/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Седьмая Ступень Совершенства

Елена Попова


Попов Елен

Седьмя ступень совершенств

Елен Попов

Седьмя ступень совершенств

Ромн

От втор

В первые месяцы после войны мой отец, военный журнлист, стоял под деревьями под дождем и смотрел н змок, в котором жил Гуптмн. Он мог явиться туд кк воин-победитель, пройти в грязных спогх по нвощенным полм... Но он стоял, кутясь в плщ-плтку, и смотрел, кк прогуливется по блкону живой немецкий клссик, испытывя при этом робость и блгоговение. И тк и не посмел подойти...

Я родилсь в Силезии, н мое рождение сотрудники военной гзеты нписли стихотворную оду. Знимться литертурой я был обречен. Культур вне нционльных огрничений был и остется моим богом. Русскя культур моя Родин. Всю жизнь я живу в Белоруссии, я люблю эту стрну и этот нрод. Я нписл много пьес, четырндцть из них поствлены в тетрх шести стрн, побеждл н многих конкурсх, глвный из которых - Первый Европейский конкурс пьес в Гермнии (г. Кссель, "Бловни судьбы", Первя премия, 1994).

"Седьмя ступень совершенств" - третья публикция в "Знмени" (см. ткже "Восхождение Зенты", 2000, № 4 и "Большое путешествие Млышки", 2001, № 7).

Евгения положил в сумочку смое необходимое и вышл н улицу.

Было бессолнечное, серое утро, и мир стоял перед ее глзми во всей своей плоской, унылой неподвижности. Но Евгения знл, что это совсем не тк. Глвное в предмете не то, что видно глзу, то, что скрывется з... Тм, з пределми видимости, кждый миг идут преврщения, мир рспдется н миллирды чстиц, в другое мгновение создется зново.

- Д, - скзл Евгения, - конечно, это только кжется.

- Вы что-то скзли? - спросил ее неизвестно откуд взявшийся прохожий.

- Нет, я см с собой, - скзл Евгения.

Ккое-то время он шел рядом, тихо шелестя плщом.

- Вы, нверное, одиноки? - спросил он нконец.

- Тк же, кк и вы... - скзл Евгения. - Думю, не больше...

- Я совсем не одинок! - плщ зшелестел возмущенно. - С чего вы это взяли? У меня двое детей!

Евгения ничего не скзл, только посмотрел н него своими прозрчными, светлыми глзми. Это был простой, негромкий человек, с чертми, чуть рзмытыми устлостью.

- Я не одинокий, - с тоской повторил прохожий. И... отстл.

Евгения миновл несколько улиц и вышл к небольшому скверу недлеко от нбережной. Недвно здесь был трехэтжный дом, и теперь пустя площдк под ним еще не до конц зросл трвой, сквер прежде был двором. Под деревом стоял Вля в коротком детском пльто из дешевого мнущегося дрп, умершя лет пятндцть нзд уже взрослой, прожившей свою жизнь женщиной.

- Деревья кк выросли,- скзл Вля.

- Д, - подтвердил Евгения.

- Стло больше воздух, но мне все рвно жлко, что дом нет.

- Что поделешь, - скзл Евгения. - Все меняется. С этим ндо считться.

Евгения из вежливости постоял с Влей, но недолго и н рсстоянии, чтобы не быть ей в тягость, зня, что "они" не любят близких контктов.

Учреждение, в котором рботл Евгения, рсполглось н двух этжх огромного дминистртивного здния. Снчл Евгения вдумчиво и кропотливо перебирл и подшивл бумги, потом спустилсь в буфет, несколькими этжми ниже, и выпил сткн холодного чю. От лимон чй был почти прозрчен, н дне сткн кружили чинки, нпоминя испугнных, взлохмченных чек. Евгения думл о Вле, он двно уже не видел ее и теперь знл почти нверняк, что эт встреч не случйн.

После обед пришл Хвост, секретрш, - долговязя, в короткой кожной юбке, со зловеще черной губной помдой. Когд он появилсь впервые, был у нее плюгвый унылый хвостик, похожий н потрепную кисточку. "Ну, Хвост!" скзл один из сотрудников. И хоть Хвост двно носил короткую мльчишескую стрижку, кличк вцепилсь в нее, и уже нвсегд. Ломя длинное, угловтое тело, Хвост нклонилсь к Евгении и дже кк-то интимно пискнул:

- Николй Пвлович очень просит...

Николй Пвлович сидел з столом, смотрел куд-то под ноги и делл вид, что ищет что-то в ящике. От него к Евгении метнулсь тяжеля волн стрх и беспокойств... Он сел длеко, в противоположном конце большого кбинет, но и тм эт волн - стрх и беспокойств - был ощутим.

- Помоги, - скзл Николй Пвлович, деля нд собой явное усилие и нзывя ее н "ты".

- Я не рботю с деньгми, - скзл Евгения.

- Это от тебя звисит, - Николй Пвлович поднял голову, снял очки и близоруко уствился в ее сторону. Вместо лиц Евгении он видел только рсплывющееся пятно, и это двло ему возможность вроде бы смотреть и в то же время не смотреть ей в глз.

- Я не рботю... с деньгми, - опять скзл Евгения.

- Не спеши, подумй, - скзл Николй Пвлович. - Я очень прошу... его голос упл и н последней фрзе окончтельно съежился и умер.

- Я подумю, - скзл Евгения.

Вообще-то у Николя Пвлович были все основния нзывть Евгению н "ты". Когд-то они жили не только в одном дворе и в одном доме, но и н одной лестничной клетке, и мм Евгении брл мленькую Евгению с собой, когд шл поболтть с мтерью мленького Николя Пвлович. Они сидели в большой комнте, сверху донизу збитой трофейной мебелью - резной, ореховой, крсного дерев, среди кртин в золоченых рмх и грвюр, изобржвших величественные горные пейзжи, ткже сцены охоты, рядом с сервнтом, полным фрфоровых сервизов, по которым плкли, нверное, обедневшие фру где-то в Мюнхене, Дрездене или Берлине... Мтери болтли, Евгения и Николй Пвлович - уже тогд в круглых очкх - ели крошщийся бисквит и болтли ногми, потому что их ноги еще сильно не доствли до пол. Дверь в другую комнту всегд был зкрыт, только иногд Евгения слышл оттуд ккой-то шум, ккое-то тинственное движение и приглушенные звуки: бу-бу-бу... Один рз эт дверь окзлсь неплотно прикрытой и от сквозняк отворилсь, и тогд Евгения увидел стрнное существо - с огромной головой, рсширявшейся к зтылку, глзми-щелочкми и тонкими, кк у пучк, ручкми и ножкми. Существо сидело в особом, поддерживющем его креслице, било себя по узким губм пучьей ручкой и тянуло один нескончемый звук: бу-бу-бу... Мтери тревожно переглянулись, мть мленького Николя Пвлович поспешно встл и зкрыл дверь. В грудь мленькой Евгении вдруг удрило что-то горячее и обжигющее и, еще не понимя сму себя, он скзл:

- Пойдем отсюд! Тут все не их, тут все чужое... Он умрет и его мм тоже.

Мленький Николй Пвлович смотрел н Евгению глзми, полными ужс, его рот, курточк и руки были в бисквите, круглые очки вместе с остткми этого бисквит полетели н пол, туд, где ковер уже не прикрывл жесткий пркет, и рзбились н множество осколков.

Весь вечер мленькя Евгения простоял в углу, не понимя з что.

Гидроцефл Дня умер через несколько лет, послв в прострнство свои невнятные, одинокие, прощльные позывные (бу-бу-бу!..). А еще через несколько лет умерл его мть...

Никогд больше не игрл он с мленьким Николем Пвловичем и не приходил к нему в дом. Он избегл ее в школе, потом в институте и дже через много лет, когд они стли рботть в одном учереждении. Видно, когд-то он слишком рнил его детское сердце...

Весь вечер Николй Пвлович просидел в своем кбинете, мленькими рюмочкми потягивя коньяк. Потом вызвл шофер и поехл домой, по дороге зглянув в ночной мгзин и купив кое-ккую еду.

Дом уже все спли. Жен, соння, промелькнул в внную и обртно в прозрчной ночной рубшке. Николя Пвлович это не тронуло. Это был третья его жен. (Где ты, мм?.. Тебя одну ищет кждый мужчин в пропстях женского естеств... Бедный Николй Пвлович не ншел.) Они жили прллельно, и хоть жили уже больше десяти лет, он никогд не знл, что у него н душе, д и не хотел знть, что у него н душе, довольствуясь той ее чстью, которя имел отношение лично к ней.

Николй Пвлович прошел в кбинет и сел н резной дивнчик. Со времен детств он любил дорогую, крсивую мебель и вообще дорогие, крсивые вещи... Он рсполнел немного, но костюм н нем всегд сидел идельно. Опрву для очков он покупл только хороших фирм, рубшки, глстуки и дже носки - все это тщтельно выбирлось и покуплось про зпс, в больших количествх.

После коньяк и ккого-то временного успокоения нчлся откт, сердце зжло тоской, и билось оно в этой зжтости довольно-тки отвртительно. Николй Пвлович вскочил и тихо, чтобы не рзбудить домшних, стл метться по кбинету. Остновился у книжного шкф еще из родительской квртиры. По крям дверцы ползли, извивясь, деревянные тевтонские дрконы, угрожюще рзевли псти, протягивя к нему жлящие языки.

"Они во всем виновты! - подумл Николй Пвлович с ненвистью. - Они виновты!"

Он вспомнил мть, отц, брт Дню...

Когд он родился, брт уже был, и он рос с созннием, что только тк и должно быть. Мть подносил его к Дне, к его огромному лицу и говорил: "Это твой брт...". И только когд прошло несколько лет, он понял, что брт никогд не скжет ему дже двух слов. Но он понимл его своим особым обрзом, понимл, когд ему чего-то хочется и когд у него тоск... Потом он стыдился его ужсно, но любил, все рвно любил... Этот обрз, символ стршего брт, остлся в нем нвсегд. Пусть и рсплывчтым обрзом, зпечтленным в мозгу млденц.

Мленьким Николй Пвлович любил игрть с фотогрфиями довоенной Европы, и он хорошо помнил, кк однжды, после обед, выпив перед тем несколько рюмок водки, отец взял у него из рук эти фотогрфии и вдруг удрил кулком по столу, тк что жлобно взвизгнули роскошные сксонские фрфоровые трелки, и победоносно воскликнул: "От этой Европы не остлось кмня н кмне!".

Много лет спустя Николй Пвлович увидел, что остлось от той Европы...

"Подлецы, - думл Николй Пвлович, глядя н звивющийся узлом дрконий хвост. - Подлецы! Меня дже не крестили... Может, в церковь сходить?"

Он не пошел в церковь ни н следующий день, ни через неделю. Он тк и зснул у себя в кбинете, одетый, н коротком дивнчике, свернувшись в позе эмбрион.

После рботы у себя в квртирке Евгения принял двух пциентов. Первым был ребенок восьми месяцев с несчстным, опухшим личиком. Евгения тут же потребовл отпрвить его в больницу, потому что его нужно было отпрвить в больницу. Второй был рыхля, слезливя женщин с дибетом, он отнял у Евгении горздо больше времени. Когд женщин с дибетом ушл, Евгения, не зкрыв з ней дверь, сел в кресло и сидел, не зжигя свет, хотя з окном уже стемнело. Последние годы он кк-то ослбел и не знимлсь тяжелыми больными, вот и сейчс, посмотрев только двоих, он чувствовл устлость, рсслбилсь, ни о чем не думл и только нблюдл з ндвигющейся темнотой. Вот тогд-то и пришли двое.

Они не звонили в дверь, не стучли, просто вошли, впрочем, кк входили и другие по устновленным првилм еще с тех времен, когд ткого род прктик особенно не поддерживлсь зконом. Итк, двое проникли в квртиру и бесшумно вошли в комнту - один высокий, другой пониже и поплотней.

- Включите свет, - скзл Евгения.

Зжегся свет. Один - длинный, худой, второй - пониже, основтельный, коренстый, с квдртным лицом. Но глзки у этого второго суетливо бегли, и это кк-то противоречило всей его основтельной внешности.

- У вс зуб удлили дв дня нзд, - скзл Евгения Длинному. - А три год нзд был язв, впрочем, он зрубцевлсь.

От неожиднности Длинный отступил и удрился спиной о дверной косяк.

- У вс бсолютно все в порядке, но через несколько лет могут появиться проблемы, - скзл Евгения Коренстому.

- Ккие? - усмехнулся Коренстый, и глзки его опять побежли, побежли, ощупывя комнту.

- Точно скзть не могу, - скзл Евгения. - Поговорим через несколько лет.

- Ндо немного проктиться, - скзл Коренстый. - Если будете хорошо себя вести, ничего плохого с вми не случится, - но в голосе его почувствовлось ккое-то злое рздржение.

- Со мной ничего плохого и не случится, - скзл Евгения, спокойно ндевя теплый жкет.

Окн были зтемнены, и Евгения не видел, куд ее везут. Перед тем кк выйти из мшины, н глз ей ндели черную повязку. Длинный осторожно вел ее под руку и всякий рз, когд впереди были ступени, говорил:

- Осторожней, ступени... - и дже кк-то немного приподнимл нд землей.

Евгению долго вели по этим смым ступеням, коридорм, потом опять ступеням и нконец сняли повязку. Он окзлсь в небольшой, узкой комнте, в которой были только стрый, кожный кнцелярский дивн и несколько стульев нпротив. Н дивне сидел совершенно седой, но вовсе еще не стрый, сухощвый мужчин и в упор смотрел н нее. Когд сопровождвшие Евгению вышли, Седой скзл отрывисто и довольно грубо:

- Сдитесь.

Евгения сел.

- Ну? - скзл мужчин.

- В смысле? - скзл Евгения.

- Только не вляйте дурк! - зкричл Седой. - И зпомните - сегодня вс ни о чем не просили. Збудьте об этом!

- А о чем меня просили?

- Не вляйте дурк! - опять зкричл Седой.

- У вс голов болит и повысилось двление, - скзл Евгения.

- Не беспокойтесь з мою голову, - огрызнулся Седой. - Со мной это не пройдет. Я не верю во все это шмнство! Вы знете, где у меня будете? Вы с уголовницми сидеть будете!

- З что? - поинтересовлсь Евгения.

- З нелегльное, вредоносное знхрство!

- Но я не беру денег, - скзл Евгения.

- Тем хуже для вс, - нехорошо кк-то усмехнулся Седой. - Ни себе, ни людям... - он помолчл, потом скзл мрчно: - Лдно. Подумйте. Потом поговорим.

Ушел и зкрыл дверь н ключ. Евгения остлсь одн. Ккое-то время он оствлсь сидеть н стуле, потом перебрлсь н дивн и дже немного подремл. Неглубоко, кк бы невсерьез. Был уже глубокя ночь, и только в окне полня лун неприкянно болтлсь в небе. "Полнолуние, - подумл Евгения, - поэтому они все тк возбуждены".

Опять в дверях повернулся ключ, и н цыпочкх вошел Длинный.

- Пойдемте, - скзл он. - Только тихо...

Тихо и, можно скзть, крдучись, он повел ее по коридорм и кким-то лестницм, бережно поддерживя под локоть, пок не вывел н улицу. Когд шли по двору, он вдруг скзл:

- Вы знете, у меня иногд болит... Ночью... - и в его голосе послышлось что-то от жлующегося ребенк.

- Ничего, - скзл Евгения. - Это бывет. Пройдет.

Он провел рукой по воздуху, поймл в лдонь острый, колкий лучик боли, зтем осторожно спустил вниз, в землю.

Н другой стороне улицы уже стояло ткси.

- Не беспокойтесь, - скзл Длинный. - Шоферу зплчено, - и зхлопнул дверцу.

Прекрсный день суббот. Долгий, долгий день... Прекрсный день воскресенье, тоже долгий, долгий день, но суббот дже прекрснее, потому что воскресенье впереди. Прекрсны долгие-долгие дни, суббот и воскресенье, если не проводить их в прздности. Евгения не провел их в прздности, хотя почти ничего и не делл. Он сидел в кресле, прислушивясь к дыхнию окружющих ее вещей, пытясь почувствовть их скрытую силу, з нею их смысл.

В отличие от Евгении выходные Хвост провел просто ужсно. Суббот еще куд ни шло, тк. Зто воскресенье!..

Утром из комндировки приехл муж, н рдостях они отвезли дочку к ббушке, сми отпрвились в большой мгзин, чтобы эту рдость еще больше усилить. Они долго бродили по мгзину, мечтя, приценивясь, примеряя, прикидывя, приксясь к смым рзным предметм и вещм, выпили кофе с крусснми, потом добвили шоколдку и, нконец, решили все-тки что-то купить. И купили слвную ткую штучку - мшинку для нрезки хлеб. Дом они эту мшинку тут же испытли, в зрте нрезв хлеб чуть ли не н неделю. Хвост приготовил курицу, и они ели эту курицу и выпили бутылку отличного крсного вин. Зтем еще что-то съели и стли грызть орешки. И вот тут-то, во время рзгрызния и поедния орешков, все и нчлось, слово з слово, слово з слово, и непонятно уже, что з слово, кто нчл первый, кто второй, д и при чем здесь все это? Короче, они стли жутко ругться, жутко, тк что под конец кждый припомнил родственников противной стороны до седьмого колен. Потом муж хлопнул дверью и ушел ночевть к другу. Опухшя от слез Хвост зснул только к середине ночи, между тем кк н кухне коченел омерзительно рзворошення, недоедення куриц и высыхл гор нрезнного н неделю вперед хлеб.

Утром, в понедельник, Хвост курил в женском тулете, вид у нее был совершенно несчстный, в мнере зтягивться сквозило что-то ндрывное, пепел то и дело сыплся прямо н змшевую юбочку, купленную дв месяц нзд в дорогом бутике. Когд в тулет зглянул Евгения, Хвост дже сделл шг, вся подлсь нвстречу, чтобы хоть что-то скзть и облегчить душу, но Евгения скользнул по ней светлым, спокойным взглядом и... вышл. Евгения знл, что Хвосте ничем помочь нельзя.

Однко Хвост обозлилсь и, когд Евгения зшл в приемную, посмотрел н нее крйне недоброжелтельно, можно дже скзть, злобно и вместо того чтобы ответить, у себя ли Николй Пвлович, демонстртивно отвернулсь к окну.

Евгения постучл и вошл. Николй Пвлович стоял у окн и постукивл пльцем по стеклу. Выглядел он скверно.

- Я попытюсь, - скзл Евгения.

Вместо того чтобы скзть Евгении "спсибо" или что-то в этом же роде, Николй Пвлович только кк-то дико н нее взглянул и бросился к столу. Он сделл несколько торопливых звонков, потом сел и стл постукивть пльцем уже по поверхности стол.

Снчл пришел глвный бухглтер. Возможно, он и не был выше Николя Пвлович, но кзлся горздо крупнее, потому что был рыхл и неподтянут. В бороде его порой после обед окзывлись осттки пищи, осттки же пищи окзывлись у него и н груди. Одет он был тоже крйне неряшливо, костюм пузырился, нд стрым, до неприличия потертым кожным ремешком нвисл бесформенный живот. Между тем, мленькие глз его глядели остро, и был он, кк все уверяли, - ум плт. При виде Евгении Бухглтер рсплылся в смой лсковой улыбке и дже, в знк рсположения, похлопл по ее руке своей большой чуть липкой лдонью.

Потом появился Петя, шофер Николя Пвлович, молодой, но всегд сонный прень - он действительно спл все время в мшине, когд Николю Пвловичу не ндо было никуд ехть, - и скзл, что мшин подн.

Когд шли по коридору, Николй Пвлович и Бухглтер кк-то отделились, и Евгения понял, что они не хотят, чтобы люди видели, что они идут куд-то с ней вместе.

Поехли.

Евгения сидел рядом с Петей, Николй Пвлович с Бухглтером рзместились н зднем сиденье. Проехли город, проехли длеко з город, потом лесом и, уткнувшись в збор, поехли вдоль. Збор тоже тянулся довольно долго, пок не покзлись большие рспхнутые ворот. Из ворот, кк будто только их и ждл, выскочил невысокий мужичонк в дешевой куртке из кожзменителя с мленьким, остреньким, злым лицом. Он что-то быстро, сбивчиво лопотл кк бы н инострнном языке, н смом же деле это был смый нстоящий русский, но до того косноязычный, что понять его было трудно. Вот тк лопоч н этом стрнном инострнно-русском, он повел их по зводскому двору мимо оголенных, зброшенных, пустых цехов с зияющими, без стекол и рм окнми. Небольшое дминистртивное здние тоже было совершенно рзорено, дже двери сняты с петель, н втором этже, видимо, в кбинете директор, стоял письменный стол без ножек и ящиков. И вот тут-то Николй Пвлович вдруг нбросился н этого несчстного мужичонку, звлил н этот смый стол без ножек и стл душить. Мужичонк яростно отбивлся и при этом вопил совершенно гнусным голосом. Бухглтер, неловко рзмхивя рукми, принялся Николя Пвлович оттскивть, в то время кк Петя со своей неизменной сонной миной спокойно нблюдл з всем этим и вроде бы дже что-то нсвистывл. Нконец Николй Пвлович немного успокоился и мужичонку отпустил, тот окзлся н удивление живучим, тут же пришел в себя и опять что-то злопотл. Николй Пвлович посмотрел н пустынный зводской двор, н котором вдруг появились несколько собк и стли спрвлять собчью свдьбу, и из горл у него вырвлось что-то вроде:

- Ы-ы-ы-у-у--!..

Тк, нверное, выл бы ккя-нибудь его прпрббк, если бы волки згрызли ее корову...

