/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy / Series: Всадники Перна

Полёт дракона

Энн Маккефри

Благодатная планета Перн, заселённая в глубокой древности земными колонистами, подвержена регулярным бедствиям — нашествиям из космоса нитевидных спор, уничтожающих любую органическую материю. Жители планеты, забывшие технические достижения предков, спасаются в каменных городах — холдах, но главным средством защиты являются могучие, благородные драконы…

Энн Маккефри

«Полет дракона»

Великий Боже!

Да, это Вирджиния помогла мне создать и эту планету, и все чудеса, которые на ней происходили. И я благодарю Тебя за нее.

Пролог

Когда легенда превращается в легенду? Почему миф становится мифом? Насколько древними и полузабытыми должны быть факты, чтобы послужить основой для сказки? И почему память об одних событиях остается нетленной, тогда как достоверность других со временем становится сомнительной?

Ракбат из созвездия Стрельца был желтой звездой типа G. В его систему входили пять планет — и еще одна, блуждающая, притянутая и связанная узами тяготения в последние тысячелетия. На третьей планете Ракбата был воздух, которым люди могли дышать, и вода, которую они могли пить; сила тяжести на ее поверхности позволяла человеку свободно перемещаться, не сгибая спины. Люди открыли ее и быстро колонизировали — как они поступали со всеми пригодными для обитания планетами, до которых могли дотянуться. А затем колонистов предоставили собственным заботам. Они никогда не узнали, почему так случилось — из-за крушения империи или равнодушия ее чиновников; со временем они перестали задавать вопросы по этому поводу.

Когда люди впервые обосновались на третьей планете Ракбата, получившей название Перн, они почти не обратили внимания на странную бродяжку, которая вращалась вокруг центрального светила по очень вытянутой и неустойчивой эллиптической орбите. Спустя несколько поколений люди забыли о ее существовании. Двигаясь по своему пути, предопределенному законами небесной механики, мир-скиталец подходил близко к Перну каждые двести земных лет.

Когда планеты сближались и обстоятельства складывались благоприятно (что случалось нередко), жизнь, обитавшая в чужом мире, стремилась преодолеть узкий промежуток пространства и перебраться на более гостеприимную планету.

Именно в период отчаянной борьбы за выживание, сражения со смертью, спутанными серебряными нитями рассекающей небеса Перна, связь с материнской планетой была окончательно разорвана. Воспоминания о Земле слабели с каждым следующим поколением; сначала они превратились в легенду, а затем исчезли из дальнейшей истории Перна, канув в забвение.

Для защиты от смертоносных Нитей периниты, с изобретательностью своих забытых земных предков, в период между первым нападением и следующей атакой из космоса приручили удивительных существ, обитавших на планете. Крылатые, с длинными хвостами, огнедышащие драконы, названные так в память о сказочных созданиях из земных легенд, обладали способностью к телепортации — бесценным качеством в той яростной битве, которую вели периниты. Люди, способные к глубокому сопереживанию и владевшие врожденным даром телепатии, научились использовать этих необычных животных, чтобы оградить Перн от Нитей.

Эти существа и их повелители — Всадники, Крылатые, а также смертельная угроза, с которой они боролись, породили новый цикл мифов и легенд.

Когда непосредственная опасность миновала, жизнь Перна вошла в тихое и спокойное русло. И, как не раз случалось в земной истории, к легендам стали относиться с сомнением, а потомки древних героев впали в немилость.

Часть I

ВЕЙР В ПОИСКЕ

Глава 1

Бей, барабанщик! Труби, горнист!
Солдат, вперед! Играй, арфист!
Сжигайте траву — нас пламя спасет.
Проклятье Звезде, что над нами встает!

Лесса проснулась от леденящего озноба, не похожего на привычный холод, который источали вечно сырые каменные стены. Это был холод предчувствия опасности, гораздо большей, чем та, что десять полных Оборотов назад загнала ее, всхлипывающую от ужаса, в зловонное логово стража порога.

Стараясь сосредоточиться, она неподвижно лежала на соломе во тьме сыроварни, служившей спальней и ей, и другим женщинам, работавшим на кухне. Зловещее предостережение ощущалось очень сильно — гораздо сильнее, чем в предыдущих предвидениях. Лесса прикоснулась к сознанию стража, кругами ползавшего по периметру внутреннего двора. Натянутая цепь выдавала беспокойство зверя, но в предрассветных сумерках он не замечал ничего, что могло бы послужить поводом для тревоги.

Крепко обхватив плечи руками, стараясь снять напряжение, Лесса свернулась калачиком. Постепенно она начала расслаблять мускул за мускулом, сустав за суставом; она пыталась определить ту непонятную угрозу, которая разбудила ее, но не встревожила чуткого стража.

Видимо, опасность пряталась за стенами Руат-холда. Во всяком случае, она не затаилась на окружавшей холд защитной полосе, выложенной каменными плитами, между которыми, сквозь старый известковый раствор, пробивались упорные ростки молодой травы; их яркая зелень свидетельствовала об упадке холда, камни которого некогда славились своей чистотой. Опасность не надвигалась и со стороны заброшенной мощеной дороги, что вела в долину; не скрывалась в каменоломнях и мастерских, выстроенных у подножия скалы, на которой стоял холд. Ее нельзя было уловить и в ветре, дувшем с промозглых берегов Тиллека. Но ощущение ее переполняло голову Лессы, заставляя вибрировать каждый нерв, каждую клетку стройного тела девушки. Окончательно проснувшись, Лесса мучительно пыталась распознать опасность, пока не растворилось зыбкое состояние предвиденья. Она мысленно устремилась в сторону Прохода — дальше, чем ей когда-либо удавалось дотянуться. Ничего. То, что несло угрозу, не находилось в Руате… и в окрестностях холда… пока. И оно совершенно незнакомо… Значит, это не Фэкс.

Лесса улыбнулась, вспомнив, что Фэкс не показывался в Руат-холде в течение трех полных Оборотов. Апатия, охватившая ремесленников, фермы, приходящие в упадок, камни холда, зарастающие травой, — все приводило Фэкса, самозваного повелителя Плоскогорья, в такую ярость, что он предпочел забыть причины, по которым был захвачен некогда величественный и богатый холд.

Лесса нашарила в соломе сандалии, встала, машинально стряхнув сухие стебли со спутанных волос, и уложила нечесаные космы в тяжелый узел на затылке.

Осторожно ступая между жавшимися друг к другу в поисках тепла служанками, она спустилась по истертым ступеням в кухню. Повар и его помощники, развалившись на длинном столе перед громадным камином, громко храпели, повернувшись широкими спинами к теплу очага, в котором еще рдела кучка углей. Лесса проскользнула через похожую на пещеру кухню к двери, что вела во внутренний дворик. Приоткрыв тяжелую створку — ровно настолько, чтобы протиснулось легкое, стройное тело, — она ступила на булыжники двора. Холод, проникший через тонкие подошвы сандалий, обжег еще теплые после сна ноги; девушка вздрогнула от знобкого предрассветного ветра, пробравшегося под заплатанную одежду.

Страж порога ползком пересек двор, чтобы приветствовать ее; в сознании зверя, как обычно, мерцала слабая надежда, что его когда-нибудь освободят от цепи. Лесса ласково погладила складки остроконечных ушей; зверь смиренно семенил рядом, стараясь приноровиться к ее широкому шагу. Глядя на безобразную голову стража, она пообещала, что вскоре хорошенько вычешет его. С глухим стоном припав к земле, он натянул цепь, когда Лесса направилась к вырубленным в камне ступеням, которые вели к площадке над массивными воротами холда. Поднявшись на башню, она устремила взгляд на восток — туда, где на фоне светлеющего неба рельефно вырисовывались ограждавшие Проход каменные холмы.

В нерешительности девушка повернулась налево — оттуда, как ей казалось, исходило ощущение опасности. Потом посмотрела вверх; ее внимание привлек маленький, пылающий алым светом диск, который с недавних пор начал затмевать остальные звезды предрассветного небосклона. Лесса смотрела на него до тех пор, пока он, испустив последний рубиновый луч, не исчез в сиянии восходящего солнца Перна.

Алая Звезда, пылающая на рассвете… В голове Лессы замелькали обрывки древних Баллад — слишком быстро, чтобы она успела уловить смысл. К тому же инстинкт говорил девушке: хотя опасность может прийти и с северо-востока, само восточное направление представляет куда большую угрозу, с которой рано или поздно придется столкнуться. Напрягая глаза, словно это могло сократить расстояние до ее неведомого врага, она пристально всматривалась в сторону восхода. Тонкий, свистящий вопрос стража достиг сознания Лессы, и ощущение опасности внезапно растаяло.

Девушка вздохнула. Наступающее утро не принесло ответа — лишь неясное предзнаменование. Она должна ждать. Предупреждение пришло, и она приняла его. Она привыкла к ожиданию. Упорство, стойкость и осторожность тоже были ее оружием, выкованным неистощимым терпением — терпением, которое может породить только неукротимая жажда мести.

Свет зари залил безрадостный ландшафт Плоскогорья, невспаханные поля в долине, упал на запущенные сады, где бродили в поисках случайных стебельков весенней травы поредевшие молочные стада. Лесса подумала, что теперь трава в Руате упорно пробивается в запретных местах, но гибнет там, где должна буйно разрастаться. Как выглядела долина Руата до появления Фэкса — плодородная и счастливая, обильная и богатая, — вспоминалось с трудом. Странная, задумчивая улыбка скользнула по губам девушки. Не много же доходов получил Фэкс от захваченного Руата… И впредь получит не больше, пока она, Лесса, жива. Конечно, он не имел ни малейшего представления о причинах упадка.

Или все же имел? — подумала Лесса, и жесткое предчувствие опасности снова сжало ее сердце. Она повернулась спиной к солнцу. Там, на западе, раскинулся родовой холд Фэкса, единственный, который принадлежал ему по закону. Больше ничего на северо-западе не осталось — кроме голых каменистых плоскогорий и Вейра, некогда защищавшего Перн.

Лесса потянулась, выгнув спину и глубоко вдохнув свежий утренний воздух.

Во дворе у конюшни пропел петух. Лесса настороженно обернулась, бросив взгляд на холд; ей не хотелось, чтобы ее заметили в столь странной позе. Она торопливо распустила волосы, и густые пряди скрыли ее лицо. Быстро скользнув вниз по лестнице, девушка подошла к стражу. Он жалобно стонал, моргая; свет наступающего дня раздражал его огромные глаза. Не обращая внимания на смрадный запах из пасти зверя, она прижала к себе его голову, покрытую панцирными пластинками, и стала почесывать остроконечные уши и выступающие надбровья. Страж млел от удовольствия, его вытянутое тело подрагивало, подрезанные крылья тихо шелестели. Он один знал правду о Лессе. И она доверяла ему, единственному существу на всем Перне; доверяла с того утра, когда нашла убежище в его темном, вонючем логове, спасаясь от беспощадных мечей солдат Фэкса.

Лесса неспешно поднялась, напомнив зверю, что в присутствии посторонних он должен быть с нею таким же злобным, как и с остальными. Раскачиваясь вперед и назад всем телом, страж неохотно пообещал выполнить ее приказ.

Первые лучи солнца заглянули через наружную стену холда, и страж с воплем бросился в темную конуру. Лесса торопливо метнулась в кухню, пересекла ее и скрылась в полумраке сыроварни.

Глава 2

Над чашею Вейра взлетают драконы —
Бронза, коричневый, синий, зеленый…
Всадникам Перна приветствие крикни!
Миг — и исчезли. Миг — и возникли.

Ф'лар, прижимаясь к огромной шее бронзового Мнемент'а, первым возник в небесах над главным холдом Фэкса, самозваного повелителя Плоскогорья. За ним, вытянувшись правильным клином, появились остальные всадники крыла. Повернув голову, Ф'лар окинул взглядом привычный строй; он был таким же строгим, как при входе в Промежуток.

Пока Мнемент', как и полагалось при дружественном визите, описывал в воздухе пологую дугу, собираясь приземлиться на защитной полосе холда, Ф'лар с нарастающим раздражением рассматривал обветшавшие, давно заброшенные постройки, служившие когда-то укреплениями. Ямы для огненного камня были пусты, а разбегавшиеся от них желоба, вырубленные в камне, поросли мхом.

Остался ли на Перне хоть один лорд, который хранил чистоту камней своего холда, как предписывали древние Законы? Губы Ф'лара сурово сжались. Когда закончится этот Поиск и свершится Запечатление, в Вейре будет созван карающий Совет. И можно поклясться золотой чешуей королевы, что он, Ф'лар, станет его главой. Он возродит былое усердие. Он очистит скалы Перна от зелени и копившейся годами опасной дряни, он заставит удалить с каменных построек каждый стебель травы. Дикая растительность вокруг любой фермы станет непростительным грехом. И десятина, столь скудная и так неохотно жертвуемая в последнее время, потечет в Вейр Крылатых хотя и под страхом испепеления, но с приличествующей щедростью.

Мнемент' одобрительно рыкнул, легко опускаясь на покрытые травой плиты холда Фэкса. Когда бронзовый дракон сложил свои громадные крылья, Ф'лар услышал, как в главной башне холда пропел горн. Мнемент' опустился на колени, уловив желание Ф'лара спешиться. Бронзовый всадник остался стоять около огромной клиновидной головы дракона, терпеливо дожидаясь прибытия властелина холда. Рассеянный взгляд Ф'лара скользил по долине, залитой лучами теплого весеннего солнца. Всадник не обращал внимания на любопытных. Они же, горя желанием получше разглядеть прибывших, облепили край парапета и окна, пробитые в нависавшей над холдом скалистой стене.

Ф'лар не обернулся, когда ударивший в спину порыв ветра известил о приземлении крыла. Но он знал, что Ф'нор, коричневый всадник и, по стечению обстоятельств, его сводный брат, занял обычную позицию слева и сзади от него. Уголком глаза Ф'лар видел, как Ф'нор ожесточенно ковыряет носком сапога пробившуюся меж камней траву.

От распахнутых ворот просторного двора донесся короткий приказ, отданный громким шепотом, и почти тотчас из широкого проема маршем двинулся небольшой отряд; во главе его шагал плотный мужчина среднего роста.

Мнемент' изогнул шею так, что нижняя челюсть коснулась земли. Фасетчатые глаза зверя, оказавшиеся теперь на одном уровне с головой Ф'лара, с интересом уставились на приближавшихся людей. Строй солдат смешался. Драконы никогда не понимали, почему они вызывают такой ужас у простого народа. Лишь в начальный момент жизни дракон нападал на человека, что объяснялось, скорее всего, простым неведением. Ф'лар не сумел бы объяснить дракону сложности политики, требующей внушать обитателям холдов, от лорда до последнего ремесленника, благоговейный страх. Зато он отметил, что ужас и опасливое почтение на лицах приближавшихся людей доставляли ему, Ф'лару, странное удовольствие. Мнемент' мог только недоумевать.

— Добро пожаловать, бронзовый всадник, в холд Фэкса, властелина Плоскогорья. Лорд к твоим услугам, — произнес мужчина, поднимая руку в приветствии.

Он говорил о себе в третьем лице — и человек, не пропускающий подобные мелочи мимо ушей, мог бы истолковать их как легкое неуважение. Впрочем, манеры Фэкса соответствовали сведениям, которыми располагал Ф'лар, поэтому он не обратил на инцидент внимания. Подтвердилась и информация о жадности Фэкса. Он действительно был жаден. Алчность светилась в его беспокойных глазах, бесцеремонно обшаривших каждую деталь одежды Ф'лара, в том, как он насупил брови, заметив рукоятку меча с замысловатой резьбой.

Ф'лар в свою очередь обратил внимание на дорогие перстни, сверкавшие на пальцах левой руки Фэкса. Правая рука повелителя холда была слегка согнута в локте — привычка, свидетельствующая о профессиональном владении мечом. Его тунику из дорогой ткани покрывали пятна; ноги, обутые в тяжелые сапоги, стояли твердо, вес тела был смещен вперед, на носки. Да, с этим человеком нужно держать ухо востро, решил Ф'лар; да и как иначе вести себя с победоносным покорителем пяти окрестных холдов? Столь неуемная жадность говорит сама за себя. Шестое владение принесла Фэксу жена, седьмое… седьмое он унаследовал законным путем, но при крайне странных обстоятельствах. Он славился распутством, из чего Ф'лар сделал вывод, что Поиск в этих семи холдах может оказаться успешным. Пусть Р'гул отправляется за горный хребет и ведет Поиск там, среди беспечных и прелестных обитательниц южных районов. Сейчас Вейр нуждался в сильной женщине — Йора во всем, что не касалось Неморт'ы, была хуже чем бесполезной. Тяготы судьбы, неуверенность в завтрашнем дне — именно такие условия могли отточить черты характера, которые Ф'лар хотел видеть у будущей госпожи Вейра.

— Мы в Поиске, — растягивая слова, любезно произнес Ф'лар, — и просим гостеприимства твоего холда, лорд Фэкс.

При упоминании о Поиске глаза Фэкса слегка расширились.

— Я слышал, что Йора умерла, — сказал он, внезапно перестав говорить о себе в третьем лице, словно Ф'лар прошел какую-то проверку, проигнорировав это. — Значит, Неморт'а снесла яйцо? У вас появится новая королева, полагаю? — Он бросил взгляд на крыло Ф'лара, отметив, что всадники выглядят отлично, а драконы, судя по ярким краскам, совершенно здоровы.

Ф'лар ничего не ответил. Всадники были в Поиске — значит, Йоры нет в живых; этот очевидный факт не нуждался в подтверждении.

— Итак, мой лорд… — Фэкс слегка склонил голову, ожидая, что всадник назовет свое имя.

Секунду Ф'лар колебался: возможно, этот человек умышленно провоцирует его? Имена бронзовых всадников были так же хорошо известны всему Перну, как имя королевы драконов и ее всадницы, госпожи Вейра. Но лицо Ф'лара осталось невозмутимым; он продолжал пристально разглядывать Фэкса, делая вид, что не понял намека.

Неторопливо, с небрежной надменностью, Ф'нор шагнул вперед, остановившись чуть позади головы Мнемент'а; его ладонь легко коснулась гигантской челюсти дракона.

— Лорду Ф'лару, бронзовому всаднику Мнемент'а, требуется отдельная комната. Я, Ф'нор, коричневый всадник, предпочел бы провести ночь рядом с остальными людьми крыла. Нас двенадцать.

Ф'лар оценил эту краткую речь брата, подчеркнувшего мощь крыла, словно Фэкс сам не мог сосчитать всадников. Его слова прозвучали столь дипломатично, что Фэкс вряд ли был способен парировать этот ответный выпад.

— Лорд Ф'лар, — процедил Фэкс сквозь зубы, сохраняя на лице застывшую улыбку, — ваш Поиск в этих краях — большая честь для Плоскогорья.

— Возможно — если одна из женщин Плоскогорья удовлетворит требованиям Вейра, — вежливо ответил Ф'лар.

— Тогда мы будем вечно гордиться этим, — учтиво сказал Фэкс, склонив голову. — В старые времена из моих холдов вышла не одна госпожа Вейра; и все они прославились как замечательные женщины.

— Из твоих холдов? — переспросил Ф'лар с вежливой улыбкой, подчеркивая интонацией множественное число. — О да, ведь теперь ты владеешь Руатом, не так ли? Там действительно родились многие.

Гнев, промелькнувший на лице Фэкса, мгновенно сменился принужденной гримасой любезности. Фэкс отступил в сторону, жестом пригласив Ф'лара пройти в ворота холда.

Командир отряда Фэкса пролаял команду, и его люди перестроились в два ряда, высекая подкованными сапогами искры из каменных плит. Драконы, повинуясь беззвучной команде, взвились в воздух, подняв облака пыли. Ф'лар бесстрастно шагал мимо застывших шеренг. Люди выпучили глаза от страха, когда огромные звери заскользили над их головами к внутреннему двору холда. Кто-то на главной башне завопил от ужаса, увидев опускающегося на крышу Мнемент'а. Широкие крылья дракона гнали вдоль двора волны пахнущего фосфином воздуха, пока он пристраивал свое чудовищное тело на неудобной посадочной площадке.

Внешне безразличный к ужасу и благоговению, которое внушали драконы, Ф'лар был доволен произведенным впечатлением. Иногда следовало напоминать властителям холдов, что им приходится иметь дело не только со всадниками — смертными людьми, чью жизнь можно прервать ударом меча, — но и с огнедышащими драконами. Нужно возродить в сердцах людей то уважение, которое издревле питали обитатели холдов к всадникам драконов и к самим огнедышащим защитникам Перна.

— Мои люди только что поднялись из-за стола, но если ты пожелаешь… — начал Фэкс и замолк, когда Ф'лар с легкой улыбкой покачал головой.

— Я хотел бы засвидетельствовать почтение твоей госпоже, лорд Фэкс, — произнес Ф'лар, с удовольствием отметив, как сжались челюсти Фэкса при этой традиционной просьбе.

Ф'лар был удовлетворен. Расчет оказался точным. Последний Поиск, результатом которого явились годы вялого и бесплодного владычества Йоры, состоялся еще до его рождения, но он тщательно изучил Записи о предыдущих Поисках. Там содержалось много рекомендаций по части обращения с лордами, которые стремились скрыть жен от людей Вейра. Если Фэкс откажет ему и не позволит всадникам выполнить свой долг, то смертельный поединок расставит все по своим местам.

— Не желаешь ли вначале взглянуть на предназначенную тебе комнату? — попытался возразить Фэкс.

Ф'лар смахнул невидимую пылинку с мягкого рукава кожаной куртки и покачал головой.

— Главное — долг, — сказал он, с сожалением пожимая плечами.

— Несомненно, — еще сильнее сжав зубы, процедил Фэкс и размашистым шагом ринулся вперед. Сапоги лорда грохотали по камням двора, словно он пытался выплеснуть переполнявшую его ярость.

Через двойные двери, обитые листами металла, Ф'лар и Ф'нор неторопливо последовали за ним в главный зал, высеченный в скале. Слуги, нервно суетившиеся около огромного подковообразного стола, при появлении двух всадников еще громче зазвенели посудой, то и дело роняя ее дрожащими руками. Фэкс уже пересек зал и с явным нетерпением ждал у открытой двери, сделанной из цельной металлической пластины, — единственного входа во внутренние помещения холда, которые, как принято, уходили в глубь скалы и в грозные времена служили надежным убежищем.

— Похоже, кормят тут неплохо, — мимоходом заметил Ф'нор, бросив взгляд на блюда с остатками пищи.

— Лучше, чем в Вейре, — сухо ответил Ф'лар, прикрыв ладонью рот, чтобы приглушить слова. Он посмотрел на двух служанок, с трудом тащивших поднос с полуобглоданными телячьими костями.

— Нежное молодое мясо, — сказал с горечью Ф'нор. — А старых и жилистых быков они отправляют нам.

— Естественно.

— Зал выглядит величественно, — дружелюбно произнес Ф'лар, когда они с братом подошли к Фэксу. Заметив, что лорд спешит двинуться дальше, Ф'лар с нарочитой небрежностью повернулся спиной к увешанной знаменами стене. Он указал Ф'нору на глубокие узкие окна; их тяжелые бронзовые ставни были сейчас сдвинуты, открыв яркую голубизну полуденного неба. — Окна на восток, все как положено. Мне говорили, что в главном зале Телгар-холда, построенном недавно, они обращены к югу. Скажи, лорд Фэкс, ты, конечно, верен традициям и выставляешь рассветный дозор?

Фэкс нахмурился, пытаясь понять скрытый смысл вопроса.

— Стража всегда на башне.

— Восточный дозор?

Фэкс посмотрел на яркий лоскут неба за окнами, потом скользнул взглядом по лицу бронзового всадника, перевел глаза на Ф'нора и вновь оглянулся на окна.

— Стража всегда там, — резко повторил он, — и на всех других направлениях тоже.

— Со всех сторон, — задумчиво кивнул Ф'лар, повернувшись к брату. — Со всех сторон света? И только?

— А где же еще? — сказал Фэкс, переводя взгляд с одного всадника на другого. В голосе его слышалось раздражение.

— Об этом я должен спросить у твоего арфиста. В холде есть хорошо обученный арфист?

— Конечно. У меня их несколько. — Фэкс гордо расправил плечи.

— У лорда Фэкса еще шесть холдов, — напомнил Ф'нор брату.

— Конечно, — произнес Ф'лар, в точности копируя интонацию Фэкса и притворяясь удивленным.

Эта выходка не осталась незамеченной, но повелитель холда не рискнул трактовать ее как умышленное оскорбление. Резко повернувшись, он переступил порог и быстро зашагал по коридорам, на стенах которых были укреплены светильники. Оба всадника последовали за ним.

— Приятно встретить лорда, соблюдающего древние обычаи, — одобрительно сказал Ф'лар брату. Его слова, произнесенные намеренно громким шепотом, предназначались Фэксу. — Многие покинули надежный монолит скалы и расширили свои наружные холды до опасных размеров. Непростительный риск.

— Риск для одних, преимущество для других, лорд Ф'лар, — зло усмехнулся Фэкс, переходя на обычный шаг.

— Преимущество? Почему?

— В любой наружный холд легко проникнуть, если твое войско хорошо обучено. Опытные командиры и продуманная стратегия — вот и вся премудрость успеха.

Этот человек не хвастун, решил Ф'лар. Даже в нынешние мирные времена он не перестал выставлять дозоры на башне, он заботится о безопасности своего холда. Однако вряд ли это объясняется почтением к древним Законам, скорее — инстинктивной осторожностью затаившегося хищника. И арфистов он держит, вероятно, из тщеславия, а не подчиняясь традиционному требованию. Он позволяет траве расти у самых стен холда, его ямы для огненного камня пусты и полуразрушены… и он не слишком вежлив с людьми Вейра… Пожалуй, его поведение даже оскорбительно. За таким человеком стоит приглядывать.

Женская половина в холде Фэкса, в нарушение обычая, располагалась не в глубине скалы, а у наружной стены. Солнечный свет щедро струился через три глубоких окна, пробитых в камне и снабженных двойными ставнями. Ф'лар отметил, что бронзовые петли ставень хорошо смазаны. Ширина подоконников, как того требовали правила, равнялась длине копья. Фэкс, очевидно, не поддавался новомодным влияниям и явно не собирался уменьшать толщину защитной стены.

Большую комнату украшали ковры с уместным для этих покоев рисунком — изображениями женщин, занятых домашними делами. Двери по обе стороны главного помещения вели в меньшие по размеру альковы, откуда, подчиняясь приказу Фэкса, нерешительно выходили женщины его дома.

Фэкс резко взмахнул рукой, подозвав одну из них, в просторном синем одеянии, с седыми прядями в волосах, с морщинами горечи и разочарования на лице; ее фигура явственно выдавала беременность. Женщина неуклюже приблизилась и замерла в нескольких шагах от своего повелителя. По ее напряженной позе Ф'лар понял, что она не стремится подойти к Фэксу ближе, чем того требует необходимость.

— Госпожа Крома, мать моих наследников, — произнес Фэкс без тени гордости или сердечной теплоты.

— Моя госпожа… — Ф'лар сделал паузу, ожидая, что ему назовут имя.

Она с опаской взглянула на своего властелина.

— Гемма, — отрывисто бросил Фэкс.

Ф'лар низко поклонился.

— Леди Гемма, Вейр ведет Поиск и просит гостеприимства твоего холда.

— Всадник Ф'лар, — тихим голосом ответила Гемма, — добро пожаловать под защиту наших стен.

От внимания Ф'лара не укрылась уверенность, с которой Гемма произнесла его имя. Он улыбнулся с благодарностью и симпатией, гораздо теплее, чем того требовал этикет. Судя по количеству женщин в этом помещении, постель Фэкса никогда не пустовала. С одной-двумя служанками леди Гемма наверняка распрощалась бы без сожалений. Фэкс начал представлять женщин, невнятно бормоча их имена, но эта хитрость не удалась; Ф'лар каждый раз вежливо переспрашивал имя. Ф'нор, улыбаясь, неторопливо прохаживался у дверей, стараясь запомнить тех, кого Фэкс называл с явной неохотой. Позже они с братом сравнят свои наблюдения, хотя на первый взгляд здесь не было никого достойного Поиска. Фэкс предпочитал пухленьких, невысоких женщин, не отличавшихся особой бойкостью. Гордые души не выживали здесь: их ломали или уничтожали. Только леди Гемма сохраняла жалкие остатки прежнего достоинства и своеволия; но она — увы! — слишком стара. Что касается Фэкса, то он, без сомнения, был жеребцом, а не трепетным любовником.

Обмен приветствиями закончился, и Фэкс проводил незваных гостей наружу. Ф'нор присоединился к остальным всадникам, а командир крыла последовал за Фэксом. Предназначенная ему комната располагалась ниже, чем помещения женщин, и вполне соответствовала высокому рангу гостя. На разноцветных драпировках красовались сцены кровопролитных битв, изображения сражающихся воинов, летящих драконов, сверкающих многоцветными красками, пылающие на холмах огненные камни — словом, все, что могла предложить воображению художника тысячелетняя история Перна.

— Превосходная комната, — одобрительно сказал Ф'лар, стянув перчатки и кожаную куртку. — Я взгляну на своих людей и зверей. Драконов недавно покормили, — заметил он и небрежно бросил вещи на стол, словно подчеркнув этим жестом ошибку Фэкса, не осведомившегося о благополучии огнедышащих гостей холда. — Потом я хотел бы пройтись по вашим мастерским.

Фэкс с кислой миной кивнул головой; требование бронзового всадника было традиционной привилегией обитателей Вейра.

— Не смею нарушать более распорядок твоего дня, лорд Фэкс; должно быть, управление семью холдами отнимает много времени. — Ф'лар склонил голову в легком поклоне и отвернулся, тем самым дав понять, что Фэкс может удалиться.

Чуть позже, прислушиваясь к затихающему грохоту шагов лорда, Ф'лар представил себе его искаженное бешенством лицо, немного повременил и, убедившись, что хозяин ушел, вернулся в главный зал.

Суетливые служанки, укладывавшие на козлы крышки дополнительных столов, прервали свое занятие, чтобы поглядеть на одного из Крылатых. Он приветливо кивнул им, пытаясь разглядеть, нет ли среди них той, которая могла бы стать повелительницей Вейра. Но изнуренные работой и недоеданием, в шрамах от побоев и болезней, женщины были всего лишь простыми служанками, годными только для тяжелого труда на кухне и у стола господина.

Ф'нор и остальные всадники устроились в казарме. Драконы расселись по каменным выступам скал высоко над холдом. Им нравились скалы. Отсюда было видно все, что происходило в долине. Перед вылетом из Вейра их покормили, и теперь каждый всадник держал своего дракона в состоянии боевой готовности. Во время Поиска не должно быть непредвиденных происшествий.

При появлении Ф'лара всадники дружно поднялись.

— Постарайтесь без лишнего шума внимательно осмотреть все вокруг, — лаконично приказал он. — К закату возвращайтесь с именами возможных претенденток. — Он заметил ухмылку Ф'нора и вспомнил, как Фэкс скороговоркой бубнил имена во время официального представления. — Соберите о них все необходимые сведения.

Люди кивнули, в их глазах светились надежда и понимание. Сам Ф'лар, посмотрев на женщин Фэкса, поддался сомнениям, но его всадники верили, что Поиск будет успешным. Конечно, логично было предположить, что в главном холде сосредоточено все лучшее, чем могло похвалиться Плоскогорье, но эта логика была ошибочной. Существовало еще множество больших мастерских, не говоря уже об остальных шести холдах, которые предстояло посетить и осмотреть. И все же…

Не обменявшись больше ни словом, Ф'лар и Ф'нор одновременно покинули казарму. Остальные разошлись парами и поодиночке, чтобы осмотреть поселения фермеров и ремесленников. Вылазки за пределы Вейра очень нравились им — как, впрочем, и Ф'лару, хотя он не показывал вида. В прошлые времена всадники были частыми и желанными гостями во всех Великих Холдах Перна, от южного Нерата до высокогорного Тиллека. Древнее гостеприимство исчезло вместе с другими обычаями — свидетельство пренебрежения, с которым теперь относились к Вейру. Ф'лар мысленно поклялся изменить это.

Он попытался восстановить в памяти всю цепочку медленных, незаметных перемен. Записи, которые вела каждая госпожа Вейра, отражали постепенный, но ощутимый упадок, наблюдающийся на протяжении последних двухсот Оборотов. Знание фактов, однако, не облегчало положения. Даже в самом Вейре сохранилась лишь небольшая горстка людей, в равной степени доверявших древним Записям и Балладам. Ф'лар был одним из них. Если верить предкам, ситуация должна была вскоре радикально измениться.

Ф'лар чувствовал, что для каждого из обычаев Вейра, от первого Запечатления до сбора запасов огненного камня, от строгого требования очищать скалистые высоты от травы до регулярного осмотра бегущих по склонам желобов, существовало разумное объяснение. Все имело свои причины и цели. Даже такие мелочи, как правильное питание драконов или ограничение числа живущих в Вейре. Однако причину, по которой были заброшены остальные пять Вейров, Ф'лар не знал. Интересно, подумал он, сохранились ли в этих необитаемых Вейрах Записи — пыльные, рассыпающиеся? Когда его крыло в следующий раз полетит на патрулирование, надо будет найти предлог и проверить. Во всяком случае, в родном Бенден-Вейре ответов не оказалось.

— Много усердия, но мало энтузиазма, — произнес Ф'нор, заставив Ф'лара вспомнить о предстоящем осмотре мастерских холда.

Всадники спустились по истертому наклонному въезду; широкая дорога, по бокам которой стояли дома, привела к огромным каменным залам — центру ремесленного производства. Мрачно качая головой, Ф'лар смотрел на поросшие мхом желоба на кровлях, вьющиеся растения, вцепившиеся в стены. Это вопиющее пренебрежение простыми мерами безопасности причиняло ему боль — как и любому хранителю древних традиций. Мох, кусты, трава не должны соседствовать с человеческими поселениями.

— Новости распространяются быстро, — усмехнулся Ф'нор, приветливо кивнув спешившему куда-то ремесленнику в халате пекаря; тот невнятно пробормотал приветствие. — Не видно ни одной женщины.

Ф'нор был прав. В этот час женщины должны были заполнять улицы холда — спешить к складам за припасами, торопиться к реке, чтобы не потерять ни минуты ясного теплого дня, такого подходящего для стирки, или идти к фермам, на полевые работы. Но ни одна фигура, одетая в платье, так и не попалась всадникам на глаза.

— Мы привыкли к вниманию женщин. Нас это избаловало, — философски заметил Ф'нор.

— Давай вначале заглянем в ткацкую мастерскую. Если я правильно помню…

— Не сомневаюсь, что память и на сей раз не изменяет тебе, — снова усмехнулся Ф'нор. Он не придавал большого значения их кровному родству, но вел себя с Ф'ларом более свободно, чем с прочими обитателями Вейра, включая и других бронзовых всадников. В этом тесном сообществе равных Ф'лар слыл замкнутым человеком. Однако ему охотно подчинялись, хотя он поддерживал в своем крыле строгую дисциплину. Его крыло первенствовало в Играх, его всадники никогда не исчезали при пересечении Промежутка, звери крыла никогда не болели. Как правило, всадника, оставшегося без дракона, изгоняли из Вейра.

— Насколько я помню, — повторил Ф'лар, — Л'тол поселился в одном из холдов Плоскогорья.

— Л'тол?

— Да, бронзовый всадник из крыла С'лела. Вспомни.

Во время Весенних Игр неудачный маневр в воздухе подставил Л'тола и его зверя под огненный поток, извергнутый драконом С'лела. Л'тол сорвался с шеи своего дракона, когда тот пытался увернуться от огня. Один из всадников крыла ринулся вниз и успел подхватить Л'тола, но его дракон, обгоревший, сломавший крыло, не выжил после удара и отравления парами фосфина.

— Да, Л'тол может помочь нам, — согласился Ф'нор, и оба всадника направились к бронзовым дверям ткацкой мастерской. Они задержались на пороге, приноравливаясь к тусклому освещению зала. Стены были усеяны светильниками, гроздьями нависавшими над большими ткацкими станками, на которых искусные мастера ткали прекрасные гобелены и яркие полотна.

Здесь царила атмосфера целеустремленного молчаливого усердия.

Еще до того, как глаза всадников привыкли к полумраку, к ним подошел невысокий человек, вполголоса приветствовал их и пригласил следовать за ним.

Он провел всадников в маленькое помещение, располагавшееся справа от зала и отделенное занавесью. Там человек повернулся к ним, подставив лицо под ровное сияние фосфорных светильников. Что-то неуловимо знакомое выдавало в нем бывшего обитателя Вейра; его лицо покрывали морщины, щеку бороздили шрамы от старых ожогов. Он постоянно моргал, и глаза его были полны тоской.

— Теперь меня зовут Лайтол, — произнес человек хриплым голосом.

Ф'лар печально кивнул.

— Ты, наверное, Ф'лар, — сказал Лайтол, — а ты — Ф'нор. Вы оба похожи на своего отца.

Ф'лар снова наклонил голову.

Лайтол судорожно сглотнул. Лицо его подергивалось, словно встреча с обитателем Вейра была нелегкой для изгнанника. Он попытался выдавить улыбку.

— Драконы в небе! Новости летят быстрее Нитей.

— Неморт'а отложила золотое яйцо.

— Йора умерла? — с волнением спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно подергиваться. — А Неморт'а? Кто догнал ее? Хат'?

Ф'лар кивнул.

Горькая гримаса появилась на лице изгнанника.

— Снова Р'гул, да?

Он уставился в стенку невидящим взглядом, веки его застыли, но щека и висок опять задергались. Потом Лайтол повернулся:

— Вам досталось Плоскогорье? Все Плоскогорье? — спросил он, сделав ударение на слове «все».

— Да, — кратко подтвердил Ф'лар.

— Вы видели женщин Фэкса, — в словах Лайтола слышалось отвращение. Он не спрашивал, он только констатировал очевидный факт. Помолчав, он добавил: — Так вот, лучших нет на всем Плоскогорье.

В голосе звучала высшая степень презрения. Лайтол присел на массивный стол, занимавший почти половину крохотной комнатки; руки его с такой силой сжали широкий ремень, стягивающий свободную тунику, что толстая кожа сложилась вдвое.

— Похоже, ваши надежды не оправдались, не так ли? — продолжал Лайтол.

Он говорил слишком много и слишком быстро. В устах другого, менее значительного человека, эти слова прозвучали бы оскорбительно. Но его болтливость была, очевидно, следствием ужасающего одиночества, в котором жил изгнанник. Он задавал торопливые вопросы и сам же отвечал на них, словно стремился утолить ненасытную жажду общения с людьми своего круга. Однако он давал всадникам ту информацию, в которой они больше всего нуждались.

— Фэкс любит женщин покорных, с пышным телом, — продолжал бормотать Лайтол. — Он сломил даже леди Гемму. Все было бы иначе, если бы он нуждался в поддержке ее семьи, да, совсем иначе. А так — он заставляет ее рожать раз за разом и рассчитывает, что когда-нибудь роды убьют ее. Он своего добьется. Так оно и будет. — Лайтол разразился неприятным сухим смехом. — Когда Фэкс пришел к власти, все благоразумные люди отослали своих дочерей подальше с Плоскогорья или изуродовали их.

Он замолчал; мрачные, горькие воспоминания отражались на его лице, глаза сузились от ненависти.

— Я был глупцом… думал, что положение всадника — пусть даже бывшего всадника — гарантирует мою неприкосновенность…

Лайтол встал, расправил плечи и повернулся к своим гостям. Лицо его исказила ярость, голос был тихим и напряженным.

— Убейте этого тирана, всадники, убейте во имя безопасности Перна! Во имя Вейра и его повелительницы! Он только и ждет подходящего момента. Он сеет недовольство среди прочих лордов. Он… — Лайтол рассмеялся — зло, почти истерически, — он воображает себя равным всадникам.

— Значит, в этом холде нет претенденток? — Голос Ф'лара прозвучал достаточно резко, чтобы привести в чувство человека, погрузившегося в пучину ненависти.

Лайтол уставился на бронзового всадника.

— Разве я не сказал вам? Лучшие либо погибли по вине Фэкса, либо были отправлены подальше. Остались сплошь ничтожества. Слабоумные, невежественные, глупые, вялые… Такие же, как Йора. Она… — Лайтол прервал речь, судорожно стиснув челюсти. Потом встряхнул головой и закрыл лицо ладонью, пытаясь скрыть боль и отчаяние.

— А в других холдах?

Мрачно нахмурившись, Лайтол пробормотал:

— То же самое. Умерли или бежали.

— А как насчет холда Руат?

Ладони Лайтола скользнули вниз; он внимательно посмотрел на Ф'лара, губы его искривились в усмешке.

— Вы рассчитываете найти новую Торину или Морету, затаившуюся в Руате? Знай, бронзовый всадник: все, в ком текла подлинная кровь Руата, мертвы. В тот день клинок Фэкса мучила жажда. Он сумел распознать истину в сказках арфистов; он узнал, почему лорды Руата были так щедры к всадникам, и он понял, что руатанны — особые люди. Вы же знаете, — голос Лайтола упал до доверительного шепота, — что они были изгнанниками из Вейра — как и я.

Ф'лар печально кивнул, не желая лишать отчаявшегося человека этого крохотного утешения.

— Поверьте, немного, очень немного осталось от прежнего Руата, — покачал головой Лайтол. Потом он хихикнул. — Но и Фэкс ничего не получает от холда, кроме неприятностей.

Эта мысль, по-видимому, подняла Лайтолу настроение, он стал более спокойным.

— Теперь мы, в нашем холде, делаем лучшие одежды на всем Перне. А наши кузнецы славятся оружием отличной закалки. — В глазах изгнанника сверкнула гордость за приютившую его общину. — Но Руат… Новобранцы оттуда часто умирают от странных болезней или несчастных случаев. А женщины из Руата, которых брал Фэкс… — Он захлебнулся судорожным смехом. — Ходят слухи, что на несколько месяцев он стал импотентом.

Внезапно странная мысль пришла в голову Ф'лара. Он поднял глаза на Лайтола:

— Значит, истинной крови не сохранилось?

— Никого!

— А в мелких поселениях есть люди с кровью Вейра?

Лайтол нахмурился и с удивлением взглянул на Ф'лара. В раздумье он потер шрамы на лице.

— Такие были, — неторопливо подтвердил он. — Были, но я сомневаюсь, что кто-нибудь еще жив. — Он подумал с минуту, потом решительно покачал головой: — При нападении они так сопротивлялись… хотя не имели ни малейшего шанса. В холде Фэкс отрубил головы женщинам лорда и его детям… Всех, кто защищал Руат с оружием в руках, он заточил в тюрьму и казнил.

Ф'лар пожал плечами. Что ж, его предчувствие может оказаться ложным. Такими мерами Фэкс уничтожил не только сопротивление, но и всех лучших людей, всех ремесленников Руата. Вот почему мастера по металлу и тканям из этого холда теперь считаются лучшими на Плоскогорье.

— Хотел бы я сообщить тебе более приятные известия, всадник, — пробормотал Лайтол.

— Не имеет значения, — сказал Ф'лар, поднимая руку, чтобы отдернуть занавес.

Лайтол быстро подошел к нему и с настойчивостью в голосе произнес:

— Помни об амбициях Фэкса. Заставь Р'гула или того, кто будет следующим вождем Вейра, постоянно следить за Плоскогорьем.

— Фэкс догадывается о твоей ненависти?

Тоскливое, страдальческое выражение исказило лицо Лайтола. Он нервно сглотнул и ответил:

— Нравится лорду Плоскогорья или нет — не важно. Мой цех защищает меня от его посягательств. Здесь я в безопасности. Он зависит от доходов нашего промысла. — Лайтол насмешливо фыркнул. — Я лучше всех тку батальные сцены. Кстати, — он иронически поднял бровь, — драконов как неизменных спутников героев больше не изображают на гобеленах. И вы, конечно, заметили, сколько на ткани цветущей зелени?

Отвращение исказило лицо Ф'лара.

— Мы заметили и многое другое, — сухо произнес он. — Но Фэкс следует некоторым традициям…

Лайтол решительно перебил бронзового всадника:

— Он делает это из элементарной осторожности. Его соседи настороже — с тех пор, как он вероломно захватил Руат. И должен предупредить вас, что он, — Лайтол ткнул пальцем в сторону холда, — открыто насмехается над рассказами про Нити. Он считает, что истории арфистов полны замшелых глупостей, он запретил петь Баллады, восхваляющие драконов. Новое поколение растет в полном неведении долга, традиций и предосторожностей.

Ф'лар не удивился, услышав последнее разоблачение Лайтола. Подобные факты беспокоили его сильнее, чем все остальное. Многие люди не придавали значения устным преданиям о давних событиях, считая их выдумкой арфистов. Однако Алая Звезда уже мерцала в небе, и приближалось время, когда из страха за свою жизнь они вновь поклянутся в верности Вейру.

— Ты выходил наружу сегодня утром? — спросил Ф'нор с жесткой усмешкой.

— Да, — выдохнул Лайтол сдавленным шепотом, — да, я видел…

Он со стоном отвернулся от всадников, пряча голову; его плечи поникли.

— Уходите, — сказал он, скрипнув зубами. Они замерли в нерешительности, и тогда изгнанник повторил с мольбой: — Уходите!

Ф'лар быстро двинулся к выходу, Ф'нор последовал за ним. Широкими шагами бронзовый всадник пересек тихий сумрачный зал и окунулся в сияние солнечного полдня. По инерции он дошел до центра площади и там остановился так резко, что едва поспевавший за ним Ф'нор с трудом избежал столкновения.

— Мы проведем ровно столько же времени в залах других мастеров, — с усилием произнес он, стараясь не встречаться взглядом с братом. К горлу подкатил ком, вдруг стало трудно говорить. Он сглотнул несколько раз, потом глубоко вдохнул теплый весенний воздух.

— Остаться без дракона… — сочувственно пробормотал Ф'нор. — Бедняга…

Неожиданная встреча с Лайтолом наполнила скорбью его сердце. И хотя подобное чувство казалось непривычным, он отметил, что Ф'лар потрясен разговором с изгнанником не меньше его самого. Ф'нор впервые усомнился в том, что брат не способен испытывать сильные переживания.

— Если осуществилось Запечатление, то нет пути назад. Ты же знаешь, — резко произнес Ф'лар. Он отвернулся и зашагал к залу, над которым висела эмблема кожевников.

Глава 3

Воздайте почести драконам
В поступках, мыслях и словах.
Они встают живым заслоном
На смертных Перна рубежах —
Там, где решает взмах крыла:
Жить миру иль сгореть дотла.
Почет воздайте всем Крылатым
В поступках, мыслях и словах.
Их жизнь легла кровавой платой
На смертных Перна рубежах.
С древнейших дней гласит Закон:
Едины всадник и дракон.

Ф'лар испытывал удовлетворение — и, одновременно, недовольство. Четвертый день они жили в обществе Фэкса, и лишь благодаря тому, что Ф'лар крепко держал в руках себя и своих людей, ситуация не разрешилась взрывом.

«И ведь это чистая удача, что именно я выбрал Плоскогорье, — размышлял Ф'лар, пока Мнемент' неторопливо скользил к черным холмам в сторону Руат-холда. — Тактика Фэкса наверняка привела бы к успеху, окажись на моем месте Р'гул, помешанный на своей чести, или С'лан, или Д'нол, слишком молодые, а потому не склонные проявлять благоразумие и терпение. Что касается С'лела, то он отступил бы в замешательстве — для Вейра это было бы так же плохо, как открытая схватка».

Ему давно следовало связать все факты воедино. Упадок Вейра произошел не только из-за противодействия правителей холдов и их подданных. Причины крылись и внутри — немощная королева, ее всадница, не способная править племенем Крылатых. Крах был связан и с необъяснимым упорством Р'гула, не желавшего беспокоить лордов и удерживавшего всадников в границах Вейра. Главное внимание уделялось теперь подготовке к Играм, приводившим к внутреннему соперничеству между крыльями. Фактически, они стали единственным развлечением Вейра.

Трава у стен холдов выросла не за одну ночь, и не за один день лорды решились отказать Вейру в традиционной десятине. Это произошло постепенно, при попустительстве самого Вейра, и в конце концов смысл его существования обесценился настолько, что выскочка, случайно унаследовавший древний холд, смел с таким презрением относиться и к всадникам, и к элементарным правилам, оберегающим Перн от Нитей. Ф'лар сомневался, что Фэкс посмел бы атаковать соседние холды, если бы Вейр сохранял прежнее влияние. Каждый холд должен иметь своего собственного правителя, способного защитить людей и место их обитания от Нитей. Один холд — один лорд. А не жадный до власти выскочка, претендующий на семь холдов разом. Это шло вразрез с древней традицией, и это являлось преступлением, ибо как может один человек защищать одновременно семь долин? Любой житель Перна, кроме всадника, способен находиться в данный момент времени только в одном месте. И требовалось много дней, чтобы попасть из одного холда в другой, — конечно, если человек не сидел на шее дракона. В старые времена люди Вейра не допустили бы подобного пренебрежения древними обычаями.

Ф'лар увидел вспышки пламени над бесплодными холмами Прохода; Мнемент' послушно развернулся, чтобы предоставить своему всаднику лучший обзор. Ф'лар заранее выслал вперед часть крыла: полет над неровной, изрезанной местностью был отличной тренировкой. Он раздал им небольшие куски огненного камня и велел выжечь всю лишнюю растительность. Полезно напомнить Фэксу и его воинам о боевых возможностях драконов, об этом огненном чуде, о котором простой народ Перна, кажется, стал забывать.

Огненные струи фосфина, извергаемые драконами, образовывали в воздухе непрерывно меняющийся световой узор. Р'гул наверняка возражал бы против этой тренировки, упирая на возможность несчастного случая — вроде того, что привел к изгнанию Лайтола. Однако Ф'лар придерживался старых традиций — как и каждый летавший с ним всадник; те, в ком пробуждались сомнения, покидали крыло. Ни один из оставшихся еще ни разу не подвел своего командира.

Ф'лар знал, что его люди, как и он сам, наслаждаются невероятной скоростью полета на огнедышащих чудовищах. Пары фосфина действовали возбуждающе; человека, управляющего огромным величавым зверем, охватывало ощущение могущества, подобного которому не было и не могло быть в обычной жизни. С момента Запечатления всадники навсегда становились особыми людьми. Но полет на боевом драконе, синем, зеленом, коричневом или бронзовом, полностью искупал риск, постоянную напряженность и изоляцию от остального человечества.

Мнемент' приопустил крылья, чтобы проскользнуть в узкую щель Прохода, соединяющего долины Крома и Руата. Едва они вынырнули по ту сторону скалистого разлома, разница между двумя холдами потрясла их.

Ожидание удачи покинуло Ф'лара. При осмотре предыдущих четырех холдов его не оставляло чувство, что Поиск завершится в Руате. Конечно, была та миниатюрная брюнетка, дочь мастера цеха ткачей из Набола, законного холда Фэкса… И еще высокая гибкая девушка с огромными глазами, ее отец служил помощником управляющего в Кроме… Однако… Окажись на месте Ф'лара другой бронзовый всадник — С'лел, К'нет или Д'нол — он, безусловно, думал бы о любой из этих девушек как о возможной подруге, даже если ни та, ни другая не стала бы госпожой Вейра.

Но Ф'лар все время убеждал себя, что найдет нечто более подходящее на юге. И теперь, при виде постигшего Руат разорения, ею надежды испарились. Он бросил взгляд вниз и увидел, как знаменосец Фэкса приглашающим жестом наклонил стяг.

Подавив разочарование, Ф'лар направил Мнемент'а к земле. Фэкс ожидал всадника во главе своего отряда. Он указал на заброшенную долину и с сарказмом произнес:

— Вот великий и древний Руат, на который ты так надеялся.

