/ / Language: Русский / Genre:love_history, / Series: мини-Шарм

Очарованная Невеста

Эллен Марш

Нелегкий выбор предстоит своенравной шотландской красавице Джуэл Маккензи: согласно завещанию отца, ей предстоит либо лишиться фамильного поместья, либо в течение года выйти замуж. Джуэл решается на отчаянную авантюру — фиктивный брак с преступником, выкупленным из тюрьмы. Но, похоже, загадочный, многое повидавший Тор Камерон вовсе не намерен кротко играть свою жалкую роль…

ru en А. И Блейз Black Jack FB Tools 2005-09-25 OCR Angelbooks 5E120B8B-CA54-4CA1-901C-7CA50A2D8E52 1.0 Марш Эллен Т. Очарованная невеста АСТ М. 1997 5-7841-0656-2

Эллен Таннер МАРШ

ОЧАРОВАННАЯ НЕВЕСТА

Глава 1

Глазго, Шотландия, конец весны 1762 года

Прогрохотав по мостовой Хай-стрит в направлении набережной, элегантная карета с занавешенными окнами свернула за угол и, разбрызгивая вокруг себя грязь, въехала в угрюмые каменные ворота Коукадденской тюрьмы. Остановив в пустынном дворе четверку вымокших под проливным дождем лошадей, кучер спустился с козел и распахнул дверцу кареты.

— Осторожнее, мисс. Здесь очень грязно.

В проеме дверцы показалась закутанная в плащ фигура; нарядные женские сапожки, коснувшись булыжника, немедленно покрылись пятнами грязи. Из-под широкого капюшона плаща выбивались ярко-рыжие кудри, обрамлявшие божественной красоты личико: голубые глаза с густыми длинными ресницами, тонкий, слегка вздернутый носик, решительно сжатый алый ротик с необычайно пухлой нижней губкой.

— Вы действительно хотите войти внутрь, мисс? — спросил кучер, испуганно покосившись на здание тюрьмы.

Окна в глубоких амбразурах не были освещены, несмотря на пасмурный серый день. Стражники, похожие на головорезов, стояли ссутулившись возле окованной железом двери, не обращая ни малейшего внимания на прибывших гостей. Дождь яростно стучал по булыжнику; откуда-то из бедных хибарок, сгрудившихся под замшелыми стенами тюрьмы, доносился собачий лай. Если не считать стражу, вокруг не было ни души.

— Конечно! — ответила девушка. — Иначе, зачем мы сюда приехали?!

Голос ее звучал ясно и уверенно, северный акцент был почти неразличим. Никто и не догадался бы по речи этой девушки, что она приехала с севера, хотя в действительности ей больше двух дней пришлось ехать на юг, чтобы добраться до старинного города Глазго и здешней печально знаменитой тюрьмы.

— Кроме того, — продолжила девушка, — со мной Тайки. Он меня защитит. Чего бояться?

Словно в подтверждение ее слов, карета покачнулась под тяжестью огромного мужчины с мускулистыми руками, выпяченной грудью и суровым лицом, спустившегося на мостовую и вставшего рядом с девушкой. Длинные черные волосы его были перехвачены лентой на затылке, в ухе поблескивала золотая серьга, что придавало ему весьма угрожающий вид.

И хотя любому законопослушному гражданину хватило бы одного взгляда на Тайки Фергюсона, чтобы содрогнуться от ужаса, сейчас этот гигант и сам чувствовал себя весьма неуютно. Окинув взглядом мрачные стены тюрьмы, он покачал головой и нервными движениями предложил своей юной госпоже сесть обратно в карету.

— О нет, ради Бога! — раздраженно воскликнула Джуэл Маккензи. — Я ведь тебе уже сказала: решение принято. Ты идешь со мной или я пойду одна?

Тайки встревожено затряс головой. Слова мольбы клокотали в его горле, но он не мог их произнести. Пятнадцать лет назад, когда северяне потерпели поражение в гражданской войне с британцами, мстительные английские солдаты вырезали Тайки язык. И теперь, глядя на упрямо вздернутый подбородок своей хозяйки и прекрасно понимая, что ее не остановит ничто на свете, Тайки лишь склонил голову в знак покорности.

— Пойдем, Тайки, — терпеливо повторила Джуэл и лукаво улыбнулась. — Обещаю, что не позволю им тебя обидеть.

Но Тайки не был расположен шутить. Дело в том, что цель, приведшая их сюда, была чересчур рискованной и сумасбродной. Тайки сгорал от желания сказать Джуди, что куда мудрее было бы просто повернуться и отправиться домой. Однако он послушно поднял руку и жестом пригласил ее идти вперед.

— Что ж, пойдем. — Грациозно подобрав полу плаща, Джуэл направилась к большим дубовым дверям тюрьмы. Если она и питала какие-либо сомнения относительно благоразумности своих действий, то все равно не могла допустить, чтобы Тайки, двинувшийся следом, уловил хотя бы намек на ее неуверенность. Поднявшись по корявым ступенькам, она приподняла тяжелый дверной молоток и заколотила им по деревянной двери.

Едва ли Коукадденская тюрьма когда-либо удостаивалась чести принимать столь юную и прелестную особу, так как неожиданное появление Джуэл на пороге тюрьмы вызвало настоящий переполох. Ее и Тайки тут же провели по длинному, освещенному факелами коридору к холодному и скудно обставленному кабинету начальника тюрьмы Аллена Макиннона. Тощий человечек, сидящий у конторки, поднял голову, провел по жирному парику запачканными в чернилах пальцами и с изумлением уставился на Джуэл.

— О, Боже мой! — пропищал он. — Что это значит?

Остановившись перед конторкой, Джуэл откинула капюшон плаща и тряхнула ярко-рыжими кудрями.

— Мое имя — Джуэл Маккензи, сэр, — заявила она, уперев руки в бока, — я пришла, чтобы…

— Бэрроуз! — перебил ее тюремщик, придя в себя настолько, чтобы кричать на стражу. — Ты что, с ума спятил? Какого черта ты ее сюда впустил? Прошу прощения, мисс, но вам придется покинуть это помещение. Нам запрещено пускать посетителей.

Джуэл почувствовала, как широкая ладонь Тайки легла ей на плечо. Она раздраженно стряхнула ее.

— Я не собираюсь никого посещать, — ледяным тоном произнесла она. — Мы с мистером Фергюсоном хотели бы оплатить долги одного из ваших заключенных. Тюремщик уставился на нее, разинув рот. В сбившемся набок парике и с выпученными глазами он выглядел весьма комично. Конечно, матери, жены и сестры заключенных, когда им удавалось наскрести достаточно денег, нередко брали на поруки своих заблудших родичей. Но еще ни одна из посетительниц Коукаддена не была так богато одета и не выказывала столь явных признаков хорошего воспитания. В Коукадденской тюрьме содержались убийцы, рецидивисты, алкоголики и игроки, не способные и не пожелавшие оплатить свои долги. Тюремщик просто не мог себе представить, чтобы кто-то из негодяев, гнивших в подвалах его тюрьмы, мог рассчитывать на спасение от рук этого ослепительного ангела. Впрочем, сомневаться в решимости гостьи не приходилось, да и стоявший рядом с нею свирепого вида парень заставлял поверить в то, что учтивость и расторопность сейчас — прежде всего в интересах Аллена Макиннона.

Вздохнув, тюремщик снова вцепился в свой парик, надеясь выловить хоть одну блоху, а вторую руку протянул к видавшему виды гроссбуху, лежавшему перед ним на конторке.

— Ладно, — с неохотой проговорил он. — За кем вы пришли?

Голубые глаза Джуэл Маккензи неожиданно сверкнули, и Аллен Макиннон мог бы поклясться в том, что она ответила ему с немалым удовольствием:

— Точно не знаю. Возможно, вы будете так любезны, что сообщите мне это сами.

* * *

Лязг ключей за окованной железом дверью сменился скрежетом ржавых петель, эхом разнесшимся по каменному коридору. В темноте вспыхнул свет факела, и хмурый стражник вгляделся в черные глубины подвала.

— Камерон! На выход!

В ответ не раздалось ни звука. Только вода мерно капала со стен, нарушая гробовую тишину. Стражник с факелом жестом подозвал к себе другого тюремщика, стоявшего у него за спиной, с предусмотрительно поднятыми пистолетами.

— Камерон, ты слышишь? Тебя вызывают.

— Убирайтесь, — послышался раздраженный, хриплый голос. — Я сплю.

Стражники устало переглянулись. С тех пор как этот тип попал в их тюрьму, от него не было покоя. За полгода его не усмирили ни порки, ни голодовки, и все охранники с нетерпением ждали, когда же они, наконец, избавятся от Камерона. Но теперь на реке Клайд уже стоял корабль, готовый со дня на день отправиться в колонии, и эти двое стражников, похоже, с особым нетерпением предвкушали день его отплытия.

Тот стражник, что был повыше ростом, взмахнул пистолетами.

— На выход, Камерон! Макиннон вызывает.

Из подвала послышался ленивый зевок.

— Зачем? Что, мой корабль уже отплывает? Надеюсь, вы приготовили для меня каюту со всеми удобствами.

— Я приготовлю для тебя дырку в башке, если ты сейчас же не выйдешь!

— Пожалуй, я еще чуток вздремну, если вы не возражаете. И не забывайте о крысах, когда пойдете обратно. Не хочу, чтобы вы затоптали их своими копытами. Они ведь ручные, вы же знаете.

Стражник, стоявший в дверях, издал яростный рык и рванулся вперед, но тот, что держал пистолеты, вовремя схватил его за рукав.

— Я разберусь с ним, Мактавиш. А ты заткни глотку, Камерон! Тебя спрашивает благородная леди. Нехорошо заставлять ее ждать.

— Леди?! — На сей раз голос из подвала прозвучал несколько удивленно. — Да ты не отличишь порядочную леди от поросячьей задницы, Слиго!

Стражник, которого звали Слиго, только крепче сжал рукоятки пистолетов. Двенадцать лет нелегкой работы с подобными наглецами научили его не обращать внимания на их издевки и держать свой гнев в узде. Рассерженному человеку проще ошибиться. Потому-то Слиго был еще жив. В отличие от множества своих напарников.

— Камерон…

— Ох, ну ладно, — ворчливо ответил голос из темноты. — Вы меня заинтриговали. Мне казалось, что ни одна живая душа в Глазго не знает, где я нахожусь. Пожалуй, стоит на нее взглянуть, а?

И с этими словами заключенный Тор Бан Камерон появился из мрака подвала, и мерцающий свет факелов упал на его лицо. Этот человек был высок ростом, даже выше стражников, и широк в плечах, несмотря на изможденность и худобу. На его исхудавшем лице с заострившимися от недоедания скулами горели синие глаза. Квадратный подбородок густо зарос черной щетиной, длинное, жилистое тело прикрывала рубаха, почти превратившаяся в лохмотья. Но, несмотря на долгие месяцы, проведенные в подвале, в этом человеке все еще чувствовалась сила и крепость, и обоим стражникам было совершенно ясно, что лучше не поворачиваться к нему спиной.

Они прошли по темному коридору: Мактавиш — впереди, следом — заключенный, а за ним — Слиго, упиравший один из пистолетов в спину Тора. Эта небольшая процессия двигалась под аккомпанемент проклятий и жалобных криков, доносившихся из камер, расположенных по обе стороны коридора, где в ледяной мгле томились прочие бесчисленные пленники. Ни стражники, ни Тор не обращали внимания на эти вопли.

Преодолев чуть ли не бесконечные изгибы и петли грязного коридора, они поднялись по длинной обветшавшей лестнице, и попали в комнатушку с одним-единственным зарешеченным окном. Из-за окна доносился шум дождя и смрад. Но Тору, который за последние полгода ничего не видел и не нюхал, кроме ароматов собственной камеры, этот запах показался невыносимо сладким.

В комнате находились и другие заключенные; впрочем, Тор никого из них не знал в лицо. Коукадденская тюрьма состояла из множества крошечных камер, тесных и настолько темных, что нельзя было разглядеть даже вытянутую руку, не то, что лица соседа. Все заключенные были худы как щепки, одеты в отрепья, бородаты и немыты, некоторые покрыты шрамами и пятнами от перенесенной оспы. Тору оставалось лишь надеяться, что он сохранился лучше остальных.

Через несколько секунд за дверью послышались шаги и звук, которого Тору не приходилось слышать уже много месяцев, — шелест женских юбок. Он невольно поднял голову и внимательно прищурился. — Пожалуйста, сюда, мисс. Это самые свежие. Здоровые и умственно полноценные, как вы и просили. Не отходите ни на шаг от стражи!

В дверях появилась женщина. Ей пришлось приподняться на носки, чтобы выглянуть из-за плеча Аллена Макиннона, хотя тюремщик был ненамного выше среднего роста. Тор тут же понял, что она еще совсем девчонка. Гладкая кожа ее прелестного личика говорила о безупречном здоровье и расцвете юности. Темные ресницы обрамляли ее голубые, как яйцо малиновки, глаза; но даже не глаза, а потрясающие волосы незнакомки, распущенные по плечам, приковали к себе внимание Тора и всех прочих мужчин.

Взгляды их неудержимо стремились к этим волосам, словно мотыльки к огню, ибо волосы ее и впрямь пылали как огонь, озаряя сырую и затхлую комнату, столетиями лишенную яркого света.

Но даже если Джуэл Маккензи и чувствовала напряжение, с которым смотрело на нее множество пар мужских глаз, она не выдала этого ни малейшим жестом. На самом же деле ей пришлось собрать до последней крупицы все свои душевные силы, чтобы выглядеть спокойной и надменной. Она не хотела, чтобы тюремщики, а тем более этот сброд, заметили, какое замешательство ее охватило, когда она, наконец, предстала лицом к лицу перед заключенными.

Они действительно оказались такими ужасными, какими она себе их представляла, хотя начальник тюрьмы тщательно исполнил все ее инструкции: никаких убийц, никаких преступников, обвиненных в жестоких злодеяниях (особенно в насилии над женщинами!), никаких сумасшедших. Обязательным условием была грамотность, а также физическая полноценность, гарантировавшая способность к тяжелому труду. И Боже упаси, никого, проявившего какое-либо стремление подняться выше своего нынешнего положения!

Джуэл медленно обвела взглядом выстроившихся перед ней мужчин. Она услышала недовольное ворчание Тайки, уже успевшего как следует рассмотреть преступников. В глубине души она была готова согласиться с его неодобрением. Из жалкого десятка подходящих заключенных, которых удалось наскрести Макиннону, буквально каждый выглядел так, словно он только что выбрался из ужасной, зловонной ямы с отбросами. Какой жуткий исходил от них запах! Интересно, как только Макиннон может терпеть такую вонь?

«Господи, Джуэл! — мысленно прикрикнула она на себя. — А на что ты рассчитывала? Это преступники, проведшие в тюрьме месяцы, а то и годы! Еще бы они не воняли! Еще бы они не выглядели страшнее собственных дедушек!»

— Ну, мисс?

Поначалу Джуэл хотела сузить свой выбор до пяти-шести человек и переговорить с каждым по отдельности, а потом уже принять окончательное решение. Но теперь, разглядывая одно за другим уродливые, отмеченные печатью порока лица, она почувствовала, что сердце уходит в пятки. Возможно, она заблуждалась, поверив в то, что способна выйти замуж за преступника.

Снова в ее мозгу закопошились мысли о других вариантах, но Джуэл гневно отмахнулась от них. За, последний год она и так слишком много и мучительно раздумывала над каждой возможностью, пока не потеряла надежду на разумный выход из положения.

Она приняла решение и теперь должна выполнить его с Божьей помощью!

Она снова медленно оглядела безмолвно стоящих перед ней людей. Макиннон все сделал так, как она просила: отобрал только высоких и крепких. Но при виде их у нее волосы вставали дыбом!

За исключением, пожалуй, того бородатого человека в углу, привалившегося спиной к стене и глядевшего перед собой со скучающим видом. Сначала Джуэл не заметила его, но теперь внимательно присмотрелась. Заключенный не отвел синих глаз под ее взглядом, и выражение их не было бессмысленным или затравленным, как у прочих, хотя, пожалуй, несколько более надменным, чем Джуэл хотелось бы. Впрочем, этот мужчина был достаточно высоким и широкоплечим, а это значит, что если он отъестся, то будет хорошим работником. Джуэл глубоко вздохнула.

— Эй, ты, — произнесла она, сверля его взглядом, — за что тебя приговорили?

— Нападение на дворянина, — услужливо отозвался Аллен Макиннон.

— Не хотите ли выслушать другую точку зрения? — поинтересовался Тор.

Джуэл нахмурилась, услышав эту наглую реплику. Едва ли ей подойдет такой самодовольный тип. Но, с другой стороны, он говорил как образованный человек, а не какой-нибудь невежа, а Джуэл очень не хотелось связывать свою жизнь с придурком. Она повернулась к тюремщику:

— Он умеет читать и писать?

— Я сам могу ответить, — грубовато заметил Тор.

— Кто тебе позволил открыть рот! — рявкнул Мактавиш, подкрепив свои слова ударом могучего кулака в живот наглеца.

На какое-то мгновение Джуэл показалось, что этот рослый парень ответит на удар, но тут вмешался второй стражник, Слиго. Он быстро взвел курки обоих пистолетов и нацелил их прямо в сердце заключенного. Джуэл заметила, как сверкнули глаза парня, и прочла в этом взгляде чувства, которые, к сожалению, были знакомы и ей самой: гордость, гнев и отчаянную ненависть к самому себе, вызванную собственной беспомощностью.

— Ты умеешь читать и писать? — спросила она, на сей раз, обращаясь прямо к нему.

— Конечно.

— А работать руками?

Заключенный уставился на свои ладони, покрытые мозолями от многолетнего труда, — твердыми мозолями, которые не сошли даже после долгих месяцев праздности в тюремной камере. Губы Тора скривились в невеселой усмешке.

— Думаю, да.

— А считать?

— Да.

Джуэл прикусила нижнюю губу и задумалась. Десять пар голодных мужских глаз с тоской взглянули на ее нежный алый ротик — все, кроме Тора Камерона, уже утомившегося от расспросов этой рыжей девицы и начавшего подумывать, а не воспользоваться ли ему этой необычной ситуацией для побега?

Пока он оглядывался по сторонам и оценивал положение, Джуэл повернулась к Макиннону:

— Я возьму этого.

Тор поднял голову и увидел, что она указывает своим изящным пальчиком точь-в-точь на него.

— Вы уверены, мисс… — с сомнением в голосе начал Макиннон.

— Да, уверена, — надменно перебила его Джуэл.

— Что, черт побери, все это значит?! — взорвался Тор.

Никто ему не ответил. Макиннон вывел из комнаты рыжую красотку, за которой, не отставая ни на шаг, проследовал угрюмый тип с серьгой в ухе. Стражники принялись разводить заключенных по камерам, а Слиго подтолкнул Тора пистолетом.

— Давай шевелись!

— Куда?

— К колодцу. Умоешься и наденешь плащ.

Тор хмуро взглянул на него, раздраженный всей этой таинственностью.

— Зачем?

Слиго довольно улыбнулся, обнажив желтые зубы.

— Без приличного плаща нельзя жениться.

Тор замер и озадаченно уставился на стражника.

— Да, жениться! — сладким голоском повторил Слиго. — Ты не ослышался. На этой рыжей девице. Хотя почему она выбрала тебя — выше моего понимания.

Глаза Тора вспыхнули яростью.

— Ты хочешь сказать, — медленно проговорил он, — что эта рыжая малолетка выбрала меня в мужья?!

— Малолетка? — утробно хохотнул Слиго. — Я бы так не сказал! Ты что, не заметил, какая у нее грудь? Твердая, высокая, да такая, что чуть корсет не лопается!

— Расскажи лучше, как было дело, — оборвал его Тор.

Слиго пожал плечами.

— Макиннон говорит, что она ворвалась к нему в кабинет и потребовала мужа. С мозгами и мускулами. И вот ей стукнуло в голову выбрать тебя, — последнее слово своей речи Слиго подкрепил тычком пистолета в грудь Тора.

— И ты думаешь, что я соглашусь? И все так просто?

Слиго фыркнул.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? Как только она заплатит за тебя, ты будешь принадлежать ей целиком, со всеми потрохами, понял?

Тор все понял. Но он прекрасно знал, что эта сделка не будет отражена ни в одном документе. Слава Создателю, никто не сможет купить его как раба, что бы там ни вообразила себе эта благородная леди!

Но затем первое потрясение прошло, и Тор начал анализировать эту невероятную ситуацию. Он быстро понял все ее преимущества. Как только за него заплатят, он станет свободным человеком. Он сможет спокойно убраться из этой вонючей тюрьмы, сможет пойти куда захочет, говорить с кем захочет, поступать как захочет, — а он, ей-богу, хотел многого!

Впервые за много месяцев чувственные губы Тора Камерона тронула настоящая улыбка. Что ж, прекрасно! Пусть эта девица выкупит его, пусть его приоденут и отведут в ту каморку, которую Аллен Макиннон называет своим кабинетом. А уж там от свободы его будет отделять всего несколько ступеней, ведущих на улицу, за ворота тюрьмы! Прежде чем эта глупая девчонка и Макиннон со своей ублюдочной стражей успеют опомниться, его уже и след простынет!

— Что ж, прекрасно! — повторил он, на сей раз вслух. — Пожалуй, я действительно умоюсь. Но одного плаща будет мало. Мне нужна чистая рубаха и брюки, иначе невеста упадет в обморок от моего аромата.

Когда его вывели в боковой дворик, где находился единственный во всей тюрьме водяной насос, Тор настоял на том, чтобы ему позволили побриться. Он знал, что прилично одетый и гладко выбритый человек выглядит куда респектабельнее, нежели заросший щетиной и едва прикрытый лохмотьями. Он хотел оказаться на улицах Глазго вовсе не затем, чтобы через пять минут его снова вернули в кандалах в Коукадденскую тюрьму. Он убьет любого, кто попытается схватить его вновь!

Стоя под дождем, Тор ожесточенно скреб подбородок тупым лезвием перочинного ножика. Это был совершенно варварский способ бритья, но Макиннон не велел выдавать опасному преступнику нормальную бритву, которую легко можно превратить в оружие. Макиннон был сопливым трусом, но не дураком!

Бреясь, Тор продолжал с беспечным видом изучать обстановку. Вокруг тюремного двора сгрудились приземистые лачуги; окна их были темны, по водостокам лилась грязная вода. Вдалеке слышался шум повозок и карет, от реки доносился вой сирены, подающей сигналы судам, чтобы те не заплутали в тумане. Для Тора Камерона все это были звуки свободы. Он жадно впитывал их каждой клеточкой своего тела.

Тор решил, что направится прямо к реке, и тут же почувствовал, как у него засосало под ложечкой: от Коукаддена до реки не так уж и близко. «Ну да ничего, — подумал он. — По дороге найдется не одно укрытие и не один человек, который будет готов помочь мне, узнав, откуда я сбежал».

Выбрившись, насколько позволил ему этот ужасный инструмент, Тор стянул с себя лохмотья рубахи и начал мыться. Несмотря на то что вода была ледяной, он блаженствовал. Каждый раз, когда он нажимал на рукоятку насоса, его окатывала мощная струя, напоминавшая о том, что для свободного человека в мире предостаточно воды. Ему же шесть долгих месяцев приходилось довольствоваться одной кружкой в день.

Как же было прекрасно стоять здесь, на грязном дворе тюрьмы, и ощущать кожей холодные капли, бьющие по лицу и плечам, и вдыхать зловонный воздух трущоб! Для Тора это был воздух свободы.

Стражники уже начали терять терпение. Слиго без долгих церемоний поторопил Тора пинком тяжелого сапога. Тор вытерся насухо куском мешковины и натянул на себя поношенную рубаху. Эта стираная-перестираная ткань для него была соблазнительнее самого дорогого шелка. Ну и что с того, что за долгие месяцы заточения мускулы на его груди и руках стали дряблыми; что с того, что эта рубаха повисла мешком на плечах, а рукава оказались слишком длинными? Рубаха была мягкой, чистой, а самое главное — на ней не стояло тюремного клейма.

— Пойдем, — проворчал Слиго, снова пнув его сапогом. — Хватит, прихорошился.

Стражники расхохотались, но Тор остался невозмутимым. Только полные губы его слегка изогнулись в недоброй усмешке. Возможно, у него еще будет шанс преподать урок этому грубияну, прежде чем он окажется на свободе.

Не проронив ни слова, Тор проследовал в сопровождении стражников в низкую дверь, наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку. Там, за толстыми каменными стенами, в глубине запутанных коридоров, его ожидала юная невеста.

Глава 2

Джуэл Маккензи едва узнала высокого, жилистого человека, появившегося на пороге кабинета Аллена Макиннона. Он сбрил бороду и оказался обладателем квадратной челюсти и раздвоенного подбородка, который можно было бы назвать привлекательным, если бы не многочисленные порезы, оставленные тупой бритвой. Длинные волосы частично были рассыпаны по плечам, частично собраны в хвост, перехваченный лентой. Поношенная батистовая рубаха и брюки, явно не соответствующие его размеру и плотно обтягивавшие узкие бедра и длинные ноги, довершали преображение грязного арестанта в… ну если не в джентльмена, то, во всяком случае, в цивилизованного человека.

Впрочем, во взгляде синих глаз Джуэл не заметила ни капли цивилизованности. Глаза эти горели дикой враждебностью, и девушка в панике подумала:

«Что, если мистер Макиннон ошибся, заверяя меня в том, что этот заключенный… как там его зовут?.. что этот Тор Камерон, при всей своей наглости и дерзости, все же не способен на убийство?»

— Поверьте мне, мисс Маккензи, — сказал тюремщик, когда они обсуждали Тора, пока тот умывался, — уж я знаю, чего ждать от каждого из них. Проведя тридцать лет в Коукаддене, волей-неволей научишься читать души людей. Кое-кто из наших узников заслуживает виселицы, кое-кого надо переправить в колонии, некоторые сидят по ложному обвинению. Одни выходят отсюда сломленными и разбитыми, другие покидают эти стены лишь затем, чтобы снова вернуться сюда. Что же касается этого парня, то уверяю вас: он не убийца. Хотя это все, что я могу гарантировать.

Услышав это, Тайки нахмурился, а Джуэл постаралась скрыть свои сомнения относительно сделанного ею выбора. Она напомнила себе, что без мужа она, в конце концов, потеряет Драмкорри, а этого ей не пережить.

— А что, если я не соглашусь на эту сделку? — спросил Тор Камерон, переступив порог. Реплика эта предназначалась для Макиннона. Пылающий же взгляд его не отрывался от лица Джуэл.

Макиннон пожал плечами.

— Тебя отправят в колонию.

— Я б на твоем месте выбрал девчонку, — с грубоватым смешком посоветовал из дальнего угла Мактавиш, но его тут же заставил умолкнуть предостерегающий взгляд великана Тайки Фергюсона.

— На моем месте только дурак бы отказался, — согласился Тор, смерив Джуэл таким взглядом, что девушке показалось, будто ее раздели догола.

Не подавая виду, что смущена, она надменно вздернула подбородок.

— Что ж, вы сами приняли решение, мистер Камерон.

— О, неужели? — Тор цинично рассмеялся и тут же удивился, что до сих пор еще на это способен: он настолько истосковался по смеху, что уже не верил, что когда-нибудь сможет смеяться снова. — Тогда приступайте, — раздраженно поторопил он. — Давайте побыстрее покончим с этим.

— Попридержи язык, — огрызнулся Макиннон. — Нам надо кое-что обговорить.

— Да ну? — С наигранной беспечностью Тор скрестил руки на груди. — Например?..

— Например, то, что тебе не стоит и думать о побеге от своей супруги, — зловещим тоном проговорил Макиннон. — Если тебя поймают, ты не успеешь и глазом моргнуть, как очутишься на виселице.

— Я ценю ваш совет, — вежливо отозвался Тор. — Это все?

— О нет, — спокойно продолжил Макиннон. — Вот тот парень… — он мотнул головой в сторону Тайки Фергюсона, — добровольно вызвался, хм… приглядывать за тобой. Если ты выкинешь какую-нибудь глупость, он немедленно сообщит об этом властям. Кроме того, должен тебя предупредить: мисс Маккензи дала мне понять, что этот парень немного вспыльчив. Так что прежде чем начать безобразничать, тебе придется крепко подумать.

Тор встретился взглядом с Тайки. Несколько секунд они рассматривали друг друга с холодной враждебностью. В глубине души Тор почувствовал, что Макиннон прав. Из этого парня получился бы неплохой сторожевой пес.

— Надеюсь, он даст нам возможность оставаться наедине, — сухо заметил Тор. — Особенно в супружеской спальне.

Приглушенное ворчание великана предупредило Тора, что он зашел слишком далеко. Нимало не смутившись, Тор отвесил Тайки шутовской поклон и снова повернулся к Джуэл. При виде того, что щеки юной невесты залились краской, на губах его заиграла довольная улыбка. Оказалось, что при всем своем безрассудстве эта куколка умеет краснеть.

— Что ж, прекрасно, — лениво продолжил Тор. — Я готов принести брачные обеты. Где священник?

— Заткнись! — рявкнул Макиннон. — Я знаю, что ты не папист.

— Тогда кто же нас поженит?

— Я, — холодно ответил Макиннон.

Тор почесал подбородок, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

— Я должен был догадаться сам.

— К счастью для мисс Маккензи, — продолжил Макиннон, не обращая внимания на жениха, повернувшись к нему спиной и роясь в пыльном комоде в углу комнаты, — брачные законы в Шотландии до крайности просты. Здесь не нужно заранее оповещать о свадьбе церковь.

«И благодаря этому можно избежать скандала, который неизбежно разразится, когда люди узнают, за кого она вышла замуж», — угрюмо подумал Тор. Он впервые задумался о мотивах ее поступка и наморщил лоб в недоумении. Что, черт побери, движет этой девчонкой? Ведь не каждый день женщины приезжают в Коукадденскую тюрьму, чтобы выбрать себе в мужья вонючего арестанта!

И где, черт побери, ее семья? При такой роскошной шерстяной накидке и дорогом бархатном платье у нее наверняка куча денег, а это значит, что она носит имя, которое ее родные едва ли хотели бы запятнать. Неужели нет никого, кроме этого головореза в углу, кто попытался бы удержать ее от такого безумного шага?

Аллен Макиннон извлек из недр пыльного ящика книгу с пожелтевшими от времени страницами и вернулся к своей конторке.

— Итак, — проговорил он и, послюнявив большой палец, принялся осторожно перелистывать хрупкие страницы, — назовите свое полное имя, мисс Маккензи.

— Джуэл [1], — спокойно ответила девушка, — Джуэл Элизабет Маккензи.

Произнося это, она случайно бросила взгляд на Тора и заметила на его лице изумленное выражение.

Джуэл вздернула подбородок.

— У вас есть какие-то возражения, мистер Камерон?

О нет, Тор не возражал. Более того, он обнаружил, что это имя удивительно подходит ей. В конце концов, разве не так? Кто станет спорить, что волосы ее блестят не хуже рубина, голубые глаза светятся, как прозрачный аквамарин, а изящные черты лица выточены не менее мастерски, чем грани бриллианта! Тор хрипло рассмеялся, возмущенный своими идиотскими размышлениями. Чем лирически вздыхать об этой сумасбродной девице, не лучше ли подумать о побеге? Что, черт побери, на него нашло?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать: Тор почувствовал, что меж бедер у него разгорается огонь. Похоть. Обычная мужская похоть. Сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз переспал с женщиной? Или в последний раз любовался такой красоткой, как эта Джуэл? В кабинете Макиннона было холодно, поэтому девушка не снимала плаща. Но Тор все равно успел заметить кое-какие намеки на изысканное телосложение своей невесты.

Слиго, при всей своей тупости, оказался совершенно прав, говоря о зрелости Джуэл Маккензи: это подтверждала и ее высокая, крепкая грудь, и очертания гибкой талии. Да и этот соблазнительный ротик с пухлой нижней губой ни один мужчина в мире не посмел бы назвать детским.

Желание продолжало разгораться в его теле, но Тор заставил себя успокоиться. Дело было не только в чрезмерно узких брюках. Он боялся, что эта страсть может в одно мгновение превратить его в безмозглое, похотливое животное. Если он не сможет думать ни о чем, кроме женщины, то как, черт подери, ему удастся бежать отсюда?

Но тут вдруг в его мозгу раздался соблазнительный шепот: к чему торопиться?

Задумчивый взгляд Тора скользнул по нежным губам Джуэл Маккензи. Что, если ненадолго отложить побег — пока он не переспит с этой очаровательной малышкой и не перекусит поплотнее? По крайней мере, тогда он будет уже в нескольких милях от Коукаддена. И разве не проще справиться с этим черноволосым типом с пиратской серьгой в ухе, нежели с целой толпой стражников?

Кроме того, у Джуэл Маккензи были деньги, целая куча денег. Иначе как бы ей удалось заплатить за голову Тора? А деньги — это роскошь: хорошая еда, мягкая постель, изнеженная девушка в шелковой сорочке, ожидающая в постели своего жениха. Что дурного в том, чтобы слегка позабавиться с этой крошкой, прежде чем сделать ноги?

Полегче! Тор почувствовал, как кровь запульсировала в нем, когда он вообразил себе Джуэл Маккензи в одной сорочке, манящую его к себе из-под чистых, мягких простыней просторной кровати под балдахином. Еще немного — и все вокруг заметят, как он возбужден!

Мысль об этом остудила воспаленную фантазию Тора Камерона, подобно ведру ледяной воды. Проклятые брюки! «Неужели потерпеть нельзя! — мысленно одернул себя Тор. — Сейчас надо как следует разыграть карты, а в свое время ты получишь все, о чем мечтаешь, Тор Бан Камерон!»

Повинуясь голосу рассудка, Тор тихо и спокойно, ничем не выдавая царящей в его душе сумятицы, слово в слово повторил клятвы, связавшие его с этой хрупкой рыжеволосой девушкой. Едва ли в стенах Коукадденской тюрьмы прежде раздавались такие обеты! Тору даже в голову не пришло, что он дает клятву, сдержать которую вовсе не собирается, и что произносит имя Господа всуе, ради чистейшего притворства. Для него это не имело никакого значения. Как и у бледной, немногословной девушки, стоявшей рядом с ним, у Тора были свои причины на то, чтобы принести эту клятву.

Затем настало время благословить обручальное кольцо. Тор уже хотел было отпустить оскорбительное замечание, что, дескать, нельзя ожидать от человека в его положении, чтобы он располагал кольцом для брачной церемонии, но тут у него за спиной возник Тайки Фергюсон. Опустив глаза, Тор увидел на его огромной ладони изящное золотое колечко. Оно, несомненно, было весьма старинным и ценным, и Тор на мгновение нахмурился, охваченный новыми сомнениями. Откуда взялось у этой девицы такое кольцо? Быть может, своего рода фамильная драгоценность?

— Камерон! — нетерпеливо поторопил его Макиннон.

Тор взял кольцо и без труда надел его на тонкий пальчик невесты. Тор Бан Камерон и Джуэл Элизабет Маккензи стали мужем и женой.

С недоброй улыбкой Тор взглянул на свою жену. И к удивлению своему, заметил, что в ее блестящих голубых глазах сначала сверкнул гнев, а затем показались слезы. «Итак, — озадаченно подумал он, — малышка не очень-то счастлива тем, как все обернулось».

Любопытство его усилилось. Чего ради ей было выходить замуж, чтобы потом лить из-за этого слезы? Быть может, кто-то принудил ее поступить так?

— При сложившихся обстоятельствах, — проговорил Аллен Макиннон, — можно обойтись без поцелуя.

Ни от кого из присутствующих в комнате не ускользнуло, что Джуэл вздохнула с явным облегчением.

— А я так не думаю, — спокойно возразил Тор. — У меня есть право скрепить свою клятву поцелуем.

— Тогда поторапливайся, — фыркнул Макиннон.

Усмехнувшись, Тор положил ладони на плеч Джуэл и развернул ее к себе лицом. Сквозь шерстяную ткань плаща он почувствовал изящный изгиб ее ключиц. В первый раз ему как следует удалось рассмотреть ее лицо и насладиться этим зрелищем сполна.

Тор обнаружил, что вблизи девушка была еще прекраснее: безупречно чистая, как лепестки розы, нежная кожа, без единой веснушки, что было большой редкостью для рыжеволосых девушек, глаза, окаймленные темными ресницами и очаровательно изогнутые в уголках, высокие, четко очерченные скулы. Да, поистине редкостный самоцвет! Какого же дьявола она выбрала себе в мужья преступника из сырого подвала Коукадденской тюрьмы?

— Давай шевелись! Мы не можем торчать тут весь день! — рявкнул Макиннон.

Тор еще раз вгляделся в лицо Джуэл. В глазах ее вспыхнуло чувство, которое нельзя было назвать иначе, как отвращение; соблазнительный ротик искривился в презрительной усмешке.

С сердцем, колотящимся от гнева, Тор наклонил голову, чтобы прижаться к этому ротику своими губами, но Джуэл оказалась проворнее. В последний момент она успела отвернуться, так что поцелуй пришелся в щеку, не причинив девушке никакого морального ущерба.

Тор отстранился, глаза его потемнели от ярости.

— В следующий раз ты так легко не отделаешься! — Эти слова предназначались только для ушей Джуэл.

— Следующего раза не будет, — прошипела Джуэл сквозь сжатые зубы.

Какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза с ненавистью и злобой, словно заклятые враги. Вызов был брошен — и с готовностью принят.

— Хотите, я надену на него наручники, мэм? — с надеждой спросил Мактавиш, когда Джуэл гордо распрямила спину и отступила на шаг от Тора.

— В этом нет необходимости, — холодно ответила она и прикрыла капюшоном плаща свои огненно-рыжие кудри, отчего Тору показалось, что в комнате стало темнее. — Я думаю, мистер Камерон достаточно умен, чтобы понять, на чьей стороне сила. А теперь мне пора ехать, мистер Макиннон, — сказала она тюремщику. — Вы не проследите, чтобы вещи моего… моего… мужа отнесли во двор?

Присутствующие заметили, с каким трудом она произнесла это слово. Тайки Фергюсон нахмурился, Мактавиш хихикнул, а Тор поджал губы.

— У меня нет никаких вещей, кроме той одежды, что сейчас на мне, — ледяным тоном произнес он.

— Да и та взята взаймы, — напомнил ему Мактавиш.

Это был жестокий удар по гордости Тора, которая и так сильно пострадала за долгие месяцы заключения. Не глядя ни на кого, Тор переступил порог и вышел в коридор. Распрямив плечи, он спустился по неровным ступенькам, и никто не попытался остановить его.

Выйдя под дождь, он остановился, вдыхая холодный, соленый ветер, дующий от реки. Набрав полные легкие, Тор почувствовал, как его захлестнуло почти непреодолимое желание бежать, невзирая ни на что. Он знал, что никто не догонит его: ни Мактавиш, ни Слиго, ни этот безмолвный волосатый великан, телохранитель Джуэл Маккензи… О нет, минутку, теперь уже Джуэл Камерон, не так ли?

Этой мысли ему хватило, чтобы буквально прирасти к земле и напрочь забыть о побеге. Джуэл Элизабет Камерон. Миссис Джуэл Элизабет Камерон. Его жена.

Медленно, словно в каком-то фантастическом сне, Тор повернул голову и увидел, как она спускается по ступеням в сопровождении своего телохранителя и нескольких стражников Коукаддена. Девушка наклонила голову, чтобы защитить лицо от ветра, и приподняла развивающуюся полу плаща, чтобы не испачкаться в грязи. Тор заметил изящные полусапожки, прикрывавшие ее тонкие щиколотки; затем взгляд его поднялся выше, к капюшону, из-под которого сейчас виднелся только кончик носа и прядь огненно-рыжих волос.

Нет, бежать рано. Только дурак бежал бы от такой красотки. Если он уйдет сейчас, то никогда не узнает, почему она так поступила… да и эти стройные щиколотки были слишком соблазнительны, чтобы не попытаться выяснить, какие еще прелести таит в себе Джуэл Камерон.

Тор отвернулся и заметил карету, стоявшую посреди двора. Не такая богатая с виду, как ему хотелось бы, но зато на хороших рессорах и в неплохом состоянии. Затем он с удовлетворением отметил, что лошади, впряженные в экипаж, принадлежат к добротной английской породе.

За его спиной послышались чьи-то шаги. Не оборачиваясь, Тор словно кожей почувствовал внезапные сомнения, охватившие Джуэл. Видимо, только сейчас, готовясь сесть в карету в его обществе, девушка начала понимать, что она натворила.

— Прошу вас, мэм, — поспешно проговорил Тор, чтобы Джуэл не успела передумать, и, взяв ее за локоть, повел к дверце кареты. Но тут его оттеснил в сторону кучер — худенький коротышка, которого Тор мог бы раздавить голыми руками.

— Мисс, — поправил его кучер, учтивым поклоном указав в сторону Джуэл.

Какое-то мгновение Тор боролся с соблазном как следует пнуть по его услужливо оттопыренному, затянутому в атлас заду. Поборов это искушение, он холодно произнес:

— Боюсь, вы заблуждаетесь. Теперь это миссис Камерон.

Кучер взглянул на него с презрением и насмешкой. Он обошел Тора, помог своей хозяйке сесть в карету и заботливо подобрал край ее плаща.

— Мистер Фергюсон? — произнес он, снова поклонившись.

Тайки Фергюсон с глухим ворчанием забрался в карету, хотя по праву очередь принадлежала жениху. Карета угрожающе накренилась под тяжестью великана; дверца с грохотом захлопнулась.

. Высокомерно задрав нос, кучер направился к своему месту на козлах. Но не успев забраться наверх, он застыл от звука самого ледяного на свете голоса:

— Восхищаюсь вашей преданностью! Вы ведь так преданы своей госпоже! Пожалуй, мне следует предупредить вас, что отныне вам придется присматривать за ней внимательно. Она этого еще не знает, но в свое время я отправил на тот свет немало народу.

Кучер, которого звали Пирс Макиннис и который, знал мисс Джуэл с пеленок, затрясся от ужаса. Он увидел, что здоровый арестант уже подошел к нему и смотрит в лицо своими горящими глазами.

— Отправили на т-т-тот с-с-свет? — стуча зубами, пропищал Пирс в последней надежде, что ослышался.

— О да! Кстати, все они были кучерами.

Пирс побледнел, затем побагровел и быстро взобрался на козлы. Схватив поводья, он щелкнул кнутом и пустил лошадей в такой бешеный галоп, что Тор едва успел распахнуть дверцу и прыгнуть в карету.

— У вас исключительно преданные слуги, — заметил он, тяжело дыша, и уселся напротив Джуэл, потому что этот лохматый здоровяк, Тайки Фергюсон, уже успел занять место рядом с ней. Тайки уставился на Тора с нескрываемой злобой и опустил одну свою лапищу в карман, где его пальцы, как показалось Тору, крепко сомкнулись на рукоятке кинжала или пистолета.

— Они — мои друзья, — строго проговорила Джуэл. — Если вы позволите себе какую-нибудь грубость по отношению к ним, я этого не потерплю.

Сообщив это, она отвернулась, предоставив Тору размышлять над ее словами — и любоваться ее хорошеньким профилем. Закинув руки за голову, Тор принялся неторопливо разглядывать ее. Шелковое горлышко, изящный подбородок и надменно вздернутый носик — предостережение самой природы-матери! Тор не сомневался, что у этой девчонки властный характер.

Ему очень хотелось рассмеяться, услышав такую отповедь, но, сдержавшись, он откинулся на спинку, и пристроил ноги на противоположное сиденье, чуть не испачкав при этом плащ Джуэл своими сапогами. Тайки угрожающе напрягся. Тор лениво повернул голову и смерил его оскорбительным взглядом, великан промолчал и лишь продолжал мрачно хмуриться. Тор перевел взгляд на Джуэл.

— А ваш телохранитель не очень-то болтлив, я погляжу?

— Он не может говорить.

Тор ждал дальнейших объяснений, но, не дождавшись, нетерпеливо спросил:

— Что вы имеете в виду?

Джуэл бросила на него полный ненависти взгляд.

— Это значит, что у него нет языка. После войны сасенакские солдаты отрезали ему язык.

От такого ответа Тор и сам чуть было не потерял дар речи. Сасенаки — так горцы презрительно именовали англичан. Значит, Тайки Фергюсон сражался в войне 1745 года! Значит, он участвовал в этой обреченной, трагической борьбе, которую «Юный претендент», принц Карл Эдвард Стюарт, развязал в 1745 году, чтобы вернуть на трон Британии своего отца, короля Якова I, жившего в изгнании, во Франции.

Бедный парень! Тору Камерону не надо было рассказывать о зверствах английских солдат, обрушивших ужасающее возмездие на горцев после поражения шотландской армии в апреле 1746 года. Он прекрасно знал о том, как победоносные англичане прошли по шотландским горам и долинам, истребляя ни в чем не повинных мужчин, женщин и детей, поджигая дома и целые деревни. Тысячи горцев погибли, тысячи были вынуждены покинуть родные места, а те, кто остался, теперь невыносимо страдали под тяжким гнетом новых законов, установленных здесь англичанами, чтобы навеки сломить гордый дух вольнолюбивого народа.

Тяжкий удар карающего кулака Англии разрушил семьи, рассеял кланы, лишил шотландских горцев всего, чем они дорожили как национальными святынями: новые законы запрещали носить кильты, запрещали играть на волынках, запрещали и те волнующие душу песни о шотландской земле и о народе, к которому Тор некогда питал страстную любовь.

Уфф! Тор возмутился тому, какой оборот приняли его раздумья. Какого черта он об этом рассуждает? Чем предаваться тошнотворно сентиментальному нытью о стране, до которой ему больше не было дела, не лучше ли узнать ответы на куда более насущные вопросы? Например, куда они едут? И какого дьявола эта девчонка потащилась в Коукадденскую тюрьму, чтобы взять в мужья арестанта? И кто, черт побери, она такая?

— Я тут думал… — начал было он.

— Будьте добры, делайте это потише, — перебила его Джуэл. — Я хотела бы отдохнуть.

— О, прошу прощения, — проворчал Тор, увидев, что девушка закрыла глаза и откинула голову спинку сиденья. В этот момент ему отчаянно хотелось сдавить в кулаке это белое горлышко и задушить эту возомнившую о себе невесть что нахалку. Может быть, ей кажется, что, вызволив его из тюрьмы, она получила право обращаться с ним, как с грязью на ботинках?

«О нет, дорогуша, — мрачно подумал он. — Если ты думаешь, что я боюсь тебя, ты глубоко заблуждаешься». По возвращении домой Джуэл Маккензи Камерон ожидает не очень-то приятный сюрприз. Не сможет же она всю жизнь прятаться за широкой спиной Тайки Фергюсона! Рано или поздно Тор застанет ее одну. «И уж тогда, — злорадно подумал он, — тогда, моя малышка, тебе придется чертову уйму счетов!»

Глава 3

«Боже мой, что я наделала?»

Хотя Джуэл крепко зажмурилась, перед ее глазами продолжало стоять угрюмое лицо Тора Камерона. Она почти физически ощущала злобу, исходящую от этого человека. Уже не в первый раз последние пару часов она подумала, что, возможно совершила ошибку, не сбежав из этой мерзкой тюрьмы, пока у нее еще был такой шанс.

