/ Language: Русский / Genre:love_contemporary

Откуда берутся дети?

Екатерина Риз


Екатерина Риз

Откуда берутся дети?

ПРОЛОГ

Он сидел на стуле и мотал ногами. Сосредоточенно так мотал и хмурился, разглядывая картинки в книжке. Поводил пальчиком по странице и задумчиво посмотрел на мать.

— Мама!..

— Что, милый?

— У меня ведь есть папа? Он должен быть… я так думаю.

Она замерла. Потом взволнованно взглянула на сына и ободряюще улыбнулась.

— Конечно, есть.

— Как у всех?

— Конечно. Может, ты пойдёшь погуляешь? Пока дождь не начался. Иди, деда потормоши. — Она просто пыталась замять неприятную тему.

— А почему он ко мне не приходит? — продолжал допытываться любопытный, настырный ребёнок. А его настырность была явно не на четыре с половиной года. — Я мог бы с ним гулять… Хотя бы иногда.

Она вздохнула. Отвернулась от него и потёрла лоб рукой, но даже после этого ни одной здравой мысли не появилось.

А сын с воодушевлением продолжал, переворачивая страницы книги:

— Вот у Лизки, у неё папа тоже только в выходной к ней приходит. Но он же приходит! А ко мне нет. Он меня не любит?

Она присела перед мальчиком на корточки, погладила по голове, а потом поцеловала в щёку.

— Ну, конечно он тебя любит. Просто понимаешь, милый, папа… он работает. Далеко, в другом городе. И приходить к тебе не может. Но он тебя любит. Ты же подарок на Новый год получил?

— Так это от Деда Мороза.

— Ну… это почти одно и то же.

— Папа работает Дедом Морозом? — засомневался мальчик.

Она подалась к нему и снова поцеловала.

— Я тебя люблю. Очень-очень, — затормошила его, и сын рассмеялся. — Гулять пойдёшь?

— Пойду. Сейчас… Можно робота взять?

— Бери, — разрешила она.

Отошла от него, а он вновь замотал ногами и открыл книжку на странице, где на картинке был изображён мужчина, держащий на руках ребёнка.

— И где же мне папу взять? — пробормотал он себе под нос и книжку захлопнул. Соскочил со стула и побежал на кухню. — Деда, пошли гулять!

ГЛАВА 1

Июль 2006 года

Как-то нехорошо получилось, и Андрей Говоров опасливо оглянулся. Но на счастье поблизости никого не оказалось, и тогда он снова икнул. Стало легче. Оглядел стеллаж, взял с полки бутылку минералки, тут же открыл её и с жадностью выпил почти половину. Довольно крякнул, опустил глаза и вдруг увидел рядом с собой ребёнка. Маленькая девочка стояла и с интересом смотрела на него, наклонив голову в бок, словно он был диковинным экспонатом в музее чучел.

— Чего тебе? — как можно более строго поинтересовался он.

Девочка даже не смутилась.

— А что это вы делаете? — поинтересовалась она.

— Пью.

— Дяденька, вы воруете воду?

Говоров начал свирепеть.

— Так, ребёнок… иди отсюда. Детям нельзя одним по магазину гулять. Иди.

— А я на вас нажалуюсь!

— Жалуйся… ябеда, — зло фыркнул Андрей и снова отпил из бутылки.

Потом за девочкой пришла мать, а ребёнок на самом деле принялся жаловаться и показывать на него пальцем. Женщина с сомнением посмотрела на него, Говоров этот взгляд проигнорировал, и тогда она взяла дочку за руку и увела. Андрей выглянул из-за стеллажа, чтобы удостовериться, что неприятный ребёнок скрылся из его жизни навсегда и покачал головой.

— Что за дети пошли? Никакого уважения к взрослым.

Родители, конечно, заметили, что он не совсем в форме, а точнее, мучается с похмелья. Мама укоризненно посмотрела, а отец молчать не стал и высказал несколько замечаний по поводу его помятого вида и мутного взгляда. А Андрей устроился в кресле, сложил руки на животе и вздохнул.

— Когда ты только успокоишься, — ворчал Константин Александрович. — В твоём возрасте у людей уже дети, заботы совсем другие. А ты свадьбы как огня боишься.

— Дети, — фыркнул Говоров. — Да уж, я сегодня имел удовольствие пообщаться с одной… Такая противная девчонка, ей только косичек крысиных не хватает, под стать характеру.

Родители переглянулись.

— И сколько же девушке лет?

Андрей пожал плечами.

— Лет шесть… Но характер просто отвратительный. Вот и заводи детей, — решил он пооткровенничать. — Вырастит вот такая… ябеда. Куда её тогда девать?

Людмила Алексеевна подняла глаза к потолку.

— Андрюша!

— Вот, Люда, а ты о внуках мечтаешь, — хмыкнул Константин Александрович.

— Сейчас Света придёт и расскажет, когда у нас внуки будут, — хохотнул Говоров.

— У вас?

— И у нас, и у вас. У неё всё лет на двадцать пять вперёд расписано. Вот свадьбу сыграем, и она эту запись красной ручкой аккуратненько перечеркнёт.

— Замолчи, я тебя прошу, — поморщился Говоров-старший. — Твои шуточки уже никого не смешат.

Андрей согласно кивнул и замолчал. Обсуждения предстоящей свадьбы плотно внедрились в его жизнь в последние несколько месяцев, и конца края им видно не было. Всё было слишком очевидно и скучно, а уж после их разговора со Светой, когда она откровенно предъявила ему ультиматум…

Он бы и так на ней женился, рано или поздно, но ей видимо ждать надоело, и она решила события поторопить. И умело воспользовалась козырем, который был у неё на руках. А вот ему крыть было нечем. И это было обиднее всего.

Да и весь этот вздор с ультиматумом… Света, конечно, ни на чём не настаивала, но поставила его перед выбором. И Андрей не осмелился ей возразить. А возможно и надо было, чтобы расставить всё по своим местам. Но он промолчал. Потому что быстро просчитал, какую прибыль, какой толчок вперёд получит их компания, если он сейчас промолчит и согласится с ней. И пусть всё происходящее поперёк души, но с другой-то стороны на Светке-то всё равно придётся жениться, так почему бы и не совместить… полезное с необходимым?

Мать подошла и погладила его по плечу.

— Андрюша, я тебя очень прошу… сходи в душ, освежись. Ты же знаешь, Света расстроится от твоего помятого вида. И уедет с неспокойной душой. Она и так улетает в эту командировку с неохотой, за несколько недель до свадьбы. О работе ли ей сейчас думать?

Говоров мрачно усмехнулся. Да, в этом спектакле у каждого своя роль, и главная как раз у его невесты.

— Андрюша, пожалуйста.

Он поднялся.

— Хорошо, мама. Душ мне и правда не помешает.

Света сияла, была весела и жизнью довольна. Как только Андрей снова оказался в гостиной, уцепила его за руку и принялась рассказывать о предстоящей поездке.

— Всё прекрасно, Андрюш, так что не волнуйся.

— А я и не волнуюсь вообще-то, — несколько небрежно отозвался он.

Она сделала вид, что его тон её нисколько не смутил, и улыбнулась шире.

— Алёна говорит, что остались лишь формальности.

— Очень хотелось бы на это надеяться, — кивнул Константин Александрович. — Подписание такого контракта для нас много значит.

— И как удачно, что подруга Светы оказалась женой такого важного человека. Такая удача бывает не часто.

Говоров откинул голову на спинку кресла и "радостно" посмотрел на невесту.

— Они и на свадьбу приедут?

Коротаева удивилась.

— Конечно, приедут.

— А-а, — глубокомысленно протянул Андрей. — А контракт мы когда будет подписывать? До ЗАГСа или после? А может прямо там? Чтоб уж наверняка.

Взгляд Светланы заледенел.

— Я не понимаю, чем ты недоволен. Разве ты не об этом мечтал? Продвинуться на европейский рынок. А то, что нужный нам человек оказался мужем моей подруги, это просто фантастическое совпадение.

— Мечтал, Светуль, и как раз об этом. Вот только сейчас получается так, что они нам великое одолжение делают, — не унимался Говоров. — А мы тоже чего-то стоим!..

— Конечно, стоим, — ответила Света, начиная злиться. — И всего сами добьёмся. Лет через десять. Давай покажем, какие мы гордые и откажемся!

— Успокойтесь оба, — прикрикнул на них Константин Александрович, потом посмотрел на сына. — Я всё понимаю, Андрей, но отказаться… Мы пережили кризис и толчок сейчас нам просто необходим. Понимаешь?

— Понимаю, — глухо отозвался он. Глубоко вздохнул и поднялся. — Свет, поехали домой, я устал.

Мать тут же расстроено всплеснула руками.

— Андрюша, ну что с тобой происходит?

Он заставил себя улыбнуться.

— Всё хорошо, мамуль. Просто я на самом деле устал.

Коротаева тоже поднялась.

— Мы на самом деле пойдём. Я ещё не все вещи собрала, а самолёт утром. — Взяла Андрея под руку. — Пойдём, милый?

Говоров кивнул.

В машине, по дороге домой, обсуждали подробности предстоящей сделки. На что надо обратить особое внимание, на чём настаивать и какую коллекцию демонстрировать новым партнёрам вначале — уже выпущенную и удачно продающуюся, либо рискнуть и сделать ставку на новую. Точнее это Света болтала без умолку, а Андрей только поддакивал в нужный момент. Она итак всё знала лучше него, это изначально был её проект, её "детище" и она уже продумала каждую деталь, интерьер каждого нового магазина, которые через несколько месяцев должны были открыться в нескольких европейских городах. Это Света уедет туда, чтобы наладить работу магазинов, а он, Андрей, останется здесь, будет заниматься расширением производства.

Семейный бизнес, мать его.

В последнее время он только и слышит о том, что когда-нибудь — когда-нибудь! — это всё перейдёт к их со Светой детям. И ради этого чудесного мига надо рвать зубами обстоятельства сейчас. И он послушно это делает. И упрекнуть его практически не в чем.

Вдруг припомнилась девочка из магазина, и это вызвало неприятную ухмылку.

Ты только работай, Говоров, а кому всё оставить — найдётся.

Оказавшись дома, Света как-то сразу позабыла о том, что чемодан наполовину не собран и потащила Андрея в постель. Мурлыкала на ухо что-то о том, что её не будет несколько долгих дней и что они должны немедленно скрепить свой союз, чтобы избавиться от всяческих сомнений и искоренить даже зачатки недоверия. Говоров лишь хмыкнул. Ради её отъезда и того, что он на несколько дней избавится от обсуждений подробностей предстоящего радостного события, он готов был ещё и не на такое.

Когда Света заснула, Андрей долго вертелся с боку на бок, а потом осторожно вылез из постели, боясь разбудить невесту, и вышел на балкон, по дороге прихватив из бара бутылку виски и стакан. С комфортом расположился в плетёном кресле, вытянул ноги и наполнил стакан. Выпил и глубоко вздохнул. Поднял глаза к тёмному небу и попытался мыслить позитивно.

Вот если всё взвесить, обдумать, то получается занятная картина. Не жизнь у него, а малина. И всё-то у него замечательно, как со страницы глянцевого журнала. Даже самому себе пожаловаться не на что. Всё по плану, как говорится. Школа, институт, даже профессию выбирать не пришлось, мучиться сомнениями, чем же он в жизни заниматься будет. Всё было понятно с самого начала. Учился шутя, по жизни шёл играючи. Даже женщины его никогда не бросали. А теперь вот семейный бизнес к процветанию поведёт… если повезёт и ничего не сорвётся.

Говоров повздыхал, вглядываясь в ночное небо и пытаясь понять, что же его всё-таки не устраивает и тревожит. И он даже решился и вслух поинтересовался неизвестно у кого:

— Что ж так тошно-то?

И в этот момент реально захотелось услышать ответ. От кого угодно, но честный. В ожидании смотрел на небо и в какой-то момент всерьёз уверился, что небеса развернутся и ему сверху пальцем погрозят. Мол, не гневи Создателя, смерд. Слишком много думаешь и сам не знаешь, чего хочешь.

— Андрюш, ты чего не спишь? — раздался за спиной сонный голос Светы.

Говоров пожал плечами и залпом допил оставшийся в стакане виски. Коротаева подошла и отобрала у него бутылку и пустой стакан. Потом взяла за руку.

— Пойдём, любимый. Не стоило тебе пить. Какое горе заливаешь?

Андрей что-то недовольно пробормотал себе под нос, вернулся в комнату и лёг в постель. Ожидал, что Света начнёт теребить его в свойственной ей манере, допытываться, чем он расстроен, но она неожиданно смолчала, легла рядом и просто прижалась к нему, а потом и ногу закинула. Андрей вздохнул, заложил руку за голову и закрыл глаза.

Пора начать свыкаться с мыслью, что он семейный человек.

--*--*--*--

Следующее утро

Автобус неожиданно тормознул, дёрнулся, и Ксения только в последний момент успела ухватиться за поручень и некрасиво повисла на нём. Перегнулась, охнула, но сумела удержать в другой руке тяжёлую сумку с документами и телефон. Снова поднесла его к уху.

— Куда ты пропала? — поинтересовался бывший сосед и друг детства на другом конце провода.

— Чуть не упала, — призналась она. — На работу опаздываю, хорошо хоть Говоров сегодня не рано появится.

— Как у тебя дела? Справляешься? Слушай, а может мне всё-таки попробовать неделю за свой счёт взять?

— Не выдумывай, Олеж, — оборвала она его. — Ты работаешь всего ничего, да и ни к чему тебе приезжать. Я справляюсь, честно. Что я, с собственным ребёнком не управлюсь?

— С твоим-то рабочим графиком?

— Родителей не будет всего две недели. Всё будет нормально.

— Всё-таки ты зря не говоришь о ребёнке на работе. У матерей-одиночек привилегии.

— Не нужны мне привилегии, мне надо деньги зарабатывать и семью содержать. Да и вряд ли Говоров взял бы к себе помощником женщину с маленьким ребёнком. Не буду же я его убеждать, что всё успею и смогу? А две недели я как-нибудь продержусь.

Олег вздохнул, выдержал паузу, потом сказал:

— Ксюш, я тут деньжат подкопил… Я же здесь ничего не трачу почти. Можно часть ссуды выплатить.

Она нервно сглотнула.

— Олег…

— Только не вздумай отнекиваться! — воскликнул он. — Я через пару дней пришлю. И если всё-таки не справишься…

— Я справлюсь, — заверила она его.

Автобус остановился, двери открылись, и Ксения вышла. Приостановилась, чтобы закинуть ремень сумки на плечо, а затем поспешила вперёд, печатая шаг.

— Конечно, справлюсь, — продолжала говорить она. — Да сколько женщин так живёт? И всё успевают. И с ребёнком, и на работе…

— Это смотря сколько у кого работ. У тебя вот сколько? Ты итак сутками за компьютером просиживаешь, а теперь и Ванька полностью на тебе… Всё-таки я приеду.

— Не вздумай. У тебя испытательный срок, не забывай. И, Олеж, очень прошу, хоть ты меня не нервируй!.. Доброе утро, Сергей Сергеевич. Андрей Константинович пришёл?

Охранник покачал головой и улыбнулся.

— Ну и отлично, — вздохнула Ксения. — Ладно, Олег, мне пора. Вечером созвонимся.

Они простились, и Ксения вскочила в лифт, проскользнув между закрывающихся дверей.

Она опаздывала на полчаса. Такое с ней случалось только в экстренных случаях, когда складывались непредвиденные обстоятельства. Обстоятельства эти Ксения Степнова не жаловала. Удобнее всего, когда в жизни всё чётко и ясно. Продуманно.

Вот такая жизнь у неё и была. Каждый день расписан по минутам. Она крутилась, зарабатывала деньги, а родители занимались внуком. Работать папа не мог, из-за больного сустава даже машину долго водить был не в состоянии. Конечно, переживал из-за того, что выглядит в глазах жены и дочери беспомощным, но изменить что-либо было не в его силах, да и боялся сделать ещё хуже. Мама же занималась домом, мужем, внуком и Ксения даже представить не могла, как бы она сама со всем этим справлялась. Вот и вышло, что добытчиком в последние полтора года была она.

А она и не жаловалась. Всё в конце концов устроилось и надо было только стараться везде успеть и ничего не позабыть.

Но вчера родители отбыли в санаторий, папино колено необходимо было подлечить. И чёткое, продуманное течение жизни сбилось. Ехать они не хотели, отец хватался за сердце, когда услышал стоимость путёвки, отказался наотрез, но Ксения сумела настоять на своём. Легко получила ссуду в банке и путёвки оплатила. Правда, пришлось найти подработку, чтобы было чем ссуду выплачивать. Но и это не беда. Подработку она брала и раньше, только тогда у неё было больше времени, а теперь надо помимо работы ещё посвятить себя сыну. Продержаться две недели, а потом родители вернутся, и всё встанет на свои места.

Конечно, она справится. Несмотря на то, что первое же утро "свободной" жизни принесло проблемы. Началось всё с того, что они проспали. Будильник прозвонил, Ксения послушно открыла глаза, выключила его и поклялась себе, что полежит ещё пять минут и встанет, обязательно, ровно через пять минут. И уснула. Разбудил её Ванька, который по привычке встал в это время в туалет, а потом забрался к ней в постель, чтобы поспать ещё немного у мамы под боком. Вот тут Степнова и проснулась, кинула непонимающий взгляд на часы и в ужасе подскочила. Обычно она вставала позже, утром родители давали ей поспать, но с этого дня и последующие две недели ей предстоит отводить Ваньку в садик. И ни в коем случае не опоздать на завтрак, чтобы не вызвать справедливый гнев воспитательницы.

С трудом растолкала хныкающего сына, тот сонно тёр глаза кулачками и зевал, но потом встал и даже начал сам одеваться, правда, несколько раз пытался засунуть обе ноги в одну штанину и несколько минут нелепо возился на ковре. Ксения даже не успела его путным, привычным для него завтраком накормить. Сунула ему бутерброд, развела какао и отругала себя за то, что она ужасная мать. Но зато через полчаса бестолковых метаний, они наконец покинули квартиру. Хорошо хоть, что Ванька и не думал капризничать и весело подпрыгивал рядом, держась за её руку.

Вышли из подъезда, и Ксения тут же почувствовала влажную духоту, которая окутала город с самого утра. Посмотрела на сына, достала из сумки его кепку и надела ему на голову.

— Мама, ты только не поздно меня забирай, хорошо? — затараторил Ванька, едва поспевая за ней. — А то вон Генку всегда поздно забирают и он один с Лалой Талнной сидит.

— Алла Витальевна. Я сколько раз тебя учила?

— Да, — немного невпопад, но согласно кивнул ребёнок. — Ты не поздно придёшь? Я не хочу последним…

— Я приду вовремя. Обещаю.

— И чипсы с сыром купишь?

— Не помню такого уговора, — покачала головой Ксения, но улыбки не сдержала.

— Ну, мама!

— Если будешь хорошо себя вести.

Ванька выпятил нижнюю губу и задумался. Но следом кивнул.

Проводив сына до дверей группы, Ксения поцеловала его на прощание, дала ещё несколько наставлений, а после поспешила на работу, изнывая от жары и духоты. И все напасти были на неё. Для начала споткнулась, едва не сломав при этом каблук, потом автобуса долго не было, и в итоге она опоздала на полчаса. Непростительно. Она ведь никогда не опаздывает, она дисциплинированный сотрудник.

Правда, будет ли сегодня от неё толк? Голова болит, перед глазами всё плывёт, надо постараться сегодня не засиживаться перед компьютером. Ей просто необходимо выспаться.

— Наконец-то, — недовольно проговорила секретарша Говорова, когда Ксения ворвалась в приёмную. — Где ты ходишь? У тебя в кабинете телефон разрывается.

Степнова остановилась и перевела дыхание.

— Андрей Константинович звонил?

— Ему не до звонков, он невесту провожает.

— Да? Ну и хорошо.

Открыла дверь своего небольшого кабинетика, поставила сумки на стол и сняла трубку телефона, положила её на стол. Это было нехорошо и почти преступно, раз начальника на месте не было, а вся ответственность за рабочий процесс ложилась на неё, как на помощника президента компании. Но ей нужно было несколько минут, чтобы просто отдышаться, а телефон звонил не переставая.

Кабинет у неё был крошечный, но зато отдельный и примыкающий к кабинету шефа. Узкое окно, книжный шкаф и письменный стол — вот и вся мебель. Даже маленькое кресло сюда не влезало, хотя Ксения и мечтала его сюда как-то впихнуть. Задерживаться на работе приходилось часто, и от долго сидения в одной позе иногда начинала болеть спина, и креслице — маааленькое — ей бы не помешало. Очень хорошо помнила, что когда она только устроилась на работу и ей показали её кабинет, то Ксения даже немного расстроилась, но с кем было спорить? Да и делить приёмную с секретаршей Говорова Викой было бы ещё хуже. Виктория была истинной секретаршей, таких ещё в кино всегда показывают — яркая внешность, ноги от ушей и минимум знаний. Зато улыбка обворожительная, посетители-мужчины от её улыбки таяли, а Ксению это неизменно смешило. Сама же она яркой внешностью не обладала, занята была исключительно работой и поэтому Виктория не считала её ровней себе и, наверное, поэтому за год работы, можно сказать, что бок о бок, общего языка они найти так и не смогли. Что Степнову, если честно, не особо и расстраивало.

Говоров появился только после обеда. Был чем-то недоволен, прошёл к своему столу и даже не заметил порядка, который Ксения успела навести на столе в отсутствие хозяина, разобрав и разложив документы аккуратными стопочками. Андрей махнул рукой, и пара листков плавно спикировала на пол. Говоров даже головы не повернул.

— Ксения!

Она тут же появилась на пороге его кабинета, выжидательно посмотрела и вежливо улыбнулась.

— Добрый день, Андрей Константинович.

— Добрый… — как бы нехотя отозвался он. — Что у нас на сегодня?

— Список дел я положила вам на стол.

Андрей стол оглядел, списка не увидел и маетно вздохнул. А Ксения бросилась к нему, непонимающе огляделась, увидела нужный лист на полу, и присела на корточки. Подобрала и протянула Говорову.

— Вот.

— Спасибо.

Она медленно поднялась и внимательнее присмотрелась к начальнику.

— Вы чем-то расстроены, Андрей Константинович?

Он пожал плечами.

— Да нет, всё в порядке.

Ксения потёрла лоб и на секунду прикрыла глаза, надеясь, что головная боль после таблетки баралгина хотя бы немного поутихнет. Но пока облегчение не наступало и очень хотелось сжать зубы до боли и даже застонать. Казалось, что если она испустит болезненный стон, то ей непременно станет легче.

Вот только её стоны Говорова явно не вдохновят.

Ксения снова посмотрела на него, но Андрей вроде уже успел позабыть, что она продолжает стоять рядом, сосредоточился на списке запланированных дел. Степнова незаметно вздохнула, а когда в висках заколотило особенно сильно, и накатила дурнота, тут уже не стерпела и попросила:

— Андрей Константинович, можно я к себе пойду?

Говоров рассеяно кивнул.

— Идите, Ксения. Я позову.

Она шагнула к двери, желая только одного — закрыть за собой дверь своего кабинета, чтобы хоть ненадолго остаться в тишине и полумраке. Вот только от духоты никак не избавиться, кондиционер ещё вчера сломался, а завхоз только обещания отремонтировать горазд давать.

При мысли о духоте даже дыхание в груди спёрло и снова потемнело в глазах. Ксения вцепилась рукой в дверной косяк, но и это не спасло. Колени предательски подогнулись, а к горлу подкатила тошнота.

— Ксения, что с вами? — голос Говорова звучал обеспокоено, но она даже ответить не смогла. Услышала, как его кресло откатилось в сторону и вот Андрей уже рядом, протянул руки, желая поддержать, а Ксения ждать больше не стала и благополучно упала прямо на его руки.

ГЛАВА 2

Его помощница свалилась ему на руки, Андрей подхватил её, как пушинку и в растерянности затоптался на месте, не зная, что делать. Голова девушки была откинута назад, руки безвольно повисли, и Андрею никак не удавалось заглянуть ей в лицо, чтобы понять, на самом ли деле она без сознания. Сделал несколько шагов к двери, потом вернулся обратно к столу и положил на него Ксению. Наконец посмотрел в её бледное лицо, почти бескровное и вот тут уже перепугался до ужаса.

— Вика! — крикнул он свою секретаршу. Ему самому собственный голос показался истерическим. — Виктория! — а сам продолжал осторожно похлопывать Ксению по щекам. Но в себя она не приходила, и Андрея это ещё больше напугало. — Ксения, Ксения, вы меня слышите?

Дверь со стуком распахнулась, и Говоров услышал дробный стук каблучков своей секретарши. Она ворвалась в кабинет и выкрикнула:

— Что случилось?

— Воды дай, быстрее! И… — Он со страхом и сомнением посмотрел на лежащую без чувств девушку и мгновенно принял решение. — "Скорую" вызови!.. Воду я сам…

Вика непонимающе таращилась на Степнову, и Андрею пришлось рыкнуть на неё, чтобы она опомнилась и кинулась выполнять его поручение. Виктория выскочила из кабинета, схватилась за телефон, а Андрей вспомнил про воду. Метнулся к графину с водой, плеснул в стакан, большую часть пролив на пол, вернулся к девушке и замер рядом с ней с этим дурацким стаканом в руке. И что делать? Вылить на неё?

Обернулся, когда услышал шаги Вики. Она тоже выглядела перепуганной и ошарашенной, а встретив его взгляд, кивнула:

— Они едут. — И кивнула в сторону Ксении. — А чего это с ней?

Говоров лишь отмахнулся.

До приезда "Скорой" Ксения так в себя и не пришла. Андрей боялся к ней подойти и что-нибудь сделать, боялся навредить, только аккуратно перенёс на диван и уложил, подложив ей под голову свой пиджак. Свернул его и подложил. Виктория прыгала рядом и давала дурацкие советы.

— Ноги, ноги ей надо поднять!

— Зачем?!

— Не знаю! Надо!

Суматоха поднялась живо, вслед за врачами "Скорой" в президентской приёмной возникли переполошённые сотрудники и обеспокоено загалдели. Андрей в какой-то момент не выдержал, вышел из кабинета и заорал на них. Все притихли.

Ксении сделали укол, и вскоре она пришла в себя, Говоров вздохнул с облегчением. Правда, оказалось, что радоваться рано.

— Надо везти в больницу, — сказал моложавый врач, подходя к нему.

Андрей сглотнул.

— Что-то серьёзное?

— Потеря сознания — это всегда серьёзно. А по вашим словам без сознания она была достаточно долго.

Говоров потёр грудь в районе сердца.

— Ясно…

— Но вы не волнуйтесь. Думаю, это скорее всего из-за жары. Сейчас многие в обморок падают, а девушка довольно слабенькая.

— Что значит, слабенькая? — растерялся Говоров.

Врач вздохнул и одарил его странным взглядом. Потом обернулся на Ксению, которая лежала на диване, прикрыв лицо рукой, пытаясь прийти в себя. Андрей проследил за взглядом доктора и нахмурился. Попытался припомнить, вчера Ксения была такой же бледной и с кругами под глазами или это только сегодня с ней случилось? Бесполезное занятие.

Услышав про больницу, Ксения попыталась возразить, что-то говорила, точнее бормотала, но была слишком слаба и как Андрей не прислушивался, так и не смог ничего разобрать. Она же испуганно таращила на него глазёнки, они странно блестели за стёклами очков, и от этого лихорадочного взгляда Андрей терялся. И всё цеплялась за него, хватала за руку, и Говоров сам сжал её пальчики и подивился тому, какие они тонкие и ледяные. Именно её холодные руки почему-то и уверили его в том, что Ксении плохо. На самом деле плохо.

— Андрей Конст. тантинович, — прошептала она, облизав пересохшие губы. — Я не поеду… в больницу не поеду.

Он наклонился к ней, посмотрел в глаза и решил, что она просто боится.

— Ксения, послушайте меня, так будет лучше. И врач настаивает. Так что это не обсуждается.

Она вдруг заплакала и покачала головой. Посмотрела куда-то за его плечо, Андрей обернулся и увидел Викторию, которая старательно ловила каждое их слово. Он снова взглянул на Ксению и неожиданно для самого себя, предложил:

— Хотите, я с вами поеду?

А она кивнула и снова вцепилась в его руку.

И он поехал. Поехал в больницу, за машиной "скорой помощи", а по дороге гадал — на кой чёрт он туда едет? Посидеть в коридоре, чтобы его помощнице стало поспокойнее?

По сути так и вышло. Ксению сразу увели в какой-то кабинет, а перед Андреем дверь захлопнули, и больше часа он промаялся в коридоре, изучая не совсем позитивные плакаты, информирующие о разных неприятных болячках. Телефон разрывался, звонил его заместитель, Света, потом даже кто-то из сотрудников позвонил и попробовал выяснить, что с Ксенией. А затем появился врач, на сей раз женщина, и с ходу деловито заявила:

— И нечего вам здесь сидеть, молодой человек. Жену мы вашу сегодня не отпустим. Да и завтра тоже. Что будет на следующей неделе.

Говоров смущённо кашлянул.

— Вообще-то, это не моя жена…

— Это детали, — отмахнулась врач. Она явно куда-то спешила и говорила торопливо, и Андрей никак до конца не мог понять, что от него в данный момент требуется. — Ей надо вещи привезти, мы её в терапию положим.

— Подождите, что с ней?

Женщина приостановилась и напустила на себя побольше серьёзности.

— Мы конечно обследование проведём, но на первый взгляд нервное истощение. Думаю, диагноз подтвердится. Поколем её витаминками, оправится. А вещички привезите.

Андрей вздохнул.

— Хорошо… А увидеть мне её можно? Хотя бы на несколько минут.

Эта его просьба вызвала лёгкое недовольство, но потом врач кивнула.

— Хорошо. Пока она в смотровой, можете зайти. Но только недолго, она плохо себя чувствует.

Он неожиданно обрадовался. Сейчас увидит Ксению, осознает, что она в надёжных руках медиков и наконец, отправится восвояси со спокойной душой. А домой к ней какую-нибудь сотрудницу зашлёт. Пусть "дружный коллектив" занимается больной сослуживицей.

Ксения лежала в смотровой на кушетке. Выглядела всё такой же бледной, строгий деловой костюм был изрядно помят и смотрелся уже не столь презентабельно, как обычно. Гладкая причёска растрепалась, а очки Степнова сняла и сжимала их в кулачке. Глаза всё так же лихорадочно блестели, а когда он вошел, и Ксения его увидела, её глаза как по заказу наполнились слезами. Она попыталась сесть, но потом оставила эти бесполезные попытки и снова прилегла.

— Андрей Константинович, как хорошо, что вы не уехали, — дрожащим голосом проговорила она, а Говорову захотелось поморщиться с досады. Больная и плачущая женщина — это выше его сил. Но вздох он сдержал, прошел и сел на колченогий стул у стены напротив.

— Ксения, вы успокойтесь. Врач сказал, что вам просто надо отдохнуть. Полежите несколько дней…

— Андрей Константинович, пожалуйста, скажите им, чтобы они меня отпустили.

Он от неожиданности фыркнул.

— Ксения, это глупо. Нельзя так бояться.

— Я не боюсь… — Степнова замолчала, видно говорить ей было трудно. Глубоко вздохнула. — Андрей… Константинович, мне нельзя, мне домой надо. Родители уехали… в санаторий… мне домой.

Говоров непонимающе помотал головой.

— Тем более. Ксения, прекращайте!..

Она снова заплакала и сказала:

— Мне ребёнка не на кого оставить…

Андрей снисходительно улыбнулся.

— Вам надо отдохнуть. Вас чем-то обкололи…

А она неожиданно всхлипнула навзрыд.

— У меня ребёнок… Он в садике сейчас… Ему четыре года… Его даже забрать нек-кому…

Он всерьёз задумался, но смотреть на неё продолжал с недоверием.

— Чей ребёнок?

— М-мой…

— У вас есть ребёнок? — почему-то шёпотом, видимо от удивления, переспросил он.

Ксения кивнула, продолжая заливаться слезами. Плакала даже не от горя, слёзы сами по себе текли из глаз, её всю трясло, и это было больше похоже на истерику, и успокоиться у Ксении никак не получалось.

Говоров прерывисто вздохнул, глядя на свою помощницу во все глаза. Она рыдала, а он пытался выдать хоть какую-то дельную мысль.

— Что, совсем некому забрать?

Она снова всхлипнула и покачала головой.

— Я не могу в больнице оставаться…

Андрей поднялся и прошёлся по комнате, взъерошил волосы.

— Та-ак…

— Мне домой…

— Перестаньте! — не выдержал он. — Вы сидеть не можете, не то что… ребёнком заниматься. Какой от вас толк дома? Вы сделаете два шага и упадёте.

Степнова заревела.

— Я не могу звонить родителям, они только вчера уех-хали…

Андрей посмотрел на неё.

— А… отец ребёнка?

Она вмиг затихла. Помотала головой.

Андрею вдруг стало неудобно от своего вопроса.

— Сколько вы говорите ребёнку?

— Ч-четыре. Ваня…

— Ваня, — повторил он. Вздохнул. — Ладно, нечего реветь. Ничего страшного не случилось, — это он сказал скорее для себя, чтобы успокоиться. — Подумаешь, ребёнок. Вокруг уйма народа.

Ксения осторожно перевернулась на спину и вытерла слёзы. Всхлипнула и обречённо сказала:

— Он не останется с чужими… никогда не оставался.

Говоров побарабанил пальцами по облезлому подоконнику.

— Так, давайте не будем истерить, — наконец сказал он. — Сегодня вас никто не отпустит, да и вы никуда уйти не сможете. Вы стоять не можете… Давайте всё оставим до завтра, возможно, вам станет лучше.

— А сегодня?

Андрей крякнул.

— Я заберу ребёнка. В конце концов, он побудет у меня. Эту ночь, — быстро закончил он.

Ксения приоткрыла рот, но ничего не сказала. Потом всё же прошептала:

— Андрей Константинович…

Он замахал руками:

— Ксения!..

Дверь неожиданно открылась и заглянула врач. Нахмурилась, увидев его.

— Вы ещё здесь? Я же просила — недолго.

— Я уже ухожу, — успокоил её Андрей. Подошёл к Ксении и быстро заговорил. — Я его заберу, и посижу с ним… Если не справлюсь… позвоню кому-нибудь. И нечего волноваться. Пока я езжу в садик, вас переведут в отделение, и попозже я его к вам привезу и тогда мы уже всё обсудим. Договорились?

Она бестолково таращилась на него.

— Зачем вы это делаете?

Он замялся.

— Потому что я помню, что вы сделали для меня… вы мне помогли. Я вам должен.

Она закрыла глаза и отвернулась.

— Ксения, вас устраивает такой вариант?

— У меня нет выбора… Спасибо…

— Пока не за что, — обречённо вздохнул он.

Вместо того, чтобы наконец удалиться и своим присутствием перестать раздражать медицинский персонал, Говоров вновь уселся на стул и они с Ксенией принялись звонить в детский сад.

— Вы только его не пугайте, хорошо? — лихорадочно бормотала Степнова, снова уцепив его за руку. — Не говорите… что мне плохо.

Андрей снова вздохнул и кивнул.

— Хорошо.

— Я сама скажу…

— Молодой человек, — уже в пятый раз, возвысила голос женщина-врач. Говоров обернулся на её голос и поднялся.

— Да, я ухожу… Ксения, вы не волнуйтесь, всё нормально будет. Неужели я с ребёнком не справлюсь? — сказал и замолчал, уловив неуместную браваду в своём голосе. Взглянул на Ксению, и ему вдруг показалось, что она начинает хмуриться. Мотнул головой, немного нервно улыбнулся и вышел из смотровой.

— Денис, я сегодня на работу не вернусь, — говорил он в телефон своему заместителю и давнего другу, садясь в машину.

— Она при смерти? Что ты с ней сделал? — Видно и до Горского уже дошли слухи о том, что он довёл свою помощницу до обморока.

— Прикуси язык, идиот. Ксения останется в больнице.

— Ты ещё с ней?

— Нет… У меня дело. — Андрей вдруг понял, что совсем не хочет рассказывать Денису о ребёнке Степновой, которая в одну минуту превратилась из идеальной, пусть и себе-на-уме секретарши в женщину с ребёнком. Мать-одиночку. Но это как раз не особенно удивляло, а вот сам факт материнства…

— Андрей, ты что-то ещё хочешь мне сказать?

Андрей понял, что задумался и позабыл о том, что разговаривает с Денисом по телефону. И сидит в машине, засунув себя в салон автомобиля только наполовину, одна нога до сих пор оставалась на асфальте.

— Да нет, просто хотел предупредить, — сказал он, захлопывая дверцу. — Скажи Виктории, чтобы отменила все мои встречи на сегодня… И на утро.

— Ничего себе, — присвистнул Денис. — Светка только утром улетела, а у тебя уже неотложные дела?

— Если бы… Всё гораздо хуже.

Закончив разговор, Андрей вырулил со стоянки, влился в плотный поток машин. Скорости почти никакой, зато есть время подумать. В голове полная каша и что-то назойливо-беспокоящее. Что именно ему не нравилось во всей этой ситуации, Андрей до конца разобраться не мог. Так всегда бывает, перемены и проблемы накатывают неожиданно, и ты теряешься и в первый момент невозможно понять, как с ними справиться. И нужно ли справляться вообще. Касаются ли эти проблемы его лично, а если нет — то какого чёрта он в это ввязывается?

Потому что на самом деле обязан. Обязан Ксении Степновой, если не по гроб жизни, то по самую маковку точно. Ведь она его поддержала, помогла в нужный момент и Андрей никогда не забудет, как они просиживали ночи напролёт, бились над бизнес-планами и пытались придумать, откуда взять деньги, чтобы выплатить зарплаты сотрудникам. Полгода работы в нервных, авральных условиях. А Ксения никогда не жаловалась, ни разу. Засыпала над отчётами, но не жаловалась.

Одно время Денис не раз намекал ему на то, что Степнова просто-напросто влюблена в него, в Андрея то есть. Вот и старается, готова прописаться на работе. Говоров в ответ фыркал. А даже если и влюблена?.. Ничего плохого в этом нет. Надо прививать девочке хороший вкус.

Ксения Степнова казалась ему смешной. И чуточку нелепой. Особенно в первое время. Она одевалась простовато, вела себя непонятно, а мыслила нестандартно. Когда он взял её на работу, поневоле стал с удивлением присматриваться к ней. Не понимал, как можно быть настолько оторванной от реальной жизни, живя в Москве. В Москве, где жизнь не останавливается ни на минуту, даже глубокой ночью. Где всё меняется каждый божий день и за этими переменами надо как-то поспеть… необходимо поспевать, если хочешь быть в первых рядах. Если не хочешь прослыть неудачником.

Он не хотел. А вот Ксении, кажется, на это было абсолютно наплевать. Она жила в каком-то своём мирке и беспокоилась совсем о других вещах. Она вовремя приходила на работу, почти ежедневно задерживалась, с головой заныривая в свои отчёты. Выглядела секретарём и ни кем другим, в своём скучном, сером костюме.

Пару раз они с Горским, мучаясь от скуки, обсуждали Степнову. И неизменно удивлялись тому, что для своего возраста она невероятно наивна. И невинна. У неё даже парня не было, что было достоверно известно, наверное, каждому сотруднику в их офисе. Денис поклялся, что лично слышал шушуканье женщин в курилке, когда они сокрушались по поводу того, что Ксения даже не подумала согласиться, когда они хотели устроить ей свидание вслепую.

Ксения Степнова первые несколько месяцев своей работы в компании, вообще была объектом пристального внимания окружающих по причине своей неординарности и замкнутости. Всем хотелось узнать какую-нибудь её тайну, понять, о чём она думает и чем живёт. Но Степнова стойко свои тайны хранила и, в конце концов, окружающие бросили бесполезные попытки влезть в её душу и голову, придя к выводу, что рассказывать ей попросту нечего. Ну, какие тайны могут быть у синего чулка? У неё даже парня не было. Все мысли только о работе.

А теперь выяснилось, что при полном отсутствии личной жизни, у неё имеется ребёнок. Четырёхлетний.

Андрей попытался припомнить, сколько Ксении лет. Двадцать четыре, двадцать пять?..

Совершенно непонятно, почему она из своего сына тайну сделала. А когда он про отца мальчика спросил, прямо подобралась вся, напряглась. Значит, тут всё не так гладко.

Говоров хмыкнул и выставил локоть в окно. Как-то не получалось у него думать о Ксении Степновой, как о матери, а тем более уж… нет, не о жене. Как о любовнице. Тут всё-таки одно вытекает из другого…

Даже думать об этом странно и слегка неловко.

Странно даже то, что он вообще думает о своей помощнице. И решает её проблемы… Хотя к этому надо относиться спокойнее, долг, как говорится, платежом красен. Когда-то она ему помогла, теперь пришло время и ему постараться.

В детский сад Ксения звонила в его присутствии, чтобы предупредить воспитателей о том, что её ребёнка сегодня будет забирать чужой человек. И, наверное, его приезда ожидали, потому что, как только он позвонил в дверь (и это тоже было достаточно странно, но чтобы попасть в детский сад, войти пришлось не через главный вход, а обойти здание и подняться на третье крыльцо — непременно третье крыльцо слева! Дверь обита зелёной кожей! — и позвонить в звонок), дверь практически сразу распахнулась и навстречу вышла миловидная женщина лет пятидесяти, в белом, похожем на больничный, халате. Но Говоров всё-таки успел, стоя на крыльце, обвести взглядом детскую площадку, разделённую ровно-подстриженными кустиками на отдельные участки. И снова подивился тому, что он здесь делает.

Что он вообще делает в детском саду? Ерунда какая-то…

— Вы Андрей Константинович? — улыбнулась ему женщина, пропустила его внутрь и подала свою руку в знак приветствия. — Меня зовут Алла Витальевна. Я воспитатель Вани.

Говоров руку пожал и деловито кивнул.

— Очень приятно, — и снова принялся оглядываться. Небольшая комната обставлена маленькими деревянными шкафчиками, на дверцах которых таблички с именами и рисунки. Длинные и низкие лавки расставленные буквой П, в углу детские лопатки и пластмассовые ведёрки с формочками, на стенах тоже развешаны детские рисунки.

У Говорова реально схватило зубы.

— А что с Ксюшей? — спросила Алла Витальевна, оторвав тем самым Андрея от невесёлых мыслей. Он вздрогнул, но потом заставил себя улыбнуться.

— Ничего страшного, просто переутомилась, да ещё жара…

Алла Витальевна с пониманием кивнула.

— Да, этого следовало ожидать… Я ей сколько раз говорила — надо иногда и собой заниматься, а не только… — свою мысль она так и не закончила, хотя Говоров был бы не прочь дослушать до конца. Но тут Алла Витальевна вспомнила, что она в первую очередь воспитатель, и сказала: — Ваня уже проснулся, покушал, так что можете его забирать. Сейчас я его позову.

