/ Language: Русский / Genre:sf_action / Series: Плацдарм

Призраки Древних

Егор Седов

Горстка землян по воле высокоразвитой цивилизации очутилась на полной опасностей планете под названием Плацдарм. Их выбор был добровольным, они должны участвовать в битве с наемниками противника, чтобы отстоять свой новый дом. Но теперь и в их среде обнаружился жестокий и хитроумный убийца, который, как всем кажется, начал войну против своих же. Но кто он? Тайный маньяк? Человек, находящий радость в изощренных убийствах? Или все совсем не так просто? Те, кто готовился к битве лоб в лоб, не думали, что дело обернется криминальным расследованием и распрями. И что придется ответить на вопрос: на беду или ради победы кем-то были «разбужены» совершенно нечеловеческие существа, преследующие их поселение, – одни из истинных хозяев Плацдарма, призраки Древних?

Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 Призраки Древних Эксмо М. 2011 978-5-699-52635-2

Егор Седов

Плацдарм. Призраки Древних

Глава 1

Троянский дар

– Пока это еще не война, – задумчиво проговорил седоватый немолодой человек. – Но и миром это уже не назовешь…

Его собеседник казался моложе, хотя – внешность обманчива. Аристократические черты лица делали его похожим на древнего римлянина – если бы, конечно, на Георгии – Хранителе информации, была надета тога, а не футболка и джинсы.

– А я вот о чем подумал, – он невесело усмехнулся. – Если убийца будет найден, что мы будем с ним делать?

– Если это Сигурд – боюсь, тогда-то и начнется самая настоящая война, – нахмурился седой. Пожалуй, капитан был единственным в земной колонии, кто ухитрился сохранить не только подлинное имя, но еще и воинское звание.

– А если это кто-то другой? Я не торопился бы с выводами. Конечно, всякий сейчас укажет на Сигурда… Но это и подозрительно.

Все было бы куда проще, если бы собеседники были на Земле. По крайней мере там, дома, есть специальные ведомства, которые по долгу службы обязаны ломать голову, кто убийца…

А они… Они, скорее всего, шли бы по направлению к станции московского метро «Динамо», возвращаясь с тренировки…

Одна деталь, впрочем, совпадала: они и в самом деле возвращались с тренировки – потому что «ополчению», одним из отрядов которого командовал капитан, требовалась очень серьезная подготовка.

Все же остальное выглядело совершенно иначе, чем на Земле.

Начать хотя бы с того, что находились они совсем не в Москве, и отнюдь не в России, и даже не на Земле. Вот разве что галактика была, судя по некоторым признакам, той же самой, что, однако, никакой роли не играло.

Планета именовалась Плацдарм, и в этом военном термине было много правды: агрессивность местной флоры и фауны зашкаливала. Она превосходила все «затерянные миры» на Земле, вместе взятые. Однако хищные животные и ядовитые растения были всего лишь частью проблемы, притом не самой большой. Гораздо опаснее был контакт человека с тем наследием, что оставили на Плацдарме Древние – сгинувшая тысячи, если не миллионы лет назад разумная раса.

Людям даже сложно представить, какими технологиями обладали прежние обитатели планеты, зато они могли испытать на своей шкуре, во что эти технологии превратились. Магические ловушки встречались здесь повсюду, но их все же можно было миновать. Однако присутствовали на Плацдарме и искусственные существа, наделенные интеллектом и способностями к быстрой эволюции. С самых первых дней экспедиции эти существа проявили к незваным пришельцам особую враждебность.

Но не стоило думать, будто бы вся планета являла собой заповедник нечисти, опасной для любой разумной жизни. Если бы дело обстояло так, вряд ли бы здесь могли появиться иные силы: те, что пригласили сюда тысячу человек, те, что поселили их близ озера с изумрудно-зеленой водой. Те, что смотрели на земных колонистов, как на будущих союзников.

Сложно сказать, оправданы ли эти надежды.

По крайней мере, Георгию казалось, что нет.

Люди начали обживать новый мир с кровопролития. Сперва досталось местным существам, оказавшимся разумными. Теперь – самим людям. По крайней мере, убийство одного из них никак нельзя списать на аборигенов.

Ясно – это сделал человек. И он до сих пор не найден…

Не прошло и полугода со дня исхода – а Земля, тот мир, их прошлое – уже протянуло сюда свои щупальца…

…У каждого из колонистов были причины, чтобы, навсегда оставив Землю, очутиться здесь, притом без обратных билетов.

Цивилизация – что в России, что в Европе или Америке – норовит заживо проглотить тех, кто ей не соответствует. И делает она это не спеша и с особым садизмом.

Так что кто-то бежал сюда от российских военкоматов и «дедовщины», кто-то – от «студенческих братств» в Штатах, кому-то был ненавистен стиль жизни, других достала хотя бы уже одна невозможность прогуляться вечером по улицам родного города, так, чтобы не оказаться наутро в лучшем случае в травмпункте (а в худшем – в морге). Часто те, кто соглашался на участие экспедиции, были людьми одинокими. Однако у некоторых родственники все же имелись – да такие, от которых сбежишь куда угодно: хоть к самозваному «гуру» из очередной секты, хоть в тусу неформалов, да хоть бы и на тот свет.

Так или иначе, все жители поселения Эльсинор были беглецами. Включая его самого. Включая даже капитана, хотя, строго говоря, Алексей (так его звали на Земле) относился к тем, кого здесь прозвали «случайными».

Но именно его никто так не называл, упаси небо! Прилагательное «случайный» с первых дней колонизации приобрело оскорбительный оттенок – и на то были свои причины. Далеко не случайные…

– Мы своими силами не сумеем закрыть весь периметр поселения. А уж о том, чтобы выставить патрули ночью в самом Эльсиноре, и речи быть не может…

– Нападения могут с тем же успехом происходить и днем. – Георгий пожал плечами. – Все наши дозоры – на самом деле всего лишь психологическая защита. Притом не самая лучшая и эффективная. Помнится, после взрывов домов у нас, в Москве, в Питере на некоторое время позакрывали все киоски близ метро, а некоторые потом так и не открыли. Потом сократили количество урн. Ура, теперь никакой бомбы в урну да в киоск не подбросишь… Только вот террористы никуда не исчезли, чувство страха – тоже, зато мусора стало куда больше.

– Ну, я бы так не сказал. Не все же здесь не умеют стрелять. К примеру, эта девушка, которая говорила, что прежде тренировалась с дружиной… Зимородок, кажется?.. Все никак не привыкну к здешним погонялам, хотя уже надо бы… Так вот, она – отличный стрелок. Да и вы, Георгий, между прочим, тоже. Напрасно вы скромничаете. Выстоим. А когда отыщем убийцу, можно будет примирить дружину с нами…

«Или поссорить окончательно», – подумал Георгий.

В конце концов, кто сказал, что дружинник – пусть даже и не их лидер – не способен такое сотворить. Хотя верить в это очень не хотелось…

А экспедицей занимался он.

И, значит, он и несет ответственность и за то, что сейчас происходит, и за раскол землян на два враждебных лагеря.

В свое время, когда Георгий только-только получил более чем странное послание по электропочте и выяснилось, что послание – не спам и не розыгрыш, – ему казалось, что все пройдет легко: нужно лишь найти и подготовить людей, желающих променять полную опасностей и бесславия жизнь на Земле на полную опасностей и славную жизнь в новом мире.

Деньги на подготовку, на изготовление оружия, на все орграсходы ни Георгий, ни его соратники имели право не считать – таинственные силы, руководившие экспедицией, должным образом заботились об их банковских счетах и кредитных карточках. Важнее было найти подходящих людей.

Ведь пришлось бы не только обживать новый мир, но и, скорее всего, сражаться за право там находиться. Притом воевать не только с монстрами Плацдарма, но и с представителями вида Homo sapiens.

Никакой единой силы Плацдармом не управляло. Большая часть Хозяев планеты желала уничтожения разумной жизни на планете. Вот у них и созрел план приглашения наемников с Земли. По всей видимости, слава о человеческой расе как о непревзойденных разрушителях докатилась до самых окраин Галактики.

Наемников и пригласили. Половина из них представляла из себя существ, которых нельзя было в полной мере считать людьми. «Беспредельщиками» – да, «отморозками» – конечно, но вот людьми… Разве что если воспользоваться определением «двуногое без перьев».

Остальные по замыслу «заказчиков» должны были стать их рабами.

Наемников снабдили оружием, боекомплектом, оборудованием. Все это имело свой срок эксплуатации. Но фишка в том, что после выполнения задания жить наемникам не полагалось. И они наверняка тоже были бы истреблены.

Что ж, людям лучше всего могут противостоять люди.

И силы, препятствующие Хозяевам, решили вышибить клин клином: тоже позвать людей. Тех, кто должен будет жить на единственном защищенном от воли Хозяев континенте, стать союзниками разумных рас, а потом – дать бой и наемникам, и Хозяевам Плацдарма.

И победить.

Сигурд с дружиной показался Георгию в свое время просто находкой. Ребята всерьез занимались исторической реконструкцией, фехтование, стрельба из лука, изготовление самых настоящих доспехов были для них стилем жизни. К тому же почти все парни из дружины отслужили в армии, кое-кто – и в десантуре или морской пехоте.

Своего лидера – Сигурда, который считался их князем, – дружинники слушались беспрекословно, и это покоробило Георгия в те дни, когда шла подготовка к экспедиции. Впрочем, эта деталь тогда не казалась ему существенной. И только на Плацдарме он окончательно понял, что столкнулся со стаей.

И стая захочет – рано или поздно – взять верх над остальными.

– Что поделывает Джерард? – спросил капитан.

– Пытается взять след, – проговорил Георгий. – И пьет, надо полагать, со всеми предполагаемыми свидетелями. У него своя методика следствия…

Он слегка поморщился.

Пьянство в любых формах Хранитель информации ненавидел люто. Но похоже, что запретить Джерарду пить – то же самое, что запретить птице летать. А в остальном-то парень дельный – особенно если речь идет о расследовании убийства.

Убийства, однозначно совершенного не монстром Плацдарма, а человеком.

…Когда решалось, кого приглашать для участия в экспедиции, особых проблем вроде бы не было – исторические реконструкторы и «ролевики» подходили для этого лучше всего. Да, да, те самые «ролевики», которых обыватель представляет сумасшедшей молодежью, начитавшейся Толкина (или насмотревшегося фильма «Властелин колец»), соорудившей наскоро деревянные мечи и плащи из занавесок и устраивающей в лесу нечто вроде «Зарницы».

Во многом эти самые обыватели были правы. Вряд ли нормальный человек, у которого есть чем заняться в реале, станет попусту тратить свое время на игры в эльфов и орков.

Но, с другой стороны, уж лучше пусть эти люди шныряют по лесу с бутафорскими клинками, чем сидят на детских площадках, беспрестанно смолят сигареты, тянут пивко и цепляются к прохожим.

В конечном итоге ролевая игра на местности – это своего рода спектакль. В прежние времена спектакли ставили для домашнего театра, а теперь вообще не стало ни зрителей, ни актеров. В котором, конечно, есть некий сценарий, но даже режиссеры (Мастера) не могут четко определить, будут его придерживаться или нет.

Да, к книгам Толкина на «ролевой» тусовке относятся уважительно. Но называть этот народ «хоббитами» нельзя. Совсем не все «ролевки» и «полевки» конструируются по Толкину.

Все это Георгий хорошо знал, когда начинал подготовку к экспедиции.

В «ролевики», как и в любые неформальные движения, мало кто идет от довольства жизнью – скорее, совсем наоборот. Что ж, тем легче будет этому народу приспособиться к новому миру.

Они умеют пользоваться холодным оружием?

Замечательно.

Потому что те силы Плацдарма, которые вышли на Георгия, не слишком-то одобряли оружие огнестрельное. Патроны наверняка подойдут к концу, сами «стволы» рано или поздно будут нуждаться в ремонте, и тогда придется создавать новое оружие… Как?

Где?

На каких таких станках?

Новый мир не должен быть техногенным – таково было условие.

Минимум огнестрельного оружия, конечно, взяли с собой. Но куда важнее было умение владеть луком и арбалетом.

В теории все было очень даже неплохо. А на практике уже в первые дни начались проблемы – те, которые сегодня стали причиной раскола.

На Земле они предусмотрены не были…

– Вам бы отдохнуть, – проговорил капитан. – Мы в дозоре сегодня попробуем справиться без вас. Вы когда последний раз отдыхали?

– Вчера, – нехотя признался Георгий.

– Понятно…

…Первой серьезной неприятностью стал сбой порталов. Они должны были открыться в строго оговоренных местах на Земле, и в день (наиболее благоприятный для экспедиции) туда же должны были войти все те, кто был отобран Хозяевами Плацдарма.

А в итоге группа Георгия рассеялась едва ли не по всему континенту. И потому рядом оказалось некоторое число «случайных людей», которых никто и не собирался сюда приглашать.

Так на Плацдарм попали случайные люди.

Попутчики.

Космические зайцы.

Конфликт между немногочисленными «случайными» и народом, заселившим Эльсинор, начался тотчас же. И это несмотря на то, что «случайных» фактически здесь приютили. Но если бы только этим и ограничивались все проблемы, можно было бы ликовать.

Проблемы – почти все – сходились на княжьей дружине…

– Вам нужен отдых. Не забывайте, Георгий, – только вы здесь – Хранитель информации. Бойцы в дозорах есть, а вот вы у нас – один.

– Постараюсь отдохнуть. Насколько смогу, – проговорил Георгий, открывая дверь в свое жилище.

…Квартирный вопрос в Эльсиноре решился на удивление быстро. Жилищами послужили полые стволы гигантских деревьев, точнее – дупла в их стволах. Конечно, до двухкомнатной квартиры им было далеко, но много ли человеку надо? Поставил дверь, благо дерева здесь хватает, пробил «окно» – и живи себе. Ну, а те, кто не хотел таких жилищ, смогли построить для себя кое-что более привычное – например, княжий терем.

Однако очень скоро выяснилось, что даже здесь, в Эльсиноре, месте, специально подобранном для людского поселения, может быть неспокойно.

Первый конфликт произошел в Сиреневых скалах, возвышавшихся над берегом озера. Там обитали разумные птицы – урунгхи. Сложно сказать, кто начал войну, – но в итоге птицы были частично перебиты, частично – изгнаны, и, вместо того чтобы стать союзниками людей, они едва не сделались их злейшими врагами.

А потом настало время «случайных» проявить себя.

Они решили, что оборудование, оружие, водку и многое из того, к чему они были привычны, от них просто-напросто утаили – спрятали все в тех же Сиреневых скалах. И обиженная «братва» отправилась на поиски.

Вернулись не все.

А потом то самое, что оторвало самые глупые головы «случайных», вылезло наружу из горных тоннелей и начало методично атаковать лагерь. Это были киборги – саморазвивающиеся искусственные организмы.

Первое явление тварей, внешне напоминавших гибрид огромного нетопыря с монстром из фильма «Чужой», было отбито – помог ненароком обнаруженный яд небольшой древесной лягушки.

Но теперь монстры подбирались к людскому поселению уже в совершенно ином облике…

* * *

«Эльфы» напали неожиданно.

Посреди ночи.

Пользуясь темнотой, они подошли к ополченцам, стоявшим в дозоре, совсем близко. Поскольку две группы охотников еще не возвратились, часовые, заметив едва различимые человеческие силуэты, задали положенный вопрос: «Кто идет?»

В ответ раздалось насмешливое: «Свои!»

Пока дозорные, слегка растерявшись, пытались вспомнить, кому принадлежит этот голос, пришельцы кинулись в атаку.

Растерянность у охранников прошла тотчас же, но было уже поздно. Один из «эльфов» с жутким рычанием вцепился в дозорного, отвлекая внимание на себя, а остальные сделали то, что прежде было невозможно вообразить – они проскочили между кордоном и прорвались в земное поселение в поисках более легкой добычи.

…Хэлкар проснулся от неистового собачьего лая и криков за окном.

Несколько секунд он молча лежал, пытаясь сообразить, что происходит, затем поднялся и выглянул в окно. В серебристо-лиловом свете двух лун беспорядочно метались людские силуэты, трепетало пламя факелов. Заметив блеснувшую на мгновение сталь меча, Хэлкар понял одно – дело приняло нешуточный оборот. Так что желательно от окна отойти, чтобы ненароком не схлопотать арбалетным болтом в лоб.

Это что же получается: Сигурд вывел-таки княжью дружину против «людей Ингвара», а старания господина Хранителя информации и еще нескольких умников ни к чему не привели?

Выходит, так.

…Вот так уж случилось, что вождь исторических реконструкторов и один из друзей Георгия по имени Ингвар были друзьями-соперниками. Теперь же они сделались «закадычными врагами».

Именно Игорь, которого здесь прозвали Ингваром, и оказался руководителем экспедиции, а позднее – лидером земной колонии. Хэлкар был бы не прочь, чтобы Эльсинор возглавил Георгий, но тот и думать не хотел ни о какой власти, предпочитая оставаться советником и Хранителем информации. Даже когда собирался Совет, Георгий старался сидеть поодаль, подчеркивая свою независимость и беспристрастность.

Отношения Сигурда и Ингвара испортились очень быстро. Сперва скандал не выходил за рамки Совета, но постепенно о нем стало известно всем. И хуже всего было то, что раскол начался в очень тревожное для Эльсинора время. Нападения самообучающихся киборгов-«нетопырей» унесли несколько жизней, да и князь Сигурд был опасно ранен.

А потом стали происходить совсем дикие вещи. В лесу был обнаружен растерзанный труп человека. Кое-кто не преминул тут же пустить слух: мол, убийца – Сигурд, а если и не он – то его дружинники, а если и не дружинники – так наверняка кавказские овчарки, принадлежавшие князю…

Истина обнаружилась быстро: убийцами оказались… эльфы!

Ну да, самые что ни на есть эльфийские эльфы, будто сошедшие со страниц Толкина. Вот только при вскрытии застреленного эльфа моментально выяснилось: да это же старые знакомцы – «нетопыри»!

Твари, «демоны Плацдарма»!

Казалось бы, видоизмененная угроза, нависшая над Эльсинором, должна была сплотить всех.

Но лишь «казалось бы».

Дальнейшие отношения в Совете и вне его более всего напоминали притчу о скорпионе и черепахе: «Если ты попробуешь меня укусить – я тебя сброшу в воду», «А если ты меня попробуешь сбросить – я тебя укушу».

Дальше случилось то, к чему никто из переселенцев готов не был.

Началось все с далеко не безобидной, но все же шутки: один из ополченцев, принадлежавших к сторонникам Ингвара, умудрился поставить перед княжьим теремом – зданием, построенным дружиной, – «памятник жертве Сигурда».

Шутник даже не думал скрываться, и, когда Сигурд заявился для выяснения отношений на тренировку стрелков из ополчения, ответы «приколиста» сводились к глупым улыбкам и к «а я че? а ниче, я думал, смешно будет».

Смешно ему и в самом деле было.

Но не очень долго.

Вечером того же дня труп «приколиста» Гэлнара с перерезанным горлом и ножевыми ранами нашли неподалеку от Эльсинора, на берегу Мутного ручья.

На кого «народная молва» списала убийство, понять было не сложно.

В итоге дружинники во главе с Сигурдом охраняют свой дом, а также тех, кто добровольно взял их сторону. Остальные могут жить, как считают нужным. Расследование – пожалуйста, проводите сколько угодно, интересно только, к чему вы придете, когда выяснится, что ни князь, ни дружина ни при чем… И не сожрут ли вас милые «эльфы» прежде, чем ваше следствие закончится?..

«Неужели дележ власти уже начался? – подумал Хэлкар. – И полугода не прошло! Вот он вам, дивный новый мир, общество свободы… Да ведь каждому отлично известно: новое – всего лишь хорошо забытое старое…»

Из окна потянуло сыростью и ночной прохладой. Надо бы как-то собраться, да и заделать щели. Нет, все, конечно, замечательно, и пленка, сорванная с листа одного из местных растений, успешно заменила оконные стекла, а заодно – и прозрачные целлофановые мешки. Но вот поддувает, хоть застрелись! Одно хорошо – по крайней мере, в здешних краях не бывает зимы. А сезон Долгих Дождей переносить куда легче.

Хэлкар поднялся, на ощупь нашарил брюки из ящеричной кожи, накинул на себя рубашку.

– Что-то случилось? – раздался сонный голос, и из-под одеяла вынырнула взлохмаченная голова Китиары.

– Да так… Сильные мира сего с жиру бесятся. – Хэлкар влез наконец в рубашку и, взяв в руки арбалет, подошел к окну. – Такое бывает всегда и везде. Спи, Китти, до нас они вряд ли докопаются. Завтра обо всем узнаем…

– Не называй меня так, ты же знаешь, что я этого не люблю, – пробурчала девушка и, вздохнув, снова завернулась с головой в одеяло.

Длинные волосы надоедливо лезли в глаза. Хэлкар раздраженно махнул головой, отбрасывая их назад. Подстричься бы, что ли… Еще бы хорошего парикмахера тут найти. Или хоть какого-нибудь парикмахера, черт возьми!

Внезапно он почувствовал уже ставший почти привычным приступ тоски и усталости.

Если бы они – князь с Ингваром – вместо того, чтобы рычать друг на друга, как бешеные псы, занялись бы обустройством как следует! Ведь и половины того, что задумали еще на Земле, не сделано. Работа на верфях застопорилась, частокол вокруг поселения так и не выстроен, полые деревья, конечно, решили «квартирный вопрос», но некоторые и по сию пору продолжают упорно жить в палатках. Наспех сооруженные кухни-навесы, веревки с бельем, натянутые между стволов деревьев – деревьев, которые способны одним своим существованием свести с ума любого земного ботаника! Не замок Эльсинор, а цыганский табор какой-то.

Понятно, отчего сюда зачастили «эльфы», для них это, наверное, бесплатный цирк!

…Что же все-таки там случилось?

До чего же плохой обзор дает это окно.

Где-то невдалеке раздался собачий визг, и почти сразу же прозвучал выстрел. Хэлкар с досадой сплюнул. Ну вот, теперь до огнестрела дошло. Что у них там, гражданская война, в самом-то деле? А может, капитан пытается утихомирить обе воюющие стороны? Не получилось по-хорошему – разнимать их, как всегда?

Хэлкар уже хотел отодвинуться от окна – на всякий случай. И в этот момент за пленкой, заменяющей стекло, мелькнула неясная тень.

А это еще что такое?..

С той стороны окна показалось прекрасное эльфийское лицо.

Юноша замер от неожиданности, даже не успев отшатнуться назад. «Если что, выстрелить не успеваю», – мелькнула мысль, но какая-то отчужденная, будто бы и не своя. Руки как будто тоже стали чужими, он никак не мог поднять арбалет для выстрела.

Темные миндалевидные глаза были совсем рядом, и Хэлкар, отлично знавший, что они – всего лишь камуфляж, скрывающий фасетки, делавшие киборгов похожими на огромных мух, неожиданно для себя поразился – настолько красива была «эльфийская принцесса». Трудно было поверить, что это – мерзкая и кровожадная тварь. Хотя – почему трудно? Рот и подбородок у нее измазаны в чем-то черном…

Хэлкар вспомнил визг собаки и поежился.

«Эльфийка» раздвинула испачканные кровью губы в подобие улыбки – блеснули длинные острые клыки. И тут же неуловимым быстрым движением руки прорвала пленку.

Хэлкар все еще стоял в оцепенении.

Он невольно задержал дыхание, ожидая резкой вспышки боли, но «эльфийка» и не думала дотягиваться когтями до его горла. Она и в самом деле протянула руку к юноше, он почувствовал, как его кожи что-то коснулось, какой-то холодный предмет оказался за воротом рубашки. И тут же, вероятно, тварь что-то испугало – она отпрыгнула от окна и бросилась прочь, в сторону деревьев.

И в этот момент оцепенение Хэлкара исчезло.

Он, сжимая в руках арбалет, бросился к окну – и увидел всего лишь нескольких разъяренных собак, которые покружились перед его домом, а потом рванулись обратно в темноту, откуда послышался дикий, почти человеческий вопль – а потом снова раздался собачий визг.

Хэлкар отпрянул наконец от окна, почувствовав, что его рубашка насквозь промокла от холодного пота. Только что – секунды назад – он был на волосок от гибели. И если бы не выскочившая из-за деревьев стая собак, испугавшая «эльфийку», кто знает – как обернулось бы дело…

Вот сейчас ему уже стало страшно.

Он жадно глотнул сырой холодный ветер, залетевший в комнату из развороченного окна, отступил назад.

По груди вниз скользнуло что-то холодное. Хэлкар вздрогнул, брезгливо сморщился и вытащил из-за пазухи… нет, не комок слизи и не сороконожку. За его брючный ремень зацепился какой-то металлический предмет на цепочке. Он поднес его к глазам – неясный лунный свет, падавший в окно, отразился от крупного ярко-фиолетового кристалла, который как будто мерцал изнутри. По всей «комнате» разбрызгались лиловые и пурпурные «зайчики».

Ажурная цепочка слабо пульсировала.

Хэлкар, поначалу решивший, что она – серебряная, понял, что ошибся – металл был легким, почти невесомым.

Как там было у Профессора?

Мифрил?

Вот именно – мифрил!

Интересно, а к чему этот эльфийский подарок? Цепочка – и кристалл, должно быть, аметист. Фиолетовый камень, который, кажется, живет какой-то особенной своей жизнью…

Голоса за окном отвлекли внимание Хэлкара от кристалла.

Значит, ополченцы появиться изволили? Да эта «эльфийка», если б только захотела, сто раз бы ему вырвала горло, прежде чем они здесь оказались.

Хэл почувствовал раздражение.

Он поколебался мгновение, потом быстрым движением надел цепочку на шею и спрятал кристалл под рубашкой.

На всякий случай.

Камень уже не казался холодным, наоборот, он приятно грел кожу.

На крыльце послышались шаги. Ага, вот и героические ополченцы пожаловали.

Раздался стук – не слишком громкий (видимо, стучавший сознавал, что люди могут просто-напросто спать), но решительный (извините, конечно, но ведь здесь побывала тварь, и хотя неизвестно, проникла она в дом или нет, но, если никто не отзовется, дверь придется высадить…).

Хэлкар распахнул дверь.

– А… все в порядке? – Ополченец, кажется, даже немного растерялся, увидев, что Хэлкар жив и невредим.

– В порядке, – невозмутимо ответил юноша. – А у вас все в порядке?

Его тон можно было бы назвать издевательским, но воину Ингвара было не до тонкостей в интонациях мирных жителей.

– Тут была тварь… Куда она делась, не в курсе?

В принципе ничто не мешало Хэлкару ответить или просто показать рукой в ту сторону, куда скрылась «эльфийка». Однако что-то в дозорном ему не понравилось. Похоже, тот был прямой противоположностью «эльфийской принцессе»: та, хотя и была не более чем враждебным организмом, выглядела куда симпатичнее, чем запыхавшийся ингваровский вояка, который, похоже, в прежней жизни был «случайным».

Он заставил себя безразлично пожать плечами.

– Ничего я не видел… Я сплю, вообще-то говоря.

Дозорный скривился.

– Ладно, не напрягайся. Все ОК! – заставил себя улыбнуться Хэлкар, видя, как сюда же подтягивается еще несколько дозорных, и среди них – девушка. Ее, звавшуюся Зимородком, Хэлкар немного знал. И шутить при ней на тему упущенного дружинниками эльфа ему как-то не хотелось. Так что он предпочел зайти в помещение и закрыть дверь, не слушая, о чем будет совещаться патруль. В конце концов, не его это дело…

«А вот с «остеклением» окна придется теперь повозиться», – с досадой подумал Хэлкар, занавешивая его тряпкой. В жилище тут же наступила кромешная тьма, но он и без того отлично помнил на ощупь, где что лежит.

И где кто…

Так что Китиара даже не проснулась, когда он улегся снова.

Сон у девушки был крепок настолько, что юноша искренне ей позавидовал. Ему самому не спалось – последние недели Хэлкара мучила бессонница. Причем не просто бессонница, когда утром всего-то приходится заканчивать подсчет слонов, а потом вставать и идти на работу. Такое лишение сна и без того мучительно, но бессонница, сопряженная с тоской, – это уже перебор.

Вот и теперь на него навалилась дикая тоска.

Даже не по дому и не по Земле – вовсе нет.

Хэлкар тосковал о том прекрасном новом мире, который, – и это он сейчас отлично видел, – оказался совсем не таким, как он себе представлял. Совсем немного времени прошло, а вражда уже разъедает маленькое поселение, словно ржавчина. И что еще хуже – недоверие.

«Эльфы», конечно, страшны – но куда страшнее оказались сами для себя люди! Ни один монстр не сотворит с ними того, что могут сделать они друг с другом!..

От подушки, набитой сухой травой, пахло чем-то терпким, и запах этот совсем не походил на запах земного сена.

Больше всего Хэлкару хотелось сейчас собрать рюкзак, уйти отсюда тихо, по-английски, и на первой же электричке уехать с этой неудавшейся Игры. Но вот беда – электричек прямым сообщением Плацдарм – Земля не предусмотрено. А Игра, похоже, затянулась на всю жизнь.

Прежний мир тоже не сахар, уж он-то, Хэлкар, твердо это знает. Но там от опостылевшей реальности можно было сбежать – хотя бы ненадолго: достаточно взять с полки (или скачать) хороший роман-фэнтези.

А куда бежать теперь?

Был бы портал – можно было бы попробовать рискнуть и вернуться на Землю. Да только нет его, этого портала.

И не будет.

К тому же после той не смертельной, но очень неприятной эпидемии, которая была не чем иным, как «вакцинацией», обратной дороги уже нет, даже если и отыщется коридор между мирами. Любая земная болезнь теперь для них смертельна.

Билет был куплен только в один конец.

Обратных билетов нет.

И выхода тоже.

На Земле достаточно было просто выключить телевизор, если вся эта политика вконец достала. Можно было взять – и вполне осознанно игнорировать выборы. Или содрать мерзкую листовку, которую какой-то урод приклеил на дверь парадной.

А здесь, похоже, обе враждующие партии начнут скоро выпускать листовки. И агитировать – что слаще, редька или хрен?! Что более истории ценно – шило или мыло?!

А потом сторона, одержавшая победу, вернет людям как драгоценный дар государство – со всеобщей воинской повинностью, с деньгами, налогами, непомерными ценами, благодаря которым твой труд легко становится пшиком…

Да-да, деньги они непременно напечатают…

И те, кто считал, что вырвался из капкана, попадут в новый, пожалуй, даже более изощренный. Который расставлен в мире с куда более низким технологическим уровнем, чем Земля. Не хотели жить при орущем непотребно телевизоре – прекрасно, будете жить при лучине. Хорошо хотя бы чтоб не при свете костра, на котором кого-нибудь сжигают…

«Чего мы только не притащили на Плацдарм! Оружие, одежду, лошадей и собак, даже кошек… Даже типографский станок Георгий умудрился сюда переправить! А заодно здесь же оказалось все дерьмо, скрывавшееся в наших душах. А почва тут наверняка жирная, хорошо удобренная. Говорят, тут в древности тысячи лет кровь проливали… Вот оно и разрастается. А эти «эльфы» – они почти ни при чем…»

Мысли Хэлкара текли неторопливо, вяло.

Он все же засыпал.

Рядом мерно дышала Китиара. Хэлкар не шевелился. Но если бы он протянул руку и посмотрел на фиолетовый кристаллик, то смог бы заметить – сиреневое свечение усилилось, притом – само по себе.

* * *

Подведение итогов ночного нападения оказалось очень неутешительным.

Один человек попал в госпиталь, притом – скорее всего, надолго. Кроме него, «эльф» полоснул когтями девушку из мирных жителей. Та неаккуратно выбежала на шум и – подставилась. Три собаки были ранены, когда преследовали нападавших.

Но самое страшное даже не в потерях. Теперь весь Эльсинор будет твердо знать: дозоры могут быть прорваны в любой момент. И что случится дальше – не представляет никто. Скорее всего, «эльфы» отважатся напасть на спящих людей, ведь прошлой ночью им помешали только собаки.

Такая угроза означает – надо взять, да и принять сторону Сигурда. Тогда дружина сможет защитить людей.

Свобода не нужна, когда нужно выжить.

Всеобщая воинская обязанность – и что с того? Железная дисциплина? Суровые наказания за малейшую провинность? Зато «эльфов» к поселению никто не подпустит на расстояние ближе выстрела.

Дисциплина – вещь необходимая, как воздух. Но ведь этим не ограничится наведение порядка. Князь быстренько организует режим личной власти. А если Сигурд и станет скромничать, у него мигом найдутся последователи: «Встать, когда с князем говоришь! Шапки долой!»

Так вчерашние защитники делаются сегодняшними тиранами. «Эльфов»-то можно изгнать или даже перебить – а вот князь останется.

…Когда Георгий зашел к Ингвару, тот был вне себя от злости.

– Парламентера послал к этим… – пробурчал он сквозь зубы. – Так они его не приняли. Не вытолкали, не стали издеваться. Просто так и сказали: «У князя Сигурда неприемный день».

– Оно понятно. Если бы тот же парламентер пришел и сказал: хотим, мол, под защиту дружины… Кстати, ничего странного не находишь?

– В чем? – спросил Ингвар. – В том, что тот, кто хочет сманить народ к себе, вдруг убивает человека, который его оскорбил?

Георгий кивнул:

– Именно. Характер Сигурда известен, он горячий человек, подвержен совершенно непредсказуемым эмоциям. Но не кретин же он.

– И я думаю – не он это сделал. Только вот у Джерарда за эти дни не появилось ни единой ниточки. Кому Гэлнар мог понадобиться, если не Сигурду? Только ты скажи такое народу!

– Кому Гэлнар понадобился? Тому, кто хотел бы раскола – вот кому. И это – настоящий мотив, – убежденно сказал Георгий. – Я бы понял, если бы нынешнее нападение «эльфов» организовал Сигурд. Это было бы, по крайней мере, понятно. Но убийство… Сомнительно. Вот и капитан так считает.

– А Сигурд не мог этих самых «эльфов»…

– Ну, Ингвар, обида – плохой советчик. Каким образом он мог это сделать? Договорился он с ними, что ли?

– Вот уж не знаю… Есть неувязочки с нападением-то ночным. Да ладно. Главное – все живы, и жить будут. И люди и собаки. Я уже в госпитале был, Оля не отдыхала вообще. Да, а что твои Высшие Силы Плацдарма? – Ингвар усмехнулся в бороду, нечаянно назвав свою жену «земным» именем, а не так, как это было принято здесь – Олли.

– Высшие Силы? Хранят молчание и желают, чтобы мы справились с проблемами самостоятельно.

Из-под грубо сколоченной лавки выбрался ингваровский бультерьер по кличке Дьявол. Он мирно отдыхал после завтрака, пока его не разбудили людские голоса.

– Фу! – гаркнул Ингвар, но было поздно.

Собака, завидев Друга Хозяина, кинулась прыгать вокруг Георгия.

И, в отличие от Высших Сил, молчание она хранить не собиралась.

Глава 2

Ни мира, ни войны

А ведь никакой войны пока еще не было!

Конечно, Олли понимала – когда-нибудь у нее в госпитале может оказаться и сотня пациентов. Но лишь в том случае, если большая война двух людских колоний на Плацдарме все же произойдет. Но до этого, как ей казалось, было далеко.

Зато теперь, «в мирное время», раненых прибавляется едва ли не с каждым днем. Алирена, Гарольда и Келли уже отправили к себе. С парнями все понятно – стали жертвами «эльфов», по крайней мере, дрались с ними.

Но Келли…

Шла себе вечером, не мешала никому, а перестраховщики возьми да и выстрели – на «эльфа» она, видите ли, похожа!..

Постепенно в душе Олли нарастала злость.

Злость – на всех.

На Сигурда, бывшего друга семьи, а ныне – первого врага и для нее, и для Ингвара.

На Ингвара, который никак не найдет возможности примириться с Сигурдом.

На «эльфов», которые, кажется, никогда не прекратят нападений на поселение землян.

На раненых – какого дьявола они так глупо подставились?!

На ту невнятную высшую силу планеты, которая привела их сюда – если она есть, почему не вмешается в ход событий?

Ранение девушки, которую звали Инти, оказалось неопасным – «эльфийка» лишь прошлась когтями по ее руке, пытаясь оттолкнуть с дороги. А могла бы и по лицу.

А вот ополченец был ранен куда серьезней, к тому же он потерял много крови. Случись такое еще несколько дней назад, Олли, не задумываясь, послала бы кого-нибудь из своих помощниц – Свету или Элану – за оруженосцем Сигурда. Ник исполнял не только туманные и неопределенные обязанности оруженосца – гораздо важнее было то, что внешне совершенно незаметный юноша был лучшим из Мастеров животных в Эльсиноре. Ухаживать за собаками и лошадьми мог каждый – зато совсем не каждый мог понять их мысли и «речь». А вот Ник мог, притом не только земных животных, но и разумных существ Плацдарма. Оттого и был незаменим.

Кстати, Дар открылся у него неожиданно – именно Ник первым из всех понял, что огромные птицы, жившие в скалах на другом берегу озера, – разумные существа. Но понял это слишком поздно, когда урунгхов (таково было название птиц) уже ничто не могло спасти. А ведь именно они были той сдерживающей силой, которая загнала местных киборгов-монстров в глубь скальных пещер. Не стало их – и для «нетопырей», позднее трансформировавшихся в «эльфов», настала веселая пора.

Через некоторое время Ник и Эллор-менестрель отправились к побережью, где обитали разумные птицы. Но их миссия потерпела неудачу: урунгхи не пожелали вновь поселиться рядом с людьми, невзирая на уважение к парламентерам, проделавшим очень трудный путь.

Обратная дорога оказалась гораздо труднее – Ник и Эллор лишились лодки, им пришлось добираться до Эльсинора пешком, минуя опасности, по сравнению с которыми «эльфы» уже не казались чересчур серьезными. Именно они отыскали Вану – девушку, случайно оказавшуюся около портала, прошедшую туда и выжившую на Плацдарме. Именно они смогли подружиться с Локи – так земляне назвали небольшое существо, похожее на бескрылого дракончика с китайской миниатюры. Локи оказался разумным существом, хотя мысли и логика его расы очень сильно отличались даже от того, чего люди обыкновенно ожидают от «братьев по разуму».

Так или иначе, Локи мог исцелять. Всего лишь легкий и почти нечувствительный укус – и человек, даже получивший смертельную дозу яда, получал шанс выжить.

Как это получалось – оставалось загадкой. Может быть, в слюне животного содержался мощный антисептик? Или активатор иммунитета?

Сейчас Локи жил в озере. И позвать его мог только Ник, больше мысленной речью не владел никто.

– Он сейчас заснул. – Олли, позвав Элану, кивнула в сторону пациента. – Посидишь с ним?

Та кивнула.

«Заснул…» Спать… Жутко хотелось спать. Но дело прежде всего, в конце концов, если не жизнь, то здоровье раненого от нее точно зависит.

У Олли вдруг возникло искушение достать то самое зелье, которое оказалось отличным снотворным и укрепляющим средством, и выпить его самой – так, чтобы проспать сутки, двое, трое – лишь бы не видеть и не слышать того, что творится в Эльсиноре. Но кто-то же должен лечить пострадавших в конце-то концов?! Теперь у нее помощниц меньше – Эвелина окончательно переселилась в дружинный терем, к своему Сигурду. А значит, перевязки, лечение, составление снадобий – все теперь на ней. И даром что институт так в свое время и не закончила – все равно земная фармацевтика здесь без надобности. А диплом – кому его здесь показывать? Георгию, что ли?

Итак, надо пойти и поговорить.

Притом – именно ей.

Утро в Эльсиноре всегда было оживленным. Но даже это сейчас выглядело как-то странно. Люди оглядывались, перешептывались. Идущей Олли кивали, пару раз спросили, что с теми, кто очутился в госпитале. День выдался солнечным, но ни единой улыбки не было на лицах тех, кто повстречался Олли. Как будто озеро, деревья, небо существовали отдельно, в некоем параллельном мире – а на самом деле Эльсинор был затянут серым туманом. Будто и не кончался сезон дождей.

Княжий терем, как всегда, охраняли двое часовых, прохаживавшихся у крыльца.

– Пущать не велено, – дружинник (Олли вспомнила, что его зовут Элвир) расплылся в жизнерадостной и почти дружелюбной улыбке. Почти – потому что в уголках его губ пряталось презрение пополам с осознанием превосходства.

– Не велено, – повторил он. – Так что, сударыня, лучше вам следовать своей дорогой.

– Что значит «не велено»? – непонимающе спросила Олли, еще не осознав всей нелепости ситуации. Сигурд изволил разобидеться на всех? Это его личное дело, но сейчас речь идет о страданиях раненых…

– А то и значит… – в голосе Элвира послышались презрительные нотки.

– Ты не понял. Мне нужен оруженосец князя, Ник, – пытаясь остаться спокойной, пояснила Олли. – Ночью было нападение, у нас ранены люди…

– Ранены? Что ж, в таком случае вам всего лишь необходимо оставить заявку… в количестве двух экземпляров. С подписью и печатью, разумеется. Какой у нас сегодня день? – обратился Элвир ко второму дружиннику, Коруму.

– Вторник вроде бы, – замешкавшись, ответил тот.

Элвир кивнул и снова повернулся к Олли.

– Сожалею, но заявки принимаются исключительно по понедельникам. Так что у вас есть время. Вот когда князь ознакомится с документом, резолюцию поставит – тогда и можно будет о чем-то говорить. Да, между прочим, без печати…

– Большой Круглой Печати! – подсказал его напарник.

– …Вот именно – без Большой Круглой Печати заявка недействительна. Так что пока – увы… Да-да, документ должен быть со всеми обязательными согласованиями. И без исходящего номера и даты заявка тоже недействительна.

Корум подавил смешок и пристально уставился на Олли, ожидая, что та станет делать дальше.

Выставлять себя на посмешище целительнице не хотелось, поэтому она сделала единственное, что оставалось в этом случае: резко повернулась и зашагала прочь, с трудом удержавшись, чтобы не съездить кому-нибудь из них по физиономии.

На этом злоключения Олли не закончились – они продолжились, но уже на «своей» территории, в госпитале. На сей раз носителем неприятностей стала Эвелина.

– Ты куда? – растерянно спросила Олли, видя, что ее помощница выходит из комнаты, где помещалась «лаборатория», с узелком в руках.

– А, это вы, Ольга… Я как раз хотела с вами поговорить. – Голос Вэл был спокойным, будто и не ее приятеля обвиняют в убийстве. – Я нужна дружине как целитель. Сигурд предложил, и я согласилась.

– Так ты уходишь? – жестко спросила Олли, не обратив особого внимания на внезапно изменившееся и подчеркнуто вежливое обращение к себе.

– Именно, – кивнула Эвелина. – Я уже собрала вещи и кое-что для приготовления лечебных составов.

«Лечебных составов!..» Так вот что у нее в узелке – листья «сонной травы», собранные с таким трудом! И наверняка еще что-нибудь…

– Да как ты можешь?! – Олли была готова вцепиться в руку Вэл, державшую узелок. – Это нужно раненым.

– Не извольте беспокоиться, на раненых хватит. А вот у дружинников ничего нет вообще, и это несправедливо. В конце концов, я тоже собирала травы. Вы должны понять – вам же лучше, если княжьи дружинники будут лечиться не здесь. Кому из ваших раненых приятно быть под одной крышей с предполагаемыми убийцами? – В голосе Эвелины послышалась неприкрытая издевка.

Возразить было нечего, оставалось лишь прикинуть, кого сегодня же придется отправить за травами. А ведь не все из них можно собирать в это время дня… О, небо, что же делать?!

– Уходишь? – Олли посмотрела в глаза помощнице – теперь уже бывшей. – И отлично. Ты, я полагаю, хорошо устроилась. И Сигурд рядом, и вся дружина под боком. Он, правда, большой блюститель нравственности. Для других. На чужой голове волосок видит, на своей – и рогов оленьих не заметит.

В свое время Сигурд не слишком-то по-джентльменски высказался о ней, не имея никаких оснований, и теперь Олли рассчитывалась сторицей – не с ним, так с его подругой.

– Ты все сказала? – спросила Эвелина, нисколько не переменившись в лице. – Вот и хорошо. Знаешь, когда ты была Химерой, подругой байкера, когда училась в институте и ездила на игры – ты была умнее. Думаешь, Ольга, ты стала правительницей? Смешно… Вот домохозяйкой ты стала, это правда. Клушей – еще точнее. Так что простая ведьма не смеет больше беспокоить ваше величество.

Эвелина шагнула к двери, обернулась на пороге.

– И запомните – ведьма, которая умеет хорошо лечить, может и хорошо убивать, – донеслось до Олли.

Олли посмотрела ей вслед, потом открыла дверь в палату, посмотрела на раненого ополченца – он спал, и с ним вроде все было более или менее в порядке. Скорее, менее, конечно.

Затем Олли прошла в «лабораторию». К счастью, никого здесь не было, и никто не мешал, махнув на все рукой, разрыдаться почти что в голос.

Потому что «ведьма, умеющая хорошо убивать», была права.

* * *

Солнечный свет, ворвавшийся через окно, раскрасил комнату в теплые золотистые и темно-желтые тона, превратив стены, пол и потолок в полированный янтарь.

Сигурд, сидевший за массивным деревянным столом, отодвинулся чуть в сторону, прикрыв глаза. Пока продолжался сезон дождей, он отвык от яркого света, и теперь световая щедрость слегка раздражала князя.

«Эх, надо было солнцезащитные очки оттуда прихватить, – подумал Сигурд, покосившись на край стола, на который упал солнечный лучик. – И был бы вылитый Пиночет… А впрочем, меня здесь кое-кто и без того диктатором числит, и темные очки для этого совсем не требуются».

Он вздохнул, потер пальцами веки и посмотрел на лежащий на столе чистый лист бумаги, вырванный из блокнота. Сигурд взял карандаш, повертел его в пальцах, но, так ничего и не написав, отложил в сторону.

…Как поймать льва в пустыне? Берем пустыню, делим надвое – а хотя бы и карандашом. На одной половине лев, на другой, стало быть, его нету. Теперь берем ту половину, где есть лев, и снова делим надвое. И так далее… Очень хороший метод – в теории.

А тут теперь, видите ли, практика началась.

Итак, предположим, подозреваются ВСЕ.

Теперь отбрасываем тех, кто по умолчанию вне подозрений.

Во-первых, он сам, князь Сигурд, пускай кто угодно и в чем угодно его подозревает, но он пока еще не страдает провалами в памяти и отлично помнит, что и когда в тот день делал.

Во-вторых…

А во-вторых, каков был мотив убийства? Между прочим, у него, по идее, мотив как раз был – противная история с чучелом, насаженным на кол – «памятник жертвам Сигурда». О небеса, каким же идиотом был этот Гэлнар! Но не убивать же за такое – в крайнем случае, можно было бы и в самом деле проучить дебила, отхлестать его плеткой – так ведь и этого не было!

Зато все видели, как он явился на тренировку ингваровских ополченцев, стараясь говорить именно с Ингваром, а не с автором «прикола». А когда, через несколько часов, обнаружился труп Гэлнара, только ленивый не сделал бы вывод – вот как князь и дружинники мстят за безобидные (ну, или почти безобидные шутки).

Теперь – дружина.

Мотив тоже есть. Тот же самый.

Оскорбили его, Сигурда – значит, оскорбили их. Вот только никто без приказа шутника убивать не пошел бы.

И в этом он уверен.

Означает ли это, что все дружинники свободны от подозрений?

Сигурд посмотрел в окно.

Солнце скрылось, но не за тучей – всего-то лишь за небольшим облачком. Ненадолго…

«Да, – твердо решил он. – Дружина – отпадает. Никто из нас не станет проливать кровь из-за мелкой пакости. Таких, как Гэлнар, врагами мы не считаем».

Ладно, все это прекрасно, но кто-то же его убил. И у этого кого-то есть мотив.

Какой?

Да самый простой: зарезали шутника – подставили дружину и князя. Вот и весь сказ.

Ан нет, не весь. Какой от этого может быть прок? Вот вчера было нападение «эльфов», которое нисколько не затронуло ни дружину, ни союзный «Шемрок». Что же получается – они хотели себе дополнительных проблем?

Ладно, предположим, убийца добился своего. Сигурда – а заодно и дружину – обвиняют в гибели Гэлнара, а заодно – и во всех смертных грехах.

А что дальше?

Неужели он рассчитывает, что дружинники тут же низложат князя и выдадут головой на суд и расправу… кстати, выдадут кому? В Эльсиноре имеется Совет, а больше никаких органов власти не присутствует.

Но дело-то даже не в этом. Надо быть дураком, полагая, что вся дружина немедленно признает Сигурда виновным. А убийца – не дурак и должен представлять, что произойдет на самом деле.

На самом деле (и это – в лучшем случае) дружина просто снимется – и уйдет. Материк не маленький, где-нибудь да удастся пристроиться.

А в худшем случае раскол доведет до войны.

Похоже, именно этого убийца и добивается – войны. В конце концов, «людей Ингвара» здесь больше, чем дружинников. За князем остается умение, но не число. Числом победят остальные, нужно быть трезвомыслящим и хорошо понять это. Так же, как и другое: война в интересах того, кто может метнуть нож в безоружного.

А кстати, о метании ножей.

Не всякий в Эльсиноре сможет это сделать. И уж, конечно, далеко не каждому придет в голову идея перерезать на всякий случай раненому горло. На Земле в таких случаях делался контрольный выстрел в голову, но здесь не Земля, и огнестрельного оружия у убийцы, по всей видимости, нет. Зато определенная подготовка имеется. Возможно, он служил в армии.

А вот милые дамы, каких ни возьми, вероятнее всего, полностью непричастны к убийству.

Что ж, теперь остается понять, зачем убийце разлад и возможная кровь. А здесь ответ очевиден – власть ему нужна. А на такой войне можно было бы легко вылезти на первый план. Или же – что еще страшнее – он действует не сам по себе, а представляет интересы второй группы, той, с которой когда-нибудь Эльсинору предстоит воевать.

А теперь лев почти заперт на своем клочке пустыни.

Кто отправлялся на экспедицию среди отморозков-убийц и их рабов, а попал сюда? Вот именно.

Господа «случайные».

Можно отбросить кандидатуры, не слишком развитые физически. Женщины и подростки тоже не при делах. А вот среди прочих и следует искать убийцу. Хладнокровного, расчетливого и готового на все и ко всему.

