/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Новая Жюли

Елена Руденко


Руденко Елена

Новая Жюли

Елена Руденко

Новая Жюли

Жители маленького городка Арраса в очередной раз собрались, чтобы приятно провести время за интересной и познавательной беседой. В числе собравшихся были: молодой судья Робеспьер, его друг адвокат Бюиссар, любознательная мадмуазель Деэ, математик Лазар Карно и самый старший из присутствующих мсье Либорель, возглавляющий Арраскую коллегию адвокатов и приглашенная на эту беседу некая мадам де Шаронж, моложавая дама средних лет.

На этот раз темой их обсуждения стали современные литературные достижения.

-- Творения философов действительно достойны восхищения! произнес Лазар. - Но, увы, они слишком далеки от реальной жизни. Эти романы слишком уж призрачны, в нашем мире такого случиться не может.

-- Позвольте с вами не согласиться, Лазар, - вежливо возразил Робеспьер, его холодные голубые глаза сверкнули зеленым огнем. - Эти романы очень реальны, иногда подобные ситуации случаются с людьми в жизни.

-- О! Это вряд ли! - рассмеялся Лазар.

Надо заметить, Лазар Карно был не только математиком, а также теоретиком и инженером. Его стезей были только точные науки. Однако это не мешало ему быть самым искусным стихотворцем и самым галантным кавалером города Арраса. Его красивое лицо, высокий рост, изящные манеры, конечно же, привлекали романтически настроенных дам.

Максимильен Робеспьер, худой молодой человек с бледным лицом, несмотря на свой юный возраст уже занимал должность судьи в Аррасе и считался одним из лучших юристов провинции. Каждое дело он изучал с педантичной тщательностью, очень часто Робеспьер сам принимал участие в расследовании, прилагая все усилия к тому, чтобы вынесенный им приговор был справедливым. Конечно, он не обладал привлекательной внешностью, как Лазар, его стихи не были столь изысканными, но популярность была гораздо больше. На родине о нем говорили не только как о хорошем юристе, но и как о сыщике, который раскрыл немало запутанных преступлений.

-- Может быть, вам удалось стать свидетелем событий, которые похожи на известные романы? - с нескрываемым любопытством спросила мадмуазель Деэ.

-- Вы правы, мадмуазель, - ответил судья. - Я помню несколько эпизодов.

-- Это очень интересно! - воскликнул Бюиссар.

-- Да, это довольно любопытно, - согласился мсье Либорель.

Несмотря на возраст Либорель пользовался большой популярностью среди молодежи. Он великолепно справлялся со своей работой и всегда был рад послушать интересную историю.

-- Максимильен, расскажите, пожалуйста! - попросила мадмуазель Деэ. - Мы вас очень просим!

Ей очень нравился Макс, и поговаривали, что их отношения очень скоро перейдут за рамки дружеских.

-- Конечно, мадмуазель Деэ, - улыбнулся Робеспьер. - Я не могу отказать вам в этой просьбе. Надеюсь, никто не возражает?

Возражений не было.

-- Простите, - робко вмешалась в разговор Шаронж. - Вы не могли бы рассказать мою историю? Про убийство в маленьком городке у подножия Альп. Эта история очень похожа на "Новую Элоизу" Руссо, не так ли?

-- Да, мадам, - произнес молодой человек. - Я с большим удовольствием поведаю эту историю нашим друзьям. Если я буду врать, прошу вас, поправляйте меня.

Все были окончательно заинтригованы, каждому хотелось послушать таинственную историю про убийство.

Молодой судья начал рассказ.

Началось все с того, как я получил письмо от Мадлен де Ренар. Она предлагала мне приехать в ее небольшое имение, которое недавно приобрела в городке у подножия Альп. Мадлен писала, что будет очень рада нашей встрече. Вы знаете, что значит для меня это милое создание, поэтому, получив это приглашение, я был рад немедленно отправиться в путь.

Жители Арраса помнили Мадлен хорошо. Во время своего последнего визита в сей славный город, она была почетной гостьей на торжественном приеме. А на встречах в обществе "Розатти" она задавала такие нелепые вопросы, что все присутствующие поначалу теряли дар речи, а потом всеми силами старались не расхохотаться.

В общем, об этой юной дамочке, которой было не более 20 лет, сложилось мнение как о прехорошенькой и забавной особе, но, увы, с очень ограниченными умственными способностями. Однако наличие исключительного шарма делало эту красотку неотразимой. Ее так и прозвали "красотка Мадлен", это, конечно, было несколько фамильярно для знатной дамы, но мадам де Ранар никогда не задумывалась о правилах приличия и восприняла это прозвище как комплемент. Мадлен была просто создана для кокетства, оно чувствовалось в каждом ее слове, движении, поступке. Она всегда приковывала к себе внимание, а в маленьком сером городке это было сделать проще простого.

В общем, когда Робеспьер бросил свои дела и уехал к этой хорошенькой дамочке никто не удивился. Об их горячей любви и страсти в городке ходили легенды. Конечно, многие удивлялись, как такой умный образованный человек мог влюбиться в ветреную кокетку, но их отношения не могли не вызвать умиления.

В итоге, история обещала быть интересной, раз уж сама Мадлен принимает в ней участие. Все с огромным вниманием приготовились слушать рассказ Робеспьера.

Моей попутчицей была, присутствующая здесь, мадам де Шаронж. Она отправлялась в тот же городок к младшей дочери с красивым именем Жюли, которая жила там со своим мужем. По дороге Шаронж рассказала мне о ней.

-- Муж ее боготворит! - радостно говорила она. - Ей очень повезло. Я так рада за нее. Сейчас редко встретишь счастливую семью.

Она рассказала мне еще о своих сыновьях и маленьких племянниках. Я в свою очередь поведал ей о Мадлен. Шаронж с интересом выслушала меня и дала пару хороших советов. Поначалу она побаивалась моего пса Герцога, который ехал со мной, но потом привыкла к нему и даже рискнула погладить.

Приехали мы утром, когда уже расцвело. В общем, поселение, в которое мы прибыли, можно было назвать скорее деревней, чем городом. Это было очень красивое место, особняки, дачки, крестьянские домики все гармонично сочеталось с нетронутой природой. Особое внимание привлекало озеро с зеркальной поверхностью. Оно было небольшим, но, как мне потом сказали, очень глубоким.

Герцог, вырвавшись на волю из душного экипажа, сразу же рванул в неопределенном направлении, распугивая народ. Лохматая серая шерсть пса и его крупный размер действительно выглядели устрашающими, но Герцог был настроен вполне дружелюбно и радостно вилял пушистым хвостом-колечком. Мне пришлось надеть на пса ошейник с поводком, Герцог обиженно заскулил.

С чемоданом в одной руке и с псом на поводке в другой, я принялся разыскивать особняк Мадлен (она, как обычно, забыла написать точный адрес).

Дело это было нелегким, так как Герцог норовил вырваться и ускользнуть. То ему взбрело в голову погонять стадо гусей, то ему на глаза попался кот, нахально переходивший нам дорогу. Но крепкий поводок не давал ему осуществить свои планы, и тогда Герцог какое-то время печально брел рядом, изображая несчастного, но очень послушного пса. Быть послушным псом ему быстро надоедало, и он опять пытался улепетнуть.

К счастью, долго искать дом Мадлен не пришлось. Особняков было немного, и я наугад выбрал тот, который больше всего соответствовал вкусу Мадлен. Это было красивое белое здание с небольшим садом. Как ни странно, я не ошибся.

Мадлен первая увидела меня, она выбежала из сада и радостно бросилась мне навстречу. На ней было легкое белое шелковое платье, на светловолосой головке была надета белая шляпка с широкими полями, в руках у Мадлен был небольшой веер.

Она уже была готова броситься ко мне на шею, как вдруг ее взгляд упал на Герцога.

-- Зачем вы притащили это лохматое страшилище? - спросила она строго. - Вы же знаете, что я ненавижу собак!

-- Любимая, - ответил я. - Оставить дома его было невозможно, он никого не слушается и переворачивает все вверх дном. Только я могу его утихомирить.

-- Хорошо, - смилостивилась хозяйка. - Можете отпустить его, только пусть он ко мне не приближается!

Я отстегнул поводок, и Герцог, получив долгожданную свободу, принялся довольно скакать вокруг нас, выражая свою радость. Он хотел было подойти к Мадлен, чтобы поздороваться с ней по-собачьи, но я, зная ее неприязнь и страх ко всему, что бегает, ползает и кусается, запретил ему это делать. Пес еще немного покрутился вокруг, а потом с радостным лаем умчался в глубину сада.

