/ Language: Русский / Genre:love_history, / Series: Максвеллы

Осенний Любовник

Элизабет Лоуэлл

Америка времен окончания гражданской войны, беззаконное время преступников и героев.. Бандиты пытаются отнять ферму у прекрасной Элиссы Саттон. Ей нужен защитник, сильный мужчина, владеющий оружием. И такой человек нашелся – Хантер Максвелл. Но он, потерявший всю семью из-за предательства жены, поклялся не верить больше женщинам… Девушка в беде, мужчина – в огне ярости. И вспыхивает внезапная страсть, небывалая, всепоглощающая.

1996 ru en Black Jack FB Tools 2004-08-24 OCR AngelBooks 19B4B558-5D7B-47AD-A2A5-4DC2EA6B2FD6 1.0 Лоуэлл Э. Осенний любовник АСТ М. 1997 5-697-00178-9 Elizabeth Lowell Autumn lover 1996

Элизабет ЛОУЭЛЛ

ОСЕННИЙ ЛЮБОВНИК

Дорогой читатель!

Руби-Mayнтинз в Неваде интересовали меня всегда. Эти горы – настоящий оазис на пустынном Западе. Оставшись в стороне от основных путей миграции в XIX – XX веках, место это не слишком влекло переселенцев, устремлявшихся дальше на Запад, хотя здесь множество рек и ручьев, озер, по берегам которых можно было строить ранчо. О Руби-Маунтинз очень мало написано.

Уединенность Руби-Маунтинз привлекла немногих, но эти немногие сумели оценить необыкновенную красоту дикой природы. То были разные люди: одни скрывались от закона, другие бежали от мира, становились отшельниками, третьи догоняли свою мечту. Они строили дома близ ручьев и речушек, сбегавших с гор, возделывали землю, разводили скот.

Однажды мне довелось увидеть Руби-Маунтинз и изумительное Руби-Марш – Красное болото, и я сразу поняла – я должна написать об этой земле, о мужчинах и женщинах, воплощавших в жизнь собственную мечту.

Роман «Осенний любовник» посвящен этому удивительному месту, а также мужчине и женщине, очень сильным, умеющим по-настоящему любить. Я придумала своих героев, но не землю, на которой их поселила, она так же реальна, как и моя любовь к ней.

Элизабет Лоуэлл.

Глава 1

Невада, осень, 1868 год.

– Я слышал, вам нужен человек, владеющий оружием.

Голос из темноты испугал Элиссу Саттон, сердце отчаянно забилось, но она надеялась, что ее лицо не выдало страха.

Незнакомец возник, из ниоткуда, без предупреждения, бесшумно, как тень.

Девушка посмотрела на мужчину, стоявшего возле крыльца. Свет из окон не падал на него, и силуэт оставался темным. Из-под широкополой шляпы смотрели глаза, похожие на прозрачно-черный хрусталь. Они ничего не выражали, как и все лицо.

«Зимний ветер показался бы теплым по сравнению с его взглядом», – с легким волнением подумала Элисса, прикусив нижнюю губу.

Следом за этой мыслью возникла другая: «А он неотразим. Почти красавец. Другие мужчины на его фоне – мелюзга».

Элисса нахмурилась. В общем-то она никогда не обращала особого внимания на мужчин. Да и кто попадался на ее пути?

Сыновья титулованных англичан – бездумные моты да еще моряки, солдаты, ковбои, пастухи, повара…

Или налетчики.

С тех пор как Элисса против дядиной воля вернулась в Америку, в эти горы, она насмотрелась на бандитов. Ранчо Лэддер-Эс – самое отдаленное в Руби-Маунтинз. Сюда устремлялись старатели, искатели кладов, скрипели колесами фургоны с поселенцами – они катили за своей мечтой в Орегон. Бандиты охотились за всеми.

Самыми страшными из всех налетчиков были Калпепперы.

«А этот, похоже, сможет противостоять банде Калпепперов. Но как избавиться от него после того, как он избавит нас от них?»

– Ну так как, мисс Саттон? – спросил незнакомец низким голосом.

Заговорив, он вышел на свет, будто почувствовав ее неуверенность из-за того, что она его не видит.

– Я думаю, – сказала Элисса.

Девушка затягивала молчание, откровенно изучая незнакомца. И пыталась понять – осмелится ли принять вызов, исходивший от мужчины?

Во рту Элиссы пересохло. Она облизала губы и глубоко вздохнула, потом сосредоточила свое внимание на незнакомце, вынырнувшем из темноты. Господи, ну что за безрассудные мысли лезут в голову, она просто должна принять решение – может ли доверить ему свое ранчо и его обитателей.

Густые прямые черные волосы спускались до шеи. Загорелое лицо. Лучики морщинок разбегались вокруг глаз – видно, ему много приходилось бывать на ярком солнце. Аккуратные темные усики подчеркивали красивый рисунок рта.

Черные брюки и куртка от портного видали виды, но были чистыми и аккуратными. Светло-серая рубашка, поношенная, но хорошо выстиранная, как влитая сидела на крепкой фигуре, обтягивая широкие плечи и узкую талию. Выцветший платок свободно болтался вокруг шеи.

За спиной мужчины стояла лошадь, перебирая ногами и негромко фыркая.

Не отрывая взгляда от Элиссы, мужчина потянулся назад и левой рукой ласково потрепал животное по холке, не снимая перчатки. Правая рука, без перчатки, по-прежнему лежала на шестизарядном револьвере. Как и одежда, оружие было не новое, но хорошо вычищенное.

Несмотря на тяжелый взгляд и подчеркнутую, нескрываемую мрачность, незнакомец ласково обходился с лошадью, и Элиссе это понравилось. Многие мужчины на Западе обращались с животными так, будто те не чувствовали боли – ни от шпор ни от плети. «К примеру, Микки. Я бы давно выпроводила с ранчо этого спесивого дурака, по мне нужна каждая пара рук. И сейчас еще больше, чем когда-либо».

Лошадь незнакомца подвинулась, и в полосу света попало седло. К нему была прикреплена зачехленная винтовка и, похоже, дробовик, тоже в чехле, по другую сторону седла.

Ни на седле, ни на оружии никаких серебряных украшений, вообще ничего, что могло бы, сверкнув на солнце, выдать себя.

Что-то вроде скатки шинели офицера-конфедерата приторочено к седлу. Ранг незнакомца Элисса не могла определить, поскольку и на шинели не было никаких знаков отличия.

Лошадь оказалась большой, мощной, мохноногой – гнедой жеребец, стоивший не меньше трехлетнего заработка пастуха. Стало быть, незнакомец явно не из числа ковбоев средней руки. Он ждал ответа, как затаившийся у норы хищник.

Это нервировало Элиссу, она вообще отличалась импульсивностью, а тут сама обстановка провоцировала – темнота, незнакомец.

– У тебя есть имя? – резко спросила она.

– Хантер <Охотник (англ.).>.

– Хантер, – медленно повторила Элисса, точно пробуя, как оно – хорошо ли произносится. – Это имя или профессия?

– А не все равно?

Она сжала губы, как бы не позволяя ответу сорваться с кончика языка. Ей слишком часто напоминали, как она похожа на покойную мать – слишком умную и слишком горячую. Порох, а не характер.

Спокойствие и невозмутимость мужчины вызывали у Элиссы желание понять его натуру, заглянуть в душу и полюбопытствовать – что там бурлит под столь необыкновенной сдержанностью.

Но жизнь научила Элиссу – не спеши, безрассудство может дорого обойтись.

Она продолжала осторожно наблюдать за Хантером. Женская интуиция подталкивала Элиссу к мысли – в его прошлом есть что-то такое, что и создало вокруг него своеобразную полосу отчуждения. А если поискать? Узнать? Мысль резанула ее, как ножом.

«А почему меня должно волновать то, что с ним было? – нервно спросила себя Элисса. – Он сумел проскочить мимо Калпеппера, который сторожит дорогу на ранчо, а это уже многое значит. Во всяком случае, Мак, со всем его охотничьим опытом, пожалуй, уступит ему. Вот о чем я должна думать, о способностях Хантера».

Но Элисса по-прежнему пребывала в смятении. К незнакомому мужчине, появившемуся у ее порога темной осенней ночью, тянуло как никогда и ни к кому прежде.

Она еще рае глубоко вздохнула.

«Я должна сказать ему, чтобы он уходил».

– Так ты хочешь работать? – спросила Элисса, прежде чем здравый смысл мог заставить ее изменить решение.

Черные брови разом взметнулись и застыли одинаковыми красивыми дугами.

– Так быстро? – спросил Хантер. – И никаких вопросов?

– У тебя есть то, что единственно имеет значение.

– Оружие? – насмешливо спросил Хантер.

– Мозги, – отрезала Элисса.

Хантер посмотрел на нее в упор, ожидая объяснений.

– Я не слышала выстрелов, – сказала Элисса, – значит, ты проскользнул мимо Калпеппера, который сидит перед входом в долину и отстреливает всех на дороге.

Хантер пожал плечами, не подтверждая и не отрицая слов Элиссы.

– А как ты увернулся от собак? – спросила она.

Задавая вопросы, Элисса оглядывалась, отыскивая глазами светлых шотландских овчарок, первыми предупреждавших о приближении незнакомцев к дому.

– Я пришел с подветренной стороны, – сказал Хантер.

– Тебе повезло.

– Разве? Уже несколько дней ветер дует из каньона за домом.

Элисса молча согласилась. Хантер прав: осенний ветер обычно не менял направление, и последние несколько недель он дул из каньонов Руби-Маунтинз, неся холод и запах сосны со скалистых вершин.

И тут Элисса поняла – Хантер изучает ее не менее внимательно, чем она его.

– А тебе не приходит в голову, что я могу быть из банды Калпеппера? – спокойно поинтересовался он.

– Ты слишком чистый.

Хантер слегка прищурился, и морщины стали глубже. Элиссе показалось, что это улыбка, и она улыбнулась в ответ.

А улыбка, между прочим, совершенно преображала ее, лицо становилось поразительно живым.

Элисса и вообще-то была мила, эдакая хорошенькая блондинка, большеглазая, с приятным голосом, но в такие минуты казалась необыкновенно соблазнительной – с волосами лунного цвета, с чувственным взглядом зелено-голубых глаз, с телом, при виде которого у каждого мужчины невольно возникает мысль – а каково будет, если справиться с миллионом пуговиц?

Хантер резко отвел взгляд.

– Мисси, почему бы тебе не рассказать побольше о моей работе. Тогда я решу – хочу я ее получить или нет.

Он говорил отрывисто, почти грубо, поигрывая уздечкой, пропущенной между пальцами. Он вел себя, как мужчина, который, взявшись за дело, не допустит никакого вмешательства.

«Мисси. Как будто я ребенок», – подумала Элисса.

Это слово и жесты, в которых сквозило пренебрежение, раздражали Элиссу. Сразу вспомнились английские кузины. С каким высокомерием относились они к американской девочке, родившейся от столь неудачного, с их точки зрения, брака, которая, так уж случилось, оказалась их кровной родственницей!

Ее отец был обитателем здешних равнин, а для них это то же самое, что настоящий дикарь.

– Я не маленькая мисс, – сказала Элисса, мигом сбросив с лица улыбку. Хантер пожал плечами.

– Но ты выглядишь довольно юной, – признался он.

– Ты будешь спать в доме, с нами, – резко прервала его Элисса.

Хантер абсолютно равнодушно кивнул.

Элисса подумала – а если бы она предложила ему спать в одной постели? Но поймав его отстраненный взгляд, решила: он бы только еще выше поднял красивую бровь, не дрогнув ни одним мускулом.

«Маленькая мисс».

Эти слова не давали покоя Элиссе. И у нее росло безрассудное желание – завлечь Хантера.

Она кое-чему научилась в Англии и решила слегка отомстить за его высокомерие. Надо же, говорит с ней, как с горничной с нижнего этажа.

– К твоему сведению, Хантер, – отчетливо сказала Элисса, – я такая же маленькая девочка, как ты – маленький мальчик. Мне уже двадцать.

– А выглядишь на пятнадцать.

– Последний нанятый мною старший рабочий был убит в сарае три недели назад, – добавила она тихо. Хантер, казалось, пропустил это сообщение мимо ушей.

– Тогда на помощь кинулся Мак, – сказала Элисса.

– Ну и помог?

– Мы слышали выстрелы. Много. Но Мак не вернулся. Только его лошадь. И на седле была кровь. Ну так что, все еще хочешь получить работу?

Хантер кивнул, как будто происходящее с другими людьми совершенно его не касалось.

– Ну что ж, беру назад то, что сказала о твоих мозгах, – усмехнулась Элисса.

Хантер холодно посмотрел на нее черными глазами.

– Но дом ничуть не безопаснее, чем сарай для того парня, – медленно сказала Элисса, будто говорила с идиотом.

– Я понял.

– Понял ли? Ты не похож на человека, который понимает, что его может подстеречь смерть.

– А я и не собираюсь понимать.

Овчарки запоздало учуяли чужой запах и подняли лай. Три собаки вылетели из-за угла дома, а еще две – из ивовых зарослей у ручья возле сарая.

– Дансер, Прансер, Виксен, тихо! – скомандовала Элисса. – Комет и Доннер, вас это тоже касается!

Все пять собак умолкли.

Хантер взглянул на длинношерстных, поджарых черно-белых животных, суетившихся у ног.

– Что-то они не слишком похожи на северных оленей <Речь идет о персонажах рождественской сказки.>, – сказал он.

– Что? Ах да, – улыбнулась Элисса, давно привыкшая к их именам. – Несколько лет назад был помет, как раз перед Рождеством.

– А где Дэшер и Кьюпид?

– Дэшера утащил ястреб, пятинедельного. А у нас уже появилась кошка по имени Кьюпид, и мы переименовали щенка Кьюпида в Виксена.

Собаки, принюхиваясь, окружили Хантера и его жеребца, потом уставились на Элиссу, ожидая приказаний. Она махнула рукой, и они потрусили туда, откуда появились.

– Они еще не раз залают на тебя, – предупредила Элисса, – но нападают только на четвероногих хищников. Это пастушьи собаки, не сторожевые.

– Я слышал, на Лэддер-Эс осталось не слишком много скота, вряд ли у собак есть работа, – насмешливо сказал Хантер.

Элисса не спорила. Бандиты постоянно грабили ранчо, уводили скот.

Еще месяц такой жизни – и ее ждет банкротство.

«Хантер прав, – подумала она печально. – Мне нужен человек, хорошо владеющий оружием».

– У тебя есть чем накормить мою лошадь? Хотя бы сено? Багл-Бой сегодня устал, дорога была длинная.

– Конечно. Пошли.

Элисса спустилась с крыльца.

– Да ты можешь не ходить, – сказал Хантер, – я хорошо понимаю, когда мне объясняют. Давай указания.

– Я подозреваю, что ты сам даешь указания гораздо лучше, чем выполняешь чужие.

Черные брови снова взметнулись и замерли дугами.

– Ты всегда такая язва? – спросил Хантер.

– Конечно, – ответила Элисса. – Дядя Билл называет меня Сэсси <Sassy – колючка (англ.).> с тех самых пор, как я впервые влезла к нему на колени и ущипнула за бороду.

Хантер молча наблюдал за Элиссой, пока она не шагнула в темноту. Девушка остановилась и ласково заговорила с его лошадью. Пахло от нее так чисто и нежно, что у Хантера перехватило дыхание и он силой заставил себя набрать побольше воздуха в легкие.

«Как солнечный день на лугу, – с жадностью подумал Хантер. – Чистая, сладкая и жаркая. Вот именно – жаркая».

Прищурившись, Хантер смотрел, как девушка удаляется от него.

В лунном свете бедра Элиссы легонько покачивались вместе с шелковыми юбками платья по английской моде двухлетней давности. Юбки колыхались при каждом шаге, приоткрывая поблескивавшие в темноте светлые чулки.

Хантер заставил себя дышать как можно глубже, не в состоянии отвести глаз от икр, которые ласкал тонкий шелк и обнимал лунный свет.

"Спокойнее, солдат, – сказал он себе резко. – Это просто еще одна пустая кокетка вроде Белинды. Большие глаза, девичьи вздохи, розовый нежный язычок, облизывающий губы.

Я должен был это понять с первого же раза, как только Белинда стала заигрывать со мной. Но я не понял. А сейчас, черт побери, я ученый. И за свою учебу пришлось заплатить детьми".

Хантер мрачно отогнал от себя жестокую правду о неудавшейся женитьбе. Но все уже в прошлом, незачем ворошить старое.

Война отняла у Хантера все, кроме его собственной жизни и жизни брата.

"Умершие мертвы, похоронены. Все – и Белинда, и Тэд, и Эм. Теперь я ничего не могу сделать, кроме того, что уже делаю – выслеживаю Калпепперов, чтобы предать их суду.

Интересно, чем сейчас занят Кейс. Дай Бог, чтобы он справился со всеми Калпепперами, которые ему встретятся".

Но в общем Хантер не сильно беспокоился о младшем брате. Кейс уходил на войну мальчиком, а вернулся мужчиной, твердым как кремень и безжалостным.

– Хантер.

Нежный, чуть хрипловатый голос, раздавшийся в темноте, звучал как ласка. Помимо его воли кровь Хантера вновь забурлила.

– Не торопись, – сказал он, и тут же усмехнулся про себя: «Прекрасный совет, сам бы им воспользовался».

Едва сдерживая проклятия, Хантер, держа коня под уздцы, пошел за девушкой, присутствие которой обжигало его, как крапива. Сильный холодный ветер обдувал их. Ни на секунду не останавливаясь, они двигались вперед.

Огороженный загон с выветрившийся землей внезапно возник перед ними из тьмы ночи. В тридцати футах от него высилась шатровая крыша сарая. Ветерок доносил оттуда смешанный запах лошадей, сена и пыли. Где-то поблизости из трубы падали капли в корыто, и вода сверкала в лунном свете, от каждой капли поверхность рябило.

Хантеру стало ясно: ранчо Саттонов делалось не на скорую руку, они не ленились и не ждали лучших времен.

Лэддер-Эс строилось человеком, который думал о будущем. Кроме солидного дома из толстых пиленых бревен, здесь были и бревенчатый сарай для угля, загоны, один из них – огромный – для скота, задымленная коптильня. Возделан маленький фруктовый сад и большой огород.

Из главного загона и загонов поменьше доносился шум воды – она текла из трубы в поилки для скота. С огорода тянуло землей, влагой и травами. Для Хантера это было соблазнительнее пряного аромата магнолий, столь любимых Белиндой.

Проницательным взглядом с равным напряжением Хантер всматривался и в затененные места, и в залитые светом. Он ждал опасности и подтверждения того, что ему довелось слышать о ранчо Лэддер-Эс.

Пока все, что он увидел, соответствовало рассказам Кейса и других людей. Ранчо оказалось и точности таким, как описал его солдат из лагеря Халлек, с которым Хантер говорил на прошлой неделе.

"Лэддер-Эс неожиданно красиво для такого дикого места, а какая там девушка – вот уж чудо из чудес! Дочь аристократки и лихого фермера.

Армия пока не подступает к ранчо Саттонов. Майор упрямствует, составляя карту дорог так, чтобы охотиться за индейцами. А они в это время года не подходят близко к ранчо из-за болота".

Хантер понял – солдат кое о чем благоразумно умолчал. Вышеупомянутый майор был настоящий пьяница, озлобленный тем, что ему приходится служить на примитивном Западе вместо того, чтобы блистать знаками отличия на цивилизованном Востоке или поверженном Юге.

Нет сомнений, Руби-Маунтинз – самое дикое место в новом, недавно созданном штате Невада. Родители Элиссы, видимо, искали уединения и, миновав основные пути, ведущие в Орегон вдоль реки Хумбольт, решили осесть среди нетронутой буйной красоты с восточной стороны Руби-Маунтинз. Сразу за ранчо вздымались вверх крутые склоны, отсюда хорошо были видны неровные зубчатые вершины гор. Дорога через Руби-Маунтинз, по которой могли проехать фургоны, шла южнее.

Есть еще два пути, но они доступны только для верховой езды. Перегонять по ним скот, особенно под обстрелом Калпепперов, едва ли кто решится.

Дороги, фургоны, скот, бандиты…

Хантер изучил все окрест, догадавшись, что Калпепперы затаились в этих горах. Война, неудачная женитьба приучили Хантера к выдержке и большой осторожности. И еще – дисциплине.

Хантер изучал очертания Руби-Маунтинз в свете звезд. Он старался запомнить все до мелочей, чтобы ориентироваться в горах ночью, как днем. Отличительное свойство ночного хищника и следопыта.

Хантер был и тем, и другим.

«По крайней мере здесь не надо думать о воде. Настоящий оазис посреди чертовой пустыни. Неудивительно, что Саттоны выбрали его. И неудивительно, что Калпепперы зарятся на это место. Еще бы – вся тяжелая работа сделана, ранчо стоит», – усмехнулся Хантер.

Окруженные пустыней, сами горы Руби-Маунтинз не были засушливым местом. Высокие горные вершины как бы впитывали влагу из зимних туч, а летом и весной посылали ее вниз в виде горных потоков. Ручейки и речки с восточной стороны гор устремлялись к болоту, к Руби-Марш, неся с собой воду и, стало быть, жизнь.

После таяния снегов пустыня ненадолго подкрадывалась ближе к болоту, и оно убегало от ее сухой поступи, оставляя за собой целые мили камышовых зарослей.

Большинство полянок защищалось топями, и такими глубокими, что по ним невозможно пройти. Стадам Саттонов хватало воды и пастбищ. Тропы сквозь рыжие камыши исчезали так же быстро в сухие дни, как и возникали после проливных дождей. Едва ли удастся завтра пройти вчерашним путем, трясина может оказаться смертельной.

Даже Калпепперы при всей их наглости не пытались дерзнуть помериться силами с глубинными тайнами Ру-би-Марш.

Болото являлись своеобразным защитным рвом на востоке для земель Лэддер-Эс. Горы защищали их с запада, а вот юг открыт любому, кто хотел бы прогуляться верхом, и то же самое с севера.

И Калпепперы не преминули этим воспользоваться – они установили пост с караульным на склоне ближайшего пика для неотступного наблюдения за Лэддер-Эс.

Лэддер-Эс оказалось таким образом в ловушке – ни увести скот с ранчо, ни заполучить себе новых работников! А хозяйству отчаянно нужны были пастухи.

Порыв ветра принес странный звук. И в тот же момент в руке Хантера уже лежал шестизарядный револьвер.

«Да это просто лошадь трется шеей о загородку», – объяснил себе Хантер.

Он бесшумно сунул револьвер на место, прежде чем Элисса успела повернуться к нему.

– Что-то не так? – спросила она.

– Просто привыкаю к видам.

– И к звукам? – насмешливо проговорила девушка. Хантер хмыкнул, что можно было истолковать как угодно.

– Если у тебя есть вопросы, спрашивай, – сказала Элисса. – То, что ты слышал, это Леопард терся о забор. Он учуял тебя и твоего жеребца.

Они подошли поближе, и Леопард радостно заржал и навострил уши, оглядывая незнакомого жеребца по другую сторону загородки.

Правая рука Хантера еще раз легла на оружие, ему уже доводилось слышать о жеребце Элиссы Саттон, и он не собирался допустить, чтобы его хорошо выученного и ухоженного коня покусал в жестокой схватке неуправляемый племенной жеребец.

– Леопард, да? – спросил Хантер с нотками неодобрения в голосе. – То самое дьявольское отродье, о котором мне все уши прожужжали в лагере Халлек?

– Ту кучу старых досок и кривых бревен едва ли можно назвать лагерем, – резко сказала Элисса. – Но я думаю, мой жеребец стоит того, чтобы о нем говорить.

– Норовистые лошади не такая уж редкость.

– Леопард – редкость. Солдаты никак не могут опомниться после случая с их капитаном. Ему взбрело в голову усесться на Леопарда.

– Он получил свое? – поинтересовался Хантер, хотя знал подробности.

– Ну, жив-то он остался, только расшибся малость, по думаю, этот напыщенный дурак заслужил кое-чего похуже. Я ведь ему сразу сказала: мы не собираемся продавать Леопарда армии.

Хантер молча смотрел на жеребца.

– Этот джентльмен, – добавила Злисса с невероятным презрением, – заявил мне, что заберет Леопарда и уже внес его в списки, а я должна уйти с дороги и не мешать мужчинам делать мужскую работу.

Презрение и гнев в голосе Элиссы заставили Хантера заподозрить, что капитану досталось от нее куда больше, чем от жеребца.

«Элисса точно такая же, как Белинда, избалованная и капризная, – подумал Хантер. – Она не думает о других, даже об армии, которая ее защищает».

– Пайоты и шошоны в этих местах охотятся за скальпами, – произнес Хантер. – Нужны люди и лошади для защиты поселенцев, которые едут на запад вдоль реки.

– Вот и капитан так считает, но я думаю, люди были бы в большей безопасности, если бы кое-кто прекратил снабжать выпивкой его и других офицеров.

Хантер снова посмотрел на силуэт жеребца, проступающий в ночи. Если верить солдатам из лагеря Халлек, эта скотина не только сбросила капитана, но и пыталась затоптать его.

Багл-Бой шумно втягивал ноздрями воздух, тянул уздечку, уловив запах зерна.

Хантер напрягся. Он ожидал, что Леопард воспримет Багл-Боя как вызов, и подвинулся поближе к загородке. Леопард мирно стоял, улавливая незнакомые запахи. Потом выдохнул и уставился на Элиссу.

– Я слышал, он убийца, – сказал Хантер.

– Капитан? Сомневаюсь. Похоже, он толком не знает, где у ружья ствол, где ложе.

– Я про жеребца.

– О, Леопард со мной просто ягненок.

Голос Элиссы звучал мягко и даже слегка вибрировал от обожания к огромному жеребцу.

Фыркая, лошадь просовывала морду через частокол, тянулась к Элиссе. Девушка склонилась и подышала Леопарду прямо в ноздри. Он навострил уши и запыхтел ей в щеку, потом в подбородок, ловя дыхание и втягивая в себя.

Она тихо рассмеялась.

Этот звук полоснул Хантера, как молния темноту. А если бы она погладила его вот так нежно, пробормотала что-то, их дыхания смешались бы, потом тела, а после сладкое блаженство разгорелось бы жарким пламенем.

Выругавшись про себя, Хантер посмотрел на пятнистого жеребца.

Грива и хвост Леопарда были густые, черные, длинные, что выдавало в нем древнюю испанскую кровь. Голова красивой формы, черная, гордо посаженная.

На высокой мускулистой шее жеребца просвечивали светлые пятна сквозь черную гриву, белые овалы становились крупнее на широкой груди, плечах, и чем дальше, тем больше они вытесняли черный цвет. А на боках белый цвет преобладал, на крестце же и задних ногах уже чернели овальные пятна на белом фоне.

Черными, немигающими, как сама ночь, глазами лошадь наблюдала за Хантером поверх загородки. И у мужчины возникло чувство, что конь изучает его так же внимательно, как и он его.

– Шестнадцать ладоней? – спросил Хантер.

– У тебя хороший глаз.

– Ты его используешь на племя?

– Конечно.

Хантер хмыкнул.

– Рискованно.

– Почему?

– Он передаст потомству свою злобность.

– А Леопард ничуть не злобный.

– Расскажи про это солдатам.

– А они не вправе арканить Леопарда, тащить, завязывать ему глаза так, что…

– А он не должен убивать наездника, сброшенного в грязь, – холодно прервал Хантер.

Он отвернулся от жеребца и посмотрел на Элиссу. Ветер играл юбками девушки, поднимая вокруг ее ног парящее облачко из шелка. И даже в тусклом свете луны Хантер видел плотно сжатые губы.

– В любом случае, – отрывисто сказал он, – армия имеет право забирать подходящих лошадей, независимо от того, насколько они злобные. Пайоты безжалостно орудуют на дорогах в Орегон.

– Или калпепперская шваль, переодетая в индейцев.

– Да, в любом случае дело армии – наводить порядок.

– Но у нас нет никаких проблем с индейцами.

– Пока.

Уверенность Хантера раздражала Элиссу. Она оттолкнулась от загородки и встала прямо перед опасным незнакомцем.

– Удивительно, что ты защищаешь армию, – сказала она.

– Почему?

– Совсем недавно они были твоими врагами. Или… – добавила она грубо, – шинель, что в седле, ты забрал у конфедерата, которому сильно не повезло.

– Я не обираю мертвых.

Голос Хантера звучал спокойно и тихо, но от этого еще более угрожающе.

– Я не то имела в виду, – покачала головой Элисса.

– Тогда что же?

Это прозвучало не как вопрос. Как требование.

– Что ты купил шинель, – сказала Элисса. – Как мои мать с отцом покупали мебель и скот у переселенцев, едущих на Запад.

Хантер продолжал смотреть на нее.

– Так часто бывает, – объяснила Элисса. – Большинство едущих на Запад не представляют, какова Невада на самом деле. Мои английские кузины думали, что я вру, когда рассказываю о реках, высыхающих на пути к морю, и что озера испаряются каждое лето и превращаются в соленые кристаллы.

Наконец Хантер кивнул, допуская – Элисса не собиралась заподозрить его в ограблении мертвецов.

Однако Хантеру понадобилось огромное усилие, чтобы не выказать ярость, охватившую его при мысли: она допустила, что он, как и вороны, питается падалью, и после окончания боя торопится спикировать на мертвечину.

"Как, например, Калпепперы, – подумал Хантер, – подлые низкие твари. Вряд ли их можно назвать людьми. Нет, даже не вряд ли. Черные души – порождение дьявола.

Вспомнить хотя бы, что они делают с беспомощными женщинами, а потом продают их испуганных детей команчам по цене, равной цене рубашки!"

С тех пор как Хантер вернулся с войны, он обнаружил: все, ради чего он боролся, – изнасиловано, убито, разрушено, осквернено.

Калпепперами.

Южанами, как и он сам, Хантер. Вот что хуже всего. Двойное предательство.

Медленно и бесшумно Хантер выдохнул. Давно он не испытывал столь глубокой ярости, с того мига, как узнал о судьбе детей. Но какой толк думать об этом? Надо делать дело, а не травить себе душу.

«Отомстить Калпепперам. Мертвым или живым».

И ничто не помешает ему. Ни воспоминания. Ни гнев. Ни сожаление. И, уж конечно, не эта испорченная язвительная девчонка, что сейчас стоит подле него. Еще одна Белинда, которая считается только со своими собственными желаниями, а желания остальных – к черту.

– Хорошо, мисс Элисса Саттон, – сказал Хантер совершенно ровным голосом. – Значит, проблем с пайотами или шошонами нет. Пока нет. А вообще что тебя беспокоит?

– Калпепперы.

– Калпепперы, – медленно протянул Хантер. – Слыхал. Похоже, у них клан не меньше королевского.

Элисса скорчила гримасу.

– Королевского? – насмешливо повторила она. – Едва ли. Породы в их крови еще меньше, чем у блохи.

– Даже в аду существует иерархия. Который из дьяволов главный?

– Мак говорил, старший. Эбнер.

Хантер сжался.

Он давно следил за Эбом Калпеппером и его родней. Он гнался за ними больше двух лет и больше тысячи миль. Каждый раз, когда Хантер приближался, Эб ускользал, утекал как песок сквозь пальцы.

И все это время Эб совершал набеги, насиловал, убивал ничего не подозревающих поселенцев.

«Это должно кончиться здесь. В Руби-Валли, – поклялся Хантер. – И скоро».

Он пропустил между пальцами уздечку Багл-Боя, пытаясь справиться с диким нетерпением, охватившим его, когда он осознал, как близко подошел к тому, к чему стремился, – можно уже протянуть руки к негодяю, продавшему Тэда и малышку Эм команчам на верную смерть.

– Мисс Саттон, – тихо сказал Хантер, – считайте, вы наняли человека с ружьем.

Глава 2

На миг у Элиссы возникло чувство, что Хантер отдает приказ, а не соглашается на ее предложение нанять его на работу.

«Чепуха, – сказала она себе. – Это просто его манера. Видимо, слишком долго он отдавал приказы. Что ж, придется научиться подчиняться приказам».

– Так быстро? – спросила Элисса, повторяя его недавние слова.

Хантер пожал плечами.

– А как насчет оплаты? – спросила она.

– А что, с этим трудности?

Элисса раздраженно вздохнула.

– Но ты ведь даже не знаешь, какие у тебя будут обязанности.

– Убивать Калпепперов.

Элисса судорожно проглотила слюну.

– Я не…

– Охотник за скальпами? – вкрадчиво подсказал Хантер.

Багл-Бой тянул за уздечку. Ему хотелось есть, пить и чтобы его почистили.

– Тише, тише, мальчик, – сказал Хантер, продолжая гладить лошадь, успокаивая. – Уже недолго. Маленькая мисс примет решение раньше, чем зайдет луна.

– Мистер Хантер…

– Да просто Хантер, – перебил он. – Война спалила в огне все церемонии, если говорить обо мне. Хантер – имя, под которым я сейчас живу. Первое, последнее, среднее.

Внезапно Элисса подумала: а что еще спалила война в жизни Хантера? Уж конечно, мягкость.

«Но ведь он так мягок и нежен с лошадью, – напомнила она себе. – Конечно, это говорит о его внутренней нежности. И конечно, у меня в голове разжижаются мозги при одной мысли об этом. Когда такой крепкий мужчина стоит передо мной…»

Ну что ж, крепкий, опытный, именно тот, кто необходим Элиссе в данный момент.

Мистер Хантер… Хантер.

Элисса сделала нетерпеливое движение и снова заговорила.

– Я нанимаю тебя, ты будешь собирать скот, перегонять его через горы в лагерь Халлек, для армии. Кроме рогатого скота, есть еще семьдесят голов молодых необъезженных мустангов, которых тоже полагается поставить армии.

– К какому сроку?

– Осталось тридцать семь дней.

– Тридцать семь дней! – тихо присвистнул Хантер. – Припозднилась, девочка.

– Мое имя – мисс Саттон, – процедила сквозь зубы Элисса. – Не можешь запомнить? Я не отвечаю на «мисси» или «девочка». Понятно?

– Да что ты такая обидчивая? – спросил Хантер.

Элисса вспылила, но сдержалась. Английские кузины хорошо проучили девушку, они показали, как ее собственное безрассудство можно обернуть ей же во вред.

– Мне не нравится, когда незнакомый мужчина обращается со мной фамильярно.

– Через несколько дней я не буду незнакомым.

– А ты грубиян.

– Нет, я просто говорю правду, язва. У меня не хватает терпения на маленьких девочек, которые думают, что если у них большие глаза и они ловко виляют бедрами, то все мужчины сразу распускают слюни.

– Ты надменный, властный…

– Это да, без сомнения, – нетерпеливо перебил ее Хантер. – Ну а теперь – ты хочешь, чтобы работа делалась, или все тридцать семь дней потратишь на поиски джентльмена, который, кроме всего прочего, способен перегонять скот под пулями?

Элиссе потребовалась вся выдержка, которой она научилась в Англии, чтобы не сказать: «Пошел ты к черту, Хантер, ты мне не нужен!»

Но Элиссе Хантер был очень нужен, и она это понимала.

И он тоже понимал.

– Да, я хочу, чтобы работа делалась, – отчетливо сказала Элисса. – А потом я с удовольствием посмотрю, как ты вскочишь на коня и уберешься с земель Лэддер-Эс.

– Ну конечно. У меня есть дела поважнее, чем пасти стада испорченного ребенка.

– Надеюсь, ты руководишь людьми лучше, чем судишь о женщинах, – вздернула подбородок Элисса.

Багл-Бой толкнул Хантера так сильно, что, будь на его месте человек послабее, он бы упал.

Но Хантер даже не шевельнулся.

– Пошли со мной, – велела Элисса. – Твой конь и так слишком долго ждал воды и еды.

Хантер бесшумно ступал за развевающимися и ароматно пахнущими шелковыми юбками, струившимися перед ним. Элисса направлялась вдоль загона, за ними неотступно следовал Леопард. Устрашающая репутация жеребца никак не подтверждалась, он даже не кидал злобных взглядов в сторону Багл-Боя. Леопард вел себя, как и собаки на ранчо, всего лишь проявлял любопытство к новому мужчине, его лошади и незнакомым запахам.

«Не мешало бы его хозяйке вести себя так же, – подумал Хантер. – Этой Сэсси. Язве».

И тем не менее, как опытный мужчина, Хантер почувствовал, что за внешней строптивостью этой девицы проскальзывает откровенное женское одобрение его персоны. И он изо всех сил старался сбить это настроение. "Похоже, удалось. Меньше всего мне надо, чтобы еще одна девица вроде Белинды увивалась за мной и обрабатывала, пока я не потеряю голову и не смогу соображать из-за взбесившейся крови.

Я пришел сюда расквитаться с Калпепперами. Достать их живыми или мертвыми.

И мне нужно, чтобы мои мозги были на месте. Или меня прикончат раньше, чем я выполню свою задачу".

Грохот и скрежет дверного засова вывел Хантера из задумчивости. Прямо перед ним Элисса пыталась справиться с ржавым засовом.

Хантер протянул левую руку возле ее щеки и толкнул. Дверь жалобно застонала и послушно открылась.

– Наде смазать, – сказал Хантер.

Элисса не могла выговорить ни слова. Мужская сила, исходившая от этого незнакомца, волновала ее. Она чувствовала его жар, едва сдерживаемый, он так близко… Хантер открыл дверь с поразительной легкостью, будто она весила не больше ее шелковой юбки.

– У нас нет смазки, а я не хотела рисковать и идти в поселок, – хрипло объяснила Элисса.

– Тогда попробуй натереть петли мылом, которым сама моешься. Мыло – штука полезная, и годится не только на то, чтобы ловить на его запах мужчин.

Элисса бросила на него негодующий взгляд.

Хантер стоял очень близко, она видела в его глазах отражение лунного света, и как раздуваются ноздри, точно он впитывает ее запах.

Хантер резко отвернулся, чтобы не выдать Элиссе свое напряжение и чувственный интерес.

Не говоря ни слова, Хантер провел Багл-Боя через дверь сарая, подождал, пока Элисса чиркнет спичкой и зажжет фонарь над дверью.

Запах серы резко выделялся на фоне душистого аромата сена и лошадей.

– Можешь поставить Багл-Боя в большое стойло, в самом конце, – сказала Элисса неровным голосом, – в восточном загоне сломалась загородка. После того как я починю ее, можешь держать его там, если не захочешь в конюшне.

– Я посмотрю, что там у тебя с загородкой.

Элисса пошла к ларю и вернулась с галлоном зерна для Багл-Боя. Она сыпала корм в корыто, и в тишине слышалось шуршание зерен.

Девушка потянулась за вилами, но Хантер быстро схватился за тяжелый черенок.

– Дай-ка я, – сказал он. – А то, похоже, ты проткнешь ими себя или меня, а не сено, в своих длинных юбках. Они хватают тебя за щиколотки, как жадные коты.

– Спасибо, – сказала Элисса, улыбнувшись, – пожалуй.

Хантер сдержался и не сказал того, что хотел, а именно: такой девушке, с такой улыбкой, нельзя ночью находиться в сарае наедине с незнакомым мужчиной и уж тем более, обихаживать его лошадь. Выругавшись про себя, Хантер вонзил острые вилы в стог сена, возвышавшийся сразу за дверью, ведущей на сеновал, и заполнил кормушку.

Затем повел Багл-Боя в стойло, расседлал и принялся чистить жеребца сильными быстрыми движениями. Цветка так и летала над животным.

Элисса плотнее закутала плечи в шелковую шаль, спасаясь от ночной прохлады. Она понимала – надо вернуться в дом, но что-то удерживало ее, заставляло смотреть на Хантера, работавшего в тишине сарая. В его точных движениях была естественная грация и настоящая сила.

