/ Language: Русский / Genre:love_contemporary,

Колыбельная Для Мужчин

Эстер Росмэн

Появление в Портленде красивой девушки с сильным и независимым характером, претендующей на роль основной наследницы самого богатого человека города, вызывает целую бурю страстей у предполагаемых родственников, заставляя одних проявить самые низменные черты своей натуры, а другого рисковать жизнью ради выяснения истины, хотя это грозит ему крушением всех надежд. Но наиболее сложную задачу судьба ставит перед самой героиней, заставляя ее выбирать между всеми мыслимыми и немыслимыми материальными благами и любовью одного-единственного человека. Что станет для нее истинным сокровищем?..

Эстер Росмэн

Колыбельная для мужчин

Пролог

Адриа

Портленд, штат Орегон Октябрь, 1993 год

Если бы только она могла вспомнить.

Если бы знала правду.

Если бы была уверена, что не совершает ошибку.

Девушка смотрела в темное октябрьское небо, чувствуя, как пропитанный влагой воздух Орегона холодит ее лицо., Неужели все это когда-то уже было? И она стояла на том же углу, точно так же запрокинув голову, глядела вверх, ловя губами капли дождя? За спиной высился старый отель «Денвере». А рядом была мама. Она крепко сжимала худенькую ручку дочери и ждала зеленого сигнала светофора, чтобы перейти на другую сторону улицы.

Мимо, разбрызгивая колесами лужи, проносились легковые машины и автобусы. Под складками теплой накидки девушка дрожала всем телом. Но не от сырого пронизывающего ветра, дувшего с востока, где морщились бурые воды реки Уилламетт. Пугала и приводила в трепет мысль о задуманном. О том, что теперь уже неизбежно произойдет. О борьбе за свое будущее, которая ей предстояла.

Но решение принято, и отступать нельзя. Недаром же она мысленно преодолела сотни миль, то вырываясь из ада страстей и сомнений, то вновь погружаясь в него! Сколько дней было потрачено на скрупулезное копание в собственной душе! А изнурительные часы, проведенные в библиотеках, редакциях газет чуть ли не всего северо-востока Америки в поисках сообщений хроники, обычных или редакционных статей – любых материалов, касавшихся жизни семьи Денвере!

И вот ее планы наконец близки к осуществлению. Или – к провалу… Девушка подняла глаза на отель – семиэтажное здание в викторианском стиле. Когда-то оно было самым высоким в городе. Теперь же терялось среди собратьев из железобетона, стали и стекла и исполинских небоскребов, со дна узких темных улиц устремивших ввысь остроконечные шпили, которые неясно вырисовывались на фоне неба.

– Господи, помоги мне! – прошептала она.

Не дождавшись зеленого сигнала светофора, она перебежала улицу. Сильный порыв ветра сорвал с головы капюшон…

День постепенно угасал. Полускрытое тучами солнце садилось за холмами со все еще сохранившимися лесами и разбросанными тут и там среди деревьев роскошными особняками.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как отель «Денвере» закрыли на ремонт, чтобы вернуть ему былое великолепие. Девушка знала это. Тем не менее она без колебаний вошла через оставленную открытой для рабочих дверь и оказалась в вестибюле.

Ремонт был уже почти закончен. В последние дни к отелю один за другим подъезжали фургоны, из которых выносили столы, кресла и прочую мебель, призванную украсить холл величественного здания, построенного в начале столетия. За обстановкой последовали скатерти, разнообразная посуда, продукты и вина – на конец недели планировалась грандиозная церемония открытия.

Говорили, что основная часть клана Денверсов – первая супруга главы семейства Уитта Денверса и его четверо детей были уже в городе. Что ж, это к лучшему!

Девушка вдруг почувствовала, как ее сердце сковало холодом от мрачного предчувствия. Войти в семью Денвере, стать полноправным ее членом она решила сразу же, когда узнала о ремонте отеля и его предстоящем открытии. Но сначала надо было произвести разведку, поговорив с Закари Денверсом, возглавлявшим всю «косметическую» операцию, производившуюся над зданием. Судя по материалам газет, этот второй сын Уитта считался в семье бунтарем и никогда в нее не вписывался. Еще в юности у него не раз случались недоразумения с законом, и только деньги старшего Денверса спасали сына от серьезных неприятностей.

Ходили сплетни, что Закари был не только самым нелюбимым из детей Уитта, но и чуть было не лишился отцовского наследства.

Итак, он – тот самый человек, с которым требовалось встретиться в первую очередь. Она столько раз внимательно изучала его фотографии, что не могла не узнать при встрече, фамильное сходство, столь очевидное у других братьев и сестер, не коснулось Закари. Рост – чуть больше ста восьмидесяти сантиметров, черные как смоль волосы, оливковый цвет кожи, глубоко посаженные серые глаза под нависшими густыми бровями. Он был единственным из сыновей Уитта, совсем не походившим на отца. Более худощавый, чем братья, с чертами лица, словно высеченными из камня, Закари выглядел суровым, даже жестоким. Казалось, что он никогда не улыбается. По широкому шраму на правом виске, терявшемуся в волосах, и сломанному носу можно было догадаться о необузданном темпераменте…

Двое рабочих, сгибаясь под тяжестью ноши, тащили огромный диван, упакованный в полиэтиленовую пленку. Через настежь распахнутые двери из ресторанного зала в расположенную напротив кухню и обратно сновала прислуга. От запахов моющих растворов, скипидара и лаков першило в горле.

Девушка продолжала стоять посредине двусветного вестибюля, растерянно осматриваясь и не в силах подавить волнение. К горлу подступил комок, и она не могла его проглотить. Ведь «Денвере» когда-то был самым богатым отелем в Портленде, местом встреч высокопоставленных сановников, отцов города. Здесь заключались грандиозные сделки, принимались решения, часто определявшие будущее не только родного штата. И теперь она намеревалась стать его владелицей по праву наследницы. Это дело ее жизни. В нем – ее будущее… А если… нет?

Справившись с собой, она подошла к широкой винтовой лестнице, ведущей на галерею.

–"Эй, мадам! – раздался сверху чей-то голос. – Мы еще не открыты.

Голос принадлежал высокому дородному мужчине, стоявшему на лесах под самым потолком. Девушка никак не отреагировала на окрик и начала подниматься по ступенькам.

– Я к вам обращаюсь, мадам! – снова донеслось с лесов. В тоне уже чувствовалось раздражение.

«Мадам» помедлила несколько мгновений, потом подняла голову и спросила с обезоруживающей улыбкой:

– Извините, вы Закари Денвере?

– Нет, но…

– Вы родственник Денверсов?

– Черт побери! Конечно нет! Но это не значит…

– Простите, но все же – кто вы?

– Электрик.

– Очень приятно, господин электрик. У меня назначена встреча с мистером Закари Денверсом.

Это было произнесено таким властным тоном, что человек на лесах несколько опешил. Потом переспросил с некоторым недоверием.

– Встреча с мистером Закари?

– Да. Встреча с мистером Закари.

– Странно. Я его прораб, но он не говорил мне о встрече с кем бы то ни было.

Он подозрительно смотрел на девушку, а та изобразила на лице холодную улыбку и небрежно сказала:

– Наверное, забыл. Но, так или иначе, мне нужно поговорить с ним. Или еще с кем-нибудь из семьи Денвере.

– Мистер Закари вернется примерно через полчаса, – неохотно процедил сквозь зубы прораб-электрик.

– Хорошо. Я подожду его на галерее.

Не глядя больше на прораба, она гордо пошла вверх по лестнице. Тот, недовольно пробурчав себе что-то под нос – ей послышалось «дерьмо» и «чертовы бабы», – вновь принялся за работу.

Она поднялась на галерею. И вдруг почувствовала, как бешено забилось сердце. Здесь, налево, должна быть широкая двустворчатая дверь, ведущая в танцевальный зал. Вот она!

Привычный толчок плечом, и створки распахиваются настежь. В зале царит полнейший мрак. Одетые в перчатки пальцы уверенно нащупывают выключатель. Как по волшебству, все озаряется светом сотен миниатюрных электрических свечей, рассыпанных вдоль стен, обрамляющих окна, скрытых в затейливых лепных украшениях потолка. Их огни отражаются в зеркально отполированном дубовом паркете, в бронзе оконных ручек, в инкрустированных перламутром карточных столиках…

Вновь перехватило дыхание. Глаза затуманились слезами… Неужели это произошло здесь? То самое, что разом изменило привычное и, казалось, навсегда предопределенное течение жизни, превратив ее в бурный и непредсказуемый поток?

Как же это случилось? Боже, если бы только она могла вспомнить!

***

Струйки октябрьского дождя стекали по его волосам за воротник замшевого пиджака. Мертвые, уже почерневшие листья устилали тротуар. От мокрых мостовых поднимался туман и плыл вдоль улиц, цепляясь за углы домов. Мимо с ревом проносились легковые машины, фургоны и грузовики. Свет их зажженных фар, как и свет уличных фонарей, казался тусклым в густом орегонском тумане.

Закари Денвере был зол. Работа слишком затянулась, он затратил на нее слишком много личного времени. Да и вообще Закари почитал свое участие в переустройстве гостиницы чистейшей воды лицемерием. А потому не мог дождаться, когда все это кончится.

Бормоча проклятия в адрес братьев и свой собственный, а особенно – покойного отца, он резким толчком открыл стеклянную дверь отеля и вошел в пахнущее ремонтом помещение. На этот ремонт он уже ухлопал год. Целый год жизни! И все из-за обещания, данного отцу пару лет назад. Потому что тот был скрягой и не хотел потратить ни цента из собственного кармана. Правда, Закари всегда доставляло удовольствие слушать, как Уитт Денвере, превозмогая себя, обращается к нему с какой-нибудь просьбой.

От подобных мыслей засосало под ложечкой: а ведь он походил на отца куда больше, чем хотел бы…

Недавно нанятый управляющий – нервный молодой человек с редеющими волосами и неестественно подвижным кадыком – обсуждал с новым секретарем формулировки Устава отеля. Оба сидели за длинным столом красного дерева, исходный материал для которого Закари лично отыскал в какой-то полуразрушенной таверне столетней давности. При этом не упустил и саму таверну: привел в порядок и превратил в довольно сносный бар. Потемневшие же от старости доски были вывезены, отполированы и превращены в роскошный стол, ставший главным украшением вестибюля.

Вся прежняя обстановка помещений была заменена. И теперь отель мог гордиться оригинальным сочетанием убранства интерьера в стиле девяностых годов прошлого века с современным комфортом. Закари все еще не мог до конца понять, почему он согласился заняться обновлением отеля. Хотя в глубине души подозревал, что здесь была замешана глупая семейная гордость. Вот сукины дети, раздраженно подумал он по поводу амбиций родственников и своих собственных.

Закари устал от города, его шума, скверного воздуха и этих проклятых уличных фонарей с их мертвящим светом. Более же всего – от своей семьи, а вернее – от оставшихся в живых ее членов. И чувствовал непреодолимое желание уехать отсюда.

– Привет, Денвере! – прервал его мысли голос из-под потолка. Закари посмотрел наверх и увидел Джиллета, стоявшего на лесах и копавшегося в электропроводке.

– А, это ты, Фрэнк!

– Я. Вас тут искали.

– Кто?

– Какая-то женщина. Она ждет уже битый час.

– Где?

– На галерее, в танцевальном зале.

– Кто такая?

– Не знаю. Она не соизволила представиться. Сказала только, что у нее назначена встреча с вами.

– Со мной?

– Так она утверждала. Еще говорила, что со мной ей разговаривать не о чем. Я, видите ли, не член семьи Денвере.

Фрэнк спустился вниз и вытер руки большим полотняным платком. Из кухни донесся какой-то грохот и звон бьющегося стекла. Закари сморщился.

– О черт! Опять этот Кейси! Вот верблюд! Может быть, она репортер?

– Кто? Та женщина? Откуда я знаю?

Фрэнк полез в карман и вытащил пачку сигарет. Чиркнул зажигалкой, затянулся и, развеяв табачный дым ладонью, добавил:

– Повторяю, она не захотела со мной говорить. Хотя я бы и не отказался уделить ей какое-то время.

– Хороша собой?

– Недурна.

– Понятно.

Послушайте, Денвере. Пока работы не закончены, никто не имеет права находиться здесь. Я несу за это ответственность. А та дамочка одна поднялась по лестнице, бродит где-то по этажам. Ну как на нее что-нибудь свалится? Или сама поскользнется, упадет и сломает себе шею? Что тогда прикажете мне делать?

– Ну, ты уж слишком беспокоишься!

– Вы мне за это платите деньги.

– Ладно. Заканчивай работу. С женщиной я разберусь сам.

– О'кей! – И Фрэнк выпустил изо рта громадное облако дыма.

Поднявшись по лестнице, Закари задержался на площадке галереи и посмотрел вниз. Все шло по плану. Еще несколько часов, и ремонт завершится. Он, Закари, или, как его звали в семье, Зак, исполнил свое обещание.

И вновь перед его мысленным взором возник образ покойного отца. Уитт Денвере. Вечная головная боль! Единственный из оставшихся в живых сыновей Джулиуса – величайшего лесного магната всех времен! Бывшего бедняка, накопившего состояние с помощью пил и топоров. И пота тех, других, которых он заставлял на себя работать. Уитт продолжил эту традицию, но уже с электропилами, лебедками, грузовиками. Только пот тех, кто своим трудом помогал набивать его карманы, остался прежним…

Сейчас отец гордился бы сыном, от которого столько раз отрекался. Но это было уже неважно. Уитт Денвере умер. Тело его сгорело в печи крематория, а пепел, как было завещано, развеян два года назад над поросшими густым лесом холмами Орегона. Что ж, достойный конец лесопромышленника, всю жизнь насиловавшего свою землю! Уитт был человеком, который умел найти то, что хотел, а найдя, взять. Те же, кто пытался идти своим путем, не угодным первому богачу Портленда, впоследствии очень сожалели об этом. В их числе был и Зак Денвере – второй сын Уитта.

Через толстую замшу пиджака Зак тронул шрам на правом плече – своего рода клеймо, которым Денверс-старший пометил своего отпрыска. Его челюсти плотно сжались; представлять старику счет уже было поздно.

– Мир праху твоему, чертов самодур! – прошептал Зак.

Постояв еще несколько мгновений на площадке, он решительно подошел к двери танцевального зала и открыл ее. Стоявшая у окна женщина в черной накидке и высоких, до колен, сапогах такого же цвета обернулась. Зак посмотрел на нее и оцепенел. Она не произнесла ни слова, а он уже знал, кто ждал его и зачем.

Блестящие черные локоны окаймляли безупречное лицо. Из-под темных густых ресниц на Зака устремился прямой, пронизывающий взгляд. Тонкие соболиные брови пытливо изогнулись дугой. Четко очерченные скулы и сильный, волевой подбородок придавали лицу выражение непреклонной решимости. Женщина улыбнулась, и Зак явственно ощутил, что его сердце на секунду остановилось, а дыхание замерло в груди.

– Итак, вас зовут Закари, – не допускающим возражений тоном сказала нежданная гостья, всем своим видом подчеркивая, что имеет полное право здесь находиться.

– Да, это так, – ответил он, почувствовав, как у него сразу пересохло горло.

– Денвере?

– Да, Денвере, – неуверенно и очень тихо подтвердил Зак. – Но, извините…

– Я давно хотела с вами встретиться, – перебила незнакомка, подняв руку и отведя упавшую на лоб прядь волос. – Меня зовут…

– Вас зовут Лонда, – закончил за нее Зак. Каждый мускул его лица напрягся, выдавая почти физическую боль, вызванную воспоминаниями прошлого.

– Вы меня помните? – спросила та, кого он назвал Лондой. И ее глаза сразу посветлели.

– Наверное, это просто сходство…

– О нет!

– Тогда мне понятно, зачем вы здесь. Я правильно догадываюсь?

Девушка несколько смутилась и помедлила с ответом. Потом снова посмотрела ему прямо в глаза.

– Да, вы правильно догадываетесь.

– То есть вы считаете себя моей давно пропавшей сестрой? В тоне Зака прозвучали нотки иронии, и девушка уловила их.

– Я так думаю, – дипломатично ответила она. – Но, честно говоря, не могу быть в этом уверена на все сто процентов. Поэтому и пришла сюда. Мне необходимо убедиться в своей правоте… Либо же попросить у вас извинения и уйти. Кстати, долгое время меня звали Адриа.

Вы не уверены? – переспросил Зак. С минуту, не меньше, он смотрел в эти большие голубые глаза и не мог оторваться. Слишком они были похожи на те, другие – далекие и лукавые, как бы видевшие его насквозь… Но нет! Как он мог даже допустить саму мысль, что перед ним действительно Лонда! Тонко задуманное мошенничество, и он видит это за версту. Его не обмануть! Да… И все же… все же… Она и впрямь очень похожа на его мачеху! Похожа… Ну и что из того? И он добавил безразличным тоном, который приберегал для лжецов и мошенников:

– Моя сестра умерла почти двадцать лет назад.

– Сводная сестра.

– Не имеет значения.

Она вздохнула, скрестила руки на груди и сказала:

– Я просто хотела убедиться, что помню это место.

– Лонде тогда было всего три года.

– Четыре, точнее, почти пять. Но даже у четырехлетних детей есть память. По крайней мере, впечатления они запоминают прекрасно. – Она посмотрела в угол зала. – Вон там, в нише между окнами, во время балов играл оркестр. А рядом стояли огромные вазоны, и в них росли деревья… Я их помню… – Ее брови сошлись в прямую тонкую линию, лицо напряглось, как у человека, пытающегося удержать ускользавшие воспоминания. – А тут стояла ледяная фигура лошади… Скачущей… Из которой бил фонтан шампанского… Мне кажется, что…

– Отдаю должное: вы неплохо подготовились! – язвительным тоном прервал ее Зак.

Она сжала губы.

– Вы мне не верите…

– Думаю, вам лучше уйти отсюда. – И Зак кивнул на дверь. – Лонда умерла. С тех пор прошло много лет. Так что хватит молоть ерунду. Идите-ка лучше домой, пока я не приказал вышвырнуть вас отсюда вместе со всем этим мусором, как бродягу или попрошайку.

– Откуда вам известно, что Лонда умерла?

У Зака перехватило дыхание. В памяти вновь возникли все обиды, обвинения, пренебрежение и подозрительность, которыми его казнили в семье. Но он прогнал воспоминание.

– Повторяю, и совершенно серьезно, вам лучше уйти отсюда!

– Я тоже не шучу, Зак! – Она вновь окинула взором зал и добавила почти с угрозой: – Надеюсь, вы понимаете, что легко я не сдамся?

– Вы не найдете поддержки.

– У кого?

– Ни у кого! – Голос Зака звучал твердо, черты лица исказились, став еще более жесткими: – Вы можете обратиться к моим братьям, сестре или адвокатам, которые держат в руках все финансовые дела покойного Уитта Денверса. Но никто из них не станет даже слушать вас. Так что мой вам совет – не теряйте зря времени и ступайте домой.

– Моим домом мог бы стать этот.

– Не несите околесицу!

– Жаль, что умерла Кэтрин.

Закари почувствовал, как в его жилах застыла кровь при одном упоминании имени очаровательной и слишком молодой мачехи. Он еще раз посмотрел на непрошеную гостью. Сходство между стоявшей перед ним самонадеянной девицей и второй женой его отца было несомненным. Кэтрин… Кэт… Женщина, на многие годы превратившая его жизнь в кромешный ад.

– Вам серьезно жаль, что она умерла? – вкрадчиво спросил он. – Или, наоборот, без нее удобнее заниматься шантажом?

На щеках девушки выступил чуть заметный румянец.

– Убирайтесь! – грубо крикнул Зак.

– Вы меня боитесь.

– Я сказал вам – убирайтесь отсюда!

Несколько мгновений девушка продолжала смотреть ему в глаза. Затем быстро вышла из зала и спустилась в вестибюль. Закари подошел к окну. Он видел, как она переходила улицу. Шаги ее были широкими и уверенными. Голова – чуть наклонена навстречу дождю…

Она вернется, подумал Зак. Непременно вернется! Они всегда возвращались. Но власть и деньги Денверсов ограждали семью от их домогательств. И, потеряв надежду урвать хоть что-нибудь от сокровищ старого Уитта, они исчезали.

Зак уверял себя, что и на этот раз все закончится благополучно. Но, когда фигурка девушки исчезла за углом соседнего дома, его охватило тревожное предчувствие. Какой-то дьявольский голос нашептывал ему, что эта незнакомка, представившаяся как Лонда Денвере, чем-то очень отличалась от всех ее многочисленных предшественниц…

Часть первая

Закари

1974 год

1

– С днем рождения, милый, – шепнула Кэтрин Денвере мужу, когда они скользили в танце по отполированному паркету огромного зала.

Расположившийся на невысоком подиуме в нише оркестр играл модный блюз «А время идет…». Знакомая мелодия плыла по переполненному гостями залу.

– Ты удивлен? – все так же шепотом спросила Кэтрин, нежно прижимаясь к партнеру. Ее атласные туфельки двигались точно в такт музыке.

– Все, что ты делаешь, меня уже не удивляет…

Он поперхнулся и долго откашливался. Кэтрин приберегла для танцевального зала его отеля какое-то, очевидно взятое из романов, название одного из университетских женских клубов. Вот и весь сюрприз. И потом, он уже действительно ничему не удивлялся. За пятьдесят лет бесконечного утверждения себя в качестве умнейшего бизнесмена Портленда ему частенько приходилось оказываться мишенью всяческих шуточек. Порой добрых, а чаще – злых. Правда, в долгу он оставался редко…

Он крепко прижал жену к себе, чувствуя упругость ее груди под черным шелком платья. Будь это несколько лет назад, его бы воспламенил уже один только запах ее духов. И, конечно, мысль о том, что под платьем у Кэтрин нет никакого белья… Платье, туфельки, и все…

Пианист заиграл соло, и Кэтрин кокетливо надула губки. Она была прелестна и знала это. Блестящие черные волосы отражали свет бесчисленных люстр и канделябров, а глаза – глубокие и голубые, как море, застенчиво смотрели на супруга сквозь густые темные ресницы.

Было время, когда он готов был отдать все свое состояние за ночь в ее постели. Она была чувственной, очень изящной и хорошо знала, как прельстить мужчину.

Он никогда не спрашивал Кэтрин о происхождении ее обширнейших познаний в области всех таинств и прелестей любовных утех. Просто был благодарен за честь стать любовником этой женщины. Она вернула ему чувство вожделения, которое он считал уже навсегда утерянным.

Из свернувшегося калачиком и ласково мурлыкающего котеночка Кэт в постели превращалась в бешеную дикую кошку. Женившись на ней, он был верен, и в первые годы совместной жизни каждую вторую ночь они занимались любовью, вполне удовлетворяя друг друга. Но довольно скоро сила его страсти начала ослабевать: несколько лет регулярного необузданного секса стали для него более чем достаточными. Впрочем, то же самое в свое время у него произошло и с первой женой.

И вот дошло до того, что он с трудом мог вспомнить, когда в последний раз исполнял по отношению к Кэтрин свои супружеские обязанности. Это его не на шутку встревожило. При одной мысли о возможной импотенции он краснел как вареный рак. Но факт оставался фактом. Вот и сейчас, когда Кэтрин плотно прижималась к нему своими бедрами, а кончик ее языка нежно касался так называемых эрогенных точек чуть пониже его уха, он не чувствовал ничего! Никакого кипения в крови! Никакого напряжения плоти между ног! Даже тогда, когда она прикасалась самой интимной частью своего тела! Никакой реакции! Просто удивительно, как им удалось зачать младенца!

Неожиданно он грубо оттолкнул Кэтрин. Но тут же вновь привлек к себе. Она засмеялась гортанным, неприятным смехом. Ему же этот смех нравился. Как нравилось все, что она делала. Единственное, чего он желал сейчас, так это бросить ее во время танца на пол и взять, как дикое, строптивое животное. Именно этого наверняка хотела от него и она сама. И пусть сорок с лишним пар глаз с ужасом взирают, как он доказывает свою мужскую суть и способность удовлетворить жену.

По ночам Кэтрин изо всех сил пыталась как-то расшевелить мужа. Испробовала все известные ей способы. Изобретала новые. Здесь было и тончайшее неглиже, и узенькие бюстгальтеры, сквозь которые выпирали ее тугие соски, и длинные черные подвязки, подчеркивавшие форму бедер. Она ласкала его эрогенные зоны кончиком языка, шептала непристойности, щекотала мошонку и играла половым членом. Ничего не помогало! Партнера расхолаживала сама мысль о том, что былая твердость его плоти ушла навсегда и он уже никогда не сможет вести нормальную половую жизнь…

Музыка смолкла. И вдруг он обхватил Кэтрин за талию и резко перегнул через руку. Глаза их встретились. Ее длинные распущенные волосы коснулись усыпанного лепестками роз пола. Грудь оголилась почти до сосков. Не обращая внимания на устремленные на них десятки глаз, он нагнулся и впился губами в обнаженное углубление между очаровательными полушариями. Страстный долгий поцелуй прервали аплодисменты и общий смех. Опомнившись, он отпустил свою партнершу.

– Ах ты, старый пес! – припечатал хозяина дома один из гостей. Лицо Кэт залил пунцовый, как у невинной девушки, стыдливый румянец.

– Тащите ее в постель, – посоветовал стоявший рядом джентльмен средних лет. – Чего вы ждете? Уже давно пора завести сына.

– Чуть попозже, – смущенно ответил Уитт. – Пусть еще немного побудет с нами.

Уитт подмигнул гостям, уверенный, что никто из них не знает его тайны. Его позора… А Кэт никогда об этом не проговорится. Он уверен… Сын! Если бы только вся эта толпа друзей, родственников, просто знакомых узнала правду…

Черт возьми, у него больше не будет детей! Он уже произвел на свет трех сыновей и упрямицу дочь с той заграничной сучкой Юнис – своей первой женой. От Кэтрин останется лишь одна его любимица Лонда. Ей сейчас четыре года. И он ничуть не жалеет о том, что заботится об этой крошке куда больше, чем о всех своих остальных детях. Те, другие, некоторые из которых уже выросли, доставили ему слишком много огорчений. А их мать…

Боже, что он тогда нашел в этой Юнис Прескотт?! Тощая, с острым языком, считавшая единственной своей обязанностью по отношению к мужу удовлетворять его сексуальные потребности! Служанка, и не более того! Кстати, вначале Уитт считал ее фригидной. До той поры, пока… А, черт! Он не будет больше о ней думать! Равно как и о том мерзком итальяшке, смеявшемся над ним за его спиной!

Раздраженный подобным поворотом мыслей, Уитт взял жену под руку и подвел к стоявшей в центре зала и уже начавшей подтаивать ледяной фигуре скачущей лошади, из которой с шипением и брызгами била струя шампанского. Джаз-банд заиграл другой популярный блюз – «Настроение». Несколько пар посмелее вышли на середину зала, собираясь танцевать. Уитт взял с серебряного подноса бокал шампанского и долгим глотком осушил его.

– Папа!

Уитт оглянулся и увидел бегущую к нему с распростертыми объятиями и сбившимися на лоб темными локонами Лонду. На ней было платьице цвета морской волны.

Он крепко обнял свою любимицу. Девочка подпрыгнула, и ее маленькие крепкие ножки в белых носочках обвили талию отца.

– Ну, моя принцесса, как тебе нравится вечер?

Светло-голубые глаза «принцессы» были большими и круглыми. Щеки горели румянцем.

– Очень шумно!

– Это уж точно! – рассмеялся Уитт.

– И слишком накурено!

– Только не говори этого маме. Она расстроится. Ведь вечер затевался для нас!

И Уитт заговорщически подмигнул Лонде. Она тут же мигнула ему в ответ и уткнулась своим маленьким носиком в шею отца. Уитт почувствовал аромат детского шампуня. Девочка дернула его за галстук-бабочку. Уитт снова рассмеялся. Казалось, в этот момент на свете не было человека счастливее его. Тем временем подошла Кэтрин.

– А это уж оставь мне! – улыбаясь сказала она, мягко освобождая шею Уитта от пальчиков дочери. – Лонда, не мни папин галстук! – И Кэтрин нежно поцеловала дочку в копну волос на затылке.

– Как насчет того, чтобы потанцевать?

Вопрос Уитта относился к дочери. Между бровями Кэт появилась чуть заметная морщинка. Так бывало всегда, когда она старалась скрыть недовольство. Но Уитт не обратил на это никакого внимания. Он выпил еще бокал шампанского и, опустив Лонду на пол, принялся ее кружить. Девочка взахлеб хохотала, и ее счастливый смех разносился по всему залу.

– Омерзительно, не правда ли? – через плечо сказала Трейси, обращаясь к Закари. Она наблюдала за всем происходящим, облокотившись на полированную крышку роскошного рояля. В руках у нее был бокал с шампанским, из которого девушка медленно, но с плохо скрываемым раздражением отпивала глоток за глотком. Это ей разрешалось: Трейси пошел уже двадцать первый год.

Закари пожал плечами. Он уже привык ко всякого рода спектаклям, устраиваемым отцом, и относился к ним почти равнодушно. Их пути разошлись давно. А после того как Уитт расстался с первой женой и женился на женщине, которая была всего на семь лет старше его первого сына Джейсона, отношения между отцом и Заком вконец испортились.

У Закари не было ни малейшего желания приезжать на этот вечер. Настояли родственники. И вот он сидел, с нетерпением дожидаясь момента, когда можно будет покинуть этот шумный, накуренный зал, переполненный скучными старыми людьми. Причем каждый второй из них пришел сюда явно из подхалимства…

– Отец просто не может оторваться от Кэт, – не очень внятно проговорила Трейси. – Это уж совсем непристойно! Развратный старикан! – И она отпила еще глоток из бокала.

– Осторожно, Трейси! – тихо посоветовал подошедший к ним Джейсон. – Не исключено, что отец нашпиговал здесь все стены подслушивающими устройствами, чтобы собирать информацию для Республиканской партии. Ты не допускаешь, что отель «Денвере» может оказаться вторым «Уотергейтом»?

– Очень смешно, – усмехнулась Трейси, резким движением головы перекинув густую гривку золотисто-каштановых волос с одного плеча на другое. Но на ее лице не появилось даже тени улыбки. Глаза остались скучными и равнодушными. Лишь время от времени она принималась внимательно рассматривать толпу, как будто выискивая кого-то.

Джейсон потрогал пальцами свои усы, а глаза его вдруг превратились в две узкие щелочки.

– Думаю, для тебя не секрет, что добрая половина всех этих господ ждет не дождется, когда наш старик «поскользнется».

– Неправда! Они его друзья!

– И враги… – чуть слышно добавил Джейсон. Он внимательно следил за отцом. Уитт же, держа на руках Лонду, переходил с ней от одной группы гостей к другой, не давая девочке ступить на пол.

– И кто же нагадит первым? – спросил Зак.

– Естественно, ближайший соратник, – вновь усмехнулся в усы Джейсон.

Эта усмешка всегда выводила Закари из себя. Его старший братец вел себя так, будто знал все на свете. В свои двадцать три года Джейсон учился на отделении права одной из престижных высших школ и должен был получить блестящее юридическое образование. К тому же он был семью годами старше Зака и не упускал случая подчеркнуть это.

Закари не переваривал своего старшего брата. Так же, впрочем, как и сестру Трейси. Не в последнюю очередь потому, что оба они слишком пеклись об Уитте, а точнее – о его фамильном состоянии. Поэтому, оставив их дальше обсуждать поведение своего родителя и готовящиеся против него козни, Зак потихоньку отошел в сторону и растворился среди гостей.

Гости, разделившись на группы, громко обсуждали последние новости – импичмент президента Никсона и введение норм на продажу бензина. Закари не интересовало ни то, ни другое. Он незаметно стащил с ближайшего столика бокал шампанского и проскользнул к большому полуовальной формы окну с видом на город.

Потягивая еще запрещенное ему по возрасту вино, Зак удовлетворенно взирал через запотевшее оконное стекло на уходившую куда-то в даль этой душной июльской ночи улицу. Несмотря на поздний час, поток легковых машин и грузовиков не ослабевал. Вереница красных сигнальных огоньков тянулась вдоль кварталов, через мост над темными водами реки Уилламетт, делившей город на две почти равные части – западную и восточную.

Вдали, почти у самого горизонта, угадывались очертания длинной цепи холмов, словно охранявших город. Грозовые тучи, собиравшиеся в течение всего дня, совсем затянули звездное небо. А вспышки молний усиливали зловещую напряженность и без того тревожной ночи.

Зак допил шампанское и, чтобы замести следы «преступления», зарыл пустой бокал в кадке с землей, в которой росло какое-то экзотическое деревце. Как и всегда, он чувствовал себя лишним в семье. Этот затеянный Кэтрин грандиозный вечер, на который все мужчины явились во фраках, заставил его еще раз почувствовать, насколько он не похож на своих братьев и сестру. Даже внешне Закари отличался от остальных членов клана Денверсов. У всех них была аристократически бледная кожа, голубые глаза и каштановые волосы разных оттенков – от светлого до очень темного.

Закари скорее походил на четырехлетнюю Лонду. И даже в большей степени, чем все остальные члены семьи. Но это не давало ему никаких преимуществ в глазах Джейсона, Трейси и младшего брата Нельсона: по разным причинам они относились к своей сводной сестренке чуть ли не с ненавистью.

Подумав о Лонде, Зак фыркнул. Он никогда не обращал особого внимания на этого ребенка. Хотя, конечно, она подчас ему надоедала. Как не может не надоедать взрослому любой четырехлетний человечек. Но и тогда с ней было зачастую куда меньше хлопот, нежели со многими другими детьми. Кроме того, Зака забавляло, что в таком раннем возрасте у нее уже проявлялись некоторые черты характера, которые Кэтрин вырабатывала в себе многие годы. А в том, что Уитт смотрел на свою дочку как на дорогую игрушку, девочка была не виновата.

В этот момент Лонда, как бы прочитав мысли Зака, бросилась к нему через весь зал и схватила его всей пятерней за штанину. Он наклонился к девочке, стараясь освободиться. Но тут Лонда увидела в кадке торчавший из земли краешек бокала.

– А это что? – раздался ее чистый, как серебряный колокольчик, голосок.

– Тише! Не трогай! – зашептал Зак.

Девочка бросила на него острый и явно все понимающий взгляд. Черт побери, почему только он вместо шампанского не вышел на галерею и не стрельнул у кого-нибудь сигарету? Правда, курение – тоже порок. И очень даже наказуемый. Отец и мачеха этого не одобряли. Хотя сама Кэт не расставалась с золотым портсигаром, а Уитт постоянно курил дорогие гаванские сигары.

Лонда зарыла бокал обратно в землю и снова обратилась к Заку:

– Спрячь меня от мамы!

– Ой, только не втягивай меня в эти глупые игры!

– Скорее, скорее! Она идет!

И слава богу! Как раз вовремя, успел подумать Зак. Тут же подскочила Кэт.

– Лонда! Вот ты где! Пора спать!

– Не-ет! Не хо-чу-у! – захныкала девочка.

– Уже десять часов!

– Ну и что же?

– Послушайся маму, Лонда, – наставительным тоном сказал Зак, перехватив быстрый взгляд мачехи. Он знал, что в ней нашел Уитт. Кэтрин Денвере была, наверное, самой соблазнительной из всех женщин, которых Закари когда-либо встречал. В свои шестнадцать лет он уже знал, что такое сексуальное желание. Как оно может сжечь, испепелить человека, заставить закипеть кровь в жилах.

– Пойдем, пора! – строго повторила Кэт дочери и нагнулась, чтобы взять ее за руку. Шелковое платье плотно обтянуло ее тело ниже крестца, а грудь оголилась так, словно была готова вывалиться через широкий вырез.

– Я уложу ее, мадам, – сказала подошедшая няня Лонды. Ее звали Джинни. Она была невысокого роста и некрасива. В простеньких туфлях, шерстяной юбке и жакете оливкового цвета Джинни в свои тридцать с небольшим лет выглядела рядом с Кэт старой неряшливой матроной.

– Я не хочу спать! – продолжала канючить Лонда.

– Честное слово, это становится невозможным! – И Кэтрин посмотрела в сторону дежуривших у двери официантов.

Один из них тут же направился к хозяйке дома. Пока он пробирался через толпу гостей, Кэт погладила дочь по головке и сказала с очаровательной улыбкой:

– Дочурка, милая! Послушай меня внимательно. Сейчас наступает время для именинного торта. Вот, видишь, к нам идет официант, и я отдам распоряжения. Ты можешь остаться здесь и посмотреть, как папа задует свечи. Но потом иди наверх и ложись спать.

– А мне дадут кусок торта?

Уголки губ Кэтрин сжались, но она сдержалась и все так же ласково ответила:

– Конечно, милая. Но сразу же после этого ты пойдешь с Джинни наверх. Мы приготовили для тебя специальную комнату. Рядом с нашей. Попозже мы с папой зайдем к тебе, чтобы пожелать спокойной ночи.

Лонда успокоилась и побежала к гостям. Зак подумал, что теперь Кэтрин даст знак музыкантам исполнить известную всему миру песенку «С днем рождения!», и вечер закончится. Но вместо этого она надменно подняла подбородок и уничтожающе посмотрела на своего пасынка. Зак был выше ее почти на шесть сантиметров. Но мачеха умела заставить его почувствовать себя маленьким и ничтожным. Так случилось и теперь.

Подойдя к кадке, Кэтрин брезгливо, двумя пальцами, вытащила из земли бокал, очистила его от грязи и показала Заку.

– Сколько раз я и отец просили тебя не прикасаться к спиртному?

Зак молча смотрел то на стакан, то на мачеху. Даже когда она читала ему нотации, то все равно оставалась предельно сексуальной. И знала это. Знала и то, какую власть это дает ей над своим пасынком, как и над любым мужчиной. Конечно, если мужчина не был слепым…

Кэтрин еще раз презрительно посмотрела на Зака и вдруг сунула ему пустой бокал прямо под нос.

– Мы не будем сейчас отравлять день рождения отца, не так ли? И благодари Бога, что он не застал тебя за этим занятием!

– Он меня не застал и никогда не застанет.

– Ты ошибаешься, считая себя хитрее других, Зак. И я далеко не уверена, что только одна следила сейчас за тобой. Могли быть и другие. Например, Джек Логан. Да, да, тот самый, из полицейского участка. Если мне не изменяет память, вы уже как-то встречались. Хочешь еще?

Зак стиснул зубы. Краска стыда залила не только его лицо, но и шею.

– Я уже сказал, что никто меня не застанет, – с трудом повторил он.

– Да уж, пожалуйста, попытайся сделать так, чтобы этого не случилось. Имей в виду, если ты вновь попадешь за решетку или в камеру для малолетних преступников, отец может и не взять тебя опять на поруки. Так что подумай!

Слащаво улыбнувшись, она вернулась к гостям. В Заке все кипело от бешенства. С каким наслаждением он сейчас схватил бы мачеху обеими руками за лебединую шею и удушил! Но одновременно поймал себя на том, что не может оторвать взгляда от ее задницы.

Кэтрин медленно переходила от одной группы гостей к другой. Каждый ее шаг, движение рук, поворот головы были безошибочно рассчитаны на публику. Особенно на мужскую ее половину. Заку порой казалось, что мачеха намеренно дразнит именно его. Или то был просто плод разгоряченного воображения юного сексуального маньяка? Ведь в свои шестнадцать лет Зак еще не знал женщины. Поначалу его это не очень беспокоило. Но вот появилась Кэтрин, с которой ему волей-неволей приходилось проводить немало времени наедине. И тут началось…

Зак прижался лбом к прохладному оконному стеклу, пытаясь успокоиться. Но это не помогало. Тогда он засунул руку в карман, чтобы бунт плоти не был заметен со стороны, воровато схватил с подноса бокал с каким-то вином и залпом выпил. При этом, не отрываясь, продолжал смотреть на мачеху. Она же, казалось, его не замечала. Дремавший в душе Зака демон противоречия вырвался наружу. Уже не скрываясь, юноша подбежал к столу и осушил еще один бокал. Капли шипучего напитка катились по его подбородку, но он этого не чувствовал. Ему было жарко. Щеки пылали. Начала кружиться голова. Зак понимал, что пьянеет. Но он же не хотел сюда приезжать! Его заставили это сделать. Что ж, тем хуже для них! И Закари потянулся за следующим бокалом…

Чья-то мягкая и теплая ладонь легла на его руку. Зак вздрогнул, облив вином фрак и рубашку. Но длинные тонкие пальцы уже проникли в его рукав. Он поднял голову и встретился взглядом с голубыми глазами Кэт. В них горело бешенство. Поджав тонкие губы, она тихо сказала:

– Пора бы тебе остановиться.

– Не вам указывать мне что делать! – зло прошипел Зак, отдергивая руку.

– Не мне? – удивленно выгнула бровь Кэтрин. – Гмм! Ну что ж, посмотрим!

Он демонстративно выпил еще бокал шампанского. Но Кэт не протестовала. Она улыбнулась, потом снова взяла его за руку и кокетливо спросила:

– Не хочешь потанцевать со мной? Зак ошалело уставился на мачеху.

– Я?! Но… я не умею!

– Сумеешь. Это совсем не трудно.

– Но… я не могу…

Кэтрин прильнула к нему и, почти касаясь губами его уха, прошептала:

– Люди смотрят. Неудобно. Пойдем танцевать.

Зак почувствовал, что у него вдруг пересохло в горле.

– Кэтрин… Ну, правда… Я… я не хочу!

Юноша был готов провалиться сквозь землю. Краем глаза он видел, с каким удивлением на них смотрит Джейсон. Трейси, стоявшая у стола вместе с гувернанткой Джинни, чуть не выронила бокал с шампанским. Только Уитт ничего не видел. Он продолжал кружиться по залу с Лондой на руках.

– Серьезно, Кэтрин, – продолжал упираться Зак, – я не хочу!

– О, еще как хочешь! – шептала Кэт, прижимаясь к нему всем телом. – Уж я-то знаю! И расскажу обо всем отцу, если ты откажешься со мной танцевать!

Зак виновато оглянулся в сторону Уитта. Тот по-прежнему не обращал на него никакого внимания. Итак, он должен танцевать со своей мачехой! Чувствовать ее горячее тело. Смотреть в эти дьявольски обворожительные глаза. Испытывать нестерпимые муки проснувшегося желания… Его кровь кипела, а глаза застилал туман.

Они встали в центре зала. Заиграла музыка. Кэтрин плотно прижалась бедрами к его паху. Закари чувствовал ее твердую грудь, почти впивавшуюся в его.

– Ну так-то лучше, – шептала Кэтрин одними губами. Все тело Зака горело. Дыхание стало лихорадочным. Он тщетно пытался усмирить вновь затвердевшую плоть.

– Кэтрин, отпустите меня, – в изнеможении молил он.

. – Ты не хочешь уходить, Зак. Я это чувствую. – И она еще теснее прижалась к нему.

– Не надо…

Великий боже! Его правая рука лежит на этой оголенной, гладкой спине! Он чувствует каждое движение ее тела! Что это – явь или игра воображения?

– Ты лгал, – продолжала еле слышно Кэт. А он был ни жив ни мертв. Одна рассудочная часть его «я» предупреждала: берегись, беги отсюда или погибнешь! Другая же, физиологическая, твердила: не бойся, положи ладонь на эту полуобнаженную грудь, а потом – прильни к ней губами.

И Кэтрин, склонив голову к плечу своего партнера, читала в его глазах слова этого второго «я».

– Позвольте мне вмешаться! – услышал Зак у себя над ухом голос Уитта. Руки юноши сами по себе виновато опустились. Он попытался отстраниться от своей партнерши, но Кэт продолжала прижимать его к себе. Подняв томные глаза на мужа, она сделала презрительную гримасу и прошептала:

– А я думала, что тебе все равно.

Лицо Уитта вспыхнуло. Он посмотрел сначала на своего непутевого сына, инстинктивно отступившего на шаг, а потом – на Лонду, вцепившуюся в полу его фрака.

– Не смей больше притрагиваться к шампанскому, – процедил он сквозь зубы. – Не хватает только, чтобы Джек арестовал тебя прямо здесь! Лучше сейчас поиграй с Лондой, а потом пригласи танцевать кого-нибудь из дочерей Крамера. Они уже давно пялят на тебя глаза.

Зак с трудом удержался, чтобы не дать по зубам Денверсу-старшему. Кэт же рассмеялась, а ее дерзкие глаза засветились от удовольствия. И тут Зак понял все. Она просто использовала его, чтобы пощекотать нервы мужу. Руки юноши непроизвольно сжались в кулаки. Плечи напряглись. По спине побежала струйка холодного пота. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не крошка Ленда, теребившая Зака за штанину. Не обращая внимания на дочерей Крамера, и впрямь с нетерпением ждавших приглашения на танец, Закари взял на руки Лонду и передал ее гувернантке. Играть с девочкой он был не в состоянии. Ему хотелось что-нибудь сломать, разбить, разрушить…

Как он мог позволить так себя одурачить?! И что за мерзкая тварь эта Кэт! В бессильной злобе Зак сорвал с себя галстук. Надо сейчас же уйти отсюда! Немедля!

Он уже пошел к двери, когда его остановил Джейсон с бокалом в руке.

– Не вздумай позволить ей приходить к тебе! – вполголоса сказал он.

– Кому?

– Кэт.

Джейсон отпил глоток из бокала и улыбнулся.

– Ты меня понял?

– Не совсем. Что ты имеешь в виду?

– Я наблюдал всю эту сцену с начала до конца. Закари стиснул зубы. Вид у него был совершенно подавленный.