«Слишком поздно, слишком поздно, слишком поздно».

Слова эти вновь и вновь повторялись в ее мозгу в такт грохочущим колесам, с каждым оборотом приближавшим ее к Глен-Чалиш.

При мысли о доме на глаза Джуэл навернулись слезы, Маккензи жили в Глен-Чалиш с начала четырнадцатого столетия. В те далекие дни клан Маккензи распространился по всей Шотландии от своего родового гнезда в Кинтайле. Благодаря присущей им свирепости в бою и коварной изобретательности клан добился большого могущества, основав более тридцати пяти побочных ветвей и вдесятеро увеличив территорию своих владений.

Глен-Чалиш был небольшим, но одним из прекраснейших самоцветов в короне, венчавшей клан Маккензи. Вот уже много столетий поколения Маккензи кормились на здешних тучных полях и хранили в сердцах пылкую преданность своей земле. Особенно важно это было сейчас, после того как Маккензи дорого заплатили за катастрофическое поражение принца Карла в битве при Куллодене. Возмездие англичан-победителей не заставило себя долго ждать: два наиболее влиятельных вождя клана Маккензи были казнены, семьдесят девять, менее значительных, отправлены в изгнание. Дядя Джуэл, Кеннет Маккензи, граф Кромарти, также лишился титула и земель и был сослан.

В результате в руках клана Маккензи осталось не так уж много ключевых пунктов. И долина Глен-Чалиш, пусть и небольшая, теперь оказалась жизненно важной для угасающего клана. Джуэл с пеленок усвоила, что Глен-Чалиш должна остаться в руках Маккензи.

Именно поэтому она и решилась на эту отчаянную поездку в Глазго: у нее не было иного способа сохранить Глен-Чалиш. Что с того, что, согласно брачному закону, она теперь будет носить фамилию Камерон?! Джуэл родилась в семье Маккензи, Маккензи она и останется до самой смерти. Что бы она ни написала в этой дурацкой книге в Коукадденской тюрьме, что бы ни думали о ней все эти невежи-соседи, она все равно осталась Маккензи!

Вздохнув, Джуэл украдкой взглянула на своего нового мужа. Имя Камерон на гэльском языке звучало как «камшрон», то есть «горбоносый». Да, нос Тора Камерона прекрасно соответствовал этому определению! Что же до раздвоенного подбородка под этим орлиным римским носом… Джуэл уже не в первый раз подавила искушение превратить его добрым ударом кулака в плоский.

В эту секунду Тор повернул голову и перехватил ее взгляд, хотя Джуэл готова была поклясться, что приоткрыла ресницы совсем чуть-чуть и любой другой на месте Тора решил бы, что она спит. Она заметила, что все его тело внезапно напряглось. Казалось, он прочел ее мысли и теперь тоже оценивает ее.

На какое-то мгновение Джуэл смутилась, но тут же взяла себя в руки. Распрямившись, она встряхнула головой и сердито посмотрела на Тора.

— Надеюсь, вам быстро удастся нарастить Мясо на костях, Камерон. Вы выглядите как скелет. Боюсь, в таком виде вы не сможете работать.

— Что ж, если вы будете хорошо меня кормить…

— Уверяю вас, то, что вы получите за моим столом, будет куда вкуснее тюремного пайка, — язвительно отозвалась Джуэл.

И тут она с удивлением заметила, как жадно Тор сглотнул слюну. «Что же за ужасное воспоминание у него вызвала? — подумала Джуэл. — Неужели о том, как отвратительно его кормили в Коукаддене?»

Внезапно Джуэл поняла, что испытывает жалость к этому изможденному долгим заключением человеку. Как же его кормили в этом ужасном месте? «Наверняка плохо», — заключила она. Интересно, когда он ел в последний раз? Может быть, он голоден? А ей и в голову не пришло спросить его об этом!

Ей стало очень стыдно. Джуэл не хотела обращаться с ним жестоко! Но она настолько погрузилась в собственные переживания, что беды Тора Камерона ей казались пустяком! Ну что ж, по крайней мере еще не поздно поправить дело.

— У меня есть с собой кое-какая еда, — сказала она, пошарив под сиденьем. — Остатки от обеда. Здесь, правда, не так уж и много, но если вы голодны… — С этими словами Джуэл поставила себе на колени плетеную корзинку и открыла крышку.

В корзинке оказалась бутылка вина, холодное мясо цыпленка, завернутое в тряпицу, полкруга сыра и несколько ломтей овсяного хлеба. Джуэл улыбнулась Тору.

— Не хотите ли перекусить?

Тор не ответил. Он отвернулся и уставился в окно.

Джуэл почувствовала, что теряет терпение. Но когда она заметила, как ходят желваки на скулах Тора, вспышка гнева угасла, так и не успев разгореться.

— Тайки, — тихо проговорила она, — откупорь, пожалуйста, вино.

Тот повиновался. Джуэл разложила на противоположном сиденье мясо, хлеб и сыр так, чтобы Тор мог без труда дотянуться до пищи. Затем она демонстративно отвернулась к окну и сделала вид, что внимание ее целиком поглощено окрестным ландшафтом. Ей не хотелось унижать изголодавшегося человека, глядя, как он будет есть.

Впрочем, глядеть и не требовалось. Достаточно было слышать. У Джуэл сжималось сердце от этих звуков. Тор жевал и глотал с отчаянной торопливостью. Расправившись с едой, он утер рот тыльной стороной ладони, потянулся к бутылке и залпом выпил вино.

И только когда он, глубоко вздохнув, откинулся на спинку сиденья, Джуэл осмелилась украдкой взглянуть на него. Взгляды их встретились. В карете воцарилось молчание.

— Так лучше? — мягко спросила она, наконец.

Но Тор не собирался отступать от своих позиций ни на дюйм — даже несмотря на то что Джуэл Маккензи угостила его лучшим в мире обедом, даже несмотря на то что за всю свою жизнь Тор не ел ничего вкуснее. Он угрюмо смотрел на Джуэл, желая дать ей понять, что Тор Бан Камерон не из тех людей, которые готовы растаять от первой подачки.

Джуэл быстро поняла, что означает этот взгляд. Она опустила глаза. Значит, он намерен и дальше играть роль несгибаемого воина?

Чтобы скрыть свое неожиданное и ничем не объяснимое разочарование, она снова пошарила под сиденьем. Тор, не подавая виду, следил за ее движениями. Джуэл распрямилась, и в ее руке оказалась темно-зеленая бутылка. Откупорив ее, она плеснула в стакан напиток, аромат которого тут же заполнил всю карету и донесся до ноздрей Тора.

Тор конвульсивно сглотнул слюну. Виски! О боги, она наливает ему виски!

Против этого устоять он не мог. Рука его тряслась, когда он брал стакан.

Джуэл сделала вид, что не замечает этого. Она молча смотрела, как Тор с видом знатока взболтнул содержимое стакана, принюхался и блаженно прикрыл глаза.

Только когда стакан опустел, Тор снова взглянул на Джуэл.

Та протянула ему бутылку.

— «Драмкорри», — прочитал он вслух надпись на этикетке, обрамленного пурпурным узором из листьев чертополоха. — Никогда о таком не слышал. Но, должен признать, виски отменное, — он с подозрением взглянул на Джуэл. — Где вы его взяли? Где оно изготовлено?

— В Глен-Чалиш.

— Тоже никогда не слышал.

— Что ж, скоро увидите.

Тор удивленно поднял голову.

— Что?!

— Это мой дом.

Тор прищурился.

— Ваш дом? Вы живете в местах, где делают такое виски? — Тон его выражал крайнее недоверие. Джуэл сердито взглянула на него.

— Такое виски, мистер Камерон, известно под названием «Драмкорри из Глен-Чалиш». И я не просто живу в местах, где его делают. Драмкорри, между прочим, — это мой перегонный завод. И более того, мистер Камерон, вы будете там работать.

Тор застыл как громом пораженный. Он во все глаза смотрел на Джуэл, но не в силах был подыскать никакого разумного ответа на ее заявление. Значит, так да? Этой девчонке нужен работник, и она приехала в Коукадден, чтобы купить себе раба! Тор не имел представления о том, как делают виски, но подозревал, что для этого требуется тяжелый физический труд — приходится много часов ходить по скользкому, залитому солодом полу между огромными чанами, помешивать бурлящее варево, вдыхать тяжелые испарения, катать тяжелые бочки и таскать огромные мешки, — одним словом, заниматься такими вещами, на которые не обрек бы себя ни один человек в здравом уме!

Тор уже открыл было рот, чтобы заявить этой рыжеволосой нахалке, что он не собирается становиться ее бесплатным рабом и что она может вернуться в Коукадден и подыскать себе другого арестанта. Но в ту же секунду он ощутил, что ему почему-то очень трудно говорить. Дело не в том, что он был потрясен услышанным. Просто виски и сытная еда сыграли с его мозгами какую-то злую шутку. Мысли его скручивались и заплетались узлами, чувства притупились. Тора неумолимо клонило в сон. Карета мерно покачивалась, тепло медленно разливалось по всему телу, веки отяжелели. В следующую секунду Тор понял, что остается только закрыть глаза: другого выхода у него нет. Так он и поступил и тут же провалился в сон.

Исподтишка наблюдавшая за ним Джуэл заметила, как изменилось при этом его лицо. Исчезло настороженное выражение, и Тор стал выглядеть куда моложе и добрее.

Она взглянула на Тайки.

— Его надо будет откормить. Поставить на ноги. Я не хочу, чтобы он заболел по нашей вине.

Тайки фыркнул. Было видно, что он не разделял с ней сострадания к этому человеку.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — спокойно возразила Джуэл. — Здоровый узник опаснее больного. Тайки кивнул в знак согласия.

— И еще ты думаешь, что, окрепнув, он тут же попытается сбежать.

Нахмурившись, Тайки провел по горлу ребром ладони.

— Но сперва прирежет нас обоих.

Тайки угрюмо кивнул. Джуэл сплела пальцы, чтобы Тайки не заметил, как они дрожат.

— Похоже, ты прав, — неожиданно жалобным голосом согласилась она.

Тайки не был доволен столь легкой победой. Но за долгие годы он научился относиться к подобным вещам философски. Юная госпожа Джуэл опять заварила кашу, а его дело — помочь ей эту кашу расхлебывать.

«И да поможет нам Бог», — мрачно подумал он.

Тор Бан Камерон проснулся с ужасным чувством человека, попавшего в засаду. Только что он безмятежно дремал на сиденье кареты, а в следующую секунду уже резко выпрямился и напрягся всем телом, словно пантера, готовящаяся к прыжку.

Его крепко держали за плечи, приставив к горлу острый нож; подобное не раз случалось с ним в Коукаддене. Спросонья Тор отреагировал так, как ему подсказал инстинкт: издал глухое рычание и вцепился в обидчика.

— Прекратите! Оба прекратите! Немедленно!

Женский голос, в котором явственно слышались командирские нотки, в этой ситуации прозвучал для Тора так неожиданно, что он застыл в полном недоумении. Затем, помотав головой, словно промокшая собака, он огляделся по сторонам и увидел прямо перед собой пылающее гневом девичье личико. Тору потребовалось несколько секунд, Чтобы сообразить, кто это. Ну да! Конечно. Джуэл Маккензи Камерон, Вот уже несколько часов, как она — его жена.

Тор медленно откинулся на спинку сиденья. Тайки ослабил свою мертвую хватку, но ножа не спрятал.

— В чем дело? — сердито спросил Тор.

— Вы неожиданно дернулись, мистер Камерон, — объяснила Джуэл.

— Я спал, — с упреком отозвался Тор. — Просто вздрогнул во сне.

— Однако мы испугались.

— Прошу прощения. Когда я в следующий раз засну, можете меня связать.

— А это неплохая мысль, — задумчиво произнесла Джуэл.

Тайки энергично закивал в знак согласия.

«К черту вас обоих!» — разъяренно подумал Тор.

Постанывая, он протер глаза и выглянул в окно. Уже сгустились сумерки. Вокруг простиралось пустынное болото. Поодаль виднелись огни какой-то незнакомой деревушки. Сколько же, черт подери, он проспал? Не в его привычках было впадать в такое глубокое забытье. Впрочем, такое крепкое виски он тоже пил не каждый день.

И вообще он еще не вполне приспособился к этой странной компании. В голову ему пришла запоздалая мысль, что он явно переусердствовал в еде и питье. Желудок его отчаянно возмущался против столь непривычного изобилия, и Тор громко выругался, услышав, как забурчало у него в животе. Не хватает еще, чтобы его прямо сейчас стошнило!

— Нет смысла обижаться, мистер Камерон, — заметила Джуэл. — Тайки просто исполнял свой долг.

— Пусть он катится к чертям со своим долгом! — огрызнулся Тор. Он зажмурил глаза и тяжело дышал.

— Мистер Камерон! Я требую, чтобы вы воздержались от…

— А я требую, — ледяным тоном перебил ее Тор, — чтобы вы остановили эту чертову колымагу. Немедленно!

— Вы хотите сбежать? — издевательски спросила Джуэл.

— Я хочу избавиться от ваших лакомств. Или вы предпочитаете, чтобы меня вывернуло прямо здесь?

Джуэл побледнела и крикнула кучеру, чтобы тот остановился.

Тор надеялся, что ему удастся сохранить достоинство, но сил ему хватило лишь на то, чтобы согнуться в три погибели, выбраться наружу и вывалить роскошный обед на обочину дороги.

Это была последняя капля. Такого удара самолюбие Тора уже не выдержало. Недавняя радость свободы покинула его. Все его планы, все надежды на лучшее будущее испарились как дым. За все ужасные месяцы заточения, побоев, голодовок и пыток он еще ни разу не пал так низко, как сейчас.

Невыносимо было думать, что до этого унижения его довела какая-то вздорная рыжая девчонка! Подумать только: стоило ей накормить его порядочной едой — и он уже стоит на коленях!

Но хуже всего было то, что она даже не понимала, что наделала. Задыхаясь, Тор увидел сквозь застилавший глаза туман, что Джуэл вышла из кареты и опустилась на колени рядом с ним прямо в грязь. Она протянула ему жестяную кружку с водой и надушенный платочек. Она крикнула Тайки, чтобы тот достал из дорожного сундука чистую рубаху. Господи, да что же это с ней? Какие мозги надо иметь, чтобы любоваться этой омерзительной сценой?

По крайней мере, у нее хватило мозгов, чтобы промолчать. Тор в изнеможении привалился спиной к колесу кареты, лицо его подернулось пепельной бледностью.

В следующее мгновение он почувствовал прикосновение прохладных пальцев к своему лбу. Это было блаженство! С трудом разлепив веки, Тор увидел, что Джуэл склонилась над ним и пытается определить, нет ли у него жара. Жара не было. Тору показалось, что девушка вздохнула с облегчением.

— Отойдите, — прохрипел он.

Но Джуэл словно не слышала его. Она снова протянула ему кружку с водой. Тору нестерпимо хотелось оттолкнуть эту чертову кружку и послать назойливую девицу куда подальше, но сейчас он был слишком слаб. И слишком хотел пить.

Тор жадно глотал воду, а Джуэл поддерживала кружку у его губ. Ей приходилось также поддерживать и его голову, поскольку Тор не в силах был делать этого самостоятельно.

Утолив жажду, Тор уронил голову на грудь и снова закрыл глаза. Джуэл обтерла его лицо своим носовым платком, и он решил: пускай делает что хочет. Его сейчас не интересовало даже то, что от этих прикосновений ему почему-то стало легче. Главное, что от его гордости теперь не осталось и следа.

— Вы можете держаться на ногах, мистер Камерон?

— Думаю, да.

— Мистер Камерон?

Тор понял, что его ответ прозвучал нечленораздельно. Он с усилием открыл помутневшие глаза и увидел лицо Джуэл — очень бледное и очень юное. И чересчур хорошенькое, черт ее побери! Вдобавок ко всему оно выражало такие чувства, которых Тор просто не мог ей позволить.

— Ради Бога, — пробормотал он, поднимаясь на ноги, — прекратите меня жалеть!

Отстранив Джуэл плечом, он вернулся в карету, тяжело рухнул на сиденье и злобно уставился на Тайки.

— Держись от меня подальше, ты, ублюдок!

Тайки ответил не менее злобным взглядом, а затем укоризненно посмотрел на Джуэл.

Глава 4

— Я знаю, знаю! — сердито прошептала она. Если бы этот невежа не был ей так отчаянно необходим, с какой радостью она оставила бы мистера Камерона валяться посреди дороги! Но выбора у нее не было. Джуэл крикнула кучеру, что можно ехать дальше. Сейчас ей хотелось только одного: оказаться дома, в Глен-Чалиш, и в полном одиночестве!

На ночь они остановились в трактире на окраине Карлайсла, в тихом квартале, где можно было спокойно отдохнуть. Джуэл молча поднялась наверх в сопровождении жены трактирщика, а Тайки и Тору предоставили комнатушку рядом с кухней. Каморка была тесной, душной и неуютной; эмалированный таз и узкие железные койки выглядели отвратительно. Правда, соломенные тюфяки оказались свежими, пол — чисто вымытым, и клопов на первый взгляд вроде бы не было.

Мальчик-слуга развел огонь в камине. Тор рухнул на койку, стоявшую у двери. Но стоило ему только закрыть глаза, как Тайки принялся бешено трясти его за плечи.

— Чего надо? — недовольно проворчал Тор.

Тайки еще немного потряс его для порядка и жестом показал Тору, чтобы тот перебрался на кровать в углу, подальше от двери. Так его будет легче сторожить.

— Иди к черту, — отмахнулся Тор. — Сегодня я никуда не сбегу.

И он не врал. Чувствовал он себя совершенно разбитым. Его сейчас не интересовали те великолепные планы побега, которые он строил в Коукаддене. Теперь ему спешить некуда. Тем более сейчас у него не было даже сил разуться.

Опять закрыв глаза, он расслабился и некоторое время лежал неподвижно. Сквозь дрему до него донесся плеск воды: это Тайки умывался перед сном. В камине трещали поленья, на кухне слышались чьи-то приглушенные голоса, за окном грохоча проехала карета.

Эти привычные, повседневные звуки, казалось, не слышал никто, кроме Тора. «Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем я к ним снова привыкну?» — подумал он.

Заскрипела дверь. Ноздри Тора защекотал запах горячей овсянки. Затем раздался стук деревянных плошек о столешницу. Наклонившись над Тором, Тайки затряс его за плечи.

— Пошел к черту! — огрызнулся Тор. Но Тайки никуда не пошел. Он продолжал грубо трясти его за плечо.

— Дьявольщина! — проворчал Тор. Он сполз с койки, пошатываясь подошел к столу и сел на табуретку.

Тайки пристроился напротив, недоверчиво проверив табуретку на прочность. Пристально глядя друг на друга, мужчины приступили к ужину.

— Фу! В тюрьме и то кормили лучше! — фыркнул Тор.

Это, конечно, была неправда. Тор понял, что даже овсянка может стать райским лакомством, если ею хорошенько набить брюхо. А его брюхо сейчас было абсолютно пустым.

— Почему твоя хозяйка путешествует без служанки? — спросил он в перерыве между двумя ложками.

Тайки пожал плечами.

— Оставила ее дома? — продолжал расспрашивать Тор. — Или у нее нет служанки? Тайки не шелохнулся.

— Или, кроме тебя, с ней никто не захотел иметь дела?

Тайки продолжал жевать, не обращая внимания на издевку.

— Ох, ну черт с тобой. Вижу, от тебя не добьешься толку. Даже если б ты мог говорить, ты бы ее все равно не предал, верно?

Тайки бросил на Тора угрожающий взгляд.

Тору стало смешно.

— Ах, какие мы верные! А ведь ты наверняка знаешь о ней все. Жаль, что ты не можешь просветить меня на этот счет. В конце концов, она ведь моя жена, а солдату нужно как следует подготовиться перед битвой!

Тайки лишь поджал губы. Тор усмехнулся. Сейчас он чувствовал себя намного лучше. В отличие от предыдущих деликатесов овсянка, похоже, не собиралась покидать его желудок, не переварившись. А не рискнуть ли ему опорожнить еще один стаканчик виски? Эта выпивка из Драмкорри — истинный нектар богов! Интересно, это лохматое чудище принесет ему бутылочку, если он попросит? В этом Тор сомневался. Тайки был безоговорочно предан своей юной госпоже, но это не означало, что он готов добывать виски ее так называемому супругу.

Внезапно лицо Тора исказила жуткая гримаса. Выпучив глаза, он вскочил из-за стола и ринулся к двери. Но Тайки оказался проворнее. Его нож, с быстротой молнии выскочивший из кармана, сверкнул перед глазами Тора.

— Убери это! — рявкнул Тор. — Я не собираюсь бежать, черт тебя подери!

Тайки смущенно спрятал нож.

— Мне нужен горшок! — прошипел Тор сквозь плотно сжатые зубы.

Тайки недоуменно огляделся по сторонам и, наконец, понял, в чем дело. Поставив ночной горшок в угол, он недоверчиво смотрел, как Тор, покачиваясь, подходит к нему и расстегивает брюки.

— Тебе интересно?! — прорычал Тор, заметив пристальный взгляд горца. — Я предпочитаю обходиться без зрителей! От этой дрянной стряпни у меня понос!

Тайки послушно отвернулся, запрокинул голову и от души расхохотался.

Спустившись в столовую на следующее утро, Джуэл с удивлением обнаружила, что Тора Камерона нигде не видно. Тайки и кучер пили чай.

— Что вы с ним сделали?! — сердито спросила она, остановившись в дверях и уперев руки в бока. — Привязали к кровати?

— Не волнуйтесь, мисс, — ответил кучер, — Он и так никуда не сбежит. Он заболел.

— Заболел? — нахмурившись, переспросила Джуэл.

— Угу. Наверно, чума, — с надеждой в голосе отозвался Пирс Макиннис. — Похоже, лучше оставить его здесь.

Тайки оживленно закивал в знак согласия.

Но этого Джуэл уже не видела. Взметнув юбками, она бросилась бежать по коридору. Великолепно, нечего сказать! Вчера были цветочки, а сегодня начались ягодки! Джуэл не собиралась торчать здесь ни единой лишней минуты из-за того, что этому грубияну стало лень вылезать из постели! Она и так уже слишком задержалась. Тайки тоже хорош: стоило этому лентяю разок пожаловаться на недомогание, и он уже забыл и про долг, и про…

Однако Тор действительно был болен. Джуэл поняла это, как только переступила порог комнаты и услышала его хриплое дыхание. Подойдя к койке, она увидела, что он весь горит и трясется в лихорадке. Пирс был прав: сейчас Тор не смог бы даже подняться на ноги, не говоря уже о побеге.

— Дьявольщина! — пробормотала Джуэл, склонившись над полуживым супругом. — Нянчись тут с тобой!

— В-вы м-можете оставить м-меня умирать, — раздался в ответ чуть слышный шепот.

— Какая чушь! — фыркнула Джуэл, тщательно закатывая рукава. Она не думала, что Тор ее услышит. — Я слишком много на тебя поставила.

— Похоже, вы ошиблись. Я всегда говорил, что женщины ничего не смыслят в коммерции.

— Мистер Камерон! Хватит с меня того, что из-за вас я вынуждена задержаться здесь и ухаживать за вами. Избавьте меня хотя бы от своих неуместных замечаний.

Тор услышал плеск воды в тазу и звук удаляющихся шагов. Он не открывал глаз — это было бы слишком больно. Но ему была отлично слышна перебранка в коридоре. Джуэл упрямо требовала, чтобы немедленно привели доктора и доставили целую груду каких-то лекарств.

Минуту спустя она вернулась, придвинула к койке стул и села у Тора в изголовье. Тору хотелось сказать ей, что ему не нужен доктор. Не хватало еще, чтобы ему пустил кровь какой-нибудь криворукий пьяница, мнящий себя светилом медицинской науки. Но из его воспаленного горла вырвалось лишь хриплое карканье. Джуэл даже не обратила на это внимания.

— Лежите спокойно, мистер Камерон. Берегите силы.

Чего ради? Чтобы победить эту лихорадку, выздороветь, а потом до конца дней гнуть спину на эту шотландскую ведьму с ядовитым языком? Лучше спокойненько сдохнуть здесь, в Карлайсле, пока еще свежи воспоминания о нескольких часах прекрасной свободы!

Но шотландская ведьма, судя по всему, вознамерилась не дать ему умереть. В такой глуши, как Глен-Чалиш, Джуэл Маккензи волей-неволей научилась ухаживать за больными. Она знала, что лихорадка со временем пройдет, но, чтобы мозг не повредился от жара, надо хоть немного сбить температуру. « А чтобы от этого грубияна была хоть какая-нибудь польза, — мрачно подумала Джуэл, — мозги его надо сохранить в целости и сохранности».

— Ч-что вы делаете? — проскрипел Тор, когда она начала расстегивать его рубашку.

— Лежите спокойно, — повторила она, обнажая его до пояса.

Кожа его оказалась такой горячей на ощупь, что Джуэл на какое-то мгновение охватила паника. Но вскоре страх сменился жалостью: она заметила на его груди и плечах рубцы от побоев. «Наверняка и на спине остались шрамы», — подумала она. Когда-то, судя по его широким плечам, Тор Камерон был сильным человеком, но теперь на его изможденное, горящее в лихорадке тело было больно смотреть.

Джуэл умыла Тора холодной водой. Обмакивая губку в кувшин и отжимая ее, она снова и снова обтирала ему лицо, щеки, плечи и грудь. Тор лежал неподвижно, с закрытыми глазами.

Джуэл вновь охватил страх. Если она потеряет его сейчас, то потеряет и Глен-Чалиш. Этой мысли ей хватило, чтобы взять себя в руки и дать себе слово, во что бы то ни стало спасти Тора. Кроме того, она понимала, что он бы не заболел, если бы она не вынудила его к путешествию, для которого он был еще слишком слаб.

«Черт побери, в чем мне себя винить?» — с неожиданной досадой подумала она. Лучше уж ему умереть здесь, на свободе, чем медленно гнить в трюме корабля, идущего в колонии!

«Но нет, он не умрет! — упрямо напомнила она себе. — Я этого не допущу!»

Укрепившись в своей решимости, Джуэл снова обмакнула губку в ледяную воду. И хотя в душе ее творилась полная сумятица, руки оставались уверенными, а прикосновения — ласковыми. Тор Бан Камерон не должен был заподозрить, что она волнуется или боится.

Тор лежал спокойно, и Джуэл подумала, что он забылся. Но Тор пребывал в сознании, И, несмотря на жестокую лихорадку, отлично чувствовал прикосновения ее нежных пальцев. Господи, как давно это было! Многие женщины касались Тора Камерона на его веку, очень многие… больше, чем он считал нужным помнить… но эти прикосновения были иными. Да, совсем иными.

За всю его жизнь еще ни одна женщина не прикасалась к нему с единственной целью облегчить боль. В том, как терпеливо Джуэл Маккензи сидела у него в изголовье, пытаясь остудить его пылающий лоб, было нечто материнское. Тор давно забыл ласковые руки матери, но сейчас он позволил себе расслабиться под заботливыми, чуткими пальцами почти незнакомой девушки.

У него защемило сердце, и он с удивлением подумал: «Неужели такое надменное, самодовольное создание, как эта Джуэл Маккензи, может быть таким нежным и внимательным?» Тор чувствовал убийственный жар и ломоту во всем теле, но прохладные пальцы девушки были настоящим блаженством. Не отдавая себе отчета, он вцепился в ее руку и прижал к своему лбу.

К тому времени, когда пришел доктор, Тору уже немного полегчало. Лихорадка не прошла, но зато жар поутих. Доктор попросил Джуэл подождать за дверью, пока он будет осматривать пациента. Девушка повиновалась, хотя и неохотно. Как и все горцы, она питала инстинктивную неприязнь и недоверие к врачам. А этот упитанный коротышка в засаленном жилете и с немытыми руками внушал ей настоящее омерзение. Подумать только: этот противный тип будет лечить ее мужа!

Ее мужа! Джуэл впервые назвала так Тора в своих мыслях. Она поморщилась и напомнила себе, что этот человек всего лишь орудие для исполнения ее планов, не более. Средство для спасения Драмкорри. И средство это удалось выбрать неплохо… Хотя Тор и заявил, что ей не хватает деловой смекалки.

Но чтобы лишний раз удостовериться в том, что деньги на выкуп потрачены не зря, она велела Тайки пойти и проследить за доктором. Тайки вошел в комнату, но не прошло и минуты, как он выскочил обратно в коридор, громко хлопнув дверью. Вид у него был бледный и встревоженный.

— Что случилось? — спросила Джуэл, шагнув ему навстречу. — Что он там делает?

Тайки указал себе на лоб и на шею, а потом изобразил рукой какой-то странный извивающийся предмет.

— Что?! — переспросила Джуэл, не понимая. — Что это значит?

Тайки растопырил большой и указательный пальцы, обозначая таким образом размер в несколько дюймов, а потом снова повторил движение, напомнившее Джуэл червяка.

Девушка вытаращила глаза от ужаса.

— Пиявки?!

Тайки сокрушенно кивнул.

— Этот болван делает ему кровопускание?!

Тайки кивнул снова. Он разделял со своей хозяйкой отвращение к современной медицине, особенно омерзительным ему казалось применение пиявок для того, чтобы выпустить кровь — и якобы дурные соки — из тела пациента.

Тайки отлично помнил, что родная мать госпожи Джуэл не протянула и дня после того, как знаменитый английский врач сделал ей кровопускание, настояв на том, что оно просто необходимо после тяжелых родов (второй ее ребенок родился мертвым). Кровопускание не помогло и годы спустя, когда сам хозяин слег от подагры. Ему отворили кровь — и в ту же ночь он умер. Вот какая польза от этих червяков-кровососов!

Но пока Тайки размышлял о чудесах медицины, госпожа Джуэл, решительно выпятив подбородок, рванулась к двери в комнату больного. А поскольку Тайки всю жизнь стремился уберечь ее от неприятностей, он немедленно преградил ей путь.

— Пропусти меня, Тайки! — воскликнула она.

Тайки покачал головой.

Подбородок выпятился еще упрямее. Тайки ответил тем же..

Джуэл поджала губы. Из прошлого опыта она усвоила, что сдвинуть с места эту гору мускулов ей не по силам, однако она не собиралась ждать, пока чертов докторишка заморит ее мужа пиявками.

— Что ж, хорошо, — проговорила она, не отступив ни на шаг. Тайки возвышался над ней неумолимой каменной стеной; голова Джуэл едва доходила ему до верхней пуговицы. — Ты сам пойдешь и прекратишь это безобразие.

Тайки побледнел.

— Да-да, Тайки. Или ты пойдешь, или я.

С мукой во взгляде Тайки повиновался. Но не успел он сделать и двух шагов, как Джуэл ворвалась в комнату следом за ним, шипя, словно дикая кошка, готовая выцарапать глаза незадачливому доктору.

К счастью, Тайки был к этому готов, ибо слишком хорошо знал свою юную госпожу. Он схватил разгневанную девушку за воротник и зажал у себя под мышкой с такой легкостью, словно она была легче перышка. Держа ее на весу, он пересек комнату и остановился возле перепуганного доктора.

Несмотря на немоту, Тайки Фергюсон никогда не затруднялся в выражении своих пожеланий, если те были достаточно настоятельны. Как правило, хватало одного-двух угрожающих жестов, чтобы дать понять собеседнику, что ему лучше исчезнуть с глаз долой. И доктор Горацио Хьюберт не был исключением из этого правила. При виде жестикулирующего гиганта и разъяренной девицы, извивающейся у него под мышкой, толстячок сразу понял, что в его услугах здесь не нуждаются. Торопливо собрав пиявок в кувшин, освободив конечности пациента от кожаных жгутов и захлопнув свой чемоданчик, он выбежал вон, обливаясь потом и напрочь забыв потребовать плату.

Только когда за доктором захлопнулась дверь, Тайки отпустил Джуэл. Та пронзила его гневным взглядом и тут же подбежала к койке больного.

Кровопускание сделало свое черное дело. Лицо Тора стало пепельно-бледным, дыхание — еле слышным.

Джуэл испуганно посмотрела на Тайки.

— Можем ли мы рисковать?

Тайки пожал плечами. Его бы вполне устроило, чтобы этот парень отдал Богу душу. Так будет лучше и для госпожи Джуэл. Незачем было вообще затевать это приключение!

— Лучше все-таки поскорее отвезти его домой, — нерешительно проговорила Джуэл. — Там о нем позаботится Анни.

«Да, Анни будет на седьмом небе!» — иронически подумал Тайки. Замученной домашними хлопотами экономке Драмкорри для полного счастья не хватало только умирающего арестанта!

Умирающего ли? Тайки вгляделся в лицо больного, и его надежды окрепли. Похоже, он и впрямь чертовски плох. Только бы это не оказалась чума, иначе, прежде чем сдохнуть, он заразит их всех…

Отбросив эту мысль, Тайки мотнул головой в сторону двери. Смысл этого жеста был вполне ясен. Он приведет кучера, они погрузят Тора Камерона в карету и отвезут его в Глен-Чалиш.

При виде облегчения, отразившегося на озабоченном лице госпожи Джуэл, Тайки почувствовал болезненный укол совести. Он поспешно отвернулся, чтобы Джуэл не догадалась о его подлинных намерениях. Он вовсе не считал, что в Драмкорри у этого парня будет больше шансов выкарабкаться. Тайки всего лишь надеялся, что путешествие его доконает. Если повезет, этот парень испустит дух еще до перевала Гленард. Тогда можно будет выбросить труп в ущелье и сэкономить на похоронах.

Впрочем, Тайки не собирался делиться с Джуэл этими соображениями.

Глава 5

Но Тор не осчастливил Тайки: когда карета преодолела перевал Гленард, он был все еще жив. Не умер он и тогда, когда позади остались последние скалистые пики Аирд и сквозь пелену вечернего тумана, далеко внизу, показалась долина Чалиш. Даже когда карета остановилась во дворе, возле конюшен, и перед нею гостеприимно распахнулась дверь сарая, Тор продолжал упрямо цепляться за жизнь.

Встревоженные отчаянным лаем собак, несколько слуг и рабочих с перегонного завода поспешили навстречу перепачканному грязью экипажу. Даже на памяти старожилов Глен-Чалиш никто еще не предпринимал такого далекого путешествия — аж до самого Глазго. Втайне слуги из Драмкорри были уверены, что их госпожа и Тайки уже никогда не вернутся.

Но Тайки, как всегда здоровый и крепкий, уже выбрался из кареты и помогал спуститься своей госпоже. На озабоченных лицах людей отразилось нетерпение. Кроме Анни, никто не знал, зачем госпожа Джуэл отправилась в Глазго. Поэтому все, кроме Анни, сгорали от любопытства и жаждали поскорее узнать, что же привезла госпожа Джуэл из большого города.

Когда Тайки и Пирс вынесли из кареты Тора, лежавшего без сознания на носилках, зрители испустили изумленный вздох. Толпа расступилась, чтобы пропустить носилки. Люди начали перешептываться друг с другом.

— Что это еще за глупости? — раздался из тумана чей-то пронзительный голос.

Все, включая Джуэл, застыли на месте при виде Анни Брустер, шагающей по булыжной мостовой от дома к карете. У ног ее крутился шотландский терьер.

Никто не пошевелился. Тайки и Пирс послушно опустили носилки, чтобы Анни могла рассмотреть гостя.

Повисла долгая тишина. Анни внимательно изучила Тора, а потом пристально посмотрела на Тайки. В глазах ее явственно читался упрек.

Тайки опустил голову, чувствуя, что окончательно уронил свое достоинство в глазах экономки.

— У него лихорадка, — вмешалась Джуэл, стоящая возле носилок, и с нервным возбуждением, свойственным людям после долгой бессонницы, переминающаяся с ноги на ногу. — Ты сможешь помочь ему, Анни?

— Черт его знает, — фыркнула Анни, окинув свою госпожу ледяным взглядом. — Несите его в дом.

Толпа снова почтительно расступилась, пропуская носилки. Шел дождь, и Анни прикрыла лицо больного шалью. Они миновали кухню и поднялись наверх по черной лестнице. Шествие возглавляла Анни с черным терьером. Джуэл удрученно плелась позади.

Анни отперла маленькую дверь, ведущую на чердак, где находились ее собственные комнаты.

— Нет! — воскликнула Джуэл. — Отнесите его в якобитские покои.

— Но ведь там жил ваш отец! — возмутилась Анни.

— Этот человек — мой муж, Анни, — спокойно ответила Джуэл. — Якобитские покои принадлежат ему по праву.

— Этого-то я и боялась, — мрачно пробормотала Анни.

Возглавляемая экономкой процессия проследовала по коридору, обшитому темным деревом. Слуги, из прихожей прислушивавшиеся к этому диалогу, ошеломленно переглянулись. Никто из них не произнес и слова. Они просто не знали, что сказать.

Госпожа Джуэл снова вытворила такое, чего невозможно сделать в здравом уме.

Тор Бан Камерон проснулся под барабанный стук дождевых капель, Он ощущал такую слабость во всем теле, что очень долго мог лишь лежать без движения и сопротивляться новому обмороку. Наконец он почувствовал, что силы понемногу возвращаются к нему, и обнаружил, что уже не нужно прилагать максимум усилий для такой простой вещи, как дыхание, Он уже был в состоянии открывать глаза, не чувствуя свинцовой тяжести в веках. Он даже мог повернуть голову, чтобы рассмотреть темную дубовую мебель и балки под потолком.

Тор понял, что лежит на настоящей кровати. Тюфяк был соблазнительно мягким, простыни — свежими и чистыми. Он был еще слишком слаб, чтобы в полной мере оценить эту роскошь, но пока что с него хватило и этого.

Утомленный первыми шагами к новой жизни, Тор снова провалился в сон. Часы слагались в долгие дни, дни — в недели, а он все продолжал спать, не замечая, как время от времени приходит и уходит экономка — женщина по имени Анни, ухаживавшая за ним, шотландский терьер, не отходивший от нее ни на шаг, а также любопытные служанки, которые, превозмогая страх, прокрадывались наверх, смотрели на больного в замочную скважину и перешептывались между собой.

Не замечал Тор и своей жены, заглядывавшей к нему лишь по ночам, когда дом погружался во тьму, и никто не мог заметить ее в спальне больного. Все хлопоты по уходу за Тором Анни взяла на себя, запретив Джуэл входить в якобитские покои, чтобы не заразиться. Но Джуэл все равно приходила — хотя бы для того, чтобы убедиться, что Анни не лжет ей и Тор Бан Камерон все еще жив.

Кроме того, она всякий раз делала для Тора кое-что такое, о чем Анни и не подумала бы: разве стала бы экономка утруждать себя, чтобы откинуть с горячего лба больного прядь волос или подоткнуть край одеяла? А еще Джуэл сидела рядом и говорила с Тором, хотя и понимала, что тот ничего не слышит: просто она не хотела, чтобы больной чувствовал себя одиноким.

Она не могла допустить, чтобы Тор умер. Конечно, с одной стороны, его присутствие в Драмкорри все время напоминало ей о том, как низко она пала, но, с другой стороны, поездка в Глазго не должна была завершиться катастрофой! Анни и Тайки никогда не простят ей этого.

И Тор не умирал. Каждый новый рассвет, загоравшийся над горными вершинами, встречал его ровно дышащим, и сердце его билось так же ровно. И когда наконец Тор открыл глаза, он точно знал, кто он такой и почему он здесь оказался, хотя не имел ни малейшего представления, где это — здесь.

Тор вспомнил балки под потолком и темную, неприятную на вид меблировку комнаты. Ему уже приходилось видеть их — в тот раз, когда проснулся впервые. Но, как и при прошлом своем пробуждении, он понятия не имел, в какое место он попал.

Пока он лежал и раздумывал об этом, дверь спальни отворилась. Тор повернул голову, не отрывая ее от подушки. Он ожидал увидеть Джуэл, однако вошедшая в комнату женщина оказалась значительно старше его жены; у нее было кислое выражение лица, а на затылке — тугой узел преждевременно поседевших волос. В загрубевших от работы руках она несла поднос, у ног ее вертелся грязный черный терьер.

Поставив поднос у кровати Тора, женщина заметила, что больной пришел в себя. Лицо ее исказилось в насмешливой гримасе.

— Значит, вы решили выжить. — Голос ее прозвучал недовольно, почти обиженно.

Тор прочистил горло.

— Да, правда?

— Ешьте! — процедила женщина и, повернувшись, вышла из комнаты.

Тор уже успел утомиться. Он закрыл глаза и подумал, не заснуть ли ему снова; однако устоять перед ароматами, доносящимися с подноса, было невозможно.

После долгих усилий Тору удалось сесть, облокотясь спиной на подушки. На подносе оказалась чашка ячменного бульона и корзинка с овсяным хлебом. Это незатейливое угощение показалось Тору изысканным деликатесом. Он съел все до последней крошки и, наконец, почувствовал, что скорее жив, чем мертв. «Возможно, я действительно выживу!» — подумал он.

За окном слышались чьи-то голоса и цокот копыт по камням. С трудом выбравшись из постели, Тор раздвинул занавески и выглянул наружу; его взору предстал большой двор и незабвенный здоровяк Тайки, бегающий под дождем и пытающийся поймать за уздечку лошадь — Тору за целую жизнь не доводилось видеть более отвратительной клячи. Это была какая-то пародия на лошадь: толстая и страшно неопрятная тварь. А на спине у нее восседала Джуэл, и это зрелище было уж совсем несуразным.

Девушка показалась Тору какой-то слабой и уставшей; ее зеленый плащ промок под дождем, шляпа с перьями сбилась набок, сапоги и подол были запачканы грязью. И только волосы по-прежнему продолжали сиять, словно огонек маяка в тумане. Джуэл что-то говорила Тайки, указывая на синеющие вдалеке горы. «Куда же она меня привезла? — подумал Тор. — И что она делает на дворе в такую мерзкую погоду?»

Впрочем, к этому времени он уже устал по-настоящему. Как только Тайки завел лошадь в широкие двери конюшни, Тор снова забрался в постель. Предстояло многое обдумать, но стоило ему опустить голову на подушку, как он снова провалился в забытье.

Когда Анни вернулась за подносом, Тор уже крепко спал и не слышал, как женщина выругалась сквозь зубы при виде опустевшей посуды.

— Да, — сказала она крутившемуся под ногами псу, — он будет жить.

Похоже, это ей вовсе не доставляло радости.

Когда Тор проснулся в очередной раз, бесконечные дождливые дни уже были позади. Сквозь дымку облаков светило тусклое солнце. Тор не представлял себе, как долго он проспал. Он не имел понятия, какой был день и час. Сбитый с толку и раздраженный, он отбросил в сторону одеяла и принялся выбираться из постели.

В этот момент дверь открылась и в полумраке коридора блеснули чьи-то глаза.

Джуэл! Неожиданно Тор понял, что рад ее видеть, и тут же разозлился на себя за это.

— Ой, простите, — весело сказала она, переступая порог. — Я не знала, что вы встаете. Иначе я бы…

Она прошла в комнату и уставилась на него так пристально, что на какое-то мгновение Тору показалось, будто он стоит перед нею совсем голый. Поспешно оглядев себя, он успокоился, обнаружив, что голые у него только ноги, да и то ниже колен, а все остальное прикрыто вполне приличной ночной рубашкой.

Приличной?! Куда там! В следующую же секунду Тор осознал, что одет в какой-то невообразимый балахон с вышитыми рукавами и голубыми ленточками. Он скорее умер бы, чем напялил на себя такое, тем более в присутствии женщины!

— Что это еще за чертовщина? — взревел он. Но за время болезни голос его утратил былую мощь, и рев прозвучал немногим звонче, нежели жалкое похныкивание дряхлого старца. Смутившись, Тор закрыл рот и ограничился яростным взглядом.

Ответный взгляд Джуэл был не менее свиреп, но Тор готов был поклясться, что она едва удерживается, чтобы не рассмеяться.

— Ну? — переспросил он. — Так что же это такое?

— Это рубашка моего отца, — невинно ответила девушка. — Он всегда надевал ее на ночь. А вы разве не спите в ночной рубашке?

— Нет, — огрызнулся Тор. — Я сплю голым.

Он намеревался поразить этим Джуэл, но просчитался. Девушка подошла к нему и остановилась, сцепив руки за спиной и покачиваясь на каблуках, словно непослушный ребенок. На ней было серое шерстяное платье с кружевным воротничком. Тор решил, что для такой яркой девицы этот наряд слишком скромен, однако она и в нем ухитрялась выглядеть великолепно. Взглянув на ее огненные волосы, рассыпавшиеся по плечам тяжелыми локонами, Тор нехотя признал, что она останется красавицей, даже если ее одеть в лохмотья. Джуэл Маккензи Камерон была из тех редких женщин, что способны блистать в любом наряде и в любой ситуации. Тор негодовал. Однако в ней что-то изменилось, Теперь она уже была непохожа на то неуверенное, испуганное создание, что впервые предстало глазам Тора в Коукаддене. Несмотря на некоторое смущение при виде встающего с постели больного, от ее былой холодности и враждебности не осталось и следа. Интересно почему?

— Анни сказала, что вы поели. Она считает, что вы выздоровеете.

— Это вас устраивает?

— Да. — Голубые глаза Джуэл были серьезными, почти торжественными. — Мне нужно, чтобы вы работали на перегонном заводе, мистер Камерон.

Неожиданно Тор понял, что именно в ней изменилось. Эта самоуверенность, это веселье, брызжущее из ее глаз, могли означать только одно: Джуэл была счастлива. Но почему? Потому, что деньги ее оказались не зря потраченными? Или потому, что она вернулась в родной дом?

Нахмурившись, Тор огляделся по сторонам. Комната, где его поселили, была богато убранной, но слишком темной и чересчур загроможденной мебелью. Все пространство между окнами и дверями было заставлено тяжелыми комодами и шкафчиками с крупной резьбой. Справа от спальни находилась гостиная или что-то в этом роде, из-за приоткрытой двери виднелся угол огромного письменного стола и парчовый пуф с кистями.

— Это якобитские покои, — объяснила Джуэл, проследив за его недовольным взглядом. — Мы так назвали их из-за мебели, это стиль «жакоб». Моему отцу нравились все эти темные, тяжелые вещи. А по мне, они просто ужасны.

Тор впервые почувствовал, что хоть в чем-то может согласиться с нею. Криво усмехнувшись, он перевел взгляд на девушку.

— Вы очень правдивы, да?

— Да, всегда.

— Я надеялся на это. Вы до сих пор не объяснили, зачем вам понадобилось тащить сюда мои старые кости.

Наконец-то у нее хватило совести покраснеть! И даже повернуться к нему спиной и с наигранной беспечностью подойти к окну. Тор смотрел, как она водит по подоконнику тонким пальчиком.

— Я так понимаю, что ваш отец уже умер. Иначе какого черта он стал бы уступать кому попало свою любимую комнату?!

Джуэл стиснула зубы.

— Да. В прошлом году.

— А-а-а… А мать?

Джуэл пожала плечами. «Хорошо заученный жест», — подумал внимательно наблюдавший за ней Тор.

— Я не знала своей матери. Она умерла, когда я была еще совсем маленькой.

О, теперь Тору многое стало понятно. Значит, у этой девушки не было матери. Значит, ее воспитывал отец. И наверняка она обязана отцу своими худшими чертами. Стиснутые зубы Джуэл в ответ на вопрос об отце красноречивее любых слов поведали Тору о том, как она относилась к своему родителю.

