/ Language: Русский / Genre:love_contemporary, / Series: Донованы

Нефритовый Остров

Элизабет Лоуэлл

Он – достойный представитель загадочного клана бизнесменов-авантюристов, в котором каждый мужчина словно притягивает к себе успех, деньги и – опасность. Она – незаконная дочь знаменитейшего торговца драгоценными камнями. Девушка, в совершенстве постигшая искусство разбираться в самоцветах… Этой блестящей парочке предстоит расследовать похищение древних драгоценностей. Но сумеют ли двое влюбленных стать победителями в рискованной игре, где ставка – сказочное богатство? Сумеют ли отстоять свою любовь – чистую, страстную, земную?..

1998 ru en Е. Б. Черная Black Jack FB Tools 2004-09-10 OCR by Rina 22D123C7-0CBD-404C-833B-0FD929B9A288 1.0 Лоуэлл Э. Нефритовый остров АСТ М. 2000 5-17-003378-8 Elizabeth Lowell Jade island 1998

Элизабет ЛОУЭЛЛ

НЕФРИТОВЫЙ ОСТРОВ

Посвящается Нэнси и Роджеру Киснерам – отличным соседям, прекрасным друзьям и чудесным людям.

Пролог

Ему стало страшно.

Дрожащими руками он собрал нефрит, упаковал в коробки. Драгоценный нефрит… такой древний… Небесный камень… Человеческая мечта, воплощенная с почти нечеловеческим искусством и нечеловеческим терпением.

Мечта, которая вызывала в людях зависть и жадность.

Мечта, которая приводила к преступлениям, предательству, смерти.

Руки его стали холоднее нефрита, который он воровал, – одну вещь за другой, одну мечту за другой. Через липкие от пота ладони прошла целая культура древней нации, ее душа. Вот дракон, свернувшийся в причудливой позе. Ему три тысячи лет. Вот ученый-схоласт. Его кремовые одежды, выточенные из камня, кажутся почти воздушными. А вот мудрецы на склоне горы.

Мечты о прекрасном воплотились в тысячах оттенков нефрита – от снежно-белого до угольно-черного, от зеленого до голубого, красного, золотистого. Под солнечным светом любое из этих изделий начинало призрачно мерцать, словно светилась сама душа камня.

Уникальные творения. Бесценные. Непревзойденные и неповторимые.

Семь тысячелетий развития великой национальной культуры лежали перед ним. Древние би – диски, олицетворявшие рай небесный; не менее древние кун – полые цилиндры, изображавшие землю. Декоративные церемониальные клинки и нарукавные повязки с выгравированными на них символами, истинное значение которых древнее самой человеческой памяти. Кольца, браслеты, серьги, кулоны, колье, подвески, брелки, пряжки, замки, чаши, ножи… Горы, облака, драконы, кони, рыбы, птицы, цветы лотоса, люди – мужчины и женщины – все, что вобрала в себя целая человеческая культура, выгравировано на камне, который сейчас, казалось, говорил на языке самой ее души…

– Быстрее, идиот!

Он едва не выронил древнюю чашу. И выронил бы, если бы чья-то рука молниеносно не перехватила хрупкое прохладное полушарие.

– Ч-ч-что… что ты здесь делаешь? Сердце бешено стучало у него в груди.

– Проверяю, как ты делаешь свое дело.

– Что?! Какое дело?

– Грабишь сокровища гробницы «Нефритового императора», разумеется!

– Я… нет-нет… Я не… Если это откроется…

– Не откроется, если сделаешь, как я скажу.

– Но…

– Слушай, что я говорю!

Он выслушал, весь дрожа. Страх сменялся надеждой, которую снова пересиливал страх. Он не знал, что сильнее. Знал только, что сам вырыл себе могилу и теперь готов на все, только бы не оказаться погребенным в ней.

Вор слушал и не знал, смеяться ли, плакать или бежать куда глаза глядят – подальше от соблазна, от шепота этого дьявола, призывавшего к неслыханному. В его устах все выглядело не правдоподобно просто. И ему нет больше нужды терзаться сознанием вины или опасаться разоблачения. Этот дьявол нашел другого виновника.

Осознав это, вор с облегчением рассмеялся.

Пошел упаковывать бесценный нефрит и вдруг обнаружил, что руки стали теплыми и пальцы больше не дрожат.

Глава 1

Лайэн Блэкли проснулась от громкого стука в дверь. Села в постели. Почувствовала, как колотится сердце. На мгновение показалось, что шум ей только снится. И неудивительно: девушка слишком устала. Вчера работала допоздна, так и сяк раскладывая и снова перекладывая прекрасные изделия из нефрита, добиваясь максимальной выразительности, – до тех пор, пока не убедилась, что нашла наилучшее решение для сегодняшней экспозиции на благотворительном аукционе.

Дверь содрогалась от ударов. Лайэн тряхнула головой, откинула тяжелые черные пряди со лба. Взглянула на часы, стоявшие на тумбочке у кровати. Шесть утра…

Она выглянула в окно. Над Сиэтлом занимался рассвет, но лучи солнца еще не коснулись окон ее старой квартиры на площади Пионеров, выходившей окнами на запад.

– Проснись, Лайэн! Это Джонни Тан. Открой дверь! Похоже, это и в самом деле сон. Джонни Тан никогда не переступал порога не только ее квартиры, но даже офиса, который находился здесь же, за холлом. Они вообще встречались крайне редко, по большей части когда Лайэн навещала мать в Киркленде.

– Лайэн!

– Сейчас иду. Одну минуточку.

Хорошо, что нет соседей, которые могли бы возмутиться по поводу такого грохота в субботу утром.

Лайэн откинула пуховое одеяло, набросила красный шелковый пеньюар – подарок матери на прошлое Рождество – и поспешила к двери. Отперла два замка, отодвинула засов.

– В чем дело? Что-нибудь с мамой?

– Нет, с Анной все в порядке. Она хочет увидеться с тобой до аукциона.

Лайэн прикинула, сколько дел намечено на сегодня. Если сделать маникюр самой, может быть, удастся выкроить время на визит к матери.

– Я загляну к ней сразу после того, как оформлю экспозицию.

Джонни кивнул. Однако похоже, он явился отнюдь не за этим. Во всяком случае, сейчас он не выглядел человеком, который получил то, за чем пришел. Явно встревоженный, он был похож на раздраженного зверя в клетке. Губы сжаты, скулы напряжены. Красивый мужчина, снова отметила Лайэн. Ростом чуть меньше шести футов, худощавый и стройный. Быстрый, ловкий, с широкой обезоруживающей улыбкой, которую сейчас он, судя по всему, был не намерен демонстрировать.

– Кофе у тебя есть? Или по-прежнему предпочитаешь китайский кофеин?

– У меня есть и чай, и кофе.

– Тогда я хотел бы черный. Я имею в виду кофе, а не чай. Лайэн отступила от двери, и Джонни прошел в квартиру.

Она не знала в точности, сколько лет ее отцу. Должно быть, около шестидесяти. Однако он выглядел, не больше чем на сорок. За все годы, что Лайэн себя помнила, любовник ее матери, казалось, ничуть не изменился. Появилось, правда, несколько серебристых прядей в волосах, пара тонких морщинок; овал лица стал чуть менее четким. Однако все это мелочи по сравнению с теми изменениями, что произошли в ней самой за тридцать лет со дня рождения.

Ни разу за все эти годы Джонни Тан не признал, что ребенок Анны Блэкли – его дочь.

Лайэн постаралась отогнать эти мысли. Заперла дверь. В конце концов, теперь не так уж важно, что там признал или не признал Джонни Тан. Теперь для нее имеет значение только нефрит. Нефрит семьи Тан. Коллекция ее деда, отца ее отца. Сотни, тысячи изделий. Все уникальны, некоторые поистине бесценны. Каждая вещь словно светится изнутри…

– Не можешь удержаться от того, чтобы не поиграть?

Джонни указал на кухонный стол, уставленный нефритовыми фигурками. Еще несколько стояли на полу и на буфете.

– Поиграть?! Да нет, для меня это не куклы. Мужчина издал хрипловатый смешок.

– Отец, наверное, лишился бы сознания, если бы услышал, что ты сравниваешь их с куклами.

– Вэнь прекрасно знает, как я отношусь к нефриту.

– Вэнь использует твое мастерство и недоплачивает тебе. Лайэн испуганно подняла глаза на отца:

– Ведь это он научил меня всему, что я знаю.

– Не правда! Он узнал о твоем существовании всего семь лет назад. До этого его вряд ли волновало, есть ли ты на свете. А потом ты купила на какой-то распродаже нефритовые бусы, и он решил, что у тебя к этому талант.

– Те бусы периода династии Западная Чжоу. Их возраст три тысячи лет. На них выгравированы драконы – символ власти. И они были нанизаны на выцветшую красную шелковую ленту, более древнюю, чем конституция Соединенных Штатов.

– Если бы ты их продала и вложила деньги в ценные бумаги, тебе бы сейчас не пришлось ютиться в этой дыре. Но ты преподнесла их моему отцу в подарок ко дню рождения.

На мгновение Лайэн потеряла дар речи. Джонни Тан никогда не говорил с незаконной дочерью о своей семье. Она искоса взглянула на отца, пытаясь свести воедино все признаки, указывавшие на то, что он чем-то расстроен. Или встревожен.

– Я не знала, что ты не одобряешь моего поступка, – тихо проговорила она.

– А если бы знала, это что-нибудь изменило бы?

– Ну конечно. Я не хотела бы раздражать ни тебя, ни твою семью.

Она действительно всячески старалась этого не делать. Просто наизнанку выворачивалась, чтобы угодить клану Тан. Выучила китайские диалекты, работала по семь дней в неделю, пятьдесят две недели в году. И все ради того, чтобы доказать членам семейства, что она их достойна. До сих пор Лайэн, признанный эксперт, выбивалась из сил ради этого, хотя и пыталась убедить себя в том, что попросту стремится развивать собственный бизнес и потому так дорожит отношением своих лучших клиентов могущественного семейства Тан.

– Тебе надо было послушать свою мать и стать учительницей.

– Ты разбудил меня в шесть утра, чтобы сказать об этом?

– Нет, не только.

Он замолчал. Лайэн включила газ, поставила кофе. В Сиэтле кофе из кофейника считался чуть ли не святотатством, но сейчас ей совсем не хотелось включать кофеварку, купленную неделю назад на распродаже, – Лайэн ее еще как следует не освоила.

Пока закипал кофе, Джонни расхаживал по небольшой квартире-студии. Похоже, она не так уж много времени проводит дома, понял он. В комнате почти не было вещей, которые говорили бы об индивидуальности хозяйки, ее пристрастиях, вкусах. Это косвенное и вместе с тем безошибочное свидетельство того, что Лайэн с головой ушла в работу, отнюдь не порадовало Джонни.

– Почему ты живешь в этой дыре?

– Здесь дешево.

– Я даю… – Он осекся. – У Анны достаточно денег для того, чтобы ты могла поселиться в более приличном месте.

– Это ее деньги. – Об их происхождении Лайэн никогда не говорила вслух. – Я достаточно взрослая для того, чтобы содержать себя.

Ей скоро тридцать. Она встретит день рождения в одиночестве. Анна и Джонни собираются в Гонконг, или на Таити, или еще куда-то на противоположный берег Тихого океана, чтобы отметить тридцать первую годовщину своего знакомства.

– Анна говорит, что твой бизнес идет неплохо. Почему бы тебе не устроиться получше? – настаивал Джонни.

– Дом принадлежит вашей семье. Если ты считаешь, что это дыра, скажи своему старшему брату, Джо Тану. Он числится официальным домовладельцем.

Наступило неловкое молчание. Лайэн не делала попытки его прервать. Просто не решалась, испугавшись, что вырвется что-нибудь вроде: «С чего это вдруг такая забота обо мне?» Но такой вопрос был бы не совсем справедливым. Во многих отношениях Джонни заботился о своей незаконнорожденной дочери лучше, чем иные отцы о законных отпрысках. Не его вина, что Лайэн умирала от желания заслужить любовь семейства, которому нужна была лишь в качестве эксперта по нефриту.

Старая история, напомнила себе Лайэн. Старая как мир.

Не в ее власти было изменить прошлое, но она могла работать ради будущего. Да, собственно, ради этого она и работала. Хотя помощь ее бизнесу со стороны семьи Тан и была очень важной, однако не единственной причиной процветания ее дела. В большой степени успех Лайэн Блэкли обеспечили ее собственные знания и желание работать по девяносто часов в неделю.

– Ты уже говорила с Кайлом Донованом?

– Так, значит, ты для этого явился сюда в первый раз, да еще в такую рань? Выяснить, удалось ли мне устроить «случайную» встречу с мистером Донованом? – не сдержалась молодая женщина.

– Для чего же еще?

«Ведь я твоя дочь», – хотелось ей крикнуть. Но Лайэн прикусила язык. Потянулась за чашками. Кофе, наверное, еще не настоялся, но она чувствовала потребность занять чем-то руки.

– Кофе. – Она протянула Джонни чашечку. Он внимательно смотрел на нее.

– Ну… так что же?

– Нет, – ответила она.

– Почему?

Лайэн налила себе кофе, сделала глоток бурой некрепкой жидкости.

– Может быть, у тебя кто-то есть?

– Нет. Да и какое это имеет значение? Ты ведь предложил мне встретиться с Донованом, а не соблазнить его.

– Ну так встреться с ним.

– Каким образом? Подставить подножку на улице, чтобы он упал?

– Не строй из себя китайскую скромницу. Ты такая же американка до мозга костей, как и твоя мать. Просто подойди и представься. Я так и познакомился с Анной.

И что ей это принесло?.. Лайэн снова прикусила язык. Конечно же, она понимала, что в любовной игре участвуют двое. И для того чтобы возник дуэт «любовник – любовница», необходимо согласие обеих сторон. Ее мать охотно приняла правила игры, несмотря на то что ей предоставили статус участника второго сорта. Лайэн так и не смогла этого понять. Однако теперь она наконец научилась мириться с давно сложившимся положением. И то потому, что борьба обходилась слишком дорого.

– Он будет на аукционе сегодня вечером, – заявил Джонни. – Подойди к нему.

– Но…

– Обещай мне, что сделаешь это.

Лайэн заметила в глазах отца что-то непривычное. Какое-то сильное чувство… гнев или, быть может, нетерпение? Или что-то другое, чему она не могла подобрать названия, сознавая в то же время, что интуиция ее не подводит – это чувство реально. Так же реально, как и ее вечный страх повести себя в соответствии со своим положением… с тем, что о ней всю жизнь говорили люди. Ее называли дочерью шлюхи.

– Зачем?

До этого Лайэн не задавала подобных вопросов.

– Сразу после показа мы с Анной отправляемся на Таити. Если не сделаешь этого сегодня, может оказаться слишком поздно.

– Поздно для чего? Почему тебе так хочется, чтобы я познакомилась с Кайлом Донованом?

– Это очень важно, поверь мне. Очень.

– Но почему?

На мгновение Джонни замялся.

– Это нужно нашей семье. Больше я тебе ничего сказать не могу.

Ах вот как!.. Снова семья. Всегда семья. Семья, которая ее не принимает.

– Хорошо. Я сделаю это сегодня вечером.

* * *

– Итак, – Кайл Донован смотрел на старшего брата, как бы не веря собственным ушам, – ты хочешь, чтобы я соблазнил незаконную дочь известного гонконгского торговца и американки с единственной целью – выяснить, не занимается ли она продажей культурных ценностей, похищенных в Китае. Так?

Арчер чуть наклонил голову набок, словно обдумывая услышанное. Долго разглядывал холодную соленую воду, плескавшуюся за окнами дома на острове Сан-Хуан. Наконец кивнул:

– Что-то вроде того. Кстати, соблазнять не обязательно. Это на твое усмотрение.

– Не верю.

– Вот и прекрасно. Соблазни ее и убедись наверняка.

– Это просто чья-то злая шутка.

– Если бы…

Кайл выжидающе молчал, однако брат, по-видимому, не собирался продолжать. И Кайл, кажется, догадывался почему. Арчер терпеть не мог посвящать кого-либо из членов семьи в некоторые эпизоды своего прошлого. Тесная связь с Дядей Сэмом, без сомнения, из их числа. Однако правительство Соединенных Штатов, так же как и прошлое Арчера, по сути, никогда не исчезало из его жизни.

В конце концов Кайл не выдержал:

– Что происходит? Только, пожалуйста, без этой болтовни о руках, протянутых через океан, и о международном сотрудничестве.

Арчер искоса взглянул на брата. Выгоревшие светлые волосы Кайла искрились на солнце, а карие глаза казались почти золотыми. Но и в ярком солнечном свете полоска вокруг радужки выглядела совсем темной. И даже солнечные лучи не могли скрыть теней под глазами и морщин, оставленных горьким опытом. Тем опытом, от которого Арчер предпочел бы избавить своего младшего брата.

– Ну ладно, а моим словам ты поверишь?

– Болтовня все это.

Арчер ответил непроизвольной мимолетной улыбкой, но его серо-зеленые глаза сузились от гнева.

Кайл ждал. На этот раз он не собирался прерывать молчание.

Арчер поднялся – высокий, стройный, мускулистый. Точная копия младшего брата, только с темными волосами. Начал молча расхаживать по комнате, рассеянно касаясь то компьютера, то корешков книг – тематика была самой разнообразной: от международной экономики и банковского дела до истории обработки нефрита в Китае, – то флейты в стиле барокко, то небольшой вазы с веточкой розмарина, то ножа для вскрытия конвертов, такого острого, что им можно было бы ранить человека, блесны… Под блестящей аппетитной наживкой скрывался крючок, который, казалось, только и ждал случая вонзиться в тело рыбы.

– А ты изменился. – Арчер осторожно отодвинул в сторону блесну с крючком. – Еще год назад, до того провала с янтарем, ты ни за что не смог бы меня перемолчать, даже если бы от этого зависела твоя жизнь.

– А она зависит от этого? Улыбка исчезла с лица Арчера.

– Насколько мне известно, нет.

– Вот мы и подошли к самому интересному вопросу. Что же тебе известно?

– Достаточно для того, чтобы испытывать беспокойство. Но слишком мало для того, чтобы иметь возможность действовать.

– То же самое можно сказать об остальном человечестве. Добро пожаловать в наши ряды, – заметил Кайл.

Некоторое время Арчер стоял, отвернувшись к окну, глядя на деревья, которые раскачивались на ветру, на соленую воду внизу, там, где течение было более мощным, чем в устье реки, впадавшей в пролив Розарио.

– Мне известно не больше того, что я тебе уже сказал. Ходили слухи о невероятной находке. О гробнице императора династии Мин, который славился как страстный любитель нефрита. Он собрал все лучшее из семитысячелетнего китайского нефрита и унес с собой в могилу.

– Где это нашли? Кто? Когда? В Китае знают…

– Я сказал тебе практически все, что мне известно.

– Теперь расскажи остальное.

– Мой человек считает, что Дик Фармер купил все самое ценное из китайской гробницы.

Кайл присвистнул.

– Ему это, должно быть, недешево обошлось.

– Что-то около сорока миллионов.

– Даже для человека с состоянием в три миллиарда…

– По последним данным – пять.

– Даже для человека с таким капиталом это деньги немалые.

– Деньги – дело наживное. Требуется только печатный станок, а у Дяди Сэма он есть. А вот содержимое гробницы «Нефритового императора» не заменишь ничем. Китайцы подняли международный скандал.

– Ничего удивительного. И что же они делают для того, чтобы привлечь внимание Дяди Сэма?

Арчер ответил сардонической усмешкой.

– Всего лишь угрожают прервать все отношения с Соединенными Штатами в случае, если национальное сокровище обнаружится у нас в стране.

Кайл вскинул светлые брови:

– Они, похоже, взбесились. А сокровище может обнаружиться у нас в стране?

– Это наихудший сценарий развития событий.

– Существует какой-нибудь еще?

– Сокровище уже здесь.

– Где?

– Этого мой человек не смог узнать. Или не захотел сказать…

– Фармер отнюдь не идиот, – медленно проговорил Кайл. – Но он не тот человек, чтобы скрывать открытие, которое могло бы принести ему славу. Он хочет, чтобы его считали знатоком и ценителем, а не только миллиардером. Если Дик Фармер действительно отхватил такой куш, как гробница «Нефритового императора», он ни за что не удержится, чтобы этим не похвалиться.

– Именно этого и опасается Дядя Сэм. Сейчас огласка была бы совсем некстати – как раз идут весьма деликатные переговоры с Китаем.

– О чем? О торговле, о наркотиках, об иммигрантах или о нелегальном вывозе оружия?

– Какое это имеет значение?

– Имеет.

Арчер ответил слабой улыбкой. Все-таки они с братом очень похожи.

– Нелегальная торговля оружием. Китайцы производят на экспорт продукцию, которая по нашим стандартам считается устаревшей, зато по стандартам третьего мира котируется.

– Ах, какая это великая вещь – цивилизация!..

– Их товар превосходит все оружие этого уровня. Поэтому Дядя Сэм и ведет с ними переговоры, вместо того чтобы стрелять. Но ведь это Китай! Мы постоянно слышим от них только «да» и ни одного «нет», а дело между тем не движется. Ни один документ не подписан, ни одно соглашение не заключено.

– Чего же хочет Китай?

– Этого мой человек не сказал. По-видимому, нечто такое, что мы пока не готовы им предоставить. Если теперь еще выяснится, что эта нефритовая гробница в Штатах, мы будем иметь бледный вид. Тогда Дяде Сэму придется отдать Китаю много больше, чем мы получим взамен. Мы же хотим снизить поставки китайского оружия амбициозным тиранам.

– Передай мне молоко.

Кайл понял, что теперь уже нет смысла ложиться. Все равно не заснуть. Надо как-то взбодриться. Он взял у Арчера пакет, добавил молока в чашку с кофе и жадно отхлебнул, ожидая, пока кофеин подействует на мозг.

– Итак, – он взглянул на брата, – Дядя Сэм предполагает, что кто-то из семейства Тан стянул драгоценности из гробницы и продал их Фармеру?

– Это одна из версий.

– А другие?

– Еще подозревают компанию «Санко».

– Но это же континентальный Китай! Если бы это сделали они, правительство уже бы их накрыло.

– Все зависит от того, какие у «Санко» союзники в правительстве, – возразил Арчер. – У них там больше политических течений, чем существует названий для них. Так или иначе, пока нет полной информации, главный подозреваемый – консорциум «Тан».

Кайл допил кофе. Провел пальцами по небритым щекам, взглянул на старшего брата ясными зеленовато-карими глазами.

– Со времени переворота консорциум «Тан» практически изгнали из Гонконга и из КНР. Им понадобился бы очень сильный союзник, симпатизирующий Соединенным Штатам. Никого более сильного, чем Дик Фармер, сейчас нет.

– Верно. Если бы не переговоры по ограничению экспорта китайского оружия, Дядя Сэм наплевал бы и на Китай, и на Фармера, и на Танов. У Фармера не так уж много друзей в верхах.

– Не забывай, что говоришь о человеке, который вот-вот сформирует свою собственную партию и у которого, возможно, реальный шанс стать президентом.

– Для Фармера это было бы крупным шагом назад. Если президент заинтересован в проведении встречи на международном уровне, экспертам по протоколу требуется не один месяц для того, чтобы ее спланировать. Если же такую встречу организует Фармер, все приезжают к нему на личный остров, не заботясь о том, у кого какие перед кем преимущества.

– Ты прав. Мне очень понравился этот его трюк с булавками в петлице и домашним компьютером.

– Да, прекрасно придумано: не надо таскать с собой ни ключей, ни карточек. Фармер ходит по зданию, и вся электроника узнает «хозяина»: все двери перед ним раскрываются; музыка, запахи – все для его удовольствия. Плюс абсолютная безопасность.

– Когда ты стащил свой компьютер после той последней конференции, на которую приезжали Донованы, мне понадобилось несколько месяцев, чтобы перестроить программу и заставить компьютер считать Господом Богом каждого, кто носит такую булавку.

– Ну да, это ты так говоришь. На самом деле программу ведь никогда никто не проверял, – скептически заметил старший брат.

Кайл пожал плечами. Он-то знал, что у него это получилось. А все остальное не имело значения.

– Ты можешь достать подробное описание нефритовой сокровищницы? Иначе непонятно, что искать.

– Ну, для начала там есть погребальный костюм из нефрита. Нетронутый.

На лице Кайла проступило изумление. Явно не зная, что сказать, он рассеянно взял в руки флейту, издал несколько звуков. Отложил инструмент и обернулся к брату:

– Похоронные одежды из нефрита – вещь крайне редкая. Почти все, что были когда-либо обнаружены, находятся в Китае. Те немногие, что были вывезены, перешли в руки национальных государственных учреждений, но не частных лиц.

Арчер молчал.

– Что еще есть в гробнице? – спросил Кайл.

– Обычный набор. Ювелирные изделия, статуэтки, блюда…

– Обычный набор! – Кайл покачал головой. – Ну нет, мне нужны подробности. Сюжеты, размеры, цвета, время создания и тому подобное.

– Я попытаюсь. Но мой информатор – лицо неофициальное.

– Ты ему доверяешь?

– Дела только так и делаются. Лицами, пожелавшими остаться неизвестными, не для печати.

Кайл повел левым плечом, пытаясь унять боль. Рана давно зажила, но та «неофициальная» пуля задела сустав. С тех пор Кайл мог предсказывать дождь вернее, чем метеорологи.

– Итак, если я правильно понял, этот неофициальный информатор сообщил тебе, что ходят слухи о краже художественных ценностей такого масштаба, от которой у дипломатов руки сами потянутся за успокоительными таблетками, правительства забьют тревогу, а все остальные, у кого есть хоть капля здравого смысла, срочно побегут прятаться в укрытия.

– Вот именно.

– Но почему он обратился именно к тебе?

– Этого он не объяснил. Вернее, сказал то, что и так очевидно.

– То есть?

– Значение и влияние международной корпорации «Донован интернэшнл» общеизвестны, а кроме того, я, мол, знаю, как вести такие игры.

– Ну да… С настоящими пулями.

– Нет. С подлинными документами, паспортами, разрешениями, пропусками. Если мы предложим Дяде Сэму не вмешиваться, деятельность «Донован интернэшнл» осложнится. Импортно-экспортный бизнес без поддержки бюрократии Соединенных Штатов вести трудно. Дик Фармер это потянет, мы – вряд ли.

– И кроме того, Донованы в долгу перед Дядей Сэмом, не так ли? За то, что выручил меня тогда, после происшествия на Нефритовом острове.

Арчер пожал плечами. Однако плотно сжатые губы говорили о многом.

– Черт! – с отвращением произнес Кайл. – Я старался не впутывать в это нашу семью.

– Я тоже.

Кайл потер руки, пытаясь снять напряжение. Оно появлялось в те моменты, когда он вспоминал, как близок был тогда к смерти. И чуть было не захватил с собой сестру Онор.

– Хорошо, давай еще разок пройдемся по основным позициям, чтобы я не сорвал к черту и это дело.

Арчер резко обернулся. Внимательно взглянул на крупного светловолосого мужчину, который был когда-то его маленьким братишкой. Который всегда останется его младшим братом.

– В том, что произошло на Нефритовом острове, нет твоей вины.

– Согласен. Удивляюсь только, как ты мне еще доверяешь.

– Не мели чепуху. Единственный, у кого здесь с этим проблемы, – ты сам. Ты себе не веришь.

Кайл сменил тему:

– А что, этот твой… информатор называл именно меня, по имени?

– Нет. Просто Лайэн Блэкли не сводит с тебя глаз вот уже пару недель.

Золотисто-зеленые глаза Кайла стали круглыми.

– Что?! О чем ты?

– Незаконная дочь…

– Я не об этом!

– Все очень просто. Она все время смотрит на тебя. А ты смотришь только на свой холодный нефрит и не замечаешь взглядов горячей женщины, которая явно пытается привлечь твое внимание.

– Во-первых, нефрит совсем не холодный. Во-вторых, я еще не встречал женщины, какой бы температурой она ни обладала… я не встречал ни одной женщины, которая бы не перешагнула через мой окровавленный труп, чтобы добраться до тебя.

Арчер прикусил язык. Любое его замечание сейчас вызвало бы обычный спор между братьями. Он никак не мог понять, почему это все считают его таким сердцеедом. На его взгляд, самый красивый из братьев Донован – Кайл.

– Лайэн смотрит на тебя. Это одна из причин, побудивших меня попросить тебя о помощи. Ты можешь проникнуть в консорциум «Тан».

– Ах вот как! Проникнуть… Сначала, значит, одна женщина, а теперь уже весь их чертов клан. По-моему, у тебя преувеличенное представление о моем либидо, не говоря уже о моей решительности.

Арчер громко простонал в ответ.

– В любом случае, – продолжал Кайл, – если эта дама смотрит не на тебя, а на меня, в одном мы можем быть уверены.

– В чем же?

– Это игра. Все подстроено. Арчер моргнул.

– Что-то я тебя не понимаю.

– Поясню. За последние две недели мы с тобой вместе ходили на три предварительных просмотра выставок нефрита.

– Не на три, а на пять.

– Два оказались настолько паршивыми, что не стоит и упоминать. Если Лайэн смотрела на меня и якобы не замечала тебя, значит, консорциум «Тан» считает меня гораздо более легкой добычей.

– Ты даже не допускаешь, что Лайэн может предпочитать блондинов?

Кайл пожал плечами:

– Все может быть. Но в последний раз, когда женщина якобы предпочла меня высокому красивому брюнету, меня чуть не убили, прежде чем я сообразил, в чем тут загвоздка. Такие уроки, знаешь ли, для мужчины даром не проходят.

Арчер не знал, что на это ответить. Кайла не переубедить в том, что женщины стремятся лишь использовать его, а потом избавиться. Он стал таким в прошлом году. Временами Арчеру очень недоставало прежнего Кайла, беспечного золотоволосого парня, смеявшегося по любому поводу. Но того мальчика старший брат никогда не попросил бы ни о чем серьезном. Разве что подобрать подходящее вино к обеду, не более.

– Может быть, это и подстроено, – согласился он. – А может быть, там идет совсем другая игра. Это тебе и предстоит выяснить. Если, конечно, согласишься.

– А если нет? Арчер пожал плечами:

– Отложу поездку на юг и попробую сам взяться за семейство Тан.

– Может быть, Жастин попробует? Он тоже блондин. Почти.

– Жастин и Ло с головой зарылись в собственные дела. Пытаются разобраться в этой забастовке в Бразилии. И потом, они слишком молоды.

– Оба старше меня.

– После Калининграда – нет.

Кайл улыбнулся. Не той, прежней, открытой солнечной улыбкой. Больше зубов, чем сердечности. Как у Арчера.

– Я согласен. Где и когда начинаем игру?

– Сегодня вечером. В Сиэтле. Надень смокинг и бабочку.

– У меня нет смокинга.

– Будет.

Глава 2

Лайэн сидела в гостиной элегантной квартиры матери в Киркленде, глядя на озеро Вашингтон. По серой воде то и дело пробегала легкая зыбь. Сколько Лайэн помнила, озеро никогда не бывало абсолютно спокойным. И сейчас вода вкрадчиво плескалась, словно пыталась облизнуть ухоженные лужайки и дорожки на берегу. Ветви деревьев, растения в горшках на балконе покрылись почками. Кое-где появилась робкая нежная зелень, означавшая не столько начало настоящей весны, сколько надежду на ее приход. Самые храбрые из нарциссов начали распускаться, поднимая бледные головки к солнцу, полускрытому облаками.

– Зеленый чай, жасминовый или черный китайский? – спросила Анна Блэкли из кухни.

– Лучше черный, ма. У меня сегодня трудный день. Понадобится много энергии.

И мужества тоже, подумала Лайэн. Если Кайл Донован будет сегодня вечером на благотворительном аукционе и балу, она наконец должна каким-то образом с ним познакомиться и постараться его увлечь. Все было бы гораздо проще, если бы он ей не так нравился. Необыкновенно привлекательный мужчина. Кажется, будто все ее нервные окончания в его присутствии начинают трепетать. Еще ни один мужчина не привлекал ее до такой степени, тем более крупный блондин англосаксонского типа. Лайэн боялась, что начнет вести себя с ним как девчонка, краснеть и заикаться, поэтому и откладывала знакомство. Теперь все сроки прошли, отступать некуда. Если сегодня не удастся заинтересовать его, все пропало, сурово сказала она себе. Отцу придется добавить к своему списку еще одно разочарование по поводу незаконнорожденной дочери, которая не обладает ни предприимчивостью, ни достаточной уверенностью в своих женских чарах, чтобы привлечь красивого незнакомца хотя бы в интересах дела, если не в личных целях.

Однако Лайэн не привыкла оставаться в долгу. И она всегда держала свое слово. Обе эти возможности должно дать ей знакомство с Кайлом Донованом.

Лайэн почувствовала, как от этих мыслей внутри у нее все сжалось, и попыталась успокоиться. Может быть, Кайл Донован и не придет на этот вечер. Этот человек избегает подобных мероприятий, ему нет нужды встречаться со сливками общества, нет необходимости выкачивать из них деньги. Счастливчик…

Жаль, что нет времени пойти в гимнастический зал. Ничто так успокаивающе не действовало на нее, как занятия карате. Иногда балет, иногда медитация…

– Нервничаешь? – осведомилась мать из кухни. Лайэн едва удержалась, чтобы не вскочить.

– Конечно. Я ведь сама отбирала каждую вещь для этой выставки. Вэнь Чжитан впервые предоставил мне такую свободу.

– У него слабеет зрение. Кроме того, старый сукин сын решил показать такие вещи, которые понравятся и американцам, и китайцам.

– А его сучья внучка обладает достаточным опытом по части вкуса американцев. Так, что ли?!

Услышав вместо ответа резкий стук чайной ложки по столу, Лайэн поморщилась, но не стала извиняться за резкость. Она много лет изображала из себя дочь вдовы, прекрасно зная при этом, что Джонни Тан ее отец, Вэнь – дедушка и что Анна Блэкли никогда не была замужем. Лайэн давно устала от этих игр, от того, что семья Тан всегда обращалась с ее матерью как с посторонней, незваной гостьей. Что же касается ее, Лайэн, то, по мнению семейства Тан, незаконнорожденных детей «делают», а не рожают. Представители клана Тан уже понаделали их достаточно.

Анна Блэкли вошла в комнату с лакированным подносом, на котором стоял фарфоровый заварочный чайник и две изящные пиалы. Она была в шелковой блузе персикового цвета, узких черных шелковых брючках, босоножках на низком каблуке. На шее и запястьях мерцали жемчуга. Кольцо с рубином и бриллиантом на ее правой руке стоило больше полумиллиона долларов. Если не считать высокого роста и роскошных белокурых волос, эта холеная женщина выглядела типичной женой преуспевающего гонконгского предпринимателя или чиновника.

Однако мать Лайэн не была ни китаянкой, ни чьей-либо женой. Она вела жизнь любовницы женатого человека, для которого семья – законная семья – превыше всего. Представители семейства Тан называли Анну не иначе как наложницей Джонни, считали ничтожеством и презирали за то, что она не знала даже имен своих родителей, не говоря уже о более далеких предках. Несмотря на все это, Анна никогда не жаловалась и не роптала.

Лайэн с нежностью смотрела на мать, которая грациозно наливала чай в чашки. Дочь так и не смогла понять, почему Анна сделала такой выбор в жизни, почему продолжает держаться за него. На душе Лайэн стало горько. Эту горечь девочка впервые почувствовала в тот момент, когда осознала, что ей никогда не простят тот факт, что она не стопроцентная китаянка. Лайэн оказалась «слишком американкой», чтобы понять, какое значение имеют кровные узы, обстоятельства рождения или пол в жизни человека и почему все эти факторы делают ее в глазах родственников отца человеком низшего сорта. Шли годы, а девушка не могла смириться с тем, что семья Тан никогда не примет ее как равную.

Она поклялась себе, что по крайней мере сумеет добиться их уважения. Настанет день, когда Вэнь Чжитан взглянет на нее и увидит наконец в этой женщине с глазами цвета виски и тонким изящным носом свою внучку, а не плод несчастной неугасающей страсти своего сына к американской наложнице.

– Джонни сегодня придет? – поинтересовалась она. Лайэн никогда не называла его ни отцом, ни папой, ни дядюшкой. Только по имени.

– Скорее всего нет, – ответила Анна. – После благотворительного бала у них, как я поняла, намечается сбор семьи.

Лайэн сжалась. «Сбор семьи»… А ее, которая отдала три месяца своего свободного времени подготовке выставки консорциума «Тан», даже не потрудились пригласить!

Пора бы уже к этому привыкнуть. Но Лайэн – в который раз! – испытала острую, почти физическую боль. Она просто умирала от желания стать полноправным членом семьи. Стать своей среди всех этих братьев и сестер, тетушек и дядюшек, кузенов и кузин, бабушек и дедушек. Делить с ними семейные воспоминания, участвовать в праздниках и приемах.

Тан – ее семья. Если не считать Анны, они ее единственная родня.

Только вот они не считают ее своей.

Лайэн рассеянно провела пальцами по браслету на левой руке. Сработанный из изумрудно-зеленого тончайшего нефрита, браслет стоил триста тысяч долларов, а длинное нефритовое ожерелье на ее шее – вдвое дороже. Однако украшения ей не принадлежали. Сегодня вечером она будет выступать в роли живого экспоната. И эта тактика, несомненно, принесет успех консорциуму «Тан». На фоне белого шелка платья и бледно-золотистой кожи Лайэн драгоценности, казалось, излучали какое-то загадочное внутреннее сияние, которое должно было послужить приманкой и для любителей нефрита, и для знатоков, и для коллекционеров.

Драгоценности, являвшиеся собственностью самой Лайэн, стоили не так дорого, однако любой знаток по достоинству оценил бы ее безупречный вкус. Тройная заколка, поддерживавшая корону черных волос, была выполнена из императорского нефрита с гравировкой в стиле, который использовался четыре тысячи лет назад. С этим гребнем в прическе, казалось Лайэн, она становится чуть ближе к своим китайским предкам, к тем, чье одобрение она старалась завоевать всю жизнь. Интересно, рассеянно подумала молодая женщина, пригласили бы ее на семейное собрание, если бы она встречалась с Кайлом Донованом и могла прийти под руку с ним? Похоже, Джонни – третий сын в династии Тан – спит и видит, как бы проникнуть в консорциум «Донован интернэшнл». Кажется, он и в самом деле потерял терпение, ожидая, пока дочь наберется смелости. Как это он выразился?.. «Хватит разыгрывать из себя китайскую скромницу. Ты такая же американка до мозга костей, как и твоя мать. Просто подойди и представься. Так я познакомился с Анной».

При воспоминании об этих словах отца ее будто окатило холодной волной. Неужели Джонни намекал на то, что судьба матери сгодится и для дочери?! Гарантированное второе место в отношениях с мужчиной… Положение любовницы…

Лайэн пила чай из тонкой фарфоровой чашечки и успокаивала себя. Джонни совсем не это имел ввиду. Он просто хотел, чтобы она познакомилась с Кайлом Донованом, вовсе не для того, чтобы соблазнить его или самой оказаться соблазненной в интересах бизнеса семьи Тан. И еще она пыталась убедить себя в том, что сегодня утром в глазах отца заметила нетерпение, а вовсе не страх.

– Лайэн!

Она поспешно проглотила чай. Мать, кажется, о чем-то ее спросила… Лайэн сосредоточилась.

– Нет, я не собираюсь оставаться на бал. Зачем?

– Может быть, встретится какой-нибудь симпатичный молодой человек и…

– У меня полно работы. Я и так слишком много времени потратила на дела Танов.

– Жаль, что я должна ехать завтра на рассвете. Иначе обязательно пришла бы на выставку.

– В этом нет необходимости.

Лайэн мило улыбнулась, словно не зная о том, что мать никогда не бывает там, где может хотя бы случайно встретиться с кем-нибудь из семьи отца. В таких случаях она делала вид, что не нуждается в присутствии матери даже во время самых важных событий своей жизни.

– Нет никакой необходимости, – повторила Лайэн. – Там будет настоящий зверинец.

– Джонни очень ценит все, что ты сделала для этой выставки. Он тобой гордится.

Лайэн ничего на это не ответила. Попытка разрушить иллюзии матери приведет лишь к спору, который ни одна из них не выиграет.

– Спасибо за чай, мам. Мне пора бежать. А то невозможно будет припарковать машину.

– Разве Джонни не дал тебе пропуск для парковки?

– Нет.

– Что же это он! Забыл, наверное. Он в последнее время чем-то озабочен. Но мне ничего не говорит.

Лайэн пробормотала нечто неразборчивое в знак сочувствия и направилась к двери.

– На тот случай, если я тебя не увижу перед отъездом на Таити… или куда вы там собрались… желаю приятного путешествия.

– Спасибо. Может быть, ты сможешь к нам присоединиться? Отметим твой день рождения.

Этого только не хватало, зло подумала Лайэн. Им что, нужен свидетель, пока они будут трахаться в этом своем южном раю?

– Тебе нужно отдохнуть после такой напряженной работы. Скажу Джонни, чтобы заказал для тебя билет…

– Нет, – сухо перебила Лайэн. Сделала над собой усилие и заговорила мягче:

– Спасибо, ма, в другой раз. У меня масса работы.

Стараясь не хлопнуть дверью, она вышла из дома. Осмотревшись, направилась к машине. Сегодня днем у Лайэн возникло тревожное ощущение, будто за ней кто-то наблюдает. Сейчас она почувствовала то же самое.

Да нет, это нервы. Она беспокоится, потому что на ней драгоценные украшения, которые ей не принадлежат.

Лайэн обошла вокруг дома. Слава Богу, фонари автоматически включаются, когда кто-нибудь появляется на пешеходной дорожке, и отключаются через тридцать секунд.

Ее красная «тойота» оказалась на месте. Она села в машину и заблокировала все двери, прежде чем включить зажигание.

* * *

Благотворительный бал в честь организаций Азиатско-Тихоокеанского региона стал заметным событием этого сезона в Сиэтле. Приглашены были только богатые, влиятельные, знаменитые и просто известные люди. Обычно ни Кайл, ни Арчер не удостаивали своим посещением подобные амбициозные сборища, устраивавшиеся под вывеской благотворительности. Но многое в их жизни изменилось с тех пор, как Арчеру позвонили из правительства. Вот почему братья Донован сейчас оказались в гуще элегантно одетых гостей.

– Хорошо хоть смокинг подошел, – пробурчал Кайл. Смокинг действительно сидел идеально, если не считать просторного кармана без швов под левой рукой, предназначенного для кобуры с револьвером.

– Я же сказал, что мы одинакового размера, малыш, – откликнулся Арчер.

Кайл не ответил. Он и в самом деле удивился тому, что костюм длинноногого, широкоплечего Арчера пришелся ему впору. Невзирая на возраст и жизненный опыт, какой-то частью своего существа Кайл все еще ощущал себя младшим из четырех братьев, малышом, объектом постоянных шуток и насмешек старших. Он все еще как бы старался доказать, что не хуже их, в чем бы то ни было – от рыбной ловли до кулачной драки или добычи драгоценных камней.

– Ты ее видишь? – Кайл оглянулся на вереницу сверкающих лимузинов, потом на блестящую толпу, потоком вливавшуюся в «Тауэре», новейший отель Сиэтла. Отель, фактическим владельцем которого был Дик Фармер.

– Пока нет.