– Это волчица, – продолжал Джейсон. – И в то же время обыкновенная сука. Если ей понадобится, она ляжет и расставит ноги прямо посреди этого зала. Еще немного, и она сделала бы это сегодня для тебя. Но цель была достигнута и так. Эх, ты!

– Я ненавижу ее!

– А мы – разве нет? – усмехнулся Джейсон, продолжая следить за танцующей мачехой. – Но все же надо отдать ей должное: Кэт, возможно, самая сексуальная женщина на нашей планете. Те, кто отдают предпочтение Рэкуэл Уэлч или Урсуле Андресс, ошибаются. Они просто не видели нашей мачехи. Кстати, интересно, какова она в постели?

– Меня это не интересует, – сморщился Закари.

– Брось! Уверен, интересует, и даже очень. Любой здешний мужчина был бы не прочь ее отведать. Но она никогда не станет играть с ними в подобные игры. Для этого она почему-то выбрала тебя. Честное слово, будь я посторонним, то подумал бы, что она имеет на тебя виды.

– Боже, спаси меня от этого! – воскликнул Зак, хотя его сердце неожиданно учащенно забилось.

– А ты не зарекайся. Что-то она ни разу не подходила ко мне так, как к тебе. При этом она не знала, что я за ней слежу. А как она на тебя смотрит!

– Перестань!

– Но ты не должен с ней путаться. Ведь если отец узнает…

– Ну хватит же! – Зак почувствовал раздражение. И впрямь, не слишком ли: сначала Кэт, потом братец! – Я и не собираюсь с ней путаться, понятно?

Джейсон пожал плечами.

– Кругом говорят, будто ты не похож ни на кого из нас. Мне кажется, Кэт хочет проверить, так ли это.

– Черт побери, Джейсон! Ты понимаешь, что мелешь? Еще раз повторяю: я ничего от нее не хочу! Отстань наконец от меня! Я устал, слышишь?

– И что же ты намерен делать?

Зак не ответил. Но Джейсон не унимался.

– Тебе надо переспать, но не с Кэтрин. Старик тебе этого не простит. А вон с…

И он кивнул в сторону дочерей Крамера – молоденьких, пышноволосых девиц, будто бы только что сошедших с обложек модных журналов. В отличие от Кэт они выглядели свеженькими, застенчивыми и одновременно – отчаянными.

– Посмотри хотя бы на Элис Крамер. Она просто сгорает от нетерпения, глядя на тебя!

– Перестань! – прошипел Зак.

Но Джейсон только засмеялся, видимо очень довольный своей шуткой и реакцией на нее младшего брата.

– Поверь, в ее теле ты будешь чувствовать себя очень уютно и комфортно!

– Да замолчи же ты наконец! – взмолился Зак, бросив тем не менее взгляд в сторону Элис. В ее глазах и впрямь светилось нечто многообещающее. Она была недурна собой. Высокая грудь, белые ровные зубы… Единственное, что ее портило, так это неумело наложенный грим. И все же рядом с Кэтрин Элис выглядела совсем ребенком. К тому же Зака никогда не интересовали дочери местных толстосумов.

– Конечно, она несколько худовата. Одежда на ней болтается, как на огородном пугале. Но, поверь мне, дочери Крамера, все как одна, страстны и темпераментны. Уверен, что Элис даст тебе такой урок любви, который ты запомнишь до конца жизни!

– Нет, спасибо!

– Говорю тебе, мой младший братец, не упускай случая! Или хочешь, я познакомлю тебя с…

– Да заткнись же!

– Нет, серьезно! Я ведь знаю, в каком ты сейчас состоянии: как порох, к которому достаточно поднести спичку. Это вредно для здоровья.

Тут Джейсон понизил голос и заговорщически подмигнул Заку:

– Есть одна девчонка… Ну женщина… Она… Как бы тебе сказать… Умеет делать все, что только мужчина может пожелать. У меня сегодня ночью должна быть встреча с ней.

– Шлюха? Я правильно понял?

Зак был шокирован и немного заинтригован. Значит, его старший брат уже знается с проститутками! Вот засранец!

Тем временем Джейсон крепко схватил его за руку и увлек в дальний угол зала подальше от гостей. Там стоял длинный стол с закусками и всевозможными напитками.

– Слушай! Эту девчонку зовут Софи… Честное слово, она тебе понравится. Причем очень хороший человек.

– Проститутка – хороший человек? Разве такое бывает?

– Бывает. Софи не шлюха с улицы. Она занимается этим, ну, что ли, из любви к искусству. И всегда готова на услуги.

– Боже мой, Джейсон! Как можно…

Она хорошенькая, чистенькая и будет делать лишь то, что ты сам пожелаешь. Хочешь заниматься с ней сексом – ради бога! Получишь огромное удовольствие. Предпочитаешь вести интеллектуальную беседу? Пожалуйста! У нее хватит ума и на это. Только в последнем случае говорить придется в основном тебе. Она больше любит слушать. В общем, все зависит от тебя.

Зак понимал, что ему лучше уйти. Но не мог. Честная, добродетельная проститутка! Проститутка, которая готова просто слушать? Что-то невероятно!

– Послушай, я же знаю тебя! Мы не всегда ладили друг с другом. Но сейчас – поверь мне! Тебе нужна женщина. Нужна позарез. И ею не должна стать Кэт!

Джейсон сунул руку в карман, вынул оттуда ключ и вложил его в ладонь Зака.

– Отсюда – три квартала к центру города. Отель «Орион». Спросишь Софи. О деньгах не беспокойся, за все заплачено вперед.

– Но я не хочу!

– Сделай для себя доброе дело. Забудь о Кэт. Пойди и переспи с Софи.

Он дружески улыбнулся Заку и, повернувшись, направился к бару. Закари остался стоять в углу, сжимая в потной ладони проклятый ключ. Потом разжал пальцы и посмотрел на него. На ободке – цифры: 307 – номер комнаты в отеле «Орион». Войдя в нее, он станет мужчиной и освободится от Кэтрин.

Зака вдруг охватил страх, что их разговор подслушал кто-нибудь из гостей. Одновременно стало мучительно стыдно за унижение, которому его подвергла Кэт, искушая на виду у всех во время танца. Нет, надо перестать думать о ней! И он, воровато оглянувшись, засунул ключ глубоко в карман.

Оркестр грянул модную песенку «За этого хорошего парня». Зак же продолжал думать о Софи. О проститутке, живущей в комнате 307 отеля «Орион». Ключ оттягивал карман. Закари даже не сразу заметил, как в зал вкатили тележку с огромным многоэтажным тортом в форме новогодней елки, украшенным пятьюдесятью горящими свечами.

Уитт, Кэт и Лонда принялись усердно задувать свечи под одобрительный смех гостей. После чего Уитт, подобно жениху, отрезал большой кусок торта и поднес жене. Кэт разделила его на две части и, облизав пальцы, вернула львиную долю супругу. Зал огласился восторженными криками, а Закари почувствовал, как что-то кольнуло его в сердце.

К тому времени, когда упиравшуюся Лонду водворили наконец наверх, в специально отведенную комнату, старый Уитт был уже достаточно пьян. Это проявилось и в том, что он стал бросать злобные взгляды на Зака. Присутствие множества гостей его нисколько не сдерживало. Он не забыл, как Кэт флиртовала с его вторым сыном. Зак знал, что от взгляда отца никогда и ничто не ускользало и он никого не прощал. На спине Закари уже было немало рубцов от ударов родительского ремня. Сегодня же он, видимо, заслужил еще. Правда, на сей раз, наверное, шрамы скорее всего останутся на душе. Но, зная беспощадную жестокость главы семейства, Зак отнюдь не исключал, что тот может позволить себе любую выходку. При этом никого не стесняясь. Уитт никогда не считался ни с самолюбием сына, ни с другими его чувствами. Ибо считал, что тот плох уже потому, что не желает жить по родительским законам..

Итак, о чем сейчас думал Уитт Денвере, Зак мог только догадываться.

Но в этот момент Уитт начал танцевать с Кэтрин, и его внимание сразу переключилось с недостойного сына на жену. Зак решил, что наступило самое время сбежать. Не глядя больше в сторону отца, он проскользнул между гостями к дверям. Сбежав по ступенькам в холл, остановился и только здесь перевел дыхание.

Но что делать дальше, он не знал. Просто уйти с вечера было нельзя. Это вызвало бы ярость старика. Хотя… Ну и что же? Может быть, так и надо? А что, если старик не только разозлится, но еще и, хоть чуточку, забеспокоится о своем непутевом сыне?

Пока Зак раздумывал, на галерею выскочил его брат Нельсон и, перегнувшись через перила, крикнул:

– Зак! Ты куда собрался?

– Пока никуда.

– А все-таки?

– Только не шуми, Нельсон! Хорошо?

Нельсон хотел было сбежать вниз по лестнице, но Зак опередил его и в мгновение ока выскочил на улицу. Нельсон с удивлением посмотрел ему вслед, потом, обиженно выпятив нижнюю губу, вернулся в танцевальный зал.

На улице было душно. Ночь дышала влагой, испарявшейся с поверхности реки. Она пропитывала неподвижный воздух, превращая его в густую, липкую массу, которая тут же оседала на коже лица и вместе с потом стекала за воротник рубашки. Зак быстрым шагом направился в сторону северной окраины города.

От выпитого мысли его путались. Но, видимо, по той же причине он чувствовал себя бодрее, чем обычно. Итак, что теперь предпримет старый Денвере? Конечно, если заметит отсутствие своего сына на балу. Он может выгнать его из дома. Заставить переехать к родной матери.

От этой мысли Заку стало немного не по себе. Хотя в глубине души он все еще сохранил теплое чувство к женщине, давшей ему жизнь, любви в полном смысле этого слова она не заслуживала. Ведь Юнис Прескотт бросила их всех в огромном пустынном доме на холме, предоставив всю дальнейшую заботу о своих детях бывшему мужу. То есть Уитту Денверсу. Зак не знал точно всего, что тогда произошло. Слышал только, что Уитт застал свою жену в постели со своим самым ненавистным соперником – неким Энтони Полидори. Как потом выяснилось, они жили с ним уже давно. Уитт пригрозил ей и Энтони разоблачением в прессе. И, чтобы избежать публичного скандала, Юнис, по требованию своего любовника, согласилась на все условия развода, выдвинутые мужем. А они были таковы: дети оставались с отцом, к нему же отходила львиная часть состояния бывшей супруги. Чтобы Юнис не пошла по миру, бывший муж назначил ей приличное денежное содержание. Получив на все это согласие жены, Уитт на суде показал, что причиной развода явилась не супружеская неверность, а несходство их характеров. Таким образом честь Юнис была пощажена. Чего, однако, никак нельзя было сказать о жизни детей.

Презирая старого Денверса как человека, Зак тем не менее не мог не питать уважения к Уитту-дельцу, добившемуся почти неограниченной власти в таком громадном городе, как Портленд. К родной же матери Закари временами чувствовал почти отвращение. Он считал, что Юнис опозорила отца, плюнула ему в душу. Именно поэтому он и попал в руки Кэтрин Ла Рош, которую встретил в отеле «Императрица» города Виктория в Британской Колумбии. Они провели вместе неделю, после чего Уитт женился на Кэт. Детям он объяснил, что обожает свою молодую жену, происходящую из очень богатой канадской семьи, имеющей огромное состояние в провинции Онтарио. Сказал также, что не сомневается в будущей верности своей супруги, хотя она и на двадцать лет моложе его. А еще выразил надежду, что она станет прекрасной матерью его сыновьям и дочери от первого брака…

Семья была в шоке. Адвокаты Уитта валялись в обмороке. Но дело было сделано. Кэтрин Ла Рош, какой бы она ни оказалась в дальнейшем, стала официальной женой одного из самых богатых тузов Портленда. Зак поначалу отнесся к ней без каких-либо предубеждений. И лишь с годами его мнение о мачехе стало меняться. Когда он достиг совершеннолетия, то почувствовал, что Кэт смотрит на него с возрастающим интересом. Особенно когда видит своего пасынка без рубашки. Такое чаще всего случалось в бассейне, где Зак невольно представал перед ней в одних плавках. Или во время занятий верховой ездой. Тогда Кэтрин восхищенно поглядывала на его мускулы. Одним словом, у мачехи проснулся к пасынку интерес, который трудно было назвать здоровым…

Закари пытался убедить себя, что все это лишь плод его воображения. Так, возможно, и было до недавнего времени. Но после сегодняшней сцены на балу он уже не был ни в чем уверен. И разговор с Джейсоном лишь усилил его сомнения.

Вздохнув, Зак машинально сунул руку в карман и тут же выдернул назад. За размышлениями он совсем забыл про ключ. Ключ от комнаты номер 307 отеля «Орион». Это же здесь, совсем рядом. Надо только проделать каких-нибудь полсотни шагов. Потом войти в парадную дверь, вызвать лифт и, когда двери закроются за его спиной, нажать кнопку третьего этажа. И затем вставить ключ в замочную скважину…

А вдруг навстречу ему выйдет мужчина? Может быть, это гомосексуалист, одетый проституткой? Не решил ли Джейсон сыграть с ним злую шутку? Хотя вряд ли…

Зак стиснул зубы и решительно пошел в сторону «Ориона». Перед парадной дверью он оглянулся. Убедившись, что за ним не следят, он помедлил несколько мгновений, потом расправил плечи и вошел. Решение было принято: сегодня Закари Денвере станет мужчиной…

2

Устланный коврами длинный коридор с отделанными под дерево дверями по бокам был пуст. Отель «Орион» не мог похвастаться ни роскошью, ни внешней привлекательностью «Денверса». Но Заку было все равно. Подавив в себе желание повернуться и убежать, он поднялся на лифте на третий этаж, прошел немного по коридору и остановился перед номером 307. Вот она, та самая дверь. И за ней – Софи. С замиранием сердца он тихонько постучал.

– Входите, – раздался женский голос. – Не заперто.

Зак повернул ручку и открыл дверь. Первое, что он увидел, была широкая кровать, стоявшая прямо посреди комнаты. Поперек нее спиной к двери лежала женщина. На ней был только черный бюстгальтер и кружевной пояс такого же цвета с длинными подвязками, болтавшимися поверх узких трусиков.

– Что так поздно? – спросила она, не меняя позы. Потом лениво повернулась и, глядя в темную прихожую, скрывавшую Зака, томно улыбнулась. У нее была полная тяжелая грудь, выпиравшая из миниатюрного лифчика, длинные ноги и песочного цвета губы.

Зак сделал шаг вперед и оказался на свету. Глаза женщины сразу же округлились от испуга.

– Кто вы? – воскликнула она. – Убирайтесь отсюда! – Она в волнении оглянулась кругом, как бы ища оружие для защиты или хотя бы какую-нибудь одежду, чтобы прикрыть наготу. – Говорю вам, уходите немедленно!

Прибавив грязное ругательство, женщина дотянулась до шелкового розового халата и судорожно продела руки в рукава.

– Меня прислал Джейсон, – дрожащим голосом проговорил Зак.

– Врешь! – уже спокойнее пробормотала она, устремив на юношу полный недоверия взгляд черных глаз.

– Джейсон все еще на балу у отца и не может оттуда вырваться. Поэтому он просил меня прийти к вам.

– На балу у отца? Чьего отца?

– Нашего отца. Меня зовут Закари. Я брат Джейсона.

Заку казалось, что он вот-вот упадет замертво от разрыва сердца. Эта женщина – профессиональная проститутка. А он желторотый невинный птенец. Она, наверное, сразу же поймет это! Женщина же продолжала смотреть на него с подозрением.

– Брат Джейсона? Не может этого быть! Вы на него совсем не похожи.

– Я это знаю.

Вот оно, висевшее над ним всю жизнь проклятие: никто и никогда не признавал в нем Денверса! Окончательно растерявшийся Зак чувствовал, что не в силах двинуться с места.

– Да закройте же наконец эту чертову дверь! – с нескрываемым раздражением произнесла женщина.

Закари прикрыл дверь, оставив ее незапертой. Тем временем хозяйка комнаты встала босыми ногами на пол и, запахнув полы далеко не полностью прикрывавшего ее смуглое тело халата, спросила:

– Почему он прислал вас? Боже мой, вы же до смерти меня напугали!

– Я не хотел этого.

– Ладно. Ну, проходите, что ли!

Зак несмело подошел и присел на краешек кровати. Он все еще опасался, что эта женщина сейчас бросится в коридор с криком о помощи, обвинив его в попытке изнасилования.

– Значит, вас послал Джейсон? – спросила она снова и потянулась к ночному столику за пачкой «Пэлл Мэлл». Вытащив сигарету, чиркнула спичкой и затянулась. Затем, разогнав ладонью облако табачного дыма, посмотрела прямо в глаза Зака. – А почему он это сделал?

– П-потому что сам не мог п-прийти, – все тем же дрожащим и заикающимся голосом ответил Зак. – Отец хотел, чтобы Джейсон оставался при нем…

Женщина выгнула правую бровь дугой, еще раз глубоко затянулась и, выпустив к потолку кольцо синего дыма, вновь спросила:

– Но почему же он оставил при себе Джейсона, а не вас?

В ее тоне Заку послышался скепсис, если не насмешка.

Прикусив губу, он ответил:

– Джейсон – его старший сын.

Ему казалось, что этот ответ объясняет все. Даже то, чего он не сказал: будучи старшим сыном, Джейсон занимал в семье особое положение и наследовал львиную долю всего состояния старого Уитта. Проститутка поняла это по-своему.

– То есть Джейсон – самый любимый из детей?

– Самая любимая – Лонда.

– А, Джейсон мне рассказывал о ней. Еще совсем ребенок. Сколько ей сейчас, три?

– Почти пять.

Зак не понимал, какое значение имеет в этой ситуации возраст Лонды. Было даже как-то странно: в номере незнакомого отеля он обсуждал свою сводную малютку-сестру с… проституткой! Впрочем, Джейсон предупреждал, что эта дамочка любит поговорить. Хотя, по правде говоря, Зак ожидал, что эти разговоры будут носить несколько иной характер.

Софи загасила сигарету в пепельнице и потянулась за стаканом виски. Он стоял тут же, на ночном столике. Размешав ложечкой лед, она изучающе посмотрела на Зака.

– Правильно ли я поняла, что Джейсон предложил вам занять его место в моей постели?

– Так он мне сказал.

Софи отпила глоток виски и облизала губы.

– Вы еще невинны, Закари? – просто спросила она. От этого вопроса Зак взвился, как от пощечины. Покраснев, он с вызовом ответил:

– Конечно нет!

– Значит, у вас было много женщин?

Софи отпила еще глоток, пытаясь согнать с лица улыбку.

– С меня хватало.

Она знала, что Зак врет, и он понял это. Черт побери, а как еще можно было ответить на вопрос проститутки? Но Софи насмешливо взглянула на него и сказала:

– А ведь вы хвастун. Разве нет?

Зак смотрел в темные глаза женщины и никак не мог решить, смеется она над ним или нет. Софи поставила недопитый стакан на стол. От движения руки ее полная грудь почти совсем оголилась. Зак хотел отвести взгляд, но не мог. Его плоть уже начинала реагировать, и он не пытался этого скрыть.

– Ну и что мы теперь будем делать? – с улыбкой спросила Софи. Ее шелковый халат полностью распахнулся, и Зак жадными глазами впился в это смуглое, зовущее к себе тело, едва прикрытое одеждой.

Не дождавшись ответа на свой вопрос, Софи придвинулась к нему вплотную.

– Почему вы молчите? Я жду. Если же у вас все-таки не было женщин и то, что я буду делать, покажется неприятным, скажите мне без стеснения.

И она кончиком своего горячего языка провела по его ушной раковине. Зак почувствовал, как все сильнее напрягается его плоть.

– Ну, что же ты медлишь, милый? Иди ко мне! – прошептала Софи, опускаясь спиной на мягкую постель и увлекая его за собой.

Он уже и не думал сопротивляться. Крепко прижав женщину к себе, Зак впился своими губами в ее рот. Его руки тискали ее грудь, грубо ласкали твердые темно-бордовые соски. Тело Софи трепетало, изгибаясь дугой. Низ ее живота прижимался к его паху. А длинные пальцы судорожно расстегивали рубашку. Заку, еще к тому же не совсем опомнившемуся от шампанского, вдруг показалось, будто потолок над ним закружился, а стены принялись отплясывать какой-то немыслимый танец. Он застонал, в изнеможении закрыл глаза и полностью отдался во власть Софи. Она тут же принялась за дело. Но прошло всего несколько секунд, и Зак почувствовал что-то неладное. Он открыл глаза. Его партнерша испуганно смотрела на дверь, за которой слышались чьи-то приглушенные голоса. Зак почти машинально дернул застежку брюк. Софи же соскользнула на пол. И вовремя…

Дверь с шумом распахнулась, и в комнату ворвались двое. Один – высокий, смуглолицый, с сальными волосами и наполовину выбитыми зубами. Другой – пониже ростом, юркий, с рябым лицом и свернутым набок носом. В дверях прихожей они на мгновение замешкались, и это позволило Заку успеть соскочить с кровати. Повелительным жестом он указал обоим на дверь.

– Убирайтесь вон!

Но ни тот ни другой не сдвинулись с места.

– Я сказал… – начал вновь Зак, но тот, который был повыше, прервал его.

– Заткнись! – крикнул он, сделав шаг вперед. Кривоносый тем временем бросил быстрый взгляд на Софи, прыгнул назад к двери и захлопнул ее.

Дело явно пахло дракой. Зак стоял у кровати, и в нем боролись два чувства: благородное желание защитить женщину и животный страх, шептавший, что надо поскорее убираться отсюда. Победило первое. Он сделал шаг навстречу длинному громиле, бросив через плечо стоявшей сзади Софи:

– Звоните в полицию!

– Денвере? – вдруг спросил кривоносый.

– Что?! – вырвалось у Зака. Он был изумлен. Эти двое знают его! Откуда? От проститутки? Но ведь она сама только несколько минут назад узнала, кто он…

Зак потянулся к телефону. Но долговязый ударом кулака сбросил аппарат со столика.

– Черта с два я дам тебе звонить!

Закари попытался прорваться к двери. Но кривоносый преградил дорогу, а долговязый с проворностью дикого кота подскочил сзади и заломил ему руку за спину. Зак вскрикнул от боли.

– Уймись, ты, безмозглый кобель! – прорычал громила.

Зак все-таки изловчился и сильно ударил его каблуком по коленке. Тот лязгнул зубами и взвыл:

– Сукин сын! Мерзкий грязный недоносок!

И еще сильнее заломил ему руку. Плечо Зака хрустнуло, и острая боль, казалось, пронзила его тело насквозь.

– Руди, помоги мне! – крикнул долговязый своему напарнику.

Уголком глаза Зак видел, что Софи, перегнувшись через кровать, пытается подтащить к себе за провод валявшийся на полу телефон. Но Руди тоже заметил это и одним прыжком оказался рядом с ней.

– Назад, сестренка! – крикнул он и рванул провод из стены.

– Не надо! Пожалуйста! – зарыдала Софи.

– Замолчи! – заорал на нее бандит. Заку удалось еще раз ударить державшего его головореза по коленке.

– Отойди от меня! – крикнул он, тщетно пытаясь высвободить заломленную руку.

– Нет уж, Денвере! Хватит! Ты и так хорошо порезвился! – проскрежетал сквозь зубы тот.

Зак почувствовал, что силы вот-вот оставят его.

– Джо! – с некоторой тревогой проговорил Руди, все еще державший в руках вырванный из штепселя телефонный провод. – Ты хочешь убить его?

– Очень возможно! – ответил Джо и ударил Зака кулаком в лицо. Капли крови из разбитого носа брызнули на рубашку Руди.

– Эй, осторожнее! – крикнул он приятелю. Потом посмотрел на окровавленное лицо Зака и вдруг растерянно развел руками. – Ба, Джо! Да это же не он! И даже не похож на того!

– Да, вы оба ошиблись! – сквозь слезы выговорила Софи.

– Ну уж нет! – прорычал Джо в самое ухо Зака. – Ошибки быть не может. Давай скорее кончай его. И бежим отсюда!

Пока Зак продолжал сопротивляться, Руди вытащил из кармана широкий складной нож и подошел вплотную к нему.

– Прикончи его! – приказал Джо.

– Нет! – закричал Зак и из последних сил рванулся к двери.

Джо потерял равновесие и, на мгновение выпустив жертву из рук, крикнул:

– Руди! Да прирежь ты его наконец!

Лезвие ножа сверкнуло в воздухе. Софи громко закричала. Зак почувствовал, как из рассеченного виска хлынула кровь. От невыносимой боли он почти потерял сознание.

– Постой, Джо! – вновь раздался голос Руди. – Посмотри внимательнее! Ведь это и впрямь не он!

– Не все ли нам равно? Мы застали его здесь в условленное время. Остальное – не наше дело!

– Ты прав! – согласился Руди и вонзил нож в плечо Зака.

Они собираются убить меня, молнией пронеслось в мозгу Закари. Зарезать, как ягненка! Он был уже не в силах сопротивляться, чувствуя, как его тело слабеет и становится ватным.

– Он же назвался Джейсоном Денверсом. Вот пусть и получает свое! – сказал Джо Руди тоном, в котором можно было уловить желание оправдаться.

Джейсон, мелькнуло в затуманенном сознании Зака. Значит, они приняли меня за старшего брата! Еле слышно он прошептал:

– Я не Джейсон… Я Закари Денвере…

И тут колени его подогнулись, и он упал на пол.

– Он говорит правду! – рыдала Софи. – Это действительно Закари, а не Джейсон Денвере. Ради бога, оставьте его!

– Не Джейсон? – переспросил Руди. – А я что говорил тебе, Джо?

– Черт побери! – выругался Джо и, вытащив нож из плеча Зака, отступил на шаг. Закари лежал на полу в луже крови и еле дышал.

– Я же твердил тебе, что это не он! – шипел на своего напарника Руди. – Ты же, как всегда, ничего не хотел слушать!

Руди повернулся к съежившейся на кровати от страха Софи.

– Одевайся и пойдем отсюда!

– А этот парень? – срывающимся шепотом спросила женщина, указывая глазами на Закари.

– Пусть живет. Или, может быть, ты предпочитаешь остаться и давать объяснения, что делала здесь с этим полуживым сынком Уитта Денверса?

Закари слышал этот разговор. Ему так хотелось сказать Софи: «Не уходи!». Но язык стал чужим и непослушным. В полутора шагах от себя он видел ее босые ступни и две пары черных мужских ботинок. С трудом подняв голову, Зак выдавил из себя всего одно слово:

– Мерзавцы!

Но тут же один из ботинков оторвался от пола и больно ударил его в пах.

– Не трепыхайся, Денвере! – раздался голос долговязого Джо. – Тебе разрешено еще пожить на этом свете.

Черная пелена заволокла глаза Зака. Но сознание пока не покидало его. Он слышал, как открылась, а потом захлопнулась дверь номера 307. И только после этого лишился чувств.

***

Ноги Кэтрин болели, голова трещала, а глаза покраснели от табачного дыма. Вечер, несомненно, удался, и Уитт, если и не был очень удивлен, то во всяком случае отдал должное организаторскому таланту жены. Сидя на стуле возле покинутых музыкантами подмостков, она, не обращая внимания на грязный пол, сняла одну туфлю и принялась старательно массировать ступню. Ночь подходила к концу. Черное небо за окнами постепенно серело, близился рассвет. В зале осталось всего несколько гостей, которые никак не хотели уходить и продолжали громко разговаривать и смеяться…

Кэт надела туфлю и тихонько сказала супругу:

– Пойдем наверх. А то Лонда проснется, а мы даже не услышим.

Уитт, уставший от многочасовых возлияний, зевнул и положил свою мясистую руку ей на плечо. Он был очень грузным, этот медведь в человеческом образе, и Кэтрин зашаталась под тяжестью его обрюзгшего тела. Впрочем, давало о себе знать и множество выпитых бокалов шампанского.

Несколько часов назад, готовясь к балу, Кэтрин долго вертелась перед зеркалом, выбирая наряд, и старательно оберегала сделанную утром у дорогого парикмахера прическу. Столь же придирчиво она оглядела и своего супруга, желая, чтобы он смотрелся наилучшим образом. Сейчас же, когда все уже было позади, ей хотелось лишь одного – лечь спать и не просыпаться по меньшей мере миллион часов.

Она помогла Уитту войти в лифт, который медленно, как бы протестуя против тяжелой ноши, пополз вверх. На седьмом этаже он остановился. Двери раскрылись.

– Пойдем, мой новорожденный, – усмехнулась Кэт, поддерживая мужа под руку.

Они вошли в свои апартаменты, из окон которых открывался великолепный вид на реку. Но Кэтрин сейчас было не до того. Она зажгла свет, раздела супруга и уложила его на широкую постель. Уитт попытался было подняться и сесть, но потерял равновесие и, как мешок с картошкой, рухнул на подушку.

– Иди ко мне, – еле шевеля языком, пробормотал Денверс-старший, когда Кэтрин задернула занавески на окнах.

– Ты меня хочешь? – усмехнулась в ответ Кэт.

– Я… я всегда… хочу..: тебя. Я люблю… люблю тебя… Спасибо…

Кэтрин отвернулась к окну, чтобы скрыть невесть откуда навернувшиеся на глаза слезы. Он был ей безразличен, этот человек. Конечно, секс есть секс. Но ведь нужна еще и любовь. Любви же не было… Свои сексуальные потребности она могла удовлетворить без всяких проблем. Однако Кэт уже давно знала, как скупы люди на любовь. И она сама в этом отношении не была исключением. Любить Уитта Денверса Кэтрин не могла…

Чмокнув супруга в щеку, Кэт шепнула ему ил ухо:

– Я сейчас. Только взгляну, как там Лонда.

– Лонда? И я хочу пойти к ней!

При имени обожаемой дочери мутные глаза Уитта сразу прояснились. Кэт сокрушенно вздохнула. Как ни странно, но она ревновала мужа к этой крошке, которую сама обожала.

Пока Уитт надевал пижаму, Кэт осторожно открыла дверь, которая вела в комнату дочери и ее гувернантки, и вошла. Поначалу она подумала, что ее глаза под воздействием выпитого шампанского играют с ней злую шутку. Сердце Кэтрин бешено заколотилось. Уши наполнил какой-то адский грохот…

В комнате никого не было. Ни дочери, ни ее гувернантки. Даже их постели остались нетронутыми.

– Лонда? – нетвердым голосом позвала она дочь. Ответом было молчание. Кэтрин зажгла свет.

– Лонда! Джинни! Где вы?

Она заглянула в ванную, потом в туалет. Никого. Открыв дверь в прихожую, Кэтрин с ужасом убедилась, что там не было ни одежды, ни обуви. Лонда и Джинни как будто испарились со всеми вещами!

Боже Всемогущий, мысленно взывала она к Творцу, сделай так, чтобы все это оказалось каким-нибудь ужасным недоразумением! Да нет же! Лонда должна быть где-то здесь! Она не могла никуда деться! Так же, как и ее гувернантка…

Но сердце подсказывало Кэтрин другое, недоброе. Что-то случилось. Возможно, ужасное. И Кэт почувствовала, как неведомый доселе страх мурашками и холодным потом расползается по всему ее телу.

– Уитт! – позвала она мужа.

– Что-о-у-а? – зевая во весь рот, откликнулся он, появляясь в дверях. – Что происходит?

– Звони в полицию! Нет, лучше сначала в охрану! Случилось что-то страшное. Лонда и Джинни исчезли! Я сейчас посмотрю еще в одной комнате. Может быть, они там. Но ты все равно не медли и садись за телефон!

Обычно спокойная, невозмутимая Кэтрин чувствовала, что сейчас сойдет с ума. Ведь весь этот кошмар касался ее единственной, безумно любимой дочери! Что, если… Нет, нет! Ничего не могло с ней случиться! Она где-то здесь, в одной из комнат! Вместе со своей гувернанткой! Иначе не может быть! Но губы Кэт продолжали шептать молитву: «Господи! Не допусти, чтобы с моей дочуркой случилось какое-нибудь несчастье! Молю тебя!»

Тем временем Уитт вошел наконец в комнату и, наткнувшись на торшер, сердито чертыхнулся. И только тут до него дошло, что случилось. Уитт ошалело посмотрел на Кэт, потом обвел полным ужаса взглядом комнату. И вдруг принялся передвигать мебель, как будто надеялся найти дочь под кроватями или за туалетным столиком.

– Не трогай! – закричала Кэтрин. – Все должно оставаться так, как было. Это нужно для полиции. Зови охрану! Быстро!

Но Уитт, казалось, не слушал ее. Он продолжал бегать по комнате, схватившись за голову и отчаянно причитая:

– Нет! Она не исчезла! Этого не может быть! Она здесь, в отеле. В какой-нибудь из комнат! Их здесь много. Надо все обыскать!

Он открыл дверь в коридор и надрывно закричал:

– Джейсон! Закари! Скорее сюда! Ради бога! Повернувшись к Кэтрин, Уитт вдруг сник и проговорил каким-то не своим, хриплым голосом:

– Мы найдем ее! Найдем! И эту чертову няньку тоже! Клянусь, что я собственными руками задушу Джинни за подобные шутки!

Бодрые слова Уитта, однако, никак не гармонировали с мертвенно-бледным цветом его лица. И это еще больше усилило страх, охвативший Кэтрин. С ужасом она подумала, что ей, может быть, уже никогда не суждено увидеть дочь живой. Чувство безмерной вины охватило Кэт. Она любила свою дочь. Любила по-настоящему. Всем сердцем. И ревновала ее к Уитту, который относился к Лонде с неменьшей любовью. Неужели Бог наказал ее за это? Кэтрин в Бога не верила. Но теперь… Теперь она уже в третий раз обращалась к нему с горячей мольбой: «Боже! Отведи несчастье от моего ребенка!..»

Бросившись в свою комнату, Кэтрин схватилась за телефон и дрожащими пальцами набрала номер. В трубке раздался густой мужской голос:

– Алло! Начальник охраны отеля «Денвере» слушает.

– Это Кэтрин Денвере. Пожалуйста, срочно пошлите ваших людей в номер 714. И позвоните в полицию. Пропала моя дочь Лонда…

***

Уитт расстегнул две верхних пуговицы рубашки и посмотрел через окно на город, который он любил и которому доверял. Все те же улицы, те же фонари, те же огни рекламы, как и несколько часов назад. Казалось, с того времени ничего в нем не изменилось. И все же это был уже новый, незнакомый Портленд. Жестокий, зловещий, угрожающий… Еще никогда Уитт не видел его таким. Как же это могло случиться? Его родной город восстал против него!

Глядя на свое отражение в оконном стекле, Уитт вдруг увидел старого, сломленного человека с потухшими глазами и опущенными плечами. Ему можно было дать все восемьдесят, а не пятьдесят лет…

Что же теперь делать? Если кто-то похитил его ребенка, то он, конечно, заплатит любую сумму. Но если… если он больше никогда не увидит своей дочери?

Нет, он должен гнать от себя эти мрачные мысли! Лонда обязательно найдется! Все окончится благополучно! Ведь она, в конце концов, дочь главы клана Денверсов! В глубине души Уитт признавался себе, что не меньше самой утраты его беспокоило и кое-что еще. Ведь нельзя было исключить, что кто-то решил бросить ему вызов, причем хорошо зная, как ранить его больнее всего.

Вытащив из пачки Кэтрин сигарету, Уитт чиркнул спичкой и закурил. Услышав за спиной какой-то шорох, он обернулся и увидел перед собой всю семью. Не было только Лонды и Закари. В этот момент раздался стук в дверь.

– Кто? – спросил Уитт.

– Полиция.

– Входите, пожалуйста!

Джейсон открыл дверь, и в комнате появился тот самый Джек Логан, лейтенант, начальник оперативного отдела полицейского участка в центре Портленда, – который накануне был гостем Уитта, а с ним четверо его подчиненных.

– Мне только что сообщили, что похищена Лонда. Это так? – спросил Джек.

– Все говорит за это!

Уитт загасил сигарету и провел полицейских в комнату дочери. Эксперты быстро и внимательно осмотрели помещение. Тем временем оставшийся в комнате Уитта сержант Трент начал допрашивать членов семьи.

Логан приказал ему отнестись к каждому с пристрастием, потому что привык не доверять никому. Кроме того, он потребовал у Уитта и Кэтрин список всех присутствовавших на балу гостей. Причем его интересовали не только фамилии, но и телефоны каждого. То же самое касалось всех слуг, официантов, музыкантов, торговцев цветами и поставщиков продуктов. Кто доставлял в отель цветы и провизию? Через какое агентство Кэтрин заказывала оркестр? Кто был автором и исполнителем ледяной фигуры лошади, стоявшей в зале? Присутствовали ли на вечере журналисты и фотокорреспонденты?

Наконец, кто такая Джинни Слейд, гувернантка Лонды? Ее происхождение? Откуда приехала? Есть ли у нее своя семья? Кто ее рекомендовал Денверсам? И также, какие у нее отношения с Закари?

На последний вопрос Кэтрин ответила излишне эмоционально:

– С Закари? Никаких отношений у них не было! Да и быть не могло! Кроме того, Зак не замешан во всем этом деле. Я уверена на сто процентов!

– Но ведь Закари тоже исчез. Или вы считаете это простым совпадением?

– Боже, о чем вы говорите! Ведь ему только шестнадцать! Его самого могли похитить! – вмешался Уитт.

Логан бросил на него суровый взгляд, в котором тем не менее можно было прочесть: «Милый, ты что, совсем дурак?» Потом ледяным голосом сказал:

– Уитт, разве вы забыли, что у этого парня были неприятности с законом уже в двенадцатилетнем возрасте?

– Нет, Логан! На этот раз вы ошибаетесь! – уже не так уверенно ответил Уитт. В глубине души он понимал, что Логан, возможно, прав. Ведь Закари всегда был готов ввязаться в любую заварушку и держался обособленно от всей семьи, включая крошку Лонду, которая буквально ловила каждое его слово.

– Вы понимаете, кого хотите арестовать, Логан? Несовершеннолетнего сорванца! Неужели вы думаете, что он способен на подобное преступление?!

– Способен или нет – мы пока знать не можем.

– Я не верю этому! – вскричал Уитт, теряя самообладание.

Логан бросил на него презрительный взгляд и провел грубой ладонью по своим белым как снег волосам. Его обветренное лицо оставалось невозмутимым. Кожу его носа испещрили микроскопические кровеносные сосудики, усиливавшие и без того ее красноватый оттенок, – свидетельство его преданной любви к ирландскому виски. Тем не менее Логан слыл человеком вполне трезвого рассудка, и было практически невозможно заставить его хоть на йоту преступить закон. Уитту потребовалось несколько лет, чтобы собрать на лейтенанта хоть какой-нибудь компромат. Все усилия не приносили плодов до той поры, пока Логану не потребовалась помощь для дочери, страдавшей наркоманией. Уитт без огласки поместил несчастную девушку в одну из клиник, надежно оградив от любопытства местных репортеров.

С тех пор Логан стал преданным другом Уитта. Но это не мешало ему иметь свое мнение и без обиняков высказывать его. Вот и теперь, взяв Уитта под руку, он негромко сказал:

– Не сомневаюсь, Закари знает, что случилось с Лондой. При этом Логан бросил взгляд на Кэтрин, лицо которой было белее снега.

– Скажите, у Зака не могло быть каких-либо причин хотеть навредить Лонде? – спросил он у Кэт.

– Не знаю, – простонала она. – Ведь он еще почти мальчик…

– А шантажировать вас обоих?

– Нет, это исключено! – откликнулся Уитт.

Он действительно был уверен, что Зак не мог сделать Лонде ничего плохого. Тем более воспользоваться ею для шантажа. Но вместе с тем Уитт никак не мог подавить в себе растущих подозрений совсем другого рода. С Заком они всегда были как лед и пламя. Кроме того, его второй сын вообще мало походил на кого-либо из Денверсов. Для Уитта не были секретом и ходившие слухи о том, что это не его ребенок. Сейчас он подумал, что если все эти сплетни окажутся правдой, то может возникнуть проблема с Кэт. Вернее ее взаимоотношений с Закари. Уитт не мог не заметить, как во время танца Кэтрин интимно прижималась к своему пасынку и что-то нежно шептала ему на ухо… Она делала это, чтобы позлить его, Уитта. Но Зак мог подумать совсем другое. А когда понял, что его обманывали, то захотел отомстить. И… Нет! Такого не могло быть! Зак единственный из его детей, кто хорошо относился к Лонде. Потом, ему всего шестнадцать лет. В таком возрасте невозможно задумать и тем более осуществить столь чудовищное преступление!

– Иногда бывает так, – продолжал рассуждать Логан, – что один из детей начинает ревновать другого.

– Нет! Вполне возможно, что Зак сам запутался по уши в чем-то. Но он не похищал Лонду.

– Все же подумайте об этом.

И он отдал приказ своим людям приступить к опросу всех остальных свидетелей, не связанных напрямую с семейством Денвере. Еще двое полицейских получили задание проверить регистрационные книги отеля и попытаться связаться с лицами, останавливавшимися здесь в течение последних трех месяцев.

Логан был по природе очень практичным человеком. Он принадлежал к категории полицейских, которые пробились наверх по служебной лестнице лишь благодаря своим способностям и преданности избранному делу. Не получив мало-мальски сносного общего образования, Логан честностью, прилежностью и аккуратностью в работе достиг достаточно высокого положения. Любое поручение он выполнял настолько тщательно, скрупулезно и добросовестно, что почти всегда добивался успеха. За двадцать лет службы в полиции как только его не называли! Ищейкой, терьером, грязным Мики, эгоистичным ублюдком – всего и не перечислить. Но факт оставался фактом: Логан ловил преступников куда успешнее своих коллег. Это в конце концов снискало ему уважение в полицейском мире Портленда – города, очистить улицы которого от преступной мрази Логан поставил целью своей жизни.

Логан полагал, что над Закари Денверсом тяготеет нездоровая наследственность. Может быть, он и не был сыном Уитта. Слухам лейтенант не очень верил, но считал, что дыма без огня не бывает. И, возможно, взаимная антипатия Уитта и Зака имела куда более глубокие корни, чем того хотелось бы старейшине рода Денверсов. Если отцом Закари был Энтони Полидори – а именно об этом твердила людская молва, – то ненависть юноши к приютившему его семейству могла стать неосознанным врожденным чувством.

Так или иначе, но Логан считал, что чем скорее удастся найти Закари, тем больше надежды получить информацию о местонахождении крошки Лонды. Между тем члены семейства Денвере бродили по отелю, курили, сидели в креслах, негромко переговариваясь, короче делали все, лишь бы не побеспокоить Кэтрин. Она же неподвижно стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела куда-то вдаль. Трейси старательно грызла ногти. Джейсон, словно маятник, ходил между столом и дверью, ведущей на балкон. Нельсон сидел в дальнем углу и нервно кусал губы. Уитт же посматривал мутными глазами на детей и поминутно обращался мысленно к Богу, молясь о благополучном возвращении Лонды.

Он старался внушить себе, что малютка-дочь просто обиделась на родителей, отославших ее спать, и прячется где-нибудь в одной из бесчисленных пустых комнат отеля. А Джинни – эта самая феноменальная идиотка из всех дур-нянек на свете – никак не может отыскать свою воспитанницу и не показывается на глаза хозяевам, боясь лишиться такого прекрасного места. Но в душе он понимал, сколь иллюзорны эти надежды. Его дочь пропала. Может быть, ее увезли обманом, просто похитили или того хуже… Уитт плотно сжал зубы и закрыл глаза. Он не хотел больше об этом думать, боясь окончательно сойти с ума.

Все полицейские, кроме Логана, покинули комнату. Кэтрин, оторвавшись наконец от окна, посмотрела на мужа.

– Нам надо срочно что-то предпринять!

– Люди Логана обыскивают здание отеля. При этом допросу подвергаются все без исключения. Кроме того, я дал ему полный список гостей, присутствующих на балу.

– Этого далеко не достаточно! Ты понимаешь, Уитт, пропал мой ребенок! Наш ребенок! Он исчез!

Дрожащими руками Кэтрин вытащила из пачки сигарету и закурила. Уитт беспомощно посмотрел на нее.

– Чего ты от меня хочешь? Что я могу еще сделать?

– Господи, да ты должен использовать все свое влияние, всю власть в городе, поднять на ноги всех и вся! А не ждать, когда полиция найдет твою дочь и приведет сюда за ручку! Сделай же что-нибудь, Уитт! Позвони, наконец, в это чертово ФБР!

– Полиция уже сделала это. ФБР предупреждено на случай, если девочку попытаются перевезти через границу. Я делаю все, чтобы найти Лонду! Все! Неужели ты сама не видишь?!

– Нет, не все!

Кэтрин загасила сигарету в пепельнице и бросила на Уитта отчаянный взгляд.

– А если она и правда с Заком? Он увез ее куда-нибудь, чтобы сыграть с нами злую шутку. Или ты считаешь это невозможным?

Заметив скептическое выражение на лице мужа, Кэт подступила к нему вплотную и медленно, чеканя каждое слово, сказала:

– Если хочешь знать, то я почти уверена, что это дело рук Закари. Ты же сам отлично знаешь, что он все время ходит по краю пропасти. С малолетства на ножах с законом! Как… как и его отец!

Уитт больно закусил губу. Итак, отголоски ядовитых пересудов проникли в его дом. Пересудов о настоящем отце Зака. Нет, Уитт никогда не верил этому. Ни на мгновение он не допускал даже мысли, что его второй сын был зачат от мерзкого итальяшки Полидори! Нет, и еще раз нет! Зак – его сын! Сын Уитта Денверса! Но сейчас он не станет говорить на эту тему с Кэт. Для такого разговора нужна трезвая, холодная голова.

