а это Глэдис Дивайн. Иди к нам, голубчик, и я обещаю, что ты не будешь скучать.

– В другой раз, леди. Сейчас мне нужно проверить, все ли в порядке с дилижансом. А вы лучше еще поспите.

– Наверное, ему нечем нам заплатить, – предположила Глэдис.

– Да уж, у красавчиков вечно нет денег, – согласилась Лайла и отодвинулась от окна.

– Если ты закончил свои амурные дела, я бы предпочла продолжить рейс, – холодно проронила Мэгги, забираясь на козлы. Коул схватил ее за руку и сдернул вниз.

– Не так быстро. Взгляни-ка на правое переднее колесо – оно того и гляди отвалится.

– Да, я знаю, Эмилио поставил от другой повозки, потому что старое вчера отвалилось. Как только у меня будут деньги, я его сменю.

Коул вздохнул и сдвинул шляпу на лоб.

– И когда же ты собиралась его заменить?

– Когда доберусь до Ночеса и получу деньги за рейс.

– Если ты вообще туда доберешься... Почему ты всюду ищешь себе неприятности? Что, если колесо отвалится по дороге? Что с другими колесами?

– Все в порядке.

– Не обидишься, если я сам проверю? – хмыкнул он. Покончив с осмотром дилижанса, Коул подошел к Мэгги:

– Если я отпущу коня, он найдет дорогу домой? – Мэгги фыркнула:

– Конечно, найдет. Он столько раз бегал туда и обратно, что найдет дорогу с закрытыми глазами.

– Что ж, значит, лошадка поумнее тебя будет, – буркнул Коул и, расседлав коня, хлопнул его по крупу, направляя домой. Открыв дверцу дилижанса, он бросил седло на одно из сидений. – Забирайся внутрь, Мэгги, дальше лошадьми буду править я сам.

– Я сяду рядом с тобой.

– Нет, я слишком зол на тебя.

Мэгги не стала его слушать и забралась на козлы. Коул молча сел рядом и тронул лошадей.

– Молись, девочка, чтобы мы добрались до Ночеса прежде, чем отвалится чертово колесо, – пробормотал он.

Всю дорогу оба хранили молчание. На подъезде к Ночесу Коул немного успокоился и стал искоса наблюдать за Мэгги. Та сидела, надувшись как мышь на крупу. Очень хорошо! Чем меньше они скажут друг другу, тем меньше вероятность, что вновь вспыхнет ссора. У него есть время как следует подумать над случившимся.

Коул все еще злился на Мэгги за ее неразумный поступок, однако гнев уже прошел. Такой уж он человек: гнев быстро вспыхивал в нем и так же быстро угасал. Обдумав ситуацию, он решил, что так разгорячился из-за того, что жизнь Мэгги находилась в опасности, а вовсе не из-за того, что она его не послушалась. Если уж честно, то любая из его кузин в «Трипл-Эм» умела управлять упряжкой из четырех лошадей, так что у Мэгги наверняка тоже получилось бы. Надо только дать ей шанс. Теперь он жалел, что бросился за ней. И все же он не мог поступить по-другому..

Надо признаться, жизнь строптивой девчонки ему небезразлична.

– Мэгги, – позвал он.

– Что? – обиженно отозвалась она.

– Прости. – Коул повернулся к ней и заметил, что в ее взгляде промелькнуло удивление. – Ты имела полное право сделать то, что ты сделала. Я не прав. Я не должен был кричать на тебя.

– Тогда зачем кричал?

М-да, она совсем не хочет ему помочь сгладить ситуацию.

– Я боялся, что с тобой что-нибудь случится.

– Я же говорила тебе, Коул, что прекрасно могу о себе позаботиться.

– Да, говорила. Но я тебе не поверил.

– Ладно, я тоже не права. Надо было прежде поговорить с тобой.

Коул усмехнулся:

– Я бы все равно разозлился. Ну что, друзья?

– Мы уже выяснили, что не сможем стать друзьями. – Так решила ты. Не я. – Мэгги наконец улыбнулась.

– Что? – спросил Коул.

– Кажется, мы снова начинаем спорить.

Едва выговорив последние слова, Мэгги громко вскрикнула: переднее колесо все-таки отвалилось. Повозку тряхнуло, и Мэгги свалилась с козел. Лошади шарахнулись в сторону и понесли. Женщины в дилижансе завизжали. При всей своей силе Коул едва смог справиться с испуганными лошадьми. На какое-то время ему показалось, что повозка скатится в овраг. И все-таки ему удалось остановить экипаж. Коул спрыгнул на землю и открыл дверь дилижанса.

– Вы в порядке, леди? – Женщины выбрались из повозки и испуганно кивнули в ответ. – Ладно, побудьте пока здесь, я схожу за Мэгги.

Он пошел назад и примерно через четверть мили заметил, как навстречу бредет Мэгги. Он обрадовался, что с ней все в порядке.

– Как ты, Мэгги? – спросил он, подходя ближе.

– Руки поцарапаны, но, кажется, кости целы. А как Лайла; и Глэдис?

– Сильно испуганы.

– А что с дилижансом?

– Все нормально.

Она облегченно вздохнула:

– Слава Богу, а то я думала, что повозка разлетелась на куски.

– Не знаю, надо еще посмотреть, но, кажется, ничего непоправимого. Ось вроде бы не полетела. Разве что проблемы с колесами.

Когда они вернулись к экипажу, Лайла и Глэдис сидели рядышком, прислонившись к дорожному ограждению. Мэгги пристроилась невдалеке от них, и все три женщины стали с напряженным вниманием наблюдать за Коулом.

Если ничего непоправимого не случилось, они отремонтируют дилижанс в Ночесе. В конце концов, может быть, всего-то надо будет поменять одно-два колеса.

– Странно, что колымага вообще ездит, – буркнул Коул, закончив осмотр. – Значит, так, леди. До города меньше мили. У нас три варианта. Первый – подождать здесь, пока я съезжу в город и привезу коляску. Второй – мы можем довезти вас верхом на лошадях до города. Третий – прогуляться до города пешком.

– А ты уверен, что осталось меньше мили? – спросила Лайла.

– Судя по дорожному знаку, который мы уже проехали, до города рукой подать.

Глэдис поднялась на ноги.

– Даже если до чертова города миль десять, я все равно пойду пешком. Хватит с меня уже конных прогулок. – Она поправила боа и зашагала к городу.

– Эй, Глэдис, подожди меня! – крикнула Лайла и поспешила за подругой.

– А что насчет тебя, Мэгги? Какой вариант ты выберешь?

– Я тоже пойду пешком. Я заслужила такое путешествие за свое упрямство. К тому же мне надо доставить почту в город.

– Знаешь, ты лучше иди с остальными, а почту оставь мне.

Коул распряг лошадей и выстроил их в цепочку, как мулов. Оседлав переднюю лошадь, остальных он связал поводами. Мешок с почтой привязал к седлу. Коул догнал женщин у самого входа в город.

За время пути все трое поладили. Пережитый шок и долгая пешая прогулка сблизили их. В городе они расцеловались со слезами на глазах и распрощались до следующей субботы, когда «кузины Даллас» вновь должны будут наведаться в Лоуфорд.

Глава 9

Вечером в Ночесе ожидался концерт местной знаменитости, а наутро – выставка-ярмарка лучших лошадей со всей округи, так что город оказался наводнен жителями окрестных деревень и самими горожанами. Пока Коул устраивал лошадей на постой, Мэгги отнесла письма в почтовое отделение. Встретились они уже в магазинчике у колесного мастера. К сожалению, там не нашлось подходящих колес и подвезти их могли не раньше чем через несколько дней.

– Придется здесь заночевать, – заявил Коул. – Надо пойти зарегистрироваться в гостинице и где-нибудь перекусить. Честно говоря, я голоден как волк.

Но сегодня им определенно не везло. Гостиничный клерк сообщил им, что мест нет.

– А вы не знаете, где еще в городе можно переночевать? – спросил его Коул.

– Насколько мне известно, все свободные комнаты в городе уже сданы. Разве что в доме вдовы Халлауэй. Для таких случаев она обычно придерживает одну-две комнаты.

– Мы попробуем, – отозвался Коул. – А где она живет?

– Пройдете прямо два квартала, потом повернете направо и пройдете еще один квартал. На доме нет номера, но вы его увидите – белый, с зелеными ставнями.

– Спасибо за помощь, – кивнул Коул.

– Эй, мистер, – окликнул его клерк, – передай Джози, что вы от Пита Шнайдера. – Да, и имей в виду, я давно положил на нее глаз, так что никаких глупостей!

Коул весело подмигнул:

– Заметано.

Они с Мэгги без труда нашли нужный дом. Перед самым входом Коул остановился.

– Подожди-ка минутку, Мэгги, у меня идея.

Он осторожно спрятал ее волосы под шляпу.

– Что ты делаешь?

– Я подумал, что нам больше повезет, если вдова решит, что комнату хотят снять два приятеля. Помнишь, на Аляске мало кто знал, что ты девчонка.

– Ах да. Как я могу такое забыть? – ворчливо пробурчала Мэгги, пока Коул старательно убирал ее волосы под шляпу.

– Встань за мной, пониже опусти голову, ничего не говори. Я все сделаю сам.

– Ну конечно, все, как обычно, – продолжала бурчать Мэгги.

Наконец Коул постучал в дверь, и на пороге показалась миловидная дама средних лет. Выглядела она весьма достойно. Судя по всему, Коул ей понравился. Он представился и спросил, не сдается ли здесь комната на ночь. Дама взглянула на Мэгги и улыбнулась. Девушка кивнула и еще ниже опустила голову, стараясь не встречаться с ней взглядом.

– Мистер Маккензи, я вижу, вы без багажа. Надолго вы собираетесь остаться?

– Только на одну ночь. Мы не предполагали, что придется остаться в Ночесе до завтра, поэтому не побеспокоились заранее о ночлеге. – Коул коротко рассказал вдове о происшествии с дилижансом. – Пит Шнайдер порекомендовал нам остановиться в вашем доме, – как бы невзначай добавил Коул.

– Вы знакомы с Питом?

– Да, немного знаком. И могу заверить, он питает к вам... особенные чувства, миссис Халлауэй. Могу я называть вас Джози?

Женщина смущенно покраснела.

– Так, значит, вам принадлежит дилижанс, который ходит из Ночеса в Лоуфорд, мистер Маккензи? – улыбнулась вдова.

– Скорее уж наш дилижанс ходит из Лоуфорда в Ночес, – усмехнулся Коул, и вдова рассмеялась.

Мэгги слушала их разговор в молчаливом негодовании. Ну вот, опять Коул принялся за свое! Он уже флиртует с вдовой, хотя только-только с ней познакомился; как он может? Неужели Мэгги Мэри О'Ши – единственная женщина на земле, которую он в упор не видит?

– Что ж, у вас прекрасные рекомендации, мистер Маккензи, – отсмеявшись, заявила вдова. – Не обижайтесь, но я всегда проверяю, кого впускаю в свой дом. Судите сами, я вдова и должна думать о своем добром имени.

– Никаких обид, мэм. Я прекрасно вас понимаю.

– Но дело в том, что у меня только одна свободная комната. Недавно я переоборудовала вторую комнату под швейную мастерскую.

– Нет проблем, миссис Халлауэй. Мы с братом вполне можем переночевать в одной комнате. – Мэгги запротестовала, но Коул одернул ее: – Тише, Мэг... гот.

– Родители дали вашему брату имя Мэггот?! – изумленно воскликнула вдова.

– Да нет, только я его так называю. Что-то вроде прозвища, ну вы понимаете.

Она покачала головой:

– Нет, я никогда не понимала странных прозвищ, которые вы, мужчины, даете друг другу. Ладно, если вы с братом согласны, комната ваша.

– Мы согласны, миссис Халлауэй. Хотя, конечно, жаль, что у вас нет второй комнаты. Знаете, не хочется спать с ним на одной постели, он разговаривает во сне.

– Да, я понимаю. Мой бедный Генри тоже неспокойно спал...

Надо бы спросить ее, спокойно ли он спит теперь, когда умер, ворчливо подумала Мэгги, но тут же оборвала себя. Как она может так неуважительно думать о мертвых! «Прости, папочка, я не хотела никого обижать. Я бы все отдала, чтобы ты оставался жив, даже если бы тоже говорил во сне».

Миссис Халлауэй провела их в дом.

– Если вам понравится комната, оплата – два доллара с каждого. Сюда входит завтрак, но обед – за свой счет. И у меня есть три правила: не шуметь, не пьянствовать, не водить проституток.

Коул с усмешкой повернулся к Мэгги:

– Ты все понял, Мэггот? Веди себя как подобает джентльмену.

Мэгги едва сдержалась, чтобы его не ударить. Она крепко сжала кулаки и закусила губу. Миссис Халлауэй с улыбкой обратилась к Коулу:

– Вижу, мать прекрасно вас воспитала, мистер Маккензи. Да благословит ее Господь. – В ее глазах промелькнуло любопытство: – А ваш брат всегда такой молчун?

– Он стесняется женщин, мэм.

Мэгги сильнее прикусила губу, но снова сдержалась.

Комната, которую им предложила вдова, оказалась на удивление уютной. Новые и старые веяния создали здесь свой особый стиль. В углу находился камин, а сбоку виднелась дверь в ванную.

– Какая удобная комната, миссис Халлауэй! – одобрил Коул.

– Благодарю. Раньше она служила нам с мужем спальней. – Миссис Халлауэй указала взглядом на висевший над камином портрет бравого офицера. – После его смерти я больше не могла оставаться в ней.

– Он умер прямо здесь, мэм? – сочувственно спросил Коул.

– Нет-нет, военное судно, на котором он находился, потерпело крушение где-то в кубинских водах.

– Мне очень жаль. У меня самого брат служит в кавалерийских войсках где-то на Кубе.

– Тогда я обязательно помолюсь за него, мистер Маккензи. – Она окинула комнату любящим взглядом. – Эта спальня навсегда останется для меня воспоминанием о дорогом Генри.

Мэгги очень огорчилась за бедную женщину. Она поклялась, что, когда Коул уедет, она снова придаст папиной комнате тот вид, в каком она была при его жизни. Пусть все там напоминает о нем. Никто и никогда не будет жить в ней.

«Можешь не надеяться на взаимность, Пит Шнайдер, – подумала она, – Джози Халлауэй до сих пор горюет по мужу».

Как только миссис Халлауэй оставила их одних, Мэгги с возмущением обернулась к Коулу:

– Как ты мог солгать бедной милой женщине?

– Мне ложь нравится не больше, чем тебе. Я не привык обманывать людей, что бы ты обо мне ни думала, Мэгги. Самая противная штука в том, что, когда начинаешь врать, трудно остановиться: слово за слово – и ты уже нагородил столько, что трудно разобраться, где тут правда, а где ложь.

– Ох, пожалуйста, избавь меня от своей философии. Незачем врать, тогда и переживать не о чем.

– Нам нужна была комната, теперь она у нас есть. И я не сказал ничего, что бы задело чувства миссис Халлауэй.

– У нас есть комната? Ты думаешь, что я лягу с тобой в одну постель?

– Мэгги, два года на Аляске мы жили под одной крышей. Что изменилось?

– Все изменилось! И потом, мы же не спали в одной постели! – Она бросила испуганный взгляд на широкую кровать.

– Ну и что с того? На кровати можно дремать, болеть, заниматься любовью... Можно умереть, лежа на кровати. Но мы с тобой сегодня ночью будем просто спать. По крайней мере у меня именно такие намерения. Так что не делай из мухи слона, все в порядке.

– Ты всегда перевертываешь все, как тебе надо, да, Коул Маккензи? Почему у тебя так получается?

– Да нет, просто ты все усложняешь, Мэгги. Хватит, пойдем чего-нибудь перекусим.

– Иди один. Я лучше останусь здесь и приму горячую ванну.

– Опять ты упрямишься! У тебя же маковой росинки с утра во рту не было.

– Я правда не хочу есть, Коул. Я устала, у меня болит ушибленная рука, и я не хочу никуда идти. Но если ты принесешь мне сандвич, я буду тебе очень благодарна.

– Ладно, я принесу. Я подумал, вдруг ты захочешь пойти на концерт?

– Нет, я очень устала. Спасибо за приглашение, Коул, но у меня даже наряда подходящего нет.

– Да ты нормально одета, не выдумывай!

– Нет, Коул, я не могу. – Ей хотелось заплакать, хотелось закричать: «Коул, неужели ты не понимаешь, что я женщина? Неужели ты до сих пор видишь во мне только маленькую оборванку, какой я представлялась на Аляске?» – Но ты иди. Не хочу портить тебе вечер.

– Да нет, все в порядке. В Сан-Франциско я частенько ходил в театр и на концерты – приелось. – Он взял шляпу. – Ладно, я пошел. Захвачу тебе сандвич.

Как только Коул вышел за дверь, Мэгги бросилась ничком на кровать. Наступит ли однажды такой день, когда они смогут хоть пять минут поговорить, не поссорившись? Она почувствовала себя одинокой. Мэгги перевернулась на спину и закрыла глаза. «Мне всего лишь нужно немного времени, чтобы прийти в себя, – подумала она. – В конце концов, прогресс налицо. Раньше стоило только подумать об отце, как тут же хотелось плакать».

Мэгги целиком занимала все мысли Коула. Почему им никак не удается поладить? Ссорятся из-за любой мелочи. Ему хотелось все бросить и уехать куда глаза глядят, забыв печальную историю с папашей О'Ши и выкинув из головы его строптивую дочку.

Разумеется, он не мог подобного сделать. Как он будет смотреть людям в глаза, если предаст память лучшего друга и не выполнит своих обязательств?

Коул остановился перед аптекой. Если Мэгги уже сейчас чувствовала боль в руке, то завтра ей станет еще хуже. Помимо ушибов у нее будут болеть руки и плечи, ведь она никогда раньше не управляла повозкой.

Он зашел в аптеку, чтобы купить какую-нибудь мазь. Кроме того, он взял пару зубных щеток, зубную пасту и расческу для Мэгги. Себе он приобрел дешевую бритву и мыло для бритья. Коул терпеть не мог бороду. Еще он купил Мэгги небольшой роман, чтобы она могла почитать на ночь, а себе газету и колоду карт. Когда он уже расплачивался у кассы, на глаза ему попались мятные леденцы. Он усмехнулся и попросил продавца дать ему один пакетик.

Выйдя из аптеки, он направился на поиски подходящего ресторанчика, но его взгляд натолкнулся на вывеску магазина дамского белья. В витрине он увидел черную шелковую сорочку. Он подумал, что, может, надо купить ей белье на смену, ведь у нее с собой ничего нет, но засомневался, не разозлит ли ее такой подарок.

Взгляд Коула вновь остановился на сорочке. Он представил себе, как здорово она будет смотреться на Мэгги. «Прекрати думать о ней, мерзавец! Хочешь соблазнить малышку Мэгги? Совсем с ума сошел!» – одернул себя Коул.

Коул зашел в закусочную, но не стал там обедать, а заказал еду с собой. Он взял два горячих сандвича с беконом, картофельный салат, салат из капусты, моркови и лука, бутылку шипучки и вернулся в дом миссис Халлауэй.

Мэгги спала. Коул понял, что она заснула тотчас же, как добралась до постели; скорее всего ванну она так и не приняла. Он осторожно снял с нее ботинки и тихонько сел рядом. Сон у нее такой беспокойный.

Несколько минут он молча смотрел на нее, пытаясь определить, как он к ней относится – как к женщине или как к ребенку. Так ничего и не решив, он перебрался в кресло и достал купленную газету. Заголовки кричали о том, что военные действия на Кубе окончены. Коул облегченно вздохнул и подумал, что если все так, то, возможно, в скором времени стоит ждать возвращения брата в «Трипл-Эм».

В последнем письме из дома, которое он получил накануне отъезда из Сан-Франциско, мать писала, что от Джеба нет вестей уже около года. Коул отложил газету. Пора возвращаться домой. В «Трипл-Эм» сейчас все, наверное, жутко волнуются за Джеба, опасаясь дурных вестей. Если что-то случится, он хочет находиться рядом со своей семьей.

Он бросил взгляд на постель. А что ему делать с Мэгги? Отец учил его держать слово и не убегать от ответственности. И не бросать друзей в беде. А Мэгги как-никак его друг. Единственный выход, который он видел в создавшейся ситуации, – съездить домой навестить родных, а потом вернуться назад в Лоуфорд, чтобы продолжать расследование. Но как заставить Мэгги поехать с ним? Она опять начнет спорить, а ему так надоело с ней постоянно ссориться!

Но сейчас он должен поддержать семью. Судьба Джеба ему небезразлична.

Как только они вернутся в Лоуфорд, он все ей расскажет и попросит поехать с ним.

Коул дочитал газету, разложил парочку пасьянсов. Где-то в доме часы пробили десять вечера. Коул снял ботинки и прилег на кровать, прямо на покрывало, чтобы, проснувшись, Мэгги не подумала ничего дурного.

Усмехнувшись своим мыслям, Коул отвернулся в другую сторону, закрыл глаза и почти сразу заснул.

Глава 10

Мэгги проснулась, села на постели и огляделась по сторонам. Со сна она не поняла, где находится, и только через пару минут вспомнила, что они с Коулом в Ночесе, в доме вдовы Халлауэй. Сколько же она проспала? Сквозь закрытые ставни пробивался свет, так что, наверное, еще не слишком поздно. Она подумала, что надо побыстрее встать и принять ванну, пока Коул не вернулся с обещанным сандвичем.

Выскользнув из постели, она тут же скрючилась от внезапной боли. Тело ломило – казалось, болело все, от головы до пяток. Застонав, она попыталась поднять руку, чтобы снять рубашку, но тут же беспомощно застонала.

О, как же она сейчас мечтала о горячей ванне! С трудом дотащившись до двери, она переступила порог и тут же отскочила обратно. Коул Маккензи стоял под душем, вода плавно стекала по его обнаженному мускулистому телу. Он обернулся на шум, Мэгги в ужасе захлопнула дверь и тут же согнулась от сильной боли. От смущения ей хотелось убежать подальше. Она вернулась в комнату и, скрипя зубами от боли, стала натягивать сапоги.

– Мэгги, – позвал Коул.

Она напряглась при звуке его голоса, но все же не набралась храбрости обернуться.

– Прости, пожалуйста, я не думала, что ты так быстро вернулся. Мне очень неловко.

– Вернулся? Мэгги, ты проспала всю ночь.

– Что? – Она пораженно обернулась, но, к счастью, Коул уже успел одеться. – Ты о чем?

– Уже утро, Мэгги. Ты проспала всю ночь.

Мэгги так удивилась, что даже забыла о своем смущении.

– Поверить не могу!

– Я говорю правду. Когда я вчера принес ужин, ты уже так сладко спала, что я не стал тебя будить. Укрыл одеялом и дал отдохнуть. С утра я встаю всегда рано, так что думал, успею принять душ, пока ты не проснулась. Прости, что забыл запереть дверь.

Она почувствовала, как лицо вновь заливает краска стыда.

– Ты виноват не больше, чем я.

– Знаешь, вчера вечером я купил пару вещей, которые могут тебе понадобиться. Они все лежат в ванной. Одевайся, а я пока схожу к колесному мастеру, узнаю, как там дела с нашим дилижансом. – С легкой улыбкой он добавил: – Если снова не завалишься спать, у тебя будет достаточно времени принять ванну. – Мэгги кивнула:

– Хорошо, спасибо.

Когда Коул ушел, Мэгги проскользнула в ванную комнату. Она почистила зубы, тщательно расчесала волосы и наконец-то забралась в долгожданную горячую воду. Она поняла, что пора заканчивать с водными процедурами, только когда вода стала уже едва-едва теплой.

К тому моменту как вернулся Коул, Мэгги уже сидела за столом в комнате и раскладывала пасьянс.

– Я забыл сказать, что купил тебе книжку, – сообщил Коул.

– Я видела, спасибо. Но я не читаю бульварных романов.

– А на Аляске читала.

– Ну, в четырнадцать лет все интересно.

– Миссис Халлауэй звала нас на завтрак, но я сказал, что мы устали с дороги и поедим позже. Так что можем тихонько улизнуть и перекусить где-нибудь в городе.

– А я уже поела, – ответила Мэгги. Коул озадаченно посмотрел на нее, и она объяснила: – Я съела сандвич, который ты вчера принес. Доела салат и запила шипучкой. Сандвич, конечно, стал холодным, а шипучка теплой, но в остальном все прекрасно.

– Вчера было вкуснее.

– Если бы кое-кто разбудил меня...

– Мэгги, мы можем хоть один день прожить без ссоры? – взмолился Коул.

Мэгги улыбнулась:

– Ладно, что там с колесом?

– Обещали, что все будет готово часам к пяти вечера.

– А я думала, все уже сделано, – разочарованно протянула Мэгги. – Мэгги, лошадки немолодые. Они не смогут бежать быстрее чем пять миль в час. Так что, если колесо для дилижанса будет готово позже, чем нам обещали, мы доберемся в Лоуфорд только к утру. Я предупредил миссис Халлауэй, что мы можем остаться еще на одну ночь.

– Хочешь сказать, что я снова должна притворяться мальчишкой?

– Только перед миссис Халлауэй, Мэггот. – Она бросила на него уничижительный взгляд:

– Поосторожнее, Маккензи, думай, что говоришь.

Когда они вышли на улицу и отошли на некоторое расстояние от дома вдовы, Мэгги с облегчением сняла шляпу и распустила волосы. На Аляске отец заставлял ее коротко стричься, но за последние два года волосы отросли. Они зашли в кафе, и Мэгги выпила чашку чаю, пока Коул ел яичницу с ветчиной.

– Чем мы займемся до пяти вечера? – спросила Мэгги.

– Погуляем по городу.

– Я знаю город.

– Можем сходить на ярмарку. Посмотрим на лошадей. На аукционах всегда интересно. Но ярмарка откроется только часа через два, не раньше.