Было время обед, поэтому н обртном пути зехли в придорожное кфе. Николй Пвлович опять пил коньяк, кк он зметил, очень плохой, и брезгливо ковырял холодный бифштекс. Бухглтер коньяк почти не пил, зто с зметным ппетитом съел большую порцию кких-то зплесневелых блинчиков с творогом и дже зкзл еще. Что ж, неизбловнный был человек.

- Ну? - спросил Николй Пвлович уже в конце обед. - Что ты обо всем этом думешь?

- Пок ничего, - скзл Евгения. - Что у вс пропло?

- Двендцть вгонов, - скзл Николй Пвлович и нехорошо, очень нехорошо усмехнулся.

Н прощнье он отдл ей свой мобильный телефон, н всякий случй, для связи.

Конечно, кждому мтерильному объекту соответствует некий денежный эквивлент. Ккой денежный эквивлент соответствует двендцти вгонм с непонятным содержимым, Евгения, конечно, не предствлял, но ккое-то смутное ощущение "этого" у нее было. К концу рбочего дня он не спеш обошл все дв этж своего учреждения. Деньги были повсюду - мленькие суммы и побольше, в крмнх, портмоне, кошелькх и сумочкх. Особенно сильня волн, нпоминющя дже ккой-то хор Крснознменного нсмбля им. Алексндров, шл от дверей бухглтерии. От дверей же глвного бухглтер не было никких сигнлов, рзве что чуть-чуть - н две порции блинчиков с творогом. Уже при выходе из здния Евгения услышл сдвленный писк и нгнулсь - тм лежл сморщенный рубль строго обрзц.

Уже вечером, чсов в восемь, по мобильному позвонил Бухглтер.

- Зйдите-к ко мне, - скзл Бухглтер. - Мы с вми живем рядом, - и нзвл дрес.

Он действительно жил неподлеку в небольшой, душной квртирке, збитой стрыми вещми и дешевой, зсленной мебелью. Евгения слышл, что дети его живут в Америке и жен в основном тоже. А если и незжет эт жен, то редко. Тк что зпущенно жил Бухглтер, зброшенно. Встретил он ее в домшнем, изношенном пуловере с зплткми н локтях, усдил в скрипучее кресло, сел нпротив и посмотрел четким, конкретным взглядом, кк-то дже и контрстироввшим с окружющей вокруг неопрятностью и рзрухой. Н журнльном столике перед ним лежл дорогя вторучк с золотым пером, и в этом тоже был ккя-то неестественность.

- Дорогя... - скзл Бухглтер воркующим голосом. - Дорогя моя... Жизнь сложня вещь... Д... Я глубоко увжю... д... женщин и женский ум, но дже теоретически... лучше всего, рзумнее, когд женщин... существо слбое от природы... Смки всегд мельче смцов, вы не соглсны? Збудем про пуков или тм про кого-то еще, исключения подтверждют првил, вы не соглсны? Тк вот, лучше всего, когд женщин сидит в зщищенном, теплом, уютном месте... и вяжет чулок, - при этом взгляд Бухглтер переместился н фотопортрет довольно-тки суровой женщины со строптиво поджтыми губми, должно быть, все той же жены, нходящейся в Америке. - Я слышл, слышл, д, что у вс, д, ккие-то особые способности... Допускю, хотя лично я и не стлкивлся с подобными явлениями... Но люди, д... Некоторые, д... Некоторые верят... Это хуже... Для вс, я имею в виду.

- Почему? - спросил Евгения.

- Дорогя, - продолжил Бухглтер. - Не будем вдвться в подробности. Я вс прошу и, если хотите, умоляю, не возврщйтесь домой, поживите у родственников, у друзей... Я мог бы предоствить вм свою берлогу, но вы видите, здесь не очень комфортно.

- Спсибо, - скзл Евгения. - Я нйду место.

- Вот и лдненько, - скзл Бухглтер с облегчением. - Вот и слв Богу!..

Он провел ее по прихожей, звленной строй обувью, и, уже снимя с дверей цепочку, прошептл:

- Я мирный человек, понимете? Мирный... Я не люблю происшествий...

- Я тоже, - скзл Евгения, понимя, что происшествия ей уже не избежть. И это неизбежно, кк судьб.

Евгения вовсе не испуглсь, но он был блгорзумн и поэтому считл, что к подобным советм ндо прислушивться. Он тихо шл по темной, пустынной улочке тк, вроде бы никуд. Потом вынул из сумки мобильный телефон Николя Пвлович и нбрл номер. Почему именно этот, Евгения не здумывлсь - он просто доверял себе.

- У тебя можно переночевть? - спросил он у Клрки.

- О чем рзговор! - зверещл в трубке Клркин голос. - Бери троллейбус! Я встречу!

С Клркой, бывшей однокурсницей, он не виделсь очень двно, д и в институте кк-то не дружил. Рзве что один рз ей помогл.

Рыжя Клрк лежл н койке общежития под солдтским одеялом и истекл кровью, ее обычно во все времен год веснушчтое личико тк побледнело, что почти сливлось с двно не оштуктуренной стеной, веснушки вообще куд-то рзбежлись, словно их и не было.

- Ну, сволочи! Ну, сволочи! - кричл Клрк. - Фшисты!

З несколько чсов до того "фшисты" без нркоз избвили Клрку от грех, и, полежв полчсик н ккой-то змызгнной клеенке, охя и стеня, он сбежл домой, потому что вообще был ткя, ткже потому, что н другой день у нее был экзмен - не то политэкономия, не то история КПСС. Девчонки уговривли ее вернуться в больницу, но Клрк только кричл:

- Нэвэ! Никогд! - и только еще больше бледнел.

Тогд к ней и привели Евгению.

Евгения взял горячую Клркину руку и держл почти всю ночь, сидя у нее в ногх н штющейся койке. Утром Клрк поднялсь и кк ни в чем не бывло поехл н экзмен. Вообще, ужсным существом был Клрк и вечно попдл в ккие-то невероятные истории с милицией, инострнцми и тнцми в ресторнх н столх в полуголом виде. Причем из всех этих историй он выпутывлсь тоже смым невероятным обрзом, имея, по-видимому, в потустороннем мире ккого-то особенно одренного нгел-хрнителя. И когд стоял Клрк у дверей декнт, протягивя очередному преподвтелю зчетку, взгляд у нее был нстолько нивен, простодушен и трогтелен, ну прямо взгляд рыжего гнц, что дже смый суровый из них не мог устоять и ствил зчет.

Именно эт Клрк через столько лет встретил Евгению н троллейбусной остновке - в норковой до пят шубе, нброшенной н хлт, и стоптнных домшних шлепнцх.

- Привет!!! - зорл Клрк, прямо-тки душ Евгению, словно огромный норковый медведь.

И потщил, потщил к ближйшему дому, потом н третий этж в огромную квртиру, кк потом выяснил Евгения, состоявшую из соединенных нескольких. Чсть квртиры был в отличнейшем состоянии после евроремонт, но н второй половине Клрк, видимо, выдохлсь, что было совершенно в ее духе, и тм уже отличного состояния не было. И дже н просторной кухне, сияющей современным кухонным дизйном, стояло в углу строе, зплевнное ведро с мусором и влялись ккие-то доски. З столом сидели две девочки-близняшки лет десяти, хрупкие, вытянувшиеся ростки и, синхронно склоняя блекловолосые головки с остренькими носикми, поклевывли из бночек йогурт и пили чй, и чй проливлся в их нежные горлышки с чуть слышным Евгении серебряным клекотом.

- Мои! - зкричл Клрк, обнимя срзу обеих. - Мои! А теперь спть!

Когд девочки покорно ушли, добвил с простодушным смодовольством:

- Держу в ежовых руквицх! - и см же зхохотл.

Конечно, ей не терпелось поговорить и, когд Евгения скзл, что хочет спть, очень огорчилсь, но тут же провел в небольшую, довольно-тки уютную комнтку с голубыми стенми, синим дивнчиком и кокетливыми, небесного цвет знвескми в мелкий белый горошек. Првд, и в этой комнтке не все было зкончено - в угол сметен строительный мусор, и н боку лежл бнк зсохшего столярного клея.

Евгения срзу зснул, спл глубоко, без сновидений, утром сквозь дрему слышл, кк Клрк собирет девочек, кк они переговривются тихо, нежно, словно полусонные птички... Только Евгения вышл н кухню и включил чйник, кк вернулсь Клрк, проводившя дочерей в школу, - в шубе н хлт и тех же стоптнных шлепнцх. Шубу он збросил куд-то н холодильник, вытщил из крмн хлт сигрету, из другого крмн зжиглку и с ждностью зкурил, уствившись н Евгению еще припухшими, но уже нчинвшими оживленно блестеть глзми.

- Хорошо живу, Женечк, - скзл Клрк. - Все кк у людей. Только ску-учно! Ты ж меня знешь!

- Зню, - скзл Евгения.

Выглядел Клрк, дже зспння, с всклокоченными волосми, еще вполне, ну фигур, перетянутя хлтом, был хорош по-прежнему. Он докурил сигрету и достл новую.

- Не много ли? - скзл Евгения.

- А, - мхнул рукой Клрк. - Дй оттянуться! Ты ж меня знешь!

- Зню... - повторил Евгения.

В блгодрность з понимние и чтобы отпрздновть встречу, Клрк предложил тут же, несмотря н довольно рннее утро, рспить бутылочку вин и дже кк-то мгновенно достл эту бутылочку и рюмки, но Евгения откзлсь, сослвшись н дел.

- Тк я тебя отвезу! - скзл Клрк, и в голосе ее послышлись дже ккие-то слезливые нотки. - Что ж мне тут одной по квртире ползть?

Евгения соглсилсь, и Клрк, обрдоввшись, бросилсь переодевться. Пок Клрк переодевлсь, Евгения позвонил Николю Пвловичу.

- У вс есть (Евгения упрямо продолжл нзывть Николя Пвлович н "вы") ккя-нибудь вещь, предмет, бумг... что-нибудь, что достлось вм от этих людей? - спросил Евгения.

- Д, - скзл Николй Пвлович, и Евгения почувствовл, что при этом он покрснел.

- Мне нужно "это" увидеть. Встретимся через полчс у Оперного тетр.

Клрк, н этот рз в брючкх и коротенькой меховой курточке, уверенно и дже дерзко вел мшину, тк что они подъехли к Оперному тетру рньше чем через полчс, но н ступенькх перед центрльным входом уже виднелсь внушительня фигур Николя Пвлович. Евгения попросил Клрку немного подождть и быстро пошл ему нвстречу.

Скорее всего нкнуне Николй Пвлович опять переборщил с коньяком, его знобило, и лицо посинело от холод, но когд он открыл дипломт и покзл Евгении "то", что ему достлось от "этих" людей - туго перепеленутые пчки денег, лежвшие н дне дипломт - посиневшее его лицо злилось темно-крсным от прилив крови.

- Спсибо, - великодушно скзл Евгения. - Мне достточно, - и пошл обртно к мшине.

Для нчл он попросил у Клрки крту город. Евгения рзложил помятую, зсленную крту, н которой, нверное, не рз ели гмбургеры, к себе н колени и долго всмтривлсь в ее морщинистую пестроту.

- Что ты тм колдуешь? - не выдержл нконец Клрк.

- Терпение, - скзл Евгения. - Это то, чего тебе не хвтет.

- Я зню, - Клрк вздохнул, подкрсил губы и стл нбирться терпения. Он потерпел немножко, но опять не выдержл:

- Куд едем-то? Куд?

- Н вокзл, - скзл Евгения.

Евгения спокойно обошл здние вокзл и спустилсь в кмеру хрнения, у одной из кмер остновилсь - цифры, одн з другой, без труд появились перед ее глзми, он нбрл код и открыл дверцу. В пустой кмере лежл стря гзет и обертк от немецкого шоколд. Евгения взял и то, и другое и положил в сумочку.

Следующим местом, куд они отпрвились, был бнк, с длинной приствкой к этому слову в нзвнии.

- Мне ндо поговорить нсчет рботы, - скзл Евгения.

Дежурный, узкоплечий молодой человек с ккуртнейшими усикми и бородкой, зковнный в строгий костюм, кк в доспехи, вежливо ответил:

- Это к Мерсицыну, но его нет.

- Ему звонили по этому поводу, - скзл Евгения и посмотрел н молодого человек многознчительно.

- Я понимю... Но его нет и нескоро будет. Он прооперировн.

- Вот кк, - скзл Евгения.

- Лежит в Блшихе.

- Отлично, - скзл Евгения и пошл к выходу.

Молодой человек с удивлением посмотрел ей вслед и дже в кком-то недоумении и некстти пробормотл:

- Вы тк думете?

- Звтр мы едем в Блшиху, - скзл Евгения Клрке.

- Здорово! - скзл Клрк. - Хочу н природу!

Вечером Клрк нконец-то познкомил Евгению со своим мужем. Он был невысок, плотен, коротконог и довольно-тки короткорук - то есть полня противоположность высокой Клркиной стройности. Предствляя его, Клрк дже опирлсь о его плечо локтем, кк о подствку. Клркин муж был озбочен, он в тот же вечер вылетл в Мюнхен по делм, поэтому знкомство с Евгенией было для него чисто формльным. Клрк зсунул в небольшой чемоднчик две чистые рубшки, плку сухой колбсы и бутылку рмянского коньяк, и муж отпрвился в эропорт. Евгения же зтворил дверь и пострлсь отключиться от всех внешних звуков. Он лежл в беззвучном прострнстве, в тишине и покое, но что-то все рвно мешло сосредоточиться. "А... - догдлсь Евгения. - Бнк с зсохшим столярным клеем! Непорядок. Ндо скзть Клрке, что пор это убрть".

Медицинский центр имени ккого-то выдющегося мирового светил, которого в нроде никто и не знл, - поэтому звли этот центр просто "Блших" по нзвнию прежде бывшей н этом месте совершенно незнчительной деревеньки, которую все-тки кто-то еще помнил, - рсполглся н смой что ни есть природе, в сосновом лесу. Пок они шли к глвному корпусу по ллее, пронизнной смым нстоящим, неподдельным сосновым воздухом, Клрк только восторженно вздыхл:

- Чудо! Чудо! Нет, это просто чудо кк хорошо!

Евгения оствил Клрку в огромном вестибюле глвного корпус, см нпрвилсь вглубь. Он не сел в лифт, пошл по лестнице, с этж н этж, с этж н этж, потом длинными, зпутнными коридорми.

- Вм кого? - окликли ее медсестры с медпостов.

- Мерсицын, - отвечл Евгения.

И шл, шл дльше.

- Мерсицын в сорок третьем, - скзли ей в одном месте.

- Я зню, - скзл Евгения.

И постучл в дверь сорок третьего номер.

Мерсицын, человек в новом спортивном костюме с совершенно невыдющейся, но, тем не менее, бсолютно положительной внешностью, игрл в шхмты с соседом по плте, мужчиной в больничной пижме, со внешностью более выдющейся, но менее положительной.

- Я к вм, - скзл Евгения.

Мужчин в пижме поднялся и тктично вышел.

- Это вш? - спросил Евгения, вынимя из сумочки струю гзету.

Мерсицын побледнел.

- Кто вы? - спросил он и почему-то оглянулся.

- Это невжно, - скзл Евгения. - Но вы не ответили н мой вопрос.

- Бред, - скзл Мерсицын.

- Должн вм скзть - вш желчный пузырь в прекрсном состоянии, скзл Евгения и положил гзету рядом с шхмтной доской.

- Я прооперировн! - вскрикнул Мерсицын фльцетом.

- Д лдно, - скзл Евгения.

- Кто вы? - повторил Мерсицын тихо. - Что вм от меня ндо? - он нпряженно смотрел н Евгению, потом, опять перейдя н фльцет, истерично зкричл: - Уйдите! Уйдите!

В плту ворвлся мужчин в пижме, и по стремительности этого рывк Евгения понял, что его тело под пижмой совсем не источено болезнью, нпротив.

- Все в порядке, - скзл ему Евгения. - Не беспокойтесь.

И выскользнул з дверь.

В отсутствие Евгении Клрк времени зря не терял. Когд Евгения подошл, он отчянно кокетничл с весьм изможденным, желтолицым, но все еще интересным мужчиной. При этом он ел конфеты, купленные рядом в киоске, прямо из коробки и держл нготове сигрету. (Клрк любил совмещть удовольствия.)

- Мы спешим, - скзл Евгения и, не змедляя шг, пошл к выходу.

Рзочровння Клрк нгнл ее уже у нчл ллеи.

- Он - сердечник,- скзл Евгения. - Ему противопокзны острые ощущения.

Когд они уже сдились в мшину, Евгения увидел, кк из дверей глвного корпус медицинского центр имени великого ученого, по мнению большинств нселения - исчезнувшей деревушки, выскочило несколько явно грессивно нстроенных мужчин. Среди них был и сосед Мерсицын по плте, но уже не в больничной пижме, в черной кожной куртке.

- Едем, - скзл Евгения. - Чем быстрее, тем лучше.

Клрку не ндо было упршивть, он рвнул к городу с мксимльной скоростью, с особым злордством обходя шоферов-мужиков.

Чсов восемь уже было. Клрк лежл в внной, утопя в рзноцветной мерцющей пене, девочки-близняшки тихо переговривлись, мусоля учебник, муж Клрки в номере отеля в Мюнхене, перекусив экономии рди копченой колбсой, доствл коньяк в ожиднии приятеля-немц. Тогд-то и ззвонил домофон.

- К тебе! - объявил мокря Клрк в небрежно нброшенном бнном хлте, появляясь н пороге комнты, в которой обитл теперь Евгения.

- Кто? - поинтересовлсь Евгения.

- См рзбирйся, - и Клрк убрлсь обртно в внну.

Евгения подошл к дверям... Позвонили коротко и осторожно, кк бы стесняясь. Вошли четверо. Похожих, почти одного рост, в одинковых черных длинных пльто и черных туфлях большого рзмер, все в шляпх.

- Что вм угодно? - спросил Евгения, не пропускя их дльше прихожей.

- Сколько? - спросил один из четверых.

- Не понимю, - скзл Евгения.

- Сколько вм нужно? Что тут непонятного? - возмутился другой.

- Тише! Тише! - зшикли н него остльные. - Мы спокойно... Мы договоримся...

- Мы не договоримся, - скзл Евгения и укзл рукой н дверь.

Четверо стушевлись и ушли, один з другим, в дверь, тяжело ступя тяжелыми большими туфлями, ностые, похожие один н другого, кк унылые бртья-гномы.

"Д... - подумл Евгения. - Кого-то я вспугнул... Но это не те..."

Николй Пвлович один был в квртире. Жену и детей отпрвил к теще еще вчер под хитроумным предлогом. Зкрылся н дв змк, н цепочку и теперь метлся по квртире, не нходя себе мест. Коньяк не помогл, потом было только хуже с сердцем, и он перестл его пить. У жены были успокоительные тблетки, но он не хотел пить тблетки. При чем тут тблетки? Вот если бы можно было дть тблетки этим идиотским обстоятельствм! "Что делть? Что делть?" - думл несчстный Николй Пвлович. Он был трусом, он это понимл и при этом многого хотел. Не ндо быть трусом, если многого хочешь или, ноборот, не ндо хотеть многого, если ты трус. Позвонил сыну от первого брк - взрослому, основтельному мужику.

- Кк дел? - спросил с нпряжением.

- Нормльно. А что звонишь?

- Просто... Узнть...

- Нормльно дел. А у тебя?

- Тоже нормльно.

Помолчли.

- Ну, пок?

- Пок.

"Вот и поговорили! - думл несчстный Николй Пвлович. - Вот - сын! Это - сын! Это - жизнь..." - в несчстности своей совершенно збыв, что см когд-то от него ушел, бросив, отстрнив, отринув рвущегося к нему, привязчивого, неловкого, безобрзно стриженного ребенк. Д и не любил он его никогд. А кого он любил? Когд-то мть, отц, брт... И после уже никого. Тк ему кзлось сейчс.

В полном изнеможении он лег н дивн в зле и нкрыл ухо дивнной подушкой. И вдруг успокоился. Кк будто спрятлся нконец.

Позвонили. Николй Пвлович, не меняя положения, дотянулся рукой до телефон. Голос был сухой, влстный и фмильярный.

- Коля, где твоя колдунья?

- Не зню... - скзл Николй Пвлович.

- Не дури, Коля. Хорошо подумй.

И тогд Николй Пвлович, дже немного зикясь, нзвл номер своего мобильного телефон.

Когд Евгении позвонили, Клрк был еще в внной.

- Ндо встретиться, - скзл знкомый голос. - Или к вм приехть?

Клрк был в внной, девочки-близняшки, кк зклинния, бубнили ккие-то првил. Клркин муж в номере гостиницы в Мюнхене вместе с приятелем-немцем уже рспили рмянский коньяк и, обнявшись, пели русские песни.

- Я сейчс выйду, - скзл Евгения.

Сердце ее сжлось, но это был не стрх, скорее ккя-то холодня тоск. Он оделсь, взял сумочку и тихо вышл из дом.

Евгения шл по улице, следом з ней, н небольшом рсстоянии следовл ккя-то мшин. У небольшого сквер Евгения остновилсь. Мшин остновилсь тоже. Вышли - Седой и уже знкомый Евгении коренстый прень, пошли ей нвстречу. Вокруг не было ни души. Евгению охвтило чувство полной беспомощности и потерянности, ноги вдруг ослбели и еле держли ее, и только в этот момент он понял, что взялсь з непосильное дело. Действительно, что он могл? Поствить дигноз, вылечить нгину, увидеть то, чего не видят другие. И это все. Изменить же что-то в этом сложном мире людей он не могл...

- Что же вы? - с нехорошей интонцией в голосе скзл Седой. - А я вс предупреждл... Предупреждл. Только прня подвели... Меня мои люди не подводят...

И тут Евгения услышл: "Иногд у меня болит...". С жлующейся, детской интонцией, и понял, что облдтеля этого голос уже нет н этом свете. А когд понял, ярость и возмущение зхлестнули ее, породив ткую силу, что неожиднно не только для Седого и его коренстого подручного, неожиднно для смой себя... он исчезл.

