/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Порождение чистой силы

Евгения Тренина

Что чувствует человек, долгие годы не владеющий своей судьбой, долгие годы знающий только насилие над волей и забытье? А что он будет делать, когда жизнь к нему вернется? Дома Анирэ давно похоронили, друзей больше нет. С ней только память о прошлом, которое так хочется забыть, и безграничная любовь к магии и преданность Богине. Впереди дорога. К чему она приведет? К незнакомому будущему, готовящему множество сюрпризов, или давно минувшему?

Часть 1

Глава 1

Мужчина пробирался сквозь кусты, стараясь быть как можно незаметнее, ни один шорох, ни один звук не должны предвестить о его появлении. Карип сосредоточенно продвигался, понимая важность и ответственность момента. Оказаться на территории имения одного из опытнейших Охотников! Что может быть сложнее и опаснее! Даже те крохи силы, что мужчина носит в себе, без труда увидит такой опытный Охотник, как Валлер О'Шассер Но это того стоит!

Сердце в груди стучит, беспокоится. Ладони от напряжения вымокли, но по-прежнему крепко сжимают нож. Сил Карипа осталось еще на одну. И она должно стать самой-самой. Он долго искал и присматривался. И вот, наконец, оказавшись в этом большом городе со странным названием Ярберес, услышал об охотнике, дочь которого унаследовала его силы. Это как раз то, что ему надо! Молодая девушка с даром видеть магию в их обладателях. Главное, чтобы после ее смерти дар не пропал. Главное, чтобы она не стала, как остальные, пустышкой, тратящей его силы. Карип уже дважды ошибся, но это последний раз. Другого шанса не будет.

Он уже слышал голоса неподалеку. Значит, цель близка. Осталось подождать, когда девчонка будет одна. И все.

Как давно он не выходил на дело сам. Последнее время приходилось только планировать, а осуществляли все задуманное Сурины. Они всегда беспрекословно исполняют его приказы. А как иначе? Ни одна не имеет возможности противиться. Куклы, пустышки без единого намека на сознание, мысли, желания. Как же Карип их терпеть не может, презирает, но использует. Создает, пользуется и выбрасывает. Сколько молодых девушек по его милости стали лишь внешними подобиями людей, с пустыми, безвольными, ничего не значащими взглядами, не способными даже дышать без его веления. Всегда именно они выполняли все грязную работу, позволяя мужчине не пачкаться, даже не попадать в поле зрения, оставаться в тени, за гранью подозрений.

Но это дело только его. Оно должно свершиться его рукой. Ну, ничего, он справится! Нож — это все что надо. Он уж своего не упустит!

Карип уже видит свою цель. Девочка лет тринадцати — четырнадцати сидела за столиком со взрослой женщиной. Ему не нужно переполоха. Мужчина засел в ожидании, когда же он останется наедине с девчонкой.

* * *

Анирэ, как всегда после обеда, вышла с гувернанткой в сад.

Прекрасное место. Вековые деревья своими величественными кронами создавали спасительную, расслабляющую тень. Цветы и травы дарили превосходные ароматы, пробуждающие самые тонкие ощущения. Пруд, завораживал игрой золотистых бликов высокого солнца в неглубоких водах цвета отраженного голубого неба.

Девушка, как и отец-охотник в свое время, сильно отличалась от сверстниц, принадлежащих к дворянским семьям. Они все нежные, бледные, белокурые, с тихими тоненькими голосами. Анирэ же была непоседой, даже сорванцом. Каждый раз ее глаза загорались при виде весело играющих мальчишек, а гувернантка, всегда оказывающаяся где-то рядом, охраняла подопечную от приключений. А девочке их смерть как не хватало!

Анирэ, все же, на людях старалась держаться взрослой и воспитанной, но стоило понять, что никто не смотрит, как позволяла себя быть маленькой шаловливой девчонкой.

И сейчас, несмотря на все уговоры, носилась вокруг чайного столика, пытаясь расшевелить чопорную воспитательницу, что проводит с ней гораздо больше времени, чем родной отец.

— Это будет такой день! Такой день! — не унималась Данин, маленькая, щуплая женщина лет пятидесяти. — Жаль, что твоя мать его не увидит! Жаль! Она бы гордилась тобой.

— Мама меня даже не знала! — почти прокричала Анирэ. От злости мурашки побежали по спине девушки. — Почему ты думаешь, что она бы гордилась!

Анирэ всегда задевало, когда кто-либо упоминал о маме. Девчонке не пришлось ее видеть. Отец о матери даже не говорил. Словно ее и не существовало. Анирэ много раз набиралась сил и подходила к отцу с желанием задать так ее интересующий вопрос: кто она была и что все-таки случилось. Но стоило увидеть всегда грустные и усталые глаза Валлера, как желание не беспокоить и без того утомившегося папу пересиливало. Со временем девочка поняла, что так и не сможет найти подходящего момента. Данин же появилась в семье после смерти мамы. Она не могла пролить света на этот важный вопрос.

Анирэ была переполнена любовью и почтением к женщине, которую никогда не знала и не узнает. Хотя, она отдавала себе отчет в том, что так лилейный ею образ, не что иное, как плод детского воображения. Представляемые улыбка, голос, взгляд принадлежат только ей и не имеют отношения к конкретному человеку. А как хочется верить, что где-то, пусть на краю земли ее ждет, так горячо любимая мама, и льет слезы от вынужденной разлуки.

— Милая, сядь, успокойся, — не переставая, уговаривала Данин.

Женщина вытаращила на воспитанницу глаза. Непонятно, то ли чтобы напугать и утихомирить, то ли просто показывая свое отношение к неожиданной агрессии. Но ни то, ни другое ничего для девочки не значило.

Анирэ еще больше завилась: мышцы шеи напряглись, на гладком юном лице появилась небольшая складка между черных бровей. Умение держать себя в руках никогда не было ее преимуществом.

Данин покачала головой и начала в привычном тоне читать нотации:

— Не хорошо Вы себя ведете. Не подобает девочке с вашим будущим так себя вести, — гувернантка старалась говорить спокойным и тихим голосом. Но несколько раз выдержка ей изменила, так что слова прозвучали неприятно высоким тоном. — Люди столько питают надежд относительно Вас! Вы хоть помните, что через неделю присягаете богу Зурре! Это такая большая ответственность! — все было сказано с таким воодушевлением и благоговением, словно каждое слово непременно услышит бог и обязательно даст о себе знать.

Подопечную смешила манера говорить, так выделяющая Данин среди других жителей имения. Она постоянно издавала какие-то охающие и ахающие звуки и покачивала головой. В тоне проскальзывали нотки осторожности, будто она боялась быть нежеланно услышанной.

Вообще Анирэ не воспринимала гувернантку, как человека, авторитетного и серьезного. Все равно единственное наказание, применяемое к ней — заточение в комнате. Но девочке это обычно выходило только на руку. Остаться на определенный срок наедине с собой в полной уверенности, что ни в коем случае ни кто не побеспокоит и не станет искать, зачастую то, чего она добивается неприемлемым поведением. Но обычно, Анирэ это время тратила не на общение с собой и, как требовала Данин, на раскаяние и анализ проделанного. Девочка выбиралась из заточения и направлялась в богатую библиотеку отца. Ее интересовали книги о магии. Такие захватывающие, увлекательные и, безусловно, опасные.

Весьма смешанные чувства ко всему связанному с колдовством переполняли душу Анирэ. Этому есть две причины.

Отец посвятил всю свою жизнь борьбе с этим греховным ремеслом. Он все свое время посвящает поиску ведьм, артефактов и сильных источников магии, порой, не посещая родного дома месяцами. С каждым годом то время, что он проводил в поисках, все увеличивалось. Дочь, часто посещавшая кабинет отца во время его отъезда, внимательно следила за его передвижениями, по карте. Каждый раз, отправляясь в дорогу, Валлер отмечал маршрут. А при возвращении обозначал результаты своих поисков. Несмотря на всю свою заинтересованность Анирэ ревновала, чего не скрывала ни от себя, ни от папы.

О второй причине ей безумно хотелось забыть. Разочарование, которое непременно постигнет самого любимого человека во всем мире, когда он узнает тайну дочери, его убьет. Или… он убьет дочь. Валлер О'Шассер один из самых преданных служителей короля. Его преданности позавидуют все министры и жрецы Зурры. Валлер бесспорно самый лучший и опытный охотник. Он единственный, кого Анирэ не чувствовала, когда он "высматривает" магию. Именно поэтому девочке приходилось тратить чрезвычайно много усилий, чтобы прятаться от папы.

Анирэ скрывала в себе ведьму, что негаданно нежданно проснулась несколько лет назад. Любовь к отцу и любовь к магии постоянно и без устали боролись в сознании девочки, заставляя делать невозможный выбор: отказаться от одного из самого важного в жизни. Теперь все свои силы, в том числе и магические, девочка тратит на то, чтобы ни одна душа не узнала об этом. Но ненавидеть магию внутри себя не получалось, как она не старалась. Магия — это ее часть, без нее Анирэ не была бы собой, и отказаться от сил для нее немыслимо, как бы совесть из-за постоянного обмана не мучила.

Ко всему прибавляется постоянный страх ареста, со всеми вытекающими последствиями. Отец вряд ли в этом случае стал бы вставать против закона.

От этого Анирэ очень боялась предстоящей присяги, что она должна будет дать перед алтарем всеми любимого бога Зурры. Да и самого Зурру и поклонения ему девочка не могла понять. Для чего правителю нужно, чтобы все без исключения стали поклоняться этому богу? Ведь люди все такие разные. Ну что он может дать, например, молодой девушке жаждущей искренней любви? Деревенским жителям, просящим о хорошем урожае? Или матери желающей здоровья своим детям? Ничего! Он нужен только тому, у кого одна цель: власть над народом, который, следуя заповедям Зурры, превратится в стадо безропотных овец! Для них он бог. А для таких как Анирэ? Что он для нее?

— А с чего ты взяла, что я, стоя в храме, не пошлю Зурру вместе со всеми его жрецами? — Анирэ посмотрела на воспитательницу, слегка прищурившись, и оперлась руками о стол в ожидании ее реакции.

Девочку мало интересовало мнение воспитательницы. Это был скорее вопрос-провокация.

Та же побледнела, сливаясь с белоснежным воротничком строгой блузки. Тихий возглас застрял, не сорвавшись с тонких морщинистых губ, он словно нечаянно зацепился за длинный чуть загнутый на конце нос.

— Что, Данин, думаешь, все будет по-другому? — Анирэ черной тучей нависла над испуганной женщиной. — За меня все решили, не удосужились даже спросить согласия. А, между прочим, я бы его не дала, и не сделаю этого, даже если после сам отец сдаст меня властям. Хотя вряд ли и ему удастся, я буду сопротивляться, пусть это не принесет спасения. Ты же знаешь, что буду! Так что я скорее сдохну и отдам душу Падшему.

С каждым сказанным словом девочка приближалась к худому лицу гувернантки.

— Прекрати, — завизжала та, — Прекрати это немедленно! Ты позоришь этими словами честь отца.

Анирэ обошла столик и, оказавшись за спиной Данин, продолжила агрессивным шепотом.

— О какой чести ты говоришь? Он работает на людей, которые обрекают на смерть в муках, пытках и унижениях тех, кто носит в себе силы. Они не разбираются, во вред или на пользу людям магия используется. Они гребет без разбору! — Анирэ, конечно же, так не думала. Все эти колкие слова в адрес папы были ничем иным, как зашитой от самой себя. — И все, ссылаясь на работы никому до недавнего времени не известного мага-прорицателя, (как его там, Пирий, Пилий), решившего, что магия угрожает мировому равновесию, гармонии, и еще Падший знает чему! — при каждом упоминании этого имени Данин не произвольно вздрагивала и оглядывалась по сторонам. Женщина сама очень боялась произносить его в слух и всегда этого требовала от воспитанницы, но все в пустую. Девушка не боялась. Для нее это имя ничего не значит. — Откуда их взяли? Настоящие они или сфабрикованные по чьему-то поручению? Столько вопросов и ни одного ответа!