– Ладно, все лучше, чем сидеть в комнате и читать бульварный роман, который ты мне купил.

– Ну, можем вернуться домой и поиграть в карты.

– Нет уж, спасибо. На Аляске наигралась. – Коул рассмеялся:

– Да ты же все ночи просиживала со мной за картами!

Они вышли из кафе и направились вдоль по улице. Внезапно Коул остановился перед магазинчиком, торговавшим велосипедами, и воскликнул:

– Постой-ка, мне пришла в голову блестящая мысль! – Мэгги саркастически хмыкнула:

– Может, не надо? Я вообще-то не в восторге от твоих «блестящих мыслей».

Коул указал ей на объявление, прикрепленное к двери магазина: «Велосипеды сдаются напрокат».

– Ты умеешь кататься? – спросил он.

– Однажды пробовала. В Сент-Луисе. Что-то мне не особо понравилось.

– Наверное, показалось страшно.

Черт возьми, он что, читает ее мысли? Мэгги возмутилась:

– С чего ты взял?!

– Да ладно, тут не надо быть семи пядей во лбу. Но неужели девушке, которая не боится управлять упряжкой из четырех лошадей, страшно кататься на велосипеде?

– Я не боюсь, – фыркнула Мэгги, заходя вслед за Коулом в магазинчик.

Продавец сообщил им, что сейчас напрокат сдаются только велосипеды модели «тандем». Других нет.

– Ну и отлично! – воскликнул Коул.

– Господи, неужели нам теперь придется еще и ехать на одном велосипеде! Ну почему мне всегда все приходится с тобой делить?!

– Судьба, Мэгги. Еслихочешь, на обратном пути вЛоуфорд я дам тебе подержать поводья.

– Очень смешно, Коул! – возмутилась Мэгги. Когда она попыталась забраться на велосипед, то чуть не вскрикнула от боли, но постаралась не показать виду.

Они благополучно выехали на дорогу, и Коул стал беззаботно насвистывать популярную песенку, меняя имя девушки, о которой в ней пелось, на «Мэгги».

Мэгги, Мэгги, дай мне ответ,
Любишь ты меня или нет.

Мэгги развеселилась и стала подпевать, импровизируя на ходу:

Замуж я за тебя не пойду.
Я уж скорее умру.

Он обернулся к ней и с усмешкой продолжал:

Но ты здесь выглядишь так чудесно...

Последнюю строчку они пропели в один голос:

На «тандеме» мы счастливы вместе!

Но их идиллия продлилась недолго. Коул отвлекся от дороги, и они врезались в забор, упали на землю и... дружно расхохотались.

Когда оба поднялись с земли, Мэгги решительно заняла переднее сиденье «тандема» и заявила:

– Теперь я буду править, Коул.

К тому моменту как начались лошадиные торги, Мэгги уже почти не чувствовала рук и ног. Тело так болело, что трудно определить, где больнее. Однако она ни слова не сказала Коулу и мужественно делала вид, что ей очень нравится прогулка. Мэгги отдала бы полкоролевства за свободное местечко на деревянной скамейке. Когда они пробрались к скамейкам, расставленным вокруг арены торгов, она не могла скрыть свою радость.

В первых рядах расположились самые серьезные покупатели. Они внимательно присматривались к выставленным лошадям. В основном здесь собрались бизнесмены, занимающиеся организацией родео и бегов, и хозяева больших ранчо.

Мэгги понравился аукцион. Одну за другой на арену выводили лошадей, выкрикивая стартовую цену, и сидящие в первых рядах начинали торги.

– Будь у меня деньги, я бы купила новую упряжку лошадей, – промолвила Мэгги. – Наши уже староваты. Пора им отдохнуть. Но я бы никогда не бросила их, они служили нам верой и правдой.

– Ну тогда бы тебе понадобилось свое ранчо, Мэгги.

– Я знаю. – Мэгги подумала, что если она выйдет замуж за Кита, то ранчо у нее будет.

– Ох какой красавец, – пробормотал Коул, разглядывая вороного жеребца, которого только что вывели на арену. – Лучшее они приберегли на десерт.

– Неужели ты можешь что-нибудь разглядеть отсюда?

– Еще как! Посмотри, как он держит голову, как двигается! Они выручат за него хорошие деньги!

Коул оказался прав. Цена за жеребца достигла почти тысячи долларов.

– Святые небеса! – воскликнула Мэгги. – Как они могут давать за лошадь такую цену, ведь они не видели ее в работе?

– В какой работе, Мэгги? Жеребец же племенной. Он даст прекрасное потомство. – Сапфировый взгляд обжег Мэгги. – Все равно что с женщинами. Мужчина встречает женщину, видит ее красоту, манеры, как она держит себя, как разговаривает, как судит о вещах... Если ему все нравится, он обязательно захочет на ней жениться.

– Коул Маккензи, какой же ты отвратительный тип! Хочешь сказать, что мужчина женится только из подобных соображений?

– Ну еще, конечно, по любви.

– Ах, данное обстоятельство все-таки учитывается? Очень мило. Хм, может, ты и хорошо разбираешься в лошадях, но в науке любви тебе еще надо многому научиться.

– Что ж, может, ты и права. Но когда ты-то успела о ней так много узнать?

– У меня пока нет опыта, но мне бы не хотелось, чтобы человек, который станет моим мужем, относился ко мне только как к породистой самке.

Коул понял, что вновь умудрился разозлить ее, и, пытаясь сгладить ситуацию, добавил:

– Ну, я не говорил, что мне не важна душа женщины. Аукцион завершился, и Мэгги встала со скамейки с не меньшим облегчением, чем садилась: ноги затекли и сильно болели.

– Куда теперь? – спросила девушка, когда они вышли с ярмарки. – Еще только три часа дня, а дилижанс будет готов не раньше пяти.

– Ну, можем сходить перекусить. До Лоуфорда путь неблизкий. Если все будет готово вовремя, то можно попробовать выехать сегодня... – Внезапно он умолк, остановившись перед магазином роликовых коньков. Магазин располагался в большом здании через улицу. – Послушай, может, зайдем? А потом перекусим.

– Ну уж нет! – запротестовала Мэгги. – Никаких роликовых коньков! За два дня я умудрилась свалиться с лошади и с велосипеда, чуть не переломав кости, и продолжать в том же духе не собираюсь.

– Милая моя, да ты представить себе не можешь, как здорово кататься на коньках! У тебя все получится! Ты ведь умеешь кататься на обычных коньках?

– Да, и очень хорошо.

– А на роликах кататься намного проще.

У Мэгги имелось на этот счет другое мнение, но она все же решила попробовать.

В здании располагались роликовый каток и магазинчик, где продавали или давали напрокат коньки. Когда они выбрали себе подходящий размер и прошли к катку, Мэгги увидела, что здесь полно детей с родителями и романтических парочек. Она восхищенным взглядом следила за одной парой, которая буквально вальсировала на роликах. В качестве музыкального сопровождения звучали пианино и аккордеон.

Коул помог ей надеть коньки и, взяв под руку, повел в зал. Сначала она испытывала страх и буквально повисла у него на руке, но потом немного освоилась, почувствовав себя увереннее. Вскоре они почти перестали выделяться среди остальных пар. Правда, один раз она не удержала равновесие, упала и едва не потянула за собой Коула, что вызвало у обоих веселый смех.

Когда они уходили с катка, Мэгги очень гордилась собой: первый раз на роликах, а вовсе не чувствовала себя как корова на льду.

Отыскивая подходящий ресторанчик, чтобы пообедать, они прошли через парк. Выходные были в самом разгаре, в воздухе пахло кукурузой и жареными цыплятами. Вдалеке играл маленький оркестрик.

– Ужасно хочется есть, – пожаловался Коул. Мэгги усмехнулась:

– Так давай отыщем подходящее местечко и перекусим чем-нибудь прямо здесь. Лично я не против.

– Ох, Мэгги О' Ши, ты девушка моей мечты.

Он схватил ее за руку и потащил на полянку. Она устроилась в тени раскидистого дерева, а Коул поспешил пойти купить им что-нибудь поесть. Мэгги лениво наблюдала, как вокруг шумно носилась стайка ребятишек на роликах.

Коул быстро вернулся, неся в руках тарелки с жареными цыплятами и картофельным салатом, шипучку и яблочный пирог. Еда показалась очень вкусной, и Мэгги съела все до последнего кусочка.

Когда они поели, Коул растянулся на травке, подложив руки под голову.

– Ты же не собираешься спать, правда? – обеспокоенно спросила Мэгги.

– Скоро пять часов.

– Да нет, просто расслабился.

– Сегодня прекрасный день, Коул. Мне все понравилось.

– Мне тоже. С тобой здорово, Мэгги.

– Скажи, а ты все время жил в Сан-Франциско, с тех пор как мы расстались?

– В основном да. Ездил посмотреть соседние города, но всегда возвращался.

– Ты собираешься там поселиться?

– Нет. Я поселюсь только в одном месте – родном доме в «Трипл-Эм». – А ты встречаешься с девушкой в Сан-Франциско? – Он хмыкнул:

– Постоянной девушки у меня нет. – Она залилась краской.

– Я просто подумала, что у тебя есть причина каждый раз возвращаться в Сан-Франциско, вот и предположила. Ты уедешь обратно, когда покончишь с делами в Лоуфорде?

– Нет, Сан-Франциско мне надоел. Собственно говоря, я возвращался туда только по одной причине – там мне всегда везло в картах.

– В картах?

– Ну да, в покере. За два года, что я там жил, я много выиграл. Почти втрое против того, что заработал на Аляске. Ну а ты, Мэгги? Что ты делала прошедшие два года? Я знаю, папаша О'Ши собирался отправить тебя учиться в Сент-Луис.

– Да. Как же я ненавидела эту проклятую школу, ты представить себе не можешь! Я так и не подружилась с тамошними девочками. По правде говоря, их ничто в жизни не интересовало, кроме мальчишек. Все свободное время я сидела у себя в комнате. Читала.

– И что, никаких школьных романов?

– Ну, по праздникам к нам на танцы приглашали мальчиков из соседней военной академии, тощих, прыщавых и заносчивых. Большинство из них вели себя с девчонками так, будто оказывали великую честь своим вниманием. Ничего интересного.

Коул расхохотался.

– Зато они, наверное, тобой очень даже интересовались.

– С чего ты взял?

– Ну а как же иначе?

– Я оставалась там, только чтобы порадовать отца. Иначе сбежала бы. Ох, как же мне его сейчас не хватает, Коул! Подумать только, я два года проторчала в дурацкой школе, вместо того чтобы жить с ним рядом.

– Но ты ведь приезжала домой на каникулы?

– Да, но всего несколько раз и ненадолго.

– Что ж, однако хватило времени, чтобы Лоуфорд успел положить на тебя глаз.

– Кит? Коул, будь реалистом. Ты же видел наш городок. На кого там смотреть? Одни старухи. Ну за исключением, может быть, Даллас Донован.

Тучи заволокли небо. Коул поднял голову и хмыкнул:

– Что-то мне погодка не нравится, похоже, пойдет дождь. Давай-ка сматывать удочки.

Дойдя до колесной мастерской, они с облегчением узнали, что уже все готово. Поблагодарив мастера, они наняли рабочих донести колесо до конюшни. Когда Коул начал устанавливать новое колесо на дилижанс, пошел сильный дождь. За пять минут они промокли до нитки.

– Нам придется заночевать в городе, Мэгги, – проговорил Коул. – Из-за дождя дорогу на Лоуфорд развезет. Забирайся в дилижанс, поедем к миссис Халлауэй.

Мэгги слишком устала за день, чтобы спорить. Она промокла, дул холодный ветер, тело по-прежнему болело. Ни слова не говоря, девушка забралась в экипаж и устроилась на одном из сидений.

Разместив лошадей на ночлег, Коул и Мэгги зашли поздороваться с миссис Халлауэй.

– Ох вы мои бедняжки! – сочувственно воскликнула она. – Как только начался дождь, я тут же поняла, что вы обязательно вернетесь. Скорее идите наверх и переоденьтесь, не то заболеете. Я дам вам теплые одеяла, чтобы закутаться, пока ваша одежда будет сохнуть. И обязательно примите горячую ванну! Бак полон, горячей воды всем хватит. Рядом с камином лежат дрова, растопите его пожарче, чтоб согреться.

– Давай ты первая в ванну, Мэгги, – предложил Коул, когда они поднялись к себе в комнату. Мэгги дрожала от холода и еле держалась на ногах, так что ей даже в голову не пришло спорить. Она пошла в ванную, скинула мокрую одежду и забралась в воду. У нее ныла каждая косточка, но Мэгги все-таки нашла в себе силы вымыть голову.

В дверь постучался Коул:

– Мэгги, миссис Халлауэй принесла одеяла и полотенца.

– Зажмурься и давай все сюда.

Коул приоткрыл дверь и вручил их ей. Мэгги осторожно выбралась из ванны, вытерла волосы и обвязала их одним из полотенец. Потом насухо вытерлась другим и выжала мокрую одежду.

Завернувшись в одеяло, Мэгги вошла в комнату. Коул в одних джинсах разжигал камин. От такого зрелища у Мэгги сладко заныло сердце.

– Ванная в твоем распоряжении, – тихо сказала она. Он кивнул и исчез за дверью.

Мэгги разложила сушиться свою мокрую одежду перед камином и стала расчесывать волосы. Самочувствие ее значительно улучшилось.

Вскоре показался Коул с полотенцем, обмотанным вокруг бедер.

– Ты быстро. Ограничился душем? – спросила Мэгги, пока он раскладывал сушиться свои вещи.

– Да, только ополоснулся, – произнес он, садясь рядом с ней возле камина.

Какое-то время они молча смотрели на огонь, наслаждаясь покоем и уютом. Потом Мэгги поплотнее закуталась в одеяло, обняла руками колени и тихо проговорила:

– В комнате витает любовь, Коул.

– То есть?

– Любовь тех, кто жил здесь. Генри и Джози. Должно быть, они были очень счастливы.

– Откуда ты знаешь?

– Я чувствую. А ты нет?

– Боюсь, у меня не такое богатое воображение.

Он ласково улыбнулся, заглянув ей в глаза, и Мэгги вновь залилась краской. Коул заметил, как причудливо отражается огонь на ее золотистых волосах.

Каждый раз, когда он видел ее такой – нежной и женственной, что-то странное происходило с его сердцем: оно то сладко вздрагивало, то томно замирало. Он не мог отделаться от мысли, что одним движением может скинуть с нее одеяло и почувствовать тепло ее тела, мягкие изгибы прекрасной фигуры, нежность кожи. Усилием воли он заставил себя переключиться на другие мысли.

– Коул, помнишь, мы часто играли на Аляске в одну игру, – нарушила затянувшееся молчание Мэгги. – Отец называл нам какое-нибудь слово, а мы говорили первое, что приходило на ум.

– Да, помню, – отозвался он.

– Ты, конечно, во всем умудрялся находить неприличный подтекст, – хихикнула Мэгги. – Но вот интересно, с чем у тебя ассоциируется комната, в которой мы находимся?

– Комната? – задумчиво протянул Коул. – Ну... тепло. Особенно когда я смотрю, как ты старательно кутаешься в одеяло, хотя здесь не холодно.

– Ты можешь оставаться серьезным, Коул?

– Ладно. Уют. Очень уютная комната. А ты что скажешь?

– Блаженство.

– Что ж, значит, мы мыслим в одном ключе. Хоть в этом сходимся.

Мэгги покачала головой:

– Нет-нет, тут совсем не одно и то же. Блаженство – гораздо больше, чем просто уют, нечто более глубокое, более личное, что ли.

– Личное? Ты о чем?

– Я говорю о Джози и Генри. – Она взглянула на портрет над камином. – На всем здесь лежит отпечаток их былого счастья. Их любовь сделала комнату такой уютной и милой, они привнесли сюда ощущение теплоты и комфорта, которое не ушло даже после смерти Генри Халлауэя. Присутствовать здесь – блаженство, комната наполнена любовью и радостью. – Какая ты, оказывается, романтичная девушка, Мэгги, – откликнулся Коул. – А ведь ты никогда не видела Генри Халлауэя. Как ты можешь знать, что он за человек? Может, он довольно неприятный тип, а? Кроме того, если миссис Халлауэй так любила мужа, почему же она не забрала в свою комнату его портрет?

– Да потому что портрет принадлежит определенному месту! Он напоминает о том, как они были здесь счастливы. Ты просто циник и не веришь в любовь.

– Неправда. Я всей душой верю в любовь. У меня перед глазами всегда был прекрасный пример – мать и отец, которые влюбились друг в друга с первого взгляда и на всю жизнь. Кстати, то же самое можно сказать о моих тете с дядей и кузенах с их женами.

– Но сам-то ты никогда не любил.

– Да, ты права. Просто я пока не встретил подходящую женщину. А когда встречу, вернусь в родное поместье, чтобы остаться там навсегда. Кстати, так поступали все мужчины в нашей семье. Я в последнее время часто думаю о доме. Но пока я только приезжаю погостить в «Трипл-Эм». И так будет до того дня, когда я встречу девушку моей мечты.

– Понятно.

Он заметил, что Мэгги уже готова расплакаться, и добавил:

– Ну что ты, не грусти, мечтательница! Однажды я ее обязательно встречу.

– А... Да нет, не обращай на меня внимания.

– Что случилось, Мэгги? Почему ты плачешь?

– А... Я... Из-за того, что у меня все болит, Коул. После того как я вчера упала с лошади, тело буквально разваливается на кусочки.

– Черт побери, Мэгги, почему же ты не сказала? Я же вчера купил тебе мазь. Сейчас, минутку, только вспомню, куда я ее положил. – Коул обвел глазами комнату и заметил лежащую на столе газету. – А, точно! – Он подошел к столу и достал из-под газеты тюбик с мазью. – Вот она! Позволь я тебе помогу.

Коул выдавил немного мази из тюбика и тщательно втер ей в кожу. Сначала он помассировал ей одну руку, потом другую. Мэгги замерла и смотрела на него широко открытыми глазами.

– Так лучше?

– Да-да, спасибо.

– Ляг на живот, Мэгги, я намажу тебе спину.

Не говоря ни слова, она повиновалась. Коул выдавил на ладонь еще мази и стал осторожно массировать ей плечи и спину. Мэгги буквально таяла от его прикосновений. Коул чувствовал, как она расслабляется под его руками, но массаж здорово возбудил его самого.

– Перевернись-ка на спину, Мэгги, я помассирую шею спереди.

Он открыл тюбик и выдавил еще мази. Короткая передышка далась ему мучительно. Коул жаждал вновь ощущать под пальцами нежность ее кожи. Когда он прикоснулся к ней снова, стало ясно, что массаж превратился в Любовную ласку.

Его прикосновения стали легкими и возбуждающими. Сладкая волна желания накрыла Мэгги с головой. Она так давно мечтала, чтобы Коул увидел в ней женщину. Сейчас сомнения отпали – он испытывает к ней влечение, он хочет ее. Мечты сбылись.

Когда Коул говорил, что пока еще не встретил девушку своей мечты, Мэгги чуть не расплакалась. Что ж, пусть он ее не любит. Пусть у него к ней всего лишь минутное влечение. Ее любви хватит на двоих.

Его пальцы нежно скользили по ее телу, приближаясь к груди. Мэгги затрепетала. Надо остановить его. Надо сказать, чтобы он прекратил. Что он подумает, если она позволит продолжать в том же духе?

Но что, если она велит ему остановиться и он... остановится? Нет, она мечтала о подобном долгих четыре года, и ей наплевать, что он подумает! Лишь бы продолжал ласкать ее, лишь бы... О нет, она не попросит его перестать!

Они пересеклись взглядами, и она отчетливо увидела огонь желания в его сапфировых глазах. О, как она его ждала!

– Мэгги, – хрипло прошептал Коул, наклоняясь к ней. Он поцеловал ее, и она горячо отвечала. Его губы целовали настойчиво и требовательно. Мэгги задыхалась от страсти, ей хотелось, чтобы поцелуй никогда не заканчивался.

Наконец Коул отпустил ее и стал осыпать быстрыми поцелуями ее лицо и глаза, а потом вновь накрыл губами ее влажные губы. Горячий язык Коула требовательно раздвинул ее дрожащие губы, Мэгги не могла представить, что поцелуй окажется таким сладким и возбуждающим.

Она тихо охнула, когда Коул порывисто сбросил с нее одеяло и начал ласкать грудь. Нежно гладя ее пальцами, он легко провел языком вокруг напрягшихся сосков. Она застонала от наслаждения.

Внезапно Коул замер. Мэгги хотелось кричать от обиды, она жаждала его ласк, его поцелуев, его страстной нежности. Приоткрыв глаза, она заметила, что Коул к чему-то прислушивается. Через секунду раздался негромкий стук в дверь.

– Мистер Маккензи, – голос принадлежал миссис Халлауэй, – я принесла поленья для камина.

Коул поднялся на ноги, бросив на Мэгги взгляд, в котором явно читались сожаление и еще не угасшее желание. Этот взгляд вернул ее к реальности. Она быстро закуталась в одеяло, вскочила на ноги, проскользнула в ванную и заперлась.

– Спасибо, мэм. Вы очень добры, – услышала Мэгги голос Коула.

Она открыла кран и ополоснула лицо и шею холодной водой. Ее трясло – то ли от ледяной воды, то ли от того, что случилось между ней и Коулом. Мэгги с ужасом подумала, что если бы не пришла миссис Халлауэй...

Она почувствовала, что краснеет, и вновь плеснула налицо холодной водой.

Когда она наконец набралась смелости выйти из ванной, Коул сидел перед камином, подкладывая в огонь новые поленья.

– Думаю, мне лучше поспать на полу, – сказал он. – Нам завтра рано вставать, поедем на рассвете.

– Спокойной ночи, – пробормотала она, забираясь в постель.

Но Мэгги долго еще не могла заснуть, прислушиваясь к треску поленьев в камине и шуму дождя за окном. Почему-то ей казалось, что и Коул тоже не спит.

Глава 11

К утру дождь превратился в легкую изморось. Коул провел беспокойную ночь. Он то проваливался в сон, то вновь просыпался. Надо следить за огнем в камине, чтобы не погас, и переворачивать их одежду, чтобы успела просохнуть к утру. Впрочем, после случившегося между ним и Мэгги он вряд ли мог бы рассчитывать на спокойный сон.

Коул без конца ругал себя за неосмотрительность. Их с Мэгги отношения и так нельзя назвать простыми, а теперь все окончательно запуталось. Конечно, он всего лишь мужчина, и подобная реакция присуща любому мужчине. Взять хотя бы надутого индюка Лоуфорда...

Но тем не менее именно он поддался животному влечению, набросился на нее как дикий зверь. Как он теперь завоюет доверие Мэгги? Думая так, он всю ночь не мог успокоиться.

Поднявшись ни свет ни заря, Коул не стал будить Мэгги. Он понял, что и она провела сегодня бессонную ночь, уснув только перед самым рассветом. Один-два часа погоды не сделают, путь до Лоуфорда неблизкий, но до вечера они уложатся в любом случае. Поразмыслив, Коул решил спуститься и позавтракать вместе с миссис Халлауэй.

Когда после завтрака Коул вновь поднялся в комнату с подносом для Мэгги, он увидел, что та уже не только проснулась, но и полностью готова к поездке.

– Доброе утро, Мэгги.

– Доброе. Куда ты ходил?

– Завтракал в обществе миссис Халлауэй. Она просила обязательно накормить тебя, когда ты проснешься. Так что как только ты подкрепишься, мы тут же отправимся в путь.

Мэгги охотно повиновалась. Пока она завтракала, Коул торопливо собирал вещи.

– Знаешь, – проронил он, – я рассказал миссис Халлауэй правду о нас. Ну, что брат Мэггот – наша выдумка.

– И что? Она очень сердилась? – Коул усмехнулся и покачал головой:

– Вообще-то нет. Она сказала, что сразу все поняла, просто не хотела нас смущать. Но ей все равно приятно, что я признался ей во всем. Она так мне и сказала. А еще попросила передать тебе соболезнования. Сказала, что знает, как тяжело потерять близкого человека. Она желает тебе мужества и терпения.

– Хорошо, что ты все ей рассказал, Коул. Она очень милая женщина, – улыбнулась Мэгги.

– Да, Мэгги... что касается вчерашнего вечера... Я хотел извиниться.

– Тебе не за что извиняться, Коул. В конце концов, ты только поцеловал меня.

Коул облегченно вздохнул:

– Да, в принципе ты права. Слава Богу, что все ограничилось поцелуем. Просто я подумал, что обиделась.

– Ты нисколько меня не обидел. Даже наоборот. Знаешь, когда я училась в школе, девчонки часто рассказывали о том, как... в общем, как их целовали, обнимали и ласкали, ну, ты меня понимаешь. И я всегда думала, как все происходит на самом деле и какие чувства возникают. Теперь я знаю. Ну и учитывая, что между нами нет никаких чувств, не о чем больше говорить. У тебя нет передо мной никаких обязательств. У меня тоже, – бодро подытожила она.

– О каких обязательствах ты говоришь?

– Ну, я имею в виду всякие там разговоры о помолвках и свадьбах.

Коул выглядел слегка ошеломленным.

– Ты меня здорово удивила, Мэгги. Честно говоря, я думал, что ты чувствуешь себя задетой.

– Да что ты, Коул, ни капельки. Скажу тебе больше, мне очень понравилось, и теперь у меня есть некоторый опыт, который может понадобиться, если Киту придет в голову заняться тем же.

Коул явно не ожидал такого поворота событий.

– Мэгги, как твой опекун, я бы не советовал относиться к подобным вещам так легкомысленно.

– Почему?

– Ну, э-э... – он смущенно прокашлялся, – в такой ситуации женщина всегда ходит по краю... Мужчина ведь может не удержаться, и тогда дело не ограничится одними ласками.