- Где он? Где? - зорл Седой и бросился к темным кустм. - Стреляй!

Не видно было рядом с ними Евгении.

Немногим меньше чем через сутки н перрон вокзл небольшого городк из поезд вышл женщин в мятом плще, с изможденным, серым лицом. Он пересекл привокзльную площдь, прошл мимо Дом культуры, мимо сттуи пионер без руки и с рзбитым горном и углубилсь в лбиринт улиц, зполненных одноэтжными домми. В смом конце одной из них, у одного из домов, окруженного добротным высоким збором, остновилсь, открыл клитку и вошл. Под ноги метнулсь мленькя, злобня собчонк, но, узнв, рдостно зскулил. Женщин подошл к дому и без сил опустилсь н ступеньки крыльц. Собчонк в истерике собчьего счстья визжл, подпрыгивл и лизл ей лицо. Из дом вышл полня, крупня женщин с оплывшим, добродушным лицом и всплеснул рукми:

- Господи! Евгения!

- Я... - скзл Евгения, от слбости уже теряя сознние.

Проснулсь Евгения н перине и под периной, в объятиях огромной строй кровти. Рядом мурлыкл кот, тикли ходики в соседней комнте, пхло стрым, но чистым домом. Вошл Врвр, сел в ногх.

- Ну кк? - спросил Врвр. - Ничего, жить будешь. Побудь, не гоню. Но рссчитывть не рссчитывй. Это я тебе кк н духу. Ушл моя сил, был д вся вышл. Квртиру сыну построил? Построил. Дочке. Мшину внуку прошлым летом купил. Все руки тянут, рты рзевют, сколько ни лет, все кк птенцы. А я ведь слбя н своих, мягкя душ... См зню, см виновт.

- Ничего, - скзл Евгения. - Я спрвлюсь.

Впервые в этот дом и в этот городишко Евгения попл много лет нзд, когд гипсовый пионер перед Домом культуры был еще белоснежен, двурук и вовсю трубил в свой горн, см Евгения, студентк, был н "кртошке" неподлеку, в колхозе.

Кк-то, прыгя с телеги н крй кртофельного поля, он пропорол ногу здоровенным гвоздем, н другое утро ног опухл и н нее невозможно было ступить, и тогд бригдир, проклиня всех возможных н свете безмозглых студентов, посдил ее н все ту же телегу и повез в ближйший городок, в больничку. Врч, с утр пьяный, крснорожий детин, долго смотрел н ее ногу и мычл что-то вроде: "Ц-ц-ц...", потом вколол укол против столбняк и поместил, кк он вырзился, в "стцнр" - мленькую, единственную плту, в которую, кзлось, кким-то чудом втиснулись две беременные женщины и четыре струхи. Все тем же чудом втиснулсь туд и Евгения. Беременные и струхи все время что-то ели или говорили о еде, одн из струх дже протянул ей уже облупленное, грязновтое, круто свренное яичко, но Евгении есть не хотелось - у нее поднялсь темпертур, ног горел, и перед глзми шли круги. И дело кончилось бы совсем плохо, если бы н ночь не пришл дежурить медсестр Зойк - кругленькя, плотно сбитя, в слишком смелой для рйцентр короткой узкой юбочке, с бровями, выщипнными в ниточку, и губми вишневого цвет, по контуру обведенными еще и крндшом "Живопись", тк что очень уж смело и вызывюще это выглядело в рйцентре. Зойк тут же сообрзил, в чем дело, поствил Евгении грдусник, потом объявил, что н ночь это дело оствлять нельзя, у врч нет телефон, д и что он скжет - врч-то, выход один - идти к Врвре. Ндо отдть должное, Зойк тщил Евгению н себе почти всю дорогу, дорог был неблизкя - через пустырь, потом все по кким-то улицм и дворм.

Это время было вершиной Врвриной слвы. Вокруг ее дом и дльше, в рзных местх, стояли легковые мшины, приезжие снимли комнты в ближйших домх, д и по всему городку, и с рннего утр до позднего вечер в ее дворе стоял очередь. Врвр был смел, уверен в себе, не откзывл дже смым тяжелым и кому-то из них помогл. Богт был, конечно. Брл не только деньгми, но и золотом. Золотых колец, сережек, цепочек было у нее несчетно. Соседи звидовли ей и боялись ее.

Вечер был поздний, но люди во дворе у Врвры еще стояли. Зойк был своим человеком в доме, поэтому провел Евгению через зднюю дверь.

- Д, - скзл Врвр, еще молодя, не рсплывшяся, ясноглзя, в косынке и простом плтье - только золотой крестик поблескивл н груди. Д... - он не прикслсь к ноге Евгении и дже вроде н нее не смотрел. Еле успели.

Врвр поместил Евгению в мленькую комнту без окон, можно дже скзть - чулнчик, и уложил н рсклдушку. Спл Евгения плохо, метлсь в жру, много рз просыплсь и кждый рз, просыпясь, видел рядом безмолвную фигуру Врвры и чувствовл ккой-то спсительный холод, который шел от ее рук.

Утром ей стло лучше.

- Еле успели, повезло тебе, девк, - скзл Врвр утром. - И еще что скжу. Слушй. Вжное. Ты ведь и см много можешь. Зойк вокруг меня вьется, но у Зойки силы нет, один курж. А ты поживи, ногу выпрвим, по хозяйству поможешь, я тебе прямо - отблгодришь, - видишь, сезон у меня, с ног сбивюсь, д и нучу кое-чему. Будет кусок хлеб, побольше, чем с твоим дипломом. Спсибо скжешь.

В ту осень Евгения прожил у Врвры полтор месяц. Когд ног зжил, стл бтрчить. Большое хозяйство было у Врвры. Евгения кормил поросят и кур, мыл в доме, готовил еду, тскл из колодц воду... Вроде и не учил ее Врвр, с утр до ночи знятя больными, но Евгения действительно кое-чему нучилсь. Кк-то смо собой.

Евгения лежл н перине и под периной в жрко нтопленной комнте и все не могл согреться. Мурлыкл кот, тикли ходики... Врвр, отпустив пциентов, которых было у нее уже совсем немного, и спрвившись с хозяйством, в соседней комнте рсклдывл ккой-то бесконечный псьянс... Рдио он не слушл, гзет не читл, телевизор терпеть не могл. Д и по хрктеру изменилсь - стл молчливее, суровее, суше...

Через несколько дней он рзбудил Евгению рно.

- Вствй, - скзл ворчливо. - Что лежть-то? Под лежчий кмень вод не течет.

Он ндел н Евгению, одн н другую, несколько своих стрых вязных кофт, сверху еще потертую шубейку, которую см носил лет сорок нзд, туго подпоясл, и они отпрвились. Евгения не спршивл - куд. З последней улицей пошли прямо, без дороги, полем, потом через лес и опять полем. Земля уходил у Евгении из-под ног, подпрыгивл и ухбилсь, сопротивляясь кждому шгу, но Врвр не торопил ее, см шл с трудом. Уже к середине дня подошли к строму, зпущенному лесу - тут уже было совсем не пройти из-з повленных временем или бурей деревьев. Но в лес они не пошли, двинулись крем, пок не добрлись до мест, где в лес врезлся оврг, вот по дну оврг, по руслу высохшего ручья, они и нпрвились вглубь.

Оврг зкнчивлся тупиком, и его склон круто шел вверх, вспоротый корнями сосен.

- Это место, кроме меня, никто не знет. И знть не должен. Зпомни. Мне его дед после войны покзл, - строго скзл Врвр. - Меня оно уже не держит. Может, тебе повезет, - и прикзл Евгении рзуться.

Евгения босиком стоял н выстуженной осенней земле, но холод почти не ощущл.

- Что чувствуешь? - спросил Врвр.

- Ничего, - скзл Евгения. - Немного... холод.

- Это не то, - Врвр здумчиво ходил вокруг, рукой ощупывл склон оврг. - Что делть-то? Молодя был, все чувствовл, кждый снтиметр. Время-то идет, земля движется... Иди-к сюд... - и он подтолкнул Евгению к большому влуну, притулившемуся ниже, н смом дне.

- Ну? Что чувствуешь?

Кмень был стр, кк мир, в который еще не пришли люди, и чуть влжен, будто бы покрыт исприной, он не врстл в землю, кк свойственно кмням, только опирлся н нее одной из своих поверхностей, и именно из того мест, где он соединялся с землей, Евгения вдруг ощутил дуновение, упругий, нпрвленный н нее поток воздух.

- Ну? Что чувствуешь?

- Ветер, - скзл Евгения. - Ветер.

Вечером Евгения уезжл. Врвр см скзл ей:

- Уезжй. Все, что могл, я для тебя сделл.

- Мне нужны деньги, - скзл Евгения. - Вернуться домой я не могу.

Врвр принесл деньги, положил перед ней, долго смотрел, потом скзл:

- Грешн...

И больше уже не скзл Евгении ни слов, повернулсь спиной и сел рсклдывть свой псьянс.

Н деньги, одолженные у Врвры, Евгения добрлсь до город и в небольшом мгзинчике приобрел недорогую, но пристойную одежду, вязную шпочку до бровей и очки с зтененными стеклми. Переоделсь тут же, в примерочной, струю одежду ккуртно сложил, потом оствил в ближйшей урне, уже по дороге н рботу.

Н стене у центрльного вход в большое дминистртивное здние висело множество тбличек с нзвниями нходящихся в зднии учреждений. То, что тблички ее учреждения н стене нет, он увидел срзу. Н этом месте висел другя тбличк, с совершенно другим нзвнием. Тут из дверей выскочил Хвост и, бросив взгляд н то же смое место, что и Евгения, пробормотл:

- Было, было и н тебе! Ивнов нет, Бердяев нет, Азянц нет! Был Николй Пвлович - и нет никкого Николя Пвлович!

И побежл к киоску з сигретми. Евгению он не узнл.

Перед дверями в квртиру Бухглтер лежл ккой-то непотребный коврик, из дермтиновой дверной обивки торчл грязня вт. Евгения знл, что в квртире никого нет, но нстойчиво позвонил несколько рз. Тогд из соседних дверей покзлсь рстрепння женщин в глошх и хриплым, лющим голосом скзл:

- Что звонить! Нет его.

- А где он? - спросил Евгения.

- Должно, в Москве. Он все в Москву ездит.

И пок Евгения спусклсь по лестнице, он все еще слышл этот хриплый голос:

- Что в Москве делть? Что в Москве? Что в Москве, чего у нс нет? Ясно. Женщин у него тм!

Через несколько чсов Евгения сел н вечерний поезд. Трое невырзительных комндировнных деловито рспили бутылку водки, сверху добвили по сткну чя и рзместились по полкм, нполнив тесное купе зпхом тел с легкой примесью испряющегося лкоголя. Почти одновременно они зхрпели.

Проносились з окном тускло освещенные городки и городишки, и время от времени н горизонте мелькл ккой-нибудь одинокий, всхлипывющий огонек, з которым тоже теплилсь жизнь. Зброшення лежл стрн з окном, и знобящий бесприютный ветер доносился с ее полей и чуть кслся лиц.

Осенним тумнным утром н Евгению обрушилсь Москв, и было чувство, что совсем рядом збил ккой-то гигнтский колокол.

Прекрсный город Москв! Прекрсен город, в котором живет столько людей. И дже если они совсем не знют и дже не любят один другого, они поддерживют друг друг своей энергией. Ведь дже если просто посмотреть вверх, н небо - тм, н не тком уж длеком рсстоянии - только холод и рзряженное прострнство, и никто уже не согреет...

В Москве Евгения никого не знл, только Зойк перебрлсь сюд несколько лет нзд и кк-то, збегя проездом, оствил свой дрес. Н вокзле было шумно, Евгения змедлил шг, н секунду зкрыл глз и увидел этот дрес, нписнный крндшом и уже почти стертый н крю пожелтевшей гзеты, зброшенной н кухонный сервнт.

Жил Зойк в двухкомнтной квртире угрожюще огромного, тяжеловесного стлинского дом. Снчл он подрядилсь ухживть з немощной струшкой, хозяйкой квртиры, когд струшк умерл, остлсь ее влделицей.

Зойк встретил Евгению кк-то подозрительно и совсем не лсково, кроме того, он спешил и был уже совсем готов к выходу, но все-тки провел н довольно чистенькую кухню и дже нлил кофе. Общлись они недолго, но и з это время, глядя н Евгению своими круглыми, чуть вытрщенными и по-прежнему сильно нкршенными глзми и постукивя ногой в тугом споге с нвисющей нд голенищем уже отяжелевшей коленкой, Зойк успел обрушить н Евгению ворох информции. Дел ее, в целом, шли неплохо, д, не тк уж и плохо, но появилось много конкурентов, их имен и фмилии беспорядочной толпой збили кухню, стлкивлись и гудели вокруг Евгении, кк рой обозленных пчел. Потому что все они, по словм Зойки, были мерзвцы. Особенно доствлось ккому-то отствному полковнику с невинной фмилией Снегирев. Этот смый Снегирев жил в ее рйоне и все время перемнивл клиентов, лечил же он глиной, которую копл н берегу Москвы-реки, потом смым нглым обрзом выдвл з чудодейственную. Зойк собственными глзми видел, кк он копл эту глину в кком-то гнусном и зплевнном месте, облчившись в лохмотья бомж. Выговорившись, Зойк немного подобрел и дже пообещл Евгении отвести ее к "ншим", которые собирлись в пять чсов вечер по средм в условленном месте. Потом он открыл ей дверь в комнту, в которой еще не тк двно жил струшк, хозяйк квртиры, и отпрвилсь по своим делм. Но взгляд, который он бросил н Евгению н прощнье, был все тк же подозрителен и тревожен.

Комнт струшки был зствлен неопрятной стромодной мебелью, и зпх в ней был тяжелый. Евгения плохо спл ночью и нуждлсь в отдыхе, он прилегл н кособокую кушетку, но зснуть ей тк и не удлось...

Кк-то вздохнул стрый шкф, протяжно зстонл дверц, двинулись ящики комод, зскрипели стулья, шевельнулсь знвеск, зшуршл в углу оберточня бумг...

- Вообще-то вм пор, - прошептл Евгения. - Но вы слишком цепляетесь з вещи.

...В ккой-то момент струшк вполне отчетливо проявилсь, особенно ее линялый, бумзейный струшечий хлт и косынк н голове, звязння н лбу нподобие рожек, донеслось тихое, приглушенное ворчние, причмокивние, пришептывние... И шелест... Он пересчитывл стрые деньги.

Между тем был сред. Приближлось к пяти. Зойк увлекл Евгению по шумной, пестрой от мгзинчиков улице. Потом он свернул в змусоренный, некзистый двор, плвно переходящий еще в один двор, потом и в следующий. По мере продвижения дворы чище не стновились - они шли медленно и смотрели себе под ноги, особенно Зойк, которя берегл споги. Нконец пришли. В третьем дворе, нверное, смом некзистом и змусоренном, стояло вполне приличное здние жэк. Тм, н втором этже, и собирлись "нши". По средм. В пять.

Мленький зл был полон. Зойк, слдко сложив ротик нподобие куриной гузки, рсклнивлсь и рсцеловывлсь со всеми, кого еще совсем недвно нзывл "мерзвцми", мелькнул между ними и отствной полковник Снегирев вполне добропорядочный и не стрый еще н вид мужчин. Н сцене з столом, покрытом трдиционной кумчовой сктертью, сидел предствительный высокий горбоносый человек по фмилии Голоян - председтель всего этого собрния.

- Голоян - это что-то! - шепнул Зойк Евгении, когд они усживлись н единственные свободные мест в предпоследнем ряду.

Рядом с Голояном сидел ткой же предствительный, но довольно низкорослый, с лысой, нпоминющей непрвильное яйцо головой нчльник жэк, который тоже имел отношение к "ншим". Вид у него был озбоченный, он чуть что поднимлся и куд-то уходил - рбочий день у него еще не кончился.

Тем временем прогрмм уже нчлсь. Крошечня, нервня, можно дже скзть - истеричня женщин из-з своего рост стоял не з трибуной, рядом и рсскзывл про свое общение с умершими предкми. Дикция у нее был ужсн, половины из того, что он говорил, вообще было не рзобрть, зто отдельные слов он выкрикивл пронзительным, высоким голосом. Голоян слушл ее внимтельно. По злу же ходили, передвли пузырьки с нстойкми и обменивлись рецептми ккие-то люди. Зтем вышл "трвниц" - дородня, цветущя женщин лет пятидесяти, кких пциенты почему-то нзывют "ббкми", в нкинутой н плечи норковой горжетке. Проникновенным, здушевным голосом он говорил о святых днях, молитве, посте и своих трвх.

- Пой, пой... - послышлся неподлеку от Евгении злобный шепот. Сволочь! Двести доллров з флкон!

Человек в одежде индус минуты три просто стоял н сцене и сосредоточенно смотрел в зл.

- Не рботет, - громко скзл кто-то из зл.

"Индус" обиделся и ушел.

Крупный крснолицый прень демонстрировл передвижение предметов н рсстоянии. Он сел з стол и вцепился в его кря обеими рукми. Его лицо и дже руки от нпряжения еще больше покрснели. Нпряжение все росло, передвясь злу. Все змерли, уствившись н этот смый стол с небольшим, сложенным вчетверо листом бумги. Нконец листок приподнялся и переместился по столу н несколько снтиметров.

- Дунул, - зметил из зл все тот же нсмешливый голос.

Голоян строго звякнул колокольчиком, вытщил из крмн тяжелую, увесистую зписную книжку и положил н стол вместо бумжки. Но прень не отступил. Н него уже стршно было смотреть, кзлось, еще немного - и его физическое тело смым нтурльным обрзом рзвлится н целый ряд увесистых физических кусков, но вместо этого он кк-то неловко всхлипнул, икнул и уронил голову н стол. Н сцену поспешно выскочили двое - не то водопроводчики, не то электрики жэк - и прня увели... Евгении было его жль, он был молод и не умел рссчитывть свои силы.

Нчльник жэк тоже выступл, покзывл что-то совсем уж неврзумительное, но "нши" были от него в звисимости, поэтому принимли его хорошо, потом долго плодировли, и только Зойк, рздрженно скрипнув стулом, прошипел:

- Что он тут фокусы покзывет, лучше бы во дворе убрл!

В смом же конце вечер н сцену выскочил простовтого вид мужичок в кирзовых спогх и взволновнно объявил злу, что неделю нзд н крю его деревни приземлилсь летющя трелк. Мужичок был сильно под хмельком - н рдостях вся деревня гулял несколько дней, потом, собрв все, что у кого было, отпрвил его в Москву, чтобы сообщить об этом првительству. Потому что, отпрвившись дльше по своим делм, трелк оствил н поле знки. То есть послние.

- А мы ккой нрод! - взывл мужичок. - Мы - простой нрод. Рзве ж мы прочтем?

Фмилия мужичк был Тютин, деревня нзывлсь Тютино.

Присутствующие еще немного пообщлись и потихоньку стли рсходиться. Зойк исчезл одной из первых вместе с "индусом", перед тем объяснив Евгении, кк добрться домой.

Евгения медленно шл по бесконечным, темным дворм... Сзди послышлись шги, и рядом проявилсь внушительня фигур Голоян.

- Что вы делете в Москве? - спросил Голоян.

- Дел, - скзл Евгения.

Ккое-то время они шли молч. Голоян был неуязвим и непроницем, у Евгении было чувство, что рядом с ней не человек, ккой-то медный всдник, но он знл, что похожее чувство испытывет по отношению к ней и он.

- Прень неплохой, - скзл Голоян. - Но слишком молод и не умеет рссчитывть свои силы.

- Д, - соглсилсь Евгения.

- Вм, нверное, интересно, зчем я знимюсь всем этим бредом?

- Нет, - скзл Евгения. - Мне это неинтересно.

- Иногд попдется что-то любопытное. Вот кк вы, нпример.

Через узкий проход вышли н улицу. В этом месте улиц был неприглядн, кк будто продолжлись дворы. У вход в пивной погребок стояли трое - дв мелнхоличных лкш и уже знкомый Тютин из деревни Тютино. Тютин стрстно говорил что-то, рзмхивя рукми, нверное, все про ту же летющую трелку, знки и послние. Алкши слушли его с сочувствием.

- Тк было послние или нет? - спросил Евгения.

- Не исключю, - скзл Голоян. - Только не нм с вми. Кждому послние приходит индивидульно. Если приходит, конечно. Ккое нм с вми дело до чужих послний?

Алкши нпрвились в погребок, Тютин зметил Голоян и Евгению.

- Эх! Стрн Болгрия! - воскликнул он кк-то дже ндрывно. - Эх! - и отпрвился з остльными.

- Вс подвезти? - спросил Голоян.

- Спсибо, - скзл Евгения. - Я зню дорогу.

Голоян выглядел неплохо, очень неплохо, но Евгения знл, что н смом деле он горздо стрше. Сквозь непроницемую броню он чувствовл его устлость.

- Пусть Зоя Михйловн особенно не переживет, - скзл Голоян. Струх все рвно умерл бы через неделю. Если будет нужд, звоните, - и он нзвл свой телефон.

- Вс же не интересуют чужие послния, - скзл Евгения.

- Кто знет, может именно вше послние будет мне интересно.

Зойк вернулсь во втором чсу. Он тихо рзулсь в прихожей, прошлепл босиком н кухню, долго пил воду, потом ушл к себе в комнту. Легл, не погсив свет, ворочлсь, кшлял и дже рзговривл см с собой. Потом он нендолго зтихл, но тут же з стеной рздлись ее истошные крики. Когд Евгения вбежл в Зойкину комнту, Зойк сидел н кровти в ночной рубшке и все еще кричл. Косметику он не смыл, и по лицу ее текли черные слезы.

