/ Language: Русский / Genre:romance_fantasy, / Series: Деревянный меч

Рукоять Меча

Элеонора Раткевич

Кем станет юноша, который пытается жизнью своей соединить несоединимое – кодекс меча и кодекс магии? Чем станет победа над Злом, если победа эта только породит новое Зло? Когда окажется победой – унижение, а сказаниями о героях – полупьяные байки? Ты хочешь изменить реальность? Дерзай. Но помни – ты меняешь еще и Судьбу. Борьба меж Светом и Тьмой длится вечно, и тяжким будет жребий воина, вступившего в эту борьбу. Такова история Деревянного Меча – одна из лучших саг за всю историю отечественного жанра фэнтези!

ru ru Лентяй lazyman2003@list.ru Any2FB2, FB Tools, hands.so :) 2004-03-08 http://www.bomanuar.ru/ Brayhead BB91162A-1A54-4F1E-BF3E-C47B7A3563B2 1.0 Рткевич Э.Г. Деревянный Меч. Рукоять Меч. Меч без рукояти: Фнтст. ромны ООО «Издтельство ACT» Москв 2002 5-17-013040-6 Пвел Ввилин

Элеонор РАТКЕВИЧ

РУКОЯТЬ МЕЧА

Чсть первя

ГОБЭЙ

Пролог

– Оствь немедленно свои дурцкие фитюльки!

– Слушюсь, вше величество. – Юкенн рзжл пльцы, и гдльные бирки зструились из его руки н стол.

– Перестнь кривляться, – недовольно произнес Юкйгин. – Можно подумть, что я, гнусный тирн, вынуждю тебя во слву великих предков оторвть себе нос. А от тебя всего-то и просят не отвлекться.

– Великя жертв, – скорбно вздохнул Юкенн и, с трудом сдерживя смех, возвел очи к небесм. З отсутствием в королевских покоях небес взгляд Юкенны уперся в потолок. Н потолке не происходило ровным счетом ничего интересного. Юкенн посозерцл потолок, снов тяжко вздохнул и с видом оскорбленной невинности мрчно уствился н противоположный конец стол. Прямо перед собой Юкенн стрлся не смотреть, ибо перед ним возлежли его верительные грмоты. Кллигрфически выписнные знки едв успели просохнуть, от них еще явственно, хотя и слбо, пхло свежей тушью.

– Ну когд ты з ум возьмешься? – укоризненно воскликнул его величество князь-король Юкйгин.

– Послезвтр утром, – незмедлительно ответил Юкенн.

– Послезвтр утром ты должен уезжть, – нпомнил Юкйгин.

– Вот именно. – Юкенн лениво перебирл пльцми гдльные бирки. – Послезвтр с первыми лучми рссвет я н десять лет отбывю из столицы. Нд этим грех смеяться.

– Ты считешь, что я отпрвляю тебя в ссылку? – вкрдчиво осведомился Юкйгин, нчиня потихоньку свирепеть: хотя он и привык к выходкм своего племянник, но сегодня вечером Юкенн утртил чувство меры.

– Нет, – ответил Юкенн. – Я считю, что только теперь я перестну скучть.

– По-твоему, должность посл учредили для рзвлечений?

– Нет, – усмехнулся Юкенн. – Инче бы я удвился с горя. Мне скучно рзвлекться. Я двдцть пять лет только тем и знят, что рзвлечениями.

– У тебя стрнные понятия о рзвлечениях, – проворчл Юкйгин. – Ндо думть, когд ты три год нзд рскрыл тот жуткий зговор, ты рзвлеклся?

– Нет, – вновь усмехнулся Юкенн. – Тогд я рдовлся жизни целых пять дней. А потом зговор был рскрыт, и я опять стл… э-э… рзвлекться.

– Нчиню понимть, – здумчиво произнес князь-король. – Знчит, когд тебя и пятерых твоих оболтусов-приятелей прошлой весной во время охоты пводок отрезл и ты голодл и искл способ спстись, пок вы н своем островке не померли, ты тоже рдовлся жизни?

– И еще кк рдовлся. – Юкенн припомнил все обстоятельств той злополучной охоты, и н его устх зсиял блження улыбк. – А потом опять рзвлеклся.

– Если тк, – сухо зметил князь-король, – ближйшие десять лет скучть тебе не придется. А поводов для рдости у тебя будет более чем достточно. Быть послом в Згорье – не смый приятный способ свести счеты с жизнью. Тм постоянно что-нибудь случется. До сих пор я меньше всего н свете хотел отпрвлять в эту миссию именно тебя.

– Но все-тки отпрвляешь, хоть и против воли? – полюбопытствовл Юкенн. – Если не секрет, чему я обязн тким счстьем?

– В Згорье полгют, – с отврщением произнес Юкйгин и чуть скривился, – что, прислв к ним долгосрочным послом всего лишь вельможу, мы не проявили к ним должного увжения.

– Воистину тк, – подтвердил Юкенн. – Нсколько я помню, мой предшественник в пьяном виде вечно читет своим сотрпезникм поэму собственного сочинения, в трезвом боится мышей и не любит ездить верхом. А еще у него лысин потеет.

Юкйгин бросил н Юкенну взгляд, весьм длекий от одобрительного.

– Н сей рз от меня потребовли прислть особу королевской крови, – ядовито произнес князь-король. – Рди все того же увжения. Они же не знют, что единствення особ королевской крови, которую я могу сейчс нзнчить послом, – это ты.

– Скоро узнют, – утешительно пообещл Юкенн.

– Вообще-то я подумывл ответить, что единственный подходящий по возрсту член королевской семьи – оболтус и рзгильдяй, кких поискть. Но потом передумл. Ты, конечно, оболтус, но н тебя просто невозможно обидеться всерьез.

– А для посл это – немлое достоинство, – кивнул Юкенн.

– Я нчиню думть, что это не единственное твое достоинство, – устло ответил Юкйгин. – Пожлуй, если ты предпочитешь не рзвлекться, рдовться жизни, д еще и по столь необычным поводм… пожлуй, я сделл лучший выбор, чем мне кзлось. Кстти о рзвлечениях… сейчс ты рзвлеклся или рдовлся жизни?

– Думю, скорее рдовлся, – после минутного молчния ответил Юкенн.

– Тогд сделй милость – когд прибудешь к месту нзнчения, пострйся рдовться менее противным обрзом. Инче кк бы мне потом не пришлось рдовться жизни.

– Обещю, – совершенно серьезно произнес Юкенн.

– А если ты посмеешь нрушить обещние, – ехидно продолжил князь-король, – или сплоховть кк-нибудь инче, я тебя не в темницу посжу и не в ссылку отпрвлю. Я тебя отпрвлю н пиры с тнцовщицми, понял? Ты у меня всю оствшуюся жизнь будешь принудительно рзвлекться и бездельничть.

– Может, лучше в темницу? – уныло осведомился Юкенн.

– Ишь чего зхотел, – отприровл князь-король. – Зню я тебя. Никкой темницы ты не боишься. Ткя угроз тебе нипочем. А вот теперь ты будешь относиться к делу кк ндлежит.

Князь-король был прв: темницы Юкенн действительно не боялся. От темницы у него остлись смые приятные воспоминния. С тех пор, кк он девяти лет от роду удрл от своего учителя кллигрфии и полторы недели кряду успешно прятлся от него в этой смой темнице, устршить его подобной угрозой было невозможно. А вот возможность продолжительного безделья пугл Юкенну невырзимо. Его деятельный ум жждл рботы. Артистическя нтур его искл выход во всевозможных проделкх и розыгрышх. Природня общительность и легкий внтюризм делли его непременным учстником любого мло-мльски зметного события. Его руки тк и тянулись к любому еще не изведнному орудию, будь то меч, кисть для письм или гдльные бирки – собственно, он и выучился длеко не великосветскому искусству гдния только для того, чтобы знять руки. Словом, должность посл был словно нрочно для него создн. И подумть только – если бы не ккой-то ндутый спесивец из Згорья, Юкенн мог бы и не получить этого нзнчения. Юкенн еще не знл, кто именно выдвинул столь бсурдное и ндменное требовние, но уже испытывл к этому человеку симптию. Он мысленно поклялся себе, что никогд не позволит себе в присутствии этого человек ни млейшей вольности, ни единой выходки. И дело тут не только в том, что посол должен вести себя солидно, – в этом Юкенн кк рз весьм и весьм сомневлся. Просто он и помыслить не мог обидеть ненроком того нпыщенного кретин, которому он обязн своим счстьем. Неблгодрность в число недосттков Юкенны не входил.

Глв 1

КРЫСИЛЬНЯ

Покойник проснулся первым. Он долго, но негромко кшлял, потом почти рвнодушно выруглся и сел. Его ругнь и пробудил остльных побегйцев. Рзбуженный рньше обычного Бнтик зябко поводил спросонья могучими плечми. В глзх возмущенного Кстет еще плвл просоночня муть. Гвоздь глядел н Кильку и Мореход в упор; глз его с сильным прищуром были совершенно ясными и осмысленными, словно проснулся Гвоздь не мгновение нзд, по меньшей мере чс и уже успел умыться и сытно позвтркть.

– Вы все еще тут? – тихо осведомился он. Кильк и Мореход съежились.

– Мы уже вернулись, – слбо пискнул Мореход, потряхивя большой связкой рыбы. Покойник вновь зкшлялся.

– Почему в ткую рнь? – поинтересовлся Гвоздь. Вопрос был здн скорее для приличия, нежели по существу: судя по нхмуренному лицу Гвоздя, он если и не знл ответ, то по меньшей мере догдывлся, и догдк не рдовл глвря побегйцев.

– А клев сегодня ткой… – Кильк неопределенно пошевелил в воздухе пльцми, изобржя тем смым небывлое великолепие предрссветного клев. – Рыб тк и идет, тк и идет…

– Скверно, – скривился Гвоздь. – Лдно, после поглядим…

Он встл и с хрустом потянулся.

Кэссин подумл, что утро нчлось отчего-то не только рно, но и плохо. В хорошем нстроении Гвоздь говорил н тком густом портовом жргоне, что Кэссин, новичок среди побегйцев, не всегд его и понимл. Чистя грмотня речь слетл с уст Гвоздя лишь в те минуты, когд с Гвоздем лучше не связывться. Рзозлить Гвоздя обычно не тк-то просто, и уж тем более не могло вывести его из себя рннее пробуждение. Спл Гвоздь чутко, просыплся легко… нет, определенно случилсь ккя-то неприятность. Вот только ккя?

Покуд Кэссин рзмышлял, Гвоздь, Кстет, Покойник и Бнтик уже умылись. Теперь к бочке с водой имели прво подойти остльные побегйцы – пониже рнгом и помоложе годми. Кэссин не без удовольствия нблюдл з утренним умывнием Грязнули. Этот тощий прень словно здлся сегодня целью опрвдть свое прозвище. Он дже не сделл вид, что нбирет полную пригоршню воды, омочил пльцы и принялся рзмзывть грязь по лицу. Гвоздь неслышным шгом подошел к нему, схвтил з волосы и с рзмху окунул головой в воду.

– Звшивеешь – выгоню, – негромко пообещл он. – Понял, рож немытя?

И снов мкнул Грязнулю.

Зверещть в голос Грязнуля не осмелился, но все же взвизгнул тихонечко: вод все-тки холодня. Визг его потонул в бочке и всплыл нверх гирляндой пузырей. Только после этого крющя длнь Гвоздя отпустил провинившегося.

– Жрть охот, – вздохнул Бнтик. – А жреным и не пхнет.

– А кто сегодня должен рыбу жрить? – тоном провоктор осведомился Кильк. Он был счстлив, что сегодня эт многотрудня миссия выпл не ему: ловить рыбу он умел и любил, вот чистить ее, потрошить и жрить… нет уж, дудки!

– По-моему, Брж, – предположил Покойник.

– Точно, Брж, – кивнул Гвоздь, хмурясь все сильнее.

Плохо дело, опять подумл Кэссин. Утро не только нчлось, но и продолжлось из рук вон скверно.

Рзмышления его оборвл мощный рык Кстет:

– Рзбудите Бржу!!!

И действительно, Брж – единственный среди всех побегйцев – все еще спл. В него немедленно полетели ковшик для воды, сндлия Кэссин, небольшое полено и прочие предметы первой необходимости. Но Брж продолжл спть, стрдльчески морщсь и вытянув губы трубочкой.

– Дрыхнет, прзит!

– Утопить Бржу!

– Во силен хрпеть-то!

Гвоздь и Бнтик протолклись к спящему Брже. Губы Гвоздя стянулись в тонкую линию.

– Д ну его, – презрительно протянул Покойник. – Без него упрвимся. Он нм спросонья ткого нжрит, что дже крысы жрть не стнут.

Гвоздь слегк зколеблся: есть то, что приготовит рзбуженный Брж, ему не хотелось, но и пдения дисциплины он допускть не собирлся.

– Я приготовлю, Гвоздь, – не без опски вмешлся Кэссин.

– Твой черед третьего дня был, – нпомнил ему Гвоздь.

– Ну и что, – не сдвлся Кэссин. – От меня не убудет. А Брж вместо меня бочку нтскет.

Бнтик зржл.

– Лдно. – Гвоздь чуть приметно кивнул, двя свое милостивое соизволение н ткую змену.

Кэссин выхвтил у Мореход рыбу и опрометью выскочил з дверь. Не то чтобы он горел желнием возиться с готовкой не в свой черед. Просто Бржу ожидет куд более суровое возмездие, чем Грязнулю. Этого удивительно нечистоплотного пцн мкли в воду головой, то и зпихивли туд по крйней мере двжды в месяц. Принудительное купние Грязнули успело превртиться для побегйцев во что-то вроде привычного утреннего рзвлечения. Пожлуй, они бы зтосковли, ндумй Грязнуля мыться по утрм, кк все остльные. А вот проступок Бржи куд серьезнее. Говорят, при прежнем вожке дело обстояло инче, но Гвоздь поддерживл среди побегйцев железную дисциплину. Кждое утро двое пцнов всккивли еще зтемно и отпрвлялись н рыбную ловлю к песчной косе – лучше всего перед рссветом рыб клевл именно тм. Вернувшись с уловом, рыбки будили остльных. Пок нселение Крысильни продирло глз, руглось, одевлось, умывлось и нслждлось созерцнием мытья Грязнули, кто-то один готовил рыбу. Нсытившись, побегйцы отпрвлялись в порт. Тм среди мешков и ящиков передвиглись высшие существ, кумиры, полубоги и покровители побегйцев – грузчики, ткие огромные и великолепные, могущественные и мудро снисходительные. Побегйцы смотрели, рзинув рот, кк их герои ворочют пудовые мешки с зерном или пряностями, кк они подымют громдные ящики с зморскими фруктми или несут длинные тяжелые ковры. Боги побегйцев были воистину могучими – под их шгми гнулись сходни. Время от времени один из этих гороподобных создний словно бы спотыклся, ящик летел нземь, рзбивлся, и тогд – не ззевйся, побегец! – во все стороны ктились яблоки, тяжело шлеплось в пыль копченое мясо, с сухим шелестом высыплись сухри… Побегйцы мигом рсхвтывли эти бесценные сокровищ и тут же двли деру, грузчик уже втолковывл степенно бедолге-купцу: «Тк ведь ящик ну совсем гнилой. И кто вм, почтеннейший, ткую звль спихнул? Совсем ведь брхло негодящее…» Подобня божествення милость взывл к блгодрности побегйцев, и побегйцы стрлись: они бегли в лвку з едой для своих покровителей, тскли им воду для умывния, ходили по всевозможным мелким поручениям, особо доверенные побегйцы из тех, кто посильнее и пострше, дже помогли грузчикм. Зчстую они и сми стновились впоследствии грузчикми. Грузчик для этих бездомных подростков олицетворял высшую мудрость и милосердие, он был подтелем хлеб нсущного. А потому стоило грузчику обернуться, и он видел рядом шустрого побегйц, нетерпеливо приплясывющего, готового бежть куд угодно и исполнять любое поручение. Ни у одной из уличных шек не было ткой привольной и сытой жизни, кк у побегйцев, и те вовсе не собирлись ее лишться. А ведь именно этим и могл окончиться выходк Бржи. Либо побегйцм придется идти в порт голодными – из голодного ккой же рботник? Либо нужно рзбудить Бржу и дождться звтрк, уж потом идти в порт. А в порту тебя никто ждть не стнет: пришел – место твое, глядишь, уже и знято. Мло ли в городе совершенно тких же уличных мльчишек! И ведь не выствишь их потом из порт: рзборок среди своих подопечных – будь то с применением оружия или без него – грузчики не жловли. Попробуй только зтеять сколько-нибудь серьезную дрку, и порт мигом окжется зпретной территорией. Тогд придется рспроститься с сытой жизнью, с теплой Крысильней, с дрмовыми опилкми и щепкми для рстопки, которые побегйцы мешкми тскли с верфи, и уподобиться многострдльным шйкм, имеющим несчстье прозябть где-нибудь в торговых квртлх. Уже несколько рз именно тким обрзом соств побегйцев менялся – чстично, то и полностью. Но Гвоздь поклялся, что, пок он остется глврем побегйцев, ничего подобного не произойдет, и до сих пор слово свое держл. Ох и нбьют же морду Брже – подумть стршно! Вообще-то отлупить Бржу не тк-то просто: для своих пятндцти лет Брж был невероятно высок, широк в плечх и силен. Его могучие телес вызывли бешеную звисть у хилого Кильки, который вечно ворчл, что уж он-то н месте Бржи знл бы, кк рспорядиться ткой силой. Но н сей рз Брж ухитрился восстновить против себя тех немногих, кто действительно мог нвешть ему плюх, – Гвоздя, Бнтик и Кстет. Кстет, мечтвший о крьере воин, был хотя пониже ростом, но дрлся, кк и подобет будущему воину. В последнее время он нчл неожиднно быстро рсти и был вечно голоден. См мысль о возможности остться без еды приводил его в умоисступление. Дже Бнтик не тк мучительно нуждлся в еде, хотя и его нлитое тяжелой силой тело было нелегко прокормить. Сын пригрничного кузнец, погибшего во время последней войны, Бнтик привык много есть и очень много рботть, и кулк его удрял с силой и скоростью кузнечного молот. Этого громдного, сумрчно-зстенчивого подростк недром нзвли Бнтиком: свое прво н пребывние среди побегйцев он докзл, звязв бнтиком железный дрын, попвший ему под руку. Бнтик мечтл сделться грузчиком, и мечт его должн был не сегодня-звтр осуществиться: он не только рботл, но и выглядел, кк взрослый. Ему предстояло вот-вот покинуть Крысильню и присоединиться к сонму громдных полуголых полубогов с мешкми н широких плечх. И чтобы все рухнуло в одночсье из-з ккого-то Бржи… ну уж нет! Что ксется Гвоздя, то он не был сильнее Бржи, но кк будущий вор знл ткие ухвтки и приемы, против которых тяжеловесный медлительный Брж не выстоял бы и минуты, дже вздумй он сопротивляться. Словом, любой из троих одержл бы победу нд Бржой и в одиночку, уж тем более втроем они спрвятся с ним шутя. Бнтик почти никогд не дрлся, но Бнтик почти никогд и никто не видел сердитым. Кэссин думл, что не существует н свете причины, способной рзгневть Бнтик, Гвоздя и Кстет одновременно. Он ошибся. Впервые Бнтик присоединился к жждущим возмездия Гвоздю и Кстету. Кр Бржу ждет суровя и неминуемя. Кэссин предпочел не видеть подробностей рспрвы: уж лучше рыбой зняться.

Кстти о рыбе – пор бы прекртить рзмышления о горестной судьбе Бржи и зняться рыбой. Промедли Кэссин еще немного, и вин з всеобщее опоздние пдет уже не н Бржу, н него смого. Тогд в пору будет рзмышлять уже о том, где звтр ночевть и что сегодня есть: если Бржу только поколотят, то Кэссин почти нверняк еще и прогонят.

С полминуты Кэссин сосредоточенно рзглядывл улов. Рыбины были крупные, и н связке их болтлось слишком много. Пок он успеет нчистить и выпотрошить, потом еще и изжрить всю эту груду рыбы… нет, лучше не тртить время н ткие глупости. Зчем жрить рыбу, когд ее можно целиком зпечь н углях. Првд, Гвоздь и Покойник предпочитют жреную рыбу печеной, но вряд ли они будут сегодня особо придирться.

Гвоздь не только не стл придирться, но дже удостоил Кэссин похвлы з сообрзительность. Когд Кэссин внес в Крысильню печеную рыбу, хмурое выржение н лице Гвоздя несколько смягчилось.

– Смекешь, Помело, – одобрил Гвоздь, отлмывя большой кусок еще дымящейся рыбины и дуя себе н пльцы. – Бывют же и у тебя дельные мысли. Может, еще и поспеем вовремя.

Побегйцы нлетели н рыбу, совершенно не зботясь о том, что млдшие хвтют еду вперед стрших, и те не возржли: ккое тм увжение, сейчс глвное – успеть! Последним робко приблизился к еде Брж. К удивлению Кэссин, физиономию Бржи укршл один-единственный синяк – судя по рзмерм, появлением своим синяк был обязн кулку Бнтик. Тем не менее вид у Бржи был несчстный до невозможности.

Когд все, обжигясь и шипя от боли, кое-кк нсытились, Гвоздь вывел всю честную компнию в порт. Быстрым шгом шли побегйцы вдоль морского берег.

Погод стоял змечтельня. Утреннее солнце грело вовсю, легкий ветерок приятно щекотл теплой пылью босые ноги, небо было безоблчным. Но ни синее небо, ни яркое солнце никк не повлияли н мрчное нстроение Гвоздя. Всю дорогу он зло нсвистывл что-то сквозь стиснутые зубы. Нконец Гвоздь не выдержл.

– Воробей, – рспорядился он, – живо дуй в порт. Посмотри, что тм и кк.

Смый быстроногий среди побегйцев, юркий згорелый прнишк по кличке Воробей, опрометью помчлся в порт. Кэссин недоумевл, зчем Гвоздь послл Воробья н рзведку. Д что ткого необычного может случиться в порту? Вряд ли ккие-нибудь ушлые соперники уже зняли место побегйцев: блгодря осенившему Кэссин нитию побегйцы если и опздывли, то смую млость. Непонятное что-то сегодня с Гвоздем творится…

Воробей вернулся тк быстро, Гвоздь при виде его тк нхмурился, что Кэссин не успел довести свои сообржения до конц.

– Новые корбли пришли? – нетерпеливо спросил Гвоздь, не двя Воробью толком отдышться.

Воробей змотл головой, еще не в силх говорить после быстрого бег.

– В море тоже никто не вышел, – сообщил он, с трудом переводя дух. – Тк и стоят.

– Н якорях стоят или швртуются? – переспросил Гвоздь.

– Швртуются, – кое-кк выговорил Воробей.

– Тк я и знл, – с отврщением произнес Гвоздь. – Сегодня у нс рботы будет смую млость. По крйней мере с утр. Вот рзве что поближе к вечеру…

– Но почему? – изумился Кэссин вслух: искусству держть язык з зубми он пок еще толком не нучился.

До личного объяснения Гвоздь не снизошел.

– Мореход, – сплюнул Гвоздь, – объясни придурку.

Мленький Мореход выпятил тощую грудь и шгнул вперед.

– Шторм потому что, вот почему, – произнес гордый окзнным доверием Мореход.

– Ккой шторм? – еще больше удивился Кэссин. – Тк, ветерок еле-еле…

Мореход длинно и вжно сплюнул, подржя не столько Гвоздю, сколько тому мтросу, который когд-то подрил ему смый нстоящий морской тлисмн: бляшк бронзовя, н одной стороне мостик горбтенький, н другой – лодочк под прусом. Моряк говорил, что н его родине почти все мтросы носят ткие вот тлисмны, чтобы и н море не потонуть, и дом с мост в реку не свлиться. С того дня Мореход и стл Мореходом: этот тщедушный млыш всерьез вознмерился стть со временем моряком, потом и кпитном. Никто из побегйцев не знл о море столько, сколько Мореход, кроме рзве что Гвоздя, д и то вряд ли. Он всегд был рд случю поговорить о море, о приглубых берегх и всяких тм подводных течениях и мог зговорить без млого нсмерть всякого, у кого достнет легкомыслия прислушться к нему. Обычно Гвоздь не двл ему долго излгть свои сообржения, но теперь он см велел… чс Мореход пробил, и он собирлся нслдиться своей ролью знток морей сполн.

– См ты еле-еле, – скзл Мореход, обдвя невырзимым презрением безндежно сухопутного Кэссин. – Это здесь ветерок, вон тм… д нет же, куд ты смотришь? Ну, Помело и есть Помело. Вон туд смотри – видишь?

Кэссин не срзу понял, н что укзывет Мореход: пончлу он принял облко з продолжение горной гряды. Но кмни не могут двигться, облко двиглось, и притом невероятно быстро. Облко было длинное, темное и ткое тяжелое, что кзлось, будто оно не по воздуху движется, плывет, перектывясь с волны н волну, прямо по воде.

– Опять же вод ккя темня, – подробно рзъяснял Мореход. – И прилив высокий. Быстрый и очень высокий. Ветром в бухту воду нгоняет. Поэтому корбли и стновятся н крепкие швртовы; тут одним якорем не обойдешься. И зыбь вовсю…

Кэссин покорно вздохнул: см он под стрхом смертной кзни не рзобрлся бы, что ткое рябь, что – зыбь. Но Мореходу видней. Рз он скзл, что зыбь, знчит, тк и есть.

Гвоздь шгл рядом, с непонятным удовольствием вслушивясь в речь Мореход.

– Скорее всего шторм стороной пройдет, – продолжл рссуждть Мореход, – хотя нверняк скзть трудно. Если мимо пройдет, тогд у нс вечером рботы будет нвлом. Сейчс корблей нет, потому кк их шторм здерживет. Пок они из него выберутся… ну если к вечеру и здесь зштормит, тогд, ясное дело, никто ничего рзгружть не будет.

– Я тк и понял, что штормит сегодня, – зметил Гвоздь, и Мореход одрил его увжительным взглядом: ничего не скжешь, понимющий человек этот Гвоздь.

– Еще в Крысильне? – не поверил Кэссин.

– Слг ты, – пренебрежительно протянул Мореход. – Когд это мы столько рыбы приносили, д еще тк быстро? Перед штормом рыб к песчной косе сбивется. А штормяг здоровенный, столько ее сегодня тм было – в уме помрчиться можно. Хоть голыми рукми из воды выбирй.

Только теперь Кэссин понял, отчего богтый улов привел Гвоздя в столь скверное рсположение дух.

– Тк, выходит, ты и првд знл! – воскликнул Кэссин.

– Ясное дело, – ответил Гвоздь, не оборчивясь. – Если бы я ндеялся, что у нс сегодня рбот будет, я бы Бржу з ткие дел вовсе бы прибил н месте. Считй, повезло дрмоеду. А тк никто по нм особо не стрдет. Вот только покжемся в порту, сгоняем рзок-другой куд пошлют, тм видно будет.

Гвоздь окзлся прв. Сгонять рзок-другой действительно пришлось, но после того, кк последний грузчик с хрустом вгрызся в принесенное рсторопным побегйцем яблоко, стло ясно, что другой рботы н сегодня нет и не предвидится. Н всякий случй побегйцы не стли рсходиться, пристроились в проходе между склдми с тем рсчетом, чтобы не терять из виду ни моря, ни причл, ни грузчиков. Место для вынужденного отдых Гвоздь выбрл не без умысл: не только побегйцы могли видеть все кк н лдони, но и их смих нельзя было не зметить. Любой грузчик, решивший скрсить ожидние корбля зкуской, то и выпивкой, мог не сходя с мест мхнуть рукой любому пцну из тех, что с тким уютом рзместились н куче стрых ящиков.

– Двй, Помело, – рспорядился Гвоздь, устремив взор куд-то з линию горизонт. – Зснул, что ли?

Побегйцы, уже было совсем рсположившиеся н отдых, здвиглись нестройно и рдостно. Обычно Помело метет языком только по вечерм, перед сном, и то недолго. Не успеешь зслушться толком, неумолимый Гвоздь уже обрывет рсскзчик, и Крысильня неохотно отрывется от зхвтывющей дух истории. Нет худ без добр – хотя ндвигющийся шторм и лишил побегйцев прирботк, зто уж они смогут нслдиться всевозможными бйкми в полную слсть: времени до вечер вон еще сколько!

– Рсскзывют, – неспешно нчл Кэссин, обведя слуштелей долгим взглядом, – что один великий воин…

Через три чс Кэссин изнемогл. Ему ни рзу еще не приходилось рсскзывть подолгу, без умолку, без млейшего отдых. У него всегд было в зпсе время от одного вечер до другого – припомнить читнную или слышнную когд-то историю, то и придумть свою, склеив ее нскоро из обрывков других, не менее зхвтывющих повествовний. Н сей рз особо рздумывть было некогд: Кэссин был вынужден говорить, говорить, говорить… Кэссину нчло кзться, что во рту у него не язык, по меньшей мере весло: внутри не помещется и двигться должным обрзом не хочет. Не только устлость был тому причиной. Шторм приблизился, и его приближение было ощутимо дже для неопытного Кэссин. Ветер не усилился – ноборот, дже вроде утих, – но в воздухе куд сильнее обычного пхло солью, и этот соленый воздух двил, плотно облегл кожу. Дышть предштормовым воздухом было трудно. Тем более тяжело приходилось рсскзчику. Но великие воины тем не менее испрвно побеждли стршных чудовищ, великие мги творили и вовсе умопомрчительные чудес, хотя у их создтеля и пересохло в глотке.

– Здорово, – сосредоточенно одобрил Гвоздь, не глядя н Кэссин. Во время рсскзов он то и дело взмхивл босой ногой, безошибочно вылвливя пльцми песчных прыгунчиков: нсекомых нподобие кузнечик, только рз в дв поменьше и куд более прытких. Кэссин не мог определить, к чему относится одобрение Гвоздя – к его рсскзу или к удчной поимке очередного прыгунчик.

– Действительно хорошо, – произнес незнкомый голос. – Я прямо-тки зслушлся.

Из-з кучи ящиков покзлся неброско одетый человек смого неопределенного возрст – эдк от двдцти пяти до пятидесяти лет: лицо без глубоких морщин, волосы с проседью.

– Я хоть и по своим делм шел, мимо пройти не смог, – доброжелтельно улыбнулся незнкомец.

К удивлению Кэссин, Гвоздь улыбнулся в ответ. Только тогд Кэссин и см осмелился ответить улыбкой нежднному слуштелю. Не инче, Гвоздю тк понрвился последний рсскз, что он пришел в невероятно хорошее рсположение дух. Д, тк оно и есть. Инче с чего бы это Гвоздь тк рзулыблся. Ему бы в пору помрчнеть: ведь незнкомец подошел тк, что его ни Покойник, ни Кстет, ни см Гвоздь не услышли. Тут бы глврю побегйцев рвть и метть, он ухмыляется до ушей. Д, стрнные дел сегодня творятся.

– Держи, прень, – произнес незнкомец, и в руку облдевшего Кэссин скользнул крупня серебряня монет. – Н бзре з ткую рботу больше плтят… ну тк не взыщи, н бзре слуштелей много.

Кэссин хотя бы поклониться сообрзил – и то хорошо. Он не успел нйти приличествующих для изъявления блгодрности слов: незнкомец уже удлялся быстрым широким шгом. Небось зслушлся, д и опоздл по этим своим делм и клянет сейчс последними словми и себя, и пустомелю-пцн, который здержл его своими побсенкми. А з рсскзы зплтил. Ничего не скжешь, понимет, что ткое вежливое обхождение.

– Д чтоб я сдох! – восхищенно прошептл Кильк.

Кэссин опомнился и протянул Гвоздю сверкющую монету. У него и мысли не возникло оствить монету себе. Конечно, отбирть его зконный зрботок Гвоздь ни з что не стнет, но… нет, нет, лучше и не пытться.

– Мд Помело, – протянул Гвоздь. – Добытчик. Может, из тебя еще толк и будет.

Он встл и окинул взглядом море и порт.

– Кк думешь, Мореход, шторм сюд, пожлуй, через чс-другой доберется? – произнес он не столько вопросительно, сколько утвердительно.

Мореход подумл недолго, тоже посмотрел н море и кивнул.

– Может, дже и рньше, – зявил он.

– Знчит, сегодня рботы не будет, – подытожил Гвоздь. – Тогд тк. Бнтик, бери деньгу и дуй в лвку. Покупй н все, – и он вручил Бнтику монету, – и для всех. Помелу двойня доля: его добыч. Пусть тм в лвке посчитют, возьмешь его вторую чсть медякми, н остльное покупй. Кстет со мной идет н верфь, з опилкми. Брж нполняет бочку. Всем остльным – живо в Крысильню, пок никого в море не посмывло.

Кэссин не вполне понял, кк именно Гвоздь рспорядился нежднными деньгми. С него уже и того хвтло, что не ему предстоит бегть с ведрми, тщетно ндеясь успеть нполнить бочку прежде, чем его нстигнет ливень. Кстти, зчем вообще бегть с ведрми нкнуне шторм? Достточно выктить бочку из Крысильни, тм уже ливень см о ней позботится. Кэссин бы тк и сделл… вот Брже, похоже, придется побегть с полными ведрми под проливным дождем. И похоже, что Гвоздь еще с утр принял решение. Недром н физиономии Бржи крсовлся один-единственный синяк, и рзукрсил Бржу вовсе не Гвоздь. Д, тк оно и есть. Вздумй Брж зтеять дрку, и быть бы ему битым. Но проступок Бржи был иного род. Брж поленился – и теперь ему придется порботть всерьез.

Мореход не ошибся: едв побегйцы успели добежть до Крысильни, кк небо нчло зволкивться быстрыми тяжелыми темными облкми. Небо вспорол трескучя сухя молния, осветив Бнтик с целым мешком всевозможных вкусностей н могучих плечх. Потом хнул гром, и мгновение спустя Крысильню нкрыл шторм.

Когд побегйцы скинули влжные куртки и выжли волосы, дверь отворилсь, и в Крысильню был вброшен мешок. Спустя недолгое время дверь отворилсь снов. Голые, в одних нбедренных повязкх, со свернутой в жгуты одеждой, вошли Гвоздь и Кстет. Теперь все были в сборе.

К удивлению Кэссин, когд Кстет рзложил мокрые одежды н просушку, они окзлись чистыми, д и см Кстет не увозился в дорожной грязи по смые уши, кк можно было ожидть. Вот почему прни снчл вбросили в Крысильню мешок с опилкми и только потом вошли сми. Ливень смыл с них грязь и выстирл их одежду. Ай д Гвоздь! Эту его уловку Кэссину стоит зпомнить.

– Вот сдч, – сообщил Бнтик, пересыпя в руку Гвоздя горсть медной мелочи. – По-моему, верно сосчитно.

Гвоздь немного помедлил, пошевелил губми, зтем кивнул.

– До последнего грош, – подтвердил он. – Держи, Помело. Это твоя доля.

Медяки окзлись тяжелыми и неожиднно теплыми: очевидно, они согрелись в большом кулке Бнтик. У Кэссин двно не было собственных, только ему приндлежщих денег… Двно? Д почитй, что и никогд. Кэссин облдело трщился н ровную кучку медяков, остывющих н его лдони, безотчетно пересчитывя их в уме еще и еще рз. После четвертого или пятого подсчет он нконец сообрзил, что ознчли згдочные рспоряжения Гвоздя. К общему числу побегйцев Бнтик попросту прибвил еще одного человек и рзделил деньги между всеми поровну. Н все доли, кроме этой последней, он и нкупил рзносолов для предстоящей пирушки. Последнюю долю он взял деньгми. Именно они и приндлежли Кэссину кк его зконный зрботок.

– Покзывй, что принес, – рспорядился Гвоздь, нклонясь нд мешком со снедью.

– Покзывй… – пробурчл вечно голодный Кстет. – Ед кк ед. Чего ее покзывть? Ее есть ндо…

Содержимое мешк было извлечено н свет под рдостные восклицния всей втги побегйцев и рзделено по спрведливости. В общей пирушке не принимл учстия только Брж. Его долю никто не тронул, но приступить к ней Брже доведется не скоро. Покуд остльные нслждлись непривычными лкомствми, Брж подхвтывл ведр и выносил их под дождь. Когд ведр нполнялись, он вновь выходил, подхвтывл ведр, с шумом выливл их в бочку и опять выствлял их под дождь. Привычные к суровым мерм Гвоздя, побегйцы восприняли это кк должное. Ясно кк день, что Гвоздь еще не простил Бржу з утреннюю выходку и не дозволит Брже присоединиться к трпезе, пок бочк не нполнится. И все же Брж неосмотрительно попытлся покнючить, решив по лености ум, что сытый Гвоздь окжется снисходительней Гвоздя голодного.

– Ну, Гвоздик… – зныл было он, печльно гремя пустыми ведрми.

– Я те дм Гвоздик, – лсково пообещл Гвоздь, не оборчивясь. – Я тебя смого в пол вколочу. По смую шляпку. Рдуйся, что сегодня шторм, не то ты бы у меня неделю с ведрми бегл.

Брж издл душерздирюще стрстный вздох и поплелся к двери, укоризненно погромыхивя ведрми.

– Шторм – это хорошо, – здумчиво произнес Покойник, обссывя утиную косточку. – Не то пришлось бы нм сегодня Порченого кормить.

– Чтоб тебе н сходнях поскользнуться! – возмутился Гвоздь. – Ншел кого поминть.

В смом деле одно упоминние о Порченом могло испортить Гвоздю не только ппетит, но и нстроение. Порченого Гвоздь ненвидел люто – в знчительной мере еще и потому, что не мог от него избвиться.

Когд Гвоздь был смым млдшим среди побегйцев, Порченый еще не был Порченым. Его звли Крсвчик. Он и в смом деле был редкостно хорош собой, д притом и сметлив не по годм. Из Крсвчик мог бы получиться неплохой вор или ярмрочный ззывл. Однко примерно в возрсте Гвоздя Крсвчик пристрстился к «смолке» – тк нзывли в здешних крях нркотическую смолу змеиного дерев. «Смолки» Крсвчику требовлось все больше, денег н нее было все меньше: когд руки дрожт, много не нворуешь. И Крсвчик сменил профессию. Не пропдть же дром смзливой роже! Крсвчик пустил ее в оборот. Он сделлся сутенером-посредником. Нходил для публичных домов хорошеньких девушек, порядочных, потому неопытных и пдких н лесть, соблзнял их, зтем сбывл зкзчикм. Он больше не жил в Крысильне: у него в порту было свое, вполне зконное жилье. Но Порченый чстенько нведывлся к побегйцм – порзглгольствовть о стрых временх, зодно и поживиться н дрмовщинку. Избвиться от его посещений Гвоздь не мог: Порченый поствлял девиц не только сторожм, но и портовому нчльству. По двней трдиции оно смотрело сквозь пльцы н то, что зброшенный склд зморских крсителей превртился в приют для бнды бездомных мльчишек. Но если Порченого рзозлить, он может устроить побегйцм уйму смых изощренных неприятностей. А уж изгнть побегйцев из Крысильни – в дв счет. Приходилось терпеть и ндеяться, что когд-нибудь сгубит Порченого его пристрстие к «смолке». Другой бы н его месте двно см н смолу рстекся, Порченому хоть бы что. Вот ведь ккую мрзь боги одрили несокрушимым здоровьем! Некоторое утешение приносили сентенции Покойник о том, что видл он тких здоровых, во всех видх видл. Пончлу будто и ничего, и потом – ничего, и долго еще вроде кк бы и ничего, потом з считнные месяцы преврщется «здоровый» в ходячий мешок с костями. Только ндежд н это слдостное видение помогл побегйцм терпеливо сносить визиты Порченого. Првд, Кэссин был уверен, что Гвоздю одной ндежды мло и терпение его окончится в тот прекрсный день, когд он придумет, кк рзделться с Порченым, чтобы побегйцы остлись в стороне.

– Вкуснотищ! – невнятно промычл Кильк с полным ртом.

– Угу, – поддержл его Воробей. – Вот бы кждый день тк!

– Ну, кждый не кждый, – протянул Гвоздь, – дело, если вдумться, возможное. Ты ведь, Помело, совсем без ум живешь. Я и рньше думл, что из тебя бзрный рсскзчик может выйти, теперь точно уверился. Вышел бы с утр порньше н рыночную площдь со своими бйкми – и ничего больше не ндо. Жил бы себе, кк сундук в меняльной лвке: никуд бегть не ндо, денег прибвляется.

Кэссин помотл головой. Он еще не был готов к серьезной рботе, к долгим публичным предствлениям. Слегк сднящее после непрерывных рсскзов горло окончтельно утвердило его в этой мысли: рно ему думть о крьере бзрного рсскзчик, не готов еще. Хотя, с другой стороны, если з небольшую хрипотцу, которя к утру минет, плтят полновесным серебром… может, не тк уж и не прв Гвоздь? Нд этим определенно стоит подумть… но не сегодня, не сейчс, когд ему тк хорошо, тк уютно… когд его рзморило после сытного ужин… когд он умудрился снискть одобрение Гвоздя, д притом не единожды… когд тк мирно и приятно окончился для него день, суливший одни неприятности… когд еще не хочется спть по-нстоящему, но сил сообржть уже нет…

У его ног, лсково мурлыч, пристроился Треножник – н удивление тощий котенок с перебитой лпой, любимец и бловень побегйцев. Кормили его в Крысильне до отвл, но он кким-то непостижимым обрзом все рвно оствлся костлявым, кк рыбий скелет. Обычно Кэссин при виде Треножник здумывлся, кк ему это удется, но сегодня он не был способен дже н ткую незтейливую мысль. Он молч почесывл округлившееся пузико Треножник.

Гвоздь принялся з свой ежевечерний ритул, з последние дв год ствший для обиттелей Крысильни тким же привычным и естественным явлением, кк восход или зкт. Когд Крысильня готовилсь отойти ко сну, Гвоздь вынимл древний, некогд обшрпнный сундучок, нйденный им н свлке. После того кк нд сундучком потрудились руки Бнтик, Кстет и смого Гвоздя, признть в нем прежнюю рухлядь было невозможно. Теперь он выглядел хотя и стрым, но добротным. Кждый вечер Гвоздь некоторое время оглживл взглядом выпуклую крышку сундучк, потом с тихим вздохом откидывл ее и извлекл нружу содержимое сундучк – полную перемену плтья, купленную Гвоздем по случю год полтор нзд. Одежд, хотя и чуть поношення, выглядел почти новой. Ткой кфтн не стыдно ндеть не только богтому ремесленнику, но дже купцу средней руки. Кфтн был все еще великовт Гвоздю: крденый прздничный нряд Гвоздь купил н вырост. И кждый вечер Гвоздь мечттельно созерцл его, предвясь упоительным видениям. Он мечтл о том времени, когд он стнет не кким-то тм побегйцем, нстоящим взрослым вором. Тогд он нрядится, кк и подобет мужчине с досттком, и поведет свою женщину в нстоящее зведение, не в припортовую збегловку, где, кроме кислого вин и жреных осьминогов, ничего не подют. Слдостный миг должен был нступить довольно скоро: среди взрослых воров Гвоздь уже пользовлся увжением, уже несколько рз ходил с ними «н дело» и дже выбрл шйку, к которой хотел бы присоединиться. По слухм, он уже успел зручиться соглсием вожк шйки, но подробностей этих переговоров Крысильня узнть не смогл. Гвоздь честно исполнял свою нелегкую обязнность глвря побегйцев и не делл ничего, что могло им повредить. Он никогд не крл в порту или вблизи порт и никогд не рспрострнялся среди побегйцев о своих воровских подвигх. Поговривли, что недвние отлучки Гвоздя связны со столь же недвними дерзкими кржми, о которых судчит весь город, что у него уже есть женщин, то и две, и не девчонки ккие-нибудь, нстоящие женщины, и обе им премного довольны… но говорить можно о чем угодно. В присутствии Гвоздя рзговоры стихли. Никто не осмеливлся пристть к Гвоздю с рсспросми, никто и никогд не прерывл вечерний ритул любовния своим будущим воровским великолепием. Тем более никогд этого не делл Кэссин. Зто он мог вволю фнтзировть о том, что именно предстет перед мысленным взором Гвоздя в ткие минуты. Ему дже хотелось сочинить очередную историю о мечтх Гвоздя, но он вовремя одумлся. Ткую бйку нельзя рсскзть никому. Историю эту Кэссин все же сочинил – для смого себя, – и он приходил ему н ум всякий рз, когд Гвоздь тешился созерцнием нряд.

Кэссин смотрел н Гвоздя и улыблся собственным выдумкм. Н сей рз он не увидел, кк Гвоздь любовно рспрвляет нряд, склдывет его и со вздохом убирет в сундучок. Он зснул рньше, чем Гвоздь нслдился своими мечтми. Н плече Кэссин мирно спл Треножник, по временм издвя тихое сытое урчние.

Нутро Крысильня вновь пробудилсь необычно рно, хотя и по другой причине. Шторм з ночь отбушевл, и корблей у причлов нверняк прибвилось. Рзгружть их сегодня нчнут рно, знчит, и побегйцм нужно поторпливться. Гвоздь по ткому случю дже утреннюю рыблку отменил: побегйцы нскоро перекусили остткми вчершнего пиршеств. Все же мленькое отступление от првил зчстую чревто большими последствиями, и Гвоздь отпрвил Покойник нловить рыбы и изжрить ее к приходу побегйцев: после вчершнего шторм Покойник чувствовл себя скверно, и в порту от него толку не будет, оствить его в Крысильне без видимой причины не тк-то просто: смолюбие не позволяло Покойнику отлеживться, покуд все остльные при деле. В ткие дни Кэссин при полнейшем попустительстве Гвоздя притворялся больным, и Гвоздь оствлял Покойник «присмтривть з этим здохликом недоделнным». Когд Кэссин впервые измыслил этот трюк, он до одури боялся, что Гвоздь поколотит его, то и выгонит, но все же рискнул: когд бы не Покойник, который и привел его в порт, Кэссин двно помер бы с голоду. Однко все обошлось. Гвоздь не рскусил обмн.

Н смом деле Гвоздь рзоблчил неумелого симулянт мгновенно. Именно тогд он и решил, что Покойник не ошибся в новичке, и гнть его взшей, кк он недвно нмеревлся, не стоит. Рзумеется, он не скзл Помелу ни слов – ни о том, что его неуклюжий обмн рскрыт, ни о том, что его никто и никуд не выгонит. Незчем этому недоумку слишком много знть: изблуется. Однко симптии к Помелу у Гвоздя прибвилось: не кждый сможет и зхочет с риском для себя выдумть для Покойник предлог отдохнуть, пощдив при этом его гордость. После Кстет Покойник был смым близким другом Гвоздя, и Гвоздь оценил поступок Помел по достоинству.

По счстью, сегодня Покойник в подобной услуге не нуждется. Пусть себе ловит рыбку, покуд остльные зняты в порту. Рботы предстоит выше головы, знй только поспевй.

В душе Кэссин был искренне блгодрен Гвоздю з его решение. Рботы и впрямь окзлось столько, что здоровому человеку умотться в пору – не то что Покойнику. Когд грузчики устроились н обед, Гвоздь впервые н пмяти Кэссин нрушил свое неписное првило – не отходить от них дльше, чем н десять шгов. Он увел изнемогющих побегйцев н ту груду ящиков, где они сидели вчер, и велел рсположиться н недолгий отдых.

– Рсскжи что-нибудь, Помело, – отчянно зевя, попросил Воробей. – Не то усну, ей-слово.

– Дело говоришь, – одобрил Гвоздь. – Рсскзывй, Помело.

Кэссин пронизло предчувствие. Он нчл рсскзывть, дрож от сдержнного ожидния, и совершенно не удивился, когд из-з ящиков вновь возник двешний незнкомец. У Кэссин мигом пересохло в глотке, но он не позволил себе сбиться или дже сглотнуть. По всей видимости, его усилия не пропли дром: никто из побегйцев не зметил вчершнего случйного слуштеля, никто дже не обернулся. Ай д Кэссин! Ндо же, до чего увлеклись побегйцы его рсскзом! Пожлуй, дже слишком… пор и прекртить его, не то отдых продлится больше, чем рссчитывл Гвоздь, – и вряд ли Гвоздь будет блгодрен Кэссину з здержку.

– А кк воин обмнул мг, я вм звтр рсскжу, – нхльно зявил Кэссин, спрыгивя с ящиков нземь.

– Непременно приду послушть, – звучно, хоть и негромко произнес незнкомец. – А пок держи, прень. Зрботл.

И в руке Кэссин вновь окзлсь тяжеля серебряня монет.

Глв 2

ЧЕРНЫМ ПО БЕЛОМУ

Овльня печть кнцелярии Тйного Прикз тускло синел в левом верхнем углу пергмент. Рядом с ней примостился узкий черный прямоугольник.

Его высокородное блголепие господин Глвный министр Тгино досдливо сморщился. Черня прямоугольня печть ознчл, что перед ним не оригинл письм, временно выкрденный мгическим обрзом, всего лишь снятя учеником мг копия текст. А ведь он велел доствить ему не копию, смо письмо!

– Где оригинл? – нетерпеливо спросил он, небрежно поигрывя перстнем с неприметным серо-розовым плоским кмнем. Зто н кмне этом вырезн его личня печть, и одно прикосновение этого кмня к бумге способно изменить жизни многих людей – то и уничтожить их вовсе.

– Моя вин, вше высокородное блголепие! – Нчльник Мгической кнцелярии рспростерся ниц, ксясь лбом пол.

– Прекртите вылизывть мрмор, Нигори, – холодно произнес Тгино, – это и без вс нйдется кому делть. Не гневите меня попусту.

Нигори испугнно воззрился н господин министр снизу вверх, но не встл.

– Я ведь говорил вм, Нигори, – все тк же холодно и мягко продолжл Тгино, – мне не нужны опрвдния, мне нужен результт. И меня совсем не интересует, чья это вин. Мне совершенно безрзлично, кого отпрвить к плчу, – вс или кого-то другого. Меня интересует, где оригинл письм. Извольте немедленно встть и объяснить подобющим обрзом, где он. И не зствляйте меня понпрсну терять время. Инче следующий прикз вы получите в кошельке из кожи, снятой с вших ушей.

Нигори вскочил, пыхтя и отдувясь.

– Продолжим, – кк ни в чем не бывло вымолвил Тгино.

– Вше блголепие… – тихо и боязливо выговорил Нигори, – оригинл достть невозможно.

– Почему? – поинтересовлся Тгино, снов нчиня вертеть перстень н пльце.

– Соблговолите выслушть, вше…

Тгино поморщился. Нигори испугнно прервл новый поток униженных слвословий и приступил к сути дел.

– Временно получить оригинл в свое рсположение, вше блголепие, можно только в том случе, если он был подвергнут процедуре мгической зщиты от обычных средств шпионж. Тогд есть возможность эту мгическую зщиту взломть и звлдеть н время необходимым документом. Но его высочество господин долгосрочный посол, изволите видеть, не пользуется услугми мг ни для зщиты своих писем, ни для их пересылки…

– Он что-то подозревет? – резко перебил его Тгино.

– Не думю, господин министр, – ответил Нигори, – ни его рзговоры, ни письм не дют основния для опсений. Едв ли он прослышл, что с помощью мгии можно незметно выкрсть мгически зщищенный документ и потом тк же незметно его вернуть. Ведь это госудрствення тйн.

– Можно подумть, стоит ккой-то тйне сделться госудрственной, он тем смым стновится недоступной, – вздохнул Тгино. – Не стрйтесь кзться еще глупее, чем вы есть, Нигори. Если он ничего об этом не знет, почему он не пользуется мгией, охрняющей тйну переписки, кк все обычные люди?

– Извольте принять во внимние, вше блголепие, что его высочество господин посол – не обычный человек. Это прирожденный внтюрист, ктер и игрок. Ему доствляет удовольствие оствлять с носом ншу рзведку, не прибегя для этого ни к кким дополнительным средствм. Если бы он был вынужден воспользовться мгией, он не считл бы свою победу достточно полной.

– И нсколько удчно он, кк вы изволили вырзиться, оствляет нс с носом? – сухо осведомился Тгино.

– Весьм удчно, вше блголепие, – признл Нигори. – Вш предшественник господин Тосин двно уже откзлся от мысли спровоцировть его н использовние мгии.

Губы Тгино дже не дрогнули, но в душе он усмехлся. Именно неудчные попытки Тосин и стоили ему в конечном итоге пост Глвного министр – не без помощи Тгино, рзумеется. Тогд Тгино был рд небывлой изворотливости треклятого иноземного посл. Но теперь ситуция изменилсь. Тгино получил то, к чему стремился, – и теперь хитроумие посл угрожет смому Тгино. То, что помогло ему свлить своего предшественник, может с не меньшей легкостью уничтожить его смого. До тех пор, пок этот молодой хитрец торчит в Згорье, Тгино не может предпринять ничего. Посл нужно уничтожить, скомпрометировть или купить – и чем скорее, тем лучше. И подумть только, что господин Глвный министр вынужден пользовться для этой цели ткими негодными орудиями! И почему Тосин держл у себя н службе тких болвнов?

– Осмелюсь доложить, – осторожно добвил Нигори, – господин Тосин был вполне удовлетворен мгическими копиями его писем. Ведь, по сути дел, рзницы никкой.

Именно по сути дел рзниц громдня! Копия содержит только текст письм – пусть и со всеми опискми и помркми. Но вот уже почерк писвшего он передть не в силх. Дже почерк! А ведь тм, где речь идет о дипломтической переписке, знчение имеет все: и цвет туши, которой нписно послние, и незнчительня потертость бумги или пергмент, и толщин его… все, все до последних мелочей, все может служить для передчи тйного сообщения, все может иметь скрытый смысл, то и не один. Что толку от блисттельной рботы мг, рсшифроввшего письмо, если оно было нписно тушью чуть-чуть другого оттенк, это знчит, что понимть послние ндо в обртном смысле! Но объяснять все это Нигори бесполезно. Пустя трт времени. Уж если этот рыхлый толстяк з восемь лет рботы н своей нынешней должности не урзумел тких простых вещей… Боги, ккой непроходимый болвн! И это – нчльник Мгической кнцелярии Тйного Прикз внешней рзведки!

– Но если вше блголепие желет, в следующий рз мы можем отдть прикз выкрсть оригинлы обычным способом. – Нигори тк обрдовлся своей мысли, что Тгино стоило большого труд не удвить его собственноручно прямо в своем кбинете.

– Ни в коем случе! – резко возрзил Тгино. – Не зщищенный мгией оригинл крсть нет смысл. Ткя пропж будет очень скоро обнружен и вызовет серьезные подозрения. Зпомните, Нигори: проявлять интерес следует, не привлекя к себе внимния.

Нигори низко поклонился. Тгино едв сдержл дрожь отврщения.

– Я принимю вши объяснения, – ровным невырзительным голосом произнес Тгино. – И соглсен, по примеру господин Тосин, удовлетвориться копией. Можете идти. Я доволен вми, Нигори. Передйте тому подмстерью, который снимл копию, что им я тоже доволен. Пусть сегодня вечером придет ко мне з своим вознгрждением.

Н ткой блгополучный исход Нигори и не ндеялся. Он перегнулся в поясном поклоне и, не рзгибясь, попятился к двери. Когд его оттопырення здниц почти коснулсь дверной створки, т рспхнулсь. Видно, слуги у Тосин были вышколены не в пример лучше нчльников кнцелярий и обязнности свои исполняли кк следует.

Когд скудоумный Нигори нконец убрлся с глз долой, Тгино прищелкнул языком и здумчиво повертел н руке перстень. Потом он взял в руки пергмент с черной прямоугольной печтью, близоруко сощурился, хотя в том не было нужды, и поднес копию к глзм.

Его величеству князю-королю Юкйгину от его высочеств долгосрочного посл принц Юкенны – с пожелнием долгих лет жизни…

Послние, несомненно, неформльное, личное. Окжись оно официльным – и титуловние было бы куд более пышным. Трижды прв был молодой мг-подмстерье, когд решил снять копию именно с этого письм! Личня переписк может дть куд больше ценных сведений, чем обычня посольскя реляция. Вот если бы еще удлось зполучить оригинл!

Быстрый взгляд Тгино выхвтывл из текст нужные ему отрывки. Долгое ироническое описние коврств местной погоды… соответствует истине – знчит, зшифровнным сообщением не является, именно ткя погод и стоял в укзнные дни… свежие сплетни о состоянии здоровья господин глвнокомндующего… не соответствует истине – эти сплетни рспустил недвно см Тгино… , вот! Это уже интересно…

После событий, описнных в моем предыдущем письме, с господином Мэдэтем мы полдили. Во всяком случе, откровенной врждебности он больше не выкзывет…

А это кк изволите понимть? Не доверяет Юкенн письму точные сведения, обо всем говорит обинякми. Вот и делй выводы, ккие хочешь: то ли двний противник Юкенны действительно примирился с ним, то ли зтился Мэдэтй и выжидет удобного момент, чтобы спрвиться с послом? И что з события он описывл в своем предыдущем донесении?

Горздо больше меня беспокоят события н земле сопредельного госудрств, где, кк вшему величеству известно, был смещен и отпрвлен в ссылку прежний Глвный министр…

Рук Тгино дрогнул, и пергмент выскользнул из внезпно рзжвшихся пльцев. Министр шепотом выруглся, схвтил пергмент и цепко впился в него взглядом.

«…и отпрвлен в ссылку прежний Глвный министр…»

А ты опснее, чем я думл, господин Юкенн! Сидел бы себе в своем Згорье и знимлся своим посольством! Тк нет же, сопредельные госудрств его интересуют.

…прежний Глвный министр. Не могу скзть, чтобы мне тк уж недоствло господин Тосин, но меня очень тревожит возвышение Тгино. По моим сведениям, человек этот весьм умен, не брезгует ничем для достижения цели, совершенно бесчестен и безмерно влстолюбив. Вряд ли он знтного род: сведений о его происхождении мне не удлось собрть никких.

А вот это я тебе еще попомню, Юкенн!

Хотя не исключено, что, нпускя тинственность н обстоятельств своего происхождения, он тем смым преследует ккие-то свои цели. Меня это беспокоит: я предпочел бы знть нверняк, что отцом нынешнего господин министр был хоть пекрь, хоть лекрь, хоть золотрь – д кто угодно! Едв ли он скрывет незнтное имя: нсколько мне известно, в его хрктере скорей похвляться тем, что, несмотря н низкое рождение, он достиг тких высот…

Умен, мерзвец!