«Боже мой, а я всегда думала, что Микки очень сильный. Он больше Хантера, но понятия не имеет, как распорядиться своей силой».

– Прежде чем ты начнешь работать со скотом или ловить мустангов, тебе надо будет объездить несколько лошадей на Лэддер-Эс, – сказала Элисса, нарушив молчание и как бы размышляя вслух.

– А они что, попорчены?

– Некоторые да, но большинство просто остались необъезженными после того, как работники стали уходить от нас.

– Стало быть, сейчас они где-нибудь носятся вместе с мустангами.

Элисса вздохнула.

– Да, наверное.

– А когда стали уходить работники?

– Весной, в перегон.

– Перед клеймением? – догадался Хантер.

– Откуда ты знаешь?

– Угонять неклейменую скотину гораздо легче.

Элисса печально вздохнула.

– Ты уверена, что именно Калпеппер подогревает здешние страсти? – спросил Хантер.

– Несколько раз Мак упоминал именно это имя.

Элисса невесело сжала губы, вспомнив про Мака. Он был частью ее детства.

"Сначала мать. Потом отец. Теперь Мак.

Слава Богу, похоже, Пенни справилась со своей лихорадкой, она ее просто измучила. Я не вытянула бы Лэддер-Эс в одиночку".

– А другие есть? – спросил Хантер.

– Другие кто? – посмотрела на него Элисса.

– Да Калпепперы.

– А, – нахмурилась девушка, пожав плечами. – Со слов Мака я так и не поняла – сам-то Эбнер здесь или скоро появится. Он возникает и исчезает совершенно незаметно.

«Аминь, – с иронией подумал Хантер. – Этого парня так же трудно уловить, как болотный газ».

– Хорас и Гэйлорд, – медленно продолжала Элисса, – Мак говорил мне – они здесь постоянно. Другие скоро подтянутся. Судя по слухам, они где-то на востоке. Где-то здесь, в Роки-Маунтинз.

Губы Хантера скривились в свете фонаря, и эту гримасу трудно было назвать улыбкой.

– Может быть, – сказал Хантер, – а может, некоторые из этих Калнепперов уже нашли свою могилу но дороге в Колорадо.

По спине Элиссы пробежал холодок.

– Твоих рук дело? – она посмотрела па него.

– Нет. Я слишком поздно появился, чтобы оказаться полезным. Человек по имени Вил – вот кому досталась эта честь, ему помогла женщина.

Губы Хантера утратили жесткость при воспоминании, и щетка стала медленнее двигаться по блестящему боку Багл-Боя.

– Ничего себе, женщина… Да… – проговорил Хантер. – Глаза – как сапфиры, а походка – мужчине никогда не надоест смотреть.

– Ну еще бы, – язвительно фыркнула Элисса. – А мне тут кто-то рассказывает, что мужчины хотят от женщины кое-чего другого, чем большие глаза и завлекающая походка.

Хантер искоса посмотрел на Элиссу. Она ответила ему прямым взглядом, сама не понимая, почему ее раздражали похвалы Хантера в адрес незнакомой красотки.

Но раздражали, это уж точно.

– А чем может помочь армия? – сменил тему разговора Хантер, и щетка снова замелькала над крупом Багл-Боя. – В конце концов для них же растет здесь мясо?

– Именно это я и сказала тому несносному капитану.

– До того, как Леопард попытался его растоптать, или после?

Элисса плотно сомкнула губы.

– После, – нехотя процедила она. Хантер хмыкнул.

– Понятно.

– Что понятно?

– Что ты не можешь придержать язык даже ради спасения ранчо.

– Не правда, – процедила Элисса. – Теперь я всегда держу язык за зубами, думаю, скоро меня причислят к лику святых.

Хантер издал какой-то звук – то ли кашлянул, то ли поперхнулся от таких слов.

– Значит, от армии помощи ждать не приходится, – сказал Хантер чуть погодя.

– Нет, как мне разъяснил капитан, армии все равно, у кого покупать скотину. Если стадо в конце концов все перейдет разбойникам, он купит у них.

– Ну прямо настоящий джентльмен и офицер, – иронично хмыкнул Хантер.

– Юмор – дело хорошее, но что ты мне посоветуешь на этот счет?

– Так сколько голов в стаде на Лэддер-Эс? – строго спросил Хантер.

– Перед тем как я уезжала в Англию, отец говорил – почти тысяча.

– А сейчас?

Ресницы Элиссы взметнулись. В животе засосало, как всегда, когда она задумывалась, насколько близко ранчо подошло к краю несчастья.

– Не знаю, – ответила она прямо.

– Ну подсчитай.

– Не могу.

– Почему? – спросил Хантер.

– Мак никогда не говорил мне,

– Попытайся сама подсчитать.

– Я пыталась, – ответила Элисса.

– Слишком трудное дело?

– Слишком трудный Эб.

– Что?

– Как только я отъехала от дома, Эб настиг меня, это было сразу после весеннего перегона, и с тех пор я не решаюсь удаляться от дома.

Внутри у Хантера все свело. Он прекрасно знал, что за сволочь этот Эб и что он мог сотворить с нежным телом девушки.

– Он обидел тебя? – спросил Хантер.

Неприкрытая угроза в голосе мужчины испугала Элиссу. Она тяжело проглотила слюну, потом еще раз, прежде чем смогла ответить.

– Нет, – заикаясь прошептала она. – Леопард оказался быстрее.

– Но и лошади Калпеппера тоже не клячи.

Элисса с облегчением выдохнула, увидев, как Хантер спокойно водил щеткой по мускулистому бедру Багл-Боя. Еще несколько секунд назад он казался на грани ярости.

– Его лошадь не привыкла брать препятствия.

– То есть?

– На Леопарде я перепрыгиваю через ущелья, бурелом, завалы из камней, даже через потоки. Лошадь Эба не может.

Мысль о том, что Элисса неслась сломя голову, заставила сердце Хантера забиться вдвое скорее. «Что с ним, черт побери, происходит!»

– Глупо было так себя вести, – наконец нашелся Хантер. – Твоя лошадь могла переломать ноги.

Элисса промолчала. Даже сейчас, при воспоминании о дикой скачке, она покрылась холодным потом.

Но эта опасность – чепуха по сравнению с тем, что было бы, не сумей она удрать от Эба Калпеппера!

– Черт побери! – выругался Хантер. – Ты же не дура! Разве можно одной выезжать за ворота ранчо?

Хантер обошел Багл-Боя и принялся чистить другой бок жеребца.

– Но кто-то должен сосчитать скот, – сказала Элисса.

– А твои ковбои?

– Они ушли от нас, – она прямо посмотрела "лицо Хантеру.

– И сколько осталось?

– Ох… Да трое, и неизвестно, надолго ли их хватит.

– Всего трое? Да на таком ранчо их должно быть по меньшей мере вчетверо больше.

– Ну наконец-то мы в чей-то с тобой согласны, – пробормотала Элисса. – Надо запомнить момент.

Хантер посмотрел на нее поверх спины Багл-Боя.

– Ты что-то сказала?

Элисса откашлялась.

– Я согласна с тем, что на Лэддер-Эс должно быть больше мужчин. В общем-то, когда мать и отец были живы, в самое напряженное время года у нас работало тридцать человек. Зимой, конечно, меньше, все зависело от количества скота.

Хантер молчал, уставившись на Элиссу темными, как ночь, глазами.

– А у тебя хватит денег нанять человек семь вооруженных пастухов?

У Элиссы снова что-то сжалось в животе. Деньги – не проблема, если скот и лошадей вовремя поставить армии.

А если нет, то она – банкрот.

– Я могу заплатить, – напряженно проговорила Элисса, – но прежде мужчины должны поработать со скотом.

Хантер кивнул. Щетка неспешно двигалась по шкуре Багл-Боя.

– Люди, которых я собираюсь подыскать, не откажутся поработать с коровами, – сказал Хантер.

– Но есть одна трудность.

– Только одна?

– Во всяком случае, пока ее не преодолеть, ничего не выйдет, – ответила Элисса.

– Слушаю.

– О, еще один бесценный момент, который стоит запомнить, – пробормотала она. Хантер поднял голову. Элисса быстро заговорила:

– Калпепперы запугивают всех мужчин, которые пытаются наняться ко мне.

– Да, я слышал.

– Даже семейство Тернеров отправилось на Юг, а они-то работали здесь каждую весну и осень, во время перегона, и казалось, срослись с Лэддер-Эс за многие годы.

Хантер кивнул.

– Тебя это не беспокоит? – резко спросила она. Он пожал плечами.

– Ты понимаешь, что Калпепперы перекрыли все ходы-выходы. Как же работники попадут на Лэддер-Эс, как они проскочат мимо банды? – с вызовом спросила Элисса.

– Так же, как и я. Пошевелив мозгами. Или группой, с оружием. Любым путем.

– Ты говоришь так уверенно.

– Деньги смогут привлечь сюда людей. Мужчина понимает – месяц работы вооруженным пастухом даст ему больше, чем сезон работы просто пастухом.

Элисса вздохнула и потерла руки, чувствуя, как ночной воздух проникает через тяжелую шелковую шаль. Платок из старой домотканой шерсти пригодился бы сейчас больше.

Но такого у нее не было. Как и денег на новую одежду, на краску для дома, на все необходимое для сохранения ранчо. Лэддер-Эс – единственное, что у нее есть. Во всем мире. И девушка очень боялась, что теряет его. Уже почти потеряла.

– Как бы я хотела, чтобы Мак оказался здесь, – печально проговорила Элисса. – Правда, он любил женщин еще меньше, чем ты, но…

– Умный человек, стало быть…

– …никто не чувствовал Лэддер-Эс, как он, – закончила Элисса, не обращая внимания на замечание Хантера. – Он знал каждый ручей, все поляны с хорошей травой, все склоны – он знал все.

– И это не помогло ему в схватке с Калпепперами. Так?

Хантер поднял одно копыто Багл-Боя и принялся выскребать из него грязь.

Элисса медленно покачала головой, изо всех сил стараясь сдержать слезы.

– Я пыталась найти Мака. Как только услышала стрельбу, схватила дробовик, вскочила на Леопарда и кинулась туда.

– Не вини себя, – ответил Хантер. – Может, еще до того, как ты вскочила на Леопарда, все было кончено.

– Да я не медлила. Я сразу, без седла и без уздечки.

– Боже мой, только идиот может скакать верхом…

– Но я даже не нашла места, где Мак упал, – вздохнула Элисса, не слыша ничего, кроме своих слов. – Я искала его, пока не разразилась гроза и дождь не смыл следы. Потом обшарила всю землю, пока совсем не стемнело и нельзя было отличить деревья от камней.

– Господи, ну и дура! А если бы ты наткнулась на Калпепперов?

– Я очень боялась, что Мак ранен, где-то лежит и умирает в грозу, – продолжала Элисса, – я не могла бросить его под холодным проливным дождем.

– Но если бы тебя схватили Калпепперы, ты бы ничем не смогла помочь Маку. Ты совсем не думала про это, да? Ну прямо дешевый роман – героиня под дождем спасает человека.

Уголки губ Элиссы опустились, она смотрела, как Хантер взялся за другое копыто жеребца.

– Тебе понравится Пенни, – сказала Элисса. – Она мне говорила то же самое. И много чего еще.

– А кто такая Пенни? – спросил Хантер, хотя уже знал. Но новый человек должен спросить. Это естественно.

Хантер хотел, чтобы Элисса принимала его за одного из бродяг, шляющихся по свету с оружием в поисках работы. Если бы она знала, что его единственный интерес – выследить Калпепперов и что судьба Лэддер-Эс совершенно его не интересовала, она выгнала бы его прежде, чем он начал работать.

За последние два года Хантер усвоил, что Калпепперы всегда оставляют людей, прикрывающих их отступление. Единственный способ подобраться к банде – слиться с окружающей природой, стать частью местного пейзажа.

Так что, нанявшись на Лэддер-Эс, можно остаться незамеченным.

– Пенелопа Миллер мне вроде тетки, – объяснила Элисса. – Мак – вроде дяди. И Билл тоже.

– И все же кто она?

– Пенни была чем-то вроде компаньонки моей матери. Она готовила, шила, убирала, но это не то что просто нанятая экономка.

Хантер обернулся на Элиссу. Она все плотнее куталась в шелковую шаль, как в доспехи. «Женщины, конечно, слишком много придают значения одежде, – подумал Хантер, снова вспомнив Белинду. – И злятся, когда у них нет красивых тряпок».

Хантер опустил копыто Багл-Боя и взялся за следующее. Прилипшая сухая грязь легко отлетала.

– Пенни для меня теперь что-то вроде семьи, – сказала Элисса. – Да, член семьи. И Мак. У нас нет кровного родства, но он большой друг отца. И Билл тоже. Без Мака ранчо давно бы пропало.

Хантер слушал вполуха, думая о Белинде. И когда понял, разозлился на себя.

"Жить прошлым – ничего хорошего. Мертвых не вернешь.

Но это может удержать меня от ошибки во второй раз. Элисса похожа на Белинду. Маленькая кокетка.

И лучше никогда не забывать об этом, как бы она ни волновала меня запахами и раскачиванием бедер".

– Билл, – сказал Хантер, с усилием возвращаясь к теме разговора. – Это не тот ли Билл-отшельник?

– Люди называют его так. Да.

– Но не ты.

– Нет, – сказала Элисса. – Он хороший, хотя…

Хантер уловил мягкость в голосе Элиссы и удивился – судя по всему она в хороших отношениях со стариной Биллом.

Он понимал – это не его дело, но любопытство одолевало.

– Хотя что? – настаивал Хантер.

Элисса поколебалась, потом еще плотнее затянула шаль вокруг шеи.

– Ну, у каждого человека есть недостатки.

«Ну еще бы, рядом с большеглазыми молоденькими девушками, – насмешливо подумал Хантер. – Сколько мужчин погибло из-за виляющих бедер».

– А что, кроме Калпепперов, беспокоит тебя? – спросил Хантер. – Засуха, плохая погода, запасы на зиму?

И снова Элисса заколебалась.

Да, были всякие мелочи. Но они больше раздражали, чем беспокоили. Сломавшаяся ось в фургоне, сено, которое разметал ветер. У косилки затупились ножи и больше мнут траву, чем срезают. Труп коровы в пруду на Хаус-Крик, из-за которого придется возить воду из Кэйв-Крик до самой весны, пока пруд не очистится.

«Но это просто невезение, – сказала себе Элисса, – не стоит жаловаться Хантеру, а то он подумает, что я вечно ноющая девчонка, мисси».

– Нет, – твердо сказала Элисса. – Больше ничего. После того как мы продадим скот армии, все уладится.

– А как много должно отойти армии?

– Минимум триста. Наше ранчо – единственный местный поставщик скота.

– А сколько у тебя племенных голов? – спросил Хантер.

– Не знаю.

– Ну прикинь.

– Меньше двухсот.

Хантер посмотрел на Элиссу, чтобы понять, знает ли она, насколько близка черта, за которой Лэддер-Эс ждет гибель.

– Если ты продашь коров вместо быков, чтобы выполнить военный контракт, то окажешься между жерновами, когда придет время увеличить стадо. Или ты можешь себе позволить купить скот на племя?

– Если я не выполню контракт, у меня не будет денег даже на самые необходимые запасы на зиму для себя, – призналась Элисса.

Хантер, нахмурившись, занимался копытами Багл-Боя. Недостача племенного скота обречет Лэддер-Эс на гибель, разве только более мирную, чем от бандитских налетов.

«Но это не моя забота, – напомнил себе Хантер. – Я здесь из-за бандитов, а вовсе не для того, чтобы налаживать жизнь юной язве. Она найдет себе дурака, который ради нее взвалит на себя все это хозяйство».

Наконец Хантер опустил последнее копыто и похлопал по ляжке Багл-Боя, давая понять: теперь – все. Конь тут же посмотрел на кормушку, зафыркал и уткнулся мордой в зерно. Хантер проверил, есть ли вода в поилке, потом повернулся к девушке.

– Итак, – сказал Хантер, – твоя забота – только Калпепперы.

– Только? – переспросила Элисса с изумлением. – Если ты так говоришь, значит, не представляешь, с кем придется иметь дело. Во всем свете нет головорезов страшнее.

– Я наслышан.

Не глядя на Элиссу, Хантер отвязал дверь стойла и жестом велел ей выйти.

Хотя в дверь можно было пройти даже втроем, Элисса ждала, пропуская Хантера. Казалось, он займет собой весь проем и она окажется слишком близко к нему.

Ее пульс участился.

«Он что, специально это делает?» – спросила она себя.

Хантер нетерпеливо ждал.

«Не будь идиоткой, – велела себе Элисса. – Хантер совершенно ясно дал понять, что он находит меня даже менее привлекательной, чем английские помещики. Они по крайней мере хотя бы закидывали удочки. Все, на что напрашивается Хантер, – на пощечину по небритой щеке».

Высоко подняв голову, схватив одной рукой шелковую шаль на груди, а другой – тонкие шелковые юбки, Элисса гордо прошла мимо Хантера.

И тут раздался треск – она зацепилась юбкой о гвоздь.

Глава 3

Элисса резко остановилась и раскинула руки, пытаясь сохранить равновесие, шелковая шаль соскочила с одного плеча.

Рука в черной кожаной перчатке подхватила ее, не давая упасть на «благоухающий» пол конюшни.

Элисса испуганно вскрикнула, болтая ногами в воздухе.

– Тише, если не хочешь еще больше порвать юбки, – резко сказал Хантер. – Или это как раз то, чего ты желала?

Элисса еще раз вскрикнула.

Рука Хантера прямо под левой грудью жгла, голова Элиссы закружилась. Жар проникал через несколько слоев шелка – через платье и корсет. Сердце билось яростно, воздуха не хватало.

– Не трепыхайся, – велел Хантер, шагнув назад. Рука еще плотнее сжала ее талию.

Элисса уже не пыталась дышать, она вцепилась в Хантера, который, поддерживая ее груди, наклонился, пытаясь другой рукой отцепить подол юбки.

Жар от Хантера шел настолько сильный, что, казалось, мог выжечь клеймо на нежной коже Элиссы.

– Ну вот, теперь можешь идти, – прошептал ей в правое ухо низкий голос. – Ты свободна.

Но Элисса не двигалась. На нее словно оцепенение нашло. Сердце стучало, как молоток, она боялась, что Хантер услышит.

Но потом сообразила – ему незачем слышать, он чувствует его рукой.

Элисса вскинула голову, взглянула через плечо на Хантера, пытаясь понять выражение его глаз, но это оказалось трудно: полуопущенные веки скрывали взгляд. И все равно она чувствовала, что Хантер смотрит на ее груди, ощущает их тяжесть. Странное обжигающее чувство охватило Элиссу, как будто она, обнаженная, вступает в теплую воду пруда. Внезапно ее соски напряглись, и двумя острыми пиками уперлись в шелк ткани.

Хантер дышал прерывисто. Элисса еще сильнее развернулась к нему, стараясь преодолеть силу его руки и заглянуть в глаза. Ей удалось, и напряженный взгляд Хантера вызвал у нее странную волну слабости. Она привалилась к нему и… хотя Элисса была девица, тем не менее безошибочно поняла – в ее бедро уперлась жаждущая мужская плоть.

– Хантер, – прошептала Элисса, заикаясь.

– Вставай или я уроню тебя.

Презрение в голосе Хантера окатило ее, как ушат ледяной воды.

– Я не имела в виду, – начала она надтреснутым голосом. – Ты не должен…

– Вставай.

Элисса поспешно выпрямилась на ногах, но колени подгибались. Она сделала полшага, очень неуверенно, и схватилась за ближайшее, за что могла уцепиться.

Но это оказался, конечно, Хантер. Слово, которое он тихо при этом произнес, заставило ее поморщиться.

– Черт побери! Что здесь происходит? – раздался из темноты грубый мужской голос.

Хантер поднял глаза. Большой мускулистый парень шел по проходу к Хантеру и Элиссе. На бедре шестизарядный револьвер, а в руках что-то вроде лассо.

Лассо обеспокоило Хантера больше, чем оружие. Он хорошо знал, что можно им сделать в закрытом пространстве.

Хантер спокойно отошел от Элиссы, расширяя поле на случай схватки. Судя по сердитому лицу, парень, не сомневался Хантер, легко кинется в драку.

– Кто это? А, ты, Микки, – сказала Элисса, отвела взгляд от парня и осторожно одернула юбки. Опоры больше не было, и она шагнула вперед на подгибающихся ногах. – Ты чего-нибудь хочешь?

Не услышав ответа, подняла глаза. Микки тупо уставился на ее грудь.

Поймав его взгляд, Элисса смутилась и рассердилась.

Кровь бросилась ей в лицо, она выхватила шаль у Хантера, быстро и резко обернула ее вокруг плеч, спрятав грудь от бледно-голубых глаз Микки.

Тут Элисса вспомнила – а ведь она ничего не имела против, когда Хантер вот так смотрел на нее, с такой же жадностью.

Руки задрожали, и шаль едва снова не соскользнула.

– Да, могу побиться об заклад на твои маленькие титьки, я кое-чего хочу, – грубо сказал Микки. – Я хочу знать, какого черта ты валяешься в сене с каким-то типом?

– Ты переходишь все границы, – холодно сказала Элисса.

– Черта с два!

Не обращая внимания на Микки, Элисса завязала узлом скользкий шелк на плечах.

Молодой человек резко потянулся к ней. Толстые пальцы схватили Элиссу за предплечье с такой силой, что она вскрикнула. Он близко наклонился к ней, его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее щеки.

– Я устал от твоей спеси! – прорычал Микки. – Расхаживаешь тут, обещая всем свои прелести, строишь глазки, вертишь бедрами, а теперь даришь все это случайному бродяге!

От запаха перегара Элиссу чуть не вырвало. Она возненавидела этот запах с тех пор, как вернулась домой ид Англии и обнаружила – Билл совсем снился, он стоит на краю могилы.

– Пошел вон от меня! – крикнула Элисса.

– Нет уж! Пора понять наконец, кто тут хозяин.

– Я хозяин, – раздался голос Хантера. Он опустил левую руку на правое плечо Микки. Со стороны этот жест казался дружеским. Но самом деле вовсе нет. – Я Хантер. Новый десятник на Лэддер-Эс.

Хантер говорил легким тоном, но рука делала свое дело. Сквозь перчатку для верховой езды его пальцы нащупали на плече Микки болезненный нерв.

Микки внезапно отпустил Элиссу – рука больше не подчинялась ему, бессильно повиснув, как плеть.

Девушка тотчас отступила и дрожащими пальцами потерла синяк от пальцев Микки.

– Кто ты, мальчик? – мягко спросил Хантер, не отнимая руку.

– Я Микки, – выдохнул парень. – Микки Барбер.

Хантер ослабил хватку. Сейчас бедолага не мог бы не только стрелять, но даже удержать револьвер онемевшей рукой.

– Ну что ж, хорошо, Микки Барбер. Я буду главным на ранчо, человеком с ружьем, и запомни – ты еще мало прожил и не знаешь, что незачем кипятиться из-за таких маленьких кокеток, как мисс Саттон.

Элисса повернулась к Хантеру так резко и быстро, что чуть не упала.

– Некоторые девочки, – продолжал обыденным тоном Хантер, – не понимают, что они не куклы, а живые, до тех пор, пока какой-нибудь дурачок не станет ими восхищаться.

– Я не кокетка, – процедила Элисса сквозь сжатые зубы. – Я не маленькая девочка, я владелица ранчо, хозяйка Лэддер-Эс.

Синевато-серый взгляд Хантера окинул Элиссу с ног до головы. Мужчина не произнес ни слова, но в его взгляде она прочитала напоминание о том, как ее грудь только что покоилась в его руке, а бедро прижималось к его внезапно возжелавшей плоти.

Гнев, смущение и страсть – все разом ярким румянцем расцвело на щеках Элиссы, сжало горло, и она не могла выговорить ни слова.

Хантер же молча отвернулся от Элиссы, будто ее не существовало.

– А теперь, – медленно проговорил Хантер, обращаясь к Микки, – ты уже не похож на дурного мальчишку. Ты здоровый парень, который работает, чтобы получать деньги.

Элисса ожидала, что Микки кинется на Хантера с руганью. Но к ее удивлению, парень просто кивнул, хотя и угрюмо.

– Кстати, – с удовлетворением сказал Хантер, – у тебя отличное лассо. Не возражаешь, если я посмотрю?

Прежде чем Микки сообразил, что ответить, лассо оказалось в левой руке Хантера.

– О, плетеная кожа, не веревка, – восхищался Хантер. – Настоящее лассо. Для хорошего кабальеро.

– Это лассо мексиканца, он приходил наниматься да работу, – сказал Микки.

– Должно быть, умелый парень.

Микки пожал плечами. Потом поморщился от боли в правом плече.

– Да я его выставил, – сказал Микки. – На Лэддер-Эс не нужны перечники. От них вечно воняет чили.

– Что? – выкрикнула Элисса. – Когда это было?

Бледный взгляд парня соскользнул с губ Элиссы на шаль, завязанную на груди.

– Вчера, – сказал Микки.

– Почему ты не отправил его ко мне? – строго спросила Элисса.

– Незачем беспокоить твою хорошенькую головку, мисс Элисса. А уж тем более из-за мексиканца.

– Мистер Барбер, безмозглая твоя голова, – заявила Элисса. – Я же ясно сказала: если человек может сидеть на лошади, владеет лассо, умеет стрелять, я его найму.

– Он был…

– Мексиканец, – закончила Элисса за Микки. – Ну и что? На ранчо работали мексиканцы, настоящие трудяги. Я до сих пор жалею, что они покинули Лэддер-Эс.

– Трусы, – промычал Микки.

– Не делай вид, что ты глупее, чем Бог тебя сотворил, – нетерпеливо перебила Элисса. – У них жены и дети, им надо их защищать. Я не могла взять такой грех на душу. И предложила им поискать работу в более безопасном месте.

Она бросила на Микки презрительный взгляд и обратила все внимание на Хантера.

– Хантер, нанимай людей, не обращая внимания ни на что, кроме как на умение владеть оружием, лассо и лошадью. Ясно?

Уголок рта Хантера слегка приподнялся. Это могло означать зарождающуюся улыбку, а могло и раздражение против Элиссы.

– Да, мэм, – протянул он. – Кроме одного.

– Чего? – спросила она.

– Пьянства. Я не буду нанимать человека, от которого несет алкоголем. Пьющего могут легко убить да плюс еще много хороших людей за компанию.

Элисса все поняла и посмотрела на Микки.

– Да, – сказала она коротко, – я согласна.

– Как только ты это объявишь, до захода солнца здесь не останется никого, – воинственно заявил Микки.

– О, один останется, – сказала Элисса. – Его зовут Хантер.

Микки угрюмо сплюнул.

– Я старший на Лэддер-Эс.

– Да больше не старший, – мягко сказал Хантер.

– Никогда им и не был, – добавила Элисса. – Я никогда не просила тебя быть старшим, Микки. Мне не нравится, как ты обращаешься с…

– С мексикашками, – хмыкнул Микки. – Надо было вытурить их еще раньше.

В ужасе Элисса поняла, хотя и слишком поздно, что случилось с ее лучшими рабочими.

– Ах, ты… – начала было она.

– Ты один из трех рабочих, которые у нас остались, – резко перебил Элиссу Хантер. – Так что лучше бы тебе поладить с мисс Саттон. Работай за двоих, вылей в нужник всю выпивку. У тебя есть работа. Понял?

Микки хотел рассердиться, но посмотрел в глаза Хантеру и прикусил язык.

– Я проверю сарай. Если найду хоть что-то из спиртного, ты вылетишь отсюда без всякой оплаты.

Микки мрачно кивнул.

– А сейчас иди протрезвей. Кстати, скажи другим, что я поговорю с ними утром.

Микки бросил на Элиссу злой недоуменный взгляд, потом потопал по проходу обратно.

Едва стихли его шаги, Элисса повернулась к Хантеру.

– Мне наплевать, если Микки окажется последним рабочим между ранчо и Грэйт-Солт-Лэйк, – сказала она. – Я не стану терпеть, если он начнет помыкать теми, кто слабее его, добрее, меньше ростом и другого цвета. Если бы я знала, что он сделал с Шорти, Гомесом и Раулем, я бы…

– Убила бы, – коротко закончил за нее Хантер. – А они что, владели оружием?

– Нет.

– А Микки умеет.

Элисса даже испугалась.

– А ты откуда знаешь? – спросила она.

– Солдаты из лагеря Халлек рассказывали. Говорили, твой ухажер быстро заводится, но еще быстрее стреляет.

– Микки? Мой ухажер? Да никогда!

– А в Халлеке говорят другое.

– Я не в ответе за болтовню.

– Ну, когда кокетничают, не вредно и послушать, что говорят.

Элисса постаралась дышать медленнее, держать себя в руках. Когда заговорила снова, голос звучал холодно и ровно, как учили ее английские кузины.

– Ты можешь верить всему, что болтают обо мне. Но оскорблять меня при других больше не будешь.

– Что, иначе меня уволят? – насмешливо спросил Хантер.

– Совершенно верно.

Хантер прищурился. Он, бывший офицер, отлично понимал мужчин, и, если бы Элисса была мужчиной, Хантер поверил бы ее словам. Но Хантер не слишком здорово разбирался в женщинах. И его женитьба на Белинде – тому доказательство.

– И из-за этого ты можешь пожертвовать ранчо?

– Ну и самомнение у тебя! Я вовсе не уверена, что ты можешь спасти ранчо.

– Мы заключим договор, Сэсси.

– Мне не нравится это прозвище.

– Я запомню.

– Но все равно будешь так называть?

– Возможно. И что, ты меня уволишь?

– Нет.

Хантер прищурился, снова удивившись.

– Мне кажется, ты сказал что-то про договор, – сказала Элисса. – Какой договор?

– Я стану перегонять скотчи лошадей, а ты перестанешь флиртовать с мужчинами. Это вопрос морали.

– Я никогда не флиртовала с Микки или с кем-то еще.

– Микки так не думает.

– Микки вообще не умеет думать!

Хантер нетерпеливо проговорил:

– Когда у мужчины кипит кровь, ему не до размышлений. Женщины это понимают и используют против мужчин.

– У тебя довольно кислый взгляд на женщин.

– Я бы назвал его реалистическим, – сказал он с иронией. – Я смотрю на прекрасный пол без иллюзий.

– Так же, как я на непрекрасный пол.

– Интересно послушать.

– Если мужчина хочет женщину, а она его не хочет, это ее ошибка. Если женщина хочет мужчину, а он ее не хочет, это тоже ее ошибка. Если мужчина женится не на той женщине, это ее ошибка. Если женщина выходит замуж не за того мужчину, это снова ее ошибка. Если мужчина бьет женщину, это ее ошибка. Если женщина…

Хантер поднял руки.

– Сдаюсь. – Он почти искренне улыбался

– Сомневаюсь.

Зародившаяся было улыбка на лице Хантера исчезла, точно ее никогда и не было.

– Ты права, Сэсси. Я больше не сдамся девице. Никогда. Слишком высока цена.

Откровенное презрение в голосе Хантера заставило ее вздрогнуть.

– Я не девочка и никогда не просила тебя… – начала она.

– Так что если ты намерена раскачивать бедрами, ожидая, что я приползу к тебе, не старайся, – прервал ее Хантер. – Скорее ад покроется льдом. Если уж я когда-то снова женюсь, то на женщине, а не на вертихвостке, которая сама не знает, чего хочет.

Слова Хантера звенели в голове у Элиссы, оглушая. Били прямо по мозгам!

«Если я когда-нибудь снова женюсь. Если женюсь. Снова».

– А ты что, женат? – поразилась Элисса,

– Больше нет. Она погибла.

– На войне?

– Почти.

Элисса открыла было рот спросить про детей. Но потом посмотрела на его туманный взгляд и решила вернуться к первоначальной теме.

– Тогда я лучше заплачу Микки и вытурю его с ранчо.

– Да перестань с ним флиртовать, и он уймется.

– Во-первых, я никогда не подогревала его, а во-вторых, сомневаюсь, что он успокоится.

То же самое думал и Хантер, но не видел смысла обсуждать это с Элиссой. Хантер насмотрелся на парней вроде Микки, когда воевал. Молодых, хамоватых, высокомерных. Таких скандалистов хорошо запускать в драку, но при этом – управлять ими.

А на Лэддер-Эс, кстати, предстояла еще какая драка!

– Если Микки не будет справляться с работой, я уволю его. А пока дорога каждая пара рук.

Элисса продолжала задумчиво потирать предплечье, за которое Микки схватил ее.

– Если он еще раз дотронется до меня, – проговорила она, – я не стану ждать, пока ты его уволишь. Сделаю это сама.

Хантер посмотрел на ее руку.

– Перестань его подзуживать, и он к тебе не прикоснется.

Элисса почувствовала, что ее терпению приходит конец. Да, Хантер ее допек. Вцепился, как ядовитый плющ.

– Да пошел ты к черту, Хантер!

– Что? – поразился он.

– Иди. К. Черту.

Каждое слово она произнесла отдельно, ледяным тоном.

– Если бы ты была мужчиной… – начал Хантер.

– Слава Богу, нет, – резко перебила его Элисса. – Мне осточертело их ребячество.

– Детка, а ты напрашиваешься, чтобы тебя проучили.

– Попробуй. Только потом больше не показывайся мне на глаза.

Хантер холодно и оценивающе посмотрел на Элиссу. У него хватило ума понять – она имела в виду именно то, что сказала.

"Белинда сейчас сопела бы и топала ногами вне себя от ярости, еще бы – задето ее драгоценнейшее самолюбие! Потом дулась бы несколько дней.

Боже мой! Как женщина порой утомляет мужчину! Интересно, а как держится Элисса, когда выходит из себя? Кричит, ругается, как извозчик?"

– Мы что же, обиделись? – спросил он едва ли не с улыбкой.

Посмотрев на Хантера, Элисса сразу вспомнила своих английских родственников – вот такие у них были лица, когда им казалось – все, достали ее. Довели. Ох, как она ненавидела такие физиономии.

– Мы? – спросила она наигранно-вежливо. – Да нет. Я-то совершенно спокойна. Спасибо. Что ж, может быть, обсудить твои обязанности утром, за завтраком. Может, к тому времени ты успокоишься и отойдешь от обиды.

И Элисса подняла юбки, чтобы не подметать шелком сарай, и, не оборачиваясь, пошла к выходу.

Хантер смотрел ей вслед. Кровь кипела в жилах, и он пытался убедить себя – это от злости. Но его тело не поддавалось обману. "Мягкая, тонкая, облегающая ткань… Да, надо запретить такие юбки. А девицам – вилять бедрами. И чтобы никаких глаз цвета моря и волос цвета луны.

Может, лучше вскочить на коня и убраться подальше отсюда?

Но нет, я не уеду. Я должен остаться здесь, я добуду всех этих убийц, Калпепперов. Если она раньше не уволит меня".

Хантер нахмурился. Если Элисса уволит его, он не сможет оставаться на Лэддер-Эс, а все окружающие должны думать, что он занимается только скотом, а вовсе не Калпепперами.

«Черт побери! Лучше пойду попытаюсь пригладить ее встрепанные перышки».

Но когда Хантер закрыл дверь, задул фонарь и поспешил во двор, Элисса уже исчезла.

– Элисса? – тихо позвал Хантер.

Тишина в ответ.

Потом он увидел полоску света – открылась дверь в дом. Полоска исчезла – с легким стуком дверь закрылась.

Что ж, придется отложить до утра.

Глава 4

Утром, Элисса встала задолго до зари и уже работала на кухне – отмеряла муку для хлеба. Фартук из мешковины прикрывал перед еще одного английского платья.

И тоже шелковое, цвета морской волны, ирландские кружева обрамляли глубокий вырез. Когда-то такие роскошные кружева украшали и манжеты, но Элиссе пришлось их спороть – однажды огонь печи лизнул их, едва не спалив само платье и ее вместе с ним.

Тихо напевая вальс, Элисса просеивала и отмеряла муку, двигаясь ритмично и грациозно. Юбка, щедро усеянная красными шелковыми розетками, слегка раскачивалась у бедер, а между пышными сборками проглядывала алая, в цвет розеток, нижняя юбка.

Английские кузины Элиссы были бы потрясены, узнав, что она надевает всего одну нижнюю юбку, а не кринолин. Но обручи кринолина, как и тонкие ирландские кружева, мешали бы работать на ранчо. Все в ней ужасало высокомерных кузин. Мэри-Элизабет чуть не хлопнулась в обморок, когда нашла Элиссу в огороде собирающей травы, а не цветы. А уж когда узнала, что американская родственница намерена добавить их в хлеб, который собственноручно решила испечь, она просто завопила.

«Крику было бы меньше, если бы они нашли меня голую с конюхом на сеновале».

Услышав стук двери спальни, расположенной рядом с кухней, Элисса подняла глаза. Через минуту появилась Пенни. Платье, как и сама Пенни, было выцветшее и поношенное, зато чистое и аккуратное.

Она торопливо потянулась за фартуком и, надевая его, сказала:

– Извини, я проспала.

– Все нормально. Ты еще слабая после болезни. Сваришь сама себе кофе? Я никак не могу угадать, сколько положить, чтобы он был черным, как смоль.

Улыбаясь, Пенни потянулась и жестянке с кофейными зернами. Она насыпала горсть в мельницу и стала крутить ручкой. Уютный утренний шум заполнил кухню.

Как и положено, на плите булькал горшок с фасолью – ею кормили рабочих на всех ранчо. Но на Лэддер-Эс еда отличалась от других, и потому на сковороде громко шипел бекон, вился парок от варившихся сухих фруктов, поспевали свежие бисквиты и хлеб.

У Элиссы был огород, где она выращивала разные травы – предмет зависти многих соседей, – и еда, приправленная ими, имела совершенно особый вкус. Некоторые пастухи, может, и не вникали в такие тонкости и не слишком-то их ценили, но Элисса упорно продолжала делать по-своему.

Мурлыкая себе под нос, она отломила веточку розмарина и кинула в тесто. Хорошо вымесила и выложила на доску, посыпанную мукой.

– Какая приятная мелодия, – сказала Пенни, когда девушка умолкла. – Что это?

– Да просто какой-то вальс, я его слышала в Англии. Даже названия не помню, но утром, как только проснулась, напеваю.

– А тебе не хочется снова оказаться в Лондоне, на балах, на чаепитиях?

– Нет, – сказала Элисса, – это не для меня.

– Иногда мне кажется, что Глория очень скучала без этого.

– Мама родилась там, а я – здесь.

– Ты очень похожа на нее.

– Да не очень, – Элисса продолжала возиться с тестом. – По крайней мере если и похожа, то только на первый взгляд.

– Ну, во всяком случае, этого достаточно, чтобы привлечь внимание каждого мужчины, – усмехнулась Пенни с легкой завистью.

– Нет, не каждого, – сказала Элисса, вспомнив о Хантере. – Особенно если иметь в виду стоящих.

Пенни помотала головой, не соглашаясь, поджала губы и больше ничего не добавила. Она вытряхнула из цилиндра кофемолки молотый кофе в горшок, насыпала еще зерен и стала снова крутить ручку.

Элисса месила тесто быстро, но плавно. Когда оно стало тугое и ровное, совершенно готовое для батонов, Пенни крутила уже третью порцию зерен, искоса поглядывая на Элиссу, точно ожидая, когда та заговорит. Наконец Пенни не вытерпела.

– Мне кажется, вчера вечером кто-то приехал, – сказала она слегка напряженным голосом. – Это был не…

– Нет, это Хантер. Наш новый десятник, – сообщила Элисса, продолжая заниматься хлебом.

