/ Language: Русский / Genre:love_short / Series: Панорама романов о любви

Это похоже на рай

Эмма Радфорд

В жизни Авроры Годар не обошлось без потерь. Молоденькой девушкой она влюбилась в Эдвина Бирна, мечтала иметь семью, детей. Но ее избранник оказался негодяем, а любовь обернулась ненавистью. Авроре хотелось скрыться от людей, от жизненных реалий. И она уехала из родного дома в Манчестер, чтобы начать новую жизнь. Немало времени прошло, прежде чем злость на судьбу, обида, недоумение оставили ее и она вновь возродилась, обрела веру в любовь и встретила человека, который стал ей самым дорогим и близким из всех людей на земле…

Эмма Радфорд

Это похоже на рай

1

Всю обратную дорогу из ресторана домой они почти не разговаривали. Лицо молодого человека окаменело от гнева, губы были плотно сжаты. Потом внезапно его настроение переменилось, и он начал уговаривать ее выпить чашку кофе с его родителями. Аврора отказалась, но, несмотря на это, он все равно свернул к своему дому.

Девушка что-то испуганно лепетала, обнаружив, что дом совершенно пустой и темный. Она отвергла предложенное виски. Тогда он налил только себе.

— Я не буду пить. Мне действительно нужно домой! — взмолилась она с уже ясно различимой панической ноткой в голосе.

Но он не ответил. Вместо этого вдруг с силой запустил хрустальный стакан в белую стену гостиной. Стакан разбился на множество осколков, оставив на стене и белом ковре уродливые коричневые потеки.

При виде столь необузданной реакции сердце Авроры тревожно замерло, а когда она перевела взгляд со стены на лицо своего спутника, то ее ужаснуло появившееся на нем выражение ненависти.

— Ты строишь из себя скромную маленькую девственницу, и вот уже пятый месяц водишь меня за нос, Аврора. Мне это надоело. Сейчас я намереваюсь преподать тебе урок, который ты не забудешь никогда.

Он произнес эти слова тихо, но даже если бы и выкрикнул их ей прямо в лицо, то это не произвело бы на Аврору большего впечатления.

Она бросилась прочь, но он поймал ее и опрокинул на диван.

Весь ужас этой сцены навсегда запечатлелся в ее мозгу. И тут, когда ей начало уже казаться, что голосовые связки вот-вот разорвутся от крика, а сил сопротивляться больше не останется, дверь гостиной отворилась и кто-то вошел. Это оказалась хозяйка дома.

Какое-то мгновение женщина никак не могла понять, что творится в комнате, а затем, когда она включила свет, воцарилось гробовое молчание.

Дальнейшее Аврора помнила смутно. Сын попытался заверить мать, что они занимались любовью, но его ложь была более чем очевидна. Еще она помнила, как женщина отвезла ее домой и просила простить ее сына…

Выйти из салона самолета под палящее солнце Ямайки — все равно что оказаться в ярком многоцветном мире после черно-белого. Скучный, серый Манчестер казался далеким, как другая планета.

У Авроры сжалось сердце. Она любила этот остров, испытывала облегчение от того, что наконец вернулась домой… И все же, припомнив, с какими чувствами улетала отсюда пять лет назад, девушка ощутила тень беспокойства.

Постаравшись поскорее избавиться от неприятных воспоминаний, она направилась за багажом. Прошлое следовало забыть. Сейчас ей надлежало прежде всего разобраться с отцовскими проблемами.

Она до сих пор никак не могла поверить в то, что отец умудрился угодить в серьезные финансовые передряги. Уилфред Годар всегда считался весьма здравомыслящим бизнесменом, поэтому телефонный звонок от Кита настолько встревожил Аврору, что она поспешила приобрести билет на первый же рейс. Никогда еще ее брат, обычно такой спокойный и неторопливый, не казался столь встревоженным.

Получив чемодан, девушка направилась к стойке таможенного контроля. Формальности не отняли много времени, и вскоре она уже нетерпеливо отыскивала в толпе улыбающееся лицо брата. Однако его нигде не было видно. Нахмурившись, Аврора взглянула на часы. Кит опаздывал, хотя, если подумать, в этом не было ничего удивительного.

Она вновь начала осматривать зал аэропорта и на этот раз заметила знакомую фигуру, уверено прокладывающую себе путь сквозь толпу. Сердце тревожно ёкнуло. Мужчина был высок, несомненно красив, и Аврора тотчас же признала в нем Дона Лаудри.

Он был одет в легкий деловой костюм, на вид весьма дорогой и прекрасно сидевший на широкоплечей фигуре. Его волосы были по-прежнему черны как смоль, несмотря на то что Дону было уже под сорок.

Что ему могло здесь понадобиться? — лихорадочно соображала она. Прошло уже шесть лет с тех пор, как ее отец женился на сестре Дона Эвелин. И хотя сама Эвелин Авроре нравилась, с Доном их отношения явно не сложились. В его присутствии она всегда чувствовала себя не в своей тарелке, и если то, что сказал брат по телефону, было правдой, это инстинктивное недоверие вполне оправдалось.

Аврора увидела, как Дон, на миг остановившись, огляделся вокруг и двинулся в ее направлении. Его выразительные, темные глаза неотрывно смотрели на нее.

— Здравствуй, Аврора, — сказал Дон, и звук его глубокого, хорошо модулированного голоса заставил нескольких находящихся поблизости женщин с интересом оглянуться.

— Дон? Не ожидала встретить тебя здесь, — произнесла она с оттенком холодной вежливости.

— Я был еще более удивлен, когда узнал о твоем прилете. — Взгляд Дона скользнул по ее зачесанным назад длинным каштановым волосам, обрамляющим лицо, на котором сверкали изумрудные глаза.

Так, значит, он был в курсе, что она возвращается домой! Удивительно, насколько быстро распространяются новости на этом острове. Ведь Аврора отправила телеграмму отцу всего лишь два дня назад. Интересно, сколько еще людей знает о том, что она здесь? И знает ли об этом Бирн?

Не успела эта мысль прийти ей на ум, как она постаралась поскорее выкинуть ее из головы. Аврора не хотела думать о Бирне, потому что если начнет, то лучше всего ей будет немедленно войти в ту дверь, из которой она только что вышла, и первым же самолетом улететь обратно в Манчестер.

— Надолго ты сюда? — поинтересовался Дон.

Не желая ничего сообщать этому человеку до тех пор, пока точно не выяснит положения дел в семье, Аврора неопределенно пожала плечами.

— На столько, на сколько понадобится, чтобы помочь отцу. — Она многозначительно посмотрела на Дона. — Мне кажется, дома возникли некоторые проблемы.

«Некоторые проблемы» — слишком мягко сказано. Во время телефонного разговора Кит, казалось, был вне себя от страха. Явно непродуманные инвестиции, плохое управление привели семейное дело Годаров на грань финансового краха. И, по словам Кита, вина в этом лежала на стоящем перед ней человеке.

Но тот улыбнулся как ни в чем не бывало.

— Ничего такого, с чем бы мы не могли справиться.

От столь наглого ответа Аврора вспыхнула. Брат вполне определенно сказал, что ситуация весьма серьезная. Очевидно, Дон не хотел показывать, что осознает это. Возможно, в его интересах было сохранять видимость полной невозмутимости.

— Что ж, полагаю, цифры скажут сами за себя, не так ли? — спросила она резким, деловым тоном.

Пусть немного побеспокоится, со злорадством решила Аврора. Не такая уж она дура, чтобы ей можно было заморочить голову пустыми разговорами.

— Пожалуй, что так, — согласился он безразличным тоном, явно забавляясь ее холодностью, и его мужественное лицо осветилось легкой усмешкой.

Слишком уж он привлекателен, недовольно подумала Аврора. Хотя совсем не в ее вкусе. В нем чувствовалась какая-то безжалостность. В темных глазах светилась непоколебимая уверенность — неудивительно, если вспомнить, кем были его предки. Ее взгляд скользнул по пересекавшему щеку мужчины неровному шраму, и она непроизвольно содрогнулась.

— Было весьма приятно встретиться с тобой, Дон, но мне уже пора. — Аврора демонстративно взглянула на часы. Единственным ее желанием было поскорее попасть домой: чем раньше она выяснит, что именно произошло, тем скорее получит возможность сбить с Дона спесь. — Кое-кто должен меня встретить…

— Знаю. — Его улыбка стала шире. — Этот кое-кто я. Кит не смог. Твой отец попросил, чтобы поехал я.

— Понятно. — Эта новость ошеломила Аврору, она полагала, что брат приедет за ней в любом случае.

— Что ж, это очень мило с твоей стороны.

Ничего лучшего она не смогла придумать — настолько была поражена таким оборотом событий. Ведь Кит ясно дал понять, что Дон Лаудри их враг, что он намеренно старается разорить отца, так почему же позволил этому человеку приехать за ней?

— Не стоит благодарности. — В его голосе слышалось то же самое сдержанное самодовольство, которое светилось в глазах. — В конце концов, мы почти что одна семья.

— Я бы так не сказала, — торопливо пробормотала Аврора.

Не на этом ли сыграл Дон? — мрачно подумала она. Может быть, скрывшись под маской заботливого члена семьи, он давал отцу неверные деловые советы? Однако ей трудно было поверить в то, что ее отец оказался столь наивным, чтобы пойматься на подобные сантименты. В прошлом Уилфред всегда относился к Дону с подозрением. И все же тот факт, что он попросил именно его забрать ее из аэропорта, показывал на возможность существования между ними гораздо более дружеских отношений. Все это выглядело весьма загадочным.

— Но где же все-таки Кит? — Как Аврора ни старалась скрыть это, в ее голосе все же прозвучали нотки раздражения.

Дон пожал плечами.

— Понятия не имею. Насколько я знаю твоего брата, скорее всего, проводит время в обществе потрясающей блондинки.

Изумрудные глаза Авроры потемнели. Хотя она знала, что это вполне могло оказаться правдой, сильная привязанность к младшему брату не позволяла ей оставить подобное язвительное замечание без ответа.

— Я не виделась с Китом целых пять лет и уверена, что, если бы это было возможно, он был бы сейчас здесь.

— Думай как хочешь.

С безразличным видом Дон поднял ее чемодан и направился к выходу.

Аврора нехотя последовала за ним. Что тут творится? — с беспокойством думала она. И где же все-таки брат?

Вообще-то Кит не отличался обязательностью. Он пользовался некоторой известностью как тренер по теннису, слыл дамским угодником, и стоило какой-нибудь красивой молодой девице похлопать перед ним ресницами, был вполне способен забыть, какой сейчас день недели, а не только о том, что ему надо встретить сестру. Однако она сомневалась, что именно это явилось причиной его сегодняшнего отсутствия. Когда они разговаривали по телефону, голос брата звучал слишком озабоченно.

И именно он настоял на том, чтобы встретить ее, хотя Аврора и намеревалась взять такси. Кит сказал, что собирается ознакомить ее с некоторыми фактами до того, как она встретится с отцом. Что это за факты? — в который раз гадала Аврора. Внутри нее все сжималось от недоброго предчувствия.

На улице ослепительно ярко светило солнце, стояла почти невыносимая жара. Дон подвел ее к тому месту, где был припаркован шикарный «мерседес» с откидывающимся верхом.

— Тебе повезло, что обошлось без штрафной квитанции, — заметила она, пока он засовывал чемодан в багажник.

— Обычно здесь позволяют останавливаться на несколько минут, чтобы встретить кого-либо, а твой самолет прибыл точно по расписанию.

— В Манчестере тебя бы оштрафовали.

Он скорчил гримасу.

— Неудивительно, что ты выглядишь такой напряженной. Жизнь в Манчестере, вероятно, сущий ад. — Протянув руку, он ласково коснулся ее щеки, что вызвало у Авроры откровенное недовольство. — Добро пожаловать на солнечную Ямайку. Неужели со времени твоего отъезда прошло уже пять лет? — И Дон неторопливым, оценивающим взглядом окинул ее фигуру в элегантном, строгом голубом костюме классического покроя. — А ты действительно изменилась, — задумчиво пробормотал он. — Куда делась юная худая школьница тех лет.

— Не говори ерунды, — раздраженно отрезала Аврора. — Когда я уезжала, мне было девятнадцать. Вряд ли это можно считать школьным возрастом.

Он пожал плечами.

— Но ты, без сомнения, повзрослела… Манчестер добавил тебе шарма.

Это было правдой. Наивная молодая девушка, когда-то уехавшая с Ямайки, превратилась в достигшую успеха деловую женщину.

— И чем же ты зарабатывала себе на жизнь все это время? — небрежно поинтересовался он, открывая перед ней дверцу автомобиля.

— Я финансовый советник одного из ведущих банков. — Аврора посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти в них хотя бы тень беспокойства. — Проверяю банковские счета и, если в них есть какие-либо противоречия или другие нарушения, то всегда нахожу их.

Она нарочно выделила последние слова, ей хотелось, чтобы этот человек понял — она профессионал и чертовски хорошо справляется со своей работой — и чтобы с его красивого лица исчезло самодовольное выражение.

— Неужели? — Он не выказал ни малейшего смущения, по правде говоря, ей даже показалось, что ее тирада его несколько позабавила.

— Разве я сказала что-то смешное? — нахмурилась девушка.

— Отнюдь нет. — Дон подождал, пока она устроилась на удобном кожаном сиденье, скользнув при этом взглядом по длинным, стройным ногам. — Просто ты не похожа ни на одного из финансовых советников, которые встречались мне раньше. — И не дав ей возможности возразить, захлопнул дверцу автомобиля.

В тягостном молчании она следила за тем, как он обогнул машину, направляясь к месту водителя. Именно таких замечаний и можно было ожидать от Дона Лаудри. Он был жестким человеком — мужчиной в полном смысле этого слова, со стальным стержнем внутри. В этом смысле Дон несколько походил на ее отца: Уилфред относился к тому типу людей, которые полагали, что женщине не место в мире финансов.

— Так что же все-таки привело тебя обратно на Ямайку? — небрежно бросил Дон, усаживаясь на сиденье и заводя двигатель.

Аврора помедлила. Она не знала пока намерений этого человека, поэтому ей следовало тщательно следить за тем, что она говорила.

— Я давно должна была приехать, — просто ответила она. — А когда Кит упомянул о денежных затруднениях отца, решила, что тянуть нечего.

— Так, значит, тебя вызвал Кит? — От внимания Авроры не ускользнула тень насмешки в голосе Дона. Но прежде чем она смогла ответить, он продолжил более серьезным тоном: — А сказал ли он тебе, что Уилфред не слишком хорошо себя чувствует?

Сердце Авроры учащенно забилось.

— Нет… нет, не говорил. — Она озабоченно посмотрела на него. — А что с ним такое?

— Ничего страшного, — поспешил заверить ее Дон. — Просто устал и слегка обеспокоен.

— Что же именно его тревожит? — По всему было видно, что Аврора прибыла как раз вовремя. Но почему Кит даже не упомянул о плохом состоянии здоровья отца?

— Переработал немного, — пояснил Дон. — Эвелин просила предупредить тебя. Она не хочет, чтобы кто-нибудь расстраивал его.

Аврора нахмурилась.

— Я ни в коем случае не собираюсь расстраивать отца. — Ее голос прозвучал резко. Да кем он себя считает?

— Разумеется, нет, — раздалось в ответ. — Просто сейчас Уилфред немного раздражен. Ты же знаешь его: он не терпит, когда кто-либо критикует его действия. Швырнул в доктора авторучкой, когда тот посоветовал ему отдохнуть. Кроме того, на прошлой неделе из-за какой-то ерунды поссорился с Китом.

— Да, я об этом слышала, — быстро вставила Аврора. Ей хотелось показать Дону, что она хорошо осведомлена о причине размолвки Кита с отцом.

Ничего себе, ерунда! Брат подробно описал ей ссору, причиной которой был Дон. Кит прямо сказал отцу, что Лаудри ведет его к финансовой катастрофе, и, к его великому удивлению, реакция Уилфреда на это замечание была крайне странной.

Дон покосился на нее, но вместо того чтобы выказать беспокойство, равнодушно пожал плечами.

— Понятия не имею, что они там не поделили. Однако, как я уже говорил, твой отец переутомлен и обеспокоен. Я пытался снять с него часть забот и предложил прислать ему в помощь свою секретаршу. — Он покачал головой. — Но Уилфред — человек упрямый и не так легко принимает помощь.

Его слова поразили Аврору. Можно было подумать, что Дон действительно заботится о ее отце. Более того, он не казался человеком, способным давать заведомо неверные советы, могущие привести делового партнера к финансовому краху.

Аврора посмотрела на сидящего рядом с ней мужчину. Она знала, что Дон весьма амбициозен, решителен и имеет репутацию прожженного дельца. Если верить брату, в последние пять лет Дону сопутствовал феноменальный успех, но, зайдя слишком далеко в своих сверхграндиозных планах, он понес несколько чувствительных потерь… потерь, которые, видимо, постарался возместить за счет ее отца.

— Тем более хорошо, что я вернулась домой, — холодно ответила она. — У меня большой опыт в разрешении финансовых проблем, и я не поленюсь пройтись частым гребнем по папиным счетам.

— Не сомневаюсь, что Уилфред испытает большое облегчение. — Она скосила глаза и встретилась с прямым взглядом темных глаз, в них горел насмешливый огонек, и внутри нее поднялась волна раздражения.

— Смею тебя уверить, что если в счетах отца окажется что-нибудь не так… какие-нибудь расхождения, я отыщу их, — сказала она уверенным тоном.

— О, нисколько не сомневаюсь в этом. — Дон покачал головой, но веселое выражение так и не сошло с его красивого лица. — Просто я хорошо знаю Уилфреда и уверен, что тебе придется здорово потрудиться, чтобы заставить его хотя бы показать их тебе.

Ее руки сжались в кулаки. Наконец-то она поняла, почему Дон отнесся к ее словам с таким безразличием. Он знал об отношении отца к деловым способностям женщин и, очевидно, рассчитывал на то, что ей не удастся подступиться к папиным бухгалтерским книгам.

— О, мне он их покажет. — Каким-то образом ей удалось придать своему голосу гораздо большую убежденность, чем она испытывала на самом деле.

— Уилфред будет расстроен, когда ты начнешь говорить с ним о делах, — заметил Дон, сворачивая на тихую проселочную дорогу. — Он решил, что ты возвращаешься домой, чтобы объявить ему о своем предстоящем замужестве.

Глаза Авроры широко раскрылись от удивления. Она намеренно не сообщила отцу о действительной причине своего приезда, так как не сомневалась — мысль о том, что дочь вернулась домой только потому, что узнала о его финансовых неурядицах, была бы для Уилфреда крайне неприятна. Но предположение отца о ее скором замужестве просто ошеломило девушку.

— Господи, как это могло прийти ему на ум? — пробормотала она, недоуменно качая головой.

— Может быть, это объясняется тем, что ты ни разу не навестила его за все эти пять лет, а теперь вдруг являешься почти без предупреждения.

Аврора нахмурилась. Ей показалось или в его голосе действительно прозвучала нотка осуждения?

— Я не была дома, потому что не могла надолго оставить работу.

Это было неправдой, но черта с два она откроет Дону свою душу, чтобы удовлетворить его любопытство.

— Так причины твоего отсутствия не связаны с Бирном?

От этого, крайне личного, вопроса у нее перехватило дыхание.

— Разумеется, нет! — Удивительно, но от одного упоминания имени Бирна ее как будто ударило током. Этот человек доставил ей столько неприятностей, что сама мысль о нем причиняла боль. — Я… я совершенно не понимаю, что ты хотел этим сказать, — нервно пробормотала она.

Дон рассмеялся.

— Послушай, Аврора, я же видел, как ты чуть не выплакала по нему глаза… Помнишь?

При упоминании об этом сердце Авроры болезненно сжалось. С большим трудом ей удалось напустить на себя безразличный вид.

— Это было очень давно. Если бы ты не сказал, я бы и не вспомнила о Бирне.

— Вижу, вижу. — Прозвучавшая в его голосе ирония чуть было не разрушила все ее напускное спокойствие. — Так, значит, здесь что-то другое, — подытожил он небрежным тоном.

В этот момент ей до смерти захотелось послать Дона ко всем чертям.

— Я приехала не для того, чтобы сообщить папе о своем замужестве, — холодно произнесла она. — Это является ответом на твой вопрос?

— Не совсем, — улыбнулся он. — Но на первый раз сойдет.

«Мерседес» въехал в ворота, ведущие на плантацию, и вид поблескивающих на жарком солнце ростков сахарного тростника отвлек ее мысли. Пять долгих лет она мечтала оказаться здесь, где все было дорого ее сердцу.

А когда показался окруженный высокими пальмами большой белый дом, Аврора чуть было не заплакала. В памяти всплыли образы детства — воспоминания о матери, о безоблачных днях.

— Рада, что вернулась?

Голос Дона заставил ее взять себя в руки. Она кивнула.

— Как хорошо, что все здесь выглядит точно так, как я помню.

Дон поджал губы.

— Ничто не остается неизменным. — Она нахмурилась, стараясь понять, что он имеет в виду. И Дон счел нужным пояснить: — Испокон веку Годары занимались выращиванием и экспортом сахара-сырца — так же, впрочем, как Лаудри. Теперь же этот бизнес пришел в упадок, и бывшие плантаторы начали вкладывать капиталы в другие отрасли промышленности и сельского хозяйства.

— Не думаю, что мне нужна лекция по экономике острова, — решительно заявила девушка. — Я прекрасно знаю о том, как обстоят дела с сахарным бизнесом.

— Тогда ты должна знать, что в поместьях, подобных вашему, произошли большие перемены, — спокойно возразил он.

Аврора пристально взглянула на него. Не пытается ли Дон убедить ее, что финансовые трудности отца вызваны изменениями в экономике, а вовсе не плохим ведением дел? Надо отдать ему должное, он выглядел абсолютно спокойным. Интересно, в какие игры играет Дон Лаудри? — настороженно подумала она.

— До сих пор деловые интересы отца были очень разносторонними, и он удачно помещал свой капитал, — ответила она. — Надеюсь, он придерживается прежней тактики.

Аврора не смогла удержаться от этого язвительного замечания. Она чертовски хорошо знала, что отец пошел на поводу у Дона, и это, видимо, привело к катастрофическим последствиям. Пусть попытается найти этому какое-нибудь оправдание.

Дон только рассмеялся.

— Сразу видно истинного банкира: безопасность превыше всего. Позволь заметить тебе, что в современных экономических условиях оставаться на месте — смерти подобно. Если хочешь добиться успеха, нужно смело идти в ногу со временем.

Их взгляды скрестились. Слово «смело» очень подходило Дону. Она могла бы побиться об заклад, что, ведя свои дела, он использовал весьма неортодоксальные и рискованные методы.

— Смело идти вперед можно только тогда, когда имеешь для этого необходимые средства и надежные тылы, — многозначительно сказала Аврора.

— Что ж, другого я от тебя и не ожидал. Могу поспорить, ты тоже из команды тех, для которых «безопасность превыше всего».

— А что превыше всего для тебя, Дон? — спросила она, не пытаясь скрыть обвиняющие нотки.

— Поужинай со мной завтра вечером, и тогда, если захочешь, мы сможем поговорить о стратегии бизнеса, — беззаботно предложил Дон, совершенно не смущенный ее тоном.

Это приглашение, как и светившаяся в его глазах насмешка, совершенно огорошили ее. Он что, намеренно издевается над ней? Создавалось впечатление, что ему доставляло удовольствие выводить ее из себя.

— Мне не кажется, что нам с тобой имеет смысл обсуждать стратегию бизнеса, — как можно спокойнее ответила Аврора. — Пытаться совместить твой и мой идеалы — все равно что посадить в одну клетку лису и зайца.

Ее слова развеселили его. Раздавшийся в теплом, насыщенном ароматами цветов воздухе смех прозвучал искренне и сердечно.

— Вероятно, лиса это я?

— А ты как думаешь? — сухо осведомилась Аврора, пытаясь взглядом выразить все, что думает о нем.

И все же, несмотря на твердое неприятие его методов ведения дел, она не могла не признаться в том, что в дерзком выражении глаз Дона Лаудри было что-то притягательное. Эта внезапно возникшая мысль была просто смехотворной, и Аврора с гневом прогнала ее прочь.

Поэтому, когда Дон остановил машину возле дома, положив этим конец их разговору, она почувствовала громадное облегчение. Не успел еще заглохнуть двигатель, как парадная дверь открылась и на деревянной веранде показался отец. Следом за ним шла Эвелин. Аврора торопливо открыла дверцу и поспешила им навстречу.

— Аврора, слава богу, наконец-то ты дома. — Уилфред Годар спустился по ступенькам и крепко обнял дочь сильными руками.

Закрыв глаза, она прижалась к нему.

— Как хорошо вернуться домой, папа.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла оторваться от него и разглядеть отца повнимательнее. Казалось, он совсем не изменился. Может быть, выглядел немного усталым да на лице появилось выражение, которого не было раньше.

Уилфреду перевалило уже за шестьдесят, но он сохранил грубоватую привлекательность. Песочного цвета волосы были по-прежнему густыми, телосложение — крепким.

— Ты совсем не изменился, — улыбнулась Аврора сквозь пелену слез.

— Зато о тебе этого никак не скажешь, — заметила Эвелин, присоединяясь к ним.

Все еще улыбаясь, Аврора обернулась и обменялась поцелуями со своей мачехой.

— Ты прекрасно выглядишь, — приветливо сказала Эвелин.

— Ты тоже.

Аврора окинула взглядом стоящую перед ней яркую блондинку с темными глазами. На Эвелин было голубое легкое платье, прекрасно подчеркивающее великолепную фигуру.

Ей исполнилось тридцать три года — прошло уже шесть лет с тех пор, как она оставила карьеру модели и вышла замуж за отца Авроры, но выглядела Эвелин ничуть не хуже, чем раньше. Пожалуй, даже лучше.

— Спасибо, что встретил Аврору.

Уилфред вознамерился было помочь Дону с багажом дочери, но тот остановил его.

— Я справлюсь, — улыбаясь, сказал он. — Ваша дочь путешествует налегке.

— Надеюсь, это не признак того, что ты приехала ненадолго? — спросил Уилфред, глядя на Аврору с подозрением.

— Прежде чем говорить об отъезде, дай мне хотя бы распаковать вещи, — уклонилась от прямого ответа девушка.

Отец кивнул, и они все вместе направились в дом.

В обширном холле поток воздуха от тихо шелестящих под потолком вентиляторов приятно холодил разгоряченную кожу. Двери, ведущие в другие комнаты, были открыты, и взгляд Авроры с удовольствием пробежал по знакомым с детства интерьерам. Все было точно так, как во время ее отъезда.

Дом был обставлен почти целиком антикварной мебелью и навевал воспоминания о колониальных временах. Натертый до блеска паркет чуть поскрипывал под ногами, как корабельная оснастка. Хрустальные люстры тихонько позвякивали в потоке воздуха от вентиляторов.

— Оставь вещи Авроры у лестницы, Дон, — оживленно сказал Уилфред, входя в гостиную. — Выпьем лучше шампанского.

— Шампанского?

Аврора смотрела, как ее отец подошел к столику, на котором красовалась бутылка в ведерке со льдом и бокалы. Шампанское не очень-то вписывалось в нарисованную братом картину финансовых затруднений.

Дон был так любезен, что привез его по случаю твоего прибытия.

— Понимаю.

На самом деле она не понимала ничего. С какой это стати Дону так отмечать ее возвращение домой?

Оглянувшись, она поймала на себе взгляд его темных глаз. В них стояло какое-то странное, загадочное выражение. Каковы бы ни были его побуждения, подумалось Авроре, они не имеют ничего общего с обыкновенной человеческой щедростью.

Она увидела, что отец разливает охлажденную жидкость по пяти сверкающим бокалам.

— Кит тоже будет с нами? — с надеждой в голосе спросила девушка.

На несколько минут воцарилось неловкое молчание.

— Я сказал твоему брату, чтобы он не смел появляться здесь до тех пор, пока не научится вести себя прилично, — сердито проворчал наконец Уилфред.

Сердце Авроры болезненно сжалось. Очевидно, ссора между Китом и отцом имела гораздо более серьезные последствия, чем она предполагала. А она-то надеялась, что к ее возвращению все уладится.

— Еще один бокал предназначен для Энни, — быстро вставила Эвелин. — Она просто не могла дождаться твоего приезда, суетилась весь день, чтобы все сделать как можно лучше.

— А вот и она! — воскликнул Уилфред, когда в гостиную ворвалась полная темнокожая женщина.

— О, мисс Аврора, вы уже дома! — Голос Энни звучал возбужденно. — Я не услышала автомобиля… а ведь так слушала.

— Энни, как приятно снова увидеться с тобой.

Аврора с улыбкой обняла женщину, которая все эти годы была для Годаров кем-то большим, чем просто экономкой.

После смерти матери Авроры Энни стала для нее одним из самых близких людей. Она не только приняла на себя все домашнее хозяйство, но и окружила теплом и заботой как Аврору, так и Кита, поскольку Уилфред Годар был не в состоянии справиться даже с собственным горем, не говоря уже о том, чтобы поддержать детей.

— Дайте мне взглянуть на вас, моя девочка. — Энни отступила назад, ее круглое лицо сияло от удовольствия. — Вы выглядите просто как картинка, ей-богу.

— Кто бы сомневался! — К крайнему беспокойству Авроры, это замечание принадлежало Дону. Он поднял два бокала с шампанским и протянул их Авроре и Энни. — Хочу провозгласить тост, — сказал он, не отрывая от девушки пристального взгляда. — Добро пожаловать домой, Аврора. И может быть, твой визит окажется долгим и запоминающимся.

Не знаю, как насчет долгого, но запоминающимся уж он точно окажется, почему-то подумалось ей.

— Верно! Верно! — вскричал Уилфред, доливая их бокалы после того, как они отпили по нескольку глотков золотистой жидкости.

Раздавшийся телефонный звонок заставил Энни поставить свой бокал на столик и торопливо выйти из комнаты.

— Ты останешься поужинать с нами, Дон? — спросил Уилфред голосом, в котором звучала не просто вежливость. Судя по всему, отцу было приятно общество этого человека.

Дон взглянул на часы.

— Я был бы очень рад, но через час у меня назначена важная встреча. Мне действительно необходимо идти.

Давно пора, мрачно подумала Аврора. На этом обеде должен присутствовать Кит, а не Дон Лаудри. Уилфред кивнул, откровенно расстроенный этим отказом, потом обратился к дочери.

— Вот что, моя дорогая, — напрямую сказал он. — Рассей-ка мои опасения. Не приехала ли ты домой, чтобы сообщить о своем замужестве?

Аврора приложила все усилия к тому, чтобы не покраснеть. Так, значит, Дон был прав! Не слишком ли хорошо он знаком с самыми потаенными мыслями ее отца?

— Нет, папа, — ответила она, покачав головой. — Я приехала для того, чтобы повидаться с тобой — и ни для чего более.

— Слава богу! — явно обрадовался отец. — Не то чтобы я не желал видеть тебя замужем — наоборот, мне кажется, что давно пора тебе связать себя брачными узами и подарить мне нескольких внучат, которых я мог бы покачать на колене. Но мне не хочется, чтобы ты вышла замуж за человека, живущего за тысячи миль отсюда. Было бы куда лучше, если бы ты нашла своего избранника поближе к дому.

Аврора ощутила на себе холодно-насмешливый взгляд Дона и почувствовала, что заливается краской.

— Мне жаль расстраивать тебя, папа, — с трудом выговорила она, — но я замужем за своей работой. Я деловая женщина.

Уилфред покачал головой, как будто испытывая крайнее отвращение от одной мысли об этом.

К великому облегчению Авроры их разговор прервала вошедшая в этот момент в комнату Энни.

— Звонят вам, мисс Аврора, — радостно сообщила она. — Это ваш брат.

— Можешь поговорить из моего кабинета, — ворчливо предложил Уилфред, не давая себе труда скрыть, насколько он недоволен сыном.

Поставив бокал, Аврора торопливо вышла из гостиной. Ей не терпелось поговорить с Китом. Может быть, теперь он сможет окончательно пролить свет на сложившуюся в доме ситуацию.

В отцовском кабинете Аврора всегда чувствовала себя уютно. Вдоль стен стояли книжные шкафы, а из кресла за гигантским письменным столом открывался вид на прекрасный, цветущий сад. Но сейчас Авроре было не до красот природы — все ее мысли занимал находившийся на другом конце линии Кит.

— Извини, что не встретил тебя в аэропорту. Сегодня утром позвонила Эвелин и сказала, что папа хочет, чтобы это сделал Дон. — Он говорил тихо и казался чем-то крайне расстроенным.

— Что тут у вас творится, Кит? — осторожно спросила Аврора. Папа, кажется, очень сердит на тебя… гораздо сильнее, чем я могла себе представить.

— Хорошо, я тебе скажу. — Теперь в его голосе слышалась откровенная обида. — Этот парень Лаудри совершенно околдовал его. Полагаю, он еще там?

— Пьет шампанское, которое сам привез, — с кривой усмешкой сообщила Аврора.