Говоров вздохнул и остался ждать в "прихожей", даже не заинтересовался, и заглядывать в игровую комнату не стал. Вот только неожиданно занервничал как-то и судорожно кашлянул в кулак. Во что-то он ввязался? Он детей в принципе не любит, а тут сам себе проблему нашёл. Это сколько же часов ему о мальчике заботиться придётся? Андрей невольно взглянул на наручные часы. Сейчас только четыре.

И вдруг его озарило — надо позвонить маме, мама детей любит! Вот и решение проблемы. Это как-то подбодрило, даже воодушевило.

— Андрей Константинович.

Он обернулся, чувствуя себя почти спокойно.

— Вот Ванечка.

Говоров опустил глаза и посмотрел на мальчика. Хотел улыбнуться, так как обычно улыбался детям своих знакомых и друзей, но встретил пытливый, как ему показалось, совсем не детский взгляд, и растерялся. Мальчик с любопытством разглядывал его, чуть наклонив голову и сложив руки на груди. А Андрей вдруг понял, что у него глаза, как у Ксении.

Алла Витальевна погладила мальчика по голове.

— Ванюша, переодевайся, Андрей Константинович отвезёт тебя к маме.

Ребёнок ещё поразглядывал Андрея, потом молча допрыгал до своего шкафчика и открыл его. Говоров с настороженностью за ним наблюдал.

— Завтрак в девять. Опаздывать у нас не принято, — поучающим тоном начала воспитательница. — Ваня, не забудь нарисовать рисунок на занятие.

Тот кивнул, прыгая на одной ноге, пытаясь попасть другой в штанину.

— Алла Витальевна, — окрикнули из группы, и воспитательница обернулась. Кивнула кому-то и посмотрела на Андрея.

— Дальше вы сами справитесь?

Говорову ничего не оставалось, как кивнуть.

— Ну и хорошо. Завтра не опаздывайте. Ваня, до свидания.

— До свидания, Лала Таллна.

Андрей удивлённо посмотрел, впервые услышав его голос.

— Андрей Константинович…

— До свидания. Спасибо.

Дверь в группу закрылась, и Говоров остался наедине с ребёнком. Тот подтянул шорты и сел на лавку, придвинул к себе сандалии. И всё делал молча, даже глаз на него не поднимал. А Андрей из-за этого чувствовал себя неловко и в итоге пришёл к выводу, что ребёнок унаследовал странный необщительный характер матери. Но тут Ванька совершил неожиданный поступок, по мнению Говорова. Сунул ногу в сандалию, а ногу вытянул и в ожидании поглядел на Андрея. Тот вздохнул, тут же сообразив, чего ребёнок от него ждёт. Подошёл, присел перед ним на корточки и застегнул. Потом застегнул сандалию на другой ноге.

— А ты кто? — неожиданно спросил мальчик. Говоров вскинул на него удивлённый взгляд.

— Меня зовут Андрей. Я… друг твоей мамы.

— А-а, — глубокомысленно протянул ребёнок, продолжая пристально его разглядывать. — А мама где?

— Сейчас мы к ней поедем, — не стал вдаваться в подробности Андрей, испугавшись, что мальчик может удариться в слёзы, услышав, что мама его в больнице.

Ванька поднялся, извлёк из шкафчика кепку и листок бумаги, который протянул Андрею, и первым пошёл к выходу. Поднатужился, чтобы открыть тяжёлую дверь и выбежал на улицу. Андрей вдруг перепугался, что он кубарем скатится с крыльца, и кинулся следом, но Ванька спокойно спускался, держась одной рукой за перила. Говоров вздохнул с облегчением. И перевернул лист бумаги, который держал в руке. Это оказался рисунок. Детской рукой было нарисовано несколько существ, силуэтами отдалённо напоминающих людей. Двое больших, а в середине маленький. И все якобы держались за руки.

Андрей вновь почувствовал себя неуютно. Какое-то нехорошее предчувствие возникло…

— Ты идёшь или нет? — возмутился ребёнок и от нетерпения топнул ногой. Потом протянул к нему руку.

— Иду, — отозвался Андрей и быстро спустился по ступенькам. И послушно взял мальчика за руку.

ГЛАВА 3

Маленькая ручка просто тонула в ладони Андрея, он сжимал её очень осторожно, боялся причинить ребёнку боль. А тот весело подпрыгивал рядом и вид имел наихитрющий.

— И где ты был? — спросил Ванька после паузы.

Говоров над вопросом поразмышлял. Потом пожал плечами.

— Не знаю… Делами занимался.

— Работал, — довольно улыбаясь, подсказал Ванька.

Андрей кивнул.

— Точно.

— Ага, — глубокомысленно изрёк мальчик.

— Что "ага"? — озадачился Говоров.

— Ничего.

Андрей вздохнул и посоветовал себе зря не раздражаться. Это всего лишь маленький, неразумный ребёнок и что за мысли у него в голове… да и есть ли они вообще, пока не ясно.

Его машина вызвала у Ваньки просто бурю восторга. Он вытаращил глазёнки, приоткрыл рот и выдохнул:

— Ух ты!

Андрей невольно рассмеялся.

— Нравится?

Ванька закивал, подошёл и осторожно дотронулся до гладкого бока машины ладошкой. Говоров подхватил мальчика подмышки и приподнял, тот засмеялся.

— Садись давай.

Усадил ребёнка на переднее сиденье и пристегнул ремень безопасности. Подёргал его, проверяя надёжность.

— Тебе удобно?

Ванька помотал ногами и кивнул.

— Отлично, — обрадовался Говоров.

Захлопнул дверцу и быстро обошёл машину. И чувствовал в этот момент облегчение. Кажется, он сам себя запугал, а на самом деле в общении с детьми нет ничего страшного. Главное, стараться вести себя так, чтобы ребёнок не расстраивался и не вздумал реветь. Говоров сел в машину и посмотрел на Ваньку. Тот улыбался, и это внушало хоть и слабую, но надежду на спокойный вечер.

— Мы едем к маме? — уточнил Ваня. Андрей кивнул. — А потом ты опять на работу уедешь? Или погуляешь со мной?

Что-то с этой "работой" было не ладно, решил Говоров для себя. Может из-за того, что Ксения на работе всё время пропадает, поэтому мальчика это так и беспокоит? Возможно…

Придя к такому выводу, Андрей решил Ваньку успокоить и сказал:

— Думаю, нам с тобой придётся провести некоторое время вместе. Вдвоём. Ты не против?

— А мама?

Говоров замялся.

— А мама вернётся через несколько дней. Что скажешь?

Ребёнок задумался, выпятив нижнюю губу, зачем-то подёргал себя за ухо, но после сказал:

— Хорошо. А сейчас к маме поедем?

— Да, к маме.

На том и порешили. Пока ехали до больницы, о матери Ванька больше не заговаривал. Задавал вопросы про машину, потом важно заявил, что у него тоже такая есть, только красная. Да и вообще у него машин полно, самых разных. Целая тумбочка.

Андрей за него порадовался.

По больнице пришлось немного поплутать. Оказалось, что отделение терапии не одно, а их целых три и в какое именно положили Ксению, сразу выяснить не удалось. Ванька ходить быстро устал, и Говорову пришлось взять его на руки. И он тут же стал напоминать себе переполошённого родителя с ребёнком на руках. Да-а, как мало оказывается надо, чтобы растерять важность и лоск. Только ребёнка, который с каждой минутой всё настойчивее интересуется, где его мама. К концу их путешествия по этажам, Андрей даже вспотел.

Ксения нашлась в третьем отделении, уже в палате. Она лежала на койке, одетая в тёмно-синий больничный халат, который был ей велик по крайней мере на три размера и от этого выглядела ещё более бледной и хрупкой. Говоров растерянно моргнул, когда её увидел, и с тревогой посмотрел на Ваньку. Вдруг испугается? Но тот разулыбался, увидев мать, и стал выворачиваться из его рук. Андрей опустил его на пол, а сам застыл, с некоторой неловкостью и растерянностью наблюдая за тем, как Ксения протягивает к сыну руки. Ванька с проворностью обезьянки вскарабкался на высокую кровать и прижался к матери.

— Мама, ты заболела?

Она помотала головой, а Андрей заметил, как у неё затряслись губы. Она поторопилась поцеловать сына в макушку, чтобы скрыть это.

— Нет, милый, просто устала. Скоро пройдёт.

Говоров переставил стул от стены ближе к кровати и сел. Ксения посмотрела на него.

— Андрей Константинович, спасибо вам. Вы не волнуйтесь, я что-нибудь придумаю.

— Вам не придумывать надо, — вздохнул он, — а на самом деле отдохнуть. Всё устроится.

— Врач сказал, что я пробуду здесь не меньше недели… Родителям я позвонить не могу, они сорвутся обратно, а допустить этого я не могу. Но я придумала, — Степнова попробовала улыбнуться. — Я позвоню знакомым… девочки с работы могут помочь. Я уверена, они помогут.

Она гладила сына по голове, и Андрей неожиданно увлёкся этим зрелищем. Задумался, наблюдая за тем, как её пальчики перебирают русые волосы ребёнка.

— Ваня поживёт у кого-нибудь из них, — закончила она.

Говоров вздохнул, готовый согласиться с таким решением проблемы. Но тут Ванька вмешался и ткнул в Андрея пальцем.

— Я с ним буду жить.

Ксения с Андреем переглянулись, потом Степнова виновато улыбнулась.

— Ваня, я тебя сколько раз учила — когда взрослые разговаривают…

— С ним! Он обещал, что на работу не уйдёт! — Ванька надул губы, сложил руки на груди, а глаза мгновенно наполнились слезами.

— Ваня, — Ксения окончательно растерялась.

Андрей с изумлением наблюдал, как две огромные по своему размеру слезы катятся по щекам ребёнка, как обиженно затряслась нижняя губа, мальчик выразительно всхлипнул и посмотрел на него умоляюще. Андрей приоткрыл рот, судорожно кашлянул, чувствуя, как отчего-то вмиг повлажнели ладони, и на выдохе произнёс:

— Думаю, что мы сами вполне справимся, да, Вань?

Тот шмыгнул носом и быстро закивал. Ксения удивлённо округлила глаза и зашептала:

— Андрей Константинович, это просто безумие. Вы же на самом деле не собираетесь сидеть с ребёнком…

— Конечно, не собираюсь. Сидеть… — он посмотрел на мальчика. — Мы двое взрослых мужчин и вполне можем прожить несколько дней без женской заботы. Справимся.

— Справимся, — кивнул Ванька, заулыбался и вытер слёзы ладошкой.

— О Господи, — пробормотала Ксения и осторожно прилегла на подушку. Ванька обернулся, посмотрел на неё и погладил по руке.

— Мамочка, мы к тебе каждый день будем приезжать. — Быстро глянул на Андрея. — Правда?

Говоров кивнул и решил Степнову успокоить.

— Да не волнуйтесь вы. Родители в городе, если я не буду справляться, мама поможет. Она обожает детей. К тому же днём Ванька в садике. — Залихватски улыбнулся. — Только вечер продержаться, да ночь простоять. — И уверенно закончил: — Справимся!

Ксения смотрела на него во все глаза, и Андрей понимал, что у неё найдётся куча доводов, чтобы поспорить с ним. Да он бы и сам с собой поспорил, и, наверное, с удовольствием бы себе проспорил, но под умоляюще-восторженным детским взглядом, все слова терялись. Вот и Ксения на сына посмотрела и сдалась.

— Ну, хорошо, — не слишком уверенно проговорила она и с сомнением глянула на Говорова. — Давайте попробуем. Но, Ваня, если я узнаю, что ты плохо себя ведёшь… — она погрозила сыну пальцем. Он испуганно вытаращил глазёнки и замотал головой.

Потом Ксения начала давать Андрею инструкции, да так увлеклась, что у неё голос окреп, а в глазах загорелась искра. Когда и чем кормить, во сколько укладывать спать, во сколько вставать, как себя вести, где и сколько гулять, не баловать… Где-то после десятого пункта, высказанного строгим уверенным голосом, Говоров бросил затею хоть что-то запомнить и только кивал, боясь Ксению перебить. Через некоторое время она и сама выдохлась, помолчала и закончила весьма неожиданно:

— Поэтому, я думаю, что вам лучше пожить у нас.

Андрей приоткрыл рот.

— Да?

— Да. Ребёнку нужна целая куча вещей. Не потащите же вы всё к себе домой?

С этим невозможно было не согласиться, и Андрей кивнул, ощутив в душе смутную тревогу. Кажется, он как раз и не учёл это множество вещей, когда соглашался. Ксения тем временем вручила ему ключи от квартиры и продолжила:

— В прихожей у зеркала, на гвоздике висят ключи от машины. Машина во дворе… серая "Волга". На заднем сидении детское кресло.

— Ага, — ошарашено кивнул Говоров, пытаясь представить, как будет выглядеть его спортивный автомобиль с детским креслом на заднем сидении. Посидел столбиком пару минут, пытаясь разобраться в себе, и не сразу отреагировал на пристальный взгляд своей помощницы.

— Андрей Константинович… пожалуй, я всё же позвоню Оле.

Говоров легко отмахнулся.

— Не выдумывайте. Я же говорю, мама поможет. Так что и волноваться нечего. А вам ведь надо вещи привезти, — вдруг вспомнил он, снова поглядев на её больничный халат.

От этого замечания и его взгляда Ксения смутилась.

— Это последнее, о чём стоит беспокоиться. Завтра… если завтра приедете, привезёте мне из дома что-нибудь.

Андрей кивнул.

— Хорошо. Телефон у вас с собой? На всякий случай…

— Конечно.

Они посидели ещё немного, но затем появилась медсестра и попросила их с Ванькой уйти. У Ксении в лице наметилась лёгкая паника и сына она от себя отпустила не сразу. Ванька же совсем не волновался, улыбался, поцеловал Ксению на прощанье и ухватил Говорова за руку и помахал матери. Она только вздохнула, глядя на них, да так выразительно, что Андрей невольно почувствовал себя глупо, словно они местами поменялись и теперь Степнова начальница, а он, как сотрудник, в её глазах ничего не стоит.

— Всё будет хорошо, — сказал Андрей напоследок, надеясь её хоть как-то успокоить, и они с Ванькой покинули палату.

— Надо купить маме ирисок, — сказал мальчик, подняв на него глаза. — Она любит.

Андрей кивнул.

— Купим.

В машине Андрей ещё пытался думать, но ничего толкового в голову, как назло, не шло. Побоявшись запутаться в собственных мыслях, он это занятие решил бросить. Снова принялся себя успокаивать, что ничего страшного не произошло. Сейчас они приедут домой к Степновым и первое, что он сделает — это позвонит матери. А она все детские проблемы решит запросто.

— Я хочу в туалет, — вдруг заявил Ванька, а Говоров от неожиданности чуть не врезался в машину впереди.

— Что?

— В туалет хочу, — повторил ребёнок и посмотрел на Андрея. Вздохнул, встретив насмерть перепуганный взгляд взрослого дяди. — Потерплю до дома…

Андрей осторожно кивнул.

— Терпи… Точно потерпишь?

Ванька кивнул и отвернулся к окну. А Говоров вцепился в руль и нажал на газ. Чёрт, он же совсем забыл спросить Ксению о самом главном!.. Как ребёнка в туалет водить?! Покосился на Ваньку и попытался прикинуть — нужны детям в таком возрасте памперсы или уже нет?

Минут через пятнадцать они, наконец, притормозили у дома Степновых и Андрей чуть ли не бегом кинулся извлекать ребёнка из машины. Ванька уже заметно томился и пока Говоров пытался справиться с незнакомыми замками, начал от нетерпения подпрыгивать рядом. Потом первым влетел в квартиру и, не разуваясь, побежал в туалет. Андрей замер в прихожей, не зная, что делать, но никаких криков и просьб не последовало, и он вздохнул с облегчением. По всей видимости, помощь в столь трудном деле Ваньке не требуется и это очень — очень-очень! — радует.

Вернулся, запер дверь и тут уже принялся осматриваться, причём с неподдельным интересом. Оглядел прихожую, заглянул в просторную кухню и застыл на пороге, глядя на круглый, накрытый накрахмаленной скатертью, стол и чайник с ромашками на пузатом боку, одиноко стоявший на плите. Занавеска на окошке в весёлую клетку, а у раковины чистейшие полотенца всё с теми же ромашками. Говоров с удивлением оглядывался. Как-то всё слишком… по-домашнему. Только сияющего начищенными боками самовара на столе не хватает, да баранок россыпью.

Дверь ванной хлопнула, Ванька протопал по прихожей, послышался непонятный стук, Андрей обернулся и понял, что это сандалии в углу приземлились. А ребёнок уже протиснулся мимо него на кухню и продемонстрировал влажные ладошки.

— Руки я помыл, — с гордостью сообщил он.

Говоров кивнул.

— Молодец.

Ванька влез на стул, сложил руки на столе и выжидательно посмотрел.

— Что будем делать? — спросил он, хлопая ресницами.

Андрей хмыкнул и обвёл кухню ещё одним долгим взглядом.

— Обустраиваться.

Они вместе осмотрели квартиру, причём Ванька устроил ему настоящую экскурсию по своей комнате. Тараторил, как заведённый, но Андрей слушал его вполуха. В нём на самом деле неожиданно проснулось любопытство, и осматривался он с неподдельным интересом. Квартира совсем небольшая, двухкомнатная и в обстановке нет никакой вычурности, даже стиля никакого — всё максимально удобно и комфортно. Из мебели самым новым выглядел детский диванчик в комнате Ксении, правда, на полу дорогой палас из натуральной шерсти, по которому разбросаны игрушки. У окна письменный стол, компьютер, тоже далеко не новый, а у стены вместительный книжный шкаф, до отказа забитый книгами и заставленный различными безделушками и рамками для фотографий. Андрей закрыл дверь и что по дверному косяку приклеена яркая бумажная лента-линейка, а рядом прямо на обоях красным фломастером небольшие чёрточки и надписи — три года, три и шесть, четыре…

Говоров улыбнулся.

Ванька усадил его на диван и принялся хвалиться игрушками и около получаса они развлекались тем, что разглядывали машинки и пистолеты, а потом Андрей вспомнил, что его сюда не за игрушками отправили, а чтобы о ребёнке позаботиться.

А для этого необходимо позвонить матери.

Телефон в родительской квартире не отвечал, но в тот момент Говоров и не подумал насторожиться. Со спокойной душой набрал мобильный номер отца и уже через минуту разговора понял, что можно начинать паниковать. Родителей в Москве нет. Ещё вчера были и никуда не собирались, а вот сегодня… Они в Нижнем Новгороде у друзей и раньше пятницы, то есть через три дня, возвращаться не собираются.

— Мама, что я буду делать с ребёнком целых три дня?!

Людмила Алексеевна вздохнула.

— Я не знаю, Андрюша. Но я, правда, не могу приехать. Постараюсь вернуться в четверг, но… не уверена. И не понимаю, как Ксения могла доверить тебе ребёнка.

— Я её убедил, что ты мне поможешь! — в отчаянии воскликнул он.

— Конечно, помогу. Когда вернусь.

— А что мне делать сейчас?

— Не знаю. — Мать помолчала, затем неуверенно продолжила: — Ещё раз поговори с Ксенией, она должна понять. Идея с Ольгой очень неплоха.

Андрей посмотрел на Ваньку и закрыл глаза.

— Хорошо, мама. Я подумаю.

Они простились, и Андрей устало потёр лицо. Ванька подошёл к нему, посмотрел и похлопал его по коленке.

— Мы справимся. Ты же сам говорил.

Говоров посмотрел на мальчика и поневоле рассмеялся.

— Да уж… одичаем мы с тобой, оголодаем. Но справимся. — Взял мальчика на руки и усадил к себе на колени. — Знаешь, что я думаю? Что две наши с тобой головы хорошо, а вот три — ещё лучше.

Ванька не ответил, задумался, крутя в руках машинку, а Андрей снова взял телефон.

— Денис, у меня к тебе дело, — сходу заявил он, чтобы не дать другу опомниться.

Верный друг явился на зов через час, Андрей к тому моменту как раз закончил наводить ревизию в холодильнике. А обнаружение двух кастрюль — с борщём и с котлетами, весьма порадовало.

Так вот, явился Денис и бросил на пол сумку с вещами Говорова. Вздохнул и сказал:

— Если ты мне всё наврал, я тебя убью. Такой вечер мне загубил!.. Ведь соврал?

— Не-а, — расплылся в улыбке Говоров. — Проходи.

Денис прошёл, даже не подумав разуться, и принялся оглядываться.

— Это на самом деле квартира Степновой?

Андрей кивнул. Тут из комнаты выпрыгнул Ванька и наставил на Горского игрушечный пистолет.

— Кто пришёл? Руки вверх!

Денис вытаращился на ребёнка, потом перевёл взгляд на Говорова.

— Ты не шутил!

— Нет, конечно. — Андрей легко поднял Ваньку и закинул себе на плечо. Тот заливисто засмеялся, но потом чуть обиженно заметил:

— Я же в него выстрелил!

— Денис, упал и умер, — тут же отреагировал Говоров, унося мальчика на кухню. Горский невольно хмыкнул.

— С вами действительно умрёшь. Такие новости… — Он тоже прошёл на кухню, сел за стол и вновь присмотрелся к ребёнку. Покачал головой. — Интересненько… — Принюхался. — А чем это пахнет?

Андрей улыбнулся и приподнял крышку кастрюли, стоящей на газу.

— Борщ. Пахнет — обалдеть! Ванька, показывай, где у вас ложки-тарелки. И за стол.

Ребёнок с готовностью бросился помогать накрывать на стол. Андрей достал из холодильника всё самое вкусное, почти полностью заставив стол, нарезал хлеб, а Ваня придвинул к столу свой высокий стульчик и повернулся к Андрею, подняв вверх руки. Андрей посадил его на стул и придвинул к столу. Ванька сиял от удовольствия, вооружился ложкой и посмотрел на Дениса. Тот как раз потирал ладони в ожидании вкусного ужина, протянул руку за солёным огурчиком, а Ванька его по этой руке ложкой и стукнул. Денис охнул и потёр ушибленное место.

— Чего дерёшься? — обиженно воскликнул он.

— Надо руки мыть! Чтобы чистые были.

Говоров захохотал, а Денис насупился.

— Весь в мать, — буркнул он, но поднялся и отправился в ванную мыть руки.

Борщ пошёл на ура. Ванька, наверное, глядя на них, уписывал суп за обе щеки. Андрей с интересом наблюдал за ним.

— Вот умеют некоторые готовить, — довольно заурчал Горский, доев борщ и закусывая котлеткой. — Иван, признавайся, это мама у тебя так готовит? — и украдкой подмигнул Говорову. Тот недовольно посмотрел, Денис же фыркнул, а Ванька перевёл взгляд с одного на другого, потом сказал:

— Бабушка суп варит.

— Ах, бабушка, — чуть разочарованно протянул Денис. Андрей лишь покачал головой.

Играть во взрослого мальчику довольно скоро надоело, Ванька заскучал и попросил включить ему мультики. Оставив его в комнате у телевизора, Андрей вернулся на кухню и снова сел за стол. А сам всё косился на дверь кухни, прислушиваясь к мультяшным голосам, доносящимся из комнаты.

— Дональд Дак на него не нападёт, — ухмыльнулся Горский. — Успокойся ты.

Говоров откинулся на стуле.

— Как-то странно и на душе муторно, — признался он. — Всё-таки ребёнок…

— Ребёнок, — передразнил его Денис. — Андрюх, ты что, серьёзно собираешься с ребёнком сидеть?

— А что делать? — понизив голос, сказал Андрей. — Я на мать надеялся, так они с отцом из города уехали… просто напасть какая-то.

— Так скажи Степновой!.. Это же просто бред — заставить тебя с ребёнком нянчиться. С какой стати?

— Да не заставляла она меня, — всё так же, шёпотом говорил Андрей. — Но я должен ей помочь. Она же мне помогла в своё время…

— Помогла? Андрюх, опомнись! Помогла… она за это зарплату получала.

— Отстань. Она мне не из-за зарплаты помогала.

Горский лишь рукой махнул, затем с интересом огляделся.

— Интересно, у них виски есть? — хохотнул он.

Говоров скривился.

— Очень дельное замечание после того, как ты кастрюлю борща слопал и не поморщился. Прояви уважение.

— Проявил.

— Да и я пить не буду. Мне с ребёнком сидеть.

Денис вновь не удержался и хохотнул. Затем вздохнул.

— Позвони ты Степновой, позвони. Не справишься ты. Что у неё, подруг нет?

— Да не могу я сейчас отказаться, понимаешь? Сейчас уже не могу. Это будет трусость. Да и Ваньке я обещал. Ему почему-то очень важно, чтобы я с ним был. Мне кажется, он на самом деле очень испугался, когда мать в больнице увидел.

Денис покрутил в руке вилку и загадочно глянул на Говорова исподлобья.

— А где наш папа? Что Ксюшка по этому поводу говорила?

Андрей чуть недовольно вздохнул, не придя в восторг от этих расспросов друга. Пожал плечами.

— Ничего не говорила. И я спрашивать не собираюсь. Это не моё дело. И не твоё, ты понял, Денис?

— Дело-то не наше, но ведь интересно. Мы ведь думали, что она вообще…

— Ты заткнёшься или нет?

— Уже заткнулся.

Он повторил это ещё раз пять, прежде чем заткнулся окончательно, уж очень его любопытство разбирало. Даже у Ксении в комнате все фотографии, расставленные на полках книжного шкафа, пересмотрел. Андрей уже и сам был не рад, что позвал его. Помощи от Горского никакой, одна маета.

Ванька смотрел телевизор, развалившись на диване, и с энтузиазмом доламывал какую-то машинку. Андрей наступил ногой на колёсико и чертыхнулся вполголоса, потом сел рядом с мальчиком на диван и вытянул ноги. Денис шмыгал по комнате, как заправский шпион, делал Андрею какие-то таинственные знаки, и тому это в конец надоело, и друга он погнал.

— Не боишься на ночь оставаться? — подмигнул ему Денис, уже собираясь уходить. — Говорят, по ночам с детьми самое веселье.

— Иди отсюда, — Андрей выпихнул его на лестничную клетку.

— Ну-ну. Завтра расскажешь.

Если честно, то предстоящая ночь на самом деле беспокоила. А ну как он что-нибудь не так сделает?

Вошёл в комнату и посмотрел на Ваньку. Тот поднял глаза и улыбнулся.

— Дядя ушёл?

— Ушёл. А тебе пора ко сну готовиться, тебе так не кажется?

Ванька посмотрел на часы и призадумался. Указал пальчиком.

— Маленькая стрелка должна быть вот тут. Тогда спать.

— Вот тут, — передразнил его Андрей. — Ещё пятнадцать минут и будет вот тут. Без пятнадцати девять.

Ванька перевернулся на спину и погладил живот.

— А давай маме позвоним? И пойдём умываться.

— Ну, давай.

— Андрей Константинович, у вас точно всё в порядке? — тут же начала выспрашивать Ксения. — Он не капризничает?

— Не капризничает, — успокоил её Андрей. — Спите спокойно. И мы будем спать.

Степнова помолчала, затем вздохнула.

— Я не должна была соглашаться… Я нарушила все ваши планы.

Он улыбнулся.

— Самое время об этом вспомнить. Всё будет хорошо, Ванька вон уже засыпает.

— Нет! — тут же воскликнул ребёнок и полез к телефону. — Мамочка, я не сплю!

Андрей рассмеялся, и телефон отдал Ване. А сам сидел рядом и слушал, о чём и как они говорят. И отстранённо улыбался, думая совсем о другом. Думал почему-то о тех же фотографиях на полках, которые с таким интересом разглядывал недавно Денис. Думал о жизни совершенно незнакомого ему человека по имени Ксения Степнова и о том, что он делает сейчас на её диване в её комнате рядом с её ребёнком.

Ванька на прощание чмокнул трубку и протянул телефон Андрею. Тот поднёс его к уху, почему-то ожидая, что Ксения ещё захочет поговорить с ним, но в ухо неслись гудки. Вот так-то…

Ванька был подозрительно покладист. Это даже Андрей чувствовал, хотя раньше близкого общения с детьми не имел. Но уж слишком всё было хорошо. Правда, ребёнок сумел настоять на том, чтобы Андрей спать лёг в этой же комнате. То есть на диване, на котором, по всей видимости, спала Ксения. Говоров пару минут разглядывал достаточно хлипкий на его взгляд диван, но потом принялся укладываться. Улёгся, посмотрел на часы и мысленно застонал. Половина десятого… В такое время он спать не ложился уже лет пятнадцать как… Но заняться-то совершенно нечем. Да и Ванька поднимал голову от подушки каждый раз, как только Андрей переворачивался на другой бок. Всё-таки что-то мальчика беспокоило…

А потом Говоров уснул. Да так крепко и сладко, что ему даже сон какой-то цветной приснился, а такое с ним случалось не часто. И вот в самый интересный момент кто-то настойчиво потряс его за руку. Говоров судорожно втянул в себя воздух, открыл глаза и не сразу понял, где он и что происходит. В голову ворвались мысли о Свете, и он на неё разозлился. Вот зачем разбудила? А потом как-то в одно мгновение понял, что невеста тут не при чём. С трудом сфокусировал взгляд и увидел рядом тёмный силуэт ребёнка.

— Что случилось? — испуганно прошептал Андрей.

— Я хочу в туалет.

— Так иди.

— Там темно. Я боюсь. Пойдём со мной?

Говоров сразу же успокоился, как про туалет услышал и зевнул. Потом нехотя встал.

— Ну, пойдём.

В туалет они сходили, обратно Ванька пронёсся бегом и запрыгнул в постель, накрылся одеялом. Андрей прошлёпал следом, снова зевнул и лёг на свой диван. Заложил руку за голову, повозился, устраиваясь с комфортом, и закрыл глаза. Прошло минут десять. Только он начал засыпать, как снова почувствовал чьё-то присутствие рядом. На этот раз что-то пробралось по его кровати и плюхнулось рядом, закопошилось и оказалось под одеялом. Конечно же, Андрей понял кто это. И в первый момент не знал, как отреагировать. Повернул голову и посмотрел на ребёнка. Ванька свернулся калачиком и вздохнул. Взялся за его руку.

— Мама ведь выздоровеет?

Андрей медленно втянул в себя воздух.

— Конечно. Совсем скоро дома будет. И закормит тебя пирогами. Ты пироги любишь?

— Люблю.

— Ну вот.

— Мама не печёт пироги. Бабушка печёт.

Говоров улыбнулся.

— Она научится. Спи.

Ванька снова поёрзал, перевернулся на спину и зевнул. И вскоре успокоено засопел.

ГЛАВА 4

Проснулись они рано. Андрей открыл глаза, посмотрел на часы и хмыкнул. Половина седьмого, а он как огурец, сна ни в одном глазу. Хотя если вспомнить во сколько он вчера лёг… Зевнул для порядка и потянулся. Потом повернул голову и посмотрел на Ваньку. Тот спал в позе морской звезды, раскинув руки и ноги в стороны. Андрей недолго потаращился на мальчика, стараясь свыкнуться с неожиданной реальностью, которая явилась сейчас, утром нового дня. Ведь ещё вчера утром всё было совсем иначе. Ещё вчера ему и в голову не могло прийти, что сегодня он проснётся в маленькой комнате, плотно заставленной мебелью, в которой жизнь бьёт ключом и каждая вещица здесь, каждая безделушка может рассказать об очень многом. И уж тем более он не мог подумать, что судьба так неожиданно столкнёт его с Ксенией Степновой. Она ведь была последним человеком, о котором он в принципе мог задуматься на досуге. А вот пять минут назад он проснулся в её постели…

Ванька перевернулся на живот, секунд десять полежал неподвижно, а после зашевелился. Андрей с усмешкой понаблюдал за ним, потом встал, подошёл к окну и распахнул его настежь. В комнату ворвалась утренняя прохлада и громкий щебет птиц. Ребёнок тем временем сел на постели и потёр сонные глаза кулачками. Говоров весело глянул на него.

— Проснулся?

Ванька зевнул во весь рот и кивнул.

— Тогда подъём. У нас куча дел с утра.

— Когда много дел, в садик можно не ходить, — сказал Ванька и хитро улыбнулся.

Андрей рассмеялся и покачал головой.

— Ничего у тебя не выйдет. Ты же не хочешь маму расстраивать?

Ванька вздохнул и пригорюнился.

— Не хочу.

— Вот именно. Марш умываться.

В ванной они подзадержались. Сначала Андрей следил за тем, как Ванька нехотя чистит зубы и плюётся через каждые десять секунд, а затем они ролями поменялись, и теперь уже Говоров стал объектом пристального внимания. Ванька сидел на бортике ванной, мотал ногами и с интересом наблюдал за тем, как Андрей бреется. Бритва жужжала, а Ванька пальчиком дёргал за скрученный пружинкой шнур.

— А когда дедушка бреется, он лицо пенкой мажет, — сказал он и засмеялся. — И говорит, что он Дед Мороз.

Андрей усмехнулся. Положил бритву на край раковины, вытер лицо полотенцем и вдруг увидел, как Ванька осторожно прикасается пальчиком к бритве, с интересом её разглядывая. Андрея это почему-то сильно задело за живое. Он стоял, продолжая прижимать полотенце к шее, и наблюдал за Ванькой. А в голове забилась странная для него и удручающая мысль — у этого мальчишки нет отца. И поэтому даже такие банальные вещи для него в диковинку.

С трудом удалось стряхнуть с себя задумчивость и нехорошие мысли. Он подхватил Ваньку и слегка подкинул вверх, а услышав заливистый смех, улыбнулся.

А вот с завтраком возникла нешуточная проблема. Готовить Андрей не любил, да и не умел, верхом его кулинарных способностей был омлет на скорую руку, но Говоров был совсем не уверен, что дети омлет едят. А уж тем более не опасно ли кормить ребёнка омлетом в его приготовлении. Это и для взрослых порой опасно для здоровья. Заглянул в холодильник и в задумчивости замер.

— Ванька, чем кормиться-то будем?

— Я буду хлеб с вареньем, — быстро ответил ребёнок, усаживаясь за стол. Андрей с сомнением посмотрел на банку с вареньем, а потом решил, что от хлеба с вареньем на завтрак ещё никто не умер, и ничего плохого в этом нет. Да и выбора другого тоже. Кашу-то он всё равно сварить не в состоянии.

Достал банку варенья, колбасу, сыр, пакет молока, всё выставил на стол и ногой захлопнул дверцу холодильника. Включил телевизор, кухню тут же наполнил ровный голос диктора программы новостей, и Андрей удовлетворённо кивнул — вот и началось привычное утро. Почти привычное. На плите зашумел чайник, Говоров газ выключил и взялся за нож.

— Колбасу будешь?

Ванька отрицательно покачал головой и полез пальцем в банку со сливовым вареньем. И хихикнул, когда Андрей показал ему кулак.

— Вань, тебе чего налить?

— Какау.

Андрей фыркнул.

— Какау, — передразнил он. — Где банка?

Ванька указал пальцем на нужный шкафчик.

Минут через пять Андрей сам сел за стол, посмотрел на ребёнка, который с аппетитом уплетал белый хлеб, помазанный вареньем, запивал какао из чашки в виде тигрёнка, потом перевёл взгляд на тарелку с бутербродами, которые сделал для себя, и дымящуюся чашку кофе, и хмыкнул.

— А мы с тобой неплохо справляемся.

Ванька облизал пальцы и улыбнулся.

После завтрака умываться пришлось заново. Затем Ванька вспомнил, что ему нужно дорисовать рисунок и устроился за кухонным столом с альбомом и цветными карандашами. У Андрея неожиданно образовалась передышка. Он вернулся в комнату, прибрал постели, а потом вспомнил, что должен сегодня привезти Ксении вещи в больницу. А для начала надо их собрать.

С минуту стоял перед большим двухстворчатым шифоньером и почему-то не решался его открыть. За дубовыми дверцами мерещилась некая тайна. Рывком открыл, быстро оглядел полки и следом распахнул двойные дверцы. Провёл рукой по ровному ряду одежды.

Вот и второй Ксенин костюм. Точная копия вчерашнего, такой же скучный и строгий, только чёрный. Но на соседних вешалках висели и совсем другие вещи. Рука сама выдернула из плотного ряда вешалку с платьем. Покрутил его, разглядывая. Довольно миленькое, но не более, даже излишне скромное на его вкус. Говоров попытался представить Ксению в этом платье и не смог. Повесил платье на место. Рядом висели несколько блузок, тоже достаточно скромных, классическая чёрная юбка, брюки и то, наличие чего в гардеробе своей помощницы в первый момент повергло Андрея в лёгкий ступор — две пары джинсов. Удивительное дело.

И вдруг откуда-то выползла неловкость за то, что он так нахально лазит по её вещам, разглядывает всё с болезненным любопытством, и шкаф закрыл. Взглядом пробежался по полкам с нижним бельём. На верхних лежали детские вещи, а вот внизу женское бельё. Андрей упёрся взглядом в белое и чёрное кружево, нервно кашлянул, а затем не глядя сгрёб первое попавшееся, всё сложил в пакет и прикрыл его, чтобы в глаза не лезло. Потом стало проще. Упаковал халат, тапочки, сходил в ванную за зубной щёткой, прихватил с полки ещё несколько каких-то тюбиков, тоже сложил всё в пакет, и тут появился Ванька и полюбопытствовал, чем он занимается. А получив ответ, принёс с полки книгу в бумажной обложке. Андрей посмотрел на название и в недоумении приподнял одну бровь. "Нежный дикарь"? Это ещё что такое? Но книгу читают, судя по закладке, торчащей примерно посередине.

Было бы весьма занимательно, поинтересоваться у Ксении содержанием сей книжонки.

— Это точно мама читает? — решил на всякий случай уточнить он у Ваньки, тот уверенно закивал. — Интересно.

В садик они прибыли вовремя и на этот раз Ванька ехал на заднем сидении в детском кресле и, по всей видимости, чувствовал себя намного комфортнее и привычнее, чем вчера, просто пристёгнутый ремнём безопасности. Да и Андрею стало значительно спокойнее.

В детской раздевалке они на сей раз оказались не одни. Несколько мамочек переодевали своих детей, и Андрей тут же почувствовал себя неловко под пристальными, любопытными взглядами. Ванька же выглядел важным, держась за его руку. Со всеми поздоровался и потянул Говорова к своему шкафчику.

— Ты мой рисунок взял?

— Взял.

— Давай сюда. А то потеряешь ещё…

— Поговори у меня. Переодевайся.

В раздевалку вышла Алла Витальевна и, завидев Говорова, улыбнулась.

— Доброе утро. Андрей Константинович, всё в порядке?

Он кивнул. А когда передавал ей Ваньку, так сказать с рук на руки, тот неожиданно насупился, глядя на него снизу вверх.

— Ты не опоздаешь? Меня надо вовремя забирать.

Андрей улыбнулся.

— Не опоздаю.

— Обещай, — попросил Ванька, а Говоров, заглянув ему в глаза, вдруг понял, что мальчик испугался. Присел перед ним на корточки и взял за руку.

— Обещаю. После полдника, я помню.

Ванька кивнул и закусил губу.

— И поедем к маме?

— Да.

— Ну, хорошо… — вздохнул ребёнок.

— Всё, иди.

Ванька в задумчивости подёргал его за воротник рубашки, шмыгнул носом и убежал в группу. Андрей поднялся и слабо улыбнулся Алле Витальевне, отчего-то не на шутку обеспокоенный испугом Ваньки. Извлёк из кармана свою визитку и протянул воспитательнице.

— Здесь все мои телефоны. Если что — звоните. Сразу.

Она кивнула.

Оказавшись на работе, Андрей неожиданно почувствовал себя так, словно очнулся от какого-то нереального сна. А уж когда позвонила Света и устроила разборку, и вовсе пришёл в себя.

— Андрей, я что-то не пойму, ты чем там занимаешься?

— А чем я занимаюсь? — прикинулся непонимающим Говоров.

— Вот и я спрашиваю — чем? Мне звонила твоя мама и рассказала про какого-то ребёнка. Про твою помощницу… Что происходит?

Андрей вздохнул, а потом вкратце пересказал невесте события вчерашнего дня. Она молча выслушала, а в конце нервно хохотнула.

— Ты с ума сошёл? Ты сидишь с ребёнком?

— Да почему — сидишь? — обиделся он. — Что вы пристали к этому слову? Я же не нянька.

— Вот именно! А твоя драгоценная Ксения об этом, по-моему, позабыла. Откуда у неё вообще взялся ребёнок?

Андрей кашлянул.

— Ты задаёшь какие-то глупые вопросы, Свет. Откуда… Откуда у всех берутся дети?

Коротаева фыркнула.

— Да, ты бы мне объяснил, очень интересно, знаешь ли. Я думала, что ты в принципе стараешься об этом не задумываться. О детях, то есть.

Говоров не сдержал раздражённого вздоха.

— Начинается… Что ты заводишься?

— Я не завожусь. Я просто хочу понять!..

— Да нечего тут понимать. У Ксении проблемы, я просто обязан ей помочь.

— Ну, так помоги! Найми няню, оплати, в конце концов. Почему ты должен заниматься ребёнком своей секретарши? Верни этого ребёнка, пока не приключилось каких-нибудь проблем.

Андрей выпрямился.

— Пока я не понимаю твой тон, — заговорил он с угрозой. — Ребёнок — это не вещь и вернуть я его не могу. К тому же, Степнова лежит в больнице, ей плохо, понимаешь ты это? И я должен подбросить ей ещё проблем? А няня… даже я, как ты говоришь, в детях ничего не смыслящий, понимаю, что найти хорошую няню, дело очень трудное, а доверить Ваньку не пойми кому… я не могу. К тому же, это ненадолго. Послезавтра приедет мама…

— Ты спятил…

— Думай, что хочешь. И вообще, для человека, который несколько дней назад расписывал мне все радости семейной жизни, а особенно родительской доли, я слышу от тебя достаточно странные вещи. — Он сказал это специально, отлично зная, что Света тут же язычок прикусит. Так и вышло. Она замолчала ненадолго, затем вздохнула и сказала:

— Может ты и прав… По крайней мере, я теперь знаю где и с кем ты проводишь вечера без меня, — попыталась пошутить Коротаева.

Они неловко помолчали, потом Света осторожно поинтересовалась:

— И как тебе… с ребёнком в смысле?

Андрей хмыкнул.

— Если честно, всё оказалось не так уж и страшно. Хотя, я склоняюсь к той мысли, что дело не во мне, а в ребёнке. — И рассмеялся. — Ванька просто супер. Потрясающий мальчишка.

— Да? Видно, не в маму пошёл.

— Света!

— Ну что? Ты так не считаешь? — она хихикнула. — И ведь какая скрытная оказалась… А почему в её личном деле ничего о ребёнке нет?