Весьм мловероятно, что он совершит ошибку, могущую повлечь его пдение. Это очень опсный противник, и он пришел ндолго. Злосчстный господин Тосин не выдерживет с ним никкого срвнения. Я был весьм удивлен, когд этот последний отделлся оплой и ссылкой в провинцию: я предполгл, что Тгино этим не огрничится. Впрочем, что отложено – не отменено, и з жизнь Тосин я опсюсь всерьез, хотя и сочувствия к нему не испытывю…

Лицо Тгино перекосилось, он с проклятием стиснул пергмент в кулке. Будь ты проклят, хитрец Юкенн! Этого твоего письм король, рзумеется, не увидит – я уж об этом позбочусь! Но кто может поручиться, что нет и других писем? Что ты не вырзил озбоченности судьбой Тосин в кком-нибудь официльном донесении – его я королю должен предствить? Что болвн Нигори не покзл королю ккого-нибудь письм с подобным содержнием, чтобы докзть, что недром Тосин держл его н этой должности? И подумть только – мелочь, пустяк, кк же он меняет все мои плны! Во всяком случе, н ближйшее время. Несчстный случй с опльным Тосином придется отложить, и, может быть, ндолго. Опсно министру оствлять своего опльного предшественник живым – но вызывть подозрения еще опснее. Безвремення смерть нстигнет господин бывшего Глвного министр еще не скоро. Если бы не Юкенн! Это ведь только глупец Тосин мог недооценить молодого посл – зелен еще, неискушен в интригх, постоянно дурчится… д рзве можно его принимть всерьез! Тгино не обольщлся шутовскими выходкми долгосрочного посл в ненвистном Згорье. Уж если Юкенн смог привлечь н свою сторону Мэдэтя – хотя бы н время, хотя бы для видимости, – то спрвиться с Юкенной совсем непросто. Н это придется потртить не год и дже не дв. Но дело того стоит.

Тк, знчит, я – опсный противник? Спсибо н добром слове, господин Юкенн! Спсибо и з то, что вы уверены, что я пришел ндолго. А я уж пострюсь опрвдть вши предположения. Следует отдть вм должное – вы и сми противник достойный. Я этого не збуду.

Господин министр Тгино встл и медленно, лениво потянулся, будто только что прочитнное письмо не только не зинтересовло его, но дже нскучило до зевоты, словно он едв не здремл нд незнчительным нудным послнием. Сейчс никто не мог увидеть Тгино, и нужды притворяться не было… но это ровным счетом ничего не знчит. Если человек привык хотя бы недине с собой не притворяться, не прятть сокровенные мысли и ндежды, если он позволяет себе быть смим собой хотя бы в собственной постели, укрывшись одеялом, его песенк спет. Недлек тот чс, когд он, збывшись, проявит свою истинную нтуру в присутствии посторонних. Одн неосторожня фрз, одно слово, взгляд, пожтие плеч – и вот уже неотвртим тюрьм, ссылк, пыточня кмер, то и смерть. Господин Глвный министр Тгино никогд не двл себе волю. Пончлу постоянное притворство двлось ему с трудом, но эти времен двно прошли, и оно больше не стесняет господин министр.

Вот тк-то, Юкенн! Я привык к этому, приучил себя с беспощдной жестокостью – ты тк можешь? Проливть слезы, когд душ ликует, и смеяться, когд сердце от горя рзрывется? Потеть в холод и зябнуть в жру? Просидеть полдня н звном обеде, нпившись слбительного? Провести бурную ночь с женщиной, не вызывющей у тебя ничего, кроме рвотного отврщения? По трое суток не спть, приняв по ошибке снотворного? Делть вид, что ты не поэт, не ктер, не воин, скрывть свое мстерство – и выкзывть те умения, которых у тебя нет вовсе? Пренебрегть любимыми знятиями – и преуспевть в ненвистных? Можешь? Ты очень умен, Юкенн… но ты еще и очень молод. Слишком молод, чтобы тягться со мной. И если я не ошибюсь, вряд ли ты стнешь нмного стрше. Я об этом позбочусь. До моих нынешних лет ты уж точно не доживешь.

Тгино убрл мгическую копию в потйной ящик стол и двжды дернул з шнур звонк. Однко и зсиделся господин министр з письмом: звон отдется хотя и тихо, но явственно. А это знчит, что кнцелярия Тйного Прикз опустел, все рзошлись по домм и ничто не зглушет звонок, вызывющий к господину министру единственного человек, который не посмеет уйти без его личного дозволения.

Когд доверенный секретрь господин министр вошел в кбинет, Тгино уже сидел з столом. Секретрь не стл тртить время и силы н предписнный ему этикетом земной поклон, огрничившись простым поясным, быстро выпрямился и змер в ожиднии прикз.

– Хорошо, – кивнул Тгино. – Я тобой доволен.

Н лице секретря отобрзилось мгновенное удовольствие – и исчезло бесследно. Теперь весь его вид выржл лишь готовность приступить к рботе немедленно.

– Прикз для моего личного исполнителя отменить немедля, – рспорядился Тгино. – Пок еще не время. Он должен оствить провинцию и кк можно скорее прибыть в столицу.

– Сумму, выделенную н его вознгрждение, провести по счету кк невостребовнную? – осведомился секретрь.

– Отнюдь, – возрзил Тгино. – Я собирюсь поручить его зботм совсем другого человек. Ему не о чем беспокоиться. Вознгрждение свое он получит, и дже с избытком… в день похорон господин Нигори.

– Что-то сегодня блгодетель твой зпздывет, – зметил Воробей, когд Кэссин прервл рсскз, чтобы отхлебнуть воды из небольшой фляжки.

– Привык к дрмовым хрчм, Воробушек? – поинтересовлся Гвоздь, дже не оборчивясь. – Дурня привычк. Зрботть или укрсть себе н пропитние человек должен см.

С того дня, кк Кэссин впервые получил серебряную монету от случйного слуштеля, прошло три недели, и только железня воля Гвоздя к исходу этих трех недель спсл побегйцев от полного морльного рзложения. Кэссин больше не рсскзывл историй н сон грядущий. Кждый день, покуд грузчики обедли, побегйцы рсполглись н куче стрых ящиков, и кждый день стрнный незнкомец появлялся возле побегйцев, слушл вместе с ними рсскзы Кэссин и неизменно вручл ему серебряную монету з труды. Пончлу побегйцы просто ошлели от свлившегося н них богтств. Но Гвоздь быстро нвел порядок. Н второй же день он знчительно увеличил долю Кэссин. Н третий зпретил тртить больше четырех мелких монет в сутки, зрботнное Кэссином серебро велел спрятть н черный день. Безумные кутежи нподобие смого первого прекртились. Никто не смел пренебрегть рботой в порту или рыбной ловлей. Смое стрнное, что никто и не вздумл роптть. Лучшего вожк, чем Гвоздь, у побегйцев не было никогд, и ему доверяли. Рз Гвоздь тк решил – знчит тк тому и быть.

Через две недели Гвоздь еще рз увеличил долю добытчик, дбы не вводить побегйцев в искушение легкой жизни. Негоже, чтобы всю втгу кормил один человек. Д и мло ли что может случиться с единственным кормильцем! Он может зболеть, может умереть, может охрипнуть и потерять голос… д и долго ли продлится приступ лихордочной щедрости, обуявший неизвестного любителя скзок? Рзумеется, Помело уже способен зрбтывть кк бзрный рсскзчик… но в этом случе опять-тки побегйцм не перепдет ничего. Двняя трдиция – не Гвоздь ее выдумл, не Гвоздю и отменять: кк только кто-то из побегйцев нходит себе ремесло, могущее его ндежно прокормить, в течение месяц он продолжет жить в Крысильне и зрбтывет н непредвиденные рсходы для всей компнии, потом побегйцы устривют ему роскошные проводы. Гвоздь увеличил долю Помел не без умысл: чем скорее Помело нберет денег н вступительный взнос в гильдию рсскзчиков и покинет Крысильню, тем лучше. Не то, глядишь, одичют побегйцы от шльных прибылей, зленятся – что стнет с ними потом, когд Помело неизбежно покинет их? Д, Помело окзлся неплохим прнем – тем больший прок поскорей от него отделться. Конечно, побегйцы своему предводителю доверяют… но у Гвоздя нет ни млейшего желния проверять, ндолго ли хвтит их доверия. Он нчл дичиться неизвестного слуштеля и почти обрдовлся его сегодняшнему опозднию. Может, он и вовсе не придет? Хорошо бы…

– А вот и он. – Зоркие глз Мореход издли углядели знкомый силуэт. Гвоздь с досдой сплюнул. Зря он не увел побегйцев обртно в порт, когд это еще можно было сделть.

Гвоздю не пришлось долго рздумывть, под кким бы предлогом прервть рсскзчик. Н сей рз это сделл см щедрый слуштель.

– Извини, прень, – перебил незнкомец Кэссин, – не мог бы ты н этом и зкончить н сегодня? Тороплюсь я очень… историю дослушть хочется.

– Конечно, – кивнул Кэссин. – Нм тоже пор бы з дело.

Гвоздь ухмыльнулся: й д Помело! Пожлуй, единственный, кого знимтельные истории не зствляют збыть обо всем, – это см Помело.

– Вот только не обессудь, – виновто произнес незнкомец, – без денег я сегодня. Звтр принесу, когд будешь рсскз зкнчивть. А чтобы твой труд без нгрды не остлся… ты ведь грмотный? – неожиднно спросил он Кэссин.

Кэссин, слегк рстерявшись, кивнул.

– Тогд держи. – Незнкомец вынул из сумки небольшую зтрепнную книжку. – Звлялсь случйно. Мне он ни к чему, тебе пригодится. Пополнишь зпс своих историй. Соглсен?

Еще бы Кэссину не соглситься! Он был не просто соглсен, но и блгодрен от души. Невзрчня книжиц был для него куд дороже денег. Зпс историй действительно нужно время от времени обновлять. К тому же Кэссину никогд еще не доводилось прочесть целую книжку подряд – не обрывки, не рзрозненные листы, именно книгу.

– С-спсибо, – зпинясь от внезпного смущения, выговорил Кэссин. – Я… я звтр отдм.

– Не обязтельно, – возрзил незнкомец. – Читй сколько вздумется. А то и вовсе оствь ее себе.

Нзвтр Кэссин едв ли зслуживл своего вознгрждения. Голос неприятно хриплый, шершвый ккой-то. Сухо и невырзительно Кэссин излгл одну из смых знимтельных своих историй, едв удерживясь, чтобы не зевнуть во весь рот. Ничего удивительного: Кэссин читл всю ночь нпролет, зпоем, пок не прочел всю книгу. После чего ниболее полюбившиеся ему отрывки он перечитл еще двжды. Когд он решил было покончить с чтением и отпрвиться н боковую, яркий лунный свет сделлся тусклым и серым, и Кэссин с изумлением понял, что до рссвет остлось совсем недолго. Вздохнув, он снов принялся з книгу, чтобы скоротть время до пробуждения Крысильни: стоит ему сейчс уснуть, и дже Бнтик, Гвоздь и Кстет совместными усилиями не смогут его рстолкть. Кэссин очень хорошо помнил, кк поплтился Брж, и вовсе не хотел соствить ему компнию. После бессонной ночи его рзморило по дневной жре, и говорил он тягуче и монотонно. Окончния рсскз щедрый слуштель н сей рз не услышл: Кэссин с грехом пополм едв добрлся до зколдовнного змк, уж чтобы срзить его влстелин до той поры, пок грузчики зкончт обед, и думть было нечего. Тем не менее серебро свое Кэссин получил – и з вчершний день, кк было обещно, и з сегодняшний. Гвоздь было собирлся устроить ему вечером небольшую выволочку, но, увидев серебро, передумл и огрничился нпоминнием, что по ночм рботют только воры и сутенеры, поскольку Помело избрл себе иное жизненное поприще, то ему по ночм следует спть. Кэссин кивл, не слыш ни слов: он уже спл, хоть и с открытыми глзми.

Больше он не читл по ночм, но рсстться с книгой медлил. Он тскл ее с собой повсюду, нловчившись читть стоя и дже н бегу. Он выучил ее низусть, он отлично помнил, н ккой стрнице оторвн уголок и в ккой фрзе переписчик допустил ошибку, – и все же прошло не меньше недели, прежде чем он нехотя протянул книгу влдельцу.

– Ты можешь оствить ее себе, – возрзил было незнкомец, но Кэссин покчл головой.

– Вы ведь мне з рсскз зплтили, – понурив голову, ответил он. – А книг, получется, мне здром достлсь. Кк-то негоже… вот если бы можно было еще ккую-нибудь книгу почитть! – не удержлся Кэссин. – Только почитть, и все…

– Отчего же нет, – усмехнулся незнкомец. – Ты ведь не порвешь ее, не потеряешь…

При мысли о том, что он и в смом деле мог бы ненроком испортить или потерять крсивую и дорогую книгу, к лицу Кэссин прихлынул кровь.

– Д мне бы что-нибудь стренькое, зтрепнное, – взмолился Кэссин, – чего вм не жлко!

– Нйдется и ткое, – доброжелтельно ответил незнкомец.

Выволочку Кэссин все-тки получил, только не от Гвоздя, от Покойник. Н првх поручителя, который и привел Помело к побегйцм, Покойник весь вечер ворчл, что если кто не умеет попрошйничть, то и не должен: ремесло это не из легких, обучиться ему не всякому под силу, позорить столь великое искусство столь жлостными попыткми не следует – попрошйничть полгется, не теряя чувств собственного достоинств и увжения к своему мстерству. Кэссин слушл его вполух: новя книг, которую он еще не видел, уже звлдел его вообржением. От слдости предвкушения мутилось в голове, руки уже почти ощущли приятную тяжесть книги, пльцы перелистывли вообржемые стрницы…

Книг не обмнул ожидний Кэссин. Он был очень строй, зтрепнной, н ее стрницх кое-где дже виднелись жирные пятн.

– По-моему, тм кое-где стрниц не хвтет, – предупредил Кэссин незнкомец, вручя ему обещнную книгу.

– Это ничего, – выдохнул Кэссин, оглживя обложку почти томным, рссеянно-сосредоточенным взглядом.

Н сей рз Кэссин твердо решил окончить чтение, едв лишь портовый сторож прокричит полночь, и днное себе слово сдержл. Н следующий вечер он тоже дл себе зрок не зсиживться до утр, что бы днем не клевть носом. Тк что лишь н третий вечер Кэссин выяснил, что в книге нет недостющих стрниц. Книг был хоть и зтрепння, но не нстолько, кк ему покзлось н первый взгляд, оборвнные стрницы чья-то зботливя рук ккуртно подклеил полосми исписнной бумги.

Не будь у Кэссин привычки прочитывть любой клочок бумги, н котором хоть что-то нписно… Но еще в лвке своего дядюшки, где он чсми только тем и знимлся, что делл коробочки из рзного бумжного хлм, он рзвлеклся единственно чтением всего, что под руку попдет. Четырежды прочитв книгу подряд и неведомо сколько рз вылизв взглядом ниболее полюбившиеся ему истории, изучив их до последнего слов и вызубрив н всю жизнь, Кэссин приступил к тем полоскм бумги, что не двли книге рзлететься по листику. Всего во второй рз в жизни он держл в рукх книгу и попросту не мог зствить себя отдть ее, пок не прочтет всю целиком. Если бы н последней стрнице содержлсь приписк «Кэссин, ты дурк», он и ту прочел бы с не меньшим блгоговением.

Смысл текст н бумжных полоскх был темен. Поодиночке они и вовсе, кзлось, не имели смысл. Кэссин читл их подряд и врзбивку, пытясь сообрзить, ккой отрывок следует з тем, что у него перед глзми, ккой его предвряет. Незнкомец не требовл свою книгу обртно, и Кэссин пользовлся этим. Он постоянно стршился, что в один длеко не прекрсный миг щедрый слуштель вспомнит о книге, и ее придется вернуть прежде, чем Кэссин поймет, что же ознчет стрнный обрывочный текст н узких бумжных полоскх. И потому, едв лишь нступл вечер и побегйцы устривлись н отдых, Кэссин вынимл зветный томик и торопливо погружлся в чтение.

Он честно пытлся избвиться от нвждения – книгу все же придется когд-нибудь отдть – и потртил чсть своей дневной доли в книжном ряду Нижнего рынк. Книги тм продвлись по большей чсти ткие, которые никто не хотел покупть, стрые, сильно подержнные, то и вовсе истрепнные, если среди них ненроком попдлись и новые, то уж нстолько скверного кчеств, что прочитть их было бы делом чести для мг средних достоинств, ибо только при помощи зрения, не полгясь н мгию, их не смог бы прочесть дже печтник, выпустивший в свет это чудовищное поношение своего ремесл. То были последние оттиски с печтных деревянных досок: знки почти все посбиты в той или иной чсти, комочки присохшей туши втиснуты тм и сям, бумг скверня, печть рзмытя – словом, бросовый товр. Резьб н доскх стерлсь – не то что текст, но дже и кртинки мудрено рзобрть. Они могли изобржть все что угодно, и при млейшем учстии вообржения можно было одну и ту же кртинку принять з портрет блгородной дмы, крту Ближнего Пригрничья, ушстую морду породистой собки, Зоблчный Змок или схему рсположения внутренностей коровы, нчертнную для учеников сельского знхря.

Короче говоря, книги, продвемые н Нижнем рынке, годились в рстопку просто змечтельно. К тому же Кэссин ухитрился поторговться, тк что потртил смую млость. И все же столь мля трт не укрылсь от бдительного ок Гвоздя.

– Ты, Помело, и впрямь без ум живешь, – цедил сквозь зубы Гвоздь. – Тебе сейчс ндо денежки копить н вступление в гильдию, ты тртишься н всякую дрянь. Неужто не нчитлся? Вот вступишь в гильдию, тогд и читй, что душе угодно, хоть ндписи н ребре монеты. А до той поры и грош ломного н чтиво свое тртить не смей.

Присутствоввший при рзносе Покойник рзрзился рвным хохотом, и дже Кэссин не сдержл улыбки. Нсчет знков н монетном ребре ехидный Гвоздь ввернул куд кк удчно. Знк н ребре монеты не может прочесть никто. Когд прдед нынешнего короля Югиты лишил своих всслов прв чекнить монету, пончлу подчиниться не пожелл никто, и по всей стрне зходили серебряные и медные кружочки и квдртики с лицом короля, но отчекненные не н Монетном Дворе, где ни попдя – ясное дело, серебр в них было куд меньше, чем в нстоящих королевских, медные монетки мог переломить дже ребенок. Король быстро ншел выход из положения, и ребро монеты укрсилось мгическим знком: кждый видит явственно, что знк тм есть, но никто не может ни постичь смысл знк, ни хотя бы скзть с уверенностью, н что этот знк похож. С тех пор монеты с профилем курносого человек со шрмом н левой щеке ценились высоко во всех стрнх: не было ни млейшей ндобности взвешивть монету, кпть н нее кислотой, ндкусывть или проверять по звону. Если можно прочесть знк н ее ребре, если дв человек видят его одинковым – знчит монет фльшивя. Если нет – все в порядке. Прочесть знк было невозможно, и никто и не пытлся его прочесть, кроме буйных сумсшедших. Если иные способы обуздть буйство не србтывли, сумсшедшему двли в руки монетку, и до приход мг-целителя он тихонько мурлыкл в уголке, вертя монету тк и эдк, поднося ее к глзм, нюхя, облизывя и не причиняя более никкого вред окружющим. Именно этот нмек и содержл шуточк Гвоздя.

«См ткой», – подумл Кэссин, все еще смеясь, и взялся з купленные книги. З дв дня он вытвердил их низусть и збросил в угол. Прв был Гвоздь, кк ни крути: стоит ли тртить деньги н ерунду, которя з пру дней лишется всякого очровния? Ведь у него покуд есть, что читть. Словно позбыл щедрый слуштель об одолженной книге…

Стрнное чтение. Не похожее ни н что. Кк ни стрйся рсствить отрывки по порядку, кк ни зполняй нудчу лкуны в тексте, кк ни вглядывйся в уголковую стринную скоропись, все рвно ерунд получется. Но до чего же змнчиво – рзгдть головоломку, сложить все ее чсти првильно… хотя что знчит смо понятие «првильно» применительно к ткому тексту?

…глз может ослепнуть, и ухо оглохнуть, и рук отсохнуть, и все нши чувств суть тковы, рзум ндо всем, и отсюд познй его совершенство…

С ум, между прочим, тоже можно сойти, ядовито подумл Кэссин. Зпросто. Вот хотя бы от этих зписей н бумжных полоскх. Плевое дело – взял д и спятил безо всяких хлопот. Тоже мне совершенство.

… зсим скзно постигющему: чувств суть обмнщики, ибо не может несовершенное, неполное и нерзумное действовть совершенно, полно и рзумно. И вот говорю я: глз твой не слеп, но он все рвно что слепой, и ухо твое слышит, но меньше тебе в этом пользы, нем если бы оно не слышло. Ибо ложь есть все видимое и слышимое, и то, что обоняем мы, и то, до чего рукой ксемся и что вкушем, – только ложь и пустя иллюзия…

Змечтельно. Вот бы сейчс сюд иллюзию здоровенного куск копченого мяс, то иллюзия желудк змучил: до того в брюхе бурчит – ну просто никкого спсу.

Кэссин вынул из-под себя зтекшую ногу, сел поудобнее и снов принялся рзвлекться несклдным текстом.

…ибо чувств нши несовершенны и тем смым лживы. Рзум же ничего не вкушет, не обоняет, не видит, не слышит и ничего не ксется, потому суть првдив и совершенен весьм. И вот, если кто укрепится рзумом и отвергнет чувств, силу мир в своей руке держть будет, и не иллюзии стнут влствовть нд ним, но он нд иллюзиями, и всякя ложь и иллюзия ему ко блгу будет…

Лдно, уговорили. Вот сейчс укреплюсь рзумом, и будет к моему блгу копченое мясо. А если укрепиться по смую звязку, то и кувшин вин. Пить очень хочется. Можно, конечно, встть и взять воды из бочки, но зчем? Рз уж это все иллюзия, то лучше пусть это будет иллюзия вин, не воды. Хотя, если рзобрться, иной рз тебе в лвке могут продть ткую кислющую иллюзию, что ж скулы сводит. Нет, пусть это будет смя дорогя и вкусня иллюзия.

Кэссин усмехнулся своей выдумке, поплотнее зпхнулся – иллюзии тм или что, ночь выдлсь прохлдня, – и продолжил чтение.

… если кто чувствм и ощущениям доверяет, то влсти нд ложью иметь не будет и во всю свою жизнь ее не изведет, ибо они суть коврны и злокозненны. И первый обмн тков. Если смотрит Постигющий н бшню или дерево высокое или выйдет н берег окен, то чувств говорят ему: «Ты мл». И если встретит он лютого тигр, или дркон, или просто воин с мечом, то чувств говорят ему: «Ты слб». И Постигющий верит им в нерзумии своем и угнетен бывет весьм. А если кто прислушется к своему рзуму, то рзум твердит ему: «Не может ткого быть, ибо ты велик и силен»…

Что верно, то верно, рзум с чувствми не в лдх. Кэссин был когд-то весьм высокого мнения о собственной особе, о своем уме и физической силе. Но когд ему впервые в жизни соседский мльчишк крйне чувствительно обломл бок, семилетний Кэссин долго ревел н кухне, зтем решил, что его предствление о собственной непобедимости – смя большя глупость, до ккой он только смог додумться з все семь лет своей жизни. Ккой бльзм н изрненное смолюбие семилетнего мльчишки пролили бы эти слов! Но сейчс Кэссину уже не семь лет, почти вдвое больше, и поверить в ткую белиберду он никк не может – слишком чсто и мучительно его с тех пор колотили, чтобы он поверил не чувствм, уязвленному в своем смомнении рзуму.

…А я говорю тебе – верь рзуму, ибо он в совершенстве своем не может ошибться. Итк, млость твоя и слбость – лишь иллюзия. Истинно говорю, о Постигющий: ты силен. Ты велик. Ты больше бшни и больше дерев. Ты больше окен. Ты больше всего, что есть в этом мире. Мир не вместит тебя, ты вместишь мир, ибо ты больше его, и дже млый обрезок твоего ногтя больше всего мир. Пойми это…

Вот это д! Вольно же было пролить семь потов нд бумжными полоскми, чтобы обрести в итоге ткую бессмыслицу! Похоже, тому, кто это нписл, пор дть монетку и предложить прочесть знк н ее ребре. Эк его знесло!

Кэссин провел ногтем по последней фрзе и тихо зсмеялся. Больше всего мир! Д после ткого до утр не уснешь от смех: обрывки дурцкого текст тк и крутятся в голове… всякя ложь и иллюзия ему ко блгу будет, ишь ты… если кто ощущениям доверяет… ты больше всего, ндо же!.. и дже млый обрезок твоего ногтя больше всего мир… интересно, кк себя чувствовл этот придурок, когд нписл ткое, – тоже больше всего мир или кк?

Кэссин усмехнулся в душе и попытлся предствить себя н месте придурк, который полгет, что он больше всего мир. Попытлся предствить себе, что он больше всего мир. Вообржением он облдл пылким, и удлось ему это без труд. Он с легкостью вообрзил себя большим, нежели все мироздние, – и это было последним, что ему удлось по своей воле. А через некоторое время и вовсе ничего не было.

Потом все же кое-что появилось: холод, боль и отзвук неистового вопля, дрожщий в пустоте. Холодной был вод, которой Кэссин облил Покойник, боль был обязн своим происхождением оплеухе, ннесенной Кстетом, вопль, пронизвший Кэссин до глубины души, был его собственным.

Когд Кэссин, все еще дрож и всхлипывя, очнулся, Гвоздь быстрыми энергичными движениями тер ему уши. З этой процедурой нблюдли перепугнные до полного безъязычия побегйцы. Испугнным не выглядел рзве что Брж. Он был слишком зол, чтобы испугться. Его неповоротливые спросонья мозги с грехом пополм сумели сделть единственный вывод: кто-то посмел рзбудить Бржу, и этот кто-то не был ни Гвоздем, ни Кстетом, ни Бнтиком, ни дже Покойником. Когд Брж уяснил себе, что прервть его слдкий сон – событие смо по себе из ряд вон выходящее – осмелился ничтожный болтун Помело, его тело кк бы смо по себе, почти без учстия его небольшого умишк, ндвинулось н обидчик, дбы рстоптть, уничтожить, стереть с лиц земли и нбить морду.

Звидев рзъяренного Бржу, Кэссин откинул голову нзд и рсхохотлся. После недвно пережитого ужс он не просто не мог больше испугться этого дуролом – дже помыслить о стрхе не мог. Д что с ним может сделть Брж – избить, изувечить? Ккя жлкя млость!

– Т-ты ч-че? – взревел Брж, воздев кулки. – Т-ты ч-че это, ?

– Ты смешной, – здыхясь от хохот, сообщил Кэссин и поднял голову. Брж, нбычившись, смерил его взглядом, зглянул в глз… и с воем отскочил в дльний угол – откуд только прыть взялсь!

Кэссин рзрзился новым взрывом смех, потом сдвленно хихикнул и змолк, хотя и не без труд. Поводов для веселья у Кэссин было предостточно: вод холодня и мокря, оплеух увесистя, Крысильня уютня, Брж смешной, у всех присутствующих по две руки и две ноги, и никого это ни кпельки не удивляет.

– Ты зчем орл? – недовольно спросил Гвоздь. – Перебудил всех… Бржу испугл – н кой ляд?

Кэссин обртил к нему свою мокрую улыбющуюся физиономию.

– Гво-о-оздичек, – блженно промурлыкл он.

Гвоздь, хотя виду и не подл, был изрядно ошеломлен. Никто и никогд еще не осмеливлся поименовть его Гвоздичком. Иногд Брж, зискивя, пытлся нзвть его Гвоздиком, и ответ н это получл вполне определенный. Но тот, кто с ткой покровительственной лской в голосе протянул «Гво-о-оздичек», должно быть, пережил только что ткой зпредельный ужс, что слегк повредился в уме.

Действовл Гвоздь, кк всегд, быстро. Он подтщил Кэссин к бочке с водой, пру рз окунул его голову, потом вытщил, велел притщить одеял побольше, собственноручно укутл ими дрожщего Кэссин, нлил большую чшку вин, зствил выпить злпом, оглядел придирчиво и рспорядился:

– А теперь рсскзывй, с ккой рдости ты среди ночи рзорлся.

Кэссин сглотнул и кивнул. Холодня вод смыл осттки ужс, вино и одеял сделли трясущий его озноб менее мучительным.

– Я бы знл, кк рсскзывть, – неуверенно нчл он.

Покойник поднес ему еще чшку вин.

– Через глоток, – посоветовл он. – Это помогет. Глотнул – скзл, глотнул – скзл… меньше зпинться будешь.

Кэссин покорно отпил глоток.

– Я читл… ну, это срзу тк не объяснить… тм, где книжк подклеен… тм бумжки ткие, н них от руки нписно… я все рзобрть пытлся…

– Знем, – перебил его Кстет. – Дльше.

– Рзобрл, тм ерунд. Про то, что быть больше мироздния, и все ткое. Смешное… я попробовл…

Кэссин змолчл и отхлебнул без млого полкружки.

– Стть больше всего… и вроде кк я делюсь все больше и больше, и у меня вся столиц в пятке помещется, см я и есть весь мир, потом больше мир… потом…

Кзлось, Кэссин рзом утртил свой др рсскзчик.

– Не знешь, кк рсскзть? – учстливо спросил Кильк.

– Не зню, кк вспомнить, – медленно ответил Кэссин. – Помню только, что стршно очень и противно… тк противно, что я не умею вспомнить… потом кк волн… кчет, рзмывет потихоньку… и дже приятно вроде пончлу… что рзмывет, приятно… только я уже не целый, и кое-где меня уже немножечко и нет…

– Во зливет! – восторженно выдохнул Воробей.

– А потом слышу голос… то есть не голос… но он голос, только не ткой, кк голос… не кк у людей и не звериный тоже, потому что он говорил…

– Аг, люди не говорят, – съехидничл кто-то.

– Зткнись, – скомндовл Гвоздь, не оборчивясь.

– И он говорит, что если я сейчс не соберусь воедино, то меня рзмоет совсем и не будет больше… я собрлся, и тк мне хорошо… и не кчет больше, нсквозь идет, вроде кк свет через хрустль, я есть… и тут он опять говорит, что если мне хорошо, то это плохо, потому что я остнусь тут нсовсем. И если я не хочу остться нсовсем, то мне ндо куд-нибудь лететь.

– Нлево? – нсмешливо предположил Воробей.

– Он скзл, что если нлево, то тм меня съедят, – с пугющей серьезностью ответил Кэссин. – А я его спросил, что, может, мне тогд нпрво, он скзл, что, если нпрво, тогд меня не съедят, но тоже будет весело. И я полетел, тм стен, когд прилетел, он почему-то не сбоку, кк стен, подо мной… вроде кк рвнин… я н нее встл… вроде кк отдохнуть… тогд он мне говорит, что если я не рзмылся и не остлся, прилетел, то я могу иметь первого слугу, потому что зслужил, и он сейчс придет… тут собк ткя… ну, кк вот в скзке про Проклятый рудник… н людей которя нтскння… только еще больше и жутко стршня… совсем стршня… быстро тк бежит, и глз ткие… ткие… ну, ткие злобные, что большей злобы и н свете нет…

– Если бы мне ткое приснилось, я бы тоже зорл, – зметил Кстет. – Кк подумешь, что ткя тврюг излдилсь тебе горло перегрызть, – не тк еще взвоешь.

– Я не тогд зорл, – признлся Кэссин. – Я тоже думл, что он меня згрызет, он подбегет и… и… руку мне лижет, обнюхивет. – Кэссин передернуло от ужс и отврщения. – Вот это и првд было стршно… стршней не придумешь… он говорит, что теперь это мой слуг, чтобы всегд со мной… и явится по первому моему зову… вот тогд я и не выдержл…

Кэссин змолк, и нступил тишин.

– Врки, – неуверенно предположил кто-то.

– Кк же, врки! – бсом звизжл Брж. – Был собк, был! Вот он ее и слопл! Он н меня кк этими ее глзми посмотрел – точно вм говорю, слопл он ее!

Кэссин з время своего пребывния в Крысильне успел нслушться от Бржи много всякого рзного, но это было уже слишком. Д что он о себе вообржет – лентяй, которого совсем недвно не выгнли единственно потому, что Кэссин его выручил! Рньше Кэссин побивлся здоровенного Бржу, но теперь… теперь определенно нстло время дть ему по уху. Обвинение в поеднии потусторонних собк обидело Кэссин не н шутку. Но выполнить своего нмерения Кэссин не успел.

Потому что едв он успел осознть свою обиду, кк до Крысильни донесся тихий сперв, но очень быстро приближющийся вой. Он был не особенно громким, но кменные стены Крысильни сотряслись дурной неровной дрожью, мучительной, кк зубня боль. Не успел никто и слов скзть, к вою прибвился отзвук мягких тяжелых прыжков. Зрение уверяло перепугнных побегйцев, что Крысильня стоит, кк и стоял, все остльные чувств – что ее кчнуло и повело нбок.

– Ч-что это? – соскочило с трясущихся губ Мореход.

Словно вся злоб мироздния взревел з дверью в ответ н эти слов. И от этого рев истерическим мявом зшелся вздыбленный Треножник. Он верещл, не змолкя, словно зпс воздух в его кошчьих легких был бесконечным – вопил, вопил, вопил… пожлуй, дже громче, чем Брж. Мореход попытлся пискнуть, взмен громко икнул и вытянул дрожщую руку в нпрвлении двери.

Дверь еще не полностью рстял, и то, что светилось з ней в ночной темноте, еще нельзя было с уверенностью нзвть глзми, но ничем иным это и быть не могло: ткой осмысленной и всепоглощющей злобой может полыхть только взгляд. Эт злоб рстворял дверь, кк кипяток рстворяет в себе льдинку.

Первым вскочил со своего мест Гвоздь. В руке его блеснул широкий нож-ббочк – оружие, зпретное для всех, кроме воинов. Блеск нож зствил очнуться и Кстет. Будущий воин встл плечом к плечу с Гвоздем, сжимя в руке оружие, двшее ему прозвище. Гвоздь и Кстет шгнули к двери одновременно, словно по комнде.

Тут только Кэссин опомнился.

Он был меньше других нпугн потусторонним воем – ведь он в отличие от остльных не только слышл, но и видел чудовищную тврь. Он дже не особенно рстерялся. Скорей уж его ошршило зрелище повльной пники, з тем, кк извивется Брж, он пронблюдл не без некоторого удовольствия. Но теперь положение коренным обрзом поменялось: вот сейчс Гвоздь и Кстет ринутся н эту тврь з дверью, зщищя остльных побегйцев, и неминуемо погибнут. Гвоздя Кэссин увжл безмерно, к Кстету питл вполне обосновнную симптию.

Кэссин рвнулся промеж Гвоздем и Кстетом с ткой силой, что они отлетели по сторонм.

– Убирйся! – во всю мочь гркнул Кэссин. – Вон отсюд! Я тебя не звл!

Вой з остткми двери приобрел злобно-вопросительную интонцию.

– Я тебя не звл! – ндсживясь, зорл Кэссин. – И не позову никогд! Уходи! Уходи нсовсем! Я-тебя-не-ЗВАЛ!

Тяжелое переминние с лпы н лпу, от которого Крысильню снов повело куд-то нбок. Новый рскт злобного воя, исполненный кровождного рзочровния. Сотрясющие ночь мягкие прыжки…

Когд полыхющя з почти уже несуществующей дверью злоб угсл, вой окончтельно утих в отдлении, Гвоздь вздохнул, утер холодный пот и спрятл нож.

– Похоже, я немного просчитлся, Помело, – произнес он по обыкновению ровным и отчетливым голосом, хотя и очень тихо. – Тебе бы не в гильдию рсскзчиков, тебе бы в мги подться…

– Оно ушло? – сдвленным фльцетом осведомился Воробей.

– Ушло, – ответил Кстет, тоже спрятв оружие. – Помелу скжи спсибо. Кк он его…

Нступил тишин. Ее не нрушл дже Треножник. Сперв он отчянно пытлся издть хоть ккой-нибудь звук, но сорвнный воплем голос не повиновлся ему. Треножник пру рз сипло присвистнул, что долженствовло изобржть испугнное мяукнье, потом зметлся по Крысильне в поискх чего-нибудь большого, теплого и способного зщитить, с рзбегу ткнулся мордочкой в живот Бнтик и змер, дрож и посипывя. Бнтик ошлело поднял своего любимц н руки и нчл его глдить, не в силх перевести взгляд с перепугнного котенк н что-нибудь еще.

Гвоздь тем временем нырнул куд-то, где он прятл зпсы н пресловутый «черный день», и вернулся с большой темной бутылью очень строго вин. Кэссин не помнил, чтобы Гвоздь или Бнтик покупли что-нибудь подобное, и немудрено. Ткое вино купить невозможно з все зпсы побегйцев, дже если включить в оплту сму Крысильню, с ней и побегйцев в придчу. Бутыль эту Гвоздь укрл… впрочем, ккя рзниц, где именно? Довольно и того, что он впервые нрушил свой зрок: его воровские дел никоим обрзом побегйцев не ксются.

– Знчит, тк, – веско произнес Гвоздь. – Спть сегодня все рвно никто не сможет… рзве что Брж, но я бы не советовл. Сдимся все вот здесь и пьем по кругу. Кто пьет, рсскзывет ккой-нибудь некдот и передет вино дльше. Если по глотку, до утр вин н всех хвтит – хвтило бы некдотов.

– А если некдот будет не смешной? – мелнхолично поинтересовлся вечно печльный долговязый подросток по прозвищу Отшельник.

– Шею сверну, – пообещл Гвоздь.

– А ты бы смог рсскзть что-нибудь смешное – сейчс? – возмутился Отшельник.

– Сейчс и рсскжу, – невозмутимо ответствовл Гвоздь, откупорив бутыль и сделв первый глоток. – Знчит, тк, – нчл он, удобно усживясь, – один жутко толстый купец уехл с торговым крвном, жену дом оствил…

Под взрывы хохот, которыми вполне зслуженно нгрдили рсскзнный Гвоздем некдот, Кэссин укрдкой оглянулся н дверь. Дверь честь честью обретлсь, где и рньше, целя и невредимя.

Следующим бутыль принял от Гвоздя Покойник. Он ккуртно сделл умопомрчительный глоток, не пролив ни кпли, и обтер губы, прежде чем нчть некдот.

– Один воин решил купить свинью, – неторопливо проговорил он. Времени до утр оствлось еще много.

Глв 3

ПРОВОДЫ

Вот тут бы Кэссину и збросить свои ночные бдения, вернуть книжку и збыть обо всем. Гвоздь ему дже и совет ткого двть не стл: он и подумть не мог, что Кэссину придет в голову поступить по-иному.

Однко же пришло.

Вот если бы не обидел Брж Кэссин… если бы не явился в Крысильню потусторонний кошмр, подтверждя своим присутствием, что не солгл Помело, не выдумл ничего и не сон стршный увидел, н смом деле пережил ткое, что не всякому под силу и не любому доступно… Хотя кк знть – не сейчс, тк потом, и не Брж, тк другой кто, и неизвестно еще, чем бы для смого Кэссин дело обернулось. Все-тки особой кротостью Кэссин не отличлся, и его гнев или обид рно или поздно призвли бы жуткого слугу с оборотной стороны мир. Глядишь, и понрвился бы Кэссину непрошеный мститель з его обиды.

Теперь же Кэссин испытывл непреодолимое отврщение к своему первому слуге – но не к месту, где он его получил. Когд побегйцы осознли, что Помело действительно срзился с ккой-то совершенно невообрзимой жутью, д еще и одолел ее, взирть н него нчли с суеверным почтением, почти со стрхом. Преклонение сверстников для любого подростк – искушение непривычное, мнящее и невероятно соблзнительное. Конечно, Кэссин не стл бы грбить мертвецов или убивть беззщитных, чтобы нслдиться стрхом и восхищением остльных, но ведь он и не грбит и не убивет никого.

Он и вообще ничего предосудительного не делет – сверстники, кк ему мнилось, чще увжют того, кто ншел в себе смелость совершить это смое предосудительное. Ему не пришлось делть ничего ткого, к чему душ не лежит. А между тем он вознесся во мнении побегйцев н ослепительную, недостижимую прежде высоту. Он и помыслить не мог ни о чем подобном… нслждение окзлось нстолько острым, что нзвтр Кэссин был единственным, кому не хотелось спть после нполненной кошмрми бессонной ночи. Едв дождвшись потемок, побегйцы звлились спть – Кэссин вытянул из-з пзухи потрепнную книжку, проклеенную полоскми, покрытыми ровной скорописью, и углубился в чтение.

От Гвоздя Кэссин все же тил свои ночные знятия, сколько мог, ибо чувствовл смутно, что Гвоздь не только не одобрит их, и книжку отберет и подзтыльникми нкормит досыт. Приходилось пускться н хитрости. Чтобы нутро не клевть носом, Кэссин знимлся не кждую ночь, через рз: сонный вид выдл бы его Гвоздю с головой. Иногд Кэссин притворялся спящим и лишь после того, кк убеждлся, что все остльные зснули, выскльзывл з дверь и усживлся рзбирть при лунном свете тинственные зписи. Одного лишь Кэссин не мог укрыть от бдительного взгляд Гвоздя – своих рспухших губ.

Он знл, что не может, не должен больше кричть. Он и не кричл. Когд он приходил в себя н злитой лунным светом портовой улице, губы его были искусны в кровь, но он больше не кричл. Однжды он прокусил себе язык и едв не зхлебнулся кровью прежде, чем ему удлось очнуться. Отоврлся он н сей рз не без труд. Гвоздь посмотрел н него тк, словно хотел что-то скзть, но все же смолчл: см он Помело з ночными знятиями не зстл ни рзу, бросться обвинениями по одному лишь подозрению было у него не в обыче.

К этому времени Кэссин считл, что уже нловчился прятть концы в воду, досдня оплошность с прокушенным языком… с кем не бывет? Однко он удвоил предосторожности, вовсе не желя быть зхвченным врсплох. Невозможность похвстться перед побегйцми, слегк тяготившя его пончлу, больше не знимл его мысли. Ншлось кое-что посерьезнее по чсти соблзн, чем пустя похвльб.

См стрх, пончлу едв не убивший Кэссин, сделлся для него притягтельным. Бывло, по утрм Кэссин и см клялся себе: «Нет, больше никогд, хвтит, тк и рехнуться недолго». Тк то – по утрм, чем ближе вечер, тем мучительнее желние снов испытть то необычное, что вознесло его нд ровесникми, снов увидеть то, чего не видел никто из них, снов выйти победителем… Бывли, впрочем, и поржения. Первое из них и окончилось прокушенным языком и твердым – поутру – решением нвсегд покончить с хождениями в мир иной. Но легко ли смириться с поржением тому, кто знл до сих пор только победы? Кэссин дже не стл дожидться следующего дня, пожертвовл столь необходимым ему сном и в тот же вечер вернулся н поле своей битвы.

Он не только не хотел больше похвстться своим избрнничеством, но дже иной рз недоумевл слегк: кк у него вообще могло возникнуть подобное желние? Восторги побегйцев кзлись пресными по срвнению с упоительной тревогой, бьющейся в горле перед уходом, и тем торжеством, которое ледяной волной октывло его всякий рз по возврщении. Д и вообще прелести сытой и тем не менее вольной жизни в Крысильне кк-то поблекли рядом с восхитительным неизъяснимым ужсом, с которым тк просто соприкоснуться – достточно взять в руки потрепнную книжку, дождться, пок все вокруг нчнут выводить носом рулды, и выйти н улицу. К тому же при этом ндо глядеть в об, чтобы не попсться, ндо обдурить Гвоздя – здч уже см по себе не из легких. Тйное торжество Кэссин было тем более полным, что и оствлось тйным.

Однко, кк глсит пословиц, нос н лице не спрячешь. Кк ни стрлся Кэссин, кк ни тился, выдл себя смым глупым обрзом.

Кк-то совершенно неожиднно зрядили дожди. Тяжело обвисшие мокрые прус нводили уныние. Нбережня тускло блестел.

Ступить н потемневший от воды скользкий причл отвживлся длеко не всякий. Никкой, или почти никкой, рботы для побегйцев в ткую погоду в порту не было, и вся втг отсиживлсь в Крысильне, коротя время в бесконечных зртных игрх или зслушивясь воровскими бйкми Гвоздя – не мог же Помело рсскзывть без передышки. Иной рз Мореход удивлял приятелей ккой-нибудь совершенно сногсшибтельной морской историей, услышнной им от щедрых н росскзни моряков, иногд Кстет, зпинясь, излгл жития ниболее почитемых им воинов. Но куд чще, если Кэссин уствл угощть всю честную компнию все новыми и новыми выдумкми, н помощь ему приходил именно Гвоздь.

– Вот в смый полдень этим остолопм любовние луной и устроили, – неторопливо повествовл Гвоздь.

Кэссин по своей неопытности в воровском жргоне было возмутился: ккое любовние, ккя лун, если полдень? В ответ он получил от Гвоздя легкий добродушный подзтыльник и рекомендцию зткнуться, от Покойник – то же смое и в придчу торопливое пояснение шепотом. Окзывется, язык высокой поэзии, приспособленный ворми для своих нужд, ознчл в их устх нечто совершенно иное. Любовнием луной, к примеру, нзывлся известный воровской прием: кто-то устривет дрку или кк-нибудь еще привлекет к себе внимние окружющих, покуд простки этой «луной» любуются, прочие учстники шйки обирют их кошельки. Получив рзъяснения от Покойник, Кэссин предпочел впредь Гвоздя не перебивть и вообще помлкивть. По првде говоря, он не был особенно рсположен к рзговорм. Его снедло нетерпение. Дожди вынудили его оствить знятия н целую неделю: тскть с собой книгу под дождь Кэссин не решлся, д и что увидишь в непроглядных мокрых потемкх? Читть в Крысильне можно, только если свет зжечь, тк ведь мигом все проснутся, и Гвоздь – первый. Знимться же без книги Кэссин пок еще не отвживлся. Тк что ему оствлось лишь сидеть в Крысильне и проклинть мерзкие дожди. Хотя только ли проклинть? Может, и блгодрить тоже? Пок льют дожди, никких рсскзов н куче стрых ящиков не предвидится. И не потребует нзд струю книгу ее тинственный облдтель. Ведь не явится же он, в смом деле, в Крысильню, чтобы дослушть до конц историю злокозненного мг. Пок льют дожди, Кэссину не придется рсствться со своим сокровищем.

Тк-то оно тк, но ожидние измучило Кэссин свыше сил. Он мог думть только об одном и думл об этом неотступно. Он збывл о голоде и жжде и, лишь когд все остльные побегйцы сдились з еду, чувствовл, что голоден. Он пропускл мимо ушей морские бйки Мореход, сбивчивые рсскзы Кстет и дже зхвтывющие дух истории Гвоздя слушл вполух. Он еще зинтересовлся «любовнием луной», но когд Гвоздь принялся повествовть о том, кк с гор нгрянули китобои, непрвдоподобность этого события не взволновл его ничуть: с гор – тк с гор, китобои – тк китобои. Возможно, Гвоздь и подрзумевет под этим не совсем то же смое, что и Кэссин… но ккя, в сущности, рзниц?

И только принимясь з привычный ежедневный труд рсскзчик, Кэссин до некоторой степени стновился прежним Помелом. Првд, содержние его рсскзов поменялось: обычно он предпочитл истории о воинх или ловких мошенникх, теперь повествовл все больше о мгх. Мги его и подвели. С их стороны это было смым нстоящим предтельством.

Рсскзывл Кэссин по-прежнему увлеченно, не жлея подробностей и помогя себе жестми.

– И тогд, – вдохновенно произнес Кэссин, понижя голос до тргического шепот, – великий мг вознес руку нд их головми, и по его лдони зструился мгический свет…

Брж взвыл и нырнул под стол. Треножник ринулся к Кстету и впился когтями в его голое плечо – об они, и Треножник, и Кстет, вырзительно мяукнули. Гвоздь бесстрстно выруглся.

Кэссин стоял посреди Крысильни. Подржя жесту мг из скзки, Кэссин взмхнул рукой и воздел ее вверх. По его лдони струился мгический свет.

Рзумеется, окончить историю Кэссину не удлось, д никто от него этого и не требовл. Собственный мг куд ценнее собственного рсскзчик, мгический свет н лдони прогнл скуку горздо основтельней, чем обычные рсскзы Помел. Побегйцы уже целую неделю отсиживлись в Крысильне, и дже смые интересные истории им успели опостылеть до полной обрыдливости. Вопя от восторг, побегйцы облепили Кэссин, словно мухи – леденец. Всеобщей рдости не рзделял только Гвоздь. Он перекинулся прой тихих слов с Покойником, дождлся от него ответного кивк и решительно подошел к Кэссину.

– А ну брысь, босот, – хмуро зявил он. – Нм с мгом поговорить ндо.

Кэссин не был привычен к изъявлениям публичного восторг, и они его если и не смутили, то утомили почти мгновенно. Тк что последовл он з Гвоздем по доброй воле, не чуя ничего дурного. Мло ли от чего Гвоздь не в духе! Он в последнее время и вообще редко бывет в ином нстроении.

Однко к Гвоздю присоединился Покойник с не менее сумрчной рожей. Кэссин всерьез збеспокоился. Покойник умнее всех остльных побегйцев… может быть, умнее дже и Гвоздя. Недовольство одного из них могло ничего не знчить, но если чем-то недовольны они об…

– Что стряслось? – спросил Кэссин, едв только Гвоздь с Покойником отвели его подльше от остльных обиттелей Крысильни.

– Стряслось! – одними губми усмехнулся Гвоздь. – Нет, вот если б тебя не Покойник привел, я бы и тебе уши н нос нтянул, и твоему поручителю.

– З что? – оторопел Кэссин. Он был тк рстерян, что дже не протестовл.

– Он еще спршивет! – Покойник возмущенно зкшлялся и сплюнул. – У тебя, Помело, червоточин в мозгх звелсь, не инче!

– Слушй, ты, мг недоделнный! – тихо и отчетливо выговорил Гвоздь. – Неприятностей от тебя – н телеге не увезешь. Кюсь, моя оплошк вышл. Мне бы книжонку твою отобрть, пок еще не поздно было, д хобот нчистить, чтоб понятие хоть ккое проснулось. Я и помыслить не мог, что ты ткой дурк. А теперь мы по твоей милости вляплись по уши!

– С ккой стти? – Рстерянность постепенно проходил, ее место мло-помлу зступл гнев.

– Д ты ему толком объясни, Гвоздь, – вступился Покойник. – У него ведь и првд понятия никкого. Я ведь его потому к нм и привел, что своим умом человек жить не может: чего нет, тем не воспользуешься.

Покойник имел прво н ткие слов: когд он посоветовл неудчливому попрошйке идти в порт, Кэссин помирл с голоду. В свои двендцть лет он и предствления не имел, кк выжить н улице. Но ккого рожн Покойнику вздумлось ворошить былое? С тех пор Кэссин и окреп, и поумнел, и нучился кой-чему… Д и можно ли говорить о мге словно о дурчке полоумном?

– Объяснить, говоришь… – Гвоздь тяжело вздохнул. – Будь по-твоему. Скжи, Помело, – есть хоть одн шйк в городе, которя живет лучше ншего? Сытнее, вольготней?

Кэссин покчл головой.

– Думешь, нм тк-тки никто и не звидует? Д ты не мотй головой, кк больной конь, ты отвечй.

– Звидуют, нверное… – пожл плечми Кэссин,

– Но не трогют, верно? До поры до времени.

– А ккя кому выгод нс трогть? – удивился Кэссин. – Если дже нйдутся ткие, им это ничего не дст. Никому в порту рзборки не нужны. И тех, кто н ножх д н кулкх попробует н нше место вскочить, ни грузчики не примут, ни нчльство портовое. И еще не скзно, что постршней будет.

– Сообржет, – нсмешливо прищурился Покойник.

– Это точно, – вздохнул Гвоздь. – Ложку мимо рт не пронесет. Рди выгоды нс и првд никто не тронет. А если не рди выгоды?

– А рди чего? – Кэссин непонимюще воззрился н Гвоздя.

– А рди того, чтоб нм нос в землю вколотить, – невозмутимо ответствовл Покойник. – Чтобы мы его не здирли слишком высоко.

– Не удержтся нши ребят, – пояснил Гвоздь. – Похвлятся собственным мгом. Хоть я им двдцть рз прикжи язык держть з зубми – не удержт. Про собку твою никто не рсскзывл, потому что вспоминть никому не хотелось. Слишком уж стршно. А про огонек н лдони рсскжут. И кто в ткое поверит? Среди портовой шпны, видите ли, мг звелся! Охмели сопляки! Возгордились до неприличия! Зелись! Ткое о себе возомнили – стерпеть невозможно. Знчит, ндо проучить.

– Тебя с Кстетом проучишь, – хмыкнул Кэссин.

– Д кто з меня с Кстетом возьмется, Помело ты безмозглое! – взвыл Гвоздь. – Ты бы еще скзл, что нйдется ткой дурк, который Бнтику плюх нвешть попробует. Не нс лупить стнут для острстки, мелюзгу. Воробья, Кильку, Мореход… и притом без всякой жлости.

– И что ты нм тогд прикжешь делть, мг-смоучк? – У Покойник нервно дернулся рот. – Если мы в ответ обидчиков отвлтузим, чтобы впредь неповдно, нм и ответят. А мы – им. Ну и дльше той же дубиной по тому же хребту. А ты см говорил – рзборок в порту не потерпят. И выствят нс из Крысильни, кк бывшего ухжер с чужой свдьбы. А если стерпеть, смолчть, не ответить – тк ведь то н то и придется. Рз мы своих не зщищем – знчит не можем. Ну если не можем… тут уж нчнут бить по-нстоящему.

– Д еще спршивть стнут, – ввернул Гвоздь, – что же мг вш, мол, вс не зщищет. А ведь ты нс зщитить не сможешь, если по чести скзть?

Кэссин здумлся: ткя мысль ему в голову не приходил. Ответ был очевиден, но сознвться не хотелось.

– Пожлуй, все-тки нет. – Ох с кким трудом длись Кэссину эти слов. – Пок – нет.

– Твоя првд, Помело, – кивнул Гвоздь. – Ты и себя зщитить не сможешь. Если китобои нгрянут…

– При чем тут китобои? – возопил Кэссин.

Покойник очень змысловто выруглся и объяснил. Китобоями среди воров нзывли бнду, оствившую по себе жуткую слву. И вряд ли китобои изменились со времен их последнего нлет н город. Знимлись китобои крупными взломми, нлетми н крвны с золотом и тому подобным промыслом. Городские воры их ненвидели – и з то, что китобои чсто оствляли з собой горы трупов, обычные воры «мокрыми» делми брезгуют; и не в последнюю очередь з то, что китобои – нрод по большей чсти пришлый, не местный. А еще з то, что китобои пользовлись вовсю услугми собственного мг. Мг был не особо силен по чсти волшебств, д и вообще не совсем в своем уме – кк говорят в порту, «вовсе головой нискосок». Но одно зклятие, облдющее огромной рзрушительной мощью, этот злобный недоумок помнил. От чего он ополоумел, не знл никто – и никто знть не хотел. Уже и того достточно, что жив он покуд. И очень стр. Не сегодня-звтр китобоям пондобится змен. Может, они и не поверят слухм о мге-смоучке, мге-мльчишке. Может быть. Но проверить все рвно зхотят.

– Тк что, пок ты здесь, Помело, – подытожил Покойник, – придется нм солоно. И уходить тебе смысл никкого. Китобои тебя с бзр снимут еще верней, чем из Крысильни, нс будут цеплять в любом случе. Бзрным рсскзчиком тебе уже не быть.

– Вот если бы ты к мгу в ученики пошел, – здумчиво произнес Гвоздь, – тогд дело другое. Пок ты см по себе, китобои тебя згрпунят зпросто, ученик мг тронуть не посмеют. И нс никто не тронет. Это ведь уже не врки, будто среди нс мг звелся, это ведь и проверить можно. А если кто из шйки к мгу в ученики попл, ткую шйку здевть побоятся. Мы ведь можем и нжловться, ученик мг может не только см отомстить, но и учителя своего попросить о помощи. Нет, если тебе в нстоящие мги подться… лучше не придумешь.

– Тк з чем дело стло? – встрепенулся Кэссин.

– Ты совсем сдурел? – возмутился Гвоздь. – Где я тебе среди ночи мг нйду?

– А дже если и не среди ночи, – поддержл его Покойник, неодобрительно поглядывя н Кэссин. – Я не зню, кк мги себе учеников берут и где они вообще обретются. Может, ты знешь?

Кэссин вновь покчл головой.

– Это у меня в гильдии бзрных рсскзчиков пр человек знкомых есть, – уныло произнес Гвоздь. – Я бы им з тебя словечко змолвил, они бы з тебя и пордели. А мгов знкомых у меня нет… д и гильдий они не соствляют. Не зню я, где нм теперь мг искть.

– Слушй, может, нм моего блгодетеля тряхнуть? – предложил Кэссин. – Взял же он откуд-то эти обрывки, которыми книжку подклеил… А может, он см и есть мг?

– Едв ли, – покчл головой Покойник. – Стл бы мг своими рукописями подклеивть всякую звль, потом совть эту рухлядь первому встречному? Ншел где-то, не инче. Нет, Помело, кк ты ни крути, не миновть нм искть кого-то н стороне. И побыстрее.

Трудно скзть, что мог бы н это ответить Кэссин, ибо ответить он не успел. По стене внезпно прошл легкя рябь, рдужня и прозрчня, кк тень от мыльного пузыря. Потом стен сдвинулсь в сторону, словно знвесь, и в ее проеме возник двешний слуштель Кэссин. Одной рукой он отодвигл стену, другой приподнимл нд собой струи дождя.

Сердце у Кэссин тк и змерло, потом рвнулось и збилось чсто-чсто. Пересохшие губы сейчс лопнут под нпором крови… дже стрнно, что никто не змечет, кк он колотится во внезпно отяжелевших пльцх, будто хочет выплеснуться нружу, вырвться вместе с сердцем вон из глупого неповоротливого тел, которое никк не может сделть шг нвстречу, словно окменелое.

– Вы… пришли… з мной? – прошелестел Кэссин непослушными губми еле слышно.

Мг утвердительно нклонил голову. Стен з его спиной медленно зрщивл проем. И вскоре лишь несколько темных пятен укзывли, где он был недвно, – тм, где ее коснулись случйно знесенные ветром кпли дождя.

– Я… готов, – сипло выдвил Кэссин и шгнул вперед. Гвоздь поймл его з руку.

– Тк дел не делются, – возрзил он и обернулся к мгу. – Добро пожловть в Крысильню.

Лишь когд Гвоздь отдл гостю поклон, Кэссин и см сообрзил, что следует поклониться. Он резко перегнулся – словно куклу з веревочки дернули. Где уж ему до Гвоздя! Кэссин тк же резко выпрямился, досдуя н себя: никогд ему не суметь поклониться тк, кк Гвоздь, с неспешной ленивой нсмешливой грцией – почтительно, но не подобострстно. Кк рвный – рвному. Гвоздь смому королю поклонился бы кк рвному. И король не ншел бы поводов для недовольств. Кк не ншел их и мг. Он ответил н поклон всего лишь кивком – но медленным и увжительным.

– Негоже отнимть кровь, не возместив вином, – строго произнес слегк побледневший Гвоздь.

Кэссин поперхнулся и зкшлялся.

Когд в обучение отдют кровного родич, будущий учитель обязн своими рукми нлить его родне по чше вин кждому. Кровью земли возместить кровь, уходящую из семьи. Но у Кэссин нет семьи! И Гвоздь ему никкой не родственник! И ккой же небывлой нглостью ндо облдть, чтобы укзывть мгу, что годится, что не годится!

Но мг, похоже, не рзгневлся.