– Правда? – спросила Пенни. – Он нам поможет?

– Если я его не прибью раньше времени.

Пенни отвела взгляд от печи, глаза ее стали совершенно круглыми.

– Как ты сказала?

– Да уж очень грубый тип.

– А тогда почему ты его наняла?

– А как ты думаешь, почему? – сказала Элисса, сражаясь с тестом.

– Он нам нужен. Если бы только Билл…

Пенни поджала губы и умолкла.

– Если бы да кабы да во рту росли грибы, – проворчала Элисса.

Пенни посмотрела на печь и ничего не ответила.

– Ужасный грубиян, – продолжала Элисса. А потом добавила:

– Извини. Я не хотела тебя обижать. – Элисса отошла от печи и обняла Пенни. – Просто Билл сейчас не в силах помочь даже самому себе, – тихо добавила она. – Я знаю, тебе тяжело видеть старого друга совершенно спившимся.

Пенни кивнула и шмыгнула носом. Блестящие каштановые кудряшки выбились из-под шапочки и прилипли к щекам, глаза наполнились слезами.

Элисса внезапно почувствовала невероятную нежность к этой женщине, обычно стойкой, как камень. Но чем больше Билл пил, тем напряженнее становилась Пенни. А потом еще болезнь, от которой бедняжка никак не могла оправиться.

И ко всему прочему – эти Калпепперы, стервятники, кружат над умирающим ранчо Лэддер-Эс.

«Прочь эти мысли, – сказала себе Элисса. – Я не могу справиться с Калпепперами, но могу успокоить Пенни, которая тоже много чего натерпелась».

– Ну успокойся, все уладится. Если Билли не появляется здесь, это вовсе не значит, что он мертвецки пьян.

Пенни молча кивнула.

Элисса заботливо промокнула глаза Пенни уголком фартука.

– О дорогая, я запачкала твои щеки мукой! – засмеялась Элисса.

Пенни на секунду закрыла глаза, потом судорожно вздохнула и обняла Элиссу.

– Может, мука припорошит веснушки, – сказала Пенни.

– Тогда я немедленно сотру все следы от муки, потому что я люблю твои веснушки.

– Потому, что у тебя самой они не вылезают. Даже когда выходишь на солнце без шляпы.

– Ну еще бы, – фыркнула Элисса, – от солнца я становлюсь, как жареный лобстер.

– У тебя такая красивая кожа. – Пенни с завистью посмотрела на девушку. – Прямо кровь с молоком, точно как у твоей матери. И волосы цвета льна. А зелено-голубые глаза – настоящие драгоценные камни. Тоже как у нее.

– Да это ты так говоришь. Я-то думаю совсем по-другому. Моя мама была необыкновенно красивая. И мне до нее далеко.

– Ну мужчины так не считают.

– Сказала бы ты это английским лордам. Они смотрели на меня как на какой-то прыщ.

Пенни покачала головой.

– Я знаю, какие женщины нравятся мужчинам.

И печально добавила:

– И знаю, какие не нравятся.

Она произнесла таким тоном, что было ясно: себя она считает совершенно неинтересной женщиной.

Нахмурившись, Элисса вернулась к своим делам и взялась за вторую порцию теста. Она работала и размышляла: нелегко пришлось Пенни – расти в тени красоты Глории Саттон.

– Мужчины, которые смотрят только на внешность женщины, – и не мужчины вовсе, – вдруг заявила Элисса.

– Но все они смотрят только на это.

– Да ради Бога, Пенни, ты же сама отвергла половину рабочих на Лэддер-Эс!

– Они обращали на меня внимание только после того, как их отвергала твоя мать. И они переставали ей поклоняться. Если переставали.

Сжав губы, Пенни с еще большей страстью накинулась на кофейные зерна. Печаль и смирение смешались на бледном лице, и Элисса тихо спросила:

– А кто он был?

– А?

– Кто был тот, кто из-за матери не заметил тебя?

Пенни замерла, но потом быстро пришла в себя, высыпала последнюю порцию молотого кофе в горшок на плите, подкинула дров в печь. Вскоре вода закипела.

– А что у нас за новый работник? Как его зовут? – спросила Пенни.

Бодрый голос звучал по-прежнему.

Элисса вздохнула. Да, Пенни очень устала, и на нее сильно давит то, что ее старый друг спивается…

Ой, страшно подумать.

«Мы обе слишком много потеряли, чтобы потерять еще и друг друга, – подумала Элисса. – Отец. Мать. Мак. Дядя Билл… Нет, я не могу потерять Пенни».

– Хантер, – быстро ответила Элисса, радуясь, что можно переменить тему разговора. – Не мистер. Он не сказал фамилии. И собственного имени. Просто Хантер.

– И поэтому ты считаешь его грубияном? Ты же знаешь, это западный вариант – никаких церемоний.

Щеки Элисты порозовели – печь дышала жаром. Ну как объяснить про юбку, зацепившуюся за гвоздь, про груди в руке Хантера и его взгляд, устремленный на них… Даже от воспоминаний она разволновалась. А если заговорит об этом, обе смутятся. И она, и Пенни.

– Сэсси, – тихо окликнула ее подруга, и старое детское прозвище в ее устах прозвучало так нежно.

– Хантер обвинил меня в кокетстве с Микки!

– А разве нет?

– Ну разумеется, нет. Ты когда-нибудь видела, чтобы я одаривала улыбками этого тупоголового негодяя?

– Нет, но судя по словам Микки, я поняла, что ты одаривала его гораздо большим, чем просто улыбками.

– Что? Это когда он болтал про меня такое?

– Да всякий раз, когда отправляется в поселок за продуктами или заворачивает в Дагаут-салун.

«Так вот почему Хантер так презрительно относится ко мне? Наверное, он слышал все эти разговоры».

Ответ совершенно ясен. Конечно, Хантер слышал грязную болтовню. И поверил.

– Микки не имеет никакого права трепать обо мне языком, – сказала Элисса, побледнев. – Запретить ему пялиться на меня я не могу, но моей вины тут нет.

Пенни посмотрела на сильно взволнованную девушку.

– Да не переживай, – тихо сказала она. – О твоей матери тоже много болтали. Она нисколько не обижалась.

– Она была замужем за любимым человеком, – ответила Элисса. – А окажись она одинокой, то человек, который ее интересовал бы, и близко не подошел бы к ней – зачем ему нужна вертихвостка?

Пенни заглянула в печь и вынула бисквиты.

– Так вот почему ты наряжаешься в шелк и кружева? Чтобы привлечь внимание нового мужчины, этого грубияна?

– Что-о?

– В этом платье ты похожа на ангела, свалившегося с небес.

– Да брось. – Элисса вспыхнула. – Я ношу дурацкие английские платья, потому что у меня больше нет ничего. И не на что купить.

Пенни улыбнулась, потом тихо рассмеялась, не слишком веря Элиссе. Улыбка Пенни походила на нее самое – открытая, теплая, освещавшая все вокруг.

Элисса шутливо толкнула ее плечом и тоже улыбнулась.

– Когда ты улыбаешься, я сразу понимаю, почему мама подхватила тебя на улице в Сент-Луисе и привезла на Запад. «Девять лет девочке, а от ее улыбки сияние не меньше, чем от рождественской елки», – говорила она. Тебе надо больше улыбаться, Пенни.

– В последнее время слишком мало поводов для улыбок. Не то что раньше.

– Я тоже скучаю по маме, – вздохнула Элисса. – И но отцу тоже. Хотя не так сильно. Его никогда не было дома, он все время гонялся за золотом. Хорошо помню, как Билл учил меня ездить верхом, стрелять, охотиться и ухаживать за скотом.

Лицо Пенни стало еще печальнее. Она тоже многому научилась у Билла. Девочкой она просто боготворила его. И так продолжалось до сих пор.

– Может, нам вместе пойти поискать Билла и притащить его сюда? – сказала Элисса. – Хантер запретил алкоголь на Лэддер-Эс. А вдруг через несколько дней мы увидим нашего прежнего Билла. Никогда раньше он столько не пил.

Пенни печально улыбнулась в ответ. Она взглянула на своевольную девушку, которая была ей как сестра. Элисса очень напоминала Глорию, такую же упрямицу, спасшую ее, девятилетнюю, от жестокости городских улиц, увезя ее на Запад за лучшей жизнью.

И какое-то время жизнь действительно была хороша.

– Тебе, я думаю, стоило продать Биллу ранчо, когда он предлагал, – сказала Пенни.

– Почему?

– Ты могла бы вернуться в Англию и ни о чем не думать.

– Я ненавижу Англию, – заявила Элисса.

– А как насчет Нью-Йорка, Бостона или Лос-Анджелеса? Или Сан-Франциско?

– Да не люблю я города. Там небо дымного цвета от угля, а улицы воняют сточными водами.

Пенни вынула готовый бекон с раскаленной сковороды и принялась нарезать еще, орудуя большим ножом с такой страстью, будто убивала змею.

Элисса искоса наблюдала за ней, удивляясь, почему Пенни так взволнована.

– А как насчет Билла? – резко спросила Пенни. – Он тебе не безразличен, правда?

– Ты сама знаешь.

– Тогда продай ему Лэддер-Эс. Может, если у него появится дело, он станет меньше пить. А если у него перед глазами перестанут маячить твои прекрасные волосы и красивые глаза, он сумеет забыть и прошлое.

– О чем ты говоришь? О каком прошлом?

Бекон заскворчал, едва коснулся горячей сковороды. Тихо выругавшись, Пенни прихватила фартуком ручку тяжелой сковороды и убрала ее с жара.

– Кроме того, – продолжала Пенни, не обращая внимания на вопрос Элиссы, – ты похожа на мать не только внешне, ты не для такой жизни. Твое место – в замке. С толпой слуг.

Элисса испуганно посмотрела на Пенни, а потом расхохоталась.

– С чего ты взяла? – спросила Элисса.

– Билл так считает.

– Ну конечно, у Билла хватит ума выдумать такое.

– Элисса, ты так похожа на мать, особенно когда наряжаешься в шелка, и у Билла просто сердце заходится.

– Чепуха! – заявила Элисса. – Не забывай, что иногда я смотрюсь в зеркало. Надо залить глаза виски, чтобы видеть в нас сходство.

И в тот же момент Элисса пожалела о своих словах. Пенни, похоже, беспокоилась о Билле больше самой Элиссы.

– Черт побери! Ну почему мужчины такие глупые?

Дверь кухни тихо открылась.

– Ты имеешь в виду кого-то конкретного? – спросил Хантер.

Испуганная, Элисса резко повернулась.

– А как насчет того, чтобы постучаться? – вспыхнула она.

– Я стучал, но никто не ответил. Дамы слишком увлеклись беседой о греховности мужчин?

В уютной кухне со вкусными запахами, освещенной золотистым светом фонаря, Хантер выглядел немного странно. Широкие плечи заняли весь дверной проем, он наклонился, чтобы войти и не стукнуться головой, хотя шляпу снял и держал в руке. Черные, словно беззвездная ночь, густые волосы блестели.

Хантер стальным взглядом окинул Элиссу и дал ей понять – он догадался, что она вырядилась в шелка ради него. Элиссу бросило в жар, как вечером в сарае, – никогда в жизни она не находилась в такой близости от мужчины.

И ей понравилось.

Сердце Элиссы колотилось как сумасшедшее, на щеках заиграл румянец, но голос звучал холодно и ровно, когда она повернулась представить Хантера.

– Пенни, это и есть Хантер, наш новый десятник. Не трудись, не пытайся называть его мистер, он не любит церемоний. Хантер, познакомься с мисс Пенелопой Миллер.

– Рад вас видеть, мисс Миллер, – сказал Хантер приятнейшим голосом, слегка поклонившись. Пенни вдруг улыбнулась и легонько присела.

– Пожалуйста, называй меня Пенни, – сказала она. – Меня все так называют.

– Ради такой улыбки и чашки кофея стану называть тебя королева Шеба.

Пенни громко рассмеялась, весьма польщенная.

– Ловлю на слове. Добро пожаловать в Лэддер-Эс.

Элисса уставилась на Хантера, не веря своим ушам. И эти вежливые слова произносит он? И мягкий голос, и улыбка – тоже его? А куда девался тот тип, грубый и резкий, обозвавший кокеткой, пожиравший ее грудь глазами в полутьме сарая?

«Но я позволила ему. Я не должна забывать об этом: я позволила!»

Элисса перевела грустный взгляд с Пенни на Хантера. Он брал чашку у Пенни и улыбался, нахваливая замечательно крепкий кофе.

На Элиссу он обращал внимания не больше, чем на какое-нибудь масляное пятно на полу.

«Так, наверное, это имела в виду Пенни? Вот так она себя чувствовала, когда какой-нибудь идиот вместо нее поклонялся матери, а на нее не обращал внимания».

Элисса снова посмотрела на Пенни, словно увидев ее в другом свете. В свои тридцать лет Пенни была свежая, цветущая. Открытое лицо, полные губы, маленькие морщинки вокруг больших карих глаз – от жизни и от смеха.

Но с точки зрения любого мужчины Пенни уже миновала пору девичества.

Элисса вспомнила слова Хантера, «Если я и женюсь снова, то на женщине, а не на вертихвостке, которая не знает сама чего хочет».

Мысль, что Хантер увидел такую женщину, холодком прокралась по спине. Как бы Элисса ни запрещала себе завидовать Пенни, возможному счастью подруги, отвратительная ревность затопила ее.

Именно сейчас Элисса поняла, как неодолимо влечет ее к Хантеру. А он хочет быть с другой женщиной? – сердце больно дернулось, пол закачался под ногами. "Боже мой!

А не так ли случилось с матерью, когда ее повлекло к мужчине, единственному для нее мужчине на земле? И английская аристократка рассталась с пышной роскошью, опозорила семью и убежала с ним из страны… И все это – ради мужчины, немногим отличавшегося от дикаря с точки зрения людей ее круга, но единственно любимого…

Что ж, в конце концов мать получила того, кого хотела.

А может, я стану, как Пенни? Старой девой, мечтающей о том, кому я совершенно не нужна?"

– О чем ты задумалась? – спросила Пенни.

Элисса с трудом вернулась к реальности и посмотрела на Пении.

– О чем? – переспросила Элисса.

– Мечтаешь о балах и каретах?

Хантер посмотрел на Элиссу с легким презрением, и она снова почувствовала под ногами твердую почву. Девушка выпрямилась и ответила ему холодным взглядом.

– Ты думаешь об Англии больше, чем я, – ответила Элисса Пенни. – Я-то как раз думаю о ранчо.

– Хантер предлагает напечь хлеба сразу на несколько недель, – сообщила Пенни.

– Он заплесневеет.

– Лучше заплесневевший, чем никакого, – едко заметил Хантер. – А я при первой возможности поохочусь на антилопу и на оленя. Ты умеешь вялить мясо?

– Конечно, – кивнула Элисса. – И охотиться.

Хантер поднял черные брови, но промолчал.

– Хотя нашим мужчинам больше нравится говядина, – заметила Элисса.

– Мы не можем резать бычков, пока их не сосчитаем, – ответил Хантер. – В любом случае надо запастись едой, чтобы спокойно выдержать осаду.

– Но мы ведь не собираемся воевать?

– Пока, – резко сказал Хантер. – Воевать придется, Сэсси. Держу пари. Я заставлю Микки запастись водой, надо несколько хороших бочек. Насколько я знаю, он учился бочарному делу, перед тем как убежать из Бостона.

Элисса едва слышала его. Уверенность Хантера в том, что им предстоит воевать ради сохранения Лэддер-Эс, затмила все.

С тех самых пор, как Мака убила банда Калпепперов, она боялась именно этого.

– Тебе надо было отдать своего пятнистого коня армии, – добавил Хантер, заметив тревогу в глазах Элис-сы, – может, тогда вояки почесались бы – оградили Лэддер-Эс от неприятностей.

– Дело в том, что капитан хотел не только коня, – вздохнула Элисса. Хантер сощурился.

– И тебя тоже?

– Да.

Он пожал плечами.

– Ну тогда надо было отдать ему немного того, чем делилась с Микки. Полно разных приемов, спроси любую девушку.

Элисса вспыхнула.

– Я отдавала Микки только приказы! – в ее голосе звучала ярость.

– Ох, ох, ох, – усмехнулся Хантер. Было видно – он ей не поверил.

– Мисс Пенни, – голос Хантера снова стал необыкновенно вежливым, – не покажешь ли мне свободную спальню? Сэсси сказала, я должен спать в доме.

Смущенная перепалкой Хантера и Элиссы, Пенни вопросительно поглядела на девушку.

– Да, я велела ему спать в доме, я не хочу, чтобы его пристрелили, как Мака, – объяснила Элисса, не отводя взгляд от Хантера.

Пенни казалась немного испуганной, но в глазах прыгали искорки смеха.

– Отправь его в пустые комнаты наверху, – грубо бросила Элисса, – лестница так скрипит, что бесшумно никто к нему не проберется, как бы громко он ни храпел.

– А я не храплю, – заявил Хантер.

– Отец так же говорил. Но ты знаешь, Пенни, что бывает с мужчиной, когда он стареет? Не так ли, Хантер?

Хантер сощурился. Пенни в ужасе замерла.

– Сэсси, – сказала Пенни, снова назвав ее детским прозвищем, – как тебе не стыдно? Ты же понимаешь, насколько ранимы мужчины, когда речь заходит о возрасте? И потом, Хантер моложе Билла, а Билл на десять лет моложе твоего отца.

– Каждый мужчина, считающий меня маленькой девочкой, – настоящий старик, а все старики храпят, – сладким голосом объяснила Элисса.

– Понятно, – сказала Пенни, пряча улыбку. – Хорошо. Я поселю его в комнату рядом с твоей, вот мы и выясним.

Элисса почувствовала неловкость и что-то еще.

– В комнату родителей? – она посмотрела на Пенни. – Почему?

– Только там есть большая кровать, которая ему подойдет, – слова Пенни звучали как бесспорная истина. Элисса открыла рот, желая возразить, но передумала и пожала плечами.

– Если ты храпишь, – обратилась она к Хантеру, – сразу же перенесем кровать в детскую, она в дальнем крыле дома. Тебе там понравится – будешь смотреть на радугу, на бабочек, мама нарисовала их на стенах.

Тень страдания пробежала по лицу Хантера, что глубоко тронуло Элиссу, хотя она и сильно злилась на него. Может быть, Хантер потерял в войну и детей, не только жену? И тогда ей понятна его боль, спрятанная под грубой внешностью.

– Забудь о детской, – тихо сказала Элисса, – если ты мне будешь мешать, я просто переселюсь вниз, к Пенни.

То, что Элисса почувствовала его горе, задело Хантера. Он вовсе не хотел, чтобы девица вроде нее могла заглянуть ему в душу.

– Переживем и это, – резко бросил Хантер. – Я не нуждаюсь в особенно бережном обращении со мной местной кокетки.

Пенни громко, со свистом вздохнула. Противостояние между Элиссой и Хантером было таким осязаемым, что его можно было потрогать.

Но таким же сильным было и влечение. Со двора донеслись мужские голоса, и Элисса почувствовала облегчение. Она принялась выставлять на длинный кухонный стол толстые кофейные кружки и глиняные тарелки. В прежние времена здесь сидели Мак. Билл, Джон, Глория. Пенни и Элисса, говорили о земле, о скоте, о сезонных работах…

– Поторопись-ка занять место, – сказала Элисса, – кто сядет за стол последним, чистит конюшню.

Открылась задняя дверь кухни, Микки, Лефти и Джимп ввалились, толкая друг друга локтями, желая усесться раньше других.

Элисса искоса посмотрела на Хантера. Потом улыбнулась.

– О Боже, – вздохнула она. – Я так и думала, последним окажешься ты. После завтрака я с удовольствием вручу тебе навозные грабли.

Хантер не сомневался в этом.

Глава 5

Хантер орудовал граблями и вилами аккуратно, быстро и без лишних движений. Так же, как делал все. Он работал наравне со всеми, что заметили и оценили оба рабочих ранчо.

Кьюпид, кошка апельсинового цвета, обитающая в сарае, наблюдала из соседних яслей, а пятеро котят, черные и апельсиновые, жадно сосали, не обращая ни на кого внимания. Большие желтые глаза Кьюпид улавливали малейшее движение, хотя сейчас она была совершенно сыта, но хищник есть хищник.

Джимп, ковыляя по центральному проходу, направлялся за зерном для лошадей в загоне. Хантер оторвался от работы и посмотрел на него. Джимп кивнул и пошел быстрее.

Лефти топал за приятелем. Обоим пастухам было за пятьдесят, оба седовласые, с обветренными и обожженными солнцем лицами, в выцветшей, потрепанной одежде. Шпоры на их сапогах тихо позвякивали.

Было совершенно ясно – оба очень давно имеют дело с мощными, сильными и непредсказуемыми животными. Ноги их плохо гнулись от постоянной верховой езды. Руки – в мозолях и шрамах от канатов и ожогов – приходилось хвататься за раскаленные железяки для клеймения скота.

У обоих не было по одному пальцу – цена, заплаченная за науку – не отставлять палец, когда ловишь арканом одичавшего бычка.

Внешне мужчины очень похожи, только у Джимпа была деревянная нога.

– Хочу дать зерна своей лучшей лошади, – объяснил Джимп.

– Возьми-ка уздечку и седельное мыло в заднем ящике, – попросил Лефти.

Хантер понимал – оба хотят посмотреть на нового начальника и оценить, ни зерна, ни мыла им сейчас не надо. Элисса тоже искоса поглядывала на него, чистя Леопарда.

Даже Леопард наблюдал за Хантером, правда, без жгучего интереса.

– Делай что хочешь. Но чтобы десять голов скота, которых я видел в соснах, до захода солнца были здесь.

– Хорошо, сэр, – кивнул Джимп.

– Ну прямо сразу и пойдем за ними, – подхватил Лефти.

Багл-Бой положил голову на дверь стойла и наблюдал за двумя незнакомцами, шевеля ушами. Глаза его были совершенно спокойными. Пастухи прошли почти вплотную к Багл-Бою, стараясь держаться подальше от Леопарда, чье стойло было напротив, через проход.

Лошадь Хантера стояла спокойно, когда незнакомцы шествовали мимо.

– Хороший у тебя конь, – похвалил Джимп.

– Большой, но вроде добродушный. Не то что некоторые, – сказал Лефти.

Леопард стоял в центре большого стойла, наблюдая за ними. Уши настороженно шевелились, что о многом говорило знатокам лошадей.

– Если бы вы и все остальные рабочие не пытались его дергать, арканить, пришпоривать, не старались сломить дух Леопарда, пока я была в Англии, – сказала Элисса, – он бы не смотрел на вас, как кот на мышь. У него есть причины не доверять людям.

– Гм, – выдохнул Лефти.

– Гм, – как эхо повторил Джимп.

– Вот вам и гм, – передразнила Элисса, – вам просто в голову не приходит, что есть другие способы совладать с лошадью. На таких, как Леопард, плеть и шпоры не действуют.

– Да, мэм, – кивнули оба.

Но в этом споре ни одна сторона не горячилась. Совершенно очевидно, этот предмет уже как следует обсудили после возвращения Элиссы из Англии. И мужчины явно смутились, увидев, как дикий жеребец спокойно и без суеты подчинялся девушке и на вид – не опаснее котенка.

Нежность Леопарда к Элиссе продолжала удивлять рабочих – с этим жеребцом не мог совладать ни один мужчина. Их гордость задевало то, что нежная девушка способна справиться с животным, а опытные и крепкие мужчины – нет. Никому из них не удалось оседлать пятнистого жеребца, и его стали называть человекоубийцей.

Джимп несколько смущенно посмотрел через загородку на большого коня и стоящую рядом девушку в зеленом шелковом платье, в кожаном, как у кузнеца, фартуке и кожаных перчатках. Элисса склонилась над левым задним копытом Леопарда и чистила его металлическим прутом. Нижняя юбка алого цвета вспыхивала пламенем в тусклом свете конюшни.

Джимп покачал головой и что-то пробормотал про себя насчет глупых девиц и жеребцов-убийц.

– Гм, – хмыкнула Элисса.

Скрывая улыбку, Хантер нагнулся, подхватил вилами последний пучок грязной соломы и закинул на тележку. Ему и раньше приходилось работать с людьми вроде Джимпа и Лефти. Старые холостяки, они жалуются на все и на всех, включая друзей, сохранившихся со времени, когда ходили пешком под стол.

Но Хантер знал – ворчание и брюзжание – не всерьез. Просто такая манера у пастухов. Так принято.

– Ты, наверное, хочешь, чтобы я снова подковал пятнистого дьявола? – проворчал Джимп.

– А как ты догадался? – выпрямилась Элисса.

– Незачем подковывать Леонарда, – вмешался Хантер. – Она не будет отъезжать на нем далеко от дома.

– Я могу привести в порядок его копыта и подготовить, – Элисса пропустила мимо ушей слова Хантера. – У меня просто нет рабочего, хорошо владеющего молотком.

Дверь стойла Багл-Боя открылась и со стуком закрылась. Широкими шагами Хантер зашагал по проходу.

Джимп и Лефти быстро переглянулись и предпочли ретироваться. За завтраком они уже поняли – маленькая хозяйка и новый работник во многом не сходятся.

– Ну дайте мне знать, чья возьмет, – крикнул Джимп, перед тем как исчезнуть во дворе следом за Аефти.

Элисса со злостью посмотрела им вслед, потом быстро сняла кожаный фартук, поменяла прутик на щетку и повела Леопарда в загон. На коне не было ни уздечки, ни веревки, недоуздка тоже не было. Она просто тянула его за гриву.

– Сбегаешь? – с вызовом спросил Хантер, стоя у загона Леопарда.

– Леопард любит, чтобы его чистили на свежем воздухе, – улыбнулась Элисса. – Если хочешь, пошли с нами.

К удивлению Элиссы, Хантер открыл дверь и вышел вместе с ними.

Леопард повернул голову и прижал уши, предупреждая.

– Полегче, мальчик, – успокоил его Хантер, – я не трону ни единого волоска на твоем пятнистом боку.

Элисса почти не узнала голоса Хантера: не резкий, скрежещущий, а мягкий, такой же, каким он говорил с Пенни.

«К такому голосу я могла бы привыкнуть. Как будто гладит черной бархатной перчаткой», – подумала Элисса.

От этой мысли она вздрогнула.

Леопард шевелил ушами.

– Спокойно, Леопард, – тихо велела Элисса. – Все в порядке. Нет веревки, нет повязки на глазах. Я с тобой, мой мальчик. Никто ничего плохого тебе не сделает.

Несколько раз вдохнув и выдохнув. Леопард диким взглядом уставился на Хантера. Потом шумно выпустил воздух из ноздрей и встал так, чтобы следить за мужчиной, не поворачивая головы. И медленно расслабил уши.

Элисса хвалила коня, а Хантер тихо вторил ей. Леопард поднял уши, прислушиваясь. Через несколько минут он снова выдохнул, переступил ногами, ткнулся мордой в шею Элиссы, давая понять, что она может продолжать его чистить.

– А ты любишь, когда за тобой ухаживают, правда? – сказала она. – И я тоже люблю тебя чистить.

Нахваливая Леопарда, Элисса водила щеткой.

Хантер молчал, его поразило умение девушки успокоить животное. Через несколько минут Хантеру стало ясно – Леонард больше всего на свете любил, чтобы за ним ухаживали, и никому не собирался угрожать. Только тогда Хантер медленно убрал правую руку с пояса, на котором висел кольт.

– И как тебе удалось так его приучить? – поинтересовался Хантер.

– Да это началось с его рождения, – сказала Элисса, чистя щеткой блестящий бок коня. – Леопард – мамин подарок, арабская кобыла сошлась с жеребцом-мустангом, убежавшим от шошонов.

– Так вот откуда у Леопарда эти пятна! – воскликнул Хантер. – Шошоны имеют дело с лучшими производителями, их аппалузы <Порода лошадей.> прекрасно известны у местных фермеров.

– То же самое говорил Билл. Но мама очень расстроилась.

– Из-за того, что жеребенок нечистокровный?

– Да, отчасти. И потом – кобыла была старовата, чтобы жеребиться, и погибла, когда родился Леопард.

Хантер тихо присвистнул.

– И ты нашла другую кобылу, которая его приняла?

– Нет. Леопард родился не в сезон, и не было кормящих кобылиц.

Хантер молча смотрел на огромного коня. Если Леопард и пережил тяжелые времена в раннем возрасте, то это на нем никак не отразилось. Мощный, хорошо сложенный, очень сильный.

– И что сделала твоя мама? – спросил Хантер.

– Она собиралась застрелить жеребенка, чтобы не смотреть на голодные муки, но я уговорила отдать его мне.

Улыбаясь, вспоминая, Элисса продолжала чистить широкий блестящий круп. Леопард вздохнул почти со стоном удовольствия и закрыл глаза.

– Я мыла Леопарда теплой грубоватой тканью, чтобы было похоже на шершавый язык матери, – рассказывала Элисса. – Потом помогала ему вставать, поднимала, когда он падал. Я обтирала Леопарда тряпкой, говорила с ним, была с ним день и ночь.

С едва скрываемым напряжением Хантер следил за лицом девушки – тень печали при воспоминании о смерти кобылы, удовольствие – она помогала жеребенку вставать, а больше всего в ее лице было любви к опасному животному, стоявшему точно в полусне.

"Белинда никогда не любила животных, – понял Хантер. – Она выбирала лошадь только по цвету. Тогда я думал – это забавно, но Боже мой, какой я был дурак. И до сих пор дурак.

Иначе я бы так не возбудился, наблюдая, как кокетка чистит свою лошадь".

– А чем ты его кормила? – резко, почти грубо спросил Хантер. – Сладкой кашей?

– У нас была корова, первотелок. И мы с Пенни пытались поить его жирным молоком, но сперва Леопард никак не хотел.

Тут конь зашевелился, повернул голову и лизнул прядь длинных светлых волос, выбившихся из пучка, наскоро сооруженного Элиссой. Не переставая чистить, она засунула прядь обратно. Леонард вытянул шею, ткнулся мордой и прическу и губами разворошил пучок.

Смеясь и поругивая Леонарда, Элисса прислонилась щекой к пятнистому боку и закрутила узел потуже.

Хантер медленно выдохнул, сдерживая учащенное дыхание. Он пытался не обращать внимания на скорость, с которой понеслась его кровь, но как трудно будет забыть это зрелище – водопад шелковых льняных волос на платье цвета морской волны. И ее руки, быстрые и изящные. "А если эти руки станут ласкать меня?

Господи, какой я дурак, и чего только в голову не взбредет?"

– А пить Леопард научился вот так, – снова взявшись за щетку, сказала Элисса.

Хантер не осмелился заговорить, понимая – голос будет слишком низкий и хриплый из-за силы желания, охватившего тело.

– Я макала прядь волос в молоко и водила по его губам, – объяснила Элисса. – В конце концов он сообразил и начал ее сосать.

Хантер посмотрел на громадного жеребца, пытаясь представить его слабым жеребенком. Невозможно!

– Через несколько дней он уже брал настоящую соску, – смеялась Элисса. – Но не забыл урок. И до сих пор любит лизать волосы, будто они намазаны молоком и медом.

Хантер молчал. Он слишком глубоко ушел в фантазии – а если распустить узел чистых ароматных волос Элиссы и зарыться в них лицом? Что он испытает?

А потом он доберется до мягкой и сладкой кожи.

"Элисса разрешит мне, судя по ее поведению в сарае. Боже мой, у меня никогда не было женщины, которая так отвечала бы. И сразу, и с таким же прерывистым дыханием, как мое.

Ночь за ночью она будет распаляться все сильнее, ведь ее чувственная изголодавшаяся душа жаждет любви".

И скрытая дрожь желания пробежала по жилам при мысли о девушке, ночи и огне.

"В одном по крайней мере Элисса сильно отличается от Белинды. Белинда расчетливая. Элисса слишком безрассудна, чтобы быть мудрой.

Секс с ней будет потрясающим. Чертовски. Может, даже стоило бы жениться ради этого".

Хантер услышал собственные мысли и похолодел.

«Неужели я так ничему и не научился? – со злостью спросил он себя. – Неужели Тэд и малышка Эм погибли напрасно?»

Ошарашенный и разозленный неуправляемой безрассудной чувственностью, Хантер усилием воли заставил себя вспомнить о своем предыдущем увлечении. Та тоже разжигала его кровь. "Как я могу допустить даже мысль – связаться еще с одной Белиндой? Взбалмошной, беспутной девчонкой. У меня уже была девчонка, она запродала жизнь детей, чтобы наскоро спутаться с соседом, пока ее муж дрался на войне за тысячу миль от нее.

Слишком молодая. Слишком испорченная.

Слишком слабая.

Но я женился на ней и поплатился за свою глупость детьми".

Такова реальность, и не о чем тут спорить.

Однако Хантер желал Элиссу с такой силой, что его трясло.

Он злился на себя, на ситуацию и больше всего на девушку, явившуюся в конюшню в шелках и кидавшую на него косые взгляды изголодавшихся сине-зеленых глаз.

– Но трудно было сказать, что из этого получится, – продолжала свое повествование Элисса, гладя Леопарда по шее.

Хантер молчал, и она снова посмотрела на него краем глаза. Суровый изгиб его губ заставил Элиссу поморщиться и перевести взгляд на Леопарда.

– Я провела месяц в стойле возле Леопарда, буквально не отходя от него, – торопливо продолжала Элисса. – Согревала его, когда болото покрывалось льдом и дул зверский холодный ветер. А весной оставалась с ним только на ночь, пока он подрос и смог оставаться без соски.

– А сколько тебе было лет?

Услышав грубый голос Хантера, Элисса посмотрела на него, и Леопард тоже.

– Тринадцать, – ответила девушка.

– В этом возрасте большинство девчонок интересуется забавами и шелками.

Элисса пожала плечами.

– А меня это никогда не интересовало, другое дело – мои высокородные кузины.

– Высокородные кузины? Здешние?

– Нет, мамины родственники. Она из семьи английских лордов и втайне надеялась, что я выйду замуж за кого-то из них, Я жила в Англии с пятнадцати лет, а потом, этой весной, вернулась.

Элисса говорила, продолжая водить щеткой по крупу Леопарда быстро и сильно.

– А что же ты не вышла там замуж? – спросил Хантер.

– Да они или смеялись надо мной, или просто фыркали, как будто перед ними было что-то диковинное.

– Понятно, – с иронией сказал Хантер, – ты не смогла подцепить там богатого мужа и, поджав хвост, убежала домой.

Элисса вспыхнула. Хватит с нее, она видела, каким может быть Хантер вежливым и сладким, как пирог с вареньем, именно таким он был с Пенни, и выслушивать от него оскорбления – это уж слишком.

– Держи, – сказала она, швырнув щетку Хантеру. И прежде чем он поймал, Элисса вспрыгнула на Леопарда. Шелковая юбка взвилась выше колен, алая нижняя пламенем закипела вокруг бедер. Нетерпеливо подоткнув юбки, она всадила пятки в тугие бока Леопарда. Хантер мгновенно кинулся Элиссе наперерез.

– Черт побери! Куда ты собралась?

– Туда, куда хочу!

Элисса одним движением отвернула Леопарда от Хантера, и через секунду огромное животное легким галопом бежало к изгороди.

Леопард перемахнул через нее с грацией, достойной настоящего леопарда, даже не задев перекладину на шестифутовой высоте. Он легко приземлился на другой стороне, потанцевал на месте, явно желая продолжить бег. Не двигаясь, Хантер наблюдал за Элиссой. Шелковые юбки и нижняя алая юбка вздернулись, обнажив длинные гибкие ноги, их женственный абрис напомнил Хантеру об упругости и полноте ей грудей, уже лежавших на его руке.

Без всякого предупреждения Леопард изготовился и перемахнул обратно. Приземлившись всего в нескольких шагах от Хантера, жеребец ни на дюйм не отступил назад.

– Я ясно выразилась? – резко спросила Элиеса.

– Насчет чего? – поинтересовался Хантер.

Голос был низким и хриплым, кровь билась в венах на шее. Он надеялся, что она не обратит внимания на это, как и на набухшую мужскую плоть между ног.

– Ты нанят, чтобы следить за Лэддер-Эс, а не за мной, – заявила Элисса. – Я буду ездить когда хочу и куда хочу.

– Нет, – сказал Хантер, прежде чем успел подумать.

– Прошу прощения?

– Да, именно это я и хотел бы увидеть – как ты будешь его просить.

– Этого никогда не случится – уверила Элисса тихим голосом. – Мои родственники и их дружки несколько лет пытались меня сломать. У них было время и достаточно жестокости. Так что у тебя нет шансов, Хантер.

– Что, не хватит времени?

– Нет, жестокости.

– Да не будь так уверена, Сэсси.

– Сколько лет у тебя Багл-Бой?

Хантер удивился резкой смене разговора и заморгал.

– Всю его жизнь, – медленно сказал он. – А что?

– И на нем нет отметин ни от плети, ни от шпор. А ведь конь не из робких, в нем чувствуется уверенность и спокойствие животного, с которым хорошо обращаются и нежно заботятся с рождения.

Хантер снова удивился. Он оценил легкость, с которой Элисса управляет Леопардом без уздечки, без седла и даже без прутика.

«Что бы там ни было, она прекрасная наездница», – невольно признал Хантер.

– Короче говоря, – продолжала Элисса, – ты грубый, надменный, упрямый, тупоголовый, но не жестокий.

Леопард подпрыгнул, ясно выражая нетерпение, ему хотелось снова перелететь через изгородь и как следует пробежаться.

И Элиссе, похоже, тоже этого хотелось. Легко надавив рукой на шею Леопарда, она направила его к изгороди.

– Слушай, – сказал Хантер, – из-за обиды не стоит лететь сломя голову в бешеной скачке.

Взгляд Элиссы стал мягче.

– Да неужели? – холодно спросила она. – И ты можешь меня остановить?

– Пенни зависит от тебя, – сказал Хантер ледяным тоном. – Если ты расшибешься, мчась на этом сумасшедшем животном, Пенни придется искать крышу у чужих людей, наниматься ради куска хлеба.

«Пенни, – подумала Элисса. – Да я и сама могла бы догадаться. Хантер беспокоится не обо мне».

Элисса спокойно смотрела на покрытые зеленой травой склоны гор, переходившие в рыже-коричневые заросли близ болота. Несколько раз медленно вздохнув и выдохнув, она почувствовала, что уже может владеть собой.

"И мне, к сожалению, нужен этот заносчивый парень, я должна без конца напоминать себе: мне нужен Хантер. И если придется стать свидетелем его ухаживаний за Пенни, что ж, так тому и быть. В Англии я пережила кое-что похуже и никогда не хныкала. Так почему презрение Хантера задевает так глубоко?

Потому что я хочу нравиться ему, вот почему. Я хочу, чтобы он говорил со мной таким же бархатным голосом, как с Пенни".

– Ты меня слышишь? – строго переспросил Хантер. Она кивнула с отсутствующим видом. И волосы рассыпались по спине, будто лунный свет облил зеленый шелк.

– Я не буду работать на испорченную девчонку, которая обижается на каждое слово, – продолжал Хантер.

Элисса снова кивнула.

Часть волос перекинулась на грудь. Быстро и нетерпеливо она собрала пряди и скрутила в узел на затылке.

– Я не буду работать на девчонку, которая дуется.

Элисса повернулась и посмотрела на него. И он понял, она вовсе не дуется. Взгляд был отсутствующий, она просто что-то обдумывала, ее глаза сейчас были похожи на глаза Леопарда.

Никакого вызова, чувственности.

«Ну что ж, хорошо, – сказал себе Хантер. – Пора ей перестать смотреть на меня так, как будто она размышляет, а что будет, если я поеду с ней вместе».