Женщина не выдержала. Она вскочила с места и мелкими быстрыми шагами поспешила в дом. Анирэ лишь взглядом проводила ее. В такие минуты девушку немного мучила совесть. За все проведенное с Данин время, она успела изучить ее реакции досконально, чем никогда не упускала момента воспользоваться.

Как только гувернантка поднялась по лестнице и скрылась за тяжелыми шторами девушка выдохнула и поудобнее устроилась в своем любимом кресле. Она, как могла, ослабила корсет, вынула из волос заколки. Темные локоны волнами легли на открытые смуглые плечи.

Ей есть о чем подумать. Анирэ прекрасно знала, что ее ждет на присяге. Пока она видела два пути. Первый — отказаться. В этом случае начнется разбирательство по поводу причины. Анирэ несколько не сомневалась, что она откроется сразу. Опытные охотники, лишь немного копнув, разглядят в ней активную магию Марицы, которую она несколько лет носит в себе. Благо отец не всматривался в дочь.

Второй — молча предстать перед богом Зуррой. Но и это не выход. Девушке стоит только прикоснуться к его алтарю, как станет понятно, что ее душа уже принадлежит другому богу. Какому из них, выяснить не составит большого труда. Охотникам сопротивляться сил у нее еще не достаточно. Это не всегда могут даже сильные, опытные колдуны.

Вчера в городе сожгли очередную ведьму (как Анирэ ненавидела это слово!). Анирэ лично ее не знала, но смогла расспросить тихонько у Данин, чтобы не вызвать у той подозрений. Оказалось, и сил у бедной женщины было только на то, чтобы заставить капусту в огороде быстрей расти, и знаний о природе дара вообще никаких. А, узнав о том, что она была вдовой с тремя маленьким детьми, Анирэ по-настоящему разозлилась. Но что будет от ее злости? Это бессмысленно. Ничего она изменить не может, все идет, как идет, и ничего не поделаешь.

Иначе не было бы и следа ее в этих краях уже давно. Это очередное доказательство того, что надо немного помедлить, подумать. Может все решиться само собой?

Вообще девочка не понимала решения отца. С самого детства она думала, что уготованный ей путь — это пополнение и без того плотных рядов охотников. Да и в городе все чаще говорили, что дочь О'Шассер вместо общепринятого женского образования отправиться на службу. Но у отца оказалось иное мнение. Он избрал для своей дочери роль жрицы Зурры. Странно, но никто за ним не замечал религиозности. А тут Валлер решил свою единственную дочь, воспитанную вольнодумной и самостоятельной, заточить в стенах храма, или хуже того монастыря. Неужели он, как все отцы, не мечтает о семье для дочери, о внуках и продолжении древнего, знатного рода?

Анирэ обдумывала свое положение, не прекращая несколько недель, с того самого дня, как назначили дату присяги. У нее были мысли о том, что в принципе и смерть ей кажется не страшной по сравнению с жизнью без магии. Мысль отказаться от нее была сразу и с позором изгнана из сознания. Девушка настолько пропиталась силой, что расстаться с ней, было бы ужасно не выносимо.

Она убедилась, что Данин не смотрит и уверенными шагами пошла в сторону небольшого пруда, на берегу которого растет Ива.

Может показаться странным, но у юной девушки одна единственная подруга — это старое, так заботливо укрывающее ветвями дерево. С самого детства Анирэ все самое сокровенное доверяла только ей. Именно в тени ее кроны в новолуние девочка связала жизнь с Марицей, приняв ее силу. И только недавно она поняла, откуда такая непонятная связь с деревом. Ведь Ива испокон веков была символом женской магии.

И теперь Анирэ подошла, поприветствовав старую подругу, обняла ее ствол, и удобно устроилась, облокотившись спиной. Обычно в этом месте удавалось расслабиться, полностью уйти в раздумья или занятия магией, конечно в отсутствии отца. В противном же случае она боялась, что даже ее умение скрывать следы силы не спасли бы.

Но сейчас все пошло по другому пути. Стоило девушке закрыть глаза, как она почувствовала холодный металл у своего горла. Анирэ без резких движений схватилась за руку, держащую нож. Напавший был явно мужчина, не привыкший работать руками. Не похоже, что такая нежная кожа может принадлежать разбойнику, бандиту или бродяге, заброшенному в эти края волею богов.

— Ты ничего не станешь предпринимать? — лукаво спросил незнакомец, видимо не дождавшись действий.

Он легким движением руки поднял девушку и, обойдя ствол, прижал ее к дереву.

Теперь Анирэ могла его рассмотреть. Это был среднего роста мужчина лет тридцати, с темными, собранными в тугой хвост волосами и неровным шрамом на левой щеке. Он смотрел, словно пытался что-то отыскать в лице девушки. Его глаза были слегка прищурены, образовав в уголках мелкие лучистые морщинки.

— И чего же вы от меня ждете? — стараясь скрыть испуг, спросила Анирэ.

Мужчина усмехнулся.

— Не попытаешься меня одолеть? — Анирэ покачала головой. — Ты даже не посмотрела, являюсь ли я колдуном, — она вновь ответила отрицательно.

"Как же не посмотрела, — подумала девушка, — слабенький такой, сделала бы я тебе неприятностей, да отец в городе" — но вслух ничего не сказала.

Она, безусловно, боялась, еле сдерживая колени в разогнутом состоянии. Они так и норовили сдаться тяжести взволнованного тела. Тонкие пальцы ее незаметно ощупывали кору Ивы в надежде таким способом дозваться помощи богини. Но не может она прямо взывать к ней, не привлекая внимания охотников. Равно как и не может выдать свой секрет отцу. Лучше принять смерть от этого человека, чем от родного папы.

"Вот и решение!" — успела подумать Анирэ, перед тем, как острый клинок пронзил её сердце и она, обмякнув, упала на своего губителя.

Душа почувствовала, что тело стало для нее слишком тесным. Подхваченная единым порывом ветра она понеслась ввысь. Вся короткая жизнь разом предстала миллионами ярких образов, наперебой пытавшихся занять достойное место в уходящей в вечность памяти. Все поступки, заслуги и ошибки воспринимались засыпающим сознанием как должное. И только одно сожаление: имя. Первое, главное тайное имя! Сейчас бы его прокричать, так сильно, чтобы услышали все боги и были готовы принять в свои нежные объятья. Как ни старалась память отыскать заветные звуки, ничего не выходило. И на земле, оставшейся где-то внизу, ни кто его не знает и не может прокричать вслед улетающей душе. Где она, та, что нарекла свою дочь? Почему покинула и почему не встречает сейчас?

Уже готовая к встрече с богиней-покровительницей душа продолжала путь, но ее словно сковали цепями. Раскаленный металл звеньев безжалостно тянул сущность назад.

Если бы душа умела кричать! Но лишь тихое отчаяние и сухие слезы. Огромная переполненная чувствами, она сжалась в маленький болезненный ком и словно чьей-то рукой была помешена в самый дальний уголок измененного тела.

Полусон. Полумрак. Безволие.

Глава 2

Невысокие угрюмые дома стояли, прижимаясь друг к другу. Только между некоторыми из них проглядывались узкие проходы с вытоптанными тропами среди зарослей крапивы. Небо над головой совершено черное, не одной даже самой маленькой звезды. Ближе к земле чернота сгущается еще сильнее. Все это сейчас было только на руку Мэлле. Девушка не без отвращения вытерла кровь с кинжала. Презрительно окинула взглядом лежавшее тело мужчины. Это был последний. За ним Мэлла прошла пол страны, поджидая момента. И теперь он лежит у ее ног.

Мела видела лицо мужчины в тот момент, когда он понял, что попался. Его страх, его панику ощущала каждой нервной клеточкой собственного тела, лишь ненадолго вспоминая, что он тоже человек.

— Кто здесь? — голос грубый и охриплый, то ли от простуды, то ли от волнения, звучал одновременно близко и далеко. Девушка настолько давно этого ждала, что сам мужчина словно существовал в ее сознании, но понимание того, что это не так, отдаляло его дальше и дальше. Он по определению должен отвергаться! Он должен исчезнуть.

Девушка молчала. Она наблюдала за жертвой из-за укрытия. Он не видел, но уже знал, что ведьма рядом. Он чувствовал спинным мозгом. И как бы Мэлла не хотела думать, что это все, на что он способен, мужчина понимал, рядом что-то могущественное.

— Что вам надо, что я сделал? — не оставлял попыток дозваться сострадания со стороны преследователя.

Но она не собиралась ему отвечать. Молча, не произнеся ни единого слова, одним молниеносным движением женщина лишила жизни очередного охотника.

Столько времени Мэлла потратила на то, чтобы накопить потенциал, набраться навыков и техники в ее непростом искусстве. Ей столько всего пришлось пережить, чтобы достичь сегодняшнего уровня. У нее была цель, которая придавала сил, заставляла идти вперед. Девушка думала, что в том момент, когда сердце последнего убийцы ее родителей остановиться, она сможет вздохнуть спокойно. Но все оказалось иначе. Вот она стоит над бездыханным телом, и дрожь бежит по рукам. Ей этого мало. Только теперь пришло понимание: расправиться с исполнителями и оставить причину — это ничто.

Мэлла бесцельно побрела по пустой темной улице, пытаясь придти в себя, собрать как вода утекающие от нее силы. Она старалась избегать встречных прохожих, прекрасно понимая: то, что она сделала минуту назад, привлечет внимание. Надо бы скрыться. Но так уж вышло, что в этом городке у нее ни единого человека, которому можно пойти. И в этом виновата она. Сейчас ее ждут только в местном штабе охотников. Да и там вряд ли встретят гостеприимно. Хотя, девушка совершенно не сожалеет. Это ее выбор, ее жизненный путь.

С самого детства юная колдунья усвоила простую истину, даже две: дар, которым она обладает, не уникальный, но очень редкий и полезный, поэтому использовать его нужно в выгоду себе, и вторая, это то, что, к сожалению, есть люди, которые воспринимают его, как греховное ремесло, и их надо остерегаться. Именно вторая "истина" значительно омрачала радость от первой, в определенные моменты, сводя ее на нет. Воспоминание об одном из них заставляли каждый раз содрогаться и прилагать много сил на сдерживание слез, которые последний раз Мэлла позволила себе в тот переломный день.

Поселение, где Мэлла родилась, пришлось покинуть очень рано, ей едва исполнилось двенадцать.

Это была небольшая деревня, где все друг друга знали, а половина жителей приходились соседям родней. Семья Мэллы пользовалась уважением среди обитателей деревни. Все знали об их особенности, не для кого это не было секретом. Девушка уже почти не помнит их маленький уютный домик на окраине, около леса, всегда открытые и заботливые взгляды родителей, вечера, проведенные на коленях матери. От маминых сказок остался лишь еле уловимый след, словно дуновение летнего ветерка. Все это было перечеркнуто в один момент.

Однажды об их отдаленном крае вспомнили охотники. Мэлла до каждой мелочи помнит тот день.

Небольшого роста худенькая девочка с вьющимися светлыми волосами сидела за столом напротив мамы. Она заворожено наблюдала за каждым движением, за изменениями ее одухотворенного лица. Девочке так хотелось знать, о чем же она думает! О ком-то из жителей деревни? Вспоминает что-то приятное или наоборот строит планы о будущем? А может быть, она просто про себя что-то напевает? Женщина же лишь изредка поглядывала на дочь, ласково улыбаясь, и не давала ни одного намека, ничем не выдавала своих раздумий. Она ловко перебирала разложенные на столе травы, припевая хорошо знакомые привычную песенку.

— Ты понимаешь, что я делаю? — женщина по-прежнему смотрела на работу.

Девчонка приподнялась, тонкими ладошками опираясь о стол. Она восхищено смотрела и пыталась из-за всех вспомнить, что мать говорила и показывала раньше.

— Ой, ты делаешь какое-то бодрящее средство, — неуверенно и тихо ответила дочь. — Это, наверное, для нашего пастуха. Он вечно на ходу засыпает.

— Ты права, — тихий смех обеих залил маленькую светлую комнату.