- Не могу! Не могу! Не могу! Ммочк моя! Ходит! Ходит! Смотрит! - в отчянии кричл Зойк, прижимя к груди пухлые кулчки.

...Он действительно отпрвил струху н тот свет рньше отпущенного той земного срок. Несколько лет он добросовестно ухживл з ней, покупл кефир, бтоны, врил кши и терл овощи, стирл ее струшечье белье и мыл полы, короче, выполнял условия контркт. Хрктер же у струхи был пкостный, он изводил Зойку ворчнием и придиркми и дже несколько рз грозилсь изменить звещние, но Зойк терпел все. Когд струх слегл, Зойк продолжл з ней ухживть, мерил двление, ствил кпельницы и только звещние спрятл подльше, когд струх его требовл - подсовывл ей, полуслепой, совсем другую бумгу, н которой т писл ккие-то кркули. Вот ккой хрктер был у струхи - совершенно невозможный. Зойк дже подльше унесл телефон, потому что кк-то струх вспомнил, что где-то у нее должны быть ккие-то дльние родственники и, если уж кто и имеет прво н ее квртиру, тк это они. Зойк совсем змучилсь, похудел, стл терять клиентов и в одно прекрсное утро - утро действительно было прекрсным, - когд понял, что струх все рвно долго не продержится, вместо лекрств, поддерживющего сердце, дл ей горошину скорбиновой кислоты...

С этого и нчлись ее мучения, ее ночные кошмры. И хоть сделл он все, кк ндо, кк нучили ее женщины у церкви, кк похоронил бы родня дочь, не было у нее после смерти струхи ни одной спокойной ночи.

- Дй мне денег, - скзл Евгения.

- С-коль-ко? - спросил Зойк.

- Чем больше, тем лучше.

Зойк, продолжя всхлипывть, дотянулсь до сумочки, вытряхнул все содержимое н постель, потом достл из тумбочки ккую-то змусоленную книжку, в которой тоже держл деньги, и добвил еще. Евгения пошл н кухню, нлил в сткн холодного чя, положил рядом несколько твердых, стрых сушек и увесистую пчку денег...

Успокоить Зойку не соствило для нее большого труд, через несколько минут Зойк уже спл. Евгения тоже отпрвилсь спть.

Нутро чй и сушки, понятное дело, были не тронуты, но деньги исчезли.

- Ничего, - скзл Евгения. - Нйдутся.

Несколько лет потом Зойк нходил эти деньги - в схрнице, бнкх с зсохшим вреньем, строй обуви, взонх с цветми - присыпнные землей. Но после "этого" струх Зойку отпустил.

Нутро Зойк с умиротворенным и дже кким-то блженным выржением лиц пил кофе. Евгения думл о своем, неизвестный никому и никому в Москве не нужный человек по фмилии Тютин спл з мусорным бком во дворе неподлеку от жэк.

Конечно, отыскть Бухглтер в тком городе, кк Москв, было тяжелым делом, для кого-то просто немыслимым. Но Евгения был спокойн и не спешил. Несколько дней он просто гулял, иногд сдилсь в ккой-нибудь втобус или троллейбус, делл круг и возврщлсь обртно, пересживлсь н другой и снов делл круг. Он привыкл к Городу, гигнтский Город привыкл к ней. Он знл - еще немного, и он будет с ней говорить.

...Кк говорит Город? Геометрией улиц, живописью домов, зпхом бензин, пыли, еды, духов, пив, тел, свежих и несвежих одежд, гулом голосов и гулом молчния, лицми тысяч незнкомцев и незнкомок, дробью дождя, шелестом деревьев, сдвленных в кменных объятьях, или жлобным голосом ветр из пригород, зплутвшегося, кк глупый беспризорный щенок, и умирющего без сил в подворотне...

Город знет о своих обиттелях - все.

Через несколько дней Евгения увидел сон. Ей приснился втобус и номер этого втобус н обшрпнном, зпыленном боку, увидел дом, вспыхнувшую кнопку лифт, дверь в квртиру - нпротив.

- Отлично! - подумл Евгения и проснулсь.

Автобус, потрепнный жизнью, покорный рботяг, в потоке мшин медленно переползл с улицы н улицу. Было еще рно, и с лиц пссжиров еще не сползл утренняя хмурь. В другое время Евгении было бы интересно н них смотреть, но сейчс он был слишком знят и тк здумлсь, что дом, который привиделся ей во сне, вдруг мелькнул перед глзми и остлся позди. Он стл пробирться к выходу, но было уже поздно, со следующей остновки ндо было возврщться нзд.

Дверь открыл женщин немолодя, но все еще роскошня, все еще блондинк. Придерживя н груди рзлетющийся розовый пеньюр, спросил удивленным, низким, мелодичным голосом:

- Вм кого?

Евгения, не отвечя, вошл в квртиру, миновл прихожую и шгнул в комнту... У окн в кресле сидел Бухглтер - вычищенный, с ккуртно подстриженной бородой, в синем хлте. По квртире рзносился зпх свежемолотого кофе.

- Алл, - скзл Бухглтер, - принеси еще чшку, - и посмотрел н нее с ткой теплотой, что, кзлось, темпертур в комнте повысилсь н несколько грдусов.

Н столике, рядом с Бухглтером, н серебряном подносе стоял изумительной крсоты китйский кофейный сервиз. Бухглтер взял крошечную чшку и помешл в ней серебряной ложечкой. Звук был приглушенный и мелодичный, чем-то нпоминющий голос блондинки.

- Ну? - скзл со вздохом Бухглтер. - Я слушю.

- Где Николй Пвлович? - скзл Евгения.

- В ндежном месте, - скзл Бухглтер. - И уверяю вс - тм ему сейчс лучше всего.

- Я хотел бы с ним встретиться.

Бухглтер опять помешл серебряной ложечкой. Действие это было мехническим и лишенным смысл, потому что схр в чшке был двно рзмешн.

- Вот это уже совершенно не нужно, - скзл он нконец. - И вообще... До сих пор не понимю, зчем вм эти хлопоты? Это человек довольно-тки ничтожный. Или вс связывет что-то личное?

- Д, - скзл Евгения. - Вот именно.

- Ну, - Бухглтер рзвел рукми. - Ничем не могу вм помочь.

- Мне не ндо помогть, - скзл Евгения. - Ндо помочь ему. Тем более, вы его обмнули.

- Зчем? - дже кк-то обиделся Бухглтер. - Это не в моих првилх. Другое дело, я никогд не мешю другим обмнывться. Это уже личное дело кждого. Вы не соглсны? - и повторил, дже повышя тон и рздржясь: Личное дело кждого.

Тут покзлсь блондинк, которую Бухглтер нзывл Аллой и которя должн был вообще-то принести еще одну чшку, но вместо этого он грессивно вскричл:

- Что вм от него ндо? - что удивительно, ее голос дже н повышенных тонх не потерял своей мелодичности, рзве что к нему добвилось что-то дребезжщее. - Что вм от него ндо? Уходите! Или я вызову милицию! - ее пухлое лицо порозовело, черты сдвинулись с своих мест и зколыхлись.

Бухглтер одобрительно молчл.

Обстновк стновилсь неприличной и могл стть еще неприличнее Евгения чувствовл, что блондинк вполне способн устроить скндл, тк что ей ничего не оствлось, кроме кк уйти... И он ушл.

Дверь з Евгенией зкрылсь, мелодично и чувственно звякнул змок.

- Черт побери! - думл Бухглтер, леж н большой супружеской кровти вечером того же дня в другой квртире, в другом рйоне Москвы.

Рядом лежл зконня его жен, в бигудях, ночной рубшке до ворот, нпоминвшя сухую, сострившуюся птичку, в очкх с толстыми стеклми, и читл модный ромн. Он живл в этой квртире, когд приезжл от детей из Америки, ходил по выствкм, тетрм (обязтельно Большой и по строй пмяти - Тгнк) и встречлсь с подругми - чем-то похожими н нее, сухими, умными и тоже в очкх. Это у нее нзывлось - пожить для себя. Одевлсь жен Бухглтер просто и добротно, без выкрутсов и укршений, косметики не признвл, духми не пользовлсь, в еде был непривередлив, рзве что много курил и временми у ЦДХ покупл недорогие кртины уличных художников. Совсем недорогие, потому что еще и цены сбивл - отчянно торговлсь... потом склдывл холсты в прихожей или в углу спльни и больше уже к ним не прикслсь.

Хрктер у нее был жесткий и влстный. Бухглтер ее побивлся. Он лежл тихо и дже дышл кк-то почти незметно, кк змершее в испуге животное.

Бухглтер был в рстерянности. Его тйный рй, его гурия, девушк мечты его, миф, взлелеянный все тем же проклятым мерикнским кино в скудном детстве, которую он встретил три год нзд, встретил и узнл всей душой в продвщице овощного мгзин н окрине Москвы, Мэрилин Монро, хоть и увядшя немного, кк овощи, которые он продвл... Три год он оберегл этот рй, гурию свою, не один рз, при млейшей опсности (он стл ревнив и мнителен) перетскивя ее - с пеньюрми, серебряными ложкми, мягкими креслми - в безопсное место, кк кошк перетскивет котенк. И теперь это ндо было делть опять. Конечно, он принял меры тотчс, кк з Евгенией зкрылсь дверь, но все рвно н сердце у него было неспокойно.

Жен ткнул ему в бок острым, твердым локтем:

- Ты только послушй, что пишет этот болвн! - и зчитл длинный бзц художественного текст.

- А, - пробормотл Бухглтер. - Пусть что хотят, то и пишут, - и рухнул в беспокойный, влжный, смутный сон.

Утром Евгения позвонил Клрке.

- Не беспокойся, - скзл. - Со мной все в порядке.

- Ты где? - спросил Клрк.

- Это невжно.

- А--... - протянул Клрк. - Ну, кк хочешь... Мне тут звонили...

- Кто? - спросил Евгения.

- Не зню... Скзли, что, если ты не угомонишься, они перекроют кислород моему мужу. У тебя есть муж?

- Нет, - скзл Евгения.

- А у меня есть.

Было слышно, кк Клрк дышит в трубку.

- Я понял, - скзл Евгения. - Не волнуйся.

- Я волнуюсь? Я не волнуюсь, - скзл Клрк.

- Вот и хорошо. Пок, - скзл Евгения и повесил трубку.

Евгения долго, бесцельно бродил по улицм. Рельность вствл вокруг нее непроходимой стеной, и он не понимл ее. Он прикслсь к одной ее стороне, но тут же вствл новя, он открывл одну дверь, но з ней уже был другя. Великя рельность склдывлсь из неисчислимых, многих рельностей, и они общлись, взимодействовли, влияли друг н друг, кк химические элементы в гигнтской колбе. И любые выводы из всего этого были бы неверны. Во всяком случе до тех пор, пок эт рельность не принимл зстывшие, знчит, осуществленные формы прошлого.

Иногд он приоткрывлсь перед Евгенией в смом неожиднном месте и в смое неожиднное время, и тогд кк будто что-то вспыхивло в ее созннии, ккой-то источник яркого, ясного свет, и освещл все вокруг нее и он нчинл видеть и понимть... Но когд это произойдет, он никогд не знл.

Евгения тк и не ншл Николя Пвлович, это ее угнетло. Он ндеялсь узнть о нем у Бухглтер, но Бухглтер был слишком непрост и смые глвные свои мысли прятл глубоко, в недоступном для нее месте. Он чувствовл их, но прочесть пок не могл. Озрения не было, поэтому, чтобы вытщить их, подтянуть кверху нужны были время и обстоятельств, которых у Евгении уже не оствлось. Подводить Клрку он не могл. Пусть думют, что он "угомонилсь".

Евгения в здумчивости шл и шл, не чувствуя ни голод, ни устлости, и вдруг споткнулсь обо что-то... Прямо перед ней лежло нечто, похожее н человек. Евгения оглянулсь - он был н знкомой улице рядом с местом, где еще недвно проходило собрние "нших", совсем недлеко от погребк, через отверзтую дверь дышвшего пивным перегром. Нечто в ногх Евгении зшевелилось, выскзлось внятно, но совершенно нецензурно, попытлось встть, но покчнулось и опять рухнуло н колени. Евгения узнл Тютин из деревни Тютино, хоть узнть его было довольно трудно - з время, прошедшее с их встречи, он зрос, обтреплся, н лбу третьим глзом светил огромный синяк.

- Тютин, - скзл Евгения. - Что вы здесь делете?

В ответ Тютин пробормотл что-то невнятное.

- Тютин! - повторил Евгения. - Вм ндо возврщться домой!

Тютин опять что-то пробормотл, но Евгения понял, что возврщться у него нет никкой возможности, деньги все кончились, и того, з кем он и ехл, того, кто прочтет "послние", он тк и не ншел. Првд, был один из новых знкомцев по погребку, бывший учитель (то есть говорил, что бывший учитель), зинтересовлся, выспршивл, выкзл полную душевность и водку свою к пиву предложил... Потом, првд, окзлось, что никкой он не бывший учитель, бывший боксер, что и докзл, приложив к его лбу свою боксерскую печть, тк и скзл, - приложу-к я к твоему дурному лбу свою боксерскую печть, потом вытряс из крмнов последние деньги.

- Я поеду с вми, - скзл Евгения.

В плцкртном вгоне одновременно было душно и сквозило. Чинно рспределились по полкм женщины с детьми, цыгне, солдты, продвцы герблйф и продвцы чего-то еще с плотно нбитыми дорожными сумкми. И все это покчивлось в ткт движению поезд, переговривлось, исповедовлось, жловлось, негодовло и просто поскуливло, и поедло свои бутерброды. Сткны с жестяным стуком подпрыгивли в подсткнникх.

Тютин, умытый и относительно вычищенный, сидел нпротив Евгении. Он был грустен. Его экзльтция, душевные его полеты и порывы - все выветрилось вместе с прми дешевого лкоголя. Сидел он устлый и опустошенный, кк скорлуп от орех, общество Евгении его сильно тяготило, и дже грессивный, величественный синяк - боксерскя печть - н его лбу потускнел, рзмылся и отливл унылой желтизной.

Н другой день они сделли еще несколько пересдок, и с кждым рзом вгоны стновились все более душными и одновременно сквозными, все истошнее жловлись его пссжиры - женщины с детьми, солдты, цыгне, продвцы герблйф и продвцы чего-то еще, все громче негодовли и меньше ели, от тулетов все сильнее пхло мочой. Будто бы все глубже и глубже опусклись они куд-то вниз, вниз, вниз, откуд тянуло землей и сыростью...

Последний поезд нзывлся "Брыг". Три сиротских его вгон отчянно болтлись из стороны в сторону, н стыкх тк лязгли, что было чувство, еще немного - и все это просто рзвлится. Вгоны же были збиты пьяными и, кзлось, именно они рскчивют изнутри поезд, и могут вот тк рскчть его, что полетит он со своих рельс куд-нибудь в тртрры... Тютин сидел рядом с Евгенией, зкрывя от нее проход между сиденьями, оберегя от всего этого шбш, но в ккой-то момент не выдержл и выскользнул в тмбур, когд вернулся - все отворчивл от нее виновтый, охмелевший взгляд. З окном сгущлся вечер, в этих местх уже лежл снег, свечми светили в темноте столбики берез.

Вышли н полустнке. Поезд под нзвнием "Брыг" сипло вздохнул и отпрвился дльше, поводя бокми - из стороны в сторону, из стороны в сторону... Было совсем темно.

- Электричество отключили, - объявил Тютин. - Автобус через три дня. Пешком пойдем, - последнюю фрзу он произнес дже кк-то злобно. В тягость был ему Евгения, в тягость.

Родные мест словно придли Тютину сил, скоро он уже бодро шел впереди и н Евгению не оглядывлся. Дорог, припорошення снегом, но уже твердя, то шл ровно, то нчинл метться с ухб н ухб. Прошло около чс. Евгения нчл отствть. Тютин уже совершенно исчез из вид, дже шгов его не было слышно. Тут з спиной что-то фыркнуло, покзлся мленький грузовичок, и шофер, неожиднно веселый, молодой прень, крикнул:

- Куд идем, люди? Может, подвезть?

- В Тютино нм! - объявил появившийся откуд-то из чернильной темноты Тютин.

- Э, ку-д! - свистнул прень. - А сколько ддите?

Тут Тютин стл торговться, особенно нпиря н то, что с ним не просто человек, женщин, столичный гость и вообще - вжня птиц, можно скзть, из првительств, под конец же стл взывть к совести. Совесть у прня, нверное, был, но это только усложнило дело, потому что подрботть тоже очень хотелось, тк что ему пришлось торговться и с Тютиным и со своей совестью. И с той и с другим кк-то сошлись - не то чтобы очень, но и не тк чтобы уж совсем.

Приехли н место, когд уже рссвело. З лесом простирлось зснеженное поле и прямо из снег торчли печные трубы, из которых вился слдкий, уютный дымок.

- Тютино... - рсстрогнно скзл Тютин.

- Д уж, дыр что ндо, - скзл шофер.

Кротко лежл деревня Тютино, медведем свернувшись под снежным одеялом.

- Тютино... - скзл Тютин, и слезы рдости покзлись н его глзх.

Простым он был человеком. Нет, не поняли бы его эмигрнты, собрвши нжитый з жизнь скрб, едущие, летящие, плывущие - подльше, подльше... прильнуть к чужим племенм, тоскливо отвернувшись от своего...

- Хуже не бывет, - скзл шофер, плюнул н снег и збрлся в свой грузовичок.

Грузовичок рзвернулся, побуксовл, пофыркл, кое-кк взобрлся н горку и скрылся з лесом. А Тютин стл уверенно проклдывть тропку к одной из дымящихся труб. В кком-то месте снег мягко осел, и они окзлись прямо у дверей в хту...

У печки хлопотл не стря еще, росля женщин, з столом сидели три пцн-погодк, чернел в углу молчливый телевизор с хорошим нзвнием "Горизонт", огромный ленивый кот н лвке яростно тер квдртную морду, нмывя гостей.

- Явился, - скзл жен.

- Лдно, лдно... - скзл Тютин. - Корми вот, двй... Для себя стрлся? Не для себя стрлся.

- Вижу, кк стрлся, - и жен уствилсь н его синяк, уже совсем поблекший, но все еще отчетливый.

Пцны, стесняясь Евгении, быстро собрлись и отпрвились в школу. В хту, между тем, стл собирться нрод. Пришли двое мужиков - один пострше, другой помоложе, но тоже в летх. Притщились две струхи, сели в сторонке и, не мигя, кк две подслеповтые совы, уствились н Евгению. Пришл женщин лет сорок сильно нвеселе, сел с крешку лвки и тоже стл н Евгению смотреть, что-то оживленно бормоч себе под нос.

- Мы, того, вот думли... - скзл стрик. - Думли... Может, и не было никкой трелки?

- Был! - скзл Тютин. - Все видели - был!

- Кто видел-то? У меня, поди, глз уж не те. Может, видел чего, может, и нет. Может, и померещилось.

- Был! - весело отозвлсь сороклетняя. - Прям трелк! Трелк и трелк! Хоть щи нливй!

- Трелки - они ж не ткие, - тихо, но не без твердости скзл тот, кто помоложе. - Я читл... Это только нзвние - трелк.

- Ты того... - скзл тот, кто пострше. - Змутил нс, Вськ, змутил, зкуролесил... Тк, может, того, деньги вернешь?..

Молчние нступило. В хте появились новые люди.

Рссживлись по лвкм и все рссмтривли Евгению, толклись в сенях. Рзговор о том - был или не был трелк - продолжился. Стрик опять стл просить денег, которые собрли Тютину н дорогу. Кто-то его поддержл. Тютин огрызлся, нстроение у него резко ухудшилось. Нзревл ссор. Жен Тютин, подперев рукми широкие бок, зорл:

- А ну все пошли вон из хты! Чо, он у вс деньги просил? Силой отымл? Сми двли! - и дже схвтилсь з кочергу.

Сороклетняя тк хохотл, что чуть не упл с лвки, кот поспешно удрл з печку, и только струхи сидели все тк же неподвижно и все трщились н Евгению, тк ни рзу и не моргнув.

- Лдно, - скзл Евгении Тютин. - Пойдем! Чо с дуркми говорить.

Деревня ожил, то здесь, то тм были протоптны тропинки. Вот тк, с тропинки н тропинку, выбрлись з деревню и уперлись в тупик. Место было возвышенное - дльше лежло снежное поле, опирясь крем о горизонт. Ткой конкретный и четкий, и ткой пустынный, будто тм и был крй земли, покоящейся н трех слонх, стоящих н черепхе, плвющей в безбрежном море вечности под зстывшим небесным сводом, по ночм освещенным неподвижными, словно приколоченными гвоздями, звездми...

Ккое-то время Тютин еще проклдывл дорогу, но скоро выдохся.

- Снег, - скзл Тютин и мрчно посмотрел н Евгению. - Ккие тм знки...

Евгения стоял молч. З спиной слышны были звуки деревни - впереди стыло безмолвие. В стороне черными точкми виднелись силуэты детей, которые двно отпрвились в школу, но до школы еще не дошли.

- Я что? Для себя?! - вдруг взвыл Тютин и повлился н снег. Он ктлся по этому снегу, грыз его зубми, колотил кулком, звывя, кк зверь. А потом, не обрщя внимния н Евгению, вымтерился тк жутко и изощренно, что и снег бы почернел, если бы был способен чернеть.

Нзд шли в обртном порядке, впереди Евгения, з ней плелся Тютин.

Хт Тютин был по-прежнему полн нрод. Они вошли.

- Ну? - спросил стрик осторожно. - Будет чего?

- Дорог-то будет? - спросил женский голос.

- Будет, - скзл Евгения.

- А втобус, кк у людей?

- И втобус.

- А втолвк?

- И втолвк.

- А телефон?

- И телефон.

- А детей в школу?

- И детей в школу, - скзл Евгения.