Андрей задумался. А действительно?

Закончив разговор с невестой, Андрей немного посидел, понял, что не может избавиться от мыслей о личном деле Степновой К.М., и решил прогуляться до отдела кадров.

Начальник отдела кадров, выслушав предъявленную от начальства претензию, обиделся.

— О своих сотрудниках я всегда всё знаю, — гордо объявил он и вручил Андрею личное дело Ксении.

— Неужели?

— Конечно. Вот. Сын — Иван Степнов, 2002 года рождения.

Говоров поразглядывал ксерокопию соответствующей странички паспорта Ксении, прикреплённой к делу.

— А почему ты мне об этом не сказал?

Кадровик замялся, и Андрей понимающе хмыкнул.

— Всё ты врёшь, Жора. Ты бы хоть иногда дела просматривал. Или этой чести удостаиваются только молодые и симпатичные девушки?

Андрей положил дело на стол и поднялся. Уже направился к двери, но неожиданно вернулся и снова открыл папку. Степнов Иван. Ильич.

Ильич, значит.

ГЛАВА 5

Когда Андрей приехал в садик, сегодня вышло чуть позже, дети уже гуляли на улице. Говоров вышел из машины и постоял у забора, наблюдая за Ванькой. Тот носился по участку, что-то кричал, потом остановился и замахал руками, что-то втолковывая мальчику рядом. Андрей улыбнулся. Прошёл через калитку и направился к участку.

— Ванька!

Он сразу обернулся, увидел его и заулыбался. Потом подпрыгнул, тоже от радости. И побежал к нему. Андрей рассмеялся.

— Куда так несёшься? Под ноги смотри.

— Домой поедем? — спросил Ванька, хватая Андрея за руку.

— К маме сначала. Забыл?

— Нет. Поедем к маме.

По дороге пришлось остановиться. Ванька вспомнил, что они забыли купить маме ирисок. Андрей с ребёнком согласился. И подумал не только об ирисках, но и ещё о чём-нибудь вкусном… Как-то неловко ехать к человеку в больницу с пустыми руками. В магазине купили "Золотого ключика" на развес, апельсинов, груш, печенья и сок. Больше ничего подходящего в маленьком магазинчике не нашлось. Но Андрей замер у витрины и задумался, потом посмотрел на Ваньку.

— Значит так, партнёр, запоминай программу. Сегодня нам надо в магазин. Дядя Денис нас вчера объел.

Мальчик деловито покивал, потом поинтересовался:

— А кто будет кушать готовить?

Андрея этот вопрос поверг в раздумья.

— Не знаю… Но это мы как-нибудь решим. Прокормимся, сегодня да завтра. Ты только маме ничего не говори, а то она из больницы сбежит, чтобы кормить нас. Понял?

— Понял.

Ксению они в палате не нашли. Ванька непонимающе закрутил головой и глянул на Андрея с беспокойством. Тот жестом его волнение пресёк.

— Спокойно. Сейчас всё узнаем.

Они вышли в коридор и тут же увидели Ксению, она медленно шла по больничному коридору, и Андрея снова покоробил вид казённого халата одетого на ней.

— Мама! — радостно выкрикнул Ванька и побежал к ней. Ксения увидела сына, заулыбалась, но в последний момент успела рукой схватиться за стену, и тут Ванька с разбегу налетел на мать, и та покачнулась. Но потом обняла его.

Говоров подошёл, посмотрел на Ксению и виновато улыбнулся.

— Здрасьте. — Попытался отодрать ребёнка от матери, видя, что той с трудом удаётся удерживать резвого сына. — Мы, признаться, забеспокоились, не найдя вас в палате.

Степнова улыбнулась.

— Здравствуйте, Андрей Константинович. — Она продолжала гладить сына по голове. — А я… на уколы ходила.

— Вам и уколы делают? — "заинтересовался" Говоров. — Вот видите… а вы — домой, домой!.. Ванька, отпусти маму, она упадёт сейчас. Пойдёмте в палату.

Ксения взяла сына за руку, и они пошли по больничному коридору к палате, и всё не сводила взгляда с Ваньки, словно отыскивала в нём, проявившиеся за эту ночь, недостатки. Не похудел ли случаем? Говоров усмехнулся краешком губ.

— Мы вам вещи привезли, — сказал он. Ксения рассеянно кивнула.

— Да… спасибо. Не могу уже терпеть этот халат.

— Как соседка?

— Ничего, милая женщина. Ваня, что в садике?

Тот кивнул.

— Хорошо.

Андрей понимал, что спросить Ксении хочется совсем не о садике, но из-за его присутствия она не решается. Вздохнул. Они как раз вошли в палату, да к тому же оказались одни, Говоров поставил пакеты на кровать и сказал:

— Вы не волнуйтесь, вечер прошёл хорошо.

Степнова закусила губу.

— Капризничал?

Андрей глянул на Ваньку, тот шуршал пакетом, в котором лежали фрукты. Покачал головой.

— Как ни странно, нет, — понизив голос, сказал Говоров. — Я трусил просто отчаянно, — разоткровенничался он, — но мы с Ванькой, совместными усилиями, справились.

Ксения внимательно смотрела на него, пока он говорил, даже рот приоткрыла, словно собиралась что-то сказать, но промолчала. Только головой качнула и с недоверием воззрилась на собственного ребёнка.

Андрей хмыкнул.

— Я же вам говорил…

— Мы взрослые, — кивнул Ванька, крутя в руках апельсин.

Андрей улыбнулся.

— Точно.

Ксения присела на постель, задумалась, после чего осторожно поинтересовалась:

— А Людмила Алексеевна?.. вы же говорили…

— Да, я знаю, — вздохнул Говоров. — Но как оказалось, родителей в Москве нет. Но вы не беспокойтесь, они вернутся послезавтра. А пока мы сами.

Взгляд Ксении ему не понравился. Складывалось такое впечатление, что она не верит ни единому его слову.

— В чём дело? — спросил он.

Она удручённо покачала головой.

— Вы лучше расскажите, как у вас дела. Что врачи говорят?

— Говорят, что отдохнуть надо… и выспаться… и ограничить себя от всяческих стрессовых ситуаций. — Она странно усмехнулась.

Андрей же всерьёз задумался.

— И всё?

Она пожала плечами.

— Да… Вот только как это сделать, рецептов не дают.

— Странно, — озадачился Андрей, а Ксения его тона неожиданно испугалась и излишне небрежно, явно переигрывая, отмахнулась.

— Не обращайте внимания. Всё со мной нормально. Я же говорила, что не надо было мне здесь оставаться…

— Вы мне это бросьте. Лечитесь. А то у меня тоже стресс будет, если вы начнёте падать в обмороки каждый день.

Ксения изобразила улыбку и снова посмотрела на сына.

В больнице они пробыли около часа. Ксения не отпускала от себя Ваньку, прижимала к себе, неустанно что-то поправляла, глаз с сына не сводила, а Андрей украдкой наблюдал за ней и мысленно поражался, как можно кого-то так сильно любить? Даже собственного ребёнка? А он по её глазам видел, как она обожает, именно обожает его.

Так, словно ей больше любить в этой жизни некого…

Эта мысль пришла неожиданно и в первый момент удивила, а потом почему-то испугала. Неужели такое бывает? Как-то всё неправильно.

Андрей даже головой мотнул, чтобы избавиться от этих мыслей.

Ксения вызвалась их проводить. Говоров попытался ей запретить, убеждал прилечь и отдохнуть, но Степнова начала его уверять, что это ей вполне по силам и даже на пользу пойдёт, и вообще она не далеко… до лифта. Последние слова она договаривала, умоляюще глядя ему в глаза, и Андрею не хватило решительности ей отказать. Не моргая, таращился в её глаза, они казались огромными и незнакомыми без стёкол очков.

По пути к лифту, они на пару минут вышли на большой балкон, Ванька с энтузиазмом принялся осматриваться, а Андрей не удержался и заметил:

— Вы очень его любите.

Она посмотрела недоумённо.

— Конечно. Разве может быть по-другому?

Андрей лишь плечами пожал.

— Наверное, нет. Всё правильно. Но вы… очень его любите.

Ксения отвернулась, помолчала, потом тихо сказала:

— Если я скажу, что он моя награда, это вам что-нибудь объяснит? Вряд ли… А говорить мне об этом неприятно.

Так что, Андрей Константинович, сапожищами своими грязными ко мне в душу не лезьте, закончил про себя Говоров и вздохнул в сторону. Хотел получить какой-то ответ, а вместо этого ещё больше озадачили. Вот и думай теперь… Смотри на Ваньку и гадай.

— Извините. Я не должен был этого говорить.

Она слабо улыбнулась.

— Всё в порядке. Вы поезжайте, Андрей Константинович, скоро Ванька есть захочет.

— Да? Ну что ж…. - и он торопливо простился, испугавшись её расспросов о том, чем он сегодня собирается кормить её ребёнка. А пристёгивая Ваньку к детскому креслу в машине, поинтересовался:

— Ты есть очень хочешь? — Мальчик пожал плечами. — Потерпишь? — Ванька кивнул. — Тогда сначала в магазин, — сказал Говоров и поехал в крупный супермаркет, решив по мелочам не размениваться.

— Какой большущий магазин, — восторженно выдохнул Ванька, раскинул руки в стороны и окидывая взглядом огромный зал. — Здесь, наверное, всё-всё можно купить, да?

Андрей усмехнулся и толкнул вперёд тележку для продуктов. Мимо прошла женщина с такой же тележкой, в которой сидела девочка, примерно Ванькиного возраста и сосала леденец. Говоров с интересом посмотрела им вслед, потом оглядел свою тележку и опустил детское сидение, на наличие которого раньше никогда внимания не обращал. Поманил ребёнка к себе.

— Ванька, иди сюда.

Кататься в тележке Ваньке понравилось. Он крепко держался за ручку, мотал ногами и крутил головой во все стороны, с интересом осматриваясь.

— Что мы будем покупать? — спросил он, когда они оказались в кондитерском отделе. Андрей усмехнулся.

— Что-то ты подобных вопросов не задавал, когда мы рыбу покупали.

— Я рыбу не люблю. Я люблю шоколадные конфеты. И чтобы с орешками!

Говоров потрепал его по волосам.

Они взяли конфет, печенья и большой кекс. Ванька всё тыкал пальчиком то в одну полку, то в другую и Андрей не сразу понял, что идёт у него на поводу и послушно накладывает в тележку всё новые сладости.

— Хочу чипсы с сыром!

— Я пока чипсов не вижу, — пожал Андрей плечами и положил в тележку упаковку пива.

— Надо их найти, — не унимался ребёнок.

Говоров вздохнул.

— Ванька, угомонись, сейчас найдём. Ты есть хочешь, да?

— Я хочу чипсов. С сыром! Поехали быстрее.

— Я больше с тобой в магазин не пойду.

— Пойдёшь!

Они завернули в очередной отдел, Андрей положил в тележку банку кофе, а Ванька ткнул пальцем в знакомую банку какао. Говоров даже спорить не стал, молча взял её с полки.

— Мне надоело кататься, — вздохнул через какое-то время Ванька. — Хочу сам идти.

— Какой сыр хочешь? — как ни в чём не бывало спросил его Андрей.

— Сырный.

Говоров хохотнул.

— Они все сырные. Какой?

— Жёлтый.

Андрей кивнул и положил в тележку тот кусок, что был пожелтее. Ванька же протянул к Говорову руки и захныкал.

— Хочу идти!..

Андрей вздохнул, с сомнением посмотрел на него, а потом всё-таки вытащил мальчика из тележки и опустил на пол.

— Чтобы я тебя постоянно видел!

Ванька кивнул и уцепился ручкой за тележку. Быстро теперь идти не получалось, а Андрею ещё приходилось постоянно отнимать у ребёнка цветастые, завлекательные баночки и упаковки.

— Зачем нам столько зелёного горошка? Мы банку уже взяли.

— Смотри, какой человечек! — восклицал Ванька и показывал на этикетку.

— Ну, какой человечек? — вздыхал Андрей. — У тебя солдатиков дома мало?

— А здесь солдатики продаются?

Говоров отрицательно покачал головой и категорически заявил:

— Нет.

— А если бы продавались, ты бы мне купил?

— Обязательно, — заверил его Андрей и повернулся к девушке, которая стояла за прилавком с мясной продукцией. Пару минут он у неё дотошно выспрашивал, с каким мясом легче всего справиться, приготовить в смысле. Она что-то ему пыталась растолковать, Андрей не понимал и половины, но кивал, как китайский болванчик. Под конец вздохнул:

— Ну что, Ванька, справимся? Берём?

Ответа не дождался и опустил глаза, посмотрел туда, где ещё пару минут назад стоял ребёнок. А вот сейчас его не было. Говоров бездумно таращился в пустоту, а потом его прострелило, обожгло и парализовало… всё вместе и в одно ужасное мгновение. Он резко развернулся и огляделся, безумным взглядом отыскивая своего "воспитанника".

Но его не было!

— Ванька! Ваня!.. Девушка, вы видели, куда он побежал?

Продавщица лишь головой покачала.

— Чёрт, чёрт, чёрт!

Оставил тележку у мясного прилавка и припустился к соседнему отделу. Потом остановился. Куда он бежит? А если Ванька пошёл совсем в другую сторону? Да здесь немерено чёртовых квадратных метров, он его никогда не найдёт!.. Андрей остановился у полок, заставленных разномастными йогуртами, и вздохнул, потом снова начал оглядываться.

Чёртова уйма квадратных метров…

Надо найти менеджера, чтобы объявили по радио, додумался он.

— Вы не видели мальчика? — Андрей схватил за локоть какого-то парня в униформе. — Маленького…

Тот покачал головой.

Говоров нервно сглотнул. Самое время впасть в панику.

Пока он бегал между стеллажами, в голове вырисовывались картины одна страшнее и мрачнее другой. Вот он приезжает к Ксении в больницу и сообщает ей… что потерял её ребёнка, а она… она падает замертво. Или сначала убьёт его? Хотя нет, убить его она вряд ли сможет, у неё сил не хватит, да этого и не потребуется, он сам умрёт от угрызений совести.

Выбежав на центральный проход, Андрей остановился, упёр руки в бока и обречённо вздохнул.

Заорать, что ли?

— Остановите его кто-нибудь! — послышался женский голос, и Говоров машинально оглянулся. И застыл с открытым ртом. По проходу бежала женщина в униформе и размахивала руками, а впереди, оторвавшись от неё на значительное расстояние, на велосипеде ехал Ванька. Быстро крутил педали и ловко объезжал попадавшихся на пути людей. Да они и сами перед ним расступались, оборачиваясь на крик продавщицы, и только успевали отскочить в сторону, чтобы не попасть под колёса. Замирали от удивления, а потом начинали смеяться.

— Остановите его! — снова выкрикнула женщина, а Ванька рассмеялся и поднажал, развивая прямо-таки фантастическую скорость.

Андрей шагнул в сторону и оказался прямо на пути "гонщика", грозно сдвинул брови, глядя на него.

— Ванька, — рыкнул Говоров, и на мгновение повисла тишина.

Бегущая вдогонку за велосипедистом продавщица, сбилась с шага и остановилась. Да и бежать смысла уже не было. Ванька остановился прямо перед Андреем и замер с открытым ртом, глядя на разозлённого Говорова. А тот вздохнул, наблюдая за тем, как мальчик выразительно выпятил нижнюю губу, а после всхлипнул. Андрей подошёл и вытащил его из-за руля.

— Зачем ты убежал? Я же тебе говорил, чтобы ты никуда от меня не отходил! — выговаривал ему Андрей, присев перед мальчиком на корточки и заглядывая в полные слёз глаза. Но умиляться и прощать не спешил. — Почему ты не слушаешься?

Ванька снова всхлипнул и вытер слёзы рукавом. Указал пальчиком за свою спину.

— Я нашёл… кататься…

Андрей покачал головой.

— Ты не нашёл. Ты взял. Без спроса.

Слёзы катились из глаз крупным горохом, Ванька всхлипывал всё горше, а потом протянул руки, хотел его обнять, но Андрей не позволил, и это вызвало новую волну жалобных всхлипываний.

Андрей понимал, что на них все смотрят, а тут ещё и запыхавшаяся продавщица подоспела и остановилась в нерешительности рядом. Говоров взял мальчика за плечи и развернул к женщине лицом.

— Проси прощения.

Ванька низко-низко опустил голову и заревел. Андрей вздохнул и поднялся. Поглядел на женщину и едва заметно усмехнулся, когда увидел, с каким сочувствием и жалостью она смотрит на ребёнка, едва сама не плачет.

— Такой у вас сынишка резвый, — затараторила она, перехватив взгляд Говорова. — Я оглянуться не успела, а он уже укатил… Очень ему велосипед понравился.

Всё это она говорила, неотрывно глядя Говорову в глаза и начала виновато улыбаться. Андрей решил, что ещё чуть-чуть и она сама признается в угоне детского велосипеда.

Он вежливо улыбнулся и повторил:

— Иван, я жду.

Ванька хныкнул, вытер слёзы и что-то забубнил, обращаясь к продавщице, но боясь поднять на неё глаза. А та поспешно закивала.

— Ну конечно прощаю!

Андрей наклонился и взял ребёнка на руки. Ванька тут же обнял его за шею, уткнулся носом и заревел. Говоров погладил его по спине. Потом глянул на велосипед, стоявший чуть в стороне, секунду посомневался, потом шепнул продавщице:

— К кассе отвезите.

Она разулыбалась и поспешила в сторону касс.

— Прекращай реветь, — попросил Андрей, шагая по проходу. — Ты понял, что поступил неправильно? — Ванька закивал, не поднимая головы. — Нельзя брать чужое, понимаешь? Это воровство. А это гадко и за это наказывают. Если чего-то хочешь — надо попросить.

— Я больше не буду, — уже спокойнее сказал Ванька и икнул.

— А убегать от меня будешь? Я чуть с ума не сошёл!

— Не буду…

— Не буду, — передразнил его Андрей и покрепче прижал к себе. Подумал и поцеловал во влажную щёчку. Но всё-таки решил предупредить: — Будешь хулиганить — буду наказывать. Я не мама, — зачем-то добавил он.

Свою тележку они обнаружили там, где Андрей её и оставил, у прилавка с мясной продукцией. Усадил ребёнка на сидение, Ванька даже поспорить не рискнул, и они поехали к кассе. Андрей наблюдал за мальчиком, очень было интересно, как тот поведёт себя дальше, но Ванька продолжал иногда всхлипывать и больше ничего не просил. Даже заговорить не решался. Только когда увидел у кассы свой велосипед, смешно всплеснул руками и приоткрыл рот. Андрей улыбнулся.

— Мы его купим? — шёпотом поинтересовался Ванька, когда Говоров взял его на руки, чтобы опустить на пол.

— Купим. Если ты мне пообещаешь, что больше такого мне устраивать не будешь. В виде исключения — купим.

Выслушав все клятвенные обещания, которые Ванька только знал, Андрей расплатился и они, наконец, вышли из магазина, нагруженные покупками. То есть, это Говоров был нагружен пакетами, а Ванька с важностью катил велосипед.

Всю дорогу до дома, Андрея мучили мысли об ужине. Продуктов-то они накупили много, на любой вкус, как говорится, но их ведь ещё и приготовить как-то надо, а вот с этим проблема. Вздохнул и посмотрел в зеркало на Ваньку. Тот глядел в окно и что-то напевал себе под нос. Андрей расслышал что-то вроде: "У меня есть велосипед, синий велосипед…" и не сдержал улыбки. Потом спросил:

— Ванька, ты пиццу любишь?

Мальчик посмотрел с интересом и всерьёз призадумался.

— Наверное.

Говоров удивился.

— Ты никогда не ел пиццу?

Он покачал головой, а Андрей хмыкнул.

— Кажется, самое время попробовать, — сказал он и свернул к итальянскому ресторану. А сам прикидывал, побьёт его Ксения за такие фокусы или смилостивится?

Правда, ужинать в ресторане Андрей не рискнул. Зал был переполнен, всюду попадались знакомые лица и в итоге, они взяли пиццу, салатов и отправились ужинать домой. Потом Говоров такому решению только порадовался, потому что Ваньке настолько новое кушанье понравилось, что он перевозился в пицце весь с головы до ног.

И снова стал невероятно покладистым. Видимо чувствовал свою вину за произошедшее и не отходил от Андрея ни на шаг. Всячески пытался привлечь его внимание и Андрей к концу вечера здорово утомился — играть, читать, следить за тем, чтобы ребёнок не грохнулся с велосипеда, когда Ванька пытался прокатиться на нём по прихожей… От пиццы его пришлось отмывать и больше получаса они провели в ванной. Оттуда Говоров вышел взмыленный и сырой, словно его прямо в одежде в воду окунули. Посмотрел на часы и вздохнул с облегчением. Время укладывать ребёнка спать.

Перед сном снова позвонили Ксении, причём Ванька постоянно опасливо косился на него, видимо боялся, что Андрей расскажет ей о случае в магазине. Но Говоров промолчал. Знал, что достанется больше ему, чем Ваньке. Ксения, конечно, ругаться и кричать не станет, но выносить её настороженные, недоверчивые взгляды ещё хуже. Вот так и появился у них с Ванькой большой секрет. Для их маленькой компании.

Перед сном включил Ваньке мультики и указал на часы, пояснив через сколько телевизор и свет выключается. Ребёнок безропотно согласился.

— А ты куда? — перепугался Ванька, когда Андрей собрался выйти из комнаты, оставив его одного. — Ты не уйдёшь?

— Ну, куда я уйду? — Андрей присел на его постель и подоткнул ему одеяло. — Я на кухне посижу, поработаю. А ты спи.

Ванька вздохнул и завозился под одеялом. Закрыл глаза и кивнул.

Выйдя из комнаты и тихо прикрыв за собой дверь, Андрей неожиданно почувствовал себя свободным, как ветер. Это ощущение длилось всего пару секунд, но было настолько упоительным, что в голову неожиданно пришла мысль, что возможно ради этого и стоит жить. Вот ради такой секунды, а не самой свободы.

Уселся на кухне, включил ноутбук, отпил из стакана пиво, радуясь одной мысли, что у него появилось немного времени для себя, пощёлкал по клавиатуре, продолжая ощущать удовлетворение, а уже в следующую секунду понял, что ничего не хочет. Ни времени для себя, ни работать, ни развлекаться. Хочет лечь и уснуть. И не просыпаться до самого утра.

Зевнул и почесал затылок.

Странно, конечно, но и польза есть несомненная. Перестал безрезультатно отыскивать смысл в своей жизни. На это теперь просто нет времени. А дел столько, что от усталости он едва на ногах держится.

Говоров вздохнул. Да уж, иметь ребёнка, дело достаточно утомительное…

ГЛАВА 6

В пятницу, как и обещали, вернулись родители, но вместо городской квартиры, уехали на дачу. Поначалу Андрей хотел возразить, но потом подумал и решил, что нет абсолютно никакой разницы, где проводить с ребёнком выходные — в городе или на даче. А на даче даже удобнее, потому что не придётся вечерами без всякого смысла сидеть на лавочке во дворе, наблюдая, как Ванька катается на велосипеде.

Ксению на выходные из больницы не отпустили, хотя она и чувствовала себя значительно лучше. Её уже не мотало из стороны в сторону от слабости, с лица ушла бледность, и даже скромный румянец появился. Выписать её пообещали в середине следующей недели и чтобы лечение не прерывать, на выходные и не отпустили. Она, конечно, расстроилась, особенно когда узнала, что Андрей собирается увезти Ваньку на выходные за город, но услышав про Людмилу Алексеевну, согласилась. Правда, раз пять просила Андрея извиниться за неё перед его матерью за причинённые неудобства.

Ванька поездку на дачу воспринял с энтузиазмом и вот в субботу утром они загрузили в машину все необходимые вещи (самой необходимой вещью, конечно же, являлся велосипед) и отправились в небольшое путешествие. Ванька смотрел в окно, мотал ногами и распевал песню про мамонтёнка, иногда перевирая слова и мотив. Андрей вздыхал, скрипел зубами, но как только Ванька смотрел на него, начинал улыбаться, решив, что пусть уж ребёнок поёт, чем капризничает.

— А в твоей деревне есть речка? — поинтересовался мальчик, наконец, устав петь. Андрей хмыкнул.

— В деревне? В моей деревне есть. А в твоей?

— И в моей. И мы с дедушкой ходили на рыбалку. Вот.

— Да ты что? И как улов? — Ванька посмотрел непонимающе, и Андрею пришлось пояснить: — Рыбу поймали?

— Да, — мальчик расцвёл в улыбке и раскинул руки в стороны. — Во-от такую!

Говоров рассмеялся.

— Выдумщик.

— Чудо-юдо, рыба-кит! — воскликнул Ванька и рассмеялся.

Дальше кое-что пошло не по плану и Андрей не то чтобы почувствовал дискомфорт, в первый момент он просто растерялся, а после долго не мог для себя решить, должен ли он радоваться или чувствовать облегчение. Но ни радости, ни облегчения не наблюдалось, а вот раздражение появилось.

Приехала Света. И то, что она даже не удосужилась его предупредить о своём приезде, сильно Говорову не понравилось. Получалось так, словно она его проверяет. В последнее время это стало её любимой игрой.

Андрей въехал в приветливо распахнутые ворота, остановился у крыльца и сразу увидел Свету. Она вышла из дома и помахала ему рукой. Говоров нахмурился, приметив невесту. Обернулся на Ваньку, а потом вышел из машины. И тут же угодил в объятия Коротаевой. Она легко сбежала по ступенькам, бросилась ему на шею и поцеловала в губы.

— Привет, любимый. Хороший сюрприз я тебе сделала? — спросила Света, стирая пальцем с его нижней губы след от своей помады.

— Да уж, сюрприз так сюрприз, — пробормотал Говоров, обнимая её. — А ты когда прилетела?

И самое главное, с какой стати?!

— Вчера, поздно вечером. Так домой захотелось, к тебе… А выходные всё равно пустые, вот я и решила. А ты не рад? — она со смехом затормошила его.

Андрей улыбнулся.

— Ну конечно рад.

— Тогда поцелуй меня, — она привстала на цыпочки и подставила губы для поцелуя, но Говоров отступил.

— Подожди, Свет, не сейчас.

Он отошёл от неё и открыл дверцу машины. Ванька тут же протянул к нему руки, а Андрей наклонился, чтобы отстегнуть ремни безопасности.

— Вылезай, чемпион, приехали.

Ванька обхватил его ручонками за шею и принялся оглядываться. Заметил Светлану, насупился и прижался к Андрею сильнее.

— Чего застеснялся? — рассмеялся Говоров и перехватил ребёнка другой рукой.

Света с настороженностью и в то же время с любопытством наблюдала за ними, засунув руки в карманы сарафана. Андрей повернулся к ней.

— Вот, знакомься, это Ваня.

Света вздохнула.

— Значит, ты серьёзно говорил?

— Конечно, серьёзно, — удивился Андрей. — А ты не поверила?

Она пожала плечами. Потом улыбнулась мальчику и хотела взять его за руку.

— Привет, я Света. А ты?..

Ванька спрятал руки за спину и отвернулся. Коротаева недовольно поджала губы, а Андрей хмыкнул.

— Он стесняется, не обращая внимания. Пошли в дом.

Хотел опустить Ваньку на землю, но тот ухватился за ворот его футболки и что-то зашептал на ухо. Андрей закатил глаза.

— Никуда велосипед не денется. Потом достанем.

Знакомство с родителями прошло легче, Ванька руки за спину не прятал и губы не дул, только уцепился за ногу Андрея и отпускать никак не хотел, с тревогой присматриваясь к незнакомым людям. Андрею пришлось сесть на диван и снова взять его на руки.

— Сколько же скромности в этом ребёнке, а? — покачал он головой, разглядывая насупленное детское личико. — Что-то не замечал раньше.

Константин Александрович улыбнулся, а Людмила Алексеевна присела рядом и осторожно погладила мальчика по голове.

— А у нас для скромных есть пироги с черникой и вишней, — сказала она. — Кто-нибудь хочет пирожок?

— Мама, ты сама испекла пироги? — не поверил Андрей.

— Нет, конечно. Мы всё привезли с собой. Но очень вкусные. Будешь пирожок? — снова обратилась она к Ваньке.

— С ягодками? — уточнил тот.

Людмила Алексеевна подтвердила. Ванька быстро глянул на Андрея и осторожно кивнул.

— Тогда пойдём на кухню, — и протянула ему руку.

Андрей мальчику кивнул.

— Иди, я тоже скоро приду.

Ванька ещё секунду колебался, потом всё-таки взял Людмилу за руку и отправился с ней на кухню.

— Забавный мальчишка, — улыбнулся Константин Александрович.

Андрей кивнул.

— Весь в маму, — усмехнулась Света, подходя к Андрею сзади и обнимая за шею. — Долго ты ещё будешь с ним нянчиться?

Говоров недовольно вздохнул, но освободиться от рук невесты не рискнул. Пожал плечами.

— Несколько дней. Скоро Ксению выписывают.

— Ну, и слава Богу. Забудешь всё, как страшный сон.

Андрей поднялся с дивана, сбрасывая с себя руки невесты.

— Иногда ты говоришь очень странные вещи, милая.

Света ответить не успела, послышался страшный топот, в комнату вбежал Ванька, схватил Андрея за руку и потянул за собой.

— Иди скорее! Знаешь, какие пирожки вкусные!

Говоров рассмеялся, подхватил его и закинул на своё плечо.

— Ну, пойдём. Хотя зря ты меня позвал, я сейчас всё у тебя съем!

Наевшись пирогов, Ванька про стеснительность позабыл, рассказал Людмиле Алексеевне всё про свой детский сад, про велосипед и говорящего робота, которого мама подарила ему на день рождения, а после отправился осматривать дом. А Андрей пошёл к машине, вытаскивать вещи. Велосипед оставил у крыльца, а сумки внёс в дом. Поднялся на второй этаж и услышал голос Ваньки. Заглянул в родительскую спальню и понял, что теперь пришла очередь отца выслушивать историю про велосипед. Андрей усмехнулся.

— Велосипедист, иди, катайся.

Ванька тут же спрыгнул с кровати и понёсся вниз.

— Ваня, осторожнее на лестнице, не бегай, — услышал Андрей голос матери.

Константин Александрович вышел из своей комнаты, посмотрел на сына и улыбнулся.

— Как же мы все отвыкли от детей, — сказал он.

— Заговорил тебя, да?

— Да нет. Про велосипед рассказывал. Ты купил?

Андрей кивнул.

— Вчера до темноты гуляли, — вроде бы пожаловался он. — Может за выходные вдоволь накатается.

— Избалуешь ребёнка, Ксения тебе "спасибо" не скажет.

— А я разве балую? — искренне удивился Говоров, а отец усмехнулся и ушёл.

Дообеденное время Андрей провёл в безделье и ленивости. Ванька, занятый с его родителями, его почти не беспокоил. Андрей сидел на веранде в отцовском кресле-качалке и дремал и только краем уха прислушивался к тому, что происходит на газоне перед домом. Ванька носился, как заведённый, вытащил на улицу все игрушки, что они привезли с собой, и только однажды прибежал на веранду и забрался к Андрею на колени. Посидел немного, отдохнул, покачался и снова убежал.

К полудню стало очень жарко. Солнце жарило вовсю, да ещё духота пришла. Даже тенёк на веранде не спасал. Хотелось прохлады. Андрей снял футболку и небрежно повесил её на перила. Выглянул на лужайку и увидел, как мама надевает Ваньке на голову кепку.

— А в Париже дождь и совсем не жарко, — проговорила Света, обнимая его сзади.

— От дождя бы я не отказался, — вздохнул Говоров и закинул руки наверх, обнимая Свету за шею. — Может, на озеро прогуляться? Хочешь?

Коротаева улыбнулась и с готовностью кивнула.

— Пойдём.

Андрей поднялся, снова натянул футболку. Спустился по ступенькам и крикнул:

— Ванька, пошли на речку!

Света подошла и едва заметно нахмурилась.

— Хочешь взять ребёнка?

— Конечно. Что ему, на участке два дня сидеть?

— А велосипед? — воскликнул Ванька.

— Велосипед здесь оставь, без тебя он никуда не уедет. Мам, пап, вы как?

В итоге отправились все вместе. Не спеша прошли через берёзовую рощу, и Андрею очень нравилось наблюдать за родителями, как они степенно вышагивают рука об руку и о чём-то тихо переговариваются. Ему нравилось смотреть на маму в этой смешной широкополой шляпе. Шляпа была очень старая, Андрей помнил её с детства, мама эту шляпу очень любила, но из-за её древности, позволяла себе носить только на даче. Она постоянно придерживала её и смеялась, а отец трогательно поддерживал жену под локоток. Всё это казалось очень правильным и родным, напоминало детство, и Андрей невольно ждал, что вот сейчас мама обернётся и воскликнет: "Андрюша, не так быстро, упадёшь!"

Так было в детстве, и они вот так же гуляли по этой берёзовой роще — родители шли, взявшись за руки, а он проносился мимо них на велосипеде. Вспомнив про велосипед, Андрей подумал о Ваньке и невольно улыбнулся, представив, как тот катается по этой тропке на своём синем велике, а он в это время гуляет с… Андрей быстро глянул на женщину, молча идущую рядом. Света была задумчива, едва заметно хмурилась и ни на кого внимания не обращала.

Говоров смотрел на невесту и вдруг понял, насколько сумбурны и неправдоподобны его мысли и мечтания. Как-то не верилось, что Света будет вот так гулять с ним, взявшись за руки. Поездкам на дачу она всегда предпочитала выходы в свет. А если и будет… то при чём здесь Ванька? Не стыкуется.

Тот как по заказу вздохнул, и маленькие ладошки обняли Андрея за щёки. Ванька сидел у него на плечах и иногда хватался за его волосы и уши, а Говоров крепко держал его за ноги. А сейчас чувствовал, как в его темечко упёрся маленький острый подбородок. Андрей осторожно приподнял голову.

— Ты не спишь?

Ванька помотал головой.

Андрей снял его с плеч и подкинул вверх, Ванька громко рассмеялся. Родители остановились и посмотрели на них.

— Где речка? — спросил Ванька.

Говоров указал вперёд.

— Вон там, беги по тропинке. Только не далеко, понял?

Ванька припустился вприпрыжку по тропке, правда, постоянно оглядывался. Тропинка повернула, ребёнок скрылся с глаз, но всего на несколько секунд, потом бегом вернулся и взял Людмилу за руку. Андрей тихонько хохотнул.

— Испугался.

Света нырнула под его руку, обняла за талию и, наконец, довольно вздохнула. Потом спросила:

— Тебе действительно нравится с ним возиться?

Он сунул свободную руку в карман шорт и пожал плечами.

— Мне интересно.

— А как он тебя называет?

— В смысле?

— Как он к тебе обращается? По имени?

Андрей призадумался, затем пожал плечами.

— Да никак… Как-то обходится. Наверное, так ему удобнее.

— Да и отца у него нет… — продолжала Света в задумчивости. — А может, он решил, что ты его папа? — Она рассмеялась, а Андрей отвёл глаза в сторону. Потом недоверчиво хмыкнул.

— Не выдумывай, — а сам невольно начал присматриваться к мальчику.

Они обошли многолюдный песчаный пляж и устроились в сторонке, под сенью раскидистого дуба. Расстелили одеяло, а Ванька достал из сумки машинку и принялся играть, устроившись на травке. Андрей понаблюдал за ним, отказался от бутерброда, который ему предложила мать, и пошёл к воде. Скинул футболку и шорты и тут подбежал Ванька.

— Ты куда? — заинтересовался он, подняв с травы футболку Андрея.

— Плавать. А ты сиди здесь и смотри на меня. Хорошо?

Ванька кивнул и проводил его до самой воды. Остался на берегу и присел на корточки. Внимательно следил за Андреем взглядом, а когда тот отплыл на значительное расстояние, поднялся на ноги и закусил губу.

— Ваня, — окрикнул его Константин Александрович, — ты что там стоишь? Иди сюда.

Ванька обернулся и указал на воду.

— Он ушёл!

— Он сейчас вернётся, иди к нам.

Мальчик отрицательно мотнул головой и снова стал смотреть на воду. И беспокойно забегал по берегу, когда понял, что Андрея не видно. Заплакал и побежал к Константину Александровичу.

— Ванечка, что случилось? — перепугалась Людмила. Хотела его прижать к себе, но ребёнок вырвался и уцепился за руку Константина Александровича. И снова указал на воду.

— Его нет, — зарыдал он, — нет!

Константин Александрович поднялся и пошёл к воде, Ванька кинулся за ним, Людмила со Светой тоже встали. Мальчик размазывал слёзы по щекам и всхлипывал, потом уткнулся в ноги Людмилы.

— Да вон он, Ваня!

— Где?

Константин Александрович взял его на руки и показал. Ванька приоткрыл рот, снова всхлипнул и вытер слёзы рукой. Людмила Алексеевна помахала ему рукой и крикнула:

— Андрей, возвращайся!

Он махнул рукой в ответ и поплыл обратно к берегу.

— Что случилось? — спросил он, выходя из воды, и по-собачьи потряс головой. Ванька же вывернулся из рук Константина Александровича и бросился к нему. Андрей подхватил его на руки и непонимающе глянул на родителей. Снова переспросил: — Что случилось?

— Он испугался, — как можно спокойнее сказала Людмила. — Ты нырнул и он испугался.

Андрей посмотрел на Ваньку, в его заплаканное личико, а потом прижал мальчика к себе. Вспомнил, что весь сырой, отстранил его от себя, но Ванька снова прижался и заплакал с новой силой.

Света вздохнула и вернулась под дерево, села на одеяло.

Андрей перевернул Ваньку ногами вперёд, на вытянутых руках донёс до одеяла и посадил, а потом схватил полотенце. Родители тоже вернулись, Людмила присела рядом с мальчиком и погладила его по голове. Он хлюпнул носом, а как только Андрей сел, полез к нему.

— Ну чего ты испугался? — со вздохом спросил он, прижимая мальчика к себе.

Ванька обхватил его руками и ногами, и успокоился, только сопел очень выразительно. Потом тихо сказал:

— Надо маме позвонить.

— Позвоним, — согласился Андрей, переглянувшись с родителями. Потом откинулся назад и лёг на спину. — Закрывай глаза.

Ванька действительно уснул и домой Андрей нёс его на руках. Шёл и тихо переговаривался с родителями, аккуратно прижимая мальчика к себе.

— Он так испугался, Андрюш, — шептала его мать, надвигая на лоб ребёнка кепку.

Говоров вздохнул.

— Наверное, это из-за Ксении. Она в больницу попала так неожиданно, и он остался один… Он ещё маленький совсем, мам.

Она кивнула и пристально посмотрела на сына.

— Да… Думаю, ты прав. — Оглянулась на Свету, чтобы удостовериться, что та не может их слышать. — Ты к нему привязался, Андрюш? Никогда не видела, чтобы ты так с детьми общался.

— Мам, ну что за разговоры?

— Ладно, ладно… Но Свете это кажется, не нравится.

— Свете вообще нравится только то, что устраивает лично её.

Мать погладила его по плечу.

Дома Ваньку раздели и уложили в постель. Андрей хотел позвонить Ксении, но вдруг испугался, не зная, что ей сказать. Как-то не хотелось тревожить её рассказами о том, что Ванька плакал. Да и он сам чувствовал себя виноватым. Не знал, в чём точно виноват и почему ребёнок так перепугался, но Андрей никак не мог избавиться от беспокойства. Очень хотелось, чтобы Ванька поскорее проснулся и снова улыбался и занимался велосипедом. Только бы не плакал.

— Андрюша, ты стал излишне чувствительным, тебе не кажется? — со снисходительной улыбкой проговорила Света, когда он отказался от добавки.

— С ним всё в порядке, — Людмила погладила сына по руке. — Он просто испугался, с детьми такое бывает.

— А уж забывают свои страхи они очень быстро, — закончил Константин Александрович.

Людмила кивнула, соглашаясь с мужем.

Андрей вздохнул и придвинул к себе чашку с чаем.

— А я тебя, между прочим, предупреждала, — продолжала Коротаева. — Ребёнок — это очень большая ответственность, а чужой ребёнок — ответственность вдвойне. Но ты же меня никогда не слушаешь!

— Света, угомонись, наконец, — едва сдерживаясь, проговорил Андрей.

Она обратила выразительный взор на Говоровых.

— Вот, я опять должна замолчать. А потом начинаются вот такие проблемы.

Андрей отодвинул от себя чашку и поднялся.

— Андрюша… — расстроилась Людмила, а он отмахнулся и ушёл на веранду.

Минут через пять там появилась мать, подошла и приобняла его за плечи.

— Переживаешь?

Он вздохнул и откинулся на спинку дивана.

— Не знаю… Я, конечно, понимаю, что всё в порядке, что он проснётся и скорее всего не вспомнит ни о чём.

— Вот и именно.

— Да я даже не о Ваньке сейчас думаю, а о том, что мне дальше делать.

— Что ты имеешь в виду? Ты о свадьбе говоришь?

Он хохотнул.

— Ну конечно, мамуль. Разве я могу говорить о чём-нибудь другом, кроме свадьбы?

Людмила недовольно поджала губы.

— Значит, ты до сих пор сомневаешься? Не хочешь жениться?

Андрей нервно побарабанил пальцами по подлокотнику, потом опасливо глянул на дверь. И понизив голос, продолжил:

— Я сомневаюсь, что хочу жениться на Свете, мама. И совсем не потому, о чём ты думаешь. Просто я совсем не уверен, что это та женщина, с которой я хотел бы прожить всю жизнь.

Мать покачала головой.

— А с кем бы хотел? Ты встретил эту женщину?

Андрей с сожалением покачал головой.

— Вот видишь? И в то же время, Света подходит тебе идеально. Ты просто внутренне сопротивляешься, вот и откапываешь настырно недостатки. А вот если ты это перестанешь делать, то сразу всё станет намного проще. Попробуй.

— Идеально? Я всегда удивлялся, откуда во всех взялась эта уверенность.

— Потому что все смотрят со стороны, Андрюша. И видят. К тому же, Света очень тебя любит. Она ради тебя на всё готова. Или думаешь, она бы поехала и работала бы столько лишь ради компании? Но она это делает. Потому что для тебя это важно. Это надо ценить.

Андрей тоскливо вздохнул.

— Я ценю…

— Вот и правильно. — Наклонилась и поцеловала его в лоб. — Ты успокоишься. Вот поженитесь, и ты успокоишься, я уверена. Оценишь.

На веранду вышла Света, и Андрей в первый момент заподозрил, что она подслушивала. Но Коротаева улыбалась и выглядела довольной, и мысль о подслушивании Говоров отбросил. Вряд ли бы она захотела улыбаться, услышав его рассуждения.

Людмила улыбнулась ей в ответ и с веранды тихонько удалилась, а Света присела рядом с Андреем и прижалась к нему.