Ф'лар холодно улыбнулся в ответ, не показав, как удивили его слова Фэкса. Неужели его намерения были столь прозрачны для лорда Плоскогорья? Или это просто удачная догадка?

— Теперь я понимаю, почему изделия твоего родового холда завоевали славу лучших, — процедил Ф'лар.

Мнемент' позади него заворчал, и всадник резко приказал ему замолчать. Неприязнь бронзового дракона к Фэксу граничила с ненавистью. Подобная антипатия со стороны дракона являлась в высшей степени необычной и никоим образом не поощрялась Ф'ларом. Конечно, он не испытал бы сожалений в случае смерти Фэкса — но только не от огненного дыхания Мнемент'а.

— Не много добра поступает мне из Руата, — сказал Фэкс голосом, похожим на рычание. Он резко дернул поводья своего скакуна, и свежая кровь окрасила пену на губах. Животное откинуло голову назад, чтобы ослабить болезненное давление удил. Фэкс с яростью ударил его между ушей. Ф'лар понимал, что гнев лорда вызван не столько непокорным животным, сколько видом бесплодной долины Руата.

— Я — верховный правитель, — продолжал Фэкс. — Никто не оспаривает этот факт. Мое право и моя рука простерты над Руатом. Холд должен платить дань своему властелину…

— И голодать большую часть года, — сухо заметил Ф'лар, окидывая взглядом обширную долину. Лишь отдельные поля были вспаханы. Немногочисленные стада бродили по скудным пастбищам. Сады зачахли. Цветущие деревья, в изобилии покрывающие долину Крома, тут встречались лишь изредка; казалось, что сами лепестки их не желают раскрываться в этом унылом месте. Хотя солнце стояло уже высоко, ни на фермах, ни в полях не было и намека на оживление. Вокруг царила гнетущая атмосфера безысходности.

— Моему правлению в Руате сопротивляются.

Ф'лар бросил взгляд на Фэкса. В голосе лорда послышалась жестокость, лицо его помрачнело; видимо, бунтовщикам Руата суждены еще большие неприятности. К ненависти, с которой Фэкс относился к Руату и его обитателям, примешивалось другое, неясное для Ф'лара, сильное чувство. Но едва ли им был страх, так как Фэкс, несомненно, обладал мужеством и непробиваемой самоуверенностью.

Отвращение? Нерешительность? Мистический ужас? Ф'лар не сумел бы дать четкое определение странному нежеланию Фэкса приближаться к воротам Руат-холда. Эта перспектива явно его не прельщала, и теперь, находясь вблизи непокорного холда, он не мог сдержать раздражения.

— Какая глупость со стороны руатанцев, — с дружелюбной усмешкой произнес Ф'лар.

Фэкс резко повернулся к нему; ладонь его нависла над рукоятью меча, глаза сверкнули. Ф'лар с невольным удовлетворением почувствовал, что узурпатор действительно может обнажить оружие против всадника! И он был почти разочарован, когда лорд, взяв себя в руки, натянул поводья своего скакуна, пришпорил его и в бешенстве ринулся вниз, в долину.

«Мне все-таки придется его убить», — подумал Ф'лар, и Мнемент' в знак согласия расправил крылья.

Ф'нор опустился рядом с бронзовым всадником.

— Кажется, он едва не набросился на тебя! — Глаза Ф'нора сверкали, губы искривились в насмешливой улыбке.

— Он остыл, вспомнив, что подо мной дракон.

— Берегись его, бронзовый. Скоро он попытается убить тебя.

— Если сможет!

— Он считается неукротимым бойцом, — заметил Ф'нор, улыбка на его лице погасла.

Мнемент' захлопал крыльями, и Ф'лар машинально шлепнул его по громадной, покрытой мягкой кожей шее.

— Считаешь, что я уступаю ему? — спросил Ф'лар с легким раздражением.

— Насколько я знаю, нет, — быстро ответил Ф'нор. — Я не видел его в деле, но то, что я слышал, мне не нравится. Он убивает часто; иногда — без всякого повода.

— И поскольку мы, всадники, не жаждем крови, нас не опасаются? — резко спросил Ф'лар. — Тебе стыдно, что ты так воспитан?

— Нет, мне — нет! — Ф'нор судорожно втянул воздух, смущенный тоном командира. — И другим из нашего крыла — тоже! Но иногда люди Фэкса так смотрят на нас, что я невольно ищу какой-нибудь повод для схватки.

— Схватка нам, возможно, еще предстоит. Здесь, в Руате, происходит что-то непонятное. Наш благородный лорд теряет почву под ногами.

Мнемент', а затем и Кант', коричневый зверь Ф'нора, расправили крылья и захлопали ими, чтобы привлечь внимание всадников. Ф'лар пристально посмотрел на бронзового дракона; тот склонил голову к плечу человека, его огромные глаза, подобно опалам, сверкали под лучами солнца.

— В этой долине скрыта какая-то таинственная сила, — пробормотал Ф'лар, пытаясь понять, что могло растревожить дракона.

— Да, что-то тут есть, — согласился Ф'нор. — Даже мой коричневый стал тревожиться, попав сюда.

— Спокойно, брат, спокойно, — предостерег Ф'лар. — Подними крыло в воздух. Обыщем долину. Я должен был догадаться — предчувствие не оставляло меня. До чего же мы, всадники, поглупели, особенно в последнее время!

Глава 4

Холд опустел,
Бурьян во дворе.
На душах жестокий гнет.
Иссохла земля,
Распалась скала,
И больше надежды нет.

Лесса выгребала золу из очага, когда возбужденный посланец, шатаясь, ввалился в главный зал холда Руат. Она скорчилась у камина, стараясь слиться с закопченной каменной стеной, чтобы управляющий не заметил ее и не выгнал из зала. Утром ей удалось получить тут работу — она знала, что управляющий собирается дать взбучку мастеру цеха ткачей за дрянное качество товаров, предназначенных к отправке в холд Фэкса.

— Фэкс едет! И всадники с ним! — выдохнул посланец, едва окунувшись в полумрак главного зала.

Управляющий, как раз собиравшийся влепить затрещину мастеру, в удивлении отвернулся от своей жертвы. Посланец, молодой фермер с окраины Руатанской долины, спотыкаясь, подошел к управляющему; тот с явным подозрением уставился на парня, потом снова занес руку.

— Как ты осмелился покинуть свой надел? — рявкнул он, размахиваясь. Первый же удар едва не сбил посыльного с ног. Парень вскрикнул и согнулся, уклоняясь от второй пощечины. — Значит, всадники? И сам Фэкс? Ха! Он избегает Руата. Вот тебе! Вот! Вот!

Управляющий подкреплял слова ударами, от которых голова несчастного вестника моталась из стороны в сторону. Наконец, запыхавшись, он повернулся и взглянул на ткача и двух своих помощников.

— Кто пустил сюда этого парня с его дурацким известием?

Управляющий шагнул к двери главного зала; та распахнулась, едва он прикоснулся к массивной железной ручке. Чуть не сбив управляющего с ног, ворвался старший караула с мертвенно-бледным лицом.

— Всадники! Драконы! По всей долине! — вопил он, дико размахивая руками. Схватив управляющего за плечо, он потащил оцепеневшего чиновника во двор, чтобы подтвердить истинность своих слов.

Лесса выгребла последнюю кучку золы. Прихватив ведро и совок, она выскользнула из главного зала. На ее лице, скрытом завесой спутанных волос, сияла довольная улыбка.

Всадники в Руате! Какая возможность! Она должна придумать что-то, должна так унизить или разозлить Фэкса, чтобы он отказался от притязаний на этот холд в присутствии людей Вейра. Тогда она заявит о своем праве, принадлежащем ей с рождения.

Но ей придется вести себя очень осмотрительно. Всадники были людьми особыми. Ярость не туманила им разум. Алчность не искажала их суждений. Страх не ослаблял реакций. Пусть глупцы верят, что они приносят человеческие жертвы, предаются сверхъестественной похоти и безумным кутежам. Это неправда; ведь ей самой подобные дела не по нутру, а в ее жилах тоже течет кровь Вейра. И цвет крови у нее такой же, как у всех, и она пролила ее достаточно, чтобы убедиться в этом.

Лесса на мгновение замерла, затаив дыхание. Не эту ли опасность предчувствовала она на рассвете четыре дня назад? Решающую схватку в ее борьбе за возвращение холда? Нет, она знала: то предзнаменование несло в себе нечто большее, чем просто месть.

Задевая коленом о тяжелое ведро с золой, она проковыляла по низкому коридору к двери, что вела на конюшню. Фэкса ждет холодный прием — она не разожгла камин заново. Смех ее резким эхом заметался меж сырых стен. Она поставила ведро, сунула в угол совок и с трудом отворила массивную бронзовую дверь.

Эту новую конюшню возле скал Руата построил первый управляющий Фэкса — человек более умный, чем любой из восьми его преемников. Он многого достиг, и Лесса искренне сожалела, что ему пришлось умереть. Такой человек мог раскрыть ее тайну раньше, чем она научилась надежно скрывать свое вмешательство в дела холда. Как же его звали? Она не сумела вспомнить. Да, стоило пожалеть о его смерти.

Его сменил человек очень жадный, что позволило ей искусно посеять рознь между управляющим и мастерами. Он пытался выжимать всю возможную прибыль из руатанских товаров, рассчитывая, что сможет удовлетворить Фэкса, даже если часть доходов осядет в его собственных карманах. Мастера, привыкшие к умелой дипломатичности первого управляющего, возмутились алчностью и своеволием второго. Они сожалели о том, что прервалась кровная линия древних правителей Руата; их унижала потеря древнейшим холдом главенствующей роли на Плоскогорье; они не могли смириться с оскорблениями, которым подвергались ремесленники и фермеры при втором управляющем. Потребовалось очень небольшое, почти неуловимое вмешательство, чтобы дела в Руате из плохих стали совсем скверными.

Когда заменили и второго, преемник оказался не лучше. Вскоре его уличили в хищении товаров, причем самых лучших и дорогих. Быстрое на руку правосудие повелителя Плоскогорья не дремало, и очень скоро череп третьего скатился в яму для огненного камня под главной башней.

Что касается нынешнего управляющего, то он не был способен поддерживать холд даже в том жалком состоянии, в котором его принял. Любое начинание, да и просто повседневные дела неожиданно оборачивались бедствием. Например, производство одежды. Несмотря на все обещания, данные управляющим Фэксу, качество ее не улучшилось, а количество уменьшилось.

И вот Фэкс здесь. Вместе с всадниками! Почему? Вопрос заставил Лессу замереть на секунду, и тяжелая дверь больно ударила ее по пяткам. Раньше люди Вейра часто посещали Руат — она знала это и даже смутно вспоминала их визиты. В памяти остались только неясные тени — как от историй, рассказанных арфистом о ком-нибудь не имевшем к ней отношения. Ее внимание, пристальное и недоброе, было сконцентрировано лишь на Руате. Теперь она не смогла бы назвать имена королевы драконов или госпожи Вейра, которые учила в детстве. Пожалуй, эти имена не звучали в стенах Руата больше десяти последних Оборотов.

Возможно, всадники решили осмотреть все поселения… и наказать лордов, не очищающих камни от зелени. Тут, в Руате, вина за разросшуюся траву падала на Лессу; что ж, она готова бросить вызов даже всадникам, если те выяснят, в чем дело. Пусть лучше Руат погибнет при падении Нитей, чем останется во власти Фэкса! Эта еретическая мысль потрясла Лессу.

Наклонив ведро, она высыпала золу в мусорную кучу. «Если бы можно было так же легко облегчить совесть от бремени богохульства», — мелькнуло у нее в голове. Она резко выпрямилась, ощутив внезапное движение воздуха, и заметила промелькнувшую вверху тень.

Из-за возвышавшейся над ней скалы выплыл дракон, его громадные крылья, расправленные во всю ширь, ловили восходящие потоки теплого утреннего воздуха. Плавно развернувшись, он начал снижаться. Второй, третий, четвертый — целое крыло грациозных и ужасных зверей, следуя за первым чудовищем, легко опустилось на землю. На башне раздался запоздалый сигнал, а в кухне зазвучали вопли и визг перепуганных служанок.

Лесса решила спрятаться. Она быстро нырнула в кухню, где тут же попала в лапы помощника повара, который швырнул ее к мойке. Ее заставили чистить песком покрытые жиром столовые приборы.

Скулящих собак загнали в большое колесо, и теперь они вращали вертел, на который была насажена костлявая туша. Кухарка поливала мясо приправами, причитая, что приходится предлагать столь благородным гостям такую скудную трапезу. Сушеные фрукты, остатки жалкого прошлогоднего урожая, мокли в большом тазу, а две старые служанки чистили коренья для супа.

Один из учеников повара замешивал тесто, другой искал специи, которые следовало добавить в подливку. Метнув в спину парня пристальный взгляд, Лесса заставила его пропустить нужную банку. Потом она с невинным видом набила дровами печь до отказа; теперь хлеб наверняка подгорит. Лучше всего ей удавалось управляться с собаками: подгоняя одних и придерживая других, она добилась того, что мясо осталось наполовину сырым. Можно надеяться, что трапеза закончится быстро и бурно; вряд ли пища, которая будет приготовлена сегодня утром в огромной кухне Руат-холда, понравится его повелителю.

Лесса не сомневалась, что наверху, в парадных комнатах, уже обнаружены разные упущения — мелкие, но неприятные, — загодя подготовленные именно для такого случая.

В кухню, заливаясь слезами, вбежала одна из женщин управляющего. Пальцы ее были окровавлены, на лице проступили следы от побоев. Очевидно, женщина искала убежища. Она невнятно забормотала, раскачиваясь и перемежая слова всхлипываниями:

— Лучшие одеяния изъедены насекомыми в клочья! В лучшем постельном белье устроила логово собака! Она кормит там щенков и страшно рычит, она цапнула меня за руку! Циновки сгнили, а комнаты господина полны мусора, нанесенного зимними ветрами… кто-то оставил ставни приоткрытыми. Едва-едва, но этого хватило…

Лесса, согнувшись, усердно начищала тарелки.

Глава 5

Страж порога, часовой,
Ты живешь в своей норе.
Бди-смотри, сторож мой,
Враг приходит на заре.

— Страж порога что-то скрывает, — задумчиво сказал Ф'лар. Они с Ф'нором совещались в большой, наспех прибранной комнате, в которой, несмотря на яркое пламя, пылавшее в камине, царил ледяной холод.

— Он стал нести какую-то бессмыслицу, когда Кант' заговорил с ним, — подтвердил Ф'нор. Облокотившись на каминную доску, он поворачивался то одним, то другим боком к огню, пытаясь согреться. Глаза его метались по комнате — следуя за Ф'ларом, нетерпеливо расхаживающим из угла в угол.

— Мнемент' его успокоит, — ответил Ф'лар. — Может быть, ему удастся выудить что-то из этого бреда. В нем больше старческого маразма, чем здравого смысла, однако…

— Сомневаюсь, — покачал головой Ф'нор, потом обвел внимательным взглядом затянутый паутиной потолок. Наверно, он переловил уже всех ползунов, но осторожность не помешает; не хотелось бы получить ядовитый укус в дополнение ко всем неудобствам, выпавшим на их долю в заброшенном холде. Если ночь будет теплой, он ляжет наверху, рядом с Кант'ом. Лучше спать там, чем пользоваться жалким гостеприимством холда Руат.

— Гм-м, — протянул Ф'лар, нахмурившись и задумчиво глядя на коричневого всадника.

— Не верится, что Руат пришел в такой упадок всего за десять Оборотов в силу естественных причин. Тут чувствуется организующее влияние… Драконы ощущают присутствие ментальной силы в этом месте… и страж, родственное им существо, тоже способен ее улавливать. Но кто оказывает такое влияние…

— Возможно, некто нашей крови, — заметил Ф'лар.

Ф'нор бросил на своего командира быстрый взгляд, словно хотел убедиться в серьезности его замечания. Вся имевшаяся у них информация свидетельствовала об обратном.

— Я допускаю, что здесь присутствует сила, Ф'лар, — согласился он, — но источник ее гипотетичен. Возможно, какой-нибудь мужчина… внебрачный отпрыск старого рода. Нам же нужна женщина. А Фэкс определенно дал понять, что в день, когда Руат пал, всю семью прежнего лорда уничтожили. Женщин, детей… всех.

Коричневый всадник встряхнул головой, будто пытаясь рассеять сомнения; ему показалось странной уверенность Ф'лара. «Едва ли Поиск закончится в Руате», — подумал он.

— Однако страж что-то скрывает. Только некто нашей крови мог наложить подобный запрет, — настойчиво повторил бронзовый всадник. Он обвел комнату широким жестом. — Руат пал. Но это только кажется. На деле он сопротивляется… тайно, неуловимо, но сопротивляется. Более того, здесь присутствует не только ментальная сила. Нет-нет, я чувствую: здесь сложное переплетение — и сила, и корни старого рода.

Упрямое выражение глаз Ф'лара, его сурово сжатые губы заставили Ф'нора прекратить спор.

— Обыщем все вокруг этого несчастного холда, — пробормотал он и вышел из комнаты.

…Ф'лара изрядно утомила дама, любезно предоставленная ему Фэксом для услуг. Она бессмысленно хихикала и постоянно чихала. При этом она каждый раз вытаскивала какой-то клочок ткани — шарф или носовой платок, — которым, однако, ни разу не воспользовалась по назначению. Сей предмет туалета давно нуждался в хорошей стирке. От женщины исходил неприятный кисловатый запах пота, приторных масел и прогорклой пищи. Кроме того, она была беременна от Фэкса. Это не бросалось в глаза явно, но она сама сообщила Ф'лару обо всех подробностях — то ли по приказу своего лорда, то ли по глупости; похоже, она не сознавала оскорбительности подобного положения для бронзового всадника. Ф'лар предпочел не обращать внимания ни на этот факт, ни на женщину — кроме тех редких случаев, когда традиции требовали ее присутствия.

Сейчас леди Тела возмущенно тараторила про ужасное состояние покоев, предоставленных леди Гемме и другим дамам из свиты лорда.

— Ставни, обе пары, оставались распахнутыми всю зиму… Надо было видеть этот мусор на полу! Наконец нам прислали двух служанок, чтобы смести всю дрянь в камин и сжечь. Но он начал так ужасно дымить! — Леди Тела нервно хихикнула. — Пришлось послать человека на крышу; выяснилось, что дымоход перекрыт упавшим камнем! Счастье еще, что сам камин не развалился.

Она взмахнула носовым платком, и Ф'лару пришлось задержать дыхание, чтобы избежать приступа тошноты.

Он взглянул на лестницу, что вела во внутренние покои. Леди Гемма медленными, неуверенными шагами спускалась вниз, в главный зал холда. Покорность судьбе и бесконечная усталость — вот что читалось в ее походке.

— О, бедная леди Гемма! — пробормотала Тела, печально вздыхая. — Мы так беспокоимся… Не знаю, зачем милорд Фэкс настоял на ее поездке. Срок еще не подошел, но все же…

«Кажется, сочувствие этой легкомысленной особы вполне искренне», — отметил Ф'лар. Внезапно он почувствовал острый приступ ненависти к Фэксу, бессмысленно жестокому с женой. Покинув собеседницу, продолжавшую тараторить ему вслед, он подошел к лестнице и протянул руку леди Гемме, помогая ей спуститься по крутым ступеням. Пальцы женщины на мгновение сжали его запястье жестом благодарности. Лицо ее было очень бледным и напряженным; глубокие морщины вокруг рта и под глазами выдавали усилия, которых стоил ей спуск.

— Я вижу, кто-то пытался привести зал в порядок, — заметила она светским тоном.

— Вроде бы, — сухо согласился Ф'лар, окидывая взглядом огромный зал, с потолочных балок которого свисала многолетняя паутина. Ее обитатели время от времени с сочными шлепками падали на пол, на сервированные столы с посудой. Стылые каменные стены зияли пустотой — с них давно убрали древние знамена руатанских властителей. Жирные потеки расплылись на грязных плитах пола. Правда, лежавшие на козлах крышки столов казались только что вычищенными, а блюда тускло поблескивали в сиянии недавно замененных светильников. К сожалению, последнее было явной ошибкой — яркий свет отнюдь не шел на пользу интерьеру, который выглядел бы приличнее в полумраке.

— Раньше зал был таким нарядным. — Тихий шепоток леди Геммы предназначался только для ушей Ф'лара.

— Вы были друзьями? — с вежливым интересом спросил он.

— Да, в юности. — Она подчеркнула последнее слово, дав понять всаднику, что тот период ее жизни являлся более счастливым. — Это был благородный род!

— Возможно, кому-то удалось избежать смерти?

Леди Гемма бросила на него удивленный взгляд, лицо ее дрогнуло, но она быстро овладела собой. Еле заметно покачав головой, она заняла свое место за столом и слегка склонила голову, выражая благодарность Ф'лару и одновременно разрешая ему удалиться.

Бронзовый всадник вернулся к своей даме и усадил ее за стол слева от себя. Леди Гемма, единственная женщина благородного происхождения из всех присутствующих на вечерней трапезе в Руат-холде, находилась справа от него; рядом должен сидеть Фэкс. Всадники крыла и военачальники Фэкса разместятся за нижними столами. Из мастеров холда ни один не был приглашен в главный зал.

Вместе с очередной пассией и двумя младшими командирами появился Фэкс. Их сопровождал управляющий, он постоянно кланялся. Ф'лар заметил, что он, как и подобало чиновнику, чье хозяйство находится в столь печальном состоянии, держался на приличной дистанции от своего повелителя. Ф'лар щелчком сбил со стола ползуна, уголком глаза заметив, как леди Гемма вздрогнула от отвращения.

Фэкс, громко топая, подошел к стоящему на помосте столу; лицо его почернело от едва сдерживаемого гнева. Он резко рванул на себя кресло, задев соседнее, то, в котором сидела леди Гемма; потом с такой силой придвинул кресло к столу, что едва не сбросил столешницу с козел. Лорд мрачно осмотрел свой кубок и провел пальцем по тарелке, готовый в ярости отшвырнуть и то и другое, если посуда окажется грязной.

— Жаркое, мой повелитель, и свежий хлеб, и фрукты, и коренья — из тех, что еще остались.

— Остались? Остались! Ты же говорил, что в Руате ничего не удалось собрать!

Глаза управляющего выпучились; судорожно сглотнув, он, заикаясь, произнес:

— Ничего, что стоило послать… Ничего достойного, мой лорд… ничего… Если бы я знал о твоем прибытии, я отправил бы людей в Кром…

— В Кром? — взревел Фэкс, грохнув о стол тарелкой, которую изучал, с такой силой, что ее края выгнулись.

Управляющий вздрогнул, словно Фэкс нанес увечье ему.

— За хорошими продуктами, мой повелитель, — пролепетал он дрожащим голосом.

— В тот день, когда один из моих холдов не сможет прокормиться сам или достойным образом принять своего законного господина, я отрекусь от него!

Леди Гемма вздрогнула. И в то же мгновение снаружи взревели драконы. Ф'лар ощутил всплеск силы, пронизавший пространство подобно молнии из грозовой тучи. Почти инстинктивно он бросил взгляд на нижний стол, разыскивая Ф'нора. Тот еле заметно кивнул. Как и остальные всадники, он тоже уловил необъяснимую вспышку ликования.

— Что случилось, всадник? — рявкнул Фэкс.

Ф'лар, изобразив недоумение, вытянул под столом ноги и небрежно развалился в кресле.

— Случилось?

— Драконы!

— А… ничего. Они часто ревут… на проходящие мимо стада, при закате солнца или во время еды, — и Ф'лар одарил лорда Плоскогорья дружелюбной улыбкой.

Возле него слабо пискнула Тела:

— Во время еды? Их разве не кормили?

— Кормили. Пять дней назад.

— Пять… дней… назад? А когда они опять… опять проголодаются? — Ее голос понизился до боязливого шепота, глаза округлились.

— Только через несколько дней, — заверил ее Ф'лар.

Напустив на себя выражение отрешенной задумчивости, он быстро осмотрел зал. Источник всплеска находился где-то рядом. Возможно, в зале или ближайших к нему помещениях. Ментальный разряд последовал сразу же за словами Фэкса; очевидно, они послужили его причиной. Ф'лар заметил, что Ф'нор и другие всадники исподволь разглядывают каждого человека в зале. Солдат Фэкса и людей управляющего можно исключить — ментальный сигнал нес неуловимо женский оттенок.

Одна из женщин Фэкса? Ф'лар с трудом мог в это поверить. Мнемент' достаточно долго находился рядом с ними, и ни одна не выказала силы — и, за исключением леди Геммы, ума.

Может быть, какая-то женщина в зале? Но он видел только жалких служанок да старух, которых управляющий держал в качестве экономок. Женщина управляющего? Надо разузнать, есть ли у него кто-нибудь. Или одна из подружек стражников холда? Ф'лар подавил непроизвольное желание встать и немедленно приступить к поискам.

— Выставлена ли охрана? — небрежно спросил он Фэкса.

— В холде Руат — в двойном количестве! — прохрипел лорд; голос его, резкий, напряженный, походил на тревожный звук боевого горна.

— Тут? — Ф'лар в насмешливом недоумении поднял брови, окинув взглядом жалкую обстановку зала.

— Именно тут! — прорычал Фэкс и громко приказал: — Еды!

Пять служанок, пошатываясь под тяжестью блюд с жарким, вошли в зал. Две были одеты в такие засаленные, выпачканные сажей лохмотья, что Ф'лар вздрогнул от отвращения; оставалось надеяться, что приготовление пищи происходит без их участия. Никто из обладающих силой не пал бы так низко, если только…

Когда подносы очутились на столах, исходящий от них запах ошеломил Ф'лара. Зал наполнился вонью горелых костей и подгоревшего мяса. Даже от кувшина с напитком кла, который внесла еще одна служанка, исходил неприятный запах. Управляющий с усердием точил нож, как будто острым лезвием можно было вырезать съедобный кусок из обуглившейся туши.

Леди Гемма задержала дыхание, и Ф'лар заметил, как ее пальцы судорожно сжались на подлокотниках кресла. Он с жалостью посмотрел на бледное лицо женщины; даже испытанному бойцу было нелегко выдержать подобную трапезу.

Служанки вернулись, нагруженные деревянными подносами с хлебом. Над ним заметно потрудились, кое-где соскребая, а местами даже срезая горелые корки. По мере появления прочих яств Ф'лар пытался разглядеть лица служанок. Одна из них поставила перед Геммой блюдо с бобами, плававшими в жирной подливе; ее черты скрывали длинные спутанные волосы, падавшие на грудь. Ф'лар уныло поковырял бобы, пытаясь выбрать что-нибудь подходящее для леди Геммы. Не скрывая отвращения, она покачала головой; на лбу ее выступили капли пота.

Ф'лар уже собирался уделить внимание сидевшей слева леди Теле, чтобы услужить ей, когда заметил, что Гемма снова конвульсивно вцепилась в подлокотники кресла. Внезапно он понял, что приступы вызваны не только видом и запахом отвратительной пищи: женщину мучили предродовые схватки.

Ф'лар посмотрел на Фэкса. Властелин Плоскогорья мрачно наблюдал за попытками управляющего вырезать из костлявой туши достойный лорда кусок.

Всадник слегка коснулся пальцами руки леди Геммы. Она повернула голову ровно настолько, чтобы видеть его краешком глаза, — и попыталась улыбнуться с приличествующей хозяйке дома вежливостью. Поняв причину его беспокойства, она шепнула, почти не разжимая губ:

— Я не имею права уйти сейчас из-за стола, лорд Ф'лар. Тут, в Руате, он всегда нервничает и становится опасным. Может быть, схватки ложные… это бывает в моем возрасте.

«Сомнительно», — решил Ф'лар, увидев, как тело ее вновь содрогнулось. Он поразился мужеству женщины и с сожалением подумал, что, будь она моложе, его Поиск уже завершился бы.

Управляющий дрожащими руками поднес Фэксу блюдо с кусками пережаренного мяса, среди которых, впрочем, попадались вполне приличные.

Один яростный взмах тяжелого кулака Фэкса — и тарелка с мясом и соусом полетела в лицо чиновнику. Ф'лар с сожалением вздохнул; единственная съедобная порция пропала.

— Ты называешь это пищей? И смеешь предлагать своему лорду? — орал Фэкс. Его голос гулко отражался от каменных сводов и сотрясал тонкие нити паутины. Послышались звучные шлепки — ползуны посыпались вниз.

Ф'лар быстро смахнул опасных тварей с платья леди Геммы. Она была совершенно беспомощной — очередная схватка оказалась очень сильной.

— Мой господин, это все, что у нас есть… нас поздно уведомили… — визжал управляющий; соус пополам с кровью стекал по его щекам. Фэкс швырнул в него кубок, и соус смешался с вином. Затем последовали дымящееся блюдо с кореньями и столовый прибор. Управляющий вскрикнул от боли, когда капли горячей подливы попали на кожу.

— Господин, господин, если бы я только знал…

— Очевидно, Руат не может достойно принять своего правителя. Тебе, лорд, стоит отречься от такого холда, — услышал Ф'лар свой голос.

Он был потрясен словами, что невольно слетели с его губ, — потрясен не меньше, чем остальные люди, восседавшие за столами в главном зале Руата. Наступила тишина, которую нарушали только сочные шлепки падавших вниз ползунов да мягкий стук капель разлившегося жирного соуса. Скрипнув сапогами, Фэкс всем телом медленно повернулся в кресле и взглянул в лицо бронзового всадника. Ф'лар боролся с изумлением, пытаясь сообразить, как выйти из неприятного положения. Тем временем лорд неторопливо поднялся на ноги, положив ладонь на рукоятку кинжала.

— Верно ли я расслышал твои слова? — спросил он с застывшим лицом.

Ф'лар, уже не пытаясь понять, как он рискнул бросить столь откровенный вызов, принял небрежную позу.

— Ты упомянул, милорд, — лениво протянул он, — что отречешься от холда, который не сможет прокормиться и достойно принять своего господина.

Фэкс пристально уставился на всадника; потом губы его презрительно искривились, в глазах мелькнуло торжество. Ф'лар, с выражением нарочитого безразличия на лице, быстро обдумывал ситуацию. Во имя Золотого Яйца, неужели он потерял всякое благоразумие?

С показным равнодушием он подцепил ножом какие-то овощи и принялся их медленно жевать. Взгляд его метнулся к нижнему столу, и он заметил, что Ф'нор внимательно осматривает зал, задерживаясь на каждом лице. Внезапно губы Ф'лара сжались: он понял, что случилось! Он, бронзовый всадник, каким-то образом подпал под влияние неведомой силы, таившейся здесь. Его умышленно толкали к поединку с Фэксом! Почему? Для чего? Чтобы заставить Фэкса отречься от Руата? Невероятно! Но для такого поворота событий могла существовать одна-единственная причина. Ф'лар почувствовал, как его переполняет ликование — острое, как боль. Сейчас он должен сохранить выражение туповатого безразличия на лице, должен удержать Фэкса от схватки. Поединок недопустим; нельзя тратить время на такие забавы.

Леди Гемма глухо вскрикнула, нарушив напряженную тишину. Фэкс взглянул на нее и поднял сжатый кулак, явно собираясь опустить его на голову женщины. Гемма прижала ладони к напряженному, вздутому животу; должно быть, она испытывала ужасные муки. Ф'лар не рискнул смотреть в ее сторону — ему оставалось только гадать, застонала она от нестерпимой боли или только затем, чтобы разрядить напряжение.

Вдруг Фэкс расхохотался. Откинув назад голову, он разинул рот, показав огромные гнилые зубы. Смех его походил на рев дикого зверя.

— Ладно, отрекаюсь! В пользу ее потомка… если родится сын… и если он выживет! — проревел он, задыхаясь от смеха.

— Услышано и засвидетельствовано! — выкрикнул Ф'лар, вскочив на ноги и протянув руку к своим людям.

Всадники тут же поднялись.

— Услышано и засвидетельствовано! — подтвердили они традиционную формулу клятвы.

Это движение и звуки голосов словно разрядили атмосферу в огромном зале. Послышалось бормотание, шепот, женщины поднялись со своих мест, заметались вокруг стола, раздавая приказания слугам и обмениваясь впечатлениями по поводу грядущих событий. Наконец, подобные стайке глупых клуш, согнанных с насестов, они нерешительно приблизились к леди Гемме, стараясь держаться подальше от своего лорда и повелителя. Страх перед Фэксом перевешивал сострадание к несчастной.

Фэкс понял это. Резко рассмеявшись, он пинком опрокинул кресло, перешагнул через него и направился к блюду с мясом. Не переставая хохотать, он вырезал ножом огромные куски и заталкивал их в рот, не обращая внимания на то, что соус обильно орошал его кожаную куртку.

Когда Ф'лар склонился над леди Геммой, чтобы помочь ей подняться из кресла, женщина с неожиданной силой сжала его руку. Глаза их встретились. Ее зрачки были затуманены пеленой боли. Она притянула его ближе.

— Берегись, бронзовый всадник, он хочет убить тебя. Ему нравится убивать, — прошептала она.

— Всадника нелегко убить, моя храбрая леди. Но я благодарен тебе.

— Я не хочу, чтобы ты погиб, — мягко произнесла она. — У Перна осталось так мало бронзовых всадников!

Ф'лар изумленно воззрился на нее. Неужели эта женщина, супруга Фэкса, почитала Древние Законы? Кивком головы подозвав двух помощников управляющего, он велел отнести Гемму в верхние покои холда. Потом поймал за руку леди Телу, в возбуждении кинувшуюся следом.

— Чем я могу помочь?

— О, о! — воскликнула она, в смятении заламывая руки. Лицо ее было искажено паникой. — Нужна вода, горячая, чистая. Тряпки. И повитуха. О да, нам нужна повитуха!

Ф'лар оглянулся, высматривая подходящую женщину. Взгляд его скользнул по жалкой, облаченной в рубище замарашке, которая ползала по полу, собирая остатки пищи. Он подозвал управляющего и приказал немедленно послать за повитухой. Тот пнул скорчившуюся на полу служанку.

— Эй ты… ты! Как тебя! Приведи ту старуху из поселения ремесленников! Ты должна ее знать!

Грязное лицо, бесформенная одежда и свисающие на глаза космы не позволяли определить возраст служанки, но Ф'лар решил, что она далеко не молода. Однако с проворством, не соответствующим возрасту, женщина отпрянула в сторону, избежав второго пинка управляющего, потом торопливо поднялась, пересекла зал и скрылась за дверью, ведущей в кухню.

Фэкс кромсал мясо и метал куски в рот, временами разражаясь громким хохотом. Ф'лар, потеряв терпение, подошел к туше и, не дожидаясь приглашения хозяина, тоже начал вырезать аккуратные ломти; кивком головы он предложил всадникам последовать его примеру. Люди Фэкса ждали, пока насытится их лорд.

Глава 6

Мой добрый лорд, защитник здешних мест,
Среди забот твоих важнее нет, поверь мне:
Пусть в толще стен блестят металлом двери
И — ни травинки не растет окрест.

Лесса выскочила из главного зала на дорогу, ведущую к поселку ремесленников. Разочарование переполняло ее. Цель была так близка! Так близка!

Как она могла почти вплотную подойти к ней — и потерпеть неудачу? Фэкс должен был бросить вызов всаднику. А всадник, молодой и сильный, казался отличным бойцом. Он не стал бы медлить. И тем не менее… Неужели на Перне, задушенное зарослями зеленой травы, погибло всякое представление о чести?

Почему, о, почему судьба распорядилась так, что именно в этот момент у леди Геммы начались роды? Если бы она не застонала, Фэкс наверняка сцепился бы со всадником… Но вся его хваленая отвага, весь его опыт злобного забияки не спасли бы Фэкса от клинка всадника, ведь и она, Лесса, не осталась бы в стороне. Холд должен принадлежать роду законных правителей! Фэкс не покинет Руат живым! В голове Лессы кружился водоворот мыслей.

Вдруг над ней, на верхушке дозорной башни, громадный бронзовый дракон испустил странный тихий мелодичный звук, и его фасетчатые глаза блеснули, как бы приветствуя надвигающиеся сумерки.

Почти инстинктивно она успокоила и дракона, и стража порога. Тот не зарычал, не выполз из своего логова, когда она проходила мимо. Лесса знала, что драконы допрашивали его; она слышала, как бедняга нес в панике какую-то чепуху. Эти драконы любого способны довести до икоты…

Дорога к поселку вела вниз, ее плавный наклон словно подгонял быстрые ноги Лессы. С разгона она едва не проскочила мимо массивной двери в каменной стене жилища, где обитала повитуха. Лесса заколотила в дверь и услышала испуганное восклицание.

— Роды! Роды в холде! — закричала Лесса, продолжая стучать.

— Роды? — Приглушенный голос раздался одновременно со звяканьем запоров. — Кто?

— Леди из семьи Фэкса! Поторопись — во имя собственной жизни… Если родится мальчик, он станет повелителем Руата.

Это заставит ее двигаться проворнее, решила Лесса, и в тот же миг муж повитухи распахнул дверь. Она увидела, как женщина торопливо собирает необходимые вещи, увязывая их в платок. Весь путь наверх, к холду, Лесса тянула повитуху за руку, а в воротах едва удержала, когда та попыталась удрать, увидев дракона, восседающего на башне. Лесса затащила ее во двор и втолкнула в главный зал холда.

При виде собравшихся там людей женщина в замешательстве остановилась, вцепившись в ручку внутренней двери. Фэкс, откинувшись в кресле и положив ноги на стол, подравнивал ножом ногти, фыркая от смеха. Всадники, облаченные в свои кожаные одежды, неторопливо ели за одним из нижних столов. Дождавшиеся своей очереди солдаты трудились над остатками жаркого.

Бронзовый всадник заметил застывшие в дверях фигуры. Он повелительным жестом указал женщинам в сторону внутренних покоев. Лесса тщетно тянула повитуху за руку, не в силах заставить женщину пересечь огромный зал. К ее удивлению, всадник вдруг поднялся и подошел к ним.

— Поторопись, старуха, леди Гемма вот-вот родит, — сказал он, озабоченно хмурясь, и снова властным жестом указал на лестницу, что вела внутрь холда. Увидев, что старуха стоит как вкопанная, он крепко взял ее за плечо и, невзирая на сопротивление, повел повитуху к ступенькам. Лесса держала ее за другую руку.

Когда они достигли лестницы, всадник отпустил женщину и велел Лессе сопровождать ее наверх. Лесса потащила за собой упиравшуюся повитуху. Оглянувшись, она заметила внимательный взгляд всадника, устремленный на ее пальцы, вцепившиеся в рукав грубого одеяния. Лесса украдкой поглядела на свою руку — на удлиненную кисть великолепной формы, на тонкое изящное запястье и нежную кожу предплечья. Даже грязь, обломанные ногти и напряжение, с которым она цеплялась за платье повитухи, не могли скрыть врожденного изящества этой руки. Лесса заставила ее очертания расплыться.

Схватки у леди Геммы уже стали сильнее, и не все шло хорошо. Когда Лесса попыталась выскользнуть из комнаты, повитуха бросила на нее умоляющий взгляд, и девушке пришлось остаться. Было ясно, что от женщин Фэкса толку мало. Они сгрудились около высокой кровати, заламывая руки и галдя визгливыми голосами. Лессе и повитухе пришлось самим снять с леди Геммы одежду, уложить роженицу поудобнее и придерживать ее руки во время особенно сильных схваток.

От былой красоты на лице роженицы почти ничего не осталось. Лесса видела закатившиеся глаза, губы, закушенные, чтобы сдержать стоны… Кожа женщины посерела, дыхание стало отрывистым и хриплым, пот лился градом.

— Плохи дела, — вполголоса заметила повитуха. — Эй, вы, там, хватит хныкать, — скомандовала она, обернувшись. Робость ее исчезла; ситуация и профессиональный навык давали ей власть даже над женщинами высшего круга. Она ткнула пальцем в одну из них: — Принеси мне горячей воды. А ты, госпожа, — ее палец остановился на другой, — держи наготове чистые тряпки. Остальные — поищите что-нибудь теплое для младенца. Если он родится живым, его необходимо уберечь от холода и сквозняков.

Успокоенные властным тоном повитухи, женщины прекратили бестолковые причитания и бросились выполнять приказы.

Если он останется живым… Слова эхом отдались в голове Лессы. И если он выживет, чтобы стать лордом Руата… Ребенок Фэкса? Это не входило в ее планы — хотя…

Леди Гемма машинально стиснула пальцы Лессы, и та, полная невольного сочувствия, крепко пожала руку роженицы в ответ.

— Она истекает кровью, — пробормотала повитуха. — Принесите еще тряпок.

Женщины снова невнятно запричитали, но отдельные фразы все-таки можно было разобрать:

— Не стоило заставлять ее ехать так далеко…

— Они оба умрут… И она, и ребенок…

— О, кровь, слишком много крови!

«Слишком много крови, — подумала Лесса. — Мне не за что на нее сердиться. Ребенок появится на свет слишком рано… Он не выживет… — Она взглянула на искаженное страданием лицо, окровавленную нижнюю губу. — Но сейчас она не кричит… Почему же она застонала тогда?» Гнев охватил Лессу; леди Гемма, по непонятной причине, намеренно отвлекла Фэкса в самый критический момент… Она в ярости стиснула запястье женщины, словно собиралась сломать ей руку.

Внезапная боль вырвала леди Гемму из полузабытья, нарушаемого лишь сотрясавшими ее схватками, повторявшимися все чаще и чаще. Моргая — пот заливал ей глаза, — она с отчаянием посмотрела в лицо Лессы.

— Что я тебе сделала? — произнесла она, задыхаясь.

— Сделала? Руат был почти в моих руках, когда ты вскрикнула — вскрикнула нарочно! — с холодной яростью прошептала Лесса, склонившись так низко, что даже повитуха у изножия кровати не могла слышать ее. Гнев туманил ей голову; казалось, она потеряла всякую осторожность. Но вряд ли это было важно — роженица находилась на пороге смерти.

Глаза леди Геммы расширились.

— Но всадник… бронзовый всадник… Нельзя допустить… чтобы Фэкс убил его… Их так мало, бронзовых всадников… Они все нужны нам… И старые истории… о звезде… звезда… — Она не смогла договорить, сильнейшая схватка сотрясла ее тело. Тяжелые кольца на пальцах больно впились в руки Лессы, когда умирающая судорожно уцепилась за девушку.

— О чем ты? — спросила Лесса хриплым шепотом.

Но женщина испытывала такие страдания, что едва могла дышать. Глаза ее, казалось, вылезали из орбит, тонкие бескровные губы искривились. Лесса почувствовала, как древний женский инстинкт оживает в ней самой; несмотря ни на что, она жаждала облегчить муки несчастной, смирить нарастающую боль. Однако в ушах продолжали звучать слова Геммы. Значит, Гемма спасала не Фэкса, а всадника? Звезда… Она имела в виду Алую Звезду? И что за старые истории, о которых она упомянула?

Повитуха, прижав ладони к животу Геммы, давила на него, выкрикивая советы обезумевшей от боли роженице. Вдруг тело женщины конвульсивно содрогнулось; Лесса попыталась удержать ее, но леди Гемма широко раскрыла глаза и улыбнулась с непонятным облегчением. Потом она рухнула на руки Лессы и затихла.

— Она умерла! — взвизгнула одна из женщин и выскочила из комнаты. Ее голос долгим эхом прокатился по анфиладе каменных покоев: — Умерла… ла… ла… ла-а… — долетело до потрясенных женщин, столпившихся у кровати.

Лесса опустила леди Гемму на постель, с удивлением глядя на странную торжествующую улыбку, застывшую на ее лице. Девушка отступила в тень; печаль и сожаление терзали ее сердце. Она никогда не колебалась раньше, стараясь дотла разорить Руат и нанести вред Фэксу, но теперь она трепетала от раскаяния. Жажда мести ослепила ее; она забыла, что и другие могли оказаться во власти ненавистного Фэкса. Одной из жертв была леди Гемма, и эта женщина перенесла гораздо больше унижений и жестоких обид, чем сама Лесса. Но она, Лесса, не поняла этого; она выплеснула свой гнев на женщину, которая заслуживала уважения и жалости.

Лесса встряхнула головой, чтобы рассеять переполнявшее ее ощущение трагической безысходности. Но у нее не было времени для сожалений и раскаяния. Не сейчас. Фэкс в Руате, в ее холде, и он не должен уйти отсюда живым. Она прикончит его, отомстит не только за себя, но и расквитается с ним за зло, причиненное Гемме.

Это нужно сделать. И у нее теперь есть средство. Ребенок… Да, ребенок! Она скажет, что младенец жив. Что родился мальчик. Всаднику придется сражаться. Он слышал и засвидетельствовал клятву Фэкса.

Она торопливо шла по пустынным коридорам, ведущим в главный зал, и на губах ее змеилась улыбка. Но улыбка Лессы не походила на ту, что застыла на лице мертвой женщины, лежащей в одном из верхних покоев.

Она едва не ворвалась в главный зал, но вдруг поняла, что в предвкушении триумфа почти утратила контроль над собой. Лесса остановилась у входа и глубоко вдохнула теплый, чуть влажноватый воздух. Потом ссутулилась, вновь становясь неприметной служанкой, и вошла в зал.

Вестница смерти всхлипывала, распростершись у ног Фэкса.

Лесса скрипнула зубами от внезапно накатившей на нее волны ненависти. Этот выродок добился своего: леди Гемма умерла, давая жизнь его семени. Он был доволен — и уже успел послать за своей новой фавориткой. Несомненно, чтобы объявить ее госпожой.

— Ребенок жив! — закричала Лесса голосом, искаженным от гнева и ненависти. — Он жив! Родился мальчик!

Фэкс вскочил, отпихнув ногой плачущую женщину, и злобно уставился на Лессу.

— Ребенок жив. Это мальчик, — повторила она, успокаиваясь. Ярость, охватившая Фэкса, развеселила ее. — У Руата новый повелитель!

Снаружи донесся рев драконов.

Лицо Фэкса налилось кровью. Внезапно он бросился к лестнице, выкрикивая проклятья. Прежде чем Лесса успела увернуться, тяжелый кулак опустился на ее голову. Она упала, скатилась по ступеням на каменный пол и замерла грудой грязных лохмотьев.

— Остановись, Фэкс! — Голос Ф'лара прорезал тишину в тот самый момент, когда лорд Плоскогорья занес ногу, намереваясь ударить бесчувственное тело.

Фэкс обернулся, пальцы его инстинктивно сомкнулись на рукояти кинжала.

— Услышано и засвидетельствовано, Фэкс! — произнес всадник, подняв руку в предостерегающем жесте. — Засвидетельствовано людьми Вейра! Ты обязан выполнить клятву!

— Засвидетельствовано? Людьми Вейра? — вскричал Фэкс и с издевкой рассмеялся. — Вейрским бабьем, ты хочешь сказать? — Он усмехнулся, небрежно указав на всадников.

На мгновение его ошеломила скорость, с которой в руке бронзового всадника появился клинок.

— Бабьем? — переспросил Ф'лар угрожающе мягким голосом. Он двинулся на Фэкса; лезвие кинжала, описывающего плавные круги, засверкало в пламени светильников.

— Бабье! Паразиты Перна! Ваша власть кончилась! Кончилась навсегда! — проревел Фэкс и, прыгнув навстречу всаднику, принял боевую стойку.

Противники не замечали поднявшейся вокруг суеты. Их люди торопливо растаскивали столы, освобождая место для поединка. Ф'лар не рискнул оглянуться на тело служанки, но инстинкт и разум говорили ему, что именно она была источником силы. Он почувствовал это сразу же, стоило ей появиться в зале. Рев драконов подтвердил его предположение. Если она расшиблась насмерть… Он шагнул к Фэксу и тут же отпрянул в сторону, уклоняясь от свистящего клинка.

Ф'лар легко отразил первую атаку. Он прикинул, насколько далеко достает удар противника, и решил, что у него есть некоторое преимущество. Но не слишком большое, жестко напомнил он себе.

Фэкс имел гораздо больший опыт настоящих поединков — тех, что заканчиваются смертью противника, а не тренировочных схваток до первой крови. Ф'лар отметил, что ему следует избегать ближнего боя. Противник слишком массивен и крепок, чтобы в поединке с ним полагаться на грубую силу; тут главным оружием должно стать проворство.

Лорд сделал ложный выпад; Ф'лар отклонился назад. Разделенные шестью футами пространства, оба замерли в боевой стойке, слегка согнув широко расставленные ноги, крепко сжав кинжал правой рукой и держа левую наготове.

Фэкс начал атаку снова. Ф'лар позволил ему приблизиться на длину руки, скользнул вбок и нанес удар. Он почувствовал, как конец лезвия прорезал одежду, и услышал злобный вскрик Фэкса. Однако лорд передвигался быстрее, чем можно было ожидать от человека такого мощного сложения, и Ф'лару вновь пришлось уворачиваться. Клинок Фэкса скользнул по куртке из толстой кожи.

В зловещем молчании враги кружили в центре зала, выжидая подходящий момент для атаки. Фэкс ринулся вперед, надеясь использовать свое преимущество в весе; он попытался загнать более легкого и быстрого всадника в угол между поднятым помостом и стеной. Ф'лар кинулся ему навстречу, нырнул под кинжал и наискось ударил Фэкса в бок. Лорд вцепился в него и сильно рванул на себя, принуждая к ближнему бою. Ф'лар оказался прижатым к груди противника, левой рукой он отчаянно вцепился в его запястье, удерживая нависший над ним клинок. Ф'лар резко ударил коленом вверх — и Фэкс согнулся от боли в паху. С хрипом заглатывая воздух, Ф'лар отскочил в сторону. Он сделал это быстро, очень быстро — но уйти невредимым ему не удалось: в левом плече ощущалось разгорающееся жжение.

Лицо Фэкса пылало, он хрипел от боли и злобы — зверь, почуявший кровь. Ф'лар не получил передышки — разъяренный лорд выпрямился и прыгнул вперед. Всадник отскочил — и сделал это вовремя. Теперь противников разделял заваленный грязной посудой и объедками стол. Ф'лар напряг мышцы, пытаясь определить, насколько серьезно он ранен: в плечо словно воткнули раскаленную головешку. Рана причиняла боль, но рука повиновалась ему, как прежде.

С яростным воплем Фэкс схватил с подноса пригоршню обглоданных костей и швырнул их Ф'лару в лицо. Всадник пригнулся и на краткий миг выпустил врага из вида. Когда он поднял голову, Фэкс уже стоял рядом, а его клинок устремился к животу Ф'лара. С быстротой, выработанной годами тренировок, Ф'лар отпрянул назад; неожиданный выпад — и его кинжал рассек руку Фэкса. Глаза всадника сверкнули — левая рука лорда Плоскогорья бессильно повисла вдоль тела.

Фэкс стоял, покачиваясь. Ф'лар метнулся вперед, развивая успех. Однако он недооценил противника, и ему пришлось снова уворачиваться от клинка, а Фэкс тем временем ударил его ногой в бок. Рухнув на пол и скорчившись от боли, всадник откатился к стене. Фэкс, шатаясь, шел на него. По-видимому, он хотел навалиться всем телом на более легкого соперника и нанести последний удар. Всадник успел встать на ноги, однако выпрямиться не сумел — и это, как ни странно, спасло его. Фэкс сильно наклонился вперед, стараясь достать клинком шею противника, потерял равновесие и упал. Ф'лар изо всех сил ударил в незащищенную спину лорда. Лезвие вошло точно под лопатку.

Поверженный властитель распростерся на грязных каменных плитах пола. Ф'лар поднял голову; тихие причитания разорвали дымку боли, окутавшую его. Сквозь застилавший глаза туман он увидел женщин, столпившихся у входа в холд. Одна осторожно держала на руках сверток из белоснежного полотна. Ф'лар не сразу понял, что это значит; он чувствовал, что ему следует привести мысли в порядок.