— Ну и наглец, черт побери. Около миллиона ушло псу под хвост, а он еще…

— Миллион чего… долларов? — У нее на мгновение замерло сердце. — Я абсолютно ничего не понимаю, Кит.

— Если без лишних слов, то Дон уговорил папу вложить эти деньги в изумрудные копи.

— В изумрудные копи? — На какое-то мгновение Авроре показалось, что брат разыгрывает ее. Просто решил пошутить.

— Звучит невероятно, да? — скрипучим голосом спросил Кит. — Но самое смешное в том, что отец последовал его совету, и не год тому назад. Однако так и не получил взамен ни гроша или, лучше сказать, ни камешка. Несмотря на это, он до сих пор отказывается поверить в то, что его просто надули… Этот парень убедил его, что копи — прекрасный объект для инвестиции.

— Но где же папа взял такую сумму? — спросила совершенно ошеломленная Аврора. Она точно знала, что у отца не могло быть столько свободных денег.

— Он продал почти все — свои доли в других предприятиях и плюс к тому участок земли в Санни-Бэй.

У Авроры внезапно защемило сердце. Эта земля принадлежала семейству ее матери. Несколько поколений ее родственников владели ею, и для Авроры она имела особую ценность.

— И кому же он ее продал? — Но, задавая вопрос, она уже знала ответ.

— А ты как думаешь? — злобно фыркнул Кит. — Разумеется, Лаудри. Он годами зарился на эту землю и наконец получил ее за бесценок. Я мог бы выручить за нее вдвое больше…

Сквозь открытое окно Аврора видела направляющихся к машине Дона и Эвелин. Он смеялся над какими-то словами сестры и смотрелся чертовски привлекательно. Смоляные волосы Дона блестели на солнце, вид у него был непринужденный и беззаботный.

Конечно, почему бы ему не смеяться, с презрением подумала Аврора. Он, очевидно, полагает, что все Годары находятся у него в руках.

Губы ее решительно сжались. Теперь понятно, почему Дон так настойчиво старается сохранить расположение отца, неудивительно, что он привез шампанское и делает вид, что его беспокоит здоровье Уилфреда. Возможно, он надеялся, что, если продержится еще немного, ему удастся за бесценок заполучить и Годар-хаус.

— Он ведь не пробовал испытывать на тебе свое знаменитое обаяние, скажи, Аврора? — с тревогой спросил брат. — Тебя ведь он не одурачит, правда?

— Разумеется, нет, — уверенно ответила девушка. — Теперь я поняла намерения Дона и могу тебя заверить, что больше ему никого не удастся провести.

2

Мысли о Доне Лаудри и тревога за отца так и не дали Авроре заснуть в эту ночь. Поэтому, как только сквозь окно ее спальни пробились первые лучи солнца, она встала и спустилась вниз, чтобы приготовить себе чай.

Девушка уже шла через холл, стараясь как можно меньше шуметь, когда ее неожиданно остановил звук, раздавшийся из кабинета. Неужели отец работает в столь ранний час? Нахмурившись, она решила пойти проверить.

Уилфред Годар сидел за рабочим столом и просматривал документы.

— Папа, ты же должен беречь себя! — недовольно проговорила Аврора.

— Доброе утро. — Он поднял голову, и улыбнулся, совершенно не смущенный появлением дочери. — Я и берегу себя. Знаешь старую поговорку: «Кто рано встает, тому бог дает»?

— Ты слишком много работаешь, — заметила она, вспомнив, что и накануне вечером отец до полуночи провел в кабинете.

— Знакомые слова, узнаю Эвелин.

Действительно, ее мачеха была крайне обеспокоена тем, что Уилфред не бережет себя, и не преминула сообщить об этом Авроре.

— Это мнение и твоего врача.

— Чепуха. — Уилфред пренебрежительно махнул рукой. — Вы с Эви собираетесь играть? — спросил он светским тоном, явно желая сменить тему разговора. На Авроре была надета теннисная юбка и белая майка с короткими рукавами.

Она кивнула.

— Через полчаса, пока еще будет не слишком жарко. — Она многозначительно посмотрела на отца и добавила: — Я хотела утром покататься верхом, но Эвелин сказала, что ты продал лошадей.

Уилфред смущенно потупился.

— Да, знаешь… Дон сделал мне выгодное предложение.

Аврора сильно сомневалась в этом. Вздохнув, она села в кресло напротив отца.

— Почему бы тебе не рассказать мне все, папа? Сколько раз я тебе звонила, но ты и словом не обмолвился. Эти твои финансовые затруднения… — Голос Авроры звучал мягко. — Я ведь могу тебе помочь.

— Я все держу под контролем, — быстро пробормотал Уилфред. — Тебе не о чем беспокоиться. Абсолютно не о чем.

— Но, папа, Кит сказал…

— Так это Кит вбил тебе в голову всю эту чепуху? — Голос Уилфреда внезапно стал сердитым, а лицо побагровело.

Беспокоясь за его здоровье, Аврора постаралась успокоить отца.

— Он просто предположил, что ты испытываешь некоторые затруднения, вот и все.

— Зная Кита, я уверен, что он не остановился на этом. — Отец наклонился к дочери. — Надеюсь, ты никому не пересказала его слова. Если Эвелин узнает обо всех оскорбительных намеках несносного мальчишки, это разобьет ее сердце.

— Что ты, конечно нет, — покачала головой Аврора.

Она прекрасно знала, как ее мачеха любит своего брата. Однако попыталась выведать у нее что-нибудь об их финансовых проблемах, но вскоре ей стало ясно, что Эвелин не имеет об этом никакого понятия.

— Послушай, папа. — Девушка старалась говорить как можно убедительней. — Оставим в стороне то, что сказал Кит. Но я же сама вижу, как ты загружен работой, вот и подумала, что могла бы просмотреть твои счета и помочь тебе разобраться в них. В конце концов, я…

— Спасибо за предложение, Аврора, но это мое дело.

— Но я могу…

— Аврора, я не хочу больше ничего слушать. — Голос Уилфреда теперь звучал угрожающе. Откинувшись в кресле, он взглянул на часы. — Кроме того, сегодня утром Дон присылает мне свою секретаршу. Так что будет кому помочь мне.

При этих словах Аврору охватило мрачное предчувствие. Может быть, эта секретарша — просто шпион в их лагере?

— Полагаю, Дон тоже появится здесь? — спросила она осторожно, но не могла удержаться и добавила: — Ты же никогда не доверял ему.

— Это было до того, как я узнал его по-настоящему. — Уилфред твердо посмотрел дочери в глаза. — Дон Лаудри — прекрасный человек.

Пока она не может доказать обратного, ей лучше помолчать. Но это не значит, что она позволит Дону одержать победу. Она не будет стоять в стороне и смотреть, как он разрушает то, что с таким трудом создал ее отец.

— Когда ты их ждешь? — сдержанно спросила Аврора.

Она не могла расстраивать отца. Но Дон… Дон это совсем другое дело.

Поиграв с Эвелин в теннис, Аврора поспешила домой, намереваясь принять душ, переодеться и вернуться в кабинет отца до прибытия Дона, но при виде припаркованного на дорожке знакомого «мерседеса» резко остановилась.

Дон стоял на ступеньках лестницы, занятый разговором с молодой женщиной в элегантном костюме цвета сливочного масла. Ее длинные светлые волосы изящно обрамляли искусно подкрашенное лицо. Аврора сразу узнала девушку.

Беатрис Торнтон училась с ней в одном классе. Она не пользовалась особенной популярностью в школе и, насколько помнила Аврора, слыла необыкновенно ревнивой. К тому же когда-то была по уши влюблена в Дона.

— Доброе утро, Аврора, — поприветствовал Дон наследницу Годар-хауса.

Аврора проклинала себя за то, что позволила застать себя врасплох. Она даже не сделала утром прическу, а просто завязала волосы на затылке в конский хвост.

— Полагаю, ты знакома с Беатрис, моей секретаршей? — спокойно продолжил он.

Так, значит, эта девица работает на Дона. Как тесен мир! — подумала Аврора и, вежливо улыбнувшись, поздоровалась.

— Играла в теннис? — небрежно поинтересовался Дон.

Аврора кивнула. Ей пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы быть с этим человеком хотя бы вежливой.

— Собиралась было покататься, — неприязненно добавила она, — но оказалось, что папа отдал лошадей.

— Продал — невозмутимо поправил он ее, — а я их купил. Но не беспокойся, за ними прекрасно ухаживают.

Аврора собралась было ответить какой-нибудь колкостью, но ее прервала Беатрис.

— Просто не верится, что ты вернулась домой, — с улыбкой вступила она в разговор. — А Полли знает?

При упоминании о девушке, которая некогда была ее самой близкой подругой, у Авроры на мгновение замерло сердце. Долгое время после того, как ей пришлось покинуть Ямайку, она не могла вспоминать о Полли без слез.

— Возможно. — Ровный тон этого разговора давался Авроре с трудом. — Ты же знаешь, как здесь расходятся слухи. Все все знают даже раньше, чем это случается.

— Однако я виделась с ней на прошлой неделе, но она не упоминала о тебе, — жизнерадостным тоном продолжила Беатрис. — Знаешь, она до сих пор встречается с Эдвином Бирном. Недавно даже прошел слух, что они могут пожениться.

— Неужели?

Аврора постаралась придать своему голосу оттенок полнейшего безразличия, но это оказалось нелегко. У нее было ощущение, будто ее сердце с немилосердной силой сжимает чья-то холодная безжалостная рука.

Невозможно поверить, что Полли собралась выйти замуж за Бирна. Сама мысль об этом внушала ей отвращение. На миг Аврора потеряла самообладание, и на ее нежном лице появилось выражение страдания.

И в то же мгновение она поймала на себе внимательный взгляд Дона. Заметил ли он охватившие ее чувства? Сама возможность этого непроизвольно заставила ее гордо поднять голову. Будь она проклята, если позволит кому-либо догадаться, какую боль принесло ей упоминание о Полли Голдсмит и Бирне.

— Что ж, как мне не неприятно прерывать встречу старых подруг, — медленно, с расстановкой произнес Дон, — но я хотел бы предложить нам всем войти в дом. Я должен обсудить с твоим отцом некоторые деловые вопросы, Аврора.

На мгновение она почувствовала такое облегчение от перемены темы разговора, что ей стала безразлична цель пребывания Дона в Годар-хаусе. Но как только она повернулась, чтобы направиться в дом, тут же вспомнила обо всех своих первоначальных намерениях. Какие именно дела собирается обсуждать Дон?

Решительно сжав губы, Аврора постучала в дверь отцовского кабинета.

— А, Дон! — Увидев вошедших, отец поднялся из-за стола с улыбкой на лице. — Рад тебя видеть. И вас, Беатрис, тоже.

Аврора прошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Пригласят ее или нет, она намерена остаться и выяснить, что здесь происходит.

— Не думал, что вы мне сегодня понадобитесь, Беатрис, однако… — Уилфред указал рукой в направлении другого стола, стоящего в дальнем конце комнаты и заваленного корреспонденцией. — Как видите, эта надежда оказалась напрасной.

— Не беспокойтесь, мистер Годар. Я быстро с этим справлюсь, — заверила его Беатрис, занимая место за столом.

— А пока, — Дон раскрыл папку, которую принес с собой, — я хотел бы рассмотреть деловые предложения, о которых мы с вами говорили на прошлой неделе.

— Прекрасно. — Уилфред сел обратно за свой стол и жестом указал Дону на кресло напротив себя. — Аврора, будь так добра, принеси нам, пожалуйста, кофе, — сказал он, бросив быстрый взгляд на дочь. — Энни уехала в Кингстон за покупками.

Лицо Авроры вытянулось. Ей хотелось быть в курсе событий, а не готовить кофе.

При виде зажегшихся в ее глазах гневных огоньков губы Дона скривила усмешка.

— Мне черный без сахара, Аврора. Заранее благодарю.

Как ей хотелось сказать, чтобы он сам приготовил себе этот чертов кофе, но долг вежливости и уважение к отцу не позволили ей поступить подобным образом. Сухо кивнув, она направилась к двери. Никогда еще кофе не готовили с такой скоростью. Аврора металась по кухне, швыряя на поднос все необходимое, и уже через несколько минут, не постучав, вернулась в кабинет.

Она появилась как раз вовремя, чтобы услышать, как Дон просит отца подписать документ, который положил перед ним. Увидев, как отец без всяких возражений взял ручку, Аврора похолодела от ужаса.

Чуть более резко, чем намеревалась, она поставила поднос на стол, и в наступившей тишине фарфоровые чашки громко звякнули друг о друга. Необходимо было вмешаться — не могла же она молча смотреть, как отец, возможно, совершает очередную трагическую ошибку.

— Папа, не следует ли тебе, прежде чем подписывать что-либо, посоветоваться с профессионалами? — сказала она тихо, но твердо.

Уже занеся ручку над листом бумаги, Уилфред поднял голову, и на его лице появилось выражение недовольства.

— Мне кажется, я вполне способен сам принимать решения, — раздраженно произнес он.

В столь резком ответе было что-то унизительное. В конце концов, ведь это ее специальность — давать консультации в затруднительных ситуациях.

— Но я хотела бы оказаться здесь для тебя полезной, — стояла на своем Аврора.

— Тебе не о чем беспокоиться, дорогая. — Уилфред улыбнулся, совершенно не обращая внимания на умоляющий взгляд дочери. — Иди, развлекайся.

Понимая, что на нее смотрит Дон, она заставила себя улыбнуться в ответ.

— Хорошо, — неохотно согласилась Аврора, — поговорим позднее.

Когда она вышла из комнаты, ее буквально трясло от злости. Неужели отец настолько слеп, что безоговорочно доверяет Дону? И что за документ он сейчас подписывал? Насколько она понимала, одной такой подписи достаточно, чтобы лишить их Годар-хауса.

Решив хоть чем-нибудь занять себя, лишь бы не думать о том, что сейчас делает ее отец, Аврора направилась в кухню, чтобы ликвидировать последствие поспешного приготовления кофе. Но неожиданно на ум пришли слова Беатрис о Полли и Бирне. Аврора прекратила уборку и, облокотившись на кухонный стол, задумалась. Неужели Полли действительно собирается выйти замуж за Эдвина Бирна?

Когда-то Полина была для Авроры как сестра. Они поверяли друг другу все свои девичьи горести и радости… пока не появился Бирн.

«Пусть выиграет сильнейший», — сказала со смехом Полли, когда обе наконец признались в том, что до безумия влюбились в одного и того же молодого человека. А потом, когда Бирн пригласил Аврору на ужин, подруга лишь пожала плечами и беспечно признала: «Что ж, на этот раз удача оказалась на твоей стороне».

Аврора встречалась с Бирном пять месяцев. Пять месяцев они проводили вместе свободное время, ужинали, ходили в кино. И все же до последнего момента она так и не поняла, каков же на самом деле этот улыбчивый, хорошо воспитанный человек.

— Аврора.

Ворвавшийся в сумбур ее мыслей глубокий, бархатный голос Дона вернул ее к действительности. Девушка резко повернулась, задев при этом стоящую на столе сахарницу, которая с грохотом упала на пол.

— Совсем как цены на сахар, — прокомментировал Дон с кривой усмешкой. — Тоже все время падают.

Трясущимися руками Аврора начала собирать осколки. Просто ужасно, как на нее подействовало одно только воспоминание о Бирне. Нервы были натянуты как струны, сердце билось словно бешеное. Оставалось только надеяться, что Дон не заметил ее возбуждения.

Она искоса взглянула на него. Кстати, что ему здесь надо? Он ведь наверняка закончил на сегодня таинственные дела с ее отцом… Может быть, решил перед уходом заговорить ей зубы, рассеять подозрения, которые могли у нее появиться? Что ж, если этот человек думает, что сможет обвести ее вокруг пальца, он сильно ошибается. Ей знаком такой тип людей, и она вполне способна разобраться с ним.

— Спасибо, но я справлюсь сама, — сдержанно сказала Аврора, когда он присел на корточки рядом с ней. — Подозреваю, что мне еще придется собирать осколки, когда пыль немного осядет, — язвительно заявила она, намекая на то, что, по всей видимости, ей придется приводить в порядок отцовские дела, после того как Дон покончит с ним.

— Как я понял, твой отец не слишком стремится ввести тебя в курс своих дел, — небрежно заметил Дон.

Аврора взглянула на него. Он пришел, чтобы продемонстрировать свою победу, в бешенстве подумала девушка.

— С чего ты это взял? — яростно возразила она, вовсе не собираясь признавать себя побежденной.

— Это очевидно. — Он улыбнулся. — Не принимай слишком близко к сердцу, Аврора. Твой отец не имел в виду ничего плохого — просто его взгляды на деловых женщин несколько старомодны…

— Не тебе объяснять мне, каков мой отец, — оборвала она его громким от вспыхнувшего негодования голосом.

Боже мой, что могло быть унизительнее? Этот человек ограбил их и при этом прекрасно понимает, что она, по существу, совершенно бессильна что-либо предпринять, поскольку отец слишком упрям, чтобы принять ее помощь. Дон просто-напросто смеется над ними… И это бесило ее, выводило из себя.

— Есть многие вещи, о которых ты не имеешь понятия, Дон Лаудри, — сухо сказала она. — И одна из них это то, что я способна договориться со своим отцом.

— Не сомневаюсь в этом. — Голос Дона зазвучал неожиданно серьезно. — Но позволь предупредить тебя, Аврора. Уилфред неважно себя чувствует. У него высокое давление, и врачи советуют ему избегать стрессов…

— Благодарю тебя за заботу, Дон. — Он, очевидно, решил напугать ее в надежде на то, что она отступится. Что ж, придется его разочаровать. Аврора посмотрела на Дона в упор. — Я не собираюсь расстраивать своего отца, я собираюсь ему помочь.

— Но верно ли ты представляешь себе ситуацию? — вкрадчиво спросил он.

О, она ее прекрасно представляла. И понимала, что Дон Лаудри всего-навсего пронырливый и нечистоплотный делец.

От ярости ее руки буквально затряслись. И в следующее мгновение, неудачно опершись ладонью об пол, она порезала себе запястье об острый край осколка. Ярко-красная кровь брызнула на рассыпанный сахар. Аврора даже застонала, но не столько от боли, сколько раздосадованная своим глупым поведением.

— Очевидно, твое умение собирать осколки не столь велико, как тебе казалось, — ехидно заметил Дон.

И прежде чем она успела отстраниться или сказать что-нибудь, схватил ее за руку и, подтолкнув к раковине, подставил пораненное запястье под струю воды.

Холодная вода уняла боль, но то, что он держал ее за руку, отнюдь не успокаивало Аврору. Напротив, его близость действовала ей на нервы.

— Мне уже лучше, спасибо, — торопливо сказала она, ругая себя за собственную неуклюжесть.

— Мне кажется, тебе понадобится пластырь. — Дон как будто не слышал, что она ему сказала. — У Энни здесь есть аптечка?

— Кажется, вон в том шкафу, — ответила она, неопределенно пожав плечами.

Он отпустил ее, но через минуту вернулся с пластырем и каким-то антисептиком.

— У Энни всегда все разложено по полочкам. Она пригодилась бы мне в замке.

— Не сомневаюсь в этом. Создается впечатление, что ты хочешь забрать отсюда практически все. — Это пронизанное горечью обвинение вырвалось у нее помимо воли.

Он удивленно поднял бровь, но, по всей видимости, слова Авроры его совсем не разозлили.

— Возможно, ты и права, — тихо произнес Дон. — Я уже приобрел лошадей Уилфреда, масть его земли… — Он внезапно замолчал и холодным, изучающим взглядом окинул ее всю целиком — от стройных, почти ничем не прикрытых ног до малахитовых глаз. — Но бог с ней, с Энни, — внезапно охрипшим голосом продолжил он. — Кажется, я предпочел бы особу помоложе и с более длинными ногами… которая так хорошо смотрится в теннисной юбочке.

От откровенной наглости этого заявления у Авроры перехватило дыхание, а щеки запылали. Он не только признавал то, что прибирает к рукам имущество Годаров кусочек за кусочком, но и превращал это в фарс, грязно намекая на то, что не отказался бы заполучить и ее…

— Мне нравится, когда ты не находишь, что сказать, — ухмыльнулся Дон, вытаскивая руку Авроры из-под струи воды. — Не то чтобы мне доставлял удовольствие сам этот факт, но когда я вижу, как вспыхивают твои щеки, как надуваются твои сексуальные губки, а глаза сияют изумрудами, меня охватывает непреодолимое желание дразнить тебя.

С этими словами он наложил на кисть сложенный бинт, пропитанный антисептиком.

Она протестующе вскрикнула, правда, не столько от бесстыдства его слов, сколько от обжегшего рану антисептика.

— Ты даже не пытаешься скрыть своей наглости, Дон Лаудри, — процедила она сквозь стиснутые зубы. Он наложил ей повязку, но рука болела невыносимо. — И позволь сказать, что не заинтересовалась бы тобой, даже если бы ты оказался единственным мужчиной на Ямайке.

— И почему же? — с ленивым безразличием спросил он. — Неужели я не соответствую твоему идеалу мужчины… в отличие от Бирна?

Она решила проигнорировать это замечание, как и вызванные им неприятные воспоминания.

— Потому что ты самонадеянный, самодовольный тип и…

— Но твой отец, кажется, считает, что я мог бы подойти тебе.

— Ну что ж… в таком случае мой отец не слишком хорошо соображает, когда дело касается тебя.

Он покосился на нее.

— Интересное замечание. Не объяснишь ли поподробнее?

— Пожалуйста. Во-первых, мне не понравилось, как папа только что подписал документ, даже не потрудившись прочитать его, — быстро сказала она. — Это верный путь к катастрофе.

— Твой отец знал содержание документа, — спокойно ответил Дон.

— Если даже и так, то он все равно должен был прочитать его еще раз, — стояла на своем Аврора.

— А может быть, Уилфред просто доверяет мне? — Дон вопросительно приподнял бровь. — Чего нельзя сказать о его дочери.

Аврора из осторожности решила обойти этот вопрос стороной. Прежде чем обвинять его в открытую, нужно сперва увериться в своих подозрениях. Вместо этого она продолжила:

— Я ничего не хочу сказать о тебе лично, Дон, но, будучи финансовым советником, неоднократно встречала людей, разорившихся из-за того, что они подписывали документы, которые либо ни читали, либо не понимали.

— Однако Уилфреда никак нельзя назвать невежественным или глупым человеком.

Он что, ищет себе оправдания? — подумала в этот момент Аврора. Хочет сказать, что всеми своими неудачами в делах Уилфред обязан только себе?

— Люди, о которых я упоминала, тоже не были ни глупыми, ни невежественными, — сердито возразила она. — Просто излишне доверчивыми.

— Что ж, об Уилфреде тебе беспокоиться не стоит, — безапелляционно заявил Дон. — Ведь он муж моей сестры, неужели ты думаешь, что я собираюсь содрать с него шкуру?

— Мне кажется, человеческая алчность не признает семейных связей… особенно столь тонких, как связь через замужество сестры.

На мгновение на его худощавом, красивом лице появилось предостерегающее выражение, и у Авроры возникло неприятное ощущение, что она зашла слишком далеко.

— Если ты намекаешь на то…

— Ни на что я не намекаю, — торопливо оборвала она его, но от прозвучавшей в голосе Дона неясной угрозы по ее спине пробежали мурашки.

Лаудри был не таким человеком, которому в лицо можно было бросать ничем не подтвержденные обвинения — сейчас она понимала это особенно ясно. Она должна вести себя с ним крайне осторожно.

— Меня беспокоит только то, что моему отцу начало изменять былое деловое чутье. Кит сказал, что в последнее время он наделал много ошибок.

— Боюсь, что там, где дело касается помощи отцу, от Кита немного толка, — возразил Дон.

— Что ты сказал? — возмущенно спросила она.

Как он смеет говорить такое о ее брате!

— Что слышала. — Дона ничуть не обеспокоило появившееся на ее лице негодующее выражение. — Как твое запястье? — продолжил он как ни в чем не бывало. — Лучше?

— Нет, мне не лучше. — Она намеренно сделала вид, что не понимает, о чем он говорит. — По правде говоря, меня крайне огорчает то, что ты так говоришь о моем брате.

— Я говорю то, что думаю. — Он пододвинул к ней кухонный табурет так резко, что она даже отпрыгнула от неожиданности. — И если это тебя так огорчает, то лучше сядь и попереживай за брата, пока я уберу за тебя весь этот мусор. — Он взглянул на разбросанные по полу осколки сахарницы. — Я не рискну доверить это тебе, а то можешь остаться совсем без руки.

— Страшно остроумно! — с трудом выдавила она и, не садясь, принялась наблюдать за его действиями, чувствуя себя совершенно беспомощной.

Что-то в Доне действовало ей на нервы; в его присутствии она ощущала неуверенность в себе, никогда не знала, как с ним говорить.

Работа у него спорилась, подметя сахар, он тщательно собрал и завернул осколки сахарницы перед тем, как выбросить их в мусорную корзину.

Ее глаза остановились на столе, на нем лежала та самая оранжевая папка, которую он принес с собой. Ее отец наверняка уже подписал то, что хотел Дон. Почему же тогда он не уехал, а торчит здесь, в кухне? Аврора раздраженно скривилась. Конечно, у него должен быть какой-то скрытый мотив. Такой человек, как Дон Лаудри, ничего не станет делать просто так.

— Ты закончил свои дела с отцом? — бодро спросила она.

— На сегодня да. — Он повернулся, поймал обеспокоенный взгляд изумрудных глаз и тяжело вздохнул. — Послушай, то, что я сказал насчет Кита… — Его губы скривились в ироничной усмешке. — В этом не было ничего личного. Собственно говоря, Кит мне даже нравится. Просто, мне кажется, что, когда дела касаются Уилфреда и его бизнеса, твоего брата нужно решительно ставить на место.

— А мне кажется, что это не твое дело! — возразила она с яростью.

Аврора знала, что Кит поссорился с отцом из-за Дона, и подозревала, что тот сознательно разжег страсти, чтобы использовать настроение Уилфреда в свою пользу.

— Возможно, что и не мое, — ответил он безразлично, пожав плечами. — Но я даю советы только тогда, когда меня об этом просят.

— Ты хочешь сказать, что отец просил у тебя совета по поводу Кита?

— По правде говоря, да.

Она не могла поверить своим ушам. Это просто абсурд! Чтобы ее отец советовался с человеком, вроде Дона Лаудри, как ему следует вести себя с собственным сыном!

— Послушай, Аврора. — Он подошел поближе. — Я понимаю, что ты беспокоишься об отце и Ките. Но, уверен, все уладится само собой.

— Это меня очень утешает, — сказала она полным сарказма голосом. — Впечатление такое, что ты пользуешься в моей семье непререкаемым авторитетом и, по-видимому, знаешь о ней гораздо больше, чем я.

— Что ж, вряд ли этому можно удивляться, — холодно ответил он. — Тебя ведь не было целых пять лет.

Аврора дернулась, как будто он ударил ее, глаза от обиды широко раскрылись. Его слова прозвучали так, словно она бросила их, хотя, когда пришлось покинуть свой дом, свою семью, у нее чуть сердце не разорвалось от горя. Каждый проведенный в Манчестере день Аврора с тоской вспоминала о родных, но слишком боялась вернуться… и только теперешний кризис заставил ее приехать домой.

— Я не хотела покидать Годар-хаус. — Эти слова вырвались у нее импульсивно. — И это решение было совсем не легким.

— Тогда почему же ты все-таки уехала? — Она на мгновение утонула в темном омуте его глаз, но тотчас же вернулась на грешную землю. — Разбитое сердце? — мягко спросил он.

— Нет! — Ее ответ прозвучал резко, может быть, даже слишком резко. — Послушай, — Аврора попыталась понизить тон до нормального, — я не желаю обсуждать с тобой свои личные проблемы. Мне нужно только узнать от тебя, что за дела ты ведешь с отцом. — Гордо подняв голову, она не отводила от него взгляда.

— Мне не хотелось бы напоминать тебе об этом, Аврора, но твой отец, очевидно, полагает, что его дела тебя не касаются.

Чтобы сдержать ярость, ей понадобилось все присутствие духа.

— А я полагаю, что все касающееся моего отца, касается и меня.

— Этот вопрос ты, очевидно, должна выяснить с Уилфредом. — Он пожал плечами. — Едва ли было бы этично с моей стороны обсуждать его дела у него за спиной.

— Не ломай комедию, Дон. Ты говоришь с его дочерью, а не с соперником-бизнесменом.

— Да… но как ты только что сама сказала, человеческая алчность не принимает во внимание семейных связей.

То, что он процитировал ей ее же собственные слова, послужило последней каплей. Аврора почувствовала, как обычно бледная кожа ее лица ярко вспыхнула от нестерпимой обиды.

— Хотя твоя сестра и замужем за моим отцом, Дон Лаудри, но для меня ты по-прежнему остаешься посторонним. А отец слишком мне дорог, чтобы позволить оставить все его дела в руках, по сути дела, чужого человека.

Он приподнял бровь.

— Не означает ли это, что ты хочешь узнать меня получше? — с нарочитой медлительностью произнес он. — Если бы ты перед этим не сказала, что я последний человек на Ямайке, который мог бы заинтересовать тебя, то можно было бы подумать, что ты напрашиваешься на свидание.

При виде искрившегося в его взгляде смеха ее охватило нестерпимое желание как можно сильнее ударить по этому красивому, но такому ненавистному лицу.

— Не знаю, какого черта тебе нужно, но я определенно не претендую на свидания с тобой, — решительно ответила она. — Просто мне необходимо поговорить с тобой о…

— Прекрасно… значит, поужинаем сегодня. — Дон взглянул на часы. — Мне надо спешить, дорогая, у меня важная встреча.

— Но я еще не закончила! — чуть не взвизгнула Аврора, увидев, что он взял со стола папку.

— Боюсь, придется подождать с этим до вечера. — В голосе Дона звучало все, что угодно, только не беспокойство.

В этот момент расположенная позади него дверь отворилась и, к досаде Авроры, в кухню вошел ее отец.

— А, Дон, рад, что ты еще не ушел, — приветливо произнес он, переводя взгляд с раскрасневшегося лица дочери на лицо ее собеседника. — Я забыл обсудить с тобой еще одну вещь.

— Хорошо, Уилфред, — непринужденно протянул Дон. — А я как раз договаривался с вашей дочерью о том, в какое время лучше заехать за ней, чтобы отвезти поужинать.

— Поужинать, неужели? — Лицо Уилфреда просияло. — Что ж, хорошая новость.

— Так в восемь часов, Аврора? — Дон наблюдал за девушкой с веселым вызовом на лице.

Аврора не ответила. Просто непостижимо, как она могла позволить Дону загнать себя в угол.

— Но, разумеется, если ты не желаешь, мы оставим этот разговор, — предложил он спокойно.

Аврора лихорадочно соображала. По всей видимости, Дон знал, что своим предложением делает Уилфреду приятное, а для него было крайне важно оставаться с отцом в хороших отношениях. Скорее всего, он рассчитывал, что она откажется. В таком случае он по-прежнему выглядел бы безупречно в глазах отца, плюс ко всему ему не пришлось бы отвечать на неприятные вопросы, которые она могла бы задать.

Дон начал было поворачиваться к отцу, собираясь вернуться к своим сомнительным делам… Сердце Авроры болезненно сжалось. Ей совершенно не хотелось ужинать с ним, но в данный момент нельзя было позволять, чтобы личные чувства помешали понять, что именно творится в Годар-хаусе.

— Думаю, в восемь часов будет в самый раз. — Аврора даже не попыталась скрыть полное отсутствие энтузиазма.

Дон обернулся, и в его глазах промелькнул огонек триумфа.

Смеется он надо мной, что ли? — угрюмо подумала она.

— Чудесно!

Этим восторженным возгласом Уилфред, видимо, пытался загладить неприятное впечатление от холодности дочери.

Но он старался напрасно. Что касается Авроры, то поужинать с Доном для нее было равноценно тому, чтобы поужинать с самим дьяволом.

3

В какой ресторан поведет ее Лаудри, гадала Аврора, перебирая свой гардероб. Девушке не хотелось, чтобы у Дона создалось впечатление, будто она стремится произвести на него впечатление, но и выглядеть замарашкой тоже не жаждала.

В конце концов, она остановилась на голубой длинной, прямой юбке с запахом и белом шелковом верхе на бретельках.

Когда она спустилась по лестнице в холл, отец даже негромко присвистнул от восхищения.

— Дону сегодня повезло! — заметил он с улыбкой.

— Я собралась совсем не на свидание, — сдержанно возразила Аврора. — Это будет простой ужин.

— Каждый роман всегда должен с чего-то начинаться. — Увидев выражение ярости на лице дочери, Уилфред рассмеялся: — Ладно-ладно, больше ни одного слова о свиданиях и романах. Скажу только, что Дон — очень обаятельный человек.

— Обаятельный человек? — Эти слова прозвучали для Авроры зловеще. — Ты уже начал петь ему настоящие дифирамбы!