– О чем ты думаешь? – спросил он.

Если Элисса и удивилась вопросу, то не показала этого. Лицо ее оставалось отсутствующим, как у леди с хорошими манерами.

– А ты хочешь знать, о чем я думаю?

Хантер сжал губы.

– Ну конечно, ты все еще обижаешься. Чего не выносят испорченные девицы, так это правды.

– Тебе виднее.

– Да, так оно и есть.

Элисса промолчала.

– Черт побери, – выругался Хантер, – не переношу, когда девчонка дуется. – Что там происходит, за твоими зелеными глазами?

– А я думаю.

– О чем?

– О простой правде.

Хантер ждал объяснений. И ждал. И еще ждал.

– Хорошо, – грубо сказал он. – И что же, по-твоему, это такое – простая правда?

– Мне нужен человек, который может прошмыгнуть мимо Калпепперов, присматривать за Микки, защищать нас с Пенни и перегнать скот в армию. Короче, ты мне нужен, Хантер. Поэтому я буду терпеть все твои беспричинные обвинения и тирады, пока не смогу распрощаться с тобой.

Спокойный краткий итог удивил Хантера. Белинда, разозлившись, думать не умела, она лила слезы, дергалась, надувала губы.

– И ты что же, при первой возможности собираешься ссориться со мной? – спросил он.

Элисса посмотрела на Хантера ровным взглядом зелено-голубых глаз.

– А ты собираешься меня оскорблять при первой возможности? – поинтересовалась она.

– Только когда ты ведешь себя, как испорченная девчонка.

– Похоже, что бы я ни делала, результат будет один. С твоей точки зрения я просто не могу вести себя иначе.

Хантер нервно поправил шляпу.

– Ты хочешь сказать, я ошибаюсь? – спросил он с обманчивой вежливостью.

– Да.

– Нет. Я не согласен.

– Я знаю. Как знаю и то, что ты невзлюбил меня с первого момента.

Хантер промолчал. Элисса не догадалась, как сильно его влечет к ней и как он отчаянно борется с собой. Ну и пусть это останется его тайной, еще не хватало увидеть победный блеск в ее глазах.

– Вот чего я не понимаю, – продолжала Элисса, – почему же ты согласился работать на меня.

Хантер застыл. Ему необходимо, чтобы все думали, что он просто работник ранчо, простой парень, иначе до Калпепперов дойдет слух, что техасцы, следившие за ними два года подряд, здесь. Напали на их след.

– Мне нужна работа, – грубо бросил Хантер.

– Зачем?

– Из-за денег.

– Не думаю.

И снова сообразительность Элиссы испугала Хантера.

– Ты даже не спросил, сколько я стану платить, – напомнила она.

– Я получу свое. Сколько заработаю.

– Что, заберешь у меня ранчо?

От ярости Хантер едва не взорвался. Он был так ошарашен, что только огромным усилием воли сумел сдержаться. И это он, всегда гордившийся своей выдержкой.

– Слушай, девчонка, – прохрипел он тихо и угрожающе. – В Техасе у меня ранчо в пять раз больше, чем Лэддер-Эс. Ранчо, которое мы с братом выстроили своими руками. И мне незачем обворовывать сирот.

От дикого гнева в голосе Хантера у Элиссы пересохло во рту. Она пыталась что-то произнести, проглотила слюну и снова попыталась.

– Хорошо, – сказала она. – Ты будешь получать три доллара в день и пятьдесят центов за каждого мустанга, доставленного в армию. Согласен?

Хантер резко кивнул.

Элисса тихонько выдохнула.

– Мы проедемся сейчас по ранчо и посчитаем скот, я только возьму еду на завтрак.

– Нет.

– Тогда я приготовлю ленч только себе.

– Незачем, – сказал Хантер. – Я с тобой никуда не поеду.

– И ты еще говоришь про обиды… – Элисса пожала плечами. – Ну что ж, прекрасно. Я возьму чуть севернее.

– Ты никуда не поедешь. Это опасно.

Повисло молчание. Элисса упрямо смотрела, перед собой.

– Черт! – прохрипел Хантер. – Ты всякий раз собираешься удирать, стоит мне отвернуться? Так или нет?

– Конечно.

– Чтобы доказать, что очень самостоятельная, – проговорил он с презрением.

– Нет, Хантер. Действительно, чтобы сосчитать. Моих животных.

Он хмыкнул.

– А если ты так беспокоишься о будущем Пенни, – сладко проворковала Элисса, – гораздо разумнее поехать со мной, проследить, чтобы мне ничто не угрожало. Не так ли?

Хантер посмотрел на улыбку Элиссы. Два ряда белых зубов и никакой теплоты. Он понял: этот раунд он проиграл.

Хантер исчез в сарае, прежде чем Элисса поняла – она выиграла. Она наслаждалась победой, когда вдруг отчаянно залаяли собаки.

На огромном гнедом жеребце во двор ранчо въезжал один из Калпепперов. С поразительно хозяйским видом.

Глава 6

Первая мысль Элиссы была о дробовике – он в доме, а не в руках.

Но вообще-то она не ожидала, что кто-то из Калпепперов вот так, среди бела дня, нагло явится на ранчо. Элисса быстро огляделась. Никого. Если Хантер что и заподозрил, он пока затаился. Стойло Леопарда оставалось открытым.

Элисса внезапно поняла – она сидит на коне с задранными чуть не по пояс юбками, и мигом соскользнула с Леопарда, взбив пену зеленого и алого шелка.

Она коснулась земли, и… колени подкосились. Элисса только сейчас поняла, как испугалась.

Яркая пена юбок привлекла внимание Калпеппера. Он пустил коня вдоль изгороди и, не обращая внимания на Леопарда, направился прямо к сараю. Лошадь ступала по истоптанной копытами земле особой скользящей походкой, быстрой и легкой.

Еще три наездника приближались к ранчо, рассредоточившись веером, каждый наблюдал за отдельным участком фермы, В их действиях виделась военная выучка.

Бандиты.

Элиссе стало страшно, по телу побежал холодок, несмотря на жаркое солнце.

Собаки задыхались от лая.

Велико было искушение убежать в сарай, но этого от нее не дождутся. Бандитов, как и английских родственников, как хищников вообще, слабость только подстегивает. И потом – ноги едва держали ее, далеко не убежать.

«Хантер, где ты? – в молчаливом отчаянии вопрошала Элисса. – Неужели ты не слышишь собак?»

Ответа не было, в сарае стояла тишина.

Она совершенно одна. А двор полон бандитов.

«Хантер! Ты нужен мне!»

Но ни звука не слетело с губ Элиссы. Если Хантер не слышит истошного лая, то ее крика и подавно.

Собрав все свое мужество, Элисса изобразила уверенность и полное спокойствие. Сквозь изгородь задувал ветерок, Калпеппер не спеша подъезжал к сараю.

Он был в поношенной замызганной одежде, под засохшей грязью угадывались форменные брюки конфедерата и китель, давно нечищенные сапоги свисали по бокам коня. Как и конь, наездник был тощий, длинный и пыльный.

Бледно-голубые глаза Калпеппера льдисто поблескивали, а борода нуждалась в стрижке. Над манерами тоже стоило потрудиться – взглядом, устремленным на Элиссу, он сдирал с нее юбку.

– Ты тут хозяйка? – резко спросил он.

– Да, – так же резко ответила она.

– Я Гэйлорд Калпеппер, я все это покупаю.

– Нет.

Он сощурился, слегка подался вперед, точно желая узнать, не ослышался ли.

Лошадь сучила ногами, прядала ушами, раздраженная лаем собак, носившихся между незнакомцами.

– А я и не спрашиваю, мисси, – процедил сквозь зубы Гэйлорд.

– Очень хорошо, потому что я и не продаю.

Гэйлорд огляделся, обратив особое внимание на барак для рабочих. Было ясно, он не верил, что Элисса так храбро держится без чьей-то поддержки.

Элиссе искренне хотелось, чтобы так и было. Но похоже, все, что у нее есть, – быстрый язык, дрожащие ноги и искреннее желание оказаться сейчас подальше отсюда.

– Ну что ж, жаль, – сказал Гэйлорд. – Нам нравится ранчо, а если Калпепперы чего-то хотят, Калпепперы получают.

– Я понимаю ваши трудности.

– Гм.

Элисса сказала первое, что пришло в голову, надеясь отвлечь внимание бандитов, пока кто-нибудь наконец не возьмется за оружие и не отвлечет их внимание более основательно.

– Я вот тоже очень люблю Лэддер-Эс, – быстро заговорила она. – И не смогу вынести разлуки с ранчо. Вы, конечно, меня понимаете?

– Ох…

– Да, вот так, – торопливо продолжила она. – Так что вам лучше поинтересоваться другими местами. Я слышала, Северные территории очень хороши, особенно для таких, как вы.

– Там очень холодно.

Велико было искушение предложить взамен ад, где гораздо теплее. Но она воздержалась.

– О Техасе тоже говорят… – начала она.

– Нет, – нетерпеливо перебил ее незваный гость. – Нам нравится здесь. Там люди уж больно неприветливые.

– Может, они вас еще плохо знают?

– Эти техасцы, черт побери, мелочный народ. Они на стенку лезут, если человек хочет чуток поразвлечься. Гоняются, житья не дают из-за всякой ерунды. А это, надо сказать, сильно утомляет.

Элисса попыталась изобразить сочувствие, но вряд ли ей удалось.

– Ладно, будь по-твоему, – сказал Гэйлорд. – Нет так нет, но повеселиться моим ребятам ничто не помешает.

Элисса заморгала. Она никак не ожидала, что сможет отговорить хоть кого-то из Калпепперов отказаться от Лэддер-Эс.

– Спасибо, – пробормотала она. – Я очень благодарна, потому что ранчо – это моя жизнь.

– Конечно, еще бы не спасибо! – хмыкнул Гэйлорд. – Не каждый день Калпеппер женится на девице. Но я думаю, ты захочешь священника и всякую другую ерунду. О Господи, да ребята сдохнут со смеху!

Ноги Элиссы стали ватными, в ушах зазвенело, а в глазах стоял туман. Все было так нереально, будто она смотрела на мир с другого конца подзорной трубы.

«Видимо, так и чувствовала себя Алиса <Имеется в виду „Алиса в Стране чудес“ Льюиса Кэрролла.>, – подумала Элисса. – Может, мне стоит предложить чашечку чая этому Мзду Хаттеру?»

От этой мысли Элисса чуть не расхохоталась, но побоялась – откроет рот, а оттуда вырвется крик. Ее спокойствие было только внешним. На самом деле страх сковывал Элиссу все крепче. Ей казалось, кости хрустнут от любого неловкого движения.

– Видимо, я неясно выразилась, – осторожно начала девушка. – Я не собираюсь выходить за вас замуж.

– О, да это еще лучше! На кой мне всякие цепи? Связывать себя по рукам и ногам? Но если не я, то пускай Эб, вот уж кто умеет обходиться с девушками. Не успеешь моргнуть, до Рождества будешь при муже. Ей-богу.

Элисса проглотила слюну, которая ей показалась горькой, как желчь.

– Мистер Калпеппер, – произнесла она с отчаянным спокойствием. – Я вовсе не собираюсь выходить замуж.

Наездник энергично закивал.

– Ага, слышу, слышу. То-то мальчишки обрадуются, они у меня, неугомонные, мигом расшевелятся. Ха-ха! Красота! Вместе с фермой и проститутка!

– Ради Бога, о чем вы говорите? – спросила Элисса ослабевшим голосом.

– Ну, в общем, так. Замужество тебе ни к чему, значит, просто остаешься тут, на ранчо, и начнем веселиться! Вот уж развлечемся! Вот уж поваляемся! – Гэйлорд хлопнул себя по бедрам с такой силой, что от штанин поднялась пыль. – Вот это да!

Лошадь зашевелила ушами, потом обратила внимание на собак, мечущихся с диким лаем.

Калпеппер раскукарекался, как петух.

– Я скажу Эбу, что старина Гэйлорд берет ранчо для мальчиков и без всякого шума, и солдаты, янки, ничего не пронюхают. И не сядут на хвост.

Вдруг Гэйлорд умолк и посмотрел на Элиссу тупым похотливым взглядом, от которого у нее застыла кровь.

– Эб всегда надо мной смеется, он думает, что старина Гэйлорд медлительный и тупой, как пень, – сказал Гэйлорд.

Элисса поймала себя на мысли, что готова согласиться.

– Эб любит вспоминать, как папочка извелся, пока случал его с младшей девкой Тернеров. Ну, скажу я тебе, она здорово упиралась. Эб до сих пор скалится, как вспомнит. Еще бы, это была его первая деваха. А папочка сперва соблазнил ее для него же.

Как в тумане, Элисса еле дышала. Вернее, она заставляла себя дышать, отгоняя прочь смысл слов Гэйлорда Калпеппера.

Лошадь его подошла ближе к изгороди, понукаемая наездником.

– Я надеюсь, ты девка сильная, – сказал Гэйлорд. – И я и все мальчики давно готовы.

Элисса осторожно отступила. Одно дело демонстрировать мужество, и другое – иметь его.

Только дура могла стоять от бандита на расстоянии вытянутой руки, так близко от этого ублюдка.

– Ну чего ты пятишься-то, – удивился Гэйлорд. – Я не собираюсь тебя сразу опрокинуть, я только титьки пощупаю. Они выпирают, как…

– Нет, – прохрипела Элисса.

– А ты негостеприимна, малышка.

В мгновение ока лошадь Гэйлорда перемахнула через изгородь, и Элисса едва успела увернуться от длинной руки и тощих пальцев.

Леопард отступил и прижал уши, явно предупреждая Гэйлорда, что может случиться, если он приблизится.

Гэйлорд осадил коня и взглянул на жеребца.

– Болтают, что он убийца, – кивнул на Леопарда Гэйлорд.

Элисса промолчала.

– Гм, ну ладно. Эб сумеет его обкатать. Но сейчас тут я, а не он, и я хочу пощупать твои титьки. Прогони коня, пока я его не пристрелил.

Гэйлорд говорил медленно, но рука его метнулась к шестизарядному револьверу.

– Нет! – вскрикнула Элисса почти одновременно с грохотом выстрела. Пуля легла между передними ногами лошади, которая в испуге отступила.

Гэйлорд уже выпрямился в седле с такой же легкостью, с какой схватился за оружие.

– Зачехли оружие или умрешь, – раздался голос Хантера.

Элисса едва узнала его. Никаких эмоций. Холодная уверенность в том, что обещает. А обещает смерть.

В наступившей тишине было слышно скольжение металла револьвера по шершавой коже кобуры.

Кто-то из веера всадников что-то крикнул. Гэйлорд поднял руку и медленно помахал.

– Я просто пошутил, – вежливо сообщил он Элиссе.

Но и намека на юмор не было в бледно-голубых глазах. Они ощупывали темноту распахнутого стойла Леопарда. Элисса тоже смотрела туда.

Хантера не видно.

– Шутки кончены, – объявил Хантер. – Убирайся отсюда и больше ни ногой. Если увижу тебя или твоих людей на землях Лэддер-Эс, пристрелю на месте.

Молясь про себя, Элисса медленно отступала к сараю.

Гэйлорд выругался и пошевелился в седле.

– Не спеши, – сказал он, хищно глядя на Элиссу. – Мы не кончили. Совсем нет.

– Ты кончил, – холодно бросил Хантер.

– Откуда ты явился? – усмехнулся Гэйлорд.

– Из ада.

– Ага. Вот и помолись, чтобы дожить до завтра.

– Убери руку от револьвера, иначе завтра для тебя не наступит, – сказал Хантер.

Гэйлорд посмотрел на правую руку, точно удивился – надо же, она сама крадется к револьверу!

"Медлительный? Тупой?

Гэйлорд такой же тупой, как лисица. И, как у лисицы, в его душе явно чего-то не хватает", – подумала Элисса.

– Слушай, парень, – начал Гэйлорд. – Тебе-то что, а? Какое тебе дело до этой фермы? На Лэддер-Эс такая же хорошая земля, как у Калпепперов. Мы хотим взять ее. И все.

– Убирайся или пристрелю, – сказал Хантер. От спокойствия и уверенности в голосе Хантера, волосы Элиссы зашевелились.

Гэйлорд развернул коня и, больше не произнеся ни слова, направился к своим людям. Четверо всадников исчезли так же быстро, как и появились, оставив за собой облачко пыли и зашедшихся в лае собак.

Дрожащими пальцами Элисса вцепилась в гриву Леопарда. Сейчас, когда опасность миновала, ноги дрожали так, что она не могла стоять без опоры.

С револьвером в руке Хантер вышел из сарая на свет. Барабан был чистый, но не блестел. И ствол тоже. Ни серебра, ни золота, ни инкрустаций на дереве или гравировки на стали.

Хантер молча следил, как исчезают бандиты, потом разрядил револьвер и повернулся к Элиссе.

Лицо его окаменело. Он теперь долго не забудет, что испытал из-за Элиссы. А если бы началась стрельба?

«Она бы сейчас лежала в грязи, в луже красной крови с белым, как соль, лицом».

Мысль о бездыханном теле Элиссы, распростершемся на земле, повергла Хантера в шок. Такого безумного страха он не испытывал давно. Смерть для него не в новинку, он и о своей безопасности не очень-то беспокоился, однако нервы натянулись, как струны.

Страх за Элиссу.

Молчание разрасталось, его нарушали лишь легкое дуновение ветерка, дыхание Леопарда и лай собак.

Потом Элисса оттолкнулась от Леопарда и осторожно взглянула на Хантера.

Его глаза блестели металлическим блеском.

– Ты дурочка, – сказал он. – Почему не побежала в сарай? У тебя было время. Или тебе нравилось стоять и насмехаться над Гэйлордом, испытывать его, пока он раздевал тебя глазами?

После пережитого страха и от ярости Элисса больше не владела собой. Будь у нее сейчас оружие, она бы, не колеблясь ни секунды, всадила пулю в Хантера.

И, поняв это, он схватил ее за запястья, прежде чем она решилась бы влепить ему пощечину.

– Хорошо. Ты не хотела ничего такого, – сказал он резко. – И все же, почему не побежала?

– У меня ноги дрожали, вот почему.

От удивления лицо Хантера смягчилось. Только сейчас он увидел, как бледна Элисса и как ее колотит дрожь.

– Но ты не казалась испуганной, я этого не заметил, находясь там, в сарае.

– Только дурак может показать свой страх перед хищником. И что бы ты обо мне ни думал, я вовсе не дура.

Хантер едва слышал ее слова. Он чувствовал нежную кожу на ее запястьях, видел зеленовато-голубые глаза и легкое дрожание губ.

– В следующий раз, как только увидишь любого из Калпепперов, беги в другую сторону.

Элисса торопливо кивнула.

И тотчас волна волос сверкнула на свету, бледно-золотистые пряди упали на щеки, а несколько волосков прилипли к дрожащей нижней губе.

Хантер тихо, едва слышно, вздохнул. Не выпуская револьвер из одной руки, другой он убрал волосы с лица Элиссы, не думая о том, что такой порыв с его стороны может открыть Элиссе его истинные чувства.

Прикосновение к ее мягким волосам вызвало волну пламени в теле, оно обожгло Хантера, дыхание стало прерывистым, а Элисса медленно опустила глаза, и он понял – девушка объята тем же пламенем, что и он.

Хантер выдохнул ее имя, нежно снял волосинку с алых губ, охватил лицо Элиссы руками, не выпуская револьвер, и медленно склонился.

Резко хлопнула дверь, точно перерезала нить, протянувшуюся между ними.

Хантер дернулся, как от выстрела. Быстро убрал руки и мгновенно отвернулся от девушки. Не колеблясь ни секунды, схватился за перекладину и легко перемахнул через изгородь.

От барака к сараю быстро шел Микки. Оружия при нем не было. Если он и заметил бандитов, то и не подумал, что они могут вернуться. «А может, – иронично скривил губы Хантер, – Микки залег в бараке, спасая свою шкуру».

– Доброе утро, – приветствовал его Хантер. – Не поздновато на работу, а?

– Да я руку рассек, бинтовал.

Микки помахал левой рукой перед носом Хантера. Ладонь замотана грязным шейным платком.

– Развяжи, – велел Хантер.

Микки уставился на него.

Что бы он ни увидел в серых глазах Хантера, это убедило его, и он молча развязал руку.

Хантер не отводил взгляда от глаз Микки. И лишь когда парень оголил рану, Хантер быстро посмотрел на нее. На ладони увидел глубокую царапину.

– Не о чем беспокоиться, – заключил Хантер. Микки выглядел довольно угрюмым.

– Ты не слышал собачьего лая? – поинтересовался Хантер.

– Эти проклятые собаки всегда лают.

– Может быть, и бандиты всегда шастают по кустам, ожидая случая пронырнуть на ранчо?

– Не-е, – протянул Микки, – эти ребята, Калпепперы, открыто не возникают, тут же армия пасет дороги.

( Ты можешь наплевать на свою жизнь, если хочешь, но не на жизнь мисс Саттон.

– Так я не…

– В следующий раз, когда залают эти собаки, – перебил Хантер, – я бы хотел увидеть тебя с оружием и чтобы враг был взят на мушку. В противном случае с кого спрос, если тебе переломают хребет?

Микки прикусил губу, но промолчал.

– А где Лефти и Джимп? – спросил Хантер. Парень ответил не сразу, провожая взглядом Элиссу, спешившую к дому.

– Да вроде коров считают, – невнятно пробормотал парень.

Он проследил за Элиссой, пока она не скрылась в тени веранды, пристроенной к фасаду дома.

– Где? – спросил Хантер.

– Гм…

– Смотри в глаза, когда с тобой говорят

С некоторой неловкостью Микки поднял глаза.

– Где работают Лефти и Джимп? – повторил Хантер.

– Внизу, возле Кейв-Крик. Ты же сам им велел. Они, конечно, не в восторге – дюдей Лэддер-Эс шлепнули как раз там.

– Им платят вдвойне

– А мне нет!

– Если захочешь получать как вооруженный пастух, приди и убеди меня, что ты достоин таких денег. Если сможешь.

Хантер ожидал, что Микки разозлится или, хуже того, – кинется с кулаками, он даже хотел подраться – от мысли, что Микки мог прятаться в бараке, когда Элиссе угрожал Гэйлорд Калпеппер, у Хантера чесались руки.

Он подождал, на что решится Микки. Хантер не собирался драться с ним, но считал своей обязанностью проучить Микки.

Ну, например, заставить его прекратить пялиться на Элиссу. Неплохо с этого и начать.

Бормоча себе под нос, Микки заматывал руку платком.

– Я скоро начну таскать воду, – сказал Хантер. – Готовь бочки.

Микки ухмыльнулся.

– В чем дело? – спросил Хантер.

– Да, сэр, пустая трата времени – заниматься бочками. Может, и есть щели, но все равно бочки насовсем-то не рассохлись. А если даже рассохнутся, вода все равно продержится неделю-другую.

– Продолжай заниматься чем велено, а думать будет другой, кто соображает.

Микки завязал узлом платок на ладони, зубами затянул его и направился к бараку.

Хантер постоял минуту-другую, внимательно прислушиваясь. Ничего похожего на ружейную пальбу. Если Лефти и Джимп в беде, они слишком далеко, чтобы услышать перестрелку.

"Мне нужны люди. Которым бы я доверял. Ну хотя бы те, кто будет получать деньги и работать как следует, чтобы мне не ходить за ними по пятам каждый час и каждый день.

Надо столько сделать. И так мало времени".

Хантер стоял, размышляя и планируя, будто разрабатывал кампанию против вторгшегося в его пределы врага.

В некотором смысле так и есть.

Хантер выяснил – один из Калпепперов после весеннего перегона скота осел в Руби-Вэлли. И похоже, это Гэйлорд.

Может, и другие Калпепперы расположились поблизости. Родные братья. Двоюродные братья. Или те и другие. Они все похожи, с большого расстояния и отличить трудно.

Любой человек с мозгами предпочел бы видеть их только на таком расстоянии.

«Чертовски трудно будет вычистить этих парней из гор, – подумал Хантер, оглядывая зубчатые вершины. – Чертовски трудно».

Глава 7

Леопард и Багл-Бой шли бок о бок по дороге из Лэддер-Эс. Всадники молча оглядывали пространство – нет ли скота или бандитов.

Дансер и Виксен носились ярдах в ста от всадников, проверяя лощины. Они нашли небольшое стадо коров, но в нем – ни одного бычка.

Под копытами лошадей шуршала золотистая трава, изредка попадались на пути одиночные темно-зеленые сосны. Чем выше поднимались они по пологому склону горы, тем больше становилось сосен. Небо над головой было похоже на опрокинутую голубую чашку.

Полдень. Осеннее солнце так припекало, что по лошадиным бокам и шеям потекли струйки пота.

Элисса тоже вся взмокла, хотя сегодня надела костюм для верховой езды, а не шелка и пышные юбки. Девушка осторожно оттянула от шеи высокий воротник, но никакого облегчения. Медленно расстегнула одну пуговицу, потом другую, третью. Возле четвертой пуговицы пальцы заколебались: если расстегнуть четвертую и пятую, будут видны кружева корсета. Будь она одна, так бы и сделала, не задумываясь, но рядом мужчина, который волнует ее самим своим присутствием. И ведь там, в загоне, он чуть не поцеловал ее.

«Если он все еще хочет меня поцеловать, то он прекрасно это скрывает», – подумала Элисса.

Когда девушка появилась в сарае в элегантном костюме для верховой езды, Хантер едва взглянул на нее. Он бы, наверное, не заметил, появись она совершенно голая.

«Ну и ладно, – успокаивала себя Элисса, расстегивая пуговицу, – он и внимания не обратит, если я еще одну расстегну. Или две. Ой, как жарко, в такое пекло невозможно вести себя, как настоящая леди!»

Уголком глаза Хантер видел, как пальчики Элиссы расправлялись с пуговицами, как дошли до четвертой, и он едва не застонал, когда она медленно расстегнула ее. А потом принялась потирать кожу, сдавленную плотной тканью.

Хантер старался не думать, с каким наслаждением он лизал бы эти следы от одежды, с не меньшей, чем кошка Кьюпид своих котят.

«Не думай об этом, – сердито одернул себя Хантер, – это не только глупо, но и опасно. Так же, как и тот несостоявшийся поцелуй в пыли загона, после стычки с бандитами».

Ее близость, мольба в ее глазах помутила ему мозги, и надо быть благодарным Микки, помешавшему поцелую.

Но вместо благодарности он испытывал бешенство.

Хантер с удовольствием содрал бы с него шкуру тупым ножом и повесил сушиться в сарае.

Элисса осторожно посмотрела на Хантера. Он не хотел ее брать с собой, словечко «глупо» она слышала несколько раз, пока седлала Леопарда. Единственное, что понравилось Хантеру, – охотничье ружье, которое она вынесла из дома. Изысканная гравировка, инкрустация золотом и серебром заставили его нахмуриться, но то, что оружие содержалось в чистоте и порядке, смягчило его сердце.

– У тебя были когда-нибудь трудности с водой? – спросил Хантер.

Неожиданный вопрос испугал Элиссу.

– Для скота или для дома? – уточнила она.

– Для того и другого.

– Для скота – никогда. Наши ручьи не пересыхают даже в самые жаркие месяцы.

– А Хаус-Крик?

– Он никогда не высыхает, но… – Элисса замолчала. Ей не хотелось вываливать все проблемы Лэд-дер-Эс, иначе она покажется нытиком, что вряд ли возвысит ее в глазах Хантера.

– Но? – настаивал он.

– Появились другие трудности, – созналась она.

– Недавно?

Элисса кивнула.

– Выкладывай, – велел он. – Что случилось?

– Ой, ну мелочи. Ну один лонгхорн свалился в воду и утонул.

Хантер сощурился.

– Когда? – строго потребовал он ответа.

– Как раз перед таянием снегов. Но мы все вычистили, водопровод заработал, правда, мы опоздали с перегоном.

– Так, а еще? Что-то еще было?

– С водой? Нет, вода чистая.

Оба несколько минут молчали.

Элисса уже начала привыкать к немногословности Хантера.

Тихая песня ветра в траве, ритмичные удары лошадиных копыт, призывные песни черных дроздов на болоте намного приятней болтовни ни о чем. На дорогу выбежал Виксен и замер шагах в пятидесяти, выжидательно уставившись на всадников.

– Скот? – спросил Хантер.

– Нет. Если бы скот, собака уже гнала бы его к нам.

Элисса резко свистнула. Виксен мгновенно развернулся и кинулся к лощине.

– Хорошая собака, – похвалил Хантер.

– Мак и мама дрессировали всех собак. Мак клялся, что каждая из них стоит пяти мужчин, когда приходится выгонять скот из лощин, зарослей и топей.

Лицо Элиссы подернулось печалью, так бывало всегда, когда она вспоминала мать и верного Мака.

Хантер заметил это и пожалел, что спросил о собаках, но потом почувствовал раздражение.

«Она же в конце концов не девочка с косичками. Я здесь для того, чтобы покончить с Калпепперами, не мое дело опекать сиротку с печальными глазками».

– Сколько скота ты нашла весной? – резко спросил Хантер.

– Меньше сотни. Потом работники стали исчезать. Очень быстро. И наступила неделя, когда на Лэддер-Эс остались Мак, Микки, Лефти и Джимп. А потом Мака убили.

– А кто-нибудь пытался перекрыть водопроводную трубу?

Элисса немного испугалась, забеспокоилась и прикусила нижнюю губу.

– Перед смертью Мака она ломалась несколько раз, – медленно проговорила она.

– Следы?..

– Он ничего не говорил о следах. Чинил и все.

– А Мак хорошо читал следы?

– Лучше всех. Потому и приехал с отцом на Запад. Он настоящий скаут и охотник. А потом, когда Мак потерял руку в схватке с индейцами, занялся фермерством.

Хантер искоса посмотрел на девушку.

– Мак, – сказал он. – Это его полное имя?

– Маколей Джонстоун.

– Маколей, – Хантер медленно улыбнулся. – Я слышал это имя, он известный человек.

– Да, Мак был хорошим фермером, гораздо лучше отца. Прекрасно понимал животных и любил их больше, чем людей, особенно женщин.

– Можно понять.

Элисса быстро взглянула на Хантера.

Тот не обратил внимания.

– Мак верил, что скот может перезимовать там же, где буйволы и лоси.

Хантер поднял черные брови.

– Да, я слышал об этом в Техасе, – сказал он. – Мужчины хотели перегонять скот к северу не только на убой, но чтобы отпустить в Монтане, Вайоминге и даже в Дакоте.

– И что им помешало?

– Не знаю, они как раз собирали стада для перегона в Канзас, когда я уехал оттуда после войны.

Хантер выпрямился в седле, оглядываясь и изучая окрестности. Единственное движение, которое он заметил, – всплески белого и черного – собаки носились в траве и среди сосен.

– Если лонгхорны могут пережить зиму в Монтане, – сказал Хантер, – они без труда нагуляют отличный вес за лето. Хорошее место для скота.

– Наши лонгхорны прекрасно зимуют.

– Но у вас не такие холода, как в Монтане.

– Да, в долине, где стоит дом, нет. Но выше есть каньоны, где мороз и глубокий снег.

– И коровы зимуют наверху? – удивился Хантер.

– Ну, не специально, конечно. – Элисса рассеянно потянулась к шее, чтобы ветерок обдул разгоряченную кожу.

Хантер проследил за ее движением, шепотом выругался и отвел взгляд. Кожа такая ослепительно белая, как восточный перламутр.

– Но некоторые дикие лонгхорны проводят там круглый год, – продолжала Элисса. – Например, один очень старый полосатый норовистый буйвол.

– Круглый год, говоришь? – переспросил Хантер, задумавшись.

Элисса кивнула.

– О дьявол, – прошептал он.

Она засмеялась и отвела взгляд от Хантера.

– Мак именно так его и звал, этого буйвола. Дьявол. Несколько раз он хотел его пристрелить, но отец любил быка. Он вообще любил своенравных опасных животных.

– Хорошо бы такого Дьявола переправить в армию.

– О, с ним одни мучения. Если запустить его в стадо – начнется паника и бегство. А если не приставать к нему, то и он не будет. В общем-то…

Элисса резко умолкла, подчиняясь взмаху руки Хантера. Он потянул Багл-Боя и остановил его. Девушка хотела спросить, что случилось, но передумала.

Хантер напряженно вслушивался в тишину, лицо его было точно таким же, как в тот момент, когда он вышел из темноты у крыльца Элиссы. Он медленно повернул голову и огляделся. Через несколько минут выпрямился в седле и пустил Багл-Боя дальше.

– Что? – спросила Элисса. Хантер пожал плечами.

– Видно, послышалось, – сказал он, – наверное, ветер свистит в каньонах на высоте.

И он махнул рукой, обтянутой перчаткой, в сторону гор, слева от всадников.

– А вы косите сено на зиму? – поинтересовался Хантер.

– Обычно да. Шотландские коровы, которых любил Мак, не слишком-то умеют откапывать траву из-под снега, они не лонгхорны.

Элисса помахала широкими фалдами костюма, чтобы хоть немного обдуло ноги ветром. Одежда прилипла к коже, как горячий компресс.

– Но у одомашненных коров больше мяса, – продолжала она, – а лонгхорны тощие, как олени, и еще более дикие и необузданные.

Хантер улыбнулся, давая понять, что слушает. А сам шарил глазами по сторонам.

Элисса описывала достоинства животных Лэддер-Эс, рассказывала об агрессивных лонгхорнах, о другом крупном рогатом скоте. И о самой известной породе – голштинской.

Обычно стада гнали с запада по тропам, пока было вдоволь травы и воды, а когда они кончались, стадо предоставляли самому себе. Одних животных съедали индейцы, других хищники, некоторые дичали.

Познания Элиссы в скотоводстве удивили Хантера.

Еще больше удивили планы улучшить качество стада Лэддер-Эс. Она хотела держать мясной скот, но постепенно отбирать из стада молочных коров, бычков и неуправляемых лонгхорнов. Она собиралась огородить участки земли от мустангов и диких коров.

Пораженный, Хантер внимательно слушал Элиссу. Некоторые фермеры даже не думали о заготовке сена на зиму для скота, а Элисса хотела выращивать европейские травы, люцерну, гораздо более питательную, чем обычные луговые. Она собиралась заняться ирригацией не только на огороде и в саду – там уже все отлажено, – но и за их пределами.

Но самая заветная мечта Элиссы была связана с лошадьми. Она хотела выращивать кобылиц, таких же сильных, сообразительных и быстрых, как Леопард. Перегнав мустангов в армию, она займется отбором кобыл, лучших подготовит для Леопарда.

– А что ты думаешь о моем Багл-Бое? – поинтересовался Хантер.

– Он хороших кровей, так ведь?

Хантер кивнул.

– У него красивые ноги, широкая грудь, он сильный и в то же время отлично сложенный, – говорила Элисса, осматривая лошадь Хантера.

И самого Хантера.

– Взгляд прямой, глаза широко расставлены, между ними хватает места для мозгов, правда, если он когда-нибудь ими пользуется, – съязвила Элисса. – Нежный, хотя это качество он хорошо скрывает под мускулами и упрямством…

Она говорила насмешливо, а потом внезапно удивленно вскрикнула. В ста футах от них огромный лонгхорн вылетел из ущелья со скоростью лавины.

Опустив рога, разбрасывая копытами комья земли и пучки травы, он несся прямо на Леопарда.

– В сторону! Быстро! – крикнул Хантер. Элисса дернула поводья, повернула Леопарда влево, впившись ногами в бока и выдергивая из седельного мешка дробовик. Лонгхорн был так близко, что она видела белки дико вращающихся глаз, слышала прерывистое дыхание.

«Слишком близко, – подумала она в ужасе. – Я не успею поднять ружье. Боже, как он мчится!»

Элисса энергично развернула Леопарда и освободила дробовик из чехла. Даже если попытаться поднять оружие, она понимала – поздно.

Буйвол изготовился поднять коня на рога. Они блестели на солнце.

Прогремели три выстрела, и так близко, будто разверзлись небеса.

Полосатый лонгхорн дернулся, сделал шаг, потом уткнулся в Леопарда и упал.

Огромная лошадь споткнулась, прежде чем выпрямилась и понеслась дальше.

Элисса едва удержала коня.

С оружием, направленным на лонгхорна, управляя Багл-Боем одними коленями, Хантер подъехал к упавшему животному. Багл-Бой, привыкший к звукам и крови боя, подчинялся беспрекословно, только нервно прижимал уши и напряженно переставлял ноги.

Лонгхорн мертв, две из трех пуль попали прямо в сердце.

Хантер оторвал взгляд от животного и увидел Леопарда примерно в тридцати футах, он часто перебирал ногами и быстро вращал глазами. Элисса сидела бледная, но ствол дробовика, обращенный к лонгхорну, не дрожал.

Хантер быстро оглядел ее, проверяя, не ранена ли девушка, ничего не заметил и с облегчением вздохнул.

«Могу поклясться, у нее было мало шансов».

Никогда еще Хантеру не приходилось так быстро действовать, и он надеялся, что никогда больше не придется. Дважды не повезет.

– Я же велел тебе ехать, – хрипло проговорил он.

– Я и поехала.

– Не слишком быстро. Если бы я промахнулся…

– Но ты не промахнулся, – перебила его Элисса. – Спасибо.

Хантер еще раз выдохнул и снова посмотрел на тушу лонгхорна.

– Мне повезло, – сказал он.

– У тебя отличная реакция. Если бы не ты, он подцепил бы на рога Леопарда.

– Или тебя.

– Да, – прошептала она. – Или меня.

Элисса закрыла глаза и поспешно открыла. Потому что ей тут же представилось, как к ней несется ее смерть – буйвол с широко расставленными рогами.

– Спасибо, – губы Элиссы дрожали.

Хантер раздраженно махнул рукой. Его злило собственное чувство по отношению к Элиссе: не хватало переживать из-за девчонки, да еще, не дай Бог, она заметит, как желанна ему.

Чем больше Хантер смотрел на девушку, тем труднее становилось сдерживаться.

"Вот уж действительно, пуганая ворона куста боится, – подумал он. – Почему же так трудно наконец запомнить, что Элисса – большеглазая кокетка, готовая соблазнять любого мужчину, который появляется в поле зрения?

Ну вспомни о Микки, она так держалась с ним, будто они помолвлены. А как только появился я, сразу перекинулась на новенького. Все, хватит".

– Этот из тех самых лонгхорнов с гор, о которых ты говорила? – буднично спросил Хантер, и в голосе звучало предупреждение Элиссе.

Девушка уставилась на мертвое животное. Старое размытое клеймо Лэддер-Эс виднелось на боку, а под ним – еще более старое, почти нечитаемое.

– Так это же Дьявол, – удивилась она. – Интересно, почему он решил спуститься с высот?

Хантер заложил патроны в ружье, посмотрел в сторону лощин, заросших кустарником и ивой и прятавших Дьявола.

– Езжай за мной и молчи, послушаем, не зашуршит ли в кустах, – Хантер обернулся и твердо посмотрел на Элиссу. – Ты поняла? Сзади. И не высовывайся из-за моей спины, что бы ни случилось.

Элисса тупо кивнула.

– И держи наготове дробовик, – добавил Хантер, отворачиваясь. – Лучше, если он окажется под рукой.

Элисса снова кивнула. Она была как во сне и вцепилась в оружие крепче, чем надо, чтобы Хантер не заметил, как трясутся пальцы.

Но Хантер, казалось, потерял к ней всякий интерес. Держа оружие на изготовку, он рысью пустился по следам буйвола. Следы читались легко, копыта Дьявола глубоко вдавливались в землю под тяжестью тела.