«О нет, к одному ты не готов, – хмыкнул про себя Сигурд. – Я начну параллельное следствие, и тогда…»

Надо бы поговорить с Ником, вот что.

Со своей незаметностью он будет сейчас более чем необходим.

Между прочим, Олли сюда приходила, хотела, чтобы ей помогли лечить их раненых… Часовые, естественно, четко выполнили его распоряжение: не пущать!

Считают убийцами – пусть не приходят за помощью!

Теперь же князь решил, что помочь «людям Ингвара» можно.

Но, разумеется, не на халяву.

Если бы кто-то спросил у любого человека из земного поселения: «Вот Ник и Эллор, совершившие первое дальнее путешествие, – ваши национальные герои, почти так же, как Колумб для Испании или Гагарин для России. А как они выглядят?» – то каждый вспомнил бы внешность Эллора-менестреля.

А вот вопрос о внешности Ника привел бы их в замешательство. Вот вроде и есть такой, здоровались. А вот как выглядит…

«Да он такой – скромный и незаметный», – так мог бы ответить любой. И даже Сигурд, сделавший его оруженосцем. И даже Эллор-менестрель, с которым ему довелось путешествовать по континенту. Вот разве что Таня, юная подопечная Эвелины, сказала бы о том, что у Ника светлые волосы и красивые зеленые глаза. Но Таня, тайно влюбленная в своего героя, – не в счет.

Остальные не смогли бы сказать ничего.

«Незаметный…»

Именно это и было его внешностью и его Даром. И было бы смертным грехом этот Дар сейчас не использовать.

Сигурд поднялся из-за стола, прошел в коридор, ведущий во внутренний дворик, где располагались псарня и конюшня.

Дружинники, охранявшие дворик, – конюшни могли стать целью для тварей, замерли по стойке «смирно», Сигурд кивнул головой: «Вольно, я – не по ваши души».

В то же время князь внимательно поглядел на них. Нет, не расслабляются, хотя и видно, что пацаны устали. Очень устали от постоянных тревог – а еще от дурацкой свары. Ничего, если его план будет приведен в исполнение, то свара прекратится. Но пока они будут действовать так, как было сказано на последнем Совете – охраняем себя и союзников, а остальные пускай поживут без дружины, узнают, почем фунт лиха.

Уже, кажется, узнали…

Гром встретил Большого Вожака заливистым лаем. Сигурд потрепал по загривку огромного «кавказца»:

– Ну, признавайся, приятель, где Ник?

Гром не ответил, разумеется (это только Ник может их мысли читать), но покосился куда-то в сторону.

– Разрешите обратиться! – прозвучал голос Ника.

Ну, конечно, здесь он, где ж еще.

– Отставить уставной тон, – усмехнулся Сигурд. – Разговор к тебе есть. И задание.

Узнав о раненых людях и собаках, Ник был готов сразу же направиться в госпиталь, но князь слегка его осадил:

– Их жизням, насколько я знаю, пока ничего не угрожает. Не думаешь же ты, что я такой бессердечный… Так что иди спокойно, на меня не ссылайся – пускай думают, что ты нарушаешь мое распоряжение. Кстати, я не могу утверждать, но ты ведь, похоже, слегка нарушил один мой приказ?

Сигурд испытующе посмотрел на Ника.

Тот невольно отвел глаза.

Это было правдой.

После того, как обнаружили труп Гэлнара, был спешно созван Совет – последний, на котором присутствовал Сигурд. О том, кого обвинят в смерти ингваровского ополченца, можно было догадаться сразу. И произойти там могло что угодно, а посему Сигурд строго-настрого запретил Нику даже выходить за пределы княжьего терема.

Но любопытство Ника оказалось сильней, в стороне от происходящего оставаться ему не захотелось. К тому же он уже осознал свое удивительное качество – оставаться незаметным. Большинство из живущих в Эльсиноре обращало на него внимание только тогда, когда он с ними здоровался или хотел, чтобы его заметили. Правда, кое-кто все же здоровался с ним первым. К примеру, Химера, Мастер по хозяйству, которая непременно норовила сказать: «Привет, Призрак!» И какого, спрашивается, черта она называет его именем героя сериала?!

Сигурд думал немного иначе – он был уверен, что Нику пришлось выбирать между долгом оруженосца и приказом сюзерена – и долг победил. В какой-то мере так и было, но именно что в какой-то.

В день гибели Гэла все обошлось, большой драки не случилось, хотя кое-кто в толпе и кричал: «Арестовать убийцу!»

О том, что случилось бы, если бы это требование было выполнено, не стоило и думать. Тогда не только Ник, но и вся дружина могла бы явиться за своим князем – и полилась бы кровь.

Большая кровь.

Только стараниями Георгия и капитана не случилось в тот день кровопролития.

– Приказы исполнять необходимо, – неожиданно мягко проговорил Сигурд. – Хотя я очень хорошо тебя понимаю, и, окажись на твоем месте, поступил бы так же. Просто хорошо зная даунов из окружения Ингвара, я мог после этой подставы рассчитывать на что угодно. Вплоть до погромов и стрел из-за угла.

Он помолчал, давая Нику задуматься – похвалил его учитель и сюзерен – или же совсем наоборот.

– Ладно, сейчас там должно быть поспокойнее. А уж если раненых вылечить поможешь, и отношение к тебе будет другое… Хотя на их благодарность я бы не стал рассчитывать. Но раненые – это так. Ты, главное, прогуляйся, посмотри, послушай, кто и о чем говорит… Я не заставляю, хотя мог бы.

Вот именно этого Ник и ждал. Ждал с ужасом, поскольку шпионом служить не хотелось. Но это ожидание было до трагедии. Теперь же, когда Сигурда несправедливо обвинили в убийстве и тень подозрения пала на всех дружинников, он просто обязан использовать свой Дар на пользу князю, дружине, да и всем остальным – даже тем, кто орал: «Убийца!»

– Хорошо, – кивнул Ник, и Сигурд облегченно вздохнул:

– Это правильно. Сам-то как думаешь, кто убийца?

– Не знаю, – честно сказал Ник.

– А я уже начал догадываться, – проговорил князь и очень коротко изложил свои соображения.

– Вот как хочешь, а без «случайных» там не обошлось, – закончил он. – Присмотрись к ним, но очень аккуратно.

* * *

Наконец-то сезон дождей завершился!

Солнечный день – это всегда хорошо и радостно. Особенно если все идет так, как ты планировал. Ну, или почти так.

Вообще-то он предполагал, что в это время уже придется воевать по-взрослому. Однако пока все было относительно мирно: и дружинники, и «ингваровцы» притихли. Но это было затишье перед бурей.

А значит, исполнение следующего пункта плана затягивается. Вероятно, очень ненадолго.

Итак, всерьез его никто не подозревает. Правда, Джерард попытался перетрясти всех, кто контактировал с убитым.

Ну и что с того?

Многие контактировали, общительным был Гэлнар, даже слишком. Через свою общительность и получил… гм… ранения, несовместимые с жизнью. Плохо это – быть слишком общительным.

Так что при его контактах если не половина, то треть народа оказалась в числе подозреваемых. Ищи теперь иголку в стоге сена!

Орудия преступления они не нашли и не найдут.

Да и много ли оно расскажет? Здесь нет дактилоскопической экспертизы. Придется вычислять по старинке, логическим мышлением. А оно у них работает? Вряд ли. Ингвар подозревает дружинников Сигурда, сам Сигурд, надо полагать, – «случайных», у которых мог быть на него зуб.

Вот и пускай.

Что ж, сегодня Ингвар назначил его командиром одного из дозоров. Растем помаленьку! Теперь надо явить свою незаменимость и оказаться в Совете. А потом – желательно еще до большой войны – убрать кое-кого из Совета. А Георгий останется Хранителем информации до некоторого момента. После чего – посмотрим. В конце концов, незаменимых людей нет.

Человек улыбнулся солнцу, и если бы его кто-то видел, то оторопел бы – уж слишком похожей на оскал хищника получилась эта гримаса. Но улыбка тотчас же погасла: в конце концов, убийца без актерского мастерства – это всего лишь будущий покойник. Или в лучшем случае – арестант. Интересно, как они намереваются поступить с убийцей – точнее, с тем, кого определят на эту роль?

Что ж, теперь настает самое время, чтобы плеснуть маслица в огонь. И атака «эльфов» оказалась весьма кстати. Люди раздражены, разозлены. А злость заставляет совершать ошибку за ошибкой.

Насколько ему удалось узнать – нет, все-таки хорошо, что на свете существуют болтливые люди – Инга, например, – Олли сегодня зачем-то отправилась в княжий терем. Зачем – это и без того ясно: ей нужен был Ник с его дракончиком. Кстати, кстати – неплохо бы выяснить, какова истинная природа этого существа.

Но ей было отказано в помощи!

Что ж, вот она какова, наша славная дружина с не менее славным предводителем! Теперь следует довести эту новость до всех и до каждого.

Далее – было бы очень неплохо намекнуть народу, что обычные тренировки дружинников вовсе не так уж обычны. Они только и ждут, чтобы «эльфы» посеяли панику и окончательно деморализовали землян. А там дружина и явится – на подмогу, конечно. И первой жертвой такой подмоги станет Ингвар, да и прочие участники Совета.

«Попробуем-ка провести исторические аналогии, – размышлял человек. – Ничего удивительного в происходящем нет, все уже было когда-то на Земле. К примеру, в Афганистане. Афганских «красных» очень достали душманы, те попросили помощи у великого северного соседа – и помощь получили. Но в самую первую очередь великий северный сосед помог вождю «красных» Хафизулле Амину отправиться прямой дорожкой на тот свет… Почему бы эту аналогию не использовать?»

Конечно, он понимал, что Ингвар – не робкого десятка и немедленно созывать ополчение для собственной защиты он не станет. Испугаться настолько, чтобы самому попробовать нанести удар по дружине – нет, на такое он не пойдет. Но ведь дело-то не в этом. Главное – посеять сомнения и панику, все прочее совершится само собой. Ингвар не объявит войну дружине – зато кто-нибудь из его ополченцев может очень даже запросто пустить стрелу в кого-то из бойцов. Нервишки сдадут, предположим. И не воспользоваться этим будет просто невозможно.

А дальше, в ходе боев, нужно будет не терять времени. Капитан должен умереть – это однозначно. Конечно же, в бою с дружиной Сигурда – и неважно, что рана будет нанесена со спины!

Какая, собственно, разница?

Человек снова усмехнулся.

Да-а, господин Хранитель информации, вы оказались на редкость неинформированным человеком. Хотя, нет, неправда – очень даже информированным. Только вот кое-какие факты были от вас надежно скрыты.

Человек, убивший Гэлнара, вовсе не был «случайным», как мог предположить Сигурд.

Как все, кто участвовал в экспедиции, он имел «компас»: прибор местного происхождения и непонятно чьего производства, указывавший дорогу к озеру, точнее, к временному лагерю – почти что туда, где сейчас находится Эльсинор. Как большинство собравшихся. Но вот какие роли он отыгрывал и какие книги считал лучшими – о том никто его как следует не расспрашивал. И это было печальным упущением.

Никто особенно не интересовался, что именно он протащил на Плацдарм в своем увесистом рюкзаке. А на это стоило посмотреть. Тут была целая карманная библиотека: жутковатый «Молот ведьм» – средневековое пособие для инквизиторов, запрещенная «Майн кампф», статьи и биография Сталина, труды товарища Ким Ир Сена… И много чего в том же духе – даже пособия по ведению джихада в переводе на русский.

Что ж, пускай они ищут безыдейного убийцу, которого чем-то разозлил Гэлнар. Или какого-нибудь маньяка – он уже подсказал Инге эту светлую мысль, теперь о маньяке шепчется весь Эльсинор.

А он тем временем будет наблюдать, анализировать и действовать.

Никто из этих людей, попав в новый мир, не ведет себя так, как должно, – эта мысль не давала человеку успокоиться и побуждала ко все новым и новым действиям.

Возьмем, к примеру, Сигурда. Что он из себя представляет? Вообразил себя полководцем и мелким феодалом. Теперь у него есть не только дружина, но и сторонники – а из них очень скоро можно сделать данников. Но лишь в том случае, когда они не будут видеть рядом свободных «людей Ингвара».

А этого Сигурд никогда не поймет. К тому же его подруга, Эвелина… Она владеет магией, это очевидно. И не просто владеет, а вполне может использовать во зло. Стало быть, когда начнется большая буча, ее неплохо будет убрать одной из первых. Как там в Писании говорилось: «и ворожеи не оставляй в живых…» И не оставим, будьте уверены, хоть мы и атеисты, и ни в богов, ни в чертей не верим.

Теперь Ингвар…

Ну, наш «король» есть большой разгильдяй. Панибратство с подчиненными – вот с чего начинаются все беды. Впрочем, он даже не понимает, что эти ополченцы, вроде Гэлнара, должны признавать его именно главным, а не первым среди равных. Иначе ничего не получится. А власть должна держаться на инстинкте страха.

В итоге – Ингвар здесь совершенно лишний. Надо полагать, марать об него руки не придется – как только начнется война ополченцев с Сигурдовой дружиной, он сам подставится под стрелу. Пускай – стать наследником павшего героя всегда почетно.

А вот Олли желательно остаться в живых.

Человек улыбнулся.

А почему бы, в самом деле, любимому и быстро выдвинувшемуся военачальнику Ингвара не утешить безутешную вдову? Во-первых, Олли хороша собой, а во-вторых, есть немало исторических аналогий: великое множество правителей именно таким образом и получали свое царство.

Капитан – иное дело.

Всем бы хорош, хотя тоже, конечно, до невозможности мягок… Но вождь у земной колонии (человек скривился: выдумали тоже – замок Эльсинор, тоже мне, принцы датские!) должен быть один, причем достаточно знающий, с полностью отсутствующими жалостью и сентиментальностью. Им надо выжить, а выжив – победить все и вся.

К моменту гибели Ингвара он должен стать первым после него среди ополчения. И, взяв в свои руки власть, распорядиться судьбой колонии. Прежде всего очистить ее от всяческой гнуси, к примеру, от тех, кто использует темную магию.

«Магию… Тоже, что ли, заразился здесь мистицизмом? Не магию, а энергию информационного поля», – поправил он себя.

А потом он поведет их вперед. Вначале – покончит с нашествием «эльфов». Задача не самая сложная, надо полагать. Они нападают группками, к слаженным боевым действиям, скорее всего, не способны. Потом неплохо будет потратить год или два на обустройство – и двигаться дальше. Действовать…

Действие – вот чего не хватало ему на Земле.

Во всех организациях, куда он попадал, предпочитали болтать о революции – хоть о «красной», хоть о национальной. Иногда расклеивали какие-то листовки, иногда продавали газеты, иногда даже занимались изучением трудов вождей. Но в основном там говорили. Много, долго, занудно… и безрезультатно.

Ему хотелось действовать, а действовать не получалось. Приходилось менять организацию, и там вскорости он видел то же самое – говорильню.

Его путь вполне мог окончиться в отряде боевиков, воюющих против американских империалистов где-нибудь в Афганистане или в Ираке – в конце концов, кого в такие отряды только не заносило! Но не сложилось. Все оказалось гораздо интереснее.

В последней организации ему предложили работать с неформальными группами молодежи – проще говоря, внедриться в среду панков или «ролевиков» и, не светясь, посмотреть, не окажется ли среди них будущих потенциальных партийцев, нельзя ли будет воспользоваться их силами во время ближайших выборов. Он честно согласился на такую «деятельность» – и неожиданно для самого себя увлекся. А потом ему предложили участвовать в экспедиции. И это был его шанс получить то, к чему он и стремился – абсолютную власть, пусть даже и в масштабах небольшой колонии землян.

И теперь этот шанс нужно было во что бы то ни стало использовать.

Все пока шло по плану.

По его плану.

Вот только что-то не давало ему покоя, как мелкий камешек, застрявший в сапоге. Что-то, связанное с убийством этого придурка Гэлнара.

Человек уселся на грубую деревянную лавку – единственный предмет мебели в его жилище – и попытался еще раз прокрутить в голове события того дня.

Их разговор с Гэлнаром. Нет, никто его не подслушивал, он хорошо все проверил. В конце концов, когда работаешь в полуподпольных, пусть даже самых дурацких организациях, поневоле научишься конспирации. Он и научился – притом весьма неплохо.

Гэлнар предлагает ополченцам установить «памятник жертвам Сигурда». Вот этот момент был самым неприятным и опасным. Если бы шутников-приколистов поймали дружинники, из Гэлнара могли бы довольно быстро вытрясти некоторую информацию – для этого Сигурду, надо думать, не потребовалось бы ни единой оплеухи. Гэлнар и так рассказал бы, кто его надоумил, стоило только его припугнуть.

Правда, этим дело, скорее всего, и ограничилось бы: ну подумайте, какая чушь – обвинить в глупой шутке порядочного человека!

Но так светиться все же не следовало.

Эпизод следующий: Гэлнар прилюдно хихикает, когда разъяренный Сигурд пытается доказать Ингвару, как неправы он и его люди.

Этому, конечно, предшествовал разговор: «Гэл, они не осмелятся тебя тронуть… Наоборот, надо поставить этих зарвавшихся дружинников на место! Это же понтярщики! А вот ты настоящий герой, твоя подружка должна тобой гордиться!..»

Ну, и последний шаг.

Гэлу кое-что обещано (всего лишь украшение для его ненаглядной подружки), он приходит в условленное место, даже не поинтересовавшись – а почему нельзя вручить это где-нибудь в поселении, зачем надо идти на берег Мутного ручья… Заигрался парень в шпионов.

А дальше – дело техники. Есть и такие конторы, где обучают метать нож, снимать часовых и метко стрелять. Правда, и они скованы по рукам и ногам законами. Но здесь-то не Земля.

В общем, Гэлнар умер мгновенно от первого же ранения, хотя он все же перерезал горло шутнику – такой «контрольный выстрел».

Потом надо было сымитировать следы борьбы, примять траву, постараться сделать так, чтобы нашли труп как можно позже: тогда алиби будет у всех и в то же время ни у кого. Заодно обыскал убитого на всякий случай. Ничего интересного не обнаружил: так, пара монеток с Земли да кристаллик кварца черт знает откуда. Потом кристаллик куда-то завалился, да оно и неважно.

Удалось все…

Правда, оставалось какое-то тревожное послевкусие.

«Ах, вот оно что, – человек усмехнулся своим воспоминаниям, – гибель Гэлнара не обошлась без свидетелей. Сказать точнее, свидетельницы…

Кошка.

Наглая и противная тварь.

Ну и ладно!

При таких «свидетелях» можно спать спокойно».

Глава 3

Бесплотный враг

Дом, где поселилась Вана, напоминал большой скворечник.

На первый взгляд было непонятно, каким образом маленькое деревянное строение вознеслось на самую верхушку сравнительно небольшого по меркам Плацдарма дерева с плоской кроной. Таких «скворечников» в Эльсиноре отстроили немного, большинство народа предпочитало ютиться в полых стволах деревьев.

Впечатление дома для огромных птиц усиливали круглое окошко и островерхая деревянная крыша. Дверь выходила на небольшую площадку, откуда начинались ступеньки. Вана полагала, что со временем, если она надумает основательно задержаться в Эльсиноре, можно будет озаботиться строительством балкончика, но сейчас ей было хорошо и так. Это только на первый взгляд домик казался хрупким, готовым при первом же дуновении ветра спикировать вниз. На самом деле был он прочным и уютным, в этом «скворечнике» можно было жить с удовольствием.

Ко входной двери вела узкая винтовая лестница с перилами, обвивавшая ствол дерева. Правда, подняться по ней рискнул бы не каждый. Но это было и к лучшему – гостей хозяйка не особенно привечала. Те же, кто сюда заходил, высоты не боялись.

Вана была существом, уникальным для Эльсинора. С одной стороны, никто не приглашал ее участвовать в экспедиции. С другой – на сомнительный титул «случайного человека» она обиделась бы, причем совершенно оправданно.

Проще всего было бы определить, кто она такая, ее же словами: «Я на Плацдарме – контрабандой».

Проще говоря, жила когда-то в Москве такая странная молодая писательница – Надя Василькова.

А потом вдруг исчезла.

Бесследно.

Но до исчезновения она вычислила некую компанию, которая всерьез готовилась к совершенно невероятным приключениям. Если бы молодые люди тренировались в тире и занимались боевыми искусствами, можно было бы подумать, что они мечтают завербоваться в какую-нибудь горячую точку. Но эти же на «солдат удачи» совсем не походили.

Расследование Наде вполне удалось, и в итоге она последовала в открывшийся портал после того, как в нем исчез последний из той компании. И Надя спокойно шагнула в бездну – чтобы оказаться одной в незнакомом мире.

И выжить.

Да не просто выжить, а весьма недурно устроиться на берегу небольшой речки.

Она так бы и осталась в своем убежище, когда бы не Ник и Эллор-менестрель, случайно наткнувшиеся на обжитую пещеру.

То, что кто-то после экспедиции мог не дойти до Эльсинора, вполне допускалось – так же, как и то, что такой «маугли» наверняка должен или погибнуть, или одичать. Однако в сравнении с Ваной дикарями могли показаться Эллор и Ник, которые перенесли немало злоключений во время своего пути. Что же до девушки, то она выглядела достойно всегда, как будто ей помогала сама природа планеты.

Да так оно, вероятно, и было…

…С высоты дерева озеро было видно как на ладони. Вана задумчиво смотрела, как кто-то спускает на воду лодку в надежде порыбачить. Должно быть, не робкий человек: почему-то после появления «эльфов» почти все люди напрочь «забыли» о рыбной ловле и не слишком-то любили выходить на открытое пространство, предпочитая охоту под прикрытием леса. Как будто луки и стрелы «эльфов» могли оказаться настоящими!

Хотя это как посмотреть.

Ведь вначале и «эльфов» никаких здесь не было, они «завелись» не так давно, незадолго до того, как она оказалась здесь. Говорят, у них есть возможность самообучаться и мгновенно эволюционировать. Что, если однажды они научатся стрелять из своих луков, а их мечи в один очень не прекрасный день окажутся металлическими и остро отточенными?

Ветерок, залетевший в окно, не затянутое пленкой, пошевелил длинные черные волосы Ваны и наполнил комнату терпкими запахами леса.

«Все-таки это очень хорошо – поселиться высоко на дереве, – подумала она. – Здесь – ветер и солнце, а там… Там липкий серый смрад, который ощущается почти физически. Не от костров, на которых жарят пищу, – нет, совсем нет. Так пахнут ненависть и зависть. Но эти запахи – внизу, сюда эти запахи не доносятся».

Кто-то легонько зашуршал у двери.

Ага, к ней пожаловала гостья!

Вот кто у нас точно не боится высоты!

Вана осторожно открыла дверь.

– Мурр!

Полосатая, с золотыми глазами кошка проскользнула в комнату, осмотрелась и вспрыгнула на постель Ваны, туда, куда падал лучик света из раскрытого окна. Девушка подошла поближе, погладила ее по короткой шерстке – кошка едва только не светилась от удовольствия.

Вана знала: кошка, которую звали Мелюзиной, вообще-то жила у одной девушки, неподалеку отсюда. Кажется, ее (девушку, но отнюдь не кошку) звали Зимородком. Кошки обычно привязываются к своим людям, но это совершенно не значит, что они не ищут новых знакомств. Скорее, наоборот: больше знакомых людей – больше возможностей выпросить чего-нибудь вкусненького, больше ласки. Тем более что Вана была совершенно особым существом для кошек, да и для животных вообще – примерно те же чувства и эмоции испытывают люди к своим богам. Наверное, именно поэтому она так спокойно прожила несколько месяцев в кишащих опасностями лесных дебрях континента – и ни разу ни одно существо даже не попыталось на нее напасть.

Но одно дело – просто с обожанием подойти и потереться мордочкой об ноги, и совсем другое – подняться по винтовой лестнице и аккуратно постучаться коготками в ее дверь, в дом – такое пока проделывала только Мелюзина.

– А мне тебя угостить нечем, – Вана виновато огляделась.

– Мурр!

Это можно было перевести как «да ладно, погладь лучше мою шубку – а угощение я, так и быть, сама себе найду».

– Что новенького слышно?..

– Уррм!

«Да что там люди – ругаются себе и ругаются. Лучше бы с нас пример брали…»

Что правда, то правда – поведение животных резко изменилось вскоре после того, как они попали на Плацдарм. Оттого ли, что территории тут было вдоволь, так же, как охотничьих угодий, или же из-за того, что звери столкнулись с миром, непохожим ни на что виденное прежде – но в Эльсиноре даже грозный «кавказец», спущенный с цепи, не посмел бы обидеть кошку, сидящую рядом, под боком. Вот разве что ингваровский бультерьерка Дьявол мог погнаться за котом – не для того, чтобы укусить, вовсе даже нет – просто он видел почти в любом движущемся существе потенциального товарища по играм. Ну, и, соответственно, всякий раз обижался и разочаровывался, получая очередную царапину на носу.

Ладно, пускай киса отдыхает от охоты, нежится в солнечных лучах.

У Ваны сейчас найдутся дела поважней.

Еще чуть-чуть – и должна появиться Химера. Если бы не она, у девушки не было особого смысла оставаться здесь, среди враждующих землян, так и не ставших полноценными жителями нового мира. Но именно Химера смогла убедить ее – пока жить в Эльсиноре необходимо. И дело совсем не в человеческом обществе, без которого Вана, как выяснилось, могла прекрасно обойтись…

– Привет!

Кошка встрепенулась было – но так и осталась на кровати, только перебралась вслед за солнечным лучом.

Вана обернулась – в дверях стояла Химера.

Кажется, она не менялась никогда. Мастер по хозяйственным делам всегда носила джинсы и никогда – заколки и гребешки. Она обвела своими огромными зелено-карие глазами комнату:

– О, вижу, у тебя тут маленькая гостья! А я вообще-то по делу…

Она прошла к деревянному табурету – если не считать небольшого стола и кровати, он был единственным предметом мебели в маленькой комнатке.

«По делу» могло означать обучение магическим приемам – пока что самым простым, хотя, окажись Вана с такими знаниями на Земле – и ни один экстрасенс, даже реальный, а не шарлатан, не смог бы с ней тягаться.

– Слышала, что случилось вчера? – спросила Химера, усевшись на табурет и вынимая угощение – несколько плодов «хлебного дерева», нисколько не похожих на те, что растут в земных тропиках, но тем не менее очень приятных на вкус.

– Опять «эльфы»? – тревожно спросила Вана.

– Именно, «эльфы», – кивнула Химера. – И пока не убили никого – просто прорвались к жилищам. А потом убрались. Так что это какой-то casus extraordinarius, случай – из ряда вон.

– И никого не ранили?

– Есть раненые – те, кто пытался их остановить. Досталось и людям, и собакам. Только даже мне все это кажется странным.

Кажется, Химера за своей обычной улыбкой скрывала тревогу.

– А что – странно? – спросила Вана.

– Все, – коротко ответила Химера. – Я сама там не была – и напрасно. Такое впечатление, что эти «эльфы» выполняли какое-то задание. Тут ополченцы все обыскали – не ровен час, какую-нибудь пакость нам учинили. Вдруг бомбу с часовым механизмом подбросили – хотя, насколько я знаю, таких технологий здесь не применяли, это – больше для Земли. Понимаешь… один из этих «эльфов» дал собакам себя растерзать – иначе это не назовешь. Конечно, он сопротивлялся, но шансов выжить у него не было ни малейших. И ведь вполне мог удрать, как правило, они так и делают. А этот как будто прикрывал остальную группу. Или я ничего в этом не понимаю, или…

– Или?

– Или им что-то понадобилось в самом Эльсиноре. Что-то выкрасть, я полагаю…

– А что здесь можно украсть? – Вана с сомнением покачала головой. – Самое ценное тут – сами люди. И еще книги, только «эльфам» они без надобности.

– Вот и я так до сего времени думала: самое ценное – здешний народ, – усмехнулась Химера. – Правда, для этого народ ведет себя как-то не очень…

– Все грызутся лидер с воеводой?

– Еще как грызутся! А заодно – и остальные. Не все, правда, и то хорошо. И что прикажешь в такой ситуации делать? Кто убил на самом деле этого несчастного – понятия не имею, но только не Сигурд. Но попробуй объясни это «людям Ингвара»!

– Уж кое-кто мог бы, – Вана привстала. – И объяснить, и по голове им настучать…

– Знаешь, – Химера мрачно посмотрела на нее, – я однажды по голове настучать одним спорщикам попробовала. Хорошо, что мне тогда не настучали… обе воюющие стороны. Но мы были равными… ну, или почти равными. А здесь – дело другое.

– Но ты же для любого землянина – богиня. Живешь почти вечно, обладаешь такой силой магии, которая…

– …Которая – уверяю – не беспредельна, – твердо закончила Химера. – Очень даже не беспредельна. И ты-то сможешь когда-нибудь меня обогнать – по крайней мере, в этом. Но для большинства – да, сила велика, и велика весьма. И поэтому я ею стараюсь без надобности не пользоваться. Лучше обучить некоторым вещам тебя и еще нескольких человек.

– Но если Сигурд и Ингвар поймут, кто перед ними… – Вана продолжала гнуть свою линию, хотя уговорить Древнюю не надеялась. Если Химера чего-то не хочет, она этого и не сделает. И, как прежде, будет для абсолютного большинства народа Мастером по хозяйственным вопросам – «завхозом всея Эльсинора», как она себя в шутку называет.

Химера только улыбнулась в ответ:

– Хочешь, чтобы они сказали: «Ах, мы были не правы, прости нас…» – а сами затаили злобу в глубине души? Злоба ведь не пройдет, и ненависть тоже никуда не денется. Ты пойми – я мало чем отличаюсь от вас. Только путь у меня был гораздо дольше, ну и опыт – соответственно. Вот и все. Хотя мой опыт мало чем вам поможет. Все, что я могу сказать, знает Георгий, на то он и Хранитель информации. А несколько чудес, которые заставят их одуматься… Ох, вряд ли… Вот представь себе: на Землю незадолго до вашего ухода прибыли бы инопланетяне. Не коварные и не злые, а совсем наоборот – белые и пушистые, желающие нести добро во имя… да неважно, чего. Ну, для начала устроили бы несколько образцово-показательных чудес – предположим, их корабль не атаковали бы сразу.

– И что тогда? Они дали бы людям бессмертие, лекарство от всех болезней, прекратили бы войны?..

– Ты, кажется, сама в такое плохо веришь? Правильно, я – тоже. Ну да, они все это смогли бы сделать одним махом. Как думаешь, что случилось бы потом?

– Всеобщее разочарование?

– И не только. Люди стали бы здоровее – но вряд ли лучше. Пожалуй, даже наоборот: люди получили бы массу комплексов. Пришельцы – они добрые и светлые, много знающие и много умеющие, а мы… Да мы их никогда не догоним! Мы всегда будем бедными родственниками! Но и это еще не все. Кое-кто захочет расплатиться с благодетелями по методу «не сделаешь добра – не наживешь врага». Тоже из-за своих комплексов…

– Так что ж, по-твоему, помощь – это зло?

– Ну, это ты слишком! Я же вам помогаю. И озеро – в неприкосновенности, и советы – что сеять, что собирать, чем лечиться, из чего делать одежду и жилища… Да одни «компасы» чего стоят! А каково было протащить их на Землю! Правда, у тебя-то компаса как раз нет. Так что лучше умные советы давать, а выполняют их пускай сами.

– А то, что ты учишь меня и Элану магии – это разве не помощь?

– Ну, во-первых, именно учу, а вовсе не работаю за вас. Во-вторых, не всех. Это большая глупость – считать, что все на свете равно способны к чему-то определенному. Так не было и никогда не будет. А в-третьих, я, может, и помогаю, но только для раскрытия вашего собственного Дара. Ну вот вы и не комплексуете – это совершенно ни к чему, если когда-нибудь сможете меня превзойти?

– Но хоть посоветуй – что делать со всей этой сварой?! Ведь иногда вниз посмотреть тошно! Ты глянь сама, – Вана подошла к окну, – над всем поселком как будто поднимается какой-то грязно-серый туман! Честное слово, если бы не ты, не Ник, ну, может быть, еще несколько человек – я бы отсюда сбежала и не задумалась…

– А еще – если бы не эта кошка… – Химера погладила лежащую на кровати Мелюзину, та мурлыкнула и снова блаженно прикрыла глаза. – Нет, рановато тебе отсюда уходить. А что до их вражды… Знаешь, я, наверное, сама в чем-то просчиталась. Люди – очень странный народ. Если дружат – то чаще всего не просто так, а против кого-нибудь. Единицы ломают голову над смыслом жизни – а большинство не хочет видеть ни смысла, ни цели. Я пожила у вас достаточно долго. И за голову порой хваталась. Вы строите орбитальные комплексы, вы посылаете зонды на другие планеты, вы сами давным-давно могли бы выбраться к звездам! Вот прекрасная, достойная цель для людей! А большинству на это плевать, большинство хочет переваривать как можно более качественную еду, носить модные тряпки, ездить в дорогих машинах, заниматься сексом, слушать дурацкую музыку – и поменьше думать. И в небо лишний раз не смотреть – страшно им, видите ли, становится. Помнишь, фильм был такой: астронавты летят на Луну, их друзья ищут по телевизору репортаж и не могут отыскать – по всем каналам транслируется ну оч-чень важный бейсбольный матч! А властители – не только в вашей стране, а почти что везде – потакают именно тем, кому ненавистно небо. Большинство тех, кто остался там, в вашем мире, очень удобны – вот только цели у них нет. А если нет цели в жизни – и жизнь потихоньку отнимется. Знаешь, если человеку долго не давать двигаться – он потом двигаться и не сможет. Ведь твоя книга о том же – о цели и бесцельности.

– Ты читала «Легенду о Сломанных Крыльях»? – Брови Ваны удивленно взлетели вверх. – Но я никогда о ней тебе не говорила!

– Ну, слухом Земля полнится, – проговорила Древняя, – так что зря ты скромничаешь. У Георгия взяла. Как думаешь, почему Народ Отверженных помнят до сих пор? Ведь их вождя убили, приказано было о нем забыть навсегда. А его люди – те, кто остался жив, – все равно побеждают. Они жили не просто так, у них цель в жизни была – свобода. А у тех, кто их завоевал, ничего этого не было – ни цели, ни свободы. Ты, правда, это не особенно подчеркивала, да и вообще у тебя много ошибок. Но книга все равно хороша.

Вана как стояла у окна, так и застыла, совершенно потрясенная комплиментом, который она никак не ожидала здесь услышать.

– Скажи, а какая, по-твоему, цель у меня? – спросила наконец она.

Химера усмехнулась.

– Цель, говоришь? Ну, ее ты сможешь определить только сама – и никто за тебя этого не сделает. Хотя, сдается мне, ты уже давно поняла, чего хочешь. К примеру, превзойти в магии меня. Так что давай-ка не будем терять времени – перекусим быстренько, и за работу…

* * *

Направляясь к берегу озера, Ник невольно задерживал взгляд на лицах встречавшихся ему людей. К сожалению, никто не ухмылялся зловеще, не тренировался втихую в метании ножей, не перешептывался, составляя план очередного убийства.

И уж тем более никто не таскал на себе бейджик: «Я убил Гэлнара!»

Конечно, во взглядах жителей Эльсинора встречались настороженность, недоверие и – что самое неприятное – страх. Страх явно не перед «эльфами» – перед людьми, такими же, как они сами. Но все это Ник видел и до убийства – увы, настроение первых дней после начала экспедиции, когда прекрасный новый мир лежал у ног людей, миновало, притом, казалось, – навсегда.

Так или иначе, идея Сигурда относительно «походить и послушать, о чем там говорят», была, видимо, обречена на провал. Разумеется, Ника не замечали, да что в том толку, когда народ говорил о своих обыденных делах. А читать и понимать мысли людей юноша не умел.

Впрочем, сейчас Ник занимался разведкой постольку-поскольку: останавливаться, изучая чужие речи, ему было некогда – людям и животным требовалась помощь, а помочь могло только одно существо – Локи, дракончик, пришедший вместе с Ником в земное поселение. С того времени они виделись всего несколько раз – дракончик обживал новый дом в озере – и был, кажется, очень доволен своей судьбой.

Ник, присев на корточки, коснулся рукой прозрачной зеленой воды. Вокруг пальцев тут же заструились юркие черные мальки, смешно тыкаясь жадно раскрытыми ртами и щекоча кожу. Юноша невольно улыбнулся, а затем прикрыл глаза и попытался мысленно позвать дракончика, который обитал где-то неподалеку. Под веками замерцали сине-зеленые отблески, и вдруг Ник явственно ощутил над головой толщу воды, сквозь которую, преломленный, словно в витраже, пробивался солнечный свет. Длинные плети водорослей скользили по телу, где-то в стороне метнулась прочь испуганная рыба. Глупая рыба – она могла не бояться, сейчас было не до нее – друг прислал зов, он где-то неподалеку…

Ник глубоко вздохнул, и через секунду контакт прервался, но юноша был уверен, что Локи уже спешит к нему. Так оно и оказалось. Ждать пришлось совсем недолго: в воде у берега мелькнула синяя чешуя, и меньше чем через минуту существо выбралось на берег.

Жизнь в озере явно пошла ему на пользу – теперь Локи раза в два превосходил размерами Рону. Теперь это был уже не дракончик, а, скорее, молодой дракон – пусть и бескрылый, и более всего похожий на своих собратьев с китайских миниатюр.

«Что-то случилось с тобой?.. И где твой черный зверь с большой головой и короткой шерстью?»

Локи пытливо заглянул в глаза Нику.

«Случилось – не со мной. Нас ждут раненые. А собака осталась дома».

Времени на обычные приветствия не было. Тем более не было времени объяснять, что Рону он и в самом деле оставил на Сигурдовой псарне – в конце концов, если его и не заметят, то уж ротвейлера, не обладающего его даром, разглядят без сомнения. Ну да шпионская миссия юноши и без того близка к завершению – Локи будут сопровождать любопытные до самого госпиталя, причем все отлично знают – где дракончик, там, наверное, и его «толмач» (кроме Ника, никто пока мысленной речи иных существ не понимал).

Ник протянул руку, погладил Локи по сапфирово-синей гибкой шее. Дракон на секунду зажмурился и мурлыкнул – почти как кошка.

«Раненые… ждут…» – тотчас напомнил Локи, не желая более задерживаться на берегу.

На землю набежала тень. Она скрыла берег, коснулась воды, и поплыла дальше – синхронно с облачком, движущимся в небе. Ничего удивительного в том, разумеется, не было: хотя день и был солнечным, легкие облака нет-нет да и закрывали светило.

Ник поднялся – и неожиданно замер.

Освещенный солнцем дальний мыс, хорошо просматривавшийся с берега, тоже потемнел – как будто песок из золотистого сделался желто-серым. В самом центре песчаного пляжика образовалось тусклое пятно, которое, кстати, никуда уплывать не спешило. Можно было бы просто удивиться такой странной игре света и тени, если бы не одно обстоятельство: он однажды уже наблюдал подобную картину. И было ему тогда страшно, очень страшно…

* * *

…Позади, там, где они были минут десять назад, все было затянуто мутно-серой тенью. Кажется, она стала больше – несильно, но все же прибавилась в размерах. Вот мутное пятно дернулось, двинулось дальше – а затем снова на несколько мгновений замерло.

– Ей нужна кровь, вот что! А у Роны идет кровь из лапы. Вот что, ноги – и быстрей! – сказал Ник. – Пока она на одном месте… Бегом! Ну, Рона, собачка, еще чуть-чуть.

Ник почти что тащил собаку на себе, стараясь успеть за остальными. Он прикинул расстояние до леса. До нормального леса.

Нет, им не успеть.

– Дай-ка мне твой ножик, – попросила Вана после нескольких минут молчаливой быстрой ходьбы. – Знаю я, кажется, что ей нужно.

Ник, на секунду выпустив ошейник Роны, достал кинжал и протянул девушке – и лишь тогда понял, что она хочет сделать. Вана тем временем остановилась, оторвала карман от блузки и быстрым движением провела кинжалом по ладони, даже не поморщившись. На ее руке выступила кровь, и через пару секунд карман сделался темно-алым.

– Ну, цып-цып, иди-ка сюда! Кушать подано! – проговорила Вана, кинув клочок промокшей в крови ткани на землю. – А теперь – бегом!

Они бросились вперед, стремясь уйти как можно ближе к границе леса. Мутно-белесое пятно по-прежнему преследовало отряд, перетекая через кочки, струясь между обугленными стволами деревьев, становясь все ближе и ближе. Сейчас его перестали интересовать капельки крови, оставленные на земле собакой – видимо, размениваться на такую мелочь оно не желало. К чему, когда до леса еще идти и идти, а люди уже начинают проигрывать в скорости.

Окровавленного лоскутка хватило минуты на две. И вновь бесплотный враг двинулся к отряду.

Хуже всего было то, что все происходило в абсолютной тишине.

Ник отчего-то твердо знал, что, если туман, движущийся позади, коснется человека или животного – смерть будет быстрой и неумолимой. И до соприкосновения остались считаные минуты. Можно, конечно, броситься куда-нибудь вбок, например, перелезть через завал, видневшийся справа, – но так можно всего лишь потерять драгоценные секунды. А через завал тень переползет так же легко, как через ровную поверхность. Нет, придется опять принести «кровавую жертву»…

И тут он совершил ошибку, которая, возможно, спасла и его, и весь отряд. Просто от напряжения Ник не рассчитал сил – и нож вошел в ладонь глубже, чем юноша рассчитывал. Руку тут же пронзила боль, а из раны немедленно пошла кровь – судя по всему, он повредил какой-то сосуд.

Белесый иссохший мох под его ногами моментально стал красным.

Ник стоял, не двигаясь, глядя на приближающуюся тень и не в силах сдвинуться с места.

– Беги! Ну же! – крикнул Эллор. – Оно почти рядом!

Не дождавшись хоть каких-нибудь действий приятеля, он подскочил к нему и, схватив за здоровую руку, выхватил из нее кинжал, а потом поволок Ника прочь, вперед, под защиту деревьев.

Когда Ник вновь оглянулся назад, тень остановилась около кровавого пятна, замерла на полминуты, а затем пустилась прочь – по следу людей. Кровь продолжала капать с ладони юноши, и, видимо, это нравилось бестелесному хищнику.

Ну вот, значит, оно пойдет только за ним…

– Народ, поворачивайте в сторону, – крикнул Ник. – Оно не погонится за вами…

– И не подумаем, – прозвучал рядом голос Эллора. – Вместе так вместе!

Видимо, кровь усиливала энергию туманного пятна – теперь оно двигалось метрах в двадцати от путешественников. Нет, уже ближе… Каких-то десять метров… Вот белесое щупальце потянулось к Локи, мгновенно отпрыгнувшему в сторону. Еще минута – и…

И земля вдруг приблизилась к глазам Ника, и что-то было с ней не так – а что, он, падая и увлекая за собой Эллора, понял не сразу. Только после того, как ощутил удар.

Наверное, он лежал лицом вниз совсем недолго. Потом чуть приподнял голову – нет, кажется, все цело, разве что немного ушибся. Рядом с его глазами что-то зеленело. Травинка. Живая травинка!

Ник перевернулся на спину – и увидел встревоженное лицо Эллора, только-только поднявшегося с земли, Вану, все еще тяжело дышавшую после пробежки по горелой пустоши, собаку – Рона была вполне жива, хотя и не имела сил сейчас же рвануться к Хозяину.

– Мы… прошли… – только и смог выговорить Ник.

Он уже не видел, как тень растеклась по воздуху буквально в нескольких метрах от них, безуспешно пытаясь прорвать некий определенный для нее предел, границу, за которой простирался лес. Но добыча на сей раз ускользнула от хищника…

* * *

…Быть этого не может!

Ведь тварь, живущая на пустоши, не смогла их достать, не сумела выбраться с горелой пустоши, а это значит…

«А означает это что угодно, – подумал Ник. – К примеру, такая мутная тень – не единственная и не уникальная. Или же в тот день она все-таки смогла выбраться с выжженной пустоши, пересечь неведомо кем установленную границу. А может, мы помогли ей выбраться?..»

А теперь тварь находится под боком, совсем рядом…

Ник нетерпеливо посмотрел на облако, все еще надеясь: то, что он видит на дальнем мысу, – никакая не тварь, а всего лишь игра света и тени. Облачко словно бы услышало его мысли, сдвинулось и окончательно выпустило солнце из плена. Облачная тень даже не накрыла мыс, в центре которого по-прежнему находилось неподвижное темное пятно.

«Нет, это бред какой-то, – подумал Ник. – Может быть, там песок другого оттенка, вот и все?»

В конце концов, у этого мыса та еще репутация – вспомнить хотя бы «эльфов», одного из которых так удачно подстрелили. По идее, можно бы взять лодку и, подплыв поближе, рассмотреть как следует эту тень. «Ага, – усмехнулся Ник про себя, – и стать поводом для нового следственного дела – о превращении княжьего оруженосца в высохшую мумию…»

«Эта тень – я ее помню… там, где была горелая земля… не видел здесь раньше… она опасна!»

В эмоциях дракончика Ник почувствовал испуг.

Теперь все сомнения исчезли.

Значит, не померещилось.

Тем временем темное пятно плавно скользнуло в сторону и, покинув пляж, направилось к стоящим на берегу деревьям. Один миг – и оно растворилось в лесу.

Ник машинально сделал несколько торопливых шагов назад, едва не наступив на Локи, который отпрыгнул в сторону и беспокойно зашипел. Кажется, он был ошарашен не меньше юноши.

«Тень не подступила к озеру… На воде опасности нет», – услышал Ник мысли Локи.

Нет-то нет, но разве от того легче? Это притащилось следом за ними! Но тогда Эльсинор совершенно беззащитен перед чудовищем.

Чего оно ждет?

Зачем оно оказалось здесь?

Ответов на это у Ника не было. У Локи, впрочем, тоже – до того, как они оказались на горелой пустоши, дракончик не видел ничего подобного.

Надо поговорить с Эллором и Ваной. И с друидами. Тем более теперь Сигурд не будет смотреть косо на его дружбу с теми, кто не входит в дружину.

Но это потом.

Сейчас их ждут в госпитале.

Глава 4

Зов скал

Работать совершенно не хотелось.

За что бы Хэлкар ни брался, с утра все валилось у него из рук. Впрочем, вряд ли кто-то его осудил бы сегодня за это: в конце концов, пережить нападение «эльфов», которые едва-едва не добрались до его жилища, – это, согласитесь, не шутка! О том, что, во-первых, «эльфы» именно все же добрались до него, а, во-вторых, некая Китиара мирно проспала нападение в его же жилище, – упоминать было бы глупо.

Так или иначе, во время готовки еды (всего-то дров надо было нарубить!) Хэлкар умудрился едва не попасть в госпиталь – топор приземлился миллиметрах в трех от его ноги.

Самое странное, что ничего подобного с ним никогда не случалось – одно дело, если поранится неумелый «пионер», и совсем другое – если что-то не заладилось у ветерана всевозможных походов в лес (а таковым Хэлкар и считался). Тут поневоле начнешь подозревать: что-то не в порядке.

Неприятности на этом не закончились.

Хэлкар все-таки получил ощутимый удар молотком по руке, когда попытался приладить перила к крыльцу своего жилища.

Нет, это было уже ни на что не похоже!

В конце концов, он благоразумно оставил всяческие попытки сделать что-то руками, уселся все на том же крыльце и подставил лицо солнцу, пробивающемуся сквозь листву деревьев. С самого утра Хэлкара не покидало ощущение, что он забыл что-то важное – и никак, невзирая на все старания, не может это вспомнить.

Это и злило, и беспокоило.

Когда он проснулся, Китиары уже не было в комнате – она ушла раньше, должно быть, на верфи. Так что теперь он был предоставлен самому себе – и своей тревоге.

Через рубашку Хэлкар дотронулся до фиолетового кристалла – и тут же его тревога и беспокойство усилились, притом их причина осталась совершенно непонятной. Неужели эта безделушка каким-то образом на него воздействует?

Какая чушь!

Он взял кристаллик в руки. При дневном свете его загадочный ореол заметен не был, зато Хэлкар обратил внимание на другое: на бортике медальона, в котором заключался кристаллик, проступали какие-то знаки, похожие на буквы или астрологические символы.

Он стал припоминать земные символы созвездий и планет. Вспомнилось немногое: Марс – щит и копье, Нептун – трезубец, Овен – рога, Водолей – волны… Пожалуй, все.

В любом случае символы на медальоне не были похожи на то, что ему приходилось видеть прежде.

Он дотронулся до самого кристаллика – он был теплым, почти горячим на ощупь. И вдруг Хэлкар почувствовал: это зов. Сперва – мелкие неприятности, чтобы отвлечь его от повседневной работы. А теперь ему нужно, просто необходимо сосредоточиться на этой вещице – кажется, она сама знает, куда его привести. Иначе тревога будет только возрастать.

Хэлкар поднялся и сделал несколько шагов вперед, прислушиваясь к своим ощущениям. Интересно знать, что за штуковину подбросили ему «эльфы». Можно было бы, конечно, просто-напросто снять цепочку с кристалликом. Но он не привык так просто сдаваться.

Нужно выяснить, в чем тут дело.

А если взять и попробовать изменить заданный маршрут?..

Например, пойти не к лесу, а в сторону верфи.

Хэлкару хватило трех шагов, чтобы убедиться – к верфи ему идти совсем не полагается. Отчего-то в затылке почти мгновенно вспыхнула боль, которая исчезла только после того, как он остановился.

Он усмехнулся – должно быть, со стороны его маневры выглядели очень и очень странно. Конечно, рядом никого нет, но это не значит, что осторожность соблюдать не следует.

В конце концов, чем все это ему грозит?

В распоряжении «эльфийской принцессы» было достаточно времени, чтобы с ним покончить. Однако ничего не произошло. Станут ли его убивать сейчас, специально выманив из Эльсинора?

Это глупо.

Поэтому надо пойти и посмотреть, кому он так сильно понадобился.

Впрочем, что касается «кому», и без того вроде бы все понятно. «Эльфам», разумеется.

Или же – нет?

Почему-то Хэлкар был абсолютно уверен: столкнись он безоружным с «эльфами» лицом к лицу – и они ему не причинят никакого вреда. Почему он в этом уверен, он ответить бы не смог.

Увидев впереди заставу ингваровских ополченцев, Хэл остановился. В одиночку из поселения выйти ему не дадут, а брать кого-то с собой… нет уж, спасибо! Конечно, мимо заставы можно и прошмыгнуть, но стоит ли рисковать?