-- Слава богу! Это зубастое чудовище ушло! - воскликнула Мадлен, бросаясь мне на шею. - Как я рада, что вы приехали!

-- Я счастлив увидеть вас вновь! - ответил я.

-- Вы уже любезничаете! - раздался за моей спиной чей-то голос.

Это был барон де Таверне, дядя Мадлен. Он смотрел на нас своими маленькими смеющимися глазками, от улыбки его лицо казалось еще более круглым и толстым.

Я поздоровался с ним.

-- Твой голодранец приехал! - довольно произнес он. - Я слыхал, он уже стал судьей. Молодец, далеко пойдет! Ох, кто бы мог подумать, что из этого заморыша что-то путное выйдет. Молодец, девочка, умеешь выбирать себе мужчин.

-- Дядя, можно я с Максам пойду на озеро? - спросила она.

-- С Максом можно, - разрешил барон. - И пусть он собаку с собой возьмет.

-- Но дядя, она такая страшная! - захныкала Мадлен. - Я ее боюсь!

-- Значит, ее будут бояться и другие! - здраво рассудил дядя.

Он еще раз улыбнулся племяннице и направился в сад на прогулку, издали он был похож на мячик с ножками.

Мы пошли на озеро, прихватив по велению барона Герцога, который, как обычно, скакал вокруг нас. До озера мы дошли быстро. На берегу я увидел человека с удочкой и подзорной трубой. Мне показалось, что я где-то уже видел этого исполина, и оказался прав - это был мой знакомый Жорж Дантон. Он что-то старательно разглядывал в подзорную трубу и хихикал себе под нос. Мадлен подошла к нему.

-- Жорж! - громко крикнула она ему в ухо. - Иначе он не услышит, - пояснила мне Мадлен.

Жорж нехотя обернулся.

-- Привет! - поздоровался он.

Потом он поздравил меня с приездом и опять приложился к подзорной трубе.

-- Этот греховодник, - сказала Мадлен. - Наблюдает за купающимися нагишом девицами, а удочка и рыбалка только для отвода глаз!

-- Не правда! - возмутился Жорж. - Я пришел сюда порыбачить, а в трубу смотрю, чтобы не скучать, ожидая рыбку.

Он гордо показал на ведро, в котором плавали две маленькие рыбешки. Любопытный Герцог сунул туда морду.

-- Кыш! - прикрикнул на него Жорж. - Сам иди лови!

Мадлен предложила покататься на лодке, я с радостью согласился. Когда я помогал моей даме сесть в лодку, Жорж крикнул, чтобы мы не расслаблялись, так как у него подзорная труба и ему все будет видно. Я вежливо попросил его успокоиться, и мы отчалили.

Недолго нам пришлось наслаждаться красотами природы и друг другом, через несколько минут к нам подплыл Герцог. Он скулил, точно хотел что-то сказать.

-- Чего это с ним? - спросила Мадлен. - О! На берегу что-то случилось! Сморите!

Она была явно обеспокоена. Я присмотрелся, но из-за своего слабого зрения ничего не увидел. Тогда я решил развернуть лодку и плыть к берегу. Мадлен и мой пес одобрили эту идею. Когда мы приплыли, нашему взору предстала настоящая паника. Жорж что-то рассказывал собравшимся, бешено жестикулируя. Он был бледен и явно взволнован. Селяне, окружившие его, тоже были чем-то напуганы. Мы вылезли из лодки и поспешили узнать, что случилось.

Мадлен, которая бежала впереди меня, вдруг остановилась и завопила. Я подбежал к ней. На земле лежало тело молодой женщины, которое только что вытащили из воды. На ней было платье из плотной ткани и черный плащ.

-- Я поймал этот кошмар! - стонал Жорж. - Никогда больше не буду рыбачить!

-- Это Жюли де Стенвиль, - сказал кто-то из селян.

Имя было мне знакомым, и я переспросил.

-- Вы ее знали? - поинтересовалась Мадлен.

-- Нет... ее мать была моей попутчицей, - пояснил я.

-- Она очень любила гулять вечерами у озера, - сказал кто-то. - Наверное, она упала в воду и утонула, бедняжка.

-- Она гуляла одна? - удивленно спросил я.

-- Да, места у нас тихие, разбоев и грабежей нет, люди все друг друга знают, - получил я ответ.

Я окинул взглядом домики, которые находились совсем рядом с озером и спросил, не слышал ли кто вечером крики о помощи. Все замотали головами.

Я хотел было задать еще несколько вопросов, но Мадлен оттащила меня, сказав, что ей стало худо. Я решил пощадить ее чувства, и мы направились домой. По дороге я высказал предположения, что женщина упала в озеро не без посторонней помощи. За время работы юристом я привык не доверять подобным несчастным случаям.

Барон был очень удивлен тем, что мы вернулись слишком быстро. Мадлен быстро пояснила ему причину.

-- Господи! - воскликнул дядя. - Какой ужас! Теперь ты понимаешь, почему я не пускаю тебя одну на озеро?

-- Я помню, ты мне когда-то рассказывал о том, почему нельзя ходить одной на озеро, но я все позабыла, - честно ответила Мадлен.

-- Потому что в озере можно утонуть! - пояснил дядя.

-- А-а! Понятно, надо запомнить, - сказала Мадлен.

Я, как и дядюшка уже привык к подобным случаям забывчивости этой особы, поэтому не удивился.

-- Макс считает, что мадам Стенвиль убили! - сообщила Мадлен.

-- Ох, это у него от судейской работы, - пояснил барон. Он за свою практику насмотрелся на эти душегубства, вот они и мерещатся ему повсюду.

-- Вынужден возразить вам, мсье, - сказал я. - У меня есть все основания так считать. Во-первых, если бы девушка тонула, то она бы наверняка звала на помощь, деревенские домики находятся совсем близко и ее бы наверняка услышали. Во-вторых, на ней было дорожное платье, она явно не собиралась ограничиться простой прогулкой у озера...

-- Все это ясно, - закивал барон. - Однако когда ее топили в озере, она бы тоже начала кричать. Не думаю, чтобы она спокойно терпела это варварство!

-- Это верно, мсье, - согласился я. - Но есть много способов сделать это бесшумно. Например, сначала столкнуть жертву в озеро, потом когда ее голова покажется над водой, схватить за волосы и погрузить в воду на несколько секунд... или же сначала оглушить жертву тяжелым предметом, а потом...

-- Какой кошмар! - вскричала Мадлен. - Откуда у вас такие изуверские наклонности!?

-- Это у него от профессии, деточка, - пояснил барон. - Он эти убийства знает наизусть, им даже такую науку про убийства в университетах преподают! Если он захочет сам кого-то убить, то сделает это профессионально!

Мадлен испуганно посмотрела в мою сторону.

-- Убийства убийствами, но надо бы перекусить, - сказал барон, поглаживая свое толстое брюхо. - Голландские медики говорят, что режим питания нарушать нельзя никому, меня это особенно касается! И никакие убийства мне не помеха!

-- Дядя, у меня после сегодняшнего происшествия пропал всякий аппетит, - вздохнула Мадлен.

-- Моя дорогая, если ты будешь из-за всяких смертоубийств терять аппетит, то будешь такой же тощей, как твой приятель, пригрозил дядя, кивнув в мою сторону.

Она посмотрела на меня и сразу же согласилась поесть.

Меня занимали мысли об убитой Стенвиль. Я понимал, что надо поговорить с ее матерью, но под каким предлогом проникнуть к ним в дом не знал. Обедали мы на террасе, с которой открывался вид на улочку.

-- Смотрите! - сказала Мадлен. - Опять идет эта старая курица!

Она указала на женщину лет тридцати-тридцати пяти, которая важно шла по дороге.

-- Мадлен, как тебе не стыдно! - покачал головой дядюшка. Не хорошо так говорить! И она не старая!

-- Старая, старая! И дура! - заспорила Мадлен.

-- Ну почему ты ее так не любишь? Это милая и порядочная женщина! - сказал барон.

-- Это тебе так кажется, - настаивала красотка на своем. Потому что ты в нее втюрился

-- Глупости! - возмутился дядюшка. - И что за гадкое слово "втюриться"? Где ты его нашла!?