Посмотрев на сидевшего в углу Нельсона, Уитт заметил выражение растерянности, даже страха на его лице. Старый Денвере никогда особенно не баловал вниманием этого худощавого высокого мальчика. Может быть, потому, что в свои четырнадцать лет он был точной копией матери – Юнис, первой жены Уитта.

– Почему ты не сказал мне, что Зак не пришел ночевать? – спросил он Нельсона. – Ведь вы должны были спать в одной комнате.

– Забыл.

– А где он сейчас?

– Не знаю.

Уитт глубоко вздохнул, подошел к мальчику, повернул за плечо лицом к свету и, глядя ему прямо в глаза, сказал уверенным тоном:

– Неправда! Ты знаешь, где он.

– Не знаю.

– Но что-то ты все-таки должен знать!

– Я только видел, как он уходил с бала.

– Уходил с бала? Когда? В котором часу?

Тут же вмешалась Кэтрин.

– Когда отец начал резать пирог, так? – спросила она.

Нельсон утвердительно кивнул головой, а Уитт посмотрел на Кэт взглядом, ясно говорившим: «Значит, ты все время следила за ним. Понятно…»

– Лонда была с ним? – задал он очередной вопрос Нельсону, отлично зная, что тот скажет.

Нельсон действительно отрицательно замотал головой и ответил:

– Ее с ним не было. Зак ушел один. При этом не хотел, чтобы его кто-нибудь сопровождал.

Лицо Кэтрин сделалось пунцово-красным. Она подняла правую руку, как будто хотела ударить Нельсона, но сдержалась.

– Почему ты молчал все это время?

– Не хотел, чтобы у Зака были неприятности. С Кэт началась истерика.

– Исчезла Лонда! – визжала она. – А он, видите ли, боялся, что у его братца будут неприятности! Да пусть этот мерзавец только вернется, я исполосую ему всю задницу!

Уитт сделал шаг вперед и встал между сыном и женой.

– Мы ничего не знаем. Пока еще. И не надо делать поспешных заключений!

– У детей всегда есть в характере подлые черты их родителей, – продолжала причитать Кэтрин. – Раньше я не хотела в это верить. Теперь же убедилась, что…

– Ладно, хватит! – прервал ее Уитт. Потом резко повернулся к старшему сыну и, заметив усмешку на его губах, заорал диким голосом: – Смешно?!

– Нет.

Лицо Уитта перекосилось от нервного тика.

– У тебя такой вид, будто ты знаешь, где сейчас твой брат!

– Скорее всего встречается с девушкой.

– С девушкой?!

– Да. А почему тебя это так удивляет? Вспомни себя в шестнадцать лет. Думаю, что Зак решил провести ночь с кем-нибудь, кто оказался ему по сердцу. А потом, должна же у него когда-нибудь появиться женщина! Это ему необходимо даже с точки зрения физиологии.

У Кэтрин был такой вид, будто ей дали пощечину. Уитт же готов был улыбнуться. И улыбнулся бы… Если бы не исчезла Лонда.

3

Где-то вдали выли сирены. Гудели автомобили. Доносились крики толпы. Но все эти звуки заглушал страшный гул в голове. Зак медленно приоткрыл один глаз. Секунду-другую он не мог понять, где находится. Ответом на попытку пошевелить рукой была острая боль, от которой он едва не потерял сознание. Ему казалось, что он видит тяжелый болезненный сон, а его голова весит не меньше тонны.

Стиснув зубы, Зак с трудом поднялся на колени и увидел рядом с собой огромную лужу темной крови. Потолок над его головой раскачивался, а стены кружились со скоростью карусели. Закрыв глаза, Закари постоял в такой позе еще несколько мгновений, потом почувствовал, что начинает приходить в себя. Еще раз приподняв тяжелые веки, он увидел в зеркале трюмо отражение своей окровавленной физиономии. И сразу все вспомнил. Отель «Орион». Комната номер 307. Софи. И двое бандитов, которые чуть не убили его. За что?

Теперь он знал ответ на этот вопрос. Потому что его приняли за Джейсона! Этого мерзавца, который подставил своего родного брата!

Зак схватился одной рукой за высокую спинку кровати и с величайшим трудом поднялся. Затем по стене добрался до ванной. Внимательнее посмотрев на себя в зеркало, он пришел в ужас. То, что раньше было лицом, сейчас представляло собой кровавую маску. Висок рассекала огромная бордового цвета рана. Одна скула свернута на сторону. Плечо под залитой кровью рубашкой нестерпимо горело.

Его роскошный фрак, подарок Кэтрин, был разорван в нескольких местах и покрыт пятнами крови. Зак смотрел на свое отражение и чувствовал, как его наполняет чувство стыда и звериная ярость. Ведь это Джейсон подсунул ему мерзкую проститутку в качестве приманки! И он клюнул на нее! В результате, господи, его же могли убить!

Но он остался жив. Вероятно, теперь он попадет в больницу, где проведет долгие недели. А потом… О, потом он вытрясет все внутренности из своего братца! Джейсон ответит за все!

Заку удалось незаметно выбраться из комнаты и спуститься на лифте в холл. Подождав, пока портье отвернется, он пересек вестибюль и через несколько секунд очутился на улице.

Вслед за раскатами грома на город обрушился теплый летний ливень. Водяные струи стекали по волосам Зака, омывали его изуродованное лицо, проникали за воротник. Согнувшись навстречу все еще не унявшемуся ветру, Закари медленно брел по направлению к отелю «Денвере».

Повернув за угол, он сразу увидел у входа в отель полицейские машины – шесть или семь. Все здание было окружено людьми в форме охранников. Зак замер на месте. Первое, что пришло ему на ум, это мысль о возможном бандитском нападении на «Денвере». Джо и его приятель, оставив Закари истекать кровью в «Орионе», решили разделаться с Джейсоном в их собственной гостинице! Не исключено, что они уже убили его! Великий Боже! Неужели действительно…

Не отдавая себе отчета в том, что делает, Зак бросился к отелю. Бежать было трудно: невыносимо болело плечо, ноги не слушались. К тому же мешал скользкий мокрый тротуар. Не обращая внимания на сигналившие автомобили, Зак пересек улицу и через несколько секунд уже был около главного входа в «Денвере». В этот момент из ближайшей полицейской машины раздался громкий мужской голос:

– Эй, ты!

Зак никак не реагировал на это. Окрик повторился:

– Парень! Я к тебе обращаюсь. А ну-ка, остановись!

Юноша поскользнулся и еле удержался на ногах. Нестерпимой болью резануло плечо. Он застонал и непроизвольно сделал еще шаг.

– Стой! Ни с места! Полиция! – снова раздался все тот же голос. Одновременно дверцы машины распахнулись, и из нее выскочили двое здоровенных полицейских.

– Руки за голову!

Зак послушно поднял одну руку. Другая висела, как плеть.

– Билл, посмотри-ка! – крикнул один из полицейских своему напарнику. – Этот парень только что здорово с кем-то схлестнулся. Наверное, из-за какой-нибудь девчонки, а?

И он игриво подмигнул Заку. Но тому было не до шуток. Он сначала подумал, что они говорят о Софи. Второй полицейский подозрительно вгляделся в него и вдруг с изумлением воскликнул:

– Стив, да ты знаешь, кто это?

– Кто? – озадаченно спросил тот, кого назвали Стивом.

– Сын мистера Уитта Денверса. Которого как раз ищут!

– Закари?

– Да, это я! – ответил Зак. – Так что ж из того?

Полицейские переглянулись, а Зак почувствовал, как леденеет кровь в его жилах.

– А где же девочка? – спросил Стив.

– Какая девочка?

– Ваша сестренка.

– Сестренка? Которая? Трейси или Лонда? Кстати, а где мой брат Джейсон?

Один из полицейских взял Зака за руку. От боли тот громко вскрикнул и чуть не лишился чувств, потом процедил сквозь плотно сжатые зубы:

– Да осторожнее же, вы! Не трогайте меня!

– Посмотри, Билл.

Стив отогнул полу фрака Зака и показал своему товарищу подкладку. Она вся была в крови.

– Славно же тебя отделали, парень! Как ты только жив остался!

– Давай отведем его наверх, – предложил Билл. – Там, в отеле, у его матери наверняка найдутся всякие мази, примочки, бинты. К тому же у Денверса-старшего, конечно же, есть личный врач.

– Ты прав.

Билл отпустил руку Закари и с участием произнес:

– Пойдем, сынок. Только лучше – через заднюю дверь. Совершенно ни к чему тебе представать в таком виде перед местной прессой!

– Что случилось с Трейси? – простонал Зак, потерявший надежду что-нибудь понять. Может быть, те двое, Джо и Руди, проникнув в «Денвере», натолкнулись там на его сестру, увидели, что она выпивши, и… О боже!

– Ну об этом, наверное, лучше спросить как раз у вас, – ответил Билл. – Думаю, вы сможете поведать всем нам немало интересного!

***

– Время идет, а толку никакого! – воскликнул Уитт, бросив взгляд на часы. Он начинал терять терпение! Его любимица бесследно исчезла! Его обожаемая маленькая дочурка! А вся эта толпа полицейских топчется на одном месте и ничего не может сделать!

Узнав о несчастье, Уитт, смертельно утомленный бессонной и пьяной банкетной ночью, поначалу настолько растерялся, что утратил способность трезво мыслить. Но после шести чашек крепкого черного кофе начал понемногу приходить в себя. Сейчас ему даже начало казаться, что он знает мерзавца, участвовавшего в похищении дочери.

– Срочно пошлите полицейскую машину и ваших людей к Полидори! – набросился Уитт на Логана, схватив его за рукав. – Надо разбудить этого проклятого макаронника и вытянуть из него все, что он знает о происшедшем! А он знает! Я уверен в этом!

– Успокойтесь, Уитт, – невозмутимо ответил лейтенант. – Мы допросим мистера Полидори в свое время, когда закончим все дела здесь.

Пробормотав какое-то ругательство, Уитт потянулся к столу, на котором лежала коробка с гаванскими сигарами. Кэтрин спала на софе, наглотавшись снотворных таблеток. – Вы осмотрели все комнаты? – уже спокойнее спросил он.

– Дважды, – резко ответил Логан. Его злило вмешательство Денверса-старшего, который только затруднял работу полицейских.

– А служебный лифт? – продолжал допытываться Уитт.

– Не только служебный лифт, но и бойлерную, бельевые, конференц-залы, комнаты отдыха и все подсобные помещения. Не забыли даже шахты лифтов, холодильники и туалеты мальчиков-посыльных. Что вам еще нужно? Конечно, этот старый отель столько раз перестраивался, что какая-нибудь сугубо потайная комната могла и не попасть в поле нашего зрения. Хотя я в этом сильно сомневаюсь. Поверьте мне, девочки давно нет в отеле! Это почти на все сто процентов!

– Тогда чего же вы ждете?

– Донесений моих людей, обшаривающих улицы и дворы ближайших кварталов.

– Пустая трата времени, Логан! Уверяю вас, что Полидори…

Уитт не докончил фразы, увидев в дверях окровавленного Зака, которого поддерживали под руки двое полицейских.

– Скорее доктора! – крикнул он, бросаясь к сыну. – Что случилось, Зак?!

Закари подозрительно посмотрел на полицейских. Потом облизнул разбитые губы и еле слышно спросил:

– Что здесь происходит? Какое-нибудь несчастье с Трейси?

– Черт побери, нет! О чем ты говоришь?!

– Эти полицейские сказали, что она пропала.

– Они имели в виду Лонду.

– Лонду? Но ведь она же совсем дитя! И никогда никуда не выходила одна.

– Ее не было с тобой?

Зак отрицательно покачал головой.

– Боже мой, – прошептал он одними губами. – Что с ней произошло?

– Она исчезла!

– Исчезла?!

– Вместе с Джинни. Они пропали обе. Как это случилось, мы пока не знаем! А что с тобой? Ты весь в крови!

– Со мной? Ничего… Я остался жив…

Он плотно сжал челюсти. Уитт с тревогой смотрел на сына.

– Где и как это случилось с тобой?

Закари продолжал молчать, уставившись взглядом в одну точку. Уитт схватился за телефон и набрал три цифры.

– Мистер Макгенри еще не ушел? – спросил он в трубку. – Я посылал за ним… Хорошо, пусть срочно спустится вниз. Да, в мой кабинет. Что? Нет, на этот раз Зак. Он вернулся весь порезанный и избитый. Что? Да, думаю это серьезно. Пожалуйста, поторопите мистера Макгенри. Спасибо!

Уитт положил трубку и сделал знак полицейским подтащить поближе кушетку, стоявшую у входа в кабинет.

– Иди сюда, сынок, и ложись. Ты, видимо, потерял много крови.

– Со мной все в порядке, отец!

– И все же, Зак, хоть раз в жизни послушай меня! Ложись и дай доктору себя осмотреть!

Закари хотел было огрызнуться, но вместо этого послушно опустился на кушетку. Открылась дверь, и появился доктор Макгенри. Это был высокий седой человек лет семидесяти. Уже многие годы он служил личным врачом у Уитта Денверса, который относился к нему с большим уважением. Не в последнюю очередь потому, что доктор умел держать язык за зубами.

Макгенри помог Заку стащить через голову рубашку. И Уитта невольно передернуло при виде ужасных ран на теле сына. Но, взяв себя в руки, он сел в стоявшее рядом с кушеткой кожаное кресло и закурил еще одну сигару.

– Ну, что ж, Зак, давай поговорим.

Тот никак не отреагировал на это предложение, продолжая упорно молчать, пока врач не закончил осмотр. Справедливо расценив нежелание сына говорить как проявление его извечного бунтарства, Уитт вложил все свое раздражение в огромное облако табачного дыма, выпущенное под потолок, и относительно спокойно сказал:

– Видишь ли, Зак, ты можешь думать обо мне что угодно. Это меня не очень волнует. Сейчас самое главное – судьба Лонды. Так что будь любезен рассказать мне все, что с тобой произошло этой ночью. Не исключено, что твои приключения и исчезновение девочки как-то связаны.

Зак бросил на отца взгляд, полный жгучей ненависти. Но тот не обратил на это никакого внимания. Он посмотрел сначала на полицейского сержанта, затем на Джека Логана.

– Насколько я понимаю, пока ваши поиски продвинулись не очень далеко. Так что послушаем моего сына. Рассказывай!

Зак на секунду закрыл глаза, чтобы хоть немного унять головокружение. Он хотел солгать. Но потом выложил все, как было, опустив лишь две детали. То, что только благодаря мачехе, пытавшейся соблазнить его во время танца, он покинул бал и оказался в отеле «Орион». И что ключ от номера дал ему Джейсон. Зак представил дело так, будто сам познакомился с Софи и напросился к ней в гости. Что заставило его выгородить старшего брата, он и сам толком не мог понять. Может быть, хотел самолично убить его. Или сыграло роль подспудное родственное чувство…

Тем временем доктор Макгенри промывал ему раны, смазывал их какими-то снадобьями и бинтовал. Покончив с плечом и виском, он принялся за нос.

– Боже мой, Зак! Да вам же его опять сломали! Ну ничего! Так вы выглядите значительно старше. А чтобы не было больно, вотрем вот это.

И Макгенри принялся втирать в переносицу какую-то мазь, заставив Зака кричать от боли. Однако очень скоро ему действительно стало легче.

Еще через четверть часа доктор собрал свой чемоданчик и откланялся. Сейчас же Заком занялся Логан, который все это время терпеливо ожидал своей очереди. Он начал задавать вопросы. Но по скептицизму в глазах лейтенанта и ухмылкам на лицах двух других полицейских Закари понял: что бы он ни сказал, ему все равно не поверят. Тем не менее опрос продолжался. Причем с пристрастием:

– Напавших на вас звали Руди и Джо?

– Так они, по крайней мере, обращались друг к другу. – Вы когда-нибудь раньше видели их?

– Никогда.

Доктор Макгенри, все еще ждавший лифт в вестибюле и слышавший этот разговор, посчитал своим долгом вмешаться:

– Извините, господа, но его надо срочно отправить в больницу!

– Видите ли, доктор, – ответил Логан, – мы сейчас заняты поисками пропавшего ребенка. Причем времени у нас практически нет. Поэтому нам необходимо срочно доставить Закари в участок, чтобы показать кое-какие фотографии. После чего мы его отпустим. Вот и все!

– Я категорически протестую!

Уитт сдвинул брови и посмотрел на сына.

– А ты как считаешь?

Голова Зака гудела, подобно чугунному колоколу. Плечо пронизывала острая боль. Но все же он кивнул отцу и сказал через силу:

– Я готов ехать…

Убедившись в своем бессилии перед служителями закона, Макгенри отвел Уитта в сторону и долго пытался ему что-то втолковать. Между тем Логан сделал знак полицейским, и они, подхватив Зака под руки, достаточно осторожно вывели его на улицу и посадили в полицейскую машину.

Через несколько минут они уже сидели за широким столом в полицейском участке. Перед Заком пасьянсом разложили многочисленные черно-белые фотографии. В комнате было много народу. Почти все – служащие отеля «Денвере». Их допрашивали. Тем временем Логан показывал Заку пальцем то на одну фотографию, то на другую:

– Вам знакомо это лицо?

– Нет.

– А это?

– Тоже нет.

Вопросы следовали один за другим без малейших пауз. Бесконечный ряд фотографий сливался в глазах Зака в сплошную серую полосу. И каждый раз он отрицательно качал головой. Все эти лица, запечатленные на фотобумаге, казались ему одинаково незнакомыми. В углу комнаты, пыхтя очередной сигарой, сидел Уитт.

Открылась дверь, и вошла женщина в форме. Как раз в этот момент один из полицейских, занимавшихся с Заком, устало махнул рукой и сказал:

– Наверное, в этой подборке нет ни Руди, ни Джо.

Как вы сказали? – вмешалась женщина. – Руди? – И она внимательно посмотрела сначала на Логана, затем на Уитта. – Думаю, вы ошибаетесь. Просто надо, чтобы этот парень еще раз просмотрел все фотографии более тщательно.

Все, кто был в комнате, выжидающе уставились на Зака. Женщина-полицейский принялась вновь перебирать фотографии, поднося каждую почти к самому носу Зака. Но он продолжал отрицательно качать головой. Наконец, с трудом подняв голову, сказал:

– Мне кажется, что…

– Посмотрите повнимательнее! – перебил его Логан. – Постарайтесь мысленно отбросить усы, бороду, бакенбарды. Представьте себе другой цвет волос.

Зак скрежетал зубами, безнадежно смотря на длинный ряд снимков неизвестных ему людей. И вдруг его взгляд задержался на одном из них. Да, волосы были другого цвета и гораздо длиннее. Борода… Усы… Но глаза! Эти холодные, безжалостные глаза! Они навсегда врезались в его память! Ошибиться было невозможно!

– Это он! – воскликнул Зак.

– Рудольфе Джианотти, – сказала женщина, удовлетворенно улыбнувшись. Зак подумал, что эта дама с особым удовольствием играет в чисто мужские игры и порой выигрывает. – Головорез, который работает на пару с Джозефом Сири, – пояснила она, заметив вопросительный взгляд Зака.

– Итальяшки! – раздался презрительный голос Уитта из угла комнаты. Он встал и подошел к столу. – Держу пари, оба они связаны с Полидори.

– Эту милую пару, – продолжала женщина-полицейский, – уже проверяет отдел по борьбе с незаконной торговлей наркотиками. Оба замечены также в операциях с проститутками. Попадались они и на шулерстве.

– Я же говорил вам, Логан! – воскликнул Уитт. – Он мне за все заплатит, этот старый мерзавец Энтони Полидори! Дайте только мне добраться до его глотки!

– Если уж говорить о семействе Полидори, то дело может касаться только Марио, сына Энтони, – хладнокровно возразила женщина. – Но в первую очередь мы займемся вот этим молодчиком. – Она щелкнула пальцем по фотографии Руди Джианотти. – И его дружком Джо Сири.

– Засудите мне этого Марио, – прохрипел Уитт, который ненавидел сына Полидори не меньше, чем его отца.

– Засудим, – спокойно ответил лейтенант, – если он окажется виновным. Но сначала нам нужны Джианотти и Сири.

– А этот хрыч Энтони?

– Увидим.

Лицо Уитта побагровело от бешенства.

– Это его рук дело, Логан! – прохрипел он прямо в ухо лейтенанту. – Я вам говорил об этом с самого начала! Я не ошибаюсь! Именно этот мерзавец выкрал мою несчастную крошку! И неизвестно, что с ней стало!

– Не волнуйтесь, Уитт, мы найдем ее, – успокаивал Логан Денверса-старшего. До Зака эти слова уже донеслись как бы издалека. Стены комнаты вновь закружились перед его глазами. Голова поникла. Тело обмякло. Он хотел что-то сказать, но в этот момент его сознание заволокло какой-то черной мглой. Со стоном Зак соскользнул на пол и лишился чувств.

***

Прошло двое суток, прежде чем Зак пришел в себя в больничной палате. Плечо невыносимо ныло. Во рту чувствовался привкус рвоты. Нос был набит ватой, мешавшей дышать, а все тело – перевязано бинтами.

– Должен сказать, что выглядишь ты препаршиво.

Это был голос Джейсона. Зак дернулся, но тут же застонал от острой боли. Перед глазами возникла та ночь: Софи, двое бандитов, сверкнувший клинок в руках одного из них, Лонда…

– Негодяй! – с трудом выговорил он, попытавшись повернуться на бок.

– Ты не прав, Зак! – вновь услышал он голос старшего брата. – Прости, но у меня и в мыслях не было, что…

– Лжешь!

– Нет. Хотя я знал, что могу нажить неприятности от сутенера Софи.

– Ты называешь это неприятностями? Эти два бандита чуть не отрезали у меня яйца! Ничего себе неприятности! Ты сделал меня инвалидом!

– Честное слово, я не знал, что они придут!

– Опять врешь!

Заку наконец удалось повернуться на бок. Он уставился в окно, за которым просматривался кусочек голубого неба с плывущими по нему облаками. На брата смотреть не хотелось. Но он чувствовал его присутствие рядом и со стоном сжал челюсти. Боже, как он его ненавидел! Впрочем, и больницу тоже…

– Отец считает, что похищение Лонды организовал Полидори, – сказал Джейсон.

Зак не ответил. Взаимная ненависть Полидори и Денверсов передавалась из поколения в поколение. Любое несчастье, которое случалось в доме Уитта Денверса, немедленно приписывалось козням со стороны противника.

– Мы пока еще ничего не узнали, – продолжал Джейсон. – Даже от ФБР нет ответа. Никто не попросил выкупа. Джек Логан опасается, не попала ли Лонда в лапы террористов. Ты ведь знаешь, в наше время развелось немало таких групп.

– Логан дурак!

– Просто у него есть своя точка зрения.

Джейсон обошел вокруг кровати и встал так, чтобы Зак не мог его не видеть.

– Видишь ли, я знаю, как все это плохо выглядит. И чувствую… – Джейсон на мгновение замолчал, как будто никак не мог подобрать нужные слова. – Чувствую себя, ну, что ли, ответственным за то, что случилось.

– Слава богу, хоть это ты признал!

– Но я действительно не думал, что эти двое могут явиться.

– Ты отлично все знал!

– Да нет же! Клянусь, что нет! Я думал только, что Софи ждет меня. Мне и в голову не приходило, что ее сутенер может нанять бандитов! Ты должен мне поверить, Зак! Если бы я знал это, то ни за что не послал бы тебя в «Орион»!

На лице Зака появилось брезгливое выражение. Джейсон шумно вздохнул.

– Я не обижаюсь на то, что ты мне не веришь. Правда состоит в том, что я уже давно решил порвать с Софи. И бежать из этого чертова отеля как от чумы. В тот вечер мне показалось, что тебе очень нужна женщина. Ну просто для того, чтобы переспать. Я подумал, что Софи в этом смысле вполне бы подошла. Вот и все. Но если бы я знал, что тебя там так изувечат… Клянусь тебе, что говорю чистую правду!

Зак не верил ему. Один раз он уже показал себя дураком и попался на эту удочку. Хватит! Такое больше не повторится! Джейсон же не унимался:

– Если бы я мог все изменить! Кстати, дела дома идут из рук вон плохо! Отец объявил войну Полидори. Кэт либо напивается в стельку, либо глотает таблетки. У Трейси совсем плохо с нервами. Одним словом, куда ни глянь, везде одна мерзость!

– А Нельсон?

– В его глазах ты настоящий герой. Он вообще уверен, что герой тот, кто спит с проститутками и дерется на ножах с бандитами…

***

– Зак?

Женский голос показался ему очень знакомым. Он часто слышал его. Но когда?.. Неужели?.. Да, это было в детстве. Ребячий смех, аромат корицы и горячего шоколада… Жасминовый запах ее духов… Где-то во дворе веселым лаем заливается собака… Но ведь все прошло… Прошло давным-давно…

– Я приехала, как только узнала о том, что случилось.

Все тот же голос. Зак с усилием приоткрыл глаза. Лампы под потолком уже погасили. Палату освещал один ночничок. И еще через окна проникали отблески разноцветных рекламных огней.

В полутьме вырисовывался силуэт высокой женщины, стоявшей у изголовья кровати. На ней была дорогая блузка с блестками и темная юбка.

…Юнис Патриция Прескотт Денвере Смис – так звали эту женщину. Родную мать Закари… Она была здесь, рядом с ним. Зак узнал ее. И волнение, в источнике которого он не мог и не хотел в ту минуту разбираться, наполнило грудь.

– Ты… здесь? Каким образом?..

– Мне позвонил Нельсон. И я первым же рейсом вылетела из Сан-Франциско.

Юнис протянула руку, и ее длинные холодные пальцы утонули в густых волосах сына.

– Я совершенно убита всем этим. Как ты сейчас себя чувствуешь? Все в порядке?

Она неудачно выбрала слово. У Зака никогда не было «все в порядке». И они оба знали это. Он отстранил ее руку и, с трудом ворочая языком, проговорил:

– Неужели это тебе не безразлично?

Юнис вздрогнула, но не двинулась с места.

– Мне не безразлично. Совсем не безразлично. И более, чем всем остальным!

Зак презрительно фыркнул.

– Ты не веришь, что я люблю тебя, – сказала Юнис. – И никогда не верил.

Зак снова закрыл глаза, жалея, что не может заткнуть уши. Он не хотел слышать этой лжи. Ведь если бы Юнис любила его, то уж, верно, не оставила бы отцу! Она же бросила его и многие годы даже не напоминала о своем существовании. Сначала Зак очень переживал разлуку с матерью. Но время шло, он излечился от этих чувств, и сердце его зачерствело. О какой сыновней любви Закари мог говорить с женщиной, которая предала его и всех остальных своих детей? Уитт откупился от нее кругленькой суммой, и она с готовностью пошла на эту сделку!

– Я думала, что у нас с тобой все-таки особые отношения, – продолжала Юнис. – Матери не должны этого говорить, но из всех детей ты был для меня самым любимым, самым близким!

– Не надо меня обманывать, мама. Мы оба знаем, что у тебя никогда не было сердца.

Юнис прикусила губу. Но ее гнев прошел так же быстро, как и зародился. Она грустно посмотрела на сына и прошептала:

– Конечно, я заслужила это…

Боже мой, какое ханжество, думал Закари. Неужели она не понимает, какой жалкой и омерзительной выглядит! Но Юнис заговорила вновь, и он не мог ее остановить:

– Я бы никогда не оставила тебя. Но твой отец настоял на этом. Я принесла страшную жертву! Или ты и этому не веришь?

Да, он не верил и этому! Она столько лет изменяла Уитту с Энтони Полидори, даже не задумываясь, чем это может кончиться. Зак не сомневался, что Юнис бросила детей, мужа, исковеркала собственную жизнь ради веселого времяпрепровождения с человеком, использовавшим ее для сведения личных счетов с Уиттом Денверсом – его злейшим врагом. Никакой любви не было и в помине! Полидори нужно было отомстить Денверсу, а Юнис желала доказать самой себе, что еще не потеряла привлекательности в глазах мужчин. И заодно продемонстрировать мужу свою независимость.

Зак слышал о рациональном, даже циничном взгляде Юнис на жизнь. И потому сомневался, что отец и мать когда-нибудь были счастливы друг с другом. Пока они жили вместе, в доме постоянно царило какое-то вездесущее напряжение. Как возникла связь его матери с этим Полидори? Зак никогда не мог понять. Он не знал, где они встретились и кто сделал первый шаг к сближению. Но подобные вещи дети и не должны знать…

– Ты меня очень сурово и беспощадно осудил, Зак, – прервал ход его мыслей шепот Юнис. – Ты не знаешь, что значит быть одинокой и презираемой. Когда за тебя все решает кто-то другой. Как трудно казаться счастливой, если на сердце камень. Улыбаться, когда хочется плакать.

Зак открыл глаза и увидел, что Юнис подошла к подоконнику и стоит, прижавшись лбом к оконному стеклу. Вся ее поза выражала смертельную усталость. Что было тому причиной? Ее бурный роман с Уиттом, перешедший в неудачное замужество? Или чувство вины за измену и предательство собственных детей? А может быть, новый брак с одним из известнейших в стране кардиологов?..

Юнис, видимо, почувствовала, что Зак смотрит на нее, и обернулась.

– Не надо меня ненавидеть, Зак, – прошептала она, утирая слезы. – Ненавидеть – за любовь к тебе!

– Ты не знаешь, что такое любовь, мама.

– Нет, знаю! Я знаю, что такое любовь и какие страдания она порой приносит. И тебе также предстоит пройти через них. Никто не может прожить без этого. Ты хочешь ненавидеть меня, Зак! Потому что так для тебя легче. Все становится простым и ясным: я обманула твоего отца и тем нанесла рану тебе. Значит, я достойна вечного проклятия. Разве не так?

– Я не хочу этого слушать!

Но мне необходимо сказать это тебе! Или ты не понимаешь? Ты должен знать, каким эгоистичным и беспощадным был всегда твой отец. Что, живя со мной, его законной женой, он одновременно имел и других женщин. И не одну! Хочешь знать об Энтони Полидори? Я расскажу тебе все. Мы встретились с ним на заседании правления одного из фондов. Энтони был очаровательным, чрезвычайно чутким человеком. Я увлеклась им. Хотя знала, что не должна была этого делать! И теперь я расплачиваюсь! Такова правда. А ты винишь во всем меня. Меня одну…

Юнис снова повернулась к окну, и ее плечи затряслись от рыданий.

– Я не обвиняю только тебя!

– Обвиняешь! И не хочешь видеть, что я горько сожалею о случившемся.

Зак ничего не ответил. Юнис вновь подошла к его кровати.

– Я все сделаю для тебя, Зак!

Тон Юнис был настолько искренним, что Зак невольно поверил ей. Но только на несколько секунд. Потом посмотрел ей в глаза и резко ответил:

– Мне нужно только, чтобы ты оставила меня в покое. Или я хочу слишком многого?

– Ты не можешь понять меня, Зак!

– Я не желаю тебя понимать, мама!

Юнис хотела еще что-то сказать. Но раздумала. Прошла минута. Потом другая. И когда Юнис заговорила вновь, тон ее был уже другим. Холодным, почти ледяным:

– Ты ведь знаешь, где меня найти, Зак. Можешь притворяться, сколько хочешь, но для меня не секрет, что в доме отца тебе приходится нелегко. Подумай. Ты можешь переехать в Сан-Франциско и пожить какое-то время в моей семье.

– Спасибо, нет! – отрезал Зак.

Все это ему было не нужно. У Юнис проснулось материнское чувство. Ну и прекрасно! Такие кратковременные вспышки случались и раньше, раз-другой в год – на Рождество и его дни рождения. Но он, Зак, об этом и знать не желает! Мамаша на неполный рабочий день!..

– Не отвергай с порога мое предложение, – сказала Юнис, набрасывая на плечи жакет и готовясь уходить. – Ты можешь еще не раз передумать!

– Нет, это мое окончательное решение.

– Как хочешь, Зак. Но поверь, я приехала сюда только потому, что люблю тебя!

Она вышла из комнаты, и стук ее каблучков долго отдавался эхом в пустынном коридоре. Запах жасминовых духов, на минуту напомнивший Закари детство, улетучился вместе с ней.

Первое, что почувствовал Зак сразу после ухода матери, были острая боль в душе и ощущение беспросветного одиночества. Он постарался подавить их, но тщетно. Мысли, одна безотраднее другой, возникали в воспаленном мозгу. Наконец Зак повернулся на спину и уставился в потолок. Он, Закари Денвере, был никому не нужен. Он был абсолютно одинок, хотя и носил фамилию первого богача Портленда. Отец ему не доверяет, мать, что бы она только что ни говорила, не любит его. Он мало похож на своих братьев и сестру и остро чувствует это. Они, надо полагать, тоже. О мачехе Зак вспоминал с каким-то гадливым чувством. А друзей у него практически не было. Впрочем, Закари никогда и не хотел их иметь. Теперь еще пропала Лонда…

Зака удивило, с каким волнением он отнесся к исчезновению девочки. Может быть, потому, что его крошка-сестра оказалась вдруг в этом огромном и злом мире еще более одинокой и беспомощной, чем он?..

Зак почувствовал, что вот-вот заплачет. Нет, он не может себе такого позволить! Он никогда не будет плакать – ни о Лонде, ни даже о себе самом!

Но что же теперь делать? Уехать, как только ему станет лучше? Черт, это же невозможно! Невозможно, пока не выяснится до конца вся история с Лондой, иначе его обвинят в похищении ребенка. Й тогда целая свора полицейских ищеек бросится по его следам. Вот если, пока он лежит в больнице, все утрясется и Лонду благополучно вернут домой, тогда…

Да, пока ему остается одно: терпеливо лежать на больничной койке и лечиться. Это главное. А там будет видно!

4

Джеку Логану Полидори не нравились. Никогда. И он знал, что и в будущем они ему никогда не понравятся. Не потому что они были итальянцами. Это лейтенант мог бы еще снести. Беда в том, что они были наглыми итальянцами. Самонадеянными и враждебно настроенными буквально ко всем.

Логан не доверял людям с большими деньгами и к тому же обремененным политическими амбициями. И первыми в этом его списке стояли Энтони Полидори и… Уитт Денвере. Причем последнему Джек доверял даже меньше, чем первому. Объяснялось это тем, что если Полидори выставил свою кандидатуру в сенат штата Орегон, то Денвере – в губернаторы. Или как минимум в мэры Портленда. При поддержке довольно солидной прослойки англосаксонских протестантов Портленда Уитт имел немало шансов быть избранным. Сама мысль об этом заставляла лейтенанта поеживаться.

Сейчас Джек Логан направлялся к Полидори. Сидя за рулем своего порядком потрепанного «форда», он скоро миновал окраины Портленда и выехал на автостраду, ведущую в Селлвуд. Неподалеку от этого городка, славившегося едва ли не самым дешевым в Америке пивом, уже почти сто лет существовал своеобразный анклав итальянских фермеров, занимавшихся выращиванием овощей. Овощеводами когда-то были и Полидори. Купив по дешевке не очень большой участок земли, они заключили договор о поставке продуктов в один из фешенебельных портлендских ресторанов. Доходы превысили все ожидания. Прошло совсем немного времени, и Полидори стали обладателями состояния, хотя и не такого большого, как у Денверсов, но все же достаточно солидного.

Логану даже хотелось, чтобы Энтони Полидори оказался замешанным в похищении Лонды. Мысленно он уже представлял себе, как этот итальяшка будет выкручиваться и юлить в полицейском участке во время допроса. Хотя это вряд ли случится. Лейтенант не верил в подобный исход дела. Как, впрочем, и Уитт Денвере, что бы он там ни говорил.

Через полчаса машина Логана, пренебрегая всеми знаками ограничения скорости, неслась по улицам аристократического района Милуоки. Здесь располагался элитный местный клуб «Уейверли», на месте которого Полидори когда-то выращивали овощи. Теперь же отсюда вдоль берега реки Уилламетт тянулась длинная череда зданий больших и малых банков, адвокатских контор и других солидных офисов.

Полидори жили в этом районе давно. Постепенно старый Стефано, отец Энтони, сумел скопить достаточно денег, чтобы купить чуть ли не целый квартал в Портленде. Там он организовал продовольственный рынок под открытым небом и основал итальянский ресторан, который сразу же завоевал популярность. И состояние Полидори скоро почти удвоилось. В годы Великой депрессии Стефано приобрел по бросовым ценам еще несколько участков городской территории, где также открыл рестораны итальянской кухни. Кроме того, он выкупил у прежних владельцев один из старейших в Портленде отелей, располагавшийся неподалеку от «Денверса».

Однако Стефано всего этого показалось мало. Теперь у него были престиж и состояние. Но дом, в котором жила семья, выглядел неподобающе скромным. Такого Стефано не мог вытерпеть. И вот бок о бок с клубом «Уейверли» возник роскошный особняк Полидори в итальянском стиле. Он стоял на холме, террасами спускавшемся к реке. Перед парадным подъездом били три фонтана. На крыше дома торчали трубы пяти каминов; сами камины были облицованы дорогим мрамором.

После внезапной кончины главы семейства дом перешел к Энтони. Он продолжил его обустройство и разбил на склонах холма роскошный сад.

Логан подкатил к высокой ограде и продемонстрировал охранникам бляху полицейского у себя на груди. Створки ворот поползли в стороны, открывая въезд на широкую аллею, ведущую к дому.

Энтони Полидори встретил лейтенанта у парадной двери. Это был человек невысокого роста, пухловатый, с черными живыми глазами и золотыми зубами. Он пожал Логану руку и широким жестом пригласил пройти в холл, который мог бы свободно вместить домик лейтенанта близ Портленда вместе с крышей, печной трубой и телевизионными антеннами. Здесь, ближе к стене, стояли небольшой столик и два мягких кресла. Полидори – опять-таки жестом – предложил гостю сесть и, широко улыбнувшись, произнес:

– Можете не объяснять мне цель вашего визита, уважаемый мистер Логан. Речь, несомненно, пойдет об исчезновении младшей дочери Уитта Денверса.

Потом извинился, подошел к бару, наполнил два стакана ирландским виски и, бросив в них лед, поставил на столик. Затем опустился в кресло напротив полицейского. Логан еле заметным кивком головы поблагодарил хозяина за угощение и пригубил виски. Ему очень хотелось сделать глоток побольше, но он стеснялся. Полидори ободряюще посмотрел на гостя и отхлебнул сам.

– Я ждал вас, мистер Логан, – сказал он. – Меня предупредили о вашем приезде. Кроме того, ваши люди уже побывали здесь и очень подробно допросили не только меня самого, но и всех домочадцев. Видите ли, лейтенант, я ко всему обычно отношусь философски. Но в данном случае мне откровенно жаль своего и вашего времени. Равно как и денег налогоплательщиков, на которые существует полиция. Поверьте, мне нечего добавить к уже сказанному во время допроса. И было бы куда полезнее, если бы полицейские занялись наконец поимкой настоящих преступников! Логан сидел молча, предоставив итальянцу возможность выговориться. Закончив, тот выжидающе посмотрел на него, потом встал и подошел к окну. После непродолжительного молчания бросил через плечо:

– Честное слово, я очень удивлен, что вы решили лично приехать сюда.

– Меня не удовлетворил отчет сержанта Тэйлора. Он мне показался поверхностным.

Полидори прищелкнул языком, вернулся к столу и, взяв свой стакан, отпил глоток.

– Право, не знаю, как еще убедить вас, что я не имею никакого отношения к похищению ребенка! Кстати, передайте, пожалуйста, Денверсам мои самые искренние соболезнования в связи с постигшим их несчастьем…

– Хватит молоть чушь, Полидори, – холодно прервал его Логан таким голосом, что сам не узнал его. Глаза итальянца вспыхнули гневом. Но он сдержался.

– Вы мне не верите, шериф? – И он театрально вздохнул. Логан посмотрел ему прямо в глаза и, медленно выговаривая каждое слово, сказал:

– Продолжим. В тот самый вечер, когда исчезла маленькая Лонда Денвере, двое ваших молодчиков напали на Закари и зверски избили его. Сейчас он лежит в больнице. Это что, просто совпадение?

– Можно, я приглашу своего адвоката?

– Сначала ответьте мне.

– Я не имею никакого отношения ни к похищению Лонды и ее гувернантки, ни к нападению на Закари. Повторяю, никакого!

Полидори машинально схватил стакан с остатками виски и допил его. Лейтенант продолжал спокойно смотреть на итальянца. Он не верил ни одному слову этого толстого проходимца.

– Вас, видимо, удивляет, почему мы так придирчивы к вам, Полидори? Извольте, объясню. У меня очень хорошая память. И она сохранила немало лжесвидетельств, которые вы сделали после смерти своего отца.

– Это было много лет тому назад!

– И все же, я уверен, вы не забыли, как обвинили Джулиуса Денверса, отца Уитта, в том инциденте в ресторане.

Лицо Полидори стало пунцовым. Он запыхтел, силясь что-то сказать, но полицейский предостерегающе поднял руку и добавил:

– А вы помните, как клялись отомстить всей семье Денвере?

Полидори стиснул челюсти. В его глазах горела звериная злоба. Казалось, он хотел испепелить собеседника своим взглядом.

– Это было очень давно, – процедил он сквозь зубы. – С тех пор Джулиус Денвере успел…

– …Умереть, – закончил за него Логан.

– А вы, Логан, разве забыли, что этот грязный мерзавец убил моего отца?! – не выдержав, крикнул во весь голос Полидори. – Вы отлично знаете это. Как и любой житель Портленда! Он нанял бандита, который облил вестибюль отеля керосином и поджег. Тогда заживо сгорели семь человек. Жертв было бы гораздо больше, если бы в ту субботу отель не закрыли на дезинфекцию. Кто-то знал, что мой отец находился у себя в кабинете на первом этаже. И безошибочно выбрал время!

– Ваш отец погиб случайно, Полидори! Он сам устроил пожар в отеле, чтобы получить страховку. Но, по несчастью, забыл отпереть дверь своего кабинета. Когда же бросился за ключом, то не смог его найти.

Ноздри итальянца раздулись от ярости. Он наклонился к самому лицу лейтенанта и закричал:

– Его заперли снаружи, Логан! Он колотил кулаками в дверь, но никто не пришел ему на помощь! Никто! И мой отец сгорел заживо! Заживо! Вы можете себе это представить?! Представить, как огонь пожирает одежду, а потом тело?!

Полидори подошел к бару, налил себе еще полстакана виски, залпом выпил и вновь обернулся к Логану:

– Стефано был очень приличным человеком. Верным мужем, заботливым отцом. А превратился в кусок жареного мяса по приказу Джулиуса Денверса. Уитт все это отлично знал!

– Это всего лишь догадки.

Полидори помолчал, потом ядовито улыбнулся и спросил:

– Скажите, Джек, сколько вам платит Уитт Денвере?

За то, чтобы всегда держать при себе? Не думаю, чтобы очень много. Ведь все Денверсы страдают патологической жадностью.

Левая скула полицейского нервно дернулась. Он хотел было потянуться к своему стакану с виски, но сдержался. Сурово взглянув на Полидори, он сказал:

– Давайте лучше продолжим разговор о маленькой дочери Уитта. Где она?

– Не знаю. Я уже сказал вам, что не могу ничего добавить к запротоколированному вашими людьми допросу.

– То есть у вас не было намерения отомстить семейству Денвере подобным образом?

– Это же несерьезно, Логан! – воскликнул Полидори, но с такой силой сжал стакан, что пальцы его побелели.

– Очень даже серьезно, Полидори. Надеюсь, вы не станете отрицать, что похищение дочери стало бы самым ужасным ударом для Уитта из всех, какие можно себе представить?

– Поверьте мне наконец, лейтенант, – я здесь ни при чем! И если вы намерены продолжать этот разговор, то позвольте мне пригласить адвоката.

Он встал и направился к столику с телефоном. Логан посмотрел на Энтони и заметил, как на его висках под жидкими волосами проступили крупные капли пота. Полидори явно нервничал. И лейтенант окончательно решил для себя, что итальянец, бесспорно, замешан в этом деле.

– Я вам не верю, Полидори, – сухо сказал он.

– Меня не интересует, верите вы мне или нет. Вы, официальное лицо, выдвигаете против меня серьезнейшее обвинение. Так будьте любезны представить доказательства. А если у вас их нет, то сидите спокойно и пейте виски, которое я любезно вам предложил. Повторяю, если вы хотите серьезного разговора, то давайте его вести с фактами в руках. Или же извольте покинуть мой дом!

Джек продолжал сидеть с каменным выражением лица. Он уже кое-чего сумел добиться от Полидори: итальянец потерял самообладание. И теперь Логан был намерен «дожать» его до конца.

– Джо Сири и Руди Джианотти работали на вас, Полидори.

– Это было давно.

– Затем они стали работать на вашего сына.

Полидори перегнулся через стол и прошипел прямо в лицо полицейскому:

– Не втягивайте в это дело Марио, Джек!

– Я втягиваю Марио? Да он сам давно увяз во всем этом с головой. Еще несколько лет назад у него была интрижка со старшей дочерью Денверса. Так, по крайней мере, утверждают, а она была тогда несовершеннолетней – шестнадцати лет. Или это тоже неправда, Энтони?

Ноздри Полидори раздувались. Он тяжело дышал.

– Во всяком случае, к похищению младшей дочери Уитта Марио не мог иметь никакого отношения! Он в это время находился на Гавайях.

– Прекрасное алиби!

– Он ничего не знает об исчезновении Лонды.

– Об этом давно уже знает весь город. Были подробные публикации в газетах. Информации и комментарии по местному телевидению. Какие только версии не выдвигались! Похищение с целью получения выкупа. Терроризм. Политический шантаж. Но до настоящего времени никто не взял на себя ответственность за это преступление. Не последовало и требований выкупа. Однако факт остается фактом: девочка исчезла. Исчезла бесследно. Объяснение этому может быть только одно: кто-то хотел сильно насолить Уитту Денверсу. Вот я и опрашиваю всех, у кого когда-либо были нелады с этой семьей. Среди подозреваемых ваша фамилия – одна из первых!