Нет, все куда проще.

Он повернулся и быстрым шагом направился к верфи – на сей раз голова не заболела, и даже беспокойство слегка улеглось. Вместо него возникло почти болезненное любопытство – что его ожидает, когда он доберется до тех, кто его позвал. Эта земля хранит множество тайн. И, кажется, он, сам того не желая, прикоснулся к одной из них.

Выпросить лодку для того, чтобы порыбачить, оказалось пустячным делом. На верфях народу сейчас почти не было, хотя сезон дождей благополучно завершился. Пожалуй, даже месяц назад желающих ловить рыбу с лодки находилось больше.

«Это, кстати, напрасно, – думал Хэл. – Озеро надежно защищено – спасибо неведомой силе! Никто даже не подумает, что человек в здравом уме захочет причалить к опасному берегу. И следить за лодкой никто не станет. В крайнем случае, предупредят, чтобы опасался мифических эльфийских стрел…»

Когда Хэлкар подошел к верфи, носившей гордое название «Адмиралтейской», оказалось, что работают там всего несколько человек.

– Да Верку спроси, – ответил на вопрос о том, где бы взять лодку, парень, отложивший на минуту рубанок. – Или менестреля… – В голосе парня послышался легкий акцент. Ну да, конечно же – Хэлкар вспомнил, что его зовут Анджеем, и, хотя почти все строители «флота» были родом из Петербурга, он как мастер пользовался большим уважением.

– Кто там меня спрашивает? – Из-за штабеля сложенных бревен, подходящих для обработки, показалось круглое симпатичное личико Верки, которая уже давно считалась кем-то вроде адмирала будущей флотилии. – А, это ты… Никак решил порыбачить не с берега? А я что говорила! – она торжествующе посмотрела на Анджея. – А то тут всякие сомневаться начали. Бери, конечно…

«Ну вот, теперь посмотрим, куда лучше плыть. У дальнего мыса в свое время подстрелили «эльфа», но это не значит, что они там бывают постоянно, – размышлял Хэлкар. К тому же ты там виден, как на ладони. Нет, лучше оставить лодку в камышовых зарослях слева по борту, и…»

А что делать дальше, он не представлял. В голове не стреляло – значит, он все пока делает правильно. Но берег здесь довольно топкий, весь в грязи перемажешься, пока будешь вылезать. Но в любом случае это лучше – камыши надежно скрывают его от посторонних ненужных взглядов.

Хэлкар внимательно смотрел, выбирая, куда бы причалить. И в этот момент среди стволов деревьев мелькнуло несколько темных силуэтов.

Приплыли!

Он опустил весла и с ожиданием воззрился на «эльфов».

Их было трое, причем одного Хэлкар признал сразу. Точнее, одну – ту самую миниатюрную «эльфийскую принцессу», которая подарила ему фиолетовый кристалл.

«Эльфы» переглянулись.

Затем, словно бы по команде, все трое опустились на колени. Их лица были отрешенно-спокойными, впрочем, так и должно быть: в конце концов, это были не лица, а маски. Хэлкар знал об этом, однако сейчас ему показалось, что в их взглядах светилась почти собачья преданность. Он даже растерялся от такого зрелища.

И, скажите на милость, что теперь ему надлежит делать?

Хэлкар огляделся.

Нет, из Эльсинора он не виден, «эльфы», впрочем, тоже – их надежно укрывают «камыши» («Растения, похожие на камыши», – тут же поправил себя он). Можно, пожалуй, подгрести поближе и посмотреть, что из этого выйдет.

Нос лодки с легким толчком уткнулся в берег, однако Хэлкар вылезать не спешил. Он понимал, что еще вчера такая встреча могла бы обернуться бедой, но сейчас спокойно смотрел на коленопреклоненных «эльфов», и никакого страха перед «демонами Плацдарма», способными запросто растерзать человека, у него не было и в помине. Интерес – был. А еще – любопытство. Более пока ничего.

Наконец Хэлкару надоела эта молчаливая игра в гляделки («Вот-вот, именно что игра, и мне попалась квэнта эльфийского лорда, никак не меньше», – усмехнулся он про себя).

Юноша выскочил из лодки, удачно встав на относительно сухой берег.

– Ну, и чем обязан? – поинтересовался он, почему-то абсолютно не сомневаясь, что его поймут. – И, кстати, кто вы?

– Ты пришел, Лорд-Хозяин. Мы жили одни. Теперь – приказывай!

Слова «эльфа» прозвучали тихо, но настойчиво.

Легко сказать – приказывай!

Если бы еще можно было узнать, за кого они его принимают.

– Ты пока не знаешь… – в разговор вступила «эльфийская принцесса». Хэлкар пригляделся – кажется, та самая, что влезла вчера в его окно. Если только они не меняют свои маски. – Ты избран. Ты… – она запнулась.

М-да, кажется, у того парня, чьи мозги они в свое время прошерстили, чтобы научиться понимать язык людей, кое-какие понятия, относящиеся к Плацдарму, отсутствовали. Право, немудрено. Ничего, попробуем понять общий смысл.

– Ты теперь – Лорд-Хозяин. Так сказали все, а все ошибиться не могут.

– Кто это все? – немного опешив, спросил Хэлкар. Спрашивать, кто такой Лорд-Хозяин, он не решился – а вдруг они решат, что он – не тот, за кого они его принимают, и решат для верности растерзать на части. Одного вот так и растерзали…

– Все – мы все. Не по одному… – «эльфийка» вновь запнулась.

– Коллективный разум, – уточнил Хэлкар.

– Здесь появилась опасность, которая угрожает всем, – изрекла «эльфийка». – Туман, порождение Белого лорда. Может быть, сам он вскоре вернется в мир. Нам надо было успеть вернуть своего Лорда-хозяина.

– Вам вождя недоставало, настоящих буйных мало… – по инерции процитировал Высоцкого Хэлкар.

Кажется, «эльфы» его на сей раз не поняли.

Хотя вероятность того, что они слышали записи великого барда, была, конечно, ничтожной…

– Классику знать надо, – наставительно проговорил Хэлкар. – Что за опасность? Кто такой Белый лорд? Чем мне все это грозит, наконец? Если вы признали меня за хозяина, расскажите-ка все по порядку… А время, – он посмотрел на солнце, – у нас есть.

– Слушаюсь, – ответила «эльфийка».

И через каких-нибудь полчаса Хэлкару стало известно все.

По крайней мере, в версии аборигенов.

– Никто не знает, откуда появились Древние. Скорее всего, они и сами уже об этом забыли. Слишком давно это случилось. Может быть, их было много, но нам известны только трое – два Брата и Сестра. Один из них создал нас. Но это случилось уже после того, как был сотворен ими этот мир. Потом Братья поспорили, кто из них круче, и Сестра не вмешалась в этот спор.

«Круче»… Ведь они говорят не телепатически.

«И кто же это такой был учителем русской словесности у этих «эльфов», хотел бы я знать? – удивленно подумал юноша. – Не Георгий – это уж точно».

– Первого сражения Братьев не видел никто, – продолжала «эльфийка». – Неизвестно, сколько оно длилось, но победа не досталась ни тому, ни другому. Их силы оказались равны, но дрались Братья так, что вся Вселенная могла полететь в тартарары. И полетела бы непременно – когда бы они не остановились вовремя. Тогда один из Древних – тот, что весь в белом с блестками – сказал так: «В драке мы оказались равны. Давай теперь попробуем себя в творчестве. Сотворим планету, и тот, кто окажется лучшим творцом, станет победителем». Задумался первый Брат, почуяв подвох. Но продолжать бессмысленное сражение ему не хотелось, и он склонил голову в короне из фиолетового огня: «Да будет так. Посмотрим, кто сильнее. Пусть тот, кто создаст самых диковинных тварей, и выиграет спор».

Вражда Древних затихла. До поры до времени. Теперь они строили новый мир, создавали воздух и землю, океаны и горы, растения и животных. А еще сотворили они армии бездушных фантомов, сражавшиеся за них, не раня нового мира и не проливая живой крови. И понял Светлый Брат, что Темный все-таки сильнее. И обзавидовался.

«Кто сможет рассудить нас? Наша Сестра? Но она всяко подыграет тебе, она не будет беспристрастной», – обратился он к Темному. Это было правдой: Темный и Сестра были дружны, и лишь спор Братьев, бессмысленный, по ее мнению, рассорил их.

«Приведем существ из иных миров, пусть они станут нашими судьями», – предложил Светлый. Темному ничего не оставалось делать, как согласиться.

Так появились здесь разнообразнейшие разумные существа из множества миров. А потом твари, призванные Светлым, коварно напали на всех остальных. Тем – хочешь не хочешь – пришлось обороняться. Этого Светлый и добивался. «Наша битва еще не кончилась, – засмеялся он. – Эти букашки – отличные судьи, пусть решают, кому из нас быть первым».

И новый мир оказался залит кровью.

Две луны – фиолетовая и белая – стали космическими базами, которыми командовали Братья. Под их началом оказались тысячи ими же сотворенных и приведенных в этот мир существ, а целью стала всепланетная битва.

– Тогда на Плацдарме появились и мы, – проговорила «эльфийка». – Мы были одними из самых совершенных созданий.

Хэлкару послышалась некоторая гордость в ее тоне. Вообще-то такое вряд ли могло быть – киборгам гордость неизвестна, как неизвестны и прочие эмоции. Хотя… кто знает, насколько далеко могла зайти обучаемость этих существ.

«В хороших руках они могли бы стать очень даже разумной расой», – подумал юноша, и тут же понял, что эта мысль – не его. Как будто бы кто-то ему это подсказал. Но не сами же «эльфы»?!

– Вы – создания Темного? – спросил он.

– Да, – последовал ответ.

– Продолжай.

«Эльфийка» замялась. Хэлкар решил, что следующие страницы летописи Плацдарма были настолько некрасивыми и для Светлого, и для Темного, что их хотелось бы вырвать и не вспоминать более никогда. Такое часто случается, когда вспыхивает война, где правых, чаще всего, не бывает. Но деваться было некуда, и «эльфийка» продолжила свой рассказ.

– Потом была последняя битва, – проговорила наконец она. – Ну, в общем, полный абзац…

– И для Светлого, и для Темного? – Хэлкар улыбнулся, хотя удивляться познаниям «эльфов» и их речи уже не приходилось. Спасибо, что объясняются они все же не на матерном диалекте.

– Именно. Мы даже не знаем, что с ними сталось. Возможно, они погибли в бою или покинули базы. Важно другое – их слуги и их артефакты остались здесь.

– Ну, насчет слуг все понятно, – усмехнулся Хэлкар. – А что за артефакты? Не это ли? – он аккуратно взял двумя пальцами за фиолетовый кристалл.

– Именно, – подтвердила «эльфийка». – В нем заключена часть сущности Древнего.

– Того, который Темный, – понимающе кивнул Хэлкар. Почему-то он был совершенно спокоен: ну да, частичка Тьмы теперь в нем, и что с того? И такое случается, и еще и не такое… Это буддийское спокойствие удивило его самого. – А что второй?..

– Вот из-за этого нам и пришлось прийти в ваш Эльсинор. Мы запрограммированы поддерживать равновесие. Вы нарушили его, мы должны были вас изгнать. Теперь же все изменилось. Один из вас уже получил артефакт и силу Светлого. Мы считаем, что он еще не осознал, что с ним происходит.

– Постойте, постойте. Получается, что ради поддержания этого вашего равновесия вы решили передать кому-то из нас этот фиолетовый кристаллик и силу Темного Брата. При этом меня никто не спрашивал…

– Как и его, – голос «эльфийки» прозвучал бесстрастно. – Это, – ее указательный палец едва не уткнулся в кристаллик, а Хэлкар слегка отшатнулся – палец существа был снабжен длинным когтем, – это может носить не всякий. Мы смотрели, выбирали. Если бы в тебе не было силы, ты бы уже умер. Мы очень рисковали…

– Мной? – усмехнулся юноша.

– Тобой, – без тени стыда подтвердило существо. – А кем же еще?

– И что теперь будет? – вопрос Хэлкара прозвучал довольно глупо, но, в конце концов, его сюда привели явно не для пересказа хроник истории Плацдарма на русско-молодежном жаргоне начала двадцать первого века.

– Ты сможешь стать им, – твердо проговорила его собеседница. – Ты уже становишься им – Темным, нашим создателем.

Спутники «эльфийки» вновь преклонили колени перед Хэлкаром, как будто он был их королем.

Юноша почувствовал, что кристаллик внезапно запульсировал и слегка нагрелся.

Неужели все, что он сейчас услышал, – правда? Юноша думал об этом немного отстраненно, словно бы это и не он получил незнаемо за что фиолетовый амулет – знак Древнего.

– Ты должен победить второго. Его и его слугу…

– О ком это ты?

– Существо… – «Эльфийка» запнулась, ей явно не хватало слов. – Один из вас протащил его сюда за собой, сам того не заметив. Оно было очень слабым, только теперь набралось сил. Если его не остановить, оно уничтожит не только вас, но и все живое на континенте. Теперь оно служит тому, кто получил частицу Светлого. Его надо остановить, – повторила «эльфийка». – Ты сможешь сделать это.

– Я… – Хэлкар неожиданно замялся. – Но я здесь даже не воин.

– Теперь не имеет значения. Ты сумеешь остановить создание Светлого.

«Сумеешь. Еще как сумеешь. Теперь ты – это я», – раздался совершенно спокойный и уверенный голос в его мозгу, и «эльфийка» была тут совершенно ни при чем. Но и к «внутренним голосам» то, что говорило с Хэлкаром, отношения не имело.

– Приказывай, – поторопила «эльфийка». – Мы – твои слуги.

Он посмотрел на нее, на стоящих рядом «эльфов».

– Если нужно вынести людское селение, – продолжала она, – мы сделаем это, и сил у нас хватит. Но он не должен ускользнуть от тебя…

– Вынести, говоришь, – усмехнулся Хэлкар. – Вынести… до последнего венца… Знаешь, это дурость. Вроде как дом взрывать, чтобы крысу уничтожить. Как в анекдоте… Хотя откуда тебе его знать? Вот что – если я могу вам приказывать, вы сейчас убираетесь подальше от Эльсинора… и от людей. И на глаза никому не попадаться! Иначе и у… – он хотел сказать «у нас», но что-то остановило его. – У людей есть, чем вас попотчевать. Вы же покоя селению не давали, и не говори, что программа у вас такая. Сам знаю, – ни с того ни с сего добавил он, и вдруг понял – да отлично он это знает. И то, как программировал когда-то их разум, и то, что в принципе эти псевдоэльфы могут принимать любую форму и облик…

– Я сам с ним управлюсь, и охрана мне пока не нужна, – Хэлкар твердо посмотрел в глаза собеседнице. – Что же до вас, то приказываю – ждать. Как только потребуется, сам до вас доберусь, вы сумеете понять, что мне это нужно. И еще один приказ – внешность не менять. Мне вы так нравитесь больше.

– Мы сделаем все, что ты скажешь, – промолвила «эльфийка». – Но будь осторожен.

– Вот и чудненько. А пока, – Хэлкар задумался на секунду, – наберите-ка «сонного зелья», у нас в госпитале оно почти закончилось… Да и других трав.

Он хотел объяснить подробнее, что за растения имеются в виду, но этого не потребовалось: по всей видимости, овладение земным языком включало для киборгов прежде всего понимание мыслеобразов. Представить эти травы оказалось вполне достаточно.

– Мы исполним. Куда доставить?

– В Эльсинор. Но так, чтобы ни один из вас не погиб и не пострадал. Просто подбросите ночью к посту у Мутного ручья, не подставляясь под стрелы. Где это, объяснять не надо?

– Нам известно. Мы исполним, хозяин, – повторила «эльфийка».

…Уже забравшись в лодку и оттолкнувшись от берега, Хэлкар продолжал размышлять о том, что прозвучало в словах «эльфийки» – просто почтение киборга к воплощению своего создателя или нечто большее. В принципе, этого «большего» быть не должно: все же киборг – это не полноценное живое разумное существо. Но ведь они самообучающиеся, а, встретив людей, очень сложно не перенять их эмоции.

Ладно, с этим он еще разберется. А сейчас надо думать о другом. О человеке, ставшем воплощением Светлого. «Это будет бой. Бой безо всяких правил, и на сей раз о пощаде проигравшему лучше не думать».

И это было опять же не его мыслью.

В Эльсиноре, отдав лодку Анджею и отправившись к дому, Хэлкар неожиданно почувствовал, что не ощущает кристалла под рубашкой. Цепочка была, но сам камень… Он провел рукой по груди. Нет, камень был все же при нем, вот только снять его оказалось невозможно. Кристалл потихоньку и совершенно безболезненно врастал в его тело.

«Что ж, вот и еще одно доказательство, – устало подумал Хэлкар. – Придется становиться богом, ничего тут не поделаешь. И чем быстрее, тем лучше».

* * *

Голова не болела, но звон в ней все же стоял – с самого утра.

«Вот так оно и случается – сгорел на работе, – хмыкнул Джерард, осторожно спускаясь по лестнице у переплетения корней дерева. – Ладно, искусство требует жертв…» Для человека, в котором плещется не меньше литра крепкой местной бормотухи, держался он на удивление стойко и ровно.

Соскочив с лестницы, притом – удачно, он последовал к «караульной». Так окрестили довольно непрочного вида строение, в котором размещался штаб ополченцев Ингвара.

Сказать по чести, Джерард, отправляясь на Плацдарм, не предполагал, кем ему придется здесь стать. Ну и что с того, что в свое время он носил серые погоны? Так это же на службе! А помимо службы были друзья, ролевые игры, девушки, в конце концов. Ну, и то, что так не нравится Георгию – крепкие напитки. Впрочем, последнее случалось порой и в служебное время, не без того…

В свое время друзья по ролевым играм службу перевесили, притом запросто – и Джерард столь же запросто оказался вместе с ними в совершенно непонятном для себя мире. А теперь пришлось вернуться к службе, став первым в истории земного поселения следователем по уголовным делам, да не какого-нибудь, а убойного отдела.

«Надо бы Георгия взять и упросить подыскать мне помощника, – размышлял Джерард над превратностями собственной судьбы. – А иначе так и спиться совсем недолго…»

Впрочем, это ему, пожалуй, не грозило. Кажется, в «товарища милиционера» могло запросто влезть ведро водки, при этом он остался бы в здравом рассудке: ну, разве только глаза чуток косили бы, а ноги слегка подкашивались. Но он наверняка самостоятельно прибыл бы к себе в жилище (как и у большинства, оно было в полом стволе огромного дерева, которых тут было во множестве).

Хуже оказалось другое.

Первый в истории Эльсинора следователь рисковал получить первый же в истории «глухарь». Никаких ниточек у Джерарда за все дни следствия не нашлось.

Орудие преступления?

По всей видимости, нож.

Только вот нет его. Наверняка тот, кто зарезал Гэлнара, главную улику утопил. Других объяснений нет.

Способ?

Ну да, Гэлнару перерезали горло. Впрочем, на трупе обнаружилась и еще одна смертельная рана – удар ножом был нанесен в самое сердце. Вероятнее всего, горло перерезали уже покойнику.

А еще из улик были следы борьбы. Хотя кому, как не Джерарду, знать, что это можно отлично сымитировать.

Судмедэкспертов здесь нет.

Есть Олли с относительно медицинским относительно образованием. Проще говоря, медсестра. Нет, она отлично управляется с обязанностями целительницы – но она все же не доктор. И мало чем может ему помочь.

Криминалистической лаборатории на Плацдарме тоже нет.

А посему – логика, логика и еще раз логика. Придется поработать Шерлоком Холмсом. Впрочем, у того хотя бы имелись под рукой справочники и картотека. Джерард и этой роскоши лишен.

Смотрим дальше.

Мотивы преступления.

О, вот где раздолье – только не для логики, а для фантазии.

Кому стало лучше оттого, что глупый и наглый мальчишка покинул этот свет?

Сейчас прикинем.

Первое.

В день своей смерти он оскорбил князя Сигурда, притом тот разозлился не на шутку. Отношения между дружинниками и ополченцами и без того были натянутыми, а после случившегося могла и вовсе начаться резня. Ведь едва-едва не началась! Лучше уж тот совсем худой и никудышный мир, который существует сейчас.

Мотив мести ну прямо-таки бросается в глаза. Кое-кто назвал Сигурда убийцей прямо на том приснопамятном сходе сразу после обнаружения трупа.

Джерард – и не так уж важно, что он был тогда, по обыкновению, под хорошим градусом, внимательно изучал собравшихся людей, прекрасно заметив, кто первым начал орать: «Он убийца!» И взял этих людей на заметку.

В любом случае, считать, что князь Сигурд самолично зарезал Гэлнара, основным мотивом было бы донельзя глупо. И подобная идея была отброшена за ненадобностью. Скорее уж, князь его выпорол бы – не слишком больно, но очень обидно.

Второе.

Убийцей мог оказаться кто-то из дружинников, боготворящих своего вождя. Притом этого самого вождя в известность не поставив.

Ерунда! При их-то дисциплине никто из дружинников на такое не отважится. Вот за воротник поймать наглеца, привести на пинках в княжий терем пред грозные очи Сигурда – это еще куда ни шло. Но чтобы зарезать, да безоружного… Чушь собачья!

Мотив третий. Ищите женщину… Ну-ну, тут-то, пожалуй, можно было бы порыться и основательнее. Если бы только не репутация подружки Гэлнара, которая, кажется, уже утешилась с одним из приятелей покойного. Гэлнару она могла изменять в открытую, никакого намека на наследство он не оставил. Так что, скорее всего, отпадает этот вариант. Хотя застращать «безутешную вдову» якобы дружеской беседой было неплохим удовольствием. Под конец она была готова раздеться и отдаться назойливому следователю убойного отдела, но тут Джерард ее, кажется, обломал. Не все же менты используют служебное положение в личных целях. Вот если бы в жилище Гэлнара было что-нибудь алкогольное, можно было бы еще подумать. Но все, что горит, наверняка выжрали на тризне, а сомнительное удовольствие заняться любовью с Фаэ… Нет уж, увольте.

Пугал он эту девицу неспроста, неспроста намекал на то, что Гэлнар мог быть убит из ревности – очень хотелось, чтобы она выболтала от страху ну хоть что-то дельное. И ни-че-го! Ну, да, перечень тех, с кем дружил убитый. Этот перечень подтвердили и остальные. И еще – примерно за день до своей гибели злосчастный ополченец намекал подружке на какой-то сюрприз, который преподнесет вскорости ей. Сюрприз есть сюрприз, пробалтывать о нем не следует, но Гэлнар ни терпением, ни большим умом не отличался.

Так, сюрприз.

Что это может быть?

Ну, уж всяко не венок сонетов в честь возлюбленной. Да и не особенно-то ей он был бы нужен. Скорее уж, украшение или новое платье. Нашел что-нибудь? Зарытый в землю клад? Вот уж навряд ли. Скорее всего, украшение или одежда имели земное происхождение.

Приберег что-то для любимой девушки? Тоже не вытанцовывается, если знать его психологию. В первый же день взял бы, да и подарил.

Значит, получил откуда-то. От кого-то. Или должен был получить. Почему именно в тот день?

Вернемся к мотивам.

Кто-то явно очень хочет поссорить воинов, служащих в дружине, и всех остальных. Притом поссорить не просто, а так, чтобы дело дошло до резни.

Вот она, основная версия.

И если он вычислит, кому это нужно, то почти со стопроцентной уверенностью найдет и убийцу ингваровского ополченца.

Глава 5

Единственный свидетель

Посещение госпиталя оставило в душе у Ника до крайности неприятный осадок.

Нет, с людьми было все в порядке, они скоро поправятся, но вот одна из собак, виновато посмотрев на Ника и Локи, едва заметно вильнула хвостом и устало закрыла глаза. Не было ни судорог, ни предсмертного вздоха, но Ник понял, что лайка, еще вчера здоровая и полная сил, – ушла. Юноша присел на корточки, провел рукой по мягкой шерсти.

– Что же ты так? – с горечью шепнул Ник и неожиданно почувствовал себя соучастником ее гибели. За что ему упрекать погибшую собаку? За то, что, даже умирая, она считала себя виноватой перед людьми, которых не сможет больше охранять? За то, что ждала помощи, пока Ник рассматривал какие-то странные тени на Дальнем мысу? Нет, если кого и упрекать, так только себя.

О Сигурде и его приказе «держать и не пущать» не-дружинников он в тот момент даже не вспомнил. И забыл бы вообще, если бы не некий внутренний голос.

«И это называется Мастер животных?! – ехидно произнес он. – Похоже, общение с князем идет тебе на пользу. Продолжай в том же духе. Действительно, зачем обращать внимание на чужих собак, когда и со своими проблем хватает? Ты бы мог и вообще в госпиталь не ходить, погулять по Эльсинору, послушать, что говорят…»

«А заткнись ты», – посоветовал внутреннему голосу Ник, покинув госпиталь.

Локи почти по-собачьи ткнулся носом в ладонь юноши, а затем незаметно исчез, не иначе поспешил к озеру.

Он вздохнул.

Дракон тоже переживает их оплошность.

Их?

«Мою», – тотчас же поправил себя Ник. Может, надо бы задержать Локи, объяснить ему, что никакой его вины в случившемся нет? Или лучше сейчас его не беспокоить, дать время прийти в себя?

Ладно, не знаешь, что делать, – не делай ничего.

К тому же сейчас у него появилась еще одна проблема – к тому же проблема, от которой не знаешь, чего ожидать.

Тень…

И ничего с этой тенью не понятно. Пожалуй, надо поговорить с Ваной…

Заливистый лай, раздавшийся неподалеку, прервал его размышления.

Поляну стремительно пересек какой-то маленький серый комок, следом выскочил довольный бультерьер.

Конечно же, это был сумасшедший ингваровский пес по кличке Дьявол – кто ж еще?

Серый комок резво взлетел на ближайшее дерево и оказался не кем иным, как кошкой Мелюзиной – донельзя рассерженной на «неспортивное» поведение пса. Между прочим, собаки и кошки, попавшие вместе с хозяевами на Плацдарм, видимо, втайне от людей заключили перемирие – возможно, сказался испуг первых дней после начала экспедиции или животные каким-то чутьем поняли, что очутились в совершенно новых для себя условиях.

Во всяком случае, ни дружинные, ни ингваровские собаки не гоняли котов – просто сторонились их. Но безумному Дьяволу такое перемирие было, разумеется, не указ. Да и не думал он враждовать с кошкой всерьез, чего Мелюзина, правда, оценить не могла.

Кошка, устроившись на ветке и выгнув спинку, одаривала «глупую собаку» презрительными взглядами и насмешливыми замечаниями на кошачьем языке, а бультерьер отчаянно прыгал вокруг дерева.

– Дьявол, фу! Как ты себя ведешь?! – пристыдил пса Ник. – Мелюзина – кошка серьезная, играть с тобой в догонялки не станет, а вот по носу цапнуть – другое дело. Давно пора это понять, недотепа, – он утешающе погладил бультерьера по крупной голове.

Пес присмирел, бросил на кошку взгляд, полный укоризны, и отправился на поиски иных, более интересных развлечений.

– Мяу, – благодарно отозвалась Мелюзина и начала спускаться, ловко цепляясь коготками за шершавую кору дерева. Ник подождал, пока она слезет, подошел и взял ее на руки. «Серьезная кошка» еще раз мяукнула и потерлась мордочкой о подбородок юноши.

Он не смог сдержать улыбки:

– Давай-ка я тебя к хозяйке отнесу, а то опять в приключения влипнешь.

– Мрр, – коротко отозвалась кошка. Не влипну, мол. Я умная и быстрая, просто не люблю слишком назойливых собак.

– А людей? – усмехнулся Ник, представив, что может ответить кошка, понаблюдавшая как следует за последними событиями в Эльсиноре и истолковавшая их на свой кошачий манер. Почему бы и нет – кошки подмечают все.

«Люди? – кошка на мгновение прикрыла янтарные глаза, словно задумалась, вспоминая что-то. – Не люблю тех, кто кричит. Тех, кто злится и говорит «брысь». – Мелюзина фыркнула и возмущенно прижала уши. – …Кидался острым когтем. Потом был плохой запах. Ваша кровь пахнет плохо. Убил не для еды. Глупо. Я ушла. Не люблю, когда на меня кричат – люди, собаки. Уррм! Ты хороший, ты не кричишь…»

Ник машинально почесал кошку за ухом, подумав отчего-то, что урунгхам тоже не нравился запах человеческой крови.

Стоп, а где это киса видела кровь?

В госпиталь кошек не пускают. Могла, конечно, проникнуть без спроса, да зачем?

И что значит «кидался острым когтем»?

Правильно ли он понял мысленную речь кошки?

«Убил не для еды…»

Ник пристально посмотрел на Мелюзину, пристроившуюся у него на руках.

«Кто убил не для еды? Кого?»

Мысленная речь показалась Нику неожиданно громкой. Он вдруг уверился, что уже знает, что такое «острый коготь» и кто из жителей Эльсинора убивает не для еды. Неужели кошечка – единственный свидетель?

Подозрения перестали быть таковыми после довольно путаного кошачьего «рассказа».

…Она охотилась у ручья, когда увидела двух людей.

Один метнул в другого нечто (Мелюзине проще было назвать это «острым когтем»). А когда второй упал, метавший подошел к раненому и перерезал ему горло.

Больше того, кошка очень хорошо запомнила убийцу, поскольку тот заметил ее, прикрикнул и прогнал. И Мелюзина может указать на него!

Ник остановился, непроизвольно сжав руки.

Кошка недовольно мяукнула и с удивлением уставилась на человека.

– Прости, маленькая.

Ник огляделся, но никого из друзей поблизости не было.

– То, что ты знаешь, очень, очень важно…

Мысли лихорадочно скакали в голове, и, видимо, почувствовав его настроение, Мелюзина высвободилась и мягко спрыгнула на землю, сказав на прощание:

– Мя! «Теперь я сама доберусь до дома».

Ник проводил ее взглядом.

К кому теперь идти?

К Георгию?

К Сигурду?

Убийца, можно сказать, почти найден. Осталось только взять кошку и погулять с ней по Эльсинору, посмотреть, на кого она укажет…

Укажет…

А дальше что?

Других свидетелей и улик нет, а кошачьим «показаниям» никто не поверит и в магическом мире. Зато убийца насторожится, и вполне вероятно, что затем юноша «случайно» погибнет. На ядовитую лягушку наткнется, например, как Тролль. И ничего тогда не докажешь.

Ник нахмурился.

Нет, надо действовать разумно. Нехороший человек метнул «острый коготь», убив «не для еды». А вот для чего, интересно знать?

С этого и начнем.

И никому ничего говорить не станем – ни Сигурду, ни Совету, ни Зимородку – кошкиной хозяйке. Сами узнаем, кто убийца, а дальше…

Дальше посмотрим по обстоятельствам.

* * *

После полудня жара начала нарастать, и вскапывающий очередную грядку под будущий огород Подорожник решил, что для него настала пора заслуженного отдыха. Да в самом деле, сколько можно копать «отсюда и до обеда»? Почти как узники дач и садоводств где-нибудь под Питером. Правда, здесь, по крайней мере, вскапывать огород – осознанная необходимость. А там людям это зачем? Врагу не пожелаешь летом копаться в земле, словно червяку, вместо того, чтобы отдохнуть в выходные или отправиться куда-нибудь в симпатичный южный город.

Нету здесь ни приморских городов, ни добровольных узников садоводств. Зато жара и огороды – вот они. Загорай и вскапывай, сколько хочешь…

Подорожник отнес лопату под навес кухни, которая находилась совсем неподалеку, сунулся к ведру с водой и обнаружил, что оно совершенно пусто. Он неприязненно посмотрел на дно ведра, досадливо хмыкнул, но – делать нечего – пришлось брать ведро и топать к озеру.

По дороге Подорожник размышлял о том, что затея с огородом, в сущности, совершенно бредовая. Ладно бы Инга захотела выращивать что-нибудь местное – ведь вкусные же здесь овощи! Так ведь нет – картошку-огурцы-помидоры ей подавай. И ведь отыскала где-то семена, притащила некоторое количество сморщенных картофелин. И где они только сохранились? Не иначе кто-нибудь из «случайных» сберег, а потом поделился с Ингой по доброте душевной. А какая поливка будет нужна этим овощам, когда они пойдут в рост, – и вообразить страшно… Озеро, между прочим, не в пяти метрах от огорода. Так что только успевай бегать с ведром: к озеру – на огород, к озеру – на огород… Веселая жизнь начнется, ничего не скажешь!

Он свернул в сторону, к тому камню, где чаще всего собиралось их «братство друидов». Его так и окрестили – просто Камень. Почему-то вода около Камня была чище и вкуснее, и в ней почти не чувствовалось привкуса палых листьев, как в той воде, что брали около пристани. Может, все дело было в том, что возле Камня было гораздо меньше тины и ила.

Сквозь ветки кустарника Подорожник разглядел чьи-то силуэты около Камня. Подойдя чуть ближе, он увидел Зимородка и Ингу. Девушки о чем-то шептались. Заметив Подорожника, Зимородок сжала губы, словно бы хотела сдержать улыбку, а Инга отвернулась, встав к нему спиной.

«Да что с ними такое?» – Подорожник немного удивился такому поведению, но не придал этому значения. У женщин, как известно, свои секреты. Может быть, Инга сейчас излагала подруге Великий План поимки маньяка, разгуливающего по Эльсинору, а Подорожник помешал мудрым дедуктивным выкладкам.

– Привет, Зимушка, привет, Инга. – Подорожник примерился и одним прыжком оказался на Камне, отделенном от берега небольшой полоской воды. – Секретничаете?

Зимородок только улыбнулась, а Инга, так и не повернувшись лицом к молодому человеку, мотнула головой и что-то невразумительно пробурчала.

– Да вот, – ехидно пояснила Зимородок, – Инга имя собирается менять.

Подорожник был заинтригован, но решил ненадолго отложить расспросы. Дело – прежде всего, как говорит Георгий. Поэтому он встал на колени, зачерпнул ведром воды, поставил его рядом – туда, где поверхность Камня была более-менее ровной. И только утолив жажду, он с интересом посмотрел на Ингу, которая не спешила поворачиваться к нему лицом, что можно было истолковать как обиду – только, скажите на милость, на что?

– А с чего это ты решила имя менять? – спросил наконец он. – И как же ты хочешь теперь называться?

Инга фыркнула:

– Хель.

Зимородок прикусила костяшки пальцев, чтобы не засмеяться.

– Хель… Почему? – изумился Подорожник. Как-то не вязался облик белокурой «валькирии» Инги с довольно неприглядной внешностью хозяйки подземного царства из скандинавских мифов. Помнится, пол-лица у нее…

– Ты только не пугайся. – Инга собрала волосы в хвост и повернулась к Подорожнику.

То, что юноша увидел, оказалось жутким зрелищем. От неожиданности и шока он сделал шаг назад, поскользнулся и едва не полетел с Камня в воду.

Левая половина лица Инга была теперь вспухшей и багрово-синей, почти черной, левый глаз, почему-то ставший красным, зловеще поблескивал.

Подорожник несколько секунд собирался с мыслями, потом, запинаясь, с ужасом и состраданием спросил:

– Что с тобой?

Инга снова распустила волосы, накинув их так, чтобы скрыть жуткую левую половину лица, и тут же беззаботно махнула рукой:

– Да ерунда все… С одним челом пофехтовала неудачно.

– Да на чем же вы фехтовали? На бревнах, что ли? – Подорожник потихоньку начал приходить в себя.

– Я сперва на мечах предложила, а потом решили, что на деревяшках уж точно травм не будет. Мы хотели выяснить, кто лучше, – пояснила Инга. – Взяли около стройки – ну, там, где конюшню хотят сделать, – по деревяшке, отошли подальше…

– И результат – налицо, – хмыкнула Зимородок. – Жаль, ты не вмазала в ответ хорошенько.

– Да, в общем, ни фига он не умеет, машет со всей дури, ну – и мне по голове.

– Хорошо, что не на мечах фехтовали, – заметила Зимородок, – точно бы тогда полбашки снес. Найти бы этого, ха-ха, первобытного воителя да руки ему поотрывать для порядка. Ты подумай, – она обернулась к Подорожнику, – этот чел, представь себе, даже не извинился. Как будто так оно и надо. Мол, «сама напросилась» – и все тут.

Подорожник почувствовал, что начинает закипать. У него возникло сильное желание узнать имя этого «чела», пойти и как следует приложить его по голове хотя бы ведром с водой – за все хорошее. И куда только Георгий смотрел при отборе?!

– И кто же это был? – с нехорошим любопытством поинтересовался Подорожник.

– Славомир, – одновременно воскликнули Инга и Зимородок.

– Это которого из ополчения попросили! Такой – не очень высокий, вечно лыбится?.. – уточнил Подорожник.

– Он самый. – Зимородок, нежно поглаживая лук, с которым не расставалась, мечтательно произнесла: – Стрелу ему, что ли, пониже спины вогнать. По-моему, этот Славомир такое заслужил. Ладно, положим, то, что ударил – мелкий несчастный случай. А если бы что серьезное?..

– Да успокойся ты! – Инга неожиданно встала на защиту своего «обидчика». – Он же не специально. Да и потом до госпиталя меня проводил. Так что все в порядке!

– Ну, гляди! А то получит стрелу в задницу – для профилактики. И пусть бы только попробовал не проводить!

– А что Олли сказала? – спросил Подорожник.

– Во-первых, Олли там не было, была как раз Элана. Вроде ничего страшного. А во-вторых… Ох, что в госпитале творится! – Инга даже руками всплеснула. – Там же раненые – со вчерашней ночи. И Олли сама ходила к Сигурду – просить Ника помочь, ну, дракончик-то у него…

– Тебе сейчас укус дракончика тоже не помешал бы, – наставительно сказала Зимородок.

– Ну да, вот именно, хотя мне-то – ладно. Так они ее из своего терема просто-напросто вытолкали, причем наверняка по приказу Сигурда! Говорят, чуть ли не оружием угрожали… Олли вернулась, а тут еще эта противная стерва…

– Эвелина, – произнесла Зимородок.

– Вот я и говорю – эта черная стерва и ведьма. И вроде они с Олли повздорили и рассобачились вконец. Так что Олли ушла к себе вся зареванная, а раненых оставила на Элану. Правда, с ними все в порядке.

Н-да, до чего же все это было неприятно! Еще и дружинники, еще и Эвелина. Но Славомир-то был из своих, таких в дружину вряд ли когда-нибудь возьмут. И вряд ли подпустят ближе, чем метров на десять, если этот типус будет вооружен хоть кинжалом. Есть люди, которым оружие в руки брать нельзя. Категорически противопоказано. Иначе беды не оберешься. Тем более что с этим Славомиром такие происшествия случались еще на Играх, на Земле – притом с завидной регулярностью. Так что если кто-то из девчонок захочет вдарить ему по голове ведром, пусть даже и с водой, – пострадает исключительно ведро. Вдобавок на одного поврежденного «друида» станет больше – руку отобьет.

Зимородок неожиданно присвистнула:

– Народ, а погода-то портится. Смотрите, какая туча из-за леса ползет! Это что ж – обманули нас, не кончились Большие Дожди?

Подорожник без особого интереса оглянулся в ту сторону, куда показывала девушка. Действительно, над лесом на дальней стороне озера виднелось быстро увеличивающееся в размерах сизо-синее облако. Видно, сезон дождей на один день возвращается – как возвращается иногда зима с нулем градусов и мокрым снегом, когда на дворе уже стоит апрель.

Ну и черт с ним. По крайней мере, бегать по несколько раз к Камню за водой и обратно не надо будет.

– Слушай, а насчет имени – это ты серьезно? – невпопад спросил юноша у Инги.

– Нет, конечно, – усмехнулась она, при этом прядь ее волос съехала чуть-чуть набок, и открывшееся мрачное зрелище и в самом деле заставило вспомнить Хель. – Но вид – тот еще.

– А ты покажись Славомиру в таком виде, да еще ночью, – хмыкнула Зимородок. – Тут его кондрашка и хватит. А если нет – от глупости вылечится, все польза. А еще от такого зрелища у него не будет… – Девушка наклонилась к уху Инги и что-то прошептала, после чего обе захихикали.

– А вот это – навряд ли, – вздохнул Подорожник.

– Что – навряд ли?! Ты не подслушивай, у женщин свои, между прочим, секреты!

– Да остынь ты, Зимушка, мало нам Тролля неупокоенного, – хмыкнула Инга. – То духов вызывать, то каждого идиота еще и импотентом делать…

Подорожник недоуменно нахмурился. Нет, в самом деле, женскую логику понять умом невозможно. Случилось такое, Инга едва без глаза не осталась, а теперь хихикает вместе с Зимородком над собственным видом, вместо того чтобы строить планы мести. А ведь иногда часами перед зеркалом прихорашиваются.

Да и история с Троллем неупокоенным была та еще. Начать хотя бы с его странной гибели. Вообще-то Тролля не любили, и, если бы в Эльсиноре ввели когда-нибудь дуэльный кодекс, желающих с ним сквитаться нашлось бы немало. Любил он говорить разные пакости – например, похваляться несуществующими подвигами в любовных делах, смакуя выдуманные на ходу грязные подробности. А потом погиб – совершенно неожиданно. Шел сотоварищ на охоту, на его плащ случайно прыгнула маленькая древесная лягушка. Он ухватил ее рукой – а разжал, уже упав на землю. Потом ядом тех лягушек стали смазывать наконечники стрел, предназначенных для войны с монстрами. Вот только искать лягушечек приходилось долго и упорно, они были очень пугливы, и каким образом такая тварюшка могла спрыгнуть на человека – оставалось не совсем понятным.

Поговаривали о роли Эвелины во всей этой истории, поминали о колдовстве. Что могло быть хотя бы отчасти правдой – было известно, что Тролля, клеившегося к ней, «черная ведьма» в свое время отшила. Но точно никто ничего не знал. А потом небольшая, но дружная компания, еще не звавшаяся «братством друидов», взяла и вызвала к жизни призрак Тролля…

Серая дымка, между тем, стремительно росла, и Подорожник вдруг ощутил тревогу. Что-то неправильное было в этой туче. Уж слишком быстро она приближалась к поселению. А ведь особого ветра сейчас не было. К тому же темно-сизое марево закрыло собой не только часть неба, но и лес вдалеке.

«Это дым, – догадался юноша. – О, боги, неужели там – лесной пожар?!»

С той стороны, где находилась площадка дозорных, послышались встревоженные возгласы, видимо, и там поняли, что творится неладное.

Зимородок и Инга, перестав хихикать, непроизвольно взялись за руки и с беспокойством уставились на синее клубящееся марево, уже накрывшее часть озера. Правда, никакого запаха дыма до Камня пока не доносилось…

Подорожник, подхватил ведро и на всякий случай предложил перебраться на берег.

– Это не дым, – напряженным голосом произнесла вдруг Зимородок. – Слишком быстро оно движется. Слишком быстро…

Подорожнику вспомнились кадры старой кинохроники – Первая мировая война, газовая атака, иприт. А вдруг это тоже что-то вроде химического оружия? – пришла ему на ум догадка – сколь невероятная, столь и страшная. А ведь здесь все может быть, Георгий говорил, что Плацдарм кишит всевозможными ловушками, да и Ник с Эллором на них натыкались. А вдруг это какое-то оружие, оставшееся с древних времен?

Надо было что-то делать, но все трое оцепенело стояли на Камне, завороженно глядя на это необыкновенное зрелище – плотное облако, расстилающееся над озером.

Туча была уже совсем рядом – мерцающая, вспыхивающая темно-синими, фиолетовыми, бирюзовыми и зелеными искрами. До Подорожника вдруг долетел легкий, почти на грани слышимости, шум, похожий на шелест дождевых капель. Шум усиливался с каждым мгновением.

Он едва успел удивиться, когда это шелестящее, переливающееся облако обрушилось на них. Нет – не облако: это можно было назвать вихрем, ливнем, пургой – только вместо воды и снежинок вокруг них закружились насекомые. Миллионы и миллионы бабочек, чьи резные крылья переливались всеми оттенками синего, зеленого и бирюзового.

Ахнула Инга, Зимородок издала восторженный вопль. Подорожник зажмурился, чувствуя, как невесомые крылья щекочут его лицо, трепыхаются в волосах. Воздух был наполнен шелестом, и казалось, что легкие порывы ветра влекут ворох сорванных где-то цветочных лепестков.

* * *

Бультерьер Дьявол, как и люди, тоже не ожидал нашествия облака мигрирующих насекомых. Сперва, не на шутку перепугавшись, он спрятался в кустах, так, что виден был только кончик носа. Булька осмелел, лишь убедившись, что «туча» ничего страшного не несет. И тут же начал играть – гоняться за бабочками, пытаться ухватить их зубами, подпрыгивать и валяться по земле. Через пару минут он весь вывозился в пыльце с крыльев насекомых. Игру пришлось оставить – бабочки, набившиеся в пасть, заставили его поперхнуться.

Булька отчаянно кашлял, отплевывался, но всем сейчас было не до него. Да если б даже кто-нибудь прежде обратил на пса внимание, теперь это было невозможно – в двух шагах не было видно ни зги: один только сплошной сине-зеленый вихрь.

Когда «дымка» наконец рассеялась и насекомые полетели куда-то по течению Мутного ручья, прочь от Эльсинора и озера, оказалось, что кустарники, ветки деревьев, трава на открытой местности усеяны обломками крылышек, пыльцой с крыльев, кое-где попадались и скорчившиеся тельца насекомых. Теперь было видно, что бабочки напоминали земных: и лапок у них было шесть, и пара усиков. Вот только насекомыми их можно было назвать очень условно: сечения тела на сегменты (выглядящего похожим на свиную колбасу), свойственного всем их земным собратьям, не было.

Вану и Химеру нашествие бабочек застало все там же, в «высотном здании». С тревогой и недоумением они всматривались в стремительно несущееся на Эльсинор синее облако.

– Ты знаешь, что это такое? – спросила Вана, всматриваясь в озеро.

– Нет, – Химера лишь покачала головой. – Это бабочки, стаи, тучи, вот только что их заставило подняться такой массой? Понятия не имею!

Вана на мгновение оторвалась от созерцания скрывающегося в тумане озера и посмотрела на Химеру. Никогда прежде она не видела ее такой растерянной и даже испуганной. Что могло испугать богиню – хранительницу мира?

– Понятия не имею, – проговорила та. – Ты пойми, мне известно далеко не все. Что натворили мои братья, какие ловушки они здесь порасставили – о многом я узнала после вашего путешествия. Для озера это нашествие угрозы не представляет, я бы заметила это и… в общем, приняла бы меры. Да и все остальное пока вроде спокойно. И все-таки – не знаю… – она вздохнула.

– Это как у нас… то есть на Земле – самоубийства леммингов и китов?

– Может быть. А может, почувствовали что-то неладное, вот и летят – лишь бы подальше от беды… Хотя, я слышала, бывают мигрирующие стаи бабочек. Только прежде они пролетали вдалеке от озера.

* * *

Джерард едва не пропустил появление тучи бабочек над Эльсинором.

Он был занят, а злые языки могли сколько угодно болтать, что единственный полисмен (все-таки на «мента» он, пусть и молчаливо, но обижался) занят исключительно пьянством.

Что поделать, работа такая!

Как лучше всего допрашивать человека? Вызывать, что ли, к себе, рявкать: «Здесь вопросы задаю я!», начинать протокол с фамилии-имени-отчества, даты и места рождения, места прописки и регистрации? Очень хорошие ответы потом будут! Это уж не говоря о том, что половина свидетелей были его друзьями.

Конечно, кое-кого можно и нужно попугать. Но это как раз нужно делать очень дозированно и далеко не каждый раз.

А вот пить с народом можно всегда.

И отнюдь не дозированно!

Синий вихрь застал его почти около жилища. Сперва Джерард даже не понял, что происходит, в следующее мгновение – понял.

И ужаснулся.

«Все. Допился. До «белочки». Сейчас черти полезут», – мелькнула запоздало-покаянная мысль.

Черти, однако же, не торопились, хотя Джерард понял только одно – лестницу, ведущую к его «апартаментам», он не видит. Она просто взяла и пропала, растворившись в этой шуршащей сине-зеленой массе. Впрочем, дерево, в котором его жилище находилось, тоже куда-то исчезло.

Джерард сделал пару нетвердых шагов вперед, споткнулся о корневище дерева и довольно ощутимо приложился лбом обо что-то твердое. Он ощупал это – оказалось, все тот же корень. Значит, дерево никуда не делось. Только откуда взялся этот рой?

Бабочки…

С ума можно сойти!

Да он, вероятно, уже и сошел с ума!

«Я… никогда… больше… пить… не буду!» – прошептал Джерард впервые в жизни заклинание, которое произносит почти каждый, кто принял больше, чем следует. Но дело в том, что его не выворачивало наизнанку, да и голова не болела. Разве только саднила ссадина на лбу. Откуда же тогда взялось это сине-зеленое кружение над головой?

Шелест стих так же быстро, как появился.

Джерард поднялся на ноги, осмотрелся. Лестница была в шаге от того места, где он упал, стоило руку протянуть – и достал бы.

«Значит, все хорошо. Значит, не «белая горячка», – обрадовался бывший милиционер.

Природные явления Плацдарма вроде стаи мигрирующих бабочек его волновали мало. Куда важнее было то, что происходило с людьми. А с ними, по всему видно, происходило много интересных дел.

Взять хотя бы ингваровских ратников. С командирами ополченцев и их помощниками он успел сегодня переговорить. Больше того, почему-то Джерард верил, что разгадка «дела о зарезанном Гэлнаре» каким-то образом связана именно с ополчением.

Правда, никаких доказательств у него не было.

Ополчение делилось на несколько отрядов. «Золотой дракон», «Мантикора», «Грифон», «Единорог» и «Летучая мышь». У пяти нянек дитя – так себе: отрядов много – толку мало.

Командиршу «Мыши» – как ее там… а, неважно, пускай будет Леди Мышь – и похожа, кстати… так вот, ее следует со счетов сбросить. Отряд у нее хилый и дохлый, да и сама не светоч ума. Джерард помнил, что она была одной из тех, кто орал на сходе: «Сигурд – убийца!»

А если оно так, то либо Леди Мышь за что-то князя ненавидит, либо… Либо ей объяснили, что нужно делать. Последнее – вернее.

Девочка боготворит не столько Ингвара, сколько командиров отрядов покруче: «грифона» Ульмара, и Карну, который командует «Мантикорой». Вот эти, пожалуй, могли быть как-то замешаны в убийстве. Оба говорят взвешенно, о дружинниках плохо не отзываются.