— Ты на меня разозлился? — спросила она, заглядывая ему в глаза.

Он улыбнулся, но в сторону.

— Нет, с чего ты взяла? Ты всё говорила правильно.

Света повозилась, уютнее устраиваясь у него под боком.

— Просто меня несколько удивило то, насколько ты сблизился с этим мальчиком. А повода к этому я не вижу.

— А нужен повод? Просто забавный мальчишка.

— Андрюша, ты просто не понимаешь, — покачала Света головой. — У этого забавного мальчишки нет отца. И ты должен понимать… Стоит ли его ещё больше травмировать? Он от тебя не отходит и это очень… настораживает.

— Тебя настораживает?

— Меня, — призналась она. — А должно бы настораживать тебя. Но мне кажется, ты этого даже не осознаёшь.

Объяснять Свете сейчас, что он не собирается просто исчезать из Ванькиной жизни, Андрей не рискнул. И не был уверен, что она поймёт и примет его решение. Она ревновала его к женщинам, а теперь, похоже, ревнует к чужому ребёнку. И почему-то Андрею казалось, что убедить её не переживать из-за этого, не удастся.

Но и просто так вычеркнуть из своей жизни Ваньку, теперь уже не представлялось возможным. Да и не хотелось, если честно. Он ведь на самом деле радовался, что в его жизни наконец-то появилось что-то настоящее, а не зыбкое и надуманное.

Как бы в подтверждение его слов, на веранду выбежал Ванька, увидел его и разулыбался.

— Я проснулся!

— Да ты что? — Андрей помог ему взобраться к нему на колени, а сам сделал вид, что не заметил, что Свете пришлось отстраниться и даже отодвинуться, когда ребёнок влез между ними. Андрей обнял его и вздохнул. — Маме будешь звонить?

— Буду, — закивал Ванька. — И кушать буду.

Говоров рассмеялся, а потом поднялся и пошёл к кухне. Только обернулся через плечо на невесту.

— Ты идёшь?

Она покачала головой и отвернулась.

Больше никаких недоразумений не случилось, разговоров задушевных не велось и до самого вечера все, кроме Светы, занимались ребёнком. Ванька был этим доволен и пользовался этим вовсю. Впервые за последние несколько лет Константин Александрович вспомнил, что у них есть гамак и достал его с чердака. Ванька заявил, что качели, в которых можно лежать, ему нравятся, и он долго качался, а потом и Андрея к себе зазвал. За ужином порадовал Людмилу своим отменным аппетитом, а Андрей рассмеялся и назвал его волчонком.

К вечеру Света повеселела, долго стелила постель, а Андрей мысленно затосковал. Как-то предчувствовалась ещё одна беседа с серьёзным внушением. А потом уж, в знак примирения, он должен был её порадовать. Оставалось только пожелать себе терпения.

Спать Ваньку уложить удалось с трудом. В вечерней прохладе он почувствовал себя весьма комфортно, долго играл на улице, а потом уселся с Константином Александровичем на диване и принялся листать журнал. Андрей наблюдал за ним и отцом, как тот что-то объясняет Ваньке, мальчик же с интересом прислушивался, и укладываться спать совершенно не желал. Ситуацию спасла мама, увлекла ребёнка в ванную, а после ни о каких гуляниях речи и идти не могло. Ванька всё-таки покапризничал, особенно когда узнал, что Андрей спать будет в соседней комнате, а он здесь, совсем как взрослый, один. Они снова позвонили Ксении, Ванька с ней поговорил и, в конце концов, успокоился. Улёгся под одеяло и послушно закрыл глаза. Андрей ещё посидел, точнее, полежал рядом с ним, таращась в тёмный потолок, а думал о разговоре с матерью. Всё пытался что-то решить для себя. Поверить в слова матери.

Едва сам не уснул, потом подскочил и вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь. Спустился вниз, заглянул на кухню и увидел маму и Свету, они пили чай и о чём-то говорили. Конечно, можно было подслушать, но Говоров себя одёрнул. Смело вошёл и заявил, что идёт спать. Света улыбнулась в ответ.

— Иди. Я недолго.

Он кивнул и пошёл в спальню.

— У меня уже нет сил с ним бороться, — вздохнула Света, глядя ему вслед.

— Ты преувеличиваешь, милая. Ты же его знаешь, для него это очень серьёзно.

Она лишь грустно усмехнулась.

— Да уж, серьёзно…

Они допили чай, Света поднялась и убрала чашки в раковину.

— Пойдёмте спать?

Людмила улыбнулась и поднялась.

— Пойдём. Вам и правда, необходимо побыть одним.

Они поднялись на второй этаж, продолжая тихо переговариваться, остановились перед дверью спальни, и Людмила погладила Свету по плечу.

— Всё устроится, — прошептала она. — Вот увидишь. Скоро свадьба, думай об этом. Платье уже готово?

Коротаева кивнула и улыбнулась.

— Очень красивое.

— Вот видишь! Андрей как тебя увидит!..

Они тихо рассмеялись, и тут соседняя дверь осторожно приоткрылась, и выглянул Ванька.

— Ты чего не спишь? — спросила его Людмила, но ребёнок не ответил, вышел и пробежал к соседней двери, открыл её, повиснув на ручке, и скрылся в спальне. Людмила Алексеевна со Светой переглянулись, потом Коротаева открыла дверь и заглянула.

Ванька влез на постель и залез к Андрею под одеяло. Тот приподнялся на локте, с насмешкой наблюдая за ним, а мальчик нырнул под одеяло, укрывшись с головой, а потом сел и смешно махнул на женщин руками.

— Идите, мы спим! — и снова исчез под одеялом.

Говоров хохотнул, посмотрел на невесту и развёл руками. А она посмотрела на Людмилу, а потом снова на Андрея.

— Андрюш… — растерянно начала она.

Он лишь пожал плечами.

— Он один не будет спать, Свет. В незнакомом доме…

Она вздохнула, закусила губу, но вмешалась Людмила Алексеевна.

— Светуль, — тихо проговорила она, — это же ребёнок.

Света кивнула и обожгла жениха взглядом.

— Хорошо… Я лягу в соседней комнате.

Когда за матерью и невестой закрылась дверь, Андрей рухнул на подушки и рассмеялся. Потом приподнял одеяло и глянул на Ваньку, который хитро улыбался.

— Ну, Ванька!.. Я твой должник. А сейчас спать. Быстро.

ГЛАВА 7

Ксению выписывали во вторник, и Андрей из-за этого почему-то здорово разнервничался. Будущее неожиданно стало представляться достаточно смутно. Умом понимал, что он лишь сыграл роль, оказал помощь и должен уйти в сторону и даже облегчение от этого почувствовать, но как-то не весело на душе было.

Вчера отвёз Свету в аэропорт, выслушал целую речь по поводу того, на чём именно он сейчас должен сосредоточиться. На работе и свадьбе. Точнее, наоборот. На свадьбе и работе. Потому что она, Света, поступает именно так, делает всё для их совместного блага и будущего.

В животе заурчало в самый неподходящий момент, и Говоров хмыкнул. Невеста подозрительно покосилась.

— Ты что-то сказал?

Он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Покачал головой.

— Нет, милая. Я тебя слушаю.

Посадив Свету на самолёт, Говоров вот тут и вздохнул с облегчением. А потом подумал о том, что до полной капитуляции осталось всего несколько недель. Значит, он на самом деле собирается сдаться?

Не сдаться, а провернуть выгодную сделку. Это совсем разные вещи.

Вечером о жизни было думать некогда, необходимо было подготовиться к возвращению Ксении домой. Накормив Ваньку пиццей (между прочим, оказалось, что это просто незаменимая еда для ребёнка, шла просто на ура, без всяческих капризов и фырканий), они взялись за пылесос и тряпки. Иначе, как подозревал Говоров, Ксения снова упадёт в обморок, когда увидит, во что они превратили квартиру за неделю проживания. Ванька с энтузиазмом бегал по комнатам и размахивал тряпкой, вроде бы пыль стирал. Толку от его беготни было мало, но зато к Андрею не приставал и дал тому возможность навести хоть какой-то порядок. Конечно, получилось не ахти, но Говоров предпринял поистине героические усилия и только за это собой гордился. И старался не думать о том, что уже завтра сможет спокойно спать дома, в своей постели. Что никто больше не будет будить его среди ночи, дёргать за руку или забираться под одеяло. И по утрам никто не станет скакать на постели, когда он ещё не проснулся. И требовать хлеба с вареньем и какао на завтрак.

Когда эти мысли появлялись в голове, Андрей вздыхал, и если был рядом с Ванькой, то начинал внимательно присматриваться к нему. А потом ругал себя за мнительность. Из-за чего он расстраивается? В конце концов, Ксения работает с ним… под его началом, так сказать. И мало того, ей нужна помощь, теперь это очевидно. А он готов ей помочь, правда, готов. Лишь бы она не отказалась.

Как именно он будет помогать Ксении Степновой, пока было не ясно даже ему самому. Но помогать хотелось. Когда он поделился этими мыслями с Денисом, тот покрутил пальцем у виска и сказал, что его просто потянуло на подвиги. Но это пройдёт. А Андрей почему-то даже поспорить с ним не решился.

А вот сегодня Ксению выписывают. Он сказал ей, что приедет к трём, она долго отнекивалась, уверяла его, что прекрасно доберётся на такси, но Говоров твёрдо стоял на своём. И она в итоге сдалась.

А теперь вот он сидел на совещании и в нетерпении поглядывал на часы. Совещаться, если честно, надоело, а главного финансиста, как на грех, прорвало, говорливость напала на него и желание поделиться своими гениальными идеями с окружающими. Он делился с энтузиазмом, а остальные старательно делали вид, что слушают с интересом. Иногда Ярослав замирал и косился на Говорова.

— Ты согласен? — спрашивал он.

Андрей кивал и снова украдкой бросал взгляд на часы. Денис рядом зевнул и сложил руки на груди. Съехал немного на стуле и смотрел на всех из-под полуопущенных ресниц. Андрей же был уверен, что он попросту спит.

Нарушил ровное течение речи финансового директора, мобильный телефон Говорова. Андрею даже неудобно стало, что он вот так нагло, бесцеремонно…

Ярослав замолчал и посмотрел выжидательно. Андрей полез в карман за телефоном.

— Я слушаю, — несколько ворчливо проговорил он. Выслушал звонившего и нахмурился. — Дерётся? С кем? — Вздохнул. — Алла Витальевна, дайте ему трубку. Ванька, приеду, уши надеру, понял? — понизив голос и отвернувшись, проговорил Говоров в телефон. Денис рядом приоткрыл один глаз и посмотрел с интересом. Андрей же вздохнул, слушая сбивчивые оправдания ребёнка. Развернулся на кресле. — Ваня, она же девочка, — сказал он и едва сдержался, чтобы не расхохотаться. — Ну и что, что плюётся? Драться-то зачем? В общем, всё! Идёшь, извиняешься. Я всё сказал… Скоро приеду. Маму заберу из больницы и… Да, извиняться обязательно. — Выключил телефон и пару секунд тянул с тем, чтобы повернуться ко всем любопытным. — Продолжай, Слава, я слушаю.

— Ты уверен? — усмехнулся Денис, а Говоров под столом двинул ему ногой по лодыжке. Горский охнул и посмотрел укоряющее.

— Где ты сегодня собираешься ночевать? — со смешком поинтересовался Денис, когда они после совещания вошли в президентский кабинет.

Андрей недовольно посмотрел.

— Где, где… Дома, конечно. Что ты глупости спрашиваешь?

— И ничего не глупости. — Денис сел на свой стул и, наконец, потёр ушибленную лодыжку. — А ещё удивляется, почему мальчишка дерётся… Пример перед глазами!

— Не стони.

— А ты поедешь за Ксюшкой в больницу? На самом деле? Это уже переходит все границы.

— А, по-твоему, я что должен сделать? По крайней мере, надо довезти её до дома… Передать дела, так сказать.

— Впутался ты не в своё дело, Андрюх. Я тебе когда ещё сказал.

— Всё уже почти закончилось, Денис, — вздохнул Андрей.

— Ты неправильным тоном это говоришь, — запротестовал Горский. — Ты должен радоваться… Слышишь?

— Слышу. И радуюсь, — проворчал Говоров.

Закидав в портфель все нужные вещи и бумаги, Андрей пошёл к выходу.

Когда он приехал в больницу, Ксения собирала вещи. И выглядела довольной, Говоров это сразу заметил. На губах мелькала улыбка, да и взгляд искрился.

— Вы хорошо выглядите, — довольно проговорил он, наблюдая за ней.

Она улыбнулась, но глаза в смятении опустила.

— Спасибо, Андрей Константинович. Я на самом деле хорошо себя чувствую… И говорила вам, что вполне могла добраться до дома сама.

— Не выдумывайте. О себе надо заботиться. А вы, кажется, об этом позабыли.

Степнова подняла на него непонимающий взгляд.

— Вы о чём?

— Да ни о чём, — пожал Андрей плечами и присел на край койки. — Просто мне кажется, вы мне кое-что не договариваете.

Ксения нахмурилась и хмыкнула.

— Это что же я не договариваю?

Говоров взял сумку, и они вышли из палаты. Пока шли к лифту, Андрей пытался понять, для чего он завёл этот разговор. Ксения как-то странно насторожилась.

— Что я не договариваю, Андрей Константинович? — поинтересовалась она, когда они оказались наедине в лифте.

Говоров вздохнул.

— Просто я видел у вас на столе документы. Вы ещё где-то работаете?

Она в задумчивости потёрла кончик носа.

— Да нет… просто подрабатываю иногда.

Андрей тоже призадумался, потом глянул на неё с интересом.

— Ксения, а сколько я вам плачу?

— Достаточно, — коротко ответила она.

Двери лифта открылись, она выскочила и припустилась вперёд, Андрею даже пришлось ускорить шаг, чтобы нагнать её.

— Не надо на меня обижаться, — попросил он, устав от её молчания. — Я просто спросил.

Они уже выезжали с больничной стоянки, и Андрей никак не мог избавиться от ощущения, что Ксения тяготится его присутствием.

Степнова кивнула и уставилась в окно.

Чувствовала взгляд Говорова, он косился на неё постоянно, и никак не могла понять, что ему от неё нужно. К чему всё это? Приезды в больницу, забота о Ваньке и всё остальное. Да, он сказал, что благодарен ей, обязан, хотя она в это совершенно не поверила. Может и благодарен, но его благодарность выражалась в ежемесячных премиях, и это-то как раз было понятно. Но он неожиданно взвалил на себя её проблемы и сделал это совершенно осознанно, а Ксения от такого поступка растерялась и мечтала только об одном — чтобы поскорее всё это закончилось. Встало на свои места, и чтобы Андрей Говоров снова позабыл о её существовании, а не смотрел вот так как сейчас, сверля задумчивым взглядом, словно пытался влезть в её голову и узнать о ней всё.

Он уже и до её дополнительной работы докопался и, видите ли, обеспокоился. Чем, интересно? Что она не все силы отдаёт на основной работе?

А вот Ксению беспокоило совсем другое. То, что Ванька так потянулся к Говорову. Это было неправильно и совершенно некстати. Как она потом будет объяснять сыну, почему Андрей больше не приходит? Лишние неприятности… Скорее бы уж родители вернулись, чтобы жизнь снова стала прежней, ровной и спокойной.

Быстро глянула на Говорова и неожиданно натолкнулась на его взгляд. И вспыхнула непонятно от чего. Только ясно стало — её разлюбезному начальнику очень хочется влезть в её жизнь, прямо не терпится. Вот только зачем?

Ванька кинулся к ней со всех ног.

— Мама!

Ксения засмеялась и привычно поймала его, присела на корточки и обняла.

— Мой хороший. Соскучился?

Ванька кивнул и обнял её.

— Ты больше не болеешь?

Она покачала головой и потёрла подушечкой большого пальца его щёку, стирая пятнышко от шоколада.

— Здорово. Я домой хочу.

Степнова поднялась и обернулась на притихшего Андрея.

— Андрей Константинович, я сейчас его соберу…

Он кивнул.

— Я в машине подожду.

Андрей сразу почувствовал себя лишним. Ксения так посмотрела на него, словно оттолкнула взглядом. Стало как-то не по себе. Сидел в машине, навалившись на руль, и думал. Думал о том, что в своём стремлении помочь, натолкнулся на одну трудность, о которой даже не подумал заранее — Ксения помощи не хочет. Вот только пока не понятно — именно его помощи или вообще.

Когда увидел, как они с Ванькой выходят из ворот детского сада, вышел из машины, а мальчик побежал к нему, выпустив руку матери.

— Гулять пойдём сегодня? — спросил ребёнок, поднимая руки вверх.

Андрей взял его на руки, посмотрел на Ксению, которая явно была недовольна происходящим, но Ваньке улыбнулся.

— Не знаю. Нами теперь мама командует.

— Я её уговорю, — пообещал Ванька.

Андрей рассмеялся.

— Не сомневаюсь.

Посадил его в машину и пристегнул ремнями. Потом открыл Ксении дверь. Она глянула на него исподлобья и села в машину. Андрей дверь захлопнул и на несколько секунд замер. Это её неприятие почему-то лишь распаляло его и уверенность в том, что помощь ей просто необходима, лишь росла. А её внутреннее сопротивление лишь защита. Не только от него, ото всех.

Говоров мотнул головой. Он всерьёз об этом думает?

Пока ехали в машине, Ксения постоянно оборачивалась назад и смотрела на сына, разговаривала с ним. И украдкой наблюдала за Говоровым. Он хмурился и о чём-то сосредоточенно размышлял, даже не сразу откликался, когда Ванька к нему обращался. Потом начинал улыбаться и кивал, а через несколько секунд снова задумывался.

— Мама, мы такой велосипед купили, — трещал Ванька, когда они вышли из машины у подъезда Степновых. — Синий! Такой красивый!

Андрей улыбнулся, вынул из машины сумку с вещами Ксении и пошёл к подъезду, вытаскивая из кармана ключи от квартиры. На ходу обернулся, посмотрел на Ваньку и улыбнулся. А Ксения укоризненно посмотрела.

— Зачем вы его балуете, Андрей Константинович? К чему такие подарки?

— Я не балую, — покачал Говоров головой. — Разве велосипед — это баловство? Это жизненно необходимая для каждого мальчишки вещь. Да, чемпион?

Ванька важно закивал.

Ксения поднималась по лестнице за Андреем, держала сына за руку и с некоторым смятением наблюдала за тем, как её начальник, Андрей Говоров, уже привычно открывает ключами дверь её квартиры.

Ванька влетел в квартиру первым и тут же уселся на велосипед, стоящий в прихожей.

— Мама, смотри!

Ксения улыбнулась.

— Вижу.

— Вечером надо гулять, на велосипеде, — воскликнул сынуля и слез, правда, едва не навернулся вместе с велосипедом. Андрей едва успел подхватить его.

— Осторожнее, — пробормотал он, оглянулся на Ксению и вдруг засуетился. — Не стойте! Вам надо отдохнуть.

— Меня вылечили, Андрей Константинович.

— Это не значит, что вы должны с головой удариться в работу и домашние дела. Ванька, ухаживай за мамой.

— Мама, пойдём спать ложиться.

Она рассмеялась и потрепала его по волосам. Потом начала осматриваться, но осторожно, чтобы Говоров её выискивающего взгляда не заметил. Но он всё-таки заметил.

— Мы убирались, — заверил он её. — И холодильник забили, вчера в магазин ходили.

Ксения прошла на кухню, присела на стул, вздохнула и улыбнулась.

— Молодцы.

Но Андрею показалось, что улыбка у неё всё равно вышла настороженная.

Потом Степнова полезла в холодильник, на самом деле обнаружила изобилие продуктов, но ничего конкретного на ужин не было. Пока разбирала продукты, услышала Ванькин довольный смех и обернулась. Замерла ненадолго, наблюдая. Андрей сидел за столом, на стуле, на котором обычно сидел её отец, перед включённым телевизором, а Ванька у него на коленях и что-то ему рассказывал. Потом полез наверх, цепляясь за его плечи. Андрей его подсадил и схватил за ноги, когда мальчик оказался на его плечах.

Ксения выпрямилась, держа в руках коробку с замороженным фаршем. И всё-таки не удержалась и сына одёрнула.

— Ваня, что ты делаешь?

— Сижу, — просто ответил тот и схватил Андрея за волосы. — Высоко.

Говоров рассмеялся и пощекотал его за пятку.

— Ага, на шею сел… Только не говорите, что я не правильно его воспитывал!

Она улыбнулась.

— Ничего… При необходимости будем перевоспитывать.

— Ксения, давайте я ужин закажу? Не надо готовить. Отдохните.

Значит, он остаётся на ужин, поняла Степнова. Посмотрела на начальника, потом покачала головой.

— Ни к чему. Я быстро всё приготовлю. Чем вы питались эту неделю?

Андрей растерялся.

— Э-э… Нормально питались. Супом там всяким… да и вообще. Мама готовила, — в итоге соврал он и дёрнул Ваньку за ногу, когда тот попытался воскликнуть:

— Пицц…

Ксения обернулась.

— Что?

Ванька нагнулся и посмотрел Андрею в лицо. Тот едва заметно покачал головой. Мальчик вряд ли понял, что именно Андрей от него хочет, но благоразумно промолчал.

— В пиццерию как-то ходили, — сказал Говоров, потому что Ксения продолжала смотреть на него. — Один раз. Ваньке там понравилось.

— Что понравилось? — не поняла Ксения.

Андрей приоткрыл рот, соображая, потом с улыбкой выдал:

— Пиццерия.

Степнова, конечно же, ему не поверила, он понял это по её взгляду, но Говоров разулыбался шире и она больше ничего говорить не стала.

Когда Ванька убежал в комнату, Андрей несколько минут посидел, наблюдая за Ксенией, как она готовит, но когда она оборачивалась, видимо чувствовала его взгляд, неизменно отворачивался к телевизору. Потом снова начинал смотреть. И мучился осознанием того, что он ей, на этой кухне, не нужен. И вообще не нужен. Она готова была ему сказать "спасибо" ещё там, у больницы, и повторила бы завтра, и послезавтра, и каждый день, в благодарность за то, что он ей помог, поддержал… Но видеть его сейчас здесь она не хотела. Это было ясно, как божий день. Но он продолжал сидеть и выжидать чего-то.

В любой другой ситуации он бы уже давно ушёл, он ещё ни одной женщине не навязывался… Но он здесь не из-за женщины, уж точно не из-за Ксении Степновой. Он здесь из-за маленького мальчика, которому он просто не знает, как сказать, что ему пора идти. Что всё закончилось, что больше нет никакой необходимости быть рядом.

И ведь ребёнку не объяснишь, что его маме он не нравится.

Говоров подпёр голову рукой и посмотрел на спину Ксении с усмешкой.

А ведь он ей на самом деле не нравится, по крайней мере, сейчас. Он ей мешает, раздражает её, а может даже пугает своим присутствием.

Они проработали вместе, в одном кабинете, год, а вот сейчас у него было такое чувство, что он видит перед собой незнакомого человека. На работе Ксения была незаметной, безотказной, всегда полностью сосредоточена на своём деле, вся в своих мыслях… Раньше Андрей думал, что и мысли её все о работе, теперь выяснилось, что нет, что у неё куча проблем и обязательств, и думает она наверняка только об этом. Он привык видеть её в строгих костюмах, которые совсем ей не шли, словно закованную всю в какие-то рамки, а сейчас, в простенькой кофточке и джинсах (как бы между прочим Андрей задержал взгляд на её бёдрах и невольно причмокнул губами), она казалась ему очень хрупкой и со спины — совсем девчонкой. Худенькая, маленькая, но с очень сильным характером.

И если за ней не присмотреть, она угробит себя на работе, в желании позаботиться обо всех. Обо всех, кроме себя.

— Ксения, врач вас выписал?

Она оглянулась на него через плечо. Кивнула.

— Да. Завтра я буду на работе, Андрей Константинович. Не волнуйтесь.

— Я не волнуюсь. И хочу, чтобы вы ещё несколько дней посидели дома.

Степнова обернулась и удивленно посмотрела.

— Зачем?

— Чтобы прийти в себя. Просто побудьте дома. Отдохните.

— Андрей Константинович, я неделю отдыхала.

— На больничной койке? Что это за отдых? А вы отдохните дома, хорошо? На своём диване.

— Я сойду с ума от безделья, — засмеялась Ксения.

— Ничего подобного.

— Андрей Константинович…

— Ксения!.. Меня зовут Андрей, — неожиданно для самого себя, сказал он. — И не спорьте со мной!

Она опустила руки и посмотрела на него в растерянности.

— Я знаю…

Говоров нетерпеливо вздохнул.

— Что?

— Что вас зовут Андрей… Константинович.

— Да, не Константинович, Ксения. За последний час, вы повторили это раз двадцать, у меня уже в ушах звенит. Просто Андрей… Хорошо?

Хорошо… Ксения кивнула, отвернулась к плите и мысленно подивилась. Сначала "Андрей", а после "не смейте со мной спорить!".

Говоров смущённо кашлянул.

— Кажется, я на вас накричал.

— Ничего, всё в порядке.

Андрей вдруг разулыбался.

— Вы привыкли, да?

Ксения рассмеялась и покачала головой.

— Просто у вас характер, — ответила она.

Говоров почему-то растерялся от этих слов. Ещё никто так запросто не говорил ему, что "у него характер". А это, оказывается, многое объясняет…

Потом они сели за стол. Андрей с некоторым недоверием присматривался к накрытому столу, к своей полной тарелке, потом наклонился и принюхался. От котлет исходил такой запах, что даже голова закружилась.

Ксения наблюдала за начальником в удивлении.

— Что-то не так?

Андрей посмотрел на неё и улыбнулся.

— Всё так. Ксения, у вас просто уйма разных талантов.

— Это каких же?

— Ну, как же? — Неплохо было бы вспомнить, что с набитым ртом говорить неприлично. Какой пример он Ваньке подаёт? — Вы и прекрасный специалист, и мама, а теперь ещё выясняется и хозяйка отменная.

— Это всего лишь котлеты с макаронами, Андрей Константинович.

— Вот именно. И, Ксения, — Андрей. Помните?

Она опустила глаза и кивнула.

— Помню.

Ванька облизал губы и посмотрел на Говорова.

— Гулять пойдём? Ты обещал.

— Ваня, — воскликнула Ксения и укоризненно посмотрела на сына.

Андрей махнул рукой.

— Всё в порядке. Гулять пойдём, раз обещал. Только недолго, договорились?

Ванька губы надул, но возражать не стал.

— Андрей… — Ксения примолкла на секунду, сдержавшись, чтобы снова не произнести его отчество. — Это совершенно ни к чему.

— Как это ни к чему?

— Если обещал, надо сделать, — закончил за него Ванька и довольно заулыбался.

Говоров кивнул.

— Точно.

Ксения в некоторой растерянности понаблюдала за ними, чётко понимая, что что-то в воспитании сына прошло мимо неё. Таких фраз он раньше не произносил…

— Мы недолго погуляем, а вы пока отдохнёте.

— Я не могу отдыхать всё время.

— Очень даже можете, — шутливо возразил Андрей и широко улыбнулся.

Гулять они всё-таки пошли, не смотря на то, что Ксения отговаривала. Но они вдвоём оказались сильнее и упрямее неё. Оставшись одна в квартире, Ксения устало вздохнула, прошла в свою комнату и остановилась на пороге.

В комнате царил хаос, но тщательно замаскированный. С пола все игрушки убраны, всё расставлено по своим местам, но когда она открыла дверцу детского шкафа, в котором обычно хранились Ванькины игрушки, они просто высыпались оттуда. Ксения не сдержала улыбки.

Они старались. Это просто бросалось в глаза. Наводили порядок, как могли. Ксения обвела комнату взглядом, потом прошла к Ванькиной кровати и из-под одеяла вытащила рубашку Говорова. Что она там делала, оставалось загадкой, Ксения повертела её в руках, зачем-то принялась её складывать, а потом опомнилась, отнесла в ванную и бросила в корзину для грязного белья. Надо постирать…

Андрей с Ванькой гуляли во дворе, прямо под окошками, Ксения залезла на подоконник и некоторое время наблюдала за ними. Сынуля катался на велосипеде, что-то постоянно кричал Говорову, а тот сидел на лавке, развалившись на ней и вытянув ноги, и вяло отзывался. И вообще, выглядел как довольный кот, почему-то подумалось Ксении. Щурился на солнце и лениво улыбался.

Потом Ванька поднял голову, увидел её и замахал руками.

— Мама!

Ксения заметила, что Говоров тоже поднял голову и посмотрел на неё. А она вдруг смутилась. Вышло так, словно она за ними присматривает, не доверяет. Но в окошко высунулась и помахала сыну рукой. И Андрею тоже улыбнулась. Чтобы он ничего себе не придумывал…

Но от окошка тут же отошла. Села на диван, потом прилегла и вздохнула. Что Говорову нужно? Почему он, вместо того, чтобы торопиться к своей невесте или дружку, гуляет с её ребёнком? Что его здесь держит? Ответа на эти вопросы не было.

Перевернулась на спину, потом на другой бок и закрыла глаза. Надо с ним поговорить… Выяснить…

— Где мама? — воскликнул Ванька, когда они вкатили в квартиру велосипед.

Андрей пожал плечами, снял ботинки и прошёл в кухню. Ксении там не было. Ванька в этот момент вылетел из комнаты и махнул рукой.

— Мама спит.

— Спит? — удивился Андрей. Открыл дверь и действительно увидел Ксению. Она калачиком свернулась на диване и спала, уткнувшись лицом в спинку дивана. Посмотрел на Ваньку и приложил палец к губам. Мальчик понимающе кивнул и убежал на кухню. А Андрей продолжал стоять в дверях, потом всё же подошёл, стащил с Ванькиной постели плед и укрыл Ксению. Наклонился к ней и уловил её дыхание. Это почему-то безумно взволновало. Говоров отпрянул и поспешно вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Конечно, теперь и речи не шло о том, что он уедет. Или это он всё себе придумал? Ведь Ксению можно разбудить…

Но будить он её не стал. Они весь вечер просидели с Ванькой на кухне, рисовали и смотрели телевизор, а потом Андрей уложил его спать. Укрывал одеялом, а сам всё косился за своё плечо. Спит Ксения или нет? Она спала.

— Маму нельзя будить, — прошептал Ванька и приложил палец к губам. Андрей кивнул.

— Правильно. Ложись.

— Ты не уйдёшь?

— Нет. Я буду в соседней комнате спать.

Ванька вздохнул и послушно закрыл глаза.

Андрей посидел на краю его кровати ещё несколько минут, в темноте, прислушиваясь к дыханию, потом вышел. Остановился в прихожей и почесал в затылке.

Интересно, он что, проворонил тот момент, когда мир перевернулся с ног на голову?

ГЛАВА 8

Ксения проснулась очень рано, часы показывали лишь половину седьмого утра. Открыла глаза и несколько минут лежала, бестолково тараща глаза в потолок. Даже не сразу поняла, где находится. Но люстра под потолком была знакомая и родная и Ксения улыбнулась. Дома. Сладко потянулась и вдруг поняла, что лежит под пледом, а не под одеялом, да и не раздетая, а закутанная в халат. Приподнялась на локте и посмотрела на Ванькин диван. Сынуля спокойно спал, сбив одеяло ногой в сторону.

Ксения отвела от лица спутанные волосы и снова прилегла. И вот тут уже всё вспомнила. И как уснула неожиданно, и как потом вставала поздно вечером. Поднялась с дивана, как пьяная, перепуганная мыслями о Ваньке, и когда уже дверь распахнула, поняла, что сын спокойно спит. Облегчённо вздохнула, потёрла лицо, пытаясь припомнить, как укладывала ребёнка спать, не преуспела в этом и пошла на кухню, выпить воды. Глаза слипались, жутко хотелось вернуться на свой диван и поскорее забраться под одеяло, но пить тоже хотелось, вот она и пошла.

Зевнула, входя в кухню, и вдруг поняла, что там горит свет. Снова потёрла глаза, почувствовав испуг, а когда встретила взгляд Говорова, в первый момент онемела от изумления. Смотрела на него, приоткрыв рот, а он неожиданно улыбнулся.

— Чего не спишь?

Ксения моргнула раз, другой. Вздохнула.

— Не знаю, — честно призналась она. Потом шагнула к холодильнику. Достала бутылку с минеральной водой и принялась жадно пить прямо из горла. Сделала несколько глотков и тогда уже замерла, подумав о том, что, наверное, это совершенно неприлично… пить из горла, в смысле. А Говоров, как назло, внимательно наблюдает за ней. Сделала ещё один глоток и посмотрела на Андрея уже более осмысленно. Приметила ноутбук на столе и какие-то бумаги… а на тарелочке рядом недоеденный бутерброд с котлетой. Ксения прищурившись, глянула на часы на стене. Без четверти одиннадцать.

И вот тут у неё возник вполне логичный вопрос.

— А вы что здесь делаете, Андрей Константинович?

Андрей откинулся на стуле и усмехнулся, продолжая оглядывать её с головы до ног. И решил сейчас не возникать по поводу вновь всплывшего отчества.

— Пытаюсь работать. А вы бы шли спать, Ксения, вы едва на ногах стоите.

Она глубоко вздохнула, попыталась сообразить, что же происходит в её доме, у неё под носом, так сказать, но это было откровенное мучение и, наверное, оттенок этих мучений отразился у неё на лице, потому что Андрей поднялся, подошёл, мягко взял её за плечи и развернул в сторону двери.

— Спать, — достаточно твёрдо сказал он.

— Но… Это вы Ваньку спать уложили? — вдруг осенило её.

Говоров кивнул.

— Я. А сейчас попробую уложить вас.

— Я сама, — запротестовала Ксения, но Говоров уверенно вёл её к двери спальни, продолжая придерживать за плечи. А Ксения чувствовала себя куклой в его руках, хотелось зевнуть, но делать этого не стала, стало немножко неудобно перед Андреем, но прежде чем войти в спальню, всё-таки ткнула пальцем в другую сторону. — Мне надо в ванную, — жалобно проговорила она.

Андрей остановился и развернул её в другую сторону.

— Иди.

Из ванной она вышла завёрнутая в махровый халат и хоть умылась, но в голове от этого совсем не прояснилось. Спотыкаясь, прошла к своей комнате и через минуту уже лежала на своём диванчике, так и не подумав его расстелить. И ей вдруг стало так удобно, так хорошо… Закуталась в одеяло, вытянула ноги, ощущая едва ли не блаженство. И, наконец, зевнула. Слегка повернула голову и увидела Андрея. Он стоял в дверях комнаты и смотрел на неё. Лица его Ксения видеть не могла, только тёмный силуэт, который казалось, заполнял всё пространство дверного проёма, настолько Говоров в полумраке казался высоким и большим. И опасным, почему-то подумалось Ксении.

Андрей закрыл дверь, и стало абсолютно темно. Ксения перевернулась на спину и даже попыталась о чём-то задуматься. О Говорове… Что именно думала, даже не запомнилось, через несколько секунд уже спала. А вот сейчас целый рой разных мыслей закружился в голове и опять о нём. Было странное чувство, что её водят за нос. Совершенно непонятно, что Говорову от них нужно!

И кстати, где он?

Откинула одеяло, села на постели, и снова потянулась, закинув голову назад. Организм потихоньку возвращался к жизни, даже некоторые потребности проявились, и Ксения поспешила в ванную. Правда, в прихожей приостановилась и принялась оглядываться. Заметила ботинки Андрея под вешалкой и вздохнула. Беспокойство снова подняло голову, несмотря на "потребности", и Ксения зло уставилась на эти самые ботинки из дорогой кожи. Самое ужасное — это когда ты не понимаешь, что происходит. Сделала пару осторожных шагов к комнате родителей и приоткрыла дверь. Заглянула.

Лучше бы она этого не делала.

Говоров спал, лёжа на животе, скинув с себя одеяло. Ксения на секунду потеряла дар речи, оглядывая его практически обнажённое тело. Он показался ей каким-то неправдоподобно большим и могучим, даже на родительской постели не помещался, она была ему коротковата. Сильные руки обнимали подушку, а плечи были непомерно широкими. А спал так спокойно и даже посапывал во сне, уткнувшись носом в подушку, как у себя дома.

Ксения даже рот открыла, разглядывая его, а потом вмиг опомнилась, стало невероятно стыдно за саму себя, за то, что потерялась в такой глупой ситуации. Стоит и смотрит на него и глаз отвести не может…

Закрой дверь сейчас же, приказала она себе и послушно выполнила приказ. И только тогда перевела дыхание.

Это что же такое? Теперь и дома покоя не будет? Ей только проблем с Говоровым не хватает.

В ванной на полке было полно его вещей. Как она вчера этого не заметила? Бритва, лосьон после бриться, одеколон… Ксения взяла флакон в руки, сняла крышечку и понюхала. Ну, точно, тот самый аромат. А в детском стаканчике, рядом с Ванькиной, незнакомая зубная щётка. Говорова. В корзине для белья его рубашка, которую она вчера собственноручно туда определила, и пара футболок.

Ксения присела на бортик ванны и вздохнула. Как-то быстро он у них освоился. О чём она вообще думала, когда впустила его в свой дом?

Радуясь тому, что проснулась так рано, привела себя в порядок, стараясь, несмотря на волнение, не переусердствовать, чтобы Говоров ни в коем случае не подумал, что она решила для него постараться. Приняла душ, надела джинсы, футболку, закрутила волосы в хвост, и, стараясь производить как можно меньше шума, принялась за домашнюю работу. Перво-наперво загрузила стиральную машину, чтобы вещи Говорова в корзине перестали беспокоить. Потом взялась за завтрак.

Ванька проснулся первым, вышел из комнаты зевая, заглянул на кухню, увидел Ксению и разулыбался. А потом вдруг убежал. Ксения удивлённо нахмурилась и поспешила за ним, но сын уже вбежал в комнату родителей, прежде чем Степнова успела его остановить. Она же замерла на пороге, зная, что ни за что туда не войдёт, и погрозила Ваньке пальцем, избегая смотреть на Говорова. Тот её недовольству подивился, замер, хотя сам уже успел взобраться на постель, а, перелезая через Андрея, ногой наступил ему на спину и тот беспокойно зашевелился. Ксения беспомощно смотрела на сына, а как только Говоров начал переворачиваться, её как ветром сдуло. Убежала на кухню и затаилась там, сосредоточившись на приготовлении завтрака, и стараясь не думать больше о полуголом начальнике, который сейчас лежал в постели её родителей. Руки странно тряслись, Ксения не знала, чем себя отвлечь, и как только услышала достаточно твёрдый голос Андрея из комнаты, включила радио, решив, что раз уж он проснулся, то музыка ему точно не помешает. А она отвлечётся. Хотя бы немного…

— Доброе утро, — сказал Андрей, появляясь на кухне спустя несколько минут.

Ксения с опаской оглянулась на него и кивнула, буквально заставив себя улыбнуться.

— Доброе… — Окинула его быстрым взглядом и вздохнула с облегчением. Андрей был в джинсах и вчерашней футболке, правда босиком и со взъерошенными после сна волосами, да ещё с тёмной щетиной на щеках. Перед глазами снова встала яркая картина, как он лежал на постели, и Ксения быстренько отвернулась и швырнула ложку в раковину. Получилось излишне громко, и она только вздохнула, мысленно ругая себя за неуклюжесть и волнение. Краем глаза наблюдала, как Говоров прошёл к холодильнику и достал коробку с соком.

Сердце подозрительно колотилось, и Ксения даже вздрогнула, когда на неё сзади Ванька наскочил. Обернулась и улыбнулась сыну.

— Умылся?

Тот кивнул и взял стакан с апельсиновым соком из рук Андрея. Сделал пару глотков и вернул стакан обратно. А Ксения подавилась следующей фразой, когда увидела, как её начальник спокойно сок из этого стакана допил и вернул коробку обратно в холодильник.

Что, чёрт возьми, происходит в её доме? Такое ощущение, что она вернулась из больницы в какую-то другую, непонятную жизнь. Или не было её не неделю, а гораздо, гораздо дольше… Иначе почему она ничего не понимает?

А Андрей тем временем взглянул на часы, потёр колючую щёку ладонью и вроде над чем-то призадумался. Потом покосился на свой мобильный, который лежал на подоконнике и вдруг кивнул.

— Бриться, — сказал он и вышел из кухни. Ванька с жизнерадостным воплем кинулся за ним.

Пока Ксения пыталась придумать, как очнуться от непонятного сна, случилось сразу две вещи — запахло горелым и в прихожей зазвонил телефон. Она заметалась, никак не могла решить, куда кидаться в первую очередь, потом конечно догадалась выключить газ и побежала к телефону, ожидая, что это родители звонят, осведомиться, как она вернулась домой.

Скрыть от них правду о том, что так нелепо попала в больницу, ей не удалось. Они порывались вернуться на следующий же день, и Ксении тогда пришлось потратить кучу нервов и сил, чтобы убедить их не приезжать. Расписывала им, что Ванька прекрасно поживёт в доме у Говоровых, ни разу не заикнувшись, что ребёнок находится на попечении одного Андрея. Рассказывала про дачу и родители немного успокоились, но всё равно при каждом разговоре предлагали прервать лечение и вернуться. Ксения стоически отказывалась, хотя у самой сердце было не на месте. Даже маме одной возвращаться запретила, зная, что отцу одному будет тяжело. Во время лечения и обострения, он с трудом мог ходить без посторонней помощи. А вот сейчас она готова была их успокоить, что всё закончилось благополучно и Ванька в полном порядке.

Но это оказались совсем не родители. Сняв трубку, Ксения к своему изумлению услышала голос Дениса Горского.

— Доброго утречка, Ксения, — весело поздоровался он и тут же извинился: — простите за ранний звонок.

— Ничего страшного, — пробормотала Степнова, отчего-то жутко перепугавшись.

— Как ваше здоровье?

Мёд в его голосе и сбивающая с толка заботливость вызывала в душе беспокойство и томление.

— Всё хорошо, спасибо.

— Ну и отлично, — ещё больше обрадовался Денис и, как Ксении показалось, с насмешкой и долей сарказма поинтересовался: — А Говоров случайно не у вас ночует?

Вот это "ночует" вызвало у Ксении новый приступ беспокойного сердцебиения и щёки защипало от прилившего к ним жара. Она обернулась и посмотрела на прикрытую дверь ванной комнаты и затосковала сильнее. Но решила, что врать бессмысленно и с тяжким вздохом призналась:

— У нас… в смысле, у меня. — Поняла, какую глупость сморозила и чуть слышно застонала, прекрасно зная, что Денису, с заложенной в нём природой пошлостью, теперь хватит поводов посмеяться над другом, да и над ней, до конца жизни.

Горский, как и ожидалось, весело хохотнул.

— Я почему-то так и подумал. Я могу с ним поговорить?

Ксения вздохнула вторично.

— Понимаете… он в ванной.