Отец снова улыбнулся, очевидно полагая, что ее поведение вызвано волнением перед первым свиданием. Аврора и вправду нервничала. Но вряд ли кто-нибудь на всем белом свете догадывался об истинных причинах ее состояния.

Сколько времени прошло с тех пор, как она в последний раз была на свидании… Хотя это вовсе не свидание, резко напомнила она себе. Но даже если и так, Аврора все равно чувствовала, что, согласившись поужинать с Доном, поставила себя в уязвимое положение. Она предпочла бы, чтобы их объяснение произошло среди белого дня и в менее интимной обстановке, особенно если учитывать, что предстоящий разговор обещает быть не слишком дружеским.

Аврора со страхом взглянула на стоящие на каминной полке часы — стрелки показывали почти восемь. И ее охватило странное чувство, что все это уже с ней было…

…Было. В вечер ее восемнадцатилетия. Тогда она точно так же стояла в этом холле, ожидая, когда за ней зайдет Бирн, и так же смотрела на часы, подшучивая над отцом и Эвелин, которые тогда только что поженились — у них еще не окончился медовый месяц…

Каждая подробность этого вечера, когда Бирн наконец-то показал свое истинное лицо, превратившись из милого воспитанного юноши в потерявшее человеческий облик чудовище, навечно врезалась в память Авроры.

Раздался звук дверного колокольчика, и сердце Авроры замерло от какого-то непонятного ей страха.

— Звонят, Аврора. — Голос отца ворвался в хаос ее мыслей.

Трясущимися от возбуждения руками Аврора потянулась за сумочкой.

— Я ненадолго, — пробормотала она, оборачиваясь к двери.

— А-а… — Понимающе протянул отец и многозначительно кивнул. — Желаю тебе приятно провести время.

Вряд ли это у меня получится, подумала Аврора, стараясь успокоиться и унять сердцебиение, прежде чем выйти из парадной двери на теплый вечерний воздух.

Но при виде Дона все ее страхи мгновенно вернулись обратно. В темном вечернем костюме и белой рубашке, с волосами, отливающими синевой, он выглядел чрезвычайно эффектно.

Дон улыбнулся, и на фоне загорелой кожи лица зубы его ослепительно блеснули. Он окинул взглядом ее фигуру с головы до ног, не упустив ни одной детали, и вспыхнувший в его глазах огонек мужского признания отнюдь не способствовал обретению ею контроля над собственными чувствами.

— Добрый вечер, Аврора. Позволено ли мне будет сказать, что сегодня вечером ты выглядишь очень красивой?

«Дон — очень обаятельный человек». Эти слова отца внезапно всплыли в ее мозгу, и перед ней как будто предстал Эдвин Бирн, на мгновение она даже услышала его голос…

— Аврора?

Осознав, что Дон с недоумением смотрит на нее, она собралась с силами и улыбнулась ему. Однако, несмотря на все старания, улыбка получилась вымученной.

— С тобой все в порядке?

— Разумеется. — Ее голос слегка дрожал.

Он протянул руку, чтобы помочь Авроре спуститься по ступенькам к машине, но она, не желая, даже на краткий миг, касаться его, намеренно проигнорировала этот любезный жест.

Если Дон и заметил в ее поведении что-то вызывающее, то никак не отреагировал. Сойдя вместе с девушкой по ступенькам, он открыл перед ней дверцу машины. Устроившись на удобном кожаном сиденье, Аврора приказала себе собраться, чтобы впредь не выглядеть в глазах своего спутника инфантильной глупышкой.

История не повторяется, к тому же не все мужчины похожи на Эдвина Бирна. За последние пять лет она повторяла эту фразу неоднократно, когда нужно было побороть панику, возникающую всякий раз, когда какой-либо мужчина прикасался к ней или кидал на нее слишком пристальный взгляд. Обычно это помогало, но сегодня тревога и нервное напряжение не уменьшались ни на йоту.

Машина мчалась по дороге, мощные фары рассекали вечернюю мглу.

— Так куда мы едем? — Каким-то образом Аврора ухитрилась сказать это легким, непринужденным тоном.

— Я собираюсь повезти тебя к себе, — спокойно ответил он.

У Авроры замерло сердце. Может быть, он имел в виду отель, которым владел? Она изо всех сил надеялась, что это именно так.

— В «Лаудри-отель»? — спросила девушка.

— Нет, я подумал, что у меня дома мы сможем поговорить в более спокойной обстановке. Я распорядился, чтобы для нас приготовили ужин. — Он посмотрел на нее испытующе. — Там нас никто не потревожит.

От ужаса по ее телу побежали мурашки. За несколько секунд она заново пережила весь кошмар того давнишнего вечера в доме Бирна.

Аврора отчаянным усилием поборола тошнотворное чувство ужаса. Повторения прежнего не будет, уверяла она себя. Ведь это же деловая встреча, а не свидание. Хотя, с другой стороны, когда они останутся с Доном наедине…

— Я предпочла бы поужинать в ресторане, — неуверенно сказала она.

— Почему? — он посмотрел на нее с недоумением.

— Потому…

Аврора пожала плечами и, испытывая неловкость под его вопросительным взглядом, отвернулась. Не могла же она признаться ему в своих страхах. Ей следует вести себя уверенно и несколько отстраненно.

— Потому что это не свидание. Мне кажется, этим утром я вполне ясно объяснила цель нашей встречи — я желаю знать о твоих деловых контактах с моим отцом. — Она заставила себя слегка повернуться на сиденье и посмотреть на него в упор. — Если быть откровенной, то меня интересуют инвестиции отца, — решительно заявила она.

— Понятно. — В темноте его слова падали тяжело, как камни. — При всем моем уважении к тебе, мне все-таки кажется, что сегодня утром мы покончили с этим вопросом, и я сказал тебе, что дела твоего отца ты должна обсуждать с ним самим. Ты говорила с Уилфредом?

Да, она пыталась вовлечь отца в деловой разговор, но он отвечал столь уклончиво, что это просто сводило ее с ума.

— Собственно говоря, да… — начала она неуверенно.

— Прекрасно, тогда нет никакой необходимости спрашивать об этом у меня, не так ли? — заключил Дон.

— Не совсем так, — продолжала настаивать Аврора. — За последние двадцать четыре часа у меня сложилось впечатление, что ты разбираешься в делах отца лучше него самого.

Она была страшно горда тем, что ей удавалось сохранять холодный, лишенный эмоций тон разговора. Необходимо было выяснить, что происходит на самом деле, не прибегая при этом к прямым обвинениям. И если уж ей приходится балансировать на острие ножа, то нужно было держать себя в руках.

— Что ж, не знаю, откуда у тебя такое впечатление, но оно неверное. — Его тон был столь же холоден, как и ее.

— Кит упоминал…

— А, вот мы и вернулись к Киту, — прервал ее Дон полным язвительной иронии голосом. — Извини, дорогая, но я уже высказал свое мнение о деловых способностях твоего брата и не собираюсь повторяться.

Аврору разозлил этот снисходительный тон, ее преданная брату натура вознегодовала. Днем она навестила Кита в его квартире в Кингстоне. Однако их встреча была омрачена депрессией Кита, вызванной несправедливым отношением к нему Уилфреда и злобой на Дона. И он ни в коей мере не был обрадован, узнав, что Аврора собирается ужинать с Доном. «Это не даст тебе ничего, Аврора, — заявил Кит. — Кроме, может быть, того, что этот человек настроит тебя против меня, как уже настроил отца…»

— На твоем месте я бы не стала так недооценивать моего брата, — сказала она с угрозой в голосе.

Если ему кажется, что он может восстановить ее против Кита, то сильно ошибается.

— Даю тебе сто очков из ста за столь верную любовь к брату.

— Даже несмотря на то что ты ни в грош не ставишь никого и ничего, кроме зарабатывания денег? — с горячностью спросила она.

Нисколько не задетый подобным обвинением, он только пожал плечами.

— Я бы не стал заявлять этого с подобной категоричностью. Однако, действительно, последние несколько лет бизнес стоял для меня на первом месте.

Этот человек вел себя откровенно нагло, надо отдать ему должное. Он был безжалостен, решителен и плевал на то, что о нем думали.

— Правда ли то, что ты посоветовал отцу заняться неоправданно рискованными финансовыми операциями? — продолжила она прежним, явно становившимся нелепым тоном.

Дон рассмеялся, но смех его был холодным, лишенным доброжелательности.

— Кто-то однажды сказал, что получить прибыль без риска, опыт без преодоления опасностей, награду без труда столь же невозможно, как жить, не будучи рожденным.

Аврора посмотрела на своего собеседника. По-видимому, добиться от Дона Лаудри прямого ответа на поставленный вопрос будет нелегко. Но чего она еще могла ожидать?

Повисло напряженное молчание, во время которого Аврора пыталась подыскать нужные слова, чтобы поставить этого приводящего ее в ярость человека на место. Однако впереди уже показались большие, внушительного вида ворота, а слова так и не находились.

Аллея, ведущая к замку, была обсажена высокими пальмами. В старину такие пальмы использовались плантаторами вместо флюгеров — один взгляд на них позволял определить направление ветра. Предок же Дона, Мрачный Билл, интересовался погодой в гораздо более зловещих целях.

Легенда о Мрачном Билле Лаудри жива на Ямайке и по сей день. Говорили, что он был человеком безжалостным, скрывающимся под маской респектабельности. Днем он представал перед всеми в роли обаятельного хозяина выстроенного на прибрежных скалах замка, богатого и могущественного землевладельца, но по ночам, когда погода была подходящей, устанавливал на берегу фонари, заманивая проходящие мимо корабли к их последнему пристанищу на коварных рифах, чтобы разграбить их груз.

В то время в поместье Лаудри, как и в Годар-хаусе, занимались выращиванием сахарного тростника. Но впоследствии, как уже заметил Дон, падение цен на сахар заставило плантаторов искать другие источники доходов. Что касается Дона, то он выстроил на своей земле отель.

Аврора никогда не была в «Лаудри-отеле», но он считался одним из самых фешенебельных на побережье, славился элитарным спортивным клубом и прекрасным пляжем.

Они миновали поворот и продолжали двигаться прямо. Вскоре на фоне темнеющего вечернего неба Аврора уже могла видеть выразительные силуэты башен.

Но когда машина остановилась у парадного входа, она была буквально захвачена врасплох.

Когда Аврора видела его в последний раз, замок был в ужасном запустении. Сейчас же перед ее взором предстало ярко освещенное, высокое, несколько аскетичное на вид, но великолепно отреставрированное здание.

— Дом, милый дом. — Дон покосился на свою спутницу. — Не можем ли мы отложить все семейные и деловые разговоры на потом? Лично я хочу немного расслабиться и получить удовольствие от вкусного ужина в компании прекрасной дамы.

— А что, разве ожидается еще кто-нибудь? — ехидно спросила Аврора.

От подобных комплиментов ей всегда становилось неловко, она не любила лести и льстецов, особенно тех, с которыми приходилось оставаться наедине. В тех редких случаях, когда Аврора все-таки встречалась с кем-либо, она, осторожности ради, выбирала людные рестораны или общественные заведения. С глазу на глаз с мужчиной ей всегда было не по себе… это заставляло ее вспоминать о том, о чем хотелось забыть.

— Ты же знаешь, что я имел в виду тебя, — тихо произнес он.

— Нет, не знаю. Я отнюдь не польщена твоими отзывами о моей особе и нахожусь здесь не для того, чтобы мне заговаривали зубы.

Ответ прозвучал резко, но она не сделала никаких попыток смягчить его. Однако это нисколько не обескуражило Дона, на его губах появилась обычная, привлекательная улыбка.

— Ну знаешь ли, ты вечно играешь не по правилам.

— Я не в игры играю, Дон, — холодно заверила она его. — И меня не интересуют романтические прелюдии. Мне надо, чтобы ты ясно понял это перед тем, как я войду в дом вместе с тобой.

— О, ты выразилась вполне ясно.

Не выказывая никакого раздражения, он взялся за ручку дверцы и, открыв ее, вылез из машины.

Пытаясь успокоить беспорядочно мечущиеся мысли, Аврора глубоко вдохнула напоенный запахом моря вечерний воздух. Боязнь остаться наедине с Доном просто смехотворна, сердясь на себя, подумала она. Замок, вероятно, полон прислуги, они не будут там в одиночестве. Но как бы то ни было, несмотря на теплую погоду, Аврора поежилась.

— Тебе холодно? — спросил он, помогая ей выйти из машины.

Аврора молча покачала головой, но подобная наблюдательность только усилила ее беспокойство. Этот человек не упускал ничего, ни единого взмаха ресниц, ни даже пробежавшего вдоль спины холодка.

Она окинула Дона взглядом. В свете фонарей его стройная фигура смотрелась темным силуэтом. Но стоило ему чуть повернуться, как рваный шрам на безупречной загорелой коже щеки матово высветился белым. На какую-то долю секунды ей почудилось в нем нечто средневековое. Ощущение было настолько сильным, что у нее перехватило дыхание: Дон и созданный в ее воображении образ Мрачного Билла слились воедино.

Громадная резная дверь плавно отворилась, и, отступив в сторону, Дон пригласил ее войти в замок.

4

Внутри было прохладнее, чем снаружи, благодаря то ли толщине стен, то ли кондиционерам. Из огромного холла наверх вела широкая лестница. В том месте, где она разделялась на две, красовался гигантский витраж, в свете дня выглядевший, вероятно, просто потрясающе.

Дон отворил одну из расположенных слева дверей и пригласил ее в необыкновенно красивую комнату со стенами, отделанными панелями красного дерева. Середину занимал длинный стол, на котором возвышались серебряные канделябры с зажженными свечами. На одном конце стола стояли два прибора. Неяркое освещение создавало ощущение уюта и умиротворенности.

— Могу ли я предложить тебе выпить перед ужином? — Дон направился к бару, расположенному рядом с камином, в котором уютно потрескивали огромные поленья.

— Апельсиновый сок, пожалуйста. — Аврора не собиралась пить спиртное, чтобы не затуманить рассудок. Последовав за хозяином дома, девушка грациозно опустилась в одно из стоящих возле огня кресел. — Необычное для Ямайки зрелище, — задумчиво сказала она, глядя на колеблющиеся языки пламени. — В нашем камине уже давно обосновалась композиция из цветов.

— Этот обычай сохранился со времен моей матери. Она всегда просила отца разжигать огонь. Ужасно тосковала по своему дому в Англии, по долгим, холодным зимам и горящим в камине дровам, — пояснил Дон.

— Могу поспорить, что после возвращения в Англию ей стало недоставать солнца.

— Да. — Он протянул ей хрустальный бокал на длинной ножке. — Как это ни странно, но ей недоставало и моего отца. — Он вернулся к бару и налил себе виски.

Аврора слышала, что родители Дона расстались, когда он был еще совсем маленьким. Говорили, что его отец был большим любителем женщин. Когда мать Дона узнала о многочисленных интрижках мужа, она уехала на родину, забрав с собой детей. После ее отъезда Хоуп Лаудри быстро довел поместье до полного разорения.

Дон сел в кресло напротив девушки.

— А как ты думаешь, твоему отцу не хватало семьи?

Он пожал плечами.

— Я редко видел Хоупа. Он был не слишком хорошим отцом.

Аврора знала, что Дон навещал отца нечасто. Он долго жил в Англии и вернулся на Ямайку только через год после смерти Хоупа. Около восьми лет тому назад.

— А твоя мать, она еще жива? — полюбопытствовала Аврора.

— Да, живет в Корнуэлле. Иногда навещает меня, но никогда не чувствует себя здесь счастливой. По-видимому, это место навевает на нее слишком грустные воспоминания.

Дверь в дальнем конце комнаты открылась, и вошла молодая женщина.

— Уже можно подавать ужин, сэр?

— Да, благодарю вас, Мадж.

Дон встал, проводил Аврору к столу, подчеркнуто вежливо отодвинул ее стул и подождал, пока она усядется.

— Не надо было причинять себе столько хлопот из-за меня, Дон, — сказала Аврора, когда перед ними появилась изысканная закуска из авокадо и креветок.

— Для меня это вовсе не хлопоты, поверь мне, — ответил Дон. — Кроме того, я всегда рад доставить удовольствие Уилфреду. Он был очень растроган, когда услышал, что я пригласил тебя на ужин.

— А тебе хочется сохранить доброе расположение отца, не так ли? — слегка язвительно спросила Аврора.

Дон пожал плечами.

— Уилфред мне очень нравится, я питаю к нему большое уважение.

Эти слова привели Аврору в полное замешательство. Можно ли уважать кого-либо и в то же время обманывать его? Ответ был прост — нельзя. Дон либо беспардонно лжет, либо искренне верит в то, что вина за финансовый крах ее отца лежит не на нем.

— Видимо, поэтому ты и прислал к нему свою секретаршу? И давал ему такие… дельные советы? — Теперь ее голос был полон сарказма.

— Я старался как мог, — ответил он без тени раздражения или обиды. — Не только ради твоего отца, но и ради Эвелин.

Аврора взглянула на него с недоверием. Действительно ли Дон беспокоился о сестре? Он казался слишком практичным и жестким человеком для этого, несмотря на все слова о родственной любви.

Но ведь ты сам, как мне известно, за весьма короткое время достиг грандиозных успехов, — решительно заявила она. — Когда я покидала Ямайку, твой отель был только что отстроен. Сейчас, я полагаю, он процветает.

— Грех жаловаться. Тебе надо как-нибудь приехать днем и посмотреть самой, — непринужденно ответил он. — И конечно, когда тебе захочется покататься верхом, только позвони, и я распоряжусь, чтобы тебе предоставили лошадь. Если захочешь, твою любимую, Леди Го-диву. Когда-то, кажется, ты была сильно привязана к этой кобыле.

Сердце Авроры болезненно сжалось. Эта лошадь была ей очень дорога. И то, что теперь ею владел такой человек, как Дон, больно ее ранило.

— Да, была, — сказала Аврора сдержанно. Она не собиралась говорить Дону спасибо за то, что он предлагал ей покататься на ее же собственной лошади. — Скажи, а зачем ты вообще купил отцовских лошадей?

— Многие гости отеля любят верховые прогулки.

Дон откинулся в кресле и внимательно посмотрел на девушку темными проницательными глазами.

Это был не тот ответ, которого она ждала. На самом деле ей хотелось узнать причину, по которой отец продал лошадей, но, разумеется, вопрос был неправильно сформулирован. Надо будет тщательнее подбирать слова, подумала раздосадованная своей промашкой Аврора.

— Так, значит, бедная Леди Годива опустилась до уровня лошади, даваемой напрокат, и возит людей, которые, может быть, не имеют никакого понятия о верховой езде.

— Так, во всяком случае, на ней хоть кто-то ездит, — возразил Дон. — Могу заверить тебя, что за ней хорошо ухаживают. Кроме того, конюхи, как могут, стараются подобрать для каждого желающего покататься соответствующую лошадь.

Авроре нечего было ответить. Как верно заметил Дон: теперь на ней хоть кто-то ездит.

— Я просто удивляюсь, что отец продал их, — сказала она, сокрушенно покачав головой. — Его лошади считались одними из лучших на острове, это было его страстью…

— И твоей тоже, — ровным тоном ответил Дон. — Когда ты говоришь о чем-либо, касающемся дома, в твоем голосе и глазах отражаются сильные эмоции. Принимая во внимание твою очевидную любовь к Годар-хаусу, удивительно, что ты уехала отсюда. — Он пристально глянул ей в лицо. — Могу только предположить, что причина твоего отъезда была чрезвычайно веской.

Обеспокоенная его взглядом, проникающим, казалось, в ее душу, Аврора отвернулась.

— По-моему, я уже говорила тебе — мне предложили прекрасную работу. Слишком хорошую, чтобы от нее отказываться.

— Ах, да, банк.

В его тоне Авроре послышалась очередная насмешка.

— Ты не слишком уважаешь банковскую систему, так, Дон? — раздраженно спросила она.

— Ничего против нее не имею. — Он картинно развел руками. — Банки никогда не делали мне ничего плохого, но и не оказывали услуг. По моему скромному разумению, они начинают замечать ваше существование только тогда, когда вы в них уже не нуждаетесь.

— Это не совсем так, — быстро возразила она.

— Неужели? — Его глаза искрились смехом. — Но тогда скажи мне честно, ладно? Неужели тебе никогда не хотелось вырваться из жестких рамок, накладываемых на твои действия банком? Не хотелось поступать сообразно со своим умом и инициативой, а не следовать набору непреложных правил?

— Нет ничего плохого в том, чтобы следовать правилам, — холодно ответила она. — Ограничения установлены в целях защиты интересов клиентов.

— Ну, конечно. — Он согласно покивал головой, но в глазах по-прежнему таилась издевка.

— Тебе ведь нравится рисковать, правда, Дон? — неожиданно спросила она.

— Если риск тщательно продуман и я взвесил все возможные последствия, то да.

Не так ли он поступил с ее отцом? Взвесил опасность оказаться обнаруженным, риск быть пойманным за руку и объявленным жуликом?

— Ты хочешь сказать, что и сейчас все просчитываешь наперед? — поинтересовалась она.

Слова Авроры развеселили его.

— Ты знаешь, на Карибах есть такая поговорка: «Не говори, что у аллигатора большая пасть, пока не окажешься внутри нее».

Она покачала головой, но не могла не посмеяться над этой чушью.

— Ты только что ее выдумал.

— Честное слово, нет, — сказал он с ухмылкой. — А тебе надо почаще смеяться, — неожиданно добавил он. — При этом ты становишься особенно красива — все лицо как будто озаряется…

— Не льсти мне, Дон, — резко прервала она его, смеяться ей уже расхотелось. — Я этого не люблю.

— Я вовсе не льщу тебе. — Ее резкость совершенно не смутила его. — Не будь такой недоверчивой. Я просто по-дружески высказал свое мнение.

Может, она действительно излишне подозрительна? Аврора заглянула в его глаза. Они напомнили ей Карибское море тихой лунной ночью. Разве человек с такими глазами может быть таким уж плохим? — спросила она саму себя. С другой стороны, разве в глубинах ласковых вод не водятся кровожадные акулы?

Ясно только одно: Дон относится к тому типу людей, которые берут от жизни все, что могут, которые играют азартно и по самым высоким ставкам. Но был ли он абсолютно беспринципен? Этот вопрос оставался открытым.

Его лицо было наполовину в тени, и колеблющееся пламя свечей делало рваный шрам на щеке похожим на зигзаг молнии. Аврора вспомнила слухи, которые ходили, когда Дон вернулся на Ямайку после смерти своего отца. Тогда люди говорили, что он удивительно похож на Мрачного Билла, у которого тоже был шрам на левой щеке.

Как утверждали, Мрачный Билл получил свою отметину в сабельной схватке… Но об этом человеке ходило столько противоречивых легенд, что достоверно выяснить, какие из них правдивы, вряд ли представлялось уже возможным.

— Могу я задать тебе один личный вопрос, Дон? — пробормотала она, повинуясь внезапному порыву.

Одна из бровей Дона удивленно приподнялась.

— Спрашивай?

— Правда ли, что ты очень похож на своего предка, Мрачного Билла? — Ее взгляд вновь пробежал по его лицу. — Говорят, что ты прямо его копия… и что шрам…

Она не договорила, прерванная появлением все той же молодой служанки. По выражению лица Мадж было ясно, что она слышала слова девушки, потому что взглянула на Аврору так, будто посчитала ее либо очень смелой, либо очень глупой, а возможно, и то и другое вместе.

Но Дон только улыбнулся, улыбнулся загадочной улыбкой, с оттенком язвительной насмешки. Прежде чем ответить, он подождал, пока служанка поставит перед ними новые блюда и удалится.

— Там, на галерее, есть его портрет. Если хочешь, я покажу тебе его. Будешь судить сама.

Может быть, он просто собирается заманить ее наверх, с беспокойством подумала она, и лежащие на коленях руки Авроры нервно сжались.

— Не равносильно ли это пресловутому приглашению посмотреть гравюры, которые, как правило, висят в спальне?

Его бровь полезла вверх, в глазах появился веселый блеск.

— Когда я захочу заняться с тобой любовью, Аврора, я так и скажу. Не люблю уверток.

От столь прямолинейного заявления щеки Авроры вспыхнули.

— Ты слишком самоуверен, Дон Лаудри.

— А ты чересчур цинична. Скажи, своим недоверием к мужчинам ты обязана Бирну?

Она вскинула на него глаза и, несмотря на все усилия, покраснела еще больше.

— Конечно нет! — Но не успела она окончить фразу, как внутренний голос спросил ее: «А может быть, в его утверждении есть доля правды?» Она действительно начала сторониться мужчин после случая с Бирном, но упорно прогоняла от себя эту мысль. Ей не хотелось признаваться себе в том, что Эдвин мог каким-то образом повлиять на ее жизнь. — Я уже сказала тебе, что давно забыла о нем.

— Я помню все, что ты мне говорила, — заявил он, пожав плечами, — но не мог не заметить, как ты расстроилась сегодня утром, узнав, что Бирн и Полли собираются пожениться.

— И нисколько я не расстроилась… может быть, удивилась немного. — Ей стоило большого труда сохранять видимое спокойствие. Испытующий взгляд Дона, казалось, прожигал ее насквозь. — Не думала, что Полли могут нравиться мужчины типа Бирна.

Она выговорила все это, не глядя на собеседника. Одно упоминание имени Бирна причиняло ей боль. Она не хотела даже думать об этом человеке, не говоря уже о том, чтобы обсуждать его отношения с Полли.

— Но знаешь ли ты, что они встречаются вот уже несколько лет, с тех пор как Бирн бросил тебя.

— Бирн не бросал меня!

Эти слова вырвались непроизвольно, и она мгновенно поняла, что за несколько секунд выдала слишком многое. Ее боль… ее ярость… все это отныне было открыто для Дона, и Аврора возненавидела себя за то, что ему так легко удалось проникнуть сквозь защитную оболочку и увидеть, насколько ранимой становилась она, когда дело касалось Эдвина Бирна.

— Что ж, как бы то ни было, он много потерял.

Деликатное замечание Дона застало ее врасплох, и она никак не могла найти ответа.

— Да, кстати, ты так и не сказала мне, что думаешь об этом омаре, — пришел ей на помощь Дон.

— Он… он великолепен. У тебя хороший повар. — Аврора выдавила из себя улыбку, но так и не смогла скрыть от него тревогу, притаившуюся в глубине зеленых глаз.

Он задумчиво скользнул взглядом по ее побледневшему лицу.

— Очень любезно с твоей стороны, особенно если учесть, что ты едва притронулась к еде.

Тепло в голосе Дона тронуло ее так же, как и то, как он тонко увел разговор от столь мрачного предмета, как ее отношения с Бирном.

— Совсем нет. — Она потыкала вилкой кусок спаржи, пытаясь сделать вид, будто наслаждается едой.

— Что ж, я ценю твое мнение. Этот шеф-повар — новый. Высочайшая квалификация, великолепные рекомендации, но я все равно должен быть уверен в том, что он обладает всеми необходимыми мне качествами, прежде чем предложу ему место в моем новом отеле.

— Ты открываешь новый отель? — Теперь он полностью овладел ее вниманием. — На Ямайке?

Он кивнул.

— На Карибском побережье острова.

— Да, времени ты не теряешь. — Аврора потрясенно покачала головой.

— Я верю в то, что железо надо ковать, пока оно горячо.

— Это прекрасно, если только не заходить слишком далеко.

Дон улыбнулся.

— Слышится голос истинного финансового советника.

— Начинать новое дело всегда рискованно…

— Это рассчитанный риск, — откликнулся он, театрально воздевая руки кверху.

При взгляде на него Аврора не могла не рассмеяться.

— Вероятно, я действительно грешу излишней осторожностью, — призналась она. — Просто мне приходилось видеть много деловых начинаний, окончившихся крахом из-за переоценки возможностей.

— И банк высылает тебя как спасательный круг, не так ли?

— Иногда. Но по большей части моя работа состоит в том, что я присутствую на собраниях акционеров крупных компаний, чтобы защищать интересы банка в этих компаниях и давать советы, обеспечивающие рост средств в будущем.

— О, я тебе верю. — Дон согласно кивнул головой. — Собственно говоря, мне тоже пригодился бы кто-нибудь вроде тебя. Кто-то, кто крепко стоит обеими ногами на земле, достаточно крепко, чтобы предостерегать меня, когда появляются новые безумные идеи.

Аврора рассмеялась.

— Что бы я ни советовала тебе, ты все равно бы сделал по-своему.

— Но зато я не стал бы раздражаться, если бы ты твердила: «Я ведь тебя предупреждала».

Какое-то время его взгляд с дразнящей обстоятельностью скользил по чистым линиям ее лица, затем остановился на полных, красиво очерченных губах.

Аврора мгновенно напряглась, осознав, что в столь короткий промежуток времени Дону удалось заставить ее забыть о муках, связанных с Бирном… и про то, с кем ей приходится иметь дело сейчас. Она болтала с ним, как будто он был ее старым приятелем. И более того, ей это даже нравилось!

О боже! Она здесь вовсе не для того, чтобы развлекаться, она пришла выяснить, что творится в Годар-хаусе, понять истинные намерения Дона Лаудри.

— Итак… — Ее глаза сузились. — Ты рассказывал мне о своем новом отеле. — Она вновь перевела разговор на деловую почву. Не переоценил ли Дон свои возможности… и не потому ли обманывал ее отца? — Ты сказал, что он находится на карибской стороне острова? А где именно?

— На том участке земли, который я купил у твоего отца, — невозмутимо ответил он и наклонился вперед, чтобы вновь наполнить ее бокал вином. — В Санни-Бэй.

На мгновение сердце Авроры куда-то провалилось. Санни-Бэй — одно из самых прекрасных и нетронутых мест, которые она знала. Песок там бел, как сахарная пудра, деревья — мощные и тенистые, а соленый морской воздух наполнен ароматом цветов.

— Ты строишь в Санни-Бэй? — В голосе ее явственно послышался ужас.

— Я ведь купил его не для морских купаний, — отчеканил он.

Ей следовало догадаться еще тогда, когда Кит рассказал о продаже земли. Она должна была понимать, что Дон будет там строить. Но почему-то это стало для нее страшным потрясением. Она была не в силах принять услышанное, и в глазах ее вспыхнула уже неприкрытая неприязнь к этому человеку.

— И сколько ты заплатил за землю? — резко спросила она, вспоминая слова брата, что Дон получил ее почти даром.

— Думаю, это останется между мной и твоим отцом, — вкрадчиво пояснил он.

Другими словами, он не намерен рассказать ей об этом.

— Ты знал, что когда-то эта земля принадлежала моей матери? Ее семья владела ей долгие годы. — Голос Авроры слегка дрожал.

— Твой отец упоминал об этом. — Дон вел себя совершенно невозмутимо. — Ты должна побывать там. Думаю, будешь приятно удивлена.

— О, ничто из того, что ты делаешь, меня уже не удивит, — ответила Аврора голосом, полным горькой иронии.

Ей хотелось сказать больше, хотелось разом выплеснуть на него все обвинения Кита, и она с трудом смогла удержать язык за зубами. Служанка, вернувшаяся, чтобы забрать тарелки, спросила, что они предпочитают на десерт.

— Мне просто кусок в горло не лезет, — многозначительно заявила Аврора, хотя на самом деле ухитрилась съесть гораздо больше, чем ей казалось раньше. — Еда была превосходна.

— Тогда только кофе, Мадж. — Дон отодвинул свой стул и подошел к Авроре, чтобы помочь ей подняться. — Не хочешь ли посмотреть на портрет Мрачного Билла прямо сейчас? — предложил он.

Собравшись было уже отказать ему, Аврора заметила на его лице выражение вызова: он решил, что она боится его!

Ее губы сжались в прямую линию — нельзя позволять ему так думать.

— Почему бы и нет? — пожала она плечами, пытаясь скрыть за этим беспечным жестом нервную дрожь.

Молча они вышли из комнаты и поднялись по крутой лестнице. Висящие на стене портреты потемнели и выглядели несколько зловеще. Авроре казалось, что глаза на портретах устремлены на нее и в их взглядах угадывается недовольство.

— Это все твои предки? — Она взмахнула рукой в направлении картин.

— Да. Приветливая компания, не так ли? — ухмыльнулся он.

— У меня от них мороз по коже пробегает, — честно призналась она и тут, поняв, что неодобрительно высказалась о предках нынешнего хозяина замка, инстинктивно зажала рот рукой. — Я не хотела сказать ничего плохого.

— О, я-то тебя прощу, — ответил он со смехом. — Но не уверен, простят ли они.

В этот момент свет неожиданно погас, и они оказались в кромешной темноте.

— Дон! — выкрикнула Аврора в паническом ужасе.

— Все в порядке. — Его голос был ровным и звучал успокаивающе-надежно. — Это наше плохое электроснабжение, а не козни моих очаровательных родичей. — Он протянул руку и коснулся ее. — Не беспокойся, вот-вот должен заработать генератор.

Она позволила ему довести ее до верха лестницы. От страха сердце Авроры колотилось как сумасшедшее. Бояться было глупо, но она внезапно вспомнила о Бирне, вспомнила тот вечер, оставивший незаживающую рану в самой глубине ее души.