Черт их знает!

А еще под подозрением товарищ капитан. Отряд назвать в честь единорога ему пришлось, хотя, сам говорил, предлагал если не «Альфу», то хотя бы «Вымпел». Ну, спецназа там у него, конечно, нет, но ребята подобрались крепкие. И неплохо он их натаскивает, между прочим. И сам учится тоже – например, владению мечом. Подозрителен капитан, притом – весьма. Опять же, из «случайных», пусть и подружился с Ингваром и Георгием. И, значит, о его биографии все известно только с его же слов.

А теперь, допустим, что дружина оказалась разгромленной, ибо на «подлых убийц» навалятся всем скопом, что Ингвар погибнет в схватке. Или ему помогут погибнуть.

И кто тогда возглавит все здешнее хозяйство?

Кто-то, кто командует отрядами ополчения и сумел выжить. Если убийца и не он, то, во всяком случае, кто-то из его помощников. И это тоже может быть. Кстати, Гэлнар числился в «Мантикоре», надо бы поподробнее узнать завтра об этом Карне. И об остальных – тоже.

Конечно, это всего только одна из версий.

Но проверить не мешает.

Неожиданно Джерарда словно бы какой-то импульс заставил резко подняться с лежанки, на которой он размышлял о сегодняшних своих собеседниках.

Пожалуй, избавление от призрака «белой горячки» надо отметить, и отметить как следует. И что для этого надо сделать?

Правильно.

Сперва спуститься вниз по лестнице из лиан, при этом ухитрившись не упасть и ничего себе не сломать. Это он выполнит.

А потом отправиться к верфям. Вот где ему всегда, пожалуй, рады. И вообще – вроде бы готовится свадьба Эллора и его девушки. Неплохо бы заранее застолбить место за пиршественным столом. А для этого надо почаще там появляться. Просто так, без всяких служебных дел. И, пожалуй, можно будет отлично выспаться в одной из лодок на берегу.

А вот что еще неплохо бы сделать: приладить к двери тоненькую сухую травинку, притом так, что всякий, кто попробует дверь открыть, непременно ее уронит.

Мера избитая, примитивная, можно сказать, но береженого и бог бережет. А небереженого, как говорится, – конвой стережет!

…Бывший мент славно выпил за избавление от «белой горячки» на веки вечные.

А наутро травинки на нужном месте дверного косяка не нашлось.

Она лежала на полу в его комнате.

Глава 6

Королевский меч

Ник проснулся от ощущения, что кто-то его зовет.

Некоторое время он продолжал лежать с закрытыми глазами, затем с трудом разлепил веки и, приподнявшись на локте, сонно огляделся. Было темно, рассвет еще не наступил. Внизу негромко вздыхали лошади, что-то ворчала во сне Рона.

Ник зевнул – и в этот момент слабый зов повторился.

Локи?!

Да, это был он, причем дракону явно не терпелось увидеться с ним. Ник понял одно – жизни Локи ничто не угрожает, просто произошло нечто важное – настолько, что дракончик решил послать зов первым, чего прежде не делал.

Ник выбрался из-под плаща, которым укрывался вместо одеяла, попытался нашарить сапоги – их он снял вчера уже в полусне.

Не нашел.

Ну и ладно, босиком он не замерзнет, не зима все-таки, да и нет здесь суровых зим.

Он нащупал деревянную лестницу, осторожно спустился по ней на дощатый пол. Пол был теплым, да и в конюшне было терпимо, но стоило только Нику выйти наружу, как утренняя прохлада заставила его пожалеть, что он не захватил плащ и сапоги.

Поеживаясь, он направился в сторону озера, не особо таясь от дружинников, охраняющих княжеский терем. Да и они не обратили на него никакого внимания – словно не человек мимо прошел, а бесплотная тень.

Темно-синее небо уже начало потихоньку светлеть, хотя звезды сияли все еще ярко. Серебристая луна полностью скрылась за лесом, фиолетовая – наполовину, как будто бы обе они чувствовали приближение солнца и спешили откланяться, предоставив небосвод в его полное владение.

Впереди показалась пристань, но Ник посчитал, что она слишком уж открыта для взоров, а он, в конце концов, ни у кого не отпрашивался. Поэтому он направился дальше, к Камню.

Там сейчас дежурят (если дежурят) дозорные Ингвара, а они не заметят ничего.

Ноги замерзли от холодной росы. Ник озяб, он обхватил себя руками, и вдруг с усмешкой подумал, что роскошь, даже такая непритязательная, как в Эльсиноре, расслабляет. Давно ли он путешествовал под проливным дождем в рваных джинсах и футболке, спал почти что на голых камнях и под открытым небом – и ничего, не мерз. А ведь тогда было намного холоднее, чем сейчас.

Ник тяжело вздохнул, внезапно ощутив тоску по тем временам.

Увы, что проходит, то проходит.

Эллор с головой ушел в семейное счастье, Вана постаралась обособиться от здешней суеты, а Эльсинор…

Знал бы Ник, в какой Эльсинор ему предстоит вернуться, наверняка попросил бы урунгхов приютить его у себя на дальнем побережье. Или стал бы жить отшельником, на манер Ваны.

Пожалуй, одна только Рона не изменилась, но долгое путешествие все же не пошло собаке на пользу. Старенькая она уже, а в ее возрасте такие нагрузки очень плохо сказываются на здоровье…

В свете наступающего утра вода озера стала жемчужно-зеленой, и на ее фоне Камень казался почти черным. Юноша запрыгнул на него, присел, наклонившись к воде, и мысленно транслировал: «Я пришел».

Локи, должно быть, только и ждал этого момента. Он, верно, догадывался, куда именно должен подойти Ник. Потому что неподалеку от Камня озерная вода вдруг взволновалась, образовав маленькие водовороты, затем на поверхности показалась голова дракона. Золотистые глаза мерцали в неярком утреннем свете.

Локи с явным усилием подплыл к Камню и уцепился за него передними лапами. Глядя на это, Ник встревожился – не случилось ли чего? Но нет, дракон испуганным или больным не выглядел. Тогда что же все-таки стряслось?

«Нашел… На дне. Глубоко. Блестящее. Острое. Как ваше. Но другое…»

Объяснения дракона были очень невнятными, видимо, он и сам понимал это, поскольку решил не продолжать мысленную речь, а попросту выбрался на Камень, вытащив свою находку, цепко обвив ее хвостом.

Негромко лязгнула сталь, и Ник с изумлением воззрился на серебристо-голубоватый узкий клинок, по лезвию которого бежала мерцающая паутина неведомых рун. Драконий хвост был закручен вокруг рукояти меча. В центре крестовины блеснул крупный золотисто-оранжевый камень с черной полоской посредине, похожей на тигриный зрачок.

Ник протянул руку, коснулся холодного металла; Локи тотчас же убрал хвост, и юноша еле успел подхватить меч, чуть не соскользнувший обратно в озеро. Рукоять оказалась удобной, слегка шероховатой, чтобы не скользили пальцы, но, взяв меч в руки, Ник с огорчением признал – и рукоять, и сам меч сделаны явно не под его ладонь.

«И ты нашел его на дне?» – с недоверием, удивлением и восторгом поинтересовался он у Локи. Дракон склонил голову набок и «улыбнулся», сверкнув немалого размера клыками.

«Глубоко. Сверкнул камень. Стало интересно. Было в иле. Откопал. Ты должен видеть. Знаю – вы носите такие… У тебя будет самый острый», – гордо «произнес» Локи, который, конечно, ничегошеньки не знал ни о балансировке меча, ни о рукояти, которая должна точно соответствовать руке.

Так значит, Локи сделал ему подарок?!

Ник улыбнулся, правда, улыбка получилась немного грустной. Откуда же дракону могло быть известно, что с мечом Ник обращаться практически не умеет? Ну, не дается это ему, что ж тут будешь делать! Да и в дружину князь его взял в основном потому, – юноша отлично сознавал это, – что у него имеются задатки лазутчика. Сейчас это, кажется, уже пригодилось. А то, что он отлично умеет понимать животных и иные разумные расы – это так, вторично.

– Спасибо, Локи! – Ник посмотрел ему в глаза. – Но мне кажется, что эта вещь – не для меня. Все-таки моя сила – не в оружии.

«Твоя сила – в друзьях, – неожиданно мудро заметил дракон, немного подумав. – А твои друзья – те, с кем ты можешь говорить. Я – твой друг. Значит, ты быстрый, ловкий и умный, как я».

Ник не смог сдержать улыбки: сам себя не похвалишь, и никто тебя не похвалит – должно быть, эта нехитрая истина известна и драконам.

«Спасибо, Локи, еще раз. Ты меня утешил».

Но смех смехом, а что прикажете делать с мечом? Отнести в терем и торжественно вручить князю? Ник невольно оглянулся. Нет, никто его сейчас не видит. Что ж, наверное, он и в самом деле отнесет меч Сигурду.

Может быть.

Но чуть попозже.

Вот что удивительно: меч наверняка пролежал на дне озера черт знает сколько времени, но выглядел так, словно его только вчера вынесли из кузни. Ни прилипших частичек ила, ни малейшего намека на ржавчину. Красивый, действительно, только князю им и владеть. Интересно, а насколько острым окажется этот клинок?

Локи, тем временем посчитав свою миссию выполненной, «лишь хвостом по воде плеснул».

Подобрав на берегу сухую ветку, Ник выставил ее перед собой и аккуратно взмахнул мечом. Клинок разделил ветку надвое, совершенно не встретив сопротивления. Юноша восхищенно присвистнул.

Волос, положенный на лезвие, был разрезан так же легко и быстро.

Ник почувствовал азарт. Проверять остроту клинка пальцем он, однако, не стал – все же для таких упражнений он был достаточно разумен. В конце концов, пальцев у него на руках не так уж и много для подобных-то тестов.

Оглядевшись, Ник обнаружил небольшую корягу, мокнувшую у берега. Результат оказался все тем же, более того, меч случайно задел камень, оставив на нем глубокую борозду.

Ник придирчиво осмотрел лезвие. Ни малейшей щербинки на клинке не появилось. Значит, даже камень ему не преграда?!

Сейчас проверим!

Юноша откинул со лба волосы, взял меч поудобнее и, слегка зайдя в воду, ударил по Камню. Лезвие легко погрузилось в твердую породу, напоминавшую гранит, почти до половины. Словно кусок масла раскаленным ножом прокололи. Но тут же клинок и застрял, вырвавшись у Ника из рук. По инерции юношу бросило вперед, он споткнулся, больно приложившись коленом об огромный валун, и упал в воду, едва успев выставить перед собой руки.

– Черт!

Ник поднялся, непонимающе взглянув на меч, торчавший из камня, взял его за рукоятку и потянул на себя.

Никакого результата. Клинок будто бы врос в проклятую глыбу, и как Ник ни старался, сдвинуть его хотя бы на миллиметр не удалось.

Вот дела!

Юноша раздраженно впился взглядом в поблескивающую крестовину, не представляя, что же делать дальше. Он попробовал чуть-чуть расшатать клинок – авось он раскрошит камень.

И тут его ждала неудача.

Вся эта ситуация вдруг показалась Нику нелепой до крайности. Он досадливо усмехнулся, а потом, вспомнив, что когда-то – и не на планете под названием Плацдарм – нечто подобное уже было, немного успокоился. Ведь с самого начала было ясно, что этот меч предназначался не ему. А что случилось, то случилось. Вполне возможно, он должен был загнать этот меч в Камень, судьба у него такая.

И теперь будет очень даже интересно узнать, что случится дальше. Хотя не надо быть провидцем, чтобы это понять. К Камню, как всегда, наведается кто-нибудь из Эльсинора, скорее всего, Зимородок или Инга, они обнаружат там неожиданное украшение – и меньше чем через час об этом будут знать все. А вот дальше и начнется самое интересное.

Если верить легенде – а кто сказал, что легенды – это ложь? – король Артур в свое время именно так и сделался королем Британии: он был единственным, кто смог вытащить из камня заколдованный клинок Эскалибур, который мог принадлежать только правителю и никому иному. Но это было давно, это было на Земле. С тех пор почти полторы тысячи лет прошло… до экспедиции на Плацдарм. И вот те на Эскалибур?.. Настоящий?..

От расстройства и досады не осталось и следа. Теперь Ником владели удивление и любопытство.

Вот только остальным совершенно незачем знать, кто стал причиной возникновения новой легенды. А то в дружине наверняка поинтересуются: а почему ты прыгал по берегу с мечом вместо того, чтобы принести его нам? С другой стороны, оно, может, и к лучшему, что не принес. Если этот меч таков, каким он его считает, то он сможет сам выбрать владельца. А если владелец оказался бы не тот, то все могло бы закончиться очень печально: рубанет как бы случайно по ногам – и вся недолга. Даже если опытен, как Сигурд.

Что ж, дракон уже давно исчез из виду.

Пора исчезнуть и Нику.

Он бросил последний взгляд на меч и торопливо зашагал обратно к терему и конюшням. За его спиной в первых лучах солнца ярко блеснул золотисто-оранжевый отсвет на лезвии меча.

* * *

– Сидела бы ты дома, глупая, – Зимородок, не сбавляя шаг, оглянулась на спешившую за ней Мелюзину. Кошка жалобно и недовольно мяукала, вымочив лапы и брюшко в утренней росе, но уговоры «своего человека» пропускала мимо остреньких ушей. Прыгнув к ногам девушки, кошка вцепилась когтями ей в сапог и требовательно заорала.

– Сама напросилась, – Зимородок, не удержавшись, зевнула. – Никто силком тебя не тащил. А теперь хочешь, чтобы тебя на ручки взяли, да? Ну уж нет, – девушка покачала головой.

– Мя-ауу! – Мелюзина возмутилась до глубины своей кошачьей души. Как же это так?! Она специально вышла, чтобы намурлыкать своей компаньонше удачу в рыбной ловле (не без выгоды для себя, естественно), а ее усилий, оказывается, совершенно не ценят. Непорядок! Мя-аау!

Девушка страдальчески поморщилась.

– Ох, горюшко ты мое. Ну, ладно, иди сюда, так и быть…

Зимородок переложила удочку в левую руку, правой подхватила кошку и прижала к груди. Мелюзина устроилась поудобнее и довольно зажмурилась.

Девушка уклонилась от ветки, норовившей ткнуться в лицо, и вышла к Камню. Все та же зловредная ветка попыталась вцепиться в леску на удочке, но безрезультатно – она ограничилась лишь тем, что прошлась по густым волосам Зимородка, взъерошив несколько прядей.

– Ну все, приехали, – девушка опустила кошку на землю, окинула взглядом озеро, поблескивавшее всеми оттенками зеленого, и шагнула к Камню.

И тут же увидела, что с древним валуном творится что-то не то.

Меч. Она увидела его тотчас же, но пару мгновений не могла понять – глюк это или нет. Она удивленно смотрела на клинок, намертво вбитый в камень, потом решительно направилась к нему. Первой догадкой – впрочем, тут же и отброшенной – была мысль о какой-то странной шутке. Может, Подорожник и Алирен взяли где-нибудь обломок меча – ну, к примеру, в кузне Мастера Анри – и воткнули в трещину в Камне. А что – с них станется и не такое.

Зимородок огляделась, как будто ожидала увидеть выглядывающие из-за ближайших кустов ехидные физиономии друзей. И ничего не увидела – она была здесь одна, рядом – никого… Эльсинор едва-едва начинал просыпаться, еще не слышно было ни голосов, ни прочих звуков, свидетельствующих, что людское поселение готовится встретить очередной день со всеми его заботами и трудностями. В принципе, конечно, ополченцы на посту могли увидеть, откуда взялся меч в камне, но сейчас, после раскола, здесь дежурили ополченцы, которым дай-то Небо видеть лес и Дальний мыс. Этим не будет дела до какого-то валуна у озера.

Зимородок отложила в сторону удочку и подошла к Камню, не боясь промочить ноги. Она потянула за рукоять, ожидая, что та легко поддастся и в ее руках окажется обломок клинка – скорее всего, бутафорского… И не тут-то было. Меч не сдвинулся ни на миллиметр. Девушка фыркнула, потянула сильнее – результат оказался все тем же. Меч не желал выходить из камня!

Отступив на шаг назад, она растерянно посмотрела на застрявший намертво клинок – и только теперь сообразила, что таких мечей в Эльсиноре не было и быть не могло. Солнечный луч блеснул на драгоценном украшении рукояти, а на самом клинке были отчетливо видны непонятные письмена. Нет, с Земли такое чудо никто не притащил, а чтобы такое оружие отковали земляне… Нет, этого не может быть. К тому же уж слишком волшебным он кажется. «Вот именно, волшебный. Самое подходящее слово», – подумала девушка. Да и светящиеся руны на клинке совсем не похожи на скандинавские. И на эльфийские из Толкиена – тем более. Вообще, ни на что, по крайней мере, когда-либо ею виденное. Что же это такое? И что теперь остается предполагать?

Девушка еще раз внимательно взглянула на светящиеся руны на клинке.

– Кажется, я знаю, для кого это, – пробормотала она. Похоже, если она права, Эльсинору сегодня обещано большое развлечение. Подумать только – меч, который сможет взять только один из всех. Тот, кто будет истинным лидером землян. «Истинным королем», – поправила она себя. И очень возможно, что Ингвар им как раз и не будет.

Зимородок повернулась, бросив последний взгляд на меч, и быстро направилась назад. Какая уж теперь рыбная ловля у Камня! Нужно срочно растолкать Ингу и показать ей меч, чудным образом возникший непонятно откуда, потом поговорить с Георгием… или сразу с Ингваром? Так и так, подарочек дожидается, скорее всего, именно его… Ох, что будет!

И кто мог это соорудить? Ответ напрашивался сам собой – тот, кто знал древнюю легенду о том, как король британцев Артур был избран королем. Именно избран – только один, только достойный мог претендовать на это звание. И только одному ему дался в руки меч в камне…

Но ведь это – всего лишь легенда, к тому же ей почти полторы тысячи лет. А сейчас – двадцать первый век…

«Ерунда, – оборвала себя Зимородок. – Сейчас первый год Первой же Эпохи. И не иначе! А что до всяческих чудес… Как будто бы их тут до сей поры не было! Значит, и легенда сбывается…»

Как ни странно, эта мысль успокоила девушку. Ну да, континент в мире двух лун – то самое место, где может сбыться любая легенда.

Мелюзина с негодованием смотрела девушке вслед. Меч кошку никоим образом не интересовал, если она и ощущала некую магическую силу, то магия эта принадлежала людям – вот пускай люди с ней и разбираются! А вот такие пятнистые рыбки – очень вкусные, но, как назло, плавающие на глубине, когтистой лапкой их никак не подцепить, можно даже не пытаться – совсем другое дело. Они занимали ее воображение гораздо больше. И что же?! Ее человек сегодня, кажется, отказался от рыбной ловли!

Кошка потрогала лапой воду, раздосадованно фыркнула и стала яростно вылизываться, чтобы хоть чем-то себя занять. Ффр, вот они – люди: ни тебе помощи, ни понимания, одна сплошная беготня. Нет, надо срочно заняться воспитанием своего человека, а то ни к чему хорошему такое суетливое поведение не приведет.

Мелюзина в последний раз провела шершавым розовым язычком по своей серой шерстке, встала и неспешно направилась к дому. Кошачья мордочка хранила непроницаемое выражение, но янтарные глаза были обеспокоенно прищурены.

* * *

Занимаясь обычными делами – чисткой и кормежкой лошадей, – Ник непроизвольно прислушивался к голосам дружинников, ожидая, когда же по Эльсинору прокатится волна лихорадочного возбуждения, вызванная неожиданной сенсацией. Древнюю английскую легенду знали все – значит, любой, нашедший меч в камне, сможет истолковать, что произошло. Истолковать, между прочим, совершенно неправильно – только Ник представлял, что случилось на самом деле. Но ведь треклятый меч и в самом деле никак не хотел выйти наружу!

Пока все было тихо. То есть меч, скорее всего, найден не был. А если и был, то нашли его «люди Ингвара», которые почему-то не поторопились раззвонить о находке по всему Эльсинору – иначе хоть отголоски слухов долетели бы до княжеской дружины.

Впрочем, обнаружить меч наверняка могли друиды – Инга, Алирен или Зимородок. И уж они молчать вряд ли стали бы.

– Мрр, – в дверях конюшни возникла Мелюзина. Принюхалась, недовольно шевельнула ухом и, подойдя к Нику, потерлась об его ноги.

Кошки вообще-то опасались вот так запросто разгуливать по княжьему терему и прилегающим строениям. Что ж с того, что с собаками у них сейчас нечто вроде перемирия – ни одна собака все равно не утратила своей сущности (или – сучности, если угодно), а посему лучше обходить места, где можно столкнуться со старинными недругами нос к носу. Однако Мелюзина была исключением – возможно, оттого, что Ник выделял ее из числа прочих кошек.

– И тебе доброе утро, – улыбнулся Ник, отметив про себя, что кошечка пришла вовремя. Его утренняя работа уже почти закончена, а теперь можно «походить, посмотреть, послушать, что говорят…». Если бы Сигурд знал, насколько близка разгадка! Достаточно побродить по Эльсинору с кошкой. Но незачем князю это знать – пока, разумеется. Вот если убийца будет найден и его удастся спровоцировать, «расколоть». Как именно его «расколоть», Ник совершенно не представлял, но решил, что обстоятельства подскажут.

К тому же сейчас уйти вполне можно. Вот когда обнаружат меч, начнется суета, и оруженосцу непременно надо будет присутствовать рядом с князем. А сейчас ничто не мешает ему уйти.

Юноша вздохнул. Вчера все его планы по поиску убийцы спутало это диковинное нашествие бабочек. Но теперь-то такого не случится? Хотя… Плацдарм на то и Плацдарм, чтобы здесь постоянно что-нибудь да случалось – уж такой это беспокойный мир.

– Ну что, киса, пойдем погуляем? – Ник взял кошку на руки и вышел из конюшни. – Показывай, – еле слышно шепнул он. Мелюзина, разумеется, слов не поняла, зато смысл «сказанного» на мысленной речи дошел до нее мгновенно.

Хвала Небесам, никто из дружинников не обратил внимания на кошку. А Ник мог смело путешествовать даже по кабинету своего князя в его присутствии – и не был бы замечен, если бы не захотел. И только эта ехидная девушка – Химера – вечно выделяла его из толпы. Как и почему ей это удавалось, Ник совершенно не представлял.

Впрочем, Ника порадовало другое – никто из дружинников не привлек внимания Мелюзины. Никто из тех, кто попался им на пути, не был убийцей. Что ж, тогда следует походить около «случайного народа», у которого случился очередной приступ огородно-полевых работ. Если бы они хотя бы что-то местное выращивали – так ведь нет. Помидоры-огурцы им подавай! Вот уж и в самом деле странные люди.

И здесь Ника ожидала неудача, хотя он надеялся, что убийцей будет кто-то из «случайных». Но нет – никого из них в тот жуткий день кошка не видела, никто из них не кричал ей «брысь».

Из случайно подслушанного разговора он выяснил, что несколько «случайных» отправились в госпиталь к Олли. Вообще-то помощь нужна была только одному из них – бедолага ухитрился каким-то образом садануть себя тяпкой по ноге. А остальные пошли за компанию и в качестве группы поддержки для несчастного страдальца. Конечно, а не то вдруг на пути – ужас-то какой! – повстречается Сигурд.

– А чем черт не шутит? – шепнул Ник кошке. – Вдруг убийца среди них?

И он решительно зашагал по направлению к госпиталю.

Где-то впереди раздалось ликующее тявканье. Собак в Эльсиноре было немало, но, пожалуй, каждый местный житель среди многоголосого лая мог бы различить особо заливистое «гав!» на высокой ноте, принадлежавшее исключительно ингваровскому бультерьеру. Не иначе Дьявол опять удрал от хозяина и теперь бурно радуется жизни от всей своей собачьей души. Нет, лучше уж свернуть куда-нибудь в сторону, а то Мелюзина коготки уже выпустила – так, на всякий случай. Да и надоедлив без меры этот булька.

Тропа, по которой направился Ник, увела его к «окраинным кварталам» – в достаточно безлюдные места. Нет, конечно, и здесь народ жил, да и дозоры выставлялись, но близкое соседство кладбища – пусть и с немногими пока могилами – порадовать никого не могло. Нику пришла на ум пересказанная ему с многочисленными подробностями история Тролля (не к ночи будь помянутого), и он зябко поежился. Нет, в самом деле, это очень даже хорошо, что княжий терем располагается вдали от кладбища.

Неподалеку располагалась и кожевенная мастерская – здесь делали одежду и сапоги из шкур местных ящеров. Правда, сейчас особого «аромата» от нее не шло: осада, устроенная «эльфами», начисто отбила желание охотиться небольшими группками. Да и добыча была распугана. Ну как не удрать здешнему зверю, когда он слышит приближение человек пятнадцати, а то и двадцати? А посему шкур почти не доставлялось, и мастеровой люд больше занимался собственными огородами, чем производством.

Неожиданно кошка, сидевшая у Ника на руках, как-то вся подобралась и прижала уши – явный признак раздражения. Неужто опять собаки? Или…

Юноша настороженно глянул по сторонам. Нет, собак видно не было. Причиной кошачьего беспокойства оказались не они. На тропинке метрах в двадцати от Ника стоял человек, меланхолично обстругивавший какую-то деревяшку. Человек не оборачивался, но Ник узнал его даже со спины. Только у одного из командиров ингваровских ратников была такая приметная черная куртка, сделанная уже здесь. На спине красовалась аппликация из замши, изображавшая разъяренного грифона. «Грифоний отряд», второй по численности среди ополчения – и едва ли не самый дисциплинированный. И командует им Ульмар, прежде довольно известный в ролевой тусовке человек. Да и сейчас он не на последнем счету – даже Сигурд как-то отзывался о нем (до убийства Гэлнара и раскола, разумеется) довольно уважительно.

И что он здесь забыл, немного удивившись, подумал Ник. Разве здесь дозоры «грифоньего отряда»? Вроде бы нет? И вместо того чтобы проверять посты и гонять на тренировке своих ополченцев, он, видите ли, фигней страдать изволит… Ладно бы, что-то дельное из этой деревяшки творил, так ведь нет – просто так строгает, только стружка летит. Душеньку отводит…

Все-таки прав князь – дисциплина у ингваровских, мягко скажем, ни к черту. Сигурд недаром повторял, что рыба гниет с головы. Если командир «грифонов» будет так проводить время, то что говорить об остальных?!

Ник решил, не здороваясь, проскочить мимо, тем более что заметить его Ульмар все равно не должен. И в этот момент кошка вонзила коготки в руку юноше: «Это он – тот, кто был у ручья».

Ник, как ему казалось, был готов к любой версии. Или – почти к любой, исключая Сигурда и дружинников. Но истина сейчас ужаснула его. Командир ратников – убийца одного из ополченцев?! Вот чушь… кошачья!

Юноша словно бы наткнулся на невидимое препятствие – так резко он остановился. Недоверчиво посмотрел на Ульмара, потом – на Мелюзину.

«Ты уверена?»

«Это он! Он! Я помню его запах!»

И в этот момент, словно бы подтверждая кошачьи воспоминания, Ульмар сделал неуловимо быстрый взмах кистью руки. В воздухе мелькнула яркая вспышка, и затем кинжал вонзился в ствол дерева, пригвоздив к нему меленькую желто-коричневую ящерку – таких было полно в Эльсиноре, но они не годились ни в пищу, ни на что другое, к тому же были совершенно безвредны.

«Это он!»

Кошка дергалась на руках у юноши, едва удерживаясь, чтобы не подтвердить свою мысленную речь громким мявом. Но Ник и так уже все понял.

«Кидался острым когтем», говорите? Значит, вот он – убийца… Командир ингваровских воинов.

Машинально Ник прикинул расстояние до дерева. Довольно далеко – Ульмар швырнул кинжал почти на двадцать метров и попал точно в цель. И если он заметит Ника и почему-либо захочет его уничтожить – проблемы это не составит.

«Сиди тихо. Пожалуйста, сиди тихо».

Мелюзина не нуждалась в мысленных предупреждениях. Она замерла у юноши на руках, стараясь не выдать его и себя ни единым шорохом.

Между тем командир ополченцев шагнул к дереву с пришпиленной ящеркой, отбросив в сторону огрызок сухой ветки, и, неожиданно остановившись, начал оборачиваться в сторону Ника. Вот Ульмар повернул голову. Заметил!

Карие глаза убийцы насмешливо сощурились, затем в них мелькнуло подозрение, немедленно сменившееся уверенностью. Он перевел взгляд на кошку и чему-то ухмыльнулся.

Нику мгновенно стало холодно, словно солнце скрылось за зимними тучами, которых здесь отродясь не было. Он пристально смотрел на Ульмара, понимая, что Дар его не спас, мало того – командир «грифонов» прекрасно знает о подозрениях юноши. А позвать на помощь некого, дозоры далеко, да и нет здесь людей. Может, помощь и придет, только дождаться ее шансов нет.

Один бросок кинжала – вот он, на поясе Ульмара, брат-близнец того самого, который впился в ящерку, – и никакая помощь Нику больше не потребуется.

Вот рука командира ополченцев тянется к поясу, медленно, слишком медленно.

Вот она уже на рукояти…

Шансов не будет.

Никаких.

«Верно, не будет», – подтвердил взгляд Ульмара, неторопливо вытаскивавшего кинжал.

«Вот и конец тебе, Ник, – юноша отступил на шаг назад. – Оружие есть, но… что это такое?!»

Юноша уже потом сообразил, что именно он разглядел, а в тот момент он не отдавал себе отчета в происходящем. Впрочем, кошка оказалась еще расторопнее – она мигом спрыгнула на землю и задала такого стрекача, что могла поспорить в скорости с брошенным «острым серебристым когтем».

А следом, не разбирая дороги, бросился за нею и Ник, каждую секунду ожидая удара кинжалом в спину.

Или, что еще хуже, – бесшумного нападения тени. Той самой тени, которую он видел вчера на дальнем мысу. Теперь она, сжавшись и уменьшившись в размерах, кружилась около Ульмара.

Отиралась у его ног, словно кошка.

И у всякого, кто знал, что это за существо, или, как Ник, сталкивался с ним, нервы наверняка не выдержали бы.

Глава 7

«Коронация»

– Ник, ты слышал?! Ты уже слышал?!

Ничего Ник не слышал и не видел ничего, поскольку мчался, не разбирая дороги, чувствуя, буквально лопатками ощущая, как вслед за ним летит кинжал, брошенный Ульмаром, который не любит промахиваться.

Но кинжал был далеко не самым неприятным, что могло его ожидать. Вот молчаливый и призрачный спутник командира отряда «Грифон» казался Нику куда более опасным, поэтому он и несся так, словно за ним гналась сотня чертей.

Неизвестно, сколько он мог так пробежать, соперничая в скорости с олимпийскими чемпионами, – возможно, Ник, пролетев пулей через весь Эльсинор, оказался бы в редколесье, а то и в саванне, но неожиданное препятствие сбило его с ног. Препятствием стала Инга, притом сама девушка даже не пошатнулась от налетевшего на нее юноши.

– Да что с тобой такое? Ты уже слышал? – она наклонилась над ним.

Ник сел на землю, обернувшись в ту сторону, откуда прибежал. Нет, погони не было: только слегка шумел ветер в кронах деревьев.

– Эй, Ник! Что с тобой? – в десятый раз спросила Инга.

Юноша нашел наконец силы, чтобы отдышаться и выдавить из себя хоть что-то членораздельное.

Все проблемы тех, кто «слишком много знает» – в том, что они своим знанием вовремя не делятся. Это неоспоримо: достаточно посмотреть любой детектив. В каждом втором одна и та же картина: кто-то увидел, как произошло убийство (случайно проник в секретную лабораторию, куда совсем не следовало проникать, подслушал заседание участников всемирного заговора по сдаче планеты Земля коварным пришельцам и т. д.). И после этого герой как воды в рот набрал. То ли захочет с участников заговора слупить маленько денег, то ли последствий боится. До конца фильма он, как правило, не доживает, мир спасает кто-то другой.

Отката с Ульмара Ник совершенно не хотел. А вот последствий опасался. И даже не мести командира «грифонов», нет, дело было совсем в ином. Вот что сказать Сигурду? «Я знаю, что один из ингваровских командиров – убийца, мне о том кошечка намурлыкала».

Курам на смех!

А еще хуже, если Сигурд поверит: в конце концов, кошечке можно устроить независимую экспертизу – Вана тоже умеет общаться с животными. И тогда князь, рассвирепев, не станет дожидаться никакого схода и тем более суда над Ульмаром – просто возьмет и зарубит его.

И тогда уж точно прослывет убийцей. А ведь Ульмар может управлять Тенью, а что это такое, Ник понимал с трудом. Неизвестно, чего от нее ждать, одно ясно – чего-то жуткого.

Ник потупил взор, а потом с расстановкой произнес:

– Ничего… ничего не случилось…

Прежде девушка, возвышавшаяся над Ником почти на голову, посмотрела бы на него внимательнее – и не поверила бы. Но сейчас, когда половина ее лица была замотана в какой-то платок (можно было подумать, что у «девы-валькирии» жутко разболелся зуб), особенно пристально вглядываться в собеседников не будешь. К тому же она была совершенно потрясена какой-то новостью.

– Зато там, – она указала в сторону Камня, – такое случилось… Понимаешь, меч…

– Меч? – Утреннее происшествие совершенно вылетело у него из головы.

– Ну да, вот именно, меч. Древний артефакт! Мы уже пытались его вытащить – и безуспешно… – И Инга пересказала юноше то, что он знал, и так, вместе с историей древнего меча Эскалибура, о которой Ник впервые прочел, наверное, классе в первом.

Несмотря на то, что несколько минут назад ему пришлось спасаться от смерти или от чего-то худшего, чем смерть, Ник не мог сдержать улыбку:

– Инга, а ты не знаешь, кто его там оставил?

– Без понятия. Может, боги Плацдарма? Или сама богиня? Знаешь, Георгий кое-что говорил…

Ник тихо хмыкнул.

Вот так и рождаются легенды. Знал бы кто, какая такая «богиня» была сегодня утром на Камне!

«Все-таки я глупец, – с горечью подумал Ник. – Доигрался! Надо было сразу взять да отнести меч Сигурду. Может, конечно, именно он его и вытянет…»

Но надежды на это оставалось мало. Слишком много окажется желающих попробовать вытащить меч.

«Ингвар… Стоп! Именно, Ингвар. Вот кто мне сможет помочь…» – неожиданно подумал Ник.

– Идем поскорей, там, у Камня, наверное, уже очередь выстроилась, – сказал он Инге.

* * *

Очередь не очередь, но народ у Камня и в самом деле толпился. Время от времени кто-то пытался вытащить намертво застрявший меч – и возвращался обратно под ухмылки своей компании.

Еще пару месяцев назад такое событие наверняка вызвало бы бурное веселье всех собравшихся. Но теперь все было не так. Люди стояли, вяло переминаясь с ноги на ногу, о чем-то говорили. На лицах была усталость – и ничего больше. Раздор между дружиной Сигурда и остальными никому не прибавил веселья.

Когда у Камня показалось несколько дружинников, свободных в этот час от службы, многие в толпе начали перешептываться. Никто ничего не расслышал, но слово «убийцы» можно было понять даже без чтения по губам. Впрочем, дружинники не пошли пробовать свои силы в борьбе за обладание мечом – они остались в сторонке, поодаль, дожидаясь, по-видимому, своего командира.

Когда Ник оказался на берегу, у Камня, на него и Ингу никто не обратил внимания, что, впрочем, не было удивительно.

Правда, Ульмар, отлично разглядевший Ника, как раз и стал тем самым исключением из правила.

– Ингвара уже позвали? – спросил кто-то из толпы.

– Да! – откликнулись ему. – Сейчас прибудет. Его меч, ясен перец.

Неподалеку заняли свои места среди зрителей Эллор и Верка, неподалеку стоял и Джерард, покусывая травинку и всем видом показывая, что появление древнего артефакта, воткнутого в валун, пришлось как нельзя некстати. Оно и верно: только он появился у себя и заметил следы чужого присутствия, только решил это как следует обмозговать (то есть как следует похмелиться), только подобрался к припасам браги на верфях… и на тебе!

Меч!

Если бы хотя бы орудие преступления – еще куда ни шло, так ведь нет…

– Вот спорим – меч вытащит… наш король! – доказывал приятелю один из ополченцев. Тот и не пытался заключать с ним пари – было ясно, что проиграет.

– Да уж, это все равно как на президентские выборы ходить, – поддакнул еще один все из той же компании ратников Ингвара – Ник припомнил, что этот ратник еще совсем не так давно был одним из «случайных», в свое время доставивших и Сигурду, и ныне обожаемому Ингвару массу неприятностей. – Голосуй – не голосуй, все равно получишь короля!

«Случайный» засмеялся собственному остроумию, однако его никто не поддержал.

– Идет, идет! – загомонили где-то около деревьев. И на берегу оказались – почти одновременно – Ингвар и Сигурд.

– Ну что, Призрак, занял место в первом ряду? Сейчас будут исторические события, – раздался над ухом Ника чей-то мелодичный насмешливый голос. Он обернулся – Инга успела куда-то скрыться, зато рядом с ним оказались ехидно ухмыляющаяся Химера и Вана.

– Ладно-ладно, не будем тебя смущать. Смотри-ка, покраснел!

И вечно же эту девчонку нелегкая приносит! Если б хоть одна, можно бы и стерпеть «призрака», но рядом была Вана! И то, что она слышала, как Химера разговаривает с ним, словно с каким-то глупым мальчишкой, было нестерпимо.

Впрочем, девушки тут же отошли в сторонку.

Ник огляделся – нет, Ульмар пока здесь не появился.

Зато есть Сигурд, и надо идти к нему.

Оруженосец он или кто, в конце-то концов?!

* * *

Ингвара, как и большинство жителей земного поселения, в последние дни больше всего занимало убийство Гэлнара. В то, что паренька замочил Сигурд, он все же – по здравому размышлению – верить отказался.

А вот кто-нибудь из верных дружинников князя – почему бы и нет?

Впрочем, пусть все выясняют Джерард и Георгий. Пускай Джерард допрашивает дружинников и его людей, да и его самого. У него есть чем заняться. Например, начать строить частокол. Давно пора было это сделать, да все руки не доходили, а вот сегодня дошли. Ингвар представлял себе, как Эльсинор преобразится, став наконец городом – то есть огороженным пространством.

С самого утра работа у него и у ребят из отряда «Летучая мышь» – они сегодня не дежурили – не слишком-то ладилась. Во-первых, примчалась Олли с одним из дозорных, который притащил объемистый кожаный мешок. Оказалось, что кто-то – «какой-то добрый ангел, не иначе», по словам Олли, – притащил к одному из постов этот самый мешок и бросил его, буквально растворившись во мгле. В мешке оказались отлично рассортированные лекарственные травы, причем те самые, которые были так необходимы госпиталю. И запас «сонного зелья» на полгода, если тратить его с умом. Кто это сделал и почему он решил действовать тайно, скрываясь под покровом ночи, – оставалось загадкой.

«Еще одна детективная история, не иначе, – думал Ингвар, прилаживая очередной столб для частокола, чего Сигурд, к примеру, никогда делать бы не стал – не княжеская это забота – строительством заниматься, на то дружина есть. – И сколько еще таких тайн свалится на наши головы?»

Но Ингвар даже и предположить не мог, как скоро возникнет еще одна загадка, решения не имеющая.

«Да, я сам виноват в том, что случилось. Скорее всего, даже не Георгий – в конце концов, мы, отбирая народ для экспедиции, работали по принципу «одна голова – хорошо, а две – лучше». Вот оно и получилось – хотели как лучше, а получилось – как получилось… Протащили уголовника на Плацдарм… – невесело размышлял бородатый вождь ополчения, сосредоточенно работая молотком. – Может, этот ублюдок все-таки из «случайных»? Хотя надежды мало. Нет, это именно наш недогляд… И что ему понадобилось от Гэлнара? Просто так решил замочить кого послабее? Тогда еще ничего. А если убийство – часть какого-то хитроумного плана? Вот тогда спокойствию в Эльсиноре придет полный абзац – раз и навсегда!»

Как не хватало ему сейчас Сигурда и его советов. Конечно, их соперничество началось еще на Земле, но то было соперничество-дружба. А теперь…

Ингвар вздохнул и тут же сердито одернул себя – Сигурд был его другом. А сейчас этот человек оскорбил его и его жену, пытается строить интриги, ведет дело к расколу. Если он и не враг, то, по крайней мере, – злейший недруг.

И на этой очень невеселой для него ноте Ингвару показалось, что кто-то назвал его по имени. Он обернулся. Сейчас командующий ополчением походил не на бывшего байкера (каковым, собственно, и являлся), а на Фиделя Кастро времен кубинской революции. Бороду он не брил из соображений принципиальных. Это пошло еще с Земли: в свое время Георгий, с которыми они были хорошими приятелями, тоже решил было носить бороду, причем довольно длинную. Увы, не вышло – с длинной, но не окладистой он стал похож если и не на бен Ладена, то, во всяком случае, на товарища Хо Ши Мина. Так что Георгию пришлось ограничиться аристократической бородкой, зато Ингвару длинная борода явно шла.

Перед Ингваром возник Георгий – легок на помине. Причем «Хранитель информации» на сей раз был без своей неизменной «секретарши» Инги.

– Что-то случилось? Нашли? – проговорил Ингвар, не выпуская из рук молотка.

– Нашли, да не то. Меч нашли, тебя зовут и всех остальных тоже, – и Георгий по своему обыкновению кратко рассказал историю обнаружения меча в камне.

Ингвар только присвистнул от удивления.

– Народ, хорош работать. Там на берегу что-то сотворилось.

Приказание было выполнено немедленно: «Летучие мыши» прекратили строительство. Вообще-то «Мыши» были чем-то вроде места ссылки для проштрафившихся ополченцев. Во-первых, народ там собрался до ужаса неумелый и необучаемый, во-вторых (и в-главных), дело было в госпоже командующей отрядом. Кажется, в свое время эту немку взял Георгий, поскольку девица едва ли не начала шантажировать его, разузнав кое-что о закупках оружия для экспедиции. Ничего серьезного она, кстати, не нарыла, можно было бы вполне и рукой махнуть, и теперь Георгий сожалел, что этого не сделал, а решил подстраховаться и притащить это чудо к месту экспедиции. В результате на Плацдарме появилось существо, облаченное в кайзеровскую военную форму и очки с толстыми стеклами. Звали существо Шифф, а прославилось оно тем, что никто с первого раза не мог определить, кто это – очень несимпатичный парень или все же еще менее приятная девушка. Единственное, с чем у нее проблем не было, так это с языками – Шифф родилась и училась на востоке Германии, а посему неплохо владела русским.

– Стройсь! Равняйсь! Смирно! Напра-ву! К озеру бегом – марш!..

Ингвар слышал эти поданные хриплым голосом команды, уже направляясь вместе с Георгием к Камню.

– Не завидую «мышам»! – ухмыльнулся Георгий.

– Не то слово! Представляешь – где-то стек раздобыла. Вид у нее теперь – вполне гестаповский. И гоняет своих почем зря: строевая, строевая, строевая…

– Ты бы ей приказал занятия по стрельбе из лука почаще проводить. Тебя она, пожалуй, послушает.

Ингвар кивнул. Как ни странно, Шифф прислушивалась только к его мнению, остальным же (в том числе и оторопевшему капитану) было заявлено, что они «ничего не понимайт в военной теории унд практик».

Ко времени появления у Камня Георгия, Ингвара и Сигурда весть о таинственном мече облетела уже весь Эльсинор. Пожалуй, в толпе не было только дозорных.

Князь и предводитель ополчения даже не посмотрели друг на друга.

– Ну что, я даже пытаться не стану, – проговорил Георгий. – Как я понимаю, тот, кто вытащит этот меч, станет первым королем Эльсинора. Так мне власть не нужна.

– Только после всех, – сказал Ингвар, пропуская вперед командиров своих отрядов – Карну и бывшего капитана российской армии, который по-прежнему предпочитал, чтобы к нему обращались хотя бы по воинскому званию.

Разумеется, ни тот, ни другой не вытащили меч, хотя Ингвар втайне надеялся, что древнее оружие выберет капитана. Честно говоря, бывший байкер не представлял, что произойдет, если он действительно станет королем. Честное слово, такое могло смутить кого угодно – слишком уж велика окажется ответственность за всех и за каждого.

Но что случится, если меч окажется в руках у Сигурда? Нет, о таком раскладе лучше и не думать!..

Вот и Карна – все никак не спросить, откуда у этого чернявого цыгана из Югославии такое странное имя, – оставил напрасные попытки вытащить меч из валуна. Отошел, головой покачал. Собственно, он-то ни на что и не рассчитывал. Жалко, что нету командира «грифонов» Ульмара. Посты проверяет наверняка. Ну, значит, такова судьба.

Тем временем пытался бороться с судьбой Сигурд – никто из дружины вперед князя не полез. Там у них не шагистика, как у «Летучих мышей», а настоящая дисциплина, что куда как важнее. Ну, на нет суда нет.

Кажется, не удалось Сигурду меч получить. Не судьба.

– Верно, не судьба… – проговорил рядом такой родной голос. Ингвар обернулся к жене.

– Иди, теперь твоя очередь. Я болею за тебя… – она сжала его запястье. – Это важно для всех. Иди…

Когда Ингвар шагнул к Камню, на берегу воцарилось молчание. Краем глаза он замечал устремленные на него взгляды. Вот компания, похоже, так и не нашедшая себе вожака – рыжий паренек с острыми чертами лица, зовут его Алирен. Вот Инга, зачем-то надвинувшая на голову капюшон плаща, скрывающий лицо – ах, да, есть зачем, Олли рассказывала, что с ней не так давно случилось. Вот напряженная как струна Зимородок. Элана, кокетливо поправляющая манжеты своего нового платья. Подорожник, успевший загореть почти до черноты и сейчас пытающийся придать своей разлохмаченной шевелюре хоть какое-то подобие прически… А рядом с ними чернокожий парень Ланселот (это не ролевое имя, это так мама с папой и священник его окрестили) и его брат Виктор – «случайники», только совершенно особые, благодаря сломанным порталам прибывшие сюда из одной не просто горячей, а пылающей точки Земли. А вот Эллор, лучший менестрель Эльсинора…

Почему-то взгляд Ингвара задержался не на ополченцах, а на тех, кто (за исключением Йокки) был не слишком-то заметен в земном поселении – вот только сейчас ему показалось, что на них-то, на этих скромных парнях и девчонках, не от самой хорошей жизни оказавшихся здесь и не желающих ничего слышать об интригах и раздорах, Эльсинор и держится.

На берегу наступила полнейшая тишина. Ингвар прикоснулся к рукояти меча, сжал ее двумя руками и потянул вверх и на себя. И ничего не произошло.

Меч не сдвинулся ни на миллиметр.

Ингвар повторил попытку еще и еще раз, прилагая все больше и больше усилий, пытаясь сосредоточиться.

И никакого результата.

Он выпрямился, растерянно глядя на толпу, над которой пронесся вздох изумления.

Что же происходит? Или меч вовсе не заколдован, просто завяз в камне, и теперь его не вытащить… Или все же найдется достойный, но это будет не он, Ингвар, а кто-то еще…

Ингвар встретился глазами с Олли, и та, совершенно неожиданно, еще не осознавая, что происходит, шагнула к Камню. Он наконец отпустил рукоять меча и теперь стоял, стараясь не смотреть по сторонам, хотя ни одного насмешливого взгляда не было. Люди замерли, с удивлением и надеждой взирая на происходящее. Олли, оказавшаяся рядом, тихонько потянула за рукоять, и через мгновение еще один вздох пронесся над берегом – меч, не давшийся в руки ни одному из мужчин, держала в руках Олли-целительница!

Всеобщее замешательство продолжалось, может быть, всего несколько секунд, а затем в толпе прозвучал голос Эланы:

– Слава королеве Олли!

– Слава королеве! – подхватили друзья Эланы.

– Слава! – разнеслось над берегом.

И люди – не все, не сразу – сделали то же, что компания «друидов» – встали на одно колено, склонившись перед Достойной.

Олли с удивлением разглядывала сверкающий клинок, еще не понимая до конца, что произошло. Она не представляла, что может добыть меч, такое ей и в голову не приходило. И вот теперь оружие, выкованное в незапамятные дни, – в ее руках, и люди – не может того быть! – присягают ей на верность… Но тут же растерянность и замешательство сменились уверенностью, будто меч сам подсказал ей, как следует поступить.

Она вскинула клинок, приветствуя собравшихся.

Впрочем, преклонили колени далеко не все: возможно, кто-то из дружинников и попытался это сделать – и тут же остановился. Сигурд остался стоять, а Эвелина сверлила ненавистную ей Олли очень недружелюбным взглядом. Не стал склоняться и Георгий – от него, впрочем, никто этого и не ждал.

Приветствия стихли.

Олли подошла к месту, где Камень ближе всего подходил к берегу.

– Я счастлива, что вы признали достойной меня. Да будет так! Пусть в этот день закончатся навсегда наши раздоры. Пусть уйдет недоверие! Ради этого я принимаю вашу присягу, – начала она. – Но клинок не подходит для моих рук. К тому же я целитель, но не воин. Поэтому я передаю этот меч в дар моему мужу, Ингвару!

– Да здравствует Ингвар! Слава королю и королеве! – На сей раз возгласы звучали вразнобой, но оттого они не стали менее торжественными.

И Ингвар ощутил, как в его ладонь легла рукоять древнего меча. Она идеально подходила для него.

* * *

Откуда этот пронырливый тип узнал, кто постарался убрать Гэла?! Уж не от кошечки ли, которая была рядом с ним?

Ульмар усмехнулся. Кошечка… Ну, как же, как же… Именно она-то и оказалась на месте, так сказать, преступления. А здесь не Земля, кошка вполне может оказаться свидетелем. Надо было ее тогда же пришпилить ножом, это было легко сделать. Да теперь уж поздно.

Ну-с, и что теперь надо делать?

Во-первых, подумаем, что теперь предпримет этот мальчишка. Скорее всего, побежит к своему Сигурду – куда же еще?! А Сигурд возьмет и не поверит… Или все-таки поверит? В его положении можно поверить чему угодно – лишь бы оно было доказательством невиновности. По крайней мере, имя «Ульмар» он запомнит. И следить станет. А это совсем уж ни к чему.