– Боюсь, что не так просто будет ее найти. Никогда не предполагал, что у стольких людей есть смокинги, не говоря уже о драгоценностях. – Кайл тихонько присвистнул при виде дамы с бриллиантовым ожерельем, в котором центральный камень и по цвету, и по размеру напоминал канарейку. – Ты видел что-нибудь подобное? Ему место в музее.

Арчер кинул взгляд на даму с бриллиантом и быстро отвернулся.

– Раз уж ты заговорил о музеях, взгляни-ка вон на тех, компаньонок тайваньских промышленников. Они только что вошли. Особенно на красотку в красном.

Кайл взглянул через плечо брата. Прозрачный ярко-красный шелк и тело под ним приковывали к себе все взгляды. Однако истинную сенсацию вызвало украшение на голове женщины – при виде его в толпе прошел гул голосов, выражавших восхищение и зависть. Блестящие черные волосы венчала кружевная шапочка из жемчуга. Жемчужины величиной с человеческий палец в виде слезинок свисали с диадемы и обрамляли ее лицо. Тройная нитка жемчужин величиной с виноградины спадала с шапочки сзади до самых ягодиц и покачивалась в такт грациозной походке.

– Компаньонка, говоришь?

– Все-таки скорее компаньонка. Когда какой-нибудь легкий на подъем азиат отправляется в Америку, он оставляет жену с детьми дома. Под присмотром своих родителей.

– Боятся, что их малышки променяют их на более тучные пастбища, если им представится такая возможность?

– А ты бы не променял?

– Ну, я бы в первую очередь не позволил себя стреножить. – Кайл направился в фойе. – Давай попробуем поискать ее в зале, где расположена выставка. Изделия «Санко» тоже должны быть там. С тех пор как Гонконг отошел к Китаю, клан Сан пытается вытеснить Танов.

Арчер едва заметно улыбнулся,

– Занимался исследованиями в последнее время?

– Если бы мне понадобилось проводить специальные исследования, чтобы назвать наших конкурентов, немного было бы от меня пользы для «Донован интернэшнл», как ты считаешь?

– Ты, значит, всерьез думаешь о том, чтобы вовлечь нашу семейную компанию в торговлю нефритом?

– Я об этом серьезно думаю с тех пор, как впервые взял в руки нефрит би возрастом в пять тысяч лет. Мне, наверное, никогда не понять, почему его вырезали, но я точно знаю, что чем-то похож на того, кто это сделал. Этот мастер испытывал такую же любовь к атласному камню, иначе никогда бы не стал вырезать такие мелкие рисунки на такой твердой поверхности.

Кайл повернул, направляясь в зал, где была развернута экспозиция. Арчер остановил брата, прикоснувшись к нему рукой.

– Рынок нефритовых изделий периода неолита ограничен.

– Рынок растет с каждым днем. Даже Нью-Йорк включился в эту гонку. Кроме того, нефрит – это не только предметы периода неолита.

– А ты чувствуешь, что в состоянии справиться с конкуренцией по всему Тихоокеанскому региону?

– Пока нет. Зато Лайэн Блэкли знает достаточно. Или твой информатор не сообщил тебе об этом?

– Он не заострял на этом внимание. Сказал только, что она может послужить чем-то вроде черного хода в закрытый мир консорциума «Тан».

– Вот оно как… Черный ход… Ну что ж, посмотрим, не смогу ли я выведать у крошки Лайэн больше, чем ей удастся выведать у меня, прежде чем она меня использует для тех целей, которые вынашивает Вэнь Чжитан.

Арчер даже моргнул.

– Сурово.

– Что именно?

– Я тебя понял.

Кайл продолжал прокладывать дорогу в толпе. Арчер держался рядом. В зале гости разбились на группы у стендов различных корпораций, представивших изделия на аукцион.

– Идем-идем. – Кайл буквально оттащил Арчера от стенда с черным жемчугом из южных морей. – Не забывай, мисс Блэкли занимается только нефритом.

– Ну и что теперь, ни на что больше и посмотреть нельзя? Какой в этом вред?

– Большой, если это касается тебя и жемчуга.

– Не больше, чем в том, что касается тебя и нефрита.

– Нет, больше!

Кайл осмотрелся по сторонам. Представители трех континентов и нескольких островов толпились в центре зала вокруг фонтана, являя собой причудливый калейдоскоп. Да и сам фонтан поражал воображение. Прозрачная стеклянная скульптура из прямоугольников и ромбов, где свет и вода кружились и плясали с грацией, которой люди могли бы только позавидовать. Сладкое журчание воды переплеталось со звуками наречий Гонконга, Китая, Японии, с английским языком, в котором звучали акценты Австралии, Канады и других стран.

– Нефрит, похоже, выставлен в другом конце зала, – сказал Кайл.

– Почему ты так думаешь?

– Большинство англоязычной публики собралось здесь, вокруг стендов с рубинами и сапфирами из Бирмы, изумрудами из Колумбии, российскими бриллиантами. Нефрит отвечает более утонченному вкусу, более цивилизованному.

– Чепуха! Цивилизация не имеет к этому никакого отношения. Нефрит существовал в Древнем Китае, когда бриллиантов еще не было. В Европе прозрачные камни всегда были более доступны, чем нефрит. Традиции, как правило, строятся на том, что есть под рукой.

Продолжая спорить о цивилизации, культуре и драгоценных камнях, братья обошли вокруг искрящегося фонтана. Миновали стенды с музейными экспонатами из нефрита до-колумбийского периода, привезенными из Мексики и других стран Центральной и Южной Америки. Смеялись и скалились зловещие маски из золота и бирюзы, предназначенные для того, чтобы изгонять демонов и злых духов, имена которых знали только люди, умершие много тысячелетий назад. Среди древних реликвий на стендах встречались современные изделия из золота и нефрита.

Каждый экспонат, древний или современный, был снабжен табличкой с названием представившей его корпорации. Доказательство корпоративной финансовой поддержки искусства являлось не менее важной частью приема, чем благотворительный аукцион, намечавшийся перед балом.

К тому времени как братья Донован достигли экспонатов оффшорных китайских компаний, Кайл уже смертельно скучал. Ему страстно захотелось оказаться на борту своего катера «Завтра» и готовить снасти для рыбной ловли на рассвете. Взяв стакан красного вина с подноса у проходившего мимо официанта, Кайл сделал глоток и поморщился. На таком приеме следовало ожидать лучшего качества.

– Бинго! – тихо проговорил Арчер.

Кайл моментально забыл о второсортном вине и о рыбалке.

– Где?

– Слева от стенда «Санко», рядом с сикхом в тюрбане из драгоценных камней.

Вначале Кайл вообще не заметил ни одной женщины там, куда указывал брат. Потом сикх отступил в сторону. Кайл долго смотрел на нее.

– Ты уверен?

– На сто процентов.

– Черт!

Кайл не мог бы объяснить, что он ожидал увидеть. Однако Лайэн Блэкли оказалась не похожей ни на одну из женщин, которых он знал. Со смесью скептицизма, предубеждения и зарождающегося мужского интереса смотрел он на невысокую хрупкую брюнетку, которая, как утверждали, настолько им увлечена, что уже две недели наблюдает за ним на расстоянии. Так… значит, это она… Стоит, почти уткнувшись изящным носиком в экспонат из нефрита.

Неожиданно Лайэн обернулась и взглянула прямо на Кайла широко открытыми желто-карими глазами. На несколько секунд застыла, словно узнавая и не узнавая его. Потом поправила на плече ремешок белой шелковой сумочки и снова углубилась в изучение нефрита, так, как будто никого вокруг не существовало, не говоря уже о мужчине, с которым она якобы хотела бы познакомиться.

– Ты уверен, что это она?

Про себя Кайл взмолился, чтобы это оказалось не так.

– Я же тебе только что сказал.

– Она абсолютно не похожа на похитительницу предметов искусства международного масштаба.

– Неужели! А ты много их видел в своей жизни?

– Наверняка не так много, как ты. Поэтому скажи еще раз, она на самом деле…

– Воровка?

– Да.

– Знаешь, они ведь не носят ярлычков.

Кайл замолчал, не сводя глаз с Лайэн Блэкли. Арчер переводил взгляд с нее на брата, пытаясь понять, почему Кайл неожиданно встал в стойку, как гончая, почуявшая фазана. Лайэн, безусловно, очень привлекательна, можно даже сказать, красива несколько экзотической красотой, однако ее никак нельзя отнести ни к категории блестящих деловых дам, ни – тем более – роковых женщин. Простое белое платье выглядит достаточно элегантно и хорошо на ней сидит. Правда, на нем нет выреза от шеи до ягодиц или декольте от горла до… самого низа, как у других женщин, которые стремятся приковать к себе мужские взгляды. Нефритовый браслет на ней, без всякого сомнения, бирманский, самого высокого качества, так же как и ожерелье. Но Кайл, похоже, не замечает драгоценностей. Он уставился на женщину. Арчеру это не понравилось.

– А может, бросим все? – неожиданно предложил он. – Отложу свою поездку в Японию и Австрию, дам тебе еще немного времени поправиться, прийти в себя.

– Я тебе уже сказал: с плечом у меня все в порядке. Как новенькое.

– После пули оно не может быть как новенькое.

Кайл пожал плечами. И сморщился от боли. Перед дождем оно все-таки побаливает. А в северо-западном районе Тихого океана ненастье бывает довольно часто.

– Но я знаю о нефрите гораздо больше тебя.

– Ну, если учесть, что я почти ничего не знаю, это еще недостаточно веская причина для твоего участия в наших играх.

Кайл мысленно усмехнулся. Арчер покривил душой, даже не запнувшись. Вот что здорово в семейных отношениях. Все так хорошо знают друг друга, что могут читать мысли.

Но это же и плохо. В семье, где шестеро детей, иногда начинаешь ощущать клаустрофобию. Но бежать на другой конец света бессмысленно. Кайл в этом уже убедился. Все равно ничего не докажешь…

Он моложе самого старшего из братьев на четыре года – и на целый век.

– Что ты так разволновался? – Он в упор глянул на Арчера. – Боишься, что очередная женщина подцепит меня на крючок и доведет до беды?

– Если ты попадёшь в беду по моей вине, Сьюза мне не простит.

– Наша мамочка?! Ха! Ты у нее любимчик.

Арчер бросил на брата гневный взгляд, от которого любой другой поперхнулся бы. Но на Кайла это не произвело впечатления. Он все еще не мог оправиться от шока.

В Лайэн Блэкли он неожиданно нашел все, что привлекало его в женщинах. А ведь до этого момента он даже не осознавал, что его привлекает. Кайл всегда считал, что ему нравятся рослые дамы, а она такая миниатюрная. Он думал, что предпочитает блондинок, – у нее же волосы темные. Ему казалось, что он любит хохотушек, – а эта тихая, замкнутая, вся внутри себя.

Он был уверен в том, что никогда больше не попадет в зависимость от своей похоти. Однако при виде Лайэн Кайл почувствовал такое желание, которое не имело ничего общего ни с чем, что он когда-либо испытывал. Дикое, примитивное, неодолимое. Это привело его в ярость. Неужели жизнь ничему его не научила? Неужели он снова позволит женщине себя использовать?

А может быть, сам научится использовать женщину?

Он обернулся к брату, прежде чем направиться к Лайэн:

– Не жди меня.

Глава 3

Хотя Лайэн делала вид, что всецело поглощена изучением экспонатов на стенде, она сразу отметила тот момент, когда Кайл Донован направился в ее сторону. Задолго до того, как отец обратился к ней со своей неожиданной просьбой, она украдкой наблюдала за Кайлом. Это не представляло особого труда при его высоком росте, атлетическом сложении и яркой внешности, навевавшей мысли о викингах.

– Пора нам прекратить встречаться подобным образом.

Лайэн оторвала глаза от нефритовой пряжки, резко обернулась. Встретилась взглядом с глазами Кайла. Самыми необыкновенными глазами, какие она когда-либо видела. Золотистое обрамление вокруг черного зрачка сменялось зеленым, а за ним – сверкающий черный кружок.

– Простите?.. – наконец произнесла она, изо всех сил стараясь отвести взгляд от этих глаз. – Вы что-то сказали… Или мне послышалось?

– Вы правы. Это, наверное, мой злобный братец-близнец. Спички у вас есть?

– Я не курю.

– Я тоже. Мне просто показалось, что это подошло бы для завязки разговора. Вспыхнул бы какой-нибудь спор. Можно, конечно, придумать что-нибудь более подходящее к случаю и ко времени, но у вас нет часов.

Лайэн даже не пыталась отразить этот поток каламбуров. Шутливо-укоризненно качнув головой, она издала слабый стон – в нем звучало и удивление, и одобрение. Ответом ей послужила мимолетная улыбка на его губах. Лайэн на секунду зажмурилась. Интересно, знает ли он сам, насколько неотразима его улыбка?

– Меня зовут Кайл Донован. – Он протянул руку. – А вы Лайэн Блэкли. Ну а теперь, раз уж мы познакомились, можете рассказать мне, почему вы за мной так пристально наблюдаете последние две недели.

Оживление ее моментально угасло. Лайэн заметила, что эти необыкновенные глаза смотрят на нее отстраненно-оценивающе. Таким взглядом обычно встречают дальних родственников, когда те неожиданно появляются на пороге.

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– О вас. О том, что вы следите за мной. Сегодня вечером. Последние несколько дней. Всю последнюю неделю.

– Вы имеете в виду нашу сегодняшнюю встречу? То, что мы оба оказались здесь, у стендов с нефритом?

– Именно.

– И это вы называете «пристально наблюдать»?

– Ну… знаете… мужчина всегда надеется.

– Мужчина может отправляться куда-нибудь подальше. Кайл пожал плечами:

– Как скажете.

Он повернулся, собираясь отойти.

– Подождите! – вырвалось у Лайэн, прежде чем она успела подумать.

Ей же надо выполнить обещание, данное отцу. И потом… этот человек заинтересовал ее. Может быть, она наконец излечится от тоски по другому, тому, кто соблазнил ее, а потом женился на другой – целомудренной китаянке, – а после этого искренне удивился, что она, Лайэн, отказалась продолжать с ним отношения. Должно быть, не сомневался в том, что она пойдет по стопам матери.

Кайл снова повернулся к ней. Молча стоял и ждал.

Лайэн перевела дыхание. Взглянула сквозь опущенные ресницы на стоявшего перед ней мужчину… слишком высокого и широкоплечего. Слишком… для чего? Бокал с вином казался таким маленьким и хрупким в больших сильных руках, которые держали его аккуратно и осторожно. Эта внутренняя сдержанность и точность движений почему-то успокоила Лайэн. Она повторила про себя слова, ставшие почти заклинанием в последние две недели: «Ты можешь это сделать. Женщины сплошь и рядом так поступают».

Но Лайэн никогда еще не заманивала в свои сети незнакомых молодых людей, тем более таких привлекательных. И сейчас чувствовала себя загнанной в угол.

Как же себя вести? Наверное, как-нибудь так… ненавязчиво… утонченно… и в то же время спокойно, терпеливо. Именно эти качества больше всего ценятся в семье Тан.

– Я хочу попросить вас об одном одолжении. Большом одолжении.

Вот и конец утонченности.

– Вам захотелось приличного вина?

Она взглянула на полупустой бокал в собственной руке и почти улыбнулась. Ее нервы так напряжены сегодня вечером, что все кажется кислым, как уксус, или горьким, как пепел.

Отставив бокал в сторону, Лайэн глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. Улыбнулась ему по-настоящему.

– Попробуйте пива. Может, больше повезет. – Ей пришлось повысить голос, чтобы перекрыть голоса трех гостей, увлеченно споривших о достоинствах статуэтки времен династии Мин. – Китайцы совсем не разбираются в винах.

– А… Теперь я, кажется, понял.

– Что вы поняли?

– Да вот, на прошлой неделе… пузырьки в бургундском.

Сухой тон, насмешливая улыбка, пристальный взгляд золотисто-зеленых глаз. Так пума выслеживает молодого оленя, ожидая, когда он сделает неверный шаг.

Подошел официант с подносом, на котором стояли пустые и полные бокалы с вином. Поставил на поднос бокалы Лайэн и Кайла. Предложил им еще вина и ответил понимающей улыбкой на отказ.

– Пузырьки в бургундском… – задумчиво повторила Лайэн, глядя вслед официанту.

Наступило молчание. Кайл не делал попытки его прервать.

– Может быть, вы хотя бы улыбнетесь еще раз? – проговорила Лайэн. – Так будет проще.

Он улыбнулся. Проще не стало.

– Я вовсе не собираюсь вонзить ногти в вашу широкую грудь. Если вас это волнует.

Несмотря на все его недоверие к мисс Блэкли, улыбка Кайла стала теплее. Мысль о нападении со стороны этой маленькой женщины показалась забавной. Но не только. Он вдруг почувствовал, что снова возбуждается. Такая реакция собственного тела удивила его самого. История с любовницей, пытавшейся заманить его в смертельную ловушку, надолго его отрезвила. После этого случая Кайл не испытывал ни влечения, ни даже интереса к противоположному полу.

– Чего вы от меня хотите? – грубо осведомился он.

От гнева неловкость Лайэн исчезла, уступив место сильному раздражению. Какое право он имеет разговаривать с ней как с преступницей или попрошайкой, ожидающей подаяния!

– Я должна представить вам программу действий? Что, разве ни одна девушка никогда не пыталась опутать такого большого породистого жеребца, как вы?

– Пытались. Поэтому я и вижу, что такого намерения у вас нет. Чего вы от меня хотите, Лайэн Блэкли, и с чего вы взяли, что я смогу вам помочь?

– Вы такой большой.

– Чучело слона тоже очень большое. Может быть, позовем набивщика чучел?

Мысль о том, чтобы прийти на прием к Танам под руку с набитым чучелом слона, могла бы рассмешить Лайэн. Однако выражение лица Кайла вмиг убило в ней чувство юмора. Сегодня утром она просто-напросто приняла желаемое за действительное, когда понадеялась одним ударом убить двух зайцев – выполнить обещание, данное Джонни, и обезопасить себя.

– Да, пожалуй, – дерзко заявила она. – Думаю, в виде чучела вы бы выглядели очаровательно. Вообще, по-моему, только в таком виде вы и можете выглядеть привлекательно!

Кайл против воли развеселился.

– Почему же? У меня тоже бывают звездные минуты.

– Я потрясена.

Он взял ее руку, поднес к губам, нежно коснулся пальцев.

– Давайте начнем сначала, – предложил он, сжав ее ладошку в своих руках. – Я Кайл, вы Лайэн, мы оба нормальные люди, оба интересуемся китайским нефритом. Что у нас еще общего?

– Моя рука.

Кайл не выпустил ее.

– Хорошая рука. Маленькая, чистая, теплая, изящной формы. Ногти отполированы, но не накрашены. Это у нас тоже общее.

– Отполированные ногти?

– Тепло.

Он легонько провел кончиком пальца по ее ладони. Лайэн внезапно почувствовала, что задыхается.

– Ну ладно. Есть моменты, когда вы бываете неотразимы. Можно мне получить обратно свою руку?

– Вы уверены, что хотите этого?

– Да, я к ней очень привязана. Кайл усмехнулся:

– А еще морщитесь от моих каламбуров.

Кайл медленно выпустил ее. Надеясь, что он не заметил легкой дрожи при этом движении, выглядевшем как нечаянная ласка, Лайэн крепко переплела пальцы обеих рук.

– Все на месте? – сухо осведомился Кайл. – Все оприходованы?

– О чем вы?

– О ваших пальцах.

– А… Да-да, все десять, благодарю вас.

– Ничего-ничего, пожалуйста.

Лайэн перевела дыхание. Разговор, похоже, окончательно вышел из-под ее контроля.

Эта странная смесь тревоги и юмора в выражении ее лица подействовала на Кайла сильнее, чем грациозная фигурка и широко открытые глаза цвета виски.

Громкий голос человека, говорившего на путунхуа (Путунхуа, или мандарин, – общенациональный язык КНР. – Примеч. ред.), раздался за его спиной. Кайл разобрал лишь одно слово – имя Лайэн. Девушка не двинулась с места, однако внутренне словно отгородилась толстым стеклом. Она явно не жаждала встречи с этим человеком.

Кайл обернулся и увидел тучного китайца средних лет, приближавшегося к ним в сопровождении двух других мужчин, намного моложе. Они могли бы быть его сыновьями, или племянниками, или двоюродными братьями. Или деловыми партнерами. Но что-то подсказывало Кайлу, что это телохранители. В следующий момент он убедился в правильности своего предположения, потому что узнал тучного господина. Это был Хань Усэн – один из самых активных и могущественных финансистов, державших под контролем политические события в Китайской Народной Республике. Любой нуждавшийся в нескольких миллионах на серьезное политическое начинание мог обратиться к Усэну, предложить взамен свои услуги и уйти от него богатым человеком. Никаких переводов по счетам, никаких документальных следов. Только наличные. Поэтому Усэн и нуждался в телохранителях.

Толстяк остановился почти вплотную к Лайэн. Слишком близко по всем правилам любого этикета. По китайским же стандартам это выглядело почти как физическое оскорбление.

Лайэн отступила, как бы намереваясь что-то сказать Кайлу, на самом же деле просто пользуясь возможностью хоть немного отодвинуться от Усэна. Этот человек был одной из причин, по которой Лайэн хотела, чтобы Кайл находился рядом с ней – и сейчас, и в ближайшие несколько недель, пока Усэна не отзовут обратно в Китай.

Усэн ее хотел. А он привык получать все, чего хотел, – будь то нефрит, политическое влияние или женщина. Больше всего Лайэн тревожило то, что Вэнь Чжитан стремился наладить связи с Усэном в надежде, что это укрепит положение семьи Тан и улучшит отношение к их семье со стороны китайских властей. Лайэн не интересовали амбиции главы клана, однако как по личным, так и по профессиональным соображениям ей не хотелось раздражать своего могущественного деда.

– А, вот вы где! – нетерпеливо произнес Усэн. – Вам следовало бы находиться рядом с экспозицией консорциума «Тан», а вы летаете, словно листочек, по всему залу. Вы ничего больше не слышали о гробнице «Нефритового императора»? Мне говорили, там был потрясающий экспонат – фаллос для обучения молодых наложниц, такой…

Лайэн надела на себя улыбку деловой женщины. Бесстрастным тоном прервала одного из самых могущественных капиталистов.

– Прошу прощения, – бегло заговорила она на диалекте мандарин. – Позвольте представить вам моего знакомого. Он говорит только по-английски. Мне придется для него переводить.

Усэн смотрел на Кайла пронизывающими черными глазами, пока Лайэн представляла их друг другу на двух языках. Энергично пожал Кайлу руку, не потрудившись при этом скрыть полное отсутствие интереса к молодому человеку. Однако через пару секунд имя Донован дошло до его сознания.

– «Донован интернэшнл»? – спросил он с сильным акцентом.

Кайл кивнул.

Улыбка на губах Усэна стала теплее. Он бегло заговорил на диалекте мандарин. Лайэн переводила, лишь на несколько слов отставая от него. Кайл сосредоточился на английском переводе, внимательно глядя на Усэна. Оба они не раз участвовали в деловых встречах, которые велись на нескольких языках. Главное в таких случаях – хороший перевод, быстрый и точный.

Лайэн оказалась прекрасным переводчиком.

Кайл выслушал дежурные комплименты китайского магната, ответил тем же. Интересно, что нужно Усэну от «Донован интернэшнл»?

– С вашим отцом нелегко встретиться.

– Это можно отнести ко всем Донованам.

– Но такие обстоятельства затрудняют бизнес.

– Вовсе нет, – улыбнулся Кайл. – Его помощники вполне доступны.

– Предпочтительнее иметь дело с самим мистером Донованом.

– Я ему много раз об этом говорил. Он меня не слушает. Я ведь всего лишь четвертый сын. Первый у нас Арчер. Номер один. Вы с ним знакомы?

– Не имел удовольствия.

Кайл оглянулся, но Арчера поблизости не увидел. Он пожал плечами:

– Что ж, в другой раз. – И взглянул на Лайэн:

– Если хотите, я мог бы пойти…

Он почувствовал ее руку на своем запястье. Быстрота ее реакции удивила его, как и энергия, с которой Лайэн сжала его руку.

– Если мы не обойдем с вами всю экспозицию, это будет нарушением этикета. Вы ведь обещали, помните?

Мольба в ее глазах говорила только об одном, как и пальцы, сжавшие его руку.

Кайл накрыл ее руку своей ладонью.

– Вы правы. – Он понизил голос:

– Это из-за него вам понадобилось чучело слона?

Лайэн издала короткий смешок:

– Да.

Это была лишь полуправда. Вторая половина заключалась в том, что она заметила слежку – еще от дома матери. Лайэн показалось, что она разглядела преследователя в толпе, когда несколько раз неожиданно переводила взгляд с экспонатов на публику. Среднего роста, в черном смокинге. Судя по цвету волос и кожи – кавказец. В общем, ничего примечательного. Она даже не была до конца уверена, что это тот самый человек. И тем не менее ощущение того, что за ней наблюдают, оставалось. Несмотря на многолетние занятия карате, Лайэн совсем не улыбалось встретиться один на один с грабителем или с кем-нибудь и того хуже. Борьба в гимнастическом зале – это одно, встреча в темной аллее – совсем другое.

– Приятно было познакомиться, – улыбнулся Кайл, обращаясь к Усэну, – а теперь нам пора. Мы с Лайэн еще очень много должны осмотреть до начала аукциона. Вы меня, конечно, понимаете. В следующий раз, когда буду говорить с мистером Донованом-старшим, обязательно упомяну о вас.

Пальцы Лайэн немного расслабились, однако она не выпустила его руку. Перевод последних слов занял удивительно много времени. Пока Лайэн переводила, Кайл не переставал мило улыбаться, понимая, что она пытается успокоить уязвленное самолюбие Усэна. Ничто ни в ее словах, ни в жестах не говорило о ее нежелании покинуть Хань Усэна или о ее стремлении приласкать его не только словами.

Еще год назад самолюбие Кайла взыграло бы от того, что его предпочли человеку, способному покупать и продавать целые страны. Однако сейчас любое приятное волнение, которое он мог бы испытать, растворилось в остром любопытстве. Почему Лайэн Блэкли решила выбрать именно его в качестве своего белого рыцаря?

Он взглянул на тонкие пальцы, сжимавшие его кисть, и решил, что ответ скорее всего предельно прост – в консорциуме «Тан» решили, что четвертый сын является наиболее легкой добычей в «Донован интернэшнл». Оставался еще один вопрос: что нужно Танам от Донованов?

Усэн со своими телохранителями наконец отошел. Лайэн выпустила руку Кайла.

– Спасибо, – прошептала она.

– Большинство женщин наверняка пришли бы в восторг, если бы Усэн взглянул на них так, как он смотрит на вас.

– Как на товар, к которому прицениваешься? На безделушку?

– Прелестную безделушку.

– Очередной каламбур?

Судя по интонации, Лайэн было не до смеха. Кайл вопросительно вскинул брови.

– Прелестная безделушка, – ровным тоном пояснила Лайэн, – это одно из множества китайских выражений для обозначения женщины-проститутки.

– Простите! Давайте попробуем начать еще раз. Знаете, как говорят… до трех раз… и все такое.

Мимолетная улыбка прогнала настороженное выражение с лица Лайэн.

– Давайте прибережем третий раз про запас, на будущее, – предложила она.

– Вы думаете, нас ожидают еще худшие недоразумения?

– Жизнь научила меня всегда оставлять что-нибудь про запас.

– В таком случае у вас, должно быть, интересная жизнь.

– Менее интересная, чем вот эта пряжка периода Воюющих Царств.

Лайэн вновь повернулась к экспонату, который рассматривала до того, как подошел Кайл.

Несколько удивленный резкой сменой темы, он пожал плечами. Хорошо, попробуем поиграть некоторое время по ее правилам, сказал себе Кайл. Он подошел поближе и взглянул на экспонат через плечо Лайэн. Вернее, через голову. Эта женщина такая маленькая, она не доставала ему даже до подбородка. Он сделал глубокий вдох и ощутил едва уловимый аромат дождя и лилий. Осторожно выдохнул. Тонкие прядки волос, выбившиеся из-под нефритовой заколки, всколыхнулись над ее ушами. Еще вдох, и снова запах дождя и лилий, на этот раз чуть теплее, потому что он теперь стоял так близко, что ощущал утонченное тепло ее тела. И гораздо менее утонченный жар своего.

Мысленно проклиная собственные гормоны, Кайл сделал шаг в сторону. Попытался отвлечься от благоухающего тела Лайэн и сосредоточиться на нефритовых украшениях. Дракон в форме буквы "S", казалось, все еще дышит и светится, через две тысячи лет после того, как его вырезали из камня.

– Да, он великолепен. – Даже начав говорить, Кайл старался не смотреть на Лайэн. – И все же он не идет ни в какое сравнение с чистейшей мощью церемониального клинка – там, на соседнем стенде.

Лайэн взглянула на экспонат, привлекший внимание Кайла, и не смогла сдержать улыбку. Это длинное, почти прямоугольное лезвие было ей слишком хорошо знакомо после многих часов, проведенных с Вэнем, который вещал об эстетике и ритуалах, совершаемых с помощью различных церемониальных предметов эпохи неолита.

– Сейчас вы говорите в точности как Вэнь Тан. Он просто без ума от своего древнего нефрита.

– Вы имеете в виду Вэнь Чжитана?

Кайл задал этот вопрос, хотя не сомневался, что речь идет именно о нем.

Лайэн кивнула, не отводя взгляда от стенда, на котором был выставлен клинок. Издав едва слышное восклицание, она прильнула к стеклу, затуманившемуся от ее дыхания. Чуть подалась назад, с нетерпением ожидая, пока стекло вновь станет прозрачным.

– Что случилось? – спросил Кайл.

Лайэн не отвечала. Затаив дыхание, она пожирала взглядом нефритовый клинок, созданный пять тысяч лет назад, изучала его сантиметр за сантиметром, насколько позволяло толстое стекло стенда.

– Невероятно… Размер… я еще могла бы понять. Цвет… тоже возможно. Форма… это не проблема. Но совершенно одинаковые пятна в точности на тех же местах!..

Насупившись, она пристально смотрела на церемониальный клинок.

– Если будете так хмуриться, у вас появятся морщины.

– Только американцы беспрестанно думают о своей внешности. Просто одержимы молодостью.

Она не отводила глаз от нефрита.

– А китайцы одержимы древностью, – возразил Кайл.

– Одержимость – черта межнациональная. Общечеловеческая. А вот объект одержимости меняется в зависимости от того, к какой культуре принадлежит человек.

Лайэн обошла вокруг стенда, стараясь рассмотреть клинок со всех сторон.

– Подумываете о том, чтобы сделать заявку? – спросил Кайл.

– Да.

– В таком случае надеюсь, что вы или ваш клиент достаточно богаты. Это очень тонкая работа. Такая вещь достойна сокровищницы «Нефритового императора».

Лайэн почти не слышала последних слов своего спутника. Она мысленно прикидывала состояние своего банковского счета и возможную цену клинка. Похоже, денег может хватить, но только-только. Она останется ни с чем. Если дребезжание в ее автомобиле превратится в серьезную проблему, кредитная карточка может не выдержать. В любом случае придется отказаться от тех изысканных подвесок, которые она приглядела. По крайней мере на ближайшее время. Как только удастся разрешить загадку этого клинка эпохи неолита, его можно будет продать и снова поправить свои дела. Правда, к тому-времени подвески, конечно, уйдут к другому покупателю. Вздохнув, Лайэн мысленно распрощалась с изысканным украшением возрастом в две с половиной тысячи лет, которое пообещала себе на день рождения.

– Что-то вы не выглядите счастливой.

– Простите?..

– Большинство коллекционеров, почуявших возможность нового приобретения, буквально становятся в стойку. У них глаза стекленеют от нетерпения схватить то, по чему они с ума сходят. Примерно так выглядел Усэн, когда смотрел на вас.

Лайэн искоса взглянула на него. Теперь ее глаза вновь приобрели цвет виски. Подумав немного, она решила, что Усэн – менее опасная тема, чем клинок периода неолита. Она больше не сомневалась в том, что клинок принадлежит ее деду. Вернее, принадлежал. На карточке, прикрепленной к экспонату, в качестве владельца значилась компания «Санко».

– Мистер Хань… – начала она.

– Для друзей он Усэн, – сухо перебил Кайл. – А он, по всей видимости, жаждет стать вашим другом. Близким другом. Очень близким.

– У мистера Ханя масса различных пунктиков. В настоящее время я, похоже, стала одним из них. Надеюсь, ненадолго. Но пока это длится, я бы не возражала против… человека… определенного типа, который бы сопровождал меня на разные мероприятия.

– Определенного типа, вы сказали?

– Крупного. Такого, как вы.

– Ну вот мы и вернулись к набитому чучелу слона.

– Это вы сказали, а не я.

Кайл окинул Лайэн таким взглядом, словно она тоже изделие из нефрита, выставленное на аукцион.

– Кажется, вы говорите серьезно.

– Насчет того, что вы мне нужны? Да, конечно.

– И что я получу взамен?

– Удовлетворение от роли белого рыцаря. Женщина выпалила эти слова, почувствовав, как при его вопросе щеки ее вспыхнули румянцем.

– Сожалею, но я уже поменял свое металлическое нижнее белье на хлопчатобумажное!

Лайэн постаралась скрыть раздражение за дежурной улыбкой. И разочарование тоже.

– Вполне вас понимаю. Доспехи натирают кожу. Прошу прощения, мне еще многое нужно осмотреть. Приятно было познакомиться, мистер Донован.

От удивления Кайл в первый момент не нашелся что сказать. Просто стоял, глядя на нее. С холодным видом она повернулась, собираясь отойти. Не думая о том, что делает, он преградил ей путь. Лайэн резко остановилась, чтобы не уткнуться прямо в его грудь. Машинально отступила вправо. Он сделал то же самое, снова преградив ей дорогу. Она сделала шаг влево, он тоже.

– Танцы после аукциона, – проговорила она напряженным голосом.

Кайл улыбнулся. Сверкавшие гневом глаза Лайэн нравились ему гораздо больше, чем та холодная, отстраненная вежливость, с которой она смахнула его, словно перхоть с одежды.

– У меня есть предложение, – сообщил он.

– Великолепно. А теперь позвольте мне пройти, я поищу кого-нибудь другого, кто согласится помочь.

– Мое предложение связано именно с этим. Услуга за услугу.

– То есть?

– За каждый час, что я буду работать на вас чучелом слона, вы платите мне часом занятий. Расскажете мне, что вы видите, когда смотрите на различные изделия из нефрита.

Глаза ее широко раскрылись от изумления.

– О чем вы?!

– Я кое-что знаю о древнем нефрите. Достаточно для работы. Но думаю, многому мог бы научиться, просто наблюдая за мыслительным процессом эксперта вроде вас.

– Не такой уж я опытный эксперт.

Кайл с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Если кого можно было считать учеником Вэнь Чжитана, то именно Лайэн Блэкли. А в том, что касалось знаний о нефрите, Вэнь Чжитан мог сравниться разве что с самим Господом Богом.

– В таком случае мы на равных. Я тоже не такой уж опытный сопровождающий.

Увидев, что Лайэн колеблется, Кайл улыбнулся ей. Ему часто говорили, что улыбка у него обезоруживающая, и Кайл пользовался этим, особенно когда хотел выдать себя за простака. Здесь, среди алчных акул из Азии и с Кавказа, ему понадобится любая помощь, какую только можно получить. Те полгода, которые он изучал китайский нефрит, конечно, не возместят целой жизни, отданной поискам минералов по всей земле.

Его обаяние не подействовало на Лайэн. Наоборот, она как будто еще больше замкнулась.

– Значит, предлагаете сыграть в «ты пощекочи меня, а я пощекочу тебя»?

Улыбка его стала еще шире.

– Что-то вроде того. Ну как, согласны?

– Если щекотать придется только там, где у вас лихорадка от нефрита. Как много вы хотите узнать о нефрите?

– Я сообщу вам, когда надоест!

Склонив голову набок, Лайэн внимательно смотрела на Кайла.

– Вы всерьез?

– Да. Ненавижу, когда становится скучно.

Лайэн перевела дыхание. По целому ряду причин ей бы сейчас следовало повернуться и уйти от этого красавца с его обезоруживающей улыбкой и оценивающим взглядом.

– Ну ладно, – проговорила Лайэн едва слышно. – Договорились, – закончила она уже более уверенно.

В первый раз с минуты их знакомства Кайл почувствовал, что напряжение спадает. Он не смог бы объяснить, почему для него так важно оставаться рядом с ней. Просто знал, что это так. В женщине подобное знание скорее всего назвали бы интуицией. В мужчине это скорее способность рассуждать и делать выводы или же, напротив, то, что обычно называют проницательностью, чутьем.

В данном случае чутье подсказывало Кайлу, что защита хорошенькой женщины от коварного волка по имени Усэн – только предлог, что их сделка означает для обоих нечто большее.

– С чего же вы хотите начать?

– С самого начала, разумеется. С клинка периода неолита.

Эта вещь, на которую Лайэн смотрела не отрываясь столько времени, действительно заинтересовала Кайла. В конце концов она побледнела, на лице появилось что-то похожее на страх. Но об этом он говорить не стал. Их союз еще слишком хрупок для того, чтобы выдержать такое напряжение.

«Во что это я собираюсь впутаться?» – спросил себя Кайл. Однако в этот момент Лайэн прошла к стенду совсем близко от него. Он снова вдохнул тонкий, едва уловимый аромат дождя и лилий. Этот запах пронзил его насквозь странным смешанным ощущением покоя и возбуждения. Мысли успокоились, тело же, напротив, словно ожило.

– Этот клинок, – начала Лайэн, – который многие из китайцев называют лопатой…

– Почему?

– Вэнь говорит, что в древние времена для копки использовались палки с такими вот краями. Некоторые ученые считают, что это больше похоже на струг, чем на лопату. В любом случае все мы сходимся на том, что подобные предметы делались по типу клинка. А клинок представлял собой важный предмет культуры того периода. Поэтому его включали в ритуальные действия.

Кайл молча кивнул.

– Этот, – продолжала Лайэн, – относится к категории «пи», одной из восьми традиционных цветовых категорий нефрита.

– Зеленый цвет?

– Цвет мха. Или, по мнению некоторых исследователей, цвет шпината. В любом случае этот клинок представляет собой великолепный образец похоронного нефрита.

– Из тех, что клали в могилу?

– Совершенно верно. Такие вещи особенно ценятся европейскими собирателями. Что же касается Китая, то и там предубеждение против коллекционирования могильного нефрита почти ушло в прошлое. Пятна на этом клинке – результат того, что он несколько тысячелетий пролежал в гробнице. У китайцев сохранились эстетические традиции, по которым они особенно ценят нефрит со следами времени.

При слове «пятна» в голосе Лайэн прозвучало чуть ли не благоговение. Брови Кайла удивленно взлетели вверх.

– Пятна? Может быть, они ценятся просто как указатель древнего возраста нефрита?

– В некоторых случаях да. Для китайского коллекционера истинная ценность этих пятен состоит в том, что они не снижают, а скорее усиливают воздействие тотемных знаков, выгравированных на нефрите.

– Да, я слышал об этом. Но должен сказать, это один из аспектов ценности нефрита, который мне непонятен.

– Почему?

– Нефрит отбирался, гравировался, полировался человеческими руками. Затем человеческие руки опускали его в могилу. Пятна же появлялись с течением времени, можно сказать, случайно, в результате воздействия сырости и близости к разлагавшемуся трупу.

Лайэн улыбнулась. Глаза ее сверкали под густыми черными ресницами.

– Очень западная точка зрения.

– Ну разумеется. Я же родился и вырос на Западе.

– Я тоже. Вэнь много раз критиковал меня за отсутствие утонченности в оценке нефрита. Я с трудом преодолела трудности, связанные с расположением, казалось бы, случайных пятен.

– Преодолели?

– Теперь я думаю о пятнах примерно так же, как думал гравировальщик о камне, прежде чем взяться за работу.

Кайл перевел глаза с клинка на Лайэн:

– Не понимаю.

– Каждый кусок нефрита уникален. И каждое изделие тоже. Задача гравировальщика состоит в том, чтобы «увидеть» и выявить предмет, заключенный внутри камня.

Кайл кивнул:

– Да, это мне понятно. Мастерство человека, соединенное с силой его интеллекта.

– А пятна представляют собой конденсацию времени. Сейчас они являются частью изделия – такой же, как сам нефрит или искусство резчика. Если камень потрескается или рисунок сотрется, ценность всей вещи снизится. Если же время усилит выразительность рисунка, мы получим великолепное многоуровневое произведение искусства. Как, например, вот это, от которого вы не можете отвести глаз.

Кайл ответил ей почти виноватым взглядом. Улыбка преобразила глаза Лайэн. Теперь они казались цвета темного меда.

– Я вас вовсе не виню. Наоборот, мне нравится смотреть на человека, искренне завороженного нефритом, в отличие от тех, кто коллекционирует его только для того, чтобы произвести впечатление на других или вложить деньги во что-то модное.

– Даже если я предпочитаю нефрит без пятен? Она рассмеялась.

– Не забывайте, что расположение пятен на погребальном нефрите имеет большое значение для любого китайского коллекционера.

– А как насчет американцев? Их предпочтения уже не в счет?

– Нравятся им пятна или нет, это никак не меняет того факта, что следы времени усиливают эстетическое воздействие и значительно повышают цену изделия из нефрита, в особенности на таком аукционе.

– Предвижу блестящее будущее для благотворительных обществ Азиатско-Тихоокеанского региона. Но не могу себе представить, чтобы истинный коллекционер мог добровольно расстаться с этим клинком. Для настоящего знатока это равносильно катастрофе. Быть может, что-нибудь подобное и произошло? Или я слишком наивен?

Лайэн задумчиво смотрела на клинок. Действительно камень, ничего больше. Однако казалось, от времени и почтительного благоговения он светится.

– Да… вряд ли Вэнь смог бы расстаться с ним…

Она не заметила, как произнесла это вслух. Внезапно по спине побежали мурашки. Что случилось? Что могло заставить Вэнь Чжитана продать вещь, которая находилась в семье со времени правления династии Мин?

Неудивительно, что отец стал таким рассеянным – забыл о ее пропуске для парковки. Неудивительно, что он так настаивал на ее знакомстве с Кайлом, которое открыло бы Танам доступ в «Донован интернэшнл». Если бы он сказал Лайэн правду, она не стала бы так тянуть с этим знакомством. Пусть Таны и не признают этого, но они ее семья. Семья…

– Лайэн!

Ах да, Кайл о чем-то ее спросил. Лайэн попыталась сосредоточиться, но не смогла. Мысли путались.

– Простите… Я задумалась… о нефрите.

И еще о страхе. Значит, сегодня утром, когда отец говорил о Кайле Доноване, в его глазах не было нетерпения. Там был страх.

Глава 4

Нефритовая чаша эпохи династии Сун притягивала публику как магнит. Прибывшие на аукцион собрались вокруг единственного стенда, установленного на возвышении, глядя на чашу, и в сдержанном гуле голосов слышались и восхищение, и благоговение, и алчность.

Вырезанная из одного куска прозрачного белого нефрита, лишь с легкими намеками на зелень вдоль изгибов, чаша поражала своей простотой и изысканностью. На фоне черного бархата стенда она, казалось, светится, подобно предрассветной луне. На карточке, прикрепленной к чаше, значилось, что она принадлежит Ричарду Фармеру и не продается.