– Не хочу даже слушать об этом!

– Марио здесь? Я хотел бы с ним поговорить.

– Вам не о чем с ним разговаривать.

– А я считаю, что есть о чем. И собираюсь это сделать здесь. В противном случае он будет силой доставлен в полицию. А там его достанут репортеры всех местных газет. Они только и ждут этого. Вас устраивает подобный вариант?

– Логан, вы свинья!

– А вы грязная итальянская скотина, Полидори. Хотите еще комплиментов?

Полидори положил трубку, так и не позвонив адвокату, поправил жилет и вытер большим платком пот со лба. Лейтенант с удовлетворением смотрел на него: то, что жирному итальяшке пришлось порядком попотеть, уже неплохо!

– Если Марио даст показания здесь, – все так же бесстрастно сказал Логан, – то я, возможно, избавлю его от привода в полицейский участок. И тогда все прошлые делишки вашего сынка не всплывут в раздутом виде на страницах газет. Иначе будет плохо всему вашему семейству, Энтони. В этом городе ох как любят полоскать грязное белье! Полидори прищурился и недоверчиво посмотрел на лейтенанта:

– Вы действительно не предадите дело огласке?

– Хоть я и свинья, но все же привык держать слово. Полидори с сопением опустился в старое оксфордское кресло и нажал на кнопку, вмонтированную в стол. Тотчас же в дверях появилась охрана. После краткого обмена итальянскими фразами, в которых имя Марио звучало через каждые два слова, охранники исчезли. Логан принялся тянуть виски. Прошло несколько минут, и вошел Марио.

Ему было двадцать шесть лет. Намного выше отца. Глаза – светлые, борода и бакенбарды каштанового оттенка, а волосы темные, как у Энтони, и кудрявые. В свободное от автогонок и парусных регат в Карибском море время Марио участвовал в содержании ресторана на одной из главных улиц Портленда. Движения его были быстрыми, и казалось, что весь он – плотный сгусток нерастраченной энергии. Не исключено, что это было результатом употребления наркотиков.

Энтони кивком головы указал на стоявший рядом с Джеком свободный стул.

– Ты знаком с лейтенантом Логаном? Прошу любить и жаловать!

– Мы встречались, – ответил Марио, бросив быстрый взгляд на полицейского. Но тот даже не пошевелился. – И что же от меня хочет мистер Логан?

– Он считает, что тебе известны подробности похищения Лонды Денвере.

– Это вам приснилось, Джек. Я был на Гавайях, когда узнал о пропаже девочки.

Логан заметил, что, несмотря на спокойный тон, у Марио нервно дрожала левая нога.

– Вы, конечно, знаете Джо Сири и Руди Джианотти.

– Знаю. Они оба на меня работали.

– И что делали?

– Все, что я им приказывал. – Он широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. – Руди я уволил полгода назад, застав его за приемом наркотиков. Джо закатил мне по этому поводу истерику, стал угрожать. Я выгнал и его.

Марио встал со стула и подошел к окну.

– И все? – спросил Логан. – С тех пор вы с ними не встречались?

– Иногда я видел, как они бродили около ресторана. И каждый раз явно пьяные. Это за ними водилось и раньше. Слава богу, я от них успел вовремя отделаться!

– Закари Денвере утверждает, что они напали на него и зверски избили. Вы знаете об этом?

– Закари лжет.

– Может быть, когда-нибудь он и лгал, но не теперь.

Логан вновь придвинул к себе стакан и отпил глоток.

– Поговаривают, что у вас с Трейси Денвере была… ну, что ли, интрижка?

Марио поджал губы, затем невнятно пробормотал:

– Я с ней просто знаком.

– И, видимо, достаточно хорошо, если она, как говорят, забеременела от вас.

– Что вы от меня хотите, Логан?

Глаза Марио горели бешенством. Казалось, еще минута – и он бросится на полицейского с кулаками. Но Логан будто не замечал его состояния.

– Вроде бы Денвере предпринял энергичные меры, и Трейси не стала мамой. Уитт не мог допустить, чтобы какой-то грязный итальяшка стал отцом его внука или внучки. Но, как опять же говорят, у Трейси уже не будет детей. Это так?

– Не знаю, мистер Логан. Но, думаю, что лично у вас есть немало причин поддерживать Денверсов.

– В городе многие, – включился в разговор Полидори-старший, – желают этому семейству провалиться ко всем чертям!

– Возможно, – парировал Логан, – но есть такие, кто хочет этого более других.

– Я был на Гавайях, – улыбнувшись, проговорил Марио. – Ездил туда по делу. Как раз тогда, когда напали на Закари, я…

– Слышал. Попивали пиво на пляжах тамошнего курорта. Но пока Джо и Руди избивали в отеле «Орион» Закари, кто-то насильно увез крошку Лонду. Кто? Кстати, не только ее, но и няньку тоже…

Так, лейтенант, – стерев улыбку с лица, заговорил Марио. – Теперь я еще оказываюсь виновником избиения Закари. Что ж, валяйте дальше! Вы знаете этого молодчика чуть ли не с пеленок. Ведь он мать родную продаст, лишь бы напакостить старому Денверсу!

Марио обменялся взглядом с отцом. Логан эго заметил, но понять смысла их безмолвного разговора не мог. Возможно, в нем содержался намек на происхождение Зака. Слухи о том, что его настоящим отцом был не кто иной, как Энтони Полидори, давно и широко муссировались в городе. Тем более что Закари и впрямь был больше похож на Марио, нежели на своих братьев.

– Не секрет, что Зак ненавидит Уитта, – продолжал Марио. – И если уж вы, лейтенант, хотите знать правду, то Закари Денвере наверняка инсценировал нападение на себя в «Орионе». Несколько не слишком опасных ножевых порезов, и он предстал перед отцом со стопроцентным алиби. На него-де напали, чуть не убили! Так что к исчезновению Лонды он никакого отношения иметь просто не может. А я готов держать пари, что Зак подкупил няньку, чтобы она что-нибудь сделала с Лондой. Только идиоту не ясно, что рассчитаться с Денверсом проще всего, лишив его любимой дочки. Вы не там ищете, господин полицейский!

***

– Ты думаешь, Зак, отец стал бы так волноваться из-за кого-нибудь еще? – насмешливо спросила Трейси. – Ошибаешься! Если бы похитили меня, Нельсона, да кого угодно из нас, кроме Лонды, он бы и пальцем не пошевелил. Беда стряслась с его любимой дочуркой от обожаемой жены. В этом все дело!

Закари не желал ее слушать. Растянувшись в шезлонге рядом с бассейном, он подставил лицо солнечным лучам, скрывая свой взгляд за темными стеклами очков. Поэтому Трейси не могла прочесть в глазах брата одно-единственное желание: чтобы она поскорее ушла и оставила его в покое. Самой ей такое в голову не приходило. Более того, увидев стоявший неподалеку стул на трех ножках, она подтащила его к шезлонгу и уселась рядом.

Зак поправлялся, но очень медленно. Все же он уговорил врачей разрешить ему провести четыре дня дома. И не только потому, что хотел вырваться из склепа больничной палаты. Здесь он мог потихоньку потягивать взятое тайком из холодильника столь любимое им пиво. Подобное занятие шло вразрез со всеми врачебными рекомендациями. И если бы его застали врасплох, то произошел бы немалый скандал. Но Зака это не очень пугало. Он не спеша отхлебывал из банки, чувствуя, как благодаря пьянящей жидкости его переполняет ощущение блаженства.

И этому божественному времяпрепровождению мешала сестра. Она говорила, не закрывая рта:

– Кроме того, ни полиция, ни ФБР никак не могут найти виновных. Для отца же это подходящий случай повесить всех собак на обоих Полидори, уцепившись за то, что избившие тебя мерзавцы когда-то работали на них…

Господи, когда же она наконец замолчит?! – думал Закари. Но Трейси и не собиралась униматься.

– На днях приходила наша мамуля, – продолжала щебетать сестрица. – Хотела тебя видеть. Но ты все время спал. И она ушла.

Зак не хотел думать о матери. Об этой суке, которая в угоду престижу отказалась от детей. Она, видите ли, не могла ужиться с Уиттом, у которого настроение менялось по пятнадцать раз на день! Теперь с ним мучаются ее сыновья и дочь. Что ж, Юнис отлично устроилась! Омерзительная особа!

И все же Зак не мог вычеркнуть из памяти ее слова: «Из всех детей ты был для меня самым любимым…» Он глубоко вздохнул и нехотя ответил:

– Она приходила ко мне в больницу.

– И ты не захотел с ней разговаривать. Это я знаю.

– Мне нечего было ей сказать.

– Боже мой, Зак! Ты иногда становишься ужасно холодным и черствым…

– Наследственность.

– Нет, серьезно!

– Я и говорю серьезно.

Зак протянул руку к стоявшему рядом на столике транзистору и нажал кнопку. Воздух огласился звуками бравурной музыки и голосами рок-группы «Роллинг стоунз». Трейси скорчила недовольную мину.

– Я не могу выносить такой шум! Голова начинает идти кругом!

Закари пропустил ее реплику мимо ушей. Его ничуть не интересовало, любит его сестра группу «Роллинг стоунз» или нет. Главное, чтобы она замолчала. Ему хотелось остаться одному. И не вспоминать о матери. Равно как и о Лонде. И вообще о чем бы то ни было, связанном с семейными проблемами. Вот уже неделю с лишним Денверсы, включая и Трейси, пичкали его информацией об исчезновении Лонды и ведущихся поисках. Видимо, хотели заставить проговориться, что именно он похитил ребенка!

Зак не доверял никому из Денверсов. Как знать, может быть, в слухах о том, что в его жилах течет кровь Полидори, и была доля истины. От этой мысли Зака передернуло. А если действительно после стольких лет вдруг обнаружится, что он сын Энтони Полидори? Это объяснило бы многое. В частности, почему Юнис любила его сильнее, чем остальных своих детей. Но Закари не хотел допускать такой мысли. Ни на мгновение. Конечно, сомневаться в том, что Уитт Денвере – стопроцентный мерзавец, не приходилось. Но и Полидори был в неменьшей степени достоин презрения. Недаром же полиция вот уже не первый год пыталась выявить его связи с местной мафией.

– Да выключи же наконец этот чертов приемник! – взвизгнула Трейси.

Зак опять остался глух к ее почти истеричной просьбе. Он бросил на сестру усталый взгляд и спросил:

– А Джинни Слейд? О ней пока тоже ничего не слышно?

О том, что начались энергичные поиски исчезнувшей гувернантки, Заку рассказал Джейсон. По его словам, это наиболее верный путь к возможному успеху. Тем более что все ее рекомендации оказались фальшивыми, а указанных в анкете родственников на деле не существовало. Или же они куда-то вдруг исчезли.

– Я ничего не знаю о Джинни, – ответила Трейси. – Но, мне кажется, что в похищении Лонды она не виновата. Иначе потребовала бы выкуп. Кроме того, ее личный счет в местном банке остался нетронутым. На нем лежит что-то около двухсот долларов. А еще – более тысячи долларов в Первом национальном банке. За ними Джинни тоже не обращалась. Ведь если бы она выкрала ребенка и собиралась бежать, то непременно забрала бы деньги с собой. Скорее всего, ее саму похитили и куда-то насильно увезли.

– Откуда ты знаешь все эти подробности?

– Подслушала у полуоткрытых дверей и даже через замочные скважины.

Подобная осведомленность и тем более методы, которыми его сестра пользовалась для получения информации, были для Зака настоящим откровением. Он всегда считал, что Трейси настолько занята своей персоной, что ничем больше не интересуется. Прически, маникюры, роман с каким-нибудь мальчишкой – этим без остатка были заполнены ее дни. Девушка выглядела вполне привлекательно. Гибкий стан, густые каштановые волосы, голубые с раскосинкой глаза. Разве что немного злоупотребляла косметикой. Но все равно, у мужчин Трейси имела явный успех. Не устоял перед ее чарами и Марио Полидори. Хотя роман оказался неудачным. Как, впрочем, и все остальные…

В двадцать лет она все еще не окончила школу. Три или четыре раза убегала из дома, но каждый раз возвращалась. С разбитым сердцем, без гроша в кармане, а подчас – с мутными от наркотиков глазами. Уитт терпеливо оплачивал ее долги, расходы на наряды, перерасходы по кредитным карточкам. Постепенно Трейси поняла, что дома жить удобнее. Побеги прекратились.

В последние годы, особенно после отъезда матери, Трейси сильно изменилась. Зак точно не знал, что произошло между ней и Марио. Говорили, будто бы молодой Полидори использовал ее для получения информации о деятельности Уитта, и она об этом узнала. Так или иначе, но разрыв был полным. Первое время Трейси проводила дни, запершись у себя в комнате. Но довольно скоро затворничество ей надоело, и она очень даже активно включилась в междоусобную борьбу, которую семейства Денвере и Полидори вели из поколения в поколение вот уже почти целое столетие…

Сестра вдруг замолкла и куда-то исчезла. Зак было облегченно вздохнул, но через пару минут она вернулась. На этот раз с мольбертом. Установив его на некотором расстоянии от Зака, она принялась что-то рисовать. Закари еще раз демонстративно вздохнул и повернулся к ней спиной. Прошло еще минут пять. Может быть, чуть больше.

– Послушай, братец, – услышал Зак столь осточертевший ему голос. – Я бы посоветовала тебе быть поосторожнее.

Трейси с мольбертом в руках обошла шезлонг и водрузила рисунок прямо перед лицом Зака. На нем был изображен он сам, лежащий в шезлонге, с опухшим лицом, небритый, взлохмаченный, тянувший из банки пиво. Рядом красовался столик на кривых ножках с подпрыгивавшим от натуги радиоприемником. Рисунок несомненно свидетельствовал о таланте автора. Закари оценил это.

– И впрямь, очень забавно! – сказал он, кивая в сторону карикатуры.

– Видишь ли, Зак, – сказала Трейси, никак не реагируя на похвалу, – не я одна вижу тебя в таком виде. Это давно заметили и Кэт и отец. Они только и говорят о том, чтобы послать тебя учиться в какую-нибудь военную школу в Европе. Или же на ранчо, где ты будешь вдали от всех зарабатывать свой хлеб. Еще подумывают о какой-нибудь школе-интернате, куда тебя можно было бы заточить. Иначе, полагают, тебе не миновать колонии для несовершеннолетних преступников.

– Они так считают? А ты?

– Не знаю. Только откровенно скажу тебе: после возвращения из больницы с тобой стало трудно, почти невозможно иметь дело. Особенно после того инцидента с репортерами. Вернее, с одним из них.

– Он заслужил это!

В ушах Зака снова зазвучал наглый вопрос одного из местных газетчиков: «А могли бы вы объяснить, почему те двое бандитов напали на вас как раз в ту ночь, когда исчезла ваша сводная сестра?»

Это случилось, когда только что приехавший на четыре дня из больницы Закари выходил из отцовского «линкольна». Услышав вопрос, он обернулся и изо всех сил ударил в скулу ухмылявшегося репортера. И хотя в следующий момент от резкой боли в раненом плече у Зака потемнело в глазах, он успел увидеть, как тот упал на землю. Пошли разговоры, что после такой выходки Зака непременно отдадут под суд.

Трейси, будто прочитав мысли брата, сложила мольберт и тяжело вздохнула.

– Ты тоже думаешь, что это я похитил Лонду? – зло спросил он у сестры.

– Зак, я ведь не знаю, что ты делал той ночью, – ответила она, не отрывая взгляда от шрама, алевшего на его виске. – Но, уверена, что всей правды ты не сказал. И не скажешь. Поэтому разговоры об этом будут продолжаться до тех пор, пока твоя невиновность не станет очевидной.

Закари стиснул зубы: он только что подумал то же самое. Потом с горькой усмешкой произнес:

– Зато ты у нас невинна, как Пресвятая Дева Мария!

Он допил пиво и с хрустом раздавил в кулаке пустую банку. Трейси бросила на Зака взгляд, в котором, казалось, отразилась вся боль, которую ей уже довелось испытать за свою несчастную жизнь.

– Ты ничего не знаешь обо мне, Зак. И никогда не хотел узнать. Не так ли? Видишь ли, я думала, что смогу тебе помочь. Видимо, ошиблась. Забудь об этом и выпутывайся сам как знаешь!

Девушка взяла мольберт и, не оглядываясь, пошла к дому.

***

Кэтрин нахмурила брови и недовольно скривила губы. В голове стоял какой-то гул. Это началось еще с вечера…

Она приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась: яркий луч утреннего солнца, проникший через полуоткрытое окно, ослепил ее. Закрыв лицо ладонью, Кэт почувствовала необъяснимую тяжесть на сердце и в первый момент никак не могла понять ее причину. И вдруг вспомнила. Вспомнила все…

Господи! Она лежит здесь, в своей постели, а Лонда, ее обожаемая крошка, исчезла. Ее нет! Нет уже больше трех недель! Кэтрин почувствовала, как безнадежное отчаяние могильным холодом сковывает ее мозг, сердце, все тело. С трудом подняв руку, она потянулась к ночному столику. Там лежала почти пустая пачка ее любимых «Вирджиниа Слимс». Но сил вытащить из ящичка зажигалку уже не было. Откинувшись на подушку, она уставилась в потолок. И вдруг горячие слезы ручьем хлынули из глаз.

Боже, какая же это пытка! Этот полицейский, изо дня в день задающий одни и те же вопросы… И каждый из них острой иглой вонзается в сердце… Закари, ударом кулака уложивший наземь фоторепортера и разбивший его камеру…

Кэтрин встала, нетвердой походкой подошла к окну и раздвинула занавески. У подъезда стояли длинный «мерседес» с сигнализацией и две полицейские машины. Еще три или четыре таких автомобиля были паркованы неподалеку под развесистым зеленым дубом.

– Да провалитесь вы все к черту! – пробормотала Кэт и задернула занавески. Сколько сейчас времени? Она бросила затуманенный взгляд на часы. Уже два. Скоро день начнет клониться к вечеру, а она только проснулась! Семнадцать часов тяжелого беспробудного сна. Это все из-за таблеток. Доктор Макгенри прописал принимать их на ночь.

И еще какую-то гадость… Господи, ей необходимо взять себя в руки! Даже если рядом нет Лонды…

При мысли о дочери Кэтрин почувствовала, как задрожали ее колени. Она схватилась за спинку кровати, чтобы не упасть. Она найдет своего ребенка! Должна найти! Хотя надежды на полицию, федеральные власти и тем более на мужа нет никакой. Подумав об Уитте, Кэтрин презрительно усмехнулась. В последнее время он даже перестал ложиться вместе с ней в постель. И при этом уверял, что ей нужен покой. Как будто она не знала истинную причину! Он просто боялся, что она потребует утешений, которые он уже не мог ей дать!

Кэт через силу дотащилась до ванной и встала под душ. Но перед тем как повернуть кран, посмотрела на себя в зеркало. И замерла от ужаса. На нее смотрело стареющее лицо, на которое спадали нерасчесанные волосы с пробивавшейся здесь и там сединой. Некогда упругое, будто отлитое из бронзы тело обрюзгло. На животе образовались складки. А бедра все больше начинали напоминать окорочка поросенка. И уже не молочного! Боже, и это она! Кэтрин, которая никогда не позволяла себе распускаться, холила свое тело, занималась гимнастикой, массажами, растираниями!

Она повернула кран. Теплая вода тонкими струйками обдала лицо, шею, спину, живот. Она закрыла глаза и расслабилась. Но тут же перед мысленным взором опять возникла Лонда. Ее малютка Лонда… Кэтрин душили рыдания. Она дала им волю. Надо выплакаться здесь, когда ее никто не видит. А там, на людях, она вновь станет прежней Кэтрин – энергичной, сильной, уверенной в себе…

Через час Кэт спустилась вниз. Ее тщательно вымытые волосы были аккуратно уложены. Зубы сияли белизной, безупречно наложенный грим сделал молодым, почти юным, лицо. Голубые шорты были подобраны в тон глаз.

В кухне у плиты суетилась Мария. Увидев хозяйку, она принялась настаивать на завтраке. Но Кэтрин есть не хотелось. Она взяла высокий хрустальный бокал и налила в него апельсиновый сок. Потом, убедившись, что Мария смотрит в другую сторону, быстро открыла холодильник и воровато разбавила сок водкой.

Напиток взбодрил. Кэтрин сунула под мышку свежий номер «Уолл-стрит джорнэл», положила в сумочку нераспечатанную пачку сигарет и на секунду задумалась. Куда идти? Уитт заперся в рабочем кабинете с лейтенантом Логаном и приказал их не беспокоить. В отеле делать нечего. Значит, надо выйти на улицу.

Надев темные очки, она направилась к боковой двери. Отсюда через обсаженный экзотическими деревьями и папоротниками дворик к калитке вела посыпанная желтым песком дорожка. Справа от нее находился бассейн, откуда доносился какой-то шум. Кэтрин раздвинула листья папоротника и увидела Закари.

Он плыл брассом, легко, как заправский спортсмен, рассекая воду. Рана на плече почти зажила, хотя и выделялась на фоне смуглой кожи.

Кэтрин вдруг почувствовала холодок под сердцем и покалывание под животом. Неосознанное желание заявляло о себе.

Из всех детей Уитта Закари больше других привлекал ее. Он не был похож на остальных Денверсов. Его кожа была темнее, тело – более мускулистым, а глаза, в отличие от голубоглазых братьев и сестры, напоминали цветом серое взъяренное море в штормовую погоду. Может быть, сплетни о его происхождении и были правдивыми. Но Кэтрин просто не могла себе представить, чтобы эта высохшая костлявая амазонка Юнис и пухленький коротышка Энтони Полидори могли стать его родителями.

Конечно, лицо Зака сильно портил сломанный, причем трижды, нос. Первый раз это случилось давно, когда он подрался с громилой на две головы выше себя, посчитавшим Зака воришкой и сыном итальянской проститутки. Во второй раз его переносица пострадала в результате падения с мотоцикла. Третьим переломом Закари наградили Руди и Джо в ночь, когда исчезла Лонда. И все-таки Зак чертовски привлекал к себе молодящуюся жену отца.

Кэтрин уселась в шезлонг, поджала ноги и принялась внимательно следить за пасынком. Со дня своей свадьбы с Уиттом она никогда не изменяла мужу. Даже в последние годы, когда он практически перестал исполнять супружеские обязанности. Естественные желания, подчас охватывавшие Кэт при виде сексуально привлекательного мужчины, она в себе решительно подавляла. Да, за эти годы у нее было немало возможностей наставить рога своему супругу, зачастую не без помощи ближайших друзей Уитта.

Но Кэт с негодованием, а чаще со смехом отвергала их домогательства.

Но теперь у нее появилось новое и очень заманчивое искушение в лице возмужавшего Закари. Пикантность ситуации усугублялась тем, что Зака самого влекло к мачехе. В последний раз, когда они танцевали на балу, Кэтрин почувствовала возбуждение его плоти, заметила растерянность на лице пасынка и поняла, как он ее хочет. Но тогда она выпила слишком много шампанского и не очень серьезно задумалась о юноше как о возможном любовнике. Теперь же ее одолевали мысли откровенно эротического плана. Интересно, думала она, искусен ли он в постели или же его придется обучать? Займет ли весь акт пару минут или Зак сумеет дождаться оргазма партнерши и полностью ее удовлетворить?

Боже, о чем она думает! Ведь это сын Уитта, ее пасынок! Кэтрин нервно вытащила из пачки сигарету и закурила. Табачный дым на время успокоил ее. Во всяком случае, фривольные мысли улетучились.

Вместо них вновь перед глазами Кэт возник образ Лонды. И опять сердце сковал холод невозвратимой утраты. Где она, ее крошка? Что с ней? Жива ли? Может быть, зверски замучена и убита? Нет, об этом даже нельзя думать! Кэтрин почувствовала, как по щекам ее текут слезы. Если бы рядом был кто-нибудь! Он бы обнял ее… Нежно шепнул, что Лонда жива и невредима… Боже, откликнись, хоть кто-нибудь… Что?.. А если Зак?..

Сжав до боли зубы от неведомого страха, преследовавшего ее все последние недели, Кэтрин выхватила газету, которую держала под мышкой, и сделала вид, что читает. Курсы валют, котировки акций, стоимость облигаций… Боже, как все это скучно и неинтересно! Между тем она продолжала поверх газеты следить за пасынком, который в данную минуту даже не подозревал, что его хотят соблазнить.

***

Зак начинал задыхаться, давало о себе знать и раненое плечо. Он плавал уже почти час, ожидая, когда Кэт наконец уйдет. Но она продолжала сидеть, закрывшись газетой. В глубине души Зак чувствовал некоторое облегчение оттого, что мачеха появилась. Вот уже почти две недели ее никто не видел. Она обрекла себя на одиночество в своей спальне, где целыми днями предавалась горьким, безутешным мыслям.

Правда, в эти дни в доме Уитта вообще царствовал какой-то злой рок. Он принимал обличье полицейских и агентов ФБР с каменными лицами, обшаривавших каждый уголок отеля; самого Уитта, срывавшего злость и плохое настроение на каждом, кто попадался под руку. Джейсон ходил по коридорам, стараясь поменьше попадаться на глаза отцу. Только из комнаты Нельсона доносились звуки магнитофона. Но и он редко покидал свое убежище.

Терпение Закари лопнуло. Он вылез из бассейна, пригладил ладонью мокрые волосы и растерянно оглянулся по сторонам. Вытереться было нечем. Полотенце осталось на столике у шезлонга. Там сидела Кэт, подходить к которой Зак просто боялся. И не только потому, что не хотел больше слышать вопросы о Лонде. Куда больше его отпугивало воспоминание об их танце на том злосчастном балу. Кроме того, было стыдно смотреть в глаза мачехе: ведь она уже знала, что в ту ночь он был у проститутки. Хотя сам Зак в чистую, платоническую любовь давно не верил. Его отучили родители, уверявшие, что такой любви просто не бывает и мечтать о ней глупо…

Наконец он решился, подошел к шезлонгу и взял полотенце. Кэтрин подняла на пасынка глаза и ослепительно улыбнулась. У Зака перехватило дыхание, и он с трудом выговорил:

– Вы себя лучше чувствуете?

– Да.

Кэт чуть спустила на нос темные очки, чтобы поверх них лучше видеть Зака. Он смотрел на нее, боясь пошевелиться. Боже, до чего же она была хороша! Изящные пурпурные губы, из-за которых проблескивал ровный ряд жемчужных зубов. Мягко очерченные скулы придавали особую значительность лицу чуть овальной формы. Глаза Зака жадно скользнули по шее Кэт к глубокому вырезу, почти открывавшему упругие полные груди. Казалось, сделай Кэтрин одно движение вправо или влево, и обнажатся острые, проступавшие сквозь ткань одежды соски.

– Как твои раны? – спросила Кэт таким тоном, будто это ее действительно интересовало.

– Вроде бы все идет на поправку.

Закари расправил полотенце и принялся растирать им спину, стараясь держаться, по возможности, на расстоянии от мачехи. Ему казалось, что от нее исходят какие-то невидимые лучи, пронизывающие его насквозь. Черт возьми, почему она так выразительно на него смотрит?!

– Ну и прекрасно, – сказала Кэт. – Я очень беспокоилась, что будут осложнения.

– Неужели? – с легкой усмешкой спросил Зак.

Он не верил ей и все время был начеку. И вообще чувствовал себя кроликом, на которого смотрит удав.

Кэтрин глотнула воздух и облизнула губы. Где-то в доме хлопнула дверь. Она вздрогнула и посмотрела на окна отеля.

– Да… за последнее время у нас произошло столько несчастий, что нервы пришли в полнейшую негодность. Реагируешь буквально на каждый звук…

Зак заметил, что на глаза мачехи навертываются слезы. Ему стало жаль женщину. Кэтрин подняла голову и виновато произнесла:

– Я знаю, что была не права по отношению к тебе в тот вечер. Наверное, слишком много выпила. Стала злой, агрессивной… Боже, Зак! Я вообще наломала немало дров и продолжаю это делать! И я часто потом раскаиваюсь в том, что натворила! Прости меня. Поверь, мне тоже нелегко.

– Не надо говорить об этом, Кэтрин! Забудем!

– Ладно. Только прости меня. Обещаешь?

Господи, что это с ней? Закари откашлялся и, глядя куда-то вдаль, тихо ответил:

– Обещаю.

Опять последовала ослепительная улыбка вместе со сбегавшими по щекам слезинками. Но эти слезы явно были искренними. Зак вдруг почувствовал, как глубоко его мачеха переживает потерю дочери. Ему стало стыдно за то, что раньше он видел в ней только сексуальную привлекательность. Несколько мгновений он переминался с ноги на ногу, нервно комкая в руках полотенце, затем сказал срывающимся голосом:

– Я… Видите ли… Не волнуйтесь за Лонду, Кэтрин… Она непременно… вернется.

– Ты так думаешь?

Черт побери! Он внушил ей надежду. Зачем? Ведь это неправда! Ему ничего не известно о Лонде и ее судьбе.

Может быть, несчастной девчушки уже нет в живых… Зак густо покраснел и добавил уже не так уверенно…

– Я… ничего не знаю. Но ведь… столько людей занимается ее поисками… Наверное, они… В конце концов…

Он и сам почувствовал, как неуклюже и наивно выглядело это объяснение. А в глазах Кэтрин стояла нестерпимая боль. Она вынула из сумочки носовой платок, вытерла заплаканные глаза и мягко сказала:

– Я очень надеюсь, что так и будет, Зак! Надо надеяться! Иначе невозможно жить…

Кэт взяла руки Закари и переплела свои длинные тонкие пальцы с его. Он почувствовал, как по всему телу будто бы пробежал электрический ток. Кэтрин неожиданно показалась ему такой юной, хрупкой и легко ранимой. Зак даже стал сомневаться, действительно ли перед ним его мачеха. А она встала, поднялась на цыпочки и нежно поцеловала пасынка в щеку.

– Спасибо, что понял меня, Зак, – прошептала она. – Мне сейчас так нужен верный друг!

Зак смотрел в глаза мачехи, чувствовал тепло ее частого, нервного дыхания и хотел, жаждал нового поцелуя…

Но Кэтрин вновь улыбнулась и отпустила его руку. Потом собрала свои вещи, разложенные на столике, сунула под мышку газету и пошла по желтой дорожке к отелю. Зак остался стоять у бортика бассейна, оторопело глядя ей вслед, не в силах понять, что произошло…

***

Острая боль подобно кинжалу пронзила грудь Уитта. Несколько мгновений он не мог вздохнуть. Ощущение было такое, будто чья-то сильная рука сдавила ему горло и принялась душить. Куда, черт побери, запропастились эти таблетки? Шатаясь, Уитт подошел к столу и выдвинул средний ящик. Там лежал нитроглицерин. Он вынул коробочку, высыпал на ладонь сразу три таблетки и проглотил. Потом сел за стол и, облокотившись на него, сжал виски руками. Так прошло минут десять. Ему стало легче.

Хорошо, что никого рядом не было! Только доктор Мак-генри знал о том, что Денверс-старший страдает болезнью сердца. Но он нем как рыба. Для всех остальных это оставалось тайной…

Уитт поправил галстук и нажал на кнопку селектора.

Секретарь доложил, что в вестибюле дожидается мистер Роджер Фелпс.

– Фелпс? Пусть заходит!

Фелпс раньше был агентом ФБР. Потом вышел на пенсию и открыл собственное бюро по расследованию преступлений. Уитт не питал больших иллюзий относительно его талантов. Но все же решил испробовать и этот вариант.

Войдя в кабинет, Фелпс плотно закрыл за собой дверь и сел напротив Денверса. Пытливо посмотрев на хозяина отеля, спросил:

– Чем смогу быть полезен, мистер Денвере?

– Вы уже, наверное, сами догадались. Исчезла моя дочь Лонда. Вот уже месяц, как полиция и ФБР пытаются обнаружить хоть какие-нибудь следы, но все безрезультатно. Впрочем, я всегда считал, что компетентность этих служб равна нулю или приближается к подобному уровню.

Фелпс Молча сделал глоток кофе из чашечки, предложенной ему Уиттом.

– Мне вас рекомендовали как в высшей степени опытного и квалифицированного специалиста, мистер Фелпс, – вновь заговорил Денвере.

Тот учтиво кивнул головой, но опять не произнес ни слова. Уитта это начало раздражать.

– Скажите мне честно, мистер Фелпс, – сказал он почти грубо, – стоит ли мне платить вам немалые деньги, если ФБР и полиция так и не смогли что-нибудь сделать?

Фелпс чуть выгнул левую бровь и спокойно ответил:

– Вы хотите отыскать свою дочь? Давайте займемся этим.

– И вы верите в успех?

– Если поиски окажутся безрезультатными, я ограничусь авансом.

– Но ведь это пять тысяч долларов!

– Разве это много?

– Ну вообще-то говоря, не очень.

– Вот и прекрасно. Если вы согласны, то у меня будет одна-единственная просьба: все члены вашей семьи должны быть со мной предельно откровенны. Никаких секретов. Тем более лжи.

Справедливо. Однако должен предупредить: вы можете допрашивать каждого из нас, пока мы в Портленде. Но через некоторое время я намерен перевезти среднего сына, а позднее, возможно, и всю семью, на ранчо близ Бенда. Иначе могу потерять не только Лонду, но и… Закари. Уитт всегда спотыкался, произнося это имя. Оно вызывало в нем целую бурю эмоций и сомнений. Закари – сын Полидори?! Да нет же! Все это гнусная клевета! Он не верит ей. И сейчас отправляет сына на ранчо только потому, что Заку нужен отдых и свежий воздух. А затем и вся семья переберется туда!

– Поэтому, – продолжал он после краткой паузы, – вам лучше всего начать как раз с него, то есть с Зака.

– Того самого молодого человека, которого, как утверждают, избили двое бандитов в отеле «Орион»? Когда он был у проститутки. Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь. Это правда. Полиция уже допрашивала ту девку. Ее, кажется, зовут Софи…

– Я тоже с ней говорил.

– Ну, и что же она сказала?

– То же, что и полиции. Не очень много. Но ее слова могут в некоторой степени послужить алиби для вашего сына. Правда, у меня есть ощущение, что она лгала.

– Только ощущение?

– Поверьте мне, мистер Денвере, эта девчонка явно многого недоговаривает. Но я сумею ее, как говорят, расколоть. А что касается Зака, то с ним, как вы советуете, я встречусь в первую очередь. Да и беседы с остальными тоже не буду надолго откладывать. Пока они еще не упаковали чемоданы и не уехали на ранчо. Кстати, как быть с вашей женой, мистер Денвере? Она останется здесь или уедет с детьми?

– Уедет, – не очень уверенно ответил Уитт после некоторого раздумья.

– А вы сами?

– Мне надо заниматься делами здесь, мистер Фелпс. Так что приходите в любое время.

Дотошность сыщика начинала все больше выводить Денверса из себя. Он вопросительно посмотрел на Фелпса, ожидая, когда тот наконец уймется и прекратит его мучить. Тот, видимо, почувствовал это.

– Хорошо. У меня остается только одно, последнее пожелание к вам лично и ко всем остальным членам семьи: стопроцентная честность при ведении дел со мной.

– Это я вам гарантирую.

– Извините, мистер Денвере, я опасаюсь, что вы не до конца меня поняли. Имеется в виду, что если по независящим от меня причинам кто-либо из членов вашей семьи останется недопрошенным, то это не отразится на сумме моего гонорара.

– Вы получите деньги полностью.

Детектив изобразил на лице невероятно фальшивую улыбку и встал.

– Хорошо. Будем считать, что мы отлично поняли друг друга.

– Будем считать, – отозвался Уитт, довольно бесцеремонно выпроваживая гостя из кабинета.

5

Сухой ветер дул с полей, неся с собой облака пыли и запах дизельного топлива от работавшего неподалеку трактора. Солнце палило нещадно. Но Зак не замечал этого. Впервые за последние недели он чувствовал себя совершенно свободным.

Ему нравилось это ранчо, раскинувшееся в самом центре Орегона. Окруженные цепью холмов владения Денверсов занимали триста гектаров. После давящих потолков и унылых стен больничной палаты, духоты коридоров отеля в Портленде они казались Закари бескрайними.

Накануне отъезда его допрашивал Роджер Фелпс. Детектив вел себя очень сдержанно, говорил негромким голосом, незаметно подводя Зака к вопросам, на которые желал получить ответы. Но при этом Закари все время не покидало ощущение, что сыщик считает его чуть ли не главным виновником похищения Лонды. В ходе допроса это чувство крепло. И если вначале Закари хотел выложить всю правду до мельчайших подробностей, то через десять – пятнадцать минут после начала их разговора отказался от этого намерения. Действительно, чего ради сообщать этому явно предубежденному человеку о том, что Джейсон практически уговорил его сходить к той проститутке в отеле «Орион»? Разве это поможет найти Лонду? И потом, Зак с детства ненавидел наушничество и доносы.

Сразу после допроса его посадили в отцовский «линкольн» и привезли сюда. Уитт посчитал, что работа на ранчо, уход за животными, верховая езда окончательно поправят здоровье сына. Но в глубине души Денверс-старший прекрасно осознавал, что просто хочет отослать Зака подальше. Подальше от подозрительных взглядов, которые бросали на него в семье. Подальше от своей молодой жены, которую начинал ревновать. Подальше от лейтенанта Джека Логана и частного детектива Роджера Фелпса, подозревавших Закари во всех возможных и даже невозможных преступлениях.

Конечно, у Зака были неприятности с законом. Еще в детстве он попал в полицейский участок после того, как дружки постарше напоили его допьяна и бросили на улице. Затем он сыграл жестокую шутку с директором местного похоронного бюро. Заметив во дворе бюро автомобиль с гробом, без водителя, но с включенным двигателем, Зак пробрался в кабину и угнал машину далеко за город. Убитые горем родственники умершего прождали целый день и устроили шумный скандал директору. Зака схватили, привели в полицейский участок и хотели, несмотря на возраст, отдать под суд. Уитту пришлось выслушать от семьи покойного и директора похоронного бюро немало неприятных слов. А еще выложить кругленькую сумму.

Но Зак был неисправим. Прошло совсем немного времени, и его исключили из школы за взрыв, устроенный в физическом кабинете. Это не считая многочисленных драк, хулиганств, опасной езды на мотоцикле и еще… и еще… и еще… Чего еще только не было!

Но больше всего Денверса-старшего удручало полнейшее нежелание среднего сына выбрать себе дорогу в жизни. Пока Трейси занималась искусством, а Джейсон – юриспруденцией, Зак гонял на мотоцикле по улицам и окрестностям Портленда, снискав себе у Джека Логана прозвище «черт на колесах». Его нисколько не интересовало ни гостиничное дело, ни лесоразработки и вообще ничто из того, что каким-либо боком соприкасалось с деятельностью «Денвере интернэшнл» – фамильной фирмы отца.

Но вот ранчо Зак любил. И был очень доволен, что вновь здесь очутился. Единственное, что отравляло его радость, были мысли о похищении Лонды. Он не участвовал в нем! И его бесило, что никто не хотел этому верить. Почему?

Конечно, Уитт избаловал младшую дочку. Но Заку нравилась эта девчушка. И в первую очередь тем, что чуть ли не с пеленок проявила свой независимый характер. Его завораживали ее голубые, еще совсем детские, но порой смотревшие так серьезно глаза, в которых, казалось, постоянно светилась какая-то тайна. Но больше всего Зака поражало то, как эта кроха сызмальства сумела подчинить себе папу Уитта и вила из него веревки. Качество, которое Закари особенно ценил в своей младшей сестренке. Он порой сокрушался, что Лонде всего лишь четыре года…

Зак был по-настоящему глубоко опечален ее исчезновением, поэтому старался не думать о ее судьбе. Это было слишком тяжело. Тем более что он был почти уверен: в живых девочки уже нет. Вот и сейчас Зак старался гнать от себя мрачные мысли.

– Что ж, вы неплохо потрудились сегодня, Закари, – прервал его размышления Мэнни, управляющий на ранчо, в обязанности которого входило следить за дисциплиной работников. Поскольку Закари тоже принадлежал к их числу, то Мэнни в конце каждого дня оценивал и его труд. Причем никаких поблажек не делал. Как и все, Зак начинал работу в пять часов утра, а заканчивал в восемь вечера. Усталый как собака он приходил домой, ужинал и заваливался спать, чтобы на следующий день встать спозаранку.

Но сегодня была пятница, когда работа заканчивалась в пять пятнадцать. Кроме того, прошла ровно неделя с того дня, когда Зак приехал сюда. Он вынул из кармана платок, вытер пот и грязь с лица. Затем, взяв из конюшни седло и уздечку, не спеша направился к речке, на берегу которой паслась его лошадь. На ранчо Закари никогда не ездил в повозке или в кабине грузовика. Ему нужен был простор, почувствовать который можно было лишь сидя в седле. На ранчо содержалось много лошадей. Но больше всего Заку нравился Циклон – молодой, сильный жеребец гнедой масти.

Увидев подходившего к нему Зака, Циклон прижал уши и забил копытом: перспектива быть оседланным его не очень устраивала. Зак протянул к нему руку, но конь сделал резкий рывок вправо.

– Ах ты, сукин сын! – громко выругался Закари и, подскочив к Циклону сбоку, ловко взнуздал его. Через минуту он был уже в седле. – Ну, пошел! – крикнул он.

Циклон сорвался с места и галопом понесся вдоль кромки поля. Ветер свистел в ушах Зака. Мимо проносились высокие стройные сосны и разрисованные белыми полосками столбы с уходящими вдаль проводами. В душе родилось ощущение какой-то необузданной дикости и пьянящего освобождения от всяческих оков…

Не доезжая конюшен, Зак остановил лошадь и спрыгнул на землю.

– Молодец, Циклон! Славно прошел!

И потрепал жеребца по потной шее. Тот тяжело дышал. Ноздри его широко раздувались. Взяв лошадь за повод, Зак направился с ней в конюшню. Но вдруг почувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Он оглянулся и понял, что не ошибся. В тени росшей неподалеку сосны, прислонившись спиной к ее стволу, стояла девушка. Зак пригляделся и узнал сестру. Что ж, этого надо было ожидать.

Трейси отделилась от сосны и двинулась ему навстречу. На ее лице не было даже тени улыбки. Поравнявшись с Заком, она пошла рядом.

– Это ранчо – просто тюрьма. Как здесь только можно жить!

– Что ты тут делаешь? – спросил Зак, но тут же понял всю глупость своего вопроса. Ведь Уитт сказал, что вскоре на ранчо нагрянет все семейство!

– Что я здесь делаю? – переспросила Трейси. – Ты хотел спросить, что мы здесь делаем? Отвечаю: проводим семейные каникулы.

Войдя в конюшню, она сморщила нос. Запах конского пота, навоза и пыли ее явно шокировал.

– Поверь, я всячески пыталась отговорить отца от затеи перевезти всех сюда. Но ты же знаешь его упрямство! Если Уитт что-нибудь решил, переубедить его невозможно. Кроме того, он не устает повторять, что мы все действуем ему на нервы. – Зак промолчал, Трейси испытующе посмотрела на него и добавила: – А еще мне кажется, что отец обеспокоен возможностью нового похищения.

– Вот уж нет! – отозвался Зак, принимаясь расседлывать лошадь. – И разве не ты сама говорила, что он и пальцем не пошевелил бы, исчезни любой из нас, кроме Лонды?

Трейси надула губы. Зак повесил уздечку на гвоздь и с усмешкой произнес:

– Если бы пропал я, то наш папенька купил бы бутылку шампанского и устроил себе праздник.

– Не такой уж он плохой, Зак! – ответила Трейси. Но в голосе у нее не было уверенности.

Зак заметил это и демонстративно вздохнул.

– Хорошо, пусть он плохой, – сдалась сестра. – Но даже тогда ему не следовала отсылать нас всех в это забытое богом место!

– Всех?

– Всех.

– Без исключения?

– Без исключения. Приехала даже Кэт!

Зак почувствовал, как у него под сердцем что-то кольнуло. Но сдержался и ничем не выдал своего волнения.

– Ему за это от нее достанется! – спокойным тоном сказал он.

– Уже досталось. Если бы ты слышал, какая стояла ругань! Они орали друг на друга так же, как Уитт с нашей родной маменькой перед их разрывом. Отец вышел победителем и заставил Кэт уехать из Портленда, несмотря на все ее протесты. И вот она здесь вместе с нами. Причем в совершенно депрессивном состоянии! Главным образом из-за того, что лишена возможности следить за ходом расследования дела о похищении Лонды. Но ведь отец всегда добивается своего!

– Да, ты права. От задуманного он никогда не отступал. Трейси внимательно посмотрела на Зака. Затем сказала, чуть понизив голос:

– Мне кажется, что у отца были какие-то свои причины отослать Кэт из Портленда.

Зак никак не отреагировал на это предположение.

– Она нервничает, – продолжала Трейси, – потому что расследование зашло в тупик. Ни полиция, ни ФБР до сих пор не продвинулись ни на шаг. Впрочем, чего еще можно ожидать от полудюжины кретинов, просиживающих штаны в кабинетах?

– А Фелпс?

– Этот частный детектив? Смешно! Я в жизни не встречала более серой личности. Но какое это имеет значение? Ведь уже давно ни для кого не секрет, что Уитт поставил перед собой единственную цель: заставить всех и вся поверить, будто в похищении Лонды виновны Полидори.

– Ты считаешь, что нет?

– Зак, они же не идиоты! Уж кто-кто, а Энтони не мог не понимать, что он будет первым среди подозреваемых.