Этот парень, Ник, – неплохой соглядатай. Конечно, если он имеет дело с простыми смертными, а не с богами. Вот именно – не с богами.

Простым зрением этого Ника не заметишь. Зато божественным…

Тот, кого называли Ульмаром, знал теперь одно: ошибались классики, быть богом совсем не так уж трудно. Это оказалось легче легкого. Он просто-напросто перестал быть человеком, только и всего. Вероятно, не последнюю роль в таких переменах сыграл белый кристаллик, лежащий сейчас у него в кармане. Но кристаллик – не главное. Бог избрал его, Ульмара, для своего воплощения. Светлый бог, который мечтал стать единственным. И он исполнит эту мечту. Непременно. И очень быстро – для богов время течет немного по-другому.

Где-то поблизости должны находиться Темный и Сестра, скорее всего, один из них, вероятнее всего, и помог людям закрепиться здесь. Так что основной битвой станет не завоевание власти среди жалких людишек – это будет всего только маленьким шагом к цели. Главный будет сделан позже, когда он вычислит и развоплотит навсегда остальных Древних. И останется единственным. Единым. И для этих жалких людишек, и для всей планеты.

Жалко будет уничтожать Ника. Неплохой бы из него получился чародей. Если бы он служил в «Грифоне» или хотя бы в другом отряде ополчения, можно было бы с ним поговорить и убедить кое в чем. Но, поскольку он из дружины, его придется уничтожить. Вот только каким образом?

Пустить арбалетный болт или метнуть нож? Это, конечно, хорошо и действенно, но, быть может, он уже успел проболтаться? Тогда подозрения людишек тихонько укрепятся, а это уже совсем плохо. Это не Джерард – тот тоже заметил что-то неладное, но пока не узнает правды, не успокоится. Точнее – не успокоится, если его не успокоить. Вообще-то этот мент не должен был дожить до сегодняшнего утра. Однако ж дожил. Наверняка упился и упал где-нибудь в кустах.

Что ж, сейчас Джерард не особенно опасен. А вот Ник представляет проблему, притом – серьезную. Но решить ее вполне возможно. Пусть побольше поработает языком, и тогда… Есть один древний проверенный способ привлечения за клевету. И он его использует. Наверняка – сегодня же, в крайнем случае – завтра.

…Щелчок. Нож впился в дерево, на полсантиметра разминувшись с еще одной безобидной розовой ящерицей. Ящерка поняла своим маленьким умишком, что судьбу испытывать сейчас не стоит, и, обиженно пискнув (а заодно – предупредив об опасности собратьев), немедленно скрылась в листве.

Черт, нервишки пошаливают, рука дала сбой… С чего бы это, интересно знать? Неужели этот парнишка, начинающий чародей, заставил волноваться его, ставшего богом?! За-ме-ча-тель-но!

Ульмар сплюнул, вытаскивая нож из ствола дерева. Пожалуй, следует сейчас временно прекратить это метание ножа в мелких тварей – дурацких и бесполезных созданий Сестры. Не то чтобы он ненавидел этих тварей – нет, конечно. Охота на них помогала ему думать, сосредоточиться, собраться с мыслями – слишком уж забавно перебирает лапками глупая зверушка, если нож перебивает ей хребет.

Теперь у командира «грифонов» появились иные дела.

«Ничего, прорвемся, – усмехнулся он, направляясь к своему жилищу. – Как говорится – с нами аллах и четыре самолета…»

* * *

– А ты откуда взялся? – удивленно поднял брови Ингвар, глядя на появившегося буквально из ниоткуда Ника.

– Да он со мной все время стоял, – ответила за юношу Инга. – Только Ник – он такой, незаметный.

– А, конечно. – Только сейчас Ингвар вспомнил о Даре невидимости, точнее – неприметности, которым обладал юноша.

Конечно, Ник был из «людей Сигурда», с которыми общаться Ингвару совершенно не хотелось. Но этот паренек никому ничего плохого не сделал, поэтому Ингвар относился к нему вполне беззлобно. А дружина Сигурда… Да что такое для него эта дружина? Ник – еще почти подросток, поумнеет, поймет, что к чему, – и распрощается с этим высокомерным князем. Тем более у него тут друзья-приятели.

– У тебя что-то важное?

– Да. – Ник слегка понизил голос, и Инга, поняв, что разговор будет серьезным и приватным, сделала несколько шагов в сторону, однако любопытство пересилило, и она остановилась.

– Я знаю, кто убил Гэлнара! – выпалил Ник.

– Вот как? – Лицо Ингвара вмиг стало мрачным, а Инга, хотя и не слишком уверенно, отступила за деревья, окружавшие навес, под которым располагался Круглый стол – огромный древесный срез, который приволокли сюда едва ли не половина ополченцев.

«Неужели он собрался донести на Сигурда или кого-то из дружины? С одной стороны, это, конечно, правильно, с другой – как-то мерзко…» – подумал Ингвар.

– Кто же это?

– Убийца – Ульмар.

– Кто? Командир моего отряда?

Ингвар был скорее поражен, чем разозлен таким заявлением.

– Откуда ты это узнал?

– Были свидетели…

– Кто? – в очередной раз переспросил Ингвар.

– Вы же знаете, я могу понимать речь животных.

Ингвар машинально кивнул.

– Кошка, охотившаяся у ручья, видела, кто и как убил Гэлнара.

Голос Ника потерял твердость, он уже понял, что ему здесь не поверят.

Ни в коем случае.

– Кошка, говоришь… Оч-чень надежный свидетель, – насмешливо протянул Ингвар. – Вот только Джерарду такого не говори, он бывший мент, он тебя на смех подымет. А я… Не знаю, что и сказать. Ульмар – один из лучших командиров. Но считай, что я принял сказанное тобой к сведению. А пока – ступай. Я разберусь, – и Ингвар кивнул, давая понять, что разговор закончен, а детали кошачьего сообщения не особо ему интересны.

* * *

Инга не успела уйти настолько далеко, чтобы не расслышать имени убийцы. А посему уже через час перешептывания поползли по всему Эльсинору.

Глава 8

Суд богов

– Да занят он, занят, – Олаф только рукой махнул. – Ты бы погодил. Князь никого не велел пускать. Даже Эвелину.

Ник только кулаки сжал.

Вот случается же такое!

И все наверняка из-за этого злополучного меча. Вовремя, ничего не скажешь! Вот и заперся теперь Сигурд…

– Да ты бы хоть поел – бледный и худой, как незнамо кто! – Олаф легонько подтолкнул Ника в сторону столовой. – А то ингваровские прихвостни враз скажут – не кормит, мол, Сигурд своего оруженосца, голодом морит. Ну куда это годится!

Олаф был прав, безусловно прав. Вот только сейчас кусок не лез в рот. Ник проглотил рыбу, приготовленную Трором, который гордо называл себя княжеским Мастером кухни. Впрочем, сегодня он выглядел сурово и мрачно – опять в экспедицию за дичью отправить некого, хоть сам беги ловить ящеров и редких ныне птиц, похожих на страусов нанду.

– Четверг – рыбный день! – проворчал Трор. – И вчера был четверг, и позавчера… И завтра-таки будет четверг! Да ты ешь, это я так, – и Трор недовольно махнул рукой. – И когда только все это закончится!

– …Дозоры инспектирует, – сообщил Олаф, когда Ник закончил есть. – Если у тебя донесение к князю – придется подождать. Или, если совсем край, можешь мне передать.

Срочным донесение не было.

Оно было сверхсрочным, но Ник понимал, что должен сообщить о своих подозрениях только Сигурду, и никому более.

В самом мрачном расположении духа Ник направился в конюшню. Застоявшихся животных следовало покормить и почистить. Когда их можно будет свободно выпускать на выпас? И наступят ли вообще теперь такие времена?

Одна из лошадей тихонько заржала, видимо, услышав мысли юноши. Ник погладил ее шею:

– Потерпи. Сигурд давно уже хотел выкинуть отсюда эту нечисть… Тогда и погуляешь как следует. А сейчас – потерпи.

Когда с делами было покончено, Ник направился на сеновал – дожидаться князя. И сам не заметил, как провалился в сон.

Разбудил его все тот же сегодняшний дневальный, Олаф.

– Ты здесь? – Голос Олафа звучал как обычно, но лицо было встревоженным. – Князь тебя ищет. Идем. Там такое… Целая депутация пожаловала – по твою, кажись, душу.

– Кто? – оторопело спросил Ник.

– Ингвар и все эти его «грифоны» с «мышами». Его величество, – титул был произнесен ехидным голосом, – к князю претензии имеют. И к тебе – тоже, – и Олаф грязно выругался вполголоса, помянув недобрым тихим словом родственников Ингвара и ополченцев в принципе.

– Идем со мной, – вместо приветствия сказал Сигурд. – Идем…

Стоило Нику показаться во дворе, как все взгляды тотчас же обратились в его сторону. Ему стало немного неуютно, тем более что он не слишком хорошо представлял, что от него хотят.

И тут в толпе пришедших Ник увидел Ульмара.

– Ник, – глухо произнес Сигурд, – можешь ли ты сейчас повторить перед всеми то, что говорил Ингвару?

Юноше показалось, будто на него выплеснули ведро холодной воды.

Он непроизвольно еще раз посмотрел на командира «Грифона», стоявшего среди ополченцев. Ульмар не отвел глаза, наоборот, в его взгляде читались злорадство и насмешка.

Что ж, лучше сказать сразу, и, если с ним что-то случится после того, как он заявит о своих подозрениях, будет понятно, Ульмара уж точно объявят виновным.

«Думаешь, испугаюсь тебя и промолчу? – неожиданно разозлился юноша. – Ничего подобного!»

И, собравшись с духом, он твердо произнес:

– Я говорил Ингвару, что убийца Гэлнара – Ульмар, командир отряда «Грифон». Я клянусь своим Даром, что это действительно так.

Ингвар устало кивнул, подтверждая слова Ника. Но юноше стало понятно, что король, как и прежде, не верит ни единому его слову.

Вперед выступил Карна, недобро прищурившийся на Ника и Сигурда, вставшего рядом с юношей.

– А откуда тебе стало это знамо? – И тут же поправился: —…Стало известно?

Ник спокойно выдержал этот взгляд.

– Все знают, что я могу общаться с животными. Так вот, мне рассказала об этом одна из здешних кошек. Она видела, как произошло убийство, и хорошо разглядела того, кто убил Гэлнара.

Джерард, пришедший вместе с депутацией, только присвистнул.

Ничего себе, свидетельские показания – кошка! С другой стороны, Ульмар и в самом деле был одним из подозреваемых. С третьей… в этом чертовом магическом мире к чертям летит все, что он знал о криминалистике! Может, и возможны такие показания?

Карна широко улыбнулся, среди остальных ополченцев послышались смешки.

– Стойте, – произнес Джерард. – Это слишком серьезное обвинение. У тебя, Ник, есть Дар беседовать с животными. Но ты – дружинник, и ты можешь быть пристрастен. Есть ли такой Дар у кого-то еще? У того, кто мог бы подтвердить твои слова? Иначе это обвинение можно счесть ложью…

И тут же Джерард понял, что любой обладатель такого Дара будет пристрастен и слова «переводчика» останутся просто словами, поскольку ни он, Джерард, ни Ингвар, ни большинство народа кошачьих мыслей не услышат.

– Вана, наверное… – немного подумав, ответил Ник, до которого начало доходить, что положение становится все более и более шатким.

– Думаю, и она не годится в независимые эксперты, – ухмыльнулся Ульмар. – Это слова, которые никак нельзя подтвердить. У меня тоже нет доказательств, что я невиновен, да это и неважно – я вовсе не обязан это доказывать. Но моей чести нанесен ущерб, – он торжествующе посмотрел на Джерарда и Георгия.

Тем ничего не оставалось, как кивнуть.

Все верно – принцип презумпции невиновности, который соблюдался всеми нормальными обществами, как раз и предполагает, что обвиняемый не должен доказывать собственную невиновность. Это обвинитель должен доказать, что тот действительно виноват.

– Но я готов поклясться перед всеми, что я невиновен, – продолжал Ульмар. – Я не убивал Гэлнара. Но если ты настаиваешь на том, что убийца – я, мне ничего не остается, как потребовать божьего суда. Потребовать, – повторил он. – Пусть боги Плацдарма определят, кто из нас двоих прав, кто виноват.

На некоторое время воцарилась изумленная тишина.

Даже Джерард не ожидал ничего подобного – он был уверен, что сейчас все останутся при своих, что ополченцы разойдутся, а за этим Ульмаром придется хорошенько понаблюдать. Зачем он требует исполнения старинного обычая и каким образом хочет его исполнить? Самое неприятное, что отказать просящему божьего суда не должен никто – ни Сигурд, ни Ингвар, будь он хоть трижды королем, ни он, Джерард, – никакие доводы в пользу объективного следствия не помогут. Ему придется оставаться всего лишь наблюдателем, не более того.

Нарушил молчание Ингвар:

– Ты имеешь в виду поединок на мечах, Ульмар? Я возражаю – Ник не выстоит против тебя и минуты, и тебе это прекрасно известно.

– Нет. – Командир «грифонов» покачал головой. – Конечно, Ника мог бы заменить один из дружинников, да хотя бы и командир дружины, если ему не страшно сражаться насмерть, а не до первой крови. Но я предлагаю поединок, в котором оба получат равные шансы – испытание железом. И Ник сможет участвовать в нем. Мы возьмем в руки раскаленное железо, и тот, кто первым выпустит его, будет виновен.

– Обычное право, – пробормотал Джерард, не успевший забыть окончательно некоторые юридические понятия. – Старинное право славянских, да и не только, народов…

Он сжал кулаки.

Чем-то ему не нравился злобно-торжественный тон Ульмара – кажется, тот нисколько не боится взять в руки раскаленный металл. С чего бы это?

– Я беру в свидетели небо и богов Плацдарма! – завершил свою речь «грифон».

Ник почувствовал, как волосы у него на затылке встают дыбом. Что задумал убийца, почему он так уверен в себе?

Но не согласиться сейчас – значит, подставить под удар не только себя, но и всю дружину, стать ничтожеством в глазах своих друзей.

– Я согласен! – почти выкрикнул он. – Пусть будет божий суд!

Вообще-то он не слишком хорошо представлял, какие именно боги должны судить такой поединок. Но, в конце концов, есть же высшая сила, которая привела их сюда? И кто-то в свое время снабдил его и Эллора довольно подробной картой местности, которая позволила уцелеть в путешествии.

Сигурд за его спиной резко выдохнул:

– Я готов стоять за него. Он – мой оруженосец.

– Не выйдет, – покачал головой Ульмар. – Он уже согласился. Теперь нас рассудят боги.

Джерарду, который проклял все нормы старинных обычаев, вдруг воскресших здесь, в этом сумасшедшем мире, пришлось вместе с Георгием определять место и порядок проведения поединка.

Оба понимали: отменить испытание они не в силах. В конце концов, это мир, в котором действуют законы магии, а посему очень даже может случиться и такое – раскаленное железо не причинит вреда правому.

Определение места стало предметом препирательств между Сигурдом и Ульмаром.

– Пойдем к кузне, – предложил Сигурд, не глядя на командира «грифонов», зато бросив ненавидящий взгляд на Ингвара. – Там и огонь всегда есть, и железо найдется.

Ульмар отрицательно покачал головой:

– Простите, князь, но Мастер Анри, пусть он и признал Олли и Ингвара в качестве гм… монархов, все же симпатизирует вам. От него нельзя ожидать беспристрастности. Лучше развести костер где-нибудь на открытом месте, и пусть за исходом суда наблюдает сторонний человек, которому доверяют обе стороны. Например, Джерард или Георгий.

Лицо Сигурда побелело от гнева, а в облике Ульмара промелькнуло что-то похожее на испуг – впрочем, продолжалось это не больше мгновения.

«Понятно… Ты боишься не того, что Анри попытается подсуживать. Кузнецов опасаешься? Так нечисть их тоже стороной старается обходить. Случайно ли?» – сейчас Сигурд был почти убежден – Ник прав, Ульмар виновен в убийстве, а этот идиот Ингвар пригрел у себя змею за пазухой. Так оно частенько и выходит…

Наконец, место было определено – та самая поляна, откуда начинался Эльсинор. Когда-то там стояли палатки тех, кому посчастливилось добраться до озера. Но после того как в округе объявилась нечисть с Сиреневых скал, поляна была отведена под сенокос.

– Предпочитают ли участники поединка провести его немедленно? – бесцветным голосом спросил Джерард.

– Да, что ж медлить? Чем скорее мы его проведем, тем быстрее я окажусь оправданным, – тут же проговорил Ульмар.

– Все в руках богов! – не выдержал Сигурд.

– Вот именно, дорогой князь, вот именно! – В голосе Ульмара послышалось ехидство. – В руках. Богов.

– Кстати, каких именно богов? – Князь задал вопрос намеренно громко, так, чтобы и до Ингвара дошел смысл сказанного. – Даже у меня в дружине есть язычники, а есть и христиане, которые ни за что не станут верить ни в каких богов Плацдарма. Притом христиане – католики, протестанты и православные…

– Зато я в богов Плацдарма верю. А в одного – в особенности, – с вызовом сказал Ульмар. – А христиане могут полагать, что суд вершит их бог, так что у них нет причин не одобрять такой обычай.

Точки были расставлены.

Стало ясно, что отговорить Ульмара от поединка не удастся.

* * *

Хотя «нетопырей» или «эльфов» дозоры не видели, на всякий случай у поляны, где должен был свершиться божий суд, выстроили охрану.

Но тем не менее зрители покинули лесное укрытие совершенно безбоязненно – весть о том, что должно произойти, прокатилась по Эльсинору мгновенно. А на множество народу никакие «эльфы» не нападут. И вновь – уже во второй раз – героем дня становился оруженосец князя (а если бы кто-то знал историю появления колдовского меча, то и в третий).

Народу собралось много. Любопытство – распространенная человеческая черта, и грех осуждать людей за это. Но толпой двигало не только любопытство. Ник видел, что на него кто-то смотрит сочувственно, кто-то – с откровенной насмешкой, хотя злобы зрителей он почти не чувствовал. Возможно, была и она, но сейчас полностью поглощалась эмоциями, исходившими от Ульмара.

Юноша не заговаривал ни с кем, стараясь вообще ни о чем не думать – но мысли упорно возвращались к тому моменту, когда ему придется взять голой рукой ярко-алый светящийся кусок металла.

«Ну, будет ожог – и что с того? Локи и Вэл смогут меня быстро вылечить, – старался он убедить себя. – Главное – не закричать и не выронить это проклятое железо. Хотя… вдруг у Ульмара есть Дар лазить руками в огонь без вреда для себя? Тогда я влип по полной программе. И, если не выдержу, никто не поверит, даже Сигурд. Наоборот – будут считать, что я оболгал порядочного и честного человека. А князь, – конечно же, не без того! – подговорил на это своего оруженосца, хотя тот, возможно, и сам захотел выслужиться… Какой позор будет!»

Нику хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть людей, смотрящих сейчас на место для поединка. Любопытство, ехидство, сочувствие – вот чем веет от толпы. Но если отвернуться, это будет сочтено признаком слабости. Так что придется выдержать.

Взгляд Ника выхватывал лица из толпы. Вот встревоженные Эллор-менестрель и Верка. Поймав взгляд Ника, Эллор улыбнулся и поднял руку – мол, не переживай, не падай духом, мы на твоей стороне. Вот «друиды» на него стараются не смотреть, о чем-то увлеченно шепчутся между собой. Стоп, неужели они решили что-то предпринять? Ведь просекут, враз просекут их колдовство и заклятия!..

И все же Ник, увидев своих, слегка приободрился.

Он еще раз оглядел собравшихся – все же смотреть на зрителей куда приятнее, чем на разгоревшийся костер. Но всеобщее оживление выглядел неприятно. Наверняка они делали ставки.

«Ставлю хороший нож против меры веса ящеричного мяса, что этот Ник не выдержит первым!..»

Тьфу, какая пакость!

А если бы его сжигать повели, они что, вообще пикник на радостях устроили бы? Как же, такое замечательное зрелище! Нет уж, огонь, пожалуй, милосерднее толпы, лучше смотреть на него.

Тем временем костер успел прогореть, и, по мнению Ника, это произошло уж слишком быстро. Джерард, как и было договорено, воткнул в раскаленные угли не железные брусочки, а два изящных стилета, позаимствованных у кого-то из «случайных», не входящих в ополчение. Стилеты – не слишком длинные и остро отточенные – были похожи друг на друга, как братья-близнецы, именно поэтому на них и пал выбор.

Дружина выстроилась рядом с князем, словно бы салютуя смельчаку, готовому отдаться на волю тех, кого можно было бы назвать богами Плацдарма.

Лица воинов были непроницаемы, но явственно ощущалось: отдай сейчас Сигурд приказ – и от «грифона» останутся мелко нашинкованные кусочки. Вот только нельзя было отдавать такой приказ, и князь с дружинниками отлично осознавали это.

Князь не говорил Нику ничего, но смысл его взглядов был понятен и так: «Почему, ну почему ты сначала пошел к Ингвару, а не ко мне? Ты же знаешь, с ними нельзя связываться!»

Сигурд что-то тихо проговорил Эвелине, та сосредоточенно кивнула.

Видимо, князь не надеется, что ингваровские целители смогут помочь пострадавшим, по крайней мере, Нику. Около Вэл возникла та девушка, точнее – совсем еще девочка, заботу о которой целительница взяла на себя. Таня – так ее зовут. Странная девчонка, вроде бы прежде она сторонилась Ника, а теперь – вся зареванная и перепуганная. Только этого еще не хватало. Надо держаться как можно более спокойно, так, как будто божий суд – это для него самое обыкновенное и естественное дело.

«Перед смертью не надышишься», – подумал Ник, глядя, как быстро, слишком быстро рукоятки стилетов становятся из серовато-серебристых темно-красными.

– Я возражаю, – послышался голос Ульмара. – Э-э… господин Джерард, здесь может произойти обман.

– Что такое? Проблемы?

Бывший мент обернулся к «грифону», смерив его тяжелым взглядом, словно лицо кавказской национальности без регистрации.

– Взгляните: вот там явно готовятся наложить какие-то заклятия, – Ульмар указал рукой на шептавшуюся компанию «друидов». – Причем не уверен, что они не подействуют – здесь возможно все.

– И что?..

– Неплохо бы рассредоточить этих ребят с магическим Даром, только и всего. Их сила возрастает именно оттого, что они кучкуются вместе. И может возникнуть искушение…

– Пуганая ворона… – пробормотал Джерард сквозь зубы, но под взглядами Ингвара и Сигурда ему пришлось подчиниться. Через полминуты Зимородок оказалась на одной стороне поляны, Подорожник – на другой, Инга что-то сердито доказывала молчаливому Георгию, что же до Алирена, то он просто потерялся в толпе. Куда-то исчезла и Элана.

– Готово! – бесстрастно произнес Джерард, опустившись на корточки перед костром. Затем он поднялся, оглядывая дуэлянтов:

– Начинаем по моей команде! Приготовились!

И в этот момент Ник почувствовал, как кто-то очень пристально смотрит на него – ощущение было таким, словно бы щеку и шею обдало жаром. Ник обернулся и увидел Химеру, стоявшую в первом ряду зрителей. Девушка слегка улыбнулась, и на сей раз без всякого ехидства, шевельнула губами, но Ник расслышал ее голос – точно так же, но куда более размыто звучала мысленная речь животных:

«Не бойся, Призрак, все будет в порядке!»

Рядом с ней, как заметил Ник, стояла Вана, причем в бликах от костра ее лицо казалось куда бледнее обычного.

– Что, испугался? – Ульмар по-своему растолковал заминку юноши. – А клеветать на честных людей не боялся?!

Ник ничего не ответил, но, когда прозвучала команда, шагнул к костру, задержал дыхание и потянулся к торчащей из углей рукояти. Раскаленные стилеты Ульмар и Ник вытащили одновременно.

Юноша ожидал боли, запаха паленого мяса, шипения лопающейся кожи – но ничего подобного не было. Наоборот, стилет показался ему таким холодным, словно бы несколько часов он валялся на трескучем морозе. Конечно, ощущение было неприятным – не более того. Уж всяко, не огонь.

Ник выпрямился, выдохнул, изумленно уставившись на стилет в своей руке и еще не осознав, что, кажется, победил.

И встретился глазами с Ульмаром. Тот, улыбаясь, небрежно сжимал стилет и, судя по всему, тоже не испытывал боли. Он пригладил свободной рукой коротко остриженные темные волосы и нахально поглядывал на вконец оторопевшего Джерарда, которому, глядя на соперников, вспомнились собственные мысли насчет глюков и «белой горячки».

Вот только точно такой же глюк был сейчас почти у всех жителей Эльсинора.

Что же это выходит?

Они оба правы?

Но такого не может быть!

Судя по всему, и остальные подумали точно так же, поскольку над толпой пронесся ропот.

Как-то глупо все получается, хмыкнул Ник про себя, но первым бросать стилет он не собирался, тем более что и команды на этот счет не поступало. Так прошло примерно полминуты. Ничего не происходило – раскаленный, нагретый докрасна стилет все так же отдавал холодом.

Ник сосредоточился на этом ощущении, вытянул руку и смотрел только на стилет – и поэтому пропустил момент, который увидели зрители. Кто-то за его спиной громко ахнул, взвизгнула девица из толпы, указывая в сторону поединщиков, а остальные голоса резко стихли.

Ник поднял глаза и увидел, что ужаснуло собравшихся.

От кулака Ульмара пошел характерно пахнущий дымок, затем лицо командира «грифонов» перекосилось – не столько от боли, которой он, вероятно, не ощущал, сколько от злости. Он еще несколько секунд продолжал сжимать стилет, а затем с проклятием швырнул его на землю.

– Ты проиграл, боги не на твоей стороне, – запоздало проговорил Джерард, но никто уже не слушал секунданта – все было ясно и так.

Ладонь Ульмара, когда он разжал ее, оказалась обожжена, в некоторых местах – до кости.

«Получилось», – отстраненно подумал Ник, положив свой стилет на землю. Пальцы сводило судорогой от непонятно откуда взявшегося холода, но кожа оказалась чистой и совершенно неповрежденной.

Ульмар с яростью огляделся, выискивая в толпе возможного помощника Ника. Сейчас он походил на затравленного, попавшего за красные флажки волка, который, однако, готов дорого продать свою жизнь.

Очень дорого!

– Признаешь ли вину в убийстве? – задал Джерард следующий вопрос и тотчас же получил ответ:

– Да пошел ты на..!

Ульмар продолжал рыскать глазами по толпе и наконец нашел, кого искал. Его лицо расплылось в хищном оскале, а в темных глазах промелькнул злобный огонек.

– Так вот оно в чем дело! – рассмеялся он. – Младшенькая тоже здесь! Давно не виделись, маленькая дрянь! Ну как, помогла очередному своему любимцу? Ты ведь всегда этим отличалась!

Химера побледнела так сильно, что казалось, она сейчас упадет в обморок. На бескровном лице зелено-карие глаза казались неестественно яркими, в них смешались ужас, неверие и отчаяние. На всех, кто наблюдал эту сцену, напало какое-то странное оцепенение, во всяком случае, никто не смог помешать Ульмару шагнуть вперед и сильно ударить Химеру по лицу. Она попыталась заслониться рукой, из ее носа потекла струйка крови.

– Ну что, сестричка, просчиталась? – почти ласково спросил Ульмар, и тотчас же Ник увидел то, что было скрыто от него прежде. Тень – она была рядом, командир «грифонов» стоял в самом ее центре, и сейчас она росла, расширялась, медленно протягивала свои щупальца к тем, кто был в первом ряду.

«Бегите! – хотел закричать Ник. – Немедленно бегите!» Вместо этого из его горла вырвался нечленораздельный хрип.

Но его ноги словно сами по себе сделали шаг, и в следующий миг он оказался лицом к лицу с убийцей.

– Ты, тварь, оставь ее! Что, можешь драться только с женщинами да подростками?! Боишься, что остальные по репе настучат?!

Ульмар, забыв про Химеру, стремительно повернулся к новому противнику.

– Ах, с подростками, с сопляками? Ты прав. А вот насчет женщин – не все так просто. Ты даже не поверишь, с кем мне сейчас пришлось драться. Но тебе, маленький человеческий чародей, об этом знать не следует. – И с ядовитой усмешкой он добавил: – Ты ведь никому про мою тень не рассказал?

А ведь и в самом деле – не рассказал.

Побоялся, что и без того слишком много подробностей вызовут недоверчивую усмешку – и промолчал.

А, похоже, зря.

Если он сейчас что-нибудь сотворит…

Ульмар неуловимо быстрым движением подхватил с земли левой, неповрежденной рукой все еще не успевший остыть стилет.

– Не рассказал – и не надо… – И он, поморщившись от боли, резко взмахнул рукой.

Ника слегка подтолкнуло назад, и он не понял сначала, что произошло, и только потом, опустив глаза вниз, увидел торчащую справа, под ребрами, рукоять стилета. И только тогда пришла боль.

Юноша хотел закричать, но горло перехватило, и он смог издать только сдавленный стон. Ноги подогнулись, он сел на землю, краем глаза увидев какое-то мельтешение рядом с собой. Сейчас же голова стала звенящей и легкой. Было невозможно вздохнуть, и неожиданно юноше стало ужасно обидно. Он никогда не думал, что ему придется уйти так. Ник еще успел заметить, как неведомые чары (если они были) рухнули, увидел Ингвара с мечом – тем самым!

«Да, только мне от этого легче уже не станет…»

Новая вспышка боли заставила его судорожно выгнуться, а затем Ник даже с некоторой радостью понял, что окружающий мир перестает для него существовать… Вместе с ним ушла и боль.

* * *

Развернувшись к Нику и вложив всю силу в смертельный удар, Ульмар на мгновение утратил контроль над окружающими, оцепенение, охватившее людей, на секунду исчезло. Это было ошибкой, и ее оказалось вполне достаточно, чтобы Сигурд и Ингвар почти одновременно пришли в себя.

В тот миг оба не чувствовали ничего, кроме переполнявшей их ярости. Сигурд выхватил саблю и сделал шаг к командиру «грифонов», не обращая внимания на предостерегающий крик Эвелины:

– Это же колдун, осторожнее!

Сигурд уже не слышал ничего.

– Убью, мразь! – процедил сквозь зубы он.

А такие обещания князь просто так не давал.

Ингвар взмахнул древним мечом, надеясь оглушить убийцу, но Сигурд оказался ближе, и его сабля прорезала воздух, дотянувшись до Ульмара. Княжья рука не дает сбоев – убийца с рассеченной грудью рухнул тут же, рядом с Ником. Он был мертв – с такими ранениями никто еще не выживал.

И только тогда колдовство монстра, который был когда-то командиром «грифонов», окончательно сошло на нет.

– Закопайте эту падаль где-нибудь – только не на кладбище, – проговорил Сигурд, тщательно вытирая саблю сорванным пучком травы. – Нельзя этому отродью с честными воинами в одной земле лежать.

То ли упоминание о героически погибшей в первые дни после начала экспедиции девушке из дружины произвело действие на остальных, то ли снятые чары – но двое дружинников тут же оттащили разрубленный труп убийцы в сторону.

Тем временем около неподвижно лежащего на земле Ника одновременно оказались Олли, Эвелина и Химера.

– Он умирает… – прошептала одними губами Олли.

– Нет, – Эвелина, и без того смертельно бледная, готова была сейчас сделать что угодно, лишь бы Ник остался в живых.

Сигурд, все еще сжимающий саблю, обвел глазами собравшихся.

Всеобщее оцепенение сменилось запоздалым стыдом и раскаянием. Ополченцы, ремесленники, дружинники, ролевой народ и «случайные» оглядывались друг на друга, уже начиная понимать, что произошло. Вот этот монстр, которого зарубил Сигурд и который человеком-то вряд ли был, заставил их подозревать друг друга во всех смертных грехах, поселил ненависть и страх в земном поселении – единственном месте на континенте, где живут пришельцы с Земли. Не было больше враждующих друг с другом дружинников и ополченцев – были просто люди, столкнувшиеся с враждебным и чуждым им миром.

Даже Эвелина и Олли отбросили сейчас взаимную неприязнь.

– Пятьдесят на пятьдесят, – вынесла вердикт Химера, осмотрев рану Ника. – До госпиталя его сейчас не донесем. Вэл, твои силы пригодятся потом, если он выживет. А сейчас… сейчас дело за мной. Колдовать, знаете ли, можно по-разному…

Глава 9

Явление мертвеца

Частенько случается так, что человек тебе не нравится, а чем – непонятно.

Вроде никакого отношения он к тебе не имеет, ничего плохого не сделал – а вот неприятен – и все тут. «Ковбой, а мне твоя шляпа не нравится. И рубашка… Да и сам ты мне не нравишься…»

Примерно так до сих пор Хэлкар и относился к командиру «Грифона». Нельзя сказать, что он сразу заподозрил в злодеянии именно его: нет, конечно, он даже не думал о таком повороте событий. Больше того, Хэлкар вообще не хотел принимать участия в этой эпидемии всеобщей подозрительности. В конце концов, кем бы убийца ни оказался, он только этой напряженности, охватившей Эльсинор, и добивался.

Не очень ясно, правда, зачем.

Но когда весть о том, что Ульмар потребовал божьего суда, разнеслась по всему поселению, все симпатии Хэлкара оказались на стороне Ника – еще до начала поединка.

Джерард завершал последние приготовления, когда на поляне, где должно было решиться, виновен Ник в клевете или же нет, собралась толпа.

Среди пришедших оказался и Хэлкар.

Встал он очень неудачно.

Видимо, против него сработал тот самый «закон подлости», который обычно относится к высоким людям, где бы они ни оказались – хоть в кино, хоть на экскурсии. Непременно отыщется кто-нибудь, кто закроет тебе обзор – он будет пониже тебя, но всего лишь на полголовы. И потому его макушка аккуратно закроет тебе обзор. При этом чаще всего сосед впереди начинает совершать бестолковые телодвижения, громко вопить, делясь впечатлениями с соседями, чем окончательно доведет тебя до бешенства. Все-таки древние греки, придумавшие амфитеатр, были умными людьми…

И ладно бы только Фаэлинда – безутешная вдова Гэлнара («Насколько безутешная, настолько и вдова», – подумалось Хэлу), которая стояла впереди и что-то обсуждала с соседкой, – так ведь еще вечернее солнце светит прямо в глаза. Хэлу пришлось постоянно щуриться и прикрывать глаза ладонью.

Это раздражало.

Из-за бьющего прямо в глаза яркого света Хэлкар различал лишь темные силуэты людей на фоне открытого пространства, где должен был свершиться поединок. Да и те расплывались из-за выступивших на глазах слез. Пожалуй, что ему сейчас пригодилось бы – так это солнцезащитные очки. Да где ж их на Плацдарме взять? Хотя… Надо бы друзей-«эльфов» порасспрашивать, может, они и дадут дельный совет, чем темные очки заменить. Кстати, ведь прежде солнце на него так вроде бы не действовало.

Хэлкар вздохнул и посмотрел на пламя костра, почти невидимое в солнечном свете. Н-да, брать голой рукой раскаленный кинжал – приятного мало. И с чего бы Ульмару пришла в голову именно такая затея? Он что, думает не обжечься? Или не чувствует боли? В какой-то желтой газетке с год тому назад Хэлкару попадалась заметка о человеке, которого можно спокойно колоть иглами и прижигать раскаленным железом – боли он не ощутит. Но это показалось ему тогда типичнейшей газетной уткой. А вдруг окажется, что никакая не утка и что у этого Ульмара нервная система именно так и устроена?

Хэлкар, заслонившись от солнца, смерил командира «грифонов» взглядом. И неожиданно почувствовал дикое раздражение. Непонятно почему, но теперь появилась уверенность – Ульмар виновен, и не божий суд надо было бы устраивать, а показательную казнь через повешение. Или хотя бы схватить «грифона» прямо тут же, потому что он не только виновен, но и очень опасен. Даже безоружный.

Хэлкар поморщился и хотел было сплюнуть от бессилия – ну, в самом деле, что еще оставалось еще делать, не «эльфов» же вызывать?! Но даже сплюнуть оказалось затруднительно, слишком тесно вокруг кучковался народ.

Стоявшая впереди Фаэлинда вполголоса что-то говорила подруге.

Хэлкар поневоле прислушался:

– …А знаешь, я однажды руку обожгла – ну, шрам небольшой под бисерными феньками, его не видно. Так знаешь, больно было!

– Да и у меня такое случалось, – в свою очередь заметила подруга. – Не хотелось бы, знаешь, вот такого поединка.

– Да уж. Я вот думаю, когда победитель определится, ему понадобится помощь…

– Так на то есть королева Олли… или эта черная ведьма. Смотря кому помогать придется.

– Да я не о том, – Фаэ досадливо поморщилась. – Знаешь, лучшее средство от всех ран и болезней – это хороший секс…

Хэлкар все-таки сплюнул – по крайней мере, мысленно.

Вот что ему сейчас больше хотелось – так это заткнуть уши. Опять же мысленно он попенял убийце за то, что тот избрал своей жертвой Гэлнара, а не Фаэ.

Зря, нет, в самом деле зря!

Девочке бы на Земле на дискотеках нижним бюстом вертеть, а не здесь, в прекрасном новом мире… или не в очень прекрасном. Эх, Георгий, отбирал же народ, как такую-то проглядел?!

Все разговоры внезапно смолкли, даже Фаэ наконец заткнулась. Хэлкар прищурился и скорее понял, чем увидел, что противники взяли в руки раскаленные докрасна стилеты. Он затаил дыхание, до рези в глазах вглядываясь в Ульмара и Ника. Кто из них не выдержит первым?

Неужели Ник?!

Вот тогда появятся новые трупы, непременно…

Хэлкару очень хотелось, чтобы Ульмар с воплем выпустил стилет. Но прошло уже десять секунд, а оба поединщика даже не подали виду, что испытывают боль.

«Черт возьми, да похоже, они вовсе ничего не чувствуют», – подумал Хэлкар. Это было странно, было… неправильно, что ли.

И в тот же момент он увидел… не глазами, в которые по-прежнему безжалостно било вечернее солнце, а иным зрением. Какой-нибудь земной экстрасенс в таких случаях начинает сколь долго, столь и путано плести про «третий глаз» и ауру.

Откуда-то из толпы, из передних рядов протянулись к поединщикам две сверкающих нити: красная – к Ульмару и серебряная – к Нику. И если юноша выглядел как обычно – если не считать, что даже сейчас Хэл мог рассмотреть только его силуэт, то Ульмар показался полностью припорошенным ледяным крошевом. И кое-где этот лед начинал плавиться.

Видение продолжалось не более секунды, потом нормальное зрение вернулось к нему, но Хэл понял только одно: кто-то – точно так, как он – понимает, что убийца – командир «Грифона».

И этот кто-то в силах помочь Нику.

Небольшое облако закрыло солнечный диск, стремящийся к горизонту, и Хэлкар, перестав наконец щуриться, смог рассмотреть лица дуэлянтов. Ник выглядел спокойным, хотя слегка удивленным, зато Ульмар перекосился в злобной ухмылке, от которой у Хэлкара тотчас же зачесались кулаки, а к горлу подступил тошнотворный горький ком. Хэл испугался, что его вырвет прямо сейчас, при всех – от внезапно нахлынувшей ненависти, отвращения и чего-то еще, чему он не мог подобрать названия.

Он глубоко вздохнул, коснулся аметистового кристаллика, враставшего в его тело, и от всей души пожелал, чтобы Ульмар сейчас почувствовал на своей шкуре, что такое раскаленный стилет. Хэл так явственно представил себе, что происходит при взаимодействии раскаленного металла с живой человеческой плотью, что его правую ладонь свело легкой судорогой.

И когда Ульмар швырнул стилет на землю, Хэл нисколько не удивился – все произошло так, как должно было случиться. А понять, откуда взялось магическое воздействие, убийца будет не в состоянии, тем более что кто-то (явно сильней Хэлкара) был сегодня на стороне Ника…

«Ищи ветра в поле, оглядывайся, пока у меня такая защита, ты меня не увидишь!» – с торжеством подумал Хэл и тут же замер, как вкопанный – то же самое случилось и с остальными, никакой защиты не имевшими… И как он ни пытался пошевелиться – ничего не выходило.

И того, что случилось потом, он совершенно не ожидал – Ульмар набросился на совершенно ни в чем не повинную Химеру. Улыбчивая девушка, которую знал весь Эльсинор как «главного завхоза», уж никоим образом – по мнению Хэлкара – не могла заступить дорожку убийце.

Если бы Хэл не знал, что командир «грифонов» использует какую-то магию, он решил бы, что Ульмар ведет себя как самый типичный параноик: сперва выкрикивал какую-то ахинею, потом – видимо, у него совсем стало плохо с головой – ударил стилетом Ника.

Хэлкар даже не успел толком разглядеть, как Сигурд и Ингвар одновременно рванулись к убийце – он увидел лишь, как сверкнула в воздухе сабля, а Ульмар тяжело рухнул рядом с Ником.

Ни злости, ни страха Хэл не ощутил.

Он, не отрываясь, смотрел на лужу крови, которая становилась все больше и больше, и внезапно ему показалось, что тело Ульмара на секунду скрыло черное марево – и тут же морок рассеялся.

Но, кажется, никто больше этого не заметил. «Может, от этого яркого солнца у меня начинается обман зрения? – подумал Хэлкар. – Ну да, так вот оно и бывает: сперва солнышко глаза режет, потом клыки тихонько прорастают, кожа бледнеет… А после и крови захочется».

Ернические мысли приходили в голову совершенно невпопад, но ему хотелось сейчас одного – прогнать от себя кошмар оцепенения, когда понимаешь, что рядом творится зло, – и ничего не можешь этому противопоставить.

Каждый реагировал на происходящее по-своему.

Олли, Эвелина и оправившаяся от потрясения Химера мигом оказались около Ника – кажется, ему еще можно было помочь. Кто-то издал потрясенное «ах!», а некоторые особо чувствительные девицы, в их числе Фаэлинда, к огромной радости Хэла, которому наконец-то никто не загораживал обзор, едва не упали в обморок. Фаэ сидела на земле и бормотала что-то совершенно бессвязное, видимо, надеясь на скорое утешение со стороны подруг, а лучше – приятелей.

– Закопайте эту падаль где-нибудь, – раздался голос князя. Сигурд с брезгливой ненавистью посмотрел на мертвого Ульмара и тут же отвернулся. Сейчас его куда больше беспокоило, останется ли жив его оруженосец.

«Ну что, господин очевидец, так и будем стоять столбом? – поинтересовался внутренний голос Хэлкара. – Не ахаем, подобающего ужаса на лице нет, опять-таки внимание лишнее привлекаем… Да ладно, – отмахнулся Хэлкар. – Даже если сейчас я разденусь догола, никто этого не заметит… Кроме Фаэ и двух-трех ее подруг».

И вновь перед Хэлом возник морок: Химера, склонившаяся над Ником, неожиданно оказалась окутанной золотистым сиянием. Так что, выходит, это она помогала Нику не обжечься, а Ульмару – поджарить руку? Чушь какая, быть того не может, чтобы завхоз – извините, Мастер по хозяйству – обладал хоть капелькой магии. Или у нее способности только сейчас открылись? Почему бы и нет – магов здесь должно возникнуть великое множество. Если уж даже он, потомственный атеист («безбожник», – безжалостно поправил внутренний голос), получил вместе с кристаллом свой странный Дар…

Стоп.

Дар, говорите?

Наследство давным-давно сгинувшего Древнего?

А кто сказал, что и второй Древний не мог здесь проявиться? Вот что – надо бы посмотреть, куда оттащат труп этого «грифона». Кажется, что-то с ним не то…

Очень уж не то.

Двое дюжих дружинников оттащили тело убийцы к ближайшим зарослям суставчатого растения, похожего на бамбук, там труп и оставили, чтобы он не слишком бросался в глаза, а сами поспешили к поляне, где целительницы все еще пытались бороться за жизнь раненого.

Стоило Хэлкару приблизиться к телу убийцы, как кристалл, висящий у него на груди на ненужной теперь цепочке, стал теплым. Хэл вдруг вспомнил темную дымку, окутавшую поверженного Ульмара.

Нет, не глюк это был, не морок, а что-то еще. Какой-то особый Дар, что ли? Например, притвориться мертвым, обмануть врагов, а самому тихонько слинять? Но, извините, после такого удара не выживет никто, будь ты хоть четырежды маг Советского Союза! И уж если тебя разрубили едва ли не от плеча до паха, притворяться дохлым незачем.

Однако неплохо бы убедиться… «В чем еще? – оборвал свои размышления Хэлкар. – В том, что убийца действительно сдох? Да мне-то какой в том смысл?»

И, однако, его отчего-то тянуло туда, где оставалось тело Ульмара.

Хэлкар еще раз окинул взглядом немногих оставшихся и без удивления и испуга понял, что судьба раненого его не особо-то волнует. Нет, хорошо, конечно, если Ник выживет (хотя с такими ранениями при здешнем уровне медицины надо полагаться лишь на чудеса, хотя чудес свершилось уже немало). Но, в конце концов, парень знал, на что идет, когда выслеживал убийцу (а ведь наверняка выслеживал, не без того). И даже если и не знал, что командир «Грифона» обладает особым магическим Даром, то должен был готовиться ко всему. Так зачем сожалеть о чужой неосторожности?

«Я постарался бы так не подставляться», – отводя от лица шершавые ветки «псевдобамбука раскидистого». Метрах в десяти впереди лежал Ульмар, открытыми мертвыми глазами смотрящий в стремительно темнеющее небо. Надо же, даже глаза не закрыли. Не по-человечески как-то, хотя он человеком, видимо, как раз-то и не был. А ведь отрядом командовал, гад…

Непроизвольно Хэлкар дотронулся до аметистового кристаллика, который уже почти наполовину врос в его кожу. Камень нагрелся еще больше, начал пульсировать, и легкие, но вполне ощутимые вспышки жара Хэл чувствовал сейчас всем телом.

Он оглянулся.

Догорающий костер и люди, хлопочущие над раненым, остались за деревьями, а в его сторону не смотрел никто. И Хэл смело шагнул в заросли. Отодвинув в стороны молодые ростки кустарника, он присел на корточки рядом с трупом. Грудь буквально обожгло, так, что Хэлкар едва сдержал возглас боли.

На что же это так реагирует кристалл?

На какой-нибудь магический артефакт или на сам труп?

Хотя… до чего же безалаберный народ – оттащили тело в заросли и даже не подумали, что такого было в этом «грифоне», что он так долго мог удерживать в руке раскаленный металл. И ведь он наверняка победил, если бы Нику не помогли, на то и был его расчет.

Так, если это артефакт, то следует понять, где он находится. Хэлкар осторожно провел рукой по шее трупа, стараясь не запачкать рук, приподнял пропитанный начинающей засыхать кровью темный ворот рубашки. Нет, цепочки не было и в помине. Следовательно, надо поискать в другом месте. На штанах, сделанных уже здесь, карманов нет, зато на поясе имеется плетеная сумка-кошелек. Черт его знает, не там ли артефакт?

Без труда открыв нехитрую застежку, Хэлкар выгреб оттуда кучу ненужных ему вещей: огрызок карандаша, сложенную вчетверо самодельную карту Эльсинора и окрестностей. Вполне стандартный набор для командира ополчения. Так, а это что такое? Хэл с удивлением уставился на значок, с которого на него глянуло монголоидное и слегка оплывшее лицо… Черт возьми, какой-то вождь? Председатель Мао, что ли? Или этот… Ким Ир Сен? Надо сказать, о других азиатских диктаторах Хэлкар ничего не знал.

Следующая находка оказалась еще более занятной – выпущенный не так давно краткий цитатник Сталина с биографией, а заодно – «Зеленая книга» одного из африканских диктаторов (правда, переведенная на русский). Но все эти предметы отнюдь не были магическими.

Черт возьми, да кем же был этот Ульмар? И как они такое умудрились проглядеть?! Особенно Георгий…

Хэлкар переворошил хлам, обнаруженный сумке – и в его ладони оказался небольшой вытянутый кристалл, по виду похожий на горный хрусталь. Острые грани кристаллика светились молочно-белым, и от этого сияния Хэлу захотелось зажмуриться.

– Неужто нашел? – пробормотал он, прикрывая глаза рукой.

Боль в груди сделалась почти невыносимой.

Белый кристалл светился все ярче, обжигая пальцы неимоверным холодом. Хэлкар вдруг представил, как замерзает кровь, разрывая вены, а рука покрывается инеем, обретая звенящую хрупкость. Ему захотелось отшвырнуть этот камень как можно дальше, и только волевым усилием он сдержался.

– И кто ж это тебе подарочек такой сделал, а, Ульмар? – хмыкнул он. – Уж точно не твои вожди. Неземная это вещица. Жаль, что ничего рассказать о том не сможешь…

Заметив, что вокруг как-то странно стемнело, Хэл поднял голову. Да ничего странного, вечер, сумерки… Но надо бы решить, что делать с этим белым камешком? Оставить его при себе?

Приятного мало.

Выкинуть?

И кто-то его наверняка подберет: есть у этих магических штучек такое свойство – возвращаться в мир.

Хэлкар задумался, машинально положив кристалл на сумку убитого, и тут сзади послышался хриплый насмешливый голос:

– А чужое брать, знаешь ли, нехорошо. Не научили тебя этому в детстве?

Если бы Хэлкару вдруг врезали дубиной по голове, эффект оказался бы куда меньше. Вскочив на ноги и обернувшись, он оказался лицом к лицу с командиром «грифонов». Разрезанные сабельным ударом рубашка и куртка разошлись на груди, открывая жуткий уродливый шрам, покрытый почерневшей запекшейся кровью. На бледном лице Ульмара застыла недобрая ухмылка, и больше всего он напоминал сейчас живого мертвеца из какого-нибудь американского фильма класса В. Но, несмотря на внешний вид свежевоскресшего зомби, этот «мертвец», несомненно, был жив.

«Голову ему надо было отрубить, вот что», – отстраненно подумал Хэлкар.

Все происходящее вдруг показалось ему дурным сном, ночным кошмаром, от которого невозможно освободиться. Сколько раз он смеялся над подобными фразами, встречая их в книгах, а вот теперь понял, что никакая это не выдумка авторов, а чистейшая правда.