Кайл смотрел на стенд с чашей поверх голов.

– Как правило, изделия эпохи Сун меня мало интересуют. Но это, пожалуй, могло бы заставить меня изменить свои предпочтения. Хорошо, что чаша не выставлена на аукцион. Чтобы ее купить, наверное, понадобился бы карман не меньше, чем у Дика Фармера. Он тоже один из ваших клиентов?

– Напрямую я с ним никогда не имела дела.

Не пытается ли мисс Блэкли уйти от ответа, подумал Кайл. Фармер вполне мог быть ее клиентом, даже если они не знакомы лично. У этого мультимиллиардера, сделавшего себе состояние путем перепродаж на подпольном мировом рынке, наверняка есть легионы людей, готовых попотеть ради его бизнеса. И его миллиардов.

– Вам известно, кто мог приобрести эту чашу для Фармера? – поинтересовался Кайл.

– Скорее всего Чан Восунь.

– Никогда о нем не слышал. Он торгует нефритом?

– Нет. Он работает на «Санко».

– Не думал, что «Санко» ведет дела с Фармером.

– Они и не вели никаких дел. До сих пор. Подозреваю, что эта чаша является частью сложного, в высшей степени китайского ритуала по обмену любезностями.

Лайэн привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть чашу через головы гостей. Один из них заслонил от нее стенд с чашей небрежным движением плеч. От досады Лайэн издала негромкое восклицание. И внезапно почувствовала, что пол уходит из-под ног. Сильные руки Кайла подняли ее над толпой.

– Так лучше видно?

– Намного. Большое спасибо.

– Это входит в обязанности чучела слона.

Лайэн рассмеялась, несмотря на неловкость. Почувствовал ли Кайл биение ее сердца, так же как она сейчас ощущала жар, исходивший от его рук? Если да, остается только надеяться, что он отнес это на счет ее растерянности…

Переведя дыхание, Лайэн решила, что так действительно намного удобнее – гораздо лучше видно. Чуть пониже ее глаз изысканное жемчужное украшение для волос покачивалось, словно танцовщица, на голове дамы в красном, внимательно разглядывавшей чашу эпохи Сун. А на макушке мужчины рядом оказалась плешь, этакая естественная тонзура, которую тот пытался прикрыть, начесывая волосы спереди и с боков. У самого стенда толпилась делегация из Китая. Вопреки гражданскому законодательству Сиэтла они отчаянно курили, так, что сигаретный дым окутывал их головы, словно туманом.

Лайэн осмотрелась… и обнаружила человека, преследовавшего ее весь сегодняшний день. Он стоял позади и сейчас, когда ее кругозор так неожиданно расширился, незаметно, но поспешно старался скрыться из вида.

Ага, попался! Несмотря на мурашки, пробежавшие по телу от волнения, Лайэн не могла сдержать мрачного удовлетворения. Преследователь, конечно, считал, что наблюдать за ней не составит особого труда. Надо лишь держаться за спиной высокого американца, и тогда маленькая Лайэн никуда не денется.

Кайл, вероятно, почувствовал, как она напряглась всем телом.

– Не волнуйтесь, я вас не уроню. Мне доводилось таскать грузы намного тяжелее, да еще по горным тропам.

– Этого я не боюсь.

Ее тревожил совсем другой человек, который сейчас пытался скрыться в разноцветной толпе. Лайэн еще раз обернулась назад, но не увидела его. Преследователь словно был лишь игрой ее воображения.

А может быть, так и есть?

– Спасибо, я увидела достаточно.

Кайл опустил ее на пол, наклонился к самому ее уху:

– Ну что, вы его узнали?

От неожиданности Лайэн потеряла дар речи. Ее изумление подсказало Кайлу, что он прав. Не чаша из нефрита занимала мысли его спутницы.

– Не понимаю, о чем вы, – наконец откликнулась она.

Нетерпение, разочарование отразились на лице Кайла. Похоже, эта маленькая женщина считает его таким же безмозглым, как чучело слона.

– Допустим. – Он стал прокладывать дорогу от стенда с чашей. – Что у вас дальше на повестке дня?

– Аукцион начнется только через два часа. Чего вы еще не видели?

– Буфета. Или, может быть, вы пообедали, перед тем как прийти сюда?

– Нет. Я слишком нервничала.

– По какому поводу?

Он задал вопрос небрежным тоном, пропуская ее вперед, к выходу из зала.

– По поводу экспозиции. – Это была только часть правды, но не могла же мисс Блэкли признаться мистеру Доновану в том, что при одной мысли о встрече с ним все внутри у нее сжималось в тугой комок.

– А я думал, что патриарх все организовал сам.

– Вэнь?

– Насколько я помню, именно он является старейшиной клана Танов.

– Да, это верно. Но… он ужасно занят.

Кайл искоса кинул на Лайэн взгляд, говоривший, что так легко его не провести.

Лайэн сказала себе, что здоровье Вэня – секрет, который все уже знают.

– Подождите. – Она сжала его руку. Поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его уха. – У Вэня очень ослабело зрение. И на осязание теперь тоже нельзя полагаться. Похоже, у него артрит, только все об этом молчат. Тем не менее его коллекция все-таки представлена на выставке. Джо передал пожелания Вэня Хэрри и Джонни, а они сообщили их мне.

Кайл постарался сосредоточиться на словах Лайэн и не отвлекаться на этот неповторимый аромат, исходивший от нее. Суть заключалась в том, что в одном, из богатейших торговых кланов мира происходит тихое, незаметное со стороны перераспределение власти. Вслед за шоком, вызванным возвращением Гонконга Китаю, ухудшение здоровья Вэня, вероятно, заставило не одну ветвь этой могущественной семьи всколыхнуться, задаваясь вопросом: кто же поведет их по минным полям прибылей двадцать первого века?

– Джо? Хэрри? Джонни? – спросил он.

– Джо Цзюй Тан – старший сын Вэня, Хэрри Цзюй Тан – его второй сын, Джонни – самый младший.

– Вы их хорошо знаете?

– Да. – Лицо Лайэн осталось непроницаемым. – Семья Танов числится среди моих важнейших клиентов.

С таким же непроницаемым лицом Кайл повел ее к столику с закусками. Наполнил тарелку, подал.

– А что известно семейству Тан о гробнице «Нефритового императора»? – Он постарался задать этот вопрос небрежно.

Лайэн пожала плечами:

– То же, что и остальным.

– То есть?

Лайэн искоса быстро взглянула на Кайла, который на нее не смотрел и, казалось, всецело был поглощен закусками, как будто поддерживал разговор скорее из вежливости, чем с какой-либо определенной целью.

Лайэн потянулась к миниатюрному горшочку. От запаха мяса в тонком слое теста с острыми приправами у нее разыгрался аппетит.

– Здесь любопытство, смешанное с неприкрытой алчностью. Коллекционеры просто умирают от желания пополнить свои собрания предметами из сокровищницы.

– Так вы полагаете, этот прекрасный клинок оттуда?

– Я… я не знаю. Все возможно.

Он положил в рот нежную булочку и стал медленно жевать, посматривая на Лайэн. Нельзя сказать, чтобы это занятие было ему неприятно. Безупречному овалу ее лица могла бы позавидовать и фотомодель. Свет играл в густых черных волосах; прядки их трепетали, словно от дыхания любовника. Полные сочные губы будто приглашали к поцелую.

И вот этими полными губами она сейчас лгала. Конечно же, ей известно, откуда здесь взялся этот поразительный клинок эпохи неолита. Кайл в этом не сомневался, так же как и в том, что уловил учащенное биение сердца Лайэн, когда поднял ее на руки. Интересно только, от чего так стучало ее сердце – от желания или от страха? А может быть, и от того и от другого? Вдруг он поймал себя на мысли, что последний вопрос волнует его едва ли не больше, чем правда о гробнице «Нефритового императора».

Лайэн сунула в рот ароматный кусочек мяса в тесте, мурлыкнув от удовольствия. Кайл почувствовал, как при этом звуке все его тело напряглось от бешеного голода, который не могли бы удовлетворить никакие закуски.

– Ой! – Она слегка вздрогнула от наслаждения. – Такая еда граничит с развратом. Что, булочки такие же вкусные?

– Это вы сами мне сейчас скажете.

Он положил хрустящую булочку ей в рот и стал наблюдать, как она пережевывает и глотает.

– Невероятно! – Лайэн внезапно помрачнела. – Жаль, не удастся попробовать все, что здесь есть. Места в желудке не хватит.

Он, наверное, расхохотался бы – до того печален был ее взгляд, направленный на столик с закусками, – если бы не внезапное, нестерпимое желание слизнуть крошку от булочки в уголке ее рта. Сила этого желания потрясла его самого. Кайл попытался напомнить себе, что слишком долго не был с женщиной. Однако где-то внутри зрела тревожная догадка о том, что даже после любовных утех с любой другой он бы так же сильно хотел Лайэн Блэкли.

– Можем набить мои карманы, – предложил он.

Лайэн рассмеялась.

– Не искушайте меня. Если бы еще выпить приличного вина… Какое было бы пиршество!

– Я знаком с шеф-поваром. Она разбирается в винах. То, что здесь предлагают сегодня, очевидно, не ее выбор.

Рука Лайэн с креветкой на палочке остановилась у самых губ.

– Вы знаете шеф-повара?

– Да. Положите же в рот свою креветку, иначе я это сделаю за вас.

Неожиданная угроза, прозвучавшая в его голосе, удивила Лайэн больше, чем восхитительная еда. Она поспешно предложила ему палочку с креветкой, а заодно и собственную тарелку с закусками. Кайл моментально съел все дочиста.

– Что же вы не сказали мне, что умираете от голода? Мы бы сразу отправились в буфет. А кто здесь шеф-повар?

– Мей О'Тул. Ее муж работает в «Донован Интернэшнл». Они с сестрой устали от разговоров о высокотемпературном приготовлении пищи и решили показать Сиэтлу, как готовят на побережье Тихого океана. Два месяца назад девочки открыли «Дождливый лотос».

– Да, мне следовало догадаться. – Лайэн впервые обратила внимание на скромную карточку с названием ресторана, предоставившего закуски. – Я пыталась туда попасть, как только услышала о них. Но там места заказаны на полгода вперед.

– Как насчет сегодняшнего вечера, после аукциона? Или, может быть, вы собирались остаться на танцы?

– Нет, не собиралась. А что насчет сегодняшнего вечера?

– Предлагаю поздний ужин вдвоем в «Дождливом лотосе».

Лайэн взглянула на него, широко раскрыв глаза:

– Шутите?

– Нисколько. Это входит в услуги сопровождающего, то бишь чучела слона.

– Я согласна на ранний, поздний – в общем, на любой ужин в «Дождливом лотосе».

Энтузиазм, прозвучавший в ее голосе, вызвал у Кайла улыбку. Те, кто утверждает, будто путь к сердцу женщины лежит через бриллиантовый браслет, наверняка не встречались с Лайэн Блэкли. Он ее накормит до отвала, и тогда, быть может, она расскажет ему о семействе Тан и похищенных из захоронения «Нефритового императора» драгоценностях.

– Уговор такой – я приглашаю вас на ужин, а вы расскажете мне все, что знаете о сокровищах «Нефритового императора».

Она покачала головой:

– Не может быть, чтобы и вы тоже.

– Что – «тоже»?

– Заразились безумием, как и все остальные.

– А почему я должен остаться равнодушным к самым потрясающим слухам с тех пор, как Чан Кайши умыкнул сокровища Китая по дороге на Тайвань?

– В отличие от Чан Кайши нет никаких доказательств того, что «Нефритовый император» действительно существовал, не говоря уж о том, что в его гробнице находился нефрит всех предыдущих эпох китайской истории.

Лайэн говорила это, с упоением наполняя тарелку лакомствами. Она даже не трудилась скрывать голод. Интересно, подумал Кайл, в сексе она такая же открытая?

Лайэн положила в рот кусочек краба, облизнула кончики пальцев, отчего любопытство его сменилось другим, более острым ощущением. Кайл отвернулся и стал беспорядочно наполнять свою тарелку. Ему подойдет все, что приготовила Мей О'Тул.

– Допустим, что «Нефритовый император» не легенда и что его гробница найдена.

– Когда? – Лайэн поспешно прожевала и проглотила еду. – До или после Мао?

– Разве это имеет значение?

– Если сокровища вывезены из Китая до Мао Цзэдуна, то проблема определения законного владельца хоть и достаточно скользкая, однако не неразрешимая.

– Скользкая… а может, липкая, как ваши пальцы?

Застигнутая на месте преступления – она в этот момент облизывала пальцы, – Лайэн взглянула на него виновато и в то же время вызывающе:

– Здесь нет вилочек. А палочки слишком скользкие.

Кайл расхохотался. Жаль, что они недостаточно близко знакомы, иначе он сам с удовольствием облизал бы изящные липкие пальчики.

– А после прихода к власти Мао проблема превращается в неразрешимую?

Она кивнула. Поколебавшись несколько секунд, облизала кончики пальцев досуха. Положила в рот очередную порцию, зажмурилась от наслаждения.

– Невероятно! – Лайэн потянулась за очередным ломтиком утки в гнездышке из шинкованных сырых овощей. Второй кусочек, по-видимому, оказался еще вкуснее, чем первый. – Оторваться невозможно.

Кайл с усилием отвел глаза от этой картины чувственного наслаждения.

– Почему после победы Мао проблема усложнилась?

– Потому что экспорт из Китайской Народной Республики предметов, созданных более ста лет назад, признан незаконным. Правда, это не касается людей, – пошутила Лайэн. – Они не считаются культурными ценностями.

– И с каких же пор законность приобретения стала проблемой для коллекционеров? Алчные собиратели вряд ли станут смотреть в зубы дареному коню!

– Вы правы. Но с тех пор как Соединенные Штаты и Китай начали свои торговые игры, именно законность владения превратилась в пунктик. Продавать, покупать, владеть можно всем, что вам заблагорассудится, как всегда. Но нельзя публично выставлять то, что куплено на черном рынке.

Интересно, откуда она почерпнула эти представления об этике коллекционеров? Кайл не стал спрашивать. Вопрос мог оказаться столь же предосудительным, как если бы он решился облизать ее пальцы.

Появилась большая группа японцев. Не обращая внимания на людей, толпившихся у столиков, они оккупировали весь буфет, заняли удобные места. Скорее всего это не было преднамеренной грубостью. Просто японцы привыкли считать себя нацией, находящейся на вершине человеческой цивилизации.

– Хорошо, что мы вовремя успели наполнить свои тарелки. – Кайл взял Лайэн под руку и увлек в сторону от толчеи. – Итак, когда же обнаружили гробницу «Нефритового императора»?

– А кто вам сказал, что ее вообще нашли?

– Многие об этом говорят.

Лайэн не стала возражать. Она наслаждалась божественным вкусом омара под соусом.

– Говорят, что гробницу нашли во время гражданской войны, еще до того, как Мао пришел к власти. – Она проглотила последний кусочек. – Еще говорят, что ее нашли через двадцать лет после этого. И еще я слышала, что ее откопали в прошлом году. – Она пожала плечами. – А вы что слышали?

– В этих играх я новичок. Но если гробница существует, она должна представлять собой коллекцию всей жизни человека, чей банковский счет равнялся целому Китаю, чьи прихоти исполнялись беспрекословно, как закон. Вы можете себе такое представить?

– Стараюсь не поддаваться искушению. В особенности стараюсь не думать о том, что он мог собрать из эпохи Воюющих Царств. Вещам этого периода я отдаю предпочтение.

– Вы уверены, что это предпочтение, а не одержимость?

– На одержимость у меня слишком мало денег. Кайл улыбнулся:

– А я стараюсь не думать о вещах эпохи неолита, которые мог собрать «Нефритовый император». Это моя страсть. И все же я не могу удержаться, чтобы не думать о том, каково это – обнаружить величайшую коллекцию китайского нефрита, когда-либо существовавшую на земле.

– Как говорят, мечтать не вредно.

– Ну да, и за это не надо платить. И все-таки, если бы такая коллекция была обнаружена и контрабандой вывезена из Китая, каким образом ее можно было бы продать?

– Вот поэтому я почти уверена, что сокровища так и не обнаружили. Мне ничего не известно о распродаже подобного масштаба.

– Может быть, вас просто не поставили в известность.

– Это не имеет значения. Невозможно скрыть такое количество ранее неизвестных произведений из нефрита такого качества. Коллекционеры не умеют держать язык за зубами. Слухи разнеслись бы обязательно.

Кайл опустошил свою тарелку и стал потихоньку таскать закуски из тарелки Лайэн. Она пригрозила ему ярко-красной палочкой. Однако он, похоже, не воспринял угрозу всерьез.

– А если тащить не все, а понемногу, по несколько штучек за раз?

– Вы это о моей тарелке или о мифической гробнице? Кайл усмехнулся и снова протянул руку к тарелке.

– Я о нефрите.

– Конечно, даже если коллекцию разъединить, предметы не потеряют своей ценности, но… – Лайэн опередила Кайла, схватила с тарелки последнюю булочку и стала неторопливо жевать, додумывая. – Возможно, этим и объясняется отсутствие каких-либо определенных слухов…

– Хотите еще что-нибудь? – Кайл указал на буфетный столик.

– Я уже едва дышу.

Оба рассмеялись. Больше всего Лайэн нравилось, что, когда Кайл смеялся, оценивающее выражение исчезло из его глаз. Осталась лишь улыбка, не менее прекрасная, чем ее любимый нефрит. На несколько секунд Лайэн почувствовала себя так, словно у нее свидание с интересным мужчиной. Она наблюдала, как он наполняет их тарелки, с чувством, которое не имело ничего общего с предвкушением вкусной еды.

Тут она заметила Джонни Тана, который явно направлялся к ним. Оживление моментально исчезло, уступив место холодной настороженности.

– Привет, Джонни. Пришел проверить, как наша экспозиция?

– Естественно.

Она ждала продолжения, но он и не думал поддерживать разговор.

– И что ты об этом думаешь?

– Разумеется, все отлично. Нефрит семьи Тан в сочетании с твоим знанием американских вкусов… Иначе и быть не могло.

– Я не пренебрегала и китайской эстетикой, – сухо заметила Лайэн.

Джонни пренебрежительно махнул рукой, как бы отметая все ее знания и вкус.

– Таны хорошо известны китайцам. Теперь нам следует добиваться признания американцев, особенно учитывая, что Гонконг потерял свою независимость. Кстати, о признании…

– Кайл, – перебила отца Лайэн, – это Джонни Тан. Джонни, познакомься. Кайл Донован.

На секунду лицо китайца словно разгладилось. На нем промелькнуло облегчение. Однако когда Джонни обернулся к Кайлу, взгляд его не выражал ничего, кроме вежливого интереса. Он протянул руку:

– Мистер Донован…

Лайэн взяла у Кайла тарелку, чтобы мужчины смогли пожать друг другу руки.

– Вэнь тоже приехал? – не удержалась Лайэн.

– Нет, он экономит силы для сегодняшнего вечера.

– Ах да, собрание всей семьи.

Кайл отметил, что Лайэн выделила слово «семьи», как уловил и горечь в ее голосе. Возможно, Джонни тоже обратил на это внимание, однако остался непроницаемым.

– Мой отец, разумеется, хотел бы видеть и тебя на нашем небольшом семейном вечере после аукциона. И пожалуйста, пригласи с собой мистера Донована. – Он обернулся к Кайлу:

– Мы, Таны, восхищаемся семьей Донован. Думаю, у нас найдется о чем поговорить.

Лайэн изо всех сил старалась не выдать своих чувств. Когда-то она гадала, что надо совершить, чтобы удостоиться приглашения на семейный вечер к Танам. Теперь она знала ответ. И он ей совсем не понравился.

– Благодарю, – небрежно отозвался Кайл. – Но я предоставляю Лайэн решить, куда мы пойдем после аукциона.

– В таком случае не сомневаюсь, что мы с вами увидимся. Лайэн, конечно, не станет огорчать Вэня.

Через несколько минут Джонни извинился и скрылся в толпе гостей, которая постепенно перемещалась в направлении аукционного зала.

– Закончили? – мягко спросил Кайл.

Лайэн взглянула на свою тарелку и обнаружила, что она абсолютно пуста. Странно, она не могла припомнить, чтобы съела хоть что-нибудь.

– А вы? Это гораздо важнее.

– На вечере у Танов будут кормить?

– Да, еды будет полно. Они придают угощению большое значение.

– Там вкусно готовят?

– Это зависит от вашего вкуса. Вы любите традиционную азиатскую кухню так же, как высокотемпературную стряпню?

– Куриный эмбрион, пролежавший в земле сто лет, я бы есть не стал, а вот отварные цыплячьи пальцы попробовал бы.

– Прекрасно. Отдам вам свою порцию.

– А как насчет яиц, пролежавших в земле сто лет?

– Могу ответить одним словом: фу! Зато все остальное достаточно вкусно.

– Ладно, тогда я, пожалуй, продержусь до конца аукциона. Кайл сложил пустые тарелки на поднос, взял свою спутницу под руку, и они двинулись к выходу из буфета.

– Вам совсем необязательно туда идти, – тихо проговорила Лайэн.

– Смотреть нефрит?

– Нет. На вечер к Танам.

– Вы же сами сказали, что угощение там первоклассное, а кроме того, вам не хочется огорчать своих лучших клиентов, ведь так?

Клиентов…

Лайэн попыталась найти простой и достойный ответ для объяснения своих сложных взаимоотношений с семейством Тан. Ничего не приходило в голову. Наступил один из тех неловких моментов, которые ей уже столько раз приходилось переживать. Незаконнорожденная дочь Джонни Тана…

– Вы правы, мне не хотелось бы их огорчать.

Она печально улыбнулась. Какая ирония судьбы!.. Она их огорчила уже самим своим появлением на свет: живое свидетельство связи Джонни Тана с иностранкой.

– Можно задать вам вопрос? – Кайл, наверное, почувствовал, как напряглась ее рука. – Нет, не личный. Профессиональный.

– О семье Тан?

– Нет, вот об этой вашей сумочке.

Лайэн опустила глаза на крошечную белую сумочку, свисавшую с плеча на длинном узком ремешке. Сумочка совсем ничего не весила, так что хозяйка почти забыла про нее.

– И что же вы хотите спросить?

– Она слишком мала даже для записной книжки. А вот мини-магнитофон высокого качества там вполне мог бы поместиться. Надиктовать впечатления, скажем так.

– Мог бы, но его там нет. Только ключи от машины и визитные карточки.

Она умолчала о газовом баллончике, спрятанном в сумочке.

– Это значит, что вы несерьезно относитесь к торговым операциям?

– Нет. Это значит, что у меня фотографическая память.

– Отлично. Тогда вы легко сможете описать парня, который за вами следит.

Глава 5

Возразить, что это чушь, никто ее не преследует? Именно так Лайэн и собралась сделать. Однако мгновение спустя представила себе, что Кайл сейчас уйдет, а она останется одна.

– Кавказец, ростом пять футов и десять дюймов. – Она старалась говорить ровным тоном. – Средней упитанности, чисто выбрит, темный шатен, в белой рубашке и смокинге, который не очень хорошо сидит, особенно на животе. Обувь, похоже, уличная. У него поразительная способность мгновенно смешиваться с толпой.

Кайл тихонько присвистнул.

– Похоже, у вас была возможность очень хорошо его рассмотреть.

– Я видела его всего один раз, сегодня вечером, в течение нескольких секунд, когда вы подняли меня над толпой.

– Да… действительно фотографическая память.

– Я же вам говорила.

– И как долго он за вами следит?

– Не знаю. Но за прошедшие две недели у меня несколько раз возникало ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

– Почему?

– Не знаю.

Кайл внимательно взглянул на нее. Лайэн шла рядом, упрямо вздернув подбородок. Бедра соблазнительно покачивались, нефритовое ожерелье мерцало на фоне белого шелка, как весна на фоне зимы.

– Попробуйте еще раз.

Подбородок поднялся еще выше, однако Лайэн не сумела скрыть напряженность, сковавшую все ее тело.

– Я действительно не знаю, почему за мной следят.

– Попробуйте догадаться.

– Может быть, из-за этих драгоценностей? – Она коснулась пальцами ожерелья и браслета.

– А раньше вы их носили?

– Нет.

– Тогда попытайтесь еще раз.

Вместо ответа Лайэн, которую Кайл крепко держал под руку, попыталась вырваться. Не получилось.

– У меня нет настроения играть в «Двадцать вопросов».

– Не расстались ли вы в последнее время с любовником? Может быть, бросили кого-нибудь?

Лайэн опустила ресницы, чтобы скрыть блеск глаз. Она вспомнила Ли Циня, который теперь носил фамилию Тан. Но последние два года их свидания были лишь мимолетными. И потом, она его не бросала. Только отказалась продолжать отношения после того, как он женился на одной из двоюродных сестер Тан и взял ее фамилию.

– Нет, – ответила Лайэн. – Я в последнее время ни с кем не встречалась и никого не бросала.

– Может быть, кто-нибудь из разъяренных поклонников?

– У меня их нет.

– А как насчет вашей семьи? Не попали ли ваши родственники в чей-нибудь «черный список»?

– В последнее время? – Она пожала плечами. – Нет, все как обычно.

– А что значит «как обычно»?

– Моя мать – любовница Джонни Тана, – бесстрастно сообщила Лайэн. – Уже больше тридцати лет. И конечно же, она стоит на одном из первых мест в «черном списке» Танов. Но это уже давно не новость.

Кайл нежно, осторожно погладил ее пальцы. Отвел Лайэн в тихий уголок зала, где были выставлены образцы тонкой каллиграфии, которая привлекала лишь немногих ценителей – широко образованных, имевших специальную подготовку. Здесь можно было спокойно поговорить.

– Быть может, в последнее время вы продали или приобрели какие-нибудь изделия из нефрита, за которыми могли охотиться другие коллекционеры? Это не связано с черным рынком?

Лайэн покачала головой, сделав вид, что внимательно рассматривает образцы каллиграфии.

– Я уже сказала вам: не знаю, почему за мной следят.

Он немного отступил, так, чтобы видеть, что делается у нее за спиной. У стендов толпились приглашенные. Черные смокинги, яркие шелка, сверкающие драгоценности. Кавказцев, пожалуй, не меньше, чем азиатов. Человек, которого описала Лайэн, мог находиться совсем рядом. Наверняка он где-то рядом.

– А как насчет Усэна?

– Если у него и работают кавказцы, я их никогда не встречала.

– Он мог нанять кого-нибудь специально для такого случая.

– Нет, это на него не похоже.

– Что именно?

– Следить, подкрадываться. Он из тех, кто идет напролом. Губы ее сжались в тонкую полоску.

– Он уже пытался так действовать с вами?

– Не совсем… Просто ясно дал мне понять, что я должна быть счастлива перспективой погреть ему простыни ночку-другую.

– И что произошло, когда вы отказались?

– Он, похоже, этого не понял. Вообще, любой коверный борец по сравнению с Усэном выглядит утонченным интеллектуалом!

Кайл тихо рассмеялся. Лайэн подняла глаза от образцов каллиграфии, улыбнулась ему.

– И никаких телефонных звонков, записок, подарков, угроз?

– Нет, ничего такого. Только тревожное ощущение в позвоночнике и тень, мгновенно исчезающая из поля зрения.

– Вам следовало бы поискать себе настоящего белого рыцаря в качестве сопровождающего вместо чучела слона.

– Вы вовсе не обязаны…

– Давайте вернемся к стендам с нефритом, ладно? Может, ваш загадочный обожатель зазевается, споткнется о мои большие ноги, упадет и сломает себе шею.

Лайэн испуганно вскинула глаза. Кайл улыбался одними губами, его цепкий взгляд скользил по толпе. Если бы она сама не искала встречи с этим человеком по настоянию отца, Лайэн сейчас могла бы еще больше встревожиться: не попала ли она из огня да в полымя?

– Пойдемте-ка еще раз посмотрим на тот клинок, – предложил он.

Лайэн и сама очень хотела еще раз взглянуть на клинок. Не может быть, чтобы он появился из сокровищницы семьи Тан, убеждала она себя. Просто очень похож. Но самовнушение не действовало. Никогда раньше память не играла с ней таких шуток. Именно благодаря своей непогрешимой зрительной памяти и знаниям Лайэн снискала репутацию эксперта высокого класса по всем видам нефрита.

Люди, окружавшие стенды компании «Санко», в основном интересовались декоративными вещицами эпох династии Хань и Шести Династий. Изделия периода неолита привлекали гораздо меньше внимания.

Все еще надеясь, что в первый раз она обманулась, Лайэн внимательно изучала древний клинок. Ей понадобилось не больше минуты, чтобы убедиться, что это не так. Образ, отпечатавшийся в памяти, и то, что она видела на стенде, в точности совпадали.

Встревоженная, потрясенная, Лайэн смотрела, как Кайл несколько раз обошел вокруг стенда, завороженно глядя на клинок.

– Вы собираетесь подать на него заявку? – наконец спросила она.

– Будут какие-нибудь проблемы? – ответил он вопросом на вопрос.

– Надеюсь, что нет.

– А вы тоже собираетесь это сделать? Лайэн вздохнула:

– Я… да. У меня нет выбора.

– Почему?

Она не ответила. Просто отвернулась и перешла к другому стенду компании «Санко». Здесь тоже были представлены предметы периода неолита, только на несколько тысяч лет «моложе», чем тот клинок, который занимал ее мысли.

Кайл смотрел на Лайэн, пытаясь понять причину горечи и страха, отразившихся в ее темных глазах. Наконец она взглянула на Кайла.

– Насколько я понял, нефрит периода Воюющих Царств – ваша страсть?

– Да, как правило.

– А этот древний клинок – исключение, подтверждающее правило?

Она издала звук, который мог означать все, что угодно. Подняла глаза на Кайла.

– Вы видели этот стенд? Потрясающие образцы работы эпохи Шан. Почти такие же исключительные, как клинок.

Кайл нехотя повернулся к стенду, на который указывала Лайэн. В элегантном стеклянном ящичке на фоне бархата цвета бургунди лежали два нефритовых браслета.

– Обратите внимание на тот, что справа. Когда-то он побывал в пламени. Возможно, горела гробница, а может, пожар произошел позже, во время войны, уже в доме у коллекционера.

– Как вы это определили?

– Китайский нефрит приобретает такой светло-бежевый оттенок – его еще называют «цветом цыплячьих косточек», – если его раскалить. Огонь изменяет химическую структуру нефрита. Камень становится прозрачным, выцветает почти до белизны, но узоры остаются четкими, как если бы только что вышли из-под рук мастера. Под действием времени и огня изменился лишь основной цвет нефрита, а более темные линии, похожие на кровеносные сосуды, остались нетронутыми. Поразительный результат.

– То есть время лишь подчеркнуло его красоту. На лице ее промелькнула улыбка.

– Вы очень способный ученик. Или, может быть, я рассказываю то, что вы уже знаете?

– Я ведь уже предупредил: когда надоест, я вам сразу скажу. Что вы еще видите, глядя на этот браслет цвета цыплячьих косточек?

– По форме он скорее всего слегка изогнутый. Кайл вгляделся внимательнее. Кивнул.

– Изогнутый браслет выточить гораздо труднее, чем украшения правильной геометрической формы. Но этот мастер оказался на удивление искусным и терпеливым: ему удалось сохранить одинаковую толщину камня, несмотря на изгибы.

Кайл наклонился, потом даже присел на корточки, чтобы получше рассмотреть браслет.

– Сейчас, в эпоху машин, нас не удивляет такая точность. Но этому браслету примерно пять тысяч лет.

Кайл внимательно выслушал все, что сказала Лайэн. И то, что не сказала, он тоже услышал. Она по достоинству оценила браслет, она с почтением относится к мастерству древнего резчика, восхищена результатом, но делать заявку на эту вещь не собирается.

– А что делает клинок периода неолита более ценным, чем этот браслет?

– Абсолютно ничего.

– Но вы не собираетесь заявлять о желании приобрести этот браслет?

– Нет, не собираюсь.

– Почему?

– По причинам чисто личным, не связанным с моей профессией.

– То есть, другими словами, это не мое дело.

– Я уже заметила, что вы способный ученик…

Кайл стремительно вскочил, немного напугав ее своей быстротой, говорившей о физической ловкости и силе. Лайэн отступила на шаг.

– …и быстрый к тому же.

– Младшему брату приходится быть быстрым и ловким. Иначе его в порошок сотрут.

Она взглянула на высокого крупного человека, стоявшего перед ней, пытаясь представить его мальчишкой.

– Сколько у вас братьев?

– Трое. Все старше меня. И две младшие сестры. Лайэн мечтательно улыбнулась:

– Шестеро братьев и сестер… Как это, должно быть, весело!

– Это точно, – подтвердил Кайл. – Постоянный цирк из шести участников!

Несмотря на сухой тон, губы его непроизвольно раздвинулись в улыбке. Он постоянно вступал в конфликты с братьями, упрямые и независимые сестры доводили его до белого каления, и все же ни от кого из них он не отказался бы в обмен на тишину и покой.

Правда, время от времени Кайл чувствовал потребность отдохнуть от всех, в том числе и от родни. Так, после поражения в Калининграде и кражи янтаря ему понадобилось удалиться далеко и надолго, чтобы зализать раны и все обдумать. Сколько глупостей он натворил! Никогда больше он не совершит ничего подобного… если только это будет зависеть от него…

– Ваша семья живет здесь? – поинтересовалась Лайэн.

– Кое-кто, но не все время. Вообще мы переезжаем то туда, то сюда. Мы же занимаемся международным импортно-экспортным бизнесом.

– «Донован интернэшнл».

– В моем случае – «Драгоценные камни и минералы Донован». Четыре брата собрались вместе и поделили бизнес между собой. Теперь мы представляем независимые филиалы компании отца.

– Но все еще тесно с ним связанные.

– С этим ничего не поделаешь. От Донована так легко не избавишься.

– От Донована?

– Так мы называем отца между собой. Иногда. Лайэн наморщила лоб.

– Вы разве не ладите между собой?

– Разумеется, ладим. До хрипоты. Пока не вмешивается Сьюза – это наша мать. Льет бальзам, а бывает, всыплет всем как следует, пока снова не восстанавливается мир и спокойствие.

Лайэн попыталась представить себе, каково это – быть членом шумной и любящей семьи. И не смогла. Память рисовала почти сонные картины детства, эпизоды жизни размеренной и спокойной – ни сверстников, ни шумных игр. Мать изо всех сил старалась превратить их дом в оазис уюта для своего любовника. Не то чтобы девочка чувствовала, что ею пренебрегают. Мать никогда ею не пренебрегала. Напротив, всю жизнь они были очень близки – скорее подруги, чем мать и дочь.

Лайэн медленно последовала за Кайлом к другому стенду. Здесь был представлен нефрит эпохи Западная Чжоу. Очень тонкая работа, зеленоватый камень кажется прозрачным, как стекло. Основной мотив гравировки – изображения драконов или птиц. Казалось, эти вещи излучают едва уловимый внутренний свет, характерный лишь для нефрита очень высокого качества.

– Должно быть, чудесно иметь такую семью, – негромко проговорила Лайэн.

– Не всегда. – Мимолетная улыбка Кайла сказала больше, чем его слова. – Думаю, у всех нас бывали моменты, когда каждому хотелось бы быть единственным ребенком в семье. Что вы думаете об этих вещах?

Она нехотя отвернулась от его заразительной улыбки к стенду.

– Если их можно рассматривать как образцы, думаю, «Санко» владеет очень неплохой коллекцией этого периода. Рисунки выполнены весьма четко и тщательно. А знаете, почему в ту эпоху предпочитали изображать птиц и драконов?

Кайл покачал головой:

– Я достаточно долго изучал нефрит эпохи неолита. На другие периоды, увы, не осталось времени.

– Птицы считались символами нежности, драконы олицетворяли умеренность.

Он удивленно вскинул брови:

– Драконы?!

– Китайцы смотрели на драконов по-иному, чем кельты, видевшие в этих сказочных существах лишь злую силу, опасность и неминуемую смерть для человека. На Востоке же драконы – существа бессмертные, терпеливые, мудрые, бесконечно утонченные.

– Для меня в этом тоже кроется опасность. Особенно в бесконечной утонченности. Сатана у христиан тоже бессмертен, достаточно терпелив, а уж утонченности хватает на десять тысяч различных уровней грехопадения!

– Зато умеренным его никак не назовешь, – улыбнулась Лайэн.

– Нет, – согласился Кайл. – Вы будете подавать заявку на эти вещи?

– В настоящий момент ни один из моих клиентов не проявил интереса к экспонатам эпохи Западная Чжоу.

– А кому из ваших клиентов понадобился клинок эпохи неолита?

– С моей стороны было бы неэтично обсуждать это с вами.

– Почему же? Я ведь не клиент и не конкурент. Всего лишь чучело слона.

– Чучело, питающее страсть к нефритовым предметам эпохи неолита.

– В данный момент я являюсь чучелом слона, испытывающим облегчение.

– Облегчение?

– Когда вы сказали, что хотите купить клинок из личного интереса, я побоялся, что вы меня возненавидите, если я тоже приму участие в аукционе и выиграю. Но теперь… если вы собираетесь сделать это для клиента… – Кайл улыбнулся, развел руками. – Бизнес есть бизнес. Побеждает сильнейший.

Лайэн поняла, что сама загнала себя в угол. Крепче сжала рукой тонкий ремешок сумочки. Если сейчас признаться, что никакого клиента нет, Кайл наверняка захочет узнать, почему она решила купить клинок эпохи неолита, если ее личные интересы лежат совсем в другой сфере. Если признаться, что этот клинок как две капли воды похож на хорошо известный ей – из коллекции Вэнь Чжитана, – неминуемо последует поток вопросов, ни на один из которых невозможно дать однозначный ответ.

Чем больше она об этом размышляла, тем больше тревожилась, терялась в догадках. Скорее всего клинок продали компании «Санко», только этим можно объяснить его появление на стенде. Но Лайэн не могла даже представить себе, чтобы лучший из коллекции древних нефритовых клинков ее деда мог быть продан без ее ведома. Хотя официально об этом никогда не говорилось, но с тех пор как зрение и руки Вэня стали слабеть, ответственность за уникальную коллекцию и все заботы о ней перешли к Лайэн. Накануне, отбирая нефрит для сегодняшней выставки, она не заметила в хранилище никаких изменений. Правда, она и не осматривала все вещи обширного собрания – в этом не было необходимости. Обычно такая необходимость возникала в тех редких случаях, когда нефрит брали для каких-либо выставок. В остальное время сокровища, принадлежащие семье Тан, оставались за толстыми стальными дверями со сложной комбинацией замков. Нефрит представлял собой не только значительную часть личного состояния Вэня, но и являлся предметом гордости всего клана.

Простейшее объяснение появления этого клинка на сегодняшней выставке могло состоять в том, что Лайэн ошиблась – он не принадлежит ее деду. Иными словами, память, образование, опыт подвели ее. Сокрушительный провал.

Нет, такое объяснение не устраивало Лайэн. Единственный способ подтвердить или опровергнуть свои подозрения – получить клинок в свое распоряжение, принести в хранилище Танов и посмотреть, есть ли там, в коллекции Вэня, точно такой же. Если его не окажется… возникнет множество новых вопросов. И именно этим может объясняться страх, который она увидела в глазах Джонни Тана.

Лайэн с такой силой сжала ремешок сумочки, что костяшки пальцев побелели. Кайл, разумеется, заметил ее напряжение. Почему этот клинок так много значит для нее и почему один его вид так ее расстроил? Без сомнения, она знает об этом клинке больше, чем рассказала. Пока. Главное сейчас – добиться ее доверия. Он успел узнать, что она не полноправный член семьи Тан, а как бы сама по себе. И очень ранима. Легкая добыча.

Это открытие должно было бы обрадовать Кайла, поскольку значительно облегчало его задачу. Он вспомнил разговор с братом. «Ты хочешь, чтобы я соблазнил незаконнорожденную дочь известного гонконгского торговца и американки и выведал, не замешана ли она в краже сокровищ, принадлежащих Китаю?» – «Ну да. Кстати, соблазнять не обязательно. Это на твое усмотрение».

К несчастью, именно соблазн привлекал его все больше и больше. С каждой минутой, что он вдыхал аромат лилий и дождя. Ее аромат. И ведь для того, чтобы удовлетворить вожделение, надо всего лишь заставить замолчать совесть. Можно, например, постоянно напоминать себе, что именно она начала эту игру. Возможно, тогда он не будет чувствовать себя мерзавцем от того, что использует эту женщину.

– Расслабьтесь, – небрежно произнес он. – Я уверен, ваш клиент готов потратить определенную сумму. Если цена окажется слишком высокой, он не станет вас обвинять.

– Мне нужно записаться на аукцион. А вы что решили?

– Тоже. Вообще-то я не планировал ничего покупать, пока не увидел этот клинок.

Губы ее крепко сжались. Выражение лица Лайэн в этот момент отражало холодную решимость, угнездившуюся, как казалось ей самой, где-то глубоко в желудке. Конечно, с ее деньгами далеко до возможностей Кайла Донована.

Глава 6

В перерыве между второй и третьей частями аукциона публика осталась в зале, где витал аромат дорогих духов, раздавался шепот, шуршание шелковых платьев. Зрители, сидевшие отдельно от участников торгов, наслаждались драматическим зрелищем.

Участники, не имевшие опыта, не расставались с каталогами, открытыми на тех страницах, где значились интересовавшие их вещи. В руках они сжимали карточки, испещренные с обеих сторон крупными цифрами.

Опытные участники выглядели более спокойными, не раскрывали каталоги, карточки держали небрежно. Каждый из них точно знал, какую цену назовет за каждый лот, как знал и ту грань между прибылью и желанием получить приглянувшуюся вещь, которую никогда не позволит себе переступить. Аукционная лихорадка – удел неопытных новичков.

Потому ли, что аукцион считался благотворительным, или из-за растущего интереса к художественным изделиям из Азии, торги шли очень бойко. Пока что ни одна вещь, выставленная на аукцион, не осталась непроданной. Бронзовая статуэтка периода Воюющих Царств, отделанная золотом, серебром и медью, принесла продавцам сто пятнадцать тысяч долларов. Великолепную большую вазу эпохи Мин только что продали за семьсот тысяч.

Гонг возвестил о начале третьей части аукциона. Дружный вздох прокатился по залу. Блеснули глянцевые обложки каталогов, зашуршали переворачиваемые страницы. Торги пошли быстро, как и предыдущие, с бронзой и фарфором.

Лайэн, сидевшая в первых рядах вместе с другими участниками, волновалась все больше по мере того, как один за другим продавались предметы из нефрита. Единственная вещь, с которой Вэнь решился расстаться для благотворительного аукциона, – довольно заурядная статуэтка эпохи Цин, изображавшая старика с палкой, – в конце концов ушла за семь тысяч долларов. Браслеты времен династии Шан купили за шесть тысяч каждый. Пряжка периода Воюющих Царств, которой Лайэн так восхищалась, была продана за пять тысяч.

Следующим в списке стоял клинок эпохи неолита. Моля Бога о том, чтобы цена не поднялась выше четырех тысяч долларов – а еще лучше двух с половиной, – Лайэн откинулась в кресле, пытаясь угадать, кто из участников может быть заинтересован в этой покупке.