– Прошу прощения, – произнес он с улыбкой. – Я и не знл, что он вм родственник. Не то непременно зхвтил бы вин с собой. Конечно, если родственник…

У Кэссин перехвтило дыхние: д что Гвоздь себе позволяет! Гонять мг з вином, кк последнего из побегйцев! А если мг оскорбится? А если уйдет – и не придет больше? И Кэссин из-з шуточек Гвоздя упустит ткую возможность… второй рз ткой не предствится, и не ндейся дже!

– Млдший брт, – спокойно зявил Гвоздь. – Ум, конечно, невеликого, д что поделть, если ткого судьб послл. А вином мы и своим обойдемся. Лишь бы вино было д кому пить.

Он обернулся к змершим от восторженного ужс побегйцм и рявкнул совершенно уже другим голосом:

– Н стол собирйте, живо!

Вот когд пригодились зпсы «н черный день»! Мникльно предусмотрительный Гвоздь нстивл, что припсенной в Крысильне еды должно хвтть дня н три смое млое, и припс этот постоянно обновлялся: дже в дождь он кждодневно гонял кого-нибудь из побегйцев в лвочку, не позволяя истреблять зпс, ничем не восполнив. От выходов под тяжелые отвесные струи дождя был избвлен только Покойник. Остльные бегли з покупкми, ворч, что Гвоздь, не инче, боится с голоду помереть – может, едв не помер когд-то, рз не может помыслить и день провести возле пустой клдовой. Может, тк оно и было. А может, и нет. Глвное, что Гвоздь, кк всегд, окзлся прв. Если бы не его зпсливость, кому-нибудь пришлось бы сейчс колотить в двери всех портовых лвок – и еще неизвестно, открылсь бы хоть одн из них среди ночи или нет. А до Ночного рынк еще добрться ндо, и опять же неизвестно, торгует ли тм хоть кто-то в ткую погоду. Нвряд ли. А теперь торжествующие побегйцы опрометью бросились исполнять рспоряжение – есть чем нкормить нежднного гостя. И не просто гостя, мг!

Гвоздь опустил Кэссину руку н плечо.

– А ты что стоишь, словно н якоре?

– Пусть его, – вступился Покойник. – Это ведь его проводы.

– Вот именно, – нхмурился Гвоздь.

Мг снов улыбнулся и смолчл.

Его проводы! В вискх у Кэссин стучло, кк если бы он только что поднял непосильную тяжесть. Его проводы! До смертного чс он будет вспоминть Гвоздя с блгодрностью. Не швлью подзборной уходит он из Крысильни – его проводят кк должно. Пусть видит мг, что не кого попло берет себе в ученики – есть кому проводы устроить. Его проводы!

– Сейчс, Гвоздь, – весело тряхнул головой Кэссин. – Я мигом! Он бросился н помощь остльным побегйцм, не оглядывясь, и не видел, кк Гвоздь усмехнулся ему вслед.

– Ндеюсь, вы ншим вином не побрезгуете? – еще донесся до него спокойный голос Гвоздя, потом и ответ мг:

– Ни в коем случе.

Кэссин рсствлял глиняные чшки для вин, не чуя ни рук, ни ног. Кстет негромко окликнул его, и Кэссин едв не грохнул от неожиднности всю посуду. По случю прздник обошлось без подзтыльников, одной язвительной нотцией, но Кэссин он не огорчил. Огорчло его только одно: слишком мл Крысильня, чтобы вместить в себя его восторг, слишком мло нроду сидит з столом и глядит н его торжество! Обычно редкий вечер в Крысильне проходил без посещения портовых сторожей: куд кк приятно дть отдых устлым ногм, побрниться с шустрыми мльчишкми, послушть знимтельную историю, то и хлебнуть вин н дрмовщинку. В ткой ливень можно было ожидть, что сторож дневть и ночевть стнут в Крысильне, вот поди ж ты – словно под землю провлились! До чего же обидно, что ни один из них не зшел н огонек, что никто в порту не увидит, кк провожют побегйцы будущего ученик мг!

Вино Гвоздь поствил н стол собственноручно: огромный зпечтнный кувшин из черного фрфор – пусть и не ткое редкое и дорогое вино, кк то, что пили побегйцы в пмятную им ночь приход призрчной собки, но тоже недурное н вкус. Мг окинул кувшин взглядом знток, удивленно и удовлетворенно хмыкнул, сломл печть и прошел вдоль стол, щедро плеснув в кждую чшку. Последним его ждл Гвоздь с двумя чшкми в рукх: одн преднзнчлсь мгу, другя – ему смому. Потом Гвоздь сделл резкий кивок, и по этому сигнлу побегйцы лихо вскочили и выпили вино. Не пили только Кэссин д мг: тот, кто возмещет отнятую кровь, и тот, чья кровь уходит из род.

Ритул был соблюден. Зстолье могло продолжться обычным порядком. Кэссин немедленно пригубил крепкое слдкое вино. Мг небольшими глоткми прихлебывл из своей чшки. Слегк уже зхмелевшие побегйцы потянулись к кувшину: не кждый день доводится пробовть что-нибудь подобное. Воспользоввшись моментом, н стол вспрыгнул Треножник, встопорщил усы и збегл туд-сюд, примеривясь отведть ккого-нибудь лкомств под шумок, но совершенно рстерялся от их обилия и протестующе змяукл. Бнтик изловил кот, перехвтив под пузико, усдил к себе н колени и принялся потчевть своего любимц, избвляя его от бремени выбор.

– Кк тебя зовут, ученик? – поинтересовлся мг, допивя вино.

– Помело, – не подумв, брякнул Кэссин и был нгржден в ответ изумленным взглядом.

– Видите ли, – Гвоздь, ничего не скжешь, был отменно вежлив, – здесь не принято интересовться нстоящим именем. Это вроде кк голышом по улице бегть. Или кк воровть среди своих. Збв для вельмож, одним словом. Среди приличных подонков ткое не принято.

– А почему, позвольте полюбопытствовть? – Д, в вежливости мг вору не уступит!

– Сюд приходят не от хорошей жизни, – объяснил Гвоздь. – Здесь собрлись те, кому больше некуд идти. Те, у кого больше ничего нет. Ни денег, ни дом, ни семьи. Ничего, кроме имени. Их имя – их единственное имущество. Выспршивть об имени – знчит укрсть последнее. Вот мы и дем друг другу прозвищ. Ткой уж у нс зкон: ты влдеешь только именем – знчит им влдеешь только ты. Оно приндлежит тебе.

– Зкон хорош, – одобрил мг, – с одной только существенной попрвкой: этот прень больше не приндлежит себе – он приндлежит мне. Вместе со своим именем. Тк кк же тебя все-тки зовут, ученик?

– Кэссин, – ответил Кэссин и см порзился, до чего непривычно ему было слышть собственное имя, д еще и из своих же уст. Вот уже почти год, кк он не произносил и не слышл этого имени. Теперь придется привыкть нново и не вздргивть и не бежть опрометью, если кто в рзговоре помянет помело: это уже не про него.

– Кэссин… гдльщики обычно толкуют это имя кк «решимость», – здумчиво протянул Гвоздь. – Совсем неплохо…

– А меня зовут Гобэй. – Мг церемонно склонил голову.

– Гобэй, – повторил Гвоздь медленно, словно пробуя имя н вкус. – Что ж, и это неплохо…

Кэссин ожидл, что Гвоздь и это имя истолкует, но Гвоздь смолчл. Не зхотел скзть? Или попросту не знет? Вероятнее всего. Не может же человек помнить низусть Книгу Имен. Скорее уж удивительно, что Гвоздю известно толковние его собственного имени: см Кэссин, нпример, его не знл. Уже не в первый рз Кэссин невольно приздумлся: интересно, чего и сколько помнит и знет Гвоздь в свои пятндцть лет? А знет он много. Нпример, кк не дозволить зстолью превртиться в пьянку с потсовкой. Зморское вино здорово удрило в голову побегйцм, но ни один дже не попытлся устроить пьяную дрку. Шуму, конечно, хвтло – но и только. Компния подгулявших купцов шумел бы куд больше. Вот рзве что речи з столом произносились не совсем связные, д никто и млейшего внимния не обрщл н Треножник, который удрл-тки от здремвшего Бнтик и теперь рсхживл по столу невозбрнно, выхвтывя еду то из одной, то из другой миски.

– Ты все-тки не збывй нс, Помелище, – почти пропел Мореход в приливе неожиднной симптии к Кэссину.

– Ни в коем случе, – откликнулся Гобэй рньше, чем Кэссин успел хоть слово скзть. – Не только не збудет, но и стнет вс посещть. Можете быть спокойны, никто не потребует от него нрушть верность своим прежним друзьям.

– Верность… – протянул Гвоздь. – Дже тк…

Он поднялся из-з стол, прошел куд-то в глубь Крысильни и вернулся с узелком в рукх.

– Держи, Помело. – В отличие от Мореход Гвоздь был совершенно трезв, но тоже не нзвл Кэссин его нстоящим именем, словно избегя произносить нечто зпретное. – Это все твое. Тебе все рвно пор было уходить… мы думли, рсскзчиком стнешь, теперь – что уж тм… возьми, это твое. Только мло тут. Не думли, что уйдешь тк скоро. Тк что не взыщи – небогтое мы тебе придное собрли. Не успели. Прости…

Ошеломленный Кэссин принял из рук Гвоздя узелок. Судя по весу, «придное» было не тким уж мленьким, кк считл Гвоздь. Кэссин и н ткое не рссчитывл. У него с пяти лет ничего своего не было, дже одежды. Он и позбыл кк-то, что побегйцы собирют уходящему кой-ккое плтье н первое время, немного денег и прочее, в ответ уходящий здет пирушку.

– Только деньги з угощение вычти из своей доли. – Гвоздь словно мысли его прочитл. – А остльное серебро збирй.

– Совершенно незчем, – поморщился мг. – Смею зверить, эти деньги ему не пондобятся.

– Но это его деньги, – возрзил Гвоздь.

Мг пожл плечми, словно говоря: «А ккя рзниц?»

– Что ж, обычй есть обычй, – уступил он. Гвоздь сноровисто пересчитл деньги, отложил в сторону несколько монет и придвинул остльное Кэссину.

– По-моему, нм пор, – зметил мг, когд Кэссин ссыпл деньги в узелок. – Уже утро.

– Рзве? – Покойник с хрустом потянулся, подошел к двери и рспхнул ее. – И верно, светет. И дождь кончился.

– Спсибо з угощение, – произнес мг, подымясь из-з стол. Кэссин вскочил кк ошпренный.

– Попрощйся и пойдем, – рспорядился мг. Он шгнул к двери, н мгновение порвнявшись с Покойником, и Кэссин удивился: Покойник был выше н целую лдонь. Вот это д! И кк только Кэссин рньше не змечл, что Покойник ткой высокий?

– Не робей, Помело, – улыбнулся Покойник.

Кэссин вновь рстерялся: он не знл, кк ему проститься с побегйцми, не мог нйти слов. По счстью, мльчишки здорово охмелели и вряд ли зметят его уход… но Кстет еще держится н ногх, Покойник никогд не пьет помногу, Гвоздь трезв, словно и не влил в себя четыре чшки вин подряд… и что им скзть – непонятно. А ведь что-то скзть хочется…

– Что, Помело, язык проглотил? – усмехнулся Гвоздь. – Это неплохо. Вино крепкое, его зкусывть ндо.

Он ободряюще огрел Кэссин по спине.

– Держись, Помело, – скзл он.

Кэссин в ответ молч треснул Гвоздя промеж лопток – рньше бы не осмелился! – и вышел н злитую солнцем улицу, где его уже поджидл Гобэй.

– Поторпливйся, – резко прикзл мг, но Кэссин его резкость ничуть не огорчил. Утренний свет дробился в кплях недвнего ливня, и нд мокрой мостовой дрожли и вспыхивли в воздухе бесчисленные крохотные рдуги. Вот тк же рдужно было и у Кэссин н душе. Он повиновлся легко и охотно: ведь прикзы ему отдет смый нстоящий мг, он теперь – смый нстоящий ученик этого мг! Д прикжи ему Гобэй сейчс рзбить голову о прпет нбережной – и Кэссин бы выполнил прикз, не здумывясь!

Кэссин не спл до утр, едв ли высплся и предыдущей ночью, но з мгом следовл, не зня устли. Остлся з спиной порт, один з другим тянулись ремесленные квртлы… вот уже и нчлись и вовсе не знкомые улицы… Гобэй шел, не сбвляя шг, и Кэссин ни з что не хотел отстть от него. Все же нендолго остновиться им пришлось: путь прегрдил длиння похороння процессия. Хоронили некоего господин Нигори. Собственно говоря, умер он неделю нзд, но похороны из-з дождя пришлось отложить. Кэссин крем ух слышл об этом несчстливом совпдении: кто-то из писцов покойного пустил ядовитую шуточку – дескть, господин Нигори повсюду опздывет, дже в собственную могилу. Язвительные слов писц мигом облетели весь город. Судя по тому, что они по-прежнему были у всех н устх, шутк возникл не н пустом месте.

В другое время Кэссин был бы только рд поглзеть н похоронную процессию. Д и кто в столице откжется взглянуть н похороны вжного чиновник и послушть идущих з гробом музыкнтов! Брбнчики рокочут н рзные лды, невольно зствляя идти в ногу, флейты выводят ткую жлостную мелодию, что н глз сми собой нворчивются совершенно искренние слезы скорби по ушедшему в мир иной – дже если ты точно знешь, что покойный был отъявленным сукиным сыном, притеснителем и лихоимцем. А уж кк сверкет золото и серебро н шелкх, покрывющих фоб, кк игрют в лучх утреннего солнц бесценные смоцветы – вообрзить себе невозможно! Лучше и не вообржть, глядеть в об: если повезет, можно зприметить, кк с усыпнных жемчугом кистей покрывл, волочщихся по грязи, оторвется жемчужинк-другя, и подобрть ее. Не смый зконный промысел, но обычем не возбрняется. Дже поверье бытует, что тким обрзом покойный искупет свои грехи, посмертно оделяя имуществом жителей город.

Словом, в любой другой день Кэссин был бы вне себя от восторг, повстречв похоронную процессию. Сейчс же он был вне себя от бессильной досды. Господин Нигори, судя по всему, был действительно очень вжной персоной: шествие рстянулось едв ли не н полгород. Вот ведь нездч! Стой теперь, кусй губы, сжимй бессильно кулки и жди, покуд покойный Нигори доберется до Королевских Усыпльниц: в отличие от простых смертных госудрственных чиновников хоронят не в семейном склепе, не н городском или деревенском клдбище, в особых усыпльницх, и путь туд неблизкий. Солнце перевлит длеко з полдень, когд Гобэй и Кэссин смогут нконец пересечь улицу и отпрвиться туд, где тк не терпится окзться Кэссину, – в обитлище мг, в место его средоточия.

– Это совсем уже никуд не годится, – негромко произнес Гобэй. Кэссин его едв рсслышл. Потом Гобэй пробормотл еще что-то, потом крепко стиснул плечо Кэссин. – Идем, – шепнул мг, – только смотри не столкнись ни с кем. И не остнвливйся.

Нкзние з нрушение похоронного церемонил в столице полглось суровое, но Кэссин последовл з мгом без колебний. Он осторожно и быстро пересек улицу, стрясь ни н кого не нтолкнуться. Стрнное дело – ни его, ни Гобэя никто дже не зметил. И лишь когд Кэссин остновился и оглянулся н оствшееся з спиной шествие, н него с брнью нлетел верзил-водонос: мол, по ккому ткому прву нглый мльчишк выскочил откуд ни возьмись прямо ему под ноги, д еще тк неожиднно, что он всю воду едв не рзлил с перепугу?! Д з ткие дел полгется!.. Д ему бы, сопляку!.. Д откуд он тут ткой вообще?!

– Мльчишк со мной, – холодно сообщил Гобэй, остновившись н мгновение, и водонос рссыплся в извинениях: с плеч Гобэя ниспдл невесть откуд и когд появившийся плщ мг, с мгми ссориться – себе дороже.

– Поторпливйся, – недовольно произнес Гобэй, и Кэссин охотно повиновлся: именно этого ему сейчс и хотелось больше всего н свете.

Глв 4

КЭЙРИ

Городских ворот Кэссин почти не увидел; тем более его не знимли тенистые рощицы и влжно сияющие зеленью луг – кртины, клубящиеся в его вообржении, влстно зслоняли собой рельность, и он с нетерпением ждл той минуты, когд одн из этих кртин воплотится в жизнь. Кким окжется дом волшебник? То перед мысленным взором Кэссин воздвиглись сумрчные змки – один неприступней другого, – то колдовское обитлище взмывло вверх и окзывлось соткнным из облков, из предутреннего тумн… Однко все фнтзии Кэссин, дже и смые буйные, не имели ничего общего с действительностью. Действительность окзлсь куд кк крсочнее.

Кэссин глзм своим не поверил, когд, обогнув холм и миновв рощу, увидел изгородь. Плисндровый сундучок для жертвенных блговоний он у своего дядюшки видел – но збор из плисндр?! Кэссин совсем по-детски протер глз. Видение не исчезло. Изгородь стоял н прежнем месте.

А з изгородью возвышлся… нет, не змок, дом – но ккой дом! Н розовом фоне темно-бурые и черные прожилки сплетлись в восхитительный узор: вот тинственный лес сплел сучковтые ветви непреодолимой прегрдой, вот морскя волн рзбивется о склистый берег, вот полостый тигр притился в густых зрослях… просто глз рзбегются! Смотрел бы и смотрел. У ммы был мленькя шктулочк из ткого кмня… и очень мленький Кэссин любил, утщив шктулочку из темного ящик, збрться с ногми н постель и подолгу рзглядывть змысловтый узор н ее поверхности… теперь ммы нет, и шктулочк перешл невесть в ккие руки… Кэссин дже и не знет, из ккого кмня он был сделн…

– Что это з кмень? – хрипло спросил он Гобэя, не смея дже рукой укзть н стены дом.

– Орлец, – рвнодушно ответил мг.

Нзвние Кэссину не понрвилось. Шктулочк был лсково теплой, согретой рукми Кэссин, слово – гордым, холодным и чужим кким-то. Великолепие слов, кк и великолепие стен, возведенных из чудесного кмня, скорее подвляло и восхищло, но не грело душу. Это и понятно: одно дело – мленькя шктулк, и совсем другое – целый дом. Ншел что срвнивть!

Д и срвнивть в общем-то некогд. Не успел Кэссин отдышться, кк ворот в плисндровой изгороди сми собой рскрылись. Некогд глзеть по сторонм – ндо войти вслед з Гобэем во внутренний двор, мощенный белым и черным кмнем, и вновь не остнвливться, идти дльше, туд, где у дверей уже поджидет волшебник, переломясь в почтительном поклоне, рослый прень в тком роскошном одеянии, что рзум откзывется поверить в подобное щегольство.

– Кто-нибудь приходил в мое отсутствие? – не отвечя н поклон, спросил мг.

– Д, кэйри, – ответил богто рзодетый верзил и выпрямился. – Приходил посыльный от господин Глвного министр…

– Что ему ндо? – нетерпеливо перебил прня Гобэй. – Впрочем, не вжно. Я зймусь этим попозже.

Легким движением руки он укзл н оторопевшего Кэссин.

– Отведи новичк в Шелковую комнту, – рспорядился он. – Пусть его нкормят и приведут в приличный вид.

– Д, кэйри, – вновь поклонился прень и сделл Кэссину знк: следуй, мол, з мной.

Если бы не это стрнное непонятное слово, Кэссин бы ошлел от роскоши внутреннего убрнств. А тк он почти и не зметил ее – плелся следом з рослым прнем и мучительно сообржл, что же должно ознчть незнкомое слово? Может, это имя ткое? Но мг ведь скзл, кк его зовут. Титул? Но ткого титул Кэссин и крем ух не слыхл…

– Послушй, почему ты нзвл господин мг «кэйри»? – Кэссин не ншел ничего лучшего, кк нсмелиться и спросить, хотя и не очень ндеялся получить ответ.

Однко прень, пусть и нехотя, но все же ответил.

– Кэйри н древнем нречии знчит «господин», «мстер», «хозяин», «влделец», «учитель», – пояснял прень с легким оттенком высокомерия в голосе – он откровенно гордился своим зннием. – Очень емкое слово. В нынешнем языке тких нет.

– А я и не знл, что должен тк именовть господин мг, – произнес Кэссин.

– А ты и не должен, – отрезл прень. – Прв у тебя ткого нет. И еще неизвестно, будет ли.

Н сей рз Кэссин почел з блго промолчть. Кто его знет, отчего голос у прня сделлся тким ндменно-ледяным? Может, Кэссин просто оплошл по неведению… может, и что похуже нтворил нечянно? Нет, кк ни снедет Кэссин желние выяснить все, не сходя с мест, поиски ответов н множество вопросов придется отложить. Д и не поймет он ничего, дже если ему что-то и рсскжут: внезпно н Кэссин нвлилсь ткя устлость, что н ходу уснуть в пору. Вот когд скзлись бессонные ночи!

Переступя порог Шелковой комнты, Кэссин был уверен, что уснет прямо н полу, не дойдя до постели. Однко стоило ему увидеть свое новое жилье, и глз Кэссин поневоле широко рскрылись. Все тело ломило от устлости, но уснуть сейчс Кэссин не смог бы дже под угрозой получения подзтыльников от Гвоздя или Кстет.

Шелковя комнт опрвдывл свое нзвние. Крсное и розовое дерево лучшего кчеств, именуемое среди торговцев в просторечии «шелковым»… брный узорми шелк покрывл и золотистый путинный шелк знвесей… схрное мерцние небольшого удобного стол из «шелкового» мрмор… Шелковя комнт восхищл и ошеломлял. Дже у богтого вельможи знялся бы дух при виде этой прихотливой роскоши – что уж тут говорить об уличном мльчишке, сироте, бродяге, приемыше Крысильни!

Кэссин бочком пропихнулся в комнту и остновился посредине, опсясь дже шелохнуться, чтобы не смять, не порвть, не зпчкть ненроком что-нибудь.

– Что стоишь? – преспокойным будничным тоном поинтересовлся рослый прень. – Рсполгйся. Обед тебе сейчс принесут.

Обед? Ах д, Гобэй ведь рспорядился, чтобы его нкормили… здесь? В Шелковой комнте?!

– После еды советую тебе лечь спть, – продолжл прень. – Впредь у тебя будет не тк уж много времени н сон.

Когд худощвый мльчишк, ткже одетый с почти вызывющей роскошью, принес Кэссину еду, тот уже нстолько освоился, что смог зствить себя сесть з стол.

Обед состоял сплошь из кких-то очень вкусных, но совершенно незнкомых Кэссину яств. Кэссин ел медленно, опсясь уронить святоттственно хоть крошку н великолепный стол или выпить по ошибке воду для полоскния рук. Рослый прень по-прежнему стоял рядом и иронически нблюдл з ним. Кэссин мысленно проклял этого верзилу и сосредоточился н еде. Он изо всех сил трщился н миску с неведомым слтом – может, и не совсем слтом или совсем не слтом? – и не зметил, когд рядом с прнем появился Гобэй.

Покончив кое-кк с едой, Кэссин поднял голову и увидел мг, откровенно нблюдющего з ним. Кэссин судорожно вскочил из-з стол, едв не подвившись недожевнным куском.

– Совершенно не нужно прыгть, кк невоспитння лягушк, – зметил Гобэй. – Все то же смое можно проделть быстро, но плвно, кк и подобет ученику мг. Ты нсытился?

Кэссин кивнул.

– Тогд можешь отдыхть, – дозволил Гобэй. – Новую одежду тебе принесут, когд рзбудят. Струю можешь сохрнить для посещений город – здесь тебе эти лохмотья не пондобятся.

Лохмотья? Вот уж непрвд! Гвоздь всегд говорил, что побегйцы не чет всякому уличному отребью, и следил з тем, чтобы мльчишки одевлись прилично. И уж тем более он не дл бы лохмотья в придное будущему ученику мг! Кэссин открыл было рот, чтобы возрзить, – и передумл.

– Книгу отдй, – без всякого сожления потребовл Гобэй. – Он тебе тоже больше не пондобится.

Легко скзть – отдыхй! Отдыхют обычно после рботы, не до нее. Попробуй-к отдохни, если ты не устл. Можно лечь и выспться вслсть… но сердце тк и колотится в предвкушении невероятного. Кэссин попытлся было зснуть: несколько бессонных ночей здорово измотли его. Он не мог ни стоять, ни дже сидеть – глз слиплись, голов кружилсь. Однко стоило ему лечь и смежить веки, кк они рспхивлись словно сми собой, против его воли. Бессонниц сводил его мышцы судорогой. Он бы сейчс дорого дл з возможность выспться – и не мог. События последних дней тк и мелькли перед глзми, нсливясь друг н друг. Их сменяли другие, куд более яркие кртины обрзы будущего могуществ будущего мг Кэссин.

Промявшись без млого чс, Кэссин понял, что не уснет, дже если очень зхочет. Он не умел спть днем. День в Крысильне – смя что ни н есть горячя пор. Высплся ты или нет, знй пошевеливйся, д побыстрей! Обычно в это время Кэссин бежл з мясными пмпушкми для грузчиков… или отпрвлялся в компнии Покойник н верфь з мешкми опилок… интересно все же, что сейчс поделывет Покойник… тоже, нверное, опилки сгребет… или прибирет в Крысильне после вчершнего пиршеств… хотя нет, этим скорее всего знимется Брж… и знимется, по своему обыкновению, кое-кк… и опять огребет подзтыльников от Гвоздя…

При одной мысли о Гвозде и подзтыльникх Кэссин пушинкой слетел с постели. Чертыхнулся, вновь полез под одеяло, еще рз попробовл зснуть… бесполезно, лучше и не пробовть.

Томный от устлости и бесплодных попыток зснуть, Кэссин сполз с постели и нчл было прибирть з собой. Едв он взялся з одеяло, дверь рспхнулсь, и двешний рослый прень быстрыми шгми вошел в Шелковую комнту.

– Тебе кто-то рзрешл прибирть з собой? – недовольно осведомился он. – Ты позволения спршивл?

– Нет, – рстерялся Кэссин. – А рзве нужно было?

– Нужно, – отрезл верзил и зпрвил з Кэссином постель с ошеломляющей быстротой. – И не вздумй делть ничего ткого, что не велено.

– То есть кк? – оторопел Кэссин. – Если мне, к примеру, велели гостей встречть, штны ндеть не прикзли…

– Знчит, ты выйдешь к гостям без штнов! – рявкнул верзил. – Ты здесь пок еще никто, понял? Прв у тебя ткого нет – делть что вздумется. Д и вообще что угодно.

– Ни постель убирть, ни пыль вытирть? – уточнил ошршенный Кэссин.

– Ни-че-го! – по слогм процедил долговязый. – Вот будешь звться учеником, тогд и одежду будешь стирть, и отхожие мест чистить… если будешь, конечно. А до тех пор ты и плевк з собой подтереть не смеешь… хотя плевть куд попло я бы тебе все же не советовл.

– Тк, знчит, нужник чистить – это привилегия, и ее еще зслужить нужно? – изумился Кэссин.

– Вот именно. – Верзил усмехнулся смым крешком губ. – И еще я бы тебе не советовл пытться делть что-нибудь, когд никто не видит. Все рвно ничего не получится.

Он ндменно кивнул Кэссину и исчез з дверью.

Кэссин очень скоро убедился в его првоте. Роскошно одетый молоденький ученик, который принес ему ужин, не стл стоять у него нд душой и удлился, тк что ужинл Кэссин в одиночестве. Но стоило ему, збывшись, попытться поствить посуду н фрфоровый поднос, кк дверь з его спиной тотчс открылсь, вошел кто-то из учеников, быстро и ловко собрл опустевшую посуду и без единого слов унес ее.

Не ндрывться н тяжелой рботе – это одно, не делть вообще ничего – совсем другое. Нет ничего утомительнее полного безделья. Другой н месте Кэссин уже к вечеру колотил бы кулкми в дверь с воплем: «Выпустите меня отсюд!» Тк и рехнуться недолго. Кэссину безделье длось относительно легко – он привык в чсы вынужденной скуки выдумывть рзные истории или предствлять себе, кк выглядели герои прочитнных книг, – но и он в конце концов совершенно истомился. Вообржение не может рботть без отдых, молодое сильное тело не может без отдых бездельничть.

К нступлению темноты Кэссин нстолько измялся, что был готов делть что угодно, лишь бы делть. Дже если бы ему велели вырывть у змей ядовитые зубы голыми рукми или перебирть по зернышку полный мбр зерн.

Однко никто не входил в Шелковую комнту, никто не прикзывл Кэссину брить крктицу или учить кошку мяукть.

К полуночи Кэссин сообрзил, что одно повеление ему все же было дно. Ему прикзли хорошенько отдохнуть. Он снов, в который уже рз, полез под одеяло и почти мгновенно уснул.

Когд долговязый ученик рзбудил его, Кэссину покзлось, что не прошло и минуты. Только-только он успел зкрыть глз – и вот его уже трясут з плечи и стскивют с него теплое одеяло.

– Рзосплся, – недовольно протянул верзил. – Одевйся, живо. До рссвет всего чс остлся.

«Знчит, проспл я не одну минуту, горздо дольше», – вяло подумл Кэссин, спросонья промхивясь мимо рукв.

– Ступй вниз, к воротм, – велел долговязый. Кэссин сонно поплелся к дверям. Верзил ухвтил его з плечо.

– Ч-что ткое? – невнятно бормотнул Кэссин.

– Если тебе не велели идти медленно, – холодно произнес долговязый, – то впредь до отдельного рспоряжения ты передвигешься бегом, и только бегом. Понял?

– П-понял, – еле ворочя губми, вымолвил Кэссин.

– А если понял – исполняй!

Добежв до ворот, Кэссин почти проснулся. У ворот его дожидлся Гобэй, и Кэссин дже сообрзил поклониться мгу.

– Неплохо, – скучным голосом зметил Гобэй. – Почти вовремя. Неплохо для первого рз. Впредь будешь поворчивться поживей, но н сегодня и тк сойдет.

Он обернулся, и Кэссин невольно обернулся следом з ним – куд это мг смотрит?

К воротм неспешно приближлся долговязый мучитель Кэссин. Именно н него и был устремлен взор Гобэя.

– Я тобой доволен, – сухо произнес мг. – Продолжй в том же духе. У меня сегодня срочное дело, и я не смогу см зняться новичком, кк собирлся. Поручю его тебе.

– Д, кэйри, – ответствовл долговязый. Мг коротко кивнул и удлился.

– Видишь вон то дерево? – спросил долговязый у Кэссин.

Кэссин не срзу понял, куд укзывет верзил, но потом смекнул. Смотреть ндо было туд, где н темном ночном небе нет ни звездочки. Нет – потому что звезды зслонил могучя крон дльнего дерев.

– Вижу, – кивнул Кэссин.

– Вот тебе мгический мулет. – И долговязый вручил Кэссину ккую-то висюлину н шнурке. – Беги к этому дереву кк можно быстрее. Злезь н смый верх. Прицепи мулет к смой тонкой ветке. И бегом нзд. Н все про все – четверть чс.

– Не успею! – ужснулся Кэссин, пытясь в темноте прикинуть н глз рсстояние до дерев.

– Бегом! – рявкнул проклятый верзил, и Кэссин побежл.

Стрнно не то, что он все-тки успел добежть и вернуться з отведенные ему четверть чс, то, что он ухитрился не переломть себе ноги – ни когд бежл, ни когд лез н дерево и, еле дыш, привязывл висюлину к смой тонкой ветке. Вернулся он исцрпнный, весь в синякх и ссдинх, здыхясь и постнывя от колотья в боку.

– Хорошо бегешь, – мелнхолично восхитился долговязый. – А теперь сними его оттуд и принеси мне. Бе-гом!

Н этом спокойня жизнь для Кэссин и окончилсь бесповоротно. Не имеет знчения, что тм н дворе – белый день или глухя полночь: знй успевй поворчивться! И ведь не угдешь, когд кто-нибудь из стрших учеников зйдет в Шелковую комнту с очередным зднием. Бывло, что Кэссин томился ожиднием по двое суток кряду. А бывло, что ему почти неделю не двли и глз сомкнуть: едв только прильнет Кэссин щекой к изголовью, кк нд ним воздвигнется кто-нибудь из учеников и вежливо этк вякет. Смого вежливого из них Кэссин особенно невзлюбил: этот тихий знуд, кк никто другой, умел всю душу вымотть. Кзлось, ему не нрвится не только Кэссин, но и весь мир, зодно и он см.

– З что мне это нкзние? – вопрошл он. – З ккие ткие грехи я приствлен к этому недотепе? Ты хоть понимешь, что творишь? И зчем я вообще н свет уродился? Зчем я должен все рстолковывть этому придурку?

Его и вообще волновло множество рзнообрзных «зчем» и «почему». Почему Кэссин ткой остолоп, для чего вообще существует ткя мерзость, кк погод, зчем мгия, почему кошк?.. Кэссину очень хотелось ответить н его экзотические вопросы: «А чтобы – вот!» Увы, ответов этот воинствующий ипохондрик и не ждл. Он попросту не двл Кэссину времени ответить. Он гонял Кэссин тк, кк тому и не снилось в смых кошмрных снх. Впрочем, не он один. Кэссин постоянно испытывл ткую зверскую устлость, что вскоре нпрочь лишился всякого ощущения времени. Он уже не понимл, минуту, чс или день длится урок и сколько дней-чсов-секунд он провел в ожиднии следующего знятия, – тем более что ткие понятия, кк звтрк, обед или ужин, потеряли для него всякий смысл. Ему доводилось звтркть н вечерней зре и обедть в полночь. Ему случлось по нескольку дней голодть – или сдиться з ужин, едв успев отобедть. Нет, отсчитывть время при помощи трпез Кэссину решительно не удвлось.

Кк-то рз, когд с ним знимлся не кто-то из стрших учеников, см Гобэй, Кэссин осмелился спросить, зчем его тк мучют.

– Тебя никто не мучет, – отрезл Гобэй. – Тебя всего лишь тренируют. Мгия превыше этого косного мир, превыше всего. Мгия подчиняет себе любую рельность. Знчит, мг должен быть свободен от любой рельности. Преодолеть любую природу… в том числе и свою собственную. Кк ты можешь влствовть нд тем, что влстно нд тобой? Впрочем, если тебе это не подходит, тебя никто нсильно не зствляет учиться.

Нет нужды говорить, что мог зствить и зствлял Кэссин только один человек – см Кэссин. Силком н ткие мучения никого не подвигнешь: кто угодно сбежит при первой возможности. Тк измывться нд собой можно только по доброй воле. Ни кндлы, ни угроз физической рспрвы, ни брнь рзъяренных тюремщиков не в состоянии тк легко принудить человек повиновться чужой воле, кк его собствення.

Кэссин и повиновлся, причем с невероятной быстротой, ибо времени н обдумывние прикзов не тртил: думть у него не было сил. Их едв хвтло н то, чтобы исполнять здния. Д и стоит ли вдумывться в то, что может быть лишено всякого рзумного обосновния? Некоторые здния, н взгляд Кэссин, были попросту бессмысленны. Вспомнить хотя бы тот день, когд он с утр до вечер только и делл, что плевл жевной бумгой из трубочки в противоположную стену – не по определенной цели, просто тк. Или стоял нвытяжку в столовой, где трпезничли стршие ученики, и считл, сколько рз во время зстольной беседы прозвучит слово «зеленый» – если, конечно, вообще прозвучит. Пончлу Кэссин еще пытлся доискться хоть ккого-то смысл, потом перестл, потом и вовсе збыл о том, что смысл должен быть, – тк же, кк он збыл о книге историй, с которой все и нчлось, збыл о чудовищной собке, о своих приятелях-побегйцх, д и вообще о Крысильне.

Вспомнил он Крысильню лишь тогд, когд о ней зговорил Гобэй.

– Отчего бы тебе не проведть стрых приятелей? – кк бы между прочим спросил Гобэй, зкончив урок.

– Стрых приятелей? – не срзу понял Кэссин.

– Стрнно, что ты до сих пор тк ни рзу и не отпросился у меня, чтобы нвестить Крысильню, – нхмурился Гобэй.

– Я… я не знл, что это можно… – рстерялся Кэссин.

– Будем считть, что тк и есть, – уступил Гобэй. – Стрых друзей збывть негоже. Если срвнить человек с мечом, то рукоять этого меч – верность. См подумй – н что годится клинок без рукояти? Вот тк и человек, лишенный верности, ни н что не пригоден.

Кэссин ужснулся: вот сейчс мг решит, что Кэссин лишен верности, знчит, никуд не годится – и уж тем более не годится для обучения искусству мгии, вот сейчс прогонит взшей…

– А мне и првд можно пойти в порт? – торопливо спросил он.

– Можно, – ответил Гобэй. – Д вот хоть прямо сейчс. А зодно н обртном пути зйдешь в ювелирный ряд и приведешь ко мне смого лучшего мстер. Скжешь, что для него есть рбот.

Кэссин опрометью кинулся в Шелковую комнту, извлек нряд, которым снбдили его н прощние побегйцы, и переоделся: не стоит смущть недвних товрищей по несчстью зрелищем своего нынешнего великолепия.

Выйдя из дому, он немедля пожлел о своем решении. С моря здувл пронизывющий холодный ветер. Кэссин мигом продрог, но решил не возврщться. Лучше преодолеть рсстояние до порт бегом – и согреешься, и времени н дорогу уйдет меньше. И когд это листья успели пожелтеть? Ведь еще лето… или уже нет?

Крысильня встретил своего бывшего приемыш восторженно. Один только Гвоздь, по своему обыкновению, ехидно прищурился.

– Ты мог бы и не переодевться во что поплоше, – зявил он.

– Д я и не переодевлся, – зпротестовл Кэссин.

– Вор хочешь обмнуть, Помело? – усмехнулся Гвоздь. – Плтьишко-то н тебе необмятое и не сношенное ничуть. Д и не стл бы ты его ндевть в эдкую холодрыгу, если бы рньше носил: знл бы, что оно совсем легкое. Нет, тм, у себя, ты в чем-то другом ходишь, эту одежку в первый рз ндел.

Кэссину оствлось лишь рукми рзвести д покяться.

– Тут я, и верно, оплошл, – признл он. – Похвляться перед вми не хотел. В другой рз зявлюсь в тких роскошных одеяниях – дже у Бнтик челюсть отвиснет.

Именно Бнтик был смым невозмутимым среди побегйцев.

– У Бнтик не отвиснет, – возрзил Гвоздь. – См видишь – нету его.

– А что с ним? – встревожился Кэссин.

– Ничего. Грузчиком Бнтик зделлся. Третьего дня мы его провожли. Теперь не он, мы для него в лвочку бегем.

– Сбылсь, знчит, мечт, – вздохнул Кэссин. Н душе у него внезпно сделлось тоскливо. Хоть и не водил он особой дружбы с Бнтиком, все же без него чего-то недостет. Хорошо еще, что ушел Бнтик, не кто-нибудь, к кому Кэссин испытывл большую приязнь, – нпример, Покойник.

– Покойничек нш тоже скоро уходит, – сообщил Гвоздь, словно подслушв его мысли. – И мне пор собирться.

– А кто же з глвного остнется? – рстерялся Кэссин. – Кстет?

– Д нет, Кстет тоже якорь поднимет, – вмешлся в рзговор Покойник. – Его не сегодня-звтр стржником зчислят.

– Он ведь еще возрстом не вышел! – изумился Кэссин.

– Д кто нш возрст рзбирть стнет! – мхнул рукой Гвоздь. – Ты, Помело, сущий олух. Сколько Кстет скжет, столько ему лет и зпишут. Хоть двести. Он тут с одним воином двеч в кбке поспорил, что руку ему уложит, и уложил. А потом тм дрк звязлсь, воин этот вроде кк в изрядном подпитии был, и его побить излдились. А Кстет нш его отстоял и из кбк выволок. А воин этот ккой-то вжной шишкой окзлся… не то племянник нчльник, не то нчльник племянник… одним словом, пордел он з Кстет в блгодрность.

– Тк кто же все-тки з глвного остнется? – нстивл Кэссин.

– Не проболтешься до времени? – спросил Гвоздь.

Кэссин мотнул головой.

– Мореход, – ответил Гвоздь. – Ты глз-то не пучь, Помело. См зню, что есть ребят и пострше. А потолковее нету. Ведь не н Бржу мне прней оствлять.

Услышнное нстроило Кэссин н невеселый лд. Прв Гобэй: совсем он стрых друзей позбыл. Ндо будет отпроситься у него еще рзок-другой, и притом в смое ближйшее время. Не то рискует недосчитться в Крысильне многих знкомых лиц.

Дурного нстроения Кэссин не рзвеял дже т легкость, с которой ему удлось выполнить поручение Гобэя. Тем более что ювелир, н которого ему все единодушно укзли кк н смого лучшего мстер, окзлся стриком с норовом. Когд Гобэй высыпл перед ним кучку великолепных смоцветов, стрикн долго их рссмтривл, потом пододвинул кмни обртно к волшебнику с тким видом, словно это не дргоценные кмни, куски рсчлененного труп.

– Отчего вы молчите, почтенный? – поинтересовлся Гобэй.

– Я не буду рботть эти кмни, – угрюмо ответил ювелир. – И ни один мстер, если он хоть что-то смыслит, не возьмется.

– Отчего тк? – прищурился Гобэй. – Рзве у меня кмни с изъяном? Или поддельные?

– Не поддельные, – сумрчно возрзил ювелир. – Мертвые. Ни души в них, ни смысл, ни особицы никкой. Все кмни один в один. Живой кмень в руки возьмешь, тк он тебе и см подскжет, тк его огрнить или этк, отшлифовть или н рспил пустить, в кольцо он годится или в серьгу. Для веселья кмешек или для печли, то и вовсе н смертный чс. А это… – лицо строго ювелир передернулось от отврщения, – это и вовсе никуд. В опрву ствить, тк и то не выйдет.

– Отчего же не выйдет? – прищурился Гобэй. Он рссеянно подкинул н лдони крупный изумруд, поймл его и сжл руку. Когд он рзжл кулк, н его лдони сверкло мссивное кольцо.

Стрик вгляделся в кольцо, побледнел, хнул, вскочил и опрометью бросился бежть. Откуд только и прыть взялсь! Уже потом Кэссин узнл, что стрикн не остнвливлся до дверей своего дом, стрелой влетел внутрь, велел домочдцм собирть свои пожитки и отбыл из стрны еще до зход солнц. Н вопрос о причинх спешки он ответил крйне невнятно.

– В стрне, где может твориться ткое, – нехотя пробормотл стрый мстер, – может твориться еще и не ткое. И я при этом присутствовть не желю.

Но об этом Кэссин узнл горздо позже. А сейчс он был вполне соглсен с мгом, который процедил стрику вслед: «Стрый дурень!», полюбовлся кольцом и ндел его н плец.

Несколько дней Кэссин Гобэя не видел. С ним знимлись только ученики. Когд же Гобэй вновь вызвл Кэссин к себе, о новом посещении порт и речи не было.

– Ровно в полдень, – сообщил Гобэй, – мимо нших ворот будет проходить прень. В рукх у него будет кусок хлеб. Хлеб у него отберешь и принесешь мне.

Кэссин только кивнул: это поручение было не хуже и не лучше многих других, и смысл в нем было не больше и не меньше, чем обычно. Ккя ему рзниц, что добыть – секретное письмо, кусок хлеб или перстень с печтью господин Глвного Министр?

То есть это Кэссин до полудня тк думл. До той минуты, когд вдоль плисндровой огрды поплелся прнишк с куском хлеб в рукх.

Прнишк испугнно вздрогнул, едв зслышв решительные шги Кэссин, при виде его тк и вовсе сжлся в комок. Он не скзл ни слов, не вскрикнул – он лишь взглянул н Кэссин и тут же опустил глз, словно опсясь, что ответом н прямой и открытый взгляд может быть только удр кулком в лицо.

Кэссин тк и проняло. Будто его ледяной водой кто октил. Едв ли миновл год-полтор с тех пор, кк он см смотрел н мир тким же безумным от стрх и голод взглядом. Двно ли он считл з блгодть нйти н помойке вот ткой плесневелый черствый кусок? Двно ли обмирл при мысли о том, что бесценные объедки у него могут и отобрть, д еще и плюх нвешть? Не оборвыш незнкомый – см Кэссин смотрел в этот миг н чужого придурк, готового рди рзвлечения отобрть первый кусок, которым удлось рзжиться з три дня голод.

Кэссин хотел протянуть руку – и не смог. Плохо дело. Может, если зговорить с преньком, оно кк-нибудь и получится? Кэссин не рз видел, кк шпн сперв взвинчивет себя рзговором с будущей жертвой, уж потом приступет к рспрве.

– Жрть, что ли, хочешь? – сквозь зубы процедил Кэссин.

Мльчишк сморщился в тщетной попытке сдержть слезы и кивнул. Кэссин ж змутило. Он еще мог нслждться собственным стрхом, но никк уж не чужим. Чужие слезы обжигли его не нслждением, болью. Чужой голод вызывл у него желние нкормить, не отбирть последний кусок.

Кулк Кэссин рзжлся см собой и опустился н плечо преньк открытой лдонью.

– Тогд иди в порт, – против воли вымолвил Кэссин. – Увидишь втгу пцнов возле грузчиков – спросишь Гвоздя. Если его вдруг н месте не случится, тогд Покойник или Кстет. Скжешь, что Помело привет передет и просит не откзть по строму знкомству.

Прнишк кивнул, все еще не смея поверить собственному счстью – его ведь не избили, хлеб не отобрли д еще дли поручение, з которое могут и нкормить. Потом спохвтился и тк дунул в сторону порт – только пятки зсверкли. Но сухрь свой плесневелый он все же не выронил.

Кэссин грустно усмехнулся ему вслед и повернулся.

В воротх стоял Гобэй и глядел н него в упор.

– Догони его, – негромко прикзл мг. – Верни. Збери хлеб.

Кзлось бы, что тут ткого? Кэссин ведь прнишку не куд-нибудь отпрвил, в Крысильню. Тм ему с голоду помереть не ддут. Зчем ему нужен этот грязный сухрь? Догнть, окликнуть, отнять… вот только ноги не идут и голос отчего-то не повинуется.

– Возьми хлеб и принеси мне, – еще тише велел Гобэй.

Кэссин и с мест не сдвинулся. Он стоял и молч смотрел, кк прнишк звернул з угол и исчез из виду.

Гобэй постоял еще немного, потом повернулся и ушел, не говоря ни слов. Лицо у него будто окменело.

Нпрсно Кэссин ждл, что Гобэй или кто-нибудь из учеников придет и позовет его н очередной урок. Его не только никто и никуд не звл – с ним никто и словом не перемолвился. Более того, его словно никто не видел и не слышл. Еду в Шелковую комнту приносили регулярно – но и только. Отныне Кэссин кк бы не существовло.

Кэссин плкл, просил, умолял, буянил. Бесполезно. Зктив очередную бесполезную сцену у вход в столовую для стрших учеников, Кэссин впл в ткое отчяние, что рухнул ничком н кменный пол и зкрыл лицо рукми. Его отчяние никого не тронуло. Ученики перешгивли через него, словно бы не змечя, кое-кто дже нступил н него.

Можно, конечно, бросить все и уйти… куд? Куд деться человеку от собственной мечты, почти ствшей явью? Рньше Кэссин и не помышлял о большем, чем ремесло бзрного рсскзчик, сейчс не мог помыслить о том, кк он может рсскзывть истории н потеху толпе рди пры монет.

И ндо же было ему тк проштрфиться! Сухрь зплесневевший у сопляк отобрть не сумел. Почем ему знть – может, этот сухрь был нужен Гобэю для ккого-нибудь очень вжного мгического действ, Кэссин взял, д и подвел его!

Мг упорно не желл его змечть. Худшей беды Кэссин и вообрзить себе не мог. Уж пусть бы его лучше нкзли, чем отлучть от ремесл!

Нкзли… но ведь недром говорят, что нкзть – знчит простить. Может, нкзв его, мг смягчится?

Подумв тк, Кэссин немного приободрился и принялся крулить, когд же Гобэй пожлует в свои покои. Очевидно, мг был по горло знят, ибо Кэссин почти двое суток простоял, зтившись, пок дождлся появления Гобэя. А дождвшись, бросился ему нперерез, рухнул перед ним н колени и ухвтил з полу, чтобы не дть ему ускользнуть.

– Господин мг, – здыхясь, выплил Кэссин, – нкжите меня – я виновт!

Несколько мгновений Гобэй словно обдумывл что-то, потом высвободил одежду из рук Кэссин и вошел к себе. Кэссин тк и обмер от горя… но внезпно сообрзил, что дверь з собой Гобэй не зкрывл. Терзясь стрхом и ндеждой, Кэссин последовл з мгом.

Гобэй уже сидел з столом. При виде Кэссин он чуть приметно усмехнулся кончикми губ. Или Кэссину примерещилось?

Мг встл из-з стол, открыл потйной ящик в стене и извлек из него плеть с длинной рукоятью.

У Кэссин пересохло в горле. Знчит, его высекут. Что ж, не впервой. Чего-чего, колотушек з свою недолгую жизнь он получил с лихвой. Его лупили соседские мльчишки. То и дело нгрждли подзтыльникми дядюшкины прикзчики. Д и см дядюшк, если Кэссину не удвлось сделть з день положенное число коробочек, подзывл его к себе, прикзывл вытянуть руки и тк хлестл его тростью по пльцм, что они потом несколько дней не сгиблись. Всякое бывло. Били Кэссин все кому не лень… кроме, рзве что, Гвоздя. Стрнно, но Кэссин не мог припомнить – удрил ли Гвоздь хоть рз кого-нибудь?

Кончик рукояти нетерпеливо дернулся и укзл н Кэссин. Тот понял, что ознчет это движение, и похолодел. Руки совсем его не слушлись. Он едв сумел стщить с плеч кфтн и рубху. Губы у Кэссин тряслись. Мысленно он себя уговривл, что бояться нечего. Д, ему будет больно. Может быть, дже очень больно. Но потом его простят. Д ему не трястись в пору, здрвицы н рдостях петь! Плясть от восторг! Чем хуже ему придется сейчс, тем более полным будет добытое им прошение.

Кэссин и см не знл, боится он или рдуется грядущему помиловнию. Вот только губы все рвно дрожли.

Кончик рукояти вновь пришел в движение и описл широкую дугу, нпрвленную вниз. Повинуясь этому безмолвному прикзу, Кэссин лег н пол и зкусил губу. Кк уж нибудь он перетерпит.

Рзницы между обычными побоями и рботой опытного истязтеля он еще не знл.

Первый удр словно рссек его спину пополм, кк будто плеть в рукх Гобэя внезпно превртилсь в меч. Кэссин зхлебнулся воплем. Теперь, когд он уже мертв, ему больше не будет больно.

Второй удр был еще хуже первого. Третьего Кэссин не почувствовл. Зто он почувствовл, кк н него обрушился целый окен ледяной воды. Воды… откуд здесь взялсь вод? Ведь Гобэй не держит в своих покоях взочек с цветми…

Повторно Кэссин потерял сознние н десятом удре… или н одинндцтом? Голос он уже сорвл, и вопить было нечем. Дышть тоже было нечем. Д и незчем.

Тело Кэссин смо вздрогнуло в ожиднии нового удр. Но его слух коснулся не свист плети, тихий звук шгов. Кэссин с трудом повернул голову нбок.

Гобэй зкрывл стенной ящик. Увидев, что Кэссин смотрит н него, мг повелительно взглянул в ответ.

– Вствй! – коротко бросил он.

Прощен!

Кэссин не знл, отчего у него кружится голов – от боли или от рдости. Ему было неимоверно трудно, но он все же исхитрился сесть, потом и встть кое-кк. Он поштлся и упл в лужу холодной розовой воды… розовой? Ну еще бы…

Гобэй брезгливым пинком перепрвил поближе к Кэссину сброшенную им одежду.

– Прибери з собой! – рспорядился мг. – Рзвел здесь свинрник.

Кэссин обвел комнту мутным взглядом. Розовя луж вокруг него… и пол весь в розовых и бурых брызгх. Д, нсвинячено изрядно.

– Д, господин Гобэй, – прошелестел Кэссин рспухшими губми.

– Д, кэйри, – холодно попрвил его Гобэй. Сердце у Кэссин едв не змерло от восторг. Он не только прощен, но и произведен в полнопрвные ученики!

– Д, кэйри, – послушно повторил он.

Поскольку вытирть пол ему было нечем, кроме собственной одежды, ею Кэссин и воспользовлся. З время уборки он еще несколько рз терял сознние. Кк он добрлся до Шелковой комнты, Кэссин не помнил, но, очевидно, кк-то все же добрлся, ибо окончтельно очнулся не н полу в покоях Гобэя, в своей постели.

Чсть вторя

КЕНЕТ

Пролог

Вообще-то чинить дверь подобет хозяину дом, сочинять любовное послние в стихх пристло юному крсвцу, опытному воину, кзлось бы, смим его обрзом жизни зповедно совершенствовть свое мстерство. Но тот, кто приходит в гости к молодому мгу, должен быть готов ко всяким неожиднностям. Дверь поновлял не хозяин дом, юный крсвец Ноки, ибо хозяин дом в этот смый момент совершенствовлся в воинских искусствх: великий мг Кенет, уцепившись при помощи стоп з здоровенную ветку, ритмично сгиблся и рзгиблся, стрясь достть носом до колен. Чинить дверь дже и при помощи мгии зтруднительно, если висишь вверх ногми. Зто опытный воин Акнэ не проявлял ни млейшего стремления к нелегким воинским трудм: он мучился нд стихотворной строкой любовного послния.

– Ноки, – тоскливо спросил он, – кк лучше – «подобно цветку» или «уподобившись цветку»?

– Лучше срвни ее с чем-нибудь другим, – посоветовл Ноки. – Инче твое послние ничем не будет отличться от писем прочих поклонников. Д и не рзбирешься ты в цветх…

– Ну и что? – возрзил Акнэ. – Если тк подумть, я только в своем ремесле и рзбирюсь. Но ведь не могу же я нписть, что он прекрсн, кк солнечный луч н острие меч! Н ткое срвнение и обидеться можно!

– Не думю, – ухмыльнулся Ноки.

– Вот вернется госпож Аритэйни, у нее и спрошу, – проворчл Акнэ. – От тебя, зубоскл, все рвно дельного совет не дождешься.

– У нс гости, – воззвл с ветки великий мг.

– Ну и что? – сухо ответил Акнэ, рздосдовнный неудвшимися стихми.

– Но я ведь не могу принимть гостя в тком положении, – взмолился Кенет.

– Тк слезй, – пожл плечми Акнэ.

Кенет вздохнул с явным облегчением, подтянулся, ухвтился з ветку рукми и спрыгнул.

И почти тут же н тропинке появился гость.

Все трое поклонились ему, кк и положено клняться нследнику престол. Его высочество Акейро ответил н их поклоны: Ноки он поклонился кк доблестному всслу, Кенету – кк брту, Акнэ – кк учителю.

Ндо же, кк все меняется в мире! Когд-то Акейро был способен убить прикосновением пльц, но у него не хвтило бы сил поднять тяжелый меч, уж тем более пустить его в дело. В те времен Кенет и предствить себе не смог бы умирющего от чхотки Акейро учеником Акнэ. Однко вот уже год прошел с тех пор, кк Кенет срзился с могущественным черным мгом и стер его не только с лиц земли, но и из прошлого. Лик мир изменился не после битвы, з восемьсот лет до нее, тк что и битвы этой в известном смысле слов не было – во всяком случе, для Акнэ и Акейро. Они родились и жили в другом мире и стли во многом другими людьми. И этот новый Акейро, рзумеется, был учеником Акнэ, и суровя выучк у опытного воин был ему нипочем – здоровье у его высочеств было поистине железное. Год уже минул с тех пор, Кенет все еще не в силх привыкнуть к тому, что не только нстоящее, но и прошлое его высокородного побртим было совсем иным.

Срзу после обмен приветствиями Акейро перешел к делу.

– Ты мне нужен, – зявил он без обиняков молодому мгу.

Пожлуй, Кенет никогд не сможет к этому привыкнуть! Тот, прежний, Акейро знл, что обречен, и не дозволял себе любить и быть любимым. Он понимл, что срок жизни ему отпущен недолгий, и не хотел, чтобы кто-то привязлся к нему лишь для того, чтобы вскоре оплкть. Ожидние смерти одело его прочной ледяной броней. С уст Акейро никогд не слетло легкое дружеское «ты», и Кенет едв не вздргивл от неожиднности всякий рз, когд улыбющиеся губы этого другого Акейро произносили это слово. З минувший год Кенет тк и не привык и вряд ли когд-нибудь привыкнет.

Хотя кое-что в этом непривычном молодом воине остлось и от прежнего Акейро. И в первую очередь – спокойня неколебимя влстность, прозвучвшя в голосе нежднного гостя. Вот в этом Акейро не изменился нимло. И ведь не скжешь, что Акейро создн для влсти. Скорее уж ноборот – это влсть появилсь н свет, чтобы когд-нибудь попсть в его ндежные уверенные руки. Инче и не скжешь. Человек, созднный для влсти, почувствовв нужду в ком-то из своих подднных, послл бы з ним гонц, пусть дже и с почетным эскортом – и не вжно, что этот подднный приходится ему побртимом. Человек, для которого создн влсть, приходит к нему см. Акейро см пришел к Кенету.

Но если уж пришел, знчит, Кенет ему действительно нужен и нужд у его высочеств отнюдь не пустяковя. Не ткой у Акейро хрктер, чтобы беспокоить людей по пустякм или беспокоиться смому.

– Нужен кк мг или кк воин? – уточнил Кенет.

– Трудно скзть. – Акейро сел н огромный пень, жестом укзв Кенету н место рядом с собой. – Лучше я тебе рсскжу все кк есть, ты уж см решй.

Кенет тоже сел н пень и кивнул в знк того, что внимтельно слушет: рболепных зверений вроде «я весь обртился в слух, мой господин» Акейро терпеть не мог – ни в прежней действительности, ни в новой.

– Ты ведь слышл о его светлости Юкенне, – полувопросительно произнес Акейро, крешком глз нблюдя, кк поодль Акнэ и Ноки яростно спорят шепотом нд неоконченным письмом.

Кенет чуть было не брякнул, что не только нслышн, но дже и знком, однко вовремя спохвтился: Юкенну он знвл в той, прежней, действительности, в этой им еще только предстояло встретиться.

– Кжется, скоро зкнчивется второй срок его посольств, и он возврщется домой, – вспомнил Кенет.

– В том-то и дело, что нет, – вздохнул Акейро. – Он пропл. Исчез.

– Кк исчез? – изумился Кенет. Он совершенно не предствлял себе, чтобы ткой человек, кк Юкенн, мог пропсть без вести. Дже если этот новый, еще не знкомый ему Юкенн сильно отличется от прежнего – но ведь не нстолько же!

– Неизвестно, – ответил Акейро. – Трудно дже скзть, жив ли он еще.

– Но если он пропл в Згорье…

– Он пропл не в Згорье. Он получил приглшение от короля Югиты. Конечно, стрнно, что король приглсил к себе в гости ншего посл в Згорье, но ведь Юкенн кк-никк особ королевской крови… может, в приглшении ничего стрнного и нет. Во всяком случе, Юкенн отпрвился с визитом и грницу пересек живой и невредимый.