Прижав уши, нервно и настороженно осматриваясь, Леопард двигался за Багл-Боем к лощине.

Элисса была не в себе, как и Леопард. Она наблюдала за подлеском, точно ожидала смертельно опасных лонгхорнов. В лощине следы стало читать труднее и ехать тоже – пошла каменистая почва. То тут, то там попадались площадки, поросшие скользким влажным мхом, – сюда редко заглядывало солнце.

Однако многое озадачило Хантера.

Элисса, увидев выражение лица своего спутника, хотела спросить, что привлекло его внимание, но вспомнила – он велел ей молчать. Подавив вздох, девушка сидела не двигаясь.

Хантер тоже замер, всматриваясь в следы и обдумывая происшедшее. «Дьявол, или что-то тебя вспугнуло, или ты просто сумасшедший сукин сын».

Большинство следов оставил скот, который пасся, ходил на водопой, возвращался. Это беспорядочные следы. Но Дьявол шел целенаправленно. Останавливаясь, он не щипал траву, а рыл копытами землю, выбивая большие комья и оставляя царапины на камнях.

"Похоже, ты с кем-то боролся. Но что тебя так раздражало, глупое животное? Ты или сумасшедший, или за тобой кто-то гнался.

Если так, то кто?

И нет ли его здесь до сих пор?"

Хантер не двигался, впитывая звуки и сигналы земли.

Шуршание ветра в ивовых ветках.

Свист ястреба в высоте.

Трескотня сорок.

Звон уздечки, тихий и мягкий.

Багл-Бой хвостом отгоняет мух.

Ничего необычного. Ничего такого, что объяснило бы Хантеру, почему Дьявол выскочил из лощины прямо на Элиссу.

"Могло быть просто досадное совпадение. Один Бог знает, сколько я видел такого на войне.

Хороший человек оказывается не в том месте.

Хороший человек погибает.

Это не дьявольский заговор, не специальный замысел или предначертание свыше. Просто судьба. Кто-то умирает".

Хантер еще с минуту вслушивался в бесконечное молчание Руби-Маунтинз.

Но если досадное совпадение – это одно, тут никто не в силах помочь.

Беззаботность – другое дело. Часто невезением называют обычную беззаботность. Хантер не таков.

Наконец он остановил Багл-Боя. Элисса наблюдала за ним ясными зелено-голубыми глазами, и хотя любопытство здорово разыгралось, она не открывала рта,

– Ничего особенного, ничего удивительного, – пробормотал Хантер.

– В каком смысле?

– Да полно следов, но все они – самого буйвола. Я думаю, может, он просто на старости лет стал убийцей. Так случается, особенно с буйволами.

Элисса облегченно вздохнула.

– Я боялась, что он затоптал собаку, – призналась она. – Если бы псы нашли Дьявола и попытались гнать на нас, он бы точно кинулся на них.

Хантер сощурился. Он соскочил с Багл-Боя и направился к комку влажной земли. Очень внимательно осмотрел следы возле него.

Ничего необычного. Следы буйвола – пожалуйста, но больше ничего на развороченной, взрытой земле.

– Ну? – взволнованно спросила Элисса.

– Позови собак.

Элисса пронзительно свистнула – три кратких свиста.

Собаки тотчас замерли в пятнадцати шагах от людей и настороженно смотрели на хозяйку.

– Они могут взять след? – спросил Хантер. – Скота – да.

– Заставь взять след буйвола.

Через несколько минут лошади шли по лощине за собаками. По свежему следу те бежали быстро.

Меньше чем через четверть мили появились отпечатки лошадиных копыт рядом со следами буйвола. Но очень скоро лошадь взяла в сторону. И невозможно понять, кто прошел сначала – лошадь или буйвол, – следы ни разу не пересеклись.

– Отзови собак со следа, – попросил Хантер.

Три коротких свиста вернули собак.

Хантер спустился с Багл-Боя и склонился над конскими следами рядом с буйволиными. Лошадь подкована. Ее подковы впивались в землю под тяжестью наездника. Похоже, лошадь небольшая.

– Узнаешь отпечатки копыт? – спросил Хантер.

– Нет. Я не так сильна в этом. Я могу отличить лошадиные следы от коровьих, оленьих и лосиных. Вот и все.

– Да, в иностранных гостиных это искусство ни к чему.

– Конечно, там достаточно вовремя обнаружить дверь, – усмехнулась Элисса.

Хантер улыбнулся, ослепительно белая полоска зубов сверкнула под темными усами. Утром он побрился, но щетина уже вылезла на загорелом лице.

Он сидел на корточках и молча рассматривал следы. Изучал каждую мелочь и запоминал. Выемку там, где подкова поцарапана камнем, нечеткость отпечатка в том месте, где подкова сносилась. Несоответствие размера копыт – след от передней левой ноги гораздо глубже.

Когда наконец Хантер встал, он не сомневался – стоит ему снова увидеть этот след, он обязательно узнает его. По-кошачьи легко он вскочил на Багл-Боя.

– Ну? – нетерпеливо спросила Элисса.

– Он мог появиться здесь в любое время после недавнего дождя.

– Это значит, в эти три дня.

– Могли быть и сегодняшние следы, – сказал Хантер. – Видишь, края еще не засохли. – Хантер плотнее насадил шляпу. – Здесь сыро и тенисто, – добавил он, – поэтому трудно сказать, какой они давности. Но еще труднее – кто их оставил. Может, бродяга, искавший, где напоить коня.

– Так ты думаешь, Дьявол просто спятил?

– Ну, такое случается.

Элиссе стало чуть легче.

– А я боялась, – начала она, но не закончила.

– Я тоже.

Слегка испугавшись, она посмотрела на Хантера.

– Ты тоже? – спросила она. – По тебе не скажешь.

– Но и по тебе не скажешь. Какое чудо, что Леопард не скинул тебя, когда отскочил в сторону.

– Если бы он не отскочил, Дьявол поднял бы нас на рога.

Хантер промолчал. В который раз он увидел все снова – огромный лонгхорн выламывается из кустов и на бешеной скорости несется на Элиссу.

– Ну что ж, – вздохнула Элисса, – Дьявол был единственный экземпляр, теперь нам нечего опасаться.

Хотя Хантер согласно кивнул, оружие он не спрятал.

И Элисса снова почувствовала поднимающееся волнение. Очевидно, Хантер опасался того же, чего и она: за Дьяволом кто-то гнался по лощине до тех пор, пока он не вырвался пулей на нее.

И, так же как и пуля, Дьявол мог ее убить.

Глава 8

– Вот проклятая муха, – выругалась Элисса.

Она потерлась щекой о плечо, отгоняя насекомое, продолжая доить Крим. Муха снова зажужжала рядом, потом перелетела на лошадь и принялась донимать животное.

Молочная струйка, падая в ведро, взбивала высокую пену. Корова медленно жевала жвачку, Кьюпид с мурлыканьем провожала взглядом каждую струйку жадными желтыми глазами.

– Ты получишь свое, – пообещала Элисса, – но сперва надо надоить, чтобы хватило и на соус, и на пудинг, и на масло, и на сыр.

Доила Элисса ритмично, закрыв глаза, прижавшись щекой к теплому боку коровы. Она тихонько напевала любимый вальс и думала: а вот если бы под эту музыку танцевать с Хантером…

«Может быть, мне стоит уговорить Пенни немного повальсировать? Хантер, конечно, вывернется ради нее наизнанку». Элисса поджала губы. За восемь дней, прошедших с момента появления Хантера на Лэддер-Эс, она провела с ним много времени, разъезжая верхом по землям фермы.

Однако он все время держался с ней по-деловому. "Я снова хочу поймать его жадный взгляд, такой, как тогда, когда Гэйлорд Калпеппер заявился на ранчо, и Хантер почти поцеловал меня. Почти.

Да, все это мечты. Только мечты".

Но на самом деле в глубине ее души тлела робкая надежда, что это не пустые мечты. Заглянув в глаза Хантера, она увидела там голубые и зеленые искорки, и в этом искрящемся взгляде светились забота и желание.

Он желал ее.

Воспоминание преследовало Элиссу так же неуемно, неотступно, как жар тела. Не раз она просыпалась от снов и краснела, вспоминая их. Никогда не лежала она обнаженная на постели с мужчиной в такой позе. Только в снах о Хантере.

«Почему он не пытается поцеловать меня снова? Уж конечно, он понимает, что я не отказала бы ему. Я и так все делаю, чтобы привлечь его внимание. Надо попробовать еще раз».

Элисса вздохнула и прислонилась другой щекой к боку коровы, продолжая напевать вальс, под который кружились ее мысли. Лиловый шелк платья поблескивал, при каждом движении тела и при каждом вздохе вспыхивал пурпурным пламенем.

"Хантер груб со мной, а с Пенни ласков, но когда я быстро повернусь, я вижу – он смотрит не на Пенни, а на меня. Именно на меня. Однако он совсем не пытается за мной ухаживать. А как раз наоборот. Прямо звереет, когда я втягиваю его в какой-то разговор не о делах.

Может быть, он не отошел еще после смерти жены? Хотя она умерла больше двух лет назад…"

Элисса размышляла – интересно, сколько времени нужно мужчине, чтобы он смог полюбить снова? И долго ли Хантер намерен пробыть на Лэддер-Эс? Подойдут сроки контракта с армией, он перегонит стадо и уедет с фермы.

Так оно и будет.

А если Лэддер-Эс не справится с поставками армии, Элиссе вообще ничего не останется. Даже в мечтах.

"Не думай об этом, – сказала она себе, – это не поможет. Только работа поможет.

И молитва".

– О, ты прямо как на картинке, – раздался голос Микки.

Элисса вздрогнула и оглянулась. Прядка волос прилипла под носом, она поспешно сдула ее и посмотрела на молодого рабочего, который, стоило ей выйти из дома, тотчас попадался на глаза.

Микки прислонился к косяку. Если бы на нее так смотрел Хантер, Элиссе было бы приятно. Очень. Но это не Хантер.

С едва скрываемым нетерпением Элисса вернулась к своему занятию.

– Что случилось? Ты опять потерял точильный камень? Или на этот раз ищешь заклепки для бочек?

– Я кончил с этими бочками. Так что скажи ему.

Элиссе не надо было спрашивать – кому. Микки не любил Хантера, но держался с ним осторожно.

– Я сказал, чтобы он доплачивал мне за оружие. Иначе я уйду.

Не нарушая молчания, Элисса повернулась и стрельнула струйкой молока в кошку. Кьюпид открыла пасть и спокойно поймала струю на лету.

– Что ты на это скажешь? – с вызовом спросил Микки.

– А что ответил тебе Хантер?

– Что даст знать в конце недели.

– Ну и я скажу то же самое.

– Гм.

Не обращая внимания на Микки, Элисса продолжала доить. Когда ей показалось, что его шаги удаляются по проходу, она облегченно вздохнула и снова запела. Наконец Элисса выдоила последнюю каплю молока, встала, уперлась руками в поясницу и выгнулась. Она потирала спину, как бы изгоняя тяжесть от поездок верхом по землям Лэддер-Эс в поисках коров.

– Черт побери, Сэсси. Ты можешь заставить мужика сесть и выть на луну.

Она резко обернулась. Оказывается, Микки не ушел. Он стоял в дверях и по-хозяйски оглядывал ее грудь.

Она сердито отвернулась и поправила шарф, прикрывающий низкий вырез платья. Он сдвинулся набок, открыв выпирающие холмики.

– Да ладно, не закрывай их, – заскулил Микки. – Если бы ты не хотела, чтобы я видел, не надевала бы такое платье, разве нет?

– Ты, несчастный…

Но ее голос перекрыл голос Хантера.

– Микки, если тебе нечего делать, кроме как стоять и подпирать косяк, пойди и проверь оросительные канавы на огороде.

Микки выпрямился так быстро, что покачнулся. Элисса поняла – он так же испугался Хантера, как и она.

– Я бы очень не хотел потерять урожай только потому, что ты настроен пофлиртовать. Иди.

– Слушай, ты как собака на сене, – сказал Микки. – Сам не берешь и другим не даешь.

Взгляд Хантера, брошенный на Микки, заставил Элиссу похолодеть.

– Займись огородом. Немедленно.

– А что, если я вместо этого сяду на лошадь?

– Тогда я пристрелю тебя как конокрада. Каждая голова здесь принадлежит Лэддер-Эс и носит на себе клеймо Лэддер-Эс.

– Не каждая, – сказал Микки, нехорошо улыбаясь. – Недавно я видел много голов с клеймом СлэшРивер. Клеймо Эба Калпеппера. Накрывает Лэддер-Эс, как одеялом. Разве не так?

– Ты собираешься идти работать или убираешься с Лэддер-Эс? – спросил Хантер.

Ругаясь, как моряк, Микки вышел из сарая, по пути прихватив лопату.

– Я тебя предупреждал насчет кокетства, – сказал Хантер с металлом в голосе. Элиссу прорвало.

– Да я доила корову! – кричала она.

– Не доила, когда я тебя увидел. Ты выгнулась, как танцовщица или как шлюха, выпятив груди…

И тут же Хантер резко сменил тему.

– Перестань меня доводить, Сэсси, поверь, тебе не понравится то, что может случиться.

Услышав снова свое прозвище из уст Хантера, Элисса взорвалась.

– Тогда перестань на меня пялиться, – холодно сказала она. – А ты пялишься, Хантер. Сам знаешь не хуже меня.

– А ты все время оглядываешься.

– Да. Ну и что дальше?

– Я же сказал – тебе это не понравится.

– А ты попробуй.

Возле сарая залаяла собака, резко, на высоких нотах, отчего сердце Элиссы заколотилось. Она едва не опрокинула ведро, схватившись за ружье в углу стойла.

Хантер быстро схватил Элиссу за руку.

– Куда ты? – спросил он.

– Посмотреть, что там не понравилось собаке.

– Оставайся здесь, я сам посмотрю.

Она хотела поспорить, но передумала.

Хантер резко кивнул, взял ее дробовик, подошел к двери сарая. Прежде чем выйти на освещенный солнцем двор, огляделся.

– Ну что ж, время, – сказал он.

С этими словами Хантер осторожно вышел на свет. Чуть позже выбежал Микки из огорода с ружьем. Хантер махнул ему и пошел по двору.

Три группы всадников в потрепанной пыльной одежде приближались к дому.

Как и Хантер, некоторые донашивали форму конфедератов.

На других были синие брюки юнионистов.

На третьих – штаны из оленьей кожи, их носили жители равнин – и широкополые шляпы рабочих-мексиканцев. Обитатели техасских колючих кустарников предпочитали кожаные ковбойские штаны.

Остатки запыленной синей и серой униформы были поделены между тремя группами, они смешались с клетчатыми рубашками и штанами из оленьей кожи, из фланели, из шерсти. Никто не был одет целиком так, как на севере, на юге или на равнине.

Бывшие солдаты оставили за спиной войну, взяв с собой только оружие. Сейчас все носили оружие – жители равнин, солдаты, бродяги, даже не отдавая себе в том отчета, как люди носят ботинки. Лошади под ними разномастные, всех цветов, кроме белого. Белая лошадь везде превращает всадника в мишень – в пустыне, в траве, в колючем кустарнике, на лугу или в горах.

Четыре черно-белые собаки окружили мужчин и дико лаяли.

Из-за спины Хантера раздался свист, собаки тут же умолкли, развернулись и побежали к стаду.

Хантер оглянулся, Элисса шла следом.

«Ну по крайней мере хоть шарфом прикрылась», – подумал Хантер.

Воспоминание о полуголой груди Элиссы, выпирающей из лилового шелка, как молния пронзило Хантера, заставив напрячься все его тело.

«Я должен ей устроить выволочку за ее одежду. Мужчины не привыкли здесь видеть женщину, которая бы так наряжалась».

Хантер сам с трудом привыкал.

– Мне кажется, я велел тебе остаться в сарае, – проговорил он.

– Велел? С чего бы это? Да и никакой опасности нет.

– А ты откуда знаешь?

Элисса пожала плечами. От этого движения шарф снова съехал, оголив шею.

Хантер попытался не думать об этой нежной плоти, о том, как бы потрогать ее губами, языком, пальцами. Он старался не думать о сосках, которые восемь дней назад ему случайно удалось увидеть.

Он снова проиграл.

Беззвучно ругаясь, заставил себя отвести взгляд от соблазняющего кусочка кожи.

– Я поняла, что опасности нет, когда ты вышел из сарая, – призналась она.

– Почему это? – грубо спросит Хантер,

– По тому, как ты двигался.

От этих слов Хантер встал как вкопанный. Он поразился – насколько быстро Элисса научилась его понимать.

«Белинда несколько лет была моей женой, но так ничего и не поняла, не узнала моих привычек».

Такая проницательность тронула Хантера. Чем больше он находился рядом с Элиссой, тем чаще обнаруживал, как сильно она отличается от Белинды.

Элисса знала и понимала работу на ферме.

Элисса искренне заботилась о лошадях, о скоте, собаках, кошках, живших на Лэддер-Эс.

Элисса заботилась о самой земле, о ее красоте, ее состоянии, она воспринимала труд на ранчо не просто как средство заработать деньги и ими оплачивать кареты и украшения для гостиной.

Хантер задумчиво посмотрел на молодую энергичную женщину, оставившую безопасное укрытие и вставшую рядом с ним на пыльном фермерском дворе под ярким солнцем.

«Тебе лучше не забывать, что Белинда и Сэсси похожи в главном, обе кокетки до мозга костей. А все остальное не важно».

– Прикройся, – велел он. Презрение в голосе Хантера прозвучало как пощечина.

Элисса сощурилась от злости и почувствовала боль, острота которой поразила ее. Она посмотрела вниз на вырез и увидела кусочек кожи не больше подушечки пальца. Несправедливость Хантера уколола ее.

– Боже мой, – проговорила она в отчаянии.

– Тише, – оборвал ее Хантер.

– Можно подумать, я вышла полуголая.

– А так и есть.

– Дерьмо. Поменьше вглядывайся, тогда и не увидишь ничего.

Хантер неразборчиво пробурчал что-то неприятное. Но Элисса не обратила внимания.

– Кто эти оборванцы? Твои друзья, что ли?

– Эти ребята ищут, куда наняться на работу с ружьем.

Элисса беспокойно пересчитала людей. Одиннадцать.

– Ты говорил о семи, – запротестовала она.

– А некоторые и не получат места охранников. Они его не стоят.

– А как я это узнаю?

– Тебе и не придется. Это моя работа.

Хантер развернулся на каблуках и пошел к всадникам. Они наблюдали перебранку между Хантером и Элиссой кто с интересом и удивлением, кто со скукой и завистью, всяк по-своему.

– Добрый день, ребята. Рад видеть тебя, Морган. Слыхал, ты где-то в Неваде.

– Спасибо, сэр. И я рад снова видеть тебя… по эту сторону от ствола.

Хантер мимолетно улыбнулся. Элисса посмотрела на всадника, с которым он говорил, и увидела, что у того шляпа, штаны и перчатки юнионистские. Улыбка казалась слишком белой на лице цвета черного кофе.

Хантер молча оглядел остальных.

– Я думаю, вы знаете, ребята, что угрожает Лэддер-Эс.

Некоторые кивнули. Другие выжидали.

– Мисс Саттон будет платить за работу, но алкоголь здесь запрещен.

– Чего? – спросили двое всадников.

– А тут церковь или ранчо? – поинтересовался паренек еще моложе Микки.

– Не нравятся правила – проезжай мимо, – сказал Хантер.

Один проворчал, потянулся к седельной сумке, вытащил полпинты виски и вылил на землю.

Хантер поглядел на парня, которого интересовало, что здесь, церковь или ранчо.

– Как ты, сынок? – спросил Хантер.

– А что я?

У него были светлые волосы и мрачный взгляд очень усталого человека.

– Морган, – окликнул Хантер.

И ничего не добавил. Ему и не надо было ничего говорить.

Морган взял лошадь под уздцы, подвинулся к парню, протянул правую руку к седельной сумке и вынул оттуда полную пинту писки.

– Черт побери, что ты себе позволяешь? – начал парень.

Но его тирада оборвалась при виде револьвера, неизвестно откуда возникшего в руке Моргана.

– Итак, Морган – первый, кто нанят к мисс Саттон, – объявил Хантер. – Он будет вторым после меня. Если кто-то из вас не любит получать приказы от цветного, уезжайте сейчас же и не испытывайте судьбу.

Никто не двинулся, в том числе и парень, смотревший на Моргана с выражением испуга и поклонения.

– Джонни, Рид, Блэки, – сказал Хантер, кивнув трем всадникам, одетым в поношенную униформу южан. – Вы наняты. Отнесите пожитки в барак, а лошадей поставьте в загон за сараем.

Трое кивнули и направили лошадей к загону.

– Джонни, – окликнул Хантер. Стройный с каштановыми волосами мужчина обернулся.

– Да, сэр?

– Как твой брат Алекс? – спросил Хантер.

– В прошлом году его захватили команчи. Он пытался выяснить хоть что-то о ребенке, не мог поверить, что Сюзанна умерла вместе с другими.

– Проклятие, – выругался Хантер. – Как жаль, Алекс был прекрасный человек.

– Да, был.

Когда Хантер повернулся к остальным, ожидавшим решения, лицо его было суровым.

С любопытством Элисса переводила взгляд с Джонни на Хантера и обратно. Она понимала, какие глубокие чувства сейчас оба испытывают, чувства, о которых мужчины вслух не говорят.

– Хорошо, – резко сказал Хантер. – Я никого из вас не знаю, поэтому хочу спросить: кто из вас, ребята, любит стрелять с большого расстояния?

Все пятеро заговорили.

Морган и Хантер быстро обменялись взглядами. Темнокожий пришпорил лошадь, она выскочила со двора и понеслась к тополям.

Когда Морган отъехал на четыреста ярдов, он остановился, поднялся в седле и поставил бутылку виски на толстую ветку. Стекло блестело на солнце.

– Каждый стреляет один раз, – объявил Хантер. – Надо задеть ветку как можно ближе к бутылке, но ее не тронуть. Крайний слева, начинай.

Мужчина прицелился, выстрелил, сразу был виден мастер.

Щепки отлетели от ветки, но их заметил только Морган.

– Меньше чем на дюйм! – сообщил он.

– Следующий, – сказал Хантер. Выстрелил второй. Он задел самый верх горлышка. Стрелявший тихо выругался и, поморщившись, сунул оружие за пояс.

– Следующий, – скомандовал Хантер.

Стрельба продолжалась, пока не проявили себя все пятеро.

– Если кто-то из вас, ребята, развлекается шестизарядным револьвером, пошли к тополям.

Двое, в том числе и тот, кто задел верх бутылки, отозвались на призыв.

Элисса молча переводила взгляд с Хантера на мужчин, потом обратно, с интересом размышляя – а что дальше.

– Если я поближе подойду к ребятам, ты, конечно, потащишься за мной, – проворчал он.

– Конечно. Лэддер-Эс моя ферма, и я нанимаю людей, которых ты отбираешь. По крайней мере я вправе посмотреть, насколько они умелы.

– Твои роскошные шелка запылятся.

Элисса, не веря своим ушам, уставилась на Хантера.

– Да корова расправляется с этими прекрасными шелками одним взмахом грязного хвоста!

Хантер взглянул на дробовик в руках Элиссы и едва сдержал улыбку. Изящные золотые и серебряные узоры напомнили ему – это оружие Элиссы.

«Затейливое ружьецо проститутки, – ехидно подумал Хантер. – Шелк, огонь и тело, манящее мужчин. Черт побери!»

– Держись у меня за спиной, – грубо бросил Хантер. – Револьвер – опасная вещь, особенно если мужчина торопится.

Не глядя на Элиссу, Хантер пошел к тополям, где собрались всадники, и Элиссе ничего не оставалось, как подобрать юбки и прибавить шагу.

– Хорошо, Морган, – сказал Хантер. – Давай-ка проверим, в каком состоянии арканзасская палочка, которой ты ковыряешь в зубах.

Морган с улыбкой вынул нож с лезвием длиной по локоть. Быстрыми крепкими ударами вырезал клеймо Лэддер-Эс на стволе тополя.

– Всем отойти на сорок шагов, – приказал Хантер, – стрелять по моей команде.

Мужчины оттянули лошадей назад, встали полукругом, ожидая. Морган подошел к Элиссе, молча приподнял шляпу в приветствии, не отводя взгляда от всадников.

– Огонь! – скомандовал Хантер.

Тишина взорвалась выстрелами. Из клейма Лэддер-Эс брызнули щепки. Только несколько пуль легли мимо цели.

– Прекратить огонь! – крикнул Хантер. Мужчины спрятали оружие и повернулись к нему. Он подал сигнал Моргану.

– По бутылке, немедленно! – внезапно раздался голос Хантера.

Один всадник успел выстрелить дважды, прежде чем среагировали остальные. Самым быстрым оказался тот, кто задел из ружья горлышко бутылки.

– Как тебя зовут? – спросил Хантер.

– Фокс.

– Хорошо, Фокс. У тебя получается с бутылками.

Мужчина улыбнулся.

– Я беру тебя, Фокс, – сказал Хавтер. – И вас двоих тоже. – Хантер указал на всадников, почти таких же быстрых, как Фокс.

– А мы? – спросил самый молодой. Задавая вопрос, он пустил лошадь прямо на Хантера и осадил ее у самых его ног.

– О Боже, – пробормотал Морган. – Парень за завтраком белены объелся.

Элисса взглянула на Моргана, медленно качавшего головой. Она хотела спросить, в чем дело, но Морган продолжал:

– Как тебя зовут?

– Сонни.

– Ты, Сонни, соображать умеешь?

Парень уставился на Моргана.

– Это ты о чем? – с вызовом бросил Сонни. Морган покачал головой.

– Возьму-ка я дробовик у полковника, – проговорил Морган. – Не нравится мне этот кусок чистого дерьма.

Не отводя взгляда от мальчишки, Хантер отдал дробовик Моргану.

Если бы не глубокая усталость в глазах парня, Хантер велел бы ему отправляться своей дорогой. Он много повидал таких, как Сонни, на войне. Хорошие мальчишки, которым крепко досталось от жизни.

Некоторые из них обратились в прах. Другие продолжали биться за жизнь, пока не ломались окончательно. Кто-то выкарабкивался.

– Ты не слишком хорошо владеешь оружием, чтобы получать, как остальные мужчины, – спокойно объяснил Хантер парню. – Но нам нужны пастухи. Соглашайся, и дай тебе Бог.

– Не хватало еще, чтобы мною помыкал потаскухин угодник, – прорычал Сонни, хватаясь за оружие.

Но прежде чем парень понял, что случилось, он уже лежал лицом в грязи, пытаясь набрать в легкие воздуха, который Хантер вышиб из него кулаком.

Глубокий вздох облегчения со свистом вырвался у Моргана. Уж он-то лучше других знал, что Сонни находился ближе к смерти, чем на войне. Если он осмелился поднять руку на человека по имени Хантер.

Хантер сидел на корточках возле задыхающегося мальчишки и ждал, пока глаза его остановятся на нем.

– Я тебе уже говорил, – сказал Хантер, – ты не так уж хорошо владеешь оружием, как тебе кажется.

Сознание медленно возвращалось к парню. Все произошло так молниеносно, что Сонни даже не заметил самого удара, просто лежал теперь, как рыба, приготовленная для разделки. А если бы Хантер решил действовать не кулаком, а револьвером, Сонни был бы сейчас покойником.

Парень побелел, лицо покрылось испариной.

Хантер легко встал, потянув за собой Сонни, а потом отступил на два шага.

– Тебе, парень, остается одно из двух, – сказал он. – Или извиняйся перед мисс Саттон, или вынимай оружие.

Прерывисто дыша, Сонни повернулся к Элиссе. Щеки его залились краской.

– Я очень извиняюсь, мадам, я был не прав. Я не должен был говорить о вас так.

Элисса задержала дыхание. Она все еще не пришла в себя от быстроты реакции Хантера.

И от его выдержки.

– Все в порядке, – сказала она, ласково улыбнувшись. – Я знаю, такое больше не повторится.

– Нет, мадам. Не повторится.

Мужчины, стоявшие поблизости, оценили ее тактичность и улыбнулись в ответ.

Элисса не заметила этого и быстро соображала, как разрядить ситуацию.

Но Хантер, усмотрев в ее поведении некое обещание, адресованное мужчинам, снова схватился за револьвер.

Все уставились на него в недоумении.

– Любой, – сказал Хантер, – кто начнет отпускать замечания в адрес мисс Саттон, ответит лично мне или Ньюису Моргану.

– Ньюису? – спросил мальчик, снова ошарашенный. – Который из Техаса?

Морган кивнул.

– Боже мой! – тихо воскликнул парень. И потом заторопился:

– Извините меня, мадам. Боже мой, я рядом с таким знаменитым стрелком!

– Да, да, конечно, – проговорила Элисса, не вникая в его слова и недоуменно разглядывая всю компанию.

Морган не произнес ни слова, лишь в глазах его прыгали смешинки.

– Ну ладно, мальчики обещают вести себя как следует, – сказал он, ни к кому не обращаясь.

Хантер помолчал, потом посмотрел на Моргана.

– Так ты берешь его?

– Ну кто-то же должен. И так много парнишек погибло, надо хоть одного научить нормальной жизни.

– Сонни, ты слышишь? – спросил Хантер. Парень кивнул.

– Морган только что предложил ввести тебя в курс дела. Ты понял?

– Да, сэр.

– Ты не найдешь человека, который лучше бы разбирался в коровах, чем Морган. Слушайся его и многому научишься.

– Коровы? – печально спросил Сонни.

– Коровы.

– Ну что ж, коровы так коровы, – вздохнул Сонни и повернулся к Моргану. – Я буду рад, сэр, научиться у вас всему, что вы сочтете нужным.

Элисса засмеялась. Очень заразительно, по-женски.

Мужчины посмотрели на нее и тут же пугливо отвели взгляды. Никому не хотелось связываться с Хантером.

– Остальные тоже могут наняться ковбоями, – сказал Хантер, – или попытать счастья с бандой Калпепперов. Или вообще уехать за пределы Руби-Вэлли.

Мужчины кивнули, прекрасно поняв намек Хантера: если они не согласятся работать на Лэддер-Эс и он увидит их снова, значит, они – в банде Калпепперов.

Стало быть, врага.

– Если дело дойдет до стрельбы, я прослежу, чтобы вы получили вознаграждение, – сказал Хантер. – Но имейте в виду: вооруженные работники все равно будут получать больше.

Один из трех мексиканцев заговорил мягким голосом с испанским акцентом.

– Мы братья Эррер, сеньор. Мы слышали, что случилось с вашей семьей в Техасе. С нашей семьей произошло то же самое. Мы готовы прикончить этих дьяволов без всякой оплаты.

Хантер застыл. Потом кивнул.

– Судя по вашему виду, вы прекрасные работники. Так что для Лэддер-Эс от вас будет польза.

– Спасибо, сеньор.

– Выберите себе кровати и накормите лошадей. Начнем сгонять скот и мустангов после завтрака. Можете кинуть жребий, кому дежурить сегодня ночью.

Когда мужчины отъехали к загону, Хантер повернулся к Моргану и протянул руку. Морган пожал ее, потом шлепнул Хантера по плечу с фамильярностью старого друга.

– Я чертовски рад, что вытащил тебя из плена, – сказал Морган. – Тот лагерь не годится ни для человека, ни для зверя.

– Аминь.

Надеясь, что мужчины забыли о ней, поглощенные воспоминаниями, Элисса стояла тихо. Ей не терпелось узнать о прошлом Хантера.

– Я слышал, ты подрядился перегонять стада из Техаса в Канзас, – сказал Хантер.

– Да, платили хорошо, но дело уж очень муторное. Некоторые ребята тупее коров.

– Да, тебе больше подходит держать в руках оружие.

– Так точно, полковник.

– Да зови меня просто Хантер. Меня все так зовут… В лицо. Однако один черт знает, как они зовут в бараке.

Смеясь и качая головой, Морган повернулся к Элиссе, приподняв шляпу.

– Вам повезло – заполучить Хантера Максвелла в охранники! Уж он-то разберется с кучкой Калпепперовской дряни, попомните мои слова.

Элисса наблюдала, как Морган пошел к лошади, вскочил в седло и поехал к загону. Она повернулась к Хантеру.

– Хантер Максвелл, – сказала она. – Из Техаса.

Он кивнул.

– Спасибо, Хантер Максвелл.

– За что?

– За то, что защитил мою честь.

– Я не защищаю честь вертихвостки, – заявил Хантер. – Только дисциплину. Отсутствие уважения может подорвать все дело. И гораздо скорее, чем дрянная еда.

Гнев захлестнул Элиссу.

– Что, не понравилось, когда назвали моим угодником? – с наигранным сочувствием сказала она. Вместо ответа Хантер крепко сжал губы. Элисса не обратила внимания на угрозу в его лице.

– Ну вот и отлично, – сказала она. – Тебе придется привыкнуть, угодник. Так же, как мне пришлось привыкнуть к кличке Сэсси. Что ж, колючка так колючка.

Глава 9

Вздыхая, Элисса незаметно потерла поясницу. Печь хлеб еще на одиннадцать едоков, особенно после целого дня езды верхом по заросшим травой пастбищам и сосновым лесам Лэддер-Эс, тяжело.

В первый день появления новых людей Хантер приказал Джимпу готовить еду для всего барака. Сам Хантер продолжал питаться в доме. Джимп – хороший повар, но печь хлеб не умел, и эта работа досталась Пенни и Элиссе.

Но Пенни как следует не окрепла после болезни, и месить тесто и делать бесчисленные батоны взялась Элисса. Она пыталась заниматься и стиркой, и чисткой одежды, но Пенни воспротивилась – должна же быть от нее какая-то польза.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? – спросила Элисса вечером, когда они закончили мыть кухню.

– Лучше, спасибо. Твой травяной настой, похоже, помогает.

– Но ты такие лицо скорчила, когда пила, – засмеялась Элисса.

Пенни улыбнулась, и огладила руками ситцевое платье, кинув взгляд на изношенные ботинки.

– Потому что у него вкус гуталина, – сказала Пенни.

– Правда? А когда это ты успела попробовать армейские ботинки Хантера?

Пенни прыснула и покачала головой.

– Ну честно, Сэсси, ты совершенно неисправима.

– Ах, если бы я была исправи-и-ма, – протянула Элисса на манер Моргана, – мои кузины стерли бы меня в порошок, без конца исправляя и улучшая.

– Поосторожнее, – сказала Пенни, – а то за них это сделает Хантер.

Элисса бросила на Пенни быстрый взгляд, но та не заметила. Морщинки вокруг ее рта и глаз становились все заметнее.

Жить в ожидании, что вот-вот останешься на улице, разоришься или налетчики выгонят тебя из дома, очень трудно.

– Ну, Хантер больше лает, чем кусается, – усмехнулась Элисса.

– Зря так думаешь. Он серьезный мужчина.

– Может быть, но сейчас он уже чаще улыбается, чем в первые дни. Ты не заметила?

– Нет.

– Ну что ж, а я заметила, – сказала Элисса. Пенни провела руками по юбке и фартуку, снова разглаживая их.

Элисса уловила мрачноватое выражение лица Пенни.

– Тебя не болезнь замучила, – тихо сказала Элисса. – Ты боишься налета Калпепперов, так ведь?

Пенни молча покачала головой.

– Ну тогда из-за Билла, – заявила Элисса. В карих глазах Пенни стояли слезы.

– Да, он не появляется здесь с тех пор, как ты вернулась, – сказала она. – Как только Билл взглянул на тебя, он увидел Глорию и не мог высидеть больше двух минут.

– Не мою мать он увидел, – насмешливо сказала Элисса. – Он взбесился, что я не захотела продать ему Лэддер-Эс,

Пенни ничего не ответила.

– А Билл не бывает здесь, когда я выезжаю на пастбище?

– Нет.

– Странно.

– Ничего странного! Что ему тут… делать?

Горечь в голосе Пенни резанула по натянутым нервам Элиссы.

– Билл не должен надеяться, что я продам дом. Даже ему, – подчеркнула Элисса.

Пенни снова молча покачала головой. И не из-за несогласия с Элиссой. От безнадежности.

– А ты уверена, что Билл не был тут без меня? – спросила Элисса.

Пенни стиснула руки под фартуком.

– Уверена, – равнодушно проговорила она. – А что?

– Да почти каждый раз, когда я проезжаю мимо Уинд-Гэп, вижу свежие следы между Ладдер-Эс и Би-Бар.

– Наверное, ты ошибаешься.

Деревянный голос подруги и легкое дрожание рук говорили Элиссе, что эта тема болезненна для Пенни. Ничего хорошего от такого разговора не получится.

– Ладно, не важно, – тихо сказала она. – На кухне чисто, лампы горят, и я хочу танцевать. – Элисса протянула руки и улыбнулась. – Давай. Когда танцуешь – жить легче. Ты разве не знаешь?

Поколебавшись, Пенни взяла протянутые руки.

Элисса присела в облаке бледно-зеленого шелка платья и золота нижних юбок. Она запела чистым контральто, закружилась, увлекая Пенни. Они вальсировали по кухне, пока Элисса не охрипла и не остановилась, едва дыша. Грудь Пенни тоже часто вздымалась.

– Ну хватит, – сказала она, задыхаясь и хохоча. – Я еле держусь на ногах.

Качая головой, Пенни опустилась на деревянный стул возле кухонного стола, за которым они ели каждый день, потом подняла глаза и… увидела Хантера. Он стоял на пороге и наблюдал за ними с бесстрастным лицом, а темные, цвета антрацита глаза горели огнем.

– Ты лучше пригласи Хантера, – предложила Пенни. – Я думаю, он не задохнется от нескольких кругов по кухне.

Элисса резко повернулась, юбки взметнулись и описали дугу, точно крылья экзотической бабочки. Она еще раз повернулась и подплыла в ритме вальса к Хантеру. Низко присела, грациозно поднялась и протянула к нему руки.

– Нет, – бросил он.

– Почему? – с вызовом спросила она. – Такой мужчина, как ты, не должен бояться вальса.

– Я разучился танцевать за войну.

Хантер посмотрел на Пенни.

– Однако, мадам, – сказал он ей, – если от вальса вы способны улыбаться, как сейчас, я проделал бы круг-другой с вами по кухне.

Слова Хантера окатили Элиссу будто ледяная вода, задев больнее, чем высокомерие английских аристократов.

В Англии она привыкла к пренебрежению со стороны мужчин. Они не проявляли к Элиссе ни малейшего интереса, узнав, что за ней нет огромного состояния. Или, напротив, преследовали, полагая, что смешная маленькая американка станет легкой добычей для титулованного мужчины.

Элисса надеялась, что в Америке будет все по-другому.

И опять то же самое.

– Обязательно потанцуй с Хантером, – тихо сказала Элисса Пенни. – Я не хочу мешать вашему удовольствию.

И прежде чем Пении успела что-то ответить, Элисса повернулась и вышла через заднюю дверь в осеннюю ночь. Холодный воздух ворвался внутрь когда она закрывала за собой дверь кухни.

Пенни задумчиво посмотрела на Хантера.

– Вам хочется танцевать со мной не больше, чем с дойной коровой, – сказала она, – зачем вы настраиваете Элиссу против меня?

По удивленному лицу Хантера Пенни поняла – он не собирался этого делать.

Хантер что-то пробормотал вполголоса и поворошил пальцами чистые длинные волосы.

– Я пытаюсь отучить Сэсси флиртовать со мной, – признался он.

– Почему?

Хантер снова удивился.

Пенни спокойно продолжала:

– Она единственная владелица Лэддер-Эс, молодая, здоровая, хорошенькая и явно неравнодушна к вам.

Хантер мрачно ухмыльнулся.