Начальная цена по каталогу составляла тысячу долларов. Карточки мгновенно взлетели вверх. Торги начались. Лайэн оказалось достаточно одного взгляда, чтобы определить, что это пока несерьезно. Настоящие покупатели, как и она сама, пока выжидали, смотрели, кто всерьез заинтересован в покупке, а кто просто использует свою карточку вместо веера. Аукционист обвел аудиторию внимательным взглядом.

– Тысяча пятьсот долларов.

Поднялись всего две карточки. Потом еще одна. Последняя принадлежала Чарли Сингеру, владельцу магазина в самом центре Сиэтла, где продавался первоклассный нефрит.

– Две тысячи. Поднялись те же карточки.

– Две с половиной.

Сингер вновь поднял карточку. Кроме него, появился еще один покупатель. Он сидел в задних рядах.

– Три тысячи.

Никто из участников не проявил интереса.

– Ну-у-у, леди и джентльмены! – проговорил аукционист. – Перед вами великолепный образец искусства периода неолита. Камень прямо-таки светится загадкой, бессмертием, секретами шеститысячелетней давности. Неужели каждый год не стоит в глазах настоящего коллекционера пятидесяти центов?

Присутствующие рассмеялись. Сингер поднял карточку с видом человека, прекрасно понимающего, что переплачивает, но готового сделать это в целях благотворительности.

– Итак, три тысячи долларов. Кто-нибудь решится заплатить три триста?

Сингер воздержался, выжидая. Кайл и Лайэн вскинули руки одновременно. Так же, как и человек из задних рядов.

– Чудесно! – промурлыкал аукционист. – Я знал, что среди нас есть люди с гражданским чувством.

В публике снова раздался смех. Цена быстро поднялась до трех тысяч девятисот. Сингер и неизвестный из задних рядов шли наравне и вскоре подняли цену еще на пятьсот долларов, после чего владелец магазина отступился. Остался лишь анонимный покупатель, которого Лайэн не могла разглядеть.

– Четыре с половиной. Итак, мы имеем четыре с половиной тысячи долларов. Кто предложит четыре тысячи шестьсот?

Лайэн подняла карточку. Выложить такую сумму она вряд ли может себе позволить… Только если целый месяц питаться одной овсянкой, не расходовать бензин и если колготки не будут ползти.

– Четыре шестьсот. Благодарю вас, номер 106. В вас достаточно гражданского мужества. Итак, четыре тысячи шестьсот. Раз. Кто-нибудь предложит четыре тысячи семьсот?

В первый раз с начала торга Кайл взглянул на Лайэн. И сразу понял, что, невзирая на кажущееся профессиональное спокойствие, она на грани отчаяния.

– Четыре тысячи шестьсот. Два. Кто предложит четыре тысячи семьсот, леди и джентльмены?

Кайл коснулся руки Лайэн в молчаливом вопросе. Она опустила карточку. Для нее торги закончились. Собственно, для нее они закончились на четырех тысячах.

– Четыре тысячи шестьсот… Кайл вскинул руку.

– Благодарю вас, номер 110. Итак, мы имеем четыре тысячи семьсот. И ждем предложения четырех тысяч восьмисот. – Аукционист смотрел на задние ряды участников. – Четыре тысячи восемьсот, благодарю вас. Теперь я жду четыре тысячи девятьсот.

– Пять тысяч девятьсот, – звучно заявил Кайл.

– Пять девятьсот?! Я не ослышался? Пять тысяч девятьсот за клинок?

В подтверждение Кайл поднял карточку. Наступила мертвая тишина, затем раздались аплодисменты. Хотя за клинок и предложили меньше, чем за многие другие предметы на этом аукционе, однако последние торги оказались более захватывающими: здесь шла настоящая борьба.

Прозвучал сигнал гонга, возвещая о том, что клинок продан. Лайэн прикрыла глаза. Что же делать, если она убедится, что великолепнейший клинок эпохи неолита исчез из хранилища Вэня?

Сам Вэнь, конечно, ни за что на свете не стал бы его продавать. Этот клинок хоть и не самая ценная вещь в его коллекции, но, безусловно, одна из самых любимых. И он действительно очень хорош. Даже если бы Вэнь Чжитану срочно понадобились наличные, у него масса других вещей, которые можно продать. И масса других способов достать деньги.

Холод прошел по всему ее телу. Уникальный клинок, владельцем которого теперь стал Кайл, украден из коллекции Вэнь Чжитана. Она в этом больше не сомневалась.

– Благодарю вас, – произнес аукционист. – А теперь… прежде чем мы перейдем к последней части сегодняшнего вечера – драгоценным камням из Тихоокеанского региона, – у нас есть для вас нечто особенное. Мистер Фармер, чьей чашей из белого нефрита периода Сун многие из вас восхищались сегодня в выставочном зале, любезно согласился дать предварительную информацию об экспонатах, которые будут выставлены в его Музее нефрита Азии. Музей очень скоро будет открыт. После того как я увидел всего несколько предметов из его уникальной коллекции, у меня появилось искушение присвоить мистеру Фармеру титул нового «Нефритового императора». Поприветствуем же мистера Ричарда Фармера, бизнесмена международного масштаба, великого гуманиста, филантропа и, наконец, истинного ценителя нефрита.

При словах «Нефритовый император» глаза Кайла сузились. Он искоса бросил взгляд на Лайэн. Интересно, как она это восприняла? Но она, казалось, пропустила сказанное мимо ушей. Сидела с закрытыми глазами, бледная как полотно.

Кайл наклонился к самому ее уху:

– Лайэн! С вами все в порядке?

Она едва не подскочила на месте. Кивнула, открыла глаза, пытаясь изобразить приличествующий случаю интерес к тому, что происходило вокруг.

Публика аплодировала с искренним энтузиазмом. Если бы не Ричард Фармер и его компания «Ричард Фармер энтерпрайз инкорпорейтед», сегодняшний аукцион вряд ли состоялся бы и благотворительность ничего бы не получила. И хотя все вокруг прекрасно знали, что так называемая филантропия Фармера направлена исключительно на обслуживание его собственных интересов, так же как и его бизнес, никто не стал бы оспаривать слова ведущего. Многие другие бизнесмены вообще не заботились ни о какой филантропии. А тот факт, что Фармер уже почти овладел значительной частью рынка «свободного мира» и контролирует еще больше через иностранные лицензии, лишь вызвал у людей благодарность за его жест, пусть и весьма скупой.

Для большего эффекта свет в зале на мгновение погас. И снова зажегся, осветив Дика Фармера, направлявшегося к трибуне. На маленькой сцене опустили занавес, черный смокинг бизнесмена выделялся на фоне тяжелого ярко-красного бархата. Среднего роста и, в общем, довольно непримечательной внешности, Фармер тем не менее отличался необыкновенной уверенностью в себе.

– Благодарю, благодарю, благодарю вас! – Он с микрофоном вышел на середину сцены, как рок-певец или телеведущий. – Я восхищен, я буквально покорен тем, что вижу вокруг таких щедрых покровителей искусства, в особенности искусства Азии.

Кайл заерзал на своем неудобном сиденье. Болтовней подобного рода мероприятия принято заканчивать. Или, наоборот, начинать. Либо и то и другое. Но такие вот сцены в середине вечера обычно оставляют для телевидения. Если бы не интерес к фармеровскому нефриту, он бы просто встал и ушел. И если Дик намерен болтать больше трех минут, он так и сделает. В конце концов, Музей нефрита Азии откроется через неделю. Можно будет пойти и спокойно все посмотреть, не выслушивая заранее заготовленную, напыщенную лекцию.

– Демонстрации некоторых экспонатов я хотел бы предпослать – особенно для тех из вас, кто увлекается живописью и керамикой, – небольшой исторический экскурс, показывающий огромное значение искусства обработки нефрита для Китая.

Кайл едва удержался, чтобы не застонать вслух.

– Наряду с другими драгоценными и полудрагоценными камнями на протяжении человеческой истории нефриту приписывались особые свойства. С самого зарождения китайской культуры нефрит считался воплощением всех тех качеств, которые высоко ценимы и в христианской культуре, таких, как верность, скромность, мудрость, справедливость, целостность и, конечно, сострадание, то есть благотворительность.

По залу прокатился одобрительный шумок. Кайл издал звук, похожий на рычание. Какая мерзость! Фармер если и вспоминал о существовании перечисленных достоинств, то лишь в тот момент, когда произносил эти слова. На самом же деле он деловой человек, и ничего больше. Бизнесмен до мозга костей. Поразительное чутье приводило его на международные рынки именно в то время, когда они только начинали формироваться. Так, на земельном рынке он появился в тот момент, когда земля вместе с рабочими шла почти за бесценок. И покинул этот рынок, купив на вырученные деньги мешок бриллиантов. Правительства разных стран кричали о незаконных сделках и тем не менее чуть ли не в очередь становились на заключение контрактов с Фармером. Он создавал ценности там, где до него вообще ничего не существовало.

Кайл не мог не восхищаться торговым гением этого человека, его каким-то подкожным чутьем. Но стремление Фармера предстать перед публикой филантропом международного масштаба, этаким благородным принцем не вызывало в нем ничего, кроме раздражения.

– Когда приходило время похорон, – продолжал Фармер, – нефрит клали в гроб наряду с другими самыми ценными предметами. Считалось, что этот прекрасный камень, не поддающийся разрушению, в какой-то степени предохраняет от тления и тело умершего. То есть, можно сказать, способствует бессмертию. Поэтому много тысяч лет назад высокопоставленным особам в гробу прикрывали нефритом все девять отверстий на теле. Но люди есть люди, и со временем они решили, что там, где лежат девять предметов из нефрита, можно положить и сотню, и тысячу, и это будет еще лучше. Важных особ стали хоронить в костюмах из кусков нефрита, скрепленных вместе нитью из чистого золота. Такой костюм, выполненный из драгоценного нефрита с ног до головы, напоминал латы средневекового рыцаря.

Кайл перестал ерзать и весь обратился в слух. И не он один. В зале наступила полная тишина, а Фармер расхаживал по сцене с микрофоном, рисуя картины давно ушедших времен.

– Считалось, что этот камень послан на землю с небес. Небесный камень. В костюмах из чистого нефрита хоронили императоров династии Хань. И это в те времена, когда у мастеров уходили месяцы на то, чтобы вырезать одну-единственную пластину. Для похоронного одеяния требовались сотни деталей, сотни таких пластин.

Всем известно, в какой роскоши жили китайские императоры и их жены. Однако мало кто знает, что и принцы, и придворные жили – и умирали – в такой роскоши, которой могли бы позавидовать египетские фараоны. Лучший пример тому – принцы эпохи Хань. Их гробницы полны ценностей, созданных поколениями лучших художников, как современных им, так и более древних. Только представьте себе… богатства целого государства, похороненные ради того, чтобы развлекать царственных особ в их путешествии в вечность! Лучшее из того, что создано всей цивилизацией, похоронено. Навсегда.

Фармер помолчал, прислушиваясь к напряженной тишине в зале. Выдержав паузу, улыбнулся озорной мальчишеской улыбкой.

– А быть может, и не навсегда. Многие гробницы грабили еще до того, как успевал остыть труп похороненного там императора. Драгоценности, лежавшие в могилах, снова увидели свет, оказавшись в коллекциях состоятельных ценителей. Однако некоторые из захоронений, очень немногие, оставались нетронутыми сотни и даже тысячи лет. В их числе – гробница того, кого мы называем «Нефритовым императором». Вернее, она была такой до недавнего времени.

Зал зашевелился. Участники аукциона и гости встрепенулись и подались вперед, словно пытаясь придвинуться поближе. Кайл и Лайэн непроизвольно сделали то же самое. Выпрямились и обратились в слух.

– «Нефритовый император» был принцем династии Мин, посвятившим всю свою жизнь собиранию нефрита. Неограниченная власть, богатство и острый глаз подлинного ценителя и знатока позволили ему собрать лучшее из всего, что имелось в то время в Китае. Сокровища он забрал с собой в могилу.

Разумеется, сейчас у меня есть возможность показать вам лишь несколько вещей из этой коллекции. Когда откроется музей, вы увидите намного, намного больше. А пока, леди и джентльмены, – гробница «Нефритового императора» для вас!

Бархатный занавес раздвинулся. На пустой сцене в вертикальном луче прожектора отсвечивал всеми оттенками неподвластного времени зеленого цвета похоронный костюм из нефрита.

Лайэн лишь смутно сознавала, что ногти ее вонзились в ладонь Кайла, который крепко сжимал ее пальцы. Так крепко, что у него, наверное, должны остаться следы. Но сейчас она об этом не думала. Ей требовалась поддержка – что-то крепкое, сильное, теплое и надежное, что помогло бы ей справиться с холодным ужасом, сковавшим все тело.

Насколько ей было известно, во всем мире лишь в одной частной коллекции хранился похоронный костюм из чистого нефрита. В собрании Вэнь Чжитана. Хранился до сих пор… как и клинок периода неолита.

Нет, она просто сходит с ума. Это похоронное одеяние не может быть тем самым, из коллекции Вэня. Она должна внимательно его осмотреть. Иначе холодный ужас внутри будет расти и расти, пока не превратится в кошмар. Вот как сейчас…

Даже на расстоянии в двадцать футов она видела, что костюм выглядит в точности таким же, как тот, что хранился у Вэня. Точно такие же пластины императорского нефрита: сверху, на голове, более темные, ниже, к груди, – более светлого, кремоватого оттенка, еще ниже, на ногах, – сгущавшиеся до цвета мха. И повсюду сверкали золотые нити, особенно много на голове и груди, где они были такими толстыми, что покрывали костюм словно вышивкой, отделяя каждую пластинку от другой.

Этого не может быть!

Не замечая, что делает, Лайэн встала, потянулась ближе к сцене. Она оказалась не единственной. Почти все в зале поднялись с мест и начали продвигаться вперед. Лайэн никого не замечала вокруг. Она не сводила глаз с пластин и золотого шитья. Если зрение ее не обманывает, все в точности соответствует тому, что отпечаталось в ее памяти.

Ей стало трудно дышать. Горло сдавило. Теперь Лайэн сама не знала, что хуже – если она ошибается по поводу этого костюма и клинка или если окажется права.

Она попыталась протиснуться к сцене, но не смогла обойти Кайла.

– Позвольте мне пройти. Я должна рассмотреть его поближе.

– Я бы и сам не отказался посмотреть его поближе, но мы опоздали. Смотрите, вся толпа устремилась туда же.

– Вы не понимаете. Я должна его рассмотреть! Уйдите с дороги.

Кайл искоса взглянул на нее. Лицо Лайэн стало совсем белым, тело, казалось, вибрировало от напряжения, того самого, которое заставило ее вонзить ногти в его руку.

– Зачем? – настаивал он. Она гневно тряхнула головой:

– Пропустите же меня!

– Держитесь за мной. Попробую проложить вам дорогу.

– Леди и джентльмены! – раздался звучный голос Фармера. – Оставайтесь на своих местах, пожалуйста. Этот костюм будет выставлен на открытии моего Музея нефрита Азии. У каждого из вас будет достаточно времени его рассмотреть.

Некоторые зрители остановились в нерешительности. Остальные продолжали двигаться вперед. Рядом с Фармером появились телохранители в смокингах, с жесткими лицами.

Ведя за собой Лайэн, Кайл продвигался к боковой части зала, не обращая внимания на испуганные возгласы и яростные взгляды людей, попадавшихся на его пути. На сцене Фармер орал на телохранителей, окруживших его плотным кольцом. Он требовал, чтобы охраняли не его, а нефритовый костюм. Еще несколько минут, и сцена будет оцеплена.

Кайл повернулся к Лайэн:

– Падайте в обморок.

– Что?

– Если хотите посмотреть его поближе, падайте в обморок. Лайэн начала опускаться на пол. Кайл поднял ее на руки и стал продираться сквозь толпу.

– Разойдитесь! – кричал он. – Ей нужен воздух. Дайте мне пройти.

Он поспешно продвигался к сцене, единственному месту во всем зале, где не было толчеи. Несколько охранников двинулись ему навстречу, однако, увидев на руках безжизненно поникшую даму, отвернулись, обратившись к толпе. Занавес тяжело опустился за спиной Кайла. Некоторые особенно нетерпеливые зрители, успевшие добраться до сцены, запутались в складках мягкого бархата, тут же оказавшись в руках охранников, гораздо более жестких.

– Отойдите подальше от нефрита, – прорычал Кайлу один из стражей.

– К черту ваш нефрит! Ей нужен воздух.

Пока охранник решал, что делать с Кайлом, из-под занавеса выбрался один из гостей, прибывших из КНР. Он был очень возбужден и вступил с охранником в полемику, в основном с помощью рук. Воспользовавшись этим, Кайл ухитрился пробраться за пьедестал размером с небольшой гроб, на котором был установлен костюм из нефрита.

– Проснитесь, спящая красавица, – шепнул он на ухо Лайэн. – У вас есть примерно тридцать секунд, пока нас не обнаружат.

Костюм стоял меньше чем в двух футах от нее, освещенный лучом прожектора, таким ярким, что он казался сплошным твердым белым снопом. Золотые нити искрились и переливались как живые. Лайэн тоже мгновенно ожила. Дрожа всем телом, она потянулась к бессмертному нефриту.

– Эй вы там, какого черта?! – рыкнул охранник.

– Спокойно, – проговорил Кайл. – Во всем зале только здесь можно глотнуть воздуха.

Охранник уже бежал к ним через всю сцену.

– Заберите ее отсюда! Быстро!

– Нас выгоняют, – пробормотал Кайл, отступая. Лайэн не протестовала. Она успела увидеть достаточно.

Больше чем достаточно. Великолепный экспонат Дика Фармера совсем недавно принадлежал Вэнь Чжитану. Это открытие ее буквально парализовало.

Несколько секунд спустя она осознала, что Кайл все еще держит ее на руках.

– Отпустите меня.

– Минутку.

– Куда вы меня тащите?

– К выходу.

– Почему? Разве охранник гонится за нами?

– Нет, но я хочу посмотреть, не следует ли кто-нибудь еще. Есть возражения?

Если они и были, Лайэн все равно не успела ничего сказать. Кайл опустил ее на пол и повлек к выходу с такой скоростью, что она едва касалась ногами пола. Он мчался до тех пор, пока они не оказались за пределами ярко освещенного здания, на улице. И тут же скрылись в тени гаража.

Кайл остановился и замер, прижав Лайэн к груди, разглядывая поверх ее головы безлюдный тротуар у отеля.

– Что вы… – начала она.

– Тихо! – прошептал он.

Вздрагивая от ночной прохлады, Лайэн молча ждала, глядя в его глаза, ожидая увидеть какой-нибудь намек на то, что их преследуют. Но видела только лицо, словно выточенное изо льда и теней. Лицо человека неуступчивого, жестокого, варвара, средневекового викинга, волка в костюме современного цивилизованного ягненка.

Какой-то частью своего существа, не полностью затронутой шоком, Лайэн чувствовала – она, наверное, сошла с ума, если доверилась Кайлу Доновану. И точка. Она точно не в своем уме, если решила, что Вэнь мог расстаться с главным из своих сокровищ – нефритовым похоронным костюмом. Единственной вещью такого рода, попавшей в частную коллекцию.

– Не бойтесь, – чуть слышно прошептал Кайл. – Я никого к вам не подпущу.

Она едва не засмеялась вслух. «Не бойтесь»! Единственный способ избавиться от страха – это загнать мысли о Вэне и похищенном нефрите куда-нибудь подальше в уголок сознания. Она подумает об этом потом, когда успокоится. И может быть, до чего-нибудь додумается.

Все будет хорошо, все как-нибудь объяснится.

Лайэн вспомнила свой старый способ справляться с бедами. Еще девочкой она развила в себе способность как бы разделять неприятности на несколько уровней и заниматься в первую очередь самыми насущными. Лайэн научилась этому, когда поняла, что боль от того, что отец не признает ее своей дочерью, может разорвать ей сердце. Способность держать себя в руках, не сдаваться и не терять самоуважения она подкрепляла занятиями карате, сочетавшими физическую форму и эмоциональный контроль.

Но сейчас даже многолетние тренировки не помогли Лайэн прийти в себя. Через несколько минут она снова почувствовала, что вся дрожит. Попыталась убедить себя в том, что это нервы, а может, прохладный ночной ветер, прекрасно зная, что виной тому пальцы Кайла, медленно скользившие по ее спине. Его теплая рука спускалась от позвонка к позвонку, от впадинки к впадинке, замирая, словно пальцы пытались запомнить пройденный путь…

– Замерзла? – тихонько спросил мужчина.

– А вы попробуйте сами постоять на улице в шелковом белье в марте. Конечно, я замерзла.

– В шелковом белье? Я и не предполагал… – Кайл осекся на полуслове. Наверняка Лайэн не понравится, если он скажет, что не почувствовал под пальцами ничего, кроме тончайшего слоя шелка и теплой женской кожи под ним. – Извините. Я как-то не подумал о температуре. Мы сейчас пойдем обратно. Тем более что этот тип, кажется, не клюнул на приманку.

– А может быть, и клевать-то было некому. Может, я все это только вообразила, а вы поверили.

– Может, и так.

Однако его настороженный взгляд говорил о другом.

– Почему вы так уверены, что нам все это не почудилось? – прошептала она.

– Нутром чую.

– Нутром?

– Да. Внутри у меня неспокойно.

– А вы не пробовали принимать что-нибудь нейтрализующее кислоту в желудке?

Он чуть слышно рассмеялся. Качнул головой. И в тот же момент замер.

– Что…

Она не договорила. Кайл рывком прижал ее к себе, так, что она уткнулась носом в его смокинг.

– Тихо, – выдохнул он.

Из боковой двери показалась мужская фигура. Незнакомец сделал шаг влево, остановился. Среднего роста, в черном смокинге.

Чиркнула спичка и тут же погасла. Кайл успел только увидеть, что мужчина гладко выбрит. Огонек сигареты разгорелся до красного цвета, потом пожелтел и снова стал ярко-красным. Мужчина сделал несколько быстрых затяжек, швырнул сигарету в кусты и вернулся в гостиницу.

Кайл еще немного подождал. Больше никто не вышел.

– О'кей. – Он ослабил объятия. – Идемте в дом, пока вы не окоченели.

– Или не задохнулась.

– Что?

– Вы когда-нибудь пробовали на вкус сыроватый смокинг?

– Нет, никогда. – Он едва удерживался от того, чтобы погладить ее, провести рукой по ее спине вниз, до изящного и в то же время аппетитного задика. – Все мои смокинги отлично приготовлены.

Лайэн оставила шутку без ответа.

– Вы думаете, он пытался догнать нас?

– Трудно сказать. Может быть, преследовал нас, а может, просто вышел покурить.

– Значит, мы все там же, откуда начали.

– Не совсем. И вы до сих пор не сказали, почему мне пришлось выложить такую сумму за клинок.

– Аукционная лихорадка.

– Попробуйте еще разок.

– Невежество.

Он крепче сжал ее руку:

– Сделайте еще попытку.

– Я не умею читать мысли.

– Как насчет своих собственных? Вы же сами хотели купить этот клинок, Лайэн. Очень хотели. Почему?

Вместо ответа она выразительно вздернула подбородок. Ничего она ему не скажет.

Он быстро повел ее к главному входу.

– Я могу понять, почему вы из кожи вон лезли, чтобы рассмотреть как следует похоронный костюм. Но что особенного в этом клинке?

– Ничего.

– Вы хотите сказать: ничего особенного?

– Я хочу сказать, что вас это не касается. Кайл резко остановился у самого входа в отель.

– Может быть, этот клинок как-то связан с мужчиной, который вас преследует?

Лайэн искренне удивилась:

– Почему вы так думаете?

– Сегодня вечером вы трижды испугались. Первый раз – из-за того, кто вас преследует. Второй раз – из-за клинка.

Лайэн не стала дожидаться, пока он назовет третью причину. Ей вообще не хотелось касаться темы нефритового костюма.

– Эти вещи никак между собой не связаны.

– Вы уверены?

– Клинок периода неолита – это дело семьи Тан. А человек, который меня преследует, – кавказец. Никакой связи.

– Может быть, связь заключается в вас? Она промолчала.

Внезапно Кайл почувствовал неладное. Он не мог бы сказать, что именно, но что-то было не так. И еще он успел подумать, что не готов к такому повороту событий: отверстие под левым рукавом смокинга пусто.

Без единого слова он сгреб Лайэн в охапку и повлек к своей машине.

Глава 7

Сидя за рулем, Кайл поглядывал то на дорогу, то в зеркало заднего вида. Пробку, конечно, не сравнить с теми, какие бывают на Манхэттене, в Лос-Анджелесе или даже в Ванкувере, и все же… Из-за ремонта одной из боковых дорог на Первой авеню машины стояли на протяжении шести кварталов. Кинув очередной взгляд в зеркало, он сделал запрещенный левый поворот. Промчался через стоянку, наполовину заполненную автомобилями, свернул на аллею с односторонним движением, нарушая все правила, и вылетел на боковую улицу. Никто их не преследовал.

Кайл мог бы успокоиться, если бы не чутье, которое говорило ему, что это затишье перед бурей. А буря ожидается грандиозная, если то, что сообщил ему Арчер, правда: «Китайцы угрожают порвать отношения с Соединенными Штатами, если сокровища из гробницы „Нефритового императора“ обнаружатся в нашей стране».

Он пока не знал, какую роль играла во всем этом Лайэн, но она, без сомнения, была как-то с этим связана. Стремление детально рассмотреть нефритовый костюм было вызвано не только профессиональным любопытством. В тот момент он почувствовал, что женщину охватило отчаяние.

– А я-то считала Джонни никудышным водителем, – укоризненно пробормотала Лайэн, когда Кайл снова повернул в запрещенном месте и автомобиль мчался по очередной аллее.

– Что значит «никудышным»? Вы только посмотрите – машина целехонька, ни одного прокола, и дорога свободна.

– А за нами, случайно, нет никаких фар? Тех, что обычно появляются вместе с сиреной.

– Ни фар, ни сирены.

Лайэн перевела дух. Она и сама не заметила, что до этого сидела затаив дыхание. Расслабилась, откинулась на удобном кожаном сиденье.

– Повезло. И куда же мы направляемся? Или просто кружим, чтобы еще больше взвинтить мой адреналин?

– А где Таны устраивают свой вечер?

– В том отеле, откуда мы сбежали. Они арендовали пентхаус.

Кайл помолчал, прикидывая.

– Вот как… И что, я должен появиться в этом же обезьяньем одеянии?

– Это как вам будет угодно.

На самом деле костюм его абсолютно не волновал. Он мог бы появиться на приеме у Танов и в смокинге, и в рабочем комбинезоне. Но переодевание – прекрасный предлог, чтобы заехать домой. Зайти в свою комнату. А еще лучше – в комнату Арчера. У брата в сейфе наверняка найдется девятимиллиметровый револьвер и лишняя обойма в придачу.

Он действительно что-то почувствовал, и это что-то ему совсем не нравилось. С некоторых пор Кайл стал прислушиваться к голосу интуиции. В последний раз, когда это случилось, он уже начал думать, что убегает от теней, как ребенок детсадовского возраста. В результате едва ушел от литовца-громилы. Кайл успел первым нанести удар, и это его спасло. Громила вылетел из кабины грузовика, перекувырнулся и растянулся в придорожной грязи.

– Я посмотрю, что у меня есть подходящего к случаю в гардеробе.

– Пожалуйста. Сколько угодно.

Кайл взглянул на нее. Ни прежней бледности, ни напряжения. Лайэн казалась такой безмятежной, что ему даже подумалось, не вообразил ли он себе ее отчаяние часом раньше. Однако прежде чем он успел остановиться на этой успокоительной мысли, все то же чутье подсказало, что он ведет себя как идиот. В очередной раз.

Что бы там сейчас ни происходило, Лайэн в этом замешана по уши. По самые свои полные сексуальные губки.

Кайл свернул на дорогу, которая вела к одному из самых престижных, хотя и не очень приметных многоквартирных комплексов Сиэтла. Три двадцатиэтажных дома с видом на море принадлежали филиалу «Донован интернэшнл», занимавшемуся операциями с недвижимостью.

– Это ваш дом? – поинтересовалась Лайэн.

– Нашей семьи. Квартирой пользуется тот, кто в это время живет в городе.

– Здесь красиво.

– Я предпочитаю свою хижину. Но я здесь, а она там.

– Где она находится, ваша хижина?

– На островах Сан-Хуан.

Он вынул из отделения на дверце машины какое-то устройство – небольшую черную коробочку с кнопками.

– Это для того, чтобы открыть гараж?

– Да, вроде того.

– Похоже на пульт для телевизора.

– Так и есть.

Приспособление, предназначенное для того, чтобы попасть на территорию парковки, начало свою жизнь в качестве устройства, открывавшего двери загородного гаража. Потом Кайл подумал: хорошо, если бы оно не только открывало дверь, но и сообщало, не приезжал ли кто-нибудь в его отсутствие. Результатом явился сложный прибор, сочетавший в себе ключ от гаража, пейджер, дистанционный телевизионный пульт и компьютерную книжку с полным оксфордским словарем.

Арчер окрестил самоделку «доносчиком» и немедленно заказал точно такую же для себя. Устройство оказалось вполне надежным, если только они не забывали вовремя менять батарейки.

Дверь гаража автоматически открылась и поднялась, пропуская темно-зеленый «БМВ» Кайла. Взглянув на экран «доносчика», он увидел линию нулей. Прекрасно. Никто не появлялся в отсутствие хозяина. Никто не пытался проникнуть в дом. Все замки точно в том же положении, в каком он их оставил.

Кайл убрал прибор.

– Это что, какая-то система безопасности? – спросила Лайэн.

– Да нет, просто приспособление, которое я сам изобрел, и теперь могу потешить собственную лень. Я ведь очень ленив.

Она недоверчиво взглянула на него. Ни сегодня вечером, ни за прошедшие две недели ей ни разу не пришла в голову мысль о том, что этого человека можно назвать ленивым.

– Это правда. – Кайл улыбнулся. Выключил мотор. – За исключением того, что касается рыбной ловли, я не сделаю ни одного лишнего движения, если в этом нет крайней необходимости.

Прежде чем Лайэн успела еще о чем-нибудь спросить, он переменил тему:

– Вы когда-нибудь ловили рыбу?

– Однажды выходила на старой жестянке в сезон лосося.

– Могу себе представить.

– Я поймала одного. – Глаза ее сверкнули. – Они, оказывается, такие сильные! Даже самые маленькие.

– А ваш был какой?

– Шесть фунтов.

– Действительно небольшой.

– Но удовольствия от этого ничуть не меньше. – Она быстро облизнула губы при этом воспоминании. – Сочный, прямо омар. А цвет какой!

Кайл поспешно вышел из машины, боясь поддаться искушению, возникшему при ее непроизвольном движении. По крайней мере ему хотелось надеяться, что это не было следствием холодного расчета. Как она облизнула свои губки…

Кайл наклонился к машине, бросил оценивающий взгляд на свою спутницу. Нет, Лайэн была совсем не похожа на расчетливую соблазнительницу. Юбка не задрана до пупка. Пальто, правда, расстегнуто, но она не играла с бусами, чтобы привлечь внимание мужчины к своей груди. Вообще если она и пыталась его завлечь, то делала это гораздо более утонченно, чем те женщины, к которым он привык.

И пахло от нее… как в раю. Особенно на фоне запахов гаража.

– Вы можете подняться со мной наверх. Если это вас смущает, можете подождать здесь. В любом случае я долго не задержусь.

Лайэн без всякого жеманства взглянула ему в глаза.

– Если бы вы собирались меня трахнуть, то могли бы это сделать во время моего «обморока» или потом, когда мы играли в прятки.

Он улыбнулся:

– Я об этом подумывал.

– Когда? До или после того, как пересчитали все мои позвонки?

Смех Кайла разнесся по всему гаражу. Ему снова пришла в голову мысль о том, что Лайэн очень понравилась бы его острым на язычок сестрам. И братьям, кстати, тоже. Но эта мысль ему отнюдь не доставила удовольствия. Его братья все холостяки и все чертовски хороши собой.

Он обошел вокруг машины, чтобы открыть ей дверцу. Однако Лайэн не стала дожидаться его помощи. Кайлу осталось лишь закрыть автомобиль.

– Сюда, пожалуйста.

Он легонько обнял ее за талию. Кашемир пальто оказался мягким, как сливочное масло, но ему не хватало того ощущения тонкого шелка, сквозь который проникало тепло женского тела. Непроизвольно пальцы его вжались глубже, пытаясь добраться до этого живого тепла.

– Снова считаете мои позвонки?

– Просто хочу удостовериться, что ни одного не пропустил.

– А вы за словом в карман не лезете. Что, без этого в большой семье не обойтись?

– Дело не в семье. Вот вы единственный ребенок у матери, а язычок у вас тоже быстрый. И розовый, и сочный.

Глядя на его озорную усмешку, Лайэн подумала: а не задержаться ли здесь… вместе со своими тревогами, лишь на время загнанными в глубь сознания, отложенными «на потом»?

Сама того не замечая, она покачала головой. Нет, пусть «потом» и будет потом, позже, не сейчас. Сегодня еще предстоит прием у Танов. Она не сможет достойно пройти через это испытание, если будет думать о клинке и нефритовом костюме, которые должны были бы находиться в хранилище Вэня.

Кайл заметил тревожную складку между ее бровями.

– Не беспокойтесь. – Он вставил ключ куда-то в стену рядом с лифтом. – Я не собираюсь разыгрывать из себя Джекилла и Хайда.

Она на мгновение зажмурилась, усилием воли отогнала подальше свои тревоги и сосредоточилась на стоявшем перед ней мужчине. Это оказалось совсем не трудно. Чем больше Лайэн смотрела на Кайла, тем больше ей нравилось то, что она видела. И то, что чувствовала. Как, оказывается, приятно снова ощутить себя женщиной. Женщиной, которая чувствует мужчину.

– Насчет Джекилла и Хайда вы твердо уверены?

– Более-менее. Дверь лифта открылась.

– Какая жалость! Я хотела испробовать свой баллончик с перцем.

– Только не в лифте, дорогая. Здесь ни один из нас не выживет.

Он набрал код из шести цифр. Лайэн в это время рассматривала роскошный лифт. Приглушенное освещение, тибетский ковер изумительной расцветки, напоминающей драгоценные камни, панели вишневого цвета из клена, телефон какой-то невиданной обтекаемой формы, небольшой экран телевизора.

– А где же бар?

Брови Кайла поползли вверх.

– Бар?! В лифте?

– Ну да, здесь ведь есть все, что имеется в первоклассном лимузине! Включая водителя в смокинге.

– Знаете, – негромко проговорил он, – от поцелуя вас отделяет только этот ваш баллончик с перцем.

Лайэн приложила руку к сердцу, изображая скромницу викторианской эпохи. Потом неожиданно для себя засмеялась. Она уже отвыкла от того, что можно просто наслаждаться обществом мужчины, не контролируя каждое свое слово, каждый жест. С Ли Цинь Таном ей приходилось вести себя очень осмотрительно. Он никогда не шутил и не понимал юмора. Вообще их мало что объединяло, за исключением интереса к китайской культуре, международной торговле и семейству Тан.

Последнее их особенно связывало. Оба стремились войти в семью Тан. Ли сумел этого достичь без помощи Лайэн. Женился на внучке одного из двоюродных братьев Вэня, поменял фамилию и стал управляющим сиэтлского отделения консорциума «Тан». Время от времени их пути пересекались, и с каждой встречей боль становилась все меньше. Сейчас, вероятно, осталось лишь уязвленное самолюбие. Похоже, для Ли Циня принадлежность Лайэн – пусть косвенная – к семье Тан значила гораздо больше, чем она сама.

Лифт остановился. К удивлению Лайэн, Кайл нажал еще несколько кнопок на панели, и только после этого дверь открылась.

– Сюда, – пригласил он.

Ковер в холле напоминал тот, что в лифте, только был еще толще. Стены кремового цвета, казалось, светились изнутри. По всему холлу были развешаны китайские узоры по шелку. Хотя Лайэн не считала себя знатоком в этой области, она сразу поняла, что это вещи первоклассной работы и довольно старинные.

– Теперь я понимаю, зачем нужен код, чтобы выйти из лифта, – проговорила она.

Кайл с улыбкой глянул на китайские рисунки.

– Арчер выиграл их в покер.

– Он, должно быть, китаец в душе?

– Вы так решили из-за этих рисунков?

– Нет. Азартные игры. Они пронизывают всю китайскую культуру, все ее периоды. Каждый мальчик, достигший десятилетнего возраста, начинает спорить и держать пари. На что угодно – на лошадей, собак, на то, какой велосипед первым достигнет перекрестка.

– Неплохое средство для тех, у кого в кармане пусто.

– И очень болезненный удар по самолюбию, если не повезет. Тот, кто лишился этих рисунков, наверняка потерял уважение близких. Когда-то они, без сомнения, являлись частью семейного достояния. Любимой его частью.

– Они и теперь семейное достояние. Просто поменялась фамилия хозяев.

– Очень западный взгляд на вещи.

– Ну да, я и сам очень западный парень. – Кайл отворил дверь комнаты. – Проходите, садитесь.

В последние годы, занимаясь оценкой нефрита, Лайэн не раз бывала в богатых домах. Но она не могла припомнить, чтобы хоть одна из комнат, в которых она побывала, понравилась ей так, как эта, с ее высокими потолками, пестрыми коврами на дубовом паркете, огромными окнами во всю стену, смотревшими сейчас на залитый дождем город.

– Как странно… – прошептала она.

– О чем вы?

– Мне здесь очень нравится.

– Это для вас такая неожиданность?

– Мне казалось, у меня более восточный взгляд на вещи. И на интерьеры.

– Красное дерево, низкие столики, подушки, разбросанные по полу, – словом, комнаты, обращенные скорее внутрь себя, чем наружу? Так?

Кайл включил свет.

– Да нет, должна признать, мне больше нравятся стулья. Просто… огромная комната, высокие потолки, масса пространства и стекла… Обычно все это делает помещение безликим. Как дворец или вестибюль в отеле. А здесь так уютно! Комната как будто приветствует, приглашает к себе.

– Для моих родителей это только один из домов. Большую часть времени Донован и Сьюза проводят в Кортезе, штат Колорадо. Когда не путешествуют. Мы сейчас живем затаив дыхание. Мама собирается нарисовать «Шелковую дорогу».

– Нарисовать?!

Вместо ответа Кайл прикоснулся к другому выключателю. На единственной стене, сделанной не из стекла, были развешаны пейзажи в духе импрессионизма, много пейзажей, и все они напоминали приглушенный гром.

У Лайэн перехватило дыхание. Картины словно втягивали в себя. Голова ее закружилась, недавние тревоги улетели прочь, освободив место для невероятной энергии, бьющей из этих гор и пустынь, из этого пространства и тишины, дождя и грома, долготерпения и возрождения.

– Кто? Кто автор?

Кайл смотрел на картины поверх ее головы.

– Сьюза.

– Ваша мать?!

– Да. Хорошо, правда?

– Хорошо? Им место в музее!

– Некоторые есть и в музеях. Но это любимые картины отца. Подойдите, не стесняйтесь. С близкого расстояния они превращаются в чистейшую абстракцию, но силы своей от этого не теряют.

Через некоторое время Лайэн отошла от картин, потрясенная взрывом красок.

– Пойду пороюсь у себя в гардеробе, – сообщил Кайл. – Или, может быть, сначала приготовить вам чего-нибудь выпить?

Не глядя на него, она покачала головой:

– Нет… Этого достаточно. Более чем достаточно. Оставив Лайэн в гостиной, Кайл прошел в коридор, куда выходило шесть больших дверей. Шесть комнат для Донованов. С наружной стороны замков на дверях не было, только изнутри. Если кому-то хотелось уединения, он – или она – мог запереться и наслаждаться покоем, насколько это возможно в большой семье.

Дверь в комнату Арчера оказалось отперта. Видимо, он остался до конца аукциона. Старший сын главы фирмы вообще редко упускал возможность лишний раз проконтролировать свою вотчину – тихоокеанский рынок драгоценных камней.

Кайл запер за собой дверь и направился прямо к сейфу. Старомодному, с тумблером и цифровым кодом. Его легко можно было бы открыть, даже если бы Донован поменял комбинацию цифр, никому об этом не сообщив. А такое уже не раз случалось.

Кайл начал вертеть циферблат.

– Надеюсь, старик не успел поиграть с цифрами, – пробормотал он сквозь зубы.

Он крутанул еще несколько раз, и дверца сейфа распахнулась. Внутри были пачка денег, наплечная кобура, девятимиллиметровый револьвер и четыре коробки с патронами. Арчер следовал примеру Донована-старшего. После Калининграда Кайл тоже осознал мудрость такого подхода к жизни.

Он снял с себя смокинг, надел на плечо кобуру, положил в нее револьвер. Тяжелые холодные коробки с патронами опустил в карман брюк. Снова оделся. Смокинг сидел как влитой – нигде ни морщинки, ни выпуклости.

Как всегда, Арчер оказался прав. Так костюм смотрится даже лучше.

Кайл прошел в гардеробную, остановился перед стройными рядами ботинок. Это, конечно, работа не Арчера, а скорее всего его домоправительницы. Кайл выбрал пару черных, довольно поношенных туфель. Скинул свои, новые, причинившие ему немало страданий за сегодняшний вечер, и без колебаний надел разношенные туфли Арчера. Они оказались не совсем по размеру. Но по крайней мере жали теперь в других местах.

Кайл бесшумно открыл двери холла и так же тихо затворил их за собой.

Лайэн стояла все там же, посредине комнаты, всецело поглощенная пейзажами. Он видел разную реакцию на творчество Сьюзы: от вежливого «очень интересно» до возбужденного жестикулирования и восторгов по поводу красок, энергии, гениальности. Но еще никто на его глазах настолько не отдавался действию этих полотен, как Лайэн.

Кайл почувствовал безумное, непреодолимое желание повалить ее на ковер и выяснить, есть ли в ее душе та же энергия экстаза, какая чувствуется в этих картинах. Нет, нельзя, это глупо… глупее не придумаешь, уговаривал он себя.

В этот момент зазвонил телефон. Вернее, телефоны. Их в комнате было несколько. Лайэн вздрогнула, порывисто обернулась.

Кайл взял трубку ближайшего аппарата.

– Все в порядке? – услышал он голос Арчера.

– Да.

– Ты сбежал с этого аукциона так быстро, как будто страдаешь от недержания мочи.

– Лайэн… стало… плохо.

– Из-за нефритового костюма?

– От этого кому угодно стало бы плохо.

– И что она об этом сказала?

– Ты же слышал фармеровскую лекцию.

В то же мгновение Арчер сообразил, в чем дело.

– Черт! Ты не один?

– Точно.

– Блэкли?

– Ага.

– Молодец.

Кайл издал нечленораздельный звук. Лайэн стояла, отвернувшись к картинам, но всего в десяти футах от него. Наверняка слышит каждое его слово.

– Останешься на ночь?

– Ты угадал наполовину.

– Собираешься спать один?

– Да.

– Это плохо.

– Не все такие умопомрачительные красавцы, как ты.

– Ах-ах-ах! Так почему же ты вернулся домой?

– Я решил, что ты прав насчет смокинга. Теперь он сидит намного лучше.

Короткое молчание.

– Ты так решил до или после того, как Фармер взорвал свою бомбу с нефритовым костюмом?

– До того.