И тут на Тора вновь навалилась слабость. Он попятился к кровати, стараясь не поворачиваться к девушке спиной: откуда ему знать, как устроена сзади эта дрянная рубашка! Устроившись поудобнее и подложив под спину подушку, Тор смущенно прикрылся одеялом и выдавил из себя некое подобие добродушной улыбки. В конце концов, девчонка впервые более или менее охотно отвечала на его вопросы, и Тор решил воспользоваться этой ситуацией, несмотря на усталость.

— Значит, вы живете в одиночестве. — Тор обвел рукой вокруг себя. — Я так понял, что это Глен-Чалиш и Драмкорри.

— Да, но живу я не в одиночестве. Со мной Анни и Тайки.

— Анни?

— Экономка. — Произнося это слово, Джуэл скривила губы, поскольку такое определение имело очень мало общего с тем, что на самом деле представляла из себя Анни Брустер.

Тор смутно припомнил какую-то недружелюбную женщину с кислым лицом и грубыми руками, которая вливала ему в глотку горькие лекарства и чуть было не сожгла его заживо вонючими горчичниками.

— Ах, ну да. Женщина с собакой. А собака — черная, лохматая и грязная, как половая тряпка.

— Его зовут Козел. Мы его терпеть не можем.

— Итак, вы живете в обществе ненавистной вам собаки, экономки и вашего молчаливого друга Тайки. И больше ни души.

— Верно.

— Неужели не нашлось какой-нибудь старой тетушки, которая переехала бы сюда после смерти вашего отца, чтобы помогать вам?

— У меня куча тетушек, — ответила Джуэл, продолжая смотреть в окно. — Но никто из них не захотел приехать сюда.

Из-за Джуэл или из-за Глен-Чалиш? Глядя на угрюмую, неприветливую картину за окном, Тор делал вывод, что эти места не очень-то гостеприимны. Впрочем, как и эта своенравная рыжая девица. Иначе чем объяснить, что никто из родственников не захотел позаботиться о ней?

— А почему вы не переехали к кому-нибудь из них?

Джуэл посмотрела на него с насмешкой.

— Бросить Драмкорри?

— В Англии, — проговорил Тор, — ваше положение сочли бы скандальным. А возможно, и незаконным. Вам не позволили бы жить без опеки вплоть до совершеннолетия.

— Здесь не Англия. Вам следовало бы знать это, мистер Камерон. Учитывая ваше имя и ваш акцент, я сильно сомневаюсь, что вы англичанин.

— Акцент? — Тор удивился. — Неужели он все еще ощутим? Я ведь не был дома, в Шотландии, с самой войны.

— Вы сражались в сорок пятом? — изумленно спросила Джуэл.

Но Тор решил, что и так уже сказал достаточно. Он устал и еще не вполне окреп после болезни. Хотя ему и нравилось беседовать с Джуэл Маккензи Камерон, у него больше не было сил продолжать разговор. И ни малейшего желания отвечать на вопросы о своей жизни. Это не ее дело. Да, она привезла его сюда из тюрьмы и женила на себе, но это еще не дает ей права лезть в его личную жизнь!

— Уходите, — раздраженно сказал он. — Я устал.

— Да, конечно, — с некоторой обидой в голосе ответила Джуэл. — Вечером я пришлю Анни, чтобы она помогла вам искупаться.

— Отлично, отлично. — Тор нетерпеливо махнул рукой на дверь.

Вечером весь дом оживился. Даже не покидая своей спальни, Тор умудрился постичь распорядок жизни, заведенный в Драмкорри. По утрам во всем доме хлопали двери — это служанки принимались за уборку. Потом из кухни начинал доноситься запах дыма: это разжигали огонь в камине. Овцы мычали в хлеву в ожидании кормежки. Ближе к полудню в дом возвращался Тайки. Его тяжелые шаги по половицам невозможно было спутать ни с чьими другими. Затем наступало время обеда, и стук дождя за окном спальни перемежался звяканьем столового серебра.

А потом на несколько блаженных часов дом замирал. В это время сон Тора бывал наиболее глубоким. По ночам его мучила бессонница от ломоты во всем теле, а стоило ему только заснуть, как начинали сниться кошмары.

Впрочем, это прекрасное послеполуденное время истекало слишком быстро. Вскоре начинали готовить ужин, из кухни снова слышались лязг котлов и пронзительный женский голос, раздающий бесчисленные приказания. Поднималась невообразимая суета, в зале также звучали чьи-то голоса, во дворе, под окном спальни, кипела бурная деятельность. В эти часы Тор лежал в постели и размышлял над причудами судьбы, забросившей его в эти края, а также над тем, сколько еще пройдет времени, прежде чем он окрепнет и сможет убраться отсюда.

Неудивительно, что в этот день он спал урывками, то и дело пробуждаясь: неожиданный визит Джуэл нарушил его привычный, размеренный распорядок. И когда солнце скрылось за верхушками гор, а на кухне разожгли очаг и стали готовить ужин, Тор проснулся таким же усталым и раздраженным, каким засыпал.

К раздражению его прибавилось какое-то внутреннее беспокойство, и, когда в урочное время в дверь наконец постучали, настроение Тора было на редкость скверным. Тор знал, что это пришла Анни со своей вонючей собакой и принесла ужин. Ему абсолютно не улыбалось общаться с этой отвратительной женщиной, да и вообще с кем бы то ни было.

— Поставьте поднос и ступайте, — проворчал он.

— Прошу прощения? — холодно проговорили в ответ.

Тор как ошпаренный повернул голову к двери. К кровати приближалась вовсе не Анни, а Джуэл, и на подносе был не ужин, а таз для умывания, полотенце и коробочка с тертым мылом. Следом в комнату ворвалась девчонка лет двенадцати с двумя ведрами воды, от которых поднимался пар. Она уставилась на Тора так, словно ожидала увидеть какое-то чудище, и стоило Джуэл на мгновение отвернуться, как Тор немедленно состроил девчонке ужасную гримасу.

С грохотом поставив ведра на пол, глупышка опрометью выбежала из комнаты, покинув свою госпожу на произвол судьбы.

Джуэл, казалось, ничего не заметила! Она помешивала угли в камине и повернулась к Тору только тогда, когда огонь разгорелся как следует.

— Ну вот, — спокойно проговорила она. — Пора купаться.

Купаться? Что она имеет в виду?

Тор с недоумением смотрел, как девушка разворачивает аккуратно сложенный передник и повязывает его поверх платья. Затем она закатала рукава, оголив тонкие, прелестные запястья, и перелила в таз воду из ведер.

— Подождите! — Тор подскочил на постели. — Что, черт побери, вы делаете?

— Готовлю для вас ванну, — невозмутимо ответила Джуэл. — Я же предупредила вас утром.

— Да, возможно. Но я думал… Я тогда не понял…

Джуэл взбивала кисточкой мыльную пену и, казалось, была целиком поглощена этим занятием. Голова ее была наклонена, глаза опущены.

— Этим собиралась заняться Анни, но у нее, к сожалению, слишком много других дел.

В комнате повисла тишина.

— Значит, она отказалась, — проговорил Тор.

— Нет! У нее… у нее нашлись другие неотложные дела. И, кроме того, вы и я… мы… женаты.

— И поэтому купать меня полагается вам, — догадался Тор. — Так сказала Анни?

— Она очень раздражительная, — пожав плечами, уклончиво ответила Джуэл.

Тор вынужден был отдать ей должное: она делала героические усилия, чтобы выглядеть беспечной, но краска смущения на щеках выдавала ее с головой.

Изо всех сил стараясь сдержать улыбку, Тор снова лег и поудобнее устроился на подушках. «Итак, наша красотка решила, что у нее хватит духу меня выкупать, — мысленно усмехнулся он. — Решила доказать Анни, что в этом нет ничего страшного. Что вымыть больного — не сложнее, чем принести ему еду или вынести ночной горшок. Потрясающее, поразительное создание!» Он и раньше не сомневался в ее отваге — или это было безумие, а не отвага? Но до каких же пределов она может дойти в своем безумии?

Легким движением Тор сбросил с себя ночную рубашку и отшвырнул ее в сторону. Почти беззвучно насвистывая какой-то веселый мотив, он укрылся одеялом, натянув его до самых подмышек. И ему и Джуэл было прекрасно известно, что, кроме этой нелепой рубашки, на нем больше ничего нет.

Увидев, что Джуэл покраснела еще гуще, Тор почувствовал, что его любопытство растет. Решив лишний раз не мучить бедную девочку, Тор опустил одеяло до бедер, обнажив лишь торс. Так она сможет вымыть большую часть его тела без ущерба для своей стыдливости. А потом он отпустит ее и довершит дело сам. Но сначала пусть она немного поволнуется. О Господи, как же давно он так не забавлялся!

Тишину в спальне нарушало лишь потрескивание поленьев в камине. Мыльной пены, которую приготовила Джуэл, уже могло хватить на полдюжины лошадей.

— Ну? — нетерпеливо окликнул ее Тор. — Я жду.

Джуэл надменно выпятила челюсть. В глазах цвета осеннего неба вспыхнули огоньки. Не успел Тор и бровью повести, как она уже шлепнула мыльную губку ему на грудь и принялась тереть с такой силой, словно собиралась содрать с него кожу.

— После этого вы почувствуете себя гораздо лучше. — Голос ее звучал строго и холодно. Маккензи никогда не терялись перед лицом трудностей. — И пахнуть будете лучше.

— Надеюсь, это вас порадует, — проворчал Тор.

— О да, уверяю вас.

Он попытался придумать достойный ответ, но Джуэл, очевидно, решила, что не стоит больше дразнить его, поэтому отвечать было не на что. Более того, Тору пришлось признать, что теплая вода и нежная мыльная пена оказались чертовски приятными, а энергично растирающие его кожу руки Джуэл буквально вливали в него новые силы. Закрыв глаза, он наслаждался этими необычными ощущениями, а девушка тем временем намылила и ополоснула его грудь, плечи, руки, лицо и шею.

Господи, какой же он волосатый! Джуэл крепко сжала губы, намыливая ему подмышки. Неужели у всех мужчин на груди и в других местах растет столько волос? А этот каменный подбородок пускай завтра утром бреет Анни. Еще день — и эта щетина превратится в настоящую бороду.

— Вот так! — воскликнула она с облегчением, смыв остатки мыла и бросив губку в таз. — Готово. Тор лениво приоткрыл глаза.

— А как насчет остального?

Джуэл нахмурилась.

— Остального?

— Ну, милая моя, взгляните! Вы же вымыли только верхнюю половину!

«Верно, — подумала она. — И чертовски намучилась с этим. И не собираюсь возиться со второй половиной!»

— Ну?

Хотя щеки Джуэл пылали, она бесстрашно взглянула ему в глаза. И увидела, что Тор хохочет.

О-о-о! Больше всего на свете Джуэл не любила, когда над нею смеялись! С самого рождения ее не принимали всерьез! Мачехи дразнили ее, тетушки и кузины считали сумасшедшей, а Тайки отказывался верить, что она уже не ребенок. Мрачная Анни часто предсказывала, что когда-нибудь Джуэл плохо кончит. Но ужаснее всего общаться было с отцом. Тот всю жизнь унижал ее, ругал и впадал в ярость, когда Джуэл отказывалась принять предложение от очередного жениха. Когда Тайки и Анни встали на защиту Джуэл, бить ее он перестал, но это не помешало ему изобретать новые жестокие и хитрые способы внушать дочери, что она никогда не будет достаточно хороша, чтобы управлять Драмкорри.

«Он считает, что я струсила! — подумала Джуэл, увидев на смеющемся лице Тора то же издевательское выражение, которое так часто встречала на лице отца. — Что ж, я докажу ему, что не боюсь! И он пожалеет об этом!»

Взбешенная, она сдернула с Тора одеяло и с размаху плюхнула губку куда попало. Тор завизжал. Мало того, что он до последней минуты не верил, что она отважится на такое, вдобавок она еще угодила ему по самому чувствительному месту! А вода, дьявол ее разбери, уже успела остыть!

— Лежите спокойно, мистер Камерон. Ничего страшного.

Ух, как же выводил его из себя этот надменный тон! Небось уверена, что справилась с ним!

— Будьте как дома, мэм.

Его самодовольный тон заставил Джуэл заскрежетать зубами. Она принялась яростно тереть его ступни, ноги и живот. И, наконец, не осталось ничего, кроме этой ужасной волосатой штуковины между ногами, на которую Джуэл до сих пор старательно избегала смотреть.

— Ну? — подбодрил ее Тор.

Тор смотрел на девушку и без труда читал по лицу все ее мысли. Джуэл сразу поняла, что Тор бросает ей вызов — и уверен, что она этот вызов не примет.

О, как он заблуждается. Она ему покажет!

Отжав губку, Джуэл глубоко вздохнула. Камерон болен, его нужно вымыть. Эта… эта часть его тела ничем не отличается от всех остальных частей, разве не так?

Увы, это было не так. Стоило Джуэл дотронуться до нее, как начало твориться что-то странное. Сердце ее бешено забилось, дыхание перехватило. Джуэл прежде никогда не видела обнаженного мужчину, не говоря уже о том, чтобы прикасаться к нему, а теперь она держала в руках саму сущность того, что делает мужчину мужчиной.

И хуже всего было то, что, отвечая на прикосновения Джуэл, эта штуковина понемногу менялась, напрягаясь и удлиняясь так, как Джуэл не могла бы себе представить и в страшном сне. Девушка изумленно взглянула Тору в глаза, полуприкрытые тяжелыми веками.

— Прошу прощения, — проворчал он. — Всего лишь рефлексы. То же самое было бы с Анни.

По какой-то необъяснимой причине Джуэл вдруг разозлилась. Губка полетела в таз. Быстро прикрыв напрягшееся тело Тора простыней, она сняла с себя накрахмаленный белый передник.

— И это все? — поддразнил ее Тор. — Всего-то?

Джуэл уже направлялась к двери с подносом в руках. Но, услышав эти слова, она остановилась на пороге и резко обернулась.

— Конечно, все. Зачем долго возиться с такой маленькой вещицей?

Тор со стоном откинулся на подушки. В любое другое время он бы покатился со смеху, услышав столь остроумный ответ. Но в этой ситуации, к сожалению, не было ничего забавного. Тор солгал Джуэл: он знал, что, если бы эта гадкая экономка осмелилась дотронуться до него там, его бы вывернуло от омерзения. А Джуэл со своими нежными руками и бархатной, как лепесток розы, кожей одним лишь легким прикосновением разожгла в его теле адский огонь.

Застонав снова, Тор закрыл глаза. Он не знал, как избавиться от этой жажды. Слишком, слишком долго у него не было женщины. И надо же было случиться, что рядом оказалась именно эта рыжая соблазнительница, которую он больше всего на свете хотел бы задушить собственными руками!

Дверь с грохотом захлопнулась.

Глава 6

На следующее утро завтрак Тору принесла Анни. Терьера с ней не было, и замечание Тора о том, что кого-то не хватает, впервые, на его памяти, заставило Анни слегка улыбнуться.

— Он охотится с Тайки.

— Охотится? Но ведь сейчас апрель!

— Не на оленей. На кроликов. — Анни, казалось, была довольна тем, что Тор кое-что знал об особенностях охоты. — Завтра я приготовлю жаркое из кролика. Это придаст вам сил.

— О да, это мне необходимо, — угрюмо отозвался Тор, подумав о предстоящем ему долгом путешествии из Глен-Чалиш.

Внизу, во дворе, раздались чьи-то голоса. Тор узнал стук копыт огромной уродливой лошади, на которой обычно ездила Джуэл. Он указал на окно.

— Куда она поехала?

Анни не стала делать вид, будто не понимает, о чем это он. Она лишь поджала губы.

— Это не ваше дело.

— Я — ее муж, — заметил Тор.

Впалые щеки Анни вспыхнули от гнева. Эта женщина тоже была упряма.

— Ешьте. За подносом я зайду позже.

Тор проводил ее раздраженным взглядом. На пороге экономка остановилась и обернулась. Выражение ее лица было таким же холодным, как и голос:

— Это не Коукадден, мистер Камерон. На этой двери нет замка.

И она ушла.

Тор остался лежать, гневно глядя ей вслед. Небось, считает, что оказывает ему милость! Любезно позволила ему ходить по дому. Вот негодница! Теперь у него больше нет предлога, чтобы лежать в постели. Если в скором времени он не спустится вниз, люди начнут удивляться. Возможно, они уже подозревают, что он боится это сделать.

Плечи Тора поникли. Да, черт побери, он боялся! И только сейчас с ужасом понял, до какой степени! Он слишком долго пробыл взаперти: бесконечные недели перед судом, шесть месяцев ада в Коукаддене… Он почти уже забыл, как выглядит настоящий мир. Конечно, куда проще лежать в постели, когда тебя кормят и ухаживают за тобой, нежели выйти из спальни и столкнуться с незнакомыми людьми и чужим домом.

Куда подевалась вся его бравада? А как он петушился, пока не заболел!

Собравшись с мыслями и перекусив, Тор подошел к комоду и принялся искать свою одежду. Но одежда исчезла. Наверняка Джуэл все сожгла. От ее отца осталось не так уж много вещей, которые Тор мог бы надеть. Судя по одежде, завалявшейся в ящиках и сундуках, покойник явно был толстым коротышкой, лишенным всякого вкуса.

В конце концов, Тору удалось собрать более-менее приемлемый наряд из желтой рубахи и расшитого жилета, обнаруженных на дне сундука. Одна старая пара брюк пришлась его бедрам почти впору, хотя штанины оканчивались чуть ли не там, где начинались сапоги; последние, к счастью, неплохо сохранились. Стоило Тору сделать лишнее движение, как между штанами и сапогами высвечивались волосатые ноги.

Прекрасно понимая, что выглядит по-дурацки, Тор распахнул дверь и вышел в коридор. У него не осталось воспоминаний ни о том, как его несли вверх по этой темной лестнице, ни о зале на нижнем этаже, Спустившись по лестнице, он снова почувствовал слабость и сел на нижнюю ступеньку, зажав руки между коленями.

Через некоторое время, собравшись с силами, он поднял голову и огляделся. Замок Маккензи, как горделиво называла это жилище Джуэл, оказался не очень-то впечатляющим. Он скорее напоминал средневековый охотничий домик, нежели настоящий замок. Каменные стены его были увешаны старинным оружием и изъеденными молью гобеленами, выдержанными в цветах клана Маккензи. Сквозь старые освинцованные окна в глубоких каменных амбразурах с трудом пробивался дневной свет. По-видимому, зал был предназначен только для приема посетителей: в нем не было ни стульев, ни обеденного стола.

На стенах висели какие-то портреты, но у Тора не было никакой охоты рассматривать их. Он направился к двери, ведущей в средневековую галерею для музыкантов. Галерея упиралась в длинный полутемный коридор. Тор без колебаний повернул налево. Лежа в постели и прислушиваясь к разнообразным звукам, он уже давно понял, что кухня находится справа. А поскольку ему не хотелось встречаться с Анни, он туда не пошел.

Слева тянулся ряд дверей; из комнаты, бывшей некогда кабинетом вождя клана Маккензи, доносились мужские голоса. Стены комнаты были украшены охотничьими трофеями — величественными оленьими рогами. Вдоль стен тянулись полки со старинными книгами, на дубовом полу лежал меховой ковер. Переступив порог, Тор увидел тощего паренька, стоящего спиной к двери.

— Она уехала на целый день, мастер Руан. Разве Анни вам не сказала?

— Нет, не сказала, Синклер. Из Анни слова клещами не вырвешь. Ну да ладно, плесни мне еще глоток. На дворе чертовски холодно.

Этот голос принадлежал молодому человеку с неправдоподобно красивой внешностью. Голубые, как и у Джуэл, глаза сверкали на его классически безупречном лице. Похоже, юноша только что ехал верхом: кожа его покраснела от ветра, а сам он развалился по-домашнему в большом кожаном кресле, забросив на стол ноги в грязных сапогах. Увидев входящего в комнату Тора, юноша вздрогнул, резко выпрямился и поспешно опустил ноги на пол.

— Прошу прощения, — извинился Тор. — Я не хотел вас напугать.

— Черт возьми! Я думал, это Анни! — с облегчением воскликнул миловидный юноша.

Тощий Синклер обернулся и с изумлением уставился на Тора. Тор поборол желание подойти и поднять ему челюсть, чтобы прикрыть разинутый от удивления рот.

— Кто ты, черт тебя дери? — вежливо поинтересовался молодой человек, которого звали Руан.

— Тор Камерон, — холодно ответил Тор. По какой-то необъяснимой причине этот молодой щеголь сразу же вызвал у него неприязнь; когда же Руан окинул гостя с головы до ног оценивающим взглядом и расхохотался, Тор понял, что неприязнь эта небеспочвенна.

— Ты?! — сквозь смех простонал Руан. — Так это ты — последнее оружие Джуэл? Ха-ха-ха! Клянусь Богом, еще никогда не видел столь смехотворной пародии на человека! Ха-ха-ха!

Тор повернулся к Синклеру; глаза его пылали от гнева.

— Где миссис Камерон?

— Миссис Камерон?! — переспросил Руан. — О Господи, я сейчас умру со смеху! Она поехала искать меня, но я сам ее нашел! Ха-ха-ха! — По его щекам уже катились слезы.

Тор хладнокровно прикинул, насколько разумным было бы оторвать этому наглецу голову. Но вспомнив, что еще не вполне окреп после болезни, Тор выбрал другой вариант — тоже не самый плохой при данных обстоятельствах. Подойдя к столу, он протянул руку, схватил Руана за воротник и, рванув на себя, выдернул из кресла.

— Позвольте спросить, что вас так насмешило? — спросил он ледяным тоном.

— Ну, ну, приятель, — пропищал Руан, покачиваясь в воздухе в нескольких-дюймах от пола. — Я же тебе ничего плохого не сделал. Ты просто удивил меня, вот и все. — И чтобы подкрепить свою миролюбивую речь, он одарил Тора самой очаровательной из своих улыбок.

Тор разжал пальцы, хотя ему куда больше хотелось вышибить дух из этого красавчика. Руан принялся отряхивать одежду, пытаясь привести себя в порядок.

Тор тем временем без приглашения схватил бутылку виски, оставленную Синклером на столе. Оба молодых человека потрясенно уставились на него. Тор осушил бутылку до последней капли, утер губы тыльной стороной ладони, рыгнул и опустился в кресло, где прежде сидел Руан.

Он был близок к обмороку. От виски у него уже начала кружиться голова. Но будь он проклят, если позволит этим двоим заметить неладное!

— Ну, — проговорил он, выдохнув, словно дракон, облако огня, — как насчет того, чтобы представиться?

— Я — С-Сэнди С-Синклер, — пробормотал костлявый паренек. — Я уп-правляю п-пере-гонным заводом.

— Прекрати заикаться, Синклер! — раздраженно воскликнул Руан. — Чего ты боишься?

Тор лениво перевел взгляд на Руана.

— А ты?

Руан приосанился и расправил плечи. Он действительно был хорош собой, и это только сильнее взбесило Тора. Какое отношение этот красавчик имеет к Джуэл?

— Я — Руан Файфмэйн Дубх Маккензи, Черный Маккензи, — самодовольно провозгласил Руан. — Вождь клана Фионнала, Маккензи из Глен-Чалиш.

Глаза Тора угрожающе блеснули.

— В тюрьме ты стал бы всеобщим любимчиком. Такие красавчики там в чести.

Руан побагровел.

— Похоже, ты неплохо в этом разбираешься!

Тор медленно поставил на стол бутылку из-под виски и поднялся на ноги. Он чувствовал себя немного неуверенно, но ни Руан, ни Сэнди не заметили, что он пошатывается.

— П-подождите! — пролепетал Сэнди. — Прошу вас…

К счастью, в этот момент в зале началась какая-то суматоха. Хлопнула наружная дверь, и послышались два голоса: один — высокий, запыхавшийся, другой принадлежал Джуэл. Спустя мгновение дверь кабинета распахнулась и на пороге появилась хозяйка дома. С раскрасневшимися от верховой езды щеками и с глазами, голубыми, как лед, она выглядела дьявольски красивой. Девушка вошла в комнату, взмахнув серыми юбками и сжимая хлыст в изящной руке, обтянутой перчаткой.

— Почему вы не в постели?! — тотчас же набросилась она на Тора.

От ярости Тор задохнулся, слова застряли у него в горле. Слава Богу, он уже не в тюрьме! И никто не имеет права говорить с ним таким тоном! Даже эта девчонка. Хотя она и хороша собой, чтобы возомнить о себе черт знает что! Тор сделал угрожающий жест, означавший, что готов разом убить всех троих. Но стоило ему пошевелиться, как пол покачнулся у него под ногами, а в желудке всколыхнулась зловещая волна.

О Господи, это виски! До Коукаддена Тор мог опорожнить такую бутылку, даже не почувствовав опьянения. Но теперь…

Не промолвив ни слова, он бросился вон из комнаты. Ему удалось преодолеть зал и взбежать вверх по лестнице, ни разу не упав. Голова его кружилась, в глазах потемнело, позывы в желудке становились с каждой секундой все настойчивее.

Он успел вбежать в свого комнату в самый последний момент. Застонав, он рухнул на колени перед ночным горшком и вывалил в него все, что осталось от завтрака. В ушах звенело. От следующего спазма желудок вывернулся наизнанку. Тор захрипел, закашлялся, и его снова стошнило.

И тут Тор почувствовал, что он не один в комнате. Кто-то стоял у него за плечами. Ему не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это Джуэл. Она поднялась следом за ним и теперь стояла на коленях у него за спиной. Она что-то говорила ему, но он не понимал ни слова. Неожиданно Тор почувствовал, как ее восхитительно прохладная, ласковая ладонь опустилась ему на лоб. И в ту же секунду он со стоном подался вперед в очередном приступе рвоты. Закрыв глаза, он боролся за каждый глоток воздуха. Унижение его было полным и окончательным…

Когда Тор проснулся, перед глазами у него все плыло. Он упрямо потряс головой и потер кулаками мутные глаза. Через некоторое время головокружение прошло, и он увидел, что занавески на окнах задернуты, а за ними уже сгустились сумерки. На столике рядом с кроватью горела свеча. Ночной горшок был чист, Пропотевшую одежду убрали, Тор лежал под свежими, благоухающими простынями. У кровати стоял графин с элем.

Тор схватил его и отпил большой глоток. Желудок не стал возражать. Застонав, Тор встал с постели и подошел к умывальному тазу. Умывшись и прополоскав рот, он поднял голову и уставился на свое отражение в зеркале. Тор застыл от ужаса.

Неудивительно, что Руан Маккензи посмеялся над ним. Неудивительно, что этот красавчик счел Тора невоспитанным дикарем. Бледное, заросшее щетиной животное с пустыми глазами, смотревшее на него из зеркала, не могло быть Тором Камероном! Оно вообще не походило на человека!

Выпрямившись, Тор отступил на шаг и окинул продолжительным, суровым взглядом свое обнаженное тело. Когда-то он был крепким и здоровым солдатом-наемником с бульдожьей хваткой, способным одной рукой удержать в бою смертоносный палаш — тяжелое двуручное оружие шотландских горцев. Это создало ему репутацию непобедимого воина. Теперь же Тор сомневался, что у него хватит сил хотя бы оторвать такой палаш от земли. Все его тело было испещрено ужасными шрамами от побоев. Ребра выпятились, бугры мускулов, некогда покрывавшие широкую грудь, исчезли напрочь. Мужское орудие, в былые времена столь неутомимое по части сладострастных подвигов, теперь бессильно повисло среди густых зарослей черных волос. И стоит ли удивляться, что Руан Маккензи покатился со смеху при виде его тощих волосатых ног!

Сраженный этим зрелищем, Тор рухнул обратно в постель. Лежа на спине, он закрыл глаза и заслонил лицо локтем.

В дверь постучали.

— Убирайтесь.

Дверь со скрипом приоткрылась.

Тор даже не стал убирать руку от лица.

— Я же сказал, убирайтесь.

— Я принесла ужин.

Это была Джуэл, не Анни. С ее появлением по комнате распространился райский аромат жаркого. У Тора потекли слюнки. Перед этим голосом и этим благоуханием устоять было невозможно. Внезапно, не веря самому себе, Тор ощутил, как его глаза защипало от набежавших слез. Он в ужасе заморгал и судорожно сглотнул слюну. Боже, что будет, если Джуэл увидит его хнычущим?

Девушка, стоя на пороге, неуверенно переминалась с ноги на ногу. Справившись с захлестнувшими ее при виде Тора противоречивыми чувствами, она расправила плечи и подошла к кровати. Отодвинув свечу, она поставила поднос на столик.

Тор даже не пошевелился. Он по-прежнему прикрывал лицо локтем, но Джуэл заметила, что он опять сглотнул слюну. Сердце ее сжалось в тугой, ноющий комок. Она заставила себя говорить спокойным голосом, потому что уже знала, что Тор не переносит жалости по отношению к себе.

— Я хочу, чтобы вы поели.

— Зачем? — Он убрал руку и взглянул на нее с таким выражением, что Джуэл невольно отступила на шаг.

— Чтобы… чтобы вы скорее выздоровели.

— Ах, ну да. — Тор с усилием сел на постели! Глубоко запавшие глаза его пылали. — Мне надо поскорее набраться сил, чтобы ваши денежки не пропали даром. Что толку на перегонном заводе от хнычущего слабака?

Джуэл поморщилась. Ну почему она не передала поднос с Анни? Впрочем, откуда ей было знать, этот человек пребывает сегодня в таком скверном настроении? Но что же, черт подери, вывело его из себя на этот раз?

— Хотя, с другой стороны, не исключено, что вы лжете мне относительно того, что побудило вас привезти меня сюда. Быть может, ваши извращенные желания требуют освобождать и соблазнять арестантов?

Джуэл была поражена услышанным.

— О чем вы говорите? Соблазнять вас?!

— Ваш расфуфыренный дружок, похоже, решил, что дело именно в этом.

— Руан? Вы, наверно, шутите! — Джуэл почувствовала, как в ней закипает гнев. — Он посмел это сказать?

«Черт возьми, да я разорву его на кусочки!» — подумала она.

— Ему даже не понадобилось говорить этого вслух.

— О, понимаю. — Джуэл уперлась кулаками в бедра. — Значит, вы его так поняли. Или просто придумали?

Тор чувствовал, что при виде этого очаровательного личика кровь его закипает. То, что в такую минуту он мог желать ее, взбесило его окончательно.

— Черный Маккензи, — насмешливо проговорил он. — Кем, интересно, он вам приходится? Вы, наверное, каждый день ездите на встречу с ним?

— Я не…

Но договорить она уже не успела. Тор молниеносно выдернул руку из-под покрывала и схватил Джуэл за запястье. Отбросив простыни, он вскочил с постели и встал перед нею во всей своей наготе; после долгих месяцев воздержания он был сейчас возбужден до предела.

Девушка потрясенно вскрикнула и побагровела от смущения. Взглянув Тору в лицо широко раскрытыми глазами, она вздрогнула, видя, как исказились от страсти его черты.

В это мгновение Тор забыл обо всем: и о своей ревности, и о гневе, и о беспросветном отчаянии. Все, о чем он мог думать, — это о том, как утолить нахлынувшее на него свирепое желание. Застонав, он схватил Джуэл за шею и нащупал большим пальцем жилку, бешено бьющуюся над ключицей. Обхватив второй рукой ее талию, он изо всех сил прижал девушку к себе.

Джуэл попыталась высвободиться.

— Отпусти меня!

— А как же тот красавчик павлин? — пробормотал Тор, не обращая внимания на ее попытки. — Ты позволяла ему любить тебя? Интересно, у него что-нибудь получалось?

Тор запрокинул ее голову назад, слегка ослабив хватку при мысли о том, что эту девушку мог обнимать другой мужчина. Джуэл приоткрыла рот, и губы Тора немедленно приблизились к ним, торопясь поймать сладкую добычу. Поцелуй его был жаден и груб. Тор впился в ее губы как дикий зверь; казалось, он хочет выпить из нее по капле все дыхание.

— Прекрати! Отпусти меня!

Но Тор и в этот раз не обратил внимания на ее слова. Его стальные пальцы крепко сжимали ее подбородок. По-прежнему прижимаясь к девушке всем телом, он даже сквозь плотные юбки обжигал ее жаром своей распаленной плоти.

Джуэл в панике пыталась вырваться, и, наконец, ей удалось освободить одну руку. Стиснув кулак, она изо всех сил ударила обидчика — и угодила ему прямо в глаз.

Тор взвыл и отпустил ее. Оба злобно, словно противники на поединке, уставились друг на друга, тяжело дыша.

Джуэл была не глупа. Она прекрасно видела, что глаза Тора горят от страсти. Тайки был прав, предупреждая ее никогда не оставаться наедине с этим человеком. Но ведь она думала, что Тор еще слишком слаб и что ей от него не может быть никакого вреда. Как же она ошибалась! У Тора слишком давно не было женщины, и сейчас его тело требовало своего.

Что ж, значит, пришло время дать ему понять раз и навсегда, что соглашение, которое они заключили между собой, не имеет ничего общего с настоящим браком. И если ему нужна женщина, пускай поищет ее в другом месте.

Но стоило Джуэл высказать ему эти соображения, как Тор рассмеялся.

— Неужели? И куда же прикажете мне отправиться на розыски? Где я найду женщину в этой глуши? Или вы одолжите мне на ночь одну из ваших

— Вы отвратительны!

Лицо Тора вновь исказилось. Прежде чем Джуэл успела опомниться, он опять схватил ее за руки, стиснул в объятиях и прикрыл ей ладонью рот.

— Не надо кричать. Это наше личное дело, Джуэл Маккензи Камерон.

Джуэл высвободила голову, намереваясь оставить за собой последнее слово.

— Тогда запомни, Тор Бан Камерон, что я не лягу с тобой, даже если мы проживем в браке пятьдесят лет! Чем скорее ты займешь подобающее тебе место, тем лучше!

Ну и смелая же кошечка! Тор восхищался ее отвагой. Тем более что он ясно видел широко раскрытые от ужаса глаза и чувствовал пальцами, как учащенно бьется ее пульс.

— Я мог бы заставить тебя запеть иначе, — вкрадчиво проговорил он. — И сделать это мне было бы очень легко. Ты хозяйка этого дома, ты меня купила, но это не значит, что ты перестала быть женщиной. А женщины, — продолжал он, пока его ладонь потихоньку продвигалась все ближе и ближе к ее груди, — женщины созданы для определенной цели.

Джуэл презрительно вздернула подбородок, но Тор крепко сжал ее лицо в своих ладонях. Наклонив голову, он снова поцеловал ее, но теперь совсем иначе. Губы его оказались поразительно нежными, они ласкали, дразнили, искушали, а темные глаза его все время оставались открытыми и внимательно наблюдали за лицом девушки.

— Не надо! — выдохнула она, но в тот миг, когда губы ее разомкнулись, язык Тора скользнул между ними и встретился с ее языком. Этот жаркий и влажный поцелуй заставил ее задохнуться от изумления. Джуэл оттолкнула Тора, и на сей раз он почему-то не стал ее удерживать.

— Вот видишь? — мягко спросил он.

Джуэл была слишком поглощена своими собственными ощущениями, своим гневом и стыдом, чтобы заметить, что в Голосе Тора прозвучала все же некоторая неуверенность.

— Ты… ты…

У нее не хватало слов. Но в любом случае она не собиралась стоять здесь и любоваться его наготой. Джуэл пребывала в растерянности и не желала, чтобы Тор заметил это.

— Если тебе нужна женщина, — бросила она, — внизу, в деревне, их полным-полно. Чувствуй себя как дома.

Дверь с грохотом захлопнулась за нею.

Глава 7

— Положи это сюда. И постарайся предоставить мне смету на следующей неделе.

— Да, мисс.

Джуэл, сидя верхом на лошади, смотрела, как Сэнди Синклер кладет образцы почвы в ее седельную сумку. Вокруг нее, оседая сверкающими капельками на волосах, клубился туман. Сапоги ее были густо измазаны грязью.

— Готово. — Счистив с ладоней грязь, Сэнди отошел от лошади и окинул довольным взглядом расстилавшееся перед ними свежевспаханное поле. — Через неделю-другую можно будет подвести итог.

— Надеюсь, что так. Ну что, поехали?

—Да.

Склонившись с седла, Джуэл прикрыла откидной крышкой кожаную сумку и снова выпрямилась.

— Прошу прощения, мисс, — неуверенно проговорил Сэнди, — с вами все в порядке?

Джуэл замерла.

— А почему ты спрашиваешь?

Сэнди смущенно покраснел.

— Я… гмм… Вы сегодня выглядите расстроенной.

Джуэл заверила его, что с нею все в порядке, просто она неважно слала. На самом же деле душа ее пылала от гнева. А все этот проклятый Тор Камерон! Из-за него она целую ночь проворочалась без сна; из-за него она до сих пор чувствовала жжение на губах, словно от укуса пчелы; из-за него она пребывала сегодня в отвратительном настроении.

— Вы уверены, что не заболели, мисс? — Тревога придала Сэнди настойчивость, хотя в другое время он бы не осмелился продолжать расспросы. Но ведь нельзя было не заметить того, что под глазами госпожи Джуэл появились темные тени, а голос ее утратил привычную беспечность.

Джуэл изо всех сил постаралась улыбнуться.

— Я действительно в порядке, Сэнди. Спасибо тебе за заботу. Знаешь ли, я хотела бы поскорее взглянуть на эти образцы. Ты не возражаешь, если я поеду вперед?

— Конечно, мисс.

Джуэл решительно направила лошадь к замку, уютно устроившемуся посреди рощицы в самой глубокой части долины. Она чувствовала затылком озабоченный взгляд Сэнди и была очень рада, что юноша идет пешком позади. Сэнди никогда не ездил верхом, поскольку боялся лошадей, и сейчас Джуэл была благодарна ему за эту, обычно раздражавшую ее трусость. Это поможет ей избежать новых вопросов.

Джуэл высоко держала голову, хотя в душе ее росло отчаяние. Что бы случилось, если бы ей не удалось осадить Тора прошлой ночью? Неужели он изнасиловал бы ее? За долгие часы бессонной ночи она пришла к неутешительному выводу: вероятно, так бы он и поступил.

Джуэл не в силах была даже думать об этом. Ее изнасиловал бы этот мерзкий арестант, которого она своими руками вытащила из тюрьмы! Он не посмеет!

Не посмеет?

Джуэл не могла отрицать печальную истину: вчера вечером в какое-то мгновение она с ужасом поняла, что распоряжается ситуацией не она, а Тор. Он оказался смелым и опасным противником. И если сейчас этот человек все еще слаб после изнурительной болезни и тягот заключения, то что же будет, когда он окончательно выздоровеет?

При этой мысли у Джуэл защемило сердце, и если бы ночью она не выплакала все слезы, то наверняка сейчас разрыдалась бы вновь. О да, она действительно плакала, когда вчера вечером убежала в свою комнату; и плакала не от гнева и не от страха, а от унижения, от постыдной мысли о том, что на какой-то момент она по-настоящему ответила — да, ответила! — на нежный поцелуй Тора.

И не первый его поцелуй заставил ее почувствовать себя оскорбленной, а тот, второй, когда он взял ее лицо в свои ладони и заставил познать всю трепетную сладость вкуса мужских губ, от которой кровь ее, повинуясь странному, древнему инстинкту, разгорелась в ответ. Не нагота Тора, не его насмешки, а один-единственный поцелуй вынудил ее провести остаток вечера в своей комнате, вдалеке от людей, и плакать, подобно глупой неопытной девчонке, и проклинать его в перерывах между рыданиями.

В конце концов, ее сморил тяжелый сон. Проснулась она действительно в скверном настроении. За завтраком у нее не было времени обдумать, что бы такое предпринять, чтобы поставить Тора на место. Джуэл и так приходилось прикладывать все силы, чтобы Анни не заподозрила неладное, Но Анни не первый день жила на белом свете, и Джуэл всякий раз вздрагивала при мысли о тех красноречивых синяках, которые Тор оставил у нее на запястьях. И ей не надо было смотреть в зеркало, чтобы узнать, что губы ее распухли, а под глазами после бессонной ночи залегли черные тени.

Джуэл быстро сообразила, что Анни все равно все заметит и сделает свои далеко идущие выводы. А потом начнутся нотации, обвинения и предостережения. Но Джуэл не собиралась их выслушивать, так же как и не собиралась признавать, что Анни и Тайки были правы с самого начала. Она не зря решилась на брак с Тором! Она добьется, чтобы из этой затеи вышел толк, потому что она не желала отказываться от Драмкорри и от своего места хозяйки дома, что бы там ни думали слуги и это грубое животное, засевшее в якобитских покоях!

Из-за ветвей лиственниц показались дымоходы замка. Тайки, как всегда, дожидался ее во дворе; остановив лошадь рядом с ним, Джуэл лучезарно улыбнулась. Тайки улыбнулся в ответ, в отличие от Анни ничего не заподозрив. «Возможно, все сойдет, — подумала она, — к счастью для Тора Камерона».

— Я привезла образцы, — сказала она, похлопав по раздувшейся седельной сумке, — Перекусим и взглянем на них.

Тайки кивнул. Маккензи из Глен-Чалиш знали толк в сельском хозяйстве. Своей славой они были обязаны умению обращаться не столько с геральдическим оружием шотландских горцев, сколько с мотыгой и лемехом. Еще в детстве Джуэл узнала, что способность почвы отталкивать влагу, обильную в этих местах из-за постоянных дождей и туманов, обеспечивает урожай ячменя, необходимого для изготовления виски. Она узнала о том, как важно вовремя внести в почву удобрения: измельченные в порошок коровьи кости, навоз из конюшен и пепел от торфяных костров, а также о том, как важно заранее проверить почву, чтобы убедиться, что глины и песка в ней меньше, чем жирной, плодородной земли.

Однако сегодня Джуэл не интересовала почва. Всего два этажа отделяло ее сейчас от спальни Тора; торопливо войдя в дом, она низко опустила голову. Больше всего на свете ей хотелось, чтобы этот похотливый козел никогда не попадался ей на глаза!

В зале оказался другой Козел — невоспитанный шотландский терьер Анни. Как только Джуэл переступила порог, пес бросился к ней, поставил лапы ей на колени и настырно залаял, требуя к себе внимания.

— В чем дело? — раздраженно спросила Джуэл.

Козел побежал в библиотеку, то и дело оборачиваясь, словно приглашая ее следовать за ним. Джуэл так и сделала. Дверь библиотеки была распахнута. В камине горел торфяной огонь. Девушка остановилась на пороге и осторожно заглянула в комнату.

И тут ей стало понятно, что именно так взволновало терьера: высокий, исхудавший мужчина резко обернулся, услышав мягкий шелест девичьих юбок.

Рука его, протянувшаяся было к книге, быстро опустилась.

Тор и Джуэл уставились друг на друга с нескрываемой враждебностью. Девушка не знала, что Тор всего несколько минут назад набрался смелости, чтобы вторгнуться в это запретное царство. До того он долго-долго стоял на пороге, так же как сейчас стояла Джуэл, и никак не мог; решиться войти. Однако Джуэл заметила (не без некоторого раздражения), что выглядел он хорошо отдохнувшим. Нет сомнений, что этой ночью он спал глубоким сном!

Но откуда ей было знать, что вчера после ее яростного исчезновения он долго ходил взад-вперед по комнате, сражаясь со своим гневом и своей взывающей к наслаждению плотью! Проведя столь же беспокойную ночь, Тор умылся ледяной водой, сбрил застарелую щетину лезвием, найденным на полке, и продолжал размышлять, что же делать дальше с этой юной чертовкой, посланной ему в жены самим сатаной.

Прежде всего, ему придется соблюдать осторожность. Когда он поцеловал ее в первый раз, он думал только о том, чтобы овладеть ею, и это едва не стоило ему глаза. Но во второй раз… Тор мрачно усмехнулся, вспоминая, как от простого поцелуя он, пусть и на мгновение, полностью поменялся ролями с Джуэл. И если раньше при виде собственной слабости он чуть не разразился слезами, то теперь чувствовал, как в него вливаются новые силы при одной только мысли о том, как растаяла Джуэл от этого долгого, сладострастного поцелуя. О да, он не перестал быть мужчиной, и это его радовало!

Но он не собирается идти в деревню на поиски тамошних женщин. Нет! Когда он, наконец, подарит своему телу то, о чем оно так давно просит, это произойдет только с рыжеволосой ведьмой, так изобретательно мучающей его с первого дня их встречи! Но когда он окажется с ней наедине в спальне в следующий раз, он не позволит страсти затуманить себе голову!

Придя к такому решению, Тор осмелился выйти из комнаты и спуститься вниз. На сей раз он не чувствовал той страшной слабости, что заставила его вчера присесть на нижнюю ступеньку. К счастью, по пути ему никто не встретился. Он благополучно добрался до библиотеки, постоял некоторое время на пороге и, наконец, отважился войти внутрь. Но стоило ему протянуть руку к «Кентерберийским рассказам» Чосера, как в дверях появилась Джуэл.

Именно ее Тор почему-то меньше всего рассчитывал увидеть здесь. Стоило ему только взглянуть на девушку, как вся его новообретенная уверенность в себе растаяла, подобно утреннему туману над горами. Тор снова почувствовал непреодолимое желание.

Джуэл наверняка только что вернулась с верховой прогулки. Подол ее юбки был испачкан грязью, щеки раскраснелись от ветра и холода. Ее глаза с соблазнительно приподнятыми уголками сверкали ярче, чем огонь в камине, а рыжие волосы от сырости слегка завились. Но хуже всего было то, что Тор заметил следы вчерашнего происшествия: синяки на запястьях и распухшие губы, к которым он так жадно приник накануне. От страсти кровь зазвенела у него в ушах. От страсти — и от гнева. «Клянусь Богом, меня больше никто не лишит свободы! Даже эта девчонка со всеми ее прелестями!»

Джуэл также почувствовала, что не в силах отогнать воспоминания о вчерашнем вечере, Бросив взгляд на руки Тора, она тут же вспомнила, как вчера вечером они схватили ее и дерзко дотронулись до ее груди. Она вспомнила, как жадно впился в нее этот сладострастный рот и как тело этого человека красноречиво поведало ей о сжигающем его желании; об этом она вообще не могла думать без смущения.

Внезапно у ее ног заскулил Козел, и это помогло ей вернуться к действительности.

— Какого черта вы тут делаете?!

— Я хотел что-нибудь почитать, — ответил он таким мрачным тоном, что Козел поджал хвост и спрятался за юбками Джуэл.

— Я и не знала, что вас интересуют книги, мистер Камерон.

— Но ведь вы искали арестанта, который умеет читать, миссис Камерон.

Тор с удовлетворением отметил, что, упомянув ее новую фамилию, попал в цель. Джуэл выпятила подбородок и покраснела.

— Что ж, вы можете пользоваться любыми книгами, которые найдете здесь. Только не забывайте возвращать их на место, когда прочтете.

«Словно я собираюсь воровать их. — Тор нахмурился, краска ударила ему в лицо. — Проклятая девчонка!»

Он собрался было высказать ей все, что думает на этот счет, но Джуэл повернулась и ушла.