– Она неравнодушна ко всем, кто в штанах, – заявил он дерзко.

– Нет. Это все, кто в штанах, неравнодушны к ней. И неудивительно. Она копия своей матери.

– Я уже был женат на хорошенькой маленькой кокетке и такую ошибку больше не повторю.

Вздохнув, Пенни закрыла глаза. Сейчас она казалась старше своих тридцати лет.

– Мужчины, – тихо произнесла она. – Зачем только Бог сотворил их?

– То же самое я мог бы сказать о женщинах.

– Да уж конечно.

Пенни открыла глаза, в них сквозило сожаление и разочарование. Хантер поморщился.

– А как насчет Билла Морленда? – спросил он, меняя тему.

Пенни ошарашенно вытаращила глаза, большие и темные.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

– Да я слышал, вы с ней говорили о Билле. Что раньше он приезжал сюда, а теперь нет. Что он хотел Лэддер-Эс и Элиссу.

– Он хотел Глорию.

– Может, когда-то да. Но, судя по вашим словам, теперь у него на уме Элисса.

Пальцы Пенни сжались в кулаки в складках юбки. Услышать от Хантера то, чего она больше всего боялась, было равносильно удару ножа в сердце.

– Я знаю, что такое, когда у соседа чешутся руки на девушку, – сказал Хантер. – А если она еще и кокетка, то можно быть уверенным…

Он не договорил, увидев печальное лицо Пенни, – она боялась, что он окажется прав.

«Ну что ж, – сказал себе Хантер, – это по крайней мере объясняет, откуда паутина едва заметных тропинок между Лэддер-Эс и Би-Бар. Точно так же, как когда-то между моим ранчо и соседним, в Техасе. Эти тропинки протоптали двое, встречавшиеся тайно от всех».

Но от этого настроение Хантера не поднялось. Представив, как Элисса тайком ускользает из дома и дрожит от страсти в руках другого мужчины, Хантер прямо зашелся от гнева.

«Кто-то должен наконец проучить эту маленькую кокетку. Судя по следам, у нее уже есть один любовник. Так нет, она еще пытается соблазнить другого, который попадается ей на глаза. И так поступают все женщины. Почему?»

Хантер много раз задавал себе этот вопрос и никогда не находил ответа. Вплоть до нынешнего дня он так и не понял, почему Белинда и после замужества настойчиво гонялась за другими мужчинами.

– Простите, – сказал Хантер Пенни, – я совсем не хотел вас разволновать, я знаю, вы плохо себя чувствовали в последнее время.

Пенни с трудом улыбнулась.

– Не беспокойтесь, – ласково добавил Хантер. – Я и Морган, мы разберемся с этими Калпепперами. Никто не отнимет у вас дом.

Пенни снова улыбнулась, но резкие складки вокруг рта остались.

– Если вы меня простите, пойду проверю лошадей. Боже мой, как не хватает ним объезженных лошадей. Если кто-то не запрет дверь загона, мы останемся пешими.

– Да, конечно, спокойной ночи, Хантер.

– Спокойной ночи, мадам. Отдыхайте. Калпепперы не появятся здесь до конца осени.

– Что?

– Они, конечно, будут стрелять по мальчикам время от времени. Калпепперы – бандиты, не фермеры, они не отличат зад коровы от переда.

– А тогда зачем им Лэддер-Эс?

– За ними охотятся, они много чего натворили после войны.

Лицо Хантера не изменилось, но голос прозвучал так, что Пенни порадовалась – она не Калпеппер.

– Они дождутся, пока мы сгоним весь скот и рассортируем лошадей, – сказал Хантер.

– А потом?

Хантер медленно улыбнулся не самой приятной улыбкой.

– А потом Калпепперы промахнутся. И очень сильно. Так что спите спокойно, мадам, до начала стрельбы несколько недель.

Хантер повернулся и вышел. Он рассчитывал найти Элиссу в сарае, возле Леопарда. Он уже понял: когда девушку что-то волновало, тревожило, она убегала на конюшню.

А Хантер не сомневался – Элисса встревожена. Он видел смятение в ее глазах, ей не удалось обмануть его холодностью брошенных на прощание слов.

В сарае было темно и пусто, никого, кроме Багл-Боя и Леопарда. Хантер зажег фонарь и прошел до середины широкого прохода. Жеребцы, положив головы на двери загонов, казалось, вели молчаливый лошадиный разговор. Багл-Бой заржал, приветствуя Хантера. Леопард поднял голову, шумно втянул запах и снова опустил морду на загородку.

Хантер поговорил с обоими жеребцами, потом проверил еду и воду в каждом стойле. И хотя не было необходимости, он принес свежей воды и насыпал зерна обоим, потому как оба хорошо потрудились в последнюю неделю. Леопард отнесся к Хантеру совершенно спокойно, даже когда он провел рукой по лоснящейся мускулистой шее. – Может, Сэсси и права, – сказал Хантер. – И ты дерешься, только когда тебе навязывают драку.

Еще раз потрепав Леопарда по пятнистому боку, Хантер задул фонарь и вышел из сарая. Он говорил с лошадьми ласковым голосом, но лицо оставалось суровым.

«Сэсси, должно быть, убежала танцевать со своим любовником», – с горечью подумал Хантер.

Полная луна заливала щедрым светом землю, расцвечивая темноту тысячью нежных серебристых полутеней. От такой красоты у Хантера сжалось сердце.

Однажды, когда он еще ухаживал за Белиндой, стояла такая же лунная ночь.

И много раз она потом предавала его при таком же свете луны.

«Интересно, по какой из троп убежала Сэсси? – спросил Хантер у ночи. – И где он встречает ее? На земле Би-Бар или Лэддер-Эс?»

Хантер замер, облитый лунным светом. Он еще раз мысленно прошелся по едва заметным тропкам, они начинались сразу за кухней и вели к огороду. Одной горной тропы не было, но едва видимые нити соединяли Лэддер-Эс и Би-Бар точно паутина, сплетенная огромным пауком.

С хребта Уинд-Гэп можно спокойно разглядеть эти тропки. Они доступны наблюдателю с острым глазом.

"Не удивится ли она, увидев меня на этом хребте, когда будет возвращаться?

Я бы тогда как следует пропесочил ее за то, что она подвергает всех риску только ради того, чтобы увидеться с любовником".

И большими нетерпеливыми шагами Хантер направился вдоль забора. Выйдя за сарай, он обогнул огород и устремился к рядам фруктовых деревьев, ограждавших посадки от холодных весенних ветров. Справа журчал ручеек Хаус-Крик, очень мелодично, словно аккомпанировал серебристому свету луны.

Хантер, уверенный в правоте своих подозрений, едва не прозевал Элиссу. Она шла вдоль длинных грядок, засаженных травами, и казалась воздушной, точно сотканной из лунного света и бледного шелка, эдаким серебристым привидением, не оставлявшим на земле никаких следов.

Хантер застыл, спрятавшись за раскидистую яблоню. Темная одежда, темные волосы, темная щетина, загорелая кожа делали его невидимым.

Потом он повернул голову. Поток лунного света упал между яблонями и коснулся его лица, глаза сверкнули серебром.

«На этот раз она решила не ходить к любовнику», – удовлетворенно подумал Хантер.

На этот раз. Но ходила прежде, иначе откуда паутина следов между двумя ранчо?

Хантер смотрел, как Элисса пробиралась среди грядок с травами, медленно, ласково касаясь листьев и цветов. Пальцы, словно нежные мотыльки, порхали над растениями.

Тишина стояла такая, что Хантер различал шуршание шелковых юбок, задевающих листья и стебли, вздохи ручейка и мелодию вальса, шепотом напеваемую под луной.

Помедлив, девушка склонилась над кустами розмарина, росшего в конце каждой грядки. Она что-то сказала, но Хантер не расслышал, зато видел тонкие пальчики, дотрагивающиеся до веточек.

Элисса повернулась и пошла вдоль другой грядки, несколько шагов – и она оказалась рядом с неподвижным Хантером. Ее причудливые слова теперь он слышал отчетливо.

– Ах, виконт Ореган, – бормотала Элисса, – как замечательно вы сегодня выглядите в зеленом камзоле.

Низко склонившись, она взяла ветку орегана в ладони, потом сорвала ее и нежно помахала ею, как бы танцуя.

– Если бы не ваши слабые корешки, – прошептала она, – я бы взяла вас на руки и вальсировала с вами всю ночь. Но подумать только о скандале…

Улыбнувшись, Элисса пошла дальше.

– О герцогиня Мята Перечная! Я никак не ожидала увидеть вас сегодня вечером, – бормотала Элисса. – Я польщена.

Она глубоко присела, поднялась, вскинула голову, точно прислушиваясь к ответу, потом печально улыбнулась, погладила листочки перечной мяты и, сорвав один, сунула в рот и медленно разжевала.

– Ой, какая прелестная оборка у вас на платье, – сказала Элисса. – Я должна непременно узнать имя вашей портнихи. Ах, это та же, что у графини Мяты Колосистой? Ну конечно, я должна была сама догадаться.

Элисса наклонилась и потерлась щекой о мяту перечную, достававшую ей до пояса. Выпрямилась и прошла дальше.

Время от времени она останавливалась и вдыхала аромат трав, будто это дорогие французские духи. Потом устремлялась дальше, дальше, прикасаясь, пробуя, погружая лицо.

Она не заметила Хантера в тени яблони. Медленно провальсировала мимо него, напевая с закрытыми глазами. Она не пропустила ни одной грядки, называла растения по именам, на ходу придумывала им забавные прозвища.

Обрывки слов долетали до Хантера и непонятно почему бередили сердце.

А потом он вдруг догадался и пожалел о своей догадке.

«Маленькая Эм была такая же. Ей не с кем было дома играть, и она каждому камню и каждой птице придумывала имена. И пела им песенки».

Тоска по умершему ребенку накатила на Хантера, вцепилась клещами в грудь. Он стоял, не двигаясь, позволяя боли захватить его целиком, как случалось не раз.

И потом медленно, очень медленно, с каждым ударом сердца боль отпускала, уходя в темноту ночи.

В конце грядки Элисса повернула в обратную сторону. Она шла, закрыв глаза, с одной стороны от нее были травы, с другой – деревья, стволов которых она касалась, чтобы не сбиться с пути.

– Баронет Петрушка, ты с каждым днем становишься сильнее. Твои семена с помощью моей руки разлетелись по земле, и твои детишки на следующий год заполонят весь мой сад.

Ответом Элиссе был лишь шум ручья. Но она ничего другого и не ждала.

– А, принцесса Розмарин! Какая невероятная честь. Ваше присутствие украшает мой скромный огород.

Элисса остановилась возле куста, ветки которого, как канделябры, поднимались клуне. Бледная тыльная сторона узких листьев сверкала в призрачном свете, словно маленькие язычки пламени.

– Какое прелестное платье, – пробормотала Элисса. – Ему нет равных. Даже роза зарыдает от зависти.

Элисса оторвала стебелек розмарина, потерла между пальцами и глубоко вдохнула нежный аромат. Волосы сверкнули серебристым пламенем.

Хантера охватил огонь, такой же, как по приезде на Лэддер-Эс, при первом взгляде на Элиссу, вышедшую на крыльцо в свете фонаря.

Он никогда не чувствовал столь глубокой страсти, даже когда Белинда завлекала его, склоняя к женитьбе.

«Я должен бежать отсюда. Так же, как и сейчас – повернуться и пойти в дом».

Но он не двинулся, застыв в кустах, словно изваяние. Элисса сорвала еще веточку розмарина, расстегнула пуговицу на корсете и засунула между грудей.

Хантер перестал дышать.

Он спрашивал себя – видела ли его Элисса? Не поэтому ли решила подразнить своими прелестями? Он вспомнил, как она скользила в танце по кухне, протягивала к нему руки, приглашая повальсировать. Воспоминания обожгли его. Наблюдая, как ее пальчики гладят ароматные листья, он готов был волком выть на луну.

Элисса, словно серебристая молния, ослепила его.

Хантер понял наконец, почему от нее всегда так хорошо пахло. Она пользуется розмарином и тимьяном, а не духами с крепким запахом, как Белинда, – та поливалась духами с ароматом магнолии.

Хантер сделал шаг навстречу Элиссе, потом другой, его, как дикое животное, невольно тянуло на пламя в темноте ночи.

Когда он сделал третий шаг, под ногой хрустнула веточка.

Глава 10

Испуганно вскрикнув, Элисса повернулась. В лунном свете глаза были большие, темные и непроницаемые, как сама ночь.

Узнав Хантера, она тотчас отвернулась. Обычно ловкие пальцы путались, когда она попыталась застегнуть маленькие пуговицы на лифе платья.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Элисса, стоя спиной к Хантеру. – Я думала, ты вальсируешь с Пенни.

– Я хотел посмотреть, с кем ты встречаешься.

– Встречаюсь? На огороде? Ночью?

– Да, – сказал Хантер.

– Господи, зачем?

– Скажем, для… разговора.

Последняя упрямая пуговица наконец залезла в петельку.

Элисса быстро вздохнула, приходя в себя. Потом повернулась и оказалась лицом к лицу с мужчиной, из-за которого убежала в огород, желая обрести спокойствие в уединении.

– Если такой умный, догадайся, – сказала она. Хантер молчал.

– Да, в последнее время очень трудно найти приличного собеседника, – продолжала Элисса низким, нарочито сладким голосом.

– Надеешься встретить Микки? – наигранно спокойно поинтересовался Хантер. – Или охотишься на Билла?

– Я «охочусь» за миром и покоем. Люди слишком утомительны.

– Особенно женщины, – усмехнулся Хантер.

– Прежде всего один мужчина. Который груб без всяких причин. Резок. Невыносим. И абсолютно не прав. Так что ты понимаешь, что мне нужно.

– Слова, – кивнул Хантер.

– Да, слова, – согласилась она. – Слова тоже бывают разные. Например, приятные. Галантные. Тебе, конечно, все это чуждо, я ничуть не сомневаюсь. Но моему саду – нет.

– И ты говоришь со своими растениями.

– Да, и с огромным удовольствием. Я наслаждаюсь общением с ними.

Хантер старался не улыбаться. Ему почти удавалось.

– Я их пропалываю, подрезаю, удобряю, поливаю, холю и лелею изо всех сил, – заявила Элисса.

– Я заметил.

– Прекрасно.

Хантер пропустил укол мимо ушей.

– Когда тебя что-то выводит из себя, – проговорил он медленно, – ты идешь в огород, да?

– Такую привычку я завела еще в Англии. Вообще там я много времени проводила в саду, и меня прозвали крестьянкой. Это, конечно, одно из прозвищ.

Повисло молчание, Хантер пытался не смотреть на веточку розмарина, торчавшую в мягкой тени между грудей.

Внезапно, не давая себе отчета, он спросил:

– А кто такой Билл Морленд?

– Сводный брат отца.

– Никакого родства?

– Как я сказала, моего отца…

– Сводный брат, – резко закончил Хантер. – И никакого кровного родства.

– Нет. Правда, я звала Билла дядей, но это лишь из уважения.

Хантер прищурился и подумал, а почему девушка могла бы перестать называть мужчину дядей. И первое, что пришло в голову, конечно, секс.

– Так, значит, Билл – дядя из уважения? – уточнил Хантер.

– Да.

– Очень плохо. Если придется иметь дело с бандой Калпепперов, тебе для поддержки нужно что-то посерьезней, чем дядя «из уважения».

– Что-то вроде тебя? – ехидно спросила Элисса. Уголок рта Хантера дрогнул в улыбке.

– Нет, Сэсси. Я джентльмен.

Элисса засмеялась.

– Джентльмен, – передразнила она. – Ну надо же, а я до сих пор не заметила.

Холодное презрение в ее тоне царапнуло и без того натянутые нервы Хантера.

– Придержи язык, – посоветовал Хантер. – Иначе я возьму то, чем ты меня постоянно искушаешь.

– Я ничем тебя не искушаю, кроме зарплаты.

– Да ну? – ехидно спросил он. – А как насчет вальса на кухне? Ты стояла так близко, приглашая меня, что я чувствовал твое дыхание.

– Ну извини, – беззаботно пожала плечами Элисса. – Больше никогда в жизни не приглашу тебя на танец.

– Если бы я не был джентльменом, – настаивал Хантер, – я бы принял предложение, оно светилось в твоей улыбке, и зацеловал бы до умопомрачения.

– Никогда еще ни один мужчина не доводил меня до умопомрачения.

Хантер улыбнулся.

Элисса вдруг поняла – дразнить Хантера, как английских родственников, нельзя. Потому что они не вызывали у нее чисто женского беспокойства. А Хантер вызывал.

Особенно когда стоял так близко и она чувствовала жар его сквозь одежду сердца.

– Потанцуй со мной, – сказал он тихо.

– Но ты же разучился.

– Да, разучился.

С этими словами Хантер поклонился, протянул руку, как если бы они стояли на полированном полу бального зала, а вокруг – дамы в шелках и мужчины, одетые с иголочки.

Элисса положила руку на руку Хантера. Ни слова не говоря, он повел ее к ручью, где листья огромного тополя что-то шептали ночи и вздрагивали от дыхания ветерка. Под старым деревом земля была чистой, лишь опавшие листья шуршали под ногами, как ворсистый ковер.

– Я споткнусь, – сказала Элисса, вздрагивая.

– Я тебя удержу.

Хантер повернулся лицом к Элиссе, взял ее левую руку и осторожно положил себе на грудь. Правая рука скользнула на изгиб талии.

У Элиссы пересохло во рту – надо же, когда другие мужчины вот так обнимали в танце, ее совершенно не трогало. Некоторые пытались прижать покрепче, притянуть поближе, и это только раздражало, И пульс оставался ровным. Голова не кружилась ни от прикосновения, ни от взгляда. Никто не вызывал в ее сердце сильного и таинственного огня.

Сейчас происходило все точно так, как Элиссе однажды приснилось. Ночь. Луна. Аромат розмарина. Журчание воды. Устремленный на нее взгляд Хантера, от которого сердце переворачивалось.

– Ну подпой нам, – попросил он шепотом.

Элисса попыталась, но не вышло. Потом девушка проглотила слюну и снова попыталась.

Наконец в ночи слегка неуверенно зазвучала мелодия вальса.

Хантер кружил Элиссу, как в танцевальном зале, полном смеха, залитом ярким светом. Она послушно подчинялась ему, он уверенно вел ее, несмотря на неровности земли.

Элисса споткнулась и сразу почувствовала сильную гибкую руку Хантера. Он поддержал девушку без всяких усилий и выдохнул какое-то слово ей в волосы.

– Что ты сказал? – прошептала она.

– Ничего.

– Но ты что-то сказал.

Вальсируя, Хантер провел ее полный круг, потом второй, третий и кружил до тех пор, пока она не стала задыхаться. С улыбкой Элисса наблюдала за ним, в ее глазах появилась мольба, но она продолжала напевать мелодию вальса.

– Я мечтала об этом, – призналась Элисса.

– О танце?

– О танце. Луне. О тебе.

Она почувствовала, как слегка напряглось его тело.

– Извини, – сказала она. – Мои кузины ругали меня за нескромность.

Хантер не хотел обсуждать свободную манеру повеления Элиссы, которая шокировала английских кузин. Он и думать не хотел об этом. Он просто хотел немного насладиться сам, прежде чем остановится и объяснит Элиссе – не все мужчины способны хорошо владеть собой, когда женщина их дразнит.

Пылая страстью, Хантер позволил рукам делать то, чего они давно хотели. Он медленно привлек Элиссу ближе, потом еще ближе.

Девушка напряглась, почувствовав сквозь шелк прикосновение его бедер.

– Почему ты сопротивляешься? – прошептал Хантер. – Ты так же сильно этого хочешь, как и я.

– Чего?

– Этого.

И он осторожно поцеловал Элиссу.

Первое прикосновение к ее губам обожгло так, что Хантер едва не застонал. Глубина страсти потрясла его самого.

Хантер хотел просунуть язык между губами Элиссы, но только дурак полностью раскрывает свою страсть перед кокеткой.

А Хантер не дурак.

Все, что он себе разрешил, – поцеловать и легонько прикусить губы Элиссы, которая не противилась.

В ее дыхании он уловил запах мяты, и он подействовал на него, как крепкое виски.

Она снова напряглась, сопротивляясь. Хантер ослабил объятие, продолжая целовать.

Каждое прикосновение к ней действовало на его чувства, как новое сухое полено на пылающий в печи огонь.

Зубы сильно впились в изгиб нижней губы Элиссы. И, захватив мягкую плоть, он принялся водить по ней кончиком языка. Страсть и вкус мяты смешались, у Хантера закружилась голова.

Он почувствовал, как Элисса задрожала от его ласк, он еще раз провел языком по ее губе и снова ощутил вкус мяты. Потом отстранился, запоминая тепло и нежность.

Элисса вздохнула, аромат мяты Хантер воспринял как приглашение и не мог отказать. Его язык нырнул следом за языком Элиссы. Хантер целовал так нежно, что девушка, хрипло застонав, обмякла в руках Хантера. Душа его торжествовала, плоть желала. Ему безумно хотелось овладеть ею, заполнить ее всю, до краев своим огнем, но он заставил себя медленно терзать ее рот с таким видом, будто отдавал дань нечаянно возникшей между ними вспышке чувственности.

Как и положено искушенному джентльмену, он играл с огнем.

Сдержанные, но дразнящие ласки Хантера интриговали Элиссу и разжигали в ней страсть, жажду чего-то, что она не могла определить словами. Но знала – это существует.

Язык Хантера ритмично двигался во рту Элиссы, и она интуитивно чувствовала – вот это и есть что-то…

Неизъяснимое, неизведанное удовольствие захлестнуло ее, еще один хриплый стон вырвался из горла Элиссы. Близость Хантера пьянила ее сильнее вина. Она тянулась к нему губами, сама прижималась к его рту, повторяя языком то, что делал его язык, чему она только что научилась. Она как бы кружилась в чувственном танце, и земля уплывала из-под ног.

И поцелуй получился страстным, такого Элисса никогда раньше не знала. Хантер весь горел, снова и снова зажигаясь от ее ласк.

Хантер что-то пробормотал возле губ Элиссы, а в ответ получил белозубую улыбку. Она ухватила его нижнюю губу зубами, и от такой ласки из его груди вырвался стон.

Элисса тут же отстранилась.

– Я не хотела… – начала она.

Но не закончила. Хантер впился так сильно в ее губы, так глубоко засунул язык и целовал, будто желая пронзить ее насквозь.

Сперва Элисса просто уступала телу Хантера, потом сама начала обнимать и прижиматься теснее, испытывая жажду близости с такой силой, что ее трясло.

Но как бы она ни корчилась, как бы ни прижималась к Хантеру, она не могла добиться близости, которая удовлетворила бы страстные позывы ее плоти.

То же самое происходило и с Хантером. Он сгорал от желания, его тело затвердело, а губы почти посинели от попыток через поцелуй проникнуть в нее. Его руки переместились с плеч Элиссы на бедра, впились в ее ягодицы.

Изумленно и с удовольствием она вскрикнула, а он с новой силой продолжал ласкать ее, и снова она вознаградила его гортанным воплем, вырвавшимся из глубины обмякшего тела.

Когда длинные ловкие пальцы Хантера оказалось у нее на груди, она напряглась, потом, ощутив несказанное наслаждение, задрожала и пошевелилась, как бы приглашая его продолжать, интуитивно чувствуя, что это хоть как-то успокоит ее.

Хантер снова что-то проговорил. Никогда в жизни он не имел дела с женщиной, которая бы так жаждала его и подходила ему по силе чувственности, с такой страстью требовала его ласк.

Понимая, что останавливаться не стоит да он и не хочет этого, Хантер принялся расстегивать пуговички на лифе платья, и пока он трудился над ними, не отрывал губ от ее рта.

Когда наконец он расстегнул последнюю пуговицу, ему в лицо пахнуло сильным ароматом розмарина.

Как будто пламенем.

Хантер застонал. Ему хотелось целовать соски, поднявшиеся от его прикосновения, но он никак не мог отстраниться от губ Элиссы.

В глубине сознания Элиссы мелькнула мысль – ее платье расстегнуто, корсет в беспорядке, а руки Хантера гладят ее нагую грудь.

Но нагота не беспокоила ее. Единственное, чего она желала, – чтобы на призывы ее тела Хантер отвечал успокаивающими и одновременно возбуждающими ласками. Наконец Хантеру удалось оторваться ото рта Элис-сы. Аромат розмарина окутал ее лицо, он вдохнул его, благословляя, и припал к нежнейшей на свете груди.

Прохлада лунной ночи, освежившая разгоряченную кожу Элиссы, доставила удовольствие.

А губы Хантера снова унесли ее в рай страсти.

Хантер чувствовал, как ночь превращается в костер. Ничего больше не хотел он в своей жизни, как немедленно освободиться от напряжения – кинуться в самое пекло и сгореть в пламени. Никогда раньше не испытывал он подобного, но мечтал всю жизнь.

И вот оно, здесь рядом, у него в руках. И жжет.

Этот огонь несравним с тлеющими угольками близости с Белиндой.

Воспоминание о жене окатило его как ушатом ледяной воды.

Грубо выругавшись, Хантер поставил Элиссу на ноги, она споткнулась, как сомнамбула, и еще теснее прижалась. Он отцепил ее руки у себя на шее и вытянул их вдоль ее тела.

– Хантер?

У Элиссы кружилась голова, и голос прозвучал нерешительно. Белые груди и жаждущие соски переворачивали нутро Хантера.

– Черт побери!

Он испытывал презрение к себе и к Элиссе, бессовестно совращавшей его, к собственному телу, легко поддавшемуся простому кокетству.

Когда Хантер еще раз потянулся к Элиссе, она снова обняла его за шею, подняла лицо, желая поцеловать. Он резко отвернулся и убрал ее руки.

– Достаточно, – сказал он.

Элисса хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Застегни платье, пока никто не увидел из барака, – сказал он.

Смущенная, растерянная, Элисса круглыми глазами смотрела на Хантера. В лунном свете они были чистые и холодные, как зимнее небо.

– Я не понимаю, – прошептала она.

Нетерпеливо выругавшись, Хантер натянул корсет на грудь Элиссы, задел соски, и у него снова перехватило дыхание.

– Х-хантер? – хриплый шепот Элиссы искушал Хантера, он не мог видеть без страстной дрожи атласную кожу и торчащие груди. Резкими движениями он принялся застегивать платье.

– Развлечения окончены, – объявил он резко. – Опытная маленькая кокетка сумела одурачить меня при свете луны.

– Я не…

– Черта с два – нет! – грубо перебил Хантер. – Тебе нравится, когда тебя тискают, целуют грудь. Невинная девушка никогда бы не разрешила.

Краска бросилась в лицо Элиссы, что было видно даже при лунном свете. Она посмотрела на лиф платья, на длинные пальцы Хантера, возившиеся с пуговицами. Ноги девушки подкосились.

– Со мной никогда такого не было, – проговорила она. – Ты первый, сам знаешь.

– Не трудись, не пытайся обмануть, что я для тебя не как все. Я не мальчик, нечего мне лгать.

Смущение, разочарование, раздражение вытеснили желание. Элисса уперла руки в бока.

– Почему ты не хочешь выслушать меня? – с вызовом спросила она.

– Говори потише, если не хочешь устроить бесплатный спектакль для обитателей барака.

– Ты ведешь себя так, будто я начала, – горячо прошептала она. – Ты начал. Я и понятия не имела, что ты… что я… что мы… Проклятие!

– Охо-хо! – равнодушно пробормотал Хантер. Он застегнул последнюю пуговицу и, довольный, отступил на шаг.

– Я знаю, такая кокетка, как ты, может удивиться, – грубо заявил Хантер, – но некоторые мужчины нисколько не заводятся от мягкого тела девушки, какой бы опытной она ни была в любовной игре.

– Мой «опыт» – только от тебя, от урока, который ты мне только что преподал.

– Ну неужели ты хочешь сказ-а-ать, – протянул Хантер, – что я настолько неотразим, что ты запылала всего от нескольких поцелуев?

Элисса вдруг вспомнила уроки английских кузин. И мгновенно остыла.

– Я была бы дурой, если бы согласилась с этим, так ведь? Или лгуньей. Ни то, ни другое качество не привлекает мужчин, правда?

– Неужели? Но ты ведь бегаешь за мной, а? – Хантер сжал губы.

– Ты хотел меня, Хантер. – Элисса выразительно посмотрела на его брюки. – И до сих пор хочешь.

Напоминание о том, что он почти не совладал с собой, не подняло настроения Хантера.

– Хотел тебя? – он пожал плечами. – Я хотел просто женщину. А ты оказалась под рукой.

– Я не верю тебе.

– Должна поверить.

– Почему? Это же не правда! Ты не смотришь на Пенни, как на меня, а она женщина.

– Черт побери! – зарычал Хантер, – прекрати, Сэсси!

– Что прекратить? Говорить правду?

– Правда в том, что мужчине все равно, с кем облегчить боль от желания. Жеребец не спрашивает родословную у кобылы, прежде чем влезть на нее.

Элисса тяжело дышала. Она едва сдерживалась, чувства грозили разорвать ее на части. Успокаивало лишь то, что Хантер, что бы он ни говорил, так же сгорал от страсти, как и она.

«Если бы у Хантера на уме была одна похоть, он бы продолжал раздевать меня. И видит Бог, я бы его не остановила».

Неуемная страсть к Хантеру пугала Элиссу. Она не была так уязвима даже когда пятнадцатилетней испуганной девушкой попала к кузинам, не испытывавшим к ней и капли доброты.

«Столько пройдет времени, прежде чем Хантер забудет о жене и смирится с тем, что влюбился в меня?»

Но не было ответа на вопросы Элиссы, широкая спина Хантера удалялась от нее к густой тени сарая.

Элисса вздрогнула и потерла руки, чтобы избавиться от холодка, ничего общего не имеющего с ночной прохладой. Она смотрела Хантеру вслед, пока различала его в темноте. Потом неуверенно повернулась к огороду, пытаясь снова найти утешение в аромате трав.

Глава 11

Несколько дней Хантер старался не оставаться наедине с Элиссой, и она увидела в этом признак победы.

Ее победы.

«Хантер не хочет себе признаться, он испытывает ко мне сильные чувства. И эти чувства больше чем просто похоть».

Элисса уговаривала себя, что так оно и есть на самом деле, но понимала, что пытается успокоить себя. Кто не боится, проходя мимо кладбища?

Расстроившись, Элисса заерзала в седле. У нее уже кости болели от езды верхом, но сейчас по крайней мере на ней нет развевающихся юбок.

Они с Пенни распороли старый костюм для верховой езды и выбросили нижние юбки. Тяжелый черный шелк верха оставили, а каждое полотно юбки сузили. Один из старых шерстяных жакетов Пенни довершил наряд Элиссы. Она засунула волосы под шляпу и издали походила на мужчину. Теперь Хантер не мог жаловаться, что его дразнят – вечно он таскает за собой свой соблазн.

Элисса направила Леопарда вокруг свежей кучи булыжников на дне оврага. Камни, грязь, кустарник по пологим склонам оврага сползли вниз во время последнего ливня.

Обычное дело в сезон дождей. Лило так сильно, что пена кипела, скатываясь с гор, крутилась, одолевая пороги, а потом, вырываясь на равнину, неслась к болоту, вплоть до границы фермы. В водоворот попадали большие каменные глыбы из ущелий и летели вниз.

Элисса привстала в стременах и огляделась – нет ли скота в кустарнике или среди сосен. Собаки убежали по узкому глубокому ущелью и пока не вернулись.

Она не волновалась за них. Собаки умеют работать одни. Может быть, сейчас они карабкаются со дна оврага вверх по склонам, обнюхивая безымянные лощинки, отыскивая, где прячется и кормится скот.

Когда Элисса снова опустилась в седло, мысли ее вернулись к залитому лунным светом огороду.

"Мужчина, если бы у него на уме была одна похоть, никогда бы не целовал меня сперва так нежно. А потом так страстно.

А потом перестал.

Просто перестал".

Краска залила щеки Элиссы: румянец смущения – как распутно она вела себя с ним – и румянец гнева – ну как Хантер мог такое говорить, застегивая платье?

Но больше всего щеки Элиссы горели от страсти – чистой, сильной и глубокой.

Вдруг Леопард напрягся, прижал уши и замер как вкопанный.

Раздался странный грохот, и по отвесному склону лощины посыпались камни.

Жеребец резко дернулся, отскочил и как сумасшедший понесся вверх по пологому склону, прочь от обвала. От неожиданности, ничего не соображая, Элисса вскрикнула и умолкла, полетев кувырком на землю и сильно ударившись.

До помутненного сознания Элиссы дошло, что она спаслась от обвала. Мгновенная реакция жеребца уберегла ее, и грязь, камни, поломанные сучья деревьев и кустов, несшиеся вниз, не задели девушку.

Холодящий душу крик Элисты долетел до Хантера, и он диким галопом вынесся из соседнего оврага, пришпоривая Багл-Боя.

Он увидел обвал, невредимого пятнистого жеребца, стоявшего поодаль с пустым седлом.

– Элисса!

В ответ – молчание.

Страх такой силы охватил Хантера, какого он не испытывал никогда в жизни. Не думая о себе и об опасности, он направил Багл-Боя вдоль оползня.

«Элисса не может быть похоронена под всем этим. Просто не может».

Нет, может, и Хантер понимал это лучше кого бы то ни было. Война научила – смерть безразлична к чувствам людей.

– Сэсси! Где ты?

Слабый стон раздался в ответ на зов Хантера. Он направил Багл-Боя вверх, к дальнему склону оврага.

Элисса лежала на спине, запутавшись в ветках ивы. Руки раскинуты, глаза закрыты.

Прежде чем Багл-Бой встал, Хантер уже соскочил, освободившись от шпор, и опустился на колени возле девушки. Он увидел, что она дышит, пусть затрудненно, и сначала успокоился, а потом испугался.

– Сэсси, дорогая, где болит?

Элисса думала – она спит и видит сон. Потому что лишь во сне голос Хантера может быть таким нежным. Она открыла глаза, готовая к разочарованию, но лицо Хантера показалось ей еще нежнее и заботливее, чем услышанный голос.

Дрожащими руками Элисса потянулась к его лицу, ее губы по цвету сливались с бледностью щек.

– Я… прекрасно, – ответила она, заикаясь.

Она погладила его лицо, желая ободрить Хантера, успокоить. Но стоило ей прикоснуться к нему, как захотелось совершенно другого.

Ей нравилась, очень нравилась на ощупь его свежевыбритая щетина, и удовольствие разливалось по ней от кончиков пальцев до шеи.

Оба они дышали прерывисто.

– Ты кричала, – хрипло проговорил он.

– Я… упала. И ударилась… И не могла дышать.

– Ничего не сломала? Где болит?

Она покачала головой.

– Вот только… здесь.

Он проследил за пальцами Элиссы, они указали справа под грудью.

– Здесь? – спросил он.

Хантер провел пальцами по грудной клетке Элиссы.

Она быстро и шумно втянула воздух, но не из-за боли, а от воспоминаний о том, как Хантер в саду ласкал ее грудь.

– Хантер… – прошептала Элисса. – Я…

Хантер наклонился и поцеловал ее дрожащие губы, пытаясь успокоить. И это был бы именно такой, братский поцелуй, если бы она не застонала, не задрожала при первом прикосновении его губ. И тут же поцелуй стал другим – страстным и нежным.

Девушка обвила шею Хантера руками и приподнялась навстречу его объятиям. Ощущая мужское тело так близко, она опять застонала. Кровь вспыхнула огнем.

И у Хантера тоже. Забурлившая кровь заставила забыть все доводы, с помощью которых он принуждал себя держаться.

"Не та девица.

Не то время.

Вообще все не то".

Хантер не противился, когда Элисса потянула его на себя. Каждое движение его бедер кричало – он готов, каждое движение языка при поцелуе раскрывало его намерения.

Хантер просунул руку между ног Элиссы и нашел ладонью самое горячее место.

Он надавил, она задохнулась и выгнулась ему навстречу в жажде неизвестных ласк.

Даже сквозь одежду Элисса была такой горячей, что изумленный и ошарашенный Хантер задрожал от страсти. С трудом, не прекращая ласк, он пытался пробраться к ее нагому телу.

– Хантер, – надтреснутым голосом, вздрогнув, сказала Элисса. – О Хантер, что ты со мной делаешь!

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он низким голосом.

– Как в раю.

Хантера пронзило желание и удовольствие.

Элисса корчилась под руками Хантера, как бы желая, чтобы ладонь сильнее вдавливалась между ногами.

Настоящее… безумное… блаженство.

Хантер снова поцеловал Элиссу, терзая ее губы. Она стонала от удовольствия, и он просто сходил с ума.

Три ружейных выстрела вернули ему разум.

Усилием воли Хантер оттолкнулся от Элиссы.

Она слепо потянулась к нему. Он схватил ее за руки.

– Прекрати, – прошипел он. Сперва Элисса не поняла.

– Что? – пробормотала она, как в тумане.

– Перестань меня искушать, – сказал Хантер.

– Но…

– Или ты просто хочешь поваляться в сене, – усмехнулся он, не обращая внимания на ее попытку что-то сказать.

– Что?

– Да вот это!

Хантер взял руки Элиссы и потянул к себе, вниз, пока они не наткнулись на очень горячую плоть, с такой легкостью возбужденную ею.

Элисса вытаращила глаза.

– Если ты хочешь на скорую руку, – сказал Хантер с убийственным презрением, – пожалуйста. Я готов тебя удовлетворить. Но только это, Сэсси, быстрый секс. – Хантер оттолкнул руки Элиссы и пошел к Багл-Бою. Вынул ружье из чехла и трижды выстрелил в воздух.

– Вставай, – велел Хантер.

– Что?

– Вставай. Я тебя предупреждаю. Если ты заставишь меня еще раз дотронуться, я возьму тебя. Там, где ты лежишь. Прямо на земле. И к черту всех, кто вдруг появится.

Элисса вскочила – скорее быстро, чем грациозно. Ее трясло от злости, страсти и страха.

– Ты меня хотел так же сильно, как я тебя! – выпалила она.

– Не совсем. Я остановился, а ты нет. В следующий раз я не смогу остановиться, Сэсси. Я дам, что ты просишь. Можешь рассчитывать.

– Я ничего не прошу.

– Черта с два, не просишь. Ты корчишься и кричишь, и…

Топот галопом несущейся лошади оборвал неосторожные слова Хантера, и он был рад. Воспоминание о том, как Элисса готова была принять его, было сильным, и даже слова вызывали боль.

– Ты можешь ехать? – спросил Хантер, стиснув зубы.

Вместо ответа Элисса отвернулась от него и пошла к Леопарду.

Хантер облегченно выдохнул, увидев, что она не хромает.

"Боже, помоги мне в следующий раз взять то, что она предлагает. Она не похожа на девственницу, которая охотится за мужем. Она опытная вертихвостка, которая хочет казаться добродетельной девушкой.

А в постели она, должно быть, чертовски хороша".

– Я собираюсь кое-что проверить, – сказал Хантер. – Садись на лошадь и жди здесь. Морган появится через несколько минут. Жди его.

Молчание.

– Тебе помочь сесть на лошадь? – нехотя спросил Хантер.

Ни слова не говоря, Элисса подошла к Леопарду, вскочила в седло не так легко, как обычно, но сама.

– Ты лучше разберись со своим настроением к моему возвращению, – сказал Хантер, вскакивая на Багл-Боя. – Я не выношу угрюмых лиц.

Хантер поджил губы и направил Багл-Боя к склону оврага.

Вскоре он исчез из виду, затерявшись среди валунов и сосен.