Снова молчание. Наконец Арчер коротко присвистнул, сообразив, что это могло означать. Кайл еще до сенсации с костюмом пожалел о том, что он без оружия. Кайл, который терпеть не может носить с собой пистолет.

– Нужна помощь?

– Да нет, я надеюсь, и это ни к чему. Просто не люблю быть одетым хуже других.

– Так в чем же дело?

– Знаешь поговорку о том, что трое – это уже толпа?

– Кто-то за тобой следит?

– Ты снова угадал наполовину.

– За Лайэн?

– Да.

– Ей об этом известно?

– Да.

– Она узнала преследователя? Или, может быть, это женщина?

– В темноте все мужчины похожи друг на друга.

– А ты успел его разглядеть?

– Подозреваю, что имеется одобрение властей.

– Вот как… Весьма интересно.

– Да. Если у тебя найдется время, порасспрашивай кое-кого. Мне бы не хотелось отнимать хлеб у Дяди Сэма.

– Скорее, тебя самого скушают вместо хлеба.

– Ты не веришь в меня? Не ты ли сам меня учил!

– Вера – еще не образ жизни. Скорее, это наша сестра. Оставайся на месте. Сейчас я приеду и…

– Благодарю, – прервал Кайл. – Но мы должны вернуться в Тауэре. Прием в пентхаусе, и все такое.

– Пентхаус арендован консорциумом «Тан».

– Да, я знаю.

– Пройдите в отель через южный вход. Я проверю, нет ли насекомых.

– Звучит неплохо. Позвони мне завтра, хорошо? Встретимся за ленчем.

– Иди ты к…

– Неплохая мысль.

– Лайэн знала о нефритовом костюме до того, как его выставили на всеобщее обозрение?

– Нет.

– Ты уверен?

– Процентов на девяносто пять.

– Можешь мне что-нибудь сообщить для Дяди Сэма?

– Нет.

– Черт! Мы сможем поговорить в отеле?

– Спасибо, но в этом нет никакой необходимости. Лучше завтра.

– Терпеть не могу ждать. Особенно сейчас, когда у тебя мой револьвер.

– Достань себе другой. Размер тот же.

– Кажется, я сам тебя пошлю к…

Мрачно улыбнувшись, Кайл положил трубку.

Глава 8

Лайэн не обернулась, когда Кайл подошел к ней. Наоборот, пододвинулась еще ближе к ярким прямоугольникам, из которых, казалось, исходила жизнь и энергия. Эти необыкновенные картины, без сомнения, привлекли бы ее в любой день и в любое время суток, но сейчас они оказались особенно кстати. Ей необходимы были поддержка и силы, чтобы преодолеть страх, возникавший каждый раз, когда она думала о сокровищах «Нефритового императора», похоронных костюмах и о так и не принявшем ее до конца дедушке Вэне Чжитане.

Кайл внимательно всматривался в ее лицо.

– Если хотите, мы можем послать этот прием у Танов куда-нибудь подальше. Можем чего-нибудь выпить, полюбоваться творениями Сьюзы, поболтать. Например, об экстравагантных нарядах.

Лайэн вздрогнула как ужаленная. Ответила, не поднимая глаз:

– Дайте еще минутку. Я всегда считала, что мне больше нравятся скульптуры. Ну, знаете, атласный нефрит на фоне белоснежной кожи, тысячелетия человеческой истории, и все такое. Но эти картины…

Голос ее словно угас.

Кайл прошел к входной двери, проверил показания на панели системы безопасности. Успокоительные ряды нулей, никаких мигающих лампочек. Собственно говоря, он этого и ожидал. Просто хотелось убедиться. В Калининграде он в очередной раз понял, что сюрпризы далеко не всегда бывают приятными. Гораздо лучше жить спокойной и безопасной жизнью, чем умереть авантюристом.

– Вы не хотите поговорить о «Нефритовом императоре»? – спросил он Лайэн.

Она еще несколько секунд не отрываясь смотрела на полотно, изображавшее бурю. Казалось, картина сейчас взорвется.

– У вас замечательная мать.

Вот как… значит, разговор о «Нефритовом императоре» не состоится. Кайл мысленно пожал плечами. Впереди вся ночь, масса времени, чтобы разговорить Лайэн.

– Это верно. Она действительно замечательная женщина. Сьюза единственная во всем мире может заставить Донована сделать то, чего он не хочет.

– Если она хотя бы наполовину обладает той энергией, которая так и бьет из этих картин, то ей действительно невозможно противостоять.

– Вдвойне.

– Что вдвойне?

– Энергии у нее вдвое больше. Она нас всех за пояс заткнет.

– Всех шестерых? Сомневаюсь.

– Семерых, включая отца.

Лайэн снова уставилась на картины.

– Ну нет. – Он повлек гостью к двери. – Не начинайте все сначала, иначе вы рискуете огорчить Вэнь Чжитана. Кстати, почему Таны используют именно этот порядок в своих именах? Совсем не по-китайски. Так принято на Западе.

– Вы имеете в виду, что имя ставится перед фамилией?

– Да.

Вслед за ней Кайл вышел в холл. Снова включил систему безопасности.

– Отец Вэня завещал, чтобы в будущем его ветвь клана Танов обратила свои взгляды на восток – к Америке, Золотой горе, – объяснила Лайэн. – Он хотел, чтобы потомки изучали английский язык, использовали принятый на Западе порядок имен и даже называли своих дочерей именами, а не номерами по порядку рождения – Первая, Вторая, Третья и так далее.

– Да он настоящий радикал.

– Нет, прагматик! После революции Танов практически отстранили от системы власти континентального Китая.

Они подошли к лифту. Кайл нажал кнопки на панели справа. Дверь лифта тут же открылась.

– Что, не так себя повели?

– И это тоже. Вообще же Таны всегда вели несколько иной образ жизни, чем предписывалось любым правительством. Если только сами не входили в правительство.

– Военачальники и феодальные вожди кланов?

– Это еще мягко сказано. Императоры, вероятно, называли Танов бандитами, разбойниками, людьми вне закона. Во времена династии Мин, когда Таны настолько разбогатели, что могли торговать человеческими жизнями, как мешками риса, их имя стало известно всей стране. Китайцы очень ценят могущество, гораздо выше, чем просто богатство.

Двери лифта открылись. Молодые люди вышли. Снова вдохнули запахи холодного бетона и теплых машинных моторов. Несмотря на яркое освещение, кое-где по углам затаились черные тени.

Кайл окинул гараж быстрым взглядом. Никого. Открыл дверцу машины, пропуская Лайэн.

– Итак, если я правильно понял, Таны разбогатели на торговле с иностранцами?

– На торговле, а еще на собирании податей, иногда с разрешения императоров, иногда без него, и еще на разграблении могил, на азартных играх… Но больше всего на том, что китайцы называют «гуанси».

– Связи…

– Это английское слово передает лишь малую часть того, что имеется в виду в действительности. «Гуанси» означает сложную паутину, в которую входят взаимосвязанные предприятия, братья, кузены, дядья и отцы, все ветви одной семьи, от богатейших аристократов до беднейших крестьян, удобряющих рисовые поля навозом.

Кайл захлопнул дверцу, обошел вокруг машины, сел за руль.

– В каждой семье есть бедные родственники. – Он включил зажигание и повел машину к выходу. – Итак, начало состоянию семьи Тан положили незаконные операции?

– Да, так можно сказать. Таны делают деньги уже в течение нескольких столетий. Вряд ли все их действия подпадали под законы того или иного времени. С другой стороны, «законность» и «незаконность» в Китае часто зависят от точки зрения.

– А за деньги можно купить любую точку зрения. Так? Лайэн пожала плечами:

– Разумеется. Как и здесь. Вот почему крупные корпорации делают богатые вклады в политику. В результате победу на выборах одерживает какое-нибудь новое лицо, меняются или переделываются отдельные законы, открываются новые возможности, новые источники обогащения…

– …или возрождаются старые, давно известные, типа азартных игр, проституции, наркотиков – всего того, что объявлено вне закона и что привлекает стольких людей, – закончил Кайл.

Лайэн кинула на своего спутника быстрый взгляд. В мелькании огней ночного города и дождевых капель лицо его казалось непроницаемым.

– Не надо думать о Танах как о какой-то китайской мафии, – сухо произнесла женщина.

Он искоса взглянул на нее:

– Вас это задевает?

– Еще бы! Посмотрите, что пишут гонконгские газеты!

– Я их не читаю.

– А я читаю. Похоже, для новой власти в Гонконге фамилия Тан является чуть ли не синонимом слова «гангстер». Можно подумать, в компании Сан сплошные святоши, у которых ни одной грязной мысли в голове…

– А когда они испускают газы, от них пахнет розами, – поддержал Кайл:

Лайэн издала какой-то нечленораздельный звук, потом не выдержала и рассмеялась.

– В общем, вы меня поняли.

– Значит, мы говорим о «Санко»?

– Да.

– Если верить моему отцу и Арчеру, в лице «Санко» на международном рынке появился серьезный конкурент.

– Только потому, что с этого рынка систематически оттесняют Танов. Причем с благословения как новых гонконгских властей, так и правителей Китайской Народной Республики.

– Не стоит принимать происходящее так близко к сердцу, дорогая. Это же бизнес, ничего личного.

– Ничего личного? Когда я вижу великолепную и до боли знакомую вещь из нефрита с названием компании «Санко» на табличке вместо… – Лайэн осеклась. Она не собиралась упоминать о клинке периода неолита. Это могло привести к вопросам о нефритовом костюме, при одной мысли о котором внутри у нее все, казалось, сжималось в тугой комок. Она должна была собраться с мыслями, взять себя в руки перед встречей с семьей. – Когда проигрываешь, всегда принимаешь это близко к сердцу, – неловко заключила она. – И вообще некоторые вещи воспринимаешь острее, чем другие.

– Например, клинок компании «Санко»? Или фурор, который произвел Фармер этим похоронным костюмом?

Лайэн молча пожала плечами.

– Скажите, а вы верите, что Фармеру удалось добраться до гробницы «Нефритового императора»?

– В смысле – судя по нефритовому похоронному костюму?

– Да.

Лайэн хотела ответить отрицательно, но сообразила, что это может вызвать новые расспросы.

– Не знаю.

– А что вы об этом думаете? Она прикрыла глаза.

– Думаю… тому, кто продал Фармеру этот костюм, придется ответить на множество вопросов.

– Вы имеете в виду закон о вывозе культурных ценностей?

– И многое другое.

– То есть?

– Происхождение той или иной вещи – всегда сложная проблема, не так ли?

– Точно. И каково же, по-вашему, происхождение этого костюма?

– Не знаю.

– Он подлинный или имитация?

– После нескольких секунд осмотра я вряд ли осмелюсь делать какое-либо серьезное заключение.

– Я же не прошу вас делать официальное заявление! Меня просто интересует ваше мнение.

– Ну что вы меня изводите! – взорвалась Лайэн. – Владелец костюма Фармер, вот у него и спрашивайте. Можете поджарить его на медленном огне.

– У меня нет горелки таких размеров.

Кайл взглянул в зеркало заднего вида. За ними ехали несколько машин. Желтый свет светофора как раз менялся на красный, когда «БМВ» Кайла промчался через перекресток.

Никто их не преследовал. Некоторое время они двигались в тишине, если не считать шороха «дворников» по стеклу, отдаленных гудков и шуршания шин о мокрый асфальт. Кайл очень хотел бы знать, о чем задумалась Лайэн, но спрашивать он не стал. Глядя на ее плотно сжатые губы и нахмуренные брови, он и так мог бы сказать, что мысли ее не слишком приятны. А молчание говорило о том, что она не собирается обсуждать с ним свои проблемы.

Припарковавшись у отеля «Тауэре», он выключил мотор.

– Просыпайтесь. Приехали.

Лайэн на миг зажмурилась, удивленно осмотрелась, будто и в самом деле спала.

– Извините. Боюсь, я не очень хорошо выполняю свою часть нашего уговора.

– Это какую же?

– Я ведь обещала просветить вас по поводу нефрита. Но… Она беспомощно махнула рукой, пожала плечами.

– Ничего, я добавлю вам часок рабочего времени. Открыв дверцу, Кайл в последний раз взглянул в зеркала, проверяя, не следовал ли кто-нибудь за ними. Похоже, что нет. Либо преследователи – профессионалы высшего класса. Интересно, появится ли кто-нибудь, пока они дойдут от парковочной площадки до дверей отеля?

– Нам сюда.

Он повел Лайэн мимо главного входа.

– Почему?

– Потому что я это могу.

Женщина непонимающе взглянула на него, моргнула и вдруг улыбнулась.

– Такой ответ снимает сразу множество вопросов.

– Этим он мне и нравится.

Кайл оглянулся через плечо. Никого. Он открыл дверь, вошел следом за Лайэн, окинул быстрым взглядом витрины роскошных бутиков. Все закрыты. Везде пусто.

Арчера Кайл не заметил ни возле отеля, ни внутри. Однако он не сомневался, что брат каким-то образом узнал об их прибытии. Если Арчер обещал что-то сделать, он это делал. За всю свою жизнь Кайл встретил лишь одного человека с таким же острым умом, цельным характером и смертельной хваткой, как у старшего брата. Муж сестры Онор, Джейк Мэллори.

– Лифт в пентхаус здесь, за углом, – сказала Лайэн.

У лифта стоял смуглый, худощавый, очень красивый мужчина азиатской внешности. При виде Лайэн он разразился восторженной речью на китайском языке, взял ее за руку и стал поглаживать. Для китайца такое проявление чувств на публике было по меньшей мере необычным, если только он не воспитывался в очень состоятельной европеизированной семье.

Лайэн ответила на восторженные приветствия красавчика профессиональной улыбкой. Кайл получил возможность убедиться, что ему она улыбалась совсем по-другому, намного теплее. Кто знает, может быть, этой ночью ему и не придется спать в одиночестве.

Но сначала надо отодрать эту необыкновенно красивую пиявку от ее руки. Невзирая на какую-то кошачью, почти женскую красоту китайца Кайл чувствовал, что это не гомосексуалист. Мужчина явно источал призывные сигналы.

– Кайл, – обернулась к нему Лайэн, – познакомьтесь, это Ли Цинь Тан, один из управляющих консорциума. Мистер Тан не говорит по-английски.

– И что, мне должно быть очень приятно с ним познакомиться?

– Да, но не слишком усердствуйте. Он выполняет роль официального встречающего на этом приеме.

Странно. Холеное лицо, знакомое до последней черточки, влажные черные глаза, волосы цвета воронова крыла не вызвали обычной боли, гнева, сожаления у Лайэн. Лишь горько-сладкое сознание того, что любовь, терзавшая ее столько лет, прошла. Чувства больше нет.

С вежливой улыбкой она отняла у Ли Циня свою руку.

– Да, это мистер Кайл Донован. Пожалуйста, проводите нас. Дядюшка Вэнь, – Лайэн употребила принятое в китайском языке почтительное «дядюшка», обозначающее примерно то же, что в английском «мистер» или «сэр», – должно быть, с нетерпением ожидает известий о результатах аукциона.

– Вы не дождались его окончания… А правда, что кто-то обнаружил гробницу «Нефритового императора» и продал сокровища иностранцам?

– Спросите об этом Вэнь Чжитана! – вырвалось у Лайэн. – Он знает о нефрите больше, чем я.

– Почему вы ушли с аукциона раньше времени? Куда вы пропали? Этот человек все время сопровождал вас? – атаковал Ли Цинь.

– Я не видела необходимости оставаться до конца аукциона. – Лайэн сочла нужным ответить на единственный вопрос. – Дядюшку Вэня, как и меня, не интересуют драгоценные камни Тихоокеанского региона.

Ли Цинь вновь погладил ее ладонь, нежную кожу на запястье.

– Я скучал по тебе.

– Приятно слышать. Как это мило с вашей стороны!

На мгновение в ней вспыхнул прежний гнев и тут же исчез, растворился в вежливых словах. Еще полгода назад Лайэн отдала бы все на свете, чтобы услышать от Ли такое признание. Сейчас ничто в ее душе не отозвалось.

Хотя нет, все же не совсем так. Какой-то очень интимной, очень женской частью своего существа она порадовалась тому, что Ли увидел ее под руку с Кайлом Донованом, человеком, обреченным на внимание противоположного пола. Сквозь густые ресницы она кинула одобрительный взгляд на Кайла. Губы ее раздвинулись в улыбке.

Мужчины, и тот и другой, отметили разницу в улыбках, обращенных к ним. Ли смолк, выпустил руку женщины, вставил ключ в дверь лифта и жестом пригласил пару войти.

– Хорошо, что я не ношу очков, – тихо проговорил Кайл, когда дверца за ними закрылась. – От улыбки, которой вы меня одарили, они бы тут же затуманились, и внутри и снаружи.

Лайэн звонко рассмеялась. Она вдруг почувствовала себя на несколько лет моложе. Голова кружилась от радости. Какое счастье! Наконец-то Ли Цинь Тан ушел в прошлое! Можно записать его в разряд воспоминаний, убрать в самый дальний отсек памяти, захлопнуть крышку и не бояться, что она внезапно откроется глубокой ночью, в час, когда воспоминания ранят особенно больно.

– Могу я принять вашу улыбку на свой счет? – проговорил Кайл. – Или вы просто пытались вывести этого типа из себя?

– Никого я не пыталась вывести из себя. Просто подумала: как хорошо, что я оказалась именно здесь и именно сейчас!

– А можно узнать, о чем вы говорили?

– Нет.

– Нет так нет. Я просто решил проверить.

– Никаких проблем. – Лайэн взяла Кайла под руку, вскинула глаза, усмехнулась. – Вам когда-нибудь говорили о том, какое вы симпатичное, даже красивое, ну просто первоклассное чучело слона?

– Вы первая, честное слово.

– Держу пари, вы всем девушкам отвечаете то же самое.

– Нет. Только тем, которые мне верят.

Лифт резко остановился. Ли нажал кнопку, дверь открылась.

– Направо, – произнес он по-китайски.

Но едва Лайэн сделала шаг к выходу, схватил ее за руку.

– Лучше бы ты стала моей желанной и драгоценной наложницей, чем шлюхой иностранца.

– Я не шлюха и не наложница. Отпусти меня. Джонни совсем не понравится, если его почетный гость Кайл Донован опоздает на прием.

– Джонни всего лишь третий сын. Номер три.

– Три намного лучше, чем ноль. Это ведь твой номер, Ли. Ты женился на дальней родственнице дядюшки Вэня и поменял фамилию. Ты теперь вообще ничей сын.

– Не смей со мной так разговаривать, ты, отродье иностранной шлюхи!

– С превеликим удовольствием вообще больше не буду с тобой разговаривать. Никогда.

Ли ответил ледяной улыбкой, такой же, как и его взгляд.

– Да исполнится твое самое заветное желание.

Услышав это старинное китайское проклятие, Лайэн вздернула подбородок. Глаза ее сузились. Она взглянула на пальцы Ли, все еще сжимавшие ее руку, и подумала о баллончике с перцем, лежавшем в сумочке.

Раздались короткие прерывистые сигналы: лифт слишком долго держали открытым.

– Успокойтесь, дорогая, – вкрадчиво произнес Кайл. – Мы просто давно ничего не ели.

– Прошу прощения, я…

Лайэн подняла глаза на своего спутника и осеклась. Его голос звучал так мягко… Она никак не ожидала увидеть эту холодную ярость в глазах.

– Может быть, вы скажете этому лифт-жокею, чтобы снял палец с кнопки? Или мне просто вышвырнуть его отсюда как котенка?

Короткие пикающие звуки перешли в протяжный гудок.

Кайл перевел взгляд на Ли. Тот медленно выпустил руку Лайэн.

Подходя к дверям пептхауса, Кайл и Лайэн все еще слышали гудение лифта. Кайл чувствовал на себе оценивающий взгляд черных глаз Ли, словно тот примерял на него похоронный костюм. Не тот, которым они недавно восхищались, из нефрита. Нет, обыкновенный черный костюм.

Они вступили в холл роскошного номера, арендованного консорциумом «Тан». Из глубины помещения долетал не только нежный женский голос, поющий китайскую песню, но и клубы сигаретного дыма. Лайэн замедлила шаг. Она не ожидала, что будет так шумно и многолюдно. Обычно в тех случаях, когда она встречалась с кем-нибудь из членов семьи Тан, в доме царили тишина и покой. Самыми громкими звуками были лишь едва слышное шарканье комнатных туфель Вэня и его шепот.

– Передумали? – Кайл мгновенно уловил ее настроение.

Кроме женского голоса, до них донесся мужской, в полной и ужасающей дисгармонии со звуками песни. Лайэн поморщилась, как от боли.

– Не переживайте. На семейных сборищах всегда шумно.

– Я об этом ничего не знаю. Никогда на таких не бывала. Кайл удивленно взглянул на нее сверху вниз. Судя по напряженно-отстраненному выражению лица, Лайэн пыталась взять себя в руки, скрыть эмоции за фасадом холодной вежливости. По всей видимости, для нее семейный прием означал скорее поле битвы, чем то место, где можно расслабиться, почувствовать себя как дома.

Лайэн вошла в прокуренный зал. Огляделась в поисках знакомых лиц и сразу отметила две вещи. Первое – на вечере присутствовали лишь мужчины семьи Тан. Второе – дамы, приглашенные для того, чтобы их обслуживать, все без исключения молоды, поразительно красивы и явно наняты для этой цели.

Лайэн почувствовала огромное облегчение от того, что ее матери здесь не было. Значит, Анна не включена в список женского обслуживающего персонала. Увидеть ее среди этих женщин для Лайэн означало бы невероятное – и намеренное – унижение.

– Какая большая жизнерадостная семья! – Кайл окинул взглядом гостиную, вместившую человек пятнадцать мужчин разных возрастов и множество молодых женщин. – Итак, с чего начнем? Или это не имеет значения?

Лайэн хотелось бы начать с того, чтобы развернуться и устремиться прямо к лифту не оглядываясь. Поздно. К ним направлялся Джонни. В правой руке – почти пустая тарелка, левая протянута Кайлу для рукопожатия, в американском стиле.

– Я знал, что могу положиться на ее чувство долга. – Он широко улыбнулся, пожимая Кайлу руку. Коротко кивнул Лайэн и снова сосредоточил внимание на госте. – Идемте, я вас представлю. Я сам буду переводить.

Кайл посмотрел на Лайэн. Интуиция, интеллект, простая человеческая восприимчивость подсказывали ему, что она рассержена, возможно, оскорблена. Однако она великолепно владела собой. Если Лайэн и страдала от того, что родной отец обращался с ней как со своей служащей, ничто в выражении лица не выдавало этого. Но может быть, она ничего такого и не почувствовала? Возможно, для Танов она просто девочка на посылках, которая в данном случае выполнила задание.

Привела им Кайла Донована, и теперь они больше не нуждаются в ее услугах.

Внезапно он заметил, как на шее Лайэн с бешеной частотой забилась голубая жилка. По-видимому, ей было отнюдь не безразлично, как с ней обращался Джонни Тан. Она просто пыталась это скрыть.

– Зачем же я буду отвлекать вас? – возразил Кайл. – Лайэн – великолепная переводчица.

– Ах да… Все время забываю, что она провела несколько лет в Гонконге. – Джонни обернулся к Лайэн и быстро заговорил на одном из китайских диалектов:

– Ты прекрасно справилась. А теперь, пожалуйста, оставь гостя нам. Я хочу познакомить его с Хэрри.

– Разумеется, после дядюшки Вэня я представлю мистера Донована второму сыну.

Губы Джонни крепко сжались. Но лишь на мгновение.

– Все правильно. И очень по-китайски.

– Вы так любезны.

– После того как представишь его всем, кому необходимо, помоги, пожалуйста, девушкам разносить напитки. Я сам буду переводить для мистера Донована.

Глаза Лайэн сверкнули из-под ресниц.

– Не думаю, что готова этим заниматься, мистер Тан. У меня, увы, нет ни опыта, ни желания.

– Прекрасно сказано. И очень по-американски.

– Вы необыкновенно наблюдательны.

– Попрошу тебя не забывать, что ты находишься здесь лишь из любезности со стороны семьи Тан. Не заставляй свою мать краснеть за тебя, помни о манерах!

По китайским обычаям Лайэн полагалось бы выслушать эту тираду с покорно опущенной головой и попросить извинения за свою дерзость. Сначала она так и собиралась сделать. Но в этот момент заметила, как тоненькая юная китаянка, стоя на коленях у ног Хэрри Тана, протягивает ему тарелку с закусками и две палочки. Он даже не повернулся к ней от родственника, с которым в это время разговаривал. Типичное для Востока обращение с женщиной.

Да будь она проклята, если сейчас опустит голову и поведет себя как покорная восточная женщина! Ну нет! Не здесь. Не в Америке.

– Да, я не забуду. У меня отличная память. – Она посмотрела отцу прямо в глаза. – В этом моя главная ценность для семейства Тан. Что же касается манер… чего еще можно ожидать от дочери неверного мужа и его любовницы?!

Глава 9

Слов, которыми обменивались отец и дочь, Кайл не понял. Зато язык жестов не требовал перевода. Лайэн смотрела ледяным взглядом. Джонни выглядел так, словно только что получил пощечину и теперь собирался дать сдачи.

Кайл с улыбкой обратился к Лайэн:

– Дорогая, мне очень неловко прерывать вашу беседу, но я так проголодался, что готов вернуться к лифту и проглотить того чертова жокея. Вы не могли бы перевести мне названия всех этих блюд?

Лайэн повернулась к Кайлу. Выражение ее лица смягчилось.

– Конечно, с удовольствием. Вы же почетный гость семьи Тан. Джонни объяснит дядюшке Вэню, что вы очень проголодались. Правда, Джонни? – небрежно добавила она.

На красивом лице Джонни Тана появилось странное сочетание гнева и надежды. Он коротко кивнул и направился через всю гостиную к тому месту, где сидел Вэнь Чжитан. У ног старика молодая прекрасная девушка играла на китайской «лунной гитаре» и пела. Ни мелодия, ни манера пения нисколько не напоминали западный стиль;

Джонни заговорил с Вэнем. В этот момент другая, не менее грациозная девушка устремилась к нему. Приняла из его рук пустую тарелку и прошла к буфету. Джонни не сказал ей ни слова.

– Вероятно, это не слишком вежливо с моей стороны, – произнес Кайл, – требовать поесть, прежде чем меня представят хозяевам.

– Так же, как со стороны Джонни было невежливо говорить со мной по-китайски в вашем присутствии.

Или отсылать ее как служащую, не справившуюся со своими обязанностями…

Уголки губ Кайла изогнулись.

– Да, я тоже так подумал.

Лайэн и Кайл через гостиную направились к буфету. По дороге им встретились двое молодых людей, в которых Лайэн узнала своих братьев по отцу – Джонни-младшего и Томаса. Она не заговорила с ними и даже не махнула рукой в знак приветствия: их ведь так и не познакомили друг с другом. Сыновья Джонни и их многочисленные двоюродные братья дискутировали по поводу коррупции в КНР, говорили о пользе и способах влияния на политику из Америки по сравнению с прямыми подкупами политических деятелей в Гонконге, обсуждали достоинства китайских банков, сравнивая их с американскими и канадскими.

– О чем это они? – Кайл указал на троих мужчин, споривших особенно горячо.

– Молодой человек слева пытается убедить своего дядю вкладывать побольше денег в банки континентального Китая, чтобы иметь возможность впоследствии получить выгодные контракты на строительные работы или импортные льготы.

Знакомая ситуация, подумал Кайл. Во всем, что касалось финансирования международных операций, клан Донованов делился на возрастные категории с противоположными точками зрения.

– И что же отвечает на это его дядя?

– Он не хочет оставлять в распоряжении континентального Китая деньги, которые могут послужить залогом будущих политических перетрясок. Он предпочел бы напрямую подкупить нескольких чиновников на ключевых постах.

– Племянник что-то уж слишком горячится.

– Потому что проигрывает в споре и понимает это. Чем старше человек, тем больше у него опыта в делах с Китаем и его непредсказуемой, подчас саморазрушительной политикой.

– Обжегшись один раз… Так?

– Если вы обожглись всего один раз, значит, не слишком давно ведете дела с Китаем.

Закуски на столах выглядели на редкость аппетитно. Однако Кайл оказался единственным мужчиной у столиков. Остальным девушки подносили еду туда, где они предпочли расположиться.

– Держу пари, сейчас я уроню себя в их глазах. – Кайл потянулся за тарелкой. – Займемся самообслуживанием.

Лайэн поспешно перехватила тарелку из его рук.

– Прошу прощения. Как же я об этом не подумала! Сейчас я вас обслужу.

Он как бы невзначай обернулся, окинул взглядом комнату. Сразу ухватил суть взаимоотношений между мужчинами и прислуживавшими им красавицами. Снова повернулся к буфету, взял еще одну тарелку.

– Спасибо. Но я, пожалуй, сам справлюсь. Я ведь вас не нанимал на этот вечер. И вообще не нанимал.

Щеки Лайэн вспыхнули.

– Обычаи народов Азии отличаются от американских.

– Не все. Некоторые очень похожи.

– Пожалуйста, позвольте я вас обслужу. Мне это ничего не стоит.

– Если бы мы с вами сейчас находились на территории Америки, а не в Гонконге, – Кайл обвел гостиную выразительным взглядом и положил себе на тарелку большой кусок цыпленка в чесночном соусе, – то вопрос о том, кто кого будет обслуживать, решался бы исключительно исходя из соображений удобства, а не сексуальной политики или престижа. Но мы сейчас на другой территории.

– Вот поэтому я и…

– Если я сам буду угощаться, то от этого ничего не потеряю. Но если вы станете прислуживать мне, это будет означать такое… за что я готов дать по морде любому, кто решится произнести это вслух.

– Вы…

– Я рассуждаю очень по-американски. Знаю. Мы об этом уже говорили. Хотите цыпленка с чесноком? Ну хотя бы с целью самозащиты.

– Да, – тихо произнесла Лайэн.

Ее охватило странное чувство. Благодарность, смешанная с чем-то таким, чего она не могла определить. Она коснулась руки Кайла, испытав при этом чисто женское удовольствие от ощущения тепла и сдерживаемой силы, исходившей от него.

– Спасибо. За то, что понимаете такие вещи, которые дано понять немногим.

– Не стоит благодарности, честное слово. – Он положил кусок цыпленка ей на тарелку. – Это все входит в услуги чучела слона.

– Я серьезно. Вы не просто истинный американец. Вы настоящий мужчина… и хороший человек.

Слушая неуверенный, хрипловатый от волнения голос Лайэн, Кайл испытал почти непреодолимое желание отложить в сторону тарелку с цыпленком и впиться губами в ее губы. Но вместо этого он взглянул на Лайэн с ленивой чувственной улыбкой, совершенно нехарактерной для «хорошего человека».

У нее перехватило дыхание. Исчезли все мысли, все желания. Осталось лишь одно – забыться в объятиях Кайла Донована. Никаких страхов, никаких тревог, никаких вопросов о сокровищах «Нефритового императора». Только всепоглощающая страсть.

– Кайл?..

Он внимательно наблюдал за ней.

– Когда угодно. А если будете смотреть на меня так, это может случиться прямо сейчас.

Испуганная Лайэн перевела взгляд с губ Кайла на его глаза. Это оказалось ошибкой. В его глазах она ясно увидела себя. И еще кое-что. Их обоих, обнаженными… они сплелись в объятии, он приподнимает ее, входит в нее, наполняя ее до краев блаженством…

Громкий разговор ворвался в ее фантазии. Джонни-младший на кантонском диалекте спорил с братом. Придется подождать еще несколько лет, сетовал он, прежде чем отец даст согласие на его женитьбу вообще, не говоря уже о браке с иностранкой. Гораздо проще последовать примеру отца – жениться на китаянке, а потом спать с кем приспичит.

– Эй… – Кайл улыбался, несмотря на жар, охвативший все его тело. – Что это вы так побледнели? Я не собираюсь насиловать вас в буфете.

– Что?..

Лайэн усилием воли отключилась от разговора своих братьев. Рассмеялась.

– Какая жалость! А я как раз размечталась о вас, о себе и об омаре под соусом. Так вкусно…

– Я бы вас расспросил об этом подробнее, но боюсь неловкости.

– Вы – неловкости?! Но почему? В этой комнате не найдется, наверное, ни одного мужчины, который бы не мечтал о том, чтобы брюки на нем сидели так же ловко, как на вас!

Кайл засмеялся, сначала вполголоса, потом откинул голову и захохотал не сдерживаясь. Настоящий западный человек. Лайэн смеялась вместе с ним, изо всех сил стараясь не думать о том моменте, когда он ее спросит кое о чем и ей придется ответить, стараясь не представлять себе, как эти сильные руки скользят по ее бедрам.

– Я знал, что нам надо остаться у меня дома. Я же вам сказал.

В глазах его она увидела такое вожделение, такую страсть, что смех ее утих.

– Я не… Мы ведь совсем не знаем друг друга.

– Завтра утром вы не сможете этого сказать.

– Нет-нет… Это все слишком быстро… слишком сразу.

– Ну ладно, тогда послезавтра утром. Я человек терпеливый.

С этими словами Кайл двинулся вдоль буфета, наполняя ее и свою тарелки, в основном традиционной кантонской едой, Блюда западной кухни предлагались только на десерт. Их выбирали скорее за сладость, чем за изысканность. Больше всего Лайэн и Кайла привлекли булочки, обсыпанные сахарным песком.

– Китайцы – большие сладкоежки, – заметила она.

– Да, я уже это понял.

Она невольно улыбнулась. Он многое понял за сегодняшний вечер. И в то же время как бы не замечал взглядов, которые бросали на него мужчины семьи Тан, в то время как он угощал ее, Лайэн. Кайла не прельщала и призывная улыбка молодой женщины, которая в нескольких шагах ожидала с пустым блюдом в руке, когда дорогой гость обратит на нее внимание. Женщина была редкой красоты, одновременно и очень живая, и эфемерная, как бы неземная. Черные волосы, золотистая кожа, полные красные губы, чуть раскосые кошачьи глаза, водопад черных прямых волос, спадавших ниже бедер. Узкая черная юбка той же длины, что и волосы. Последнее особенно эффектно смотрелось сзади.

Лайэн узнала в ее руках бело-синюю тарелку Джонни, и это не вызвало в ней никакого расположения к незнакомке.

– Привет! – Красавица остановилась рядом с Кайлом. Слишком близко. – По-моему, мы с вами не знакомы.

– Меня зовут Кайл Донован. А это Лайэн Блэкли.

Девушка обернулась к Лайэн с улыбкой, гораздо более прохладной, чем та, которой она одарила мужчину. Потом снова перевела глаза на Кайла и протянула руку к его тарелке.

– Почту за удовольствие вас обслужить, – произнесла она низким голосом с эротическими нотками. – Так, как вы того пожелаете.

– Благодарю, – небрежно ответил он. – Но сегодня я настроен обслуживать себя сам.

Девушка провела кончиком указательного пальца по краю его тарелки. Медленно улыбнулась.

– Если передумаете, свистните мне.

– А вы что, собака, которая прибегает по первому свистку? – резко проговорила Лайэн на кантонском наречии.

– Если свисток сможет пробудить дремлющую черепашью голову, – отозвалась девушка на том же диалекте, – я с удовольствием найду для нее теплое уютное местечко, где она укроется от холодного неприветливого мира.

Лайэн поморщилась. «Черепашья голова» было одним из иносказательных наименований пениса, причем далеко не почтительным.

– Прислуживайте тем, кто вас нанял.

– Вы сами отказываетесь обслуживать этого красивого иностранца и меня отсылаете. Почему, сестра?

Лайэн вспомнила универсальный ответ Кайла. Улыбнулась.

– Потому что я это могу.

Девушка очень по-американски пожала плечами. Снова повернулась к Кайлу с улыбкой, не требовавшей перевода:

– Очень приятно было с вами познакомиться, Кайл Донован. Надеюсь, мы еще увидимся. Очень скоро.

Она медленно отошла. Водопад волос, переливаясь, колыхался в такт движениям ее бедер. Ноги стоили того, чтобы ими полюбоваться.

– Уф-ф! – выдохнул Кайл. – Да, это украшение на высшем уровне. – Он снова повернулся к закускам. – Желаете вина, пива или вон той апельсиновой бурды?

Лайэн бросила последний, далеко недружеский взгляд вдогонку девушке.

– Помните наш недавний разговор о Китае и винах?

– Ах да, спасибо, что напомнили. – Он извлек из ведерка со льдом две бутылки пива. Открыл их. – Некоторое время я на этом продержусь. А вы?

Лайэн опустила глаза. Оказывается, пока она ревновала к той великолепной, необыкновенно красивой девице, Кайл успел наполнить ее тарелку до краев.

– Да мне этого на неделю хватит.

– Не волнуйтесь, я вам помогу.

– Что в переводе означает: ешьте быстрее, иначе ничего не останется.

– Точно. Подержите-ка минутку. – Кайл протянул ей бутылки с пивом. Едва Лайэн взяла их, он схватил у нее с тарелки булочку и молниеносно проглотил, прежде чем она успела возразить. – Хватит болтать. Лучше поспешите, иначе останется только грязная тарелка. – Он облизал губы и потянулся за следующей булочкой.

Лайэн, руки которой были заняты пивом, расхохоталась и сунула бутылки ему обратно. Звонкий, открытый смех заставил нескольких человек обернуться в ее сторону. Лайэн даже не заметила этого. Она от души наслаждалась обществом своего потрясающего и вдобавок такого сексуального «чучела слона».

Кайл подмигнул ей и мягко повлек от буфета. Он успел присмотреть местечко у стены недалеко от выхода, на случай если понадобится быстро смыться. Таково было первое правило Арчера при посещении вечеринок: выбери место, где бы ты предпочел оказаться, если вдруг начнется драка. Никакой драки Кайл сейчас не ожидал, но и глазами хлопать тоже не стоило. Разве можно доверять иностранцам, тем более на их территории? Словом, понимая, что отель «Тауэре» находится в Сиэтле, а Сиэтл – в Соединенных Штатах Америки, Кайл отдавал себе отчет, что роскошный пентхаус в данный момент представляет собой сочный прокуренный кусочек Гонконга до передачи его Китаю. И вел себя соответственно.

Американец быстро ел, пропуская мимо ушей китайскую речь, но внимательно наблюдая за тем, что происходило вокруг. Хотя кругом говорили по-китайски, звучала китайская музыка и еда подавалась в основном китайская, все присутствующие, включая согбенных старцев в другом конце гостиной, были в европейских костюмах. Даже не понимая ни слова,

Кайл ясно видел, что все мужчины строго делятся по ранжиру. И среди них нет ни охранников, ни служащих.

Мебель была тоже вполне европейская – все эти кушетки, кресла, кофейные столики… А вот обивка с ее туманными узорами, казалось, попала сюда прямо из Китая. Ее словно скопировали с древних национальных одежд. Дымились невидимые глазу курильницы, не перекрывавшие, однако, крепкого запаха табака. Молодые женщины сновали по комнате, как яркие бабочки в поисках нектара. И хотя костюмы всех без исключения мужчин были почти одинаково дорогими и элегантными, каждая из девушек четко знала, кто занимает какое место в иерархии.

Первым, конечно, был Вэнь. У ног его сидела девушка, игравшая на гитаре. Еще одна юная красавица время от времени подносила ему еду. И в этом действительно была необходимость, стоило лишь взглянуть на распухшие, изувеченные артритом стариковские руки, сжимавшие трость с изысканной гравировкой и ручкой из нефрита. Держать тонкие палочки такими руками, конечно, трудно. И если судить по устремленному вперед неподвижному взгляду главы клана, то и различить, что находится на тарелке, – тоже.

Второй по значимости человек находился поблизости от Вэня. Рядом с ним стояла женщина, готовая в любой момент подать ему еду или напитки. Она единственная из всех выглядела зрелой женщиной, а не юной девушкой. Потрясающей женщиной… Ее фигура привлекала взгляды изысканными изгибами, а необыкновенной красоты браслет с рубинами и бриллиантами не мог соперничать с ее собственной красотой.

Кайл обернулся к Лайэн:

– Человек в углу, который ближе всех к Вэню, – кто он такой?

Лайэн оглянулась.

– Хэрри Тан. Второй сын Вэня.

– А рядом, как я понимаю, первая из его девушек? Кайл впился зубами в кусок свинины с имбирем, запеченной в тесте.

– Я не знаю ее имени. Даже если предположить, что оно у нее есть.

От Кайла не укрылась раздраженная нотка в ее голосе.

– Судя по этому браслету, Хэрри ее имя известно уже давно.

Лайэн мысленно себя выругала. Пора прекратить реагировать на это «семейное» сборище как ребенок, который только сейчас обнаружил, почему отец с ними не живет. Стоит ли так злиться на обстоятельства своего собственного рождения? Ее мать сделала свой выбор много лет назад. Ей, Лайэн, совершенно не обязательно понимать или одобрять этот выбор и пора научиться с этим жить.

Она бросила холодный взгляд на Хэрри и его великолепную подругу, так, как будто не имела с ними ничего общего. Кайл прав. Эта женщина не из тех, кого наняли на один вечер. Она знает Хэрри достаточно, чтобы предвосхищать каждое его желание. И еще успевает надзирать за остальными девушками. Она, конечно, не жена второго сына, но, безусловно, хозяйка на этом вечере. А ее браслет намного дороже, чем кольцо Анны Блэкли. И это тоже понятно. Джонни ведь всего лишь третий сын. Его женщина и должна носить более дешевые украшения, чем та, что принадлежит Хэрри.

– У многих богачей есть любовницы, – бесстрастно проговорила Лайэн. – В этом нет ничего необычного. До революции это считалось нормой. А вообще мужчина-китаец, если, конечно, это был не христианин, кроме жены, как правило, имел столько наложниц, сколько мог себе позволить. Что же касается женщин… конечно, положение жены всегда считалось более престижным, однако зачастую наложница обладала гораздо большей властью.

– Ну да, хватай мужчину за ту самую ручку, и он последует за тобой повсюду, – с готовностью откликнулся Кайл.

Лайэн не сразу поняла, что он имел в виду. Когда же смысл слов дошел до нее, она чуть не поперхнулась куском цыпленка в чесночном соусе.

– За ту самую ручку… – повторила она, наконец откашлявшись. – Впервые слышу, чтобы это так называли.

– А как это звучит по-китайски?

– Существует масса названий, и многие в высшей степени почтительные. Самое популярное, например, «нефритовый ствол». Или «нефритовая флейта».

– Нефрит, нефрит… Небесный камень.

– Ну да. – Она изо всех сил старалась не расхохотаться, что оказалось непросто при виде озорных огоньков, плясавших в глазах Кайла. – С такой точки зрения я никогда об этом не думала.

– А что же, по-вашему, должно означать сравнение с нефритом в данном случае?

– Я думаю, имеется в виду фактура… может быть, твердость.

– Значит, вы отрицаете, что лучший друг мужчины является бессмертным небесным созданием?

Лайэн не выдержала. Перестала делать вид, что ест, и расхохоталась, не обращая внимания на взгляды мужчин семейства Тан. Кайл, улыбаясь, переставил свою пустую тарелку поближе к ней и стал с аппетитом есть из ее тарелки. К тому времени как она отсмеялась, тарелка оказалась почти пустой.

– Нет, вы просто невозможный человек! – Лайэн смотрела на крошки, оставшиеся на блюде.

– Вовсе нет. Просто ем за двоих.

– За себя и еще за кого? За меня?

– Нет, за своего дружка. Знаете, сколько нужно энергии для того, чтобы поддерживать его в соответствующем состоянии?