Взгляд его упал вниз, на мертвое тело с торчащей из спины рукоятью кинжала. Он почувствовал, что убийство этого человека не доставило ему удовольствия — только облегчение, тяжкий груз спал с его плеч. Всадник вытер лоб рукавом и заставил себя выпрямиться. В боку пульсировала боль, левое плечо горело. Нетвердой походкой он подошел к служанке, которая все еще лежала у ступенек внутренней лестницы.

Он осторожно перевернул ее беспомощное тело. В глаза бросился страшный, расплывшийся под грязной кожей кровоподтек. Откуда-то сзади доносился властный голос Ф'нора. Очевидно, коричневый всадник принял на себя командование над суетившимися в зале людьми.

Ф'лар положил ладонь на грудь женщины, пытаясь уловить биение сердца. Он изо всех сил старался сдержать дрожь, но пальцы его тряслись. Наконец он почувствовал удар… потом другой; сердце билось — редко, но сильно. Глубокий вздох облегчения вырвался у всадника. Такой сильный удар и падение с лестницы могли оказаться гибельными для нее. Для Перна, возможно, тоже.

К облегчению, однако, примешивалась брезгливость. Слой грязи и пятна сажи на лице не позволяли определить возраст этого создания. Ф'лар поднял женщину на руки; несмотря на усталость после схватки, тело ее показалось ему очень легким. Оставив Ф'нора наводить порядок в холде, он понес служанку в отведенный ему покой.

Комната тонула в полумраке. Он положил женщину на высокую кровать, разворошил угли в камине и зажег светильник в изголовье постели. Одна мысль о том, что ему придется коснуться грязных спутанных волос, вызвала у Ф'лара отвращение. Однако он осторожно отбросил со лба женщины перепачканные золой пряди и поднес светильник ближе. Черты ее лица оказались правильными, тонкими. Левая рука, едва прикрытая лохмотьями, выше локтя была почти чистой; на нежной и гладкой, без морщин, коже проступали синяки и старые шрамы. Он взял ее ладони в свои и внимательно осмотрел; изящные кисти, хорошей формы, длинные пальцы, хотя и покрытые грязью…

На лице Ф'лара появилась улыбка. Да, она умело исказила очертания руки — так, что даже его, всадника, ввела в заблуждение. И сажа, и жир, и грязь не могли теперь скрыть того, что она молода. Достаточна молода для Вейра. И, конечно, ее нельзя считать прирожденной неряхой. Внешний вид — всего лишь маскировка…

Он внимательно разглядывал девушку, высчитав, что она, к счастью, не настолько юна, чтобы появиться на свет в результате одной из бесчисленных связей Фэкса. Может быть, внебрачный плод предыдущего лорда Руата? Нет, в ней не ощущалось примеси простой крови… Кровь была чистой — не важно, какого из благородных родов Перна… но, скорее всего, она действительно принадлежала к руатанской линии… Единственная, кому чудом удалось избежать резни десять Оборотов назад… затаившаяся в ожидании дня мести… Иначе зачем же она пыталась заставить Фэкса отречься от холда?

С трепетом восторга от неожиданной удачи Ф'лар протянул руку, собираясь сорвать лохмотья с бесчувственного тела, но что-то удержало его. Девушка пришла в себя. Ее большие ясные глаза смотрели на него недоверчиво, но смело.

Вдруг лицо ее дрогнуло, слегка изменилось. Усмехаясь все шире и шире, Ф'лар смотрел, как расплывались ее черты, искажаемые наведенной иллюзией уродства.

— Хочешь обмануть всадника, девушка? — рассмеялся он.

Не пытаясь больше прикоснуться к ней, Ф'лар отодвинулся к изножию постели, прислонился к высокой резной спинке и скрестил руки на груди. Затем боль в плече заставила его изменить позу.

— Назови свое имя и звание, девушка.

Она медленно приподнялась; черты ее лица больше не казались размытыми. Неторопливо отодвинувшись назад, она тоже оперлась на спинку кровати, так что они теперь смотрели друг на друга через всю длину огромного ложа.

— Фэкс?

— Мертв. Твое имя?

На лице ее промелькнуло выражение торжества. Она соскользнула с кровати и гордо выпрямилась во весь рост.

— Тогда я заявляю свои права. Я — последняя из рода руатанских властителей. И я претендую на Руат, — провозгласила она звенящим голосом.

Ф'лар мгновение смотрел на нее, любуясь гордой осанкой девушки. Затем запрокинул голову и негромко рассмеялся.

— Ты? Ты, куча отрепьев? — язвительно заметил он, подчеркивая диссонанс между ее претензиями и внешним видом. — О нет, нет! Кроме того, моя прекрасная леди, все всадники слышали и засвидетельствовали клятву Фэкса, который отрекся от холда в пользу наследника. Или ты настаиваешь, чтобы я и младенцу бросил вызов? И задушил его пеленками?

Ее глаза сверкнули, губы раскрылись в страшной, торжествующей усмешке:

— Никакого наследника нет. Гемма умерла, ребенок не успел родиться. Я солгала.

— Солгала? — сердито переспросил Ф'лар.

— Да, — насмешливо подтвердила она, вздернув подбородок, — я солгала. Ребенок не родился. Я просто хотела, чтобы ты бросил вызов Фэксу.

Резко наклонившись вперед, он схватил ее за запястье, уязвленный тем, что дважды поддался ее внушению.

— Ты заставила всадника вступить в схватку? Убить? Убить тогда, когда он находится в Поиске?

— Поиск? Какое мне дело до Поиска? Руат — мой! Десять Оборотов я трудилась и терпела, страдала и унижалась ради этого! Что может значить для меня твой Поиск?

Ф'лару захотелось стереть с ее лица это выражение надменного презрения. Он свирепо дернул девушку за руку и бросил на пол. Она рассмеялась ему в лицо и, едва Ф'лар ослабил хватку, метнулась в сторону, вскочила на ноги и бросилась вон из комнаты — прежде, чем он сообразил, что произошло.

Всадник кинулся к двери. Ругаясь про себя, он несся по гулким каменным коридорам к залу: она непременно должна попасть туда, если собирается покинуть холд. Однако когда он вбежал в зал и его взгляд заметался среди слонявшихся там людей, девушки он не нашел.

— Это странное создание… женщина… Она проходила здесь? — обратился он к Ф'нору, который стоял у двери, что вела во двор.

Коричневый всадник покачал головой, потом пристально посмотрел на брата:

— Значит, она — источник силы?

— Да, — буркнул Ф'лар, еще больше разозленный исчезновением беглянки. — Куда она могла подеваться? Представляешь, девушка — руатанского рода!

— Ого! И что же, она собирается потребовать холд у младенца? — спросил Ф'нор, указывая на повитуху, присевшую на скамье возле пылающего камина.

Ф'лар, уже готовый обыскивать многочисленные коридоры холда, резко остановился и с недоумением уставился на коричневого всадника.

— Младенца? Какого младенца?

— Мальчика, которого родила леди Гемма, — с удивлением ответил Ф'нор.

— Он жив?

— Да. Повитуха говорит — крепкий малыш, хотя его и извлекли раньше срока из чрева мертвой матери.

Ф'лар откинул голову и разразился смехом. Итак, несмотря на все хитрости девушки, истина восторжествовала!

Внезапно снаружи раздался восторженный рев Мнемент'а, поддержанный трубными голосами других драконов.

— Мнемент' поймал ее! — вскричал Ф'лар; лицо его сияло торжеством. Широко шагая, он прошел мимо распростертого на полу тела бывшего лорда Плоскогорья и спустился по ступеням во двор.

Он увидел, что Мнемент' покинул свой насест на башне, и позвал к себе. И долго с беспокойством следил, как дракон пологой спиралью спускался во двор, держа что-то в передних лапах. Последовал ряд ярких, быстро сменяющихся картин — Мнемент' сообщил Ф'лару, что схватил девушку, когда она пыталась покинуть холд через одно из верхних окон. Бронзовый неуклюже уселся на задние лапы, работая крыльями, чтобы сохранить равновесие. Он осторожно поставил девушку на ноги, оградив ее, словно прутьями клетки, частоколом своих гигантских когтей. Она спокойно стояла в их кольце, не двигаясь, повернувшись лицом к раскачивающейся над ней клиновидной голове.

Страж порога, завывая от ужаса и злобы, отчаянно рвался с цепи, стремясь прийти на помощь Лессе. Он едва не вцепился в ногу Ф'лара, когда тот проходил мимо.

— У тебя хватит мужества для полета, девушка, — одобрительно кивнул всадник, небрежно положив руку на морду Мнемент'а. Бронзовый дракон был весьма доволен собой; он опустил голову ниже, требуя, чтобы ему почесали надбровья.

— И ты, знаешь ли, вовсе не солгала, — продолжал Ф'лар, уступив соблазну подразнить девушку.

Она медленно повернулась к нему, лицо ее оставалось спокойным. «Не боится драконов!» — с радостью осознал Ф'лар.

— Ребенок жив. И это мальчик, — сказал он.

Девушка не сумела скрыть смятения; ее плечи на миг поникли, потом она снова гордо выпрямилась.

— Руат — мой! — твердо произнесла она тихим напряженным голосом.

— Да, так было бы — если бы ты обратилась прямо ко мне, когда мы приземлились здесь.

Ее глаза расширились.

— Что это значит?

— Всадник может взять под защиту любого человека, чья жалоба справедлива. К тому времени, когда мы прибыли в Руат-холд, моя маленькая леди, я был готов бросить вызов Фэксу — даже несмотря на Поиск. Мне недоставало только какой-нибудь веской причины. — Конечно, Ф'лар преувеличивал, но он хотел продемонстрировать девушке всю неразумность ее попыток оказать влияние на всадников. — Если бы ты внимательней слушала песни вашего арфиста, то лучше знала бы свои права. И, кроме того, — голос Ф'лара стал суровым, — леди Гемма, наверное, не лежала бы теперь мертвой… Она, бесстрашная душа, пострадала от руки тирана сильнее, чем ты.

Что-то в поведении девушки говорило ему, что она сожалеет о гибели Геммы, что смерть женщины глубоко потрясла ее.

— Какой толк тебе сейчас от Руата? — сказал он, широким взмахом руки указав на разоренный холд, безлюдный двор и опустошенную долину. — Ты выполнила задуманное, но приобретение бесполезно, а враг лежит мертвым… — Помолчав, он продолжал, усмехнувшись: — Хорошая работа, не так ли? Все остальные холды будут возвращены законным наследникам. Один холд — один лорд, как гласит древняя традиция. Но найдутся люди, которые усомнятся в этой заповеди, — те, кто заразился безумной алчностью Фэкса. Вероятно, тебе придется сражаться с ними… но сможешь ли ты защитить Руат от нападения — сейчас, когда холд в таком состоянии?

— Руат — мой!

— Руат? Всего-навсего Руат? — с иронией повторил Ф'лар. — В то время как ты могла бы стать госпожой Вейра?

— Госпожой Вейра? — потрясенно выдохнула она, с изумлением уставившись на всадника.

— Да, маленькая глупышка. Я говорил, что нахожусь в Поиске… пора бы тебе вспомнить, что в мире существует не только долина Руата. Цель моего Поиска — ты!

Она посмотрела на палец всадника, указывающий на нее, словно в нем таилась смертельная опасность.

— Клянусь Первым Яйцом, девушка, твоя сила велика… если ты можешь заставить ничего не подозревающего всадника выполнить твои желания. Но не пытайся проделать это снова — теперь я настороже.

Мнемент' одобрительно заворчал, звуки перекатывались в его горле, словно приглушенные расстоянием раскаты грома. Он выгнул шею и уставился прямо на девушку одним глазом, светящимся в полумраке двора. Ф'лар заметил, что она не отшатнулась и не побледнела, когда сверкающий глаз размером с человеческую голову приблизился к ее лицу.

— Он любит, когда ему почесывают надбровья, — примирительно произнес Ф'лар. Он решил сменить тактику и загладить резкость последних слов.

— Я знаю, — кивнула девушка, протягивая руку к огромному мерцающему оку.

— Неморт'а отложила золотое яйцо, — продолжал Ф'лар доверительным тоном. — Скоро она умрет. Вейру необходима сильная духом владычица.

— Алая Звезда? — спросила девушка. Глаза ее наполнились ужасом, что поразило Ф'лара, ибо до сих пор она не выказывала страха.

— Ты видела Звезду? Ты понимаешь, что она значит? — Ф'лар заметил, как девушка судорожно вздохнула, стараясь успокоиться.

— Смертельную опасность… — тихо прошептала она, бросив боязливый взгляд на восток.

Ф'лар не спрашивал, каким чудом она поняла ужас нависшей над Перном угрозы. Он собирался доставить ее в Вейр — даже силой, если потребуется. Однако он предпочел бы, чтобы она добровольно последовала за ним. Повелительница Вейра, готовая взбунтоваться в любой момент, пожалуй, куда опасней, чем глупая простушка. Эту девушку переполняли силы, она с детства привыкла к уловкам и коварству. Было бы катастрофой вызвать ее ненависть неразумным обхождением.

— Опасность для всего Перна, не только для Руата, — произнес он, стараясь, чтобы в его голосе, как бы случайно, проскользнула нотка мольбы. — И ты нужна нам. Нужна в Вейре, а не в Руате. — Взмахом руки он словно отмел в сторону холд и долину, как нечто незначительное в сравнении с Перном. — Мы обречены на гибель без сильной владычицы Вейра. Без тебя.

— Гемма говорила, что понадобятся все бронзовые всадники… — задумчиво пробормотала девушка.

Что она имеет в виду? Услышала ли она хоть одно произнесенное им слово? Ф'лар нахмурился. Вряд ли он сможет привести еще более веские доводы.

— Ты победила здесь. Пусть ребенок… — он ощутил резкую боль, пронзившую ее, но безжалостно продолжал: —…ребенок Геммы возвысится в Руате. Ты, госпожа Вейра, станешь распоряжаться всеми холдами, а не только разоренным Руатом. Ты добилась смерти Фэкса… теперь забудь про месть.

Она смотрела на Ф'лара изумленными глазами, впитывая его слова.

— Я никогда не думала о том, что произойдет после смерти Фэкса, — медленно произнесла девушка. — В самом деле, я не представляла, что может случиться потом.

Ее смущение было почти детским, и сердце у Ф'лара сжалось. Однако он не имел ни времени, ни желания, чтобы обдумать все поразительные и противоречивые черты ее характера. Теперь он понял, чем диктовалось ее поведение. Очевидно, ей было не более десяти Оборотов, когда Фэкс уничтожил ее семью. И все же, несмотря на столь юный возраст, она поставила перед собой цель и ухитрялась избегать разоблачения — достаточно долго, чтобы добиться смерти врага. Какой замечательной госпожой Вейра будет эта малышка!

Ф'лар глубоко вздохнул, любуясь своей находкой. В свете бледной луны девушка выглядела совсем юной, беззащитной и почти хорошенькой.

— Ты станешь госпожой Вейра, — повторил он с мягкой настойчивостью.

— Госпожой Вейра… — прошептала она, не в силах, казалось, освоиться с этой мыслью.

Взгляд ее скользнул по залитому серебристым лунным светом внутреннему двору. Ф'лар подумал, что она колеблется.

— Быть может, тебе больше по душе лохмотья? — сказал он, придав голосу насмешливую резкость. — И нечесаные волосы, грязные ноги, потрескавшиеся ладони? Нравится спать в соломе и питаться объедками? Ты молода… вернее, я предполагаю, что ты молода. И что же, это — все, к чему ты стремишься? Как же назвать тебя, если здешний крохотный уголок громадного мира — все, что тебе нужно? — Он помолчал, потом с холодным презрением добавил: — Я вижу, руатанская кровь стала жидкой. Ты боишься!

— Я — Лесса, дочь лорда Руата! — возразила оскорбленная девушка. Она выпрямилась, глаза ее сверкали, подбородок был вздернут. — Я ничего не боюсь!

Ф'лар с удовлетворением улыбнулся. Неожиданно Мнемент' вскинул голову и во всю длину вытянул гибкую шею. Его мощный рык, подобно сигналу боевого горна, прокатился над долиной; видимо, бронзовый хотел передать Ф'лару свою уверенность в том, что Лесса примет вызов. Другие драконы откликнулись, издаваемые ими звуки казались более тонкими по сравнению с громоподобным ревом Мнемент'а. Страж порога, свернувшийся у своего логова, тоже подал голос; он визжал нервно, пронзительно, пока из холда не высыпали перепуганные обитатели.

— Ф'нор, — произнес бронзовый всадник, жестом подзывая помощника. — Оставь половину людей охранять холд. Кто-нибудь из соседних лордов может попытаться занять место Фэкса. Одного всадника пошли в Кром-холд с доброй вестью. И сам отправляйся в Плоскогорье — прямо в ткацкую мастерскую. Переговори с Л'то… с Лайтолом. — Ф'лар усмехнулся. — Я думаю, он будет хорошим управляющим для Руата; пусть правит им пока от имени Вейра и законного наследника холда.

По мере того как Ф'лар излагал свои планы, лицо коричневого всадника выражало все большее удовлетворение. Фэкс мертв, и Крылатые, которые расправились с ним, конечно, должны взять Руат под защиту. Тогда холд окажется в безопасности и, несомненно, начнет процветать под мудрым правлением. Ф'нор был в восторге.

— Значит, эта девушка — причина упадка Руата? — спросил он командира, с интересом разглядывая Лессу.

— С ее умом и силой она могла бы привести к гибели даже Вейр, — снова усмехнулся Ф'лар. Его Поиск увенчался восхитительным результатом, и теперь он мог позволить себе проявить великодушие. Однако, взглянув на сияющее лицо Ф'нора, он счел необходимым посоветовать: — Попридержи-ка свое ликование, брат. Новая королева еще должна пройти обряд Запечатления.

— Я постараюсь все устроить. Лайтол! Да, Лайтол — прекрасный выбор, — произнес коричневый всадник, хотя знал, что Ф'лар не нуждается в его одобрении.

— Кто такой Лайтол? — резко спросила Лесса. Она отбросила со лба густые, темные, перепачканные золой волосы; при свете луны грязь на ее лице была почти незаметна. Перехватив слишком откровенный взгляд, брошенный Ф'нором на девушку, Ф'лар властным жестом отправил коричневого всадника выполнять полученные им приказы.

— Лайтол жил в Вейре, но потерял дракона, — сказал Ф'лар девушке. — Он не был другом Фэксу. Лайтол хорошо позаботится о Руате; не сомневаюсь, что теперь холд будет процветать… — Ф'лар пристально посмотрел на нее и многозначительно добавил: — Не так ли?

В мрачном замешательстве девушка разглядывала всадника, пока его негромкий смех не нарушил тишину.

— Мы возвращаемся в Вейр, — решительно объявил он, предлагая руку, чтобы подсадить ее на шею Мнемент'а.

Бронзовый протянул клиновидную голову к стражу порога. Зверь дышал хрипло; за ним, извиваясь по земле, тянулась цепь.

— Ох, — вздохнула Лесса, опускаясь на колени возле скорчившегося в пыли уродливого тела.

Страж медленно поднял голову и жалобно застонал.

— Мнемент' говорит, что он очень стар и скоро уснет навсегда.

Пальцы Лессы нежно коснулись нелепой морды зверя, пробежали по выступающим надбровьям, осторожно почесали уши.

— Идем, Лесса Пернская, — поторопил Ф'лар. Он горел желанием взмыть вверх и поскорее покинуть это место.

Девушка выпрямлялась медленно.

— Он спас меня. Он знал, кто я…

— Он понимает, что поступил правильно, — заявил Ф'лар уверенным тоном, бросив удивленный взгляд на девушку. Ему казалось, что проявление сентиментальных чувств не свойственно ее твердой натуре.

Он снова взял Лессу за руку, чтобы помочь ей подняться. И в то же мгновение оказался сбит с ног! Прокатившись по камням, он попытался встать и встретить врага лицом к лицу. Но чудовищная сила удара почти парализовала Ф'лара; беспомощный, он лежал на спине, с ужасом глядя на чешуйчатое тело стража, который стремительно несся прямо на него.

Почти одновременно услышал он испуганное восклицание Лессы и трубный рев Мнемент'а. Громадная голова бронзового разворачивалась… разворачивалась… чтобы отбросить стража от хрупкой человеческой плоти… «Не успеет!» — мелькнула мысль, но в тот момент, когда страж взмыл в воздух, всадник услышал крик девушки:

— Нет! Не убивай! Не убивай его!

Страж порога, рычание которого перешло в тревожный мучительный всхлип, изогнул тело в полете, пытаясь изменить направление прыжка. И вдруг рухнул на камни двора у ног Ф'лара; тот услышал, как при ударе о землю хрустнул позвоночник зверя.

Раньше чем всадник смог подняться на ноги, Лесса, с искаженным от горя лицом, обхватила руками безобразную голову стража.

Мнемент' вытянул шею и осторожно коснулся тела умирающего существа. Дракон замер на несколько секунд, словно прислушиваясь; потом он сообщил Ф'лару, что зверь, вероятно, хотел спасти Лессу. Опасности истинные и мнимые спутались в одряхлевшем сознании стража; ему показалось, что Лессу заставляют насильно покинуть Руат, холд ее предков… Но, услышав приказ девушки, он исправил свою ошибку — ценой жизни.

— Страж хотел защитить меня, — прошептала Лесса прерывающимся голосом. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Он… он был единственным, кому я могла доверять… Моим единственным другом…

Ф'лар неловко похлопал девушку по плечу; его ужаснула судьба человека, который мог назвать своим единственным другом стража порога… Он болезненно сморщился — при падении рана в плече открылась и заныла.

— Настоящий друг, верный и бесстрашный, — произнес он, наблюдая, как дымка смерти заволакивает золотисто-зеленые глаза зверя; они тускнели, меркли, и наконец последняя искра погасла в них.

Внезапно драконы издали высокий, едва слышный звук, от которого волосы встали дыбом, а кровь застыла в жилах. Это был жуткий звук — плач по умершим соплеменникам.

— Он был всего лишь стражем порога, — прошептала потрясенная Лесса.

— Драконы оказывают почести, когда они считают нужным, — сухо заметил Ф'лар, подчеркивая свою непричастность к произошедшему.

Лесса еще раз окинула долгим взглядом безобразную голову зверя, осторожно опустила ее на камни, погладила подрезанные крылья. Затем торопливо отстегнула тяжелую пряжку, удерживавшую на шее металлический ошейник, и яростным движением отшвырнула его прочь.

Затем она поднялась, плавно выпрямив гибкое тело, и решительно, не поворачивая головы, шагнула к Мнемент'у. Упершись ступней в приподнятую лапу дракона, девушка легко подпрыгнула и оседлала громадную шею.

Ф'лар окинул взглядом двор и маневрировавшие перед отлетом остатки крыла. Обитатели холда уже удалились под безопасные своды главного зала. Когда все всадники заняли походное положение, Ф'лар тоже вскочил на шею Мнемент'а и устроился позади девушки.

— Крепко держись за мои руки, — приказал он ей, ухватившись за складку кожи на шее дракона. Затем подал команду взлетать.

Пальцы девушки судорожно сомкнулись вокруг его запястий. Бронзовый дракон, мощно взмахивая огромными крыльями, набирал высоту. Вообще-то Мнемент' предпочитал начинать полет, ныряя вниз со скалы или башни; драконы не любили тратить усилий зря.

Ф'лар оглянулся; его всадники уже образовали полетный клин, сильно растянувшись, чтобы заполнить прорехи в строе — места тех, кто остался на земле охранять Руат. Когда они набрали достаточную высоту, Ф'лар скомандовал Мнемент'у войти в Промежуток.

* * *

Они повисли среди мертвенного ничто и нигде; лишь сдавленный вздох выдал изумление девушки. Хотя сам Ф'лар давно привык к жалящему чудовищному холоду, к абсолютному отсутствию звука и света, хорошо знакомые ощущения слегка нервировали его. Правда, путь к Вейру в Промежутке занимал времени не больше, чем требовалось, чтобы трижды моргнуть глазом.

Они вынырнули из жуткого вневременного безмолвия, и Мнемент' одобрительно громыхнул, обрадованный выдержкой Лессы. Она не испугалась, не завопила в панике подобно другим женщинам. Ф'лар чувствовал, как в его ладони, прижатой к боку девушки, отдаются частые удары ее сердца.

В ярком свете дня, на расстоянии полумира от ночного Руата, они парили над Вейром. Крылья Мнемент'а затрепетали, и они плавно скользнули вниз.

Лесса, ошеломленная нахлынувшими чувствами, крепко сжала руки всадника, когда дракон описывал круг над огромной каменной чашей Вейра. Слегка отклонившись в сторону, Ф'лар заглянул в лицо девушки. Восторг и ни малейших признаков страха — вот что прочитал он в ее глазах, а ведь они мчались со скоростью тысяча локтей над самым высоким хребтом Бендена. Чуть позже, когда семь драконов дружно протрубили приветственный клич, по ее губам скользнула еле заметная улыбка.

Всадники крыла опускались все ниже, ниже, ниже, описывая широкую спираль. Строй рассыпался; каждый направлялся к своему ярусу пещер. Резко просвистев что-то и гася скорость почти вертикально развернутыми крыльями, Мнемент' тоже завершил плавное скольжение и легко опустился на карниз. Он припал к камню, пока Ф'лар помогал девушке перебраться на неровную скалу, всю в царапинах от когтей, оставленных тысячами приземлений.

— Вот дорога в наше жилище, — сказал он Лессе, когда они вошли в широкий коридор с высокими сводами, под которыми мог легко пройти громадный бронзовый дракон.

Добравшись до большой естественной пещеры, которая была его домом с тех пор, как Мнемент' достиг зрелости, Ф'лар окинул помещение нетерпеливым взглядом; вот и завершилась его первая длительная отлучка из Вейра. Огромная подземная полость была значительно больше, чем главные залы холдов, в которых он побывал, путешествуя с Фэксом. Те залы, однако, предназначались для людей, а не для драконов. Но вдруг он осознал, что его собственное жилище выглядит почти таким же запущенным, как и Руат. Несомненно, Бенден — один из древнейших Вейров; так же, как и Руат — один из старейших холдов. Скольким драконам служила лежбищем эта пещера, пока твердый камень не стерся в пыль под весом огромных тел! И на сколько футов опустился пол в проходе, ведущем в спальную комнату и примыкающую к ней купальню, где всегда струилась свежая вода естественного теплого источника! Но настенные драпировки уже выцвели и обтрепались, а на дверных косяках и на полу темнели жирные пятна, которые было бы нетрудно счистить песком.

Остановившись на пороге спальной комнаты, Ф'лар взглянул на девушку и прочитал в ее глазах тревогу.

— Я должен немедленно накормить Мнемент'а. Ты можешь выкупаться первой, — сказал он, роясь в сундуке в поисках чистой одежды для гостьи, какого-нибудь платья, оставленного прежними обитателями его жилища и более приличного, чем ее лохмотья. Белую шерстяную хламиду, традиционное одеяние для Запечатления, следовало аккуратно уложить обратно в сундук, для нее наступит время позже. Остальное он бросил к ногам девушки, прибавив еще мешочек с ароматным мыльным песком, и указал на занавесь, прикрывавшую проход в купальню.

Покидая комнату, Ф'лар обернулся. Девушка неподвижно стояла около кучи сваленных на пол одежд, даже не пытаясь выбрать что-нибудь.

Бронзовый передал ему, что Ф'нор кормит Кант'а и что он, Мнемент', тоже голоден. Она не доверяет Ф'лару, но драконов не опасается.

— С чего бы ей опасаться драконов? — спросил Ф'лар. — Ведь вы дальняя родня стража порога, который был ее единственным другом.

Мнемент' высокомерно ответил всаднику, что он, бронзовый дракон в полном расцвете сил, не имеет никакого отношения к ничтожному, костлявому стражу с подрезанными крыльями, выжившему из ума от старости и посаженному на цепь.

— Тогда почему вы оказали ему посмертные почести как дракону? — настаивал Ф'лар.

Мнемент' ответил, что гибель существа столь самоотверженного и преданного следовало отметить достойным образом. Даже самый хилый синий дракон не стал бы отрицать, что руатанский страж порога сохранил вверенную ему тайну, хотя он, Мнемент', всячески пытался ее выведать. Кроме того, зверь ценой собственной жизни спас Ф'лара и тем самым возвысился до вершин мужества и самопожертвования, достойных дракона.

Ф'лар, довольный тем, что ему удалось поддразнить бронзового, усмехнулся. Мнемент' описал величественный круг и опустился на площадку, где разводили огромных мясных птиц, предназначенных для кормления драконов.

Ф'лар спрыгнул, как только его бронзовый завис около Ф'нора. Резкий удар о землю отдался болью в плече, и он подумал, что надо попросить девушку перевязать рану. Мнемент' развернулся и набросился на ближайшую жирную птицу.

— Рождение может начаться с часу на час, — сказал Ф'нор, приветствовав брата улыбкой. Глаза его возбужденно сверкали; он обожал распространять новости.

Ф'лар молча кивнул.

Они наблюдали, как коричневый Ф'нора ловит свой обед. Кант' подхватил сопротивляющуюся жертву когтистой лапой и, взлетев, уселся на незанятый выступ скалы для трапезы.

Разделавшись с первой тушей, Мнемент' вновь заскользил над стаей неповоротливых птиц, давно потерявших способность к полету. Схватив одну и удерживая ее когтями, он устремился вверх. Ф'лар следил за его полетом, как всегда испытывая гордое возбуждение; его приводили в восторг легкие взмахи громадных крыльев, игра солнечных бликов на бронзовом теле, сверкание серебристых когтей его друга. Он никогда не переставал любоваться летящим Мнемент'ом; грация и мощь дракона покоряли его.

— Лайтол был потрясен твоим предложением, — сказал Ф'нор, — и просил выразить тебе благодарность и уважение. Он превосходно справится с Руатом.

— Потому-то его и выбрали, — буркнул Ф'лар, польщенный словами Лайтола. Конечно, звание управляющего не могло заменить потерянного дракона, однако и этот пост кое-что значит.

— В холдах Плоскогорья новости приняты с радостью, — продолжал Ф'нор, широко улыбаясь. — Только смерть леди Геммы опечалила всех. Интересно, кому из претендентов достанется теперь вакантный титул…

— В Руате? — уточнил Ф'лар, нахмурившись.

— Нет. В его родном холде, как и в других покоренных Фэксом холдах Плоскогорья. Что касается Руата, то Лайтол приведет туда своих людей. Так что любой вояка задумается, прежде чем напасть. В главном холде Фэкса Лайтолу известны многие, кто хотел бы сменить место обитания, — несмотря на то что их прежний господин уже мертв! Лайтол поторопит их с переселением в Руат. Наши всадники смогут вскоре вернуться в Вейр.

Ф'лар одобрительно кивнул и повернулся, чтобы приветствовать еще двоих из своего крыла — синих всадников, приземлившихся на площадке для кормления. Мнемент' лениво слетел вниз и схватил третью птицу.

— Он мало ест, — заметил Ф'нор. — А мой, посмотри-ка, уже расправился с четвертой.

— Коричневые медленней растут, — протянул Ф'лар, с удовлетворением заметив, как в глазах Ф'нора блеснули сердитые искры. Ничего, пусть учится не болтать лишнего.

— Р'гул и С'лел вернулись, — помолчав, сообщил коричневый всадник.

Появление двух синих привело птичью стаю в неистовство; с испуганными криками птицы бросились врассыпную.

— Остальных отозвали, — продолжал Ф'нор, — Неморт'а уже охвачена оцепенением смерти… — Он резко махнул рукой и, не в силах больше сдерживаться, выложил главную новость: — С'лел привез двух! У Р'гула — пять! Говорят, смелые девушки — и хорошенькие!

Ф'лар не ответил. Для него это не было неожиданностью. Он знал, что эти двое привезут немало претенденток. Пусть их будут хоть сотни, если им этого хочется. Но он, Ф'лар, бронзовый всадник, выбрал одну — ту, которая победит.

Обиженный, что его новости не вызвали никакой реакции, Ф'нор поднялся.

— Нам надо было прихватить девушку из Крома… и еще ту, хорошенькую…

— Хорошенькую? — язвительно переспросил Ф'лар, в раздражении приподняв брови. — Значит, хорошенькую? Такую, какой была когда-то Йора?

— К'нет и Т'бор везут претенденток с запада, а это кое-что значит, — не слушая брата, стоял на своем Ф'нор.

Их разговор был прерван прорвавшимся сквозь завывания ветра мощным ревом. В яркой синеве неба разворачивались двойной спиралью два спускающихся крыла численностью в двадцать драконов каждое.

Мнемент' резко поднял голову и испустил мягкий музыкальный звук. Ф'лар позвал его, и бронзовый слетел вниз, не выразив недовольства тем, что его оторвали от еды — хотя он съел совсем немного. Это обрадовало Ф'лара, и, дружески махнув рукой брату, он перешел на вытянутую лапу Мнемент'а и с его помощью перебрался на свой карниз.

Пока они шли вдвоем по короткому проходу, Мнемент' рассеянно высвистывал что-то. В пещере зверь растянулся в углублении каменного пола, служившего ему ложем, удобно положил на каменный выступ клиновидную голову и замер. Ф'лар расположился рядом. Дракон поглядывал на своего друга огромным глазом, многочисленные фасетки которого мерцали и двигались, а внутренние веки потихоньку закрывались, пока Ф'лар ласково почесывал его надбровья.

Такой взгляд мог напугать любого, но не всадника. Ф'лар ценил эти спокойные минуты, самые счастливые задень. Это была его жизнь — с тех пор, когда двадцать Оборотов назад Мнемент' пробился сквозь скорлупу, спотыкаясь, с трудом пересек площадку Рождений и, покачиваясь на слабых ногах, встал перед мальчиком Ф'ларом. В мире не существовало большей чести для человека, чем доверие и дружба огнедышащих чудовищ Перна. Потому что преданность, которую дракон дарил избраннику, единственному среди всех людей, была непоколебимой и полной с момента Запечатления.

Сейчас же, сытый и довольный всем, Мнемент' спокойно засыпал. Громадные глаза его закрылись, и только кончик хвоста иногда слегка подрагивал — верный признак того, что он моментально пробудится в случае тревоги.

Глава 7

Во имя кладки королевы,
Во имя золотой Фарант'ы,
О, госпожа! Свои таланты
Направь на процветанье Вейра.
Из Оборота в Оборот
Расти заботливо драконов,
Расти мальчишек непреклонных —
Тех, кто на смену нам придет.
Взрасти в них верность и терпенье,
Бесстрашье раствори в крови,
Дай преисполненность любви,
Рожденной в миг Запечатленья.
С древнейших дней гласит Закон:
Едины всадник и дракон.

Лесса не двигалась, пока звук шагов всадника не затих вдали. Убедившись, что рядом никого нет, она быстро пересекла большую пещеру. Ее чуткое ухо улавливало отдаленный звук скрежета когтей по камню и свист могучих крыльев. Она выбежала по широкому короткому проходу на карниз, на край зияющей бездны, и взглянула вниз. Перед ней простирались каменные стены Бенден-Вейра; они окружали лишенную растительности овальную площадку, на которую то и дело кругами слетали бронзовые драконы. Конечно, как каждый из перинитов, Лесса слышала о Вейрах; но одно дело — слышать, и совсем другое — находиться в одном из них.

Она еще раз посмотрела вниз, потом — вверх и вокруг себя. Повсюду простирались каменные склоны; она понимала, что покинуть карниз можно только на крыльях дракона. Ниже и выше выступа скалы, на котором она стояла, зияли отверстия ближайших пещер. Итак, она здесь в полной изоляции.

Она станет госпожой Вейра, сказал всадник. Его женщиной? В Вейре, которым он владеет? Не это ли он имел в виду? Нет, от дракона она получила совсем иное представление… Неожиданно она осознала необычность этой ситуации. Как странно — она понимала дракона… Разве обычные люди способны на это? Или ее род действительно происходит от всадников? Во всяком случае, она ясно поняла, что Мнемент' подразумевал нечто значительное, какое-то особое звание. По-видимому, она должна состоять при королеве драконов — той, которая еще не вылупилась из яйца. Но почему именно она? Лесса смутно припоминала, что, отправляясь в Поиск, всадники высматривали особых женщин. Да, особых! И в таком случае она — одна из претенденток. Однако бронзовый всадник предложил ей это звание так, словно она — и только она одна — имела на него право. Он просто самонадеян, решила Лесса, хотя и не в такой степени, как Фэкс.

Она видела, как бронзовый ринулся вниз, видела удар, видела, как он схватил свою жертву и потом, взмыв над мечущимися в ужасе птицами, уселся на дальнем выступе скалы для трапезы. Инстинктивно она отпрянула назад, в темноту сулившего безопасность коридора.

Вид дракона, терзающего жертву, разбудил в ее памяти множество страшных историй. Историй, над которыми она раньше насмехалась… но теперь… Правда ли, что драконы прежде питались человеческой плотью? Прежде… Пожалуй, не стоит размышлять на эту тему. Род драконов был не менее жесток, чем человеческий. Дракон, однако, действовал скорее по звериному инстинкту, чем из зверской жадности.

Почти уверенная, что всадник появится не скоро, Лесса прошла через большую пещеру в спальную комнату, сгребла одежду и мешочек с песком и направилась в купальню. Глубокий бассейн был вырублен прямо в каменном полу пещеры — неправильный круг с небольшим выступом внутрь. Тут стояла скамейка; рядом, в стене, были выбиты полки для сухой одежды. В неярких бликах светильников Лесса различила, что у края выступа дно бассейна засыпано песком — достаточно высоко, чтобы купающийся мог стоять. Дальше дно понижалось, вода становилась более глубокой и, у дальней каменной стены, совсем темной.

Стать чистой! Стать совершенно чистой — и оставаться чистой! Она торопливо сорвала остатки лохмотьев, прикасаясь к ним с таким же отвращением, как и всадник; отбросила в сторону. Потом вытряхнула полную пригоршню песка и, наклонившись к воде, смочила его.

Сухая невесомая пыль превратилась в мягкий ароматный ил, которым девушка начала тереть ладони и покрытое синяками лицо. Зачерпнув еще песку, она начала отмывать руки и ноги, плечи и грудь. Она скребла тело изо всех сил, пока полузажившие порезы и ссадины не стали сочиться кровью. Тогда она шагнула, почти прыгнула в бассейн. От неожиданности у нее перехватило дыхание; вспенившийся в теплой воде ил начал щипать раны. Лесса окунулась с головой, чтобы как следует намочить волосы. И снова вытряхнула на ладонь целую пригоршню песка… Она втирала ароматный ил в кожу головы, скребла и прополаскивала, пока — как и много лет назад — к ней не вернулось ощущение чистоты. Длинные мокрые пряди волос тянулись по воде к дальнему краю бассейна. Лесса с радостью отметила, что вода, в которой она мылась, проточная. На смену мутной и грязной все время поступала свежая. Теперь она опять принялась за тело, отскребая многолетнюю въевшуюся грязь, пока снова не засаднило кожу. Это очищение было ритуальным; она смывала не только грязь, покрывавшую тело. Очиститься! От такой роскоши она ощущала удовольствие, близкое к экстазу.

Блаженство охватило Лессу. Тело ее наконец было чистым — настолько, насколько этого удалось добиться за отпущенное ей время. Она в третий раз натерла волосы илом, сполоснула их и неохотно вылезла из бассейна.

Покопавшись в груде одежды, она выбрала платье и приложила к плечам. Темно-зеленая ткань оказалась мягкой на ощупь. Ворс слегка цеплялся за огрубевшую кожу пальцев. Лесса натянула платье через голову. Одеяние оказалось слишком широким, и она перехватила его поясом. Прикосновение мягкой ткани к обнаженной коже было непривычно приятным; девушка вздрогнула от наслаждения, потянулась, выгибая спину, и сделала шаг вперед. И в кои-то Обороты не тряпье, а длинная красивая юбка тяжело закрутилась, обняв ее колени и заставив улыбнуться. Наконец-то можно почувствовать себя женщиной! Она взяла свежее полотенце и принялась за свои волосы.

Издалека донесся приглушенный звук. Она замерла с поднятыми руками, склонив голову набок и напряженно прислушиваясь. Да, снаружи доносились шорох и тонкий посвист. Должно быть, вернулся всадник со своим зверем. Как не вовремя, подумала она, скорчив недовольную гримасу, и принялась еще сильнее и жестче вытирать голову. Затем, погрузив пальцы во влажную копну волос, она попыталась разделить их на пряди и уложить. Безуспешно. В раздражении Лесса повернулась к полкам; порывшись там, она обнаружила металлический гребень с крупными зубьями. С его помощью, безжалостно продираясь через непокорные спутанные волосы, постанывая от боли и нетерпения, она наконец справилась со своей прической.

Высохнув, волосы ее словно обрели собственную жизнь. Они потрескивали под ладонями, прилипали к лицу, к зубьям гребешка, платью; было почти невозможно справиться с этой шелковистой лавиной. И они оказались длиннее, чем думала Лесса. Теперь, расчесанные и чистые, они спадали до талии — когда не липли к рукам.

Она снова замерла, прислушиваясь: тишина, ни одного звука. Девушка осторожно придвинулась к занавеси и с трепетом заглянула в спальню. Пусто. Лесса сосредоточилась и уловила медленный, ленивый ток мыслей чудовищного зверя. Что ж, лучше встретиться с этим человеком в присутствии дремлющего дракона, чем в спальной комнате. Она решительно двинулась вперед и, проскользнув мимо полированного куска металла, висевшего на стене, уголком глаза заметила, как в нем мелькнула какая-то незнакомая женщина.

Пораженная, она резко остановилась, с недоверчивым изумлением изучая отражавшееся в металле лицо.

И только тогда, когда она поднесла дрожащие пальцы к щекам — и отражение скопировало ее жест, — она поняла, что видит себя.

Девушка в зеркале была красивее, чем леди Тела, чем дочь портного! Правда, слишком худая… Ее ладони непроизвольно схватились за шею, скользнули по выступающим ключицам к груди, пропорции которой не соответствовали ее худощавому телу. Платье слишком просторно для нее, отметила Лесса с внезапно возникшим тщеславием, еще не знакомым ей чувством. А ее волосы… настоящий ореол, лучистая корона… Нет, они не желают лежать послушно… Торопясь, девушка пригладила их пальцами — и машинально перебросила несколько прядей вперед, так, чтобы они закрывали лицо. Затем, опомнившись, раздраженно отбросила локоны на плечи. В Вейре ей незачем маскироваться.

Слабые звуки — скрип сапог, шорох шагов — вернули ее к реальности. Она замерла, ожидая появления всадника. Неожиданно в ней проснулась робость. Теперь, когда лицо ее было открыто миру, волосы струились по плечам и спине, а линии точеной фигуры подчеркивала мягкая ткань платья, девушка лишилась привычной защиты и, следовательно, стала, по ее понятиям, уязвимой.

Подавив желание убежать и спрятаться, Лесса еще раз взглянула на свое отражение в блестящем металле и, окончательно убедившись в своей привлекательности, вскинула голову; от этого движения волосы ее взметнулись вверх, потрескивая и шурша. Она — Лесса Руатанская, наследница старинного и благородного рода. Ей больше не надо скрываться, хитрить, контролировать каждый свой шаг… Теперь она может смело смотреть в лицо миру… и этому всаднику.

Она решительно пересекла комнату и отбросила занавес, закрывавший вход в большую пещеру.

Он сидел возле головы дракона и с удивительно нежным выражением лица почесывал зверю надбровья. Все это совершенно не совпадало с тем, что она слышала о всадниках.

Она, конечно, знала о нерушимых узах между Крылатыми и их драконами, но лишь теперь поняла, что в основе этой связи лежала любовь. Ее поразило, что сдержанный, холодный человек, доставивший ее сюда, способен на такое чувство. Там, во дворе Руата, возле старого стража всадник вел себя весьма бесцеремонно. И неудивительно, что бедный зверь заподозрил в нем обидчика. Драконы — и те проявили больше терпимости, подумала она, невольно шмыгнув носом.

Всадник медленно обернулся, словно не желая расставаться с бронзовым зверем. Заметив ее, он приподнялся; в глазах его мелькнуло удивление — по-видимому, изменившаяся внешность девушки поразила его. Быстрыми легкими шагами он приблизился к Лессе, осторожно взял ее под локоть и повел в спальное помещение.

— Мнемент' мало ел, для отдыха ему нужна тишина, — сказал он приглушенным голосом, как будто не существовало ничего важнее покоя дракона. Он поправил тяжелый занавес, закрывавший проход в пещеру.

Затем всадник молча отодвинул девушку на расстояние вытянутой руки и бесцеремонно осмотрел ее с головы до пят. На лице его отразилось удивление, смешанное с любопытством.

— Ты вымылась… и стала красавицей, да, почти красавицей, — признал он с таким изумлением и снисходительностью, что она, обиженная, резко отпрянула от него. Всадник негромко рассмеялся: — Да, кто бы мог догадаться, что скрывается под грязью и сажей… десяти полных Оборотов, не так ли? Ты, несомненно, достаточно красива, чтобы Ф'нор наконец успокоился.

Возмущенная его поведением, она осведомилась ледяным тоном:

— А что, Ф'нора непременно нужно успокоить?

Всадник стоял, глядя на нее с улыбкой. Она сжала от ярости кулаки и стиснула зубы — чтобы сдержаться и не ударить это насмешливое лицо.

После долгой-долгой паузы он сказал:

— Забудем о Ф'норе. Сначала надо поесть. Кроме того, мне понадобятся твои услуги.

Возмущенный вопль девушки заставил его обернуться. На этот раз он не удержался от раздраженной гримасы, когда резкое движение растревожило запекшуюся рану на плече. Потом всадник усмехнулся:

— Почему бы тебе не промыть раны, честно заработанные в битве за твои интересы?

Отодвинув свисающую настенную драпировку, он крикнул в отверстие, темнеющее в каменной поверхности:

— Еду для двоих!

Его голос заметался в глубоком каменном колодце, и Лесса услышала далеко внизу эхо.

— Неморт'а коченеет, — продолжал он, доставая что-то с полки, спрятанной под драпировками, — и, значит, скоро начнется Рождение.

При упоминании о Рождении в желудке у Лессы похолодело. От самого мягкого описания этого эпизода в преданиях о драконах стыла кровь, а более реалистичные вселяли панический ужас. В каком-то оцепенении девушка брала предметы сервировки, которые передавал ей всадник, и ставила на стол.

— Что? Испугалась? — усмехнулся он. Опустил драпировку на место и стянул изорванную, окровавленную рубаху.

Тряхнув головой, Лесса переключила внимание на его спину. Мускулистый торс всадника и его широкие плечи были испещрены царапинами и полосками засохшей крови, чернеющими на бледной коже. Рана на плече кровила; очевидно, он содрал засохшую корку, когда стаскивал одежду.

— Мне понадобится вода, — сказала она и, взяв подходящую неглубокую миску, отправилась к бассейну, удивляясь про себя, как могла она согласиться уехать из Руата.

Пусть холд полностью разорен, но он все же был ее родным гнездом, хорошо знакомым ей от главной башни до самого глубокого подвала. В тот момент, когда Фэкс умер и всадник хитро подкинул идею относительно Вейра, она чувствовала себя способной на многое… А что она может сделать теперь? В лучшем случае — не расплескать воду из миски, которая, непонятно почему, задрожала в ее руках.

Она заставила себя сосредоточиться на ране — ужасном порезе, особенно глубоком в месте, где лезвие вошло в тело. Там, где кинжал Фэкса шел на излете, рана была мельче. Промывая ее, девушка ощущала под пальцами мускулистое тело всадника, вдыхала его запах. Удивительно, что этот мужской аромат — смесь запахов пота, кожи и мускуса — не внушал ей отвращения.

Наверно, Ф'лар испытывал сильную боль, когда она удаляла сгустки запекшейся крови, но лицо его оставалось спокойным. Лесса подавила желание разбередить рану, заставить его вскрикнуть… пусть почувствует, что нельзя относиться к ней так пренебрежительно. Но она не могла сделать этого. Растревоженная и обиженная одновременно, девушка осторожно смазала порез целебной мазью и, прикрыв его подушечкой из мягкой ткани, забинтовала. Закончив работу, Лесса отступила назад. Всадник осторожно согнул руку, стянутую повязкой; мышцы на его спине напряглись.

Когда он взглянул на девушку, глаза его были печальными и задумчивыми.

— Превосходно сделано, моя госпожа. Благодарю, — сказал он, но улыбка его была полна иронии.

Всадник встал, и Лесса испуганно отпрянула в сторону. Не обратив на нее внимания, он направился к сундуку и достал чистую белую рубашку.

Неожиданно раздался приглушенный грохот, становившийся все громче и громче.

Рев драконов?.. — подумала Лесса, пытаясь совладать с охватившим ее нелепым страхом. Неужели началось Рождение? Тут не было логова старого стража, чтобы спрятаться.

Словно поняв ее замешательство, всадник добродушно рассмеялся и, не сводя с нее глаз, отдернул стенную завесу — как раз в тот момент, когда какой-то шумный механизм выдвинул из колодца поднос с едой.

Стыдясь своего невольного испуга, Лесса с гордым видом уселась на покрытую шкурой скамью у стены, искренне желая всаднику множества серьезных и болезненных ранений, которые она могла бы перевязывать и ковырять безжалостными руками. Такой возможности она больше не упустит.

Он поставил поднос на низкий стол и бросил несколько шкур на свою скамью. Перед ней стоял кувшин с кла, лежали мясо, хлеб, аппетитный желтый сыр и даже немного зимних фруктов. Он не начинал есть, она — тоже, хотя один вид сочных плодов наполнил ее рот слюной. Всадник взглянул на нее и нахмурился.

— Даже в Вейре леди должна первой преломить хлеб, — сказал он и вежливо склонил голову.

Лесса вспыхнула; она не привыкла к такому обхождению — и уж тем более не привыкла первой приступать к еде. Она разломила хлеб — такой непохожий на тот, что ей приходилось пробовать раньше. Хлеб был необычным, из муки тонкого помола, без примеси шелухи. Ломтик сыра, который предложил ей всадник, отдавал необычной пряной остротой. Осмелев, она потянулась за самым сочным фруктом.

— Послушай, — сказал всадник, касаясь ее руки, чтобы привлечь внимание девушки.

Она виновато вздрогнула и уронила плод, решив, что допустила какую-то ошибку. Ф'лар поднял золотистый шарик со стола и вернул ей на ладонь, продолжая говорить. Обескураженная, она впилась зубами в сочную мякоть и слушала всадника с широко раскрытыми глазами — почти не понимая слов.

— Послушай меня. Не выдавай своего страха — что бы ни происходило на площадке Рождений. — Он сухо усмехнулся. — И еще запомни: ты должна следить, чтобы она не ела слишком много. Это одна из наших основных забот — удерживать драконов от переедания.

Лесса потеряла интерес к зимним фруктам. Она осторожно положила надкушенный плод на блюдо и попыталась разобраться в том, что скрывалось за словами бронзового всадника, что можно прочитать в его голосе. Она взглянула ему в лицо, впервые ощутив, что с ней говорит реальный человек, личность, а не некий бесстрастный символ сословия избранных.

Его холодность, решила она, связана с осторожностью, а не с отсутствием эмоций. Суровость, по-видимому, призвана компенсировать молодость — ведь он выглядит ненамного старше ее. И в нем чувствовалось что-то угрюмое, но не злое; скорее — какая-то терпеливая задумчивая грусть. Черные волосы обрамляли высокий лоб и волнами падали назад, почти до самых плеч. Он часто сдвигал густые черные брови — хмурясь или надменно выгибая их, когда смотрел на собеседника, словно хищник на жертву. Глаза — янтарные, настолько светлые, что казались золотистыми, — выражали холодную гордость. Губы были тонкими, но правильной формы, и, когда лицо его оставалось спокойным, в их очертаниях, казалось, таилась добрая улыбка. Зачем же он так часто кривит в насмешке рот или неодобрительно сжимает губы? Пожалуй, он красив, откровенно признала Лесса, в нем есть что-то неотразимо притягательное. Она вздохнула — но всадник в этот момент оставался невосприимчив к ее чарам.