День выдался долгим и утомительным. Джуэл сидела в кабинете своего отца, перелистывая учетные книги. Она хотела проверить записи, сделанные за время ее путешествия в Глазго. Как она ни старалась, невозможно было не заметить, что после ее возвращения в Драмкорри все переменилось. Даже дом стал другим с тех пор, как под его крышей поселился Тор Камерон. Несмотря на то что, уйдя из библиотеки, он вернулся в свою комнату и больше не показывался, Джуэл продолжала чувствовать его незримое присутствие, влиявшее, как ей казалось, на весь дом. Прежде слуги никогда не были такими беспокойными и раздражительными. Но больше всего Джуэл тревожило то, что и она сама тоже изменилась. С появлением этого человека ее покинули былое спокойствие, уверенность в себе и чувство безопасности. Все вокруг твердили, что она напрасно привезла его сюда, и, похоже, они были правы.

Джуэл устало отложила перо и опустила голову. «Что же мне теперь делать?» — тоскливо подумала она.

Ей пришла в голову мысль отправить Тора обратно в Коукадден, но эту идею она решительно отвергла. Она ни за что не вернет его в это ужасное место, как бы ей этого ни хотелось!

Может быть, дать ему денег и отпустить на все четыре стороны? Наверняка до того, как он попал в тюрьму, у него была какая-то своя жизнь. Но какая и где? Внезапно Джуэл поняла, что почти ничего не знает о Торе. Тюремщик в Коукаддене сказал, что Тора обвинили в нападении на дворянина. Что же это значит? И почему он напал на него?

«Не знаю, — раздраженно подумала Джуэл, — и мне до этого нет дела!» В эту минуту ей хотелось только одного: избавиться от этого человека. Немедленно.

Сейчас же, сию минуту! Она хотела, чтобы в Драмкорри все стало по-прежнему, чтобы она снова могла чувствовать себя в своем доме спокойно и надежно.

Но разве это возможно? Так или иначе, Тор должен оставаться здесь. Другого пути нет. Причины, вынудившие ее отправиться в Глазго, никуда не исчезли. Ей был необходим сильный мужчина, который поможет справиться с Драмкорри.

Однако только сейчас Джуэл Маккензи Камерон начала понимать, какой ценой оплатит это.

Наступил вечер, над землей сгустилась туманная мгла. Тайки дрожал от холода, загоняя скот в сарай и помогая Пирсу Макиннису устраивать на ночь лошадей. Анни проследила за тем, чтобы служанки вымыли пол на кухне и вытерли большой дубовый стол, после чего отпустила уставших за день девушек. Ее терьер и домашние кошки устроились перед очагом; где-то вверху, на чердаке, прижившаяся в Драмкорри мышка сгрызла сыр, который тайно оставила для нее Джуэл, и теперь умывалась, приглаживая усы крошечными лапками.

Джуэл отправилась в свою спальню, находившуюся в дальнем конце коридора, начинавшегося у якобитских покоев. Но как только она заперла за собой дверь и вытащила шпильки из волос, половицы внезапно вздрогнули от громкого удара. Схватив свечу, Джуэл выбежала в коридор и постучалась в дверь спальни Тора.

— Камерон? Молчание.

— Камерон?

Из-за двери послышался тихий стон.

Джуэл осторожно нажала на дверную ручку и переступила порог. Оглядевшись, она приоткрыла рот от удивления. Ох, ну и болван! Его угораздило удариться о комод, и теперь он сидел на краю постели, потирая ушибленную голову.

— Что ты натворил? — спросила Джуэл, переступая через рассыпавшиеся ящики и останавливаясь перед Тором.

Тот ничего не ответил и лишь продолжал стонать.

Поставив свечу на столик, Джуэл отвела в сторону его руки. На лбу Тора красовалась огромная ссадина, из которой сочилась кровь. Нахмурившись, Джуэл снова переступила через опрокинутый комод и подошла к умывальному тазу. Обмакнув в воду и отжав губку, она вернулась к Тору.

— У-у-у! Оставьте меня в покое!

— У вас идет кровь! — раздраженно огрызнулась Джуэл, снова убирая его руки со лба. Взяв Тора за подбородок, она велела ему не вертеть головой и принялась промывать рану.

— По крайней мере, делать это можно чуточку нежнее!

— Чего ради? Чтобы вы решили, что можно и впредь крушить мою мебель? — Однако Джуэл все же повиновалась и стала действовать осторожнее. — Что вы тут делали?

— Ловил мышь.

Рука ее замерла.

— Что?

— Я говорю, ловил мышь! — Тор взглянул ей в глаза, словно приглашая посмеяться вместе с ним.

— Неужели коричневую?! — со страхом воскликнула Джуэл.

— А какого еще цвета они здесь бывают? — фыркнул Тор. — Я поймал ее в одном из этих ящиков. А теперь уйдите и оставьте меня в покое.

— В-вы не убили ее?

— Нет, черт побери! Но в следующий раз убью.

— Не надо.

— О Боже! Почему?

— П-потому что она ручная!

— Ручная… — Тор уставился на нее с невыразимым презрением, — Вы что, с ума сошли?! В тюрьме…

Но туг он внезапно умолк и отвернулся. Джуэл увидела, как заходили на его скулах желваки, как судорожно дернулся кадык. От жалости у нее защемило сердце. Господи, что же должно было твориться в Коукаддене, чтобы поселить в этом человеке такой необъяснимый ужас перед мышами?

На нее нахлынуло жуткое видение. Она представила себе, как Тор сидит в сыром подвале, кишащем крысами, притаившимися в темноте и жадно ждущими случая утащить жалкие крохи еды у ослабевшего узника. А когда голод доводит их до отчаяния, они нападают уже не только ради этих крох…

Джуэл вскрикнула и тут же зажала рот ладонью.

— Не смейте! — рявкнул Тор. — Не смейте меня жалеть! Разве я вас не предупреждал? Черт возьми, оставите вы меня в покое или нет?

Джуэл продолжала стоять на коленях рядом с кроватью. Тор грубо схватил ее за руки и заставил подняться.

— Убирайтесь! Убирайтесь отсюда!

Не удержавшись на ногах, она запуталась в своих юбках и налетела прямо на Тора.

— Посмотри, что ты наделал, болван тупоголовый! — вне себя от ярости закричала она.

Тор посмотрел и тут же понял, что Джуэл пришла к нему без шпилек в волосах. И сейчас огненно-золотистые волны рассыпались во всей своей красе по ее плечам, ниспадая до самой талии. Тор никогда не видел ее прежде с распущенными волосами и вынужден был признать, что это зрелище умопомрачительно прекрасно. И не только волосы, но и все остальное, особенно сейчас, когда она так тесно прижалась к нему, чтобы не упасть. Тор выругался вслух, ощутив, как желание снова начинает неумолимо разгораться в нем. Пальцы его уже ласкали нежную кожу ее запястий. Сердце девушки учащенно забилось от испуга: она заглянула ему в глаза и без слов поняла, что означает их выражение.

— Пожалуйста, не надо…

Голос ее прозвучал тихо, почти как шепот. Но Тор отпустил ее запястья, чтобы прижаться к ней еще плотнее, коснувшись бедер. Жар его плоти снова обжег ее кожу даже сквозь одежду.

— Не надо! — повторила она. На сей раз мольба ее оказалась лишь беззвучным выдохом.

Тор приподнял указательным пальцем ее подбородок. Несмотря на то, что он уже почти обезумел от страсти, прикосновение это оказалось удивительно нежным. Тор медленно провел пальцем вдоль ее изящно очерченного подбородка.

— Чего ты боишься?

— Н-ничего!

— Тогда поцелуй меня. Я тебя не обижу.

— Черта с два!

Джуэл попыталась высвободиться, но Тор быстро наклонился и подхватил ее на руки. Подняв ее и прижав к своей груди, он наклонил голову и приблизил свои губы к ее губам.

— Не будем драться, — прошептал он. Джуэл чувствовала жар его дыхания. — Не будем ругаться, толкаться и тыкать кулаками мне в глаза.

Джуэл тут же ударила его изо всех сил.

Взвыв от боли, Тор уронил ее на кровать, а сам упал на нее сверху. Снова схватив ее запястья, он завел ей руки за голову и пригвоздил к подушке.

— Ты за это поплатишься! — прорычал он. Глаза ее полыхнули яростью.

— Я закричу!

Разбитая губа кровоточила. Тор отвернулся и сплюнул.

— Давай, кричи! Пускай все в доме узнают, что я здесь с тобой делаю! Пускай они узнают, что все их страхи оказались не напрасны! Человек из Коукаддена — человек без чести, Джуэл Маккензи Камерон. Разве они не сказали тебе об этом?

Конечно, сказали. Его издевательские слова точь-в-точь совпадали с тем, что в один голос твердили ей все вокруг. Слезы заблестели в ее глазах, она отвернулась.

— Не надо кричать — сказал Тор, снова взяв себя в руки. — И плакать не надо. Дай я покажу тебе. Позволь…

Поцелуй, последовавший за этим, оказался красноречивее любых слов. О Господи, ему достаточно было коснуться губами ее губ, почувствовать, как вздымаются ее груди, и все прочее было забыто.

Застонав, Тор снова изо всех сил сжал ее в объятиях. Оба они были одеты, но Тору не понадобилось много времени, чтобы сорвать с нее платье. Он быстро расправился с ее корсетом и сорочкой, еще быстрее — со своей одеждой, И когда они оба остались нагими, Тор прижался к ней так, что его разгоряченное орудие уперлось Джуэл прямо в живот.

Девушка отвернулась, смущенная его наготой… и своей собственной. Нет, она не станет кричать. Она скорее умрет, чем позовет на помощь. Скорее уступит этой животной похоти, чем покроет себя дозором! Ведь если Анни или Тайки услышат ее крики и прибегут, они застанут ее в таком виде! А еще… а еще…

Страстные объятия Тора пробудили в ней какое-то непонятное волнение, Тело ее по-своему отвечало на эту страсть: руки и ноги налились тяжестью, соски затвердели. По жилам разлилось странное тепло, все ее существо, казалось, смягчалось и таяло.

Джуэл увидела, что темноволосая голова Тора опустилась к ее груди. Когда его язык коснулся сначала одного соска, потом другого, девушка тихо вскрикнула и задрожала всем телом. Губы его опустились еще ниже, к животу, дыхание обжигало ей кожу.

— Вот так, — пробормотал он. — Вот, видишь?

Обхватив оба ее запястья одной широкой ладонью, он скользнул второй рукой по ее груди и животу, Опытные пальцы быстро нащупали путь к ее бедрам, слегка раздвинули их и принялись нежно поглаживать шелковистую кожу, губы его снова прижались к ее губам.

— Ох! — Джуэл широко раскрыла глаза от изумления. Все ее тело затрепетало, как листок на ветру; она вздрагивала и стонала, а Тор продолжал свое наступление. Почувствовав ее дрожь, он, наконец, отпустил ее руки и слегка отстранился.

— А теперь, — проговорил он, прерывисто дыша, — теперь ты увидишь, что они все имели в виду…

Обхватив ладонями ее ягодицы, он приподнял ее бедра и, стиснув зубы, медленно вошел в нее.

Он был такой огромный! Несмотря на то, что после искусных ласк лоно ее увлажнилось, Джуэл не сдержала крика. И хотя губы Тора заглушили этот крик, все равно он оказался достаточно громким. Испугавшись, Тор опустился на локоть и заставил себя остановиться. Глаза его горели, он дрожал от напряжения, еле сдерживая страсть. Джуэл дрожала всем телом; Тор неуклюже откинул с ее лба прядь разметавшихся волос, и выражение его лица слегка смягчилось.

— Успокойся, — прошептал он. — Все хорошо.

С трудом переведя дыхание, он погрузился в нее еще глубже, затем осторожно подался назад и погрузился вновь. Джуэл почувствовала, что боль утихает. Ощутив, что тело ее становится более податливым, Тор снова прижался к ней и ускорил движения, войдя в сладострастный, ласкающий ритм.

Спустя мгновение Джуэл открыла глаза и посмотрела на Тора. Удивительно, как преобразилось его жесткое, суровое лицо! Напряженность спала, затравленное выражение исчезло из его глаз. Теперь он выглядел почти… почти нежным. Тор продолжал упорно двигаться взад-вперед, снова и снова наполняя ее своей плотью. Джуэл почувствовала, что эту перемену в нем вызвала именно она, и это показалось ей чудом.

Но еще более невероятным было то, что его движения больше не причиняли ей боль и не казались неприятными. Это ощущение полноты, эта сила и величина мужской плоти каким-то необъяснимым образом волновали ее. Глядя в его наполненное блаженством лицо, Джуэл приподняла бедра навстречу очередному толчку.

Лицо Тора застыло.

Джуэл снова подалась ему навстречу. На сей раз все ее тело отозвалось на его движение. Джуэл почувствовала, что с ней что-то происходит, что внутри ее зарождается какое-то странное и восхитительное томление. Она закрыла глаза, подняла руки и провела пальцами по бугристым мускулам его предплечий.

И в тот момент, когда она дотронулась до него, Тор не выдержал. С мучительным стоном он отвернулся, тело его судорожно сотрясалось. Изогнувшись дугой, он переступил последнюю черту, отделявшую его от взрыва страсти, и волна этого взрыва едва не лишила его чувств.

— Ох! — Джуэл вцепилась в него с широко раскрытыми глазами, но все уже кончилось. Тор обессилел и обмяк; диковинные ощущения, только-только начавшие пробуждаться в ее теле, быстро исчезли.

Тор лежал на ней неподвижно, слегка постанывая. Джуэл почувствовала, как между ее ногами течет теплое и липкое семя. Губы ее пересохли, на глаза навернулись слезы. Накануне она чувствовала себя оскорбленной от одного только его поцелуя!.. Сейчас же она полностью принадлежала ему! Джуэл показалось, что ее использовали. Как только Тор освободил ее, она тут же выбралась из-под него и откатилась в сторону.

Тор вскочил, схватил ее за руки и снова притянул к себе. Только сейчас он заметил кровь. Свеча на столике продолжала гореть, и в ее свете на бедрах девушки виднелись темные пятна. Глаза Тора и Джуэл на мгновение встретились. Девушка сдавленно вскрикнула и выбежала из спальни.

Остаток ночи она провела, скорчившись под старыми одеялами на кровати в пустующей комнате, расположенной в дальнем конце зала. Она решила спрятаться там на тот случай, если Тору вздумается разыскивать ее. К счастью, ему это не пришло в голову, однако Джуэл это почему-то не утешило. По сути, единственное, что ее утешало, — надежда на то, что в пылу страсти Тор не заметил, как она задыхалась и цеплялась за него, как она потянулась к чему-то ускользающему и неведомому, к тому, чего ей никогда не достичь без его помощи.

Вконец обессилев, Джуэл заснула. Проснулась она намного раньше, чем Анни, которая всегда поднималась самой первой в доме. Закутавшись в старый плед, девушка босиком пробралась на кухню, отмылась дочиста ледяной водой из стоявшего у двери ведра и поклялась, что обрушит на голову Тора Камерона самую жестокую, самую изысканную и коварную месть.

Глава 8

Когда Тор захлопнул за собой входную дверь и первый раз со дня своего приезда в Глен-Чалиш вышел из дома, на лице его блуждало странное выражение. Горные вершины только-только осветились тусклым утренним светом, с севера дул ледяной, пронизывающий ветер. Задержавшись на пороге, Тор втянул ноздрями запахи сосен, торфа и сырой земли. Ощутив, как утихает его гнев, он замер, вслушиваясь в предрассветную тишину. И снова глубоко вздохнул.

Господи, как же давно он не дышал таким ароматным воздухом! Сколько времени прошло с тех пор, как из его ноздрей выветрилась вонь Коукаддена? Забыв обо всех своих несчастьях, Тор огляделся по сторонам, жадно любуясь картинами, которые уже давно видел только во сне.

Долину окружали зубчатые горы, вершины их терялись в серебристых тучах. На склонах гор зеленела зимняя трава. Рядом с домом протекал ручей, разлившийся от тающего снега. Низкое каменное здание конюшен, которое Тор так часто видел из окна спальни, стояло в окружении лиственниц недалеко от замка; чуть поодаль, в пологом углублении долины, виднелся перегонный завод Драмкорри — обширное строение с множеством каменных труб. и прилегающих к ним подсобных помещений.

Тор не испытывал ни малейшего желания знакомиться с ним поближе. В этот момент ему хотелось лишь просто стоять на месте и наслаждаться чудесными запахами и звуками. И, несмотря на то что Джуэл, убежав из его комнаты несколько часов назад, сильно испортила ему настроение, Тор, переступая сейчас порог, был вынужден признать, что в жизни его началась новая, светлая полоса. Этой ночью он испытал ослепительное блаженство, вновь ощутив себя мужчиной. А в эту секунду, впервые за бесчисленные дни, он наслаждался томительно прекрасной свободой. Как же можно быть угрюмым, когда все вокруг так красиво?

Отвернувшись от восходящего солнца, Тор посмотрел на юг. Где-то далеко за этими горами лежит город Эдинбург. Но как далеко? Тор не имел об этом ни малейшего понятия. Джуэл не сказала ему, где именно находится Глен-Чалиш.

При мысли о ней Тор стиснул зубы. Восторженное состояние покинуло его. Как этой рыжей чертовке удалось заставить его потерять голову? Почему он долго ходил взад-вперед по комнате, мучаясь бессонницей, после того как она доставила ему такое наслаждение?

Тор чувствовал себя виноватым. И всего лишь потому, что ему не пришло в голову доставить удовольствие не только себе, но и ей? Да, конечно, он подготовил ее, но сделал это только ради себя. Этой ночью он вел себя ничем не лучше обезумевшего зверя, и когда Джуэл высвободилась из его объятий и выбежала из комнаты, на лице ее ясно читались отвращение и обида. Тор понял, что ей было противно и страшно все, что он проделал с нею.

Тор прекрасно знал, что женщины получают наслаждение от любовных игр, если с ними обращаются нежно. Он считал себя искусным любовником, и ему всегда удавалось доставить женщине не меньше удовольствия, чем себе. Тор был уверен, что в следующий раз все будет иначе, и он сумеет быть нежным с Джуэл.

Однако его мучило подозрение, что дело не только в воздержании; ему казалось, что этот взрыв неукротимой страсти в какой-то мере вызвала в нем сама Джуэл. Уфф! Почти всю эту бессонную ночь он потратил на то, чтобы убедить себя, что это — вздор, что то же самое произошло бы с любой другой женщиной, даже с уродиной! Джуэл Маккензи Камерон, конечно, была на редкость соблазнительна, но ведь она лежала под ним безответная, холодная и дрожащая; она оказалась девственницей и в слезах убежала от него, стоило ей увидеть собственную кровь. Разве о такой женщине он мечтал?

Уфф! Это невыносимо.

Сжав кулаки, Тор зашагал вперед по дорожке. Легкие его жгло от напряжения, когда он, перейдя вброд журчащий ручей, стал подниматься вверх по холму. Тор поклялся себе, что останется в Драмкорри лишь до тех пор, пока не восстановит силы, а затем направится в Эдинбург. Первым делом он отомстит дворянину, засадившему его в тюрьму, а потом завершит дело, начатое им прежде.

Запыхавшись, он остановился у рощицы лиственниц, посередине холма. Через луг, поросший густой травой, тянулась низкая каменная стена. Вздохнув, Тор прясел на валун и подставил лицо солнечным лучам. Закрыв глаза, он некоторое время сидел не-подвижно, прислушиваясь к дальнему блеянию овец и свисту ветра.

Наконец сердце его стало биться спокойнее, дыхание сделалось размеренным. И вдруг Тор услышал, что где-то неподалеку раздается громкое пение. Он неохотно открыл глаза.

Чуть ниже по склону какой-то человек ремонтировал обветшавший участок каменной стены. Рядом с ним возвышалась груда камней; человек брал их один за другим и собирал в кладку. Он слегка сутулился; солнечные лучи отражались от его лысеющей головы, словно от зеркала.

Смирившись с неизбежным соседством, Тор поднялся и подошел поближе, чтобы получше рассмотреть каменщика. Того вовсе не испугало появление Тора, поскольку он, очевидно, заметил соседа гораздо раньше.

— С добрым утром, — проговорил каменщик выпрямившись. С бородой и морщинистым лицо он казался гораздо старше Тора.

Тор слабым голосом ответил на его приветствие.

— Дожди были сильные, — заметил каменщик. — На прошлой неделе смыло половину стены. Пить хочешь?

Кивнув, Тор протянул руку за флягой и сделал большой глоток. Он думал, что там окажется вода, но это был горячий чай. Подавившись и обжегшись он сморщился, отставил флягу в сторону и посмотрел на смеющегося бородача. Тор неожиданно для самого себя улыбнулся в ответ.

— Похоже, у меня все нутро сгорело.

Бородач одобрительно засмеялся.

— Женушка всегда наливает мне слишком горячий чай. Прости, что не предупредил. Я — Энгус. А ты кто?

— Тор Камерон.

— А-а-а! Муж госпожи Джуэл!

Тор не без усилия пожал протянутую ему руку.

— Значит, ты слыхал обо мне?

— Ага. Наша Анни сказала, что госпожа Джуэл встретила тебя в Глазго.

— Анни Брустер?

— Ага. Она кузина моей женушки. Крестная нашим внукам.

Присвистнув, Энгус снова вернулся к своим камням. Похоже, он больше не собирался рассуждать на тему замужества Джуэл.

— Тебе помочь? — приободрившись, предложил Тор.

— Если хочешь.

Тору действительно хотелось поработать. Он уже и не помнил, когда в последний раз занимался физическим трудом. А тяжелую работу он любил. Конечно, за месяцы, проведенные в Коукаддене, он сильно ослаб и сейчас с ужасом обнаружил, что обливается потом, тогда как Энгус, бывший чуть ли не вдвое его старше, бодро громоздит друг на друга огромные каменные глыбы. И все же Тору приятно было снова взяться за работу. Мужчины продолжали чинить стену вдвоем в дружелюбном молчании.

Пролетело несколько часов. Солнце поднялось выше, воздух потеплел. Энгус засучил рукава, Тор и вовсе снял рубаху. Они допили остатки чая. Когда со стеной было покончено, Энгус рухнул на траву, Тор со стоном растянулся рядом. Улыбнувшись, он ткнул пальцем в одеяние бородача.

— А я думал, что носить кильты запрещено.

Энгус улыбнулся в ответ.

— Верно. Но теперь солдаты не так уж и часто здесь показываются.

— Значит, Глен-Чалиш тоже пострадала в сорок пятом?

— Да.

— И Драмкорри?

Энгус помрачнел.

— Всем нам досталось.

Вспомнив о вырезанном языке Тайки, Тор прекратил расспросы. Война сорок пятого до сих пор не годилась в качестве темы для досужих бесед.

Снизу, из-за деревьев, раздался пронзительный свист. Энгус приподнялся и просиял.

— Это Джеми.

— Джеми? — Тор все еще боялся незнакомцев.

— Да. Старший сын моей дочурки. Несет обед. Перекусишь со мной?

Тор потянулся, расслабляя усталые мышцы.

— С удовольствием.

Послышалось пение; Тор сразу же узнал этот волнующий мотив. Это была одна из патриотических баллад шотландских горцев, исполнять которые запретил английский король. Но, к величайшему удивлению Тора, эту балладу пели даже два голоса: один — ломающийся голос подростка, второй — сопрано, да такое чистое и ясное, что Тор невольно был тронут до глубины души.

— Ни минуты покоя с ними, — с улыбкой пожаловался Энгус.

За деревьями Тор разглядел уродливую кобылу, принадлежавшую Джуэл; лошадь торопливой рысцой поднималась вверх по холму. На крупе ее восседал босой кудрявый парень, очень похожий на своего дедушку. А перед ним непристойно подобрав юбки до самых колен, восседала в мужском седле Джуэл Маккензи Камерон. Всадники с удовольствием распевали на два голоса, но в ту секунду, когда Джуэл заметила Тора, голос ее умолк. Воодушевление покинуло ее лицо, подбородок зловеще напрягся.

Энгус вопросительно взглянул на Тора, но промолчал. Поднявшись на ноги, он отряхнул прилипшие травинки со своего кильта.

— Ты сегодня раненько, парень!

— Я встретил госпожу Джуэл по дороге, — крикнул в ответ Джеми. — Она меня подвезла.

— Очень любезно с ее стороны, — заметил Энгус, когда Джуэл остановила лошадь рядом с ним. — Добрый вам день, госпожа.

— Добрый день, Энгус. — Джуэл бросила на Тора надменный взгляд. — Добрый день, мистер Камерон.

Тор ничего не смог ответить ей. Он заметил, как помрачнела при виде его Джуэл, и разозлился на себя за то, что придал этому такое большое значение. Воцарилось напряженное молчание.

Но Энгус помог сгладить эту неудобную ситуацию, подойдя к лошади и сняв внука на землю.

— Это Джеми, мой старший внук. Поклонись мастеру Камерону, парень.

Джеми улыбнулся и кивнул. Ему едва исполнилось четырнадцать, и на его веснушчатом лице все еще играло беззаботное детство.

— Добро пожаловать в Глен-Чалиш, сэр.

— Спасибо, — угрюмо ответил Тор. Этот мальчик был первым, кому пришло в голову сказать такие слова.

— Не хотите ли разделить с нами наш скромный обед, госпожа? — спросил Энгус, улыбнувшись Джуэл и помогая ей спешиться.

Джуэл ответила приветливой улыбкой. Тор, наблюдавший за ними, сразу понял, что они старые друзья.

— К сожалению, не могу. Мне пора домой. Я просто случайно встретила Джеми и предложила подвезти его.

— А где вы были?

Улыбка исчезла с лица Джеми, когда Джуэл украдкой бросила мрачный взгляд на Тора.

— Гуляла.

В такой час?! Но, к счастью, Джеми отвлек внимание Энгуса, похлопав по толстому заплечному мешку.

— Я принес много вкусного, дедушка.

— Я в этом не сомневался. И это хорошо. Мастер Камерон согласился пообедать с нами.

— Это правда? — удивленно спросила Джуэл.

— А что? Вы возражаете? — Холодно спросил Тор.

Джуэл смущенно покраснела.

— Нет.

— Тогда, с вашего разрешения, мы приступим.

Джуэл вспыхнула при виде такого высокомерия, но в то же время была рада охватившему ее приступу гнева. Это дало ей возможность повернуться спиной к Тору и больше не смотреть на него. Она не хотела, чтобы Тор догадался, насколько она растерялась, застав его здесь, с Энгусом, в таком виде — голым до пояса, взъерошенным и обезоруживающе привлекательным. Джуэл заметила, как он похорошел и окреп за последние дни благодаря отдыху и кулинарному искусству Анни. Струйки пота на его обнаженной груди неожиданно заставили ее взволноваться. Но после того что произошло между ними минувшей ночью, Джуэл вовсе не хотелось думать о нем в подобных тонах!

Черт побери! Почему он не оставит ее в покое? И почему он хотя бы не вспомнит о хороших манерах и не приведет себя в порядок перед дамой?

— Так ты остаешься? — спрашивал Энгус Тора. — Или поедешь домой с госпожой Джуэл?

— На этом слоне? Ну уж нет!

Джуэл снова вспыхнула.

— Прошу заметить, что Драм происходит из почтенного и благородного рода боевых коней. Ставлю гинею, что вы даже не подозреваете, что это такое…

— Я прекрасно знаю, что такое боевые кони, — перебил ее Тор. — Это порода лошадей, которую вывели в Шотландии в средние века, чтобы возить тяжеловооруженных рыцарей.

— Из Драма получился бы превосходный боевой конь, — сказала Джуэл, борясь с искушением показать Тору язык. Проклятие, он все время хочет выставить ее перед людьми круглой дурой!

— И то правда. При виде такой уродины вражеские скакуны пустились бы наутек словно зайцы.

Джеми хихикнул. Джуэл яростно стиснула в кулаке поводья. Энгус галантно подсадил ее в седло; устроившись поудобнее и оправив юбки, она отблагодарила старика теплой улыбкой.

— Приятного аппетита, Энгус. Спасибо тебе за работу. Стена выглядит отменно.

— Скажите спасибо мастеру Камерону. У него легкая рука.

Однако Тор не удостоился улыбки. Презрительно сощурив глаза, Джуэл окинула его уничижающим взглядом.

— Приятно слышать, что вы умеете работать руками. Вам это понадобится.

Тор, нахмурясь, смотрел ей вслед. Девушка ехала между деревьями, и солнечный свет сиял на ее волосах. Внезапно на Тора нахлынуло непрошеное воспоминание о том, как прошлой ночью эти волосы рассыпались по ее плечам и груди, когда он сжимал ее в объятиях с таким неистовством, что сейчас ему было даже странно думать об этом.

— Негодница! — пробормотал он, но Энгус и Джеми пересмеивались между собой, выкладывая снедь из мешка, и не слышали этих слов.

Глава 9

Когда Тор возвращался домой, солнце уже опускалось за горы. Каменная стена была восстановлена, а дружба скреплена, поскольку за долгий день совместных трудов Тор рассказал Энгусу о себе столько, сколько не собирался рассказывать даже своей жене.

Возможность поболтать по душам с мужчиной пошла ему на пользу. Когда он пересек ручей и подошел к замку, настроение его было почти прекрасным.

Сейчас он впервые видел замок со стороны и мог бы поклясться, что это место выглядит вполне гостеприимно (не последнюю роль в этом, очевидно, сыграла только что завязанная дружба с Энгусом). Дом был наполовину бревенчатый, наполовину — сложенный из серого камня; снаружи он казался больше, чем оказался изнутри. Крыша была не соломенной, а черепичной, а в окнах блестели настоящие стекла — поистине редкостная роскошь для такой глуши. За домом тянулся ухоженный благодаря стараниям Анни огород, с западной стороны находилась пристройка, где располагалась библиотека. Когда Тор пересек лужайку и приблизился к массивной входной двери, какое-то странное предчувствие заставило его ускорить шаг. Сжав в руке дверной молоток, он вздрогнул и застыл. О боги, что же он делает? Ему ведь не надо стучаться! Драмкорри теперь принадлежало ему; ведь он женат на женщине, получившей этот дом в наследство!

Повернув ручку, Тор храбро переступил порог. Его переполнило чувство самодовольства и уверенности. Теперь он был хозяином Драмкорри, а не голодным арестантом без гроша в кармане!

Но, увы, чувство это тотчас же покинуло его, как только он прошел через прихожую и услышал мужской голос и смех, доносившиеся из кабинета в конце коридора.

Руан Маккензи.

Затем раздался другой смех — сладостный и журчащий, от которого у Тора сжалось сердце. Он прежде никогда не слышал, как смеется Джуэл, и знал, что у него самого не хватит сил заставить ее смеяться.

Свирепо нахмурившись, Тор вошел в кабинет. В два прыжка преодолев расстояние от двери до стола, он выдернул растерявшегося Руана Маккензи кресла и уставился на него таким зловещим взглядом какого красавчик Руан едва ли удостаивался за всю свою безоблачную молодую жизнь.

Но, к его чести, юноша ответил превосходно.

— Неужели мне предстоит провести остаток дней в ваших объятиях, мистер Камерон? — спокойно спросил он.

— Нет, ровно столько, сколько вы будете любезничать с моей женой, — мрачно пояснил ему Тор.

— Оставь его в покое! — сердито сказала Джуэл.

— Помолчи, женщина, — раздраженно бросил Руан. — Я сам могу о себе позаботиться.

— Следи за своим языком, когда разговариваешь с леди! — предостерег его Тор, внушительно встряхнув.

— Джуэл, по-вашему, леди?! — фыркнул Руан.

— Камерон! Будьте любезны, отпустите моего кузена!

Тор ослабил хватку так внезапно, что Руан шлепнулся на колени.

— Проклятие! — Поднимаясь с колен, юноша поморщился от боли и принялся отряхивать пыль со своих щегольских бриджей. — Вы поняли, что нечего разыгрывать сцены ревности, Камерон?

— Я не ревную, — проворчал Тор.

Но Руан был прав. Тор действительно ревновал. Одной мысли о том, что к Джуэл может прикасаться другой мужчина, было достаточно, чтобы на него накатила первобытная жажда крови. И при виде ее презрительного взгляда и насмешливого наклона головы эта жажда усилилась. Проклятие! Это он сделал ее женщиной, своей женщиной! Никто больше не имеет права дотрагиваться до нее!

— Мне он больше нравился, когда болел, — заметил Руан, отходя на безопасное расстояние.

— Мне тоже. — Джуэл не отводила взгляда от лица Тора. На сей раз она ему не уступит. Здесь, в отцовском кабинете, откуда она вот уже больше года управляет Драмкорри, Джуэл Маккензи — полноправная хозяйка. Здесь она не боится ни Тора, ни его ярости. Здесь ужасные воспоминания о прошлой ночи не имеют над нею силы. Здесь он не сможет ни унизить, ни изнасиловать ее; теперь, когда на нем снова была рубаха, а в глазах застыла эта угрюмая злоба, он не казался ей таким привлекательным, как утром, когда она встретила его на холме.

Кроме того, Джуэл только что совершила удивительное открытие. Она поняла, что ей нравится сражаться с ним. Это волновало ее, вливало в нее бодрость и новые силы, хотя и немного пугало. Она чувствовала в этом привкус безрассудства и риска. Это все равно что прыгать на стог сена с крыши сарая или взбираться на Бен-Чалиш, самую высокую из окрестных гор, где от падения тебя страхует только веревка и один-единственный металлический крюк.

Но тут, к счастью для Джуэл, чтобы разрядить ситуацию, вмешался Руан. Обычно этот молодой человек не замечал ничего вокруг и был поглощен лишь собой, но сейчас он все же почувствовал напряженность возникшую между кузиной и ее мужем.

— Послушайте, Камерон, — проговорил он, — вы спрашивали, зачем я сюда приезжаю? Ну так вот, меня попросила об этом Джуэл. Из-за перегонного завода.

— Да ну? — Тор медленно повернул голову и грозно взглянул на Джуэл. — Мне казалось, что для перегонного завода вам нужен я.

— Мне нужны ваши мускулы, а не мозги, — огрызнулась девушка.

— Значит, у него мозгов больше, чем у меня? — усмехнулся Тор, кивнув головой в сторону Руана.

— Эй! — протестующе воскликнул Руан.

На него не обратили внимания.

— Мне надо, чтобы вы работали руками, — продолжала Джуэл. — Вы видели Сэнди Синклера? Как по-вашему, он на многое способен?

— А я? Тощий как цыпленок после этой чертовой тюрьмы?

— Разве Анни вас плохо кормила?

— Вы уверены, что я уже отъелся?

Перед мысленным взором Джуэл возникла картина обнаженной груди Тора, покрытой каплями пота. Гневно тряхнув головой, она отогнала это жалостливое видение.

— Надеюсь, что да!

— Вы позволите? — перебил ее Руан, уперев руки в бока. — Я предпочел бы взяться за работу, чем стоять и смотреть, как вы тут препираетесь! Мне хотелось бы уехать засветло, если…

— Заткнись! — в один голос крикнули Джуэл и Тор.

Сгорбившись, Руан на цыпочках вышел из комнаты. А Джуэл и Тор продолжали гневно смотреть друг на друга. Оба были рассержены донельзя, и обоим хотелось побольнее укусить противника.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты — избалованная девчонка? — проговорил наконец Тор.

— А ты — костлявый слабак!

— У меня есть на то свои причины!

— И у меня!

— Неужели?

Потоки слов уже были готовы политься с языка Джуэл, но она все же заставила себя смолчать. Эта девушка была слишком горда, чтобы рассказывать Тору о своем детстве, своем отце и тетушке, а также о событиях, вынудивших ее отправиться в Коукадден. Кроме того, он все равно ей не поверит. Она избрала иной способ атаки.

— По крайней мере, в отличие от тебя я не грязное животное!

Лицо Тора окаменело; он без труда понял, она имеет в виду. Медленно, словно пантера, подкрадывающаяся к добыче, он подошел к ней.

— Значит, я грязный? — тихо проговорил подойдя почти вплотную. Джуэл чувствовала жар исходящий от его тела. Его дыхание обожгло ей лицо. В этот момент он действительно был похож на дикого зверя. Неукротимого и опасного.

— Я не имела в виду… — начала она, чувствуя легкое смущение, но Тор не дал ей договорить.

— Если я кажусь тебе таким… грязным, — продолжал он обманчиво вкрадчивым голосом, — почему же ты меня не вымоешь еще разок? Ведь уже один раз проделала это и, надо сказать, без всяких угрызений совести. Несколько странное поведение для невинной девицы, ты не находишь?

Джуэл отпрянула словно от удара. У нее перехватило дыхание, кровь отхлынула от щек. Не ответив ни слова, она опустила голову.

Тор тут же пожалел о сказанном. Он хотел всего лишь позабавиться, а не унизить ее.

— Джуэл, погоди…

От того что Тор назвал ее просто по имени, у нее странно сжалось горло — раньше он никогда не делал этого. Но прежде чем она успела что-либо ответить, на порог легла огромная тень. Это был Тайки, примчавшийся из кухни по зову Руана на помощь своей любимой госпоже. Остановившись в дверях, он тут же увидел, что глаза Джуэл блестят от слез. Утробно зарычав, он ворвался в комнату. Вся его ненависть и отвращение к Тору Камерону, так долго не находившие выхода, вырвались на свободу.

Тор сразу все понял, но остановить Тайки Фергюсона было уже невозможно. Времени оставалось лишь на то, чтобы схитрить. К счастью, Тор был горазд на всевозможные уловки. Отступив в сторону в самый последний момент, он подставил Тайки подножку.

Великан с грохотом рухнул на пол. Джуэл взвизгнула и подбежала к нему, но прежде чем она успела протянуть руку, Тайки уже поднялся, встряхиваясь, как собака, вылезшая из воды. Наклонив голову, он снова ринулся в атаку, словно бык, разъяренный красным плащом тореадора.

И на этот раз Тор не рассчитал. Он отступил всего лишь на долю секунды позже, чем следовало, и услышал хруст собственных ребер: это голова Тайки врезалась ему в грудь.

— Уф!

Воздух с шумом вырвался из легких Тора, он рухнул на письменный стол. Но в следующую секунду он уже стоял на ногах и сжимал кулаки. Он, конечно, ослаб за долгие месяцы тюрьмы, но реакция и воля его оставались прежними.

И, как выяснилось, сила — тоже. Тайки вновь полетел на пол, встретив челюстью точно рассчитанный удар. С трудом поднявшись, он утер кровь с разбитых губ, зловеще зарычал и снова двинулся на Тора.

На сей раз Тор не стал дожидаться удара; жажда крови вспыхнула в нем с новой силой. Ох, как хорошо, как превосходно расплатиться за все обиды.

Противники сцепились и покатились по комнате сшибая мебель и обмениваясь тумаками.

Едва ли эта схватка окончилась бы прежде, чем кто-нибудь из них не потерял сознание, если бы Джуэл не положила ей конец, схватив с каминной полки старинное охотничье ружье. Оружие было древним, но порох в нем оказался сухим, а кремень — исправным. Девушка выстрелила в воздух, выстрел был оглушительным, вспышка — ослепительной. Когда облако дыма поднялось к потолку, Джуэл увидела, что Тайки и Тор стоят на коленях, сраженные приступом кашля.

В коридоре послышались шаги. Дверь приоткрылась, и в проеме показались бледные лица Пирса и Анни; за ними толпились перепуганные служанки. Тор скорчился у камина, потирая ушибленные ребра; Тайки растянулся рядом на ковре, держась за подбородок.

Расталкивая слуг, в комнату пробрался Руан.

— Ну вот, все прекрасно, — провозгласил он самодовольно, словно это ему удалось положить конец драке. — Брось ружье, сестренка, иначе ты кого-нибудь пристрелишь. Как вы думаете, не перекусить ли нам? Я изрядно проголодался.

— Сиди спокойно!

Голос Анни напоминал лай разъяренного бульдога.

Тор, прошедший солдатскую муштру, мгновенно застыл, отреагировав на командирский тон, Анни принялась бесцеремонно ощупывать его ушибленный бок.

— Полегче, женщина!

— Так и есть, ребро сломано. Джуэл, подай мне бинты.

Джуэл молча повиновалась. Отойдя к двери, она стала наблюдать, как Анни снимает с Тора рубашку. Тот сидел перед нею на стуле, его левый глаз начал заплывать и чернеть.

— Подними руки.

Выполняя этот приказ, Тор поморщился.

Анни принялась немилосердно туго обматывать его ребра бинтами. Тор взглянул поверх ее склоненной головы и встретился глазами с Джуэл.

— Все по вашей вине.

Девушка удивленно вытаращила глаза.

— По моей? Да вы просто кровожадный зверь, Камерон! Если бы вы не накинулись на Руана…

— Если бы вы могли распоряжаться своим цепным псом…

— Ты хочешь сказать, что Тайки — пес?!

— Что ж, помимо всего прочего, и пес тоже.

— Ах ты жалкий…

— Тише! Заткнитесь! Оба!

Голос Анни обжег их, подобно удару хлыста. Тор вспыхнул, словно школьник, и потупил глаза под ее угрожающим взглядом. О Господи, эта женщина — чудовище!

Но Анни еще не окончила свою речь.

— Шипят, кидаются друг на друга, как мартовские коты! — завопила она. — Я вовсе не Тайки имею виду! Я имею в виду вас двоих! Тоже мне, муж и жена. Да вы хуже малых детей! Миссис Джуэл!

— Да? — кротко откликнулась та.

— Принесите мазь. Знаете какую?

О да, Джуэл прекрасно знала. Анни имела в виду тот бальзам, что она приготовила у себя в комнате. Это зелье воняло хуже, чем какая-нибудь тварь, издохшая под половицей. Ах, с каким же удовольствием она посмотрит в лицо Камерону, когда Анни смажет его распухший глаз!

Джуэл вприпрыжку отправилась на кухню, чтобы взять мазь. Вернувшись, она опустилась на колени рядом с Тором и, затаив дыхание и внутренне торжествуя, протянула баночку с мазью.

Тор яростно уставился на нее здоровым глазом.

— Как приятно, что вы заботитесь обо мне.

— Это зрелище я не пропустила бы ни за что на свете, — заверила его Джуэл. Усевшись на пол, она опустила подбородок на согнутые колени и стала смотреть, что будет дальше.

Все это происходило в якобитских покоях, куда Анни пришла поухаживать за Тором, после того как перевязала Тайки сломанную челюсть.

— Жаль, что тебе не нужно такое лечение, — язвительно сказала она Джуэл. — Больше всего люблю Тайки за то, что он молчит.

Джуэл дождалась, пока Анни повернется к ней спиной, и тут же высунула язык. Анни ничего не заметила, но Тору пришлось изрядно постараться, чтобы сдержать смех: при сломанном ребре он просто не мог себе позволить такую роскошь.

Взяв себя в руки, Тор снова взглянул на Джуэл. Ну почему сейчас, сидя с поджатыми ножками и улыбаясь, как напроказивший ребенок, она выглядит такой очаровательной? А этот прелестный подбородок, уткнувшийся в колени!.. Однако чему же она все-таки улыбается?

— Черт побери! — взревел Тор, учуяв зловоние, исходящее от липкой жижи, которую эта старая карга намазывала ему на лицо. Вскочив как ужаленный, он опрокинул стул и, не обращая внимания ни на боль в ребрах, ни на жжение в глазу, принялся стирать с лица эту гадость первым, что попалось ему под руки, а попался ему передник Анни.

— Мистер Камерон! — прозвучал ледяной голос.

Тор вопросительно поднял глаза.

Джуэл прятала лицо в коленях, плечи ее вздрагивали.

Черт подери, да она смеется! Над ним! Все, с него хватит! Больше он не выдержит! Лучше гнить в Коукаддене, лучше в одиночку встретиться с ордой африканских дикарей, вооруженных острыми, как бритва копьями, чем выносить издевательства этих шотландских ведьм!

— Миссис Брустер, — проговорил он не менее ледяным тоном, не забыв, однако, послушно выпустить из рук ее передник, — я ценю все, что вы меня сделали. Вы изо всех сил старались обходиться со мной хорошо. Но я не позволю вам пачкать мне лицо свиным пометом, несмотря на все его хваленые целительные свойства. А теперь, если вы позволите, я хотел бы немного отдохнуть. Не закроете ли вы собой дверь? И прихватите с собой, пожалуйста… ваши… ваши вещи.

Джуэл подняла голову. Следы веселости мигом исчезли с ее лица; она затаила дыхание от ужаса. Никто еще не осмеливался разговаривать с Анни таким образом, даже мать Джуэл, которой Анни всегда гордилась, даже тетушка Миллисента, мать Руана, считавшая себя чуть ли не императрицей. Джуэл не представляла себе, что теперь начнется. Анни убьет его голыми руками? Или воспользуется стулом в качестве оружия?

Анни, казалось, сама не знала, что предпочесть. Несколько секунд она стояла молча, открывая и закрывая рот, впервые в жизни не находя слов для ответа. Потом она совершила нечто невероятное — по крайней мере с точки зрения Джуэл. Гордо выпрямившись, она спокойно собрала остатки бинтов в корзинку.

— Хорошо, мистер Камерон. Отдыхайте. Пойдем, Джуэл. — И величественно прошествовала к двери, в полной уверенности, что Джуэл последует за ней.

И девушка так бы и сделала, если бы Тор не схватил ее за руку и не повернул лицом к себе.

— В чем дело? — раздраженно спросила она.

— В следующий раз я его убью. Так ему и передай.

Джуэл прикусила губу. Заглянув ей в глаза, Тор внезапно понял ответ на давно мучивший его вопрос. Он был все еще способен на угрызения совести.

— Ступай, — устало пробормотал он, отпуская ее руку. — Убирайся.

Но теперь Джуэл тоже почувствовала раскаяние. Она поняла, что Тору действительно больно. Сейчас он выглядел так же плохо, как и тогда, когда она привезла его в Глен-Чалиш. Но Джуэл не представляла, как перед ним извиниться.

— Я… я могу чем-нибудь помочь?

На скулах Тора заиграли желваки. Он изо всех сил пытался подавить мольбу, рвущуюся у него груди при звуках ее голоса.

— Нет, — резко ответил он. — Убирайся.

И Джуэл ушла. В глазах ее снова блестели слезы.

«Я его ненавижу, — подумала она, вбегая свою комнату. — Ненавижу! Как жаль, что я не послушалась их! Зачем я только привезла его Коукаддена?!»

Глава 10

— Настало время для серьезного разговора, мэм.

Джуэл отложила перо и застыла от изумления, увидев, как из полутемного коридора в кабинет входит Тор. Выглядел он отвратительно. Ушибленный глаз почернел и распух, подбородок был покрыт кровоподтеками. Шел он неуверенно, словно дряхлый старик.

Остановившись перед столом, Тор взглянул на нее с невеселой улыбкой.

— Не надо смотреть на меня с таким удивлением. Чего вы ожидали? Это действительно чертовски больно.

Джуэл прикусила губу.

— Вам будет приятно узнать, что Тайки выглядит не лучше?

Как ни странно, Тору от этого немного полегчало. Застонав, он осторожно опустился в кресло перед столом. До его появления Джуэл что-то записывала в, учетную книгу, и на ее пальцах остались пятна чернил. Плечи ее покрывала теплая шаль; из-под шиньона выбивалось несколько огненных прядей. Стол был таким огромным, что, сидя за ним, она казалась ребенком, играющим во взрослого. Тор, поморщившись, отогнал эти мысли. Не хватало ему еще сейчас размякнуть!