Мэлла сидела и тихо радовалась приятному летнему дню. Погода за окном стояла на удивление хорошая: ни жарко и не прохладно, солнце слегка припекало, а ветер ласкал легкими дуновениями. Из открытого окна доносились приятные ароматы из сада, из недалекого леса. Они, спокойные, знакомые с детства, поддерживали и дополняли безмятежность, царящую и в доме и в душе девочки. С самого рождения Мэлла не знала ничего кроме этого небольшого, уютного домика, деревни, в которой и ее родители выросли. Она никогда, ни одного раза не задумывалась, что придется покинуть это привычное родное место.

До того самого дня…

— Ой, мама, кто-то пришел, — девочка внимательно прислушалась, напряглась. Она не только слышала почти через всю деревню, как ступают по ее земле незнакомые люди, как прибивается под их весом пыль на дорогах, как расступаются дворовые собаки. Она чувствовала ту тяжесть, которую они приносят. Она ощущала страх, с которым их встречают жители. И этот страх он не родился здесь, он принесен ими, он чуждый и непонятный для девочки.

И женщина отложила работу, прислушиваясь. Она привыкла верить ощущениям, как своим, так и мужа, и дочери.

— К нам? Я не слышу никого, только папа во дворе работает.

— Нет, в деревне… Мне они не нравятся. Мам! — девочка почти шептала.

Она понимала, что если слышит незнакомцев, это совсем не значит, что и они ее слышат. Но хотелось вести себя, как можно тише и не приметнее, затаить дыхание, претвориться мертвой.

Девочка переборола себя и встала к окну. Она всматривалась за угол, ожидая появления гостей. Страх в нутрии ее самой перемешивал с желание увидеть их и убедиться, что нет причин для переживания.

Женщина тоже забеспокоилась и, поняв, что дочь больше ничего не хочет ей сказать, пошла к мужу.

Мэлла же продолжала вслушиваться, стараясь понять, что нужно этим странным людям. Но ее перебили сильные эмоции родителей. Девочка своим, во много раз обострившимся из-за тревоги, восприятием почти видела, как мама объяснятся с отцом. Она видела резкие, не свойственные матери движения, видела, как изменяется выражение лица папы. Мама беспокоилась, отец еле держал себя в руках.

Но не успела девочка отойти от окна, оба они уже стояли рядом. Мать опустилась на колени перед дочерью. Ее глаза покрасневшие, обеспокоенно распахнутые, говорили о много, от чего Мэлла затаила дыхание, она хотела бы спросить, что случилось, но ничего не получалось.

— Так, милая, слушай сейчас меня внимательно! Мы уходим. Надо бежать в лес и не оборачиваться. Помнишь, я тебя учила прятаться, что бы никто магии не видел, — девочка кивнула, — Так вот прямо сейчас прячься! Я понимаю, надолго не получится, но ты постарайся из-за всех сил!

— Быстрее девочки, быстрее! — отец уже стоял у распахнутой двери на задний двор. В его руках девочка увидела большой узел, что уже давно стоял приготовленным у заднего входа.

Как бы не хотелось остаться, Мэлла вцепилась в руку матери и побежала, стараясь не отставать. Девочка уже понимала, что в родной дом никогда не вернется. Она чувствовала, как с каждым шагом он словно отрывается от нее с мясом!

— Их здесь нет! — доносились крики незнакомцев из оставленного дома. — Ушли… За ними! Наверное, в лес.

Мама потащила Мэллу еще быстрее. Девочка бежала, спотыкалась. Она помнит, до сих пор, страх споткнуться, упасть и подвести родителей. А слезы сами текли по щекам.

Мэлла еще не знала, что их ждет, если незнакомцы все-таки догонят. Она даже не знала, кто они, их преследователи. Но чувство опасности, что посетили девочку еще в доме, когда она только услышала передвижения незнакомцев по деревне, с каждым вдохом все усиливались.

— Хэрик! Что делать! — мать спрашивала супруга нервным шепотом, продолжая бежать не оглядываясь.

Лес уже сомкнулся за спинами семьи, когда даже девочка поняла, что их нагоняют! Родители, пусть из последних сил, но старалась держаться хладнокровно! Только мать обеспокоенно, с болью, оглядывала бежавшую рядом дочь. Ей так хотелось оберечь малышку от происходящего. Но она понимала, девочка должно осознавать, что случилось, и что за этим должно последовать. Иначе, будет еще тяжелее и совершенно нечестно по отношению к ней.

— Это охотники, — коротко бросила она.

— Я знаю. Мам, что будет?

В ответ тишина. Женщина не могла озвучить самого вероятного развития событий. Хотелось верить, оставить хоть какую-то надежду!

— Хэрик! — откуда-то спереди донесся приглушенный крик! — Сюда!

Мэлла узнала соседа. Крупный мужчина стоял запыхавшийся и манил резкими движениями руки.

— Хэрик, они пришли за вами, но о Мэлла охотники ничего не знают. Они не догадываются, что у вас есть дочь!

Отец замешкался, но мама, ни секунды не раздумывая, толкнула дочь к вызвавшемуся помочь соседу, а сама, потощав за руку мужа, бросилась вглубь леса.

— Мам! — Мэлла, хотела последовать за ними, но мужчина не дал.

— Дядя Бирли, пожалуйста. Я хочу к ним! Я хочу с ними!

— Нет, твоя мама все поняла правильно, девочка! Ты с нами в большей безопасности! Пойдем.

— А они? — Мэлла уже поняла, что сопротивляться нет смысла. Она не сможет вырваться от соседа. Он не отпустит.

— И им без тебя будет проще уйти, девочка. Они за тебя будут меньше беспокоиться, и постараются скрыться. А потом, если все будет хорошо, — это предположение, вопреки правде, Бирли постарался высказать, как можно уверенней, — они за тобой вернуться, поверь мне.

Мэлла не успокоилась, но затихла и всю короткую дорогу к дому соседа она шла, прислушиваясь к звукам за спиной. Она слышала, как недалеко пробежали охотники. Она слышала, так они говорили о ней и Бирли, но не увидели в них ничего для себя интересного. И только оказавшись в соседском доме, наедине с собой, она перестала вслушиваться, так как слезы, ни слышные окружающему миру, заполни всю ее.

Немного успокоившись, Мэлла решилась выйти и хотя бы поздороваться с женой Бирли. Но остановилась у двери, прислушиваясь к разговору супругов.

— Зачем ты ее привел? Она и на нас подозрение наведет! — нервный голос женщина срывался прыгая с высокого на низкий.

— Не говори так, это дочь моего друга. Ему я сейчас ничем помочь не могу, а девочку выручить надо!

— Да! Ее ты выручишь, а наших детей? Ты о них подумал? Говорю тебе, пусть убирается отсюда!

— Куда она может идти?

— Куда-куда! Вслед за своими проклятыми родителями на костер, там этой маленькой ведьме и место!

Больше Мэлла не могла выслушивать нападок соседки. Девочка вышла, гордо подняв голову.

— Между прочим, эти проклятые родители выходили твоего новорожденного сына! — уже не детский голос звучал более чем серьезно.

Женщина смотрела широко открытыми глазами. В них легко читался страх. Мэлла не могла поверить, что всегда раньше дружелюбная соседка боится ее.

— Почему ты сказала, чтобы я отравлялась за родителями не костер? — Мэлла не придавала значению, что вопреки своей привычке обращается к женщине на "ты".

— Прости девочка, но их все-таки поймали, — соседка говорила уже не сдерживая слез.

Нельзя было понять их происхождения, их значения (страх, сочувствие, сожаление). Да Мэлла этого и не хотела. Девочка просто повернулась и вышла из дома. Было противно от одной мысли, что придется задержаться в нем хоть на минуту! Да и не верила она, что мама и папа в опасности. Не чувствует она их страха. Она вообще не чувствовала ни их, ни кого, словно осталась одна на много километров.

Но выйдя во двор, девочка не смогла не заметить странного беспокойного оживления. Люди быстро выходили из домов и бежали к небольшой площади. Мэлла последовала за ними. Девочка внимательно смотрела по сторонам. Вот, всегда сонный пастух, заприметив ее, отпрянул. Вот, соседская бабка, оказавшись случайно рядом, прикрыла лицо руками. Мэлла не хотела понимать их поведения, хотя причина была очевидной. Странное ощущение отчужденности от всего окружающего, словно она каким-то странным не постижимым ей образом оказалась в незнакомом месте. Хотя, это ее родная деревня. Внешне ничего не изменилось, ни дома, ни люди. От этого становилось еще хоже.

Добравшись до площади, что за недолгую жизнь Мэллы, принесла много радости и веселья, девочка поняла, что вот-вот потеряет рассудок. Она встала как вкопанная, не имея возможности пошевелиться. Ни то, что ноги и руки, даже сердце билось с большим трудом, а ком горечи, дойдя до горла, застрял в нем наглухо, принося физически ощутимую боль.

Мэлла слышала, что в некоторых местах, таких как она, как ее родители, сжигали на костре, но ни одного раза не допускала мысли о том, что это страшное действо развернется на ее глазах, что центром его станут любимые, родные мама и папа. Девочка бросилась к кострищу, на котором стояли спина к спине родители. Мэлла яростно расталкивала толпу, пока у самого ее края, сзади за плечи не схватили крепкие руки. Мэлла заверещала. Но ни один звук не успел вырваться.

— Не глупи, девочка! — дядя Бирик говорил тихо, чтобы стоящие рядом охотники не слышали. — Ни я, ни ты, ни кто уже ничего не сделает!

Но мыла продолжала вырываться до тех пор, пока не встретилась взглядом с мамой. Как только поняла, что мать смотрит на нее, девочка остановилась, притихла. Она боялась не заметить какого-нибудь знака.

Женщина сначала ужаснулась, увидев дочь так близко, затем поняв, что она рядом с Бириком, выдохнула.

Последнее воспоминание о семье и родном городке — это огромный костер, пожирающий тела любимых людей и спокойный, смеренный взгляд матери, которая не издала не крика. Тогда по щекам девочки текли слезы. Но оставив деревню за спиной, Мэлла умылась и дала себе обещание больше никогда не плакать, которое держит вот уже шесть лет.

С этого момента и началась ее новая жизнь. Дороги, города, постоялые дворы и поиски способов увеличить силу. И все ради мести.

Воровке, аферистке, убийце, а главное наследственной колдунье, всегда удавалось выйти сухой из воды. И сейчас надо сматываться из этого города, как можно быстрее. Но ворота откроют только утром. Сейчас же главное найти место для ночлега и хорошенько обдумать, как проскользнуть мимо стражи. В кармане денег только на бокал вина и то самого паршивого. Из чувства жалости в этом месте ни кто не приютит, а расплачиваться собой Мэлла не стала бы ни при каком раскладе. Обычно в подобной ситуации она использовала свой дар, но охотники знают, что она здесь, так что рисковать не стоит, а то костра не избежать.

Мелко моросящий дождь давно заставлял кутаться в старенький черный плащ. Но вмиг поднявшийся ветер настойчиво рекомендовал быстрее принять решение. Девушка, недолго думая, повернула в сторону неплохого кабака, что еще днем успела заприметить.

Не снимая капюшона, она уверенно вошла в зал. Сразу ударил неприятный запах табачного дыма, перегара, пота и приторных дешевых женских духов. В подобном заведении бывать приходилось и довольно часто. Так что, не растерявшись, Мэлла направилась к барной стойке. Прекрасно понимая, что выглядит не лучшим образом, она подсела не к самому видному посетителю, как бывает обычно, а к тому, что на первый взгляд показался самым безопасным и одиноким.

От этого человека только что, на ее глазах отошел высокий мужчина в черном плаще, скрывающем и фигуру и лицо. Но когда тот проходил мило девушки, она смогла разглядеть его бледное лицо и черные, как ночь глаза. От этого человек, казалось, исходил запах силы, заставляющий обратить на себя внимание. Многие испытывали бы рядом с ним страх, но Мэллу переполнили чувство трепета, вместе с неподдельной завистью. Но она не стола медлить, от мужчины в черном сейчас вряд ли удастся, что-то получить. Так, что она подошла к оставленному в полном одиночестве посетителю кабака.

— Не хотите угостить девушку выпивкой, — Мэлла, не задумываясь, произнесла самую банальную, но действенную фразу.