* * *

Он имел в виду именно то, что говорил, что произносили его губы. Он не хотел ее пугать. У нее не было причин для страха.

И он действительно очень хотел, чтобы она добилась успеха. Но кого ей нужно удерживать от переедания — и от переедания чего? Мяса домашних животных? Но только что вылупившийся дракон, несомненно, не может съесть целую тушу… И потом, эта задача казалась Лессе слишком простой. Страж порога в Руате слушался только ее. Она понимала громадного бронзового дракона — и даже сумела заставить его замолчать, когда, посланная за повитухой, пробегала мимо его насеста на башне. Почему же всадник назвал это основной заботой? Нашей основной заботой? Всадник выжидательно смотрел на нее.

— Нашей основной заботой? — повторила она, и в тоне ее прозвучала невысказанная просьба объяснить эту загадочную фразу подробнее.

— Подробнее — потом. Сначала — о главном, — произнес он, властным взмахом руки отметая остальные вопросы.

— Но что должно произойти? — настаивала она.

— Я передал тебе то, что когда-то услышал сам. Ни больше, ни меньше. Запомни два правила. Отбрось страх и не разрешай ей переедать.

— Но…

— А вот ты сама должна поесть как следует. Держи. — Он наколол на нож кусок мяса и протянул ей. Под его хмурым взглядом она управилась с мясом, глотая через силу. Он хотел отрезать ей еще, но она быстро схватила с блюда недоеденный плод и поднесла ко рту. За одну трапезу она уже съела больше, чем в холде за целый день.

— Скоро в Вейр начнут поступать отменные продукты, — заметил он, бросив на поднос недовольный взгляд.

Отменные? Лесса удивилась; по ее мнению, это был пир! Всадник покачал головой:

— Но ты и к таким непривычна, да? Конечно же, я забыл, что ты оставила в Руате одни сухие кости!

Она напряглась.

— Ты правильно поступила в Руате, я не осуждаю тебя, — добавил он с улыбкой, заметив ее реакцию. — Но взгляни на себя, — он жестом указал на ее тело, и снова странное выражение мелькнуло в его глазах — удивление, смешанное с любопытством и печальной задумчивостью. — Нет, я не мог предположить, что, отмывшись, ты станешь такой хорошенькой… и с такими чудными волосами, — на этот раз в его словах чувствовалось искреннее восхищение.

Она невольно поднесла руку к голове; волосы слегка потрескивали, прилипали к пальцам. Негодование ее исчезло без следа, и она не стала дерзить.

Внезапно неземные протяжные стоны наполнили помещение. Дрожь сотрясла тело Лессы, пробежав от ушей до позвоночника. Она сжала голову обеими руками — гул в черепе почти лишал ее сознания. И вдруг все прекратилось — так же резко, как началось.

Прежде чем она поняла, что происходит, всадник схватил ее за руку и потащил к сундуку.

— Сними это, — приказал он, дернув за подол зеленого платья.

Пока она в растерянности смотрела на него, всадник достал просторное белое одеяние без рукавов и пояса, состоявшее из двух кусков тонкой материи, скрепленных у плеч и с боков.

— Разденешься сама или тебе помочь? — осведомился он в крайнем нетерпении.

Жуткие звуки снова повторились; под их леденящие переливы пальцы ее задвигались быстрее. Едва она распустила пояс и стянула одежду, как всадник набросил на нее белую хламиду. Ей чудом удалось попасть руками в прорези одеяния; через мгновение они выскочили из комнаты и понеслись по коридору.

Когда они достигли большой пещеры, бронзовый дракон уже стоял посередине, повернув голову к проходу в спальню. Лессе показалась, что он тоже полон нетерпения; его громадные глаза, так восхищавшие девушку, переливчато искрились. Зверь был возбужден, и, по-видимому, очень сильно; заметив людей, он поднял голову, из его горла снова вырвался протяжный звенящий стон.

Внезапно дракон и всадник замерли — несмотря на охватившее обоих нетерпение. Лесса поняла, что они взвешивают ее шансы. Неожиданно громадная голова дракона очутилась прямо перед ней, теплое дыхание зверя с легким запахом фосфина обдало ее. Она поняла, что Мнемент' сообщал своему всаднику: дракон все больше и больше одобряет его выбор, женщину из Руата.

Всадник резко потянул ее за руку — голова ее запрокинулась, — и они втроем с драконом помчались по широкому проходу к карнизу с такой скоростью, что Лесса всерьез опасалась угодить прямо в пропасть. Однако еще на бегу она каким-то образом оказалась на бронзовой шее, а всадник крепко обхватил девушку за талию. В следующий миг они уже плавно скользили над громадной чашей Вейра к противоположной стене кратера. Воздух, наполненный плеском крыльев и драконьих хвостов, сотрясался от звуков, эхом отдававшихся внизу, в каменной долине.

Мнемент' выбрал курс, который, как показалось Лессе, должен был привести его к неизбежному столкновению с другими драконами. Они стремительно неслись к огромному круглому отверстию, темневшему высоко в скале. Словно в волшебном сне, звери один за другим ныряли в проход, повинуясь неслышимой команде. Крылья Мнемент'а, широко расправленные, почти касались стен туннеля.

Воздух в проходе дрожал от грохота крыльев; она почувствовала, как вокруг начало подниматься давление. Затем они ворвались в гигантскую пещеру.

Лесса потрясенно вздохнула; по-видимому, вся гора изнутри полая, решила она. По периметру огромной пещеры, на каменных уступах стен, рядами сидели синие, зеленые, коричневые драконы — и всего два бронзовых зверя, похожих на Мнемент'а. Лесса судорожно вцепилась в шею бронзового дракона; инстинкт подсказал ей, что надвигаются великие события.

Мнемент' по спирали спускался вниз, и теперь Лесса увидела то, что лежало на песчаном полу пещеры, — яйца драконов. Десять огромных пятнистых яиц; их скорлупа подрагивала — очевидно, Рождение могло начаться в любое мгновение. В стороне, на приподнятой части песчаной поверхности, лежало золотое яйцо; оно в полтора раза превосходило по размерам пестрые. А рядом с ним распласталось неподвижное коричневато-желтое тело старой королевы.

Мнемент' завис над золотым яйцом, и Лесса почувствовала, что всадник приподнимает ее. В тревоге она попыталась вцепиться в него, но руки Ф'лара напряглись и безжалостно послали девушку вниз, на песок. Его глаза, горящие яростным янтарным огнем, встретились с ее глазами.

— Помни, Лесса!

Мнемент' просвистел что-то ободряющее, повернув к ней громадный сверкающий глаз, и поднялся ввысь. Лесса в мольбе сжала руки; сейчас она лишена всякой поддержки — даже той твердой внутренней уверенности, которая помогала ей в борьбе с Фэксом. Она увидела, как бронзовый дракон уселся на первом уступе, в некотором отдалении от двух других бронзовых чудищ. Ф'лар спешился, и Мнемент' изогнул свою шею так, чтобы его голова оказалась возле плеча всадника. Человек приподнял руку и рассеянно, как показалось Лессе, погладил своего воздушного скакуна.

Громкие крики отвлекли внимание Лессы, и она увидела, как еще несколько драконов снизились и зависли над полом пещеры. Каждый из всадников опускал на песок молодую женщину — теперь их было двенадцать, считая вместе с Лессой, — и улетал. Новенькие пугливо жались друг к другу. Лесса стала рассматривать их и заметила на глазах девушек слезы. Наверное, ее сердце стучало так же громко, как и их сердца, но ей и в голову не пришло бы искать утешения в слезах. Насколько она могла разглядеть, ни одна из девушек не ранена — тогда почему они плачут? Ее переполнило презрение к ним — презрение, которое помогло ей осознать собственную храбрость; она глубоко вдохнула, подавив холодок внутри. Пусть они боятся. Она — Лесса Руатанская, и ей не пристало корчиться от страха.

Внезапно гигантское золотое яйцо резко качнулось. С криками ужаса девушки отпрянули в сторону, прижались к каменной стене. Одна, миловидная блондинка с золотой косой, начала спускаться по ступенькам с возвышения — и вдруг с истерическим визгом бросилась обратно, к стайке своих перепуганных подруг.

Что могло вызвать такой ужас? Бросив взгляд на искаженное лицо девушки, Лесса обернулась и непроизвольно вздрогнула.

Там, на большой песчаной арене, происходило следующее. Некоторые пестрые яйца уже треснули и раскрылись. Молодые драконы, тихо попискивая, вперевалку топали через всю арену — Лесса поглядела вдаль, и у нее перехватило дыхание — к мальчикам, стоящим полукругом у противоположной стены. Их лица казались бесстрастными; самые младшие были в том же возрасте, что и она, Лесса, когда армия Фэкса захватила Руат.

Визг девушек перешел в сдавленные вздохи и всхлипывания, когда один из новорожденных протянул когтистую лапу и схватил мальчика.

Лесса заставила себя не отводить глаз. Она видела, как молодой дракон терзал подростка, потом отшвырнул его в сторону, словно эта ужасная жертва не удовлетворила его. Мальчик не двигался; Лесса заметила, как из его ран на песок сочится кровь.

Второй дракон, покачиваясь на дрожащих лапах, остановился перед другим мальчиком, беспомощно хлопая влажными крыльями, поднимая тощую шею и что-то тревожно высвистывая — звуки казались жалкой пародией на одобрительное урчание, которое Лесса слышала от Мнемент'а. Мальчик неуверенно поднял руку и стал почесывать гребень над огромным глазом. Замерев, не веря своим глазам, Лесса увидела, как молодой дракон, посвист которого становился все мягче, склонил голову, прижавшись к мальчику. Лицо ребенка осветилось недоверчивой улыбкой, в глазах засверкал восторг.

Оторвав взгляд от этой поразительной сцены, Лесса перенесла внимание на первого дракона, который теперь робко топтался перед другим подростком. Тем временем на арене появились еще два новорожденных. Один сбил попавшегося ему мальчика с ног и наступил на него огромной лапой, не заметив, что когти его исполосовали беднягу. Второй остановился возле израненного ребенка, наклонил голову к лицу мальчика и беспокойно засвистел. Лесса видела, как мальчик поднялся — с трудом, от боли по его щекам катились слезы. Но она расслышала, как он просит дракона не беспокоиться, уверяя, что пустяковые царапины не заслуживают внимания.

Все кончилось очень быстро. Молодые драконы нашли себе напарников, и спустившиеся вниз зеленые всадники унесли тела тех, кто не был избран. Синие, вместе со своими зверями, повели пары из пещеры. Молодые драконы пронзительно кричали, свистели и хлопали влажными крыльями, ковыляя по песку; напарники, которых они только что обрели, старались успокоить и подбодрить их.

Лесса решительно повернулась к подрагивающему золотому яйцу. Теперь она знала, чего следует ожидать, и пыталась сообразить, что предприняли юноши, на которых пал выбор новорожденных драконов, — и, наоборот, каких действий нужно остерегаться.

В золотистой скорлупе появилась трещина, и девушки испуганно закричали. Некоторые в ужасе попадали на пол и лежали там, похожие на свертки белой ткани, остальные, охваченные общим страхом, сбились в кучу, цепляясь друг задруга. Трещина расширилась, и из нее появилась клиновидная голова на гибкой, отливающей золотом шее. Интересно, подумала Лесса с внезапной отрешенностью, сколько времени нужно зверю, чтобы достигнуть зрелости? Ведь при появлении на свет он уже имеет внушительные размеры… Эта голова гораздо больше, чем у новорожденных самцов… а те были достаточно велики, чтобы справиться с крепкими мальчиками десяти Оборотов от роду…

Лесса услышала громкий гул, заполнивший пещеру. Взглянув вверх, она поняла, что звуки издают бронзовые драконы; на свет появлялась их подруга, их королева. Когда скорлупа разлетелась на части и золотистое тело новорожденной самки засверкало на фоне темной стены, гул усилился.

Королева с трудом выбралась из остатков скорлупы и, покачнувшись, на мгновение уткнулась головой в песок. Потом, хлопая влажными крыльями, выпрямилась — нелепая, слабая, беззащитная… И вдруг с удивительной быстротой ринулась к охваченным ужасом девушкам. Раньше, чем Лесса успела моргнуть, она отшвырнула первую с такой яростью, что голова у той запрокинулась, шея хрустнула, и на песок рухнуло уже безжизненное тело. Не обращая на нее внимания, самка рванулась ко второй, но, не рассчитав прыжка, упала. Взмахнув когтистой лапой в поисках опоры, она распорола тело девушки от плеча до бедра.

Вопль смертельно раненной вывел ее подруг из транса. В паническом беспорядке они сначала кинулись врассыпную; затем, спотыкаясь и падая, устремились к выходу, через который мальчики увели молодых драконов.

И когда золотистый зверь, пошатываясь, жалобно крича, двинулся за разбегающейся стайкой белых фигурок, Лесса шагнула вперед. «Почему эта бестолковая дура не отступила в сторону, — подумала она, — ведь новорожденный дракон такой слабый и неуклюжий, что трудно ухитриться попасть ему под ноги…»

Она положила руки на клиновидную голову, размеры которой не уступали ее телу, повернула так, чтобы фасетчатые глаза зверя смотрели ей в лицо… и утонула в их радужном сиянии.

Ощущение счастья охватило Лессу, чувство нежности, теплоты, неподдельной любви и восхищения переполнило разум, сердце и душу. Теперь у нее всегда будет заступник, защитник, близкий друг, понимающий и разделяющий ее желания. «Какая она, Лесса, чудесная! — вдруг вторглась в ее сознание мысль извне. — Какая красивая и добрая, какая умная и отважная!»

Машинально Лесса подняла руку, чтобы почесать нужное место на мягком надбровье. При этом она слегка повернула голову — и вздрогнула, заметив распростертое на песке окровавленное тело.

Новорожденная печально моргнула: она огорчена тем, что заставила Лессу страдать… Лесса со вздохом погладила мягкую шею, доверчиво изогнувшуюся вокруг нее. Самочка пошевелилась, и одно крыло зацепилось за коготь на задней лапе; это причинило ей боль. Осторожно приподняв лапу, Лесса освободила крыло и уложила его вдоль спинной складки.

Теперь самочка издавала довольное, мягкое урчание, непрерывно следя за каждым движением Лессы. Она даже слегка подтолкнула девушку, подставив голову, и Лесса покорно занялась вторым надбровьем.

Внезапно она уловила, что ее подопечная голодна.

— Сейчас мы добудем тебе что-нибудь поесть, — заверила она, с изумлением ощущая происходящую в ней перемену.

Как могла она проявлять такое безразличие к людям? Ведь это грозное маленькое создание только что изувечило — очевидно, до смерти — двух девушек… И тем не менее Лесса ощущала, что все ее симпатии — на стороне зверя. Она должна защищать своего птенца — и это желание казалось ей самым естественным в мире.

Самочка выгнула шею, чтобы заглянуть Лессе в лицо. Она, Рамот'а, ужасно голодна! Она так долго находилась в яйце — совсем без пищи! Лесса, пораженная, поинтересовалась, откуда золотистое существо узнало свое имя. Как же она может не знать собственного имени, ответила Рамот'а, ведь оно принадлежит ей и никому больше!

И Лесса снова утонула в сиянии ее великолепных, выразительных глаз.

Не обращая внимания на слетевших вниз бронзовых драконов, не замечая их всадников, Лесса замерла, обхватив руками голову самого чудесного создания на всем Перне. Да, она предвидела и трудности, и победы, которые ждали ее впереди; но сейчас она понимала все ясней и ясней, что Лесса Пернская стала госпожой Вейра — во имя золотой Рамот'ы, отныне и навек.

Часть II

ПОЛЕТ ДРАКОНА

Глава 1

Кипят моря, пески пылают,
Трясутся горы. Драконы знают:
Звезда пришла.
Сталь, камень, пламя пускайте в дело,
Палите траву, держитесь смело
Плечом к плечу.
Следите за небом. Нити все ближе!
Всадники Перна, взмывайте выше:
Звезда пришла.

— Если королева не должна летать, зачем же ей крылья? — спросила Лесса. Ей хотелось, чтобы слова прозвучали спокойно, словно продиктованные только здравым смыслом.

Лесса жаждала получить ответ, но, имея склонность слишком увлекаться, должна была соблюдать осторожность. В отличие от большинства перинитов всадники обладали способностью ощущать сильные эмоциональные движения.

Густые брови Р'гула неодобрительно сдвинулись. Он раздраженно сжал челюсти — и, прежде чем Лесса услышала ответ, она уже его знала.

— Королевы не летают, — категорически заявил он.

— Кроме периода спаривания, — добавил С'лел. Он дремал: сон посещал его легко и часто, хотя он и был моложе бодрого Р'гула.

Сейчас они снова поссорятся, подумала Лесса, застонав про себя. Она могла терпеть их споры с полчаса, но потом ей становилось дурно. Их желание наставлять новую госпожу Вейра в «Обязанностях перед Драконами, Вейром и Перном» слишком часто приводило к продолжительным дискуссиям о мелких деталях формулировок, которые ей надлежало запомнить слово в слово. Иногда — как, например, сейчас — у нее появлялась надежда поймать их на каком-нибудь противоречии и втянуть в словесный поединок, в ходе которого ей могли открыться одна-две новые истины.

— Королева поднимается в воздух только для спаривания, — согласился с поправкой Р'гул.

— Однако, — Лесса была терпелива, но настойчива, — если она может летать в период спаривания, значит, она может летать и в других случаях.

— Королевы не летают, — упрямо повторил Р'гул.

— Йора никогда не садилась на дракона, — пробормотал С'лел, часто моргая. Он всецело погрузился в размышления о прошлом. На его лице появилось выражение смутного беспокойства. — Йора никогда не покидала своего жилища.

— Она водила Неморт'у на площадку для кормления, — раздраженно заметил Р'гул.

К горлу Лессы подкатила горечь, она судорожно сглотнула. Похоже, ей придется снова выставить их отсюда — если не силой, то хитростью. Сообразят ли они, что Рамот'а просыпается слишком уж вовремя? Может быть, лучше разбудить Р'гулова Хат'а? Она усмехнулась про себя с некоторым самодовольством: осознание своей тайной силы, позволявшей ей общаться с любым драконом Вейра — зеленым, синим, коричневым или бронзовым, — мгновенно успокоило ее.

— На площадке для кормления она бывала слишком редко. Только тогда, когда ей хватало сил, чтобы заставить Неморт'у пошевелиться, — негромко возразил С'лел, покусывая нижнюю губу.

Р'гул бросил на С'лела пристальный взгляд, призывая его к молчанию, и, добившись своего, многозначительно постучал по грифельной доске Лессы.

Подавив вздох, она взялась за стило. Она уже переписала эту Балладу девять раз, слово в слово. Десять — магическое для Р'гула число. Традиционные учебные Баллады и Саги Бедствий, как и полное Уложение Законов, были скопированы ею ровно десять раз. Хорошо, если она поняла хотя бы половину, но зато ей удалось выучить их наизусть.

«Кипят моря, пески пылают, трясутся горы», — писала она.

Что ж, весьма возможно. При сильных сдвигах в земных глубинах это бывает. Один из солдат Фэкса в Руате однажды развлекал охрану историями времен своего прапрадеда. Тогда целая прибрежная деревушка к востоку от Форта сползла в море. Невероятной силы приливы были в тот год, а за Истой воздвиглась гора с пылающей вершиной. Через несколько лет она опустилась. Может быть, строка относится к тем событиям. Может быть.

«Пески пылают…» Действительно, говорят, что летом на равнине Айгена невыносимо жарко. Ни тени, ни деревьев, ни пещер — лишь сыпучая голая пустыня. В разгар лета даже всадники избегают тех мест… Стоит вспомнить, что песок на площадке Рождений всегда тоже теплый. Нагревается ли он когда-нибудь так, чтобы воспламениться? И, кстати, что его нагревает? Тот же невидимый внутренний огонь, что подогревает воду в купальных бассейнах всего Бенден-Вейра?

«Драконы знают…» Допускает с полдюжины толкований, а Р'гул не изложил даже традиционного. Означает ли это, что драконы знают о прохождении Алой Звезды? И каким-то образом свидетельствуют это… Каким? Испуская такой же протяжный стон, каким они провожают своего соплеменника, уходящего, чтобы найти смерть в Промежутке? Или драконы знают об Алой Звезде что-то особенное? И у них есть иное предназначение, не считая, конечно, их традиционной обязанности — сжигать в небесах Нити? Баллады умалчивают о подобных вещах, и никто не дает объяснений! И все-таки в этом имеется какой-то первоначальный смысл.

«Сталь, камень, пламя пускайте в дело…» Еще одна загадка. Почему все это перечислено подряд? Возможно, речь идет об огненных камнях? Или о чем? Сочинитель Баллады мог хотя бы намекнуть, в какое время года все это должно происходить. Или он так и поступил, сказав: «палите траву»? Любая растительность привлекала Нити, что и являлось традиционной причиной запрета на зелень вокруг человеческих жилищ. Но и камни не могли помешать Нитям зарыться в почву и начать размножаться. Только фосфиновое пламя, которое выдыхает дракон, пожевавший огненного камня, способно остановить их. Но в нынешние дни никто, даже всадники — за исключением Ф'лара и его людей, — не заботился о тренировках с огненным камнем и еще меньше думал о том, чтобы уничтожать траву около домов. Последнее время скалистым вершинам, веками очищавшимся до голого камня, позволяли весной покрываться зелеными ростками.

«Плечом к плечу…» Она нацарапала стилом фразу, подумав: а не значит ли это, что ни один всадник не сможет покинуть Вейр незамеченным?

Оправданием нынешнего бездействия Р'гула, предводителя Вейра, служила его собственная идея: если ни лорд, ни простой холдер не будут видеть всадников, то и причины для обид исчезнут. Даже традиционные патрульные полеты проводились теперь над необитаемыми землями, чтобы дать утихнуть разговорам о «паразитирующем» Вейре. Некогда основным их источником был Фэкс, настроенный по отношению к Вейру откровенно враждебно, но и с его смертью движение недовольных не иссякло. Говорили, что его возглавил Ларад, молодой лорд Телгара.

Р'гул, предводитель Вейра. Это казалось ей нелепым. Сейчас требовался совсем другой человек. Но это его Хат' настиг Неморт'у в ее последнем полете. А по традиции (от этого слова Лессу уже мутило из-за всех связанных с ним нелепостей) предводителем Вейра становился всадник дракона, догнавшего королеву. О, внешне Р'гул вполне соответствовал своему титулу — большой, крепкий, энергичный и властный мужчина, с крупным лицом, внушавшим мысль, что его обладатель способен навести порядок… Однако, по мнению Лессы, наведение порядка было направлено совершенно не в ту сторону…

Ф'лар… Да, Ф'лар установил в своем крыле тот порядок, который Лесса одобряла. Потому что он в отличие от предводителя Вейра не только искренне верил в законы и традиции, не только следовал им, но и понимал их. Нередко он вскользь бросал одну-две поясняющие фразы — и ей удавалось проникнуть в смысл невнятных древних текстов. Но по традиции госпожу Вейра мог обучать только предводитель.

Во имя Первого Яйца, почему не Мнемент', бронзовый гигант Ф'лара, догнал Неморт'у? Хат' — благородный зверь, в полном расцвете сил, но ни по величине, ни по размаху крыльев, ни по силе он не мог сравниться с Мнемент'ом. Наверняка в последней кладке Неморт'ы оказалось бы больше десяти яиц, если б ее настиг Мнемент'…

Йора, последняя и самая непопулярная госпожа Вейра, была тучной, глупой и несведущей. На этом сходились все. Считалось, что дракон отражает черты характера своего всадника. Несомненно, королева вызывала у Мнемент'а столь же острое отвращение, какое человек, подобный Ф'лару, мог испытывать к ее наезднице — неезднице, тут же передразнила себя Лесса, с насмешкой глядя на дремлющего С'лела.

Но если Ф'лар пошел на такой риск, на отчаянную дуэль с Фэксом, только для того, чтобы там, в Руате, спасти жизнь Лессы и привезти ее в Вейр в качестве претендентки, если ему удалось все это сделать, то почему, когда она добилась успеха, он не взял власть над Вейром и не сместил Р'гула? Чего он ждал? Он проявил столько страсти, убеждая Лессу бросить Руат и отправиться в Бенден-Вейр. Почему же он занял позицию равнодушной отрешенности — в то время как людская неприязнь к Вейру становилась все сильнее и сильнее?

«Спасти Перн», — вот что сказал Ф'лар. От кого, как не от Р'гула? И лучше бы Ф'лару немедленно начать эту спасательную операцию. Может быть, он ждет подходящего момента, ждет, когда Р'гул допустит роковой промах? Но со Р'гулом этого не случится, мрачно подумала Лесса, потому что он вообще ни на что не способен, он даже не в состоянии объяснить ей вещи, которые она желала бы знать.

«Следите за небом…» Со своего карниза Лесса могла видеть гигантский прямоугольник Звездной Скалы. Он ясно вырисовывался на фоне неба. Возле этой глыбы всегда стоял в дозоре всадник. Когда-нибудь она поднимется туда. С площадки перед Скалой открывался великолепный вид на хребет Бенден и на высокое плато, простиравшееся до самого подножия Вейра. В прошлый Оборот у Звездной Скалы состоялось нечто вроде торжества, когда восходящее светило на мгновение замерло у вершины Каменного Пальца, отмечая зимнее солнцестояние. Это подтверждало важное назначение Пальца, но не Звездной Скалы. Что ж, добавим еще одну необъяснимую тайну.

«Всадники Вейров, взмывайте выше», — вздохнув, написала Лесса. Множественное число. Вейров, а не Вейра. Р'гул не мог отрицать, что на Перне было пять пустых Вейров, заброшенных невесть сколько Оборотов. Ей пришлось выучить их названия — в том порядке, как их основывали. Первый и самый могущественный — Форт, за ним — Бенден, Плоскогорье, жаркий Айген, океанская Иста и расположенный на равнине Телгар. Но Лессе никто не объяснил, почему покинуты пять Вейров и почему огромный Бенден, способный вместить в своих бесчисленных пещерах пятьсот чудовищ, ограничивается всего двумястами. Конечно, Р'гул морочил голову новой повелительнице Вейра баснями о том, что Йора была ленивой неврастеничкой и слишком часто позволяла своей королеве переедать. При этом никто так и не объяснил Лессе, почему это так важно. Наоборот, вопреки наставлениям, все казались довольными, глядя, как лопает Рамот'а. Впрочем, Рамот'а росла — росла так быстро, что не замечать этого было просто невозможно.

Несмотря на присутствие Р'гула и С'лела, нежная улыбка скользнула по губам Лессы. Девушка подняла взгляд от грифельной доски к проходу, который вел из комнаты Совета в большую пещеру, служившую гнездом Рамот'е. И почувствовала, что Рамот'а еще спит. Она страстно желала ее пробуждения, ободряющего внимания радужных глаз, обволакивающего дружелюбия и нежности, которые делали жизнь в Вейре терпимой. Временами Лессе казалось, что в ней соседствуют две женщины: довольная и веселая, когда можно ухаживать за Рамот'ой; мрачная и разочарованная, когда дракон спал. Вздохнув, Лесса отбросила навевающие уныние мысли и вернулась к уроку, который помогал ей скоротать время.

«Звезда пришла…» Окруженная ночным мраком Алая Звезда, которая появилась впервые больше двух Оборотов назад. Лесса помнила тот рассвет, когда зловещее предчувствие подняло ее с соломенного ложа руатанской сыроварни. Она взобралась на стену — и увидела мерцание Алой Звезды.

И вот она здесь, в Вейре… Но то яркое, деятельное будущее, которое рисовал ей Ф'лар, так и не стало реальностью… Она не может использовать свою тайную силу, не может управлять событиями и людьми на благо Перна. Вместо этого ее засосал круговорот тягучих, бессмысленных дней, заполненных надоевшими до тошноты поучениями Р'гула и С'лела… Ее жизнь ограничена апартаментами госпожи Вейра (правда, несравненно более комфортабельными, чем холодный угол в сыроварне), площадкой для кормления и купальным бассейном. Что за убогий исход — применять свои способности для избавления от нудных уроков так называемых наставников! Скрипнув зубами, Лесса подумала, что, если бы не Рамот'а, она сбежала бы отсюда немедля. Выгнала бы сына Геммы и завладела Руатом — как, пожалуй, ей и следовало сделать сразу после смерти Фэкса.

Она прикусила губу и усмехнулась. Если бы не Рамот'а, она в любом случае не задержалась бы здесь ни на минуту. Но с того мгновения, как ее глаза встретились на площадке Рождений с глазами молодой королевы, все, кроме Рамот'ы, потеряло значение. Лесса принадлежала ей, Рамот'е, всем своим существом — и мыслями и сердцем. И это могла нарушить только смерть.

Иногда всадник, потерявший дракона, продолжал жить — как Лайтол, управляющий Руата, — но он становился похожим на тень, и существование его превращалось в многолетнюю пытку. Когда же умирал Крылатый, его дракон навсегда уходил в Промежуток — ледяную пустоту, через которую он мгновенно переносил и себя, и своего всадника из одной географической точки Перна в другую. Лесса уже представляла себе главную опасность, подстерегающую в Промежутке: там нельзя находиться больше времени, чем требуется для того, чтобы трижды моргнуть глазом.

И все же единственный полет Лессы на шее Мнемент'а наполнил ее неутолимой жаждой повторить приключение. Она наивно полагала, что ее будут обучать, как обучали молодых всадников и их драконов. Но она — фактически самое главное существо в Вейре после Рамот'ы — оставалась на земле, в то время как подростки, кружась над Вейром в нескончаемых тренировках, то ныряли в Промежуток, то вновь возникали в воздухе над хребтами и плоскогорьями Бендена.

Рамот'а была самкой, но она, несомненно, обладала такой же врожденной способностью проникать в Промежуток, как и самцы ее племени. Этот вывод, как считала Лесса, подтверждался «Балладой о полете Мореты». Разве Баллады не были инструкциями? Разве они существовали не для того, чтобы каждый молодой перинит, будь он всадником, лордом или простым холдером, мог узнать о своих обязанностях перед Перном и изучить его славную историю? Два старых идиота могут сколько угодно отрицать существование подобной Баллады, но тогда каким же образом Лесса выучила ее?

Она раскопает истину, отыщет и подлинный текст Баллады, но… Это случится лишь тогда, когда Р'гул наконец разрешит ей взять на себя традиционные обязанности хранительницы Архивов. Она не перестанет теребить Р'гула, пока ее не допустят к Архивам — «в свое время», как любит говорить предводитель.

В свое время! — возмущенно подумала она. В свое время! Когда же оно наступит? Когда луны позеленеют? Чего они ждут? И чего ждет высокомерный Ф'лар? Прохождения Алой Звезды, в которое верит он один? Лесса почувствовала, как ее обдало холодом; мысль о зловещей звезде вызывала в ней предчувствие опасности.

Она встряхнула головой, резкое движение привлекло внимание Р'гула. Он оторвался от Записей, которые усердно изучал, и потянул к себе доску, плод стараний Лессы. Шарканье доски по столу разбудило С'лела; престарелый всадник вскинул голову, не в силах сразу сообразить, где находится.

— Хм? Что? Да? — пробормотал он, моргая и уставившись перед собой заспанными глазами.

Это было уже слишком. Лесса мысленно позвала Туэнт'а, бронзового С'лела, который сам только что проснулся. Договориться с драконом не составило труда.

— Туэнт' беспокоится, мне нужно идти, — пробормотал С'лел, устремившись к проходу с не меньшим облегчением, чем испытала Лесса, избавившись от одного из наставников. Она насторожилась, услышав, как тот заговорил с кем-то в коридоре, и обрадовалась, разобрав ответ. Кажется, сейчас ей удастся избавиться и от Р'гула.

В зал вошла Манора, хозяйка нижних пещер, заправлявшая всеми складами для припасов, что располагались на нижнем уровне Вейра. Лесса приветствовала ее с едва скрытым облегчением. Р'гул, который откровенно не переваривал Манору, тут же покинул их.

Манора, статная женщина средних лет, распространяла вокруг себя ощущение уверенности, спокойной силы и невозмутимого достоинства, выкованных нелегкой жизнью. Ее терпение было немым упреком Лессе, склонной к раздражительности и мелочным обидам. Из всех женщин, с которыми Лесса встречалась в Вейре, — когда наставники позволяли ей с кем-нибудь встречаться, — Манора вызывала в ней наибольшее восхищение. Какой-то инстинкт — или горькое предчувствие — подсказывали Лессе, что она никогда не подружится, никогда не будет близка ни с одной женщиной в Бендене. Однако даже чисто формальные отношения с Манорой, по-видимому, доставляли удовольствие им обеим.

Манора принесла записи, в которых отмечалось поступление припасов в склады нижних пещер. В ее обязанности входило представлять госпоже Вейра сведения о хозяйственных делах, и Р'гул настаивал, чтобы этот порядок неукоснительно соблюдался.

— Битра, Бенден и Лемос прислали десятину, но ее недостаточно, чтобы пережить холодный период нынешнего Оборота, — сказала хозяйка, не заглядывая в записи.

— В прошлом Обороте мы тоже получили припасы только из этих трех холдов, но, кажется, еды хватало.

Манора дружелюбно улыбнулась, однако было ясно, что, по ее мнению, Вейр снабжается не слишком щедро.

— Тогда еще оставались запасы консервированных и сушеных продуктов от более щедрых поступлений прежних Оборотов. Это нас и поддерживало. Теперь же их нет. Не считая, конечно, бесчисленных бочек с рыбой из Тиллека… — Она сделала выразительную паузу.

Лессу передернуло. Сушеную рыбу, соленую рыбу и рыбу во всех прочих видах последнее время подавали к столу слишком уж часто.

— Наши запасы зерна и муки совсем скудны — ведь Бенден, Битра и Лемос не выращивают пшеницу.

— Больше всего мы нуждаемся в зерне и мясе?

— Мы могли бы для разнообразия употреблять больше фруктов и корнеплодов, — задумчиво сказала Манора. — Особенно если холодный период затянется, как предсказывают знатоки… Обычно весной и осенью мы посещаем равнину Айгена для сбора орехов и ягод…

— Мы?.. Равнину Айгена?.. — с недоумением перебила Лесса.

— Да, — ответила Манора, очень удивившись, — мы всегда там собираем… И еще скашиваем злаки, которые растут на болотах, и потом молотим их…

— Как же вы туда попадаете? — резко спросила Лесса, догадываясь, что ответ может быть только один.

— Летаем со стариками… Они не возражают… И, кроме того, удается занять зверей чем-нибудь необременительным… Разве ты не знала?

— Что женщины из нижних пещер летают вместе со всадниками? — Лесса сердито сжала губы. — Нет, мне об этом не говорили.

Сострадание и жалость в глазах Маноры не улучшили настроения Лессы.

— Я понимаю, обязанности повелительницы Вейра ограничивают твою свободу… — мягко сказала женщина.

Лесса безжалостно прервала ее, возвращаясь к теме, которой хозяйка хотела избежать:

— А если бы я попросила отвезти меня куда-нибудь… например, в Руат… Мне бы отказали?

Манора бросила на девушку пристальный взгляд, глаза ее потемнели. Лесса ждала. Она намеренно поставила Манору в такое положение, когда та должна была либо солгать, что казалось противным ее природе, либо уклониться от ответа. Последнее могло оказаться не менее поучительным.

— Твое отсутствие может привести к бедствию. К страшному бедствию, — наконец проговорила Манора, лицо ее вспыхнуло. — Ты не должна отлучаться сейчас, когда королева так быстро растет… Ты обязана быть здесь. — Взгляд Маноры, полный мольбы и тревоги, был не менее выразителен, чем ее слова. — Ты должна оставаться тут! — повторила Манора, не скрывая страха.

— Что ж, королевы не летают, — язвительно заметила Лесса.

Она ожидала, что Манора повторит ей реплику С'лела, но женщина неожиданно переключилась на более безопасную тему:

— Даже если мы уменьшим рацион наполовину, нам не протянуть холодный сезон, — выпалила она, нервно перекладывая таблички с записями.

— Когда-нибудь раньше возникала такая же нехватка припасов? Что по этому поводу говорят Записи? — насмешливо поинтересовалась Лесса.

Манора с немым укором подняла на нее глаза, и Лесса покраснела, почувствовав стыд за то, что срывает на женщине свое раздражение. Она раскаялась вдвойне, когда Манора, печально покачав головой, приняла ее безмолвное извинение. Девушка вздохнула и поклялась покончить с господством Р'гула — и над Вейром, и над ней самой.

— Подобного никогда не случалось, — спокойно ответила Манора. — Согласно традиции, зафиксированной в Архивах, — она одарила Лессу неловкой улыбкой, — Вейру всегда поставляли лучшие плоды земли и лучшую часть добычи от охоты. Правда, в последние Обороты поставки постепенно снижались, но тогда этому можно было не придавать значения. Тогда нам не требовалось кормить молодых драконов. А сколько они едят, ты знаешь сама.

Их взгляды встретились в вечном женском восхищении причудами детей, вверенных их заботам. Потом Манора пожала плечами:

— Раньше всадники водили своих зверей на охоту на Плоскогорье или на плато Керун. Теперь же…

Беспомощная гримаса на ее лице как бы продолжила фразу, засвидетельствовав, что нелепый запрет Р'гула лишил Вейр весьма существенного источника продовольствия.

— Были времена, — продолжала она, и голос ее смягчился, — когда каждый Оборот мы проводили холода в каком-нибудь из южных холдов. Или возвращались в родные места… Семьи гордились женщинами, чьи сыновья стали племенем дракона, — печальная складка прорезала ее лоб. — Перн вертится — времена изменяются.

— Да, — услышала Лесса свой напряженный голос, — Перн, конечно, вертится… а времена — времена изменятся!

Манора озадаченно посмотрела на девушку.

— Даже Р'гул должен понять, что иного выхода у нас нет, — торопливо сказала она, стараясь не отвлекаться от интересующей ее темы.

— Иного выхода? Какого же? Снова начать охотиться на Плоскогорье?

— О, нет. На сей счет Р'гул непреклонен. Нет. Нам придется вести меновую торговлю в Форте или Телгаре.

Румянец негодования выступил на щеках Лессы.

— В день, когда Вейру придется платить за то, что он должен получать… — начала она и внезапно замерла на середине фразы, потрясенная как ужасным смыслом произнесенных ею слов, так и эхом слов другого человека, всплывшим в памяти… «В тот день, когда один из моих холдов не сможет прокормиться или достойным образом принять своего законного господина» — так сказал Фэкс. Неужели эти слова вновь предвещают несчастье? Кому? За что?

— Я знаю, знаю, — продолжала Манора, не заметившая потрясения, которое согнало краску с лица собеседницы. — Это не всем понравится. Но если Р'гул не разрешит охотиться, другого выхода нет. Вряд ли ему понравится голодное урчанье в собственном желудке.

Лесса попыталась совладать с охватившим ее ужасом. Она глубоко вздохнула.

— Тогда Р'гул, наверно, перережет себе глотку, чтобы отключить желудок, — с иронией процедила она. Насмешка вернула ее к реальности. Не обращая внимания на испуг и смятение Маноры, она продолжала: — Я полагаю, ты, как хозяйка нижних пещер, обязана выносить такие вопросы на рассмотрение госпожи Вейра?

Манора кивнула, сбитая с толку быстрой сменой настроения Лессы.

— А затем я, очевидно, выношу их на рассмотрение предводителя Вейра — который, надо надеяться, — она даже не попыталась скрыть издевку в голосе, — должен принять соответствующие меры?

Манора снова кивнула, ошеломленно глядя на нее.

— Отлично, — беззаботно сказала Лесса, — будем считать, что ты выполнила свою традиционную обязанность. Теперь я должна выполнить свою, верно?

Манора с опаской взглянула на девушку. Лесса ободряюще улыбнулась.

— Предоставь это дело мне.

Хозяйка медленно поднялась. Не отводя глаз от Лессы, она начала собирать свои записи.

— Говорят, в Форте и Телгаре необычайно богатый урожай, — небрежно произнесла она, пытаясь скрыть озабоченность. — В Керуне тоже, несмотря на наводнение…

— Вот как? — вежливо поинтересовалась Лесса.

— Да, — с готовностью подтвердила Манора. — И стада в Керуне и в Тиллеке дали хороший приплод.

— Я рада за них.

Манора опять скользнула взглядом по хрупкой фигурке Лессы; источник ее неожиданной доброжелательности явно казался женщине подозрительным. Она закончила собирать записи, затем аккуратно сложила их стопкой.

— Ты заметила, что К'нет и его всадники ропщут по поводу запретов Р'гула? — спросила она, пристально глядя на Лессу.

— К'нет?

— Да. И старый К'ган. О, его нога совсем уже не сгибается, а Тагат' скорее седой от старости, чем синий, но он из выводка Лидит'ы. А в ее последнем помете были прекрасные звери, — заметила она. — К'ган помнит иные дни…

— До того, как Перн повернулся и времена изменились?

Мягкий голос Лессы на сей раз не обманул Манору.

— Ты — не только госпожа Вейра, ты — женщина, Лесса Пернская, и мужчины давно заметили это. — Хозяйка резко выпрямилась, лицо ее посуровело. — Кое-кто из коричневых всадников, например…

— Ф'нор? — с усмешкой спросила Лесса.

Глаза Маноры гордо сверкнули.

— Он взрослый человек, госпожа, а мы, в нижних пещерах, научились не обращать внимания на кровные узы. Я говорю о нем как о коричневом всаднике — не как о сыне, которого я выносила… И так же, как я сказала бы о Т'саме и Л'раде…

— Ты рекомендуешь людей из крыла Ф'лара, потому что они воспитаны в истинных традициях Вейра? Мужчины, не склонные считаться с моими капризами…

— Я говорю о них потому, что они верят в древние законы. Они считают, что холды должны снабжать и поддерживать Вейр.

— Хорошо. — Лесса усмехнулась, убедившись, что Манору не поймаешь на такую приманку, как имя Ф'нора. — Я приму твои слова к сведению, так как в мои намерения не входит… — Она резко оборвала фразу и важно кивнула головой. — Спасибо, что ты ввела меня в курс наших продовольственных проблем. Больше всего мы нуждаемся в свежем мясе? — спросила она, поднимаясь на ноги.

— Еще требуется зерно, и было бы желательно получить кое-какие овощи с юга, — официальным тоном ответила Манора.

— Хорошо, — кивнула Лесса.

Манора удалилась с задумчивым видом.

Девушка устроилась в огромном каменном кресле. Поджав под себя ноги и замерев, похожая на хрупкую статуэтку, она долго обдумывала отдельные моменты состоявшейся беседы.

Самым значительным и тревожным показался ей искренний испуг Маноры — тот глубокий ужас, в который повергла женщину одна мысль об отсутствии Лессы в Вейре по любой причине, на любой срок. Ее инстинктивный страх был гораздо более действенным аргументом, чем любая из поучительных сентенций Р'гула. Правда, Манора намекнула на проблемы с Рамот'ой, но ничего определенного выжать из нее не удалось. Хорошо, Лесса откажется от попыток использовать другого дракона — со всадником или без оного, — хотя она полагала, что сумела бы это сделать.

Что касается проблемы припасов, то этим она займется. Займется сейчас же и вплотную, тем более что Р'гул, по-видимому, не желает тратить время на подобные мелочи. Надо полагать, у него не возникнет никаких возражений, ибо как возражать против того, чего не знаешь? Она придумает что-нибудь и использует К'нета, Ф'нора и других — ровно столько всадников, сколько понадобится, чтобы обеспечить пристойное снабжение Вейра. Хорошая еда стала привычкой, с которой ей не хотелось расставаться. Она не собиралась проявлять алчность, но небольшая, в пределах разумного, контрибуция, наложенная на обильные урожаи, вряд ли будет тяжкой для правителей холдов.

К'нет, впрочем, молод и может проявить излишнюю горячность. Пожалуй, разумнее остановиться на Ф'норе… Но обладает ли он такой же свободой перемещений, как К'нет, который, в конце концов, бронзовый всадник? Может, выбрать К'гана? Отсутствия удалившегося на покой синего всадника, имевшего в распоряжении массу времени, наверно, вообще никто не заметит…

Лесса улыбнулась про себя, но веселое настроение быстро испарилось.

«В день, когда Вейру придется платить за то, что он должен получать…» Она отогнала прочь дрожь предчувствия, сосредоточившись на чувстве стыда. Нынешняя ситуация как нельзя лучше отмеряла степень ее самообольщения.

Почему она думала, что жизнь в Вейре будет так уж отличаться от жизни в Руат-холде? Неужели воспитание, полученное в раннем детстве, внушило ей подобную почтительность — и надежду? Может ли измениться образ жизни лишь потому, что она, Лесса Руатанская, прошла обряд Запечатления? Как могла она оказаться такой маленькой романтической дурочкой?

Посмотри вокруг, Лесса Пернская, взгляни на Вейр открытыми глазами. Вейр — древний и священный? Да, но ветхий и нищий — и лишенный былого уважения. Ты с восторгом уселась в громадное кресло госпожи Вейра у стола Совета — но разве ты не заметила, что ткань его обивки протерлась и покрыта пылью? Твои ладони с почтением касаются подлокотников, на которых лежали руки Мореты и Торины — но в камень въелась грязь, он нуждается в хорошей чистке. Да, седалище твое покоится на том же месте, которое занимали они, — но не в нем же твой разум!

Нищета Вейра отражала падение его роли в жизни Перна. Все эти пригожие всадники, гордо восседавшие на шеях громадных драконов, так мужественно смотревшиеся в своей кожаной амуниции, — все они, при более внимательном изучении, давали повод к некоторому разочарованию. Они были всего лишь людьми, с обычными для людей амбициями и обычными недостатками; и они не желали отказываться от привычного легкого существования в обмен на тяжкий труд по восстановлению былого могущества Вейра. Они были так далеки, так оторваны от остального рода человеческого, что даже не представляли, как мало думают о них в холдах Перна. И у них не было настоящего вождя…

Ф'лар! Чего он ждет? Чтобы Лесса убедилась в неспособности Р'гула править Вейром? Нет, подумала она, он хочет, чтобы выросла Рамот'а… чтобы Мнемент' догнал ее в брачном полете… И тогда всадник бронзового гиганта станет, по традиции, предводителем Вейра! Он, Ф'лар! Какая приверженность древним традициям, думала Лесса, какой подходящий предлог для смены власти…

Что ж, Ф'лар может обнаружить, что события развиваются не так, как он планировал.

«Меня ослепили глаза Рамот'ы, но теперь я способна разглядеть не только это радужное сияние, — решила Лесса, и ожесточение охватило ее — проломив нежность, которую она испытывала всегда, едва подумав о своем золотом звере. — Да, сейчас я способна различить серые и черные тени и понять, где и как может пригодиться опыт, полученный в годы ученичества в Руате… Конечно, придется управлять чем-то гораздо большим, чем один маленький холд, и влиять на более проницательные умы. Проницательные, острые — но по-своему ограниченные. И риск поражения велик… Но разве я могу потерпеть поражение? — Лесса широко улыбнулась и уперлась в бедра сжатыми кулаками в предвкушении вызова. — Они ничего не смогут сделать с Рамот'ой без меня, а Рамот'а им нужна. Никто не смеет диктовать свою волю Лессе из Руата; они связаны со мной так же прочно, как с Норой. Только я не Йора!»

Возбужденная, Лесса спрыгнула с кресла. Она ощутила, как жизнь кипит в ней, почувствовала свою мощь; сейчас она была сильной — даже сильнее, чем тогда, когда бодрствовала Рамот'а.

Время, время, время… Время Р'гула. Что ж, Лесса больше не будет жить в его времени. Она оказалась просто глупышкой. Теперь она превратится в повелительницу Вейра — такую, какой мечтала стать, увлеченная уговорами Ф'лара.

Бронзовый всадник Ф'лар… Ее мысли постоянно возвращались к нему. Его надо остерегаться. Особенно когда она начнет все «устраивать» по-своему… Но у нее есть преимущество, о котором он не подозревает, — она умеет разговаривать со всеми драконами, не только с Рамот'ой. Даже с его драгоценным Мнемент'ом.

Лесса откинула назад голову и рассмеялась; звуки раскатились гулким эхом в огромной пустой комнате Совета. Она снова громко расхохоталась — радостно, с наслаждением, которое так редко испытывала. Переполнившее ее веселье разбудило Рамот'у. И радость, принесенная только что принятым решением, сменилась ликованием — ее золотой дракон просыпался!

Рамот'а вздрогнула и потянулась; голод делал ее сон беспокойным. Лесса легко пробежала по проходу, с детским нетерпением спеша окунуться в глубину восхитительных глаз и ощутить излучаемые драконом нежность и дружелюбие.

Громадная золотистая голова Рамот'ы поворачивалась из стороны в сторону, просыпающийся дракон инстинктивно искал свою подругу. Лесса коснулась огромного подбородка, и голова зверя замерла; разошлись веки, прикрывавшие фасетчатые глаза, и Лесса с Рамот'ой… Каждый раз, когда Лесса и Рамот'а встречались взглядами, они тем самым приносили обет взаимной преданности.

Рамот'е опять привиделись те сны, сказала она Лессе, вздрагивая. Там так холодно! Лесса, успокаивая, погладила мягкий пушок на огромном надбровье. Ее связь с Рамот'ой была настолько сильной, что она отчетливо и остро ощущала тревогу, вызванную странными видениями.

Рамот'а пожаловалась на зуд около левого спинного гребня.

— Снова треснула кожа, — сказала ей Лесса, втирая целебное масло в ранку. — Ты растешь так быстро! — добавила она с притворным испугом.

Рамот'а повторила, что чешется ужасно.

— Либо ешь меньше, будешь не так много спать, либо прекрати ночами вырастать из собственной шкуры.

Девушка размазывала густую ароматную жидкость, монотонно декламируя:

— Молодых драконов необходимо ежедневно натирать маслом, так как быстрый рост на ранней стадии развития может излишне растянуть кожу, сделав ее нежной и чувствительной.

«Она чешется, чешется!» — извиваясь, раздраженно бубнила Рамот'а.

— Помолчи. Я лишь повторяю то, чему меня учили.

Рамот'а фыркнула, и поток теплого воздуха плотно прижал одеяние Лессы к коленям.

— Тише. Ежедневное купание является обязательным, и после каждого омовения необходимо тщательно втирать масло. При плохом уходе шкура взрослого дракона становится недостаточной прочной. Это приводит к многочисленным разрывам кожного покрова, что может оказаться для летающего зверя смертельным.

«Ну, почеши меня, почеши!» — упрашивала Рамот'а, как маленький капризный ребенок.

— Вот уж действительно, летающий зверь!

Рамот'а пожаловалась, что ужасно голодна. Нельзя ли отложить купание и смазывание маслом?

— Едва эта прорва, которую ты называешь желудком, наполняется, ты становишься такой сонной, что с трудом можешь ползать. И ты уже слишком выросла, чтобы таскать тебя на руках.

Едкий ответ Рамот'ы был прерван негромким мужским смехом. Лесса, еле сдерживая раздражение, резко обернулась. Под высокой аркой ведущего к карнизу коридора стоял Ф'лар.

Очевидно, он летал на патрулирование и только что снял тяжелую кожаную одежду, защищавшую его в полете. Жесткая туника облегала его грудь, обрисовывала длинные мускулистые ноги. Красивое лицо с выступающими скулами раскраснелось, обожженное мгновенным леденящим холодом Промежутка. В его удивительных янтарных глазах светилось веселье — и, добавила про себя Лесса, самодовольство.