Он быстро нашел то, что предпочел бы не найти. Здесь был другой всадник, он ждал у входа в ущелье. Разведав все вокруг и убедившись, что человек исчез, Хантер быстро вернулся туда, где тот стоял.

Он спешился, присел на корточки – именно так сидел незнакомец. Следы ботинок отпечатались совершенно ясно, как и следы лошади, щипавшей траву на верху оврага. Хантер видел эти следы раньше, в лощине, из которой вырвался Дьявол, намереваясь поднять Элиссу на рога.

Были следы и на верхнем крае оврага. Незнакомец подцепил кучу валунов, лежавших на слабой породе, чем-то, как рычагом, и отойдя в сторону, наблюдал, как камни, ветки, земля, кружась, ринулись вниз на Элиссу.

«Кровожадный сукин сын!»

Гнев охватил Хантера, гнев такой силы, как и в тот день, когда он узнал о страшной гибели детей.

Помрачнев, Хантер снова вскочил на лошадь, отъехал подальше, желая охватить взглядом всю сцену, на которой орудовал всадник. Он убедился – тот убрался очень поспешно. Сощурившись, Хантер определил направление.

Хантер хотел погнаться, но ему надо было убедиться в безопасности Элиссы. Злобно ругаясь, он направил Багл-Боя снова в овраг.

Морган как раз подъезжал к центру оврага.

– Ого-го! – позвал Хантер.

– Придется кое-что тебе показать! – крикнул Морган. – В соседнем овраге, к северу!

– Я подъеду!

Глаза Элиссы блестели, как зелено-голубые драгоценные камни. Она наблюдала за Хантером, исчезнувшим среди сосен. Этот мужчина разжег в ней огонь. Разозлил ее. Довел до сумасшествия.

«Но и я достану тебя, упрямый Мул. Я очень хорошо поняла, как сильно ты меня хочешь».

Вспомнив, как Хантер таял в ее объятиях, Элисса начала задыхаться, щеки запылали.

Морган почти вплотную подъехал к Леопарду.

– Что-то не так? – спросила Элисса.

– Ничего такого, о чем вам следует беспокоиться, мадам. Просто возникли сомнения.

– Ну, это по части Хантера.

Улыбка осветила лицо Моргана, он развернул лошадь. Леопард пошел следом за Морганом из оврага.

– Вы нашли, коров? – с надежной спросила Элисса.

– Почти ничего, мисс Элисса.

– Но обычно в оврагах полно скота.

– Да, следы их повсюду, – тихо сказал Морган. – Но и только. Никакого рогатого скота. Всего несколько старых яловых коров, так, одна, другая.

Элисса пыталась не показать, какой холодок ощутила она от слов Моргана. Несмотря на сочную здешнюю траву, на чистые ключи, скота мало. Того скота, который ковбои называют крупный рогатый. Ну хотя бы бычков, трех-, четырехлеток.

Расстроенная, Элисса огляделась вокруг, всматриваясь в тени и складки земли, пытаясь увидеть животных. Но ничего, на чем мог бы радостно остановиться взгляд. Только земля.

Луга и равнины возле болота совершенно сухие и трава, выжженная солнцем. Коровы ели и ее, но не с таким удовольствием, как нежную зелень в оврагах.

Из-за обилия ручьев и ключей, бьющих из земли, овраги густо поросли травой, и коров притягивали эти места, как магнит железо.

Элисса видела следы скота в этих местах, кучи навоза, тропы. Берега ручьев и речушек истоптаны копытами.

Да, но самого скота не было.

Казалось, кто-то побывал здесь до людей с Лэддер-Эс.

Кто-то, очень хорошо знающий каждую складку здешней земли, поросшие травой лощины, в тени которых коровы любили жевать свою бесконечную жвачку.

Кто-то угнал коров раньше законного владельца.

Знакомый холодок внутри Элиссы разрастался – он появлялся всякий раз, когда она задумывалась о будущем Лэддер-Эс.

«Не думай об этом, – велела она себе. – Что толку переживать до боли, это не поможет».

Элисса глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Потом еще раз и еще. «Хантер делает все, что может». Она еще раз глубоко вздохнула. "Он очень трудолюбивый, умелый, знающий. Он прирожденный вожак. И если кто-то может что-то сделать для Лэддер-Эс, то только Хантер.

Хантер, должно быть, был прекрасным офицером. Все ребята помоложе молились на него, а мужчины уважали. Те, кто не уважал, боялись. Даже Микки".

Легкая дрожь пробежала по Элиссе, когда она вспомнила, как зацепилась за гвоздь и ее грудь коснулась сильной руки Хантера.

И еще одно воспоминание вернулось к девушке – лицо Хантера в лунном свете. Темные ресницы, жадные губы на ее груди и тело, напрягшееся от желания.

И сегодняшнее воспоминание о том, как она держала в руках меру его страсти к ней.

«Он может отрицать до посинения, но он влюблен так же, как и я».

И еще раз дрожь пробежала по Элиссе. Если бы она не верила, что Хантер борется с не менее сильным чувством, она бы испугалась.

Никогда раньше ее не тянуло к мужчине, как к Хантеру.

Глаза ее следили за ним везде. Она специально вставала и пересекала комнату, чтобы оказаться поближе, видеть каждую волосинку его усов, малейшее движение губ. Она расспрашивала о состоянии земли, скота, о рабочих, чтобы слышать его голос.

"Я доберусь до твоего нутра, я разбужу в тебе нежность и веселье.

И страсть.

Боже мой – страсть!"

Стук копыт приближающейся лошади заставил Элиссу задержать дыхание. Багл-Бой спускался в лощину, прямо к ней. Аицо девушки вспыхнуло, а сердце забилось.

Хантер даже не взглянул на нее.

– Почему стрелял? – спросил он Моргана.

– Нашел остатки костра. На нем калили клеймо.

– Покажи.

Морган пустил мустанга галопом. Хантер и Элисса понеслись за ним, к другой лощине. Она являлась как бы частью цепочки овражков, холмиков, выводивших в Уинд-Гэп, а оттуда – на маленькую ферму Билла.

Хантер и Морган спешились. Хантер пошел вдоль следов, уходивших со стороны Лэддер-Эс к Би-Бар. Так, а вот и остатки маленького костра, именно такого, с помощью которого тайно клеймят скот.

Морган покачал головой.

– Будь я азартным человеком, я бы побился об заклад, что здесь укладывали скот Лэддер-Эс, а поднимали скот Слэш-Ривер.

– Очень жаль, что мы не приехали пораньше, мы зажарили бы вора на его костре.

Не говоря больше ни слова, мужчины вскочили на коней. Хантер бросил в сторону Элиссы тяжелый взгляд.

– Где собаки? – спросил он.

– Не смотри на меня так. В последний раз, когда я их видела, они искали тебе бычков.

Хантер свистнул, но тут же его остановил резкий жест Моргана.

Между порывами ветра донесся явственный топот мчащейся лошади.

Хантер вопросительно посмотрел на Моргана.

– Нет, – ответил тот, все поняв без слов. – Я отправил людей на юг искать мустангов и пони Лэддер-Эс, как ты мне велел.

– Поворачивай в лощину, – бросил Хантер Элиссе, – мы поедем следом. Давай.

Она развернула Леопарда и устремилась обратно ко входу в лощину, а Хантер, как и обещал, пустил своего коня след в след за пятнистым жеребцом. Очень быстро все трое оказались в укрытии.

Прежде чем Элисса сообразила, что делает Хантер, он направил Багл-Боя на Леопарда. Жеребец отступил в дальний конец укрытия, под густую иву с толстым стволом.

– Слезай, – велел Хантер, – а то тебя видно над кустами.

Давая указания, Хантер освободился от шпор и спрыгнул на землю. В руках он держал оружие.

Без суеты, спокойно, лишь в спине чувствовалось напряжение, Хантер пошел по наклонному спуску оврага к раскидистой сосне. Элисса безошибочно угадала приглушенный звук – Хантер вставил патрон.

Не раздумывая, она потянулась к седлу Багл-Боя и вынула подзорную трубу.

– Не поворачивай на солнце, – тихо предупредил Морган. – Стекло может сработать маяком.

Она кивнула, приставила трубу к глазу и посмотрела вдоль лощины. Та же ива, те же кусты, сосны, скрывшие лошадей, закрыли и ей поле зрения.

Элисса повернулась и наставила трубу на Хантера. Он был так близко, что казалось, протяни руку и коснешься. Она с интересом осмотрела блестящие волосы и усики, губы, холодный блеск глаз. Пока она наблюдала, выражение лица Хантера из взволнованного превратилось в яростное, по спине Элиссы пробежал холодок. Очень тихо он поднял ружье и прицелился.

Неизвестно кто приближался, но, судя по всему, Хантер знал его.

И ненавидел.

Ветер принес топот нескольких лошадей, летящих галопом.

Медленно, нехотя Хантер опустил ружье.

– Последите за своим жеребцом, мадам, – попросил Морган. – Он уловил запах лошадей и, похоже, собирается заржать.

Элисса закрыла подзорную трубу, засунула ее в седельную сумку Багл-Боя и направилась к Леопарду. Одной рукой взялась за поводок, другую положила на нос лошади и стала что-то бормотать своему любимцу.

– А как Багл-Бой? – тихо спросила Элисса.

– Он ученый. И мой тоже.

Элисса сквозь ветви ивы наблюдала за четырьмя всадниками, проезжавшими мимо. Они были примерно в трехстах футах. Потом увидела пятого, он догнал их на большом гнедом муле.

Морган взглянул на мула и очень тихо что-то сказал. Элиеса едва ли расслышала, но выражение лица не оставляло сомнении – чернокожий великан ругался.

Бока Леопарда раздулись, он втянул воздух, готовый заржать и бросить вызов незнакомцам.

Пальцы Элиссы крепко зажали его трепещущие ноздри. Конь затряс головой. Она не отпускала. Леопард успокоился и затих. Через некоторое время всадники исчезли на пути к Уинд-Гэп.

Пока не растаял в воздухе последний удар копыт, Хантер не покинул свой наблюдательный пункт. Потом он вернулся на дно оврага.

– Калпеппер, – сказал Морган. Хантер кивнул.

– Гэйлорд? – спросил Морган.

– Нет. Эб.

От того, как Хантер произнес это имя, у Элиссы снова по спине побежали мурашки.

– Эб, – пробормотал Морган. – Сам дьявол.

Хантер хмыкнул.

– Ну что ж, – Морган улыбнулся холодной улыбкой, – значит, скоро. Может, неделя, может, две. Эб не из терпеливых.

– Интересно, где он все это время болтался?

Морган пожал плечами.

– Кто знает. Разве что только его приближенные. С ним было несколько, я слышал.

– А кто именно?

Морган снова пожал плечами.

– Да не важно. Тебе о них уже не надо беспокоиться. – Он усмехнулся. Хантер покачал головой.

– А Эбу никогда не хватает терпения, когда дело доходит до работы, – сказал Морган. – Он приезжает на север каждые несколько недель. Бо и его компания тоже в пути.

– Бо, Клим, Дарси и Флойд уже не смогут присоединиться к Эбу, – довольно ухмыляясь, произнес Хантер.

– Что-то такое болтали. Колорадо, да?

Хантер кивнул.

– Много американских долларов ухлопали на тех ребят, – проговорил Морган, ни к кому не обращаясь.

– Те, кто этим зарабатывает, не хотят брать денег.

Морган удивленно посмотрел на Хантера.

– Но Алексу я все равно отправил, – проговорил Хантер, вставляя ногу в стремя Багл-Боя.

– Слишком поздно, – вздохнул Морган, садясь в седло.

Хантер коротко кивнул и стал разворачивать Багл-Боя.

– Ну мать получит. Ее муж вернулся домой с войны одноруким и без ног.

Понимая, что может отстать, если не пошевелится скорее, Элисса влезла на Леопарда с валуна и снова в душе поблагодарила Пенни с ее ножницами и нитками. Теперь гораздо легче ездить без всех этих тряпок, ноги не путаются, когда она садится и седло или хочет спешиться.

– Мы станем выслеживать их? – спросила Элисса. Хантер покачал головой.

– А почему? – спросила она.

– Их пятеро, а нас двое.

– Нас трое, – поправила она. – Я умею стрелять.

– А ты когда-нибудь стреляла в человека? – поинтересовался Хантер.

– Нет, но последнее время у меня все чаще возникает искушение.

Морган спрятал улыбку.

– Может, хочешь, чтобы я проследил за ними? – спросил чернокожий великан.

– Хорошо, – кивнул Хантер. – Но от границ Би-Бар – назад.

– Если ты вообще туда доедешь, – поправила Элисса. – Может, эти люди едут не туда. А мимо.

– И куда же? – насмешливо спросил Хантер.

– В другую сторону! – как будто выстрелила, выпалила Элисса.

– Адью, – простился Морган. Никто не ответил. Хантер и Элисса так сцепились взглядами, что не заметили, как Морган отъехал.

– А почему между Лэддер-Эс и Би-Бар плохие отношения? – спросил Хантер.

– С чего ты взял? – возразила Элисса.

– Ну как же, два ранчо рядом и никаких визитов.

Элисса вспомнила – в последний раз она видела Билла, когда отказалась продать ему свою землю.

– По крайней мере никаких официальных визитов, – добавил иронично Хантер, вспомнив о паутине тропок между двумя ранчо.

У Элиссы подвело живот, она подумала – Хантер имеет в виду угонщиков скота. Да, небольшие стада крупного рогатого скота, судя по всему, шли через Уинд-Гэп.

И следы – через Уинд-Гэп. И обратных следов нет. Ни единого следа обратно!

Уинд-Гэп выводил на ранчо Билла. Оттуда – на дорогу через горы.

Но, несмотря на всю очевидность, Элисса не могла, не хотела верить, что Билл способен участвовать в краже скота Лэддер-Эс.

«Он же был мне как отец. Он не стал бы губить меня. Здесь что-то другое».

– Но сейчас в полном разгаре загон скота, – скованно проговорила Элисса, – не время для визитов.

– Черт побери, довольно странно.

– Почему?

– Да потому, что старина Билл ни разу никого не послал убедиться – не загнали ли мы случайно со стадом Лэддер-Эс его животных.

В голосе Хантера слышался сарказм, а уголки губ насмешливо изогнулись под усами.

Элисса закрыла глаза.

– Билл знает, что мы не станем продавать его скот.

– Но если дела пойдут так и дальше, мы не сможем продавать и наш, – сказал Хантер.

– Что?

– Да он весь угнан на земли Би-Бар. А оттуда на рынок.

– Нет!

– Черт побери! – воскликнул Хантер. – У тебя же есть глаза, Сэсси. Так открой их!

– Уже открыла. В первую неделю, как только вернулась домой, я прошлась по коровьим следам – они вели от торговца виски к Дагаут-салуну.

Хантер затих.

– Что?

– Я узнала от Мака – там встречаются те, кто тайком хочет продать, купить или обменять скот. Поэтому я…

– Ты отправилась в воровское логово одна? – резко перебил ее Хантер.

– Не совсем.

– Не совсем, – повторил он за ней. – Что это значит?

– Это значит, что Мак велел мне держаться подальше от Би-Бар, он пообещал сам уладить дела с заблудившимися коровами.

– Ну слава Богу, – пробормотал Хантер, Элисса пропустила мимо ушей его замечание.

– Но я продолжала следить и пошла в Дагаут-салун. Там я увидела стадо.

Черные брови Хантера изумленно поползли вверх.

– Держу пари, ты топала за ним прямо до Би-Бар.

– Ошибаешься. А следы шли из северо-восточной части болота, отсюда.

Хантер похолодел: выслеживать угонщиков скота – смертельно опасное дело.

Элиссу могли убить. Угонщики, как и всякие негодяи, не церемонятся с теми, кто выходит на их след.

– Би-Бар отсюда к северу.

– Но следы шли не из Би-Бар. Они выходили с Лэддер-Эс.

Хантер не был убежден в этом.

– И потом, – сказала Элисса, – когда наши коровы забредали на Би-Бар, Билл их просто гнал в обратную сторону. Несмотря на тяжелый характер и пристрастие к виски, он хороший человек.

Элисса говорила о Билле с обожанием, и Хантер помрачнел еще больше. Эта девушка действовала на него, как сухая трава на горящий факел. Всякий раз, когда она упоминала о Билле Морленде, становилось ясно – она им просто очарована.

Человеком, который обворовывал ее.

– Ну Сэ-эсси, – протянул Хантер. – Ведь совершенно ясно: огромное количество скота с Лэддер-Эс ушло через пастбище на земли Би-Бар, и ни одна из коров не вернулась обратно.

– Да, Мак любил говорить: коровы и женщины – глупые создания.

Своим тоном Элисса дала понять: обсуждение Билла Морленда и коров фермы Лэддер-Эс закончено.

Но Хантер не унимался.

– С ним трудно не согласиться, они действительно глупы.

Элисса не поняла, кого имел в виду Хантер – коров или женщин. И не стала уточнять, но это ей не помогло.

– И, конечно, не коровы, – уточнил Хантер. – У них больше здравого смысла, чем у женщин.

– А у женщин его гораздо больше, чем у мужчин. И значит, мужчины…

– Гм, – перебил ее Хантер.

– Вот и гм. Ты когда-нибудь слышал, чтобы коровы ходили на войну?

– Черт побери, нет.

– Или женщины? – ехидно добавила Элисса. Ей показалось, на лице Хантера мелькнула улыбка. Но скорее всего ей показалось.

Весь обратный путь до Лэддер-Эс они молчали.

Глава 12

Хантер проснулся, как часто случалось на войне, внезапно и сразу. Однако он не сел в постели, а продолжал лежать, не двигаясь и сощурившись. Для стороннего взгляда Хантер спал.

Через несколько секунд, убедившись, что он совершенно один в комнате, прислушался к звукам ночи. Собаки не лаяли.

Ночь была абсолютно тихая, мирная, залитая лунным светом, лившимся сквозь окно спальни.

И все же что-то не так.

Быстро, по-кошачьи он выскользнул из постели, натянул штаны и ботинки, схватился за револьвер и прицепил кобуру к поясу. Затем пересек комнату, подошел к окну и осторожно выглянул.

Дорога, ведущая к ранчо, пустынна, нигде никого. Стреноженные лошади дремали в лунном свете, заливавшем загон. Порывы ветра нагоняли тучи, и они наползали на луну, погружая двор в темноту. Блестели лужи. Вода капала с карниза дома и с тополей. Серебристые тучи бежали по небу. На вершинах гор блистали молнии, в отдалении ворчал гром, точно во сне.

Хантер приоткрыл окно. Слабый звук долетел до его ушей.

Фырканье лошади.

Приглушенный стук копыт.

Хантер быстро повернулся на звук.

По своему загону вдоль загородки ходил Леопард. Шкура блестела, отливая серебром. Жеребец фыркал и мотал головой.

Вдруг он резко встал, замерев, поднял шею и навострил уши.

Леопард пристально вглядывался в сад.

Хантер подумал – Элисса снова крадется к своему любовнику, но быстро отогнал эту мысль. Он понимал, что непременно проснулся бы, услышав, как Элисса на цыпочках спускается в холл из своей комнаты. Он просыпался каждый раз, когда она поворачивалась в постели, стоявшей в двух футах от его кровати, их отделяла друг от друга нетолстая стена.

Определив положение луны, Хантер понял – и Джимпу рано просыпаться, чтобы готовить рабочим завтрак. Он действительно встает задолго до зари, но сейчас и ему не время.

Хантер быстро подошел к столу, ногтем большого пальца открыл золотую крышку карманных часов, доставшихся от отца.

Три часа.

В такую рань лишь койоты и волки не спят и бродят, да их двуногие родственники.

"Черт побери, собаки. Они же лают на чужих так, что мертвого разбудят.

Может, это все же Элисса?"

Хантер подошел к стене, где изголовье его кровати вплотную прислонялось к грубому дереву. Прижавшись ухом, он напряженно вслушался.

То же, что и всегда, – мягкое дыхание, вздохи, шорох льняных простыней – Элисса ворочалась в постели.

Желание пронзило Хантера.

Вообще он здорово научился сдерживать неутоленную страсть, но как бы он ни боролся с собой, как бы ни приказывал своему телу, желание росло с каждой минутой, с каждым днем, с каждым вдохом.

Выругавшись, Хантер схватился за оружие. Выходя из спальни, зарядил. Быстро и легко сбежал вниз по лестнице в холл.

Как всегда, лестница скрипела и трещала от каждого шага.

Элисса была права. Даже кошка не смогла бы бесшумно пройти по ней.

Хантер знал, что главная дверь не скрипит, когда ее открываешь. А кухонная просто стонет.

Хантер вышел через главную.

Порыв холодного ветра налетел на Хантера, прячась в тени карниза, он бесшумно пробирался к задней стороне дома. Ночной воздух холодил обнаженную грудь, ветер швырял пригоршни дождя, но Хантер не замечал холода осенней грозовой ночи. Все внимание он сосредоточил на огороде.

«Земля слишком белая, даже лунный свет не мог бы ее так окрасить».

И на этом белом фоне двигалась тень.

Мужская.

Если бы собаки лаяли, Хантер просто поднял бы ружье и пригвоздил чужака на месте. Но собаки вели себя спокойно, и потому Хантер не мог быть уверен, что это не свой.

"Ветер заглушит любой шум, – подумал Хантер, прикидывая расстояние до сарая и оттуда до огорода.

Но никакого прикрытия отсюда до сарая. А лунный свет слишком яркий, чтобы я спокойно перебежал.

Человек, возможно, не будет раздумывать, как я – стрелять или нет".

Короче говоря, Хантер пока не знал, как добраться до огорода, не выдав себя. Не мог он и подойти поближе, узнать, кто там.

Хантер ждал, надеясь, что ветер нагонит тучу и она прикроет луну, превращавшую ночь в день.

Но между двумя порывами ветра небо осталось ясным, и огромная осенняя луна по-хозяйски взирала с высоты.

«Черт побери!»

Взяв револьвер в левую руку, Хантер кинулся через открытый двор к густой тени сарая. При каждом шаге он ожидал услышать отчетливое металлическое клацанье затвора ружья или револьвера.

Ничего подобного.

Беззвучно дыша, растворившись в тени сарая, Хантер двинулся к его задней части. Оттуда он хорошо рассмотрит, кто гуляет по саду-огороду Элиссы задолго до зари.

Что-то шевельнулось за спиной Хантера.

Он резко повернулся, вскинув револьвер.

За ним топала черно-белая собака, и он быстро опустил оружие.

«Виксен. Почему она ходит за мной, а не за ним?»

Собака молча мотала хвостом, приветствуя Хантера. Виксен была почти не заметна, только настороженные любопытные глаза блестели в лунном свете.

Новый порыв ветра налетел со стороны сада.

Хантер уставился на Виксен. Сейчас собака не могла не учуять чужого.

Виксен продолжала выжидательно смотреть на Хантера.

«Ну если там не чужой, почему я не испытываю облегчения? А может, потому, что Билл Морленд здесь не чужой?»

Хантер махнул рукой, чтобы Виксен убралась.

Собака огорчилась, что с ней не захотели поиграть.

Хантер еще раз махнул рукой.

Нехотя Виксен повернулась и направилась из огорода. Колли двигалась с уверенностью животного, не ожидающего никаких сюрпризов из темноты. «Ну что ж, понятно. Кто бы там ни был, он знаком собакам. Единственное, что остается, выяснить, кто он. И какого черта не спит в такой час».

Двинувшись к саду, Хантер уголком глаза уловил легкое движение.

В свете луны кто-то перебежал между домом и сараем. Изящная фигура и каскад светлых волос могли принадлежать только одной.

Хантер стал ждать, прислонив ружье к стене сарая. Он ждал недолго, Элисса бегала быстро.

Без всякого предупреждения он вынырнул из тени и выхватил Элиссу из лунного света. Одной рукой зажал девушке рот, не давая вскрикнуть, другой обхватил за талию.

Шелковое платье холодило обнаженную грудь Хантера. Потом сквозь него он ощутил жар ее тела, как всегда опаливший его.

– Тихо, – еле выдохнул Хантер в ухо Элиссе. – Ни звука, понятно?

Она кивнула.

И серебристый мягкий поток волос девушки обрушился на руки Хантера. Он дышал сипловато, точно в агонии.

– Стой здесь, пока не позову, – приказал Хантер прямо в ухо.

Она отрицательно затрясла головой.

– Делай, как говорят, – настаивал Хантер. – Я не хочу застрелить тебя по ошибке.

Элисса заколебалась, нехотя кивнула, соглашаясь. Хантер отнял руку от ее рта, наклонился, чтобы поднять оружие, и отдал ей.

– Заряжено, – пробормотал он.

Как и прежде, он говорил, едва шевеля губами.

Она кивнула – да, поняла.

– Не застрели меня по ошибке, – сказал он.

– А если специально? – съехидничала Элисса. Голос звучал тихо, как и его.

Короткая улыбка Хантера блеснула в лунном свете. Он наклонился и горячо поцеловал Элиссу, удивив ее и в равной степени себя.

Потом ушел.

Волнуясь, Элисса всматривалась в ночь, видя только движущуюся тень, но не самого Хантера.

Сегодня ночью его шаги на лестнице мгновенно разбудили ее.

Она часто просыпалась, когда он ворочался в постели… И понимала: чувствуя его за стеной, можно спать спокойно, но быть из ночи в ночь в нескольких шагах от Хантера – о, ее тело выносило это с трудом.

А сны… Что они делали с ней, эти сны!

Хантер несколько раз обернулся, желая убедиться, что Элисса держит обещание – остается на месте. Слава Богу, так оно и есть, девушка не крадется за ним.

В огороде было где спрятаться злодею: фасоль, вьющаяся по шестам, горох, ползущий вверх по решеткам, кукуруза выше роста человека. В лунном молчании, тише, чем шум падающих капель дождя на листву, Хантер пробирался между рядов кукурузы. Без всяких усилий скрываясь в них с головой, он двигался вперед.

Хантер многому научился в войну, осторожность стала второй натурой. Но во время воины была целая армия в голубой униформе.

Сейчас же только ночь и единственная тень человека, прятавшегося среди теней тьмы.

Хантер остановился и прислушался.

Ничего. Ни звука. Только шум ветра и звук падающих капель на растения.

Он медленно присел на корточки и провел рукой по белой земле. Не вставая, поднес пальцы ко рту и осторожно лизнул.

Соль.

«Ах ты подлец! Ну подожди, я до тебя доберусь».

Ветер ворочался и вздыхал, как женщина в постели, и в дальнем конце огорода зашуршали шесты, по которым вилась фасоль.

А ведь это не шорох листьев на ветру. Похоже, кто-то раздвигает шестизарядным револьвером стебли фасоли и целится в бледное пятно, выделявшееся в тени сарая.

Элисса.

– Ложись, Сэсси! – завопил Хантер.

И выдернул револьвер. Он надеялся лишь на быстроту и неожиданность. Выстрел – и Хантер уже знал – мимо.

Единственное, на что он рассчитывал, что и тот промахнулся.

Выстрелы взорвали ночь. Собаки разразились лаем, рабочие в бараке завопили. Хантер ругался словами, способными расколоть гранит, и спешно перезаряжал оружие.

– Сэсси! Ты в порядке? – крикнул он.

– Да!

– Стой там! Никому не стрелять, пока не убедитесь в цели!

Хантер не ждал ответа Элиссы, он побежал между рядами кукурузы вслед за тенью, которая пыталась раствориться в ночи.

Прежде чем Хантер добежал до конца огорода, он услышал лошадиный топот, быстро удалявшийся сквозь дождь и ветер.

– Сукин сын! – прорычал Хантер.

Заливаясь лаем, Виксен металась по мятым растениям.

– О, заткнись! – зло крикнул Хантер. – Надо было раньше лаять.

Сжавшись, Виксен умолкла.

– Полковник, – окликнул Морган. – Ты в порядке?

– Я в порядке, – ответил Хантер. – Скажи людям, чтобы они отложили оружие и принесли лопаты и фонари.

Морган прорвался сквозь последние ряды кукурузы, всматриваясь.

– Нас что, поджигают?

– Нет, этот сукин сын добрался до сада, черт бы его побрал.

– И что?

– Соль, – коротко ответил Хантер.

– Боже мой! – воскликнул Морган.

Глаза Моргана полезли на лоб, когда он оглядел сад, покрытый белым налетом. Ругаясь, зажег фонарь, прихваченный с собой, и высоко поднял его.

Белые, блестящие во тьме полосы тропинок и борозд разбегались во все стороны.

Дождь усилился. Соль исчезала на глазах.

– Быстрее сюда с лопатами! – крикнул он, и рабочие тотчас устремились к нему.

– Хантер, – окликнула Элисса. – Где ты?

– Иди в дом, – велел Хантер. – А то простудишься под ливнем.

Но через несколько мгновений Элисса появилась на краю сада. Она перепрыгивала с борозды на борозду с грацией лани, и вот уже ворвалась в желтый круг света фонаря.

– Черт побери, Сэсси!..

Элисса не обратила внимания на протесты Хантера.

– Ты уверен, что ты в порядке? – задыхаясь, спросила она. – Столько выстрелов.

Спрашивая, Элисса внимательно оглядывала Хантера. В свете фонаря каждый мускул выделялся еще резче. Волосы на груди, черные, как ночь, при каждом вздохе вспыхивали искрами. Элисса перестала дышать. Никогда еще в ее представлении не соединялись понятия: мужчина и красота. Но при взгляде на Хантера она поняла, что вдохновило Микеланджело на создание Давида.

Умный. Сильный. Красивый.

Настоящий мужчина.

Хантер.

Восхищение во взгляде девушки заставило Хантера дышать быстрее. Он вдруг забеспокоился – полуголый, освещенный фонарем, скользкий от дождя… Если она так и будет на него пялиться, то смутит его перед всеми мужчинами.

– Со мной все прекрасно, – холодно заявил Хантер.

– Я слышала выстрелы, – проговорила Элисса. Хрипота в ее голосе заставила кровь Хантера забурлить, что было заметно по забившейся на шее жилке.

– Он стрелял не в меня, – сказал Хантер.

– А в кого же? Все остальные в порядке?

Хантер не ответил. Он не хотел и вспоминать о холоде, сковавшем его, когда понял: незнакомец целится в Элиссу.

– Хантер?

– Все нормально.

– В кого же он тогда стрелял? – не унималась Элисса.

– В тебя, – грубо бросил Хантер. Элисса изумленно раскрыла глаза и судорожно втянула воздух.

– Может, он принял ее за кого-то из рабочих? ѕ предположил Морган.

Хантер бросил на Элиссу откровенный взгляд. Какая изящная, как молодая осинка. Светлые волосы трепетали на ветру, тело окутано шелками. Платье затянуто в талии, отчего еще заметнее женственные изгибы фигуры. Ветер поднимал подол юбки, открывая молочно-белые щиколотки.

От дождя шелк покрылся темными пятнами, облепил грудь, соски откровенно торчали.

– Стрелявший должен быть слепым, чтобы принять Сэсси за мужчину, – хрипло сказал Хантер.

– Согласен, – почтительно из темноты произнес Сонни.

– Подтверждаю, – присоединился еще один голос.

– Я тоже, – еще один.

– И я.

– Ага.

– Да уж, мужики.

Рассвирепев, Хантер холодно оглядел всех этих самцов, сгрудившихся вокруг фонаря.

– Перестаньте торчать тут с вытянутыми мокрыми физиономиями, – прорычал Хантер. – Микки, тащи ручную тележку, всем остальным – собирать соль. Быстро.

Хор из голосов «да, сэр» и быстрые взмахи служили ответом.

– Я оставлю тебе свой фонарь, – сказал Морган.

Хантер кивнул.

Мужчины разбрелись в темноте, и фонари, как экзотические цветы, расцвели по всему саду-огороду. Они, презиравшие любую работу, которую нельзя делать, не слезая с лошади, собирали грязь и соль лопатами без всяких стенаний.

Они же не дураки – спорить с Хантером, когда у него такой взгляд.

Даже Микки.

С запозданием до Элиссы дошло, о чем говорил Хантер.

– Соль? – спросила она. – Какая соль?

– Соль, которую сукин сын насыпал во все борозды, – сердито пояснил Хантер.

У Элиссы вырвался тихий стон, как будто ее ударили. Наконец она отвела взгляд от Хантера и посмотрела на землю.

Неровные белые линии оплетали весь огород.

– Соль? – прошептала она.

Хантер кивнул. Потом поняв, что Элисса не разглядела его кивка, произнес:

– Да. Соль.

– Ты уверен?

Дрожь в ее голосе подействовала на Хантера, точно удар ножом. Он посмотрел на пальцы левой руки – как бы он хотел ошибиться.

Маленькие белые кристаллики подмигивали в свете фонаря. Он поднял руку и еще раз попробовал, чтобы снова убедиться.

Соль.

– Да, – сказал Хантер, – уверен.

Все еще не веря, Элисса схватила его руку и поднесла к губам. Лизнула. Вкус соли.

Соль.

Элисса уронила руку Хантера и отвернулась от его понимающих глаз, не в силах справиться со своими чувствами. «Мой сад… Мое убежище. О Боже, кто может быть таким жестоким?»

Невидящим взглядом Элисса смотрела в темноту, борясь со слезами. Хантеру она казалась сейчас девочкой. Мужественной девочкой, которая изо всех сил старалась не показаться слабой.

В горле Элиссы стоял ком, влага застилала глаза.

Шлепки грязи с солью раздавались со всех сторон, будто гигантские крысы грызли сад за пределами золотистых кругов фонарей.

Мужчины работали, а погода портилась. Они не успеют собрать всю соль, слишком сильный дождь, и большая часть сада погибнет.

– Сэсси? – окликнул немного погодя Хантер. – Ты как?

Она не ответила.

Хантеру хотелось обнять Элиссу, успокоить.

Но он не мог. Ведь стоит прикоснуться к ней…

Пальцы горели, точно опаленные пламенем, с каждым стуком сердца он все сильнее ощущал, как обжег ее язык его пальцы. Будто она повторяла это движение снова и снова.

Хантер безумно хотел Элиссу, он едва стоял на ногах.

«Мне нельзя даже смотреть на нее, – с горечью говорил он себе. – Шелка на ней исчезают под дождем так же быстро, как соль».

Чем дольше Элисса стояла под дождем, тем сильнее платье облепляло тело.

Соски, казалось, впитывали дождь, мокрая одежда четко обрисовывала их, и они гордо выпирали, точно под ласковыми губами Хантера.

«Боже, Боже мой, – думал Хантер, разрываясь между раздражением и диким желанием. – Она может и архиепископа заставить рыдать».

– Иди немедленно в дом, – приказал Хантер грубым голосом.

Элисса повернула к нему бледное лицо. Печальная, незащищенная девочка.

– Кто-то из Калпепперов? – спросила она дрожащим голосом.

– Сэсси…

– Да? – перебила она его.

На этот раз у нее был голос такой же низкий, как у него.

Хантер глубоко вздохнул и стал быстро соображать. Ему не хотелось сейчас заниматься догадками, кто тот негодяй. Ему не нравилось возникшее подозрение, но он был почти уверен: это Билл достал шестизарядный револьвер и прицелился в Элисеу.

Но девушки слепы к любимым мужчинам – вот единственное объяснение, которое Хантер мог дать. Поэтому Элисса и проглядела коварство Билла.

– Ну? – нетерпеливо проговорила Элисса.

– Нет, – сказал Хантер, – не Калпеппер.

– А почему ты так уверен?

– Собаки.

– Не понимаю.

– Собаки не лаяли, – коротко ответил Хантер.

– Может быть, ветер дул не с той стороны, и они не учуяли.

– Виксен должна была учуять, ветер дул на нее.

– И? – спросила Элисса.

– Она даже носом не повела.

– Я не могу… – голос Элиссы дрогнул.

Хантер молчал. Ему не хотелось указывать пальцем на ее любовника. Если это сделает он, наверняка она станет отрицать.

«Пусть сама догадается, – решил Хантер. – Вряд ли ей на это понадобится много времени».

Дождь полил еще сильнее. Элисса с трудом проглотила слюну и снова заговорила.

– Ты, должно быть… – грубо сказала она, откашлявшись, – ошибаешься.

– А ты слышала, чтобы собаки лаяли?

– Нет. Но, может, это кто-то из наших новых рабочих, может, кто-то работает на нас и на них.

– Он ускакал на лошади.

– Ну и что?

Хантер посмотрел на Элиссу. Дождь лил и лил, на ней не осталось сухой нитки.

– Морган! – завопил Хантер.

– А!

– Все рабочие на месте?

– Все!

– А откуда такая уверенность? – прошипела Элисса. – У него не было времени их сосчитать.

– А ему и не надо.

– Почему?

– Потому что я велел никого не выпускать на дорогу. Он ложится в бараке последним и первым встает.

– Но…

– Никаких «но», – нетерпеливо перебил Хантер. – Возвращайся в дом. Ты одета не по погоде.

– А ты?

– Проклятие.

Выйдя из себя, Хантер подхватил Элиссу, как ребенка, и поволок под дождем к дому. С каждым шагом она все сильнее доказывала – она вовсе не ребенок. Она ругалась, как могла ругаться только женщина, и когда он подошел к крыльцу, ему казалось, груди Элиссы отпечатались, как клеймо, на его обнаженной коже.

Глава 13

Только что собранные овощи заполнили все – корзины, котлы, лари, ящики, ими уставлена вся кухня. Элисса и Пенни просто завалены дарами огорода.

После восхода солнца день быстро прояснился и прогрелся, будто лето решило потеснить осень на один день. Залитая солнцем земля излучала тепло, отдавая его обратно голубым небесам.

На кухне стало влажно от пара – женщины начали консервировать овощи задолго до зари.

– Ну хоть огород спасли, – сказала Пенни.

– И только потому, что Хантер не дал ему закончить свое черное дело, – сказала Элисса. – Морган нашел приготовленные мешки с солью.

– Странно, что собаки не лаяли.

Элисса промолчала. Ночью она не заснула ни на секунду, ее одолевали две мысли: кто мог совершить такую подлость по отношению к ней, и как прекрасно обнаженное по пояс тело Хантера.

Пенни искоса посмотрела на Элиссу, удивляясь молчанию. Потом снова принялась изучать ярко-оранжевую кожицу тыквы. И хотя она держала в руке щетку, ничего ею не делала.

Пенни тоже думала, кто это мог быть.

– Может, кто-то из новых, – неуверенно предположила она. – Собаки уже знают их.

– Хантер так не думает.

– Правда? А почему?

– Потому что Морган следит за ними.

– А если он прозевал? – пожала плечами Пенни.

На миг Элисса прикрыла глаза. Мысль, что, возможно, Билл погубил ее любимый сад, разъедала душу, как кислота.

«Ну кто же еще. Кому нужно наказать меня? Кто уверен, что собаки не залают?»

Ответ мог быть один – Билл. Ответ, с которым Элисса никак не могла согласиться.

– Может, Морган и вправду ошибся? – сказала Элисса.

Но голос звучал неубедительно, было ясно – она так не считает.

– Или собаки не учуяли, – твердо сказала Пенни. – Ветер дул не оттуда, а злодей мог подойти с подветренной стороны.

Элисса промолчала.

– Да, возможно, – настаивала Пенни. – Они просто его не учуяли.

– Виксен учуяла, но не залаяла.

Тыква замерла в руках Пенни, она подняла темно-карие глаза на Элиссу, взгляд был сердитый, обвиняющий.

– Ты думаешь, это Билл!

– Разве я назвала имя Билла?

– А тебе и не надо называть. Он единственный человек, кого знают собаки и кого не было на ранчо этой ночью.

Элисса ничего не ответила.