-- Жорж научил! - ответила она, опустив глаза, видно понимая, что дядя запретил ей повторять слова Жоржа. - Дядя, я уже взрослая, я два раза была замужем, поэтому у меня может быть свое мнение!

-- Это я знаю, но к этой женщине ты не справедлива! сказал дядя.

-- Вы не могли бы рассказать мне о ней, если вас это не затруднит, - попросил я.

Мадлен с радостью согласилась выполнить мою просьбу, она вообще обожала сплетничать.

-- Это герцогиня Н. Она была невестой мсье Стенвиля, труп жены которого сегодня выловили в озере. Он должен был жениться на этой старухе, она очень богата... он хотел жениться на ней по расчету. Его отец хотел объединить их состояние и состояние герцогини, это был какой-то денежный союз! Но потом Стенвиль встретил другую, ныне покойную, особу, она была намного беднее герцогини, но зато моложе и красивее. Звали ее Жюли. Отец поначалу протестовал, но потом все же согласился, Жюли была так очаровательна... почти как я! Однако старик-отец теперь прочит за герцогиню своего младшего сына Анри Стенвиля, а ему всего семнадцать! Вот потеха, она старше его лет на...

Мадлен задумалась.

-- На двадцать, - подсказал барон.

-- Спасибо, дядя! Значит, - продолжала она, вспоминая уроки арифметики. - Когда ему будет тридцать... ей будет... ей будет...

-- Пятьдесят! - подсказал я.

-- Вот ужас! - Мадлен захохотала. - Бедный мальчик, я ему сочувствую!

-- Как тебе не стыдно! - возмутился барон. - Ты не понимаешь, что эта женщина до сих пор любит мсье Стенвиля!

-- Какого именно? - спросила Мадлен.

-- Старшего! - сказал дядя.

-- Правильно, ему за шестьдесят он как раз для нее! Мадлен залились смехом.

-- Ох, вернее среднего, - поправился барон. - Я имел в виду Поля Стенвиля, старшего сына. Ему около тридцати. Она его любит!

-- Это я понимаю! - хихикнула Мадлен. - Она каждый день ему носит всякую дрянь из своего сада, то цветочки, то яблоки... О! Вот и опять что-то потащила, полную корзину! Я слышала, она собиралась отнести булочки... неужели у нее в саду растут булочки... дядя, может быть, она ведьма?

-- Глупости! - возмутился барон. - Булки в садах не растут, она испекла их собственными руками!

-- Дядя ты так восторженно о ней отзываешься, - улыбнулась Мадлен. - Может, ты сам предложишь ей руку и сердце?

-- Не шути так, жестокая девчонка! - простонал барон.

-- Я не шучу! - сказала она. - Я вижу, что ты к ней неравнодушен!

-- Я слишком стар для нее...

-- Ну не старее, чем она для нашего молодого соседа. Слышал бы ты, с каким ужасом он представляет этот день свадьбы! Ох, она ему даже в кошмарах сниться. Если ты его избавишь от старой жены, он тебе всю жизнь благодарен будет, - настаивала Мадлен.

Барон тяжело вздохнул. Я не мог не согласиться с Мадлен, действительно, ее дядюшка, спокойный, рассудительный, расчетливый и чуточку ленивый аристократ, вдруг влюбился!

Эту беседу о любви прервал визит матери погибшей. Лицо ее было спокойным, но глаза выдавали истинные чувства. Выслушав наши соболезнования, она попросила меня переговорить с ней. Это вмешательство выглядело несколько бесцеремонно, но никто, учитывая ситуацию, в которой она оказалась, не посмел бы обвинить ее в бестактности.

-- Извините, меня, - начала она. - Может, вы меня посчитаете выжившей из ума... но мне кажется, что моя дочь была кем-то хладнокровно убита!

Она смотрела на меня напряженным взглядом, ожидая моего ответа.

-- Я с вами согласен, - ответил я. - Меня посетили точно такие же мысли, но не могли бы вы объяснить, почему вы так считаете?

Мадам де Шаронж задумалась.

-- У Жюли были враги, - ответила она.

Я сразу понял: она что-то не хочет рассказывать. Я настаивать не стал, понимая, что это было бы грубо и бесполезно, к тому же, я надеялся, что рано или поздно все должно выясниться.

-- Как я понимаю, вы хотите, чтобы я определил убийцу? спросил я.

-- Да, мсье, если конечно, вы не против, - сказала она.

-- Могу вас успокоить, мадам, я возьмусь за это дело и постараюсь сделать все возможное... - заверил я. - Но мне хотелось бы переговорить с жителями дома, если это возможно.

-- Я это могу устроить, - сказала мадам де Шаронж. Приходите завтра к десяти часам, и вы сможете переговорить со всеми. Спасибо вам! Теперь они не будут считать меня ненормальной, я скажу им, что убийство моей дочери будут расследовать! Господи! Жюли была моим самым младшим, самым любимым ребенком! Как люди жестоки!

-- Мадам, вы подозреваете кого-то из жителей ее особняка? спросил я.

Она пожала плечами и распрощалась со мной.

Максимильен прервал свой рассказ и вопросительно взглянул на мадам Шаронж.

-- Я правильно рассказываю? - спросил он.

-- Да, - кивнула она. - Тогда я действительно многое вынуждена была скрывать.

-- Мы вас отлично понимаем! - сказала Деэ. - Я бы тоже испугалась.

-- Нет, дитя мое, дело тут не в страхе, - сказала мадам де Шаронж. - Пусть мсье судья продолжает рассказ, далее все будет понятно. Надеюсь, вам интересно.

Все искренне заверили, что с нетерпением ждут продолжения. Робеспьер не заставил себя уговаривать и продолжил свою увлекательную историю.

Я пришел в дом Стенвилей в указанное время. Мадлен пошла со мной. Мадам де Шаронж встретила нас и проводила в гостиную, где нас поджидал высокий молодой человек лет двадцати пяти. Лицо его было спокойным и каким-то усталым. Когда мы вошли он быстро спрятал в карман небольшой кусок белой материи похожий на платок.

-- Это мсье Жиро, учитель Жюли, - пояснила Шаронж. - Он обучал ее философии, истории и иностранным языкам. Он учил Жюли еще до ее замужества. Она очень любила его уроки и попросила у мужа разрешения, чтобы мсье Жиро поселился у них и, она могла бы продолжить свое обучение. Ее муж очень благородный и образованный человек, конечно, согласился.

Мы обменялись прохладными приветствиями.

-- Вы действительно верите, что Жюли была убита? - спросил он с кривой усмешкой.

Но было нетрудно понять, что это было всего лишь маской, которая хорошо скрывала его подлинные чувства.

-- Я в этом не уверена, - сказала Мадлен. - А вот, Макс, уверен. Не обращайте внимания, мой дядя говорит, что это у него от судейской работы. Он уже сотни убийств раскрыл.

Жиро задумался.

-- С вашим мнением нам придется считаться, господин судья, - сказал он. - Я готов ответить на вопросы. Но предупреждаю, я не обязан полностью отчитываться перед вами.

-- Во-первых, не знаете ли вы, когда мадам де Стенвиль отправилась на прогулку? - спросил я.

-- Нет, этого я не знаю, я накануне уехал в город, а вернулся только вчера утром, когда нашли тело бедняжки. Она была очень хорошей ученицей, я привык к ней, - печально сказал Жиро. - Слышали бы вы ее философские рассуждения, она была умнее многих мудрецов! Я советовал ей написать книгу, она уже начала работу, но, увы, не успела закончить. А вы любите философию? - неожиданно спросил он.

-- Терпеть не могу, - ответил я. - Я считаю философов толпой болванов, которые болтают о всякой ерунде.

Я взглянул на Мадлен, большие глаза которой стали еще больше, и она уже приготовилась закричать, что я все это вру. Ей была хорошо известна моя страсть к философии. Я взял Мадлен за руку, она решила, что мои вкусы поменялись, и довольно вздохнула.

-- Я тоже ненавижу философию, у меня от нее голова болит! сказала Мадлен.

-- Я ездил в город, в знаменитый "Философский клуб", продолжал Жиро, который не обратил внимания на то, как мы отозвались о его коллегах и профессии.

-- Понятно... а какие у вас были отношения с вашей ученицей? - спросил я.

-- Мы были друзьями, - ответил Жиро.

И тут у меня возникла идея. "Упадите без чувств, прошу вас!" - шепнул я Мадлен. Надо сказать, это она обожала и всегда могла проделать очень достоверно. Красотка, охнув, элегантно упала на мои руки.