– Это достоверно известно? – переспросил Кенет.

– Достоверно. Его сопровождющий клянется, что тк оно и было, и я склонен ему верить. Некий господин Лим из Згорья…

Кенет вновь кивнул: с воином по имени Лим он тоже был когд-то знком. Конечно, в новой действительности поменялось многое, но вряд ли его прежний знкомец в новой рельности был недостоин доверия.

– Вот этот смый Лим его сопровождл. Пересекли грницу, остновились н ночлег… нутро Юкенны в комнте не окзлось. Не мог же он попросту сбежть! Ведь не новичок в дипломтии… Убит? Похищен? В комнте все вверх дном, тк что следов борьбы предостточно, но следов крови нет нигде. И никто ничего ночью не слышл – ни шум борьбы, ни криков. А я не могу поверить, чтобы Юкенну могли зстть врсплох, д тк, что он не зщищлся и не издл ни звук.

Кенет тоже не мог этому поверить: не ткой Юкенн человек.

– И от него нет никких вестей? – поинтересовлся Кенет.

– Предствь себе, – криво улыбнулся Акейро. – Кк в воду кнул. Принц, долгосрочный посол… д еще н территории сопредельного госудрств! Я пончлу думл отрядить н поиски Акнэ – воин он опытный. Лучший полевой гент, ккого я зню.

– Тк з чем же дело стло? – удивился Кенет: Акейро очень редко менял уже принятое решение.

– Акнэ – тмошний уроженец, – объяснил Акейро. – Он ушел оттуд еще мльчишкой. Дело было при прежнем короле, но если Акнэ узнют, его и при этом повелителе ничего хорошего не ждет. Королевский укз об истреблении всего его род существует, и никто его не отменял. Возможно, оттого, что род Акнэ и сочли истребленным… но попусту рисковть не стоит. И Акнэ погубим, и Юкенну не вызволим. Хотя Акнэ ничего говорить не стоит. Он очень дружен с Юкенной. Хоть он и знет, что я прв, и не стл бы нстивть, чтобы н розыски послли именно его, но н душе у него будет тяжело.

Кенет снов молч кивнул.

– Тем более что розыск должен быть тйным, – продолжл Акейро. – Я не сомневюсь, что Акнэ может пересечь грницу незмеченным, но у тебя это выйдет лучше. Ты можешь пересечь ее кк мг.

– Пожлуй, – соглсился Кенет. – Но кто же зменит меня здесь?

– Я уже говорил с твоим нствником о том, что тебе придется уехть, – ответил Акейро. – Он соглсен являться в твое урочное место н случй, если кому-то пондобится помощь мг.

Кенет чуть отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Кк это похоже н Акейро – предусмотреть все до последней мелочи, уж потом действовть! Хотя только человек несведущий может нзвть строго синеглзого мг нствником Кенет… но ведь Акейро об этом знть и не положено.

– Хотя я не зню, что мне скзть госпоже Аритэйни, – признлся Акейро. – Вы ведь только-только поженились…

– Для жены мг долгие и неожиднные отлучки муж не в диковинку, – зверил его Кенет. – Д он сейчс и см в отлучке. Гостит у родных.

О том, где н смом деле нходится его жен, Кенет предпочел умолчть: у дрконов, кк и у мгов, есть свои обязнности, скзть кому бы то ни было, что в жилх его жены течет кровь дрконов, у Кенет язык не поворчивлся. Породниться с дрконми – дело трудное и почетное дже для мг, и подобные речи отдвли бы похвльбой, хвстовство было Кенету совершенно несвойственно.

– Скорей всего я вернусь домой первым, тк что и говорить ничего не придется, – предположил Кенет.

– Хорошо бы, – зметил Акейро.

– А если и нет, вряд ли он встревожится. Я ей послние оствлю, что ушел по делу и скоро вернусь.

– Знчит, ты готов отпрвляться в путь? – обрдовлся Акейро.

– Хоть сейчс, – пожл плечми Кенет. – Только нпишу пру слов для Аритэйни и скжу Акнэ и Ноки, чтобы к обеду меня не ждли.

Сборы и впрямь окзлись недолгими. Мги и вообще легки н подъем: ремесло у них ткое. Спустя всего лишь несколько минут Кенет простился со своим другом, нствником и побртимом, поклонился всем троим нособицу, повернулся в сторону земель короля Югиты и сделл шг.

Глв 1

ПРИДУРОК

Кэссин был уверен, что кэйри Гобэй доволен им. Д и почему бы кэйри не быть довольным? Кэссину еще двдцти не исполнилось, он может по прву нзвть себя лучшим учеником – не чет тем великовозрстным облдуям, которые только мнят, что чему-то выучились, сми усвоили рзве что жлкие нчтки знний. Гобэй не рз выкзывл Кэссину свое блговоление, двя ему смые трудные здния. И все же Кэссин трепетл под испытующим взглядом своего кэйри.

– Еще ккие-нибудь срочные дел? – нетерпеливо спросил Гобэй – мысли мг явно были зняты чем-то другим.

– Д, кэйри, – с поклоном ответил Кэссин. – Господин Глвный министр требует двух новых мгов-шифровльщиков.

– Он требует! – иронически протянул Гобэй. – Он, видите ли, требовть изволит. Дырявый сундук! Сколько ему ни дй – все мло. Ничего удержть не может. Мы же послли этому недоумку нового шифровльщик всего месяц нзд!

Кэссин позволил себе понимющую улыбку. Действительно, кк это ничтожный Глвный министр смеет чего-то требовть у мг? Неслыхння дерзость.

– Последнего шифровльщик умертвили позвчер, – доложил Кэссин.

– Опять проведл ккую-то вжную тйну? – усмехнулся кэйри. – Мне ндоел этот мньяк. Он просто помешлся н секретности. Когд-нибудь он см себя отрвит или прирежет, чтоб не проболтлся ненроком.

Кэссин улыбнулся еще шире, уже не тясь. Если кэйри скзл – знчит тк и будет. Похоже, господин Глвный министр и впрямь ему ндоел – инче не стл бы кэйри измышлять столь изощренного нкзния.

– А пок он еще не зрезлся и не повесился, рспорядись, чтоб ему послли кого-нибудь из млдших учеников. Ккую-нибудь звль, без кого мы вполне можем обойтись.

Кэссин быстро перебрл в уме имен смых глупых учеников, вспомнил двух-трех, способных все же знимться шифровльным делом, и кивнул.

– Прекрсно, – рссеянно протянул кэйри. – Не збудь вечером их отпрвить.

– Почему вечером? – удивился Кэссин. – С вшего рзрешения я прямо сейчс этим и зймусь.

– Прямо сейчс ты зймешься совсем другим, – отрезл Гобэй. – Я хочу поручить твоим зботм одного пленник.

Тк, знчит, кэйри все же недоволен им! З узникми обычно присмтривют млдшие ученики. Вот уже несколько лет, кк Кэссин не знимлся ничем подобным. Стршим ученикм ткое поручют рзве что в нкзние. Знть бы еще, чем это он тк не угодил кэйри.

Лицо Кэссин приобрело ткое горестное выржение, что Гобэй поневоле усмехнулся.

– Еще рз змечу, что мой прикз не вызывет у тебя рдости, отпрвлю языком отхожие мест чистить, – кк бы между прочим бросил он.

– Д, кэйри, – ответил Кэссин с глубоким поклоном. Неизвестно, чем он проштрфился рньше, но его новя вин несомненн. Недовольство прикзом – признк неповиновения. И если кэйри его нкжет – что ж, по зслугм.

– Н первый рз прощю, – сжлился кэйри. – Впредь не зрывйся. Поручение ему, видите ли, не по нрву. Еще неизвестно, сумеешь ли ты его выполнить.

Удивление Кэссин было дже большим, чем его недвнее рскяние. Сумеет ли? Рзве тк трудно сломить волю узник?

– Это совсем особый пленник, – здумчиво произнес Гобэй. – Очень сильный мг.

Лицо Кэссин мигом просветлело. А он еще был недоволен, дурлей. Мг – не чет простым смертным. Это с обычными людьми спрвиться проще простого. Но нвязть свое хотение мгу… здч, вполне достойня стршего ученик!

– В одиночку ты с ним не спрвишься, – продолжил Гобэй. – Я им см зймусь. Но кое-ккя помощь лишней не будет. Сейчс ты отпрвишься к нему и посмотришь, все ли сделно кк ндо. Я рзберусь тем временем с смыми срочными делми и тоже проведю пленного. И смотри, чтоб он ни в чем не терпел недосттк! Если что не тк, спрошу с тебя.

Первой мыслью Кэссин было, что он ошибся дверью и вошел не в ту кмеру. Его смутил не роскошь обстновки – кэйри обычно содержл своих пленников в хороших условиях. Он всегд говорил, что кндлы, пытки и плети – орудия тех, кто не умеет придумть ничего более действенного, в сырой холодной кмере с крысми узников держт только недоумки. Хотя, конечно, шелк и розовое дерево в кмере… ну д кэйри знет, что делет.

Но вот см пленник… мерещится Кэссину, что ли?

Д, верно, сидит он неподвижно – кк еще можно сидеть, если руки и ноги сломны? Хотя не столь уж и неподвижно: в рспухших пльцх ккую-то безделушку вертит. Пожлуй, не тк тяжелы его переломы и срстутся быстро. Тем хуже для него. Обычно мгм руки-ноги ломют только при поимке, но если это могучий мг, кэйри может рспорядиться изувечить его еще рз. И еще. Столько, сколько нужно, чтоб лишить его возможности првильно выполнять мгические движения. Чтоб не удрл с помощью своего волшебств. Д, пленник обрботли именно кк мг, по всем првилм. И н првой его руке тк и сияет перстень с рубином. Это не просто укршение. Кэссин недром ел свой хлеб все эти годы и тлисмн силы с простой дргоценностью ни з что не спутет. Рубин, ндо же! Не всякий мг отвжится связть свою силу с лмзом или изумрудом, но влдельцев мгических рубинов можно пересчитть по пльцм одной руки. Руки… руки-ноги пленнику переломли, перстень силы, выходит, оствили? Быть того не может! Но если тк… полноте, мг ли он вообще?

Он ведь Кэссину ровесник, если не моложе. И это – могучий мг? С ткой рожей?! Простодушня згореля физиономия деревенского недотепы. Глз ясные, улыбчивые – ни силы во взгляде, ни величия. И к роскошным одеждм, в которые обрядили пленник, он явно непривычен. А смое глвное – мг попросту не может быть придурком! А этот пленник с великолепным рубином в перстне – смый нстоящий придурок! Будь у него хоть кпля мозгов, он бы приздумлся нд своим бедственным положением. Все-тки не с друзьями пирует, в кмере сидит, пусть и в роскошной! И что с ним делть собирются, понятия не имеет! И переломнные кости у него болят! Другой бы н его месте стрдл, метлся. А если дже и не метлся бы, щеголял недюжинной выдержкой, тк ведь и смой сильной воле не все подвлстно. Нпряженные, то и судорожно сведенные мышцы, бисеринки исприны нд верхней губой, зстывший или безостновочно шрящий взгляд, тяжелое неровное дыхние… Признков душевного волнения не счесть, Кэссин их видл не рз. Но этот недоумок не пытется сдержть стрх или волнение – он и в смом деле не боится и не волнуется. И никких признков душевного смятения в его лице не углядеть, хоть тресни. Он и в смом деле не думет о том, что его ждет. Придурок!

Все еще недоумевя, Кэссин зкрыл дверь з собой. Пленник поднял голову – и н его дурцкой роже зсиял улыбк рдостного изумления.

– Кэссин?! – воскликнул пленник, всем телом подвшись нвстречу.

Кэссин опешил.

– Рзве мы знкомы? – холодно и высокомерно спросил он, стрясь скрыть охвтившую его рстерянность. – Я что-то не припоминю…

Пленник умолк, улыбк его н долю мгновения словно окменел, потом сменилсь той доброжелтельной улыбкой, которой вежливый человек сопровождет рзговор с незнкомцем.

Ну, точно придурок, подумл Кэссин с внезпным рздржением. «С чего это он мне рзулыблся? Я ведь не случйный прохожий, которого он спршивет, кк побыстрей дойти до рынк. Узники не улыбются своим тюремщикм. Может, ему не только кости переломли при поимке, но и еще по голове нстучли? Плоховто он у него сообржет».

– Прости, прень, обознлся, – ответил недоумок, все еще улыбясь. – Очень уж ты похож н одного моего знкомц, которого тк зовут.

Кэссин вновь рстерялся. Обычно он с легкостью определял, говорит его собеседник првду или лжет. А н сей рз у Кэссин возникло стрнное ощущение. Нельзя дже скзть, что этот молодой остолоп утивет чсть првды, Кэссин был отчего-то уверен, что стрнный узник говорит чистую првду, всю кк есть, без утйки, и в то же смое время бесстыдно лжет.

– Если ты и обознлся, то удчно, – отрывисто бросил он. – Меня и в смом деле зовут Кэссин.

– А меня зовут Кенет, – охотно откликнулся пленник.

Д кто тебя спршивл! Рстерянность Кэссин мло-помлу сменялсь откровенным рздржением. Он не мог понять, кк же ему рзговривть с необычным пленником, – и чем дльше, тем меньше он понимл. Конечно, и рньше случлись узники, не осыпвшие его проклятиями, но по вполне понятной причине – они стрлись смягчить свою учсть. Но этот… хоть бы млейшя толик лести, хоть тень угодливости! Он не выкзывет ненвисти, но и не стрется смягчить Кэссин притворной приятностью в обрщении. Он держится просто и прямо, и это не вызов, не поз. Воплощение естественности, д и только! Но никто не может вести себя естественно в тюрьме. Никто! Может, Кенет попросту не понимет, где нходится?

Молчние зтягивлось. Пор что-то скзть… но что?

– Что ты делешь? – нехотя спросил Кэссин, чтобы не молчть.

– Лопоушу, – ответил Кенет.

– Что-о? – изумился Кэссин.

Кенет рскрыл лдонь: н ней лежл смешной зверек, умело скрученный из головной повязки. От передних лпок зверьк тянулись нити упрвления куклой, свитые из собственных волос Кенет. Кэссин мшинльно дернул з нить, и зверек мхнул лпкой.

– Зчем это? – вырвлось у Кэссин.

– Если совсем не шевелить рукми, пок кости сломны, потом их будет трудно рзрбтывть, – спокойно объяснил Кенет. – Д и скучно у вс тут.

Чс от чсу не легче. Только было Кэссин решил, что Кенет не понимет, что ткое тюрьм, плен, – и вдруг тот проявляет змшки опытного узник. Не всякий знет, что смый стршный мучитель для зключенного вовсе не плч, полное бездействие, тоск, скук. Кэссину доводилось слышть, что в тюрьмх господин Глвного министр иные узники молили о пытке, кк о милости. От этой скуки сходят с ум, рзбивют себе голову о стены тюрьмы, умирют. Бывлые зключенные знют о ней и спсются кк могут: пересчитывют соломинки в своем тюфяке, руквом полируют цепи, мстерят что-нибудь из всего, что под руки попдется… соломенных лошдей, волосяные брслеты, кукол тряпичных вроде этого Лопоуши.

– А волосы зчем из себя было дергть? – неприязненно спросил Кэссин.

– Тк у меня, кроме собственных волос и головной повязки, ничего и нет, – отозвлся Кенет.

Кэссин взглянул н него с изумлением, почти с жлостью. В ответ н его взгляд Кенет коротко рссмеялся, протянул руку и нкрыл лдонью крй изголовья. Когд он через мгновение отнял руку, под ней ничего не было. Крй изголовья полностью исчез.

– Здесь ведь н смом деле нет ничего, – усмехнулся Кенет. – Это все ненстоящее. И одежд моя ненстоящя, и постель, и ед. И темниц эт ненстоящя.

– Тогд почему ты здесь сидишь? – озлился Кэссин. – Взял бы д и ушел, рз ненстоящя.

– Потому и сижу, что ненстоящя. Будь здесь хоть что-нибудь нстоящее, я бы отсюд мигом ушел. А тк… – Кенет пожл плечми. – Я могу пройти сквозь несуществующую стену, но н все стены этой темницы у меня сил не хвтит, и взять их мне в чужом месте средоточия неоткуд. Но их хвтит н то, чтобы помешть мне есть, спть и одевться. Вм придется почти ежедневно менять н мне одежду, инче в один прекрсный день я окжусь голым. И спть мне придется н полу, д и то не скзно, что под утро от одеял хоть клочок остнется. Я не могу выдернуть для своего Лопоуши ни одной ниточки, ни клочк ткни, ни соломинки – они исчезнут в моих рукх рньше, чем я окончу рботу. Вот повязк у меня от прежней одежды остлсь, больше ничего. Кк только Лопоушу зкончу, придется другое знятие придумывть…

Пок он говорил, его рспухшие пльцы безостновочно трудились нд Лопоушей с ткой сноровкой, что не у всяких здоровых рук окжется.

– Зчем ты мне это рсскзл? – перебил его Кэссин.

– Зтем, – вновь усмехнулся Кенет, – чтобы твой хозяин не вздумл опять меня увечить. Больно же все-тки. А уйти отсюд я и с целыми костями не смогу.

– Знчит, боли ты боишься, – почти обрдовнно зметил Кэссин: ну хоть что-то понятное.

– Конечно, – спокойно подтвердил Кенет. – Во всяком случе, мне не хочется терпеть боль, если ее можно избежть.

Нет, он не придурок, он хуже! У Кэссин ж зубы зныли от внезпной ненвисти. Д ккой мльчишк, ккой взрослый мужчин по доброй воле признется, что боль пугет его! Кждый хочет выглядеть сильным, бесстршным, уверенным. Кждый в глубине души и считет себя тким, дже если точно знет, что это непрвд. И почти кждый в ответ н ткой вопрос солжет, не здумывясь, твердо веруя в истинность этой лжи, и небрежно бросит, что боль ему нипочем, дже если чс нзд орл кк резный, ушибив плец о придорожный кмень. Редко кто сознется в обртном, д и то вид у него будет смущенный, голос тк и ззвенит скрытым вызовом – вот-де ккой я мужественный, я не побоялся признться, что я трус! А этот лопух произносит несомненную истину тким тоном, кким и произносят несомненную истину. Ни вызов, ни смущения.

Кэссин услышл, кк открывется дверь, и едв не зстонл от облегчения. Кэйри живо поствит н место этого зрввшегося юнц.

Кэссин взирл н Гобэя почти с обожнием. Н пленнике роскошня одежд сидел несклдно – кэйри словно родился в своих одеяниях. Движения Кенет поневоле были сковнными – кэйри шествовл неспешно, величво. И в рукх кэйри держл мгический посох, не ккого-то дурцкого Лопоушу.

Кенет взглянул н вновь пришедшего и еле слышно коротко выдохнул. Он не попытлся приподняться, не стл здоровться или проклинть мг. Пльцы его опять здвиглись. От левой здней лпки тряпичного зверьк потянулсь новя нить.

– Я вижу, ты здесь неплохо освоился, – добродушно произнес Гобэй.

– Блгодрю вс з любезность, – сухо ответил пленник. – Вполне.

– Вс? – удивился Гобэй. – Рзве пристло мгм тк рзговривть между собой? Рзве это допустимо между рвными?

Кенет удивленно приподнял бровь.

– А рзве мы рвны? – поинтересовлся он. – По-моему, нет.

Нет, в его голосе не слышлось нсмешки, явственно говорящей: «Мы не рвны – я выше тебя». К этим словм никк нельзя придрться. Кенет всего лишь сообщил очередную несомненную истину. Спокойно, кк ребенок, уверенный в своей првоте, – и оттого вдвойне издевтельски. Кэссин испуглся было, что его кэйри спросит: «И кто же из нс, по-твоему, выше?» – и тем смым попдется в ловушку этого простчк. Но Гобэй не поплся.

– Знчит, ты считешь себя выше? – поинтересовлся он. – Но это можно и испрвить. С ккой стороны лучше укоротить, кк ты считешь, – с ног или с головы?

– Ну, это вряд ли, – спокойно ответил Кенет. – Если меня до сих пор не укоротили, знчит, я нужен вм ткой, ккой я есть. Живой и не очень поврежденный.

– Тк ведь мне не к спеху, – возрзил Гобэй. – Времени у нс еще много. Я не тороплюсь.

– Я в общем-то тоже, – поклдисто соглсился пленник.

– Вот видите, ккого-то взимопонимния мы уже достигли, – безмятежно улыбнулся Гобэй. – Мы об никуд не спешим. Глядишь, в чем другом тоже столкуемся.

– Ну, этого долго придется ждть, – пробормотл пленный мг.

– Вм не н что жловться, друг мой, – зметил Гобэй, – ждть вм придется не в сыром зловонном кземте, в тепле и уюте. Кстти, у вс нет кких-нибудь жлоб? Требовний? Может, вс что-то не устривет?

– Одежд, – подумв, ответил пленник. – Крестьянскя куртк или кфтн ремесленник устроили бы меня куд больше. Я к ним привык.

– Д пожлуйст. – Гобэй повел рукой, и роскошные одеяния Кенет мигом сменил коричневто-серый нряд небогтого ремесленник. – Это вм больше нрвится?

– Д, блгодрю вс, – кивнул пленник.

Во время этого короткого обмен фрзми Кэссин стрдл безмерно. Он понимл, что здесь происходит нечто куд более вжное, чем пустопорожний обмен угрозми и любезностями. Когд в подобной беседе сходятся дв мг, он предствляет собой поединок, и обменивются в ней не фрзми, скрытыми удрми и выпдми. Вот только н сей рз очень уж хорошо скрытыми. Кэссин никк не мог понять, кто в этом рзговоре нпдет, кто зщищется, и уж тем более не мог понять смого глвного – кто же победил в этом первом пробном поединке?

– Что ж, – усмехнулся Гобэй, – у кждого свои причуды. Если вм тк больше нрвится… не смею возржть. Сейчс я вынужден проститься с вми – меня призывют неотложные дел, – но мы с вми, несомненно, продолжим эту интересную беседу. Оствляю вс н попечение моего стршего ученик. Он о вс позботится.

Кэссин незметно перевел дух. Нет, если в этом поединке и есть проигрвший, то никк уж не кэйри. Инче рзве мог бы он отклняться с тким достоинством?

А Гобэй и в смом деле отклнялся и уже шел к двери. И тут пленник скзл нечто ткое, от чего у Кэссин мир поплыл перед глзми.

– Прости меня, – тихо скзл Кенет вслед Гобэю, – виновт я перед тобой.

Если до сих пор Кэссин еще сомневлся, в здрвом ли уме пленный мг, то теперь понял твердо и бесповоротно – у него и вовсе нет ум. Ткое ляпнуть ни один здрвомыслящий узник не может. Сыпть проклятиями, гордо молчть, унижться и подлизывться… д что угодно! Но если тебя кто-то в плен взял, ты у этого человек прощения просишь, тебе смя пор читть ндпись н ребре монетки. Кэссин дже осторожно посунулся в сторону – кто его знет, этого пленник? А вдруг он нчнет буйствовть? Полоумного ведь сломнные руки-ноги не удержт. Конечно, он и тк все время говорит до стрнности не те слов, которых можно от него ожидть, но безумнее этой последней фрзы Кэссин отродясь ничего не слыхивл. Он бы обртился к кэйри з рзъяснением, д вот нездч – кэйри уже зкрыл з собой дверь. Едв ли до его ушей донеслись эти стрнные слов.

– Это ты у кэйри прощения просил? – н всякий случй поинтересовлся Кэссин у пленник.

– У него, – со вздохом ответил Кенет.

– Тк ведь это он взял тебя в плен, не ты его, – нпомнил ему Кэссин. – З что же тут прощения просить?

– А это он моим попущением ткой мрзью сделлся, – хмуро произнес Кенет. – По природе своей он тврюшк не тк чтобы особо опсня – крыс помоечня, не больше. Укусить может, но не згрызет. А я з ним недоглядел, и выросл крыс рзмером с овцу, д еще и зубми ядовитыми обзвелсь. Возьмись я з него срзу, и остлся бы он мелким пкостником, до нстоящего мерзвц не дорос бы. Пскудного ты себе хозяин выбрл, Кэссин, ничего не скжешь.

Кэссин н мгновение зкрыл глз. Им влдело сейчс только одно желние – рздвить пленник между пльцми, кк ком глины. Еще один взгляд н рожу пленного полудурк – и Кэссин не удержлся бы. Он зствил себя зкрыть глз, чтоб не видеть этого нглого недоумк, зствил себя если и не збыть о чудовищном оскорблении, то хотя бы не думть о нем. Этот скудоумный зчем-то пондобился его кэйри живым, знчит, убивть его нельзя… нельзя… нельзя его убивть. Во всяком случе, сейчс. Ничего, кк-нибудь потом мы с тобой поквитемся.

Уняв гнев неимоверным усилием воли, Кэссин открыл глз, готовый встретить нглую усмешку пленник. Но пленник не усмехлся. Он смотрел н Кэссин с тким сочувствием, с ткой жлостью во взгляде, что ярость вновь зхлестнул ученик мг. Он рзвернулся, бешено хлопнул дверью и вышел.

Лицо у него было ткое, что видвший виды стржник испугнно шрхнулся: когд кто-нибудь из стрших учеников впдет в подобное неистовство, ничего хорошего ждть не приходится.

Его движение несколько отрезвило Кэссин. Кк бы он ни гневлся н пленник, но ведь кэйри поручил этого нглец его зботм и спросит с Кэссин по всей строгости. Тут уж никким гневом не отговоришься.

– Принеси этому погнцу пожрть, – с трудом переводя дыхние, велел Кэссин перепугнному стржнику. – Д смотри, чтоб нкормлен был вкусно и досыт. Не то шею сверну.

Пожилой стржник быстро согнулся в поклоне; перед глзми Кэссин мгновенно промелькнул и исчезл его лысин. Не дожидясь, пок лысин явит себя его взору вторично, Кэссин зшгл по коридору прочь от кмеры с ненвистным придурком.

Гобэй удовлетворенно улыбнулся и спрятл подвеску с шерлом. Что ж, это интересно. Првильно он сделл, что подослл к пленному мгу Кэссин. Нблюдть з узником, когд он недине с смим собой, – удовольствие, конечно, превеликое, но пользы от него не тк уж и много. Перед собой человек всегд позирует, всегд стрется выглядеть получше в собственных глзх – и если ему никто не мешет, он всегд сумеет принять смую выигрышную позу. А собеседник этому мешет, не дет сосредоточиться н собственной непогрешимости, зствляет сболтнуть нечто сокровенное – или по крйней мере нежелтельное. Никогд человек тк не рскрывется, кк во время рзговор с тем, кого считет ниже себя. А ведь Кэссин всего лишь ученик и нстоящему мгу не ровня. Не может великий мг считть его рвным себе – и не будет. И осторожность в рзговоре с ним соблюдть не будет. Конечно, никких тйн он мльчишке рскрывть не стнет – должен ведь понимть, что Кэссин опрометью помчится к хозяину и тут же доложит все, что успел выведть. Нет, ничего существенного пленник ему не выдст. Зто себя покжет во всей крсе. Говорить он будет только о том, что Гобэю и тк не может не быть известно: что он великий мг, что побывл в ученикх у опытного воин, что см нследник престол именует его не инче кк нзвным бртом, князь-король Юкйгин к нему весьм и весьм блговолит, что он сржлся с дрконом – словом, все, что уже успело войти в легенды и обрсти ткой уймой подробностей, что не срзу и отделишь првду от вымысл. Д ведь вжно не что он будет говорить, кк. Если внимтельно слушть и еще внимтельнее смотреть, Гобэй поймет без труд, в чем слбости этого хвленого мг, чего он стршится, чего не любит… словом, н чем его можно сломть. И тогд он см, по доброй воле, передст свою силу в руки Гобэя. Не он первый, не он и последний. Првд, ткя немереня сил во влсть Гобэя еще не попдл. Интересно, кков ее сущность? Ничего, это Гобэй еще узнет. В свое время.

Скоро явится Кэссин. Доклдывть о том, что Гобэй уже и без него знет. Полчс докуки. Не збыть бы попенять ему з то, что позволил одержть нд собой верх. Ндо же, с ккой легкостью Кенет сумел вывести его из себя. А в гневе человек тоже рскрывется. Несдержнный недоучк! Его здч – зствить пленного мг выдть себя, не собственную нтуру выкзывть. В любом другом случе Гобэй нкзл бы его незмедлительно и жестоко… в любом другом, но не в этом. Ибо нездчливый ученик в ответ проникнется ненвистью к пленнику, из-з которого ему тк достлось, и всякий рз при виде его будет вспыхивть новым гневом. И придется приствить к Кенету для бесед кого-нибудь другого. А делть этого не стоит. Ибо Гобэй, глядя в шерл, зметил то, чего не зметил Кэссин. То, о чем он не сможет доложить своему кэйри. Гобэй видел, кк Кенет смотрел мльчишке вслед. Взгляд Кенет был полон ткой неизбывной муки, словно видеть Кэссин ему нихудшя из пыток. Вот и первя слбость. Кто его знет, отчего Кенет проникся к мльчишке ткой неприязнью, но Гобэю он только н руку. И тем более н руку то, что от Кэссин он эту неприязнь тщтельно скрывет: чувств, которым не дют вырвться нружу, терзют куд сильнее. А если узник постоянно что-то терзет, сломить его куд легче. Кэссин должен кк можно чще посещть узник. Пусть помучется. И нкзывть ученик Гобэй покуд не стнет. Он подождет той минуты, когд сломленный Кенет отдстся в его волю. Но уж тогд Гобэй нкжет Кэссин без всякого милосердия. Чтобы впредь неповдно было. Может, он хоть после этого отучится двть волю естественным чувствм.

Когд Кэссин покинул кмеру, Гобэй прекртил нблюдение. А нпрсно. Он мог бы увидеть кое-что интересное. Этот пленник недине с собой вел себя не то чтобы необычно, но… Д, Гобэй определенно мог извлечь для себя кое-что интересное из нблюдения з великим мгом, прозвнным Кенет Деревянный Меч.

Едв лишь з Кэссином зхлопнулсь дверь, Кенет со стоном зкрыл лицо лдонями. Он понимл, что з ним могут нблюдть… д что тм могут – почти нверняк нблюдют! Но он уже не мог сдержться. Хорошо, что Кэссин уже ушел, – инче Кенет зстонл бы прямо при нем. И ведь было от чего стонть: ткого дурк, кк Кенет Деревянный Меч, поискть еще! В пору не стонть, выть от сознния собственной глупости.

Нет, но ккой дурк! Ккой непроходимый, безндежный дурк!

Кк он мог думть, что все уже зкончилось! Победил великого черного мг Инснну и успокоился. И целый год жил себе спокойно. Хоть бы догдлся дть себе труд пустить в ход мозги! Добро бы он никогд этого Гобэя не видел, добро бы он ничего не знл… знл, отлично знл, только ведь знть – это одно, сделть из этих знний простой и естественный вывод – совсем другое.

Знл ведь, молокосос несчстный, что Инснн не просто великий черный мг! Что он зствил себе служить полчищ черных мгов. И не просто знл, видел одного из них и дже рзговривл с ним, покуд дркон по имени Хри не прогнл нездчливого мг-соблзнителя прочь. Вот этого смого Гобэя и прогнл. В те времен Гобэй был просто мелкой сошкой с хорошо подвешенным языком. Д и то, если рзобрться, не тк уж хорошо подвешенным. Сумел же Кенет сообрзить, кк именно Гобэй пытлся его обмнуть. Пусть не срзу, но сумел.

А теперь нет нд Гобэем верховного влстелин. Кенет см, собственноручно, уничтожил его. И стл никем не попиремый Гобэй… стл тем, кем он есть теперь. У помоечной крысы выросли ядовитые зубы, д и см крыс уже не т, что прежде.

А ведь должен, ну должен был Кенет догдться, что, уничтожив льв, он должен был убить и стю крыс, жиреющих н его объедкх. Не догдлся. Дже и думть не стл. Обрдовлся. Рсслбился. Победил – и устроился н зслуженный отдых. Прв был Акнэ: воин чему-то учит не побед, поржение. Выходит, не только воин.

Что ткое крыс по срвнению со львом? Нсмерть не згрызет… ну, это еще кк скзть. Крысе вполне по силм перегрызть горло спящему, в особенности ребенку. И вот Гобэй добрлся до глотки Кэссин… боги, ккя стршня нсмешк судьбы!

Кенет ведь помнит Кэссин совсем другим.

Того, прежнего Кэссин смому Инснне обмнуть не удлось. Прежний Кэссин, дже и околдовнный, сбежл от великого черного мг и пустился н поиски человек, о котором не знл ничего, кроме того, что Инснн н него охотится, – искл, чтобы спсти, предупредить… Искл, хотя чем дльше он уходил от мест средоточия своего мучителя, тем стршнее стновилсь колдовскя боль, рздирющя его голову. Кэссин обезумел от боли – но дошел. Отыскл Кенет. И Кенет его исцелил. А потом Кэссин нрвне со всеми учствовл в великой битве с приспешникми Инснны. Тот Кэссин дже смому Инснне не поддлся – этого Кэссин с легкостью зморочил его ничтожный прислужник. Инснн был поистине велик, он передвигл реки и сокрушл горы. Гобэю ткое не под силу. Зто он передвигет смые естественные понятия и сокрушет способность к здрвому суждению. И тот, кто сумел противостоять великому злодею, с легкостью длся в обмн ничтожному фигляру.

До сих пор Кенету встречлись лишь те, кого смерть Инснны избвил от худшей судьбы. И это кзлось ему смо собой рзумеющимся – кк же инче? Вот он и увидел, кк инче. Кэссин, ткой прямой, чистосердечный, хрбрый, несгибемый, исполненный великолепной юношеской дерзости, ткой умный и проництельный… Кэссин – не пленник дже черного мг, его ученик! И виновт в этой перемене не кто иной, кк Кенет.

И ведь не скжешь, что Кэссин особенно изменился. Рзве что проництельности зметно поубвилось. Прежний Кэссин был сыном вельможи, любимцем отц и стршего брт. А вельмож, лишенный проництельности, в море столичных интриг кмнем пойдет ко дну. Конечно, любящие брт и отец делли все, чтобы добвить это необходимое свойство к его дерзкому мужеству и достойной изумления искренности. А этот Кэссин высокородным происхождением похвлиться не может. Кк ни школил его Гобэй, мнеры у Кэссин – кк у небогтого горожнин. Сколько бы он ни пыжился, пытясь корчить из себя будущего великого мг, но все его обхождение обличет в нем сын мелкого торговц или ремесленник тк же явно, кк в Кенете сквозит деревенский простк, привычный грядки вскпывть, не зклятия творить.

Д, но если Кэссин по сути своей почти не переменился, если перемены в нем зтргивют только воспитние, хрктер его остлся прежним… судя по всему, тк оно и есть… может, Кенету еще не поздно испрвить ошибку? Во всяком случе, попытться стоит. Он должен это сделть. Ведь именно он, уничтожив Инснну в нстоящем и прошлом, сделл Кэссин тким. Знчит, он и должен испрвить то, что нтворил. Кк он сможет предться со спокойной душой поискм Юкенны, зня, что теперь н свете существует по его оплошности вот ткой вот Кэссин?

Поиски Юкенны… ох кк же все нелдно получется! Ну д ничего. Если с ним до сих пор ничего не случилось – Кенет от всей души ндеялся, что это тк, инче вся его миссия окончен, дже не нчвшись, – то с ним и еще недельку-другую ничего не случится. Нверное. Во всяком рзе Юкенн может и см о себе позботиться. А вот Кэссин не может. Еще немного – и то, что с ним стряслось, стнет непопрвимым. Тк почему бы Кенету и не здержться нендолго? Если он и не сможет испрвить ошибку з это время, то уж понять, кк это сделть, он сумеет нверняк. Решено – он побудет здесь еще некоторое время. Уйти-то он отсюд всегд сумеет.

Приняв решение, Кенет стл устривться н ночлег. Он с сомнением оглядел постель – нет, он его не выдержит, рстет под ним, рстворится, и здолго до утр он окжется н полу. Эх, вот будь это подземелье не тким обширным, он попросту прошел бы сквозь него, кк кпля рсплвленного метлл проходит сквозь воск. Он и есть эт кпля метлл – вот только угорздило его попсть в целую бочку с воском, и он зстрял. Ну и лдно. Он отлично знет, кк ему из этой бочки выбрться, когд нужд нстнет.

А вот кк ему в этой бочке воск существовть… Кенет стянул одеяло н пол, звернулся в него – и невольно поморщился: от одеял тк и рзило жсминным и розовым мслом. Дже и обычный человек не смог бы уснуть в этом удушливом облке блговоний – Кенет ведь не был обычным человеком. Он был мгом-целителем, и чутье н зпхи у него было поострее, чем у прочих. Не рз случлось, что он попросту остнвливл прохожего н улице и мягко говорил ему: «Не хотите ли посоветовться с целителем по поводу своей болезни, достопочтенный?» И ни рзу не ошибся, ни рзу не принял здорового человек з больного. Болезнь пхнет совсем инче, чем здоровье. Пот крестьянин после дня тяжелой рботы – и пот юноши, только что вствшего с лож любви, зпх кормящей мтери – и зпх стрик с больной печенью, зпх зигрвшегося ребенк – и зпх шлюхи, стрдющей зстрелой дурной болезнью… они ткие рзные. Кенет ощущл зпхи с почти собчьей остротой. Првд, избежть своей учсти ему это н сей рз не помогло…

А вот в полной мере ощутить неудобств этой смой учсти – очень дже поможет. И добро бы от одеял рзило нстоящим розовым и жсминным мслом! Тяжело, но перетерпеть кое-кк можно. Тк нет же! Зпх роз и жсмин – ткя же подделк, кк и все в этом месте. И этот лживый поддельный ромт может свести с ум. Слишком уж остро он нпоминет Кенету о другом зпхе, неподдельном, незбывемом…

Аритэйни никогд не поливл ромтическими мслми ни себя, ни постель. Дрконы и вообще недолюбливют блговония. Ведь дркон это дух воды, смя лучшя вод – чистя, без посторонних примесей и всяких тм противоестественных блгоухний. Если вод пхнет розовым мслом, знчит, пить ее нельзя. Супружескя постель Кенет и Аритэйни блгоухл рзве что свежестью. И еще… этот слбый, но отчетливый зпх, не приндлежщий ни одному из них по отдельности, но им обоим вместе. Кк соединяются в постели тел двоих с любовью или ненвистью, – точно тк же соединяются, смешивются их зпхи. Стоило Кенету зйти в чей-то дом, и он мог совершенно точно скзть, счстливы ли те, что живут в этом доме, витют ли их зпхи рздельно друг от друг или соединяются в общее целое, и чем порождено это целое – взимной любовью или взимной неприязнью. И опять же ни рзу не ошибся.

Постель в его доме источл едв уловимый для посторонних, но несомненный зпх счстья. Тот смый, что примнивет в родительскую постель еще не совсем проснувшегося поутру ребенк, дже если родители уже встли. Достточно млышу прижться щекой к одеялу и вдохнуть этот зпх – и он снов спокойно зснет со счстливой улыбкой н устх. Этот зпх лучше всяких слов говорит ему: в твоем доме живет любовь, знчит, все н свете хорошо, все просто змечтельно, можешь зсыпть спокойно, он убережет тебя от всякого лих. Когд у Кенет и Аритэйни будут дети, можно смело биться об зклд, что они чсто будут прибегть по утрм в родительскую постель. Д и см Кенет, дром что взрослый, – сколько рз он спокойно зсыпл в отсутствие Аритэйни, вдохнув зпх, приндлежщий не только ему, и зня, что теперь он в этом мире уже не один!

Он мог бы перенести отсутствие этого зпх – собственно, он не однжды тк и делл, ночуя н постоялых дворх, если долг волшебник призывл его куд-нибудь длеко от дом. Но ощущть вместо него поддельный ромт роз и жсмин… до чего же гдкя нсмешк! Нет, тк ему зснуть не удстся! Кенет провел рукой по одеялу, и фльшивый ромт исчез. Только тогд Кенет вздохнул, получше звернулся в одеяло и прикзл себе зснуть.

Глв 2

ПОПЫТКА ВЫШИВАНИЯ МЕДЛЕННЫМ КРЕСТОМ

Нутро Кэссин предполгл зстть пленного мг утомленным скукой. К его удивлению, пленник не скучл. Он весело и оживленно болтл о чем-то с двешним лысым стржником. Об они чему-то смеялись, Кенет зртно взмхивл рукой, стржник восторженно хлопл себя по коленке… Кэссин просто глзм своим не поверил. Неслыхнно! Невероятно! А между тем можно было подумть, что происходит смя естествення вещь н свете.

При виде Кэссин стржник мигом опомнился, вскочил и явно хотел что-то скзть в свое опрвдние, но смешлся и змолк. Кенет же, нпротив, улыбнулся кк ни в чем не бывло и поздоровлся.

– О чем беседуем? – лениво осведомился Кэссин.

– О ревмтизме, – мгновенно отозвлся Кенет.

– О чем?! – выпучил глз Кэссин.

– О ревмтизме, – охотно повторил Кенет. – Можете идти, почтенный. Все в порядке. Эти боли уже не будут вс мучить. Обещю.

Он протянул руку и кончикми пльцев коснулся стржник, помедлил немного, будто прислушивясь к чему-то, и утвердительно кивнул.

Стржник нгнул голову, словно собирясь боднуть дверь, и н негнущихся ногх покинул кмеру.

– Ккие боли? – едв не зстонл Кэссин. – Ты о чем?

Он дже не сообрзил, что не он см, Кенет дозволил стржнику удлиться, будто имел н это ккое-то прво.

– Годы берут свое, – объяснил Кенет. – Ну и подземелье опять же. Хоть здесь сырости особой нет и холод тоже, все-тки место для жизни нездоровое.

Кк будто кто-то обязн зботиться о том, чтобы тюремщики рсполглись с удобствми! Ну что он ткое плетет!

– Вот и стло у бедняги поясницу прихвтывть. Дльше – больше. Совсем по утрм рзогнуться не может. А потом и не только поясницу. Ну, не бед. Я его исцелил.

– Кк – исцелил? – не срзу понял Кэссин. – Тк просто?

Он вскинул руку, подржя мимолетному кснию Кенет. Кенет кивнул.

– Тк просто, – подтвердил он. – Болезнь-то простя, хоть и зпущення.

– И ты тк… можешь? – Снов непроизвольный взмх рукой в подржние увиденному. Очень уж Кэссин удивился: см он исцелять не умел и не встречл никого, кто умел бы. Хоть он и знл, что мги-целители существуют, но см их никогд не видел. Дже когд восьмилетнего Кэссин трясл лихордк, дядюшк приглсил не мг-целителя, обычного врч: его услуги стоили хоть и ненмного, но дешевле. Д и врч тот был, по првде говоря, не тк чтобы очень… Верх нд болезнью крепкий по природе Кэссин одержл тогд см и любых целителей, будь то мги или врчи, – недолюбливл зрнее. Поэтому он тк скептически относился к мечтм Покойник рзжиться суммой денег, достточной, чтобы оплтить услуги мг-целителя. Но недоверия своего Кэссин Покойнику никогд не выскзывл: если жесточйшя чхотк уже отмерил прню предел жизни и до него остлось совсем недолго, стоит ли отнимть у друг последнюю ндежду? Кэссин бы и см н его месте ндеялся н волшебство целителя – хоть и не верил в подобную возможность. Зря, окзывется, не верил.

– Было бы о чем говорить, – отмхнулся Кенет. – Я же все-тки мг-целитель. А ткую мелочь дже ученик уметь обязн. Бывют случи и посложнее.

– Нпример? – ехидно поинтересовлся Кэссин. Все же этот необычный пленник слишком много н себя берет. Мло ему того, что он исцелять умеет, – он еще и зявляет эдким небрежным тоном, что все это, дескть, ерунд, я еще и не ткое проделть могу.

– Нпример, – подхвтил Кенет, – я мог бы зняться твоей спиной. Но тут уж пришлось бы повозиться.

Кэссин хнул и мучительно побледнел. Покрывющие спину шрмы мгновенно зныли.

– Откуд… знешь? – сдвленно просипел он.

– Я ведь мг-целитель, – терпеливо, кк нерзумному дитяти, объяснил Кенет. – Должен знть. И, кк видишь, зню. И исцелить могу. Но не стну.

– Почему? – Кэссину едв удлось скрыть вздох облегчения. Кзлось бы, он уже достиг полной невозмутимости, которой добивлся от него кэйри Гобэй, – н нет! Стоило этому придурочному мгу объявиться в подземелье – и словно не было долгих лет кропотливого обучения. И ведь говорил ему кэйри, что при этом пленнике он особенно должен стрться контролировть свои мысли и чувств, и Кэссин искренне пытется… только отчего-то не выходит.

– Потому что ты этого не хочешь, – просто ответил Кенет. – А я против воли не исцеляю. Стрнно, конечно, что ты не хочешь. И кк только этому погнцу удлось тк тебя обрботть, что твое унижение тебе не просто дорого – тебе дорог смя пмять о нем! По-моему, ты дже им гордишься.

– Тебе не понять, – ндменно ответил Кэссин. Отзвук слбой ноющей боли в рубцх, еще мгновение нзд неприятно удививший его, покзлся ему почти восхитительным. То был знк ученичеств. Знк его избрнности.

– Где уж мне понять ткое, – пожл плечми Кенет. – Ндо мной сроду хозяев не было.

– Ндо мной тоже! – возмутился Кэссин.

– А кто же тебе тогд прикзы отдет? – прировл Кенет.

– Не смей нзывть кэйри хозяином! – вскипел гневом Кэссин.

– А кк же его тогд нзывть? – удивился Кенет. Нет, он определенно придурок! Смых простых вещей не понимет.

В кмеру просунулсь сияющя лысин стржник.

– Господин Гобэй вс зовет, – сообщил стржник и снов исчез з дверью.

Когд Кэссин вышел, Кенет долго смотрел ему вслед. Н холодной кменной поверхности дверной створки перед его мысленным взором плясли весьм соблзнительные видения. До сих пор он дже не предствлял себе толком, нсколько зморочил Гобэй беднягу Кэссин, теперь, когд смутно нчл осознвть истинные рзмеры той беды, которя стряслсь с Кэссином, у Кенет появилось невыносимое искушение рзом со всем покончить. Рспрвиться с Гобэем, уйти из его мест средоточия и Кэссин с собой прихвтить. Не зхочет идти – силой зствить. Нельзя же его бросить н милость этого мерзвц Гобэя – уж что-что, милосердие ему не знкомо. Кенету тк и виделось, кк он волочит з собой упирющегося Кэссин… ведь упирться он точно будет… нет, это никуд не годится… нет, лучше уйти в одиночку, з Кэссином потом вернуться… и тоже не годится! И по той же смой причине. Не стнет его Кэссин слушть. Ни в том, ни в другом случе.

Если он силком утщит Кэссин з собой, тот не то что слушть Кенет не стнет – не услышит дже. Все его мысли будут зняты одним – его кэйри, от которого он был не по своей воле оторвн. И при первой же возможности он сбежит к своему дргоценному кэйри. Хотя бы для того, чтоб принять смерть в нкзние з тот чудовищный проступок, который совершил, допустив, чтобы его похитили. А уж если Кенет угорздит уничтожить Гобэя – нмеренно или ненроком, – тогд и вовсе пиши пропло. Рзве стнет он слушть убийцу своего ненглядного господин? Хорошо еще, если тут же и н месте с собой не покончит, дбы воссоединиться с его сиятельной особой – пусть не в жизни, тк хоть в смерти. Тут з ним нужен глз д глз, у Кенет времени не будет доглядеть з ним кк следует.

Рзглядев мгическим зрением целителя шрмы н спине Кэссин, Кенет более или менее понял, кк Гобэй ухитрился привязть Кэссин к себе. В его родных крях подобных штучек никто не проделывл; этим не знимлся дже Инснн – впрочем, тот по своему смомнению просто побрезговл бы. Но Акнэ был родом из здешних мест, и подобня обрботк был ему знком по крйней мере по рсскзм других, д и жертв этой отвртительной мнимой дисциплины ему видывть доводилось, и не единожды. В прежние времен Акнэ редко рсскзывл о них Кенету: не до того ему было. Он знл, что вскоре рсстнется с учеником, и стремился кк можно быстрее сделть из него вовсе не воин, всего лишь человек, способного зщитить себя, при необходимости и других. Воином ему предстояло сделться смостоятельно – если успеет и если ему очень повезет. Но теперь у Акнэ времени было предостточно, и он вознмерился воспитть из молодого мг толкового воин. Теперь он кк следует обучл Кенет не только орудовть боевым цепом или мечом, но и горздо подробнее, чем рньше, пусклся в рзговоры, перескзывл стрый воинский кнон, нствлял Кенет в кодексе поведения, охотно приводил в пример случи из своего и чужого опыт. И о тких, кк Кэссин, Акнэ ему тоже рсскзывл. Првд, они были не мгми, воинми – тк и что с того? Систем обрботки примерно ткя же, и результт получется тот же смый.

Дикя, слепя, яростня, нерссуждющя верность. Что тм скзно н эту тему в кодексе воин? «Человек – это клинок, рукоять его – верность. Человек без верности в сердце – еще не совсем человек, кк клинок без рукояти – еще не совсем меч». Змечтельные слов, что и говорить. И Кэссин их нверняк знет. Они двно вошли в пословицу. Вот только дльше кодекс глсит: «Недостойный не зслуживет верности, кк плч не зслуживет меч. Недостойный, добившийся чьей-либо верности, держит меч з крденую рукоять, и его должно покрть, кк воин, зпятнвшего себя воровством». А вот этого Кэссин нверняк не знет. Эти фрзы слишком длинны, чтобы стть пословицей. Д и рзмышлять нд ними ндо не в пример больше, чем нд предыдущими. Хорошее кчество – верность. И вот мелочный пкостный злодей удерживет слвного прня Кэссин не приверженностью ко злу, не посредством его недосттков, с помощью одного из лучших кчеств в его хрктере. Он овлдел его верностью. Дурного в Кэссине кк рз немного – во всяком случе, не больше, чем в других людях. До чего же нелепо все склдывется: зло мнипулирует неплохим человеком не посредством зл, с помощью добр. Оно и ндежней. Можно ли довериться подкупленному тобой? Другие могут зплтить больше. Стоит ли ндеяться н шнтж? Зпугнный человек может повести себя непредскзуемо. А вот н ткого, кк Кэссин, можно положиться безбоязненно.

Если Кэссин и впрямь клинок, то Гобэй держит меч з крденую рукоять. Интересно, что с ними обоими случится, если Кэссин осознет нконец эту простую истину?

А если Кенету хочется, чтобы он ее осознл, ни в коем случе нельзя действовть силком. И уходить, чтобы потом вернуться, тоже не стоит. Вернувшись, Кенет ничего не сможет поделть. Момент будет упущен. Конечно, не скзно, что сейчс Кенет хоть чего-то добьется, но все же… сегодня Кенет, к своему огромному удивлению, увидел, что броня ледяной ндменности и высокомерия, окружвшя Кэссин, н миг дл трещину. И от чего – вот бы никогд не подумл! Кенет ведь не сделл ничего ткого – он просто исцелил стржник от ревмтизм. Дело несложное и привычное. А кк Кэссин н него смотрел! Уствился, словно деревенский подросток н зезжего фокусник, который вынимет изо рт нстоящую живую огненную лягушку. Д, Кенету, несомненно, удлось порзить его. И сейчс, вот именно сейчс, пок удивление не схлынуло, сменившись привычным безрзличием, Кэссин еще способен хоть что-то услышть. Сейчс – но не потом. Промедли Кенет хоть немного, и Гобэй непременно возьмет прня в обрботку. Не может ведь он не зметить, что с его учеником творится нечто стрнное, непредвиденное. Сейчс он н это особого внимния не обртит: слишком уж он знят выншивнием одного-единственного плн – кк бы присвоить себе силу Кенет, кк бы добиться того, чтобы Кенет снял со своей првой руки перстень с рубином и см ндел его н руку Гобэя. Эт здч поглощет все силы черного мг, и если дже он и зймется сбившимся с пути учеником, то походя, не в полную силу. Рзве что устроит ему выволочку – тк ведь к этому Кэссин нверняк двно привык. А вот если Кенет сбежит, Гобэй стнет искть его, не нйдет – не ткой Кенет дурк, чтобы во второй рз угодить в ловушку, – и рно или поздно зймется своими обычными делми. И тут уж он нверняк обнружит, что с Кэссином творится нелдное, и возьмется з него вплотную. И дурь у него из головы повыбьет. И Кенет изобрзит в тком виде… Кенет дже и догдывться не хочет, в кком, но ясно же, что в мерзком. И если сейчс Кэссин к Кенету более или менее рвнодушен с примесью некоторого любопытств, то после побег и возврщения Кенет встретит уже не безрзличного нблюдтеля, врг. И тогд спрвиться с ним будет во много рз сложнее.

Кенету припомнился свдебный подрок, сделнный женой его побртим Акейро его жене Аритэйни. Плтье с вышивкой изумительной крсоты. Дочь князя-короля Юкйгин вышил это плтье см. И вышивл он его не день и не дв. Вышито оно было тк нзывемым терпеливым, или медленным, крестом. Его величество усдил дочь з вышивние, чтобы нучить ее влдеть собой и обуздть нетерпение. Лучшего способ и придумть нельзя: при вышивнии медленным крестом игл зхвтывет одно-единственное перекрестие нитей утк и основы. Сколько рз скрещивются нити полотн, столько и крохотных крестиков должн сделть игл вышивльщицы. И достточно один рз нетерпеливо зхвтить не одно перекрестие, хоть пру нитей, и н вышивке появится отвртительный бугор. Придется рспрывть чсть вышивки и нчинть все снчл. Времени это отнимет уйму – не будет излишним упомянуть, что супруг его побртим сел з свою вышивку еще девочкой, зкончил ее уже после свдьбы, – д и терпения требует незурядного. Кенет вспомнил это плтье, потому что от него сейчс требовлось ничуть не меньшее терпение. Стоит ему поторопиться, сделть хоть один неверный стежок, и пропл вся вышивк. Достточно поспешить, соблзниться легким решением – похитить Кэссин или уйти сейчс без него, чтобы потом вернуться, – и он все згубит.

Нет, торопиться нельзя. Хотя и медлить особо не следует. Если терпения у Кенет вдоволь, то неогрниченным зпсом времени он все же не рсполгет. Д и неизвестно, ккой узор ему предстоит вышить…

Кенет едв не рссмеялся. Ндо же, до чего глупое срвнение пришло ему в голову. Может, см он и должен облдть терпением вышивльщицы… Д ведь Кэссин – не плтье и не покрывло.

Он человек. Это н полотне можно вышить все, что зблгорссудится, человеку можно внушить многое, очень многое, но все-тки не что угодно. Тк может думть рзве что Гобэй… кстти, скорей всего именно тк он и думет. До сих пор ему это удвлось – умертвить рссудок, превртить ккую-то его чсть в глдкое полотно и вышивть н нем всякие згогулины. Но рно или поздно вышивльщик воткнет свою иглу не в мертвое полотно, в живой рзум. Вот если бы Гобэй допустил подобную ошибку с Кэссином! Тогд и Кенету не пришлось бы рздумывть, кк помочь бедному прню. Все совершилось бы смо собой.

Приятно помечтть о несбыточном. А теперь, Кенет Деревянный Меч, перестнь предвться мечтниям и кк следует подумй: что же ты можешь ткого сделть или скзть, чтобы вырвть крденую рукоять из рук Гобэя и освободить Кэссин?

– Ну и почему же ты тут сидишь, рз ты ткой умный, мы здесь все – ткие дурки? – сердито спросил Кэссин.

– Д потому и сижу, что умный, – усмехнулся Кенет, кончикми пльцев двигя нити, привязнные к лпкм Лопоуши. – От лишнего ум. Д и от лишних знний, пожлуй, тоже.

– Тк не бывет, – не соглсился Кэссин.

– Еще кк бывет, – вздохнул Кенет. – Я ведь здесь. А хозяин твой – дурк.

– Прекрти говорить «хозяин», – рссвирепел Кэссин.

– Не обещю, но пострюсь, – подозрительно поклдисто ответил пленный мг, нблюдя з пляской своей смешной тряпичной зверюшки.

– Ну и кк же твой ум привел тебя сюд? – не отступлся Кэссин.

– Д очень просто, – вздохнул Кенет, и Лопоуш печльно помотл головой. – Поесть мне зхотелось.

– Для этого и впрямь нужно много ум, – фыркнул Кэссин. Лопоуш укоризненно поднял лпку.

– А ты не перебивй, – посоветовл Кенет, устривясь поудобнее. – Зшел я н постоялый двор – кк видно, из тех, где путников усыпляют и грбят до нитки… может, и убивют. Но я ведь умный… остолоп несчстный! Я поднную мне еду мигом проверил – нет ли в ней сонного зелья, не нмешно ли ккой мгии. И ясное дело, ничего не ншел.

– О великих познниях это не свидетельствует, – ехидно зметил Кэссин. – Рз уж ты не обнружил, кким сонным зельем тебя опоили…

– Д никким, – прервл его Кенет. – В том-то все и дело. Ничего я не ншел, потому что искть было нечего. И я все это съел, умник безмозглый.

– Почему это безмозглый, рз тм ничего не было?

– Д потому, что не сонную трвку я должен был в еде искть, сму еду толком рспробовть! Тут-то меня лишние знния и подвели. Если бы я не знл, кк кормят в вших крях, я бы мигом нсторожился.

– А чем тебе не нрвится, кк кормят в нших крях? – ощетинился Кэссин: теперь этому привереде пленнику еще и местня ед чем-то не угодил.

– А тем, что сколько ни гдй, в жизни не догдешься, что тебе н стол подли! – прировл Кенет. – У вс ведь если мясо похоже н мясо, рыб – н рыбу, тк повр никто и повром не считет. У вс ед тогд приготовлен првильно, когд куриц похож н печеное яблоко, печеное яблоко – н жреные щупльц осьминог!

– Смо собой, – кивнул Кэссин.

– Смо собой, – почти по-приятельски передрзнил его Кенет. – Ну я родом из тех мест, где суп все-тки можно отличить от вин, вино – от нстоя рвотного корня. И не знй я, что у вс тк принято, чтобы ед был см н себя не похож, ни з что бы эту мешнину есть не стл. А у меня… ну, не вжно… скжем, знкомый один – он из вших крев. И он меня чстенько по-вшему потчевл и дже смого тк готовить нучил. Вот я и съел то, что мне подли. Грибы… то есть я потом уже сообрзил, что это грибы… крсное вино…

– А-, – протянул Кэссин, нчиня понимть.

– Вот именно. Не было в моей еде сонного зелья. Он см был сонным зельем. И зснул я тк, что мотыгой не подымешь. А вот тут вступет в действие дурость твоего… нствник. – Кенет все же не нзвл Гобэя хозяином, зметив нехороший огонек в глзх Кэссин.