— Какая она холеная, — заметил Ф'лар, приближаясь к ложу Рамот'ы и учтиво склоняя голову перед молодой королевой.

Лесса услышала: сидевший на карнизе Мнемент' послал приветствие Рамот'е. Та, кокетничая, скосила огромный сверкающий глаз на бронзового всадника. Его улыбка, в которой, как показалось Лессе, промелькнула гордость собственника, удвоила ее раздражение.

— Итак, свита прибыла, чтобы пожелать королеве доброго дня, — насмешливо сказала она.

— Добрый день, Рамот'а, — послушно повторил Ф'лар. Он выпрямился и стоял теперь в небрежной позе, похлопывая себя по бедру толстыми перчатками.

— Ты спешил сюда… и даже не переоделся после полета, — сказала она; ее мягкий тон можно было воспринять как извинение.

— Не важно, я не устал. Обычный патрульный вылет, — миролюбиво ответил Ф'лар. Всадник отступил назад и внимательно посмотрел на Рамот'у. — Она уже крупнее, чем большинство коричневых самцов. — Он повернулся к Лессе и сообщил новости: — Море в Телгаре поднялось, там наводнение. А на болотах Айгена из-за прилива вода стоит по шею дракону.

Он усмехнулся, словно бедствие чем-то обрадовало его.

Лесса постаралась запомнить его замечание, чтобы обдумать позже; по собственному опыту она знала, что Ф'лар не бросает слов на ветер. Временами Ф'лар раздражал ее, однако она предпочитала его компанию обществу других бронзовых всадников.

Рамот'а прервала размышления девушки, язвительно напомнив: если ей нужно купаться перед едой, не могли бы они приступить к этому — прежде чем она умрет от голода? Лесса услышала, как снаружи, на карнизе, Мнемент' одобрительно рыкнул.

— Мнемент' говорит, что нам лучше не спорить с ней, — снисходительно обронил Ф'лар.

Лесса прекрасно слышала, что сказал Мнемент', и с трудом подавила желание сообщить об этом Ф'лару. Когда-нибудь всадник узнает, что она может свободно общаться с любым драконом в Вейре; будет интересно взглянуть на его ошеломленную физиономию. Теперь же она пробормотала с мнимым раскаянием:

— Я так мало забочусь о ней…

Ей казалось, что Ф'лар готов что-то ответить. Он помедлил, его янтарные глаза на мгновение сощурились. Потом, вежливо улыбнувшись, он жестом предложил ей первой выйти в коридор.

С упорством, достойным лучшего применения, Лесса не упускала возможности поддразнить Ф'лара. Когда-нибудь она пробьется через его невозмутимое спокойствие и заденет за живое. Но это потребует усилий — он обладает острым умом.

Они присоединились к Мнемент'у, который ждал на карнизе. Бронзовый дракон парил над Рамот'ой, прикрывая ее, пока она неуклюже планировала вниз, к дальнему краю вытянутой овальной чаши Вейра. Туман, поднимавшийся над теплой водой небольшого озерца, колыхался под судорожными взмахами крыльев королевы. Она росла слишком быстро и еще не умела правильно координировать мышечные усилия и свой вес. Для короткого спуска Ф'лар усадил Лессу на шею Мнемент'а, и теперь девушка с волнением наблюдала за неуверенным полетом своей подопечной.

Королевы не летают, потому что не могут, подумала Лесса с горькой беспристрастностью, сравнивая гротескные движения Рамот'ы с плавным скольжением Мнемент'а.

— Мнемент' говорит, что она станет более грациозной, когда повзрослеет, — раздался над ее ухом веселый голос Ф'лара.

— Молодые самцы растут почти так же быстро, но они совсем не… — Лесса резко оборвала фразу. Да, полет самцов не походил на неуклюжие движения Рамот'ы, но она никогда не признается в этом Ф'лару.

— Самцы не вырастают такими большими. К тому же они постоянно тренируются.

— В полетах! — Лесса даже подпрыгнула на шее Мнемент'а, но, заметив, как у Ф'лара блеснули глаза, крепко сжала губы. Бронзовый всадник слишком скор на насмешки.

Рамот'а окунулась в воду и теперь нетерпеливо ждала, когда ее потрут песком. Левый спинной гребень ужасно чесался. Лесса набрала в руку песку и добросовестно принялась за работу.

Нет, ее жизнь в Вейре не отличалась от той, которую она вела в Руате. Она по-прежнему чистила и скребла. И с каждым днем ей придется скрести все больше и больше, подумала Лесса, посылая золотистого зверя на глубину ополоснуться. Рамот'а погрузилась в воду до кончика носа; ее глаза, прикрытые прозрачным внутренним веком, светились под поверхностью воды, словно огромные драгоценные камни. Рамот'а перевернулась, и у ног Лессы заплескались маленькие волны.

Когда королева покинула озеро, все дела в Вейре приостановились. Лесса заметила женщин, сгрудившихся у входа в нижние пещеры; глаза их были широко раскрыты от восхищения. Драконы восседали на своих карнизах или лениво кружили в небе. Со стороны тренировочной площадки, где располагались помещения для молодняка, придвинулись мальчики со своими зверями.

Неожиданно дракон на возвышенности у Звездной Скалы издан трубный звук. В следующий момент синий зверь уже мчался вниз по широкой спирали.

— Десятина, Ф'лар! Караван уже в Проходе! — широко улыбаясь, объявил всадник.

Но лицо его тут же вытянулось от разочарования — Ф'лар воспринял добрую весть с ледяным спокойствием. Сухо кивнув, он произнес:

— Пусть ими займется Ф'нор.

Он отвернулся от вестника, который уже возносился к пещере Кант'а.

— Кто бы это мог быть? — задумчиво спросила Лесса. — Три холда, которые остались верны нам, уже все прислали.

Ф'лар поднял голову, наблюдая, как его помощник вместе с несколькими зелеными всадниками взвился вверх и перевалил через защищавший Вейр край чаши.

— Скоро узнаем, — заметил он, повернув лицо на восток.

Жесткая улыбка скользнула по его губам. Лесса тоже взглянула на восток, где искушенный взор мог различить слабую искорку Алой Звезды, почти незаметную в свете полуденного солнца.

— Верные будут под защитой, когда Алая Звезда пройдет над нами, — еле слышно пробормотал Ф'лар.

Лесса не знала, почему они оба придавали такое значение этой крохотной точке, мерцавшей на восточном небосклоне. Но, как и Ф'лар, она инстинктивно чувствовала связанную с ней угрозу. В конечном счете Алая Звезда, зловещий символ неведомой опасности — главный аргумент Ф'лара; именно из-за Звезды Лесса оставила Руат и оказалась здесь. Почему бронзовый всадник не поддался тому пагубному равнодушию, которое обессилило остальных обитателей Вейра? Она не могла догадаться — и никогда не спрашивала об этом. Не потому, что питала неприязнь к Ф'лару; просто ей было ясно, что вера его не допускает сомнений. Он знал. И она тоже знала.

И временами это тревожное знание, должно быть, просыпалось в драконах. Перед рассветом они беспокойно ворочались во сне, а те, что уже бодрствовали, тревожно били крыльями и судорожно свивали в кольца огромные хвосты. Манора, хозяйка нижних пещер, тоже верила в надвигающуюся угрозу — как и сын ее, Ф'нор. Возможно, уверенность Ф'лара передалась и его людям. Во всяком случае, он всегда настаивал на безоговорочном выполнении древних Законов, и всадники крыла не только подчинялись его требованиям, но и питали искреннюю привязанность к своему командиру.

Рамот'а выбралась из воды и, полураскрыв крылья, чтобы удержать равновесие, направилась к площадке для кормления. Мнемент' пристроился сбоку. Он позволил Лессе сесть на его переднюю лапу — почва становилась холоднее при удалении от края каменной чаши.

Рамот'а поела, горько сетуя на то, что ей достались не мясные птицы, а какие-то беговые, и затем принялась громко возмущаться — когда Лесса ограничила ее обед шестью птицами.

— Но ты же знаешь, что другим тоже нужна еда, — заметила девушка.

Рамот'а возразила, что она королева, она главнее.

— Тогда завтра ты опять будешь чесаться.

Мнемент' вмешался в их перепалку, предложив уступить Рамот'е свою долю. Два дня назад в Керуне он неплохо перекусил упитанной коровой из местного стада. Лесса бросила на бронзового зверя любопытный взгляд. Интересно, не по этой ли причине все драконы крыла Ф'лара так и лоснятся? Ей стоит присмотреться к тому, кто и как часто посещает площадку для кормления.

Рамот'а снова устроилась на каменном ложе в своей просторной пещере и уже задремала, когда Ф'лар привел к Лессе начальника прибывшего в Вейр каравана.

— Госпожа, — сказал Ф'лар, — это посланец Лайтола, с поручением к тебе.

От сияния, которое испускало золотистое тело королевы, глаза гостя заслезились. Он низко поклонился Лессе.

— Тиларек, госпожа, от Лайтола, управляющего Руата.

Его тон и плавные жесты были полны уважения, но взгляд, брошенный на Лессу, сверкнул откровенным мужским восторгом, граничащим с дерзостью. Тиларек достал из-за пояса свернутое в трубку послание и неуверенно сжал его в кулаке. Казалось, он разрывался между приказом вручить его повелительнице Вейра и убеждением в том, что женщины не умеют читать. Поймав веселый подбадривающий взгляд Ф'лара, Лесса властно протянула руку и приняла свиток.

— Королева уже спит, — предупредил Ф'лар и, коснувшись ладонью плеча посланца, подтолкнул его к коридору, ведущему в комнату Совета.

Ловкий ход, подумала Лесса. Он дал Тилареку возможность наглядеться на Рамот'у. На обратном пути руатанец станет рассказывать о необычайной величине и превосходном состоянии молодой королевы, и каждый раз его история будет обрастать все новыми подробностями. Несомненно, Тиларек в своих рассказах не обойдет и госпожу Вейра.

Лесса подождала, пока Ф'лар предложит посланцу вино, затем развернула свиток из тонкой кожи. Радость захлестнула ее — наконец она узнает новости из Руата! Она разобрала первые строки, написанные Лайтолом:

«Ребенок растет крепким и здоровым…»

Дальше! Ее не слишком интересовало здоровье младенца.

«Холд очищен от зелени — от вершин скал до стен мастерских. Урожай был очень богатым, стада множатся. Посылаю десятину, что причитается от холда Руат. Пусть процветает Вейр, защищающий нас».

Лесса тихонько фыркнула. Да, Руат выполнил свой долг — и напомнил, что три другие холда, отдавшие положенную десятину, не прислали слова приветствий. Послание Лайтола заканчивалось на тревожной ноте:

«Весть для осторожных и умудренных. После смерти Фэкса центром недовольных стал Телгар. Мерон, нынешний правитель Набола, тоже очень силен; я чувствую, он стремится стать первым, в Телгаре его тоже опасаются. С тех пор как я говорил с бронзовым всадником Ф'ларом, раздор среди правителей холдов стал еще сильнее. Вейр должен быть настороже. Если Руат может служить вам, пришлите слово».

Прочитав последнюю фразу, Лесса нахмурилась. Сообщение Лайтола только подчеркнуло тот факт, что лишь считаные холды готовы оказать Вейру какую-либо помощь. Она подняла голову.

— …и над нами смеялись, мой господин, — говорил Тиларек Ф'лару, промочив горло добрым глотком вина из запасов Вейра, — когда мы делали то, что велит долг и Законы. Но забавно — чем ближе мы подходили к хребту Бенден, тем меньше насмешек слышали. — Он снова глотнул из кубка и задумчиво покачал головой. — Люди плохо понимают вещи, с которыми сталкиваются нечасто. И они действуют так, как будто стремятся причинить зло самим себе… Разве я могу отрубить свою руку, которая держит меч? — Он сделал несколько резких взмахов правой рукой, словно сжимал в ней тяжелый клинок. — Я так долго тренировался и накапливал силу — а с потерей руки не смогу защищать себя в бою… Странно все это… — Он опять покачал головой. — Некоторые люди, мой господин, искренне верят болтовне разных крикунов… Другие верят потому, что боятся не верить…

Тиларек посмотрел на свою большую ладонь и резко стиснул пальцы в кулак, потом снова повернул к Ф'лару раскрасневшееся лицо.

— Однако мне, потомственному солдату, трудно сносить насмешки ремесленников и простых фермеров. Нам, правда, велели держать мечи в ножнах — мы так и поступали. И говорили с людьми спокойно. — Он криво усмехнулся и отвел глаза в сторону. — Правители холдов вооружили всех своих людей… с тех пор, как в последнем Поиске…

Тиларек неожиданно замолк, уставившись на свой кубок. Интересно, что он хотел сказать, подумала Лесса. Губы руатанца твердо сжались; потом он промолвил почти угрожающе:

— Кое-кто пожалеет, когда Нити упадут на зелень, что выросла у его порога…

Ф'лар, любезно улыбаясь, вновь наполнил кубок посланца и стал небрежно расспрашивать об урожае в холдах, которые тот посетил по пути к Бендену.

— Превосходный — обильный и полновесный, — заверил Тиларек. Он разволновался и начал проглатывать слоги: — Г'рят, урожай этого Оборота — самый б'гатый на пам'ти стариков. Виноградники Крома дали вот такие грозди! — Его огромные ладони описали большой круг, и слушатели, чтобы не обмануть ожиданий рассказчика, восхищенно подняли брови. — И я ни'гда не видел, чтобы колосья телгарской пшеницы были такими тяжелыми и налитыми. Ни'гда.

— Перн процветает, — сухо заметил Ф'лар.

— Прошу извинить меня, — Тиларек взял с подноса сморщенный плод, — я подбирал лучше, чем этот, на дорогах, по которым в холды свозят урожай. — Он в два приема покончил с плодом и вытер пальцы о тунику. Затем, внезапно сообразив, что сказал, посланец торопливо добавил: — Но Руат-холд послал вам все лучшее. Самые лучшие плоды, как и положено. Никакой падалицы — будьте уверены!

— Приятно знать, что Руат хранит верность Вейру — и подтверждает это в полной мере, — успокоил его Ф'лар. — В хорошем ли состоянии дороги?

— О, да. Но с погодой творятся странные вещи. Холодно, потом вдруг тепло… Словно мир забыл, какой нынче сезон. Снега нет, дождей мало. Но ветер! Вы не поверите! Г'рят, побережье сильно пострадало от наводнений. — Он с удивлением округлил глаза, а затем, склонившись к слушателям, многозначительно добавил: — Г'рят, что дымящаяся гора Исты, которая появилась, а п'том… пфф — и вдруг исчезает… появилась снова!

Ф'лар выглядел спокойным, но Лесса уловила блеск неподдельного интереса в его глазах. Слова посланца звучали подобно строфам Баллад, которые Р'гул заставлял ее заучивать. И смысл их был столь же темен.

— Ты должен остаться на несколько дней и хорошо отдохнуть вместе со своими людьми, — радушно пригласил Ф'лар, провожая Тиларека к выходу.

Они миновали пещеру, в которой дремала Рамот'а.

— О, благодарю! Это большая честь для меня — ведь в Вейр можно попасть только один-два раза за всю жизнь, — рассеянно ответил Тиларек, вытягивая шею, чтобы подольше не терять Рамот'у из вида. — Ниг'да бы не подумал, что королевы вырастают такими огромными!

— Она уже сейчас гораздо крупнее и сильней, чем Неморт'а, — заметил Ф'лар, поручая руатанца заботам подростка, который должен был проводить гостя в отведенные ему покои.

* * *

— Прочти, — нетерпеливо сказала Лесса, протягивая свиток бронзовому всаднику. Они сидели одни в просторной комнате Совета.

Ф'лар пробежал письмо, потом, опершись локтями о край большого каменного стола, кивнул головой.

— Я не ожидал ничего иного, — спокойно произнес он.

— Ну, и?.. — Лесса уставилась на него; глаза ее возбужденно сверкали.

— Время покажет, — невозмутимо ответил Ф'лар, пытаясь разыскать на блюде не слишком помятый плод.

— Тиларек дал понять, что некоторые холды не разделяют мятежных настроений правителей, — заметила Лесса, пытаясь успокоиться.

Ф'лар фыркнул.

— Тиларек г'рит то, что пр'ятно его слушателям, — вымолвил он, передразнивая речь руатанца.

— Тебе будет полезно узнать, — сказал появившийся в дверях Ф'нор, — что не все его люди разделяют это мнение. В конвое немало недовольных. — Ф'нор учтиво, хотя и несколько рассеянно поклонился Лессе. — Они считают, что Руат бедствовал слишком долго, чтобы отдавать Вейру столь большую долю в первый же прибыльный Оборот. И, должен сказать, Лайтол, пожалуй, проявил излишнюю щедрость. Мы будем хорошо питаться… какое-то время.

Ф'лар перебросил брату пергаментный свиток.

— Как будто мы этого не знаем, — пробормотал коричневый всадник, быстро просмотрев послание.

— Но если вам все известно, что же вы намерены делать? Уважение к Вейру упало так низко, что скоро наступит день, когда нам нечего будет есть!

Она швырнула эту фразу, словно камень из пращи, — и с удовольствием заметила, что попала в цель. Оба всадника, обожженные ее словами, повернулись к ней; ярость промелькнула на их лицах. Затем Ф'лар улыбнулся; Ф'нор тоже скривил губы в иронической ухмылке.

— Так что же? — потребовала она.

— Р'гулу и С'лелу придется, наверно, поголодать, — сказал Ф'нор, успокоившись и пожимая плечами.

— Ну а вам двоим?

Ф'лар повторил жест брата и, поднявшись, отвесил Лессе церемонный поклон:

— Так как королева уже крепко спит, прошу у госпожи Вейра разрешения удалиться.

— Убирайтесь вон! — с яростью крикнула Лесса.

Братья повернулись к выходу, усмехнувшись друг другу, словно заговорщики, и тут в комнату ворвался Р'гул. По пятам за ним мчались С'лел, Д'нол, Т'бор и К'нет.

— Что я слышу?! — Р'гул, похоже, был в ярости. — Со всего Плоскогорья десятину доставил только Руат?

— К сожалению, именно так, — спокойно подтвердил Ф'лар, протягивая свиток предводителю Вейра.

Р'гул, хмурясь и шевеля губами, прочитал послание. Затем с отвращением швырнул его С'лелу. Тот развернул письмо и начал читать; остальные столпились за его спиной, заглядывая через плечо.

— Весь прошлый Оборот мы кормили Вейр на десятину от трех холдов, — надменно провозгласил Р'гул.

— В прошлый Оборот в нижних пещерах оставались кое-какие запасы, — вставила Лесса. — Но Манора сообщила мне, что теперь они израсходованы.

— Руат оказался очень щедрым, — быстро возразил Ф'лар. — Полагаю, теперь мы не ощутим недостатка ни в чем.

Лесса замерла на мгновение, подумав, что ослышалась. Потом упрямо тряхнула головой и, не обращая внимания на предостерегающие взгляды Ф'лара, ринулась в атаку:

— Припасы из Руата не решат проблемы. В любом случае молодым драконам их не хватит. Есть только один выход. Вейр должен торговать с Телгаром и Фортом, чтобы пережить холодное время.

Ее слова вызвали бурю возмущения.

— Торговать? Никогда!

— Чтобы Вейр опустился до торговли? Только набег!

— Р'гул, мы пойдем в набег первыми! Торговля — не для нас!

Одна мысль о торговле уязвила бронзовых всадников до глубины души. Даже С'лел, казалось, был полон негодования. К'нет пританцовывал от нетерпения, глаза его горели в предвкушении рейда. Лишь Ф'лар оставался спокойным и, скрестив на груди руки, со скукой посматривал по сторонам.

— Набег? — властный голос Р'гула перекрыл шум. — Набега не будет!

Реакция на его командный тон была мгновенной — в комнате наступила тишина. Потом Т'бор и Д'нол воскликнули одновременно:

— Не будет?!

— Почему не будет? — повторил Д'нол; его лицо покраснело, жилы на шее напряглись.

Нет, не он сейчас нужен здесь, простонала про себя Лесса, пытаясь найти взглядом Слана — но тут она вспомнила, что Слан, скорее всего, находится на площадке для тренировок. Иногда он и Д'нол выступали против Р'гула в Совете вместе, но в одиночку Д'нолу не выстоять.

Лесса с надеждой взглянула на Ф'лара. Почему он не вмешивается?

— Меня воротит от мяса старых жилистых птиц и быков, от плохого хлеба, от задубевших кореньев, — кричал Д'нол в ярости. — В этот Оборот Перн процветает! Пусть и Вейру достанется что-то — как велят Законы!

— Если сейчас Вейр сделает хоть одно движение, — провозгласил Р'гул, предостерегающе подняв руку, — все лорды поднимутся против нас. — Его рука резко опустилась, словно рассекла стол Совета клинком.

Предводитель, широко расставив ноги и подняв голову, переводил сверкающие глаза с одного мятежника на другого. Он возвышался на добрый локоть над невысоким коренастым Д'нолом и стройным Т'бором. Сравнение было не в их пользу: Р'гул имел вид строгого патриарха, выговаривающего заблудшим детям.

— Дороги в отличном состоянии, — продолжал Р'гул поучительным тоном. — Ни дождя, ни снега, которые могли бы остановить наступающую армию. После убийства Фэкса, — его голова слегка повернулась в сторону Ф'лара, — лорды держат наготове всех своих вооруженных людей. Вы помните, конечно, как плохо принимали нас во время последнего Поиска? — Р'гул поочередно пронзил каждого бронзового всадника многозначительным взглядом. — Вы знаете настроение в холдах, вы видели их силу. — Он вздернул подбородок. — Неужели вы настолько глупы, что собираетесь сражаться с ними?

— Немного огненного камня… — гневно начал Д'нол и замолк. Его поспешные слова потрясли остальных всадников — как и самого Д'нола. От мысли об умышленном применении огненного камня против человека у Лессы перехватило дыхание.

— Но что-то же нужно делать… — пробормотал вконец запутавшийся Д'нол, бросая отчаянные взгляды то на Ф'лара, то на Т'бора.

«Если Р'гул победит, это будет конец, — подумала Лесса с холодной яростью. — Нужно действовать немедленно!» Сконцентрировавшись, она послала ментальный сигнал Т'бору. По опыту, полученному в Руате, она знала, что легче всего влиять на людей, испытывающих сильные эмоциональные переживания.

Лесса напряглась… Если только ей удастся… Внезапно снаружи раздался трубный рев дракона.

Острая, мучительная боль пронзила ее голову. Ошеломленная, она отпрянула назад, неожиданно натолкнувшись на Ф'лара. Он схватил ее за руку; пальцы всадника сомкнулись, словно железные оковы.

— Ты… ты посмела воздействовать… — свирепо прошипел он ей в ухо, с притворной заботливостью вталкивая Лессу в кресло. Пальцы его продолжали сжимать руку девушки с нечеловеческой силой.

Лесса сидела неподвижно, судорожно сглатывая, потрясенная двойным противодействием. Когда она пришла в себя, критический момент остался позади.

— Сейчас ничего нельзя сделать, — с убеждением говорил Р'гул.

«Ничего…» Слово отдалось похоронным звоном в ушах Лессы.

— Вейру нужно вырастить молодых драконов… Воспитать юношей согласно древним традициям и Законам…

«Пустые традиции, — оцепенело думала Лесса, переполненная горечью. — И сейчас они разрушают Вейр…»

В бессильной ярости она взглянула на Ф'лара. Тот предупреждающе стиснул запястье девушки; пальцы сжимались до тех пор, пока у нее вновь не перехватило дыхание от боли. Сквозь нахлынувшие слезы она увидела, как молодое лицо К'нета искривилось гримасой удивления и стыда. Надежда вновь вспыхнула в ее душе.

С трудом она заставила себя расслабиться. Медленно, медленно… словно Ф'лар действительно испугал ее. Достаточно медленно, чтобы он поверил в ее капитуляцию.

Как только представится удобный случай, она потолкует с К'нетом. Ему понравится идея, которая только что зародилась у нее… К'нет молод, податлив… и, без сомнения, очарован ею… Он превосходно послужит ее целям.

— Не в блеске сокровищ Вейра оплот, — нараспев декламировал Р'гул строки древней Баллады, — жадность несчастье Крылатым несет.

Лесса пристально посмотрела на этого человека — настолько струсившего, что теперь он прикрывал моральное поражение Вейра лицемерной проповедью.

Глава 2

Воздайте почести драконам
В поступках, мыслях и словах.
Они встают живым заслоном
На смертных Перна рубежах —
Там, где решает взмах крыла:
Жить миру иль сгореть дотла.

— Что случилось? Благородный Ф'лар нарушил традицию? — осведомилась Лесса у Ф'нора, когда коричневый всадник начал с изысканной вежливостью объяснять ей причины отсутствия командира.

С некоторых пор Лесса больше не старалась сдерживать язык при встречах с Ф'нором. Коричневый всадник понимал, что не он является мишенью ее сарказма, и редко обижался. Казалось, что сдержанность брата частично передалась ему.

Однако сегодня от обычной терпимости не осталось и следа — на лице Ф'нора застыла маска сурового неодобрения.

— Он выслеживает К'нета, — резко сказал Ф'нор.

В его темных глазах промелькнула озабоченность. Он откинул со лба густые волосы — тем же жестом, что у Ф'лара, — и это вызвало у Лессы еще большее раздражение.

— Действительно? Лучше бы он последовал его примеру, — язвительно заметила она.

Ф'нор сердито нахмурил брови.

«Отлично, — подумала Лесса. — Кажется, мне удалось его достать».

— Пора бы тебе понять, госпожа, что К'нет слишком вольно трактует твои указания. Хищения в разумных пределах, наверное, не вызвали бы протеста, но К'нет слишком молод, чтобы проявлять осмотрительность.

— Мои указания? — спросила Лесса с невинным видом. Несомненно, у Ф'лара и Ф'нора не имелось ни малейших доказательств, чтобы обвинить ее. Уж об этом она могла не беспокоиться. Посмотрев Ф'нору в глаза, она размеренно произнесла: — При чем здесь мои указания? Просто К'нет сыт по горло вашей пассивностью и трусостью.

Ф'нор, сжав зубы, спокойно выдержал взгляд Лессы. Он выпрямился и стиснул руками широкий кожаный пояс всадника так, что побелели костяшки пальцев. Лесса невольно пожалела о своей резкости. Ф'нор относился к ней дружелюбно, всегда старался оставаться любезным и часто развлекал ее забавными историями — несмотря на то что она озлоблялась все сильнее и сильнее. По мере того как близился холодный сезон, пища в Вейре становилась скуднее. Старания К'нета не спасали положение. С ледяными ветрами в Вейр вползала безысходность.

Казалось, после неудавшегося мятежа Д'нола всякая решимость покинула всадников, что было заметно даже по состоянию зверей. Шкуры драконов поблекли, движения потеряли былую грацию — и не только урезанный рацион был тому причиной. Их охватила апатия, которая усиливалась с каждым днем. Лесса поражалась: Р'гул как будто и не замечал последствий проявленной трусости; во всяком случае, они, очевидно, его не печалили.

Раздражение снова вспыхнуло в ней; резко повернувшись к Ф'нору, она сказала:

— Рамот'а еще не проснулась. Ты говоришь сейчас только со мной и можешь не демонстрировать вежливость и выдержку.

Ф'нор ничего не ответил. Его затянувшееся молчание начало беспокоить Лессу. Она встала, скользнула ладонями по гладкой ткани блузы, словно желая загладить последние резкие слова, и начала кругами ходить по спальне, изредка заглядывая в большую пещеру, где в глубоком сне лежала Рамот'а. Теперь королева превосходила размерами любого из бронзовых драконов.

«Хоть бы она проснулась, — подумала Лесса. — Когда она бодрствует, все в порядке. Настолько, насколько это возможно. Но она недвижима, как глыба камня».

— Итак, — начала она, стараясь не выказывать раздражения. — Ф'лар наконец что-то начал делать — хотя это и лишает нас одного из источников снабжения.

— Утром пришло сообщение от Лайтола, — отрывисто сказал Ф'нор.

Лесса повернулась к нему в ожидании.

— Телгар и Форт провели переговоры с Керуном, — сурово продолжал коричневый всадник. — Они установили, что причиной… так сказать, некоторых потерь на их полях является Вейр. Почему же ты, — глаза Ф'нора снова сердито сверкнули, — выбрав К'нета, не следила за ним внимательно? Он слишком зелен для таких дел. К'ган, Т'сам или я, наконец, могли бы…

— Ты? Ты не посмеешь чихнуть без указания Ф'лара! — насмешливо воскликнула Лесса.

Ф'нор расхохотался ей в лицо.

— Похоже, Ф'лар переоценил тебя, — презрительно сказал коричневый всадник. — Неужели ты до сих пор не поняла, почему ему приходится выжидать?

— Нет, — крикнула Лесса, — не поняла! Разве я должна догадываться обо всем инстинктивно, как драконы? Клянусь скорлупой Первого Яйца. Ф'нор, никто ничего не объяснял мне! — Она тряхнула головой и продолжала, постепенно успокаиваясь: — Однако мне приятно знать, что у Ф'лара была причина для выжидания. Полагаю, достаточно веская. И надеюсь, что дело еще не зашло слишком далеко. Но мне кажется, что мы уже опоздали. Ты понимаешь — опоздали!

«Он не позволил мне поддержать Т'бора — но даже тогда было слишком поздно», — подумала Лесса, не рискнув высказать упрек вслух. Вместо этого она добавила:

— Было слишком поздно уже тогда, когда Р'гул трусливо запретил…

Ф'нор шагнул к ней; лицо его побледнело от ярости.

— Чтобы спокойно наблюдать, как ускользает тот момент — о, да, очень подходящий момент! — Ф'лару понадобилось больше мужества, чем тебе за все время жизни в Руате!

— Вот как? — бросила Лесса с иронией.

Ф'нор поднял руку с таким угрожающим видом, что она отшатнулась. Но всадник подавил гнев и, покачав головой, отступил назад.

— В том, что происходит, нет вины Р'гула, — сказал он наконец; лицо его внезапно постарело, в глазах застыли боль и тревога. — Было трудно, очень трудно смотреть на все это… смотреть и знать, что нужно выждать.

— Но почему же? — воскликнула Лесса срывающимся голосом.

Ф'нор, однако, больше не нуждался в том, чтобы его подстегивали. Он произнес спокойно и тихо:

— Я думал, что тебе уже все известно. Правда, Ф'лар не любит объяснять кому бы то ни было свои действия…

Лесса кивнула головой и сжала губы, не желая невольным замечанием прервать эти долгожданные откровения.

— Р'гул является предводителем в силу случайного стечения обстоятельств. Он бы, наверное, вполне сгодился, не будь такого длинного Интервала. Архивные Записи предупреждают об опасностях, которые возникают в такие спокойные времена.

— Записи? Опасности? И что ты называешь Интервалом?

— Интервал — это когда Алая Звезда проходит далеко от Перна, так, что Нити не активизируются. Только через две сотни Оборотов, как отмечают Архивы, Алая Звезда возвращается обратно. Ф'лар считает, что миновало почти вдвое больше времени с тех пор, как на Перн упали последние Нити.

С невольной дрожью Лесса взглянула на восток. Ф'нор мрачно кивнул головой:

— Да, за четыреста Оборотов нетрудно распрощаться со страхом и забыть про осторожность. Р'гул — умелый воин и хороший командир, но он должен увидеть, почуять и пощупать опасность, прежде чем признать, что она существует. О, он читал Архивы и изучал Законы — но не вникал в них глубоко… Так, как Ф'лар, так, как сейчас начинаю понимать их я, — добавил он вызывающе, увидев недоверие на лице Лессы. Его глаза сузились, и он ткнул пальцем в ее сторону. — И как можешь понять ты… даже не зная, откуда приходит к тебе понимание.

Лесса отпрянула — не потому, что испугалась резкого жеста Ф'нора, но из-за пронзившего ее холода. Да, коричневый всадник прав. Она ощущала приближение угрозы, хотя и не понимала причины своей уверенности.

— Ф'лон начал обучать его с того дня, как Ф'лар прошел обряд Запечатления и получил Мнемент'а; в будущем мой брат должен был взять руководство Вейром в свои руки. Потом Ф'лона убили во время нелепой ссоры… — Гнев и сожаление промелькнули на лице Ф'нора, и Лесса с запозданием сообразила, что он рассказывал об отце. — Ф'лар был слишком молод, чтобы принять власть, и прежде, чем кто-либо смог вмешаться, Р'гулов Хат' догнал Неморт'у. И нам пришлось ждать. Но Р'гул не смог развеять печаль Йоры, тосковавшей по Ф'лону, и она быстро угасла. И Р'гул неверно истолковал планы Ф'лона о том, как следует действовать в конце Интервала. Он выбрал тактику полной изоляции, и в результате, — Ф'нор пожал плечами, — Вейр начал быстро терять престиж. Но придет время…

— Время, время, время! — Лесса швырнула это слово, будто ругательство. — Как всегда, время еще не настало! Когда же придет оно — время действовать?

— Послушай меня! — прогремел суровый голос Ф'нора.

Лесса почувствовала себя так, словно он схватил ее за плечи и стряхнул. Она не подозревала, что коричневый всадник обладает такой грозной силой, и посмотрела на него с невольным уважением.

— Рамот'а выросла и готова к своему первому брачному полету. Когда она взлетит, все бронзовые ринутся за ней в погоню. Не всегда королеву получает сильнейший. Иногда им становится тот, чьей победы жаждет Вейр. — Он произнес эти слова медленно и внятно. — Именно так Хат' получил Неморт'у. Старшие всадники хотели Р'гула. Они не желали, чтобы ими командовал девятнадцатилетний мальчишка — пусть даже и сын самого Ф'лона. Итак, Хат' получил Неморт'у, а старики получили Р'гула. Им достался тот, кого они хотели! И взгляни на результат! — Пренебрежительным жестом он обвел обветшалое убранство комнаты. — Да, Ф'лар поступил правильно, когда отказался бороться за власть. Теперь все решится мирно — и ждать осталось недолго.

— Поздно, слишком поздно, — простонала Лесса, только теперь понимая, что она натворила.

— Может быть, и поздно — из-за того, что ты подговорила К'нета начать грабежи, — саркастически заметил Ф'нор. — Знаешь ли, в них не было никакой необходимости. Наше крыло уже занималось втихомолку подобными делами. Но когда в Вейр стало поступать много припасов, мы сократили свои операции. В данном случае слишком много — означает слишком быстро, поскольку властители холдов стали достаточно дерзкими, чтобы нанести ответный удар. Подумай, Лесса Пернская, госпожа моя, — Ф'нор с улыбкой горечи отвесил ей поклон, — подумай, что тогда сделает Р'гул. Ты ведь не переставала размышлять об этом, верно? Итак, представь себе: что сделает Р'гул, когда хорошо вооруженные лорды заявятся в Бенден требовать удовлетворения?

Лесса зажмурила глаза, потрясенная сценой, которую она представила сейчас слишком ясно. Уцепившись за подлокотники кресла, она медленно опустилась в него, ужаснувшись, к каким последствиям может привести ее авантюра. Да, ей удалось погубить Фэкса, и это наполнило ее излишней самоуверенностью, из-за которой она поставила Вейр на грань катастрофы.

Внезапно в коридоре раздался шум, словно половина обитателей Вейра одновременно взлетели с карниза. Лесса услышала, как снаружи перекликаются драконы: за два прошедших месяца они впервые подали голос.

Сердце ее содрогнулось от страха. Неужели Ф'лару не удалось перехватить К'нета? Неужели юный всадник, по какому-то ужасному стечению обстоятельств, попал в руки лордов? Она вскочила с кресла и вместе с Ф'нором кинулась в вейр королевы.

Однако под аркой прохода показались не Ф'лар и К'нет, преследуемые компанией разъяренных лордов, а Р'гул. Он ворвался в пещеру с побелевшими от злобы глазами, с гневно искаженным лицом. С наружного карниза доносились тревожные крики Хат'а. Предводитель Вейра бросил быстрый взгляд на Рамот'у, погруженную в глубокий сон. Когда он повернулся к Лессе, на его лице промелькнуло холодное, расчетливое выражение. В королевский вейр, мчась со всех ног, влетел Д'нол, торопливо застегивая пряжки куртки. Следом за ним появились Слан и Т'бор. Бронзовые всадники полукругом расположились перед Лессой.

Р'гул шагнул вперед, протянув руку, словно собирался обнять Лессу; нечто отвратительное, отталкивающее сверкнуло в его глазах. Но прежде чем Лесса испуганно отшатнулась, Ф'нор ловко вклинился между ними, и Р'гул со злостью опустил руку.

— Хат' начал пить кровь? — мрачно спросил коричневый всадник.

— Тинт' и Орт' тоже, — выпалил Т'бор. Глаза его светились странным нервным возбуждением, которое, казалось, охватило всех бронзовых всадников.

Рамот'а беспокойно пошевелилась; все замолкли и пристально уставились на нее.

— Драконы пьют кровь? Что это значит? — вскрикнула Лесса с недоумением. Она понимала — происходит что-то необычайно важное.

— Вызови К'нета и Ф'лара, — скомандовал Ф'нор; тон его был властным — более властным, чем мог позволить себе коричневый всадник в присутствии бронзовых.

Р'гул неприятно рассмеялся.

— Никто не знает, куда они направились. Как их можно найти?

Д'нол попытался протестовать, но предводитель свирепо оборвал его.

— Ты не посмеешь, Р'гул, — сказал Ф'нор с холодной яростью. — Вызови их.

— Нет.

Лесса поняла, что решающий момент наступил. Ее отчаянный призыв к Мнемент'у и Пиант'у вызвал слабый отклик; затем она ощутила холод и абсолютную пустоту Промежутка, в котором находились драконы.

— Она сейчас проснется, — произнес Р'гул, сверля Лессу взглядом. — Она проснется в скверном настроении. Ты должна позволить ей лишь напиться крови. Я предупреждаю — она будет сопротивляться. Если ты не удержишь ее, она переест и не сможет летать.

— Она поднимется для брачного полета, — крикнул Ф'нор, голос его сорвался от гнева.

— Она поднимется для брачного полета с тем бронзовым, который сможет ее поймать, — с ликованием продолжал Р'гул.

Он хочет, чтобы Ф'лара при этом не было, сообразила Лесса.

— Чем дальше полет, тем лучше выводок. А она не сможет лететь быстро и высоко, если набьет желудок тяжелым мясом. Она не должна переедать. Ей нужно разрешить только напиться крови. Ты понимаешь?

— Да, Р'гул, — сказала Лесса, — я понимаю. Теперь я тебя понимаю — и слишком хорошо. Ф'лар и К'нет отсутствуют, — голос ее зазвенел, — но твой Хат' все равно не догонит Рамот'у. Если потребуется, я отправлю ее в Промежуток.

Она увидела, как неприкрытый страх стер выражение торжества с лица Р'гула; потом он взял себя в руки. Испуг, вызванный угрозой, сменился злорадной усмешкой. Похоже, он счел ее предупреждение несерьезным?

— Добрый день! — Веселый голос Ф'лара раздался со стороны входа. Рядом с ним, широко улыбаясь, стоял К'нет. — Мнемент' сообщил мне, что бронзовые начали пить кровь. Как любезно с вашей стороны пригласить нас на это представление.

Лесса облегченно вздохнула, ощущая, как тает ее неприязнь к Ф'лару. Выражение его лица, спокойного и одновременно насмешливо-надменного, подбодрило девушку.

Глаза Ф'лара скользнули по полукольцу бронзовых всадников, пытаясь определить того, кто вызвал его и К'нета. Внезапно Лесса поняла, что Р'гул боится и ненавидит молодого всадника. И она ощутила перемену и в нем самом — теперь Ф'лар больше не казался пассивным и безразличным. Напротив, его пронизывало напряженное предвкушение победы. Ожидание Ф'лара закончилось.

Рамот'а пробудилась — неожиданно и сразу же стряхнула с себя сон. По ее состоянию Лесса поняла, что Ф'лар и К'нет прибыли вовремя. Золотая королева испытывала муки голода — столь сильные, что Лесса поспешила к ней, пытаясь успокоить свою подопечную. Но Рамот'а не желала успокаиваться.

С неожиданным проворством она вскочила и направилась к карнизу. Лесса побежала за ней; мужчины рванулись следом. Королева раздраженно зашипела на бронзовых, паривших у выхода из тоннеля. Драконы торопливо разлетелись, освобождая ей путь. Их всадники кинулись к широкой лестнице, что вела от королевского вейра на дно чаши.

Лесса почувствовала, как сильные руки Ф'нора поднимают ее и усаживают на шею Кант'а; затем дракон ринулся вслед за другими вниз, к площадке для кормления. Лесса, пораженная, наблюдала, как грациозно, без всякого усилия скользит Рамот'а над разбегающимися в панике неуклюжими птицами… Вдруг она стремительно нанесла удар, схватила жертву за шею и со сложенными крыльями упала на нее, слишком голодная, чтобы тащить птицу куда-то еще, а не съесть на месте.

— Останови ее, — выдохнул Ф'нор, бесцеремонно сталкивая Лессу на землю.

Рамот'а пронзительно закричала, не желая подчиниться приказу своей повелительницы. Она мотала головой и яростно шумела крыльями, в ее глазах сияли, переливались огненные озера. Золотая королева вытянула шею вверх во всю длину и снова закричала — тревожно, протестующе. Гулкое эхо раскатилось внутри чаши Вейра. А вокруг, мощно взмахивая огромными крыльями, метались драконы — синие, зеленые, коричневые, бронзовые — и их ответные крики наполняли воздух подобно раскатам грома.

Теперь Лесса должна была собрать всю свою волю, все умение, накопленное за десять проведенных в Руате Оборотов — голодных, полных лишений и грез о мести. Наступил час испытания ее силы.

Клиновидная голова Рамот'ы таранила воздух, глаза сверкали непокорным огнем. Она больше не казалась дружелюбной доверчивой малышкой, детенышем драконьего племени; она превратилась в неистового демона.

И над залитым кровью полем Лесса скрестила свою волю с волей преобразившейся Рамот'ы. Ментальный приказ Лессы был тверд, без намека на слабость, без крупицы страха или мысли о поражении. И она заставила Рамот'у подчиниться. С хриплым протестующим стоном золотая королева опустила голову к бездыханной птице, язык хлестнул по неподвижной туше, громадные челюсти раскрылись, на мгновение задержавшись над дымящимися внутренностями. Наконец Рамот'а с укоризненным ворчанием впилась зубами в толстую птичью глотку и высосала кровь из туши.

— Держи, держи ее, — пробормотал Ф'нор, о котором Лесса совершенно забыла.

Рамот'а с криком поднялась в воздух, с невероятной силой обрушилась на вторую птицу, визжащую от ужаса, и снова попыталась вцепиться в мягкое брюхо своей жертвы, но Лесса опять проявила свою власть и победила. Испустив пронзительный, раздраженный вопль, Рамот'а неохотно напилась крови.

На третий раз она уже не сопротивлялась мысленным приказам Лессы. Она поняла, что ею движет непреодолимый инстинкт. Пока Рамот'а не попробовала горячей крови, она не испытывала ничего, кроме ярости. Теперь она знала, что ей нужно делать: напиться, а потом лететь — быстро и далеко, прочь от Вейра, прочь от копошащихся внизу слабых бескрылых созданий; лететь, опережая горящих вожделением бронзовых.

Сознание драконов строилось на понятиях «здесь и сейчас» — они не способны были логически размышлять и предвидеть будущее. Но вступившие в союз с ними люди вносили в их существование необходимую долю мудрости и порядка. И это правильно, подумала Лесса и обнаружила, что напевает про себя какую-то мелодию.

Рамот'а без колебаний нанесла четвертый удар и с жадностью припала к горлу птицы. Напряженная тишина опустилась на чашу Вейра; только завывание ветра высоко в скалах и шипенье глотающей кровь королевы нарушали ее.

Тело Рамот'ы начало светиться. Казалось, она стала больше — не от выпитой крови, а из-за вспыхнувшего вокруг нее сияния. Она подняла окровавленную пасть, облизываясь гибким раздвоенным языком. Над площадкой стоял шум от крыльев бронзовых, кружившихся в молчаливом ожидании.

Неожиданно Рамот'а выгнула спину и золотой молнией рванулась в небо. За ней в мгновение ока устремились семь бронзовых; взмахи их могучих крыльев швырнули тучи песка в лица обитателей Вейра, напряженно наблюдавших за происходящим. При виде этого изумительного зрелища Лесса застыла от восхищения; ей почудилось, что душа ее поднимается ввысь вместе с Рамот'ой.

— Оставайся с ней, — прошептал Ф'нор. — Обязательно оставайся с ней. Теперь она не должна выйти из-под твоего контроля.

И он отошел в сторону, смешавшись с остальными людьми Вейра, которые стояли — все как один, — подняв глаза к небу, к исчезающим светящимся точкам стаи, что неслась вслед за своей королевой. Чувства Лессы как-то странно притупились; разумом она понимала, что стоит на земле, но все остальные ощущения говорили ей, что она находится там, наверху, с Рамот'ой. И она, Рамот'а-Лесса, полная безграничной мощи, без устали машет крыльями в разреженном воздухе, ощущая пьянящий восторг в крови — восторг и желание.

Она скорее почувствовала, чем увидела громадных бронзовых самцов, преследовавших ее. С презрением ощущала она бесплодность их усилий; ее полет был свободным, стремительным, неукротимым.

Обернувшись, поглядывая из-под правого крыла, она резкими насмешливыми криками подзадоривала драконов. Она парила высоко над ними. Внезапно, сложив крылья, она камнем ринулась вниз, с радостным изумлением наблюдая, как они суетливо сворачивают в разные стороны, чтобы избежать столкновения.

Быстрый взмах, потом еще и еще — и вот она снова повисла над плотной группой самцов, которые пытались набрать потерянную скорость и высоту.

Так Рамот'а неторопливо флиртовала со своими поклонниками, вызывая их на состязание, великолепная, свободная, величественная. Один отступил, выбившись из сил, и она радостным, мощным криком оповестила небо о своем превосходстве. Скоро прекратил погоню второй, и она принялась играть с остальными, ныряя в воздухе и кружась по замысловатой траектории. Она почти забыла об их существовании, поглощенная трепетным восторгом полета.

Наконец ощущение новизны слегка притупилось, и она снизошла до взгляда на преследователей. Ее несколько озадачило, что лишь три громадных зверя продолжали погоню. Она узнала Мнемент'а, Орт'а и Хат'а. Все в расцвете лет; возможно — достойные ее милостей.

Она понеслась вниз, поддразнивая самцов; они явно устали, и это позабавило ее. Хат'а она не выносила. Орт'? Да, Орт' был прекрасным молодым зверем. Она сложила крылья, чтобы проскользнуть между двумя огромными бронзовыми драконами. Когда Рамот'а оказалась рядом с Мнемент'ом, он рванулся к ней. В испуге она попыталась ускользнуть, но обнаружила, что их крылья переплелись, а гибкая шея самца плотно обвилась вокруг ее шеи.

Они быстро понеслись вниз, к земле. Внезапно Мнемент', собрав последние остатки сил, расправил крылья, чтобы сдержать падение. Ошеломленная его атакой, напуганная стремительностью снижения, Рамот'а тоже раскинула громадные крылья. И тогда…

Лесса зашаталась, отчаянно взмахнув рукой в поисках опоры. Она ощущала, что тело ее разрывается на части, каждый нерв трепетал в безумном напряжении.

— Не падай в обморок, глупышка! Оставайся с ней, — раздался над ухом резкий голос Ф'лара. Его руки поддержали ее.

Туман перед глазами рассеялся, и Лесса увидела покрытые старинными гобеленами стены собственной спальни. Она с ужасом вцепилась в плечи Ф'лара и, коснувшись его гладкой обнаженной кожи, затрясла в замешательстве головой.

— Верни ее обратно! Скорее!

— Как? — закричала Лесса, задыхаясь и глотая слезы. Она не представляла, что могло вывести Рамот'у из состояния блаженства, в котором пребывала ее золотая королева.

— Думай о ней. Оставайся с ней. Она не должна ускользнуть в Промежуток! — Губы Ф'лара почти касались ее уха.

Затрепетав от страха при мысли, что Рамот'а может исчезнуть в Промежутке, Лесса попыталась найти ее: королева по-прежнему летела крыло к крылу с Мнемент'ом.

В этот момент страсть драконов развернулась, словно гигантская спираль, и полностью захватила Лессу. Казалось, гонимая ураганом приливная волна поднялась из глубин ее души, накатила, захлестнула… Стон желания сорвался с губ Лессы, она прижалась к Ф'лару, всем телом ощущая его твердую, как камень, плоть. Его сильные руки подняли девушку, его губы впились в ее полураскрытый рот, и она утонула в новом неожиданном приливе…

— Сейчас, — прошептал всадник, — сейчас… Мы вернем их домой целыми и невредимыми…

Глава 3

Всадник, ты един с драконом,
Что летит за королевой,
Дай и мне на миг коснуться
Обжигающей любви…

Ф'лар проснулся внезапно. Он прислушался к удовлетворенному успокаивающему ворчанию Мнемент'а, который устроился на карнизе перед королевским вейром. Внизу, в огромной чаше Бендена, царили мир и тишина.

Да, все было спокойно в Бенден-Вейре — но по-иному, чем раньше. Перебирая в памяти события вчерашнего дня, он позволил довольной улыбке коснуться губ. Все кончилось благополучно — а ведь могло и сорваться!

«Почти сорвалось», — напомнил ему Мнемент'. Ф'лар вновь задумался. Кто же вернул назад его и К'нета? Почему Мнемент' не сообщил имени подавшего сигнал? Бронзовый дракон лишь повторял снова и снова, что его позвали.

Ф'лар почувствовал смутное беспокойство.

— Возможно, Ф'нор? — произнес он вслух. — Конечно, он не забыл, что должен следить за…

«Ф'нор никогда не забывает твоих приказаний, — раздраженно прервал его Мнемент'. — Кант' сообщил мне, что сегодня Звезду видели над самой верхушкой Глаз-Камня. Солнце тогда еще не взошло».

Ф'лар провел по волосам дрогнувшими пальцами. Над вершиной Глаз-Камня. Значит, Алая Звезда подходит все ближе и ближе — в точности как предсказывали древние Записи. Близится время, когда ее алый диск подмигнет наблюдателю сквозь отверстие в Глаз-Камне, возвещая скорое появление Нитей.

Теперь уже не приходилось сомневаться, для чего так тщательно расставлены все эти гигантские камни и скалы на ближайших возвышенностях Бендена — как и аналогичные указатели на восточных стенах каждого из пяти покинутых Вейров. Первый — Каменный Палец, на вершине которого восходящее солнце замирало на мгновение в день зимнего солнцестояния. За ним, на расстоянии в две длины дракона, возвышался огромный прямоугольник Звездной Скалы. На полированной поверхности монолита были высечены две стрелы; одна указывала строго на восток, на Каменный Палец, другая, направленная на северо-восток, упиралась в подножие Глаз-Камня, который был прочно и весьма искусно укреплен на Звездной Скале.

Однажды на заре, в не столь отдаленном будущем, он посмотрит сквозь отверстие в Глаз-Камне — и зрачок его злобно уколет луч Алой Звезды. И тогда…

Размышления Ф'лара прервали звуки плещущейся воды. Он улыбнулся, сообразив, что это купается Лесса. Она, наверно, приводит себя в порядок… стоит у зеркала, прелестная, нагая… Он неторопливо потянулся, вспоминая минувшую ночь и стараясь сообразить, о чем может думать сейчас девушка… Пожалуй, у нее не должно быть причин для недовольства. Какой полет! Он тихо рассмеялся.