Мужчина поднял голову и, мельком посмотрев, пододвинул к ней бутылку вина. Мэлла, не беспокоясь ни о том, что подумают окружающие, не о том, что скажет новый знакомый, отхлебнула из горла. Крепкое вино обожгло, но это было как раз то, что нужно. Как только бутылка коснулась стола, мужчина уверенным, но неловким движением пополнил свой стакан до краев и выпил залпом. После чего снова вручил бутылку девушке. Покрасневшие глаза, полу прикрытые веки, поникшие плечи — все говорило о том, что ее новый знакомый уже пьян.

— Если хочешь, пошли, — это звучало так грустно и даже обреченно, что Мэлла не на шутку заинтересовало предложение.

Не имея намерений изменять своим принципам, она поспешила за незнакомцем.

На улице морось успела смениться настоящим ливнем. В такую погоду люди сидят дома, стараясь не выходить. Они греются у камина или печи, пьют горячий чай, вино, общаются с любимыми и близкими. Именно в такие ночи девушка чувствует себя одинокой, как листок, сорванный с дерева осенним ветром. Во время дождя всех сложнее быть сильной, стальной женщиной. Когда-то обиженный ребенок, так и норовит вырваться наружу. Сорвать все планы, нарушить обещания. Мэлла не без грусти посмотрела на мужчину. И это ее общество в такой унылый вечер.

Спутник Мэллы шел, немного покачиваясь, и не обращал внимания на то, что с волос и одежды вода стекает ручьями. Девушка рассчитывала, что он живет где-то поблизости, но они шли уже порядка двадцати минут. Дождь успел промочить и ее плащ. Озноб начал бить мелкой дрожью. Девушка на ходу грелась вином, глоток, за глотком ощущая, что непозволительно пьянеет.

Когда мужчина повернул в один из элитных районов города, Мэлла стала беспокоиться, а знает ли он вообще куда идти, или просто прогуливается. Но к ее удивлению он остановился около входа в один из особняков, обошел, поковылял к входу для слуг, опираясь на мощные перила, тяжело поднялся по лестнице, достал ключ и открыл входную дверь. Девушка еле успела проскользнуть. Тяжелая дверь громко хлопнула за ее спиной. Только здесь спутник вспомнил о ее существовании, повернулся и, приложив указательный палец к губам, прошипел.

— Будешь мне еще фыркать! — Мэлла, не церемонясь, толкнула мужчину вперед по коридору. — Давай иди! — тот, насколько позволяло состояние, удивился, но послушно побрел.

И вновь незнакомец словно позабыл о ней. Он, ворча себе под нос, поднимался по лестнице. Пару раз споткнулся в коридоре о ковер, над чем Мэлла посмеялась. Про себя отмечая, что сама давно не была так пьяна…

Мэлла с трудом вырвала себя из объятий сна. Девушка не смогла сдержать стона. На мгновение она забыла, где находится, что непростительно в ее ситуации. Все-таки вчерашнее "обогревание" вином не прошло бесследно. Что же было намешано в это, к Падшему ее, бутылке? Но спать помешало не самочувствие, а что-то другое. Мэлла с трудом открыла глаза. Солнечный свет слепил. Не знакомая, но очень даже приятная и дорогая обстановка удивила. Только немного придя в себя она поняла — кто-то трясет ее за плечо.

— Давай просыпайся! Мне пора уходить, да и тебе тоже, — приятный мужской баритон говорил настойчиво, но спокойно.

Девушка подняла голову и посмотрела на стоящего около кровати мужчину. Это был, несомненно, тот самый, которого она выбрала вчера в кабаке. Вот тебе и на! Она-то решило, что он простой служащий при каком-нибудь дворе. А нет! Высокий, широкоплечий он стоял рядом с кроватью и смотрел уверенным взглядом. Как же она могла проглядеть это накануне. Сообрази сразу не подошла бы и близко! Почему не была осторожна? Ведь его лицо она уже видела и прекрасно знает кто он. Будь она внимательнее, обязательно разглядела бы глубокий шрам, рассекающий правую бровь, и такой же на подбородке. Странно, но вместо того, чтобы испугать, она подумала, что эти рубцы придают его лицу еще более мужественный и привлекательный вид.

И еще, как он интересно оказался как далеко от столицы? Какие дела могли его завести в это захолустье, в этот никчемный городишко близь старых алмазных шахт? Ах да! Он же не из дворянской семьи. Его предки очень давно уже владели многими шахтами страны, некоторые родственники продолжают заниматься промышленностью. За последние десятилетия семья удивительным образом вписалась в высшее общество. Их сегодня можно найти во всех властных структурах королевства. А сюда его могли привести дела семейные. И тем более, как он оказался в той забегаловке, в компании более чем странного типа?

Мэлла лежала и думала, что ей теперь делать: радоваться удачи и хватать ее за хвост, или бежать сломя голову. Между тем начальник тайной палаты настаивал на своем:

— Девушка, я не могу вас оставить здесь, а мне пора.

Мэлла же в ответ лишь повернулась на другой бок в надежде на то, что хозяин дома решит, что она безопасна и оставит в покое.

Как только хлопнула дверь, и послышался щелчок замка, Мэлла легко выскользнула с кровати. У нее в голове выстроился заманчивый план, и сон к его выполнению не имеет никакого отношения.

Голова немного кружилась и болела, но девушка мыслила ясно. У нее есть время, но очень немного. Сейчас некогда задаваться вопросами. Пока хозяин комнаты, имени которого Мэлла не могла вспомнить, не вернулся, надо провести необходимые для ритуала действия. Благо колдунья давно не зависит ни от каких книг.

Мэлла ловко собрала густые светлые волосы и принялась искать личные вещи мужчины. На ее удачу белоснежную наволочку подушки украшал достаточно длинный темный волос с головы начальника тайной палаты. Это было как раз то, что нужно. Мэлла даже подпрыгнула от радости.

Так, что еще может понадобиться для ритуала. Мэлла огляделась: вода, земля — все есть. Девушка скинула с кровати одеяло, насыпала ровный круг земли из цветочного горшка на белую расстеленную простынь, перелила воду из кувшина в широкое блюдо и вместе с ним устроилась в центре круга. Можно начинать.

— Земля, благослови мои действия и этот союз, — Мэлла поставила блюдо перед собой, окунула ладони в воду. — Вода, омой мою кожу — я невеста, — Мэлла подняла с наволочки запримеченный волос и перевязала его вокруг безымянного пальца и начала шептать, — Привязываю тебя к себе, привязываю твое горячее сердце, привязываю твои ясные глаза, привязываю твое мужское желание, привязываю твою живую душу.

Один из самых простых приворотов, но, исполненный Мэллой, он непременно достигнет сердца и разума того, на кого направлен. За годы скитаний девушка не раз прибегала к такому способу воздействия на нужного мужчину, и еще ни когда ее силы не подводили. И сейчас она уверенна в том, что хозяин комнаты пытается быстрее расправиться со всеми делами, чтобы скорее увидеть гостью. Он благоговеет от мыслей о ней и безумно боится, что вернувшись в дом, ее не обнаружит.

К сожалению, теперь остается только ждать. Бездействие всегда убивало. Но если задуманное получится, откроются новые возможности, такие, о которых еще несколько часов назад девушка не посмела бы и подумать.

Все перед ней ответят!

* * *

(Четыре года спустя)

Глава 3

Маленький провинциальный городок еще спал. Каменная кладка центральных улиц, почти вплотную стоящие друг к другу здания, уютные скверики давно привыкли к безмятежности. Здесь ничего никогда не случается и не происходит.

Внезапно начавшийся пожар не успел никого разбудить. Все произошло слишком быстро и неожиданно. Ярко пылающий дом мэра осветил центр города. Пару минут назад это было одно из лучших зданий с величественным фасадом, широкой украшенной резьбой лестницей. Теперь плачевное зрелище! С минуты на минуту зазвонит пожарный колокол, извещающий о случившейся беде. Начнут просыпаться соседи, и близлежащие улицы заполонит народ. Но пока тишина пугающе давила. Даже деревянное сооружение пылало подозрительно бесшумно, и собаки не издавали ни звука, словно, прижав хвосты, попрятались по своим углам.

Анирэ помнила все, что произошло за последние годы! Она, как посторонний наблюдатель, лишь смотрела и не могла ни на что повлиять. Наконец, эти мучения закончились.

Сейчас девушка ползла по грязи в обгорелой одежде. Но она радовалась несказанно. Даже понимание того, что смерть заберет ее следом за держателем, не могло омрачить великолепное ощущение свободы. Свободы во всем! Пусть этот вдох будет последним. Пусть она последний раз видит и чувствует этот успевший стать кошмарным сном мир. Но все равно вдох, сделанный по собственной воле, а не по приказу, ослушаться которого нет ни сил, ни возможности, это дороже долгой жизни, проведенной взаперти своего же тела.

Анирэ прекрасно видела, что случилось, и это было ужасно! Впрочем, не на много ужаснее, чем последние несколько лет жизни. Жизни?

Анирэ так и не смогла привыкнуть к постоянному ощущению опасности, что беспрерывно держало плененное сознание в напряжении. Она не смогла смериться с безысходностью положения, невозможностью вмешаться, противиться, сделать хоть что-то. Даже свобода мыслей и желаний связывалась тягучей, медленной отрешенностью, пугающей тишиной эмоций. Только звенящий страх.

Единственное позволяло сдерживать рассудок. Девушка смогла уговорить саму себя: все происходит не по ее вине, не по ее воле и ни к одному телодвижению нет ее причастности. Даже когда Анирэ высматривала ловушки, выслеживала охотников и колдунов, помогала держателю обходить опасность, когда своими руками исполняла заказы клиентов Карипа на убийства — не позволяла себе не одной даже еле заметной мысли о причастности. И пусть руки держат нож — за спиной держатель шепчет приказы: дыши, иди, найди, убей.

Правда, это получалось не всегда. Отчаяние, граничащее с безумием, все чаще приходило, мучая и терзая.

В этот день, с получаса назад, команда невольниц, не имеющих выхода, ибо даже кровь в их телах течет согласованно с приказами, вышла на очередное спланированное хозяином дело.

По ночной темной улице шли пятеро. Сам Карип и его Сурины, красивые, высокие светловолосые. На первый взгляд они не отличались от остальных девушек, но если присмотреться и движения другие, и взгляд, и выражения лиц. Его последние Сурины. Больше у него нет, и не будет. В них последние капли его силы. Ими он уже не может рисковать и посылать в одиночку, как расходный материал. Поэтому мужчина следит за каждым их шагом.

Поддерживать физиологическую жизнь пленниц не составляло большого труда. "Жить" за них уже вошло в привычку. Но вот четкость исполнения плана контролировать надо.

— Стойте, — тихо скомандовал мужчина.

Ему не обязательно произносить слова, но они почему-то то и дело вырывались. Может быть, Карип где-то глубоко в душе продолжал относиться к девушкам, как к настоящим людям? Если только очень глубоко в душе.

— Здесь нам нужно лишь одно. В сейфе на втором этаже документы. Ты обводишь ловушки, остальные сегодня мои глаза. Нельзя допустить, чтобы кто-то помешал.

Все мысли Карипа пронеслись по сознанию Сурин приказами. Он только подумал — они усвоили. Девушки не слышали, не понимали отдельных мыслей хозяина. Им оставались неведомы его желания, мотивы. Только приказы. Только наставления.

Анирэ послушно шла спереди. Ее взгляд легко распознавал нехитрые магические охранные заклинания. Она не хотела, но обезвреживая их, проводя держателя все ближе к цели. Тело исполняло.

А самой Анирэ оставалось только думать и радоваться, что в этот раз Карипу взбрело в голову воровство, а не убийство. Она радовалась, что сегодня не будет ни чьей крови. Анирэ исполняла приказы, не обращая ни на что внимания: ни на обстановку, ни на самого держателя. Ей все равно, что он сам творит. Пусть хоть голый, обмазанный синей краской бегает. Ей все равно.

— Падший! Убей его! — нервно прорычал держатель, заметавшись по комнате перед еще закрытым сейфом.

Теперь внимание девушки обратилось на Карипа. Анирэ знала — засуетился, значит нервничает. Вот схватился за волосы. Гад, всегда теребит свой конский хвост, когда контроль над ситуацией уходит из его рук.