— Время пришло, — сказал он. — Вам давно уже пора сказать мне, зачем вы меня сюда привезли.

Джуэл вскинула подбородок.

— По-моему, вы это вполне заслужили, — надменно проговорила она.

Тор нахмурился.

— Спасибо на добром слове.

Джуэл быстро взглянула на него, проверяя, обиделся ли он. Но выражение его лица оставалось непроницаемым.

— Думаю, вы уже поняли, что значит для меня Драмкорри, — продолжила она. — Уж во всяком случае, оно для меня значит куда больше, чем для моего отца, да будет проклято его имя.

Тор промолчал. Он уже знал со слов Энгуса кое-что об Арчибальде Маккензи.

— С того самого дня, когда я родилась, отец не переставал жалеть о том, что я оказалась девочкой, а не мальчиком, — поморщившись, продолжала Джуэл. — Когда мне исполнилось два года, моя мать родила мертворожденного мальчика, и отец так никогда ей этого не простил. Да и мне тоже. Он всегда говорил, что умереть должна была я.

— Он хотел иметь наследника.

— Да.

— Тогда почему же он не взял другую жену?

— Взял. Но и она не прожила долго. Как и две последующие. Все они были южанками. Думаю, им не подошел наш климат.

— Так, значит, у вас было три мачехи?

Джуэл презрительно усмехнулась.

— Три ведьмы. Рядом с любой из них Анни показалась бы сущим ангелом.

— Трудно в это поверить. — Однако Тор понял, какие чувства скрываются за этими беспечными с виду словами. Проблески этих чувств он заметил еще тогда, когда впервые увидел Джуэл в Коукаддене. У нее было тяжелое детство, и в этом не приходилось сомневаться. Потому-то она и стала такой жесткой и своенравной, потому-то глаза ее так редко светились настоящим весельем и жизнелюбием.

Интересно, что могло бы сделать ее счастливой? Несомненно, только море времени и бездна терпения. Этого Тор не мог ей предложить… да и не желал, черт возьми!

— Как я понимаю, от этих женщин тоже не осталось наследников, — проговорил он.

Джуэл кивнула, на губах ее внезапно появилась довольная улыбка. Сейчас она казалась ему куда моложе своих лет, хотя сама едва ли понимала это.

— У моего отца был какой-то нюх на негодных женщин. Он выбирал их по внешности. Все они были хороши собой, но хрупки, как тепличные розы. — Джуэл приподняла брови. — Но для меня до пор остается загадкой, что же привлекало их в нем. Он был ростом с меня, тучный и обрюзгший. Впрочем, у него были деньги и обаяние, а это, я полагаю, кое-что значит.

— Но не для вас, судя по тому, какой выбор сделали вы.

Джуэл не обратила внимания на эту насмешку.

— Таким образом, я осталась единственной наследницей Драмкорри. И мысль об этом сводила моего отца с ума. Когда умерла его последняя жена, он был уже слишком стар, чтобы на него позарилась новая невеста. И тогда он решил использовать меня. Он собирался выдать меня замуж за достойного члена клана Маккензи.

Тор откинулся на спинку кресла.

— Но никто в округе не пришелся ему по душе?

— О нет, женихов было полным-полно. — При этом воспоминании Джуэл даже передернуло. — Но они не пришлись по душе мне. Чтобы вам стало все понятно, скажу, что лучшим из них был мой кузен Руан.

Тор нахмурился.

— Почему же вы не вышли за него?

— В роду Маккензи не приняты браки между близкими родственниками.

— А-а-а…

— Мой отец изо всех сил старался подыскать мне хорошую партию. Но у него не хватило сил справиться со мной.

— Ничего не понимаю. Ведь вы же были несовершеннолетней. Он мог выдать вас замуж за любого, не спрашивая вашего согласия.

Глаза Джуэл лукаво блеснули.

— Скажем так, что мои поклонники… ммм… отказывались от своих намерений, стоило им познакомиться со мной чуточку поближе.

Тор скривил губы. Для него не стоило труда вообразить себе, какие отвратительные вещи проделывала эта кровожадная дикарка, чтобы отпугнуть женихов. Да разве она перед чем-нибудь остановится, чтобы добиться своего?!

— Если бы я хотел получить Драмкорри, — надменно проговорил он, — то ни один из ваших поступков не помешал бы мне жениться на вас.

— О, в этом я не сомневаюсь, — колко ответила Джуэл. — Но у вас нет ничего общего с Маккензи из Глен-Чалиш. Видите ли, в сорок пятом погибли лучшие люди из нашего клана. Остались только сосунки, деградировавшие вырожденцы. Отпугнуть было проще простого.

Тор отвернулся, пряча улыбку. Он не хотел, чтобы Джуэл заметила, с какой легкостью ей удается развеселить его. Нельзя было отдавать ей в руки еще и это оружие!

— На месте вашего отца я завещал бы Драмкорри кузену Руану, хотя бы для того, чтобы отомстить вам!

Выражение лица Джуэл внезапно изменилось. Она опустила глаза.

— На это и рассчитывала моя тетушка. И Руан тоже.

— Значит, они не обрадовались тому, как все обернулось?

— Верно.

Тор внимательно вглядывался в ее лицо. Джуэл явно не хотела встречаться с ним взглядом, и это было необычно. Он решил сменить тему.

— Но при чем же здесь я? После того как вам столько лет удавалось избегать женихов, зачем было вообще выходить замуж?

Джуэл глубоко вздохнула.

— К сожалению, в конце концов мой отец победил. Сражаться с покойником невозможно. По его завещанию, если бы я не вышла замуж через год после его смерти, все эти земли, и дом, и перегонный завод, и все его имущество перешли бы к Руану. Он нашел-таки способ подчинить меня своей воле. Вот потому-то я и поехала в Глазго.

Тор снова откинулся на спинку кресла, глядя на свою собеседницу с неподдельным восхищением. Какая умница! Какое простое решение! Выйти замуж за арестанта! За крепкого, широкоплечего мужчину, который станет вдобавок бесплатным работником. И будет так благодарен за неожиданную свободу, что с радостью променяет вонючую Коукадденскую тюрьму на глушь шотландских гор.

К несчастью, Джуэл просчиталась, выбрав Тора Камерона. Тор не собирался ни оставаться в Драмкорри, ни благодарить Джуэл за возможность сделаться ее рабом. Впрочем, пока что он не стал говорить ей об этом. Пускай она думает, что обхитрила своего отца. А как только к нему вернутся силы, как только на горных перевалах растают снега, он спокойно двинется в Эдинбург собирать осколки своей разбитой жизни.

Но по какой-то непонятной причине Тор не мог поставить на этом точку. Что-то во всей этой истории не давало ему покоя.

— Все же я никак не могу понять, почему вы не вышли замуж за своего красавчика кузена. Судя по количеству времени, проводимому им здесь, он наверняка пытается за вами приударить.

Джуэл звонко рассмеялась.

— Руан? Да он не способен любить никого, кроме себя. Приезжает сюда только в надежде на то, что рано или поздно я сдамся. Мое замужество стало для него жестоким ударом. Он мечтает о Драмкорри больше всего на свете.

Тор почувствовал странное облегчение. Руан Маккензи — Черный Маккензи, вот так смех! — не понравился ему с первого взгляда. И как же чудесно было узнать, что он, Тор Камерон, владеет теперь тем, о чем Руан мечтал всю жизнь!

— Кстати, а где он живет?

— Милях в пяти отсюда. В сторожевом домике замка, у подножия Бен-Чалиш. Там же живут его мать и сестра.

— А почему они ни разу не приехали в гости?

— Теперь они меня избегают. Ужасно рассердились, что я вышла замуж, не предупредив их. Но уверена, что любопытство в конце концов возьмет верх над обидой, так что вам стоит подготовиться к смотринам.

Тор угрюмо взглянул на Джуэл.

— О небо, неужели вы и впрямь такая бесчувственная?

— Да. Я не могу позволить себе лишних чувств. И кому, как не вам, понимать это, Тор Камерон из Коукаддена?

Взгляды их встретились. В этот момент каждый узнал в другом товарища по несчастью. Но вместо того чтобы сблизить их, это знание лишь сделало толще разделявшую их стену. Джуэл уже поняла, насколько опасно близко подпускать к себе этого загадочного и дьявольски красивого мужчину. О да, он и сейчас был красив, несмотря на синяки на лице. За последние несколько дней он значительно окреп, от тюремной худобы благодаря умелым заботам Анни не осталось и следа. А о том, что Тор Камерон проделал с него в постели, Джуэл вообще предпочитала не думать. Она не позволит ему сбить себя с намеченного пути!

А что же Тор? Он тоже оценил, насколько опасной была для него Джуэл Маккензи Камерон. Она стала первой из знакомых Тору женщин, кто оказался способен хоть немного понять, сколько он выстрадал. И все потому, что она тоже прошла через немалые страдания. До тюрьмы женщины для Тора были всего лишь средством удовлетворения природных желаний. С этой же, к несчастью, все было совсем иначе. Ей каким-то образом удалось проскользнуть сквозь надежно выстроенную оборону Тора и разбередить его старые раны. Уже этого было достаточно, чтобы держаться от нее подальше!

В дверь кабинета постучали.

— Ужин, мисс, — объявила Анни. При виде Тора лицо ее окаменело. — Я поставлю еще тарелку,. — добавила она и удалилась, бормоча себе что-то под нос.

Джуэл поднялась и расправила юбки.

— Пойдем?

Тор колебался. Он еще ни разу не сидел одним столом со своей женой. Он даже не переступал порога столовой Драмкорри. Но, взяв себя в руки, Тор решительно отринул свои страхи и сомнения. Он свободный человек. Никто и ничто не помешает ему поужинать со своей законной женой!

Законной женой? Мысль об этом была непереносимо смешной. Он даже ни разу не назвал ее так, как положено!

«Джуэл Камерон, — повторял он про себя, следуя за ней по коридору. — Теперь ее зовут Джуэл Камерон».

Дубовый стол в столовой был накрыт на троих. Джуэл удивленно посмотрела на Анни.

— К вам присоединится мистер Фергюсон, — колко сообщила им та.

— О! — воскликнула Джуэл, попытавшись сделать вид, что это вполне естественно и в порядке вещей.

Поджав губы, Тор прошел следом за ней в столовую. Значит, этот немой головорез по-прежнему намерен защищать свою невинную юную госпожу от ее чудовищного супруга! Интересно, хватит ли его удар, если он узнает, что Тор уже успел переспать с юной красавицей и немало поразвлекся при этом?

Подумав об этом, Тор мрачно уставился на Джуэл.

— Не смотрите на меня так! — воскликнула она.

— Я не на вас смотрю, — возразил Тор. — Я просто думаю, куда мне сесть.

Джуэл и виду не подала, что смутилась.

— Во главе стола! Где же еще?

— Ну и ну! — насмешливо проговорил Тор. — Вот так честь для арестанта!

— Иди к черту, Камерон!

Тор ухмыльнулся.

— Простите, Я уже сажусь. Впредь обещаю быть паинькой.

Джуэл не смогла сдержать смех. Подняв голову, она встретилась с озорным взглядом Тора и не сразу отвела глаза.

Появление Тайки нарушило это кратковременное перемирие. Посмотрев на него, Тор почувствовал, что волосы у него на затылке встопорщились, словно у насторожившегося пса. Тут же заныли ребра, в висках запульсировала кровь. Боже, как же он ненавидит этого немого здоровяка за его непоколебимую преданность Джуэл! Тор заметил, что в присутствии Тайки его жена всегда расслаблялась, словно тот был единственным человеком на свете, которому она доверяла.

Соперничество с Тайки стало теперь для Тора делом чести. Обаяние и привлекательная внешность всегда помогали Тору быстро завоевывать женщин.

Он считал, что это в порядке вещей, успешно пользовался своими талантами и всегда достигал цели. И сейчас ему необходимо было удостовериться, что мучительный опыт Коукаддена не повредил его талантам.

Вот почему ему было так унизительно сознавать, что, несмотря на то что он уже успел затащить свою жену в постель, та продолжает смотреть на него, как на червяка. Даже мерзкая мышь, которую он вчера поймал, вызвала в ней больше сочувствия!

«Будь ты проклята, Джуэл Камерон! — разъяренно подумал Тор. — И будь я проклят, если еще хоть раз проявлю к тебе снисходительность!»

Почувствовав на себе пристальный взгляд Тайки, он ответил ему презрительной ухмылкой. Оба понимали, что вызов брошен и что наградой победителю будет Джуэл.

Этот ужин оказался настоящей нервотрепкой для всех, особенно для Джуэл. Тор за все время не проронил ни слова и смотрел только в свою тарелку. Тайки, естественно, тоже молчал. Невозможно было не заметить, что он предпочел бы поужинать в своей комнате и страшно злился на Тора за то, что вынужден работать телохранителем.

Переводя взгляд с одного непроницаемого и покрытого синяками лица на другое, Джуэл изо всех сил боролась с желанием завизжать. Ей даже стало досадно, что рядом нет Руана: он по крайней мере мог бы заполнить это неловкое молчание своей безмозглой болтовней.

Однако через несколько минут ей пришлось пожалеть о своих мыслях. Ужасную тишину в столовой нарушил громоподобный стук железного дверного молотка. В зале раздались шаги и голоса.

Джуэл поднялась навстречу вошедшей в столовую Анни.

— Кто там?!

Джуэл даже представить себе не могла, это мог явиться в такой час.

— Мастер Руан и его семья.

Джуэл вытаращила глаза.

— Все трое?

—Да.

Джуэл и Тайки тотчас же обменялись изумленными взглядами. Тор продолжал сидеть молча.

Джуэл перевела дыхание.

— Хорошо. Впусти их. И можешь тоже сесть…

Но Анни уже исчезла.

— Дорогая кузина! — Раскрасневшийся от холода Руан в пальто из овечьей кожи и в шапочке с пером ворвался в столовую первым. Низко поклонившись с такой изысканной учтивостью поцеловал Джуэл руку, что Тор едва не заскрежетал зубами.

Впрочем, девушка тут же отдернула руку.

— Прекрати! Что здесь делает твоя мать?

— Я рассказал ей о том, что произошло в библиотеке. И она захотела приехать и посмотреть своими глазами, оправилась ли ты от этого потрясения.

Глаза Джуэл вспыхнули гневом.

— Лжец! Ты сам притащил ее сюда!

Руан прижал руку к сердцу и скорчил обиженную гримасу.

— Нет, Джуэл, клянусь! Поверь, я старался, как мог… О-го-го, ты посмотри только на своего муженька! А Тайки-то каков! Ай-ай-ай! — Руан сокрушенно покачал головой. — Как они друг друга разукрасили! Матушке это не понравится.

— Что именно? — раздался с порога пронзительный женский голос.

При виде чопорной дамы с лицом, похожим на высушенный чернослив, у Тора екнуло сердце. Мамаша Руана горделиво вплыла в столовую, шелестя юбками. О Господи! Тор прекрасно знал этот тип женщин. Теперь ничего не остается, как втянуть голову в плечи и не высовываться.

— Похоже, муж Джуэл сильно пострадал, — объявил Руан. — И Тайки тоже.

Миллисента Маккензи пристально вгляделась сначала в одно разбитое лицо, потом — в другое. Казалось, от нее плотным, черным облаком исходят волны ледяного холода. Тайки отвел глаза, больше всего на свете ему хотелось бы сейчас притвориться мертвым. Тор спокойно выдержал оценивающий взгляд Миллисенты, хотя на какой-то момент ему подумалось, что в подвале Коукаддена было веселее, чем здесь. Проклятые Маккензи! Один другого краше!

— Насколько мне известно, вы сидели в тюрьме, мистер Камерон. — Судя по выговору, Миллисента Маккензи была англичанкой и держалась надменно, как сама королева.

Тор кивнул.

— За какое преступление?

— Избиение младенцев.

Тайки изумленно приподнял брови. Руан хихикнул. У Джуэл на глаза навернулись слезы — так старательно она пыталась удержаться от хохота. В душе она почувствовала громадное облегчение. Первый раз в жизни Джуэл мысленно поблагодарила Тора за его самодовольство.

Тетушка Миллисента, похоже, несколько растерялась. Верить этому человеку или не верить?

— Можно мне сесть, мама? Признаться, я умираю с голоду.

Кассандра Маккензи, младшая сестра Руана, грациозно скользнула в пустое кресло, стоявшее рядом с креслом Тора. Эта девушка получила образование в дорогой лондонской школе, и произношение ее было первоклассным. Равно как и жеманная улыбка, которой она одарила Тора. Джуэл сразу поняла, что мрачная красота ее мужа пришлась по вкусу кузине Кассандре.

— Я и предположить не мог, — улыбнулся в ответ Тор, глядя в широкие голубые глаза Кассандры, — что у моей супруги такие очаровательные родственницы.

Девушка зарделась от столь галантного комплимента, а Руан презрительно скривил губы. Тетушка Миллисента выпустила очередное облако ледяной злобы, а Джуэл с трудом скрыла свое удивление. Меньше всего на свете она ожидала, что Тор начнет флиртовать с такой безмозглой дурочкой, как Кассандра Маккензи! Возможно, она напрасно старалась выхаживать его, чтобы вернуть ему силы. Выздоровев, он оказался совсем не тем кротким и покорным существом, которого она надеялась подыскать в Коукаддене.

«Надо было выбрать кого-нибудь другого», — с досадой подумала она.

Впрочем, рассуждать об этом было уже поздно.

Тор и Кассандра продолжали о чем-то шептаться; тетушка и кузен все больше выходили из себя; Джуэл молча поигрывала обручальным кольцом на пальце. Это кольцо когда-то принадлежало ее матери; она взяла его с собой в Глазго просто ради приличия. Кольцо это никогда не являлось символом счастливого брачного союза!

Анни принесла гостям суп и хлеб. Выражение ее глаз было угрожающим. Беспокойно и сердито вглядывалась Джуэл в лица сидящих за столом. Руан откровенно скучал. Тайки отчаянно искал повод удалиться, но не находил в себе сил покинуть госпожу в такой трудный момент.

Наконец, ко всеобщему облегчению, сдавленный смех Кассандры переполнил чашу терпения ее матери. Миллисента вскочила из-за стола.

— Думаю, нам пора домой.

— Но, мама…

— Так быстро? — спросила Джуэл, стараясь, чтобы голос ее казался расстроенным.

— Но уже так поздно! — пожаловался Руан, поморщившись при мысли о ночном холоде. — Может быть, мы могли бы переночевать здесь?

— Нет! — в один голос воскликнули Миллисента и Джуэл.

— О, пожалуйста! — взмолилась Кассандра.

Тетушка Миллисента взглянула на нее с таким видом, словно ей за пазуху забрался червяк.

— Я сказала — нет! Тайки, позови моего кучера. Джуэл, ты как всегда очаровательна.

Джуэл проводила их в зал. К ее величайшему неудовольствию, Тор последовал за ними и долго не расставался с ручкой Кассандры при прощальном поцелуе.

Анни стояла в прихожей. Руан против обыкновения натянул перчатки в мгновение ока. Прощаясь, он поцеловал Джуэл в макушку.

— Пока, сестричка. Ты просто прелесть.

Джуэл фыркнула.

Наконец за гостями захлопнулась дверь. Послышался окрик кучера, удар хлыста, и карета, грохоча, покатилась по дорожке. Джуэл и Тор остались в зале вдвоем. Джуэл обернулась и пристально посмотрела ему в глаза.

— Какого черта ты это делал?!

— Что?

— Ох, не притворяйся, Камерон! Я знаю, что ты не так уж и глуп!

Тор пожал плечами.

— Твоя кузина? Премилое создание. Я уже почти забыл, как приятен невинный флирт.

— Невинный?! — Глаза Джуэл вспыхнули гневом. — Как ты можешь так говорить?

Тор окинул ее холодным взглядом.

— Ревнуете, мэм?

— Ревную?! — Джуэл уставилась на него как на сумасшедшего. Я… Ты… Что значит… — Слова застряли у нее в горле. Резко развернувшись, она подобрала юбки и стрелой взлетела вверх по лестнице. Тор проводил ее насмешливым взглядом, он был очень доволен собой.

— Да, она за это поплатится.

Тор медленно повернулся и увидел, что за спиной его стоит Анни Брустер.

— Что вы хотите этим сказать?

— Только то, что я прекрасно знаю Миллисенту Маккензи. Если вы хотели доставить неприятности госпоже Джуэл, то вам это отлично удалось. Только не в том смысле, о котором вы думаете. — Нахмурившись, Анни повернулась, собираясь уходить.

— Погодите минутку!

Анни обернулась вновь.

— Я насчет этой английской фурии, матушки Руана. Что она сделает?

— Поживем — увидим.

— Сочиняете, миссис Брустер? Пытаетесь меня запугать? Не ожидал от вас такого.

— Нет! — возмущенно воскликнула Анни; в это мгновение Тор впервые заметил на ее доселе непроницаемом лице проблеск какого-то чувства. И удивлением понял, что это страх. Он и вообразить себе не мог, чтобы Анни кого-нибудь боялась, не говоря уже об этой Миллисенте Маккензи.

— Она этого так не оставит, — мрачно предрекла Анни.

— Но что же она сделает? — снова спросил Тор.

— Спросите у Тайки, — фыркнула Анни и исчезла в темноте.

У Тайки? У немого? Что это за сумасшедший дом?!

У Тора окончательно испортилось настроение. Он открыл входную дверь, вышел за порог, и в лицо ему тут же ударил порыв ледяного ветра. Он нашел Тайки в пристройке к конюшням, тот уже ложился спать.

— Что собирается сделать твоей госпоже Миллисента Маккензи? — спросил Тор, бесцеремонно входя в комнатушку Тайки.

Тайки даже не попытался сделать вид, что не понимает его. Он бросил на Тора свирепый взгляд.

А потом качнул головой в сторону кнутов и хлыстов, аккуратно развешанных вдоль стены.

— Ты хочешь сказать, — недоверчиво проговорил Тор, — что эта тетка собирается избить Джуэл за то, что я неподобающим образом вел себя с ее дочерью?!

Тайки пожал плечами. «Кто знает? — говорил этот жест. — Раньше такое случалось».

— И ты допускал это? — с еще большим недоверием спросил Тор.

Тайки ответил яростным, но беспомощным взглядом. Снова пожав плечами, он отвернулся.

Тор все понял, по крайней мере ему так показалось. Миллисента Маккензи наверняка била Джуэл прежде, возможно, много лет назад, когда та была еще беспомощным ребенком. И, судя по всему, до сих пор не прекратила своих издевательств над бедняжкой. Возможно, теперь ее жестокость приняла какую-то более утонченную форму, но и этого, видно, было достаточно, чтобы устрашить даже неукротимого Тайки, встревожить невозмутимую Анни Брустер и вселить ужас в прелестные, всегда бесстрашные, голубые глаза Джуэл.

Тор понял, что его намерение помучить Джуэл дурацким флиртом с ее золотоволосой кузиной привело к ужасным результатам. Сам того не желая, он расшевелил змеиное гнездо. И теперь всем, и ему том числе, предстоит расхлебывать последствия этого необдуманного поступка. И последствия эти не обещают быть приятными.

Тор раздосадовано хмыкнул и провел пятерней по волосам.

— Это место просто рассадник интриг! Все Маккензи — безумцы!

Развернувшись, он вышел из комнаты, прежде чем Тайки успел броситься на него с кулаками.

Глава 11

Когда Тор вошел в комнату Джуэл, она сидела у окна, опершись локтями о подоконник, и смотрела в темноту. На ее лице, отражающемся в стекле, Тор прочел беспокойство и мучительные раздумья.

— Прошу прощения, что вошел без стука, — проговорил он, когда Джуэл, заметив его присутствие, повернулась к нему. — Я подумал, что, если постучусь, вы не позволите мне войти.

— Не извиняйтесь. Это моя вина. Надо было закрыть дверь на засов.

Прежде Тор никогда не осмеливался входить в ее спальню, и Джуэл, естественно, даже подумать не могла, что сегодня ему придет это в голову, Поднявшись, она вскинула подбородок.

— Ну? Что вам нужно?

— Я хотел извиниться.

Джуэл моргнула. Чего-чего, а этого она не ожидала.

— За что?

— Что она теперь сделает — вместо ответа спросил Тор.

— Тетушка Миллисента? — Джуэл вздохнула и опустила глаза. — Я не знаю. Она любит выждать некоторое время, чтобы я помучилась догадками. Пока что, видимо, не произойдет ничего; но когда я буду меньше всего ожидать удара с ее стороны, она отыграется на мне сполна.

Тор оперся спиной о дверной косяк и скрестил на груди руки.

— Это просто смешно! Ну что, что может с вами случиться?! И что она сделает с Анни и Тайки?! Эта женщина выглядит совершенно безобидной. Она превосходный образчик английской чопорности, но не более того!

Джуэл горестно рассмеялась.

— Вы ее плохо знаете!

— Я ее вообще не знаю!

Оторвавшись от косяка, Тор подошел к Джуэл. Несколько секунд он молчал, вглядываясь в ее лицо. Были моменты, когда Джуэл на редкость хорошо удавалось держать себя в руках, так что сейчас Тор ничего не мог понять по выражению ее лица.

— В чем же дело, Джуэл? Расскажи мне!

Внезапно Джуэл почувствовала, что вот-вот расплачется. Прежде Тор никогда не говорил с ней таким мягким тоном, и эта неожиданная доброта так обезоружила ее, что на одно безумное мгновение ей невыносимо захотелось поверить ему все свои беды.

— Прошу вас, — сделав над собой усилие, проговорила она, — уходите.

У Тора встал комок в горле. Он впервые по доброй воле заговорил с ней ласково, а она его отталкивает! И больше всего его сердило то, что он так болезненно реагирует на ее поведение.

— Я пытался заставить тебя ревновать, — хрипло проговорил он.

Джуэл склонила голову набок, снова обретя почву под ногами.

— Что ж, это было глупой затеей! Как можно заставить ревновать того, кто тебя и в грош не ставит?!

— Сдаюсь, — тихо ответил Тор. Но глаза его продолжали пылать.

Теперь уже Джуэл скрестила руки на груди.

— По-моему, я просила тебя убраться отсюда.

— Верно.

— Ну и?..

— Я уйду только после того, как ты расскажешь мне о своей тетке.

Джуэл поджала губы.

— Нечего тут рассказывать.

— Совсем нечего?

— Совсем. И если тебе захочется еще разок флиртовать с Касси, не стесняйся. Она именно то, что тебе нужно. Белокурый безмозглый ангелочек.

— Как и ее братец.

Джуэл не смогла сдержать улыбки.

— Да, точь-в-точь как Руан.

Они понимающе переглянулись. По крайней мере в этом вопросе они были солидарны друг с другом.

Тор направился к двери. Но на пороге он остановился и оглянулся.

— Ах, да. Ты кое в чем ошиблась.

— В чем же?

— Она совершенно не в моем вкусе.

Джуэл понимала, что не должна отвечать на это, сегодня в нее определенно вселился черт. Она вспомнила, как разъярил ее за столом флирт Тора с Кассандрой. Несмотря на все свои заверения, она все-таки приревновала его. В те минуты ей хотелось выцарапать эти невинные голубые глазки своей хорошенькой кузины и выдрать все ее золотистые волосы.

А Камерон улыбался этой жеманнице с куриным умом! Он улыбался своими проклятыми чувственными губами, и его глаза так призывно светились под тяжелыми веками! О да, он хорошо знал силу своего оружия!

— А что же в вашем вкусе, Тор Камерон? — вкрадчиво спросила Джуэл, понимая, что играет с огнем, но не находя в себе силы удержаться.

Выражение его лица изменилось. Тор медленно закрыл дверь и, вернувшись в комнату, приблизился к Джуэл почти вплотную. В его взгляде было что-то такое, от чего Джуэл вздрогнула и бесстрашно вскинула подбородок.

— Колдовство, — хрипло прошептал он. — Меня прельщает колдовство, а не фарфоровая безупречность.

— Что?

— Да-да. Огненные волосы, слегка раскосые глаза, как у тебя. Знаешь ли ты, что могла бы казаться дурнушкой, миссис Камерон? В тебе нет ни капли классической красоты.

— Значит, ты предпочитаешь это? — Джуэл почувствовала, что у нее перехватило горло. Инстинкт подсказывал ей бежать, пока еще есть время, но ее ноги словно приросли к полу, а глаза не могли оторваться от глубоких голубых глаз Тора.

— О да, — тихо ответил Тор. — Да.

В глазах этих снова пылал огонь, уже хорошо знакомый Джуэл. Это был огонь желания. Какой же невинной, какой же неопытной она была, когда впервые увидела его!

Но если тогда она испытала лишь страх и потрясение, то теперь появилось какое-то новое, странное чувство, от которого тяжелели руки и ноги, а кровь закипала в жилах. Джуэл вспомнила, как Тор целовал ее, как он ее раздевал и дотрагивался до нее так, как не осмеливался прежде один мужчина.

— А знаешь, что мне нравится больше всего? — спросил Тор.

Джуэл была не в силах оторвать взгляда от его губ.

— Н-нет.

— Когда у тебя распущены волосы. Как в ту ночь. Помнишь?

— Нет.

Но Джуэл, конечно, помнила. И Тор это понимал. Зрачки ее расширились и почернели, ресницы затрепетали.

— Вот так, — прошептал Тор, глядя ей в глаза и протягивая руку, чтобы выдернуть шпильки из ее волос.

Шиньон упал, и на ладони Тору обрушился рыжий водопад. Тор прижался лицом к ароматным шелковистым волнам и глубоко вздохнул. Только сейчас воспоминания о Коукаддене окончательно поблекли в его сознании.

Джуэл стояла, боясь пошелохнуться. Сердце билось так громко, что Тор наверняка слышал его удары. От его близости у нее кружилась голова. Почему она так боится? И боится ли?

Тор отстранился, но лишь затем, чтобы еще раз взглянуть ей в глаза.

— Только глупец предпочтет бледную миловидность воплощению страсти. — Губы его приблизились к губам Джуэл. — Джуэл, — шепнул он, — закрой глаза.

— Ч-что?

— Закрой глаза.

Джуэл повиновалась. Обхватив ладонями ее лицо, Тор впился жадным поцелуем в ее нижнюю губу, очаровавшую его с первого взгляда, и принялся ласкать ее языком.

Джуэл напряглась и попыталась высвободиться.

— О нет, — пробормотал Тор, не отрываясь от ее губ. Одна рука его обхватила ее талию. — Бежать слишком поздно, моя рыжая ведьма. Ты даже не представляешь себе, сколько радости может подарить любовь! Я намерен показать тебе это сегодня.

— Нет!

Но очередной головокружительный поцелуй заставил ее умолкнуть.

— Джуэл, — прошептал Тор, — нам обоим будет хорошо. Поцелуй меня.

Он снова прижался губами к ее губам и нежно, но настойчиво раздвинул их. Язык его проскользнул внутрь, и Джуэл едва не задохнулась от неожиданности. Ей показалось, что все ее тело внезапно вспыхнуло от этой ласки, ставшей еще более восхитительной, когда Тор обхватил ладонями ее ягодицы и крепко прижал к себе. Джуэл почувствовала, как в бедро ей упирается напряженная плоть. Застонав, она вновь попыталась вырваться из его объятий. Тор не отпускал ее. Подхватив свою добычу на руки он понес ее к кровати.

— Джуэл, — требовательно повторил он, — я просил, чтобы ты меня поцеловала. Покажи мне, чему я тебя научил.

Джуэл почувствовала, что в ней вновь пробудилась опасная жажда рискованной игры. Камерон действительно успел ее кое-чему научить. Джуэл уже узнала, как приятно бывает приникнуть губами к губам возлюбленного, чтобы два дыхания слились в одно. А теперь она постигала еще одно наслаждение — прижаться к твердому, мускулистому телу мужчины всем своим телом, мягкие женственные изгибы которого, казалось, были предназначены именно для этого. Познав это, она обрела обещанное Тором удовольствие. Но, кроме того, поняла еще, что этого удовольствия слишком мало. И она прижалась к Тору еще теснее, охваченная жаждой большего.

Тор не был готов к такой быстрой победе. У него закружилась голова, когда Джуэл, не прерывая поцелуя, обвила тонкими руками его шею. Ему безумно захотелось ощутить ее тело обнаженным, и он хриплым шепотом сказал ей об этом.

О Господи! Джуэл принялась раздевать его: она расстегнула пуговицы батистовой рубахи, когда-то принадлежавшей Тайки, и стянула ее с плеч. Тор застонал и обхватил руками плечи Джуэл.

— Зажги меня! — прошептал он. — Зажги во мне огонь!

И Джуэл сделала это. Она расстегнула на нем брюки и зачарованно уставилась на дерзко восставшую плоть. Затем она подняла голову и заглянула Тору в лицо. Когда пальцы ее бесстрашно обхватили эту плоть, Тор вздрогнул и запрокинул голову.

О Боже! Он уже забыл, как чудесно прикосновение женской руки, забыл, как женская ласка заставляет мужчину трепетать от блаженства, повергает его в забытье. Или, может, другие женщины просто никогда не возбуждали его так сильно, как эта рыжеволосая искусительница?

Тор понял, что не сможет удержать себя в руках, если позволит ей продолжить. А он пока что не хотел терять над собой контроль.

Осторожно уложив Джуэл на постель, он избавился от остатков одежды и предстал перед нею во всем своем великолепии, во всей первозданной красе. Он был похож сейчас на сильного, неукротимого зверя. Наклонившись над Джуэл, Тор принялся осыпать ее искусными ласками и пьянящими поцелуями. Он медленно раздел ее, наслаждаясь каждым изгибом, каждой ложбинкой ее тела. Он поглаживал ее соски, пока те не напряглись в сладострастной жажде, а затем поочередно прильнул губами к каждому из них. Джуэл извивалась всем телом, прерывисто дыша. Наконец ладони Тора скользнули вниз по ее животу к бедрам и ягодицам. Губы его вновь прижались к ее губам. Дыхание их слилось в одно, сердца учащенно бились в унисон. Затем Тор легко раздвинул пальцами ее бедра и нежно, почти неощутимо прикоснулся к влажному набухшему бутону.

Джуэл задохнулась от наслаждения.

Тор ласкал ее дразнящими прикосновениями, и она, запрокинув голову, отдалась во власть новым, невероятным ощущениям.

— Вот, — прошептал Тор, продолжая эту упоительную игру, — вот та сладкая тайна, которой слишком долго была лишена.

У Джуэл звенело в ушах, пальцы ее изо всех сил вцепились в плечи Тора.

— Камерон, — прошептала она, — если ты не прекратишь…

— Расслабься, — хрипло шепнул он ей в ответ, — все правильно. Не бойся, моя хорошая.

Джуэл послушалась его, и уже спустя мгновение на нее обрушился огненный смерч первого в ее жизни любовного экстаза. Тело ее изогнулось дугой встречу настойчивым пальцам Тора, и все вокруг превратилось в ослепительное, бескрайнее блаженство. Джуэл билась в этом пламени, как мотылек в огне свечи; в этом волшебном мире все было огонь и лед, тьма и свет одновременно, и не было между ними границы. Наконец голова ее упала на подушку, тело стало медленно и сладостно расслабляться. Джуэл застонала и почувствовала, что по щекам ее катятся слезы. Она была сломлена, опустошена целиком и полностью.

Но это было еще не все.

Не в силах больше сдерживать свою страсть при виде этой огненной вспышки, Тор склонился над Джуэл и снова стал разжигать в ней желание. Через несколько секунд она вновь трепетала от его ласк и, задыхаясь, шептала с мольбой его имя. Она была готова отдаться ему, и Тор взял ее, жадно и быстро скользнув в ее влажные, горячие глубины.

Когда он оказался внутри, Джуэл вскрикнула. Ногти ее впились ему в спину. Тор подался назад, а затем вновь заполнил ее лоно твердой, напряженной от долгого ожидания плотью. Все его чувства были на пределе, страсть захлестнула его мощной волной, и ему достаточно было лишь нескольких сильных толчков, чтобы достичь вершины блаженства.

С губ его сорвалось имя Джуэл. Все его тело сотряслось в сладостной судороге, и он застонал, уткнувшись в волосы своей жены. Это было мгновение какого-то почти мистического торжества, когда экстаз лишает человека воли и памяти, заставляя его позабыть, кто он и где находится. В этот момент действительность померкла для них обоих.

Что такое страсть? Джуэл молча лежала в темноте, раздумывая об этом. Ускользающее мгновение почти непереносимого блаженства, которое невозможно продлить. Да, оно просто не может продолжаться дольше! Джуэл казалось это вполне разумным. Ведь душа и тело человека имеют свои пределы, выхода за которые им не выдержать.

Но что бывает после? Да, здесь-то и заключалась тайна, обрушившая на Джуэл целый ураган вопросов, над которыми она долго размышляла, но так и не могла найти ответ.

К примеру, как могло случиться, что человек, которого она ненавидела, который своим вторжением разрушил весь ее привычный мир, которого она порой хотела задушить собственными руками, — что этот человек смог довести ее до слез всего лишь тем, что подарил это мгновение блаженства? И почему, несмотря на то что ее страсть была удовлетворена, она почти сразу же разгорелась вновь, чтобы дать возможность насладиться и этому человеку?

Джуэл осторожно приподнялась на локте, стараясь не разбудить Тора. За окнами уже занимался серый рассвет. Тор спал глубоким сном, с лица его исчезло обычное затравленное выражение.

Затаив дыхание, Джуэл легонько провела пальцем вдоль его носа. Затем палец ее опустился ниже и коснулся полных, чувственных губ. Девушка невольно улыбнулась. Как же крепко он спит! Да, он нуждался в отдыхе: ведь, в эту странную ночь блаженства он овладел ею не один раз и не два. И, забывшись в страстной горячке, он шептал ей нежные слова на гэльском языке. До сих пор Джуэл даже не подозревала, что этот язык ему знаком.

Как же этот загадочный, угрюмый красавец сумел проникнуть в ее душу?

В этом-то и заключался главный вопрос. Прежде Джуэл была уверена, что одной только страстной ночи с Тором ей будет недостаточно для того, чтобы она смогла потерять рассудок. Наоборот! Она прекрасно понимала, что любовью занимаются многие мужчины и женщины. Иногда — ради денег, иногда — ради удовольствия, иногда — от скуки. Знала она и то, что мужчина и женщина нередко ложатся в постель, вовсе не испытывая любви друг к другу. Тогда как же объяснить, что этот заносчивый грубиян сумел прокрасться в самые потаенные глубины ее сердца и овладеть всем ее существом?

«Я не должна влюбляться в него!» — в панике подумала Джуэл. Но было уже поздно. Она понимала, что влюблена.

Почему?!

Джуэл знала, что она не настолько слаба, чтобы ее сердце можно было завоевать так легко. И чувствовала, что, будь на месте Тора другой мужчина, было бы иначе.

Сердце ее защемило, когда она снова взглянула Тору в лицо, такое открытое и беззащитное во сне. Перед ее мысленным взором промелькнула череда непрошеных воспоминаний.

Вот Тор презрительно разглядывает ее в кабинете тюремщика, пока она выбирает себе мужа.

Вот Тору становится дурно по дороге из Глазго, и он борется за то, чтобы сохранить остатки достоинства.

Вот Тор лежит больной в трактире, требуя, чтобы Джуэл оставила его и убиралась к черту.

Вот Тор дерется из-за нее с Руаном и с Тайки.

«Ты — вздорный человек, — улыбаясь, мысленно обратилась к нему Джуэл. — Но я знаю, ты уязвим».

И тут она вспомнила о шрамах на его спине. И том одиночестве, что порой отражалось в его глазах, хотя он и старался скрыть его от других людей. Но от Джуэл этого нельзя было скрыть, потому что она тоже понимала, что такое одиночество.

Быть может, в этом и кроется причина столь легкой победы Тора над ее сердцем?

«Быть может, я вовсе и не люблю его, — подумала Джуэл. — Быть может, я просто понимаю лучше других, сколько ему пришлось выстрадать».

Кроме того, у нее еще оставалась надежда, что она просто находится под впечатлением прошедшей ночи. Ведь до сих пор ни один человек не дарил ей столь сладостного блаженства. Так почему же ей взбрело в голову, что она влюбилась в первого мужчину, который обучил ее страсти? «И потом, — раздраженно подумала Джуэл, — я вообще не знаю, что такое любовь. Откуда мне знать? Я ведь еще ни в кого не влюблялась!»

Вздохнув, она легла рядом с Тором. Тот что-то пробормотал во сне и потянулся к ней. Обняв ее и прижав к себе покрепче, он положил подбородок ей на плечо и вновь погрузился в сон.

«Как странно! — подумала Джуэл. — Оказывается, чтобы согреться, достаточно только прижаться к другому человеку». Прильнув щекой к плечу Тора, она закрыла глаза.

«Я подумаю об этом завтра». Секунду спустя ее дыхание стало таким же глубоким и ровным, как и у Тора…

Глава 12

— Надо избавиться от этого мерзавца Камерона. И чем скорее, тем лучше!

Миллисента Маккензи сидела в гостиной своих покоев за письменным столом. Служанка Целеста, которую она привезла из Лондона лет тридцать назад, изо всех сил старалась избавить комнату от каминного дыма. Но сторожевой домик старого замка Маккензи был построен по плохому проекту и дым от торфяного огня скапливался у закопченного потолка. Целеста закашлялась и выругалась по-французски.

—Я уже написала письмо кому следует, — сказала Миллисента. — Халл доставит его и вручит лично. Я должна быть уверена, что оно дойдет до адресата.

— Вы уверены, мадам, что письмо в Глазго, в эту тюрьму, поможет?

— Несомненно.

На лице Миллисенты появилось особое, хитрое выражение, увидев которое обитатели Драмкорри обычно понимали, что тетушка кое-что задумала.

Судьба всегда была благосклонна к Миллисенте Чайлдз Маккензи. Все началось много-много лет назад, когда сэр Дайамид Маккензи, шотландский посол при дворе короля Якова, обратил внимание на хорошенькую юную дебютантку Миллисенту Чайлдз.

Несмотря на сильное сопротивление родных, Миллисента предпочла Дайамида множеству не менее достойных поклонников-англичан. Недолгое ухаживание увенчалось триумфальным въездом молодой жены посланника в Глен-Чалиш. Но Миллисента быстро поняла, что жизнь в шотландском замке имеет мало общего с ее романтическими грезами. В замках вообще было не очень-то уютно, а этот вдобавок оказался еще и настолько варварским и нецивилизованным, что Миллисенте пришлось посылать в Лондон за нарядами, серебряной посудой, мебелью и благовоспитанной прислугой. Но все ее героические усилия и непоколебимая воля так и не смогли превратить это ужасное место в изысканный дворец ее мечты. Горцы были слишком замкнуты и провинциальны, слишком грубы и необразованны. Более того, очаровательный красавец жених, танцевавший с нею в бальном зале королевского дворца, тоже оказался грубым и неотесанным. Не прошло и года, как Миллисента поняла, что Дайамид Маккензи живет исключительно ради виски и охоты на оленей и намеренно сторонится модных салонов Эдинбурга, где Миллисента вскоре стала коротать вечера, чтобы развеять зимнюю скуку. Конец этому невеселому существованию положило восстание горцев в 1745 году. На смену ему пришло настоящее несчастье. В отличие от Маккензи из Драмкорри сэр Дайал решил лично принять участие в войне на стороне принца Карла. В результате он бесславно окончил свои дни на эшафоте. Мрачный замок его был разорен и сожжен дотла; клан его распался, а Миллисенту пощадили только потому, что она была англичанкой. Однако ей пришлось переселиться в маленький сторожевой домик — единственное, что осталось от замка.

К счастью, ей хватило времени, чтобы спрятать маленького сына у своих друзей в Эдинбурге. Кассандра тогда еще не родилась. Когда Дайамиду рубили голову, Миллисента даже не знала, что беременна. После тяжелых родов она вернулась в Лондон и, к своему ужасу, обнаружила, что светское общество, так радушно раскрывшее ей некогда свои объятия, теперь было для нее закрыто. Она оказалась отверженной. Вдову шотландского мятежника, оставшуюся без гроша, не желали принимать ни в одном приличном доме. Даже ее собственная семья не хотела пускать ее на порог. Миллисенте пришлось пустить в ход все возможные и невозможные доводы, чтобы уговорить своих родных приютить на некоторое время малышку Кассандру. Ей это удалось, и Касси получила приличное английское воспитание.

В своих детях Миллисента видела единственно возможный способ вернуть себе хотя бы частичку утерянного блеска. В последующие годы она неустанно строила планы, которые помогли бы Руану получить Драмкорри; не жалея сил, умоляла и упрашивала она Арчибальда Маккензи сделать племянника своим наследником. Несколько раз она даже поддалась на требования Арчибальда отблагодарить его в постели, но все оказалось напрасно. Дом и перегонный завод достались его дочери.

Тщеславная Миллисента всей душой презирала свою племянницу. То, что Джуэл была больше похожа на своего красавца дядю, очаровательного сэра Дайамида, чем на тучного коротышку-отца, лишь сильнее распаляло в Миллисенте ненависть к девушке. Джуэл, как и сэр Дайамид, оказалась упрямой и неуправляемой, хотя Миллисента приложила огромные усилия, чтобы приструнить ее.

Поначалу Миллисента хранила свои планы в тайне. Но по мере того как отчаяние ее росло, она перестала таиться и напрямую заявила о своих намерениях. А когда она поняла, что решимость Джуэл удержать Драмкорри не уступает ее собственной решимости владеть имением, было уже слишком поздно.

Смириться с этим поражением Миллисента не могла. Ветхий дом с жалкой прислугой интересовал ее мало, но перегонный завод она вознамерилась заполучить любой ценой. По ее мнению, Джуэл и ее прихвостень, этот мальчишка Сэнди Синклер, были слишком глупы, чтобы понимать, что перегонный завод — это настоящее золотое дно. Сам принц Уэльский был без ума от виски, изготовлявшегося в Драмкорри, и ему ежегодно поставляли партию продукции этого завода. Естественно, это делалось втайне: хотя война давно закончилась, в Англии еще были сильны антишотландские настроения.

Миллисента Маккензи возлагала на Драмкорри такие надежды, которые Джуэл и вообразить себе не могла. Она намеревалась отвоевать себе дорогу в лондонский свет, сыграв на пристрастии принца Георга к шотландскому напитку. Миллисента не сомневалась, что превосходные качества виски из Драмкорри помогут смыть с него клеймо шотландского происхождения. Даже самые лютые ненавистники шотландцев в Англии втайне питали слабость к шотландскому спиртному, а виски, выпускавшееся в Драмкорри, считалось одним из самых лучших.

Вернувшись в высшее общество, Миллисента собиралась выдать Кассандру замуж за какого-нибудь английского аристократа, которому шотландское виски и прелести Касси так вскружат голову, что родословная невесты не будет иметь для него никакого значения.

Но теперь это все оказалось невозможным. Все ее планы и надежды рухнули, когда Джуэл отправилась в Глазго и нашла там себе мужа. Миллисента Маккензи была не глупа. Она понимала, что Тор Камерон будет представлять реальную угрозу ее дальнейшим планам, как только к нему вернутся здоровье и здравый рассудок. Пока что он, похоже, еще не понял, что Драмкорри — это золотая жила, и не интересовался ничем, кроме непонятной борьбы за власть со своей женой… и опасной игры, которую он затеял с Кассандрой и которую Миллисента собиралась пресечь в корне.