Ульмар сделал шаг, протянул руку к своей сумке и забрал матово-белый кристаллик. Презрительно дернул уголком рта, с губ посыпались бурые чешуйки запекшейся крови. В следующую секунду у ног ходячего трупа сгустилась мутно-черная тень, хорошо заметная даже сейчас, в сумерках, а в лицо Хэлкару ударил порыв холодного ветра.

– Ч-черт. – Хэлкар потянулся к кинжалу.

Ульмар качнул головой:

– Не успеешь, братец. Да и толку от твоей железяки не будет, лучше не дурил бы ты…

Даже не посмотрев на рассыпанный под ногами хлам из сумки, живой мертвец лениво шагнул назад.

– Славный был бы у нас разговор, если бы не этот ублюдок-князь, – тихо проговорил он. – Живи пока. – Бывший командир «грифонов» едва шевелил губами.

Тень, лежавшая у ног Ульмара, словно верный пес, метнулась к Хэлкару, тот инстинктивно отшатнулся, вскинув руку с зажатым в ней кинжалом, – но ничего не произошло.

Только ходячий труп исчез, словно и не было его здесь.

Хэлкар огляделся, бросился в одну сторону, потом – в другую.

Никого.

В голове тупой болью отдавался пульс, в такт ему пульсировал кристалл на груди. Но боли не было, она ушла с исчезновением Ульмара.

Хэл жадно вдохнул воздух, остановился, прижав рукоятку кинжала к своему пылающему лбу.

По виску, щекоча кожу, сбежала капелька пота. Было ощущение, словно полминуты назад он стоял – нет, даже не на краю пропасти, а перед выгребной ямой, и, хотя каким-то чудом в нее не свалился, но пропитался насквозь запахом нечистот…

Долгая судорога согнула Хэлкара пополам, он обессиленно прислонился боком к стволу дерева и безо всякого сожаления расстался со съеденным не так давно обедом.

* * *

История с Ульмаром требовала объяснений – по крайней мере, для Георгия. Объяснения он и получил – от Химеры. Практически из первых рук.

– С тобой-то как? Ты в порядке? – спросил он.

Химера тихо рассмеялась.

– Ну вот, дожила, богиня! На старости лет смертные задают старинный голливудский вопрос! Если бы только ты один, так ведь еще и Элана туда же… Значит, и на самом деле что-то со мной не в порядке.

– Но этот тип… Он…

– Легонько съездил меня по носу? И ты наверняка винишь себя, что не смог заступиться?.. И совершенно напрасно. Ты и в самом деле не смог бы ничего сделать, мой верный рыцарь. И не ты один. Хоть догадываешься, кто это был, кто оказался в Эльсиноре?

– Кажется, догадываюсь. Только откуда он здесь взялся в облике командира «Грифона»? И кто он – Светлый или Темный?

– Светлый. Мы никогда не любили друг друга. А теперь… Он не был полным воплощением моего братца, этот Ульмар, у него кое-что осталось и от собственной личности. Хотя, собственно, почему «не был»? Он никуда не делся! Если бы в тот момент я не должна была поддерживать жизнь Ника, я сказала бы, что с ним делать. А так – он будет скрываться где-то на этом континенте, и мы все бед не оберемся…

– Дать распоряжение дозорам?

– Да где ж вы его сейчас сыщете?! И потом – думаешь, дозорные смогут с ним как-то управиться? Если бы он не потерял на секунду контроль над толпой, то и Сигурд не смог бы его сделать, и даже Ингвар со своим мечом. Кстати, его меч мог бы решить эту проблему… Обнаружат – пускай сообщают немедленно… если живы останутся. И пускай ни в коем случае ничего не предпринимают сами! Можешь так на Совете и сказать – как «Хранитель информации».

– А что Ник? Эвелина только отмахивается от всех, и Олли тоже…

– Пока – жив. Что с ним будет даже через час – не знаю. Но я сделала все, что могла. И Эвелина – тоже, нисколько не сомневаюсь. Кое в чем ей можно доверять, как себе. И этот чудесный Локи… Так что надейтесь, ребята. Больше ничего не скажу. Сейчас для него optimum medicamentum quies est – наилучшее лекарство – покой. Для всех остальных, кстати, тоже.

– Я одного только не понимаю – как этот Ульмар так долго скрывался?

– А он и не скрывался вовсе. Понимаешь, он получил какой-то артефакт и – что хуже всего – Тень. Когда Ник и Вана рассказывали, как спаслись от Тени, я не догадалась, что они эту гадость протащили в мир. Ни к кому из них она не пристала. А Ульмар оказался как нельзя более кстати. С гнилым нутром был парень. Видел уже, что дружинники принесли? Вещи из его борсетки? Посмотри, очень любопытно. Я более чем уверена, что Гэлнара он зарезал еще до того, как почувствовал себя богом. Ну, а когда почувствовал, решил просто и без затей взять власть в свои руки. Меня другое беспокоит…

– Что?

– То, что за последние несколько миллионов лет – по крайней мере, до того, как оба развоплотились, – там, где появлялся Светлый, оказывался и Темный. Этакие враги-неразлейвода. И очень может быть, что уже Темный среди нас. Может, он даже сам пока об этом не знает. Самое неприятное, что я, оказывается, не могу почувствовать ни того, ни другого. Правда, с Темным всегда было легче договориться. Но проблем и с ним хватит… Это – первое. А второе – какие слухи обо мне ходят по Эльсинору?

– Честно говоря, времени не было изучать. А что?

– А то, что я уже ловлю на себе какие-то странные взгляды. Очень бы не хотелось, чтобы весь народ прознал, что я не самая обычная девушка с Земли, а Древняя. Ты же понимаешь – начнут сооружать храмы, поклоняться, а через пару-другую поколений весь этот культ сделается какой-нибудь уж совсем противной гадостью, как оно всегда у вас и бывает. Ульмар, кстати, чего-то подобного и добивался. А я не хочу. Ты бы сказал Инге насчет того, что Дар, мол, у меня неожиданно открылся, а монстр-зомби-маньяк-убийца это разглядел, вот и набросился… Пускай такой слух и запускает. А те, кто знает правду, будут помалкивать.

Глава 10

Побежденный зомби

Несколько дней после божьего суда пролетели совершенно незаметно.

Были эти дни – и вот уже нет.

Особенно быстро время текло для тех, кому пришлось возвращать к жизни Ника. Поначалу надежды не было совершенно никакой: в сознание он не приходил, а с такими повреждениями мало кто имеет шанс выжить даже в самых лучших клиниках на Земле. Шутка ли сказать – удар стилетом был нанесен в печень, и хорошо еще, что Химере удалось очень быстро остановить кровотечение – иначе никакая, даже самая сильная магия уже не помогла бы.

Так что целительницам – как бы они друг к другу ни относились – пришлось попеременно дежурить у постели Ника, в княжьем тереме, куда раненого все-таки перенесли с величайшей осторожностью тем жутким вечером.

Олли после всего случившегося могла свободно проходить в помещения, отстроенные дружиной. И те самые княжьи воители, которые за день до божьего суда не пожелали пропустить ее, теперь кланялись с таким виноватым видом, что королеве-целительнице ничего не оставалось, как простить их (с пожеланием в ближайшем будущем сделаться джентльменами).

Сам Сигурд тоже принес свои извинения, причем отнюдь не в высокопарной манере. «Сделай что угодно, только спаси Ника!» – так он прямо и заявил.

И тоже получил прощение.

Оставалось, правда, одно существо, на которое Олли затаила обиду на всю оставшуюся жизнь, а заодно и пару последующих – если в учении о переселении душ есть истина.

Существо звалось Эвелиной.

Она точно так же, как и все остальные, выполняла обязанности целительницы, но ей приходилось гораздо хуже, поскольку ремеслом Эвелины были не травы и отвары, а то, что даже в самых слабых проявлениях звалось на Земле энергетикой и экстрасенсорикой, здесь же – просто-напросто магией. С одной стороны, возможностям девушки позавидовал бы любой экстрасенс из старого мира. С другой – лечение отнимало все силы, и, если бы не Химера и Вана, Эвелина рисковала не только серьезно заболеть, но и умереть.

Так что великий день сведения счетов Олли и Эвелина, не сговариваясь, решили отложить. Сейчас важно было, чтобы целительницы действовали сообща – они и действовали, стараясь не пересекаться друг с другом лишний раз.

А вне княжьего терема тем временем курсировали самые разнообразные слухи. Главной темой стала даже не беда, случившаяся с Ником, – хотя ему сочувствовали почти все, в особенности его друзья. А врагов он в Эльсиноре и не нажил.

Самым загадочным во всей этой истории, взбудоражившей Эльсинор, стало исчезновение тела зарубленного Сигурдом Ульмара.

И вот тут гипотезам не было предела.

Говорили, что Ульмар едва ли не с самого начала (а быть может, еще и на Земле) был предателем. И появление «нетопырей», позднее трансформировавшихся в «эльфов», – не что иное, как дело его рук.

Этот слух оказался самым популярным, тем более что после божьего суда «эльфов» и в самом деле не встречал никто. Куда делись эти существа, еще совсем недавно наводившие ужас на Эльсинор, так и осталось неизвестным. Кроме Хэлкара, который молчал да посмеивался, слушая очередной нелепый бред насчет того, что Ульмар был в сговоре с теми силами, которые призвали на Плацдарм людей, дабы погубить всю разумную фауну.

Такие силы были, как и люди, им служившие, только находились они за многие тысячи километров отсюда на совершенно ином континенте.

Еще большую загадку составило исчезновение трупа Ульмара. Тут дело было весьма серьезно, по крайней мере, к нему подключились Джерард и Георгий, – и ничего не обнаружили, кроме сумки с ульмаровским барахлом, из которого следовало, что командиром «Грифонов» стал человек, помешанный на жажде власти; и нескольких кустов «псевдобамбука», которые вдруг засохли по совершенно непонятной причине. Ясно было, что без магии дело не обошлось, но где сейчас был «Ульмар», не знал никто.

Хэлкар предполагал, что он зализывает раны.

«Если бы оно было не так и неожиданно воскресший труп обладал бы прежней силой – я бы уже ничего сейчас не предполагал», – резонно отмечал про себя Хэл. Но никакими догадками он не делился даже со своей подружкой, которой, в общем-то, его скрытность никак не мешала заниматься с ним любовью. Правда, Китиару несколько удивил неснимаемый фиолетовый кристаллик, но объяснением «да так, на память о Земле» она удовлетворилась вполне – особенно когда Хэлкар, сконцентрировавшись, мысленно пожелал: «Забудь об этом и не вспоминай больше никогда».

Георгий, как мог, пересказал на очередном Совете все, что ему стало известно относительно бывшего командира «грифонов», при этом никак не приплетая Химеру. Мысль о том, что у девушки открылся магический Дар, а Ульмару это зело не понравилось, в другое время вызвала бы некоторое недоумение. Однако сейчас все прошло гладко – Совет был занят совсем иным. Примирением.

Произносились взаимные извинения, Сигурд готов был признать Ингвара и Олли если и не монархами (чего, собственно, никто и не требовал), то, по крайней мере, лидерами земного поселения. При этом, разумеется, дружина должна была защищать Эльсинор, но оставаться «государством в государстве». Георгию пришлось стать посредником во всей этой дипломатической свистопляске, и он успешно справился со своей ролью.

Конечно, кое-кто говорил, что «Хранитель информации» и должен стать правителем Эльсинора, но каждый раз Георгий пресекал подобные разговоры на корню. Мол, заслуг у него практически никаких, что же до информации – начиная с определения того, какие растения можно использовать в пищу, какие должны идти на приготовления лекарств, а какие надо обходить за сотню метров, и заканчивая пояснениями о том, кем на самом деле был Ульмар, – все это приходит к нему во время снов-медитаций. Так он договорился с теми, кто организовал экспедицию, вот и все. А в случае опасности власть должен получить человек, способный людей организовать. Ингвар, например.

Так или иначе, но Эльсинор с каждым днем стал все больше и больше напоминать то поселение, которое представлялось в мечтах каждому, кто добровольно согласился на участие. Дух подозрительности испарился вместе с трупом Ульмара. Конечно, дружинники и ополченцы не забыли старые обиды, но сейчас было просто не до них. Нужно было воссоздать все, что оказалось разрушенным из-за подозрений и ненависти. А уж сколько общих строек «народного хозяйства» оказалось заброшенными – и не сосчитать.

Словом, общих забот хватало. Но главной оставалась одна – что там с Ником? Что слышно из княжьего терема?

Общее горе сплачивает людей быстро. Однако поединок, обернувшийся бедой, затронул напрямую далеко не всех. Жизнь продолжалась, и даже погода благоприятствовала доброму настроению, воцарившемуся среди людей.

Жара, окутавшая Эльсинор, обесцветила небо и погрузила людей и животных в сонное оцепенение. Сигурд распорядился – наконец-то! – выпустить лошадей на относительно свободный выпас (конечно, без присмотра их не оставили). То же сделал со своими лошадьми и Ингвар. Кошки с некоторой ленцой охотились самостоятельно, хотя и не забывали выпрашивать у людей лакомства. Собаки сонно расхаживали по поселению, высунув языки – шуба, очень даже нужная в сезон дождей, была им сейчас в тягость. Георгий выяснил у Химеры, что такой болезни, как бешенство, здесь не существует, и жара никакой угрозы для животных не несет.

«Лучшее лекарство – это покой», – сказала Химера, и покой наступил. «Эльфы» никак себя не проявляли. Это радовало, но в то же время и настораживало: возможно, эти живые трансформеры мутировали еще во что-нибудь? Вдруг через неделю над Эльсинором появятся самые настоящие огнедышащие драконы? Или еще какая-нибудь гадость, избавиться от которой будет невероятно сложно? Во всяком случае, дозоры бдительности не теряли. А Хэлкар, глядя на это, усмехался про себя – в конце концов, армии расслабляться ни к чему.

Но большинство землян, не обученных законам логики, связывали неожиданное исчезновение «эльфов» с гибелью Ульмара. И быстро успокоились. Во всяком случае, охотничьи экспедиции выходили из поселения куда спокойнее, чем недели две тому назад, а появление дичи на столе снова стало в порядке вещей.

Жара сделала поселение похожим на южный пляж. Парням было легче: скинул рубашку – и все. Тем более что никаких насекомых-кровососов и клещей в этих местах (и почти нигде на континенте) не водилось. Даже Сигурд смотрел сквозь пальцы на полуодетых дозорных – в такую жару можно было и пренебречь «уставной формой».

А вот девушки щеголяли кто в чем, начиная от маечек с блестками и купальников, привезенных с Земли, и заканчивая топиками из кожи глупых и неповоротливых ящеров. Кое-кто попробовал ходить топлесс, но инициативу все же не поддержали – к примеру, девушки из Ирландии, воспитанные в строгих католических правилах, косились на такое с плохо скрываемым омерзением.

Можно было предположить, что зачин нудистской моде положила Фаэлинда-безутешная (по слухам, успевшая роскошно утешиться после гибели своего приятеля Гэлнара, да еще и не с одним парнем). Но это было совершенно не так.

На фоне пестрых девичьих компаний Фаэ выглядела белой вороной. Появлялась она повсюду исключительно в светло-зеленом платье с длинными рукавами и воротником под горло.

Кто-то усмехался про себя – мол, носит траур по Гэлнару. Другие считали, что девица просто выпендривается – показывает, что никакая жара ей не страшна. Третьи предполагали, что Фаэлинде просто нельзя загорать, поскольку у нее генетическая предрасположенность к раку кожи, а это даже здесь никакой магией и отварами не лечится. Правда, прежде, до сезона Долгих Дождей, «предрасположенность» никак не мешала ей загорать.

А может, она вдруг сделалась правоверной католичкой? – предполагали четвертые.

Всех этих пустозвонных сплетниц и завистниц Фаэлинда обдавала молчаливым презрением, никак не реагируя на насмешки, чем приводила девиц в еще большее замешательство и недоумение. В конце концов, от нее отстали: хочешь париться в жару – парься на здоровье. Это даже хорошо – наши парни на твои прелести заглядываться не станут…

…Кожа под проклятым платьем дико чесалась. Больше всего на свете Фаэ хотелось скинуть его к чертовой матери и с головой окунуться в озеро. Но на пристани полно народу, и даже если уйти по берегу куда-нибудь в сторону, все равно, хоть один человек, да попадется. Нет, лучше уж дождаться темноты… В конце концов, «эльфов» нет, да и не боится она этих «демонов Плацдарма». А может, следует подождать еще несколько дней…

Фаэлинда бросила внимательный взгляд по сторонам и довольно улыбнулась.

Впереди послышались голоса – женский и мужской. Девушка тотчас же узнала Кора и Митриллиан. Что-то в последнее время их видят все чаще вместе да вместе… Ладно, оставим сей многомудрый вопрос разным сплетницам…

Через минуту дружинники показались около пня, на котором сидела Фаэ. Обратив на девушку не больше внимания, чем на какую-нибудь кошку, дружинники прошли мимо, хотя Фаэлинде показалось, что в глазах Митриллиан мелькнула презрительная насмешка. И не такая, как было прежде – к любому «человеку Ингвара», а персонально адресованная ей, Фаэ. И эта туда же… Ладно, смейтесь-смейтесь, недолго-то вам осталось.

Фаэ встала с пня, свернула в направлении кладбища. С неприязнью втянула носом воздух – ну вот, кажется, кожевенно-дубильное производство восстановили. Скоро здесь не походишь.

Поравнявшись с дозорными, девушка сделала скорбное лицо. Никто ее не окликнул, ну да и так понятно – на могилу Гэлнара отправилась. Как же, как же, очень надо. Цветов при ней не было, да и шла она совсем не навестить Гэла. Так себе был парень, честно-то говоря, есть здесь и получше… Но на кладбище было тихо, а ей очень хотелось сейчас побыть в одиночестве.

Не доходя до кладбища, она остановилась, осмотрелась и, убедившись, что здесь и в самом деле никого нет, слегка распустила шнуровку платья. Сразу стало легче дышать. Услышав шорох где-то позади, девушка резко оглянулась. Нет, ничего страшного, это был всего лишь Дьявол – бультерьер Ингвара.

Фаэ перевела дух и слегка расслабилась. Все-таки этой никчемной псине удалось ее напугать.

– Пшел вон! – нахмурилась Фаэ. – Пшел-пшел, нечего тут…

Пес, вилявший хвостом, по-человечески не понимал, а посему любую речь, обращенную к нему, мог воспринять как приглашение к игре. Но тут же Дьявол неожиданно замер, ощетинился и медленно попятился назад. Отойдя на приличное расстояние, он повернулся и бросился прочь.

Фаэ усмехнулась – как все просто! Фокус – легче легкого, надо только сосредоточиться, и делай с глупым животным все что хочешь. Правда, кошки так легко не подчиняются, ну да и на них, наверное, можно управу найти.

Внезапно ей расхотелось идти на кладбище, и она присела на выступающий из земли корень дерева. В тени было немного прохладней, но и здесь чувствовалась жара, и Фаэ с тоской вспомнила сезон Долгих Дождей. Впрочем, тогда-то ей как раз хотелось, чтобы как можно скорей наступили солнечные деньки. Ну кто ж мог предположить, что случится с нею неделю назад?

Что поделать, людям свойственно желать того, чего у них нет. «И не-людям – тоже, – усмехнулась про себя Фаэлинда. – Можно сказать, что для не-людей это еще более характерно. Вот только в остальном сходства мало…»

Люди вообще склонны верить всему, что им покажешь, а проверять никто обычно не хочет. Ленятся, что ли? Если ты помешанный на политике и власти (Фаэ раздраженно фыркнула) хладнокровный убийца, то нацепи улыбку, отпусти пару шуточек – и все станут считать тебя рубахой-парнем. Ну, а если ты наденешь маску похотливой дурочки… то вообще никаких проблем не будет. Никто не станет относиться к тебе всерьез. И в голову никому не придет, что ты способна думать, анализировать, делать выводы (весьма верные и правильные, надо сказать), запоминать… а при случае – и припоминать. Но главное умение не-людей – это умение ждать. Не отчаиваться, а верить, что твой Дар – не только в симпатичной мордашке и стройной фигуре. Пускай Эвелина сколько угодно кичится своими колдовскими способностями: ведьмой она была, ведьмой и останется. Неплохо, конечно, вот только выше ей не подняться. Будет всю жизнь низшим продуктом эволюции магов. Интересно, что бы она сделала, узнав, что кто-то ее сумел превзойти?..

«Не хвались, идучи на рать, – тут же одернула себя Фаэлинда. – Пока что ты ее еще не превзошла».

Дар открылся не так давно, притом совершенно неожиданно. Но даже совершенно неразработанный, он впечатлял и даже немного пугал. Хотя чего, собственно, бояться? Себя самой? Пускай боятся те, кто считает Фаэ глупой куклой. Эти парни, ищущие развлечений, презрительно перешептывающиеся за спиной девицы. Она никого не забудет.

Фаэлинда потянулась и невольно поморщилась от боли. Увы, заповедь «врачу, исцелися сам» пока не для нее. Исцелить себя она как раз таки не может. Потому и носит это проклятое платье, чтобы скрыть кровоподтеки и синяки. Правда, за неделю они слегка побледнели… Хорошо, что ребра не сломаны. А вот глотать еще больно, и на горле до сих пор остаются темные отпечатки пальцев того, кто попытался задушить ее.

Ладно, все могло быть гораздо хуже.

Фаэ прижалась щекой к коричнево-золотому древесному стволу и прикрыла глаза. Кора была бархатистой и теплой, и под ней девушка слышала тихий-тихий звон – это тянулись вверх соки дерева, спеша к огромным, похожим на кленовые, листьям.

Когда так прижмешься к дереву – не ко всякому, это чувствовать надо – боль становится меньше.

* * *

Все это началось с ней совсем недавно.

Сначала Фаэ поняла, что в присутствии некоторых людей чувствует себя неуютно.

И обувь вроде не жмет, и голова у нее не болит – а вот что-то нехорошо, и все тут!

Люди эти, как правило, обладали Даром, притом не каким-нибудь, а магическим. Видимо, именно тогда она начала чувствовать чужую магию.

Дальше – больше.

Девушка начала прислушиваться к собственным ощущениям, пытаясь почувствовать новообретенные способности. Как это делается, она не знала, никаких наставлений, как «друиды», Фаэлинда не получала. А посему просто творила все, что придет в голову. Чертила руны, пробовала разжечь огонь взглядом (это у нее не получалось и до сих пор, а вот свечу погасить – сколько угодно). Словом, перепробовала все, о чем когда-то читала в книгах.

Чаще эксперименты проваливались, иногда – удавались, но после этого Фаэ чувствовала себя очень вымотанной, выжатой, как лимон.

Вот тут, между прочим, очень помог покойный Гэлнар. Нет, разумеется, она не посвящала его в свои магические упражнения, только этого не хватало! Здесь была помощь совершенно иного рода.

Она поняла это тоже экспериментально – хороший секс и в самом деле снимал усталость. У нее. Зато Гэлнар и прочие ее приятели («Рога-то у покойного были зело велики», – усмехнулась Фаэ) чувствовали себя после секс-марафона не слишком-то хорошо. Вот он, энергетический вампиризм в чистом виде. Со временем Фаэ научилась отбирать энергию и просто так. Ну, а в самом деле, что тут такого уж зазорного? И приятно, и полезно. Ну, заставила этих людей немножко с ней поделиться – ну не заездила же до смерти?!

Впрочем, ни одного из тех, кто обладал магией, Фаэ в постель не тащила, рисковать ей не хотелось. Да и вообще она предпочитала общаться с магами как можно меньше.

А вот на Ульмара Фаэлинда обратила внимание только во время поединка. Ну кто мог ожидать, что командир «Грифона» окажется настолько не-человеком?! Девушка предполагала, что только она разглядела льдистое сияние, охватившее его подобно броне, но источником этой ауры был не сам Ульмар, а какой-то небольшой предмет, спрятанный у него в напоясной сумке-борсетке.

Фаэ хотела рассмотреть странный предмет получше, но тут в толпе раздалось аж сразу два всплеска магии. Попытавшись понять, что происходит, Фаэ распылила внимание, и ничем хорошим это не кончилось.

От перенапряжения у нее закружилась голова, и девушка почти что потеряла сознание. Как раз в этот момент Ульмар ранил Ника, потом вмешался князь, и Фаэлинде было легко притвориться, что в обморок она упала от вида крови и смерти.

Иного от нее никто и не ожидал.

Придя в себя, она испытала новый шок – начала колдовать Химера. Ее магическая энергия звенела мощными аккордами, и даже на расстоянии Фаэлинда чувствовала пробегающие по коже невидимые простому глазу колючие искорки. Было безумно интересно, откуда взялся у Мастера по хозяйству такой сильный Дар, притом не обретенный только что, а отточенный… нет, не годами, а, пожалуй, десятками лет постоянной практики. Но что тогда получается – Химера начала колдовать еще до рождения? Потомственная ведьма? Чушь какая! Да и не ведьма вовсе, а Маг, притом высшей ступени.

Немного подумав, Фаэ решила отложить эту загадку на потом, в конце концов, Химера никуда не денется. А вот кое-кто вместе с непонятным артефактом уже, кажется, делся…

И Фаэ направилась к трупу Ульмара.

Но обморок и последующие раздумья отняли некоторое время, и, подобравшись поближе, девушка увидела, что кто-то ее, оказывается, опередил!

Спрятавшись в зарослях – а что ей еще оставалось делать?! – Фаэлинда смотрела, как Хэлкар, обыскав труп, достал из борсетки белый камень. Артефакт не был активирован, однако девушка поняла – камешек явно имеет магическое происхождение.

От досады Фаэ до крови прикусила губу.

Ну почему ей всегда мешают?!

Мало того, что Дар у нее открылся так поздно, так ведь и развивать его как следует не получится! Этот кристалл необходим ей, а вовсе не Хэлкару, тем более что у того… Еще раз внимательно посмотрев на Хэлкара, Фаэ едва не ахнула от удивления и злости. Парня окутывало невидимое, но хорошо ощутимое темно-фиолетовое свечение, напоминавшее ниспадавший с плеч тяжелый плащ, и, словно драгоценная фибула, на груди Хэла мерцал, пульсировал крупный аметист.

Да они что, сговорились, что ли?

Нет уж, второй камешек, Хэлкар, кем бы ты ни был, тебе точно уж ни к чему. Не надо быть таким жадным, не то можешь сделаться очень бедным.

Фаэ настроилась подойти поближе, тщательно выбирая место, куда ступить – не дай бог, попадет под ногу сухая ветка. Тогда Хэлкар тут же оглянется, увидев ее, эффект неожиданности пропадет, и завладеть кристаллом окажется гораздо сложнее. А так можно его и не оглушать – достаточно, если этот парень просто растеряется… Какая жалость, что впереди больше нет деревьев, за которыми можно скрыться. В зарослях «бамбука» не очень-то спрячешься, при каждом шаге какая-нибудь ветка может хрустнуть.

Девушка прикинула расстояние от себя до Хэлкара. Даже если кинуться к нему со всех ног, парень все равно успеет оглянуться.

Ну и ладно, черт с ним.

Если не получится сейчас, можно будет попробовать отобрать кристаллик потом, может быть, для этого даже придется его соблазнить. Главное, постараться не попасться сейчас ему на глаза.

Фаэлинда перевела взгляд на труп – и непроизвольно отпрыгнула, спрятавшись за дерево. Ульмар, которому полагалось быть мертвым, медленно зашевелился. Нет, обманом зрения это не было! Добро бы просто пошевелил рукой или головой – но нет, он спокойненько поднимался на ноги, будто смертельного ранения не было и в помине…

Хэлкар, увлеченный созерцанием кристалла, обратил на это внимание лишь тогда, когда Ульмар что-то сказал ему.

Фаэ, затаив дыхание и стараясь по возможности не шевелиться, наблюдала, как оживший мертвец, забрав у Хэлкара артефакт, неспешно двинулся прочь. А Хэл некоторое время так и стоял, словно вкопанный.

Девушку затрясло, но не от страха («Что я, зомби в кино не навидалась!»), а от яростного возбуждения и вырвавшейся наружу злости.

Вот он, шанс, и упустить его сейчас никак нельзя!

Ульмар, кем бы он там на самом деле ни был, выглядит слабым, как котенок, справиться с ним сейчас будет легче, чем с этим разиней Хэлкаром.

«А с этим я потом как-нибудь разберусь», – решила Фаэ и двинулась следом за бывшим командиром «грифонов».

Краем глаза она заметила, что Хэлкар метнулся куда-то в сторону – должно быть, зомби ему глаза отвел или перепугался, бедолага.

Да уж, такого испугается кто угодно, но она…

Она – нет!

Сейчас ее нисколько не интересовало, что там происходит с Хэлом.

Пока девушка, стараясь не шуметь, двигалась вслед за Ульмаром, она заметила еще одну удивительную деталь: к ногам зомби, или как там его еще, жалось, словно собака, черное нечто, больше всего напоминавшее давно не стиранный войлочный коврик. Судя по всему, угрозы оно сейчас не представляло, но сбрасывать со счетов это существо, или чем эта штука там была, тоже не стоило.

Под ноги Фаэлинде попалась тяжелая сухая ветка, видимо, обломившаяся от ветра. Девушка подняла ее и, забежав вперед, вышла навстречу Ульмару с дубинкой наперевес.

Все-таки оружие, пусть и не меч!

Поначалу тот даже не обратил на нее никакого внимания. Мертвец сосредоточенно шел по тропинке, и лишь когда Фаэ не уступила ему дорогу, остановился и поднял глаза, – сейчас, в сгустившихся сумерках, они показались девушке мутными и ничего не выражающими.

Она кокетливо улыбнулась, не спеша, однако, выпустить дубину из рук, и тут же изумленно округлила рот. Так симпатичная дура и должна была, по ее мнению, изображать испуг от встречи с зомби.

Ульмар оскалился, полагая, что этим он напугает Фаэлинду до полусмерти, и рыкнул на нее.

И тогда девушка, стоявшая уже достаточно близко, изо всех сил взмахнула дубиной, вложив в удар всю свою ярость и страх.

Ульмар ожидал чего угодно, но только не атаки. Он отпрянул и, не удержавшись на ногах, рухнул навзничь.

Черт возьми, где же у него кристалл?

Сумки нет, значит, остается карман куртки. Надо бы посмотреть магическим зрением, но сосредоточиться сейчас вряд ли удастся…

Стоп, а может, в руке?

Правая рука живого мертвеца была сжата. Да, скорее всего, именно там.

Ульмар, лежащий на земле, зарычал еще раз, пытаясь встать, и тогда Фаэ, завизжав – больше от злости, чем от страха, – начала обрушивать на него удар за ударом, не разбирая, куда бьет. Через полминуты «зомби» затих. Девушка, тяжело дыша, выпрямилась, некоторое время пристально смотрела на дело рук своих, пытаясь понять, не оживет ли Ульмар и во второй раз.

Кажется, нет…

Она отбросила дубину в сторону. Что ж, выпустить дух из этой нечисти оказалось куда легче, чем она думала.

Смахнув прилипшую ко лбу прядь волос, Фаэлинда опустилась на корточки и разжала ладонь мертвеца.

Ничего.

Значит, артефакт припрятан во внутреннем кармане рассеченной саблей куртки.

Запустив туда руку, она сразу же наткнулась пальцами на кристалл. Он оказался неожиданно теплым, нет, скорее горячим, почти обжигающим.

– Всего-то делов, – пробормотала девушка, прикидывая, не прибегут ли на ее визг дозорные из Эльсинора.

Нет, вряд ли, они сейчас все суетятся вокруг раненого.

И в это самое время случилось то, чего ей следовало опасаться с самого начала – Ульмар ожил!

Монстр с хрипом выплюнул сгусток крови, черные капли едва не попали Фаэлинде на рукав, она инстинктивно брезгливо отстранилась, еще не успев до конца осознать, что происходит.

Зато мертвец, как оказалось, соображал быстрее.

Он дернулся, широко раскрыл глаза и неожиданно мощным ударом сбил девушку с ног. Она ощутила во рту соленый привкус крови, а потом на нее посыпались безжалостные удары.

Зомби, видимо, наученный горьким опытом, не собирался более объяснять, как нехорошо воровать.

Он решил действовать.

Девушка попыталась откатиться в сторону, защищая руками лицо и живот, но Ульмар, схватив ее за волосы, подтащил к себе, навалился сверху и начал душить. Вот только теперь Фаэ испугалась по-настоящему. Она пнула его коленями несколько раз в пах и живот, изо всех сил молотила кулаками по спине, пытаясь высвободиться.

Но безрезультатно.

Ульмар как будто не чувствовал боли – а может, и в самом деле не чувствовал.

В ушах Фаэ барабанным боем загрохотал пульс, голова, казалось, сейчас разорвется. И тогда девушка в отчаянии вцепилась проклятому мертвяку в глаза. В ушах возник странный неприятный звук, и лишь несколько мгновений спустя Фаэлинда сообразила – это вой бывшего командира «Грифона».

Ульмар отстранился, убрав руки с ее горла, но девушка, жадно глотая ставший вдруг таким вкусным воздух, и не думала прекращать атаку. Смерть или слава! А слава возможна только с получением древнего магического артефакта, который можно взять, только отправив на тот свет прежнего владельца…

– Сдохни же, сдохни! – рычала Фаэ, в свою очередь сцепив пальцы на горле Ульмара. Тот сопротивлялся с отчаянием крысы, загнанной в угол – девушка едва сдерживала крик, чувствуя его удары. – Тварь, проклятая тварь!

Она откинула голову назад и, как в каком-то виденном ею фильме, сильно ударила живого мертвеца лбом в лицо.

Это было больно, но Ульмар, крякнув, начал медленно с нее сползать.

Фаэ высвободилась из-под веса его тела, вскочила на ноги и схватила так преждевременнно отброшенную дубину, зажав кристалл в левой ладони мертвой хваткой.

– Это мое, ты понял! Мое! Мое!

Каждое слово сопровождалось ударом. Даже когда Ульмар наконец затих, Фаэ продолжала избивать его. Она выпустила ветку из рук, лишь окончательно выбившись из сил. Но даже тогда она наблюдала за покойником (теперь уже, видимо, просто трупом) не менее пяти минут. Девушка готова была среагировать на любое самое незначительное движение.

Прошло пять минут, десять, четверть часа – Фаэлинда все так же напряженно стояла над трупом, но Ульмар не подавал никаких признаков жизни. Фаэ расслабилась и только тогда посмотрела на магический кристалл, который она по-прежнему держала в руке.

– Вот теперь не повезло тебе, Ульмар, – рассмеялась она.

Но слов ей вдруг показалось мало, и Фаэ, чтобы высказать свое полное и окончательное презрение к противнику, плюнула на труп, жалея лишь о том, что мертвец этого уже не ощутит.

И только после этого Фаэлинда отправилась к дому.

Стемнело.

На поляне, где проводился поединок, все еще горел костер, но и без него она могла почувствовать ауру, исходящую от каждого из магов, столпившихся вокруг Ника. «Значит, он еще не умер?» – мелькнула мысль.

Но сейчас ей было не до Ника. Она обошла поляну стороной, и никто ее не остановил.

Последствия столкновения с живым мертвецом давали о себе знать при каждом шаге. Что ж, значит, в ближайшее время придется носить длинные закрытые платья, иначе досужих расспросов не оберешься. Можно, конечно, сказать о столкновении с «эльфами», но тут уж и дружинники, и ополченцы не отвяжутся – как, когда, где? Очень-то ей это надо!

Нет, придется тщательно прятать все ссадины и синяки. Особенно на шее, где заметней всего. И временно, под предлогом нездоровья, разогнать всех любовников. Что особенно печально.

Но кристалл того стоит!

Так что лучше уж ей прослыть оригиналкой, чем сильным магом. Конечно, за окончательную гибель Ульмара ее, пожалуй, следовало бы и поблагодарить… «Большое вам человеческое спасибо. А кристаллик извольте передать в надежные руки…» Нет уж – что мое, то мое!..

* * *

…Мимо с гулким жужжанием пролетело насекомое, похожее на пчелу – к счастью, как знала Фаэлинда, абсолютно неопасное.

Однако девушка немедленно освободилась от объятий дремоты. Она открыла глаза, привычно оглядевшись по сторонам. Как жаль, что над той странной черной тенью она не властна! Но, когда она найдет ключик к белому кристаллу, она наверняка приручит и это странное нечто.

Фаэ встала, машинально поправив складки платья. Дотронулась до кристалла, покоившегося в бисерной плетеной сумочке, висевшей на поясе. В магии надо упражняться каждую свободную минуту.

Почему бы не попробовать прямо сейчас?

Девушка вытащила кристалл и настороженно взглянула на него. На этот раз никаких неприятных ощущений не возникло.

Да и вообще – никаких.

Стекляшка и стекляшка.

– Ты же волшебный, я знаю это, – произнесла Фаэ, поднеся его к глазам. – Так сделай что-нибудь, ну! Я жду!

Кристалл в солнечных лучах заискрился всеми цветами радуги. Фаэлинда прищурилась, сильнее сжала свой трофей в ладони.

– Не вздумай меня обмануть! Иначе положу на кузню Мастера Анри и вдарю как следует молотом! Ты же не хочешь разлететься на кусочки?

Нет, такой судьбы кристаллик явно не хотел. Хотя, если он мог чувствовать мысли, он оценил и всю несерьезность угроз Фаэ. Но, видимо, загадочная сущность, заключенная в древнем артефакте, решила лишний раз не рисковать.

Девушка почти тотчас же почувствовала жар, исходящий от кристалла, а затем из него вырвался тонкий алый луч. Сияющая полоска света коснулась сухого мха, и тот сразу вспыхнул.

Фаэ отступила на шаг назад, глядя, как бледно-оранжевые язычки пламени касаются нижних листьев папоротника, перекидываются на худосочные иссохшие стебли «псевдобамбука». Продолжавшаяся жара только способствовала легкому продвижению огня…

«А ведь я всегда хотела понаблюдать за настоящим лесным пожаром… – подумала Фаэ и тотчас же одернула себя: – Да ты с ума сошла, подруга. В такую погоду сгорит весь Эльсинор! Думай, что держать в мыслях!»

Увы, дисциплина мысли в число ее достоинств все же не входила. Прав, тысячу раз прав был мудрый Ходжа Насреддин, когда строго-настрого запретил облапошенному им мерзавцу не думать о белой обезьяне – тот ни о чем ином и помыслить после такого запрета не мог.

Перед мысленным взором Фаэ вырастало жадное пламя, которое взметнулось выше самых высоких деревьев, снопы искр, летящие в небо, жадный рев огня – словом, все, что она видела в американских фильмах-катастрофах.

А какая паника сейчас начнется… Но как же она сама?!

Девушка задохнулась от внезапно настигшего ее ужаса. Чертов кристаллик показал свою силу, ответил на ее угрозы – да еще как ответил!

Конечно, есть шанс броситься сейчас к пристаням, спастись в озере. Да любой парень с превеликой радостью возьмет ее на борт своей лодки, вот только… Вот только успеет ли она добежать, не задохнется ли от дыма?..

Потушить?

Фаэ попробовала сделать это, сосредоточившись и держа на ладони кристалл. Не вышло. Лесной пожар – это не свечка, взглядом его не затушишь…

Фаэлинда медленно отступала от разгоравшегося все сильней пламени. И в то же время она восхищенно улыбалась, глядя на разгорающийся пожар.

В этот момент где-то неподалеку послышались голоса:

– А по-моему, Подорожник, дымом пахнет!

– Огонь! Инга, смотри, огонь!

– Черт, сбей его как-нибудь, а я – за подмогой… Ветер же в нашу сторону, сгорим тут все, на хрен!

Фаэ скрылась за деревьями.

Ей было отлично видно, как Подорожник, скинув с себя кожаную жилетку, начал сбивать ею огонь. Толку от этого было мало. Искры, взлетавшие вверх от каждого удара, могли образовать новые очаги огня. Но, к счастью, пожар еще не успел разгореться как следует.

«Ну что ты стараешься, – подумала Фаэ. – Лучше бы уматывал отсюда, а то погибнешь ни за что ни про что…»

Любопытство боролось в ней со страхом. Наконец, увидев, как вокруг Подорожника заплясали юркие язычки огня, девушка поспешила удалиться. В конце концов, запах паленого мяса весьма неприятен, к тому же скоро здесь будет немерено людей.

Но если бы Фаэлинда увидела то, что произошло дальше, то, пожалуй, встревожилась бы по-настоящему.

Те, кого она считала «просто людишками с небольшими способностями», на деле оказались серьезной силой.

Глава 11

Магический поджог

…Перед глазами плавали радужные блики, наблюдать за которыми можно было до бесконечности. Они медленно перемещались, постоянно меняя цвет, складывались в причудливые узоры, превращаясь то в светло-зеленую листву, всю в брызгах солнечных отсветов, то в бирюзово-синюю воду, сквозь толщу которой сияло сверху солнце, то в льдисто-зеленоватые и розовые сполохи северного сияния.

Мыслей не было, осталось только ощущение покоя и полной безмятежности. Хотелось, чтобы оно длилось вечно, но каким-то образом Ник чувствовал, что восхитительная красочная феерия должна когда-нибудь закончиться, и даже немного опасался этой минуты.

Однако шло время, а блики не тускнели, а наоборот, складывались во все новые и новые образы: огромное зеленое солнце, освещающее ледяные кристаллы, размытый ярко-оранжевый горизонт, уходящий отчего-то не просто вперед, но и ввысь, фантастический серебряный город на скалах… Или не город это был, а сверкающие льдом сугробы?

Нику казалось, что его куда-то плавно несут мягкие волны мерцающей лиловой реки, бездонное небо, вновь поменявшее цвет и сделавшееся синим, было украшено прожилками серебристых облаков и яркими искорками звезд, сияющих даже днем. Певучее журчание воды убаюкивало, трепетали на ветру узкие золотисто-оранжевые листья незнакомых деревьев. А река несла Ника все дальше и дальше – к безмятежному океану, где не будет ничего, кроме лиловых волн, бескрайнего неба, звезд и полного покоя.

«Океан Шепотов» – отчего-то это название возникло в его гаснущем сознании.

Он улыбнулся, не разжимая губ. Он вообще не ощущал своего тела, словно сам стал водой реки или солнечным бликом, скользящим по водной глади.

Дальше, дальше – в бесконечную ласковую тишину…

* * *

…Для личного оруженосца Сигурд выделил собственную комнату.

Ведь здесь было спокойнее, чем во всем остальном тереме, а покой – это первое, что сейчас тому требовалось. Не столько для Ника, которому было в общем-то все равно, сколько для сменявших друг друга магов. Кто-то непременно должен был оставаться в этой комнате – или Эвелина, или Вана, или Химера.

В тот злосчастный вечер, когда был разоблачен Ульмар, Сигурд буркнул что-то неодобрительное насчет Химеры, вроде того, что она хозяйством вроде бы занималась, а не лечением. Пришлось Георгию сказать пару слов князю на ухо, и тот, невзирая на все потрясения, уставился на девушку с дичайшим изумлением.

– На мне, знаешь ли, цветы не растут, – проговорила Химера, и, если бы не раненый Ник, медицинскую помощь пришлось бы оказывать Сигурду, который окончательно впал в ступор. Лишь мысль о том, что его оруженосец умирает и нужно сделать все, что можно и гораздо больше, чтобы этот паренек выжил, привела князя в чувство. Черт с ними, не так уж важно, кто там демон, кто бог – лишь бы Ник остался в живых.

Зато теперь князь несколько подозрительно смотрел на Мастера по хозяйству, должно быть, прикидывая, чего от такого существа можно ждать. Можно было бы взять, да и поговорить с ним начистоту, но Химере было сейчас не до Сигурда, и он прекрасно это сознавал.

Конечно, было опробовано все.

Химера самолично вызвала из озера Локи, но и легкий укус дракончика, пришедшего в ужас от того, что случилось с понимающим, помог мало. Медленная и постепенная регенерация тканей – это, конечно, хорошо, если у пациента не повреждены диафрагма и печень, если он не потерял так много крови, как Ник.

А быстрого восстановления – даже при том, что Химера отдала на это свои немалые силы – ожидать все равно было нельзя. Оставалось лишь, насколько это возможно, поддерживать жизнь Ника.

И не думать не то что о завтрашнем дне, но и о следующем часе: не дай Всевидящее Небо, прекратится дыхание – тогда все усилия окажутся напрасными.

* * *

…Течение слегка колыхнулось, плавно закружив Ника, как будто бы он попал в небольшой водоворот.

Коловращение постоянно усиливалось, а затем Ник со всего размаху налетел на невидимое препятствие. Неожиданно вернулось ощущение собственного тела, юноша с головой погрузился в воду, и только сейчас понял, насколько она холодная и затхлая. Волны сомкнулись над ним, но теперь ощущения покоя не осталось и в помине – он в панике пытался вынырнуть на поверхность.

Щеки коснулось что-то теплое и показавшееся ему скользким – должно быть, река, по которой он плыл, была населена живностью. Может, это был комок водорослей, но юноше почему-то представились длинные белесые пряди на черепе полуразложившегося утопленника, застрявшего между камней на речном дне.

Почувствовав, что в легких заканчивается воздух, Ник отчаянно рванулся вверх, задел пальцами за нечто твердое и изо всех сил вцепился в этот предмет.

«Рука? Чья-то рука…» – с удивлением подумал Ник – и в этот момент ему все же удалось вырваться к воздуху.

Он вскинул голову, жадно дыша – каждый вдох отзывался болью, – и с непониманием уставился в вызолоченный солнцем потолок. Никакой реки не было, он лежал на кровати, накрытый легким покрывалом. Оно неприятно липло к коже, мокрой от пота, волосы на висках слиплись, по лбу и шее стекали капли, как будто Ник и в самом деле только что вылез из воды.

Сердце дико билось в груди, правый бок неприятно ныл, но теперь все это было настоящим, правильным. Он невольно улыбнулся: быть живым – это, оказывается, очень даже здорово. А ведь не хотелось выходить из этой реки; спросить бы у кого, что это за видение – Океан Шепотов?

И только сейчас Ник понял, что рядом с его кроватью кто-то есть. Он слегка повернул голову, пытаясь вглядеться. А, это та русоволосая девочка, ученица Эвелины. Это она протянула ему руку, и сейчас его пальцы крепко сжимали ее запястье. Хорошо бы синяков не оставить.

«Извини», – хотел сказать Ник, но губы почему-то не слушались – наверное, оттого, что пересохли. Ник отпустил руку Тани, которая вдруг залилась слезами и выскочила из комнаты, зовя Эвелину, Сигурда и кого-то еще.

Странная она, в самом деле…

«Как хорошо быть живым», – мысленно повторил Ник. Хорошо-то хорошо, да вот только дышать все равно трудно, да и воды хочется – хоть глоточек. Может, река ему именно поэтому и привиделась – потому что сейчас он от жажды просто умирает.

Раздались торопливые шаги, а затем комната наполнилась людьми, но они – даже все вместе – не испытывали и десятой доли той радости и счастья, которые излучала прорвавшаяся едва ли не с боем к своему Хозяину Рона.

* * *

Пожар был потушен настолько быстро, что новость о нем разнестись по Эльсинору не успела.

Точнее, разумеется, слухи были, и во множестве – но позже, гораздо позже, когда о происшествии напоминала лишь небольшая гарь неподалеку от кладбища. Особое недоумение вызвало то, что в такую засушливую погоду пламя не успело распространиться как следует, хотя, судя по всему, просто обязано было это сделать.

Причины были понятны далеко не всем.

В свое время, когда орден «друидов» только-только был создан, а Элана совершенно случайно узнала о том, кто же такая на самом деле Мастер по хозяйственным делам, Химера предложила ей несколько простейших магических упражнений, вроде бы на практике не слишком применимых. К примеру, надо было, концентрируясь, понять, какой предмет загадал кто-то из «друидов». На беглое чтение мыслей на расстоянии это нисколько не походило, тем не менее именно такие упражнения и помогли.

Потом Подорожник сам недоумевал, как он сумел послать зов, на который откликнулись все остальные – Алирен, Зимородок и свободная от дежурства около Ника Элана. Но уже через несколько минут все были на месте. С ними прибежала и Инга, успевшая взгоношить дозорных из дружины. Правда, этим-то понадобились ведра и топоры, так что прибыли они на место гораздо позже.

А когда все же прибыли, то открывшаяся картина совсем не напоминала жуткий лесной пожар. На небольшом пространстве еще дымилось несколько кустарников, еще догорало небольшое дерево… И все.

Вокруг пожарища стояли пятеро «друидов» – если точнее, то они едва держались на ногах. Все же тушение пожара при помощи собственной энергии отняло у них почти все силы. Особенно пострадал Подорожник, подпаливший одежду и даже кончики волос. Да и все остальные выглядели едва ли намного лучше.

Огонь погас как бы сам собою, и дружинникам оставалось лишь залить очаги кое-где сохранившегося еще живого пламени. Больше ничего не потребовалось, так что нескольких ведер и пары перебежек к озеру и обратно оказалось вполне достаточно.

Это уже после Химера сообщила всем своим подопечным, что без магии возгорание не обошлось. Обыкновенно причиной таких пожаров может стать удар молнии, но на небе давно не было ни облачка. И, что самое неприятное, Химера почувствовала, что кто-то приложил достаточно сильные магические усилия, дабы пламя разгорелось. Но до виновного так и не добрались. «Такое дело навряд ли раскроется, типичный «глухарь», – только и сказал Джерард, узнав о магическом поджоге.

* * *

– Рука болит? – Элана участливо посмотрела на Подорожника. Тот отрицательно помотал головой:

– Не особенно. Вот жилетку только жалко – новенькая была, я ее совсем недавно выменял.

Увы, новенькая жилетка восстановлению уже не подлежала: ящеричная кожа от огня сморщилась, покрылась бурыми пятнами и превратилась в неприглядного вида нечто.

– Главное, что сам остался цел, – хмуро буркнула Зимородок, внимательно осматривая пальцы на своей правой руке. – Я сломала ноготь! – наконец с раздражением объявила девушка. – И все – из-за этого чертова пожара! Элана, у тебя пилочка есть?

Целительница неопределенно пожала плечами, похоже, что она даже не поняла вопроса, думая о чем-то своем.

– А знаете, это был поджог! – неожиданно сказала она. Инга согласно закивала головой.

– И кому это было надо? – иронически хмыкнул Алирен, пытаясь стереть ладонью с лица сажу и пепел, но неудачно – он благодаря пятнам и полосам на щеках стал тут же похож то ли на коммандос, то ли на воина какого-нибудь племени в Океании.