Это не убедило Закари, но он снова воздержался от каких-либо комментариев. Пусть Трейси думает что хочет.

– Пока же все это порождает лишь головную боль, – продолжала она. – Сейчас никто не смеет никуда выйти из дома без телохранителя или полицейского.

У Зака не было ни малейшего желания выслушивать душевные излияния сестры. Тем более что он отлично понимал: Трейси не в себе, потому что лишена возможности встречаться с Марио. Несмотря на все ссоры и разногласия, оба семейства сошлись в одном: свиданиям Марио и Трейси необходимо положить конец. На яростные протесты дочери, на ее заявления, что она уже взрослая и сама имеет право решать свою судьбу, Уитт неизменно отвечал: пока они живут под одной крышей, ей придется подчиняться его воле. Но Трейси смотрела на все со своей колокольни, считая себя современной Джульеттой, а Марио – возродившимся в наши дни Ромео. Когда она проговорилась об этом Заку, тот расхохотался. Трейси обиделась и больше разговоров на подобные темы не заводила. Для Зака это стало большим облегчением. У него хватало своих забот, чтобы еще разбираться в сердечных проблемах сестры. А теперь их еще и прибавилось. Хотя Уитт и отослал сына на ранчо, но от мысли отдать его в военную школу окончательно не отказался. Будущее представлялось Закари туманным.

– Пойдем, мне нужна твоя помощь, – прервала его размышления Трейси.

Не отвечая, Зак снял висевшую на крючке попону и встряхнул ее. В воздух поднялось густое облако пыли и конских волос. Трейси закашлялась. Зак подавил усмешку. Так ей и надо! Она никогда не любила лошадей. А пришла сюда только потому, что у нее было дело к нему, Заку. Причем, видимо, очень важное и срочное.

– Хорошо, – с сожалением сказала девушка, видя, что Зак не собирается покидать конюшню. – Поговорим здесь. Мне необходимо сегодня ночью улизнуть отсюда.

– Зачем?

– Это мой секрет.

– Опять свидание с Марио?

– Чем меньше будешь знать об этом, тем лучше. Помоги мне!

– Нет.

– Что?!

От изумления у Трейси отнялся язык. Потом глаза сверкнули злобой, и она сдавленно прошептала:

– У тебя есть совесть, Зак? Ведь я защищала тебя!

– Каким образом?

– Сказала Кэт, что ты никогда бы не позволил и волосу упасть с головки Лонды. А потому подозревать тебя в похищении девочки просто глупо!

– Спасибо за столь великое благодеяние!

Зак вытащил из кармана большой платок и вытер потное лицо.

– Не смейся, Зак. Это больше, чем кто-либо другой сделал для тебя. Ведь Кэт до сих пор еще не совсем уверена, что ты не замешан в этом деле.

– И зачем мне это?

– Похищать Лонду?

– Да?

– Чтобы получить деньги.

Трейси произнесла эти слова очень тихо. Но Зак вздрогнул, как от пощечины. Прищурившись, он в упор посмотрел на сестру:

– Значит, я выкрал сестренку, чтобы вытянуть из Уитта и Кэт деньги?

– Именно в этом кое-кто тебя и подозревает.

– Почему же, в таком случае, я не запросил выкуп?

– Прошло слишком мало времени.

– Тогда как я смог все это провернуть? Украсть Лонду вместе с нянькой, увезти черт знает куда и по дороге еще завернуть в «Орион», чтобы быть избитым чуть ли не до смерти? Что за нелепица! Неужели ты сама этого не понимаешь?

– Понимаю. Но почему все-таки подозревают именно тебя?

– Да потому только, что в ту ночь меня не было дома и свалить вину больше не на кого.

– Так скажи об этом Логану.

– Логан болван. Ой, подожди минутку! Я совсем забыл…

Зак схватил ведро и выбежал из денника. Вернувшись, поставил ведро с водой перед Циклоном и некоторое время смотрел, как тот жадно пьет, изредка поднимая голову и фыркая. Трейси стояла на том же месте, переминаясь с ноги на ногу.

– Вы все пошли по ложному пути, – сказал он очень спокойно. – Ищите в другом месте.

– Ладно, ладно, – засуетилась сестра. – Может быть, ты действительно не так уж виноват…

– Спасибо!

– Но кто же тогда выкрал девочку?

– Мне даже не хочется думать об этом. Правда!

– Все же кто-то совершил то преступление!

– О господи! Может, это была нянька! Или такое никому из вас в голову не приходит?

– Не исключено. Но нянька должна была на кого-то работать! Разве не так!

– Откуда я могу это знать? Ну, хватит копаться во всем этом дерьме! Ведь от наших с тобой предположений ничего не изменится!

Зак не признавался даже самому себе, как ему не хватает Лонды. Он все время думал о ней. И даже порой не спал по ночам.

– Хорошо, – не унималась Трейси. – Я сейчас скажу нечто такое, что заставит тебя серьезнее посмотреть на всю ситуацию!

– Что ты имеешь в виду?

– Марио сказал мне, что ты замешан в похищении Лонды.

– Твой Марио врет;

– Если хочешь знать, многие могут в это поверить. Уже и так ходит немало слухов, что без тебя там не обошлось!

– Уволь меня от этих разговоров, – раздраженно сказал Зак. Об этих слухах он хорошо знал. Но не хотел говорить на подобную тему или слушать чьи-либо рассуждения. Тем более что в конечном итоге все они сводились к одному: в жилах Зака течет кровь Полидори, а потому он вполне может быть с ними заодно.

Взяв скребницу, Закари принялся чистить Циклона. Тот яростно отмахивался хвостом от слепней и время от времени бил копытом.

– Я также не хотела бы вести подобные разговоры, Зак. Особенно сейчас, когда тебе необходимо отдохнуть и набраться сил. Но они неизбежны. Потому-то я и собираюсь вернуться в Портленд.

– Ты же только что приехала.

– Не имеет значения.

– Скажи лучше, что хочешь быть поближе к Марио.

– Ну и что же?

Зак бросил на сестру взгляд, ясно говорящий, что считает ее круглой дурой. Это сравнение вертелось у него на кончике языка. Но он сдержался и спокойно сказал:

– Образумься, Трейси. Ты ведь отлично знаешь, что ничего у вас с Полидори не получится. Уитт просто-напросто этого не допустит.

– А тебе-то до всего этого какое дело?

– Никакого. Просто хочу дать тебе полезный совет.

– Оставь его для себя.

– Что ж, пусть так.

– Значит, ты не хочешь мне помогать? – снова спросила Трейси.

– Не хочу.

И Зак отрицательно покачал головой. Трейси чуть сдвинула брови, глубоко вздохнула и сказала полунасмешливым тоном:

– Не пришлось бы тебе пожалеть об этом.

– О-о! Угрозы! Слушай, ты не можешь придумать что-нибудь поновее?

Не в силах более сдерживать раздражения, Закари круто повернулся и, выйдя из конюшни, быстро пошел по направлению к дому.

Через пару часов его нашла Кэт. Солнце уже скрылось за горизонтом. Джейсон уехал в город, взяв с собой Трейси и Нельсона. Зак, чтобы сократить время пребывания в кругу семьи, стащил из холодильника две банки пива, взобрался на крышу конюшни и, вытянув усталые ноги, наслаждался одиночеством.

Взошла луна. Ее матовое сияние осветило дом, выстроившиеся вдоль дороги деревья, хозяйственные постройки. Несмотря на то что в доме оставалась одна Кэтрин, все окна были ярко освещены. У одного из них, видимо, сидела его мачеха. Зак не хотел с ней встречаться. Тем более наедине. Он решил терпеливо ждать, пока свет во всех окнах погаснет, и только тогда попытаться тихонько проскользнуть в свою комнату.

Зак открыл одну жестянку, и пенистый фонтанчик ароматного напитка брызнул ему в лицо. Счастливо засмеявшись, он запрокинул голову и затяжным глотком отпил половину банки. В голове сразу зашумело, а по телу разлилась блаженная истома. Зак лежал на спине и смотрел в небо. Где-то поблизости, наверное около дома, залаяла собака. Странно, он где-то читал, что на луну собаки не лают, а воют. А эта лает. Значит, не на луну… Вероятно, кто-то пришел. Или вышел из дома… Вышел… Вышла… Легкие шаги. Зак узнал бы их из сотен тысяч. И они все ближе… Ближе… Нет, он не может ошибиться! Это Кэт. Она идет сюда!

Сердце юноши замерло. Дыхание участилось. Вот заскрипели ступеньки приставной лестницы. Она поднимается на крышу… Заку почудилось, что он уже ощущает аромат ее духов…

– Мэнни сказал мне, что ты здесь, – услышал он голос Кэт. Причем такой ровный и спокойный, будто его обладательница всю жизнь только и делала, что лазила по крышам.

– Чего вы хотите, Кэт? – прерывающимся голосом спросил Зак.

– Общества. В данном случае – твоего. Разве мы не друзья?

Вдалеке заржала лошадь. И тут же в лесу завыл койот.

Заку стало жутко. Все выглядело таким нереальным, будто происходило в потустороннем мире. Но что она сказала? Что?.. Ах, да! Она спросила, друзья ли они? Надо ответить? Надо…

– Боюсь, что это для нас вряд ли возможно, – произнес он каким-то чужим, деревянным голосом.

– Что вряд ли возможно?

– Быть друзьями.

– А почему бы нам не постараться? Может, получится? Особенно если ты угостишь меня пивом.

В горле у Зака вдруг так пересохло, будто кто-то насыпал туда горячего песку. А пиво в жестянке свежее, прохладное… Но, видимо, придется отдать ей. Он взял оставшуюся банку, потянул на себя рычажок, и тонкие пальцы Кэтрин покрылись белой пеной. Она поднесла напиток к губам и сделала маленький глоток.

– Какая прелесть! И вообще, разве не чудесная ночь? Тебе нравится?

– Я люблю ранчо. А вы нет?

– Я горожанка. Родилась и выросла в Оттаве. Конечно, город небольшой, но все же не деревня.

Зак ничего не ответил. Он просто больше не мог говорить. Они сидели в молчании, которое, казалось, могло длиться вечно. Сердце Зака громко стучало, и ему казалось, что Кэт это слышит.

– Я не хотела приезжать сюда, – нарушила тишину Кэтрин. – Не хотела, потому что сюда не приходит никакой информации о поисках Лонды.

Кэтрин произнесла имя дочери, и у нее сразу перехватило дыхание. Заку показалось, что она сейчас разрыдается. Но этого не случилось. Справившись с волнением, Кэт отпила еще глоток пива и неожиданно, резко обернувшись к Заку, посмотрела ему прямо в глаза:

– Я тебе не нравлюсь, Зак? Верно?

Он потупил взор и растерянно проговорил:

– Ведь вы моя… мачеха.

– Ты хочешь сказать – дрянная мачеха?

Зак пожал плечами и допил пиво. Потом принялся вертеть в руках пустую жестянку. Кэтрин подняла на него глаза, которые светились каким-то странным светом. И прежде чем Зак успел опомниться, привлекла к себе и прильнула своими губами к его.

– Боже мой, Кэтрин! – захрипел, отбиваясь, Зак. – Что вы делаете?! Не надо! Умоляю!

– Тсс!

И он снова ощутил тепло ее нежных, жадных губ. Этот поцелуй продолжался всего какую-то секунду. Но Закари уже знал, что он перевернет всю его жизнь. И навсегда.

– Не надо, Кэтрин! – задыхаясь, прошептал Зак.

– Ты же хочешь этого, я знаю! – так же шепотом ответила ему Кэт, обжигая горячим, страстным дыханием.

Зак говорил себе, что не будет ни целовать Кэт, ни даже дотрагиваться до нее. Но чувствовал, что вырваться из ее волшебных объятий у него не хватит сил. Ее губы снова жадно впились в его, упругие груди с острыми твердыми сосками плотно прижались к его телу, словно стремясь проникнуть сквозь ткань тенниски. Маленький язычок разжимал его губы, бедра касались самых интимных мест его тела. Силы изменили Заку, м он начал сдаваться. Возбужденная плоть неудержимо требовала своего. Губы страстно отвечали на ее лобзания. Руки сжимали грудь Кэтрин. И только в висках молотом стучала одна-единственная мысль: «Опомнись! Что ты делаешь?! Ведь она жена твоего отца!»

И все-таки он нашел в себе силы оттолкнуть ее.

– Это омерзительно! – прошептал он. – Не прикасайтесь ко мне.

– Что ты сказал? – задыхаясь, переспросила Кэт.

– Сказал, что это нечестно, нехорошо!

– Это когда ты успел понять, что хорошо, а что – нет? Мне показалось, что минуту назад ты так еще не рассуждал!

– Не играйте мною, Кэт!

– Я и не думаю тобой играть. Напротив, у меня было ощущение, что мы полностью понимаем друг друга. Разве ты не хочешь меня?

– Нет, не хочу!

– Дорогой мой, я отлично знаю, что тебе сейчас нужно.

– Вы мне не нужны, Кэтрин!

– Ты в этом уверен?

– Уверен. Скажу больше, мне вообще никто не нужен. Ни одна женщина!

– Детка! Вот здесь-то ты и заблуждаешься!

Кэтрин фыркнула и потрепала Зака по щеке, как ребенка. Он вздрогнул и инстинктивно отшатнулся от нее.

– Кэтрин, молю вас! Оставьте меня! – трясущимися губами проговорил Зак. Он не мог больше смотреть на нее. И его почти безумный взгляд, скользнув по казавшимся заиндевелыми в свете луны деревьям, устремился куда-то далеко за горизонт. Зак слышал, как Кэт глубоко вздохнула. Потом заскрипели ступеньки приставной лестницы. Наконец до его слуха донеслись звуки ее удаляющихся шагов.

Закари опустился на крышу и уставился на звезды. Их уже было много. Они подмигивали ему и, казалось, говорили: «Эх, ты! Ведь она могла бы сейчас стать твоей! Для того и пришла сюда! А ты оттолкнул ее. Оттолкнул, может быть, навсегда. Господи, какой идиот!»

***

В последующие несколько дней Заку удалось в какой-то степени держаться от мачехи на расстоянии. Он выходил на работу в поле задолго до того, как она просыпалась. А возвращался уже после захода солнца Кэт же в основном сидела у себя в комнате и смотрела телевизор. Практически они не сталкивались. Что же касается братьев и сестры, то те постоянно пребывали в состоянии какого-то непонятного раздражения. Причем каждый по-своему. Джейсон несколько раз приставал к нему с предложениями свозить в Бенд и познакомить с какими-то женщинами. Но Зак решительно отказывался. В конце концов Джейсон плюнул и перестал ему докучать. Трейси вздыхала по Марио и, видимо, строила планы бегства из дома. Время от времени она покуривала марихуану, отчего ее глаза становились совсем безумными. Нельсон ходил за Заком хвостом, как за героем, и все пытался выведать у него подробности о ночи с проституткой. И сколько бы Зак ни уверял его, что в ту ночь ничего не было, он не верил.

. В этот раз Нельсон пристал с самого вечера. Зак снова ушел от ответа, решив, что его младший братец страдает сексуальной озабоченностью. Приняв душ, он прошел на кухню, разогрел себе пару свиных бифштексов и с аппетитом съел. Тем временем у стола появилась колли, жившая в доме с незапамятных времен. Виляя хвостом, она села у ног Зака и уставилась на него преданными, просящими глазами.

– Нет, душа моя, – серьезно сказал он собаке. – Этого тебе нельзя. Ты и так уже порядком растолстела.

Колли, видимо поняв, что ей ничего не перепадет, обиженно встала и понуро поплелась в коридор. Зак подошел к окну и открыл его. В кухню ворвался ночной воздух с запахом сосны, скошенной травы и конских яблок. Где-то ухала сова. Шелестя крыльями, пролетела летучая мышь.

Зак сокрушенно вздохнул. Как хорошо он мог бы здесь отдохнуть, если бы… Если бы не все это семейство! Он пошарил по столам, нашел несколько косточек и сложил их в алюминиевую миску. Все будет хоть какая-то радость для обиженной колли! Затем открыл банку пива и с наслаждением выпил.

Покормив собаку, Зак вернулся к себе в комнату, включил приемник и лег. Глядя в потолок, он перебирал в памяти все последние события. Кэт… Ее поцелуи… И главное, жгучее желание, которое он сам испытал. Черт побери! Что, если и впрямь поехать с Джейсоном в город? Там у него есть какая-то женщина… Говорит, что неплохая. Может быть, это положит конец его влечению к Кэтрин.

Но тут же в его сознании возникла комната в отеле «Орион», полуголая Софи и те двое… Нет, только не это! Или печальный урок так его ничему и не научил? Где гарантия, что такое не повторится?

Кроме того, в глубине души Закари понимал, что ему нужна не первая попавшаяся женщина. Кэт! Его мачеха… Она одна может принести ему успокоение…

Зак перевернулся на один бок, потом на другой. Наконец выключил приемник и уткнулся лицом в подушку. Ничего не помогло! Кэтрин стояла перед глазами как живая. Страстная, красивая, желанная… Да-, он хотел ее! Ее одну! И нечего хитрить перед собой и делать вид, что это не так! Ведь его так и тянет выйти в коридор, спуститься на первый этаж и оказаться в ее спальне…

В этот момент скрипнула дверь его комнаты. Потом медленно приоткрылась. Зак смотрел на нее как завороженный. А она открывалась все шире и шире…

На пороге возникла женщина. Прекрасная, с густыми, падающими на плечи волосами, точеной фигурой, чуть скрытой пижамой. Она сделала шаг и вошла в комнату…

– Кэт? – почти с ужасом воскликнул Зак. – Зачем вы пришли? Вам нельзя здесь быть! Уходите…

– Я знаю, Зак, что мне нельзя здесь быть. Но случилось нечто ужасное. Может быть, непоправимое.

Он взглянул ей в лицо. Оно было залито слезами.

– Что такое?!

– Только что позвонил Уитт. Сказал, что полиция потеряла след. ФБР тоже не продвинулось ни на шаг. Они продолжают расследование, но уверены, что Лонды уже нет в живых…

Последние слова Кэтрин произнесла чуть слышно. Зак бросился к ней и прижал к себе. А она спрятала заплаканное лицо у него на груди. Ее тело сотрясли рыдания.

– Боже мой! Боже! – повторяла она.

Зак гладил ее пышные волосы. Он уже забыл, что перед ним женщина, которую он страстно желал всего несколько минут назад. Сейчас это был убитый страшным горем человек. И он хотел его утешить, как мог. Кэтрин прижималась к нему и плакала, как ребенок. А Зак, сам не веря своим словам, упрямо твердил, что все обойдется. Лонда, конечно, жива и скоро вернется домой…

Когда рыдания Кэт чуть-чуть утихли, он мягко отстранился и, еще раз ласково проведя ладонью по ее волосам, сказал:

– Вам надо пойти к себе и выпить чего-нибудь успокоительного. Какие-нибудь таблетки. Или валерьянку.

– Я не могу. Зак! Мне трудно, просто невозможно оставаться одной! Ни на минуту! Пожалуйста, не гони меня! Умоляю!

Он наклонился и поцеловал ее в распухшие губы. Поцеловал почти бессознательно, даже не подумав, что, возможно, переступает грань, за которой прежняя жизнь будет уже невозможной…

А потом еще и еще. Она отвечала ему, И они оба чувствовали, как в них поднимается волна непреодолимого желания. Судорожными движениями Кэтрин принялась срывать с него рубашку, касаясь тела и заставляя кровь в жилах Зака закипать, а плоть – неумолимо подниматься…

Они упали на кровать, и их губы соединились в бесконечном, горячем поцелуе. Руки Зака, отрывая пуговицы, расстегивали пижаму на груди Кэт. Его лихорадочное дыхание сливалось с ее.

Она раздвинула ноги и плотно прижалась бедрами к его паху…

– Кэт… – задыхаясь прошептал Зак.

– Иди! Ну, иди же ко мне! Я хочу… Безумно хочу! Не отвергай меня! Прошу…

Закрыв глаза, Зак с громким стоном проник в нее. Теплую, влажную… Желание было нестерпимым. Он не мог сдержаться. Три судорожных движения, и наступил сладостный конец. Он испытал неизведанное доселе блаженство, и его тело обессиленно обмякло.

…Он потерял невинность с женой своего отца. Но не чувствовал ни раскаяния, ни даже угрызений совести. И мгновение спустя опять, уже уверенно, властно стал целовать Кэт. Потом снова взял ее… На этот раз близость продолжалась дольше. Так долго, как она хотела. И Кэт поняла, что очень скоро у нее будет самый лучший любовник, какого она могла бы себе пожелать…

***

Зак не мог припомнить, когда он спал таким здоровым сном. Иногда он просыпался и чувствован рядом тепло обнаженного тела Кэтрин, видел ее лицо. А она улыбалась ему из-под наполовину опущенных ресниц. И счастливый, он засыпал снова.

Но забрезжил рассвет. Скоро надо было вставать и идти на работу. Зак блаженно потянулся и шумно вздохнул. Кэтрин открыла глаза и запустила пальцы в его густые волосы. Она улыбнулась Заку, но было что-то нестерпимо грустное в выражении ее лица.

– Еще совсем недавно я думала, будет ли мне хорошо с тобой.

– Ну и как же?

– Лучше не бывает!

И все же в глазах Кэт стояла непонятная тревога. Зак протянул руку и убрал с ее лица упавший локон. Ему хотелось разгладить скорбные морщинки, обозначившиеся в уголках этого прелестного маленького рта. Поняв это, Кэтрин вдруг разрыдалась.

– Не надо, Кэт! Успокойся! – поспешил утешить ее Зак.

– Не могу! Я… я…

– Тсс! Мы найдем Лонду… Обязательно! Я… найду!

– Зак! Что ты можешь сделать!

– Поверь мне!

– Милый, но ведь…

Кэт оборвала фразу и прислушалась.

– Слышишь? Какой-то шум!

– Нет. Я ничего не слышу. С чего ты взяла?

– Шаги… Кто-то идет!

– Наверное, Пит. Он иногда приходит очень рано.

– Ты уверен?

Зак приподнялся на локте и прислушался. Сердце его тревожно забилось. Выглянув в окно, он с ужасом увидел стоявший у входа «линкольн». Боже, неужели отец? – молнией мелькнула в голове мысль. Между тем снаружи раздавалось поскрипывание гравия под чьими-то ботинками…

– Уитт… – прошептала Кэтрин. – Это он!

Закари уже и сам не сомневался, что гравий скрипел под ногами его отца. Шаги Командора… и они приближались.

– Боже, что сейчас будет! – шепотом запричитала Кэт. Зак схватил ее за руку.

– Черт! Тебе надо срочно выбираться отсюда!

Но было уже поздно. Входная дверь хлопнула, и, судя по шагам, приглушенным ковром коридора, Уитт направился в комнату жены.

– Кэт, ты здесь? – раздался его голос. Скрипнула дверь. Видимо, не дождавшись ответа, Уитт вошел внутрь. – Кэт! – еще раз позвал он уже с раздражением в голосе.

– Уходи! – зашептал Зак, открывая дверь на галерею, с которой в сад вела наружная лестница. – Вот сюда!

Под грузным Денверсом уже скрипели ступени – он поднимался на второй этаж, в комнату Зака.

– Беги же наконец! – почти выкрикнул Закари и силой вытолкнул Кэт на галерею. Едва он успел захлопнуть дверь и добраться до кровати, как на пороге появился Уитт. Притворяться спящим было бессмысленно. Денвере втянул носом воздух, все еще благоухавший духами Кэт, бросил взгляд на скомканную простыню, на две недопитые банки с пивом на ночном столике и понял все. Лицо его налилось кровью, веки нервно задергались.

– Ты вонючая, неблагодарная скотина! – взревел Уитт. – Вставай!

Зак хотел было подняться, но тут же получил удар кулаком в лицо.

– Остановись! – раздался пронзительный женский голос. Уитт обернулся и увидел стоящую в дверях жену. – Не трогай его! Во всем виновата одна я!

– Ты? Ты заставила его себя трахнуть? Так, что ли?!

И, снова обратив свою ярость на Зака, принялся с такой силой трясти его за плечи, что, казалось, вся комната заходила ходуном, а створки зеркального трельяжа с грохотом захлопнулись.

– Гаденыш! Мерзавец! – продолжал орать Уитт. – Я всегда подозревал, что ты не мой сын! Но не хотел этому верить! Теперь же у меня не осталось никаких сомнений на этот счет! Убирайся отсюда вон, грязная тварь. Или я задушу тебя своими руками!

И он с такой силой отшвырнул Зака к стене, что тот вскрикнул от боли и чуть было не потерял сознание.

В" глазах у него потемнело, по затылку потекло что-то липкое и теплое. Едва придя в себя, он начал медленно, держась за стену, пробираться к двери.

– Не смей! – закричала Кэтрин. – Оставь его сию же минуту! Слышишь?! Или я…

Раздался звонкий звук пощечины. Взглянув на Кэт; Зак увидел, как по ее щеке расползается широкое розовое пятно.

У Уитта при этом был столь обалделый вид, будто он сам не верил, что ударил жену по лицу.

– Только посмей еще раз дотронуться до меня, негодяй! – четко произнесла Кэтрин, отступая к окну.

Несколько мгновений с невыразимым отчаянием Уитт смотрел на жену, затем сделал шаг к ней.

– Не подходи! – взвизгнула она.

– Но я… я не хотел! Это получилось случайно! Кэт! Клянусь тебе, что никогда больше не позволю себе такого…

Он растерянно посмотрел на Зака и сказал, тяжело дыша:

– Смотри, что ты наделал, Зак!

Затем ослабил узел галстука, но все равно еще долго не мог отдышаться. А Закари, глядя на узкую ленту галстука отца, вдруг вспомнил… ремень своего родителя. И то, как тот, бросив сына поперек кровати, безжалостно истязал его. Порой у того изо рта начинала идти кровь…

– Уходи отсюда немедленно! И чтобы впредь ноги тво…

Уитт не договорил фразы, полез в карман и, вынув какие-то пилюли, проглотил сразу несколько штук. Потом глубоко вздохнул и докончил:

– …ноги твоей здесь не было!

– И не будет, – ответил Зак, стиснув челюсти. Лицо его выражало непоколебимую решимость. – Больше вы никогда меня не увидите…

Голубые глаза Уитта, казалось, были холоднее льда. Губы сложились в одну жесткую линию. Некоторое время он молча смотрел на сына. Затем проговорил, точно зачитал обвинительный приговор:

– И правильно поступишь, Зак. Я сам не хотел бы тебя больше видеть. Но, предупреждаю, если выяснится, что ты участвовал в похищении Лонды, пощады не будет! Я достану тебя из-под земли. Клянусь в этом! А сейчас ступай отсюда!

Еле передвигая ноги, Зак вышел в коридор. Голова его разламывалась. И он сжал зубы, когда в последний раз бросил взгляд на человека, которого всю жизнь называл отцом…

Часть вторая

Семья

Портленд, штат Орегон 1993 год

6

Память цепко хранила прошлое. Вплоть до мельчайших деталей, до случайных фраз…

– Наш Бог мстительный, Адриа! – твердила Шерон Нэш.

– Это не мой Бог, – старалась объяснить ей Адриа, которой только что исполнилось семнадцать. – Он твой Бог, мама! Твой! А не мой!

За что тут же получила пощечину. Шерон редко била свою приемную дочь. Но на этот раз просто не смогла сдержаться, оставив в душе девушки болезненный шрам на всю жизнь.

– Чтобы больше я не слышала от тебя таких слов! Иди умойся! И выброси из головы этого мерзкого Кеннеди! Он такая же дрянь, как и его мамаша. У всего их семейства в жилах течет испорченная кровь!

Женщина шумно дышала, источая аромат только что выпитого кофе, перемешанный с запахом вчерашнего джина.

– А какая кровь течет в моих жилах, мама? – с вызовом спросила Адриа.

– Этого мы не знаем. И тебе тоже знать ни к чему!

– Но я хочу знать! И должна!

– Пути Господни неисповедимы. И если Его милостью ты попала к нам, то не должна задавать лишних вопросов, слышишь?

Она повернулась и пошла к себе в комнату…

***

С тех пор прошло немало лет. Но Адриа дословно помнила этот разговор. Особенно аргумент, выдвинутый приемной матерью. Она думала о нем и сейчас, сидя в крошечном номере гостиницы на Восемьдесят второй улице.

Воспоминания прошлого нахлынули на нее после встречи с Закари Денверсом. Их разговор длился всего несколько минут. Но до этого она немало читала о нем в газетах. Так же, как и о его семье… Ее семье…

Все вычитанные из газет факты полностью подтвердились. Закари действительно считался паршивой овцой в семействе Денвере. Рано порвав с отцом, он пытался найти свой путь в жизни. Фамильное богатство не очень прельщало Зака. А к покойному родителю он относился более чем непочтительно. Все это давало Адриа надежду докопаться с его помощью в конце концов до истины.

А может быть, и нет! Ведь писали, что незадолго до своей кончины старый Уитт помирился со средним сыном. И все же инстинктивно девушка чувствовала, что в этой семье лишь Закари может стать единственным ее союзником. Остальные только и занимались тем, что растаскивали по углам отцовское наследство. Об этом она тоже читала.

А вдруг Зак окажется не лучше своих ближайших родственников? Тогда ей придется гораздо труднее. Адриа посмотрела в зеркало и прикусила нижнюю губу. Внезапно в душе возникло сомнение в правильности избранного пути. Действительно, неужели она серьезно надеется выйти победителем в борьбе с этим могущественным семейством? И почему именно Закари Денвере, сводный брат, каковым Адриа его считала, показался ей достойным роли ее доверенного лица?

Впрочем, Адриа всегда привлекали мужчины, к которым ее приемная мать относилась с презрением и неодобрением, – всякого рода бунтари, отверженные, нелюбимые дети в семье. Зак подходил как раз под эту категорию. Она сразу почувствовала к нему симпатию. Почему? Этого она и сама не могла понять. Ведь, по сути дела, она могла доверять Закари Денверсу не больше, чем полевая мышь гремучей змее! Неужели же жизнь так ее ничему и не научила? Во всяком случае, тому, что вряд ли можно полностью полагаться на мужчин…

То, что Зак мог оказаться ее сводным братом, отнюдь не делало его безобидным. Судя по газетам, он тоже относился к породе хищников, готовых на все. К тому же обладал необузданным характером. В этом она убедилась при первой же встрече с ним. Он способен унизить, оскорбить. Невзирая на то, что перед ним, возможно, сестра. И вообще, в нем проглядывало что-то звериное – грубое, несдержанное, но по-своему влекущее. Влекущее ее. Почему? Ответа на этот вопрос она не знала.

– Ты идиотка! – сказала Адриа своему отражению в зеркале. Действительно, кому еще из Денверсов она могла довериться, если не Заку? Никому! Равно как и не могла рассчитывать на их доверие. Адриа решительно вошла в ванную, где на двери висела ее одежда: белый шелковый костюмчик, купленный в небольшом магазине на распродаже. Все же он стоил не так уж дешево. Во всяком случае, для ее бюджета. Никогда раньше она себе такого не позволяла. Тем более что приемная мать с ее пуританским воспитанием и бережливостью на дух не переносила ярких, а тем более экстравагантных нарядов. Она считала непристойным носить драгоценности или даже просто бижутерию. Исключение делалось для обручального кольца и нательного креста. Обувь должна была быть строгой и непременно темной.

Приемный отец принадлежал к категории мужчин-мечтателей. Виктор – так его звали – считал, например, что если сегодня плохая погода, то назавтра непременно должна быть хорошая. Если осенью собран бедный урожай, то на следующий год закрома будут ломиться от изобилия. И вообще, жизнь с каждым днем должна становиться все лучше и лучше.

Адриа любила Виктора и хорошо к нему относилась. Он платил ей тем же. И под конец жизни открыл ей семейный секрет, что считает ее младшей дочерью портлендского миллиардера Уитта Денверса по имени Лонда, тем самым внушив Адриа мысль, ставшую впоследствии путеводной звездой ее жизни.

Девушка начала с того, что прочла о Денверсах все, что смогла найти. Естественно, с особенным вниманием она вчитывалась в сообщения и комментарии о похищении Лонды. Потом связалась по телефону с бывшим секретарем своего уже умершего названого дяди Эзры Нэша – адвоката, у которого, по всей вероятности, должны были храниться какие-то документы, связанные с появлением девочки в семье Нэш. Тот не посчитал эти бумаги очень уж ценными и с готовностью передал их Адриа. Внимательно изучив документы, она окончательно утвердилась в серьезности предположений Виктора Нэша. Конечно, Адриа отлично понимала, что юридически доказать это будет почти невозможно. Один шанс из миллиона. Но все же решила попробовать. Тем более что уже почти до конца сумела убедить себя: она – никакая не Адриа Нэш, а Лонда Денвере… и это должны в конце концов признать и все оставшиеся в живых Денверсы!

Невольно вспомнилось теперь уже достаточно далекое прошлое.

***

Ей одиннадцать лет. Трое четырнадцатилетних подонков со свинячьими глазками тащат ее в темный, заросший кустами угол детской площадки. Сначала она не понимает зачем. Но когда один из них, по имени Том Синклер, принимается срывать с нее блузку, Адриа догадывается. Она читала и слышала об изнасилованиях. Девочка начинает сопротивляться. Кричит, царапается, кусается. Ничего не помогает. И некому прийти ей на помощь. Потные руки бесстыдно хватают ее за еще не сформировавшиеся груди. Другие пытаются стащить с нее трусики. Сил остается только на еще один отчаянный крик…

И вдруг Адриа чувствует, что свободна… Поднимает голову, оглядывается. Марк Кеннеди, опрокинув одного из гаденышей на асфальт, бьет его кулаком в лицо. Синклер корчится рядом от удара в пах. Третий, стоя рядом, умоляет:

– Марк, оставь его! Не надо! Мы же шутили!

– Шутили? Вот я сейчас отобью у вас охоту так шутить!

– Но ты же не знаешь, кто она!

– Кто?

Марк отпускает лежащего, встает и вопросительно смотрит на двух остальных. Синклер, с трудом разгибаясь, стонет:

– Дочь проститутки, вот кто! Разве не так, Адриа? Все кругом знают, что твоя мамаша всячески старалась сбыть тебя с рук! И всучила старому фермеру с его женой. А сама сбежала!

Адриа смотрит на него дикими глазами и выкрикивает:

– Нет! Ты врешь!

– Не вру! Твоя родная мать была шлюхой. Она переспала чуть ли не со всем городом. И даже не знает, кто был твоим отцом.

– Заткнись! – крикнул ему Марк, вновь сжимая кулаки.

– А твой отец, Марк, подзаборный пьяница! Твоя мамаша не раз выгоняла его из дома!

Сказав это, Синклер бросается наутек. Двое других за ним следом. Марк попытался было их догнать, но не сумел и вернулся назад.

– Ты как, ничего? – спросил он девочку. Та утвердительно кивнула. На лице ее была полнейшая растерянность. Кеннеди заметил это. – Не слушай Томми, – сказал он. – Этот засранец и сам не знает, что говорит!

– Это… правда? – спросила Адриа, вытирая катившиеся по щекам слезы. – Моя мать была…

– Перестань. Ну что ты принимаешь всерьез трепотню этого мешка с дерьмом!

– Я ненавижу Синклера!

– Знаю. Я тоже его терпеть не могу!

– И докажу, что он врет!

– Докажешь. Но только после того, как я прикончу этого подонка.

– Я… я… Спасибо тебе, Марк!

– Не надо меня благодарить, Адриа. Я уже давно хочу с ним разделаться.

Именно в тот день в Адриа вспыхнули сразу два чувства: неосознанная, еще детская любовь к Марку Кеннеди и непреодолимое желание узнать правду о своем происхождении.

Однако Шерон Нэш избегала разговоров на эту тему. А когда ее муж уже готов был раскрыть рот, чтобы поведать тайну приемной дочери, на него бросался такой грозный взгляд, что он тут же отказывался от своего намерения. У девочки начал развиваться комплекс неполноценности из-за ощущения, что какая-то часть ее жизни скрывается за завесой таинственности, проникнуть за которую она никогда не сможет. Кто были ее настоящие родители? Как она попала в семью Нэш? Эти вопросы мучили Адриа ежечасно. В конце концов она дала себе клятву докопаться до истины.

В темной кладовке дома лежали старые газеты. Адриа пролистала их все. Но ничего не нашла. Поневоле она становилась скрытной. Хотя в немалой степени этому способствовало и пробудившееся чувство к Марку Кеннеди. Однако вскоре характер их взаимоотношений стал предметом домашних пересудов. Особенное неудовольствие выражала Шерон. Порой Адриа казалось, что у ее приемной матери были какие-то личные причины неприязненно относиться к этому молодому человеку. Равно как и ко всей его семье. В один прекрасный день она и вовсе запретила Адриа встречаться с Марком. И та долго не могла понять почему.

Однажды, когда маленькое семейство Нэш сидело за столом и пило кофе, Адриа решилась спросить об этом:

– Что ты имеешь против Марка Кеннеди, мама?

От неожиданности Шерон чуть было не выронила чашку. Но, взяв себя в руки, спокойно ответила:

– Я – против Марка Кеннеди? Ничего. Почему я должна против него что-то иметь?

– А вот и неправда! – продолжила разговор Адриа. – Имеешь! Я знаю! Ты ходила к его отцу и просила его не разрешать нам встречаться!

– Не было такого! – стояла на своем Шерон. – Ну как тебе объяснить, Адриа? Все эти годы я только и занималась тем, что старалась тебя получше воспитать. И вроде бы преуспела в этом. Хотя порой предоставляла тебе слишком много свободы. Ты занималась верховой ездой, училась водить машину, увлекалась альпинизмом. Я не протестовала. Согласись, не все родители позволяли своим детям такое! Поэтому… – Шерон запнулась, в глазах ее вспыхнул недобрый огонек, а руки задрожали, – поэтому ты должна меня слушаться! – закончила она с раздражением.

– А ты не должна иметь от меня секретов! – запальчиво воскликнула Адриа.

– У меня их и нет.

– Тогда почему ты ненавидишь Марка?

– Я тебе уже сказала: никакой ненависти к Марку у меня нет!

– Хорошо. Тогда скажи, кто были мои настоящие родители? Ты ведь знаешь, не правда ли?

– Боже милосердный! – почти шепотом откликнулась Шерон; шея ее покраснела. – Я же отдала тебе всю любовь, на которую была способна! А ты…

– Дело не в любви, – перебила ее девушка. – Неужели ты не понимаешь, мама, что я должна знать правду? Ты же сама все время твердишь об истине, справедливости, Иисусе Христе. Уверена, что сам Христос, наверное, открыл бы мне эту тайну!

Шерон вдруг разрыдалась и, хлопнув дверью, ушла в кухню. Ее супруг чертыхнулся и уронил на пол салфетку. Адриа хотела было броситься за Шерон, чтобы попросить прощения. Но не смогла. Ее душил гнев. Примерно такой же, как и тогда, когда Том Синклер пытался ее изнасиловать.

Выскочив из-за стола, Адриа побежала наверх и заперлась у себя в комнате. Она распахнула окно, пододвинула стул и, уперевшись локтями о подоконник, стала смотреть на звезды, стараясь успокоиться. Снизу донеслись чьи-то голоса. Девушка прислушалась: разговаривали ее родители.

– Я так старалась!.. – рыдала Шерон. – Только Богу известно, как я обрадовалась, когда Вирджиния показала мне девочку! Думала, Господь услышал мои молитвы!

У Адриа екнуло сердце. Вирджиния? Кто она такая?

– Но все же в порядке, милая! – донесся голос утешавшего жену Виктора. Но та не слушала, продолжая причитать:

– Все эти годы я боялась, что она вернется и попытается забрать девочку. Места себе не находила от страха. Боже, я должна была больше молиться Тебе!

У Адриа перехватило дыхание. Выходит, Вирджиния – ее родная мать! Виктор и Шерон сами только что сказали это! Но кто такая Вирджиния? Неужели правда то, что сказал этот мерзавец Синклер? Она затаила дыхание, стараясь не пропустить ни слова.

– Никто не собирается отнимать у нас дочь, – продолжал утешать супругу Виктор.

– Ты не можешь этого знать!

– Шерон, не надо так себя изводить! Никто из наших родных даже не знает, что стало с самой Вирджинией! От нее давно ни слуху ни духу. Исчезла, и все тут!

– Вирджиния или нет… Какое имеет значение, кто отнимет у нас ее? Может быть, тот самый мерзкий мальчишка, о котором Адриа сейчас меня пытала? Я вижу страшные сны, Виктор. Например, о том, что Адриа выходит замуж, заводит собственную семью… Пойми меня правильно: я как раз желаю ей счастья. Но…

– Но не с Марком Кеннеди, ты хочешь сказать?

– Да, только не с ним! – подтвердила Шерон, понизив голос.

– Напрасно ты так волнуешься, дорогая, – так же тихо ответил Виктор. – Ведь они еще почти дети. И она и он! Еще тысячу раз передумают…

–„Ты говоришь, дети? А я думаю… думаю, что они уже давно спят друг с другом.

Эти слова повисли в душном летнем воздухе. Адриа ощутила их почти физически. Они горели перед ее глазами и жгли немым укором. Нет, они с Марком еще не переступили запретной черты. Но были очень близки к этому. Марк уже настаивал на близости. А она любила его и потому была готова уступить…

– Этого мы знать не можем, – с некоторой растерянностью ответил Виктор на предположение жены.

– Этот парень такой же похотливый, как и его мать! Единственно, чего он добивается от нашей девочки, так это… Господи, я даже не нахожу слов! Если они еще не спят, то будут! Уверяю тебя, Виктор! И очень скоро…

– Господь с тобой, Шерон! Что ты несешь?!

– Не упоминай всуе имени Всевышнего, Виктор! Даже в разговоре со мной!

На некоторое время воцарилось молчание. Прошла минута. Другая. Затем снова заговорил Виктор:

– Успокойся, дорогая! Все не так уж плохо. Адриа – хорошая, чистая девочка. Ты должна доверять ей. И все будет в порядке.

– И молиться за нее, – вздохнула Шерон. – Она всегда была немного дикаркой. У нее, наверное, это в крови. А ты все время потакал ей. И вообще относился к ней, как к мальчишке. Но ведь она девочка! Очень упрямая девочка! Я просто не встречала больше такого ребенка! Ну разве можно ее сравнить с Элис Уэбер? Та послушная, спокойная. А наша?

– Эту Элис Уэбер можно показывать на выставке. Чтобы все взрослые любовались и думали: бывают же такие прекрасные дети!

– Не смейся, Виктор! Во всяком случае, она никогда не станет доводить своих родителей, связываясь с каким-нибудь сорванцом! А этот Кеннеди! Не сомневаюсь, что именно он на прошлой неделе украл баллоны с бензоколонки Причартсов. А когда Макалистеры уехали проведать своих стариков в Канзас-Сити, ворвался в их пустой дом, перебил всю посуду и украл магнитофон. Его рук дело!

Адриа прикусила язык – так ей хотелось крикнуть, что все не так!

– Этого тоже никто точно не знает, – продолжал увещевать жену Виктор.

– Многие подозревают именно Марка Кеннеди!

– Но нужны доказательства. А их пока нет.

– Неважно! И я и ты знаем, чего можно ждать от этого мальчишки. И то, что он интересуется нашей девочкой… Виктор, мы должны ежечасно молиться Господу о ее спасении! Ведь Марк такой… неуправляемый, что ли. В голове – ветер. И такая скверная наследственность! Ему нельзя доверять!

Адриа закрыла окно. Она уже слышала достаточно. Но ни этот подслушанный разговор, ни полные недомолвок разговоры родителей по телефону, ни их намеки не заставят ее отказаться от встреч с Марком Кеннеди. Равно как и от намерения узнать всю правду о своем прошлом. Причем – сейчас, немедленно! Откладывать на будущее нельзя!

Но надо было собираться в школу. Адриа съехала по перилам вниз, на кухню, и села за стол.

– Так, вот и ты, – проворчала Шерон, осуждающе поглядывая на джинсы дочери. – Сиди тихо. А отец пусть прочтет молитву.

Пока Виктор читал, Адриа вертелась на стуле, вызывая этим очередные неодобрительные взгляды матери. Наконец. та не выдержала и сказала с нескрываемым раздражением:

– Можешь ты хоть пару минут посидеть спокойно?

– Неужели я ему мешаю? Читает молитву – ну и пусть!

Шерон посмотрела на нее так, что Адриа невольно утихомирилась и замолчала. Когда же молитва была окончена, она сделала себе бутерброд с маслом и, как бы между прочим, спросила:

– Почему же никто из вас никогда не рассказывал мне о моих родителях?

Шерон, только что приготовившаяся положить в рот кусок омлета, на секунду замерла, потом опустила руку с вилкой и очень серьезно сказала:

– Адриа, разве мы не говорили, что твоя семья была не в состоянии тебя вырастить? Поэтому мы и взяли тебя к себе.

– А как звали мою мать и отца?

– Это нам неизвестно, – ответила женщина, отводя взгляд.

– Может быть, ты мне скажешь, папа? – обратилась Адриа к Виктору.

– Лучше задай этот вопрос дяде Эзре.

– У него есть какие-то документы на этот счет?

– Не знаю.

– Поймите, я хочу знать свое происхождение! – упрямо повторила девушка.

За столом воцарилось гнетущее молчание. Адриа смотрела то на приемную мать, то на человека с добрым лицом, которого привыкла называть отцом. Она видела, что причиняет им боль. Но свойственный ее возрасту эгоизм, желание узнать правду вынуждали ее быть жестокой с теми, кто смог дать ей только свою любовь. Наконец Виктор откашлялся и неуверенно произнес:

– я постараюсь что-нибудь узнать.