Когда они достигли галереи, глаза Авроры привыкли к темноте и она смогла уже разглядеть стоящий неподалеку стол.

— Теперь можешь отпустить меня, — мягко сказал Дон, и только тут она осознала, что крепко держится за его руку.

— Извини, — смущенно пробормотала она.

— О, я совершенно не имею ничего против, — шутливо возразил он. — Каждый мужчина может только мечтать о столь крепко вцепившемся ему в руку финансовом советнике.

— Все эти издевки совсем ни к чему, — сердито заявила она. — Я не нахожу твой сарказм остроумным.

— Но это была просто шутка, Аврора.

— Что ж, значит, это была неумная шутка. — Голос ее дрожал от волнения. — Глупое замечание самовлюбленного самца.

Аврора понимала, что зашла слишком далеко, но ничего не могла с собой поделать.

Раздалось чирканье спички, и тьму развеял золотистый колеблющийся свет зажженной Доном масляной лампы.

Только тогда он смог увидеть ее побледневшее лицо и расширившиеся от ужаса глаза.

— Извини, — сказал он и протянул руку, явно желая дотронуться до нее. Она инстинктивно отшатнулась, по спине пробежал холодок панического страха.

— Нет… не трогай меня.

Его глаза сузились.

— Я не собираюсь причинить тебе вред.

— Да… разумеется.

Аврора делала отчаянные попытки взять себя в руки прежде, чем Дон решит, что она полная идиотка.

— С тобой все в порядке? — Прозвучавшая в его голосе искренняя забота свела все ее попытки к полному нулю.

— Конечно, в порядке. — Она отвернулась, чтобы он не заметил наворачивающиеся на глаза слезы. — Так где тот портрет? — спросила она вымученно-оживленным тоном.

— Немного подальше. — В голосе Дона слышалось некоторое недоумение, но, к ее великому облегчению, он пошел вперед, показывая путь.

Масляная лампа отбрасывала на стены странные, танцующие тени. Тяжело дыша, она следовала за ним, пытаясь успокоиться.

— Здесь.

Он поднял лампу, и ее мягкий свет упал на картину, при виде которой у Авроры на мгновение перехватило дыхание.

Мрачный Билл стоял на вершине скалы, на фоне бушующего океана, но, казалось, не обращал никакого внимания на ярость стихии. От всей его фигуры веяло какой-то невероятной силой — плечи были широкими, длинные ноги слегка расставленными, поза надменной.

Но внимание Авроры было приковано к лицу. Глаза казались темными и такими же пугающими, как штормовой океан, бледная кожа странно контрастировала с гривой угольно-черных волос.

— Жаль разочаровывать тебя, но, как сама видишь, у Билла Лаудри не было никакого шрама. — Слова Дона заставили ее обернуться.

Шрам не имел никакого значения, Аврора как будто смотрела в зеркало. Дон был точной копией своего предка.

В этот момент зажегся свет, развеяв это несколько жутковатое ощущение.

— Теперь тебе лучше?

Его голос звучал мягко, но взгляд был таким пристальным, что на мгновение ей стало страшно — не читает ли он самые сокровенные ее мысли?

— Да, конечно. — Она сделала попытку отделаться шуткой. — Неудобно признаваться в том, что в двадцать четыре года по-прежнему боишься темноты.

Хотя Дон и улыбнулся на это замечание, у Авроры не было никаких сомнений — ей ни на минуту не удалось обмануть его.

5

Дон шагнул к ней. Улыбка на его губах превратилась в самонадеянную усмешку, темные глаза словно ощупывали ее, в их туманной глубине явно читалось желание.

Аврора почувствовала, как по всему телу прокатилась горячая волна, а дыхание стало неровным, когда он, протянув руку, нежно провел по ее щеке и дальше вниз, по нежной, точеной шее.

Его взгляд следовал за рукой, потом скользнул ниже, туда, где едва прикрытая блузкой лихорадочно вздымалась грудь.

— Ты очень красива, Аврора, — хрипло прошептал Дон, и его слова как капли меда падали в окружающей их наэлектризованной тишине. — И мне очень хочется заняться с тобой любовью.

Она с трудом сглотнула и попробовала сказать хоть что-нибудь, но голос изменил ей.

Его рука двинулась дальше, по гладкой коже обнаженного плеча.

— Ты слышишь меня, Аврора? Я хочу тебя… и знаю, что ты тоже хочешь меня.

Он был совсем близко, Аврора уже чувствовала его дыхание на своей разгоряченной коже.

— Скажи же, что ты хочешь меня… — Его голос стал шершавым как наждачная бумага.

— Я…

Она попыталась возразить ему, но слова не шли из ее горла, а сердце билось как пойманная птица в клетке. Она облизнула вмиг пересохшие губы, почувствовав, как ее охватывает туманящая сознание, но такая приятная истома.

— Да. Утверждение, произнесенное шепотом в жаре тропической ночи, еле слышное, но наполненное нестерпимым желанием. — Да…

Веки налились тяжестью, такой же тяжестью, которую она ощущала во всем теле. Аврора страстно желала вновь почувствовать прикосновение его рук к своей обнаженной коже. Желала, чтобы он целовал ее, неистово, страстно, чувственно.

— Дон, — прошептала она его имя в напряженной тишине, сердце стучало как сумасшедшее, отзывалось в ушах, наполняло все тело резкими, тяжелыми пульсациями…

Ее взгляд скользнул по красивому лицу мужчины. Но глаза… глаза были серыми! Сердце ее замерло, тот, чье дыхание она слышала уже возле самого уха, не был Доном… И рот, приближающийся к ней, не был ртом Дона… Это был рот Бирна. Она была с Эдвином Бирном! У Авроры перехватило дыхание, потом она услышала свой леденящий душу долгий крик ужаса.

Торжествующий мужской смех, гулко отдающийся в темноте комнаты, все еще звучал у нее в ушах.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Аврора поняла, что все это ей приснилось… но то были ужасные мгновения.

Трясущимися руками она зажгла настольную лампу и, когда ее яркий свет разогнал тьму, к великому облегчению увидела, что находится в знакомой уютной спальне. Но даже после этого ей понадобилось некоторое время, чтобы бешено бьющееся сердце успокоилось.

Приснившийся сон тревожил своим сходством с реальностью. А Дон в нем был столь соблазнителен, что даже теперь, при одном лишь воспоминании о нем, Аврора вновь ощутила жар в теле… жар и нестерпимое желание.

Но это всего лишь дурацкий сон, пыталась урезонить она себя. А что касается кошмаров с участием Эдвина Бирна, так ведь несколько месяцев после отъезда с Ямайки по ночам ее преследовал образ этого человека. Ей снилось, как он грубо хватает ее, на своих губах она ощущала его губы. Потом сны прекратились. Очевидно, возвращение домой, где все то и дело упоминали его имя, способствовало их возобновлению.

Беспокойно перевернувшись, Аврора невидящим взором уставилась в потолок. Эдвин Бирн тогда лишил ее всего — надежды на счастье, душевного спокойствия… лучшей подруги. После той ночи она больше уже не могла чувствовать себя непринужденно в компании мужчины — была всегда настороже, взвешивала каждое слово и каждый шаг.

Неожиданно Авроре пришли на ум слова Дона: «Скажи, своим недоверием к мужчинам ты обязана Бирну?» Как не ненавистно ей было признавать это, но он оказался прав.

Ее мысли вернулись к вечеру, проведенному с Доном. К ее удивлению, если не считать происшествия со светом, вечер оказался не таким уж суровым испытанием. Были даже моменты, когда она ловила себя на том, что общество Дона Лаудри доставляет ей удовольствие.

На ее лице появилась гримаса раздражения. Если бы Кит узнал, что ее оказалось так легко сбить с толку, он очень рассердился бы. Ведь она согласилась поужинать с Доном только потому, что хотела узнать состояние дел отца. Но не узнала ничего… ничего, за исключением того, что Дон обладает на удивление милой улыбкой, улыбкой, способной осветить даже самый пасмурный день.

Отвозя ее после ужина домой, он был само обаяние и очарование. Подъехав к Годар-хаусу, Дон вежливо пожелал ей спокойной ночи и поблагодарил за компанию. К большому облегчению Авроры, он даже не попытался поцеловать ее… К облегчению и удивлению.

Но почему она решила, что ему этого хочется, подумала Аврора, не на шутку рассердившись на себя. Что, черт побери, с ней происходит? Эта встреча вовсе не была романтическим свиданием. Дон пригласил ее только потому, что хотел сохранить расположение ее отца. Ей давно пора перестать поддаваться мужскому обаянию.

На мгновение она опять вспомнила сон — руки Дона, ласкающие ее плечи, близость его губ и свой ответ на отнюдь не двусмысленное предложение…

Лицо от стыда покрылось краской. Застонав, Аврора перевернулась на живот и уткнулась в подушку. Ей надо хоть немного поспасть. Завтра она позвонит Киту и признается в том, что, согласившись поужинать с их врагом, не достигла ровным счетом ничего. Может быть, он предложит какой-нибудь следующий ход, потому что ее изобретательность иссякла.

Однако на следующий день оказалось, что Кита отыскать невозможно. Все утро она слонялась по дому, надеясь, что он позвонит сам, но безрезультатно. Аврора рискнула заглянуть к отцу, чтобы попробовать еще раз предложить свою помощь, но нарвалась на ставший уже обычным отказ. Очевидно, эта тактика не оправдывала себя.

В середине дня, не зная, куда себя деть, Аврора решила прокатиться. У нее не было намерения ехать в Санни-Бэй, но вскоре она обнаружила, что машина, как будто ведомая автопилотом, движется по направлению к побережью.

Когда появился знакомый дорожный указатель, она притормозила у обочины. Взгляд скользнул вдоль узкой, извилистой дороги, ведущей к берегу. Если бы не пальмы и тропические деревья, усыпанные огненно-красными цветами, можно было подумать, что перед ней пейзаж благословенной сельской Англии. Вид был точно такой же — покрытые сочной зеленью поля и густые леса тянулись вплоть до сверкающей синевы Карибского моря. И никаких следов строительства.

Аврора облегченно вздохнула. Когда Дон сказал ей, что строит отель в этом месте, перед ее мысленным взором промелькнули картины всевозможных ужасов. По крайней мере, он не вырубил деревья.

Она выключила двигатель и решила осмотреть все вблизи, не привлекая к себе внимания.

Солнце пекло немилосердно, еле заметный ветерок слегка развевал складки ее платья цвета незабудок. Внезапно деревья расступились, и перед ней возникло здание отеля. Он был великолепен. Дон за короткое время действительно добился многого.

— Вы находитесь в пределах частной собственности, мисс. Изложите, пожалуйста, цель вашего визита.

Энергичный голос нарушил умиротворяющую полуденную тишину. Вздрогнув от неожиданности, Аврора обернулась и увидела позади себя одетого в униформу охранника.

Какая досада! Она ведь только хотела быстренько взглянуть на отель и уйти незамеченной, а теперь Дон наверняка узнает, что она была здесь.

— Я приятельница мистера Лаудри, — выпалила она все ближе подходящему охраннику.

Тот кивнул.

— Отлично, мистер Лаудри сейчас в офисе. Не хотите ли пройти со мной.

У нее не было другого выхода, кроме как проследовать за охранником. Меньше всего ей хотелось встречаться с Доном, и она лихорадочно старалась придумать какое-либо объяснение своего присутствия здесь.

Интерьеры отеля «Санни-Бэй» были великолепны — на их отделку денег явно не пожалели, во всем был виден вкус. В огромном холле располагалось несколько замечательных магазинчиков. При виде выставленной там прекрасной одежды и ярко освещенных витрин с драгоценностями Аврора невольно замедлила шаг.

Охранник открыл дверь в большую комнату, в которой сидела за письменным столом Беатрис.

— Посетительница к мистеру Лаудри, — объявил он и сразу же удалился.

Беатрис подняла голову и удивленно воскликнула:

— Аврора, какой неожиданный визит! — В голосе секретарши проскользнула недовольная нотка. — Знаешь, Дон — очень занятой человек. А сейчас у него дел по горло в связи с предстоящим открытием отеля.

— Ну что ж, если он так занят, ничего страшного, — ответила Аврора, пожав плечами и надеясь, что против своего ожидания сможет избежать встречи с Доном.

— Подожди, я все-таки скажу ему, что ты здесь. — Секретарша встала из-за стола. — Пойду поищу его.

— Спасибо.

Оставшись одна, Аврора осмотрелась и заметила, что дверь, ведущая в смежную комнату, слегка приоткрыта. Со своего места ей был виден большой стол, заваленный бумагами и папками. Личный кабинет Дона?

Не в силах превозмочь искушения, она открыла дверь пошире и окинула взглядом комнату. Кабинет был великолепен, с прекрасным видом на залив, но все внимание Авроры сосредоточилось на столе. На нем лежала большая оранжевая папка, как две капли воды похожая на ту, которую Дон приносил ее отцу.

Воровато оглянувшись, Аврора быстро прокралась к столу.

С бешено колотящимся сердцем она открыла папку и пробежала глазами по находящимся внутри листкам бумаги. Они были заполнены рядами цифр, подсчетами будущих прибылей и расходов… но в связи с чем?

— Могу я чем-либо помочь? — От звука холодно-язвительного голоса Аврора даже подпрыгнула. Она не услышала, как в комнату вошел Дон. От стыда се лицо вспыхнуло ярким румянцем, и, проклиная себя за го, что ухитрилась так по-дурацки попасться, девушка торопливо отошла от стола.

— Я… я просто подобрала бумаги, — неуклюже попыталась оправдаться она, не смея поднять взгляд на небрежно прислонившегося к дверному косяку Дона. — Они упали на пол.

По выражению его лица Аврора поняла, что он не поверил ей.

— Разве тебе никогда не говорили, что копаться в чужих бумагах неприлично. — Его голос был сух, а меривший ее стройную фигуру взгляд — суров.

— Я не копалась в них. — Аврора упрямо задрала подбородок. — И, кроме того, если бы тебе нечего было скрывать, ты бы не боялся, что кто-то увидит твои бумаги.

— Что ты имеешь в виду? — Его глаза сузились.

Девушку пробрала нервная дрожь. Может быть, открытое столкновение не такая уж хорошая идея, торопливо подумала она. По крайней мере до тех пор, пока она не обнаружит чего-либо конкретного, в чем можно было бы его обвинить.

— Только го, что я просто подобрала твои бумаги. — Она недоуменно пожала плечами, пытаясь при этом, чтобы ее голос звучал невозмутимо. В чем проблема, Дон? Ты кажешься каким-то агрессивным.

— Проблема в пронырливой маленькой девочке с большими зелеными глазами, которая любит совать свой курносый носик туда, куда ее не просят. — Он направился к ней с таким решительным видом, что Аврора невольно отшатнулась.

К ее великому облегчению, он просто закрыл папку.

— Это… не та ли это папка, которую ты недавно приносил отцу? — Она все-таки заставила себя задать этот вопрос, хотя близость Дона и его поведение слегка беспокоили ее.

Он повернулся к ней, и она внезапно обнаружила, что оказалась прижатой к окну.

— По-моему, ты приехала сюда на отдых?

— Какое это имеет отношение к делу? — Аврора встретилась с ним глазами и немедленно пожалела об этом.

На мгновение она припомнила свой сон — его соблазняющий взгляд и дикое, но такое приятное чувство неистового желания — и Аврору сразу бросило в жар, она испытывала ужас, стыд, почти головокружение от вихря эмоций, пробужденных этим воспоминанием.

— Ты должна думать об отдыхе, а не о делах. — На мгновение его глаза задержались на ее губах. — Как насчет того, чтобы выпить со мной на террасе?

Аврора не могла ясно соображать, находясь так близко от него. Она изо всех сил постаралась мыслить рационально. Первым делом ей нужно выкинуть из головы сон — он просто нелеп. А во-вторых, она не должна позволять ему так легко уводить разговор в сторону. Ей необходимо знать, что находится в оранжевой папке. И какое отношение все это имеет к ее отцу.

— Я не хочу пить. Мне действительно нужно расспросить тебя о делах, которые ты ведешь с моим отцом.

— Все не сдаешься? — язвительно спросил он.

— Конечно, я беспокоюсь за отца и полагаю…

— Поговорим на террасе. — Он повернулся к двери.

Аврора последовала за ним, надеясь, что наконец-то получит ответы на мучающие ее вопросы.

— Пришлите, пожалуйста, на террасу бутылку шампанского, Беатрис, — попросил он секретаршу, проходя через приемную.

Та ошеломленно взглянула на него.

— Сэр, но у вас назначена встреча в…

— Позаботьтесь, пожалуйста, об этом, Бетти, ладно? — Положив ладонь на спину Авроре, Дон повел ее из приемной. — Да и, будьте добры, приберите мой стол. Аврора сказала, что некоторые бумаги валялись на полу.

Прежде чем за ними закрылась дверь, Аврора успела заметить раздраженное выражение, появившееся на лице Беатрис.

— Я не хочу никакого шампанского, — пробормотала Аврора, почувствовав себя опять не в своей тарелке. Почему Дон из всего устраивает целую историю?

— Чепуха, стакан шипучки никому не помешает. Тебе надо расслабиться. Насколько я понял, тебя привели сюда дела отца? — Он провел ее в великолепную гостиную, раздвигающиеся стеклянные двери которой выходили на террасу. — Или тебе было просто интересно посмотреть, что тут делается?

— Вероятно, и то и другое, — осторожно призналась она.

Дон понимающе кивнул.

— И что же ты об этом думаешь?

— Что думаю? — Аврора недоуменно взглянула на него.

Она думала, что он хищник, но вряд ли было уместно сейчас говорить об этом.

— Весьма впечатляет. — А что еще она могла сказать. Место было действительно прекрасное. — Когда открытие?

— В пятницу. — Он пододвинул для Авроры кресло поближе к краю террасы, чтобы она смогла полюбоваться великолепным видом. — Собственно говоря, мы немного выбились из графика. Должны были открыться еще в прошлом месяце, но ты ведь знаешь этих строителей и дизайнеров — в последнюю минуту всегда найдут какие-нибудь недоделки.

О да. Аврора отлично знала, что бывает в подобных ситуациях. Банки поднимают страшный шум из-за своих денег. Платить пеню за отсрочку выплаты кредита на строительство подобного здания — не шутка. Не превысил ли он свой лимит? Если так, то это объясняет, почему он сбил с пути истинного ее отца. Это объясняет многое — в том числе и его ядовитые замечания о банковской системе.

— Как бы то ни было, церемония открытия состоится в пятницу вечером. Ты, надеюсь, придешь? — поинтересовался он, усаживаясь рядом с ней. — Твой отец и Эвелин будут.

Сердце Авроры тревожно сжалось. Ей было совсем не до веселья. И, кроме того, сборище, вероятно, будет большим, приглашены будут все… включая Полли и Бирна.

— Благодарю за приглашение, Дон, но не думаю, что смогу приехать.

— Почему? — От его взгляда Авроре стало не по себе.

— Видишь ли… потому что на пятницу у меня есть другие дела. — Просто… просто я занята.

Она никак не могла придумать более убедительного повода для отказа, в голове крутились одни никчемные мысли. Но почему она должна что-то ему объяснять? В конце концов, какая ему разница, будет она или нет.

— Твой отказ имеет какое-то отношение к тому, что будут присутствовать Эдвин Бирн и его невеста?

Этот заданный холодным тоном вопрос словно хлестнул ее по обнаженным нервам.

— Нет… абсолютно нет. Почему, черт возьми, ты все время упоминаешь при мне имя этого человека?

— Потому что когда-то ты была влюблена в него.

— Я никогда не была влюблена в него. — Эти слова Аврора почти выплюнула. — Просто не хочу приходить на твой чертов вечер. Извини, это, может быть, прозвучало грубо, но ты, кажется, не в состоянии принять вежливый отказ.

— Ты бежишь от ответа, Аврора. — Голос Дона звучал спокойно, как будто ее бурная вспышка не произвела на него никакого впечатления. — Ты не покончила с Бирном — это написано на твоем лице. Лучшее, что ты можешь предпринять, — признаться в этом самой себе… встретиться с ним лицом к лицу и потом забыть его.

При этом из ряда вон выходящем заявлении она ощутила вспышку ярости.

— Ты уже закончил? Как ты смеешь читать лекции о том, как мне следует жить? Что ты обо мне знаешь?

Знаю, что тебе причинили боль. Знаю, что эта боль до сих пор не прошла. — Аврора посмотрела на него, в ее изумрудных глазах горели гнев и страдание. — Не смотри на меня так, — пробормотал он тихо, и его взгляд переместился с пылающих глаз на нежные, тоскующие по поцелую губы.

Этот взгляд еще больше распалял гнев Авроры. Он беспокоил ее, заставлял вновь вспомнить тот сон… то, как она охотно отдала себя в его объятия… Ужаснувшись, Аврора попыталась выбросить эту мысль из головы.

— Я не хотел расстраивать тебя, Аврора. Но иногда это помогает…

— Мне не нужно никакой помощи, а в особенности от тебя! — с горечью воскликнула она. — Мне наплевать на Эдвина Бирна. Не хочу даже слышать его имени.

Аврора вскочила с кресла со странным ощущением дикой ярости, смешанной с непонятным сожалением. В голове у нее царил полный сумбур, она не понимала, что с ней творится, была не в состоянии взять себя в руки. То, что она испытывала, походило на тоску, и это привело ее в смятение.

— Аврора. — Дон проворно поднялся на ноги и поймал ее за руку. — Аврора, не уходи. Я ведь действительно не хотел тебя расстроить.

Просительные нотки, прозвучавшие в его голосе, почему-то привели ее на грань истерики.

— Ты…

Больше она не успела ничего сказать, потому что неожиданно для нее хватка его руки усилилась и он притянул Аврору к себе. Дон застал ее врасплох, она потеряла равновесие и чуть было не упала на него. Он протянул другую руку, чтобы поддержать Аврору, и на мгновение девушка оказалась прижатой к его груди.

От неожиданности она словно окаменела. Его тело было теплым, сквозь тонкий материал своего платья Аврора могла ощущать биение его сердца, чувствовала запах его одеколона. Затем она резко отшатнулась, лицо залилось краской.

— Я… я… извини меня… Просто потеряла равновесие. — Голос звучал неровно, она избегала смотреть ему в глаза.

— Это была моя вина.

Он протянул руку и, взяв ее за подбородок, осторожно поднял его, чтобы заглянуть ей в глаза. Прикосновение его пальцев к нежной коже заставило вспомнить, как он прикасался к ней во сне. Аврора отступила.

— Нет, Дон… не надо.

— Побудь со мной, Аврора, — мягко попросил он. — Давай начнем все сначала… больше ни слова о Бирне. — Она увидела, что его руки сжаты в умоляющем жесте. — Обещаю тебе.

Аврора проглотила комок в горле. На самом деле больше всего ей хотелось уйти отсюда. Она вообще не желала появляться здесь. Этот человек был для нее непонятен. Аврора ненавидела то, как он обращался с ее отцом, и все же… и все же он обладал способностью будить в ней какие-то необычные эмоции, приводить в беспорядок все ее чувства одним взглядом. Умением заставить ее забыть обо всех насущных и важных вопросах, задать которые было просто необходимо.

Дон пододвинул кресло и взглянул на нее вопросительно.

Аврора кивнула и снова села, уверяя себя, что остается только ради отца. Уилфред заслуживал того, чтобы еще раз попытаться выяснить, что же все-таки происходит.

— Прекрасно. — Дон одобрительно улыбнулся. — Давай все-таки выпьем шампанского, хорошо? — Он подошел к дверям и позвал официанта, видимо, ждавшего сигнала босса.

Аврора обрадовалась этой отсрочке, ей нужно было несколько мгновений на то, чтобы собраться с расстроенными мыслями.

Официант появился с серебряным подносом, на котором стояли ведерко с шампанским и два хрустальных бокала.

— Открыть? — спросил он.

Дон отрицательно покачал головой.

— Спасибо, Барт. Можешь идти.

Аврора наблюдала за тем, как Дон вынул бутылку из ведерка со льдом и ловко откупорил ее. Вот уже во второй раз он угощает ее шампанским. Может быть, демонстрирует свою щедрость? Или пытается усыпить ее бдительность? Если так, то он сильно недооценивает ее.

— Так как же насчет твоих дел с отцом? — неожиданно спросила она.

— Ты можешь хоть на минуту расслабиться? — попросил Дон, казалось, целиком поглощенный пузырьками, поднимающимися со дна бокалов.

— Я хочу лишь получить ответы на вполне конкретные вопросы.

Дон передал ей бокал шампанского.

— Хорошо, я скажу. Я просто помогаю Уилфреду поправить его пошатнувшиеся дела.

— Каким же образом?

С большим трудом ей удалось не отвести своих глаз, хотя его взгляд как будто прожигал ее насквозь.

Дон внезапно улыбнулся, но в глазах его стояло все то же внушающее опасение, непонятное выражение.

— Давай договоримся, — задумчиво произнес он. — Если ты придешь в пятницу на открытие, я, возможно, объясню тебе все.

Она нахмурилась.

— Можешь ли ты обещать мне это?

— Нет.

Его голос был спокоен, в нем не слышалось ни малейшего раздражения, более того, вообще никакого интереса к этому делу.

— Не понимаю, почему тебе так надо, чтобы я пришла на это открытие? — раздраженно бросила Аврора.

Она чувствовала, что Дон снова загоняет ее в угол. По всей видимости, он был специалистом в этом деле.

Дон пожал плечами.

— Это порадует Уилфреда… порадует и меня.

Аврора поджала губы. Очевидно, основным побуждением Дона было желание доставить удовольствие ее отцу.

Их глаза вновь встретились, и девушка опять ощутила уже знакомую дрожь нехорошего предчувствия. Она не доверяла Дону… не хотела доверять ему.

— Но что в этом плохого? — невозмутимо спросил он.

Аврора могла бы привести тысячу причин, но не осмеливалась назвать ни одной.

— Я заеду за тобой, скажем, около…

— Нет, — решительно прервала она его. — Если я приеду, то только с папой и Эвелин.

Он безразлично пожал плечами, но в глубине темных глаз промелькнул огонек триумфа.

6

Аврора стояла перед зеркалом и рассматривала свое отражение. Несмотря на внутреннее сопротивление, она была одета и собиралась пойти на церемонию открытия отеля «Санни-Бэй».

Девушка немало потрудилась над своей внешностью — зачесанные назад волосы блестели, как хорошо отполированное красное дерево, легкий макияж подчеркивал высокие скулы и изящный изгиб губ, а темно-зеленое платье со стоячим воротником соблазнительно облегало фигуру, оставляя открытой тронутую бронзовым загаром спину.

Не то чтобы Аврора стремилась потрясти чье-то воображение, просто так она чувствовать себя увереннее.

И вновь мысль о возможной встрече с Бирном и Полли заставила сжаться ее сердце. Она просто не представляла, как ей следует вести себя с ними.

Все были уверены в том, что Аврора рассорилась с Полли, приревновав подругу к своему бывшему возлюбленному. И на сегодняшнем приеме за ее спиной наверняка будут понимающе кивать головами и шептать: «Бедняжка Аврора… по-прежнему ужасно страдает, все еще влюблена в Эдвина Бирна». И среди них Дон. Как ей вынести все это?

По иронии судьбы, именно Дон, сам того не желая, первым сообщил Авроре, что Бирн начал встречаться с Полли. Он пришел тогда в их дом, чтобы повидаться с Эвелин, и наткнулся на Аврору, сидевшую в гостиной с жалким выражением на побледневшем лице. Дон решил, что девушка страдает из-за разбитого сердца. От его внимания не ускользнули опухшие губы и отчаянный блеск в глазах.

— Бирн не стоит твоих слез.

Эти слова потрясли ее. В сущности, они с Доном почти не общались. Ее удивило, что он вообще знал о ее встречах с Эдвином. И Аврора не преминула сказать ему об этом.

— Да ладно тебе, — мягко протянул он. — Всем известно, что ты неравнодушна к этому парню, и, когда я недавно увидел, как он целуется с твоей подругой, все стало ясно как божий день.

Аврора помнила, как мучительно защемило ее сердце.

— Полли… он встречается с Полли?!

От ее лица отхлынула кровь, превратив его в фарфорово-белое.

Дон немного помедлил, в его темных глазах мелькнуло удивление.

— А я думал, ты знаешь.

Аврора не ответила, резко поднялась и бросилась вон из дома. Единственным ее желанием было предупредить Полину о вероломстве Бирна.

Но Полли не пожелала ее выслушать, объяснив поступок подруги ревностью. Это было последним, самым горьким ударом. Аврора поняла, что если даже Полли не поверила ей, то не поверит никто…

Снизу донесся голос отца, он интересовался, готова ли она. Аврора взяла сумочку, ощущая во всем теле невыносимое напряжение. Предстоящий вечер представлялся ей пыткой.

Когда они прибыли, прием уже начался. Ресторан под открытым небом был набит битком. У бассейна духовой оркестр исполнял карибское калипсо.

— Публика очень приличная, — констатировала Эвелин, обводя взглядом толпу. — Я вижу довольно много знаменитостей и нескольких очень крупных бизнесменов.

Но Аврора не могла позволить себе слишком пристально рассматривать собравшихся, боясь увидеть Бирна. Сердце ее отчаянно билось, и она ненавидела себя за то, что никак не может расслабиться.

Взяв бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта, Аврора постаралась сосредоточиться на разговоре отца и Эвелин.

Теплый ночной воздух был наполнен запахом бугенвиллей и приторным ароматом белых тубероз, в изобилии росших на клумбах, разбитых возле рощи кокосовых пальм. Аврора глубоко вздохнула, мечтая успокоиться, забыть прошлое и Эдвина Бирна.

— Рад, что вы смогли прийти, — сквозь гомон толпы донесся до нее низкий, приятный голос Дона.

— Мы ни за что на свете не упустили бы такой возможности. — Эвелин повернулась, чтобы поцеловать брата, глаза ее оживленно блестели.

— Уилфред, — Дон крепко пожал его руку, — рад видеть вас.

Аврора поймала себя на том, что смотрит на Дона с каким-то странным стеснением в груди. Он выглядел настолько привлекательным, что на некоторое время ее восхищенный взгляд был целиком прикован к нему. На нем был белый смокинг, подчеркивающий темный загар и иссиня-черные волосы и заставляющий обратить внимание на ширину его могучих плеч. Дон походил на кинозвезду, на мужчину, о котором любая женщина может только мечтать… тщетно желая заманить его в свою постель. Эта неожиданная мысль потрясла Аврору. Никогда она не думала так ни о каком мужчине, и не собиралась начинать с такого человека, как Дон Лаудри.

Он повернулся к ней, и девушка поспешила протянуть руку на случай, если ему вдруг вздумается поприветствовать ее в той же манере, что и Эвелин. Ей вовсе не хотелось, чтобы Дон поцеловал ее.

Но если подобная официальность со стороны Авроры и позабавила его, он не подал вида и крепко, очень по-деловому сжал протянутую ладонь.

— Аврора, ты выглядишь просто великолепно.

Тон его и взгляд, которым он с ног до головы окинул ее стройную фигуру, вряд ли можно было назвать деловыми.

Аврора вынуждена была напомнить себе, что этот комплимент был, скорее всего, предназначен для Уилфреда и что ее пригласили сюда только для того, чтобы доставить удовольствие отцу.

Ты очень любезен, — с едва уловимым оттенком сарказма в голосе поблагодарила она и, холодно улыбнувшись, выдернула руку, которую он по-прежнему сжимал в своей.

— Прекрасный прием, Дон, — дружески произнес Уилфред. — И все благодаря тебе.

— Да, неплохой. — Дон согласно кивнул и повернулся к Авроре вполоборота.

Некоторое время разговор крутился вокруг нового отеля, и вдруг, совершенно неожиданно, Дон снова обратился к девушке:

— Может быть, потанцуем, Аврора, — спросил он, указывая взглядом в направлении площадки, где под медленную романтическую мелодию, которой духовой оркестр придавал несколько карибский колорит, кружились пары.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, спасибо. Я… я не танцую. — При мысли оказаться в такой близости от Дона Лаудри сердце ее учащенно забилось.

— Я тебя научу.

— Дон, но я действительно не танцую. — В голосе ее прозвучали панические нотки, она по-детски спрятала руки за спину.

— Танцевать может каждый. — Он вовсе не собирался мириться с ее отказом.

Аврора вздохнула и пожала плечами.

— Что ж, если так уж нужно, — сказала она, давая понять, что принимает предложение помимо своего желания. Ей не хотелось, чтобы у отца появилось на их счет превратное мнение.

Но она просчиталась, когда Дон взял ее за руку, в глазах Уилфреда появился довольный блеск.

— Знаешь, похоже, отец считает тебя прямо святым, — язвительно заметила она по пути на танцплощадку. — Как ты думаешь, почему бы это?

Дон покосился на нее.

— Может, дело в моей ангельской наружности? — спросил он, насмешливо приподняв бровь. — А может, ему просто нравится, что я способен управиться с его своенравной дочерью?