Анирэ не понимала, что происходит. Для нее оставалось загадкой и то, каким образом сам Карим что-то понял, услышал, узнал.

— Падший все побери!

Карип уже, отбросив предосторожность, подбежал к окну. Мужчина нервно дергал ставни, но они не поддавались.

Анирэ ничего не могла понять, пока до нее не донесся слабый запах гари.

После очередной безуспешной попытки мужчина бросился к двери.

— За мной.

Анирэ ничего не оставалось кроме как повиноваться, с сожалением и горечью. Внизу в холе встретились четверо. Одна из Сурин уже никогда не поднимется. Анирэ ей завидовала. Ведь она никогда не услышит и приказов держателя.

Здание уже все пылало. Огонь окружал. Дом загорелся так быстро. Что не приходилось гадать — поджог. А кто его совершил и зачем — это уже не важно.

Двери заперты. Ставни заперты. Один выход — тот, через который они вошли.

— За мной.

Анирэ чувствовала страх Карипа, и, как бы это не звучало, она ему радовалась. Мужчина бежал по коридору, сохранявшему еще свое великолепие. Но, добравшись до выхода, остановился перед пылающим завалом.

— Падший! Давайте, разгребайте!

И Сурины бросились в огонь. Кто, чем мог, старались освободить выход. Пламя со всех сторон обдавало жаром, дышать нечем, а Карип стоял и в ожидании нервно переминался с ноги на ногу.

Хватаясь за очередную балку, Анирэ хотела бы взвыть от боли, если бы могла. Но даже это не позволит сделать Карип. Зачем? Он ведь не знает, что сейчас его Сурины испытывают невыносимую боль. Ему все равно. Он стоит и ждет, когда они освободят проход. А как им хочется все бросить, повернуться и просто стоять и смотреть, как пламя пожирает тело держателя. И ни одна не пошевелись бы, будь их воля. Ничего не сделали бы во имя спасения его жизни.

Громкий треск, один вскрик и Анирэ поворачивается и смотрит туда, где мгновение назад стоял держатель. Она поворачивается сама и смотрит. Просто смотрит.

Держатель мертв, Анирэ своими глазами видела ужасную сцену смерти. Карип, заваленный, сгорел заживо. Жалко? Ни сколько! Все последние годы девушка мечтала об освобождении. Она, не переставая, мысленно сыпала проклятия в его адрес, надеясь, что хоть одно из них услышит и одобрит Марица. Но, увы. Видимо, в том положении, что оказалась Анирэ даже покровительница не в состоянии услышать.

Анирэ из последних сил двигалась дальше от этого ставшего могилой для Карипа и подруг по несчастью, пылающего дома. Он оставался позади. Сейчас у нее одно желание — умереть подальше, умереть не с ними.

Видимо, страх упокоиться вместе позволял телу держаться. Еще несколько метров, еще немного и там, за поворотом она сможет последний раз посмотреть на темное, усыпанное звездами небо, произнести забытое на долгие два года сладкое имя Марицы и умереть в надежде, что богиня услышит и не оставит свою преданную почитательницу.

Анирэ вспомнила детские мечты. Было время, когда единственным желанием являлось восстановить доброе имя богини. Она девочкой читала много книг о магии. У отца была огромная библиотека. Оттуда она и черпала все знания.

Где-то на востоке, в снежных горах Хорье есть спрятанный в ледяные пещеры храм необычайной красоты. Храм, тщательно скрываемый жрецами Марицы. Именно это место часто снилось девушке. Именно туда она еще в детстве хотела попасть. И сейчас осталась надежда, что её услышат и примут дух в гостеприимные объятия святыни.

Анирэ, наконец, почувствовала себя на достаточном расстоянии, чтобы успокоиться. Она аккуратно повернулась на спину и подняла глаза к небу, жадно вглядываясь сквозь успевший подняться, догоняющий дым. Тысячи тысяч звезд смотрели на нее. Хотя эти небесные светила и находились на не вероятном расстоянии, казалось, были причастны к этому моменту. Девушка через них обратилась: "Марица, — произнесла она, слегка шевеля губами, — прими мою душу. Я не успела ничего сделать для тебя, но, несмотря на заточение, оставалась преданна. Моя душа принадлежала, принадлежит, и будет принадлежать только тебе".

С этими мыслями девушка приготовилась покидать мир. Только её дух встрепенулся, отделяясь от смертной оболочки, как повторилось то же, что произошло в саду у отца. Но на этот раз процесс был не столь насильственно-грубым. Сейчас кто-то, нежно обхватив, поймал в объятия и аккуратно, чтобы ненароком не поранить положил обратно в тело.

Анирэ снова ощущала боль, холод. А главное, что отличало сегодняшнее возвращение от испытанного ранее, это оставшееся чувство свободы.

Стон сам вырвался из груди. Девушка судорожно прогнулась. Мучительная боль, что отхлынула несколько мгновений назад, словно лавиной обрушилась, сводя с ума и заставляя корчиться.

— Сюда! Сюда! Быстрее подойдите! — кто-то кричал, будто где-то далеко. Голос слышался ярким пятном среди обволакивающих, размазанных звуков.

Анирэ открыла глаза. Её поднимал с земли какой-то человек. Почти все ощущения вернулись, но происходящее воспринималось сном: расплывчато, зыбко. Она могла рассмотреть лишь общий образ. Рядом сидел мужчина и приподнимал её за плечи. К сожалению, его лицо закрывал глубокий капюшон, а фигуру скрывал плащ. Единственная отчетливая деталь это руки: молодые, ухоженные, а главное, на левой был вытатуирован древний символ жрецов Марицы, не использовавшийся со времен легальной магии. Сегодня за этот небольшой орнамент на запястье грозит казнь огнем без судебного разбирательства.

Анирэ могла только смотреть и слушать. На какую либо реакцию у девушки абсолютно не было сил.

К ним подбежал еще один человек. Его лицо оказалось как раз напротив света. В слабых лучах фонаря можно было рассмотреть даже цвет глаз: приятно-зеленоватый. Это был молодой человек лет двадцати. Светлые прямые волосы непослушно спадали. Он заправил пряди за уши, открыв тем самым лицо: густые брови, прямой нос, широкий подбородок с еле заметной щетиной и крепко сжатые губы.

Оба человека суетились, пытались помочь.

Второй незнакомец оглядывался по сторонам.

— Там вас примут, брат, — обратился он, указывая на дверь булочной, где только что зажегся свет. — Хозяин верит в твоего бога, — он сделал особый акцент на слово "твоего".

Только теперь Анирэ смогла различить легкий акцент молодого человека. Он говорил, приятно смягчая согласные. Так, если она не ошибается, говорят на востоке страны.

Собеседник наградил его испытывающим взглядом. Но все же поверил. Выглядел человек абсолютно убежденным в своих словах и спокойным. Не было причин не верить, особенно в сложившейся ситуации.

Анирэ же то ли была не в силах даже пошевелиться, то ли просто забыла, как это делать, самой управлять своим телом. По старой привычке у нее и в мыслях не было что-либо предпринимать. Она лишь думала: "Эти добрые люди не знают, что я обречена…"

Зеленоглазый парень, наконец, решил, что пострадавшую лучше отнести в дом. Он поднял её на руки и понес прочь.

Вокруг уже успел подняться переполох. Люди бегали по улице: кто-то пытался спасти близлежащие дома, кто-то тушил разбушевавшийся пожар. Остальные же просто стояли на безопасном расстоянии и, позевывая, наблюдали за происходящим.

Анирэ все-таки сделала усилия и обхватила ватными руками своего спасителя вокруг шеи. Она буквально впилась взглядом в его лицо. Что-то ей показалось странным, но она не могла понять что. Девушка попыталась осмотреться и отыскать второго, но никого рядом с ними не было. Таинственный незнакомец исчез. Но это уже казалось абсолютно неважным. Она ощущала себя в полной безопасности.

Утреннее солнце светило прямо в глаза. Оно заставило проснувшуюся девушку натянуть одеяло на лицо и повернуться в другую сторону. Но при одной попытке сделать движение почувствовались полученные в пожаре, ожоги. Даже ощущение боли вызвали в девушке радость. Как давно она не ощущала ничего! Улыбка озарила её смуглое лицо.

— Ну, на конец-то Вы проснулись! — Анирэ услышала тихий чуть хрипловатый голос. Он ей показался знакомым. Девушка приподнялась на локтях.

Они находились в маленькой, достаточно освещенной через небольшое окно, занавешенное легкой, еле заметной тканью, комнате. В ней из мебели помещались только кровать, на которой лежала Анирэ, крепкий, деревянный стол и простенькое кресло, в котором сидел уже знакомый светловолосый молодой человек. Он очень внимательно и озабочено смотрел на девушку своими большими ясными глазами. Комната была хорошо убранной, но явно не жилой. Наверняка хозяева ее держали для гостей и в обычные дни заходили только протереть пыль.

— Я долго спала?

Парень чуть наклонился, чтобы внимательнее рассмотреть собеседницу.

— Двое суток, — его голос был спокойным и немного уставшим.

— И Вы все время были здесь? — Анирэ искренне была удивлена, что он не ушел сразу.

— Я не мог иначе. Бог послал Вас на моем пути. Я молился за Вашу жизнь Зурре.

Только сейчас девушка заметила, что простая одежда человека не что иное, как ряса, а на шее висит серебряный символ его бога. Ну, надо же было судьбе столкнуть её со служителем бога, которому и она была обещана отцом.

— Как вы себя чувствуете?

— Лучше, чем вы думаете! — усмехнулась она, поправляя упавшую на лицо прядь волос. — Я жива и это главное.

Её ответ явно удовлетворил собеседника. Он улыбнулся, обнажив ровный ряд зубов, на щеках появились симпатичные ямочки. Они придали их владельцу по детски-милое выражение лица, которое сильно контрастировало с серьезным взглядом.

— В таком случае, — он встал, опираясь о ручки кресла, — Я могу Вас оставить и продолжить путь.

Нет! Этого Анирэ не могла допустить. Главным образом из-за того, что не знала причины, по которой до сих пор жива, когда держатель и остальные девушки погибли, а в этом она уверенна на все сто, потому что собственными глазами видела искаженное предсмертной маской лицо Карипа. Что-то подсказывало — все связанно именно с этим человеком, может его молитвами, может с чем-то еще. Или со вторым незнакомцем? Анирэ отчетливо помнила, что рядом с ней было двое. Но сейчас только один. Упускать его нельзя. Да и выяснить надо. Не просто же так все произошло! К тому же дважды умереть и остаться в этом мире удавалось не каждому. Кто она сейчас? Была дочерью охотника, была Суриной Карипа. А теперь? Чего можно ждать?

— Извините, как я могу к Вам обращаться? — вежливо, как когда-то учила Данин, спросила девушка.

— Я — брат Дариз, — представился молодой человек, слегка склонив голову.

— Ан… — Анирэ хотела назваться настоящим именем, но отчего-то передумала и, остановилась на первом слоге, протянула руку собеседнику. — Я очень благодарна Вам, брат Дариз, за все, что Вы для меня сделали. Но мне некуда идти. — Она приложила все усилия для того, чтобы её взгляд выглядел как можно невиннее и честнее.

Дариз немного смутился. Молодой человек явно не ожидал.

— Вы, конечно, можете идти со мной, но и я, в общем-то, ни куда конкретно не направляюсь. Отцы послали меня нести веру в Зурру в народ.

— Это замечательно! — девушка вскочила с кровати и обняла своего нового спутника, тем самым еще больше его смутив.

Он положил руку на ее плечо. Девушке стало так тепло и спокойно, будто она оказалась дома. Но тут же решила, что лучше выбрать иную линию поведения, сделав вид, что самой стало неловко, и отпрянула.

— Извините, — она подняла взгляд на Дариза. Молодой человек нервно теребил рукав, опустив глаза к полу. — Я обещаю вести себя подобающе вашему статусу.

Дариз не поднимая взгляда с пола, повернулся и пошел к двери. Его походка была странно-неуверенной, что заставило задуматься Анирэ: интересно, что не так она сделала, или в чем успела провиниться. Но молодой человек сам ответил на незаданный вопрос, хоть и немного запоздало.