-- Тут душно! - вскричал я. - Откройте окна, умоляю! Мсье, дайте платок!

Перепуганный Жиро достал из кармана платок и протянул мне. Я намочил его водой из графина и принялся отирать лицо Мадлен. К счастью она быстро пришла в себя и была довольна спектаклем.

На этом я решил прекратить беседу с Жиро. Я поблагодарил его за ценные сведения, и он радостно удалился, наш разговор удовольствия ему явно не доставил.

-- Вот вам и подозреваемый, - сказал я.

-- Не может быть! - прошептала мадам де Шаронж.

-- Не пугайтесь, мадам, я не говорю, что он убийца, я сказал, что он всего лишь подозреваемый, - успокоил я.

-- Макс, его даже не было в деревне! - удивилась Мадлен.

-- Это он так сказал... он сказал, что поехал в город, в клуб философов, а подобного клуба в этом городе нет, уж я то знаю, - пояснил я. - Я как любитель философии в это разбираюсь.

-- Ох, - вздохнула Мадлен. - Зачем вы наврали, что не любите философию? Я уже было обрадовалась!

Я решил объяснить подробнее.

-- Он вдруг неожиданно спросил, люблю ли я философию. Я понял, что вопрос задан не просто так и не ошибся. Он придумал какой-то клуб философов, которого никогда не было, чтобы обеспечить себе так называемое алиби. Но он не подумал, даже если я полный болван в философии, я могу быть хорошим сыщиком и попытаться отыскать этот мифический клуб, и тогда его алиби лопнет, а новое придумать будет труднее.

-- Вы правы, - сказала мадам де Шаронж, - но я не думаю, что именно он убийца.

-- А убийца всегда тот, на кого не подумаешь, - сказала Мадлен. - Уж я то знаю. Я их сразу угадывала, правда, Макс?

-- Правда, милая, - ответил я, умолчав о том, что она угадывала только после того, как я точно называл имя преступника и то не всегда.

-- Но зачем ему убивать Жюли, ведь он теряет свою работу, сказала Шаронж.

-- Это выяснять труднее всего, - ответил я.

После беседы с философом я изъявил желание переговорить с мужем погибшей. Мадам де Шаронж проводила меня к нему в кабинет, предупредив, что вряд ли получится узнать от него что-либо существенное. Мсье де Стенвиль сидел в кресле с книгой в руках. На его лице было выражено горе, смешанное с безумием. Мадлен даже испугалось, она вцепилась в мою руку с такой силой, что даже поцарапала ее ноготками.

-- Может, уйдем отсюда, - попросила она. - Он сошел с ума, а сумасшедшие бываю очень опасны, мне дядя говорил.

Я заверил Мадлен, что если он вздумает кидаться на людей, я ее спасу. Мадлен успокоилась, но предпочла спрятаться за меня.

Мсье де Стенвиль отложил книгу и уставился на нас пустым ничего невидящим взглядом.

-- Что вам угодно? - спросил он.

-- Я расследую убийство вашей жены, - ответил я коротко.

-- Убийство!? - переспросил Стенвиль.

-- Да, у меня и у этих очаровательных дам есть все причины так считать, - ответил я.

-- Этого не может быть! - вскричал Стенвиль. - Она была ангелом, кто бы осмелился ее убить! Если это так, то найдите мне убийцу, я его удушу собственными руками!

-- Я ему верю, - шепнула мне Мадлен. - Может, уйдем, пока он не начал тренироваться на нас. Кто знает, может, мы ему кажемся убийцами.

Я хотел было успокоить ее, но Стенвиль подошел ко мне вплотную и сурово спросил.

-- Кто вы такой?

-- Мое имя Робеспьер, я судья Арраского округа провинции д'Артуа, - представился я. - Хочу вывести убийцу вашей жены на чистую воду. Могу задать вам несколько вопросов?

Мадлен начала потихоньку отступать к двери. К счастью, вдовец успокоился и плюхнулся в свое кресло.

-- Да, я вас слушаю, - ответил он.

-- В примерно котором часу ваша жена ушла на прогулку к озеру? - спросил я.

-- Этого я вам не могу ответить, меня не было дома, я ездил в город в банк "Король и золото", - ответил он. - Я вернулся в два часа ночи и не застал жену дома, я поднял всех на ноги и велел найти ее. Жюли нашли утром...

-- Понятно, - перебил я, понимая, что подобные воспоминания ни к чему.

-- А когда она обычно выходила гулять? - спросил я.

-- Примерно в девять, ее прогулки всегда занимали чуть больше часу, она возвращалась, когда все слуги уже спали, ответил Стенвиль.

Он отвечал на вопросы с большим трудом. Было видно, что воспоминания о жене причиняют ему страдания. Я решил прекратить допрос. Выйдя из кабинета, где царило безумие, мы почувствовали какую-то легкость.

-- Я бы хотел взглянуть на книгу, которую писала ваша дочь, - попросил я мадам де Шаронж.

Она провела нас в кабинет дочери, смежный с кабинетом ее мужа. За столиком у окна сидел мсье Жиро и что-то писал.

-- Мсье Жиро, пожалуйста, покажите нам книгу, которую писала Жюли, - попросила она.

-- Минуточку, - сказал Жиро. - Она была в ящике стола.

Он принялся искать книгу. Через минуту он поднял на нас испуганные глаза и произнес:

-- Она исчезла!

-- Как? Она исчезла? - удивилась Мадлен. - Это была волшебная книга?

-- Нет... понимаете, ключ был только у меня и у Жюли! сказал Жиро. - Мне кажется, что кто-то украл книгу!

-- Эта книга была золотой? - спросила Мадлен.

-- О Боже! Вы не понимаете! Кто-то мог выкрасть ее и издать от своего имени! - сказал Жиро.

-- Мне кажется все это странным, - сказал я. - Может, вы перестанете ломать комедию и объясните нам, что к чему!

-- Мне нечего объяснять! - сказал Жиро.

На этом наша вторая беседа с мсье Жиро завершилась.

-- Неужели это такая важная книга, которую украли? спросила меня Мадлен.

-- Не думаю, - ответил я. - Хотя все может быть...

-- Макс, а банк, про который говорил Стенвиль, есть на самом деле! Он не наврал. В этот банк мой дядя ездит, - весело сообщила Мадлен.

Следующим нашим собеседником стал Анри Стенвиль. Это был жизнерадостный, чуть глуповатый юноша.

-- Это правда, что Жюли убили? - спросил он.

-- Какой же вы глупый! - воскликнула Мадлен. - Это шутка, это мы так шутим.

-- Ну и шутки у вас, - проворчал парень.

Мадлен всплеснула руками.

-- Ох, правда это, правда, - закивала она. - Может быть, еще кого-то убьют, такое ведь бывает? - спросила она меня.

-- Бывает, - ответил я.

-- Господи, какой кошмар! - перекрестился Анри.

-- Я могу задать вам несколько вопросов? - спросил я его.

-- Конечно! Вы мне устроите судейский допрос? - спросил повеса.

-- Да, - ответила за меня Мадлен. - И если вы будете врать, то вас привлекут к ответственности за дачу ложных показаний.

-- Где вы были в ночь смерти мадам де Стенвиль? - спросил я.

Парень огляделся по сторонам и шепотом произнес:

-- Только папеньке не говорите... я с Жоржем ходил пить портвейн в соседнее село, там такие красивые женщины!

-- Фи, - хмыкнула Мадлен. - Напились, как поросята, вот вам они красивыми и показались! А может, то и не женщины были?

Анри одарил ее взглядом полным обиды и сконфуженно замолчал. Было видно, что красотка обожает подтрунивать над ним.

-- Какие у вас были отношения с мадам де Стенвиль? - задал я новый вопрос.

-- Он любил ее больше жизни! - воскликнула Мадлен. - Он завидовал брату, он пытался даже соблазнить ее! Это правда!

Разоблаченный Анри густо покраснел и опустил голову.

-- Болтушка, - проворчал он. - Тайны тебе доверять нельзя! Да, я любил ее и до сих пор люблю!

Эти слова юноша произнес со слезами на глазах и обиженно удалился.

Мадлен захихикала.

-- Если окажется, что старик-хозяин тоже был влюблен в Жюли, я от смеха помру.

Мне это веселье и легкомыслие не нравилось, к тому же с нами была мать убитой, и я решил урезонить эту шалопутную красотку.