– Вот тк-то лучше, – кивнул Кэссин. – Ты бы еще нсчет дурости не прохживлся…

– А кк это еще нзвть? – Кенет снов пошевелил пльцми, и Лопоуш нсмешливо взбрыкнул. – Чтобы послть н поимку мг обычных бндитов – это ж кким дурком ндо быть! Он ведь не знл, что я хрплю, кк грнизон з чс до побудки. А не будь я сонный – только он меня и видел. Переступил я через текучую воду – и поминй кк звли. Любой мло-мльски смыслящий мг отрядил бы з мной мгов или хотя бы учеников… ну и не зполучил бы ничего… я бы этих мгов дже во сне учуял точно тк же, кк он учуял меня смого, еще н рсстоянии. А я знй себе сплю – чуять-то мне нечего. И глз открыть не успел, кк мне руки-ноги перебили, кляп в рот зпихли – и в мешок. Позорище! Словом, будь я чуточку поглупее, господин Гобэй – чуточку поумнее, знимлись бы мы все трое сейчс совсем другими делми.

Ндо зснуть, твердил себе Кэссин, ндо зснуть. Инче звтр опять глз будут опухшие, и нгоняя от кэйри не избежть. И поделом – рзве должн ткя мелочь, кк бессонниц, мешть нстоящему мгу? Мг должен быть влстен нд любой иллюзией… и нд этой – тоже. Мг может все, что только зхочет… почему же я не могу уснуть? Или исцелять?

Уметь исцелять Кэссину двно хотелось. Еще тогд, в ту его первую ночь в Крысильне… помнится, весь день здувл сухой жркий ветер… и откуд в порту взялсь ткя пкостня погод? Сухой жркий ветер, вздымющий мелкую пыль… потом нстл душня жркя ночь, и Покойник зшелся жутким лющим кшлем… Кэссин ткого в жизни не слышл… потом он держл Покойник з плечи, пок Гвоздь и Кстет в четыре руки рстирли его, пытясь унять приступ… и ему кзлось, что вот сейчс первый человек, который со дня смерти мтери сжлился нд ним, умрет… умрет у него н рукх… но Покойник не умер. Впоследствии Кэссину довелось быть свидетелем куд более тяжелых приступов, и кждый рз он жлел, что все целители, будь то мги или лекри, – сплошное брхло. Не то он ничего бы не пожлел, чтобы нняться к лекрю в ученики, выучиться и излечить Покойник… потому что если кто и зслужил жить н свете, тк это Покойник… мрут пускй всякие гды, их и тк много н земле рзвелось. Кэссин тк чсто об этом мечтл, вслушивясь бессонными ночми в хриплое дыхние Покойник. И дже потом, когд он сделлся полнопрвным учеником мг и стл нзывть Гобэя «кэйри»… д, дже и тогд. Но искусству исцеления кэйри его не обучл, и Кэссин окончтельно уверился, что все целители – обмнщики и шрлтны. Рз Гобэй не обучет его, кк можно исцелить при помощи мгии, знчит, ткого искусств не существует! И Кэссин рсстлся со своей мечтой.

А выходит, существует искусство исцеления! Кэссин см, собственными глзми видел! Конечно, пленный мг мог и прихвстнуть для пущей вжности – но нет, Кэссин подробнейшим обрзом рсспросил лысого стржник, и тот не скупился н похвлы целителю. Он тк восторженно и блгодрно отзывлся о пленнике, что Кэссин н всякий случй рспорядился сменить его кем-нибудь другим – желтельно здоровым. Не то пленник и его исцелит от ккой-нибудь зстрелой болячки. Не годится, чтобы стрж был в долгу у того, кого он охрняет.

Кзлось бы, сменил стржу – и думть збудь. Но ревмтизм лысого стржник не выходил у Кэссин из головы. Пончлу Кэссин посмеивлся нд собой: дескть, с костей стржник ревмтизм перескочил н мои мысли… хорошо хоть ревмтизм, не геморрой! Но потом ему стло не до смех. Днем Кэссин отвлекли всяческие зботы, но вот ночью… стоило ему сомкнуть глз, и он вновь видел взмх згорелой руки, легкое ксние… вот только н месте стржник Кэссину виделся Покойник.

Д что з чушь! Столько лет минуло. Помер уже Покойник, сгинул… если и не сгинул, то теперь это уже не тощий костлявый подросток, кким он по-прежнему видится Кэссину, взрослый прень… и Кэссин, пожлуй, дже не узнл бы его, встретив случйно н улице… Кэссину все мерещится пленный мг, исцеляющий мльчишку, которого уже двно нет… ерунд ккя!

И вообще – с чего он взял, что Кенет сможет исцелить Покойник или зхочет. Сможет… зхочет… мг может все, чего зхочет… тк почему же он все-тки не может уснуть?

Не может, потому что не смое приятное знятие – рзрывться между долгом и… и долгом. Кэйри Гобэй сделл его мгом. В люди вывел. Кэссин ему обязн всем. Кроме жизни. Если бы не Покойник, Кэссин сейчс и в живых-то не было. И ведь это првильно – жизнь з жизнь, это спрведливо. Если только Покойник жив, первейший долг Кэссин – нйти его и покзть Кенету. А долг перед кэйри велит снчл выполнить все его рспоряжения, уж потом беспокоиться о судьбе двнего приятеля. Д и позволит ли Гобэй свести бывшего побегйц с пленным мгом? Нвряд ли. Кэссин дже и позволения просить не стл.

Хотя, конечно, совсем уж безвыходных положений не бывет. Если Кэссин хорошо выполнит днное ему поручение, он сумеет склонить пленник к подчинению. И потом, когд Кенет сделет то, что от него требует кэйри… может быть, тогд кэйри позволит нйти и исцелить Покойник?

Кого ты пытешься обмнуть, Кэссин? Себя? После того кк пленник подчинится твоему кэйри, рзве он сможет исцелять?

Кэссин беззвучно выруглся и в сердцх удрил рскрытой лдонью по вышитому покрывлу. Кэйри нучил его, кк создвть ткие вещи одним-единственным зклиннием, у нстоящих вышивльщиц, говорят, н одно ткое покрывло уходят годы. Не хотел бы Кэссин быть н месте этих несчстных. И зчем нужно тк мучиться, когд достточно произнести несколько слов? А ведь если бы не кэйри Гобэй, Кэссин был бы вполне подобен этим беднягм… трудился бы, не рзгибя спины, чтоб зрботть н хлеб нсущный. Или без устли дрл бы глотку н бзре, до хрипоты рсскзывя истории з горстку медяков. Бедные вышивльщицы – один только неверный стежок, и перекривилось все полотно, и дже т чсть вышивки, что еще минуту нзд могл нзывться безупречной, будет безжлостно удлен… бедные глупые вышивльщицы… бедный глупый Кэссин… где же ты сделл неверный стежок? Почему все полотно твоей жизни тк покосилось, что судьб змерл с иглой в рукх, не зня, ккой же теперь сделть стежок… и см ты понятия не имеешь, что теперь делть?

Ну и мысли же приходят в голову!

А все этот пленник, все этот мг-придурок, остолоп деревенский, целитель незвный, чтоб ему пусто было! До сих пор жизнь кзлсь Кэссину ясной и понятной, и он совершенно точно знл, что должен делть. Но стоит поговорить хоть немного с треклятым пленником, и в пору прийти в отчяние! Ну почему этот дурцкий мг не может говорить, кк все люди?! Почему ты все время ждешь от него одних слов, он говорит совсем другие? Д ткие, что нчинет кзться, что это не с его речми что-то не тк, с тобой, д и со всем вокруг, и что творится нечто непрвильное, может, и постыдное… ведь он ничего особенного и не говорит, не проповедует, не упрекет! Рзве что упорно именует кэйри хозяином – тк ведь это от недомыслия. От чего же иного, кк не от недомыслия! А что дурком кэйри обозвл – ну, это сгоряч. Кому приятно в плен угодить? Вот он и изощряется… но ведь больше ничего ткого… ругтельного… пленник не произносил. Тк почему же Кэссину кждый рз чудится после беседы с ним, что Кенет нзывл его кэйри ткими словми, ккими рзве что подвыпивший мтрос честит свою неверную жену? Подумешь, рсскзл Кенет, кк он со своим приятелем Ноки рыбу ловили – отчего же после этой истории Кэссину н свою комнту дже глядеть противно? Тоже мне рыбки – Кенет вот дже зцепился удочкой з корягу и вместе с обвлившимся плстом глинистого берег съехл в реку! Но почему же тк хочется услышть, кк хохотл Кенет, выбирясь из реки и отжимя свою измзнную глиной и облепленную ряской одежду?

И почему я тк уверен, что он смеялся?

– Боги, – вздохнул Кенет, – ккя жлостня чушь! Он протянул руку к чшке с вином, поднял ее к губм, но отчего-то пить не стл, помедлил и осторожно поствил ее обртно.

– Ты просто ничего не понял, – скривился Кэссин.

– А что тут понимть? С чего ты взял, что для знятий мгией нужно снчл несколько лет нсиловть свое естество?

– Не нсиловть, воспитывть, – с достоинством ответил Кэссин. – Возвышть до должного уровня.

– Тк ведь из сосны березу не воспитешь, – возрзил Кенет. – Д и зчем?

Кэссин яростно потер рукой лоб.

– С тобой рзговривть… – Он не стл окнчивть фрзы, полгя, что Кенет и см поймет по его тону, ккя это тяжкя докук – рзговривть с мгом-полудурком.

– А ты все-тки объясни, – с подозрительной кротостью попросил Кенет. – Может, я и урзумею.

И Кэссин – в который уже рз з нынешний день – сдлся.

– Естеству нельзя доверять, – произнес он и змялся в поискх ндлежщей формулировки. – Его нужно обуздывть. Инче оно может вмешться в смый неподходящий момент. Нпример, ты произносишь вжное зклинние, твоему телу вдруг есть зхотелось – тогд кк?

– И првильно, что зхотелось, – ухмыльнулся Кенет. – Если его не кормить, помрет ведь. И кто тогд будет зклинния произносить?

– Это ты нрочно! – возмутился Кэссин.

– Нрочно, – признл Кенет. – Смую млость. Не больше, чем ты. Я ведь не говорю, что в ткой момент я все брошу и побегу обедть. Но уж потом – обязтельно. А по-твоему выходит, что твое естество и потом не имеет прв пообедть. Чтоб не вообржло о себе слишком много.

– Естество не может вообржть. – Кэссин по-детски обрдовлся, что подловил Кенет н ошибке. – Вообржть может рзум. Тело ведь не думет. Это он думет. Вот и получется, что рзум выше естеств.

– Тут с тобой ни один воин не соглсится, – покчл головой Кенет. – В бою думет именно тело. Рзум слишком медленно пошевеливется.

Он примолк, будто вспоминя что-то – судя по выржению лиц, не слишком приятное.

– Откуд ты знешь, что мне скжет воин? – язвительно осведомился Кэссин.

– Зню, – коротко и сухо ответил Кенет, и рзговор н некоторое время оборвлся.

– Твои слов имели бы ккой-то смысл, – Кэссин нконец отвжился продолжить рзговор, – если бы воспитние было бы бессильно перед естеством. Если бы его было невозможно обуздть. Но это возможно.

– Прыгнуть в пропсть со склы тоже возможно, – прировл Кенет. – Вот только нужно ли? А что до того, можно ли обуздть естество… – Внезпно он улыбнулся – ккой-то донельзя мльчишеской озорной улыбкой. – Я вижу, скзочк про собчку, которя мясо н кухне стщил, у вс не в ходу.

Кэссин снчл не понял – когд понял, от негодовния покрснел до корней волос. Он знл скзку про воровтую собчку. Псин стщил кусок мяс и слопл, потом испуглсь, что ее нкжут. Зметлсь, бедняжк. Вдруг видит – мг идет. Он его з рукв – цоп! И не выпускет. Мг ее всяко пытлся отогнть – не вышло. Тогд пообещл, что сделет для нее все, что попросит, только бы отвязлсь. Ей бы попросить его, чтоб от нкзния избвил, тк умишко собчий ведь невелик: попросил собк, чтоб он ее в человек превртил – тогд-то ее уж точно не узнют и не нкжут. Ну и превртил ее мг в человек. В точное подобие стршего хозяйского сын. С тем условием, что, если в ней все-тки узнют собку, тут колдовству и конец. А в доме шум, переполох! Шутк ли – двое хозяйских сыновей объявилось! Собк уж и не рд, что поделть – пок ее з человек принимют, собкой ей не стть. А смой объявиться стршно: из-з нее ткой кврдк приключился, что дром ей это не пройдет. Лучше уж человек и дльше рзыгрывть. Очень это хорошо собке удлось: и з кошкми не гонялсь, и н луну не лял – крепилсь, одним словом. Одно только преодолеть псин не смогл: кк ей н пути дерево попдется или столб ккой – тут же ножку здирет. По тому и узнли. Стл собк опять собкой. Простили ее н рдостях. Но к мгм он з помощью обрщться с тех пор зреклсь.

Дурцкя скзк. Собки не рзговривют. А тких глупых мгов просто не бывет.

– Ты н что это нмекешь? – гневно выплил Кэссин. – По-твоему, я, кк этот глупый мг из скзки, пытюсь нвязть собке человеческий облик?

– Д нет, – вздохнул Кенет. – Ты т смя собчк и есть.

Гобэй испытл мимолетный, но вполне зконный прилив гордости. Несмотря ни н что, его выдержк не подвел. Он не стл осыпть проклятиями пленного мг и недотепу-ученик, не отшвырнул шерл, позволяющий ему видеть, что происходит в кмере. Ноборот, он ккуртно звернул шерловую подвеску в кусок некршеного путинного шелк и убрл н место. Гнев его вырзился рзве что в одном – он тщтельнее обычного протер шерл куском шелк, словно в тлисмне мог остться ккой-то след того, что Гобэй в нем только что увидел.

Ну нет, голубчики, тк дльше не пойдет! Не для того Гобэй трудился столько лет, чтобы ккой-то пленник вот тк, з здорово живешь, пустил все его труды прхом!

Мльчишк, нхл! Но если рньше Гобэй сомневлся, недоумевл, то теперь он совершенно точно уверен: этот недоумок, чьи руки явно привычнее держт мотыгу, чем волшебный посох, – действительно великий волшебник. Инче Гобэй никк не мог объяснить себе происходящее.

Человек устроен очень просто, рзум его – и того проще. Покжи голодному еду – и у него потекут слюнки. Покжи здоровому молодому прню голую девку, и у него… впрочем, стоит ли перечислять? Способов воздействовть н тело не тк уж много. Способов влиять н рзум побольше, но по сути своей они ничем не отличются от тех незтейливых ловушек, н которые попдется тело. И Гобэй знет их всех нперечет.

Он двно усвоил это простое ремесло – воздействовть н людей. Он знл, кк вызвть слезы рскяния и вздох восхищения, кк поднять человек из грязи – и кк утопить в ней, кк зствить умереть в судорогх вины – и кк свести с ум гордостью з тот смый поступок, которого человеку следовло бы стыдиться больше всего в жизни, кк звоевть преднность этих примитивных существ – и кк удержть ее нвечно.

Знл – до тех пор, пок не появился этот пленник.

Пончлу Гобэй не видел никкой опсности в долгих бессодержтельных беседх, которые пленный мг вел с его учеником. Ккой-то нелепый рсскз о рыбной ловле… здушевня история о том, кк Кенет обртился з советом к проститутке, чтобы он помогл ему избвиться от домогющейся его крсивой, знтной и богтой брышни… и прочя чушь в том же роде. Уж не придумл ли Кенет всю эту ерунду, чтобы скрыть от Кэссин мучительную боль, которую испытывет в его присутствии? Болтет себе и болтет – пок он болтет, пок Кэссин хохочет нд его неуклюжей придумкой, он может отвернуться, чтобы смеющийся Кэссин не зметил, ккя нпряження боль прячется в его глзх. Д если бы Гобэю сто лет думть, он и то бы не придумл более изощренной пытки для своего узник. Столько боли – ежедневно, по нескольку рз в день… никкя воля не выдержит подобного нтиск. Скоро, очень скоро пленник зпросит пощды. Скоро он сдстся н милость победителя… и милость ему будет окзн. Если, конечно, он не зствит победителя слишком долго ждть.

Еще немного… Гобэй кзлся себе вышивльщиком. Говорят, именно тк вышивют медленным крестом: стежок, еще стежок… Гобэй не торопился. Он и вообще никогд и никуд не торопился. Стоит зторопиться – и вместо прекрсной вышивки н полотне явит себя безобрзный бугор. Гобэй – мстер, и его «вышивки» всегд безупречны.

А этот пленник торопится. Нелепо взмхивет иглой. Обрывет нить. И тянется з другой, дже не зкрепив оборвнную. А то и делет стежок, дже не змечя, что протыкет полотно пустой иглой. Гобэй испытывл искреннее удовлетворение, нблюдя з его сумтошными попыткми.

И тем не менее…

Он не умеет мнипулировть людьми. Он прет нпролом, кк пьяный плч в постель шлюхи. Он злит Кэссин понпрсну… ох кк же он его злит. Он постоянно говорит не то и не тк. Он см постоянно обрывет ростки едв появившегося успех.

И однко…

Не может быть никких сомнений – у него получется!

Он вышивет пустой иглой по дерюге – но под его рукой искусно срботння вышивк дышит шелковым блеском. Он не умеет воздействовть н людей, он все делет непрвильно, ноборот, – но он воздействует!

Кэссин уже не тот, что прежде. См он этого, по счстью, не зметил – но от Гобэя не могут укрыться нервные подергивния его рт, потирющя лоб лдонь, упрямо сжтя челюсть. Гобэй едв мог поверить собственным глзм. Никто не смог бы поколебть преднность его учеников. Тем более – Кэссин. Ни один смый опытный мнипулятор. А Кенет смог.

Но кк же он, чтоб ему пусто было, это делет?

Д, он могущественный мг. Очень могущественный. Рз он не мнипулировл созннием Кэссин, знчит, он сделл это кким-то другим способом. И нстолько изощренным, что Гобэй дже понять его не в состоянии. Ккое невероятное могущество! И подумть только, что вскоре это могущество будет приндлежть ему, Гобэю!

А ведь будет, в этом нет никких сомнений. Игры зкончились, господин пленный мг. Теперь я примусь з вс см.

Обрботть мльчишку-ученик несложно. А вот со мной вм не спрвиться. И поумнее вс люди были, зморочить их ничего не стоило. Вы ведь и понятия не имеете о том, кк упрвлять чужим созннием, – инче не пришлось бы вм спрвляться с моим учеником этим стрнным, ни н что не похожим способом. А я очень дже хорошо зню, кк это делется. Вм передо мной не устоять.

Д, кстти о мльчишке-ученике… я вм этого не простил. Мльчишк см по себе мелочь, д не мелочь то, что вы осмелились посягнуть н результт моих усилий. Я воспользовлся им, кк серебряным половником, чтобы помешть врево, вместо врев он окунулся в клокочущую стль… и эт стль возомнил, что может рсплвить то, нд чем я потрудился. Я еще посмотрю, что мне делть с изуродовнным половником: починить, переплвить или попросту выкинуть… но рсплвлення стль будет отлит в форму и зстынет в ней нвечно. Я тк решил, господин Кенет.

Звтр поутру я вми зймусь.

Глв 3

ИСПОРЧЕННАЯ ВЫШИВКА

– Я дже говорить об этом не хочу! – крикнул Кенет. – Ни з что и никогд!

– Это еще почему? – возмутился Кэссин. – Помоями обливть – н это ты горзд! А кк тебя просят объяснить хотя бы, з что ты ткие слов говоришь, тк ты н попятный!

Кенет устло вздохнул и кончиком пльц поглдил лежщего н лдони Лопоушу.

– Прости, – негромко произнес он, глядя в сторону, – погорячился. Ты прв, я должен бы тебе объяснить… но я не хочу говорить о твоем… нствнике… – Это слово Кенет выдвил с явным усилием. – Понимешь, мне это очень противно. Но рз уж тебе тк нужны объяснения… я попробую. Только я рсскжу тебе совсем другое.

Другое тк другое. Кэссину и смому неохот слушть, кк Кенет именует его кэйри хозяином. Неплохо для рзнообрзия сменить тему. А уж если из его рсскз Кэссин поймет нконец, почему этот молодой целитель тк презирет его кэйри, будет совсем змечтельно. Тогд Кэссин нйдет истоки его глупой ненвисти и сумеет его переубедить.

– Только я не уверен, что ты поймешь, – нехотя произнес Кенет. Опять он з строе!

– Ты двй рсскзывй, – отрезл Кэссин. – Тм рзберемся, пойму я или нет.

– Лдно. – Кенет помолчл недолго – не то собирясь с мыслями, не то поглощенный воспоминниями.

– У меня был нствник, – неторопливо нчл он. – И этот нствник… нет, не то… в общем, мне кзлось, что он просто издевется ндо мной. Дет мне непосильные здния. Едв ли не помыкет мной.

Кэссин молч кивнул – все это ему знкомо.

– Что он презирет меня… потому что я никогд не смогу стть тким, кк он… никогд не нучусь…

Н мгновение Кенет змолк.

– А дльше? – поторопил его Кэссин.

– А дльше… – Кенет невесело усмехнулся. – Дльше мне нужно было… – Он оборвл себя. – Не вжно. Глвное – я должен был дойти и сделть… не вжно что. Сделть это. Но пройти я должен был сквозь поле боя, и тут бы мне никкя мгия не помогл, дже если бы я умел тогд… и мой учитель вывел меня сквозь битву, прикрывя своим телом, и крикнул мне… – Кенет судорожно сглотнул. – «Беги»… и я побежл… он дл мне уйти, см погиб…

– Ты долго его оплкивл? – тихо спросил Кэссин.

– Д нет, – усмехнулся Кенет. – Я сделл тк, что он не умирл.

– Ты можешь воскрешть мертвых? – с блгоговейным ужсом спросил Кэссин.

– Нет, – коротко ответил Кенет. – Я сделл тк, что битвы, в которой он погиб, не было, и он в ней не погибл. Он жив и ничего этого дже не помнит.

– Вот оно кк… – Тргическя история обернулсь скзкой с хорошим концом, и Кэссин испытл непонятное рзочровние. Хорошо, что неведомый ему нствник Кенет не умер, – но зчем Кенет рсскзл ему эту историю? Могуществом своим похвлиться, что ли?

– Зчем ты мне все это рсскзл? – спросил он нпрямик. Школ кэйри Гобэя дром не прошл – Кэссин двно уже не здвл прямых вопросов. Но с Кенетом инче нельзя: нмеков он не понимет, обинякми говорить откзывется.

– Я тк и знл, что ты не поймешь, – вздохнул Кенет. – А рсскзл я это тебе, чтоб ты понял, что ткое нстоящий нствник. Мой учитель отдл з меня жизнь… отдл, не зня, что я смогу ее вернуть… без стрх и колебний… Ученик не должен предвть учителя, это првд. Но и учитель не должен предвть ученик. Обычно об этом не говорят. Нверное, потому что ткя мерзость не всякому и в голову взбредет. А между тем это совершется тк чсто, что должен же кто-то об этом скзть. Хоть бы и я.

В дверь просунулсь голов одного из стрших учеников. Точнее, одного из тех, кто мнил себя стршим учеником. Из тех, кого кэйри считл бросовым товром и отдвл в шифровльщики господину Глвному министру Тгино.

– Кэйри велит привести пленник в комнту для допросов, – торжественно возглсил он.

– Вот теперь пойдет потех, – еле слышно пробормотл Кенет, подымясь с пол.

– Руки ему ведено связть впереди, – продолжл ученик, гордый окзнной ему честью – передть прикз кэйри. От слов «связть» Кэссин едв не змутило.

– Почему? – отрывисто спросил он. Кенет негромко зсмеялся.

– Потому что твой хозяин хочет видеть, не рстяли ли веревки н моих рукх, – пояснил он. – Если мои руки будут связны сзди, он не сможет этого видеть… или же мне придется выслушть зготовленную для меня речь, повернувшись к нему не лицом, противоположным местом, это ему вряд ли понрвится. Он хочет видеть мои руки и мои глз одновременно.

Он вытянул вперед свои згорелые руки. Ндо же – прошло совсем немного времени, опухоль спл с них совершенно. Его переломы зжили… тк быстро?!

– Не зствляй ждть своего хозяин, – с мягкой иронией посоветовл Кенет.

Пожлуй, именно слово «хозяин» и вывело Кэссин из столбняк. Он взял протянутую учеником веревку и крепко зхлестнул ее н рукх пленного целителя.

И снов Кэссин видел их рядом – своего кэйри и пленного мг. Величественную фигуру в подобющих мгу одеяниях – и высокого худого прня в одежде ремесленник. Руки, спокойно возлежщие н столе мореного дуб, – и руки, связнные им смим несколько минут нзд.

– Кэссин, – рспорядился кэйри Гобэй, – вели стржникм удлиться. Нечего им тут делть. Взмен поствь н стржу стрших учеников. Д не перепутй – стрших, не млдших!

Неужели дело обстоит нстолько серьезно? Стршие ученики, ндо же! Вряд ли поручение придется им по вкусу… хотя нет, что з глупости, н то они и стршие ученики, чтобы не привередничть, подобно брышням н выднье, повиновться. К тому же если скзть им, что стеречь предстоит не кого-нибудь, мг, едв ли они сочтут охрну подземелья унизительной для их достоинств.

Кэссин исполнил повеление кэйри невероятно быстро. Его подгоняло любопытство. Он жждл знть, что происходит в кмере для допросов. О чем сейчс его кэйри беседует с пленником. Чем скорее он отыщет кого-нибудь из стрших учеников и отошлет прочь стржу, тем рньше он сможет вернуться в допросную. Првд, кэйри Гобэй не прикзл ему возвртиться… но ведь и не зпретил же! Конечно, он может и прогнть Кэссин… может и не прогнть. Попробовть-то стоит!

Опсения Кэссин окзлись нпрсными. Кэйри не прогнл его. Он был нстолько увлечен беседой, что едв ли зметил, кк Кэссин вошел в допросную и тихонько притворил дверь з собой.

– И н что вы тртите ткую силу? – мягко увещевл Кенет Гобэй. – Н кких-то дровосеков, н коров, не способных отелиться, н грядки огородные… рзве это стоит вшего могуществ?

Голос его звучл н удивление сердечно. Кэссин никогд не слышл, чтобы его кэйри тк говорил… и все его существо зтрепетло, рскрывясь нвстречу этому здушевному голосу. Но Кенет почему-то не понимл, ккя редкя честь выпл н его долю. Н устх его мерцл непонятня усмешк. Не будь Кэссин тк охвчен рдостью, он бы непременно рзозлился н глупого целителя.

– Мгия, друг мой, – это великое искусство, – продолжл между тем Гобэй. – И вы это понимете. Если бы не понимли, то здли бы вопрос: «А зчем же тогд нужн мгия?»

«Он все-тки зметил меня, – понял Кэссин. – И говорит это не только и не столько для Кенет, сколько для меня». Гобэй нечсто снисходил до того, чтобы двть своему ученику ткие прострнные уроки. Кэссин вновь преисполнился рдостью. Теперь-то уж точно все будет хорошо. Уж теперь Кенет нверняк все поймет… не сможет не понять… и соглсится с кэйри… и ему не ндо будет рзрывться между преднностью кэйри и симптией к этому очень стрнному молодому мгу… и все стнет н свои мест… потому что Кенет покорится, и они с кэйри будут зодно… и тогд Кэссин попросит рзрешения привести к Кенету Покойник…

– Но хоть вы меня не спросили, я вм отвечу, – улыбнулся Гобэй. – Зчем нужн мгия? Д для смой себя! Вы просто не умеете рспорядиться своей силой. Поймите же, мгу не пристло лечить от понос деревенских мльчишек, которым вздумлось несться зеленых слив. Лечить их от понос должен лекрь, вывозить его последствия – золотрь.

И тут, к изумлению и гневу Кэссин, Кенет внезпно рсхохотлся.

– О-ох, – простонл он, утиря слезы смех связнными рукми. – Не ндо больше. Н меня это не действует. Понимете, я ведь все это уже слышл.

Слышл? Где, когд, от кого? Н лице Гобэя появилсь слбя тень изумления. Появилсь – и пропл. Пусть н мгновение, но кэйри утртил хлднокровие. Кэссин дже поштнулся от изумления. Он хотел схвтиться з крй стол, чтобы восстновить утрченное рвновесие, но вовремя зметил, что кря стол больше нет. Очевидно, Кенет во время рзговор прислонился к нему – и его не стло.

– Удивительно все-тки, до чего у вс бедня фнтзия, – хмыкнул Кенет. – То же смое и почти в тех же словх… неужели нельзя придумть что-нибудь другое?

– Рзве мы с вми об этом говорили? – Гобэй вновь полностью овлдел собой. – Я не припоминю, чтобы мы с вми виделись рньше…

– Вы и не можете помнить, – отрезл Кенет. – Но я вс прошу: не ндо тртить н меня сил. Вм меня не уговорить. Вы хотите зполучить то, чего не понимете… чем дже рспорядиться не сможете.

– Вы тк уверены? – с изыскнной вежливостью поинтересовлся Гобэй. – Сельский мг, с помощью вселенского могуществ только и способный, что лечить лысых мрзмтиков от ревмтизм, тк уверен, что я не мог бы рспорядиться этой силой более умно?

– Уверен, – тихо и твердо ответил Кенет. – Вы ведь не понимете, что дет мне силу. И почему я тк безндежно слб в вшей темнице. Дело ведь не в том, что это не мое место средоточия, вше.

– А в чем же? – мягко спросил Гобэй. – Попытйтесь объяснить мне. Может быть, я и пойму.

Д кк он смеет, этот пленный придурок! Он попросту недостоин того терпения, которое проявляет Гобэй.

– Не поймете. – И откуд у Кенет столько упрямств? – Вы ведь дже не поняли, что моя собствення сил не тк уж и велик. И не поняли, откуд я ее черпю… должны были понять. Вы ведь все мои рзговоры с Кэссином подслушивли… это дже не считя того, о чем он вм доносил.

Кэссину внезпно сделлось жрко.

– Из того, что я ему говорил, вы вполне могли догдться… если бы могли. Но вы не можете. А ведь неглупый человек.

– Премного блгодрен. – Гобэй отвесил Кенету иронический поклон.

– Не з что, – сухо ответил Кенет. – Вы ничего не поняли. При всем своем уме. Вы не поняли, что я слб здесь только оттого, что моя сил – нстоящя. Кстти, кк и мой перстень. Дже стрнно, что он вм тк понрвился, что вы мечтете его зполучить.

– Что же тут стрнного? – Гобэй приподнял бровь, дбы вырзить удивление, но во взгляде его удивления не было. Он оствлся прежним, внимтельным и нстороженным.

– Для любителя поддельных кмней это более чем стрнно. Вы ведь носите поддельный кмень в перстне.

– Ах, вы об этом, – добродушно протянул Гобэй и поднял првую руку, любуясь своим перстнем. – Но он ведь лучше нстоящего. Рзве вы видели когд-нибудь изумруд тких рзмеров? Крупные изумруды всегд трещиновтые – этот безупречен.

– Во всем, кроме одного, – возрзил Кенет. – Он не нстоящий. Вы ведь долго пытлись зствить его рботть, кк и положено тлисмну, верно?

И вновь еле зметное облчко нбежло н лицо Гобэя.

– А теперь вм мой рубин пондобился… зчем? Вы ничего не сможете с ним сделть. Ничего, – повторил Кенет. – Нстоящий мг, может быть, и мог бы… но вы ведь не мг.

Кэссину стло дурно, дже в глзх потемнело. Он внезпно понял с пугющей отчетливостью, что не только кэйри Гобэй говорил в рсчете н него. Кенет тоже говорит сейчс не с Гобэем. Он говорит с ним, Кэссином. Он говорит для него… зчем?

– А кто же я, по-вшему? – В голосе кэйри ззвучли опсные нотки. Если бы Кэссин ухитрился вызвть подобную бурю гнев, он бежл бы сломя голову, не рзбиря дороги, он бы… в любом случе он бы догдлся зткнуться и помолчть.

Кэссин вознес жркую мольбу непонятно кому – пусть Кенет змолчит, пусть он перестнет, и тк уже он нговорил достточно, чтобы учсти его осужденный н кзнь преступник и тот не позвидовл.

– А вс это интересует? – Нет, проклятый пленник зткнуться не догдлся! – Я могу скзть, хоть вс это и не обрдует. Вы не мг. Будь вы мгом, вы бы мгией и знимлись, не морочили голову доверчивым простофилям. Конечно, кое-ккя сил есть и у вс… д и той вы не сумели рспорядиться.

Гобэй не прерывл пленник. Он словно к полу прирос, д тк и стоял, судорожно хвтя ртом воздух. Возможно, если бы пленник нсмехлся… но в голосе Кенет звучл устля печль, и он зпрещл кому-нибудь еще произнести хоть слово.

– Вместо того чтобы мгии учиться, вы учились тому, кк ловчее обмнывть других. – Лицо Кенет было бледным, губы его двиглись медленно, словно нехотя. – А обмнули в первую очередь смого себя. Но это не вш вин.

Кэссин с ткой силой сжл кулки, чтоб не вскрикнуть, что его ногти вонзились ему в лдони. Неужели он не понимет? Нет, не понимет. И сейчс он снов произнесет те смые слов…

– Это я во всем виновт, – твердо выговорил Кенет. – Я оствил вс без присмотр. Это по моей вине вы стли лжецом и предтелем.

Кэссину покзлось, что смый воздух в кмере згустел и сделлся вязким, кк смол. Кэссин знл, что сейчс произойдет. И не ошибся в своем предчувствии.

Кэссин не зметил, кк его кэйри выхвтил плеть, и тем более не успел зметить, кк он молниеносно взметнулсь в воздух. И почти одновременно нвстречу ей метнулось что-то и скользнуло мимо. Кенет не стрлся отвести плеть, обвившуюся вокруг его плеч. Он ннес встречный удр – сомкнутыми рукми в лицо. Кэйри Гобэй см велел связть пленнику руки не з спиной, впереди, и теперь его прикз обртился против него: пленник ннес короткий резкий удр без змх – и едв не вколотил кэйри нос внутрь череп. Тот еле успел увернуться, и основня мощь удр прошл по кстельной. Все же из левой ноздри обильно зкпл кровь, н левой скуле появилсь громдня ссдин. Гобэй злобно вскрикнул и отштнулся. Кэссин рвнулся н помощь, но кэйри спрвился и без него. Хотя и не без труд, он отшвырнул пленник, стер кровь с лиц, гневно бормоч вполголос рзнообрзные проклятия, и вновь поднял плеть. Н сей рз Кенет почему-то не попытлся ни тковть, ни дже увернуться.

Удр был стршен. Н ккую-то долю мгновения Кэссину покзлось, что плеть попросту рссечет Кенет пополм, и он невольно зжмурился, почти ожидя короткого предсмертного вскрик… или хотя бы исторгнутого болью вопля. Может, этот крик и отрезвил бы кэйри… но нет, проклятый пленник не догдлся вскрикнуть. Ни крик, ни стон, только хриплое судорожное «х-х», словно тяжелый удр вышиб из легких пленник весь воздух рзом. Кэссин, не открывя глз, в отчянии зтряс головой. Будь проклят, будь трижды проклят пленный мг! Ншел когд мужество выкзывть!

Снов свист плети в воздухе. Еще один удр. И еще один.

Кэссин не хотел смотреть, он и вообще не хотел быть здесь. Где угодно, только не здесь. А с ккой стти, собственно? Что с ним творится? Рзве он не видел боли, не видел крови, не видел пыток? Рзве см не испытывл боли? Тк почему же он хочет бежть сломя голову куд угодно, почему он зкрыл глз, словно слбонервня брышня, которой жлко муху рздвить, потому что мухе будет больно? Неужели все дело в этом дурцком видении, которое тк и мячит перед глзми, – сизые сумерки, тихий плеск речной воды, зпх дым, и сосновых иголок, и лесной прели, и потрескивние полен в костре, и руки Кенет, облепленные рыбьей чешуей, и его негромкий смех вторит смеху Кэссин, и где-то неподлеку лягушки рзорлись, словно у них прд по случю дня рождения ккой-то титуловнной особы, и снов потрескивет полено, и тишин кругом… спокойня и рдостня… и Кенет снов усмехется… видение того, чего никогд не было… и не будет никогд…

Кэссин нсильно зствил себя открыть глз – и уже не смог их зкрыть.

Его кэйри, всегд ткой сдержнный и хлднокровный, словно обезумел, его перекошенное лицо лоснилось от пот. Удры следовли один з другим с рзмху – кк он только плечо не вывихнул, змхивясь тк широко? Плеть уже не свистел, вспрывя воздух, выл. Зто не выл пленник – не выл, не вопил, не визжл… он стоял молч. Стоял кк врытый. Не двигясь. У Кэссин отлегло от души: это не н смом деле, это просто дурной сон. Н смом деле устоять невозможно – уж кто-кто, Кэссин знет. Совсем некстти н пмять пришло, кк его смого отливли водой, когд он двжды потерял сознние во время порки – н четвертом удре и потом н одинндцтом… пмять отозвлсь ноющей болью в спине: в двно зживших рубцх отдвлось резкое биение крови. Безумие. Стршный сон. Просто стршный сон. Выстоять под ткими удрми невозможно.

Еще один удр – через все лицо, нискосок, от првого виск влево и вниз.

Только тогд Гобэй опустил плеть и вновь пробормотл несколько слов. Теперь Кэссин услышл их явственно – и пол уплыл куд-то из-под ног. Хорошо еще, что стенк рядом – есть куд прислониться, чтобы ни Кенет, ни кэйри не зметили его минутной слбости. Кэссин отчянно стыдился себя, но ничего не мог поделть. Он ведь думл, что Кенет см стоит н ногх. Кк бы не тк. Кэйри Гобэй успел произнести змыкющее зклинние. Кенет ничего не мог ему противопоствить здесь, в чужом месте средоточия. Он не мог сопротивляться, не мог поднять руки, чтобы зслонить лицо. Он стоял неподвижно – стоял, потому что не мог упсть. А теперь кэйри отменил змыкние, и Кэссин с ужсом и недоверием увидел, кк пленник поштнулся и рухнул лицом вниз. Нет. Все-тки не сон, явь. Только очень уж мерзкя.

– Вствй, – тяжело дыш, велел ему кэйри и протянул пленному мгу длинную рукоять плети. Тот со стоном приподнялся, опирясь н связнные руки, взглянул – и лицо его искзилось не болью, немыслимым, невероятным омерзением. Он судорожно сглотнул, словно подвляя приступ рвоты, с трудом отполз н пру шгов и медленно поднялся см.

Вид пленник был стршен. Его коричневто-серя одежд ремесленник превртилсь в мешнину окроввленных лохмотьев. Глубокя рн с неровным рзвлом преобрзил его лицо в кошмрную мску из двух несовместимых чстей. Верхняя был знкомой и привычной – вот рзве что гневный блеск во всегд спокойных нсмешливых глзх… но тем более чужой и жуткой он выглядел нд тем, что рсполглось ниже рны. Левя щек, губы и подбородок сплошь злиты кровью, лой, лково блестящей. Верхняя чсть лиц был почти мертвенно-неподвижной, но эт ля мертвя мск отчего-то кзлсь пугюще, противоестественно живой. Кэссин зтрясло, когд губы лой сверкющей мски с усилием рздвинулись и хриплый голос произнес:

– Ты бы хоть мльчик постыдился… нехорошо ведь…

Кэссин ощутил дурноту. А будь он нелден, этот Кенет! Он опять ухитрился произнести совсем не те слов. Ему бы сейчс вопить и ктться по полу от дикой боли… или молить о пощде… или высокомерно молчть, рз уж он ткой хрбрый… или осыпть ненвистного мучителя оскорблениями и издевкми… или скзть что-нибудь другое… Другое, не это, совсем другое, ккие-то совсем другие слов! А он опять скзл что-то не то! И опять от его слов нчинет кзться, что не слов непрвильны, все, что творится вокруг, непрвильно, неестественно, глупо, мелочно и постыдно. Постыдно… хоть бы мльчик постыдился… ккого еще мльчик, здесь же нет никого… тк это он – о нем? Это Кэссин – мльчик? Н себя посмотри, молокосос, я ведь стрше тебя!

– Мльчик, говоришь? – рстягивя слов, произнес кэйри. – А ведь это мысль. Стрнно, что я см не догдлся.

Кэссин отступил н шг, чтобы не видеть лиц своего кэйри. Но он и не глядя н него мог понять, что тот измыслил нечто жуткое. Вон кк пленник помертвел – когд били, не испуглся.

– Знчит, мльчик, – сквозь зубы процедил кэйри. – Тк вот, умник. Времени у тебя н рзмышления немного. До рссвет. Если не ндумешь, звтр тебе предстоит тяжелый день. Тебя будут пытть. До смерти. Вот этот мльчик и будет. Если я не ошибюсь, ты бы этого очень не хотел?

Он шгнул к пленнику, и его усмехющееся лицо окзлось совсем рядом с окроввленной мской.

– Тк пожлей мльчик, – издевтельски прошептл он. И Кенет впервые отвел глз. Гобэй обернулся к Кэссину.

– Отведи его обртно, – рспорядился он. – Не то см, пожлуй, не дойдет. Проследи, чтоб ему дли умыться. Нкормить его кк следует, нпоить. Можешь дже дть ему вин. Рны перевязть… словом, пострйся, чтобы к утру он был в созннии. Понял? Исполняй.

Кэссин осторожно вывел Кенет в коридор. Хорошо еще, что кэйри отпустил стржу. Кэссин не смог бы покзться стржникм н глз рядом с избитым Кенетом.

– Больно? – здл он совершенно идиотский вопрос.

– Д не очень, – к его изумлению, ответил Кенет почти ровным голосом. – Скорее противно. Кк помоями облили…

– Не больно? – не поверил своим ушм Кэссин.

– Не очень. – Кенет провел рукми по лицу, утиря кровь. Когд он отнял лдони от лиц, н месте зияющей рны бгровел свежий шрм.

– Я ведь живучий, – объяснил он потрясенному Кэссину. – И н мне все очень быстро зживет. Я же кк-никк целитель…

Д, это верно. Кэссин вспомнил, кк невероятно быстро срослись его сломнные руки – слишком быстро дже для мг.

– Но ведь боль – это совсем другое, – зпротестовл ошеломленный Кэссин.

– Другое. Тк ведь я еще и воин, – соглсился Кенет, входя в свою кмеру, и без сил повлился н пол.

У Кэссин окончтельно голов пошл кругом.

– Воин? Ты? В этой одежде?

– Полевой гент с полным посвящением. Мне хйю носить не обязтельно. А вот уметь терпеть боль и избвляться от нее – обязтельно.

Он слегк усмехнулся ккому-то воспоминнию.

– Вот только понял я это не срзу. Мой учитель меня этому с смого нчл учил… я, признться, понебрежничл. Мне тогд кзлось, что уметь дрться горздо вжнее. А потом я сломл ключицу. Больно было – ну не то слово. С тех пор я хоть немного ум нбрлся… не то бы мне сегодня несдобровть.

Воин? Этот худой мг с крестьянскими рукми? Полевой гент с полным посвящением – в его-то годы? Невозможно. Мги и вообще редко стновятся воинми – незчем им. Сколько-нибудь знющий мг и без воинской выучки от любого воин отобьется, дже не прибегя к помощи мгии. Д и потом… воин – это что-то большое, бугрящееся мускулми… вроде Кстет. Вот Кстет похож н воин. И нверняк уже стл им. Очень ему этого хотелось. Кк он зрнее стрлся соблюдть воинский кнон… и ккое презрение он испытывл кк будущий воин к любому мучителю, любому плчу… и с кким омерзением Кенет отвернулся от протянутой ему плети, чтобы дже не смотреть н нее – не то что коснуться ненроком… и стршный короткий резкий удр без змх, пролмывющий удр, только по случйности не совсем достигший цели…

Невероятно. И все же Кенет не солгл. Ткое отврщение подделть невозможно. И удр ткой ннести не всякий сумеет. Кенет похож н воин не больше, чем грбли н меч, – но он действительно воин. Полевой гент с полным посвящением.

– Тк вот почему ты тк злился, что тебя поймли? – сообрзил Кэссин.

– Не злился, – попрвил его Кенет. – Досдовл. Конечно, поэтому. Кк мг я свлял дурк, но кк воин… ткой дурости дже нзвния нет. Если выйду отсюд живой, мне мой учитель ткую гонку здст – готов биться об зклд, трое суток мне не есть, не пить, не спть, бегть с мечом по колючему кустрнику и стрться, чтоб он меня не поймл. Хотя стрйся не стрйся, поймет нверняк.

– А ты ему все рсскжешь, кк дело было? – Кэссин ужснулся при мысли о том, в ккой неистовый гнев придет неведомый ему нствник Кенет при подобном известии.

– А кк же инче? – в свою очередь удивился Кенет. – По-твоему, я должен соврть? Хоть ты меня не оскорбляй. Хвтит с меня и твоего хозяин.

– Тк это было оскорбление? – Кэссин дже не зметил, что Кенет опять нзвл его кэйри хозяином, хотя обычно при этом слове он выходил из себя.

– А что же еще? Протянуть мне… это… – Кенет передернуло. – Один рз я прикоснулся к этой мерзости… рди друг… но я тогд только-только сделлся воином и не привык еще… и я должен был тк поступить, выход не было… но чтобы по доброй воле… умеет твой хозяин людей оскорблять, ничего не скжешь.

И снов Кэссин пропустил мимо ушей ненвистное слово «хозяин». Мысли его знимло совсем другое.

– Воин, – зло протянул он. – Чистоплюй. А ведь я дже не плеть. Я – плч. Я тебя звтр пытть буду. Тебе н меня дже смотреть не должно. Тк почему же ты со мной рзговривешь?

Кенет устло пожл плечми.

– Плчом ты стнешь звтр, – тихо скзл он. – А сегодня ты пок еще человек.

Кэссин побледнел.

– Еды тебе пришлют, – процедил он. – До звтр, воин.

И вышел, бешено хлопнув дверью.

Он уже почти дошел до конц коридор, когд до его слух долетело то, чего он тк и не услышл в допросной кмере, – безумный крик боли и отчяния, мучительные рыдния и нерзборчивые мольбы.

Кэссин остновился, с трудом преодолевя желние броситься нзд. Он весь взмок, руки его тряслись, но он дже не обернулся. Он постоял немного, резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и пошел дльше.

Кенет уже и збыл, когд он плкл в последний рз, – только помнил смутно, что в те двние времен слезы вроде бы приносили облегчение. Д нет, вряд ли. Нверное, пмять его подвел. Лицо его было злито слезми, он рыдл, двясь судорожными всхлипми, но легче н душе не стновилось.

Акнэ, учитель мой, нствник, где ты? Почему тебя нет рядом? Нет именно сейчс, когд ты тк нужен… и я не могу повиниться перед тобой и спросить твоего совет. Ты стрше меня, и ты несрвненно лучше рзбирешься в людях… и ты мог бы подскзть мне, что же теперь делть… потому что я не зню, чем тут можно помочь… Акнэ, что же, ну что мне делть?

Воин должен понимть, когд нстл подходящя минут для нступления, когд не только можно, но и нужно отступить, когд истиння доблесть в том и состоит, чтобы вовремя дть деру, сберечь себя для предстоящей тки и удрить нсмерть. Ты ведь говорил мне об этом, Акнэ, ты ведь зствил меня бежть что есть духу, собственной жизнью оплтив мое бегство, – и мы победили, и ты снов жив… вот только я збыл твое нствление. Почему, ну почему я не попытлся бежть, кк только срослись мои сломнные кости? Почему не попросил любого из стржников принести мне что-нибудь нстоящее, зчем тк нстойчиво добивлся помощи от Кэссин? Мог ведь оствить его, сбежть, нйти Юкенну и уже потом вернуться и приняться з Кэссин вновь! Отчего не зхотел отступиться? Ведь столько я с ним бился – и все впустую. Должен был сообрзить, что не выйдет у меня ничего. Должен был, дурк скудоумный! Кк я мог быть тким смондеянным?

Но я-то думл, что этот миг никогд не нступит. Н чужую ждность пондеялся. Все мне кзлось, что не зхочет этот мерзвец обойтись чстью, когд есть ндежд згрбстть целое. И не стнет меня пытть – ведь тк он не сможет получить всю мою силу… хотя и того, что он сможет получить, змучив меня до смерти, слишком много. А он зхотел. Я, болвн, думл, что времени у меня достточно – тк или инче, если случится что непредвиденное, сбежть я смогу и Юкенну нйду, и вернусь потом з прнем, и уговорить его сумею… времени у меня – до рссвет… и ни мгновением больше… и не смогу я до рссвет сбежть отсюд… дже будь я цел и невредим, и то бы не удлось. А н смом деле мне горздо хуже, чем кжется со стороны, это я перед Кэссином перья рспускл, покзывл, ккой я умелый воин, перед собой перья не рспустишь, не получится… мне все-тки больно, и рны мои зживут только к утру, тогд будет поздно, непопрвимо поздно… и меня снов отведут в допросную кмеру… только теперь меня тм будет ждть Кэссин. Ккя стршня нсмешк судьбы!

Но почему Кэссин, почему не он см? Неужели только для того, чтобы сломить меня? Д, это может… могло бы срботть. В уме этому мерзвцу никк не откжешь и в нблюдтельности тоже. Но должен ведь он понимть, что я могу и откзться. Он ведь не знет, отчего я тк стрюсь уберечь Кэссин, почему его жлею… д и жлость влдыке здешних мест едв ли знком. Он не может рссчитывть н мою жлость нверняк. Должен у него быть и зпсной вринт. Предположим, я откжусь. Возьмется ли он з пыточную снсть см – или все-тки Кэссин зствит? Конечно, Кэссин-плч… это сломит меня куд вернее, чем все, что он в состоянии измыслить см… но и силу мою тогд получит не он, Кэссин. И он должен это понимть.

А тк ли существенно, кто получит силу? Кто из них двоих, выпив меня почти целиком, сорвет перстень с рубином с моей мертвой руки? Кэссин покорен ему во всем… и он будет использовть свою новую силу тк, кк ему прикжут. А если хозяин зхочет, он проделет с Кэссином то же, что и со мной… и если моим плчом стнет Кэссин, я з его жизнь ломного грош не дм.

З жизнь его хозяин, впрочем, тоже. Овлдев ткой силой, Кэссин может и не зхотеть слушться… и тем более умирть по прикзу. Он может попытться опередить своего хозяин… и тогд вопрос только в одном: кто из них успеет первым, кто из них кого прикует к пыточному столу… кто остнется в живых и овлдеет желнной добычей.

Но и это тоже не вжно. Потому что совершенно безрзлично, что же произойдет. Будет Кэссин убит, змучен или см возьмет верх. В любом случе звтр окончтельно погибнет человек по имени Кэссин. Остнется Кэссин – черный мг.

Конечно, можно преломить перстень и умереть. И вместе со мной рухнет этот змок со всеми его темницми, допросными кмерми и прочими хозяйственными постройкми. И если до утр другого выход не нйдется, я тк и сделю. Я не должен отдть свою силу в ткие руки и не отдм ее. А знчит, умереть мне придется. Потому что ничего я не смогу до утр. Если бы хоть один стржник ко мне зшел, я бы еще пондеялся, что удстся его уговорить, что принесет он мне хоть кплю нстоящей воды, хоть веточку живую, хоть земли комок… все бы в дело сгодилось. Но теперь меня охрняют не стржники, собртья Кэссин, мечтющие выслужиться ученики. Этих не проймешь ни добром, ни угрозми, д и нечем мне им пригрозить.

Д, только это я еще и могу сделть. До рссвет пытться нйти выход – потому что не должен воин умирть рньше смерти. Прожить до рссвет в ндежде н немыслимое чудо, которое все испрвит и позволит мне выполнить свой долг. И только тогд, когд все ндежды окжутся нпрсными, снять перстень и сломть его. Умереть и отпустить свою силу н волю. Если и не испрвить ошибку, то хоть немного смягчить ее последствия. Потому что моя ошибк непопрвим. Я могу только умереть, я обязн… но я обязн был нйти Юкенну – и не ншел его. А еще я обязн был спсти Кэссин от него смого – и не спс. Я в долгу перед ним – и этот долг остнется неоплченным. Моя смерть не изменит ничего. В ту минуту, когд Кэссин переступит порог допросной кмеры, он переступит и через себя. Окончтельно и невозвртно.

Акнэ, учитель мой, нствник, великий воин – что же мне делть? Я могу перекроить действительность и изменить лицо мир – тк почему же я не могу нствить н ум сопляк, еще не окончтельно ствшего мерзвцем? Я испробовл все, что мог, и ничего не добился. Акнэ, ты был мне отцом, ты был мне бртом, ты нучил меня всему – тк почему же ты не нучил меня, кк мне смому стть учителем? Что мне теперь делть, Акнэ?

Глв 4

ЗЕМЛЯ И ВОДА

Эти слов не двли Гобэю покоя. Фрз, которую он пончлу дже не зметил, преследовл его неотступно. Треклятый Кенет многое преувеличил, многое скзл сгоряч, кое-что явно выплил с желнием обидеть… но не это. Не эти слов.

Кк он тм говорил? «Н меня это не действует. Понимете, я все это уже слышл»…

И потом, немного погодя… «Убогя у вс фнтзия. То же смое и почти теми же словми»…

И смое глвное – то, что едв не ускользнуло от внимния рзгневнного Гобэя… «А вы и не можете помнить».

Пусть бы Кенет дже и попдлся ему когд-то н жизненном пути! Не бед и то, что Гобэй уже пытлся прочесть ему свою обычную лекцию. И то, что он не возымел обычного действия, – тоже не смое стршное. Хуже, конечно, что Гобэй нпрочь збыл об этой встрече… тк ведь мло ли жждущих мудрости подростков млели, выслушивя его откровения! Немудрено и позбыть, перепутть одного подростк с другим. Нет, это все ерунд, мелочи…

Но почему он тк уверен, что Гобэй не просто позбыл об их встрече, не может ее помнить? Не вспомнить, именно помнить?

Откуд в его голосе взялсь несокрушимя уверенность?

Многие мги умеют стирть пмять, и Гобэй в их числе. Потому-то он и не сомневется, что его никто не зствлял збыть. Стертую пмять можно восстновить – пусть обрывочно, пусть не полностью, но можно. Никто и никогд ничего не збывет полностью. То, чего не помнит рзум, помнят чувств. То, чего не помнят чувств, помнит тело. Чтобы полностью, без осттк стереть из пмяти человек дже смую ничтожную мелочь, его ндо убить. Пок человек жив, хоть что-то в нем помнит. Пмять неподвлстн мгии. Недром Гобэй тк стрлся зствить своих учеников жить только жизнью рзум: пмять ум ничтожн по срвнению с пмятью тел или чувств. Чем рньше и полнее ученик стнет жить только рзумом, тем быстрее он збудет, что его воля отныне ему не приндлежит. Но и этот способ небезупречен. Стоило пленнику пробудить в Кэссине хоть ккие-то чувств – пусть дже ненвисть к себе, – кк пмять тел и чувств влстно нпомнил ему о том, кем он был когд-то, и мльчишк нчл ускользть из-под контроля.

Кстти, что этот недоучк сейчс поделывет?

Гобэй мельком взглянул в мгический шерл. Увиденное не особо его встревожило. Кэссин лежл в своей постели полностью одетый, вперив безучстный взгляд в потолок. Ну-ну, не тк уж и плохо. Ускользет от контроля… но все-тки не совсем. Конечно, особого восторг он не испытывет – ведь см фкт получения прикз должен был зствить его плясть от рдости. Но и признков горя или недовольств тоже не нблюдется. Он и не думет осуждть своего обожемого кэйри… впрочем, он и вообще не думет. Взгляд совершенно бессмысленный. Обычно решительно сжтый рот вяло рсслблен. Н лбу не блестит лихордочня исприн. Прень ни о чем не думет, он просто отдыхет после трудного дня: звтр его ожидет куд более трудный день, в преддверии тяжелой рботы не грех и отдохнуть. Не очень-то похоже н прежнего Кэссин – но и ничего ткого, о чем бы стоило тревожиться.

Удостоверившись, что Кэссин не обременяет себя рзмышлениями и никких действий не предпринял, Гобэй мигом утртил к нему интерес. Собственно, и интересовться-то нечем: что нового можно узнть о людях, нблюдя з еще одним человеком? Все они в той или иной степени похожи. Хоть и кжется иногд, что уж этот человек скроен из иной плоти, не той, что все прочие смертные, н нет! Плоть н поверку окзывется той же смой. Скучные создния – люди, и жить среди них скучно: достточно беглого взгляд, и ты уже понимешь, кто перед тобой, и можешь предскзть его будущее совершенно без риск ошибиться. И н что существуют гдльщики по знкм имен? Бесполезные дрмоеды. И без гдния об этих скучных существх можно вызнть все, что зблгорссудится.

Тк что не стоит тртить свое время н рзмышления о Кэссине и длительные нблюдения. Неинтересно. А вот то, что в зпле брякнул Кенет… вот это и впрямь интересно.

Гобэй не может помнить… Кенет, выходит, может и помнит? Весьм интересно… и необычно.

Гобэй здумчиво потер подбородок.

Кенет Деревянный Меч не зря нзвл его умным человеком. Рссуждть Гобэй всегд умел н слву. Было бы нд чем рссуждть, уж выводы он сделть всегд сумеет. А тут есть нд чем порссуждть… зпльчивя откровенность к добру не приводит, господин пленный мг. Ты непреднмеренно выдл мне очень вжные сведения… и не обессудь, что я ими воспользуюсь.

Итк, нчинем рссуждть.

Гобэй не может помнить об их предыдущей встрече, и Кенет в этом тк неколебимо убежден, что ж с души воротит. Знчит, тут дело не в стертой пмяти. Уж нстолько этот великий мг должен рзбирться в собственном ремесле, чтобы понимть, что полностью лишить человек возможности что-то вспомнить не в силх никто и ничто. Рзве что смерть – тк ведь Гобэй вроде бы жив, и никто его не убивл.

А если не смерть… тогд остется только одн возможность!

Пончлу Гобэй от этой мысли попросту отмхнулся. Незчем тешить вообржение мыслями о том, что вот если бы д кбы… Ткое ни одной живой душе не под силу… что, если под силу?

Изъять из действительности пмять о чем-то можно только вместе с действительностью.

А что, если именно это и произошло?

Тогд понятно, почему Гобэй ничего не помнит о встрече, которя случилсь совсем в другой действительности. Он и в смом деле ничего не может о ней помнить. Зто возникет новя и весьм неприятня згдк: почему об этой встрече тк хорошо осведомлен Кенет?

Стрые легенды глсят, что помнить об мир – тот, что был прежде, и тот, что возник н его месте, – могут только дрконы. Или те, в ком течет хоть кпля дрконьей крови. Те, кто смотрит н синеву неб ткими же синими глзми… но глз у Кенет совершенно обычные, кк у всех людей… и все же он помнит!

Гобэй вздрогнул – впервые з долгие годы. Он двно отвык бояться. Он двно не стлкивлся с тем, что могло его испугть… но если его догдк спрведлив – ккя опсность его подстерегет! Но и ккое немыслимое могущество он сможет поглотить в случе успех!

Ибо не только дрконы помнят прежнюю действительность. Ее помнит и тот, кто ее изменил.

А если Кенет не дркон и не потомок дрконов… тогд остется только одно.

Неужели этот молодой простофиля может изменять лицо мир по своей воле?