Конец тебе, Степнова. Хорошо, если Денис не сболтнёт кому-нибудь смехом о том, что Говоров в её квартире ночует и душ принимает. Но его насмешливых и издевательских взглядов теперь точно не избежать.

— Вот как… Ну что ж, — Денис выразительно хмыкнул. — Как только он… из ванной-то выйдет… скажите ему, чтобы телефон включил, мне нужно с ним срочно переговорить.

— Хорошо, скажу, — пообещала Ксения. Положила трубку и пару минут посидела на стуле, разглядывая палас у себя под ногами. Очень хотелось закричать — верните мою жизнь! Спокойную, без Андрея Говорова.

Дверь ванной приоткрылась, и оттуда выскользнул Ванька. Ксения только услышала звук льющейся воды в душе и краем глаза зацепила голую спину Андрея. Снова вспыхнула и поспешно отвернулась.

Ванька подошёл и обнял её, выглядел вполне довольным и спросил, что на завтрак.

— Сырники, — тихо ответила Ксения, гладя сына по волосам, а думая совсем о другом.

— Я буду с вареньем, — тут же заявил Ванька, а она согласно кивнула.

Андрей появился из ванной свежий, тщательно выбритый, с зачёсанными назад влажными волосами. Ксения тут же уловила запах его одеколона и стыдливо отвернулась, вспомнив, как рассматривала сегодня флакончики. А Говоров улыбнулся, включил телевизор и сел за стол рядом с Ванькой.

— А какие запахи, — протянул он, принюхиваясь. — Даже голова кружится.

— Сырники, — пояснил Ванька и встал на стуле.

— Здорово.

Ксения улыбнулась, не решаясь что-либо сказать, потом опомнилась и произнесла:

— Денис Викторович звонил, — сказала она, чтобы не хранить больше глупое молчание. — Просил вас включить телефон, ему с вами поговорить надо.

Андрей приподнял одну бровь, потом потянулся за телефоном. На какое-то время вышел из кухни, Ксения слышала его голос, когда он говорил с Горским, а сама быстренько накрыла на стол.

— Что-то случилось? — спросила она, когда Говоров вернулся.

— Да нет, просто встречу перенесли на час раньше, — отмахнулся он, садясь за стол. С удовольствием оглядел угощение и посмотрел на Ваньку, который намазывал сырники в своей тарелке вареньем. Протянул руку и потрепал его по волосам. — Сластёна. Ксения, а вы садиться собираетесь?

Она кивнула, продолжая мяться у плиты, и нервно теребя в руках полотенце. Затем отложила его и присела за стол. Подвинула к Андрею сметану, а себе налила кофе.

— Андрей Константинович, я подумала…

Говоров щедро полил сырник сметаной и глянул исподлобья на Ксению. Она оценила серьёзный взгляд и вздохнула.

— Андрей…

Он согласно кивнул. Ксения посверлила его взглядом, пока он не видел, и продолжила:

— Я решила пойти сегодня на работу.

Говоров поднял на Ксению глаза и покачал головой.

— Об этом не может быть и речи.

— Ну почему? — она искренне не понимала и посмотрела чуть ли не возмущённо.

— Потому что я так решил. И если хотите, можете расценивать это как приказ. Вы остаётесь дома. По крайней мере, сегодня. А завтра посмотрим.

Степнова нахмурилась, наблюдая за ним. Он, видите ли, приказывает. Сидит в её квартире, на её кухне, уплетает её сырники — и приказывает!

— А мы тоже решили, — с набитым ртом проговорил Ванька и с улыбкой поглядел на мать. — Мы идём в кино!

Ксения растерялась.

— Что? Зачем?

— Мультик смотреть, — пожал Ванька плечами и повернулся к Андрею. — Да?

Говоров кивнул.

— Да, на "Шрека". — И посмотрел с лукавой улыбкой. — Ксения, вы смотрели "Шрека"?

Она вздохнула.

— Уже раз пятнадцать.

Андрей расхохотался.

— Ничего, посмотрите ещё разок.

Ксения внимательно поглядела на него, потом на сына.

— Что вы оба выдумываете? Какое кино? А работа, а садик?..

— Так мы вечером, — успокоил её Андрей.

Ксения неприлично вытаращилась на него.

— Вечером?

Это вообще когда-нибудь закончится?

А Ванька с Говоровым переглянулись и одновременно кивнули.

К концу завтрака телефон Андрея звонил почти не переставая. Он злился, возмущался, но отвечал, а потом заторопился на работу. Ванька тут же надулся.

— А в садик?

— Ваня, — возмутилась Ксения в полный голос. — В садик я сама тебя отведу!

— А мы на машине ездим!

— Теперь будешь пешком ходить, как прежде. Полезнее для здоровья. Обувайся.

— Не дуй губы, — попросил его Андрей и рассеянно потрепал его по волосам, а сам продолжал тыкать по кнопкам телефона. Потом вдруг принялся обхлопывать карманы. — А бумажник где?

— В комнате, — вспомнила Ксения и кинулась за бумажником. И уже на обратном пути остановилась и от досады даже ногой топнула. Это уже ни в какие ворота не лезет!..

— Может вас всё-таки отвезти? — предложил Андрей, когда они спустились и вышли на улицу. Ванька с готовностью кивнул и уцепил его за руку, а Ксения покачала головой.

— Нет, спасибо. Мы прогуляемся.

— Мама, я устал! — принялся канючить ребёнок, но она была непреклонна.

Андрей с сожалением посмотрел на мальчика и пожал плечами.

— До вечера? — неуверенно проговорил Говоров, а Ванька серьёзно глянул на него снизу вверх, закинув голову.

— Не опаздывай!

— Я помню, после полдника.

— Какого полдника? — вмешалась Ксения. — Ваня, я тебя сама заберу!

— Посмотрим, — отмахнулся Андрей. — Созвонимся. Пока?

Ванька помахал ему рукой, и Андрей пошёл к машине. Открывая дверцу, посмотрел Ксении и Ваньке вслед, а мальчик обернулся и снова помахал ему рукой. Говоров махнул в ответ и сел в машину, продолжая глупо улыбаться. Прежде чем завести машину, глянул на себя в зеркало и посоветовал себе улыбочку эту припрятать. Если он появится на встрече с такой идиотской улыбкой, то ничего хорошего из этого не выйдет. Деловые партнёры явно не оценят.

День покатился по накатанной. К обеду Андрей приехал в офис, и до конца рабочего дня из кабинета так и не вышел, уткнувшись в компьютер. Денис забежал всего на несколько минут, отпустил несколько сальных шуточек по поводу его упорного нежелания ночевать дома и непонятной тяге к квартире Степновых, но потом ушёл, а Говоров, недолго посомневавшись, позвонил Ксении. Как бы между прочим полюбопытствовал чем она занимается. Ксения откровенничать была явно не настроена, и Андрей решил разговор свернуть, только договорился с ней, что встретятся они у Ваньки в садике.

Когда он подъехал, очень старался не опоздать, то увидел, что Ксения с Ванькой уже стоят у дороги и ждут его. Мальчик крутил головой и от нетерпения подпрыгивал, уцепившись за руку матери. А как увидел знакомую машину, радостно разулыбался.

— Давно ждёте? — виновато спросил Говоров, выходя из машины.

Ксения деликатно пожала плечиком, а Андрей наклонился и взял Ваньку на руки, потому что тот настырно дёргал его за руку. Андрей наклонился, а сам украдкой окинул Ксению изучающим взглядом. На ней было то самое платье, которое он тогда разглядывал, собирая ей вещи в больницу. Платье было миленькое, и Ксения выглядела в нём так же, миленько. Скромно. Рукавчики фонариком, удачно приталено, подчёркивает цвет лица, но единственно, что радовало — что наконец-то он видит её не в строгом костюме. Этому на самом деле стоило порадоваться, но Андрей неожиданно понял, что хотел бы её увидеть совсем другой. Одним глазком взглянуть, как она будет смотреться в дерзком, возможно и шикарном наряде. В ярком, чтобы увидеть, как загорятся её глаза. Андрей прищурился, окидывая Степнову оценивающим взглядом. В тёмно-красном, решил он, и чтобы макияж поярче, немного поагрессивнее, что ли. Говоров мысленно хмыкнул. Да и вообще, она неплохо выглядит. Фигурка хрупкая, но в то же время всё при ней. И ножки ровненькие, а длина платья как раз позволяет полюбоваться её коленками.

Ксения под странным взглядом Говорова занервничала. Уж слишком пристально он на неё смотрел. Она машинально подняла руку и поправила вырез на платье. И злилась на Андрея. Вот что он смотрит? Наверное, решил, что она специально для него нарядилась. Вот только не для него… хотя он привык, что женщины ради его внимания готовы на всё, вот поэтому и смотрит. Правда, без насмешки, и это очень хорошо. Неизвестно, сумела бы она сдержаться… а ей ещё с ним работать.

Ксения гордо вскинула подбородок и с вызовом на Говорова посмотрела.

— Что-то не так?

Андрей тут же улыбнулся.

— Вы прекрасно выглядите. Бледность ушла.

Так он, оказывается, румянец разглядывал. У неё на коленках!..

Ксения едва слышно фыркнула и села в машину, когда Андрей придержал для неё дверь. А пока он обходил машину, натянула подол платья на колени, а сверху сумку положила. Вот так гораздо спокойнее.

Успокоилась она, только оказавшись в тёмном зале кинотеатра. Устроилась в кресле, держа на коленях большую плошку с попкорном и стакан с пепси. Андрей Ваньку усадил к себе на колени, они о чём-то шептались, а Ксения чувствовала себя лишней. Посматривала на сына, видела, что тот доволен и прекрасно знала, чем именно он доволен. И это беспокоило больше всего. Ванька привязался к Говорову. Но он маленький, а Говоров… неужели сам не понимает, что делает?

Ксения посмотрела на Андрея. Он спокойно смотрел на экран, прижимал к себе ребёнка. На лице ни одного признака беспокойства или недовольства, каким он частенько выглядел на работе. Улыбнулся, наблюдая за мультяшными персонажами на экране, а потом вдруг повернул голову и встретил её взгляд. Она смутилась ужасно. Но глаза отвела не сразу, несколько долгих секунд, как загипнотизированная, смотрела в его глаза и на какое-то мгновение забыла, как дышать. А Говоров смотрел на неё испытывающе, видимо заподозрил что-то неладное, даже нахмурился.

Наконец она отвернулась. Поднесла к губам стакан с пепси и сделала пару глотков, хотя пить совсем не хотела. Старалась больше на Андрея не смотреть, зато теперь он на неё смотрел. Ксения чувствовала его взгляд, Андрей постоянно косился на неё. Ванька крутился у него на руках, мультфильм он и так знал наизусть, и через некоторое время сидеть спокойно и смотреть ему надоело. Андрей перехватил его поудобнее, Ванька откинулся назад и протянул к матери руки. Она не оценила и попыталась его заставить сесть нормально.

— Прекрати хулиганить, — шикнула она.

Ванька надулся и уцепился за Андрея. Говоров вздохнул и посмотрел на Ксению.

— Пойдём? — тихо спросил он.

Она кивнула и погрозила сыну пальцем.

— Ты же хотел в кино, — стала выговаривать Ксения Ваньке, когда они покинули зал. — Почему ты так себя ведёшь?

— Я хорошо себя веду.

— Неправда. И ты сам это знаешь.

— Ксения, — попытался воззвать к ней Говоров, но она покачала головой.

— Нельзя исполнять все его капризы, Андрей Константинович. Это неправильно.

Ванька обиженно надулся и повернулся к Андрею, поднял руки, требуя, чтобы тот взял его на руки. Он взял.

Они вышли из кинотеатра и не спеша пошли к стоянке.

— Куда теперь? — спросил Андрей.

— Домой, — ответила Ксения. Ванька тут же хныкнул.

— Хочу есть пиццу.

Андрей посмотрел на него и улыбнулся.

— Ой какие же у тебя глаза завидущие, — рассмеялся он. — Всё-то ты хочешь.

— Мы едем домой, — твёрдо повторила Ксения.

Говоров внимательнее присмотрелся к ней.

— Что с тобой случилось? — спросил он тихо.

Ксения резко повернулась и удивлённо посмотрела. Кажется, он впервые обратился к ней на "ты", да и смотрел очень серьёзно, чересчур серьёзно. Покачала головой и отвела глаза.

— Ничего. Просто… отвезите нас домой, Андрей Константинович.

Говоров вздохнул. Опять Андрей Константинович.

— Хорошо.

Несмотря на то, что Ванька попытался настоять на своём, даже предпринял попытку расплакаться, они вернулись домой. Ксения выглядела недовольной и тихой, а Говоров из-за этого стремительно мрачнел. Если бы хоть объяснила, что не так!

Наверное, она и в квартиру бы его не пригласила, было заметно, что Ксения откровенно тяготится его присутствием, но Андрей разрешения спрашивать не стал. Вынул Ваньку из машины и первым вошёл в подъезд. Степнова проводила его рассерженным взглядом и направилась следом.

В квартире она тут же спряталась на кухне, теперь уже Андрей посмотрел ей вслед, помялся, пытаясь решить, стоит ли идти за ней, а потом ушёл в комнату и некоторое время возился там с Ванькой. Ксения гремела на кухне посудой, Андрей это даже из комнаты слышал. Потом не выдержал и отправился к ней. Дверь комнаты прикрыл, чтобы мальчика не беспокоить.

Ксения стояла на табуретке и перебирала в шкафу кастрюли. Грохот стоял ужасающий и Говоров почему-то подумал, что она делает это намеренно. Понаблюдал за ней, потом подошёл и протянул руку, предлагая ей спуститься. Ксения замерла, хотя на него не посмотрела, а скорее почувствовала его присутствие. И медлила, руку не подавала.

— Слезай, — попросил Андрей.

Она глубоко вздохнула. Руку его попыталась проигнорировать, хотела слезть сама, чувствуя, как внезапно задрожали колени, а всё из-за того, что Говоров не сводил с неё пристального взгляда. Опустила ногу, но до пола никак не могла дотянуться, для этого нужно было наклониться и принять не совсем приличную и эффектную позу, а перед Андреем она на это никак решиться не могла. Ногой тянулась к полу, пока не поняла, что ещё совсем немного и она упадёт с высоты. А пока решала, стоит ли всерьёз пугаться грандиозного падения, почувствовала, как сильные руки схватили её за талию, Андрей легко приподнял и аккуратно поставил её на пол. Слишком близко к себе. Ксения покачнулась, ухватилась за рукав рубашки Говорова, перепугалась ещё больше и поспешно отступила.

— Спасибо, — пробормотала она и отвернулась.

Андрей вздохнул, наблюдая за ней.

— Ксения, те… вам не кажется, что нам надо поговорить?

Степнова пожала плечами, избегая его взгляда.

— Вы хотите, чтобы я ушёл?

Она закусила губу, потом решилась и кивнула.

— Почему?

— Потому что ваше место не здесь, Андрей Константинович.

Он невесело усмехнулся и привалился спиной к стене, а руки засунул в карманы брюк.

— Самое странное, что мне на это даже ответить нечего.

Ксения отвернулась от него, Андрей понимал, что ей самой неудобно оттого, что она сказала. Но она в этом не раскаивается. И на самом деле хочет, чтобы он ушёл. Но разве он этому удивился, открытие сделал? Он ещё вчера почувствовал, что Ксения тяготится его присутствием.

Андрей опустил голову, разглядывая пол под своими ногами, а собственные мысли не радовали. Ксения затихла у окна и теребила занавеску. Андрей посмотрел на неё и понял, что говорить сейчас что-либо бесполезно. Она хочет, чтобы он ушёл и больше ничего. Хочет остаться одна. А Андрей сейчас многое бы отдал, чтобы узнать, о чём она будет думать после его ухода.

А в следующий момент поймал себя на невероятной мысли — насколько всё это смешно и до безумия нереально. Это ведь его помощница. Секретарша, чёрт возьми! А он мнётся перед ней, как школьник и не знает, чтобы такое ей сказать, чтобы она его не прогнала.

Осознав это, Андрей серьёзно расстроился и обиделся, на самого себя, правда, а не на Ксению. Наружу полезло какое-то непонятное беспокойство и очень захотелось выпить. Андрей отлепился от стены и вздохнул.

— Хорошо, я ухожу.

Она быстро оглянулась на него через плечо, настороженно посмотрела, но ничего не сказала.

Труднее всего было объяснить Ваньке почему и куда он уходит. Говоров сам сбивался, путался в словах, пытаясь убедить мальчика, что расстраиваться совершенно не из-за чего, а Ванька смотрел исподлобья, а потом вдруг успокоился, посмотрел спокойно и спросил:

— Ты на работу идёшь?

Андрей с облегчением вздохнул и кивнул.

— Да, на работу.

— Хорошо, — согласился ребёнок и напомнил: — Только завтра не опаздывай.

Андрей снова кивнул, хотя сам не представлял, что ему обещает. И сможет ли завтра выполнить своё обещание. На этот раз не из-за себя, из-за его матери.

Степнова проводила его до двери. Выглядела смущённой и растерянной.

— Спасибо, Андрей Константинович.

Раздражение накатывало толчками, и Говоров едва сдержался, чтобы не сказать ей в ответ что-нибудь неприятное. Но растянул губы в вежливой улыбке и кивнул.

— Не за что. До завтра.

Ксения закрыла за ним дверь, а он так и остался стоять на лестничной клетке, медленно осознавая происходящее. Потом повернул голову, посмотрел на захлопнувшуюся дверь, и ему вдруг показалось, что в глазке мелькнула тень. Наблюдает.

Вот же… вредная девчонка.

Андрей покачал головой и бегом спустился по лестнице.

ГЛАВА 9

Утро следующего дня началось с того, что Андрей довольно длительное время гипнотизировал взглядом телефон. Решал, стоит позвонить Ксении или не стоит. Точнее, не Ксении, неизменно поправлял он себя, а Ваньке. Узнать, как дела, в каком настроении он проснулся, и попросить вести себя хорошо. Ведь ночью Андрей вдруг вспомнил, что забыл сделать Ваньке внушение за драку. Совсем забыл…

Полночи крутился с боку на бок без сна, вспоминал их с Ксенией разговоры, весьма неудачные кстати, и перечислял в уме, что забыл сделать перед уходом. Да и вещи его у Степновой остались… Сам прекрасно понимал, что просто ищет повод, чтобы прямо с утра отправиться к ним, но так и не решился. Приехал на работу, но вместо того, чтобы заняться делом, бессмысленно пялился на телефон. Ну что такого страшного может случиться, если он просто позвонит?

Уже почти решился, даже придумал, как начать, заговорить с Ксенией — спокойно и непринуждённо, как дверь кабинета открылась и появилась она сама. Знакомая и привычная, в чёрном костюме и со строгой причёской. Открыла дверь, и Андрею показалось, что приостановилась в нерешительности, увидев его. Потом натянуто улыбнулась.

— Здравствуйте, Андрей Константинович.

Говоров кивнул, глядя на неё несколько ошалело.

— Ксения, а почему вы… здесь, да ещё так рано?

— Совсем не рано, я всегда так прихожу, — ответила она и улыбнулась ему вежливой, ничего не значащей улыбкой

— А Ванька?

Вздохнула. Было заметно, что его вопросы и требовательный тон её раздражают, но она изо всех сил старается этого не показать. Правда, получалось плохо.

— Он в садике, Андрей Константинович.

— Так рано?

— Некоторых детей ещё раньше приводят. Так что, беспокоиться совершенно не о чем.

Андрей в растерянности замер, не зная, что ещё может сказать. Он вообще с ней спорить не решался, когда она заговаривала с ним подобным тоном.

— Понятно, — проговорил он еле слышно. — Вообще-то, я думал, что вы сегодня на работу не придёте, отдохнёте ещё денёк.

— Спасибо, мне вчерашнего дня хватило.

Послышалось или в её голосе промелькнул сарказм?

Она всё делает наперекор. Это же очевидно. И чем он так её раздражает? Может спросить? Подойти и напрямую спросить: "Ксения, почему я вам не нравлюсь?". Вот только нет уверенности, что он на самом деле хочет услышать честный ответ.

В кабинет вошёл Горский, увидел Степнову и по-дурацки разулыбался.

— Доброе утро, Ксения. С возвращением.

Она что-то ответила, Андрей не расслышал, что именно, и вышла из его кабинета, а Денис подошёл к его столу и протянул какие-то бумаги.

— Вот тебе подарок.

— Что это? — неожиданно нахмурившись, поинтересовался Говоров.

— Светка по факсу прислала. Список гостей, — усмехнулся Денис, присаживаясь.

Андрей нахмурился сильнее.

— Каких ещё гостей? Показ только через два месяца.

Горский хохотнул и выразительно посмотрел.

— Ага, а свадьба через три недели. Что с тобой? Очнись. Она просила передать список твоей матери.

Говоров тупо уставился на бумажки, потом перелистнул на последнюю страницу и неприлично вытаращил глаза.

— Триста пятьдесят человек? — изумлённо выдохнул он. — Она что, с ума сошла?

Денис весело наблюдал за ним, потом пожал плечами.

— Мне откуда знать? Это твоя свадьба. Да и этого следовало ожидать. Светка собирается выйти замуж один раз и на всю жизнь. А у тебя другие планы?

Андрей посмотрел в его ухмыляющееся лицо и скривился.

— Умный, да? Будешь умничать, я прямо сейчас тебя из этого списка вычеркну.

Денис захохотал.

— Не можешь! Я твой свидетель!

Говоров в раздражении швырнул листки на стол, и они разлетелись в разные стороны.

— Сумасшедший дом какой-то, — пожаловался он.

— Что делать, Андрюх. Кто-то должен собой пожертвовать. Да и всё равно жениться надо когда-нибудь.

— Вот именно, что когда-нибудь. И на ком-нибудь… другом.

Денис прищурился, внимательно разглядывая его. Потом перегнулся через стол и тихо проговорил:

— Ты же не собираешься упустить такой шанс? Это глупо.

Андрей отмахнулся и посмотрел на неплотно закрытую дверь кабинета Ксении. Горский проследил его взгляд, тоже посмотрел, потом непонимающе мотнул головой.

Когда он ушёл, Андрей ещё посидел, недобро поглядывая на листы со списком гостей, а потом вдруг поднялся и прошёл в кабинет своей помощницы.

— Ксения…

Она оторвалась от монитора компьютера и посмотрела на него.

— Да, Андрей Константинович? Вы что-то хотели?

Говоров маетно вздохнул и остановившись в дверях.

— Хотел с вами поговорить.

Сразу насторожилась. Андрей исподтишка наблюдал за ней и сразу заметил, как Степнова подобралась. Невесело усмехнулся.

— Просто поговорим, — успокоил он. — Ведь проблема возникла, не так ли?

— Какая проблема? Всё в порядке. А если вы о вчерашнем…

— И о вчерашнем тоже, — перебил он её. — Я хочу понять, чем я вас так пугаю. Чего вы боитесь?

Она очень старалась выглядеть спокойной. Отодвинулась от компьютера и предприняла попытку посмотреть Говорову прямо в глаза. Хотя бы пару секунд его взгляд выдержать, но не смогла, зачем-то схватила карандаш и принялась вертеть его между пальцев.

— Ксения…

— Чего я боюсь? — излишне небрежно начала она. — Ничего я не боюсь. Что за глупости?

— Вы же не хотите, чтобы я виделся с Ванькой дальше, — напрямую сказал он. — Так?

Ксения медленно выдохнула, продолжая прятать глаза.

— Дело не в этом, Андрей Константинович.

— Тогда в чём?

— Дело не в том, что я не хочу… а в том, что это совершенно ни к чему.

— Ни к чему? — непонимающе повторил Говоров. — Как это ни к чему? Мы с Ванькой…

— Вот именно, что "вы с Ванькой"! — неожиданно перебила его Ксения. — Он привязался к вам, Андрей Константинович. А это неправильно. Я, конечно, безумно вам благодарна, я не знаю, чтобы я делала без вашей помощи в эту неделю, но "вас с Ванькой" быть не должно!

— Да почему? Что в этом плохого? Я просто хочу…

— Не надо ничего, Андрей Константинович, пожалуйста. Не надо, чтобы он привыкал к вам ещё больше. Что с ним будет, когда вы перестанете приезжать? Как я ему объясню?

Андрей нахмурился.

— А кто вам сказал, что я перестану?

— Что?

Говоров вздохнул и придвинулся ближе к столу.

— Ксения, послушайте меня… Я всё равно уже не смогу просто исчезнуть из его жизни, вот это уже будет неправильно. Да я и не хочу… Хорошо, если вы так настаиваете, я не буду приезжать каждый день, но и просто исчезнуть я не могу.

Она покачала головой.

— У вас есть своя жизнь, Андрей Константинович. Вы скоро женитесь, вам будет не до Ваньки. У вас времени не будет совершенно!

Она говорила с такой убеждённостью, что Андрей разозлился.

— Может, хватит за меня говорить? Ты меня вообще слышишь?

Ксения отпрянула от неожиданности, когда он заговорил с ней в таком тоне. Совсем, как вчера. Но вчера всё было по-другому, и она не думала, что это может повториться, да ещё на работе. Раньше Говоров всегда старался быть с ней исключительно вежливым, соблюдал профессиональный этикет.

— Я возможно и произвожу впечатление избалованного самодура, но моему слову привыкли доверять, — скрипучим, неприятным голосом проговорил Андрей, встретил её ошарашенный взгляд и вздохнул. — Извини. Просто у меня такое чувство, что я говорю, а ты… вы меня не слышите. Я не исчезну из Ванькиной жизни, потому что это невозможно. Я не могу его подвести. Я не собираюсь надоедать, не собираюсь навязываться… Просто я буду иногда приезжать и гулять с ним, звонить… И я найду для него время. И мой брак, — Говоров мрачно усмехнулся, — от этого нисколько не пострадает.

Ксения нервно сглотнула под его тяжёлым взглядом.

— Светлане Юрьевне это не понравится, — привела она последний и, по её мнению, веский аргумент. У Андрея же это вызвало лишь пренебрежительную ухмылку.

— При чём здесь Светлана Юрьевна?

А действительно, при чём?

Вместо того, чтобы привести или хотя бы попытаться придумать ещё несколько весомых доводов, Ксения вспомнила, как Ванька сегодня утром по дороге в садик, рассказывал ей о том, чем они сегодня вечером с Андреем займутся. Ведь он обязательно сегодня заберёт его из садика… А ей не хватило духу сказать сыну, что не заберёт.

Андрей подался вперёд и облокотился на стол.

— Почему ты мне не веришь? Я ему нужен и ты это понимаешь.

Она подняла на него осуждающий взгляд.

— Я просто пытаюсь его уберечь!

— Не переусердствуй.

Ксения и обиделась, и возмутилась, и виноватой себя почувствовала. И всё в одно мгновение под пристальным, невыносимым взглядом тёмных глаз. Андрей наклонился совсем близко к ней, она даже дыхание его чувствовала. Кинуло в жар, и Ксения поспешно отодвинулась, а Говоров выпрямился, но чересчур медленно и как-то неохотно. И смотрел на неё, ожидая, какое решение она примет.

Ксения поднялась, стараясь не смотреть на него и незаметно перевести дыхание.

— Ну, хорошо, — не слишком уверенно проговорила Степнова. — Но… Андрей Константинович, я вас очень прошу, никогда не обещайте ему того, что сделать не сможете. Не надо обманывать его надежды.

— Я не собираюсь этого делать, — заверил он её и поднялся. — Я очень рад, что мы поняли друг друга. А вечером сегодня я приеду, надо вещи собрать, да и вообще…

Она кивнула.

— Хорошо.

Андрей остановился в дверях и улыбнулся, довольный её решением, да и просто в знак примирения.

— И на ужин постараюсь успеть.

Ксения закатила глаза, но Говоров этого видеть не мог, она стояла к нему вполоборота. Снова кивнула.

— Хорошо, Андрей Константинович.

Когда Андрей вернулся в свой кабинет, чувствовал себя так, словно маленькую войну выиграл.

До конца рабочего дня никаких недоразумений и серьёзных разговоров больше не возникало. Ксения работала, и как Андрей не пытался её от этого бесконечного процесса отвлечь, ничего не выходило. Пригласил её на обед… В ресторан… Почему-то это показалось само собой разумеющимся в свете их новых, почти "родственных" отношений. Ксения подозрительно посмотрела и вежливо отказалась, а на обед отправилась с подругами в кафе "Ромашка". Говоров недолго потомился, а потом в одиночестве отправился в ресторан. А когда вернулся… вместо своего кабинета направился в бухгалтерию, чтобы выяснять, сколько по ведомостям получает Ксения Степнова. А когда узнал, смущённо кашлянул.

Но проблему решил быстро, проигнорировав удивлённый взгляд главного бухгалтера, и к себе Андрей вернулся довольным и успокоенным. Теперь Ксении не придётся искать дополнительный заработок, и она больше времени будет проводить с ребёнком. Вот только долго не мог решить стоит ли Ксении сообщать о прибавке к зарплате сейчас. И, побоявшись вызвать новый приступ гнева и возмущения, промолчал. А то ведь она и отказаться может, упрямая ведь до жути…

На вечер у Андрея была запланирована встреча, он только успел проследить, чтобы Ксения не вздумала задержаться на работе, и практически выпроводил её из кабинета, как только часы показали семнадцать ноль-ноль. Пообещал ей приехать к семи и со спокойной душой отправился по делам. Но встреча продлилась дольше, чем он ожидал и к дому Степновых он подъехал уже ближе к восьми. Приткнул машину недалеко от подъезда и почти сразу увидел Ванькин велосипед. Он одиноко стоял рядом с лавочкой, а самого Ваньки видно не было. И Ксении тоже.

Андрей в недоумении огляделся, даже повернулся и посмотрел в заднее стекло, ожидая увидеть их на детской площадке, но их и там не было. А велосипед стоял, и от его вида Говоров почувствовал смутное беспокойство. Вышел из машины, поднял глаза на окна квартиры, а потом снова обвёл беспокойным взглядом двор. И вдруг услышал голос Ваньки.

— Мама, пойдём! — требовал тот.

Голос слышался из-за угла дома и весёлым или игривым совсем не был. Даже капризным не был. Он был испуганным.

Андрей быстрым шагом направился в ту сторону. Завернул за угол и сразу увидел их. Ксения стояла рядом с молодым человеком, правда на него не глядела, а смотрела в сторону, а тот ей пытался что-то втолковать, наклонившись близко к её лицу, и видимо пытаясь заглянуть в глаза. Говорил что-то и держал за локоть, по-видимому, крепко, потому что Андрей заметил, как Ксения повела рукой и болезненно поморщилась при этом. Что-то ответила и замолчала под градом посыпавшихся на неё слов.

Ванька всем этим был напуган, а больше всего, наверное, смятением матери. Жался к ней, иногда выглядывал из-за её ноги и посматривал на грозного дядьку, а то начинал тянуть Ксению за руку.

— Мама, пойдём!.. Пойдём!

Она рассеянно принялась гладить его по волосам, успокаивая.

— Сейчас, милый…

— Ксют, у меня на шутки времени нет, — услышал Говоров нетерпеливый мужской голос.

— Для начала отпусти меня, — потребовала Ксения и снова попыталась освободить руку.

Направился к ним, Ванька обернулся, услышав его шаги, тут же отпустил мать и побежал к нему, всхлипывая и заливаясь слезами. Ксения тоже обернулась, увидела его, но тут же отвернулась. Правда, Андрей успел заметить промелькнувшее в её взгляде отчаяние. Подхватил Ваньку на руки, прижал к себе, а мальчик ткнул в обидчика пальцем.

— Он плохой, он на маму кричит!

Ксению словно обожгло изнутри, когда она услышала крик сына. Всё же сумела освободить свою руку, да и хватка Ильи к тому моменту заметно ослабла. Пальцы разжались, и он сам отступил от Ксении, но произошло это скорее от замешательства, непонимающе приглядывался к Говорову.

А Андрей в три шага преодолел разделявшее их расстояние и угрожающе глянул на молодого человека. Почувствовал ладошку Ксении, которая неожиданно упёрлась в его грудь, но разве она могла его удержать? Удержать его мог только ребёнок, которого он держал на руках. Но это не помешало наградить недруга взбешённым взглядом.

— Ты кто такой? Тебе чего надо? — налетел он на парня, а тот на всякий случай ещё отступил и обратил к Ксении насмешливый взгляд.

— А я посмотрю, у тебя перемены в жизни.

Андрей почувствовал прилив такой безудержной злости, что дышать нечем стало. Попытался передать Ваньку Ксении, но она не взяла, причём намеренно, и встала между ним и Ильёй. Кинула на того уничижительный взгляд.

— Уходи!

Илья продолжал стоять и смотреть на неё, и всё больше мрачнел.

— Уходи, я его не удержу! — воскликнула Ксения.

Если бы Андрей не был так зол, он, наверное, рассмеялся бы после этих слов. Парень же ещё секунду сверлил её тяжёлым взглядом, потом мрачно ухмыльнулся, развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь. Ксения вздохнула с облегчением, а Ванька погрозил кулачком вслед удаляющейся фигуре.

Говоров же стоял и молчал. А потом одарил Ксению злым, обвиняющим взглядом, словно это она была во всём виновата. Она этот взгляд расценила правильно, до боли закусила губу и чтобы как-то разрядить обстановку, взяла сына за руку, которую он к ней протягивал.

— Всё хорошо, Ванюш. Испугался?

Тот обнял одной рукой Андрея за шею и храбро покачал головой. Ксения невольно улыбнулась, потом срывающимся голосом проговорила:

— Пойдёмте домой.

Она была очень расстроена, Андрей это понимал. Шла впереди, опередив их на несколько шагов, словно стремилась поскорее укрыться дома. Они не заговаривали, но у подъезда он всё-таки передал ей на руки ребёнка, а сам подхватил велосипед. Ксения прижала сына к себе и поцеловала в лоб.

Свидетелем чего он стал, Андрей у Ксении спросить не решался. Она кормила его ужином, нервничала и хмурилась, думала о чём-то и ни на какие взгляды Говорова не реагировала. Рядом с ним крутился Ванька, он хоть есть и не хотел, но от Андрея старался далеко не отходить, а когда Говоров, наконец, отодвинул от себя тарелку, сразу забрался к нему на колени.

— Сколько дней ещё ходить в садик? — спросил Ванька, возя по столу машинкой.

Андрей пригладил его волосы.

— Один. Завтра сходишь — и выходной.

— Поедем в деревню?

Говоров замялся и посмотрел на Ксению, но она, кажется, даже не слышала, о чём они говорят, вся была в своих мыслях. Так Андрею показалось в тот момент, но очень скоро он смог удостовериться в обратном.

— Мы потом подумаем, хорошо, Вань? — сказал он, а тот без паузы спросил:

— А ты плохого дядьку прогнал? Он больше не придёт?

Тарелка упала и разбилась. Ксения присела на корточки и принялась дрожащими руками собирать осколки. Перед глазами всё поплыло от невыплаканных слёз. И чувствовала тяжёлый взгляд Говорова, который давил на неё, как каменная плита.

Ванька хотел соскочить с колен Андрея, когда Ксения принялась собирать осколки, но Говоров его удержал.

— Сиди. Ещё не хватало, чтобы ты порезался.

Ксения тщательно подмела пол, а потом посмотрела на часы. Ванька пробовал протестовать, когда понял, что его отправляют спать, жалобно посмотрел на Андрея, но тот лишь покачал головой. Демонстрируя своё явное недовольство, Ванька нехотя поплёлся в ванную, а Говоров замер у окна в напряжённой позе, ожидая появления Ксении. Пришло время кое-что прояснить… Просто потому, что ему неожиданно пришло в голову, что он ничего не знает о её жизни. В смысле, личной. И пока непонятно, кого именно он шуганул сегодня. А может это её любовник? Ведь может у неё быть любовник? Призадумался и ответственно решил — может. Может быть любовник, просто мужчина в её жизни, жених, в конце концов. И то, что Ванька его не любит… это ведь не факт. Да, со стороны Андрею показалось, что этот парень разговаривал с ней грубо, но чего между людьми не бывает? Ведь по всему было понятно, что она его появлению не обрадовалась. Он им помешал.

А если причина её нежелания общаться с ним помимо работы именно в этом? Поэтому и Ваньку уберегает. Потому что видит, что ребёнок привязывается не к тому, к кому надо.

Эти мысли сильно разозлили. Андрей пока Ксению ждал, столько всего надумал — и обвинений, и оправданий, что когда она, наконец, появилась, он был уже прилично на взводе и сразу уставился на неё обвиняюще, ничего не мог с собой поделать. Ксения, наверное, почувствовала его настроение, потому что замялась в дверях и глянула исподлобья.

— Я думала, вы уже ушли.

— Не попрощавшись? Как можно?

Она насторожилась. Взгляд острый, как бритва, обжёг Андрея, но лишь раззадорил.

— Кто это был?

Ксения опустила глаза в пол, а руки неосознанным движением сунула в задние карманы джинсов. Развернулась на пятках, уворачиваясь от требовательного взгляда, а Андрей, сам того не желая, вместо того, чтобы сосредоточиться на важном, вдруг уставился на её грудь, которую туго обтянула тонкая футболка. Всего несколько секунд, во время которых у Андрея неожиданно пересохло во рту, а потом Ксения отвернулась. И Говоров вновь почувствовал себя глупо. Глупо, чёрт возьми! Рядом с ней это становилось привычным чувством.

— Ксения, кто это был? — повторил он раздражённым тоном, не зная, как ещё перенести бурю нахлынувших некстати чувств.

— А почему вы разговариваете со мной в таком тоне? — справедливо возмутилась она.

Андрей заставил себя выдержать паузу и потом уже, более спокойным, как он надеялся, голосом, произнёс:

— Я просто хочу понять… во что я влез сегодня. Должен был я это делать или нет.

Ксения продолжала стоять к нему спиной и умоляла себя не плакать. Не сейчас, не у него на глазах.

— Не должны были, — сухо ответила она.

У него упало сердце. На самом деле упало, как ему показалось. Странное, незнакомое доселе ощущение дискомфорта и пустоты в груди. И ведь совершенно неясно отчего. Какое ему дело с кем она встречается? Но дело было… маленькое и незначительное… ведь так?

Но потом Ксения продолжила, и Говорову мгновенно полегчало:

— Я бы сама с ним справилась.

— Ты бы справилась, — не удержался он от ехидства. — Ванька перепугался до ужаса.

Ксения резко развернулась и возмущённо посмотрела на него.

— Да что вы учите меня? Я сама знаю, что лучше для моего сына, понятно?

— Не кричи!

— Я не кричу, — окончательно обиделась она.

Андрей вздохнул, сверля её недовольным взглядом. Потом решил сменить тактику и заговорил, старательно сдерживая гневные нотки.

— Я просто хочу тебе помочь, — сказал он. Ему очень хотелось, чтобы она его выслушала, чтобы попыталась понять… хотя бы попыталась. Но Ксения неожиданно отреагировала совсем не так, как он предполагал. И глянула на него так, что он на мгновение позабыл, кто перед ним стоит. Это была уже не его помощница, которая неизменно опускала глаза, когда он к ней обращался. Он впервые видел её настолько… не разозлённой даже, а разъярённой. Это слово пришло в голову неожиданно, но показалось очень подходящим. Хотя с именем разъярённой девицы никак не вязалось.

Говоров настолько засмотрелся на её ярость, что не сразу заметил слёзы в её глазах. Ксения уставилась на него, едва сдерживаясь, а взгляд из разъярённого превратился в презрительный.

— Помочь? — выдохнула она. — А кто вас просил мне помогать? Я просила? Нет. Мне не нужна помощь. Ничья. Особенно ваша!

— Почему "особенно моя"?

— Да потому что!.. — зло проговорила Ксения и отвернулась от него. Каким-то особенно безутешным жестом потёрла виски, словно тем самым пыталась вернуть себе самообладание. — Не надо нам вашей жалости, у нас всё в порядке… Идите домой, Андрей Константинович, я вам это уже говорила…

— Я ничего не говорил о жалости, — запротестовал Говоров. — Ты…

— Вам здесь не место!

— Может, хватит? — попытался он остудить её пыл, но это вызвало новый взрыв. Ксения повернулась к нему и одарила ещё одним презрительным взглядом.

— Вы всё врёте… только не знаю зачем.

Андрей вздохнул и присел на подоконник. Сложил руки на груди и посмотрел на Ксению с неподдельным интересом.

— И что же я вру, по-твоему? Я неискренен? Назови хотя бы одну причину для этого.

— Я её не знаю, — призналась Ксения, приходя в смятение от его спокойствия. Насколько она знала Говорова, он ещё несколько минут назад должен был психануть, возможно рявкнуть на неё и уйти, оскорблённый в своих лучших чувствах… Это было бы лучшим выходом из сложившейся в последние дни ситуации, и наверное в какой-то степени Ксения и добивалась такого исхода. Но он не кричал и не психовал, и уходить не собирался, хотя и злился. Она видела это по его глазам. Внешне спокоен, вроде бы даже насмешлив и равнодушен, а вот глаза злые — колючие и холодные. Ксения вдруг почувствовала жуткую усталость, горько усмехнулась. — Пожалели… Ну, конечно, надо же кого-то одаривать своими милостями… А тут как раз и подвернулась… мать-одиночка…

Андрей покачал головой.

— Замолчи, — тихо попросил он, но Степнову это, кажется, лишь подстегнуло. Всплеснула руками.

— Некрасивая, неустроенная… Что ещё? Бедная, одинокая? Я такое впечатление произвожу? И вы решили пожалеть… Но только не нужно ничего! Вы здесь не нужны! Как ещё вам это объяснить?

— Ксюш, замолчи…

Она отчаянно замотала головой.

— Господи, что же вы все лезете? Все учат, "помогают"… Мне ничего не нужно, я сама справлюсь!.. всегда справлялась. И сыну моему не врите! Потому что это мой сын!.. и он маленький, понимаете вы это или нет? — голос сорвался, и из груди вырвалось судорожное рыдание. Ксения задержала дыхание, чувствуя, как сердце колотится в горле. Сквозь пелену в глазах всмотрелась в лицо Андрея, ожидая его гневной реплики в ответ, ждала почти с нетерпением, потому что понимала, что ещё мгновение, и она разрыдается перед ним, в открытую. Лицо Говорова никак не удавалось рассмотреть, какое-то размытое пятно перед глазами, но Ксения всё ещё ждала, что он продолжит ссору, после этого его можно будет выгнать… Подняла руку, чтобы смахнуть слёзы, которые без спроса текли по щекам, а когда открыла глаза и подняла голову, всё изменилось. Андрей сделал шаг, потом ещё один и ей стало нечем дышать, когда он прижал её к себе. Большая горячая ладонь легла на затылок, и Ксения ткнулась в мужское плечо. Ткань рубашки оказалась совсем тонкой и Степнова тут же ощутила жар, исходящий от тела Андрея. Это оказалось так неожиданно, что она вместо того, чтобы возмутиться и попытаться оттолкнуть, жалобно всхлипнула и уткнулась носом в его плечо. От Говорова тянуло ровным, понятным теплом и пахло знакомым одеколоном. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что рубашка его теперь безвозвратно испорчена, на ней наверняка остались пятна от туши и слёз, но из-за этих мыслей Ксения только сильнее расстроилась.