- Неужто првд тлерк пообещл? - спросил недоверчивый голос.

- Првд, - скзл Евгения.

С вокзл Евгения позвонил Голояну.

- Жду. Двно жду, - скзл Голоян, узнв ее голос.

Жил Голоян в огромной, богтой квртире. Всей квртирой он не пользовлся, в двух комнтх были спущены шторы и двери туд зкрыты. Чистот кругом был идельня, кк у стрых холостяков. Он был двно вдов. Портрет жены, моложвой женщины с мягкими чертми, стоял н столе.

- Двно ушл...- скзл Голоян, кивнув н портрет. - Первые годы связь был... А теперь нет. Длеко ушл...

Голоян был в темном, строгом костюме, при глстуке. Нстроение у него было мелнхолическое.

- Послнием зинтересовлись? - спросил Голоян.

- Д, - скзл Евгения.

- Тк было оно или нет? Или обмнул негодяй?

- Было, - скзл Евгения. - Для меня.

- Бывет и тк, - скзл Голоян. Он, сгорбившись, сидел в кресле и тер рукми виски. - Бывет... Ну, что ж вы от меня хотите? Ведь что-то хотите...

- Мне нужно нйти одного человек, - скзл Евгения.

- Сми не спрвляетесь?

- Не спрвляюсь, - скзл Евения.

- Отыщем, - скзл Голоян. - Человек не иголк. Хотя и иголку отыщем. Принесите-к яйцо.

- Откуд? - спросил Евгения.

- Конечно, из холодильник. Ступйте н кухню, откройте холодильник, возьмите яйцо, потом из сервнт достньте блюдце, положите яйцо н блюдце и тщите сюд.

Евгения прошл н кухню, взял из холодильник яйцо, достл блюдце...

- Я пошутил, - скзл Голоян. - Неужели вы думли, я буду колдовть нд этим яйцом! - Голоян с любопытством и дже ккой-то веселостью смотрел н Евгению. - Не обижйтесь, у меня всегд было плоховто с юмором. Вообще, я устл от всего этого, - скзл Голоян, помолчв немного. - В молодости, конечно, был очень увлечен. Пытл себя, экспериментировл, ну и преувеличивл, кк вы думете, преувеличивл свои силы.

- В смысле? - скзл Евгения.

- Думл, что могу упрвлять этой смой жизнью...

- А н смом деле не можете?

- Могу. Могу и мог. Рзумеется, в своих пределх. Другое дело, что это совершенно бессмысленно.

- Почему? - спросил Евгения.

- Потому что мы все рвно не сможем ничего понять. Мы не можем скзть, что к лучшему, что к худшему. Во временной протяженности. То, что хорошо сегодня, может обернуться плохим н звтр. Это не теория, я вообще не теоретик. И не философ. Я - прктик и эксперименттор. Тк что мои выводы результт опыт... моего, конечно. Я не претендую н глобльные обобщения... Когд-то мы с женой ездили с цирком, он - в золотом плтье, крсивя был женщин, эффектня... В общем, эффекты, дешевые фокусы, мишур, блестки цирковой нбор. Женщин не рзрезл, нет, фу... Во втором отделении было поинтересней, тут я себе кое-что позволял... Выступл не под своей фмилией, под псевдонимом... Неведомский...

- Я слышл, - скзл Евгения.

- Д, гремел... От поклонников отбоя не было. Дешевя, тк скзть, слв... Грехи молодости... - и Голоян дже досдливо поморщился.

- А потом? - спросил Евгения. - Что было потом?

- Потом кое-где зметили, потщили... По кбинетм, и все выше, выше... Выступть, естественно, зпретили... Но услуги, д, услуги окзывл... Ккие-то годы вообще просидел, кк мышь под веником... И хорошо... Чем дльше от солнц, тем спокойнее, не обожжешься... Потом вспомнили, опять призвли... В политику поигрл... Мт королю, пешк проходит в королевы. Не без моей помощи, кюсь. Но пешк, которя прорвлсь в королевы, - это ведь уже не пешк. Другое кчество, не поддющееся никким физическим объяснениям. Исключительно из облсти "псишэ"... Ну я опять под веник... Сижу себе под веником и нблюдю... Нет, моя миля, чстности не меняют целого. Н целое может воздействовть только Бог, если ему до этого... Тк что не вижу смысл - перествлять слгемые. Посмотрите н улицу... Во всем этом есть смысл?

- Не зню, - скзл Евгения. - Нверное, все-тки есть... Все имеет смысл.

Голоян поднялся, тяжело рспрямил большое тело:

- Лдно. Я обещл вм помочь, я сдержу слово. Только один совет - не вмешивйтесь. Жизнь умнее нс с вми. Дже болезни, потери близких для чего-то дны... Это узор... Бог ткет свой узор...

Голоян провел Евгению в соседнюю комнту, зкрыл дверь, не включя свет, в темноте, провел вглубь, усдил н дивн, сел рядом и взял з руку.

- Вспоминйте этого человек, - скзл Голоян. - Все, что помните...

И Евгения стл вспоминть все с смого нчл, с детств, до того момент, кк в своем кбинете Николй Пвлович скзл ей: "Помоги...".

- Он в Москве, - скзл Голоян.

- В Москве? - переспросил Евгения.

- Д, - повторил Голоян. - Пойдем... - его голос был глух и отчужден, кк будто его отделял от Евгении ккя-то невидимя прегрд.

Н улице после темной комнты было тк светло, что резло глз, хотя день был скорее обычен и солнце з облкми светило совсем не тк ослепительно, кк кзлось. Голоян одновременно и вел Евгению, и н нее опирлся, он был бледен, шел нетвердо, но нпряженно и стртельно, кк пьяный, который стрется это скрыть.

- Возьмите ткси, - прошептл Голоян.

В ткси он откинулся н зднем сиденьи и зкрыл глз.

- Прямо, - прошептл Голоян тихо.

- Прямо, - скзл Евгения.

- Нпрво, - прошептл Голоян.

- Нпрво, - скзл Евгения.

Ехли долго, несколько рз зстревя в пробкх. В ккой-то момент, уже в конце пути, Евгении покзлось, что Голоян зснул, и он уже хотел его рзбудить, но тут он шевельнулся и скзл:

- Стоп.

- Остновитесь, - скзл Евгения.

- Вм - туд, - Голоян кивнул куд-то через дорогу. - А я возврщюсь домой, - он взял ее з руку. - Будьте осторожны. Всегд может нйтись что-то шльное - пуля, кирпич или пустя бутылк. Если бы я был помоложе и не тк устл, я бы н вс женился. Ну, конечно, снчл звоевл. И увез бы куд подльше отсюд, в спокойное место... Вы же были змужем.

- Был, - скзл Евгения.

- Недолго...

- Недолго.

- Конечно, мужчине трудно пережить, когд женщин все о нем знет, тем более, когд он умнее. Оторвите пуговицу, - и Голоян укзл н пуговицу н своем плще.

- Зчем? - удивилсь Евгения.

- Делйте, что вм говорят.

Пуговиц оторвлсь легко, кк будто и не был пришит.

- Вот тк, - скзл Голоян. - Пусть будет.

Евгения вышл из мшины, когд оглянулсь, ткси уже не было.

Прямо перед ней был мгзин "Овощи-фрукты", чуть дльше, в том же зднии, большой гстроном. Он обошл дом и пошл вдоль него со стороны двор. Из дверей в овощной несло гнилью, рядом громоздились пустые ящики. Он резко шгнул в сторону - мимо ее головы пролетел пустя бутылк и удрилсь в ящик. Бросили откуд-то сверху, тк, по глупости.

- Голоян прв, - подумл Евгения. - Ндо быть осторожной.

Подъехл грузовой фургон, шофер высунулся из кбины и крикнул:

- Колян!

Не дождвшись, выскочил из мшины и крикнул в темную, зловонную дверь мгзин громче и рздрженней:

- Колян! Зснул, что ли?

И тут из дверей вышел Николй Пвлович - в грязной робе, сгорбленный, поникший, осунувшийся, с поредевшими, тусклыми волосми...

- Боже! - подумл Евгения.

З ним покзлся еще один мужик, пожиже, со сморщенным, строобрзным лицом, и вместе они стли тскть из фургон в мгзин ящики с яблокми. Когд дело было сделно и фургон уехл, об вернулись в мгзин. Евгения пошл з ними. Перед смыми дверями он вдруг змедлил шг - прямо перед ней упл кирпич...

- Ндо быть осторожней, - опять подумл Евгения. - Несколько случйностей - это уже зкономерность.

С Николем Пвловичем Евгения столкнулсь в узком коридоре, он ее узнл, в глзх мелькнул дже не стрх, смый откровенный ужс. Он неловко рзвернулся и побежл прочь. Евгения нгнл его в небольшом склдском помещении, збитом кртошкой.

- Что тебе ндо? - скзл Николй Пвлович зтрвленно.

- Я хочу помочь, - скзл Евгения.

- Уже помогл! - зкричл Николй Пвлович. - Уже! - он сел н корточки и зкрыл лицо рукми. - Д я б тких стрелял... Если б не ты...

- Лучше бы не было, - скзл Евгения строго. - Хуже могло быть, лучше бы не было.

- Куд уж хуже!

Послышлись шги и голос, Николя Пвлович искли. Евгения отошл вглубь, укрывшись з мешки.

Вошл жен Бухглтер (Евгения видел ее н фотогрфии), он был в джинсх, кроссовкх и спортивной куртке. В рукх у нее был целлофновый пкет. Николй Пвлович вскочил и подошел к ней, зискивюще улыбясь.

- Вс здесь нвещют? - спросил жен Бухглтер, протягивя ему пкет.

- Меня? Кто? - скзл Николй Пвлович с вполне убедительным удивлением.

Жен Бухглтер не стл продолжть рзговор, скользнул по помещению рссеянным взглядом и вышл.

Следом з ней появился еще один человек, мрчновтый мужчин довольно внушительного рост, и тоже оглядел помещение, но уже более внимтельно, от него явственно исходил угроз, - Евгения дже нгнулсь. Нконец ушел и он.

Николй Пвлович тем временем был знят пкетом. В нем был целый блок сигрет "Мльборо", несколько бнок рстворимого кофе и внушительный кусок колбсы в вкуумной упковке. Он нетерпеливо рскурочил пчку сигрет и зкурил. Когд Николй Пвлович выпустил первое облчко дым, Евгения вдруг увидел себя в довольно темной комнте со связнными рукми и ногми... Через секунду видение исчезло.

- Кто это? - спросил Евгения.

- Не зню, - скзл Николй Пвлович. - Иногд приходит.

Он говорил првду. Вообще, отметил Евгения, Николй Пвлович стл кк-то спокойнее и дже несмотря н свое удручющее положение ее не выдл. Последнее особенно тронуло.

- Уходи, - скзл Николй Пвлович. - Не приходи больше. Лучше тк, чем тюрьм.

Он зубми открыл вкуумную упковку, достл колбсу и нчл есть, все еще не выпускя из рук сигрету.

- Хотя лучше всего сдохнуть, - пробормотл он едв слышно.

Жен Бухглтер ехл в мшине и просмтривл в зписной книжке список. Нпротив кких-то фмилий ствил глочку. Кроме посещений тетров и выствок, ткже зкупок кртин у бедных художников, у жены Бухглтер было еще одно знятие - он рзвозил что-то вроде милостыни своим млоимущим бывшим однокурсницм. Это обогщло ее жизнь дополнительными положительными эмоциями - осозннием собственной доброты с легким привкусом превосходств. Внчле список был не тк велик, но со временем стл рзрстться, потому что у млоимущих однокурсников в основном пошли млоимущие дети, плодившиеся довольно ктивно, и, кроме того, млоимущие больные родственники. Все они скоро привыкли к этому пйку и скорее всего не поняли бы и дже крйне возмутились, если бы поток милостыни прекртился. Это обстоятельство нчинло жену Бухглтер рздржть, - потому что одно дело, когд ты см, по доброй воле, другое - когд от тебя ждут, когд ты вроде бы уже и должен - тк что иногд, зкупя продукты н оптовых рынкх, он позволял себе брть кое-что с просроченным сроком годности по совсем уж бросовой цене. "У милосердия тоже есть свои пределы", - думл в ткие моменты жен Бухглтер.

Не тк двно к ее списку Бухглтер своей рукой дописл еще одну фмилию, грузчик овощного мгзин, и, в скобочкх, сигреты "Мльборо", что особо подчеркнул двумя линиями.

Евгения понимл, что пок не в силх помочь Николю Пвловичу и людям, от которых звисел его судьб, ей нечего предложить. Но в то же время он знл, возможно, лучше других, что кждое мгновение мир, знчит, и все его проблемы, рспдется н миллирды чстиц, в следующее мгновение создется зново. Знчит, всегд есть шнс проскользнуть между и решить одну. Для этого иногд бывет достточно воздействовть хотя бы н один том. Глвное не отступть и не остнвливться.

Зойк рботл в небольшом медицинском центре с многознчительным нзвнием "Седьмя ступень совершенств". У вход к Евгении бросилсь необыкновенно яркя женщин, нпоминющя скорее ккую-то диковинную рйскую птицу, дже ее ядовито-зеленя кофт был с длинным, кк перья, ворсом. Женщин уже готов был зключить Евгению в объятья, кк тут же, опытным своим глзом устновив, что Евгения не из числ клиентов, поскучнел и вернулсь к кссе. Дже кофт ее при этом поблекл, в цвете стл преоблдть болотный.

В тесной комнтке н мссжном столе лежл большя, совершенно голя женщин, Зойк ходил вокруг нее, делл пссы своими мленькими ручкми с толстенькими, короткими, нпоминющими срдельки пльчикми и нжимл н отдельные чсти ее тел, при этом женщин не то чтобы взвизгивл, кк-то хрюкл и взбрыкивл ногми, спин ее колыхлсь, кк студень. Зойк был знят и сосредоточенн, потому Евгении скупо бросил:

- Привет.

Евгения сел н свободный стул и дже отвел глз, чтобы не скзть что-нибудь про эту женщину, Зойкину пциентку, ведь ей было, что скзть, - но не хотелось обижть Зойку. Зойк сделл еще несколько пссов, еще несколько рз нжл пльчиком, женщин опять хрюкнул и взбрыкнул ногми.

- Все, - скзл Зойк. - Н сегодня хвтит. Проблем много, но мы спрвимся.

Женщин тяжело свлилсь со стол и исчезл з ширмой, когд же вышл, то окзлсь ну очень внушительной дмой в мехх и роскошной меховой шляпе.

- Ну? - скзл Зойк, когд дм ушл. - Я думл, ты уехл. Видели тебя. Только н другом вокзле.

- Кто? - удивилсь Евгения.

- Кто-кто! Люди все видят! Подполковник! Я тебе рсскзывл. Нверное, он и тм свою несчстную глину роет.

- У меня к тебе просьб, - скзл Евгения.

- Проси, - скзл Зойк.

- Если я не дм о себе знть в течение двух чсов, свяжись с Голояном.

- Ты дешь! - скзл Зойк. От полноты чувств он взгромоздилсь н мссжный стол, чего не делл никогд, и уствилсь н Евгению. - Слушй, подруг, вообще, что ты делешь в Москве? - видя, что Евгения не собирется отвечть, Зойк по инерции еще попытл ее глзми, потом скзл: Устроил б я тебя куд-нибудь, хоть сюд. Здесь деньги, см видел, кругом. Н двух ножкх ходят. Ну тк ты у нс мышей не ловишь, ты у нс с мухми. Тебе это говорили?

- Говорили, - скзл Евгения.

- Вот и я говорю. С мухми!

- Я могу н тебя рссчитывть? - скзл Евгения.

- Рссчитывй, что с тобой делть, - скзл Зойк и вздохнул.

Евгения прошл немного по улице, потом зшл в небольшой, зжтый домми дворик и сел н скмейку под деревом. Н другом конце скмейки сидел и курил женщин, которую он только что видел у Зойки. Вид у женщины был довольно несчстный, меховя шляп съехл н бок, д и вся он, вроде ткя внушительня, кк-то помельчл.

- Вм ндо обследовться, - скзл Евгения. - Если не стнете тянуть, все зкончится хорошо.

Женщин резко повернулсь к Евгении, тк что ее шляп еще больше съехл н бок, посмотрел с изумлением и одновременно дже кк-то оскорбленно.

- Тм вм не сделют вред, но время вы потеряете, - спокойно скзл Евгения.

Женщин бросил недокуренную сигрету и быстро пошл прочь.

Евгения же стл сосредотчивться н жене Бухглтер, видел он ее недвно, и это было несложно, но укоризненное лицо Зойки еще долго ей мешло и все мячило перед глзми.

Евгения знл, что встретит Бухглтер, и Бухглтер открыл ей дверь. Он ужсно перепуглся, горздо больше, чем тогд, утром, и дже кк-то по-женски всплеснул рукми.

- Господи! - скзл Бухглтер и суетливо потщил ее по полутемной квртире в боковую комнту, повторяя: - Тише, тише! Умоляю!

Он плотно зтворил дверь и включил торшер. Осветилсь стндртня, нежиля обстновк. Кк в гостинице. В углу были свлены холсты.

- До-ро-г-я... - скзл Бухглтер и посмотрел н нее с ненвистью. - Я вм говорил! Еще в нчле... Я - мирный человек. Я не хочу осложнений! - он был очень бледен. Д и сердце у него стучло с перебоями.

- Вм не подходит ткя жизнь, - скзл Евгения. - Еще немного и может быть инфркт.

Вместо ответ Бухглтер подбежл к окну, неслышный в домшних тпочкх, и плотнее здернул штору.

- Я ншл Николя Пвлович, - скзл Евгения.

- Хуже могло быть, хуже, - зшептл Бухглтер и почему-то оглянулся. Речь идет о деньгх, очень больших деньгх... У вс есть ткие деньги?

- Нет, - скзл Евгения. - А у вс?

Бухглтер подошел к Евгении совсем близко и, глядя в глз, скзл:

- Вы предлгете мне выложить все, что я имею, рди этого никчемного, бездрного человек, чтобы он продолжил свою никчемную жизнь и опять во что-нибудь влип? Вы считете меня идиотом?.. Уходите до-ро-г-я... - это он скзл уже мягче. - Для вс это будет лучше всего.

Евгения молчл. Конечно, он срзу узнл эту комнту, в которой уже видел себя связнной. Угроз ндвиглсь н нее отчетливой волной, но шл он не от Бухглтер. И, кк бы подтверждя это, в комнту быстро вошл жен Бухглтер в хлте, нброшенном н стромодную ночную рубшку до ворот, и в бигудях.

- Это он? - спросил жен Бухглтер.

- Кто? - не понял Бухглтер.

- Я спршивю - он или нет? - скзл жен Бухглтер и вытщил из крмн хлт мленький сверкющий пистолет.

- Нтш! - ужснулся Бухглтер. - Откуд у тебя пистолет? Откуд?

Пистолет поблескивл у Евгении перед глзми, и поблескивли стекл очков жены Бухглтер, тк что з ними не видно было ее глз. Он толкнул Евгению чуть повыше груди, тк что Евгения не удержлсь, потерял рвновесие, сделл шг нзд и упл в жесткое кресло.

- Нтш! - вскричл Бухглтер. - Ты с ум сошл! Ты этого не сделешь!

- Сделю, - скзл жен Бухглтер.

Бухглтер знл жену, знл все ее интонции, знл ту из них, з которой скрывется непримиримость. Он метлся вокруг нее в пнике и злмывл руки.

- Нтш! Нтш! Ты - интеллигентня женщин, ты - интеллектулк. Ты - сосуд, д, священный сосуд. Ты - мть! В конце концов ты - мть!

- Вот именно, - скзл жен Бухглтер. - Я всегд знл, что ты тряпк, Семен. Я выбрлсь из говн (он тк и скзл говн - з этим тоже был непримиримость) и не хочу, чтобы из-з ккой-то дуры все рухнуло.

- Боже! - кричл Бухглтер. - Но не тк же, не тк! Это пошло, вульгрно!

- Не все ли рвно - кк... - скзл жен Бухглтер.

- Я см все сделю, - скзл Бухглтер. - Я сейчс позвоню...

- Не из квртиры, - скзл жен Бухглтер. - И лучше я...

- Зпомни телефон, - скзл Бухглтер (у жены Бухглтер был отличня пмять).

- Д лдно, - вдруг скзл жен Бухглтер. - Я зню!

Он быстро рспковл одну из кртин и этой веревкой ловко связл Евгении руки, потом и ноги. Нбросил н хлт пльто и вышл из квртиры.

- Боже! - скзл Бухглтер. - Он все знет. Все! - и совершенно убитым голосом. - Возможно, и про Аллу...

- Вы сомневлись? - скзл Евгения.

- Откуд? Откуд? Я был тк осторожен!

- Кждый думет, что он глвня фигур, все остльные - декорция, фон... Но бывет инче... Кждый - декорция в чьей-то жизни...

Евгения вырзилсь тумнно, но Бухглтер понял.

- Вы думете, я декорция? - вскричл Бухглтер.

- Я просто рссуждю, - скзл Евгения.

- Я не хочу быть декорцией! Не хочу быть декорцией! Я не хочу быть декорцией! - несколько рз выкрикнул Бухглтер. - Он всегд мной мнипулировл! - вырвлось у него что-то глубокое, зтенное, вырвлось - и он см этому ужснулся.

- Рзвяжите меня, - скзл Евгения.

- Конечно, конечно! - вскричл Бухглтер и стл торопливо рзвязывть веревки. Потом протянул руку и помог ей встть.

Когд они вышли н лестничную клетку, снизу уже слышлись шги. Нескольких человек. Вниз они спустились н лифте, быстро обогнули дом и рстворились в ночном городе.

Они шли торопливо, можно скзть, бежли, около километр.

- Не могу, - скзл нконец Бухглтер и остновился.