Д нет же, нет! Мг, облдющий ткой силой, не стл бы рссиживться в темнице, пусть дже и сколь угодно удобной. Он бы стер Гобэя с поверхности земли в смом прямом и недвусмысленном знчении этого слов.

Хотя он что-то ткое говорил, что здесь, в месте средоточия Гобэя, он не может воспользовться своей силой по причинм, понимнию Гобэя недоступным… вдруг он и н сей рз не солгл? До сих пор Гобэй еще не слышл от пленник ни единого слов лжи. Ему случлось перехлестнуть через крй – но не солгть. Д знет ли он вообще, кк это делется?

Знчит, в руки Гобэю попл мг, который способен изменить мир, но почему-то не может сейчс дже изменить к лучшему свое положение…

А если нет?

Впрочем, стоит ли пускться в догдки, когд есть ндежный способ узнть првду? Не от пленник, конечно. И не от дрконов: где уж Гобэю рздобыть дркон н ночь глядя д еще зствить его отвечть?

Вот когд скзлсь дльновидность Гобэя! Он предоствлял господину Глвному министру мгов-шифровльщиков – и господин министр не мог не окзть Гобэю ответной услуги. Он ее и окзл. И весьм гордился своим дром: добыть одну из дрконьих книг его людям стоило неимоверных усилий. Гобэй же отнесся к подрку весьм пренебрежительно: пользы в нем он не усмтривл решительно никкой. Иные мги жизнь посвящли поиску дрконьих книг – но не Гобэй. Это все рвно что посвятить жизнь поиску определенного лист с определенного дерев: предположим, ты его нйдешь – что ты с ним дльше делть-то стнешь?

Дрконья книг ведь и не книг вовсе. Или почти не книг. Можно ее, конечно, и просто читть, если времени не жль, хотя и это не всякий сумеет. Д н что Гобэю собрние скзок, которыми добрый дядюшк-дркон потчует племянников-дрконенышей н сон грядущий? Ведь мгия дрконов для человек неприменим… если, конечно, это вообще можно нзывть мгией. Однко дрконьи книги пригодны не только для чтения. Их можно и спршивть. И книг дст ответ. Рзумеется, если умеешь спршивть и знешь, о чем спросить. Гобэй умел здвть вопросы и получть ответ, но до сих пор ему не о чем было спршивть. О том, кк по всем првилм свдебного ритул следует производить брчный полет, что ли? О том, ккие причины вызывют потускнение чешуи, ккие – онемение хвост? Или изучть «Зерцло чистых вод, или Нствление о том, кким блгонрвному отроку-дркону быть ндлежит»? До сих пор Гобэй считл, что он окзл господину Глвному министру услугу, которя лично ему ничего не стоил, – и господин Тгино отблгодрил его збвной игрушкой, не имеющей ровно никкой пользы.

До сих пор.

Но теперь – дело иное. Д этому подрку при нынешних обстоятельствх просто цены нет! Дрконы помнят все. И их книги могут ответить н любой вопрос о том, что помнят дрконы. Гобэй спросит… и получит ответ, и узнет точно, изменялся ли мир, и был ли Кенет при этом, и не он ли и изменил прежний мир, и кто он вообще ткой…

Гобэй нетерпеливо смхнул все со стол, освобождя место для рботы с дрконьей книгой и будущего вопрошния, и встл. Куд же зпропстился подрок господин министр?

Шерл упл со стол, жлобно тенькнул, удрившись об пол, и рзвлился н две половинки. Поглощенный поискми Гобэй ничего не зметил.

Кэссин и в смом деле ни о чем не думл – но совершенно не в том смысле, кк это предствлялось Гобэю. В его остекленевших глзх не отржлось ни единой мысли потому, что в голове их было слишком много. И ни одну из них невозможно было додумть до конц: только успевешь с грехом пополм понять, о чем он, кк приходит совсем другя, совсем не о том, о чем-то непривычном… злые мысли… кусчие… рстерянные… нехорошие, одним словом, мысли. Зто когд мыслей тк много, это дже хорошо… они не дют думть о том, о чем думть не хочется.

О том, что случится звтр утром.

Кк ты тм вырзился, чистоплюй? «Это звтр ты стнешь плчом, пок ты еще человек…» Будь ты проклят…

Но зчем думть о том, что случится утром? Еще ведь и ночь не нступил. И Кэссин может лежть и смотреть в потолок… может… и будет… вот лежу и буду лежть… буду лежть, пок не нступит утро… пок буду лежть, утро не нступит… и ничего этого не случится, потому что я никуд не встну, буду лежть… лежть и думть, кк же мне поступить звтр утром… которое не нстнет, потому что я лежу… и буду лежть и думть… думть, думть, думть…

Кэссин слегк мотнул головой, словно желя докзть смому себе, что он волен двигться, что он может и встть с постели, что не обречен он до скончния веков думть о том, что он должен сделть в ожиднии рссвет, который никогд не нступит. Брр… нет, стршня штук – вечность. И чс Кэссин не провел в подобных рзмышлениях, вон кк его корежит. Ккое счстье, что в его рспоряжении не целя вечность, вечер и ночь.

И з это время он должен принять решение. Больше всего Кэссину хотелось зплкть. Потому что все прочие его хотения осуществить невозможно.

Нпример, пойти к кэйри и уговорить его не трогть Кенет, пощдить его, отпустить… кк бы не тк… смешно дже предполгть, что н кэйри подействуют уговоры… но кк же хочется попытться… ведь тогд не придется думть, кого предпочесть… д мло ли чего хочется…

Убежть вот тоже хочется… убежть… глупо, нивно… попробуй убеги отсюд… но дже если и убежть, это ничего не изменит… кэйри попросту зменит его кким-то другим стршим учеником, и звтр все случится, кк и преднзнчено. См Кэссин выполнит прикз или предоствит Гобэю свлить его обязнность н кого-то другого – для Кенет это безрзлично. Тк или инче – сегодня его судьб решилсь, звтр исполнится. И не вжно, чьими рукми. Нет, бежть не только невозможно, но и бесполезно. Сбежв, Кэссин не откжется встть н чью-то сторону. Исполнит он прикз или сбежит – он встнет н сторону Гобэя. Кэйри Гобэя, которому он обязн всем… всем, кроме жизни. Жизнью он обязн Покойнику. Кк просто было бы сделть выбор, когд бы не Покойник!

Спору нет, пленный мг – прень слвный, хоть и с придурью. Но это не помешло бы Кэссину исполнить свой долг. И Кенет понял бы его – ведь этот пленный мг еще и воин. А воин не должен колебться – остнется ли он дом, чтобы воспитывть любимого брт, или уйдет туд, куд его призывет долг, – вместе с войском. Выбирть между любовью и любовью, должно быть, немыслимо трудно.

Куд легче выбирть между любовью и долгом – по крйней мере ты знешь, что выберешь, дже если это и не смый приятный выбор. Но кк выбрть между долгом и долгом? Верность – это рукоять меч… и кто имеет прво сомкнуть пльцы н этой рукояти – кэйри или Покойник? Покойник спс его от голодной смерти н улице… но ведь Гобэй – его кэйри…

Кэйри… нствник, которого Кенет тк не любит нзывть нствником… будь ты нелден, пленный целитель, вот ведь нвязлся н мою голову… впрочем, что с него и взять, много он понимет… хотя, нверное, все-тки понимет… рз его нствник жизнью для него жертвовл, должен же он понимть, что ткое долг перед нствником… кк он вообще допустил, чтобы нствник рди него жизнью рисковл… вот Кэссин не допустил бы… но кэйри Гобэй и не стл бы этого делть.

Конечно, не стл бы. Это ученик рди учителя жизнь свою положить обязн, не… Не стл бы.

При этой мысли Кэссин ощутил ткую пустоту, ткое невероятное одиночество, что чуть не взвыл. Кк когд-то двным-двно в Крысильне, когд ему приснилось, что никкой Крысильни нет и не было, он до сих пор у дядюшки в лвке коробочки клеит… когд Гвоздь отвесил ему ткую зтрещину, что его дурной вопль мигом прервлся… потом Гвоздь держл его з плечи, Покойник отпивл дешевым вином… первым вином в его жизни… он совсем збыл вкус этого жуткого пойл… збыл свои пьяные слезы и успокоительный шепот Гвоздя… збыл Гвоздя… и Кстет… збыл, кк рвнулись Гвоздь и Кстет к тющей двери… Вот кк, окзывется, все просто.

Кэссин не понслышке знл, ккой могл быть его судьб, попди он в другую втжку, не к побегйцм. Он видел н улицх этих мльчишек – избитых своими вожкми и всеми прочими, кому не лень, зморенных, озлобленных, изголодвшихся, готовых н все. Тогд, в те позбытые времен, он втихомолку блгословлял свою немыслимую удчу. Он ценил то, что имел. Мло, окзывется, ценил, если сейчс тк мучительно думл, кому отдть предпочтение. Мло, если мог збыть. Он осуждл Кенет – но и звидовл ему втйне от смого себя: подумть только, нствник был з него жизнь отдть готов… рзве будущий воин и будущий вор не были готовы отдть жизнь, принимя бой з всю Крысильню?

Пустот схлопнулсь внутрь себя и исчезл.

Кэссин уже не чувствовл боль от мысли о том, что кэйри Гобэй не имеет прв н рукоять. Только устлость. И еще что-то очень стрнное. Словно исчезло что-то привычное. Ткое же привычное, кк рук или ног, и пок не попытешься сжть отсутствующий кулк или шгнуть, и не поймешь, чего недостет, – кк можно предположить, что нечто, всегд бывшее чстью тебя смого, вдруг исчезло. Кэссин дже и не пытлся понять, чего ему не хвтет. Кк если бы у него и в смом деле исчезл рук – он зметит, что ее нет, только попытвшись стиснуть пльцы. Рньше не получится.

И еще что-то исчезло – почти ткое же привычное. Но тут уж Кэссин срзу понял, чего недостет. Нблюдения! Исчезло ощущение, что твою спину все время бурвит внимтельный взгляд. Оглянешься – и нет никого, вновь повернешься – и вновь ощутишь промеж лопток двящий холодок чужого взгляд. Кэссин знл, что нствник в любой момент может нблюдть з ним – возможно, и нблюдет. Он почти привык к этому ощущению, почти не змечл его – кк в мучительно долгом пути почти не змечешь, что ноги стерты, кк почти не змечешь духоты в темнице. Пончлу больно, душно, со временем привыкешь. И лишь когд ты дошел до вожделенного ручья, скинул тяжелую обувь и сунул ноги в прохлдную воду, лишь когд выйдешь из вонючей зтхлости н свежий воздух, нчинешь понимть, кк же тебе до сих пор было плохо. Привычную тяжесть лишь тогд человек вновь нзовет тяжестью, когд скинет ее с плеч. Смотри-к, ведь и впрямь тяжело было постоянно жить под присмотром. Кэссин свыкся с этой тяжестью, он ее не змечл – но исчезновение ее зметил.

Несколько минут он ничего не делл, только дышл быстро-быстро – успеть бы ндышться до того, кк привычня тяжесть вернется. Но нет, незримое присутствие не ощущлось. Кэссин недоверчиво скорчил рожу – под присмотром он бы не осмелился. Удивительное, пьянящее нслждение. Кэссин скорчил еще одну рожу, зсмеялся и вскочил с постели.

Вот он, его шнс, и другого не будет. Кто его знет, почему нблюдение прервлось и ндолго ли, – но, пок его нет, нужно действовть. Вернуться оно может в любой момент.

Любой другой н его месте тут же помчлся бы в темницу освобождть пленник, но Кэссину это дже и в голову не пришло. Он недром ходил в стрших ученикх и дом кэйри Гобэя знл хорошо. Тким мнером они с пленником длеко не уйдут – н сей счет Кэссин не зблуждлся. Скорей всего они дже з ворот не выйдут. Нет, н уме у Кэссин было совсем другое.

Именно тк он и поступит… если, конечно, он првильно понял, о чем толкует Кенет. Потому что если Кэссин ошибется… нет, об этом лучше не думть!

Дрожщими от нетерпения рукми Кэссин открыл шкф. Пльцы не слушются – быстрей, быстрей!.. Нет, не быстрей. Спокойнее, Кэссин. Спокойнее. Ведь никуд не сбежл из шкф подрок Гвоздя. Никто его не взял, не выбросил. Дже ты см. Хотел выбросить, но не выбросил, потому что збыл о нем, скотин неблгодрня. Вот ведь и от неблгодрности польз бывет. Збыл – и не выбросил, и теперь в трясущихся пльцх побрякивют связки монет – нстоящих монет, не нколдовнных. И лежт перед Кэссином нстоящие штны и кфтны. Две смены одежды. Достойное придное дл Крысильня своему приемышу.

Штны Кэссину, конечно, узковты, не говоря уж о кфтне… ну д ничего. Вроде бы одн перемен одежды был куплен н вырост… д, точно. Тоже, конечно, узковто, но втиснуться можно… вот только пхнет зтхлостью… и тоже не стршно. Пок Кэссин выполнит все здумнное, зпх успеет выветриться.

Вторую смену одежды Кэссин связл в тугой узел. Он ничего не хочет оствлять в Шелковой комнте – и уж меньше всего подрок Гвоздя. Потом он быстро рзделся и нчл нтягивть н себя стрые штны. Зтянуть пояс окзлось проще, чем он опслся, вот с кфтном пришлось повозиться. Лдно, и рубхи хвтит. Кэссин просунулся в ворот, с трудом пропихл голову и обнружил, что едв может дышть. Попытлся снять рубху – и чуть себе уши не оборвл. Ничего не поделешь, ндо что-то придумть, инче Кэссин здохнется и сомлеет н бегу и ничего не сумеет выполнить из того, что здумл. Кое-кк зведя руки з спину, Кэссин просунул пльцы под ворот – ж в глзх потемнело, – поднтужился и ндорвл его сзди. Хорошо еще, что ткнь не новя, не то не сумел бы. Дышть срзу стло легче. Кэссин изогнулся и скосил глз, пытясь рссмотреть, не слишком ли сильно он рзорвл рубху, – и чуть не вскрикнул. Он не поверил тому, что увидел под рзорвнной ткнью.

Кэссин подбежл к великолепно отполировнному зерклу, здрл рубху и повернулся к зерклу спиной. Д, тк и есть!

Вот чего ему не хвтло, вот что з исчезновение он ощутил з миг перед тем, кк пропло нблюдение!

Н его спине не было ни одного шрм. Жесткие юношеские мышцы покрывл совершенно глдкя кож. Широкие неровные рубцы с рвными крями исчезли бесследно.

Крй здрнной до подмышек рубхи выскользнул из ослбевших пльцев, и невероятня кртин исчезл из зеркл. Кэссин звел руку нзд и кончикми пльцев провел по спине. Нет рубцов, д и только. Отчего-то это прикосновение убедило его больше, чем то, что предствилось ему в зеркле. Кэссин криво улыбнулся. Знчит, нет. И исчезли они сми. Кэссин был в этом уверен. Нет, не Кенет потянулся к нему сквозь стены своей темницы, не его незримое прикосновение стерло шрмы нсовсем. Это случилось инче. И незчем думть – кк. Кэссин обдумет исчезновение шрмов потом. Когд будет время думть. Потому что рссвет уже не з горми, и думть времени больше нет. Только действовть.

Кэссин зкинул з плечо свой узелок и вышел из Шелковой комнты.

Ему предстояло спешить – из предместья до городских ворот путь неблизкий. Он должен поспеть до зкт, пок створки ворот не сомкнулись до утр. Можно, конечно, и постучться в ккой-нибудь дом прямо здесь, в предместье… но не ошлеет ли хозяин дом, зслышв его просьбу? Не побежит ли к господину мгу Гобэю жловться, что, дескть, спятил его ученик? До смого кэйри он, вернее всего, не доберется – но кк знть, не зподозрит ли нелдное стрший ученик, оствленный дежурить у дверей? Не побежит ли к кэйри с доклдом? И что тогд будет – подумть дже стршно. Нет, лучше не рисковть.

Кэссин все убыстрял шги, потом и вовсе ринулся бегом: вечерний сумрк уже сгущлся. Он должен успеть… должен… но может ли человек бежть быстрее зкт? И Кэссин горестно вскрикнул, еще издли звидев в последних отсветх зходящего солнц, кк зкрывются ворот. Кэссин припустил изо всех сил, словно ндеясь обмнуть время и проскользнуть в сужющуюся щель… грохот огромного зсов нстиг его у смой стены.

Кэссин в изнеможении привлился к стене, ловя воздух пересохшим ртом. Никогд еще ему не приходилось тк быстро бегть – дже в нчле обучения, когд стршие ученики измывлись нд ним, выдумывя для него совершенно немыслимые поручения, и гоняли кто во что горзд. Дже тогд он тк быстро не бегл. И все рвно опоздл, Может быть, это см судьб тк рспорядилсь? Может, он все же принял неверное решение – и не стоит винить себя з то, что опоздл? Может, и не опоздние это вовсе, знмение свыше?

– Опоздл, прень? – прошмкл кто-то рядом. – А ты послушй строго человек – не горюй. От того, что ты войдешь в город утром, не вечером, небо н землю не рухнет.

Кэссин с трудом отлепил мокрую от пот спину от городской стены и обернулся.

Серые лохмотья, седые волосы и смугля кож строго нищего в густых сумеркх кзлись почти лиловыми. Будь поблизости хоть одн рек, Кэссин бы твердо решил, что с ним рзговривет утопленник. Но рек вблизи не протекло, в одном из мелких ручейков, избороздивших все окрестные лес и поляны, утопиться может рзве что зяц, и то если пострется. Ндо же, кк вообржение рзыгрлось!

– Молодые всегд спешт, – добродушно бухтел стричок, – всегд спешт. Все им чего-то хочется. А зчем?

Стрый нищий взглянул н Кэссин, словно приглшя его поддержть философскую беседу, но не дождлся ответ и укоризненно покчл головой.

– Вот скжи, прень, ну куд ты тк спешишь? Что тебе нужно? Посмотри н меня – я з богтым подянием не гонюсь. Д ты мне хоть тысячу золотых слитков посули, я з ними не побегу. Вм бы все слву, богтство, девчонку покрсивей… мне в чшку пру медяков бросили – и лдно…

– В чшку… – эхом повторил Кэссин, безучстно рзглядывя кменную клдку городской стены. И внезпно схвтил стрик з плечи и резко встряхнул.

– Стыдно, прень, – слегк здыхясь, пробубнил стрик. – Рзве можно тк со стрым-то человеком? У меня ведь и нет ничего…

– Дед! – сорвнным фльцетом рявкнул Кэссин. – У тебя чшк есть?

– Есть… – полупридушенно прохрипел стрик. – Пустя только. Что з день ткой сегодня – одни мерзвцы попдются…

– Дед, – Кэссин издл почти ткой же сдвленный хрип, – продй чшку… ндо очень…

Пльцы его тк сильно стиснули костлявые плечи стрик, что смому стло больно. Негодуя н себя, Кэссин торопливо отпустил нищего.

– Д у тебя, прень, не все дом, – простонл стрик, с трудом поводя знемевшими плечми.

– Точно, – сипло прошептл Кэссин. – Продй чшку, слышишь? Я тебе денег дм… вот…

Кэссин извлек из своего узелк связку монет. Нищий облдело уствился н деньги.

– Мло? – непрвильно истолковл его недоумение Кэссин. – У меня еще одн есть… хвтит двух?

– Д и одной много будет. – Нищий отступил н шг и извлек из своих лохмотьев ндтреснутую глиняную чшку. – Н, держи. У тебя, похоже, и впрвду не все дом.

– Не все дом? – усмехнулся Кэссин. – Д у меня и дом-то нет. А з чшку спсибо.

Он вложил в руку нищего обе связки монет, выхвтил чшку, словно боясь, что стрикшк передумет и оствит это бесценное сокровище себе, и не переводя духу бросился бежть.

У первого же ручья он остновился, отдышлся, ждно выпил несколько пригоршней воды, умылся и придл себе блгообрзный вид. Не то его остновят в дверях дом, который он еще вчер считл своим. Не пропустят во внутренние покои. Не должно ученикм мг истекть потом после быстрого бег и здыхться от неведомых чувств – д хоть бы и от ведомых. Им и вообще не должно испытывть никких чувств. Появись Кэссин рзгоряченным и встрепнным – и ученик-привртник опять же помчится с доклдом к кэйри.

Ну что – не колотится сердце? Не проступет пот н лбу? Не рвется дыхние? Не дрожт пльцы? Вот и прекрсно. А теперь з дело.

Кэссин погрузил глиняную чшку в ручей и зчерпнул ею воду. Движение вышло неловким, он едв не рзбил чшку: кменистое дно ручейк окзлось куд ближе, чем можно было подумть, судя по виду. Крй чшки скребнул по дну, и вместе с водой в чшке очутился небольшой кмешек. Снчл Кэссин хотел выбросить его, но, подумв, не решился. Пусть уж все идет своим чередом. Рз уж кмешек окзлся в чшке – знчит тм ему и место.

Обртный путь Кэссин проделл медленно, стрясь ступть кк можно осторожней, чтобы не рзлить воду. Все же чсть воды он рсплескл, д и сквозь трещину в стенкх чшки потихоньку просчивлсь влг. Когд Кэссин добрлся до плисндровой изгороди, воды в чшке оствлось едв ли вполовину. Ничего стршного. И этой воды хвтит. Должно хвтить… если Кэссин првильно истолковл слов Кенет.

Привртник пропустил Кэссин без единого вопрос. Стрших учеников не спршивют, куд они ходили и зчем. Мло ли для чего пондобилсь кэйри глиняня чш с водой?

Кэссин внезпно злихордило. До сих пор он не совершил ничего непопрвимого. Но теперь… кк только он довершит нчтое, обртного пути не будет.

Возбуждение схлынуло рзом, нвлилсь устлость. Кэссин шгнул, споткнулся и едв не рзлил воду. Несколько кпель брызнуло ему н руки. Кэссин с силой выдохнул, постоял немного, резко и глубоко вдохнул и отпрвился вниз, в кмеру, где под прчовым пологом ожидл рссвет пленник.

И опять Кэссин никто не остновил. Несущие стржу стршие Ученики при виде него змерли и вытянулись в струнку, ожидя из его уст прикз кэйри Гобэя – инче зчем бы Кэссину приходить в ткой неурочный чс? У Кэссин еще хвтило смооблдния повелеть им удлиться. Оно покинуло беднягу, когд последний из учеников оствил свой пост возле кмеры. Кэссин прижлся щекой к кменной стене и тихо зплкл. Плкть ему не приходилось тк двно, что облегчения слезы не принесли. Н душе было по-прежнему муторно. Кэссин чего-то ожидл… чего он, собственно, ожидл? Знмения свыше? Прилив уверенности в своей првоте? Зеленых попугев? Хвтит ждть. И без того вон уже сколько времени дром потеряно. Прв Кэссин или ошибется, но он должен сделть то, что считет нужным. И если он ошибся… что ж, вскорости он об этом узнет.

Кэссин открыл дверь.

Кенет поднял голову. Взмен широкого бгрового рубц его щеку нискось пересекл белой нитью узкий шрм. Н смуглой коже он кзлся особенно белым.

Вопреки обыкновению, Кенет не поздоровлся. Только посмотрел н Кэссин – спокойно и отчужденно.

– Ты з мной? – только и скзл он.

– Д, – тихо ответил Кэссин, – я з тобой.

И судорожным движением, едв не выплеснув остток воды, обеими рукми протянул чшку Кенету.

Згорелые пльцы мг сомкнулись вокруг чшки. Мгновение… еще одно… и н губх Кенет появилсь удивлення, почти рстеряння улыбк.

– Но ведь чшк… нстоящя… – недоверчиво выдохнул он.

– Вод тоже нстоящя, – хмуро произнес Кэссин. – Я з ней к ручью бегл.

Кенет выпил воду медленно, явно нслждясь кждым глотком, поднял со дн опустевшей чшки кмешек и сжл его в лдони.

– Нстоящя. – Кенет говорил почти шепотом, но голос его обрел ккую-то стрнную звучность. – Зчем?

– Зтем, что я не смогу тебя отсюд вывести, – отрезл Кэссин. – Я могу выйти один, но не с тобой. А ты все говорил, что здесь нет ничего нстоящего, дже еды и питья, будь здесь хоть что-нибудь нстоящее, ты бы здесь и минуты лишней не остлся. Вот я тебе и принес… нстоящее. Теперь у тебя хвтит сил уйти?

Кенет негромко зсмеялся.

– Глоток воды и кмешек, – произнес он. – Сил воды и земли. Кк ты полгешь, у землетрясения и нводнения хвтит сил выйти из дом?

Кэссин обомлел.

– Д ты не бойся, – угдл его мысли Кенет, – не стну я здесь землетрясение устривть. Ни к чему это. Пойдем.

– Никуд я с тобой не пойду, – зупрямился Кэссин.

– А куд тебе деться? Для тебя землетрясение, можно скзть, что и состоялось. И нводнение тоже.

Что верно, то верно. Пусто у Кэссин н душе. Пусто, кк после нводнения.

Кенет протянул руку к стене и коснулся ее кончикми пльцев. Потом слегк толкнул. Пльцы мг проткнули стену нсквозь, словно бумгу. Кенет оторвл кусок стены и скомкл.

– Пойдем, – повторил он.

Н сей рз Кэссин послушлся. Кенет шгнул сквозь тющую стену и Кэссин последовл з ним.

Выйдя из кмеры, Кенет остновился тк неожиднно, что Кэссин едв не нлетел н него.

– Слушй, у тебя в твоем узелке лишней смены одежды не нйдется? – с ндеждой спросил Кенет. – А то ведь когд тут все окончится, я остнусь голый, кк огурец.

Действительно, его серо-коричневые лохмотья местми нчинли смутно просвечивть. Несуществующя одежд тял с угрожющей быстротой. Кэссин отчего-то покрснел и отвернулся. Крск, прихлынувшя к лицу, зствил его смутиться собственного смущения, и он сердито протянул узелок Кенету, не глядя н него.

– Ну, для ткого кфтн плечи мне ндо подрезть вдвое, – услышл Кэссин у себя з спиной, – штны я нтянуть сумею. Н первое время сгодятся. Спсибо.

Плечи вдвое подрезть… д, Кенет, кк всегд, не солгл. Он и в смом деле воин. Конечно, его костяк не увешн грудой тренировнного мяс, но смо его сложение… и кк только Кэссин рньше внимния не обртил? Целитель нстолько худ, что способен нтянуть штны двендцтилетнего мльчишки. И при ткой-то худобе – могучий рзворот плеч! Держсь всю жизнь з волшебный жезл, тких плеч не нживешь. Для этого нужно не один день мечом помхть…

И что з ерепень лезет в голову! Можно подумть, у Кэссин другого дел нет, кк рзмышлять о том, широкие плечи у кого-то или узкие. Вокруг рушится весь его мир, вся его прежняя жизнь – он прикидывет, долго ли Кенет упржнялся с мечом, пок обзвелся ткими плечми… Кэссин и см бы от тких не откзлся… при случе ндо будет спросить, очень ли трудны воинские знятия? Может, желние Кэссин не тк неисполнимо, кк кжется? Почему, ну почему он не только не испытывет ни млейшего сожления, но дже и зствить себя горевть не может? Он ведь тк восхищлся своим кэйри и этим домом… восхищлся… но не любил.

– Эй, ты зснул?

Кэссин обернулся и посмотрел н Кенет. Вот уж кем восхищться невозможно! Совершенно нелепое создние. Тощий, жилистый, встрепнный, с несорзмерно широкими худыми плечми, весь ккой-то голенстый, штны едв ниже колен…

Кенет перехвтил взгляд Кэссин и внезпно зсмеялся.

– Ты чего это? – оторопел Кэссин.

– Сдется, судьб у меня ткя – уходить отовсюду в одних штнх не по росту, – объяснил Кенет. – Пойдем отсюд. Сейчс кк нчнет все рушиться… конечно, если кмнем по темечку угодит – это всегд неприятно, но когд н голову пдет несуществующий кмень – вдвойне обидно.

– Тк это все и впрвду рухнет? – Минуту нзд Кэссин и см тк думл, но, услышв из уст Кенет подтверждение своей мысли, отчего-то испуглся.

– И очень скоро, – кивнул Кенет. – Д ты посмотри.

Уже знкомым Кэссину взмхом руки Кенет укзл н рзорвнную им стену. От мест рзрыв по стене тянулсь темня черно-коричневя пленк, зволкивя кменную клдку с непостижимой быстротой.

– Пойдем-к поскорей, – хмуро произнес Кенет. – Это будет… очень некрсиво.

Гобэй оттолкнул от себя дрконью книгу тк стремительно, словно оттуд мог в любую минуту высунуться дркон и перекусить Гобэя пополм. Руки у него тряслись – у него, у смого хлднокровного мг в мире!

Теперь понятно, почему Кенет не мог уйти из его темницы!

Мир не любит мгию и мгов и сопротивляется им, кк может. Всем, кроме одного. Собствення сил Кенет не тк уж и велик. Он не может сдвигть горы – но ему достточно попросить, и гор см отодвинется. Д еще и поделится с ним своей силой. Огонь и вод, земля и воздух – все они рды поделиться с ним своей мощью. Любой придорожный кмень, любя трвинк… д, сил Кенет невелик, но он ведь в силе и не нуждется. Любой мг тртит силу н то, чтоб он выполнил, что он хочет, любой мг силой преодолевет сопротивление мир! Любой, кроме Кенет. Он не тртит своей силы – вот и не нужн он ему. В его рспоряжении – вся сил мир, только руку протяни. Руку, н которой блестит перстень с рубином… и если Гобэю удстся снять этот перстень, он и см сможет ею повелевть!

Теперь понятно, почему проклятый юнец был тк смондеян.

Нпрсно, голубчик. Никуд ты от меня не денешься. Один-единственный глоток нстоящей воды придл бы тебе непомерную силу… но никто не подст тебе нстоящей воды. Ты ел и пил то же смое, что и все прочие обиттели моего дом, – вино и деликтесы, созднные моим волшебством. Они несрвненно вкуснее нстоящих, они лучше… они дже лучше, чем можно было подумть, потому что они предли тебя в полную мою влсть! А ты еще спорил, глупец, уверял, что нстоящие вещи лучше. Вот оно, торжество рзум нд естеством! Творения моего рзум згрждют тебе путь к естеству – и теперь-то ты уж точно мой!

И теперь меня не тревожит твое прикосновение, пожирющее то, что тебя здесь окружет. Вокруг тебя слишком много иллюзий, и у тебя не хвтит сил, чтоб проложить сквозь них путь. Своих сил не хвтит… и ничто тебе их не придст. Вот теперь мне совершенно безрзлично, что тебе стоило лишь прислониться к моему столу – и половины стол кк не бывло.

Гобэй нхмурился. Половины? Но ведь он мог поклясться, что прикосновение Кенет стерло не половину стол, горздо меньше. Однко недостет именно половины… д нет, куд тм – нмного больше! Почти вся столешниц рстял… и продолжет неторопливо тять.

Тять?! Но позвольте… ведь Кенет прислонялся совсем не к этому столу! И не в этой комнте!

Взгляд Гобэя метнулся вдоль стен – вдоль того, что было стенми… в сухую ночь, уже поблекшую, полустертую рссветом…

Гобэй невольно подлся вперед, шгнул – и в его босую ногу впился обломок рзбитого шерл.

Чсть третья

ЮКЕННА

Пролог

Кэссин шел вслед з Кенетом, изо всех сил стрясь не оглдывться. Кенет прв: то, что сейчс происходит с домом, нельзя нзвть крсивым… и все-тки не в этом дело. Просто Кэссин почему-то знл, что он не должен, не имеет прв этого видеть.

И все же он оглянулся. Он не мог не оглянуться н этот голос. Привычк к покорности, вошедшя с годми в плоть и кровь. Привычк просыпться н смый тихий звук этого голос. Д что тм просыпться – дже и простившись с жизнью, Кэссин вскочил бы, ндумй кэйри окликнуть его мертвое тело: «Эй, Кэссин!»

И снов Кэссин, не рздумывя, обернулся н звук его голос.

Вид кэйри был ужсен. Жутко было видеть, кк он идет босиком по стремительно тющим, но еще способным порнить ноги обломкм. Жуть охвтывл и при взгляде н остнки еще недвно роскошных одеяний, мутным облчком колыхвшихся вокруг тел. И только гнев, искзивший его лицо почти до неузнвемости, гнев, еще вчер нпугвший бы Кэссин до безъязычия, – только этот гнев делл отчего-то кэйри донельзя смешным. Вот только зсмеяться Кэссин не смог – горло у него мучительно сдвило, в глотке пересохло.

Нет, Кэссин не смеялся. Он только слышл смех. Смех Кенет.

– Ккой же я дурк! – крикнул Кенет и вновь рсхохотлся. – Ккой же нбитый дурк!

Кэссину стло холодно – и оттого, что Кенет смог зсмеяться, и оттого, что смеялся он в ткой момент нд собой.

– Я ведь см скзл, что он с моей силой не спрвится! – Кенет тряхнул Кэссин з плечо. – См, понимешь? Мучился, кк дурк, все думл, кк бы мне спсти эту смую силу от рук Гобэя… но ведь я скзл првду, понимешь, првду! Кк же я см рньше не понял? Сидел в темнице и мучился, тебя мучил… ничего этого было не ндо, понимешь?

Кэссин яростно мотнул головой.

– Д я срзу мог покончить с этим! Просто я сделл все не тк! – Кенет словно бы не змечл ни тющих рзвлин, ни идущего к нему Гобэя. – Мне ндо было срзу попросить воды… у тебя, у стржников, все рвно… потом не прятть свою силу, ОТДАТЬ!..

Он стремительно шгнул нвстречу Гобэю.

– Знчит, тебе нужн моя сил, Гобэй? – крикнул он. – Тк бери ее!

Првой рукой, н которой мгновенно высверкнул перстень, он поймл руку Гобэя и стиснул ее.

И лишь теперь смех, от которого у Кэссин уже грудь болел, против его воли с клекотом вырвлся нружу.

Рук молодого мг сжимл руку мльчугн лет четырех.

– Кк же это? – потрясенно вымолвил Кэссин.

Кенет отпустил руку мльчик и обернулся. Губы его улыблись, но взгляд был строгим, зстывшим, словно Кенет видит что-то очень и очень печльное, что взору Кэссин недоступно.

– См ведь знешь. – После недвнего крик его голос прозвучл особенно тихо. – Моя сил уничтожет ненстоящее… то, чего нет н смом деле. Вот он и уничтожил. Это все, что в нем было нстоящего. Вот этот мльчик. Побил его кто-то. Обидел. А потом случилось что-то…

Мльчик почти не змечл ни рзглгольствовний Кенет, ни его смого. Он весь был во влсти ккой-то совсем недвней обиды. Губы его опухли от плч, мокрые ресницы слиплись от слез. Он грозил оцрпнным кулчком кому-то, кого ни Кэссин, ни Кенет не видели и видеть не могли – ведь этот кто-то причинил боль млышу Гобэю не сейчс, много лет нзд.

– Рубху скидывй, – велел Кенет ничего не понимющему Кэссину.

– Зчем? – окончтельно опешил тот.

– Для млыш, – ответил Кенет. – Простудится еще – голышом по росе сккть.

Почему-то Кэссину и в голову не пришло, что для этой цели годится имущество из его узелк: рубх или один из кфтнов. Он торопливо скинул с себя полурзодрнную рубху, словно тк и ндо. Кенет, взглянув н его спину, только хмыкнул, но ничего не скзл. Он молч принял из рук Кэссин рубшку и подошел к млышу.

– Пойдем, – тихо скзл он, – тебя больше никто никогд не обидит. Обещю.

Мльчик поднял н Кенет недоверчивый влжный взгляд. Почему-то он не испуглся и не удивился тому, что недвние обидчики куд-то исчезли, н их месте окзлись совсем другие незнкомые люди, д и см он очутился в незнкомом месте. Его тревожило совсем другое.

– А вы меня обртно в приют не отддите? – испугнно осведомился он.

– Никогд, – твердо ответил Кенет.

Одним ловким движением он поднял мльчик и укутл его дрной рубхой Кэссин. Мльчик не вырывлся. Рз эти оборвнцы пообещли не возврщть его в приют, знчит, все в порядке. Кем бы они ни были, что бы ни нмеревлись делть с ним дльше – они дли слово не возврщть его в приют!

У Кэссин ж глз зщипло. Приютских сирот ему видеть доводилось. Из приют сбежл в свое время Кильк – и Кильке повезло, его не отыскли. В отличие от Кэссин в Крысильню Кильк пришел см, и поручителя у него не было, но прогнть его ни у кого бы рук не поднялсь. Отъевшись немного и вновь обретя способность рзговривть, Кильк ткого понрсскзл о своей жизни в приюте… д не то что Крысильня с ее порядкми – любя уличня бнд покжется собрнием небожителей н земле! Последний бездомный мльчишк, постоянно голодный и избивемый, по срвнению с приютскими детьми – смый что ни н есть отъявленный счстливчик. Знчит, Гобэй когд-то сбежл из приют… может, и не смог сбежть…

Дже с мльчиком н рукх Кенет шел тким широким мшистым шгом, что Кэссин едв поспевл з ним. Вот уже не только полурстявший дом Гобэя, но и все предместье остлось позди.

– Стой, – взмолился Кэссин н опушке лес, – я сейчс ногу подверну.

Кенет змедлил шг, потом остновился и подождл, пок Кэссин, спотыкясь н кждой коряге, догонит его.

– Извини, – скзл он, – все время збывю, что ты многому не нучен. В лесу ты нверняк не жил и по-лесному ходить не умеешь, я рзогнлся… ничего, это бед попрвимя. Нучишься.

Вот кк рз в этом Кэссин очень дже сомневлся. Проживи он хоть тысячу лет – никогд его тело не обретет эту плвную сноровку, никогд он тк не сможет…

– Есть дел и понсущнее, – продолжил Кенет. – Вот мы с тобой посреди лес в отрепьях и с ребенком н рукх. Что делть будем, ученик мг?

А и в смом деле – что? Здч кзлсь Кэссину нерзрешимой. Двое взрослых прней, в конце концов, могут голодть и холодть, но ребенк ндо согреть и нкормить. Это уж перво-нперво. Но чем нкормить и кк обогреть?

– Не зню, – честно признлся он.

– Тк я и думл, – вздохнул Кенет. – Если тебя чему и учили, то никк уж не мгии… д и вообще ничему путному. Не вешй нос. Нучишься. Здчк-то не из сложных.

Он осторожно передл Кэссину укутнного ребенк, быстро нтскл хворост и одним прикосновением зжег костер. Потом Кенет нломл лпник и уложил его возле костр.

– Вот тк, – удовлетворенно зметил он. – Положи млыш, пусть подремлет. И собери хворост. Только длеко не отходи, не то зблудишься. Держись тк, чтобы все время видеть костер.

– А ты куд? – спросил Кэссин.

– Я тут ручеек видел, – ответил Кенет. – Попробую рыбы нловить. Когд я в прошлый рз окзлся в лесу в одних штнх, у меня с собой хотя бы крючок рыболовный был… лдно, все рвно попробую. По првде говоря, если я голыми рукми не сумею ни одной рыбины словить, знчит, мой нствник дром н меня год потртил.

Он рзвернулся и исчез з деревьями. К его возврщению Кэссин продрог, перемзлся и исцрплся с головы до ног, но хворосту нтскл много и теперь с нслждением отогревлся.

– Поймл, – торжествующе объявил Кенет и тоже сел возле костр, шмякнув рядом с собой н трву две рыбины. Штны его промокли почти до бедер: они были нстолько узки ему, что он не сумел их зктть и лишь слегк поддернул, входя в ручей.

– Простудишься, – зметил Кэссин.

– Не простужусь, – беззботно возрзил Кенет. – Рыбу в золе печь умеешь?

– Умею, – почти выкрикнул рдостный Кэссин: хоть в чем-то он мог покзть себя перед Кенетом не увльнем и неумехой, спрвным прнем.

– Тогд испеки, лдно? А я пойду корешков кких-нибудь поищу.

Вот и сбылось видение Кэссин… не совсем тк, но сбылось… лес кругом, и огонь в костре потрескивет, и печется рыб н углях, и лягушки квкют… вот только Гобэя не было в желнном видении Кэссин… млыш Гобэя, мльчик из приют.

Когд Кенет вернулся, рыб испеклсь. Здремвший было мльчик приподнялся н локте, ждно втягивя рздувшимися ноздрями ромт съестного.

– Можно? – робко спросил он.

– Нужно, – коротко ответил Кенет. – Одн рыб – тебе, вторя – нм. А н слдкое я тут кое-кких корешков ндергл… тебе понрвится.

Он отгреб угли и положил в них белые округлые корешки.

– Грибов я не ншел, д и некогд искть, – объявил он, рзломив рыбину и протягивя Кэссину его долю. – А ягодми и орехми в другой рз полкомимся. Их тут полным-полно.

Мльчишк упрвлялся с рыбой тк, что жлость брл смотреть. Если бы не вмештельство снчл Кэссин, потом и Кенет, он нверняк обжегся бы, зпихв в рот кусок прямо с пылу с жру. Глядя, кк он уминет еще дымящуюся рыбу, Кэссин рссмеялся коротко и невесело, вынул испекшиеся корни и положил их остывть н лист лопух. Кенет одобрительно кивнул.

– Тебе уже взрослое имя нрекли? – обртился он к мльчику. Не в силх перестть есть хотя бы н мгновение, мльчик только головой помотл.

– Где – в приюте? – возмутился Кэссин. – Д ты что, Кенет, дурной совсем? Кого тм зботит, нречено имя ребенку или нет?

– Никого, – ответил Кенет. – Но я должен был убедиться. Это ведь очень хорошо, что у него еще нет окончтельного имени. Знчит, еще не поздно изменить судьбу.

Глядя н безымянного пок еще мльчишку, который едв ли не впервые в жизни ел досыт, Кэссин только усмехнулся. Еще не поздно изменить судьбу? Д ты ее и тк изменил.

Кенет протянул руку и опустил ее н плечо мльчик.

– Хочешь, чтобы я дл тебе имя? – спросил он серьезно, словно у взрослого. – Ты соглсен?

Мльчик кивнул.

– Вот и хорошо. Д ты жуй спокойно, не торопись. Никуд от тебя имя не убежит. Н сытый желудок и нректь имя приятней.

Мльчик снов кивнул и с хрустом откусил кусок слдкого корня.

– Интересно, что сейчс н месте этого дом творится? – здумчиво произнес Кенет и последовл его примеру. – Дом-то рстял…

– А ничего интересного, – подумв немного, ответил Кэссин. – Стржники, конечно, все рзбежлись, им тм делть нечего. А вот ученики… пожлуй, что и нет. Млдшие, может, и хотели бы, д стршие не пустят. Соберутся н пустыре, млдших учеников соберут и ждть стнут.

– И долго они будут ждть? – поинтересовлся Кенет.

– Долго. Ну когд поймут, что это не проверк и не хитрый трюк и никто к ним не придет… не зню. Скорей всего утянутся к господину Глвному министру. Мы ему мгов-шифровльщиков поствляли…

При этом воспоминнии Кэссин отчянно покрснел.

– Хорошо, – кивнул Кенет. – Я было испуглся, что их по одному придется вылвливть. А рз они все скопом… вот покончу со своим делом и срзу з них примусь. Нельзя их без присмотр оствить. Все они этой отрвы нхлеблись… один рз я ткую ошибку уже сделл, повторять не хочу.

Кэссин кивнул. Он не знл, где и когд Кенет ошибся подобным обрзом, но ведь не это глвное. Глвное то, что он прв: оствлять без ндзор бывших учеников их бывшего кэйри нельзя ни в коем случе.

– Я все съел, – объявил мльчик и тоненько икнул.

– Тогд иди сюд, – подозвл его Кенет.

– Кк ты ему имя нректь собрлся? – спохвтился Кэссин. – У тебя ни ножниц, ни нож. Чем ты ему волосы срезть будешь?

– Откуд у мг нож? – вопросом н вопрос ответил Кенет. – Д и не нужен он мне. Иди сюд, млыш.

Левой рукой он сжл волосы мльчик почти у смого зтылк, првой провел по ним – и Кэссин изумленно уствился н срезнную прядь в руке целителя.

– Нмэн, – произнес Кенет, бросив прядь в костер. – Нмэн.

– Нмэн, – стртельно повторил мльчик, вслушивясь в звучние своего нового имени.

Глв 1

РЕМЕСЛЕМКО

Долго нслждться прелестями лесной жизни Кэссину не пришлось. Кенет им с Нмэном дже выспться не дл.

– Ты это кк себе понимешь? – От волнения речь Кенет почти утртил недвний городской лоск. Не только подбор слов, но дже и выговор его вновь сделлся неуловимо деревенским.

– А что тут ткого? – недоумевл Кэссин.

– Ткого… – хмыкнул Кенет. – В предместье стоял дом мг и вдруг ни с того ни с сего больше не стоит – один пустырь остлся. А дом рстял нчисто. И вокруг него бывшие ученики бродят. А мы поблизости в лесу рссиживемся. И вид у нс смый что ни н есть подходящий – не то пугл огородные, не то вообще нволочь приблудня. Уходить нм отсюд ндо, вот что. Обойти город с другой стороны, из лесу не покзывясь, и остновиться опять же в предместье, только по другую сторону.

– А почему бы нм срзу не пойти в город? – поинтересовлся Кэссин, неохотно подымясь с мягкого лпник.

– Потому что штны у нс для городской жизни неподходящие, – терпеливо ответил Кенет. – Не впустят нс в город в одних штнх н голое тело д вдобвок не по росту. В городских воротх остновят. И препроводят под стржей в ближйшую тюрьму. Это дже и в том случе, если мы нйдем чем зплтить входную пошлину, или тм воротный сбор, или кк у вс это нзывется… кстти, нйдется?

Кэссин покчл головой. Почти все свои деньги он отдл двешнему нищему з глиняную чшку. Того, что остлось, не хвтит и з Нмэн зплтить – что уж говорить о двух здоровенных прнях, сопровождющих ребенк!

– Вот видишь, – подытожил Кенет. – Нм сперв ндо ккими-никкими деньгми рзжиться и приодеться хоть смую млость, до тех пор в город совться не следует.

– Жль, – вздохнул Кэссин, осторожно поднимя н руки здремвшего Нмэн.

– Еще бы не жль, – рздумчиво произнес Кенет. – Мне и смому нужно в город. Лдно, пошли, что ли…

Тк что кк ни хотелось Кэссину вздремнуть возле костр, пришлось ему этот костер згсить и плестись вослед з Кенетом по лесу в обход городской стены.

Нмэн неплохо высплся н рукх у Кэссин, потом и Кенет и теперь восседл попеременно н плечх то мг, то своего бывшего ученик, вертел головенкой, выспршивл обо всем, что видит, пел неприличные песенки, которых в приюте успел нслышться во множестве, – одним словом, нслждлся жизнью. Кэссин же слишком устл, чтобы нслждться не только жизнью, но и вообще чем бы то ни было. Он не спл уже больше суток. Д и можно ли нзвть сном тревожное збытье последних недель? Если бы не суровя выучк, Кэссин зснул бы н ходу. Но есть устлость, против которой любя выучк бессильн. Ему безумно хотелось, чтобы его, кк Нмэн, взяли н ручки и дли хоть немного выспться. Д и ходить лесными тропми – сплошным бездорожьем, с точки зрения Кэссин, – привычки у него не было. Тк что когд Кенет повернул прочь из лес и вышел н утоптнную дорогу в предместье, Кэссин едв волочил свои сбитые, исцрпнные босые ноги.

При виде предместья Кенет удовлетворенно кивнул головой, словно молч рдуясь чему-то. Кэссин совершенно не видел поводов для рдости. Левое предместье, где стоял до вчершнего вечер дом Гобэя, нселяли люди с досттком, тк что и выглядело оно соответственно. По првую сторону от городской стены рскинулось предместье совсем иного вид, носившее среди городских жителей имя Ремесленк. В Ремесленке жили не отошедшие от дел купцы, не дворяне средней руки и тем более никк уж не мги. Тм обитли те, чье ремесло требовло близости к городу, но не проживния в нем. Конечно, большинство обиттелей Ремесленки отнюдь не бедствовли, но и особого богтств тут тоже искть не приходилось. Предместье не рдовло взгляд роскошной облицовкой домов, зтейливой резьбой изгородей или прихотливой плнировкой сдов. Кэссину оно покзлось попросту невзрчным. И чему это Кенет тк обрдовлся?

Д… и что это он делет?

Кэссин решительно ничего не понимл. Он лишь тупо смотрел, кк Кенет идет широким ровным шгом по пыльным улицм Ремесленки, окидывя цепким испытующим взглядом кждый дом, кждое подворье. Одних он дже и не удостивл повторного взгляд, возле других приостнвливлся н мгновение, вглядывлся – и вновь продолжл путь. Рз-другой он остнвливлся, подходил к крыльцу, перекидывлся прой тихих слов с хозяевми дом, кивл – и снов шел дльше, продолжя свой непонятный поиск. Кэссин никк не мог понять, чего же Кенет ищет, и оттого чувствовл себя полным дурком. В сочетнии с устлостью чувство это породило в Кэссине ткое рздржение, которого он годми не испытывл.

– Что ты ищешь? – спросил нконец Кэссин: здрвый смысл все же возоблдл в нем, и он решил, что спросить проще, чем злиться невесть н что.

– Дом, – не оборчивясь, ответил Кенет. – Ндо ведь нм где-то жить. Я ищу ткой дом, где с тких ободрнных бродяг, кк мы, не зпросят плту з постой вперед. Или хотя бы не кликнут стржников.

Теперь Кэссин хотя бы понял, что Кенет ищет, но тк и не понял кк. По кким лишь ему одному внятным признкм он выбирет, в ккой дом можно попробовть нпроситься, ккой лучше миновть, не остнвливясь. Для Кэссин все эти дом и их хозяев были н одно лицо. Он не понимл, почему при виде небольшого домик с покосившейся изгородью Кенет сперв нпрягся н мгновение, словно телохрнитель, увидевший в окне оружейной лвки ккой-то уже совершенно необыкновенный меч, потом решительно зшгл к хозяину домик, ветхому стричку.

Н сей рз Кенет не мхнул Кэссину рукой – двигйся, мол, дльше, я тебя сейчс догоню. Прой мимолетных фрз дело не кончилось. О чем бы ни беседовл Кенет со стричком, переговоры их зтягивлись, и Кэссин, влекомый любопытством, подошел поближе, сжимя в своей потной руке лдошку Нмэн.

– Тк, знчит, огрбили вс? – переспросил стрикшк и неожиднно плутовто мигнул. – А перстень с дорогим кмнем, выходит, оствили? Одежду – и ту сняли, колечком побрезговли?

Д, стричок знл толк и по перстню опознл в собеседнике не беззщитную жертву вымышленных грбителей, могучего мг.

Кенет стоял к Кэссину спиной – но эт спин тк мучительно побгровел, что в выржении его лиц Кэссин дже и не сомневлся. Врть Кенет не умел вовсе.

– Д вы не смущйтесь, господин мг. – Продолжение речи стричк окзлось еще более неожиднным, чем нчло. – Рзве ж я не понимю? Дело житейское. С мгми и не ткое бывет. Случется, что сегодня в шелковом кфтне, звтр в холщовых порткх. Вот и с вми случилось. Тк ведь зчем выдумывть? Вы бы тк прямо и скзли, господин мг: случилось, мол, и все тут. Д вы не стойте, господин мг, вы зходите. И брт вш пусть зходит, и мльчонк. Устли небось…

Кенет негромко зсмеялся – виновто, но с облегчением.

– И в смом деле, зчем врть? – пробормотл он. – Кэссин, Нмэн, идите сюд.

– Нс сюд пускют? – не поверил своим ушм Кэссин: он от стричк уже ничего хорошего не ждл и дже приготовился было посдить Нмэн к себе н спину и дть деру.

– Пускют, – устло подтвердил Кенет. – З жилье зплтим в конце недели… не зплтим, тк отрботем.

Домик был тким же ветхим, кк и словоохотливый стрикшк, но чистеньким и уютным.

– Ложись отдыхй. – Кенет укзл Кэссину н постель. – З Нмэном я см покуд пригляжу.

– Эй, ты? – зпротестовл Кэссин.

– Успею, – отмхнулся Кенет.

– Тк не годится! – возмутился Кэссин и зевнул во весь рот. – Д и не хочу я спть.

– Хочешь, – невозмутимо возрзил Кенет. – Ты всю ночь не спл. А я худо-бедно, высплся.

– Врешь! – уверенно произнес Кэссин.

– Д, – неожиднно поклдисто соглсился Кенет. – Но это ничего не меняет. Спи.

Он легонько толкнул Кэссин кончикми пльцев. Кэссин покчнулся, упл н постель – и, едв коснувшись щекой изголовья, уснул мгновенно.

Проснулся Кэссин уже зтемно. Он потянулся, зевнул, откинул одеяло и, слегк поштывясь спросонья, вышел в соседнюю комнту.

Н столе в глиняном подсвечнике горел свеч. Слышно было, кк н кухне весело потрескивет огонь в очге. Сквозь открытую кухонную дверь в комнту доносился приятный ромт похлебки из трв.

З столом н двух поствленных друг н друг скмеечкх гордо восседл Нмэн и бойко лущил узкие стручки восковицы, ссыпя ее целебные семен в чшку. Ни утомления, ни дже скуки это знятие в нем не вызывло. Д и ккя тут скук, когд рядом сидит хозяин дом и без устли повествует, не зкрывя рт, кк он рньше лекрем был – д все со случями из своей долгой и рзнообрзной прктики, д один случй смешнее другого! – и кк потом, когд стрческя немощь уже не позволял ему по-прежнему пользовть больных, он отошел от дел и звел себе небольшой огородик лекрственных трв. Пльцы стрик быстро-быстро сновли в ворохе целебных трв, подбиря одну к другой, см он все рсскзывл и рсскзывл: кк нужно сеять эти смые трвы, кк высживть рссду, ккие рстения и когд следует удобрять золой, ккие – резной соломой, кк првильно поливть их и кк вовремя отгребть воду, ккие трвы любят яркое солнце, ккие – тень, ккие следует срывть только в полнолуние, ккие входят в полную силу только после первой летней грозы… Кэссин и см невольно зслушлся.

Из кухни вышел Кенет, притворил з собой дверь и тоже уселся з стол.

– Сврилсь похлебк, – объявил он. – Сейчс быстренько все зкончим и сядем ужинть. Врево дже остыть не успеет.

Мнения его Кэссин отнюдь не рзделял. Ккое тм «остыть не успеет» – д тут непочтый крй рботы! Похлебк успеет не то что остыть, попросту льдом подернуться. Но при виде того, кк быстро и ловко двигются пльцы Кенет, Кэссин усомнился в своей првоте.

– Проснулся? – Кенету не пондобилось и головы поднимть, чтобы зметить присутствие Кэссин, которого не зметили ни Нмэн, увлеченный рсскзми стричк лекря, ни см словоохотливый стрик. – Двй помоги Нмэну. Вместе быстрее упрвимся.

– А почему Нмэну, не тебе? – поинтересовлся Кэссин, присживясь рядом, с мльчиком и придвигя к себе горку стручков восковицы.

– Потому что стручки лущить кто угодно может, – ответствовл Кенет, продолжя свое знятие, – првильно выбрть трвы для целебного отвр – тут все-тки умение нужно.

Руки его тк и порхли нд рзложенными н столе трвми, не змедляясь ни н мгновение. Трвы он подбирл одну к другой, не тртя времени н рздумья – кк покзлось Кэссину, почти и не глядя.

– Дурк вы, господин мг, – вздохнул стрый лекрь, любуясь быстрой пляской его згорелых рук, – не в обиду вм будь скзно. Вы ведь целитель, срзу видть – вон кк проворно упрвляетесь. Хоть и не из здешних мест, тоже в кком-то смысле ншей гильдии. Могли ведь смело обртиться ко мне з помощью кк к собрту по ремеслу… вы ведь срзу поняли, что н огороде у меня не тыкв рстет, верно?

Кенет кивнул.

– Это верно, я дурк, – ухмыльнулся Кенет. – Зто везучий дурк. Вот и с вми мне повезло, господин Вйоку.

Ндо же, кк быстро он нкоротко сошелся со стриком лекрем – уже и по имени его нзывет! Кэссин бы дня три мучительно выбирл момент, ниболее подходящий, чтоб от официльного обрщения «почтенный господин» перейти к более сердечному и простому, все дичился бы…

– Ну, положим, мне с вми тоже повезло, – улыбнулся в ответ стрый Вйоку. – З один день столько рботы переделть! И изгородь вы мне починили, и огород пропололи, и ужин приготовили. А с этими трвми мы и вовсе быстро упрвимся. Мне одному и в неделю столько не рзобрть…

Кэссин посмотрел н Кенет почти со злостью. Покуд см он отсыплся, Кенет рботл не поклдя рук. И ведь не скжешь по нему, что устл: глз ясные, движения легкие, проворные. Д что он – двужильный, что ли?

Кенет почувствовл его взгляд, поднял голову и посмотрел н него. Кэссин ощутил, что крснеет: по выржению его лиц дже глупец угдл бы его мысль – Кенет хоть и именовл себя глупцом, но отнюдь им не был.

– По-моему, ты меня обмнул, – тихо произнес Кэссин.

– Ты о чем? – удивился Кенет.

– Когд я тебе о своей выучке рсскзывл, ты говорил, что все это – изврщение естеств, и только. Вот и скжи н милость, кк ты ухитряешься тк рботть, если ты своего естеств подобным же обрзом не изврщл?

– Тк ведь рботть, – возрзил Кенет, соединяя несколько трв в один пучок, – не дурью мяться. Это не выучк, привычк. Привык я, понимешь? То огород полоть, то трву косить, то поле пхть… знй успевй поворчивться. Вот тебе з мной и не угнться. Хоть силч из ярмрочного блгн кидет гири, кк мячики, кк до рботы дойдет, его смый хлипкий грузчик в дв счет обствит.

Кк рботют грузчики, бывший побегец Кэссин помнил и спорить с Кенетом не стл. Действительно, для тяжелой рботы одной силы мло. Нужно еще и умение, ухвтк, более всего – привычк. Рботть тк, кк Кенет, Кэссину в жизни не доводилось… бтюшки, д что ж он з создние ткое никчемное? Только ведь и умеет, что коробочки клеить. А ведь прень, нельзя же не скзть, н возрсте.

– Но тк, кк я, тебе и не ндо. – Кенет связл последний пучок и встл из-з стол. – Не беспокойся, мы еще нйдем, к ккому делу тебя приствить.

Он собрл связки трв со стол и ккуртно выложил их н подвесную полочку.

– Я тоже зкончил, – объявил Нмэн, ссыпя в чшку последнюю горсть семян восковицы.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Кенет. – А теперь мы посмотрим, что у тебя быстрей получется – рботть или похлебку есть?

Похлебки ткой Кэссин не едл отродясь. Видно, недром Кенет рстерялся н постоялом дворе и не рзобрл, что з еду ему подли: в его родных крях действительно готовят по-другому. Может, и не лучше, но, несомненно, инче. Кэссин тк нслждлся непривычным вкусом похлебки, что дже не зметил, кк съел все подчистую. О Нмэне и говорить нечего – не збывший еще приютской бурды мльчишк нворчивл з обе щеки. Бывший лекрь Вйоку ел степенно, не торопясь. Кенет здумчиво прихлебывл, не особо обрщя внимние н то, что ест: для него вкус этого ужин был чем-то привычным, повседневным.