– Но ведь все документы сгорели! – проговорила Шерон. Лицо ее сделалось белее снега.

– Так или иначе, но я должна знать все! – безжалостно заявила Адриа. – И я узнаю!

Сейчас для нее было важно выяснить, была ли ее родительница шлюхой, как утверждал Том Синклер, которая прижила дочь неведомо с кем, или же она действительно родилась в очень бедной семье, которая не могла содержать ребенка.

– Я слышала, – неумолимо продолжала Адриа, – как вы говорили о женщине по имени Вирджиния.

– Господи! – прошептала Шерон.

– Кто эта женщина?

– Адриа, умоляю, не спрашивай об этом! Не надо!

Шерон дышала так тяжело, будто у нее начинался сердечный приступ. Виктор, положив вилку на стол, вытер рот салфеткой и, запинаясь, сказал:

– Вирджиния… моя родственница… Троюродная сестра. Это твоя родная мать. Но она не могла одна дать тебе воспитание и даже просто прокормить…

– А мой отец?

– Кто был твоим отцом, я действительно не знаю.

– А она сама, моя родная мать, знала, кто мой отец?

Адриа чувствовала, что сейчас задохнется. Потолок, стены давили на грудь, сердце учащенно билось. И все же она продолжала допытываться:

– Так как же? Знала она это или нет?

– Мы никогда ее об этом не спрашивали, – тихо сказал Виктор.

– Мне надо с ней увидеться. Как это сделать?

– Невозможно! – отрезала Шерон.

– Почему же?

– Потому что невозможно!

Адриа посмотрела на Виктора. Тот вздохнул и сказал:

– Дорогая, я не раз старался разыскать Вирджинию. Но все попытки окончились безрезультатно. Поверь, я говорю правду.

– Но я имею право знать! – стояла на своем Адриа. – Ведь вы никогда не говорили мне об этой женщине. Более того, уверяли, что мои родители умерли.

– Мы – твои родители, – сказала Шерон, глядя куда-то вдаль.

– Я спрашиваю о моих настоящих родителях. Почему вы говорили мне, что они умерли?

Виктор тронул Адриа за руку.

– Мы не лгали. После того как все попытки найти Вирджинию оказались тщетными, а справки о твоем отце навести не удалось, мы решили, что они умерли. Во всяком случае, для тебя!

– А вы не подумали о том, что может настать день, когда я спрошу о них?

– Я предполагал это. И повторяю, что постараюсь найти их следы.

Адриа поняла, что продолжать этот разговор бессмысленно. Да и времени не было. И потом, сколько можно мучить этих добрых, ни в чем не повинных людей? Они скрывали от нее правду. Вернее, ее часть. Но ведь делали это с самыми добрыми намерениями. Имени отца ни Шерон, ни ее муж, видимо, и впрямь не знали. Довольно!

Адриа встала из-за стола и принялась укладывать учебники в сумку.

– Ты придешь прямо домой? – спросила Шерон.

Она слышала этот вопрос каждый день перед уходом в школу. Но впервые не ответила на него…

***

Под окном раздался резкий звук автомобильной сирены. Адриа очнулась. Воспоминания рассеялись. Она сидела в тесном гостиничном номере. И думала, что делать дальше.

Первый шаг особого успеха не принес. Да, она познакомилась с Закари. Но он не признал в ней сводную сестру. И все-таки какое-то сомнение в его душе Адриа заронила. Она почувствовала это. Значит, надо действовать дальше. Но как? Конечно, можно попытаться сорвать торжественную церемонию открытия отеля «Денвере». Что ж, идея неплохая. Но Предварительно надо еще раз встретиться с Заком. А вот это оказалось не так-то просто. На ее телефонные звонки отвечал портье, неизменно повторяя, что «господина Закари Денверса сейчас нет и неизвестно, когда он будет». Записки с просьбой позвонить успеха также не имели.

Встречаться с кем-либо еще из Денверсов Адриа не хотела. Она слишком много о них читала, чтобы не знать:

доверять можно только Закари. Джейсон, Нельсон и Трейси, чтобы они ни говорили местным репортерам, были заняты только одним – урвать кусок побольше от состояния Уитта. Закари же вел себя независимо, почему и считался среди Денверсов изгоем. А это значило, что именно он мог бы стать единственным союзником Лонды-Адриа в задуманном ею предприятии…

***

Она, несомненно, мошенница! Зак чувствовал плутовство на расстоянии. И не этой кудрявой брюнетке с загадочным взглядом голубых глаз обвести его вокруг пальца! Она пыталась выдать себя за Лонду. Что ж, у нее были предшественницы. И ни одна не добилась желаемого!

Так думал Зак. Тем не менее никак не мог ее забыть. Хотя и пытался. Образ стройной чернобровой незнакомки являлся вновь и вновь, постепенно заполнял собой все его помыслы. А это было уже совсем не ко времени. Настроение у него в преддверии открытия отеля было и без того омерзительным. А тут еще эта девица, явившаяся воскресить в его сознании прошлое. То самое прошлое, которое он так хотел навсегда вычеркнуть из памяти.

Казалось, что с окончанием реставрации отеля последняя нить, привязывавшая Зака к этому прошлому, оборвется. Забудется все. И тот вечер также.

***

Тогда отец пытался растопить лед в их отношениях. Он признал, что был не прав, возложив всю вину за неверность своей второй жены на сына. Покаялся и в своем предвзятом, несправедливом к нему отношении вообще.

– Это ранчо будет твоим, мой мальчик, – сказал тогда Уитт.

– Ранчо?

– Да. Ранчо я завещаю тебе. Оно перейдет к тебе после моей смерти.

– Отец, перестань!

– Но ты же хочешь его получить! Я знаю это. А ты всегда умел добиться своего!

– Я лучше уйду.

– Подожди, Зак! Ранчо оценено в несколько миллионов долларов.

– Для меня деньги никогда не имели особого значения, отец!

– Я это знаю, мой благородный сын! – несколько выспренно, но в то же время с усмешкой произнес Уитт.

Старый Денвере стоял у окна, поигрывая одной рукой мелочью в кармане Своих брюк, а в другой держа стакан ирландского виски со льдом.

– И все же ты хочешь его заполучить, – продолжал он. – Ностальгия? Разве нет, а?

Удар был нанесен точно в цель. Зака даже всего передернуло. Но он сдержался и холодно ответил:

– Какое это сейчас имеет значение?

– Что ж, тем лучше. Повторяю, после моей смерти ранчо будет твоим.

Но Закари уже давно вырос из пеленок. И отлично понимал, что за такой подарок придется расплачиваться. Не так так эдак. И достаточно дорого. Иначе отец не был бы Уиттом Денверсом.

– Чего ты за это от меня потребуешь, отец? – спросил Зак, криво усмехнувшись.

– Ничего особенного, сынок. Просто хочу, чтобы ты взял на себя заботы по реставрации отеля «Денвере».

– Что?!

– Не говори таким тоном, будто бы я прошу тебя перевернуть земной шар. У тебя есть бригада рабочих в Бенде. Привези ее сюда. И пусть они превратят этот старый отель в такой, каким он был в первые дни своего существования. Деньги роли не играют.

– То есть как не играют роли? Да ведь на реставрацию уйдет половина всего состояния!

– Доставь мне такое удовольствие, сынок. Это все, о чем я тебя прошу. Ты любишь ранчо. Я – отель. В свое время «Денвере» считался лучшей гостиницей Портленда. Мне хотелось бы, чтобы он снова стал таким.

– Найми кого-нибудь еще!

– Я хочу, чтобы это сделал ты. И сделал для меня!

– Убирайся к черту!

– К черту? Спасибо, родной. Но я у него уже побывал. Кстати, мне сдается, что и ты с ним в неплохих отношениях.

Зак почувствовал, что у него пересохло в горле. Так, с глазу на глаз, он разговаривал с Денверсом-старшим впервые. Уитт неожиданно положил руку ему на плечо и тихо сказал:

– Смири свою гордыню, сын мой.

Поколебавшись несколько мгновений, Закари поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза:

– Ты этого действительно хочешь, отец?

– Действительно хочу.

– Тогда решено!

И они пожали друг другу руки.

Зак сразу же принялся за дело. Но вопреки предположениям Уитта реконструкция отеля заняла больше года. Старый Денвере так и не дожил до его открытия. Но и после смерти отца Закари держал данное слово и продолжал работу. Ее было столько, что в конце концов Заку, предпочитавшему проводить все свое свободное время на ранчо, пришлось переехать в Портленд.

***

И вот долгие месяцы отделочных работ остались позади. На следующую субботу назначено торжественное открытие отеля и банкет. Зак сидел в бывшем кабинете Уитта, проверяя последние счета. Итак, в субботу все завершится… Все? А как же?..

А как же та женщина? Черт побери, почему он так упорно о ней думает? Точно так же, как в свое время думал о… Кэт. Но ведь… Ведь она, эта женщина, действительно чертовски похожа на его мачеху! Те же иссиня-черные волосы. Те же светло-голубые, как морская вода, глаза. Волевой подбородок. Чуть выдающиеся скулы на овальном лице. Все, как у Кэтрин Ла Рош Денвере! Разве что Адриа – так, кажется, она себя назвала – чуть повыше ростом. Но это делало ее еще более красивой. А какая фигура! Зак нехотя признался себе, что после Кэтрин столь привлекательной женщины не встречал ни разу. И тут же вспомнил ту страстную ночь, которую провел на ранчо со своей мачехой. Да, тогда она фактически соблазнила его, лишила невинности, но одновременно – открыла для него поистине райское блаженство.

Почему же мысли об этой Адриа Нэш, или как ее там, упорно вызывали в памяти образ Кэт?

После их встречи в танцевальном зале Зак больше не видел девушку. Но он знал, что она непременно появится снова. Портье чуть ли не каждый день вручал ему записки от нее с просьбой позвонить. А сама Адриа звонила в отель по нескольку раз на день. Но он оставлял без внимания все ее попытки связаться с ним. Потому что не желал давать ей ложных надежд. Она не первая, кто разыгрывает из себя выросшую бедняжку Лонду. И наверняка не последняя…

Зак встал и направился к выходу. Взглянув по дороге в стоявшее у двери большое зеркало, невольно поморщился: фрак, бабочка, черные лакированные туфли… Примерка к вечеру. Но сама мысль о предстоявшем банкете портила настроение. Ничего! Еще немного, и он навсегда уедет отсюда!

Рассказывать же всему семейству о визите Адриа он не стал. Вот если она явится вновь, то пусть они сами с ней и разбираются! Благо, что отцовское наследство еще не до конца поделено!

Гости начали собираться задолго до начала официальной церемонии. Зак заглянул в танцевальный зал, откуда доносился шелест шелковых платьев и многоголосый говор. На него пахнуло дурманом дорогих духов. Ослепил блеск сотен канделябров. В угловой нише, где раньше размещался оркестр, сидел пианист и играл попурри из модных кинофильмов. Посреди зала, как и в былые времена, возвышалась ледяная скульптура скачущей лошади – фонтан, из которого струей било шампанское. Пол устилали лепестки роз. Вдоль стен стояли столы с винами и закусками.

От болезненных воспоминаний у Зака засосало под ложечкой. Даже бокалы для шампанского были те же, что и двадцать лет назад. Такие же чинные званые гости – сливки портлендского общества. Разве что это уже были дети или внуки тех, тогдашних… Лакеи разносили мороженое, клубнику и малину со сливками. В огромных хрустальных вазах громоздились горы фруктов, привезенные, казалось, со всех континентов.

Одним словом, все было так, как… тогда, почти двадцать лет тому назад. Только роль хозяйки исполняла не Кэтрин, а порядком посолидневшая Трейси. Ей Зак поручил вести всю торжественную процедуру открытия. Сам же направился в бар и попросил пива. Тут же рядом возник Джейсон с большой компанией друзей. Это было уже лишним. Зак отошел к другому концу стойки и присел на высокий стул. Но его тут же схватила чья-то рука.

– Мистер Денвере? – игриво глядя в глаза Закари, спросила молодая смазливенькая дама.

– Да. Чем могу быть полезен?

– Здравствуйте. Я из местной газеты.

На лице Зака отобразилась такая скука, что корреспондентка, видимо боясь, что он бросится прочь, затараторила:

– Умоляю, мистер Денвере! Я не стану вас долго мучить! Всего несколько вопросов! Если вы…

– Обратитесь лучше к миссис Трейси. Трейси Маккитрик. Вон к той женщине, что разговаривает сейчас с седым господином в очках. Она также принадлежит к семье Денвере. К тому же именно ей была поручена организация сегодняшних торжеств.

– Да, но ведь вы руководили всеми работами.

– Это не имеет значения. Трейси ответит на все ваши вопросы лучше, чем кто бы то ни было.

Зак круто повернулся на каблуках и отошел к окну. Там, внизу, один за другим подъезжали роскошные лимузины. Юноши в красной униформе проворно открывали задние дверцы, помогали прибывшим выйти и провожали через парадные двери в холл. Там уже собралась порядочная толпа солидных мужчин во фраках и смокингах, молодящихся, осыпанных бриллиантами женщин, расфуфыренных девиц, непременно застревавших у висевшего при входе огромного зеркала, и молодых людей, старавшихся выглядеть старше своего возраста. Четыре вместительных лифта едва успевали поднимать всю эту публику на второй этаж к танцевальному залу.

Зак посмотрел на часы. До открытия осталось совсем немного времени. Сейчас в зале должны появиться отцы города и штата: мэр Портленда и губернатор Орегона. От имени семьи их должен приветствовать Джейсон. Он же будет принимать официальные поздравления и произносить спич. Боже, какая скука! И все это придется вынести! Зак уже хотел было вернуться в зал, но машинально еще раз взглянул в окно. И увидел ее…

Адриа стояла на противоположной стороне улицы и, видимо, ждала разрешающего сигнала светофора. Сомневаться в ее дальнейших намерениях не приходилось: Адриа-Лонда направлялась в отель! Вот она перешла улицу, подошла к парадному подъезду и исчезла в нем…

Зак одним глотком допил пиво, поставил стакан на подоконник и быстро сбежал по лестнице в вестибюль. Девушка уже стояла в дверях и объяснялась с метрдотелем, отмечавшим прибывающих гостей в длинном списке.

– Вы говорите, ваша фамилия Нэш?

– Ну, если уж быть до конца точной, то Денвере.

– Денвере? Вы член семьи?

– Да.

– Пропустите ее, Рич, – вмешался Закари. – Она со мной. Зак взял Адриа за руку, но не сделал даже попытки улыбнуться. Она посмотрела на него своими чистыми голубыми глазами, взгляд которых, казалось, проникал в самую душу, и сказала, будто они были знакомы всю жизнь:

– Спасибо, Зак! Рада вас видеть.

Понимая, что совершает огромную ошибку, Закари тем не менее помог ей снять пальто. Потом, не говоря ни слова, проводил в зал, чувствуя себя при этом предателем. Примерно так же, как после ночи, проведенной с мачехой.

Появление Адриа в зале произвело впечатление. Во всяком случае, большинство мужских голов тут же повернулось в ее сторону. И это было вполне естественным: Адриа поражала красотой и сходством с женщиной, которую считала своей матерью. Падавшие на плечи густые черные волосы казались еще темнее на фоне бледной аристократической кожи лица и белого платья с глубокими декольте.

Несколько секунд Закари не мог произнести ни слова. Потом очень тихо спросил:

– Зачем вы здесь?

– Я бы объяснила это по телефону, если бы вы соизволили ответить на мои звонки.

– Серьезно?

Адриа поняла, что Зак не верит ей даже в этом. И, приняв гордый независимый вид, заявила:

– Я здесь своя, Зак. Так же, как и вы.

– Черта с два!

– Но вы же спустились в холл, чтобы встретить меня.

– И не собирался этого делать.

– Неправда. Вы поспешили вниз, чтобы старина Ричард не выволок меня за ухо на улицу. И я вам очень благодарна.

Перед ними вырос слуга с подносом, уставленным спиртными напитками. Зак не обратил на него внимания. Адриа же взяла бокал шампанского и пригубила.

– Итак, Зак, еще раз спасибо! Вы были очень любезны.

– Я хотел избежать скандала. Адриа улыбнулась.

– Значит, вы подумали, что я пришла устроить скандал?

– Я и сейчас в этом не сомневаюсь.

– Но почему? Вы же ничего обо мне не знаете.

– Знаю, вы авантюристка.

– Вы сами не верите в то, что сейчас говорите.

– Верю.

– Тогда дайте мне устроить этот скандал и вышвырните отсюда.

– Чтобы назавтра все местные газеты смешали нашу семью с грязью? Покорнейше вас благодарю.

– С каких это пор вас стала беспокоить честь семьи?

– В этой семье было уже достаточно скандалов. Пора положить им конец.

– А я-то думала, что доброе имя Денверсов вас мало волнует!

– Вы недалеки от истины. Но все должно оставаться в разумных пределах.

Зак смотрел на Адриа и не мог до конца определить свое отношение к ней. С одной стороны, она была вылитой Кэтрин Ла Рош Денвере. Но с другой Кэт всегда играла на публику. Адриа же, хотя и пыталась выглядеть самоуверенной, с подобной ролью явно не справлялась. Кэтрин неизменно подчеркивала свою сексапильность. У этой же в глазах светилась невинность и даже робость.

Так и не решив для себя ничего, Зак спросил:

– Если вы действительно Лонда, то чем можете это подтвердить?

– У меня есть доказательства, и я их представлю.

– Этого просто не может быть. Я вам не верю!

– Оставим это до поры до времени, а сейчас представьте меня остальным членам нашей семьи.

– Вы для этого пришли?

Адриа снова улыбнулась.

– Ну что вы, Зак. Мне хотелось еще раз повидаться с вами.

И все-таки в ней было что-то от Кэтрин. По крайней мере, кокетничала она так же. Но нет, Зак не позволит себя провести!

– Повидаться со мной? – переспросил он с еле заметной насмешкой. – Извините, не верю! И не пытайтесь сыграть на моем мужском самолюбии. Это не пройдет!

– Вы единственный из Денверсов, кто мог бы мне поверить. И выслушать до конца. Дайте мне такую возможность.

– Вы ошибаетесь, уважаемая «сестрица». Я не верю ни единому вашему слову. Не знаю, кто вы и как вас на самом деле зовут, но уж точно не Лонда!

– И все же, познакомьте меня со своими родственниками.

– С превеликим удовольствием.

И, схватив Адриа за руку, он буквально потащил ее за собой через толпу гостей в противоположный угол зала. Там стоял Джейсон и разговаривал с молодой миловидной женщиной.

– Джейсон, мне кажется, что тебе будет небезынтересно познакомиться. Рекомендую. Адриа Нэш. А это мой брат Джейсон.

Джейсон извинился перед собеседницей и удивленно посмотрел на Адриа. Явное сходство с Кэтрин и его сбило с толку.

– Простите, мы, кажется, где-то встречались. Или я ошибаюсь?

Девушка хотела было открыть рот, чтобы ответить, но Зак опередил ее:

– Вы встречались, но в другой жизни, братец! Адриа уверяет, что она не кто иная, как наша сводная сестренка Лонда!

– Как, еще одна?!

Джейсон несколько мгновений смотрел на девушку. Потом на его лице появилась ядовитая улыбка.

– Прекрасно задумано! Сегодня здесь не только весь бомонд, но и пресса! Браво!

– Не совсем так, Джейсон, – возразил Зак. – Она приходила сюда на прошлой неделе, когда никого не было.

– И что же ты ей сказал?

– Чтобы она убиралась ко всем чертям.

– Брависсимо! Так вот, пусть и сейчас убирается туда же! Кстати, как она сюда попала?

– Я провел ее.

– Не зная, что она собирается делать? Это легкомысленно, Зак! Уведи ее отсюда. Можешь к себе домой. Или нет! Лучше ко мне. У тебя ведь есть ключ?

– Меня никто никуда не уведет, – включилась в разговор Адриа.

– Вы пришли сюда сами, а теперь позвольте нам позаботиться о вас.

– Да, я пришла сама, – столь же решительно ответила девушка. – Но это означает только, что я и далее буду вести себя так, как посчитаю нужным!

На лице Зака появилась удивленная улыбка. Он долго смотрел на Адриа. Затем будто в замешательстве почесал затылок.

– Может быть, вы и впрямь Лонда? Она была столь же упрямой!

Но Джейсон, не оценив шутки, скривил тонкие губы и процедил сквозь зубы:

– Повторяю, убери ее отсюда, Зак! Встретимся у меня дома позже.

– А как же Ни коль? – растерянно спросил Зак. И тут же осекся, увидев, как перекосилось лицо брата при упоминании имени его жены.

– Николь уехала к родственникам погостить, – раздраженно ответил он.

Зак не стал спрашивать, почему жены Джейсона нет на семейном торжестве. Это его не касалось. И он вопросительно взглянул на Адриа.

– Я никуда не пойду, – повторила она ледяным тоном. – И, пожалуйста, не делайте вид, будто меня здесь нет! Я уже сказала Заку, что имею право находиться в этом зале. Так же, как и все вы.

– Кажется, у нее пунктик! – неуверенно проговорил Зак.

– Уведи же ее наконец! – воскликнул Джейсон, теряя терпение.

– Я уже сказала, Джейсон, что не сделаю отсюда ни шагу. Или у вас не все в порядке со слухом?!

Тон Адриа был настолько властным, что Джейсон смешался. Краешком глаза она видела также, что Зак наслаждался растерянностью брата. Брата, который так выгодно женился, готовился стать адвокатом и на сегодняшней церемонии выступал в качестве главы семьи.

– Не время и не место для подобных разговоров, – пробормотал Джейсон.

– Не время и не место? – продолжала наступать на него Адриа. – Так назначьте и то и другое.

– Боже мой, – раздался из-за спины Зака еще один мужской голос. И Адриа увидела долговязого, светловолосого человека с голубыми глазами, выражавшими крайнее изумление и даже страх. – Боже мой, – повторил он, – это же вылитая…

– Мы знаем, Нельсон, – все с тем же раздражением перебил его Джейсон, – что эта женщина – вылитая Кэтрин.

– Нельсон, – сказал Зак, – перед тобой Адриа Нэш, которая старается всех нас убедить в том, что она – Лонда Денвере.

– Лонда? Но ведь ее убили двадцать лет назад!

– Так все считают, – отрезала Адриа.

Но тут терпение Джейсона лопнуло.

– Зак! – закричал он прямо в лицо брату. – Ты ее сюда привел, ты и уведи!

– А может быть, мне еще рано уходить? – уже с откровенной насмешкой спросила его Адриа.

Но Зак уже схватил ее за руку.

– Я позабочусь о ней, Джейсон!

– Мне не требуется ничья забота, Зак! Я пришла сюда, чтобы…

– …Чтобы урвать кусок от чужого пирога! – докончил за нее Джейсон, чуть не брызгая слюной.

– Кусок чужого пирога? Вы очень ошибаетесь, Джейсон. Я здесь только для того, чтобы узнать наконец правду!

– То есть деньги вас не интересуют? Так прикажете понимать?

Девушка не ответила. Джейсон еще раз внимательно на нее посмотрел и убежденно сказал:

– Деньги очень даже при чем, Адриа. И не надо лгать!

Но прежде чем она успела ответить, Зак увел ее за собой прочь из зала. Но девушка уже твердо знала, что была здесь много лет назад. Только вместо пианиста играл джаз-банд. Остальное же было, как тогда. Адриа до мелочей вспомнила и само празднование пятидесятилетия Уитта Денверса. И свою последнюю ночь в этом доме…

Уитта никогда не оставляла надежда, что его любимая дочка вернется. И предъявит свои права на часть наследства. Старый Денвере завещал миллион долларов тому, кто сможет ее отыскать. Самой же Лонде Уитт передавал всю свою недвижимость, которая оценивалась, по слухам, в сто миллионов долларов.

Адриа знала это. Но когда Зак в вестибюле накидывал ей на плечи пальто, она вновь подумала, что пришла сюда не за деньгами. Ей надо было узнать правду, правду о себе самой…

7

– Почему ты решила, что ты Лонда? – Закари подвинулся на сиденье так, чтобы красный отблеск рекламы на зеркально-мокром асфальте не слепил его. Мотор джипа работал еле-еле, а дворники вяло смахивали дождевые капли с лобового стекла.

– У меня есть доказательство. – Это утверждение было, конечно, маленькой хитростью или даже маленькой ложью.

– Доказательство, – машинально повторил он, нажимая на педаль газа, и джип устремился вверх по крутым извилистым улочкам западного склона холма. Выглянув из окна машины, Адриа увидела сквозь густые ветви елей и кленов мигающие внизу огни города. – И какое же это доказательство?

– Пленка.

– И что на ней?

– Голос отца.

– Твоего отца, то есть Уитта? – Он излишне нервно крутанул руль, и шины взвизгнули.

– Моего приемного отца. Виктора Нэша. Мы жили в Монтане.

– Вот оно что, – немедленно подхватил он, – это многое проясняет.

– Только не очень-то иронизируй.

Он смерил ее взглядом, в котором сквозило явное пренебрежение. Машина въехала на небольшое плато перед железными воротами, и Зак нажал кнопку на подвеске к ключам, чтобы открыть электронный замок.

Машина остановилась возле гаража, расположенного рядом с домом в стиле эпохи Тюдоров. Три этажа из камня и кирпича, темные балки, ломаная линия крыши. Дом, казалось, вырастал из земли, на которой был построен. Снаружи горели фонари, скрытые кустами азалий и рододендронов. Дорожка из каменных плит, обсаженная по краям папоротником, вела к входу. Плющ так разросся, что добрался до одной из труб, а над каменным забором, как сторожевые вышки, темнели огромные ели.

– Приехали. – Зак перегнулся через сидящую рядом с ним девушку, чтобы открыть дверцу, потом вылез из машины и направился по каменным ступенькам к боковому входу. – Ты хоть что-то узнаешь? – спросил он, включая свет в огромной кухне.

Она отрицательно покачала головой, и он искренне удивился тому, что на этот раз она решила изобразить забывчивость.

– Но это же твой милый-премилый дом.

С трудом сглотнув, она осмотрелась, надеясь хоть что-то припомнить. Однако ни блестящий кафельный пол, ни шкафы со стеклянными дверцами не вызывали никаких ассоциаций.

– Мы можем подождать в малом кабинете. – Закари пристально следил за ее реакцией. – Джейсон скоро подъедет.

Как это уже не раз случалось, Адриа ощутила легкий озноб от сознания своей причастности к семейству Денвере и попыталась, впрочем не слишком успешно, скрыть волнение.

Малый кабинет располагался в задней части дома. Здесь пахло табаком, сухим деревом и дымком камина, в котором еле тлели угли. Зак подбросил в него поросшее мхом дубовое полено, отряхнул руки, снял фрак и повесил его на спинку стула.

– Ну как тебе папочкина комната? Ты, ну, то есть Лонда, бывало, возилась здесь, пока не приходила нянька, чтобы отвести ее в спальную. – Он вызывающе взглянул на нее, выпятив подбородок.

– Я… я не могу утверждать, что все было именно так. – Она провела пальцами по потускневшему от времени письменному столу.

– Все это довольно забавно и удивительно. – Он явно ерничал. – Что еще можно вообразить? – Он поставил ногу на каминную плиту. – Сейчас ты вполне можешь рассказать мне свою затейливую историйку, или желаешь подождать, когда соберутся остальные?

– Я что, давала повод для подобного отношения к себе?

– Ну, это всего лишь увертюра, дальше будет хуже. Поверь мне на слово, не я наследный принц в этой семье.

– Да, пожалуй, – парировала Адриа, сохраняя спокойствие. – Ты скорее бунтующий отпрыск, темная овечка или нет – юный правонарушитель.

– Ну хорошо, допустим, судьба тебе улыбнулась, проговорил Зак, стиснув зубы. Он в общем-то не стремился ее подкалывать, так зачем же ей поступать так с ним? – Итак, чего же нам всем ожидать от вас, мисс Нэш?

– Думаю, незачем мне повторять дважды. Подождем, пока приедут все члены семьи.

– Что ж. Тебе видней. – Серые глаза Зака были бесстрастными и темными, как арктическое небо, когда он смерил ее презрительным взглядом. Подойдя к бару, он спросил: – Что хочешь выпить?

– Не думаю, что это ко времени.

– Немного, чтобы снять напряжение. – Он нашел бутылку скотча и плеснул в приземистый хрустальный стакан. – Поверь, тебе необходимо приободриться, прежде чем они расправятся с тобой.

– Если ты пытаешься запугать меня, то напрасно стараешься.

Он покачал головой, поднося стакан к губам.

– Просто предупреждаю.

– Спасибо, но я сумею переварить все, что они скажут.

– И будешь первой, кому удастся преодолеть их натиск.

– Значит, буду первой.

Пожав плечами, он выпил содержимое стакана и поставил его в бар.

– Да ты присядь. – Он небрежно махнул в сторону обтянутого твидом диванчика и снял бабочку. Затем расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и закатал рукава. Его руки были покрыты темными волосками и, несмотря на холодную пору года, очень загорелыми. – Это для большей убедительности, – произнес он. – И сколько же тебе понадобится времени, чтобы все сказать и отправиться восвояси?

– Не поняла.

Он оперся руками о невысокий буфет, в котором помещался бар, и смерил ее очередным уничтожающим взглядом.

– Я не верю придуманным историям. Слушать их – пустая трата времени. Итак, давай по существу. Ты планируешь сорвать большой куш, угрожая сообщить корреспондентам и адвокатам о том, что ты из семейства Денвере, так? – Он снова налил виски в стакан, но оставил его нетронутым.

– Я та, за кого себя выдаю. По крайней мере, я в этом уверена.

– Ну конечно же, – протянул он с сарказмом.

– И не нужно обращаться со мной как с наивной, неразумной девочкой.

Хорошо. Тогда я хотел бы уточнить еще один пунктик. В какую сумму тебе обойдется вся эта заваруха, вся эта тяжба по выяснению твоей принадлежности к нашему роду, а, Адриа Нэш?

– Да, я Адриа.

– А фамилия? Хочешь носить двойную?

– Пока – только приемного отца.

– До тех пор, пока мы не признаем тебя как Лонду?.. В камине громко стрельнуло полено.

– А я не ждала, что ты сразу мне поверишь, – ответила Адриа, стараясь не давать ему повод для раздражения. Ее желудок свело, шея и ладони вспотели, но она убеждала себя сохранять спокойствие. Не выводи его из себя. Он только и ждет, чтобы ты дала к этому повод. – Я никогда бы не осмелилась, если бы не думала, что… что я твоя сестра.

– Сводная, – уточнил он с усмешкой, которая, впрочем, даже не коснулась его губ. – Пусть так. Но если ты решилась на подобную авантюру, Адриа, то, пожалуй, запаслась фактами, не так ли?

Поморщившись, она сказала:

– У меня есть факты, и я знаю все о твоей семье.

– Итак, ты решила воспользоваться тем, что немного похожа на мою мачеху.

– Может, взглянешь на пленку?

– Пленку? – В его голосе прозвучало негодование.

– Да, видеопленку, которую я захватила с собой. – Конечно, эта пленка кое-что значила, но существенным доказательством, пожалуй, не являлась. Вдруг все показалось ей таким хрупким… Хрупким, как мечты Виктора Нэша увидеть ее современной принцессой. – Я обнаружила ее после смерти отца. Он оставил ее для меня.

– Не терпится, – саркастически проворчал Зак. Взглянув на нее еще раз, он выпил немного из своего стакана. – Но мы все же подождем с началом шоу. – Зак поставил стакан на край покрытого стеклом столика, отошел от бара и неподвижно замер у окна, вглядываясь вдаль через залитое струйками дождя стекло.

– Если ты не возражаешь, я хотела бы пройти в туалетную комнату, – несколько ободрившись, проговорила она.

– Что? Туалетная комната? Интересная фантазия для деревенской простушки из Монтаны.

С минуту она рассматривала свои руки, затем взглянула на него.

– Тебе нравятся простушки, да?

– Мне ничего не нравится в этой истории. – Он окинул взглядом ее фигуру.

– Однако тебе доставляет удовольствие подтрунивать надо мной. Ты испытываешь какое-то извращенное наслаждение, мучая меня, пытаясь вывести из равновесия.

– Сама затеяла. – Он выпятил нижнюю губу. – Иди поищи туалетную комнату. Интересно, как тебе удастся воспользоваться непробужденной памятью.

С негодованием сжав губы, она взяла расшитую бисером сумочку и поспешила вон из комнаты. Проход в холл был ей незнаком, но она пошла направо, завернула за угол и встала как вкопанная, увидев семейные реликвии Денверсов. Картины, гравюры, фотографии, трофеи в стеклянной витрине в стенной нише. Довольно впечатляюще.

Она с трудом сглотнула, когда заметила большой групповой портрет. На нем были изображены Уитт, Кэтрин и Лонда. Неужели это?.. Сердце Адриа забилось сильней, она коснулась стекла, покрытого еле заметным налетом пыли. Кэтрин восседала в помпезном кресле, одетая в темно-бордовое платье с большим вырезом и длинными рукавами. Бриллианты обрамляли шею и сверкали на пальцах. Она держала улыбающуюся Лонду, которой было не более трех лет, на руках. Волосы у девочки кудрями рассыпались по плечами. На ней было платье из розового велюра, воротник и манжеты отделаны кружевами. Уитт стоял за ними, положив одну руку на плечо жены. Он наигранно улыбался, слегка прищурив глаза.

– Отец… – само собой вырвалось у нее. Неужели это ее семья? Ее настоящая семья? У нее перехватило дыхание. – О господи! – На глаза навернулись слезы, она невольно прикусила нижнюю губу. После стольких лет неведения!.. Неужели это они и есть? Веко непроизвольно дернулось, когда она отметила свое поразительное сходство с Кэтрин, особенно в линии подбородка. Затем перевела взгляд на детское личико. Действительно, сходство было. Жаль, что Виктор и Шерон Нэш так мало фотографировали ее в детстве.

– Ты моя мать? – еле слышно обратилась она к женщине на портрете и вновь поднесла палец к стеклу.

– Трогательно, да?

Вздрогнув, она отпрянула и оглянулась. Зак стоял чуть поодаль со стаканом в руке, подпирая плечом стену, и пристально наблюдал за ней. Ее сердце отчаянно забилось.

– Я… я не слышала, как ты подошел.

Он приосанился.

– Ну, так что ты думаешь о семейном мемориале? Неплохо, да? – Медленно потягивая спиртное, он прищурившись посмотрел на портреты. – Здесь не все Денверсы. Нет Озди и Хэрриет.

Адриа перевела взгляд на витрину. Там были выставлены дипломы, грамоты, награда Трейси за успешное окончание школы искусств, сертификат отличия Нельсона, медаль за победу в соревнованиях по плаванию с выгравированным на ней именем Джейсона, ключ от города, некогда преподнесенный Уитту Денверсу. Окружали все это фотографии: Уитт с почетными грамотами в руках, Уитт с детьми, молодой Уитт с отцом, Джейсон в форме футболиста, Нельсон в мантии и шапочке, свадьба Джейсона, Трейси в длинном вечернем платье с роскошным боа.

Однако здесь не было ни одного, даже полароидного снимка Закари. Она едва могла поверить в это.

– Я не удосужился чести стать популярным в нашей семье, – объяснил он, будто читал ее мысли. – Не фотогеничный.

Он посмотрел на портрет Уитта с его второй женой и дочерью. Взгляд Зака словно скрестился со взглядом Кэтрин, на его скуле дрогнул мускул. Адриа показалось, что она вторгается в запретную зону. Все, что окружало ее здесь, теперь выглядело враждебным, а она – незваной гостьей. Когда Зак смотрел на Кэтрин, от него исходило что-то недоброе.

– Я так и не нашла…

Он перевел взгляд на девушку, и мрак в его глазах рассеялся.

– Сразу за углом. Вторая дверь налево.

Она не стала ждать дальнейших объяснений и поспешила в указанном направлении. Шаги ее были быстрыми, будто она бежала от чего-то, что вызывало легкий озноб. В ванной она умыла лицо прохладной водой. Не позволяй им себя унижать. Не позволяй и ему над тобой подтрунивать, убеждала она себя, глядя в зеркало.

Когда она вернулась в малый кабинет, Зак стоял у окна, вглядываясь в черноту ночи. Помня о том, что хотя бы один из членов семьи наверняка попытается дискредитировать ее, Адриа взяла оставленный для нее стакан и сделала глоток. Жидкость обожгла горло.

– Ты знаешь, почему я обратилась прежде всего к тебе? – Задавая этот вопрос, она надеялась сломать барьер, который он воздвиг между ними.

Зак молчал, по-прежнему вглядываясь в ночь.

– Я думала, ты поймешь.

– Я ничего не желаю понимать, когда речь идет об авантюре.

– Ты знаешь, каково это – чувствовать себя лишней?

Небрежно пожав плечами, он вновь отпил виски.

– Не нужно ничего придумывать. Если на стене висят чьи-то фотографии, то это не повод считать, что между нами всеми есть некая общность. Я тоже лишний, так что?

– А тебе бы хотелось вернуться в лоно семьи?

Он весь напрягся.

– Сестричка, не надо ходить вокруг да около. Я никогда не хотел вернуться в ее лоно. Идея возвращения принадлежала старику.

– В самом деле? – Она решила, что вряд ли что-то разузнает, если прикинется скромной молчальницей. – Что же ты такого сделал, что он на тебя взъелся?

– Почему сделал именно я? Почему это не его вина? – Зак смерил ее таким ледяным взглядом, что Адриа всю передернуло. Потом он вновь отвернулся к окну.

– Я просто предположила… – робко продолжила она, но руки ее так задрожали, что ей пришлось цепко ухватить стакан. Уже то, что она находилась рядом с ним, нервировало ее. Невозможно было сохранять спокойствие, когда он смотрел на нее с такой неприязнью.

– Тогда сама соображай.

– Но что же произошло, Зак?

Он повернулся к ней, и в глазах блеснуло что-то презрительное и враждебное одновременно. В комнате сделалось душно и от огня камина, и от отблесков внутреннего пламени на его лице. В углах замелькали тени то ли ангелов, то ли чертей. В этот момент она почувствовала себя на пороге волнующего открытия: она вовсе не хочет во все это вникать! Это действительно не твоего ума дело, сказала она себе. У нее будто живот подвело, но она все же произнесла:

– Мне хотелось узнать, что произошло между тобой и Уиттом. Я не намеревалась ни о чем допытываться. Просто пришло на ум, что тебя подозревали в краже ребенка и что есть определенная связь с тем, что произошло той ночью.

Он шмыгнул носом.

– Может, и есть определенная связь.

– Ну а что же еще?

Зак стиснул зубы, и на секунду ей показалось, что он может во всем ей признаться. Вместо этого он опять уставился в окно и недовольно обронил:

– Неважно.

– Почему же, важно…

– Давай не будем, Адриа. – В его раздраженном голосе слышалась досада, так что разумнее было отступить. По крайней мере сейчас. Но она вознамерилась выпытать секрет Зака. Она сгорала от любопытства, от желания узнать, что же встало между ним и Уиттом. Может, слух о том, что его отец – Полидори? Она отпила еще глоток и, удобно разместившись среди мягких подушек дивана, стала ждать.

***

Джейсон Денвере обратил внимание на перемену ветра, когда его «ягуар» медленно поднимался по мокрым улицам западного склона. Он пытался все обдумать. С праздничного ужина он ушел рано, не дослушав торжественных речей, но достаточно натанцевавшись с недавно избранной очаровательной мэршей. Президент общества историков поздравил его с успешным завершением реставрации старого здания. Они поговорили также о предстоящей конференции членов общества. Наконец, часа через два, он втолкнул Ким в такси и сам отправился домой.

Он чувствовал, как вспотела шея и воротник стал влажным, вспомнил миловидное личико Адриа, так похожей на Кэт. Неужели она действительно с ними в родстве? Столько лет прошло. Ужасно, если кто-то, похожий на его сестру, станет выдавать себя за нее, а люди поверят, что это и есть Лонда. Почти двадцать лет он с волнением ожидал, что какая-нибудь самозванка проникнет в их дом и этак тихонько признается: «Да, я и есть пропавшая принцесса». Потом даст интервью прессе, начнет выдвигать свои притязания на имущество, и эта тяжба затянется на десятилетия.

Джейсон вспомнил отца. Вот уж тот бы рассмеялся в ответ на любую попытку какой-нибудь темноволосой голубоглазой красотки назвать его «папочка». Да, Уитт был сделан, из более прочного материала, чем он, Джейсон.

Розыском пропавшей Лонды занимались полиция, и ФБР, и даже частный сыщик Роджер Фелпс, поспешивший заверить всех, что ему удастся найти девочку.

Уитт и сам вознамерился принять участие в поисках дочери. Он выступил по телевидению, посулив награду в миллион долларов за одну только ценную информацию. Понятно, что это заявление лишь породило хаос. Посыпались тысячи телефонных звонков и писем (не только из разных городов страны, но и из Японии, Германии, Индии). Все предлагаемые претендентки были, конечно, липовыми. Их легко отсеяли специалисты, нанятые Уиттом. Но весь этот не увенчавшийся успехом поиск обошелся в миллионы.

Даже Кэт сдалась, разуверившись в том, что ее дочь когда-либо найдется, и, кажется, потеряла интерес к жизни. Она умерла в 1980 году, за одиннадцать лет до кончины своего мужа. Умерла молодой, красивой, но отстраненной от Уитта. Отстраненной от всех, кроме Джейсона, который не мог спокойно наблюдать за всем этим. Он был уверен, что она покончила с собой.

«Ягуар» взвизгнул шинами по асфальту на последнем повороте.

Джейсону следовало предвидеть смерть Кэтрин, следовало бы кого-то предупредить, что она в глубокой депрессии, но он этого не сделал. Он, конечно, понимал, что Кэтрин никогда не оправится от потери Лонды. Она начала топить свои переживания в вине. Нередко он видел ее в слезах, даже в истерике. Она беспрерывно повторяла, как обожает свою маленькую крошку и что другой такой на свете нет и не будет. Она и мысли не допускала удочерить другую девочку. На какое-то время Кэт утратила ощущение реальности.

Уитт же перестал доверять ей, когда понял, что между ней и Заком существует взаимное влечение, кульминацией которого и стала сцена на ранчо. Для отца это было ударом, повлекло разочарование в себе как в мужчине. Сначала Юнис морочила ему голову, теперь вот Кэт, да еще с его собственным сыном.

Но Джейсон никому не говорил, что подозревает у Кэтрин серьезное психическое расстройство, потому что в глубине души отдавал себе отчет в том, что он трус. Ему удавалось скрывать свои чувства к Кэт, но, увидев сегодня Адриа, он вдруг живо вспомнил свою мачеху.

Сходство было столь разительным, что ему даже стало немного не по себе. А что, если она настоящая Лонда? Эта мысль намертво засела в его мозгу, но он знал, именно знал, что этого не может быть.

***

Свет автомобильных фар ударил в окна, и Закари с облегчением вздохнул при мысли, что его брат наконец-то приехал. Вот и ладненько. Пусть Джейсон разбирается с Адриа, а Зак в городе долго не задержится. Не слишком-то приятно быть рядом с женщиной, которая напоминала ему о Кэт.

– Похоже, нас будет трое.

– На какое-то время. – Девушка сидела в уголке дивана, поджав под себя ноги. Шелковое платье обрисовало коленки.

Да, его «сестренка» безошибочно выбрала позу – очень свободную, домашнюю. Будто подчеркивала этим свою принадлежность к их семье. Будто она одна из Денверсов. Будто она прямой отпрыск Кэт. Какая гнусность! Он наблюдал, как машина брата подъехала к гаражу.

– Он вряд ли придет в восторг.

– Ты тоже не пришел.

Зак уловил в ее голосе иронию и натянуто улыбнулся. Ну и штучка! А ведь он и теперь еще не знал, чего еще от нее можно ждать. Она, кажется, заставила Джейсона забеспокоиться, а это само по себе заслуживало уважения.

Мощный двигатель «ягуара» смолк, и вскоре хлопнула входная дверь.

– Еще не поздно ретироваться.

– Не за чем.

Джейсон, как и многие юристы, был, по мнению Закари, непревзойденным актером. Видя, как на его глазах происходит драма, он оставался невозмутимым, если дело не касалось его самого. И вся жизнь его протекала спокойно. До этой ночи, когда он будто увидел кошмарный сон: Лонда, его сводная сестра, вернулась, чтобы отсудить часть наследства, а это львиная доля.

С недовольным видом Джейсон вошел в комнату. Волосы аккуратно причесаны, фрак безупречно выглажен, словно он только что достал его из гардероба. На лице – спокойствие. С улыбкой, похожей на хмурое ноябрьское утро, он прошел к бару и налил себе выпить.

– Ну что ж, давайте приступим к делу. – Бутылка дорогого виски вернулась на свое место.

Зак облокотился о выступ камина.

– Что вам угодно, мисс Нэш?

Она была готова ответить на этот прямой вопрос Джейсона:

– Признания.

– Того, что вы Лонда?

– Разумеется.

Улыбка Джейсона была такой ядовитой что Закари невольно посочувствовал Адриа. – Но мы вам не верим.

– Я ожидала этого.

– Вы, вероятно, знаете, что сотни других молодых женщин претендовали на то, чтобы называться нашей сводной сестрой.

Девушка не удосужилась ответить, но и не отвела глаз от Джейсона.

– Она говорит, что у нее есть доказательство, – вмешался Зак, несколько смущенный враждебным поведением брата.

– Доказательство? – Джейсон удивленно вскинул брови, его лицо напряглось.

– У меня есть запись.

– Запись чего?..