— Своенравной? — Она кинула на него возмущенный взгляд. — Я вовсе не своенравная. Если хочешь знать, я никогда не доставляла отцу никаких хлопот.

— Неужели? — Это заявление, казалось, развеселило его. — Ну, тогда, вероятно, ты ошиблась адресом и святой нужно назвать тебя?

— Я этого не говорила, — сердито пробормотала она. — И, к твоему сведению, ты вовсе не способен «управиться» со мной, как ты оригинально выразился.

— Чего же тут оригинального? — Дон довел Аврору до середины площадки и повернулся к ней лицом. — Я совсем не собирался оригинальничать. Что же касается «управления» тобой, так это как раз то, чего мне хочется. — И положив руки ей на плечи, он привлек девушку ближе к себе.

Аврора собралась было с силой оттолкнуть его, но вспомнив о гостях, решила не устраивать сцену.

— Да, я сказал тебе, что сегодня ты изумительно выглядишь? — негромко проговорил он обольстительным тоном.

Аврора уговаривала себя держаться как можно более отстраненно и не поддаваться его очарованию. Поэтому язвительно заметила:

— Полагаю, на этом с комплиментами покончено.

— А знаешь, когда ты сердишься, твои глаза становятся темно-изумрудными… и просто обворожительными, — произнес он, совершенно игнорируя ее замечание.

Аврора проглотила комок в горле. Ну уж нет, она не попадется на удочку этого обходительного льстеца!

— Кстати об изумрудах. Тебе известно что-нибудь о копях, в которые вложил деньги мой отец? — И подняв голову, она пристально посмотрела ему в глаза.

— Достаточно много. — Он улыбнулся, и его взгляд, скользнув по нежному лицу девушки, в который уже раз задержался на ее пухлых губах. — Но сейчас мне почему-то не хочется говорить об этом.

Взволнованная неожиданно прокатившейся по всему телу жаркой волной, вызванной одним его взглядом на ее губы, Аврора отвернулась. Сердце ее отчаянно билось, но тон оставался решительным.

— Ты же знаешь, я согласилась прийти сюда только потому, что хочу услышать, какие дела у тебя с моим отцом.

Она изо всех сил старалась держаться от него на некотором расстоянии, но это оказалось невозможно — площадка была забита танцующими парами, а руки Дона крепко держали ее.

— Тебя, должно быть, чертовски ценят в твоем банке, моя девочка, ты от своего не отступаешься.

— Я не твоя девочка, — возмущенно возразила она.

— Нам стоит держаться немного ближе друг к другу.

Не обращая никакого внимания на ее слова и ледяной тон, Дон бесцеремонно перенес руки с плеч девушки на ее талию. Склонив голову так, что теперь его щека касалась мягких волос Авроры, он произнес тихим, хрипловатым голосом:

— Теперь я могу на ушко сообщить тебе кое-что о ликвидационных активах.

— Ну знаешь, ты совершенно невыносим! — воскликнула она, пытаясь подавить нервную дрожь, вызванную его близостью.

Эта близость кружила ей голову, она ощущала излучаемые телом Дона тепло и жизненную силу. А он, чувствует ли он, как сильно бьется ее сердце?

— Ты, по-моему, сказала, что не умеешь танцевать?

Хриплый шепот Дона оказывал на нее какое-то странное воздействие. А их танец вряд ли можно было назвать танцем. Скорее медленным, взаимно возбуждающим кружением, в процессе которого музыка и толпящиеся вокруг них люди сливались в калейдоскоп неразборчивых звуков и туманных образов.

— Я… а ты, по-моему, собирался шепнуть мне что-то о ликвидационных активах?

Аврора решила в меру своих сил играть с ним по его же собственным правилам. Каждый раз, когда он будет уводить разговор в сторону, ей необходимо возвращаться к прежней теме и не сдаваться до тех пор, пока она не добьется желаемого.

— Хорошо, главным активом является темноволосая красавица-дочка, — насмешливо начал он. — И если бы я мог оголить этот актив…

— Дон, я понимаю шутки, но ты заходишь слишком далеко! — задохнулась от негодования Аврора и попыталась отстраниться от него. Но добилась совсем противоположного результата. Дон лишь крепче прижал ее к груди, так что она могла чувствовать под тонким материалом рубашки тепло его тела.

— Извини, Аврора. Ты права — не стоило говорить о делах, — не спеша протянул он поддразнивающим, соблазняющим тоном. — Ты, кажется, совсем вскружила мне голову, не могу ни на чем сосредоточиться, кроме твоей красоты.

По телу Авроры вновь пробежала дрожь. Она знала — он говорит совсем не то, что думает, и все же, от ощущения его дыхания на своей шее, у нее вся кожа покрылась мурашками.

Аврора лихорадочно пыталась придумать какой-нибудь шутливый ответ, но мозг отказывался повиноваться. Девушка ощущала внутри себя непонятное напряжение, как будто собиралась прыгнуть с огромной высоты в море. Чувство было пугающим, захватывающим, возбуждающим. Она не могла понять, что с ней творится. Голова была как в тумане.

Этому человеку нельзя доверять. Он безжалостен, достоин презрения. И все-таки… и все-таки… Авроре стало страшно, и она в панике попыталась высвободиться из его рук.

— Достаточно. С меня достаточно. Дон! — В ее голосе звенело страдание, какое-то безотчетное, почти детское. — Я больше не хочу.

К удивлению Авроры, Дон немедленно отпустил ее, скользнув проницательным взглядом по ее лицу, проникнув в самую глубину сверкающих изумрудами глаз.

— Хорошо, я провожу тебя, потом пойду выпью чего-нибудь, — согласился он.

Аврору охватило смятение: теперь, когда он наконец-то отпустил ее талию, у нее возникло желание вновь ощутить прикосновение его рук. Совершенно сбитая с толку, Аврора как в тумане следовала за своим кавалером. Никто раньше не мог вызвать в ней такого вихря противоречивых чувств.

Танцующих явно прибавилось, и им с трудом удалось добраться до края площадки. Неожиданно какая-то женщина поймала Дона за рукав, и, приглядевшись, Аврора узнала Беатрис. В очень коротком платье, соблазнительно облегающем прекрасную фигуру, девушка выглядела очаровательно.

— Хотела вас поздравить, Дон, — промурлыкала она, смотря на него с нескрываемым восхищением. — Открытие прошло с огромным успехом — все просто наслаждаются вечером.

— Спасибо, Бетти, — улыбнулся ей Дон. — И благодарю за проделанную в течение последних недель работу. Я ценю ваши усилия.

Щеки девушки вспыхнули от удовольствия. — Может быть, попозже потанцуем?.. — предложила она, кинув на него застенчивый взгляд из-под ресниц. Дон кивнул.

— Может быть, — без энтузиазма согласился он.

Лицо секретарши помрачнело, она, очевидно, ожидала, что Дон немедленно откликнется на ее предложение.

И тут Аврора неожиданно поняла, что Беатрис не только по-прежнему увлечена Доном — она любит его.

Переведя взгляд на своего спутника, она увидела на его губах вежливую улыбку. Нравилась ли ему Беатрис? Да какая ей разница? — сердито одернула она себя. Ровным счетом никакой.

Беатрис слегка повернулась и внезапно заметила Аврору.

— Привет, вот не думала встретить тебя здесь, — сказала она, и лицо ее недовольно вытянулось. — А знаешь, там, в баре, сидит твои старый знакомый. Я только что разговаривала с ним.

— Неужели? — Аврора надеялась, что побледнела не слишком сильно, хотя вся кровь, казалось, отхлынула от ее лица — она ожидала услышать имя Бирна.

— Кеннет Янг… Он ведь вроде бы был твоим начальником, когда ты работала здесь, в банке? — ехидно осведомилась Беатрис.

— Да, конечно. — С огромным трудом Авроре удалось сохранить видимость спокойствия — такое облегчение она испытала.

Кеннет Янг долгие годы был управляющим главного банка Кингстона. Этот очень приятный в общении человек, обладал большим опытом в делах, и Аврора с удовольствием работала под его началом. Кроме того, она была крайне благодарна ему за то, что, когда ей пришлось покинуть остров, именно он помог ей найти замечательную работу в Манчестере.

— Я так и думала, — кивнула Беатрис. — А в маленьком баре, прямо позади тебя, сидит Полли. — Глаза секретарши сверкнули недобрым огнем. — Не хочешь поздороваться с ней? Ей наверняка будет приятно снова увидеться с тобой.

Аврора даже не попыталась оглянуться, она внезапно почувствовала себя дурно. Ее охватил озноб. Вне себя от страха, она подняла на Дона глаза, не подозревая, какой трогательно-беззащитной выглядит в эту минуту. Совсем как дикий зверек, попавший в луч прожектора.

— Сегодня вечером Авроре предстоит встретиться со многими людьми, — вежливо вмешался Дон и как бы невзначай положил руку ей на плечо.

Как ни странно, но этот жест успокоил ее, обещая защиту от холода, пронзившего Аврору при известии о том, что Полли находится совсем рядом. Ведь если она здесь, то и Бирн должен быть где-то поблизости… Она вздрогнула, и лежащая на ее плече рука мужчины ободряюще сжалась.

— Мы поздороваемся с Полли чуть позже.

Это прозвучало так, будто они уже составляли пару, но в данный момент это совершенно не взволновало Аврору — она была благодарна Дону за то, что он помог ей выбраться из этой эмоциональной трясины.

— Окажите мне услугу, Бетти. — Дон холодно улыбнулся. — Сходите на кухню и взгляните, все ли там в порядке.

Сказать, что Беатрис была раздосадована, значит, ничего не сказать! Не говоря ни слова, она повернулась и отправилась исполнять его просьбу.

— Бетти — привлекательная женщина, но ее не отнесешь к утонченным натурам, не правда ли? — поинтересовался он, насмешливо приподнимая бровь.

Аврора попыталась сделать вид, что все происшедшее ей безразлично, но не смогла найти подходящего ответа, а улыбка ее вышла не слишком убедительной.

Неожиданно Дон притянул Аврору к себе и ласково, успокаивающе погладил ладонью ее обнаженное плечо. Девушка прильнула к нему — она осуждала себя за эту слабость, но была очень рада его присутствию и явной поддержке.

— Знаешь, о чем я подумал? — спросил он, глядя на ее бледное лицо. — Мне кажется, тебе надо сейчас вместе со мной подойти и как ни в чем не бывало поздороваться с Полли. Соберись с духом, Аврора, а потом просто забудь о ней… и о Бирне. — Несмотря на теплый вечер, Аврора чувствовала, что с каждым произносимым Доном словом ей становится все холоднее. — Встреть свои страхи лицом к лицу, Аврора, — ободряюще прошептал он. — Я рядом и не оставлю тебя.

Она с трудом проглотила комок в горле.

— Я… я не могу.

— Убеди себя, что не знаешь, что такое «не могу». Лучше, если ты сделаешь это прямо сейчас. Зачем затягивать агонию — всего несколько слов и мы уйдем. Зато ты сможешь успокоиться.

Аврора рискнула оглянуться, и сердце ее замерло — она сразу увидела Полли, окруженную незнакомыми ей людьми. Бирна среди них не было.

На какое-то мгновение ее взгляд задержался на девушке, которая когда-то была ее ближайшей подругой. Внешне Полли почти не изменилась — коротко стриженные светлые волосы, прекрасная кожа и чудесные карие глаза. Только выражение озабоченности на красивом лице было новым. Аврора поспешно отвела взгляд.

— Но вы же были так дружны, — осторожно сказал Дон. — Почему бы просто не поздороваться?

— Нет, Дон.

С решительным видом Аврора отстранилась от него. Она не хотела больше видеть ни Полину, ни Бирна. Предпочитала вообще забыть об их существовании.

В этот момент к Дону подошли гости, желающие поздравить его с открытием отеля. И Аврора, воспользовавшись моментом, ускользнула от него.

Сердце ее билось так сильно, что его стук болезненно отдавался в ушах. Нужно бежать отсюда, в панике думала она. Уладить дела отца как можно скорее и улететь в Манчестер, подальше от всего этого.

Пройдя сквозь вращающуюся дверь отеля, она почувствовала прохладное дуновение кондиционера. В главном холле было божественно спокойно. Нежарко, тихо и совершенно безлюдно. Авроре сразу же стало лучше.

И тотчас же ей вспомнилось ласковое прикосновение руки Дона к ее плечу, сочувствие в его голосе. Похоже, он искренне хотел облегчить ее боль от встречи с Полли и Бирном.

Нет, этого не может быть. Дон заботился только о себе. Он ловкий делец, мошенник! Но так ли это? — спросил ее внутренний голос. Какие у тебя доказательства?

Ее взгляд скользнул с покрытого толстым ковром пола на стойку регистрации посетителей. Как ни странно, но за ней никого не было — очевидно, все веселились снаружи. Потом в поле ее зрения попала дверь, ведущая в офис Дона, и в памяти в ту же секунду возник документ, который ее отец подписал даже не просмотрев.

Если бы только она смогла ознакомиться с ним прежде, чем ей помешал Дон, то получила бы ответы на все свои вопросы. Аврора вспомнила его насмешливое замечание насчет оголения активов, и губы ее упрямо сжались. Если она собирается ждать, пока он сам не соизволит пролить свет на свои дела с отцом, то ей вообще не удастся уехать с Ямайки.

Интересно, закрыт ли кабинет Дона, неожиданно подумала она. И, невзирая на все доводы рассудка, решительно направилась к двери. Существовал только один способ узнать правду — прочесть документ собственными глазами.

Когда дверь открылась, Аврора замерла в ожидании сигнала тревоги или чьей-либо руки на своем плече. Но ничего не произошло. С бьющимся сердцем она проскользнула в темную приемную, а потом и в сам кабинет Дона, который, как ни удивительно, был тоже не заперт.

Аврора подождала, пока ее глаза настолько привыкли к темноте, что можно было отыскать настольную лампу. И зажгла ее.

В отличие от прошлого раза, сейчас стол был пуст. Аврора перевела взгляд на шкаф для документов и дрожащими пальцами потянулась к дверце. Единственным звуком в полной тишине комнаты был частый стук ее сердца.

Облизнув пересохшие губы, Аврора взялась за ручку. А что такого? Она ведь не делает ничего плохого. Все, что ей нужно, — это узнать правду.

Шкаф открылся, и тут Аврора поверила было в то, что ей наконец повезло. Но триумф длился недолго. В следующее мгновение находящаяся позади нее дверь отворилась.

В панике Аврора резко повернулась, ожидая увидеть Дона. Но каков же был ее ужас, когда она встретилась глазами с Эдвином Бирном.

7

В этот миг Аврора вспомнила о Бирне все. То, что улыбка никогда по-настоящему не касалась его серых глаз. То, с какой скрупулезностью он культивировал образ очаровательного любимца женщин.

На вид Бирн совершенно не изменился, но Аврора теперь смотрела на него совершенно другими глазами. Густые светлые волосы были тщательно уложены, каждая прядь лежала точно на отведенном ей месте. Одна, правда, падала на лоб, как бы случайно, но на самом деле… Аврора подумала, что он, вероятно, потратил не меньше часа, чтобы добиться этого эффекта.

Лицо Эдвина было худощавым, довольно привлекательным, но холодным. Если раньше она находила изгиб губ Бирна чувственным, то сейчас в нем ощущалась некоторая жестокость. Да, теперь Аврора отчетливо представляла, каков из себя Эдвин Бирн на самом деле… Настоящего Бирна знала только она одна.

— Что ты здесь делаешь? — Каким-то образом ей удалось сохранить подобие хладнокровия, но это было нелегко, очень нелегко.

— Я собирался задать тебе этот же вопрос. — Он был совершенно спокоен, на губах его играла насмешливая улыбка. — Я заметил, как ты ушла с приема, и последовал за тобой, чтобы возобновить наше знакомство.

Предательски трясущимися руками Аврора захлопнула дверцу шкафа.

— Ты просто наглец, Бирн! — прошипела она вне себя от подобного заявления.

— Разве ты не рада меня видеть? — протянул он с плохо скрытой издевкой. — Я только хотел сказать, что ты здорово выглядишь. — Бирн буквально обшарил глазами ее тело, и Аврора дернулась как от удара. — Когда я увидел тебя танцующей с Доном, то не поверил своим глазам. Ты всегда была очень чувственной, но сегодня…

— Прекрати. — Девушка отшатнулась, увидев, что он сделал шаг вперед. — Не подходи ко мне, Бирн, или, клянусь, я…

— Что ты? — презрительно переспросил он. — Расскажешь всем, какой я зверь? Беднягу Дона ты, полагаю, тоже водишь за нос, как когда-то водила меня. — Аврора от ужаса словно окаменела. — Надо будет перекинуться с ним словечком, сказать, что с тобой нужна твердая рука.

Он рассмеялся, и его смех мгновенно напомнил ей кошмары, преследовавшие ее столько лет. Аврора просто обезумела от страха.

Он протянул к ней руку, и она снова отступила, почувствовав, что на этот раз уперлась спиной в стол.

— Дорогая моя…

Внезапно вспыхнувший верхний свет прервал его фразу на середине и заставил Аврору зажмуриться.

— Мне очень неприятно нарушать эту милую сцену… — резкий холодный голос заставил Бирна отдернуть протянутую руку и оглянуться, — но вы находитесь в моем кабинете.

В дверях стоял Дон. Видимо, то, что предстало перед его взором, заставило его сделать ложные выводы.

— Если вы столь страстно жаждали воссоединения, вам следовало снять номер в гостинице.

Облегчение Авроры сменилось яростью, она впилась взглядом в хозяина кабинета.

— Как ты смеешь говорить обо мне подобные вещи! — резко прозвучал в тишине комнаты ее срывающийся голос.

Дон отметил бледность ее лица, яркий блеск в глазах и перевел взгляд на Бирна.

— Как вы посмели вломиться в мой кабинет? — Его голос звучал тихо, но по сдержанности, явно дававшейся ему с трудом, и по тому, как он смотрел на противника, было видно, что он в гневе.

На какое-то мгновение в холодных серых глазах Бирна промелькнула неуверенность, тут же сменившаяся показным добродушием.

— Извините, приятель. — Он отступил от девушки. — Просто увидел, как сюда вошла Аврора, и решил поздороваться с ней. Ничего страшного.

Но это легковесное объяснение не растопило ледяного выражения на лице Дона.

— Ну, это как для кого, не так ли? — протянул он вкрадчиво, затем взглянул на Аврору. — Ну, а какое объяснение у тебя? Небольшая ночная уборка? Подбирание бумажек с пола, вытирание пыли?

— Не говори глупостей!

Голос ее звучал прерывисто, грудь судорожно вздымалась. Больше всего ей хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Это был какой-то кошмар, сущий кошмар!

— Что ж, прошу прощения. — Бирн с надеждой посмотрел на дверь. — Полли будет беспокоиться из-за моего отсутствия.

— Жаль, что вы не подумали об этом раньше. — Тон Дона не смягчился.

— Да… конечно… — С весьма неуверенным видом Бирн двинулся к двери.

Если бы Аврора не была так потрясена происшедшим, испуганное выражение на лице Бирна могло бы даже доставить ей удовольствие. Но все ее мысли были только о том, что могло бы произойти, не войди Лаудри в кабинет.

Дон позволил Бирну уйти беспрепятственно, и в комнате воцарилось напряженное молчание. Чувствуя, как подгибаются колени, Аврора вновь прислонилась к столу.

— Итак? — Дон сурово посмотрел на нее. — А какое оправдание найдется у тебя?

— Ради бога! — Аврора ошеломленно потрясла головой, глаза ее были затуманены, губы все еще дрожали. — Оставь меня в покое.

Он прошел дальше в комнату.

— Ты собиралась встретиться здесь с Бирном? У вас была с ним тайная договоренность?

— Дай мне опомниться, Дон. Он подошел к ней еще ближе.

— Теперь понятно, почему ты не решилась взглянуть Полли в глаза. Подумать только, я поддался на этот трюк с маленькой беззащитной девочкой, а ты тем временем намеревалась за моей спиной…

— Я не делала ничего подобного, — прервала она его.

— Так что же здесь произошло?

Пытаясь не обращать внимания на угрожающие нотки в его голосе, Аврора уставилась в пол, безуспешно пытаясь хоть в какой-то мере овладеть своими чувствами.

— Что здесь творится? — Протянув руку, Дон вздернул ее подбородок вверх, заставляя посмотреть себе в глаза.

Он был просто в бешенстве. Она догадывалась, что он рассердится, если опять застанет ее в кабинете, но никак не ожидала такой вспышки ярости.

— Ничего. Я вошла сюда, потому что… — Она всхлипнула и охрипшим от волнения голосом призналась: — Мне необходимо было увидеть документ, который подписал мой отец. Я очень беспокоюсь за него и хотела…

— А Бирн пришел для того, чтобы помочь тебе разобраться со счетами, да? — грубо прервал ее Дон.

— Нет, конечно, нет. Он просто следил за мной. И появился так неожиданно… — При воспоминании об этом ее голос дрогнул. — Я никак не ожидала, что встречу его здесь.

— Ты все еще любишь его, да? — Дон отошел от нее.

Этот заданный тихим голосом вопрос заставил ее сердце сжаться. Аврора отвела глаза в сторону.

— Я уже говорила тебе, что никогда не была влюблена в Бирна.

— Ты много чего мне говорила, — язвительно заметил Дон. — В прошлый раз сказала, что подобрала документ с пола, хотя любому было ясно, что ты просто суешь свой нос в чужие дела.

— Послушай, я, конечно, виновата, что рылась в твоих личных бумагах. — Она выпрямилась, испытывая теперь лишь раздражение и гнев. — Но я ведь неоднократно спрашивала тебя о делах, которые ты ведешь с моим отцом, и ни разу не получила от тебя прямого ответа.

— Может быть, потому, что тебя это совершенно не касается? — спокойно возразил он. — Такую возможность ты не рассматривала?

— К черту твое остроумие. — Ее изумрудные глаза впились в лицо стоящего перед ней мужчины. — Речь идет о моем отце, моем доме…

— А какое отношение имеет к этому твой дом?

— Годар-хаусом владели многие поколения нашей семьи. Разумеется, я не собираюсь оставаться в стороне и смотреть, как отец теряет его.

— Ты, я вижу не слишком веришь в деловые способности Уилфреда? — сухо поинтересовался он.

— Раньше верила. Но сейчас он почти даром отдал тебе землю, когда-то принадлежавшую моей матери, и продал все, что только было возможно.

— Это называется укрупнением капитала, — насмешливо пояснил Дон. — И могу тебя заверить, что твой отец отнюдь не прогадал.

— Возможно, но Кит думает иначе.

— Не сомневаюсь, — криво усмехнулся Дон. — Именно это и заставило тебя решиться на столь отчаянный шаг, как копание в моих бумагах?

— Да… отчасти, — осторожно призналась Аврора.

Она и так уже, наверное, наговорила много лишнего. В ее намерения вовсе не входило обвинять Дона в открытую. Предупрежден — значит, вооружен, любил повторять ее отец.

— Что ж, позволь мне поведать тебе кое-что о твоем драгоценном братце.

— Мне уже известно твое мнение о нем, — торопливо проговорила она.

— Во-первых, единственное, о чем беспокоится Кит, так это о собственном благополучии, — продолжил Дон, как будто не услышав ее слов. — Во-вторых, он ничего не понимает в делах…

— Согласна, Кит не бизнесмен, но он действительно переживает за папу, — сердито прервала его Аврора.

— Нет, дорогая. Больше всего Кита волнует то, что Уилфред прекратил выплачивать ему содержание, и теперь твоему брату первый раз в жизни всерьез пришлось задуматься над тем, как заработать себе на существование.

Аврора взглянула на Дона недоверчиво, и в сердце ее закралось нехорошее предчувствие.

— Я этому не верю. — Она покачала головой. — Да и откуда ты можешь знать о выплачиваемом ему содержании?

— Если уж на то пошло, то от самого Уилфреда, — невозмутимо ответил Дон. — Когда твой отец, решив поправить свои дела, обратился ко мне за помощью, первое, что я сделал, — это предложил перестать давать Киту деньги.

— Понятно. — Аврора была совершенно ошеломлена этой новостью. Она даже не знала, что Кит до последнего времени жил за счет отца!

Не в этом ли причина его столь враждебного отношения к Дону? Не вызвал ли он ее на Ямайку, чтобы заставить отца изменить решение, подсказанное ему Доном. Нет, это невозможно! Не мог же Кит пасть так низко, чтобы фактически оклеветать невинного человека?

— Но почему мой отец попросил именно тебя о помощи? — Она попыталась выбросить из головы мысли о недобросовестности Кита и сосредоточиться только на роли, которую играл в этой истории Дон.

— Может быть, потому, что доверяет мне, — негромко предположил Дон и, протянув руку, коснулся щеки девушки. — Чего нельзя сказать о тебе, правда, Аврора? — От этого прикосновения по всему ее телу пробежала дрожь. — Ты смотришь на меня, а думаешь о Мрачном Билле, не так ли? — И вновь приподняв подбородок Авроры, он заставил ее заглянуть в его темные глаза.

— Нет…

Голос Авроры прерывался, ей внезапно стало трудно дышать. Близость Дона совершенно выбивала ее из колеи.

— Нет, думаешь, — стоял он на своем. — Ты думаешь, что я похож на Мрачного Билла Лаудри. Только заманиваю бедных, ничего не подозревающих людей не на прибрежные скалы, а на острые рифы банкротства. — В его голосе слышалась насмешка.

— Нет, конечно, нет! — Но хотя Аврора решительно отвергла это обвинение, лицо ее при этом предательски покраснело.

— А знаешь ли ты, что не существует ни одного убедительного доказательства того, что Мрачный Билл действительно совершил приписываемые ему преступления? — раздраженно спросил он. — Но его все равно повесили… И ты поступаешь со мной точно так же, Аврора. Казнишь без улик, без доказательств, без всяких разумных на то оснований.

— Нет. — Она яростно замотала головой. — Я просто…

— Ты просто подозреваешь меня, — мрачно прервал он ее. — Что ж, возможно, для тебя безопаснее признавать меня виновным… Это позволяет тебе избегать меня.

Столь резкие обвинения обрушились на нее слишком неожиданно, смутили ее, заронили в душу семена сомнения, разрушили устоявшиеся уже представления и тем самым вызвали в ней волну паники.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — растерянно пролепетала она.

Неизвестно из-за чего возникший страх не позволял ей мыслить достаточно четко.

Взгляд Дона понимающе скользнул по ее лицу.

— Дорогая Аврора, — подчеркнуто медленно произнес он, стараясь не упустить ни одного нюанса в выражении ее лица. — Просто ты не слишком хорошо разбираешься в мужском характере, верно?

— Не называй меня «дорогой», — огрызнулась она.

Замечание задело ее за живое. Да, после случая с Бирном она не доверяла своим оценкам мужчин…

— А что, эта привилегия предоставлена только Бирну? — сухо поинтересовался он, внимательно вглядываясь ей в лицо. Аврора поняла, что, входя в кабинет, он, должно быть, слышал последние слова Бирна, и цвет ее лица с розового сменился на пунцовый. — Насколько я заметил, когда он использовал это обращение, ты не возражала.

— Но он использовал его в другом смысле… — Припомнив весь ужас, пережитый ею до того, как в кабинет вошел Дон, Аврора запнулась; голос отказывался повиноваться ей.

— И долго еще ты будешь любить этого идиота? — сердито спросил Дон.

— Любить?.. — Она с возмущением посмотрела на него. — Вот что я тебе скажу, Дон Лаудри. Я ненавижу Эдвина Бирна. Ненавижу всеми фибрами души.

— Разумеется, — язвительно согласился Дон. — Настолько ненавидишь, что стоит ему только поманить тебя мизинцем, как ты бросаешься в его объятия… и в его постель тоже.

Эти слова всколыхнули в душе Авроры волну раскаленной добела ярости. Они послужили последней каплей. Не думая, она подняла руку и ударила его по щеке. И тотчас же пожалела о содеянном, увидев, как потемнело от гнева лицо Дона.

— Маленькая мегера, — пробормотал он себе под нос.

В его лице и голосе было столько злости, что ее охватила паника.

— Прости, — торопливо произнесла она. — Ты… ты не должен был говорить мне этого.

Он протянул к ней руку, и она в ужасе отступила назад.

— Не надо… пожалуйста, не бей меня.

— Бить тебя? — Он нахмурился. — Аврора, я… — Дон сделал еще один шаг, но она была слишком напугана, чтобы слушать, и, повернувшись, попыталась обежать его кругом. Но не успела сделать даже шага, как он поймал ее и притянул к себе.

— Аврора, прекрати! — приказал он, но сквозь пелену окутавшего ее страха никакие слова не проходили. — Аврора, я не причиню тебе зла. — Он схватил ее за плечи, но его руки были ласковыми, так же как и последовавшие за этим слова. — Со мной тебе нечего бояться.

Удары сердца отдавались в ее ушах, перед мысленным взором мелькали страшные картины: перекошенное злобой лицо Бирна, руки, рвущие на ней одежду; в мозгу звучал его голос, полный ярости и ненависти.

Понадобилось некоторое время, прежде чем Аврора оказалась в состоянии видеть Дона, слышать, что он ей говорит.

— Аврора, я не причиню тебе вреда, — повторил он, осторожно держа ее за плечи и с неподдельной тревогой заглядывая в до прозрачности бледное лицо.

Она попыталась взять себя в руки, страх понемногу отпустил ее и сменился чувством стыда. Пытаясь скрыться от пристального взгляда Дона, Аврора склонила голову.

Что он может о ней подумать? Вероятно, сочтет сумасшедшей. И вряд ли его можно будет винить в этом — настолько странным должно было выглядеть ее поведение.

— Что с тобой? — спросил он мягко, без тени осуждения.

— Не… не знаю. Просто мне показалось… — Ее голос затих.

Разве могла она объяснить ему, что до смерти испугалась. Разве могла рассказать о Бирне? Все равно он ей не поверит… и никто не поверит.

— Аврора. — Он коснулся ее щеки. — Аврора, посмотри на меня.

Собрав всю свою волю, девушка подняла на него глаза. Как глупо она себя чувствовала — словно марионетка в руках умелого кукольника.

— Знай, я никогда не сделал бы тебе ничего плохого. — Он нежно провел большим пальцем по ее щеке. — И никогда не сделаю… — И шутливо добавил: — Как бы сильно ты ни ударила меня. — Она попыталась улыбнуться, но губы у нее все еще дрожали. — Теперь тебе лучше?

Она кивнула, боясь заговорить, чтобы не разрыдаться в его присутствии. Это было бы для нее окончательным унижением.

— Мне неприятно видеть тебя такой расстроенной. — Голос Дона звучал так, будто он успокаивал ребенка; он согревал ее изнутри.

Он еще раз окинул взглядом бледное лицо Авроры с широко открытыми изумрудными глазами и вдруг обнял ее, прижав к своей теплой, надежной груди.

От неожиданности она инстинктивно сжалась, и Дон успокаивающе погладил ее по спине.

— Извини, что я тебя так напугал.

Приятно было ощущать себя в его объятиях. Пульс Авроры начал замедляться, дыхание успокаивалось. Она ощущала знакомый запах одеколона, сквозь шелк рубашки слышала биение его сердца и, как ни странно, чувствовала себя совершенно естественно. Совсем как дома.

Нахмурившись, Аврора решила было отстраниться, но ей совершенно не хотелось прислушиваться к голосу разума. Ей нравилось, как он обнимает ее.

Первым отстранился именно он — отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо.

— Тебе лучше?

Аврора кивнула. Страха не было, его сменило другое, гораздо менее знакомое ей чувство — чувство, которого она не испытывала очень давно. Ей хотелось ощущать соприкосновение их тел, хотелось, чтобы он поцеловал ее. Желание было таким сильным, что на мгновение она бросила почти умоляющий взгляд на его губы. Потом заглянула в его глаза.

Воцарилось молчание, а потом между ними как будто проскочил электрический разряд.

— Аврора. — Его голос был едва слышен. Когда его голова склонилась к ней, она закрыла глаза и почувствовала, как его рот приник к ее устам поначалу нежно, испытующе.

Аврора не сразу ответила на поцелуй и только наслаждалась касаниями его губ, легкими и умелыми движениями опытного любовника. Сердце билось тяжело и ровно, ей казалось, будто внутри нее что-то медленно плавится, ее бросало то в жар, то в холод.

Затем поцелуй из нежного превратился в страстный, и неожиданно для себя Аврора ответила на него с чувством, настолько поразившим ее, что она в замешательстве отшатнулась.

— Извини, Дон. — Несмотря на то, что ей не хватало воздуха, она инстинктивно прикрыла рот тыльной стороной ладони, как бы пытаясь сохранить на губах жар его поцелуя, и неуверенно взглянула на него. Но увидев, что Дон пристально наблюдает за ней, неловко уронила руку и, смутившись, отошла от него. — Это не должно было случиться, — выдавила она из себя, с некоторым беспокойством, ожидая его реакции.

Губы Дона медленно искривились в улыбке.

— Я другого мнения.

— Это… это было неправильно… было ошибкой, — настаивала Аврора, но голос ее звучал весьма неубедительно.