Андрей обнял её двумя руками, и она поняла, что потерялась, утонула в его объятиях, сама себе показалась маленькой и беззащитной. Он просто сильно сжал её, и Ксения вдруг с облегчением подумала, что он не обиделся ни на одно её истерическое высказывание.

— Поплачь, — прошептал Андрей ей на ухо, — иногда это полезно.

Он гладил её по спутавшимся волосам, пока она ревела в голос, а потом судорожно вздохнула несколько раз и чуть-чуть отстранилась, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. Понимала, насколько она, наверное, ужасно выглядит с раскрасневшимся, заплаканным лицом, с распухшим носом и губами, да размазавшейся по щекам тушью. Хотела потереть глаза, но испугалась усугубить и без того катастрофическую ситуацию, то бишь, зрелище. Замерла в нерешительности, не смея пошевелиться, и затаила дыхание, правда, нервные рыдания иногда прорывались наружу.

Андрей всё ещё обнимал её, Ксения стояла, без сил привалившись к его плечу, но носом больше не тыкалась и щекой не прижималась. Сердце и так колотилось, как сумасшедшее. А ещё… Ксения слышала и чувствовала, как бьётся сердце Андрея… чётко и ровно. И казалось, что для неё… Успокаивая своим размеренным стуком.

Ксения громко всхлипнула, а Говоров снова осторожно погладил её по волосам.

— Лучше? — спросил он.

Она прерывисто вздохнула, потом призналась:

— Чувствую себя глупо…

Андрей слегка ослабил объятия, а рука скользнула по Ксениной спине, как бы между прочим. Осторожно погладил и опустил голову, зарывшись носом в её волосы. От них не пахло какими-то изысканными духами, от её волос исходил лёгкий аромат трав или цветов, и Андрей припомнил стоящую в ванной на полке приметную бутылочку с шампунем, на котором были нарисованы ромашки. Вот ими и пахло. Цветами, полевыми… или луговыми… Андрей понял, что окончательно запутался и поспешил голову поднять, боясь, что Ксения заметит его несколько странное поведение.

— Главное, чтобы тебе стало легче, — пробормотал он. — Стало?

— Немного, — вздохнула она и упёрлась кулачками в его грудь, пытаясь отодвинуться. И отворачивалась, боясь, что Андрей увидит её лицо. Смотрела в пол, вздыхала, не зная, как вырваться из кольца рук, а Говоров этого словно и не замечал. Только ладони опустились ниже и остановились на её пояснице.

Он смотрел на неё, а она, кажется, совсем не понимала… Андрей на секунду прикрыл глаза и медленно втянул в себя воздух, не веря самому себе… тому, что чувствует… и тому, чего сейчас хочет…

А ведь на самом деле хотел… Снова обнять её, прижать к себе и укачивать, как маленькую… как Ваньку. И чтобы она поплакала, а он бы шептал ей на ухо, что всё пройдёт… что он попытается всё решить… обязательно решит… что ей не нужно ни о чём беспокоиться…

Только больше помощь предлагать не станет, а то в следующий раз Ксения в него чем-нибудь запустит, это точно. Упрямица такая…

— Ксюш, — позвал он, и собственный голос Андрею показался испуганным. Почувствовал себя мальчишкой перед первым поцелуем. Так же неожиданно разволновался, если не сильнее.

Она перестала дышать, но была скорее обескуражена тем, что почувствовала, чем удивлена. Ладони Андрея жгли ей спину через ткань футболки и вдруг слегка надавили, придвигая её ближе к телу Говорова, и Ксения запаниковала. Не знала куда деть руки, куда смотреть, как реагировать… А он снова тихонько позвал:

— Ксюша.

Она облизала пересохшие от волнения губы. Слегка повернула голову, а когда Андрей прикоснулся пальцем к её подбородку, зажмурилась. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она почувствовала горячее мужское дыхание на своих губах. Говоров ещё помедлил, не решаясь прикоснуться, и вот наконец его губы осторожно потёрлись о её губы. Ксения вздохнула, сдаваясь, и приоткрыла рот, принимая поцелуй Андрея.

Говоров, больше не стесняясь, прижал её к себе, сильно обнимая за спину и заставляя привстать на цыпочки, чтобы ему было удобнее её целовать.

А потом из комнаты послышался Ванькин плач, и они отскочили друг от друга, смущённые и виноватые. Ксения тут же отвернулась, аккуратно вытерла губы и, не мешкая, вышла из кухни.

Андрей же в крайнем волнении заметался по кухне. Даже волосы взъерошил и немного кривовато усмехнулся, поражаясь тому, что произошло несколько минут назад. Сначала хотел остаться… зачем-то. Что-то выяснять собирался или продолжать… в том же духе? Потом опомнился и понял, что лучше уйти. Сейчас уйти, чтобы что-то понять и решить… чтобы завтра встретиться с Ксенией и знать при этом, как смотреть ей в глаза. Что говорить и как объяснить.

Но он всё-таки дождался её, правда к тому моменту переместился из кухни в прихожую и вышагивал перед дверью её комнаты, слушая доносящийся оттуда жалобно-капризный голос Ваньки. Потом голос стих и через несколько минут появилась Ксения. Слёзы высохли, она заметно успокоилась, пригладила растрепавшиеся волосы и выглядела до нельзя смущённой. По привычке прятала глаза.

Попрощались они скомкано, и Андрей настолько проникся всей этой ситуацией, что тоже глаза старательно отводил. Что-то пробормотал на прощание и чувствовал, что Ксении не терпится закрыть за ним дверь, чтобы остаться, наконец, одной. Мучить он её больше не стал и вышел за дверь. На прощание лишь короткий взгляд и понимание того, что завтра встретиться будет ещё сложнее, чем сейчас расстаться.

ГЛАВА 10

Утром Ксения проснулась в непонятно-приподнятом настроении. Потянулась и прикоснулась пальцами к губам, потом облизала их. Сделала это машинально, а в следующее мгновение вспомнила про поцелуй, и тут же стало жарко от нахлынувших эмоций. Стало так жутко неудобно, когда только подумала, как посмотрит Андрею в глаза. Закрыла лицо руками и помотала головой. Чувствовала себя девчонкой, которую вчера впервые мальчик поцеловал. Душу переполняло ощущение чуда…

Поднялась с постели, посмотрела на спящего сына и решила дать ему поспать ещё немного, пошла в ванную. Там посмотрела на себя в зеркало и поняла, что улыбается. Осуждающе посмотрела на своё отражение и намеренно нахмурилась. Вот чему она интересно радуется? Разве у неё есть хотя бы одна причина для этого? Теперь этот поцелуй так и будет между ними висеть. А им ведь с Андреем (Константиновичем, добавила она поспешно) надо продолжать работать вместе. А через считанные дни он станет женатым человеком.

А она улыбается!..

Хотя поцелуй был таким… таким… сладким. И тогда он её просто спас. Потому что если бы этого поцелуя не случилось, она бы наверняка после ухода Говорова заперлась в ванной и рыдала бы там, пока не кончились слёзы и силы. Иногда, очень редко, она позволяла себе пожалеть себя. Поплакать и посетовать на жизненные трудности. Но это было редко, зачастую на подобную ерунду у неё просто не было времени. Да и родителей попусту расстраивать не хотелось, им совсем ни к чему видеть её заплаканные глаза.

А вот вчера не плакала. Потому что поцелуй Андрея вытеснил все грустные мысли, вот тогда и появилось это чувство… ощущение чуда. Приятное и лёгкое. Она очень давно такого не чувствовала.

— Ванька, вставай, — улыбаясь, проговорила она, входя в комнату. Подошла к дивану сына, присела на край, наклонилась и поцеловала его. — Ванюша… соня, просыпайся.

Он завозился, смешно вздохнул и скинул ногой одеяло. Перевернулся на спину, так и не открывая глаз, а Ксения рассмеялась и погладила его по животу.

— Просыпайся.

Ванька потёр глаза кулачками и прошептал:

— Не хочу в садик… пойдём на карусели?

— Моё солнышко, — Ксения снова поцеловала его, на этот раз в живот и поднялась. — Вставай.

Ушла на кухню и вскоре услышала топот быстрых ножек по квартире. Ванька немного побегал, а потом забежал на кухню и посмотрел непонимающе.

— А где он?

— Кто? — переспросила Ксения, а когда обернулась и увидела его расстроенное личико, сразу поняла. Посмотрела с сожалением и пожала плечами. — Думаю… он уже на работе, Ванюш.

— Да? — Сынуля посмотрел на неё, поджал губы, а потом упёр руки в бока. — Ну, ладно…

— Ваня, ты бы шёл умываться, а то мы так в садик опоздаем.

Ванька подпрыгнул пару раз, кивнул и убежал. Ксения отвернулась к плите и услышала, как зазвонил телефон в прихожей. И тут же крик Ваньки:

— Я, я возьму! — мальчик подбежал к телефону, и она услышала его важный голос: — Я слушаю, — а дальше радостный визг и он тут же затараторил: — Я проснулся. Сейчас буду умываться. А кушать… не знаю что, мама ещё не говорила!

Ксения вышла из кухни и посмотрела на сына.

— Ваня, кто это? Бабушка?

Он замотал головой.

— Это он! А ты приедешь за мной сегодня? Ты давно в садик не приезжал!.. А я хочу на карусели! И пиццу!

"Он" и сердце заколотилось в груди, а щёки даже защипало от стыдливого румянца. А потом услышала низкий смех Андрея в трубке, и захотелось убежать обратно на кухню, чтобы не разговаривать с ним… Но Ванька тараторил, как заведённый и это надо было как-то остановить, вот и пришлось отобрать у него трубку.

— Ваня, иди умывайся, — проговорила она, стараясь говорить серьёзным тоном.

— Сейчас, мам!.. Приедешь?

Ксения решительно телефонную трубку у сына отобрала и мягко подтолкнула его в сторону ванной комнаты.

— Марш! — Присела на стул, вздохнула, набираясь смелости, а потом приложила трубку к уху и выдохнула: — Доброе утро.

Короткая пауза и голос Говорова:

— Привет. — Голос мягкий и спокойный и Ксения вздохнула с облегчением. — Как спалось? Как настроение?

— Хорошо, — осторожно ответила она.

Андрей тоже замолчал, потом хмыкнул.

— Это хорошо. — И рассмеялся. — Хочешь, я приеду и отвезу его в садик?

— Не стоит. Не надо его баловать… Он ходит в садик пешком, а на машине — это баловство… — Ксения замолчала на полуслове и закатила глаза. Что ей сделать? Откусить себе язык? Что она несёт?

— Ну, раз ты так говоришь… — протянул Говоров, а Ксении показалось, что он едва сдерживает смех. И с чего это у него такое настроение хорошее? — А забирать его на машине можно?

— Мама, я всё! — Ванька выскочил из ванной.

Андрей вздохнул.

— Ладно, иди, корми его… А я, между прочим, на одном кофе и бутербродах. Вот как это называется?

Ксения на его сетования не отреагировала, улыбнулась и повесила трубку.

— Иди за стол, каша уже сварилась, — сказала она сыну.

— Фу! Зачем каша?

— Надо. Я даже думать боюсь, чем вы тут питались одни.

Они, смеясь, вошли на кухню, и тут телефон вновь зазвонил. Ксения вздохнула и не сдержала улыбки. Кто-то всё-таки решил напроситься на завтрак.

Сняла трубку и со смешком произнесла:

— На завтрак каша, устроит?

— Нет, — ответил мужчина на другом конце провода, и улыбка медленно стекла с её лица. — Я такое не ем, ты же знаешь.

— Что тебе нужно? — зло проговорила она, отворачиваясь, чтобы сын через открытую дверь не услышал.

— Мы вчера с тобой не договорили, — сказал Илья.

— Перестань. Мой ответ ты услышал, что ты ещё хочешь?

— Хочу пригласить тебя на обед. Во сколько у тебя обеденный перерыв?

— Я не приду, не трать ни силы, ни деньги.

Он глухо хохотнул.

— Как хочешь. Кстати, Ванька в тот же садик, что и раньше ходит?

Ксения задохнулась от злости и возмущения.

— Не смей этого делать!.. не смей мне угрожать.

— Во сколько ты придёшь?

До боли сжала зубы, потом ответила:

— В час.

— Отлично. — Старков назвал адрес. — Жду.

Так и хотелось ответить ему что-то… плохое и резкое. Но Ксения сдержалась, повесила трубку и пошла на кухню, кормить сына. Конечно, настроение испортилось. Каждая встреча с Ильёй приносила неприятности. Он появлялся нечасто, но Ксения не находила успокоения, потому что знала, как только она успокоится, расслабится, он появится и начнутся неприятности и проблемы. Вот и в этот раз так случилось. О нём не было слышно более полугода, но проблемы, которые он готов принести в её жизнь от этого показались лишь хуже. Проблемы… Его проблемы, а Старков почему-то жил в полном убеждении, что она даже не должна, а обязана ему помогать их решать. И вынуждал её к этому. А вынуждать и манипулировать людьми он умел.

Почему-то вышло так, что в садик они припозднились и, стыдясь, попросили у Аллы Витальевны за это прощения. А потом Ксения бегом кинулась на автобусную остановку. Вот сегодня-то опоздание ох как некстати. Что о ней Андрей подумает? Он наверняка уже давно на работе, а её как не было, так и нет… Да и не скоро появится… Потому что автобус куда-то провалился!

Уже на подходе к офисному зданию, Ксения заставила себя сбавить шаг и перевести дыхание. Чтобы не врываться в кабинет с безумным видом и задыхаясь… Спокойнее…

И не вздумай краснеть, Степнова!

Кивнув охраннику, Ксения быстрым шагом прошла к крутящимся дверям, оглянулась, когда услышала голос, решив, что охранник что-то кричит ей вдогонку. Но тот уже общался с каким-то мужчиной. Ксения повернулась, уже протягивая руку к двери, и вдруг натолкнулась на мужчину. Ойкнула и начала извиняться, и только через несколько мгновений поняла на кого налетела.

— Как люди на работу торопятся, а? — хмыкнул Денис Горский рядом, и Ксения повернула голову, оторвав глаза от расстегнутого ворота рубашки Говорова. Едва заметно кивнула.

— Доброе утро, Денис Викторович.

— Доброе, — кивнул тот и снова усмехнулся.

— Опаздываем, Ксения Михайловна? Ну что ж, бывает. Только что ж вам так везёт-то? Прямо в дверях на начальника нарваться!..

Ксения закусила губу и поняла, что начинает краснеть.

— Денис, отстань, — отмахнулся от навязчивых замечаний друга Андрей. И посмотрел на Ксению. — Что случилось?

— Ничего, — покачала она головой. — Просто автобуса долго не было.

— Понятно, — улыбнулся Говоров, разглядывая её макушку. Ксения старательно смотрела в пол и глаза на него, по всей видимости, поднять боялась. Потом взял её под локоток и отвёл в сторону, кивнув Горскому в сторону стоянки.

— Ну ты и зверь, — протянул тот. — Лишь бы тиранить сотрудников… Бедная Ксения даже до кабинета дойти не успела!

— Иди давай, умник! — и повернулся к нему спиной, закрывая собой Степнову. Вздохнул и тихо спросил: — Всё в порядке?

Она подняла голову и улыбнулась, правда в глаза ему по-прежнему не смотрела, разглядывала верхнюю пуговицу на его рубашке. Андрей едва сдерживал смех, наблюдая за ней.

— Значит, пешком полезнее… Но не быстрее, да?

— Андрей Константинович, это случайно получилось. Я почти никогда не опаздываю, вы же знаете! — Она с такой горячностью пыталась его убедить, что даже позабыла, что "смущается" от присутствия Говорова. Глянула в его глаза и замерла, встретив внимательный и насмешливый взгляд. Опять отвернулась, а Андрей вздохнул.

— Я еду на встречу, буду… не знаю когда, — честно признался Говоров. — К обеду, скорее всего. Ксения, — позвал он.

— Что?

— Может, пообедаем вместе?

— Не могу.

— Я просто приглашаю те… вас на обед. Что в этом такого?

Она пожала плечами.

— Ничего… наверное. Но я, правда, не могу. У меня в обед… встреча.

Говоров нахмурился.

— С кем?

Она молчала, и Андрей недовольно поджал губы.

— Ясно, не моё дело.

— Андрей Константинович…

— Андрей, мы едем или нет? Хватит уже распоряжения выдавать! — Машина Горского остановилась у крыльца, и Денис выглянул в окно. — Поехали.

Андрей оглянулся на него и показал другу кулак, потом снова посмотрел на Ксению.

— Хорошо. Тогда поговорим после.

— О чём поговорим? — насторожилась она.

Говоров широко улыбнулся.

— О том, любишь ли ты карусели. Любишь?

И прежде чем Ксения успела ответить, пошёл прочь. Только оглянулся, посмотрел на неё и таинственно улыбнулся. А Ксения почувствовала себя так, словно у неё за спиной крылья выросли.

Глупо улыбаясь, она проскользнула мимо секретаря на ресепшене, и отправилась к себе. И даже не заметила очередной подколки Виктории. Настрой был взбудоражено-романтический.

А если бы не Илья, неужели она бы согласилась на приглашение Андрея пообедать? Вряд ли, конечно, но сам факт, что он пригласил… Он и вчера её приглашал, но вчера это звучало совсем по-другому, официально, а сегодня… Это на самом деле было бы излишним. И опасным. Но и ещё говорило о том, что Андрей совсем не испуган и не смущён вчерашним поцелуем, об этом и его утренний звонок говорил.

Вот только что со всем этим делать — не ясно.

Но чем ближе подступал обеденный перерыв, тем назойливее в её волнующие мысли об Андрее Говорове влезали негативные мысли, связанные со Старковым. Господи, чего бы она только не отдала, чтобы больше с ним никогда не встречаться. Тошно становилось, когда представляла, что он начнёт ей сейчас говорить, когда она объявит, что не собирается ему помогать.

Андрей до обеда так и не появился, чему Степнова была, если честно, рада. Ушла, точнее, улизнула минут на пятнадцать раньше положенного, надеясь прошмыгнуть мимо ресепшена незамеченной.

В кафе, где Старков назначил ей встречу, было достаточно многолюдно. Обеденное время и за столиками с удобствами расположились служащие близлежащих фирм и учреждений. Степнова приостановилась на пороге, оглядываясь, а Илья, заметив её, помахал рукой. Он сидел за столиком у окна, и когда Ксения подошла, улыбнулся паршивенькой улыбочкой, многозначительно оглядев её с головы до ног.

— Ты выглядишь так, что зубы от скуки сводит. Или у вас дресс-код?

— А ты не смотри, — посоветовала она ему, присаживаясь напротив. И тут же сурово добавила: — У меня времени мало.

— Обедать не будешь?

— Кусок в горло не полезет.

Илья захохотал.

— Какая же ты злыдня, Ксюта. Как такое можно мужчине говорить? Учил тебя, учил…

— А ты не мужчина. Ты недоразумение, которое однажды случилось в моей жизни. И давай оставим эту тему, иначе мне часа точно не хватит, чтобы рассказать тебе всё, что я о тебе думаю.

Старков весело хохотнул.

— Иногда ты бываешь жуткой занудой.

К их столику подошла официантка, и Ксения заказала себе стакан минеральной воды.

— Ты в банк звонила?

Степнова вздохнула и неопределённо пожала плечами.

— Что? — нахмурился Старков.

— Я не буду решать твои проблемы, Илья. Потому что это твои проблемы.

Он вальяжно развалился на стуле и глянул на неё презрительно.

— Ты пришла мне это рассказать?

Она кивнула.

— Забавно.

— Ничего забавного, — отрезала она. — Я вообще не понимаю, чего ты ожидал. Да, я работала в банке и у меня там остались знакомые, но это не значит, что кто-то будет помогать тебе. Да и не дадут тебе кредит, ты же сам понимаешь. Для этого неплохо было бы выплатить прежний.

— Я не просил тебя меня учить, — нахмурился Старков. — Найди деньги.

Ксения даже рассмеялась.

— С какой стати? Это твой бизнес, Илья, и твои проблемы. Если тебе отказали в кредите, то, что я могу сделать?

— Ты можешь, — упорствовал он. — Всегда могла.

— Это просто смешно. Я работаю секретаршей, Илья. Очнись, наконец.

— Ну, конечно, — презрительно фыркнул он. — Секретаршей…

Ксения кивком поблагодарила официантку, когда та поставила перед ней стакан с минеральной водой и лимоном, сделала глоток. Тянула время, стараясь успокоиться, а потом снова взглянула на Старкова.

— Под моё слово тебе никто кредит не даст, я не могу тебе помочь.

— Ты же говорила, что у тебя там подруга!..

— Не подруга, а хорошая знакомая, но она не будет рисковать своей работой даже из-за моей просьбы. Попытай счастья в другом банке.

— Не разговаривай со мной, как с идиотом, — разозлился Илья. — Думаешь, я не пробовал? Или, что сразу к тебе побежал? Больно надо. Но они все требует серьёзный залог, а где я возьму?

— А квартира? Тебе же тётка оставила.

— Умная, да? А жить я где буду?

Ксения покачала головой.

— Тогда чего ты хочешь? Хочешь поднять бизнес — рискуй.

— Мне его не поднимать, а вытаскивать надо. А всё по твоей милости!

— По моей?

— А кто составлял бизнес-план?

— С бизнес-планом всё в порядке, Илья. Просто ему надо было следовать, а не заниматься самодеятельностью. Вот тебе и результат. Помнится — я тебя предупреждала.

— Как же ты мне надоела со своими нравоучениями, если бы ты знала!..

Ксения посмотрела на него с горькой насмешкой.

— А как ты мне надоел…

— Не язви мне, — скривился Старков. — Что-то ты осмелела. Думаешь, любовника богатого завела и теперь на недосягаемой высоте?

Она застыла, потом тихо спросила:

— Что ты говоришь? Какой любовник?

— А чего краснеешь? — ухмыльнулся Старков. — Когда только повзрослеешь…

— Замолчи, наконец! Хватит уже придумывать!

— Нет, интересно, а?.. Этот дядя мне вчера чуть рожу не набил, а ты — выдумываешь!

Вот тут Ксения на самом деле покраснела, до корней волос.

— Это мой начальник. Начальник, ты понимаешь? Что ты придумываешь?

— Начальник, — кивнул Денис, наблюдая за её смущением с пакостной ухмылкой. — Говоров Андрей Константинович, владелец меховой компании "Эстель". Со всех сторон завидный жених. — Хохотнул.

— Вот именно, что жених, — зашипела Ксения на него. — У него свадьба через несколько недель.

— Да ты что? — наклонился к ней через стол. — А наш бравый военный знает, что его идеальная дочурка с почти женатым спит?

Ксения не выдержала и швырнула в него салфеткой. А Старков продолжал глумиться.

— Какая гадость, Степнова. С начальником… так низко пасть! И сколько он тебе платит?

— Заткнёшься ты или нет? Я не сплю с ним, понял? Не сплю!

— Ну, конечно…

— Конечно! И вообще, откуда ты знаешь, что это был Говоров?

— Машину его видел… А Серёжка по номерам узнал.

Ксения медленно выдохнула.

— Ну, узнал и что? Это мой начальник, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Он приезжал по делу. Понятно?

Илья с готовностью кивнул, а потом сказал:

— Попроси у него денег.

Ксения приоткрыла рот от изумления и возмущения.

— Ты спятил?

— Нет. Он же богатый, миллионер, наверное, что ему какие-то пятьдесят тысяч?

Ксения только головой покачала, разглядывая Старкова, удивляясь, как он всерьёз может говорить такие вещи. Потом решительно поднялась.

— У тебя не всё в порядке с головой, Илья. Ты бы к врачу обратился… вместо того, чтобы по банкам ходить.

Он успел ухватить её за руку.

— Сядь. — И дёрнул.

Ей пришлось снова сесть за стол, а вот руку её Старков отпускать не торопился. Перевернул и с интересом принялся разглядывать её ладонь, погладил, а Ксения дёрнула рукой. Илья хохотнул. А потом просто взял её за руку, но достаточно крепко, чтобы поняла, что вырываться не имеет смысла.

Да ещё вздохнул, изображая добродушие, и улыбнулся, глядя Ксении прямо в глаза.

— Ксюта, ну мы же с тобой не первый день знакомы. Зачем ты так?

— А как с тобой ещё можно разговаривать?

— Не перебивай. Ты же хорошо меня знаешь, знаешь какой у меня характер. Не надо меня злить.

Она так дёрнула рукой, что больно стало. Но Старков пальцы разжал, ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.

— Опять угрожаешь? — выдохнула Ксения, а он испуганно вытаращил на неё глаза.

— Я? Да даже не думал! Но я же тебе говорю — у меня характер. Я когда обижаюсь, становлюсь невыносимым. Так и тянет какую-нибудь пакость сделать. Ты же знаешь. А тут столько возможностей!.. Ты давно работу не искала, Ксения?

— Сволочь.

Он согласно кивнул.

— Я даже спорить с этим не буду. Попроси у него денег. Я же видел, как он вчера на меня смотрел. Бросился как зверь. За чужое так не дерутся. Так что хватит мне врать. Я не знаю, что у тебя с ним, но ты уж постарайся… Достанешь деньги, и мы с тобой простимся.

Ксения криво усмехнулась.

— Думаешь, я тебе поверю?

Илья одним глотком допил остывший кофе и пожал плечами.

— Хочешь, расписку напишу? Только деньги найди. Ты ведь можешь, я знаю.

— Он не даст мне денег, ты понимаешь? С какой стати?

— Ты опять?

— Я пытаюсь тебе объяснить!..

— А ты для Ваньки попроси. Что там детям нужно?

Ксения отвернулась к окну и задумалась. Илья внимательно наблюдал за ней, а она повернулась к нему и посмотрела в упор.

— Если я найду тебе деньги… ты напишешь мне расписку. Оформим всё официально. И если ты… ещё раз появишься… если к Ваньке подойдёшь, я подаю в суд. Понял? И отсужу у тебя всё. Ты меня тоже знаешь. За сына я тебя уничтожу.

Илья задумался, а взгляд сузился и заледенел. Разглядывал её не меньше минуты, потом жёстко усмехнулся.

— Найди деньги.

Ксения приуныла, осознав, во что ввязывается. Но упустить шанс избавиться от Старкова раз и навсегда… Кивнула и поднялась.

— Я позвоню.

ГЛАВА 11

— Ксюш, ты серьёзно? — глухо переспросил Олег Сожников. — Где ты собираешься взять такие деньги? Это нереальная сумма!

— Я знаю, — вздохнула Степнова. — Но попытаться стоит. Всё-таки позвоню знакомой, что в банке работает.

— Бред, — фыркнул Сожников. — Ну, дадут тебе кредит, во что я нисколечко не верю, а отдавать ты его чем собираешься? Это же сумасшедшие деньги!

— Мама, что мне надеть? — Ванька выбежал из комнаты и вытащил целый ворох своей одежды.

Ксения увидела это и ахнула.

— Ваня, что ты творишь? Немедленно неси всё обратно!

— А что мне надеть?

— Что хочешь, — разрешила Ксения, а Олег на том конце провода хохотнул.

— Никак на свидание собирается?

— Почти. Мы идём гулять в парк… с Говоровым.

— Ничего себе, — присвистнул Олег. — Ксюш, признавайся, что происходит?

Она вспыхнула.

— Да ничего не происходит!.. Просто они с Ванькой неожиданно сошлись характерами. Вот и…

— Ксют, а может и правда у Говорова денег попросить? В долг. Правда, потом тебе придётся работать на него всю оставшуюся жизнь, круглосуточно.

Степнова вздохнула и присела на стул.

— Не знаю… это будет последнее, на что я решусь, да и то… я не знаю, как решусь. Что я ему скажу?

— Можно попробовать сказать правду.

— Нет… зачем?

В дверь позвонили, и Ксения вздрогнула, со страхом уставилась на дверь. Потом пробормотала в трубку:

— Олег, мне надо идти.

— Он пришёл, да?

Это многозначительное и таинственное "он", раз от разу волновало всё сильнее. Они с Олегом быстро попрощались, и Ксения поспешила к двери.

Андрей выглядел довольным. Они расстались пару часов назад, Ксения отправилась за Ванькой в садик, а Говоров ещё собирался спуститься в цех, но сейчас было понятно, что он успел заехать домой и переодеться. Сменил костюм на джинсы и рубашку с короткими рукавами и выглядел человеком, готовым ко всяческим приключениям. О чём и возвестил, как только вошёл в квартиру.

— Где Ванька? — спросил он, внедряясь в кухню.

— Переодевается, — улыбнулась Ксения и поставила перед ним чашку с чаем. — Хочет выглядеть на все сто.

Андрей рассмеялся. По-хозяйски придвинул к себе плетёнку с хлебом, взял нож и принялся намазывать на хлеб плавленый сыр. Ксения наблюдала за ним с неловкостью, а потом выпалила:

— Тебя покормить?

Говоров посмотрел на неё, а Ксения отчаянно покраснела.

— То есть, вас… — попыталась поправиться она, но Андрей уже покачал головой.

— Нет, я до ресторана потерплю, — сказал он и с удовольствием откусил от бутерброда.

— До какого ресторана? — перепугалась Степнова.

Андрей удивлённо посмотрел.

— Мы же собирались идти есть пиццу.

— Ах да… я забыла.

Ванька влетел на кухню, и прежде чем Ксения успела за ним проследить, забрался на табуретку, а с неё прыгнул на спину Андрея. Тот как раз подносил ко рту чашку с чаем, дёрнулся и опрокинул на себя чай. Ксения ахнула и кинулась к сыну.

— Ваня! Как ты себя ведёшь? Посмотри, что ты натворил! Андрей Константинович, обожглись?

Ванька вытаращил глаза и посмотрел виновато.

— Ой, — громко сказал он, а Андрей поневоле рассмеялся.

— Вот тебе и "ой", — проговорил Говоров, оглядывая свою испорченную рубашку и радуясь, что чай был не слишком горячим.

Ксения опустила сына на пол и строго на него посмотрела.

— Всё, никаких каруселей. Отправляйся в свою комнату, ты нака…

— Ксения!

Она замолчала на полуслове, когда Андрей неожиданно перебил её. Посмотрела на сына, на обиженно-выпятившуюся нижнюю губу и быстро наполняющиеся слезами глаза. Ванька надулся, спрятал руки за спину и кинул на Андрея умоляющий взгляд исподлобья.

Ксения вздохнула, а Говоров подошёл и посмотрел на них по очереди.

— Предлагаю вечер глупостями не портить. Я сейчас переоденусь и мы этот инцидент забудем…

— А ты пообещаешь, что больше так поступать не будешь, — вовремя вмешалась Ксения и снова посмотрела на сына, который заметно воспрял духом.

— Не буду, — пробубнил ребёнок, а потом с надеждой посмотрел на Андрея. — Я играл в человека-паука!

Говоров снова рассмеялся, погладил его по голове и вышел из кухни. Из комнаты Ксении он появился несколько минут спустя со спортивной сумкой в руках. Степнова ничего говорить не стала, боясь, что Ванька обратит внимание на то, что Андрей уносит свои вещи.

Ванька о своей проделке быстро позабыл и тараторил на радостях, как заведённый и весело глядел на взрослых.

— Ты готова? — спросил Андрей, когда они с Ванькой уже в нетерпении топтались у двери. Ксения выглянула из своей комнаты (почему-то она не осмелилась причёсываться и красить губы перед зеркалом в прихожей) и заверила их, что уже почти готова. Говоров вздохнул и посмотрел на мальчика. — Женщины, Ванька, странные существа, — доверительно сообщил он. — Никогда не могут собраться вовремя. Даже твоя мама.

Ребёнок с пониманием покивал, потом сказал:

— Надо взять велосипед.

Андрей фыркнул.

— Велосипедист ты мой… Но велосипед мы брать не будем. Либо карусели, либо велосипед. А то перебор будет.

— Правда, карусели?

— Ну, конечно.

— И на машинках со мной покатаешься? А то со мной только дядя Олег катается, а дедушка с мамой не умеют.

— Покатаемся, — пообещал Андрей. — А кто такой дядя Олег?

— Мой друг, — ответила за сына Ксения, выходя из комнаты. — Мы с детства с ним дружим, он раньше по соседству жил.

— Дядя Олег на самолёте улетел. Далеко!

Говоров с интересом посмотрел.

— Он устроился на работу в немецкую компанию, — пояснила Ксения.

Андрей снова кивнул, но без особого интереса.

Наконец они покинули квартиру. Ксения с Ванькой спускались по лестнице, она держала сына за руку и они осторожно спускались. Андрей шёл следом, закинув сумку на плечо, и наблюдал за ними. Но больше за Ксенией.

Конечно же, он всё заметил — и что платье на ней симпатичное, и что макияж ярче… и более обстоятельнее что ли, волосы по-новому уложены… не хвост и не комель на затылке, к которым он привык, а видно, что она старалась… Хотелось бы думать, что для него.

На самом деле хотелось бы.

Чтобы для него…

А их вчерашний поцелуй заставил его задуматься. После того, как первый шок отпустил, Андрей начал раскладывать всё по полочкам. Не с первого раза всё получилось, но ведь главное стараться. Шок был от осознания того, что он захотел, сильно и до неприличия безумно, поцеловать её. Наблюдал её истерику, прижимал к себе, а она рыдала, у него даже рубашка от её слёз промокла, и её слёзы казались ему чистыми. Ксения плакала без всякого умысла, она ничего не хотела добиться от него этими слезами, как поступали другие женщины. Ей просто необходимо было выплакаться, чтобы облегчить душу и Андрею отчего-то становилось страшно, когда он думал, что у неё есть серьёзные причины для истерики. Остро захотелось её успокоить, утешить… помочь, всё-таки помочь. И когда он её обнимал, понял, что поцеловать её просто необходимо, в первую очередь ему самому. Сжать так, чтобы у неё косточки затрещали, чтобы она почувствовала его силу и успокоилась, и поцеловать…

Но, конечно, он не стал так поступать и поцеловал её мягко, хотя внутри всё клокотало от бешенных эмоций. И ему не было её жалко… Ему в тот момент захотелось оградить её от всех неприятностей…

Наверное, надо было испугаться, хотя бы потом, когда остался наедине со своими мыслями. Но как-то не пугалось, и вины не было. В памяти всплывал только поцелуй и то, как Ксения в этот поцелуй отвечала. С каким-то нежданным отчаянием и тоской. И это невозможно было забыть, скорее наоборот, хотелось повторить.

Андрей сбился с шага и в дверях притормозил, наблюдая за Ксенией.

Правда, правда… хотелось.

Выйдя из подъезда, она обернулась и посмотрела на него, и Говоров вдруг испугался, что она может что-то прочитать по его лицу, угадать его мысли.

— Что-то не так? — спросила Ксения.

Андрей улыбнулся ей.

— Ничего. Ванька, садись в машину. На старт!

— На старт, поехали! — воскликнул мальчик и подёргал ручку дверцы машины.

Устроив его на заднем сидении, Андрей открыл дверцу для Ксении. Она скользнула на сидение, подол платья приподнялся, обнажая её бедро. Ксения вспыхнула и поспешно платье расправила, а Говоров сделал вид, что ничего не заметил. Напряжение, которое возникало между ними, когда они оказывались так близко, казалось можно не только увидеть, но и потрогать. И оба это понимали.

В парке было легче не реагировать друг на друга так остро. Вокруг было много людей, кричали и бегали дети, крутились аттракционы и даже пару клоунов, прохаживающихся по дорожкам и играющих с детьми, Ксения увидела. Украдкой наблюдала за Андреем, как он общался с Ванькой, как они о чём-то шептались, и сын заливисто смеялся и вис у Говорова на шее, млея от счастья. И удивлялась, как Андрею удаётся так легко с Ванькой договариваться. Они всё решали совместно, и её сыну даже в голову не приходило спорить или канючить, как обычно бывало в парке, когда у Ваньки разбегались глаза, и он хотел и туда, и туда, и сладкой ваты, и мороженного, и на батут, и на качели, и всё сразу. А сегодня не спорил и внимательно прислушивался к тому, что говорил Андрей.

Они катались на машинках, а Ксения стояла у ограждения, смотрела на них и махала им рукой. После они присели на скамейку и Говоров, заявив, что хочет мороженого, и отправился к палатке.

— Ваня, помаленьку, — просила Ксения, когда сын лизал пломбир. — Горло заболит.

Тот кивал, перепачкал лицо, но наелся быстро, чему Ксения порадовалась, и вернул недоеденный рожок Андрею.

— Едок, — покачал тот головой.

— Хочу прыгать. Мам, смотри, там замок!

Они отправились ближе к яркому батуту в виде замка, Андрей отвёл Ваньку на аттракцион, а потом вернулся и присел на лавочку рядом с Ксенией. Вздохнул, а она улыбнулась.

— Заводил, да?

Говоров рассмеялся.

— В нём энергии на нескольких меня. Я уже выдохся, а он носится, как ураган.

Ксения кивнула.

— Да, а впереди ещё детская площадка.

Андрей улыбнулся, вытянул ноги и сложил руки на груди. С минуту молчал, наблюдая за Ванькой, который прыгал на батуте, падал, смеялся, поднимался и снова начинал прыгать. Андрей наблюдал за ним, молчал, и Ксения поневоле тоже засмотрелась на сына, и поэтому когда Говоров спросил, вздрогнула:

— Что это за парень вчера был? — спросил он достаточно ровным тоном.

Степнова судорожно вздохнула, взгляд заметался, и попыталась быстренько придумать, что ему ответить. А Андрей повернул голову и в упор посмотрел на неё.

— Хорошо, — решил он, — скажи мне, что это не моё дело, и я больше не буду с тобой об этом заговаривать.

Ксения снова отыскала взглядом сына, а Говоров всё продолжал сверлить взглядом её. Смотрел пристально и она, в конце концов, не выдержала и негромко проговорила:

— Это отец Ваньки.

Андрей отвернулся. Нельзя сказать, что он был удивлён. Не удивлён, не обескуражен… он почувствовал досаду. Что этот "отец" всё же существует к ним так близко и исчезать никуда не собирается. И что-то значит в их жизни.

Говоров кашлянул в кулак.

— У вас плохие отношения?

— У нас с ним нет никаких отношений, — холодно проговорила Ксения.

— А как же Ванька? — Андрей снова повернулся к ней. — Он не знает?.. — и вспомнил, как Ваня назвал того человека "злым дядькой". Значит, точно не знает… А Ксения подтвердила его догадку, покачав головой.

— Не знает. И надеюсь, не узнает никогда.

Андрей снова вздохнул и отвернулся от неё.

— Ну что ж, хоть что-то прояснилось.

— А что-то было не ясно?

— А зачем он приходил? Что ему нужно?

Ксения замялась.

— Да так… небольшое недоразумение.

Говоров нахмурился.

— Проблемы?

— Ничего, чтобы имело отношение к Ваньке.

— А к тебе?

— И ко мне… надеюсь, отношения никакого иметь не будет.

— Может, расскажешь?

Ксения теребила ручки сумки, губы поневоле затряслись, и она всё пыталась решить — говорить ли ему правду. А потом решила ограничиться полуправдой. Расскажет ему о прошлом, а про настоящее умолчит… по крайней мере, пока.

— Нечего рассказывать. В институте познакомились, потом беременность, замуж за него собиралась… Бог спас, как говорится.

— Ксющ.

— Ну что? — она явственно всхлипнула. — Как-то не очень хочется о собственном позоре и роковых ошибках распространяться.

Андрей тихо хохотнул, а потом раскинул руки, пристроив их на спинке лавки.

— Если бы я тебе о своих ошибках рассказал… Почему-то мне кажется, что у меня их значительно больше. А из-за одного идиота…

— Я очень хочу, чтобы он исчез из моей жизни, раз и навсегда.

— Но не получается? — Андрей нахмурился. — А что же ему нужно? Он хочет с Ванькой встречаться?

Степнова презрительно усмехнулась.

— Не хочет он с ним встречаться. Да и прав никаких не имеет. Это я ещё по глупости сыну отчество его дала, а не стоило.

— Ты его ненавидишь?

Она вздрогнула, когда Говоров это сказал. Непонимающе посмотрела.

— Что?

— Ты говоришь о нём с ненавистью, — спокойно повторил он.

Ксения отвернулась от него и зло поджала губы.

— Может быть. Но я имею на это право.

— Я не собираюсь с тобой спорить, что ты злишься?

Она вспыхнула.

— Я не злюсь.

Андрей, не скрываясь, наблюдал за ней, одна его рука продолжала лежать на спинке лавки прямо за спиной Ксении. Потом руку поднял и пальцем прикоснулся к её шее. Степнова вздрогнула и испуганно посмотрела, но Андрей выглядел спокойным и задумчивым. Накрутил прядь её волос на палец и спросил:

— А вчера он зачем приходил?

— Поговорить хотел… Я… кое в чём помогала ему. У него свой бизнес, вот и… Олег меня ругает, а я боюсь, что если откажу, он что-нибудь придумает. Гадость какую-нибудь. У него характер пакостный.

— И чем же ты ему помогала?

Она пожала плечами.

— Бизнес-план составляла… пару раз.

— Ну, конечно, — фыркнул Говоров. — Прав твой Олег, нельзя было этого делать. Вот он и таскается. Прекращай.

— Как это? А если он…

— Ксюш, он тебя на этом "если" и держит.

Она вздохнула и задумалась. Андрей понимающе улыбнулся.

— Боишься?

— Боюсь, — честно призналась Степнова. — Не за себя, за Ваньку. Не нужно ему такого отца. Это моя ошибка, а он…

— Глупая ты, — сказал Андрей и выпрямился, глядя на Ваньку, который уже бежал к ним. — Не было бы ошибки, не было бы Ваньки. Хочешь так?

Она удивлённо посмотрела на него, а Андрей раскинул руки и поймал ребёнка.

— Видел, как я прыгал? — закричал Ванька, от переизбытка эмоций. — Мама, а ты видела?

— Видели, видели, — успокоил его Андрей, усаживая на своих коленях, а Ксения принялась как следует застёгивать его сандали.

— Ты не устал, Ванюш?

Ванька отчаянно замотал головой, заподозрив, что его собираются коварно от каруселей и сладостей умыкнуть.

— А я есть хочу, — вздохнул Говоров. — Пойдёмте пиццу есть?

Ванька приоткрыл рот и настороженно посмотрел.

— Пиццу я тоже хочу, но как же качели?

Андрей вздохнул.

— Хорошо. На качели, а потом быстренько в ресторан. Идёт?