-- Мадлен, когда речь идет об убийстве, не до шуток! сказал я. - Вы слишком несерьезно относитесь к этому. Жизнь каждого находиться в опасности, а вы хихикаете, не хорошо!

Она картинно надула губки и обиженно взглянула на меня. Это выражение ее личика дядюшка называл "козьей рожицей". Всегда, когда ее в чем-то журили, она делала эту "козью рожицу", которая всех обезоруживала.

Наконец мы решили поговорить со старейшим хозяином этого дома. Старик был не расположен к беседе. Он сказал, что хорошо относился к своей невестке, хотя не очень одобрял этот брак. Ночь убийства он спокойно проспал в своей комнате. Большего от него узнать не удалось ничего.

Получив кое-какие сведения, я решил, что пора покинуть этот дом, и хорошенько все обдумать. Когда мы уже уходили, мы столкнулись с маленькой горничной. Она поклонилась нам и испуганно спросила:

-- Это правда, что госпожу убили?

-- Да, - ответил я. - Вы ее горничная?

Она кивнула.

-- В котором часу ваша госпожа пошла гулять? - спросил я ее.

-- Примерно в десять, - ответила она. - Я ждала ее примерно час, потом пошла к озеру ее искать и не нашла! Где-то в два часа ночи вернулся господин, ее муж... он тоже искал ее и не нашел. Он не спал всю ночь, а утром...

Она всхлипнула.

-- Каково было настроение вашей госпожи в тот вечер? спросил я.

Служанка, подумав, ответила:

-- Она была весела, пела, смеялась, она казалась такой счастливой!

Это мне показалось интересным, и я задал новый вопрос:

-- Она всегда была такой веселой перед прогулкой?

-- Нет... не всегда, - ответила девушка.

-- Странные у вас какие-то вопросы, - хмыкнула Мадлен. при чем тут ее настроение!?

Я попросил ее подождать и пообещал объяснить потом причину моего допроса.

-- А какие у нее были отношения с мсье Жиро? - спросил я.

При упоминании о мсье Жиро служанка вздрогнула и покраснела.

-- Могу вас заверить, - пролепетала она. - За рамки приличия они не выходили.

Я извинился за бестактность, а Мадлен разрешила девушке удалиться. Когда девушка уходила, я услышал, как она вздохнула: "Бедный мсье Жиро!".

Как только мы покинули этот дом, Мадлен принялась допрашивать меня, что же я понял из разговоров с подозреваемыми.

-- Прежде всего, - начал я. - Сначала перечислим этих подозреваемых. Начнем с мсье Жиро, причины моих подозрений я уже объяснял, но прибавилось еще одно...

-- Какое? - поинтересовалась любознательная Мадлен, ее детское личико светилось любопытством.

-- Пропавшая книга, кто знает, может, она действительно такая великолепная, что он решил украсть ее, предварительно убив автора, - ответил я.

Мадлен пожала плечами.

-- Фи, убивать из-за какой-то книги!

Я попытался разубедить ее.

-- Подобные случаи бывали, - ответил я.

Мадлен поежилась и попросила перейти к следующему подозреваемому.

-- Следующий в нашем списке мсье Анри Стенвиль, - продолжил я.

-- Анри! - рассмеялась Мадлен. - Он такой дурак! И еще он очень пуглив, он даже тараканов боится! Хотя, я их тоже боюсь, но я же женщина мне простительно.

-- Он очень любил ее, - пояснил я. - Может быть, он признался ей в любви, а она его отвергла. Мадлен, многие отвергнутые мужчины способны убить своих любимых. Я сталкивался в моей судейской практике с подобными случаями.

Мадлен поморщилась.

-- А вы бы могли убить меня, если бы я вам отказала, испуганно спросила она.

Я пристально посмотрел в ее по-детски наивные серые глаза.

-- Нет, - успокоил я Мадлен. - Я вас слишком сильно люблю!

-- А за измену вы бы меня убили? - задала она новый вопрос.

-- Мадлен, будем честны, если бы я вас мог убить за измену, то я уже убил бы вас несколько раз, - сказал я.

Она виновато опустила глаза.

-- Понимаете, я очень влюбчива! Я с первого взгляда влюбляюсь в модных красавчиков, но потом понимаю, что вы лучше! Понимаете?

-- Понимаю, - вздохнул я.

Если честно, то я это никогда не понимал. Из-за так называемой влюбчивости Мадлен, мы с ней часто ссорилось, расставались, но все равно жизнь нас сталкивала вместе вновь и вновь.

-- А у него алиби! - вдруг вспомнила Мадлен. - Он с Жоржем всю ночь прокутил.

-- Я об этом тоже думал, - сказал я. - Надо бы поговорить с Жоржем, надеюсь, что он был не настолько пьян, чтобы забыть с кем развлекался.

-- Кого вы еще подозреваете? - спросила она.

-- Ее мужа, - ответил я.

Мадлен задумалась.

-- Конечно, если бы он был всегда таким ненормальным как сегодня, то в этом можно было бы не сомневаться... но до смерти жены он был вполне нормальным человеком! - изрекла она.

-- Я с вами согласен, - ответил я. - Но у него могли возникнуть причины для убийства жены. Помните, она каждый вечер одна ходила на озеро. У него вполне могли возникнуть нехорошие подозрения! А, когда она собиралась на свою последнюю прогулку, она была слишком уж весела!

-- Точно! - воскликнула Мадлен. - Так радуется женщина только перед встречей с любовником, по себе знаю! Я с вами согласна!

-- Я рад, что убедил вас, но у него алиби... хотя, можно узнать, приходил ли в банк этот господин или нет... хотя, это мало чего дает... он мог вернуться раньше и совершить убийство! Выходит, алиби мсье де Стенвиля не очень прочное.

-- М-да... это все подозреваемые? - спросила Мадлен.

-- Нет, еще я подозреваю горничную Люси, - ответил я.

Мадлен уставилась на меня широко раскрытыми от недоумения глазами.

-- Вы заметили как она отреагировала на упоминание о мсье Жиро? - спросил я.

-- Да, - кивнула Мадлен. - По-моему, она к нему неравнодушна.

-- Правильно, умница, - похвалил я, - об этом я и говорю.

-- Спасибо за комплемент, но при чем тут убийство!? ничего не поняла красотка.

-- Мне кажется, что мсье Жиро был любовником Жюли Стенвиль, - сказал я. - Люси могла слишком сильно любить его...

-- А-а! Вот вы о чем, - поняла Мадлен. - Влюбленная женщина это страшно, я с вами согласна! Но знатная благородная дама не могла завести романа с каким-то учителем!

-- Мадлен, вспомните, я вам пересказывал "Новую Элоизу" Руссо, - напомнил я. - Там был похожий сюжет. Знатная дама по имени Жюли была влюблена в своего учителя, но не могла выйти за него замуж. Она стала женой человека ее сословия и рассказала ему о своих отношениях с учителем. Добрый муж, веря, что все это уже в прошлом, разрешил ему служить у них в доме, но чувства влюбленных вспыхнули с новой силой...

-- Да, я вспомнила эту историю! - сказала Мадлен. - Только там муж ее не убивал!

-- Вы правы... может, и в нашей истории муж ее не убивал, предположил я. - И я сильно сомневаюсь, что наша Жюли рассказала мужу о своем прошлом, но все может быть. Хотя... он мог обо всем узнать и сам: его кабинет и кабинет жены смежные, а окна в них, как я заметил, постоянно открыты... если подойти к окну кабинета, то можно услышать, что говорят в другом.

-- Все так запутано! - воскликнула Мадлен. - И еще эта украденная книга!

-- Да, Мадлен, книга совершенно сюда не вписывается, согласился я.

-- А как вы догадались, что у Жюли был роман с Жиро? спросила Мадлен.

-- Помните, как вздохнула Люси: "Бедный мсье Жиро!", это о чем-то говорит? А его платок на котором было написано "Жюли", дамы кому попало свои платки не раздают? - пояснил я.

-- Вы правы, я бы не раздавала, - согласилась Мадлен. - А как вы про платок догадались?

-- Я заметил, что он быстро спрятал платок в карман, когда мы вошли, - пояснил я. - Но по его лицу не было видно, что он долго плакал... вот я и решил проверить... Я попросил вас упасть в обморок. Потом я потребовал у Жиро платок, который тот с перепугу протянул мне...

-- Хм... я тоже заметила у него в руках платок, но решила что у него насморк, - пробормотала Мадлен.