– Что за чушь, Коул! – возмутилась Мэгги. – Кит – джентльмен, он никогда не позволит себе скомпрометировать меня. Ну а если даже и так, что с того? Мы все равно собираемся пожениться, – закончила она как ни в чем не бывало. Легкая улыбка осветила ее лицо: – Так мы едем? Очень хочется побыстрее добраться до Лоуфорда!

Мэгги остановилась на пороге, бросив последний взгляд на комнату, и пробормотала:

– Правильно я вчера сказала. Эта комната – сплошное блаженство. – Вздохнув, она вышла за дверь.

Они зашли попрощаться с миссис Халлауэй, которая взяла с них честное слово, что когда они приедут опять погостить в Ночес, то обязательно заглянут к ней, и отправились в конюшню.

Мэгги забралась в дилижанс. Достав купленный Коулом роман, она с головой погрузилась в чтение, а Коул, сидя на козлах, мучительно размышлял о непредсказуемости женского характера. Сколько он жил на свете, женщины всегда оставались для него загадкой. И он уверен, что, проживи он хоть сто лет, ситуация не изменится. Но зато мужской характер он прекрасно знал. И поэтому надо сделать все возможное, чтобы оградить взбалмошную малышку Мэгги, вообразившую себя взрослой опытной женщиной, от надутого индюка Лоуфорда. Коул ни секунды не сомневался: если Киту Лоуфорду представится возможность, все джентльменские замашки тут же вылетят у него из головы и он поведет себя с Мэгги так же, как и... сам Коул прошлой ночью.

Как официальный опекун Мэгги Коул не мог допустить подобного.

Удовлетворенная своим разговором с Коулом, Мэгги так гордилась собой, что не видела никого и ничего вокруг. Какая она молодец, что придумала ответ, который поставил зазнайку Коула в тупик. Сейчас он наверняка думает о ней – именно то, что ей нужно.

Еще двенадцать часов назад она чувствовала себя чуть ли не падшей женщиной, бесстыдницей, которую судьба удержала на самом краю великого греха. Но теперь она думала иначе.

Видно, в комнате и правда витал божественный дух, ибо перед самым рассветом на нее снизошло озарение.

Последние четыре года она каждую минуту своей жизни мучилась от неразделенной любви. Коул не видел в ней женщину, относился к ней как к маленькому ребенку, что заставляло ее ненавидеть себя и весь мир.

Что ж, надо признаться, его поцелуи, страстные прикосновения, объятия стоили того, чтобы желать их так сильно. Но разве что-то изменилось в их отношениях со вчерашней ночи? Это был всего лишь порыв страсти, обычное желание обладать красивой женщиной, не более того. Ей нужно совсем не то. Она хочет всего Коула Мак-кензи, целиком, без остатка. Она хочет занимать центральное место в его жизни, хочет, чтобы он строил свою жизнь вокруг их любви. Да, любви. Он полюбит ее. И только тогда ее мечты осуществятся.

Сейчас она, как никогда раньше, убедилась в том, что никто, кроме Коула, ей не нужен. Но чтобы заполучить его, необходимо, чтобы Коул пребывал относительно ее решения в неизвестности.

Вчера он сказал, что еще не встретил женщину своей мечты. Что делать, он просто ошибся. Он уже встретил ее. И эта женщина – Мэгги.

Но он не понял очевидного. Пока не понял. Просто раньше Мэгги не умела ничего объяснить, вот и все. Теперь они поменяются ролями. Теперь он узнает, что такое истинное равнодушие, настоящая невозмутимость. И только одного ему знать не нужно: что под покровом ее невозмутимости таится давняя страсть, настоящее чувство. Она раскроет ему свои чувства не раньше, чем он начнет с ума сходить от любви к ней.

И вот тогда...

С легкой улыбкой Мэгги отложила в сторону книжку, в которой на самом деле не прочитала ни строчки, достала мешочек с мятными леденцами и с удовольствием взяла один. Она так увлеклась своими мыслями, что даже не сразу сообразила, что экипаж остановился. Из размышлений ее вывел зычный голос Коула, изрыгавшего проклятия в адрес лошадей, повозки и ужасных дорог.

– Что случилось? – спросила она, выглядывая из окошка.

– Мисс Маргарет, не соизволите ли вы на минутку отложить свой роман, чтобы подержать вожжи, пока я буду вытаскивать нас из очередной передряги?

– Какой передряги?

– Мы застряли!

– Ты что, не выспался, что ли? – Внезапно поняв всю двусмысленность этой фразы, Мэгги умолкла на полуслове.

– Просто сделай то, что я говорю, Мэгги.

Девушка выбралась из экипажа и, переступив через огромную лужу, осторожно взобралась на козлы.

– Давай трогай, я подтолкну! – крикнулон.

– Н-но, вперед!

Казалось, усилия Коула увенчались успехом, но, сдвинувшись ненамного, колесо вновь попало в рытвину.

– Черт побери, на какой богадельне вы взяли таких лошадей, они тянуть-то не умеют! – в отчаянии воскликнул Коул! – Давай еще разок.

– Давайте, милые, н-но, вперед!

С третьей попытки им удалось сдвинуть повозку с места. Коул поднялся на козлы.

– Четырех лошадей недостаточно для такой большой повозки, Мэгги, – проворчал он.

– Ну, сначала в повозку запрягали шестерых. Потом осталось только четыре, и отец сказал, что вполне достаточно. В конце концов, у нас никогда не бывает много пассажиров или очень тяжелого груза.

– Не знаю, не вижу смысла держать полудохлых кляч... – продолжал ворчать Коул. Мэгги заметила, что он вот-вот готов сорваться, и не стала спорить.

Дорога до Лоуфорда заняла семь часов, и когда они уже подъезжали, настроение у Коула приближалось к взрывоопасному.

Когда они оказались дома, Коул молча направился в ванную, чтобы немного успокоиться и снять напряжение после дороги. Приняв ванну, он объявил, что идет спать. Элли проследила за ним обеспокоенным взглядом и обратилась к Мэгги:

– Есть что-то, о чем ты должна мне рассказать, девочка?

– Совершенно ничего, Элли. Мне нечего рассказать. Как там поживает Эмилио?

– Хорошо, насколько возможно для человека, у которого сломана нога.

– Надеюсь, ты объяснила ему, почему я не смогла его навестить?

– Да, разумеется. Я рассказала ему о том, что случилось с повозкой, как только Коул передал мне сообщение из Ночеса. Кстати, Эмилио предупреждал тебя, что колесо может отлететь в любую минуту.

– Элли, на тот момент я занималась более важными делами.

– Разве? Знаешь, девочка, я только что потеряла своего старинного друга Мика, так что не собираюсь хоронить еще и тебя.

Мэгги обняла ее:

– Элли, милая моя, не бойся, со мной ничего не случится.

Элли всхлипнула и достала носовой платок. Высморкавшись, она продолжала уже более спокойно:

– Кит Лоуфорд искал тебя. Все кружил возле нашего дома. Не удивлюсь, если он и сегодня появится.

– Надеюсь, что сегодня он не придет. Я бы последовала примеру Коула и отправилась спать.

Элли окинула ее многозначительным взглядом.

– Что-то все-таки произошло между вами в Ночесе. Я чувствую. И сломанное колесо здесь вовсе ни при чем.

– Не знаю, что там с ним произошло, но со мной все в порядке. Никаких проблем, – быстро ответила Мэгги и поспешила ретироваться, пока Элли не начала снова задавать вопросы.

Коул проснулся от звука голосов, раздававшихся в соседней комнате. Он бросил взгляд на настенные часы и обнаружил, что проспал всего четыре часа. Он вновь залез под одеяло и попытался заснуть. Но едва сон подступил к нему, как в соседней комнате раздался тихий мужской голос. Коул насторожился. Он вылез из постели и решил проверить, не показалось ли ему.

Выйдя на кухню, Коул увидел, что Мэгги, Элли и Лоуфорд премило беседуют о чем-то. Все трое при его появлении замолчали.

– Коул, мы тебя разбудили? Как жаль! – проворковала Мэгги.

– Да ничего страшного. Видно, пришло время проснуться и заснуть.

Лоуфорд выглядел озадаченным.

– А зачем тогда просыпаться?

– Кит, Коул так пошутил, не обращай внимания, – объяснила Мэгги.

Коул поморщился. Какого черта этот надутый индюк здесь делает?

– Элли, у нас есть что-нибудь перекусить? Думаю, это голодный желудок не дает мне спать.

Женщина кивнула:

– С обеда остался тушеный кролик. Если хотите, я его подогрею. Но на будущее учтите – обедать и ужинать нужно вместе со всеми, Коул Маккензи!

– Хорошо-хорошо, мэм. – Кит поднялся:

– Маргарет, нам пора.

– Куда вы собрались? – спросил Коул.

– Кит пригласил меня на прогулку.

– Что ж, придется ее отменить. Уже слишком поздно. – Мэгги нервно хихикнула:

– Ты шутишь?

– Никаких шуток, – невозмутимо возразил Коул. – Я уже говорил тебе раньше, что мне не нравится, когда ты гуляешь затемно.

– Ох, Коул, да ты настоящий шутник. – Мэгги заговорщически подмигнула Лоуфорду: – Правда, Кит?

– Да уж, – согласился тот. – Что может случиться с Маргарет, ведь она идет гулять не одна?

Взгляд Коула стал жестким:

– Случиться может все, что угодно. Как бы то ни было, Лоуфорд, сейчас вам самое время откланяться.

– Коул! – воскликнула Мэгги. – Сейчас же извинись перед Китом! Ты переходишь всякие рамки, честное слово! Нравится тебе Кит или нет, но я собираюсь пойти на прогулку именно с ним!

Коул устало отмахнулся. Он понял, что пришло время того самого разговора, которого он старался избежать, но момент сейчас самый неподходящий.

– Мэгги, я мало спал последнее время, мне совсем не хочется с тобой препираться. Я не собираюсь сидеть здесь и караулить вас с Лоуфордом.

– Прошу прощения, что вы имеете в виду? – холодно поинтересовался Лоуфорд.

– Да тебя никто не заставляет никого караулить, Коул! Забудь хоть на минуту, что ты мой опекун, живи своей жизнью!

– Мне решать, как жить. Я все сказал. Элли, забудь о тушеном кролике, я иду спать, – добавил Коул и отправился в свою комнату.

– Черт-те что происходит в доме. То он будет есть, то не будет есть, ничего не поймешь, – бурчала Элли, убирая еду и выходя из кухни.

– Кит, мне очень жаль, что ты стал свидетелем такой неприятной сцены, – промолвила Мэгги. – Но теперь мы можем идти.

– Ты уверена, Маргарет? Мистер Маккензи приказал тебе остаться дома.

– Я не подчиняюсь приказам мистера Маккензи, Кит. Если ты передумал по поводу прогулки, я пойду одна, – заявила она, резко повернувшись на каблуках.

Кит поспешил за ней:

– Маргарет, я не думаю, что с твоей стороны очень мудро так поступать... Ты рискуешь разозлить мистера Маккензи. – Ох, прошу тебя, Кит, перестань! – отмахнулась Мэгги. – В последнее время я, кажется, только и делаю, что злю мистера Маккензи. Так что я почти привыкла. И в любом случае я его не боюсь. И я не понимаю, почему ты его боишься, – заключила она, выходя из дома.

– Маргарет, я беспокоюсь не о себе, а о тебе.

– А о чем здесь вообще беспокоиться? Что Коул может мне сделать?

– Он может сильно испортить тебе жизнь. И на вполне законных основаниях, смею заметить.

– Каким образом, Кит?

– Например, он может против твоей воли отослать тебя в колледж. Или запретить тебе встречаться с любым из поклонников.

– Ну, на то, чтобы послать меня в колледж, у него не хватит средств, а что касается всего остального, – она хитро улыбнулась, – я знаю, как с ним обращаться, поверь мне.

По дороге они решили навестить Эмилио Моралеса. Мэгги узнала, что у Хуана и его отца все в порядке, но работать тот не сможет как минимум шесть недель. Так сказал доктор. Для Мэгги возникла серьезная проблема, которую предстояло решить в кратчайшие сроки.

– Какой прекрасный вечер, не правда ли, Кит? – проговорила она, когда они вышли из дома Моралеса.

– Маргарет, не знаю, подходящий ли сейчас момент для подобного разговора... но раз уж вы затрагивали тему о финансовом положении твоего отца... Мистер Маккензи сообщил тебе, что мой отец сделал весьма выгодное предложение о покупке Тимберлайна?

– Да, мы с Коулом о нем говорили. Я дала свое согласие на продажу... даже попросила его продать Тимберлайн. Не хочу иметь ничего общего с местом, где погиб мой отец.

– Ты дала согласие? Но почему же тогда Коул не принял предложение моего отца?

– Ну, понимаешь ли, он считает, что папа купил Тимберлайн не просто так. Он считает, что там должно находиться что-то ценное. Не знаю, с чего он взял... – Она фыркнула. – Но почему ты задаешь такие вопросы? Кажется, ты так же нетерпелив, как и Коул. – Она тихонько хихикнула. – Знаешь, при первой же возможности я напомню ему о своем желании продать Тимберлайн.

– А что ты собираешься делать с дилижансной компанией? Я очень беспокоился, когда узнал, что с тобой случилось по пути в Ночес.

– Да, ты знаешь, я даже испугалась, но все обошлось. Всего-то колесо отлетело.

– Надеюсь, ты больше не собираешься управлять дилижансом, Маргарет? Во-первых, занятие очень опасное, а во-вторых, оно совершенно не подходит для молодой леди.

– И ты, Брут... По-моему, вы с Коулом действуете заодно. И все для того, чтобы испортить мне жизнь.

Неожиданно они оба обнаружили, что подошли к Бут-Хилл. Они не собирались сюда, видно, ноги сами принесли Мэгги к могиле отца..

– Кит, ты не обидишься, если я ненадолго тебя покину?

– Конечно, дорогая моя. – Коул вежливо отступил в тень.

Луна освещала могилу, Мэгги нерешительно подошла ближе.

– Ох, папочка, – прошептала она, – я знаю, как ты любил Коула... Я тоже его люблю... Я знаю, ты никогда бы не позволил обманывать его... Но у меня нет другого выхода, правда, папочка! Он сказал, что не любит меня, но я совершенно уверена, что мне удастся заставить его полюбить меня. Последние два года я так старалась забыть его, но ничего не вышло! Наверное, у нас с тобой в крови – быть однолюбами. Я знаю, ты тоже так и не смог забыть маму. Поэтому я буду бороться за свою любовь и сделаю все, что смогу, чтобы Коул остался со мной. Но ты, пожалуйста, прости меня за мое решение, папочка, ладно?

Когда она отошла от могилы, Кит вновь приблизился к ней. – О, моя дорогая, я вижу, как ты горюешь, и прекрасно тебя понимаю! Вот если бы ты согласилась стать моей женой... Мне бы удалось облегчить твою боль, клянусь!

– Кит, ты знаешь, как я ценю твою помощь. Но если бы сейчас я согласилась стать твоей женой, то только из благодарности, а не из любви. Поэтому я умоляю тебя – дай мне время. Дай время нам обоим, пожалуйста! – Она сжала его руку. – Наверное, очень эгоистично с моей стороны просить отсрочки, но сейчас для меня самое главное, чтобы рядом находился человек, на которого я всегда могу положиться.

– Ты всегда можешь рассчитывать на меня, любовь моя, – пробормотал Лоуфорд и поцеловал ее.

Коул сидел в гостиной без света и пытался хоть как-то совладать со своим гневом. Где она бродит, черт бы ее побрал! В такой час в городе уже все закрыто. Кроме салуна «У Даллас» и... отеля! Лоуфорд не повел бы Мэгги в салун и, вероятнее всего, не стал бы приглашать в гостиничный номер. Просто не решился бы. Но вот Мэгги! Ох, она достаточно сумасшедшая, чтобы решиться на подобный шаг только для того, чтобы позлить Коула!

Правда ли то, что она сказала ему утром в Ночесе? Она притворялась, пытаясь сделать вид, что между ними не произошло ничего особенного, или он поистине заглянул в ящик Пандоры?

Один черт знает, чем бы все у них закончилось, если бы очень вовремя в комнату не постучалась миссис Халлауэй... А ведь то же самое сейчас может происходить между ней и Лоуфордом в гостиничном номере или... в конторе надутого индюка!

При этой мысли Коул в ужасе вскочил на ноги. Что, если Лоуфорд и вправду повел ее в свою контору?.. На него похоже! Никаких свидетелей, обвинять некого и некому...

Коул постарался взять себя в руки и вновь опустился в кресло. Да нет же, Мэгги хоть и сумасбродка, но ведь не распутница же! Она бы на такое не пошла. Она вполне здравомыслящая девушка, когда речь не идет... Коул вздрогнул... Да, когда речь не идет о том, что надо кому-то что-то доказать. Здесь она может пойти до конца.

И еще ей свойственно любопытство. А оно до добра не доводит. Вдруг ей захотелось узнать, что произошло бы дальше, если... если миссис Халлауэй не постучала бы в дверь. Узнать... но уже с Лоуфордом.

Он снова вскочил на ноги и стал мерить шагами комнату. Чертова девчонка до смерти его доведет своими глупыми выходками!

Внезапно Коул застыл на месте и прислушался. Кажется, шаги возле дома. Кто-то тихонько поднялся на крыльцо. Он услышал тихие голоса – мужской и женский. Нежный шепот и тишина. Ох, он чертовски хорошо знал, что подобное означает. Он решительно направился к двери и распахнул ее прямо перед носом у Мэгги и Лоуфорда.

– Иди в дом, Мэгги. – В голосе Коула сквозил металл. – А ты, Лоуфорд, сию секунду убирайся отсюда. Пошел прочь!

Кит Лоуфорд, казалось, хотел что-то возразить, но потом смиренно развернулся и ушел.

Мэгги покорно вошла в дом вслед за Коулом. Уже стоя на лестнице, она спросила, не оборачиваясь:

– Ты всегда ведешь себя как неотесанный чурбан, Коул?

– Ты куда направилась? – осведомился он, не обращая внимания на колкость. – Надо поговорить, – добавил он, зажигая свет.

Когда Мэгги обернулась, ее глаза гневно сверкали.

– Запомни раз и навсегда, Коул Маккензи, я не собираюсь выполнять твои приказы. И мне не о чем с тобой сейчас говорить. И не только сейчас – вообще. Мой отец умер, и больше никто на свете не смеет за меня решать, что мне делать, а что нет. Мне плевать на тебя, ты понял?

– Твои желания в данную минуту не имеют никакого значения. У меня к тебе вопрос: где ты гуляла?

– Не твое дело.

– Лоуфорд отвел тебя в гостиницу или вы занимались этим прямо у него в конторе?

Мэгги нахально ухмыльнулась:

– Занимались... чем?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я!

– Ты имеешь в виду то, что едва не произошло между нами прошлой ночью?

– Знаешь, я не горжусь собой. Да и ты меня вчера удивила. Думаю, ты тоже должна себя сдерживать. А ты напоминала ребенка, которому впервые дали попробовать мятный леденец.

– Может, и так. Что с того? И что же ты скажешь в свое оправдание, мистер Всезнайка?

– Мэгги, я просто пытаюсь защитить тебя. Такое любопытство до добра не доводит.

– А теперь, видимо, самое время рассказать мне о пестиках и тычинках, о птичках и пчелках, да, Коул? Мне нечего добавить к тому, что я сказала утром, понимаешь? Я уже сказала – мне понравилось. Очень понравилось, – она вздернула подбородок, – и я собираюсь заниматься этим каждый раз, как мне представится возможность.

Она развернулась, чтобы уйти, но Коул схватил ее за локоть:

– Даже с человеком, который, возможно, убил твоего отца?

Его слова подействовали как пощечина. Мэгги побледнела и пробормотала:

– Что?.. О чем ты говоришь?

Коул понял, что перестарался: «Черт бы побрал мой длинный язык».

– У меня есть причины подозревать Лоуфорда, Мэгги.

– Нет, не может такого быть, Коул. – Мэгги решительно покачала головой. – Я не желаю слышать всякие глупости! Просто недостойно! Я знаю, ты сказал только для того, чтобы сделать мне больно, чтобы отомстить! Не смей! – Она дернулась, пытаясь вырваться, но он не ослабил хватку.

– Я не собираюсь обижать тебя, Мэгги, я уже говорил. Но относительно Лоуфорда у меня есть сомнения с самого начала.

Он наконец отпустил ее.

– Я не верю тебе, Коул. Зачем ты говоришь о таких вещах?! – выкрикнула она.

– Мэгги, тебе что-нибудь известно о причинах, из-за которых кто-то мог желать смерти папаши О'Ши?

– Конечно же, нет! Его все любили! Вот почему то, что ты говоришь, звучит для меня так дико! Отец никогда не имел врагов.

«Что ж, раз уж так случилось, нужно постараться, чтобы она поняла – со смертью папаши О'Ши дело нечисто», – подумал Коул.

– Здесь кто-нибудь еще погибал в результате несчастного случая?

– Не знаю. Кажется, нет. По крайней мере я ничего такого не знаю.

– Может, в последнее время в городе происходили какие-нибудь преступления? Ограбления? Или нападения на дилижансы?

– Нет. Но почему ты задаешь такие вопросы? Теперь Коул уже не мог давать задний ход. Он должен рассказать ей все, что сам знает, надо заставить ее принять его сторону.

– Я думал, что, возможно, папаша О'Ши стал свидетелем какого-то преступления. А что насчет почты? Возможно, в последнее время пропадали какие-нибудь письма?

– Боже упаси! Почтовый ящик даже не запирается.

– Но должна же быть какая-то причина? Если в происшедшем не задействованы посторонние люди, значит, круг подозреваемых сужается. Под подозрением остаются Даллас, Вик, Бен Лоуфорд и его сын. И та информация, которая у меня есть на данный момент, указывает, что главный подозреваемый – Бен Лоуфорд.

– Да нет, ты ошибаешься, Коул! Я прекрасно знаю их всех. Никто из них не способен на убийства. Да кроме того, зачем им? Сам подумай – что бы они выиграли?

– Ну например, Бен Лоуфорд получил бы Тимберлайн. А уж то, что земля ему очень нужна, очевидно.

– Но как бы смерть папы помогла ему получить Тимберлайн?

– Очень просто. Ему надо женить на тебе своего сына. – Она задохнулась от возмущения:

– Если ты думаешь, что Тимберлайн – единственная причина, по которой Кит хочет на мне жениться, ты очень сильно ошибаешься! Он ухаживал за мной еще до того, как папа купил несчастный Тимберлайн. Как ты можешь обвинять людей, которых даже не знаешь толком?! Ни Бен, ни Кит не способны на убийство! Тебе просто не нравится Бен, вот ты и вешаешь на него всех собак. И при чем здесь Даллас? Она-то что получала от смерти отца?

– Салун бы полностью перешел к ней. Она сама сказала, что хотела получить долю папаши О'Ши. Возможно, у нее не хватило денег, чтобы ее выкупить, вот и... В любом случае с тобой договориться легче, чем с папашей О'Ши.

– А Вик?

– Он заодно с Даллас. Я точно знаю, что он следил за мной. И я ни секунды не сомневаюсь, что он готов выполнить любую просьбу Даллас. Невооруженным глазом видно, что они знают на порядок больше, чем говорят. Мэгги, ты не знаешь, существовала ли между твоим отцом и Даллас... романтическая связь?

Мэгги посмотрела на него как на сумасшедшего.

– Я нашел в его конторе надушенный носовой платок, которым пользуется Даллас, – быстро объяснил Коул.

– Я пользуюсь такими же духами.

– Я знаю.

– Значит, я тоже под подозрением?

– Мэгги, послушай: если у папаши О'Ши и Даллас случился роман, то, возможно, Вик застал их и решил отомстить.

– Мне жаль тебя разочаровывать, но платок, который ты нашел, Кит подарил мне на Рождество. Оставила его в конторе папы я, а не Даллас. Теперь видишь, как беспочвенны твои обвинения? Ты обвиняешь людей, которые всегда считались друзьями отца.

– Бен Лоуфорд тоже считался его другом? – фыркнул Коул. – Да уж, с такими друзьями и враги не нужны.

– У Бена, может быть, много недостатков, но он не убийца, Коул. Как и его сын.

– Может, ты и права. Но есть еще один подозрительный момент. Почему накануне смерти папаша О'Ши поехал в адвокатскую контору в Альбукерке? Почему он не обратился к Киту Лоуфорду?

– Вероятно, он подумал, что Кит может проговориться мне относительно условий завещания. Особенно относительно тебя.

– А может, он просто не доверял твоему приятелю?

– Бред! – Мэгги заткнула уши. – Не хочу больше ничего слушать. У тебя нет никаких доказательств, Коул!

– Мэгги, есть еще один важный момент. Ты знаешь, что папаша О'Ши никуда и никогда не ходил без своей любимой трубки. Так почему тогда он оставил ее на столе в конторе, а не взял с собой, когда собирался ехать осматривать шахту? Я думаю...

– ...И все твое доказательство? – Мэгги истерично расхохоталась. – Пару месяцев назад папа потерял свою старую трубку и купил новую. А потом Элли и старую трубку нашла: та под кровать закатилась. Так что отец имел две трубки, понимаешь?! – закричала она. – Теперь-то ты понимаешь, какие глупости говоришь, Коул?

– И по поводу телеграммы я не прав?

– Какой телеграммы?

– Минутку. – Он поспешно поднялся в свою комнату и вернулся с телеграммой. – Вот что я получил накануне его смерти.

Мэгги внимательно прочитала телеграмму, и ее взгляд стал другим. Она посмотрела на Коула как-то смущенно и поверженно.

– Боже, она звучит так отчаянно... Как крик о помощи, – пробормотала она. На глаза навернулись слезы. – Но если что-то случилось, Коул, почему я не знала?

– Может быть, и для тебя существовала угроза, Мэгги, сама подумай. Может, он решил, что безопаснее держать тебя в неведении...