– Ты не должна! – Пенни повысила голос. – Он не такой подлый. Он не…

Хлопнула дверь на кухне, впуская Хантера и прерывая речь Пенни-защитницы. Хантер тащил джутовые мешки с морковью, луком, картошкой и яблоками.

– О чем спор? – поинтересовался Хантер мягким голосом.

– Элисса намекает, что Билл навредил саду, – сказала Пенни. – Она ошибается. Он добрый и порядочный человек.

Хантер не ответил.

– Да, добрый и порядочный, – не унималась Пенни. На бледном лице ее зажглись красные пятна, как только она поняла, что никто с ней не согласился.

– Я знаю его лучше всех, – сказала Пенни. – Он не мог сделать ничего подобного, поверьте.

– Виски способно изменить человека, – сказал Хантер.

– Нет, – упрямилась Пенни. – Билл не сделает зла, как бы ни напился.

– Не принимай так близко к сердцу, – сказала Элисса. – Сад, конечно, был хороший, но мы и без него не умрем.

Хантер вспомнил слезы в глазах Элиссы, устремленных на сад. Он понимал, сейчас она говорит так, чтобы утешить Пенни.

Сад для нее – источник покоя и удовольствия, единственное место на всей земле.

Мысль, что он не смог защитить это место, злила Хантера.

«Но, – напомнил себе Хантер, – ее кровожадный любовник имеет преимущество, которого нет у меня. Он знает ферму и ее хозяйку намного лучше, чем я».

Пенни посмотрела на Элиссу долгим напряженным взглядом. Потом прикусила нижнюю губу едва не до крови и пошла проверить стеклянные банки на металлической решетке, обдаваемые паром. Песок в маленьких часах уже весь пересыпался.

– Дай-ка я, ты сейчас думаешь о другом и неважно себя чувствуешь, а решетка тяжелая, я не хочу, чтобы ты обожглась, – сказала Элисса.

И прежде чем Пенни успела возразить, Элисса метнулась мимо нее с большими держалками в руках, толстыми и грязными. Они чудно выглядели на фоне светло-лилового шелкового платья.

Хантер быстро оказался за спиной Элиссы и отнял держалки. Запах розмарина ударил в нос.

Фиолетовый шарф из тончайшего шелка на голове Элиссы отгонял серебристо-золотистый оттенок волос. Гладкая алебастровая шея подчеркивалась цветом шарфа, завязанным сзади по-крестьянски.

«Я бы запретил ей носить шелка и атлас на ранчо, – подумал Хантер раздраженно. – Для мужчины это сущий ад».

– Я займусь банками, – сказал Хантер. Элисса оказалась зажата между жаром печи и мощным туловищем Хантера.

– Нет, я могу…

– Не дури, – перебил Хантер. – Куда поставить банки?

– На стол. Спасибо.

Хантер поднял решетки с банками и опустил на длинный поцарапанный деревянный стол. Запотевшее стекло высыхало мгновенно.

Пенни и Элисса быстро заполнили банки зелеными стручками фасоли, добавили соль, воду и завинтили крышки. Обычно Элисса клала лук, чеснок и травы, но в этот раз консервирование происходило необычно.

Сегодня они консервировали все, что могли, не важно, созрели овощи или нет.

Если соль в саду растворится и доберется до корней растений, об урожае можно забыть. Овощи сгниют, если их быстро не собрать и не закатать в банки.

Пока Элисса и Пенни возились с крышками, Хантер удивил обеих, взявшись спокойно чистить самую мелкую картошку. Картошку крупнее – в погреб, вместе с крупным луком, морковью, турнепсом и тому подобным.

Элисса завинтила последнюю крышку и потянулась к еще одной решетке с банками. Но прежде чем она успела оторвать ее на дюйм, руки Хантера обвились вокруг нее и подхватили решетку. Она испуганно вскрикнула, но так тихо, что мог услышать только Хантер.

– Я возьму, – сказал он. – А ты еще подготовь фасоль.

Элисса тоже хотела бы выглядеть обыденно, как Хантер, но голос не слушался. Она чувствовала мужские сильные руки, и ее дыхание сбивалось, а ведь он просто помогал ей.

Потом Элисса обернулась и увидела живые, как ртуть, глаза Хантера, наполненные неистовым желанием. Это было так явно, как и сила его рук, в которые она была заключена, как в клетку.

– Я… Я не могу, – прошептала Элисса.

– Чего не можешь?

– Подготовить зеленую фасоль.

– Почему нет?

– Мы только что разделались с последней.

– А горох? – спросил Хантер. Элисса нервно облизала губы.

Хантер тут же прищурился, увидев язык и жилку, забившуюся на шее.

– Так, может, ты поднырнешь под мою руку и займешься горошком? – предложил Хантер.

– Горошком?

– Ну да, такими маленькими зелененькими штучками. Они сидят близко друг к другу. В маленьких зеленых стручках. Понимаешь?

Понимает ли она? Да Элисса была счастлива, что помнит хотя бы собственное имя. Все, о чем она могла думать, губы Хантера, вкус поцелуя. Сладость его дыхания.

– Если будешь меня дразнить, облизывая губы, – тихо проговорил Хантер, тяжело дыша, – клянусь, я повалю тебя на стол и дам то, чего ты просишь.

Кровь кинулась в лицо Элиссы, она поднырнула под его руку, отскочила к раковине и принялась чистить тыкву, ничего не видя перед собой. Большие пригоршни липкой мякоти из середины тяжело шлепнулись в дуршлаг. От этого шлепка он закачался на трех металлических ножках.

– Ты хочешь сохранить семена на следующий год? – спросила Пенни.

– Что?

– Семена тыквы.

– А, эти, – Элисса посмотрела на них, как будто они только что выросли в раковине. Кремового цвета, овальной формы семена говорили о зрелости тыквы.

– Прибери их, – сказала Элисса.

«Если следующий год будет».

На миг Элисса испугалась, что ненароком высказала свои сомнения вслух. Но Хантер молчал, и она облегченно вздохнула.

Элисса и Хантер поставили полную решетку банок в огромный котел, потом в соседний. Он подкинул дров в печку. После этого снова взялся за картошку, словно никогда не вдыхал аромат Элиссы и не чувствовал кипения огня в крови.

В кухню вошел Сонни. Он нес укроп и свеклу, зеленые хвосты свисали из рук.

– Мисс Элисса? – позвал он. Она вздохнула и слегка потерла спину. Но улыбнулась, повернувшись к Сонни.

– Входи, – сказала Элисса. – Положи укроп на стол, а свеклу в раковину.

Сонни медленно подошел к ней. Уставившись на шелковое платье и на мягкие пряди волос, выбившиеся из пучка, он наскочил на Хантера.

– Ой, извините, сэр.

Хантер взглянул на Сонни нетерпеливо и насмешливо.

– Все в порядке, – сказал Хантер, – но я бы попросил тебя об одолжении – слезь с моей ноги прямо сейчас.

Сонни посмотрел вниз, увидел, что стоит на большой ноге Хантера, и торопливо отскочил.

– Ой, простите. Правда.

Хантер вздохнул.

Сонни положил свеклу в раковину, а укроп на стол. Споткнулся несколько раз, не в силах оторвать глаз от Элиссы.

– А как огурцы? – спросила Элисса.

– Пока три бушеля, – энергично ответил Сонни. – Может, будет четыре. Но они все маленькие.

– Хорошо, – сказала Элисса. Она улыбнулась, как бы желая заглянуть в будущее. – Что ж, все любят соленые огурчики.

Сонни улыбнулся, будто ему выдали зарплату за месяц. Парень стоял и просто смотрел на Элиссу, а она занялась тыквой.

– Сонни, – окликнул Хантер.

Он подпрыгнул и выскочил из кухни с такой поспешностью, будто под ним загорелся пол.

Элисса вспарывала тыквы, собирала мякоть с семенами, пытаясь не думать о Хантере. И ей неплохо удавалось, пока он не подошел сзади и не встал у раковины. Быстро и сильно он стал расправляться с мякотью, укладывая ее вместе с семенами холмиками.

Уголком глаза Элисса наблюдала, как легко и умело он отделяет семена.

– У тебя здорово получается, – похвалила она.

– А что удивительного?

– Да у нас и так полно семян на следующий год. Зачем еще собирать? Что с ними делать?

– Не пропадать же добру, – пожал плечами Хантер. – Сгодятся для еды.

Элисса заморгала.

– Что, что? – Пенни повернулась к Хантеру с любопытством.

– В Техасе я попробовал пепитос. И очень полюбил.

– А что это? – Элисса недоверчиво свела брови.

– Соленые тыквенные семечки, – объяснил Хантер. – Мои ковбои их очень любили.

Элисса посмотрела на желтоватое месиво в раковине несколько иначе. Пожалуй, с интересом.

– Правда? – она посмотрела на Хантера. Он кивнул. Потом улыбнулся.

– Конечно, – добавил он. – Правда, перца и соли они кладут столько, что кастрюля может загореться без огня.

– А у нас есть перец, – сообщила Элисса.

– Я видел.

– Ты не собрал его?

– Ты не любишь перец? – спросила Пенни.

– Люблю.

Элисса посмотрела на Хантера, уловив смех в голосе. Он улыбался. Лицо стало мягче и такое красивое с этой белозубой улыбкой, что Элисса не могла отвести глаза.

– Так почему же ты его не собрал? – удивилась Пенни.

– Только одна пара перчаток, – он развел руками.

– А, да, этот сок, – нахмурилась Элисса. – Он обжигает, как пламя.

– Сильнее, чем дыхание дьявола, – согласился Хантер. – И чертовски жаль, что Микки выгнал мексиканцев-ковбоев, а братья Эрреро очень заняты на огороде.

– У меня полно перчаток. Сейчас принесу.

– Не надо, – весело отмахнулся Хантер.

– Не хочу, чтобы добро зря пропадало.

– А оно не пропадет. Этих чертенят собирает Микки. Он справится, не сомневаюсь.

Элисса попыталась скрыть улыбку. Она поняла – Хантер наказывает парня за отношение к ковбоям.

– Ты хоть предупредил, чтобы он не тер глаза? – засмеялась она.

– Дважды. Первый раз, когда поручил работу, а во второй – когда он заныл, что жжет глаза.

– Ну, может, со второго раза послушается.

Хантер пожал плечами.

– Сомневаюсь. Рядом с этим парнем даже пень кажется умным.

Гора очищенных тыкв росла.

– Боже мой, – всплеснула руками Пенни. – А хватит ли у нас специй, чтобы всю эту кучу законсервировать?

– Я думаю, можно сделать чатни из тыквы, закуску из тыквы и немного посушить, – пробормотала Элисса. – И еще сварить суп.

– Чатни, – печально улыбнулась Пенни, ударившись в воспоминания. – Глория любила чатни.

– Я тоже люблю, но никогда не делала с тыквой.

– Я думаю, получится, – сказал Хантер.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Элисса.

– Повар придумывает большинство рецептов, когда одного много, а другого не хватает. Так что чатни из тыквы не станет исключением. Уверен.

Элисса задумалась.

– Может, и так.

Хантер искоса взглянул на девушку.

– Он прав, Элисса, – вступила в спор Пенни. – Глория всегда говорила – то, что под рукой, рано или поздно понравится.

– Хорошая еда, как красота, – заметил Хантер, отведя взгляд от Элиссы. – Дело вкуса.

– Ха, – выдохнула Пенни, резко опустив огромный нож на тыкву. Та послушно раскололась надвое.

– У всех мужчин мира вкус один, – добавила Пенни колючим голосом.

– Правда? И кого же они любят?

– Блондинок, – коротко отрезала Пенни.

– Ну это не все-е мужчины, не все-е, – протянул Хантер.

– Назови хоть одного, – с вызовом потребовала Пенни.

– Да вот я. Предпочитаю хороших крепких женщин с улыбкой, способной осветить комнату. Как у тебя.

Пенни удивилась, потом, в подтверждение слов Хантера, улыбнулась.

– Как и еду, – не глядя на Элиссу, объяснил Хантер, – красоту лучше иметь, чем беспокоиться, что ее нет. Так легче жить.

На этот раз Элисса с силой расколола тыкву.

– Ты хорошая женщина, – сказал Хантер, глядя на Пенни. – Тебе стоило принять какое-то из предложений и выйти замуж.

Пенни снова удивилась.

– Откуда ты знаешь? – спросила она. Хантер бросил взгляд на Элиссу.

– Не все же мужчины ослеплены, как солнцем, светлыми волосами.

Пенни перестала улыбаться.

– Но тот, именно тот, ослеплен, – сказала она. – А только он один что-то значит.

* * *

После полудня все, кроме Пенни, кто еще держался на ногах, выбежали из кухни, из сада, из огорода и понеслись за ворота. Лефти сообщил новость – большое стадо мустангов появилось у южной части болота. Слишком редкий случай, чтобы упустить, лошадей под седлом мало, и это посерьезнее консервирования овощей. На каждого работника приходилось по одной или в лучшем случае по две лошади под седлом, а надо по крайней мере по шесть для столь тяжелой работы – согнать скот на землях Лэддер-Эс. В такие дни, как сегодня, каждому необходимо лошадей по восемь. Но их нет.

Морган, Хантер и Элисса поскакали верхом туда, где должны быть мустанги. Если Хантер хотел что-то сказать, он обращался к Моргану, а остальное время все трое молчали, обшаривая взглядами разгоряченную землю, направляя коней по краю болота. Так где же эти мустанги?

Элисса радовалась, что на нее не обращали внимания. Хантер только и делал, что язвил, ничего другого она от него не слышала после того вечера.

Они поехали под уклон осмотреть еще одно ущелье. На пути оказалось болотистое место. Хантер молча слез с лошади и стал искать следы. Очень скоро он исчез в высокой траве, пышно разросшейся на богатой влагой почве.

Морган вытащил дробовик и заставил свою лошадь встать рядом с лошадью Элиссы.

Элисса с досадой посматривала на него – ей так хотелось, чтобы Хантер был рядом. Все время. А Морган искал бы следы мустангов.

Лошади стояли, опустив голову, подремывая на солнышке. Им был нужен покой – слишком много потрудились бедняги в последнюю неделю. И животные не тратили время попусту, отдыхали при первой возможности.

Элисса никогда бы не призналась Хантеру, но и ей хотелось сделать перерыв. Она оставила Леопарда в загоне, дав ему отдохнуть от изнурительной работы от зари до зари, и поехала на большой костлявой кобыле с неровным шагом, но очень опытной, когда дело касалось мустангов.

Багл-Бой спокойно щипал траву неподалеку от нее, время от времени поднимая голову и оглядываясь вокруг, а потом снова склонялся к траве.

В осеннем небе над головой лениво кружили ястребы.

Элисса посмотрела через лощину, где Хантер пробивал себе путь пешком. Каждое его движение поражало удивительным сочетанием мужской силы и грации.

Хантер двигался очень осторожно. Он не хотел, чтобы его заметили мустанги или враги, в руке он держал маленькую подзорную трубу.

Лошади, которых Лефти увидел возле ущелья, не были совершенно дикими, клеймо Лэддер-Эс можно было заметить на большинстве из них, но животные держались опасливо.

– Надеюсь, Лефти не ошибся насчет клейм, – тихо сказал Морган Элиссе. – Нам необходимы лошади, как ружьям – пули. Только что объезженные мустанги не подходят. Особенно если дело дойдет до стрельбы.

– Лефти знает лошадей Лэддер-Эс, – проговорила Элисса тоже тихо. – Если он уверяет, что они наши, значит, так и есть.

– А если на них клеймо Слэш-Ривер?

– Тогда оно совсем новое, и кожа не успела зажить. А под ним – клеймо Лэддер-Эс.

– Ну предположим, – кивнул он. – И ты настроена забить одного мустанга и снять шкуру, чтобы убедиться?

Элисса поморщилась. Доказать, что клеймо перебито, можно лишь одним способом – убить животное, снять часть шкуры с клеймами, и первое клеймо изнутри отчетливо видно.

– Я поверю Лефти, – сказала она. – Что он скажет.

– А Калпепперы не поверят.

– Калпепперы стелются по земле, как змеи, – насмешливо сказала Элисса, – когда перевес не на их стороне.

– Как говорит Хантер, это змеиная натура – приникать к земле, но это не значит, что они не ядовиты.

Элисса сощурилась от ветра, подувшего в лицо, слева от нее лежало почти высохшее болото. Рыжие камыши качались и шуршали, низко клонились от сильного ветра. Справа поднимались склоны Руби-Маунтинз, поросшие травой. Грозовые тучи собирались над пиками гор, скрывая зазубренные вершины.

Ветер, ринувшийся с высот, дохнул зимой.

– Значит, ты думаешь. Хантер прав, и Калпепперы только и ждут, когда мы соберем весь скот? – спросила Элисса. – А потом нападут?

– Первое, что тебе следует усвоить насчет Ха-ан-те-ра, – протянул Морган, – обычно он прав.

– Не всегда.

Морган улыбнулся.

– Да, мэм, не всегда. Он сражался не на той стороне в войну, это правда.

Поерзав в седле и прикрыв глаза рукой от яркого солнца, Морган оглянулся. В отличие от спокойного тихого голоса взгляд был быстрым, проницательным и тяжелым.

– Конечно, сражаться на стороне Юга – идея Кейса и Белинды. Молодые горячие головы верили во весь этот вздор насчет благородства и хлопка.

– Белинда?

– Его жена, упокой ее душу, Господи. – И потом, вздохнув, Морган добавил:

– Похоже, черт очень близко от места ее вечного упокоения.

Элисса уже не слышала. Итак, Белинда, жена Хантера, вполне реальная женщина, и он любил ее, женился на ней. А она умерла, и его сердце сгорает из-за нее.

– Кейс? А это кто? – быстро спросила Элисса.

– Младший брат Хантера.

– Он тоже умер?

– Нет, мадам. Хотя многие юнионисты изо всех сил старались.

– И ты тоже?

Морган помотал головой.

– Нет. Братьям Максвеллам я обязан жизнью, – вздохнул он. – И когда пришло время, я помог им, как они мне когда-то.

– Как?

– Помог Кейсу пробраться в тюрьму, где держали Хантера. А Кейс провернул все остальное.

Элисса вздрогнула от мысли, что Хантер сидел в тюрьме. Военные тюрьмы пользовались дурной славой, там ужасно обращались с заключенными.

– До войны Кейс был отчаянный парень, горячая голова, – сказал Морган. – Но он излечился от этого напрочь. Сейчас это крепкий мужчина. Действительно крепкий.

– До войны? – спросила Элисса. – Это когда тебя выручил Хантер?

Морган кивнул.

– А что случилось? – спросила Элисса. Морган со вздохом пошевелился в седле и направил лошадь направо, чтобы наблюдать за болотом.

– Задолго до войны, – тихо сказал Морган, – белая дрянь на юге Техаса думала, что меня, цветного парня, можно повесить на дереве и посмотреть, долго ли я буду дергаться.

Элисса в ужасе уставилась на Моргана, а он не отрывал взгляда от болота и даже улыбался, будто наслаждаясь воспоминаниями.

– Хантер подъехал к ним и заговорил, – продолжал Морган. – Он был абсолютно спокоен. Он понял, что я не виноват и вешать меня не за что.

Элисса слушала, замерев.

– Хантер сделал какой-то знак, за спиной у ребят возник Кейс, – продолжал Морган.

– И они тебя отпустили? – заторопилась Элисса.

– Нет, мадам. Все шестеро схватились за ружья.

– Шестеро? – выдохнула Элисса. Морган кивнул.

– Но Кейс так же скор, как и его старший брат, – сказал Морган. – Когда стрельба прекратилась, два Калпеппера были покойниками, а остальные – кто истекал кровью, кто уносил ноги.

– Калпепперы? Те самые, которые здесь? – сердце Элиссы неровно заколотилось.

– Тот же клан, только другая ветвь. С того дня я стал первым помощником Хантера. И с того дня перед Хантером встала проблема – Калпепперы. И он решит ее здесь. Навсегда. Попомни мои слова.

– Что ты хочешь этим сказать? Что Хантер появился в Руби-Маунтинз, узнав, что Калпепперы…

Морган предостерегающе поднял руку, требуя тишины. Она проследила за его взглядом – Хантера едва можно было различить среди сожженной солнцем травы и кустов.

Слабый цокот копыт долетел до Моргана и Элиссы.

– Черт побери, проклятие! Мустангов что-то вспугнуло!

С этими словами Морган схватил поводья Багл-Боя и пришпорил лошадь.

Хантер встретил Моргана на полпути к лощине. Он мигом вскочил на Багл-Боя и понесся галопом.

– Перерезай под горой! – крикнул Хантер. – Погоним лошадей к ранчо!

В ответ Морган махнул рукой.

– Следи за Калпепперами! – предупредил Хантер. – Животных что-то напугало.

Морган улыбнулся Хантеру и пришпорил коня. Он явно искал встречи с Калпепперами – с одним или с двумя.

Хантер повернулся к Элиссе.

– Держись ближе! – велел он ей резким голосом. Хантер вонзил шпоры в бока Багл-Боя и понесся, как ветер, прежде чем она успела ответить.

Глава 14

Длинноногая кобыла мчалась вперед, и Элисса думала не о Калпепперах, а о том, чтобы удержаться в седле. Животное с трудом поспевало за Багл-Боем, но по крайней мере не спотыкалось. Сейчас проворство было важнее скорости: ехать по кромке болота – опасное дело. Можно совершенно неожиданно утонуть – под густой травой не видно ни глинистых впадин, ни кочек, ни обнаженной каменистой породы. И лошадь внезапно могла упасть, а вместе с ней и всадник.

Нагретая солнцем земля громыхала под копытами. Элисса пригнулась и сощурила глаза, на которые набежали слезы. Она управляла кобылой с мастерством, обретенным во время охоты на лисиц в поместьях английских родственников.

Несмотря на холодные порывы ветра, лошади начали потеть. Их шкуры потемнели, потом покрылись белыми разводами мыльной пены.

Багл-Бой резко взял в гору. Огромная лошадь стелилась по земле, вытянув шею, хвост развевался по ветру. Кобыла Элиссы устремилась за ним.

Хантер оглянулся. Тощая кобыла шла в пятидесяти ярдах от него, Элисса, почти слившись с животным, вцепилась, как репей, в длинную черную гриву.

Вдруг кобыла споткнулась о невидимое препятствие, Элисса встала в стременах, натянула поводья и сумела вернуть лошади равновесие. На эти несколько секунд сердце Хантера остановилось, ведь Элисса была так близка к несчастью. Он снова обернулся и в который раз подумал:

«Я должен оставлять ее на ранчо. Ей незачем рисковать своей шеей!»

Но как ее заставить подчиниться, не мог же он привязать ее за руки и за ноги к кровати.

И вообще, если ему придется оказаться с ней возле кровати, то уж не для того, чтобы привязать и уехать. Зло чертыхаясь, Хантер направил Багл-Боя вправо. Лошадь перескочила через проток. Под летящими копытами коня расстилалась нагретая солнцем рыжая от жухлой травы земля.

Справа от Хантера, меньше чем в миле, лежало огромное высохшее болото. Ветер, гулявший в траве, менял ее оттенки от золотистого до коричневого.

В четверти мили от него впереди неслось стадо мустангов, а за ними – работники Лэддер-Эс на своих взмыленных лошадях.

Хантер и Элисса догнали их, но как только приблизились к мустангам, осторожно натянули поводья, чтобы держаться между дикими лошадьми и болотом.

Если бы какой-то из мустангов попытался скрыться в рыжем лабиринте болота, кто-то из всадников немедленно вернул бы его обратно. А другие рассредоточились так, чтобы мустангов направите к загону, огороженному кустами и выстроенному несколько лет назад специально для ежегодного сгона диких лошадей.

Когда мустанги достигли широкого входа в загон, все они были в мыле и тяжело дышали. Проскочив внутрь, они смешались в кучу – гривы, хвосты, копыта слились в кишащее и бурлящее море.

За ними мчались всадники, они тотчас закрыли ворота загона, прежде чем мустанги поняли, что случилось. Их поймали.

Тяжело дышащую кобылу Элисса перевела на простой шаг, вытерла пот, заливавший глаза, выскочившую из-под шапочки прядь волос засунула за ухо. Она сделала несколько кругов вдоль изгороди, пытаясь сосчитать лошадей.

А внутри загона мустанги бурлили и кружились, стремясь отыскать выход. Бесчисленное количество копыт месило траву, и тучи пыли поднимались из-под сильных ног.

Сосчитать мустангов было невозможно, но Элисса все равно довольно улыбалась, объехав загон. На многих лошадях она заметила клеймо Лэддер-Эс, что означало – они уже объезжены, значит, снова быстро привыкнут к людям.

Хантер ехал рядом, и хотя он не собирался себе в этом признаваться, ему надо было еще раз убедиться: с Элиссой все в порядке после такой опасной гонки.

Хватило одного взгляда, чтобы понять, как девушка взволнованна и оживленна. Поездка ничуть не повредила ей – щеки порозовели, зелено-голубые глаза сверкали, как драгоценные камни, а улыбка просто не сходила с губ.

Хантер не сдержался и тоже улыбнулся в ответ.

– Как ты думаешь, сколько мы поймали? – с сияющим видом спросила Элисса.

С трудом оторвав взгляд от алых губ и поглядев на море мустангов за загородкой, Хантер медленно проговорил:

– Ну сотни две, может быть. Я думаю, половина из них почти готова принять всадника. И потом, армейский офицер не ставил условия, чтобы лошади были хорошо объезжены, так ведь?

Элисса рассмеялась. Смех был заливистым от удовольствия. Она по-хозяйски оглядела мустангов.

Впервые Элисса начала верить, что ранчо можно спасти. С таким числом свежих энергичных лошадей мужчины смогут найти больше скота.

– На многих лошадях клеймо Лэддер-Эс, – сказала Элисса.

– Но на некоторых – Слэш-Ривер.

Элисса нахмурилась. Она нетерпеливо убрала прядку серебристо-золотых волос, упавшую на глаза, и сунула под шапку.

– Это клеймо Эба Калпеппера, – добавил Хантер.

– И без всякого сомнения, свежее, – саркастически заметила она. – По-настоящему свежее.

Хантер пожал плечами.

– Эб здесь сравнительно недавно, так что клейма не могут быть старыми.

– А сколько из наших лошадей, ты думаешь, он успел заклеймить? – спросила Элисса.

– Мы узнаем это завтра или чуть позже. После того, как они успокоятся и мы сможем их посчитать.

Показавшаяся знакомой кобыла галопом носилась за забором, на ее темной шкуре виднелось свежее клеймо Слэш-Ривер.

Однако кобыла была одной из лучших племенных кобыл на Лэддер-Эс, самой лучшей во всем стаде!

– Да пошел он к черту! – взорвалась Элисса.

– Вот в этом мы с тобой сходимся.

Хантер поднялся в стременах и пронзительно свистнул.

Морган тотчас возник из пыльного облака, вившегося вокруг загона. Крепкая маленькая лошадка покрылась потом и тяжело дышала, но все еще была готова полностью подчиниться всаднику. Высоко подняв голову, она поскакала к Хантеру и Элиссе.

В воздухе пахло пылью, она сверкала на осеннем солнце. – Скажи ребятам, что они хорошо потрудились, – велел Хантер Моргану. – Выбери двоих, пусть заночуют здесь и проследят, чтобы никто из животных не удрал.

– Да, сэр.

– Но сторожить могут и собаки, – сказала Элисса.

– Нет, собаки не помогут, если кто-то из ночных гостей сада вдруг решит проделать дырку в загоне, – пояснил Хантер.

Уголки рта Элиссы опустились. Но она не могла не согласиться.

Хантер прав, собакам больше нельзя доверять охрану.

– Пошли за Микки, пускай везет тележки с бочками, лошадей надо напоить, – сказал Хантер Моргану. – Лошадь, которая напилась, не будет брыкаться, как та, которую мучает жажда.

Морган рассмеялся, отсалютовал и поскакал к сараю, что почти в четверти мили отсюда.

Рабочие Лэддер-Эс, хорошо умевшие орудовать веревкой, вошли в загон. Платками они закрыли нос от пыли. Врезавшись в стадо мустангов, выбирали цель.

Стараясь как можно меньше суетиться, принялись ловить лошадей с клеймами. Этих животных можно быстро укротить, едва накинув петлю на шею. Лошади не артачились, не брыкались, когда их выводили из общего загона в домашний, рядом с сараем. Когда Морган вернулся, в загоне осталось штук семьдесят мустангов, не больше, некоторые заклейменные, но все они были совершенно дикие, как олени.

Микки подвез тележку с бочками, полными воды. Тащили ее шесть мощных быков. Морган и его лошадка шли рядом, подбадривая быков.

Бочки с водой напомнили Элиссе – как бы здорово помыться! Жара, поразительная для этого времени года, тяжелая работа и пыль – ей казалось, что поверх костюма – плотное одеяло.

Элисса давно расстегнула жакет, но не помогло, она сняла его и привязала к седлу. Потом тайком расстегнула несколько пуговиц на муслиновой блузке. Воздух прорвался под тонкую ткань и коснулся разгоряченной кожи.

Она застонала от удовольствия, что резануло Хантера как нож.

– Микки, Сонни, Рид! – рявкнул Хантер. – Помогите Моргану разобраться с бочками!

Хантер слез с лошади и сам пошел помогать.

– Микки, скатывай по доскам! По одной. Осторожней, мальчик, если какая сорвется и наедет на человека, расплющит его в лепешку.

Одну за другой мужчины отправляли бочки вниз с тележки на горячую землю. Потом – по земле к поилкам в конце загона.

Морган выбил затычку у первой, усилием наклонил бочку к поилке, и холодный серебристый поток рванулся в пыльное корыто.

Запах свежей воды заставил мустангов, сучивших ногами, остановиться. Они повернули голову, навострили уши. Животные облизывали губы, с вожделением глядя на корыто. Сейчас Элисса очень хорошо понимала мустангов. Много бы она дала, чтобы встать под журчащий поток, а он бы омыл все тело.

– Микки! – окликнул Хантер. – Давай еще одну!

Элисса мельком взглянула на вздувшиеся мускулы Микки, когда он ставил бочку на место. Ее занимало другое – Хантер расстегнул несколько пуговиц на бледно-голубой рубашке, и черные волосы блеснули на солнце в открытом вороте.

Не давая себе отчета, Элисса слезла с лошади и пошла к нему.

– Осторожно, мисс Элисса! – закричал Сонни.

Элисса подняла глаза и увидела, как бочка вырвалась у Сонни и отскочила в сторону. Сорвавшись с верха досок, она раскололась, и сильный фонтан воды окатил все, что оказалось поблизости. И Элиссу тоже.

Она испуганно вскрикнула, взгляды всех мужчин устремились на нее. И замерли от внезапного женского смеха.

Хантер с грозным видом перемахнул через ворота загона и побежал к Сонни. У него было такое лицо, что, казалось, сейчас от Сонни ничего не останется – Хантер сотрет его в порошок и развеет по ветру.

– О Боже, мисс Элисса. Я очень извиняюсь, – бормотал парень. – Эта чертова бочка вырвалась из рук.

Смеясь и пытаясь оттянуть блузку, которая, как пластырь, прилипла к коже, Элисса отмахнулась от извинений Сонни.

– Все нормально. Я как раз мечтала о ванне.

Хантер так посмотрел на Сонни. что молодой человек стал искать место, куда бы спрятаться.

– Ты только намокла или еще что? – грубо спросил Хантер.

– Ничего.

– Ты уверена?

– Ах-ах-ах. Если бы даже еще что-то, я все равно довольна. – Элисса закинула голову и рассмеялась, глядя в небо. – О Боже, ну как же хорошо! Какое облегчение!

Хантер ничего не сказал, желание зажало его, как тиски, он не мог дышать, кровь гудела в венах. Каждый изгиб, каждая выпуклость, все сокровенное, все скрывавшееся под одеждой вода выставила напоказ. Соски торчали пиками, как если бы жаждали мужского взгляда, рук и больше всего – губ.

Потом Элисса посмотрела на Хантера. Ее взгляд стал другим. Зрачки расширились, глаза отвечали его желанию.

Размашистыми шагами Хантер пошел к лошади Элиссы и выдернул жакет.

– Надевай, пока не простудилась, – он протянул ей жакет.

– Простудиться? Сегодня? Так жарко и…

– Ты устраиваешь представление, – холодно сказал он. – И прекрасно знаешь об этом. Надевай. Надевай.

Элисса открыла было рот, но заметила, как все мужчины уставились на нее, и быстро сжала губы. Она сердито выдернула у него жакет и с трудом стала всовывать мокрые руки в рукава. Ее грудь колыхалась вместе с прилипшей тканью.

Хантеру хотелось выть. Он выругался и отвернулся – подальше от искушения.

Первое, что заметил Хантер, отвернувшись от нее, лица рабочих, продолжавших пожирать Элиссу глазами.

– Спектакль окончен, – прорычал Хантер. – Отправляйтесь работать.

– Мисс Элисса, вы уверены, что вам стоит оставаться здесь одной? – взволнованно спросил Сонни.

– Я не одна. Со мной Морган.

Голос Элиссы звучал резко. После вчерашнего случая с водой она старалась держаться подальше от мужчин.

Но она так ужасно устала от этого бесконечного консервирования, засаливания, резания, чистки овощей из ее погубленного огорода!

И потом, день выдался слишком красивый, чтобы сидеть дома. Послеполуденные оранжевые краски манили посмотреть на пойманных мустангов, на их блестящие спины и крутые бока. Надежды на будущее Лэддер-Эс были связаны с ними.

– Да, но Хантер… – начал было Сонни.

– Никаких «но», – перебила его Элисса. – Я хозяйка Лэддэр-Эс, не Хантер. И все это должны усвоить.

– Особенно Ха-антер? – протянул Морган за спиной Элиссы.

Она торопливо обернулась. Юмор и понимание в черных глазах Моргана обезоружили Элиссу.

– Особенно Хантер, – согласилась она со смехом.

– Он защищает вас от мужчин, – тихо сказал Морган.

– Правда? А почему у меня такое чувство, что он защищают мужчин от меня?

Вздохнув, Морган поднял шляпу и нахлобучил ее на густые кудрявые черные волосы.

– Ну что ж, если бы вы знали его жену, вы бы поняли, – сказал он. – Она была очень хорошенькая, вроде вас. И из-за этого попала в беду. И он тоже.

– А что случилось? – спросила Элисса, жадная до всего, что касалось прошлого Хантера.

– Не мне рассказывать. Простите. Я лучше поеду обратно к мустангам.

– Но…

– И не удаляйтесь от дома без сопровождения, – предупредил Морган. – Неизвестный снова побывал тут до зари.

– Что? Хантер ничего мне не сказал.

– Да что уж тут говорить. Он прошмыгнул мимо амбара и открыл ворота загона. Вот было дело – ловить новых лошадей в темноте.

– Сколько пропало? – резко спросила Элисса.

– Трудно сказать, – признался Морган. – Лошади нам незнакомы.

– А подсчет?

– Двенадцати не хватает.

– Только тех, у которых клеймо?

– Да, мэм. Диких воровать – одна морока. А объезженные… – Морган пожал плечами.

– Значит, взяли только лошадей с клеймом Лэддер-Эс?

– Да, мэм. Похоже на то.

– Черт побери, – выдохнула Элисса.

– Да, мэм. Вот так.

Элисса забралась на перекладину загона, чтобы лучше рассмотреть оставшихся лошадей. Не обращая внимания на пыльные перекладины, от которых на платье оставались ржавые пятна, она села на верхнюю и принялась осматривать клейма.

Меньше половины животных были с клеймом Лэддер-Эс. Немного – с Би-Бар. А остальные – Слэш-Ривер.

Элисса разозлилась. Она сердито спрыгнула и пошла в сарай. Оседлала и взнуздала Леопарда, схватила дробовик и одним махом взлетела на коня.

Юбки вешали каждому движению, и ругаясь про себя, она поклялась распороть их и сделать что-то более удобное для езды. Элисса направилась к границе между Лэддер-Эс и Би-Бар.

Прежде чем Элисса выехала за ворота фермы, появился Морган. Он сидел на выхолощенном гнедом коне, всего несколько дней назад бегавшем вместе с мустангами.

– Я поеду с вами, мэм.

– Я недалеко, – сообщила она.

– Да, мэм.

– Но ты все равно поедешь со мной, не так ли?

– Да, мэм.

– У меня с собой дробовик! – бросила она резко.

– Да, мэм.

– Я хорошо стреляю.

– Да, мэм.

– У тебя есть дела поважнее.

– Нет, мэм.

Невнятно выругавшись, Элисса направила Леопарда к следам, ведущим к Уинд-Гэп, а оттуда к Би-Бар.

Морган ехал за ней.

Когда он развернул коня, Элисса увидела на боку клеймо Лэддер-Эс, перебитое на Слэш-Ривер. Так просто свежим накрыть старое.

– А если кто-то из Калрепперов заявит, что ты ездишь на его лошади? – ехидно спросила Элисса.

– Ну тогда уж точно буду знать – Господь добр ко мне.

И хищная улыбка на лице Моргана сказала больше, чем слова. Он просто мечтал встретиться с разозленным Калпеппером.

Элисса постаралась не улыбаться. Но это оказалось выше ее сил.

Ей нравился Морган. И потом, это Хантер приказал ему лично повсюду сопровождать Элиссу.

– Езжай сзади, – велела Элисса. – Не хочу, чтобы появилось еще больше лошадиных следов. – Да, мэм.

Элисса приподняла поводья и пустила Леопарда галопом. Она устремилась прямо к паутине следов, соединяющих Би-Бар и Лэддер-Эс.

Не надо быть слишком опытным следопытом, чтобы догадаться о случившемся. Здесь прошла большая группа неподкованных лошадей или ее прогнали из Лэддер-Эс к Би-Бир сегодня ночью.

Но следов обратно в Лэддер-Эс не было.

«Черт побери, Билл, – с горечью думала Элисса, – почему ты разрешаешь Калпепперам свободно действовать на твоей территории? Чтобы погубить меня? Из-за того, что я не продала тебе ранчо?»

Эта мысль никак не укладывалась в голове. Временами Билл бывал суровым, тяжелым человеком, но не более, чем требовала обстановка.

С ней он всегда держался мягко. Даже рассердившись, когда она отказалась продать ему Лэддер-Эс и остаться в Англии навсегда.

«Это потому, что Билл оказался один против целого клана Калпепперов? Может, он решил – лучше потерять ранчо, чем жизнь?»

Элисса надеялась, что все дело в этом. Она признавала: благоразумие – лучшая часть доблести.

Но не признавала наглого воровства.

Встретив Гэйлорда Калпеппера, Элисса поняла: противостоять в одиночку таким, как он, может только очень сильный, храбрый и решительный человек. И она не осуждала Билла.

Элисса направила Леопарда вперед, по следам лошадей от загона Лэддер-Эс. Они вели в Би-Бар, а потом брали резко в сторону, к болоту.

Мак как-то рассказывал, что на болоте есть тропы и подступы к островкам твердой земли, укрытым плотным высоким камышом. По крайней мере так говорили ему индейцы.

В болоте можно спрятать много скота… Если знать, как избежать топей, и уметь ориентироваться в опасном лабиринте.

Элисса поднялась в стременах и, приставив ладонь козырьком ко лбу, посмотрела вдоль уклона, ведшего к болоту. Там могли быть сотни голов скота и лошадей – среди камыша и заросших травой кочек.

Или вообще ничего.

Может, это просто засада, а приманка – лошадиные следы? Может, с обеих сторон направлены ружья Калпепперов?

– Мэм? – вопросительно произнес Морган. – Вы же не собираетесь спускаться вниз, в болото?

Элисса не ответила. Морган, как бы извиняясь, откашлялся.

– На вашем месте, мэм, я бы не стал. И прослежу, чтобы вы этого не сделали.

Лиц