-- Я с вами согласен, но я этого не учел, - рассмеялся я.

-- Это благодаря мне вы узнали про платок! Хорошо я упала? - спросила Мадлен.

-- Великолепно! - похвалил я.

-- Хорошо, что у него не было насморка, - сказала Мадлен. Сопливый платок такая мерзость!

С такими размышлениями мы добрели до дома Мадлен.

-- Стоп! - воскликнула она. - Мы забыли про старую каргу!

-- Какую каргу? - не понял я.

-- Старую, - пояснила Мадлен. Потом, сообразив, что я слабо понимаю, о ком идет речь, добавила. - Мадмуазель Н. Она влюблена в Стенвиля по уши! Она могла убить его жену!

-- Кто мог убить? Кого убить? - раздался голос дядюшки.

-- Так, никого, - невинно ответила Мадлен.

-- Ты от меня ничего не скрывай, - сурово произнес барон. У тебя никогда от дяди не было секретов.

-- Дядя ты обидишься! - вздохнула она.

-- Не обижусь, обещаю! - заверил ее барон.

-- Дядя, мы с Максом думаем, что старая курица... прости... старая... э-э герцогиня могла убить Жюли Стенвиль! - сказала Мадлен.

-- Тьфу! Как вам не стыдно, молодежь! - возмутился барон.

-- Дядя, я так и знала, что ты обидишься, - вздохнула Мадлен. - Но, увы, так вполне может быть! Влюбленная женщина способна на все!

Я в подтверждение кивнул.

-- Чушь! - возмущенно вскричал барон. - Мадлен, ты еще слишком молода, и тебе в голову лезут всякие глупости! А этот юный слуга правосудия просто свихнулся на своей работе, поэтому видит в честных людях убийц! Мадлен, он тебя заразил своим профессиональным безумием!

-- Заразил? Как? - удивилась Мадлен.

-- Через поцелуй! - буркнул дядюшка и обиженно удалился.

-- Он прав, - вздохнула она.

-- Предлагаете вообще не целоваться, - шутя, спросил я.

-- Поздно, - вздохнула она, - я уже заразилась... хуже не будет...

Когда мы закончили целоваться, Мадлен сказала, что ей бы хотелось как-то успокоить расстроенного дядюшку. К ней пришла идея посадить любимые дядюшкины цветы, и Мадлен решила немедленно взяться за дело. Цветы она очень любила, "потому что они красивые и не кусаются", пояснила она мне. Но стоило ей в процессе рассадки наткнуться на земляного червя, она могла упасть в обморок от испуга. Однажды она приняла червяка за змею, и мне пришлось долго объяснять ей, что это не змея, а обычный червяк.

-- Эти твари специально лезут из земли, чтобы укусить меня за пальцы, - говорила Мадлен. - Они такие гадкие. Их, наверное, сам черт из ада посылает.

-- Вы не справедливы к этим тварям, - возразил я. - Они рыхлят землю, чтобы ваши цветы лучше росли, они не кусаются, с чертом не знакомы и в аду ни разу не были.

Эта новость удивила Мадлен.

-- Ладно, тогда пусть живут, - смилостивилась она. - Раз они такие полезные, но я от них буду держаться подальше, они слишком противные. Надо будет попросить деревенских мальчишек, чтобы они накопали мне ведерко этой дряни, я их пущу в свой сад! Не мальчишек - они тут все оборвут - а червяков!

Она принялась сажать цветы для дяди, я ей помогал. Нашу работу прервал Герцог. Он просто сел рядом и внимательно уставился на нас.

-- Бандит, - проворчала Мадлен. - Ждет пока цветы вырастут, чтобы их оборвать!

Уничтожать цветы одно из любимых занятий моего пса, он не может спокойно смотреть на цветочную клумбу. Герцог сразу же бросается в бой и пока не вырвет с корнем все до единого цветочка не успокоиться.

Герцог сидел рядом с нами и насмешливо наблюдал.

-- Даже язык высунул, дразниться! - сказала Мадлен. - Не дождешься, эти цветы не скоро вырастут!

Чтобы не остаться в долгу, она тоже показала Герцогу язык. Тот в ответ обиженно заскулил. Только тут я заметил, что пес приволок какую-то сумку. Я взял находку, чтобы получше рассмотреть. Это была маленькая женская дорожная сумочка, вся насквозь промокшая. Внутри лежала мокрая исписанная тетрадь, из-за воды строчки расплылись так сильно, что невозможно было прочесть. На внутренней стороне сумки было вышито серебром "Жюли С."

Я чуть не завопил от радости. Я вскочил на ноги и сказал Мадлен, что мне надо кое-что узнать.

-- Что именно? - спросила она, не отрываясь от своего занятия. - Ой! Опять червяк! Уберите его! Закопайте обратно!

-- Мне надо узнать на станции, не заказывал ли мсье Жиро карету или лошадей, - пояснил я, убирая страшного червяка.

-- Карету или лошадей? - переспросил она. - Хм... интересно, зачем ему нужна карета без лошадей, она же не поедет!

Я быстро пояснил Мадлен, что имел в виду.

-- Хорошо, - согласилась она. - Закончим сажать цветы и пойдем... а ты лохматое страшилище не смотри! Ой, он какую-то гадость принес!

Я не стал спорить с Мадлен и терпеливо помог ей закончить посадку цветов. На станции нас ждали интересные новости, как я и предполагал, мсье Жиро заказал два места в карете, которая отправлялась полтретьего ночи в Марсель. Но он не явился. В том, что это был именно он, никто не сомневался, в деревне все друг друга знали.

По дороге домой мы столкнулись с Жоржем, он был пьян.

-- Жорж ты опять напился без повода? - спросила Мадлен.

-- Почему это без повода? - удивился тот. - Я только что получил прекрасный повод.

-- Какой? - спросил я.

-- Еще одно убийство у Стенвилей! - важно произнес тот. Макс, кто из нас пьян? Так скоро все село вырежут! Ты не с дамочкой развлекайся, а убийцу лови.

-- Не может быть! - вскричал я. - Я же час назад был у них! Жорж, ты пьяный!

-- Да, я пьяный, но это правда! - заверил он меня. - А убийство это правда так же, как я пьяный.

Увы, он был прав. Произошло еще одно убийство, жертвой стал муж Жюли. Мы были поражены, это было ужасно! Я решил немедленно отправиться в дом Стенвилей, чтобы осмотреть место происшествия. Я ругал себя за то, что я оказался таким ослом и позволил убийце совершить еще одно преступление. Грош цена моему диплому лиценциата прав, и какой из меня судья! Убийца оказался хитер, он знал, что никто не ожидает от него очередного нападения так скоро! Напрасно Мадлен утешала меня, уверяя, что мои умственные способности велики. Жорж предложил мне напиться хорошенько, чтобы успокоиться, но я вежливо отказался.

Стенвиль был убит в своем кабинете ножом в грудь. Все в кабинете было перевернуто вверх дном, что говорило о большой драке между убийцей и жертвой. Тело уже убрали. В комнате присутствовали: отец, брат убитого, мадам де Шаронж, герцогиня Н и перепуганная Люси.

-- Вы послали за полицией? - спросил я.

-- Да, - ответил Анри. - Полицейский уехал в соседнюю деревню на свадьбу, к вечеру будет...

-- Вряд ли, - возразила Мадлен. - Он точно не сбежит с веселого праздника, чтобы разглядывать труп.

-- Ради этого можно со свадьбы уйти, - возразил Анри, убийства в этих краях впервые, тут даже кража редкий случай!

-- Я принесла ему обед в комнату, как он просил, - пояснила служанка. - Постучала... никто не ответил... дверь была заперта! Я перепугалась и позвала на помощь... дверь взломали и...

Она замолчала.

-- Окна были закрыты? - спросил я.

-- Да, - ответила мадам Шаронж. - Ума не приложу, как в комнату мог проникнуть убийца. Дверь была заперта изнутри ключом, а окна закрыты.

Это меня тоже сильно удивляло.

-- Может, он колдун! - предположила Мадлен. - А они умеют проходить сквозь стены!

-- Если бы он был колдуном, - хмыкнул Жорж, который увязался за нами. - Он бы убил человека другим способом.

-- Может, это начинающий колдун, который только сквозь стены проходить умеет, - настаивала Мадлен.

-- А колдунов не бывает! - нашелся Жорж.

-- Бывает! - возмутилась Мадлен.