– Мне невыносимо думать, что его больше нет, но еще ужаснее мысль, что кто-то виноват в его смерти, Коул... Мы не должны так говорить! Нет никаких доказательств, что смерть папы не несчастный случай! Ты не должен... – Она заплакала.

Коул обнял ее за плечи, успокаивая, и она прижалась к его груди, всхлипывая.

– Поплачь, детка, – прошептал он, крепче прижимая ее к себе.

Немного успокоившись, она, вместо того чтобы отпрянуть, прижалась к его груди щекой.

– Коул, а ты помнишь, как папа нашел потерявшегося малыша, а? Помнишь, когда мы наконец разыскали его мать, та все время повторяла, что каждый день будет благословлять его за доброе дело?

– Конечно, помню, – кивнул Коул.

– А помнишь, как он прыгнул в ледяную воду, когда тонул Чарли? Тот сказал, что обязан ему жизнью!

– Помню, Мэгги.

– Вот видишь, Коул, все-все-все любили папочку. Никто бы не стал его убивать! – При последних словах голос ее дрогнул.

Она всхлипывала, плечи ее легонько вздрагивали. Коул подхватил ее и опустился с ней на диван.

Так, плача, она и уснула у него на груди. Потом он осторожно отнес ее в постель. Положив на кровать, он снял с нее туфли и накрыл одеялом. Глядя, как она мирно спит, он улыбнулся. Как ему хотелось устроиться рядом и сторожить ее беспокойный сон! Он поцеловал ее в лоб и тихонько вышел за дверь.

Еще одна ночь для них обоих оказалась тяжелой.

Глава 12

Коул понял, что уснуть ему сегодня уже не удастся, и решил наведаться в салун «У Даллас». Разговор с Мэгги породил новые вопросы, на которые ему нужны ответы. Коул не сомневался, что Даллас могла ответить на них. Проблема только в том, что она, похоже, не заинтересована говорить правду.

В поздний час в баре никого не осталось, кроме Кита Лоуфорда и Вика Чанса.

– А где Даллас, Вик?

– Так ночь уже, она ушла.

– Вот уж не ожидал увидеть вас здесь, Лоуфорд, – обратился Коул, поворачиваясь к поверенному.

– А почему бы и нет?

– Представляю вас только за чашкой чаю.

– Почем вам знать, как я провожу досуг, мистер Маккензи?

– Что делать хлыщу в такой модной одежде в старом провинциальном салуне?

Лоуфорд спокойно опорожнил стакан, аккуратно поставил на стол и поднял глаза на Коула.

– Кажется, за сегодняшний вечер я наслушался достаточно оскорблений от вас, мистер Маккензи...

– И что с того? – обронил Коул, сделав Вику знак повторить заказ.

– Ваше поведение начинает мне надоедать. Думаете, я вас боюсь? Знаете ли, ежедневно принимать ванну и счищать лошадиное дерьмо с ботинок – еще не значит быть придурком. Я родился в этом городе. И если я не ношу ковбойские сапоги и стетсон, это не повод отзываться обо мне неуважительно. Я, как и вы, вырос на ранчо, работал до седьмого пота. Делал все, что необходимо. То же, что и вы, Маккензи. Но мне хватило ума выбрать себе другую жизнь, не завязнуть в фермерской грязи навечно. А вы-то сами что собой представляете, а? Что-то я не заметил, чтобы вы вкалывали на ранчо, – добавил он и пододвинул пустой стакан бармену: – Повтори-ка, Вик.

– Эй, если собираетесь устроить потасовку, – осторожно заметил Вик, – то лучше бы вам выйти на улицу. Прибирать-то мне придется, больше некому.

– Чтоб мне провалиться, Лоуфорд, я и не знал, что ты работал на ранчо. Эй, Вик, налей-ка еще стаканчик моему приятелю! И себе налей, нечего ворчать, – разрядил обстановку Коул.

Вик наполнил их стаканы. Взрыв негодования со стороны Лоуфорда не на шутку удивил Коула. Он такого не ожидал. Он тут же решил, что сейчас хорошая возможность вытянуть из них обоих кое-какую полезную информацию.

– Знаешь, я действительно иногда веду себя грубо, – признался он.

Кит поднял стакан:

– Ладно, давайте выпьем за откровенность. – И они чокнулись.

– ...Но только если дело касается безопасности Мэгги, – добавил Коул.

– Маргарет, – поправил Кит. – Так, этот раунд за мной, повтори-ка, Вик...

Они еще не раз поднимали стаканы, но разговор по-прежнему вертелся вокруг новой миссии Коула в качестве опекуна Мэгги.

– Вообще-то очень нелегко нести ответственность за молодую сумасбродную девушку, – говорил Коул.

– Женщину, – в который раз поправил его Кит.

– Ну да, женщину, – согласился Коул, опрокидывая стакан. Внезапно он почувствовал сильное головокружение и пожалел, что отказался от тушеного кролика. – Вик, у тебя есть меню?

– Какое меню?

– Ну, еда какая-нибудь есть? Я с утра ничего не ел.

– Тут же бар, а не ресторан, – ответил Вик. – Кажется, в холодильнике есть пара яиц вкрутую. Будешь?

Коул кивнул, и бармен принес ему тарелку с яйцами.

– Угощайся! – предложил Коул Киту, но тот отказался. – Самая большая проблема – деньги, – признался Коул.

– Да уж, проблема не только твоя, – подтвердил Вик.

– Не могу понять, почему папаша О'Ши решил вложить все свои деньги в Тимберлайн...

– Ну вероятно, думал прожить достаточно, чтобы заработать еще, – протянул Кит.

– Папаша О'Ши никогда не говорил тебе, что собирается делать с Тимберлайном, Лоуфорд?

– Мне – нет, – заверил Кит.

– А тебе? – спросил Коул бармена. Тот покачал головой. – И Мэгги все это не на пользу пошло.

– Маргарет, – опять поправил его Кит.

– Да, давайте выпьем за Маргарет, – произнес Коул. Кит кивнул:

– Да, за Маргарет.

– За Маргарет, – эхом отозвался Вик. Коул озадаченно посмотрел на стакан:

– Вы в курсе, что мы чокаемся пустыми стаканами? – Вик, наполнив стаканы, заявил:

– Теперь я угощаю. – Кит пробормотат:

– А... а... а... на... не будет ни в чем нуждаться, если выйдет за меня замуж.

Коул попытался сфокусировать взгляд на лице Кита, но после выпитого на голодный желудок у него это плохо получилось.

– Какая еще Анна?

– Какая Анна? Я говорю «она» – Маргарет. Что с тобой?

– Не понимаю, почему тебе можно называть ее Анной, а мне нельзя называть ее Мэгги, – едва ворочая языком, отозвался Коул.

– Что ты наааа... городил, Мак... Маккен... а... Коул?!

– Думаю, вам обоим пора по домам, – мудро заметил Вик.

– Даааа... мы в порядке, правда, приятель? – пробормотал Коул, хлопая Лоуфорда по плечу.

– Просто пре-е-красно, – согласился Кит.

Правда, Коул чувствовал, что здорово опьянел. Если бы он догадался съесть хоть что-нибудь, прежде чем идти в салун! Но теперь уже все равно слишком поздно. Все расплывалось перед глазами.

– Слушай, Вик, а как ты думаешь, зачем Бену Лоуфорду Тимберлайн?

– А я почем знаю, Маккензи? Он мне не докладывал.

– Черт возьми, Вик, зови меня Коул. Папаша О'Ши часто наведывался в салун?

– Довольно часто.

– В последнее время ты видел его обеспокоенным?

– Чем?

– Не знаю, чем-нибудь. Что-нибудь подозрительное помнишь?

– Ты до сих пор думаешь, что его убили? Что это не несчастный случай?

– Что? – встрепенулся Кит Лоуфорд. – Счего ты взял? Что-то у меня в стакане пусто, – пробормотал он, обращаясь на сей раз к Вику.

Вик снова наполнил стаканы. Коул собрался с силами, чтобы влить в себя еще одну порцию спиртного, как вдруг вспомнил сегодняшнюю сцену с Мэгги. Это даже немного отрезвило его. Он почувствовал ее боль, отчаяние, когда она кричала, что не хочет верить в то, что отца убил кто-то из друзей.

Коул так и замер со стаканом в руке.

– Что-то не так с выпивкой? – спросил Вик.

– Да нет, все в порядке, – сказал он, опорожняя стакан. К тому времени как пришла Даллас, Коул и Кит, обнявшись, горланили популярную песенку.

– Ну и сколько продолжается это безобразие? – поинтересовалась Даллас.

– Долго, – отозвался Вик. – Я уже говорил, что им пора по домам, но они меня не слушают. Они уже так набрались, что едва ли до дома сами доберутся. Заснут, наверное, посреди улицы.

Коул закричал:

– Даллас, радость моя, иди спой с нами!

– Да, Даллас, иди к нам, – поддакнул Кит и уронил голову на барную стойку.

– Вот уж чего никогда не чаяла увидеть, так надравшегося Кита Лоуфорда. Бен гордился бы им, – усмехнулась Даллас.

– Да, Кит оказался не таким уж придурком, – мирно согласился Коул. – Но пить мой приятель совсем не умеет.

– Твой приятель, техасец? С каких пор вы с Китом стали приятелями?

– Послушай меня, Даллас: когда я не прав и понимаю, что не прав, то первым признаю свою ошибку, – выразительно поднял он палец. Когда Даллас подошла к ним, он фамильярно обнял ее за плечи и доверительно добавил: – Знаешь, по поводу Мэгги я тоже ошибался.

– Похоже, ты вообще несправедлив к нашему городку, техасец.

– Даллас, знаешь, я ведь такой мерзавец! – едва ворочая языком, заявил Коул.

Даллас подмигнула Вику.

– Ты? Поверить не могу, что слышу такое!

– Я все время довожу ее до слез! Вот и сегодня опять она из-за меня плакала. Кажется, я разбил ее маленькое храброе сердце.

– Мэгги?

– Да, маленькая храбрая Мэгги О'Ши с прекрасными зелеными глазами, которые способны любого с ума свести...

– Так почему ты напился, словно завтра конец света?

– Я разбил ей сердце, Даллас. Вонзил ей нож в спину. Ты мудрая женщина, Даллас, скажи, что мне теперь делать?

– Пойти домой и как следует отоспаться, техасец. А то с утра ты сам себе будешь противен.

– Я и сейчас себе противен. Но в любом случае я не могу последовать твоему совету, – печально проговорил он. – Мой дом далеко, в Техасе, в «Трипл-Эм»... Как я скучаю по дому, Даллас! Я рассказывал тебе про «Трипл-Эм», а, Даллас?

Даллас хмыкнула:

– Хочешь поплакаться мне в жилетку, техасец?

– Ну что ты... Нет у меня такой привычки. – Коул грустно уронил голову на руки и уставился в пространство перед собой.

Даллас озабоченно покачала головой.

– Сколько ж они выпили? – спросила она Вика.

– Очень много, не одну бутылку. Маккензи задавал много вопросов.

– Вопросов? – задумчиво повторила Даллас. – Каких вопросов?

– Про Тимберлайн. Про смерть папаши О'Ши.

– И что ты ему сказал?

– Что я ничего не знаю.

– Вот и хорошо. Продолжай в том же духе. Может, он и перестанет интересоваться его историей. Придется оставить их ночевать здесь. Давай затащим их наверх, пускай отсыпаются.

Мэгги проснулась посреди ночи. Как только она увидела, что спала в одежде, все события сегодняшнего вечера всплыли перед ее внутренним взором. Она вспомнила, что Коул убеждал ее, будто смерть отца не несчастный случай. Даже сейчас от подобной мысли хотелось плакать в подушку.

Она попыталась справиться с нахлынувшими эмоциями и рассуждать здраво. Сейчас главное – понять, насколько далек Коул от истины. Или, наоборот, насколько близок к ней.

Итак, единственным стоящим аргументом в его цепи доводов можно назвать телеграмму. Бесспорно, телеграмма отчаянная. Но возможно, речь не шла о физической угрозе? Может, отцу просто срочно оказались нужны деньги для какого-то дела?

Даже сейчас Мэгги не могла смириться с мыслью, что кто-то в городке мог решиться на такое страшное преступление. Коул, несомненно, ошибается. А если нет?

В любом случае его мотивы можно назвать благородными. Ясно, что он хочет разобраться в обстоятельствах смерти своего близкого друга. И что же сделала Мэгги? Опять обвинила его во всех смертных грехах, а ведь он только пытался ее защитить! Боже мой, когда же закончится страшная путаница в их отношениях?!

Она знала наверняка только одно – перед Коулом ей придется извиниться. Он действовал из лучших побуждений. А ведь она должна бы первая задуматься о том, что смерть отца не случайная! Но Мэгги подобная мысль даже не приходила в голову. Она и сейчас представить себе не могла, что кто-то испытывал ненависть к папаше О'Ши!

Теперь прежние планы покорения неприступного Коула Маккензи представлялись ей уже не столь важными по сравнению с необходимостью выяснить правду в отношении смерти отца.

С чего же начать? Ей нужно вернуться в Тимберлайн, нужно победить свой страх, встретиться один на один со своими внутренними демонами.

Несмотря на то что на дворе стояла глубокая ночь, Мэгги быстро выбралась из постели. Она решила, что необходимо прямо сейчас, не откладывая дела в долгий ящик, рассказать Коулу о своем намерении поехать в Тимберлайн. Ну и, конечно, поблагодарить за заботу. Спускаясь по лестнице, Мэгги думала о том, что она скажет ему.

Тихонько постучав в дверь спальни Коула, Мэгги не получила ответа. Постучав еще раз и снова услышав тишину, она осторожно открыла незапертую дверь и проскользнула внутрь.

Лунный свет заливал комнату. Мэгги увидела, что постель Коула пуста. Где же он находится в такой час?

Мэгги предположила, что, может, он вышел подышать свежим воздухом? Она быстро выглянула на крыльцо, но там никого не увидела. Только тьма и тишина окружали ее. Где же Коул?

Наверное, он пошел в контору? Мэгги сбегала в контору, заглянула в конюшню, но Коула нигде не нашла.

Вернувшись в свою комнату, Мэгги села на постель, обхватив руками голову, и задумалась. И наконец единственно возможный ответ пришел ей на ум. Коул пошел к Даллас.

Салун, конечно, в такой час уже закрыт, но... Коул-то мог остаться! Саму мысль о том, что он провел ночь с Даллас, Мэгги не могла вынести. О Боже, какая же она дура, бегает, ищет его по всему городу, а он развлекается с Даллас! Всю ночь. Он ее предал. Заморочил голову всякими ужасами относительно смерти папаши О'Ши и ушел веселиться с Даллас. Дура, какая же она дура, Господи!

Мэгги постаралась взять себя в руки. Как бы то ни было, его поведение не имело никакого отношения к делу о смерти ее отца. Ну а что касается самой Мэгги, так ведь он никогда и не говорил, что интересуется ею. Все, что их связывало, – папаша О'Ши.

Впрочем, от таких мыслей ей не стало легче. Она не могла оставаться в пустом доме – без Коула он теперь становился пустым! – и решила сходить на могилу отца.

Наступило утро, а Коул все не возвращался домой. Мэгги решила не говорить ему о том, что искала его ночью, и просто спросить, не хочет ли он вместе с ней поехать в Тимберлайн. Ну а если Коул откажется, она поедет одна.

Измучившись ожиданием, Мэгги решила пойти в салун.

Когда она вошла, Даллас и Вик сидели за столиком, пили кофе и читали утреннюю газету. Появление Мэгги не на шутку удивило обоих.

– Мэгги?! – воскликнула Даллас.

Мэгги чувствовала себя неловко. Хотя Даллас ее крестная мать, но из-за того, чем она занималась, Мэгги видела ее нечасто. Мэгги знала, что так решила сама Даллас, что отец не запрещал им видеться. Однако Даллас присылала Мэгги подарки к каждому Рождеству и на день рождения.

Вик пробормотал что-то про срочные дела и ретировался. Даллас поднялась из-за стола.

– Входи, родная моя. Что случилось?

Сегодня привлекательная блондинка надела шикарное платье из изумрудной парчи. Мэгги прикинула в уме, что денег, которые она, вероятно, за него отдала, хватило бы, чтобы содержать дилижанснуто компанию не меньше года. Она почувствовала себя очень неловко в своей черной юбке и белой блузке. Неудивительно, что Коул предпочел общество Даллас.

– Наверное, с моей стороны большая наглость задавать такой вопрос, но... здесь, случайно, нет Коула?

Даллас слегка приподняла бровь:

– Разумеется, он здесь, Мэгги.

Мэгги покраснела, и у нее отчаянно забилось сердце.

– Я почему-то так и подумала.

– Он наверху. Спит. Разбудить?

– Нет-нет, не стоит, – быстро проговорила Мэгги.

– Уверена? Что-то я сомневаюсь, чтобы ты пришла сюда просто так.

– Я хотела его кое о чем попросить, но в принципе могу справиться и сама. – А я могу тебе как-то помочь? – спросила Даллас.

– Нет-нет, спасибо.

– Милая моя, я хотела сказать, что очень сочувствую... по поводу твоего отца. Я знаю, как тебе больно.

– Спасибо, я знаю, что вы к нему тоже очень хорошо относились.

Теперь, после вчерашнего разговора с Коулом, Мэгги не могла отделаться от мысли, что Даллас причастна к смерти отца.

– И спасибо, что помогли с похоронами, – добавила Мэгги.

– Мик О'Ши всем запомнился как удивительный человек. Лучший из всех, кого я знала, – проговорила Даллас.

Мэгги поняла, что пора уходить, иначе она расплачется прямо на глазах у Даллас.

– Еще раз извините, что побеспокоила. Пожалуйста, не будите Коула. Думаю, ему надо как следует отдохнуть.

Даллас посмотрела вслед Мэгги. У бедной девочки разбито сердце, подумала она. Даллас припомнила вчерашнее пьяное бормотание Коула. Чем он так обидел бедняжку? И почему они бегают друг от друга? Между ними зародилось чувство, но они оба не хотят посмотреть правде в глаза.

Неожиданно Даллас поняла, почему Мэгги выглядела такой несчастной. «Господи, какая же я дура! – огорченно подумала она. – Видно, бедная девочка решила, что Коул провел ночь в моей постели!» Она бросилась к двери с криком:

– Мэгги, милая моя, вернись, все не так, как ты думаешь! – Но поздно. Мэгги уже ушла и ничего не могла услышать.

Мэгги седлала лошадь в совершенно подавленном состоянии. Что ж, теперь она знает правду и вынуждена смириться с тем, что ничего не значит для Коула как женщина. Она старалась не думать о Коуле и Даллас. Предстоящая поездка потребует всех сил, надо собраться и взять себя в руки. Мэгги тяжело вздохнула, забралась в седло и выехала из города.

Глава 13

Коул медленно открыл глаза, не понимая, где он находится. Голова гудела, перед глазами все расплывалось. Он сосредоточенно огляделся. Комната явно незнакомая. Но больше всего его потрясло, что рядом с ним на постели лежал Кит Лоуфорд.

– Черт возьми, я умер и попал в ад, – пробормотал Коул. Стараясь по возможности не делать лишних движений, каждое из которых причиняло немыслимую головную боль, Коул осторожно выбрался из постели и вышел из комнаты. Только когда он спустился вниз и увидел зал салуна, понял, где провел ночь.

– Доброе утро, техасец, – весело приветствовала его Даллас.

Схватившись за голову, Коул охнул:

– Ради всего святого, только не кричи так, Даллас. Голова раскалывается на мелкие кусочки.

– А чего ты ждал после пятнадцати стаканов виски? – хихикнула она.

Коул застонал:

– Только не говори, что это я столько выпил!

– Так и есть. Неплохо вы вчера погуляли с Китом Лоуфордом. Прикончили не одну бутылку. Даже не знаю, как нам еще удалось дотащить вас до постели. Ты здорово надрался вчера, техасец. – Даллас подала ему стакан. – Вот выпей-ка.

Он поморщился:

– Чем это пахнет?

– Пей, это поможет тебе прийти в себя.

На вкус жидкость оказалась еще отвратительнее, чем на запах.

– Боже, клянусь, больше ни капли виски!

– Ну конечно! – усмехнулась Даллас. – Знал бы ты, сколько тысяч раз я уже слышала такие слова до тебя! – Даллас прошла через зал и села за дальний столик. Коул покорно двинулся за ней, опустился на стул и уронил голову на руки.

– Пока ты спал, приходила Мэгги О'Ши, – как ни в чем не бывало продолжала Даллас. Коул встрепенулся:

– Мэгги? Чего она хотела?

– Она говорила, что ей нужна твоя помощь. Но просила тебя не будить. Уходя, она сказала, что справится без тебя.

«Что опять она задумала? – обеспокоенно подумал Коул. – Что бы там ни было, до добра точно не доведет».

– Пойду, пожалуй, домой, узнаю, в чем дело. Спасибо тебе, Даллас. И прости за вчерашнее.

Свежий воздух подействовал на него ободряюще, к тому же, видимо, снадобье Даллас начало действовать. Коул почувствовал себя немного лучше.

Когда он вошел в дом, Элли бросила на него осуждающий взгляд и обронила:

– Видно, хорошо повеселились...

– Умоляю, Элли, только не начинай!.. Скажи лучше, где Мэгги.

– Я думала, что она с вами. Она хотела вас разыскать и выглядела очень расстроенной. Уходя, она сказала, что к ленчу не вернется, вот я и решила, что вы отправились куда-то вместе.

«Черт, что на сей раз ей взбрело в голову?» – подумал Коул.

– Надеюсь, она не повела очередной дилижанс в Ночес? – спросил он.

– Насколько я знаю, заявок на дилижанс сегодня не было. А почту надо везти только в понедельник...

Но Коул уже выбежал из кухни и не слышал ее.

– С этим человеком невозможно разговаривать, он никого не слушает, – буркнула Элли в спину удаляющемуся Коулу.

Коул добежал до конюшни и увидел, что дилижанс на месте. Он немного успокоился. Из конюшни вышел Хуан.

– Привет, Хуан, как себя чувствует твой отец?

– Добрый день, сеньор Коул. Папа сказал, что ему уже лучше и он мечтает вернуться на работу.

Коул усмехнулся:

– Трудновато ему будет управлять дилижансом в гипсе. – И тут улыбка сошла у него с лица. Он заметил, что в конюшне не хватает одной из лошадей. Он спросил Хуана, и тот сказал, что лошадь взяла Мэгги.

– Она говорила, куда едет?

Хуан нахмурился и почесал затылок.

– Нет, сеньор. Она сказала... – Хуан напрягся, пытаясь припомнить слова Мэгги.

– Что? Что она сказала? – поторопил его Коул.

– Сеньорита Маргарита сказала, что ей нужно встретиться со своими... де... демо...

– Демонами?

– Да, сеньор, точно так она и сказала.

– Боже мой!

Коул в панике бросился седлать лошадь.

Мэгги стояла возле входа в пещеру. Колени сильно дрожали, и она думала, что вот-вот упадет. Сейчас бы она предпочла не храбриться и открыто попросить Коула о помощи. Но слишком поздно. Кроме того, наверняка у него более интересные планы на сегодняшний день, чем выручать ее из очередной неприятности.

Она вспомнила свое детство на Аляске. Сейчас казалось, что с того времени прошла целая вечность. Смешно сказать, но на Аляске она никогда не боялась за себя, только за отца. А когда приехал Коул, так она и вовсе перестала бояться, как-то сразу поняв, что теперь с ними все всегда будет хорошо.

Но сейчас-то Коул отсутствовал! Мэгги набралась храбрости и вошла в пещеру. Дрожь во всем теле усилилась. Похоже, демоны решили наброситься на нее все сразу.

Мэгги зажгла лампу и подняла ее высоко над головой, скорее не для того, чтобы осветить себе дорогу, а чтобы демоны сомнений, испугавшись света, разбежались кто куда.

Она сделала несколько шагов в глубь пещеры. Где же погиб отец?

Неожиданно она поскользнулась на мокрой земле и выронила лампу. Пытаясь удержать равновесие, она ухватилась за выступ в стене, но он тоже оказался скользким. Мэгги упала. Она попробовала подняться и только тут поняла, что находится на краю какой-то ямы, но поздно. Она вновь поскользнулась и провалилась в черную дыру в земле. Мэгги закричала. Ее крик разнесся по пещере слабым эхом.

Пару минут она лежала на дне ямы не шевелясь. Осторожно пошарив вокруг, она обнаружила, что лежит в какой-то скользкой жиже. Локоть, на который она упала, ужасно болел. Может, она сломала руку или просто сильно ее ушибла?

Вокруг было темно хоть глаз выколи. Мэгги даже представления не имела, какой глубины яма. Она попыталась встать – сначала на колени, потом, хватаясь руками за стенки ямы, в полный рост. Но тут же тело пронзила сильная боль, и она приняла прежнее положение. Страха она уже не чувствовала. В глубине души росла уверенность, что Коул обязательно найдет ее и спасет. И все, что ей сейчас нужно, – сидеть тихо, не паниковать и ждать его.

В том, что он найдет ее, она ни капли не сомневалась.

Подъехав к пещере, Коул увидел, что лошадь, которую взяла Мэгги, привязана возле дерева перед входом. По крайней мере он не ошибся в своих предположениях относительно того, куда поехала взбалмошная девчонка. И в то же время он стал волноваться еще сильнее, потому что самой-то Мэгги нигде не видно.

Лампа тоже отсутствовала. Войдя в пещеру, Коул оказался в кромешной тьме. Только маленький кружочек света виднелся перед самым входом. Коул еще больше забеспокоился.

– Мэгги, – позвал он, – Мэгги, ты здесь? – Ответа не последовало. Беспокойство Коула нарастало с каждой минутой. – Мэгги, ты меня слышишь?