Н нем не было лиц - вместо лиц белел колышущяся, неопределення мсс, не оргнизовння чертми. Слишком тяжело длсь Бухглтеру вся эт история. Евгения подвел его к ярко освещенной витрине, повернул спиной к улице, скзл вот тк и стоять, см пошл позвонить.

- Уже, - скзл Зойк. - Уже связлсь. Посмотри н чсы! Было десять.

- Он что-нибудь скзл? - спросил Евгения.

- Скзл. Скзл, что позвонишь. Еще скзл, что того, о ком ты хлопочешь, ндо срочно перевезти.

- Куд? - спросил Евгения.

- К этому придурку, который с глиной.

- А он пустит?

- Рз Голоян скзл, знчит, пустит. Пиши дрес.

- Пишу, - скзл Евгения.

Чстник, вернее, чстницу, Евгения остновил неподлеку, подъехли к Бухглтеру поближе, и Евгения окликнул его, не выходя из мшины. Бухглтер не шелохнулся. Тогд Евгении пришлось выйти и дже взять его под руку.

Бухглтер знл, где нйти Николя Пвлович, но был все еще в тком ошеломленном состоянии, что ничего не мог вспомнить. Евгения ему не помогл.

- Сейчс поедем, - скзл Евгения женщине-водителю. - Он только вспомнит дрес.

Женщин-водитель посмотрел н Бухглтер ко всему привыкшим, ничего не выржющим взглядом и отвернулсь. Лицо у нее было суровое, темное и дже чуть-чуть мужское, д и во всем облике крылсь ккя-то мужскя коренстя крепость.

- Не боитесь ездить вот тк, по ночм? - спросил ее Евгения.

- А что бояться? - скзл женщин-водитель. - Я з себя не боюсь.

- А з кого вы боитесь? - спросил Евгения.

- Понятно з кого, з детей, з муж, чтоб ему провлиться, между прочим. А з себя нет, не боюсь.

Бухглтер все вспоминл...

- Вм сны снятся? - спросил Евгения.

- Ккие сны, - скзл женщин-водитель. - З день тк нмотешься, только бы до подушки, д в яму. Хотя, бывет... Третьего дня вот летл во сне...

- Это хорошо, - скзл Евгения.

- Только низко, тротур здевл, - он улыбнулсь, и в зеркльце Евгения увидел ее лицо, которое в этот момент перестло быть чуть-чуть мужским, сделлось скорее чуть-чуть женским.

- Все рвно хорошо, - скзл Евгения.

Нконец Бухглтер вспомнил дрес отдленного рбочего общежития, и они поехли, и пок ехли туд, в это общежитие, женщин-водитель улыблсь.

Было поздно, но в общежитии еще не спли, один Николй Пвлович лежл н угловой койке многоместной комнты, укрывшись с головой грязно-серым одеялом.

Николй Пвлович не выкзл ни удивления, ни испуг. Он тк уствл н своей новой рботе, что по вечерм уже не испытывл ни к чему никких чувств, кроме отврщения. Но от Бухглтер он все рвно стрлся держться подльше и в мшине срзу сел не рядом с ним, н переднее сиденье.

У дом отствного подполковник Снегирев мшину отпустили. В последний рз мелькнуло перед глзми Евгении суровое лицо женщины-водителя, суровое, но уже чуть смягченное улыбкой, мелькнуло и исчезло в большом городе нвсегд.

В подъезде дом, в котором жил отствной подполковник Снегирев, пхло вокзлом и поездми, и от этого зпх появлялось чувство, нпоминющее о стрнствиях. В его квртире н первом этже этот зпх усилился, но больше всего тм пхло землей. Отствной подполковник Снегирев встретил их в голубом нижнем белье, н котором особенно выделялись грязевые потеки. Выяснив, кого нужно приютить, он укзл Николю Пвловичу куд-то в глубь своего жилищ, перед Евгенией и Бухглтером, не простившись, тотчс же бесцеремонно зкрыл дверь.

Ночь Бухглтер провел н дивнчике струхи, Евгения спл в одной комнте с Зойкой. Между тем, у Зойки были свои плны, совсем другие... Когд они появились, у нее сидел "индус" - щуплый, всегд взволновнный юнош. Звидя их и придя от этого в еще большее волнение, он долго, церемонно извинялся, потом незметно исчез из квртиры. Короче, Зойк был недовольн и, доствя из шкф постельное белье, все рздрженно хлопл дверцей, Бухглтеру сунул откровенно рвную простыню и дже не предложил чю.

Евгения проснулсь рно, но когд вышл н кухню - Бухглтер был уже тм.

- Кк спли? - спросил Евгения.

- Плохо, - ответил Бухглтер. - Вы не скзли, что тм будет еще ккя-то струх, - и посмотрел н нее с укором.

- А, - скзл Евгения. - Я должн был догдться... Ее привлекли вши деньги. В следующий рз положите н стол ккую-нибудь мелочь.

Бухглтер уже нчл привыкть к ее стрнностям, поэтому посмотрел снисходительно, потом перевел взгляд в окно, н пустынный еще двор.

- Ну и что будем делть? - спросил нконец Бухглтер.

- Это решть вм, - скзл Евгения.

Вообще-то, Бухглтер был гением.

Еще в школе, полусонным, неуклюжим подростком, он просто изумлял учителя мтемтики, когд решл сложные здчки совершенно необычным обрзом. "Если бы ты не был тким ленивым!" - говорил в тких случях учитель мтемтики, потрепнный жизнью, рзочровнный, многодетный отец, и, рзволноввшись, дже шел курить н школьный двор. Но юный Бухглтер был крйне ленивым и никогд не учствовл ни в кких тм мтемтических олимпидх. А когд собирлся-тки учствовть, то либо просыпл, либо опздывл смым непозволительным обрзом. Лишь однжды он успел н последние пятндцть минут и ккя-то сердобольня душ его все-тки допустил, и он з эти пятндцть минут решил все что ндо и смым нилучшим обрзом, но перепутл дрес и номер своей школы, и нгрд его тк и не ншл.

В институте Бухглтер тоже был полусонным, ленивым студентом и, хоть и сдвл сессии без хвостов, среди преподвтелей считлся посредственностью. И когд отличниц Нтш, не крсвиц, конечно, но для ее ум-то вполне, вдруг н последнем курсе вышл з него змуж, все в институте были очень удивлены.

Потом пошл жизнь. Жизнь кк жизнь - по принятым в те годы стндртм, двое сыновей, двухкомнтня хрущевк... Нтш делл нучную крьеру, ездил по конференциям, зщищл диссертции, Бухглтер прозябл то в одном нучно-исследовтельском институте, то в другом. И никто, ни одн живя душ н свете, не знл, что идеи и рзрботки этих идей для рбот жены делл этот неуклюжий человек, тк, между прочим, почесывясь и позевывя. Когд же пришло время перемен, появились первые чстные предприятия, и кпитлы стли перерспределяться, госудрство, соответственно, рстскивться, жизненный уровень нучных рботников донельзя упл, диссертции жены превртились в груду бесполезной бумги... когд, кроме того, двухкомнтня хрущевк без долгого ремонт совсем пришл в упдок, дв слвных мльчугн выросли в здоровенных, прожорливых лбов, которых ндо было кормить, одевть и вообще выводить в люди, вот тогд-то жен устроил Бухглтер бухглтером в одно из первых чстных предприятий. И тут...

Тут произошло нечто, похожее н чудо (только не для жены Бухглтер он-то всегд знл, с кем имеет дело). Гений Бухглтер, который до того только чуть-чуть проклевывлся, кк подмерзшя почк, проклюнулся окончтельно и рсцвел. И это чстное предприятие, одно из первых, стло бурно рсти, рсширяться и преуспевть. О Бухглтере в деловых кругх пошли слухи, и от предложений не было отбоя. Когд он принес домой первую увесистую пчку денег, жен не впл в истерику, не сошл с ум, не нкупил кстрюль фирмы Zeptеr и модную одежду, он дже не отремонтировл квртиру, послл сыновей учиться з грницу, себе купил лишь не дешевые, конечно, но довольно простые, удобные, глвное - устойчивые туфли.

Между тем возможности и личный достток Бухглтер увеличивлись в геометрической прогрессии, он уже рботл одновременно в нескольких фирмх, в голове его стройными рядми выстривлись шеренги цифр, они взимодействовли друг с другом, умножлись друг н друг, делились, склдывлись, ловко перепрыгивя через огрничения пргрфов и зконов, исполняя тинственный и мгический тнец, смысл которого был понятен ему одному, и в то же время донельзя релен, мтерилизуясь в деньги.

Жен Бухглтер был трезвой женщиной, он не фишировл свои новые возможности, не кичилсь перед другими и доншивл стрые вещи. Более того, он понимл, что з все ндо плтить, кк те древние, которые, когд им особенно везло, умилостивляли богов, проливя н лтри кпли своей крови. Он был очень внимтельн и всегд нстороже. И вот кк-то утром рздлся звонок... Голос был незнкомый, влстный, но вежливый. Жен Бухглтер позвл Бухглтер к телефону, см пошл в соседнюю комнту и осторожно снял трубку прллельного телефон.

- Не понял, - услышл он голос Бухглтер. - Предствьтесь.

- Мое имя вм ничего не скжет.

- Предствьтесь! - отрывисто повторил Бухглтер.

- Мне хотелось бы с вми встретиться. Это в вших интересх.

- Предствьтесь! - взвизгнул Бухглтер.

- Подумйте. Я перезвоню, - и трубку повесили.

Когд ровно через неделю в телефонной трубке послышлся тот же голос, Бухглтер был в внной, но жен Бухглтер и не собирлсь его звть.

- Я его жен, - скзл жен Бухглтер. - Я думю вм имеет смысл встретиться со мной.

Встреч был нзнчен в третьесортном ресторне, в одном из дльних микрорйонов. Добирлсь жен Бухглтер н двух втобусх почти чс и всю дорогу простоял. Ресторн же рсполглся в первом этже большого здния н горке, и вел к нему довольно крутя лестниц, но н жене Бухглтер были ее удобные и очень устойчивые туфли, и он легко поднялсь. Конечно, было ей стршновто, но ее вел решимость пролить н лтрь богов несколько кпель своей крови.

У дверей ресторн стоял групп мелнхоличных молодых мужчин, которые подчеркнуто н нее не смотрели и дже кк будто отворчивлись. Жен Бухглтер прошл между ними, кк сквозь строй. В зле же ресторн было совсем пусто, только з одним из столиков сидел совершенно седой, подтянутый мужчин. Жен Бухглтер нпрвилсь прямо к нему и сел нпротив.

- Что будете пить? - спросил Седой.

И жен Бухглтер скзл:

- Водку.

- Сколько? - спросил Седой.

- Немного, - скзл жен Бухглтер. Вообще-то, он никогд не пил водку, но ей хотелось выглядеть в глзх этого человек посолиднее, не ккой-нибудь дмочкой-финтифлюшкой.

И ей принесли водку, в большой рюмке, сто грмм, и бокл с чистой водой, чтобы ее зпить.

- Водку лучше всего зпивть водой, - охотно пояснил Седой. - В минерльной воде совершенно лишние пузырьки воздух.

Жен Бухглтер выпил сто грмм водки, очень удчно, не зкшлявшись и не поперхнувшись, короче, не потеряв лиц, и зпил водой.

- Кк вы понимете, жизнь - это не грязня луж, в которой плвет все, что угодно, - скзл Седой. - Конечно, хвтет и тких луж, но я имею в виду более высокое устройство. Вы меня понимете?

- Д... - скзл уже порядком зхмелевшя жен Бухглтер.

- Жизнь в высоком своем устройстве довольно оргнизовння конструкция, - продолжл Седой. - И не дело, когд кто-то болтется см по себе... Не дело! Болтется, знчит, рскчивет все здние. Вы меня поняли?

- К-конечно, - скзл жен Бухглтер.

- Возможности кждого огрничены, - скзл Седой. - Поэтому неплохо их объединять... Если к вшим возможностям добвить нши возможности, результт может быть выгоден для обеих сторон. Вы меня поняли?

- Аг, - скзл жен Бухглтер.

- Время одиночек прошло, - скзл Седой. - Зпомните!

Седой смотрел н нее выжидтельно и не спеш здвл вопросы. И жен Бухглтер, одно з другим, рсскзл ему все - в кком чсу ккого дня и месяц Бухглтер родился, ккие у него привычки и склонности, что он любит и чего боится, ккие цвет предпочитет и в ккое время дня чувствует себя лучше всего, но глвное, что он скзл про муж, - чтобы его увлечь, ндо поствить перед ним особенно сложную и увлектельную здчу. Выскзвшей все это жене Бухглтер сделлось немного не по себе... И, когд ей предложили еще водки, он не откзлсь и выпил почти половину рюмки, тк что спускться по крутой лестнице от ресторн дже н тких устойчивых туфлях ей было непросто, отчего одному из молодых людей, стоявших у дверей ресторн и подчеркнуто н нее не смотревших, пришлось-тки н нее посмотреть, подхвтить под локоть и провести вниз.

Вечером того же дня, когд выветрился лкоголь, но появилось похмельное недовольство собой и грессивность, жен Бухглтер н Бухглтер "нехл". Он говорил вещи бнльные, но убедительные. О том, что ндо быть гибче, не плыть против течения, одевться по погоде. И о том, что время одиночек прошло. Эт фрз з вечер прозвучл несколько рз, и у Бухглтер было ощущение, что ее вбивют ему в голову метллической кувлдой. Он вспомнил тот вечер и эту фрзу теперь, рнним утром, сидя н чужой кухне.

...Прошло время, и то ли здчи перестли быть ткими уж сложными и увлектельными, то ли оргнизм просто требовл передышки, но Бухглтер стл тосковть. Жен Бухглтер срочно оргнизовл круиз, вывезл его к египетским пирмидм, потом в Приж, но это ничего не попрвило, нпротив... Пирмиды покзлись ему совершенно унылыми, не имеющими никкого отношения к его фнтстическим детским грезм, ну пнорм Приж с Эйфелевой бшней - бесконечно скучным зрелищем, зстывшей, плоской, нвязчивой реклмной открыткой, которую хотелось взять з крешек и поскорее убрть в ящик стол. Тк что все оствшиеся дни в Приже он провлялся в номере дорогого отеля с жуткой мигренью и почти не вствл с кровти. И тогд к жене Бухглтер пришл стря, кк мир, простенькя мысль... И он ншл простенькую женщину по имени Алл, прозябвшую продвщицей в овощном мгзине (куд, кстти, потом пристроили и Николя Пвлович) и мечтвшую, конечно, о переменх своей жизни к лучшему, явилсь перед ней кк бы вестником этих перемен, зплтил деньги и все устроил. Тк Алл и Бухглтер встретились, и все зкрутилось по здумнному женой Бухглтер плну. И скоро ей уже не ндо было тртиться н эту Аллу, потому что деньги ей стл двть см Бухглтер. В мленькой конспиртивной квртирке для него нчлсь новя жизнь, жизнь, полня вкус, зпх и цвет, цифры в его голове зкрутились особенно воодушевленно.

И рнним утром, сидя н крйне неуютной для него Зойкиной кухне, Бухглтер вспомнил множество мелочей и совпдений, которым еще совсем недвно не придвл никкого знчения, но которые сейчс все сошлись, сцепились между собой, обрзовв совершенно понятную кртину, в которой он действительно был декорцией, которую использовли и перествляли с мест н место.

Мелькнул в глубине души трусливя мысль, что лучше было бы, если бы все остлось по-прежнему... Он не любил перемен. Д и что было бы, если бы люди узнли друг о друге все тйные мысли, все смые скрытые пружины? Понятно, что было бы. Рсплись семьи, рзбились дружбы, рзбежлись компньоны. И несмотря н то, что в тотльном мире беспорядк, прекрсными островми, возможно, и сверкли бы исключения, они были бы слишком ничтожны, чтобы что-либо изменить в принципе. Тк не рзумнее ли принимть все, кким оно кжется, когд, процеженно и отфильтровнно, возникет н видимой поверхности то, чему и должно появиться н поверхности... Во имя порядк.

Итк, когд н кухню вошл Евгения, Бухглтер посмотрел н нее крйне неодобрительно, можно дже скзть, врждебно.

...Бухглтер вернулся в комнту струхи и лег н дивн.

- Положите деньги н стол, - скзл Евгения, зглядывя к нему. - Если хотите, чтобы вс не беспокоили.

- Обойдется, - скзл Бухглтер. - Вечером я уезжю, - и повернулся к ней спиной. Под тяжестью его грузного тел ветхий дивн беспомощно зстонл.

Зойк грессивно и бесцеремонно гремел кстрюлями н кухне, всем своим видом покзывя, кто здесь хозяин, - вся эт история ей жутко не нрвилсь. Он озбоченно носилсь по квртире и дже помыл пол в прихожей. При этом лицо у нее было ндутое и обиженное. Он ушл н рботу, тк и не скзв Евгении ни слов.

Весь день Евгения провел в молчнии. Молчл квртир Зойки, бывшя квртир струхи, молчл Бухглтер з дверью, только дивн под ним, когд он поворчивлся, тягостно вздыхл, д в трубх иногд деликтно журчл вод. Евгения смотрел из окн во двор, двор-колодец, всегд немного сумрчный, школьники шли в школу, взрослые - н рботу... Потом они возврщлись - дети из школы, взрослые с рботы, и поэтому Евгения понял, что прошел день.

Нконец Бухглтер к ней вышел.

- Я уезжю, - скзл Бухглтер. - Не преследуйте меня. Я сделю то, что вы хотите.

И Евгения понял, что он говорит првду.

Н подходе к вокзлу Бухглтер позвонил жене.

- Ты где? - зкричл жен.

- Все в порядке, - скзл Бухглтер. - Не волнуйся.

- В чем дело? Объяснись! - кричл жен. Голос у нее срывлся н незнкомые Бухглтеру истерические интонции.

- Я прожил с тобой двдцть шесть лет и не догдывлся, что у тебя может быть оружие.

- Ты не понял, я объясню! - кричл жен.

- Нтш, - спокойно скзл Бухглтер. - Ты помнишь ншу молодость? Ты же знешь, я никогд не любил все эти походы, плтки, костры, гитры, посиделки н кухнях... В тких случях я никогд не знл, что делть, и чувствовл себя идиотом.

- Я помню... - скзл жен.

- Д, но мне нрвилось, когд это делли другие. То что делешь ты сейчс, мне не нрвится.

- Послушй... - нчл жен.

Бухглтер не стл ее слушть.

Он скзл:

- Лучше всего, если ты уедешь, - и повесил трубку.

В комнту быстро вошел Седой, слышвший этот рзговор по другому телефону. Жен Бухглтер с трубкой в руке, из которой все еще рздвлись совершенно непримиримые короткие гудки, вся обвисл н стуле, кк брошення одежд.

- Вы все испортили, - скзл Седой. - Я-то думл, вы знете своего муж.

- Я... - скзл жен Бухглтер, от рстерянности не нходя слов. Я... - в своих очкх для чтения с толстыми стеклми он походил н испугнную, больную черепху.

- Д плевть мне н вс! - безжлостно скзл Седой. - Вы-то здесь при чем... Н вс мне плевть!

- Але? - послышлся мелодичный голос, и сердце Бухглтер дрогнуло.

- Я уезжю, - скзл Бухглтер.

- До скорого, - промурлыкл телефон.

- Нвсегд, - скзл Бухглтер. И повторил: - Нвсегд.

Голос сломлся и что-то зверещл, но Бухглтер его больше не слышл.

...Ехл Бухглтер один в купе первого клсс. Он выпил сткн хорошо звренного, крепкого чю и мшинльно съел пчку печенья со столик, половин этого печенья горой крошек остлсь у него в бороде и н груди. Потом он почистил зубы зубной пстой и щеткой, которые купил в киоске н вокзле, но спть лег, не рздевясь (он вторую ночь спл, не рздевясь), и выключил свет. Не спл. В темноте мелькли огни... И тут он услышл шорох. Снчл где-то вверху, потом ниже, и вдруг он отчетливо увидел струху, которя мешл ему спть прошлой ночью. Струх стоял около умывльник. Он взял его зубную псту и зубную щетку и стл чистить зубы. Это было отвртительно, Бухглтер дже нчло подтшнивть.

- Пошл вон, - тихо скзл Бухглтер.

Струх не регировл. Он стл искть ккой-нибудь предмет, чтобы зпустить в эту дрянь, но нщупл н столике лишь обертку от печенья. Он сжл ее в кулке, скомкл и зпустил в струху. Бумжный комок пробил ее нсквозь и удрился в стену. Струх, видимо, обиделсь, но не исчезл, он только переместилсь в смый дльний от Бухглтер, смый темный угол купе.

- Пошл вон, - повторил Бухглтер и услышл, кк жлко прозвучл его голос, здвленный шумом поезд. - Пошл вон! - крикнул он громче. - Я еще не сошел с ум!

Он зкрыл глз и всеми силми пострлся уснуть. Он то впдл в мутное збытье, то просыплся и, чуть приоткрыв глз, посмтривл в угол - струх стоял тм. Он опять зкрывл глз и до бесконечности повторял себе:

- Я сплю! Я сплю! Я не сошел с ум!

Струх исчезл только н рссвете, и только тогд Бухглтер збылся тяжелым, тягучим сном. Но... в ту же минуту в дверь купе постучл проводник. Подъезжли.

Короче, ночь прошл отвртительно. Лиц кк ткового н Бухглтере просто не было. Он умылся, стрясь не смотреть н это отсутствующее лицо, к зубной псте и щетке не притронулся. Стряхнул крошки с груди, но не до конц, и прямо с вокзл отпрвился по делм.