— Ну, если ты так считаешь… — произнес он, глядя на нее с затаенной нежностью.

— Мне надо идти, Дон. — Она отвернулась от него. — Боюсь, что не могу больше никого видеть. Я слишком… слишком…

— Переутомилась? — деликатно подсказал он. — Пойдем, я отвезу тебя домой.

— А как же твои гости? — Она бросила на него робкий взгляд.

— Так и хочется послать их ко всем чертям. — Он улыбнулся своей ленивой улыбкой, самым странным образом влиявшей на ее пульс. — Но не могу. Поэтому отвезу тебя и придется возвратиться назад.

В Годар-хаус они ехали в полном молчании, и Аврора была благодарна Дону за то, что он не пытался завязать разговор. В ее душе царило полное смятение, ее переполняли самые разнообразные чувства. И каждый раз, когда Аврора вспоминала о поцелуе Дона, ее окатывала волна нестерпимого жара.

— Тебе будет не трудно самой дойти до дома? — спросил он, сворачивая на ведущую к крыльцу аллею.

Она кивнула.

— Да, спасибо тебе.

Остановив машину, он обернулся к ней.

— Почему ты так испугалась меня там, в кабинете? — негромко спросил он. — Откуда такой ужас?

Именно этого вопроса она и боялась, потому что понимала, как его удивила столь бурная и неожиданная реакция.

— Видимо, я просто ударилась в панику… Осознала, что мне не следовало набрасываться на тебя, а ты… ты выглядел таким разъяренным…

По выражению его лица Аврора поняла — он догадывается, что за этим не слишком убедительным объяснением скрывается нечто большее, но лучшего придумать она не смогла.

— Если тебе понадобится собеседник, я всегда к твоим услугам, — произнес он понимающим тоном.

— Спасибо, Дон, но здесь не о чем говорить, — еле слышно ответила Аврора. — Просто я не справилась со своими эмоциями. Наверное, ты прав, я немного переутомилась, вот и все.

— Вероятно, от копания в моих бумагах, — с мрачным юмором заметил Дон.

— Да, наверное. — Она смущенно пожала плечами. — Извини меня за это. Я просто беспокоилась за отца.

— Что ж, можешь перестать беспокоиться. — Голос Дона звучал уверенно. — Финансы твоего отца находятся в хорошем состоянии. Положись на мое слово и перестань слушать Кита. Договорились? — Он вопросительно взглянул на нее.

Говорил ли он правду? Взгляд Авроры скользнул по его суровому, мужественному лицу. Как бы ей хотелось принять его слова на веру. Немного помедлив, Аврора молча кивнула.

— Отлично. — Он улыбнулся, теперь улыбка его стала более непринужденной. — Это ведь вопрос доверия, не правда ли?

Вопрос доверия. Да! Дело было действительно в доверии… но кому именно доверять? В этом и заключалась основная проблема. Кит говорил одно. Дон другое. И она не могла доказать правоту ни одного из них.

Аврора еще раз взглянула на Дона, вспомнила, как он целовал ее, как нежны были его руки, и сердце ее встрепенулось. В этот момент она знала, кому хочет верить, на кого может положиться. И этот кто-то не был ее братом.

Недовольная собой, Аврора потянулась к ручке дверцы. Кажется, она совсем разучилась мыслить разумно.

— Мы сможем увидеться завтра, Аврора? — Этот вежливый вопрос застал ее врасплох. — Я мог бы привести с собой Леди Годиву, и мы покатались бы верхом.

Под взглядом темных глаз на ее губах невольно появилась кокетливая улыбка. Кит будет очень недоволен ею, безразлично подумала девушка, потому что она вовсе не собиралась отказываться от этого приглашения.

8

— Это правда? — Затаив дыхание, Аврора ждала ответа брата.

Лицо Кита угрожающе потемнело.

— Не могу поверить, что ты просила меня прийти сюда только для того, чтобы обвинять. Просто не могу поверить.

— Ты мне не ответил, — спокойно заметила Аврора. — Выдвинул ли ты обвинения против Дона Лаудри только потому, что тебе перестали платить содержание и…

— Нет, это ты ответь мне, — с горечью перебил он ее. — Ты встала на сторону Дона, имея на руках неопровержимые доказательства его порядочности? — Он презрительно смерил глазами ее стройную фигуру, облаченную в бежевые брюки для верховой езды и кремовую майку с короткими рукавами. — Вижу, ты сегодня с ним встречаешься. — Она собралась было ответить, но Кит остановил ее жестом руки. — Не пытайся возражать, Аврора. Главное я понял: ты влюбилась в этого парня и поверила его сладким речам. Что ж, тем глупее в моих глазах ты выглядишь! — С этими словами он повернулся и вышел из ее спальни, громко хлопнув дверью.

От этого резкого звука Аврора вздрогнула. Она слышала, как с такой же силой грохнула входная дверь — это ее разъяренный брат вылетел из дома.

Ну и история! Аврора уткнулась лицом в ладони. Она надеялась, что, откровенно поговорив с Китом, сможет узнать правду. Или хотя бы часть правды. Но ей это не удалось. Единственное, чего она добилась, так это расстроила брата.

Но, может быть, приняв приглашение Дона покататься верхом, она действительно совершила ошибку? Аврора пыталась не слишком углубляться в причины, по которым пошла навстречу желанию Дона. И даже вполне преуспела в этом — до тех пор, пока не появился Кит. Теперь сомнения вернулись. Аврора опять никак не могла решить, кому верить — Дону или собственному брату.

Она не знала, что предпринять. Хотела даже поговорить с отцом, но он выглядел таким усталым и расстроенным, что у нее не хватило духа расспрашивать его о чем бы то ни было.

А вдруг Кит все-таки прав и она просто поддалась чарам Дона? Придется позвонить ему и отменить встречу. Вероятно, так будет разумнее.

Аврора взглянула на свое отражение в зеркале туалетного столика. Она выглядела измученной и растерянной, хотя глаза светились чистым, глубоким изумрудным светом. Вчера вечером Дон сказал, что у нее красивые глаза. Черт возьми, необходимо отказаться от этого приглашения. Лаудри был соблазнителем, безжалостным соблазнителем. Встречаться с ним в таком состоянии — значило нарываться на неприятности.

Аврора решительно вышла из комнаты и спустилась по лестнице к телефону в холле. Она уже нашла в телефонной книге его номер, когда зазвонил дверной колокольчик.

Еще до того, как Энни ввела посетителя в гостиную, Аврора уже знала, что это Дон, и от звуков его глубокого бархатного голоса по ее телу пробежала дрожь.

Нервно пригладив ладонью волосы, она направилась ему навстречу. Ей надо только вести себя более дерзко, постараться держаться как можно независимее.

Но оказавшись с Доном лицом к лицу, Аврора поняла, что держаться с ним холодно и независимо невозможно. В штанах для верховой езды из оленьей кожи и голубой рубашке с короткими рукавами Дон был совершенно неотразимым. Их глаза встретились, и он улыбнулся ей.

Только сейчас она заметила, как улыбка преображает его лицо, и внезапно почувствовала, что предстоящая прогулка с Доном может стать самой приятной вещью в мире.

Никогда еще Ямайка не казалась такой прекрасной, как в этот день. Над роскошным тропическим ландшафтом висело жаркое солнце, а воздух был напоен ароматом прекрасных цветов.

Вновь оказаться в седле и скакать по лугам с развевающимися за спиной волосами — что может быть прекраснее! И что самое странное, впервые за пять лет Аврора чувствовала полноту жизни.

Достигнув ворот, преграждавших выезд на узкую, извилистую проселочную дорогу, они остановились. Дон придержал их открытыми для Авроры и проехал вслед за ней.

Она обратила внимание на то, как умело он обращается со своим огромным черным жеребцом. Дон оказался великолепным наездником, полностью подчинившим себе темпераментное животное. Когда она сказала ему об этом, он только улыбнулся.

— У тебя прекрасная посадка.

Она отвернулась от его веселого взгляда.

— Я давно не ездила верхом, но мне кажется, что это вроде велосипеда — раз научившись, уже не разучишься никогда.

— А в Англии ты не ездила верхом?

Она рассмеялась.

— Все мое время было посвящено работе.

— Но должно же у тебя было быть свободное время. — Они медленно ехали по дороге. — Чем ты его занимала, помимо веселых вечеринок, разумеется?

Аврора на мгновение задумалась нал его вопросом. В Манчестере она вообще редко встречалась с кем-либо, не говоря уже о веселых вечеринках, что бы он ни подразумевал под этим.

— Я брала с собой домой много работы. — Аврора пожала плечами. — Занималась в соседнем гимнастическом зале, вот, наверное, и все.

— И тебе нравится жить в Манчестере? — Он испытующе покосился на нее.

— Иногда нравится. — Она окинула взглядом расстилающийся перед ней залитый ярким солнечным светом пейзаж. — Иногда очень тянет домой.

На некоторое время воцарилось молчание. Если говорить откровенно, то количество дней, когда она испытывала тоску по дому, значительно перевешивало все остальные.

— Может, тебе стоит подумать о возвращении домой?

— Не знаю. Я же говорила тебе, что в Манчестере у меня лучше перспективы. — Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила ее нахмуриться.

Ведь, если бы не Бирн, она вернулась бы. Как не неприятно ей было в этом признаться, но только сейчас она ясно увидела правду. Словно вчерашняя встреча с Бирном выпустила на свободу запрятанные глубоко в душе эмоции. И теперь она понимала мотивы своих поступков, причины своих страхов гораздо лучше. А если это еще каким-то образом связано с Доном, с чувствами, которые он в ней пробудил?

— Что с тобой? — Он сразу же заметил появившееся на ее лице сосредоточенное выражение.

— Ничего. — Она наклонилась вперед в седле. — Это не церковь Святой Троицы, там, впереди? — Она прекрасно знала, что так оно и есть, но хотела отвлечь его внимание от себя.

Разве могла Аврора рассказать Дону о том, что у нее на уме? Она и себе-то с трудом признавалась в этом. Вздохнув, девушка неуверенной рукой откинула с лица волосы. Как могла она позволить, чтобы ненавистный ей человек определил все течение ее жизни? Дон был прав: поездка в Манчестер была бегством.

— Да, это церковь Святой Троицы, — ответил он, но сейчас же перевел разговор на прежнюю тему. — Так, значит, ты не вернешься на Ямайку ни при каких обстоятельствах?

— Этого я не говорила. — Она взглянула на него изумрудными глазами. — Было бы из-за чего возвращаться.

— Из-за чего или из-за кого?

Этот вопрос привел Аврору в трепет. Куда это он клонит? Ей не хотелось, чтобы он подумал, будто она до сих пор любит Бирна и вернулась из-за него. Поэтому-то его, в общем, столь безобидное замечание разозлило ее.

— Из-за чего. — В ее голосе прозвучала совсем уж ненужная хрипотца. — Я имею в виду работу не хуже той, которую имею в Манчестере.

— Понимаю. — Он пристально посмотрел на нее. — Что ж, мне нужен кто-то, кто возглавил бы мою бухгалтерию. Если тебя это интересует, мы можем обговорить условия.

Сердце Авроры ёкнуло. Неужели он это серьезно? Разве такую прекрасную работу предлагают между прочим?

Она недоуменно тряхнула головой.

— Но ты даже не видел моих рекомендаций, не знаешь моей квалификации. — Аврора чувствовала себя совершенно ошарашенной. — Разве назначение на столь важный пост не требует предварительного собеседования?

— Я знаю, что ты прекрасно справляешься с работой. Когда я вчера на открытии отеля говорил с Кеннетом Янгом, он именно так и сказал.

— С каких это пор ты начал уделять такое внимание банковским работникам? — язвительно поинтересовалась Аврора. — Мне казалось, ты их невысоко ценишь.

— Откуда ты это взяла? Да и потом — из любого правила есть исключения. — Дон улыбнулся. — И кроме того, если тебе уж так понравилось бывать в моем кабинете и просматривать мои бумаги, ты сможешь это делать вполне легально.

Она покраснела.

— Ладно тебе, Дон. Я же извинилась. — Сердце Авроры билось как сумасшедшее. — Это предложение работы… Ты ведь не шутишь? Потому что если так, я…

— Я не шучу, Аврора, — прервал он ее и взял за руку — Вероятно, немного поддразниваю тебя, но мое предложение совершенно серьезно. Кроме того, мы ведь разобрались со всеми твоими страхами насчет отца, не так ли?

— Да, полагаю, что так, — пробормотала она, не зная, что сказать еще.

От прикосновения его руки у нее по коже даже мурашки пробежали. Она почувствовала себя полной жизни. Все чувства обострились… Осознав это, Аврора покраснела и, смущенная, отдернула руку. Определенно, когда он прикасается к ней, думать трезво становится абсолютно невозможно.

— Если захочешь, работа твоя, — твердо произнес он.

— Не знаю, что тебе сказать… — Пытаясь собраться с мыслями, Аврора глубоко вздохнула.

— Не говори ничего. Просто хорошенько подумай об этом. Условия мы обговорим позднее, и ты сможешь сравнить их с теми, что имеешь в Манчестере.

Только что он нежно держал ее за руку, а теперь его голос звучал энергично и по-деловому. Она до сих пор не могла понять, каков же все-таки Дон Лаудри на самом деле.

Но если он предложил ей работу, ему нечего скрывать. Эта мысль поразила ее. Если Дон нечестно ведет дела с ее отцом, то она непременно обнаружит это… опять-таки, если он не дьявольски хитер. Как бы то ни было, перед ней открывалась прекрасная возможность разрешить свои сомнения.

Она исподтишка начала разглядывать его мужественный профиль. С другой стороны, предостерегающе нашептывал внутренний голос, работа на человека, к которому тебя так влечет, чревата опасностью. Аврора поспешила выкинуть из головы греховные мысли, но все равно поняла, что должна будет отвергнуть его предложение, каким бы соблазнительным оно ни казалось.

Подъехав к живописной церквушке, расположенной на вершине холма, она осадила лошадь. Здание мало чем отличалось от английской деревенской церкви, каким-то чудом перенесенной под яркое солнце тропиков.

— Как тут чудесно, как спокойно. — Рассматривая жадными глазами открывшуюся перед ней прекрасную картину, она с сожалением вздохнула, сама не сознавая этого. — Это одно из моих любимейших мест. Еще маленькой девочкой я часто приходила сюда, прогуливалась по церковному двору и мечтала о том, что когда-нибудь обвенчаюсь здесь, — тихо сказала она, полностью погруженная в воспоминания детства.

— Так, значит, ты не всегда хотела стать деловой женщиной?

Этот шутливый вопрос немедленно вернул ее в настоящее, от смущения лицо ее вспыхнуло. Аврора не могла поверить в то, что произнесла вслух… Он, должно быть, сочтет ее совсем глупой.

— Послушай, в то время мне было всего лишь около девяти лет, — начала оправдываться она.

Он рассмеялся и спешился.

— Пойдем прогуляемся немного по окрестностям. Оживим старые воспоминания.

Они привязали лошадей и двинулись вокруг церкви. Солнце забралось уже высоко, стояла немилосердная жара. Церковный двор был безлюден и тих, слышалось лишь пение птиц да жужжание зависшей над желтой орхидеей колибри.

С заднего двора церкви, построенной на высоте двух с половиной тысяч метров над уровнем моря, открывалась захватывающая панорама Атлантического океана и прилегающих к холму окрестностей.

Аврора задумчиво смотрела на густую синеву океана и спускающуюся к берегу пышную зеленую растительность. Вид был таким мирным, таким нетронутым, что она вновь невольно вздохнула.

— Прекрасно быть похороненным в таком замечательном месте.

Дон поморщился.

— Мне больше нравится то, как ты думала в девять лет… Это прекрасное место для венчания.

Она с сожалением улыбнулась.

— Мне кажется, что замужество не для меня, Дон.

— Почему? — Он повернулся к ней и скользнул взглядом по ее лицу и роскошной гриве каштановых волос. — Ты очень красивая женщина.

— Не думаю, что замужество имеет какое-нибудь отношение к наружности, — хмурясь, ответила она. — Скорее всего, главное — найти подходящего человека, человека, чьи личность и характер дополняют твои.

— Совершенно согласен. — На мгновение он отвернулся к океану. — Настоящая любовь, по моему мнению, это когда партнер доверяет тебе, когда он разделяет твои мечты.

Тон его голоса поразил Аврору. Он звучал как-то отстраненно… и грустно.

Озадаченная, она внимательно пригляделась к нему. Неожиданно, как бы почувствовав ее взгляд, он повернулся к ней и улыбнулся, рассеяв создавшуюся было атмосферу уныния. Потом посмотрел на нее, как будто желая заглянуть ей в душу.

— И ты не думаешь, что такой человек существует на свете? — спросил он.

Аврора помедлила, жалея о том, что вступила с ним в столь откровенную беседу. Разве могла она объяснить, что причина кроется в ней самой, что она не верит в свою способность решиться на глубокие, долгие взаимоотношения.

— Сомневаюсь, что могла бы распознать его, даже если бы он и существовал, — ответила наконец она, пожав плечами.

— А что, если с небольшой помощью этого человека ты найдешь его? — мягко спросил Дон. — Трудно жить одинокой.

— Но ты ведь одинок, — ответила Аврора. — И счастлив, не так ли?

Он посерьезнел. Аврора никак не могла понять перемены в его шутливой, непринужденной манере поведения.

— Да… сейчас счастлив.

И он посмотрел на нее так, что у Авроры дрогнуло сердце. Что творится с ней? Что за напряжение сгустилось в окружающем их воздухе?

— Но я не собираюсь навсегда остаться одиноким, — возразил он, вновь обернувшись к океану. — Больше не собираюсь.

Это заявление вызвало у Авроры странную внутреннюю дрожь. Ей почему-то всегда казалось, что Дон — убежденный холостяк, человек, любящий заводить интрижки, но не серьезные связи. Она не могла сказать, почему именно так решила, но было в нем нечто такое, что позволяло думать о нем, как об одиночке, как о человеке, который больше всего на свете ценит свободу.

— Вот, значит, как… А есть ли у тебя на примете определенная женщина? — осторожно спросила она, понимая, что вторгается сейчас в очень интимную область.

Он рассмеялся и, взяв ее под руку, повел обратно вокруг церкви.

— А это, — сказал он весьма двусмысленно, — еще вопрос.

Не имел ли он в виду Беатрис? Эта мысль все время крутилась у нее в голове, хотя Аврора твердила себе, что это ее не касается.

— Мне кажется, мы можем попасть в грозу, — заметил Дон, когда они вновь оказались в седлах.

Аврора взглянула на небо. Оно по-прежнему было ослепительно-синим, но листва на деревьях неподвижно замерла. Не ощущалось ни малейшего дуновения ветра. И вообще, в воздухе повисла зловещая тяжесть.

— Но ведь штормового предупреждения вроде не было? — хмурясь, спросила она.

Дон отрицательно покачал головой.

— Для Ямайки нет. Но это была бы далеко не первая ошибка метеорологов. — Он посмотрел в сторону океана. — Думаю, нам нужно ехать к замку. Это ближе, чем Годар-хаус, а оттуда я отвезу тебя домой.

Аврора кивнула в знак согласия, и они тронули лошадей. Сначала они не торопились, но когда задул ветер — казалось, со всех сторон одновременно, — пустили лошадей в галоп.

Никогда еще Аврора не видела, чтобы погода менялась так стремительно. Совсем еще недавно всадники купались в жарких лучах солнца, а в следующий момент над ними уже нависли тучи.

Они мчались напрямик, через поля, когда почувствовали на себе первые капли дождя. Воздух наполнился тяжелым запахом пересохшей земли, орошаемой тропическим ливнем.

В мощи разгулявшейся стихии было нечто устрашающее. Усилившийся ветер хлестал струями дождя по их лицам, затем раздался оглушительный удар грома.

От его раската сердце Авроры тревожно забилось, и она почувствовала громадное облегчение, когда лошади, наконец, свернули на ведущую к замку длинную подъездную аллею. Дон и Аврора передали лошадей выскочившему из конюшни конюху и побежали к парадному входу. Дождь лил сплошной стеной, как это бывает только в тропиках, и они тут же промокли до нитки.

— Ух! — Как только за ними закрылась дверь, Аврора в изнеможении привалилась к ней спиной. Она тяжело дышала от быстрого бега, а сердце колотилось как сумасшедшее. — Раньше я думала, что погода в Англии непредсказуема, но теперь мне это кажется просто смешным.

— А я думаю, что мы поступили правильно, поехав сюда — до Годар-хауса нам просто не удалось бы добраться. — Дон подошел к окну и выглянул наружу. — Погода катастрофически ухудшается.

Аврора присоединилась к нему. Ветер рвал в клочья кроны пальм, был слышен страшный грохот разбивающихся о прибрежные скалы волн.

— Будем надеяться, что скоро все утихнет. — Голос Авроры звучал оптимистично, но внутренне она уже начала нервничать.

— Будем надеяться. — Но в его ответе не было слышно особой уверенности. — Думаю, что все-таки надо опустить противоштормовые ставни. И, может быть, ты позвонишь домой и дашь знать Уилфреду, что ты здесь.

Аврора кивнула. Отец, наверное, беспокоился о ней.

— Можешь воспользоваться вот этим телефоном. — Он открыл дверь, ведущую в комнату, где они недавно ужинали. В камине горел яркий огонь, освещая внезапно потемневшее помещение теплым красноватым светом.

Телефон стоял на маленьком столике возле окна. Аврора сняла трубку и набрала домашний номер.

К телефону подошла Энни.

— С вами все в порядке? — В голосе экономки слышалась паника. — Только что по радио дали предупреждение об урагане…

— Я у Дона, — торопливо перебила ее Аврора. — Но я… — Больше ей не удалось ничего сказать, потому что в этот момент связь прервалась.

— Линия не работает. — Аврора с беспокойством взглянула на Дона, закрывающего окна. — Только что передали штормовое предупреждение.

Дон кивнул.

— Ясно только одно — сегодня ты домой не попадешь.

— Но… но я не могу остаться здесь, — растерялась девушка.

— Разумеется, можешь. В замке масса комнат, — возразил он. — Кроме того, мы должны переменить мокрую одежду. Я скажу Мадж, чтобы она приготовила тебе ванну, иначе ты простудишься.

— Нет; пожалуйста, не надо этого делать, — вставила Аврора. — Я прекрасно обсохну здесь, возле огня. Может быть, через пару часов мне удастся уехать домой.

— Не глупи, Аврора. Ты не сможешь выбраться отсюда в такую погоду. — Голос Дона был тих, но непоколебим. — Пойду посмотрю, где Мадж.

Он повернулся, чтобы идти, и Аврора беспомощно посмотрела ему вслед.

Дон был прав. Ей не выйти наружу — чтобы понять это, достаточно одного взгляда из окна. Стволы деревьев теперь сгибались в три погибели, а дождь лил как из ведра.

Аврора тяжело вздохнула. По крайней мере, она находится в замке, в безопасности. Если бы они направились в Годар-хаус, то оказались бы сейчас под открытым небом.

В безопасности… Эта мысль все время вертелась в ее мозгу. Была ли она в безопасности наедине с Доном Лаудри у него в замке?

9

Комната, в которую привел ее Дон, поражала изысканностью обстановки. Огромная кровать красного дерева царила посреди окружающего ее великолепия. Взгляд Авроры на мгновение задержался на этой кровати, и в первый раз она усомнилась в добрых намерениях Дона. Может быть, он уговорил ее остаться здесь вовсе не потому, что беспокоился за нее, а исходя из более низменных побуждений?

Но она тут же с негодованием отвергла эту мысль. Разве снаружи не бушует ураган? Не мог же он выставить ее за дверь в такую погоду, да и отвезти ее домой ему было явно не под силу. Но, несмотря на это, она все-таки почувствовала облегчение, когда услышала из прилегающей к спальне ванной шум льющейся воды и сквозь полуоткрытую дверь увидела Мадж, наполняющую для нее ванну.

— Отдохни, сними мокрую одежду и спускайся вниз, мы поужинаем вместе, — непринужденным тоном предложил Дон и, прежде чем она успела возразить, что ей нечего надеть, вышел из комнаты.

— Там, за дверью ванной, висит халат, — оживленно заметила Мадж, как будто прочитав мысли Авроры. — Если вам что-то понадобится, позвоните в колокольчик возле кровати.

Аврора поблагодарила Мадж и, когда та вышла из спальни, разделась.

Горячая ванна помогла ей расслабиться, и она уже смотрела на ситуацию с гораздо большим оптимизмом, пока не надела белый атласный халат.

Туго завязывая пояс, Аврора взглянула на себя в зеркало. Она выглядела более чем соблазнительно — длинные каштановые волосы распущены по плечам, тонкий материал подчеркивает стройные линии медово-золотистого тела. И хотя халат был длинным, она засомневалась, разумно ли спускаться вниз в одеянии, в котором чувствуешь себя все равно что раздетой.

Не зная, что предпринять, девушка в нерешительности остановилась, но в этот момент раздался стук в дверь.

— Ужин готов, мисс Аврора, — сообщила Мадж.

Что же делать? Не могла же она снова надеть промокшую одежду. Между тем служанка уже ушла вниз.

Взгляд Авроры остановился на висевшем на противоположной стене портрете Мрачного Билла. От устремленного на нее насмешливого взгляда и дьявольского огонька в глазах ей стало не по себе.

И тут Аврора рассердилась. Она ведет себя просто глупо. Халат закрывает ее от шеи до пят… и вряд ли Дон набросится на нее с неистовым вожделением. Он может позволить себе иметь самых красивых женщин и вряд ли прибегнет к тактике, которой она так боялась.

Решительно закрыв за собой дверь спальни, она направилась вниз. Электричество из-за грозы, видимо, отключили, и замок освещался масляными лампами, развешанными по стенам. Их колеблющееся пламя отбрасывало причудливые тени. Снаружи слышалось бешеное завывание разбушевавшегося ветра, похожее на вой гигантского чудовища. Трудно было поверить, что еще в середине дня они ехали верхом под жаркими лучами солнца.

— Аврора. — Когда она вошла, Дон поднялся со стоящего возле огня кресла и окинул взглядом ее обтянутую белым атласом фигуру. — Ты прекрасно выглядишь, — тихо сказал он.

Но от этого негромкого замечания по всему телу Авроры прошла горячая волна.

Сам хозяин замка был в черном. Черная рубашка с открытым воротом и черные джинсы, не говоря уже об иссиня-черных волосах, придавали его облику мрачноватую привлекательность, пожалуй, даже излишнюю, учитывая ее теперешнее состояние духа.

Ужин был замечательным — жареная оленина, за которой последовала клубника со сливками. Все это сопровождалось бутылкой очень хорошего шампанского.

— Ты всегда пьешь шампанское? — спросила Аврора, когда он наполнял ее бокал.

— Только в особенных случаях.

— Почему же тогда мы пьем его каждый раз, когда оказываемся вместе? — удивилась она, сделав глоток холодного пузырящегося напитка.

— Потому что каждая наша встреча это и есть особый случай, — улыбнулся Дон.

В мозгу Авроры как будто раздался предупредительный сигнал. До сих пор их разговор был безличным — о Ямайке, о погоде. Она только начала успокаиваться. У нее не было никакого желания выслушивать от него комплименты или обсуждать их взаимоотношения.

— Ты обдумала мое предложение насчет работы? — внезапно спросил Дон.

Увидев, что он перевел разговор на более безопасную тему, Аврора облегченно вздохнула.

— Я, право, не знаю, Дон. — Она повертела в руках бокал, наблюдая за игрой света на его хрустальных гранях. — Думаю, я не готова к тому, чтобы вернуться на Ямайку.

— Даже если я буду платить тебе вдвое больше, чем ты получаешь сейчас?

Это предложение, сделанное небрежным тоном, заставило ее удивленно раскрыть глаза.

— Но ты ведь не знаешь, сколько я получаю. Не слишком ли это опрометчиво.

Он рассмеялся.

— Вот видишь, ты уже защищаешь мои финансовые интересы. Нет, я думаю, привлечь тебя на свою сторону — очень разумный поступок. Мне нужен хороший финансовый советник.

— Льстец, — мягко укорила она его. — Ты прирожденный бизнесмен. Могу поспорить, что тебе никогда не нужен был никакой финансовый советник.

Он поднял голову и взглянул на нее в упор.

— До последнего времени, нет, — тихо и очень серьезно подтвердил он.

На мгновение она потеряла дар речи. Заметив озадаченное выражение на ее лице, он улыбнулся.

— Я собирался подождать с деловыми вопросами до конца вечера, но мне не терпелось поскорее покончить с этим. Я буду платить тебе… — На мгновение его глаза сузились, он что-то прикинул, а потом назвал такую большую сумму, что у нее дух захватило. — Ну как?

Длинные пальцы Авроры нервно играли бокалом из-под шампанского. Когда сегодня утром Дон неожиданно предложил ей работу, Аврора растерялась. Может быть, в этом и крылась причина того, что он уделял ей столько внимания? А вовсе не с целью доставить удовольствие отцу?

В голове тут же возникло множество вопросов. Как его предложение согласуется с обвинениями Кита? Теперь ясно, что они ни на чем не основаны. Иначе зачем Дон хочет, чтобы она имела доступ к его финансовым документам. Недоумение девушки еще больше усилилось, когда она встретилась с его испытующим взглядом.

— Не знаю, Дон. На самом деле в Манчестере меня удерживают не деньги, — тихо призналась она.

— Тогда что же? — Он откинулся в кресле и, прищурясь, посмотрел на нее с таким выражением, что Аврора начала чувствовать себя еще более беспомощной.

— Удовлетворение от работы, — ответила она.

Но при этом в мыслях ее все время крутилось имя Бирна. В Манчестере ее удерживал Эдвин Бирн, точнее желание быть от него как можно дальше. Теперь у нее не было в этом ни тени сомнения.

— Уверен, ты можешь найти его и вне строгих рамок банковской системы, — возразил он. — Мне, при моих многочисленных деловых интересах, требуется очень квалифицированный помощник, который был бы способен проявить инициативу… и которому я мог бы доверять.

— А откуда ты знаешь, что можешь доверять мне? — удивленно спросила она. — Что тебе известно о моей работе? Да и обо мне самой тоже.

Он улыбнулся.

— Вполне достаточно.

— Извини меня, Дон, но я не могу быть столь же уверенной, как ты…

Она поставила свой бокал на стол. С одной стороны, его предложение было весьма соблазнительным, с другой — ей хотелось бы, чтобы он никогда не делал его и не ставил ее перед необходимостью выбирать.

— Не спеши с ответом. Подумай над этим серьезно, — осторожно сказал он.

Как может она отнестись несерьезно к его предложению, он посулил ей очень большие деньги. Но тебя ведь соблазняют совсем не деньги, шепнул ей внутренний голос, а возможность быть рядом с ним. Он обладал столь сильным магнетизмом, что, несмотря на все сказанное Китом, несмотря на все свои опасения и вопреки всем доводам рассудка, ее тянуло к нему так, как никогда не тянуло ни к какому другому мужчине.

А разве это само по себе уже не является достаточно веской причиной для того, чтобы отказаться?

Аврора посмотрела на Дона. Колеблющийся свет выгодно оттенял мужественную красоту его лица, но было трудно понять, что скрывалось за этим холодным, пристальным взглядом. Ее влекло к Дону, сильно влекло — так, вероятно, тянет к огню ребенка. Это возбуждало, но и таило в себе опасность.

— Не думаю, что я вернулась на Ямайку насовсем, — сказала она, инстинктивно желая избежать любого риска.

Он посмотрел на нее с насмешкой.

— Извини за откровенность, но мне кажется, что сейчас ты руководствуешься скорее эмоциями, чем трезвым расчетом.

Она нахмурилась.

— Разве? Только потому, что предпочитаю свое теперешнее безопасное положение соблазну больших денег?

— Ты думаешь вовсе не о деньгах, безопасности или о чем-нибудь в этом духе. Ты думаешь об Эдвине Бирне. Твой отъезд в Манчестер был бегством — бегством от него, бегством от прошлого.

Господи! Опять он об этом! Он прав, однако, по-прежнему не желая признаваться, она отрицательно покачала головой.

— Ты… ты ничего не знаешь о моих переживаниях, о моих мыслях.

— Знаю больше, чем ты думаешь. — Он взглянул ей прямо в глаза. — Знаю, что все твои переживания связаны с Бирном. Стоит упомянуть его имя, как ты словно отгораживаешься от меня, на тебя становится больно смотреть. — Сверкая глазами, она вновь упрямо покачала головой. — Собственно говоря, кое-что мне поведала Бетти после того, как я вчера вечером вернулся в отель.

Упоминание имени Беатрис подействовало на Аврору как красная тряпка на быка.

— Не знаю, что этой женщине может быть известно о моих личных делах, — ледяным тоном ответила она.

Дон пожал плечами.

— Будто ты так огорчилась, когда Бирн бросил тебя, и так ревновала к Полине, что начала выдумывать невероятные истории о том, как он набросился на тебя. — Аврора молча уставилась на него, биение сердца отдавалось в ушах и, казалось, заглушало все остальные звуки. — Ты не хочешь рассказать мне об этом? — осторожно спросил он.