Чутье подсказывало ему, что Мэгги все-таки где-то здесь. Он замер, прислушиваясь к малейшему шороху, сердце в груди стучало как сумасшедшее.

В отчаянии он выбрался из пещеры и осмотрел окрестности в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы сделать факел. Он бродил вокруг с упорством помешанного. Наконец ему на глаза попалась довольно большая сухая ветка. Она оказалась толстой, и сломать ее не получилось. Коул воспользовался своим походным ножом. Обработав ветку, он отнес ее к пещере, поджег и дождался, пока она разгорится.

Войдя в пещеру с таким самодельным факелом, он стал внимательно смотреть по сторонам в поисках следов пребывания Мэгги. Неожиданно он задел ногой керосиновую лампу.

– Боже милосердный, убереги Мэгги, – прошептал он.

Коул зажег лампу от ветки. Большая часть керосина вылилась, но кое-что осталось, совсем чуть-чуть. Коул осторожно приблизился к самому краю ямы и заглянул вниз. И тут он увидел Мэгги. Она, неловко скрючившись, сидела в яме.

– Мэгги!

Мэгги открыла глаза.

– Ох, Коул! Я слышала, как ты зовешь меня, но решила, что это мне приснилось.

– Ты не ушиблась?

– Левая рука и бедро ужасно болят.

– Можешь встать?

– Я попробовала, но у меня не получилось. Попытаюсь еще раз.

– Нет, не надо. Я придумаю, как тебя оттуда вытащить.

«Черт побери! – обругал себя Коул. – Мог бы догадаться прихватить с собой веревку или что-нибудь в таком духе. Я мчался сюда сломя голову, но зачем? О чем я думал? Как я теперь помогу Мэгги?»

– Мэгги, все будет хорошо. Я вытащу тебя оттуда, только дай мне немного времени. И главное – не волнуйся. Я скоро вернусь.

– Куда ты? – В ее голосе прозвучала паника.

– Я сейчас вернусь. Я быстро, Мэгги.

Выйдя из пещеры, он оглянулся по сторонам в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы вытащить Мэгги из ямы. Простояв так пару минут и поняв, что только теряет время, Коул присел возле лошадей и задумался, пытаясь здраво оценить сложившуюся ситуацию.

Ему надо вытащить из ямы женщину, которая сама практически не может двигаться. Веревки у него нет. Лестницы тоже. Вряд ли ему здесь удастся найти подходящий сук, который можно затащить в пещеру. А даже если и удастся, как Мэгги сможет на него забраться и удержаться, пока он будет вытягивать ее на поверхность? Лошади тоже совершенно бесполезны, они не смогут войти в пещеру – вход слишком низкий и узкий. Кроме него, никто не знает, что они здесь. Если его самого угораздит провалиться в яму, они могут застрять здесь надолго.

Единственный способ вытащить ее оттуда – посадить на что-то и вытянуть. Но как? Его взгляд упал на стоящего рядом коня.

Коул полез в карман и достал свой походный нож, потом снял с коня уздечку и повод, разрезал, сложил и связал тугим узлом. Закончив работу, он поспешил назад в пещеру.

– Как ты там?! – крикнул он Мэгги.

– Я уже решила, что ты ушел.

– Ну что ты, милая моя, не беспокойся! Я придумал, как тебя вытащить. Только делай, пожалуйста, все, какя скажу, ладно?

Коул перекинул середину получившегося ремешка за шею, закрепив на концах.

– А теперь подберись как можно ближе к стенке ямы. Надеюсь, ты не забыла еще, как вязать узлы? На Аляске у тебя здорово получалось.

– Да если бы я и захотела забыть, у меня бы не получилось. Ты меня научил на всю жизнь. Разбуди меня посреди ночи и спроси, как вязать узел, так я сквозь сон повторю.

– Хорошо. Ладно, сейчас я спущу тебе ремни, обвяжи их вокруг талии и закрепи квадратным узлом.

– Ясно, – коротко ответила она. Через пару минут Мэгги крикнула: – Ой, я поняла, мы будем связаны, как альпинисты, да?!

– Точно. Главное, убедись, что узел надежный.

– Все в порядке, Коул.

– Готова?

– Готова.

– Ладно, тогда я начинаю тебя вытягивать. Я понимаю, что у тебя болит нога, но по возможности старайся карабкаться на стену.

Коул напряг мышцы и стал вытягивать Мэгги из ямы. Одежда девушки пропиталась тяжелой налипшей грязью, и Коул уже пожалел, что не велел ей хотя бы снять юбку.

Дело шло тяжело. Мэгги старалась помогать ему изо всех сил, несмотря на то что нога с каждой минутой болела все сильнее. Когда ее голова уже показалась на поверхности, Коул сделал над собой последнее усилие и крикнул:

– Мэгги, дай мне правую руку!

Он перегнулся через край ямы, схватил ее за руку, и казалось, испытание уже близилось к завершению, но тут сильная боль пронзила левое плечо Мэгги, и она, выпустив ремень, повисла в воздухе, держась только за Коула.

– Боже, – едва дыша, прошептала она, – интересно, глубоко ли мне падать?..

– Не беспокойся, – стараясь говорить спокойно, ответил Коул, – я крепко тебя держу.

– Только не отпускай меня, пожалуйста, Коул.

– Милая моя, успокойся. Я держу тебя, только не нервничай.

Коул стал медленно вытягивать ее наверх, пока не смог подняться настолько, чтобы опереться на колени. Из такой позиции тянуть ее стало легче, но, учитывая, что теперь другой опоры, кроме его руки, у Мэгги не осталось, а держал он ее уже довольно долго, никто не мог поручиться за успех операции. К тому же он чувствовал, что и она слабеет с каждой минутой.

– Держись, Мэгги, – ободряюще поддерживал он. Когда над провалом вновь показалась голова Мэгги, а следом и плечи, Коул нагнулся еще ниже, обхватил ее за ремень, обвязанный вокруг талии, и со всей силы вытянул наружу.

Через пару минут они оба лежали на краю ямы, едва дыша.

– Как ты? – спросил Коул.

– Нормально, – еле слышно отозвалась Мэгги. Коул перевел дыхание и старательно развязал ремни. Затем он отполз назад, чтобы взять лампу. Второго падения в яму Мэгги уже не пережить. Медленно он вывел ее на свет.

Выбравшись из пещеры, Коул придирчиво осмотрел ее. Мэгги оказалась буквально с головы до пят в грязи. Но все, о чем сейчас думал Коул, – что им обоим удивительно повезло. Мэгги могла свернуть себе шею, провалившись в яму. Но, слава небесам, удалось выбраться. Он даже злиться на нее сейчас не мог, испытывая счастье оттого, что все обошлось малой кровью.

Стараясь скрыть свои эмоции, Коул криво усмехнулся:

– Знаешь, сейчас ты действительно похожа на ту малышку Мэгги, которую я знал на Аляске, – поддразнил он. – Вечно чем-то перемазанная, с ободранными локтями и коленками. Видишь, я же говорил, что ты совсем не изменилась.

– А чего ты ждал, Маккензи? Я же упала лицом в грязь, – ворчливо отозвалась Мэгги. – Между прочим, ты выглядишь не лучше.

– Ладно, надо добраться до дома, чтобы смыть с себя всю грязь.

Мэгги попробовала встать на ноги и сделать несколько шагов, но тут же вскрикнула от боли.

– Кажется, я не могу идти, – прошептала она. – Наверное, все-таки перелом.

– Проверим потом, – отмахнулся Коул, подхватывая ее на руки и сажая на лошадь. – Держись крепче, малышка, уздечка пошла на ремни, так что хватайся за гриву.

Вскоре они добрались до берега реки и остановились, чтобы умыться.

– Думаю, надо раздеться и окунуться в воду, – предложил Коул. – Надеюсь, ты сумеешь справиться со своей врожденной скромностью. Или для тебя это слишком?

– Разумеется, нет, – заявила Мэгги.

– Ладно, даю тебе десять минут. Если не сможешь, я помогу.

– Иди-иди, Маккензи, у меня все получится.

– Десять минут, мисс, имейте в виду.

Как и обещал, Коул вернулся очень быстро, ведя за собой коня. Он нес войлочное одеяло, которое ранее лежало под седлом.

– Возьми, малышка, оно тебе понадобится.

– Отвернись, – попросила Мэгги.

– Да Боже мой, можно подумать, я не видел...

– Отвернись, тебе говорю, – перебила она.

Коул вздохнул, но повиновался. Из-за больной руки Мэгги долго возилась с одеялом.

– Сколько ж надо времени, чтобы обернуть вокруг себя одеяло? – простонал Коул.

– Все, я готова.

Мэгги успела смыть грязь с лица, рук и ног и теперь сидела на солнышке, завернувшись в одеяло. Коул присел рядом и стал снимать ботинки.

– Ты что, собираешься раздеваться прямо при мне? – спросила Мэгги.

– Ну, если под страшным словом «раздеваться» ты имеешь в виду, что я сниму рубашку и ботинки, то да, ты права.

Он подошел к реке, зачерпнул воды, умылся, затем тщательно вымыл грязные ботинки и прополоскал рубашку.

Вода тоненькими струйками еще стекала по его щекам, когда он вернулся к Мэгги. Положив сушиться рубашку и поставив ботинки, Коул присел рядом.

– Давай-ка я осмотрю твою ногу, – проронил он, и Мэгги инстинктивно закуталась в одеяло.

Она сморщилась от боли, когда Коул осторожно снимал ботинок с больной ноги. Он внимательно осмотрел ее ногу, легкими движениями касаясь бедра.

– Вроде бы не похоже, что она сломана. Можешь подвигать пальчиками?

– Да, – послушно кивнула она.

– Ты ушиблась, когда свалилась в яму?

– Нет, я сначала поскользнулась, а потом сползла в яму.

– Ну вероятно, какое-то время не сможешь носить туфли, но так вроде бы все в порядке.

Она взглянула на него без улыбки.

– Именно так погиб отец, да?

Он понял, что она имеет в виду. Коула передернуло.

– Они тебе так сказали?

– Мне сказали только, что он поскользнулся, упал и сломал шею.

– И ты решила последовать его примеру? – Голос Коула прозвучал резковато. – Ты хоть понимаешь, как глупо с твоей стороны соваться туда одной? Почему ты ничего мне не сказала?

– Я собиралась, но... – Мэгги залилась краской. – Ты был с Даллас, и...

– Я был у Даллас, а не с Даллас, прощу заметить. Между прочим, мы с твоим приятелем спали в одной постели, если тебе интересно.

– Ты имеешь в виду Кита?

– Вот именно.

Она поднесла ладошку ко рту, чтобы сдержать смех.

– Представить себе не могу, что Кит может напиться до такого состояния. Чтобы он ночевал в салуне? Боже мой! – хихикнула Мэгги.

Коул фыркнул.

– А я не могу себе представить, что мы спали в одной постели. Но факт остается фактом. – Внезапно посерьезнев, Коул спросил: – Мэгги, скажи пожалуйста, кто обнаружил тело папаши О'Ши?

– Кит, Бен, Вик и Эмилио.

– А почему ты не пошла с ними?

– Бен сказал, что я только буду мешать, и настоял, чтобы я осталась дома.

– А почему они стали искать его в пещере?

– Бен сказал, что видел, как отец накануне гулял около нее.

– Надо же, какое совпадение! Вот только я не верю в совпадения, Мэгги. Так что мистер Бен Лоуфорд остается одним из главных подозреваемых.

– Так ты до сих пор уверен, что смерть отца не несчастный случай?

– Мэгги, яма не такая уж глубокая. Я с трудом могу поверить, что папаша О'Ши, попадавший и в более сложные переделки, умудрился сломать шею.

– А может, мне сегодня просто повезло? – печально возразила Мэгги. – Знаешь, я ведь стояла на коленях, пытаясь подняться, когда свалилась в яму. И упала я на бок. А если отец падал вниз головой? Сам подумай, такое вполне возможно. Может, твои подозрения безосновательны?

– В любом случае остается непонятным, зачем он купил Тимберлайн.

– Ну, может, специально, чтобы позлить Бена Лоуфорда?

– Так думаешь ты или Бен Лоуфорд? – язвительно спросил Коул.

– Знаешь, о мертвых или хорошо, или ничего, но отец и вправду недолюбливал Бена. Так что вполне возможно, что Тимберлайн – его каприз, этакая детская выходка, маленькая месть.

Коула начинала злить ее доверчивость.

– Детская выходка – городить такие глупости, Мэгги. – Опять хочешь поссориться?

– Вовсе нет. Просто не могу себе представить, чтобы папаша О'Ши фактически обнулил счет в банке, оставил тебя без гроша, для того чтобы позлить Бена Лоуфорда. На него такое поведение не похоже.

Мэгги опустила голову.

– Нуда, ты прав вообще-то. Наверное, я просто не хочу искать ответа на многие вопросы. – Она заставила себя улыбнуться. – Хоть что-то полезное я все-таки извлекла из сегодняшнего происшествия. Знаешь, Коул, я больше не боюсь этого места. Кажется, я победила своих демонов. Так что теперь я прошу тебя продать его уже из чисто практических соображений, а не из-за детского страха.

– Думаю, такое решение не стоило подобного риска.

– Знаешь, там, внизу, со мной кое-что произошло. Вот говорят, что перед смертью вся жизнь проходит перед глазами. Человек сразу начинает вспоминать, что он сделал не так, кого обидел, кто обидел его. Но со мной ничего подобного не произошло. Я совершенно не боялась.

– Что ж, ты храбрая девочка, Мэгги.

– Вовсе нет, – она подняла на него взгляд, полный доверия и восхищения, – просто я знала, что ты обязательно меня найдешь.

Больше всего ему сейчас хотелось поцеловать ее. Он чувствовал, что и она хочет того же. Коул мог легко воспользоваться моментом, привлечь ее к себе и накрыть губами ее дрожащие губы. Но он сделал бы громадную ошибку, потому что тогда дороги назад не будет. Коул задержал дыхание.

– Я... пойду проверю наши вещи, – выдохнул он и оставил ее одну.

Мэгги следила за каждым его движением, пока он переворачивал сушившуюся на берегу одежду. На Аляске она часто видела его обнаженным по пояс. Впрочем, в последнее время она что-то слишком часто его таким видела. Сначала на балконе в гостинице, потом в Ночесе. И каждый раз она любовалась его телом словно впервые. Широкие смуглые плечи, мускулистая грудь, оливковая кожа. Ей подумалось, а знает ли он сам, как он неотразим?

Вернувшись, Коул вытянулся рядом с ней на берегу и закрыл глаза. Мэгги не поняла, то ли он решил немного подремать, то ли просто подумать о чем-то, но на всякий случай решила его не беспокоить и тихонько сидела рядышком, наслаждаясь его обществом.

Отдохнув на берегу пару часов, они отправились домой. Коул посадил Мэгги на своего коня, а сам сел сзади. Мэгги почувствовала надежное тепло его рук, и все проблемы показались ей крошечными и незначительными.

Если у нее когда-то и возникали сомнения, то теперь они исчезли. Она всей душой любит Коула. Детская влюбленность переросла в серьезное чувство, и она готова отдать целый мир, лишь бы всегда оставаться с ним рядом.

Пока они ехали домой, Мэгги думала о недавнем прошлом. Со времени смерти отца она узнала о себе массу нового – хорошего и плохого. Открылись ее слабые и сильные места. Но главное, она решилась признаться себе, что многого боится в жизни; ведь пока себе не признаешься в своих страхах, победить их невозможно.

Так что какая бы правда относительно обстоятельств смерти отца ни ждала ее, теперь она готова встретиться с ней лицом к лицу. Что бы ни уготовила ей судьба, она не станет больше прятать голову в песок и отмахиваться от проблем.

Она будет смелой. Ведь рядом с ней Коул.

Глава 14

Когда Коул с Мэгги на руках переступил порог дома, Элли в ужасе бросилась к ним.

– Боже мой, что случилось?! – воскликнула она.

– Ничего страшного, Элли, – успокоила ее Мэгги, – просто упала и ушибла ногу.

Элли тут же засуетилась:

– Коул, отнесите ее наверх, а уж я сама уложу в постель. Вы же пока бегите за доктором Стоуном.

– Где он живет?

– Пошлите Хуана. Он знает.

– Элли, не надо так волноваться. Я в порядке, – заверила Мэгги.

– Слава Богу, она еще не знает, куда ты упала, – тихонько пробормотал Коул на ухо Мэгги, но Элли тут же насторожилась:

– Куда она упала?

Но Коул не стал вдаваться в объяснения. Он отнес Мэгги наверх и быстренько ретировался. Теперь на все вопросы ей придется отвечать самой. Впрочем, возможно, Элли сейчас будет не до расспросов.

Найдя Хуана, Коул в двух словах объяснил ему ситуацию, и мальчик бросился прямиком за доктором. Оставшись один в конюшне, Коул решил почистить лошадь, на которой ездил за Мэгги в пещеру. Он давненько уже не ухаживал за лошадьми, и сейчас привычная рутинная работа позволила ему отвлечься от неприятных мыслей.

Он вспомнил родное ранчо. В целом жизнь там ему нравилась.

Своим существованием «Трипл-Эм» обязан бабушке Коула – бабуле Маккензи, как ее все называли. Она осталась одна с тремя сыновьями, после того как дед Маккензи погиб в битве при Аламо. Она изо всех сил боролась за выживание на маленькой запущенной фермочке, на которую то и дело совершали набеги индейцы и бандиты. Она так и умерла, продолжая сражаться за благополучие семьи. Но Кэтлин, бабуля Маккензи, оставила после себя не только парочку несчастных акров земли, нет; главное наследство, которое она передала своим сыновьям, – отчаянная смелость, несокрушимая уверенность в собственных силах, вера в удачу и непогрешимая честность. Подобные качества Маккензи передавали своим детям из рода в род. Вот почему Коул носил свою фамилию с гордостью, он знал, что за ним – славные предки, которым не в чем себя упрекнуть.

«Трипл-Эм» – настоящая вотчина всех Маккензи. За много лет так никто из Маккензи и не смог понять, почему, сколько бы они ни скитались по свету, всегда возвращались в родные пенаты. Так произошло с отцом Коула, его дядями, двоюродными братьями – со всеми Маккензи.

И вот сейчас он чувствовал точно такую же тоску по дому, тягу вернуться, которая привела всех бродяг Маккензи обратно в «Трипл-Эм». Пора домой, приятель, проговорил он сам себе.

Когда Хуан вернулся, Коул поблагодарил его за услугу и отправил восвояси, а сам продолжал чистить остальных лошадей.

Он подумал, что, наверное, никому, кроме Мэгги, не пришло бы в голову назвать лошадок в честь северных оленей Санта-Клауса. Он потрепал по холке одну из них:

– Знаешь, красавица, твоя хозяйка меня сегодня здорово удивила. В ней есть какая-то особая искра. Кураж. Представь, она упала в яму, поранилась, лежала там в темноте в полной неизвестности, но не испугалась. То есть испугалась, конечно, хоть и не хочет признаваться. Но ты же знаешь, красавица, как глупо некоторые девчонки могут себя вести, когда не на шутку струхнут, да? А Мэгги О'Ши – настоящий борец. Папаша О'Ши ею бы гордился. – Он последний раз окинул взглядом стойла и направился к двери. – Отдыхайте, мои родимые северные олени.

Он ухмыльнулся, загасил лампу и вышел из конюшни. Подходя к дому, Коул увидел, что Элли ждет его на крыльце.

– Как там наша малышка? – спросил он.

– Доктор дал ей какое-то лекарство, чтобы унять боль. У нее вывих. Когда опухоль спадет, он еще раз ее посмотрит. – А что с рукой?

– Перелома нет, только сильный ушиб.

– Мэгги молодец, настоящий стойкий оловянный солдатик, правда, Элли? Знаешь, когда она свалилась с козел, после того как лошади понесли, она просто встала и пошла, представляешь?

– Да уж, как будто вы мне Америку открыли, я все прекрасно знаю насчет нашей девочки. Но и вы должны кое-что знать: за ее внешней силой скрывается внутренняя уязвимость. Ей очень легко причинить боль, просто она никогда ее не покажет.

– Да, я уже понял. Так она рассказала вам, что случилось? – Элли кивнула и на секунду прикрыла глаза.

– Как только я представлю, что с ней могло случиться...

– Но ничего не случилось. Все прошло, Элли.

– Я очень благодарна вам, Коул Маккензи, что вы привезли домой мою сумасбродную девочку.

– Элли, я должен вам кое-что сказать. Знаете, я скоро уеду. В Техас. Домой.

– Вы хотите взять ее с собой?

– Да. А вы с нами поедете?

– Не могу вот так сразу ответить. Надо подумать.

– Ну, мне еще надо закончить здесь массу дел, так что у вас есть время. Мне бы очень хотелось, чтобы вы тоже поехали. Поверьте, вам понравится «Трипл-Эм». Возможно, я построю на ранчо свой собственный домик. Помощников там много.

– Звучит так, как будто вы намерены жениться. – Коул поднялся.

– Элли, честно говоря, у меня сейчас в голове каша. Я хочу только одного – вернуться домой. Но вернуться домой вместе с Мэгги. – Он наклонился и чмокнул Элли в макушку. – А теперь вопрос: нет ли у нас чего-нибудь вкусненького? Я голоден как волк, надо признаться. Слона бы съел.

– Ну, слона у меня сегодня в меню нет. Я жарю цыплят. Как только почувствуете аромат, поторопитесь.

Коул усмехнулся и направился в дом. Ополоснувшись с дороги, он заглянул в комнату Мэгги. Она спала. Он не хотел будить ее и потихоньку спустился вниз проверить, не готовы ли обещанные жареные цыплята.

Следующее утро началось для Мэгги и Коула с очередного спора. Коул пытался убедить девушку, что ей никак нельзя идти сегодня в контору.

– Да я прекрасно себя чувствую, – возражала Мэгги, – почему вы с Элли обращаетесь со мной как с тяжелобольной?

– Мэгги, доктор велел тебе еще поостеречься. Нужно как можно меньше беспокоить больную ногу. Самое мудрое решение – остаться на пару дней в постели.

– Надеюсь, ты пошутил. Неужели ты думаешь, что я буду тратить драгоценное время на то, чтобы просто валяться в постели и ничего не делать?

– Если тебе не нравится лежать в постели, я могу отнести тебя вниз, посидишь в гостиной. Но ходить ты пока не будешь, понятно?

– Ладно, – сдалась Мэгги, – с тобой бесполезно спорить. Будь по-твоему, неси меня вниз.

Коул поднял ее на руки и спустился в гостиную.

– Боже, я чувствую себя такой беспомощной... – вздохнула Мэгги.

Коул помог ей поудобнее устроиться на диване и, препоручив заботам Элли, отправился в контору.

В конторе Коул заметил на углу рабочего стола несколько нераспечатанных писем, которые лежали здесь еще со дня возвращения из Ночеса. Он стал по очереди вскрывать их.

В первом конверте лежал счет. Коул отложил его в сторону. Во втором – рекламная брошюра спа-курорта на юго-западе штата. Коул вспомнил, как еще на Аляске папаша О'Ши жаловался на больные ноги. Кажется, он тогда еще стал тяжело ходить. Видно, в последнее время болезнь в суставах опять беспокоила его, вот он и выписал брошюру.

И тут Коул глубоко задумался. Если папаша О'Ши испытывал боль при ходьбе, то вполне вероятно, что он действительно поскользнулся и упал в яму. Может, все его подозрения – лишь плод больной фантазии? Не превратился ли он в Дон Кихота, сражающегося с ветряными мельницами? И не вовлек ли в эту сумасшедшую игру еще и Мэгги, сделав ее своей Дульсинеей Тобосской?..

Он вскрыл следующее письмо от самого папаши О'Ши, адресованное, как ни странно, ему, Коулу. К письму прилагалась записка от Джо Рейнолдза, администратора гостиницы, в которой Коул жил в Сан-Франциско. Джо писал, что письмо пришло на его имя в тот день, когда он уехал.

Коул мгновенно узнал почерк своего старого друга.

Папаша написал его за десять дней до смерти и сообщил в нем, что собирается сделать одну очень выгодную покупку, но подробностей сделки не раскрывал. В сущности, большую часть письма занимали размышления о Мэгги. Папаша О'Ши был обеспокоен растущей близостью между ней и Китом Лоуфордом. Ему не нравилось, что Кит намного старше его дочери, и он сетовал, что у Мэгги слишком мало опыта, чтобы сделать правильный выбор. В то же время в письме говорилось, что он ничего не имеет против самого Кита Лоуфорда. Единственный его недостаток, помимо возраста, что его отец – Бен.

А еще он написал о своей сокровенной надежде, что придет день, когда Мэгги и Коул поженятся. Для Коула это было настоящим сюрпризом. Прежде папаша О'Ши никогда не поднимал в разговоре такую опасную тему.

В общем, единственное, о чем переживал папаша О'Ши, – так о том, что теряет свою дочку. Никаких подробностей относительно Тимберлайна, никакого намека на возможных врагов или грозящую опасность! Коул разочарованно положил письмо обратно в конверт и убрал в карман. Потом он направился в конюшню.

Осмотрев дилижанс, Коул нашел книгу, которую оставила там Мэгги.

– Хуан, отнеси-ка книжку мисс Маргарет. Должно быть, ей будет интересно ее дочитать.

– Хорошо, сеньор Коул. Сеньорите Маргарите лучше?

– Да, гораздо лучше. Просто ей нужно оставаться дома пару дней, так велел доктор. – Коул протянул Хуану монетку.

– Спасибо, сеньор. Сегодня Хуан заработал много денег, папа будет доволен. – Он с гордостью показал еще одну монету. – Вот, Хуану дал сеньор Кит.

– И за что же?

– Ну, он пришел сюда и стал задавать вопросы.

– Что за вопросы?

– Он спрашивал, куда вы вчера ездили с сеньоритой Маргаритой.

– А еще о чем?