Укоризненно покачав головой и на всякий случай стараясь не смотреть ему в глаза, Лайэн отдала недопитую бутылку пива проходившей мимо девушке. Снова окинула взглядом гостиную.

Громкая китайская речь донеслась из того угла, где устроились двое пожилых китайцев, жуя соленые орешки.

– Снова разошлись во мнениях? – поинтересовался Кайл.

– Наоборот. Они единодушны в том, что «Санко» следует лишить какой-либо финансовой поддержки в Америке.

– Это может оказаться непросто.

Лайэн посмотрела на Кайла. Американец осматривал комнату своими необыкновенными золотисто-зелеными глазами, впитывая выражения лиц и язык жестов.

– Вы имеете в виду что-то конкретное?

– Ходят слухи, что «Санко» и Дик Фармер сейчас пытаются заключить торговое соглашение, якобы выгодное как для Китая, так и для Соединенных Штатов.

– Готова держать пари, что главным образом оно выгодно для «Санко» и Фармера.

– Ну, это все равно что держать пари о том, что солнце взойдет на востоке. Итак, кто же здесь третий по рангу?

– Джонни Тан, третий сын. Он передал вам приглашение. Джо Тана, первого сына, сегодня здесь нет. По-моему, Хэрри упоминал о том, что Джо в Шанхае по делам.

Кайл наблюдал за Лайэн, пока она это говорила. Если бы он уже не успел узнать о том, что Джонни Тан ее отец, сам бы ни за что не догадался. Ничто ни в ее словах, ни в поступках, так же как и в поведении самого Джонни, не выдавало их истинных взаимоотношений. То же самое и с дядями. Если кто-то здесь и испытывал родственные чувства, внешне это никак не проявлялось.

– После Джонни порядок уже не такой четкий. Пожилые люди – в основном двоюродные братья или родственники со стороны жен. Работают в консорциуме «Тан». Молодежь – сыновья или племянники братьев Тан.

Глядя на отлично одетых молодых людей, Кайл пытался угадать, кто из них приходится Лайэн двоюродным братом, а кто – братом по отцу. Он чувствовал сильное искушение в лоб спросить об этом свою спутницу, хотя бы для того, чтобы сорвать непроницаемую маску, которой она прикрывала свои чувства всякий раз, когда речь заходила о ее тайной семье. Но тогда Лайэн останется совсем беззащитной здесь, в логовище Танов. Мысль об этом сразу остановила его.

– Вы закончили есть?

– Еще и не начинала.

– Хотите чего-нибудь? Лайэн покачала головой:

– Нет, я не голодна. Нервы, наверное.

– Из-за «Нефритового императора»? Она чуть заметно поморщилась.

– В том числе.

– Этот аукцион был для вас так важен?

– Да, это большая честь, что меня выбрали готовить выставку нефрита. А на то, что считаешь честью для себя, всегда тратишь много сил.

Лайэн не сказала, что посвятила практически всю свою жизнь тому, чтобы семья отца приняла ее.

Она вновь подумала о клинке, который теперь принадлежал Кайлу, о великолепной коллекции церемониальных клинков Вэня, о тайном сокровище Танов – нефритовом похоронном костюме – и о показе на публику, который устроил Фармер… Под маской спокойствия, за легкой непринужденной беседой снова поднял голову страх. Все внутри словно сжалось в тугой узел.

Ей необходимо поговорить с Вэнем. Лучше всего сегодня. Если не удастся, она сделает это завтра утром, когда отвезет нефрит с выставки обратно в хранилище Танов, в Ванкувер.

А сейчас… сейчас надо заняться Кайлом Донованом. Она обещала Джонни.

– Ну как, вы готовы к встрече с Вэнем?

– Даже не знаю. А вы как считаете, я готов?

– Думаю, да.

Они пересекли гостиную. Никто не здоровался с Лайэн. Лишь один молодой человек внимательно осмотрел ее с головы до ног. Интересно, подумал Кайл, знает ли этот парень, кто она ему – кузина или сестра по отцу?

Увидев, что Лайэн повела Кайла к Вэню, Джонни тотчас, без единого слова, даже не обернувшись, покинул свою прекрасную подругу и тоже направился к отцу. Знаком велел девушке-гитаристке замолчать и быстро заговорил на кантонском наречии.

Вэнь кивнул и постарался сосредоточить внимание на стоявшем перед ним иностранце. Увидел лишь крупный силуэт со светлым нимбом вокруг головы. Как у христианских святых. Очень крупный ангел. Знакомый аромат духов Лайэн указывал на то, что это она стоит рядом с американцем в виде такого же неясного бледно-жемчужного силуэта.

Не успел Джонни покончить с представлениями, как появился Хэрри. Последовали новые представления и рукопожатия. По знаку Джонни тотчас же принесли стулья, а девушки отправились обслуживать других мужчин. Подошла прекрасная подруга Хэрри, остановилась позади своего господина, ожидая указаний.

Первым заговорил Вэнь, шелестящим голосом очень пожилого человека.

– Он просит вас присесть, – перевела Лайэн. – Говорит, что теперь уже не в состоянии вытягивать шею, чтобы разглядеть вершину такого высокого дерева.

Кайл осмотрелся в поисках стульев. Хэрри и Джонни уже заняли два, оставив один свободным для Кайла. Стула для Лайэн не было предусмотрено.

Она поняла, почему Кайл медлит.

– Прошу вас, садитесь. Как вы сами недавно справедливо заметили, сейчас мы не в Америке. И потом, Вэнь говорит очень тихо, беседа его утомляет, поэтому мне все равно придется стоять вплотную к нему, чтобы расслышать все, что он скажет.

Кайл пожал плечами и сел. Но даже в таком положении он на голову возвышался над Вэнем и примерно на полголовы – над его сыновьями.

Лайэн поблагодарила гостя улыбкой, придвинулась поближе к деду. Лицо ее приняло бесстрастное и в то же время приветливое выражение профессиональной переводчицы.

Кайл молча выслушал поток цветистых приветственных фраз в типичной неторопливой и несколько неопределенной китайской манере, на которые не поскупились представители семьи Тан. Все, за исключением Хэрри. Второй сын всем своим видом давал понять, что сомневается, достоин ли Кайл статуса званого гостя, тем более столь почетного.

Покончив с любезностями, Вэнь с усталым видом откинулся на стуле. Хэрри и Джонни как по сигналу перешли на английский язык. Лайэн продолжала переводить, теперь уже для Вэня. Лишь по прошествии примерно получаса разговор перешел от вежливых комплиментов и пустяков, продиктованных этикетом, к чему-то более или менее значительному.

– Как стало известно Вэню, вы знаток древнего нефрита? – наконец поинтересовался Хэрри.

Кайл внимательно взглянул на человека, который приходился Лайэн дядей.

– Только периода неолита.

Хэрри выглядел лет на десять старше, чем Джонни. Чисто выбритый, чуть шире младшего брата в плечах, чуть полнее в бедрах. Черные волосы с сильной проседью. По-английски он говорил хотя и несколько скованно и высокопарно, но вполне приемлемо для общения. Резкие движения выдавали человека, привыкшего повелевать. Его подруга, так и не представленная мужчинам, зажигала сигареты для своего господина, наполняла стакан пивом и постоянно держала блюдо с солеными орешками в пределах его досягаемости. То же самое она делала и для остальных – Вэня, Джонни и Кайла, – но при этом как будто все время ждала указаний от Хэрри.

– Мой отец также интересуется нефритом, – заметил Хэрри.

– Да, мне говорили об этом, – откликнулся американец. – Коллекция Вэнь Чжитана – предмет зависти всех, кто о ней слышал. Хотя теперь, боюсь, королем для всех ценителей нефрита станет Дик Фармер. Этаким современным «Нефритовым императором». Полагаю, вы уже слышали о его потрясающем похоронном костюме из нефрита?

Едва заметным мановением руки с безукоризненным маникюром Хэрри отмел Дика Фармера, «Нефритового императора», а заодно и вопрос Кайла. И задал свой:

– А ваш отец тоже интересуется нефритом?

– Нет.

– Какая же у него страсть? Азартные игры? Политика? Женщины?

– Он однолюб.

Хэрри не смог скрыть изумления.

– Вот как! Да, я слышал, что с некоторыми мужчинами такое случается. Человек с одной-единственной страстью… И никаких увлечений? Никаких хобби?

– Хобби Доналда Донована – это поиски, добыча и обработка ценных металлов. Четыре его сына отдают предпочтение драгоценным и полудрагоценным камням. Лично я – нефриту.

Хэрри кивнул. Подал знак своей молчаливой подруге, и через несколько секунд в пальцах его появилась зажженная сигарета. Он затянулся, выпустил длинную струю дыма, тотчас смешавшегося с фимиамом курильниц и дымом других сигарет. Заговорил, тщательно выбирая слова:

– Вероятно, поэтому в такой известной и всеми уважаемой компании вашего высокочтимого отца нет рабочих рук, которые занимались бы нефритом?

– Ни рук, ни ног. То, что нельзя добыть из-под земли и расплавить, Донована-старшего не интересует. – Кайл отвечал беспечным тоном, как бы не замечая тайных потоков, бурливших под обманчиво гладкой поверхностью беседы. – Но я над этим работаю. При каждом удобном случае стараюсь навести разговор на тему нефрита.

Подруга Хэрри вложила зажженную сигарету в пальцы Вэня. Старик взял ее и начал вдыхать дым частыми короткими затяжками, в то время как Лайэн переводила. Хэрри тоже внимательно прислушивался. Хотя он и гордился своим знанием английского, однако явно нуждался в переводчике для понимания беглой, богатой идиомами речи Кайла.

Джонни не нуждался в переводе. Однако переговоры сегодня вел Хэрри. Джонни отводилась лишь скромная роль участника, дабы поддерживать беседу в нужном русле. Хэрри с самого начала возражал против каких бы то ни было контактов с Донованами. Если бы он мог действовать по-своему, консорциум «Тан» вложил бы все свои средства в компании Китая – в его казино, банки, отели и корабли. Но он был лишь вторым сыном, и не он принимал решения. Первый сын, хотя и не разделял отцовской одержимости нефритом, понимал тем не менее, что Донованы являются мощной силой в этой области в международном масштабе. Если увлечение Кайла нефритом может стать основой для будущего союза, Джо, несомненно, будет «за». Так же, как и Вэнь. Международные связи – это именно то, в чем нуждался клан Танов.

– А, нефрит… Прекрасно. – Хэрри выпустил очередную струю дыма. Под рукой у него тотчас оказалась пепельница. Бросив туда наполовину выкуренную сигарету, он махнул рукой, чтобы убрали. – Для знатоков семья Тан и нефрит – это как… – Он сцепил указательные пальцы обеих рук и с силой дернул, как бы пытаясь разорвать, доказывая этим прочность связи. – Если вы знаете нефрит, значит, вы знаете Танов, и наоборот.

– То же самое я все время повторяю отцу. Но он постоянно твердит о компании «Санко». Кстати, должен сказать, они сегодня выставили несколько прекрасных вещей. Конечно, в большинстве случаев до нефрита Танов им далеко, не говоря уже о вещах, принадлежащих Фармеру. – Кайл с бледной улыбкой взглянул на Хэрри. – Я надеюсь, у Лайэн найдутся какие-нибудь полезные соображения, которые смогут убедить моего отца в том, что нефрит Танов представляет интерес. Она просто классный эксперт. И всяких полезных идей у нее больше, чем блох на хорошей собаке. Я не слишком быстро говорю, приятель?

Джонни заерзал на стуле с видом человека, чем-то встревоженного или замученного несварением желудка. Впрочем, Кайла это мало волновало. Джонни всего лишь третий сын. Вэнь дремлет. Игру ведет Хэрри, презрительное отношение которого к четвертому сыну Донованов – каким бы влиянием ни пользовался его отец – было слишком очевидным и не нуждалось в переводе.

Лайэн бросила на Кайла предостерегающий взгляд. Он ответил ей улыбкой, в которой не было и намека на тепло. Если Хэрри решил, что Лайэн нашла для Танов простейший доступ в империю Донованов, он, Кайл, не собирается играть в их игру, что бы она собой ни представляла. А в том, что здесь идет игра, американец больше не сомневался. Как не сомневался и в том, что Лайэн замешана в этом игре по самый свой упрямо вздернутый подбородок.

Глава 10

Арчер без стука вошел в комнату Кайла, потормошил брата и помахал перед его носом свежим номером газеты. Кайл не просыпался. Арчер встряхнул его еще раз. Тот приоткрыл один глаз, взглянул на часы и без единого слова повернулся к Арчеру спиной. Он, как и их сестра Онор, считал, что раннее утро следует встречать с крепко сомкнутыми ресницами.

– Ну нет! Сегодня ты от меня не отвертишься. – Арчер одним быстрым движением сорвал с брата одеяло. – Ты со мной поговоришь! Я уже три часа пытаюсь дозвониться, и все без толку.

– Сейчас шесть утра.

– В Вашингтоне встают рано. Особенно сейчас, когда в Китае во все горло вопят о похищенных культурных ценностях.

– Я лег спать в два часа ночи, в три ты меня разбудил…

– И чего я добился?

– Я тебя прогнал и снова заснул.

– Ну так что же ты хнычешь? Проспал целых четыре часа!

– Мало.

– Придется потерпеть. Пока ты там развлекался с Танами, известие о нефритовом похоронном костюме Фармера достигло Китайской Народной Республики. Народ возмущен.

Кайл, спавший обнаженным, почувствовал, что замерзает. До одеяла было не дотянуться. И Арчер, судя по всему, не собирался отступать. Выругавшись сквозь зубы, Кайл соскочил с кровати и пробежал в ванную, хлопнув дверью.

Арчер улыбнулся и пошел готовить младшему брату в награду чашку крепчайшего кофе.

В холодный душ Кайл никогда не верил. Уж если вставать до рассвета, то самое лучшее – побольше горячей воды. Он уже вовсю блаженствовал среди пара, когда в ванную комнату ворвался Арчер и бесцеремонно отключил горячую воду, оставив только холодную.

Через несколько секунд Кайл выскочил из-под душа, изрытая проклятия.

– Вытирайся. – Арчер набросил брату на голову большое полотенце. – Кофе готов. На кухне.

– А поесть?

– Ты меня, случайно, не путаешь с прислугой?

– Лучше не спрашивай, с кем я тебя путаю!

– Ладно, читай газету, пока я тебе сожгу несколько яиц!

– Если сожжешь, сам и будешь есть.

– Читай! – повторил Арчер с раздражением ясноглазой ранней пташки по отношению ко всему остальному сонному человечеству.

Кайл натянул на себя какую-то старую рубашку и брюки. Прошел на кухню. И стены, и мебель здесь были яркого, жизнерадостного лимонно-желтого цвета. За окном ветер, низкие облака и солнце боролись за власть над Сиэтлом. Арчер, стоя у плиты, разбивал яйца в чашку. Босиком, в старых джинсах и синей рабочей рубашке, старший из братьев Донован выглядел моложе своих лет – он недавно отметил тридцатипятилетие.

– Кофе, – зевая, проговорил Кайл.

– Открой глаза, малыш. Он перед тобой, на столе.

– Сам ты малыш. Я ведь носил вчера твой смокинг, разве нет?

– И мои выходные туфли!

– Они мне жали.

– Выходные туфли должны жать. А как насчет прочих аксессуаров? Ты чем-нибудь пользовался или просто поносил?

– Просто поносил.

– Ладно. Думаю, нам сейчас покойники совсем ни к чему. Кайл тоже так считал. Однако в этот ранний час он не мог подавить раздражения.

– Тогда пусть не принуждает нас вступать в тесные контакты!

– Давай пей свой кофе, пока я его не выпил.

Кайл прошел к длинному столу, занимавшему середину кухни. Перед одним из высоких металлических стульев – такие можно увидеть в кафе – дымилась большая чашка кофе. Наверняка там крепчайшая горькая жидкость, которую так любит Арчер, но в такую рань сойдет и это.

Однако, взглянув в чашку, он сразу понял, что предстоит серьезный разговор: брат приготовил ему кофе со сливками. Увидев же, как Арчер натирает сыр и режет грибы для омлета. Кайл по-настоящему встревожился.

– Что, все так плохо?

– Ты о чем?

– Кофе со сливками… а теперь еще омлет вместо простой яичницы. Ты чего-то от меня хочешь.

– Читай.

– Разве ты не едешь в Японию? Или нет, ты, кажется, собирался в Австралию.

Старший брат кинул на него такой взгляд, что Кайл сразу замолчал и взял в руки газету.

В перечне новостей ему в глаза бросился заголовок «Миллиардер приобрел гробницу императора». Рядом значился номер газетной страницы. Кайл раскрыл ее и сразу увидел смазанную фотографию нефритового похоронного костюма периода правления династии Хань. Подпись под фотографией гласила: «Драгоценный нефритовый похоронный костюм для Древнего императора». В короткой заметке указывался примерный возраст захоронения. Однако не сообщалось ни название учреждения, ни имя человека, обнаружившего его, ни место в Китае, где это произошло. Упоминались другие «потрясающие», «бесценные» сокровища, но не было ни одного точного названия или описания, ни единого сколько-нибудь существенного факта.

– Из-за этого ты меня разбудил ни свет ни заря?! Я ведь тебе уже сказал вчера вечером, что похоронные костюмы эпохи Хань крайне редки, но не уникальны. Что же касается гробницы, из которой он мог появиться, то, может быть, она принадлежала «Нефритовому императору», а может быть, и нет. Теперь дело за учеными. Только они смогут это установить. И не из газетной статьи.

Яйца зашипели на раскаленной сковороде. В желудке у Кайла заурчало. Кофе очень его взбодрил, но не насытил.

– Что ты слышал на аукционе? – спросил Арчер.

– Слышал, как называли цены.

– Хочешь, чтобы я надел тебе этот омлет на голову?

– Еще до того как Фармер представил этот нефритовый костюм, я спросил Лайэн о гробнице «Нефритового императора». Она считает, что вряд ли ее кто-нибудь нашел и уж тем более похитил.

Арчер не поднял головы от омлета.

– Почему она так думает?

– Главным образом потому, что ничего не слышала о сколько-нибудь крупной продаже ранее неизвестных сокровищ.

– Может быть, грабители распродают их по отдельности?

– Я ей сказал то же самое.

Арчер достал из духовки нагретую тарелку, переложил на нее омлет из сковородки, поставил тарелку перед Кайлом.

– И что ответила Лайэн?

– До или после фармеровской сенсации?

– До.

– Сказала, что продажа таких вещей по отдельности снизит их цену, зато все сможет пройти незаметно.

– Что ты сам об этом думаешь?

Кайл откинулся, так что стул качнулся назад, достал из ящика вилку и набросился на омлет. Жевал и разговаривал с полным ртом. Если Арчеру неприятно, может не смотреть.

– Думаю, что она знает больше, чем говорит.

Арчер налил себе чашку кофе, облокотился о кухонную стойку, внимательно глядя на Кайла.

– Ты имеешь в виду что-нибудь определенное? Или очередная догадка?

– Изделия эпохи Хань, даже уникальные, как этот костюм, насколько я знаю, не входили в ее интересы. Но она рванулась на сцену, не обращая внимания ни на толпу, ни на фармеровских охранников.

Арчер пожал плечами. По-видимому, сказанное не произвело на него впечатления.

– Еще одно, – продолжал Кайл. – На аукцион выставили одну из похоронных вещей, вполне достойную императора. Клинок длиной восемь дюймов, цвета зеленого мха, с небольшой желтизной, подчеркивающей узоры на нефрите. Лайэн объяснила мне, что пятна расположены как раз в тех местах, в каких нужно, чтобы отвечать вкусам ценителей-азиатов.

– И она считает, что этот клинок мог появиться из гробницы «Нефритового императора»?

– Все возможно.

Арчер хмыкнул. Уселся напротив Кайла.

– Ничего определенного. Вряд ли нам это поможет.

– Может быть, и нет. Но она очень хотела купить этот клинок.

– Ну, вы ведь для этого и пришли на аукцион.

– Ее профессиональные интересы лежат совсем в другой области. Эпоха Воюющих Царств. А этот клинок эпохи неолита.

– Значит, в нем заинтересован кто-нибудь из ее клиентов.

– Возможно…

– Но ты так не думаешь?

Арчер пил кофе, глядя на брата поверх чашки.

– Готов спорить, Лайэн страшно расстроилась, когда ей не удалось купить этот клинок. Причем расстроилась по каким-то личным причинам, не профессиональным.

– Очередная твоя догадка? Интуиция?

– Точно. А тебе бы не хотелось испытать такое чувство?

– Предпочитаю полагаться на нечто более осязаемое, – отрезал старший брат.

– Например, на пистолет?

– Например, на семейный клан. С кем из главарей консорциума «Тан» тебе удалось познакомиться?

– Ты имеешь в виду членов семьи?

– Да.

– Со всеми мужчинами, за исключением Джо, первого сына.

– Ну и что ты думаешь о Хэрри?

– На месте Джо я бы его остерегался. Хэрри хочет быть главным.

– А Вэнь?

– Стареет и дряхлеет. Зрение никуда не годится, руки поражены артритом.

– Это все может быть ловким притворством. А как его голова?

– Я не понимаю по-китайски, но Хэрри вел себя с отцом крайне почтительно, так что скорее всего с головой у Вэня все в порядке.

Арчер задумчиво смотрел в свою чашку кофе, черного, как ад кромешный.

– Вэню девяносто два. Кайл даже присвистнул.

– Сколько же в таком случае Джо?

– Шестьдесят три.

– Хэрри выглядит не старше пятидесяти. Седина в волосах, но в остальном ненамного старше тебя, старина.

– А вот у тебя скоро не то что волос – головы не останется, если не прекратишь меня подначивать, – беззлобно проговорил Арчер. – Хэрри пятьдесят восемь.

– Джонни?

– Пятьдесят семь. Есть еще восемь сестер. Младшей – сорок, старшей – семьдесят один. Я могу назвать тебе их имена, но это не имеет значения. В каком-то отношении Таны очень старомодны. Когда дочери вышли замуж, их перестали считать членами семьи.

– А Лайэн сколько… двадцать два?

– Скоро исполнится тридцать. Бронзовые брови Кайла поползли вверх.

– Ого! Похоже, в гонконгской воле есть что-то такое… Настоящий источник молодости.

– Лайэн выросла в Сиэтле.

Кайл снова качнулся на стуле. Раздался скрежет металлических ножек о плиточный пол.

– А откуда родом остальные члены семьи?

– Анна Блэкли до тринадцати лет жила в разных семьях. Потом сбежала в большой город. Родила Лайэн, едва достигнув пятнадцатилетнего возраста. Двадцатисемилетний Джонни уже был женат на китаянке из Гонконга, и у них к тому времени родилось двое мальчиков и девочка.

– Производитель…

– Таким он и остался. У Лайэн семеро братьев и сестер по отцу.

– Мать Лайэн оставалась с ним все время, пока он производил на свет новых Танов?

– Не покидала его ни минуту.

– Из-за денег?

– Об этом спроси ее. Говорят, Джонни содержал Анну в роскоши с первого дня их знакомства. Если у нее когда-нибудь и был другой кавалер, об этом никому ничего не известно.

– Пока смерть их не разлучит… так, что ли?

– С некоторыми людьми такое случается.

Кайл качнулся со стулом вперед, протянул чашку. Арчер молча налил ему еще кофе. Кайл отпил, содрогнулся, сделал еще глоток. Кофе со сливками хорош только для первой чашки. А сейчас придется обойтись без «смягчающих обстоятельств», иначе он просто заснет.

– А что тебе известно о смазливом парне по имени Ли Цинь Тан?

– Почему ты спрашиваешь?

– Мне показалось, он готов меня убить. Хотелось бы знать за что.

Арчер, который в это время наливал себе кофе, вскинул глаза на брата:

– Это из-за него ты вернулся за пистолетом?

– Нет, но, увидев его, я от души порадовался, что пистолет при мне.

– Как он выглядит?

– Возраст – от тридцати пяти до сорока. Китаец. Красив, как кинозвезда. По-английски не говорит. Глаза такие, что могут просверлить дырки в стали.

– Мне о нем ничего не известно, значит, он не играет сколько-нибудь заметной роли в консорциуме «Тан».

– Он стремится играть заметную роль в постели Лайэн. Арчер вопросительно вскинул бровь:

– А она как к этому относится?

– Обдала его ледяным холодом.

– Я же говорил: она предпочитает блондинов.

Кайл оставил без внимания слова брата, так же как и его усмешку.

– А что насчет того парня, который за нами следил?

– Неужели он блондин?

– Это ты мне скажи!

– Возможно, кто-то и следовал за вами после аукциона. Трудно сказать наверняка – там началась такая толкотня и давка! Сначала все устремились к нефритовому костюму, потом тщетно пытались выбраться из толпы. – Арчер вытянул ноги, почесал отросшую за ночь щетину на щеках. – Но когда вы вернулись в отель, никто вас не преследовал, за это я поручусь.

– В таком случае почему Дядя Сэм набросился на тебя сегодня с утра пораньше? Только не вздумай вешать мне лапшу на уши, что это из-за газетной статьи.

Арчер сделал большой глоток кофе. Остановил задумчивый взгляд на гуще в чашке.

– Я задал ей тот же вопрос. Причем не раз. Ничего определенного в ответ я не получил.

– Ей? Что, они звонили этой… как ее…

– Ты о ком?

– Ну та, старая знакомая Джейка.

– А, Лазарус. Нет, это какой-то другой агент, я с ней еще ни разу не встречался. Но тебя она, между прочим, знает. Вероятно, была на аукционе. Очень удивилась, что ты ночевал прошлую ночь дома. Один.

– Господи… Как же я устал от того, что Дядя Сэм всюду сует свой нос!

Арчер ничего не ответил. Да это и не требовалось. Ясно, что если бы он испытывал пристрастие к секретным операциям, то продолжал бы этим заниматься.

Кайл взглянул на часы.

– У тебя на сегодня что-нибудь намечено? – спросил Арчер.

– Лекция по нефриту.

– Что-что?

– Лайэн должна мне лекцию на пять часов пятьдесят одну минуту. Будет делиться своими знаниями.

– Это смотря кто будет считать часы, так?

– Нет, не так. Считать буду я. И она тоже.

– И к чему все это?

– Мы заключили сделку. За каждый час моих услуг в качестве чучела слона она должна мне часовую лекцию. Тема – всяческие тонкости, связанные с покупкой и продажей нефрита.

– Чучело слона… Вероятно, это что-то должно означать?

– Я большой.

– Ты малыш.

– По сравнению с Хань Усэном я…

– Усэн?! А он здесь при чем?

– Ты с ним знаком?

– Я – нет, а Дядя Сэм очень неплохо. Он финансирует политические партии Соединенных Штатов. И он же является связующим звеном между вполне респектабельными кругами китайского общества и деятелями из триады «Красный Феникс», контролирующей поставки героина от Ванкувера до Гонконга.

– Очень привлекательная личность.

– По сравнению с некоторыми другими – вне всякого сомнения.

Глаза Кайла сузились. Брат, по-видимому, говорил вполне серьезно. Кайл покачал головой:

– Не хочу ничего об этом знать.

– Я тоже не хотел. Но иногда получается не так, как хотелось бы. А где ты с ним познакомился?

– На аукционе. Именно из-за него Лайэн согласилась воспользоваться моими услугами. Потому что я большой. Так она это объяснила.

– Значит, ей понадобился рыцарь в сияющих доспехах, чтобы прогнать страшного дракона Усэна?

– Если так, то ей не повезло. Ремесло рыцаря требует слишком больших хлопот. Дело того не стоит.

Арчер в знак согласия поднял чашку. Допил горчайший осадок.

– Не забудь о сегодняшнем семейном обеде.

– А что такое?

– Онор так и знала, что ты забудешь. У матери с отцом годовщина, тридцать шесть лет.

Кайл хлопнул себя широкой ладонью по лбу:

– Черт! Надо же им что-то подарить!

– Онор об этом позаботилась. Она тебе потом предъявит счет.

– Слава Богу, что у нас есть младшие сестренки.

– Ну, для чего-то же они должны пригодиться.

– Класс! Фэйт и Онор то же самое говорят о старших братьях.

– Кстати, о Фэйт… – Выражение лица Арчера стало непроницаемым. – Она собирается привести на семейный обед своего суженого, Энтони Кэрригена. И как я слышал, на пальце у нее будет обручальное кольцо с бриллиантом.

Кайл прошипел что-то невразумительное. Уголки его губ страдальчески изогнулись.

– Я тоже терпеть не могу этого сукина сына, – ровным тоном произнес Арчер, – но это наши личные проблемы. После замужества Онор Фэйт почувствовала себя очень одинокой. Если с Тони ей будет лучше, значит, так тому и быть. В общем, ты должен появиться дома в семь с соответствующей улыбкой на лице.

– У меня назначено свидание с Лайэн.

– Приведи ее сюда.

– Прекрасная идея! Привести шпионку семейства Тан в самое сердце семьи Донован, да еще тогда, когда здесь будет это ничтожество, за которое Фэйт собралась замуж!

Арчер взъерошил свои черные волосы.

– Если бы я мог надеяться, что от этого будет какой-нибудь толк, то взял бы с собой старину Тони на Аляску и скормил его медведям.

– Я вам куплю билеты на самолет.

– А тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, мы слишком оберегаем свою младшую сестренку?

– Нет. Тони действительно ничтожество. Сейчас ему кажется, что союз с Фэйт для него как пожизненный билет в рай. Когда он поймет, что от нашей семьи девочка не получит ни цента, не заработанного ею самой, все сразу пойдет прахом.

Арчер не стал с этим спорить.

– Если бы я надеялся, что это поможет, я бы ознакомил ее с нашим досье этого типа. Но она и слушать не станет…

– Лучше ознакомь меня, – перебил Кайл.

Он тоже знал, насколько упрямой может быть Фэйт, особенно если ей покажется, что братья вмешиваются в ее личную жизнь. Что они и делали.

– Тони умеет красиво ухаживать за дамами, но жить с ними не способен. Бывшая жена – она из Бостона – сулится с ним, потому что он не хочет обеспечивать ребенка. Есть еще подружка из Лас-Вегаса, которая сделала пару абортов. И еще одна, из Майами, которая уверена, что Тони обязательно на ней женится, потому что через два месяца она должна родить ему наследника.

Последовало долгое напряженное молчание. Наконец заговорил Кайл:

– Итак, старине Тони не терпится узнать, как живет его вторая половина. Ладно, я ему покажу. Возьму его с собой рыбачить на Камчатку. Бескрайние дикие просторы. И ни души. Как говорят в Австралии, никаких причин для беспокойства, приятель.

Улыбка Арчера сверкнула на мгновение как лезвие ножа.

– Я буду иметь это в виду. Но сначала давай все-таки дадим Фэйт возможность самой разобраться.

– Поздно. Ты же сказал, она явится с кольцом на руке.

– Это пока только обручение. Не свадьба.

– Свадьбе не бывать. Я серьезно, Арчер. Такие женщины, как Онор и Фэйт, очень уязвимы. Великодушные, честные, доверчивые… У Онор теперь есть Джейк. Он может ее защитить. У Фэйт есть только мы.

– Фэйт совсем не глупа. Просто упряма. Гормоны играют, хочется чего-то. Но это продлится недолго. Рано или поздно она его раскусит.

Некоторое время Кайл молчал, глядя, как тени от облаков проносятся по лимонно-желтым стенам кухни.

– Похоже, Тони нравится брюхатить всех своих дам. Что, если Фэйт забеременеет прежде, чем здравый смысл в ней возьмет верх?

– Значит, у нас появится племянник или племянница, которых мы сможем баловать. И у этого счастливчика или счастливицы будет столько отцов, сколько мужчин в семействе Донован.

Кайл с шумом выдохнул. Допил кофе, со стуком поставил чашку на стол.

– Я приду в семь. Вместе с Лайэн.

– Ты заедешь за ней?

Кайл кивнул.

– Дай мне знать, когда будешь выезжать. Я провожу тебя на своей машине.

– Поедешь следом за мной? А что, если кто-нибудь будет преследовать Лайэн?

– Я об этом подумал.

При виде хищного выражения, появившегося в глазах брата, Кайл почувствовал едва ли не жалость к тому, кто решится следить за Лайэн. И еще сожаление от того, что он не сможет вместе с братом допросить преследователя.

– Боюсь, что ты сегодня можешь опоздать на обед.

– Посмотрим, – небрежно ответил Арчер.

– От чего это будет зависеть?

– Если номерной знак машины выведет к Дяде Сэму, я буду вовремя.

– С какой стати правительству следить за Лайэн?

– Чтобы знать, где она бывает.

– Твою мать… Арчер, ты понял, что я имею в виду! Старший брат пожал плечами:

– Может быть, они хотят знать, чиста она или замешана в чем-либо.

Кайл хотел было заявить, что Лайэн ни в чем не замешана. Но промолчал. То, что говорит ему интуиция, никого не убедит. И он сам, кстати, тоже не должен слишком уж полагаться на свое «чутье».

– А если номер автомобиля не выведет на Дядю Сэма?

– Вот это уже будет интересно.

Глава 11

На границе с Канадой Лайэн замедлила ход и проехала пограничную полосу, отметившись лишь приветственным взмахом руки и кивком. Другие машины, на ветровом стекле которых не имелось знака, обозначавшего разрешение на многократное пересечение границы, стояли в очереди на таможенный досмотр, выстроившись в четыре ряда. Их было не меньше двух десятков. Водители отвечали на вопросы таможенников о табаке, спиртных напитках, баллончиках с газом, огнестрельном оружии и прочих запрещенных к ввозу предметах.

Машину Лайэн тряхнуло: она наткнулась на «лежачего полицейского» – возвышение из асфальта, предназначенное для замедления скорости потока автомобилей, отъезжающих от таможни. Лайэн взглянула на часы. Справа на стоянке водители-канадцы стояли около своих грузовиков с распахнутыми дверцами. Вокруг расхаживали канадские таможенники. Наиболее частым нарушением был нелегальный провоз товаров, закупленных в Соединенных Штатах, будь то носки, сигареты или другие бытовые мелочи. Высокие пошлины, взимавшиеся в Канаде, вынуждали обычно законопослушных граждан заниматься контрабандой. Для некоторых это становилось единственно возможным средством к существованию.

Багажник красной «тойоты» Лайэн был доверху заполнен предметами из нефрита, не облагавшимися ни пошлиной, ни налогами. Не требовалось и таможенной декларации. Ни охранников, ни оружия, ничего такого, без чего обычно не обходятся те, кто везет деньги. Ее товар не имел цены, и его не так-то просто было перевести в наличные.

Тем не менее Лайэн зорко смотрела в зеркала. Нервы еще не успокоились после вчерашнего аукциона. Хотя в глубине души ей так и не верилось, что кто-то в самом деле ее преследовал. И сейчас никто не висел у нее на хвосте. Несколько машин сошли с полосы вслед за ее «тойотой», чтобы заправиться, но это еще ничего не значило. В Канаде цены на бензин по меньшей мере вдвое выше, чем в Штатах, так что некоторые умники предпочитали запасаться впрок.

За пограничными зданиями весь транспорт поворачивали на шоссе би-си-1. Ряды новехоньких жилых домов и пансионатов разрастающегося Ванкувера отвоевывали у молочных коров поросшие травой равнинные земли от границы до реки Фрэйзер. Сам город располагался дальше по реке – плотные ряды белых домов, зажатых между темными каменистыми горами и холодным синим морем.

В который уже раз Лайэн поразилась красоте этого города. Сан-Франциско гордится своими великолепными видами, однако в Ванкувере их намного больше, включая мост у входа в глубокую, хорошо защищенную гавань. При виде этого моста просто дыхание перехватывает. Единственное, чем может похвастать Сан-Франциско и чего нет в Ванкувере, – это горная расселина Сан-Андреас. А в общем, жители Ванкувера прекрасно обходятся без стрессов, вызываемых землетрясениями:

Что же касается Лайэн, то она сейчас абсолютно не нуждалась в дополнительной нервной встряске. Всю ночь ей снились бесконечные саваны из нефрита вперемежку с эротическими фантазиями, в которых участвовал Кайл Донован. Если бы не твердая решимость поговорить с Вэнем наедине на следующее же утро, Лайэн, наверное, отступила бы от своего правила никогда не ложиться в постель с мужчиной при первом свидании.

Уголки ее рта горестно опустились. Ну что хорошего в том, что она провела эту ночь в одиночестве? Почему было не откликнуться на молчаливый призыв в глазах Кайла? Она все равно так и не заснула. А сколько удовольствия потеряла…

Только об этом она и думала всю ночь. Из-за этого и не смогла заснуть. Впрочем, было еще кое-что: резкий отказ Хэрри позволить ей отвезти Вэня домой, в Ванкувер, когда она будет доставлять нефрит обратно в хранилище Танов. Хэрри сам повез отца домой после приема.

Фасад жилого квартала семьи Тан, состоявшего из нескольких примыкавших друг к другу зданий, выходил на шумную Гренвилл-стрит. С улицы он выглядел не более приветливо, чем тюрьма. Высокие глухие стены разного цвета и фактуры выходили прямо на тротуар. На первый взгляд блок состоял по меньшей мере из четырех зданий с отдельными входами. Но лишь за некоторыми из них находились жилые помещения. Остальные стояли пустыми, словно впрок.

За стенами жилых зданий открывался совершенно особый, необыкновенный мир, прекрасный и безмятежный. Во внутреннем дворике китайские фонарики поднимались на газонах вперемежку с рододендронами, азалиями, соснами, карликовыми кленами и можжевельником. Птицы пили воду из пруда. Тишина полнилась запахами ранних лилий и дождя.

Летом сад, казалось, звенел от жужжания пчел и детского смеха. В осенние месяцы светился всеми красками осени. Зимой впадал в сон, подобно грациозному черно-белому коту, сберегающему силы до следующей весны.

Лайэн видела все метаморфозы этого сада. Однако она никогда не посмела бы присоединиться к прогуливавшимся там женщинам семьи Тан, болтавшим и смеявшимся, в то время как их дети хохоча гонялись за бабочками или друг за другом. Разделял их не языковой барьер, а гораздо менее осязаемый и почти непреодолимый барьер принадлежности к разным слоям общества. Лайэн не являлась признанным членом семьи, она считалась всего лишь служащей.

Дверь открыл пожилой родственник Танов, выполнявший в доме обязанности мальчика на побегушках. Приветливо заговорил по-китайски при виде Лайэн:

– А дядюшка Вэнь еще спит. Вчерашний прием очень его утомил. Дэниел поможет вам с нефритом.

Сердце Лайэн на мгновение словно остановилось. Дэниел… третий сын Джонни… ее брат по отцу. Она не раз видела этого молодого человека, но еще никогда не разговаривала с ним. Фактически вчера, на приеме, ей впервые в жизни предоставилась возможность поговорить с кем-либо из своих братьев по отцу.

Она уже собралась было отказаться от его помощи, но в этот момент Дэниел спустился по лестнице и подошел к боковому – «служебному» – входу, возле которого Лайэн поставила свою машину. Хотя им и не довелось познакомиться, Лайэн многое о нем знала, так же как и об остальных своих братьях и сестрах. До десяти лет Дэниел воспитывался в Гонконге, после чего его привезли к родным в Лос-Анджелес.

Сейчас, в двадцать шесть лет, Дэниел имел ученую степень университета Южной Калифорнии в области изобразительных искусств и диплом юриста Гарварда. Он обладал блестящими знаниями и легко ориентировался в обеих этих столь разных областях.

Лайэн всегда особенно поражало его сходство с отцом. Ее отцом… Их отцом. Дэниел унаследовал атлетическое сложение Джонни; его сильные руки и красивое лицо. Брат был по крайней мере на восемь дюймов выше ее и весил на семьдесят фунтов больше.

Первый же его взгляд показал Лайэн, что единственное чувство, которое испытывал к ней Дэниел, – презрение.

– Откройте багажник, – сухо произнес он. – Я сам уберу нефрит. Вам незачем входить в дом.

Лайэн постаралась ответить как можно более деловым тоном:

– Это очень любезно с вашей стороны. – Она обошла машину, открыла багажник. – Но моя обязанность состоит в том, чтобы вернуть все на место в точности так, как положил Вэнь.

– Послушайте, мисс Блэкли, вам совсем необязательно дожидаться одобрения Вэня. Просто пришлите счет. Ни к чему путаться у деда под ногами.

Горло ее сдавило от гнева, смешанного со жгучим стыдом. Брат по отцу обращался с ней как с каким-нибудь агентом по доставке товара. Какое-то мгновение Лайэн не могла произнести ни слова. Потом вздернула подбородок, взглянула прямо в холодные глаза Дэниела. Заговорила сдавленным голосом:

– Вэнь Чжитан оказал мне большую честь и одновременно возложил на меня огромную ответственность, предоставив мне право сформировать выставку нефрита из его коллекции в Сиэтле. В мои обязанности входит, кроме всего прочего, собственноручное возвращение каждой вещи обратно в хранилище, в точности на прежнее место. Если вас это не устраивает, можете меня оставить. Я справлюсь сама.

– Еще бы! Именно это вам и надо, не так ли? Остаться наедине с этими сокровищами.

– Не в первый раз.

– Именно это меня и беспокоит.

Лайэн похолодела.

– На что вы намекаете? По-вашему, мне нельзя доверять?!

– Вы верно уловили мою мысль. Так вот, я это понял уже несколько месяцев назад.

– О чем вы говорите?..

– Приберегите маску оскорбленной невинности для кого-нибудь другого, кто не знает, какого вы происхождения. С сегодняшнего дня каждый раз, когда вы входите в хранилище семьи Тан, я буду рядом. А если меня не окажется дома – ну что же, значит, вам не повезло. Должен сказать, меня довольно часто не бывает дома.

– В таком случае пройдемте прямо к Вэню и…

– С вашими визитами к Вэню покончено. Он стар, он устал, он заслужил отдых. С сегодняшнего дня вы будете иметь дело только со мной. В семье Тан я эксперт по нефриту.

– А что об этом думает Джо Цзюй Тан?

– Вам-то какое дело до этого? Это не ваша семья! Прежде чем он успел сказать еще что-нибудь, от двери донесся шелестящий, но все еще довольно звучный голос Вэня.

– Лайэн, это ты? – спросил он по-китайски.

С огромным облегчением она отвернулась от Дэниела.

– Да, дядюшка Вэнь.

Старик показался в дверях. Ростом чуть выше Лайэн и весом, должно быть, всего на несколько фунтов больше, он тем не менее сразу обращал на себя внимание. Ветер развевал его одежду и поредевшие белые волосы. Темно-серый костюм из тончайшей шерсти с шелком, сшитый на заказ, безукоризненно облегал его худощавую фигуру. Туфли ручной работы были сделаны из тончайшей перчаточной кожи.

– Что же ты не входишь в дом? Здесь так тепло. Давай заходи скорее. Весенний ветер вреден для моих старых костей. Цинь! Цинь, ты здесь?

– Я здесь, – отозвался мальчик на побегушках.

– Принеси нам чаю в хранилище. И чего-нибудь печеного. Я проголодался.

– Дедушка, – произнес Дэниел по-китайски, – не утруждайте себя этими заботами. Я сам прослежу за тем, чтобы каждая вещь вернулась на свое место.