– Да черт с ним, сейчас отмоешься, – Зимородок покосилась на «полинезийца». – Ну и видок у тебя, Алирен, жаль, зеркала нет, на себя полюбовался бы…

– Слушай, я серьезно, – Алирен упрямо мотнул головой. – Если бы мы не прибежали вовремя, сейчас уже половина леса полыхала бы… со всеми нашими жилищами и мастерскими.

– Думаете, у кого-то с головой так плохо? – скептически проговорила Зимородок. – Я думаю, все из-за случайности. Кто-нибудь окурок швырнул, да загасить забыл, или еще что-то в том же роде…

– Окурок швырнул? Да после акклиматизации здесь курящих раз-два и обчелся. Да ты еще скажи, что осколок стекла сработал как линза. Такое, говорят, тоже случается, – возразила Элана.

– Народ, не ссоримся. Нам этого еще не хватало! – Зимородок поняла, что пилочки для ногтей она в ближайшее время не дождется, а посему начала обкусывать ноготь, но трещина оказалась уже слишком большой. Теперь нужны были ножницы, а не пилочка.

– Да срежь ты его как-нибудь, кинжалом, например, – предложила Элана, увидев страдания подруги. – Или до дома потерпи, сейчас дойдем.

– Да не получится кинжалом. Его вообще дергать нельзя, иначе кровь пойдет. Черт, да как мне теперь из лука стрелять?! Мне же на тренировку сегодня…

– К Сигурду?

– К дружинникам. Наконец-то они хоть что-то проводят, а то сидели взаперти…

– А я вот оттуда, – проговорила Элана, разом помрачнев. Стало понятно, что вести у нее не самые утешительные. – Сидела с Ником, пока эту черную ведьму Эвелину ждали…

– И что он? – спросили разом Зимородок, Подорожник и Инга.

– Еще плоховато, – Элана досадливо махнула рукой. – Но позавчера, знаешь, хуже было – ни малейших признаков, что придет в себя. А теперь вот оживает…

– Значит, в госпиталь не пойду, – твердо сказал Подорожник. – У вас там и без меня забот хватает.

– Не пойдешь – поведут поневоле, – улыбнулась ему Элана. – Ник же в тереме, а не в госпитале…

– Тем более – еще тех, кто в госпитале остался, буду напрягать. Нет уж…

– Ладно, – смилостивилась целительница. – Сейчас до жилища твоего дотопаем – я тебе руку перевяжу.

* * *

Ожог у Подорожника оказался совсем не страшным, и перевязка из какого-то волокнистого растения, заменявшего бинт, прекрасно помогла. Но тем же вечером разговор возвращавшихся домой «друидов» получил неожиданное продолжение.

Собравшись на ужин, Зимородок, Алирен, Подорожник и Инга вновь задались вопросом – был ли утром у кладбища просто пожар или поджог?

– А и неважно! – Зимородок была рассержена донельзя – хотя она относилась к своей внешности и не так серьезно, как, например, Элана, но тут кто угодно выйдет из себя – из-за этого пожара пришлось укорачивать ногти, да еще и отстирывать вымазанную сажей одежду. – Это дело рук человеческих! Не «эльфы» же, в самом деле, такое устроили?! Они, пожалуй, все-таки поумнее будут…

– Ты это к чему? – осторожно спросила Инга.

– А к тому. Надо этого горе-пожарного найти и моральный ущерб с него слупить!

– И как ты это собираешься сделать? – обернулся к ней Алирен.

– Да проще простого. Друиды мы или нет? Только Элану надо дождаться, и завтра утречком все вместе… Ох, сдается мне, этот типус у нас еще кипятком по малой нужде побегает!

– Злая ты, – покачала головой Инга, когда подруга посвятила «друидов» в детали своего плана.

– Ничего подобного, – усмехнулась Зимородок. – Просто я – воинственно настроенный гуманист.

* * *

Прорванное «эльфами» окно Хэлкар так и не удосужился заделать – слишком много нового на него навалилось, чтобы еще и такими хозяйственными мелочами заниматься. К тому же сейчас это было, пожалуй, и к лучшему – по крайней мере хоть какой-то свежий ветерок залетал в его жилище, создавая иллюзию прохлады.

Хэл мрачно расхаживал по комнате – можно было бы сказать, что он ходит из угла в угол, вот только в гигантском дупле углов не водилось в принципе. Из головы у него все не шли встречи с «эльфами» и столкновение с ожившим мертвецом.

Впечатления от последнего свидания с теми, кто называл себя его слугами, и впрямь остались незабываемыми. И донельзя тягостными.

Все опять началось с зова. На этот раз Хэлкар не стал волноваться, а спокойно выпросил лодку у Эллора и Анджея, работавших на верфях, отправился якобы порыбачить. В последнее время он и в самом деле пристрастился к рыбной ловле, так что никаких подозрений такая просьба вызвать не могла. И не вызвала.

«Эльфы» уже ждали его на том же месте, где состоялась их первая после передачи фиолетового кристаллика встреча. И вновь при виде своего господина они преклонили перед ним колени.

– Что случилось, ребята?

Честно говоря, Хэлу становилось неловко после таких знаков преклонения. Для профессионального царедворца или чиновника он был слишком независимым – а посему и профнепригодным. Но что уж тут поделаешь, когда кто-то этих киборгов запрограммировал.

Но вот что его поразило, так это тревога на казавшихся прежде бесстрастными эльфийских лицах. Оставалось непонятным, то ли они потихоньку учились имитировать человеческие эмоции, то ли и в самом деле стали очеловечиваться всерьез, взяв за образец эмоции своего повелителя. И, наконец, в чем причина тревоги?

Вместо ответа один из «эльфов» протянул Хэлкару какой-то круглый предмет, в котором владелец фиолетового кристалла с удивлением и отвращением опознал начавшую гнить человеческую голову. Еще через секунду до Хэла дошло, чья именно это голова. Ее носил на плечах, причем совсем не так давно, не кто иной, как Ульмар!

– Это вы его так? – присвистнул Хэлкар. Честное слово, он так бы и поступил с трупом монстра. На всякий случай, а не то вдруг окажется, что у бывшего командира «грифонов» тот же самый Дар, что и у героев фильма «Горец» – оставаться в живых, пока не оттяпают голову.

– Нет, мой Лорд, – ответил «эльф». – Мы нашли его там, где заканчиваются границы людских владений. Он уже был мертв, притом умер не своей смертью.

– Рана открылась? – предположил Хэлкар, окончательно сбитый с толку.

– Нет, мой повелитель.

«Кажется, эти существа отлично знают, что такое английская вежливость к вышестоящему начальству или же воинские уставы. Ни одной фразы без звания или титула», – невпопад подумал юноша.

– Его забили, – продолжал «эльф». Он уставился в землю, словно не решаясь поднять глаза на Хэлкара. – Мы искали, но не смогли найти или даже почувствовать его сущность, заключенную в камень…

– Что-что? Это вы не о кристалле случайно? О почти таком же, как у меня?

«Эльф» понуро кивнул.

– Мой Лорд, кто-то сумел уничтожить твоего противника и взять его камень, и этот человек живет в вашем городе.

«То есть, переводя с русского на русский, сумел замочить ожившего мертвеца и забрать тот самый кристалл, который не достался мне. Н-да, этот человек должен знать о многом. И он наверняка очень опасен. Если он так легко вычислил Ульмара, который спокойно скрылся от меня, если он прекрасно знал, что именно надо искать, то кто сможет ему помешать нанести мне удар в спину? Ведь это может быть кто угодно, абсолютно кто угодно! Черт, с одной проблемой не успел разобраться, и тут же новая возникает. Опять, что ли, подозреваются все?»

– Повелитель, если бы у него не забрали его камень, он смог бы залечить свои раны. Он пытался ползти даже после того, как его кости раздробили дубиной… Но умер.

Вот оно как! Нехорошей смертью умер убийца! Врагу не пожелаешь, хотя он и был врагом…

Хэлкар окинул взглядом «эльфов» и понял, что ничего больше они сообщить ему не в состоянии. Что ж, спасибо и на том, что предупредили.

– Ладно, ребята, возвращайтесь к себе, а гниль эту выкиньте куда подальше. А лучше дозорным подкиньте, они, пожалуй, будут довольны. Да, вот что – как вас называть?

Кажется, этот вопрос застал «эльфов» врасплох. Они довольно тупо уставились на своего повелителя, не решаясь переспросить.

– Ну, у людей есть имена – так им лучше друг друга различать. А у вас?

Кажется, на сей раз «эльфы» соображали быстрее. По крайней мере тот, который казался чуть старше остальных.

– Мы назывались, когда подходили к селению людей. Тогда я назвался Эмрисом, а это, – он указал на «эльфийку», – Мириэль.

– Такие имена?! Вы что, читали наши книги? – с подозрением уставился на «эльфов» Хэлкар. – Откуда бы это?

– Ты же привык к тому, что мы говорим на твоем языке, Лорд-Хозяин. Мы узнали эти имена из памяти одного из вас.

– Ладно, – махнул рукой Хэл. Честно говоря, ему хотелось порасспрашивать «эльфов» подольше, но это как-нибудь потом. – Вот и хорошо. Имена такие, как надо. Так подкинете голову этого типа дозорным?

– Мы исполним это, повелитель, – «эльфы» поднялись с колен. Доклад «на ковре» был закончен, хотя «на ковер» вызвали как раз таки начальника. Случается же такое!

Перед тем как скрыться за деревьями, маленькая «эльфийка» – та самая, которую Хэлкар заметил еще в прошлый раз и которая, оказывается, откликалась на имя Мириэль, – оглянулась и, нахмурившись, произнесла:

– Будь осторожен…

Хэлкар лишь кивнул, но оттого, что его впервые за всю беседу не назвали ни Лордом, ни повелителем, ему стало отчего-то приятно…

Он провел всю ночь без сна, но на сей раз причиной тому было вовсе не игривое настроение Китиары. Все мысли Хэлкара были заняты совсем другим, и то, что Кит обиделась на его невнимание, он понял только в тот момент, когда оглушительно хлопнула входная дверь. Было бы в окне настоящее стекло – непременно бы вылетело.

Он лишь вздохнул с облегчением – по крайней мере, Китти – не владелица белого кристалла, иначе такой сцены, как сейчас, не произошло бы. Скорее всего, случилось бы нечто совсем иное… К тому же ее очень жалко было бы убивать.

Хэлкар размышлял, что ему следует предпринять дальше, и все более и более склонялся к выводу, что сидеть в Эльсиноре и ждать, когда же его попытаются убить, будет очень глупо. А глупость – это первый и главный грех, как любит повторять господин «Хранитель информации», и он более чем прав.

Нет, лучше на время исчезнуть, обмануть своего врага, кем бы он ни был. А за время отсутствия Хэл непременно должен научиться управлять своим Даром и как следует поднакопить сил для будущего поединка. И этот поединок не будет игрой в одни ворота!

Кто знает, может, смена обстановки пойдет ему на пользу? А что, мысль неплохая.

Собрался Хэлкар быстро. Минимум одежды, арбалет и весь запас стрел, спальный мешок… Вот и все, пожалуй. Он нагрузил рюкзак так, как будто собирался отправиться на пару дней на охоту – все нужные вещи прекрасно в рюкзаке уместились, даже свободное место осталось. Вот и замечательно, не так тяжело нести будет.

Вот и все.

Наутро Хэлкар закрыл за собой дверь, провел рукой по шершавым доскам. Странно, ему отчего-то вдруг сделалось немного грустно. Сжился он с этим домом за несколько месяцев, что ли? Да ведь не навек же его покидает, в самом-то деле!

По крайней мере, ему так хотелось думать.

Стоит ли с кем-нибудь попрощаться, чтобы не волновались, с Китти, например? Нет, не нужно.

Во-первых, волноваться все равно будут, когда окажется, что с «охоты» он не вернулся. А во-вторых – и это сейчас важнее всего, – чем позже узнают, что он ушел, тем лучше. Хотя талантом невидимости и отведения глаз он не обладает, и непременно возникнет заминка с дозорными. Но одно дело дозорные, и совсем иное – его знакомые и подруга. Тут же слух о его исчезновении дойдет до врага, который, скорее всего, уже начал предполагать, кто владеет фиолетовым кристаллом. И тогда он может не успеть унести ноги.

А с дозорными как-то переговорить все же придется, хоть и не очень-то хочется. Ведь пока что приказа не выходить за пределы Эльсинора поодиночке никто еще не отменял, все ждут, что «эльфы» могут трансформироваться во что угодно – хоть в волков-оборотней, хоть в драконов или – чем черт не шутит – в самих обитателей поселения.

«Ну-ну, ждите», – усмехнулся Хэл.

А куда, собственно говоря, направиться? Да куда глаза глядят. И куда же это они у нас глядят? Да исключительно в сторону Сиреневых скал, куда ж еще?! По крайней мере, там – место обитания «эльфов», естественная, так сказать, среда. Нет, разумеется, надо бы послать им зов, сосредоточиться… Но неизвестно, услышат они сейчас его или нет.

А может, надо взять лодку?

Угу, и получить уйму вопросов, куда это он с таким в меру упитанным рюкзачком направляется. Тоже не вариант.

Лишь бы добраться до Сиреневых скал – безопасность ему там гарантирована. А если его таинственный недруг пожелает сунуться туда же? Что ж, тем хуже будет для недруга! Особенно когда он, Хэлкар, сумеет разгадать древние секреты Плацдарма и вернуться сюда.

«Да это же просто интересное приключение! Земные кладоискатели от зависти лопнули бы!» – утешал Хэл сам себя. Да это и в самом деле было так. Заодно любопытно будет узнать, какие еще формы и обличия могут принимать «нетопыри-эльфы».

Хэлкар поправил на плече лямку рюкзака и двинулся к границам Эльсинора.

Сейчас, когда «эльфов» не стало (точнее, поскольку они прекратили осаду земного поселения), а ненависти и подозрительности в отношениях между самими землянами поубавилось, в пределах Эльсинора не существовало и намека на комендантский час – такое решение было принято на Совете тотчас же после разоблачения Ульмара. Но граница по-прежнему охранялась, хотя многие ополченцы предпочли расслабиться.

Хэлкар намеренно выбрал ту заставу, которая охранялась исключительно ополченцами, притом теми, которыми еще совсем недавно командовал Ульмар. Вот у кого падение дисциплины было заметно сильнее всего, так это у них. Следовательно, проскочить можно будет на ура.

– Привет всем, кого не видел! – взмахнул Хэл рукой, заметив дозор.

– Привет, – вполне дружелюбно отозвался бородач, которого звали Бьерном. При том что к шведам он никакого отношения не имел, на небольшого приземистого медведя все же походил, так что выбор имени был вполне оправданным.

Сейчас Бьерн со товарищи были живыми воплощениями того, что называется нарушением воинской дисциплины. Даже арбалетов в руках не было ни у кого – оружие вместе с доспехами оказалось прислоненным к стволу дерева. Несмотря на то что утро едва-едва занялось, было уже довольно жарко, а день обещал стать очередным адским пеклом. Посему ворот шнурованной рубашки Бьерна был почти полностью расстегнут, виднелась поросшая густым волосом грудь. Его подчиненные вообще предпочли скинуть рубахи.

Хэлкару все это было вообще-то без разницы, но даже его поразило нарушение уставов.

«Форма одежды – «кушай меня, серый волк… то есть «эльф». Хорошо бы сюда Сигурда пригласить, или капитана, или Георгия. Пускай бы полюбовались на них – и по голове ребяткам как следует настучали. Но мне-то такое безобразие на руку…» – подумал он.

Похоже, бородачу было скучно и хотелось поболтать хоть с кем-то посторонним.

– А ты это куда собрался? – спросил он.

– А что, не видно? На электричку, – глядя на Бьерна невинными глазами, заявил на ходу Хэлкар. – В Питер. Вон, барахло свое собрал. Думаю, на двенадцатичасовую как раз успею…

– Чего? – теперь вся троица дозорных уставилась на Хэлкара с некоторым подозрением: должно быть, парень вчера перегрелся на солнышке, и надо бы кого-то в госпиталь послать; Олли там нет, всем целительским хозяйством сейчас заправляет Света из «случайных», может, она что-нибудь посоветует? А то вот сейчас он на электричку собрался, а через минуту взбесится да и покусает кого-нибудь…

Не сбавляя шага, Хэлкар широко улыбнулся и, пользуясь легким замешательством дозорных, прошел мимо.

– Да успокойтесь, народ. На охоту я отправился, не видно, что ли?

– А почему один? – запоздало шагнул к нему Бьерн.

Хэлкар чуть подумал, а потом выдал утреннему дозору самый всеобъемлющий ответ:

– А потому что!

– Ну-ка, стой! – скомандовал Бьерн, наконец-то осознавший, что происходит. – Не положено в одиночку выходить! – Он явно пытался подражать кому-то из дружины Сигурда. Получалось это плохо и неумело.

– Так опоздаю же, Бьерн! – ухмыльнулся в ответ Хэлкар, и не думая выполнять приказание и останавливаться. – Поезд без меня уйдет, а коли тут поездов не водится – так вся дичь попрячется, птицы улетят, рыба уплывет, это уже не охота будет, а баловство одно.

– Стой, я кому сказал! – В голосе приземистого бородача послышалась злость.

«Он же запросто смог бы не выстрелить – оно навряд ли, – а просто наброситься на меня и свалить с ног, – подумал Хэлкар, оглядываясь. – Вот только он такого не сделает. Воспитание не позволит. И я – не позволю. Ни разу не пробовал приказывать людям, так и быть, поэкспериментирую напоследок…»

Обернувшись, он презрительно усмехнулся, не забывая сконцентрироваться на кристалле.

– Скажи еще: «Стрелять буду!» – с улыбкой протянул он. И тут же, уже жестко и серьезно добавил: – Стреляй! С десяти метров промахнуться трудно. Правда, у меня рюкзак на спине, так что целиться придется в голову. Вдруг еще поощрение получишь за бдительность. Ну там лычки ефрейтора, отпуск краткосрочный – дней на десять…

– От с-сука! – Бьерн замер, затем с досадой сплюнул на землю.

Хэлкар, впрочем, этого уже не видел, теперь он шел, не оборачиваясь, однако знал, что происходит у него за спиной. Ничего хорошего: стоят голубчики, как вкопанные, и с места никто из них не сдвинется. И кулаки у них чешутся морду мерзавцу набить, и никак. А когда двигаться смогут – ищи ветра в поле.

– Нет ума – считай, калека, – обескураженно проворчал длинноволосый парень, подчиненный Бьерна.

– Может, по ногам надо было стрелять? – неуверенно предположил второй. – Ну, отлежался бы в госпитале, залечили бы. Ведь если с ним что случится, с нас же и спросят – зачем выпустили?

– Не спросят! – подвел итог Бьерн. – А по ногам пускай дружинники стреляют, у их князя это хорошо получается! В общем, так: вы здесь никого не видели, понятно? Ни-ко-го! А если его «эльфы» сожрут – туда и дорога. А как он из Эльсинора ушел – да черт его знает! Да уж: этого – точно знает.

Никто из троих даже не заметил, что к ним только что применили небольшой и практически безвредный магический прием. Притом Хэлкар воспользовался даже не собственной энергией, а той самой, что выделяется, когда человек начинает злиться всерьез.

– Случится с ним что-нибудь, как же, – говорил Бьерн, когда Хэлкар окончательно скрылся из виду. – Я людей чувствую, ты уж мне поверь, Хэлкар этот – такая тварь, что сам любому «эльфу» горло перегрызет. С виду-то он тихий, а натура волчья…

Если бы Хэл слышал этот разговор, он, пожалуй, был бы польщен. Но дозорные остались за спиной, под ноги услужливо ложилась тропа, уводящая его все дальше и дальше от Эльсинора. И от людей.

И чем больше мелькало зелено-золотистых солнечных бликов, словно указывающих ему путь, чем дальше оставалось земное поселение, тем лучше становилось настроение Хэлкара.

* * *

Исчезновение Хэлкара, как он и рассчитывал, заметили не быстро.

Дозорным, к тому же принадлежавшим к ныне скомпрометированным «грифонам», совсем не улыбались дисциплинарные взыскания от Ингвара, грозившие переводом в другой отряд – в «Летучие мыши». Ничем хорошим для них это обернуться не могло.

А посему все трое, как и было договорено, молчали.

Ну мало ли кто и как выбрался из поселения?! Возможно, он просто обошел все посты. Что делать, своей головы нет – другую на место не приставишь. Да и вернется он непременно. Ну, а пост, возглавляемый Бьерном, ничего подозрительного не заметил.

Тем более что совершенно в другом месте границы поселения небольшое происшествие все-таки случилось. Просто-напросто на одного из дозорных – тоже ополченца – ночью свалился с дерева какой-то довольно крупный предмет. Откуда он взялся, так и не удалось установить: когда парень поднял глаза вверх, он увидел лишь слегка колышущуюся листву.

Предмет при ближайшем рассмотрении оказался головой Ульмара – сомнений в том не было, хотя ткани уже начали разлагаться.

Пришлось будить Ингвара.

Тот, недолго думая, приказал наутро зарыть как можно глубже неожиданно свалившийся с небес непонятно чей подарок. Но сначала и Сигурд, и дружинники должны были убедиться – проклятый зомби умер, притом окончательной смертью. Они в этом и убедились.

Так что у тех, кто не общался с Мастером по хозяйственным вопросам (а Химера, узнав «радостную» весть, встревожилась не меньше Хэлкара), настроение в то утро было приподнятым. Правда, так и осталось неясным, кто же покончил с Ульмаром, но все решили, что это были, вне всякого сомнения, «эльфы». «Хоть что-то правильное сделали, должна же быть с них хоть какая-то польза», – хмыкнул Сигурд.

Не сомневаться в собственных раз и навсегда сделанных выводах – свойство, человека совершенно не красящее.

Первой Хэлкара хватилась Китиара.

Да и то – не то чтобы особенно хватилась. Просто к вечеру решила, что достаточно испытала нервы молодого человека, и теперь надо окончательно выяснить: устраивать ли примирение или полный и окончательный скандал (примирение устраивало ее гораздо больше).

Но ни того, ни другого не случилось. Дверь заперта не была (в Эльсиноре замков не было почти ни у кого, исключая, пожалуй, Георгия – и то, замок был на дверях мастерской, и охранял помещение не от людей, а от случайных животных. А в жилище не было никого. Спального мешка тоже не оказалось.

«Ушел на охоту, что ли? – поняла Китти. – Ну, ладно, вернется – тогда уж поговорим! Но надо выяснить, с кем это он отправился».

И вскоре девушка выяснила, что ни с кем Хэлкар никуда не уходил.

Может, он отправился на рыбную ловлю и решил заночевать где-нибудь на берегу (что было, конечно, вопиющим непорядком, но хотя бы каким-то образом объясняло происходящее)? Но на верфи ей было сказано, что Хэлкара там тоже не видели – по крайней мере, сегодня.

К вечеру Китти поняла, что ее молодой человек просто взял и исчез. Растворился в воздухе.

И что было тут делать? Масштабы предстоящего скандала грозили превысить все мыслимое – но так было только поначалу. Но, проведя бессонную ночь и вновь придя с утра в пустующее жилище Хэла, Китиара вдруг поняла, что никаких сцен устраивать не желает. Лишь бы он хоть как-то дал о себе знать.

Ведь – она только сейчас сообразила – в последнее время Хэлкар выглядел каким-то странным и задумчивым, будто бы прислушивался к себе. Отвечал иногда невпопад, а в последний раз так вообще не обратил на нее никакого внимания. Может, он был болен, а она этого не заметила. Или что-то с ним произошло…

Надо бы обратиться к Олли, но ей сейчас не до того – Ник все еще находился между жизнью и смертью.

Китти оставалось только одно – ждать. Она даже временно переселилась в жилище Хэла.

Ожидание себя оправдало.

На третий день после исчезновения Хэлкара небольшая компания, отправившаяся на охоту, спокойно возвращалась в Эльсинор с не слишком богатой, но все же добычей.

И примерно в километре от границы на тропу перед идущим впереди (а это был не кто иной, как Алирен) приземлился какой-то небольшой предмет. Он вздрогнул и остановился – предмет был не чем иным, как арбалетным болтом. Стреляли не по охотникам, скорее, просто старались привлечь их внимание. К тому же Алирен и его сотоварищи так и не поняли, был ли выстрел вообще, или же арбалетный болт, обмотанный красной нитью, просто метнули с дерева.

Оглядываясь по сторонам и держа оружие наготове, Алирен и двое других охотников приблизились к воткнувшейся в землю стреле. Нет, вряд ли она может быть отравлена… Когда стрела была поднята, обнаружилось, что к красной нити привязан сложенный в несколько раз широкий и гибкий лист одного из местных деревьев – в Эльсиноре уже научились использовать такие листья для письма. «Передать Китиаре» – было процарапано сверху.

Что ж, сколь бы Алирен любопытен ни был, пришлось исполнить указание.

Тогда-то и выяснилось, что же произошло с Хэлкаром. Точнее, не выяснилось почти ничего, но стало понятно, что он, вероятнее всего, жив.

«Рассказать тебе сейчас я ничего не смогу, – так он и начал свое послание. – Но ты, наверное, беспокоишься обо мне, а я не хочу выглядеть свиньей. В Эльсиноре моей жизни угрожали. Да и тебе пришлось бы очень плохо, окажись ты рядом со мной – враг вряд ли станет разбирать, с кем ему драться, а кто просто шел мимо. А сейчас я в относительной безопасности. Рано или поздно я появлюсь здесь, и пусть враг не ожидает никакого снисхождения. Что же до тебя, то будь осторожнее – особенно если общаешься с магами. «Эльфы» совсем не так страшны, как некоторые наши соплеменники…

Я не вернусь чересчур скоро. Если честно, мне давно хотелось отправиться в путешествие, а не сидеть в Эльсиноре, где иногда бывает донельзя тоскливо. Теперь возможность странствовать у меня появилась, так что постарайся не переживать… Будь счастлива».

Увы, полагающихся «жди, люблю, целую» в письме не было.

Глава 12

«Мы тогда узнаем сразу…»

– …Вот теперь ему будет оч-чень нехорошо! – злорадно ухмыльнулась Зимородок.

– А если все-таки вчерашний пожар кто-то устроил случайно? – спросила Инга.

– А за случайно бьют отчаянно! Если он сделал это по глупости, то глупость должна быть наказана. Ни фига себе случайность: еще чуть-чуть – и весь Эльсинор заполыхал бы! К тому же мы не убиваем этого поджигателя своей магией, верно? Ну, руку слегка обожжет, подумаешь… Заодно, кстати, мы и узнаем, кто это натворил. Он же в госпиталь побежит…

– …А я тем временем буду начеку, – закончила ее мысль Элана. – Ну что, народ, завтракаем – и вперед, к месту преступления…

– Договорились.

Завтракать молча и сосредоточенно обычно не получалось. Вот ужин, особенно когда народ хорошо потрудился за день, частенько проходил просто в гробовом молчании. В такие дни даже словоохотливая Инга и та предпочитала молча поглощать пищу. Хотя секретарские обязанности при «Хранителе информации» могли показаться не столь уж обременительными.

Но это только на первый взгляд.

Да, такой начальник, как Георгий, разумеется, не станет грязно домогаться или орать не по делу. Но почему перед ним хотелось вытянуться в струнку: то ли его знания были тому причиной, то ли то, что он, в отличие от князя Сигурда, был и впрямь из потомственных земных аристократов, в свое время по недосмотру недобитых большевиками.

Инга должна была отлично понимать, о чем следует говорить всем (а то и распускать преувеличенные слухи), а о чем надо помалкивать в тряпочку, не посвящая даже «друидов».

И помалкивала.

Например, о каких-то совершенно особых отношениях Георгия с Химерой (хотя, честно говоря, любопытство сильно ее разбирало, особенно после того, как Химера спасла жизнь Нику).

Одной из самых главных задач Инги было освоить библиотечное дело. Библиотекой заведовал Георгий, со дня на день должен был начать работу печатный станок, созданный еще на Земле. А вот бумага для книг была местного производства и чем-то отдаленно напоминала египетский папирус.

Словом, земные книги были в Эльсиноре пока что на вес золота, и все же людям необходимо было читать. Для библиотеки требовался строжайший учет и контроль, а Георгий, который помимо всех своих обязанностей еще и добровольно пошел в ополчение, просто физически не успевал всем этим заниматься. Вот тут-то Инга и пришла на помощь… Однако же книги выдавались далеко не всем и не всегда.

– …И вот представьте – заявилась это она вчера вечером ко мне, – рассказывала девушка, не забывая уплетать завтрак – салат из местных растений.

– Кто она? – переспросил Алирен.

– Фаэ! Фаэлинда…

– Как, она еще и книжки читать умеет? – хмыкнула Зимородок. – Не ожидала от «безутешной вдовы» такой прыти… Ну-ну.

– Да это ерунда. Ну, я думала, она там чего-нибудь из фэнтези взять захочет. Ну, думала уже кое-что ей посоветовать, так она…

– Неужели «Камасутру» пришла выпрашивать? И на фига ей, спрашивается? Сама это не знает, что ли…

– Хуже, Зимушка, хуже. Подает это она мне списочек: кто-то ей присоветовал. Алистер Кроули, Шандор ЛаВей, Фридрих Ницше… Я как стояла, так и села. Ладно, говорю, Георгию передам, так и быть…

– Дела, – протянула Зимородок. – Рак свистнул на горе, а Фаэлинда взялась за философию. Она же в жизни ничего не читала, разве что Толкина. Да и то по видику, наверное, «Властелина колец» смотрела… В переводе Гоблина.

– Да уж. Ты бы Георгия видела, когда я ему этот списочек передала. Тоже ахнул. «Собачье сердце» вспомнил, Полиграфа Полиграфовича Шарикова, Эллочку-людоедку…

– Ну да, Шариков тоже философские работы читал. Ну так что, выдали ей?

– Нет, конечно, ничего ей никто не выдаст. Она ведь к Георгию еще заявится…

* * *

Позавтракав, четверо «друидов» отправились вслед за Зимородком к кладбищу.

Искать «место преступления» было не нужно: уродливая гарь теперь надолго останется в лесу. План же Зимородка и Эланы был очень прост: коль скоро поджигатель затаился, его можно наказать с помощью магии. При этом совершенно необязательно знать, кто именно это сотворил: достаточно провести небольшой обряд – и этот, вне всякого сомнения, очень глупый чел будет наказан – обожжет себе руку. Как? Да неважно, главное – обожжет. Вот тут-то можно его и вычислить, а заодно – понять, злоумышленник это или же просто дурак. Кстати, все склонялись ко второму варианту: жечь собственное жилище, которое наверняка пострадало бы в большом пожаре, никакой злоумышленник не стал бы.

– Ну что, начнем?.. – Зимородок решительно оглядела место их вчерашнего сражения с огнем.

– Да, только как? – вопросительно посмотрел на нее Подорожник.

– А то нам впервой. Помнишь заговоренный лук со стрелами? Давай примерно так же, – девушка кивнула в сторону гари. – Вот здесь был главный очаг пожара, ветер был с той стороны.

– Ты, Подорожник, лучше всего заклятия сочиняешь – тебе и флаг в руки, – заметила Элана. – А остальное сделаем мы.

– Если б ты заклятие вчера выдумал, то и ладонь бы не обжег, наверное, – заметил Алирен. – И почему только вчера до такого никто не додумался?..

– Наверное, в том был какой-то смысл, – философски рассудила Инга.

– Ну что, становимся в круг – там, где пламя начало разгораться. Так, теперь сосредоточимся, – скомандовала Элана. – А ты, Подорожник, сконцентрируйся на заклятии. И помни: мы не собираемся убивать этого типа, но пускай он получит свое… Да, вот что, берем в руку – в правую, так, наверное, лучше, – по горсточке пепла… Начинай!

И Подорожник, слегка прикрыв глаза и внутренне сконцентрировавшись, начал читать заклятие, сочиняя его на ходу:

Кто вчера разжег здесь пламя,
Тот наказан будет нами.
Серый пепел, горький дым,
Отправляйтесь вслед за ним.
Я заклятие плету
И бросаю в пустоту
На того, кто здесь вчера
Нам не пожелал добра.
Тронь, невидимый огонь,
Его правую ладонь…

Неизвестно, насколько длинными оказались бы в итоге стихи Подорожника, но провести обряд полностью так, как было задумано, ему не дали. На сей раз не вытерпела Зимородок, неожиданно для самой себя завершившая заклятие:

– Мы тогда узнаем сразу эту подлую заразу…

Остальные выпустили пепел из рук и уставились на нее.

– Ну зачем ты все испортила?.. – начал было Подорожник. – Это же заклятие, я должен был продолжить его совсем не так… А теперь может не сработать!

– А вот получилось так. И что плохого? – проговорила девушка. – По-моему, вполне отличное завершение. И, если подействует, ох, и придется кому-то вспомнить вчерашний пожар, – она окинула возмущенным взглядом выгоревший кустарник и мох. – Пойдем. Элана, ты ведь сегодня работаешь в госпитале, а не дежуришь у Ника? Вот и посмотришь, кто явится. Я-то не смогу, через час заступаю в дневной дозор, а Инга и Подорожник будут где-нибудь поблизости.

– Через час… Успеешь еще посмотреть, если наша магия уже подействовала. Давайте-ка поскорей к госпиталю, думаю, мой пациент туда уже несется, как наскипидаренный… – Элана улыбнулась и почти побежала по тропинке.

Всю обратную дорогу Подорожник молчал, хотя мысли по его лицу можно было прочесть безо всякой магии: «Вот, испортила песню, дура…» Дуться он перестал, лишь подойдя к жилищу. И правильно сделал, что перестал. Заклятие по наитию – такая странная штука, в которой действия и слова каждого из «друидов» приобретают особенный смысл, и если кто-то должен сказать или сделать нечто, в первоначальные планы не входившее, значит – так и надо.

* * *

Магия – дело хорошее, но осторожность и осмотрительность не менее важны, а вот об этом «друиды» во время обряда забыли напрочь. Впрочем, существо, поселившееся сейчас на гари, было настолько слабым и беспомощным, что не смогло бы при всем желании причинить им сейчас хоть какой-нибудь вред. Желание-то, разумеется, было. Еще бы – эти существа решили принести вред не кому-нибудь, а Светлой Госпоже, владычице белого кристалла. Но обнаружить себя означало бы ничем не помочь хозяйке и погибнуть самому. И существо предпочло затаиться и наблюдать.

Как оно вообще не погибло во время скитаний? Это было трудно понять, вырвавшись из ловушки, в которой оно жило многие и многие смены сезонов – сколько тысяч лет прошло, существо не задумывалось, оно уже было ослаблено. Потом вроде бы силы начали постепенно возвращаться, но на Светлого Господина напали, пришлось отдать все силы на его восстановление, и все равно спасти его не удалось. Что ж с того: Господина не стало, появилась Госпожа. Служить ей было легко и приятно, но все равно требовалось восстановить силы. И гарь – естественное и привычное условие существования – подходила для это более всего. Но никакой гари поблизости не было.

Что ж, пришлось внушить – разумеется, через белый кристалл, заключающий сущность создателя существа, – мысль о том, что нужно поджечь сухой мох. Госпожа справилась с этим блестяще, вот только гарь получилась не такой обширной, как хотелось бы. Оказывается, эти странные двуногие существа могут владеть высшими силами. Они могут быть опасны. Значит, нужно выжидать. А потом начать постепенно готовить Светлую Госпожу к решительному сражению. Но это – позже, а пока следует затаиться. И наблюдать…

Если бы среди «друидов» оказался Ник, он, скорее всего, заметил бы кое-что необычное на выгоревшем пространстве – нечто, что напомнило бы ему об опасных приключениях во время случившегося не так давно путешествия. Но Ник едва-едва пришел в себя в княжьем тереме, и ему сейчас было не до Светлой Госпожи и Тени, которая обрела хозяйку. Или стала хозяйкой, что, пожалуй, вернее…

* * *

Если утром что-то не заладилось, то и день наверняка удачным не станет. Нельзя сказать, чтобы это золотое правило Фаэлинда не помнила, но следовать ему и быть хотя бы чуть-чуть осмотрительнее она не захотела. И напрасно.

Утром состоялся ее разговор с Георгием, и сейчас она со злостью вспоминала все, что ей было сказано.

Все дело в том, что она попросила одного из своих приятелей составить список литературы, посвященной преодолению человеческого, точнее, «овеческого» в человеке. В конце концов, она становится не-человеком, при ее нынешних магических способностях это уже очевидно. А такую вещь, как идеологию, сбрасывать со счетов нельзя – это Фаэ понимала, хотя и чисто интуитивно.

Список был составлен тотчас же, и девушка отправилась с ним сперва к Инге, а наутро – и к Георгию.

Тот повертел в руках список, а затем серьезно спросил:

– Стало быть, вы ко мне и вот по какому поводу? И к чему бы вам это? Ну вот, к примеру, Ницше… Вообще-то библиотека как таковая у нас пока не открыта, а большинство книг – в единственном экземпляре. Вы вообще-то философией вроде бы не интересовались? Или я что-то путаю?

Фаэлинда сидела напротив него, не зная, как возразить. Георгий был безукоризненно вежлив, и оттого ее настроение стало еще паршивей. Она промямлила что-то о самообразовании, но «Хранитель информации» ее даже не дослушал.

– Если угодно, есть выписки, есть цитаты. С этого и надо начинать. А в неопытных руках знание может быть опасным и принести только вред. Но вам вообще-то надо начинать даже не с цитат. Просто с формирования привычки читать… Насколько мне известно, сей навык пока проявлен у вас до сих пор не был…

И все прочее в подобном же духе, сопровождаемое галантными примечаниями: «Я вас не утомил?»

Вздохнуть спокойно девушка смогла, только выйдя из мастерской Георгия.

И за что все они ее так ненавидят?! Сейчас она готова была пересмотреть мир, в котором живет. О, нет, они не считают ее глупой и необразованной, наоборот, каждый из них чувствует в ней силу, с которой ему не совладать, и чисто подсознательно стремятся досадить, унизить, в порошок растереть. Но они не знают, какова природа ее магического Дара, им неизвестно, сколь велики ее силы на самом деле. Вот только освоить кристалл. А свою собственную не-людскую идеологию Фаэ создаст сама!

Размышляя таким образом, она дошла до своего жилища, и мысли о людях и не-людях сменились у нее на более прозаичные: магия – это, конечно, замечательно, но она вообще-то не завтракала.

Но колдовство – вещь достаточно коварная, и оно может напомнить о себе тогда, когда ожидаешь этого меньше всего.

Так с Фаэлиндой и случилось. Именно в тот момент, когда она разливала горячий чай из местных трав, пятеро «друидов» проводили свой обряд. И пчеле, пролетавшей рядом с навесом, где располагалась кухня, вздумалось покружить перед лицом Фаэ, когда та держала в руках котелок с кипятком. Девушка немного неловко отмахнулась от назойливого насекомого, и… очередной обряд вполне удался «друидам»: правая ладонь поджигательницы оказалась, но весьма ощутимо, и, что неприятней всего, весьма болезненно ошпаренной. К так и не зажившим после убиения Ульмара ссадинам и синякам прибавилось еще и это.

Выронив котелок и сжав зубы, чтобы не закричать, Фаэ, так и не позавтракав, быстрой походкой, баюкая ошпаренную руку, помчалась в госпиталь. То, что целительницы могут быть заняты Ником, например, ей даже в голову не пришло. Она обожгла руку, и ей просто обязаны помочь!

В госпитале Фаэлинду уже ждали. Подорожник и Инга внимательно проводили девушку удивленными донельзя взглядами.

– Ни фига себе! – только и смогла сказать ошарашенная Инга. – Это она?! Может, обряд не удался?

– Ведь она, кажется, не курит? Тогда какого черта ей надо было разводить огонь среди бела дня у кладбища? – Подорожник с сомнением посмотрел на дверь госпиталя, захлопнувшуюся за Фаэлиндой.

– А по-моему, все прошло очень даже удачно, – вступила в разговор Зимородок. – Ладно, народ, мне пора. Вы там посмотрите внимательно за этой…

* * *

– Ну что, будем лечить или, так и быть, в живых оставим? – многообещающе пошутила Элана, когда Фаэ появилась перед ней вместе с историей о проклятущем котелке.

Фаэлинда натянуто улыбнулась, и Элана вдруг окончательно поняла – перед ней та самая поджигательница. И сотворила она вчерашний пожар, скорее всего, по злому умыслу. Только вот зачем?

Что-то во внешности Фаэ настораживало Элану. Ну, разумеется, одежда: сама целительница предпочитала легкий топик из ящеричной кожи и джинсы, привезенные с Земли. А вот Фаэ ходит в непроницаемом платье, закрывающем шею и руки. С чего бы это? Как бы узнать? А ведь можно будет попробовать… вот прямо сейчас.

Элана нанесла целебную мазь на бинт и начала перевязку, приговаривая:

– Потерпи, подруга, сейчас щипать немного будет… – и тут же, отрезая бинт, одним якобы очень неловким движением отогнула рукав платья Фаэлинды. И ахнула. Таких гематом и ссадин она давно не видела.

– Эт-то что такое? – спросила она, с подозрением уставившись на Фаэ.

– Э… это я так… упала, – пробормотала та.

– Ничего себе упала, – сказала Элана, пристально глядя на девушку. – Упала, ударилась – и так десять раз. Или кошка пещерная поцарапала. А впрочем… если ты сюда не обращалась, значит, наверное, ничего страшного.

Наскоро выпроводив Фаэ, целительница ненадолго задумалась. Нет, честное слово, с этой девицей все не так уж просто получается. Что пожар она сотворила – это несомненно. Но вот ссадины… Она же не со вчерашнего дня в этом платье ходит. Да и когда пламя разгорелось, никакой Фаэ там поблизости не было.

И что сие означает? Ладно, думать будем позже, а сейчас неплохо бы Химере все рассказать. Заодно – и насчет сегодняшнего обряда. Удался ведь, черт возьми!

* * *

После убийства Гэлнара и того памятного Совета, на котором Сигурд едва не был арестован не в меру подозрительными сторонниками Ингвара, о предстоящем турнире не вспоминал почти никто. Какое уж тут празднество, когда в любую секунду в не слишком-то большом земном поселении может разразиться гражданская война. Но вот убийца был вычислен, а отношения между двумя группировками – ополчением и дружиной – худо-бедно, но восстановлены. Появились даже совместные дозоры дружинников и ополченцев (кстати, в одном из них была и Зимородок). Конечно, подбирали в такие дозоры ребят из ополчения потолковее и без претензий к дружинникам.

Однако и в первые дни после уничтожения Ульмара о турнире не говорил никто: надо было пережить то шоковое состояние, которое наступило после того, как открылось истинное положение вещей. К тому же Ник, который сделался если и не национальным героем, то кем-то около того, был при смерти. О каком турнире могла идти речь?!

И все же могла. Сигурд на очередном Совете так и заявил: «Вот когда Ник выкарабкается, я этот турнир организую непременно!» Говорить о другом возможном исходе и о тризне он не стал.

И правильно сделал, поскольку Ник немыслимым чудом все же избежал смерти и на сей раз. Теперь он медленно приходил в себя в княжьем тереме под присмотром целительниц и друзей. Конечно, и на следующий день после того, как он открыл глаза, и через неделю вставать он еще не мог. Больше того, почти никто не мог твердо сказать, сможет ли он поправиться или останется инвалидом навсегда. Одна только Химера была уверена – все с княжьим оруженосцем должно быть хорошо.

Но и то, что произошло с Ником, было совершенно необычайно – на Земле с такими ранениями не живут.

Что ж, Сигурду пришлось обещание исполнять, и нельзя сказать, чтобы оно его хоть как-то тяготило. Наоборот, к подготовке турнира и он, и дружина приступили с энтузиазмом. Да и «люди Ингвара» в этом им не препятствовали, мало того, они и сами втянулись в работу.

Перво-наперво надо было выбрать место для ристалища. Впрочем, такое место как раз было – та самая поляна, с которой начинался Эльсинор, превращенная теперь в сенокосный луг. По крайней мере, место для восьмисот с лишним человек там точно найдется. Но вот полностью и навсегда застроить луг этаким огромным, по меркам Эльсинора, стадионом никто из Совета не решился. К тому же и само строительство стало бы делом весьма хлопотным.

Поэтому было решено сделать ристалище попроще – огородить место для него даже не частоколом, а веревками. В конце концов, как на ролевых играх имитируется крепостная стена? Частенько – именно так.

Сделать легкие переносные навесы, под которыми можно спрятаться от солнца, а потом – разобрать их. Поставить кресла – для короля с королевой, ну и для Совета, который наверняка и будет оценивать достижения воителей.

Но оборудовать «королевскую ложу» – это полдела. Зрители – и не только в первом ряду – тоже должны будут все разглядеть. И размещаться они должны как на стадионе – поярусно.

Вот тут-то и начался спор, возникший буквально на пустом месте.

Сигурд намеревался обустроить ристалище ближе к лесу, поскольку там были вполне удобные для зрительных рядов холмы. И Ингвар с этим полностью согласился. И все было бы хорошо, если бы не несколько «случайных» и человек пять ролевиков, которые неожиданно объединились против строительства. И если бы просто так объединились – это бы полбеды. Но в Эльсиноре впервые появилась самая настоящая политическая партия. Партия «зеленых».

Насчет того, что к природе – хоть на Земле, хоть на Плацдарме – надо относиться бережно, никто вообще-то не возражал. Но бережно – совсем не значит «руками не трогать». Что же до «зеленых», то именно этого они частенько и не хотят признавать. Тогда случается масса самых неприятных вещей: добро бы они защищали пушных животных от истребления – так ведь нет. И начинается: «Долой АЭС!» (а на смену электричеству пускай придет лучина), «Долой дамбу!» (а Питер пусть утонет, когда случится очередное великое наводнение), «Долой космические полеты, а то дыру в озоновом слое пробили!..» (хотя еще никто не смог представить стопроцентных доказательств, что озоновая дыра прожжена именно ракетами). И еще сто тысяч «долой»: если прислушаться к ним, можно запросто попасть в каменный век.

Но то было на Земле. На Плацдарме никаких АЭС не водилось. Но и тут нашлось, к чему придраться.

Как только Ингвар с несколькими ополченцами и Митриллиан со свободными от дозоров дружинниками начали размечать территорию будущего ристалища, в поле зрения появились «зеленые» под предводительством очень несимпатичной приземистой девушки из «случайных», которую звали Рита, и бородатого высокого парня – Антона или же Тони. Вся группка осталась в стороне, а Рита и Тони спокойно подошли к Ингвару (тот было вообразил, что ребята решили помочь). Девушка протянула ему лист из блокнота.

– «Петиция», – прочел Ингвар.

Увы, помогать «зеленые» не хотели. Однако требовали, чтобы ристалище немедленно перенесли ближе к озеру, поскольку оно может погубить луг. Ингвар сердито и непонимающе посмотрел на вождей «экологов» и на сгрудившихся поодаль «зеленых».

– Вы с ума сошли? Тут же был палаточный лагерь, столько народу… И лошади, и собаки. И ничего. Да тут хватит места для десятка таких ристалищ, и еще останется.

– У озера тоже есть место, – непреклонно возразила девица.

– Да там ярусов нет! Все, народ, можете быть свободны… Как там было при дворе Чингисхана? «Разрешаем удалиться», вот!

Однако «зеленые» этим разрешением пренебрегли.

– Там достаточно места! – повторила Рита, и по всему стало понятно, что так просто ни она, ни прочие «зеленые» не уйдут.

Ингвар сделал еще одну попытку объяснить: турнир на песке в жару есть дело невозможное – «вы, ребята, там постойте хотя бы просто так, без доспехов…». Блики от воды наверняка будут слепить глаза. А пыль и все тот же песок, поднятый копытами лошадей, наверняка осядут не только на участниках, но и на зрителях.

Объяснение никакого успеха не имело. «Зеленые» и на сантиметр не сдвинулись.

– Все, народ, работаем, – Ингвар махнул рукой. – И внимания на этих не обращаем.

Легко было такое сказать! Следующие часа три «экологи» вертелись где-то поблизости. Когда кто-нибудь к ним обращался, они делали вид, что поражены глухотой. Строители с неудовольствием посматривали в сторону «зеленых», надеясь, что те все-таки не железные, что настанет время обеда и они наконец уползут. Нет, не тут-то было: «зеленые» разместились поодаль, что-то достали из своих рюкзачков и начали жевать.

– Вот черти, по-моему, они просто напакостить хотят, – проговорил вполголоса Мастер Анри, оставивший свою кузню на подмастерьев ради сооружения ристалища. – Им природа на самом деле не нужна.

Ингвар молча кивнул, эта компания в отдалении нравилась ему все меньше и меньше. К тому же этот Тони… Помнится, некоторое время назад он вылетел из ополчения за пьянство на посту, его никто брать не хотел после этого, даже в отряд «Летучих мышей». Вот и мутит теперь воду…

После обеда события приняли совсем неприятный оборот. «Зеленым» надоело стоять на месте, «итальянская забастовка» их уже не устраивала. Теперь они начали вертеться под ногами у строителей. Их гоняли, Ингвар даже проворчал что-то о неуважении к величию и о том, что где-нибудь в Древнем Риме за оное неуважение враз укорачивали на голову – «экологи» оставались глухи.

Развязка наступила примерно через час, когда все та же Рита заявила, что их «партия» переходит к активным акциям прямого действия. Если бы Ингвар вспомнил байкерскую юность, когда среди его знакомых были и анархисты, его такое заявление должно было очень сильно насторожить. Но не насторожило.

И лишь когда Рита вытащила из рюкзачка маникюрные ножницы и начала резать веревки, отгораживающие места будущих поединков, до строителей дошло, что этих «экологов-активистов» надо было гнать поганой метлой сразу же. К Рите присоединились и прочие, правда, продолжалась акция совсем недолго: ровно до тех пор, пока Митриллиан не остановила расходившуюся «генеральную секретаршу» «зеленых», а парни не взялись за остальных «зеленых». Заместительница Сигурда, казалось, нежно обнимала «экологиню», однако от этих объятий маникюрные ножницы как-то сами собой упали на землю, а лицо Риты стало бледно-зеленым – под цвет ее «партии».

– Значит, так, подруга, – мурлыкала Митриллиан, склонясь к уху наглой девицы. – Если ты сейчас уходишь тихо и спокойно, то в госпиталь, так и быть, не попадаешь. Если нет – пеняй на себя, тебе будет больно. Очень больно, то, что сейчас, – это просто ерунда. Усекаешь, сука?

Рита, судя по быстрым кивкам головы, все «усекла».