Покончив с ужином, Кенет отпрвил Кэссин прибрть кухню и вымыть посуду, см выпросил у стрик Вйоку ножницы, нитки и иглу. Когд Кэссин, упрвившись с делом, вернулся в комнту, Кенет уже вовсю орудовл иглой, н столе лежли лоскутки, в которых Кэссин мигом признл свою бывшую рубшку и один из кфтнов.

– Нм это добро все рвно не пригодится, – объяснил Кенет, подняв голову от шитья, – млышу одежонк выйдет, д еще и остнется. Потом мы ему что-нибудь получше спрвим, пок и тк походит.

Получше? Д Нмэн в прежнюю свою бытность и о ткой одежде мечтть не мог. Стежки у Кенет выходили хотя и крупные, но ровные, шов нигде не морщил, не перекшивлся. Совсем дже неплохя рубшк получится… и кфтнчик ничего, добротный… Кэссину нового зделья не ншлось, и он сел в уголке и принялся смотреть, кк поблескивет в рукх Кенет быстро мелькющя игл. И дже после того, кк неожиднный сон смежил веки, перед мысленным взором Кэссин, словно рыбк в ручье, сновл блестящя игл… потом рыбк плеснул хвостом и уплыл… темно-зеленый с прожелтью лист, медленно кружсь, опустился н воду… где-то высоко нд головой ветер тронул верхушки деревьев, пошевелил ветви, потом опустил руку, слегк встряхнул Кэссин з плечо и прошептл: «Спит…»

Ни железным, ни двужильным Кенет все-тки не был. Зсидевшись вчер з шитьем, он нутро проснулся позже всех – хоть и нендолго, но позже, и Кэссин испытл ккое-то непонятное торжество, глядя н мирно спящего Кенет. Тот ощутил н себе его взгляд и мигом проснулся.

– Рзленился я что-то, – сонно укорил себя Кенет и выпрыгнул из постели.

– А мы тут звтрк приготовили, – похвстлся Нмэн, рзмхивя ложкой, кк знменем.

После звтрк Кенет тихонько посовещлся о чем-то со стрым лекрем, потом подошел к Кэссину.

– У тебя почерк хороший? – спросил он.

– Вообще-то д, – недоуменно ответил Кэссин, – что?

– Поможешь господину Вйоку ярлычки ндписывть? А то у него к стрости глз ослбли, д и рук… не тк чтобы очень. Никк крсивя ндпись не получется.

Недоумение Кэссин не только не рссеялось, но еще и возросло: Кенет не прикзывл ему – он просил. С человеком, который просит, будучи впрве требовть, Кэссин стлкивлся впервые и потому змешклся с ответом. Кенет, однко, не торопил его, терпеливо ждл. Все непонятнее и непонятнее.

– Помогу, конечно, – выдвил Кэссин, – ты?

– А я только читю хорошо, – признлся Кенет, – почерк у меня никудышный. Привычки нет. Я все больше плугом д мотыгой привык.

Знчит, Кенет умеет все-тки не все! Мысль эт доствил Кэссину мимолетное удовольствие – но и огорчил отчего-то. Пожлуй, огорчил дже больше, чем обрдовл.

– Д и некогд мне, – добвил Кенет.

– Почему? – опешил Кэссин. – Куд ты собрлся?

– Н зрботки, – кртко ответил Кенет, хлопнул его по плечу н прощние и ушел.

Ндписывть ярлычки в компнии Вйоку и млыш Нмэн – совсем не то же смое, что в полном одиночестве клеить все те же осточертевшие коробочки. Знятие это окзлось неожиднно интересным. Тонкой кистью Кэссин выводил зтейливые нзвния целебных трв, Вйоку рсскзывл, от ккой хвори эти трвы исцеляют. Нмэн слушл его, рзинув рот, словно стрик волшебную скзку рсскзывет. Но и для Кэссин повествовние Вйоку было знимтельней смой интересной скзки. Вот бы у кого мстерству рсскзчик поучиться… если Кэссин вообще не збыл, кк это делется. Сколько лет прошло с тех пор, кк он рзглгольствовл, сидя н стрых ящикх в компнии побегйцев? Вот бы ему тогд еще встретить не Гобэя, стрикн Вйоку! Быть бы тогд Кэссину не учеником мг, учеником скзителя и лекря… и повернулсь бы его жизнь совсем по-другому…

Под вечер, когд все ярлычки были ндписны и нклеены н пкетики с трвми, вернулся Кенет.

– Ну кк, господин мг, удчно день прошел? – поинтересовлся стрый Вйоку.

– Вполне, – улыбнулся Кенет и выложил н стол связку мелких монет. – Это з жилье. Д еще и н две пры подержнных штнов зрботл. Вот выстирю их, з ночь просохнут, утром уже и ндевть можно.

Кэссин пончлу подумл, что Кенет шутит. Но тот действительно извлек из холщовой сумки две пры поношенных, но еще вполне приличных штнов, притщил из колодц пру ведер воды, вылил их в бдью, добвил немного кипятку и снял с полки здоровенный кусок мыльного корня. Никк и впрвду постирушку зтевть собрлся.

– Ты что… и в смом деле стирть будешь? – недоверчиво произнес Кэссин.

– Д, – ответил Кенет и окунул пру штнов в бдью.

– Но ты ведь мг, – ошлело произнес Кэссин.

– Вроде бы, – поклдисто соглсился Кенет.

И тут у Кэссин в голове словно взорвлось что-то.

– Д ккой же ты мг, если ты подштнники стирешь! – зорл он.

– А что ты з мг, если дже подштнников себе постирть не умеешь? – отприровл Кенет и окунул в воду мыльный корень.

Кэссин стоял будто в тумне и смотрел н рзмеренные движения его рук: вот Кенет окунет штны в воду, трет их, снов окунет… потом Кэссин деревянной походкой подошел к полке, снял с нее еще один кусок мыльного корня, взял вторую пру штнов и неуклюже окунул их в бдью. Мыльный корень окзлся очень скользким и выскользнул из стиснутых пльцев Кэссин. Кенет поймл кусок корня уже в воде.

– Не три тк сильно, – посоветовл он, вручя корень Кэссину. – Устнешь быстро, толку чуть.

Кэссин остервенело мылил штны, укрдкой поглядывя н Кенет. Потом злость незметно прошл, руки его здвиглись спокойнее. Кенет тихо хмыкнул, и Кэссин сообрзил, что и Кенет все это время нблюдл з ним.

– Ты где штнми рзжился? – полюбопытствовл Кэссин, погружя вышеупомянутый предмет одежды в мыльную воду.

– У стрьевщик купил, – ответил Кенет. – И недорого совсем. См понимешь, н новые штны з один день не зрботешь.

– Не понимю, – ответил Кэссин. – Я и вообще не понимю, кк ты ухитрился зрботть и где.

– Д везде помленьку, – ответил Кенет, крепко выжимя мокрые штны. – Ремесленк большя, з день рботы можно нйти много. Котлы чистить, дров нколоть, огород полоть, крупу промывть и прочее всякое в том же роде. Много, конечно, тк не зрботешь, но ведь нм много и не нужно. Приодеться смую млость д з жилье зплтить.

Он сполоснул штны в ведре с чистой водой, снов выжл, рспрвил и ккуртно повесил н веревку.

– Конечно, вчер бы мне это не удлось – чужку рботу дют с опской… но сегодня – дело другое. Сегодня я вроде кк уже и не бродяг пришлый, постоялец господин лекря. Ткому и порботть можно позволить.

Он змолчл и стл нблюдть, кк Кэссин рзвешивет выстирнные штны.

– Вот звтр потрудней придется, – зметил он после недолгого молчния. – Кфтны нм ндо рздобыть побыстрей, стоят они не в пример дороже штнов, дже и подержнные. Дже тк срзу и не придумю, н ккую рботу звтр подться… к кожевенникм, что ли, зглянуть? Тоже ведь деньги не смые большие. Д и вряд ли меня допустят: не поденщин все-тки, свое ремесло, тут уж посторонним допуску нет. Лдно, придумем что-нибудь. Првд, один я столько зрботть не успею. Ндо бы нм и тебя к делу пристроить… знть бы только, к ккому? Силой ты не обижен, сноровки мловто. Ндорвешься с непривычки, пользы никкой.

– А зчем нм куд-то успевть? – спросил Кэссин, присживясь н лвку. Хоть и невелик труд – пру штнов постирть, спину у него с непривычки все же зломило. Прв Кенет: с нскоку, с кондчк ничего у него не получится. Придется ему, великовозрстному оболтусу, словно ребенку млому, учиться тому, что все вокруг умеют… стыдобищ!

Кенет молч сел рядом с ним.

– Куд нм спешить? – нстивл Кэссин.

– Есть у меня дело одно, – неохотно ответил Кенет и вновь змолчл.

– Ткое спешное? – Кэссин и см понимл, что нвязчив не в меру, но устлому человеку труднее совлдть с собой – и Кэссин никк не мог удержться от рсспросов.

– Очень, – вздохнул Кенет. – Я вон и тк сколько времени потртил… ндо мне одного человек нйти.

– Дело нехитрое, – зметил Кэссин. – Порсспршивть людей… кто-нибудь его д видел.

– Порсспросить не получится, – вздохнул Кенет. – Если его кто и видел, то не зпомнил. А если и зпомнил – все едино толку чуть. Я ведь дже и в лицо его не узню, если встречу.

– Тк ты с ним не знком? – догдлся Кэссин.

– Знком, – чуть приметно поморщился Кенет. – Можно скзть, что и знком. Д его в лицо знть бесполезно. Лицо у него может окзться… любое.

– Ну, знчит, он тебя узнет. – Кэссин не очень понял, что знчт стрнные слов о «любом лице», но переспросить не решился.

– Тк ведь это я с ним знком, – с досдой возрзил Кенет, – он со мной – нет. Рзве что понслышке… тк ведь нслышку в лицо не узнешь.

Кк же это тк получется – Кенет говорит о ком-то кк о знкомом, Кенет этот человек не знет вовсе?

– Я полгю, что он сейчс в городе, – продолжл Кенет, – но это ведь не нверняк. Он может сейчс быть где угодно, знимться чем угодно и выглядеть кк угодно. И чтоб отыскть его, мне придется здорово побегть.

– А зчем бегть? – возрзил Кэссин. – Рзве ты без беготни не можешь узнть, где он нходится? Н рсстоянии?

– Ты это кк себе предствляешь? По гдльным биркм пропвшего искть? Я мг, не гдльщик!

Кенет внезпно осекся. Глз его слегк рсширились, губы приоткрылись, и он очень медленно выдохнул через рот. Потом он взглянул н рстерянного Кэссин и тихо зсмеялся.

– А знешь, – негромко произнес он, – ты мне подл отличную мысль. Просто змечтельную.

К делу Кэссин все-тки удлось приствить. Помощник писря кк рз уехл н три дня проведть свою змужнюю дочь, и писрь по просьбе увжемого господин лекря соглсился н эти три дня дть рботу бойкому преньку, отменно влдеющему кистью. Опытный писрь не опслся, что незжий прень стнет у него хлеб отбивть: будь он хоть трижды грмотный – все рвно он не знет, кк соствлять по форме прошения и судебные зписи. Со временем, может, он и стл бы опсным соперником… но три дня – это всего лишь три дня. З три дня многому не нучишься. Перебелить черновик зписи новый подручный может – и лдно. К тому же господин лекрь з него поручился.

Одним словом, Кэссин вствл чуть свет, нспех умывлся и убегл из дому, едв успев позвтркть. Пок Кенет стрлся н поденной рботе, Кэссин выводил строку з строкой, не рзгибя спины. Н четвертый день вернулся помощник писря, и Кэссин вежливо рспрощлся со своим ннимтелем. К этому времени Кенет и Кэссин окзлись облдтелями полутор связок монет, двух рубшек и одного недурного кфтн н двоих: помощник писря рсщедрился н рдостях, узнв, что этот вежливый юнош с прекрсным почерком собирется вскоре съехть от господин лекря, знчит, н его место не претендует, и от избытк чувств подрил Кэссину свой стрый кфтн.

– В тком виде уже можно и в город идти, – зключил Кенет. – Н пошлину при входе нм, пожлуй, хвтит.

– Еще и н пирожок с луком остнется, – зверил его Кэссин.

– Вот и лдно. Знчит, звтр пойдем. – Кенет обернулся к строму лекрю. – Мне неловко быть вм в тягость, господин Вйоку, но… не могли бы вы еще денек присмотреть з Нмэном? Очень бы мне не хотелось звтр брть его с собой в город.

– Д рзве это тягость? – искренне удивился Вйоку. – Присмотрю, конечно.

Нутро Кенет рзбудил Кэссин еще зтемно. Зтенное нетерпение в его взгляде было нстолько сильным, что Кэссину подумлось невольно – ложился ли Кенет спть этой ночью? Может, и вовсе глз не сомкнул? Тк ему неймется поскорей окзться в городе – были бы крылья, полетел бы!

Кэссин был уверен, что Кенет пойдет в город тк, кк мги ходят, если торопятся: один шг – и ты уже н месте. Но нет, путь до город Кенет преодолел пешком, кк все обычные люди, хотя искушение сокртить себе дорогу явно было очень велико.

После уплты входной пошлины у Кенет и Кэссин остлось почти полсвязки монет – куд больше, чем н пресловутый пирожок. Кэссин и хотел купить чего-нибудь поесть им обоим, но Кенет только нетерпеливо отмхнулся в ответ н его предложение.

– После, – кртко ответил он и, помолчв, добвил: – Может, эти деньги нм еще и пригодятся.

Кэссин спорить не стл. В конце концов, Кенету виднее, нужны ли ему деньги для поиск тинственного незнкомц. Тем более что ищет его Кенет кк-то уж очень стрнно. Сперв он решительным шгом нпрвился н ближйший рынок, словно ндеялся купить своего незнкомц в ккой-нибудь зеленной или ветошной лвке н оствшиеся медяки. Н рынке он, однко, здерживться не стл, пересек его все тем же быстрым шгом и вошел в гдльные ряды. Может, он хочет поручить поиск гдльщику? В тком случе он слишком уж придирчиво выбирет. Если по рынку Кенет промчлся рысью, то вдоль гдльных рядов он полз, кк больня черепх, остнвливясь возле кждого гдльщик – пусть нендолго, тк ведь гдльщиков н рынке много.

Когд Кенет покинул гдльные ряды Глвного рынк, солнце уже стояло в зените.

– Что, не ншлось подходящего гдльщик? – посочувствовл Кэссин.

– Не ншлось, – с отсутствующим видом произнес Кенет. – Слушй, у вс н других рынкх гдльные ряды есть?

– Кк не быть, – вздохнул Кэссин, предчувствуя долгий и утомительный поход по всем гдльным рядм всех рынков столицы.

Тем же мнером – сперв бегом, потом ползком – они посетили Портовый и Новый рынок – безрезульттно. Несколько рз Кенет змирл возле очередного гдльщик ндолго, и Кэссин собирлся было вздохнуть с облегчением – но нет, неуемный мг рзочровнно пожимл плечми и снов влек Кэссин в путь.

– Похоже, я не с того нчл. – Кенет говорил, чуть здыхясь – видно, полудення жр и его доконл. – Мне не смый бойкий рынок нужен, ккой поплоше. Есть у вс ткой?

– Есть, – устло ответил Кэссин. – Стрый рынок, попросту – Тошниловк. Тм обрезки мяс продют по дешевке, овощи подгнившие, вчершний хлеб… ну, в общем, звль всякую. Тушки кроличьи… из тех кроликов, что мяукют.

– Пошли скорей, – бросил Кенет, не дослушв. – Где это?

Кэссин отвернулся, скорчил рожу – но послушно повел Кенет к обшрпнным воротм Строго рынк.

Действительно Тошниловк. От одного зпх зрнее низннку выворчивет. И гдльные ряды рынку под стть: куд ни глянь – повсюду яркие ндписи, ж в глзх рябит. «Непревзойденный гдльщик»… «Лучший мстер гдния»… «Мстер, постигший дрконью премудрость»… шрлтны, д и только. Кенет от смолучших гдльщиков нос воротил – неужто он польстится н ткое брхло?

А Кенет шел медленно, очень медленно… и очень внимтельно приглядывлся к гдльщикм… нет, не к гдльщикм – к их рукм. Кэссин и см невольно уствился н их руки – пропойно дрожщие, неловкие – или по-воровски проворные. Нет, уж здесь-то Кенет нверняк не нйдет хорошего мстер своего дел! Хотя… вот эти руки кк будто и ничего… с ткими рукми можно приискть себе местечко и получше, чем здворки Тошниловки.

Кэссин тк пристльно вглядывлся в эти руки, что не срзу сообрзил, кк долго они с Кенетом стоят возле их облдтеля. Ни в лицо гдльщик, ни н его потрепнную гдльную книгу Кенет дже не взглянул – только н руки.

– Милости просим, почтенный господин, – не подымя взгляд от гдльных бирок, произнес гдльщик. Все првильно: хороший мстер до нчл гдния н клиент не смотрит. – Гдние зкзывть будете?

– Буду, – ответил Кенет, снял со связки несколько монет и бросил их гдльщику. Тот поймл их н лету, по-прежнему не глядя н клиент. Кэссин ощутил, кк нпрягся Кенет… неужели он нконец-то ншел подходящего гдльщик?

– По знкм рождения или имени? – деловито осведомился гдльщик.

– Имени, – ответил Кенет, нгнулся и см извлек из кучки гдльных бирок две со знкми своего имени. Те, кто не желет по рзным причинм нзывть своего имени вслух, чсто тк поступют. Однко потом они отдют бирки гдльщику в руки, Кенет этого не сделл. Одну он положил перед гдльщиком вертикльно, другую приствил к ней нискосок, будто отходящую от ствол ветвь.

– А вы рзбиретесь, почтенный господин, – увжительно зметил гдльщик. – Н что гдть будете – н свою судьбу или н общую с кем-то?

– Кк обычно, – коротко ответил Кенет.

Гдльщик метнул цветные бирки, поднял упвшую ближе всего к Кенету и ссыпл в мешочек остльные.

– Крсня, – возглсил он. – Совсем неплохо для нчл. Кк обычно… н встречу, знчит… и с кем, почтенный господин?

– С вми, – побледнев, ответил Кенет.

С лиц гдльщик тоже сбежл вся крск. Впервые з время рзговор он поднял взгляд н необычного посетителя.

– Я не шучу, – очень тихо произнес Кенет. – Гдйте.

Не сводя с него глз, гдльщик вновь потянулся з биркми и добвил две к тем, что положил Кенет, оборотной стороной вверх. Потом он открыл Книгу Имен, быстро перелистл ее и впился взглядом в ее стрницы. Нйдя то, что искл, он змер и побледнел еще сильнее – Кэссин-то думл, что сильнее уже и невозможно! Взгляд гдльщик скользил по строкм книги – еще рз и еще, словно он не вполне верил увиденному.

Кэссин никогд еще не видел ткого стрнного гдния и с нетерпением ждл, когд же гдльщик скжет, что он ткого вычитл в своей книге. Вместо этого гдльщик резко зхлопнул книгу, быстро сгреб в мешок свои хитрые причиндлы и одним рывком поднялся н ноги. Лицо его оствлось по-прежнему бледным, во взгляде тилсь нстороженность, но губы уже улыблись.

– Я готов, – скзл гдльщик. – Идем.

Глв 2

У РЫБЕЙ НЕТ ЗУБЕЙ

Кэссин просто умирл от любопытств: с той минуты, кк гдльщик взвлил н плечо мешок с приндлежностями своего ремесл и последовл з Кенетом, они и прой слов между собой не обмолвились. Зто любопытство не снедло жителей Ремесленки. Войди в предместье совершенно чужой человек, без провожтого, – и не одн пр глз нстороженно следил бы з ним из окон. Тк ведь не чужк идет по улицм Ремесленки – постоялец господин лекря Вйоку двнего приятеля встретил и позвл в гости. Совершенно дже обычное дело. Никто не проявил к гдльщику ни млейшего интерес – ну, может быть, кое-кто и подумл, что недурно и зглянуть к господину лекрю кк бы по делу, зодно и н гдние нпроситься. Если, конечно, в доме нйдутся лишние деньги н подобное бловство.

Кенет и гдльщик молч вошли в дом и зтворили з собой дверь. По счстью, млыш Нмэн под присмотром строго Вйоку исследовл грядки с целебными трвми, тк что беседе не мог помешть никто.

Д когд же эти двое зговорят? Молчт и смотрят друг н друг, словно не могут понять – то ли им вместе вино пить, то ли морды бить? И кто из них откроет рот первым?

Первым нрушил зтянувшееся молчние Кенет.

– Я бы хотел вм передть привет, – глуховто произнес он. – От вшего родственник… моего побртим.

Гдльщик усмехнулся и пристльно посмотрел н Кенет.

– Ну, если от побртим… – пробормотл он, – не откжите в любезности…

Он протянул Кенету првую руку.

– Помогите перстень снять. Совсем он меня змучил. Ну никк не снимется.

Стрнное дело – Кэссин н его руки чуть не чс пялился, перстень зметил только сейчс. И кк он мог не рзглядеть мссивное кольцо с крупным кмнем? Богто выглядит… откуд оно взялось у нищего гдльщик с окрин Тошниловки? И просьб до чего стрння…

Если Кэссин неожидння просьб удивил, то Кенет – нисколько. Он двумя пльцми коснулся перстня – и кольцо, которое «никк не снимется», легко скользнуло в его подствленную лдонь.

После чего гдльщик снов удивил Кэссин. Он встл и склонился перед Кенетом в глубоком почтительном поклоне. Кенет злился крской и ответил гдльщику тем же.

– Д, – выдохнул гдльщик, – знет мой родственник, кого побртимом нзвть. Я слышл о тебе. Вот и познкомиться довелось. Здрвствуй, Кенет Деревянный Меч.

– Здрвствуй, Юкенн, – в тон ему ответил Кенет. – Или я должен именовть тебя «вше высочество»?

– Брось, – отмхнулся Юкенн, – пустое.

Кэссин ощутил легкое головокружение. Когд по левую руку от тебя стоит великий мг, по првую – особ королевской крови, это, нельзя же не скзть, немного нервирует.

– Кстти, где твой знменитый меч? – поинтересовлся Юкенн.

– Дом сдуру оствил, – вздохнул Кенет. – Думл, по нему меня легче признть можно.

– Тебя и без меч трудно с кем-то спутть, – фыркнул Юкенн. – Мги – нрод все больше пожилой, солидный. А тебе и двдцти нет. Может, тебе и доводилось слышть про других молодых мгов, мне – нет.

– Скоро услышишь, – пообещл Кенет. Юкенн неожиднно зсмеялся.

– А хорошо в деревне детей воспитывют, – произнес он. – Горожнин тк бы и нкинулся н меня с вопросми, ты, я гляжу, не торопишься, рзговор ведешь кк должно. Тебе ведь не терпится меня обо всем рсспросить, вежливость не позволяет. Снчл с гостем положено поболтть о том о сем, потом уже к делу приступть…

– Снчл гостя ндо нкормить, – отрезл Кенет. – Вот только не зню, будет ли его высочество овощную похлебку есть?

– А я, по-твоему, все это время золотых цыплят с серебряного блюд ел? – ухмыльнулся Юкенн. – Буду, конечно.

После того кк его высочество изволил отобедть похлебкой из овощей, Кенет нконец-то нчл долгожднные рсспросы.

– А теперь, может, рсскжешь все-тки, что с тобой стряслось? – кк бы между делом спросил Кенет. – Или ты боишься мне довериться?

– Д где тм, – отмхнулся Юкенн. – Я вот тебя в первый рз вижу, Деревянный Меч, у смого ткое чувство, будто мы с тобой двно знкомы.

Кенет улыбнулся ккой-то стрнной улыбкой – кк покзлось Кэссину, немного печльной, – но ничего н это не скзл.

– Дурк бы я был, если бы тебе не доверился, – зключил Юкенн. – А вот прнишк твой… ему можно доверять?

– Вполне, – ответствовл Кенет, и щеки Кэссин жрко вспыхнули. – Я дже хотел бы, чтобы он тебя послушл.

– Тогд пусть слушет, – блгодушно соглсился Юкенн, – может, и поймет что… я вот не очень понимю.

Он потянулся, кк сытый кот, и дже слегк зжмурился.

– Перстень этот, что ты с меня снял, – неторопливо нчл Юкенн, – я в подрок получил. Мне кк принцу и послу Сд Мостов кких только подрков к прздникм не присылют. По этикету полгется, будь он нелден. Смые рзные люди – я иных и вовсе не упомню, подрки они мне присылют. Ну подрки от рзных тм влдетельных особ – это, считй, дело госудрственное. Если ккой-нибудь сопредельный првитель хоть дохлую кошку к Дню Рвноденствия не прислл, поневоле здумешься, что он этим хочет скзть: то ли презрение свое выржет к тебе, ничтожному, то ли см ты его чем-то оскорбил ненроком, и не пхнет ли это дело…

– Дохлой кошкой, – невозмутимо вствил Кенет.

– Войной, – вздохнул Юкенн. – Или еще ккой-нибудь неприятностью. Уж ткое это дело – дипломтия. Поэтому я все подрки очень внимтельно оценивю и все до последней мелочи зписывю в особую книгу – что получено, от кого, когд, что этот господин подрил в прошлый рз… Это ведь не мне подрено, не принцу Юкенне, племяннику князя-короля, послу в Згорье. Я когд домой поеду, подрков этих с собой не возьму, все в посольстве остнется, понимешь?

– Понимю, – кивнул Кенет.

– Тогд ты должен понимть, что подрки я принимю с осторожностью – мло ли ккую пкость могут послу подсунуть под видом подрк? Отрвленное вино, нпример… или еще что-нибудь в том же роде.

Кенет снов кивнул.

– А колечко это мне прислл его высокородное блголепие господин Глвный министр Тгино. Вот уж от кого бы я и мелкой монеты из рук не принял! Я его, погнц, двно остерегюсь, и он это знет. Я обычно к его подркм и не притргивюсь… тут, не долго думя, срзу перстень н плец ндел и думть о нем збыл. И стрнным мне это не покзлось.

– Нговоренное кольцо? – осмелился уточнить Кэссин.

– Нговоренное, – кивнул Юкенн. – Я ведь и вообще перстни ношу только по большим прздникм, когд мне положено при всех посольских реглиях щеголять, потом срзу же снимю. А это кольцо днем и ночью носил, и не мешло оно мне, и не змечл я его. И никто другой не змечл. Ты ведь тоже н мои руки смотрел, кольц нверняк не приметил.

Кэссин покчл головой.

– Я приметил, – сообщил Кенет.

– Н то ты и мг, – хмыкнул Юкенн. – А я всего-нвсего посол. Знчит, ношу я этот перстень чуть не с год, и тут приходит мне, послу, приглшение. Зовут меня в сопредельное госудрство посетить его величество короля Югиту по случю… вот збыл! Д это и не вжно. См не зню отчего, но приглшение это меня встревожило. Взялся я з Книгу Имен – я, знешь ли, гдльщик тоже не из последних.

– Зню, – отозвлся Кенет. – Кк бы я инче тебя ншел?

– Стл я и тк, и сяк по именм рсклды делть – и ничего особо скверного не обнружил. Нельзя скзть, что очень уж сочетние блгоприятное – Югит и Юкенн, – но и угрожющего тоже ничего. Мир от ншей встречи не перевернется. Опять же приглшение – штук ткя, что не отвертишься. Очень мне хотелось больным скзться, д что толку? Снов ведь приглсят. Один рз – болен, и дв рз – болен, н третий рз – что з болезнь? Острое дипломтическое осложнение? Если посол одной стрны тк упорно не желет ехть с визитом в другую… ткой откз может очень плохо кончиться.

Юкенн досдливо сморщился.

– Вот я и поехл. Еду и все себя уговривю, что грош ломного мое дурное предчувствие не стоит. А н душе тк пкостно, словно… д нет, вспоминть дже не хочется. Пересекю я грницу, и встречет меня почетный эскорт – все кк полгется… д только не совсем. Потому что встречть иноземных послов обязн министр этикет и церемонил – есть ткой министр, господин Дйритэн. Я с ним знком. Солидный, предствительный, кк похоронные дроги, обидчив безмерно, но мы с ним неплохо лдили. Я и речь по случю встречи с ним приготовил… встречет меня вовсе не господин Дйритэн, кк полглось бы, см Глвный министр Тгино. Чтобы почету мне больше окзть. Вот тут-то я з голову и схвтился.

– А почему? – не выдержл Кэссин.

– А потому, что единственный почет, который может мне окзть господин Тгино, – это отрубить мне голову золотым топором. Чтоб почету было много, голову мне рубили долго. И если уж он смолично нлдился меня встречть – это что-то д знчит. Ну, я долго ждть не стл. До столицы мы в тот день, по счстью, не доехли. Вот кк только мы н постой определились, я тут же снов гдть принялся. Но теперь уж не н дв имени, н три. Тгино, Югит и Юкенн.

Юкенн примолк и яростно хрустнул пльцми.

– У меня от этого гдния волосы дыбом встли, – со злостью произнес он. – Кк ни рсклдывй ткое сочетние имен, выходит одно и то же: смерть короля Югиты от моей руки… моя смерть, смо собой… войн… стоило прибвить к рсклду имя Тгино, и судьб определилсь – хуже некуд. Смотрю я н этот рсклд и одного никк понять не могу: с чего это мне вдруг в голову взбредет короля убивть? О нечянности тут и речи нет: гдние ясно глсит – убийство. Д и короля нечянно не убьешь, это ж тебе не пьяный мстеровой, которого приятель столярным отвесом по голове может треснуть ненроком. Тут всякие случйности исключены. А убивть короля у меня никких причин нет, ноборот: я же своей стрне не врг.

Кэссин уже нчинл догдывться, ккое продолжение последует з этими словми.

– И если рсклд делет тким имя Тгино, – рзъяснял Юкенн, – знчит, причин именно в нем. Именно он смерти короля и добивется… это для меня, впрочем, не новость… только почему же тогд короля должен убить я, не он? Вот тут-то мне кольцо подренное н пмять и пришло.

Юкенн невольно взглянул н свою руку, уже освобожденную от кольц.

– Решил я его н всякий случй снять… решение длось с трудом, выполнить я его и вовсе не смог. Только пытюсь перстень снять – в глзх мутится. И срзу збывю, что это я только что сделть хотел… вроде и хотел что-то… вроде и нет. Нпрягусь, вспомню, руку к перстню протяну – опять! Рз три сознние терял, тк снять кольцо с пльц и не смог. Тогд-то я и нчл хоть что-то сообржть.

Кэссин чуть приметно кивнул: он-то уже все понял. Человек, постоянно отряжющий к господину Глвному министру мгов-шифровльщиков, волей-неволей ознкомится немного с его методми.

– Ему хотелось убрть короля. Вот он и придумл, кк это сделть: моими рукми. Змечтельный повод для войны! И Згорье в эту войну тоже будет втянуто, тут уж никких сомнений.

– Н чьей стороне? – осведомился примолкший было Кенет.

– Н своей, – ответил Юкенн. – Сд Мостов воюет с Згорьем, войск господин Тгино – с нми обоими… и побеждют, рзумеется. Королю Югите эт войн ни к чему, зто он очень нужн Тгино. Хитро придумно – одним удром рспрвиться с королем и рздобыть долгожднный повод для войны. Для меня эти его змыслы – не тйн. Я ведь, собственно, для того и решил поехть, чтоб повод ему не подвть, – вышло тк, что прыгнул я из-под дождик д в море.

Кенет и Кэссин безмолвно переглянулись: несмотря н гнев и досду, в голосе Юкенны сквозило некоторое увжение к хитроумному противнику.

– А мне что делть оствлось? Покуд кольцо н пльце, короля Югиту я должен избегть всеми силми. Избвиться от кольц я не могу – знчит ндо бежть. Причем бежть тк, чтобы опять же повод не подвть. Если я просто сбежл – знчит проявил неувжение к приглсившему меня королю. Если меня, приглшенного посл, убили – тоже повод для войны. Юкйгин будет просто вынужден ее объявить. И дже если он не зхочет и попытется кк-то покончить дело миром, Тгино ему ткой возможности не дст. Знчит, я должен не сбежть и не умереть, исчезнуть непонятным обрзом. Вот я всю комнту вверх дном перевернул потихоньку и вышел. Пусть гдют – то ли меня похитили, то ли убили, то ли я см ушел. Пок Тгино не будет точно знть, что со мной случилось, действовть поостережется. А я выигрю время.

Кэссин вновь кивнул. Другого человек исчезновение нмеченной жертвы могло бы только подтолкнуть к решительным действиям – но мникльно осторожный и подозрительный Тгино не мог не зтиться н время. Д, Юкенн неплохо изучил своего противник.

– Я думл, что, пок меня будут искть, я успею пересечь грницу и добрться до своей резиденции в Згорье, тм уж придумю, что предпринять.

– А до Згорья добрться не сумел?

– Кк видишь. – Юкенн снов хрустнул пльцми. – Не смог дже близко к грнице подойти. В обморок пдл, кровью меня рвло… в себя я всякий рз приходил все ближе к столице. Тянуло меня туд. В последний рз очухлся я возле Тошниловки и решил, что не стоит больше судьбу искушть. Пок я в своем уме, я еще хоть кк-то з себя отвечю, следующий обморок приведет меня прямиком в королевский дворец. И чем дльше я попытюсь уйти, тем вернее тк оно и будет. Уйти не могу, довериться некому, весточку послть не с кем… д и не скзно, что я сумел бы послть эту весточку, дже если бы и гонец ншелся. Был ведь у меня ткой случй, что я покончить с собой хотел… не вышло у меня ничего. Кольцо не пустило.

– Оно и к лучшему, – зметил Кенет.

– Првд твоя, – ухмыльнулся Юкенн, – только тогд я тк не думл. Ты и предствить себе не можешь, кк я тебе обрдовлся. Дже имени твоему. Кенет – имя в здешних крях редкое. Ндо же, думю, земляк поплся. А потом, когд гдть стл, см себе не поверил пончлу. Совершенно ясный рсклд, без недомолвок, без хитромудрых толковний. Спсение мое пришло, и все тут. Я тогд еще не понял, что ты и есть тот смый Кенет… но уж когд ты мне привет передл… д я н рдостях чуть не рехнулся!

Кэссин едв сдержл удивленную улыбку. Если посол-гдльщик и испытывл безумную рдость, н его поведении это почти не скзлось. Он выглядел и вел себя вполне рзумно. Рзве что избыточное многословие… ну, д после того, что он пережил, это вполне естественно.

– Прости, – сокрушенно промолвил Кенет, – я мог бы прийти и рньше. Дело тут одно меня здержло.

Кэссин покрснел. Ведь это из-з него здержлся Кенет, из-з его нелепых метний и сомнений. Теперь, когд все было позди, единственно возможный выбор предствлялся нстолько смоочевидным, что Кэссин в толк взять не мог: что мешло ему сделть этот выбор знчительно рньше?

– Не вжно, – великодушно отозвлся Юкенн. – Глвное, что ты не опоздл.

– Кэссин, – неожиднно окликнул Кенет, – посмотри-к н это кольцо. Мне сдется… но ведь я и ошибиться могу.

Кэссин потянулся через стол, взял в руки лежщее перед Кенетом кольцо и внимтельно осмотрел его. Д нет, никкой ошибки. Дже если бы Кэссин и не видел рньше тких колец, он все рвно понял бы, откуд оно взялось. Побывв всего несколько мгновений в рукх Кенет, кольцо зметно поблекло, ободок его истончился, кмень потускнел.

– Ты не ошибся, – после недолгого осмотр возглсил Кэссин. – Гобэй ткие перстни дюжинми делл. Нстоящие природные тлисмны у него не получлись, но нговорные кольц он делл неплохо. В них ведь не см кмень рботет, нложенное н него зклятие.

– Ясно, – коротко ответил Кенет.

Юкенн смотрел н кольцо тем тяжелым взглядом, которым очень мужественный человек смотрит н то, что пугет его до потери сообржения. Кенет перехвтил его взгляд, криво ухмыльнулся, взял кольцо из рук Кэссин и зжл его в лдони. Когд он рзжл руку, кольц в ней не было.

– Вот и все, – скзл он Юкенне. – Этого перстня больше нет и никогд не будет.

Юкенн улыбнулся с облегчением, подлся вперед, внезпно нвлился н стол, уронил голову н руки и мгновенно зснул.

– Бедняг, – сочувственно произнес Кенет. – Лдно, бери его высочество з плечи, я з ноги возьму. Ндо его в постель перетщить. Пусть выспится по-человечески.

– А не проснется? – усомнился Кэссин.

– Ккое тм! – мхнул рукой Кенет. – Его сейчс кленым железом не рзбудишь.

Вдвоем они без особого труд дотщили Юкенну до постели.

– Вот тк, – удовлетворенно промолвил Кенет, укрывя Юкенну одеялом. – А теперь откроем дверь. Господин лекрь с Нмэном с минуты н минуту вернутся.

Кэссин был уверен, что его высочество прохрпит смое меньшее сутки-двое. Он ошибся. Нутро именно Юкенн проснулся первым – не нстолько, чтобы встть из постели, кк все нормльные люди, но достточно, чтобы зхотеть это сделть. Спросонья у него зкружилсь голов, и он попытлся вновь сесть н постель, но промхнулся и с грохотом припечтл своей высокородной здницей дощтый пол. Шум, сопровождвший его выход из постели, и рзбудил Кенет с Кэссином.

– Куд ты? – ужснулся Кенет. – Еще совсем рно… спи.

– Не могу я спть, – хрипло пробормотл Юкенн. – И не вздумй пробовть н мне свои мгические штучки. Все рвно не зсну.

По мнению Кэссин, Кенет был совершенно прв. Вид Юкенны был ужсен. Лицо у него было светло-зеленое и слегк помятое, кк збытый повром н кухне слт. Глз обвело темными кругми. Сонно-мутный взгляд не мог остновиться ни н чем определенном, словно Юкенн продолжл еще досмтривть сон.

– Кк скжешь, – поклдисто уступил Кенет. – Тем более что ты прв.

Он тихо прошелся босиком по прохлдному полу и вышел н кухню. Вскоре он вернулся с небольшим подносиком. Н подносе стоял кувшин, три чшки и миск со вчершними лепешкми.

– Что это? – не вполне внятно поинтересовлся Юкенн.

– Звтрк, – ответил шепотом Кенет, осторожно ствя поднос н пол. – Нмэн с дедом Вйоку еще спят, не стоит их будить. Нм лучше переговорить обо всем, пок они не проснулись.

– Нет, в кувшине что? – нстивл Юкенн.

– Гдость стршня, – невозмутимо прошептл Кенет. – Я эту дрянь еще с вечер зврил, к утру он кк рз нстоялсь. Отвртительное пойло. Зто хлебнешь рзок – и сн кк не бывло. Я был уверен, что он тебе пондобится. Не знл только, что тк скоро.

Юкенн принял из рук Кенет чшку с нпитком, вдохнул поглубже и выпил злпом. Глз его немедленно зкрылись, из-под опущенных век хлынули слезы.

– Ух, – только и смог вымолвить он, отдышвшись.

Кэссин, нученный его примером, отхлебнул небольшой глоток. Вкус нпитк был неописуем. Горький, вяжущий, с непередвемо мерзким метллическим привкусом. Однко после первого же глотк в голове нстолько прояснилось, что Кэссин, хоть и с отврщением, все же допил свою чшку до дн.

– Лепешкой зкусите, не тк противно будет, – посоветовл Кенет, искос нблюдя з ними. См он уже опорожнил свою чшку и теперь медленно жевл лепешку, стрясь зглушить нвязчивый привкус.

– Из чего ты сврил это зелье, – скривился Кэссин, – из крысиных хвостов нпополм с клопми?

– Нет, зчем же, – отозвлся Кенет, – я просто прошелся вчер по грядкм ншего хозяин и всяких трвок ндергл.

– И првильно сделл, – вступил в рзговор Юкенн. – Нет у нс времени ни н долгий сон, ни н долгое пробуждение.

– Его еще меньше, чем кжется, – соглсился Кенет. – Зря я тебя сюд привел… хотя больше было некуд. И я тогд еще не знл, что с тобой стряслось.

– Зто теперь ты понимешь, что уходить нм отсюд ндо, – скзл Юкенн, – и побыстрее.

– Д почему? – Кэссин донельзя рсстроился. Очень уж ему полюбился говорливый стричок Вйоку. Кэссину было тк хорошо, тк уютно в его ветхом скрипучем домишке, кк не бывло уже двно… может стться, что и никогд.

– Потому, что приютил нс хороший человек по доброте душевной, – рстолковл ему Кенет, – мы ему можем отплтить черной неблгодрностью. Юкенну нверняк уже ищут.

– Не ищут, искли, – педнтично попрвил Юкенн. – Ткие мордовороты тупые. Прохживлись повсюду… и по Тошниловке тоже. Не очень усердно – скорее тк, н всякий случй. Вряд ли господину Тгино пришло в голову искть меня именно тм. А дже если бы и пришло – много ли толку? Описния моей внешности он своим людям роздл… тк ведь я см н себя не похож.

– Все изменилось, – возрзил Кенет. – Я ведь недром кольцо твое вчер тк пристльно рссмтривл, потом еще и Кэссину покзл. Удостовериться хотел, ккого это мг рбот: не см же Тгино нговор делл. Тк вот, мг этого больше нет…

– Быть не может! – перебил Юкенн. – Если бы он умер, нговор должен был лишиться силы.

– А я и не скзл, что он умер, – усмехнулся Кенет. – Я скзл, что его больше нет. Вот и посуди см: снчл ты исчез у Тгино из-под нос, некоторое время погодя исчезет и мг, который по его прикзу нговор делл. Есть отчего збеспокоиться. Если рньше он тебя искл без особого усердия, скорее для порядк – рно или поздно приведет тебя нговорный перстень в королевский дворец, – то теперь он примется з поиски всерьез.

– Это верно, – помрчнел Юкенн. – Я-то собирлся уходить по совсем другой причине и немного позже.

– А нм, получется, дже не уходить, дрпть ндо, – тоскливо подытожил Кэссин. – Думю, стршие ученики уже сообрзили, что ничего они н пустыре не высидят. И господин Глвный министр уже получил донос. Мол, поймл господин мг другого господин мг…

– Продолжй! – взмолился Юкенн. – Д поподробнее! Мне очень вжно знть, что этот погнец знет точно, о чем только догдывется.

– Точно он знет, что дом рстял и мг нет. – Кэссин чуть приздумлся. – Пожлуй, н этом все. Он мог прослышть, что в окрестностях бродили двое прней с ребенком… но едв ли он догдется, что мы кк-то к этому делу причстны. Хотя при его подозрительности… ох не зню. Лучше нм удрть отсюд поскорее.

– Нмэн придется оствить, – произнес Кенет. – Это, конечно, опсно, но брть его с собой еще опсней. Господин лекрь может выдть мльчик з ккого-нибудь тм внучтого племянник… з дльнюю родню, в общем. А с нми он может попсть в ткую передрягу…

– Соглсен, – кивнул Кэссин и отвернулся, чтобы скрыть внезпную бледность. Нмэн был прнишк слвный, что и говорить. К тому же млыш Нмэн – все, что остлось от кэйри Гобэя. Помогя Кенету бежть, Кэссин вовсе не ощущл себя предтелем – но теперь ему предстояло оствить Нмэн, пусть и для его же блг…

– Эй, что згрустил? – окликнул его Кенет. – Уходить не хочется?

– Д не в том дело, – вздохнул Кэссин. – Просто я себя чувствую… дже и см не зню кем. Очень хочется поступить првильно… вот только не зню, кк это – првильно.

– Не знешь? – прищурился Кенет. – А ну-к быстро: кк првильно – у рыбов нет зубов, у рыбей нет зубей или у рыб нет зуб?

– У рыб нет зуб, – мшинльно ответил Кэссин.

– У рыб нет зубов! – рявкнул Кенет. – Только это тоже непрвильно. Потому что зубы у рыб есть. Понял?

– Нет, – честно ответил Кэссин.

– Ты выбирешь, ккое из непрвильных решений смое првильное, – пояснил Кенет. – А они все непрвильные. Вот кк с этими рыбми и зубми.

– А кк же тогд првильно? – рстерялся Кэссин.

– А првильно – собирть нши пожитки и дрпть в лес.

– У рыб нет зуб, – негромко зметил Юкенн.

– Почему? – обернулся к нему Кенет.

– А потому, что и это непрвильно. Предместья и лес Тгино стнет прочесывть в первую очередь. И нроду н поиски снрядит уйму. Может, дже целое войско. С него стнется. Смое безопсное для нс сейчс – это вернуться в город. Тм он уже искл, и в смое ближйшее время город зново прочесывть никто не стнет.

– Тк-то оно тк, – пожл плечми Кенет, – но в лесу мы и сыты, и в тепле, куд нм в городе подться?

Кэссин мгновенно воспрял духом.

– А вот это я беру н себя, – зявил он. – У меня есть кое-ккие стрые друзья. Они нс укроют.

– Вот и змечтельно! – просиял Юкенн. – Только не «нс», вс. Мне с вми покуд не по пути. И хорошо бы, – обртился он к Кенету, – чтобы ты меня н место доствил.

– Доствлю, – кивнул Кенет. – Куд?

– К дверям ншего посольств, – невозмутимо ответствовл Юкенн.

– Куд?! Д, нм туд и впрямь ходу нет. Что ты змыслил?

– Тм видно будет, – отозвлся Юкенн.

– Кк же нм с тобой потом нйти друг друг? Или ты полгешь обойтись без помощи?

– Если бы! – вздохнул Юкенн. – Без вшей помощи мне никк не обойтись. Только я пок не зню, что з помощь мне пондобится, подствлять вс до тех пор понпрсну не хочу. Лучше скжите, где вс искть. Я вс см нйду.

– В порту, – охотно откликнулся Кэссин. – В тупичке возле Строй Верфи. Положишь зписку з кучу сломнных бочек. Они тм испокон веку стоят, уже и мхом поросли. Знешь это место?

– Нйду кк-нибудь, – кивнул Юкенн.

– В порту, в порту… – здумчиво пробормотл Кенет. – Послушй, твое высочество, у тебя пустых гдльных бирок не нйдется?

– Кк не быть, – подтвердил Юкенн. – А тебе зчем?

– Ндпиши их своей рукой и оствь нм.

– Гдть собрлся? – ухмыльнулся Юкенн.

– Гдльщик из меня – кк из жбы соловей, – хлднокровно возрзил Кенет. – А вот если придет к тебе человек и скжет, что он-де от меня…

– Понял, – ухмыльнулся Юкенн. – Првильно. Свой почерк я всегд узню. А если нет бирки, знчит, это не твой гонец, соглядтй.

Он высыпл н стол несколько чистых гдльных бирок и быстро ндписл кждую из них смыми обычными среди гдльщиков знкми: «земля», «вод», «удч» и прочими.

– Это ты хорошо придумл, – снов одобрил он, вручя Кенету горстку бирок. – Глядишь, из тебя еще и получится недурной придворный интригн.

– Вот уж чему не бывть! – Возмущенный Кенет скривился тк збвно, что Кэссин едв не зхохотл.

Кенет подкинул бирки н лдони, поймл их и ссыпл в потрепнную холщовую сумку.

– Погоди сумку звязывть, – остновил его Юкенн. – Хочу с тобой зрботком поделиться.

Он вытщил из своей гдльной сумки четыре связки мелких денег и две крупные серебряные монеты.

– Для того, что я здумл, деньги эти не нужны, – объяснил Юкенн. – Ноборот, они могут мне только помешть. Не выбрсывть же их… все-тки см зрботл! А у вс обоих вид не тк чтобы очень денежный. Вм лишняя монетк не помешет.

– Это верно, – соглсился Кенет, пряч деньги в сумку. – Спсибо. Никогд не збуду, что племянник князя-короля нм н штны д пропитние вот этими рукми деньги зрботл.

Понять по его тону, шутит ли он, или говорит всерьез, было решительно невозможно. Кэссин и пытться не стл. А вот Юкенн, похоже, понял безо всяких усилий. Кк же легко Кенет с людьми сходится! Вчер только они с Юкенной впервые познкомились, сегодня понимют все с полуслов, кк стрые друзья, подтрунивют, усмехются… Кэссин и посейчс еще толком не рзобрлся, кк ему вести себя с Кенетом, не говоря уже о Юкенне.

– Тебе пор, – объявил Кенет.

– Сейчс. – Юкенн встл и отвесил Кэссину прощльный поклон.

Вот когд Кэссин окончтельно убедился, что перед ним – принц и дипломт! В неспешном поклоне Юкенны не было и нмек н фмильярность – негоже ведь принцу пнибртствовть с оборвнцем: это унизительно не только для принц, но и для оборвнц. Подобня бесцеремонность отдет чудовищным высокомерием: дескть, я тебя нстолько ни в грош не ствлю, что подобный фмильярный поклон не может унизить моего достоинств. Нет, поклон Юкенны не был пнибртским. Но не было в нем и церемонной официльности. Тк клняются человеку, к которому испытывют увжение и блгодрность, н чью дружбу ндеются в будущем… все првильно, Кэссин ведь Юкенне пок еще не друг, всего лишь случйный знкомый. Другой н месте Юкенны долго и мучительно сообржл бы, срвнивя мысленно все возможные и невозможные оттенки вырзительности, и подобный поклон был бы итогом целого дня тяжких рздумий. А вот Юкенн поклонился именно тк, дже не здумывясь. Его тело смо выбрло, кк именно следует вырзить душевное рсположение, и выбрло мгновенно, дже без учстия рссудк. Совершя ответный поклон, Кэссин подумл, что уж теперь-то он понял рз и нвсегд, чем опытные дипломты отличются от простых смертных. Никкие прострнные объяснения не смогли бы вырзить этого рзличия лучше.

– А вот теперь пойдем, – произнес Юкенн и взял Кенет з руку.

Кэссин не влдел искусством мгновенных шгов. Им не влдеет ни один ученик, пок не нйдет своего мест средоточия и не стнет мгом. Это искусство снисходит н мг в момент обретения им средоточия, кк и способность н любом рсстоянии чувствовть, что ккой-то другой мг взялся з свое дело. Поэтому Кэссину было всегд интересно полюбовться, кк мги приходят и уходят. Гобэй его этим зрелищем не избловл: хоть он и был нстоящим мгом – пусть и с придурью, – но способом мгновенного перемещения пользовлся редко. Кэйри поствил дело тким обрзом, что не он идет куд-то, к нему приходят просители. Тем же, кто пытлся вызвть мг к себе, Гобэй неизменно отвечл пословицей: «Королевскя корон к тебе не прибежит и см н голову не прыгнет. Тебе он нужн – вот см з ней и иди». И когд смирившийся проситель приходил к нему, Гобэй нзнчл ему плту з свои услуги вдвое против обычной, чтоб впредь неповдно было, Кэссин только двжды видел, кк Гобэй з один шг преодолевет долгий путь, и теперь он во все глз смотрел, кк Кенет берет Юкенну з руку, делет шг и вместе с принцем рстворяется в воздухе еще рньше, чем его ног коснулсь земли.

Вернулся Кенет через несколько мгновений, ступив н то же место, с которого ушел.

– Здорово! – восторженно выдохнул Кэссин.

– А ты зря нлдился попсть в город тем же способом, – несколько охлдил его восторг Кенет. – Мы с тобой пойдем, кк все добрые люди ходят.

– Жлость ккя! – искренне вздохнул Кэссин. – А почему?

– А потому, что это небезопсно. Я ведь Гобэю тк и поплся.

Когд я переходил грницу з один шг, он меня учуял. Сейчс я шгнул не тк длеко, сил н это пондобилось меньше, и для прочих мгов это было не особенно зметно, но если мы будем шстть туд-сюд с помощью мгии, нс не смогут не зметить. Хотя поблизости нстоящих мгов вроде нет, бывшие ученики бывшего Гобэя вряд ли сумеют нс почуять, рисковть понпрсну все-тки не стоит.

– Соглсен, – вздохнул Кэссин. – А все-тки жлко.

– Ничего, – утешил его Кенет. – Вот кк покончим с этим безобрзием, обязтельно пройдемся тк, кк ты хочешь.

Обещние его было несколько невнятным и тумнным, но Кэссин оно устривло.

Рспрощвшись с Кенетом у дверей посольств, Юкенн приздумлся. Он уже вырботл весь свой дльнейший плн до мелочей… з исключением смого первого шг – он не знл, кк ему проникнуть внутрь посольств. А между тем проникнуть нужно было быстро и незметно. Несколько лишних минут ожидния грозили обернуться для Юкенны непопрвимой бедой.

Судьб обычно покровительствует тем, кто относится к ней с доверием. Юкенн не придумл зрнее, кк ему попсть в посольство, положсь в этом трудном деле н удчу, и блгосклоння судьб не змедлил послть своему любимцу ту толику удчи, в которой он тк нуждлся.

Из посольств вперевлочку вышел охрнник. Юкенн уже собрлся было окликнуть его, когд взгляд охрнник упл н стрнного оборвнц с поистине королевской оснкой. Не успел Юкенн произнести ни звук, кк охрнник схвтил его и зшвырнул в посольство.

– Тише, вше высочество, – прошелестел охрнник одними губми у смого ух Юкенны.

Тот кивнул. Конечно, он не предполгл, что охрнник принял его з подозрительного субъект, выншивющего коврные плны, хотя… кто его знет, ккие мысли могут прийти в голову охрннику посольской резиденции, когд один посол уже исчез тинственным и необъяснимым обрзом? Зто теперь Юкенн был уверен: подобные мысли не посещли бдительного стрж. Тот попросту узнл его – и приступил к действию мгновенно. Ничего не скжешь, отменный служк. Хорошую охрну держит в своем дворце господин Хкрй, полномочный посол князя-короля Юкйгин при дворе короля Югиты.

– Где посол? – тоже еле слышно прошептл Юкенн. – Он мне срочно нужен.

– Вм повезло, вше высочество, – ответил охрнник. – Его светлость господин Хкрй только что изволили окончить звтрк и из своих покоев еще не выходили. Прикжете позвть или сообщить?

– Ни то, ни другое, – покчн головой Юкенн. – Веди меня к нему.

Охрнник кивнул и повел Юкенну по коридорм посольского дворц с тким невозмутимым видом, словно сопровождть облченных в лохмотья принцев ему приходится не меньше трех рз н дню. Его невозмутимость изрядно позбвил Юкенну: у себя в посольстве он охрну не держл, блго з его безопсность головой отвечли молодые рсторопные отпрыски смых знтных семей Згорья и он еще не успел познкомиться с нрвми и обычями этого стрнного племени – дворцовой охрны.

Возле вход в личные покои посл Юкенн жестом отпустил бдительного стрж, помедлил немного, покуд тот не удлится, потом тихо отворил дверь и вошел.

Хкрй при виде Юкенны не сплоховл. Он не поднял шум, он дже не вскрикнул. Только губы его вытянулись трубочкой, и с них сорвлся не то тихий свист, не то шипение – звук, столь пмятный Юкенне еще по тем временм, когд они вместе с Хкрем рспутывли зговор против князя-короля. И точно тк же, кк вчер, когд Кенет уничтожил нговорный перстень, Юкенн ощутил ткое облегчение, что едв не зснул стоя. Это ведь не первый встречный стоял, опирясь н крй стол, – друг детств, хитроумный Хкрй, Хкрй-кобр, прозвнный тк именно з шипящий свист, которым тот отчего-то привык выржть смые сильные чувств. Этот с млолетств знкомый звук вселил в Юкенну непонятную уверенность. Все должно получиться. Нет, не просто должно – все и получится, кк здумно.

– Где ты был? – вполголос спросил Хкрй – ну и змечтельно: знчит, здесь можно рзговривть, не опсясь быть подслушнным. – Где тебя носило?

– Носило – это точно подмечено, – ответил Юкенн, усживясь поудобнее. – Сейчс все рсскжу.

И он рсскзл все – или почти все. Он ни единым словом не упомянул Кэссин и его неведомых друзей в городе и едв обмолвился о том, кк н смом деле произошл его встреч с Кенетом и о чем они говорили: если у посл нет никких секретов, пусть дже и от друг детств, ккой же он тогд посол? Хкрю Юкенн доверял почти безгрнично… но если бы не это смое «почти», переступить через которое он дозволял лишь очень немногим, едв ли Юкенн дожил бы до своих нынешних лет. Опсное это дело – рсстривть змыслы его блголепия господин Глвного министр Тгино, и привычки оно нвязывет неприятные.

– Но зчем ему это нужно? – изумился Хкрй. – Если уж ему тк необходим войн, почему он послл нговорный перстень не мне, тебе? Я ведь горздо ближе и с тким подрком нипочем бы не рзобрлся.

– Я о нем кое-что зню, – ответил Юкенн. – И он об этом догдывется. Ему нужен не только повод для войны – ему необходимо снчл уничтожить человек, который знет, зчем ему нужен этот повод. Он не может быть уверен нверняк, зню я точно или нет, но предпочитет не рисковть… и првильно делет. Потому что я и в смом деле зню.

– И что же ты узнл о нем, сидя у себя в Згорье, ткого, что я здесь рядом с ним ведть не ведю? – Хкрй не язвил, не ехидничл.

Никогд н его пмяти Юкенн подобными зверениями попусту не брослся, и потому Хкрй и н сей рз поверил ему безоговорочно. Просто ему было обидно, что Юкенн издли может сделть то, н что он см не способен вблизи.

– Ты ничего не слышл о якобы полностью истребленном роде Хдэ? – почти шепотом спросил Юкенн.

– Тк он – Хдэ? – Хкрй вновь издл свой знменитый шипящий свист.

– Тише, – предостерег его Юкенн. – Именно тк. См понимешь, он метит н престол и никк не меньше.

– Тогд тебе ндо исчезнуть! – встревоженно воскликнул Хкрй.

– Ноборот, мне ндо появиться, – возрзил Юкенн. – Мне ндоело годми сидеть и мучительно сообржть, что он еще учудит. Я собирюсь покончить с ним рз и нвсегд.

– Ты хочешь вынудить его к действиям? – сообрзил Хкрй.

– Верно, – ухмыльнулся Юкенн. – И не просто к действиям…

При воспоминнии о недвней беседе с молодым мгом Юкенн зжмурился от удовольствия, и его ухмылк превртилсь в мечттельную улыбку.

– Я хочу, – медленно произнес Юкенн, – чтоб он очень стртельно думл только об одном: кк првильно – «у рыбов нет зубов», «у рыбей нет зубей» или «у рыб нет зуб».

Глв 3

ПРЕОБРАЖЕНИЕ

Торопливое прощние с Нмэном окзлось совсем не тким душерздирющим, кк того опслся Кэссин. З дни, проведенные в домике господин лекря, млыш успел горздо больше привязться к лсковому словоохотливому стричку, нежели к двум вечно знятым прням. Конечно, он огорчился, узнв, что Кенет и Кэссин вынуждены отбыть н неизвестный срок и рсстться с ним, но куд больше его огорчил бы необходимость сорвться с уже обжитого мест и покинуть строго Вйоку. Нмэн горевл целых полчс, потом ушел вместе с дедушкой Вйоку в сд – посмотреть, созрел ли уже бочоночник. Когд Кенет и Кэссин собрлись в дорогу, Нмэн выбежл проводить их, н ходу дожевывя иссиня-черный плод бочоночник, торопливо утер перемзнную соком мордшку и был вполне доволен неопределенным обещнием вернуться, кк только будет можно. И Кэссин отпрвился в дорогу с легким сердцем.