— Насколько мне известно, — сказала Целеста, — этого мистера Камерона не так-то просто будет выжить.

Миллисента издала короткий неприятный смешок.

— Не смеши меня! Он просто червяк! Проследи, чтобы Халл сегодня же отправился с письмом. Мы избавимся от этого типа, не успеешь ты и глазом моргнуть.

Целеста в этом не сомневалась. Она слишком долго прожила бок о бок со своей госпожой, чтобы не верить в беспроигрышность всех ее планов. Если госпожа Миллисента считает мужа Джуэл Маккензи червяком, так оно и есть. Тем хуже для него. Ведь он еще не знает, что ему грозит!

Перегонный завод в Драмкорри бездействовал всю зиму. Прошлогодний урожай ячменя уже давным-давно превратился в золотистый напиток теперь хранился в глубоких погребах в дубовых бочках. Здесь он и останется еще на двенадцать лет, настаиваясь и приобретая свой неповторимый вкус и аромат.

В погребах всегда стоял крепкий запах дуба, торфа и виски. А сейчас, после затяжных дождей, к нему прибавились еще и запахи сырой земли и камня. Джуэл осторожно приподняла подол рабочего платья и по мокрому полу подошла к полукруглой двери, где ожидал ее Сэнди Синклер.

— Вот так, — проговорила она, выходя на свет и стряхивая с ладоней мел. — Все готово.

Последний час она занималась тем, что помечала бочки для продажи и пересчитывала остальные. Сэнди шел рядом, делая записи в блокноте.

— Погода сегодня неплохая, — заметил он, поднимаясь следом за Джуэл по обветшавшей лестнице.

— Тогда постарайся успеть до завтра с отправкой партии. Справишься?

Сэнди обиженно взглянул на хозяйку.

— Ну конечно!

Джуэл улыбнулась ему.

— Прости. Мне все время кажется, будто я опаздываю.

Действительно, в этом году, с тех пор как Тор Камерон вошел в ее жизнь, все словно перевернулось с ног на голову.

— Не волнуйтесь, мисс. Все будет хорошо, — успокоил ее Сэнди.

— Я знаю. Спасибо тебе. Ты всегда прекрасно справлялся со своими обязанностями.

Сэнди вспыхнул от смущения. Этим утром госпожа Джуэл была необычайно щедра на похвалы. Похоже, у нее исключительно хорошее настроение. Интересно, что же с ней случилось?

Джуэл и сама этого не знала. По правде говоря, ей сейчас следовало бы дрожать от страха. Ведь тетушка Миллисента скоро обрушит на нее свою месть, хотя никто не может сказать, когда и каким образом. И этого достаточно, чтобы Джуэл не находила себе места от дурных предчувствий. Однако она почему-то чувствовала себя очень бодро, даже весело. Не может же быть, чтобы причиной тому были их с Камероном занятия любовью минувшей ночью!

Но так оно и было. Когда Джуэл и Сэнди из подвалов, Тор уже стоял здесь, в огромном помещении завода. В тот миг, когда Джуэл увидела его, сердце ее заплясало в бешеном танце.

Тор еще не заметил их. Заложив руки за спину, он разглядывал большие медные чаны. Пока он шел по двору, волосы его растрепались от ветра. Проснувшись, он побрился, и Джуэл заметила, что теперь ямка у него на подбородке стала заметнее. Чувственные губы Тора изгибались в задумчивой улыбке. Взгляд Джуэл метнулся к ним, словно мотылек к свече. Она вспомнила, как ночью эти губы целовали и ласкали ее и как она отвечала на ласки без смущения и страха.

Наконец Тор повернул голову и увидел ее. На мгновение он застыл — точь-в-точь как Джуэл, когда заметила его, — а затем, медленно опустив руки, двинулся к ней с наигранной беспечностью. Джуэл уже давно заметила, что Тор умеет передвигаться совершенно бесшумно, что было весьма необычно для человека его комплекции. Где, интересно, он этому научился? Может быть в юности он охотился на оленей? Или освоил это искусство, скрываясь от погони, прежде чем его наконец схватили и посадили в тюрьму? Он как-то упомянул, что сражался в сорок пятом. Почти все горцы, выступившие тогда на стороне принца, подверглись после поражения безжалостным преследованиям. Как же Тору удалось спастись от мстительных английских солдат, убивших и покалечивших стольких его соотечественников?

«Я ничего о нем не знаю, — внезапно подумала Джуэл. — Ничего, кроме того лишь, что в постели он творит настоящие чудеса и что я похоже, в него влюбилась».

Что само по себе было нелепо и грозило катастрофой как ей самой, так и всем остальным жителям Драмкорри.

За завтраком Джуэл решила ни в коем случае не открывать Тору своего сердца. Она не могла по доброй воле вручить ему такое могущественное оружие против себя, тем более что Тор держался замкнуто и скрытно и намеревался бежать из Драмкорри, как только окрепнет.

О да, Джуэл прекрасно знала, что у него на уме. Ведь она и сама много лет прожила словно в тюрьме. Как же ей не чувствовать, о чем мечтает другой пленник?!

К счастью, теперь она уже не была пленницей в Драмкорри; Ее мачехи давно мертвы, отец тоже лежал в могиле. Она вышла замуж за Тора Камерона и тем самым спасла дом от цепких когтей тетушки Миллисенты. Если в детстве она больше всего на свете мечтала о том, чтобы покинуть Глен-Чалиш, то теперь этот дом был для нее дороже жизни. И никому, даже Тору Камерону, не удастся отнять у нее это сокровище.

Но сейчас, когда Тор Камерон шел ей навстречу через огромный полутемный каменный зал, Джуэл забыла обо всех этих мрачных мыслях. Сегодня утром она встала раньше мужа и теперь увиделась с ним в первый раз после того, как он нежно убаюкал ее после бесчисленных восторгов страстной ночи. Как она ни старалась, ей не удавалось отогнать нахлынувшие на нее соблазнительные воспоминания. «Интересно, не о том ли вспоминает и он?» — подумала Джуэл. Во всяком случае, глаза Тора были полуприкрыты тяжелыми веками, как всегда, когда он хотел скрыть свои мысли от окружающих. Джуэл уже успела немного изучить его привычки.

Она встряхнула юбками и двинулась ему навстречу. Хотя сердце ее и трепетало, как у влюбленной девочки, внешне она выглядела спокойной, самоуверенной хозяйкой поместья.

— Доброе утро, мистер Камерон. Что привело вас на завод?

Тор поморщился. Хотя Джуэл и была зрелой женщиной (в чем он убедился прошедшей ночью), временами она по-прежнему походила на избалованного ребенка, притворяющегося взрослым, особенно в те моменты, когда вот так задирала нос.

— Любопытство, — ответил он. — Я еще ни разу не видел этого места, а ведь оно сыграло в моей судьбе такую большую роль. В конце концов, ведь именно ради завода вы привезли меня сюда из Коукаддена!

— Да, конечно, — раздраженно отозвалась она. Неудивительно, что этот наглец не упустил случая поддеть ее! Она проворно нанесла ответный удар: — Что ж, значит, у вас была возможность убедиться, сколько сил потребуется для работы здесь. Надеюсь, зелья и припарки Анни вернули вас к жизни.

Глаза Тора вспыхнули от возмущения.

— Не сомневайтесь. Я готов ко всему.

Сэнди, неловко переминавшийся с ноги на ногу за спиной у хозяйки, наконец кашлянул и спросил:

— Вам еще нужно что-нибудь, мисс?

Джуэл одарила его улыбкой, на которую рассчитывал Тор.

— Спасибо, Сэнди. Я…

— Не мисс, а миссис Камерон, — ледяным тоном перебил ее Тор.

Оба повернулись и удивленно уставились на него.

— Странно, что в доме никто не желает признавать этого, — продолжил он. — Действительно странно! Ведь ты, Джуэл, моя жена, как по имени, так и во всем остальном.

Джуэл побагровела. Сэнди тоже. Объяснять, что значит «все остальное», было излишне.

Пробормотав что-то неразборчивое, Сэнди выбежал за двери. Джуэл подождала, пока шаги его смолкнут в отдалении, а затем повернулась к Тору:

— Это было чересчур, Камерон! Незачем втравлять окружающих в нашу войну!

— А разве мы воюем? Клянусь, я думал, что мы ведем переговоры… договариваемся о том, какое место я займу в твоем хозяйстве.

— В моем хозяйстве ты лишний! — заявила Джуэл. — Чем скорее ты поймешь это, тем лучше.

— Жаль, — язвительным тоном заметил Тор. — А в постели все было так хорошо!

Джуэл отвернулась, слезы жгли ей глаза. Она поняла, что теперь у Тора всегда будет возможность уязвлять ее. Достаточно будет лишь напомнить ей об этой ночи.

При мысли об этом ее захлестнула волна отчаяния. Зачем, зачем она показала ему, что он способен сломить ее волю и сделать ее покорной как глина, подарив ей всего лишь мгновение любовного экстаза? Теперь он приобрел власть над нею, и это было опасно. Джуэл понимала, что этому надо положить конец, иначе будет слишком поздно. Впрочем, и так уже было поздно: одной мысли о том, что она никогда больше не ляжет с ним в постель, хватало, чтобы ввергнуть ее в еще большее отчаяние.

«Я предана, — с горечью подумала Джуэл, — И всему виной то, что я всегда в глубине души считала своим величайшим недостатком: моя женская природа. Нельзя, чтобы он так легко справлялся со мной! Но что же мне делать?»

И тут она неожиданно поняла, что надо заставить его работать, Работать тяжело, так, чтобы к концу дня у него хватило сил только добраться до постели.

Джуэл ухватилась за эту идею как утопающий за соломинку.

— Что ж, если ты пришел на завод, — проговорила она, снова вскинув подбородок, — то пойдем, я все тебе покажу.

Внезапно Тор ощутил какое-то странное, словно предвещающее опасность покалывание в затылке. Интересно, откуда взялось это чувство обреченности?

«Джуэл Маккензи Камерон, — угрюмо подумал он, — ты что-то задумала. И я уверен, что твои тайные планы навлекут на меня беду».

Джуэл ждала его у шаткой лестницы.

— Пойдем, — повторила она дружелюбным тоном, впрочем, ничуть не обманувшим Тора в ее злонамеренности. — Начнем с солодовых помещений.

Тор услышал громкий лязг железа. На какое-то мгновение ему почудилось, будто за ним вновь захлопнулась дверь камеры Коукаддена.

Однако к тому времени, когда они завершили осмотр завода, Тор легкомысленно позабыл почти обо всех своих подозрениях. Хотя завод временно бездействовал, Джуэл так подробно и тщательно рассказала ему о процессе изготовления виски, что Тору показалось, будто он уже все это видит своими глазами. И ему стало очень интересно.

Осмотр начался с солодовой комнаты с медным полом, где снятый урожай ячменя отмокал в воде до тех пор, пока набухшие золотистые зерна не прорастут. Затем Джуэл объяснила ему, как зерно сушат и поджаривают, и рассказала, какие химические процессы происходят в больших медных котлах, где ячмень подогревают и превращают в кашицу. Затем эту кашицу кипятят, чтобы выпарить жидкость; жидкость подвергается дистилляции и капля за каплей собирается в старинные дубовые бочки, которые затем переносят в погреба. Там по прошествии должного времени она превращается в божественный напиток — в виски марки «Драмкорри».

Пока Джуэл вводила своего спутника в тонкости этого долгого, но увлекательного процесса, с ней произошла какая-то странная, едва заметная перемена. Это не ускользнуло от внимания наблюдательного Тора, хотя сама Джуэл едва ли замечала что-либо. С ее лица исчезла маска недоверия и надменности, а по блеску ее глаз Тор понял, что ею владеет искренняя страсть.

Теперь у него больше не осталось сомнений: для этой женщины Драмкорри действительно дороже жизни! Арчибальд Маккензи, должно быть, был круглым дураком, если пытался убить в своей дочери столь редкостный и ценный дар.

Выйдя наконец из дверей завода под ослепительно голубое небо, они оба застыли, любуясь прекрасным пейзажем; прежде им еще ни разу не удавалось вот так, по-дружески безмятежно, оставаться наедине.

— Мне будет приятно работать на заводе вместе с тобой, Джуэл Маккензи Камерон, — неожиданно проговорил Тор.

Джуэл удивленно посмотрела на него.

— Мне тоже, — честно призналась она.

Взгляды их встретились и задержались друг на друге без всякой враждебности. К дому они двинулись бок о бок, в миролюбивом молчании.

Глава 13

Само собой, долго это продлиться не могло. Джуэл и Тор Бан Камерон были слишком своенравны.

Когда из кабинета донеслись первые предвестия надвигающейся беды, Анни Брустер о чем-то болтала на кухне с Тайки. Сперва из-за стены послышались сердитые голоса, затем что-то упало на пол, а потом Джуэл с топотом помчалась вверх по лестнице.

Тайки отставил в сторону кухонный горшок, в котором он заделывал дыру, и недовольно заворчал.

— Начинается, — недовольно хмыкнула Анни. — А ведь в последнее время все было так хорошо!

Тайки нахмурился.

— Ох, ну перестань! Я не предательница! Она вышла замуж за этого человека. Чем скорее ты смиришься с этим, тем лучше. Ты поможешь им найти общий язык.

Анни уперла руки в бока. Тайки бросил на нее презрительный взгляд.

— Ну давай! — фыркнула Анни. — Ну скажи мне, что я предательница! Скажи, что я не забочусь о ее счастье!

Тайки яростно затряс лохматой головой, соглашаясь с ее словами. В ухе его зловеще блеснула золотая серьга. Лицо его сделалось еще угрюмее. Он явно подыскивал в уме какие-то новые обвинения.

Анни поморщилась.

— Тьфу, черт побери! Я тоже не выношу этого ублюдка, так что брось на меня так смотреть, не то я тебе уши пообрываю!

«Тогда в чем же дело?» — взглядом спросил Тайки.

— Ты тупее, чем я думала! Можешь хоть немного подумать своей головой?

Тайки попытался, но потерпел неудачу и смущенно поглядел на Анни.

— Миллисента Маккензи. Вспомнил? Что ты предпочтешь; воевать с Тором Камероном и его естественными мужскими потребностями или с Миллисентой Маккензи?

Тайки вздрогнул. Выбор был не из приятных. Однако воспоминания о нелегкой обратной дороге в Глен-Чалиш из Глазго и о том, как они с Тором Камероном дрались из-за Джуэл, тускнели перед лицом других, куда более печальных воспоминаний.

Любимая гончая госпожи Джуэл, корчившаяся в судорогах от яда, поднесенного чьей-то невидимой рукой.

Люси, горничная госпожи Джуэл, разбившаяся насмерть при падении с крыши завода, куда она забралась неизвестно зачем и неизвестно как. Конечно, все в Драмкорри знали, что глупышка Люси по уши влюблена в Руана Маккензи, но никому и в голову бы не пришло, что сам Руан способен был подстроить гибель этой девушки. Но вот его мать… О, это совсем другое дело!

А миниатюрная лошадка, которую госпожа Джуэл так терпеливо вырастила и воспитала? Ее пришлось убить, когда она сломала ногу, угодив в яму на лужайке, где прежде не было никаких ям! Джуэл так горевала, что впредь решила ездить на уродливой ломовой лошади, чтобы подобная трагедия не повторилась вновь.

Анни была права. Главным врагом был вовсе не Тор Бан Камерон. Но, с другой стороны, Тайки терпеть не мог слушать рассуждения Анни о естественных мужских потребностях Тора. Тайки был не слепой. Он прекрасно понимал, что его госпожа уже давно не девочка. Но думать о ней как о женщине Тайки не собирался. Равно как и смириться с тем, что она вышла замуж за этого похотливого каторжника.

Однако деваться было некуда: Анни была права в самом главном. Перед лицом угрозы, которую представляла собой Миллисента Маккензи, все прочие неприятности бледнели.

«Что же мы будем делать?» — спрашивал Тайки всем своим видом.

Анни озабоченно наморщила лоб. Усевшись за стол, она положила скулящего Козла себе на колени.

— Я много думала об этом. Похоже, пора посвятить Камерона в наши дела.

Изумление на лице Тайки мгновенно сменилось яростью. В горле его заклокотали нечленораздельные проклятия.

Анни укоризненно покачала седеющей головой.

— Нет, Тайки, Не от того ты защищаешь нашу девочку. Только все вместе, без ссор и споров, мы сумеем положить конец козням Миллисенты Маккензи. Нравится тебе это или нет, Камерон — наш союзник. Он не дурак. Кроме того, он такой же здоровый и сильный, как ты… по крайней мере будет таковым, когда я откормлю его.

Тайки встряхнул головой, по-прежнему враждебно глядя на Анни.

— Когда начнется работа в полях, он будет проводить с нашей девочкой больше времени, — продолжила та, — Готова поспорить, уж побольше, чем ты. Так что лучше уж ему узнать правду о Миллисенте Маккензи. Тогда он сможет присматривать за девочкой. Надо вооружить его знаниями, Какой нам прок от невежды?

Против этого Тайки не мог ничего возразить. Анни снова оказалась права. Но как же противно было думать о том, что придется посвящать этого ублюдка во все тайны!

— Прямо сейчас я поговорить с ним не смогу, — задумчиво произнесла Анни, чувствуя, что Тайки колеблется. — Кто его знает, от чего он на сей раз взбесился?

Тайки пожал своими широченными плечами: причина могла быть любой.

И он не ошибся.

Причина оказалась на редкость пустячной.

Некоторое время Тор обходился одеждой из сундуков Арчибальда Маккензи, едва приходящейся ему впору, да немногочисленными обносками, которые неохотно пожертвовал ему Тайки. Но затем он набрал вес, и вся эта одежда сделалась для него невыносимо тесной.

Столкнувшись с невозможностью переодеться к обеду, Тор, вернувшись домой с завода, взял на себя смелость поискать одежду по другим спальням. Удача улыбнулась ему: он наткнулся на комод, битком набитый превосходными рубашками и мягкими замшевыми брюками. Среди прочего нашелся и шевиотовый кильт в зеленую с голубым клетку; это были цвета клана Маккензи.

И Тор решил, что сядет за обеденный стол в одежде лаэрда Маккензи.

Он надел крепко сшитую льняную рубаху с вышитым воротом и светло-серый шелковый жилет, а на плечи накинул плед, чтобы защититься от вечерней прохлады. И наконец, брюки он сменил на кильт, этот старинный традиционный атрибут шотландских горцев.

Хотя Тор и сам был шотландским горцем, он никогда не мог толком объяснить, почему кильт — юбка в складочку, доходящая до колен, — может выглядеть настолько мужественным предметом одежды, если его наденет подходящий человек: Впрочем, факт оставался фактом. Особенно в случае с Тором: это был высокий, широкоплечий и черноволосый мужчина — настоящий шотландский вождь. Не без удовольствия раздумывая об этом в дверях столовой, он столкнулся нос к носу с Джуэл.

Девушка ошеломленно уставилась на него; Тор немного помедлил на пороге, улыбнувшись ей так, что сердце ее на мгновение замерло. Она впервые увидела Тора таким, каким он, должно быть, был до тюрьмы. Узнать его было просто невозможно. Единственное, что осталось прежним, — особый огонек в глазах, искра неукротимой жажды жизни, на которую Джуэл впервые обратила внимание еще там, в кабинете коукадденского тюремщика. Тор побрился перед обедом и причесал непокорные черные локоны. И сейчас он предстал перед Джуэл не менее величественным, нежели покойные лорды клана Маккензи, чьи портреты украшали зал замка.

О, теперь она поняла, почему кузина Кассандра потеряла голову тогда, за ужином! Ни одна женщина не могла бы устоять перед этим полубогом. А Джуэл Камерон вдобавок еще и помнила ласки его искусных, полных страсти рук и губ.

Но, естественно, она первым делом попыталась как-то защититься. Испугавшись, что Тор почувствует, как бешено забилось ее сердце, она торопливо отступила от него на несколько шагов.

— Кем ты себя вообразил, черт побери?! — ледяным тоном воскликнула она. — У тебя нет никаких прав надевать плед Маккензи!

Блеск надежды потух в глазах Тора.

— И этот кильт! — взвизгнула Джуэл, и дыхание ее на какое-то мгновение перехватило от страха. — Ты что, не знаешь, что после сорок пятого года запретили носить кильты? Если тебя увидят в таком виде, то немедленно схватят!

— И кто же меня может схватить? — насмешливо спросил Тор. Уж не ты ли? Я и забыл, что с вами не стоит шутить, мэм.

И тут Джуэл взорвалась. Она схватила со столика изящный французский графин и запустила им в Тора. К счастью, она промахнулась. Но на лице Тора появилось такое ужасное выражение, что Джуэл в испуге бросилась вон из комнаты. В глубине души она понимала, что Тор был прав, но его насмешливые слова оскорбили ее гораздо сильнее, чем следовало бы.

Расхаживая взад-вперед по спальне, Джуэл тщетно пыталась успокоить свои растрепанные чувства. Она знала, что должна извиниться перед Тором, А извиняться ей всегда было нелегко. Большую часть своей жизни она сама терпела унижения, поэтому в тех редких случаях, когда ситуация складывалась в ее пользу, ей было трудно удержаться от вспышки высокомерного гнева. Однако на этот раз она точно знала, что была не права. Она поступила несправедливо. И теперь должна была признать свое недостойное поведение.

Но как же объяснить ему, что при виде его в одежде шотландского аристократа у нее подгибаются колени? Как объяснить, что он самый красивый мужчина из всех, кого она видела за свою жизнь?

Может быть, сказать Тору, что она просто жутко испугалась за него, увидев на нем кильт? Ведь английский закон запрещал шотландцам носить кильт даже в собственном доме. Но Тор не поверит и скажет, что на самом деле его судьба нисколько ее не волнует. Кроме того, Джуэл сомневалась, что удастся скрыть свои истинные чувства, даже если он снова станет насмехаться над нею.

— Ты в него влюбилась, — сообщила она себе вслух обреченным голосом. — И рано или поздно он это поймет.

Но не сейчас! Ради Бога, только не сейчас!

Ощущение влюбленности было для нее еще слишком новым и пугающим. До сих пор ей удавалось справляться с врагами очень легко: она просто замыкалась и скрывала от них свои мысли и чувства. Но с Тором все было иначе; теперь она уже понимала, что никогда не сможет закрыть от него свое сердце. А сердце человека, оказывается, ранить очень легко.

— Ох, что же мне делать?! — в отчаянии воскликнула она.

Извиниться!

Она поступила с Тором вопиюще нечестно. А ведь она всегда так гордилась своей справедливостью! И мужеством. Да, чтобы извиниться, ей потребуется все ее мужество.

Джуэл помнила, как изменилось лицо Тора, когда она набросилась на него понапрасну. У нее до сих пор стояла перед глазами его тающая улыбка и тускнеющий взгляд. И все из-за нее!

Быть может, она тоже имеет власть над ним?

От этой мысли Джуэл оживилась и, собравшись с духом, вышла из спальни.

Внизу все было тихо. Столовая опустела. Джуэл заглянула в библиотеку; затем в кабинет, но и там оказалось пусто. Не обнаружив никого в гостиной, она испугалась и бросилась в прихожую, едва не столкнувшись на бегу с Анни, показавшейся из-за угла.

— Прости, — выдохнула Джуэл, разглаживая юбки в попытке скрыть свое замешательство. — Не видела моего мужа, Анни?

— Он уехал.

— Уехал? Так поздно? Но куда?

— Думаю, обратно в Эдинбург.

— В Эдинбург?! — Джуэл вытаращила глаза от изумления. — Почему в Эдинбург?

— Ну он же оттуда приехал, — ответила Анни. — Если у него есть хоть капля здравого смысла, он вернется именно туда.

— Откуда ты знаешь? Он тебе сам сказал?

Анни фыркнула.

— Зачем? Ты что, не слышала, как он говорит? Ставлю голову на отсечение, что он шотландец. Родился на севере, вырос на юге. Достаточно ему открыть рот, как это становится яснее ясного. Впрочем, при тебе он это делает редко.

Джуэл не обратила внимания на эту насмешку. Голова у нее шла кругом. Она схватила Анни за руку и настойчиво переспросила:

— Ты не шутишь? Он действительно мог уехать в Эдинбург?

— Без денег, без лошади и даже без плаща? Хм!

Но на конюшне были лошади…

Пробираясь в темноте к конюшне, Джуэл дрожала от ночной прохлады. Кроме лошадей, там никого не оказалось. Конюхи ушли спать, Тора тоже не было видно.

Окончательно потеряв голову от отчаяния, Джуэл бросилась заглядывать во все кладовые, но тщетно. Сердце ее колотилось так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Внезапно за ее спиной раздался знакомый голос:

— Джуэл!

Девушка резко развернулась. Тор стоял и глядел на нее, прислонившись к двери конюшни и скрестив на груди руки.

— Ты искала меня?

— Да… нет! Я… ммм… я пришла проверить лошадей.

— Да ну? — Тор двинулся к ней. — Ну что ж, давай проверим вместе.

Джуэл молча пошла следом за ним по проходу между стойлами. Фонарь, расположенный в каменной нише, заливал мягким желтоватым светом суровое лицо Тора. Джуэл быстро отвела взгляд. Естественно, он все еще злился на нее.

Драм пошевелился и поднял морду, когда Тор с Джуэл остановились перед его стойлом. Узнав хозяйку, он двинулся ей навстречу, тихонько всхрапывая.

— Я и не знал, что ты заходишь сюда по вечерам, — заметил Тор, глядя, как Джуэл поглаживает коня по бархатистой морде.

— Обычно я этого не делаю.

— Тогда зачем же пришла сегодня?

Глаза их встретились, и Джуэл поняла, что лгать не имеет смысла.

— Я испугалась, что ты уехал в Эдинбург, — прошептала она чуть слышно.

— В Эдинбург? Почему?!

— Анни сказала, что ты оттуда. Она… она сказала, что, если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты направишься туда.

— В этом кильте? С голыми ногами и без подштанников?

Джуэл испуганно уставилась на него.

— Т-ты… у тебя под кильтом ничего нет?

— Только то, чем наделил меня Господь.

Джуэл была настолько ошарашена, что Тор не смог сдержать улыбки,

— Джуэл! Я пошутил.

Девушка тяжело сглотнула.

— Значит… значит, ты не собирался уезжать?

Тор пристально посмотрел ей в глаза.

— Ты испугалась, что я могу уехать?

Джуэл залилась краской и промолчала. Она боялась, что любое сказанное ею слово тут же выдаст Тору все ее тайные чувства.

Тор подступил к ней еще на шаг. Ощутив его близость, Джуэл совершенно растерялась.

— Ты огорчилась бы, если бы я уехал?

Она снова сглотнула слюну. Подойдя к ней почти вплотную, Тор хрипло прошептал:

— Ответь мне, Джуэл.

— Я… — Девушка запнулась и умолкла.

— Ну?

— Тор, пожалуйста…

— Нет! — Он схватил ее за локоть, когда она попыталась оттолкнуть его и убежать. — Я хочу услышать ответ, Джуэл. Я не отпущу тебя, пока ты мне не ответишь.

Невысказанные слова жгли ей губы. У нее зазвенело в ушах от нахлынувших чувств, и Джуэл очень хотелось признаться Тору в любви, но болезненные уроки, усвоенные ею в детстве, помешали ей раскрыть свое сердце. И возможность была упущена.

Пока она колебалась, блеск в глазах Тора померк. Он отпустил ее руку, и на лице его вновь появилась маска холодного безразличия.

— Не волнуйся, — проговорил он. — Пока что я не собираюсь уезжать. Я ведь еще не сделал тебя несчастной.

Повернувшись, он вышел из конюшни, с грохотом захлопнув за собою дверь.

Глава 14

Тор быстро понял, что злонамеренные планы имеют неприятное свойство оборачиваться против человека, замыслившего их. Взять, к примеру, его решимость сделать свою жену несчастной. С виду задача была легкой. Тор просто стал избегать Джуэл. На следующее утро после ссоры он ушел из дому очень рано, еще до того как проснулась Анни, и провел весь день на заводе. Он захватил с собой еду и вернулся домой, когда со стола уже убрали ужин и на первом этаже погасили свет.

Так продолжалось до конца недели. Сэнди Синклер с трудом терпел постоянное присутствие Тора на заводе, но Тор заявил, что раз его привезли из Коукаддена для работы, то он будет работать. И Сэнди решил научить его всему необходимому.

За несколько недель Тор постиг все премудрости изготовления виски. Это оказалось непростым делом. Хотя с точки зрения химии процесс превращения ячменя в напиток ничего особенного из себя не представлял, в действительности все было гораздо сложнее. Ведь ни пособий, ни инструкций по этому вопросу не существовало. Нужно было самостоятельно, опытным путем учиться поддерживать нужную температуру, определять количество необходимых ингредиентов, Весь урожай сезона можно было уничтожить разом, если не рассчитать продолжительность кипения.

— Откуда же, — сердито спросил Тор у Сэнди, — вам удается узнать все эти детали?

— Со временем привыкаешь, — объяснил Сэнди, — Вырабатывается чутье.

— Чутье?! Что за вздор!

— На это нужно время, — сказал Сэнди. Затем он дал понять Тору, что хозяином на заводе останется он, Сэнди Синклер. На долю же Тора будет приходиться лишь рутинная работа.

К удивлению Сэнди, Тор справлялся с ней отлично. Он буквально на лету схватывал знания. К тому же он продолжал набирать вес и силу и вскоре уже ни в чем не уступал Тайки Фергюсону. Такой работник был настоящим подарком для Сэнди. И потом, Тор никогда не ворчал и не жаловался, а аккуратно исполнял все, что от него требовалось. Проведя бок о бок с ним много часов, Сэнди почти перестал его бояться.

Но если Сэнди был близок к тому, чтобы благодарить судьбу за появление Тора, то сам Тор все больше злился на судьбу, забросившую его на этот перегонный завод. Впрочем, он сам был в этом виноват. Ему хотелось заставить Джуэл пожалеть о том дне, когда она привезла его сюда из Коукаддена, но этот замысел обернулся против него. И чем больше времени он проводил вдали от нее, тем белее агрессивным и угрюмым становился.

Понять причину этого было несложно. Он просто скучал по ней.

Прежде ему и в страшном сне бы не приснилось, что он на такое способен. Но с каждым новым днем он все сильнее томился, мечтая увидеть Джуэл хоть краешком глаза. Вдобавок он желал ее! В воздухе запахло весной, и вскоре Тор Камерон уже не находил себе места. Неудивительно, что настроение его становилось все более мрачным. В любую минуту он мог не выдержать и взорваться. И неудивительно, что причиной взрыва послужила простая ревность, схватившая Тора за глотку, когда он однажды вернулся вечером с поля и застал в библиотеке Руана Маккензи, обхаживающего Джуэл.

Кабинет оставался личной комнатой Джуэл, а библиотеку Тор привык считать своим владением. Здесь он проводил почти все свободное от работы время. Перелистывая страницы книг, которых он был лишен и в тюрьме, и в период кочевой жизни наемника. Тор находил в них некоторое умиротворение. Уединившись в тихой библиотеке, он чувствовал, что вновь становится хозяином своей судьбы. Как недоставало ему в последнее время этого чувства!

Здесь, посреди великолепного собрания книг Арчибальда Маккензи, Тор впервые понял, что одиночество бывает не только мучительным, но и целебным. Так что неудивительно, что он пришел в ярость, застав Руана Маккензи в своем маленьком царстве.

Усталый и грязный после трудового дня, Тор уже начал подниматься вверх по лестнице, чтобы вымыться в своей спальне, как вдруг из библиотеки раздался смех Руана и Джуэл. Не веря собственным ушам, Тор повернулся, тихонько подошел к двери библиотеки и остановился на пороге. Джуэл и Руан сидели рядышком за письменным столом.

— Чему вы тут радуетесь? — грозно спросил Тор.

Смех оборвался. Оба в испуге подняли головы.

Тор много дней провел на свежем воздухе, обучаясь труду землепашца. Погода была теплая, так что он закатал рукава до локтей и подвернул брюки. И вот он стоял в дверях, высокий, узкобедрый, с растрепанными черными локонами и небритым, загорелым лицом.

Джуэл не смогла удержаться от мысли о том, как невыносимо он красив.

Руан, напротив, счел, что Тор выглядит немногим лучше недотепы-крестьянина.

— О Боже! — воскликнул он, наморщив нос. — Вы что, последнее время спали в хлеву?

Даже если бы Руан сильно постарался, ничего более ужасного в этой ситуации он сказать бы не мог. За свою жизнь Тору довелось выслушать немало неприятных обвинений в свой адрес, но никто еще не намекал ему, что от него воняет навозом. Неприязнь к Руану Маккензи в это мгновение объединилась со всеми его разочарованиями и вылилась во вспышку сокрушительной злобы. Зарычав, он бросился на ненавистного соперника.

В представлениях Руана, джентльмен всегда должен был извещать о своих намерениях заранее. Рукоприкладство было привилегией низшего класса. Но Тор думал иначе. Руан взвизгнул, когда сильная рука ухватила его за воротник и сдернула со стула. Затем мощный удар кулака обрушился на его челюсть, и из горла юноши вырвался странный хлюпающий звук. Этот удар отшвырнул его к книжному шкафу, где на голову ему свалилось несколько увесистых томов Шекспира. Руан дернулся всем телом и потерял сознание.

Джуэл вскочила и набросилась на Тора:

— Ты что, совсем спятил, Камерон?!

Отдышавшись, Тор отряхнул ладони.

— Напротив, мне кажется, я только что пришел в себя.

— А-а-а! Значит, ты не только каторжник, но еще и мерзавец!

Это был обидный выпад, но Тор не подал виду. Ему не хотелось лишаться плодов своего торжества.

— Он это заслужил.

Джуэл промолчала. По сути дела, Тор был прав. Руан действительно оскорбил его. Но ударить человека просто так, без всякого предупреждения… Она опустилась на колени рядом с Руаном и озабоченно потрясла его за плечо.

— Прекрати! — рявкнул Тор, выведенный из себя тем, что Джуэл прямо у него на глазах прикоснулась к другому мужчине, пусть даже и к своему кузену. — Пускай с ним разбирается Анни!

Джуэл в ярости обернулась к нему.

— Ты безнадежен, Камерон! В тебе нет ни капли благородства! Ты варвар, дикарь! И останешься таким до конца своих дней! О Боже, зачем я только привезла тебя сюда?!

Вскочив, она попыталась выбежать из комнаты, но Тор поймал ее за руку, развернул лицом к себе и крепко прижал к своей груди.

— В постели ты об этом не жалела.

— Это была просто слабость! — выпалила она в ответ. — Кроме того, постель — это еще не все, что есть в жизни.

— Да ну?

Джуэл смерила его презрительным взглядом.

— Я так и знала, что ты это скажешь. Наверное, ты думаешь не мозгами, а тем, что у тебя в штанах!

Тору отчаянно захотелось придушить ее. Или отнести в спальню и заставить взять свои слова обратно. О, он знал, как разжечь огонь в этой женщине!

И она тоже знала это, особенно сейчас, прижавшись к нему так тесно. От ярости до порыва страсти оставался лишь шаг, и Джуэл поняла, что сейчас сделает его.

— Отпусти меня! — сдавленным голосом потребовала она. Но Тор продолжал сжимать ее в объятиях, и ей казалось, что тело ее горит под его руками.

Тор прекрасно понимал, что она сейчас чувствует. Глаза ее затуманились, дыхание участилось.

— Ты действительно этого хочешь? — хрипло спросил Тор.

Внезапно гнев ее растаял. Она не могла устоять перед его вкрадчивым голосом. К тому же с тех пор как Тор любил ее и смотрел на нее такими глазами, прошло уже слишком много времени.

— От-тпусти м-меня, — запинаясь, проговорила она.

— Пожалуй, я этого не сделаю. Пожалуй, я лучше обниму тебя как следует. Вот так.

Обвив рукой ее талию, он еще теснее прижал ее к себе, Сквозь тонкую ткань его брюк Джуэл ощутила горячую напрягшуюся плоть.

От Тора пахло землей и свежим воздухом, и от этого запаха у Джуэл закружилась голова. Она закрыла глаза, чтобы не смотреть ему в глаза, уже горящие страстью.

И в это мгновение Тор приподнял ее так, что ей пришлось встать на цыпочки. Он прильнул к ее губам в медленном, тягучем поцелуе, а рука потянулась к ее груди и принялась нежно поглаживать чувствительную кожу.

Джуэл застонала. Что это было — стон протеста или стон страсти?

Поцелуй стал настойчивее, язык Тора проскользнул между ее губ. Обхватив Джуэл за плечи, Тор прижался к ней всем телом.

— О Господи! — чуть слышно выдохнул он.

Джуэл забыла обо всем на свете, в том числе и о лежавшем без чувств Руане. Долгие одинокие недели добровольного изгнания Тора тоже были забыты перед лицом столь сладостного примирения. Джуэл и Тор, казалось, были созданы друг для друга. А поцелуй все продолжался, разжигая в душах обоих неукротимый огонь.

— Как долго мы не виделись с тобой, — прошептал он, и все ее тело отозвалось согласием.

Взял бы он ее прямо здесь, на полу библиотеки, рядом с бесчувственным телом Руана? Допустила бы это Джуэл? Это осталось тайной, поскольку на пороге неожиданно появилась Анни. Вернее, сначала появился ее терьер. Услышав, как он скулит и царапает пол, Джуэл и Тор быстренько разжали объятия.

— Ба! — воскликнула Анни, взглянув на пылающее лицо Джуэл и на встрепанные волосы Тора. Губы ее скривились. Неужели эти двое думают, что ее можно провести?!

Лежащий на полу Руан пошевелился и слабо застонал.

Анни вытаращила глаза. Похоже, она прервала кое-что посерьезнее, нежели бурный поцелуй.

Терьер принялся жадно обнюхивать Руана.

— Пошел вон, — прохрипел Руан, отталкивая пса. — Анни, убери свою псину, пока он меня не испачкал!

— Я позову Тайки, — переведя дыхание, сказала Анни, пятясь к двери.

— В этом нет нужды, миссис Брустер, — поспешно заверил ее Тор. — Мы уже все уладили.

— Это правда, мастер Руан?

Хотя Руану отчаянно хотелось опровергнуть самоуверенные слова Тора, у него не оставалось выбора. В ушах у него до сих пор звенело, к горлу подступала тошнота. Доковыляв до окна, он высунул голову наружу и принялся жадно глотать прохладный горный воздух. Джуэл торопливо поднесла ему виски.

— Спасибо, сестренка.

— Не надо с ним ссориться, — шепотом взмолилась она, вручая ему стакан. — В следующий раз он тебя убьет.

— Возможно, ты права, — беспечно отозвался Руан. — Ты вышла замуж за настоящего дикаря, Джуэл.

— Я знаю, — печально согласилась она.

Оставив кузена на попечение Анни, Джуэл не оглядываясь, вышла из библиотеки. Но не успела она подняться по лестнице, как снизу, из зала, до нее донесся сердитый окрик Тора.

Девушка повернулась, крепко схватившись за перила.

— Что?

— Нечего смотреть на меня так угрюмо. Я хочу сказать только одну вещь.

Джуэл окинула его усталым взглядом.

— Ну что?

Лицо Тора превратилось в напряженную маску гнева.

— Если ты посмеешь обмануть меня с ним, я убью вас обоих.

Джуэл уставилась на него словно громом пораженная.

— Ч-что? Что ты сказал?

— Ты слышала.

— Да. Просто я сперва не поверила своим ушам.

Она бросилась к нему вниз по ступенькам, подобрав юбки, чтобы не споткнуться. Ей казалось, что за всю свою жизнь она еще ни разу не испытывала такой ярости. У нее буквально чесались руки отколотить его. Она специально остановилась на нижней ступеньке, чтобы глядеть Тору прямо в глаза, а не снизу вверх, Во время стычек разница в росте между ними всегда оказывалась выгодной для Тора, Но сейчас Джуэл решила не давать ему такого преимущества. Она вся кипела от гнева и хотела, чтобы Тор это понял.

И он понял. Самодовольное выражение на его лице окончательно вывело Джуэл из себя. Забыв обо всех приличиях, она размахнулась и обрушила на его лицо звонкую пощечину. Звук удара в тишине пустого зала оказался громким, как ружейный выстрел.

— Откуда у тебя столько наглости, Тор Бан Камерон?! — взвизгнула она. — Если ты посмеешь еще хоть раз намекнуть на что-нибудь подобное, я своими руками отрежу тебе язык! И будешь до конца дней бормотать и мямлить, как Тайки! Чертов южанин! Проклятый гит [2]!

Развернувшись, она бросилась вверх по лестнице, а Тор остался стоять и смотреть на нее в полном изумлении. Щека его горела, растоптанная гордость корчилась под ногами. Но сердце было полно тем удивительным, воздушно-легким чувством, которое всегда предвещало радостный смех.

Боже, что за женщина! Если не поберечься, он, в конце концов, влюбится в нее!

К счастью, эта мысль подействовала на него отрезвляюще. Потерев щеку, Тор медленно опустился на нижнюю ступеньку. Господи помилуй! Не дай Бог влюбиться в такую женщину, как Джуэл Маккензи Камерон! Заниматься с ней любовью — сколько угодно! Но лучше умереть, чем влюбиться в нее.

«И этого никогда не случится», — сердито пообещал он себе. Слово «любовь» не входило в его лексикон. Оно было настолько чуждо ему, что Тор не узнал бы любовь, даже если бы та обрушилась на него со всей силой. Так-то!

Продолжая прижимать ладонь к горящей щеке, Тор поднялся и побрел к двери. Она назвала его гитом? Проклятая ведьма! Ну, он ей покажет, где раки зимуют! И все-таки, что же такое «гит»?

Глава 15

Следующие несколько дней в Драмкорри было так неуютно, что даже Тайки Фергюсон взмолился про себя, чтобы Джуэл и Тор прекратили наконец дуться друг на друга. Единственным живым существом в доме, кому такая обстановка была по душе, оказался Козел: когда люди были заняты своими делами, он всегда пользовался случаем, чтобы наделать на ковер.

— Пускай Камерон с этим возится, — проворчала Джуэл, застав однажды Анни, ползающей на коленях и убирающей следы жизнедеятельности терьера. — Это все, на что он годится!

— Было бы неплохо, если бы ты с ним помирилась.

— Похоже, ты против меня! — взорвалась Джуэл, уперев руки в бока. — Ты меня предала, Анни?

— Ничего подобного, — фыркнула та в ответ. — Мною руководит здравый смысл. Ты замужем за этим человеком и должна жить с ним в согласии. Ты сама его выбрала.

— Если ты помнишь, у меня не было выбора, — язвительно заметила Джуэл.

— Да ну? — Глаза Анни сверкнули яростью. — По-моему, ты сделала выбор, когда отказала своему кузену. И потом, когда отправилась в Глазго. И там, в Глазго, ты сама выбрала этого человека, не так ли?

— Да, к сожалению!

Но Анни не была настроена сочувствовать ей.

— Пора тебе уже стать взрослой. Смирись с тем, что ты сама заварила эту кашу, так что тебе ее и расхлебывать.

— Я приму к сведению твой совет, — пообещала Джуэл и удалилась с гордо поднятой головой. Она обиделась на Анни, но в глубине души не могла не признать, что та была права.

Но как же последовать этому совету, когда речь идет о Торе Камероне?! Тор ненавидит ее. Он не сказал ей ни слова после той ужасной стычки на лестнице, когда она дала ему пощечину.

От этого воспоминания Джуэл поморщилась: ей было очень стыдно. Она впервые в жизни подняла руку на человека. Прежде она не смела ударить не то что слугу или крестьянина, но даже животное.

Однако Тор так разозлил ее! И обидел. И смутил. В общем, он сделал именно то, что пообещал.

«Что ж, я тоже ненавижу его», — мрачно подумала Джуэл.

Более того, она вовсе не собиралась следовать совету Анни и мириться с этим негодяем. Какое право имеет Анни соваться в ее дела?! Назойливая старуха!

Будь у нее выбор, Джуэл предпочла бы просидеть до вечера затворницей в своей комнате и не видеть никого, особенно Тора. Но это было бы проявлением трусости. Кроме того, в Драмкорри начался сев, и Джуэл не могла доверить такую ответственную работу никому, тем более неопытному в сельском хозяйстве Тору, черт бы его побрал!

Спустя десять минут она уже пересекала верхом на Драме мостик, ведущий к западному склону, где полоса сосновой рощи прикрывала от суровых ветров ячменные поля. Погода стояла чудесная. С вершины Бен-Чалиш дул теплый ветерок, и сквозь мох уже начали пробиваться первые лесные цветы.

Джуэл, впервые за много дней выехавшая верхом, чувствовала, как по мере удаления от дома в ней утихает гнев и напряжение. Она была без шляпы, и солнце приятно согревало ей спину и плечи. Драм весело трусил вперед, раздувая ноздри. Казалось, он тоже наслаждался сладким воздухом весны.

На склоне холма, где деревья редели и начинались поля, Джуэл заметила Тора, беседовавшего с Энгусом Маккензи. Похоже, что Энгус в некотором роде взял Тора под свое крылышко. Джуэл это пришлось по душе: ведь Энгус и для нее был кем-то вроде наставника. Она не сомневалась, что он помог Тору прийти в себя после освобождения из тюрьмы. Выехав из-за деревьев, она увидела, что Тор и Энгус сидят на каменной стене, ограждающей поле, и весело хохочут над чем-то. Прежде Джуэл еще ни разу не видела Тора таким спокойным и беззаботным, и сердце ее внезапно наполнилось радостью при виде этого зрелища.

Но тут она увидела, что Тор и Энгус были не одни. У ворот стояли двое охотников, Джуэл немедленно распознала в них Руана и Касси Маккензи. Касси, в охотничьем наряде из темно-зеленого бархата, стояла чересчур близко к Тору и при появлении Джуэл даже не сделала попытки отодвинуться.

Джуэл с мрачным выражением лица остановилась перед ними и спешилась.

— Все ездишь на этом допотопном чудище? — поддразнил ее Руан, — Когда же ты, наконец, купишь себе достойную лошадь, сестренка?

— Ох, Руан, — жеманно проворковала Касси, — ты же знаешь, что ни одна лошадь не будет достойна нашей прелестной Джуэл!

Джуэл бросила в ее сторону неприязненный взгляд и тотчас же демонстративно отвернулась.

— Доброе утро, Энгус. Как идет сев?

— Взгляните сами, если желаете.

Джуэл окинула взглядом поле. При виде хрупких зеленых росточков, уже пробившихся из-под земли, сердце ее наполнилось гордостью. Невысокая стена была сложена из камней, которые долгие годы собирали на полях, и Джуэл приняла в этом немалое участие. В детстве она предпочитала держаться подальше от дома и пореже встречаться с мачехой. Тогда-то она и подружилась с Энгусом и его родными. Энгус по-отцовски обнял ее за плечи и повел показывать поле.

Джуэл не знала, что Тор все время наблюдает за нею, делая вид, будто слушает глупую болтовню Касси. Он не так уж часто видел Джуэл в последние дни и сейчас заметил, что она похудела, а под глазами у нее появились тени. «Наверное, она плохо спит или недоедает, — подумал он. — Что, черт побери, с нею происходит?!»