— Какой смысл? Тебе и так все уже известно от Беатрис, — отрезала она.

— Так, значит, это правда?.. — огорченно произнес он.

Она испытывала невыносимую боль. Какого же он о ней мнения, если так легко поверил этой грязной лжи?

— Что ж, могло быть и так, верно? — с горечью в голосе ответила Аврора. — Конечно, ведь тебе рассказала Беатрис, которой, видимо, рассказала Полина. — Стоило ли отрицать это. Аврора встала, не в силах больше сидеть рядом с ним, зная, что он о ней думает. Ну, а теперь, когда ты узнал такие пикантные подробности о моем прошлом, тебе, скорее всего, лучше взять назад свое предложение. В конце концов, зачем тебе иметь в своей команде столь неразборчивую в средствах скандалистку… не так ли? Ведь, если мне что-то не понравится, я могу поддаться искушению и кричать направо и налево, что ты пытался изнасиловать меня? Могу ведь?

— Аврора! — окликнул он ее резким голосом, но она ринулась прочь из комнаты, как будто за ней гнался сам дьявол.

Закрыв дверь спальни, Аврора в изнеможении прислонилась к ней спиной. Слезы застилали ей глаза, и в тусклом свете камина все окружающие ее предметы казались словно размазанными.

Непостижимым образом Бирн стоял на пути ее только зарождающегося чувства к Дону. Теперь он будет думать о ней, как о женщине достойной презрения, женщине, сочиняющей скверные истории о мужчинах.

— Аврора. — Услышав тихий голос Дона за дверью спальни, Аврора закусила губу. — Аврора, это просто глупо. Открой дверь.

Она не хотела видеть его, особенно в таком состоянии, не хотела, чтобы он понял, как сильно ее расстроил, но, с другой стороны, Дон не тот человек, который позволит держать себя за закрытой дверью в собственном доме.

Сделав глубокий вздох, она дрожащей рукой вытерла глаза и открыла дверь.

Масляная лампа, которую он держал в руке, разливала вокруг себя мягкий, золотистый свет. На мгновение Аврора вспомнила про находящуюся за его спиной картину. Мрачный Билл Лаудри сидел в кресле у стола, на котором стояла точно такая же лампа, что была сейчас в руках Дона. В ее теплом, приветливом свете он не выглядел безжалостно-жестоким. А может, так оно и было. В конце концов, против Мрачного Билла не существовало никаких прямых улик — только масса слухов и досужих измышлений.

— С тобой все в порядке? — мягко спросил Дон.

Немного поздно для чувствительных объяснений, мрачно подумала она. Он ясно дал понять, что поверил сплетням про нее.

— Разумеется, — ответила она прерывающимся голосом.

— Знаешь, я совсем не хотел обидеть тебя.

Лучше бы Дон не смотрел на нее так — забавно, с симпатией. Он, вероятно, думает, что на почве маниакальной любви к Эдвину Бирну она стала эмоционально неустойчивой. Неужели вся Ямайка думает о ней то же самое?

— Ты вовсе не обидел меня. — Ей хотелось, чтобы он ушел. — Я собираюсь лечь спать, если ты не против, конечно. Я очень устала.

— Хорошо, — сказал Дон, явно любуясь ею, и Аврора почувствовала, что вся дрожит. — Может быть, тебе лучше оставить эту лампу, пока генератор не заработает?

Она кивнула.

— Спасибо.

Он протянул ей лампу, и она взяла ее, стараясь при этом не задеть его руки. Может, это было глупо, но она чувствовала, что не выдержит даже малейшего прикосновения.

— Значит, увидимся утром? — как ни в чем не бывало спросил он.

— Да…

Аврора закрыла за ним дверь, поставила лампу на столик у кровати, сняла халат и скользнула между белыми шелковыми простынями огромной постели. Но ей не спалось. За стенами замка завывал ветер, а масляная лампа отбрасывала странные, гротескные тени.

К чему клонит Дон? Вопросы возникали в ее воспаленном мозгу подобно мечущимся по стенам теням. Если исходить из того, что Дон абсолютно честен и требует того же от окружающих людей, то странно, что он захотел взять ее к себе на работу, поверив, что она способна ложно обвинить кого-либо.

Но если подозрения Кита справедливы и Лаудри хитроумный мошенник, уверенный в своей безнаказанности, лучшего прикрытия, чем она, не найти. Дочь человека, которого он решил обмануть, у него на службе.

Аврора зарылась лицом в подушку. Ей не хотелось верить в то, что Дон может быть настолько нечистоплотен. Но, в конце концов, она ведь смотрит на него сквозь розовые очки чувственного влечения.

Дон нравится ей, даже более чем нравится — иначе высказанные им за ужином обвинения в ее адрес не причинили бы ей такую боль. Девушка даже застонала, так она ненавидела себя за проявленную слабость, за неумение защитить себя. Дон может в любой момент обвести ее вокруг пальца, и, если она не обуздает свои эмоции, то для нее это окончится катастрофой. Пока не поздно, надо было возвращаться в Манчестер.

Но эта мысль буквально разрывала ее сердце на части. Она не чувствовала себя так плохо, даже когда покидала остров пять лет назад. Правда, пять лет назад она не была влюблена в Дона Лаудри.

Нет, она решительно отказывается от этих слов! Она даже не доверяет этому человеку.

Ну, не совсем доверяет. Разве можно любить кого-либо, если не доверяешь ему?

Можно! Аврора неожиданно поняла, что безнадежно и окончательно влюблена в Дона. Неважно, что он сделал, неважно, что думает о ней. Она пришла — сумасбродная, нелогичная любовь. Любовь, причиняющая боль, ибо тело ее уже признало то, что отказывался признавать разум.

Должно быть, в какой-то момент она забылась глубоким неспокойным сном.

Может быть, в этом было виновато завывание ветра за стенами замка, но во сне Авроре привиделся Бирн: возле самого уха она слышала его голос, хриплый и грубый, ощущала, как его руки рвутся к ее телу…

Раздавшийся в комнате громкий треск разбудил ее так внезапно, что поначалу Аврора совершенно растерялась. Она не понимала, где находится, и ощущала только страх, страх перед Бирном, который затаился где-то рядом.

В комнате было холодно, и кто-то громко звал ее по имени.

Неожиданно дверь с грохотом растворилась, и Аврора, тяжело дыша, села в кровати. Ворвавшийся в спальню Дон мельком взглянул на нее и пересек комнату.

— Ветер высадил окно.

Проследив за ним глазами, она увидела, что задвижка окна не выдержала, и разбудивший се треск, вероятно, был звуком удара створки о стену. Врывающийся в комнату ветер рвал занавески, хлеставшие по лицу Дона.

Аврора секунду наблюдала за ним, в голове у нее царила полная неразбериха. Мысли о только что осознанной любви к этому человеку путались с мыслями о Бирне. Потом, нашарив лежащий рядом с ней на постели халат, она натянула его на обнаженное тело и, откинув простыню, поспешила на помощь.

Вместе с ветром в комнату врывался дождь, тотчас же промочивший их до нитки. Пока Аврора придерживала занавеси, Дон, преодолевая сопротивление ветра, пытался закрыть ставни. Это отняло у него некоторое время, но, в конце концов, он справился и надежно заложил засовы.

— Черт возьми! — Он пригладил мокрые волосы. — Я должен извиниться за это.

— Вряд ли это твоя вина. — Дыхание Авроры было частым, от холода и нервного потрясения ее пробирала сильная дрожь.

Глаза Дона остановились на ее фигуре, и внезапно она поняла, что тонкий белый халат, промокнув, стал почти прозрачным.

— Я дам тебе полотенце. — К ее огромному облегчению, он отвернулся и торопливо прошел в ванную.

— Спасибо. — Она взяла у него пушистую розовую купальную простыню и быстро накинула на дрожащее тело.

— Может быть, тебе лучше переодеться? — Он пошарил глазами по спальне. — Собственно говоря, ты не можешь оставаться в этой комнате — здесь слишком холодно.

— Нет, что ты, я прекрасно себя чувствую. — Но ее так трясло, что она с трудом смогла выговорить эти слова.

— Пойдем. — Он подтолкнул ее к двери, прихватив по пути лампу.

В комнате, куда ее привел Дон, было гораздо теплее. Без сомнения, это была его собственная спальня. Простыни на кровати с балдахином были небрежно откинуты — очевидно, он покинул ее только что, услышав стук распахнувшегося окна.

Дон поставил лампу на туалетный столик.

— Снимай это, а я пока найду для тебя один из моих халатов, — распорядился он, открывая дверь соседнего помещения, видимо гардеробной. Однако Аврора даже не пошевелилась. С бешено бьющимся сердцем она стояла там, где он ее оставил, не в силах оторвать глаз от огромной двуспальной кровати.

10

Когда Дон вновь появился, на нем был черный махровый халат. Увидев, что она так и стоит в мокрой одежде, он недоуменно поднял брови.

— Ну что же ты, Аврора, — сказал он, протягивая ей халат, похожий на его собственный.

Есть ли на нем что-нибудь под халатом? — с тревогой подумала Аврора, заметив черные завитки волос на его груди.

— А где собираешься спать ты? — с тревогой спросила она.

По его губам скользнула понимающая улыбка.

— Дорогая, в этом замке пятнадцать спален. Сюда я привел тебя только потому, что здесь горит огонь. — Он взял ее за руку и подвел к тому месту, откуда можно было видеть пылающее в камине огромное бревно. — Сам я расположусь в соседней комнате.

— О! — В этот момент она почувствовала, что выглядит, вероятно, довольно глупо.

— Послушай, сними с себя мокрую одежду и вытрись. А я спущусь вниз и приготовлю тебе что-нибудь выпить, чтобы согреться, — сказал он, отдавая ей халат.

Аврора с благодарностью кивнула. Странно было оказаться в постели Дона, которая еще хранила тепло его тела, и, зарывшись в нее поглубже, она ощутила слабый запах его одеколона, изысканный аромат свежести, от которого сердце ее почему-то бешено забилось. Аврора вспомнила свои недавние мысли о нем, эти сумасшедшие мысли о любви, и немедленно запретила себе думать об этом. Наверняка во всем виновато шампанское. Но ведь она выпила всего два бокала.

Вернулся Дон, и она приняла от него фарфоровую чашку.

— Какао? — удивленно сказала она, выпив глоток.

— Только что с острова Пряностей, — сказал он и присел на край кровати. — Ты когда-нибудь была там? — Она отрицательно покачала головой. — Тогда должна побывать — там очень красиво. Сам воздух кажется пропитанным запахами мускатного ореха и корицы, а склоны вулкана покрыты ковром джунглей. Это просто рай.

— Судя по твоим словам, это так. — Его близость, как ни странно, успокаивала, хотя обстановка была довольно интимной.

— Если ты останешься на Ямайке, я когда-нибудь отвезу тебя туда.

Аврора улыбнулась, но улыбка получилась грустной. Ведь она знала, что не сможет остаться.

— Ты предлагаешь мне взятку за то, чтобы я приняла твое предложение?

— Ты меня поймала. — Он улыбнулся в ответ, их глаза встретились и на кажущееся бесконечно долгим мгновение задержались друг на друге.

Первой отвернулась она — чувства ее пришли в смятение, взор затуманился от тревожных подозрений, вновь закравшихся в ее душу.

— Почему ты предложил мне эту работу, Дон? — торопливо спросила Аврора.

— Я уже говорил тебе — мой бизнес на Ямайке быстро расширяется, — просто ответил он. — И мне нужен кто-то, кому я мог бы доверять… достаточно умный, проницательный, умеющий мыслить широко. Словом, человек, способный стать моей правой рукой, — человек вроде тебя.

— Понимаю. — Это звучало вполне правдоподобно. Но если дела Дона действительно шли так успешно, была ли у него нужда присваивать деньги отца? — Должно быть, во всех твоих начинаниях тебе сопутствует успех? — осторожно спросила она.

— Так оно и есть, — заверил он ее.

— Но вдруг ты зашел слишком далеко?

Он покачал головой.

— Думаю, что если бы ты заглянула своим орлиным взглядом в мои бумаги, то была бы приятно удивлена. — Авроре до боли в сердце хотелось верить ему. — И может быть, когда ты начнешь работать на меня, твой отец позволит тебе заняться и его счетами тоже.

При этих словах сердце ее дрогнуло. По отцовским книгам она сможет ясно разобраться в том, что происходит на самом деле. И если Дон не прочь, чтобы она увидела не только его книги, но и отцовские, значит, ему действительно нечего скрывать.

— Ты действительно так думаешь?

— Почему бы и нет, особенно если мы оба будем настойчивыми. — И Дон заговорщицки подмигнул ей. — В любом случае, через пару месяцев дела Уилфреда поправятся — начнут оправдывать себя сделанные инвестиции.

С забившимся сердцем девушка поставила чашку на стоящий возле кровати столик и взглянула на него внезапно заблестевшими глазами.

— Говоря об инвестициях, ты имеешь в виду изумрудные копи?

— Да, именно. — Дон добродушно улыбнулся.

— Так, значит, копи все-таки существуют?

Он рассмеялся.

— И полны первоклассными камнями. Знаешь, ты слишком подозрительна.

— Знаю. — Аврора поправила волосы дрожащей от волнения рукой.

Как ни странно, но, услышав от него всего несколько обнадеживающих слов, она почувствовала себя гораздо лучше. В первый раз за все это время Дон ответил ей прямо, не уклоняясь, не раздражаясь. И это было очень приятно.

— Но ничего не могу с собой поделать, потому что это касается папы. Он много работает, выглядит таким усталым и…

— И все будет хорошо, — заверил ее Дон. — Да, он действительно переработал, я знаю. Эвелин сходит с ума от беспокойства за него, поэтому-то я и прислал Беатрис.

Аврора почувствовала внезапное облегчение; Кит неверно судил о Доне. Изумрудные копи существовали на самом деле, и инвестиции отца оправдают себя — и очень скоро, по всей видимости.

— И все будет хорошо, — тихо, со вздохом повторила она.

— Конечно, будет. — Дон тоже понизил голос. — И извини за то, что огорчил тебя.

Аврора отвернулась от его взгляда, ей не хотелось вспоминать об их разговоре за ужином.

— Ты уже извинился за это, — сказала она, опять почувствовав боль в сердце.

— Да, но извинился не так, как надо. То, что я сказал…

— Дон, я не хочу говорить об этом, — резко оборвала она его. — Давай просто забудем все.

— Я бы хотел этого. — Протянув руку, он нежно провел по ее щеке. — Но это не так просто, правда?

Аврора подняла на него взгляд, от легкого прикосновения его пальцев кожу лица покалывало, будто по ней пробежал электрический разряд. Магическая сила чудесных темных глаз притягивала ее. Она любила его. Всем сердцем.

— Когда Беатрис рассказала мне про Бирна, я не поверил…

Аврора поспешно наклонилась вперед и рукой закрыла ему рот.

— Не надо о нем, — прошептала она. — Не хочу даже слышать его имени.

Нельзя было позволить, чтобы мысли о Бирне нарушили тот согревающий душу покой, разливающийся по ее телу, когда она вглядывалась в загорелое, по-мужски красивое лицо Дона.

Он взял ее за руку.

— А знаешь, ведь ты сейчас впервые по своей воле прикоснулась ко мне? — хриплым шепотом спросил Дон.

Она молча кивнула. Более того, он был первым мужчиной, с которым она не боялась находиться рядом. Невероятно! Она чувствовала себя рожденной заново.

— Ты представить себе не можешь, какое облегчение я сейчас испытываю, — еле слышно произнесла она.

Он удивленно поднял бровь.

— От чего?

— От того, что ты предложил мне эту работу. Из-за отца… из-за тебя, — тихо добавила она. Ее мысли были в полном беспорядке, голову туманила впервые испытываемая страсть.

— Чудесно. Поэтому-то мне и нужно, чтобы ты осталась на Ямайке.

Сердце Авроры замерло, казалось, совсем перестало биться.

— Я незаменимый специалист?..

— И это тоже. — Голос у него был низкий, бархатный, а взгляд обжигал с такой силой, что она почти физически ощущала, как плавится ее тело. — Но в основном потому, что я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

От этих слов по ее телу пробежала дрожь, предвестник жаркой истомы.

Он улыбнулся и снова нежно погладил ее по щеке.

— Ты не будешь против, если я поцелую тебя? — ласково спросил он, не отрывая взгляда от ее трепещущих, зовущих губ.

Аврора почувствовала, что по ее жилам как будто пробежал огонь. Она молча, как завороженная кивнула, затаив дыхание в ожидании его губ.

Поцелуй Дона заставлял вспомнить о прикосновении мягкого шелка к коже, о первых весенних лучах солнца.

Внезапно освободившись от глубоко спрятанных в душе мрачных, ассоциировавшихся у нее с любовной близостью представлений, она почувствовала себя распускающимся цветком. Дон был восхитительно ласков, его руки нежно касались тела Авроры, вызывая желание прижаться к нему.

Не так ли чувствовала себя Спящая красавица, когда ее после долгих лет сна разбудил Прекрасный принц, мечтательно подумала Аврора. Она где-то слышала, что на самом деле Принц и разбуженная Красавица тут же слились в пылких любовных объятиях. Поймав себя на столь крамольных мыслях, Аврора покраснела.

Обычно темные, а сейчас почти черные глаза Дона замерли на ее фарфорово-бледном лице с полуоткрытыми нежными губами.

— Ты хочешь, чтобы я сейчас ушел?

Он с трудом сдерживал свои эмоции. И ясно давал понять, что если она желает избежать проявления охватившей его страсти, ей надо сказать об этом немедленно, иначе она захлестнет их обоих…

Когда рано утром Аврора проснулась в объятиях Дона, то нисколько не пожалела о своем решении.

Она помнила волнующие прикосновения его рук к своей груди и разливающееся по всему телу расслабляющее тепло.

Авроре казалось, что она побывала в сказке. Это была полубредовая, сумасшедшая, но незабываемая ночь — ночь, когда она не испытывала ни малейшего страха. Он был нежен, тактичен и восхитительно чувствен, она получила ни с чем не сравнимое удовольствие от его близости.

Она томно вздохнула и покрепче прижалась к нему, внимательно всматриваясь в его лицо, освещенное лучами утреннего солнца. Шрам на щеке был сейчас хорошо заметен, и Аврора ласково провела по нему пальцем. Темные, как штормящий океан, глаза открылись и взглянули на нее.

— Доброе утро. — На губах Дона появилась ленивая улыбка, улыбка, задевающая самые сокровенные струны ее сердца.

— Доброе утро. — На мгновение ей стало неловко, она почувствовала смущение от того, что этот красивый мужчина лежал рядом с ней абсолютно нагим.

Дон ласково провел ладонью вдоль ее спины.

— Послушай, — прошептал он Авроре прямо в ухо, щекоча своим дыханием нежную кожу.

— Послушать что?

— Тишину, — улыбнулся он.

И только тут она поняла, что ветер затих и за окном светит солнце.

— Буря прошла, — тихо сказала она.

— И это странно, потому что в моем сердце она бушует по-прежнему, — пробормотал он ей все так же на ухо, заставив рассмеяться, а потом, перекатившись, накрыл ее своим телом. — Ты еще больше хорошеешь, когда смеешься. Знаешь об этом? — спросил он, рассматривая сверху ее лицо. — И становишься еще более желанной.

Его губы впились в ее рот, и сердце Авроры опять бешено забилось. Если ночью он обращался с ней с величайшей осторожностью, то сейчас его поцелуй был страстен, а руки, гладившие ее тело, настойчивы. На мгновение, всего лишь на одно мгновение ее тело напряглось. Он немедленно замер.

— Я делаю тебе больно? — В его голосе прозвучала такая неподдельная озабоченность, что Аврора буквально задохнулась от умиления.

— Нет… — Она отрицательно покачала головой.

— Просто иногда ты выглядишь такой беззащитной, такой испуганной. — Он на мгновение умолк, а потом продолжил: — Этой ночью я старался сдерживаться, но мне так хотелось тебя…

Приложив палец к губам Дона, Аврора заставила его замолчать.

— Эта ночь была чудесной, — заверила она, и он ни на миг не усомнился в искренности ее слов.

— Я не напрашивался на комплименты, — по-мальчишески открыто улыбнулся он, целуя кончик ее носа, опущенные веки, мягкие, податливые губы. — И если бы я не знал о Бирне…

— Не упоминай этого имени, — прервала его Аврора срывающимся голосом. — Не упоминай никогда больше, — повторила она, гневно сверкая глазами.

Ей не хотелось, чтобы мысли об Эдвине Бирне оскверняли такие прекрасные мгновения, как эти.

— О, извини меня, дорогая, — простонал он, зарываясь лицом между двух очаровательных холмиков ее грудей.

На какое-то время в комнате воцарилась абсолютная тишина, нарушаемая только стуком их сердец. Неужели он до сих пор верит в то, что она была влюблена в Бирна… и оклеветала его? Этот вопрос мучил ее, но она не желала думать ни о чем, кроме настоящего, и отчаянно пыталась опять расслабиться, прогнать неприятные воспоминания прочь.

Дон снова поцеловал ее, и Аврора ответила на ласки, обхватив руками его тело, притянув к себе. Их губы встретились в обоюдном стремлении друг к другу. Руки его блуждали по ее телу. А она вдыхала его запах, наблюдала за игрой эмоций на выразительном лице. Ей не хотелось закрывать глаза, хотелось все время видеть, что ласкает ее именно Дон, что это он так прерывисто дышит ей в ухо.

Он гладил атласные округлости ее грудей, и под его соблазнительно-искусными ласками они набухали все больше и больше. Пока наконец ее желание не стало почти болезненным. А когда он, склонив голову, сжал сосок своими горячими губами, она вскрикнула.

— Скажи, что ты хочешь меня.

Кожей она чувствовала, как Дон произносит эти слова, пальцы его дразнили ее тело, возбуждающе лаская и поглаживая тут и там, а губы тем временем прокладывали обжигающую кожу дорожку от грудей через плоский живот все ниже и ниже.

— Дон, — судорожно выдохнула она его имя, желая сказать этим все, что он хотел услышать, и застонала в экстазе, когда его пальцы скользнули по ее длинным, стройным бедрам к покрытому золотистыми завитками треугольнику.

Аврора выгнулась как ластящаяся кошка, приглашая его идти дальше. Ей хотелось большего. Она желала Дона так сильно, что не могла больше думать ни о чем другом.

— Как ты прекрасна, — хрипло прошептал он.

Аврора почувствовала на себе тяжесть его тела и выгнулась навстречу ему.

— Аврора, дорогая…

Их тела соприкасались самыми чувствительными местами, делая желание невыносимым. Дон взял ее груди в свои ладони и губами нашел затвердевший сосок.

— Пожалуйста, Дон, — стонала Аврора, ее лихорадило от неудовлетворенного желания. Ей хотелось чувствовать его внутри себя, ощущать себя наполненной им. — Пожалуйста… пожалуйста… люби меня… люби.

Вспышка их обоюдной страсти была столь же бурной и неуправляемой, как бушевавший всю ночь шторм, и столь же теплой и прекрасной, как солнце Карибов. Тело Авроры подчинялось ему безоговорочно и с восторгом. Она принадлежала ему и всегда будет принадлежать — что бы ни случилось завтра.

И потихоньку боль в ее душе стихала, затопленная волной эмоций, радостью, оттого что любима Доном Лаудри.

11

Проснувшись часа два спустя, Аврора обнаружила, что лежит в постели одна, и, лениво потянувшись, улыбнулась. Она была влюблена в первый раз в жизни и чувствовала себя прекрасно. Дон был просто бесподобен. Она повторяла слова, которые он шептал ей в порыве страсти, вспоминала, как они любили друг друга. В ее сердце расцветало чувство нежности к нему, и она хотела, чтобы оно осталось там навечно, хотела всегда и везде быть с Доном.

Повернувшись, Аврора поискала Дона глазами, но комната была пуста. Льющиеся в окно лучи солнца падали на ее выстиранную и выглаженную одежду, висящую возле шкафа.

При мысли о том, что сюда ее скорее всего принесла Мадж, Аврора недовольно поморщилась, но затем безразлично пожала плечами. Что с того, если Мадж узнала, что они любят друг друга? Аврора хотела, чтобы об этом знал весь мир.

Еще раз сладко потянувшись, она вылезла из кровати и направилась в ванную. После ночи любви все тело слегка побаливало, но никогда она еще не ощущала себя так хорошо.

На мгновение ее внимание оказалось прикованным к своему отражению в зеркале, тело словно светилось розовым сиянием, а глаза сверкали изумрудным блеском. Раньше она ни за что бы не поверила, что какой-либо мужчина мог бы привести ее в такое состояние.

Чувствовал ли Дон нечто подобное? Испытывал ли он к ней столь же глубокие чувства, как она к нему? Станет ли прошедшая ночь началом длительных глубоких отношений или Дон воспринял все случившееся как преходящий эпизод? Ведь этой ночью он ни разу не сказал, что любит ее.

Она пыталась отбросить прочь сомнения, но они продолжали омрачать ее счастье. Тяжело вздохнув, Аврора включила душ. Скоро она все равно узнает, что думает и чувствует Дон, так какой смысл беспокоиться об этом сейчас.

Через полчаса она спустилась вниз, надеясь найти там Дона, получить от него приветственный поцелуй, оказаться в его объятиях и обрести уверенность в себе от одной его улыбки.

Мадж пылесосила ковер в гостиной. Увидев Аврору, она улыбнулась.

— Мистер Лаудри вышел. Ураган немного повредил конюшню, и он решил посмотреть, в чем дело.

Аврора кивнула, поблагодарила девушку и отправилась искать любимого.

Небо было таким голубым, как будто вчерашний ливень вымыл его дочиста. А птицы, казалось, пели громче и мелодичней, чем раньше. Что за глупая мысль! — улыбнулась она про себя.

Аврора нашла Дона там, где он и должен был быть, по словам Мадж. Он был одет в джинсы и светлую рубашку, широкополая шляпа защищала его от палящих лучей солнца. С конюшни сорвало часть крыши, и сейчас он в компании еще двух мужчин чинил ее.

— Дон, — позвала Аврора, с бьющимся сердцем ожидая его реакции. Она чувствовала себя крайне неуверенно — слишком многое переменилось со вчерашнего вечера.

— А, привет. — Он сдвинул шляпу на затылок, чтобы лучше видеть, и неторопливо скользнул взглядом по стройной фигурке, одетой в обтягивающий костюм для верховой езды.

К радости Авроры, он тотчас же отложил инструменты и спустился по приставной лестнице.

— Хорошо спала? — спросил он негромко и, обняв ее за талию, нагнулся, чтобы поцеловать.

Аврора почувствовала, что краснеет.

— Лучше не бывает, — торопливо ответила она.

Он улыбнулся.

— Пойдем выпьем кофе в моем кабинете.

Аврора ощутила громадное облегчение и радость. Дон не жалел о том, что произошло вчера, вел себя так, словно она действительно была ему нужна.

— На острове много разрушений? — с беспокойством спросила Аврора, вспомнив о Годар-хаусе.

— По счастью, нет. Нас, вероятно, задел только край урагана.

Аврора кивнула в знак понимания. В прошлом ураганы причиняли острову ужасные разрушения. Погибали люди, рушились дома. Чудо еще, что вчера они отделались лишь потерей части крыши конюшни. Крыши конюшни и ее девственности… Это идиотское сравнение вызвало на ее лице улыбку, но сегодня ей хотелось улыбаться по любому поводу.

В согласном молчании они двинулись к дому.

Кабинет Дона был великолепен: вдоль стен стояли книжные шкафы, а диван у окна, из которого открывался прекрасный вид на море, располагал к приятному времяпрепровождению за книгой.

Однако когда Аврора сказала об этом Дону, он только рассмеялся и указал на груду бумаг, ожидающих своей очереди на обтянутом кожей письменном столе.

— У меня мало времени для чтения. Это и есть одна из причин, по которой ты нужна мне. — Он бросил шляпу на диван и пригладил рукой волосы.

— Но, надеюсь, далеко не самая главная? — игривым тоном спросила Аврора и опять покраснела.

Дон снова рассмеялся.

— О, разумеется, дорогая… — В его глазах, устремленных теперь на ее губы, горело откровенное желание.

Одним своим взглядом он может свести ее с ума, подумала Аврора, чувствуя, что и вправду теряет голову.

— Ну что ж, в таком случае я с удовольствием приму предложенную тобой работу, — сказала она прерывающимся голосом, тщетно пытаясь собраться с мыслями. — Но… сначала мне придется уведомить о своем увольнении банк в Манчестере.

Дон кивнул.

— Понимаю. — Он налил ей кофе и сел за письменный стол. — Как думаешь, когда ты сможешь приступить? — спросил он и, порывшись в ящиках, вытащил оттуда книжку-календарь.

— Ну… — Аврора растерялась, столь резкое превращение влюбленного в бизнесмена застало ее врасплох. — Скажем, через месяц? Точнее не знаю.

Раздавшийся стук в дверь прервал их разговор, и в дверях показалась голова Мадж.

— Вас хочет видеть Беатрис Торнтон, сэр, — сообщила она. — Проводить ее сюда?

— Да, спасибо, Мадж.

Спустя мгновение в комнату с деловым видом вошла Беатрис, выглядевшая очень элегантно в кремовом льняном костюме с золотыми пуговицами. При виде Авроры улыбка, сияющая на ее лице, начала тускнеть.

— Какой сюрприз — видеть вас столь свежей и бодрой в воскресное утро, — с улыбкой сказал Дон.

— Но вы же сами сказали, что этот отчет надо напечатать срочно. — Беатрис положила на стол папку. — А так как сегодня ночью я никак не могла уснуть, то решила заняться этим.

— Вот это мне нравится — инициатива и бескорыстная преданность делу. — Несмотря на иронию, прозвучавшую в голосе, когда Дон открыл папку и начал просматривать ее содержимое, лицо его приняло серьезное выражение. — Вы, как всегда, прекрасно потрудились.

— Благодарю вас, — пробормотала Беатрис. — Но я думала, что вы ознакомитесь сегодня с отчетом подробнее, пункт за пунктом, с тем, чтобы завтра утром представить его на рассмотрение.

Дон кивнул.

— Хорошая мысль. — Он взглянул на Аврору. — Ты не будешь против, дорогая? — ласково спросил он. — Это весьма важно.

Разумеется, нет, — пожала плечами Аврора, стараясь прислушаться к голосу разума. Ведь Дон — деловой человек, у него вполне могут быть срочные, не терпящие отлагательства дела.

— Отлично, я все объясню тебе сегодня за ужином… Ты простишь меня? — И он подмигнул ей.

Аврора смутилась. Просто смешно, до какой степени легко он может вогнать ее в краску. Рядом с Доном Аврора чувствовала себя школьницей: стоило ему взглянуть на нее затуманенным взором, произнести ее имя своим бархатным, чувственным голосом — и она готова была просто растаять.

Не торопись, предостерегла она саму себя. Надо сдерживать эти свои новорожденные чувства, пока не появится уверенность, абсолютная уверенность во всем.

— Так я заеду за тобой в восемь? — спросил он.

— Хорошо. — Аврора старалась, чтобы ее голос звучал непринужденно. — Могу я взять Леди Годиву? Ты не забыл, что мне не на чем добираться домой?

— Конечно, не забыл. — Он улыбнулся ей. — Я сейчас отвезу тебя.

— Если хотите, это могу сделать я, — неожиданно предложила Беатрис. — Это даст вам возможность не теряя времени заняться отчетом.

Дон помедлил. В первые мгновения Аврора надеялась, что он откажется от предложения секретарши, но, взглянув на лежащую перед ним папку, Дон кивнул в знак согласия.

— Хорошо, Бетти, это действительно имеет смысл.

Аврора постаралась не обидеться. В конце концов, он ведь извинился, обещал все объяснить. Но в сердце ее закралось беспокойство.

— Ты готова, Аврора? — улыбнулась Беатрис.

Дон проводил их до парадной двери, и, когда Беатрис направилась к своей машине, остановил Аврору за руку.

— Ты, правда, не возражаешь? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от ее зовущих к поцелую губ.

— Нет… — Она помедлила. — Конечно, я предпочла бы, чтобы домой меня отвез ты, но я все понимаю.

Он склонился к ней, и на мгновение ее охватило желание почувствовать его губы на своих губах.

— Мы поговорим вечером, — пообещал он.

Когда Аврора села в машину, Беатрис уже ожидала ее, нетерпеливо барабаня пальцами по рулевому колесу.

— Можно ехать? — язвительно поинтересовалась она.

— Да, пожалуйста. — И не успела Аврора пристегнуть ремень безопасности, как секретарша рванула с места с такой скоростью, что заставила ее недоуменно покоситься.

— Вы с Доном, кажется, поладили, — как бы между прочим заметила Беатрис.

— Можно сказать и так, — безразлично отозвалась Аврора.

— Я, конечно, понимаю, что это не мое дело… Но знаешь ли ты, что он любитель приударить за женщинами? Дон — самый обыкновенный бабник.

Аврора повернулась к бывшей однокласснице. Она знала, что такое ревность, и, очевидно, именно это чувство грызло сейчас Беатрис.