Мальчик закивал и первым поспешил по дорожке в сторону детской площадки. Ксения с Андреем поднялись со скамейки, и пошли за ним, стараясь не отставать. Ксения наблюдала, как сын вприпрыжку бежит по дорожке, и улыбнулась и вдруг почувствовала, как Андрей взял её за руку. Даже с шага сбилась, когда почувствовала прикосновение его пальцев. Сначала осторожно прикоснулись, а потом достаточно уверенно сжали её ладошку. Ксения боялась посмотреть на него. Слегка пошевелила пальчиками, а Говоров вдруг довольно хохотнул и перехватил её ладонь поудобнее.

Друг на друга не смотрели. Шли по дорожке, держались за руки и старательно делали вид, что так и должно быть, что это привычно и правильно. Ванька забежал на детскую площадку, тут же полез на горку и нырнул в "рукав", через минуту на животе выехал наружу, вскочил на ноги и радостно рассмеялся. А Ксения ахнула.

— Он же сейчас весь перепачкается!

Андрей вздохнул. Не хотелось выпускать её руку из своей, но Ксения просительно посмотрела, и он отправился за Ванькой.

— Так не честно! — воскликнул тот, когда Андрей на руках вынес его с детской площадки. — Ты же обещал!

— Ваня, прекрати спорить, — одёрнула сына Ксения. — Или идём в ресторан, или ты можешь смело продолжать кататься дальше и превратиться в поросёнка. Но после этого идём домой мыться.

Ванька надулся, но спорить не стал. Правда, отказался идти сам, сославшись на то, что устал и Андрей до машины нёс его на руках, а Ксения только головой качала и украдкой грозила сыну пальцем, а тот лишь довольно улыбался.

В итальянском ресторане Ксении понравилось. Она с интересом оглядывалась, а когда ловила на себе многозначительный взгляд Говорова, смущённо замирала. Время близилось к вечеру и после ресторана они должны были отправиться домой, и ей как-то не верилось, что Андрей просто попрощается и уйдёт. А если не уйдёт, значит…

Что это значит, было совершенно неясно, но волновало безумно. А Андрей ещё так смотрел… Откуда вдруг взялось это влечение? Как Андрея Говорова, с его тягой к красивым женщинам, могло потянуть к ней? И зачем ему это?

А ей? Ей разве нужны лишние проблемы?

Снова встретила его пристальный взгляд и смущённо отвела глаза.

Господи, если бы ей неделю назад сказали, что её начальник её поцелует, и она будет краснеть только при одном воспоминании о его губах и руках…

Ей нужно о сыне думать, а не о поцелуях, в которых нет никакого смысла.

Облизала губы, повернулась к сыну, но снова натолкнулась на взгляд Говорова. Нет, это просто невозможно… Щёки, кажется, огнём горят.

Чтобы чем-то себя занять, взяла салфетку и принялась вытирать Ваньке рот и руки.

— Ты наелся?

Он кивнул, отмахнулся от её руки и взял высокий стакан с молочным коктейлем. Андрей с улыбкой наблюдал за ним, откинулся на спинку стула и снова бросил быстрый взгляд на Ксению. Она так забавно уворачивалась от его взгляда, так умилительно краснела, и он прекрасно понимал, о чём она думает. Потому что он тоже об этом думал уже некоторое время. Даже на часы начал посматривать с нетерпением.

Ксения, наконец, оставила сына в покое и придвинула к себе вазочку с мороженым. Решила на Говорова не обращать внимания, игнорировать все его призывные взгляды и намёки, которые он ей делал, хоть и безмолвно. А себе самой посоветовала вести себя благоразумно. Не надо бросаться ему на шею, это просто недопустимо и глупо. Через считанные дни он женится, и что она тогда будет делать с его поцелуями?

— Понравилась пицца? — спросил Андрей с лукавой улыбкой.

Ксения попыталась спрятать улыбку.

— Понравилась. Этим вы неделю и питались?

Андрей попытался напустить на себя виноватый вид, но получилось не очень, и он рассмеялся. Развёл руками.

— Готовить у меня как-то не получилось.

Они помолчали, потом Говоров спросил:

— Когда родители возвращаются?

— В воскресенье.

— Понятно… А я хотел на воскресенье что-нибудь придумать.

— Что придумать?

Он пожал плечами.

— Может, съездить куда… Хотя, у нас ещё завтрашний день есть. Предложения есть?

Ксения заметно замялась.

— Не знаю… А Светлана Юрьевна не приедет?

Андрей помрачнел.

— Не приедет. Она работает.

Он сказал это таким недовольным тоном, что Ксения тут же почувствовала себя так, словно ляпнула какую-то непростительную глупость. А Андрей снова посмотрел на часы, потом на Ваньку.

— Устал?

Тот откровенно баловался, дул в трубочку и пускал в стакане с коктейлем пузыри. Когда Андрей к нему обратился, поднял голову и вдруг зевнул. Говоров рассмеялся.

— Устал, — с удовольствием проговорил он и погладил его по голове. — Домой поедем?

Ванька задумался о чём-то, а потом полез к нему на колени. Обнял за шею и что-то зашептал на ухо. Ксения наблюдала за сыном с настороженностью. Что он ещё придумал? Андрей выслушал мальчика, улыбнулся и кивнул.

— Куплю.

Ксения возмущённо ахнула.

— Ваня!

Тот развернулся у Андрея на руках и посмотрел просительно.

— Ну, мама! Она знаешь, какая здоровская!

— Кто?

— Машина на пультуправлении, — улыбнулся Андрей.

Ванька быстро закивал.

— У Лешки такая есть! Так быстро ездит!..

Ксения открыла рот, хотела возразить, но Говоров её перебил.

— Ты что, Ксюш, знаешь какая это штука?

Она вздохнула и покачала головой, глядя на их сияющие лица.

— Вы — мафия. С вами невозможно разговаривать!

Андрей рассмеялся и поднялся с Ванькой на руках.

— Поехали домой.

Всю дорогу Говоров косился на неё, а Ксения смотрела куда угодно, но не на него. Постоянно оборачивалась и глядела на засыпающего сына. До самого дома молчали, боялись, что заговорят и Ваньку разбудят, только напряжение становилось всё острее, Ксения украдкой смотрела на руки Андрея, которые сжимали руль. Смотреть на его руки было особенным удовольствием. Широкие, сильные ладони, длинные пальцы, казалось, что этим рукам по силам всё. Что они могут сломать что угодно, и для этого Говорову не придётся даже особо много усилий прилагать. Но вчера эти руки её обнимали, и теперь она знала, насколько они могут быть ласковыми, когда их хозяин этого хочет.

Андрей снова посмотрел на неё, и Ксении стало нестерпимо жарко. Она приоткрыла окно и до самого дома в него и просмотрела.

— Так куда завтра поедем? — шёпотом спросил Андрей, когда они вошли в подъезд. У него на руках был спящий Ванька, и Ксения пропустила его вперёд, а сама пыталась нащупать в сумке ключи от квартиры.

— Я не знаю, — тоже шёпотом ответила она. — Завтра подумаем.

Андрей кивнул, поднялся на этаж и остановился перед дверью. А Ксения вдруг занервничала, руки отчего-то задрожали, и она никак не могла вставить ключ в замочную скважину. Он соскальзывал, Ксения покраснела и радовалась лишь тому, что в подъезде царил полумрак. Очень хотелось надеяться, что Андрей не заметит нервного румянца. Ксения незаметно вытерла повлажневшие ладони о платье и попыталась снова вставить ключ и тут рука Андрея прикоснулась к её запястью, и он раскрыл ладонь, ожидая, когда Ксения положит в его руку ключи. А она неожиданно развернулась и вжалась спиной в дверь, когда поняла, что Говоров стоит к ней слишком близко. Совсем близко. На одной его руке лежал Ванька, уткнувшись носом в его плечо, а вот другая рука Андрея упёрлась в дверь за Ксюшиной спиной, и получилось так, что она оказалась в ловушке. Подняла голову и посмотрела Андрею в глаза, весь вечер от его взгляда скрывалась, а вот сейчас прятаться расхотелось.

Лицо Андрея было тёмным, тусклая лампочка не давала достаточно света, чтобы разглядеть выражение его глаз, но по тому, как неожиданно сбилось его дыхание, Ксения поняла, что можно начинать волноваться, вот прямо сейчас. И можно было ругать себя, но доказывать что-то и убеждать себя бесполезно — она хотела, чтобы он её поцеловал. Безумно хотела снова почувствовать, как он прижмёт её к себе, и она сама себе покажется маленькой и слабой… наконец-то, слабой, но от этого не будет страшно и одиноко, потому что он будет рядом. Станет просто легко и все проблемы, хотя бы на время отступят…

— Открой эту чёртову дверь, — еле слышно проговорил Андрей, а от его наполненного желанием голоса у Ксении колени подогнулись. Она начала поворачиваться к двери, ключи едва не уронила, слышала сбивчивое дыхание Говорова, которое обжигало её затылок. Надо только открыть дверь, войти в квартиру и… уложить Ваньку спать. Изнутри вдруг окатило ледяным ужасом. А что дальше будет? Это же безумие просто…

Она не успела вставить ключ в замок, дверь неожиданно открылась и Ксения безумным взглядом уставилась в лицо… отца. Приоткрыла рот, не зная, что сказать, а отец сильно нахмурился.

— Ну и где вы ходите? Ксюш, ты знаешь, который час?

Говоров даже назад отступил, когда услышал громовой командирский голос. Он ворвался в его мечты, как из другой реальности. Желания упали с небес на землю и разбились вдребезги. Он потряс головой и сильнее прижал к себе заворочавшегося ребёнка. И Ксения среагировала именно на это и шикнула на отца.

— Тише, Ваня уснул!

Михаил Сергеевич тут же присмирел, отступил, впуская их в квартиру. И с удивлением воззрился на Говорова, но, правда, его удивление длилось лишь минуту, а потом он решительно у незнакомца внука отобрал и с нежностью посмотрел в детское личико. Андрей же ребёнка отдал с явным нежеланием и неудовольствием. Это было как-то странно, он уже привык к тому, что о Ваньке, как мужчина, заботится он и только он. Но быстренько себя одёрнул и напомнил, что это родной дедушка и Михаил Сергеевич наверняка соскучился за прошедшие две недели…

Вот только две недели должны были закончиться только в воскресенье. А сегодня только пятница, чёрт возьми!.. И отец Ксении даже не догадывается, какой вечер он испортил!..

Михаил Сергеевич вновь обратил свой взор на Говорова и заметно нахмурился, но Ксения указала рукой в сторону своей комнаты, и он не стал спорить, ушёл, но зато из кухни показалась мама Ксении, и Андрей подвергся ещё одному любопытному оглядыванию.

— Здравствуйте, — как можно вежливее поздоровался он.

— Здравствуйте, — ответила Надежда Александровна и вопросительно посмотрела на дочь. Ксения слегка покраснела, а потом представила их. — Вы Ксюшин начальник, — всплеснула Надежда Александровна руками и заулыбалась. Андрей улыбнулся в ответ. — Очень приятно!

— И мне, — кивнул Говоров, а Ксения вдруг прикоснулась к его руке.

— Проходи… я сейчас Ваню уложу…

Он снова кивнул и пошёл на кухню, продолжая слушать Надежду Александровну, которая тут же принялась рассказывать ему о том, что только пару дней назад видела по телевизору передачу о новой коллекции "Эстель".

Ксения ушла в свою комнату, проигнорировала красноречивый взгляд отца и буквально выпроводила его из комнаты. Закрыла за ним дверь и вздохнула.

Вот и решение всех проблем… и волноваться ни о чём не надо. Родители как обычно всё за неё решили.

Когда она появилась на кухне через некоторое время, застала фантастическую на её взгляд картину — Андрей сидел рядом с её отцом и с интересом того слушал. Ксения застыла у стола, с удивлением глядя на них.

— А что происходит? — тихо спросила она, а мама подошла и обняла её.

— Как же я соскучилась. Как ты себя чувствуешь? Голова больше не кружится?

— Не кружится, мама. Я же тебе только утром звонила… — и снова замерла с открытым ртом. — Я же утром звонила, а почему вы мне не сказали, что сегодня возвращаетесь?

— А мы хотели сюрприз сделать, — ответил отец, а потом посмотрел на дочь и усмехнулся: — Сделали, как говорится. Приехали, а дома и нет никого.

Андрей быстро глянул на Ксению и попытался спрятать улыбку.

— Дочь, ты что, в ледяную скульптуру превратилась? — крякнул Степнов. — Не рада, что родители вернулись?

Она снова начала краснеть.

— Ну что ты, папа?.. Конечно, рада. Просто я… собиралась вас встретить, всё как полагается… Как вы добрались с чемоданами? У тебя колено, а ты чемоданы таскаешь?

Надежда Александровна погладила её по плечу.

— Всё хорошо, нас Слава встретил.

Степнов толкнул Андрея локтем.

— Беспокоится.

Говоров разулыбался и снова посмотрел на Ксению, а она, чтобы не упасть от смущения, рухнула на табуретку рядом с Андреем.

— Андрей Константинович, мы вам так благодарны, — заговорила Надежда Александровна, ставя перед ним тарелку с пельменями. — Чтобы Ксения делала без вас?

Ксения вздохнула в сторону, а Андрей о чём-то призадумался.

— Надя, ты странные вещи говоришь, — покачал Михаил Сергеевич головой. — Он же мужик, как он мог не помочь?

— Папа!..

— Ну что "папа"? Я уже сказать ничего не могу? — и кивнул Андрею. — Давай выпьем? У меня такой коньячок есть…

— Ты уже выпил, — кивнула Ксения. — Болтаешь без умолку.

— Цыц. На отца ещё огрызаться…

Михаил Сергеевич всё-таки достал заветную бутылку, и они с Андреем выпили. Говоров влил в себя коньяк и замер, прищурившись и пытаясь распробовать вкус. Посмотрел на Степнова и кивнул.

— Да? Да? — воскликнул тот и хлопнул в ладоши. — А ты не верил!

— Почему не верил? Верил, — ответил Говоров и приналёг на пельмени, видимо позабыв, что всего час назад они плотно поужинали в пиццерии.

— Ну, рассказывайте, — потребовал Михаил Сергеевич спустя несколько минут. — Как у вас тут всё… что творится.

Андрей принялся рассказывать, как они с Ванькой жили вдвоём, посыпались подробности, которых Ксения не знала и она в удивлении замерла. Родители вместе со Говоровым смеялись, а она сидела с открытым ртом.

— А я не знала, — проговорила она, когда закончился рассказ про велосипед. Андрей замолчал, некстати вспомнив, что они с Ванькой поклялись друг другу, что Ксении об этом ничего не расскажут. А он оказался болтуном. Виновато посмотрел, развёл руками, а она лишь вздохнула.

Потом зашёл разговор о предстоящих выходных, Андрей заговорил о том, чтобы отвезти Ваньку куда-нибудь, но Степнов безапелляционным тоном заявил, что завтра они едут на дачу. Андрей приуныл, но положение спасла Надежда Александровна, которая вдруг всплеснула руками и сказала:

— А может, вы с нами поедете?

Ксения поперхнулась чаем, а Андрей выпрямился и посмотрел с интересом, но ответить сразу не решился, но тут и Михаил Сергеевич поддержал идею жены.

— И то верно. Если дел у тебя нет… Надо Ваньке качели отремонтировать, а я со своей коленкой… тяжело пока.

— Папа, какие качели? — прошептала Ксения.

А Андрей кивнул.

— Да не вопрос.

Ксения в изумлении воззрилась на него.

— Андрей… — даже отчество его от удивления выговорить не смогла. — Какие качели?

— Какие? Ванькины, — улыбнулся он. — Ну что мне в городе одному в выходные делать?

— Вот именно, — поддакнул Степнов. — Без дела никак нельзя. Да и Ванька рад будет. Будет, Ксения?

— Будет, — кивнула она.

— Вот и отлично.

Андрей улыбнулся и почувствовал себя вполне довольным. А то ведь действительно затосковал, когда подумал, что надобность в его присутствии отпала.

— Только мы рано выезжаем, — предупредила Надежда Александровна, но Говоров лишь отмахнулся. Чем раньше, тем лучше.

После этого все разговоры пошли только о предстоящей поездке, решили, что за рулём будет Андрей и поедут на его машине. Ксения слегка нахмурилась, пытаясь представить реакцию отца, когда он увидит спортивную машину Говорова. И как они вообще в ней разместятся со всеми вещами. Но Андрея это, кажется, совершенно не смущало и не заботило. Он выглядел подозрительно оживлённым.

Из-за того, что выехать договорились достаточно рано, Говорова отправили домой. Ксения долго приставала к нему, предлагая вызвать такси, но он снисходительно посмотрел на неё и вытащил вслед за собой в подъезд. Когда за её спиной захлопнулась дверь, Ксения почувствовала себя птицей в клетке. Андрей зажал её в угол и с минуту задумчиво разглядывал.

— Немного не так вечер закончился, — наконец проговорил он, а она отвела глаза.

Андрей улыбнулся и провёл ладонью по её руке, вверх к плечу. Ксения тут же затряслась, как осиновый лист.

— Ты хочешь, чтобы я поехал, Ксюш? Если не хочешь, я не поеду.

Она тихо вздохнула.

— Хочу… Я хочу, чтобы ты поехал. И Ванька очень рад будет.

— Значит, я поеду, — выдохнул он, уткнувшись в её волосы. Постоял немного, чувствуя, как колотится сердце, но потом отступил. — До завтра?

Ксения подняла на него несколько недоумённый взгляд. Почему-то думала, что он её поцелует… Потом поспешно одёрнула себя и кивнула.

— Да, конечно.

Говоров загадочно посмотрел, усмехнулся каким-то своим мыслям и шагнул к лестнице. Ксения подошла к своей двери и повернулась, чтобы посмотреть Андрею вслед, а он вдруг вернулся, перепрыгнув через две ступеньки. Ксения покачнулась, когда он оказался рядом, а потом его губы на её губах и она невольно вцепилась в плечи Андрея. Он прижал её к себе, снова ткнулся носом в её волосы и шепнул:

— Всё-таки вечер надо было закончить правильно…

Всё произошло за несколько секунд, и когда он её отпустил, Ксения даже не сразу осознала, что произошло, только прижала пальцы к губам, а Андрей уже бегом спускался по лестнице.

ГЛАВА 12

Утро началось с суматохи. Вечером занимались тем, что вещи разбирали, а утром начали сборы заново, но уже с другой целью. Старались не шуметь, чтобы не разбудить Ваньку и по квартире передвигались чуть ли не на цыпочках. А потом приехал Говоров, причём явился даже раньше того времени, о котором они договорились вечером. И в квартире возник тихо и безмолвно, Ксения не слышала ни его голоса, ни звонка в дверь. Просто в очередной раз вошла на кухню и увидела его, мирно пьющего кофе. Они переглянулись, и Ксении вдруг показалось, что с обоюдной неловкостью, она кивнула ему в знак приветствия и поспешила вслед за матерью в комнату, собирать Ванькины вещи, и радовалась, что слишком занята для того, чтобы играть с Говоровым в бессмысленные "гляделки".

А затем Ксении пришлось удивиться. Они вместе с Андреем спустились вниз, к машине, и он начал укладывать в багажник сумки, Ксения же в недоумении воззрилась на его средство передвижения. Это был не говоровский спорткар, а внушительного вида внедорожник, который по вместительности мог поспорить с небольшим автобусом.

— А это откуда? — спросила она, разглядывая машину.

Говоров усмехнулся.

— Купил.

Ксения поперхнулась.

— Когда?

Андрей рассмеялся, умиляясь её доверчивости.

— Я шучу, Ксюш. У друга взял.

Его шуткой она осталась недовольна, но кивнула, ещё раз окинула машину взглядом и гордо удалилась. Андрей рассмеялся ей вслед.

Выехать смогли только через час, примерно столько времени потребовалось, чтобы поднять Ваньку с постели, заставить умыться и позавтракать.

— Ну, ты даёшь, — качал Говоров головой, наблюдая за тем, как Ванька старательно дует на какао. — Я больше с тобой договариваться не буду. Я в такую рань встал, а ты губы дуешь.

— Я не дую, — обиделся ребёнок.

— Дуешь. Прекращай, пей какао и поехали. Все только тебя ждут.

— Давай вместе? Я выпью и ты.

Говоров вздохнул, взял его чашку и сделал пару больших глотков, вернул чашку мальчику.

— Допивай и поехали.

И они поехали. Первые полчаса Андрей ощущал неловкость. Его посетило некое беспокойство, и он старательно прислушивался к себе. Смущала такая явственная семейная обстановка и на какой-то миг он даже растерялся, с издёвкой поинтересовавшись у самого себя — куда и зачем он едет? Но уже через минуту что-то начал отвечать на расспросы Ваньки и забылся.

Михаил Сергеевич подозрительным взглядом окидывал салон дорогой машины, иногда качал головой и косился на Андрея, но так ничего и не сказал. Говоров всё это замечал, но тоже предпочёл сделать вид, что ничего не происходит.

А по дороге удалось выяснить кучу всяких сведений о даче Степновых, в основном от Надежды Александровны, которая охотно делилась сведениями. И оказалось, что это совсем не дача, а именно деревня, как её Ванька правильно и называл. Находилась достаточно далеко от Москвы, в ста пятидесяти километрах и никаким, даже банальным комфортом, к которому Андрея привык в своём дачном посёлке, здесь и не пахло. Даже не деревня, а деревушка в три улицы, в паре километров от большого села. Дома все старые, деревянные заборы, в некоторых местах покосившиеся, разросшиеся фруктовые сады, яркие цветы в палисадниках и никудышная дорога. По улицам спокойно гуляла всяческая живность, а собаки с громким лаем бросились за их машиной, как только они въехали в деревню. Говоров с любопытством поглядывал в окно и хмыкнул, заметив вывеску на единственном на всю деревне магазине, на которой гордо значилось "Маркет". Не "Супер", конечно, если честно, магазинчик даже на "минимаркет" никак не тянул.

Но дом, перед которым они остановились, выглядел крепким и обжитым. Не новый, но смотреть на него было приятно. Заметно, что его недавно покрасили, крыша блестела на солнце, а палисадник был так же полон цветов.

— Приехали! — громко возвестил Ванька и завозился в кресле.

Андрей вышел из машины и огляделся, потягиваясь и разминая затёкшие в дороге мышцы. Заметил, как из-за соседних заборов и окон домов выглянули несколько любопытствующих, а Надежда Александровна принялась с ними здороваться. А потом заговорила, снова обращаясь к Андрею.

— Конечно, далековато ездить приходится, но здесь такая природа, Андрей Константинович…

— Надежда Санна, я вас уже просил, называйте меня просто по имени.

Она закивала.

— Да, да… Вот мы и привыкли. Зимой, конечно, почти не ездим, а уж с весны до поздней осени… Подумываем дом выкупить, деньги собираем.

Говоров удивлённо посмотрел.

— Так он не ваш?

Надежда Александровна с сожалением покачала головой.

— Нет, мы его снимаем у знакомых. Уже третий год, как Ваню можно стало на природу вывозить, вот мы и нашли… Ребёнку нужно дышать свежим воздухом, — назидательно закончила она.

Ванька как раз подошёл и подёргал Андрея за штанину, тот наклонился и взял его на руки. Мальчик крутил в руках игрушку из "киндер-сюрприза", который они купили ему, остановившись у придорожного магазина, посмотрел на бабушку и сказал:

— У него тоже деревня есть, я там был. Там такой большо-ой дом!

Надежда Александровна странно посмотрела, а Говорову вдруг стало неловко от её взгляда. Михаил Сергеевич тем временем открыл ворота и махнул Андрею рукой.

— Я хочу вести машину! — воскликнул Ванька и Андрей рассмеялся. Сел в машину, а мальчика усадил к себе на колени, тот вцепился в руль и закричал:

— Мама, смотри!

Андрей загнал машину во двор, Степнов тут же ворота закрыл и нетерпеливо окрикнул жену, которая беседовала с соседкой.

— Надя!.. Начинается, — ворчал он, — одни разговоры. Теперь не остановить!

— Папа, успокойся, — шикнула на него Ксения и забрала у Андрея сына.

Говоров вышел из машины и вздохнул полной грудью, потом посмотрел на небо. Воздух был таким пьяняще чистым, что показалось, будто голова закружилась, и Андрей сощурился на ярком солнце. А затем повернул голову и неожиданно встретил внимательный взгляд Ксении. Она смотрела на него с сомнением, словно ожидала, что он сейчас расхохочется, поймёт, что ему здесь не место, сядет в машину и уедет… А он взял да и подмигнул ей. Ксения тут же вспыхнула и поспешила в дом.

Внутри дом оказался не слишком просторным. Правда, огромная кухня с лихвой компенсировала недостаток метров в двух спальнях. На кухне была обыкновенная белёная печка, два дивана, большой обеденный стол у окна, а на старенькой тумбочке телевизор. А вот спальни были совсем маленькими, но уютными. В каждой по две кровати и шкаф для вещей. Зато окна выходили в палисадник, и когда Ксения распахнула ставни, дом тут же наполнился ароматом цветов. Окна кухни же выходили на противоположную сторону, на участок, и когда Андрей в окно выглянул, вместо грядок, которые он почему-то ожидал увидеть, его взгляду предстал совершенно другой вид. Полянка перед домом, на которой стояли качели, заметно накренившиеся, и песочница, а под окнами деревянный стол. Видимо, садоводством Степновы увлекались не сильно. Правда, на участке было много фруктовых деревьев и ягодных кустов. Они разрослись обширно, заняли каждый свободный участочек земли и придавали саду налёт таинственности. А две грядки, засаженные, как Андрею показалось на первый взгляд, сорняками, нашлись позже, с другой стороны дома. Потом Ксения ему объяснила, что это не сорняки, а всякая зелень к столу.

После небольшого совета, в распоряжение Андрея выделили террасу, и он отнёс туда сумку со своими вещами. И замер, разглядывая огромную старинную кровать с панцирной сеткой. Он сел на неё и попрыгал. Кровать издала потрясающий звук, не скрип, а скорее тихий стон. Говоров улыбнулся.

— Удобно?

Андрей посмотрел на вошедшую Ксению и кивнул.

— Очень, — с чувством ответил он. — Сядь, проверь.

От его игривого тона она смутилась и нервно передёрнула плечами.

— Зачем? Я и так знаю…

Говоров с пакостной улыбкой наблюдал за её смущением, затем расстроено вздохнул, явно переигрывая. А Ксения подошла к окну и принялась поправлять занавески.

— Ксюш…

— Что?

Андрей с удовольствием разглядывал её спину в лёгком ситцевом сарафане и никак не мог убрать улыбку с лица.

— А где все?

— На улице.

— Здорово. — Протянул руку и уцепил её за сарафан. — Иди сюда.

Сопротивлялась она достаточно вяло, сама это понимала, и ругала себя. Говоров притянул её к себе, уткнулся лицом в её живот, и Ксения почувствовала, каким горячим стало его дыхание, оно обожгло её кожу через тонкую ткань платья. Испуганно оглянулась на распахнутую дверь террасы и перестала дышать, когда почувствовала руку Говорова, которая скользнула по её ноге сначала вниз, дразня, а после бесстыдно устремилась наверх, под подол сарафана. Ксения закусила губу, не зная, как поступить и сходя с ума от его прикосновений, а в следующий момент на крыльце послышался жуткий топот, и она отскочила от Андрея и отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом. На террасу вбежал Ванька и с разбега налетел на Андрея. Упал ему на руки и повис.

— Пойдём велосипед доставать. Пойдём?

Андрей окинул Ксению долгим взглядом, потом посмотрел на мальчика и кивнул.

— Пойдём.

Ванька обрадовался и убежал, а Говоров поднялся и приобнял Ксению за талию.

— Пойдём. Не думаю, что нам стоит надолго скрываться с глаз твоих родителей. Иначе они что-нибудь заподозрят.

Она вдруг разозлилась, руку его оттолкнула и бегом спустилась по ступенькам крыльца. Андрей понимающе улыбнулся.

Ксения свернула за угол дома и поспешила к матери, которая сидела за столом и разбирала зелень. Ксения плюхнулась на лавку и придвинула к себе кучку укропа, а сама украдкой следила за Говоровым. Он занялся Ванькой, достал ему из машины велосипед, а потом направился к её отцу. Ксения продолжала наблюдать за ним и не глядя, обрывала корешки у укропа.

Его последние слова не шли у неё из головы. "Твои родители могут что-нибудь заподозрить". Что они могут заподозрить? Что начальник их дочери, известный на всю Москву ловелас, принял это приглашение лишь потому, что хочет переспать с ней? Правда, про ловеласа родители наверняка не догадываются, иначе Говорова и рядом не было бы…

Ксения покосилась на мать.

Конечно, не догадываются. Они проявили вежливость, желая хоть как-то отблагодарить человека, который так помог их дочери и внуку в сложный момент. И они даже мысли допустить не могут, что между ней и Андреем творится нечто странное и совершенно необъяснимое.

Очень, очень странное… потому что Андрей Степнов и правда собирается… с ней… то есть, её…

Он ведь на самом деле собирается!..

Так, отставить панику.

Он собирается, а она даже про себя это произнести не может, чтобы не покраснеть при этом. А она-то, наивная, решила, что рядом с родителями она в безопасности и что Андрей, проведя с ней время, так сказать, в домашней обстановке, остынет и проблема растает сама собой. А вот сейчас поняла, что Говорова никакие родители не остановят.

Что всё это значит и чем в итоге может закончиться, это были те вопросы, на которые у Ксении не просто не было ответов, она их не знала, и даже думать об этом боялась. Но так же понимала, что выйти из этой ситуации без потерь, не удастся. Это было ясно, как божий день. Вот и получается, что куда не кинь, всюду клин.

Ксения даже разозлилась ото всех этих мыслей и зло уставилась на спину Говорова, который помогал её отцу собирать диван-качели. Поднялся и легко задвинул их за куст вишни, в тенёк. А потом неожиданно взял да обернулся и посмотрел прямо на Ксению. Она вспыхнула и отвернулась.

Вот, пожалуйста… Один взгляд, а её изнутри словно огнём обжигает. Как с этим справишься? Никакой надежды на себя, напасть какая-то… И всё это из-за одного поцелуя. Раньше ей не было совершенно никакого дела до Андрея Говорова, даже думать о нём было некогда, посмотреть лишний раз в его сторону, а теперь беда просто…

И Говоров её хотел. Даже её скромного опыта в подобных делах хватало, чтобы прочувствовать это и правильно расценить все его взгляды. Но чтобы объяснить его внезапно вспыхнувшее желание, не хватило бы всех психологов мира. Что он мог усмотреть в ней такого интересного для себя?

Никаких иллюзий по поводу своей внешности Ксения никогда не испытывала, красивой себя никогда не считала. Даже симпатичной не считала, если только в исключительных случаях. И все её сомнения и комплексы красноречиво подытожил в своё время Илья. Изо всех сил пытался посильнее её задеть, показать, насколько она нехороша во всём, старался вложить в её голову осознание того, что никто и никогда её не полюбит такой, что и он-то… до неё снизошёл…

Он очень старался. И чем более равнодушной она оставалась к его словам, тем сильнее его это задевало и тем больше усилий он прилагал, тем изощрённее становились его оскорбления. А она не обижалась. Его слова не задевали её гордость и самолюбие. Всё, что он говорил, она и сама о себе знала. А на правду, как говорится, не обижаются.

Ксения всегда казалась себе невзрачной и угловатой. У неё не было времени и терпения заниматься своей внешностью, как это делали другие девушки, надеявшиеся удачно выйти замуж. Ксения же о замужестве не помышляла, она мечтала о карьере и хорошем начальнике, вместо мужа. Худенькая, хрупкая, зачастую бледная от бессонных ночей, которые она проводила за штудированием учебников. Такой она была, когда познакомилась с Ильёй и такой осталась. В душе. После родов изменилась фигура, но душа-то прежняя. Что значит полная грудь и чуть раздавшиеся бёдра, когда в жизни ничего не ладится? Да, она перестала самой себе напоминать гадкого утёнка, но всё это казалось такой мелочью, по сравнению с… С чем? С разочарованием? Или восприятием окружающего мира?

А вот Говорова что-то в ней привлекло. Что-то, что ей очень трудно понять. А ещё труднее в это поверить…

Ксения снова отыскала его взглядом, прикидывая свои шансы. Оставалось с грустью констатировать, что не удержится. Не сможет… даже гадать нечего. Говоров как начнёт её своим тёмным взглядом гипнотизировать, так у неё тут же начинают колени дрожать.

— Ксюша, — позвала её мама. — Ксюша!

Степнова вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей, и непонимающе глянула на мать.

— Что?

Та вздохнула.

— Зачем ты уничтожаешь укроп?

Ксения в растерянности посмотрела на свои руки, а потом смущённо стряхнула на землю растерзанную зелень. Тоже вздохнула.

— Мам, я в дом пойду. Суп поставлю…

— У тебя что-то случилось?

Ксения замерла, уже поднявшись. Покачала головой.

— Нет, мама, у меня всё в порядке. Это, наверное, из-за свежего воздуха. Голова немного болит.

Но и оказавшись одна в доме, успокоения не нашла. Постоянно поглядывала в окно и смотрела, как Говоров возится с Ванькиными качелями, помогая её отцу. Отец заколачивал гвозди, Андрей держал столб, а Ванька наворачивал вокруг них круги на велосипеде. Шёл какой-то разговор, Ксения увидела, как Говоров рассмеялся, а потом взял у её отца молоток. Тот присел на корточки и принялся что-то разглядывать на земле, а Андрей примерился и стукнул молотком по гвоздю.

Ксения наблюдала за ним и не сразу поняла, что произошло. Он не вскрикнул и не охнул, только рукой затряс, а потом по-детски сунул палец, по которому, видимо, попал молотком, в рот. И с опаской глянул на Степнова, который всё ещё приминал землю вокруг замененного столба. Ксения не выдержала и рассмеялась. А Андрей, наверное, услышал, потому что обернулся и увидел её в кухонном окне. На какой-то момент ей показалось, что он смутился, а потом палец изо рта вынул и показал ей язык.

Ксения от окна отскочила, но улыбку с лица никак не могла убрать.

Вскоре Андрей появился на кухне. Подошёл к ведру с колодезной водой, зачерпнул ковшом и начал с жадностью пить. Потом мотнул головой.

— Хорошо… Аж зубы сводит.

— Вода холодная, — осторожно заметила Ксения.

— Зато вкусная. С "Перье" и не сравнишь, — засмеялся Андрей.

— Что с пальцем?

Говоров принялся разглядывать повреждённый палец, которому так несправедливо досталось молотком.

— Да ничего… нормально.

Ксения подошла и взяла его за руку, чтобы рассмотреть "увечье". Действовать старалась хладнокровно, не трястись и не смущаться, и не реагировать на пристальный взгляд Говорова. Он собирался её поцеловать, просто не мог упустить такой шанс, а Ксения прикоснулась к его пальцу, и он невольно охнул.

— Ну что ты делаешь? — обиженно воскликнул он.

— Надо перевязать.

— Вот ещё… Чтобы твой папа увидел? И чтобы понял, что я гвозди забивать не умею? Кстати, как ты считаешь, это важно, чтобы мужчина умел забивать гвозди?

Ксения пожала плечами.

— Какая разница, что я считаю?

— Есть разница, раз спрашиваю. Так что?

Она выдержала небольшую паузу, потом покачала головой.

— Нет, не важно. Если гвозди забивать не умеет, значит, умеет что-то другое.

Говоров довольно разулыбался.

— Во-от. Помни об этом. Не забывай.

Он нахально подталкивал её к следующему провокационному вопросу. Сейчас она просто обязана была спросить:

— А что же вы такого умеете, Андрей Константинович?

И Говоров этого вопроса ждал, а Ксения как могла, оттягивала момент, придумывала, как сменить тему, но этого и не потребовалось. В кухонном окне возникла мама и протянула ей блюдо с зеленью, а через пару минут и сама на кухне появилась. Андрей пару минут потомился, потом с сожалением вздохнул и вышел.

Когда качели доделали, Ксению позвали на улицу.

— Мама, смотри, теперь кататься можно! — Ванька радостно посмотрел и ловко спрыгнул с качелей.

— Ваня, я сколько раз просила тебя так не делать? Ты же упадёшь!

Михаил Сергеевич собрал инструменты в ящик и понёс в сарай, а Андрей с улыбкой посмотрел на Ксению и сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу, испробуй. Я помогал изо всех сил, ещё одним пальцем пожертвовал, — вроде бы похвалился он.

Ксения покачала головой, стараясь сдержать смех.

— Нет, спасибо.

— Твоё недоверие меня оскорбляет. Садись.

— Садись, мама, садись!

— Ну, хорошо, — всё-таки рассмеялась Ксения, осторожно присела и оттолкнулась ногами. Говоров привалился плечом к столбу и стал раскачивать качели.

— Удобно? — с хитрецой во взгляде поинтересовался Андрей.

— Очень, — заверила его Ксения. — Вы просто молодцы.

Ванька перестал бегать и серьёзно посмотрел на неё.

— Мама, я хочу кататься!

Она тут же поднялась, а Андрей усадил на качели Ваньку.

— Сильнее, — попросил мальчик, помогая себе ногами.

— Ты мне окрестности покажешь? — тихо спросил Говоров у Ксении.

Она отвернулась, почувствовав подвох.

— А что здесь смотреть?

— Как что? Природу. От города я устал.

Степнова неуверенно пожала плечами.

— Я не против… только после обеда.

— Договорились.

Ксения подозрительно покосилась на него, но встретила невинный взгляд, Говоров ещё и ресницами хлопнул, и оставалось только застыдиться собственных мыслей и подозрений.

До самого обеда Андрей с Ванькой играли в футбол. Михаил Сергеевич участия в забаве принимать не мог и выбрал для себя роль судьи. Ксения следила за игрой из кухонного окна, иногда останавливалась надолго, чувствуя, как замирает сердце… сладко и тревожно. Особенно, когда Ванька с радостным визгом бросается Говорову на шею.

Всё это очень красиво, но как-то неправильно… Неправильно, потому что он чужой и должен остаться чужим. Должен уйти, а они как-то должны остаться и всё забыть.

— Всё-таки странно, что Андрей Константинович согласился провести с нами выходные. Тебе так не кажется, Ксюш?

Ксения отошла от окна и посмотрела на мать.

— Почему ты так говоришь? Ты же сама…

— Я знаю, просто я только потом вспомнила, что у него совсем скоро свадьба. Ты ведь мне рассказывала. Неужели его невеста так просто отпустила?

Ксения вздохнула.

— Светланы Юрьевны сейчас нет в Москве. Она в Европе… работает.

Надежда Александровна остановилась и о чём-то задумалась, потом покачала головой.

— Как всё странно… И ведь опять папа прав. У богатых всё не так, как у нас.

Ксения неожиданно восприняла это как укол. И тут же бросилась на защиту.

— Ну что ты, мама? Всё у них… так же. Просто Света сейчас работает, у нас очень важная сделка, вот ей и пришлось уехать.

— Всё равно это неправильно, — упорствовала Надежда Александровна. — Чтобы жених с невестой перед свадьбой так спокойно разъехались. Непонятная любовь, — подытожила она.

Ксения вздохнула.

— Это их дело, мама, не наше.

Надежда Александровна согласно кивнула.

За обед Ксения почему-то волновалась. Никак не могла представить, как Андрей будет сидеть за столом, сколоченным собственноручно её отцом, в саду, под яблоней, и есть совершенно простецкую деревенскую еду. Нет, конечно, уже знала, что он любит домашнюю пищу, что макароны с котлетами воспринимаются на "ура", но то, что они по обыкновению готовили на даче, мамой намеренно ещё больше упрощалось. Родители считали, что это должно добавлять особый колорит дачной жизни. И Ксении как-то не верилось, что Говоров, с его любовью к французской кухне, сей деревенский колорит оценит. И чтобы хоть как-то сгладить переизбыток впечатлений, Ксения достала "праздничную" скатерть. Встретила удивлённый взгляд матери, а пока придумывала, чтобы такое соврать, мама уже опомнилась и согласно кивнула.

За столом Ксения неустанно присматривалась к Андрею, но он вёл себя совершенно спокойно, выпил с её отцом, нахваливал мамин борщ и успевал заниматься Ванькой, порой даже Ксению опережая. Сынуля восседал на детском стульчике, старинном, которое было найдено папой на чердаке ещё в их первый приезд сюда, ел суп и постоянно приставал к Андрею с какими-то дурацкими вопросами, но Говоров терпеливо отвечал и это терпение Ксению неизменно удивляло. Откуда оно взялось в человеке, который до недавнего времени ничего не знал о детях? У Ксении и то порой этого самого терпения недоставало, а Андрея казалось, Ванька ничем из равновесия вывести не мог.

Ванька, набегавшись за день и проголодавшись, без разговоров съел борщ, выпил компота и теперь сидел и грыз морковку, прислушиваясь к взрослым разговорам. А когда услышал раскаты грома вдалеке, тут же потянулся к матери.

— Мама, гроза!

Ксения вынула его из стульчика и усадила к себе на колени, пригладила его волосы.

— Это не гроза, Ванюш. Это далеко.

— А гром гремит.

— Это далеко. Видишь, солнышко светит.

Ванька посмотрел на небо и зажмурился, а Ксения ненавязчиво уложила его на своих руках. Ребёнок спорить не стал, повозился, устраиваясь поудобнее, и снова принялся грызть морковку.

Андрей улыбнулся, наблюдая за ними.

— Заяц, ты грозы боишься?

Ванька кивнул, продолжая хрустеть.

— Он как Ксюша, — рассмеялась Надежда Александровна. — Она в детстве в шкаф пряталась и Ванюша такой же.

Говоров посмотрел на Ксению и заметил смущённый румянец на её щеках. Понимающе усмехнулся.

— А теперь что же? Шкаф на двоих?

Ксения укоризненно посмотрела на него, а все остальные рассмеялись.

После обеда Михаил Сергеевич прилёг, поддавшись уговорам жены дать отдохнуть больной ноге и не шутить с давлением. А Андрей долго сидел в саду и ждал Ксению. Она укладывала Ваньку спать, из открытого окна спальни доносилось обиженно-возмущённое хныканье, но потом оно стихло. Стало очень тихо, только за забором чьи-то негромкие голоса, лай собак, а над головой пение птиц. Андрей развалился на лавочке, привалившись спиной к стене дома, вытянул ноги и сложил руки на груди. На душе царило необыкновенное спокойствие… И небо голубое-голубое… И снова гром вдалеке.

Ксения вышла на крыльцо и остановилась в нерешительности, глядя на Говорова. Тот повернул голову и улыбнулся.

— Уснул?

Она кивнула и спустилась с крыльца.

— Еле-еле, капризничал.

— Я слышал. — Он поднялся. — Ну что, пойдём?

Ксения на шаг отступила.

— Ку-куда?

Говоров развёл руками.

— Мы же погулять хотели.

Она потаращилась на него, но затем кивнула.

— Хорошо, пойдём. — Подошла к кухонному окну и тихо позвала: — Мама.