– Он спросил, говорила ли что-нибудь Хуану сеньорита Маргарита о сеньоре Ките.

– И что ты ему сказал?

– Хуан сказал, что говорил сеньорите Маргарите о том, что сеньор Кит положил на нее глаз. А сеньорита Маргарита ответила Хуану, что сеньор Кит отличный мужчина.

– И все? – Мальчик усмехнулся.

– Он спрашивал, что сеньорита Маргарита говорила о сеньоре Коуле.

– Да что ты говоришь? – усмехнулся Коул. – Мне и самому интересно. Так что же она говорила?

– Она сказала, что Хуан съел слишком много мороженого.

Коул озадаченно посмотрел на мальчика:

– Мороженого? И что значат ее слова?

Мальчик демонстративно развел руками:

– Ну почему вы все спрашиваете о ней Хуана? Хуану всего десять лет. Что он может знать о женщинах?.. – Посмеиваясь, он вышел из конюшни.

– Мэгги, что ты думаешь о Хуане Моралесе? – спросил Коул вечером, когда они с Мэгги играли в карты.

Она удивленно посмотрела на него:

– Не понимаю, о чем ты?

– Ну, я имею в виду, можно доверять тому, что он говорит? Раз ни ты, ни Эмилио не сможете работать в ближайшее время, мне нужен будет хороший помощник. Вот я и спрашиваю.

– Хуан умен не по годам, Коул. Порой я забываю, что ему всего десять лет.

– Даже несмотря на то что он ест много мороженого, ты ему доверяешь?

– О чем ты?

– Ну, ты же сама однажды сказала, что он ест слишком много мороженого.

– Мороженое? Коул, с чего ты взял такую глупость?

– То есть ты не думаешь, что подобный факт может как-то отразиться на верности его слов?

– Коул, ну что за ерунда? Конечно же, нет. Да я и не видела ни разу, чтобы Хуан объедался мороженым! Не знаю, кто тебе это наговорил. У мальчика тяжелая жизнь, вот он и повзрослел быстро. Я должна сказать, что в своих суждениях о чем-либо он еще никогда не ошибался. Ни разу.

– Рад слышать.

«Ну что ж, Хуан, – усмехнулся про себя Коул, – похоже, нам с тобой предстоит долгий разговор. Про мороженое и одну прекрасную леди».

– Какая-то у тебя странная усмешка, Коул, – заметила Мэгги.

– Правда?

– Именно так. Ты как-то глуповато усмехнулся. Поделился бы хоть, над чем смеешься. Твой ход, – примирительно добавила она.

Игру прервал вежливый стук в дверь. Когда Коул открыл, на пороге стоял КитЛоуфорд.

– Цветы для меня? – усмехнулся Коул, указывая на букет в руках Кита. – Какой ты заботливый, надо же!

– Входи, Кит, – позвала Мэгги, и Коул отступил в сторону.

Однако он не оставил голубков наедине. Мэгги поблагодарила за прекрасные цветы, коротко рассказала о своем самочувствии, а потом они втроем сели играть в карты. Примерно через час Кит распрощался и ушел.

К следующему понедельнику Мэгги уже почти поправилась. Она хотела приступить к работе, но доктор посоветовал ей посидеть дома еще недельку.

Чтобы развеять ее тоску, Коул обещал взять ее с собой в Ночес.

Всю неделю, пока Мэгги оставалась дома, Коул раздумывал над ситуацией в Лоуфорде. И чем больше он думал, тем яснее становилось, что пора уезжать в «Трипл-Эм». Когда они с Мэгги поехали в Ночес, он рассказал ей о своей идее. Однако Мэгги ее тут же отвергла:

– Я понимаю, что ты тоскуешь по дому, Коул, но поехать с тобой не могу. Поезжай один, а я займусь делами в конторе.

– Я собираюсь закрыть фирму.

– Не надо, Коул! Ты же обещал дать мне тридцать дней, чтобы что-нибудь придумать!

– Обещание я дал до того, как Эмилио сломал ногу, Мэгги! Если я уеду, некому будет водить дилижанс. Ты можешь понять? И не говори, пожалуйста, что ты сама станешь возницей. Для женщины это слишком опасное дело!

– Я поговорю с Китом. Может, он попросит Бена одолжить мне одного из ребят с ранчо, пока Эмилио не выздоровеет.

– Мэгги, но так вести себя неразумно! Бен Лоуфорд ни за что не согласится. Ты же понимаешь, что он сам хочет владеть компанией; зачем же ему помогать тебе? Как бы то ни было, я больше не собираюсь с тобой спорить. Сегодня наша последняя поездка в Ночес.

– Коул, я этого никогда тебе не прощу! Ая-то поверила твоему слову!

За всю поездку она больше не сказала ни слова, но Коул решил, что это даже к лучшему. Добравшись до Ночеса, Коул немного успокоился. Он понял, что разговор им предстоит непростой и Мэгги просто так не смирится с поражением. В то же время ему очень жаль, что опять приходится ее огорчать. Ну что за невезение! Как только их отношения налаживаются, обстоятельства складываются так, что они опять начинают ссориться.

Однако теперь он не имеет права уступить ей. В конце концов, перед своей семьей у него тоже есть обязательства. В последний раз они сегодня отвозят в город «кузин Даллас» и мешок с почтой. Он забудет жизнь в Лоуфорде как страшный сон. Кем он здесь значится? Почтальоном? Сутенером? Нет, скорее бы уже сесть в поезд до Техаса. Но без Мэгги он не уедет.

Коул высадил Глэдис и Лайлу, отвез Мэгги в гости к миссис Халлауэй, а сам отправился уладить кое-какие дела в Ночесе.

Коул оставил лошадей возле здания «Вестерн юнион» и зашел получить и отправить почту. Поскольку прямо с порога миссис Халлауэй заявила, что не отпустит Мэгги без ленча, у Коула осталось время заглянуть в местный салун.

Он занял столик в углу, сделал заказ и задумался о Мэгги. Надо найти какой-то приемлемый выход из ситуации. Неужели они никогда не найдут общего языка? Почему она такая упрямая? Почему не хочет понять, что дилижансная компания не принесет ей никакой прибыли?

Пока он ел свой сандвич и запивал его пивом, в салун вошла группа подвыпивших ковбоев. Заметив, что Коул сидит за столиком один, они направились в его сторону.

– Нам нужен столик, мистер. Нас много, а ты один.

– Можете садиться, как только я уйду.

– Нет, приятель, ты не понял. Он нужен нам прямо сейчас!

Как день не заладился с утра, так он и будет продолжаться самым безобразным образом, подумал Коул. Он не боялся наглых желторотых птенцов в ковбойских сапогах, но драться с ними ему совсем не хотелось.

– Если тебе он нужен так срочно, сынок, – процедил Коул, не поднимая головы, – то должен заметить, что я прикончу еду и выпивку быстрее, если ты уберешься с глаз долой.

– А может, тебе нужна помощь? Помочь тебе побыстрее просунуть твою еду в глотку?

– Ну, рискни...

– Да, давай, парень, интересно будет посмотреть, – вклинился в разговор другой голос.

– Такое зрелище я тоже не пропущу, – раздался третий голос.

Коул узнал голоса. Он поднял голову и увидел перед собой кузенов – Зака и Джоша Маккензи.

Глава 15

Двое рослых мужчин вразвалочку подошли к столику Коула, взяли стулья и уселись рядом.

– Эй, – возмущенно крикнул один из ковбоев, – мы заняли этот столик!

– Да ради Бога! Но не раньше, чем мы уйдем, – бросил Зак.

Подвыпившие ковбои сгрудились вокруг столика.

– Эй, ребята, нам не нужны неприятности, – предупредил их Джош. – Как уже ответил вам наш кузен, вы спокойно сможете занять столик, как только мы уйдем.

– А про вас двоих вообще не упоминалось! – выкрикнул один из ковбоев.

Зак, самый нетерпеливый из братьев, крикнул:

– Ну-ка пошли отсюда, иначе я за себя не ручаюсь!

– Мы никуда не уйдем. Может, ты не заметил, но нас пятеро против вас троих.

– Против двоих, – спокойно поправил Джош. – Я уже вышел из того возраста, когда ловишь кайф от драк в салунах.

Коул почувствовал себя гораздо лучше. В нем проснулся какой-то здоровый мужской азарт. Что лучше хорошей драки может взбодрить мужчину?

– Джош, тогда твоя задача будет вести счет, не забывай сообщать, скольких мы уже уложили, – заметил Коул.

И тут один из ковбоев попытался ударить Коула. Тот резким движением отразил удар. Завязалась потасовка.

Люди за соседними столиками постарались отойти подальше, держа в руках стаканы с напитками. Драка намечалась нешуточная.

Зак получил сильный удар в челюсть, но устоял на ногах и ответным ударом свалил обидчика. Коул дрался уже с двумя ковбоями. Джош, хоть и сказал, что не будет драться, не смог оставаться в стороне. Он подбежал к Коулу, схватил одного из нападавших за воротник и отбросил его на стол с такой силой, что тот едва не разлетелся в щепки.

Уже через несколько минут драка закончилась полной победой братьев Маккензи.

– Ну, теперь мы можем освободить столик? – осведомился Джош у Коула.

Коул взял стакан с недопитым пивом, который чудом уцелел во время побоища, и опрокинул на лежащего на полу ковбоя.

– Эй, приятель, можешь занимать место! – крикнул он.

Проходя мимо барной стойки, Коул передал бармену деньги:

– Вот, денег должно хватить, чтобы починить стол и стулья. Да, и налей ребятам за мой счет, ладно?

Когда они вышли из салуна, Коул крепко обнял братьев:

– Чертовски рад вас видеть, парни!

– И как тебя опять угораздило попасть в переделку? – дружелюбно усмехнулся Джош.

– А вы-то что здесь делаете?

– Ждем дилижанс на Лоуфорд, – ответил Джош. – Парень, который присматривает за лошадьми, сказал, что фамилия кучера – Маккензи. Вот мы и решили узнать, не ты ли.

– Да мы точно знали, что ты, – ввязался Зак. Коул внезапно задохнулся от страшной догадки:

– Ребята, вы ведь не принесли мне страшных вестей о Джебе, правда?

Джош покачал головой.

– Джек Каррингтон сейчас старается что-нибудь разузнать о нем через своих знакомых в Вашингтоне. Джерид Фрейзер пытается сделать то же самое через армейские источники.

– Ладно, как там родители?

– Ну а как ты думаешь? – вздохнул Зак. – Отец забыл, как улыбаться, да и мама ходит все время грустная. Но все мы стараемся держаться, ты понимаешь.

– Слушай, а с чего ты в кучеры-то подался? – спросил Зак. – Ты вообще в «Трипл-Эм» собираешься возвращаться?

– Как раз думал наведаться туда на следующей неделе.

– Отлично, Коул, – поддержал его Джош. – Ты принял правильное решение.

– Давайте-ка найдем какое-нибудь тихое местечко, где можно спокойно поговорить, – предложил Коул, все еще не веря в случившееся. – Как же хорошо снова встретиться с вами, ребята!

Коул действительно радовался встрече с братьями. Они выросли вместе; Коул, Зак и Китти, сестричка Джоша, в детстве никогда не разлучались. Сам Джош, правда, на восемь лет постарше и для всех троих был как старший брат.

Надо признать, что из всей родни Коул считался самым непоседливым. Так уж у них повелось: Коул втягивает в передряги, а Джош всех выручает.

Когда Джош решил стать сначала рейнджером, а позднее сыщиком в агентстве Пинкертона, Коул, Китти и Зак горевали, как будто он умер. А потом Зак решил пойти по стопам кузена и тоже записался в рейнджеры. Тогда Коул всем назло сбежал из дома и прибился к одной из банд.

Зак долго искал его, а когда нашел, чуть ли не силой заставил вернуться домой. А потом и у самого Зака случились неприятности. Он проник в банду, и его чуть не убили, но, слава Богу, все обошлось.

Сейчас, когда они сели за столик в баре, Коул смотрел на братьев и не верил, что мог прожить последние годы вдали от них. Но Джош, Зак и Китти уже успели обзавестись семьями, а Коул все еще вел жизнь перекати-поля. Сейчас ему больше всего хотелось уехать на родное ранчо. И еще чтобы Джебу посчастливилось вернуться с Кубы живым.

Бог мой, как он вообще жил все годы без них? Чем занимался? Прожигал жизнь в салунах за карточным столом среди крепкого виски и сигаретного дыма. Бессмысленные годы. Настоящая жизнь там, на ранчо. Настоящей жизнью живет Джеб, бросивший все и сбежавший на войну. А он, Коул? Что происходит с ним?

А еще говорил Мэгги, что ей надо повзрослеть! Да он сам еще глупый мальчишка, не знающий, чего хочет от жизни.

– А теперь все-таки скажите мне, как вы здесь оказались? – спросил Коул.

– Роуз и Эм захотели поехать на концерт в Альбукерке. Вот мы отвезли их туда и заехали за тобой.

– Вы получили мою телеграмму?

– Да, получили. Но решили, что, поскольку все равно поедем в Нью-Мексико, безопаснее будет передать тебе нужную информацию лично, а не по телеграфу, – известил Джош. Он достал из кармана конверт. – Вот все, что нам удалось разузнать.

– Хорошо, что Джош работал в агентстве Пинкертона, а то нам ни за что не удалось бы раздобыть информацию, – произнес Зак.

– Ну, рейнджеры нам тоже помогли, – признал Джош. – Послушай, что за люди, о которых ты спрашивал?

– Долгая история. – Он мельком взглянул на бумаги. – В последнее время мне кажется, что я иду по ложному следу.

– В любом случае мы рады повидать тебя, – проронил Зак.

– Но что у тебя все-таки происходит? – спросил Джош. – Неприятности?

– Ничего, с чем бы я не мог справиться.

И не успел Коул договорить, как одна из «неприятностей» явилась перед ним в розовом боа, перекинутом через плечо.

– Привет, красавчик, – проворковала Глэдис.

– Ой, а кто еще с тобой? – хихикнула Лайла, выглядывая из-за спины подруги. – Привет, ребятки.

– Не возражаешь, если мы к вам присоединимся? – спросила Глэдис, присаживаясь рядом с Коулом. Лайла села рядом.

– Парни, это Глэдис Дивайн и Лайла Ловинг. Девочки, это мои кузены Джош и Зак Маккензи.

– Как поживаете, леди? – поприветствовал их Зак.

– Рад познакомиться, – вторил ему Джош.

– А мы-то как рады, Джош! – подхватила Глэдис. – Редко когда увидишь троих таких красавчиков сразу. Просто отдохновение для наших усталых очей.

– Вы, должно быть, просто не выспались, мисс Дивайн, потому что таким прекрасным очам, как ваши, грех жаловаться на усталость, – пошутил Зак. И тут же охнул, потому что Коул наступил ему под столом на ногу.

– Что будете пить, леди? – поинтересовался Джош.

– Ну, вообще-то я не особенно жалую алкоголь, но для такой приятной встречи сделаю исключение, – заметила Лайла. Она повернулась в сторону бармена и лихо присвистнула: – Эй, малый, тащи-ка нам выпивку!

– Ну так что, мальчики, собираетесь поразвлечься? – обратилась к братьям Глэдис.

– Милая, ну какие же они тебе мальчики, – пожурила ее Лайла. – Ты говоришь с настоящими мужчинами!

– Да нет, леди, мы просто зашли поболтать, – ответил за всех Коул.

– А где ты оставил Мэгги? – осведомилась Лайла.

– Она обедает с подругой.

– О! Надеюсь, подруга из приличного общества? – поддела Глэдис, изящно выгнув бровь.

– Разумеется.

– Ох, девочка с ума по тебе сходит, Коул, – со вздохом сожаления отозвалась Лайла.

– Она так говорила?

Зак неожиданно заинтересовался:

– А кто такая Мэгги?

– Маргарет, дочка папаши О'Ши.

– Ты ей приходишься опекуном? – спросил Джош. Коул кивнул:

– Именно так. Правда, сейчас она даже со мной не разговаривает. – Он рассказал им о своем последнем споре с Мэгги и о том, что хочет продать дилижансную компанию и вернуться с Мэгги в «Трипл-Эм». – Она ответила, что никуда со мной не поедет.

– Похоже, она напрасно отказалась, – высказалась Глэдис.

– Да уж, – поддакнула Лайла.

– Дилижансная фирма – сплошная проблема. Мэгги ни в какую не хочет с ней расставаться, просто ужас! Ее контора так мне надоела, что я бы с удовольствием собственноручно ее поджег, ей-богу!

– Будь у тебя деньги, мог бы нанять ребят, чтоб они изобразили налетчиков и напугали девчонку, – предложил Зак.

– Думаю, что даже бандиты не заставят ее расстаться с чертовой конторой. Она просто одержима. Девочка считает, что дилижансная компания – золотая мечта ее отца. Вот и хочет поднять бизнес на ноги в память о папаше О'Ши.

– Подожди, ты с ее отцом искал золото на Аляске? – вклинился Джош.

– Ну да. С ним и Мэгги.

– Странно. Не думаю, чтобы человек, отправившийся искать золото на Аляску, мечтал о дилижансной конторе. Скорее он мечтал о чем-нибудь поинтереснее. Видно, просто самой мисс Мэгги нравится идея управлять фирмой.

– Вполне возможно, Джош, что ты прав.

– Ну, тогда ты точно не отговоришь ее, – пожал плечами Зак. – Действительно, остается только сжечь.

– Но она мне такого не простит! А знаешь, Зак, – задумчиво проговорил Коул, – твоя идея с инсценировкой нападения не так уж и плоха.

Джош застонал:

– Зак, ну как тебе пришло в голову говорить о таких вещах нашему Коулу. У него же ветер в голове, он возьмет и сделает, а потом проблем не оберешься.

Коул придвинулся поближе к братьям и понизил голос почти до шепота:

– Знаете, что я подумал? Вы двое вполне можете изобразить грабителей.

Зак и Джош обменялись растерянными взглядами.

– Скажи, что мне твои слова послышались, Зак, – пробормотал Джош.

– Все получится, Джош, – настаивал Коул. – Знаете что? Давайте вы как бы нападете на дилижанс, когда мы будем в нескольких милях от города, а? Она испугается и согласится поехать со мной в «Трипл-Эм».

– А что, мне нравится идея! – поддержал Зак.

– Вы оба просто помешались! – возразил Джош. – Зак, представь, что такой трюк проделывают с Роуз. Думаешь, она осталась бы в восторге?

– М-да... – неуверенно протянул Зак. – Коул, вообще-то мы поступаем не очень честно по отношению к Мэгги.

– Но я же думаю о ее благе! У нее нет денег, нет кучера, нет пассажиров...

– Эй, красавчик! – вмешалась Глэдис. – А мы с Лайлой разве не пассажиры?

– Но вы не платите за проезд! Даллас и папаша О'Ши так договорились.

– Хочешь сказать, мы все время бесплатно катались на дилижансе?! – воскликнула Глэдис.

– Ну да.

– Что я тебе всегда говорила, Глэдис? – победоносно усмехнулась Лайла. – Да уж, тогда дельце совсем невыгодное.

– Мне нравится малышка Мэгги, – заявила Глэдис, – она такая смелая, в ней чувствуется кураж. Но и наш красавчик тоже прав. Надо помочь девочке одуматься.

Однако Лайла имела насчет Мэгги другое мнение:

– Но если она закроет контору, кто будет возить нас в город?

– Бен Лоуфорд собирается перекупить компанию, – объяснил Коул. – Он обещал приобрести новую повозку.

– Правда, что ли?! – воскликнула Лайла. – Ну, тогда я сама подожгу вашу контору. Я всю задницу себе отбила о ваши древние деревянные скамейки!

– Хорошо, что нам не пришлось ехать в Лоуфорд, – усмехнулся Зак.

– Давайте сделаем так, – подытожил Коул. – Вы двое, – он взглянул на кузенов, – наймете парочку лошадей в городе и нагоните нас по дороге в Лоуфорд. Потом прикинетесь бандитами и остановите дилижанс. Главное, чтобы все выглядело пострашнее.

– Ой, а можно мы тоже поедем? – попросила Глэдис. – Не хотим пропустить такое захватывающее зрелище.

– Имейте в виду, обратно вам придется идти пешком, – предупредил Коул.

– Ну, я никогда не считалась искусной наездницей, красавчик, – хихикнула Глэдис. – Но у меня есть много других талантов. – Она поднялась. – Ладно, Лайла, хватит прохлаждаться. Здесь нам ничего не светит.

– Пока, ребятки, – улыбнулась Лайла, с легким сожалением поднимаясь из-за стола. – Я всегда говорила, что все симпатичные ребята или на мели, или верны своим женам. Нам остаются одни страшилища и грязнули, которые по неделям не моются и слова доброго не скажут.

– Такая уж у нас судьба, милая, – вздохнула Глэдис. Она поправила свое розовое боа, взяла под руку подругу, и они ушли.

– Симпатичная парочка, – заметил Джош.

– Да уж, ты, кузен, здесь времени зря не терял, – согласился Зак.

– Ладно, парни, давайте убираться отсюда. Вы все поняли?

– Черт возьми, Коул, мне не нравится твоя задумка, – заявил Джош. – Я понимаю, что ты заботишься о девчонке, но все же так поступать с ней нехорошо.

– Помню, в свое время ты использовал все возможные уловки в отношении Эм.

– Ну, там совсем другое, – почесывая затылок, вспомнил Джош. – Я работал в сыскном агентстве и подозревал, что Эм – воровка, за которой я охочусь.

– Ну а ты, Зак? Разве ты не обманывал Роуз?

– Тут иное, брат. Я же работал под прикрытием. Она не знала, кто я такой.

– И в конце концов вам удалось добиться своего. Девушки вышли за вас замуж. А как насчет твоего отца, Джош? Дядя Люк же просто-напросто запер тетю Хани в тюрьме, чтобы не сбежала из города. Зак, твой отец получил согласие твоей матери выйти за него замуж под дулом пистолета. А тетя Гарни до сих пор со смехом рассказывает ту давнюю историю, когда дядя Флинт разрушил ее помолвку и заставил согласиться выйти за него замуж. Так что я, похоже, просто придерживаюсь семейных традиций. Я ее опекун, я отвечаю за нее и буду действовать в ее интересах даже против ее желания.

– Напугав ее до полусмерти? – возразил Джош.

– Поверь мне, Джош, все будет в порядке. Мэгги – храбрая девочка.

– Послушай-ка, братец, все наши семейные истории, которые ты упомянул, закончились свадьбой. В твои планы входит свадьба?

– Может, и входит. Если только она прежде меня не пристрелит.

– Маргарет, дорогая моя, ты сегодня такая грустная! Что случилось? Может, ты заболела?

– Все в порядке, миссис Халлауэй. Просто Коул меня огорчил по дороге в Ночес. Вы же знаете, что он мой опекунша?

– Да, он мне говорил.

– Я должна слушаться его еще три года, представляете? А он хочет продать компанию и отвезти меня к своим родителям в Техас.

– А почему он хочет продать, Маргарет?

– Ну, она сейчас совсем не приносит прибыли... Но я уверена, что скоро дела поправятся. Вот только у Коула не хватает терпения.

– А во всем остальном ты доверяешь Коулу, моя дорогая?

– Конечно, доверяю. Коул всегда появляется в самые трудные моменты моей жизни. – Глаза Мэгги затуманились от воспоминаний. – Я готова доверить ему и свою жизнь, если понадобится. С того времени как мы вместе жили на Аляске, он самый близкий для меня человек... после отца, конечно же. Только вот мы все время ссоримся. Иногда он доводит меня до такого состояния, миссис Халлауэй, что я просто готова расплакаться. И он совсем не верит в меня. Считает маленькой девочкой, не способной справиться даже с самой простой задачей.

– И давно ты в него влюблена, дорогая моя? – спросила Джози Халлауэй.

Вопрос застал Мэгги врасплох.

– С чего вы взяли, что я в него влюблена?

– Видно невооруженным взглядом. – Мэгги растерялась:

– Что, настолько очевидно?

– Я бы сказала, да, Маргарет. – Мэгги развела руками.

– Что ж, вы правы, миссис Халлауэй. Но он никогда не видел во мне женщину.

– Любовь похожа на горную дорогу, полную опасностей. Но гора стоит того, чтобы на нее взойти.

– Вы сильно любили мистера Халлауэя?

– Ох, моя дорогая, ты даже не представляешь, как я страдала! Наши родители жили по соседству, и я просиживала все вечера напролет на веранде, надеясь, что Генри обратит на меня внимание. Но ему понадобилось целых пять лет для того, чтобы запомнить, как меня зовут!

– Неужели так бывает со всеми?

– Думаю, что нет. Но знаешь, когда Генри наконец обратил на меня внимание, я чувствовала себя самой счастливой женщиной на земле. Просто будь терпеливой, Маргарет. То, что должно случиться, обязательно случится. Пойми, милая, мы не выбираем свою любовь, она выбирает нас. – Джози взяла Мэгги за руку и улыбнулась. – Будь терпелива, моя дорогая, и ты будешь вознаграждена.

Мэгги вздохнула.

– И долго вам пришлось ждать?

В течение следующего часа Мэгги завороженно слушала историю любви Джози и Генри Халлауэй.

– Он, должно быть, особенный человек. Жаль, что мне не посчастливилось встретить его при жизни, – заключила Мэгги, выслушав рассказ миссис Халлауэй. Рассматривая фотографию в рамке, она вздохнула: – Ему очень шла армейская форма.

– Да, правда. Он считался самым красивым выпускником военно-морской академии. – Джози вышла из комнаты и вскоре вернулась, держа в руках трость из слоновой кости с серебряным орнаментом. – Я всегда держала ее в том же месте, где он последний раз ее оставил.

– Какая элегантная вещь, – улыбнулась Мэгги.