– Видеозапись. Она осталась после смерти моего приемного отца. Там рассказывается о том, что произошло, – пояснила Адриа.

Джейсон взглянул на брата.

– Ты видел?

– Нет еще.

– Так чего же мы ждем? Я полагаю, пленка с вами, мисс Нэш.

– Да, в моей сумочке. – Она потянулась за ней. Зак засунул руки в карманы.

– Тебе не кажется, что нам бы следовало подождать приезда Нельсона и Трейси?

– Зачем?

– Ну, это нас всех касается, – сказал Зак, когда Адриа передавала кассету Джейсону.

– Это единственная копия? – спросил Джейсон, открывая пластиковую коробочку.

Адриа наградила его взглядом, откровенно говорившим, что она не так глупа.

– Конечно нет.

– Я так и думал. – Он подозрительно рассматривал видеокассету, потом небрежно бросил ее на стол. – И что же, записанное на этой кассете может быть подтверждено свидетельскими показаниями? Если речь идет о законности, то должны быть сопутствующие документы, заверенные нотариусом.

– Например какие?

– Бумаги, подтверждающие, что запись сделана именно тем человеком.

– Бумаги утрачены.

– Утрачены? – Джейсон поджал губы.

– Сгорели.

– Удобное объяснение.

– Не уверена.

– Должны быть копии в государственных нотариальных конторах, – сам не зная почему, вмешался Зак.

Адриа отрицательно покачала головой.

– Думаю, документов уже не найти. На лице Джейсона появилась ухмылка.

– Чем дальше, тем все яснее и яснее.

Зак почувствовал, как в его груди что-то сжалось, когда Джейсон сделал шаг к Адриа, будто собираясь нанести удар.

– Не напирай, – предупредил он брата.

– Ну уж нет, коль скоро она все это затеяла. Джейсону явно казалось, что вечер удастся на славу. Но девушка держалась абсолютно спокойно.

– Послушайте, – сказала она, облокачиваясь на мягкие подушки, будто все происходящее волновало ее меньше всех, будто никто не разубедит ее в том, что она Лонда, будто она не оскорбится, если Джейсон попытается при всяком удобном случае выразить ей свое недоверие. – Я знаю, что вы можете доказать несостоятельность моих доводов. И готова к тому, что препятствия окажутся серьезными. Я много размышляла над тем, как все это будет происходить. Потому что, если говорить откровенно, я и сама не уверена в том, что я Лонда Денвере.

Джейсон прищурился, будто только этих признаний ему и не хватало.

– Значит, вы передумали.

Нет, – с воодушевлением возразила она. – Просто я хочу рассказать вам все как есть. Мой отец считал меня Лондой.

– Ваш отец?

– Виктор Нэш. Он умер в прошлом году. Я ни о чем не подозревала, пока не обнаружила эту видеозапись.

– И она, конечно, все расставила по своим местам, да? Вашего отца – допускаю, что вашу мать также – вы никогда не расспрашивали. Но, к счастью, тут обнаруживается таинственная видеопленка с инструкциями, как обрести миллионы. Я все правильно понял?

– Отец считал, что я должна знать правду. – Она сказала это, будто защищаясь.

– Так, значит, он пропел вам предсмертную лебединую песню о том, что вы принцесса из королевства Денверсов, не так ли?

Она подняла голову и выразительно посмотрела на него. В этом взгляде отразилась вся боль ее переживаний.

– Да, так.

– И вам оставалось лишь поверить его рассказу, иначе вы не оказались бы здесь.

– Конечно. Хотя я могла попасть сюда по другой причине.

– Сколько будет стоить труд доказать, что между нами нет кровных уз?

– Как я уже заявляла прежде, дело совсем не в деньгах. Если я получу подтверждение, что я не Лонда, то тут же удалюсь.

– И не побежите обо всем рассказывать газетчикам?

Она резко поднялась и сделала несколько шагов в сторону Джейсона. У Зака перехватило дыхание. Несмотря на туфли на высоком каблуке, Адриа едва доставала Джейсону до плеча. Но это не помешало девушке горделиво вскинуть голову и сердито заглянуть в его глаза.

– Возможно, вам это кажется невероятным, – она произнесла это таким сдавленным голосом, что треск поленьев в камине заглушал его, – однако деньги меня действительно не волнуют. Я понимаю, какой урон нанесли вашей семье притязания всякого рода самозванок, но для меня важно узнать правду. – Губы искривились в горькой полуулыбке, а глаза прищурились. – Будьте со мной честны, Джейсон. Неужели вам не интересно знать, правда ли я – Лонда.

– А я уже знаю, – вмешался Зак. Джейсон быстро взглянул на брата. – Она блефует. – И он залпом опустошил стакан.

Услышав такое заключение, Джейсон призадумался. У Зака все однозначно: либо черное, либо белое, либо правильное, либо неправильное, либо хорошее, либо плохое. Нельзя было не видеть, что ситуация отнюдь не такая простая, как казалось на первый взгляд. Есть причина для колебаний – эта женщина невероятно похожа на Кэт. Черт, но ведь существуют пластические операции, а волосы можно покрасить. Возможно, она носит контактные линзы, меняющие цвет глаз. Вообще облик не мог служить существенным аргументом в ее пользу. Однако – и это обеспокоило его больше всего – ее отношение ко всей этой истории было нетрадиционным, во всяком случае, оно настораживало. Адриа – первая претендентка, не уверенная в подлинности своего происхождения. В то время как другие соискательницы короны Денверсов были уверены в себе и угрожали судебными тяжбами, которые вызовут общественный интерес, публикации в печати. Она же вела себя иначе…

– Присядьте, мисс Нэш, – сказал он голосом судебного присяжного, его интонации завораживали многих свидетелей.

Она не двинулась с места, и краем глаза Джейсон отметил реакцию Закари. Того все это только забавляло, ведь его доля наследства была сравнительно небольшой. Старик вообще вычеркнул его из завещания, когда узнал правду о нем и своей молодой жене. Однако позднее смягчился и предоставил Заку ранчо – все, что, собственно, тому и было нужно. Это случилось после того, как Закари согласился внести свой вклад в реставрацию отеля «Денвере». Ответный жест не заставил долго ждать: Зак унаследовал ранчо в местечке Бенд – десятки акров плодородной земли. Пусть это был лишь маленький кусочек большого пирога, но и он чего-то да стоил. Тот факт, что Зак хотел получить именно его, давал Джейсону повод для подозрения. Старший брат никак не мог доказать, что Зак вынудил старика расщедриться, однако вряд ли стоило сомневаться в том, что он так же корыстен, как и остальные члены клана.

При появлении Лонды доля Зака сведется почти к нулю. Никакие акции ему не принадлежали, одно лишь ранчо, которое уменьшится, как «шагреневая кожа», если ему придется отдать Лонде причитающуюся ей долю. Ну а Джейсон, Трейси и Нельсон понесут куда более серьезные убытки, потому что Уитт, черт бы его побрал, по завещанию оставлял пятьдесят процентов всего наследства, включая и ранчо, своей младшей дочери. Пятьдесят чертовых процентов! И лишь через пятьдесят лет – пятьдесят лет! – можно будет все суммарное богатство разделить поровну. К тому времени Джейсон уже будет стоять одной ногой в могиле.

Дьявол, что за абсурд!

К счастью, лишь немногие знали условия завещания. И слава богу! Иначе липовым претенденткам на богатство не было бы конца.

И вот одна из них с вызовом смотрит на него. Поразительно похожая на Кэт, которая была отменной красавицей на заре его молодости. Да, его мачеха могла вскружить голову любому. Он грезил о ней, представляя себя с ней в постели, а она не спускала глаз с Закари, с десятилетнего мальчишки.

Зак всегда был эгоистом, но женщины липли к нему, как мухи к банке с медом. Кэт была первой в этой необозримой череде. Похоже, именно эта незаинтересованность Зака в женщинах и вводила их в раж. Они начинали его преследовать. Джейсон всего этого понять не мог или просто не хотел. Но в глубине души признавался себе, что изрядно завидовал брату…

– Послушайте, – Адриа говорила спокойно, высокомерно подняв подбородок, – почему бы вам не просмотреть запись?

– Непременно это сделаем, – заверил ее Джейсон и посмотрел на часы. – Но мы могли бы подождать еще несколько минут, пока приедут Нельсон и Трейси.

– Небольшая семейная вечеринка, – цинично заметил Зак, подытоживая ситуацию. – Весело будет.

***

– Говорю тебе, Трейси, это кажется чем-то невероятным. – Нельсон притормозил перед гаражом. Джип Зака и «ягуар» Джейсона были уже припаркованы. – Я будто совершил путешествие на двадцать лет назад. Она удивительно похожа на Кэт.

На Трейси это не произвело никакого впечатления. Эти сходства ей приходилось видеть много раз и раньше. Нельсон слишком восприимчив.

– Так чего же она хочет?

– Никто толком не знает. Полагаю, ей нужны деньги.

– И откуда она приехала?

– Я же говорю тебе, никто ничего о ней не знает.

– Не считаешь ли ты целесообразным сначала все про нее разведать, а потом уже вести с ней какие-либо разговоры?

– Джейсону не хотелось приглашать ее на званый вечер по" случаю открытия отеля: уж слишком там много было репортеров…

– …Й он пригласил ее сюда. Великолепно. – Трейси вылезла из «кадиллака» Нельсона и с шумом захлопнула дверцу. – На все эти игры у меня нет времени. Уже сотни женщин претендовали на то, чтобы называться Лондой Денвере, и таких будет еще немало. Чем же эта отличается от остальных?

Ее нужно было образумить либо просто откупиться от нее. Самозванки берут дешево. Предложите такой штучке чек на пять или десять тысяч долларов, и она сделает все, что от нее потребуют.

До сих пор претендентки действительно за умеренную плату подписывали соглашения о том, что не будут больше выдавать себя за Лонду Денвере и докучать семье. Трейси подозревала, что некоторым из них еще и удавалось переспать с Джейсоном. Он, кажется, перетрахал всех женщин, которые хотя бы немного напоминали Кэт. Трейси, конечно, было на это наплевать, главное, что самозванки исчезали, экономя массу времени и сокращая расходы на адвокатов. Любопытно будет посмотреть, удастся ли Джейсону и эту затащить в постель.

Тем временем Нельсон твердил свое:

– Да, шумиха сейчас совсем некстати. Моя должность…

– …Не стоит выеденного яйца. Ты работаешь на публику – вот и все, – напомнила Трейси. – Если не выколотишь чеки из трастового фонда, загнешься от уплаты налогов.

– Ты же знаешь, почему я взялся за эту работу. Это еще одна ступенька наверх, Трейси. – Нельсон с прищуром посмотрел на сестру.

– Политика, – иронически заметила она. – Ты так же испорчен, как и отец. Мания популярности.

– Политика – это власть, Трейси. И нечего иронизировать: твоя слабость к власть имущим хорошо известна.

– Не лезь не в свое дело. – Это прозвучало как пощечина. И как предостережение. Он был не прочь сыграть на слабостях других людей. Иногда Трейси недоумевала: да есть ли какие-нибудь семейные секреты, которые ее брат не использовал бы в свою пользу. Правда, он тоже не был безгрешен. – И тогда не будут лезть в твои дела.

Когда подошли к входной двери, она посмотрела на часы. Было уже за полночь, и она чувствовала себя усталой. Открытие отеля прошло с успехом, и ей гораздо приятнее было бы остаться с гостями, чем тащиться сюда, в этот дом, наполненный призраками, где так часто предавали и лгали.

Трейси полезла в сумочку за портсигаром. Задержавшись в фойе, она щелкнула зажигалкой и с удовольствием затянулась сигаретой «Салем». Ей бы что-нибудь покрепче, а еще того лучше – чуть-чуть кокаина… Затягиваясь сигаретой с ментолом, она неспешно прошла дальше, стараясь не позволить этому дому пробудить в ее памяти ничего пугающего – например, воспоминаний о том, как отец узнал про ее связь с Марио Полидори. Черт побери, все-таки вспомнилось…

– Ты хотела наплевать мне в душу! – выкрикнул Уитт, дрожа от злости.

– Нет, папа, я люблю его…

– Любишь? – не успокаивался отец, с презрением глядя на дочь. – Любишь его!

– Я хочу выйти за него замуж.

– Да не приведи господи! Ни за него, ни за любого другого вонючего итальяшку! Ты что, не знаешь, кто такие Полидори? Какой урон они нанесли нашей семье?

– Я люблю его, – твердо проговорила она. В глазах стояли слезы.

– Тогда ты дура, Трейси. Я мог подумать о тебе что угодно, но чтобы ты оказалась такой тупицей – никогда.

Ее всю передернуло, но она расправила плечи.

– Ты ненавидишь Марио из-за мамы. Из-за того, что она спала с Энтони…

Резкая пощечина отрезвила ее, и она отвернулась к стене ненавистного кабинета отца.

– Чтоб ты об этой женщине больше не заикалась! Слышишь? Она проститутка! Эта мерзкая тварь оставила мой дом немедленно после того, как открылась ее связь с Полидори. И ты смеешь мне говорить о своей любви к сыну все того же итальянского выродка?

– Ты не понимаешь.

– Нет, Трейси, это ты не понимаешь! Чтоб больше с ним не виделась! Тебе все ясно?

Закрыв глаза, чтобы не видеть разъяренного отца, она в душе отказывалась повиноваться. Она любила Марио. Да, любила. Трейси сжала кулаки, слезы так и катились по щекам. Ей стало ясно, что ее отец – гадкий, уродливый злодей, который печется лишь об одном: о своей бесценной доченьке Лонде. Трейси отбросила выбившуюся прядь и постаралась сдержать истерику. Она ненавидела Уитта Денверса и готова была сделать все, чтобы ему досадить!

И годы спустя ее ненависть к нему не убавилась. Даже его смерть ничто не изменила. Только теперь отец контролировал жизнь своих детей уже из могилы. Он «держал в узде» все свои финансы, а их заставлял прыгать через скакалочку…

***

Она сделала затяжку и направилась в кабинет.

Отец никогда не любил ее, совсем не любил. Он обожал лишь свою младшенькую, и теперь она – а может, очередная самозванка – вернулась, чтобы запустить свою когтистую лапку в мешок с добром. Но Трейси готова отразить любое нападение. Лонде повезло – успела улизнуть, а остальным довелось изо дня в день видеть отца, заискивать перед ним, трепетать, «целовать в задницу», чтобы, не дай бог, он не вычеркнул их из завещания.

Все пресмыкались, кроме Зака. Ему достало сил сначала послать папашу к дьяволу, а затем хватило ума сделать благородный жест и получить то, что хотел. Трейси ненавидела своего брата за хитрость и двурушничество, с ее точки зрения. И за умение увернуться от удара, которым не обладала.

Что же касается Адриа Нэш, то даже если она и докажет подлинность своего происхождения, ни цента ей не достанется. В этом Трейси поклялась. На ее долю не выпали унижения„скорбная жизнь с бессердечным тираном, каким всегда был Уитт Денвере. Лонда не заслужила отписанной ей половины богатства. Но к чему так заводиться? Эта женщина – просто еще одна искательница легкой наживы…

– О чем ты думаешь? – спросил Нельсон, насупив брови.

– Да так, ни о чем. Он ей не поверил.

Прошу тебя, Трейси, веди себя в рамках приличия и выслушай ее. Она выглядит так, как наша покойная мачеха лет двадцать назад…

Несмотря на такую подготовку, Трейси чуть не оступилась, когда они вошли в кабинет и она взглянула на «очередную искательницу легкой наживы». Сходство было необыкновенным, хотя этой незнакомке не хватало чувственности Кэт. По мнению Трейси, это был лишь безжизненный слепок с того, что представляла собой ее мачеха Кэтрин.

Кто-то, вероятно Нельсон, подал Трейси стакан виски, и она тут же отпила глоток. Зак представил женщину, но Трейси и виду не подала, что та ее заинтересовала, однако то была лишь маска. Трейси душным туманом окутали воспоминания, и сердце защемило так, что она забыла о сигарете, пепел которой падал на ковер. Господи, неужели?.. Она сделала еще глоток, чтобы успокоиться. Джейсон что-то говорил…

– …Так вот, мы и решили повременить до вашего приезда. Адриа нас заверяет, что это то доказательство, которое нам необходимо. – Он включил видеомагнитофон, и Трейси перевела взгляд с женщины, столь похожей на Кэт, на экран телевизора.

Закари остался стоять у окна, со злорадством глядя на натянутые улыбки братьев и сестры. Да, Адриа им не уступит. Никому из них не уступит. Они это поняли и заволновались. Впервые за двадцать лет.

Услышав незнакомый голос, он тоже посмотрел на экран. Лысый мужчина лежал на госпитальной койке и говорил, с трудом двигая языком:

– Полагаю, мне следовало бы сообщить об этом раньше, но по причинам, о которых я еще скажу, и по эгоистическим мотивам я умалчивал о тайне твоего рождения, Адриа. Однако тогда, когда ты меня спрашивала об этом, я, клянусь Господом, и сам не знал правды, позднее… ну, я не мог проговориться.

Я и твоя мать, упокой, Господи, ее душу, всегда хотели иметь детей, но, как ты знаешь, Шерон не могла забеременеть. Это постоянно угнетало ее, она воспринимала это как наказание Господне. Почему, я не понимаю. Поэтому, когда у нас появилась ты… когда нам тебя передали, она стала благодарить Бога, молясь беспрестанно.

Нам помог мой брат Эзра. Ты, наверное, его и не помнишь. Он умер в семьдесят седьмом году. Но именно ему мы обязаны тем, что у нас есть ты. Эзра был юристом и имел практику в местечке Боземан. А нам было уже далеко за сорок, ферма – в долгах. Он понимал, что власти не разрешат нам удочерить или усыновить ребенка…

Человек замолчал, отпил немного воды из стакана, затем откашлялся и опять посмотрел в камеру.

– Брат сказал мне, что одна из наших дальних родственниц оказалась в затруднительное положении. Вирджиния Уотсон развелась с мужем и осталась без гроша в кармане. У нее была пятилетняя дочь, которую она не может содержать. Все, что ей нужно, это знать, что Адриа, ее дочурка, пристроена в добрую семью. Эзра, будучи холостяком, не хотел брать ребенка себе, но знал, что Шерон и я мечтали о малютке.

И мы взяли тебя. Удочерение было тайным, поэтому бумаги… Их оказалось немного, насколько я помню. Мы не обращались в государственные органы. Вирджиния просто принесла тебя к нам, и с тех пор мы стали считать тебя своей дочерью…

Он помолчал, видимо с трудом подбирая слова.

– Я, конечно, понимал, что наши действия противозаконны, но старался не думать об этом. А твоя матушка была счастлива впервые в своей жизни, и я не ломал себе голову над тем, чья ты дочь. Я просто внушал себе, что кому-то этот ребенок не нужен, зато нужен нам.

Лишь годы спустя, после смерти Шерон, я начал все чаще задумываться о твоем происхождении. Тогда у меня и в мыслях не было, что ты могла быть ребенком, которого ищут родители. Ах, Адриа, но, положив руку на сердце, должен сказать, что, если бы я и узнал правду, не уверен, что мы решились бы отдать тебя. Но как-то раз, выбрасывая старые газеты, я наткнулся на статью о похищении дочки у четы Денвере. Полиция сбилась с ног, разыскивая их домработницу по имени Джинни Слейд, няню пропавшей девочки. Тогда это имя мне ничего не сказало, но две недели спустя я обнаружил в Библии составленное кем-то наше родословное древо. Тут я сразу обратил внимание на имя Вирджиния Уотсон Слейд. Согласно родословной, Джинни Уотсон была замужем за Бобби Слейдом из Мемфиса…

Человек нервно облизнул губы.

– Не считай, что у меня мозги набекрень, я еще могу сосчитать, сколько будет дважды два. Похоже на то, что ты и есть та девочка из рода Денверсов. Но я хотел найти дополнительное подтверждение, поэтому попытался разыскать Вирджинию. Однако никто не слыхал о ней вот уже много лет. Оставив тебя у нас, она точно сгинула, исчезла с лица земли. Ни телефона, ни адреса. Ее родители даже не знали, жива она или нет. Бобби Слейда тоже как не бывало. И я почувствовал облегчение. Мне не хотелось тебя терять… Виктор Нэш быстро заморгал и отпил еще глоток воды. Говоривший казался очень искренним, можно было поверить в то, что это действительно умирающий отец. Однако Зак был не из тех, кто легко заглатывал наживку. В его представлении Адриа по-прежнему была просто мошенницей.

– Я знаю, это звучит нелепо, но не мог допустить мысли расстаться с тобой, Адриа. Ты была для меня всем в этом мире. Что же касается Денверсов, то трагедия уже произошла и ничего нельзя было исправить. Конечно, удочерение не было зарегистрировано в соответствующих инстанциях… Может быть, оно было просто незаконным. Я боялся, что мне предъявят обвинения, пусть даже я и скажу, что ничего не знал. Вот я и решил унести свою тайну в могилу, а эту видеопленку оставить в сейфе возле кровати. Если кто-то захочет убедиться в аутентичности записи, пожалуйста. Сол Андерс предоставил мне видеокамеру, включил ее и сделал так, чтобы никто не знал о записи. Он понятия не имеет о содержании пленки и поклялся, что не станет ее просматривать…

На мгновение глаза старика будто остекленели.

– Ну вот, детка, это все, что я знаю. Думаю, это поможет выяснить, кто же ты на самом деле. Я же слишком сильно тебя любил, чтобы сознаться…

Он натужно улыбнулся, и на экране вдруг зарябило. Запись окончилась.

Нельсон еле слышно присвистнул. Джейсон уставился в пустой стакан. Трейси захлопала в ладоши, точно после театрального представления.

– Совсем даже неплохо, учитывая качество видеоролика! Вы что же, думаете, мы поверим этой бредовой истории?

– Не знаю, – печально сказала Адриа, и глаза ее как-то по-особенному блеснули.

Зак молчал. Но он был уверен в том, что это искусная инсценировка, а говоривший – просто актер. Но, может, и отец, решивший сорвать куш с богатых Денверсов.

– Трогательно. – Трейси явно не намеревалась скрывать своего сарказма.

– И это ваше доказательство? – спросил Джейсон, вынимая кассету из видеомагнитофона.

– Да.

– И все?

Адриа утвердительно кивнула, и напряжение Джейсона начало улетучиваться.

– Ну, мисс Нэш, этого недостаточно, как вы сами понимаете.

– Но это только начало, – поспешно ответила она, вставая. – Вы не обязаны мне верить. Бог свидетель, я и не ожидала, что вы поверите, но пусть это будет предостережением. Я все равно раскопаю правду. Если я не Лонда Денвере, то, поверьте, тут же уйду, исчезну из вашей жизни. Но если я та самая дочь Уитта, – она строптиво подняла подбородок, – то заткну за пояс любого вашего адвоката, который попытается усомниться. – Она схватила свою сумочку и перебросила через руку накидку. – Уже поздно и, я думаю, у вас много дел, поэтому вызовите, пожалуйста, такси. Впрочем, я могу это сделать и сама.

– Я отвезу тебя, – сказал Закари, совсем не желавший, чтобы она так вот взяла и ушла. Без нее он чувствовал себя свободнее, но вся эта история его явно заинтересовала. Кто она на самом деле?

– Не беспокойся.

– Но я хочу тебя отвезти.

– Нет необходимости.

– Нет, есть. – Он поймал на себе испытующий взгляд Трейси и колкий – Джейсона. – Вот оно пресловутое гостеприимство Денверсов, – пробурчал он.

– Послушай, Зак, не нужно делать мне одолжения, ладно? – Она решительно направилась из кабинета, он едва успел ухватить ее за локоть.

– Мне помнится, ты говорила, что тебе нужен рядом друг.

Его пальцы настойчиво передвигались вверх по руке, она слышала его дыхание, чувствовала теплоту тела, легкий запах скотча. Она вспомнила, что этот человек своей судьбой в чем-то походил на нее. У него не было прошлого в этой семье, если верить набору хранимых семейных фотографий.

– Может быть, я раздумала. – Голос прозвучал взволнованно.

– И это вряд ли разумно, леди. Думается, тебе следует обрести столько друзей, сколько сможешь.

Несколько задержавшись, она взглянула через его плечо на семейство Денвере. Ее семья. Так ли это? Судя по его тону, даже Зак считает, что она стремится их одурачить. Она отдернула руку и отстранилась от него.

– Как бы там ни было, спасибо за любезное предложение, Зак.

Из кабинета она прошла в холл, а затем – на кухню: она помнила, что там есть телефон. Зак все время шел за ней следом.

– Я думал, ты воспользуешься тем, что мы поедем вдвоем, и постараешься больше узнать о семье. Ведь тебе это нужно, не так ли?

Морщинка настороженности залегла у нее между бровями.

– На чьей ты стороне?

– Ни на чьей, – ответил он, открывая дверь, ведущую наружу. – Я преследую только личную выгоду. – Одинокий человек. Человек, которому ничего не нужно. Вот в чем он хотел ее убедить.

– Ты очень предупредителен и любезен, но мне нужна не услужливость, а правда.

Выражение его лица было непреклонным, даже суровым.

– Тогда ты, вероятно, понимаешь, что мне наплевать на семейный престиж или деньги.

– Но тебе не наплевать на ранчо. Его глаза сверкнули в темноте.

– Да, ранчо – моя слабость.

Они шли неширокой аллеей. Прохладный полуночный ветер шелестел в пушистых ветках елей. Адриа набросила на голову капюшон. Заку вечерняя прохлада, видимо, была нипочем. Она отметила его широкие плечи, твердые скулы. Хорошо сложен и довольно сексуален.

– И что же, у тебя много слабостей?

– Больше никаких нет. – Он открыл дверцу джипа, приглашая ее сесть. – Я оставил семью, когда мне было шестнадцать, перестал доверять женщинам, когда мне исполнился двадцать один год, и со временем даже бросил курить. Хотя, по моему мнению, у мужчин должен быть хоть один порок.

– Хоть один, понятно. И у тебя есть такой?

– Конечно. Я ведь не патологический лжец. – Он наклонился к рулю, и в этот момент его лицо, плохо различимое в темноте, показалось ей не просто недобрым, а злым и определенно опасным.

– Итак, зачем я тебе нужна?

Он включил зажигание и передние фары.

– Знаешь что? Давай условимся об одном. Мне от тебя ничего не нужно. – Газанув, Зак тронул машину с места. – Но у меня такое чувство, мисс Нэш, что ты их можешь капитально встряхнуть.

– Тебе-то что до этого? Что тебе это даст?

– Ничего. – Он повернул руль, и джип осторожно выехал на мокрый асфальт. Его глаза были непроницаемо темны. – И знаешь почему? А потому что я по-прежнему уверен: ты блефуешь. Может, ты – великолепная обманщица, но все это тем не менее выглядит довольно дешево.

8

Он выехал из ворот и бросил в ее сторону быстрый взгляд. Девушка облокотилась о дверцу и пристально всматривалась в даль. Профиль – точно как у Кэт. В нем что-то нервно сжалось. Если она и не Лонда Денвере, то все равно необыкновенно похожа на свою предполагаемую мать. Та же линия подбородка, те же густые темные волосы, тот же взгляд из-под загнутых ресниц. Воплощение невинности. Ну вылитая Кэт.

Чтобы не отвлекаться, он сжал баранку так, что побелели суставы пальцев. Какого черта?! Не было нужды вспоминать о всегда сексуально манившей его мачехе! И о том, как лишь только он убедил себя, что взял верх над ней и над своими чувствами, она возьми да и прими повышенную дозу лекарств. И вот теперь все демоны, терзавшие его совесть, вновь ожили в сознании.

Сидящая рядом с ним женщина – зеркальное отражение Кэт. Она появилась, как призрак, появилась, чтобы мучить его. Бежать бы от нее подальше, а он крутится вокруг нее, словно она обладает неким магнитом, который, стоит лишь поднести поближе, как он уже вне себя от волнения. И магнит этот – ее удивительное сходство с Кэт!

– Расскажи мне о моей матери, – попросила она, словно читая его мысли.

– Если она твоя мать. – Зак включил дворники. Адриа проигнорировала это «если».

– Какой она была?

Вглядываясь в темноту, Зак ответил вопросом на вопрос.

– А что ты хочешь о ней знать?

– Почему она решилась на самоубийство.

Он почувствовал, что глаз начинает легонько дергаться.

– Никто точно не знает, было ли это самоубийство, или она просто приняла слишком большую дозу лекарств.

– А ты что думаешь по этому поводу?

– Ничего не думаю. Зачем ворошить прошлое? Ее ведь не вернешь. – Его скулы будто окаменели.

– А ты бы хотел вернуть ее? Хотел бы видеть ее живой?

Он смерил ее презрительным взглядом.

– Давай без околичностей. Я не любил Кэт. В моей жизни эта героиня семейной хроники была дешевой сукой. – Он сбавил скорость на повороте и продолжил: – Но я не желал ее смерти.

Наверное, подумала Адриа, я задела его за живое. Но можно ли вообще доверять ему? Слишком сильно на него действуют воспоминания – вон каким яростным становится выражение его лица. И чего-то он явно недоговаривает.

– А как остальные члены семьи? Что они чувствовали?

Он еле слышно фыркнул.

– Сама их спроси. – Джип уже выехал на дорогу у подножия холма, и Зак плавно влился в поток машин, несущихся к восточной части города. – Где остановилась?

Ложный ответ был давно заготовлен.

– В «Бенсоне».

Он удивленно приподнял брови, и Адриа поняла, что заставила-таки его изумиться. «Бенсон», как и «Денвере», был одним из самых старых и самых престижных отелей Портленда. Его холл напоминал традиционный английский клуб – своими деревянными панелями с подогревом, огромным камином, пологой лестницей, ведущей на верхние этажи. Разные знаменитости, послы, звезды Голливуда, политики обычно останавливались или в «Бенсоне» или в «Денверсе». Цены номеров были высокими – за престиж и удобства принято платить.

У нее не было таких денег, а главное – нужно было укрыться от всевидящих глаз Денверсов. Поэтому она лгала. Кому какое дело, что она проживает в каморке на Восемьдесят второй улице. Никто из Денверсов не должен знать о ней больше того, что положено. Во всяком случае, пока. Пока она не подготовится. Она не собиралась ничего выдумывать и скажет все как есть, когда сочтет это своевременным. Но сейчас она устала, устала от первого натиска. И еще не подготовилась ко второму.

– И где же ты живешь, когда не останавливаешься в «Бенсоне»?

Вопрос не без подковырки. Улыбка тронула ее губы. Циничный юмор Зака лишь позабавил ее.

– В Монтане, я же говорила. Я выросла в маленьком городке Белами возле Биттеруфа.

– Никогда не слышал о таком.

– Мало кто о нем слышал.

– Живешь там постоянно?

Она внимательно взглянула на него.

– Сколько себя помню.

– С родителями?

– Да.

От вопросов Зака начинало мутить. Он выискивал ложь, а она стремилась найти правду.

Адриа никогда не испытывала особой симпатии к матери, но Виктор был для нее образцом любящего отца. А сейчас она начинала подозревать, что он гораздо ближе к этому образцу, чем Уитт Денвере. Насколько она, конечно, могла судить.

– Твоя мать тоже считала, что ты Лонда?

– Думаю, нет. – Адриа отрицательно покачала головой. Проскочив на желтый свет, он спросил:

– А ты помнишь, когда впервые увидела своих приемных родителей? Если ты Лонда, то тогда тебе было около пяти лет. Как ты недавно точно заметила, даже у маленьких детей есть память.

Она смотрела на исчезающие в черно-синем небе небоскребы.

– Я не могу припомнить ничего определенного. Какие-то отрывочные образы.

– Образы? Образы чего?

Он свернул на улочку, ведущую к «Бенсону».

– Ну, скажем, семейной вечеринки. Этакой шумной и веселой…

– Ты могла о ней прочитать.

– Я помню Уитта. Седовласого, похожего на белого медведя… такого огромного…

– Ну, это по фотографиям из газет. – Он въехал на площадку для парковки машин постояльцев «Бенсона».

– Конечно, возможно, ты прав. – Она посмотрела на него широко раскрытыми голубыми глазами и рукой нащупала дверную ручку. – Но что-то здесь не стыкуется. Из всех воспоминаний, которые я вынесла из детства, есть одно самое сильное – ощущение испуга.

– Как это? – Он сделал вид, будто не понимает, но в душе зародилось чувство доверия, а в сердце непривычно кольнуло.

– А еще я помню тебя, Зак.

– Сомневаюсь. – Чувство скованности усиливалось.

– И так четко, будто это было вчера. Я помню миловидного, темноволосого мальчика, которого обожала. – Она решительно открыла дверцу и ступила на тротуар. Заку хотелось остановить ее. Поздно – как мимолетное видение, она исчезла в дверях отеля.

Он решил последовать за ней и потребовать объяснений. Однако не сдвинулся с места. Последняя реплика, которая его глубоко тронула, видимо, тоже была запланирована.

Он услышал сигнал подъехавшей сзади машины и нажал на газ, пытаясь забыть ее последние слова. Сказанное все же осталось витать в воздухе и преследовало его вплоть до отеля «Денвере». Минуя собравшихся в баре гостей, он прошел к лифту для прислуги, поднялся на седьмой этаж и вошел в свою комнату.

Закари бросил взгляд на свои сумки. Они были упакованы, подготовлены к отправке, но он вдруг со всей ясностью осознал, что никуда не едет. По крайней мере, сегодня ночью. Сбросив туфли, он сел на край кровати и стал звонить старшему брату. Тот поднял трубку не сразу.

– Уже чертовски поздно, Зак. Где ты находишься?

– Я высадил ее у отеля «Бенсон».

Она что, там остановилась? – В голосе Джейсона звучала подозрительность. – Ничего себе заявочки, а? Претендует на то, что она наследница Денверса, и вступает в соревнование. – Джейсон, видимо, прикрыл трубку рукой, но Зак расслышал, как он приказывает Нельсону позвонить в «Бенсон» и поговорить с Бобом Эверхартом, который когда-то работал с Уиттом. Теперь его голос зазвучал увереннее. – Видишь ли, если бы я знал, в каком номере остановилась наша красотка, то попросил бы тебя подождать возле отеля.

– Зачем?

– Зачем? Ну, конечно, чтобы проследить за ней.

– Ах, да, – обронил Зак, – и как это я сразу не сообразил: без слежки нам не обойтись.

– Не иронизируй, Зак, она представляет для нас угрозу.

– Я так не думаю. – Заку захотелось прервать разговор. – Послушай, уже поздно, а мне нужно ехать…

– Сейчас? Ты уезжаешь прямо сейчас?

– Да.

– И это в тот момент, когда семье грозит взрыв изнутри?

– А мне-то что?

– Ну да. Тебе наплевать, – упрекнул его Джейсон, а Зак тем временем воззрился в потолок.

Он, конечно, немного лукавил. Ему было отнюдь не все равно: история с Адриа Нэш затрагивала ранчо. Его также весьма интересовало подлинное происхождение девушки. Любопытно будет посмотреть и на то, как она построит свою игру в дальнейшем.

Джейсон не отступал.

– Ты думаешь, твое ранчо неприкасаемое, да? Что это особый подарок? Учти, все изменится, если она докажет, что ее настоящее имя Лонда. Много акров земли было прикуплено уже после составления завещания, и они не могут считаться лишь твоей собственностью. И если ей удастся оттяпать свои пятьдесят процентов, то и ты не порадуешься.

Зак недовольно нахмурился.

– Все-то ты знаешь.

– Теперь слушай. Адриа, кажется, доверяет тебе. С тобой она познакомилась раньше всех. Попробуй ее расположить к себе. Найди ее слабинку. – Он замешкался, видимо, отвернул голову от трубки, и Зак услышал приглушенный разговор: – Я так и знал! О'кей, начинай обзванивать таксопарки… Ну, звони куда-нибудь. Хоть в полицию. Да, и обязательно Логану: его услуги все еще оплачиваются, а у него сохранились связи, пусть даже он и на пенсии.

– О, ради бога, не вовлекайте меня в эти дрязги. Разговор продолжался, и Зак уже собрался повесить трубку, но в эту минуту Джейсон сообщил:

– Большой и толстый сюрприз. Никакая Адриа Нэш, или Лонда Денвере, или Адриа Денвере в «Бенсоне» не проживает. Она, вероятно, просто спряталась в дамском туалете и, убедившись, что ты отъехал, прыгнула в такси, чтобы умчаться в даль светлую.

– Она объявится. Такие долго не отсиживаются в тени.

– Ты кое о чем забываешь, Зак. Эта штучка совсем иного склада, чем все прочие. Она не требует, чтобы ее называли Лондой, не кричит истерически, что она – некогда потерянная наша дорогая сестра. Нет, у нее другая история, такая, от которой пресса будет без ума. Я уже вижу заголовки газет типа «ОНА ИЛИ НЕ ОНА?». К тому же она действительно очень похожа на Кэт, тут есть над чем поразмыслить. Нам надо заставить ее держать язык за зубами.

– Каким образом?

– Прежде всего тебе нужно последить за ней…

– Ты, наверное, шутишь!

– Ничуть.

Зак до боли стиснул зубы. Он терпеть не мог, когда им манипулировали. Насколько он помнил, то Уитт, то Кэт, то Джейсон время от времени пытались это делать.

Джейсон тем временем не унимался:

– Мне кажется, она работает с напарниками.

– Продолжай…

– А почему нет? Речь идет об очень больших деньгах. Очень больших. Многие пойдут на все, чтобы заполучить такую сумму. Даже попробуют воскресить умершую. Подумай вот еще о чем, Зак. После смерти Уитта и Кэт невозможно провести тест на ДНК или какой-то другой, чтобы определить происхождение претендентки на наследство.

– Меня это мало волнует.

– А зря. Нравится тебе это или нет, но ты член нашей семьи и… Погоди-ка минутку. – На мгновение его голос умолк и затем зазвучал вновь. – Ну вот. Логан обзванивает таксопарки. Я сообщу тебе, когда мы что-нибудь узнаем.

– Не суетись. – Зак бросил трубку. Он устал от Портленда, устал от своей семейки, устал от всяческих неурядиц. Он раскрыл молнию дорожной сумки, достал халат и повесил его в ванной. Когда он переоделся в джинсы и свитер, зазвонил телефон. Он хотел проигнорировать, но не удержался и схватил трубку. Нетрудно было догадаться, кто звонил.

– Она в «Ривервью Инн». Это где-то на Восемьдесят второй улице. – Джейсон был явно доволен собой. – Кажется, наша золотоискательница не так уж богата.

– Это к делу не относится.

– Как это не относится? Она не сможет нанять опытного адвоката, если не в силах оплатить проживание в приличном номере. Почему бы тебе не съездить туда, не разведать что к чему? Если она работает одна, отвези ее на ранчо.

– Еще чего не хватало.

– Для нас так безопаснее. Она будет изолирована.

– Леди не согласится.

– Убеди ее.

– Как? Пообещать кусок поместья? Забудь об этом.

– Давай, Зак, шевелись. Ну откуда мы знаем, может, она и в самом деле Лонда.

– Ни за какие миллионы, – ответил Зак, стараясь не замечать сладкого предчувствия где-то в подвздошной области. Потом представил ее ясные голубые глаза и низкий спокойный голос: «Я помню тебя, Зак. И так четко, будто это было вчера. Я помню миловидного, темноволосого мальчика, которого обожала». Рука, державшая трубку, вспотела. – Поезжай туда сам.

– Как я уже заметил, она тебе доверяет.

– Она меня толком не знает. – Зак вновь подумал об Адриа. Она прелестна и притягательна. Этот интерес к ней, разумеется, не пойдет ему на пользу, он даже опасен. Не стоит впускать в свою жизнь женщину, тем более такую, которая положила глаз на семейное добро. Этот урок он усвоил хорошо.

– Ну, это все поправимо. Нам нужно иметь за ней хоть какой-то контроль. Все, что тебе нужно сделать, это убедить ее поехать на ранчо на пару деньков.

– Ни в коем случае.

– Ну, хотя бы съезди и поговори с ней. Попроси переехать в «Денверс» за счет семьи.

Зак разразился смехом.

– Как будто она мне поверит. Она предпринимает всяческие усилия, чтобы скрыться от нас. Не думаю, что ей захочется жить в отеле, где за ней будут круглосуточно следить.

– Малоприятно находиться в каком-то задрипанном мотеле, и она не откажется от возможности перебраться в богатый район. Она нуждается в деньгах, помни об этом.

– А может быть, ей там нравится, да и деньги особенно ее не волнуют.

– Тогда зачем было все это затевать? Не похоже, что она не отдает отчета в своих действиях. – Джейсон на секунду замолчал, и Закари представил, как тот нервно потирает шею. – Черт подери, как ты не поймешь, Зак, нельзя спускать с нее глаз!

– Вот ты и пригласи ее остановиться в отеле.

– Она доверяет тебе, в третий раз говорю.

Зак фыркнул.

– Если она не дурочка, то вряд ли стоит рассчитывать на ее согласие. – Он вспомнил, как девушка смотрела на фотографию Уитта, Кэтрин и Лонды. Будто та и вправду глубоко ее взволновала. Да, либо Адриа безраздельно уверовала в историю, рассказанную ее папашей, либо она гениальная актриса.

– Поговори с ней, – настаивал Джейсон.

– Чтоб вас всех…

Зак повесил трубку, не сказав ни «да» ни «нет». Сграбастав сумку, он мысленно представил свой путь до крытой стоянки автомашин. Адриа Нэш начинала доставлять беспокойство. Отнимать время. А беспокоиться ему совсем не хотелось…

– Чтоб вас! – С этим восклицанием Зак бросил сумку в багажник машины и направился в восточный округ. Путь лежал вдоль чернеющих вод реки Вильяме, по бесчисленным маленьким улочкам бедного района. Машин было мало, поэтому Зак прибавил скорость и неожиданно почувствовал, что хочет поскорее ее увидеть. Черт, он такой же негодяй, как и остальные члены семьи.

Он никогда не слышал о мотеле «Ривервью Инн», но легко его нашел. Приземистое здание из железобетона, выкрашенное в белый цвет, было изогнуто в виде подковы. Окна в основном выходили на узкую улочку, а через дорогу находился ночной бар. Судя по рекламе, здесь было даже кабельное телевидение. Правда, окружение не располагало: ни реки рядом, ни парка. Просто дешевое место для ночлега.

Зак проехал мимо череды припаркованных машин и сразу обратил внимание на видавший виды автомобиль марки «Черри нова» с номерами штата Монтана. Машина стояла как раз напротив входа в восьмой номер.

– Так вот где ты обитаешь, – проговорил он, откидываясь на спинку сиденья. Он выключил двигатель и посмотрел на противоположное крыло здания. В окнах управляющего мотелем было темно, и, как ему показалось, никто не наблюдал за ним. Он устроился поудобнее, посмотрел на часы и нахмурился. Было около четырех часов утра, но машины все так же суетливо двигались по дороге, разбрызгивая дождевые лужи и создавая неумолчный гул. Интересно, жаворонок Адриа или нет? Впрочем, скоро узнаем.

***

Джейсон нервно потер шею. Нужно все обдумать. Он – мозговой центр семьи, единственный человек, который знает, как управлять обширными отцовскими владениями. Трейси – специалист в области искусства и дизайна, Нельсон изучал историю законодательства и нередко выступал в суде. Зак занимался торговлей недвижимостью и владел фирмой по ремонту зданий, которая находилась в Бенде, а неподалеку в Центральном Орегоне – ранчо. Однако именно Джейсон держал в руках незримые нити семейного бизнеса.

Он снял твидовый пиджак, повесил его на спинку стула и насупился, глядя на кровать. С того момента, как Адриа Нэш нарушила церемонию открытия отеля, планы Джейсона полностью расстроились. Как раз сейчас, если бы все шло так, как он рассчитывал, он уже лежал бы в постели с Ким. Их тела переплетались бы, они покрывали бы друг друга поцелуями, стоны наполняли бы комнату. И вместо всего этого он стоял полураздетый, желая одного – выпить. Но он был не просто раздражен случившимся, он был встревожен тем, что какая-то женщина, хитрая и вероломная, которую он и знать не знал до сего дня, может найти лазейку, чтобы подобраться к фамильному богатству.

После того как Зак и Адриа уехали, он вынужден был переговорить со своими невротическими братом и сестрой, которым, по мнению Джейсона, стоило бы почаще посещать психоаналитика или центр психической разгрузки.

Зак тоже был изрядным занудой, но он хотя бы мог выслушать и не взрываться по пустякам, как Трейси и Нельсон. Через постель его сестры, помимо мужа, прошла добрая дюжина любовников, но она так и не обрела счастья, и Джейсон подозревал, что Трейси не переставала любить Марио Полидори. Что же касается Нельсона, то его терзали совсем иные демоны. То, что он обожал красоваться в качестве общественного защитника, – еще полбеды. Настораживало другое. Нельсон чтил моральные устои, мог проповедовать их часами, но в то же время в нем самом присутствовало нечто темное, пагубное, вызывающее по меньшей мере обеспокоенность.

Джейсон налил себе немного виски, затем стянул плотные Трикотажные трусы и остался в чем мать родила. Дверь в спальне была из матового стекла, и со стороны холла пробивался свет настенной лампы. Джейсон подошел к окну, пристально вгляделся в верхушки деревьев, за которыми сверкали огни большого города. Он был человеком действия, человеком, способным принимать быстрые решения, человеком, у которого все было расставлено по полочкам.

Без колебания он взял телефонную трубку и набрал хорошо знакомый ему номер. Голос на автоответчике предложил оставить сообщение, и он вздохнул. Текст был кратким: «Это Денвере. Пришло время платить долги, а за тобой кое-что заржавело. Не пустячок. Есть для тебя работа. Позвоню завтра».