— В этом случае, для начала, Вы бы… — он прокашлялся, — оделись.

Анирэ, опустила глаза и, казалось, все её обнаженное тело покрылось красными пятнами от смущения. Она быстрым и ловким движением подхватила упавшее с кровати на пол покрывало и обернулась в него, закрыв даже волосы. За два года настолько отвыкнуть от тела!

— Простите, — только и смогла пропищать девушка.

Дариз уже успел выйти в коридор и из-за двери голосом, более спокойным, чем пару секунд назад сказал:

— Зурра всех прощает. Одежда около кровати, — и закрыл дверь.

Оставшись одна Анирэ… нет теперь уже просто Ан, опять скинула с себя покрывало. Девушка ни сколько не смущалась наготы. Однако в присутствии человека, который, судя по рясе, не так давно стал монахом, даже она не могла себе позволить подобного. Но предоставленная сама себе уже не сдерживалась. И в таком виде стала разбирать, оставленное для нее. При этом думала совсем не об одежде. Её волновало то, каким образом она сможет ужиться с этим, хоть и симпатичным, но чересчур правильным, вежливым, в общем, абсолютно приторным святошей. Пока получалось не совсем. Но в планы входило еще много времени провести в его кампании. Просто необходимо приспособиться и привыкнуть. Когда-то, не очень давно, притворяться у нее получалось куда лучше. Нежели за время "заточения" растеряла весь навык. Надо будет над этим поработать.

Ан надела платье, затянула на талии поясок и подошла к небольшому зеркалу, висящему на стене. В первый момент появилось желание обернуться, убедиться, что за спиной нет ни кого, чье отражение, вместо собственного, она видела. Но, присмотревшись, все-таки уловила нотки сходства. Причем сходства и с Анирэ, той, что погибла два года назад в саду отца, под любимой ивой, и Сурины, пару дней назад сгоревшей в доме мэра. Так что получалось нечто среднее. Но совершенно новое.

Девушка внимательно всмотрелась в глаза темно-синего цвета, редкого, но не вызывающего подозрений. Они были живые! Взгляд до конца рассеял все сомнения на счет реальности происходящего. Кожа совершенно обычная. Не та по-крестьянски черная, что была у дочери О'Шассер, и не та бледная, которой обладали все Сурины Карипа. Волосы слегка вьющиеся, светло-каштановые, выглядели вполне благородно, хоть и были слишком коротким (еле доставали до плеч), но абсолютно не выделяли бы из толпы, чему Ан была несказанно рада. Правую щеку девушки украшала не маленьких размеров полоска ожога, которая, несомненно, останется шрамом. Анирэ аккуратно провела кончиками пальцев вдоль нее. Конечно, обида была, но учитывая, что шрам плата за свободу, казавшуюся недостижимой, она была ничтожна.

Анирэ подошла к открытому окну. Девушка внимательно смотрела на представший перед ней вид тихой улицы. Люди, не спеша, шли по своим делам. Все давно, казалось, позабыли о случившемся несколько дней назад пожаре. Одно напоминание: вдали, вверх по улице виднелось то место, где когда-то стоял не в меру для этих мест помпезный дом мэра. Все что на первый взгляд осталось от прежней недостойной жизни.

Анирэ поспешила отойти от окна. Девушке показалось, задержись она хоть на секунду, весь город остановиться понаблюдать, как она плачет.

А слезы уже обжигали щеки.

Когда в душе Сурины еще жила надежда, она, помнится, мечтала о том дне, когда сможет сделать вдох по собственному желанию. В грезах полусонного сознания этот день виделся наполненным неподдельной радостью. А вместо этого Анирэ плачет горькими слезами. Столько времени она копила внутри себя кошмарные переживания, не имея ни малейшей возможности освободить их.

Теперь девушка сидит на полу незнакомой комнаты, крепко до боли сжимая подол чужого платья. Она плакала не долго, но так, что казалось, вся душа вышла слезами. Девушка осталась пустая. Наступила непонятная, неожиданная легкость. Только сейчас пришло понимание свободы. Анирэ, она сделала свой вдох. И эти слезы, и улыбка, которая за ними последовала — это все принадлежит только ей. Их нельзя сравнивать с гримасами, сооруженными на лице по приказы Держателя!

Она свободна. Самое большое желание: вернуться домой, обнять отца. Но это не возможно. Как она сможет объяснить, что с ней произошло. Придется рассказать про Сурину, в этом случае реакция может быть любая. Она была мертва, и отец этого не переживет. Он не примет ее. Откажется.

Нет, пусть лучше считает дочь погибшей. Домой возвращаться нельзя. Анирэ О'Шассер умерла. Ее больше нет.

Еще один раз, посмотрев в зеркало, оценив, так любезно предоставленную одежду, Ан решилась выйти. У девушки появились подозрения, что Дариз все-таки ушел, ведь она именно так бы и поступила. Впрочем, на его месте сразу бы отказала подобной просьбе. Может, парень сболтнул сдуру, а, выйдя за дверь, опомнился и дал деру. Поэтому Анирэ поспешила на его поиски.

Только девушка распахнула дверь, почувствовался вкусный аромат хлеба. И сразу так громко и неприятно заурчало в животе, Ан непременно застеснялась бы, окажись кто-нибудь рядом. Но к счастью в коридоре она была одна, поэтому, как ни в чем не бывало, поспешила на поиски своего нового знакомого.

Это оказалась совсем не сложно. Дариз сидел за крепким деревянным столом в компании крупного мужчины с веселыми горящими глазами и полноватой женщины небольшого роста. Они громко разговаривали и смеялись.

Ан не сразу дала о себе знать. Она встала в двери, прислонилась к косяку и внимательно смотрела и слушала. Ее больше волновало не содержание произнесенных сидящими за столом людьми слов, а нечто иное, не уловимое глазу и уху. Какая-то другая не известная ей ранее атмосфера, от которой улыбка сама собой появлялась на лице, уставшем от постоянного притворства. Все обстановка подтверждала это ощущение.

Сквозь легкие занавески, символически прикрывавшие широкие окна, проходил приятный солнечный свет, заливая теплом все на своем пути: и деревянные стены, украшенные маленькими, симпатичными, непрофессиональными рисунками, аккуратными вышивками, и мебель с простой и лаконичной резьбой, и посуду, развешанная для удобства хозяйки. А запах! Снова этот умопомрачительный запах свежеиспеченного хлеба.

— Я не помешаю? — все-таки раскрыла свое присутствие Анирэ и неуверенно вошла в комнату.

Первым поднял глаза Дариз. В его взгляде не было никакой заинтересованности, он смотрел так, словно на протяжении всей жизни, каждое утро видит ее. Это ничуть не смутило и не расстроило Ан, даже напротив, прибавило энтузиазма.

Хозяйка же засветилась. Она на удивление легко поднялась, поддерживая руками не многочисленные складки юбки простого платья.

— Ну наконец-то, милая, — женщина подошла и взяла Ан за руки. Ее теплые немного грубые ладошки показались очень знакомыми. — Я уже начала беспокоиться! — Она внимательно рассмотрела девушку. Ее светло зеленые глаза заинтересованно блестели. Румянец и легкая улыбка придавали лицу девичью миловидность. — Сядь — поешь!

Ан села тихо, как мышка, с трудом сдерживая внутри себя улыбку, так и норовящую выскользнуть наружу. Она, видимо, являлась внешним выражением переполняющих девушку смешанных чувств: невероятной симпатия к присутствующим странным образом перемешивающейся с ощущением театральности. Как-то слишком все выглядело гладко. Эти милые улыбающиеся лица, доброжелательные взгляды, повышенное внимание к ней, совершенно чужой, неизвестной. Хотя, может быть, это ощущение всего лишь последствие того одиночества, на которое обрек ее Держатель. Сложно поверить, что так бывает.

Анирэ еле слышно поблагодарила хозяйку за тарелку супа, так аппетитно пахнущую, стала есть и внимательно слушать возобновившийся между мужчинами диалог, словно пытаясь выяснить, в чем же подвох.

— Эх, брат, — мужчина продолжил разговор, — наш городок конечно на границе, но нам, слава Зурре, не приходится бояться соседей. Это деревни и города выше по Северянке страдают от набегов с Куршских земель. Знаете, они совсем распоясались. А наши, и пальцем не шевелят, — он очень эмоционально, для своих размеров, жестикулировал, подтверждая движением рук почти каждое сказанное слово, — Совсем забыли и о нас, и о соседях с этими охотами! Если бы не Северный лес. И мы бы не могли спокойно спать. А так! — он махнул рукой. — Даже мы, не то, что эти, туда соваться боимся! Там, говорят, прячутся черные колдуны, — последнюю фразу он сказал неуверенным шепотом.

— Не надо бояться леса. Зурра не позволит злу бесчинствовать. Главное исполнять все его заповеди.

— Так что? — начал хозяин. — Три раза в день молиться, держать пост по четвергам, соблюдать заповеди, и Зурра услышит? — Он сидел, вальяжно расположившись на крепком деревянном стуле, одну руку уперев в бок, другой облокотившись о стол, его низкий грудной голос было нельзя не слушать, казалось его и глухой почувствует через кожу, — Увидит мои проблемы и поможет их решить?

Сразу видно, насколько его интересует этот вопрос, чего не скажешь о брате Даризе. Тот слушал, смотря на собеседника отрешенным взглядом, исключительно потому, что надо. Вот только кому?

— Нар, отстань ты от гостя! — вмешалась хозяйка, уловив в тоне мужа агрессию.

Ее взгляд был сердитым, ей совсем не нравилась тема, которую при ней подняли. Мужчина медленно повернулся к супруге и посмотрел округлившимися от удивления глазами.

— Женщина! — прикрикнул он, стукнув ладонью по столу.

Ан дернулась от неожиданности. "Вот так! Милые люди, приятная атмосфера! А во что вылилось!" — подумала она, морально готовясь, минимум к обиде со стороны жены, максимум к ссоре. И то и другое наблюдать не было никакого желания. Но на удивление все пошло совершенно по другому руслу. Женщина улыбнулась, чуть опустив голову, и посмотрела настолько нежно, что муж растаял, и как ни в чем небывало продолжил общение с гостем:

— Я прав? — спросил он испытывающе.

— Главное не это. Главное вера, главное почитание, главное разделять идеологию, идти за Его словам.

Нар задышал тяжелее, было видно, мужчине сложно держать себя в руках.

— Вера?! Почитание?! — выпалил он. — Покажи кого-нибудь белее преданного в нашем городе! — мужчина тяжело поднял руку, указывая в направлении распахнутого окна.

Ан краем глаза заметила, как сидящая рядом жена накрыла маленькой ладонью могучую руку мужа. Тот успокоился.

— Ну что ж, — уже размеренно сказал он и поднялся из-за стола, — оставим милых женщин. Я тебе покажу Совет нашего Прилесного. Я не долго, Улана, — последние слова были обращены к супруге.

Анирэ проводила их взглядом. Когда мужчины вышли, комната опустела и стала, словно, в два раза больше. Этот эффект в основном произвел уход могучего Нара. Его огромная фигура по началу заставляла ужаснуться, но взгляд передавал ощущение полной безопасности, находящихся рядом.

Ан не поняла последней сцены и продолжала удивленно смотреть на хозяйку. Та в свою очередь не сводила глаз с мужа, пока тот не пропал из виду, а затем положила руку на плечо гостье и присела рядом. От нее исходил тонкий аромат ландыша.

— Да, — тихим голосом сказала она, — Он у меня очень вспыльчивый, но добрый, — женщина словно извинялась за мужа. — Он не всегда такой, только если за живое задеть.

— И что, брат Дариз задел? — не подумав сказала Ан, а когда до нее дошло, что ляпнула лишнего, уже ничего не изменить. Но хозяйка отреагировала на удивление легко и спокойно.