– Вот и чудненько, – Митриллиан все так же нежно отвела Риту к границе леса, где, не удержавшись, наградила прощальным пинком пониже спины. Вслед за предводительницей поплелись и прочие «экологи» – у некоторых под глазами должны были сегодня же появиться отличные синяки. – В следующий раз – не кулаками, а лопатами по дурацким башкам…

Осталось неясным, возымело ли действие последнее предупреждение, потому что, стоило только Рите отойти на более-менее приемлемое расстояние, она тут же обернулась, и с окраины леса долетело:

– Мы еще вернемся!

– …И тогда будет просто беда, – проворчала Митриллиан, утомленно глядя на деревья, за которыми скрылись «экологи». – А ристалище придется теперь охранять, – обратилась она к Ингвару.

– Возьмем на себя, – пообещал он. – Вот только вряд ли они будут теперь пакостить. По-моему, охоту акции устраивать мы у них маленько отбили…

* * *

Сказать, что Фаэлинда была рассержена – значит, не сказать вообще ничего.

Она была просто вне себя от злости.

То, что произошло, наверняка было не простой случайностью – мол, руку обожгла, с кем не бывает.

Нет, это было самым настоящим заговором!

А как на нее посматривала эта Элана!.. Думает, что о ней ничего не известно, думает, что может скрывать свои магические способности…

Ну-ну, от Фаэлинды, Госпожи белого кристалла, ничего скрыть не удастся! Но, скорее всего, покушалась на нее все-таки не Элана – точнее, это был сговор, а целительница в нем просто соучаствовала. Но главным наверняка был ее основной соперник, о котором неизвестно почти ничего.

А кто у нас сильные маги?

Подумаем.

Во-первых, это Эвелина и Химера. Ну, эти, допустим, сейчас заняты лечением драгоценного Ника, им не до заговоров.

А кто еще?

Тот парень, что стоял рядом с ней во время поединка Ника с Ульмаром, тот, который отлично знал, что искать у командира «грифонов», и едва не стал обладателем белого кристалла, опередив ее.

Хэлкар – так его зовут.

Ну конечно же он!

Он ищет ее артефакт, ее магический кристалл. И наверняка готов ради этого на любую подлость.

Что ж, он дорого должен заплатить за все, что сотворил и еще может сотворить…

Ноги сами несли девушку на место вчерашнего поджога, она и задуматься не успела, как оказалась на гари около кладбища.

Осмотревшись и поняв, что она здесь одна, Фаэ осторожно левой непострадавшей рукой вытащила из сумочки белый кристалл. На сей раз кристалл не пришлось уговаривать – он сам вспыхнул ровным белым светом.

Так, но что делать теперь?

– Найди этого Хэлкара, – прошептала Фаэ, в то же время пытаясь сосредоточиться и представить себе лицо противника. – Найди, и пусть он будет наказан!

От замерцавшего белым кристалла в ее руке протянулась куда-то вдаль тонкая серая ниточка – и тут же растаяла в воздухе.

Приказ был получен и принят к исполнению.

Глава 13

Берег Анаконды

Ночь была теплой, и – благодарение Лунам – на диво светлой.

И больше всего она напоминала белые ночи в Петербурге. Казалось, стоит только сесть на вечерний поезд – и часа через полтора окажешься в городе, пройдешь через турникет – и через пару минут выйдешь на площадь, обогнешь массивный памятник с пьедесталом-броневиком, а там – Нева, Литейный мост, который вот-вот должны будут развести, и под мостом будут проходить корабли…

Будут.

Непременно будут – только не здесь.

Здесь кораблей нет.

И мостов.

И белых ночей, между прочим, тоже – достаточно посмотреть в небо.

Хэлкар вздохнул.

Не ходить ему белыми ночами по Питеру. А много он прежде ходил? Один раз – с выпускным классом, после школьного бала, плавно перешедшего в дискотеку с пьянкой. Ну да, целовался с одной симпатичной девчонкой из параллельного класса, чем-то похожей на Китти… Где она теперь? Говорят, вышла замуж, потом развелась, разумеется, ребенка родить успела: работа – дом, дом – работа – и так будет до вечного успокоения на Ковалевском кладбище. Или на Южном – какая разница?

А ведь мечтали, учились, влюблялись. Кто ему тогда ефремовскую «Туманность Андромеды» дал почитать, не она ли? Она. И Грина с ее подачи прочел. А потом она мечтать разучилась.

А он – нет.

«Вот мечты меня сюда и завели, – почти что вслух подумал Хэл. – Не видел я той девчонки лет семь. И не увижу… Что – к лучшему! Не возвращайтесь туда, где вы были когда-то счастливы… Кто из великих это сказал? Не помню…»

Нет уж, белые ночи здесь лучше, чем в Питере. Потому что здесь куда безопаснее. Даже если бы он не был тем, кем стал сейчас – кого ему бояться на опасной планете Плацдарм?

Диких зверей?

Вряд ли они так уж одержимы желанием заглотить неизвестно какого качества непривычную пищу – это же не люди.

Магических ловушек? Их можно обойти стороной.

«Эльфов»? Они, конечно, опасны, но просто так, оказывается, не нападали. А уж теперь-то – и подавно.

Остаются люди.

Точнее, человек – носитель второго кристалла.

Вот именно, человек.

Двуногий.

Единственная серьезная опасность.

А сколько двуногих, которых только приблизительно можно принять за людей, шляются по тому же Питеру белыми и прочими ночами, выискивая очередную жертву – ограбить, поизмываться, а то и просто убить.

Нет уж, не надо нам скорых электричек Плацдарм – Санкт-Петербург, и без них хорошо.

Разжигать костер было, в общем-то, совершенно ни к чему. Луны отлично освещали лес, а отгонять опасных животных… Это должно быть очень глупое животное. Звери хорошо чувствуют Древнюю магию и рисковать ради неизвестно какой добычи не станут.

Но лучше все-таки небольшой костерок обустроить – просто потому, что коротать время у огня как-то приятнее.

Хэлкар огляделся – хвороста кругом было навалом, и через несколько минут на небольшой поляне весело потрескивало пламя. Он смотрел в огонь, рассеянно прислушивался к звукам ночного леса и думал о превратностях собственной судьбы.

А ведь скажи ему кто хотя бы год назад, что он, Хэлкар, уже не по игре, а по жизни станет не кем-нибудь, а Темным Властелином – молча бы у виска пальцем покрутил, а потом посоветовал поменьше фэнтези читать, коли уж свихнулся на этом.

Пределом его тогдашних мечтаний было заработать столько денег, чтобы хватило на новый компьютер со всеми причиндалами и наворотами. И ведь заработал же, и даже некоторое время пользовался новой игрушкой. А уж когда вышел на Георгия, точнее, тот на него, в ход пошли такие денежные суммы, что от одних нулей перехватывало дух и к горлу подступали спазмы. В принципе можно было бы исчезнуть вместе с денежками, а потом, когда хозяева денег окажутся в совершенно ином мире, спокойно всплыть на поверхность и стать весьма и весьма уважаемым членом общества…

Нет уж, последнее это дело – на краденые денежки становиться членом хоть чего угодно…

Тьфу, гадость какая!

И Хэл, когда пришло время, без сожаления бросил и супернавороченный комп, и призрак богатства, которого хватило бы до старости десятку таких, как он. И исчез, отправившись с не слишком большим рюкзачком на планету под названием Плацдарм, о которой известно было только одно: там очень опасно.

Вот он, этот рюкзак, с которым Хэл отправился в экспедицию – и сейчас рядом с ним стоит. Одна из немногих вещей, которые напоминают ему о Земле.

Хэлкар запрокинул голову, уставившись в усыпанное яркими звездами небо.

Вот поди разберись, где оно – земное Солнце.

И видно ли оно отсюда вообще?

Скорее всего, нет.

Георгий что-то говорил о другом рукаве Галактики, так что вряд ли можно заметить на небе крохотную яркую точку.

А заметишь – что с того? Не очень-то и жаль, что солнышка отсюда не видать. Вот Луны зайдут, закончится ночь – тогда солнце и появится.

Здешнее.

Наше.

То, которое светит и людям, становящимся на Плацдарме своими, и любому существу, которое здесь и так свое.

Хэл ткнул тонкой веточкой в горящее пламя, посмотрел, как она рассыпалась на алые угольки и оранжево-золотые искры. Странно, что ни одна из искр не отлетела в сторону, они вились исключительно над пламенем, постепенно догорая, и опускались на землю уже невзрачными белесыми точечками золы.

Почему-то на душе было грустно. Ему вдруг показалось, что если он вернется сейчас назад – а это еще не поздно сделать, то не обнаружит ни людей, ни животных, ни даже строений. Вместо этого будет шуметь под ветром не тронутый человеком лес, который отчего-то так и не принял никаких земных названий. Комнаты в полых деревьях опять станут обыкновенными дуплами – пусть и больших размеров. Только и останется, что какие-нибудь случайные следы, вроде случайно забытых или брошенных вещей. Деревянная миска возле родника, старое кострище, отпечаток подковы, застывший в глине возле ручья…

А может, у него предчувствие?

Ох, не хотелось бы все же становиться пророком, на Земле их в свое время водилось более чем достаточно.

«И всяк о смерти – какой-то бред…» – вспомнилась Хэлу строчка из Щербакова. Вот именно: бред. Нет уж, коли он и в самом деле настоящий Темный Властелин, он не должен допустить конца света. Во всяком случае, такого варианта, который устроил бы его противника, кем бы тот в итоге ни оказался.

Хэл улегся на спину возле костра, ощущая левым боком приятное тепло.

А вдруг его предчувствия – совершенно иного рода, и буквально их понимать не следует? Просто тому Хэлкару, который есть сейчас, уже никогда не суждено возвратиться обратно в Эльсинор? Поселение-то останется прежним, даже лучшим – взялись-таки за ум и дружина, и Ингвар. А вот он, Хэл, изменится…

«Ага, превращусь во что-нибудь такое-этакое, зеленочешуйчатое и с огромной пастью – как инопланетяне в фильмах ужасов. А Ульмар-то и в самом деле превратился, пусть внешне и остался человеком, – усмехнулся Лорд «эльфов». – Имя мне Хэлкар, назгул-король…» Да уж, вовремя приходят на ум всякие строчки из песен.

Гм, пожалуй, так и можно будет отрекомендоваться по возвращении назад и посмотреть, как вытянутся лица дозорных. Хэл так живо вообразил эту картину, что не выдержал и рассмеялся. Вот только, пожалуй, к дружинникам с таким приветствием соваться не следует, эти юмора могут и не понять – сперва всадят стрелу, а уж только потом будут разбираться.

Если вообще будут.

И, что характерно, ведь это почти что правда. Что получил воитель Хэлкар из легенды? Правильно, некий совершенно особый артефакт – не кристаллик в оправе, предположим, а колечко, да суть не в этом. А еще – бессмертие (пусть и относительное) в придачу. И службу Темному Властелину. И человеком быть вроде бы перестал…

Небо наискосок прочертила падающая звезда. Хэл проводил ее глазами и загадал желание: пусть человек, завладевший белым кристаллом, сгинет, не оставив следа, ну, хотя бы в болоте утонет. С проклятым древним артефактом вместе. Памятуя судьбу Ульмара, так оно будет лучше и для него.

«Да ладно, что ты ответственность пытаешься переложить с себя на что-нибудь еще – на падающую звездочку. Летела она себе – и летела… Сам себе помоги, а обстоятельства тогда и так будут на твоей стороне», – жестко сказал ему внутренний голос. И к этому совету, пожалуй, следовало прислушаться.

В первый раз, что ли?

В свое время недоучился на журфаке, зато сразу пришлось пойти работать – в газету. Пусть в самую «желтую» – зато там платили хоть что-то, а тогда, после великого кризиса, и это было уже хорошо. Сперва писал мелкие статейки, потом заказы стали покрупнее. А года два тому назад их главный редактор выложил на стол цветную роскошно отпечатанную газету – сразу становилось ясно – не им чета.

«Вот что сейчас интересно всем… Сможешь так?.. Ты же вроде бы всякой там фантастикой увлекаешься», – сказал он.

С газетной полосы Хэлкару (в редакции его, естественно, звали по паспортному имени) загадочно улыбалась темноволосая девушка, а из текста можно было понять, что девушка эта – потомственная колдунья в энном поколении – отвечает на вопросы читателей касательно отворотов-приворотов, бытовой магии и тому подобной ерунды.

Хэл кивнул – постараюсь, мол.

Так он и исчез с газетных страниц, дабы уступить место белой ведьме и врачевательнице Марине. Сенсационный взлет популярности этой самой «Марины» не планировал даже сам главный редактор.

Сперва Хэлкару приходилось придумывать и сами письма, и ответы. Но через месяц выяснилось, что письма читателей поступают и на самом деле, притом в таком количестве, что ответить на все просто невозможно, и надо отбирать самые интересные.

Еще через три месяца газета стала выходить в полноцветном варианте, а главный редактор поменял свои так себе «Жигули» на иномарку – Хэл не помнил, какую именно. Что же до автора «Марины», то он понял нехитрую истину: суперсовременный комп – вещь, при определенных обстоятельствах вполне достижимая.

Интересно, а кто сейчас ведет рубрику «Марины-целительницы»? Ведь она наверняка продолжает существовать. Наняли они кого-нибудь или сами раскручивать продолжают?

Главный очень не хотел, чтобы Хэл уходил, денег предлагал, думал, что его лучший ведущий рубрики польстился на обещания конкурентов. Хэл слушал его и делал над собой чудовищные усилия, чтобы не рассмеяться. Он уже получил деньги на организационные расходы для подготовки экспедиции, ему надо было срочно ехать за рубеж, Георгий и Ингвар очень ценили тех ролевиков, которым можно было доверить любое поручение – а Хэлкар был именно из таких. И денег у него было столько, что хватило бы на покупку и газеты, при всех изменениях не переставшей быть «желтой», и главного редактора со всеми его иномарками и идеями… Но бизнес его не занимал. Точнее, он интересовал Хэла только в свете выполнения определенных заданий.

…А вот теперь он и с Эльсинором, и с Китти расстался, как тогда с главным редактором. Вот только ушел по-английски, не прощаясь.

«Ничего, не навек же я ухожу», – сонно подумал Хэлкар, устраиваясь поудобнее. Костер продолжал уютно потрескивать, пахло дымом и почему-то грибами, в лесу где-то в отдалении слышались голоса ночных птиц, Луны зашли, но небо уже готовилось к встрече солнца. И вполне можно было представить, что ты не на планете Плацдарм, достаточно враждебной человеку, а где-нибудь на игровом полигоне в Каннельярви или Заходском под Питером.

Хотя звон цикад и попискивание какого-то зверька в ветках близлежащего кустарника напоминало кассету «Звуки джунглей». Но Хэл давно уже привык к подобному шуму, поэтому он спокойно задремал, и снились ему бесконечные лабиринты мрачных пещер в Сиреневых скалах. И в этих пещерах оказалась похороненной – если не навсегда, то, по крайней мере, очень надолго – его тоска по прежней жизни.

* * *

Это утро – как вчерашнее и позавчерашнее – выдалось жарким. Днем жара наверняка станет нестерпимой, и придется идти в тени деревьев.

Когда Хэлкар проснулся, костер успел давным-давно прогореть, и под слоем серого пепла не теплилось ни единой искорки.

– С добрым утром, – пробормотал Хэл самому себе – а больше все равно обращаться было не к кому. Он сонно зевнул. Нет, все-таки здесь, на Плацдарме, он впервые понял, что такое нормальный сон. В городе такого нет, там постоянное кружение с самого утра. И хорошо еще, навек прошли те времена, когда опоздание на работу могло обернуться тюрьмой. Радуйтесь, люди, теперь вы всего лишь будете просто губить свои нервы, вскакивая по звонку и собираясь на работу, будете двигаться на автомате, словно зомби. А здесь… Здесь киборги-«эльфы» – и те выглядят более живыми, чем толпа с серыми угрюмыми лицами, втягивающаяся по утрам в метро.

Да, утро на Плацдарме и в самом деле может быть добрым – хотя бы изредка, для разнообразия.

Поднявшись и потирая ладонями лицо, он направился к берегу озера, находившегося неподалеку. Умывшись и глотнув безвкусной воды – она, кажется, не остывала со вчерашнего вечера, – Хэлкар почувствовал себя вполне бодрым. Во всяком случае, последние остатки сна исчезли бесследно, вслед за ними отправилась и вчерашняя тоска.

Теперь можно бы и перекусить.

Хэл вернулся к оставленному около кострища рюкзаку, порывшись там, вытащил завернутый в листья кусок копченого мяса. Вот ведь как, оказывается, можно жить – здешняя природа дает все необходимое. Холодильник, электричество – все это совершенно ни к чему. Чтобы сохранить что-то надолго, есть погреба, а день-другой мясо можно хранить завернутым в лист, похожий на мать-и-мачеху, только побольше раз в пять. Все дает природа, и не надо спешить, суетиться…

Для позднего завтрака копченого мяса будет вполне достаточно, а вечером можно будет и поохотиться, свежатинки добыть. Если «эльфы», конечно, всю живность в округе не распугали, хотя это вряд ли…

Хэлкар был прав – вряд ли. Через несколько секунд этот вопрос выяснился.

Хэл успел поднести ко рту кусок мяса – и это последнее, что он сумел сделать, потому что в этот момент ему на плечи внезапно рухнуло что-то тяжелое. Он упал, едва не подавился, попытался сбросить тяжесть и вскочить – и вдруг понял, что это не очень-то получается. С трудом повернув голову, Хэлкар увидел, что его обвивает огромная буровато-зеленая змея, которая, судя по всему, уже считает Темного Властелина своим законным завтраком.

«До чего же глупо вот так умереть!»

Хэл попробовал активизировать свой кристалл, чтобы хоть как-то освободиться от «объятий» змеи. Не тут-то было: единственное, чего он добился, – того, что кольца сжались еще туже. «И как женщины в старину могли носить корсеты?» – пришла в голову дурацкая мысль.

Хэлкар чувствовал, что его ребра вдавливаются куда-то внутрь. В правом плече что-то хрустнуло, и Хэл, забыв о величии и достоинстве Темного Властелина, хотел заорать от пронзившей руку боли, но из горла вырвалось только какое-то жалкое сипение.

Змея тем временем повернулась так, чтобы ее голова оказалась как раз напротив лица Хэла. Существо дернулось, причинив жертве дополнительную боль, а потом пасть змеи начала неторопливо раскрываться. Даже нет, скорее, не раскрываться, а распахиваться, как вход в пещеру, и каждый из двух торчащих верхних клыков этой змейки был подлиннее кинжала, висевшего на поясе у Хэлкара. Совершенно бесполезного сейчас кинжала.

«Вот тут-то и настал Повелителю Тьмы полный звездец», – Хэл, изловчившись, сумел лягнуть змею ногой, но желаемого результата это не принесло – да и вообще не дало ничего. Как видно, проклятая тварь привыкла к тому, что ее жертвы пытаются дергаться, борясь за жизнь.

«Она же меня заживо проглотит!»

Медленная и наверняка мучительная смерть в желудке местной разновидности анаконды Хэлкара совершенно не прельщала. Может, хоть шею сперва свернет из жалости? Ага, допросишься у такой… Да помогите же кто-нибудь!..

Змеиная пасть вдруг с шумом захлопнулась, а в немигающих глазах с вытянутыми зрачками мелькнуло что-то вроде безразмерного удивления. В следующую секунду мерзкая тварь, оставив добычу, бросилась на кого-то, находящегося вне пределов видимости Хэлкара. Кольца змеи несколько ослабли, он сильно шмякнулся о землю, но сознания не потерял и смог, жадно глотая воздух, извернуться, чтобы видеть происходящее. Впрочем, мир перед ним плясал и бился словно в эпилептическом припадке, так что видно было немного. Но вполне достаточно, чтобы понять – надежда на спасение появилась.

«Эльфы»! О небо, до чего же вовремя!

В хвост змее вцепились несколько из них, но она не обращала на них внимания, пытаясь протаранить треугольной головой главного противника – прыгавшую прямо перед ней маленькую «эльфийку». Та уверенно уворачивалась от всех змеиных бросков. А потом, сделав совершенно невероятный для людей кувырок, «эльфийка» рванулась вперед и повисла на шее у рептилии.

Змея задергалась из стороны в сторону, и вся эта борьба беспощадно отражалась на Хэлкаре.

«Нет, ребята, вы, похоже, подоспели слишком поздно, меня сейчас будут использовать как дубину…» – обреченно подумал Хэл. Мир окончательно перевернулся, задрожал в конвульсиях – и он наконец-то потерял сознание.

Пришел в себя Хэлкар от сильной боли в плече. В глаза невыносимо бил солнечный свет. Он попытался отвернуться, приподнялся на локте и поморщился – каждое движение причиняло боль. Ребра сломаны не были, хотя и напоминали о себе, зато плечо!.. Черт бы подрал эту змею!

Черт змею драть не собирался – с этой задачей спокойно справились «эльфы», которые окружили неподвижно валявшееся чудовище и жадно выдирали из него куски мяса. Что ж, все правильно – их Лорду-Хозяину сейчас все равно ничем больше не поможешь, а кушать надо.

Рептилия еще слегка подергивалась, но это, скорее всего, были какие-то затухающие рефлексы.

«Вот так и случаются перемены в судьбе: хотел заживо проглотить кого-то на завтрак, а в результате завтракают тобой», – подумал Хэлкар и, едва не застонав, обернулся.

Рядом с ним на корточках сидела маленькая «эльфийка». Как ее зовут? Кажется, в прошлый раз она представилась как Мириэль. Ну, пускай так оно и будет.

Обеспокоенно глядя на Хэлкара, существо слизывало со своих ладоней змеиную кровь. Успела уже перекусить, стало быть…

– Мы убили ее, – коротко сообщила «эльфийка» и без того очевидный факт. Потом она оглянулась на остальных и уже громче произнесла:

– Лорд-Хозяин пришел в себя.

Эмрис оторвался от пиршества и, подойдя к Хэлу, покаянно опустился на одно колено. Остальные последовали его примеру. Перемазанные кровью лица выглядели скорбно.

– Прости нас, Лорд-Хозяин, мы не успели вовремя…

Не успели… Нет, ребятки, все-таки вы успели. Иначе плечо сейчас уже не болело бы. А так – я чувствую, следовательно – существую.

И чего они ждут? Что разгневанный Лорд-Хозяин сейчас возьмет и оттяпает им головы – интересно знать чем? Или попросту прикажет пойти к озеру и утопиться?

«А ведь сделают, – почему-то Хэлкар почувствовал себя очень неловко, даже боль отошла на второй план перед чувством стыда. – Прикажу – и сделают. Как дети… Нет, гораздо хуже детей».

Эмрис и остальные покорно ждали решения своей участи.

– Помоги мне лучше встать, – буркнул Хэл. Эмрис тут же с готовностью подчинился, слава небесам, он все же подхватил своего господина за здоровое плечо.

Поднявшись, Хэлкар тотчас же на чем-то поскользнулся. Посмотрев под ноги, он увидел, что завтрака больше нет – считать таковым кусок копченого мяса, сплющенный в лепешку, основательно вывалянный в земле и уже не походящий на что-то съедобное, он с отвращением отказался.

* * *

На берегу Анаконды – так Хэлкар его и обозвал – ему пришлось задержаться до следующего утра. Первые же шаги отозвались такой дикой болью в плече, что ему пришлось опуститься на землю под сконфуженным взглядом Эмриса – тот, вероятно, опять решил, что его должны наказать за нерасторопность. Вместо этого Хэл почти простонал:

– Слушай, ты вывихи вправлять умеешь? – И, услышав в ответ только растерянное молчание, лишь вздохнул: – И на хрена я спрашиваю… Понятно же, что нет. Значит, ребята, никуда мы не идем. Здесь пока останемся.

Сказано – сделано. Несколько «эльфов» были отправлены в лес за хворостом, поскольку Хэлкар наотрез отказался завтракать сырым змеиным мясом. А есть ему захотелось. К голоду примешивалось чувство злорадства и мести – подумать только, проклятая тварь хотела закусить им, а получится ровно наоборот.

Пока под командованием Хэлкара Мириэль, как наиболее сообразительная из своего странного племени, разжигала костер, он старался сидеть совершенно неподвижно, лишь бы плечо не взорвалось новой порцией боли. По идее, можно было, конечно, сделать перевязку и попробовать наложить лубок, но собственную одежду на это ему совсем не хотелось переводить – не так уж ее много и было.

«Эльфийка» блестяще справилась со столь непривычным для нее делом – и дождалась благодарности Хэлкара. Неизвестно, как там у нее были устроены анализаторы речи и эмоций, но Хэлу показалось, что его простое «спасибо» показалось ей очень важным.

«Ну вот… Еще чуть-чуть – и начнутся приключения товарища Сухова под белым солнцем пустыни, – невесело усмехнулся он. – Впрочем, от «эльфов» пользы гораздо больше, чем от того несчастного гарема… Это уж не говоря о том, что они меня сегодня спасли от верной гибели в змеином желудке».

Мириэль, преисполненная собственной значимости, торжественно делала шашлык из змеи – так, как объяснил Хэлкар. И, надо сказать, не подкачала – такие удивительно вкусные шашлыки Хэлу здесь есть еще не приходилось. Правда, какой-то странный, но совершенно несущественный привкус все же был – казалось, что змея постоянно обитала на болоте, а сюда приползла черт знает зачем. За смертью своей.

Словом, пикник выдался на славу – если, конечно, не считать проклятого вывиха.

– Слушай, – обратился он к Мириэль, – а кто все-таки вас обучил? Язык, манеры, в конце концов, даже ваш вид… И имена. Вы же все выглядите, как эльфы из книг – хоть фотографируй – и на обложку.

– Он… – «эльфийка» замялась, – …не обучил нас. Мы взяли его… мысли…

– То есть прочли? А он этого не хотел… Погоди-ка. Была в Эльсиноре – уже довольно давно – такая странная история. Только никто ничего толком о ней не знает. Как его звали?

– Он называл себя Подорожником. У вас все очень странно: у каждого – много имен. Зачем?

– Подорожник… – Хэлкар присвистнул. Вот оно, оказывается, как. То-то не так давно с ним была какая-то непонятная история, даже в госпиталь вроде бы ненадолго попал – непонятно с чем. Слышали-слышали.

– Зачем нам так много имен? – задумчиво произнес Хэлкар. А в самом деле, зачем? Как объяснить такую странность этим существам? – Ну, видишь ли, для человека имя – это как бы его часть, его знак. И в то же время имя ему дают сразу при рождении, когда вообще непонятно, что из него получится, кем он станет. У вас оно, наверное, не так – вас программировали сразу…

Мириэль кивнула.

– Ну так вот, – продолжал Хэлкар. – Есть народы, у которых с именами все иначе, там с возрастом их принято менять, но у нас – именно так. И это не слишком-то хорошо. По крайней мере, для нас, тех, кто ушел с Земли сюда, на Плацдарм. А иногда имя диктует выбор. Вот назвался я Хэлкаром…

Так, кажется, эта Мириэль начинает что-то понимать. Подорожник никак не мог пройти мимо легенды о воителе Хэлкаре, первом среди назгулов.

– …оно и получилось почти как в легенде о Хэлкаре-воителе: теперь кристалл Темного – мой.

– Легенды о Хэлкаре, – произнесла Мириэль. – Мы не очень понимаем, что такое легенды… Для чего они людям?

Ну вот, извольте теперь объяснять все человеческие понятия, господин миссионер, раз уж вы решили обучать этих «эльфов». Ладно, попробуем…

За приятной беседой время летело незаметно. Хэлкар говорил в основном с Мириэль, но знал – к его словам прислушиваются сейчас и все остальные. К тому же, как ему показалось, эти «эльфы» могут общаться друг с другом телепатически, и то, что сказано одному, могут услышать все – и уяснить в меру своего понимания.

Настало время обеда, притом меню было все тем же – змея, змея и еще раз змея. Большая тварь попалась, еще и на завтра хватит, тем более, что «эльфы» теперь, как он узнал, могут не есть дня три – без всякого вреда для себя.

И все же змеятина была с каким-то малопонятным привкусом. Рыба, выловленная в озере, таким свойством не отличалась. К тому же в озере не было опасных тварей. А болота начинаются, судя по рассказам Ника и Эллора, вернувшихся из дальнего путешествия, довольно далеко отсюда. Да и находятся они совсем не в той стороне, куда направлялся Хэлкар. Что бы это значило?

Даже если эта змеюка сошла с ума и поползла куда глаза глядят, ей пришлось преодолеть очень большое расстояние – вполне достаточное, чтобы одуматься.

Хэлкар покосился на обрывок змеиной шкуры, валяющийся неподалеку. Нет, совершенно очевидно – тварь происходит не из здешних мест. Вся растительность в лесу имела оттенки зеленого, золотистого, серебряного, бирюзового, оранжевого цветов. Но ни одна травинка не обладала такой гнилостной оливково-коричневой окраской. Такую змею не заметил бы разве что слепой, и анаконда рано или поздно должна была просто помереть от голода.

– В таком случае откуда она могла здесь взяться? – задумчиво спросил вслух Хэлкар, не ожидая, впрочем, никакого ответа. И тут же в ответ на свой риторический вопрос он, забывшись, пожал плечами. Точнее, попытался это сделать – боль немедленно прострелила руку до кончиков пальцев, и следущие слова, которые он прошипел, навсегда остались для «эльфов» загадочным сочетанием звуков, причудой их Лорда-Хозяина.

– Такие змеи здесь не водятся. – Мириэль, как будто размышляя о чем-то, прикрыла глаза и добавила: – Мы не знаем, как она попала сюда, но…

– Мы чувствовали магию, повелитель. Сильную магию, – закончил за нее Эмрис.

– Это было похоже на Врага. На белый камень, – «эльфийка» обхватила руками свои плечи. – Оттого мы и пришли. Посмотреть. Узнать. Помочь, если нужно…

«Ну вот, сейчас опять начнется. – Хэлкар с тревогой посмотрел на своих спасителей. – «Прости, о повелитель, мы опоздали, больше так не будем, повелитель, можешь нас убить…» Тьфу, надо как можно скорее отучать их от такого раболепия, не то хуже будет. Вот только бы рука зажила…»

Нет, на сей раз, благодарение небесам, обошлось без покаянных сцен – видимо, «эльфы» могли улавливать эмоции и понять, что такие сцены их странноватому господину очень неприятны.

А вот вывих надо бы вправить. Но каким образом? Он и сам в медицине не разбирается, а уж если попробует объяснить этим ребяткам, что есть такая профессия – костоправ… Ничего хорошего их этого наверняка не выйдет, это вам не костер разжечь. С их навыками они могут только напрочь оторвать руку кому-нибудь. Это – пожалуйста, но вот лечить… Тут надо приложить строго определенное усилие. А руку оторвать – это можно. Владельцу белого кристалла, например. Можно и вторую, если окажется, что он навел на Хэлкара, ничего плохого ему, в общем-то, не сделавшего, эту проклятую змею.

«Значит, магию против меня применил, паршивец?! Ну-ну. Не обещаю, что сразу отвечу тем же, мне с моим фиолетовым кристалликом надо бы разобраться сперва. А то вдруг весь Эльсинор нечаянно пожгу? Но не беспокойтесь, господин хороший, счет за анаконду я выставлю в конце концов такой, что вам по гроб жизни будет не расплатиться. Нет, не одной жизни, а еще и трех последующих… Вот только не факт, что они у вас после этого будут!»

Солнце спряталось за верхушками деревьев и неумело подглядывало сквозь переплетения ветвей за жизнью на берегу. По траве раскатилось множество солнечных бликов, похожих на рассыпавшиеся золотые монеты. Хэлкар лежа от нечего делать принялся считать эти валяющиеся на земле и траве богатства, на пятнадцатой «монете» он сбился, а на двадцать пятой понял, что засыпает.

Как ни банально это звучит, однако ночь прошла вполне спокойно. Точнее, часть вечера, сама ночь и кусочек утра.

Глава 14

Лорд Тьмы

Лежа в отдельной комнате в княжьем тереме и постепенно приходя в себя, Ник оказался отрезанным от всего, что происходило в те дни в Эльсиноре. А происходили вещи загадочные и в то же время внушающие некоторые надежды на перемены к лучшему.

Больше всего его поражало в первые дни, что около него дежурят попеременно Олли, Эвелина и Элана. Уже одно это было совершенно невероятно. Да, разумеется, заклятые подруги старались не пересекаться и без лишней надобности не попадаться друг другу на глаза. Но одновременное присутствие дружинников и «людей Ингвара» – это было уже нечто! До его ранения такого нельзя было и вообразить.

А новости большого мира все же проникали и в маленькую комнатку, до которой сузился сейчас для Ника Эльсинор со всеми его окрестностями.

…Ульмар оказался не человеком, а зомби! И неизвестно, что сулило его присутствие Эльсинору – ясное дело, ничего хорошего. Но этого монстра больше нет – наверняка его разорвали на куски «эльфы».

…Ополченцы и дружинники покончили с нелепой ссорой. По крайней мере, пытаются покончить. И для этого Сигурд и Ингвар решили организовать турнир. Только смотри, поправляйся побыстрее – без тебя постараемся не начинать.

…А Фаэлинда устроила поджог. По дурости, наверное. Глаз за ней да глаз! (Это сообщила Элана, прочих «друидов» к Нику пока не пускали – притом сам Сигурд был бы и не против, но таково совместное распоряжение Химеры, Олли и Эвелины.) И главное – не докажешь ничего, но мы-то выяснили, что это она…

…А Хэлкар… помнишь такого? Ну, не очень общительный, такой – весь себе на уме. Так вот он исчез. Черт знает куда! Совершенно непонятно. Даже и не видел его никто.

…Тут «случайные» такое опять учудили – хоть стой, хоть падай! Представь только – начали бороться за экологию. Тьфу, за окружающую среду! Считают, что турнир повредит… Ну да, погнали их в три шеи, конечно. Теперь ристалище не от «эльфов» охраняем, а от этих. Да там не только «случайные», там еще и наши были. Освинели совсем!..

Больнее всего было то, что даже более-менее сносно передвигаться по комнате Ник пока не мог. И даже если он поправится – в каком качестве ему присутствовать, например, на том же турнире? Почетного зрителя? Вряд ли он сможет быть даже оруженосцем.

А насчет путешествий по Плацдарму придется забыть. Скорее всего, забыть насовсем.

Ник расспрашивал – и о том, что происходит в Эльсиноре, и о своих подопечных «братьях меньших». Пожалуй, только Локи, который теперь еле-еле протискивался в комнату, мог что-то «рассказать» о переживаниях животных, в очередной раз оставшихся без понимающего.

Жизнь продолжалась и на псарне, и в конюшне. Щенки кавказских овчарок потихоньку подрастали, а Чингиз, которого в свое время Ник выделил сразу, наверняка станет со временем вожаком стаи. После того как «эльфы» куда-то исчезли, словно бы их и не было, лошадей было решено обучать выездке – разумеется, под присмотром вооруженных дружинников. Ополченцы Ингвара поступили точно так же, но у них лошадей гораздо меньше.

За животными ухаживали очень хорошо – но именно как за животными, их мысли и эмоции оставались не ведомыми никому, кроме Ника. Правда, Вана предложила сделаться временным Мастером животных, и Сигурд обещал подумать. Если он согласится, половина проблем снимется сама собой. Но что делать Нику? Лежать – до следующего времени Больших Дождей? Может статься, и так.

Он пристрастился к чтению – спасибо Георгию и Сигурду. Но и напрягать зрение долгими часами ему тоже было нельзя. Оставалось просить Эвелину или Элану почитать очередную книгу, принесенную из библиотеки «Хранителя информации». И стараться быть спокойным, поскольку это нужно, чтобы поправиться. Но гарантий полного выздоровления не мог дать ему никто.

* * *

Следующее утро, которое Хэлкар встретил все там же, на берегу Анаконды, оказалось для него не столь неприятным, как предыдущее. Во-первых, теперь его надежно охраняли, и новые неприятности не должны были случиться. Во-вторых, – и это приятно поразило Хэла, – опухоль на его плече прошла. Похоже, что вывихнутый сустав каким-то непостижимым образом был вправлен сам собой. Рука еще болела, но гораздо меньше, и продолжать путь он вполне мог. К тому же ребра всего лишь легонечко ныли только при очень глубоком вдохе.

Впрочем, чему же тут удивляться? Фиолетовый кристалл, сделавшийся его частью, поработал на славу, только и всего.

Разумеется, настроение у Хэлкара значительно улучшилось, его даже не огорчило, что полноценного завтрака, а скорее всего, и обеда не предвидится в ближайшее время. Остатки болотной змеи, полежавшие на солнышке, выглядели, мягко говоря, неаппетитно, и на них не позарились бы и небрезгливые «эльфы». Впрочем, они и без того постарались на славу – видимо, то, что оставалось от анаконды, было уже несъедобно.

«Ничего, вот доберемся до Сиреневых скал, а там можно обустроиться – и на рыбалку сходить. Или – на охоту. Удилище сделать – не проблема, а все остальное у меня есть. Все свое ношу с собой – отличный принцип», – рассудил Хэлкар. Он провел ладонью по уже ставшему колючим подбородку. А вот бриться придется кинжалом, но он так и поступал – как почти все в Эльсиноре, даже не из «случайных» прихватили с собой бритву.

Дорога до Сиреневых скал никаких проблем не вызвала. Неприятностей хватило вчера, а сегодня путь сам ложился под ноги Хэлкару и сопровождавшему его отряду.

Лес закончился, и Хэл, прикрывая глаза ладонью, постарался преодолеть открытое пространство как можно скорее. И дело тут было совсем не в каких-то опасностях с воздуха: после того, как люди в первые дни экспедиции частично перебили, а частично изгнали со Скал разумных птиц – урунгхов, создав себе огромное количество неприятностей, все здешнее пространство принадлежало жителям пещер. Киборги, «демоны Плацдарма» могли принимать любой облик – и в этом Хэлкару, неожиданно получившему под свое начало целый полк «демонов», предстояло убедиться. Но здесь начинался ослепительно белый песок, который резал глаза не хуже снега.

«Все мое… Ношу с собой, – передразнил Хэл самого себя. – А солнцезащитные очки, сударь, вы на Земле забыть изволили? Вот теперь и расплачивайтесь!»

«Да кто ж мог знать, что ты станешь местным Темным Властелином и солнечный свет вдруг будет тебе неприятен?» – возразил ему внутренний голос. Как частенько свойственно таким голосам, он старался оправдать своего собеседника, убедить его в том, что виной всему – обстоятельства.

«А надо было и это предвидеть!.. – перебил Хэл свой собственный внутренний голос. – Ладно, в пещере будет полегче».

«Ну-ну, полегче, как же… Ты фонарик часом не захватил с Земли? Или факел, на худой конец, соорудил, отправляясь в путь? Ах, нет? Ну вот и посмотришь, как оно там будет полегче!» – ехидно высказался внутренний голос перед тем, как заткнуться.

«Эльфы», судя по всему, тоже не жаловали яркий солнечный свет. Когда они – еще в виде «нетопырей» – впервые атаковали поселение, они старались делать это ночью. Однако сейчас, похоже, в их организмах произошли какие-то изменения – и все равно они чувствовали себя в тени гораздо лучше.

Ладно, с факелом можно что-нибудь придумать и на месте. Только бы побыстрее в тень…

У входа в пещеру Хэлкар остановился, внимательно приглядываясь. Вот не сюда ли сунулись в поисках мифического клада, утаенного от них, те несчастные «случайные»? Помнится, спаслись тогда не все из этой дурацкой экспедиции. Ну, ему-то сейчас подобная судьба не грозит.

– Наш дом, – нарушила молчание Мириэль, по-своему истолковавшая поведение Лорда-Хозяина.

Остальные «эльфы» уставились на Хэлкара с неким напряженным ожиданием, как будто, если ему что-нибудь не понравится, они немедленно наложат на себя руки, не вынеся такого позора.

«Черт знает что, – проворчал про себя Хэлкар. – Надо бы узнать, как там их запрограммировали. Если это нечто вроде самурайского кодекса поведения, то дело плохо. Они же тогда могут устроить себе харакири просто так, оттого, что Темный Властелин, видите ли, нахмуриться изволили. А я не хочу быть убийцей этих существ…»

Хэл устало вздохнул, но нашел в себе силы улыбнуться – мол, все замечательно, ребята, вы отлично подготовились к моей встрече, продолжайте в том же духе. А потом он, не сказав ни слова, двинулся вперед.

Из пещеры тянуло сыростью, кто другой мог бы сказать про замогильный холод. Но для Хэла после пути под палящим солнцем и белопесчаного пекла эта прохлада показалась настоящим раем.

Его свита шла следом. «Эльфы» были бесшумны и молчаливы, словно тени, и двигались в некотором отдалении. Лишь Эмрис и Мириэль, которых он выделил из остальной толпы с самого начала, могли позволить себе приблизиться к повелителю. Похоже, что у этих киборгов тоже существует некоторая иерархия, как в людских сообществах или стаях животных. Что ж, значит, на первое время с ними будет легче общаться.

Золотой свет дня становился с каждым шагом все слабее, потом он превратился в серые сумерки, которые тут же начали гаснуть.

Только тогда Хэлкар остановился, обернувшись на свой «почетный эскорт».

– Гм… – он прокашлялся. Все же проклятый мелкий песок каким-то немыслимым образом сумел проникнуть в горло. – Ребята, я не очень-то ориентируюсь в этих лабиринтах, может, покажете, что здесь и как, и где я вообще буду жить.

Эмрис сделал движение, будто хотел в очередной раз бухнуться на колени, и Хэлкару пришлось рявкнуть, чтобы тот стоял спокойно. Однако в следующее мгновение до Хэлкара дошло, что «эльф» теперь так и будет одиноко стоять на этом самом месте – до тех пор, пока не умрет от голода и жажды, буквально исполняя приказ своего повелителя.

Хэл подавил острое желание схватиться за голову. Похоже, теперь ему придется взвешивать каждое слово, чтобы – не дай того небеса, – не ляпнуть какое-нибудь убийственное приказание.

Мириэль кивнула и, протянув руку, произнесла коротко:

– Там. Дальше.

– Тогда веди.

Хэлкар пропустил «эльфийку» вперед и пошел следом, настороженно покосившись на Эмриса. Все же какой-то здравый смысл у киборга присутствовал. «Эльф» находился в раздумьях всего пару секунд, а потом мягко направился вслед за Хэлом, вероятно, каждое мгновение ожидая начальственного окрика.

И как только их воспитывал Древний Темный Властелин?!

Темнота сгустилась окончательно. Хэл, касаясь рукой гладкой, словно бы отполированной стены, замедлил шаги. Хорошо, что с ним провожатые, иначе можно очень даже запросто и ноги переломать или вообще загреметь куда-нибудь в пропасть. Надо было соорудить факел. «Эльфов» об этом попросить, что ли?

Словно отреагировав на мысли Хэлкара (а скорее всего, и вправду отреагировав), кристалл на груди слегка нагрелся. И тут же Хэл неожиданно ощутил, что различает четкий силуэт идущей впереди «эльфийки». Что удивительно, цветовое восприятие осталось почти прежним, никаких черно-бело-серых тонов не было. Сейчас Хэл отчетливо видел, что стены имеют гладкую поверхность и теплый коричнево-золотистый цвет с темно-зелеными искрами и прожилками. Но вместе с тем вокруг было все так же темно, и повелитель «эльфов» понял, что видит окружающее не обычным зрением, а как-то иначе. Внутреннее зрение включилось, что ли?

«Вот так, наверное, и открывается «третий глаз» у разных экстрасенсов, йогов и колдунов», – усмехнулся он про себя.

Если не вглядываться в окружающее, то на глаза как будто надевали черную повязку. Но стоило чуть-чуть напрячь зрение, пристальнее посмотреть на окружающие предметы – и мир тотчас же обретал очертания.

Хэлкар заметил, что потолок то и дело пересекали темные трещины, и сначала косился на них с опаской: а ну как рухнет на голову внезапно отколовшаяся глыба? Совсем как в давным-давно не шедших на ремонт домах в его родном земном городе – да и в других городах, надо полагать.

Однако, присмотревшись повнимательнее, он понял, что трещины повторяются, образуя странный, немного асимметричный узор, и, видимо, являются украшением. Или же они скрывают какие-то коммуникации.

Коридор повернул, и Хэлкар с «эльфами» вышли в большой зал. Пол здесь был неровным и более всего напоминал застывшие потоки лавы. С потолка свисали черные сосульки, но они не были сталактитами – это были потеки оплавленного камня, они излучали мягкое свечение, и это Хэл различил даже обычным, не магическим зрением.

Он инстинктивно шагнул назад, спиной наткнувшись на Эмриса, и поймал на себе удивленный и встревоженный взгляд обернувшейся «эльфийки».

Ф-фу! Хэлкар перевел дух, стараясь успокоить бешено бьющееся сердце. Да, надо было захватить с Земли еще одну штучку – портативный счетчик Гейгера. И как теперь объяснить «эльфам», что такое радиация и что случается с теми, кто заполучил лучевую болезнь? Да и надо ли объяснять? Может, их организмы устроены так, что никакой лучевой болезни у них нет и в помине? Да, скорее всего, так оно и есть.

Хэлкар уже спокойнее посмотрел на сияние. Ладно, для собственного спокойствия будем считать, что это свечение – остатки некоей древней магии, а если нет… Что ж, тогда он свою дозу уже, надо полагать, получил, посему беспокоиться уже не о чем – поздно пить боржоми, коли почки отвалились…

– Что-то случилось, Лорд-Хозяин? – спросила «эльфийка».

– Ничего страшного, – пробормотал Хэлкар. – Одно воспоминание из прежнего мира… Идем дальше, – он постарался сделать вид, что ничего страшного не произошло.

– Почти рядом, повелитель, – отозвалась Мириэль. Оглянувшись на Хэлкара, она, как ему показалось, едва заметно улыбнулась:

– Там будет лучше…

«Верно-верно, если я облучился, то попаду в лучший мир», – почему-то от иронии страх рассеялся, и Хэлкар шагнул вслед за «эльфийкой».

Мириэль оказалась права.

Пересекать оплавленный зал они не стали, свернув почти сразу же в шедший от него боковой коридор. Стены в нем искрились сами по себе, они были покрыты аметистовой пылью. Магическое свечение здесь тоже было, оно создавало на стенах и потолке темные, бесконечно меняющиеся орнаменты.

Через несколько минут коридор неожиданно оборвался, и путники оказались на пороге нового зала, который был гораздо больше остальных. Первое, на что обратил внимание Хэлкар, внимательно смотревший под ноги, дабы не проглядеть возможные ступеньки и не упасть, оказались цветные блики на полу. Он не сразу сообразил, что эти радужные пятна исходят от огромных, во всю стену, неизвестно как подсвеченных витражей.

Изображения на них были самые разнообразные – здесь можно было разглядеть просто диковинные орнаменты, складывающиеся в неизвестные на Земле письмена. Почему-то они вдруг показались Хэлу очень даже знакомыми, но это ощущение прошло тотчас же. Были на витражах и батальные сцены. Две из них сразу же обращали на себя внимание: поединок явно гуманоидного существа, однако же не человека – оно было, скорее, похоже на циклопа из «Одиссеи» – с драконом. Причем было понятно, что циклоп, вооруженный сравнительно коротким мечом, одолеет огнедышащее чудовище.

Вторая картина оказалась еще более поразительной. Здесь героев почти не было, бой шел с применением техники, какой еще не создано на Земле. В космическом пространстве (две луны Хэлкар разглядел тотчас же) вели бой две флотилии кораблей. Одни – судя по всему, принадлежащие Фиолетовым – напоминали своими плавными обводами автомобили-иномарки, вторые более всего походили на классические изображения НЛО в виде «летающих тарелок». А в центре картины располагалось существо – скорее всего, тоже гуманоид, но под сплошным слегка вытянутым крылатым шлемом и доспехами разглядеть, что оно из себя представляло, было невозможно.

– Ты… – Мириэль обратила внимание на интерес Хэлкара к сражению космического масштаба. – Это ты… твое предыдущее воплощение, Лорд-Хозяин. – И вот еще, – она указала на сравнительно небольшой витраж, располагавшийся как раз напротив трона.

На нем, судя по всему, было то же самое существо, но на сей раз без гермошлема, украшенного крыльями. Впрочем, демонские крылья были у него самого. На Хэла уставились фиолетовые глаза с черными вытянутыми зрачками. Нечеловеческий это был взгляд – и в то же время притягательный…

Та-ак! «Вот ты каков, северный олень», – пробормотал про себя Хэл, переводя глаза с существа в гермошлеме на крылатого Властелина Тьмы. Вероятно, вы самолично участвовали в боях, господин Темный. Что ж, кто знает, не придется ли мне со временем возрождать космический флот. Интересно, в каком он сейчас состоянии, если есть вообще? Скорее всего, в жалком… Надо бы расспросить о том «эльфов», да успеется еще…

* * *

Мозаичный пол перед картинами-витражами покрывали все те же узоры, составленные из неизвестных Хэлкару рун, а в самом центре зала отчетливо виднелся сияющий аметистовый круг, над которым дрожала опалесцирующая дымка. У дальней стены находилось возвышение, на котором, надо полагать, и стоял в незапамятные времена трон Темного Властелина.

Однако сейчас там не было ничего.

– Это парадный зал, я правильно все понял? – спросил Хэлкар.

Мириэль кивнула.

– Значит, мы пришли?

Хэл тотчас же получил еще один кивок.

Он прошел вперед, ближе к витражам, осматривая зал, показавшийся ему красивым и торжественным, но все же не слишком-то уютным для того, чтобы обустроить здесь жилище. К тому же из углов пыль не выметали, должно быть, тысячелетиями, да и вообще зал казался несколько захламленным.

Ладно, на сегодня придется разместиться здесь. Вот только отчего-то на этот фиолетово-дымчатый круг не хочется наступать – надо будет выяснить его предназначение.

А чтобы не спать на голом полу, можно из всех этих валяющихся обломков и обрывков соорудить нечто, напоминающее ложе. На сегодня будет достаточно. Все лучше, чем на голом камне развалиться.

М-да, хорош Лорд Тьмы – спит, словно последний бомж, но зато в собственном тронном зале.

Так, теперь с удобствами… Увы, все же человек так устроен, что ему надо не только пить и есть. Гм, с этим чуть попозже разберемся. Эмриса, в крайнем случае, спросим.

А вот интересно знать, путь, которым они шли, – один-единственный выход? Далековато будет…

– Т