-- Не бывает! - уверенно сказал Жорж.

-- Успокойтесь, пожалуйста, - попросил я. - Тут произошло убийство, а вы ведете себя как ученики младшей школы.

Как ни странно они замолчали.

Я подошел к окну и обнаружил, что оно не закрыто на задвижку, хотя хорошо прикрыто. Я легонько толкнул створки окна, и они распахнулись.

-- Убийца вполне мог проникнуть через окно, а потом, удирая, прикрыть его, - сказал я.

-- Значит, он не колдун! - обрадовалась Мадлен. - Слава богу!

-- А я вам про что говорил! - буркнул Жорж.

-- Мсье Жиро, вы были в соседнем кабинете? - спросил я.

-- Да, я работал. Я в этом доме выполняю обязанности секретаря, - ответил он.

-- И вы ничего не слышали, что происходит в соседнем кабинете? - задал я новый вопрос.

-- Нет, - коротко ответил Жиро.

Это было довольно странным, если учесть бедлам в комнате, где произошло убийство.

-- Когда мсье велел вам принести поесть к себе в комнату? спросил я Люси.

-- Несколько минут спустя после вашего ухода, - ответила она. - Я очень быстро выполнила его приказ, я очень шустрая...

Она запнулась и покраснела.

-- Ой! - завизжала Мадлен.

Я оглянулся и увидел, что она растянулась на полу. Я помог ей поднятья.

-- Я споткнулась об эту противную половицу паркета! захныкала Мадлен. - Вот гадость!

Я опустился на колени, чтобы рассмотреть половицу. Она действительно сильно отклеилась.

-- Странно, - сказал мсье де Стенвиль старший. - Вроде бы этого не было! Паркет клали недавно, и он отлично держался, даже не скрипел!

Это меня насторожило. В голове мелькнула мысль о потайной двери. Я потянул половицу на себя, и... вдруг большой портрет покойной мадам Жюли де Стенвиль отъехал в сторону и, мы увидели потайную дверь.

-- Ого! - радостно воскликнула Мадлен. - Настоящая потайная дверь! Как в книгах!

Она захлопала в ладоши как ребенок, но, заметив, что никто не разделяет ее восторга, обиженно замолчала.

-- Никакая она не потайная, - проворчал старик Стенвиль. Просто этой дверью не пользовались и закрыли ее картиной, а если вдруг дверь понадобиться, то надо всего лишь отодвинуть картину таким вот способом. Я совсем забыл об этом!

-- Эта дверь ведет в кабинет, где Жюли де Стенвиль занималась со своим учителем, - сказал Анри. - Там эту дверь закрывает гобелен.

-- Интересно, чем она там занималась с учителем? - хихикнул Жорж.

Такого оскорбления молодой дворянин не мог не заметить.

-- Еще одно слово и я вас вызову на дуэль! - предупредил он Жоржа.

-- Я тебя и без дуэли могу убить, - съязвил тот.

-- Успокойтесь, - вмешалась Мадлен. - Хватит с нас и двух трупов.

Мы прошли в кабинет, через "потайную" дверь.

Я обошел кабинет кругом и решил задать родственникам и знакомым несколько вопросов.

-- Мсье Анри де Стенвиль, где вы были до того, как узнали о гибели брата? - начал я с самого молодого подозреваемого.

-- Я? - удивился тот.

-- Конечно, вы! - заверила Мадлен.

-- Я сидел в саду на скамейке и читал книгу, "Новую Элоизу" Руссо, - ответил он. - Потом меня позвали, и я узнал, что мой брат убит.

- Не могли бы вы потом показать эту скамейку? - попросил я.

-- Хоть сейчас! - весело ответил тот.

Он подошел к окну и показал мне скамью напротив. Она находилась в шагах десяти от дома.

-- Вы не видели кого-то, кто околачивался у дома? - задал я новый вопрос.

-- Нет, - ответил тот. - Я так увлеченно читал. К тому же я сидел спиной к дому!

-- Какой вы невнимательный! - проворчала Мадлен. - Если бы вы поменьше читали и больше бы смотрели на окна кабинета брата, то убийца был бы пойман! Вы явно не любили брата!

-- Я его любил, но не настолько, чтобы предвидеть его гибель и охранять его у окон кабинета! - проворчал Анри.

-- Это потому, что вы глупый! - вынесла Мадлен свой приговор.

-- А этот убийца любит рисковать, - хмыкнул Жорж. - Ведь юный читатель мог обернуться в любой момент.

Я с ним согласился.

-- А где были вы? - спросил я герцогиню.

-- Таких вопросов не задают! - гордо ответила она.

-- Когда дело идет об убийстве, - сказала Мадлен. - То забудьте про приличия, мадмуазель! Иначе, вас заподозрят в самом плохом!

Она сделала громкое ударение на слове "мадмуазель" и одарила герцогиню таким суровым взглядом, что та испугалась.

-- Я приводила в порядок розовый куст в саду, - сказала она.

-- Вам были видны окна кабинета? - спросил я.

-- Да, они были почти напротив, - ответила она. - Но я не заметила ничего подозрительного, я была сильно поглощена работой. Подстригание розовых кустов очень кропотливое дело, его даже садовникам доверять нельзя, они вечно все портят.

-- Вы видели мсье Анри Стенвиля? - продолжал я допрос.

-- Нет, его закрывали от меня кусты, - ответила она после некоторого раздумья.

-- Выходит, вы оба под подозрением! - сообщила Мадлен. - И никуда вы от этого не денетесь!

-- Да, - хихикнул Жорж. - Придет полицейский со свадьбы и вас арестует! Для него это будет развлечением, он, наверное, за свою жизнь никого не арестовал, бедненький!

Господа явно перепугались, и я решил их больше не спрашивать. Вдруг раздался странный скрипучий звук, от которого все вздрогнули.

-- Это картина вернулась на место, - пояснил Анри. - Она не может долго оставаться отодвинутой и через какое-то время возвращается в исходное положение.

-- Что-то в этом устройстве недоделано, - сказала Мадлен.

На всякий случай я решил осмотреть корзину для бумаг, чем очень удивил присутствующих.

-- Не обращайте внимания! - успокоила всех Мадлен. - Он всегда обследует мусорники, в них можно найти много интересного!

Долго рыться мне не пришлось. Вскоре я извлек какую-то тряпку.

-- Судя по пятнам, об нее недавно вытирали руки, выпачканные в чем-то красном, - сказал я.

-- Не трудно догадаться в чем, - буркнул Жорж.

Все испуганно переглянулись.

-- Вы точно никуда не выходили из кабинета? - спросил я Жиро.

-- Да, - волнуясь, ответил тот.

После осмотра комнаты я решил посмотреть тело. Я не буду углубляться в подробности описания трупа. Скажу только, что на нем было две раны: одна в грудь, другая в запястье правой руки. Мадлен "смотреть труп" не пошла, так как очень их боится. Потом господа показали мне, где кто находился в саду. Я понял, что они мне сказали правду: друг друга они видеть не могли, хотя окна кабинета им обоим были видны прекрасно. Очередной нашей находкой была лестница, найденная у дома, по которой убийца вполне мог забраться в кабинет. На этом наш второй визит закончился.

-- Что вы об этом думаете? - спросила меня Мадлен, когда мы возвращались домой.

-- Только то, что все подозрения падают на мсье Жиро, ответил я. - Получается так: он мог пробраться из окна своего кабинета в кабинет Стенвиля, хотя сильно рисковал быть замеченным. Он убил его, потом вернулся в свой кабинет при помощи той забытой двери, вытер руки тряпкой, которую затем выкинул в мусорное ведро.

-- Правильно! - кивнула Мадлен. - Какой вы умница!

-- Но что-то тут не так, - сказал я. - Жиро собирался бежать с Жюли Стенвиль, в его планы явно не входило ее убивать. К тому же зачем ему убивать мужа покойной, какой смысл?

-- Может, они терпеть друг друга не могли, - предположила Мадлен.

-- Возможно, но обычно из-за этого не убивают, - мрачно ответил я.

Так рассуждая, мы не заметили, что нас нагнала Люси.

-- Постойте, - задыхаясь, пролепетала она. - Я должна вам кое-что рассказать!

-- Мы вас слушаем, мадмуазель, - сказал я.

-- Я знаю, что вы будете подозревать мсье Жиро, - начала она. - Его теперь все подозревают! Но он не убийца! Понимаете, он зачем-то сказал, что никуда не выходил из кабинета, он просто испугался. На самом деле он выходил. Я видела, как он вышел из кабинета и направился в свою комнату. Это было, когда я ходила выполнять приказ убитого господина!