Совесть дала о себе знать, и он сделал большой глоток виски: приятное тепло обожгло гортань, разлилось по желудку. Успокаивающе побежало по жилам.

Несколько часов сна, и он будет готов заняться делами. Отдых позволит ему на время забыть о мошеннице.

***

Адриа вошла в свой номер и включила свет. Голова у нее раскалывалась. Воздух в комнате был тяжелый и неприятный: к тошнотворному застарелому запаху сигаретного дыма примешивался другой – запах творившихся здесь безобразий. Однако мотель был дешевый, и в нем можно было остановиться анонимно. Хотя бы на время. Она упала на кровать и закрыла глаза. В калейдоскопическом беспорядке поплыли видения. На первом плане Закари. Адриа попыталась отогнать этот образ. Он был нужен ей как связующее звено с семьей. И только. Взбудораженная память выхватывала из прошлого эпизоды, которые, казалось, были надежно погребены, образы, которые хотелось забыть. Однако она твердо знала: если хочешь преуспеть в будущем, не следует отвергать прошлое. Вдруг вспомнился Марк.

Марк Кеннеди.

Всплывший откуда-то из небытия.

Спасший ее от Томми Синклера.

Марк, которому она обязана до конца своих дней.

Ее первая и последняя любовь.

Похожий на Закари Денверса.

В горле запершило, и она сделала глубокий нервный вдох. Несмотря на настойчивые предостережения матери, Адриа продолжала встречаться с Марком, уверенная в том, что их любовь преодолеет все препятствия. Как же она оказалась не права! Как молода! Глупа. Наивна. В тот раз она убедила родителей отпустить ее с ним на прогулку. И это стало одной из ошибок ее жизни. Ах, если бы она не была столь недальновидной, если бы уехала с любимым, может, та ночь кончилась по-другому. К горлу подступил комок, хотелось забыть, отбросить нахлынувшие воспоминания.

***

– Тебе не следует идти на прогулку в таком виде, – убеждала Шерон Нэш дочь.

Адриа спускалась по лестнице в серебристом платье, которое купила на собственные деньги. Мать прищелкнула языком, увидев сзади глубокий вырез.

– Душечка, это слишком рискованный фасон, тем более для прогулки с юношей.

– Мам… – отмахнулась Адриа.

Шерон поджала губы, но не смирилась. Хотя родители уже вроде бы и не возражали против того, что Адриа встречалась с Марком, в душе мать не одобряла их дружбы.

– Почему бы тебе не надеть вполне приличный желтый костюм, который я сшила прошлой весной.

Адриа недовольно застонала. Цвета топленого масла, с белым воротником и рукавами-фонариками, костюм скорее годился для восьмилетней девочки, собирающейся на Пасху в церковь.

– Но…

– Пойдешь, если наденешь именно этот костюм. И помни, нужно вести себя пристойно, иначе люди начнут судачить.

Адриа сдула упавшую на глаза челку.

– Люди всегда будут сплетничать, мам.

– Особенно если ты дашь им основание для пересудов. А для них уже достаточно и того, что ты гуляешь с сыном Жанет Кеннеди. – Шерон машинально притронулась к золотому крестику на груди. – Жанет вечно виляет хвостом перед мужиками, даже перед собственным мужем.

– Марк не такой. – Мысли Адриа сразу обратились к юноше, которого она любила. Если бы мать узнала, как далеко зашли их отношения, то тут же упала бы в обморок.

– Он сын своей матери. Помни об этом.

Девушка проглотила эту пилюлю молча. Она горделиво стояла в холле, а старинные часы вызванивали время.

– Марк – самый приличный человек из тех, кого я знаю.

– Ха! – В глазах матери блеснули огоньки ненависти. – Поверь мне: яблочко от яблони недалеко падает. А его папаша ничем не лучше своей жены. Уже многие годы в бутылку заглядывает. Так напьется, что даже не в силах принести себя на воскресную службу. Нет, я его не виню за это. Он прожил с Жанет многие годы, и все это время она обводила его вокруг пальца, как последнего простофилю. Неудивительно, что ему стыдно смотреть в глаза прихожанам, да и преподобному отцу Филипсу тоже.

– Ладно уж. – Виктор сидел в кресле, положив ноги в теплых носках на маленький пуфик. Очки сползли на кончик носа. Он отложил газету, которую читал. – Я думал, мы условились о том, что не по-христиански сплетничать о людях за их спинами.

– Но это сущая правда, я ни на кого не наговариваю. Я тоже время от времени могу позволить себе рюмку-другую, но не для того, чтобы прятаться от своих проблем. Вот если бы ты начала дружить, скажем, со Стивеном Макфарлендом…

– Да лучше отправиться в ад, – еле слышно проговорила Адриа.

Не подобает употреблять такие слова всуе. – Послышался звук легкой отрыжки, и от Шерон пахнуло джином. – Тебе уже пора знать, кто есть кто. Этот Кеннеди уж больно прыткий. На матушку свою похож. – Женщина поморщилась, будто ей неприятно было даже упоминать об этой семье. – Адриа, ноги-то не расставляй. Никто тебя замуж не возьмет, если станешь потаскушкой. Мы люди богобоязненные, и я не хочу, чтобы горожане перешептывались о моей дочери, говоря, что у нее резинка на трусах не держится.

– Шерон! Хватит! – Виктор хлопнул газетой по столу и резко встал.

– Нечего беспокоиться, – проговорила Адриа, чувствуя, как от смущения ее щеки заливаются румянцем.

– А я волнуюсь, Адриа. Ты мне дорога. Бог видит, как я тебя люблю. Будто сама тебя родила. – Она положила свои натруженные руки на плечи дочери. Ее взгляд опять стал любящим. – Поверь мне, ты слишком хороша для такого окружения. Мужчины всегда будут пытаться добраться до твоих трусиков. Не потакай им. Никогда. Я не хочу быть занудой, но поверь мне, так оно и есть.

– Ты не можешь управлять моей жизнью, каждым моим шагом…

– Как же это? Могу и буду! – Глаза Шерон блеснули, а пальцы еще сильнее впились в обнаженные плечи дочери. – Делай, что я тебе говорю. Если собралась идти гулять, надень желтый костюм.

– Я несколько недель работала, чтобы купить именно это платье.

– Как я уже тебе неоднократно говорила: дурак и деньги живут врозь. Я привешу к нему ярлычок, и в понедельник ты отнесешь его обратно в магазин. Давай, переодевайся… Иначе тебе придется провести этот вечер с нами. Сегодня по телевизору Джон Уэйн. Отец давно ждет…

На глаза Адриа навернулись слезы. Она взбежала наверх, сбросила серебристое платье и подошла к шкафу. Сама мысль сдаться претила ей. Но конфликтовать с матерью было выше ее сил. В шкафу висело длинное меховое пальто, а рядом с ним ненавистный костюм.

Она переоделась и на скорую руку воспользовалась косметикой, чтобы скрыть следы слез. Шум мотора подъехавшего к дому пикапа помог ей забыть свои переживания.

Когда тренькнул звонок, Адриа слетела вниз, на ходу прикрывая плащом аккуратно свернутое серебряное платье. Мать поджидала внизу для последнего напутствия.

– Будь умницей, – сказала она вслед дочери.

Марк нервно переминался с ноги на ногу под фонарем у входной двери. Светло-каштановые волосы, золотистые глаза, коротковатый костюм. Он смущенно улыбнулся, и она растаяла.

Юноша преподнес ей маленький букетик, а она приколола бутоньерку к лацкану его пиджака. И вот они свободны. Теперь она может позволить себе все, что захочет, и Адриа легко прошла по гравийной дорожке. Она переоденется, будет танцевать и выпьет шампанское, которое купил Марк.

Эта ночь подарила ей все, о чем можно было мечтать. Сидя за ужином в хорошеньком ресторане, они смеялись, а потом распили полбутылки шампанского у него в машине. На танцевальной площадке беззаботно кружились, целовались в укромных уголках, никого не замечая вокруг. Она его любила. И знала, что он любит ее. Даже не имела ничего против, когда Элис Уэбер попыталась обратить на себя внимание Марка.

Элис отличалась ветреностью. Трудно было предугадать, с каким парнем она появится сегодня. И вот ее внимание привлек Марк.

– Не забудьте прийти к реке после полуночи, – сказала она им обоим, и цепкий взгляд ее зеленых глаз задержался на Марке. – Джефф прихватил с собой бочонок вина. Повеселимся.

– Я, право, не знаю… – неуверенно возразила Адриа.

– Мы придем. – Марк обнял ее за талию и поцеловал в шею. – Чудненько.

Как только музыка чуть стихла, он привлек к себе Адриа и шепнул на ухо:

– Давай слиняем. Все, кто хотел, уже ушли.

Только теперь она заметила, что многие парочки действительно исчезли.

– Посмотрим, что творится на берегу…

– Не могу, – воспротивилась Адриа.

– Почему?

– Поздно уже. Родители меня просто убьют.

– Ты же ушла на целый вечер.

– И хорошо, что с тобой. – Они отошли в сторону, и руки Марка незаметно легли на ее плечи, как бы оберегая от порывов ветра и редких дождевых капель.

– Пошли… – звал он, увлекая ее за собой к машине.

– Мать позвонит в полицию. Клянусь тебе. – Она примостилась на сиденье рядом с ним.

– Ну пойдем хоть не надолго, а потом ты сможешь незаметно уйти.

У нее все внутри похолодело.

– Притворишься, что устала, и исчезнешь.

Она учащенно дышала, когда Марк налил еще шампанского в бумажный стаканчик и, отпив глоток, передал ей.

– Повеселимся всласть. – При этом он коснулся ее шеи. Волнение охватило ее, и она чуть не пролила шампанское на свое серебряное платье. – Адди. – Он взял у нее из рук пустой стаканчик и отбросил в сторону. Дотянулся и поцеловал ее в губы. – Мы бы пропустили понемногу, а потом – в лесок, одни. Я прихватил с собой спальный мешок. – Одной ладонью он коснулся ее груди. – Я люблю тебя. Решайся.

– Да, я тоже хочу, знаю, что хочу… – шептала она.

Его волосы в беспорядке рассыпались по лбу, закрывая глаза. Их губы сблизились, сердца забились в унисон. Запах его тела совсем околдовал ее. Его теплые ладони скользили по ее спине, плечам…

– Позволь мне, позволь… – шептал Марк, когда они уже были наполовину раздеты. – Я люблю тебя.

– Не сейчас. Я должна быть уже дома. Он простонал и отпрянул.

– Так когда же?

– Я хочу, чтобы все было по-особенному, – пролепетала она, чувствуя себя романтичной глупышкой.

– Все так и будет.

– В машине?

– Да хоть где, лишь бы ты была рядом. – Его взгляд молил, и в ее власти было дать ему счастье. – Я люблю тебя, Адриа. Я хочу жениться на тебе, разве ты не знаешь?

Ее сердце замерло.

– А я хочу выйти за тебя.

– Тогда в чем же дело?

– Неужто это так просто? – рассмеялась она.

– Так все и будет – как только тебе исполнится восемнадцать, а я закончу школу и найду работу.

– О Марк! – Она оплела руками его шею и крепко поцеловала в губы. Она так много хотела от жизни: и окончить колледж, и сделать карьеру, но… больше всего – выйти замуж за Марка Кеннеди. При мысли о замужестве ее душа пела.

– Ну, давай, детка, – настаивал он. – Встретимся на реке. Я буду ждать. – Остаток шампанского он допил прямо из бутылки.

– Не могу! – шептала она, снимая серебряное платье и надевая желтый костюм.

– Ты хочешь сказать, что не придешь? – Он нервно включил мотор.

– Я люблю тебя, Марк.

– Знаю.

Все волшебство их встречи исчезло. Адриа боялась перечить родителям.

Они подъехали к палисаднику, и она выпрыгнула из машины, взбежала по ступенькам, молясь о том, чтобы родители уже спали. Боковая дверь со скрипом приоткрылась: мать была на кухне. В старом фланелевом халате, который подчеркивал ее полноту. Седые волосы накручены на бигуди. Перед ней лежала раскрытая Библия. Чашка с остывшим кофе стояла нетронутой. Шерон взглянула на дочь, затем указала на часы.

– Ты опоздала.

– Извини меня.

– Я волновалась.

– Со мной все в порядке, мам.

– Хорошо провела время?

– Хорошо, – еле выговорила Адриа, чувствуя, что заливается краской. Она поспешила уйти и чуть не споткнулась, взлетев вверх по лестнице. От шампанского голова слегка кружилась, и кровать казалась спасением. Комната плыла перед глазами. Она отшвырнула туфли, закрыла глаза и погрузилась в сон.

Ей грезилось, будто она с Марком, что она наконец-то позволила ему пробудить в ней любовь, что они собираются пожениться.

Она целовала его, когда назойливый звук пробудил ее ото сна. Сирена выла где-то далеко, но настойчиво и призывно. Сначала этот тревожный звук был составной частью ее сна, но, открыв глаза, она поняла, что завывание приближается.

Ее охватил ужас, резануло страшное предчувствие.

С трудом соображая, она нащупала ногами шлепанцы и, несмотря на бра, горевшее в холле, почти наткнулась на спешащего на кухню отца. На нем была только фланелевая пижама.

– Что-то случилось! – Он полез рукой в карман пижамы за носовым платком. – Что-то произошло на западном склоне.

На западном склоне! О господи, только бы с Марком ничего не случилось плохого!

Мать вошла на кухню и включила свет. Зевая, приблизилась к окну и пристально посмотрела вдаль.

– Надеюсь, что не пожар… – Но не было видно ни огня, ни дыма.

– Может, утонул какой-нибудь недотепа, – предположил отец.

Адриа замерла на месте, потом схватила связку ключей и ринулась к входной двери.

– Я скоро вернусь.

– Куда ты? – Шерон обомлела. – Адриа, да ведь ночь на дворе.

– Это Марк. Он поехал к реке! Я… я должна его видеть! – Она стремительно сбежала по ступенькам.

– Адриа, не глупи! Вернись, я тебе говорю!

Но куда там. Под дождем она бросилась к гаражу, где стоял старый автомобиль, на котором ездила мать. Пытаясь завести мотор, она молилась лишь об одном – чтобы с Марком ничего не произошло. Душераздирающее завывание сирены предвещало беду. Под колесами машины зашуршал гравий, и видавший виды «плимут» выкатился на шоссе. Колымага тряслась и фыркала. Пришлось нажать на газ.

Дворники торопливо сгоняли капли с лобового стекла, мимо проносились окутанные зраком поля. Но Адриа ничего не замечала, она стремилась вперед, на зов сирены. Скользкий мокрый асфальт уплывал в темноту позади мчащейся машины.

– О господи, только бы не с ним… – шептала она снова и снова, как в бреду. – Господи, пощади его.

Подъезд к реке был запружен автомобилями. Она убавила скорость. Пикапа Марка не было видно. Сердце екнуло, когда она наконец увидела знакомый желтый грузовичок.

– Господи, пощади…

Фары машин прорезали темноту, окутавшую реку. Зловеще вырисовывались сплетения веток. У берега стояли две полицейские машины и карета «скорой помощи». Автомобили и пикапы с зажженными фарами выстроились в ряд. Адриа почувствовала приступ дурноты. Она вылезла из машины. Шлепанцы скользили по траве, дождь не унимался. Подбежав к собравшейся толпе, она с ужасом увидела, как санитары захлопывают задние дверцы «скорой помощи».

– Поехали! – крикнул водитель.

– Подождите, что случилось? – пронзительно выкрикнула Адриа, но ее голос заглушил вой сирены и шум мотора.

Карета «скорой помощи» быстро поехала прочь, расплескивая лужи.

– О господи! – шептала девушка, не обращая внимания на то, что насквозь промокла, всматриваясь в хмурые лица собравшихся.

– Ах, какое несчастье для семьи, – скорбно заметила какая-то женщина, хлюпая носом.

– Его мать этого не переживет…

Люди перешептывались, пожимая плечами, в то время как полицейские спрашивали свидетелей происшествия.

– Ума у них не хватает.

– Да, рассудительности ни на грош. Разве можно так?

Они, должно быть, говорят о Марке! Сердце тревожно стучало, зуб не попадал на зуб от пронизывающего все тело озноба. В паническом беспокойстве она выискивала его в толпе. Между двумя полицейскими стояла группа подростков. На плечи им набросили одеяла. На лицах читался испуг, одежда промокла насквозь. Нуда, Марк, должно быть, среди них. Она узнала одного из его друзей, Джеффа Хинсона, губы его посинели, глаза опухли, с носа стекали дождевые капли. Джефф заметил ее и потупился.

– Где он? – Адриа оглядывала стоящих. О нет! Господи! Нет! Ее охватил ужас. Ей казалось, что она сейчас рухнет как подкошенная на мокрую траву и дико заскулит.

Голос полицейского вернул ее к действительности.

– Отправляйтесь по домам и пусть кто-нибудь позвонит родителям. Но мне придется увидеться с вами всеми еще раз и задать вопросы.

– Где Марк? – не удержалась Адриа. Ее взгляд блуждал по лицам подростков. Внутри что-то оборвалось, когда она увидела заплаканные глаза Элис Уэбер. В синеватом свете фар полицейских машин ее обычно загорелое лицо выглядело мертвенно-бледным, растрепанные пряди волос свисали спиралями. Грязное платье прилипло к телу.

– Кто вы такая? – обратился к ней один из полицейских.

– Адриа Нэш… Я… я подруга Марка Кеннеди. Он должен был быть здесь…

Она заметила, что Элис залилась слезами, а Джефф быстро вытер нос.

– Нет! – отчаянно воскликнула Адриа, понимая, что с Марком действительно произошло что-то ужасное. Она рванулась в ту сторону, куда поехала «скорая», потом замерла. Его увезли в больницу. При этой мысли все тело будто онемело.

Полицейские переглянулись.

– Что с ним случилось? – Тишина. Угрожающая тишина. – Я его подруга! – истерически кричала Адриа, понимая, что ответа от них не дождется. Она стиснула руку полицейского, стоявшего ближе. – Да скажите же!

– Очень сожалею. – Тон его голоса был достаточно красноречив.

– Сожалеете? О чем?! Тот поджал губы.

– Мы не могли его спасти.

– Не могли Что?.. – Может, она ослышалась? Наверное, она что-то не поняла… Однако угрюмое выражение лица полицейского было более чем красноречиво. А может быть, это все-таки сон, страшный сон? И она вот-вот проснется, услышав звон будильника? Ну, конечно, это сон.

– Мы попытались, мисс, – тихо сказал полицейский. – Но было слишком поздно. Он утонул…

– Утонул? – прошептала Адриа.

– Очень сожалею…

– Нет! – Она вскрикнула, а земля уплывала из-под ее ног. – Нет! Нет! Нет! – Отчаяние терзало душу. Развернувшись, она опять устремила взор в ту сторону, куда уехала «скорая». Но она видела лишь перепуганные лица свидетелей. – Это какая-то ошибка!.. Вы не правы. – Она отстранила участливого полицейского и тревожно посмотрела на Джеффа, который закусил губу и уже не скрывал слез. – Где он? Где он?

– Адриа, остается поверить словам полицейского. Он прыгнул в речку, чтобы спасти Элис, и, видимо, попал в водоворот. Он был пьян… О господи!..

– Нет!

– Это правда, Адриа, – подтвердил Джефф. – Марк умер! Мы пытались спасти его, когда вытащили из воды, но все было напрасно!

– Не-е-е-е-т!!! – Она слышала себя будто со стороны. Земля закачалась под ногами. В глазах все померкло, она начала медленно куда-то проваливаться.

Все, что случилось потом, она с трудом помнила. Ей рассказывали, что она упала в обморок, что кто-то отнес ее в одну из полицейских машин и ее доставили домой.

Она очнулась в своей комнате: зубы стиснуты, страх гложет изнутри, рядом суровое лицо матери. У нее не было сил подняться, ей казалось, что она летит куда-то вниз, все глубже и глубже, в какую-то черную бездонную пропасть. Время от времени с ней заговаривали то родители, то преподобный отец Филипс, призывавший к благоразумию, твердивший, что на все воля Божья, но Адриа была поглощена горем и не слышала ничего и никого.

Марка больше нет.

Все кончено…

Она нашла в себе силы присутствовать на похоронах – бессловесная, едва замечая окружающих. Ранний снег таял на крышке простого соснового гроба, который медленно опускали в черную яму. Люди плакали и перешептывались, мать Марка рыдала. Адриа с трудом соображала, почти не понимая, что происходит вокруг. Она будто наблюдала за всем со стороны.

Когда вернулась домой, мать стала убеждать ее: не стоит, мол, так убиваться.

– Ничего уже не поправишь, дорогая, – говорила Шерон, смахивая снег с шерстяного пальто. – На все воля Божья. – Мать повесила пальто дочери в стенной шкаф.

– Только не говори мне про волю Божью. – Адриа будто проснулась. На глаза навернулись слезы. – Смерть Марка не была угодна Богу!

– Неразумно об этом спорить. Господь все видит.

– Суесловие, мама! Не для того Господь населил землю людьми, чтобы убивать их.

– Не смей так рассуждать в этом доме! Неисповедимы пути Господни. Нам не дано уразуметь…

– Конечно же, не дано! – разрыдалась Адриа. – Потому что все это не имеет смысла. И я не верю в такого Бога, который убивает одного, дабы спасти другого! Ведь он не спас и своего сына.

Со всей силы Шерон отвесила ей пощечину.

– Не смей говорить такое! Чти Господа и Сына Его, и никогда не поминай их всуе! Господь даровал мне тебя, Адриа, и в его власти отнять тебя! – Она в ужасе закрыла лицо руками.

– Как отнял у меня Марка?

– Да, именно так.

– Тогда кому нужен Бог?

Шерон побагровела.

– Нам всем нужен Господь. А тебе – так больше, чем кому бы то ни было. Если бы ты только опустилась на колени и помолилась за бедную душу усопшего…

– Никогда! – Адриа была непреклонна и уже не боялась возможной пощечины. – Я больше не буду молиться.

Во взгляде матери исчезло какое бы то ни было участие.

– Тогда жди наказания.

– Я его уже получила! Разве не видно? Марк умер, умер! Он никогда не вернется ко мне! Твой бесценный Бог забрал его у меня.

Рот Шерон скривился от злобы.

– Ты еще накличешь беду, Адриа! Если не покаешься в течение двух недель, то жди недоброго.

– Не собираюсь каяться. Я не согрешила.

– А разве ложь – это не грех?

– И кто же лжет? А? Сама меня опутала сетями лжи. Почему вы скрываете, кто моя истинная мать?!

– Я твоя истинная мать.

Но Адриа пропустила мимо ушей эти уже ничего не значащие для нее слова.

– Почему ничего о ней не рассказываете?!

В истерике она взбежала наверх, хлопнула дверью своей комнаты и бросилась на кровать. Уткнувшись в подушку и горько рыдая, она думала лишь об одном – бежать, бежать отсюда куда глаза глядят! Но тут же ее обожгла горькая мысль: зачем? Она могла бы убежать с Марком, но его теперь нет, и он не вернется. Она никогда больше его не увидит, никогда не выйдет за него замуж, никогда не будет иметь от него детей. Тело сотрясалось от рыданий, которые хоть как-то смягчали боль. Мысленным взором она видела лицо Марка. Он будто недоумевал, видя ее живой. О, если бы она пошла с ним вопреки воле родителей, если бы покорилась его любви…

Что бы ни ждало ее в будущем, но так безоглядно любить ей уже не суждено. Слишком нестерпима боль утраты, усугубленная чувством вины. Боль, казалось, угнездилась в душе навсегда.

Марка нет. Что же осталось ей, кроме этой боли?..

С той ночи вопрос о настоящих родителях не давал покоя Адриа. Она писала письма, встречалась с юристами, с работниками нотариальных контор, пыталась разыскать Вирджинию Уотсон. Все тщетно. И лишь после смерти отца получила важнейшую подсказку.

Теперь ей предстояло самое трудное – доказать, что она и есть Лонда Денвере.

9

Адриа проснулась от визга тормозов и шумного тарахтенья парковавшегося грузовика. Испустив стон недовольства, она сползла с кровати и окинула взглядом убогое жилище. Конечно, это не «Рид» и не «Бенсон», и уж тем более не «Денвере». Но что поделаешь?

Обои в пятнах, раковина умывальника плохо вымыта, но она закрывала глаза на все издержки «Ривервью Инн». Девушка приняла душ, затем насухо вытерла волосы полотенцем, собрала их в хвостик и отодвинула прочь косметичку. Ей совсем ни к чему выглядеть броско, если она собирается провести день в библиотеке, зайти в историческое общество и, если возникнет необходимость, в полицейское управление Портленда. Но когда она бросила взгляд на свое отражение в зеркале, ей вспомнилась семейная фотография, и сердце начало саднить. В эту ночь она долго не могла уснуть: все думала о портрете, о Заке, о том, как он пристально смотрел на фотографию Кэтрин, будто ожидая услышать комплименты в адрес этой женщины.

– Настороженные, – сказала она себе. – Все они такие настороженные. И ты рвешься стать частью этой семейки. Глупая, глупая девчонка.

Со вздохом отложив платье, запакованное в полиэтиленовый пакет, она нехотя надела вязаный свитер, потертые джинсы и старые кроссовки «Рибок». Взяла сумку, сложила вдвое и вышла из номера.

С помощью потрепанной карты города нашла ближайший «Макдоналдс» и, пока ждала кофе, еще раз взглянула на план Портленда.

Город разделяла река, и западная его часть представлялась огромным, испещренным квадратиками пятном. В расположении улиц, казалось, не было никакого порядка, никакой логики. Но еще более сложной выглядела западная часть. Хотя улицы в основном тянулись с севера на юг и с запада на восток, они прихотливо извивались, следуя изгибам реки и склонам холмов.

Расплатившись за кофе, она отпила глоток и, взяв стаканчик с собой, поехала прямиком на запад, мимо невысоких домов, где размещались офисы и магазины, по направлению к реке и двум шпилям, возвышавшимся в центре. С невольной улыбкой она подумала о том, что делают сейчас ее сводные братья и сестра.

При этой мысли она взглянула в зеркальце. Обеспокоенные голубые глаза пристально взглянули на нее. Действительно она Лонда Денвере или все это жестокая шутка, которую сыграл с ней отец? Но слишком поздно подвергать сомнению то, во что она уверовала. А если она Лонда Денвере, то Джейсон, Нельсон, Трейси и Закари – ее ближайшие родственники, а никак не враги.

Машина, чуть не задев металлическую ограду, проскочила по мосту Хоторн. К сожалению, ей опять пришлось проезжать мимо отеля «Денвере», за которым на протяжении трех кварталов тянулись принадлежащие семейству офисы.

Она остановила автомобиль у здания библиотеки, допила кофе и взяла сумку. Хотя солнце делало отчаянные попытки осушить и обогреть мокрые после ночного дождя улочки, ветер, дующий со стороны реки, был прохладным.

Девушка поспешно поднялась по ступенькам и неожиданно почувствовала волнение. Ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Да ты просто паникуешь, успокоила она себя.

***

Что-то вчера произошло на торжественном приеме по случаю открытия отеля. Для Юнис Прескотт Денвере Смис младший сын был как открытая книга. Нельсон сторонился гостей, был немного суетлив и время от времени покусывал ноготок большого пальца.

Он предстал перед ней утром в просторной рубахе и видавших виды джинсах, небритый и непричесанный. Что-то не склеилось, догадалась она, прогоняя со стула персидского кота.

– Могла бы и слово сказать, – бросил Нельсон через стол, сидя в ее доме близ озера Освего.

Он позвонил из своего офиса и был у ее порога уже через пятнадцать минут.

– Что случилось?

– Еще одна самозванка. – Нельсон не обратил внимания ни на газету, ни на стоящую перед ним еду.

– Лонда?

– Так она заявляет.

Напевая, Юнис отпила глоток кофе и посмотрела на то, что находилось позади Нельсона, – на глубокий эркер с окнами, выходящими на озеро, где отражались серые облака, которые гнал на запад суровый зимний ветер. На противоположном берегу сиротливо качались на волнах лодки.

– Она обманщица, – резко заключила Юнис.

– Конечно, обманщица, но все равно покоя семье это не прибавит. Когда пресса обо всем пронюхает, девица свои крылышки расправит. Опять все сначала – догадки, копание в деталях киднеппинга. Репортеры, фотографы… Как было уже не раз. – Он пальцами взъерошил свои белокурые волосы.

– От этих претенденток всегда уйма проблем, – заметила Юнис с легкой улыбочкой, рассчитанной скорее на детишек. – Но тебе нельзя сидеть сложа руки. От бездействия проку мало. Если ты действительно заинтересован в том, чтобы однажды вступить в предвыборную борьбу за пост мэра…

– Губернатора.

– Хорошо, губернатора. – Она прищелкнула языком и утвердительно кивнула: – Ах, какие мы амбициозные! – Ей не хотелось подтрунивать над ним, просто выразить заинтересованность. Его глаза хитро прищурились, но он не засмеялся.

– Думаю, что так оно и есть. Ведь и ты и я преодолели множество преград и теперь пытаемся добиться того, чего хотим, не так ли?

Она проигнорировала его иронию.

– Если у тебя ума палата, так используй общественное мнение для своей выгоды.

– Каким образом?

– Прими ее с распростертыми объятиями. – Сын недоуменно уставился на нее, как на сумасшедшую. – Я серьезно, Нельсон, поразмысли над этим. Ты защитник обездоленной, ты искатель справедливости, ты политик сегодняшнего дня. Выслушай ее историю, попытайся помочь и потом… ну, а когда окажется, что она не та, за кого себя выдавала… не отрицай ничего, просто объясни, что старался быть объективным и справедливым.

– Мне кажется, ты шутишь.

– Здесь есть над чем подумать. – Она подлила сливок в чашечку с кофе, но только совсем чуть-чуть, помня о том, что ей уже далеко за тридцать, и взглянула на проносившиеся по небу облака. – А ну-ка, – Юнис подула на кофе, а потом немного отпила, – расскажи мне о ней.

Любовно зажав теплую чашечку в ладонях, она ждала. Сейчас Нельсон все ей поведает. Он всегда так делал – желание казаться особенным именно перед ней доставляло ему удовольствие. После того как она развелась с Уиттом, ее дети очень страдали, а ее саму не покидало чувство вины и досады. Ей не хотелось причинять им боль, ущемлять их интересы – ведь они были ее бесценным сокровищем, которое она стремилась оберегать. Уитт не сломался после развода, как она надеялась. Напротив, стал преуспевать в бизнесе и женился на этой смазливой девчонке. Внезапно ей почудилось, что ростбиф по-французски камнем лежит в желудке.

Нельсон откинул прядь волос и подошел ближе к окнам. Молодцевато подбоченясь, бросил оценивающий взгляд на прелестный вид из окна. Хотя он позвонил, чтобы рассказать все и облегчить душу, ей не показалось, что он горит желанием выложить все как есть. Он всегда был скрытным – не таким, конечно, как Зак, – но с подсознательными комплексами, которые могли проявиться в неподходящий момент. Она недоумевала, знает ли он, как обманывается на свой счет, но предпочитала держать язык за зубами.

Нельсон – это ребенок, которому не следовало появляться на свет. Она и Уитт стали уже чужими, когда обнаружилась ее беременность. Муж наконец-то прознал о ее интрижке с Энтони Полидори, и началось…

***

– Ты грязная потаскушка, которую трахают проходимцы! – орал на нее Уитт, когда открылась правда. Он понял, что Энтони был в его доме, в его комнате, в его постели…

Уитт отвесил ей такую оплеуху, что она не удержалась и упала, благо стояла рядом с кроватью. Он тут же навалился на нее, вминая в матрас своей тушей.

– Как ты могла? – не унимался он, грубо тряся ее мясистыми руками. Она была довольно крупной, сильной женщиной, но тягаться с ним не посмела бы. – Ты лживая дешевая сучка, как ты могла?

Юнис плакала. Слезы катились по ее щекам и его пальцам. Она знала, что он способен ее убить. Его огромные ладони стиснули ее щеки, и она с ужасом и ненавистью взирала на него. В уголках его рта скопилась слюна, а губы скривились в угрожающий оскал.

– Я… так случилось, – выдохнула она.

– Ты исчадие ада! А ведь ты моя жена, Юнис, моя жена! Жена Уитта Денверса. Ты понимаешь, что это такое? – Он опять встряхнул ее, и она в ответ что-то сдавленно промямлила, потому что почти задыхалась. – Ты можешь не любить меня…

– Да, я ненавижу тебя! – Она сплюнула.

– Так ползи отсюда к своему Полидори! Раздевайся перед ним, разводи ноги. Ему морочь голову. А мне-то зачем?

– Ну и поползу! – истерически взвизгнула она, вкладывая в эту фразу свою привязанность к любовнику и ненависть к мужу. Голова женщины раскалывалась от боли.

– Ты сука! Ты лживая мерзавка! А он кобель!

– Пусть кобель, зато знает, как удовлетворить женщину!

Он что-то прорычал в ответ и ударил ее по лицу так сильно, что скула, казалось, съехала в сторону. Она сдавленно застонала.

– Так кобель понравился? – громыхал он. – Я тебе сейчас покажу!..

Она дрожала всем телом, в то время как он, держа ее одной рукой, другой принялся расстегивать ремень. Раньше он никогда не бил ее, Юнис не сомневалась в его намерениях. Подавляя гордыню, она прошептала:

– Не надо, Уитт… пожалуйста…

– Ты это заслужила.

– Нет. – Она высвободила одну руку, защищая лицо.

– Не надо…

Он колебался. Рубашка была уже сброшена, дыхание – тяжел ре и учащенное.

– Ты проститутка, Юнис.

– Нет…

– И относиться я к тебе буду, как к проститутке.

Шире раздвинув ноги, он насильно притянул ее руку к ширинке.

– Расстегивай!

– Нет, я… – Она отдернула руку и сразу же отпрянула, заметив, как напряглись его мускулы. Он одним движением выдернул ремень с серебряной пряжкой в виде скачущей лошади. Удар такой пряжкой оставлял синяки и шрамы. – О господи. – Она содрогнулась от боли и закусила губу, чтобы не крикнуть.

– Расстегивай!

– Уитт, нет…

– Делай, что говорю, Юнис. Ты пока еще моя жена.

– Пожалуйста, Уитт, не заставляй меня делать это, – шептала она, видя, как от ярости раздуваются его ноздри и таращатся глаза. И как это у них все вышло? Как это она решила, что любит его?

– Живо!

Ее руки тряслись, она заметила, как оттопырилась ширинка на его брюках. Ему нравилось ее мучить, показывать свою силу. Сначала он был недоволен тем, как идут дела, потом обвинял ее во всем, теперь вершил месть.

Она потянула застежку вниз.

– Сама знаешь, что теперь. Сделай мне так же, как делала Полидори. Покажи, ради чего этот вонючий негодник сюда таскался.

– Уитт, нет, я не хочу…

Он впился в ее лицо глазами, полными ненависти. Толстые пальцы вцепились в волосы.

– Ты будешь делать то, что я хочу, Юнис, и всю ночь. Я буду тебя трахать, пока мне не надоест. Снова и снова. Тебе предстоит доставить мне удовольствие во что бы то ни стало. Пусть даже через боль. – Он потянул за волосы. – А когда все закончится, ты уже и помыслить не сможешь о том итальяшке!

Почувствовав слабость, она закрыла глаза и уступила мужу, уступила его похотливой извращенности…

***

– Ма? – Голос Нельсона заставил ее вздрогнуть.

Опомнившись, она откашлялась и быстро смахнула салфеткой неуместные слезы в уголках глаз.

Нельсон смотрел на нее не отрываясь. Его лицо выдавало волнение. Последний из ее детей. Мальчик был зачат в ту бурную ночь. Но никогда она не заговаривала с ним об этом. Сын поразительно походил на своего отца в молодости. Хотя она едва ли помнила молодым Уитта Денверса – энергичного, идеального жениха в масштабах Портленда. Правда, она тоже происходила из приличной семьи, имела кое-какое приданое, и он рассчитывал на ее поддержку в делах.

– Это будет наш город, – говорил он, поглядывая на простирающийся перед ним Портленд. – На каждом здании – плакат «Принадлежит Денверсу»!

Она тоже верила, даже уповала на то, что все будет так, как он желает. Пусть другие женщины завидуют ей. Но после рождения двух детей его сексуальные домогательства полностью прекратились. Энтони стал своеобразным бальзамом для ее внутреннего «я», и она влюбилась в него.

– Что это с тобой? – спросил Нельсон, опять возвращая ее к реальности. На его симпатичное лицо легла тень озабоченности, светлые брови насупились. Ох, как же он похож на Уитта. Бедный мальчик. Несмотря на то, в каких условиях он был зачат, она любила его так же, как и других своих детей.

– Все нормально, – солгала она с натянутой улыбкой. Внимательно посмотрев на сына, она вновь подумала, что ради него стоило перенести все тяготы. Прочистив горло, она коснулась его руки. – А теперь расскажи мне, что представляет собой эта девушка – девушка, претендующая на имя Лонда.

– Да особенно-то и говорить не о чем. Никто ничего о ней не знает, кроме того, что она сама о себе поведала прошлой ночью.

Юнис помешала кофе, а Нельсон, слегка расслабившись, описал ей внешний облик претендентки. Он немного волновался, но ничего в этом необычного не было: мальчик родился с расшатанными нервами. В детстве его обуревали неукротимые фантазии, он грезил о фантастических мирах. Став взрослым, он ощутил подспудное желание самоутвердиться, будто исподволь чувствовал, что его не желали, что он обязан своим появлением на свет акту насилия. Его должность общественного защитника располагала к популизму: пусть он родился с серебряной ложечкой во рту, он покажет, что может держать ее крепко. И снисходительно относился к сирым и убогим.

Конечно же, Юнис ему поможет – как она помогала всем своим детям. Сколько лет она была отвергнутой, жила изгоем, вынужденная играть роль ненужной матери. Благодаря своему богатству Уитт сделал так, что она лишь со стороны наблюдала, как дети все больше начинали напоминать своего отца.

Они росли строптивыми и слабыми одновременно. Джейсон очень походил на Уитта внешне и в бизнесе шел по его стопам, но его увлекало нечто большее, то, что укладывалось в имя Денвере, в понятия «деньги Денверсов», «корпорация Денверсов». А Трейси никогда не станет сама собой. Уж Уитт об этом позаботился. Зак… Она улыбнулась, вспомнив о втором сыне. Он особенный. Заноза в боку Уитта. Зак единственный сохранил дух противления. Нельсон – скорее конформист, и Уитту он подыгрывал ради собственной выгоды.

Развод проходил гадко: слухи и сплетни выплеснулись в прессу. Юнис изображали пресыщенной богачкой, замешанной в разных аферах, включая и адюльтерные. Подумать только: спать с врагом своего мужа! У нее недоставало ни сил, ни средств, чтобы противостоять Уитту. И она дала согласие поселиться подальше, оставить детей с этим зверем в облике отца. Даже сейчас, когда она вспомнила все манипуляции Уитта, дабы отлучить ее от детей, ее охватила дикая ярость. Мало того что он вытолкал ее в спину, так еще обрек годы жить со своими мыслями наедине, со своей ненавистью. И этой жертвы ему было Мало: он сделал так, что дети с неловкостью произносили ее имя. Потом его не стало.

Жизнь ее оказалась ущербной. Даже когда она вновь вышла замуж, то не нашла успокоения. Не было ночи, чтобы ее не терзало чувство вины, чтобы она не испытывала одиночества, чтобы не жаждала прикоснуться к ручонкам своих малышей.

Что же касается Полидори, то отношения с ним быстро разладились, все разлетелось вдребезги, подобно нагретому стеклу, опущенному в ледяную воду. Часто она спрашивала себя: неужели Энтони ее использовал как игрушку в своей подлой игре? Она заморгала, не давая волю подступавшим слезам.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – Нельсон осторожно коснулся ее плеча.

– Уверена, как то, что день – это день, дождь – это дождь, – ответила она, не позволяя себе расслабиться. – Теперь давай продолжим. Не сомневаюсь, что мы сможем узнать гораздо больше об этой самозванке.

Адриа застегнула молнию на сумке и, закрыв глаза, сделала несколько круговых движений головой, снимая онемелость возле лопаток. Она уже достаточно много разведала об истории семьи. Уже сотню лет Денверсы считались достаточно влиятельными. Но не все сведения о них проникали в прессу. И все-таки ей удалось продвинуться вперед – узнать имена, даты, некоторые дополнительные сведения о происшествии двадцатилетней давности.

Отправной точкой изысканий стал 1974 год, когда произошло похищение ребенка. Работы было невпроворот: о Денверсах упоминалось много и до кражи девочки, но сейчас следовало прерваться. Собрав исписанные листы бумаги, она встала из-за стола у окна на втором этаже библиотеки.

На улице радовала солнечная погода. Блики играли на поверхностях лужиц, а ветер почти совсем стих. По небу еще плыли облака, но в целом это была мягкая погода для зимы в северо-западной части тихоокеанского побережья Америки. Она решила пройтись до «Галереи» – старого универмага, представлявшего собой несколько двухэтажных магазинчиков, соединенных вместе.

На первом этаже одного из них она нашла кафе. Стала изучать меню и тут заметила Закари. Дыхание ее замерло. Не ожидая приглашения и не говоря ни слова, он сел напротив нее, развернув стул спинкой к ней.

За те несколько часов, что прошли после того, как он высадил ее у «Бенсона», она успела забыть о его импозантности. В выцветших джинсах, фланелевой рубашке и простецкой курточке он вроде бы ничего собой не представлял. Даже не потрудился побриться.

– Ты мне лгала. – Свое недовольство он подчеркнул тем, что, положив руки на спинку стула, дерзко воззрился на нее.

– Лгала? – спросила она, игнорируя притягательность его мужественного облика.

– Все время. Ты не остановилась в «Бенсоне».

– А это криминал?

– Да мне наплевать, где ты живешь, но все остальные члены семьи этим озабочены.

– Тогда выходит, я их волную.

– Видимо, да. – Он блуждающим взглядом окинул интерьер.

– А тебя это волнует? Если тебе наплевать, то зачем ты здесь?

– Меня попросили об этом.

Она не поняла. Как это Закари мог согласиться делать то, что противоречило его воле?

– И как ты меня нашел?

– Это было несложно.

– Ты выслеживал меня? – Девушке с трудом удалось сдержать возмущение.

Он пожал плечами, будто говоря «ничего не поделаешь», и натянуто улыбнулся.

– Как ты меня нашел?

– Неважно. Я здесь для того, чтобы передать тебе приглашение.

Она подозрительно прищурилась, однако как раз появилась официантка в белой блузке, черной юбке и с бантом в прическе. Разговор на несколько минут прекратился.

– Я тебя сюда не звала, – продолжила она, как только официантка отошла к другому столику.

– А тебя никто не приглашал прошлой ночью.

– Зачем ты меня преследуешь?

– Ты нервируешь некоторых членов семьи.

– Тебя тоже?

Он помолчал в нерешительности, а потом посмотрел так, что ей захотелось увернуться от этого взгляда. Холодные внимательные серые глаза изучали ее лицо.

– Ты занимаешь мое воображение, – признался он, откидывая голову, – но нисколько не волнуешь.

– Ты все еще не веришь мне.

– А разве ты сама себе веришь?

Аргумент был явно в его пользу. Зак Денвере походил на породистого терьера с отменным чутьем и всегда верил в то, во что ему было удобно верить. Прекрасно, сказала она самой себе, пусть думает что хочет, но цинизм его взгляда заставил ее поежиться. Она сделала глоток воды из стакана и решила пойти на мировую. Этот человек – единственная ниточка, связующая ее с семьей.

7 Ты что-то сказал о приглашении, – напомнила Адриа, намазывая на поджаренный хлебец тонкий слой масла.

– Семья считает, что было бы неплохо, если бы ты остановилась в отеле «Денвере».

Этого следовало ожидать, но она не была готова.

– Чтобы за мной легче было шпионить?

– Возможно.

– Ну, тогда скажи семье, чтобы все шли к черту.

Уголок его рта дернулся.

– Уже сказал.

– Послушай, Зак. Я не люблю, когда мной помыкают. Я ненавижу, когда за мной следят. Мне противно чувствовать, что Большой Брат за мной присматривает. – Она разломила пополам тост и откусила от одной его половинки.

– Ты приехала сюда, чтобы найти нас, не так ли?

– Это верно. – Со вздохом она сдула лезшую в глаза челку. Не следует забывать о главном. Она устала, потому что не выспалась на продавленном матрасе в мотеле, чувствовала себя плохо оттого, что почти ничего не ела. А нервы напрягались точно струны, при одной мысли о семействе Денвере, ее семействе.

– Я просто прошу тебя помочь мне узнать правду.

– Я знаю правду, – сказал он.

– Если ты так уверен, зачем шпионишь за мной?

Зак опять выжидающе посмотрел на нее.

– Думаю, ты собралась разворошить гадючник. Смотри, пожалеешь.

– Ну не ты же пожалеешь.

– Я предостерегаю.

– Насчет чего? – Она положила локти на стол и приблизила свое лицо к его лицу. – У меня было предостаточно времени, чтобы все обдумать, Закари. Я сомневаюсь, конечно, но не могу жить дальше в неведении о себе самой.

– А если окажется, что ты совсем не Лонда?

От ее медленной чувственной улыбки у него защемило в груди.

– Я верю в то, что я на верном пути. Официантка принесла заказ, и Адриа с жадностью набросилась на крабовый салат.

– Джейсон полагает, что тебе будет более комфортно в люксе. – Зак откусил кусок сандвича.

– Озабочен моим здоровьем и безопасностью? – насмешливо спросила она. – Передай ему благодарность, но цена слишком велика.