— Что-что? — переспросил Тор, внезапно сообразив, что Касси задала ему какой-то вопрос. Он понятия не имел, о чем она говорила в последнюю минуту.

— Я спросила, не хотите ли вы заглянуть к нам на чай в воскресенье, — раздраженно повторила Касси.

Руан за спиной Тора принялся отчаянно жестикулировать, умоляя сестру замолчать. Касси отлично знала, что он пытается сказать: мама придет в ярость, если сомнительный муж Джуэл переступит порог их дома. Но Касси становилась невероятно упрямой, когда речь шла о ее желаниях. А в этот момент она желала Тора. Ей еще ни разу не попадался такой красивый и притягательный мужчина. Касси нисколько не волновало, что он женат на Джуэл. Напротив, мысль о том, что она украдет мужа у своей кузины, делала охоту на Тора еще более волнующей.

Замуж за Тора Касси не хотела. Она искренне намеревалась последовать примеру своей матери и очаровать какого-нибудь богатого англичанина. Но найти подходящего жениха было не так легко, как казалось маме. Во всяком случае, если Кассандра останется нетронутой девственницей. Бедная мамочка! Она так рьяно оберегала невинность своей дочки, не подозревая, что времена, когда невинность была в цене, давным-давно прошли!

Поэтому приятное знакомство с парнем вроде Тора Камерона было только на пользу. Касси не сомневалась, что Джуэл не очень-то радует своего мужа в постели и что не сегодня-завтра ему наскучит супружеская верность.

— Чай у нас обычно подают около четырех, — продолжала она, не обращая внимания на брата. — Уверена, что мама будет в восторге от вашего визита.

— Вы уверены?

— Конечно, — невинно проговорила Касси. — Почему нет?

Тор мог бы придумать сотню причин. И Руан тоже.

Но в этот момент Джуэл и Энгус, возвращавшиеся с поля, подошли уже слишком близко, поэтому Тор принял приглашение Касси, всем своим видом изобразив радостное предвкушение.

— Ты собираешься в Чалиш-Хаус? — потрясенно выпалила Джуэл.

— Тебя мы тоже будем рады видеть, — сладким голоском заверила ее Касси.

Но Джуэл уже давным-давно зареклась показываться в доме Миллисенты, и Касси это прекрасно знала. Восстановив самообладание, Джуэл надменно взглянула на Тора.

— Надеюсь, ты передашь привет тете Миллисенте.

— Не сомневайся.

Они обменялись гневными взглядами. Какое там примирение!

Когда Касси и Руан стали собираться домой, Тор пригласил их на обед. Касси очень хотелось согласиться, но Руан, опередив ее, торопливо отказался. Спасибо, как-нибудь в другой раз. Их ожидают дома..

— Где они живут? — спросил Тор, глядя вслед удаляющимся и переругивающимся между собой брату и сестре.

— В воскресенье узнаешь, — отрезала Джуэл.

— Да, верно. Ты права.

Джуэл прикусила губу.

— Ты действительно хочешь поехать к ним?

— Почему бы мне не поехать?

Джуэл не ответила. Когда Тор обернулся и взглянул на нее, выражение ее лица испугало его.

— Джуэл, в чем дело?

Джуэл хотела сказать ему что-нибудь язвительное, но слова застряли в горле. Она лишь пожала плечами и направилась к Драму, меланхолично жующему траву.

— Что тебе известно о Миллисенте Маккензи? — спросил Тор, разочарованно повернувшись к Энгусу.

Энгус неторопливо раскурил трубку и ответил:

— В этом семействе дурная кровь.

— Это и так понятно. Но в чем дело?

— Разве она тебе не рассказывала? — Энгус мотнул головой в сторону Джуэл.

— Нет. Всякий раз, когда об этом заходит речь, она становится чертовски таинственной. Можно подумать, что здесь все боятся этой женщины до полусмерти.

— Мы не дураки.

— Вот это да, Энгус! Ты что, туда же?

Старик помрачнел.

— Я — особенно. Кто, по-твоему, приглядывал за Джуэл все это время? Я да Тайки с Анни! Если бы не мы, дела обстояли бы совсем худо.

— Из-за Миллисенты Маккензи? Но с виду она такая безвредная! Уж во всяком случае, до Джуэл ей далеко!

Энгус фыркнул.

— Энгус, расскажи мне, в чем дело, — нахмурившись, повторил свою просьбу Тор.

Старик вздохнул.

— Ладно. Но поклянись, что ты не разболтаешь об этом Джуэл. Иначе она мне голову оторвет.

— Клянусь!

Энгус выдохнул целое облако пахучего дыма. Глядя вслед Джуэл, уже почти скрывшейся за деревьями, он понизил голос и рассказал Тору все, что ему было известно о Миллисенте Маккензи.

Спустя двадцать минут Тор появился на конюшне, где Тайки чистил упряжь. Взглянув на искаженное от гнева лицо Тора, Тайки отложил седло и вскочил на ноги.

— Не надо! — воскликнул Тор. — Я сюда не драться пришел. Я только что говорил с Энгусом, и мне надо, чтобы ты ответил мне только «да» или «нет». Все, что он рассказал мне о Миллисенте Маккензи, это правда?

Тайки замялся в нерешительности.

— Ну?

Тайки пожал плечами.

— Черт побери, отвечай же!

Тайки с несчастным видом кивнул головой.

Тор развернулся и направился к выходу. Но Тайки остановил его и, схватив за руку, встревоженно замычал.

— Не волнуйся, — бросил Тор. — Я не такой дурак, чтобы выдавать ей Энгуса. Я умею хранить тайны. Все, что я хочу, — это защитить ее.

Тайки успокоился и отпустил Тора. В этот момент на его лице не было и следа враждебности.

— Меня пригласили к ним на чай в воскресенье, — задумчиво добавил Тор. — Джуэл не хочет, чтобы я туда ехал, но я все же поеду. Врага нужно узнать поближе. А ты как думаешь?

Тайки оценил эту идею, и глаза его одобрительно сверкнули. На сей раз он был полностью согласен с Тором. Как и все прочие обитатели Драмкорри, кроме Джуэл, конечно. Мысль о том, что Тор станет общаться с Маккензи из Чалиш-Хауса, доводила ее до бешенства. Сперва она попыталась поколебать решимость Тора презрением. Когда же ей это не удалось, она перешла к спорам и оскорблениям, но с тем же успехом. К воскресному утру фантазия ее истощилась. Джуэл сдалась и решила вообще больше не говорить с Тором.

Тор оказался на удивление терпелив ко всем ее причудам. Он уже достаточно привык к непростому характеру своей жены и не обращал внимания на обидные слова, поскольку понимал, что сейчас ею движет страх. Кроме того, ему было приятно думать, что она возражает против его поездки потому, что заботится о его же благе. Но естественно, когда за час до отъезда Тор рискнул высказать это предположение вслух, Джуэл ответила так злобно, что он, наконец, потерял всякое терпение.

— А ты — испорченная девчонка! — заявил он в ответ на сравнение его с бесхребетной жабой. — Ты всю жизнь вытворяла, что хотела, а все ходили перед тобой на задних лапках. И сейчас ты бесишься просто потому, что не можешь добиться своего. Разве я не прав, Джуэл?

Джуэл не поверила своим ушам. Все ходили перед ней на задних лапках? Баловали и портили ее? Да он сошел с ума!

Джуэл изо всех сил попыталась подыскать какой-нибудь сокрушительный ответ, но нужные слова никак не приходили ей на ум. Они с Тором стояли в зале, мрачно глядя друг на друга. Тор дожидался Пирса Макинниса, который должен был привести ему лошадь. Для визита в Чалиш-Хаус он тщательно принарядился, и одного этого уже было достаточно, чтобы вызвать у Джуэл очередную вспышку ярости.

Кто-то из домашних (наверняка эта предательница Анни Брустер!) перешил для Тора брюки и расшитый жилет, в котором он был просто умопомрачительно красив. Тор причесал свои длинные черные волосы и перевязал их лентой, что придало его ястребиному лицу странное, хотя и несколько грубоватое очарование. Со дня их свадьбы Тор ни разу не удосужился сделать такую прическу, чтобы порадовать Джуэл, зато для Касси Маккензи, этой длинноногой дуры, он расстарался!

Впрочем, Джуэл мучила не столько ревность, сколько невыносимое болезненное ощущение, что все ее предали. Мысль о том, что Тор может оказаться на стороне обитателей Чалиш-Хауса, доводила ее до слез. Может быть, рассказать ему о тех ужасных вещах, которые творила Миллисента Маккензи?

Но Тор не поверит ей. Он обвинит ее в том, что все это она придумала из ревности. А это будет страшнее всего.

В конце концов, она просто замкнулась и ушла в себя. Спорить с Тором дальше было бессмысленно, и в ответ на его последнее оскорбление Джуэл просто промолчала. Искра гнева в ее прелестных глазах потухла, а на лице появилось печальное и настороженное выражение.

В этот момент она показалась Тору похожей на воробья, скрывающегося в кустах от взгляда парящего сверху ястреба. Внезапно он вспомнил, что такая же перемена произошла с ней во время неожиданного визита Миллисенты Маккензи. Тогда Тор долго ломал голову над загадкой поведения Джуэл, поскольку прежде он еще ни разу не видел, чтобы его отважная жена сдавалась без боя.

Но теперь, припомнив рассказ Энгуса, он почувствовал, как на него нахлынула неожиданная волна нежности. Он едва устоял перед желанием заключить Джуэл в объятия и погладить ее по голове. Напрягшись, он сжал кулаки и засунул руки в карманы. Он понимал, что сейчас к Джуэл лучше не прикасаться.

Во дворе послышался цокот копыт. Джуэл бросила на Тора долгий, полный отчаяния взгляд. Тор стиснул зубы.

— Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — спросил он, чтобы хоть как-то поддержать разговор.

Джуэл вздернула подбородок.

— Нет, спасибо. У меня слишком много дел дома.

— Понимаю.

Они обменялись напряженными взглядами. Тор слегка поклонился ей, как кланяются джентльмены малознакомым дамам.

— До вечера, мэм.

Джуэл, сжавшись в комок, проводила его взглядом. Тор не оборачиваясь вышел за дверь. Джуэл с трудом подавила желание броситься за ним и умолить его остаться. Она задыхалась, стараясь удержаться и не окликнуть его. Горло ее сжималось от слез, Нет, она скорее умрет, чем обратится к нему с просьбой!

Копыта застучали по каменной дорожке. Затем стук затих: дорожка кончилась, и лошадь поскакала по плотному слою торфа.

— Скатертью дорога! — воскликнула Джуэл, но голос ее задрожал, и она закусила губу, чтобы сдержать слезы.

Глава 16

Далеко к югу, в пустынном пограничном графстве Эр, рассветные лучи разогнали сумрак ночи, которая была там столь же беспокойной, как и в Глен-Чалиш. По длинным коридорам замка Аберкрэйг сонно бродили слуги, зажигая свечи в канделябрах и отдергивая тяжелые занавеси. Седой управляющий вышел в зал, чтобы отпереть входную дверь: это тоже входило в утренний ритуал. За ним семенила нетерпеливо позвякивающая ключами экономка.

— Я пойду на кухню, мистер Бенниш. Его светлость вскоре прикажет подавать завтрак.

Управляющий что-то проворчал в знак согласия. Как только гулкие шаги экономки затихли в отдалении, раздался громкий звон колокольчика. Мордарт Бенниш снова заворчал и, подволакивая ногу, двинулся по коридору на зов хозяина.

В восточном крыле замка царила ледяная стужа. Ветхие тростниковые тюфяки нисколько не согревали камень, а занавески колыхались от сквозняков. Ветер, дувший с пограничных холмов Эра, порой был настолько сильным, что мог разбить открытое окно, поэтому лорд Аберкрэйг не желал рисковать и тратиться на драгоценное стекло.

Когда Мордарт Бенниш шаркая, вошел в спальню, граф Аберкрэйг уже завершал свой утренний туалет. Окончив бриться, он насухо вытер полотенцем подбородок и вздрогнул от холода.

— Доброе утро, ваша светлость.

— А, Бенниш!

— Миссис Твидхэм приготовила завтрак. Чай уже несут.

— Знаю, знаю. Я не затем звонил. Я проснулся посреди ночи и с тех пор глаз не сомкнул.

Бенниш придал своему лицу подобающее моменту сочувственное выражение.

— Снова желудок, милорд?

— Нет, при чем здесь желудок! Всему виной эта чертова Маккензи, что написала мне о моем племяннике! Я полночи пролежал без сна, думая, что бы предпринять, и, похоже, придумал.

Малькольм Колбэйн Камерон, четвертый граф Аберкрэйг, был мужчиной огромного роста с мощными плечами и густой гривой черных волос, нисколько не поседевших, несмотря на его преклонный возраст. Как и у его племянника, Тора Камерона, у него были пронзительные голубые глаза и римский нос. Но если у Тора в глазах светились дерзость и тайная воля к жизни, то глаза его дяди были холодны и невыразительны.

Граф Аберкрэйг был жестким и непреклонным человеком, принципиально не проявлявшим ни к кому милосердия. Он не щадил ни слуг, ни своих жен (к настоящему времени все они уже умерли), не говоря уже о своем последнем оставшемся в живых родственнике — Торе, единственном сыне его покойного брата Тарквина.

Письмо от Миллисенты Маккензи застало Малькольма Камерона врасплох. Он-то думал, что его племянника благополучно доставили в колонию, где он уже с Божьей помощью давно скончался. Известие о том, что Тор не только остался в Шотландии, но и удачно женился на какой-то богатой наследнице, повергло Малькольма в уныние.

Миллисента Маккензи разыскала Малькольма Камерона, наведя справки в Коукаддене. От разговорчивых тюремщиков она узнала множество любопытных фактов. В отличие от Джуэл Миллисента теперь была осведомлена о деталях ареста Тора: его осудили за то, что он в одном из пабов в Глазго поссорился с племянником некоего лорда Карстэрза Маклина, старого и влиятельного друга Малькольма Колбэйна Камерона. И ссора эта не была случайной. Изрядно выпивший юный Маклин отлично знал, как уязвить наследника Аберкрэйга, и оскорбительные слова задиры взбесили Тора настолько, что он сломал Маклину челюсть и едва не убил его, на что, кстати, очень надеялся Малькольм.

Как и было рассчитано, Тора немедленно бросили в тюрьму, Щедро подмаслив судью, Малькольм добился сурового приговора: его племяннику была обеспечена ссылка в колонию. Все поклялись хранить это дело в тайне, но благодаря этому болвану-тюремщику Миллисенте Маккензи удалось установить причастность лорда Аберкрэйга к неприятностям в жизни Тора.

Прочитав письмо, Малькольм решил, что миссис Маккензи — дьявольски хитрая дама. Заинтересовавшись, он немедленно написал ответ с просьбой не прерывать переписку. Миллисента откликнулась, подробно разъяснив ему ситуацию с Тором и намекнув, что избавиться от него раз и навсегда было бы лучшим выходом из положения.

В размышлениях об этом и прошла бессонная ночь. Малькольм много лет строил планы отнятия у своего старшего брата Тарквина замка Аберкрэйг и богатых земель. И теперь, когда ему это удалось, он не собирался выпускать из рук свое приобретение. Ведь Малькольм с детства был убежден в том, что именно он является законным наследником Аберкрэйга, тем более что Тарквин оказался пустым фантазером и сторонником якобитов. Однако Тарквин был старшим сыном в семье, и право наследования принадлежало ему.

Малькольм, всегда считавший себя более умным и достойным, чем Тарквин, в юности столкнулся с ужасной перспективой небогатого жизненного выбора, остававшегося на долю младших сыновей: или военная карьера, или церковь. Физический труд был ему противен, поэтому Малькольм предпочел религиозную карьеру и даже преуспел на этом поприще, заняв видное положение в местной церковной иерархии. Но, в конце концов, он лишился всего, уличенный в незаконном сожительстве с дочерью епископа. Опозоренный, он вернулся в Аберкрэйг и обнаружил, что его брат Тарквин женился на дочери богатого шотландского графа, чей титул достался ему после смерти старика тестя. В отсутствие Малькольма пастбища Аберкрэйга стали еще обширнее, и теперь Тарквин владел лучшими во всей Шотландии эрширскими быками. Кроме того, у него были дети: сын, которым он по праву гордился, и прелестная дочка Сесилия. Вот-вот должен был родиться третий ребенок. Короче говоря, жизнь Тарквина оказалась столь же спокойной и благоустроенной, сколь судьба его брата злосчастной и неудачной.

Вскоре из Франции явился принц Карл Эдуард Стюарт, претендовавший на шотландский трон. Малькольм немедленно ухватился за возможность силой вырвать у судьбы ее дары; учитывая тяжелые времена и наивность Тарквина, сделать это было совсем не сложно. Благодаря влиятельным друзьям из английского парламента, Малькольм без труда добился, чтобы англичане, явившиеся в Аберкрэйг после поражения принца, казнили Тарквина и убили его беременную жену и дочь.

К несчастью для Малькольма, юный Торанс Бан Камерон пережил ужасную резню при Куллодене и вернулся в Аберкрэйг. Узнав о том, что случилось с его родными, парень был вынужден бежать на континент, оставив Аберкрэйг Малькольму. С тех пор Малькольм наслаждался своей неоспоримой властью над Аберкрэйгом. Неудивительно, что он так расстроился, узнав о том, что Тор вернулся из американских колоний, получив от короля прощение.

Чтобы не лишиться своих владений, Малькольму пришлось действовать очень быстро. Когда Тор оказался в Коукаддене, Малькольм уж было совсем успокоился. Однако фортуна вновь улыбнулась его племяннику. Но теперь Малькольм не хотел оставить ему ни малейшего шанса. Он собирался раз и навсегда вырвать эту чертову занозу из своей пятки. В лице Миллисенты Маккензи он обрел неожиданного союзника.

— Бенниш, — повторил Малькольм, отшвырнув полотенце и окинув управляющего подозрительным взглядом. — Я думал всю ночь, Вот, держи. — Вручив управляющему стопку исписанных бумаг, он вкратце изложил свои планы.

Старик внимательно слушал, кивая время от времени. Затем он выпрямился и спрятал бумаги за отворот плаща.

— Я передам это кому следует еще до полудня, — пообещал он.

— Не забудь! — отозвался Малькольм. — А вот и Бурфорд с моим чаем. Где ты там возился, лентяй? Смотри, если чай остыл, я дам тебе такого пинка, что не успеешь и глазом моргнуть, как снова окажешься на кухне. Ну же, Бенниш! Что ты стоишь? Пошевеливайся!

Мордарт Бенниш, нахмурившись, повернулся и вышел за дверь.

В Драмкорри же за завтраком Джуэл отхлебывала маленькими глотками чай и то и дело протирала глаза. Это была уже третья чашка, но и с ее помощью бедняжке все никак не удавалось стряхнуть с себя сонливость. Ясно, что в ее возрасте трудно было выспаться, как следует на узенькой выдвижной кроватке, принадлежавшей Анни. Сколько уже ночей она провела на ней? Шесть? Семь? Нет, пора возвращаться в собственную постель! Но прежде для большей безопасности надо поставить на дверь спальни засов.

При этой мысли Джуэл поморщилась. Безопасность? От внимания со стороны собственного мужа? Да ведь Тор почти не бывал дома! Если он не торчал от рассвета до заката в поле, то работал на заводе или часами пропадал на ферме старого Энгуса Маккензи. Но хуже всего было, когда он ездил в Чалиш-Хаус, где, как заметила Джуэл, он стал задерживаться все чаще.

— Мне все равно, — вслух сказала Джуэл самой себе. Конечно, ей было далеко не все равно, но признавать этого она не хотела.

Когда вчера вечером Руан неосмотрительно заглянул к ней в гости, Джуэл попыталась выудить у него нужные сведения. Хотя она расспрашивала его очень старательно (скрывая при этом, конечно, свою заинтересованность), все же выведать ей ничего не удалось.

Ей так и хотелось завизжать: «Он спит с твоей сестрой?!» — но гордость, да и по-человечески понятное нежелание знать правду заставили ее сдержаться.

А после она металась и ворочалась всю ночь на чердаке в неудобной кровати Анни. О Боже, влюбиться — это так ужасно! Джуэл хотелось вернуть сердцем, потому что ненавидеть его было гораздо легче, чем любить.

Анни принесла второй чайник и ушла на кухню. И тут в столовой неожиданно появился Тор. Джуэл сразу же заметила, что он выглядит таким же усталым и бледным, как и она сама. Но вместо того чтобы втайне обрадоваться этому, она внезапно рассердилась. Так ему и надо за то, что торчит целыми днями в Чалиш-Хаусе!

Сдержанно кивнув ей, Тор уселся за стол. Джуэл наблюдала, как он намазывает маслом булочку и кладет сверху ежевичный джем. Любопытство и желание сказать ему что-нибудь обидное заставили ее нарушить тишину.

— Я и не знала, что ты уже вернулся.

— Я вернулся еще вчера вечером.

— Да? А я даже понятия об этом не имела. Когда же ты пришел?

— В двенадцать, — задумавшись на мгновение, ответил Тор.

— Рановато!

Тор нахмурился.

— Я бы не сказал.

— Во всяком случае, это гораздо раньше, чем в три или четыре утра.

Тор нахмурился еще сильнее.

— Следишь за мной?

— Да, и тебе это отлично известно.

— Ай-ай-ай! Роль мегеры тебе не к лицу, моя дорогая.

— Зато тебе очень подходит роль волокиты.

Тор отложил нож. Джуэл поставила на стол чашку. Оба яростно уставились друг на друга.

— Да будет тебе известно, — ледяным тоном произнес наконец Тор, — что только из-за тебя я все время торчу в Чалиш-Хаусе.

Джуэл скрыла обиду за горьким смехом.

— О, это мне известно! Ты уже много недель не спишь со мной.

— А ты соскучилась? — язвительно поинтересовался Тор.

Джуэл фыркнула с отвращением. Тор отодвинул стул и поднялся.

— Все понятно, — устало проговорил он. — Я уезжаю.

— Опять в Чалиш-Хаус?

Голубые глаза Тора впились в ее лицо словно кинжалы.

— Подумай-ка получше.

— А куда тебе еще ехать?

— Пока не знаю. Должно быть, в Эдинбург.

Джуэл едва не задохнулась от неожиданности, хотя выражение ее лица осталось прежним.

— Ты не посмеешь!

— Видишь ли, я предпочту пойти на риск попасть в колонию или даже на виселицу, чем остаться здесь еще хоть на один час.

Джуэл спрятала руки под столом, чтобы Тор не заметил, как они дрожат.

— Ты действительно этого хочешь?

— Всей душой.

Джуэл презрительно склонила голову набок.

— Что ж, катись на все четыре стороны! Скатертью дорожка!

— Значит, ты отпускаешь меня? — недоверчиво переспросил Тор. — Освобождаешь от службы? Джуэл молча кивнула.

— Такой случай упустил бы только дурак, — заметил Тор. — А я не дурак и никогда им не был. — Не добавив больше ни слова, он неторопливо вышел из комнаты.

Через десять минут он вышел из своей спальни с тяжелым плащом, перчатками и небольшой кожаной сумкой.

— Надеюсь, ты не станешь возражать, — обратился он к Джуэл, ожидавшей его в зале. — В горах будет холодно, и мне это может понадобиться. Когда я доберусь до Эдинбурга, все пришлю обратно.

— Можешь не присылать, — холодно ответила Джуэл.

— Нет-нет! Я пришел сюда с пустыми руками, и уйти хочу так же.

Джуэл бросила на него робкий взгляд.

— Значит, ты действительно уезжаешь?

— Да.

— Я так и поняла. И уже попросила Пирса оседлать для тебя лошадь.

— Очень мило с твоей стороны. Лошадь я тоже верну.

Джуэл пожала плечами.

— Как хочешь.

— Нет смысла тратить время на долгие прощания, — сказал Тор.

— Верно, — согласилась Джуэл.

Они обменялись мрачными взглядами. Лицо Джуэл превратилось в застывшую маску. Тор поджал губы, повернулся и вышел во двор.

Вот и все.

Джуэл стояла в дверях, стараясь удержать предательские слезы.

Анни Брустер увидела из кухонного окна, как Тор сел на лошадь и ускакал прочь. «Дураки! — яростно воскликнула она про себя. — Избалованные, упрямые болваны!»

Тайки стоял в дверях конюшни и тоже наблюдал эту сцену. Когда всадник и лошадь исчезли в облаке пыли, он отвернулся и снова принялся за работу.

Не прошло и пяти минут, как Джуэл появилась на пороге конюшни. Взглянув на нее, Тайки с трудом подавил улыбку при виде ее наряда — сапог и охотничьего костюма. Похоже, девушка переодевалась в спешке, поскольку не все пуговицы на костюме были застегнуты, а шляпа сидела косо.

— Тайки! Приготовь мне Драма!

Тайки протянул руку к седлу.

Джуэл прекрасно знала, что Тайки поедет за ней следом, и не стала его дожидаться. Как только он подсадил ее на широкую спину лошади, она ударила шпорами и как стрела пронеслась через двор.

Джуэл не сомневалась, что Тор избрал западную дорогу, которая вела через деревушку Чалиш. Чтобы нагнать его, придется поспешить. Он отправился на единственной из упряжных лошадей, привыкшей к седлу. Это был крупный жеребец по имени Лэдди, куда более быстрый, нежели тяжеловесный Драм.

— Давай, давай скорей, — шептала Джуэл на ухо своему скакуну.

Она знала, что за деревней будет развилка. Хотя обе дороги вели на юг, к горам Эрд, они проходили совершенно разными маршрутами, и понять, какую из них выберет Тор, будет невозможно. От страха у Джуэл колотилось сердце. Если она не нагонит Тора до развилки, то ей ни за что не догадаться, на какую дорогу он свернул. И тогда она уже не встретится с ним никогда.

Мысль об этом была невыносима.

Джуэл принялась безжалостно стегать бедного Драма плеткой, пока тот не перешел на галоп. Но, добравшись до деревни и миновав ее, она так и не увидела Тора. Заранее решив, какую дорогу выбрать из двух, Джуэл поехала по юго-западному пути и промчалась во весь опор через пустынное болото. Прищурившись от бьющего в лицо ветра, она различила вдали узкую тропинку. Но на дороге не было ни души, и Джуэл уже начала сходить с ума от страха. Куда, черт возьми, он запропастился? Неужели выбрал другую дорогу? Что, если она так и не догонит его?!

Джуэл упрямо отбросила эту ужасную мысль. Пригнувшись в седле, она продолжала подгонять Драма. «Если я догоню его, — решила она, — я тут же попрошу у него прощения. Скажу ему, что сделаю все возможное, чтобы нам было хорошо вместе. Лишь бы только он остался!»

Внезапно внимание ее привлекло какое-то движение на дальнем краю болота. За частым ельником, окаймлявшим огромную пустошь, показался скачущий ей навстречу всадник. Джуэл почувствовала, что на глаза ей наворачиваются слезы облегчения, Тор повернул! Он едет обратно!

Драм навострил уши и заржал. И в тот же миг Джуэл увидела, как из-за деревьев следом за первым всадником показались еще трое. Выпрямившись в седле, она приставила ладонь козырьком к глазам и присмотрелась повнимательнее. Что за черт?..

В этих краях незнакомцы появлялись редко. Просто ни у кого не находилось причин забираться в такую глушь, как Глен-Чалиш. Когда всадники подъехали ближе, Джуэл задохнулась от изумления: на них были пледы, запрещенные после восстания сорок пятого года. А мгновение спустя она различила и цвета пледов: зеленый, красный, желтый и черный. Это были цвета Камеронов!

Сердце ее чуть не выскочило из груди. Она резко дернула на себя поводья, заставив Драма остановиться. Что-то здесь не так. Джуэл знала всех жителей Глен-Чалиш. Единственные Камероны в окрестностях жили в трех днях пути на восток и носили пледы цветов Камерона из Кинтоша, с которыми состояли в отдаленном родстве. Кто же тогда эти люди и почему они так дерзко нарушают закон?

Всадники были уже достаточно близко, чтобы разглядеть их. Джуэл никого не узнала, и ей стало еще тревожнее. Во главе небольшого отряда скакал высокий бородатый мужчина; подъехав поближе, он помахал Джуэл рукой.

— Мы ищем Камерона из Драмкорри! — проревел он. — Вы его знаете?

От страха у Джуэл засосало под ложечкой.

— Да! Он проехал в ту сторону, откуда вы появились, меньше получаса назад! Вы наверняка должны были встретиться с ним!

Перейдя с галопа на рысь, а затем на шаг, всадники окружили ее с четырех сторон. Драм нервно забил копытом. Бородач наклонился к Джуэл.

— Откуда вам известен Камерон из Драмкорри?

— Он мой муж. — Джуэл постаралась скрыть охвативший ее страх. — Что вам от него нужно? Что-то случилось?

— Да. — Многозначительно произнес всадник. — Мы ехали за вами, мэм.

— Зачем? С ним… с ним что-то случилось?

— Боюсь, что да, мэм.

— Что? Ответьте, прошу вас.

— Вы все увидите сами, мэм, — мрачно ответил он.

Джуэл едва сдерживала ужас.

— Что вы имеете в виду? С ним произошел несчастный случай? Где он?

— Будьте так любезны, мэм, поезжайте вперед.

Не тратя больше времени на расспросы, Джуэл стегнула Драма плеткой и галопом помчалась следом за незнакомцами.

Глава 17

Тайки был уже на полпути к деревне Чалиш, вдали показался скачущий ему навстречу Лэдди; Тайки пришпорил коня, и вскоре всадники встретились в тени старой каменной церквушки.

Обветренное и запыленное лицо Тора искажала гримаса ярости. Он с силой дернул жеребца за поводья.

— Ах, так! Значит, она послала тебя за мной. Ты опоздал, Тайки. Я вернулся по своей воле, хотя зачем — одному Господу известно!

Он откинулся назад в седле, и устало потер глаза.

— Ты видишь, до чего она меня довела? — сердито спросил он. — Последний раз мне приходилось сбегать из дому, когда я был еще мальчишкой. Как было бы хорошо!.. Никто бы не стал больше трепать мне нервы… не говоря уже о твоей хозяйке с поросячьими мозгами! Да что там говорить… О Боже всемогущий! Что с тобой, Тайки?!

— О-о-о! О-о-о!

Тор, разинув рот от изумления, уставился на Тайки. Тот отчаянно жестикулировал, издавая странные звуки.

— Что, черт побери… — недоуменно начал Тор.

И в тот же миг ему все стало ясно.

— Джуэл? Ты хочешь сказать мне что-то о Джуэл? — спросил он, схватив Тайки за воротник.

Тайки бешено закивал. В глазах его блеснули слезы облегчения.

— Что? С ней что-то случилось?

Тайки снова закивал. Невнятные слова клокотали у него в горле, но Тор, само собой, ничего не мог разобрать.

— Не спеши. Повтори медленнее, Тайки. Так у тебя ничего не выйдет.

Тайки прерывисто вздохнул. Указав пальцем на Лэдди, он повернулся и махнул рукой в сторону запада.

— Я знаю, — сказал Тор. — Я ехал по Галашильской дороге, пока не передумал и не вернулся.

— О-о-о! — воскликнул Тайки, тряся головой.

— Джуэл поехала за мной следом? — догадался Тор. — Она тоже отправилась по этой дороге? Тайки кивнул.

— И с ней что-то случилось?

Тайки опять кивнул, на сей раз более взволнованно. Серьга в его ухе судорожно затряслась.

— Что же? Она упала с лошади?

Тайки отрицательно промычал. Вцепившись пальцами в волосы, Тор приказал себе успокоиться.

— Давай попробуем еще разок. Только помедленнее, пожалуйста.

Тайки указал на Лэдди, а затем поднял вверх четыре пальца. Одной рукой он изобразил скачущее животное, а другой — еще четырех, скачущих следом.

— О-хо-хо! О-о-о!

— Кто-то погнался за ней? — предположил Тор, хотя такая мысль показалась ему нелепой. — Четверо всадников? — На какое-то мгновение он замер, точно громом пораженный, когда Тайки подтвердил его предположение энергичным кивком.

— Что ты хочешь сказать? Кому понадобилось гнаться за ней? Зачем?

Тайки развел руками и изобразил на лице полное недоумение.

— Ты их не знаешь? Они чужаки в Глен-Чалиш?

Тайки снова кивнул. Увидев, что Тор на верном пути, он, похоже, немного успокоился.

Тор же, напротив, с каждым вопросом тревожился все сильнее и сильнее.

— Ты думаешь, что они хотели причинить ей зло? Куда они ее увезли?

Тайки указал на запад и жестами объяснил, что всадники уже слишком далеко, чтобы гнаться за ними. И тут в голову ему пришла блестящая идея. Он постучал кулаком себе по плечу и изобразил движением руки очертания капюшона.

Тор сразу же все понял.

— Пледы! Эти люди были в пледах. Ты узнал цвета? Чьи это были цвета, Тайки?

Наклонившись с седла, Тайки дотронулся до груди Тора и обвиняюще уставился на него.

На мгновение Тор онемел. Тревога на его лице сменилась изумлением.

— Камероны? Ты хочешь сказать, это были Камероны?

— Да! — прорычал Тайки, по крайней мере, Тору показалось, что это слово ему удалось произнести.

Итак, они увезли Джуэл на запад…

— О Боже, — тихо выдохнул он. — Не может быть!

Тайки промычал что-то с вопросительной интонацией, но Тор его уже не слушал. Да, он догадывался, чьих это рук дело.

— Я еду в Чалиш-Хаус, — заявил он, подобрав поводья. — А ты возвращайся в Драмкорри как можно быстрее и… О Господи, да перестань ты так смотреть на меня! Это не светский визит!

Взгляд Тайки был полон сомнений.

Тор стиснул зубы.

— Ты утверждаешь, что они были одеты в цвета Камеронов, верно? Ну, и какого черта им было так выставляться, если бы они не хотели, чтобы нам это стало известно? Я подозреваю, что к этому приложила руку Миллисента Маккензи. Похоже, эта фурия объединила усилия с моим дядюшкой, и они похитили Джуэл.

Тайки взвыл, как раненое животное.

— Возьми себя в руки! — рявкнул Тор. — Что толку от тебя, если ты будешь причитать, как старуха? Повторяю еще раз: поезжай в Драмкорри и собери как можно больше людей. Если я не ошибся… а сейчас я это проверю… то мы должны, не теряя ни минуты, ехать в Эр.

И, обрушив яростные удары плетью на бока взвившегося от неожиданности Лэдди, Тор галопом помчался в сторону Чалиш-Хауса, оставив Тайки в одиночестве на пыльном дворике церкви.

Наконец-то подошел к концу длинный, утомительный день. Солнце скрылось за западными холмами, и в воздухе запахло дождем… Джуэл так измучилась, что едва держалась в седле. Вдруг она увидела, что вдали возвышается какой-то мрачный замок.

Насколько она понимала, они проехали вдоль Стрэтклайда и попали в Эр. По пути похитители останавливались только затем, чтобы напоить лошадей и вздремнуть несколько часов. Ни в Глазго, ни в Пэсли, ни в какие-либо деревушки они не заезжали, лишь один всадник порой отделялся от отряда и сворачивал в ближайшую деревню, чтобы запастись едой.

С Джуэл не спускали глаз даже тогда, когда она спряталась за деревьями, чтобы справить нужду. Впрочем, о скромности она сейчас не заботилась. Ей хотелось лишь принять горячую ванну и лечь в мягкую постель, хотя перспективы этого были весьма призрачными, учитывая средневековый вид огромного замка, показавшегося на горизонте.

Это грандиозное сооружение в далекие славные дни расцвета Шотландии, несомненно, принадлежало какому-то могущественному клану. Джуэл никогда прежде не бывала в Эре и понятия не имела об истории этих мест, но догадывалась, кто владеет этим замком сейчас. Она внимательно прислушивалась к разговорам своих похитителей и вскоре сделала свои выводы.

Джуэл выпрямилась в седле и постаралась стряхнуть с себя усталость. Узнав, что ее обманули, она пришла в такую ярость, что готова была убить того, кто послал этих людей в Драмкорри. Но за шесть дней невероятно трудного пути она растеряла весь свой задор и смирилась с неизбежным.

«Ох, если бы мне удалось выспаться по-людски хотя бы одну ночь, — вздохнула она про себя, — я была бы готова на все!»

Всадники проехали в замок через огромные каменные ворота. Ледяной ветер, беспрепятственно летавший над пустошью, в стенах замка немного утих, и Джуэл с наслаждением размяла онемевшие пальцы. Когда она соскользнула с седла, колени ее подогнулись, но конюх, выбежавший из конюшни, вовремя подхватил ее, не дав упасть. Девушку провели через мощенный булыжником двор и двери замка. Поднявшись под конвоем по лестнице и пройдя через полутемный коридор, Джуэл оказалась в комнате со стенами, обшитыми темным деревом. Посреди комнаты стояла жестяная лохань с горячей водой, от которой поднимался пар, а у стены — соблазнительная кровать с балдахином.

— Мы вас ждали, — проговорила, выходя на свет из темного угла, женщина. — Лорд Камерон распорядился, чтобы вы искупались и поели.

— Очень мило с его стороны, — пробормотала Джуэл.

Чтобы раздеться, ей понадобилась помощь: она слишком устала и не могла самостоятельно справиться со шнурками платья и корсета. Замерзшее тело протестовало против горячей воды. Но Джуэл расправила затекшую спину, не обращая внимания на боль, и опустила голову на край лохани. Через несколько секунд она провалилась в сон.

Но спустя мгновение ее разбудили. Женщина вынула шпильки из ее волос и натерла ей голову пахучим мылом. Другая женщина, помоложе и с более нежными руками, уже намыливала ей руки и ноги.

Джуэл не возражала. Пусть делают что хотят. Ей казалось, что в ее теле не осталось ни единой косточки. После ванны ее вытерли насухо, одели и усадили в кресло. Затем принесли еду. Джуэл жадно набросилась на скудное угощение. Съев все до последней крошки, она почувствовала себя немного лучше и нашла в себе силы оглядеться по сторонам.

Спальня была темной и неуютной. У стен стояла старинная обветшалая мебель. Помимо кровати и нескольких кресел, Джуэл увидела лишь позеленевшее от времени зеркало и несколько тростниковых тюфяков, затыкавших щели. Она только сейчас заметила, что женщины унесли ее одежду, а вместо нее принесли какие-то поношенные тряпки из домотканого полотна. От них чесалось все тело, и, кроме того, они воняли камфарой. Волосы ее остались распущенными, и Джуэл придвинулась ближе к огню, чтобы просушить их.

Согревшись и впервые за несколько дней наевшись как следует, Джуэл снова уснула. Но не прошло и минуты, как ее принялись трясти за плечо.

— Вставайте, мисс. Его светлость желает вас видеть.

Джуэл быстро поднялась и расправила складки неудобной одежды. Потянувшись и зевнув, она почувствовала, что ей стало гораздо лучше. Благодаря горячей воде и пище к ней начало возвращаться присутствие духа. Миновав длинный пыльный коридор и спустившись по темной лестнице, она оказалась в кабинете, освещенном пламенем торфяного камина. В эту минуту она уже настолько пришла в себя, что готова была призвать похитителя к ответу.

Еще несколько дней назад Джуэл пришла к выводу, что подстроивший это похищение человек, на которого ее спутники ссылались как на лорда Аберкрэйга, каким-то образом связан с Тором. Но к такому разительному сходству между своим мужем и похитителем она была не готова. Человек, поднявшийся из-за стола, был так же высок, как Тор, и красив такой же угрюмой, суровой красотой. Джуэл не сомневалась, что в молодые годы он разбил немало девичьих сердец. Однако в голубых глазах, пристально впившихся в ее лицо, было что-то неприятное, а губы, в отличие от губ Тора, оказались плохо очерченными и блеклыми. Сердце Джуэл сжалось при виде сходства этого человека с ее возлюбленным. Но в то же время она торжествующе отметила, что, несмотря на тяготы тюремного заключения, Тор был куда привлекательнее, чем его пожилой родственник.

— Итак, — произнес Малькольм Колбэйн Камерон, когда они обменялись долгими неприязненными взглядами, — передо мной жена моего племянника.

— Вы могли бы пригласить меня в гости, не устраивая всего этого спектакля! — обвиняюще воскликнула Джуэл.

Граф Аберкрэйг изумленно уставился на нее, но тут же рассмеялся.

— Своенравная леди! Да, этого следовало ожидать. Тор никогда не любил плакс.

— Вы меня обманули!

— Да. Прошу прощения. Просто мне не пришло в голову более действенного способа заманить моего племянника в Аберкрэйг. По доброй воле он бы сюда ни за что не приехал.

— Догадываюсь почему, — пробормотала Джуэл, оглядевшись по сторонам.

Лорд Аберкрэйг нахмурился.

— Благодарю вас, миссис Твидхэм, — бросил он экономке, все еще торчавшей в дверях. — Вы можете идти.

— Вы привезли меня сюда как приманку? — спросила Джуэл, едва лишь женщина захлопнула за собой дверь. — Так вот почему ваши люди были в пледах? Чтобы Тор смог догадаться, кто они такие?

Лорд Аберкрэйг с удовлетворением улыбнулся.

— Неплохо придумано, а?

— Варварский способ, — фыркнула Джуэл. — В наши дни уже никто не похищает беспомощных женщин! Интересно, чем еще вы занимаетесь? Должно быть, угоняете скот у соседей и поджигаете сено своим врагам!

— Сядьте и попридержите язык!

Джуэл повиновалась. Она поняла, что недооценила этого пожилого двойника Тора. Не стоило его дразнить. Джуэл наблюдала за ним исподтишка, пока он, стоя за столом, усмирял свой гнев.

Когда он, наконец, заговорил снова, Джуэл застыла от звука этого голоса, хотя слова были безукоризненно вежливыми.

— Такие разговоры ни к чему не приведут. Пока не приедет мой племянник, мы с вами не будем ссориться.

— А потом что? — с неожиданным страхом прошептала Джуэл.

— Я убью его.

Джуэл обрадовалась, что вовремя успела сесть. Кровь отхлынула от ее лица, и она поняла, что ни за что не сумела бы устоять на ногах после всего услышанного.

— Почему?

Лорд Аберкрэйг криво улыбнулся.

— Он вам ничего не рассказывал?

— Нет, — честно призналась Джуэл после некоторого раздумья. — Он вообще ничего не рассказывал о себе.

— Ваша тетушка сообщила мне в письме, что вы помогли ему выйти из тюрьмы.

— Да. Но это все, что я о нем знаю. О его прошлом мне ничего не известно. — Джуэл вся тряслась от напряжения. Давно следовало бы догадаться, что ко всему этому приложила руку тетушка Миллисента!

— Мне так и сообщили, Вы вышли за него замуж не по любви, верно?

Джуэл пожала плечами.

Лорд Аберкрэйг рассмеялся. Эта девчонка чересчур честная, чтобы провести его. И честность рано или поздно сыграет с ней злую шутку. Ему уже начинала нравиться эта беседа.

— Ваша тетушка сочла пребывание вашего племянника в этом месте — Глен-Чалиш, верно? — как бы вам поточнее сказать… неудобным. Я же, со своей стороны, счел более чем неудобным его освобождение из тюрьмы.

— Вы знаете, за что его посадили? — с любопытством спросила Джуэл.

— О, конечно! Его обвинили в покушении на дворянина. Преступление, несомненно, тяжкое, хотя я не могу винить его в этом. Ведь я сам послал того парня, чтобы он спровоцировал Тора на драку.

Джуэл вцепилась в подлокотники кресла.

— Что?!

— Ваш супруг с самого своего рождения торчал занозой в моем боку, — объяснил Малькольм. — Аберкрэйг должен был достаться мне. Я не был старшим сыном, но зато был достойнейшим. И мой отец — будь он проклят! — это прекрасно знал, но даже пальцем не пошевелил, чтобы исправить положение дел. Знаете почему? Потому что я родился в сорочке! Знаете, что это такое?

Джуэл знала. Лорд Аберкрэйг появился на свет с пленкой на голове. Суеверные горцы считали, что на таком ребенке лежат колдовские чары.

— Но ведь это приносит удачу, а не проклятие, — заметила Джуэл.

Малькольм издал горестный смех.

— Как бы не так! Из-за этого все от меня отвернулись. Родная мать отослала меня подальше от себя, в Англию. Она всегда утверждала, что сделала это ради моей безопасности, поскольку в Шотландии шла война. Но почему тогда она не отправила со мной своего старшего сына? Она просто надеялась, что я не перенесу путешествия. Однако я выжил, а когда вернулся; то обнаружил, что мой отец умер, а брат Тарквин, этот безмозглый придурок, прибрал к рукам Аберкрэйг. И я посвятил всю свою жизнь борьбе за поместье и титул.

Джуэл закусила губу, стараясь скрыть от своего собеседника нарастающую в ее душе тревогу. Лорд Аберкрэйг явно не в своем уме. Он всю жизнь провел в заблуждении, что Аберкрэйг должен принадлежать ему по праву, хотя в действительности право на поместье имел Тарквин, старший сын в семье. Кроме того, он во всех своих бедах винил странные обстоятельства своего рождения, хотя, судя по всему, родители поступили с ним честно и справедливо. Вдобавок Джуэл сильно сомневалась, что этот Тарквин действительно был придурком.

Тарквин Камерон. Это, должно быть, и есть отец Тора. Значит, после смерти Тарквина Аберкрэйг должен был достаться Тору. Как же этому негодяю удалось наложить свои лапы на поместье? И каким образом Тор оказался нищим наемником и заключенным Коукаддена?

Джуэл начинала подозревать, что лорд Аберкрэйг разработал какой-то ужасный план, чтобы лишить Тора законного наследства. Это объяснило бы все загадки: почему Тор был обижен на судьбу, почему он вел себя так скрытно и не желал посвящать Джуэл в подробности своего прошлого.

Вспомнив, сколько раз она унижала Тора из-за того, что он сидел в тюрьме и не имел ни гроша, Джуэл побагровела от стыда. Как же она была несправедлива! Как же, должно быть, она обижала Тора своими жестокими словами! Кроме того, в этой ситуации ей виделась потрясающая ирония судьбы. Ведь она просила коукадденского тюремщика подыскать ей такого арестанта, которому никогда не придет в голову попытка подняться над своим приниженным положением. И в итоге она сама выбрала человека, оказавшегося законным наследником графского титула! Подивившись этому, Джуэл решила, что не позволит лорду Аберкрэйгу использовать ее в качестве орудия в борьбе против Тора.

— Вы кое в чем ошиблись, — спокойно проговорила она.

Малькольм пристально взглянул на нее.

— В чем же?

— Из меня не получится приманки. Тор понятия не имеет о том, что произошло. Он уехал в Эдинбург еще до того, как ваши люди похитили меня.

— В Эдинбург? Зачем?

Никогда в жизни Джуэл еще не было так приятно говорить горькую правду:

— Он уехал из Драмкорри. Он меня бросил, не в силах больше выносить супружескую жизнь. Малькольм потер подбородок.

— Да, тетушка Миллисента постоянно намекала, что ваш брак оказался не самым счастливым. Гмм… Вы не пытаетесь меня обмануть?

— Нет.

Она действительно не лгала. Даже Малькольм не усомнился в этом. Повернувшись к ней спиной, он вполголоса выругался, походил немного по комнате и выругался снова.