Надежда Александровна выглянула и посмотрела на них.

— Мам, мы пойдём… прогуляемся. Пока Ваня спит.

Она кивнула, потом поглядела на небо.

— Гремит…

— Да мы недолго, Надежда Санна, — успокоил её Андрей. — Да и гроза, скорее всего, стороной пройдёт.

Они вышли за калитку и направились в сторону поля. Говоров разглядывал дома, а когда они проходили мимо магазина, спросил:

— Мороженое хочешь?

Ксения покачала головой.

— Ты не любишь мороженое?

— Не знаю, — неопределённо ответила она. — Оно холодное.

Андрей рассмеялся.

— Холодное, — повторил он. — А ты горячее любишь?

Ксении померещился непонятный подтекст в его словах и голосе, и она подозрительно посмотрела.

— Да нет, просто… Я люблю конфеты "Южная ночь". У них внутри мармелад.

Говоров приостановился и внимательно поглядел на неё.

— Знаю такие. Мне их мама в детстве покупала. Их что, до сих пор выпускают?

Ксения рассмеялась.

— Да, представь себе.

— Надо же… купишь, когда в город вернёмся.

Дорога свернула и как-то незаметно превратилась в тропинку. Деревня осталась позади, а впереди только поле. Андрей с Ксенией спустились в небольшой овраг, через него текла мутная речушка, берега которой заросли высокой осокой. Через речушку было перекинуто три брёвнышка, а под ними квакала лягушка. Ксения остановилась у мостика и в щели между брёвнами попыталась квакушку рассмотреть.

— Мне кажется, что ей просто тоскливо, — усмехнулся Андрей.

— Может быть, — улыбнулась Ксения.

— Давай руку.

Она колебалась всего секунду, потом подала ему свою руку и пробежала по мостику. Снова послышался раскат грома, и Ксения повернула голову в ту сторону, а Говоров сильнее сжал её ладонь в своей руке.

— Боишься? Не волнуйся, мы вернёмся до грозы.

Степнова кивнула. Они пошли по полю, причём с тропинки свернули и пошли напрямую. Трава была достаточно высокая, от разноцветных полевых цветов рябило в глазах, солнце жарило вовсю, а вокруг не прекращалось жужжание: пчёлы словно соревновались друг с другом, перелетая от цветка к цветку.

Ксения свою руку осторожно освободила и отошла от Говорова на пару шагов, сорвала цветочек и принялась его разглядывать. Андрей остановился, обернулся назад и принялся осматриваться. Посмотрел на крыши деревенских домов, которые ещё можно было рассмотреть отсюда, с другой стороны тянулись заросли ивняка, а дальше нескончаемое поле.

— Красиво, — восхищённо протянул Говоров.

— Там река, — сказала Ксения и указала рукой в сторону ивняка.

— Очень красиво…

Андрей повернулся и посмотрел на неё. Ксения стояла к нему вполоборота, крутила в руке аленький цветочек и выглядела в этот момент безумно привлекательной. Осанка поистине королевская, прямая спина и гордо расправленные плечи, лёгкий ветерок трепал её волосы и подол лёгкого сарафана, да ещё этот цветок… Девочка с картины.

Андрей оглянулся.

Вот в чём преимущество сельской жизни? В блаженном одиночестве.

— Дойдём до реки?

Ксения кивнула и пошла вперёд.

— А это что?

Она обернулась, а Говоров ткнул пальцем в непонятное кособокое сооружение посреди поля. Степнова пожала плечами.

— Сарай. Папа говорил, что туда иногда сено убирают, от дождя… Хотя, я не очень в курсе.

Говоров ухмыльнулся.

— Круто. Сеновал.

Ксения не ответила и пошла вперёд.

На берегу они провели совсем немного времени, Андрей даже искупаться не успел. Посидели немного на обрывистом берегу, свесив ноги вниз, молча поглядели на воду, а потом в один момент налетел сильный ветер, и небо стремительно потемнело. Ксения настороженно посмотрела на сгущающиеся тучи.

— Что-то мы не рассчитали, — вздохнул Андрей. Легко поднялся на ноги и подал Ксении руку. Она встала и посмотрела на заволновавшуюся потемневшую воду. Оглушительно грянул гром, теперь уже невдалеке, а прямо над их головами, и Ксения затряслась и вцепилась в Андрея. Он приобнял её за плечи и погладил.

— Пойдём, милая. Надо поторопиться.

Ксения настолько разволновалась, что даже на "милую" внимания не обратила. Вцепилась в руку Говорова и постаралась не отставать от него. Постоянно с беспокойством заглядывала ему в лицо, но он был абсолютно спокоен и только поднимал глаза к небу, когда его разрезала кривая молния.

Выйдя на поле, Ксения мысленно попыталась себя успокоить, а заодно просчитать, за сколько они могут добрать до дома… в смысле, добежать. Андрей крепко держал её за руку, и это успокаивало, но только не в те моменты, когда небо, казалось, раскалывалось на части с ужасающим грохотом. Ксения прикидывала в уме, сколько времени у них уйдёт на то, чтобы добежать до мостика… главное, до мостика добежать, а там уж до дома рукой подать… но Андрей вдруг повернул в другую сторону.

— Ты куда? — воскликнула Ксения, перекрикивая ветер, и вот тут с небес хлынул настоящий водопад. Просто стена дождя. Одежда промокла мгновенно, Ксения взвизгнула, когда почувствовала первые тяжёлые капли, а Говоров оглянулся на неё и рассмеялся.

— Бежим скорее! В сарай!

Мокрая трава уже не казалась такой ласковой и манящей, она больно хлестала по голым ногам. Промокшее платье облепило тело, с волос по лицу ручьями стекала вода, а над головой продолжало страшно греметь. У самого входа в сарай, перед скособоченной дверью, Ксения поскользнулась на мокрой траве, громко охнула, а Андрей подхватил её подмышки и втащил внутрь. Захлопнул дверь, и они с Ксенией замерли в тишине и духоте, тяжело дыша. Вода стекала по их телам и одежде, Ксения всё ещё продолжала цепляться за Андрея, за его мокрые руки. Снова громыхнуло, теперь уже снаружи, а она глубоко и прерывисто вздохнула, а от насыщенного запаха свежескошенного сена закружилась голова.

Говоров с трудом перевёл дыхание, наклонил голову и потёрся щекой о Ксюшин лоб, а руки уже начали действовать сами по себе, лихорадочно ощупывали женское податливое тело, задирали мокрый подол сарафана, а потом Андрей подхватил её под ягодицы и прижал к себе. Ксения прерывисто вздохнула и обняла его за шею.

Поцелуй был жадным, Андрей мог думать только о том, какая нежная и прохладная у неё кожа. Но как только он прикасался, под его ладонью её кожа просто раскалялась, появлялся жар, исходящий изнутри. И чем сильнее он Ксению сжимал, тем горячее и податливее становилось её тело. Его пальцы запутались в её мокрых волосах, запрокинул ей голову и углубил поцелуй. И отпустил лишь тогда, когда понял, что ещё чуть-чуть и она начнёт задыхаться.

Ксения с жадностью хватала ртом воздух, отвела со лба мокрые пряди и облизала губы. Осторожно прикоснулась ладошкой к груди Андрея, погладила.

— Ты такой горячий…

У него вырвался тихий стон, хотя на самом деле захотелось выругаться. Сил не было сдерживаться дальше… Вновь подхватил её и сделал несколько шагов к куче сена у стены.

Гроза разошлась не на шутку, ветер завывал, от раскатов грома закладывало уши, а хилые стены сарая, казалось, ходили ходуном под натиском стихии. А всё пространство вокруг было наполнено разными звуками — скрипом балок наверху, шорохом сена, завыванием ветра, бессвязным шёпотом, приглушёнными стонами и тяжёлым мужским дыханием.

Андрей скользнул по губам Ксении языком, она приоткрыла рот, в ожидании очередного глубокого поцелуя, но Говоров отстранился, приподнялся на вытянутых руках и начал двигаться быстрее. И до боли в глазах, борясь с собственным помутнением, вглядывался в Ксюшино лицо, смотрел на её приоткрытые, припухшие от поцелуев губы, заглядывал в её глаза, в которых было пусто и темно от захлёстывающей её страсти, на спутавшиеся волосы, в которых застряли сухие травинки. Одной рукой принялся гладить её бёдра под холодной мокрой тканью сарафана, который он так и не снял с неё.

Стены сарая явственно затряслись, когда небо снова загромыхало, а в окошке под самой крышей сверкнула молния. Рука Андрея дрогнула, и он навалился на Ксению. Навис над ней, ловя её прерывистое дыхание, смешанное с хриплыми стонами, чувствовал, как она судорожно хваталась за него, царапала его спину, другой рукой тянула его за волосы. И она была горячей… боже, какой она была горячей, мягкой, своей, пьяняще-дразнящей…

У Андрея было такое чувство, что он занимается с ней любовью в сотый, тысячный, десятитысячный раз… это была его женщина, и он знал, что и как ей нужно, чувствовал это подкоркой, каким-то шестым потаённым чувством. И понимал, что всё портит, что потом будет ругать себя за это. Ведь всё должно было случиться по-другому. За последние несколько дней он думал и представлял себе их первую близость множество раз. Ему казалось, что придётся соблазнять Ксению, каждым своим прикосновением убеждать и доказывать, что это не ошибка, что для него это не просто так, это серьёзно… Придумывал в каком отеле он снимет шикарный номер и как будет Ксению туда заманивать, снова соблазнять… Что будет шампанское, шёлковые простыни и целая ночь впереди…

А оказывается не нужно ничего шикарного. Нужна была лишь гроза, сено и затмившее рассудок желание. Не для того, чтобы утолить сексуальный голод, а для того, чтобы понять эту женщину, узнать, что ей не нужна его забота, ей нужна его сила. И тогда она станет самой собой, перестанет бояться. И он сможет быть таким, каким он есть, без всякого притворства, и будет не только отдавать, но и получать… получать всё, что она в состоянии ему дать. А это очень много, теперь Андрей это понимал. Ксения готова отдать столько, что нужно иметь много смелости, чтобы этот дар принять и правильно им распорядиться.

И всё-таки когда-нибудь, и скорее всего не раз и не два, он будет корить себя за то, что с собой не справился, что не растянул этот момент, не устроил им маленький праздник, а вместо этого — трясущиеся от нетерпения руки, хриплое дыхание и всенарастающий темп движений. С безумным восторгом воспринимал каждый стон, вырывавшийся у неё, каждый её судорожный вздох, дрожь её тела. Прикоснулся губами к её губам, когда заметил, как она закусила зубками нижнюю губу. Ксения тут же приоткрыла рот, Андрей уверенно раздвинул языком её губы, а когда почувствовал, как она обняла его за шею и рывком подалась навстречу, понял, что она готова подойти к черте и вот тогда он отпустил себя. Закрыл глаза и быстро задвигался, ориентируясь только на её вскрики, а потом резко отодвинулся, чувствуя, как по телу прокатывает долгожданная дрожь, волна за волной. Откатился в сторону, рухнул на сено и наконец, выдохнул. Кровь барабанила в висках, перед глазами жёлтая пелена, а лёгкие, казалось, сейчас взорвутся.

Снаружи шумел дождь, но грома уже не было слышно. Сено шуршало и кололо голую спину, но невозможно было даже пошевелиться, сил не было. Казалось, что каждая минута тянется и тянется, бесконечно.

Потом Андрей всё-таки перевернулся на бок, заодно подтянув джинсы, и прижал Ксению спиной к себе. Её кожа просто горела огнём. Говоров лизнул её в плечо. Так и есть, солоноватый привкус.

Ксения глубоко вздохнула.

— Дождь ещё идёт, — еле слышно прошептала она.

Говоров провёл рукой по её обнажённому бедру, потом по сарафану, собравшемуся складками у неё на животе, затем прикоснулся к её груди. Ксения рукой попыталась прикрыться, Андрея это умилило, и он смачно поцеловал её в щёку. Она заметно расслабилась, прижалась к нему, а голову пристроила на его вытянутой руке. Говоров вытащил из сена травинку и сунул в рот. Пожевал, чувствуя пряный привкус.

— Ксюш, ты не спи.

— Не сплю…

— Вот и хорошо, — вздохнул Андрей. — Ксюш, — снова с удовольствием произнёс он её имя.

Она хихикнула.

— Что?

— Я давно хотел у тебя спросить, да случая подходящего не было. Ты не перескажешь мне содержание той книги? Очень интересно, чем там всё закончилось. Как она называлась? "Необузданный дикарь"? Там вообще о чём?

Степнова фыркнула и уткнулась носом в его руку. Андрей рассмеялся и пощекотал её.

— Что?

— Нежный.

— Что?

— Нежный! Он нежный был, а не необузданный!

— Ах вот как! — Андрей крепче обнял её и задышал ей в ухо. — Значит, ты любишь читать любовные романы?

Ксения лишь плечами пожала, неожиданно ощутив комок в горле.

— Любишь. Любовные романы, конфеты "Южная ночь" и заниматься любовью на сене. А ещё грозы боишься. Просто мечта, а не женщина.

— Чья мечта? — чуть слышно шепнула она.

Андрей на секунду замялся, а потом шепнул в ответ:

— Любого нормального мужика.

ГЛАВА 13

Андрей подал ей руку, и Ксения пробежала по мостику. Точно так же, как и полтора часа назад, только теперь в обратном направлении. Говоров прижал её к себе, опустил голову и поцеловал в шею, а Ксения прислушалась.

— Она больше не квакает.

Андрей поднял голову и посмотрел удивлённо.

— Кто?

— Лягушка. Молчит.

Он тихо рассмеялся.

— Её дождём смыло. Куда-нибудь на юг. Пойдём, ты замёрзла.

Ксения кивнула. Она на самом деле замёрзла. В мокром насквозь платье, на прохладном ветерке, она тут же затряслась. И постоянно облизывала губы, которые щипало после поцелуев. Пока шли по полю, она ещё позволяла Андрею держать её за руку, да и сама за него цеплялась, а когда могла, прижималась, чтобы было теплее, но как только вошли в деревню, сразу отошла от него на пару шагов.

Говоров усмехнулся.

— Боишься сплетен?

— Это деревня, Андрей. Тут даже повода особого не надо, чтобы слухи пошли.

Он сунул руки в карманы джинсов и улыбнулся в сторону.

— Да… зато какое им теперь удовольствие… вон бабулька из окна смотрит, видишь?

— Прекрати! — рассмеялась она.

— А что? Где были всё это время, все мокрые, загадочные… У меня вид загадочный?

— Нет. А как я выгляжу?

— Хочешь, чтобы я дал развёрнутый ответ?

От его тона Ксения начала краснеть, а Говоров снова рассмеялся. У него вообще было на редкость хорошее настроение.

Отец встречал их у калитки. Увидел их, насквозь мокрых, и покачал головой.

— Говорили ведь вам…

Ксения снова облизала губы, а потом выдавила из себя улыбку. Говоров тоже улыбнулся.

— Ничего страшного, Михаил Сергеевич. Промокли немного.

На крыльце прыгал Ванька. Надежда Александровна держала его за руку и не давала спуститься.

— Мама!

— Ты проснулся? — Ксения вбежала по ступенькам крыльца, избегая смотреть матери в глаза. Наклонилась и поцеловала сына в щёку.

— Гроза была, так бухало, — затараторил Ванька. — Бух! И я проснулся.

— Ксюш, всё в порядке?

Ксения широко улыбнулась.

— Конечно, мамуль. Только я замёрзла. Мне в душ надо.

— Иди, иди, я сейчас тебе халат принесу — торопливо проговорила Надежда Александровна, а Ванька потянулся к Андрею, который как раз поднялся на крыльцо. Говоров взял его на руки, а мальчик погладил его по волосам.

— Мокрый, — рассмеялся он.

— Зато ты такой тёплый, — Андрей защекотал его, а когда Ванька залился счастливым смехом, поцеловал его в щёку. Но потом опустил его на пол. — Мне тоже переодеться нужно.

Андрей проскользнул в дом и увидел Ксению, которая стояла у приоткрытой двери маленькой ванной комнатки, в которой умещался только душ и раковина. Смотрела на него выжидательно, и он обернулся и глянул на её родителей. Но они занимались внуком и не выглядели обеспокоенными или настороженными. Андрей снова посмотрел на Ксению и покачал головой. Заметил с каким облегчением она вздохнула, а затем скрылась в ванной.

Но начала его сторониться. Боялась подойти поближе, заговорить, даже просто посмотреть. Андрей наблюдал за Ксенией, а она отпрыгивала от него и тут же уходила. Конечно, он догадывался в чём дело, она боялась, что родители поймут, заметят, а сама, кажется, не понимала, что таким поведением лишь привлекает внимание. Но что-либо сейчас говорить, спорить с ней… он просто решил ей не давать повода волноваться. Обращался к ней лишь по необходимости и ближе чем на три метра не подходил. Держался, так сказать, на пионерском расстоянии.

Снова выглянуло солнышко, а вскоре и жара вернулась. Андрей сидел за столом в саду и играл с Ванькой в детское лото. Михаил Сергеевич вышел из дома с тарелкой пирогов и поставил её на стол, а рядом выставил бутылку домашней наливки и заговорщицки подмигнул Андрею. Тот засмеялся.

Надежда Александровна выглянула из кухонного окна, а Михаил Сергеевич спрятал бутылку за спину. Жена посверлила его взглядом, потом вздохнула.

— Миша…

Тот махнул рукой.

Ксения вышла на улицу, всё ещё кутаясь в халат, присела за стол, на самый край, чтоб от Говорова подальше, а Михаил Сергеевич поставил перед ней рюмку.

— Папа, ты что?

— Как лекарство. Не хватало, чтобы ты заболела. Давай.

Андрей заметил, как она поморщилась, но спорить с отцом не стала, хотя за тем, как он наполняет её рюмку, наблюдала с тоской. Глубоко вздохнула, взяла рюмку и вот тут неожиданно посмотрела на Андрея. Встретила его насмешливый взгляд и вспыхнула, а после и возмутилась. Он заметил, как недобро сверкнули её глаза.

— Одним глотком, — поучал её отец.

Андрей откинулся на спинку скамейки и наблюдал за Ксенией с большим интересом. Она снова вздохнула, поднесла рюмку к губам и секунду помедлила. Зажмурилась и вместо одного глотка сделала несколько. Глаза распахнулись, часто заморгала, кажется, даже слёзы выступили, и зажала рот рукой. Закашлялась, а отец погладил её по спине и сунул в руку стакан с компотом. Ксения с жадностью выпила и снова зажмурилась, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Ванька привалился к плечу Андрея и с любопытством за матерью наблюдал, потом спросил:

— Маме плохо?

Говоров усадил его к себе на колени и покачал головой.

— Наоборот. Сейчас хорошо будет.

Ксения открыла глаза и посмотрела на него, а он едва сдерживал рвущийся наружу смех.

— Как вы это пьёте? — севшим голосом проговорила она.

— Хочешь сказать, что у меня наливка никуда не годная? — посуровел отец лицом.

— Я не про наливку, папа… а вообще.

— А вот это правильно. Девушкам алкоголь вообще ни к чему. — Поднял указательный палец вверх. — Только иногда. В качестве лекарства.

Ксения промолчала, а потом и из-за стола вышла. Но Андрей нагнал её в доме. Взял под руку и со смешком поинтересовался:

— Ну что? После наливки голова не кружится?

— Немножко. Жарко стало.

— Вот это хорошо.

Она осторожно освободила свою руку, и Андрею пришлось от неё отступить, чтобы не волновать. Привалился плечом к стене и принялся внимательно Ксению разглядывать. Его очень волновала одна вещь… и он присматривался к девушке именно поэтому, пытаясь в её лице или взгляде углядеть тень раскаяния. Но Ксения хоть и прятала от него глаза, никакого недовольства не демонстрировала. Зато на щеках вспыхнул румянец… то ли от его пристального взгляда, то ли от отцовской наливки. Правильно, она же сказала, что ей жарко стало.

Протянул руку, а Ксения подняла на него глаза и посмотрела умоляюще.

— Не надо.

Он задержал руку на весу, а потом опустил её.

— Потом поговорим, хорошо?

Она кивнула и шмыгнула мимо него в свою спальню.

Вот так и прошёл вечер. Говоров даже затосковал, если честно. По поводу Ксении. Выходило так, что они совершили ошибку. Уж слишком явно она его сторонилась. Правда, когда она пошла укладывать Ваньку спать, посмотрела на него и Андрею вдруг показалось, что взгляд её в тот момент был особенным. Что именно особенного он в её глазах разглядел, объяснить себе не смог, но на душе вдруг стало легче. Значит, всё не так плохо.

…Всё не так плохо.

Ксения укрыла спящего сына одеялом и в растерянности остановилась посреди комнаты. Протянула руку и выключила настольную лампу. В комнате сразу стало темно.

Всё не так плохо.

До дрожи боялась, что родители могут о чём-то догадаться, что она невольно чем-то себя выдаст, весь вечер шарахалась от Говорова, глаз на него не поднимала. А вот его взгляд чувствовала, и от этого взгляда у неё колени подгибались.

Но родители ничего не заметили, отчего Ксении в какой-то момент даже чуточку обидно стало. Может, она сама себе всё придумывает? И нет никаких особенных взглядов Андрея, нет никакой неловкости, ничего нет… просто физиология.

Да, она занималась любовью с Андреем Говоровым. Совершенно потеряла голову и влипла. На сеновале, поддавшись эмоциям и не справившись со своими чувствами. Сама от себя такого всплеска страсти не ожидала. Раньше за ней подобного не наблюдалось, чтобы с такой самозабвенностью отдаваться мужским ласкам. И, кажется, дело тут совсем не во времени, которое прошло с тех пор, когда она вообще всерьёз задумывалась о близости с мужчиной. Самое опасное во всей ситуации то, что дело, по всей видимости, именно в Андрее Говорове. Это на него, на его поцелуи и умелые прикосновения она так отреагировала. Он её встряхнул и то, что оказалось снаружи, если честно, Ксению совсем не радовало.

Она подошла к окну, чтобы задёрнуть занавески и вдруг увидела Андрея. Он спустился с крыльца и скрылся на участке. Ксения посмотрела на небо. Уже сгущались сумерки, в деревне стало очень тихо, деревенские жители привыкли ложиться рано, и в полночь на улице невозможно было даже собаку встретить. Все спали. И она бы сейчас улеглась, а вот Говорову очевидно не спалось. Конечно, в городе у него был бы самый разгар развлечений!

Ксения высунулась из окна, ожидая, что Андрей сейчас вернётся, но его не было. Она так засмотрелась, что чуть шею себе не вывернула, а под конец и из окна едва не вывалилась.

Говоров не появлялся. И чего он на участке ночью делал, было совершенно не ясно.

Томилась Ксения минут пятнадцать, даже прилечь попробовала, но продолжала чутко прислушиваться, надеясь уловить шаги Андрея, но тишина стояла просто жуткая. На самом деле жуткая, потому что в душе поселилось беспокойство и неудержимо потянуло "в сад".

Ванька спал, из-за тонкой фанерной стенки между спальнями доносился отцовский храп, и вот тут Ксения уже не выдержала, поднялась с кровати и накинула на себя махровый халат. Прежде чем выйти из комнаты, наклонилась к сыну и поправила одеяло.

Всё не так плохо.

Сейчас выйдет к нему, возможно, удастся поговорить, что-то прояснится и есть надежда, хоть и крохотная, что она немного успокоится.

Выйдя на участок, Ксения остановилась и в недоумении огляделась, не увидев Андрея. Потом услышала шорох и посмотрела на куст вишни. Направилась туда, обогнула вишню и увидела Говорова, сидящего на диван-качелях. Как ей показалось, он был слегка напряжён, смотрел прямо перед собой, недовольно поджав губы. Но как только она его окликнула, заметно расслабился.

— Что ты делаешь здесь, в темноте? — спросила она.

Андрей повернул голову и посмотрел на неё, лениво улыбнулся.

— Думаю.

Ксения тихонько вздохнула.

— О неприятностях?

— Может быть. А ты почему не спишь? Уже очень поздно.

— Заснёшь тут, как же, — пробормотала она чуть обиженно.

Андрей улыбнулся.

— Вообще-то, я думал о сене. Как понимаю и ты тоже.

Она обхватила себя руками за плечи.

— Не об этом сейчас думать надо.

Говоров развалился на качелях и поморщился.

— Опять работа. Работа, работа… Сколько лет я живу этим? Иногда я думаю, а надо ли мне всё это настолько сильно? Иди сюда, — без паузы проговорил он и протянул руку. — Я всегда мечтал работать с отцом, с самого детства. Даже когда он бизнес только начинал. Понимаешь?

Ксения смотрела на смутный силуэт его руки в темноте, сердце заколотилось, и она попыталась уцепиться за верную мысль немедленно вернуться в дом, но Андрей протягивал к ней руку, и она шагнула ему навстречу. Его пальцы сомкнулись вокруг её запястья, и он притянул её к себе, а руки тут же принялись гладить её тело через ткань халата.

— Скажи, я прав?

Ксения закрыла глаза, стараясь не терять нить разговора.

— Я не знаю… — сглотнула. — Это же твоя жизнь.

— Беспорядочная и непонятная, ты это хочешь сказать?

Она пожала плечами. Он развязал пояс её халата и скользнул руками внутрь. Её кожа была мягкой и нежной, как бархат, и Ксения чуть слышно застонала, когда Андрей принялся осторожно ласкать её.

— Вся жизнь — сплошная гонка. За контрактами, заказами, выгодными вложениями. Это ведь так важно. Для будущего семьи. И я всем должен. Ты меня слушаешь?

Она рассеянно кивнула. Андрей развязал бретельки ночнушки, она сама поехала вниз, и взял в руку полную грудь, наслаждаясь её тяжестью. Указательным пальцем стал ласкать сосок. Ксения пробормотала что-то прерывающимся голосом, а Говоров улыбнулся.

— Похоже, ты отвлекаешься?

— Я? — спросила Ксения, задыхаясь.

— М-м-м… — Его пальцы спускались вниз, медленно лаская мягкие линии её тела, низ живота, опять поднялись выше. Она задышала глубже, медленнее. Андрей погладил кожу под грудью, затем снова вернулся к твердеющим соскам. — Но иногда, — прошептал он, — мне очень хочется послать всю свою жизнь к чёрту. Не такая уж она и прекрасная, как всем кажется.

— Правда? — Это был почти бессвязный шёпот.

— Правда, — шепнул он в ответ и провёл языком по её животу. Почувствовал дрожь и тогда сдёрнул ночнушку, которая ещё держалась на её бёдрах, вниз. Трусиков под ней не обнаружил и ухмыльнулся. Он снова провёл рукой по Ксюшиному животу вниз, помедлил, а потом его пальцы скользнули внутрь. Услышал её стон и замер в ожидании. Поднял голову, пытаясь всмотреться в её лицо, но всё что смог увидеть, так это закинутую назад голову и приоткрытый рот, Ксения тяжело дышала. Он снова коснулся её, пальцы скользнули глубже, дразня и лаская. Из её груди вырвался наполовину стон, наполовину всхлипывание, Ксения прижалась к нему, чувствуя его дыхание на своём животе.

А Говоров улыбался.

Он мучил её так несколько минут, а потом откинулся на подушки сидения и расстегнул джинсы. И снова взял Ксению за руку.

Она перешагнула через ночную рубашку у своих ног, положила руки на его плечи, пытаясь удержать равновесие, и пристально смотрела ему в глаза. А затем поставила одно колено на сидение возле Андрея, а другое перекинула через его бёдра, усевшись на него. Кровь бурлила, сердце бухало и этот бешенный стук отдавался в висках, не давая думать. Наклонилась к лицу Говорова, не только за поцелуем, но и за поддержкой. То, что она делает, да ещё с такой лёгкостью, беспрекословно подчиняясь его желаниям, просто не укладывалось в голове. Андрей сам снял футболку, чтобы лучше чувствовать женское тело и кинул на траву. А после этого поцеловал. Язык ворвался в её рот, уничтожая последние трезвые мысли в голове Ксении, а руки скользнули под халат, который как бы прикрывал их от нескромных взглядов. Гладил её тело, а потом подхватил под ягодицы и медленно опустил на себя. Ксении прервала поцелуй и закусила губу, а Говоров стиснул зубы. Замерли на несколько мгновений, а потом он выдохнул:

— Хорошо…

Ксения улыбнулась, погладила его по волосам и мягко поцеловала в губы. Андрей гладил её по спине, а она начала легко двигать бёдрами. Говоров откинул голову на подушки сиденья, опустил руки на её ягодицы.

— Так ты думала о сене?

— О сене… нет… не думала…

— Лгунья.

После этого они уже не разговаривали. Андрей расслабился, откинувшись на подушки, удерживая ладонями её бёдра, и позволил ей двигаться в медленном гипнотическом темпе.

Они не спеша обменивались поцелуями, а Ксения гладила его по груди, прикасаясь к соскам. Они не торопились, позволяя страсти разгореться полностью, и наслаждались переполнявшими их чувствами. Ксения потеряла счёт времени, все мысли, тревожащие и волнующие, покинули её, и вот наконец Андрей перевернул её, прижал к подушкам, лёг на неё, раздвинул бёдра и стал двигаться быстро и уверенно.

Потом Говоров осторожно высвободился и завернул её в халат, помогая сесть. Она казалась сонной и чуточку удивлённой, когда прижалась к нему, тёплая и нежная. Андрей глубоко вздохнул. Поднял голову и посмотрел на звёздное небо.

— Хорошо-то как, Ксюш… Как хорошо, когда всё так просто. Ты не замёрзла?

Она покачала головой и прижалась щекой к его груди. Тоже вздохнула и улыбнулась.

Они посидели в молчании несколько минут, прислушиваясь к ночным не городским, и оттого таинственным и чарующим, звукам. Дул лёгкий прохладный ветерок, остужая разгорячённые тела, и через какое-то время Ксения всё-таки передернулась от проникнувшей под халат прохлады. Андрей заметил и тут же встал. Поднял с земли свою футболку и её ночнушку и протянул девушке руку.

— Пойдём в дом, дрожишь вся.

Ксения в дом не хотела. Не хотела, чтобы всё закончилось так быстро, предпочла бы посидеть на этих качелях ещё, пусть и дрожала бы от холода, но зато могла бы прижиматься к Андрею…

Перепугавшись собственных мыслей, она резко поднялась и запахнула халат, сунула ноги в тапочки. Но поднявшись на крыльцо, Андрей приобнял её за талию и потянул в сторону террасы. Ксения опасливо глянула на дверь, которая вела на кухню, но та была плотно закрыта, хотя это совсем не успокоило. Махнув Говорову рукой, она проскользнула в дом, на цыпочках прокралась к родительской спальне и осторожно заглянула, потом зашла к сыну, прикрыла окно.

Войдя на террасу, замерла в дверях. Было темно, Ксения посмотрела на постель, точнее на очертания кровати, даже Андрея на ней не видела, слышала только его дыхание. Постояла немного, переминаясь с ноги на ногу, потом закрыла дверь на крючок и, не чувствуя под собой ног и дивясь собственной безрассудности, прошла к постели. На железной спинке рядом с футболкой Говорова висела её ночнушка. Просто висела и вызывала этим в душе оторопь.

— Который час? Ты посмотрела? — тихо спросил Андрей.

— Половина второго.

Он хмыкнул.

— Значит, у нас ещё есть немного времени. Иди ко мне.

Ещё две недели назад она бы прошла бы мимо Говорова на улице, если бы случайно встретила. Прошла бы мимо и головы не повернула, потому что помимо работы он не интересовал её никак. И это было правильно. А то, что она делает сейчас — откровенное безумие. Тогда почему же она так волнуется, а от звуков его голоса подгибаются колени?

Он заставил её вспомнить о том, что когда-то она в себе похоронила. Он заставил её вспомнить о том, что она женщина. А женщине нужен мужчина. Чтобы он прикасался, ласкал, доставлял удовольствие, чтобы она с замиранием сердца ждала его прихода домой, наступления ночи, первого прикосновения.

Но это не влюблённость. Конечно же, нет, это было бы попросту глупо. Это чистой воды физиология.

Настроив себя на такие мысли, Ксения перебралась через ноги Андрея и легла рядом с ним. Положила голову ему на плечо и улыбнулась, когда почувствовала его руку, уверенно обнимающую её.

— Все спят?

— Спят. Я дверь заперла.

Он хохотнул.

— Не лишняя предосторожность. Ксюш…

— Что?

Андрей вздохнул, довольно маетно.

— Знаешь, сегодня, когда мы вернулись… мне показалось, что ты раскаиваешься. Скажи мне, раскаиваешься?

Ксения положила ладонь на его грудь и осторожно провела пальчиком.

— Я не раскаиваюсь. И это меня пугает.

— Что именно?

Она помолчала, потом чуть недовольно проговорила:

— Зачем ты задаёшь мне эти вопросы?

— Да потому что мне не всё равно. Было бы всё равно, я бы не спрашивал.

Ксения села на постели, подогнув под себя ноги, и привалилась спиной к стене. Принялась теребить пояс халата.

— Что именно, — повторила она за ним. — Меня пугает то же, что и тебя. По крайней мере, должно пугать. Или тревожить. Что-то должно.

Андрей заложил руки за голову и стал смотреть на неё.

— Ничего меня не пугает. А вот за тебя я переживаю.

Она грустно рассмеялась.

— Ты не волнуйся. Я же не глупая, не мечтательница, сказок уже давно не сочиняю, только читаю иногда.

Андрей слегка нахмурился.

— Это ты к чему?

— Да к тому, что ничего я не жду. Можешь даже не говорить ничего. Я знаю, что завтра мы вернёмся в Москву, и всё станет, как прежде. Я знаю своё место, ты не волнуйся.

От её слегка пренебрежительного тона стало горько. Андрей разглядывал её тёмный силуэт, а потом вдруг спросил:

— А у тебя кто-нибудь был? После него?

Её рука взметнулась вверх, к лицу, и вдруг замерла. Андрей даже услышал, как Ксения громко сглотнула. Она молчала, а он качнул головой.

— Что же он такого сделал с тобой?

Кашлянула, а потом попыталась перелезть через него.

— Я, пожалуй, пойду спать.

Андрей согнул ногу в колене, преграждая ей путь, обнял и прижал к себе, хотя Ксения попробовала сопротивляться.

— Успокойся, милая, — погладил её по волосам. — Когда-нибудь ты мне расскажешь… если захочешь. Просто я хочу, чтобы ты знала, что мне… не всё равно, понимаешь? Ты мне важна. И Ванька тоже. Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо.

Ксения горько усмехнулась.

— А у нас всё хорошо. У нас всегда всё хорошо.

Андрей сильно сжал её.

— Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо. Обо мне многое говорят… наверное, многое из этого правда, но не сейчас. Я не знаю, как тебе объяснить… я сам себе-то объяснить не могу… но если бы я мог, я бы…

Чтобы такое он сделал для неё, Андрей так придумать и не смог, а потом поперхнулся, когда Ксения произнесла:

— Ты просто влюбился.

Говоров приоткрыл рот, не зная, что сказать, а Ксения вдруг усмехнулась.

— Влюбился в Ваньку. Вот тебе и кажется бог знает что.

Андрей медленно выдохнул. Потом тоже усмехнулся.

— Может, и влюбился. Ты права. — Рассмеялся. — А как в него можно не влюбиться?

— Не выйдет из этого ничего хорошего. Тебе своего ребёнка надо.

— Ксюш, ну какая разница? — возмутился он. — Свой, чужой!.. Мы с ним родственные души, если хочешь знать. Он не чужой мне, и я ему нужен. Будешь спорить?

Она промолчала. Уткнулась носом в его шею и молчала. Знала, что если попытается заговорить, тут же сорвётся на истерические рыдания. Как можно было всё это спокойно выслушать?

Несколько минут они лежали в темноте и тишине, и каждый думал о своём. Потом Андрей вздохнул и для того, чтобы сменить тему, обнял её покрепче и улыбнулся.

— А какие у тебя родители!..

— Какие?

— Хорошие. А уж как они тебя воспитывают…

— До сих пор, — усмехнулась Степнова.

— Да, до сих пор. Слушай, а ты, наверное, была послушным ребёнком, я угадал?

— А как же… Ты попробуй с моим папой поспорить. Иногда мне кажется, что если бы я не была такой послушной, всё в моей жизни могло сложиться несколько иначе.

— Ну, об этом я судить не берусь. Но то, что твоё воспитание мне нравится, это точно.

Ксения подняла голову и посмотрела на него.

— И как это понимать?

— Так и понимать. — Говоров хохотнул, а его рука заползла под её халат. — Правильная, домашняя девочка… послушная. Прячешься ото всех, сдерживаешься, а когда себя отпускаешь… я от этого голову теряю.

Ксения лишь фыркнула.

— Из-за меня?

— А почему тебя это так удивляет?

— Потому что ты… — "врёшь", — хотелось сказать, но это слово она произнести побоялась. Отстранилась, заставляя Андрея убрать руку. — Потому что ты придумываешь. Это всё влияние момента…

Андрей задумчиво хмыкнул, потом заложил руку за голову.

— Интересно… И что же на меня могло так повлиять?

Ксения уловила в его голосе насмешку и обиженно отвернулась, а потом решила, что таиться сейчас глупо. Если расставлять всё по местам, так сейчас. Чтобы никаких иллюзий в дальнейшем. Как говорится, резать… не дожидаясь перитонита.

— Андрей, я уже просила… не надо меня обманывать. Я не маленькая и всё прекрасно понимаю. И… очень чётко понимаю, что я не та… то есть, не в твоём вкусе.

Говоров вновь призадумался над её словами. Но не над тем, что она не в его вкусе, а над тем, что он "не тот". Сглотнул.

— Понятно… То есть, по-твоему, для меня это интрижка?

— А разве нет?

— Я тебе говорил уже, что нет!

— А я тебе уже сказала, что это минутное… Я ведь не обижаюсь! Веришь? Потому что знаю, что я не та, что ты любишь других женщин, красивых, а я…

— Что ты? — сухо поинтересовался он.

— А я не красивая, — спокойно ответила она, но при этом сжала руку в кулак и почувствовала, как ногти больно впились в кожу.

— Не-кра-си-ва-я, — по слогам повторил Говоров, а после недовольно хмыкнул. — И кто тебе это сказал?

— Я и сама это знаю. Всегда знала.

— А ты хотела быть красивой?

Этот вопрос поставил её в тупик. Ксения призадумалась, потом неуверенно пожала плечами.

— Наверное… в юности, как и все девочки. Хотелось быть красивее, эффектнее… как-то так. Но это чаще происходило, когда я была зла.

— Так что ж не стала?

— Потому что я смотрю на себя в зеркало. Каждый день.

— И что ты там видишь?

— Прекрати меня мучить!

Он вздохнул.

— Да не мучаю я, Ксюш. Просто я считаю, что ты сама… или кто-то другой очень постарался тебя убедить в том, что ты некрасивая.

— Да, это было зеркало.

— Нет, по-моему, у него другое имя.

Ксения прерывисто вздохнула.

— Если ты… намекаешь на Илью… то я и до него всё о себе знала.

— Ну, ещё бы, если столько думать и целенаправленно выискивать недостатки-то!..

Степнова задохнулась от возмущения.

— Может, хватит? Я не понимаю, в чём ты пытаешься меня убедить. Не даром ты себе выбираешь идеальных…

— У меня круг общения такой, это во-первых. А во-вторых, — он вдруг весело хохотнул, — ты этих идеальных утром не видела, без идеального макияжа и идеального наряда.

Ксения не выдержала и фыркнула от смеха. Андрей уловил перемену её настроения и тут же пристроил руку на Ксюшином колене, погладил.

— Ты знаешь, что такое красота? Это куча вложенных денег и уйма свободного времени. Быть красивыми, это их работа, понимаешь? Способ заработать на жизнь. Минимум — выгодный контракт, максимум — подцепить обеспеченного мужа. Модели, актрисы, певицы… их большинство таких. И так уж получилось, что это мой круг общения. А вот ты… — Он потянулся к ней и притянул к себе. Ксения попыталась его оттолкнуть, но надолго её сопротивления не хватило, и она снова прилегла рядом. Когда её щека коснулась его плеча, Андрей улыбнулся, откинул полу её халата и погладил Ксению по бедру. — А ты красивая.

— Да уж, — невесело хмыкнула она.

— Не да уж, а красивая. Без килограммов краски, без нарядов за тысячи долларов. Ты настоящая.

— Андрюш, хватит, — взмолилась она.

Говоров разулыбался, услышав вырвавшееся у неё "Андрюша" и продолжил как ни в чём не бывало:

— Ты сегодня в поле была такой… в лёгком сарафанчике, вся такая светлая, а волосы на солнце словно золотые… да ещё с этим цветочком в руках… больше семнадцати и не дашь. У меня даже под ложечкой засосало. Все эти модели и актрисы кучу времени и денег тратят, чтобы хоть иногда выглядеть так, как ты. А ты ещё и жалуешься!

Он говорил таким тоном, что Ксении поневоле стало за себя стыдно. Она вдруг почувствовала себя девушкой из песни Магомаева. Той, что "королева красоты".

Андрей перевернулся на бок, подпёр голову рукой и посмотрел на Ксению, которая лежала тихонько и вроде бы была напугана. Говоров провёл рукой по её телу, точнее по халату, а потом развязал пояс и положил ладонь на её живот.

— А какое у тебя тело, — протянул он, добавив в голос волнующих ноток. — Оно создано для того, чтобы его любили.

Ксения неуютно завозилась.

— Всё… я верю. Хватит, — пробормотала она.

Говоров рассмеялся.

— Веришь? — его рука двинулась вниз, но Ксюша перевернулась на бок и ткнулась носом в его грудь. Андрей подхватил её под бёдра и прижал к себе. Полы халата разошлись, и вышло так, что Ксения прижалась обнажённой грудью к его груди. Андрей задышал тяжелее, потом хмыкнул. — А ты говоришь… Идеально вписывается в моё тело… Ксюш, кровать сильно скрипит?

Она невольно улыбнулась, отвечая на его быстрые поцелуи.

— Я не знаю… откуда я могу знать?

— Действительно.

Кровать скрипела сильно, и даже не скрипела, а охала и стонала на третий голос. Потом Ксении показалось, что она слышит шаги за дверью, и вцепилась в Говорова. Пару минут они тревожно прислушивались, а потом Андрей укоряющее шепнул:

— Вот что ты выдумываешь?

Она хихикнула.

Затем стало не до разговоров, а после Андрей уснул, почти сразу. Ксения полежала, прижавшись к нему, момент был подходящий, чтобы поразмышлять, а вот время не совсем подходящее. За окном начали пробиваться первые утренние сумерки, и Ксения поняла, что ни на какие мысли и решения её сейчас не хватит, и она попросту уснёт у Андрея под боком. Она осторожно приподнялась, а Говоров тут же проснулся. Перевернулся на спину и схватил её за руку.

— Ты куда?