— Не подумай, — сказала она — Нар просто зол. Зол не на Дариза и даже не на Зурру, как могло показаться. Он зол на себя. — Она глубоко вдохнула, и глаза ее стали грустными и такими далекими. — Мы не можем родить ребеночка. Мы каждое утро встаем с молитвой, и каждую ночь с ней засыпаем. — "Ой не богу молиться по ночам надо, что бы получилась" — подумала про себя Ан и тут же мысленно дала себе пинок под зад. — Но вот уже больше десяти лет… — Улана пододвинулась ближе. — Нар винит себя. Он почему-то уверен, что это имеемо его вина. Я же думаю наоборот…

Голос женщины задрожал. Она не смотрела на собеседницу. Анирэ стало стыдно. У девушки появилось желание провалиться сквозь землю. Она понимала: от нее ждут какой-то реакции, слов или действий. Но девушка настолько растерялась, да и вообще в подобной ситуации никогда не была. Хозяйка же снова улыбнулась и обратилась:

— Я догадалась, что ты не разделяешь наших религиозных взглядов, — она огляделась, и будто удостоверившись, что их никто не слышит, продолжила, — Я хочу попросить тебя, помолиться за нас своему богу…

Глава 4

Ан медленно шла вслед за Даризом. Ее не смущали любопытные взгляды прохожих, которые в большинстве своем были направлены на молодого священнослужителя. Ее не беспокоило совершенное незнание города. Девушка вполне свободно себя чувствовала на незнакомой улице. Не смотря на то, что в памяти всплывали не званые картины прошлого. Силой воли не получалось их изгнать. За предыдущие два года много таких улочек пришлось увидеть.

Маленькие города, узкие пыльные улицы, кабаки и провинциальные театры, где команда Сурин выступала по вечерам. А как только ночь покрывала безмятежные, ничего не подозревающие дома сумраком, держатель посылал безвольных служанок на страшные дела. Воровство, похищения, убийства. Карип не гнушался ничего, лишь бы много платили. Конечно, что ему! Все исполняли Сурину, безропотно, не имея возможности возразить.

Девушка в очередной раз уверяла себя, что совесть чиста. Все содеянное не имеет к ней прямого отношения. Она лишь слепое оружие в руках человека, о котором и вспоминать не хотелось, и забыть не получалось.

Сейчас Ан шла строго за спиной облаченного в рясу молодого человека и сверлила взглядом его затылок. Как хотелось разобраться, понять, что он собой представляет, чего можно от него ждать. Но как всегда спокойный, что приводило его спутницу в тихое бешенство, он не позволял себе открыться. Казалось, эмоции никогда не посещают его лица, да и про душу давно позабыли, освободив больше места почитанию бога. Сдержанность и уверенность Дариза заставляла девушку его уважать, но одновременно это же настолько раздражало, что хотелось расхлестать его по щекам. Может так станет похожим на нормального человека, хотя бы с подобием чувств и переживаний!

Вдоль дроги росли высокие тополя. Их пух мягким покрывалом ложился на траву, цветы, землю, напоминая среди жаркого, солнечного лета о зиме. Пух парил в воздухе, как хлопья снега, только более нежные и теплые.

Дома сменяли друг друга, совершенно не изменяя картинки. Те же окна, серые крыши, украшенные двери, деревянные пыльные крыльца. А они все идут и идут.

В какой-то момент девушке показалось, что молодой человек прогуливается, а про свою спутницу и вовсе забыл. Если бы это оказалось правдой, Ан ни сколько бы ни удивилась и, даже напротив, получила бы некоторое удовлетворение, ведь этим самым были бы доказаны ее догадки, относительно личности спутника.

— Дариз, — все-таки обратилась Ан, — А куда мы идем? — девушка постаралась догнать его, но настойчиво мешалась непривычная юбка. Она то и дела оказывалась под ногами, норовила запутаться, попасть под невысокие каблуки.

— Я нашел не плохую гостиницу, — не оборачиваясь, ответил он.

— Мы не у булочника остановились? — искренне удивилась Анирэ.

Почему-то девушка решила, что именно так оно и будет. Скорее ей этого хотелось. Уж очень понравились Нар и Улана. Но у молодого человека на этот счет были совершенно другие планы.

— Мы не можем злоупотреблять гостеприимством этих милых людей, — он выдержал небольшую паузу. — К тому же они и так слишком много сделали для Вас.

Ан остановилась от неожиданности и возмущения. Вот так! Вроде бы ничего такого, на что можно ткнуть носом, не было сказано. Но он пусть не открыто, обвинил ее. Ну что за странный человек!

— Дариз, я хотела бы прогуляться, ты не против? — ей совершенно не было нужно его согласие, скорее вопрос был задан, чтобы оценить реакцию.

— Нет, не против, — в его спокойном голосе Ан прочитала, полное безразличие. (Чего и следовало ожидать!) — Приходите в гостиницу "У парка".

Молодой человек ни обернулся, ни сказал, ни "пока", ни тем более "будь осторожна". Анирэ это почему-то раздражало, девушка нервно топнула ногой, схватилась за подол длинной, неудобной юбки и, чуть приподняв ее, пошла в противоположную сторону. Ей было все равно куда идти. В бешенстве она готова была бежать подальше от этого несносного человека. Но благоразумие вовремя вмешалось, поправив ход ее мыслей. Нельзя!

Тихий город. Даже суета размеренная. Жители — мужчины и женщины — занимались каждый своим делом, не отвлекаясь на происходящее вокруг. Для них ничего интересного поблизости не было. Одна скучная серая обыденность.

Но не для Анирэ. После четырех лет "заточения", мучащего беспросветным, убивающим надежду, кажущимся единственно возможным рабским будущим! Да что говорить! Даже у раба есть выбор: ослушаться или исполнить все приказы хозяина.

Девушка вспомнила постоянно посещающие ее в течение того времени, что лучше всего забыть, мысли о смерти, греющие не до конца усыпленное сознание. По началу она жаждала скорейшей кончины ненавистного держателя, затем мечтала, скорее, встретится с собственной.

И вот теперь это случилось. Ан даже не предполагала, что все сложится именно таким образом. Девушку переполняло желание каждой клеточкой тела впитать свободу. Страх снова ее потерять следует попятам, не покидая ни на одну минуту, притаившись где-то за плечом.

Ничего интересного вокруг не было, но что-то подсказывало Анирэ — это на первый взгляд. Девушка кожей ощущала — что-то здесь есть. Она не понимала, что ее так могло привлечь в этом захолустье, но, тем не менее, осознавала — ее по-детски любопытная душа просто так не угомониться.

Покрытая толстым слоем пыли широкая дорога центральной улицы оказалась значительно длиннее, чем можно было ожидать. Ан уже миновала и недавно покинутую булочную, пересилив желание войти туда, и пожарище, на месте которого пару дней назад стоял дом мэра. Последнее место девушка прошла с некоторой опаской. Появилось странное, незнакомое ощущение "присутствия". Здесь, несомненно, что-то было, или кто-то, но не это сейчас влекло и манило.

Ноги сами привели на окраину городка к небольшому домику со светлыми стенами. Невысокий заборчик чисто символически окружал засаженную густой травой и клевером землю вокруг. Даже калитки не было. Это навело на мысль, что гостям здесь рады всегда.

Анирэ медленно и неуверенно пошла по выложенной камнем аккуратной дорожке, вдоль которой росли, радуя глаз, белые и красные бегонии с зелеными листьями, покрытыми мелкими пятнами, и яркие георгины, что одаривали прохожих приятным ароматом.

Дверь оказалась не заперта. Анирэ осторожно ее приоткрыла. Послышалась легкая приятная музыка и быстрые ритмичные шаги. Девушка прошла в комнату, закрыла за собой. Осмотрелась.

Маленькая прихожая была чистой и пустой. Только в одном углу аккуратно сложенные ящики. Высокий потолок и покрашенные в нежный бежевый цвет стены. Было видно, что их недавно украшали какие-то картины, но сегодня они сняты, оставив после себя четкие более светлые пятна.

— Проходите, проходите! Я в комнате.

Ан осталась стоять на месте. Девушка пыталась понять, кому может принадлежать этот голос, но как-то не очень получалось. Это мог оказать как мужчина, так и женщина, как молодой, так и пожилой человек. Любопытство тянуло, но внезапно для самой Ан появился страх. Хотя нет, скорее беспокойство, тревога. Анирэ по непонятным ей самой причинам ждала от этой встречи чего-то важного, большого. Так не хотелось разочароваться. Но что это может быть, в голову не приходило. Как можно на что-то надеяться, если в этом месте оказалась совсем случайно. Или нет?

Тем не менее, пересилив перемешанные чувства, она взяла себя в руки, ведь не просто так здесь оказалась. Что-то же сюда влекло, и теперь уйти, не разобравшись нельзя себе позволить. "К тому же плохие люди не могут играть такую хорошую музыку" — успокоила себя девушка.

Осторожно заглянув в комнату, Ан вскрикнула от неожиданности увидеть саму себя, но уже через секунду успокоилась, сообразив, что это всего на всего отражение в большом зеркале. Девушке не удалось скрыть улыбку. Вместе с ее смехом раздался тихий, глухой, но очень заразительный хохот.

— Вот, значит, кого я с самого поза-поза-поза прошлого вечера жду.

Анирэ, наконец, увидела хозяина дома. Это был невысокого роста крепкий старичок. Другим словом его назвать не поворачивался язык. На удивление живые глаза, были окружены глубокими морщинами, щеки впалые, а острый подбородок украшала длинная седая бородка. Он какое-то время оценивающе смотрел на гостью, затем сам себе покачал, видимо одобрительно, головой, и принялся за оставленные дела. Он под звуки музыки не по возрасту легко перемещался по комнате и собирал вещи. Анирэ осмотрелась в поисках еще одного человека, что должен был играть на инструменте, но тщетно. Музыка словно сама себя создавала. Такая легкая, приятная, умиротворяющая.

— Я здесь один, — так же посмеиваясь, сказал он. — Ты никого не найдешь.

Анирэ возмущенно запыхтела.

— Ну и долго ты будешь стоять? — старик отвлекся от дел и пристально посмотрел на гостью. — Ты не знаешь, зачем пришла, — как будто прочитал он.

Ан стояла и ждала, что он скажет дальше, что сделает. Не просто ждала, а ждала с упоением, не отдавая себе отчет в причинах, даже не задумываясь об этом. Она жадно вслушивалась в звуки его голоса, будто это самое важное в ее жизни. То, ради чего она и была рождена. И как она раньше не догадывалась. Как могла ходить, дышать и не слышать этих слов?

— Не знаешь, — констатировал старик. — Жаль. Может, тогда что-нибудь спросишь?

Но Ан просто молча продолжала смотреть в глаза старика, такие глубокие, бездонные. Она не могла от них оторваться, как завороженная.

— Ладно, у меня к великому сожалению все меньше и меньше времени, — спокойным голосом говорил он с девушкой, не смотря на то, что та и не планировала ему отвечать.

Казалось, он знает, о чем девушка думает, и у него нет никакой необходимости слушать ее. Хотя, он не был бы против беседы с гостьей.

— Я понимаю, тебе еще рано. Но ждать тебя здесь будет опасно, как для меня, так и для тебя. Охотники, — констатировал он, разведя руками. — Так что я подожду в другом месте. Но не думай долго, я уже старый, сама видишь, не медли, — все это было сказано спокойным, слегка поучительным, но нисколько не раздражающим тоном.

Хозяин дома неторопливо осмотрелся, нашел что-то взглядом, прежней легкой походкой подошел к уже пустому комоду с открытыми шкафчиками, нагнувшись, заглянул в один из них и аккуратно вынул из него маленькую деревянную коробочку.

— А пока, на, возьми. Это может помочь.

Анирэ дрожащими руками взяла неожиданный подарок и, не отдавая себе отчета, прижала его к груди, как самое ценное в своей жизни.

— Ну, а теперь иди, дитя, иди.

И Ан послушалась. У нее и в мыслях не было обдумывать или тем более критиковать полученные от этого человека наставления.

И снова аромат цветов, затем пыльная улица. Не заметно для самой себя Анирэ оказалась в небольшом, уютном парке. Вокруг пруда заманчиво располагались деревянные скамеечки. Девушка поддалась искушению и присела, положив на колени дар.

Она смотрела на него, совершенно не понимая, что произошло. Зачем она пошла в этот дом? Что это был за старик? О чем он говорил, чего ждал от нее? И что может находиться сейчас в коробке. Больше всего ее беспокоило собственное поведение. Очень странное и пугающее. Но от этих мыслей ее отвлекло не на шутку разыгравшееся любопытство. Ох, и сгубит оно когда-нибудь ее душу!