-- Ваши сведенья очень ценны, - сказал я. - Кстати, это правда, что мсье Жиро и мадам Стенвиль пытались бежать прошлой ночью?

Люси затряслась.

-- Отвечай! - потребовала Мадлен. - Если ты нас обманешь, будет только хуже!

Мадлен обожала приказывать и делала это с умением, даже слуги других господ беспрекословно слушались ее.

-- Они действительно хотели бежать, - ответила служанка. Они должны были встретиться пол второго ночи на станции.

-- Ее муж знал о готовящемся побеге? - задал я новый вопрос.

-- Не знаю, - ответила девушка.

-- Сколько минут ходьбы от станции до озера? - спросил я.

-- Примерно полчаса, надо идти через все село, - ответила Люси.

-- А когда мсье Стенвиль заказывал обед, вы заходили к нему в кабинет? - продолжал я допрос.

-- Нет, он стоял в дверях, - сказала Люси.

-- А ты его любишь? - вдруг задала Мадлен свой любимый вопрос.

-- Кого? - не поняла девушка.

-- Не прикидывайся дурой! - Мадлен начала злиться. - Мсье Жиро, конечно же!

Люси могла только кивнуть. Я поблагодарил девушку за хорошие сведения и пообещал выявить настоящего убийцу. Я попросил ее передать господам, что завтра я назову имя убийцы, и пригласил их в гости, с разрешения Мадлен, разумеется. Мадлен попросила назвать мне это имя сейчас же, но я сказал, что мне надо подумать.

Молодой судья прервал рассказ.

-- Кстати, вы догадались, кто убийца? - спросил он.

Господа принялись оживленно перешептываться. У всех была своя версия по поводу убийства, и каждый был готов ее отстоять.

-- Мне кажется, что убийца мсье Анри, - предположил мсье Либорель.

-- Почему вы так решили? - удивилась мадмуазель Деэ.

-- Он не любил брата и любил его жену, а когда узнал, что она бежит с учителем решил ее убить. Брата он мог убить из-за денег, которые тот оставил ему в наследство, - пояснил Либорель.

-- По-моему, такой милый человек не мог быть убийцей, робко возразила девушка.

-- Не все убийцы выглядят как головорезы, - заметил Лазар. - Иначе бы их всех давно переловили, и наш уважаемый Макс остался бы без работы.

-- Это верно, - согласился Робеспьер.

-- Лично я думаю, что убийца служанка Люси, - предположил Карно. - Она выглядит слишком уж "чистенькой".

-- А я подозреваю герцогиню, - высказал Бюиссар свое мнение. - У нее были мотивы и возможности.

-- А я никого не могу подозревать! - вздохнула мадмуазель Деэ. - Они мне все кажутся такими невиновными! Только... по-моему, эта Мадлен де Ренар позволяет себе слишком много!

Девушка высказала это с явным негодованием.

-- Ох, просто я ее очень люблю, - пояснил Робеспьер.

-- Повезло ей, - прошептала Деэ и покраснела.

-- Что ж, ставки сделаны, - весело сказал Карно. Посмотрим, кто прав.

-- Пожалуй, я не буду вас утомлять и назову убийцу, - решил судья. - Мадам Жюли де Стенвиль убил ее муж, он вполне мог подслушать ее разговор с мсье Жиро. Это легко сделать, если подойти к открытому окну. Он узнал, что его жена собирается бежать с любовником. Это было оскорблением для дворянина, и он решил отомстить. Он сказал всем, что едет в город, ему нужно было обеспечить себе алиби. Ездил ли он в город или нет, я не знаю, но он успел вернуться примерно к часу, и подкараулить жену, когда та шла мимо озера к условленному месту встречи. Он утопил ее. С ней была дорожная сумка, в которой лежала ее книга. Эту сумку нашел мой пес.

Пораженные слушатели молча уставились на Робеспьера.

-- А кто его убил? - задала вопрос Деэ.

-- Он же, - ответил Макс. - Следующим должен был умереть мсье Жиро. Стенвиль перевернул все комнате, чтобы вошедшие подумали о драке. Потом он позвал Люси и велел принести обед, говорил он с ней в дверях, чтобы та не увидела беспорядка в комнате. Он знал, что через пять минут его найдут мертвым. Он порезал запястье и вымазал кровью кусок ткани, который подсунул Жиро, пробравшись через "потайную дверь", Жиро тогда не было в комнате, он вышел за какой-то книгой. Таким образом, все улики были против мсье Жиро. Его должны были арестовать, а потом казнить или отправить на пожизненную каторгу. В любом случае его ждали смерть и позор. Все было четко продумано. Не знаю было ли безумие мсье Стенвиля действительным, или же он притворялся.

-- Это я тоже не знаю, - сказала мадам де Шаронж. - Я знаю только то, что Жюли рассказала ему о своей "былой" любви к учителю. Стенвиль был добр и разрешил ей продолжить свои занятия. Он не знал, что они все еще любят друг друга. Они не могли злоупотреблять его благородством, она писала мне об этом. Но чувства были сильнее их воли, они решили бежать! Ох, все кончилось очень печально.

-- Действительно, "Новая Элоиза"! - сказал Бюиссар.

-- Только та история не такая грустная, - заметила Деэ. Хотя, там Жюли тоже в конце умирает, но от простуды.

-- Это история о "Новой Жюли", - сказал Либорель.

-- Действительно, Руссо описал жизненную историю, согласился Лазар Карно. - И никто не угадал убийцу!

-- Ошибаетесь, - улыбнулся Робеспьер. - Мадмуазель Деэ почти смогла угадать, она сказала, что среди перечисленных подозреваемых виновных нет.

Девушка одарила его милой улыбкой в знак благодарности.

Прекратила я работу над рассказом поздно вечером. Я даже не заметила, что время пролетело так быстро. Не успела я закончить работу, как ко мне пожаловал Антуан Сен-Жюст.

-- Светлана, ты все пишешь? - спросил он меня как-то насмешливо. - У тебя получаются какие-то несерьезные вещи: про пиратов, кладоискателей, убийства в темных комнатах! Почему бы тебе не написать что-то поумнее.

-- Этих умных вещей и без меня сейчас хватает, - ответила я. - Но сегодня я написала кое-что новенькое! Посмотри-ка!

Я с гордостью сунула ему мой рассказ. Антуан придирчиво осмотрел мое творение. Как я и предполагала, добрых слов от него услышать не пришлось:

-- У тебя слишком грубый стиль, - сказал он сурово, - ты слишком увлекаешься прямой речью, и ты осмелилась написать от первого лица самого Робеспьера... наглость какая!

-- Неужели тебе ничего не понравилось? - спросила я чуть не плача.

-- Нет, - твердо сказал он. - Я советую тебе убрать этот рассказик подальше. Не позорь себя и Робеспьера.

Хотя я знала манеру Антуана все время ворчать, все равно его слова меня расстроили.

Я уже была готова бросить эту идею, но тут пришел Жорж Дантон.

-- Светлана, почему ты такая кислая? - спросил он меня. Извини, девочка, но у тебя такой вид, будто ты объелась лимонов.

-- Я решила написать рассказ про Макса, и у меня не получилось, - вздохнула я. - Может, еще раз попробовать?

-- Лучше не надо, - посоветовал Антуан.

-- А кто тебе сказал, что не получилось? - спросил Жорж, разглядывая мою рукопись.

-- Я это сказал! - гордо произнес Антуан.

-- Ну и дурак, - ответил Жорж и погрузился в чтение.

-- Антуан не дурак, - вступилась я за приятеля, но Жорж не обратил на мои слова внимания.

Мнение Жоржа было противоположным мнению Антуана. Рассказ ему очень понравился.

-- Ей богу, так все и было! - воскликнул он. - Здорово я тогда повеселился! Светик, эта вещица будет иметь успех! Я уверен!

-- А я так не думаю, - возразил Антуан.

Жорж сказал ему грубое слово. Из-за моего рассказа они опять чуть не поссорились. Мне стоило большого труда успокоить их.

Тогда я решила отнести рассказ Максу, ведь я пишу про него, и его мнение важнее. В глубине души я была уверена, что ему понравится, и я не ошиблась. Он сказал, что мне надо обязательно приниматься за следующий рассказ, что я незамедлительно сделала.