— Послушай, Бетти, мы ведь давно знаем друг друга, — спокойно сказала она. — Я понимаю, что Дон тебе нравится. Но бесполезно пытаться настраивать меня против него, потому что это у тебя не пройдет.

— Жаль, что ты меня поняла именно так, — с сожалением пожимая плечами, ответила ничуть не смутившаяся Беатрис. — Хочешь верь, хочешь нет, но я только стремлюсь избавить тебя от разочарования, потому что знаю, о чем говорю.

И тут Аврора вспомнила тот день, когда сама попыталась предупредить Полли насчет Бирна. Полина тогда решила, что она ревнует, не послушала ее. Сердце Авроры тревожно сжалось, она внезапно почувствовала себя дурно.

— Какое разочарование ты имеешь в виду? — осторожно спросила она.

— Не так давно ко мне приезжал Кит и задавал вполне определенные вопросы о делах, которые Дон ведет с твоим отцом. Особенно его интересовали изумрудные копи — видела ли я результаты геологических изысканий или нечто подобное. — На мгновение Беатрис заглянула ей прямо в глаза. — Я ничего не сказала ему, да в тот момент ничего и не знала.

— И что же ты знаешь теперь? — нахмурившись, спросила Аврора.

— Строго между нами? — Впереди показались ворота Годар-хауса, и Беатрис уменьшила скорость.

Аврора кивнула, во рту у нее внезапно пересохло.

— Так вот, во-первых, Дон Лаудри не владеет никакими изумрудными копями… и никогда не владел. Не знаю, во что вложил деньги твой отец, но только не в них. А во-вторых, — Беатрис замолчала и тяжело вздохнула, — ты понимаешь, что я рискую потерять работу у Дона?

— Да. — Аврора говорила с трудом. — Но я не раскрою источника информации.

Беатрис остановила машину перед домом.

— Еще я узнала, что Дон женат…

— Женат! — Сердце Авроры неистово забилось в груди.

— И давно. Он женился еще до того, как вернулся на Ямайку, на девушке по имени Роза. — Голос Беатрис звучал сухо. — Несколько месяцев назад в личном архиве Дона я случайно нашла брачное свидетельство.

— Ну… ну и где же она сейчас? Может, он развелся с ней?

— Документов о разводе в архиве не было. Только несколько ее фотографий, газетная вырезка об их свадьбе и груда поздравительных открыток.

Открывшаяся было перед Авророй радужная перспектива счастливой жизни рухнула в одно мгновение. Неуверенной рукой она нащупала ручку дверцы.

Но не успела она вылезти, как парадная дверь открылась и из нее выбежала Эвелин. Лицо мачехи было смертельно бледным, по щекам текли слезы.

— Аврора… о, Аврора, слава богу, что ты вернулась! У твоего отца, кажется, сердечный приступ. Мне пришлось вызвать «скорую».

12

Аврора сидела в коридоре больницы, крепко сжимая руку мачехи.

— Ты думаешь, что с ним будет все в порядке? — В который раз Эвелин задавала ей один и тот же вопрос, на который Аврора давала один и тот же успокаивающий ответ:

— Вне всякого сомнения.

Но в глубине души она совсем не была уверена в этом. Перед глазами все еще стояла картина, которую она увидела, ворвавшись в кабинет Уилфреда. Он сидел за письменным столом, откинувшись на спинку кресла, бледный как полотно. Был момент, когда ей показалось, что он мертв. Нет, папа должен поправиться, твердила она про себя, обязательно должен.

— Где запропастился Кит?

Она взглянула на часы. С тех пор как она позвонила брату, прошло уже довольно много времени. Глаза Авроры не видели циферблата. Только несколько часов назад она лежала в объятиях Дона, купаясь в блаженстве. А кажется, будто прошла целая жизнь.

Разозлившись на себя за эти мысли, Аврора плотно сжала губы. Дон — шарлатан и мошенник. Это его махинации довели отца до такого состояния. Именно он возложил на плечи Уилфреда дополнительную ношу — финансовые заботы.

Но ведь в этом была и доля ее вины. Ей надо было сразу же энергично взяться за дело, настоять на том, чтобы отец показал ей свои счета, заставить выслушать себя. А вместо этого она отстранилась, попала под влияние Дона, отказалась верить правде, на которую указывал ей Кит.

Дверь неподалеку от них открылась, и обе женщины тревожно взглянули в том направлении, но это была выходившая из палаты медсестра.

— Я не вынесу этого ожидания, — пробормотала Эвелин с болью в голосе.

— Уверена, что еще немного… — Аврора замерла на полуслове, устремив взгляд на высокого, черноволосого мужчину, идущего к ним по коридору.

Дон Лаудри! Она не могла поверить в то, что у него хватило наглости показаться здесь. Но когда он подошел ближе и их глаза встретились, сердце Авроры тревожно сжалось.

— Я только что узнал, — мрачно сказал Дон. — Как он там?

— Дон… о, Дон! — Эвелин вскочила на ноги и бросилась в объятия брата. — Я так рада видеть тебя. Это ужасно!

— Все будет хорошо, Эвелин. — Он успокаивающе обнял ее.

При виде того, с каким облегчением Эвелин прильнула к его груди, Аврора почувствовала, что ее наполняет нестерпимая мука. На мгновение, всего на одно мгновение ей захотелось оказаться на месте Эвелин в его объятиях, прижаться к нему, почерпнуть от него силы. Ее бросило в дрожь от такой постыдной слабости. Ведь это был человек, доведший ее отца до сердечного приступа. Она ненавидит его, она должна его ненавидеть.

Дон повернул голову и заметил странный блеск в глазах Авроры.

— С тобой все в порядке?

Прозвучавшая в его голосе забота чуть было не послужила для нее последней каплей. Чтобы не расплакаться, Аврора резко отвернулась. Если бы только Дон действительно был таким же нежным и внимательным, каким хотел казаться. Сможет ли она заставить себя забыть про желание, которое он в ней разбудил, забыть про то, что она его любит.

Не услышав от нее ответа, он нахмурился.

— Доктора сообщили что-нибудь о состоянии Уилфреда? — спросил он с беспокойством.

Аврора отрицательно покачала головой.

— Они не сказали нам ничего.

Ее голос звучал отстраненно-вежливо. На самом деле ей хотелось крикнуть, что это он во всем виноват, чтобы он убирался ко всем чертям, но ради Эвелин она заставила себя сохранять внешние приличия.

— Он слишком много работал, — проговорила Эвелин в наступившем молчании. — Я должна была заставить его остановиться, настоять на том, чтобы он бросил дела до тех пор, пока ему не станет лучше.

— Ты не могла сделать большего, чем сделала, Эвелин, Уилфред всегда поступает по-своему, — постарался успокоить ее Дон. — Даже если бы ты заперла дверь в его кабинет, он все равно нашел бы способ сломать ее.

Убитая горем женщина попыталась улыбнуться.

— Все равно, я должна была сделать так, как ты предлагал, и увезти его отдохнуть.

О, Дон вел умную игру, мрачно подумала Аврора. Прикидывался заботливым, предлагал уехать отдохнуть, прислал свою секретаршу. Неудивительно, что Эвелин обманулась. Ведь даже сейчас, когда она сама наконец узнала правду, ей трудно было поверить, что он может быть таким расчетливым, таким жестоким.

Позади них открылась дверь, из которой вышел врач.

— Миссис Годар?

— Да? — Эвелин прижалась к Дону, глаза ее были полны отчаяния. — Как там? С моим мужем все в порядке?

Доктор утвердительно кивнул.

— Мы продержим его в больнице пару дней — надо будет сделать некоторые анализы, но я совершенно уверен, что мистер Годар страдает всего-навсего от хронического переутомления, осложненного высоким артериальным давлением.

На глазах Эвелин выступили слезы облегчения.

— Могу я его видеть?

Доктор помедлил.

— Хорошо, но всего на несколько минут. Он нуждается в отдыхе и покое. Ему необходимо избегать волнений.

Эвелин понимающе кивнула и, улыбнувшись дрожащими губами Дону, вошла в палату мужа.

— Слава богу, — сказал Дон, когда врач оставил их вдвоем.

Аврора же не могла произнести ни слова. Она слишком обрадовалась тому, что с отцом все в порядке. В тот момент, когда появился врач, она ожидала самого худшего. С удивительной яркостью перед ней всплыли воспоминания о смерти матери.

— Аврора, — Дон обнял ее одной рукой и попытался привлечь к себе, — ничего, родная, с ним все будет в порядке.

На мгновение ей захотелось прильнуть к нему. Желание это было так сильно, что все внутри нее как будто перевернулось. Но каким-то образом Аврора нашла в себе силы оттолкнуть Дона.

— Нет! — Голос ее сорвался. — Не прикасайся ко мне!

— Аврора? — В его взгляде появилось выражение крайнего удивления. — Я понимаю, что ты перенервничала, но теперь все хорошо.

— Нет, не все хорошо! — оборвала она его, сверкая глазами. — Между нами никогда не будет все хорошо. Это все твоя вина! Именно ты виновен в болезни моего отца! Ты ответствен за…

— Аврора, ты не сознаешь, что говоришь. — Он недоуменно потряс головой.

— Наоборот, прекрасно сознаю, — прошипела она, кипя от ярости. Все ее страхи, гнев и смятение — все вырвалось наружу в одной яростной тираде. — Если ты думаешь, что мне достаточно одну ночь провести в твоих объятиях, чтобы не видеть нечестную игру, то сильно ошибаешься. Это ничего не значит! Я ненавижу тебя, Дон Лаудри. Ненавижу и презираю. Ты обманывал моего отца. Выманил у него деньги и землю, довел его почти до смерти.

С каждым ее словом лицо Дона становилось все мрачнее.

— И ты действительно веришь в то, что говоришь?

— Я не просто верю — я знаю, что это правда.

— Понятно. — Его взгляд скользнул по ее лицу, остановившись на губах, и она не смогла сдержать дрожи в теле. — Тогда нам больше не о чем разговаривать.

Его тон был спокоен, но слова подействовали на Аврору как удар хлыста. Дон повернулся и пошел прочь.

И пожалуйста, упрямо подумала Аврора, смотря ему вслед. И пожалуйста.

Только почему она чувствовала себя так, будто сердце ее разрывается пополам.

Когда Эвелин и Аврора вернулись домой, было уже темно. Покинув больницу, они заехали к Киту, собираясь сообщить ему хорошие новости об Уилфреде, но того на месте не оказалось.

Но как только такси остановилось возле дома, откуда-то сбоку появилась темная фигура и устремилась к ним. Сердце Авроры бешено забилось, сперва она подумала, что сейчас увидит Дона, но оказалось, что это Кит.

— Как он? — Его лицо было искажено горем. — Я не мог приехать в больницу, чувствовал себя чертовски виноватым, слишком боялся.

— О, Кит! — Аврора обняла брата. — С отцом все в порядке. Ничего такого, чего нельзя было бы вылечить покоем и отдыхом.

Она чувствовала, как тело ее брата содрогается, словно он пытался сдержать рвущиеся наружу рыдания.

— Войди в дом, Кит, — сказала Эвелин, по-дружески положив руку ему на плечо. — Мне кажется, нам не помешает выпить чего-нибудь крепкого.

Он кивнул.

Первое, что бросилось им в глаза, когда они вошли, была дверь в кабинет Уилфреда, которую второпях оставили открытой. Настольная лампа, которой тот пользовался и ночью и днем, все еще горела, вокруг были разбросаны листы бумаги. По всему было видно, что дом покидали в спешке.

— Слава богу, что с ним все в порядке, — сказала Эвелин, выражая мысли всех троих.

— Я приведу здесь все в порядок, пока ты приготовишь нам выпить, Эвелин, — предложила Аврора.

Кит последовал за сестрой в кабинет, на ходу подбирая с пола бумаги.

— Ты знаешь, а я уже начала беспокоиться, когда ты не приехал в больницу, — сказала Аврора.

— Знаю, извини. Кажется, от меня здесь мало толку даже в такие тяжелые моменты. Может быть, отец прав — я еще ничего не понимаю в жизни.

— Что за внезапное раскаяние? — спросила Аврора с легкой улыбкой.

— Видишь ли, когда я узнал об отце, то сразу понял, что это моя вина. Я доставлял ему немало огорчений — мои нападки на Дона и все такое прочее…

— Да, но… — Авроре не хотелось сейчас говорить о Доне. Она не чувствовала в себе достаточно присутствия духа, чтобы не сорваться, поэтому просто заметила: — Вероятно, у тебя были на то резоны.

— Но и ты оказалась права, предполагая, что я просто разозлился на этого парня. Кит выглядел смущенным. — Видишь ли, я знал, что именно Дон посоветовал отцу несколько месяцев не давать мне денег. Он сказал, что это поможет сделать из меня мужчину. Согласись, что, услышав о себе такое, человек может испытать некоторое чувство досады и раздражения.

Аврора сочувственно посмотрела на брата.

— Даже если и так, в остальном насчет Дона ты все-таки не ошибся.

— Разве? Боюсь, что это не так, Аврора. Кажется, что тут я тоже напал не на тот след.

Почувствовав внезапную слабость в коленях, Аврора опустилась в отцовское кресло.

— Знаешь ли, вчера, когда я повздорил с Кеннетом Янгом по поводу того, что он назвал «абсурдными обвинениями», он открыл мне глаза. — Кит взглянул на никак не реагирующую на его слова сестру. — Ты ведь помнишь Кеннета, у которого раньше работала в банке?

Аврора кивнула. Сердце ее билось так сильно, что она даже чувствовала боль в груди.

— Он дал мне понять, в самых общих чертах, разумеется, что у Дона нет никаких долгов. Его финансовое положение крайне прочно. А теперь приготовься. — На губах Кита появилась извиняющаяся улыбка. — «Изумрудные копи» — это название магазина или, если быть точным, сети ювелирных магазинов по всему Карибскому бассейну, которыми владеет Дон, владеет уже давно, и дела там идут очень успешно.

— Понимаю, — безжизненным тоном ответила Аврора.

— Каким я был дураком! — Кит с сожалением потряс головой. — Помнишь, какие подозрения у меня вызвало то, что папа отверг мое сказочное предложение, касающееся продажи участка в Санни-Бэй?

Разве могла Аврора забыть то, что навсегда запечатлелось в ее памяти? Но она была не в силах произнести ни слова, у нее вдруг пропал голос.

— Так вот, судя по всему, Дон предложил отцу долю в отеле. Это стоит… это стоит целого состояния. Благодаря Дону папа будет очень богатым человеком.

— Да, Дон очень помог нам. — Неожиданно раздавшийся в дверях голос Эвелин заставил их вздрогнуть. — До того как он сделал это предложение, наши дела были в ужасном состоянии. — Она подошла к столу и поставила на него поднос с напитками. — Ты ведь не думаешь иначе, правда, Аврора?

— Я… я… нет… в глубине души. Но этим утром Беатрис рассказала мне… Короче, она рассказала мне кое о чем.

— Что ж, Беатрис, естественно, знает о делах Дона, она ведь печатает все контракты. И, вне всякого сомнения, влюблена в него. — Эвелин протянула Авроре бокал с бренди. — Конечно, она надеялась восстановить тебя против Дона. — Губы Эвелин скривились. — Заметив, что вы начинаете все больше сближаться, Беатрис, вероятно, решила поскорее спровадить тебя обратно в Манчестер.

Аврора со стоном опустила голову на руки.

— Она еще сказала, что Дон женат. Полагаю, это тоже ложь?

В комнате на мгновение воцарилось молчание.

— Нет, дорогая, нет, это не ложь. Дон женился, когда мы еще жили в Англии. Ему было только двадцать лет, а Розе Грейс — девятнадцать. Он очень любил ее, но она погибла в автокатастрофе. — Эвелин замолчала и сделала глоток бренди. — Это случилось через несколько месяцев после свадьбы, — продолжила она тихим, дрожащим от волнения голосом. — Бедный Дон был страшно подавлен. Мне даже кажется, что именно поэтому он посвятил все свое время бизнесу и с тех пор не имел ни одной серьезной связи с женщинами. А сколько их вешалось ему на шею. Думаю, что в некотором роде он до сих пор считает себя женатым на Розе… в глубине сердца.

И тут Аврора припомнила разговор, состоявшийся у нее с Доном у церкви Святой Троицы. Они говорили о замужестве, и он выглядел очень грустным. Как он тогда сказал? «Настоящая любовь, по моему мнению, это когда любимый человек доверяет тебе, когда он разделяет твои мечты».

По бледной щеке Авроры скатилась слеза.

— О, Эвелин, что же я наделала, — еле слышно прошептала она. — Ведь я так люблю его.

13

Легкий бриз приносил с собой отголоски музыки, такой же яркой и завораживающей, как сам остров.

Аврора стояла в одиночестве на белом песчаном пляже, глядя на морскую гладь и не обращая внимания ни на музыку, ни на немилосердно палящее солнце.

Все ее мысли были о Доне Лаудри — о том, что она безнадежно влюблена в него, о том, что опять и самым роковым образом ошиблась в своих суждениях о мужчине.

Аврора до последней минуты оттягивала момент, когда войдет в отель «Санни-Бэй», чтобы извиниться перед Доном и попрощаться с ним. Она понимала, что слова, скорее всего, окажутся бесполезными и что у нее нет никаких шансов склеить из осколков их столь недолгих взаимоотношений хотя бы некое подобие дружбы, но чувствовала себя обязанной сказать ему, как глубоко сожалеет о том, что подозревала его в столь ужасных поступках.

Всего четыре дня назад она провела чудесную ночь в объятиях Дона. Казалось, это было давным-давно. Как ей удалось просуществовать эти дни, она и сама не понимала. Каждый раз, когда звонил телефон, сердце Авроры замирало от надежды, но напрасно. Да и разве могло у Дона Лаудри возникнуть желание общаться с ней после того, что она ему наговорила?

Чтобы вновь взглянуть ему в глаза, ей придется собрать всю свою смелость, но Аврора чувствовала, что должна сделать это. Завтра она улетает обратно в Манчестер.

— Аврора!

Внезапно раздавшийся тихий голос заставил ее в удивлении повернуться.

— Полли! — Аврора инстинктивно осмотрелась вокруг, словно опасалась, что вот-вот появится Бирн.

— Я одна.

— Да? — Аврора не знала, что сказать. Посмотрев на Полли повнимательнее, она не могла не заметить бледность и неуверенный взгляд бывшей подруги.

— Я слышала про твоего отца… — робко начала она.

— Ему гораздо лучше. Сегодня выходит из больницы, — поспешила ответить Аврора, чувствуя себя крайне неловко.

— Я рада этому.

Они молча смотрели друг на друга, казалось, им не о чем говорить.

— Что ж, рада была тебя повидать. — Аврора собралась было уйти, явно тяготясь встречей, но торопливые слова подруги заставили ее в недоумении остановиться.

— Я хотела поговорить с тобой еще тогда, на приеме, но не решилась. — Голос Полины звучал тихо и искренне. — Хочу извиниться перед тобой. Может быть, мы зароем топор войны?

Аврора с трудом проглотила комок в горле.

— Я не беру назад свои слова о Бирне.

— Я и не жду этого от тебя. — Глаза Полины наполнились слезами. — Я так ошиблась, Аврора! Мне нужно было поверить тому, что ты о нем рассказала, но тогда я совсем потеряла голову… — Ее голос беспомощно прервался.

Сердце Авроры преисполнилось сочувствием к подруге, и одновременно словно гора свалилась у нее с плеч. Недолго думая, она обняла Полли.

— Пойдем выпьем чего-нибудь холодного и поговорим, — мягко предложила она.

Они устроились у самого края террасы отеля. Официант принес им кувшин лимонада с кубиками льда и два стакана.

Аврора молча выслушала рассказ Полины о том, как романтично поначалу складывались ее отношения с Эдвином, но с течением времени перемены в поведении Бирна становились все более заметными и все более устрашающими.

— Я вела себя как дура, — откровенно призналась Полина. — Он извинялся, говорил, что этого больше никогда не повторится… И я каждый раз верила ему.

— Ты должна расстаться с ним, — твердо заявила Аврора.

— Я боюсь, — дрожащим голосом прошептала Полли. — Боюсь, что он будет преследовать меня, что-нибудь со мной сделает.

Аврора чувствовала боль Полины как свою собственную, хорошо зная, что это значит — бояться Бирна.

На мгновение она задумалась. Как ни странно, но в первый раз за все эти годы Аврора поняла, что может говорить и думать о Бирне без всяких эмоций. Даже без ненависти. Темное облако, висевшее над ее головой так долго, наконец рассеялось, не оставив и следа.

— Поговори с его матерью.

— С Соней? — изумилась Полина. — Но она души не чает в Эдвине и никогда не поверит мне.

— Ещё как поверит, — уверенно возразила Аврора. — Потому что именно ей я обязана своим спасением в тот вечер, когда Бирн… напал на меня. Расскажи ей всю правду. Думаю, она что-нибудь предпримет.

На столик, за которым они сидели, упала чья-то тень, и девушки удивленно подняли глаза.

Дон мрачно смотрел на них, переводя взгляд с Полины на Аврору и обратно.

— Какой сюрприз, — сухо произнес он.

Аврора почувствовала, что краснеет, сердце ее бешено забилось.

— Здравствуй, Дон.

Повисло напряженное молчание, за которым читалось очень много невысказанного.

Полина смущенно заерзала в кресле.

— Мне, кажется, пора.

— Надеюсь, это не я помешал? — безукоризненно вежливо осведомился Дон.

— Нет, мне и так надо было идти. — Полина улыбнулась Авроре. — Я позвоню тебе.

Та кивнула в ответ.

— Позвони и… удачи тебе.

После ухода Полины молчание стало еще более напряженным. Нервно покусывая губу, Аврора жадно всматривалась в резкие черты дорогого ей лица, стараясь не обращать внимания на сжимавшую сердце боль.

— Я… я рада тому, что мы встретились.

— Неужели. — Язвительно поднятая бровь давала понять, что Дон не поверил ей ни на миг.

Он отнюдь не стремился облегчить ей задачу, хотя, собственно говоря, зачем бы он стал это делать, с горечью подумала Аврора. Она наговорила ему массу непростительных слов. На мгновение ей даже показалось, что Дон сейчас повернется и уйдет, но, к ее удивлению, он вдруг сел на освободившееся место.

— Твой отец, кажется, выздоравливает?

— Да, ему уже лучше, спасибо. Надеюсь, в будущем он будет больше прислушиваться к советам докторов.

Упоминание об отце сейчас же воскресило в памяти Авроры все ее ужасные обвинения в адрес Дона.

Дон кивнул.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — насмешливо заметил он. — Вижу, ты даже помирилась с Полиной.

— Да. Во всяком случае, надеюсь на это.

Он на минуту о чем-то задумался, потом негромко спросил:

— Значит, ты решила простить ей то, что когда-то она не поверила твоим словам о Бирне?

Этот вопрос вызвал у нее возглас удивления.

— Так ты… ты знал правду?

— Конечно. — Он мрачно сжал губы. — Когда Беатрис выложила мне свою версию, все сразу встало на свои места — и то, почему ты иногда так боялась меня, и то, как пряталась за оборонительные заслоны, воздвигнутые тобой с таким искусством. Я понял, что ты пережила нечто, нанесшее тебе душевную травму.

— А я думала, ты поверил Беатрис, — удрученно пробормотала она. — Мне казалось…

— Тебе слишком много всего казалось — и всегда не то, что есть на самом деле, — сказал он с иронией.

— Знаю, прости меня, Дон. Ради бога, прости за то, что я сказала тебе в больнице.

— За что именно? За то, что назвала меня мошенником, или за то, что нашу ночь ты посчитала ничего не значащим эпизодом?

Она отчаянно покраснела, ей стыдно было смотреть ему в глаза.

— Я не понимала, что говорю, — пробормотала она. — Была вне себя от беспокойства за отца, а потом… мне сказали, что ты совсем не тот человек, за которого себя выдаешь.

— Беатрис, как я понимаю? — резко спросил он.

Аврора промолчала. Был ли смысл причинять Беатрис неприятности. Это все равно уже ничего не меняло.

— Я понимаю, что это слабое извинение, но я тогда плохо соображала, — запинаясь, повторила она. — У меня все путалось в голове и…

— …И ты знала, что мужчинам верить нельзя? — настойчиво поинтересовался он.

Она заглянула в бездонную глубину его глаз и отчетливо вспомнила, как он говорил о настоящей любви, предполагающей доверие друг к другу.

— Что-то в этом роде, — безжизненным тоном произнесла Аврора.

Она также вспомнила слова Эвелин о том, что сколько бы женщин ни вешалось на шею Дону, он до сих пор в глубине сердца считает себя женатым на Розе. Она же, Аврора, вероятно, была для него мимолетным увлечением. Вряд ли он испытывал к ней серьезные чувства — просто очередная женщина, поддавшаяся его чарам. Если бы только все это не значило так много для нее самой!

— Как бы то ни было, я просто хотела попросить у тебя прощения.

Аврора решила было подняться из-за стола, не в силах больше видеть его перед собой.

— И что теперь? — негромко спросил он. — Опять убегаешь?

— Я возвращаюсь на свою работу. — Голос Авроры дрожал.

— Я предложил тебе работу здесь, — спокойно заметил он.

Ее горло сжал спазм, мешая говорить.

— Но не можешь же ты всерьез предполагать, что мы сработаемся друг с другом после… после…

— После нашего эпизода? — грубо спросил он.

Она вздрогнула. Так вот чем это было для него. Аврора даже не заметила, что он фактически повторил ее слова. В объятиях Дона она чувствовала, что будто возносится на небеса. Он указал ей путь к блаженству, и именно поэтому боль от его слов была просто нестерпимой.

— Что ж, надо смотреть правде в глаза: в ту ночь мы совершили ошибку.

Дон медлил с ответом. Его взгляд задумчиво скользнул по красиво очерченному лицу Авроры и остановился на мягких, трепещущих губах.

— Будет ли тебе безразлично, если я скажу, что не считаю это ошибкой? — тихо спросил он.

— Не надо, Дон. — Она отвернулась. — Не надо обманывать меня. Не совсем же я дура. Будем, по крайней мере, честны друг с другом.

— Мне кажется, я достаточно честен. — Его голос звучал язвительно, почти на грани раздражения.

— Нет. Правда вот в чем. — Она снова повернулась и устремила на него взгляд зеленых глаз. — В ту ночь меня потянуло к тебе. Ты принял предложение.

— Отлично. Рад, что ты объяснила мне, как все случилось, — с сарказмом в голосе ответил он. — Для меня было бы очень огорчительно, если бы выяснилось, что я сделал что-то не то.

— Чтобы издеваться, много ума не надо.

— Если уж на то пошло, никакого ума не хватит, чтобы попытаться понять женскую логику, — возразил он, откинувшись на спинку кресла и буквально пожирая Аврору взглядом. — Знаешь, когда я увидел тебя сидящей на террасе моего отеля и спокойно попивающей лимонад, моей первой мыслью было: «Боже мой, да она просто бесстыжая женщина и действительно имела в виду то, что сказала мне тогда в больнице. Она меня ненавидит». — Аврора, затаив дыхание, с беспокойством ожидала продолжения. — Но потом я сел напротив тебя, увидел это прекрасное лицо, манящие губы, выражение беззащитности в изумрудных глазах и подумал: «Нет, Аврора никогда не легла бы со мной в ту ночь, если бы не любила меня». — С выражением триумфа в проницательных глазах Дон смотрел на ее вдруг вспыхнувшее лицо, и на губах его играла легкая улыбка. — Ну как, прав я или нет?

Ошеломленная столь неожиданным заявлением, Аврора несколько мгновений не могла найти слов, чтобы ответить.

— Ты… ты просто наглец, — пролепетала она, когда наконец обрела дар речи.

— Ты любишь меня? — продолжал допытываться Дон, как будто Аврора только что сказала ему, что он самый чудесный и удивительный из всех мужчин, живущих на свете.

Внезапно ей стало страшно. Не отрывая от него глаз, стараясь не обращать внимания на привлекательность Дона, она заглушала в себе рвущийся наружу, крик: «Да, да, да!..»

— Я… я завтра улетаю в Манчестер, Дон, и хотела просто попрощаться.

Голос Авроры предательски дрожал. Она так и не смогла сказать о своей любви, слишком боясь, что ее могут отвергнуть, посмеяться над ней. Поднявшись, она устремилась прочь, ничего не видя вокруг себя.

— Аврора, не уходи от меня. — Низкий, ровный голос Дона остановил ее.

Повернувшись, Аврора взглянула на него затуманенными от слез глазами. Она любила его, но не могла дать ему того, чего он заслуживал, полного, абсолютного доверия.

— Почему ты не сказал мне, что был женат? — вырвалось у нее, помимо ее воли.

Лицо Дона на мгновение потемнело.

— Некоторые вещи слишком болезненны, о них не хочется говорить. Надеюсь, ты понимаешь это?

Аврора кивнула, и ее вдруг неудержимо потянуло к нему в объятия.

Она взглянула Дону прямо в глаза. Он нетерпеливо встал.

— Мы не можем разговаривать здесь, — сказал он, подходя к ней и беря за руку. Затем быстро провел ее через пустынную террасу в охлаждаемый кондиционерами холл.

Она только успела заметить на двери комнаты, в которую они вошли, надпись «Посторонним вход воспрещен». Сама комната была просто великолепна. Белые кожаные диваны и белые ковры прекрасно сочетались с виднеющейся за окном пышной тропической растительностью и сверкающим на солнце Карибским морем.

Дон обернулся к ней, и она почти физически ощутила его взгляд на своем лице.

— Аврора, я любил свою жену… и продолжал любить ее все годы, прошедшие со дня ее смерти.

Глаза Авроры затуманились.

— Не надо, — прошептала она, видя, что воспоминанием доставляет ему страдания. — Ты не обязан мне это рассказывать.

— Нет, обязан. — Он взял ее за плечи. — Ведь до тех пор, пока ты не вернулась на Ямайку я думал, что никогда снова не испытаю чувства любви.

Она молча, с бешено бьющимся сердцем смотрела на него.

— Я люблю тебя, Аврора, люблю. Мне кажется, я полюбил тебя с первого взгляда, только был настолько глуп, что не признавался в этом даже самому себе до тех пор, пока вновь не увидел тебя. А потом, когда в ту ночь ты так охотно, так доверчиво пришла в мои объятия, я окончательно и бесповоротно понял, что люблю тебя всем сердцем.

От нахлынувших на нее чувств у Авроры слезы подступили к глазам.

— Ты ведь поверила мне в ту ночь, правда? — хрипло прошептал он.

— Да. О да!

— Я знаю, ты боишься, что тебя могут вновь обидеть… — В голосе его появилась гневная нотка. — Бирн за многое должен ответить. Если он еще хоть раз появится возле тебя, то я…

— Он не стоит этого, Дон. — Аврора закрыла ему рот рукой. — Он не стоит моей ненависти или твоего гнева. Только теперь я поняла это. Впервые за это время я могу смело взглянуть в лицо ему и своему прошлому, взглянуть и понять, что мне не в чем винить себя.

Он нежно поцеловал ее руку.

— Я знаю, что должен обращаться с тобой бережно, осторожно, но, поверь мне, Аврора, я никогда ни в мыслях, ни в поступках не сделаю ничего, что могло бы причинить тебе боль.

По ее щеке поползла слеза.

— Знаю, я это знаю, Дон. — И она пришла в его теплые, надежные объятия. — Извини меня, — прошептала она прерывающимся голосом. — Извини, пожалуйста, за то, что я сомневалась в тебе.

Он поцеловал ее в щеку, а затем его губы нашли ее рот.

Поцелуй был чувственно глубок, они прильнули друг к другу, никакие слова не могли бы выразить их взаимное влечение.

— Я люблю тебя, Дон, — прошептала она, когда наконец смогла вновь заглянуть в его глаза.

— Докажи это, — сказал он, загадочно глядя на Аврору.

Не поняв, что он хочет этим сказать, она нахмурилась.

— Как?

— Выйди за меня замуж. Давай проживем жизнь вместе.

Сердце Авроры замерло, она совершенно не могла найти слов в ответ.

— Я… ты это серьезно?

Он обнял ее за талию и прижал к себе.

— Никогда в жизни я не был более серьезен, — прошептал он ей на ухо. — Как насчет скромной церемонии в церкви Святой Троицы?

— Это было бы прекрасно, — тоже шепотом ответила она, но голос ее прозвучал не совсем уверенно. — Я сплю или ты действительно сделал мне предложение?

— Как ты подозрительна. — И он страстно поцеловал Аврору. — Ну как, похоже это на сон? — тихо спросил Дон.

— Нет. — Она вздохнула и еще крепче прильнула к нему. — Нет, это больше похоже на рай.

Он нежно улыбнулся и пальцем осторожно смахнул слезу с ее щеки.

— Значит, все преграды между нами рухнули? — спросил он низким, хриплым голосом. — Я хочу, чтобы ты всегда была рядом со мной. Ты нужна мне, Аврора. Нужна больше, чем можешь себе это представить.

— С этого момента между нами только любовь. Обещаю тебе.