– Утруждать?.. Заботами?! – Вэнь рассмеялся шелестящим смехом. – В моем возрасте нефрит – это единственная забота, на которую не жалко тратить силы. Помоги-ка Лайэн перенести моих ненаглядных питомцев в хранилище. А если будешь внимательно смотреть и слушать, может быть, и ты в конце концов узнаешь что-нибудь полезное о небесном камне.

Лицо Дэниела потемнело, однако тон остался таким же ровным:

– Благодарю, дедушка, Конечно, я многому смогу у вас научиться.

– В таком случае поторопись. С каждым днем я как будто все больше усыхаю. Скоро меня унесет ветром.

– Не посмеет ветер вас унести, – улыбнулась Лайэн. – Хотя из вас получился бы очень симпатичный змей – только не воздушный, а воюющий.

Лицо старика сморщилось от веселой усмешки. Войдя в дом, он остановился, оглянулся через плечо, отыскивая глазами небольшое яркое пятно – все, что он мог видеть вместо Лайэн.

– Пусть мальчик сам внесет нефрит. Пойдем, девочка, расскажи мне еще раз, как выглядят мои ненаглядные питомцы в своих гнездышках из атласа, шелка и бархата.

Лайэн словно физически ощутила вспышку ярости, охватившей Дэниела, прежде чем тот успел взять себя в руки. Однако, оглянувшись, она увидела, как молодой человек, склонившись над багажником ее машины, достает оттуда коробки с нефритом и аккуратно устанавливает на дорожке. Так, как будто для него нет ничего важнее в жизни, чем выполнить задание деда.

– Иду, дядюшка Вэнь. Для меня всегда огромная честь заменять вам глаза.

Крышка багажника захлопнулась с такой силой, что, казалось, разбился автомобиль. Лайэн непроизвольно поморщилась. Она давно уже привыкла к демонстративному равнодушию со стороны членов семьи Тан, но с такой неприкрытой враждебностью столкнулась впервые. Внезапно она подумала, как было бы хорошо, окажись здесь сейчас ее чучело слона. От одной этой мысли Лайэн улыбнулась. Ужас, вызванный словами Дэниела, тем, что он позволил себе усомниться в ее порядочности, на время отступил.

Первая дверь вела в кухню, интерьер которой представлял собой, как и все остальные помещения в доме, смесь культур Востока и Запада. Цвета, полы, расстановка мебели и украшения на стенах явно отвечали вкусам уроженцев Азии, в то время как мебель, освещение, кухонные принадлежности и техника были, несомненно, достижениями западной цивилизации. Из кухни доносился неповторимый аромат – смесь фимиама и любимого печенья Вэня.

По дороге из кухни к тому крылу дома, где находилось хранилище, Вэнь начал расспрашивать Лайэн о нефритовом костюме Дика Фармера.

– Внуки ничего не смогли мне об этом рассказать! Их интересуют только банки, акции и недвижимость. Ты видела этот костюм?

– Да.

– А… – Вэнь ждал продолжения, но она молчала. – Что, кто-нибудь есть поблизости?

Лайэн оглянулась.

– Нет, никого.

– Ну и что же, этот костюм так же хорош, как и мой? – нетерпеливо спросил Вэнь.

Лайэн не знала, что ответить. Впервые она обнаружила нефритовый похоронный костюм два года назад, совершенно случайно, когда проводила очередную ежегодную инвентаризацию в хранилище. Тогда она находилась в одном из дальних отсеков, просматривая подносы с нефритовыми перстнями и наперстками для стрельбы из лука. Неожиданно дверь хранилища распахнулась, вошли Джо и Вэнь. Отец и сын, как всегда, препирались по поводу пристрастия Джо к лошадям. Лайэн решила закончить осмотр, в надежде, что перебранка прекратится до того, как она покажется им на глаза. Через несколько минут девушка услышала треск. Выбежала из своего отсека и увидела Джо, ухватившегося за что-то похожее на толстую стальную дверь, которую Лайэн раньше никогда не замечала.

Разглядев, что находится в маленькой потайной комнате за стальной дверью, она потеряла дар речи. Пока Вэнь ругал Джо за то, что тот напился и не способен держаться на ногах, Лайэн не отрываясь глазела на сокровища, каких никогда в жизни не видела и лишь мечтать могла о том, чтобы увидеть такие, если когда-нибудь попадет в государственное хранилище Китая. Из всего, что находилось в маленькой комнате, ей в первую очередь бросился в глаза саван из нефрита. До того момента она и не предполагала, что подобные костюмы вообще сохранились в наши дни, тем более что такое сокровище может находиться в чьей-нибудь частной коллекции.

Заметив Лайэн, Джо закричал, чтобы она убиралась вон. Но тут вмешался Вэнь. Старик заметил то потрясение и благоговение, с которым она смотрела на нефритовый саван. В глазах молодой женщины он увидел ту же любовь к нефриту, интерес к его истории, который был важнейшей частью жизни его самого. Вэнь улыбнулся. Отослал Джо. Взял с Лайэн клятву молчать об увиденном и провел несколько счастливейших часов своей жизни, показывая ей святая святых сокровищницы Танов.

Лайэн сдержала слово и сохранила тайну бесценного нефритового погребального костюма. После того случая она видела его всего однажды, когда Вэнь в приступе ярости выгнал всех остальных из хранилища и велел оставить его наедине с Лайэн. Он показал ей, как отпереть потайную дверь, потом молча стоял рядом, положив руки на костюм, словно черпая силы из бессмертного нефрита. Час спустя они вместе вышли из хранилища. Ни один из них не произнес ни слова. И потом они ни разу не говорили о сокровище.

– Ты что, не слышишь меня, девочка? Отвечай же, его костюм лучше моего?

Сердце у Лайэн забилось где-то в горле. Она не хотела лгать деду, но и правду сказать не решалась.

– Я не смогла рассмотреть его как следует.

– Ну за что боги наказали меня такой неспособной ученицей! Если бы я сам там оказался, на аукционе…

Он осекся. Если бы даже Вэнь там оказался, то ничего бы не смог увидеть. Вот уже несколько месяцев он не мог разглядеть даже собственную руку, поднятую к лицу.

Лайэн усилием воли заставила себя продолжать:

– Если бы вы позволили мне еще раз посмотреть на ваш костюм, прямо сейчас, я смогла бы высказать свое мнение о том, какой из них лучше.

– Сегодня не получится. Здесь Дэниел.

Лайэн собралась было настаивать, но вовремя прикусила язык. С Вэнем такое никогда не проходило. Чем больше ему возражали, чем тверже он стоял на своем.

– Хорошо, дядюшка. Как-нибудь в другой раз, но не откладывайте надолго, ладно?

– Поторопись там с замками, – проворчал Вэнь. – У меня ноги устали.

Лайэн обошла вокруг ажурной загородки из нефрита, отделявшей хранилище от остальной части дома. Загородка состояла из тончайших нефритовых пластинок, вставленных в искусно вырезанную оправу из красного дерева. Продолжая ворчать, Вэнь ждал, пока Лайэн работала с комбинацией цифр на двери хранилища. Наконец толстая дверь из огнеупорной стали распахнулась.

Некоторые вещи из нефрита стояли открытыми, словно на выставке. Их позволялось трогать, созерцать, любоваться и восхищаться ими. Но гораздо большая часть сокровищ хранилась в стальных ящичках и сейфах. В специальной потайной комнате за стальной дверью на пьедестале был установлен похоронный костюм из нефрита времен династии Хань. Дверь в потайную комнату открывалась редко и еще реже упоминалась в разговорах. О самом существовании костюма было известно лишь первому сыну первого сына главы клана. Так секрет и передавался из поколения в поколение.

Когда-то давно Вэнь единственный из всей семьи имел доступ к сокровищнице, и это составляло предмет его величайшей гордости. Когда Джо исполнилось тридцать, Вэнь торжественно сообщил ему комбинацию цифр, открывавшую дверь хранилища. Джо осмотрел сокровища без особого интереса. Терпеливо выслушал страстную лекцию Вэня о политической, общественной, философской, религиозной и финансовой значимости Небесного камня. И, не оглянувшись, вернулся в мир того, что любил, – к своим скаковым лошадям, занятиям по истории и древнему искусству каллиграфии.

Лайэн оказалась более благодарной слушательницей и преданной служительницей на алтаре Небесного камня. Шестнадцать лет назад, когда Вэнь распорядился перевести штаб-квартиру Танов из Ванкувера в Гонконг, патриарх семейства обнаружил, что незаконнорожденная дочь его сына Джонни обладает редким и глубоким, чисто интуитивным пониманием всего, что так или иначе связано с нефритом. Он мог бы сравнить Лайэн со своей бабушкой. Именно благодаря познаниям этой замечательной женщины его дед и отец прославились как ценители и знатоки нефрита.

Шло время, и Вэнь с величайшим разочарованием убедился, что не может ни пробудить у своих сыновей интерес к нефриту, ни вложить в них соответствующие знания. Готовить же для роли преемников дочерей оказалось поздно. Поэтому он и начал просвещать Лайэн. Конечно, девочке никогда не носить фамилию Тан, но это не значит, что ее редкие способности должны остаться неиспользованными, решил Вэнь.

Потом достиг зрелости Дэниел. Хотя он не обладал ни острым чутьем, ни интуицией, ни опытом Лайэн в том, что касалось нефрита, однако у него имелись другие, не менее важные качества. Он был членом семейства Тан, мужчиной, и вдобавок очень интересовался нефритом. Окрыленный надеждой, что нашел во внуке то, чего так и не смог воспитать в сыновьях, Вэнь почти весь прошедший год посвятил передаче своих знаний Дэниелу.

Вместе со знаниями он доверил ему и комбинации цифр. Все коды, за исключением единственного. Хотя Дэниел и считал, что давно пора модернизировать старые кодовые замки, однако он в полной мере оценил оказанную ему честь. Если молодого человека когда-либо и занимал вопрос о том, что находится за постоянно запертой стальной дверью в западной части хранилища, он его никогда не задавал. В какое бы время дня или ночи у Вэня ни появлялось желание пообщаться со своими сокровищами, Дэниел беспрекословно шел с ним в хранилище и сидел там вместе с дедом, слушая все, что он говорил.

Вэню очень хотелось бы, чтобы его первый сын обладал хотя бы половиной того трудолюбия и заинтересованности, которые выказывал Дэниел. Старика беспокоила мысль о том, что придется передать контроль над судьбой сокровищницы Танов сыну, который не испытывает ни интереса, ни любви к нефриту. Однако постепенно, шаг за шагом ему пришлось передать Джо целый ряд своих полномочий.

Вэнь неохотно выпускал власть из своих стареющих рук. Его отвращала сама мысль о передаче кому-либо контроля над делами семейства, тем более такому человеку, голова которого занята каллиграфией, а сердце начинает учащенно биться при виде скаковых лошадей. Кроме того, Джо Тан никогда не задерживался в семейном комплексе в Ванкувере дольше чем на несколько дней.

Вэнь явно предпочитал Дэниела, но не мог пренебречь своим долгом по отношению к Джо. Когда-то давно чувства не помешали Вэню жениться на плоскостопой старшей дочери богатого торговца. Красоту можно было купить за деньги. Брак по расчету давал могущество.

Власть должна была перейти к старшему сыну. Не только потому, что этого требовали традиции. Из всех отпрысков Джо, пожалуй, был самым достойным. Хэрри слишком честолюбив, это не раз мешало ему быть достаточно осмотрительным. Джонни слишком американизировался. Невзирая на отсутствие интереса к нефриту, Джо, пожалуй, был единственным, кто смог бы вывести консорциум «Тан» к новым высотам в двадцать первом веке. Что же касалось самого Вэня, то ему оставалось лишь дождаться, пока «Санко» закончит свои распродажи и Танам вновь откроется путь в Гонконг. После этого старик намеревался передать дела Джо.

– Последний замок почему-то не срабатывает. – Лайэн нахмурилась. Повторила всю комбинацию с самого начала. – Надо, чтобы проверили механизм.

– Дэниел этим займется. – Вэнь повернулся к нефритовой загородке. – Завтра же. Хорошо?

– Да, дедушка, – отозвался Дэниел из-за барьера. Вэнь удовлетворенно хмыкнул. Зрение у него, может быть, и ослабло, зато способность чувствовать людей за спиной сохранилась.

Наконец последний замок уступил ловким пальцам Лайэн. Дверь хранилища распахнулась, повеяло прохладой и запахом фимиама. Когда-то раньше пространство за стальной дверью служило жилищем для одной семьи. Теперь оно представляло собой двухэтажное помещение со стенами из огнеупорной стали, до отказа набитое всевозможными сундуками, шкафами, сейфами. Вместилище того, что составляло гордость семьи Тан, средоточие основных богатств Вэня и предмет его всепоглощающего увлечения. Нефрит.

– Осторожнее. – Лайэн легонько потянула старика назад. – Здесь рабочий стол. Его сдвинули с места.

Недовольно ворча, Вэнь позволил ей повести его вокруг стола, который он теперь не мог разглядеть.

Со смесью страха и надежды Лайэн взглянула налево, туда, где в дальнем углу, за другой стальной дверью хранился бесценный нефритовый костюм эпохи Хань. Пока Дэниел вертится поблизости, ей не удастся взглянуть на саван, если только Вэнь сам не предложит. А он ясно сказал, что этого не будет.

– Присядьте, дядюшка.

Лайэн подвела его к стулу, стоявшему у небольшого столика с одной-единственной чашей из белого нефрита такой необыкновенной красоты, что ей не требовалось никакого специального освещения. Чаша ничуть не уступала, а возможно, даже и превосходила своим великолепием ту, которой похвалялся Дик Фармер на вчерашнем аукционе.

– Ваша любимая чаша ждет вас.

Вэнь рассмеялся своим шелестящим смехом.

– Ты все еще жалеешь о том, что ее не было на выставке?

– Конечно.

– Только дураки похваляются своим богатством перед завистниками.

– Это верно, дядюшка.

И все же Лайэн не могла избавиться от сожаления, что Вэнь не позволил ей взять чашу на выставку. Какая безупречная форма, какая необыкновенная, изящная простота!.. Идеальное сочетание искусства с обычной житейской практичностью. На выставке чаша привлекла бы к себе всеобщее внимание.

Но наверное, все же меньшее, чем клинок эпохи неолита. В нем также великолепно соединились искусство, церемониальная символика и житейская потребность. Подумать только: он создан почти семь тысяч лет назад, еще раньше, чем эта любимая чаша Вэня времен династии Цинь!

Лайэн кинула взгляд в северную часть хранилища, туда, где Вэнь держал свою коллекцию клинков. Как бы ей ни хотелось сейчас же убедиться в том, что драгоценный клинок находится на своем месте в хранилище Танов, она не могла просто так, без всякого объяснения пройти прямо к четвертому шкафчику справа, открыть пятый ящик сверху и заглянуть внутрь.

Появился Дэниел с коробкой. Водрузил ее на рабочий стол. Следом за ним слуги бесшумно внесли остальные пять коробок и так же бесшумно удалились.

Дэниел не уходил. Едва взглянув на красивое жесткое лицо сводного брата, Лайэн поняла: он не ступит отсюда ни шага, пока она в хранилище. Значит, с поисками ответов по поводу клинка и похоронного костюма придется подождать до лучших времен.

Выругавшись про себя, Лайэн осторожно открыла первую коробку с драгоценностями из бирманского нефрита, которые были на ней вчера вечером. Украшения вернутся в шкатулку с плоскими мелкими ящичками, проложенными мягкой тканью.

– Пусть Дэниел положит все на место. – Вэнь жестом подозвал молодую женщину к себе. – Принеси-ка мне… моего любимого верблюда. Давно я не держал старого друга в руках.

Лайэн кинула быстрый взгляд на Дэниела. Тот, не поднимая глаз, распаковывал очередную коробку, как будто, кроме него, в хранилище никого не было.

В следующий момент он поднял голову… и она непроизвольно отступила назад, увидев выражение его лица.

– Девочка, – прошелестел Вэнь, – ты что, не слышишь меня?

– Да, дядюшка, сейчас принесу.

Чувствуя спиной презрительный взгляд Дэниела, не в силах понять, чем она это заслужила, Лайэн прошла в правую часть хранилища. Шкафчики здесь громоздились от пола до потолка. Лайэн не стала брать стремянку. Просто поднялась на цыпочки, потянулась вверх, открыла ящик, в котором хранилась одна из самых ценных коллекций Танов. Никакая другая, даже та, что имелась в Китае, не могла сравниться с ней ни по размерам, ни по классу собранных здесь вещиц.

Ящик легко выдвинулся на хорошо смазанных болтах. Невысокая Лайэн не могла заглянуть внутрь и принялась ощупывать шелковое дно в поисках нефритового верблюда. Нашла несколько фигурок, но все не те.

– Его не вынимали с тех пор, как я последний раз положила его сюда?

– Ты что, меня не слышала? Я же сказал, что не держал его в руках с тех пор, как ты давала его мне в последний раз, несколько недель назад.

Дэниел прервал свое занятие и уставился на Лайэн. С его ростом не составило бы никакого труда дотянуться до ящика. Однако он не предложил помощи. Лишь молча наблюдал, как она подтащила стремянку, поднялась на три ступеньки, заглянула в ящик. Там в плотном мягком шелковом гнездышке хранился целый набор изысканных статуэток величиной с ладонь. Верблюжата лежали свернувшись, откинув длинные гибкие шеи, положив головы на спину. Нефрит переливался всеми цветами и оттенками – от кремового, бледно-желтого, зеленоватого до травянисто-зеленого и золотисто-коричневого. Художники использовали естественную цветовую гамму камня для передачи жизни и движения. Фигурки животных были выполнены столь искусно, что при свете ламп казалось, будто крошечные верблюды безмятежно отдыхают, и даже чудилось их мерное дыхание.

– А… вот он! Кто-то, наверное, слишком резко закрыл ящик, вот он и скатился со своего места.

– Неси же его скорее!

– Только одного?

– Нуты что, меня совсем не слушаешь?

– Просто очень трудно выбрать что-то одно среди таких чудесных вещиц.

Лайэн взяла статуэтку, вырезанную из кремового нефрита с едва заметными коричневыми прожилками. Полупрозрачный камень словно светился изнутри. При этом он каким-то загадочным образом навевал мысли о бескрайних китайских пустынях, где движутся караваны верблюдов, несущих на своих спинах человеческие мечты.

Лайэн провела пальцем вниз по кремовой изогнутой ноге верблюда. Вообще фигурки из коллекции Танов предназначались больше для ощупывания, чем для обычного осмотра. У этого верблюда, если память ей не изменила – а она ей, конечно же, не изменила, – каждый палец на ноге отделен от другого и выполнен с особой тщательностью. Результатом явились небольшие утолщения на ступнях, словно истертых многими километрами под грузом по знаменитому Шелковому пути.

Заранее предвкушая удовольствие от того, что пальцы сейчас нащупают эти едва заметные утолщения, Лайэн провела рукой по верблюжьей подошве. Ничего… Гладкая, чуть изогнутая поверхность камня.

Нахмурившись, Лайэн повернула статуэтку к себе. Потом заглянула в заднюю часть ящика, разыскивая другого кремового верблюда с коричневыми прожилками.

Руки Дэниела сжали край картонной коробки с такой силой, что казалось, она сейчас расплющится. Он наблюдал, как Лайэн, уткнувшись лицом в ящик, что-то там разыскивает.

– Девочка, ну что же ты! У тебя, конечно, впереди много времени. Мое же время уже позади. Быстро подай мне верблюда. Я буду держать его в руках, а ты напомнишь мне о красоте, которую я больше не могу видеть.

И осязать тоже. Но об этом Вэнь никогда не говорил вслух – из гордости.

Лайэн нерешительно спустилась со стремянки, держа в руках фигурку, которую требовал Вэнь. Нерешительность ее заметил только Дэниел. Лайэн не могла бы сказать с полной уверенностью, что это та самая статуэтка. Нет… не совсем… Различие так же неуловимо, как отсутствие утолщений на ступнях верблюда. Вряд ли Вэнь это почувствует.

Увидев, что Лайэн наконец отошла от ящика, Дэниел вернулся к своей работе. Распаковывал и тщательно осматривал каждую вещь. Лайэн понимала – он ищет следы небрежного обращения. Но ничего подобного ему не найти.

– Вот, дядюшка Вэнь.

Она положила блестящую статуэтку в руку старика, осторожно согнула его изуродованные пальцы, так, чтобы они обняли изящные, неповторимые и бессмертные изгибы. Стала водить его рукой по нефриту, одновременно рассказывая вслух. Однако о детали, которая выделяла эту статуэтку среди множества других таких же, даже не упомянула.

– Камень здесь самого высокого качества, с мягким глянцем, ничем не замутненный, гладкий на ощупь, как лепесток лотоса. Горбы желтого цвета, все остальное цвета жирной влажной земли. На задней левой ноге имеется едва заметное «облачное пятно». Сама резьба отличается необыкновенной элегантностью, которую так часто ищут и так редко находят в нефритовых статуэтках.

Лайэн говорила тихим мягким голосом, используя традиционный китайский метод оценки нефрита, известный под названием «Шесть наблюдений». Вэнь слушал, сидя неподвижно, лишь изредка кивая в знак одобрения.

Дэниел тоже внимательно слушал. Руки молодого человека, распаковывавшие нефрит, замедлили движение. Время от времени он украдкой бросал взгляд на статуэтку в костлявых руках Вэня, будто сравнивая слова Лайэн с реальностью. Двигаясь по хранилищу, укладывая на место вещи, привезенные из Сиэтла, он горько сожалел о том, что не смог сам в полной мере насладиться мудростью и познаниями Вэня до того, как ослабело его зрение и осязание. И теперь вся его бесценная наука досталась этой… незаконнорожденной.

– Да-да… Все так, – прошелестел Вэнь, кивая. – Ты как будто снова оживила мои глаза.

– Это мелочь в сравнении с тем, что дали мне вы. Вэнь улыбнулся, обнажив пожелтевшие, кривые, но все еще крепкие зубы.

– Положи верблюда на место и принеси мне что-нибудь по-настоящему древнее… такое же древнее, как сам Китай… Что-нибудь такое…

– Погребальный нефрит?

– Да. Что-нибудь побольше, чем ладонь, но не слишком большое для моих старых рук.

– Клинок, – быстро произнесла Лайэн. – Я знаю один такой. Он великолепен.

– Императорский клинок, – кивнул Вэнь. – Принеси мне его. Я хочу еще раз насладиться его совершенством.

Лайэн вернула на место верблюда с подозрительно гладкими ступнями и поспешила к дальней стене с множеством полок. Здесь хранился нефрит периода неолита. Но Дэниел оказался проворнее.

– Дайте мне пройти!

Лайэн попыталась протиснуться к шкафчику.

– У меня больше прав находиться здесь, чем у вас.

– А это выясняйте с дедом. Здесь он отдает распоряжения, а не вы.

Полные губы Дэниела изогнулись в усмешке, еще более презрительной, чем поднятый вверх средний палец.

– Думаешь, ты неуязвима? Ошибаешься, безмозглая сучка! И я знаю в чем. – Тыльной стороной ладони он указал на ящик. – Давай-давай, разыгрывай свою шараду.

Сердце у Лайэн заколотилось, руки задрожали. Ей хотелось вцепиться ногтями в это гладкое самодовольное лицо, сорвать с него усмешку. Но она сдержалась. В жизни ее как только не называли. Особенно изощрялись одноклассники в школе, после того как узнавали от родителей, что мать Лайэн – содержанка женатого человека.

– Все прячетесь за широкой спиной деда? – ровным голосом проговорила она. – Пора бы уже повзрослеть, мальчик. Пора выйти в реальный мир, созданный не нами. Тот, в котором нам тем не менее суждено жить.

– Ты…

– Уйдите с дороги! – с холодной яростью повторила Лайэн.

– Я жду, – раздался хрипловатый голос Вэня. Дэниел оглянулся на деда и отступил.

Пытаясь унять дрожь в руках, она выдвинула ящик. Глазам ее представился целый набор уникальных древних клинков, отсвечивавших под электрическими лампами. Первой пришла мысль о том, с каким бы удовольствием посмотрел на все это Кайл.

В следующий момент сердце будто сжало ледяными тисками. Темно-зеленого клинка с едва заметными пятнами на месте не было.

Лайэн круто обернулась… и встретилась взглядом с глазами Дэниела, убийственно черными, до боли похожими на глаза ее отца.

– Девочка, ну что с тобой сегодня? Почему ты так медлишь? Все мои просьбы очень просты. Погребальный клинок, ничего больше. Ты знаешь какой – мой любимый. Принеси его мне.

– Да-да, – по-английски прошептал Дэниел. – Принеси ему клинок, ты, подзаборная. Принеси, если сможешь.

Мурашки пробежали у нее по коже. Дэниел знает о том, что клинка нет на месте!

Он молниеносно протянул руку через ее плечо, так, что Лайэн инстинктивно отшатнулась, выхватил из ящика клинок, держа его как настоящее оружие.

– Третий клинок слева во втором ряду, верно, дедушка? – спросил он на кантонском диалекте.

– Да, да! Ты что, не помнишь, Лайэн?

Забыв о том, что Вэнь не может этого видеть, Лайэн покачала головой:

– Нет, дядюшка.

Она перевела взгляд на руки сводного брата. Он действительно достал из ящика третий слева клинок во втором ряду, но совсем не тот, который положила туда Лайэн. Как слепая отошла она от ящиков. Дэниел сам вложил нефрит в изуродованные руки деда.

Лайэн был не знаком этот клинок. Она лишь видела, что он того же размера и примерно того же веса, что и тот, который вчера купил Кайл. Оттенок нефрита чуть отличался. Этот камень был тоже почти прозрачным, но не светился так, как тот. На нем тоже были пятна, но смотреть на них не доставляло удовольствия. Гравировка ясная и четкая. Поверхность камня, насколько Лайэн могла видеть, ровная и ничем не замутненная. Ни трещинок, ни царапин.

– Ах… – проговорил старик. – Гладкий, как атлас, ни холодный, ни теплый. Чистый вес. Еще один старый-старый друг. Опиши мне его, Лайэн.

Лайэн с усилием разжала губы, но слова не шли. Клинок, который держал в руках Вэнь, не шел ни в какое сравнение с утраченным произведением искусства. Однако старик не мог этого увидеть.

– Я сам опишу его, дедушка, – заявил Дэниел.

Торжествующим голосом он заговорил о клинке в древних, почти поэтических выражениях. Вэнь слушал, кивал, бормотал что-то одобрительное, будто действительно общался со старым другом.

Если закрыть глаза, можно ясно увидеть тот клинок, который описывает Дэниел, подумала Лайэн. Тот, который принадлежит теперь Кайлу Доновану.

Глава 12

Кайл расхаживал по небольшой приемной фирмы под названием «Оценка и продажа нефрита», принадлежавшей Лайэн Блэкли. Она заняла под свой магазин верхний этаж трехэтажного здания, выходившего на площадь Пионеров. Кроме неброской вывески на китайском и английском языках на самой верхней площадке истертой ногами лестницы, ничто не указывало на присутствие здесь какого-либо коммерческого предприятия. Похоже, информация о торговой фирме Лайэн передавалась из уст в уста.

На потенциальных покупателей, незнакомых с талантами Лайэн, этот офис вряд ли мог произвести впечатление. Никаких сертификатов качества, призов или списков наград на стенах. Мебели совсем немного, и вся она выдержана в строгом стиле. На небольших низких столиках лежали каталоги «Сотбис» и других аукционов. В том числе на китайском языке. И ни одного цветистого глянцевого гонконгского буклета, который бы рекламировал коллекции нефрита, проданные, купленные или хотя бы рекомендованные мисс Блэкли.

И тем не менее, судя по напряженной работе секретаря, недостатка в клиентах у фирмы не наблюдалось. За те пятнадцать минут, что Кайл провел в приемной в ожидании Лайэн, телефон не умолкал ни на минуту. В большинстве случаев разговоры велись на китайском языке. Из тех же, что шли на английском, Кайл сумел уловить лишь описания изделий из нефрита и бесконечные уверения, что владелице фирмы ничего не известно о сокровищах гробницы «Нефритового императора».

Кайл взглянул на часы. Семь… Лайэн попросила его заехать за ней в половине седьмого. Он собирался повезти ее на семейный обед.

Кайл сунул руки в карманы брюк – обычных, не от вечернего костюма – и снова стал расхаживать по комнате. Ну что ж… Ничего такого уж неожиданного не произошло.

Он подождет еще пару минут, а потом сообщит Арчеру, что планы изменились.

Раздался очередной телефонный звонок. Секретарь снял трубку, поправил на носу очки, пролаял что-то по-английски, потом поднял глаза на Кайла и сделал ему знак подойти.

– Вас.

Кайл быстрыми шагами прошел к телефону.

– Да, слушаю.

– Она уже пришла? – Это был Арчер.

– Нет. Может быть, позвонишь Дяде Сэму, узнаешь, не случилось ли чего-нибудь?

– Уже позвонил. Номерной знак ее машины занесен в компьютер. В три часа сорок восемь минут она проехала через канадскую границу и направилась на юг.

Кайл быстро прикинул в уме время и расстояние.

– Может быть, застряла в пробке на шоссе и-пять к северу от моста?

– Я тоже так подумал. Позвонил нашим и предупредил, что ты можешь задержаться, а я приеду еще позже.

– Я тебе оставлю косточку, чтобы было что поглодать, когда приедешь.

– Если оставишь только одну косточку, сам будешь глодать мои!

Улыбнувшись, Кайл положил трубку. Взял со стола каталог какого-то аукциона и стал рассеянно перелистывать. Узкое ожерелье из бирманского нефрита заворожило его совершенством своей формы и каким-то внутренним свечением. И ценой тоже – выше семи миллионов американских долларов. Человеку, воспитанному в другой культуре, где ценятся драгоценные камни, такие, как рубин, изумруд, сапфир, бриллианты, такая цена на нефрит, безусловно, кажется завышенной. В Азии, однако, ни один камень не ценится так высоко, как нефрит.

Кайл просматривал глянцевые страницы каталога «Самые ценные украшения из нефрита» без малейшего желания что-либо приобрести. Для пего главный интерес представляла история и все, имеющее к ней отношение. И красоту и редчайшие редкости он ценил только в том случае, если они пришли из глубины веков. Все остальное было просто милым, не более того.

Дверь позади открылась. Не оборачиваясь, он почувствовал, что это Лайэн. Чистый аромат лилий, дождя и молодой женщины окутал его теплой ласковой волной.

– Прошу прощения, – напряженным тоном произнесла она. – Встреча заняла больше времени, чем я предполагала.

– Все нормально.

Одним взглядом он охватил и строгий деловой костюм, и неброскую булавку, скреплявшую волосы в тугой узел на затылке, и крепко сжатые губы, и напряженное выражение глаз.

– Трудный день?

– Да, очень.

– Мы можем все отменить на сегодня.

На какое-то мгновение Лайэн почувствовала сильнейшее искушение так и поступить. Все в ней до сих пор будто саднило от презрения Дэниела. Но еще сильнее был ужас, с которым она думала о клинке, исчезнувшем верблюжонке и похоронном костюме. Она провела в Ванкувере на несколько часов больше, чем планировала. Пыталась найти возможность заглянуть во внутреннее хранилище, посмотреть, там ли еще нефритовый саван. Если же не получится, то хотя бы проверить, все ли на месте в ящиках, не унесли или не заменили ли еще чего-нибудь. Увы, такой возможности не представилось. Стоило ей лишь приблизиться к шкафам, и Дэниел тут же оказывался рядом. Нависал над ней как стервятник. Лайэн не могла объяснить свои намерения человеку, из глаз которого, казалось, вылетают искры, заряженные ненавистью. И открыть дверь внутреннего хранилища в его присутствии тоже не могла.

Усилием воли Лайэн попыталась отвлечься от тревожных мыслей и сосредоточиться на предстоящем. Чему быть, того не миновать.

– Дайте мне минутку, причесаться и подкрасить губы, и я буду готова.

Не будет ничего хорошего, если она останется дома одна. У нее уже было больше трех часов одиночества в машине – по дороге из Ванкувера в Сиэтл. Вполне достаточно. Даже слишком.

Чем больше Лайэн думала о коллекции деда, тем больше в ней крепла уверенность: происходит или произошло что-то ужасное. Вместе с этим росла тревога от мысли, которую она больше не могла ни отрицать, ни игнорировать: Дэниел либо винит ее в пропаже нефрита, либо планирует возложить всю вину на нее.

В желудке что-то сильно сдавило. Лайэн попыталась унять напряжение и приступ тошноты. Всю жизнь она старалась добиться уважения семьи Тан, заставить их признать, что она, Лайэн Блэкли, чего-то стоит. А теперь с ней обращаются как с воровкой. «Подзаборная»…

Кайл заметил, как напряглись и сжались ее губы. Бледная кожа стала почти восковой. Пальцы, обхватившие сумочку, дрожали.

– Лайэн… – Он осторожно дотронулся до ее плеча. Она вздрогнула, как от удара.

– Почему бы нам не поехать в «Дождливый лотос»? Спокойно пообедаем там. Боюсь, вы сейчас не в состоянии выдержать шумное сборище Донованов.

Лайэн с трудом перевела дыхание.

– Нет, спасибо. Я вполне насладилась покоем по пути из Ванкувера. – Легче от этого не стало, подумала она. Повернулась к секретарю:

– Есть что-нибудь срочное, Фред?

– Миссис Вонг хочет знать, когда вы сможете уделить время для оценки коллекции ее отца. Она собирается ее застраховать.

– У вас есть мое расписание. Посмотрите, что там свободно.

– В этом-то и состоит проблема. Мистер Хань…

– Опять! – пробормотала Лайэн.

– …пересмотрел свою коллекцию и привез некоторые изделия, которые хотел бы продать. Мистер Харолд Тан… э-э-э… просит…

– Просит?! Хэрри? В первый раз такое слышу.

– Да…

Фред тяжело вздохнул. Редкие седые волосы секретаря резко контрастировали с гладким моложавым лицом. По паспорту ему было пятьдесят пять лет, но лицо выглядело лет на десять моложе. А вот выражение глаз подошло бы скорее мудрому старцу. В течение двадцати лет этот человек представлял правительство Соединенных Штатов на Тайване, пока не решил, что в жизни существует не только бюрократия.

– Тем не менее Таны – ваши лучшие клиенты и прекрасно знают об этом. Мистер Тан хотел бы, чтобы вы взяли на оценку нефрит Ханя как можно скорее. Компания может предложить кое-что в обмен на те изделия, которые он считает излишними. Вам их предоставят.

– Считает излишними? – удивился Кайл. – И что это означает?

– Это выражение употребляется только среди музейных работников и специалистов.

– Так что же все-таки оно значит?

– Некоторые изделия со временем теряют вид, либо попадается вещь получше, которую собиратель хотел бы приобрести. А две одинаковые в коллекции не нужны. В этом случае оставляют ту, что получше…

– А другую объявляют излишней?

– Да.

– «Избавиться» звучит точнее.

Лайэн улыбнулась, в первый раз с тех пор, как покинула дом Танов.

– Именно поэтому в подобных случаях не принято так говорить. Чем туманнее выражение, тем более значительной выглядит вещь и тем большую цену можно за нее получить.

– «Мусор» звучит еще точнее. И короче. Всего два слога и пять букв. Так?

Лайэн рассмеялась. Внезапно ей захотелось обнять Кайла, просто так, без всякой причины. Просто оттого, что было приятно увидеть его снова. И он смотрел на нее одобрительно, без всякого презрения.

Фред откашлялся. Поднял глаза от записей.

– Мистер Тан… э-э-э…

– Всю плешь вам проел? – подсказал Кайл. Секретарь изо всех сил пытался сохранить серьезность.

– Можно и так сказать. Но только не мне. – Он взглянул на свою начальницу:

– Мистер Хань ждет вас завтра в шесть часов.

– Утра?!

– Вечера.

– Но ведь паром не ходит после…

– Все устроено. Вы останетесь до утра. Сядете на паром до острова Оркас, там вас будет ждать лодка, которая отвезет вас до института, а наутро привезет обратно.

Все оживление Лайэн исчезло. Вспомнились жадные глаза Усэна. Появилось ощущение, будто по ней ползают насекомые.

– Нет.

– Мистер Тан сказал, это очень важно…

– Нет, – повторила она без всякого выражения. – Назначьте другое время, так, чтобы я могла вернуться домой к обеду.

– Я пытался. Мистер Хань сказал: у него нет другого времени. – Фред открыл блокнот и стал просматривать записи, представлявшие собой причудливую смесь китайских идеограмм и западной стенографии. – Послезавтра он улетает в Китай. На завтра у пего назначено несколько встреч, время расписано с пяти утра до восьми вечера. Он надеется, что сможет встретиться с вами раньше, и выражает уверенность в том, что вы сможете привезти ему нефрит из коллекции Танов, а также в том, что мистер Вэнь Чжитан сможет отобрать подходящие предметы для продажи.

Лайэн прикрыла глаза, обдумывая то, что сказал Фред. Очевидно, Хэрри и Усэн продолжают решать проблемы налогов, перевода денег, обмена валюты путем обмена нефрита на нефрит. Дело в общем-то вполне обычное. Дилеры занимаются этим постоянно. Налоги с обмена не взимаются.

Но главное, если у Усэна целый день расписан, значит, он не будет наскакивать на нее как мартовский кот. И вместе с тем… даже если уговорить себя, что она ошиблась и что Усэн вовсе не собирается принуждать ее к сексу, она все равно чувствовала, что ни за что на свете не хочет остаться с ним наедине. Все. Точка.

– На каком это острове? – небрежно поинтересовался Кайл.

– Раньше он назывался Баррен. Теперь его чаше называют Фармер.

Кайл знал это место. Недалеко от Нефритового острова, где он часто бывал, ночевал, а однажды едва не погиб.

– Значит, он гостит в фармеровском Институте информации по странам Азии?

– Да. Как вы догадались?

– Это совсем нетрудно. Усэн – один из китайских капиталистов с самыми обширными связями. А Фармер – мультимиллиардер, который из кожи лезет вон, чтобы закрепиться на рынке, насчитывающем примерно четверть населения всей Земли.

– А как насчет «Донован интернэшнл»? Это не ваша корпорация, случайно, лезет из кожи вон, чтобы заполучить хотя бы часть китайского рынка?

– «Донован интернэшнл» в этом заинтересована, но вон из кожи не лезет. Мы не занимаемся перепродажей электроники, как Фармер. Послушайте, почему бы мне не поехать вместе с вами?

Она растерянно моргнула.

– Хотите посмотреть нефрит, от которого Усэн намерен избавиться?

– Просто умираю от любопытства. Мы можем бросить якорь в институтской гавани, вы сделаете то, что требуется по части нефрита, я в это время буду слушать, смотреть и учиться, а потом вместе вернемся в город.

– Но паром…

– У меня есть катер.

– Вот как…

Лайэн секунду подумала и улыбнулась, испытывая облегчение, смешанное со злорадством. Облегчение – от того, что таким образом она выполнит желание Хэрри. Злорадство – когда представила себе физиономию Усэна. Она проведет оценку его нефрита и уйдет в ночь рука об руку с Кайлом Донованом.

– Боюсь, это выходит за рамки обязанностей чучела слона.

– Меня устроит любой повод, лишь бы попасть на борт «Завтра».

– «Завтра»? Так называется ваш катер?

– Да, я его так назвал, потому что всегда успокаивал себя надеждой, что у меня наконец найдется время для рыбалки…

– Завтра? – улыбнулась Лайэн.

– Да. Но однажды – это было несколько месяцев назад – вдруг понял, что завтра может вообще не наступить, если я его не запланирую сегодня.

– Вы уверены, что это не слишком сложно для вас?

– Доплыть до острова Фармер? Нет, черт возьми. Придется только понаблюдать за приливом. Но если мы отправимся в путь не очень поздно, сможем по пути еще наловить рыбы на обед.

Глаза Кайла заблестели, в них появилось нетерпение, от чего лицо помолодело. Сейчас ему никак нельзя было бы дать тридцать один год.

– Договорились. Вы ловите рыбу, я готовлю.

– А как насчет того, чтобы ее сначала почистить?

– А как насчет того, чтобы пообедать где-нибудь в другом месте?

Он рассмеялся.

– Идите приводите себя в порядок. Доспорим по дороге. Как только Лайэн закрыла за собой дверь офиса, Кайл

Повернулся к Фреду:

– Подтвердите, что Лайэн будет на острове завтра в шесть часов вечера. Но пожалуйста, ни слова ни обо мне, ни о моем катере, ни о том, что она не собирается оставаться там на ночь.

Фред открыл было рот, чтобы спросить почему, но решил, что это его не касается, и просто снял телефонную трубку.

* * *

Кайл взялся за ручку двери, ведущей в квартиру Донованов.

– Подождите! – воскликнула Лайэн. – Я, наверное, ужасно выгляжу.

Она пригладила юбку, потянула за полы жакета, тщетно пытаясь разгладить его.

– Не суетитесь. Вы просто великолепны.

– Ну конечно. И никто никогда не догадается, что я провела в этом костюме двенадцать часов, из них семь – сидя в машине.

Не обращая больше внимания на ее причитания, Кайл толкнул дверь.

– Очень может быть, что Сьюза встретит нас в заляпанных краской джинсах и старой байковой рубашке Арчера.

– Сьюзы еще нет. – Онор открыла дверь, крепко обняла Кайла. – Знаешь, ты так хорош собой, что, кажется, придется купить для тебя охранную собаку.

Кайл обнял сестру в ответ, с нежностью глядя на нее.

– А ты, кажется, перепутала меня с Арчером. Это ему нужна защита от женщин.

Лайэн с интересом разглядывала высокую стройную женщину с такими же необыкновенными глазами, как у Кайла, и улыбкой, которая могла бы озарить своим светом самую мрачную пещеру. Она была в толстом свитере из мягкой шерсти цвета шалфея, таком же, как на Кайле, и, похоже, того же размера. Темные брючки плотно облегали длинные-длинные ноги, начинавшиеся сразу из-под просторного свитера. На Кайле свитер вовсе не казался просторным, при его плечах, по меньшей мере в полтора раза шире, чем у Онор.

– Лайэн Блэкли. А это Онор Донов… Мэллори. Никак не могу привыкнуть к новой фамилии.

– Привет, Лайэн! Фамилия совсем не такая уж новая. Просто Кайл долго запоминает.

– По сравнению с тридцатью годами шесть месяцев – это не срок. Ну и когда же ты наконец сделаешь меня дядюшкой?

– Если тебе так нужны дети, чтобы их баловать, сделай их себе сам старым проверенным способом. Проходите, Лайэн. Добро пожаловать в наш зверинец. – Она снова обернулась к брату, который в это время закрывал дверь:

– Сьюза и Донован позвонили как раз перед Арчером. Его задержала какая-то проблема с обменом валюты – я имею в виду папу, а не Арчера, – Сьюзе надоело ждать, она принялась писать закат в тумане, и…

– Короче, они опаздывают. Что я дарю им на годовщину?

– Хорошо, давай поиграем в твою глупую игру. – Онор широко раскрыла глаза. – Что же ты им даришь на годовщину?

Увидев расстроенное выражение лица Кайла, Лайэн засмеялась. Сочувственно погладила его по руке.

– Ваша сестра решила над вами подшутить.

– Не может быть! Как вы догадались, что она моя сестра?

– У вас одинаковые свитера. И глаза похожи. Но ее глаза прекрасны.

Онор расхохоталась.

– Я утащила этот свитер из шкафа у Жастин. Кайл, наверное, стянул свой из ящика Ло. Они близнецы, Жастин и Ло.