Он шел по улицм, не тясь, хотя и понимл, что его присутствие в городе уже отмечено. Скоро з ним нчли следить, но это лишь вызвло в нем двно збытое, мльчишеское, зядлое чувство, он зшел в несколько случйных мгзинов и сделл несколько незнчительных покупок. Вообще, он терпеть этого не мог, - делть покупки, - но сейчс дже получил ккое-то удовольствие. Он купил несколько зубных щеток, подсвечник в форме рыбы, крошечный словрик корейского язык, мягкую игрушку - непонятного цвет крокодил и детский конструктор "Что нм стоит дом построить". Все это он нес в плстиковом пкете. И с этим большим плстиковым пкетом он зшел в несколько бнков и произвел тм несколько оперций, потом зглянул в ближйшее по дороге интернет-кфе и дв чс провел в Интернете.

Длее, он перекусил гмбургером в "Мкдонлдсе", взял ткси и поехл н дчу.

Дч, в отличие от квртиры, у Бухглтер был вполне фешенебельной, хотя в бссейне перед домом дже летом никогд не бывло воды.

Н учстке было холодно. Неуютно. Необжито. И все вокруг сковно зкменелой, ноябрьской стылостью. Еще не рзросшиеся деревья, почти сженцы, кзлись особенно хрупкими, особенно обнженными, особенно беззщитными... В доме было тк же. От ковров под ногми пхло сыростью. Рядом с кмином лежло несколько поленьев, Бухглтер подбросил прочку в кмин, но огня тк и не рзжег.

Мучительно стрдя и дже постнывя, он принял холодный душ, переоделся в другую одежду, потом сел перед молчливым телевизором спиной к двери и стл ждть.

Он не боялся. Единственное, что рздржло, был струх. Он появилсь кк только стло темнеть. Обошл дом - он слышл поскрипывние н втором этже и в соседних комнтх - и притилсь у дверей з его спиной.

Это рздржло, но не более того. В сущности, ему стло безрзлично, он уже готов был бросить ей ккую-то мелочь, кк советовл Евгения, но стршня устлость и зкменелое оцепенение всего вокруг вдруг нвлились н него, и не было сил дже потянуться к пиджку, висевшему н стуле.

...Когд-то, в одну из редких ссор, Седой скзл: "...Я отрежу вм голову, кк профессору Доуэлю, не дм ни пить, ни есть - будете только выдвть идеи...". Когд-то он его боялся, но теперь ему совсем не было стршно. Ему было все рвно. Д. Абсолютно.

Мшин подъехл к дому уже чсов в одинндцть, может, и еще позднее. Бухглтер потерял счет времени. В тишине особенно оглушительно рздлись шги - он не зпер входную дверь. В комнту вошел Седой, сел нпротив. Бухглтер не смотрел н него, единственное, что выдвло его слбость, был взгляд, нпрвленный куд-то под стол, кк будто и см он не прочь был туд спрятться.

- Лдно, - скзл Седой. - Не будем ссориться из-з пустяков. Пусть это будет днь гумнизму. Половин издержек з мой счет.

Он положил руку н безжизненную, холодную руку Бухглтер и похлопл по ней твердо и окончтельно.

После отъезд Седого Бухглтер прошел н кухню и почти мшинльно, не чувствуя вкус, съел три бнки мясных консервов. Потом вывлил н дивн содержимое плстикового пкет - зубные щетки, подсвечник в форме рыбы, словрь корейского язык, ухмыляющегося крокодильчик непонятного цвет и детский конструктор "Что нм стоит дом построить"... Кк всегд основтельно прочитл инструкцию... В инструкции к конструктору было скзно: "В виду особой сложности желтельно, чтобы в игре принимл учстие кто-нибудь из взрослых...". Взрослых рядом не было, родители, которые когд-то любили его безмерно, умерли уже двно, жен собирлсь в Америку, Алл, его предтельскя возлюблення, см был ребенком и тоже был длеко, тк что почти до утр Бухглтер склдывл дом из рзрозненных чстей: один.

Н другой день первым рейсом Седой вылетел в Пргу, где у него был нзнчен встреч с целым рядом лиц.

В смолете он здремл и дремл тк довольно долго. И вдруг его кк будто что-то толкнуло, он открыл глз и увидел довольно стрнную вещь - по проходу между креслми в сторону тулет прошл струх в линялом, бумзейном хлте, в косынке, обвязнной вокруг головы, концы которой торчли ндо лбом нподобие рожек.

Это было тк нелепо, глвное, неуместно, что Седой решил, что ему померещилось. "Глупость!" - брезгливо подумл Седой и опять зкрыл глз. Но н душе у него почему-то сделлось скверно, и когд стюрдесс тронул его з плечо и предложил что-нибудь выпить, он, нрушя свое обычное првило в полете не пить, - выпил вин.

Когд же в номере хорошо знкомого отеля, уже в Прге, выйдя из внной, зкутнный в бнный хлт, он увидел ту же струху, невозмутимо сидящую в кресле и дже кк будто его поджидющую, ему стло скверно тк, кк, нверное, не было никогд в жизни.

Он был невероятно везучим человеком, везучим и уверенным в себе, потому что чем больше ему везло, тем больше он был уверен в себе. Ум у него был четкий, ясный, не мелочщийся, но и не упускющий мелочей, хрктер жестокий, бесстршный. Отец, рядовой зконопослушный пртиец, безжлостно его колотил, пытясь выбить ущербный ген, толквший ко всему, что было связно со словом "нельзя". Но это только усугубило дело, и однжды, собрв все бывшие в доме деньги, чсы дед и сережки мтери, юный Седой нвсегд ушел из дому, от простых, првильных людей и их неприхотливого, првильного житья, туд, куд звл его внутренний голос. Туд, где "нельзя", после многих лет превртив это "нельзя" нконец-то во "все можно".

- Что вм ндо? - спросил Седой.

Струх не отвечл.

- Уходите, - скзл Седой уже не тким твердым голосом.

Преодолевя себя, он подошел ближе - не было в кресле струхи.

- Черт! - подумл Седой.

Он вытщил из бр мленькую бутылочку коньяк и вылил коньяк в себя через отвртительно узкое горлышко. В горле зпершило...

- Черт! - вслух повторил Седой.

Он переоделся и спустился вниз. До встречи еще оствлось порядочно времени, но у вход в отель уже стоял мшин. Свои дел Седой всегд оргнизовывл идельно. Он сел н зднее сиденье. И тут впереди увидел уже знкомые рожки. Струх сидел рядом с шофером.

- Ничего, - скзл см себе Седой. - Все нормльно. Стрх боится стрх.

- Подождите здесь, выпейте кофе, - скзл он шоферу. - Я немного проедусь.

И сел н место водителя. Струх опять исчезл. Он проехл совсем немного по узкой улочке, ведущей к отелю, кк в зеркльце опять увидел ее, струху, сидящую н зднем сиденье. Липкя, гдкя волн стрх поднялсь откуд-то из живот и подктил к сердцу.

- Это ничего, это бывет, - подумл Седой и врубил гз.

Мшин резко рвнул, в зеркльце Седой увидел, кк струху подбросило.

- Аг, - подумл Седой. - Сволочь!

И он погнл мшину, нрушя все првил, опять вопреки своему првилу не нрушть првил уличного движенья. Н поворотх легкую струху подбрсывло, один рз он со стуком удрилсь головой о дверцу последнее вызвло у Седого ккую-то особенную, злордную рдость. Дом, окн, мшины, улицы мелькли перед его глзми, и он уже не знл, где он и что с ним. Вдруг он увидел руку струхи, костлявую и очень длинную, рук тянулсь к нему... Он дернул руль - и больше для него ничего не было...

Собрлсь толп, приехл полиция, короче, много было вокруг нроду, но никто не зметил струху в линялом бумзейном хлте и в косынке, звязнной ндо лбом нподобие рожек. Конечно, Зойку он не любил, это понятно, но по отношению к другим у нее не было никкого особого злого умысл. Всего-то и ндо было ей, бывшей кссирше трмвйного депо, потерявшей все свои нехитрые сбережения в одночсье в один из черных дней недели черного месяц черного год, всего-то и ндо было ей - несколько денежных бумжек, пошелестеть... Он прошл сквозь толпу и скрылсь в глубине улиц прекрсного город Прги.

Жен Бухглтер собирлсь... Он не плкл, только кк-то особенно сурово шмыгл носом, когд подступли слезы. Вещей у нее было немного чемодн н колесикх и сумк. В сумку он положил последние тетрльные прогрммки. Кртины же сложил в одном месте, кк дров. Рз купив, он н них больше и не смотрел... Зкрутил крны, зкрыл и зшторил окн, везде, кроме прихожей, потушил свет... Оствлось ндеть туфли, ее змечтельные, устойчивые туфли... И когд он стл их ндевть, позвонили в дверь. Н пороге стоял Алл. Он был в искусственной, но довольно-тки дорогой модной шубке, с измученным лицом, по которому от рзмзнной туши рстеклись пятн.

- Он уехл! - вскричл Алл с истерическим пфосом в голосе. Нвсегд! Нвсегд!

- Не ндо кричть в дверях, - сухо скзл жен Бухглтер, пропускя ее в квртиру. - Потом мы не договривлись, что вы можете здесь появляться.

- Нвсегд! - скзл Алл и рзрыдлсь.

- Положим, это всего лишь времення ктегория, - скзл жен Бухглтер. - К тому же, все, что имеет нчло, имеет и конец. Вы не соглсны?

- Почему конец? - кричл Алл, прямо-тки сотрясясь от рыдний. Почему? В чем я виновт? Что я сделл не тк?

Конечно, жен Бухглтер могл бы скзть то же, что скзл ей смой Седой: "Плевть мне н вс!", но он вырзилсь мягче:

- У вс отсутствует бстрктное мышление. При чем здесь вы?

- Кк? - всхлипнул Алл. - Я же его люблю!

- Не говорите глупости! - скзл жен Бухглтер и дже немного вышл из себя. - Что вы знете о любви! - Он смотрел н это рзмзнное, простенькое, но миловидное лицо, и у нее вдруг появилось желние по нему удрить. Вот тк. Зпросто. Кулком.

- Люблю... - всхлипывл Алл.

И опять жене Бухглтер зхотелось удрить. По этой слезливой, глупой, рспущенной, рзмзнной мссе. По полной противоположности тому, кем был он. Тем более что проигрли обе. Удрить и хоть немного облегчить себе. Но он этого не сделл, он дже не скзл ей: "Мне плевть н вс!", кк скзл ей смой Седой, он был все-тки интеллигентной женщиной, поэтому оствил при себе свою тяжесть.

- Вы меня здерживете, - скзл жен Бухглтер. - Мне ндо вызвть ткси.

Алл, все еще плч, поштывясь, кк пьяня, шл по улице. Ведь он действительно любил Бухглтер, кк любят простые женские души президентов, нчльников, директоров и преуспевющих бизнесменом. И если в этой любви и есть ккя-то доля корысти, то он же не перестет от этого быть тем, что он есть, - любовью. Шл он тк довольно долго в толпе знятых исключительно собою людей, в которой легко можно зтеряться и дже исчезнуть, и никто не обртит внимния. Ну рзве что рздеться догол и выкрсить себя в синий цвет, - конечно, это может привлечь внимние, но тоже нендолго. Итк, Алл шл и плкл... Однко, подуств, он подумывл, что пор это прекрщть, что хорошо бы уже поскорей добрться домой, выпить чю и дже чего-нибудь съесть, кк вдруг окзлсь нпротив медицинского центр "Седьмя ступень совершенств"... И в одном из окон увидел ту смую женщину, которя появилсь в ее счстливом гнездышке ккое-то время нзд и с которой нчлось все плохое. Алл вошл в этот смый медицинский центр с одним единственным желнием - нйти эту женщину и вцепиться ей в волосы.

Вечером того дня, когд уехл Бухглтер, Зойк спросил Евгению прямо сколько он еще собирется быть в Москве. Евгения ответил неопределенно, и тогд Зойк стл жловться н то, что рботет, кк негр, д, кк негр, и нуждется в отдыхе, д, в восстновлении своего энергетического потенцил, посторонние люди в доме мешют ей это делть и дже, нпротив, эту энергию збирют. И вообще, если уж н то пошло, - добвил Зойк, - по спрведливости Евгения могл бы ей помочь, потому что рботет он, кк негр, д, кк негр. Денег, знятых у Врвры, у Евгении почти не оствлось, переходить к Зойке н иждивение не хотелось тоже, поэтому он соглсилсь.

Евгения принял десять человек. Троих он оствил для дльнейшей рботы, троим посоветовл обртиться в поликлинику, остльным же никуд не обрщться, не тртить денег и не дурить себе и другим головы. Директрис, экстрвгнтня женщин в экзотическом нряде, был этим очень возмущен, но Зойк успокоил ее, скзв, что оствшиеся трое - тоже неплохо, они обязтельно приведут з собой других. И те, другие, уж не сорвутся с крючк, дже если они повысят цену. Тк бы, конечно, и случилось, если бы... в смом конце прием, когд Евгения отпустил уже последнего пциент, не появилсь взволновння, зплкння женщин в модной и дорогой, хоть и искусственной шубке. Увидев ее, Евгения срзу понял, что явилсь женщин с одной целью вцепиться ей в волосы, но не отклонил головы, дже кк-то встряхнул ею, подлсь нвстречу и посмотрел спокойными серыми глзми.

- Я виновт перед вми, - скзл Евгения. - Я совсем збыл про вс.

- Почему? - тупо спросил Алл, имея в виду и себя, и Бухглтер и, возможно, что-то еще. Ярость в ее душе чуть-чуть осел и съежилсь, словом, был уже не в том количестве, чтобы вцепиться кому-нибудь в волосы.

- Все связно, - скзл Евгения. - Нет ни одного человек или вещи, которые бы не были связны со всем остльным... Поэтому не все звисит от нс... Но есть кое-что, что вполне в вших возможностях.

- Что? - спросил Алл.

- Если вы будете его ждть, он вернется.

- Когд? - спросил Алл.

- Не зню, - скзл Евгения. - Я зню одно - если вы будете ждть, он вернется.

Алл ждл Бухглтер долгих пять месяцев, потом встретил человек, конечно, в летх, конечно, обремененного семьей, но достточно обеспеченного, чтобы позволить себе и то, и другое. Неплохой окзлся человек, внимтельный и щедрый, и постепенно он стл збывть своего Бухглтер, збывть, и нконец збыл совсем... Но это случилось уже позже, потом... Когд же он вышл от Евгении, ккя-то остточня ярость в ней еще оствлсь, во всяком случе ее хвтило н один телефонный звонок... Д, он позвонил жене Бухглтер, которя все еще ждл ткси, и скзл, что случйно встретил женщину, с которой, скорее всего, и нчлось все плохое, и нзвл место, где он ее встретил...

В ткси жен Бухглтер сел не одн, с мрчновтым мужчиной внушительного рост. Он вдруг тк рзволновлсь, что вместо обычных своих очков ндел очки для чтения, тогд кк обычные свои очки зсунул куд-то н дно сумки, когд спохвтилсь, времени уже не было. Но когд человеку что-то очень нужно увидеть, он увидит, кк бы ему ни мешли обстоятельств, вот и Евгению жен Бухглтер срзу узнл в одном из окон медицинского центр "Седьмя ступень совершенств", хоть и был он в ее глзх рзмыт, кк изобржение в неиспрвном телевизоре. Узнл и кивнул н нее своему спутнику. Тот вышел из мшины и пошел... вроде бы совсем в другую сторону, жен Бухглтер отпрвилсь дльше, в эропорт, чтобы вылететь в Америку к сыновьям.

Двое у нее их было. Один мленький, скорее некзистый, нсупленный, ностый, второй - большой, рыхлый, губстый, кк отец. Один влдел бензоколонкой, другой - стомтологической клиникой. Об уже стли нстоящими мерикнцми, но тк кк они были все-тки не совсем мерикнцми, мерикнцми свежего рзлив, то и мерикнцми стли более мерикнистыми, чем сми мерикнцы. От мтери им были нужны только деньги, но он любил их стрстно и смоотверженно и рди них - одного мленького, скорее некзистого, нсупленного, ностого, и другого - большого, рыхлого, губстого, - рди них был готов н все. И когд он скзл Алле: "Что вы знете о любви?", он был совершенно прв. Потому что он - знл.

Поднялся сильный ветер, и Евгения с трудом открыл входную дверь. Вдруг что-то острое, твердое и тугое удрило ей в бок, потом еще рз...

Очнулсь он в больнице и первое, что увидел кк бы в тумне - это испугнное лицо Зойки, с вытрщенными больше обычного глзми.

- Выкрбкешься! - скзл Зойк. - У тебя в крмне окзлсь ккя-то пуговиц. Это тебя спсло.

Евгения потерял много крови, но смо рнение было не опсным, он быстро шл н попрвку. Зто вся эт история произвел сильнейшее впечтление н директрису и влделицу медицинского центр "Седьмя ступень совершенств" - эксцентричную и очень нервную дму. Он был уверен, что Евгения пострдл случйно, н смом деле охотились з ней. У нее нчлись пнические стрхи, клустрофобия и грофобия, бессонниц и сильнейшее сердцебиение, и он, несмотря н известную скупость, срочно звел телохрнителя - рыжего, ленивого, здоровенного прня, который, кк некогд шофер Николя Пвлович, целыми днями спл в кресле рядом с кссой.

Подполковник Снегирев кждый день поднимл Николя Пвлович в шесть утр, зствлял делть зрядку и небольшую пробежку по двору. Потом был звтрк - проросшие зерн пшеницы. Пшеницу подполковник Снегирев прорщивл см н подоконнике, н мокром полотенце. Длее, они отпрвлялись копть глину в рзных рйонх Москвы и ее пригородх. Копли везде, где только видн был земля, тк кк незплнировнное копние ям првительством Москвы явно не поощрялось, один из них должен был стоять н стрже. Блгодря тому, что появился нпрник, подполковник Снегирев стл позволять себе смые дерзкие вылзки и один рз дже добыл немного глины совсем недлеко от Кремля. Сигреты у Николя Пвлович подполковник Снегирев конфисковл, и выдвл только по три в день, зявив, что в дльнейшем и эт доз никотин будет снижться. Короче, жизнь у Николя Пвлович был нелегкя и не один рз он вспоминл свое бытье грузчиком в овощном мгзине с сожлением и нежностью. Но смое мучительное еще предстояло... Кк-то Николй Пвлович схитрил и, чтобы избежть тягостной для него зрядки, пожловлся н боль в пояснице. Вот с этого момент и нчлось смое мучительное, прямо ккя-то пытк.

Кждый вечер подполковник Снегирев уклдывл бедного Николя Пвлович н жесткий тюфяк, нклдывл ему н спину добрый килогрмм мокрой глины, сверху зкутывл одеялом. В тком положении, без курев и без движения, Николй Пвлович должен был проводить по нескольку чсов. Протестовть было бесполезно - недром подполковник Снегирев жизнь провел в рмии... И вот, в то время кк бедный Николй Пвлович изнемогл под этим килогрммом мокрой глины, все тело его при этом почему-то нчинло жутко честься, честься было нельзя, и при этом еще стрдл от никотинного голодния, подполковник Снегирев покуривл трубочку - один рз в день он себе это все-тки позволял, - и предвлся рзмышлениям.

- Все тел что-то потребляют и соответственно что-то выделяют, говорил подполковник Снегирев. - Первое полезно первым, то есть, этим телм, второе полезно другим телм, кк продукт уже перерботнный. Вот, к примеру, моч... Пробовли мочу?

- Нет, - кряхтел бедный Николй Пвлович.

- Мочу можно пить, приклдывть к больным местм, некоторые умники дже принимют внну... Я пробовл. Не произвело. Мочу я не призню! Другое дело - глин. Блгородный продукт. Если говорить о телх, смое громдное из известных нм тел - мтушк-Земля. Трудно не соглситься. Или вы не соглсны?

- Соглсен, - вздыхл Николй Пвлович.

- Продукт питния земли - весь космос. А что он выделяет? Ну? Что?

- Полезные ископемые, - скзл Николй Пвлович.

- Совершенно верно! Полезные ископемые! И глину! Целебную глину!

Дльше шел подробный химический нлиз этой глины, примеры змечтельных исцелений и воспоминния о том, кк подполковник Снегирев к этому методу пришел, тк скзть, его путь познния. Подполковник Снегирев был человек основтельный и знудный, поэтому ткие рзговоры повторялись кждый вечер рзве что с незнчительными изменениями.

Был подполковник Снегирев вдовцом, двое его детей, сын и дочь, - об состояли в брке, имели детей и жили в Подмосковье. Ждли, конечно, ждли и ндеялись, что когд-нибудь большя отцовскя квртир достнется им. Сын у отц прктически не появлялся, зто дочь приезжл несколько рз в месяц привозил котлеты, голубцы или блинчики с мясом. Все это подполковник Снегирев принимл, но после ее уход выбрсывл в мусорное ведро, кк питние непрвильное. И было, было! Когд Николй Пвлович, сгоря от стыд и дрож от стрх в то время, кк подполковник Снегирев скрывлся в тулете или в внной, вытскивл из мусорного ведр котлету и торопливо зсовывл в рот.

Дочь подполковник Снегирев был крупной, громкоголосой и, можно дже скзть, крсивой женщиной, вся в покойницу-мть. Ведь и т был крупной, громкоголосой, можно дже скзть - крсивой, ткой, ккой и должн быть жен подполковник. С тоской в душе, но изо всех сил крепясь - отец был все-тки строг - дочь обходил зляпнную глиной квртиру, просиживл ккое-то время, потом отпрвлялсь нзд, н электричку.

С чудчествми отц приходилось мириться, и он мирилсь, но в один из тких приездов ее ожидло нстоящее потрясение. Он зстл у отц незнкомого человек! Он лежл н кушетке, зкрытый стрым, втным одеялом.

- Кто это у тебя, пп? - спросил дочь подполковник Снегирев, ствя н кухонный стол кстрюльку с котлетми и стрясь придть голосу особую нейтрльность.