– Я подарила ее мужу на нашу годовщину. Милая моя, ты знаешь, как эффектно он смотрелся, когда выходил с ней на прогулку. – Она тихонько хихикнула. – Он, правда, никогда не брал ее с собой, когда уезжал, говорил, что офицеры не поймут. – Она улыбнулась и передала трость Мэгги. – Вот, возьми, моя дорогая. После вывиха она тебе здорово пригодится.

– Ну что вы, миссис Халлауэй! – воскликнула Мэгги. – Я не могу принять такой дорогой подарок. Я понимаю, что эта трость значит для вас.

– Воспоминания бесценны, милая моя. Все остальное в мире бренно.

Вскоре приехал Коул. Воодушевленная романтическим рассказом миссис Халлауэй, Мэгги не стала продолжать утренний спор, решив отложить дела на потом. Чтобы ненароком не поссориться с Коулом, она решила ехать не на козлах, а в коляске.

Устроившись на сиденье, она ломала голову, почему Коул вернулся таким довольным. Всю дорогу он весело насвистывал какую-то песенку и, казалось, совершенно забыл их утреннюю размолвку.

Глава 16

Они не успели проехать и двух миль, как дилижанс неожиданно остановился так резко, что Мэгги чуть не свалилась с сиденья. Она выглянула в окно и крикнула:

– Коул, что стряслось?!

Коул стоял у дилижанса с поднятыми руками. Рядом с ним гарцевали на лошадях двое бандитов, их лица до самых глаз закрывали платки.

– Что происходит? – воскликнула Мэгги.

– Тише, леди, не то пожалеете! – прикрикнул один из бандитов.

– Вам нужен дилижанс?

– Ну, раз уж мы здесь, придется взять старую колымагу. – Коул едва сдержал смех. Мэгги бросила на него быстрый взгляд.

– Знаете, вы, должно быть, очень невезучие бандиты. У нас нет ничего ценного, – оповестила Мэгги. – Только почта.

– Я бы так не сказал, леди. Ты очень симпатичная штучка. Так что давай вылезай из колымаги.

– Только попробуй дотронуться до нее! – храбро вступился Коул.

– Думаю, что ты не такой тупой, как кажешься, мистер, – бросил один из налетчиков. – На твоем месте я бы особо не геройствовал.

– Не смейте угрожать нам! – воскликнула Мэгги. – И ради всего святого, Коул, опусти же ты руки. У них даже оружия нет.

– У вас тоже нет оружия. Так что не стоит слишком храбриться.

– Я вас не боюсь. Лучше бы вам поскорее отсюда убраться, иначе я так закричу, что будет слышно и в Ночесе.

Один из налетчиков спешился. Видимо, главный. Другой пока не сказал ни слова.

– Леди, может, вы наконец соизволите вылезти из коляски, а? Не хотелось бы причинять вам боль, но вы же меня сами вынуждаете!

– Я бы с удовольствием, но у меня больная нога, – промолвила Мэгги, пытаясь опереться на трость.

Второй налетчик, который все время молчал, неожиданно заговорил:

– Позвольте, я помогу вам, мэм. – Он быстро спешился и поспешил к экипажу.

Второй мужчина – грубиян – резко дернул на себя дверцу экипажа... и она осталась у него в руках. Мэгги в ужасе закричала:

– Смотрите, что вы наделали, мерзкий вы человек! Вы сломали мою повозку! – И она со всей силой ударила его тростью.

Мужчина отскочил назад, потирая ушибленную голову, и опустился на землю. Мэгги продолжала лупить его тростью, пока второй налетчик не выхватил ее.

– Черт возьми, мне же больно! – взвыл грубиян. – Я истекаю кровью, – прошептал он, глядя на руку, которой он только что ощупывал голову. – Джош, смотри, у меня кровь! – обратился он к своему подельнику.

– А я сразу решил, что нападение – плохая идея, – заявил Джош.

– Убирайтесь отсюда, ясно вам?! – закричала Мэгги, выхватив трость из рук Джоша. Она размахивала ею перед собой на манер самурайского меча.

– Да вы свихнулись, леди! – закричал раненый мужчина. Оба разбойника направились к своим лошадям. – Надеюсь, ты понимаешь, во что впутался! – крикнул один из них Коулу, когда они уже отъехали на некоторое расстояние.

– Какие идиоты! – фыркнула Мэгги. – Я бы на твоем месте не стала беспокоиться по поводу их угроз, – успокойла она Коула. – Теперь мы можем вернуться в Ночес, чтобы починить дилижанс.

– Может, мы просто продолжим путь в Лоуфорд?

– Коул, если ты не развернешь дилижанс по направлению к Ночесу, я возьму управление на себя.

– Мы можем опять застрять в городе на ночь, Мэгги.

– Ну, думаю, что сейчас-то там нет проблем с ночлегом, праздник уже закончился.

Поразмыслив над ее словами, Коул решил, что идея не так уж и плоха. Оставив Мэгги в гостинице, он сможет разыскать Джоша и Зака и поговорить с ними о случившемся. Коул едва сдержал усмешку, представляя, что скажет ему Джош по поводу выбора дамы сердца.

Когда они въехали в Ночес, Коул остановил экипаж у гостиницы.

– Может, сразу заедем к шерифу, заявим о нападении? – спросила Мэгги.

– Я сам схожу к шерифу. Главное сейчас договориться о ремонте дилижанса.

– По-моему, лучше сначала заехать к шерифу. Возможно, нам и не придется оставаться здесь на ночь.

Коулу определенно не понравилась предложенная идея. Он уже представлял себе, как всю ночь будет болтать с кузенами о том о сем. В конце концов, за исключением пары слов, которыми они успели перекинуться по поводу Джеба, у них так и не осталось времени поговорить. Поэтому он сразу отмел предложение Мэгги.

Зарегистрировавшись в гостинице, Коул поднял Мэгги на руки, собираясь отнести в зарезервированный номер.

– Коул, ради всего святого, перестань обращаться со мной как с инвалидом. На нас люди смотрят!

– Ну и что с того? Пусть себе смотрят. Может, они думают, что мы молодожены?

На такой аргумент Мэгги не нашлась что возразить. Поднявшись с Мэгги на руках в номер, Коул осторожно опустил ее на кровать и заботливо проговорил:

– Возможно, дела отнимут у меня несколько часов, так что тебе сейчас лучше отдохнуть. А когда я вернусь, сходим поужинать. Мэгги совсем не устала, но решила не спорить. В конце концов, ей начинало нравиться, что он обращается с ней как с беспомощным ребенком. Главное, чтобы это не вошло у него в привычку.

Как только он ушел, она вытянулась на постели и постаралась заснуть. Но сон не приходил. Да и до сна ли тут, если все мысли занимало решение Коула продать дилижансную компанию? Целый час она пыталась уснуть, но напрасно. Наконец она поднялась и осторожно пододвинулась к окну, чтобы увидеть, когда к дому подойдет Коул. Конечно, Ночес совсем не похож на Лоуфорд, где можно четыре часа просидеть у окна и не заметить ни одного человека на улице.

Но скоро ей наскучило наблюдать за прохожими. Несмотря на предостережения Коула, она спустилась в гостиничный холл, чтобы купить газету. Возможно, хотя бы чтение местных новостей поможет ей скрасить часы ожидания.

Купив газету, Мэгги уже хотела вернуться в свой номер, но совершенно неожиданно нос к носу столкнулась с Глэдис и Лайлой. Сейчас их лица показались Мэгги такими родными, что она с радостью завела беседу.

– Вы что, остановились в гостинице? – спросила она.

– Да нет, дорогуша, – улыбнулась Глэдис, – скажем так: у нас здесь есть кое-какие дела.

– Мы-то думали, ты уже на полпути в Лоуфорд, – произнесла Лайла.

– Да мы уже и выехали, но, представляете, на нас напали разбойники!

Женщины обменялись заговорщическими взглядами и расхохотались. Мэгги рассмеялась вместе с ними.

– Правда смешной случай?! – воскликнула она, когда смех утих. – Видели бы вы лица бандитов, когда они обнаружили, что в дилижансе нет ничего ценного!

– Но ты же не будешь спорить, что они настоящие красавцы? – усмехнулась Лайла.

– Да я не знаю, они свои лица наполовину закрыли платками. Но по крайней мере точно могу сказать, что умом они не отличались. Представляете, напали на дилижанс даже без пистолетов!

Все трое снова расхохотались.

Внезапно Мэгги замерла на месте. Смысл слов Лайлы начал доходить до нее.

– Подожди, почему ты сказала, что они красавцы? Женщины замялись.

– Дорогуша, они просто пошутили, не бери в голову, – успокоила ее Глэдис.

– Вы знаете, кто напал на нас?

– Ну... в какой-то мере, – смущенно призналась Лайла.

– Что значит «в какой-то мере»?

– Мы видели их только мельком, поэтому не успели хорошенько рассмотреть. Понимаешь меня? – хихикнула Глэдис, отмахнувшись.

– Что не делает нам чести, – мрачно договорила Лайла.

– В общем, мы слышали, как они разрабатывали план: напасть на дилижанс, чтобы попугать тебя.

– Меня? Но зачем? Мы же не знакомы.

– Ну, идея принадлежала Коулу.

– Коулу?

– Ага, – кивнула Глэдис. – Он рассказал им, что пытается уговорить тебя продать компанию, а ты не соглашаешься. Вот и решил напугать тебя, чтобы ты отказалась от своей идеи.

И тут из бара, располагавшегося по соседству, раздался оглушительный взрыв смеха. Мэгги вздрогнула, поняв, что один из голосов принадлежит Коулу. Гнев захлестнул ее с головой. В молчании она последовала за Глэдис и Лайлой в бар. На пороге девушки обернулись к ней.

– Смотри, они все тут, – прошептала Глэдис. – Видишь, вон там, за столиком в самом углу.

– Да, вижу, – сквозь зубы процедила Мэгги. – А кто мужчины рядом с ним? Кто мерзавцы, которых он нанял, чтобы осуществить свое черное дело?

– Ну неужели ты еще не поняла? – удивилась Лайла. – Присмотрись повнимательнее – в них чувствуется одна порода. Глаза, темные волосы... Смотри, как они похожи. Скорее всего братья, может быть, двоюродные.

– Значит, вся их семейка такая же подлая, как и сам Коул, – вынесла свой вердикт Мэгги. Мужчины за столиком в углу снова расхохотались, и Мэгги едва сдержалась, чтобы не закатить истерику. – Ну ладно, они все у меня еще попляшут. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Девочки, скажите-ка, где тут у вас контора шерифа?

Баффорд Радерфорд Пайкстал шерифом Ночеса, после того как в 1878 году в перестрелке с грабителями убили его отца, занимавшего тогда эту должность. Одни говорят, что он принял смерть от рук знаменитого грабителя Билли Кида, другие – что от какого-то неизвестного бандита.

В любом случае шериф Баффорд Пайк вполне мог бы до конца дней своих почивать на лаврах прославленного родителя, но он относился к своим обязанностям не менее серьезно, чем когда-то его отец. В городе все его знали как честного и неподкупного служаку.

Увидев, как в контору вошли три красивые женщины с озабоченными лицами, шериф Пайк сразу понял, что стряслась беда. Откинувшись на спинку кресла, он сдержанно улыбнулся посетительницам.

– Добрый день, Глэдис. Как поживаешь, Лайла?

– Привет, Баффорд, – ответили они в унисон.

– Надеюсь, с вами все в порядке, – заметил шериф.

– А что с нами может случиться, шериф? У нас с Лайлой все на мази, – усмехнулась Глэдис, невинно взмахнув ресницами. Помощник шерифа, сидевший за своим столом в углу конторы, весело расхохотался. – Вот и Харви подтвердит, правда, Харви?

– Еще бы, Глэдис, – кивнул помощник шерифа. – У вас всегда все лучше всех.

– Ладно, так чем я могу вам помочь? – спросил Баффорд.

– Да мы-то, собственно, ни при чем, – хихикнула Глэдис. Тут Мэгги решительно выступила вперед.

– Шериф Пайк, меня зовут Маргарет О'Ши. Я владею фирмой, осуществляющей дилижансное сообщение между Лоуфордом и Ночесом.

– Как поживаете, мисс О'Ши? Мне казалось, что вы не из тех современных девиц, которые считают, что должны работать наравне с мужчинами. Но я слышал о смерти вашего отца. Очень сожалею, он слыл хорошим человеком.

– Благодарю, шериф. Он всегда отзывался о вас с большим уважением.

– Так что я могу для вас сделать, мисс О'Ши?

– Я хочу подать заявление. Сегодня днем грабители напали на мой дилижанс.

Все в округе прекрасно знали, что дилижансная контора О'Ши никогда не перевозила ценностей. Только сумасшедший мог покуситься на такую добычу, как почта или ящик цыплят.

– Кто-то пострадал, мэм?

– Нет, слава небесам. Но дилижанс поврежден. Кроме того, я очень испугалась. Я одна и... и... – она смущенно потупила взор, – один из нападавших проявил ко мне повышенное внимание.

Шериф Баффорд возмущенно вскочил на ноги. В его департаменте сроду не числилось изнасилований, и он не собирался открывать счет таким пагубным происшествиям. Он обратился к своему помощнику:

– Пока не стемнело, высоки шансы поймать мерзавцев. Прочеши-ка округу, Харв.

– В подобных мероприятиях нет необходимости, шериф. Все трое напавших на меня мужчин сейчас находятся в баре городской гостиницы.

– Трое? Я думала, их двое, – вмешалась Глэдис. Мэгги бросила на нее спокойный взгляд.

– Ты ошибаешься, Глэдис. Неужели ты не помнишь, что их трое? – Внешне спокойная, она напряженно стиснула зубы, опасаясь, что Глэдис сейчас начнет возражать.

– Вы с Лайлой являетесь свидетельницами нападения? – спросил Баффорд.

– Нет-нет, Баффорд. Мы с Лайлой просто предложили мисс О' Ши свою помощь. Ты же видишь, у нее больная нога.

– Мне показалось, вы сказали, что жертв нападения нет, мисс О'Ши.

– Нет. Я поранилась еще до нападения.

– Вы что, хотите сказать, что они напали на раненую женщину? – Шериф не мог скрыть своего возмущения. – Иди и приведи сюда ублюдков, Харв. Прошу прощения за резкость, мэм. Обычно я стараюсь держать себя в руках в обществе благородных леди, но случай просто вопиющий. – Он поджал губы. – Вы сказали, что они сейчас в гостиничном баре?

Мэгги кивнула.

– Я пойду с вами и покажу, где они. – И тут она с ужасом увидела, что шериф достает оружие. – Что вы собираетесь делать с оружием?

– Надеюсь, что не придется пускать его в ход.

– Вы ведь не собираетесь застрелить их, правда? – испугалась Мэгги. Только сейчас до нее начал доходить весь абсурд ситуации. Она уже сожалела о своем необдуманном поступке. Как бы с ней ни поступили трое мерзавцев, но смерти она никому не желала.

– Прихвати-ка еще две пары наручников, Харв, – бросил шериф своему помощнику. – Думаю, они нам понадобятся.

Глэдис и Лайла, поддерживая с двух сторон Мэгги, поспешили вслед за шерифом, насколько вообще возможно спешить в таком непростом положении. Когда они подошли к гостиничному бару, шериф слегка подтолкнул Мэгги вперед.

– Постарайтесь не вызвать у них подозрения, мэм. Как только вы укажете нам на разбойников, тут же уходите с линии огня.

– Сэр, но они даже не вооружены. Я не покажу вам их, пока вы не пообещаете, что не станете стрелять.

Шериф тяжело вздохнул:

– Мисс О'Ши, у вас золотое сердце. Но не беспокойтесь, если они не будут сопротивляться при аресте, то никто не пострадает. Мы обещаем вам, леди, правда, Харв?

– Вы – шеф, – пожал плечами Харви.

– А что вы собираетесь с ними потом делать? – продолжала спрашивать Мэгги.

– Пока посадим их за решетку, пускай придут в себя. А завтра вы придете в участок и напишете заявление.

– Отлично! – Мэгги показалось, что ее идея отомстить никому не причинит особого вреда. Ночь, проведенная за решеткой, будет прекрасным уроком для Коула Маккензи и его родственничков. Она указала шерифу на столик в углу бара: – Вот они.

– Благодарю за сотрудничество. А теперь вам, леди, лучше уйти.

Но Мэгги не собиралась никуда уходить. Ей хотелось насладиться зрелищем, хотелось посмотреть, как глупо будут чувствовать себя мерзавцы, как они испугаются, как будут просить пощады.

– Привет, ребята, – начал шериф, подходя к столику, за которым сидели Коул, Зак и Джош.

Коул бросил быстрый взгляд на значок шерифа и протянул руку:

– Как дела, шериф?

– Шериф Пайк. Баффорд Пайк, – представлялся шериф, намеренно не замечая протянутой руки. – Никогда не видел вас здесь раньше, ребята. Вы издалека?

– Да, мы не здешние, шериф. Проездом в Ночесе, – ответил Джош.

– Ребята, мне не нужны неприятности. Я получил заявление о нападении, в котором вас обвиняют. Так что мне придется арестовать вас.

– Если вы о той драке в салуне, шериф, то не мы первые начали, – объяснил Коул. – Кроме того, я расплатился с барменом.

– Нет, о драке я не слышал. Но пожалуй, можно и драку прибавить к имеющимся обвинениям.

– Каким обвинениям? – спросил Зак.

– Вы обвиняетесь в ограблении и попытке изнасилования.

– Что?! – в один голос воскликнули братья.

– Вам придется пройти со мной. По доброй воле или под дулом пистолета.

– Шериф, тут какая-то ошибка. У нас нет оружия, – возразил Джош.

– Все так говорят. Поднимайтесь-ка и следуйте за мной. Или мне придется применить силу.

Братья Маккензи обменялись встревоженными взглядами.

– Главное – не нервничать, – постарался всех успокоить Джош. – Мы можем выяснить все, не создавая проблем.

– Дело говоришь, – кивнул Пайк, надевая на него наручники.

– Послушайте, вы будете чувствовать себя полными идиотами, когда недоразумение разъяснится, – предупредил Зак, пока помощник шерифа надевал на него наручники.

– А настоящие преступники, за которыми вы охотитесь, тем временем улизнут из города, – добавил Коул.

– Я редко ошибаюсь, ребята, – возразил шериф. – Следуйте за нами.

– Просто смешно, – пожал плечами Коул, когда перед самым его носом захлопнулась дверца решетки. – Мы не преступники и можем это доказать.

– Я проверю ваши бумажники, ребята. Может, тогда станет понятнее, кто вы такие.

– Меня зовут Джош Маккензи. Я из Кейлико, штат Техас, – проговорил Джош. – Я работал техасским рейнджером, а потом детективом в агентстве Пинкертона. Вы можете проверить. А это, – он указал на братьев, – мои кузены Закери Маккензи и Коул Маккензи. Они тоже работали техасскими рейнджерами. Мы законопослушные граждане, шериф. Помяните мое слово, вы совершаете ошибку.

– Если то, что вы говорите, правда, я с удовольствием извинюсь перед вами, ребята.

– Пошлите запрос шерифу Магро в Кейлико, – предложил Зак. – Наши родители владеют ранчо «Трипл-Эм». Наши отцы, кстати, тоже служили техасскими рейнджерами.

– А мой отец – шерифом в Калифорнии, – добавил Коул.

– Так вы из «Трипл-Эм»? – спросил Пайк.

– Да. Слышали о таком месте? – обрадовался Коул.

– Слышал, что есть такое ранчо. Но ваши слова еще не доказывает, что вы те, за кого себя выдаете.

– Если вы нам не верите, пошлите телеграмму моему отцу, Люку Маккензи, в Кейлико. Он подтвердит, – подсказал Джош.

– Ладно, не хочу, чтобы меня упрекали в недобросовестности, – сдатся шериф. Он сел за стол и быстро написал текст. – Харв, сбегай-ка на почту, отправь телеграмму.

Когда помощник ушел, Пайк обратился к заключенным:

– Почему бы вам, ребята, просто не расслабиться и не подождать результатов запроса? Раньше утра мы все равно ничего не узнаем.

– Подождите, я знаю кое-кого, кто сможет подтвердить мою личность. Здесь, в городе.

– Имей в виду, шлюхам я не доверяю, – предупредил шериф.

– Да нет, что вы! Ее зовут Маргарет О'Ши. Я ее официальный опекун. Она сейчас в гостинице, здесь, в Ночесе.

– Так это она твой свидетель? – усмехнулся шериф.

– Нуда. Мы приехали в Ночес на дилижансе, который принадлежит компании ее отца. То есть теперь ее компании.

– Да что ты? Ну, ребятки, за столько лет службы шерифом в нашем городишке отродясь не слышал подобной чепухи. Во-первых, всем известно, что дилижанс О'Ши водит Эмилио Моралес, а во-вторых, именно мисс Маргарет подала на вас жалобу. Ладно, отдохните пока, ребятки, завтра разберемся. Доброй ночи.

Шериф выключил свет и покинул полицейский участок.

Глава 17

Над горами засияли первые солнечные лучи, когда станционный смотритель Ночеса Эфраим Перл, потирая глаза после недолгого сна, удивленно наблюдал за тем, как скорый поезд из Скалистых гор, обычно проносившийся мимо с протяжным свистом, притормозил у платформы. Он еще больше удивился, когда увидел, что в такой ранний час из поезда вышли трое мужчин. Происходящее заняло не более тридцати секунд. Машинист просигналил, и поезд тут же на всех парах понесся дальше.

Трое мужчин выглядели очень элегантно. Несмотря на преклонный возраст, в каждой черточке лица, в осанке, в походке читались спокойное достоинство и уверенность. Эфраим Перл подумал, что такие лица часто бывают у уроженцев Техаса. А точнее, у техасских рейнджеров.

– Доброе утро, – поздоровался Эфраим.

– Доброе, – ответил один из мужчин. Остальные двое поддержали приветствия короткими доброжелательными кивками. – Где здесь находится городская тюрьма?

– Через два квартала прямо по улице.

– Спасибо.

– Так и есть, рейнджеры, – пробормотал Эфраим, удаляясь досматривать сны в свою каморку. – Похоже, кого-то ждут большие проблемы.

Баффорд Пайк пододвинул к камере Коула маленький столик, и они на несколько часов засели играть в шахматы. Баффорд обожал шахматы. Проблема в том, что он не мог найти себе партнеров. Узнав, что Коул умеет играть, шериф обрадовался.

Сам Коул Маккензи не пришел в восторг от идеи шерифа, но игра давала ему возможность выяснить некоторые подробности ареста. Оказывается, во всем виновата эта лживая особа Мэгги О'Ши.

В такой ранний час участок еще не открылся для посетителей, поэтому, когда раздался звонок в дверь, шериф недовольно пробурчал:

– Ну кого там еще нелегкая принесла ни свет ни заря? – Поднимаясь из-за стола, он бросил в сторону Коула: – Не вздумай сделать ход, пока я не вернусь, я помню расположение фигур.

Когда шериф вышел, Коул с облегчением вздохнул. Играть в шахматы через решетку, да еще и в наручниках – занятие не из приятных. Он огляделся. Судя по всему, Зак еще спал, Джош в своей камере беспокойно ворочался и кряхтел.

Коула мучило раскаяние за то, что он втянул кузенов в такую переделку. О, как ему не терпелось сомкнуть пальцы на горле дрянной девчонки Мэгги О'Ши! Сейчас бы его не остановило даже, что она дочка его погибшего друга. А он-то, идиот, еще пекся о ее благе, старался помочь, увести с опасного пути! Но нет, на сей раз она зашла слишком далеко!

Дверь участка открылась, и Коул со стоном опустился на стул, чтобы продолжать осточертевшую шахматную партию. Но, увидев вошедшего, тут же вскочил на ноги:

– Дядя Люк!

– Здравствуй, Коул. – Люк Маккензи спокойно кивнул племяннику.

Услышав знакомый голос, Джош в своей камере тоже вскочил на ноги.

– Папа! – радостно воскликнул он.

Голоса разбудили Зака. Спросонья он потряс головой.

– Эй, я действительно вижу то, что вижу? – пробормотал он. – Или я сплю?

– Вообще-то для тебя лучше, если бы ты спал, – ответил сыну Флинт Маккензи. – Какого черта вы натворили?

И тут Коул увидел третьего мужчину – своего отца.

– Здравствуй, сынок, – поприветствовал его Клив Маккензи.

С минуту Коул смотрел на отца с восхищением. Какое достоинство он умел вложить в простое слово – сын. Любовь и гордость переполнили сердце Коула. Он только сейчас понял, как соскучился по отцу за годы своих скитаний по свету. От избытка чувств он готов был разрыдаться, но ведь настоящие мужчины никогда не плачут, так учили его с детства. Неужели обязательно нужно, чтобы случилась какая-то глупая неприятность с Мэгги, чтобы он встретился наконец с отцом?

– Отец, я все могу объяснить!

– Давай позже. Я хочу, чтоб ты знал, что я рад видеть тебя, сынок. Даже через решетку. Мы приехали как только смогли. Дэйв Кинкейд помог нам попасть на ближайший поезд, идущий через Ночес.

– Хорошо иметь родственников – владельцев железной дороги, да, отец? – попытался пошутить Коул. – Как там мама?

– Беспокоится об обоих своих сыновьях. А так все в порядке.

– Есть вести от Джеба?

– Ничего.

Джош в подробностях рассказал, что с ними произошло. После разговора Люк Маккензи отправился за шерифом.

– Шериф Пайк, вы считаете необходимым держать ребят за решеткой?

– Сами подумайте, мистер Маккензи, на них висит обвинение в ограблении и попытке изнасилования.

– Изнасилования?! – хором воскликнули пожилые джентльмены.

– Тут какая-то ошибка, – со спокойной уверенностью в голосе заявил Флинт Маккензи.

Коул, Зак и Джош в один голос поддержали его. Пару минут в офисе шерифа все говорили одновременно, но тут Клив Маккензи громко свистнул, и воцарилась тишина.