Со своего покойного насеста на карнизе Мнемент' посоветовал Ф'лару вести себя с Лессой поосторожнее.

«Поосторожнее, хм-м?..» — иронически протянул Ф'лар.

Бронзовый повторил загадочное предостережение. Ф'лар снова усмехнулся — на сей раз собственной самоуверенности.

Внезапно волна тревоги, идущей от Мнемент'а, окатила Ф'лара. Наблюдатели у Звездной Скалы послали разведчика на плато, что простиралось ниже озера Бенден, сообщил бронзовый; там была замечена странная, очень плотная туча пыли.

* * *

Ф'лар торопливо поднялся, собрал разбросанную амуницию и стал натягивать летную куртку. Он уже застегивал широкий пояс всадника, когда занавес, закрывавший проход в комнату с бассейном, отдернулся. Перед ним стояла Лесса, полностью одетая.

Как всегда, он поразился хрупкому изяществу фигуры девушки; тело ее казалось неподходящим вместилищем для столь сильного и непокорного духа. Ее волосы, только что вымытые, темным ореолом окружали узкое лицо. Взгляд, строгий, сосредоточенный, не сохранил и намека на страсть, вызванную брачным полетом драконов, толкнувшим их вчера в объятия друг друга. Твердо сжатые губы, упрямо вздернутый подбородок… ни теплоты, ни дружелюбия в слегка прищуренных глазах… Не об этом ли предупреждал Мнемент'? Что с ней случилось?

От бронзового снова пришел тревожный сигнал, и Ф'лар стиснул зубы. Выяснение отношений придется отложить на будущее. Он посылал мысленные проклятия Р'гулу, который обращался с ней, как с несмышленым ребенком. Этот глупец едва не растоптал гордую душу Повелительницы Вейра — как, впрочем, чуть не погубил и сам Вейр.

Что ж, теперь предводителем Вейра стал он, Ф'лар, бронзовый всадник Мнемент'а; пришла пора перемен.

«Пришла, — подтвердил Мнемент', — хотя и несколько поздновато. Лорды уже собирают отряды на плато за озером».

— Неприятности, — сообщил Ф'лар Лессе вместо приветствия. Казалось, новость не слишком встревожила ее.

— Повелители холдов намерены предъявить счет? — холодно осведомилась она.

Ф'лара восхитило ее самообладание. Кивнув, он сказал:

— Лучше бы я сам продолжал набеги на поля. К'нет еще слишком молод, и его иногда заносит… В такое дело нельзя вкладывать слишком много восторженной бесшабашности.

Улыбка промелькнула на ее губах, заронив сомнения в душу Ф'лара. Возможно, она как раз и добивалась предельного обострения ситуации. Но если бы Рамот'а не поднялась вчера в брачный полет, сегодня события могли сложиться совсем иначе… Интересно, понимает ли она это?

Мнемент' сообщил, что на карнизе королевского вейра появился Р'гул. Грудь вперед, глаза сверкают гневом, заметил бронзовый, он еще чувствует свою власть.

— Которой у него уже нет, — вслух сказал Ф'лар. Последние остатки сонливости покинули его, мысли стали четкими и ясными. События разворачивались стремительно, чем он был вполне доволен.

— Р'гул?

Она удивительно догадлива, подумал Ф'лар и кивнул в сторону королевского вейра:

— Пойдем!

Сцена, которую он собирался сейчас разыграть, должна искупить позорный эпизод в комнате Совета два месяца назад. Ф'лар знал, что воспоминания о том дне терзают девушку не меньше, чем его самого.

Они переступили порог пещеры Рамот'ы одновременно с Р'гулом, ворвавшимся с противоположной стороны; за ним следовал взъерошенный К'нет.

— Дозор сообщил мне, — начал Р'гул, — что к Проходу приближаются отряды вооруженных людей под знаменами многих холдов. И К'нет сознался, — на лице Р'гула выступила краска гнева, — что устраивал постоянные набеги на стада и поля — вопреки здравому смыслу и моему приказу. Ну, с ним мы разберемся позже, — с угрозой добавил он, кивнув в сторону провинившегося всадника, — конечно, если от Вейра останется хоть что-то после визита лордов.

Он повернулся к Ф'лару и, увидев, что тот улыбается, грозно нахмурил брови.

— Почему ты торчишь здесь? — зарычал Р'гул. — Не вижу повода для смеха! Лучше подумай, как их успокоить!

— Нет, Р'гул, — спокойно возразил Ф'лар; его улыбка стала еще шире. — Время нашего унижения кончилось!

— Ты что? Сошел с ума?

— Не думаю. А вот ты, кажется, забыл, что потерял право приказывать здесь, — отчеканил Ф'лар, и лицо его внезапно окаменело.

Выкатив глаза, Р'гул уставился на бронзового всадника, словно видел его впервые. Ф'лар покачал головой.

— Ты запамятовал еще одно важное правило, — безжалостно продолжал он. — Политика Вейра меняется, когда к власти приходит новый предводитель. Теперь предводитель Вейра — я, Ф'лар, всадник Мнемент'а.

Голос его зазвенел, подобно удару колокола, и в эту минуту в комнату вошли С'лел, Д'нол, Т'бор и Слан. Они замерли на пороге, потрясенные открывшимся перед ними зрелищем.

Ф'лар спокойно ждал; он хотел, чтобы всадники поняли смысл происходящего. Должны же они осознать, что власть действительно перешла в его руки. Наконец он произнес вслух:

— Мнемент', нужно созвать всех командиров крыльев и остальных коричневых всадников. Мы должны провести кое-какие приготовления, прежде чем наши гости доберутся до нас. — Он повернулся к проходу. — Королева спит, поэтому прошу всех перебраться в комнату Совета. После тебя, госпожа Вейра.

Он отступил на шаг, сделав плавный жест в сторону арки, и заметил, как вспыхнули щеки Лессы. Девушка все же не сумела сдержать волнения.

Они успели занять свои места у стола Совета раньше, чем начали появляться коричневые всадники. Ф'лар обратил внимание на почти неуловимые изменения в ее осанке. Она словно стала выше, подумал он. И атмосфера безысходности и отчаяния, что царила в Бендене уже несколько месяцев, сменилась напряженным ожиданием. Казалось, гордый дух Вейра возрождается прямо на глазах.

Появились Ф'нор и Т'сам, его личные помощники. Они шли, уверенно расправив плечи, — как воины, готовые к схватке; в глазах сверкал вызов. Т'сам замер у входа, а Ф'нор обошел стол, чтобы занять пост за креслом брата. Внезапно он остановился около Лессы и отвесил ей глубокий поклон. Ф'лар увидел, как она покраснела и опустила глаза.

— Кто движется к Проходу в Вейр, Ф'нор? — спокойно спросил новый предводитель.

— Лорды Телгара, Набола, Форта и Керуна, если судить по знаменам наиболее многочисленных отрядов, — ответил ему в тон коричневый всадник.

Р'гул приподнялся в кресле, словно хотел возразить Ф'нору, но слова застыли на его губах, когда он заметил выражение на лицах бронзовых всадников. С'лел, сидевший рядом с ним, пробормотал что-то себе под нос и закусил нижнюю губу.

— Предполагаемые силы?

— Свыше тысячи. Все отлично вооружены и наступают в полном порядке, — бесстрастно доложил Ф'нор.

Ф'лар бросил на брата укоризненный взгляд. Конечно, спокойствие предпочтительнее страха, но нельзя отрицать, что ситуация становится крайне напряженной.

— Они выступили против Вейра? — затаив дыхание, спросил С'лел.

— Кто мы — Крылатые или жалкие трусы? — прервал его Д'нол; он вскочил и грохнул по столу кулаком. — Они оскорбляют Вейр!

— В этом нет сомнения, — кивнул Ф'лар.

— С этим пора кончать! Хватит терпеть! — страстно продолжал Д'нол, воодушевленный явным одобрением Ф'лара. — Немного огня…

— Прекрати, — жестко прервал его Ф'лар. — Мы — Крылатые! Помните это все — и помните также, что наше племя дало клятву защищать, — последние слова он произнес нараспев, пронзая каждого поочередно грозным взглядом. — Ясно?

Глаза его остановились на растерянном лице Д'нола. Выдержав паузу, он покачал головой и продолжал:

— Сейчас не время для пустой болтовни. Нам не нужен огненный камень, чтобы привести в чувство этих глупцов. — Он откинулся в кресле и спокойно произнес: — Во время Поиска я заметил… как и вы все, должно быть… что простые холдеры вовсе не потеряли, так сказать, почтительного уважения к драконам.

Т'бор усмехнулся; кто-то хихикнул, припомнив, наверное, какой-то забавный эпизод.

— Да, они охотно следуют за своими лордами, побуждаемые искренним негодованием и большим количеством молодого вина. Они полны отваги, пока болтаются возле стен холда. Но совсем другое дело встретиться с живым драконом — на жаре, уставшими и с похмелья… — Он снова кивнул головой, чувствуя, с каким напряженным вниманием слушают всадники; потом сухо рассмеялся. — Что касается их кавалеристов, то они будут слишком заняты своими скакунами и вряд ли смогут участвовать в сражении. Однако, сколь бы многообещающими ни казались эти соображения, имеются еще более мощные факторы, работающие в нашу пользу. Сомневаюсь, что любезные лорды потрудились о них подумать. Пожалуй, я даже уверен, что они наверняка забыли о них… — он насмешливо оглядел сидящих за столом, — как они постарались ради своего спокойствия и удобства забыть о драконах и древних традициях. Настало время вновь напомнить им о долге.

В голосе его зазвенел металл. Одобрительный шум раздался в ответ.

— Они стоят здесь, у наших ворот. Их путь до Бенден-Вейра был долгим и трудным. Некоторым отрядам потребовалось для этого много недель. Но если лорды со своими людьми тут, то кто же защищает их холды? Кто охраняет их жилища, их семьи и возлюбленных?

Ф'лар услышал злой смешок Лессы. Она соображала быстрее, чем любой из бронзовых всадников. Тогда, в Руате, он сделал отличный выбор, хотя при этом ему пришлось обагрить свои руки кровью, да еще во время Поиска!

— Госпожа Вейра уже поняла мой план. Т'сам, ты займешься его выполнением. Иди и действуй! — резко приказал он, и Т'сам бросился к выходу.

— Я ничего не понимаю, — пробормотал С'лел, в замешательстве моргая глазами. — И я…

— Тогда позвольте мне дать объяснения, — быстро перебила его Лесса. Ее тон, нарочито мягкий и рассудительный, свидетельствовал — как уже было известно Ф'лару, — что девушка разъярена до предела.

Он не мог винить ее за желание отыграться на С'леле, но при определенных обстоятельствах ее мстительность могла стать пагубной для Вейра.

— Пожалуйста, поподробнее, — жалобно сказал С'лел, — мне не нравятся все эти разговоры. Про холдеров у Прохода. Про драконов и огненный камень. Я не понимаю, как…

— Это же совсем просто, — мягко заверила его Лесса, не дожидаясь разрешения Ф'лара. — Мне даже неловко, что приходится объяснять такие…

— Госпожа! — резко остановил ее Ф'лар.

Лесса не обернулась на предводителя, но и не рискнула издеваться над Следом.

— Лорды оставили владения без охраны, — сказала она. — Похоже, они не учли, что драконы могут достичь любой точки Перна в считаные секунды. Т'сам, если я правильно поняла, отправился в беззащитные холды, чтобы набрать заложников. И это гарантирует должное почтение со стороны лордов к неприкосновенности Бендена. — Ф'лар кивнул, подтверждая ее слова. — Однако вина лордов в том, что они потеряли уважение к Вейру, не столь уж велика. Сам Вейр…

— Вейр, — перебил Ф'лар, — готов теперь отстаивать свои традиционные права и привилегии. Но до того, как мы обсудим эту проблему, я хочу попросить госпожу Вейра, чтобы она поприветствовала наших невольных гостей, когда Т'сам привезет их сюда. Стоило бы сказать им несколько слов, дабы подкрепить урок, который мы сегодня преподнесем всему Перну.

Глаза девушки вспыхнули; она улыбнулась с таким мстительным удовлетворением, что Ф'лар засомневался: разумно ли посылать сейчас Лессу к беззащитным заложникам?

— Я надеюсь, что благоразумие и такт нашей повелительницы помогут ей надлежащим образом справиться с этим делом, — многозначительно произнес он, в упор посмотрев на Лессу. Он не отводил взгляда, пока девушка не кивнула, едва склонив голову, в знак того, что поняла его предостережение.

Когда она вышла, Ф'лар велел Мнемент'у приглядеть за ней.

Бронзовый ответил, что это пустая трата времени. Разве Лесса не продемонстрировала сообразительности больше, чем любой обитатель Вейра? А инстинктивная осторожность заложена в ней с детства.

Ф'лар напомнил дракону, что осторожность Лессы уже привела их к нынешнему нападению, и повернулся к Р'гулу. Бывший предводитель заметно нервничал, и понять его путаную речь было не просто.

— Замолчи! — выкрикнул К'нет. — Мы не дожили бы до сегодняшнего позора, если б поменьше слушали тебя! Теперь — убирайся хоть в Промежуток! Предводитель Вейра — Ф'лар, и надо сказать, замена произошла вовремя!

— К'нет! Р'гул! — призвал их к порядку Ф'лар, перекрикивая одобрительные возгласы, вызванные дерзкими словами молодого всадника. Добившись полной тишины, он сказал: — Сейчас я дам вам распоряжения — и надеюсь, что они будут исполнены в точности.

Он посмотрел на каждого, чувствуя, что власть его не вызывает больше сомнений. Затем быстро и кратко изложил свой план, с удовольствием наблюдая, как неуверенность и раздражение сменяются восхищением и готовностью к действиям. Убедившись, что все хорошо поняли задачу, он спросил у Мнемент'а, какие новости.

Наступающая армия уже пересекла озерное плато, авангард двигался по дороге к тоннелю, который был единственным наземным входом в Вейр. К'нет привез около десятка заложниц. Мнемент' добавил, что пребывание в Вейре уже позволило им усвоить весьма полезный урок. Каким же образом? — поинтересовался Ф'лар. Мнемент' загрохотал в приступе веселья. Там, рядом, кормится пара зеленых, сообщил он. Обычное дело, но это зрелище почему-то крайне устрашило женщин.

Она дьявольски умна, подумал Ф'лар, стараясь, чтобы Мнемент' не почувствовал его тревоги. Бронзовый весельчак, кажется, одинаково очарован и королевой, и ее всадницей. Чем смогла она привлечь зверя?

— Наши гости уже доставлены на плато за озером, — сказал он, окидывая взглядом сидевших за столом. — Вы знаете свои задачи. Поднимайте крылья в полет!

Он вышел, не оглядываясь, превозмогая желание бегом броситься на карниз. Ему совсем не хотелось, чтобы несчастные женщины перепугались до смерти.

Внизу, в долине у озера, заложников стерегли четыре маленьких зеленых — правда, непосвященным они должны показаться огромными. Видимо, женщины были слишком потрясены пленением, чтобы обратить внимание на молодость всадников, едва вышедших из подросткового возраста. Ф'лар заметил изящную фигурку Лессы, сидевшей в стороне от основной группы. До него донеслись приглушенные расстоянием рыдания. Взгляд его пробежал дальше, к площадке для кормления, где зеленый дракон, сбив с ног жирную птицу, вцепился ей в горло. Другой зверь, пристроившись высоко на уступе скалы, терзал свою добычу, с жадностью заглатывая огромные куски мяса. Ф'лар пожал плечами и поднял Мнемент'а в воздух, освобождая карниз для парящих в ожидании драконов, готовых подобрать своих всадников.

Пока Мнемент' описывал круг над водоворотом крыльев и сияющих тел, Ф'лар одобрительно покачивал головой. От апатии не осталось и следа; казалось, долгий стремительный брачный полет влил новую энергию в зверей и в их всадников.

Мнемент' насмешливо фыркнул. Не обращая на него внимания, Ф'лар наблюдал, как Р'гул собирает свое крыло. Этот человек потерпел моральное поражение. Какое-то время за ним придется приглядывать. Но когда начнут падать Нити, он переменится — и доверие между ними будет восстановлено.

Мнемент' спросил, возьмут ли они с собой госпожу Вейра.

— Нет, — резко ответил Ф'лар, — дальнейшее ее пока не касается.

Крылья Д'нола и Т'бора, выравнивая строй, потянулись в безоблачное небо. Оба всадника были отличными командирами. К'нет повел сдвоенное крыло вдоль края скалистой чаши; внезапно люди и драконы исчезли, чтобы появиться позади приближающейся армии. Старик К'ган, синий всадник, собирал молодежь.

Ф'лар велел бронзовому передать Кант'у сигнал для Ф'нора. Пора начинать. Он бросил последний взгляд на дно чаши. Камни, закрывающие проходы в нижние пещеры, были установлены и укреплены. Затем он послал Мнемент'а в Промежуток.

Глава 4

Над чашею Вейра взлетают драконы —
Бронза, коричневый, синий, зеленый…
Всадникам Перна приветствие крикни!
Миг — и исчезли. Миг — и возникли.

Ларад, лорд Телгарский, оглядел монолитную громаду Бенден-Вейра. Каменные стены, изрезанные вертикальными бороздами, напоминали замерзшие водопады на закате. И выглядели столь же гостеприимно. Давно забытый ужас шевельнулся в глубине его души — ужас перед богохульством, которое он и его армия собирались совершить. Лорд решительно подавил колебания.

Вейр изжил себя и стал бесполезным. Это очевидно. Холдеры больше не обязаны отдавать плоды своего труда ленивым обитателям Бендена. Холдеры были терпеливы. Много Оборотов они поддерживали Вейр в память о прошлом, в соответствии с древними традициями. Но всадники преступили границы благоразумия.

Для начала — этот их нелепый Поиск. Ну, пусть отложено королевское яйцо. Зачем же всадникам нужно похищать красивейших девушек в холдах, когда в Вейре полно женщин? С какой целью они увезли Килару, его сестру? Девушка с таким нетерпением ожидала брачного союза с Брантом Айгенским, а вместо этого, соблазненная какими-то загадочными посулами всадников, отправилась в каменную дыру Бендена. И до сих пор от нее нет никаких известий.

А убийство Фэкса! Конечно, он был слишком честолюбив и опасен, но в нем текла благородная кровь. Никто не просил Вейр вмешиваться вдела Плоскогорья.

Теперь начались постоянные мелкие кражи. Это уже слишком! Конечно, холдер может закрыть глаза на пропажу нескольких телят. Но когда дракон внезапно возникает прямо из воздуха (способность, которая сильно беспокоила Ларада) и хватает лучших племенных быков из тщательно оберегаемого стада, тут уж терпению приходит конец!

Вейру нужно смириться с тем, что он занимает второстепенное положение на Перне. Его обитателям придется приносить пользу, ибо никто больше не станет платить десятину — в том числе и Битра, Бенден и Лемос. Этим холдам только на руку освободиться от власти Вейра, пережитка древних суеверий.

И тем не менее, чем ближе они подходили к гигантской горе, тем больше сомнений испытывал Ларад. К примеру, как армия проникнет внутрь горного массива? Обернувшись, он махнул рукой Мерону, так называемому лорду Наболскому, чтобы тот подъехал ближе. Он совершенно не доверял остролицему пройдохе, бывшему управляющему, в жилах которого не было ни капли благородной крови.

Мерон хлестнул своего скакуна и поравнялся с Ларадом. Указав рукой на огромный конус Вейра, телгарец спросил:

— Можем ли мы проникнуть внутрь другим путем, не через тоннель?

Мерон покачал головой.

— Иной дороги нет. Во всяком случае, так говорят местные.

Казалось, это не пугало Мерона. Заметив колебания Ларада, он сказал:

— Я послал отряд на южный склон. Он более пологий и, возможно, там удастся взобраться наверх.

— Ты послал отряд, не посоветовавшись с остальными лордами? Если не ошибаюсь, военачальником выбрали меня.

— Верно, — согласился Мерон, оскалив зубы в ухмылке, которую можно было, при желании, счесть дружелюбной. — Но я решил, что стоит поторопиться…

— Возможно, ты прав; но следовало известить остальных.

Ларад скользнул взглядом по огромному конусу — от подошвы до скалистых остроконечных зубьев на краю чаши.

— Они нас уже заметили, можешь не сомневаться, — заверил его Мерон. В глазах его, обращенных к безмолвным вершинам Вейра, мелькнуло презрение. — Объяви наш ультиматум, и этого будет достаточно. Перед такой силой им не устоять. Они нас боятся и уже не раз проявляли трусость. Я дважды встречался с бронзовым всадником, они зовут его Ф'ларом. Должен сказать, я не слишком с ним церемонился, но этот бронзовый все стерпел. Разве мужчина может так себя вести?

Мерон сплюнул на обочину дороги, и в тот же момент небо над ними наполнилось громовыми криками и шелестом крыльев. Поток ледяного ветра окатил обоих, прервав беседу. Пытаясь успокоить испуганного скакуна, Ларад на мгновение поднял голову вверх и увидел стаю крылатых чудовищ, тучей заслонивших солнце. Казалось, они находились всюду — разных размеров и расцветок, огромные, страшные, неукротимые. Отряды смешались, сломав строй; со всех сторон раздавались вопли объятых ужасом людей и пронзительный визг животных.

С большим трудом Лараду удалось справиться со своим скакуном и заставить его развернуться. Теперь фронт несущейся крылатой армады находился прямо перед ним.

«Клянусь Пустотой, нас породившей, — подумал он, пытаясь обуздать страх, — я совсем забыл, какие они огромные, эти драконы!»

Впереди, низко над землей, выстроившись плотным треугольником, мчались четыре бронзовых чудовища. Их крылья синхронно взбивали воздух, выписывая крестообразный узор. Выше и позади них, на расстоянии длины дракона, располагалась шеренга коричневых зверей; они двигались широким строем, подпирая бронзовый треугольник. Остальные чудовища, коричневые, синие и зеленые, парили еще выше. Взмахи огромных крыльев гнали потоки холодного воздуха на скопище испуганных, мечущихся людей и животных, в которое превратилась армия за несколько мгновений.

«Откуда идет этот пронизывающий холод?» — подумал Парад. Он рванул узду, инстинктивно пытаясь отвернуть в сторону.

— Надо спешиться и убрать подальше верховых животных, чтобы мы могли поговорить! — крикнул ему Мерон. Скакун под ним бестолково крутился, испуская тревожный визг.

Ларад подал знак пехотинцам. Солдаты, по двое с каждой стороны, повисли на поводьях, пытаясь удержать испуганных животных.

«Еще один просчет, — мрачно подумал Ларад, спрыгивая на землю. — Мы забыли об ужасе, который драконы внушают всему живому на Перне. Включая человека».

Поправив меч и натянув на руки перчатки, он кивнул головой остальным повелителям холдов и медленно двинулся вперед — туда, где его уже ждали всадники, спокойно и величественно восседавшие на шеях покорных им чудовищ.

* * *

Увидев, что лорды спешились, Ф'лар велел Мнемент'у передать приказ трем первым шеренгам приземлиться. Гигантской волной драконы опустились на землю, с шуршанием складывая крылья.

Мнемент' сообщил, что звери довольны и очень возбуждены. Все это намного забавнее Игр. Ничего забавного, оборвал его Ф'лар, пытаясь сквозь тучи поднявшейся пыли разглядеть группу людей в богатых одеждах.

— Ларад Телгарский, — представился человек, стоявший перед Ф'ларом. Он был еще сравнительно молод, но обладал уверенной, мужественной манерой держаться и решительным голосом.

— Мерон Наболский.

Ф'лар узнал его — смуглого остролицего человека с бегающими глазами. Негодяй, но дерзкий и безжалостный воин.

Мнемент' передал сообщение из Вейра, весьма необычное. Ф'лар едва заметно кивнул головой и перевел взгляд на очередного лорда. Наконец представления были закончены.

— Мне доверили сказать тебе следующее, — начал Ларад Телгарский. — Повелители холдов пришли к единодушному мнению, что притязания Вейра стали неприемлемыми. Ваше предназначение исчерпано, история — завершена. Больше не будет Поисков в наших холдах, набегов на наши стада и амбары, выплаты десятины. Мы так решили.

Ф'лар слушал с учтивым вниманием. Молодой лорд сказал хорошо, четко и немногословно. Ф'лар покачал головой, внимательно изучая стоявших перед ним людей. Их суровые, властные лица выражали негодование и убежденность в собственной правоте.

Он выпрямился и громко произнес:

— Я, Ф'лар, предводитель Вейра, отвечаю вам, хранители холдов. Ваша жалоба выслушана. Теперь вы должны выполнить мой приказ.

Его властный, звенящий металлом голос раскатился над плато и достиг вооруженной толпы. Внезапно Мнемент' поднял голову — и громоподобный рык дракона потряс воздух, словно грозное эхо слов всадника.

— Сейчас вы повернетесь и отправитесь обратно в ваши холды. Там вы проверите свои амбары и осмотрите свои стада. Вы соберете справедливую десятину и отправите ее в Вейр через три дня после вашего возвращения.

— Предводитель Вейра приказывает лордам платить десятину? — насмешливо спросил Мерон, в его улыбке сквозил неприкрытый вызов.

По сигналу Ф'лара еще два крыла возникли в небесах и зависли над отрядом солдат из Набола.

— Предводитель Вейра приказывает лордам платить десятину, — подтвердил Ф'лар. — Я очень сожалею, но пока все положенное не будет выплачено, прекрасные леди из Набола, Телгара, Форта, Айгена и Керуна будут гостить у нас. А также леди из холда Балан, холда Гар, холда…

Он сделал паузу. Услышав перечень заложников, лорды возбужденно и злобно загалдели. Ф'лар велел передать краткое распоряжение в Вейр.

— Блеф! — с издевкой выкрикнул Мерон, выступая вперед. Рука его сжимала рукоять меча. — Я могу поверить в набеги на поля и стада, такое случалось и раньше. Но холды всегда были неприкосновенны! Они бы не осмелились…

По команде Ф'лара Мнемент' подал сигнал, и над плато появилось крыло Т'сама. На шеях драконов, перед каждым всадником, сидели женшины. Крыло повисло низко над землей, так что лорды могли различить перепуганные лица женщин. Несколько бедняжек бились в истерике.

Смятение и ненависть исказили черты Мерона.

Ларад с трудом оторвал глаза от своей леди. Спокойная и смелая маленькая женщина не рыдала и не падала в обморок, что, впрочем, являлось слабым утешением. Ларад совсем недавно сделал ее своей женой и очень любил.

— Победа за вами, — с унынием признал он. — Мы уйдем и вышлем десятину.

Он хотел было повернуться, когда вперед выскочил разъяренный Мерон.

— И мы покорно подчинимся? Кто такой этот всадник? Почему он командует нами?

— Заткнись! — велел Ларад, хватая наболца за плечо.

Ф'лар повелительным жестом поднял руку, призывая к вниманию. Появилось новое крыло, пленившее незадачливых альпинистов Мерона. Лица и одежда некоторых солдат хранили явные следы столкновения с южным склоном Бендена.

— Крылатые приказывают. И ничто не может ускользнуть от их внимания, — холодно прозвучал голос Ф'лара. — Вы вернетесь в свои холды. Вы пришлете надлежащую десятину — и мы узнаем, если это не будет выполнено. Затем, под угрозой применения огненного камня, вы пошлете людей для очистки от зелени холдов, селений и ферм. Любезный Ларад, обрати внимание на южное предместье твоего холда; оно в высшей степени уязвимо. Не забудьте, лорды, расчистить ямы для огненного камня — вы допустили, чтобы их забили мусором. Отправьте людей в карьеры, пусть ломают камень и укладывают его в кучи.

— Десятина — пусть, но остальное… — попытался перебить Ларад.

Рука Ф'лара поднялась к небу.

— Взгляни вверх, лорд Телгарский. Смотри хорошо. Алая Звезда видна уже днем и ночью. Горы за Истой дымятся и извергают потоки лавы. Моря бушуют, и высокие приливы гонят воду на побережье. Неужели вы забыли учебные Баллады? Неужели не помните предназначение драконов? Можете ли вы отвергать знаки, что предвещают нашествие Нитей?

Ф'лар понимал, что Мерон не поверит ему, пока серебряные Нити не коснутся стен холда Набол. Но остальные обладали гораздо большим воображением — или, вернее, большим здравомыслием. Теперь, пожалуй, стоило немного подбодрить лордов.

— Наша новая королева, — сказал он, — поднялась для брачного полета уже на второй год. Она взвилась высоко, и полет ее был долог.

Внезапно стоявшие перед ним люди подняли головы, уставившись в небо. Их глаза широко раскрылись, и даже Мерон казался теперь испуганным. Ф'лар услышал за спиной вздох Р'гула, но, опасаясь, что это какая-то хитрость, упрямо смотрел перед собой. Вдруг краем глаза он уловил золотое сверкание в вышине.

«Мнемент'!» — позвал он, и бронзовый дракон загрохотал, переполненный восторгом. Ф'лар поднял голову.

Королева, величественная, золотистая, плавно скользила в прозрачном воздухе. На ее изогнутой шее отчетливо выделялась фигурка Лессы, облаченной в белое ниспадающее платье. Прекрасное и яркое зрелище, нехотя признал Ф'лар. Рамот'а парила, едва пошевеливая крыльями, размах которых превышал размах крыльев Мнемент'а. По тому, как она выгибала шею, купаясь в теплых воздушных потоках, было ясно, что настроение у нее превосходное и игривое.

Потрясенные лорды молчали. Хотя вид золотой королевы явно произвел на них впечатление, Ф'лар в ярости стиснул кулаки. Непокорная девчонка! Почему она выбрала для своих эскапад именно этот момент, когда его энергию и внимание полностью поглотил нелегкий поединок с упрямыми, недоверчивыми холдерами? Ему хотелось броситься в погоню за ней, но сейчас он не мог выпустить ситуацию из-под контроля. Сначала он должен убедиться, что армия повернула назад, он обязан продемонстрировать лордам всю мощь и величие Вейра…

Ф'лар резко повернулся к Лараду. Молодой лорд встряхнул головой, словно возвращаясь к реальности после чудесного сна, и спросил:

— Итак, Нити приближаются?

Ф'лар кивнул.

— Пусть арфисты ваших холдов расскажут людям обо всех знамениях. Вам же, любезные лорды, следует привести в порядок свои владения. Вейр поклялся защищать Перн и обязан подготовить его к обороне. Мы ждем вашей помощи, — он сделал многозначительную паузу, — но если будет нужно, заставим вас выполнить свой долг.

С этими словами он вскочил на шею Мнемент'а, пытаясь отыскать королеву в сияющей голубизне неба. Ф'лар разглядел блеск золотистых крыльев, когда Рамот'а разворачивалась, чтобы набрать высоту. Скрипнув зубами, он приказал бронзовому взлетать. Позади замелькали огромные крылья, изогнутые шеи, могучие тела; армада неслась под трубные звуки, вырывавшиеся из глоток драконов; казалось, в воздух устремились тысячи зверей, а не жалкие полторы сотни, которыми мог в действительности похвалиться Бенден-Вейр.

Убедившись, что завершающая фаза его плана разворачивается вполне успешно, Ф'лар велел бронзовому лететь за королевой, которая в это время резвилась в воздушных потоках высоко над Вейром.

Когда он доберется до девчонки, то скажет ей пару слов…

Мнемент' с иронией заметил, что мысль насчет пары слов кажется ему довольно удачной. Лучше спокойно поговорить, чем с яростью гоняться за юными созданиями, которые всего лишь пробуют крылья. Бронзовый напомнил разгневанному всаднику, что вчера королева летала далеко и быстро, но, кроме крови четырех птиц, она ничего не ела с тех пор. Вряд ли у нее возникнет желание отправиться в продолжительный полет, пока она не закусит чем-нибудь существенным. Если же Ф'лар будет настаивать на необдуманном и абсолютно ненужном преследовании, то Рамот'а, вместе с повелительницей Вейра, может просто удрать в Промежуток.

Представив, что эта необученная парочка ринется в ледяной мрак Промежутка, Ф'лар похолодел. Пожалуй, решил он, мнение дракона в данный момент заслуживает большего доверия, чем его собственное, продиктованное гневом и тревогой.

Мнемент' описал широкий круг и приземлился у Звездной скалы. Вершина пика Бенден служила отличной позицией, с которой Ф'лар мог одновременно следить и за королевой, и за отступающей армией.

В огромных глазах Мнемент'а, казалось, замелькали огненные круги; дракон настраивал свои фасетчатые глаза на дальнее расстояние. Вскоре он доложил Ф'лару, что всадник Пиант'а считает целесообразным прекратить наблюдение за войском холдеров. Вид драконов вызывает ужас у людей и животных; если начнется паническое бегство, не миновать жертв.

Ф'лар приказал К'нету немедленно расставить посты на высотах Бендена и следить за холдерами издалека, пока армия не расположится на ночлег. Но за отрядом из Набола он велел присматривать повнимательней.

Теперь его мысли полностью заняли парившая в вышине королева и ее всадница. Гнев его еще не остыл.

«Лучше бы ты научил ее летать в Промежутке, — заявил Мнемент', сверкая громадным глазом над плечом Ф'лара. — У нее хватит ума разобраться с этим самостоятельно. Интересно, что мы тогда будем делать?»

Ф'лар сдержал возражения, готовые сорваться с его губ, и, затаив дыхание, наблюдал за королевой. Внезапно Рамот'а сложила крылья и золотистой молнией ринулась к скалам Бендена. Затем, без видимых усилий, круто развернулась у самой земли и взмыла вверх.

В сознании Мнемент'а проплыли картины их вчерашнего полета — стремительного, необузданного первого брачного полета молодой королевы. Ф'лар глубоко вздохнул, и вдруг нежная улыбка осветила его лицо. Он подумал, как жаждала Лесса подняться в воздух, как обидно ей было наблюдать за тренировками юных всадников… наблюдать прикованной к земле, оставаясь бескрылой и связанной цепями нелепого запрета.

Что ж, он не Р'гул, полный сомнений и нерешительности.

«А она — не Йора, — с иронией напомнил Мнемент' и добавил через мгновение: — Я позову их».

Ф'лар увидел, как Рамот'а начала послушно скользить вниз; ее крылья трепетали и выгибались, гася огромную скорость. Да, голодная или сытая — летать она могла!

Оседлав шею бронзового, он махнул Лессе рукой, показывая, чтобы она направлялась к площадке для кормления. Девушка ответила кивком и быстрым взглядом темных глаз; лицо ее горело восторгом.

Рамот'а опустилась, и девушка спрыгнула на землю, жестом отослав золотого дракона к охваченному паникой стаду. Затем она повернулась к снижавшемуся Мнемент'у. Ее подбородок был воинственно вздернут, плечи расправлены, стройная фигурка напряжена. Она приготовилась к выговору — и, подобно каждому молодому обитателю Вейра, вынесла бы без звука любое наказание. Но она не раскаивалась ни в чем!

Восхищение силой духа и неукротимостью этой хрупкой юной женщины стерло последние следы гнева в душе Ф'лара. Улыбаясь, он шагнул к Лессе. Она отступила назад, удивленная и испуганная его улыбкой.

— Королевы тоже могут летать! — выпалила она, вызывающе сверкнув глазами.

Улыбка еще шире расплылась по липу Ф'лара. Он положил руки на плечи девушки и ласково встряхнул ее.

— Конечно, они могут летать, — подтвердил он, и голос его, полный уважения и гордости, чуть дрогнул. — Для того и даны им крылья!

Часть III

ПЫЛЬ ПАДАЕТ

Глава 1

Этот Палец тычет в звезды,
Если ткнет он в Алый Глаз,
Вейры — в воздух! Вейры — в воздух!
Нити падают! Атас!!!

— Ты все еще сомневаешься, Р'гул? — казалось, Ф'лара слегка забавляет упорство пожилого всадника.

Р'гул, на чеканном лице которого застыло упрямое выражение, не обратил внимания на насмешку. Он стиснул зубы — так, словно мог раздавить ими власть Ф'лара над ним подобно лесному ореху, — затем сказал:

— В небесах Перна на протяжении четырехсот Оборотов не появлялись Нити. Их больше не существует!

— Вполне может быть, — миролюбиво согласился Ф'лар. Однако его янтарные глаза обдали собеседника холодом. Стало ясно, что он не пойдет на компромисс.

«Слишком похож на Ф'лона, своего отца, — решил Р'гул, — даже больше, чем подобает сыну». Всегда слишком самоуверен, а на то, что делают и думают другие, смотрит с презрением… едва уловимым, однако же заметным. Дерзок… Высокомерен… и, кстати, не обошлось без интриг с молодой госпожой Вейра… Он, Р'гул, не жалея сил наставлял ее, чтобы сделать одной из лучших повелительниц за многие Обороты. Когда он завершил ее обучение, девушка знала все необходимые Баллады и Саги слово в слово. А затем глупышка переметнулась к Ф'лару… у нее не хватило здравого смысла оценить достоинства более взрослого, более опытного мужчины. Может быть, она чувствовала себя обязанной Ф'лару, который нашел ее во время Поиска?

— Надеюсь, ты согласен с тем, — произнес Ф'лар, — что, когда солнце на восходе касается Каменного Пальца, наступает зимнее солнцестояние?

— Любой глупец знает, для чего служит эта скала, — проворчал Р'гул.

— Но ты-то, старый дурак, не хочешь согласиться, что Глаз-Камень поставили на Звездную Скалу, чтобы отметить начало Прохождения Алой Звезды! — взорвался К'нет.

Р'гул покраснел и приподнялся в кресле, намереваясь дать нагоняй мальчишке за подобную наглость.

— К'нет! — раздался властный голос Ф'лара. — Тебе так понравилось летать на патрулирование Айгена, что ты хочешь еще пару недель позаниматься этим?

К'нет торопливо сел; лицо его залилось краской.

— Ты же знаешь, Р'гул, древние Баллады подтверждают мои выводы, — продолжал Ф'лар с обманчивой мягкостью. — Скала Палец нацелена на определенную точку в небесах. «Если ткнет он в Алый Глаз, Вейры…»

— Не читай мне стихов, которым я обучил тебя в юности! — вскипел Р'гул.

— Тогда поверь в то, чему сам учил, — бросил Ф'лар, и глаза его угрожающе сверкнули.

Р'гул, ошеломленный таким резким тоном, откинулся на спинку кресла.

— Ты не можешь отрицать, Р'гул, — спокойно продолжал Ф'лар, — что полчаса назад, когда восходящее солнце зависло над Пальцем, Алая Звезда появилась точно в отверстии Глаз-Камня.

Всадники, бронзовые и коричневые, собравшиеся в комнате Совета, одобрительно загудели. Было ясно, что их возмущает постоянное противодействие, которое Р'гул оказывал новому предводителю Вейра. Даже старый С'лел, некогда верный сторонник Р'гула, теперь предпочитал соглашаться с большинством.

— Никаких Нитей не было уже четыреста лет. Их не существует, — пробормотал Р'гул.

— Тогда, дорогой мой наставник, — весело сказал Ф'лар, — все, чему ты нас учил, — ложь. И драконы, и мы сами — паразиты, которых кормит Перн, пережиток старины. В точности как утверждают владыки некоторых холдов. А посему, — молодой всадник усмехнулся, — я не собираюсь держать тебя здесь вопреки твоей совести. Ты можешь покинуть Вейр и поселиться, где пожелаешь.

Кто-то рассмеялся.

Р'гул был слишком поражен словами молодого предводителя, чтобы обидеться на насмешку. Покинуть Вейр! Он что, рехнулся? Куда он пойдет? Вейр был его жизнью. Поколения его предков по мужской линии были всадниками. Не все, правда, бронзовыми, но большинство. Отец его матери был предводителем Вейра, как и он сам — пока Мнемент' Ф'лара не догнал новую королеву.

Всадники никогда не покидали Вейр просто так. Да, это случалось, но лишь в тех случаях, когда по собственной небрежности они теряли драконов — как этот Лайтол из Руата. Но разве он в состоянии покинуть Вейр вместе с драконом?

Чего, собственно, Ф'лар от него хочет? Разве не достаточно, что он сместил Р'гула, что теперь он — предводитель Вейра? И разве гордость его не тешит победа над лордами Перна, которые вознамерились было силой обуздать Вейр и всадников? Неужели Ф'лар желает властвовать над каждым всадником, над телом его и волей? Р'гул долго сидел с застывшим взором, не веря самому себе.

— Я не думаю, что мы — паразиты или пережиток. — Мягкий убедительный голос Ф'лара нарушил тишину. — Миновало четыреста Оборотов, Долгий Интервал. Такое бывало. Алая Звезда не всегда проходит достаточно близко, чтобы уронить Нити на Перн… Вот почему наши предки установили Палец и Глаз-Камень таким образом, чтобы точно отметить начало Прохождения. И еще одно… — Лицо его стало серьезным. — Были и раньше времена, когда вымирали почти все драконы — а вместе с ними и почти весь Перн — из-за таких упрямцев. — Ф'лар улыбнулся и, кивнув в сторону Р'гула, небрежно откинулся в кресле. — Так что я бы не спешил записываться в число скептиков. А ты, Р'гул?

В комнате Совета воцарилась напряженная тишина. Р'гул услышал чье-то напряженное дыхание и через мгновение сообразил, что оно вырывается из его собственной груди. Он взглянул в непреклонное лицо молодого предводителя Вейра и понял, что тот не бросал пустых угроз. Или он полностью подчинится власти Ф'лара — хотя одна мысль об этом глубоко ранила его, — или станет изгнанником. Куда же он направится? В один из других Вейров, заброшенных в течение сотен Оборотов? Но, с яростью подумал Р'гул, разве этот факт не является свидетельством того, что с Нитями покончено навсегда? Эти пять пустых Вейров? Он склонил голову. Нет, во имя Первого Яйца, он не уйдет! Надо выждать благоприятного случая — а до того, подобно Ф'лару, прибегнуть к обману. Когда весь Перн отвернется от этого самонадеянного юнца, он, Р'гул, будет на месте и попытается хоть что-нибудь спасти от разрушения.

— Крылатый живет в своем Вейре. — Р'гул поднял голову и, собрав все свое достоинство, взглянул в лицо Ф'лара.

— И признает власть его предводителя? — в тоне молодого всадника прозвучал не вопрос, а приказ.

Чтобы не осквернять язык ложью, Р'гул коротко кивнул. Ф'лар пристально посмотрел на него, и Р'гул забеспокоился: может быть, этот человек способен читать его мысли так же свободно, как его собственный дракон? Ему удалось выдержать взгляд предводителя, не опустив глаз. Его время придет. Он готов ждать.

По-видимому, удовлетворенный его капитуляцией, Ф'лар поднялся и стал распределять маршруты патрулирования.

— Т'бор, ты будешь наблюдать за погодой. Как обычно, следи за караванами, что везут десятину. Ты получил утренние донесения?

— На рассвете погода была хорошей — в областях Телгара и Керуна… разве что слишком холодно, — сказал Т'бор, усмехнувшись. — Зато дороги, по которым идут караваны, хороши — твердые, замерзшие. Скоро они достигнут Вейра.

Его глаза блеснули в предвкушении пира, которым по традиции отмечалась доставка свежих припасов. Судя по лицам всадников, многие разделяли это настроение.

— Отлично, — кивнул Ф'лар. — Слан и Д'нол — вам нужно продолжать поиск подходящих мальчишек. Старайтесь выбирать подростков, но не оставляйте без внимания любого, в ком обнаружите ментальную силу. Конечно, лучше было бы осуществить Запечатление ребят, воспитанных в традициях Вейра, но их слишком мало в нижних пещерах… Мы сильно отстаем от холдов в производстве потомства. — Ф'лар улыбнулся уголком рта. — Да и драконы вырастают быстрее, чем их всадники. Нам нужно больше молодых мужчин для Запечатления, когда Рамот'а отложит свой первый выводок. Осмотрите южные холды — Исту, Нерат, Форт и Южный Болл — там зрелость наступает раньше. Вы можете поговорить с мальчиками под предлогом проверки, как идут работы по очистке холдов от растительности. Возьмите с собой огненный камень и сделайте пару заходов над теми возвышенностями, что не были очищены вовремя. Огнедышащие звери производят впечатление на молодых.

Ф'лар бросил взгляд на Р'гула, пытаясь уловить реакцию бывшего предводителя. Р'гул был категорически против поисков кандидатов за пределами Вейра. Во-первых, утверждал он, вполне достаточно восемнадцати мальчиков, подрастающих в нижних пещерах. Правда, некоторые мальчики еще слишком юны, чтобы проверить их способности, но Р'гул не допускал мысли, что Рамот'а отложит больше дюжины яиц, как всегда делала Неморт'а. Во-вторых, Р'гул стремился избегать любых действий, способных вызвать раздражение лордов.

Теперь он не возразил ничего, и Ф'лар продолжил:

— К'нет, лети в карьеры. Я хочу, чтобы ты проверил каждый склад огненного камня и выяснил размеры наших запасов. Р'гул, продолжай обучать молодежь распознаванию ориентиров. Они должны четко усвоить, где находятся контрольные точки. Если им придется стать посыльными или доставлять припасы, нужно, чтобы они действовали быстро и уверенно; времени на вопросы не будет.

Ф'нор, Т'сам, — повернулся Ф'лар к своим коричневым всадникам, — сегодня вам придется иметь дело с мусором. — Он усмехнулся при виде их смятения. — Проведайте соседний Вейр, Исту. Расчистите пещеру молодняка и несколько вейров, чтобы разместить два крыла. Ф'нор, не пропускай ни одной Записи. Их нужно сохранить. На сегодня все, всадники. — Он поднялся и широкими шагами направился из комнаты Совета в королевский вейр.

Рамот'а еще спала, ее шкура сияла, отливая то светлым золотом, то более темными, почти бронзовыми оттенками. Верный признак того, что она ждет потомство. Когда всадник проходил мимо, кончик ее длинного хвоста слегка шевельнулся.

Все драконы в такое время испытывают беспокойство, припомнил Ф'лар. Но когда он однажды спросил Мнемент'а, бронзовый не смог объяснить причины. Дракон вдруг просыпается, потом снова засыпает… вот и все. Ф'лар не стал больше приставать с вопросами; ему пришлось удовлетвориться тем неясным соображением, что тревога зверей является инстинктивной.

Лессы в спальне не было; в комнате с бассейном царила тишина. Ф'лар прислушался, не раздастся ли плеск воды, и насмешливо фыркнул. Эта девушка моется каждую минуту, словно хочет содрать свою кожу. Конечно, в Руате ей приходилось жить в грязи, чтобы не привлекать излишнего внимания… но купаться дважды вдень! Он начинал подозревать, что эта подчеркнутая страсть к чистоте является обидным намеком, адресованным лично ему… этаким тайным оскорблением — вполне в стиле Лессы.

Ф'лар вздохнул. Лесса… Когда же сердце девушки обратится к нему? Сможет ли он коснуться его невидимых, скрытых струн? Она теплее относилась к его брату Ф'нору и К'нету, самому молодому из бронзовых всадников… Она улыбалась им чаще, чем Ф'лару, с которым делила постель.

Он раздраженно оглядел комнату. Куда же Лесса исчезла сегодня — как раз в тот момент, когда он, отправив все крылья на патрулирование, собирался поговорить с ней о полетах в Промежутке?

Рамот'а скоро слишком отяжелеет для таких дел. Но он дал Лессе обещание и собирался его сдержать. Последнее время она стала носить кожаную одежду всадника… наверняка чтобы напомнить ему кое-что. И по некоторым ее замечаниям Ф'лар понял, что девушка не станет долго дожидаться и рискнет обойтись и без его помощи. Ему совсем не хотелось, чтобы она ринулась в Промежуток без всякой подготовки.

Он вновь пересек королевский вейр и заглянул в проход, ведущий в зал, где хранились Архивы. Частенько там можно было застать Лессу, склонившуюся над заплесневелыми пергаментами. Листы древних Записей портились, строчки становились неразборчивыми; пора подумать о том, чтобы как-то восстановить их… Но любопытно: более ранние Записи находились в лучшем состоянии… еще одно забытое искусство древности.

Однако где же она? Ф'лар отбросил со лба густую прядь волос характерным жестом, выдававшим его раздражение или озабоченность. В проходе было темно — значит, в зале Архивов никого нет.

«Мнемент', — беззвучно позвал он бронзового, который наслаждался теплом солнечных лучей на карнизе королевского вейра, — чем занята девушка?»

«Лесса, — ответил дракон, с подчеркнутой учтивостью выделяя имя госпожи Вейра, — беседует с Манорой. Она оделась в дорожный костюм», — добавил он после небольшой паузы.

Ф'лар не без иронии поблагодарил его и торопливо двинулся по коридорам в нижние пещеры. Завернув за последний поворот, он едва не сбил с ног Лессу.

«Ты же не спрашивал, где она», — пожаловался Мнемент' в ответ на проклятие Ф'лара. Столкновение было столь сильным, что Лесса с трудом удержалась на ногах. Она уставилась на Ф'лара, недовольно сжав губы и сердито сверкая глазами.

— Почему мне не дали взглянуть на Алую Звезду сквозь Глаз-Камень? — гневно выпалила девушка.

Ф'лар поднял руку к волосам. Столкнуться с Лессой, когда она так раздражена… это завершало список утренних испытаний.

— Слишком многие хотели посмотреть… всем не разместиться на скале, — пробормотал он, решив, что сегодня ей не удастся вывести его из равновесия. — А ты… ты и так все знаешь.

— И все же мне хотелось бы увидеть, — сухо сказала она и, обойдя Ф'лара, шагнула в сторону вейра. — Конечно, если я имею на это право — как госпожа Вейра и его архивариус.

Он схватил девушку за руку и почувствовал, как напряглось ее тело. Стиснув зубы, Ф'лар в сотый раз после брачного полета Рамот'ы пожалел, что Лесса была девственницей. Тогда ему и в голову не пришло сдержать свой темперамент, подогретый брачными играми драконов, и первый женский опыт Лессы получился… несколько бурным. Откровенно говоря, не будь происходящее связано с Рамот'ой и Мнемент'ом, он назвал бы это просто насилием. Ф'лара удивило, что он оказался первым — учитывая, что свою юность Лесса провела, прислуживая похотливым управляющим и воякам Фэкса. Видимо, никто не смог проникнуть под завесу лохмотьев и слой грязи, под эту непроницаемую маскировку…

С тех пор Ф'лар стал гораздо более внимательным и ласковым с ней. И он знал, что однажды, так или иначе, его старания будут вознаграждены. Он гордился тем, что не был новичком в искусстве любви, — и именно это позволяло ему надеяться на ответное чувство.

Глубоко вздохнув, он подавил гнев и отпустил ее руку.

— Как удачно, что ты надела костюм для полетов, — сказал он. — Когда крылья улетят на патрулирование и Рамот'а проснется, я собираюсь рассказать тебе кое-что о полетах в Промежутке.

Наградой ему было восхищенное сияние ее глаз, заметное даже в полутьме прохода. Девушка взволнованно задышала.

— Больше откладывать нельзя, иначе Рамот'а окажется неспособной к полету, — дружелюбно продолжал Ф'лар.

— Ты серьезно? — в ее тихом голосе не было обычных язвительных ноток. — Ты начнешь учить меня сегодня?

Ему хотелось увидеть сейчас ее лицо. Раз или два Ф'лар замечал, как на нем мелькнула нежность. Он многим пожертвовал бы, чтобы это чувство было обращено к нему. Однако, усмехнулся он про себя, следует быть довольным, что ее нежность направлена только на Рамот'у, а не на другого мужчину.

— Да, дорогая моя госпожа, я говорю серьезно. Сегодня я научу тебя летать в Промежутке. Хотя бы затем, — он церемонно поклонился, — чтобы ты не попыталась сделать это самостоятельно.

Услышав ее негромкий смешок, Ф'лар понял, что шутка не вызвала раздражения.