- Отствить рзговоры! - гркнул подполковник Снегирев.

В следующий рз дочь подполковник Снегирев нвестил отц не кк обычно, горздо рньше положенного срок и, к ужсу своему, зстл все ту же кртину - н кушетке лежл человек под втным одеялом. У нее был повод для беспокойств - подполковник Снегирев обычно туго сходился с людьми, постороннего в квртире он видел впервые.

- Кто это, пп? - спросил дочь. - Может, это родственник?

- По духу! - отчекнил подполковник. - Что родственники! С родственникми и не поговоришь! Кровь - тьфу! Глвное - по духу!

Ндо скзть, что подполковник Снегирев действительно привязлся к безропотному Николю Пвловичу... И дочь женским чутьем это срзу понял. А когд понял, пришл в еще больший ужс. О, сколько слышл он рзных историй из смых рзных источников, глвный из которых - людскя молв! И вывод из всего этого был прост - не верь никому и не отдвй свое. Сын подполковник Снегирев был добродушным, инертным, трусовтым мужиком, д и муж дочери подполковник не особенно от него отличлся, поэтому он понимл, что решть все рвно ей. Сидя в электричке и прижимя к груди сумку с пирожкми, которые тк и збыл оствить, он продумывл плн действий...

Не верь никому и не отдвй свое!

Через дв дня, к вечеру, кк только подполковник Снегирев положил н спину Николя Пвлович тяжелый глиняный компресс и взялся з свою трубочку, ззвонил телефон и сиплый, кк простуженный, ккой-то гнусвый голос попросил помочь женщине, живущей буквльно н соседней улице, - женщин будто бы сильно удрил ногу и не может н нее ступить. Голос подполковнику Снегиреву не понрвился, но перед комплиментми, которые этот голос рсточл, он устоять не мог. Он потушил свою трубочку, взял с собой свежей, нкнуне добытой глины и отпрвился по укзнному дресу. После его уход прошло совсем немного времени, кк в квртиру вошли двое - мужчин и женщин. Николй Пвлович в этот момент совсем ушел в свои думы и дже немного здремл. Сквозь дрему он вроде бы дже слышл голос дочери подполковник Снегирев, но не пошевелился и головы не поднял. Между тем в соседней комнте происходил следующий рзговор:

- Ну! - скзл женский голос.

- Люсь, может, не будем? - скзл мужской.

- Струсил? - и после пузы. - А ну, двй!

- Люсь, не могу...

- Струсил, дерьмо собчье!

- Не могу я! Богом клянусь!..

- Тогд я см!

Послышлись быстрые шги, и н голову бедного Николя Пвлович кк будто упл потолок...

Что с ним происходит, Николй Пвлович не понимл, его вели куд-то, везли... Ноги он перествлял с трудом, язык не ворочлся - не вскрикнуть, не позвть н помощь... Потом кк провлился куд-то, в ккую-то щель... Рзверзлсь земля, и он провлился в эту щель... Очнулся он в полной темноте в ясном созннии, хоть голов и рсклывлсь, кк после жестокого похмелья, тело болело и зтекло, лежл н боку со связнными рукми, согнувшись в крендель, голов обмотн зтхлой мешковиной, все под ним ходило ходуном опять куд-то везли, д по ухбм, по ухбм... Зстонл, жлко, безндежно... И вдруг все стихло. Скрипнуло, щелкнуло нд головой, и сквозь волокн мешковины збрезжил свет. Его потщили из бгжник, поствили н ноги, голов бедного Николя Пвлович зкружилсь, он рухнул н колени, потом вперед, выствив связнные руки.

- Ну? Что? - скзл голос, очень похожий н голос дочери подполковник Снегирев.

- Лдно, Л-л-юся, остновись, ндо з-з-кнчивть... - скзл, немного зикясь, мужской.

- Что? Опять мне?

- Л-л-юся, я тебя ум-м-м-оляю... Л-л-л-юся, остновись!

Люди отошли, о чем они говорили, Николй Пвлович не слышл, но было похоже, что они ссорятся. Потом вернулись, рядом с ухом Николя Пвлович хрустнул ветк. И определенно голос дочери подполковник Снегирев скзл:

- Если еще рз увижу в доме отц, мло не покжется. Понял?

И в бок больно удрило чем-то острым. Это дочь подполковник ткнул Николя Пвлович ногой в остроносом споге.

- Змерзнет, - скзл мужской голос, уже тверже и без зикния, очень похожий н голос подполковник Снегирев, тк ведь - сын.

- Дело хозяйское, - скзл дочь. - Нечего н сиротское добро рот рзевть! (Одному сироте было сорок шесть, второй - тридцть девять.)

Но н плечи Николя Пвлович что-то нбросили. И в крмн пиджк что-то положили - это сердобольный сын подполковник Снегирев, кк потом обнружил Николй Пвлович, незметно от сестры сунул очки - треснувшие в двух местх, но и н том спсибо. Хлопнул дверц мшины, зурчл мотор, и скоро все стихло. Минуту-другую Николй Пвлович оствлся неподвижен, дже в кком-то оцепенении, в полном бесчувствии... Первое, что он ощутил, был холод в спине, избловнной кждодневными компрессми из глины. Он приподнялся и чуть прополз вперед, связнными рукми ощупывя землю, пок не нткнулся н кмень, простой кмень - блгословенное выделение земли. Об этот кмень он стл тереть веревку, связывющую его руки, кк много рз видел подобные мнипуляции в кино. Веревк, к счстью, был плохого кчеств, и спрвился он с ней горздо быстрее, чем предполглось по кинемтогрфическому опыту. А вот с мешком н голове пришлось повозиться. Тут веревк был другя, и кмень не мог с ней слдить. Николй Пвлович ншел н земле что-то вроде бутылочного осколк и тер им по веревке очень долго, в конце концов дже оцрпв шею. Нконец и мешок с головы был снят. Осторожно, опирясь н руки, Николй Пвлович поднялся, огляделся, близоруко, беспомощно, тут-то и ншел в крмне пиджк очки - треснутые, но все рвно был рд - пользовться можно. Он был н поляне, скорее нпоминвшей плешь, окруженной невырзительным лесом. Рядом влялсь сильно поношення куртк. Клонилось к вечеру. Небо было збито серыми облкми, и только к смому крю чуть нмечлось светлое пятнышко. Должно быть, солнце... Николй Пвлович вспомнил, кк когд-то в детстве отец учил его ориентировться по солнцу, он определил стороны свет, ндел чужую, дурно пхнущую куртку, нщупл в крмне брюк, з подклдкой, в тйном уголке, дв мленьких, твердых предмет, с которыми никогд не рсствлся, - ключи от квртиры, и пошел в сторону дом, н зпд...

Внчле ноги были, кк втные, кк чужие, но мло-помлу стли своими. Тк шел он около чс, пок не вышел к жилью. Это был дчный поселок, недвний, с двухэтжными и дже трехэтжными новенькими домми, окруженными метллической сеткой. Вдруг послышлся лй и дв громдных дог появились совсем рядом. Они с яростью брослись н сетку, црпли ее лпми, из пстей извергли оглушющий лй и слюну. Вообще-то Николй Пвлович не боялся собк, но это были кк рз те, которых стршиться стоило. Николй Пвлович отошел подльше и пострлся миновть поселок кк можно быстрее. Но метллическя сетк долго не кончлсь, и дв гигнтских, яростных, черных зверя еще долго бежли всего в нескольких метрх от него.

З дчным поселком ютилсь крошечня деревеньк. Во дворе крйней хты женщин кормил кур.

- Простите... - скзл робко Николй Пвлович, подходя к низкой клитке. - Вы не могли бы... дть мне немного поесть. Хотя бы хлеб...

Николй Пвлович был стршно, до одури голоден, пустой живот прямо зкручивлся в судороге. Женщин посмотрел н него, выржение злобы и дже ккой-то брезгливости появилось н ее лице, отчего лицо это совершенно переменилось и дже кк-то скукожилось.

- Кк же! - скзл женщин. - Рзбежлсь! Рботть ндо! Сейчс собку спущу!

Собчонк по двору бегл совсем некзистенькя и дже, вроде, прихрмывл, но злял неожиднно громко, зядло. Николй Пвлович повернулся и быстро пошел прочь. Н ходу ухвтил ветку с елки и стл жевть горчщую хвою...

Уже поздним вечером он вышел н шоссе и пошел по крю... Домой... Н зпд... Мшины обгоняли его, светили фрми. Сил у Николя Пвлович уже не было никких. И в ккой-то момент, когд позди послышлся шум мотор, Николй Пвлович в отчянии, оттого кк-то нелепо, вскинул руку. Мшин остновилсь. Грузовя.

- Сколько дшь? - спросил шофер, подозрительно его оглядывя.

Николй Пвлович снял чсы, хорошие швейцрские чсы.

- Укрл? - поинтересовлся шофер. Средних лет мужик, не то чтобы солидный, скорее урвновешенный, спокойный.

- Нет, - скзл Николй Пвлович. - Мои.

Шофер еще рз внимтельно н него посмотрел и скзл:

- Д... - и после пузы. - Лдно, сдись.

Николй Пвлович сел рядом с шофером н изумительно мягкое, кк ему покзлось, сиденье и блженно прислонился к ткой же изумительно мягкой спинке. Он готов был тк ехть до конц своих дней, если бы не мучительный голод.

- ...Не нйдется что-нибудь поесть? - спросил Николй Пвлович.

- В дороге не ем, - скзл шофер. - Кпусту жене везу, прибыль копеечня, ну тк жизнь ткя.

- Двй кпусту, - скзл Николй Пвлович.

Шофер остновил мшину, принес средних рзмеров тугой кчн. И Николй Пвлович стл есть эту кпусту, снимя лист з листом, пок не съел почти весь.

- Д... - время от времени говорил шофер, брося н него быстрый, сочувственный взгляд.

Потом Николй Пвлович зснул, свесив голову н плечо.

В город приехли утром. Дльше к центру ткой мшине ходу не было. Шофер окзлся совсем неплохим человеком и дже хотел вернуть Николю Пвловичу чсы, но Николй Пвлович был тк блгодрен ему, что чсы не взял.

Конечно, город был не ткой гигнтский, кк Москв, но тоже большой город, и к своему дому Николй Пвлович шел долго, чс дв. Он был тк счстлив окзться опять н родных улицх, что слезы рдости, совсем кк у Тютин, то и дело нбегли н глз, - ведь между людьми горздо больше сходств, чем рзличий, - и для кждого, особенно когд нмется он по чужим углм, есть только одно место, где он чувствует себя смим собой, где построил он свой дом, откуд может спокойно смотреть н небо - пусть это будет всего лишь небольшой клочок между крышми, смотреть и знть, что зщищен, что не унесет его безжлостный ветер жизни... Д, он шел и плкл, рук блженно нщупывл в тйном крмне под подклдкой дв мленьких, твердых предмет - ключи от квртиры.

В квртире все было по-прежнему, только пхло пылью и тяжелым, зстойным воздухом, видимо, жен, нпугння всей этой историей, с тех пор ни рзу здесь не был. Николй Пвлович рухнул н кровть в спльне и зрыл голову в подушку. Тут ззвонил телефон, и в голову Николя Пвлович пришл неожидння мысль, полня мудрости и смирения, он подумл, что несколько минут счстья тоже неплохо для жизни, и уже без стрх поднял трубку... Послышлся ткой знкомый, прямо-тки родной голос Хвосты. Хвост деловито сообщил ему, что его просят чуть рньше вернуться из отпуск и принять учстие в совещнии, нзнченном н одинндцть чсов. Если ему не подходит это время, он может его перенести.

- Мне подходит, - скзл Николй Пвлович, не веря ни ее, ни своему голосу.

Он принял душ, побрился, выпил чшечку кофе, все еще не веря в рельность происходящего. Переоделся. Костюм н нем висел, кк н вешлке. Он ншел стрый костюм, который носил еще в студенчестве, - тот был кк рз впору - и вдруг почувствовл себя молодым.

В дверь позвонили - н пороге стоял Петя.

- Мшин подн, - скзл Петя и, деликтно, прикрыв рот лдонью, лениво зевнул.

Рнение у Евгении было несложным, тем более, ее чсто нвещл Голоян, но в больнице ее продержли почти неделю.

Приходил следовтель, чрезвычйно шустрый, торопливый молодой человек. Он здвл вопрос, и стоило Евгении нчть фрзу, кк он в нетерпении перебивл и, дже немного зхлебывясь в спешке, з нее и докнчивл. Тем не менее, следовтель исписл множество стрниц бегущим, мелким почерком, потом зявил, что в эту историю Евгения, конечно же, попл случйно.

Голоян проходил к Евгении свободно, в любое время, дже без белого хлт - через охрну, вхтерш и медсестер, и дже врч, зходя в плту, кк будто его не змечл. В основном, укоризненно молчл. Но кк-то зметил:

- Ну, и чего вы добились, глупя женщин? А ведь могло быть горздо хуже. Люди - клсс плотоядных, где кто-то для кого-то - ед. Не ндо мешть еде быть едой. В тком случе дже смя невиння домшняя собчонк выпускет когти. Есть - основной инстинкт выживния.

Евгении не хотелось спорить.

Выйдя из больницы, он подумывл нвестить Николя Пвлович, но позвонил ужсно рсстроенный подполковник Снегирев и сообщил, что Николй Пвлович исчез... Подполковник совсем потерял голову, обегл всю Москву, все мест, где последнее время они копли глину, чувство при этом он испытывл ткое, словно потерял близкую душу, родного ребенк. Потом он нпился, чего не позволял себе со времени рмейской службы, и в тком вот рзобрнном виде все трезвонил и трезвонил Евгении, изливя душу и в который рз перебиря все детли случившегося.

Несмотря н некоторую тревогу Евгения знл, что ничего плохого с Николем Пвловичем не случится, он не стл по этому поводу беспокоить Голоян, но и подполковник Снегирев ей нечем было утешить, ведь Николя Пвлович он и впрвду потерял нвсегд. И он выслушивл его сбивчивую исповедь, иногд вствляя учстливое: "Д... Конечно... Я понимю...". А Зойк кругми ходил по комнтке и, зня, что он говорит с ненвистным ей подполковником, требовл освободить телефон, хотя тот, звонк от которого могл бы ждть, прень-"индус", спокойно себе сидел н кухне и пил чй, в последнее время он, можно скзть, вообще к ней переселился.

Итк, следствием было устновлено, что Евгения попл в эту историю случйно. Он вышл н рботу в медицинский центр "Седьмя ступень совершенств" и прорботл тм еще несколько дней. С кждым днем, кк и предскзывл Зойк, нроду приходило все больше и больше, и к концу этих нескольких дней людьми был збит не только коридор перед кбинетом, но и холл, в котором з кссой сидел директрис. Все сидячие мест были зняты, и охрннику - рыжему здоровенному прню - все время приходилось уступть ккому-нибудь пожилому человеку или женщине свое кресло. С недовольным и обиженным видом он стоял в углу, прислонившись к стене, и думл о том, что з ткое неудобство стоило бы попросить прибвки в жловнье.

Кк-то пришел следовтель. Воспользоввшись служебным положением и покзывя свое удостоверение дже тем, кто его об этом не спршивл, он проник к Евгении без очереди. Но вместо того, чтобы здвть вопросы и смому же н них отвечть, он достл фотогрфию довольно симптичной, курносенькой девушки и скзл:

- Вы не могли бы...

- Что? - улыбнулсь Евгения.

Следовтель нпрягся и, словно превозмогя себя, добвил:

- Он меня не любит... - при этом он покрснел, невысокий его лоб от огорчения покрылся морщинми - продольными и поперечными, обрзующими что-то нподобие решетки.

- Не могл бы, - скзл Евгения. - Вм ндо попытться смому.

- Я пытлся! - скзл следовтель.

- Знчит, это не судьб, - скзл Евгения.

- А кто судьб? - спросил следовтель.

- Это вы узнете сми.

- Кк?

- Очень просто. Это будет тогд, когд вм не ндо будет пытться, и все произойдет смо собой.

- Рзве тк бывет? - спросил следовтель, который в отличие от своей обычной мнеры никуд не торопился, не перебивл, нпротив, ловил кждое ее слово.

- Конечно. Тк всегд и бывет, если это судьб.

Вечером позвонил Бухглтер и скзл, что то, о чем он его просил, улжено и он может возврщться.

Евгения простилсь с Зойкой, скзв при этом, что деньги, которые он успел зрботть в медицинском центре "Седьмя ступень совершенств", т может збрть себе в блгодрность з гостеприимство. Потом он пожл сухую руку "индус" и, не дожидясь звтршнего дня, отпрвилсь к вечернему поезду.

Между тем, н другой день в медицинский центр "Седьмя ступень совершенств" пришло еще больше нроду, многие дже стояли, но постепенно, с кждым днем эт численность стл уменьшться, пок не вернулсь к прежнему покзтелю. Тк что охрнник - рыжий здоровенный прень - опять мог спокойно дремть в своем кресле.

К утру выпл снег, не ткой роскошный и белый, кк в деревне Тютино, но все рвно снег. Тонко, прозрчно он покрыл дом, деревья, дороги и тротуры, и все вокруг от этого стло серо-белым. Было морозно, и Евгения ндел шубу.

Н месте строго дом под деревом Евгения опять встретил Влю в коротком, детском пльто... Вля посмотрел н нее, кк смотрят только "они" - не в глз, кк-то рзмыто, кк-то сквозь, вообще и в целом - и блгодрно улыбнулсь. Ведь когд-то в детстве он очень любил мленького Николя Пвлович... Он любил его з все - з то, что он ткой уверенный в себе, вжный, что у него всегд ккуртно нглженный школьный костюмчик, нчищенные ботинки и ккой-то удивительный прозрчный ( всего-то плстмссовый, но только у него) розовый пенл... Он любил его дже з то, что у него очки, и з то, что иногд он грызет ногти. Ждл его по утрм, когд он шел в школу в своем ккуртном костюмчике и нчищенных ботинкх, с змечтельным прозрчным розовым пенлом в рнце, он шл з ним следом, позди шгов н десять... Он стршно злился и делл вид, что не змечет ее, но он все рвно был почти счстлив, несклдня девочк в коротком пльтишке из дешевого мнущегося дрп.

Нд всем этим Вля смеялсь, когд стл взрослой... Но Евгения знл, любовь - это др Божий, незвисимо от того, кто любит, мужчин, женщин, стрик или ребенок. А др Божий никуд не исчезет. Невидимым облком окутывет, оберегет, охрняет того, кому преднзнчен. И уже не вжно стоит он того или нет, потому что никто не впрве скзть - кто стоит, кто нет... И перед кем...

День тянулся неспешно, чуть лениво. Грели бтреи, з окном опять пошел жиденький снег... Сослуживиц поствил н стол перед Евгенией сткн чю и угостил конфетой. Короче, все это было не лишено приятности. Ближе к обеду пришл Хвост и скзл, что Николй Пвлович просит ее зйти. Н Евгению Хвост все еще обижлсь и сообщение выскзл довольно сухо.

- Сейчс, - скзл Евгения. - Я только допью чй.

Он допил чй и поднялсь н этж выше. Дверь в кбинет Бухглтер был приоткрыт... Бухглтер сидел з столом перед ворохом бумг, что-то жевл, осыпя крошкми зпущенную бороду и грудь, и рссеянно смотрел в окно...

Видеть Евгению Николю Пвловичу было очень неприятно, он просто не знл, кк себя с ней вести.

- Сдись, - скзл в результте немного грубовто.

Он опять стл полнеть и уже переместился из строго студенческого в свой обычный костюм.

Николй Пвлович открыл сейф, вытщил из него уже знкомый Евгении дипломт и рскрыл его - н дне, тесно прижвшись друг к другу, лежли уже знкомые Евгении пчки денег.

- Бери! - отрывисто скзл Николй Пвлович. - Сколько хочешь! Бери все! Ну! - и тк угрожюще тряхнул дипломтом, кк будто хотел вывлить их все ей в подол.

И тогд Евгения скзл, что если уж он тк хочет отдть ей эти деньги, то пусть перешлет их в деревню Тютино, пусть тм н них построят дорогу, по которой будет приезжть втолвк и втобус, чтобы возить детей в школу, ну если этих денег окжется для этого слишком мло, пусть купят что-то другое, для них полезное.

Н ккой-то момент Николй Пвлович опешил, потом вскричл чуть ли не со стоном:

- З-че-м?!

- Я обещл, - скзл Евгения.

Вечер тоже был не лишен приятности. Рсслбленно молчли знкомые вещи, поскрипывл стрый шкф, мурлыкли бтреи. И когд Евгения собрлсь ложиться спть, позвонил Клрк и стл жловться н скуку.

- Нет проблем, - скзл Евгения сонным голосом. - Выброси-к из голубой комнты бнку с клеем. Это тебя рзвлечет.

Николй Пвлович, скрепя сердце, все-тки послл деньги в деревню Тютино, небольшие, но все-тки послл, и пок они путешествовли по огромной стрне, то все уменьшлись и уменьшлись. Был рзгр зимы, и деревни Тютино почтльон не ншел, точнее ншел одни торчщие из снег печные трубы. Лопты у него под рукой не было, д он и не ннимлся снег рзгребть, тк что решил вернуть их н почту и подождть до весны, пок не рстет снег. А пок тял снег, тяли вместе со снегом и эти деньги - инфляция, что поделешь - и к весне вместе со снегом превртились в ничто.

А может это и к лучшему, и прв был Голоян - не ндо вмешивться в жизнь, пусть Бог ткет свой узор... Получи в деревне Тютино деньги, тк стли бы ждть другую трелку и всю жизнь бы прождли, д внукм оствили в нследство - ждть... Н крю земли, покоящейся н трех слонх, стоящих н черепхе, плвющей в безбрежном море вечности под зстывшим небесным сводом, по ночм освещенным неподвижными, будто прибитыми гвоздями, звездми...