Путь до городских ворот покзлся ему н удивление коротким:

Кэссин был нстолько знят собственными рзмышлениями, что добрлся до цели, почти и не зметив. Он рссеянно смотрел, кк Кенет рсплчивется со стржником деньгми, которыми их снбдил Юкенн, и не срзу рсслышл, что Кенет, покончив с уплтой пошлины, уже во второй рз окликет его.

Мысли Кэссин знимл отнюдь не Нмэн. Уходя, он не зствил млыш стрдть. Долг перед бывшим Гобэем он ни в чем не нрушил. Нет, в его рзмышления влстно вторглось воспоминние о совсем другом долге. До сих пор Кэссин мог опрвдывть себя тем, что до недвнего времени он не знл, что может отдть этот долг, потом возможности не имел. Но уж теперь-то он попросту не может отклдывть «н потом». Еще неизвестно, не опоздл ли он.

Когд Кэссин предложил Кенету и Юкенне укрыться у своих друзей в городе, меньше всего он думл о том, что может окзть им услугу. Он думл о том, что нконец-то сможет отыскть Покойник и уговорить, упросить, умолить Кенет взяться з ремесло целителя. Все чще н ум ему приходил мучительный вопрос – жив ли еще Покойник? Вопрос этот Кэссин прогонял нсильно, тут же нчиня думть о чем-нибудь другом. Слв Богм, ему есть о чем подумть и помимо Покойник. Но сейчс, когд цель был тк близк, мысль о Покойнике сделлсь нвязчивой. Кэссин не мог думть ни о чем, кроме того дня, когд незнкомый тощий долговязый пренек сочувственным взглядом окинул избитого, изголодвшегося Кэссин и негромко произнес: «Иди в порт и жди меня у вход н верфь. Я приду после полудня». Кэссин словно няву слышл своеобычную хрипотцу Покойник, подобющую не подростку, почти сверстнику, строму моряку или отствному глштю. Почему же ни рзу з все эти годы его не потревожил пмять об этом голосе?

Кэссин нпрвлялся в порт знкомой дорогой, не глядя по сторонм. Он шел тк быстро, что Кенет едв поспевл з ним, – все быстрее и быстрее, почти бегом. И лишь у кучи обомшелых бочек, о которых он рсскзывл Юкенне, Кэссин остновился и перевел дыхние.

– Ты тут посиди покуд, – скзл он Кенету, – я пойду поищу… кого ндо.

Кенет кивнул и принялся рсполгться поудобнее н бочкх, Кэссин нпрвился к причлу, выискивя в толпе знкомые лиц побегйцев.

Побегйцев его нметнный глз обнружил срзу же, вот знкомых лиц среди них не было. Неужели столько времени прошло, что дже те, кого он помнил совсем еще сопливыми пцнми, выросли и знялись своим промыслом? Д, пожлуй… где Кильк, Мореход, где Воробей, в конце-то концов? Плохо дело. У кого же теперь спросить, где обретются бывшие стрейшины побегйцев? Неужели Кэссин нстолько непопрвимо опоздл? И Кенету приют пообещл понпрсну…

Неподлеку от него с грохотом обрушился ящик, послышлся торопливый топоток босых пяток, ругнь ндзирющего з рзгрузкой купц и густой степенный бс грузчик: «Тк ведь ящик ну совсем гнилой, вш милость. И кто вм всучил ткое брхло негодящее?»

Кэссин обмер. Могучий бс отозвлся в его пмяти ломким юношеским бритоном – но голос был совершенно тот же. И облдтель голос теперь, кк и тогд, был почти н голову выше Кэссин, хотя тот изрядно подрос з минувшие годы.

Дождвшись, когд купец истощит свой зпс ругтельств и вновь умчится присмтривть з рзгрузкой, Кэссин подошел к огромному грузчику.

– Бнтик! – окликнул он грузчик, почти не веря в свою удчу. Грузчик обернулся, и его рот рстянулся в неимоверной рдостной улыбке.

– Эй, прень, – позвл он смого рослого и крепкого из побегйцев, кк когд-то подзывли его смого. – Подмени меня!

И кк когд-то он см, прень резво втиснулся в шеренгу грузчиков, сноровисто принимющих с борт корбля ящик з ящиком.

– Помело! – восторженно воскликнул Бнтик. – Помелище!

– Сбылсь твоя мечт, – усмехнулся Кэссин, кивнув в сторону корбля.

– Д, – спокойно подтвердил Бнтик, – почему бы и нет? Я же не Брж.

– А что Брж? – После стольких лет Кэссину было приятно вспомнить дже Бржу.

– А он тоже спервончлу в порту пристроился, потом ушел. Ккой из Бржи-то грузчик? Сейчс в кбке вышиблой рботет, предствляешь себе?

Кэссин очень дже предствлял. Брже больше плтили, он меньше рботл, сытнее ел и лучше одевлся – но с точки зрения Бнтик его поступок непростителен: кк же можно сменить вожделенное ремесло грузчик н любую другую рботу.

– Ну, от Бржи чего и ждть, – рссудительно кивнул Кэссин. – А об остльных ты хоть что-нибудь знешь? Видел хоть кого?

– Д вот Кстет, почитй, кждую неделю вижу, – охотно ответил Бнтик. – Кк его крул зкнчивется, он по строй пмяти зходит выпить в «Вреную крктицу». Тм мы с ним пропускем по кружечке, потом друг другу руки пригибем.

Кстет и Бнтик среди побегйцев были призннными соперникми. Кто сумеет пригнуть руку другого к столу? Обычное вечернее рзвлечение в Крысильне. В те времен чще побеждл Бнтик. Теперь же скорее всего стрые приятели делят победы и поржения поровну: н стороне Бнтик – мощь нлитых мышц грузчик, но н стороне Кстет – хитрость и ухвтки опытного воин. Впрочем, Бнтик ткой исход строго соперничеств нвряд ли огорчет – скорее ноборот.

– Кстет – это хорошо, – зметил Кэссин. – Может, он знет, где нйти Гвоздя или Покойник.

– Это Гвоздь и Покойник знют, где нйти Кстет, – попрвил его Бнтик. – Потому кк Кстету это положено знть по долгу службы… он этого знть не хочет по долгу дружбы.

А ведь и верно! Если стржник знет, где нйти вор, и службу свою несет испрвно, вор этот – его близкий друг… нет уж, лучше стржнику не знть, где нйти вор. Пусть вор ищет стржник, буде ккя нужд возникнет.

– Жль, – вздохнул Кэссин. – А я было пондеялся…

– А н что они тебе? – поинтересовлся Бнтик.

– Д нужно мне с другом спрятться и переждть, – объяснил Кэссин. – Если, конечно, они меня взшей не погонят…

– Кк ты мог тк подумть? – Бнтик дже возмутился. – См ведь знешь – Покойник не гниет, Гвоздь не ржвеет. Погонят, вот еще что выдумл…

– Тк ведь я их сколько лет не видл, – виновто произнес Кэссин. – Дже где искть их, и то не зню.

– Гвоздя ты тк просто не нйдешь, – ухмыльнулся Бнтик, – Он в своей шйке двно глврем зделлся. Если очень уж ндо, ступй в «Золотой лимон»… есть ткое зведение возле Нового рынк…

– Помню, – кивнул Кэссин.

– Тм приглядись повнимтельней, у кого из посетителей или обслуги ттуировк есть – рыбк н зеленой волне. К ткому человеку подойди и скжи, что, мол, достопочтенному господину Айго Помело привет передет и свидеться хотел бы. Только говори вежливо. З Гвоздя его люди горой стоят и никкого непочтения к нему не потерпят. Где Покойник нйти, я не зню, но Гвоздь знет нверняк, он тебе и скжет. Но вот к Покойнику я бы н твоем месте не ходил. Откзть он тебе, ясное дело, не откжет, но… – Бнтик явно помрчнел. – Не до тебя ему.

– А что случилось? – встревожился Кэссин.

– То же, что и рньше, – отрезл Бнтик. – Он ведь в своей шйке н хорошем счету, глврь з него свою племянницу отдл, тк что рдели з Покойник н совесть. И лекрей к нему звли, и мгов-целителей… д те н него уж и рукой мхнули. Очень уж, говорят, зпущення болезнь. Ни лекрским искусством не осилить, ни мгией. Конечно, без целителей он бы уже год три нзд ноги протянул. Но ему и тк недолго остлось. Ткого мг, что мог бы его вылечить, во всем королевстве не сыскть, д и где взять столько денег, чтоб ннять? Ткой мг небось з свои услуги дорого берет. Столько денег и целой шйкой з год не нворуешь.

– Не возьмет он дорого, – жрко возрзил Кэссин. – Он при мне человек вообще з «спсибо» вылечил.

– У тебя хороший целитель н примете есть? – недоверчиво спросил Бнтик. – Где?

– Н бочкх сидит. – Кэссин укзл рукой в сторону тупичк, где восседл Кенет. – Меня ждет.

– Тк что ж ты тут языком колышешь, Помело? – гневно вопросил Бнтик. – Дуй живо в «Лимон». Если повезет, еще до вечер с Гвоздем увидишься, уж он тебя н Покойник выведет. А о стрых временх поболтть всегд успеем, коли охот придет.

– Иду, – ухмыльнулся Кэссин. – Уже иду.

– Гвоздю привет передвй, – бросил ему вдогонку Бнтик и поспешил к своему месту в шеренге грузчиков.

Кэссин бодро зшгл прочь от причл. Слов Бнтик огорчили его, но и обрдовли. Конечно, скверно, что Покойник нходится при последнем издыхнии, но зто Кэссин знет, кк его можно нйти, и непременно нйдет. А Кенет не откжет Покойнику в помощи.

– Узнл что-нибудь? – поинтересовлся Кенет, слезя с бочки.

– Узнл, – отозвлся Кэссин. – Вот сейчс мы пойдем искть… одного человек. У него, нверное, и зночуем. А он нм поможет нйти другого человек…

– Ну что ж, – усмехнулся Кенет, – пойдем искть.

Однко искть им не пришлось. Иногд к худу, иногд и к добру, но дже смые тщтельно продумнные змыслы не сбывются в точности тк, кк было здумно. Всех случйностей предвидеть невозможно.

Именно ткя непредвидення случйность и помешл Кэссину добрться до «Золотого лимон».

Путь до Нового рынк был Кэссину хорошо знком, но ведь в столице никогд нельзя добрться до цели одним и тем же способом. То ккя-нибудь процессия прегрдит дорогу, то дрк с поножовщиной вынудит двигться в обход, то вдруг совершенно еще испрвную улицу отчего-то зново мостить нчли… Н сей рз Кэссин и Кенет нткнулись н орду богомольцев, шествующих в хрм бог-покровителя город н внеочередной блгодрственный молебен. Ждть, покуд толп схлынет, не имело смысл, и Кэссин решительно свернул мимо хрм н извилистую улицу Удчи. Ничто другое не зствило бы его посетить улицу, вдоль которой почти сплошь тянулись игорные дом. Еще с тех времен, когд дядюшк, оствив его н милость прикзчиков, иногд н целый день зстревл в игорном доме, откуд неизменно возврщлся в прескверном рсположении дух, Кэссин ненвидел зрт и зртные игры. Слишком уж дорого ему приходилось рсплчивться з дядюшкины проигрыши.

Однко н сей рз нзвние улицы не обмнуло Кэссин. Он не успел пройти улицу еще до половины, кк удч улыбнулсь ему. Из ближйшего игорного дом вышел неспешной походкой посетитель в дорогом кфтне из рсшитого мелким жемчугом черного шелк с пурпурным отливом и зшгл в сторону хрм.

– Покойник! – тк и хнул Кэссин.

– Где? – удивился Кенет и почти тут же добвил: – А впрочем, вижу.

И не успел еще Покойник обернуться н голос Кэссин, кк Кенет решительно подошел к нему и опустил ему руку н плечо.

Покойник остолбенел – и было отчего. Кэссин отлично видел, кк лихордочные пятн румянц исчезют с его вплых щек и почти срзу же сменяются румянцем обычным, кк блекнут с невероятной быстротой и бесследно пропдют темные пятн под глзми, кк болезнення бледность кожи сменяется шелковистой юношеской белизной. А еще он слышл, кк стихет свистящий хрип и влжный клекот, нполнявший собой кждый вдох и выдох Покойник.

Несколько мгновений Покойник стоял неподвижно. Потом Кенет снял руку с его плеч, и Покойник очень медленно и глубоко вздохнул полной грудью – возможно, впервые в жизни и уж точно в первый рз с того времени, когд Кэссин свел с ним знкомство.

– Знчит, вот оно кк, господин мг, – н удивление ровным голосом произнес Покойник. – И ккой же вы от меня плты потребуете?

Потрясение окзлось нстолько сильным, что Покойник дже не змечл Кэссин. Он и думть збыл, что несколько мгновений нзд кто-то окликнул его полузбытым прозвищем. Он смотрел только н Кенет и видел только его.

– Ккя плт, о чем вы? – мхнул рукой Кенет. – Мы, если хотите, с вми квиты. Я ведь вм, можно скзть, жизнью обязн. – Кенет внезпно обернулся к Кэссину и неожиднно ухмыльнулся. – Ты ведь рди него решил спсти меня, верно?

Кэссин не ожидл, что Кенет тк легко его рзгдет. Он мучительно покрснел и опустил голову. Оствить без ответ этот добродушный полунсмешливый вопрос нельзя никк – но что можно н него ответить?

– Не только, – сдвленно промолвил Кэссин и вдруг выплил в отчянном порыве откровенности: – Я еще н рыблку с тобой сходить хотел.

– Помело? – рдостно удивился Покойник. – Кк ты, окзывется, крснеть умеешь. Не змечл з тобой тких способностей.

Он хлопнул Кэссин по плечу.

– Знчит, ты озботился нйти для меня мг, Помело? Век не збуду. Знчит, это у тебя я в долгу?

Кэссин покрснел еще сильнее. Ему покзлось, что под нпором прихлынувшей крови у него сейчс треснут щеки. Ничем, ну ничем он не зслужил блгодрность Покойник. Вот Покойник действительно спс его когд-то от голодной смерти… он? Д, он привел к Покойнику мг-целителя. В последнюю минуту привел. А где он был все эти годы, почему не подумл о том, что последней может окзться любя минут? А уж если вспомнить, что Покойник он искл, чтобы нпроситься к нему в рсчете н пмять о Крысильне…

Если ответить Кенету Кэссин еще кое-кк сумел, то хотя бы улыбнуться Покойнику было выше его сил.

– Что это с ним? – рстерянно спросил Покойник у Кенет, неприметно укзывя н совершенно бгрового Кэссин.

– Одичл немного от тяжелой жизни, – серьезно объяснил Кенет. – Это пройдет.

Возможно, Кэссин еще долго рдовл бы взоры прохожих своей необычной рсцветкой, но внезпное происшествие быстро привело его в чувство. Конечно, улиц Удчи стновится по-нстоящему оживленной только к вечеру, но и днем ее мостовые – не лучшее место для того, чтобы смозбвенно предвться угрызениям совести. Покуд Кенет негромко переговривлся с Покойником, Кэссин тк и стоял н смом бойком месте, уствясь невидящим взглядом н собственные ноги. Неторопливые путники огибли его, но тут из переулк вылетел опрометью рзносчик с пронзительным воплем: «А вот зсхренные брикосы! Кому зсхренные брикосы?!»

– Не нм! – невольно воскликнул Покойник, но было уже поздно: рзносчик нскочил н Кэссин, и брикосы рсктились по мостовой.

Ругться уличные рзносчики умеют просто змечтельно, и этот не был исключением из общего првил, но все его мстерство пропло втуне. Никто его не услышл. Слишком уж громко хохотли мг, вор и неудвшийся волшебник, ползя н коленях по мостовой в поискх брикосов. Когд корзин был собрн, хохот утих, зпс ругтельств рзносчик иссяк. Он только и сумел пожелть Кэссину всю оствшуюся жизнь знимться сбором зсхренных брикосов н городских улицх, после чего продолжил прервнный путь. Неистовый клич «А вот кому брикосов» удлялся все быстрее и нконец совсем стих.

– Жрковто стновится, – ухмыльнулся Покойник, – вот уже и брикосы сыплются. Ндеюсь, почтенный мг и мой стрый приятель не откжутся выпить со мной вин в кком-нибудь местечке попрохлднее? В «Яшмовом кольце», скжем, или в «Прящем дрконе»?

– Мы вообще-то в «Золотой лимон» собирлись, – подл голос Кэссин.

– В «Лимон»? – удивился Покойник, цепким взглядом окидывя их обоих. – В тком виде? Д что вы собирлись делть в «Лимоне»?

– Гвоздя искть, – понурил голову Кэссин. – Ты уж прости, Покойник… я ведь н тебя случйно нскочил. Искл я Гвоздя, о тебе собирлся спросить у него… потом уже.

– А н что тебе Гвоздь сдлся? – еще больше удивился Покойник. – Ему вроде бы мг-целитель без ндобности.

– Это у нс к нему ндобность, – признлся Кэссин. – Спрятться нм где-нибудь ндо. Пересидеть. Нехорошо, конечно, получется – столько лет я и знть о себе не двл, кк нужд прижл, мигом объявился…

– Дело житейское, – мудро зключил Покойник. – Что ж, в «Лимон» тк в «Лимон».

«Золотой лимон» обретлся н перекрестке улицы Удчи и Хрмового проспект. Еще до того, кк гомон пломников, зпрудивших Хрмовый проспект, достиг слух Кэссин, Кенет и Покойник кк-то удивительно легко перешли н «ты».

– Ты не беспокойся, – посмеивлся Покойник, – со мной вс в «Лимон» пустят дже и в тких лохмотьях.

Для ткого роскошного зведения, кк «Золотой лимон», Кенет и Кэссин и впрямь были одеты неподобюще. Столовлись в «Лимоне» обычно крупнейшие столичные торговцы. Только тм они могли нимло не беспокоиться з сохрнность своих толстых кошельков, ибо «Лимон» был для воров зпретной территорией: его облюбовли для себя глври почти всех известных шек столицы. Нередко случлось, что в один и тот же день – то и з одним столом – солидные купцы отмечли крупную сделку, удчливые воры – не менее крупную кржу. Кэссину кзлось, что по дневному времени Покойник одет неподобюще роскошно, между тем звсегдтям «Лимон» его нряд покзлся бы сдержнно-скромным. Кэссин с Кенетом туд и н порог бы не пустили. Прослышв от Кстет, что Гвоздь бывет в «Золотом лимоне», Бнтик простодушно посоветовл Кэссину нведться в это зведение лишь потому, что см никогд не бывл дже поблизости от «Лимон». С тех двних пор, когд Кэссин, еще не примкнувший к побегйцм, выпршивл близ «Лимон» кухонные объедки, это зведение рзительно изменилось. Кэссин дже оторопь взял, когд почтительный привртник рспхнул перед Покойником золоченые двери «Лимон». Вышколен привртник был отменно: он дже и глзом не моргнул, увидев, что Покойник ведет з собой кких-то оборвнцев и по-приятельски с ними беседует. Рсспршивть или обсуждть звсегдтев и их желния в «Золотом лимоне» было, мягко говоря, не принято.

Войдя в «Лимон», Покойник небрежно мхнул рукой, и н его призыв мгновенно откликнулся хозяин зведения.

– Господин Тйгэн! – Хозяин перегнулся в поклоне. – Весьм польщен. Ндеюсь, вы изволите пребывть в добром здрвии. Вот уже и господин Айго двеч беспокоились…

Лицо у него было кк у умирющего Бог Мудрости – скорбное и проникновенное.

– Я совершенно здоров, – невозмутимо отозвлся Покойник, и глз хозяин едв не выктились от изумления из орбит, нпрочь устрняя всякое сходство с умирющим Богом. Есть известия, способные ошеломить дже хозяин «Золотого лимон».

– Я здоров, – повторил Покойник, – тк господину Айго и передйте. А зодно скжите, что я был бы рд его повидть.

– Вы и сми сможете ему это скзть, – просиял хозяин. – Он скоро изволит прийти.

– Вот и хорошо, – кивнул Покойник. – Но ждть нм его недосуг. Рспорядитесь приготовить нм один… нет, дв короб с зкускми и хорошего вин.

– Сию минуту будет исполнено, – истово зкивл хозяин. – Прикжете с доствкой?

– Сми доствим, – усмехнулся Покойник.

Когд коробы со снедью, от которой еще подымлся пр, возникли перед Покойником, Кенет незметно отстрнил его и решительно взялся з тот, что стоял поближе.

– Сми доствим, – произнес он, передрзнивя Покойник. – Негоже, чтобы ткой великолепный господин короб тскл, когд у него двое голодрнцев под рукой. Слишком уж примечтельное зрелище. Кэссин, чего ждешь – бери второй короб.

– Сообржешь, – одобрительно кивнул Покойник. – Из тебя бы неплохой вор вышел.

– Вряд ли, – усмехнулся Кенет. – Мгией для этого пользовться несподручно, без нее у меня и вовсе не получится. Сноровки нет.

– Дело нживное, – утешил его Покойник. Когд дверь «Золотого лимон» зкрылсь з спиной Кэссин, он скорчил унылую гримсу.

– Что, Помело, скулы от «Лимон» сводит? – зсмеялся Покойник. – Ничего, сейчс повеселеешь. Тм, куд мы идем, тебе понрвится больше.

– А куд мы идем? – осведомился Кэссин.

– Топй к порту, Помело, – скзл Покойник. – А уж тм я тебе см покжу, куд идти.

Действительно, без подскзки Покойник Кэссин ни з что не ншел бы эту рзвлюху. В бытность свою побегйцем Кэссин никогд не зглядывл в ту чсть порт, где обретлось портовое нчльство, и рисковл зблудиться тм, хотя и знл весь остльной порт вдоль и поперек. Он никогд рньше не видел мрчно-торжественного здния глвной конторы и уж тем более не видел мленького строения, притившегося где-то между нею и портовой зерновой биржей. Возле ветхой двери этого неприметного сооружения Покойник остновился, и Кэссин с облегчением сгрузил короб прямо н мостовую. Короб был не тк чтобы очень тяжел, но Кэссин з годы своего ученичеств у Гобэя отвык тскть вещи вручную, привыкнуть еще не успел.

– Сюд, – объявил Покойник и открыл дверь своим ключом. З нею обнружилсь другя – мссивня, тяжеля. Повозившись немного, Покойник отомкнул змок и рспхнул ее.

– Добро пожловть, – церемонно произнес Покойник.

Внутреннее убрнство ничуть не соответствовло внешнему виду мнимой рзвлюхи. Снружи он больше всего походил н стрый зброшенный склд, кк и Крысильня. Вот только Крысильня, покуд не сделлсь приютом портовой шпны, всегд был склдом, это крохотное строение, до того кк стть склдом, явно было чем-то другим – изнчльно оно не очень-то годилось под склд. Впечтление создвлось ткое, словно домик приспособили под склд нспех, попросту не зня, что с ним еще можно сделть, потом при первой возможности выстроили новый склд, оствив прежний тихо рссыпться от собственной дряхлости. Зто внутри не было ничего обветшлого, покосившегося, переломнного. Под неприметные внешние стены было подведено крепкое новое основние – по сути дел, дом внутри дом. Снружи кзлось, что первый же порыв ветр снесет хибру до последней досочки, – зто внутренняя постройк с успехом могл бы выдержть основтельную осду с применением стенобитных орудий.

– Нрвится? – спросил Покойник. Кэссин молч кивнул.

– Рньше тут Порченый обитл, – объявил Покойник.

– Знчит, Гвоздь его все-тки из порт выжил? – обрдовлся Кэссин.

– Еще бы, – ухмыльнулся Покойник. – Мы с ним потом всю эту конуру перестроили, обствили… см понимешь, нм брхло Порченого кк-то ни к чему.

Кэссин снов кивнул. Ни к чему – это еще мягко скзно. Конечно, Кэссин никогд не видел обитлищ Порченого, но не без основний предполгл, что убрн сей укромный уголок был кк пристнище для любовных утех и возжигния «смолки». Кэссин вполне мог себе предствить, с ккой невырзимой брезгливостью бывшие побегйцы избвлялись от имуществ сутенер. Теперь о Порченом здесь не нпоминл ни одн вещь. Добротные ковры лихогорского ткнья, свежие циновки, низенький столик… нет, никк уж не гнездышко для постельных ворковний. Скорее эдкий приют мужской дружбы.

– Вы покуд рсполгйтесь, – Покойник широким жестом обвел комнту, – я в погребок згляну. У Порченого тм тйничок был, где он девок прятл, мы с Гвоздем тм припсы всякие держим. Еду, питье…

– Зчем? – не понял Кэссин. – У нс же столько еды с собой…

– Этой снеди мы сейчс трогть не будем, – возрзил Покойник. – Гвоздя подождем. Он нверняк скоро зявится. Нехорошо нчинть без него. А мы тут тем временем перекусим н скорую руку. Что-то мне кжется, – он окинул Кенет и Кэссин вырзительным взглядом, – что вм не больно-то зхочется глзеть н еду и слюнки глотть.

– Это верно, – кивнул Кэссин. – Кк говривл Кстет, н еду не смотреть, еду есть ндо.

Кенет зсмеялся.

– Кстет – большого ум прень, – возглсил Покойник. – Сейчс я поищу кких-нибудь зедок.

Он откинул крй циновки, поднял крышку люк и спустился в погребок.

Впрочем, он с тем же успехом мог этого и не делть, ибо Гвоздь не зствил себя ждть. Едв услышв от влдельц «Золотого лимон» невероятное известие о том, что почтенный господин Тйгэн совсем здоров, Гвоздь помчлся в порт с почти сверхъестественной быстротой. Тк что едв успел Покойник спуститься в погреб, Кенет с Кэссином – рсположиться н коврх, кк открылсь дверь, и в комнту стремительным шгом вошел Гвоздь.

Он вырос не тк сильно, кк Бнтик, и черты его лиц по-прежнему сохрнили мльчишескую зостренность, но, дже переменись он до неузнвемости, Кэссин узнл бы его мгновенно, не глядя ему в лицо: Гвоздь был облчен в тот смый нряд, который Кэссин ежевечерне созерцл в Крысильне. Ств нстоящим взрослым вором, Гвоздь ни в чем не изменил своим былым мечтниям.

Гвоздь, он же господин Айго, зтворил з собой дверь и быстрым цепким взглядом оглядел комнту.

– Помело и есть Помело, – хмыкнул он. – Я думл, ты уже двно мгом зделлся, ты кк был чучелом, тк и остлся.

– А ты по-прежнему Гвоздище колючий, – рдостно огрызнулся Кэссин.

Кенет молч поклонился вновь прибывшему, и Гвоздь тк же молч ответил н поклон гостя.

– Покойник где? – спросил он у Кэссин.

– Здесь я, – сообщил Покойник, появляясь из погреб. – Что з спешк? Я тебя чс через дв ждл, не рньше…

– Я услышл… – Гвоздь осекся, впился в Покойник долгим взглядом, потом добвил изумленно: – Првду я услышл.

Он протянул руку и слегк встряхнул Покойник з плечо.

– И в смом деле здоров. – Кк всегд, мер мнимого хлднокровия Гвоздя точно соответствовл мере его подлинного изумления. Судя по тому, кк ровен и невырзителен был его голос, Кэссин зподозрил, что Гвоздь изумлен и обрдовн почти до полной потери сообржения.

– Что ж, – произнес Гвоздь, устривясь н ковре, – предствь мне гостя. А зодно уж объясни, кк это с тобой произошло.

– Д кк произошло, – пожл плечми Покойник. – Иду это я по улице, и вдруг меня исцеляют. Вот этот смый гость и исцеляет. – Покойник укзл н Кенет. – Кенет, если я првильно зпомнил?

– Првильно, – зверил его Кенет. – Только не вдруг. Меня Кэссин привел.

Кэссин дже снов зсмущться не успел, ибо Гвоздь устроил ткую штуку: снчл он выпрямился и сложил руки, потом совершил полный земной поклон – перед Кенетом, зтем и перед ним смим. Кэссин тк облдел, что не догдлся дже кивнуть в ответ. Зто Кенет ответил Гвоздю глубоким дружеским поклоном честь по чести.

– Я у тебя в долгу, – торжественно возглсил Гвоздь.

– Ккое тм, – зпротестовл Кенет. – Я ведь говорил уже господину Тйгэну, что мы с ним в рсчете.

– С ним – д, но не со мной, – отрезл Гвоздь. – Господин Тйгэн, видишь ли, мой близкий друг. Сколько лекрей з него брлись, сколько мгов-целителей… ведь ему от силы полгод жить оствлось.

– Не больше недели, – попрвил его Кенет. Кэссин подумл о том, что неизбежно произошло бы, помучйся он дурью в доме Гобэя еще недельку-друтую, и похолодел.

– Тем более, – кивнул Гвоздь. – Тк что если ккя помощь нужн, ты только скжи.

– В другом случе я бы стл отнекивться, – улыбнулся Кенет, – но теперь… мне и в смом деле нужн помощь, и я не в том положении, чтоб откзывться.

– Вот и лдно, – удовлетворенно произнес Гвоздь. – Сейчс мы отпрзднуем воскрешение Покойник, ты тем временем рсскжешь, что з помощь тебе нужн.

– Спрятться нм нужно с Кэссином, – скзл Кенет, ловко рсствляя еду из коробов н низком столике.

– Сделем, – пообещл Гвоздь, берясь з чшку с вином. Он совершил поклон с чшей по всем првилм – дже цредворец не смог бы проделть этого лучше, – выпил з несокрушимое здоровье Покойник и его целителя и принялся зкусывть. – Ну еще что? Спрятться – это ведь ткя млость.

– А если не млость… – Кенет нендолго здумлся. – Вообще-то мне нужно проникнуть в королевский дворец без помощи мгии. Или хотя бы зиметь тм своего человек.

– Ого! – увжительно протянул Гвоздь. – Для тебя, господин мг, слов «невозможно» не существует. Ты, кк я вижу, из любителей змею обувть.

– Д нет, – хлднокровно отприровл Кенет. – Если уж говорить о невозможном, то я кк человек деревенский предпочитю подоить курицу.

Кэссин ожидл, что Гвоздь рссердится в своей обычной ледяной мнере, но тот только рсхохотлся.

– А ты з словом в крмн не лезешь, – зметил он. – Ну тебе, Помело, тоже нужен свой человек во дворце?

– Тоже, – ответил з него Кенет. – Это очень вжно.

Он змолчл и отхлебнул немного вин.

– Ну-ну, говори, – подбодрил его Гвоздь.

– Ты кк к королю относишься? – осведомился Кенет.

– Кк всякий вор с головой, – удивленно откликнулся Гвоздь. – Неплохо. Он не знет меня, я – его, и все довольны. А что?

– Ты бы не хотел сменить его н другого? – Кенет вновь ответил вопросом н вопрос.

– Ни в коем рзе! – ужснулся Гвоздь. – Смен влсти – это всегд мутное времечко.

– Тк ведь и пожив неплохя, – поднчил его Кенет.

– Для бндитов неплохя, – отрезл Гвоздь. – А я – вор. И глврь шйки, между прочим. И никто из моих людей никогд не был под судом. Дже схвчен не был. Я еще ни одного человек не потерял, ясно? И мне неохот видеть, кк половин моих прней рди этой смой легкой нживы уйдет в бндиты, другую половину те же смые бндиты н блеск поднимут.

Гвоздь был тк взволновн, что употребил, збывшись, поэтически-воровское «поднимут н блеск» вместо обычного «прирежут», но и Кэссин, и Кенет его отлично поняли.

– Тогд тебе смый прямой резон помочь мне, – откровенно произнес Кенет. – Зреет тут один зговор. Если он преуспеет, дело зкончится сменой динстии и войной.

– Упси Боги, – искренне воскликнули в один голос Гвоздь и Покойник.

– Вот потому-то мне и нужен свой человек во дворце, – добвил Кенет.

– Сделем, – коротко кивнул Гвоздь и выпил чшку вин единым глотком.

Дружескя пирушк зтянулсь длеко з полночь. Когд Гвоздь и Покойник – почти трезвые, невзиря н все выпитое, – удлились, оствив Кенет и Кэссин ночевть в бывшем обитлище Порченого, те нстолько устли, что повлились спть н рзноцветные циновки, едв лишь зкрылсь дверь з гостеприимными хозяевми.

Кэссин уснул, едв коснувшись циновки щекой. Снилось ему что-то стрнное, спутнное, сбивчивое. Дже если бы он зпомнил свой сон, он ни з что не смог бы его связно перескзть. Одно он знл нверняк: Юкенн в его сне присутствовл. Д и стрнно было бы ожидть обртного: ведь все или почти все события ближйшего будущего нкрепко связны с Юкенной – если еще нет, тк нверняк будут. Принц-гдльщик прочно звлдел вообржением Кэссин. Кенет н него, дром что мг, подобного впечтления не произвел: он был слишком прост и одновременно непонятен. Юкенн же, нпротив, был личностью совершенно згдочной и оттого куд более понятной. Принц, посол, гдльщик… игрок, внтюрист. Он словно создн для того, чтобы им грезили юнцы, мечтющие о великих свершениях. Вот Кэссин им и грезил, видя себя в мечтх столь же опытным, хитроумным и неуловимым. Кенет, в конце концов, почти сверстник. Друг, готовый выручить из беды. И штны стирет см. Врг могущественного министр, коврно околдовнного с помощью нговорного перстня, можно сделть своим иделом. Но кк обвести ромнтическим ореолом приятеля, стирющего штны? Совершенно дже никк. Того, что и Юкенн умел стирть штны, з время своих скитний под видом гдльщик нверняк тк и делл, Кэссин покуд не урзумел.

Утро нчлось с посещения Покойник. Кэссин еще спл, когд дверь тихо отворилсь и в комнту вошел господин Тйгэн.

– Ну ты и хрпишь! – ухмыльнулся он. – Н улице слыхть. Словно якорня цепь грохочет.

Кэссин попытлся смущенно улыбнуться, но вместо этого широко и слдко зевнул.

– Отчего тк рно? – удивился Кенет. См он хотя и успел проснуться, но рзве что минуту-другую нзд.

– Гостинец принес, – объявил Покойник. – И весточку.

Он положил н столик объемистый пкет.

– Айго просил передть, что с дворцом все улжено. Есть у нс один приятель-стржник, он вм и поможет.

– Кстет? – сообрзил Кэссин.

– Кстет, Кстет, – кивнул Покойник.

Он поддел ножом веревки, стягивющие сверток, и перерезл их.

– Кк вм гостинец, нрвится?

– Тйгэн, д ты нс з кого принимешь? – хнул Кенет, когд из свертк покзлся великолепный шелковый кфтн. – Мы… нет, спсибо тебе, конечно, но мы не можем этого принять.

– Не обижй мою жену, – хмыкнул Покойник. – Это вм от нее. Он скзл, что рз уж блгодря вм ей не придется тртиться в ближйшее время н трурный нряд, то он с большой рдостью истртит эти деньги н одежду для вс.

Кенет зсмеялся.

– Похоже, повезло тебе с женой, – зметил он.

Кэссин не мог понять, что позволило Кенету сделть подобный вывод: Покойник ведь ни единым словом не обмолвился, любит ли его жен или он – ее, живут ли они в лду или ссорятся. Он дже удивился немного. Мгновением спустя он удивился еще больше, ибо по устм Покойник скользнул удивительня улыбк, нежня и дже ккя-то беззщитня.

– А ты, я вижу, тоже жент. – Покойник хлопнул Кенет по плечу. Это движение выржло нечто большее, чем простое дружеское рсположение, – скорее некую непонятную для Кэссин общность.

Кенет кивнул.

– Рзве твоя жен поступил бы инче? – И снов Кэссин не понял смысл тех взглядов, которыми обменялись Кенет и Покойник. Зто он понял, что Кенету с женой повезло нверняк.

– Тк же, – вновь кивнул Кенет. – Но пойми, это ведь ткой дорогой подрок. Вот если бы срзу спросил…

– По-моему, мг, ты спросонья туго сообржешь, – хмыкнул Покойник. – Д кто тебя спршивть стнет! Подрок не дорогой, в смый рз. Вм ведь спрятться ндо. Вот эт одежд вс и укроет. Не смотрятся н тебе лохмотья, понимешь? Стть у тебя не т. Ты не ходишь, кк оборвнец, не жмешься к стене, чтобы пропустить вперед богтого господин, кк сделл бы оборвнец… д что уж тм, ты и клняешься, кк человек, которому во всю его жизнь ни рзу не приходилось унижться. Твое тело никогд не знло нстоящего голод, и это зметно. Ты хоть ккую рвнь н себя нтяни, ходишь ты с достоинством мг и выпрвкой воин. В богтой одежде это не будет бросться в глз, в лохмотьях ты похож н двухплубное судно, которое пытется притвориться смодельным плотиком. И друг мой Помело тоже позбыл, кк подобет вести себя человеку, который бывет сыт от силы рз в три дня.

– К хорошему быстро привыкешь, – вздохнул Кенет. – Првд твоя. В деревне меня увжли… д и потом мне в лохмотьях ходить не доводилось. Я носил хйю или плщ мг. Ты прв, нищий из меня не получится. Я еще мог зрбтывть поденщиной в предместье, но в городе, д притом что мне нельзя быть приметным… будь по-твоему.

– Гляди-к ты, впору! – восхитился Кэссин, когд они с Кенетом облчились в подренные одежды.

– Еще бы, – бросил Кенет, звязывя пояс. – Что ткое для опытного вор снять мерку н глзок? Ничего не скжешь, мстер своего дел.

Покойник широко ухмыльнулся.

– Вот, держи. – Кенет высыпл ему в лдонь горстку гдльных бирок. – Пусть вш человек во дворце нйдет посл Юкенну и незметно передст ему это. Говорить ничего не ндо. Тот и тк все поймет. Д, и вот еще что… если он спросит у твоего прня, кк его зовут, пусть нзовет свое имя без опски. Спршивть будут не из пустого любопытств. Лучшего гдтеля по именм, чем Юкенн, я еще не видел.

– Лдно. – Покойник ссыпл бирки в привесной кошель. – Вечерком я к вм нведюсь, покуд посидите тут. Хоть вы и приоделись, смим вм по первому времени лучше в город не выходить.

– Не понимю, – изрек Кэссин, когд Покойник удлился. – Они ведь прни не из доверчивых – что Гвоздь, что Покойник. Конечно, меня они знют, тебе блгодрны… но все же я понять не могу, почему они тк легко соглсились тебе помочь.

Кенет устремил н Кэссин ясный спокойный взгляд.

– Повезло, нверное, – ответил он. – Мне и вообще везет, н хороших людей – особенно.

Глв 4

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

– Не тревожься, – посоветовл Юкенн, пристльно рзглядывя ногти н левой руке. – Никуд мы не опоздем.

– Это я никуд не опоздю, – возрзил Хкрй. – Если ты не будешь готов вовремя, я отпрвлюсь во дворец один и скжу королю, что хотя ты и ншелся, но болен и прийти зсвидетельствовть свое почтение не можешь.

– Ни в коем случе! – Юкенн дже привстл чуть-чуть, и охрнник, мссирующий его ноги, сделл неловкое движение.

– Прошу простить, вше высочество, – пробормотл он.

– Ничего стршного, – произнес Юкенн, – продолжй.

– Не пойму, зчем тебе это, – недовольно пробурчл Хкрй.

– Я тоже, – осмелился встрять в рзговор охрнник. – У вшего высочеств крепкие сильные ноги.

– Это тебе тк кжется. – Охрнник слишком сильно нжл н колено, и Юкенн поморщился. – Твои ноги куд крепче моих. Я могу идти хоть дв дня без передышки, могу просккть верхом больше, чем любой уроженец Згорья… но я не смог бы отстоять неподвижно в круле и двух чсов. А ведь мне сегодня предстоит провести н ногх не дв чс, куд больше.

Он отстрнил готового продолжить охрнник и осторожно встл.

– Отвык я, понимешь? – обернулся Юкенн к Хкрю. – В Згорье церемонил совсем другой, тм подолгу стоять не приходится. А у гдльщиков и вообще ремесло сидячее. Привык я з это время сидеть, не стоять.

– Ну, допустим, – ворчливо уступил Хкрй, глядя, кк Юкенн перед зерклом собственноручно зклдывет свои еще слегк влжные волосы в подобющую случю прическу.

– А еще я не зню, когд мне предложт поесть. Конечно, если я остнусь до вечернего пир, тм меня нкормят… хотя послу неприлично хвтть с блюд еду и вгрызться в нее. – Юкенн неожиднно ухмыльнулся. – Это в Згорье нужен луженый желудок. Кочевники – они и есть кочевники. Если ты хоть крошку в миске оствил, знчит, не увжешь того, кто тебя угощл. Или еду тебе подли невкусную. Словом, в том или другом случе ты нвлек позор н голову хозяин дом. Кобр, ты не предствляешь, чего и сколько мне пришлось съесть з годы моего посольств в Згорье.

– Предствляю, – вздохнул Хкрй, – и звидую.

– Не звидуй, – отприровл Юкенн. – Для того чтоб возглвлять посольство в Згорье, ты слишком склонен к полноте. Ты бы тм з год превртился в шрик с глзкми.

– Это лучше, чем голодть в приемные дни до вечер, – снов вздохнул Хкрй. – В лучшем случе король угостит ккими-нибудь слдостями или подсоленными орешкми. Я не зню, что ты ел в Згорье, но я зню, что, когд мое посольство окончится и я вернусь домой, я в жизни больше не притронусь к орехм! И к слдостям тоже!

– А что тебе мешет последовть моему примеру? – удивился Юкенн. – Ты что, пословицу збыл?

– Ккую? – В этот момент рспхнулсь дверь, и все тот же охрнник, что недвно рстирл Юкенне ноги, внес в комнту небольшой поднос.

– Идешь н день – хлеб бери н неделю, собирешься во дворец – недйся н месяц вперед, – хлднокровно сообщил Юкенн и принял поднос из рук охрнник. – Спсибо, дружище.

– Что это? – сдержнно удивился Хкрй: он не только никогд не ел ничего подобного, но дже и не видел никогд.

Н подносе стояли две миски – одн с горячим супом из водорослей н мясном отвре, другя с кшей из дробленого зерн и большим куском мяс. Пищ отнюдь не изыскння. Ткое едят состоятельные крестьяне, неплохо зрбтывющие грузчики, ярмрочные борцы – словом, все те, чье ремесло требует изрядной зтрты сил, зрботок позволяет эти силы поддерживть. Но никк уж не вельможи, не послы при дворе чьего-нибудь величеств!

– Ед, – хлднокровно ответил Юкенн, зедя суп лепешкой. – Я попросил твоего стржник принести мне то, чем он обычно питется см. Конечно, тебя кормят вкуснее, но он н твоем рционе двно бы ноги протянул. Кстти, и тебе советую – хотя бы в дни королевских приемов. Хочешь?

– Спсибо, – все тк же сдержнно отозвлся Хкрй, – я уже позвтркл.

– Я тоже. – Юкенн отствил пустой поднос. – Теперь только переодеться – и я готов.

Переодевние не отняло у Юкенны много времени. Хкрй позботился об этом зрнее. Покуд Юкенне полировли ногти и мссировли ноги, купли его и втирли в тело целебные ромтические мсл, дбы привести его в ндлежщий вид, Хкрй лично выбирл для него одежду и дргоценности: родственник смого князя-короля просто не может явиться н удиенцию, не вырядившись нилучшим обрзом. Знчение имеет кждя мелочь: серьг с кмнем неподобющего цвет или пряжк недозволенной формы может вызвть серьезный дипломтический конфликт.

Результт его трудов зствил Юкенну слегк прищуриться.

– Я бы предпочел что-нибудь попроще… ну, д и тк сойдет. – Юкенн торопливо облчился в длинный кфтн. – А вот укршений многовто. Я – посол, не невест н выднье. Вот это – лишнее… и вот это тоже… вот это тем более!

Он отодвинул от себя все три перстня.

– Колец я сегодня ндевть не собирюсь, – почти промурлыкл он. – В другой рз – д. Но только не сегодня.

– Юкенн, – зпротестовл Хкрй, – тк нельзя. Тк не принято. По последней моде человек твоего рнг просто обязн носить кольц. Ты будешь похож н провинцил.

– Хоть н мкку облезлую, – отрезл Юкенн. – Никких колец. Не шипи, Кобр. Это тебе нельзя, мне можно. З мной тк прочно зкрепилсь слв шут, что это сочтут еще одной моей выходкой. Только и всего.

– Будем ндеяться, – только и скзл Хкрй, выходя из комнты вслед з Юкенной.

Хкрй прекрсно понимл, что неспрост Юкенн откзлся от колец. Но выспросить у друг детств, что тот здумл, он не успел, позже ему не предствилось возможности: в плнкине не особенно и побеседуешь. То есть поговорить, конечно, можно… но только о том, что обязно достигнуть посторонних ушей. Поэтому Хкрй смирил свое любопытство до поры до времени и зговорил о том, чего н смом деле никогд не происходило, – кк они с Юкенной и условились.

– Ты не боялся, что рзбойники тебя убьют? – негромко спросил он, кк бы продолжя прервнную беседу. Этот тон и голос был им отрботн з годы дипломтической службы до безупречности. Чуть тише – и его никто не услышит. Чуть громче – и тем, кто подслушивет его, не придется нпрягть слух, подобня неосторожность всяко подозрительн.

– Было дело, – в тон ему очень доверительно признлся Юкенн. – Особенно когд они сообрзили, что я и есть тот пропвший посол, которого всюду ищут.

Плнкин колыхлся в прежнем ритме. Ни один из носильщиков не вздрогнул, не змедлил шг, не сбился невольно с ноги. Но Юкенн и Хкрй не сомневлись: их слов услышны.

– Ндо же, до чего неудчно получилось, – вздохнул Юкенн. – Господин Глвный министр хотел окзть мне особый почет, взмен я едв с жизнью не рсстлся. Ведь обычно встречми иноземцев ведет господин Дйритэн. Если бы он выехл меня встречть, никто бы меня не похитил.

– Это верно, – глубокомысленно подметил Хкрй. – Похитить иноземного посл – дело невыгодное и опсное, вот похитить человек из свиты министр – зтея неглупя. Кого попло министры в своей свите не держт, знчит, можно рссчитывть н богтый выкуп. И н то, что министр, опсясь оглски, предпочтет это дело змять. Искть виновников он, конечно, будет… только они успеют длеко уйти еще до нчл поисков.

Юкенн с трудом удержлся от смех: Кобр-Хкрй излгл сообржения несуществующих рзбойников с тким зннием дел и воодушевлением, словно собирлся отныне зрбтывть н жизнь, похищя людей из свиты здешних министров.

Поскольку все, что должно быть скзно в рсчете н подслушивние, и было скзно, дльнейшя бесед принял исключительно светский хрктер. Юкенн живописл крсоты природы Згорья – впрочем, вполне искренне, – Хкрй ответствовл в том смысле, что восхитительные лндшфты – это, конечно, хорошо, но зхолустье есть зхолустье, по срвнению со столицей любя другя местность, дже сколь угодно крсивя, и является тковым. Зто столичня утонченность всенепременно пордует его высочество Юкенну, и уж особенно ему понрвится дворец короля Югиты. Это… это нечто несрвненное! Юкенн поклдисто соглшлся, что он и см ждет не дождется возможности узреть королевский дворец, – и опять-тки не очень лгл при этом. Ему и в смом деле было любопытно посмотреть, ккой дворец выстроил себе король, вступивший н престол в пятндцть лет, после того, кк снес до основния ненвистный дворец своего полубезумного отц. Юкенн слышл, что ни один кмешек, ни одн щепочк из прежнего дворц не пропл дром: что-то было использовно для починки сторожевых бшен, что-то – для укрепления глвной дворцовой стены. Золото и серебро в первый же день црствовния Югиты отпрвилось под монетный пресс. Дргоценности по большей чсти перекочевли в кзну. О хрктере нового короля это говорило многое. Любопытно, очень любопытно будет взглянуть н новый дворец, н этот воплощенный в кмне и дереве символ нового црствовния. Посмотреть н душу короля рньше, чем увидеть его смого. Д и похвлы Хкря, нсколько Юкенн мог понять, звучли довольно-тки искренне. Тем более любопытно будет посмотреть н это чудо.

Возможность ткя ему вскоре предствилсь. Носильщики с плнкином остновились у глвных дворцовых ворот, и Хкрй молч тронул Юкенну з плечо: пор, мол, вылезть. Юкенн вылез из плнкин без особого изяществ: вот уже почти десять лет он передвиглся почти исключительно верхом. От долгого сидения в плнкине у него зломило поясницу. Он было нпрвился к воротм, но Хкрй остновил его.

– Не спеши, – предостерег Хкрй. – У тебя нет входного тлисмн, и ты попросту зблудишься в королевском сду. Сейчс з нми пришлют еще один плнкин и отнесут прямехонько к смому дворцу.

– О Боги, – вздохнул Юкенн. – Не слишком ли много роскоши для пришельц из Згорья?

Однко он безропотно сел в плнкин и столь же безропотно покинул его по комнде Хкря уже возле вход во дворец.

Снружи дворец не производил особого впечтления. Прежде всего он не отличлся высотой – сторожевые бшни по углм змковой стены, д и см стен были знчительно выше. Взоры вновь прибывших лскл не столько дворец, сколько сд, устроенный и в смом деле с отменным вкусом. Нсыпные горки и небольшие искусственные водопды, тенистые уголки и восхитительные беседки…

– Успеешь еще н сд нглядеться, – прервл Хкрй рздумья Юкенны. – Идем. Король не любит опоздний.

Юкенн последовл з Хкрем – и только сил воли помешл ему отстть н полдороге. Внутреннее убрнство дворц короля Югиты и впрямь являло собой весьм примечтельное зрелище.

Дворцовые переходы не блистли золотом, не поржли безвкусной зтейливой лепниной, не впечтляли гтовыми стенми или млхитовыми сводми. Стены смые обычные… зто их роспись ошеломил дже Юкенну. Фрески были выполнены с большим мстерством. По большей чсти н них были изобржены пейзжные сцены: мостик перекинут через ручей, н нем о чем-то беседуют две крсвицы… охотник нтягивет лук… олень выходит н опушку лес… птиц слетел с вершины дерев… вроде бы ничего особенного. Вот только взмх руки охотник непостижимым обрзом продолжется в плывущем облке в следующей кртине, изгибется плвными склдкми шли, стремительно ускоряется в удре тигриной лпы… стоило взглянуть хотя бы н одну из фресок, и оторвть от них глз уже невозможно. Скрытое движение, невидимя линия зствляли взгляд следовть з общим ритмом кртины.

– Ты прв, – прошептл Юкенн, с трудом оторввшись от созерцния, – это и впрямь нечто неслыхнное. Должно быть, эти художеств дорого обошлись его величеству.

– Не особенно, – почти не рзжимя губ, ответил Хкрй. – Я тебе потом рсскжу. Пострйся не глзеть по сторонм.

– Это я уже понял, – тоже почти беззвучно ответил Юкенн.

Возле высокой двери Хкрй остновился и что-то негромко скзл человеку в длинном облчении из тяжелого крученого шелк. Тот кивнул и рспхнул дверь.

– Его светлость господин посол Хкрй! – возглсил он. – Его высочество принц Юкенн, посол в Згорье!

Зл для больших королевских приемов не укршл роспись. Светлое, причудливого рисунк дерево, светля бронз стройных оконных решеток и подсвечников, смя млость позолоты, перлмутр и зткнные золотом дрпировки – нверняк взятые еще из строго дворц: в новом золот не тк-то много. Д, этот зл тоже кое-что говорит о короле Югите. Юкенн см рос во дворце и прекрсно знет, что придть двору блеск и пышность, не влезя в серьезные зтрты, – искусство редкостное, и ведомо оно длеко не кждому првителю. Акейро был большим мстером н ткие дел. Югит, окзывется, тоже – хотя и совершенно в другом роде. Убрнство зл не потребовло от короля новых нлогов. А между тем сочетние золотистых тонов, небольшого количеств золот и перлмутрового мерцния создет удивительное впечтление простор, свет и легкости – но вместе с тем и ндежности…

Все это промелькнуло в голове Юкенны з ккую-то долю минуты. А потом толп придворных рсступилсь, и Юкенн увидел короля.

Следуя првилм дворцового церемонил, Юкенн согнулся в глубоком неспешном поклоне. Сердце его бешено колотилось от предчувствия удчи. До сих пор он еще мог сомневться, хорош ли придумнный им плн. Теперь он был твердо уверен: плн безупречен. Окжись король Югит хоть немного иным, и змысел Юкенны был бы обречен н провл. Но Югит окзлся именно тким, кким Юкенн и ожидл, – дже больше, чем он смел ндеяться, лихордочно вспоминя все сведения о короле, собрнные им з годы посольств в сопредельном Згорье.

Невысокий. Холодноглзый. Утртивший юношескую угловтость, но по-прежнему гибкий. Движения плвные. Очень плвные, кк у многих людей, вынужденных скрывть свою порывистость. Впечтление ткое, словно огонь пожелл притвориться водой. В результте текучя мягкость этих движений нпоминет сокрушительно тяжкое течение рсплвленного метлл.

Король Югит, с восторгом подумл Юкенн, низко склонясь перед ним, очень опсный человек. Хвл Богм. Это именно тот человек, который мне нужен.

– Рд видеть вс в добром здрвии, – произнес король, когд Юкенн выпрямился. Голос у него был низкий и сильный – голос военчльник, привычный перекрывть большие рсстояния, но без обычной для комндир профессионльной хрипотцы. Хотя говорил король негромко, слышно его было во всех концх огромного зл.

Голос военчльник? Нет… скорее голос ктер! Удч, яростно думл Юкенн, удч, удч! Этот человек – куд лучший ктер, чем я или Тгино вместе взятые. Н ткое везение я и ндеяться не смел!

– Я счстлив, что доствил вшему величеству эту рдость, – с изыскнной церемонностью ответил Юкенн. – По првде говоря, я потерял всякую ндежду… особенно когд услышл, кк мои похитители обсуждют, кк именно меня следует убить.

– И все же вм удлось спстись? – улыбнулся король. – Рсскжите, кким обрзом?

– Увы, вше величество, – вздохнул Юкенн, – моей зслуги в этом ровным счетом никкой.

И Юкенн принялся врть, глядя королю прямо в глз – дерзость неслыхння. Но и король не отводил взгляд от Юкенны. И в глзх его посол видел понимние. Д, король прекрсно понимет, что все, скзнное Юкенной, – сплошня ложь. Но вслух этого не скжет. Ибо ложь посл не противоречит его интересм. Он снимет с короля всякую вину з исчезновение высокого гостя, он помогет избежть войны – и король примет эту зведомую ложь и поддержит ее. Конечно, он зхочет узнть не только официльную версию, но и подлинную историю – вот почему тк вжно любой ценой избегть свидния с королем недине. Инче господин Тгино ннесет удр рньше, чем Юкенн будет готов его отрзить. Нужно дождться подходящего момент… до тех пор – никкой првды! Ни единого слов првды!

Лгл Юкенн, кк и положено всякому увжющему себя дипломту, с большим вдохновением. Он повествовл о том, кк его, сонного, в поискх выкуп похитили рзбойники, приняв по ошибке з богтого вельможу из свиты министр. Кк рзбойники узнли о своей ошибке и со стрху едв не убили чужеземного посл, ибо выгоды от его поимки никкой, неприятностей от него не оберешься. Кк здрвый смысл все же возоблдл, и рзбойники, опоив пленник сонным зельем, скрылись, рзрушив тот домик в лесу, где они все это время содержли пгубную добычу. Кк он, Юкенн, очнувшись в незнкомом месте, долго блуждл снчл по лесу, потом и по рзным другим местм, опсясь нзвться рньше, чем он доберется до посольств, чтобы не попсть ненроком в руки кких-нибудь злонмеренных интригнов. Рсскзывл Юкенн все это с ткой обезоруживющей, почти простодушной искренностью, что никто и не помыслил бы усомниться. Никто, кроме короля. Ибо королю Юкенн смотрел прямо в глз. Это все ложь, говорил его взгляд. Это ложь. Но я скжу првду. Не здесь. Не сейчс. И все же я скжу првду. Клянусь. Пойми. Поверь.

Король слегк нклонил голову. Уголки его губ осенил чуть зметня улыбк. Все было принято кк должно – и явня ложь, и обещние првды.

Только теперь Юкенн осмелился отвести взгляд и посмотреть н остльных слуштелей. Вернее, н одного-единственного слуштеля.

Лицо господин Глвного министр Тгино выржло безмерное сострдние мукм несчстного посл, проистекшим в известном смысле по его вине. Но взгляд его был неотрывно устремлен н руки Юкенны. Руки, то и дело вырзительным жестом взмхивющие в ткт повествовнию. Руки, н которых не было ни одного кольц.

Юкенн улыбнулся господину Глвному министру с поистине чрующей доброжелтельностью и очень медленно попрвил волосы. Обеими рукми.

– Одним словом, все хорошо, что хорошо кончется, – зключил Юкенн, обрщясь к Тгино. – Не првд ли, вш светлость?

Больше всего н свете господину Глвному министру хотелось схвтить мссивный мрморный стол и грохнуть его об стену. Пожлуй, у Тгино дже хвтило бы сил воплотить это неординрное желние – ткя дикя, безысходня ярость переполнял его. Но он не мог этого сделть. Не мог дже стукнуть кулком по тщтельно отполировнной столешнице. Не мог выругться или хотя бы нхмуриться. Он двно отвык двть себе волю. Господин Глвный министр попросту не умел проявлять ккие бы то ни было чувств. А чувств было много – и любое из них обртило бы в бегство целую рмию с воплями ужс, вырвись оно н свободу.

Двно уже удлился слуг, пожелвший своему господину спокойной ночи, двно догорел свеч, Тгино не спл. Это он-то, повелитель всех своих чувств и влстелин собственного тел! Ничего не поделешь, не спится господину министру. Стоит зкрыть глз, и мысленному взору Тгино вновь предствляются эти руки – сильные, гибкие, вырзительные. Их жесты мягки и округлы, в движениях столько зворживющей плвности. Руки ткой крсоты в укршениях не нуждются: и без колец видно, что облдтель этих рук не землепшец. Руки, открытые до смого зпястья. Обнженные руки. До чего издевтельски небрежный взмх – взмх непристойно голой првой руки. Руки, н которой нет ни одного кольц. Взмх, укзующий н него, н господин Глвного министр Тгино.

Вообржемя рук вновь взметнулсь в воздух, кк-то особо нсмешливо описл полукруг и беззвучно прищелкнул пльцми. Тгино мысленно изрыгнул проклятие, встл, бесшумно подошел к окну и рздвинул скользящие ствни. Ндо же, ведь кто-то считет лунный свет призрчным – глупцы! Он плотный и тяжелый, его яркость почти весом, в нем нет ничего бесплотного. Великолепный, восхитительный, яростный лунный свет, изгоняющий призрков! Синюшня лосн