— Но сейчас, — сказал он, жестом приглашая ее первой проследовать в вейр, — я бы чего-нибудь поел. Мы встали раньше, чем женщины на кухне.

Впрочем, когда они вошли в хорошо освещенную пещеру Рамот'ы, Ф'лар поймал косой взгляд девушки, брошенный на него. Значит, так легко она не простит, что ее забыли включить утром в группу наблюдателей у Звездной Скалы, — и уж конечно, такую вину не искупишь полетом в Промежуток.

Как все тут изменилось, подумал Ф'лар, оглядывая комнату, пока Лесса, открыв дверцу шахты, заказывала еду. Когда Йора была госпожой Вейра, спальню наполнял разный хлам, грязная одежда и немытая посуда. Упадок Вейра являлся ее виной — в той же степени, что и Р'гула; косвенно она поощряла праздность, обжорство и лень.

Если бы он, Ф'лар, был хоть на несколько лет старше, когда погиб Ф'лон, его отец… Йора казалась ему омерзительной, но когда драконы поднимаются в брачном полете, привлекательность партнера не имеет значения…

Лесса вытащила из шахты подъемника поднос с хлебом, сыром и кружками кла, горячившего кровь, проворно накрыла на стол.

— Ты тоже не завтракала? — спросил Ф'лар.

Она энергично замотала головой; тяжелый жгут, в который она заплела свои густые прекрасные волосы, хлестнул по плечам. Такая прическа была слишком строгой для узкого лица девушки, но она скрывала, если это входило в планы Лессы, ее женственность и изысканную прелесть утонченных черт. В который раз Ф'лар изумился, как могло это хрупкое нежное тело заключать в себе столько силы… Сколько проницательного ума и решительности скрывалось за гладким лбом… и хитрости — да, хитрости, вот верное слово! Ф'лар не допустит ошибки, которую совершили другие — те, кто недооценил ее способности.

— Манора позвала меня, чтобы засвидетельствовать рождение ребенка Килары.

Ф'лар сохранил на лице выражение вежливого интереса. Он прекрасно знал о подозрениях Лессы, считавшей, что он и есть отец ребенка, — и втайне признавался себе, что так действительно могло случиться. Правда, он сомневался. Килара была одной из девушек-кандидаток, обнаруженных во время того же Поиска три года назад, когда он нашел Лессу. Как и другие, пережившие церемонию Запечатления, Килара решила, что некоторые стороны жизни Вейра весьма соответствуют ее темпераменту. Она переходила из вейра в вейр, от одного всадника к другому. Она соблазнила даже Ф'лара — правда, он не слишком сопротивлялся, если говорить начистоту. Теперь, став предводителем Вейра, он счел благоразумным игнорировать ее попытки восстановить эти отношения. Наконец Килара попала в руки Т'бора, который держал ее в своем вейре до тех пор, пока заметная беременность не заставила его отправить женщину в нижние пещеры.

Помимо любвеобильности — не меньшей, чем у зеленого дракона, — Килара была сообразительной и честолюбивой. Из нее вышла бы хорошая госпожа Вейра, и Ф'лар поручил Лессе и Маноре заронить эту мысль в голову женщины. В качестве госпожи Вейра… другого Вейра… она могла бы использовать свой ум и силу на благо Перна. Жизнь не преподала Киларе таких уроков терпения и сдержанности, как Лессе, и она не обладала ее хитростью. К тому же она заметно побаивалась Лессы — и, как подозревал Ф'лар, тут не обошлось без намеренного влияния его подруги. Но в данном случае он не возражал против ее вмешательства.

— Чудесный мальчик, — заметила Лесса.

Ф'лар спокойно потягивал кла. Ей не удастся навязать ему ответственность за это дитя.

После долгой паузы Лесса добавила:

— Она назвала его Т'кил.

Ф'лар сдержал улыбку. На этот раз ей не удалось вывести его из себя.

— Очень благоразумно с ее стороны.

— О?

— Да, — мягко подтвердил Ф'лар. — Имя Т'лар могло бы кое-кого и смутить, если бы Килара, по традиции, использовала вторую половину своего имени. А «Т'кил» — это может указывать как на отца, так и на мать.

— Пока шел Совет, — сказала Лесса, — мы с Манорой проверили запасы провизии. Убогое зрелище. Но караваны с десятиной, которую лорды так любезно выслали нам, — голос ее стал резким, — появятся через неделю. Скоро у нас будет хлеб, пригодный для еды, — добавила она, с гримасой отвращения накладывая сыр на кусок ломкого, сухого и серого хлеба.

— Превосходно, — согласился Ф'лар.

Она помолчала.

— Алая Звезда появилась вовремя? И там, где предсказывают архивные Записи?

Ф'лар кивнул.

— Значит, сомнения Р'гула растаяли под ее сиянием?

— Если бы, — улыбнулся Ф'лар, не обращая внимания на сарказм молодой женщины. — Ничуть! Но теперь его возражения станут не такими громогласными.

Лесса с трудом прожевала хлеб и покачала головой.

— Тебе стоило бы полностью пресечь их, — безжалостно заявила она, сделав движение ножом, словно протыкала им сердце. — Он никогда добровольно не признает твою власть.

— Нам нужен каждый бронзовый всадник… ведь их только семь, ты же знаешь, — напомнил он. — Р'гул — хороший командир крыла. Он угомонится, когда начнут падать Нити. Это рассеет его сомнения.

— Алая Звезда в отверстии Глаз-Камня — разве не доказательство? — Бездонные глаза Лессы расширились.

Ф'лар втайне согласился с ней — было бы мудрее отделаться от сварливого упрямца. Но пожертвовать командиром крыла он не мог; в будущем, неясном и страшном, каждый всадник и каждый дракон могли оказаться незаменимыми.

— Я не доверяю ему, — мрачно произнесла Лесса.

Она отхлебнула теплого кла, ее серые глаза над краем кружки затуманились. «Словно она и мне не доверяет», — мелькнула мысль у Ф'лара.

Да, она и ему верила только до определенного момента. Она явно дала это понять — и, говоря откровенно, Ф'лар не мог ее винить. Она признавала, что все его усилия направлены на безопасность и сохранение драконов и людей Вейра — а следовательно, на безопасность и сохранение всего Перна. Чтобы действовать эффективно, он нуждался в ее поддержке, полной и безоговорочной. Правда, она умела подавлять свою антипатию к нему. На Советах, когда обсуждались дела Вейра, она поддерживала Ф'лара искренне и убедительно. Однако он всегда искал скрытый смысл в ее словах и видел затаившуюся в глазах подозрительность. Пока дела обстояли именно так. Она проявляет терпимость, не более, а он жаждал добиться искреннего сопереживания.

— Скажи мне, — произнесла Лесса после долгой паузы, — солнце коснулось Каменного Пальца до того, как Алая Звезда появилась в отверстии Глаз-Камня, или после?

— По правде говоря, я не знаю, я сам не видел этого. Совмещение длится лишь несколько мгновений… Но хроники сообщают, что оба события должны происходить одновременно.

Лесса нахмурилась.

— Чем же ты занимался в это время? Р'гулом?

Она явно рассердилась, и Ф'лар безуспешно пытался заглянуть ей в глаза.

— Я — предводитель Вейра, — сухо напомнил он. Поистине, эта женщина несносна.

Лесса удостоила его долгим тяжелым взглядом и склонилась над тарелкой, заканчивая трапезу. Ела она очень мало, быстро и опрятно. Того, чем она довольствовалась в течение дня, вряд ли хватило бы, чтобы накормить больного ребенка. Если сравнить с Йорой… но вряд ли имело смысл сравнивать Лессу с Йорой.

Он закончил завтрак и рассеянно поставил кружку на пустой поднос. Она молча поднялась и убрала со стола.

— Как только крылья покинут Вейр, мы тоже отправимся, — сказал Ф'лар.

— Да, ты уже говорил. — Она кивнула в сторону спящей королевы, чье золотистое тело виднелось под аркой сводчатого прохода. — Но нам все равно нужно дождаться, пока проснется Рамот'а.

— Наверно, уже скоро. Она шевелит хвостом целый час.

— Да… как обычно в это время.

Перегнувшись через стол и в задумчивости сдвинув брови, Ф'лар наблюдал, как золотистый раздвоенный кончик хвоста королевы судорожно дергается из стороны в сторону.

— Мнемент' просыпается так же. Беспокоится. И всегда — на рассвете или ранним утром. Словно начало дня ассоциируется у них с чем-то неприятным…

— С восходом Алой Звезды, — вскользь бросила Лесса.

Что-то изменилось в тоне девушки, и Ф'лар быстро поднял на нее взгляд. Теперь на лице ее нельзя было заметить и следа раздражения из-за пропущенного утром зрелища. Глаза Лессы уставились куда-то в пустоту; лоб, вначале гладкий, прорезали морщинки тревоги; губы плотно сжались.

— На рассвете… Да, на рассвете сны предостерегают нас… — пробормотала она.

— О чем ты? — спросил он удивленно.

— Это случилось утром… за несколько дней до того, как ты и Фэкс нагрянули в Руат… Что-то разбудило меня… какое-то очень сильное воздействие… Оно создавало ощущение ужасной угрозы… — Лесса помолчала. — Алая Звезда только что взошла на северо-востоке.

Она судорожно прижала руки к груди; внезапно тело ее содрогнулось. Девушка в упор посмотрела на Ф'лара.

— Вы с Фэксом тоже пришли с северо-востока, из Крома, — резко сказала она.

— Да, все так и было. — Он улыбнулся ей, живо представив то утро. — Пожалуй, я оказал тебе неплохую услугу, — добавил он и, в подтверждение своих слов, обвел широким жестом огромную пещеру. — Но ты, кажется, вспоминаешь об этом без особого удовольствия?

Она смерила его холодным непроницаемым взглядом.

— Опасность приходит под разными масками.

— Согласен, — дружелюбно ответил Ф'лар, полный решимости не поддаваться и сохранить самообладание. — Случались ли у тебя еще такие же внезапные пробуждения? — небрежно осведомился он.

Абсолютная тишина повисла в комнате. Удивленный, он взглянул на Лессу. Все краски исчезли с ее липа.

— В тот день, когда Фэкс напал на Руат-холд… — прошептала она едва слышно.

Глаза девушки были широко открыты и неподвижны, пальцы с побелевшими костяшками вцепились в край стола. Она молчала так долго, что Ф'лар уже начал беспокоиться.

— Расскажи, — мягко попросил он.

Она заговорила — невыразительным, бесстрастным голосом, словно читала одну из традиционных Багдад или рассказывала историю, произошедшую совсем с другим человеком.

— Я была ребенком… одиннадцать… всего одиннадцать Оборотов… Я проснулась на рассвете…

Голос ее затих. Глаза по-прежнему смотрели куда-то в пространство, словно наблюдая события, случившиеся давным-давно. Страстное желание утешить ее охватило Ф'лара. Внезапно он понял, какой неизбывный ужас носит она в сердце; его поразило, что он не подумал об этом раньше.

Мнемент' сообщил ему, что Лесса очень обеспокоена. Не хватает только, чтобы ее душевные страдания пробудили Рамот'у, укоризненно добавил бронзовый. Потом его тон изменился. Он передач, что Р'гул наконец-то вылетел вместе со своими юными учениками — но в таком настроении, что Хат', его дракон, совершенно сбит с толку… Неужели Ф'лару нужно перебудоражить всех и каждого в этом Вейре?

— О, помолчи, — тихо бросил Ф'лар.

— Что? — спросила Лесса; голос ее был уже нормальным.

— Я не тебе, дорогая моя госпожа, — заверил он, ласково улыбнувшись и стараясь показать, что не заметил ее странного оцепенения. — Мнемент' последнее время слишком часто лезет с советами.

— Каков всадник, таков и дракон, — съязвила она.

Рамот'а гулко зевнула. Лесса мигом вскочила и бросилась к ней. Стройная изящная фигурка девушки застыла перед шестифутовой головой зверя.

Она смотрела в сияющие переливчатые глаза Рамот'ы, не замечая, как нежность и обожание проступают на ее лице. Ф'лар скрипнул зубами… Он ревновал… Да, во имя Первого Яйца, он ревновал к дракону, на которого изливалась вся эта любовь!

В его сознании возник прерывистый гул — то, что заменяло Мнемент'у смех.

— Она голодна, — сообщила Лесса Ф'лару; мягкая линия рта и сияние серых глаз еще хранили отголосок нежности, вызванной пробуждением ее королевы.

— Она всегда голодна, — заметил он и последовал за ними к выходу из вейра.

Мнемент' галантно парил над самым карнизом, ожидая, когда взлетит Рамот'а. Королева скользнула вниз, в огромную чашу Бендена, промчалась над озером, окутанным туманом, и приземлилась у площадки кормления на противоположном конце вытянутого овала, образующего дно Вейра. В испещренных бороздами отвесных стенах зияли отверстия тоннелей, ведущих в вейры; карнизы перед ними были пусты. Раньше в это время дня на них всегда сидели несколько драконов, греющихся в лучах зимнего солнца.

Ф'лар оседлал гладкую бронзовую шею Мнемент'а и, любуясь полетом королевы, с надеждой подумал о потомстве, зреющем в ее чреве. Он верил, что первый же выводок Рамот'ы затмит воспоминания о жалкой дюжине яиц, которые обычно откладывала Неморт'а.

Пожалуй, он мог в этом не сомневаться — после великолепного брачного полета Рамот'ы с его Мнемент'ом. Бронзовый самодовольно поддакнул ему, и оба окинули молодую королеву взглядами собственников. Она была вдвое больше Неморт'ы, с крыльями раза в полтора длиннее, чем у Мнемент'а — самого крупного из семи бронзовых самцов. Ф'лар надеялся заселить с помощью Рамот'ы пять пустующих Вейров — так же, как надеялся на себя и Лессу. Вдвоем они восстановят гордость и славу Племени Дракона — и всего Перна. Главное, чтобы ему хватило времени выполнить задуманное. Алая Звезда сверкнула в отверстии Глаз-Камня. Скоро начнут падать Нити… Когда же? Он не знал. Может быть, в Архивах одного из заброшенных Вейров он найдет ответ?

Мнемент' приземлился. Ф'лар спрыгнул с изогнутой шеи бронзового и встал рядом с Лессой. Все трое наблюдали, как Рамот'а, ухватив передними лапами пару крупных птиц, поднималась к ближайшему карнизу.

— Неужели ее аппетит никогда не уменьшится? — спросила Лесса; тревога и ласка звучали в ее голосе. Раньше Рамот'а ела, чтобы расти. Теперь, достигнув полной зрелости, она продолжала есть ради своего потомства. И занималась этим весьма добросовестно.

Ф'лар рассмеялся и присел на корточки. Подобрав несколько драконьих чешуек, он стал швырять их вдоль ровной поверхности площадки, по-мальчишески считая клубы взбиваемой пыли.

— Придет время, когда она перестанет съедать все, что попадается на глаза, — заверил он Лессу. — Но она еще очень молода…

— И должна набираться сил, — закончила Лесса, подражая менторскому тону Р'гула.

Ф'лар взглянул на нее снизу вверх, щурясь в лучах зимнего солнца, повисшего над краем чаши.

— Она уже выросла и выглядит превосходно — особенно если сравнивать с Неморт'ой. Впрочем, какое тут может быть сравнение. — Он презрительно фыркнул. — Однако перейдем к делу. Посмотри-ка сюда.

Он показал пальцем на полосу разглаженного песка, и Лесса увидела, что его игра с чешуйками не была праздным занятием. Перед ней возник план, который всадник быстро дополнил с помощью нескольких линий и камешков.

— Чтобы дракон мог летать в Промежутке, он должен знать, куда направляться. И ты, кстати, тоже. — Он усмехнулся, заметив, как сердито блеснули ее глаза. — Да, последствия не точно рассчитанного прыжка могут оказаться трагическими. Если всадник плохо представляет себе опорные точки, то может застрять в Промежутке вместе с драконом. Эти точки — или опознавательные ориентиры — изучают все юноши. Посмотри, — он показал на свой чертеж, затем вытянул руку в сторону пика Бенден, — вот первая точка — Звездная Скала и Каменный Палец рядом с ней. Когда мы взлетим, ты поднимешься рядом со Звездной Скалой — так, чтобы увидеть отверстие в Глаз-Камне. Пусть эта картина навечно сохранится в твоей памяти. Передай ее Рамот'е — и она всегда приведет тебя домой.

— Понятно, — кивнула девушка. — Но как я получу представление о тех местах, которые никогда не видела?

Ф'лар улыбнулся.

— Тебя будут обучать. Сначала твой инструктор, — он ткнул себя в грудь, — а затем ты посетишь все опорные точки, причем их мысленные образы Рамот'а получит от своего инструктора. — Ф'лар указал на Мнемент'а.

Бронзовый опустил клиновидную голову — так, что один его огромный радужный глаз засиял прямо перед лицами людей, — и издал негромкое довольное рычание.

При виде сверкающего глаза, повисшего перед ней, словно инкрустированное драгоценными камнями круглое зеркало, Лесса рассмеялась и с неожиданной нежностью погладила мягкий нос зверя.

Пораженный Ф'лар поперхнулся. Он знал, что Мнемент' питает к молодой госпоже Вейра исключительную привязанность, но никак не ожидал, что она отвечает бронзовому взаимностью. Почему-то на сердце у него стало тяжело.

— Итак, — произнес он, и сам удивился, насколько неестественно зазвучал его голос, — мы заставляем молодых всадников совершать путешествия ко всем основным опорным точкам — ко всем холдам и Вейрам по всему Перну, — чтобы они запечатлели их в памяти. Когда всадник запоминает главные ориентиры, ему сообщают ряд дополнительных точек. Таким образом, чтобы отправиться в Промежуток, нужно лишь четко представлять образ места, куда ты хочешь попасть. Кроме того, всегда нужно появляться над опорной точкой сверху, в открытом небе.

Лесса задумчиво нахмурилась.

— Лучше завершить прыжок в воздушном пространстве, — он взмахнул рукой над головой, — чем под поверхностью земли. — Ф'лар хлопнул ладонью по своему чертежу, подняв облачко пыли.

— Но в тот день, когда лорды попытались атаковать Вейр, крылья отправлялись в Промежуток прямо из чаши, — напомнила Лесса.

Да, ей не откажешь в сообразительности, подумал Ф'лар. Пристально посмотрев на девушку, он пояснил:

— Иногда приходится поступать так… но на риск идут только самые опытные всадники. — Он помолчал. — Однажды мы наткнулись на дракона и всадника, погребенных в скале. Они оба… были очень молоды. — Глаза его помрачнели.

— Мне все понятно, — торжественно заверила Лесса. Она посмотрела вверх и кивнула в сторону Рамот'ы, которая несла очередную жертву на залитый кровью карниз. — Это уже пятая!

— Уверяю тебя, сегодня ей придется сбросить лишний вес, — заметил Ф'лар. Он встал и хлопнул перчатками по коленям, отряхивая пыль. — Выясни, в каком она настроении.

Лесса послала безмолвный вопрос: «Наелась?»

И сурово сжала губы — Рамот'а с негодованием отвергла бестактное предположение. Королева вновь ринулась вниз, схватила огромную птицу и взмыла в шквале серых, коричневых и белых перьев.

— Она не так голодна, как хочет показать, — усмехнулся Ф'лар, заметив, что Лесса пришла к тому же выводу. В глазах ее сверкнуло нетерпение.

— Если ты быстро покончишь с птицей, Рамот'а, у нас, может быть, останется время, чтобы поучиться летать в Промежутке, — громко сказала девушка — так, чтобы слышал Ф'лар. — Торопись, иначе наш любезный предводитель Вейра передумает.

Оторвавшись от трапезы, Рамот'а повернула голову в сторону двух всадников, которые стояли на краю площадки кормления. В солнечных лучах глаза ее переливались неярким пламенем. Она вновь принялась за еду, но Лесса уловила разгоравшуюся искорку интереса и поняла, что дракон подчинится.

* * *

Холодный ветер высоты обжигал лицо. Лесса радовалась, что ее согревают меховая подкладка одежды и тепло огромной золотистой шеи, на которой она восседала. Она не решалась думать о леденящем холоде Промежутка, который испытала только один раз. Склонив голову, девушка взглянула вниз, где парил бронзовый Мнемент'.

«Ф'лар говорит мне, чтобы я передал Рамот'е сообщение для тебя, — уловила она мысль дракона. — Он просит, чтобы ты запечатлела в памяти вид с высоты на Звездную Скалу — ориентир нашего Вейра. Мы полетим к озеру на плоскогорье, а затем ты должна будешь вернуться через Промежуток точно в эту точку. Ты все поняла?»

Бронзовый закончил передачу, но его теплое дружелюбие все еще обволакивало Лессу. Она улыбнулась в предвкушении прыжка и энергично кивнула головой. Какая удача, что ее дар позволяет напрямую говорить с любым драконом! Сколько времени это экономит!

Она снова посмотрела вниз на Мнемент'а. Дракон взмахнул крыльями, отливавшими в солнечном свете зеленовато-коричневыми оттенками, и грациозно устремился по плавной кривой к озеру, находившемуся на плато у подножия пика Бенден. Его огромное тело мелькнуло над самым краем чаши, и на какой-то миг Лессе показалось, что столкновение неизбежно. Рамот'а ринулась следом. При виде остроконечных скал, проносящихся под крыльями дракона, у девушки захватило дыхание. Возбуждение и пьянящий восторг переполнили ее.

Мнемент' замер у дальнего берега озера, поджидая золотую королеву. Он снова напомнил Лессе, что она должна четко представить себе место, куда хочет попасть. И приказать Рамот'е очутиться там.

Лесса закрыла глаза — и плоская вершина Звездной Скалы с торчащим прямоугольником Глаз-Камня всплыла в ее памяти. В следующее мгновение ужасный, пронизывающий до костей холод Промежутка окутал ее. Но прежде чем она успела осознать что-либо, кроме ледяного прикосновения и мрака безбрежной пустоты, под крыльями Рамот'ы возникла чаша Бендена.

Лесса торжествующе вскрикнула. Как все просто, как невероятно просто! Рамот'а казалась разочарованной.

Чуть позади них возник Мнемент'. «Теперь попробуй вернуться к озеру», — передал он, и Рамот'а снова ринулась в черную пропасть, не дождавшись конца фразы.

Разъяренный Мнемент' тут же очутился рядом. «Ты не представила мысленно точку переноса! — загрохотало в голове Лессы. — Не думай, что после единственной удачной попытки ты достигла совершенства! Ты еще не изведала опасности и ужаса, скрытых в Промежутке! Никогда — слышишь? — никогда не забывай представить место, куда хочешь перенестись».

Лесса взглянула на Ф'лара. Даже на расстоянии двух размахов крыльев она видела, как гнев исказил его лицо, ощущала сверкавшую в глазах ярость. И страх. Всепоглощающий страх за нее… Или за Рамот'у? За родоначальницу бесчисленных поколений драконов, которые владели его душой и сердцем?

«Ты должна следовать за нами, — продолжал Мнемент' более спокойно. — Сейчас мы совершим несколько прыжков между двумя точками, с которыми ты уже познакомилась. Потом пройдемся по другим ориентирам вокруг Бендена».

Этим они и занимались все утро, добравшись до самого Бенден-холда, откуда пик Вейра казался далекой неясной тенью на фоне полуденного неба. Теперь Лесса не забывала перед каждым прыжком представить вид местности, над которой они должны вынырнуть из Промежутка.

Как интересно, изумительно интересно, призналась она Рамот'е. Но та пренебрежительно фыркнула. Несомненно, полеты в Промежутке предпочтительнее нудных и отнимающих время способов передвижения, которыми приходилось пользоваться другим обитателям Перна. Однако Рамот'а не считала интересным прыгать из Бенден-Вейра и обратно. Ей было скучно.

Наконец Рамот'а зависла рядом с Мнемент'ом над Звездной Скалой. Бронзовый сообщил Лессе, что первое занятие прошло весьма удовлетворительно. Завтра они потренируются в более далеких прыжках.

Завтра, хмуро подумала Лесса, случится что-нибудь непредвиденное. А может быть, наш предводитель Вейра, такой занятой, решит, что выполнил свое обещание, дав ей первый урок. И на этом все кончится. Вместе с мечтой о полетах в далекие края.

Но один прыжок она могла совершить из любого места Перна — и не промахнуться.

Лесса мысленно представила себе Руат — так, как выглядел холд с возвышающихся за ним скал. Она передала его изображение Рамот'е. Чтобы все было ясно, Лесса представила полосу каменной террасы под стенами холда, сложный узор зияющих ям для огненного камня, россыпи ферм на берегу Тиллека… До нашествия Фэкса долина Руата кипела жизнью…

Она послала Рамот'у в Промежуток.

На этот раз холод длился целую вечность. Ужас охватил Лессу, ей казалось уже, что они навсегда затерялись в черной бездне Промежутка… Но внезапно неяркий свет разлился вокруг — они были в небе над холдом. Восторг охватил девушку. Какое ей дело до Ф'лара, слишком мнительного и осторожного! С Рамот'ой она может прыгать куда угодно!

Она узнавала характерный профиль обрамляющих Руат скал, каменные столбы Прохода, меж которыми змеилась дорога в Кром… их черные конусы резко выделялись на фоне светлеющего сероватого неба. Предрассветное время, час последних снов… Она подняла голову — Алая Звезда больше не сияла на утреннем небосклоне. И воздух… он был другим! Холодным, да — но не зимним! Скорее — влажным и прохладным, как ранней весной…

В испуге Лесса взглянула вниз, решив, что каким-то образом допустила ошибку. Но нет, она парила над Руат-холдом. Башня, контуры внутреннего двора, широкая дорога, сбегавшая вниз к мастерским… все было именно таким, как она помнила. Струйки дыма тянулись из труб далеких ферм; люди готовились встретить новый день.

Рамот'а заметила ее сомнения и начала требовать объяснений.

«Это Руат, — решительно подтвердила Лесса. — Сделай круг над скалами… Видишь, вот ряды ям для огненного камня… они расположены точно так, как я представляла…»

Внезапно у Лессы перехватило дыхание и ледяной холод ужаса сковал мышцы.

Внизу, в неярком свете раннего утра, она увидела размытые контуры серой змеи, медленно переползавшей через скалистый гребень над Руатом… Воинский отряд, и довольно большой… Люди двигались тихо, украдкой, словно преступники.

Она не хотела привлекать их внимания и приказала Рамот'е парить в вышине кругами. Удивившись, та повиновалась.

Кто же мог подготовить нападение на Руат? Это казалось невероятным! Ведь Лайтол, бывший всадник, уже успел один раз проучить любителей чужого добра. Неужели среди властителей холдов снова могла зародиться мысль о захвате — теперь, когда предводителем Вейра стал Ф'лар? И кто из лордов рискнул пойти на такую глупость — затеять войну зимой?

Нет, не зимой. Воздух, несомненно, был весенним.

Люди продолжали осторожно пробираться мимо ям для огненного камня, скапливаясь у обрыва над Руатом. Неожиданно Лесса поняла, что они уже спускают веревочные лестницы вниз, прямо к открытым окнам внутренних помещений холда.

Она судорожно вцепилась в шею Рамот'ы, потрясенная внезапным озарением.

Это Фэкс со своими людьми — Фэкс, тринадцать Оборотов назад захвативший Руат! Проклятый Фэкс, чьи кости почти три Оборота гниют в земле!

Да, там был еще часовой на главной башне; Лесса могла различить белое пятно его лица. Он стоял, повернувшись к обрыву, и спокойно смотрел на спускавшихся вниз солдат. Наверно, пересчитывал в уме монеты, которыми оплатили его молчание.

Но страж порога — чуткий, обученный поднимать тревогу при виде чужих, — почему молчал он?

«Потому, — сообщила Рамот'а с холодной логикой своего племени, — что он ощущает наше присутствие. Всадник и дракон в небе — разве может угрожать холду опасность?»

«Нет, нет! — мысленно простонала Лесса. — Что же мне делать? Как разбудить их? Где та девочка, которой я была тогда? Я помню, все помню! Я спала, потом проснулась и кинулась из комнаты. Что-то напугало меня. Лестница… Я спустилась вниз и чуть не упала. Мне надо было добраться до конуры стража… до его логова…»

Лесса прижалась к шее Рамот'ы, словно в поисках опоры. Тайны ее детства вдруг стали прозрачными, как воды горного потока. Она сама послала то предупреждение, которое заставило ее пробудиться от ужаса тринадцать Оборотов назад! И страж не подал сигнала потому, что она парила на драконе над башнями Руата!

В безмолвном оцепенении Лесса наблюдала, как маленькая фигурка в серой тунике выскочила из дверей главного зала, торопливо скользнула вниз по холодной каменной лестнице, запнувшись на последней ступеньке, и, перебежав двор, исчезла в логове стража. Лессе показалось, что она расслышала жалобный детский плач. Едва девочка скрылась в своем ненадежном убежище, как солдаты Фэкса ворвались в открытые окна холда и начали расправу над ее спящей семьей.

«Назад, в Бенден!» — в паническом ужасе приказала Лесса. Перед ее застывшими глазами возник образ путеводных камней на вершине хребта — спасительный символ дома, который указывал направление дракону и помогал сохранить рассудок самой всаднице.

На этот раз ледяное дыхание Промежутка позволило ей обрести равновесие. Через несколько мгновений они зависли над зимним Вейром, таким спокойным и мирным, что их прыжок сквозь время в Руат мог показаться кошмарным сном. Впрочем, на Рамот'у этот полет не произвел особого впечатления. Она отправилась туда, куда ей велели, и не совсем понимала, почему их путешествие так взволновало Лессу.

Ф'лара и Мнемент'а нигде не было видно. Рамот'а предположила, что бронзовый мог последовать за ними в Руат, и если Лесса даст ей правильные ориентиры, она готова совершить вторую попытку.

Девушка снова представила Руат — не идиллическую цветущую долину своего детства, а серый мрачный холд с Алой Звездой, мерцающей на предрассветном небосклоне.

И вновь она очутилась там, в сумрачном небе, нависшем над остроконечными скалами и быстрым потоком Тиллека. Растительность покрывала камни холда, полуразрушенную кирпичную кладку и обвалившиеся ямы; убогие фермы и жалкие поля виднелись внизу, окруженные остатками некогда знаменитых руатанских садов… Картина полного упадка, которого она добивалась долгие годы, стараясь лишить Фэкса малейшей выгоды от завоевания Руата…

Смутная тревога наполнила ее сердце. Лесса разглядела тонкую фигурку, скользнувшую во двор из кухни, увидела стража, ползшего за ней, пока натянутая цепь не остановила зверя… Кутаясь в лохмотья, девушка поднялась на башню и встала у парапета, вглядываясь в изломанные силуэты возвышавшихся на востоке гор… потом повернулась к северо-востоку.

У Лессы закружилась голова. Она снова попала в Руат прошлых дней! На этот раз она вернулась на три Оборота назад, чтобы увидеть жалкую служанку в грязном тряпье, строящую планы мести Фэксу…

Холод Промежутка охватил ее, когда Рамот'а устремилась обратно к надежным и вечным камням Бендена. Вцепившись в ее шею дрожащими руками, Лесса вгляделась в знакомую чашу Вейра, страстно надеясь, что им удалось избежать нового смещения во времени. Внезапно в небе чуть ниже Рамот'ы возник Мнемент'; девушка не смогла сдержать возглас облегчения.

«Возвращайтесь в свой вейр!» — ударил в голову яростный приказ Мнемент'а. Лесса испытала слишком сильное потрясение, чтобы возражать. Они скользнули вниз, к своему карнизу, затем Рамот'а поспешно освободила место для приземляющегося бронзового.

Ф'лар, с перекошенным от бешенства лицом, надвигался на нее, словно грозовая туча. Лесса не пыталась ускользнуть, когда могучие руки всадника сжали ее плечи. Он сильно встряхнул ее и прошипел прерывающимся от гнева голосом:

— Как ты посмела рисковать своей жизнью и жизнью Рамот'ы? Почему ты все делаешь мне назло? Или тебе не ясно, что случится с Перном, если мы потеряем королеву? Где ты была? — при каждом вопросе он тряс ее так, что у девушки дергалась голова.

— В Руате, — выдавила Лесса, стараясь удержаться на ногах. Она попыталась схватить его за руки, но всадник тряхнул ее снова.

— В Руате? Мы были там — и не нашли тебя! Куда ты отправилась?

— В Руат! — закричала Лесса, отчаянно цепляясь за него. Ноги ее подгибались, мысли путались от непрерывной тряски.

«Она действительно была в Руате», — раздался бесплотный голос Мнемент'а.

«Мы летали туда дважды», — уточнила Рамот'а.

Слова драконов, спокойные и холодные, дошли до сознания Ф'лара, и он перестал трясти Лессу. Обессиленная, девушка повисла в его руках, глаза ее были закрыты, лицо смертельно побледнело. Ф'лар поднял ее и бросился в вейр королевы; драконы последовали за ним. Опустив Лессу на ложе, он плотно закутал ее в меховое покрывало, подошел к шахте подъемника и велел прислать наверх горячего кла. Затем Ф'лар повернулся к девушке.

— Ну, что же все-таки случилось? — спросил он.

Лесса не смотрела на него, но Ф'лар заметил, как ее беспокойный взгляд обежал комнату. Она несколько раз моргнула, словно пыталась стереть проплывавшие перед глазами видения.

Наконец, немного успокоившись, девушка тихо прошептала:

— Я действительно была в Руате. Только… я была в прежнем Руате.

— В прежнем Руате? — с удивлением повторил Ф'лар; гнев и раздражение моментально покинули его.

«Да, это не подлежит сомнению», — подтвердил Мнемент', посылая своему всаднику несколько картин, заимствованных из памяти Рамот'ы. Потрясенный, Ф'лар медленно опустился на край постели и всмотрелся в бледное лицо девушки.

— Ты была в Промежутке между временами?

Она медленно кивнула. Ужас в ее глазах начал таять.

— Промежуток между временами, — пробормотал Ф'лар. — Интересно…

Мысли у него в голове скакали и мчались, словно струи горного потока в тесном ущелье. В борьбе за выживание открытие Лессы вполне могло склонить чашу весов в пользу Вейра. Он еще не придумал, как использовать такую замечательную возможность, но был уверен, что Племя Крылатых должно извлечь из нее пользу.

В шахте загрохотал подъемник. Всадник снял с его платформы кувшин и налил две кружки. Руки Лессы дрожали так сильно, что она не могла поднести напиток к губам. Ф'лар помог ей, раздумывая над тем, не связан ли сильный шок с перемещением в Промежутке между временами. Если подобное путешествие вызывает такие последствия, вряд ли здесь удастся что-либо выиграть.

Теперь Лессу била дрожь. Он обнял ее, ощутив сквозь мех тепло хрупкого тела, и заставил сделать несколько глотков. Дрожь постепенно стихала; отхлебнув кла, девушка сделала несколько глубоких вдохов, медленных и трудных, пытаясь успокоиться. Ф'лар почувствовал, как напряглись ее плечи, и опустил руку. «Ощущала ли она привязанность хоть к кому-нибудь после того, как Фэкс захватил Руат? — подумал Ф'лар. — Скорее всего, нет, если говорить о людях. Ей исполнилось тогда одиннадцать, совсем ребенок… Неужели ненависть и жажда мести были единственными чувствами, которые испытывала взрослевшая девушка?»

Она взяла кружку из его пальцев, сделала глоток и опустила, осторожно покачивая в ладонях, словно хрупкий глиняный сосуд заключал в себе что-то важное.

— Рассказывай, — спокойно произнес Ф'лар.

Она снова сделала долгий глубокий вдох и начала рассказ, сжимая кружку побелевшими пальцами. Ф'лар чувствовал, что смятение еще не покинуло ее; просто теперь она могла его контролировать.

— Нам с Рамот'ой надоели эти ребяческие упражнения, — чистосердечно призналась девушка.

Возможно, это приключение заставит ее стать осмотрительней, но вряд ли сделает более послушной, мрачно отметил Ф'лар. Он сильно сомневался, что такие обстоятельства вообще существуют.

— Я передала Рамот'е картину Руата… я хотела попасть туда. — Она не смотрела на Ф'лара, низко склонив голову. — Мне вспомнился Руат — таким, как во времена моего детства… и я нечаянно отправила Рамот'у в тот… в тот день, когда напал Фэкс.

Теперь Ф'лару стала ясна причина ее потрясения.

— И… — подсказал он, стараясь говорить спокойно.

— И я увидела себя… — Голос ее сорвался. Прикрыв глаза ладонью, она с усилием продолжала: — Я послала Рамот'е мысленный образ холда… если смотреть с высоты, со скал над ямами для огненного камня… Мы появились над ними… Начинало светать, и в небе не было Алой Звезды. — Она опустила руку и бросила на всадника быстрый взгляд, словно ожидала возражений. — Я увидела людей… много людей… они крались мимо ям, потом начали спускать лестницы к верхним окнам холда… Я видела, как часовой на башне наблюдал за ними… Просто наблюдал! — Лесса стиснула зубы, и в глазах ее сверкнула ненависть. — И я увидела себя… девочку, бежавшую в логово стража… А знаешь, почему он не поднял тревогу? — Голос ее понизился до шепота.

— Почему же?

— В небе парил дракон… дракон Лессы Руатанской! — Она отшвырнула кружку на покрывало, словно желая таким же образом избавиться от горького знания. — И страж не издал ни звука… бедный глупый зверь… он думал, что все в порядке, раз в небе находится кто-то из рода руатанских властителей… А значит, я сама, — тело ее напряглось, судорога пробежала по лицу, — именно я виновата в том, что вырезали мою семью… Не Фэкс! Если бы я не совершила эту глупость… если бы меня и Рамот'ы там не было и страж поднял тревогу…

Казалось, сейчас у нее начнется истерика. Ф'лар резко ударил девушку по щеке, потом, схватив вместе с покрывалом, сильно встряхнул. Гнев его давно прошел, уступив место щемящей нежности и беспокойству. Да, она была непокорной, неуправляемой, упрямой — но это привлекало его не меньше, чем ее странная сумрачная прелесть. Ее капризы могли привести в бешенство кого угодно — но они являлись неотъемлемой частью ее натуры, ее индивидуальности, ее души… Сегодня ей пришлось пережить страшное потрясение; и чем быстрее она сможет восстановить присущую ей твердую уверенность, тем лучше.

— Послушай, Лесса, — резко произнес Ф'лар, — Фэкс все равно перебил бы твою семью. Он тщательно спланировал нападение и нанес удар именно в то утро, когда на башне дежурил подкупленный часовой… он сумел найти такого среди охраны Руата. Вспомни, ведь уже рассвело, а страж порога — ночной зверь и плохо видит при свете дня. Твое присутствие там ничего не изменило; в любом случае оно не было решающим фактором. Все, что ты сделала — и это очень важное обстоятельство, — ты спасла себя, невольно послав предупреждение ребенку, которым была в то время. Что же здесь плохого?

— Я могла бы крикнуть, — обреченно пробормотала Лесса, но безумный блеск в ее глазах погас, и лицо слегка порозовело.

— Что ж, если тебе доставляет удовольствие мучить себя… — Он пожал плечами с показным безразличием.

«Ничего нельзя изменить, — добавила Рамот'а. — Мы посетили Руат, затем Фэкс захватил его. Значит, оба события были неизбежны — как в тот день, тринадцать Оборотов назад, так и сегодня. Иначе каким образом смогла бы Лесса выжить — а потом появиться в Вейре, чтобы пройти вместе со мной, Рамот'ой, обряд Запечатления?»

Ф'лар испытующе посмотрел на Лессу, пытаясь понять, какое впечатление произвела на нее отповедь королевы.

— Рамот'а любит оставлять за собой последнее слово, — сказала девушка, и тень прежней насмешливой улыбки мелькнула на ее губах.

Ф'лар позволил себе немного расслабиться. Пожалуй, с ней все будет в порядке, решил он, но нужно заставить ее выговориться до конца, чтобы выяснить все обстоятельства этого странного происшествия.

— Ты сказала, что вы посетили Руат дважды. — Он откинулся на подушку, пристально наблюдая за девушкой. — Когда же во второй раз?

— Угадай, — сказала она; ее губы снова дрогнули в улыбке.

— Не знаю, — солгал Ф'лар.

— Мы попали в то утро, когда я проснулась с ощущением угрозы, которую несет Алая Звезда… За три дня до того, как вы с Фэксом появились с северо-запада.

— Можно предположить, — заметил Ф'лар, — что оба раза ты была обязана этими предчувствиями самой себе.

Она кивнула.

— У тебя возникали еще такие предчувствия… или, скажем определеннее, предостережения?

Лесса вздрогнула; в ее ответе прозвучал былой сарказм:

— Нет; но если хочешь испытать такое, отправляйся туда сам. Я больше не хочу.

Ф'лар сердито нахмурился.

— Мне хотелось бы, однако, знать, — торопливо добавила Лесса, — как все это могло случиться?

— Я никогда не сталкивался с упоминанием о подобном событии, — чистосердечно признался Ф'лар. — Но раз ты это сделала — значит, это возможно. Ты говоришь, что представила Руат — таким, каким он выглядел в определенный день. Конечно, день должен запомниться. Ты думала о весне, о предрассветном времени, о ямах для огненного камня — помню, ты говорила об этом… Значит, как обычно, нужно указать ориентиры такого знаменательного дня, чтобы перенестись в прошлое через Промежуток между временами.

Девушка задумчиво кивнула.

— Второй раз ты действовала таким же образом, чтобы попасть в Руат — в тот Руат, который ты запомнила три Оборота назад… И снова была весна…

Он потер ладони, затем звонко хлопнул ими по коленям и встал.

— Я вернусь, — сказал он и вышел из комнаты, не обращая внимания на ее предостерегающий вскрик.

Ф'лар прошел мимо Рамот'ы, уже свернувшейся в своем вейре. Несмотря на утомительные утренние упражнения, шкура ее отливала золотом. Королева проводила его сонным взглядом; ее сияющие глаза уже затягивала пленка внутреннего века.

Мнемент' ждал своего всадника на карнизе. Как только Ф'лар оказался на шее дракона, зверь кругами взмыл вверх и завис над Звездной Скалой.

«Ты хочешь повторить трюк Лессы», — уверенно сообщил Мнемент'; казалось, его не смущает предстоящее путешествие.

Ф'лар нежно похлопал по громадной изогнутой шее.

«Ты понимаешь, что сделали Рамот'а и Лесса?»

«Кто угодно способен это понять, — ответил бронзовый, совершая некое мысленное движение, сходное с пожатием плеч. — В какое время ты хочешь попасть?»

Об этом Ф'лар не имел ни малейшего представления. Теперь же память вернула его в тот летний день, когда бронзовый Хат' догнал в брачном полете Неморт'у — в день, когда Р'гул стал предводителем Вейра вместо его отца, Ф'лона.

Только обжигающий холод Промежутка подтвердил, что перенос совершен; они по-прежнему парили над Звездной Скалой. Ф'лар забеспокоился — ему показалось, что они потерпели неудачу. Затем он ощутил по-летнему теплый воздух и увидел, что солнце давно перевалило за полдень. Лежащий внизу Вейр казался безлюдным; не видно было ни драконов, греющихся на карнизах, ни женщин, занятых своими делами у входов в нижние пещеры.

Вдруг со стороны тоннеля, ведущего в помещения молодняка, появились две фигуры — подросток и молодой бронзовый дракон. Рука мальчика безвольно касалась шеи зверя; он шел, едва переставляя ноги. Чувство глубокого горя и подавленности окатило парящих в вышине наблюдателей. Пара остановилась у озера; мальчик, не отводя глаз, долго смотрел в тихие голубые воды, затем повернул голову в сторону королевского вейра.

Ф'лар знал, что этим мальчиком был он сам. Сожаление охватило его. Если бы он мог утешить подростка, переполненного обидой и горем… если бы он мог сказать ему, что власть над Вейром вернется к роду Ф'лона…

Внезапно, словно испугавшись этих мыслей, Ф'лар приказал Мнемент'у вернуться назад. Ледяное дыхание Промежутка обожгло лицо и тут же сменилось порывом знобящего зимнего ветра.

Мнемент' широко распростер крылья, медленно планируя вниз, к вейру молодой королевы. Оба — и всадник, и дракон — хранили молчание, потрясенные мелькнувшим видением прошлого.

Глава 2

Во славу Вейра и на благо Холда
Взмывайте вверх, за вашей королевой.
Стремительней, чем молния из злата,
Летит она, пронизывая небо.
Ее догонит лишь один счастливец
И воедино с золотой сольется.
Три месяца продлится ожиданье
И пять недель, томительных и жарких.
И будет день — торжественный, счастливый,
Великий день — Рождение драконов,
Которым суждено парить над Перном
Во славу Вейра и на благо Холда.

— Не понимаю, зачем ты велел Ф'нору привезти эту рухлядь из Исты, — раздраженно воскликнула Лесса. — Здесь нет ничего, кроме скучных записей о количестве мер зерна, что пошли на выпечку хлеба за день.

Ф'лар поднял на нее глаза, оторвавшись от старого пергамента. Вздохнув, всадник откинулся в кресле и потянулся так, что затрещали кости.

— А я-то думала, — сказала Лесса, и на ее узком подвижном лице проступило уныние, — что такие священные хроники — кладезь человеческой мудрости, вершина знаний о драконах. Во всяком случае, меня учили верить в это, — ядовито добавила она.

— Правильно, — усмехнулся Ф'лар. — Только нужные знания нам предстоит откопать.

Лесса сморщила нос:

— Фу… Они пахнут так, словно кожа выделана нашими ремесленниками, но полсотни Оборотов назад… Думаю, лучше всего было бы закопать их поглубже.

— Вот еще один вопрос, который я надеюсь выяснить: старый метод предохранения пергамента от тления.

— Нелепо использовать для записей пергамент. Должно же быть что-то получше… Мы становимся, дорогой мой предводитель Вейра, слишком привязанными к кожам и шкурам.

Ф'лар расхохотался, но девушка смотрела на него с бесстрастной серьезностью. Вдруг она вскочила, воспламененная новой идеей:

— Знаешь, ты ничего тут не найдешь. Тех указаний и фактов, которые ищешь. Я ведь догадываюсь, что именно ты хочешь обнаружить… но этого в Записях просто нет!

— Пожалуйста, объясни.

— Пора смириться с неприятной истиной!

— Какой же?

Она отмахнулась от его вопроса и возбужденно продолжала:

— Мы оба решили, что Алая Звезда несет угрозу и вскоре появятся Нити. Но что лежит в основе такого предположения? Только наше тщеславие и жажда власти! Затем мы отправились в более ранние времена, в самые критические моменты твоей жизни и моей… и невольно убедили в этом самих себя. Ты, например, внушил подростку Ф'лару, что ему назначено судьбой стать предводителем Вейра, — в словах ее прозвучала явная насмешка. — Возможно, — продолжала она, сделав паузу, — наш осторожный Р'гул прав в своих сомнениях, и никаких Нитей больше не существует. Вот почему драконов осталось так мало… они просто чувствуют, что больше не нужны Перну. Как и мы — древний пережиток… паразиты.

Ф'лар не мог сказать, сколько времени он сидел молча, глядя в ее лицо, возбужденное и презрительное, и размышляя над ответом.

— Все возможно, госпожа Вейра, — раздался наконец его спокойный голос. — Даже то, что одиннадцатилетняя девочка, напуганная до смерти, сумела составить план мести убийце, уничтожившему ее семью, и добиться успеха. Хотя шансы ее были близки к нулю.

Она невольно подалась вперед, пораженная его словами.

— Я хотел бы верить, — твердо продолжал всадник, — что в жизни есть более важные вещи, чем выращивание драконов и участие в весенних Играх. Мне этого мало. И я заставил других взглянуть дальше… за пределы сегодняшнего дня сиюминутных интересов и мелких проблем. Я дал им цель, дело. Надеюсь, это пошло всем на пользу — и всадникам, и обитателям холдов.

Ф'лар положил ладонь на кипу громоздящихся на столе старых пергаментов. Лицо его было спокойным и задумчивым.

— Я не ищу в этих Архивах оправдания своим действиям; мне нужны факты. Тут написано, что были длинные Интервалы, во время которых Вейры приходили в упадок… что Алая Звезда пройдет близко к Перну и сбросит Нити, если в день зимнего солнцестояния ее видно сквозь отверстие в Глаз-Камне… Эти факты — наше древнее знание, и я верю в них… верю, что Перн в опасности. Это моя уверенность… моя, а не того юнца, которым я был пятнадцать Оборотов назад. Я, Ф'лар, бронзовый всадник, предводитель Вейра, уверен в этом!

Он увидел, как в глазах Лессы мелькнула тень сомнения, но почувствовал, что его аргументы начинают ее убеждать.

— Однажды ты поверила мне, — мягко произнес он, — когда я обещал, что ты станешь госпожой Вейра. Ты поверила — и теперь… — Он обвел широким жестом зал Архивов — как доказательство своих слов.

На губах Лессы мелькнула слабая улыбка.

— Я пошла за тобой потому, что не знала, как жить дальше… что мне делать после того, как я увидела Фэкса мертвым у моих ног.

Ф'лар отодвинул в сторону толстый журнал и, облокотившись о стол, подался к девушке. Глаза его сверкнули.

— Верь мне. Лесса, пока не появятся факты — реальные факты, а не рассуждения, способные разрушить твою веру. Я уважаю твои сомнения; в них нет ничего плохого. Сомнения иногда ведут еще к большей вере. Подожди до весны. И если к тому времени не упадут Нити… — Он пожал плечами.

Лесса долго смотрела на всадника, потом медленно склонила голову в знак согласия. Ф'лар постаратся скрыть вздох облегчения. Лесса, как убедился Фэкс, была безжалостным противником. Но она могла стать и мудрым союзником.

— А теперь вернемся к нашим скучным Записям. — Он улыбнулся девушке. — Они, знаешь ли, многое говорят мне — о месте, времени, длительности атак Нитей.

— Но ты же искал сроки, когда начнется их падение…

— Во всяком случае, не сейчас. Когда держится такой холод, Нити становятся ломкими и превращаются в пыль, которую сносит ветер. Сейчас они безвредны. Однако в теплом воздухе — жизнеспособны и смертельно опасны. Посмотри. — Ф'лар, сжав кулаки, развел их в стороны. — Моя правая рука — Алая Звезда; левая — Перн. Алая Звезда вращается в противоположном нам направлении и очень быстро… — Он покрутил кулаком, приподняв его.

— Откуда ты знаешь это?

— Из схемы, вырубленной на стене Форт-Вейра. Вспомни, Форт — самый первый Вейр.

Лесса кивнула.

— Итак, Звезда проходит около Перна, и Нити срываются вниз волнами, каждая из которых падает в течение шести часов. Они следуют друг за другом с интервалом в четырнадцать часов…

— Атаки продолжаются по шесть часов?

— Да, — кивнул Ф'лар, — когда Алая Звезда ближе всего к нам.

Он начал рыться в листах пергамента на столе, и какой-то предмет с металлическим звоном упал на каменный пол. Лесса с любопытством потянулась за ним; в ее руках оказалась тонкая блестящая пластинка.

— Что это? — Она провела пальцем по четкому рисунку на одной стороне пластины.

— Не знаю. Ф'нор привез это из Форта. Пластинка была прибита к крышке сундука с Записями. Ф'нор подумал, что на ней может оказаться что-то важное, и прихватил с собой. Он сказал, что такая же пластинка врезана в каменную стену под чертежом с Алой Звездой.

Лесса вертела пластинку в руках, пытаясь разобрать древние письмена.

— Начало тут вполне понятное: «Отец отца матери, который навечно отбыл в Промежуток, сказал, что знает ключ к тайне. Мысль явилась к нему в час съесты — и он произнес то, что произнес: АРРЕНИУС? ЭВРИКА! МИКОРИЗА…» Да тут — полная бессмыслица, — фыркнула Лесса. — Съеста и эти три последних слова… таких ведь нет в перинитском языке!