— Это, конечно, все меняет. Теперь вы мне больше не нужны.

Значит ли это, что он хочет от нее избавиться? Джуэл вскинула подбородок, стараясь скрыть свой испуг.

— Но с другой стороны… Малькольм окинул ее оценивающим взглядом. Джуэл изо всех сил старалась сохранить самообладание.

Резко обернувшись, он дернул за шнурок колокольчика. Вошла экономка.

— Отведите мисс… миссис Камерон в ее комнату. — Аберкрэйг повернулся к Джуэл и посмотрел на нее с насмешкой. — Вы не обидитесь, если я запру вас на ключ, мэм?

— Ничуть.

Малькольм удовлетворенно кивнул.

Джуэл в сопровождении двух угрюмых слуг и экономки поднялась по лестнице. Как только ключ в замке повернулся, она подбежала к окну. Уже стемнело, но двор, лежащий где-то далеко внизу, был, тем не менее, хорошо виден. Джуэл сразу же поняла, что если спрыгнет вниз, то наверняка разобьется. Таким путем ей не спастись. Придется придумать что-то другое. Но что?

Вскоре принесли ужин. Появился какой-то лохматый коротышка с подносом и, даже не удостоив ее взглядом, подошел к столу. Джуэл пришла было в восторг от мимолетной надежды увидев, что слуга явился один, но тут же сообразила, что бежать сейчас не стоит. Ей ни за что не удастся выбраться незамеченной из этого огромного незнакомого замка. Лучше подождать и посмотреть, что задумал на ее счет лорд Аберкрэйг, а потом уже изобрести план побега.

— Я принес вино, — сообщил коротышка.

Джуэл рассеянно поблагодарила его. Мысли ее сейчас витали далеко-далеко.

— Вы бы поели. А то совсем исхудали, как соломинка..

Джуэл сердито взглянула на слугу.

— Спасибо, я не голодна.

К ее удивлению, коротышка хихикнул.

— Узнаю Маккензи. Все до одного с поросячьими мозгами.

Джуэл надменно вздернула подбородок.

— Во всяком случае, у меня хватает мозгов на то, чтоб… Постойте-ка! Откуда… откуда вам известно, кто я?

Коротышка пожал плечами.

— От Мордарта Бенниша ничто не ускользнет. Я служу управляющим в Аберкрэйге уже полвека.

Это было заметно. Коротышка был сморщенным и согнутым человечком, от него невыносимо воняло нафталином. Но голубые глаза его светились ярко и живо.

— Я прожил здесь так долго, что знаю о местных обитателях практически все. Включая и то, какую жену нашел себе наш юный Тор.

— Значит, вы знали моего мужа в молодости! И, наверное, лорда Аберкрэйга тоже!

— Да.

Джуэл увидела, как старик подошел к двери и осторожно выглянул в коридор. Посмотрев по сторонам, он снова закрыл дверь. Джуэл выпрямилась, встряхнулась, и сердце ее учащенно забилось от новой, пока еще непонятной надежды.

— Времени мало, — проговорил управляющий, возвращаясь к столу и откупоривая бутылку с вином. — Но на голодный желудок вы не так-то много сумеете сделать.

Джуэл пододвинула кресло к столу.

— Понятно. — Она испытующе взглянула на старика. — Каковы мои шансы?

Тот вздохнул.

— Не знаю. Здесь много слуг, и проскользнуть мимо них будет не так-то просто. Лорд Аберкрэйг привез их с собой из Англии, и они готовы по его слову пойти войной против самого дьявола. Но есть здесь и старики, которые служили еще лорду Тарквину и его жене. Они живут в деревне. Вы можете рассчитывать на их помощь. Но сначала вам надо отсюда выбраться.

— Но как же я тогда смогу помочь Тору? Что мне делать?

— Пока что не волнуйтесь об этом! Прежде всего, бегите отсюда, бегите подальше от этого безумца! А потом вы сможете предупредить Тора.

— В этом нет нужды, — печально отозвалась Джуэл. — Он не приедет сюда за мной.

Старик ухмыльнулся.

— Ни за что не поверю!

Смысла спорить не было. Да и времени оставалось в обрез. Джуэл поспешно набросилась на еду, хотя и без всякого аппетита.

— Как вы меня отсюда выведете? — спросила она с полным ртом.

— Еще не знаю.

Где-то внизу, в зале, хлопнула дверь. Нахмурившись, старик снова взглянул на Джуэл.

— Ешьте! — велел он и понизил голос до шепота. — И будьте наготове. Каждую минуту.

— Но…

Старик покачал головой и поковылял к двери. Ключ повернулся в замке, и шаги его замерли в отдалении.

Глава 18

Джуэл решила не спать в эту ночь. Управляющий велел ей быть наготове, и она не хотела упустить возможность спастись и предупредить Тора.

Но усталость взяла свое. Когда миссис Твидхэм, экономка с кислым лицом, пришла за пустым подносом, Джуэл еще была бодра. Но прошло несколько часов, и от скуки и утомления девушка начала клевать носом. Веки ее словно налились свинцом. Она присела на край кровати, пообещав себе, что закроет глаза всего на одну минутку… но не прошло и половины обещанного, как она уже крепко спала, забыв обо всем на свете.

Ей снился Тор. Снилось, что он повернул назад, не успев покинуть Глен-Чалиш, сказав себе, что он дурак, что он ни за что на свете не променяет Драмкорри на Эдинбург. И не потому, что в Драмкорри ему спокойно и сытно живется, а просто потому, что в Драмкорри есть Джуэл.

Она вздохнула и заворочалась во сне, понимая, что такое просто невозможно. А в следующую секунду она едва не вскрикнула вслух, почувствовав, что кто-то грубо трясет ее за плечо.

— Тсс! Ни звука, иначе мы пропали!

Джуэл заморгала и открыла глаза. Над нею склонился престарелый управляющий. Она быстро села и откинула с лица прядь волос.

— Пора? — прошептала она.

— Да. Вот, наденьте это.

На колени ей упал сверток. Скромничать было некогда. Мордарт отвернулся, и Джуэл быстро натянула пару брюк и мужскую льняную рубаху. За ними последовала теплая куртка из овечьей кожи и ее сапоги для верховой езды, которые управляющий принес из оружейной.

— Повсюду расставлена охрана, — прошептал Мордарт. — Я отлично знаю его светлость — он не станет рисковать. Мы уйдем через подвал.

Подвал напомнил Джуэл тюремные камеры Коукаддена. Здесь было так же сыро и угрюмо, по каменному полу шныряли невидимые в темноте крысы. Джуэл прижималась к старому управляющему, опасаясь ловушки и засады.

Но опасения ее были напрасны. Когда сердце ее уже готово было выпрыгнуть из груди, а отвага почти покинула ее, Мордарт повернул за угол, и в лицо ей ударил свежий ночной ветер. Джуэл понятия не имела, как это старик сумел пробраться по этой путанице коридоров в такой темноте. Ее переполнила благодарность к своему спасителю, когда тот отпер дверь огромным старинным ключом и выпустил ее на волю.

— Я смазал петли, — прошептал он, довольный своей предусмотрительностью.

Он и впрямь позаботился обо всем. Снаружи, за воротами, стояли два человека. Лица их были неразличимы во мраке. Они молча сделали знак Джуэл следовать за ними. Девушка вопросительно взглянула на своего спутника. Тот кивнул и что-то вложил ей в руку.

— Знаете, как с этим управляться?

Джуэл почувствовала, как ладонь ее обожгло холодом стального кинжала. Пальцы ее крепко стиснули резную костяную рукоятку.

— Да, — сурово проговорила она.

— Что ж, да поможет вам Бог.

Поблагодарить старика она так и не успела. Ее уже тащил куда-то за собой высокий человек в черном. Второй, пониже ростом, торопливо шагал за ними. Когда глаза Джуэл немного привыкли к темноте, она с удивлением обнаружила, что на этом втором ее собственный охотничий костюм, тот, в котором она сюда приехала. Что все это значит? Этим вторым определенно был парень, поскольку костюм сидел на нем плохо, а его короткие волосы были по-мужски собраны в хвост на затылке.

Джуэл была озадачена. Ей очень хотелось расспросить обо всем у своих спутников, но сделать это она не решалась. Они бежали в тени высокой стены. Впереди уже маячили ржавые железные ворота, которые, судя по всему, тоже недавно смазали, створки их распахнулись совершенно бесшумно. Спустя мгновение Джуэл уже стояла за воротами. Порыв ледяного ветра едва не сбил ее с ног.

— Пойдем.

Ее снова потянули за руку. Как только она тронулась с места, откуда-то сзади послышался заливистый лай целой своры собак.

Высокий парень крепко выругался.

— Кейт! Беги! — приказал он второму.

Юноша в костюме Джуэл пустился бежать. Спустя несколько секунд Джуэл услышала цокот копыт и завывание псов, бросившихся в погоню. Охранники на стенах замка что-то кричали друг другу. Вдали замаячили огни факелов.

— Скорее! У нас всего несколько минут. Не будем терять время!

Задыхаясь и спотыкаясь о невидимые корни и камни, Джуэл бежала следом за своим спасителем. Шум за спиной стал тише не только потому, что люди лорда Аберкрэйга уже приступили к погоне, прекратив спорить и суетиться, но и потому, что сама Джуэл со своим спутником оказалась возле каменистого ручья, заглушавшего дальние звуки.

— Все в порядке? — спросил спутник, когда Джуэл, в очередной раз споткнувшись, упала на колени.

— Да. — Она быстро поднялась и отряхнула с брюк сырую землю.

— Сюда. Уже почти добрались.

Но прежде чем он наконец замедлил шаг, прошел еще целый час. Замерзшая, промокшая и усталая, Джуэл уже ничего не замечала вокруг и лишь тупо передвигала ноги. Ручей остался далеко позади; они пробежали через поле, перелезли через каменную межевую стену и обогнули темный сарай. Землю устилал толстый, заглушающий шаги ковер из сосновых иголок. Беглецы прошли через небольшую рощицу и оказались у подножия холма. Высоко на его склоне светился одинокий огонек.

— Сможешь взобраться?

Джуэл сомневалась в этом, но все же, стиснув зубы, утвердительно кивнула в ответ. Они стали молча карабкаться вверх по склону — высокий мужчина в черном впереди, Джуэл сзади. Через некоторое время они увидели ветхое строение. Жалобно замычала корова, в ответ яростно залаяла собака, и тут же в домике на вершине холма зажглось окошко.

На порог вышла женщина, закутанная в шаль. Подняв фонарь, она вгляделась в темноту:

— Алестер?

— Да, — отозвался спутник Джуэл.

Женщина вздохнула с явным облегчением. Подобрав юбки, она бросилась ему навстречу. Вопрос, уже готовый сорваться с ее губ, замер, стоило ей только увидеть Джуэл. От волнения женщина прикусила губу.

— Старик Мордарт не соврал!

— Ты что, считала его лгуном?

— Я — Джинни Морриси, — представилась женщина, обращаясь к Джуэл. — Проходите в дом, согрейтесь.

В домике оказалась одна-единственная комната и чердак. Потолок почернел от копоти, но в целом жилище оказалось уютным и теплым. Джуэл с благодарностью уселась на предложенный стул и жадно припала к кружке с водой, которую поднесла ей заботливая хозяйка.

— Спасибо, — выдохнула она.

— Ох, да ведь ты же еще совсем девочка! — воскликнула Джинни, внимательно разглядев гостью.

— Мне уже почти восемнадцать, — с легкой обидой возразила Джуэл.

Алестер усмехнулся:

— Вот, Джинни, видишь? Девица с норовом. Под стать нашему лорду Тору.

Джуэл повернулась к своему спасителю:

— Так, значит…

— Никаких вопросов, — перебил тот. — Ступай на чердак и отдыхай. И ни шагу оттуда, пока я не позволю. Что бы ни случилось!

— Ох, Алестер! Они не выследили вас?

— Нет. Успокойся. Кейт заставит их поплясать. — Алестер снова ухмыльнулся. — Жаль, что ты его не разглядела. В роли девчонки он так же хорош, как миссис Камерон в роли паренька. Джинни, да ты взгляни на нее! Она же валится с ног от усталости! Отведи-ка ее в постель, Джинни, женушка моя.

Это было последнее, что услышала Джуэл перед тем, как провалиться в забытье.

Проснувшись, она была твердо уверена, что все это ей приснилось. Разве можно в наши дни похитить женщину?! Разве может в наши дни пленница, переодевшись в мальчишку, бежать под покровом ночи с помощью старика слуги?! Такого просто не бывает! Но, с другой стороны, как же объяснить, что прямо над ее головой нависли почерневшие стропила, что она лежит на каком-то незнакомом чердаке, завернувшись в овечью шкуру?

Застонав, Джуэл расправила затекшие руки и ноги. Она все еще была в брюках и мужской рубахе.

Снизу до нее донеслись голоса. Алестер негромко беседовал со своей женой, сидя у огня.

Значит, это был не сон.

И значит, Тор все еще в опасности! Как, впрочем, и она сама. Если этому парню, Кейту, не удалось одурачить преследователей или если его поймали…

— Проснулась? — спросила Джинни, когда Джуэл просунула голову сквозь дыру в чердаке. Голос ее звучал дружелюбно, в нем не чувствовалось ни страха, ни беспокойства.

— Спуститься можно?

— Да. Алестер уже сходил в замок и вернулся. Там говорят, что ты исчезла бесследно.

Джинни усадила девушку за столик и поставила перед ней миску с овсянкой и кружку со свежим молоком.

— Мордарт говорит, что лорд Аберкрэйг в ярости.

— Но он ничего не заподозрил, — поспешно добавил Алестер, увидев, что Джуэл побледнела от страха. — Он уверен, что ты направилась обратно в Глен-Чалиш.

— Как вы думаете, что он теперь предпримет? — встревоженно спросила Джуэл. — Мой муж…

— Наш Кейт доберется до него раньше. Не волнуйтесь, мэм. Его предупредят обо всем.

— Как вы добры! — воскликнула Джуэл, и глаза ее наполнились слезами.

Джинни похлопала ее по руке:

— Это в наших интересах, мэм. Мы ждем не дождемся, когда же к нам вернется лорд Тор.

Пока Джуэл ела, Алестер и Джинни наперебой жаловались ей на то, как плохо живется им при Малькольме Камероне. Они красочно живописали бедность местных крестьян и жестокость нынешнего графа. Джуэл, всегда обращавшаяся со своими крестьянами по справедливости и уважавшая их права, пришла в ярость. Неудивительно, что Алестер и Джинни отважились вчера на этот отчаянный поступок!

— Чем я могу помочь? — спросила она. — Что нам теперь надо делать?

— Ждать, — ответил Алестер тоном, не терпящим возражений. — Больше делать пока что нечего.

Ожидание всегда давалось Джуэл нелегко. Она была нетерпелива, а ситуация в Аберкрэйге казалась ей совершенно невыносимой. Джуэл понимала, что Алестер прав, что надо дождаться появления Тора.

Нельзя же было рассчитывать, что Алестер один, без поддержки Т ора поднимет всех остальных крестьян и атакует замок, подобно тому, как это делалось во времена феодальных войн!

Но сидеть без дела и ждать новостей было слишком мучительно. Джуэл не находила себе места, гадая, нашел ли Кейт Тора и успел ли предупредить его, воображая, как Тор явится в Аберкрэйг и сразится со своим дядей, и, что самое ужасное, представляя себе зловещие планы, которые вынашивал против Тора Малькольм Камерон.

Мысль о том, чего Тор едет навстречу смертельной опасности, была нестерпима. Чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечься. Джуэл предложила помочь Джинни по хозяйству. Сперва Джинни и слышать об этом не хотела, но Джуэл настаивала и та наконец сдалась. Целый день Джуэл подметала полы и проветривала белье, доила корову и собирала яйца в курятнике, таскала воду из ручья и помогала Алестеру чинить покосившиеся ворота, носила торф и очищала очаг от золы.

Но к вечеру ее терпение истощилось. Уговорив Алестера и пообещав ему, что будет осторожна, Джуэл оседлала лохматого пони и поднялась на самую вершину холма, откуда были видны башни замка Аберкрэйг. Она по-прежнему была одета в мужскую одежду, чтобы в случае чего ее приняли за сына Морриси. Впрочем, ей повезло и по дороге никто не встретился.

Как и предсказывал Алестер, в замке ничего необычного не происходило. Джуэл не увидела ни стражников, выглядывающих из-за парапета, ни войска, собирающегося во дворе. Эрширские коровы лорда Аберкрэйга, как обычно, паслись на склоне холма; из труб. домов в дальней деревушке поднимался дым. Зрелище было мирным до омерзения.

Охваченная лихорадкой нетерпения, Джуэл двинулась вниз по склону. За ужином она не могла усидеть на месте. Алестер уверял ее, что ждать осталось недолго, но Джуэл сомневалась в этом. Она никак не могла выбросить из головы мысли о Торе.

Где же он? Что задумал его дядя? Ох, если бы она могла сама предупредить его! У нее все еще оставался тот кинжал, что Мордарт на прощание вложил ей в руку. Другое дело, если бы она была не вооружена…

— Оставайся здесь, — приказал ей Алестер, словно прочитав ее мысли. — Если тебя снова поймают, ты ничем не сможешь помочь лорду Тору.

И Джуэл послушалась его, понимая, что он прав.

В эту ночь она отлично выспалась и проснулась еще до рассвета. Когда Алестер направился в курятник покормить птиц, Джуэл пошла вместе с ним. Они молча пересекли темный двор. Было еще довольно холодно, и дыхание вырывалось изо рта облачками пара.

Алестер вручил ей корзину. Джуэл послушно двинулась к бочке с зерном, чтобы наполнить ее, и до смерти перепугалась, услышав вдруг у себя за спиной чей-то негромкий смех. Узнав этот смех, она обернулась и выронила из рук корзину.

Тор стоял, прислонившись спиной к дверному косяку и скрестив на груди руки. Лицо его было обветренным и небритым, но зато он был жив и здоров!

— Я всегда подозревал, что если переодеть тебя в парня, то получится настоящий щеголь.

Джуэл продолжала глядеть на него во все глаза, онемев от изумления.

— Юный Кейт Морриси предупредил меня обо всем, но, признаюсь, увидев тебя, я все же удивился. — Тор неторопливо разглядывал ее бедра, обтянутые узкими брюками. — Чудный паренек, — пробормотал он, подходя к ней ближе. — Да что с тобой, Джуэл? Язык проглотила?

Джуэл захлопала ресницами. За всю свою жизнь она еще ни разу не была так счастлива… Или так сердита?

— Сколько, интересно, ты здесь прятался?!

— Прятался?! Я просто не хотел никого беспокоить. Ждал, пока в доме кто-нибудь проснется. Красавицам ведь необходим хороший отдых.

О, как же ей хотелось наброситься на этого насмешника, выцарапать ему глаза и избить его до бесчувствия! А потом схватить его, обнять и больше уже никуда не отпустить!

— Тор… — начала она сдавленным голосом. В этот момент на пороге появился Алестер. Он разинул рот от удивления, а затем в два прыжка подбежал к Тору. Глаза его сияли радостью. Мужчины пожали друг другу руки, и Джуэл заметила на лице Тора не менее радостное выражение. Хотя Тор и Алестер не произнесли ни слова, была очевидно, что они — старые друзья и что оба давно ждали этой встречи.

Джуэл отвернулась, и глаза ее защипало от слез. При виде ее Тор так не обрадовался; как при виде Алестера! Похоже, он вообще забыл о ней. Мужчины принялись оживленно обсуждать ситуацию. Джуэл занялась курами, поскольку хозяину курятника было явно не до них. Пару раз она украдкой бросила взгляд на Тора, но тот не обращал на нее ни малейшего внимания. Он увлеченно беседовал с Алестером, засунув руки в карманы овечьей куртки.

«Лучше бы он не приезжал!» — гневно воскликнула про себя Джуэл.

Но конечно, воскликнула это она сгоряча. В действительности Джуэл была настолько счастлива встрече с Тором, что ее почти не волновало, как он к ней относится. Почти…

Когда они вернулись в дом, Джинни уже накрывала на стол. Она тоже была рада видеть Тора и отчаянно покраснела от смущения, когда тот заметил вслух, что годы совсем не состарили ее. Тор добавил, что Кейт стал превосходным парнем. Таким сыном могли бы гордиться любые родители.

— У тебя скоро будет свой собственный. — Предсказала Джинни.

— Сомневаюсь, — буркнул Тор, бросив на Джуэл угрюмый взгляд.

Джуэл ответила ему таким же. Если он и дальше намерен продолжать ссориться, она охотно поддержит его в этом! Но сердце у нее защемило. Ей так хотелось рассказать ему, как она о нем беспокоилась и как она рада, что теперь он в безопасности.

Впрочем, насчет безопасности она ошибалась. Это стало ясно в ходе разговора за завтраком. Тор принялся обсуждать с Алестером наиболее верный способ раз и навсегда избавить Аберкрэйг от Малькольма. Джуэл прежде никогда не видела Тора таким суровым и решительным. Она и не знала, что он способен на столь глубокую ненависть и что прошлое оставило в его душе неисцелимую рану.

— Мордарт Бенниш сказал мне, что твой дядя отнял Аберкрэйг у твоего отца, — обратилась она к Тору после завтрака, когда они остались наедине. — Но он не успел рассказать, каким образом. Как это произошло?

— Я ушел на войну, — сдержанно ответил Тор.

— На войну? В сорок пятом?

— Да. Понимаешь, мои родители были против Стюарта, но я тогда был наивным юнцом и пошел сражаться на его стороне.

— Точь-в-точь как Тайки.

— Да, как Тайки. И так же, как он, я выжил под Куллоденом и вернулся сюда. И обнаружил, что тем временем англичане погубили всю мою семью. Дядюшка не теряя времени объявил себя вождем клана и хозяином Аберкрэйга. Сам король Георг поддержал его, хотя мои родители не выступали на стороне Стюарта и не были предателями короны. У меня не оставалось другого выхода, кроме как бежать на континент. Иначе меня казнили бы в Карлайсле.

Джуэл знала, что такая судьба постигла почти всех отважных горцев, выступивших на стороне принца Карла и переживших резню при Куллодене.

— А потом? — с болью в душе прошептала она.

Тор пожал плечами.

— Я продавал свои услуги любому правительству, готовому хорошо оплатить работу наемника. Прошли годы, я повзрослел и в конце концов решил, что настало время встретиться с дядюшкой лицом к лицу и отнять у него то, что он у меня украл. Когда тем, кто сражался на стороне принца, предложили королевское прощение, я в уплату за это поработал в колониях и вернулся сюда свободным человеком.

— И тут же ввязался в пьяную драку, — вспомнила Джуэл. — Твой дядя сказал мне, что это было его рук дело. Он пришел в ярость, узнав, что я помешала отправить тебя обратно в Америку.

— Могу себе представить, — усмехнулся Тор, с таинственным выражением лица разглядывая Джуэл. — Я всегда подозревал, что именно он подстроил мой арест. А теперь мне это известно точно. Что еще он тебе сказал?

Джуэл вкратце рассказала ему, как ее похитили и привезли в замок. Она сообщила ему о письмах тетушки и о том, что Малькольм задумал против него какое-то злодейство.

Тор слушал не перебивая, скрестив по своей давней привычке руки на груди. С виду он казался таким спокойным, что Джуэл даже не подозревала, насколько близок он к взрыву: одной только мысли о том, как издевался над нею Малькольм Камерон, было достаточно, чтобы Тора охватил приступ неукротимой ярости.

Когда Джуэл закончила свою повесть, в комнату вернулась Джинни Морриси. Она принесла с мельницы овсяную муку и принялась печь булочки. Алестер все не возвращался. Джуэл подозревала, что Тор отправил его с каким-то поручением, но сочла лучшим ни о чем сейчас не расспрашивать. Тор в эти минуты был таким замкнутым и сосредоточенным на своих мыслях, что она не решалась нарушить его раздумье.

Джинни же относилась ко всему куда проще. Замесив тесто и усевшись лепить булочки, она без всяких церемоний спросила:

— Что дальше?

Тор тяжело вздохнул.

— Будем ждать, хотя я этого терпеть не могу.

— Чего ждать-то?

— Оружия. И людей.

Джуэл разинула рот от удивления.

— О чем, черт побери, вы толкуете?

— Надеюсь, ты не думаешь, что я выступлю против своего дяди безоружным? — произнес Тор вполголоса.

— Я вообще не думала, что ты собираешься выступить против него!

— Но как же тогда, по-твоему, я верну себе Аберкрэйг?

Джуэл понятия не имела.

— Сторонников у тебя будет много, — подбодрила его Джинни. — Хотя с оружием у нас туговато. После сорок пятого года нам запретили его носить.

— Потому-то я и послал Алестера на поиски. Уверен, что на чердаках у наших людей полным-полно палашей и мушкетов.

— О да! Не сомневайся!

Некоторое время Джуэл молча переводила взгляд с Джинни на Тора и обратно. Но не выдержала и, опрокинув стул, вскочила на ноги.

— Ты что, с ума сошел?! — напустилась она на Тора. — Ты что, собираешься штурмовать замок?

Вооружить здешних крестьян вилами и лопатами? Сейчас не средние века, Камерон!

— Сначала я, конечно, встречусь с ним, — угрюмо проговорил Тор. — Но если он не уступит моим требованиям, ничего не поделаешь, придется сражаться.

— Неужели Аберкрэйг так много значит для тебя? — с любопытством спросила Джуэл. Тор поджал губы и твердо ответил:

—Да.

Да, Аберкрэйг действительно был для него важнее, чем Драмкорри. И важнее, чем жена… которая, похоже, вообще для него ничего не значила. Ведь если бы его хоть немного волновала судьба Джуэл, Тор удовольствовался бы тем, что она жива-здорова, и поскорее отвез бы ее обратно домой.

«Вот только дом для Тора — не в Драмкорри», — мрачно добавила Джуэл про себя. Он — здесь, в этом огромном замке, нависшем над долиной, в старинном замке Аберкрэйг. Здесь Тор родился, он наследник этого поместья. И он готов с оружием в руках защищать свои права на наследство. Чтобы понять это, достаточно было просто взглянуть на него. Неужели он готов рисковать ради этого и ее жизнью? Эта мысль оказалась для Джуэл невыносимой.

Сдавленно вскрикнув, она повернулась и выбежала из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась за нею.

Отряхнув муку с ладоней, Джинни обеспокоено взглянула на Тора.

— Может, поговоришь с ней?

Что-то проворчав себе под нос, Тор поднялся из-за стола. Дверь захлопнулась за ним не менее громко. Но Джинни погрустнела, заметив, что пошел он не следом за Джуэл, а совсем в другую сторону.

Глава 19

Наступил вечер. Джинни и Джуэл отправились загонять корову в хлев. Алестер все еще не возвращался, и Джинни то и дело тревожно вглядывалась в сгущающиеся сумерки. Когда женщины молча вернулись в дом, между ними возникла некая холодность, которой прежде не замечалось. Джуэл подозревала, что Джинни не одобряет ее за то, что она не хочет поддержать планы Тора.

В душе Джуэл понимала, что винить ее за это нельзя. Она ведь сама видела, как страдают крестьяне под властью Малькольма Камерона. В Аберкрэйге царила нищета, и достаточно было одного взгляда на загрубевшие от работы руки Джинни, чтобы понять, как тяжело ей живется.

Но, с другой стороны, Джуэл просто не могла поддержать план прямого нападения на твердыню Камерона. Так же как и Тор, она отлично понимала, что Малькольм не уступит Аберкрэйг добром и даже не станет вести переговоры со своим племянником. И кровопролитие окажется неизбежным.

Мысль о том, что Тор может погибнуть в этой стычке, сводила Джуэл с ума. Ей хотелось накричать на Тора, схватить его за волосы, привязать к ближайшему дереву и никуда, никуда не пускать.

Но Джуэл понимала также и то, что она не права. Тор уже принял решение. Он хотел получить Аберкрэйг, а не ее. Становиться у него на пути не имело смысла.

Джуэл то и дело задумывалась, как поступит с нею Тор, если — нет, когда! — он завоюет Аберкрэйг. Собирается ли он оставить ее здесь и сделать хозяйкой замка? Но ведь ему хорошо известно, что она ни за что на свете не откажется от Драмкорри! Ведь Драмкорри — ее дом. Пускай скромный, пускай в нем живет лишь горстка слуг, пускай земли у нее не так много, но она ни за что на свете не бросит его, даже ради Тора.

Кроме того, Тор ее об этом и не просил.

Вот так-то.

К вечеру напряженность, возникшая между ними снова, стала почти невыносимой. Джуэл скрежетала зубами, принуждая себя сидеть спокойно и есть свой ужин, хотя ей очень хотелось надеть суповую миску Тору на голову. К счастью, Алестер вернулся еще до окончания ужина, помешав ей тем самым выйти из себя и наброситься на Тора. Он вошел в дом усталый и запыхавшийся. Сегодня ему пришлось долго ходить и беседовать со множеством людей. Хотя Тору не терпелось расспросить его обо всем, Джинни запретила им разговаривать до тех пор, пока Алестер не съест тарелку еще не остывшего жаркого и не выпьет кружку эля.

— Я обошел в долине всех до единого, — сообщил Алестер, немного подкрепившись. — Мы можем рассчитывать на них, мастер Тор.

— Слава Богу, — прошептала Джинни с сияющими глазами.

— А оружие? — спросил Тор.

Алестер грустно улыбнулся.

— Оружия не так уж и много. К тому же оно порядком заржавело в укрытиях. Но как только я заводил о нем разговор, все сразу же бросались к своим припасенным сокровищам и принимались точить и смазывать их.

Глаза Тора вспыхнули надеждой.

— Когда?

— Завтра, как вы и просили.

— Тогда вам надо отдохнуть, — поспешила вмешаться Джинни. — Алестер, ты уже валишься с ног.

—Да.

— Вы будете ночевать на чердаке с миссис Камерон, сэр?

Чтобы понять, что Джиннн имеет в виду Джуэл, Тору пришлось на мгновение задуматься, Затем он в ужасе сообразил, что Джинни и Алестер сочтут его поведение очень странным, если он откажется разделить постель со своей законной женой.

— Да, — проворчал он. Джуэл это согласие показалось весьма неохотным.

Задыхаясь от ярости и стиснув зубы, она приставила лестницу к стене и пожелала хозяевам дома доброй ночи. К счастью, Тор еще ненадолго задержался внизу, чтобы поболтать с Алестером. Джуэл успела сбросить брюки и рубаху и переодеться в ночную рубашку, которую дала ей Джинни.

Расплетя косы, она на мгновение застыла, глядя на покрытый овечьей шкурой тюфяк, служивший ей постелью. Господи, до чего он узкий! Как же они с Тором уместятся здесь?

Снизу донесся скрежет отодвигаемых стульев. Джуэл быстро улеглась и забралась под шкуру. Хлопнула входная дверь: это Тор вышел умыться у колодца. Джинни и Алестер остались в доме. Они вполголоса беседовали о чем-то, пока Джинни убирала со стола.

Через несколько минут чердачная лестница громко заскрипела под тяжестью Тора. Джуэл тотчас закрыла глаза и притворилась спящей. Затем она услышала шаги Тора по настилу чердака. Спустя мгновение раздалось шуршание одежды.

Затаив дыхание Джуэл украдкой посмотрела на Тора, Неужели он собирается раздеться догола?

Так оно и было! Уезжая из Глен-Чалиш, Тор не взял с собой ночной рубашки, а Алестеру не пришло в голову одолжить ему одну из своих. Прежде чем снова зажмуриться, Джуэл успела заметить грудь, покрытую темными волосами, и узкие бедра.

Тор негромко кашлянул, потянулся и кашлянул снова. У Джуэл заколотилось сердце. Ну почему она не потребовала у хозяев уложить ее спать в другом месте?! Когда Тор опустился на край тюфяка, она все еще делала вид, что крепко спит.

Внизу погасили свечи. С тех пор как появилась Джуэл, Алестер и Джинни спали в сарае, хотя Джуэл пыталась уступить им чердак, где они обычно ночевали, Но, естественно, радушные хозяева не согласились.

Вот и сейчас они вышли из дому, аккуратно прикрыв за собой дверь. Стало тихо. Тор и Джуэл остались наедине.

Минуты медленно тянулись. Тишина действовала на Джуэл угнетающе; рука ее затекла в неудобном положении, но она не смела пошевелиться, стараясь дышать глубоко и ровно, чтобы Тор думал, будто она действительно спит.

Тор тоже лежал тихо. Так тихо, что Джуэл заподозрила, что он уснул.

«Как он посмел?! гневно подумала она. — Как он может лежать здесь и безмятежно спать, когда завтра ему грозит верная смерть?! Да что там завтра! Как он вообще может, впервые за столько недель, лежать со мной в одной постели, не изнывая от желания?!»

По правде говоря, Джуэл сама желала его. Чем больше она старалась забыть об этом, тем отчетливее сознавала, что от обнаженного тела Тора ее отделяет лишь несколько дюймов. От тела, которое когда-то принесло ей такое безмерное наслаждение. Да, Тор пробудил в ней страсть, которую Джуэл не в силах была усмирить. И вот теперь, лежа с ним рядом, она чувствовала, как эта страсть с каждой минутой разгорается в ней все ярче.

Тишина превратилась в пытку. Каждый новый вздох приносил новое страдание. Тело Джуэл напряглось до предела, каждая мышца умоляла ее хоть немного пошевелиться. Джуэл стиснула зубы и велела себе лежать тихо.

Но это не помогло.

Словно утопающий, в последний раз выныривающий из воды, Джуэл выкрикнула имя Тора.

Он тут-же повернулся к ней и сжал ее в объятиях с такой поспешностью, что Джуэл на какое-то мгновение потеряла дар речи.

— Что с тобой, девочка моя?

— Ты прекрасно знаешь что!

Тор немедленно отстранился. Помолчав немного, он произнес сдавленным голосом:

— Я обязан исполнить свой долг, Джуэл. Другого пути нет. Мои люди надеются на меня.

— Понимаю, — прошептала она, и это была правда. Джуэл тоже знала, что такое чувство долга. — Но тебя могут убить!

— А я-то думал, что ты будешь этому рада.

— Иди к черту!

Тор приподнял двумя пальцами ее подбородок и пристально вгляделся ей в лицо.

— Слезы? — удивленно проговорил он. — Тебе жаль меня, Джуэл Маккензи Камерон?

— Нет!!!

Тор печально усмехнулся.

— Да, ты будешь упрямиться до последнего. Ну что ж, хорошо. Если мне суждено завтра умереть, то по крайней мере подари мне последнюю ночь любви.

Тор уже давно был готов к этому. Джуэл поняла это, как только он прижался к ней всем телом. Она застонала и закрыла глаза от наслаждения.

Повернув к себе ее лицо, он прильнул губами к ее губам, и ей показалось, что он тоже успел по ней соскучиться. Никогда прежде Тор не целовал ее с такой жадной настойчивостью и страстью.

Ощущения были по-новому волшебные и все же великолепно знакомые. Всхлипывая от радости, Джуэл растворилась в его объятиях. В этот момент их души исполнились надежды и странной сладостной горечи.

Тор со стоном обвил руками ее талию и принялся заново знакомиться с ее телом. Помня, что, быть может ему больше никогда не удастся насладиться любовью Джуэл, он неторопливо привел ее на ту узкую, как лезвие, грань экстаза и боли. Он боготворил ее, молился на нее поцелуями и ласками, зная, что это лучше, чем любые слова.

Эта женщина держала в своих хрупких ручках его сердце. Теперь Тор это знал… По крайней мере смог наконец себе в этом признаться. Прежде его сердце никогда не было столь ранимым, несмотря на все несчастья, обрушившиеся на него в прошлом. И хотя ему до боли хотелось раскрыть перед ней свои чувства, он не решился рискнуть всеми своими надеждами сейчас, в эту ночь, которая могла оказаться последней в его жизни. Ведь Джуэл могла разбить его сердце навсегда одним словом и даже взглядом. Нельзя было допустить этого сегодня. Слишком важен для него завтрашний день.

Однако от Джуэл не ускользнула та особая нежность, с которой он ласкал ее в этот раз. Со слезами на глазах она принимала его любовь и затаив дыхание ждала, когда же он наконец скажет хоть слово.

Но Тор молчал. И даже в последний момент, когда по телу его пробежала судорога блаженства, он не издал ни звука.

«Я люблю тебя, — стучало сердце Джуэл. — Прошу, прошу, ответь мне такой же любовью».

Но как только Тор пришел в себя, он тут же отпустил ее. Ему не хотелось, чтобы Джуэл догадалась, как много значит для него эта ночь любви, для его сердца, внезапно ставшего таким уязвимым. Джуэл же его поведение показалось признаком равнодушия. Она решила, что понадобилась ему лишь для того, чтобы утолить любовную жажду.

Они лежали рядом, глядя в темноту, не прикасаясь друг к другу, не говоря ни слова и мучаясь каждый от своих обид.

Затем Тор хрипло проговорил:

— Если завтра со мной что-нибудь случится, ты, конечно, можешь вернуться в Драмкорри.

— Я так и собиралась поступить.

— Понятно.

Снова наступила тишина.

Джуэл закусила губу и с трудом удержалась от слез. Тор глядел в потолок, приказывая себе не ляпнуть какой-нибудь глупости.

— Тебе, должно быть, будет приятно узнать, что, когда ты вернешься в Глен-Чалиш вдовой, тетушка Миллисента больше не будет досаждать тебе.

Эти слова вонзились в сердце Джуэл словно нож. Она тяжело сглотнула.

— Что?!

— Я, гмм… немного поболтал с нею перед тем, как приехать сюда.

Джуэл повернулась на бок и приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо. Тор продолжал смотреть в потолок. Лицо его ровным счетом ничего не выражало.

— Что ты с ней сделал, Камерон?

— Ничего.

— Ничего? Ты лжешь!

Снова тишина.

— Ну? Ты ответишь или нет?

— Джуэл, я не стал убивать ее на месте, если тебя интересует именно это. Хотя она и заслуживает такой участи после того, как столько мучила тебя.

— Кто тебе сказал? — затаив дыхание спросила Джуэл.

— Энгус.

— Но… — И тут она не выдержала.

Если Тору были известны все те ужасные злодейства, которые устроила ей тетушка Миллисента, то почему же он продолжал волочиться за Касси? Самовлюбленный ублюдок!

— Я тебя ненавижу, — прошипела она.

— Я знаю.

Тор повернулся к ней спиной и не добавил ни слова.

Джуэл лежала и плакала, зарывшись головой в овечью шкуру, чтобы Тору не было слышно рыданий. Ее узкие плечи вздрагивали, крупные слезы катились по щекам.

— Откройте дверь!

Вслед за окриком последовал громкий стук.

— Что это? — испуганно вздрогнула Джуэл.

Тор прикрыл ей рот ладонью:

— Тсс!

Снова раздался стук, заржали лошади. Окончательно придя в себя, Джуэл уселась на постели. Рука Тора все еще зажимала ей рот.

— Тор Бан Камерон, если вы здесь, выходите!

Джуэл высвободилась и спросила:

— Кто это?

— Если я верно узнал голос, то это слуга моего дяди. Настоящий мерзавец. — Тор поднялся и принялся одеваться.

Джуэл удивленно смотрела на него:

— Ты что, собираешься выйти?

— Ну да, конечно. Если я не выйду, они здесь все по кусочкам разнесут. Не могу же я оставить Джинни и Алестера без крыши над головой!

— Тор! — Джуэл бросилась к нему и обеими руками вцепилась в его плечо.

Тор сбросил ее руки.

— Я не хочу, чтобы ты совалась в это, Джуэл! Не просто не хочу — настаиваю на этом! Ты только все испортишь.

— Ты думаешь, что я просто буду стоять рядом и смотреть, как они тебя уводят?!

— Почему нет?

— Потому что… потому что…

— Ну?

«Потому что я люблю тебя, болван! — хотелось крикнуть ей. — А они убьют тебя на месте, как только ты выйдешь за порог!»

Тор смерил ее насмешливым взглядом. Джуэл стояла с вытаращенными от страха глазами и кусала губу.

— Вот и мне никакой причины не приходит в голову. Так что отпусти меня, черт возьми!

Джуэл не оставалось ничего другого. Она в ужасе смотрела, как Тор спустился по лестнице, подошел к двери и отодвинул тяжелый засов. На него тут же навалилось несколько человек. Но он с поразительной силой выпихнул их обратно.

— Вон отсюда! — проревел он. — Я поговорю с вами во дворе!

Невероятно, но они подчинились. Нахмурившись, Тор вышел вслед за ними, прикрыв за собой дверь.

Всхлипывая, Джуэл натянула на себя брюки, рубаху и куртку, с которой она не расставалась со дня побега, Спрятав в сапоге кинжал Мордарта, она спустилась по лестнице и быстро подбежала к окну, У нее перехватило дыхание, когда она увидела, что маленький двор супругов Морриси полон всадников, вооруженных мечами и мушкетами. Тор стоял спиной к Джуэл и разговаривал с каким-то незнакомым ей человеком. У ворот в окружении трех всадников стояли Алестер и Джинни. Джинни выглядела испуганной, Алестер — угрюмым.

Наконец Джуэл поняла, что произошло. Должно быть, кто-то из крестьян предал их.

Тор кивал своему собеседнику. Пару раз тот указал жестом на дом, а затем — на замок. Наконец Тору подвели лошадь, и Джуэл, вздрогнув от ужаса, увидела, что он садится в седло. Зачем он по доброй воле идет навстречу своей гибели? «Клянусь Господом, я этого не допущу!» — мелькнуло у нее в голове.

Пока всадники выезжали из ворот, Джуэл выбралась из дома через окошко, ведущее на задний двор. У Морриси не было лошади, только маленький пони, но вот у их соседей, Маккалумов, лошадь была. Джуэл подумала, что если успеет добраться до них вовремя и если люди Малькольма Камерона не конфисковали у них эту лошадь, то она еще успеет догнать Тора прежде, чем тот доберется до замка и вступит в бой со своим дядей.

Джуэл слышала за спиной отчаянные крики Алестера, призывающего ее вернуться, но не обращала на них внимания. Задыхаясь от бега, она пересекла поле, перебралась через забор, обогнула дом Маккалумов и бросилась на конюшню. К счастью, лошадь оказалась в стойле. Это был старый ломовик, привыкший к плугу, а не к юным наездницам, отрывающим его от утренней порции овса. Он был упрям, но Джуэл — еще упрямее. Она выгнала его из конюшни и пустила галопом вниз по склону. Далеко, на дальнем краю болота, виднелся столб пыли за спинами всадников, мчащихся к замку Аберкрэйг.

— Вперед! — прокричала Джуэл прямо в ухо лошади.

Низко пригнувшись, она вцепилась пальцами в лохматую гриву и во весь опор понеслась через торфяник.

Глава 20

Джуэл не знала расположения комнат в замке, но зато догадывалась, где в этот час можно найти Мордарта Бенниша. Управляющий должен быть в подвале замка, выбирать вино и продукты, которые могут понадобиться хозяину.

Отправив хорошим шлепком по крупу уставшую лошадь домой, Джуэл преодолела последнюю четверть мили пешком. Хотя, когда два дня назад Мордарт проводил ее через эти ворота к Алестеру, было темно, Джуэл без особого труда разыскала нужную дорогу. Проходя в ворота, она молилась о том, чтобы управляющий оказался один. Ей повезло: удалось пробраться в подвал незамеченной.

Гулкий каменный коридор показался ей в этот раз еще более страшным, чем тогда, в безлунную ночь. Джуэл осторожно пробиралась вперед в полутьме с колотящимся от ужаса сердцем. Под ногами сновали крысы, где-то мерно капала вода. Но вот вдалеке замерцал огонек свечи, и раздался чей-то негромкий кашель. Мордарт?

Джуэл облегченно вздохнула и, завернув за угол, увидела, что старик действительно возится с бочками в винном погребе. Заметив Джуэл, он выронил мелок, которым метил бочки, и поспешил ей навстречу, не тратя время на глупые расспросы.

— Они привезли его сюда.

Слезы навернулись на глаза Джуэл.

— Да, я знаю. Они… они явились за ним всего несколько минут назад.

— Так сказал лорд Аберкрэйг.

— Чем я могу помочь ему? Что мне делать?

Старик тяжело вздохнул:

— Боюсь, помочь ему не в ваших силах.

— Как вы можете так говорить?! — вспыхнула Джуэл. — Вы же прекрасно знаете, что задумал его дядя!

— И как, по-вашему, нам остановить его? — грустно спросил Мордарт, — Много ли толку от слабой женщины и дряхлого старика?

— Не знаю. Знаю только, что мы обязаны сделать хоть что-то!

— Спешка и глупости мастеру Тору не помогут.

Да, но стоять здесь и спорить с этим старым упрямцем тоже не имеет смысла!

— По крайней мере давайте поднимемся наверх! — умоляюще проговорила Джуэл. — Вы ведь должны догадываться, где именно лорд Аберкрэйг хочет встретиться с Тором! Если мы подслушаем их разговор, то, возможно, сможем чем-нибудь помочь!

Эта идея, похоже, пришлась управляющему не по вкусу, но ничего лучшего предложить он не мог. Задув свечу, старик вывел Джуэл из подвала и, что-то бормоча себе под нос, провел по перепутанным пыльным коридорам, куда, похоже, никогда не проникали лучи дневного света.

— Сюда, — проговорил он наконец, пропуская девушку в глухую комнатушку без окон, пропахшую камфарой и мышиным пометом.

Сбитая с толку темнотой и бесконечным петлянием коридоров, Джуэл нерешительно перешагнула порог. Комнатка была такая маленькая, что они с Мордартом едва уместились в ней. Джуэл вопросительно взглянула на старика, и тот нетерпеливым жестом указал ей на узкую дверцу в стене. Джуэл выглянула в нее и с изумлением поняла, что смотрит в тот самый кабинет, где она впервые встретилась с Малькольмом Камероном. Только на сей раз она стояла с противоположной стороны, за столом Малькольма, и выглядывала из-за висевшего на стене и прикрывавшего дверцу гобелена.

— Это тайный ход, — шепотом объяснил Мордарт. — Его светлость редко им пользуется. Сегодня он о нем и не вспомнит. У него голова забита другим.

Едва лишь он успел прошептать эти слова, дверь в стене напротив отворилась, и в кабинет вошел Малькольм Камерон. Он направился в сторону гобелена так решительно, что на какое-то мгновение Джуэл подумала, будто старый управляющий предал ее, Но Малькольм остановился у стола и уселся в кресло. На гобелен он даже не взглянул. Ему и в голову не пришло, что за ним кто-то может прятаться.

Не прошло и минуты, как ввели Тора. Джуэл едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть при виде его. Прежде она никогда не видела на его лице такую зловещую маску холодной ненависти. Трудно было поверить, что этот человек так нежно ласкал ее минувшей ночью!

Хотя Тора сопровождали вооруженные стражники, он, похоже, не замечал этого или делал вид, что не замечает. Глаза его были прикованы к человеку, сидящему за столом. Тот был настолько уверен в себе, что даже не поднялся, когда Тор с угрожающим видом двинулся к нему.

— Я убью тебя за то, что ты похитил мою жену! — без лишних вступлений заявил Тор.

— Прошу прощения, — невозмутимо откликнулся Малькольм, — но мне необходимо было это сделать. Похоже, она о тебе позаботилась.