– Хватит! – решительно оборвал он. – Мы все взрослые люди, так что не обязательно устраивать детский сад. Давайте спокойно сядем и поговорим. Я уверен, что нам удастся выяснить истину.

– Так нечего выяснять, мистер Маккензи. Я уже понял, что ваш сын – отличный парень. Спокойный, сообразительный, к тому же мастак играть в шахматы, но леди опознала его, так что тут уж ничего не поделаешь.

Флинт, самый горячий из братьев, не мог спокойно слушать, как его сына обвиняют во всех грехах.

– Вы смеетесь, шериф! – воскликнул он. – Хотите, чтобы я поверил, что мой сын – насильник, только потому, что какая-то сумасбродная девчонка нагородила здесь всякой чепухи?

– Она не девчонка, отец, – глухо проговорил Коул. – Женщина.

– Да она бесноватая, – буркнул Зак.

– Шериф, могу ручаться головой, что ни мой сын, ни мои племянники не насильники, – подытожил Люк. – Я бы хотел поговорить с юной леди, которая обвинила их. Возможно, она ошиблась.

– Ну кто там еще? – раздраженно буркнул шериф, когда очередной звонок в дверь возвестил о новом посетителе. – Похоже, жаркий сегодня будет денек. А ведь солнце еще даже и не взошло толком, – пробормотал шериф и отправился открывать дверь.

– Мэгги О'Ши обиделась, что мы разыграли ее. Вот и упекла нас за решетку. Клянусь, я говорю правду.

– Я верю тебе, Коул. Но что за девушка? Та самая О'Ши из Лоуфорда, о которой ты писал нам?

– Ну да, она. Ее отец – мой хороший друг – недавно погиб.

– И назначил тебя ее опекуном. – Коул кивнул.

– А как все-таки обстоит дело с обвинением в изнасиловании? – спросил Флинт.

– Чушь собачья, дядя Флинт. Она, должно быть, прибавила его к другим обвинениям, чтоб они звучали поубедительнее.

– Еще ужаснее, чем обвинение в нападении на дилижанс? – поморщился Люк. – Я хочу серьезно поговорить с этой особой.

Вернулся шериф в сопровождении той самой особы. Все шестеро мужчин в молчании уставились на нее. Наконец Зак прервал всеобщее молчание:

– Спасайся кто может. Беги, отец, нас-то хоть решетки защитят, а вам точно крышка.

– Мэгги, не кажется ли тебе, что ты слишком далеко зашла? Благодаря тебе мы провели ночь в тюрьме.

– Не соизволите ли вы объяснить случившееся, юная леди? – холодно отчеканил Люк Маккензи. – Вы выдвинули более чем серьезные обвинения против молодых людей.

– Они напали на мой дилижанс, – ощетинилась Мэгги.

– Но у нас даже оружия не имелось, отец, – взмолился Джош.

Невозмутимый Люк Маккензи начал терять терпение. Он бросил убийственный взгляд на сына:

– Вы совершили большую глупость, Джош.

– Скажи Коулу, – открестился Джош.

Коул, в свою очередь, тоже начал оправдываться, и вскоре уже трое мужчин за решеткой говорили в один голос. В помещении воцарился невообразимый шум. К тому же Мэгги попыталась объяснить ситуацию их отцам.

Снова они начали говорить все сразу. Мэгги и Коул сцепились в жестокой перепалке, Флинт и Люк сурово выговаривали своим сыновьям, Клив пытался вразумить Баффор-да, а Баффорд, в свою очередь, пытался призвать всех к порядку.

Внезапно раздался резкий свист. В дверях стояла Лайла.

– Эй, что за шум, а драки нет?

– Вас даже на улице слышно, – поддержала ее Глэдис. В узкую каморку при конторе шерифа теперь набилось столько народу, что яблоку негде упасть.

– Эй, леди, сюда нельзя заходить без приглашения, – пояснил шериф Пайк, – ну-ка подождите за дверью.

– Нет-нет, шериф, позвольте им остаться, – вступился Коул. – Это наши свидетели. Они слышали, что план нападения на дилижанс всего лишь шутка.

Баффорд Пайк окинул девушек скептическим взглядом.

– Правда, леди?

– Точно так, шериф. Мы все слышали.

– Они просто пошутили, – подхватила Лайла.

– Ну а мне их выдумка не кажется смешной, – набычилась Мэгги.

В тщетной попытке разобраться в ситуации шериф обратился к Мэгги.

– Что украли налетчики?

– Ничего. Но просто красть нечего, иначе они обязательно украли бы, – заявила Мэгги.

Коул не мог ее спокойно слышать.

– Да мы и в голове такого не держали!

– Довольно сложно понять ваши обвинения, мэм. Оружия у предполагаемых разбойников не нашли, никто ничего не украл, жертв нет.

– Оружие, скорее, имела она! – закричал Зак. – Между прочим, я пострадал больше всех во всем этом деле, а не она.

– Сынок, ты хочешь сказать, что юная леди сумела одолеть тебя? – удивился Флинт.

– Ну а что я мог сделать? Драться с ней, что ли? – Такое заявление вывело Мэгги из себя.

– Я бы не стала драться, если бы кое-кто не устроил заварушку. Ты сломал мой дилижанс!

– Да не ломал я ее развалюху, Господи, что там ломать-то? Я дернул дверцу, она и отвалилась. Сама отвалилась!

– Между прочим, мы открыли дверцу, чтобы помочь тебе выйти из экипажа, – поддержал брата Джош.

– Клянусь, шериф, если бы Джош не вмешался, сумасшедшая девица забила бы меня до смерти!

Шериф с сомнением почесал затылок.

– Хочешь сказать, что крошка хотела тебя убить?

– Она колотила меня по голове тростью с металлическим набалдашником. Как вы думаете, насколько бы меня хватило?

– Похоже, именно ей место за решеткой, а не нашим парням, – заявил Люк Маккензи. – Между прочим, покушение на убийство – серьезное обвинение.

– Ну, вообще-то она имела причину, – заявила Лайла в защиту Мэгги.

– Точно-точно, Баффорд, – поддержала подругу Глэдис. – Хоть парни и красавчики, но обманывать бедняжку негоже.

– Леди, по-моему, я приказал вам убираться отсюда, – буркнул шериф.

– Мы свидетельницы, Баффорд, – заявила Глэдис, жестом драматической актрисы перекинув через плечо свое розовое боа.

Баффорд закатил глаза, вздохнул и повернулся к Мэгги.

– Как я понял, мисс О'Ши, никакого ограбления не произошло. Теперь давайте разберемся с обвинениями в изнасиловании.

– Изнасиловании? – Мэгги выглядела озадаченной. – Я ничего такого не говорила.

– Что я говорил вам, шериф? – победно воскликнул Коул.

– Леди, вы заявили, что нападавшие проявили к вам повышенный интерес. Что они принуждали вас... ну, вы меня понимаете.

– А так и есть. Только не они, а он. – Она указала на Коула. – Сколько я его знаю, он постоянно к чему-то принуждает меня, отдает мне приказы, будто я его рабыня и должна исполнять все, что он скажет.

– Ох, как же везет некоторым девчонкам, – едва слышно промурлыкала Глэдис.

– Мэгги, я твой опекун. Заботиться о тебе – моя обязанность, – возмутился Коул.

– Но мне надоела такая забота! Хватит с меня твоей опеки, Коул Маккензи! – закричала Мэгги.

– Черт бы тебя побрал, Мэгги, может, ты снимешь свои дурацкие обвинения, чтобы мы могли выйти отсюда и спокойно обо всем поговорить в более подходящем месте? – возразил Коул.

Снова все заговорили одновременно. Баффорд наконец сдался. Он потянулся за ключами и отпер камеры.

– Я освобожу вас из-под стражи, ребята, но не вздумайте смыться. Обращусь-ка я, пожалуй, к судье Гарднеру, пускай он разбирается, кто здесь прав, кто виноват.

– А я знаю судью! – заявила Мэгги.

– Вы ранее находились под арестом, мисс О'Ши? – спросил шериф, бросив на нее подозрительный взгляд.

– Конечно же, нет! – возмутилась Мэгги. – Судья Гарднер – крестный отец моего близкого друга Кита Лоуфорда. – Она покосилась на Коула. – Так что можно не сомневаться, он легко сумеет разобраться в ситуации.

– Еше одна новость! – вздохнул Коул. – Судьба опять против нас, ребята. Не переставая выяснять отношения, вся компания направилась к зданию городского суда.

В зале заседаний как раз слушалось какое-то дело, и голоса вошедших прервали слушание. Судья сурово взглянул в их сторону:

– В чем дело, шериф Пайк?

– Прошу прощения, ваша честь, но я столкнулся с серьезной проблемой. Нужно, чтобы вы лично разобрались в ситуации.

– Хорошо, шериф. Но пожалуйста, успокойте своих людей, иначе я буду вынужден выдворить вас всех из зала.

– Выдворить, – фыркнул Коул. – Да я сам бы с радостью ушел отсюда. По своей воле, кстати говоря. – Остальные Маккензи одобрительно закивали.

– Тишина в зале суда! – воскликнул судья, ударив молотком по столу.

Вскоре дошла очередь до дела Маккензи, и судья кивнул им, предлагая подойти ближе.

– Шериф, – начал судья, – будьте добры объяснить, что случилось. Ваше дело не значится в моем сегодняшнем расписании.

– Вы правы, ваша честь. Дело полуофициального характера.

– Тогда что вы делаете в суде?

– Мисс О'Ши вчера заявила, что трое мужчин напали на ее дилижанс.

– Она подала заявление?

– Нет. Дело в том, ваша честь, что ничего у нее не украдено, а у предполагаемых преступников не имелось при себе даже оружия.

– Зато она орудовала тростью, ваша честь, – добавил Зак.

– Молодой человек, – холодно прервал его судья, – воздержитесь от любых комментариев, пока я не обращусь лично к вам. Рад видеть вас снова, мисс О'Ши. Как там мой крестник поживает?

– Насколько я знаю, все хорошо, ваша честь.

– Когда вы собираетесь обвенчаться? – спросил судья.

– Понимаете, сэр, папа умер совсем недавно. Я еще не готова к таким серьезным переменам в жизни, – ответила Мэгги.

– Примите мои соболезнования. Но все же я надеюсь в скором времени получить приглашение на свадьбу.

– Когда придет время, ваша честь... – дипломатично согласилась Мэгги.

– Ваша честь, я возражаю, – заявил Коул.

– Вы что, адвокат?

– Нет. Но выдвигаю возражения на том основании, что вы не можете беспристрастно судить, ваша честь. Вы знакомы с истицей и приходитесь крестным отцом ее предполагаемому жениху.

Судья Гарднер уперся руками в стол и угрожающе посмотрел на Коула.

– Осторожнее, молодой человек, вы ступили на тонкий лед.

– Ваша честь, помимо того что я один из обвиняемых, я еще и опекун истицы. Согласно завещанию ее отца, я управляю всеми ее финансами, в том числе и дилижансной компанией. Никакого ограбления не совершалось. Я управлял экипажем. Другие обвиняемые – мои кузены. Мисс О'Ши выдвинула ложные обвинения, чтобы подвергнуть меня унижению.

Судья Гарднер вопросительно взглянул на шерифа Пайка.

– Кто обвиняемые?

– Меня зовут Коул Маккензи, ваша честь. – Отец Коула выступил вперед:

– А я его отец, Клив Маккензи.

– Эндрю Закери Маккензи, ваша честь, – представился Зак.

– Это мой сын. А я – Флинт Маккензи.

Джош присоединился к родственникам:

– Джош Маккензи, ваша честь.

– А я его отец – Люк Маккензи.

– Вы те самые Маккензи из «Трипл-Эм»? – спросил судья Люка.

– Да, именно так, – кивнул тот.

– Я прекрасно знаю ваши имена! – воскликнул судья. – Вы – прославленные техасские рейнджеры. – Он раздраженно взглянул на шерифа. – Что происходит, Баффорд?

– Наши сыновья тоже рейнджеры, ваша честь, – заявил Люк.

– И нас обвиняет женщина, на которой намеревается жениться ваш крестник, – напомнил Коул.

– Я понимаю, – мрачно кивнул судья. – Скажи-ка мне, сынок, вы что, правда напали на дилижанс?

– Мы решили ее разыграть, ваша честь.

– Значит, розыгрыш... – вздохнул судья.

– Вот именно, сэр. – Судья повернулся к Глэдис:

– Приятно видеть вас снова, мисс Дивайн.

– Благодарю, судья, – ответила Глэдис.

– И вас тоже, мисс Ловинг.

– А как уж нам приятно, ваша честь, – подхватила Лайла.

– Но почему вы здесь, леди?

– Мы свидетели, ваша честь, – известила Глэдис. Шериф Пайк не успел увернуться, когда, очередной раз закидывая боа через плечо, Глэдис попала ему в нос.

– Свидетели чего?

Невинный вопрос вызвал бурю эмоций: все наперебой спешили объяснить судье, в чем дело. Судья покачал головой и вновь стукнул молотком по столу, призывая присутствующих к спокойствию.

– Попрошу всех занять места в зале суда, пока я буду принимать решение, – устало произнес он.

Баффорд выступил вперед:

– Ваша честь, могу я переговорить с вами?

Судья кивнул и подался в сторону Баффорда. Тот перегнулся через стол, что-то прошептал на ухо Гарднеру и вернулся на свое место.

– Я так понял, что имеется еще одно обвинение, – объявил судья.

Коул вскочил:

– Ваша честь, мы никого не насиловали. Мисс О'Ши уже сказала, что ее неправильно поняли.

– Изнасилование? Впервые слышу. – Вперед выступила Мэгги:

– Ваша честь, уверяю вас, что меня просто неправильно поняли, я никого не обвиняла в изнасиловании, – проговорила она.

– Ладно, ребята, а драка в салуне тоже ошибка? Мисс О'Ши, мистер Маккензи, прошу вас, займите свои места.

– В драке я оказался жертвой, ваша честь, – стал оправдываться Коул. – На меня напали, когда я зашел перекусить и выпить. Пятеро пьяных ковбоев затеяли драку. Мне еще повезло, что в салун заглянули мои братья, иначе все могло бы плохо кончиться.

– Да уж, – кивнул судья.

– Но даже несмотря на то что не мы завязали драку, я за все заплатил.

– Мистер Маккензи, я уже просил вас сесть на место и успокоиться. Честно говоря, мне трудно представить вас жертвой. Вернитесь на место, или я буду вынужден принять суровые меры.

Коул сел. Вся семья Маккензи в полном молчании наблюдала за судьей. Подумав некоторое время, судья откашлялся и объявил:

– Как стало ясно из всего сказанного, вы обвиняетесь в двух преступлениях...

– Ваша честь, Мэгги сняла обвинения в изнасиловании! – воскликнул Коул.

Судья вновь стукнул молотком.

– Я устал призывать вас к порядку, мистер Маккензи. Делаю вам последнее предупреждение.

– Простите, сэр.

– Итак, как я уже сказал, у нас есть обвинение в двух преступлениях. По обвинению в нападении на дилижанс я признаю вас виновными. Тот факт, что нападение вы инсценировали, не снимает с вас вины.

Теперь, что касается вас, мисс О'Ши. Как бы мне ни хотелось присутствовать в качестве почетного гостя на вашей будущей свадьбе, сегодня я вынужден признать вас виновной в лжесвидетельстве. В глазах закона оно является не менее серьезным преступлением, чем ограбление. – Он достал из кармана часы.

– На моих часах сейчас девять двадцать пять. Южный экспресс отправляется, насколько мне известно, в час пятнадцать пополудни. Думаю, что самые благоразумные из вас постараются на него поспеть. Остальным советую приготовиться к пешей прогулке, ибо любой из вас, кто останется в городе позднее названного времени, рискует попасть за решетку. Я имею в виду всех вас – обвиняемых, истицу, членов семьи.

– Но, ваша честь, нам нужно починить дилижанс. В мастерской могут не успеть, – начал объяснять Коул.

– Послушай меня, парень, сейчас не время спорить. Решение вынесено. Просто делай что сказано.

– Ваша честь, а как же мы? – забеспокоилась Глэдис. – Мы с Лайлой живем здесь, в городе. Нам что, тоже придется уехать?

– Для вас я сделаю исключение. Вы с мисс Ловинг можете оставаться. Но все остальные – вон из нашего города. А сейчас идите собирайте вещи, иначе, видит Бог, мои нервы не выдержат и я прикажу взять вас под стражу прямо в зале суда за нарушение общественного спокойствия.

И судья Фрэнк Гарднер подтвердил свое решение финальным ударом молотка по столу.

Глава 18

Коул сходил в мастерскую, чтобы попросить уложиться с ремонтом в срок, назначенный судьей, а потом присоединился вместе с Мэгги к семейному обеду Маккензи. Казалось, все уже забыли, в какую передрягу они попали из-за нее. Даже Коул больше не выглядел сердитым. В окружении рослых спокойных техасцев Мэгги чувствовала себя как за каменной стеной.

Обед пролетел быстро, настало время прощаться. Воспользовавшись вокзальной суетой, Люк и Флинт незаметно отвели Мэгги в сторону для разговора.

– Двери «Трипл-Эм» всегда будут распахнуты для тебя, девочка, – проговорил Люк.

– Даже если ты не выдержишь беспокойного нрава нашего племянника и пристрелишь его в сердцах, можешь на нас рассчитывать, – усмехнулся Флинт, и оба рейнджера ушли прощаться с Коулом.

Мэгги издалека наблюдала семейную сцену расставания. Только сейчас она поняла, скольким Коул пожертвовал, оставаясь рядом с ней, в то время как его душа рвалась к родному дому.

Мэгги подумала о том, что часто бывает несправедлива к Коулу. Она смотрит на него, имея в виду любимого мужчину, который не отвечает ей взаимностью, а правильнее воспринимать его как заботливого друга. В конце концов, он бросил все свои дела, чтобы приехать помочь ей после смерти отца. Коул беспрекословно подчинился последней воле папаши О'Ши и взвалил на себя крест опекунства.

Между тем прибыл поезд и с него сошли двое непривычно одетых мужчин. Их дорогие костюмы-тройки и шляпы-котелки дико смотрелись среди ковбоев Маккензи. Мэгги проследила за ними рассеянным взглядом.

От наблюдений за незнакомцами ее отвлек подошедший Зак.

– Без обид, Мэгги? – улыбнулся он.

– Ну конечно! Мне очень жаль, что я ударила тебя. Честное слово, я нисколько не сомневалась, что ты бандит.

– Ну значит, я хорошо притворялся. Надеюсь увидеть тебя в «Трипл-Эм», Мэгги, и как можно скорее. Я уверен, что моя жена Роуз тут же загорится желанием познакомиться с тобой, как только узнает, что здесь приключилось. И еще думаю, что от моей благоверной за дурацкий розыгрыш мне достанется чем-нибудь потяжелее, чем тросточка, – осклабился Зак. – Кстати, у нас с ней скоро будет еще один ребенок.

– Как замечательно, Зак!

– Но я надеюсь, что ты увидишь ее раньше, чем малыш успеет появиться на свет. Удачи тебе, Мэгги, и не позволяй Коулу уж слишком командовать. Но в то же время не забывай, пожалуйста, что у него самые добрые намерения. Его беда в том, что он совсем не понимает женщин, – расхохотался Зак и чмокнул ее в щечку.

Джош как будто дожидался своей очереди попрощаться.

– До скорой встречи, Мэгги. Надеюсь, что она случится действительно очень скоро.

– Возможно, так и будет, Джош. Коул умеет настоять на своем.

– Поверь, тебе понравится в «Трипл-Эм», Мэгги. Знаешь, моя жена родилась в одном из восточных штатов, но теперь просто обожает жизнь на ранчо. Никто бы не поверил, что она не из Техаса. Через пару месяцев у нас в семействе прибавление.

– Мой Бог, Джош! Зак только что сказал мне то же самое! У вас там что, жесткое расписание?

Она тут же в смущении прикрыла рот ладошкой. Мисс Маргарет О'Ши просто не имела права позволить себе такого бестактного замечания. По крайней мере Кит Лоуфорд точно сразу разочаровался бы в ней. Нос другой стороны, дрянная девчонка Мэгги О'Ши выговорила такое не моргнув глазом. Джоша Маккензи, казалось, такая реплика только позабавила.

– Наши с Заком жены – близкие подруги. Знаешь, не удивлюсь, если малыши появятся на свет в один день.

– В любом случае надеюсь, что все будет хорошо.

– Мэгги, я не могу уехать, не попросив у тебя прощения за случившееся. Честно говоря, мне идея нападения с самого начала не нравилась, но раз уж ввязался – должен отвечать. Но, хочу заметить, ты держалась молодцом.

– Теперь все выглядит так глупо, да?

– Так все и было глупо. Но знаешь, привыкай к тому, что мы чокнутая семейка, – усмехнулся Джош. – Впрочем, я думаю, что ты и сама уже догадалась. – Джош обнял ее. – Береги себя, Мэгги. Уверен, мы скоро увидимся.

Следующим подошел Клив Маккензи. Он вежливо взял ее под локоток, и Мэгги взглянула ему в глаза. Она увидела такие же глаза, как у Коула. Тот же нежный сапфировый цвет.

– Счастливо, Мэгги.

– Надеюсь, у вас будут хорошие новости о пропавшем сыне, мистер Маккензи.

– Мы все надеемся. Я верю, что придет день, когда оба моих сына соберутся под крышей родного дома. И ты тоже приедешь. Ты прекрасно впишешься в нашу семью, Мэгги О'Ши. Не могу дождаться, когда ты познакомишься с моей Эдди. Она так мечтает, чтобы Коул наконец-то остепенился.

– Ну... Я не думаю, что смогу как-то помочь в этом трудном деле.

Он внимательно посмотрел ей в глаза. Мэгги почувствовала, как ее обволакивает ощущение нежной уверенности, исходившее от его взгляда. Глядя в глаза Кливу Маккензи, навсегда забываешь о его возрасте. Это уже не имеет значения. Клив всегда оставался бесконечно привлекательным мужчиной. Интересно, что же за женщина смогла завоевать его сердце? Должно быть, мать Коула действительно особенная.

– А я как раз думаю, что именно ты могла бы нам всем помочь. От тебя, Мэгги, здесь очень многое зависит. Я бы даже сказал, все зависит только от тебя. Сегодня я почувствовал серьезные перемены в Коуле. Как мы с его матерью ждали такого дня! Может, он и сам еще не понял, что происходит. Неужели твоя женская интуиция ничего тебе не подсказывает? – произнес он с улыбкой.

Мэгги залилась краской.

– Если вы ожидаете признаний, мистер Маккензи... Да, я влюблена в вашего сына. – Ей хотелось бы отрицать очевидное, но, казалось, его взгляд устремлен ей прямо в душу. – Но моя любовь безответна. С шестнадцати лет я не могу думать ни о ком, кроме Коула, но он равнодушен ко мне.

– А ты говорила ему о своих чувствах, Мэгги?

– Конечно же, нет! Он бы высмеял меня. – Мэгги заставила себя улыбнуться. – Но я искренне желаю, чтобы однажды он встретил женщину своей мечты. – Она опустила глаза, чтобы Клив Маккензи не смог разглядеть ее боль.

Однако Клив только улыбнулся, приподняв ее за подбородок и заставив посмотреть в глаза.

– Он уже встретил такую женщину, моя дорогая.

Поцеловав ее в щеку, он поспешил к медленно отходившему от платформы поезду. Мэгги и Коул долго смотрели вслед, даже когда поезд уже скрылся из виду. Наконец Коул сказал:

– Пора и нам двигаться обратно в Лоуфорд.

В его голосе Мэгги почувствовала боль расставания. Зачем он остался с ней, почему не уехал со своей родней в «Трипл-Эм»? О, если бы Господь послал ей такую замечательную семью, как Коулу, она ни за что в жизни бы с ними не рассталась. Мэгги забралась в дилижанс, решив не надоедать сейчас Коулу разговорами.

Когда они уже хотели тронуться в путь, к дилижансу подошли те самые двое мужчин, которых Мэгги еще раньше заприметила на платформе. О чем-то переговорив с Коулом и расплатившись, они вошли в дилижанс, вежливо поприветствовав Мэгги, и заняли свободные места напротив.

Хотя Мэгги и купила в привокзальном магазинчике книгу, чтобы скрасить часы пути домой, но сосредоточиться на чтении никак не удавалось. Все мысли занимала семья Маккензи.

Какие удивительные люди! Во время совместного обеда Мэгги наслушалась забавных и мудрых историй из семейной хроники. Несмотря на то что истории рассказывались в полушутливом тоне, Мэгги почувствовала, что семья Маккензи гордится своими корнями, своими честными и трудолюбивыми предками, основавшими «Трипл-Эм». А рассказы, про многочисленных дядюшек и тетушек, родных, двоюродных и троюродных братьев и сестер... Для Мэгги все звучало как сказка. Она по-хорошему завидовала Коулу. У нее-то на свете не было никого, кроме отца.

Вскоре мужчины в тройках достали какие-то чертежи и начали о чем-то шушукаться между собой. Мэгги убеждала себя, что неприлично подслушивать чужие разговоры, но любопытство взяло верх. Интересно, что за незнакомцы ехали с ней и что они забыли в Лоуфорде? Может, просто сели не на тот дилижанс?

– Прошу меня извинить, джентльмены, вы едете в Лоуфорд по делам?

– Именно так, мадам, – вежливо ответил один из них, и они вновь вернулись к разговору между собой.

«Так тебе и надо, – подумала Мэгги, – нечего совать нос в чужие дела». Она вернулась к своим мыслям. Проблема оставалась прежней: как убедить Коула не продавать дилижансную компанию.

Через некоторое время она вновь попыталась вернуться к чтению, но вскоре ее убаюкал однообразный пейзаж за окном, и Мэгги задремала. В конце концов, денек-то выдался беспокойный.

Мужчины продолжали тихо бесед