— Я размышлял над этим текстом, — сказал Ф'лар, бросив взгляд на пластинку, словно хотел еще раз убедиться в правильности своих выводов. — Отбыть навечно в Промежуток — значит умереть — так? Люди не улетают туда навсегда по своей воле. Значит, перед нами предсмертные слова, послушно записанные правнуком… который к тому же не слишком хорошо владел стилом. Написать «в час съесты» вместо «в час смерти»… — Он снисходительно улыбнулся. — Что касается остальной части надписи, которая идет после этой нелепицы, то она, как всякий предсмертный бред, раскрывает тайны, хорошо известные нам. Читай дальше.

— «Извергающие пламя огненные ящерицы способны уничтожать гифы. Итак — quod erat demonstrandum, что и требовалось доказать!» Что это?

— Трудно сказать. Возможно, наивная радость древнего всадника, впервые столкнувшегося со способностями драконов. Но он даже не знает правильного названия для Нитей. — Ф'лар пожал плечами.

Лесса внимательно рассматривала пластинку. Блестящий гладкий металл мог заменить зеркало, если бы его не покрывали строки текста и нанесенные ниже рисунки. Смочив кончик пальца, она попыталась стереть надпись. Однако буквы оставались четкими.

— Возможно, они были наивными, но их способ записи превосходит все, что я видела. Текст отлично сохранился, — пробормотала девушка.

— Отлично сохранившийся бред, — прокомментировал Ф'лар, возвращаясь к своим пергаментам.

— Может быть, это отрывки старой Баллады, — предположила Лесса, со вздохом откладывая пластинку. — И тут какой-то рисунок… непонятный и не очень красивый.

Ф'лар расстелил на столе карту, изображавшую Северный континент Перна, исчерканный горизонтальными стрелками.

— Посмотри, — сказал он, — здесь представлены направления атак, а на этой карте, — он вытащил второй лист, на котором континент покрывали вертикальные линии, — нарисованы часовые пояса. Ты можешь убедиться, что только определенные участки Перна подвергаются нападениям с четырнадцатичасовым перерывом. На основе этой схемы были размещены Вейры.

— Шесть Вейров, — пробормотала Лесса, — две-три тысячи драконов…

— Я знаю, — подтвердил Ф'лар бесстрастно. — Таким образом, любой из Вейров мог отбить самую свирепую атаку. Но это не значит, что нам нужно не менее двух тысяч зверей. Пользуясь этими графиками, мы сможем продержаться, пока не повзрослеют первые выводки Рамот'ы.

Лесса с недоумением взглянула на него.

— Не слишком ли ты рассчитываешь на ее возможности?

— Я больше рассчитываю на факты, которые зафиксированы в этих Архивах! — нетерпеливо отмахнулся Ф'лар. — Я говорю, конечно, не о количестве мер зерна, пошедших на выпечку хлеба. Тут есть и другое. Время, когда крылья вылетали на патрулирование, длительность полетов, количество раненых всадников… Скорость размножения в период Прохождения, который длится почти пятьдесят Оборотов, и темп их воспроизводства в Интервалах… Да, здесь все сказано. Из того, что я здесь вычитал, — он с силой хлопнул ладонью по стопке пыльных пергаментов, — следует, что Неморт'а должна была спариваться дважды за Оборот в течение последних десяти. И если бы каждый раз она приносила свою дюжину яиц, мы имели бы теперь на двести сорок драконов больше… Однако госпожой Вейра у нас была Йора, а предводителем — Р'гул, и за время долгого Интервала мы впали в немилость у всей планеты… — Он сделал паузу, затем махнул в сторону коридора, ведущего в королевский вейр. — Но теперь у нас есть Рамот'а — и она принесет не жалкую дюжину, она отложит золотое яйцо, попомни мои слова! Она будет часто подниматься в брачный полет и давать обильное потомство. Когда Алая Звезда подойдет к нам ближе всего и атаки станут частыми, мы будем готовы.

Лесса уставилась на всадника, ее глаза недоверчиво расширились.

— Благодаря Рамот'е?

— Да, и благодаря королевам из ее выводков. Не веришь? Тогда прочитай в Архивах о Фарант'е, приносившей по шестьдесят яиц за раз, и среди них — несколько королевских!

Изумленная Лесса медленно покачала головой.

— Вспомни: «И будет день — торжественный, счастливый, Великий день — Рождение драконов», — нараспев произнес Ф'лар.

— Но до кладки еще много недель, а потом яйца должны созреть…

— Ты навещала в последние дни площадку Рождений? Советую надеть сапоги. Сквозь подошву сандалий песок обожжет тебе ноги.

Он откинулся в кресле, забавляясь ее озадаченным видом. Лесса покачала головой.

— Но тебе еще нужно провести обряд Запечатления и подождать, пока вырастут всадники…

— А как ты думаешь, почему я стараюсь найти мальчиков постарше? Драконы взрослеют намного раньше своих всадников.

— Но ты нарушаешь традиции…

Он прищурил глаза, играя стилом.

— Эти традиции возникли много поколений назад… Но приходит время, когда человек становится слишком привержен традициям, слишком — как ты сказала? — слишком привязан к шкурам. Да, древние Законы рекомендуют использовать детей, родившихся в Вейре, — потому что это удобнее. Способности к общению с драконами усиливаются, если отец и мать выросли в Вейре. Но не всегда воспитанник Вейра — лучший. Ты, например…

— В роду руатанских властителей текла кровь Вейра, — гордо сказала Лесса.

— Разумеется. Но посмотри на молодого Натона — он вырос в мастерских Набола и все же, как говорил мне Ф'нор, может понять Кант'а.

— О, это совсем не трудно, — перебила Лесса и тут же прикусила язык.

— Что ты имеешь в виду? — Ф'лар в изумлении поднял брови. — Неужели…

Его перебил пронзительный трубный рев. Мгновение он напряженно прислушивался, затем с улыбкой пожал плечами.

— Опять гоняются за какой-то зеленой…

— Еще один вопрос, на который твои Архивы не дают ответа. Почему только золотой дракон способен к размножению?

— Ну, во-первых, огненный камень подавляет у самок способность к воспроизводству, — ответил Ф'лар. — Если бы зеленые не жевали камень, они тоже могли бы откладывать яйца. Но их приплод слишком мелкий, а нам нужны крупные звери. А во-вторых, — продолжал всадник с озорной улыбкой, — если бы зеленые могли размножаться, то, учитывая их количество и любвеобильность, мы мигом оказались бы по уши в драконах.

К трубному реву первого дракона присоединился другой, затем — третий, четвертый, пока их голоса не слились в громоподобный низкий гул, который, казалось, порождали сами скалы Вейра. Удивление на лице Ф'лара сменилось торжеством. Он вскочил и бросился к проходу на карниз.

— В чем дело? — закричала Лесса, подбирая длинный подол платья и устремляясь следом. — Что происходит?

В вейре королевы гул, отраженный от стен, стал оглушающим. Лесса увидела, что каменное ложе Рамот'ы опустело. Где-то впереди в коридоре она слышала топот сапог Ф'лара. Рев превратился в вой — высокий, почти на пороге слышимости. У Лессы заломило в висках; обеспокоенная и испуганная, она побежала за Ф'ларом.

Когда она очутилась на карнизе, чаша гудела от грохота крыльев драконов, устремившихся к верхнему входу на площадку Рождений. К обрамленному аркой нижнему входу текли возбужденные, галдящие обитатели Вейра — всадники, женщины, дети. Лесса заметила Ф'лара, пробиравшегося сквозь толпу, и крикнула, чтобы он подождал ее. Но Ф'лар, конечно, ничего не услышал в царившем вокруг шуме.

Лесса торопливо направилась к лестнице. Она кипела от ярости; ей пришлось спуститься вниз, к площадке для кормления, а затем снова подняться по каменным ступеням, ведущим к проходу на площадку Рождений. Взбираясь по лестнице, Лесса сообразила, что она, госпожа Вейра, прибудет на место одной из последних.

Почему же Рамот'а не сообщила, что ее время подошло? Неужели она не хотела видеть Лессу в такой момент?

«Дракон знает, что надо делать», — достигла ее сознания спокойная мысль Рамот'ы. «Ты могла хотя бы сказать мне!» — чуть не вскричала вслух Лесса; она чувствовала себя оскорбленной. Ф'лар рассказывал ей байки о легендарных королевах древности и их огромном потомстве — а в это время ее Рамот'а откладывала первое яйцо! Такой поворот событий мог вывести из себя кого угодно!

Тут Лесса вспомнила замечание Ф'лара о состоянии песчаной площадки Рождений. Она вступила в огромный каменный зал и сразу же почувствовала жар сквозь подошвы сандалий. Люди широким кругом толпились в дальнем конце пещеры, переминаясь с ноги на ногу. У Лессы возникло подозрение, что она вообще ничего не увидит; шеренги рослых всадников отгораживали от нее Рамот'у.

— Пропустите меня! — громко закричала она, колотя маленькими кулачками в широкие спины мужчин.

Всадники расступились, образовав проход, и она двинулась к площадке Рождений — не глядя по сторонам, сердитая и взъерошенная. Горячий песок заставлял идти торопливым семенящим шагом, и Лессе казалось, что она выглядит нелепо в такой важный момент.

Внезапно она остановилась, забыв про обжигающий ноги песок. Перед ней сверкала целая груда драконьих яиц. Рамот'а золотистым кольцом свернулась вокруг кладки; она выглядела одновременно довольной и встревоженной. Ее огромное крыло непрерывно двигалось, то открывая, то снова прикрывая яйца, так что их трудно было сосчитать.

«Никто их не тронет, глупышка! Перестань суетиться», — передала Лесса.

Рамот'а послушно сложила крылья. Однако ее материнское беспокойство, по-видимому, требовало выхода — она вытянула шею над кучей пестрых яиц, оглядывая пещеру и время от времени выбрасывая длинный, раздвоенный на конце язык.

Мощный вздох, словно порыв ветра, пронесся под сводами каменного зала. Теперь, когда Рамот'а сложила крылья, среди пестрых яиц можно было разглядеть одно очень крупное — сияющее ярким золотом. Королевское яйцо!

Кто-то схватил Лессу за плечи и от избытка чувств закружил в танце. Горячие губы прижались к ее щеке. Не успела девушка коснуться земли, как опять попала в чьи-то объятия — ей показалось, к Маноре. Ее поздравляли, перебрасывали из рук в руки, обнимали, толкали — пока она, измученная этим гамом, суетой и болью в ногах, не начала энергично пробираться вперед.

Лесса вырвалась из ликующей толпы и перебежала через площадку к Рамот'е. Склонившись над яйцами, она заметила, что их скорлупа кажется мягкой; они еле заметно пульсировали, полные не видимой пока жизни. Лесса могла поклясться, что в день Запечатления Рамот'ы скорлупа яиц была твердой. Ей хотелось коснуться их и проверить свое наблюдение, но она не осмелилась.

«Можешь потрогать», — снисходительно разрешила Рамот'а, ласково коснувшись языком плеча девушки.

Яйцо на ощупь было мягким, и Лесса отдернула руку, опасаясь его повредить.

«Они скоро затвердеют от тепла», — сообщила Рамот'а.

— Я так горжусь тобой, — полушепотом выдохнула Лесса, с любовью всматриваясь в огромные сияющие глаза своей подруги. — Ты самая замечательная из всех королев! Ты сможешь заселить драконами все пустые Вейры — я уверена!

Рамот'а царственно склонила голову, затем, изогнув гибкую шею, удовлетворенно оглядела свои сокровища. Внезапно она громко зашипела, приподнялась и захлопала крыльями; через мгновение к сверкающей груде добавилось еще одно яйцо.

Песок обжигал ноги, и обитатели Вейра, выразив почтение королеве, начали расходиться. Рамот'е требовалось несколько дней, чтобы завершить кладку, и ждать не было смысла. Рядом с золотым уже лежали семь яиц, что предвещало солидный итог. Пока всадники заключали пари, Рамот'а отложила девятое пестрое яйцо.

— Как я и предполагал, королевское яйцо, клянусь Скорлупой! — услышала Лесса над ухом голос Ф'лара. — Готов поспорить, что будет не меньше десятка бронзовых!

Лесса заглянула в сверкающие торжеством глаза всадника; сейчас ее переполнял такой же восторг. Она повернула голову и увидела Мнемент'а, гордо восседавшего на скальном уступе.

Почти непроизвольно Лесса накрыла своей ладонью большую руку Ф'лара.

— Я верю в тебя, верю, — шепнула девушка.

— Только теперь? — насмешливо спросил Ф'лар, но глаза его светились лаской, и широкая, мальчишеская улыбка расплывалась на лице.

Глава 3

Всадник, ищи и учись, наблюдай,
Ни Оборота не потеряй!
Бойся ошибок на старом пути —
Думай и пробуй, чтоб правду найти.

В течение следующих месяцев распоряжения Ф'лара вызывали среди обитателей Вейра бесконечные споры и ропот. Лессе, однако, они казались логичным продолжением их разговора, состоявшегося в тот день, когда Рамот'а начала кладку. Она принесла сорок одно яйцо.

Ф'лар ломал старые традиции — и это не нравилось многим, не только консервативному Р'гулу.

Лесса, питавшая стойкое отвращение к избитым истинам, упорно поддерживала Ф'лара. Она все больше верила ему — по мере того, как его предсказания одно за другим сбывались. И в их основе лежали не смутные предчувствия, которым девушка больше не доверяла после путешествия в прошлое, а реальные факты.

Как только скорлупа яиц затвердела, Ф'лар привел будущих всадников на площадку Рождений. Очень немногие из этих шестидесяти с лишним ребят были воспитаны в Вейре; большинству из них уже исполнилось шестнадцать. Подросткам следовало привыкнуть к виду яиц и к мысли, что скоро из них появятся на свет молодые драконы, жаждущие обрести друга. Раньше, согласно обычаю, мальчики впервые видели яйца в день Запечатления. Взволнованные и слишком перепуганные, они часто получали ранения лишь из-за того, что не догадывались уступить дорогу неуклюжим новорожденным.

На Лессу была возложена особая задача. Ей удалось уговорить Рамот'у, чтобы та разрешала приближаться к драгоценному золотому яйцу Киларе. Что касается самой Килары, то ее не пришлось долго упрашивать. Отняв своего сына от груди, она часами пропадала на площадке Рождений вместе с Лессой. Несмотря на привязанность, которую молодая женщина питала к Т'бору, она явно предпочитала ему общество Ф'лара. Так что Лесса с удвоенной энергией помогала осуществлению планов предводителя Вейра в отношении Килары: успех означал отъезд соперницы вместе с молодой королевой в Форт-Вейр.

Поиски способной молодежи, которые, по указанию Ф'лара, проводились во всех холдах, имели кое-какие отрицательные последствия. Незадолго до обряда Запечатления Лайтол, управляющий Руата, прислал еще одно письмо.

— Кажется, он получает удовольствие, сообщая плохие новости, — сказала Лесса, когда Ф'лар вручил ей пергамент с посланием.

— Он мрачный человек, — согласился Ф'нор, только что прилетевший из Руата. — Жаль малыша, ему приходится расти под присмотром такого пессимиста!

Лесса хмуро взглянула на коричневого всадника. Ей по-прежнему было неприятно любое упоминание о сыне Геммы, который владел теперь ее родовым холдом. Но все же… все же… Она словно чувствовала себя виновной в смерти его матери — кому же, как не ему, Джексому, пристало править в Руате? И, кроме того, она не могла одновременно владеть холдом и оставаться госпожой Вейра.

— Думаю, нам следует благодарить Лайтола за это предостережение, — сказал Ф'лар. — Я подозревал, что Мерон еще доставит нам неприятности.

— У него алчные глаза, как у Фэкса, — заметила Лесса.

— Не стану спорить, — ответил Ф'лар, — и готов признать, что он опасен. Я не могу позволить ему распространять лживые слухи — что мы-де умышленно забираем в Бенден юношей благородного происхождения, чтобы обескровить древние роды. — Ф'нор фыркнул. — Среди них гораздо больше сыновей ремесленников, чем отпрысков благородных семейств!

— Он слишком много болтает о том, что Нити никогда не появятся, — сказала Лесса, раздраженно швырнув пергамент на стол.

— Появятся — в свое время, — спокойно произнес Ф'лар. — Мы получили отсрочку благодаря холодной погоде. Вот если они не появятся весной, тогда будет причина для беспокойства. А пока… — Он пожал плечами и, задумавшись на мгновение, сказал: — Впрочем, мы можем кое-что предпринять, чтобы заткнуть рот Мерону…

Итак, когда приблизился срок Запечатления, он нарушил еще одну традицию, разослав всадников за отцами юношей, которым предстояло пройти обряд.

Громадная пещера оказалась почти заполненной, когда холдеры и обитатели Вейра расселись на каменных скамьях, ярусами поднимавшихся над горячим песком площадки Рождений. Лесса заметила, что на этот раз подростки не испытывали страха. Конечно, они казались взволнованными и напряженными, но смертельного ужаса не было и в помине. Когда молодые драконы, едва координируя свои движения, заковыляли по площадке, Лессе почудилась некая целенаправленность в их движениях — словно их запечатлили заранее. Юноши либо отходили в сторону, либо с готовностью выступали вперед, когда удовлетворенно урчащий новорожденный делал свой выбор. Запечатление происходило быстро и без несчастных случаев. И вскоре торжественная процессия из спотыкающихся молодых драконов и охваченных гордостью юных всадников потянулась с площадки Рождений к помещениям молодняка. Затем из своей скорлупы вырвалась королева и, под одобрительный свист драконов, безошибочно двинулась к Киларе.

— Все закончилось слишком быстро, — разочарованно сказала Лесса Ф'лару вечером.

Он довольно рассмеялся, пользуясь редкой возможностью расслабиться после напряженного дня. Все прошло так, как было запланировано. Людей из холдов уже развезли по домам — потрясенных, трепещущих, восхищенных честью, которую оказали им Вейр и его предводитель.

— Потому что на этот раз все проходило под твоим наблюдением, — ответил Ф'лар, пытаясь уложить на место прядь ее пышных волос, упавшую на лицо. Он вновь засмеялся. — А ты заметила, что Натон…

— Н'тон, — поправила она.

— Да, Н'тон… запечатлил бронзового!

— Как ты и предсказывал, — кивнула Лесса.

— А Килара со своей Придит'ой станет теперь госпожой Вейра…

Приложив героические усилия, Лесса заставила себя не обращать внимания на эти слова.

— Интересно, кто из бронзовых догонит новую королеву, — тихо пробормотал всадник.

— Будем надеяться, что Орт' Т'бора, — сухо сказала Лесса, сдерживая гнев.

Он ответил тем единственным способом, которым на его месте воспользовался бы любой благоразумный мужчина.

Глава 4

Пепельным снегом, угольным крошевом
Кружится черная пыль пустоты:
Смертью убитой поля запорошены —
Смертью, примчавшейся с Алой Звезды.

Лесса проснулась внезапно. В глазах у нее стоял туман, голова болела, во рту пересохло. Она попыталась восстановить череду кошмарных ночных видений, стремительно улетучивающихся из памяти. Отбросив со лба прядь волос, она с удивлением ощутила холодящий влажный пот.

— Ф'лар, — неуверенно позвала она. Очевидно, он уже встал. — Ф'лар! — крикнула она громче.

«Он идет», — сообщил Мнемент'. Лесса почувствовала, как дракон садится на карниз. Она коснулась сонного сознания Рамот'ы и поняла, что королеву тоже беспокоят неясные пугающие видения. Рамот'а на мгновение проснулась, затем снова провалилась в тревожный сон.

Обеспокоенная своими смутными страхами, Лесса встала и оделась, впервые пожертвовав утренним купанием. Открыв шахту подъемника, она заказала завтрак и в ожидании принялась заплетать волосы.

Поднос на платформе и вошедший Ф'лар появились одновременно. Оглянувшись через плечо, всадник посмотрел на Рамот'у.

— Что с ней?

— Отголоски моего кошмара… я проснулась в холодном поту.

— Ты спокойно спала, когда я уходил, чтобы разослать патрули. — Ф'лар недоуменно пожал плечами. Потом на лице его вспыхнуло оживление. — Знаешь, молодые драконы растут так быстро, что уже могут немножко летать. Они только едят да спят, а от этого…

— Драконы как раз и растут, — закончила Лесса, задумчиво глотая горячий дымящийся кла. — Ты будешь очень осторожно обучать их, не так ли?

— Имеешь в виду тот случай… с полетом в прошлое? — Ф'лар жестко усмехнулся. — Да, конечно, надо исключить такую возможность. Я вовсе не хочу, чтобы всадники от скуки прыгали туда-сюда по времени. — Он смерил ее пристальным взглядом.

— Ну, я была не виновата в том, что никто не научил меня летать раньше, — бросила Лесса. — С другой стороны, если бы меня обучали как положено, с самого дня Запечатления, мы никогда не узнали бы о такой возможности.

— Верно, — согласился он.

— Но я думаю, что сделанное однажды всегда кто-то может повторить… возможно, уже повторил.

Ф'лар отхлебнул и сморщился — горячий кла обжигал рот.

— Не представляю, как это осторожно выяснить. — Он нахмурил брови. — Смешно думать, что мы были первыми… в конце концов, речь идет о способности, искони присущей драконам, — иначе мы не попали бы в прошлое…

Лесса вздохнула и, подперев подбородок кулачком, уставилась в кружку с кла. Казалось, она хотела что-то сказать, но вдруг решила оставить эту тему.

— Ну, что же ты, — поощрил ее улыбкой Ф'лар.

— Знаешь… — она медлила, колеблясь, — наша уверенность в том, что Нити упадут на Перн, связана, быть может, с путешествием в прошлое… в те времена, когда Нити действительно падали… Один из нас мог… — Она подняла на Ф'лара растерянный взгляд. — Наверно, я говорю глупости?

— Милая моя девочка, нам надо теперь обдумывать каждую новую идею… каждую случайную летать — даже твой беспокойный сон, который, мне кажется, вызван стаканом вина, выпитым за ужином… Мы должны предчувствовать опасность… не пропустить ее.

— Меня преследует мысль, что эта способность летать в Промежутке между временами… что она имеет какое-то особое значение, — задумчиво сказала Лесса.

— Вот это и есть настоящее предчувствие, дорогая моя госпожа Вейра.

— Почему же?

— Не почему, — загадочно поправил Ф'лар, — а когда.

Что-то неясное зашевелилось в глубине его сознания. Он попытался нащупать, поймать это ощущение… еще немного — и ему удастся…

Мысль Мнемент'а прервала размышления Ф'лара. Бронзовый доложил о прибытии Ф'нора.

* * *

— Что с тобой? — спросил Ф'лар брата, когда тот, кашляя и отплевываясь, перешагнул порог королевского вейра.

— Пыль, — коротко ответил коричневый всадник, хлопая по рукавам и груди кожаными перчатками. — Облака пыли в воздухе, но Нитей нет, — добавил он, отряхивая штаны. Клубы тонкой черной пыли медленно оседали на пол.

Внезапно Ф'лар почувствовал, как все его мышцы напряглись. Сузившимися глазами он следил за клубящейся в воздухе пылью, потом перевел взгляд налицо Ф'нора.

— Где ты ее подцепил? — требовательно спросил он, кивнув в сторону темного облачка.

— Над Тиллеком, — удивленно ответил Ф'нор. — Пыльные бури прошли по всему северу. Но я пришел, чтобы… — Он осекся, почувствовав неестественную напряженность Ф'лара. — Да что там такое, с этой пылью? — с недоумением спросил он.

Ф'лар повернулся и бросился к лестнице, что вела в зал Архивов. Его сапоги гулко грохотали по каменному полу. Встревоженные Лесса и Ф'нор кинулись за ним.

— Ты сказал — над Тиллеком? — повторил Ф'лар, сдвигая на столе стопки пергаментов, чтобы разложить карты. — Почему ты не доложил раньше? Как долго идут эти бури?

— Докладывать о пыльных бурях? Ты же велел следить за продвижением масс теплого воздуха!

— Как долго они идут? — Голос Ф'лара внезапно стал хриплым.

— Около недели.

— Точнее!

— Первая буря прошла над верхним Тиллеком шесть дней назад. О ней сообщили из Битры, Верхнего Телгара, Крома и Плоскогорья, — кратко доложил Ф'нор.

Он с надеждой взглянул на Лессу, словно ждал от нее объяснений, но девушка тоже с напряженным вниманием изучала карты. Ф'нор уставился на них, пытаясь сообразить, для чего на изображение Северного континента Перна наложена сетка странных линий… Но это было выше его разумения.

Ф'лар делал торопливые пометки, отбрасывая одну карту за другой. Наконец он выпрямился, недовольно хмурясь.

— Слишком все сложно… запутано… Тяжело все понять с ходу, — пробормотал предводитель Вейра. Он отложил стило, в задумчивости потирая подбородок.

— Но ты же приказал наблюдать за теплым воздухом… — робко сказал Ф'нор, понимая, что каким-то образом подвел брата.

Ф'лар помотал головой.

— Здесь нет твоей вины, Ф'нор. Я должен был спросить сам… — Он повернулся к коричневому всаднику, положил обе руки на его плечи и заглянул в лицо. — Нити падали, — мрачно заявил он. — Падали в морозном воздухе… замерзали и развеивались ветром… развеивались в пыль. — Он хлопнул ладонью по рукаву кожаной куртки Ф'нора.

— «Пепельным снегом, угольным крошевом…» — нараспев продекламировала Лесса. — В Балладе о полете Мореты часто упоминается черная пыль.

— Если бы Морета была с нами… — Ф'лар опять склонился над картами, в голосе его звучало сожаление. — Она могла говорить со всеми драконами любого Вейра!

— Но я тоже могу! — воскликнула Лесса.

Медленно, словно не поверив своим ушам, Ф'лар обернулся к ней:

— Что ты сказала?

— Что могу говорить с любым драконом в Вейре!

Не спуская с девушки изумленных глаз, Ф'лар медленно опустился в кресло.

— И как давно ты владеешь этой способностью? — выдавил он. Что-то в его тоне заставило Лессу покраснеть, как провинившегося подростка.

— Я… я всегда понимала их… даже стража порога в Руате. — Она сделала невольный жест рукой к западу, в сторону родного холда. — Там я говорила с Мнемент'ом… И когда попала сюда, я могла… — Она запнулась под холодным взглядом Ф'лара. Холодным и презрительным.

— Я думал, ты поверила в меня, согласилась помогать, — медленно произнес он.

— Прости, Ф'лар! Я не думала, что от этого может быть какая-нибудь польза…

Ф'лар вскочил на ноги, глаза его гневно сверкнули.

— Я не мог придумать, как руководить крыльями во время боя… как поддерживать связь с Вейром, чтобы вовремя получать подкрепления и огненный камень. А ты… ты нарочно скрывала…

— Не нарочно! — закричала она. — И я попросила прощения! Я жалею, что не сказала об этом раньше! Но ты… ты… самоуверенный, советуешься лишь сам с собой! Ты… ты — как Р'гул, скрываешь от меня все, не говоришь и половины того, что мне надо знать! Ты — Ф'лар, предводитель Вейра, и ты многое можешь… Откуда я знала, что ты не владеешь этим умением?

Ф'лар схватил ее за плечи и встряхнул.

— Хватит! Нам нельзя тратить время на детские споры! — Внезапно зрачки его расширились, лицо побелело. — Тратить время? Вот оно что!

— Ты хочешь отправиться через Промежуток назад? — выдохнула Лесса.

— Да, в прошлое!

— О чем вы говорите? — спросил Ф'нор.

Он был совершенно сбит с толку.

Взяв стило, Ф'лар повел им вдоль горизонтальной линии на карте:

— Смотри! Сегодня на рассвете Нити начали падать на Нерат…

Ф'нор похолодел. На рассвете в Нерате? Значит, огромный лес будет уничтожен…

— Но мы отправимся назад через Промежуток между временами и будем там в момент, когда начнут падать Нити. Мы сдвинемся на два часа назад, Ф'нор! Драконы способны летать не только в то место, куда мы их направляем, но и в нужное нам время!

— Место? Время? — недоуменно повторил Ф'нор. — Но не опасно ли это?

— Возможно. Зато мы спасем Нерат! — Ф'лар повернулся к Лессе: — Поднимай Вейр! Прикажи вылетать всем драконам, старым и молодым — всем, кто может держаться в воздухе. Пусть всадники берут с собой мешки с огненным камнем.

Он наклонился над картой, потом повелительным жестом подозвал Ф'нора.

— Если на рассвете Нити упали на Нерат, то сейчас наступит черед Керуна, а затем — Исты. Бери два крыла и отправляйся в Керун. Будите людей. Пусть зажигают огненный камень в ямах. Пошли несколько юношей в Исту и Айген… пусть готовятся. Я пришлю тебе подкрепление, как только смогу. Иди! — Он хлопнул брата по спине, потом стиснул пальцами толстый кожаный наплечник, задержав его на мгновение: — Да, еще… твой Кант' должен постоянно поддерживать связь с Лессой.

Ф'нор направился к выходу.

— Мнемент' сообщает, что сегодня дежурит Р'гул, и он хочет знать… — начала Лесса.

— Пошли, девочка, — сказал Ф'лар; глаза его сверкали от возбуждения.

Он схватил в охапку карты и потянул ее вверх по лестнице.

Они вошли в королевский вейр одновременно с Р'гулом и Т'самом. Пожилой всадник недовольно ворчал по поводу поднявшейся суматохи.

— Хат' велел мне поторапливаться, — раздраженно заявил он. — Виданое ли дело — твой собственный дракон начинает…

— Р'гул, Т'сам, поднимайте крылья в воздух, — прервал Ф'лар его брюзжание. — Каждый должен взять огненный камень — столько, сколько может нести дракон. Сбор — над Звездной Скалой. Я присоединюсь к вам через несколько минут. Мы отправляемся в Нерат… в предрассветный Нерат.

— Но, Ф'лар, — возразил Т'сам, глаза которого выкатились от изумления, — рассвет в Нерате наступил два часа назад — так же, как и у нас!

— И тем не менее мы попадем именно в это время. Слушайте, всадники, и попытайтесь понять. Драконы могут перемещаться в Промежутке между временными точками точно так же, как между пространственными. Мы отправимся в прошлое, чтобы выжечь Нити в небе над Нератом!

Ф'лар двинулся в спальню, не обращая внимания на Р'гула, требовавшего подробных объяснений. Т'сам, подхватив мешки для огненного камня, понесся обратно к карнизу, рядом с которым парил его Мунт'.

— Иди же, старый глупец, — резко бросила Лесса. — Ты ошибался — Нити уже над Перном. Будь всадником — или отправляйся в Промежуток и пропади там пропадом!

Проснувшаяся Рамот'а подтолкнула пожилого всадника огромной головой, и бывший предводитель Вейра очнулся от шока. Не говоря ни слова, он повернулся и последовал по проходу за Т'самом.

Ф'лар вышел из спальни, одетый в толстую кожаную куртку, штаны и тяжелые сапоги. Махнув Лессе рукой, он сказал:

— Не забудь сообщить об атаке во все холды. Она прекратится часа через четыре, и самая западная точка, где могут выпасть Нити, это Иста. Но я хочу, чтобы каждый холд, ферма и мастерская были предупреждены.

Лесса кивнула, сосредоточенно глядя ему в лицо, стараясь не пропустить ни слова.

— К счастью, период Прохождения только начался, так что следующее нашествие повторится лишь через несколько дней. Я подсчитаю точнее, когда вернусь. Передай Маноре — пусть соберет женщин и готовит мазь, нам понадобятся целые бочки. Нити будут хлестать драконов, это очень больно… И самое главное… — он помедлил секунду, — если что-нибудь случится со мной, тебе нужно подождать, пока бронзовому исполнится хотя бы год, прежде чем он догонит Рамот'у…

— Никто не догонит Рамот'у, кроме Мнемент'а! — закричала Лесса, яростно сверкая глазами.

Ф'лар прижал девушку к груди и впился в побелевшие губы, словно хотел испить всю ее нежность и силу. Затем он выпустил ее — так резко, что Лесса отшатнулась назад, прямо на опущенную голову Рамот'ы. Она на миг прильнула к дракону в поисках утешения и опоры.

«Посмотрим, сумеет ли Мнемент' меня догнать», — игриво заявила Рамот'а.

Глава 5

Лети, уворачивайся, кружись —
Вы оба должны уцелеть.
Беги в Промежуток и вновь вернись —
Чтоб сжечь серебристую смерть.
Дракон и всадник — не важен цвет,
Важна команда «Лети».
Ведь если с неба несется смерть —
Вы встанете на пути.

Торопливо шагая по коридору с мешками для огненного камня, хлопавшими его по коленям, Ф'лар вдруг почувствовал благодарность к своим наставникам. Он вспомнил часы утомительного патрулирования над каждым холдом и каждой долиной Перна. Зато теперь он мог ясно представить Нерат. Он видел цветущие винные лозы, которые в это время года опутывали деревья в лесу… Их огромные бутоны бледно-палевого оттенка распустятся с первыми лучами солнца и засверкают, словно глаза драконов, среди темной зелени…

Мнемент' нетерпеливо парил над карнизом. Ф'лар вскочил на бронзовую шею и взмыл вверх. Воздух под ним бурлил; мелькали крылья всех цветов, раздавались выкрики и команды. Возбуждение наэлектризовало Вейр, но Ф'лар не ощутил паники в царившей вокруг суматохе. Драконы и всадники появлялись из проемов в стенах каменной чаши. Женщины носились внизу от одной пещеры к другой. Игравших у озера детей отправили собирать дрова для костра. Юноши, под наблюдением старого К'гана, выстроились около помещений молодняка. Ф'лар взглянул вверх и довольно кивнул: одно крыло уже висело плотным строем над Звездной Скалой, второе — пристраивалось рядом. Он узнал коричневого Кант'а с Ф'нором, восседавшим на его шее… И тут оба крыла исчезли.

Он велел Мнемент'у подняться выше. Ветер был холодным, насыщенным влагой. К последнему снегопаду? Самое для него время.

Крылья Р'гула и Т'бора развернулись слева от него, Т'сама и Д'нола — справа. Ф'лар отметил, что каждый дракон был тяжело нагружен мешками с камнем. Затем он передал Мнемент'у мысленный образ влажного леса ранней весной в Нерате — перед самым рассветом, с цветами на винных лозах, сверкающими каплями росы, — и моря, накатывающего вал за валом на скалы Верхнего Мелководья…

Он почувствовал жгучий холод Промежутка. И ощутил внезапный страх. Не слишком ли он рискнул, ринувшись в Промежуток между временами, чтобы опередить Нити в Нерате? Возможно, он послал всех на смерть…

Внезапно они оказались там — в сумеречном свете, предвестнике дня. До них доносились пьянящие лесные ароматы. Было тепло, и это таило опасность. Ф'лар взглянул вверх, на северный небосклон. Угрожающе мерцая, сияла Алая Звезда.

Вокруг зазвучали изумленные голоса — всадники поняли, что временной переход завершился успешно. Мнемент' передал Ф'лару, что драконы тоже удивлены — тем, что люди разволновались из-за такого пустяка.

— Слушайте меня, всадники! — закричал Ф'лар, напрягая голос. Он подождал, пока люди и драконы не собрались вокруг него плотным облаком, и в нескольких словах объяснил, что они проделали и зачем. Всадники молчали, но многие обменивались неуверенными взглядами.

Ф'лар велел отряду развернуться в воздухе несколькими уступами, сохраняя дистанцию в пять размахов крыльев.

Взошло солнце.

Наискосок над морем, словно стена разреженного тумана, беззвучно неслись Нити — прекрасные, коварные, смертельно опасные. Эти гифы, нахлынувшие из космического пространства, отсвечивали серебром; проникая в теплую, животворную атмосферу Перна, они превращались из твердых замороженных зерен в гибкие волокна. Начисто лишенные разума, они, словно страшный ливень, падали на Перн со своего бесплодного мира в поисках органической материи, необходимой им для развития и роста. Опускаясь на плодородную почву, Нить зарывалась в нее, стремительно размножаясь и превращая землю в пустыню черной пыли. Из Южного, необитаемого, континента они уже высосали все соки. Нити поистине были паразитами Перна.

Хриплый крик восьми десятков людей разорвал рассветный воздух над зелеными холмами Нерата — будто Нити могли услышать и понять этот вызов. Драконы, изогнув гибкие шеи, повернули к всадникам разверстые пасти; туда полетел огненный камень. Громадные челюсти дробили куски, размалывая в порошок. Чудовищные глотки, конвульсивно сжимаясь, проталкивали его внутрь. Теперь драконы могли извергать струи газа; воспламеняясь в воздухе, он превращался в прожорливое пламя, опаляющее Нити.

С того мгновения, как смертоносная метель забушевала над теплыми берегами Нерата, драконы действовали, повинуясь древнему инстинкту. Мнемент', рассекая воздух могучими взмахами крыльев, изрыгая языки пламени, взмыл вверх, наперерез серебристому блеску. Встречный ветер швырнул пары фосфина Ф'лару в лицо; он едва не задохнулся и, нагнувшись, прильнул щекой к бронзовой шее. Нить упала на крыло дракона. Пронзительно крикнув, Мнемент' нырнул в холодное черное безмолвие Промежутка. В следующее мгновение они снова были в небе над Нератом. Ф'лар услышал, как с треском отвалилась замерзшая Нить.

Вокруг Ф'лара драконы то исчезали в Промежутке, то появлялись вновь, извергая пламя. Постепенно он начал улавливать систему в их действиях, в их инстинктивных перемещениях и маневрах. Вопреки тому, что он знал из Архивов, Нити концентрировались в полосы и облака; они падали не сплошной равномерной пеленой дождя, но неслись подобно порывам снежного вихря, то сбиваясь в сторону, то неожиданно устремляясь вперед.

Ф'лар следил за сражением, похожим на танец огней в воздухе, и восхищался слаженными действиями крылатых гигантов. Вот дракон устремляется к очередной полосе, ныряет под нее, раскрывает огромную пасть… Языки пламени бегут по серебристому волокну вверх, вверх… оно обугливается, съеживается… Иногда клубок Нитей вклинивается между всадниками; один из драконов подает знак, устремляется в погоню, выжигает…

Постепенно всадники оттесняли Нити прочь от влажного субтропического леса, сверкающего свежей весенней зеленью. Ф'лар не хотел думать о том, что может сделать всего одна Нить с буйной цветущей растительностью джунглей. Потом он вышлет сюда патрули, чтобы с малой высоты обыскать и проверить каждый фут почвы. Одна Нить, всего одна, могла навсегда погасить палевые соцветия винных лоз.

Где-то слева страшно взревел дракон. Прежде чем Ф'лар узнал его, зверь исчез в Промежутке. Возгласы боли, стоны людей и пронзительный трубный рев драконов оглушали его. Ф'лар закрыл ладонями уши, пытаясь сосредоточиться. Мнемент'… вспомнит ли Мнемент' потом эти крики? Сейчас Ф'лару хотелось забыть их, забыть навсегда.

Внезапно он, Ф'лар, бронзовый всадник, почувствовал себя лишним. Этот бой вели драконы. Человек подбадривал зверя, успокаивал, когда его обжигали Нити, но полностью полагался на его инстинкт и реакцию.

Жгучий огонь коснулся щеки Ф'лара и, словно струя разъедающей кислоты, вгрызся в плечо. Крик удивления и муки сорвался с губ всадника, и Мнемент' перенес его в спасительный Промежуток. Неистово размахивая руками, Ф'лар отталкивал Нить, чувствуя, как она крошится и превращается в пыль в жутком холоде. Они вновь появились над Нератом, и теплый влажный воздух успокоил боль. Мнемент' сочувственно заурчал и, выдыхая пламя, метнулся к очередной серебристой полосе.

Прошли мгновения — или часы, — прежде чем Ф'лар с изумлением увидел внизу залитую солнцем поверхность моря. Теперь Нити падали в воду, в соленую воду, где они были безвредны. Побережье Нерата тянулось по правую руку, плавно изгибаясь к западу.

Ф'лар почувствовал усталость и боль. В возбуждении безумной схватки он забыл о кровавых рубцах на щеке и плече. Теперь, когда они с Мнемент'ом медленно скользили в прозрачном воздухе, раны начали кровоточить и жечь.

Он велел Мнемент'у подняться выше и бросил взгляд на зеленую равнину. Над землей не было видно падающих Нитей. Драконы под ним плавно парили над самыми древесными кронами в поисках потревоженной растительности и внезапно рассыпающихся в прах стволов.

«Назад, в Вейр», — приказал он Мнемент'у, тяжело вздохнув. Ныряя в Промежуток, Ф'лар почувствовал, как бронзовый передал команду дальше. Он так устал, что даже не попытался воспроизвести мысленный образ Звездной Скалы Бендена, надеясь, что Мнемент' сам доставит его назад сквозь время и пространство.

Глава 6

Воздайте почести драконам
В поступках, мыслях и словах.
Они встают живым заслоном
На смертных Перна рубежах —
Там, где решает взмах крыла:
Жить миру иль сгореть дотла.

Подняв лицо к Звездной Скале на пике Бенден, Лесса следила с карниза королевского вейра за четырьмя крыльями, пока они не исчезли в Промежутке.

Прижимая ладонь к груди, чтобы успокоить тревожно бьющееся сердце, Лесса сбежала по лестнице на дно Вейра. Она заметила пылающий у озера костер, увидела Манору, которая четким спокойным голосом раздавала приказания женщинам.

Старый К'ган уже выстроил юношей. Чуть поодаль толпились мальчишки, глаза их сверкали завистью. Ничего, подумала Лесса, они еще успеют ринуться в бой с Нитями на огнедышащих драконах. Если древние Архивы не лгут, для этого у них будет много времени — почти вся жизнь.

Приблизившись к строю юных всадников, Лесса вздрогнула, но заставила себя успокоиться и улыбнуться им. Она дала каждому задание и разослала их предупредить холды, быстро проверяя драконов — следовало убедиться, что юноши дают зверям верные ориентиры. Вскоре в жилищах людей, в мастерских и на фермах вскипит и разольется тревога…

Кант' сообщил ей, что Нити надвигаются на Керун со стороны Нератского залива. По мнению Ф'нора, двух крыльев недостаточно для защиты великолепных керунских лугов. Лесса остановилась, соображая, кто еще остался в Вейре.

«Крыло К'нета еще здесь, — напомнила ей Рамот'а. — Они висят над пиком».

Лесса взглянула вверх и увидела, как бронзовый Пиант' покачал крыльями в ответ. Она велела ему направляться в Керун, в район Нератского залива. Драконы послушно взвились вверх и растаяли в голубом весеннем небе.

Со вздохом повернувшись к Маноре, Лесса вдруг услышала шум крыльев и трубный рев. Солнце над Вейром затмило многоцветное облако. Решив, что отряд К'нета почему-то вернулся назад, Лесса уже собиралась сделать Пиант'у выговор, но сообразила, что в воздухе гораздо больше драконов, чем в крыле, посланном в Керун.

«Что случилось? Ведь вы только что улетели!» — мысленно вскричала она, различив бронзовый блеск крыльев Мнемент'а, которого невозможно было не узнать.

«Для нас прошло два часа», — передал Мнемент', и чувство огромной усталости, которую испытывал бронзовый, затопило Лессу.

Некоторые драконы быстро снижались. По неуклюжим осторожным движениям зверей можно было понять, что их задели удары Нитей. Женщины, подхватив горшки с мазью и чистые тряпки, жестами подзывали раненых и накладывали целебную мазь на кровоточащие рубцы, покрывавшие крылья, словно черно-красный узор.

Не обращая внимания на собственные раны, всадники помогали облегчить муки зверей. Лесса, вполглаза наблюдая за Мнемент'ом, решила, что бронзовый, вероятно, почти не пострадал — иначе Ф'лар не стал бы так долго держать его в воздухе. Вместе с Т'самом она занялась жестоко исполосованным крылом Мунт'а, а когда снова подняла голову, в небе над Звездной Скалой никого не было.

Закончив возиться с Мунт'ом, Лесса отправилась на поиски бронзового и его всадника. Разыскав их в толпе, она обнаружила рядом Килару — втиравшую мазь в плечо и щеку Ф'лара. Закипая, Лесса двинулась по песку к этой парочке, как вдруг ее настиг настойчивый зов Кант'а. Она увидела, как взметнулась вверх голова Мнемент'а, тоже уловившего сигнал коричневого.

— Ф'лар, Кант' говорит, что им нужна помощь! — закричала Лесса. Она не обратила внимания, но Килара торопливо скрылась в толпе всадников и женщин.

Кажется, раны Ф'лара были не опасны, и Лесса успокоилась. Килара уже обработала наиболее тяжелые ожоги, и кровотечение остановилось. Кто-то сунул предводителю кружку с кла и новую куртку — вместо старой, иссеченной ударами Нитей. Повернувшись к Лессе, он нахмурился, и тут же лицо его исказилось от боли в обожженной щеке. Торопливо отхлебнув дымящийся кла, он послал вопрос Мнемент'у:

«Сколько осталось здоровых? Ладно, не считай. Поднимай всех с новым запасом огненного камня».

— С тобой все в порядке? — спросила Лесса, положив ладонь на его руку. Не мог же он снова уйти, не сказав ей ни слова!

Ф'лар устало улыбнулся в ответ на встревоженный взгляд девушки, сунул ей пустую кружку и, низко наклонившись, коснулся здоровой щекой тонких пальцев. Затем он вскочил на шею Мнемент'а и подхватил поданные кем-то мешки с огненным камнем.

Многоцветным облаком драконы вновь поднялись из чаши Вейра. Их было немногим больше шестидесяти — там, где несколькими минутами раньше парило восемьдесят.

Так мало драконов. Так мало всадников! Сколько же они продержатся при таких потерях?

Кант' сообщил, что Ф'нору нужен еще огненный камень. Лесса тревожно оглядела Вейр. Ни один из юношей-посыльных еще не вернулся. Позади нее раздалось урчание дракона, и девушка стремительно обернулась. Но это была всего лишь малышка Придит'а, которая неуклюже ковыляла к площадке кормления, игриво подталкивая головой Килару. Все остальные драконы были ранены, слишком юны или — взгляд Лессы упал на К'гана — слишком стары.

— К'ган, сможешь ли ты доставить огненный камень Ф'нору?

— Конечно, — заверил ее старый всадник, гордо выпятив грудь и сверкая глазами.

Лесса не рассчитывала, что придется послать его в бой, но она не могла лишить старика подобной возможности. Он ждал ее всю жизнь.

Она улыбнулась и вместе с К'ганом начала укладывать тяжелые мешки на шею Тагат'а. Старый синий дракон фыркал и пританцовывал, словно опять был молод и полон сил. Она передала ему ориентиры керунского побережья — мысленный образ, посланный Кант'ом. Через мгновение синий всадник взвился в воздух и исчез над Звездной Скалой.

«Это нечестно! — сварливо заявила Рамот'а. — Опять им — все самое интересное!» Лесса видела, как рассыпается по кромке Вейра солнечное сияние, отраженное золотыми крыльями.

«Будешь жевать огненный камень — превратишься в глупую зеленую», — колко ответила Лесса. В душе ее немало позабавила ворчливая жалоба королевы.

Затем Лесса обошла раненых. Герет'а, грациозная зеленая красавица молодого Б'фола, стонала и трясла головой — ее левое крыло, изъеденное Нитями до самых костей, волочилось по земле. Ранение было очень серьезным; пройдет немало недель, прежде чем она сможет взлететь. Лесса поймала полный муки взгляд Б'фола и быстро отвела глаза.

Вскоре она выяснила, что среди людей раненых было больше. Всадник из крыла Р'гула держался за голову, меж его пальцев проступала кровь. Другой, с лицом, исполосованным шрамами, мог потерять глаз. Манора почти до бесчувствия напоила его отваром из целебных трав. Кто-то громко стонал, прижимая к груди руку, покрытую глубокими ожогами. Хотя большинство ран были не слишком серьезными, их количество привело Лессу в смятение. Сколько еще всадников и драконов будет выведено из строя в Керуне?

Из ста семидесяти двух драконов пятнадцать уже не в состоянии взлететь — правда, через пару дней кое-кому, пожалуй, удастся подняться в воздух.

Лесса подумала, что некоторые всадники могли бы попробовать летать с драконами своих раненых товарищей. Например, молодой Н'тон, который хорошо понимал Кант'а и уже летал на нем. Если, кроме Н'тона, найдется еще десяток-другой людей, способных к мысленной связи с чужими зверями, такая гибкость принесет немалую пользу.

Но Алая Звезда только начинает свой проход мимо Перна, и продлится он пятьдесят Оборотов. В дальнейшем атаки станут более частыми. Насколько частыми? Ф'лар что-то говорил об этом… но сейчас его не было рядом.

Остается надеяться, что предводитель Вейра сумеет что-нибудь придумать. Он многое предусмотрел — например, появление Нитей над Нератом… Многое — но не все, поправила себя Лесса. Он забыл предупредить людей насчет черной пыли. И если бы он научил всадников доверять безошибочному инстинкту драконов, после сегодняшней битвы наверняка было бы меньше раненых. Однако догадки его в основном оказались правильными. Нет, не догадки. Он не гадал. Он изучал и планировал. Он думал и рассчитывал. Он рылся в старых пыльных пергаментах, чтобы выяснить, где и когда Нити нанесут следующий удар. Он…

Пронзительный крик прокатился над чашей Вейра, и в небе над Звездной Скалой возник синий дракон.

«Рамот'а!» — позвала Лесса подругу, еще не сообразив, что происходит. В следующий миг королева уже была в воздухе. Синий пытался погасить скорость судорожными взмахами одного крыла; второе беспомощно свисало вниз, словно огромное треугольное полотнище. Всадник, соскользнув с надежной опоры плеча дракона, изо всех сил цеплялся за его шею.

Зажав ладонью рот. Лесса с ужасом смотрела на них. В чаше воцарилась тревожная тишина, которую нарушал только шелест громадных крыльев Рамот'ы. Королева быстро набрала высоту и теперь парила рядом с искалеченным синим, пытаясь поддержать его.

У людей перехватило дыхание — всадник соскользнул с шеи дракона и приземлился на широкие плечи Рамот'ы. Синий камнем упал вниз. Рамот'а плавно опустилась рядом и, негромко урча, вытянула шею; человек скатился на землю.

Это был К'ган. У Лессы захолонуло сердце, когда она увидела исполосованное ударами Нитей лицо старого арфиста. Встав на колени, девушка приподняла его голову. Люди обступили их безмолвным кольцом.

Манора, как всегда, невозмутимая, шагнула вперед и, наклонившись, прижала ладонь к сердцу всадника. Она взглянула на Лессу; слезы выступили на ее глазах. Медленно покачав головой, женщина стала осторожно покрывать мазью кровавые рубцы.

— Слишком стар… не может выдохнуть пламя… не может быстро уйти в Промежуток… — бормотал К'ган, едва шевеля губами. — Стар, слишком стар… Но… но… Следите за небом. Нити все ближе… Палите траву, держитесь смело… — Он шептал строфы древней Баллады, потом голос его стих и веки сомкнулись.

Лесса запрокинула голову, рыдания душили ее. Внезапно жуткий звенящий вопль прорезал тишину. Тагат' в невероятном прыжке ринулся вверх и растаял в безбрежной голубизне неба. Отказываясь поверить в неизбежное, Лесса закрыла глаза; по щекам ее катились слезы.

Приглушенный стон пронесся над Вейром, словно отрывистое завывание осеннего ветра. Драконы провожали соплеменника в вечную холодную тьму Промежутка…

— Он… умер? — спросила Лесса, заранее зная ответ.

Манора кивнула и, склонившись над телом всадника, прижалась лицом к его груди.

Медленно поднявшись на ноги, Лесса вытерла окровавленные руки подолом платья. Она попытала