– Стянул?! Просто одолжил. Я не думал, что застряну здесь, в Сиэтле, надолго. И потом, Жастин и Ло сейчас в Южной Америке. Они даже не узнают о том, что мы брали их свитера, если ты им не наябедничаешь.

– Я-то буду помалкивать, если сам не разболтаешь! Онор с улыбкой обернулась к Лайэн:

– Пойдемте, я познакомлю вас с мужем. Джейк, где ты?

– Готовлю лосося, – раздался глубокий мужской голос откуда-то из глубины квартиры. – И не отказался бы от помощи. Надо порезать зелень для приправы.

– Идем, – проговорила в ответ Онор.

– Лосось!

Лайэн непроизвольно облизала губы. Бросила быстрый взгляд на стену с великолепными пейзажами, которые словно молча взывали к ней, и послушно последовала за Онор на кухню. Однако хорошие манеры сменились искренним энтузиазмом, когда она вдохнула головокружительные запахи свежеприготовленных блюд.

– Кажется, я попала прямо в рай.

Джейк поднял глаза от лимонов, которые он в этот момент выжимал.

– Не совсем. Слишком много Донованов.

– В данный момент только один, – парировал Кайл. – Я.

– Обвинение снимается. – Джейк с улыбкой обернулся к Лайэн:

– Вы, очевидно, мисс Блэкли. А я Джейк Мэллори.

– Привет. Пожалуйста, называйте меня Лайэн. – Она улыбнулась крупному смуглому мужчине. Лимоны в его руках казались крошечными. – А где зелень?

– В миске.

Он указал на кухонную стойку.

– А нож?

– Позади меня, в правом ящике.

– Итак, начинаем крошить травку.

Лайэн открыла ящик и достала длинный острый нож, какими пользуются повара.

Онор и Кайл как зачарованные следили за тем, как под быстрыми точными движениями ножа зелень превращается в аккуратные тончайшие ломтики.

– Ух ты! – Кайл взглянул на сестру:

– Напомни мне, чтобы я никогда не становился между ней и тем, что ей очень захочется получить.

Лайэн одним молниеносным движением собрала измельченную зелень на широкое лезвие ножа и обернулась к Джейку:

– Куда ее?

– Да вы лучше самого искусного повара. – С улыбкой Джейк убрал руки от сковородки с лососиным филе. – Сыпьте прямо на рыбу.

Лайэн наклонилась к неглубокой сковородке с розовыми кусками филе, каждый в пару дюймов толщиной. Украдкой вдохнула. Потом еще раз, посильнее. Ничего, кроме прохлады и соли. Именно так и должна пахнуть свежая рыба, но этого почти никогда не бывает.

– Фантастика, – прошептала она с благоговением. – Где вы умудрились добыть такую свежую рыбу?

– Поймал сегодня утром, – отозвался Джейк.

Она взглянула в серо-голубые глаза гиганта и поняла, что тот не шутит.

– Вы рыболов но профессии?

– Нет. По зову сердца. А этого красавца выловила Онор.

– Где? – быстро спросил Кайл.

– Недалеко от «Головы Филдалго». В нем восемнадцать фунтов!

– И черный рот? – не унимался Кайл. Онор с гордостью кивнула:

– Роскошный лосось. Сильный, свирепый. Расцарапал мне палец зубами, когда я вынимала крючок. – Она показала шрам на указательном пальце. – Но я не обижаюсь на то, что он выпил немного моей крови. Мы же собираемся его съесть. Видели бы вы его! – Лицо ее озарилось от радостного возбуждения. – Рванулся на приманку как…

– Моя жена ненавидит рыбную ловлю, – невозмутимо прокомментировал Джейк. – Можете сами ее спросить.

– Прекрасно ее понимаю. – Лайэн попыталась скрыть улыбку. – Я тоже однажды поймала лосося. Правда, совсем небольшого. Но он мне показался таким вкусным, что я никогда его не забуду.

– Наш будет еще вкуснее, – заявила Онор. – Никто не умеет готовить рыбу так, как Джейк. До знакомства с ним я действительно терпеть не могла ловить рыбу.

– Да, меня это давно интригует. – Кайл обратился к зятю:

– Как тебе удалось разубедить ее? Раньше Онор считала, что рыбная ловля – это жуткое, грязное и отвратительное занятие.

– Никаких проблем. Я просто доверил ей свою удочку.

После секундного молчания раздался громкий смех Кайла. Онор побагровела, изо всех сил стараясь не расхохотаться, но не смогла сдержаться. Толкнула Джейка в плечо, однако в следующее мгновение пальцы ее уже ласкали его руку. Тот сжал пальцы жены с улыбкой, преобразившей его жесткие черты лица.

Мечтательно улыбаясь, Лайэн посыпала рыбное филе свежей зеленью. Любуясь ярко-зеленой травой на фоне оранжево-розовой рыбной мякоти, припоминала годы, проведенные вместе с Ли. Между ними никогда не существовало таких дружеских отношений, они никогда не подшучивали друг над другом. Быть может, из-за различия культур. Быть может, от того, что они слишком разные люди.

В этот момент открылась входная дверь.

– Арчер? – Кайл направился к дверям.

Ему не терпелось узнать, следил ли кто-нибудь за Лайэн. И если да, то на кого работает преследователь.

– Нет, – отозвался женский голос. – Это Фэйт и Тони. Интересно, заметили ли Онор и Джейк, как напряглось лицо у Кайла? Лайэн сразу обратила на это внимание.

– Фэйт – моя сестра-близняшка, – пояснила Онор и с широкой, демонстративно-приветственной улыбкой побежала в гостиную.

Кайл и Джейк обменялись быстрыми взглядами, но ни один не произнес ни слова.

– Ох ты, а это твоя сногсшибательная сестренка? – послышался мужской голос из гостиной. – Я столько о тебе слышал, крошка. Мне нравится, как на тебе сидит свитерок.

Ответ Онор до кухни не донесся.

– Налейте сюда немного оливкового масла, – обратился Джек к Лайэн. – А я пойду посмотрю, как бы там у них чего не случилось.

– Эта парочка – как озорные котята, – пояснил Кайл. – Чего не придумает одна, обязательно придет в голову второй.

Лайэн вскинула шелковистые черные брови:

– А вы с братьями, конечно, абсолютно не такие? Он широко открыл золотисто-зеленые глаза:

– Я?! Да я всегда был невинным младенцем.

– Это могло бы произвести на меня впечатление, если бы я вам поверила.

Онор вошла в кухню рука об руку с сестрой. В отличие от Онор с ее выгоревшими на солнце каштановыми волосами Фэйт оказалась золотистой блондинкой чуть ниже и тоньше сестры. Если у Онор глаза были того же необыкновенного цвета, что у Кайла, то глаза Фэйт напоминали легкие облака, в те минуты когда они растворяются в небе, – серебристо-голубоватые. Обе сестры отличались выступающими скулами, упрямо вздернутыми подбородками, ослепительными улыбками и легкой, грациозной походкой.

Вслед за Джейком на кухне появился крупный блондин с карими глазами. Он выглядел так, будто всю жизнь таскал кирпичи, просто потому, что ему это нравилось. Значительно крупнее и Кайла, и Джейка, Тони славился в футбольной команде колледжа как игрок, отбирающий мяч. Три раза подряд он проходил на соревнованиях по отбору кандидатов в профессиональные игроки. Словом, все складывалось блестяще, пока однажды, во время матча на стадионе «Астроторф», он не сделал неверное движение и не сломал правую лодыжку. Хирургу-ортопеду удалось соединить кости с помощью титановых скрепок и винтов, однако карьере Тони пришел конец. Он не мог с этим смириться и лишь после вторичного перелома той же лодыжки, повторного хирургического вмешательства, трех месяцев на костылях и еще шести месяцев на болеутоляющих таблетках наконец расстался с мечтой о спортивной славе и пошел работать на фирму отца.

– Господи! Кого я вижу! Кайл! Ну, как тебе «Морские ястребы»?

Кайл и Джейк посмотрели на него без всякого выражения. Впрочем, как и все остальные, за исключением Фэйт. Футбольный сезон давно закончился.

– Нет, какая игра! – с энтузиазмом продолжал Тони. – Вытащили команду в четвертом раунде тем же способом, каким пользовался я, когда играл за профессионалов.

– Это какой матч? – вяло спросил Кайл.

– Вчера вечером на спортивном канале его передавали со всеми подробностями и комментариями тренера.

– Я не видел. Лайэн, познакомьтесь, это…

– Как, ты его пропустил?! А, ну да, я все время забываю, что ты не играл в футбол в колледже. Такой крепкий парень… И чем ты занимался? Гольфом?

– Синхронным плаванием.

Улыбка на лице Онор погасла. Фэйт, напротив, засияла еще демонстративнее.

Кайл постарался взять себя в руки. Он уже заметил огромный бриллиант на левой руке Фэйт. Ему было в высшей степени наплевать на то, что думает Тони, но сестру он искренне любил.

Он улыбнулся, показав два ряда безукоризненно белых зубов.

– Лайэн Блэкли. Моя сестра Фэйт и ее жених Тони Кэрриген.

Лайэн тоже улыбнулась в ответ, переложила нож в левую руку, правую протянула Фэйт.

Тони присвистнул, схватил руку Лайэн, прежде чем это успела сделать Фэйт, и взглянул на Кайла:

– Решил меня обставить, приятель? Где ты подцепил такую экзотическую крошку?

Лайэн улыбнулась самой своей обворожительной улыбкой.

– На самом деле это я его подцепила. – Она высвободила ладошку и протянула Фэйт. – Привет, Фэйт. Рада с вами познакомиться.

– Взаимно. – В улыбке девушки чувствовалась искренность. – А как вы его подцепили?

– С помощью подъемного крана.

Фэйт с облегчением рассмеялась. Расслабила левую руку, отчего бриллиант заиграл множеством огней.

Даже сейчас, пытаясь убедить себя в том, что Фэйт сделала свой выбор и ему остается только с этим смириться, Кайл поймал себя на мысли о том, на чьи деньги куплен этот бриллиант – на деньги самой Фэйт или Тони. Парень мог бы позволить себе подарить такой камень невесте только в случае небывалого везения при заключении пари на разницу в биржевых курсах.

Онор моментально почувствовала, как сгущаются грозовые тучи. С легкостью сестры, привыкшей улаживать конфликты и управлять непредсказуемыми изменениями в настроениях старших братьев, она отправила Джейка готовить барбекю и выслушивать рассказы Тони о днях его футбольной славы. Кайла она послала в гараж, где хранился уголь.

* * *

Они так громко смеялись, что едва расслышали телефонный звонок. Сьюза в это время рассказывала о том, как однажды ей удалось уговорить мужа позировать. Дело кончилось тем, что почти вся краска оказалась на ней.

– Именно тогда были зачаты Фэйт и Онор, – сообщил Арчер, подходя к телефону. – Отсюда их художественные наклонности.

Донован-старший лишь улыбнулся, поднес руку жены к губам, пощекотал ее своими усами. А может быть, языком. Лайэн не смогла как следует разглядеть. Зато она прекрасно видела, как рассмеялась Сьюза, глядя на мужа любящими карими глазами.

– Она сейчас спустится, – проговорил Арчер и положил трубку. – Такси у дома, – обернулся он к Лайэн.

– Так скоро…

– Двадцать минут, разве это так скоро?

– Неужели прошло двадцать минут? Я и не заметила.

Она взглянула на Кайла, сидевшего рядом. Вытянув длинные ноги, он касался ее бедра, так, что она ощущала тепло его тела. Нет, не просто тепло. Огонь его тела. Никогда в жизни она так остро не ощущала присутствие мужчины. Он двинулся с места, собираясь встать. Она коснулась его бедра:

– Не надо. Оставайтесь с семьей.

– Они никуда не денутся. Вы же не позволили мне отвезти вас домой. Я должен хотя бы убедиться в том, что вы благополучно сели в такси.

Он встал и потянул Лайэн за собой. Положив руку ей на талию, подождал, пока она простилась со всеми. Он единственный из всех заметил, как сузились глаза Арчера, когда Онор и Фэйт тепло обняли Лайэн, как бы говоря этим, что надеются на скорую встречу.

Они вошли в лифт. Двери мягко закрылись за ними.

– У вас чудесная семья. Спасибо, что поделились ими со мной.

– Вы правда так думаете? Вас не испугало такое большое количество Донованов сразу? Некоторых это отпугивает.

Глаза ее весело блеснули.

– Я бы пожелала вашим родителям двадцать человек детей.

Кайл покачал головой:

– Кошмар!

Он медленно переплел ее пальцы со своими, стараясь не обращать внимания на то, как забилась жилка на ее нежном горле, не смотреть на высокую грудь под деловым костюмом, на изгибы тонкой талии, округлые бедра, длинные стройные ноги. С таким же успехом он мог бы приказать своему сердцу не биться.

Лифт остановился. Двери раскрылись. За стеклянной дверью у самого тротуара стояло такси.

– Я отошлю его и сам отвезу вас домой, – сказал Кайл.

Искушение было слишком велико, однако Лайэн покачала головой. Если Кайл проводит ее до дома, эту ночь она проведет не одна. Ее очень влекло к нему, и все же до сих пор она не позволяла себе встреч на одну ночь. Может быть, от сознания, что сама незаконнорожденная, может быть, из гордости. А может быть, она просто недостаточно сексуальна, недостаточно темпераментна. Как бы там ни было, она не собиралась ложиться в постель с человеком, которому от нее нужно лишь то, что может дать любая проститутка.

– Еще раз спасибо. – Она приподнялась на цыпочки, легонько поцеловала его в губы. – Давно я не проводила вечер с таким удовольствием.

Поцелуй показался ему слишком мимолетным. Он наклонился, чтобы так же небрежно чмокнуть ее в ответ. Но что-то произошло с ним; он коснулся ее губ кончиком языка и стал водить по ним, ласкать их, пока она не издала какой-то нечленораздельный хрипловатый звук и разжала губы. Он обнял ее, чуть приподнял, прижал к себе так крепко, что трудно стало дышать. Их языки переплелись в сумасшедшем танце.

Кайл не знал, сколько времени длился этот поцелуй. Когда нетерпеливые гудки такси наконец прорвались в сознание сквозь пелену страсти, он обнаружил, что прижал Лайэн всем своим жадным телом к стенке лифта, а она старалась вжаться в него еще теснее, издавая горловые звуки, как бы моля его раздеть ее и затрахать до потери сознания.

Потом Лайэн начала медленно соскальзывать вниз. Он ощущал ее каждой клеточкой своего тела.

– Господи… Боже правый…

Ее ноги коснулись пола. Колени подогнулись. Лайэн взглянула на него широко раскрытыми, затуманенными темными глазами. С губ сорвался странный отрывистый звук – то ли смех, то ли проклятие. Она сильно тряхнула головой, как бы стремясь избавиться от оглушительного биения сердца, отдававшегося в ушах.

– Что это? – прошептала она дрожащим голосом. Однако прежде чем Кайл успел ответить, вырвалась из его объятий и побежала к такси.

– Завтра! – крикнул он ей вслед. – Я заеду за вами в десять, и мы вместе поедем в Анакорт.

– Нет. Онор дала мне ваш адрес в Анакорте. Встретимся прямо там в два часа.

Хлопнула дверца такси. Красные фары смешались с другими городскими огнями, потом исчезли.

Послышалось негромкое гудение лифта. Двери бесшумно раскрылись, появился Арчер. Вряд ли его можно было назвать довольным.

– Что случилось? – спросил Кайл.

– То же самое я хотел спросить тебя. Заело дверь лифта?

– А ты как думаешь?

Арчер оглядел Кайла с головы до ног, с наспех приглаженных волос и багровых губ со следами помады до брюк, натянутая ткань которых красноречиво свидетельствовала о степени его возбуждения.

– Думаю, что тебе срочно надо встать под холодный душ!

– А может, лучше поборемся один на один внизу, в спортивном зале?

– Не искушай меня.

– Почему же? С первого момента, как только ты вошел в квартиру, я сразу понял, что тебе не терпится кого-нибудь отдубасить. И не только из-за бриллиантовой скалы на пальце Фэйт. Верно?

– За Лайэн следили по поручению правительства.

– В этом нет ничего удивительного. Мы же знали, что Дядя Сэм этим интересуется.

– Мы с «хвостом» немного поболтали. Он позвонил по телефону, потом дал мне номер, и я тоже туда позвонил.

Кайл приподнял брови:

– Почему-то мне кажется, что ты о кое о чем умалчиваешь. Например, о том, с каким настроением звонил туда этот парень.

– Он хотел сохранить хорошую мину при плохой игре. А я хотел получить этот номер телефона. Что мы оба при этом чувствовали, не обсуждалось.

– Как долго он висел у нее на хвосте?

– Он не сказал. Да это и не имеет значения. – Арчер поднял руку, призывая Кайла помолчать. – Он несколько раз видел, как она ездила в Ванкувер и обратно, как входила и выходила из семейной крепости Танов, груженная нефритом.

– И что из этого? Она же формировала экспозицию из их собрания вчера вечером. Естественно, ей приходится кататься туда и обратно с нефритом в багажнике.

– Кое-что из этого нефрита, похоже, так и осталось в багажнике. Она на грани ареста.

– Что?!

– То, что ты слышал. Дядюшка направил Танам телеграмму. Кое-что из их хранилища исчезло.

– Ах, какой ужас! В жизни чего только не случается. Кто-нибудь видел Лайэн с пропавшими вещами? Кто-нибудь у нее что-нибудь из них купил?

– На первый вопрос ответ положительный. На второй ответа пока нет. Его-то они и ищут.

– Ясно. И почему же они считают Лайэн настолько глупой, чтобы воровать вещи, которых обязательно хватятся?

– Не глупой. Совсем наоборот. Она снимала сливки с коллекции старого Вэня, продавала раритеты и заменяла похожими, но менее ценными вещами.

– Вэнь сразу бы заметил подмену.

– Несколько лет назад – да. Но с тех пор старик сильно сдал. У него уже не те глаза и руки. И замены осуществлялись с большим умом и знанием дела. Вполне хорошие веши, но не такие высококачественные, не такие редкие, не такие древние, не такие прекрасные и неповторимые. Заметить разницу мог бы только эксперт, и в то же время качество всей коллекции изменилось.

Кайл вспомнил изъеденные артритом руки и затуманенные глаза Вэня. Вспомнил ясные глаза и тонкие чуткие пальцы Лайэн.

– Не нравится мне это.

– Никто и не говорит, что тебе это должно нравиться. Ее бы никогда не поймали, если бы один из братьев по отцу не следил за ней. И за нефритом.

– С какой стати ей обкрадывать Вэня? Арчер изумленно взглянул на брата.

– Причина самая банальная. Жадность.

– На нее это не похоже.

В голосе Кайла звучала непоколебимая уверенность. Разум и чутье говорили ему одно и то же. Редкий случай.

– А на что бывает похожа жадность? Но если этот мотив тебя не устраивает, возможен другой: месть.

– За что? Они не сделали ей ничего плохого. Наоборот. Обучили ее, создали ей имя, предоставили массу клиентов и доступ в корпоративный мир нефрита.

– Чепуха. Думай головой, а не тем, что ниже пояса. Представь, как вела бы себя, например, Фэйт, зная, что она такой же представитель семьи Донован, как и все остальные, если бы мы обращались с ней как с грязью. Ну а если бы нашли в ней талант, который можно использовать, держали бы ее как обыкновенную служащую. За исключением…

– Лайэн… – прервал Кайл.

– Заткнись и слушай. За исключением одной вещи. Представь себе: мы знаем, что она мечтает стать полноправным членом семьи, и решили попользоваться этим, заманивая ее всякими мелкими наградами, как конфетами перед носом у голодного ребенка. Девушка с таким характером и темпераментом, как Фэйт, долго-долго пыталась бы доказывать, что она достойна нашей любви… пока в один прекрасный день не поняла бы горькую правду – ее используют так же, как и ее незамужнюю мать, и при этом практически бесплатно.

Кайл слушал брата, сжав кулаки, с напрягшимися мышцами. Ему страстно хотелось возразить Арчеру. Всем сердцем он чувствовал, что Лайэн невиновна. И вместе с тем рассудком понимал – ей было за что мстить. Она умна и горда. Опасное сочетание в некоторых обстоятельствах.

– Не буду с тобой спорить. Но и согласиться не могу. Просто не могу, и все.

Арчер шумно выдохнул, издав при этом какой-то шипящий звук, похожий на ругательство.

– И что же тебе мешает? Рассудок или… – Старший брат глазами указал на все еще топорщившиеся брюки.

– Нутром чую.

– Черт! – Арчер скрестил руки на груди и облокотился о стену. – У тебя есть другое объяснение? Нефрит-то все-таки пропал.

– Блеф.

– Блеф? – с усмешкой переспросил Арчер. На его лице играла сардоническая усмешка.

– Ну да. Украл кто-то другой.

– Так мог бы говорить адвокат на суде.

– Я тоже, пока не откроются какие-нибудь новые обстоятельства.

– Знаешь, в Японии чудесно, особенно в это время года. – Голос Арчера зазвучал мечтательно. – А выставки Микимото лучшие во всем мире. Жемчуг всех размеров и форм. Светится так, как будто рай спустился на землю. А черные жемчуга южных морей! Их надо увидеть собственными глазами, иначе ни за что не поверишь.

– Счастливого пути.

– Это тебе счастливого пути. Я остаюсь дома.

– Тогда пошли Фэйт. Оторви ее от этого веселого мальчика.

– Да, я об этом подумываю. Вам двоим будет…

– Нет.

Год назад Арчер стал бы спорить. И скорее всего победил бы. Но сейчас времена изменились.

– Хорошо, сделаем по-твоему. Пока, во всяком случае.

– А потом?

– А потом я поступлю так, как сочту нужным.

Глава 13

На следующий день Кайл то и дело вспоминая слова Арчера. Когда они с Лайэн сели на катер и направились к острову Фармер, в ушах у него снова зазвучало: «Поступлю так, как сочту нужным»…

Это была не угроза. И не обещание. Просто констатация факта. Год назад эти слова заставили бы Кайла встревожиться. Сейчас же он спрашивал себя, удалось ли бы ему узнать правду о «Нефритовом императоре» прошлой ночью, если бы он затрахал Лайэн до потери сознания.

Они ведь оказались очень близки к этому. Если не к правде, то к тому, чтобы стать любовниками. Вежливый прощальный поцелуй почти лишил его контроля над собой. В результате он едва не сорвал с Лайэн одежду и не взял ее там же, в открытом лифте, хотя меньше чем в двадцати футах ожидало такси. Когда, сделав над собой огромное усилие, он отпустил Лайэн, она вся трепетала. Не от страха. От того же ненасытного голода, какой охватил и его. «Что это?» – так, кажется, она спросила.

Кайл не мог бы ответить на этот вопрос. Только сейчас он осознал, как быстро и глубоко Лайэн проникла в его плоть и кровь. Эта мысль подействовала на него словно ушат ледяной воды. Не должен он был желать женщину настолько сильно. Тем более эту женщину. Тем более теперь, когда Дядя Сэм собирался выписать ордер на ее арест.

С другой стороны, возможно, несколько часов в жаркой постели развязали бы ее сексуальный язычок. До сих пор ему так и не удалось вытянуть из нее сколько-нибудь значительной информации с помощью вопросов. Еще на пристани он попытался заговорить о нефритовом костюме, и Лайэн сразу замкнулась. Он сменил тему. Позже снова перевел разговор на нефрит. Тогда она заговорила о рыбной ловле. Ладно, подумал он, повезем эту маленькую хорошенькую воровку ловить рыбу.

Но она совершенно не была похожа па воровку. Особенно сейчас, когда буквально приплясывала от возбуждения, глядя на сверкающую рыбину. Она накинула его рыбацкую куртку поверх своего делового костюма. Непромокаемая куртка наполовину прикрывала ее ноги. Казалось бы, в этом наряде даже хорошенькая женщина должна выглядеть неуклюжей и смешной, однако в глазах Кайла Лайэн стала еще соблазнительнее. Нет, она совсем не выглядела авантюристкой, которую вот-вот арестуют за хищение художественных ценностей. Арчер ошибся. А может быть, правительство ошиблось. Или… «Рассудок или?..» – спросил его вчера Арчер. И этот насмешливый взгляд!

Кайл повторял себе, что достаточно повзрослел и поумнел, что теперь его голыми руками не возьмешь. И он доказал это вчера вечером. Ведь это он прервал поцелуй, а не Лайэн. К тому же многое говорит за то, что Лайэн невиновна. Впрочем, как и за то, что она вполне может оказаться виновной. Но от этого игра становится еще интереснее.

Вот именно. Все это только игра, не больше. Даже если ему и не нравятся правила, существует долг перед правительством за услугу, которую ему оказали год назад. Арчер не должен платить один. Пусть братишка едет любоваться жемчугами в Японию, или в Австралию, или на Таити. Кайл сам разберется, действительно ли Лайэн ловкая мошенница, а он сам безмозглый, сексуально озабоченный идиот, или же она невиновна, а он не такой уж болван.

Веселый смех и блеск огромных темных глаз цвета виски отвлекли его от мрачных мыслей. Он проверил курс, убедился, что ничего не изменилось, и пошел к своей пассажирке. Катер длиной в двадцать семь футов не нуждался в слишком пристальном внимании. Они бросили якорь недалеко от Нефритового острова, у подножия отвесной скалы.

Кайл выбрал это место по трем причинам. Первая – близость к острову Фармер, вторая – возможность поймать так называемую рыбу-скалу. Она водилась в потоках и водоворотах с северной стороны островка. Третья причина заключалась в том, что он едва не погиб на этом самом острове. Суровая красота хвойного леса и скал, ветра и моря лишний раз должна была напомнить ему о том, что повторение некоторых ошибок может стоить человеку жизни. Одна из таких ошибок – думать не головой, а членом.

Лайэн откинула упавшие на глаза пряди черных волос, крепче ухватилась за удочку.

– Что там за рыба? – спросил Кайл.

– Откуда я знаю? Я ее не вижу. Может, лосось.

– Сомневаюсь.

Они не успели как следует подготовиться к появлению лосося, да и прилив не с той стороны. Ничего, рыба-скала тоже вкусна и к тому же не так разборчива, как лосось.

– Здорово! – блеснула глазами Лайэн, изо всех сил натягивая леску. – На той жестянке мы никак не могли выйти на рыбу. А сейчас я уже две поймала.

– Обе никуда не годились. Поэтому мы и переменили место.

– В Китае их бы съели.

– В Китае съедят все, что угодно, главное, чтобы тебя самого не съели! Давай тяни. Я так проголодался, что могу один слопать целую рыбу-скалу, и будет мало.

– А ты сам разве не собираешься ловить?

– У меня достаточно работы. Буду насаживать для тебя наживку на крючки.

И еще заменять крючки, проглоченные рыбой, отцеплять снасти и исправлять всякие другие неисправности, которые всегда случаются, когда учишься ловить рыбу.

Лайэн смеялась, раскрасневшись от возбуждения, глядя, как отчаянно сопротивляется рыба. Кайл наблюдал за ней, пытаясь убедить себя в том, что перед ним опытная хладнокровная мошенница, одержимая желанием отомстить, что ей абсолютно безразлично, во что это обойдется семье и целому государству. Ему это не удалось. Кайл лишь поймал себя на том, что спорит с самим собой. Умом он вообще не видел никакой проблемы; как мужчине ему оказалось все равно, виновна Лайэн или нет; интуиция говорила, что Лайэн невиновна.

– Должно быть, большая рыба.

Палуба качнулась под ее ногами. Лайэн попыталась сохранить равновесие.

– Сомневаюсь. Рыба-скала обычно крепко хватает наживку, а потом легко сдается.

– Когда – потом?

– Очень быстро.

– Шутишь?

– Прикуси язычок.

От веса пойманной рыбы верхняя часть удочки выгнулась в дугу. Эта удочка была предназначена для того, чтобы рыбак ощущал каждое движение, каждый рывок рыбы и мог дать ей возможность побороться за свою жизнь, а иногда и сорваться с крючка. Конструкция катушки к тому же преследовала еще и спортивные цели, а это означало, что Лайэн предстояло как следует поработать. Большинство катушек устроены по принципу двойного действия – один поворот ручки соответствует двойному обороту лески вокруг катушки. Восемь дюймов лески за один раз. Но Кайл пользовался «ленивой» катушкой, в которой один поворот ручки соответствовал одному обороту лески, и точка. Не восемь дюймов, а всего четыре за раз.

Внезапно катушка закрутилась неожиданно легко. Лайэн горестно охнула.

– Ушла!

– Нет, просто сдалась. Крути, крути.

Он оказался прав. Вскоре рыба показалась из воды.

– Откуда ты все знаешь? – поинтересовалась Лайэн.

– Последствия напрасно загубленной молодости. Видишь вот эти красные шипы у нее на спине?

– Да.

– Держись от них подальше. А теперь оберни леской руку и тащи эту крошку на палубу.

– А сеть?

– Сети – для лосося.

Он достал кусачки, дубинку и стал ждать, пока Лайэн подтянет рыбу к корме. После нескольких неудачных попыток она низко наклонилась над планширом, обкрутила руку леской и сильно дернула. Рыба перевалилась через борт.

Кайл страстно захотел, чтобы Лайэн понадобилось проделывать это еще и еще. Ветер развевал ее юбку и куртку. Кайл успел заметить, что нейлоновые чулки доходят лишь до середины бедра и держатся на эластичных манжетах. Дымчато-серые прозрачные чулки соблазнительно контрастировали с нежной золотистой кожей. Он не мог удержаться от мысли о том, как здорово было бы провести ладонью по дымчатому нейлону, потом по теплой коже. Гладить, ласкать, пока она не стала бы влажной от страсти, и он тоже.

«Чем ты думаешь? Головой или…»

Кайл ухватил кусачками нижнюю челюсть рыбы и ударил дубинкой по ее маленькой голове. Против его ожидания Лайэн даже не поморщилась. Просто внимательно наблюдала за ним, как и тогда, когда он объяснял, как пользоваться «ленивой» катушкой.

Молниеносным движением кусачек Кайл выдернул крючок из пасти рыбы. Взглянул на Лайэн.

– Никаких стонов и охов по поводу убийства и прочего? Она ответила ему долгим взглядом расширившихся темных глаз.

– Ты разочарован?

Он рассмеялся. Открыл ящик и бросил туда рыбу.

– Чуть-чуть. Онор и Фэйт поднимали жуткий шум. Вначале половина удовольствия от рыбной ловли для меня заключалась именно в этом.

Он не сказал ей о том, что первое время сам ощущал что-то похожее на тошноту, когда приходилось чистить рыбу или когда крючок случайно попадал рыбе-наживке в глаз. Те же чувства испытывали все его братья, однако ни за что не признались бы в этом сестрам.

Кайл взял очередную рыбку, чтобы насадить на крючок для наживки. Но прежде чем он успел это сделать, Лайэн выхватила у него из рук рыбу и одним быстрым движением всадила крючок точно между глаз.

– По-моему, ты уже опытный рыбак. А притворялась новичком…

– Онор сказала: в таких случаях надо говорить «рыбак-сан». Так можно называть и женщину, и мужчину.

– Онор набита всякой всячиной, как рождественский гусь.

– Мне понравилась твоя сестра. Мне они обе понравились. Такие дружные. А родители у вас просто замечательные. Мягкие, как воск, друг с другом и твердые, как камень, по отношению ко всем остальным. Это самое лучшее, что может быть. – Лайэн опустила наживку в воду. – Сьюза меньше меня ростом. Я уже начала чувствовать себя карлицей.

– Это потому, что Тони нависал над тобой как скала.

– Вот что мне в тебе нравится. Ты большой, но не нависаешь.

– А твоя мать, какая она? Высокая, маленькая или среднего роста?

– Такая же, как я. Маленькая.

– Маленькая? Но ты просто… Вытягивай! Это лосось!

– Откуда ты можешь…

– Осторожнее! Береги костяшки пальцев!

Его предостережение прозвучало одновременно с резким поворотом катушки. Лайэн вскрикнула, затрясла окровавленной кистью правой руки и тут же крепко ухватилась за удочку левой.

– Ты в порядке?

Она кивнула, продолжая крутить катушку. Вернее, пытаясь это делать. Рыба вырывалась, леска разматывалась с резким свистящим звуком, рукоятка выскальзывала из рук.

Кайл присвистнул.

– Отличный лосось.

– Ты уверен, что лосось? – Лайэн изо всех сил старалась удержать удочку и катушку с леской. – По-моему, это кит-убийца.

– Лосось, точно. Черный рот. Держу пари, ты ухватила его прямо со дна.

– Это он меня ухватил. Да еще как крепко. Посмеиваясь, Кайл наблюдал за тем, как она пытается совладать с леской.

– Подними удилище повыше. Пусть он сражается со снастью, а не с тобой.

– Тебе легко говорить. А у него свои мысли на этот счет. Постепенно ей удалось подтянуть рыбу ближе к катеру.

– Я ее вижу! Давай сеть!

– Если ты ее видишь, значит, и она может видеть катер. А это значит…

Леска с визгом рванулась с катушки. Лайэн вскрикнула, отдернула руку от опасной рукоятки. Рыба тянула их в сторону острова Фармер, едва различимого в нескольких милях в виде туманного зеленого пятна.

– А это значит, что рыба обязательно попытается вырваться, – с удовлетворением закончил Кайл. – Ты поймала черноротого, радость моя. И такого огромного, что его действительно трудно удержать.

– Откуда ты знаешь?

– О рыбе многое можно узнать по тому, как она борется. Держу пари, эта очень скоро перестанет тянуть, обидится и затихнет.

Лайэн откинула волосы с лица.

– Надеюсь. У меня такое ощущение, будто я пытаюсь подтянуть на леске «лендровер».

– Может быть, я с ней закончу?

– Ни за что на свете! Она моя.

– Не спорю. Для лосося это неподходящее место, неподходящее время, не тот прилив и не правильный метод. Новичкам всегда везет. Везение часто оказывается сильнее умения.

Лайэн его почти не слушала. Она изо всех сил пыталась повернуть рукоятку катушки.

Кайл опытным взглядом оценил, как выгнулась удочка, с каким усилием пытается Лайэн тянуть леску. Лосось сейчас на глубине, обижается на то, что его рыбка-приманка тоже пытается вырваться.

Кайл взглянул на запад. Скоро солнце превратится в туманный оранжевый диск и потянет за собой день в океан, в сине-черную ночь. Они могут опоздать на встречу с Ханем Усэном… Однако эта мысль нисколько его не обеспокоила.

– Ты помнишь, я говорил тебе, как надо накачивать удочку?

– Нет, – отозвалась Лайэн, тяжело дыша.

Он подошел к ней, встал позади, чуть перегнулся и положил левую руку на удочку поверх ее руки. Правой ослабил торец удочки, прижатый к ее телу, так, чтобы он не давил.

– А еще лучше, спусти ее пониже, на бедренную кость или на середину бедра. Онор и Фэйт так делают.

– А ты как делаешь?

– У тебя нет моей мускульной силы.

– Ерунда. Мускулы не главное. Сила рычага стоит большего.

Кайл усмехнулся. Едва удержался, чтобы не уткнуться носом ей в шею. Она выглядела как упрямый рассерженный котенок.

– Давай-давай. Покажи силу рычага. – Он поместил нижний конец удочки в складку между ее корпусом и левым бедром. – Так лучше?

– Да. И что дальше?

– Тяни удочку левой рукой. Если не получается с согнутым локтем, разогни его.

– Как рычаг, – проговорила она, задыхаясь.

– Точно.

Она изо всех сил потянула удочку. Опершись на Кайла, потянула еще раз. Удочка почти не сдвинулась с места.

Чего нельзя было сказать об «удочке» Кайла. Он стоял, почти обнимая Лайэн, а ее изящный маленький задик терся о ширинку его брюк, что возымело немедленный эффект.

– Подними руку повыше. Так усилие получится больше. Она подняла руку. Кайл ощутил движение всего ее тела.

Скрипнул зубами. Он не мог думать ни о чем, кроме этого непреднамеренного и в то же время до предела сексуального трения каждый раз, когда она хоть немного меняла положение тела. А она двигалась достаточно интенсивно.

– Ты крепко держишь удочку? – спросил он.

– Да.

– Распрями руку, откинься назад всем телом, потом быстро наклонись вперед и крути катушку что есть сил. Я поддержу тебя, пока ты войдешь в ритм.

Лайэн откинулась, наклонилась вперед, крутанула что было сил. Вытянула примерно один фут лески.

– Еще, – скомандовал Кайл.

Тяжело дыша, она несколько раз повторила тот же маневр. Через несколько минут он тоже начал тяжело дышать, но вовсе не от физического напряжения. Запах ее кожи, жар разгоряченного женского тела, которое терлось о его тело от самой груди до бедер, – все это пробудило в нем непреодолимое вожделение и муку, какой он не испытывал с самых дней своей юности, когда еще не спал с девушками. Они тогда только яростно целовались и обнимались.

Если бы он так же касался ее вчера вечером, он бы точно ее не отпустил. Просто не смог бы себя сдержать. Единственное, что помогло ему сдержаться сейчас, – ее полная сосредоточенность на рыбе. Она, казалось, даже не замечала человека, обнимавшего ее.

– Кажется, у меня получается…

– Отлично, – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Тяни, тяни.

– А когда ты достанешь сеть?

– Скоро. Я надеюсь.

Дыхание со свистом вырывалось из его губ. Ее задик в очередной раз коснулся его. Он едва подавил стон.

– Что? – ничего не подозревая, спросила Лайэн.

– Крути!

Она старалась, вытягивая каждый раз примерно фут лески. Задыхалась и смеялась от возбуждения, чувствуя, что на другом конце лески живое мощное существо и это существо хочет помериться с ней силами, прежде чем уступить и попасть к ним на обед.

Лайэн ни разу не пришло в голову, что она может проиграть в этой борьбе.

Она снова подтянула рыбину к борту. Однако лосось тут же рванулся прочь, унося с собой сто футов лески. Лайэн переступила с ноги на ногу, как боксер перед решающим раундом, и приготовилась снова «накачивать» удочку.

Кайл не знал, радоваться ему или плакать. Он только знал, что сходит с ума. Пусть этот лосось еще немного побегает от нее – вот единственное, чего он желал.

Лайэн удалось в третий раз подтащить рыбину к катеру. На этот раз лосось почти не пытался бежать. Хищно улыбаясь, Лайэн начала яростно накручивать леску.

– Я тебя отпускаю, – проговорил Кайл. – Пойду достану сеть. Хорошо?

Только тут Лайэн осознала, что до сих пор он держал ее в объятиях как любовник, помогая ей сохранять равновесие, пока рыба рвалась из стороны в сторону. Ее обдало жаркой волной, как прошлой ночью, когда она металась на постели без сна.

– Да, все в порядке, – ответила она. – Я держусь.

Кайл неохотно опустил руки, отступил. С сожалением констатировал, что больше нет необходимости держать ее в объятиях. Она вполне справлялась сама.

– Осторожнее! – предостерег он. – Следи за грузилом. Не крути больше.

Лайэн остановилась, взглянула на удочку и увидела, что грузило находится наверху, а верхняя часть удочки всего в нескольких футах над водой. Еще четыре фута лески находились под водой, а еще ниже – крючок с добычей.

Уголком глаза она видела, как Кайл достал большую черную сеть, медленно опустил ее в воду, наблюдая за утомленным лососем, который теперь медленно двигался в пределах досягаемости. Большая, крупная рыба, все еще полная жизни.

– Красавец! Не меньше двадцати фунтов, помяни мое слово. И запомни: когда я говорю тебе «отступи назад»…

– …и держи удочку верхним концом вверх, – задыхаясь и смеясь, перебила Лайэн. – Я запомнила это наизусть.

– Так вот, когда отступаешь, не споткнись о чехол мотора.

– Ты будешь ставить сеть на мою рыбу или будешь меня поучать?

– Я старший брат. Могу делать и то и другое.

– Скорее, Кайл! Я не хочу ее упустить.

– Не волнуйся, не упустишь. Отступи еще чуть-чуть. Еще. Так, хорошо.

Последовал молниеносный взмах рук, полетели брызги. В следующий момент рыба оказалась на палубе.

Лайэн вскрикнула, опустилась на колени, потянулась к лососю. Он лежал, холодный, с сине-черной спинкой и сверкающий серебром снизу. Если бы не сеть, он был бы абсолютно свободен. Крючок он выплюнул сразу же, как только перестала натягиваться леска. Лайэн дотронулась до него. Дитя стихии… как океан, из которого он появился.

– Ты не собираешься читать мне нотации? – осторожно поинтересовался Кайл.

Не говоря ни слова, Лайэн не отрываясь смотрела на желанную добычу.

– Ну ладно, ладно. Я уже вчера наелся свежего лосося. Брошу его обратно в море.

Она вскинула голову:

– Что?!

– Я подумал, что тебя охватило рыбацкое раскаяние. Лайэн облизнула губы.

– Вообще-то я вспоминала, сколько знаю способов приготовления лосося.

– Серьезно? Ты уверена, что…

– Вполне уверена. В Ванкувере и в Гонконге я хожу в рестораны, где есть живая рыба. Клиенты сами выбирают себе рыбу на обед, а потом смотрят, как ее убивают и чистят. Это для того, чтобы быть уверенными, что им действительно подают свежую рыбу. Что же касается этого лосося, то единственное, о чем я жалею, – то, что его нельзя съесть прямо сейчас, пока он такой свежий и сверкающий. Такой прекрасный. Кайл взглянул на часы.

– Если поторопиться, можем его отведать, прежде чем отправимся к Усэну.

– Чего же мы ждем? Дай-ка мне дубинку.

– Я сам могу это сделать.

– А я хочу поучиться.

– Чистить тоже будешь сама? Лайэн тяжело вздохнула:

– Да.

– Ты везучая. Лосося чистить намного легче, чем рыбу-скалу.

Он наблюдал, как она разделалась с рыбиной несколькими ударами дубинки. Если бы все остальные проблемы решались так же легко… К сожалению, так не бывает.

И все же… Не захватить ли с собой дубинку к развратному мистеру Усэну? Эта мысль очень позабавила Кайла.

Глава 14

Охранник на пристани у Института по связям со странами Азии, молчаливый, безоружный, очень вежливый, не двинулся с места, пока не последовало распоряжение от Хань Усэна, что катеру «Завтра» разрешено причалить. После этого он препроводил Лайэн и Кайла в административный корпус, нажал на кнопку звонка, дождался, пока выйдет другой служащий, и сдал ему посетителей с рук на руки.

Административный корпус представлял собой причудливое сооружение, в котором удачно сочетались стеклянные стены, колонны из кедрового дерева и восточная форма крыши. Свежий воздух был насыщен ароматами вечнозеленых деревьев и океана. С юга открывался вид на море с рядами торговых кораблей, навигационных буев, прогулочных катеров и зеленых островков. Ближние, включая и Нефритовый остров, были необитаемыми. Лишь на проходивших мимо кораблях да в нескольких домах по берегам дальних островов горели огни. Над всем остальным миром сгущалась темнота. Сквозь свинцовые облака прорывался бледный свет луны.

– Прекрасный вид, – заметил Кайл и переложил тяжелую картонную коробку с нефритом в другую руку.

Охранник ничего не ответил.

Лайэн тоже молчала. Гадала, где Усэн намерен принять ее. В этом здании кое-где горел свет, как и в остальн