Ан внимательно рассмотрела коробочку. Это оказалась на вид очень старая деревянная шкатулка, украшенная мелкой искусной резьбой. Особенно привлекал внимание замок. Он был сделан в виде раскрывшегося бутона. Анирэ трепетно провела подушечкой пальца по холодному металлу. В голове быстро пронеслась тревожащая мысль: "А вдруг он закрыт". Но стоило только легонько толкнуть крышку, как она мягко поддалась. Шкатулка внутри оказалась отделана ярко красным бархатом, на фоне которого девушка не сразу замерила маленькой мешочек.

Внутри лежал небольшой симпатичный кулон. Камень размером с фалангу пальца был темного цвета с зелеными вкраплениями и полосами. Он крепко держался в простой и лаконичной серебряной оправе. Анирэ показалось, что, судя по толщине кулона, он может открываться. И действительно, при небольшом усилии задняя пластинка отъехала. За ней оказался тонкий кусок дерева. Девушке не понадобилось даже внимательно его рассматривать, чтобы понять, что это кусочек Ивы.

Нахлынули воспоминания. Картины из глубин памяти всплывали одна за другой. Сад с аллеями, пруд, а главное единственная подруга — Ива, что не раз по-матерински нежно укрывала низко склоненными ветвями от полуденного солнца. Все это Анирэ, приложив огромные усилия, заставила себя забыть, наглухо, как ей казалось, замуровать в уголках своей памяти. Памяти, что приносила невероятную боль, только что попавшей под власть держателя. И сейчас все это словно волной накрыло, напоминая то, что осталось в позапрошлой жизни. Когда маленькая, смуглая, полная уверенности в своих силах девчонка, ощущая себя просто героиней, занимаясь любимом делом, вопреки воле и мнению отца, вопреки всем опасностям, что подстерегали ее.

По рукам девушки побежала мелкая дрожь. Ан вспомнила, как это управляться пусть маленькой, но все же силой, какой родной, такой близкой и казавшейся жизненно необходимой. Сейчас с каждым вдохам все, что было растерянно за последние годы, возвращалось, будоража сознание и тело до слез.

Откуда этот старик узнал? Почему он это сделал? Какие преследовал цели? Эти и еще много других вопросов крутилось в голове девушки, но тут же отходили на второй план. Появилось непреодолимое желание непременно применить былое умение, так неожиданно вернувшееся к владелице, проверить, не забыла ли она, помнит ли оно.

Анирэ медленно поднялась со скамьи, придерживаясь обеими руками за крепкий, массивный подлокотник. Она боялась сделать резкое движение, словно можно снова растерять те крупицы вернувшейся к ней магии. Словно их можно рассыпать как муку. От этих мыслей голова закружилась так, что пришлось сделать глубокой вдох. Вместе с влажным чистым летним воздухом к Ан пришел нежный аромат.

Девушка его сразу узнала. Белая акация — дерево, зарождающее жизнь. Его оказалось не сложно отыскать. Лишь повернула она голову, как взору открылась великолепная, величественная красавица: широкая зеленая крона, аккуратный ствол, уходящий корнями крепко в землю, и множество белых гроздей цветов. Это показалось самым прекрасным во вселенной. Теплый ветер играл в тонких ветвях дерева, что находилось на пике своего цветения, лишь шевеля листочками.

Анирэ какое-то время любовалась великолепием, казалось, совершенно без мыслей. Но неожиданно она вспомнила о своих новых знакомых, а может, и совсем не забывала. Вспомнились слова милой Уланы: "Помолись о нас своим богам!". Вот оно!

Девушка наполнилась верой в себя и в свою затею. Она осторожно осмотрелась. Наудачу ей, в этой части парка не было ни одного человека. Ан не стала медлить. Такого момента может больше не оказаться. Она сняла обувь и босыми ступнями, мягкой походкой пошла по зеленой траве. Единение с природой! Она ощущала каждую частичку, что соприкасалась с ее кожей.

Со стороны это выглядело будто кто-то усталый, просто прогуливается по парку, разминая ноги. Но на самом деле…

"Марица, я снова обращаюсь к тебе, — еле уловимым шепотом проговаривала Ан. — Обращаюсь лицом, ладонями, сердцем и душой. Прошу не отвергай моих призывов. Дай свои силы вдохнуть жизнь в затеянное". И последовал ответ. Не слова, как могли ожидать многие. Он ощущался в воздухе, во всем вокруг. Даже дерево откликнулось на призыв, еле уловимо зазвенев листвой.

Анирэ мягкой поступью подошла к нему. Кончиками пальцев обеих рук дотронулась до корней. Холодные. Она стала мягко проводить по стволу все выше и выше. "Я назову тебя "Дарующее дитя". Выслушай мою просьбу. Я прошу не за себя. Прошу за тех, кто живет лишь надеждой. Исполни нареченное предназначение". Ан приложила ухо к коре акации. Смех. Легкий детский смех послышался из его нутра. Согласно!

Ни секунды не медля Ан отыскала ту ветвь, что дерево "дарует". Она оказалась обжигающе горячей.

Анирэ крепко прижала ее к груди и села обратно на скамейку. В небольшой сумке, что на длинной плетеной веревке висела через плечо, нашелся маленький острый складной ножик.

У Ан уже была идея. Из той ветки, что лежала рядом и ждала своей участи, могли выйти два простых по форме и симпатичных браслета.

Уже начало темнеть, когда Анирэ стояла у дверей булочной. Девушка теребила в руках браслеты из деревянных пластинок. Они выглядели немного грубовато, но на большее не хватило мастерства.

Дверь открыли, не спросив "кто?". Это была Улана.

— Здравствуй, милая, — слегка уставшим голосом поздоровалась хозяйка. — Заходи. — Она чуть отодвинулась, пропуская гостью.

Ан хотела войти, но вспомнила, что Дариз ее ждет в гостинице. Или не ждет, что скорее всего. Но раз сказала, что придет — значит придет.

— Нет, спасибо, я на секундочку. Только вам вот это отдать, — она, мило улыбаясь, протянула раскрытую ладонь, в которой словно свернувшись в клубок, лежали два браслета. Женщина, как завороженная, смотрела на неожиданный презент. Она слегка дотронулась до теплого дерева пальцами и внезапно одернула руку.

— Вы уверенны? — не без страха в глазах спросила она.

Анирэ в ответ лишь улыбнулась. Улана смотрела на девушку полными благодарности и восторга, глубокими глазами, словно знала о природе и сущности подарка.

Глава 5

Найти названную Даризом гостиницу не составило большого труда. Она оказалась рядом с тем парком, где Анирэ провела половину подходящего к концу дня. Как и все соседние дома ее окружали высаженные невысокие деревья, заботливо защищающие стены своей тенью. Это было внешне неприметное двухэтажное здание. Из распахнутых окон слышалась приятная музыка и веселые голоса посетителей, что обращало внимание на заведение и показывало его в лучшем свете, делая желанным для прохожих.

Были сумерки. Солнце успело скрыться за горизонт, забрав с собой золотистые лучи света, совсем недавно падающие на усталую землю. Полутень, что окутала все вокруг, не давала рассмотреть мелких деталей, размывая границы, создавая приятную для Ан атмосферу таинственности. Тем не менее, девушка уже издалека увидела, что на крыльце сидел человек подозрительно похожий на ее спутника: серая, насколько позволяло различить освещение, одежда, светлые волосы, спадающие на лицо, не в меру величественная осанка. Он тревожно оглядывался по сторонам, теребил рукав.

"Ну конечно! — подумала, усмехаясь, девушка, — будет за меня переживать! Он и вспоминать о моем существовании давно забыл!"

Но стоило подойти поближе, как она убедилась — это действительно Дариз. Он остановил на ней взгляд чуть прищуренных глаз, и посмотрел так холодно, что у Ан мурашки побежали по спине. Девушка нервно передернулась. Затем молодой человек встал и молча, не проронив ни одного слова, вошел внутрь.

Нет! Это не выносимо! Дариз откровенно раздражал, и Ан этого скрывать не хотела. Но если учесть, то не малое время, что им предстоит провести вместе, можно и попридержать рвущиеся наружу эмоции.

Анирэ быстрым решительным шагом направилась за священнослужителем, чтобы не потерять его из виду.

Он шел не оборачиваясь. Пересек переполненный посетителями зал. Благо большого труда это не стоило. Как только люди его примечали, неприметно уступали дорогу, а если случайно и сталкивались плечами, рассмотрев рясу, начинали почтительно извиняться. Под пристальные взгляды посетителей, которые со временем не теряли интереса к его персоне, Дариз молча сел за пустой столик в углу.

Анирэ не раз была в подобных заведениях. Единственный в городе трактир пользовался популярностью. Приезжие гости заселяли не очень удобные номера (выбирать им было не из чего), они старались ужинать пораньше. К вечеру на первом этаже собирались веселые, шумные компании, встреча с которыми не всегда хорошо заканчивалась.

Большой зал, скудно освещенный несколькими факелами, еле вмещал в себя всех присутствующих, успевших изрядно захмелеть, людей. Анирэ не без грусти осмотрелась. Конечно, это не место для священника. Это не место для благочестивой девушки из рода О'Шассер. Но она таковой давно не является. Где теперь ее место? В родовом особняке, в подобной забегаловке, или в холодной сырой могиле?

Ан чувствовала себя среди пьяных мужчин вполне уверенно, не боясь ни их присутствия, ни возможности повышенного внимания к своей серой персоне. Она прекрасно понимала: сможет, если возникнет опасная ситуация постоять за себя. Да и вряд ли кто захочет искушать Зурру, обижая спутницу его служителя.

Смешно оказаться под защитой именно этого бога. Смешно и печально…

С самого детства в сознании девочки охота на ведьм и служение Зурре тесно переплелись. Ее отец — пусть в меру, но верующий человек. Анирэ часто слышала из его уст оправдания тому, что делают охотники цитатами из священных книг. Но выглядело это так, словно мужчина содеянное своими "соратниками" оправдывал не перед дочерью, не перед людьми. Казалось, он старался очистить все сделанное ими в своем сознании, оправдать перед самим собой, объяснить их действия, попытаться с ними согласиться. Валлер хотел и дочери привить преданность и веру в Зурру, как единственного и всемогущего создателя, но времени, что он проводил дома, на это не хватило. В обществе же Данин Анирэ научилась разве что притворяться. Еще и история с присягой наложила свой отпечаток. Но теперь и все это выглядит таким далеким, словно прежней жизни никогда не было. Не было всей душой любимого имения, не было уютного, гостеприимного дома, не было отца, его доброй улыбки и грустных глаз.

Анирэ внимательно следила за спутником. Ей показалось, что он избегает ее взгляда. Это было странно. Почему молодой человек не говорит своим обычным тоном что-то вроде: "Зурра велит быть… Зурра хочет чтобы…". Он ведь явно ее ждал. На месте священника сама Ан непременно бы себя отчитала.

— Что-то случилось? — девушка не сумела скрыть появившееся беспокойство, о чем тут же пожалела, посчитав непростительной слабостью.

— Все хорошо, — Дариз по-прежнему смотрел в сторону, словно избегая взгляда, — нам любезно предоставили комнату, — его голос был не равнодушным, как утром, а скорее отрешенным. — Правда, там одна кровать, но мы разберемся.

"Нет, — думала Ан. — Он непременно чем-то обеспокоен!". От чего-то это ее приводило в состояние необъяснимой тревоги. Мало того, что девушка не может разобраться со своей жизнью или смертью, а может и тем и другим одновременно, так еще и проблемы этого странного человека необъяснимым образом заботят.

К столу, ловко лавируя между веселящимися гостями, подлетела молодая девушка с подносом в белом передничке. Она поставила перед ними тарелки и, немного помедлив, обратилась:

— Извините, брат, — с ее лица не сходила виноватая улыбка. Дариз кивнул, показывая, что внимательно слушает. — Разрешите к вам подсадить постояльца. Как видите, у нас просто аншлаг.

Анирэ про себя усмехнулась. По глазам было видно, что брата ни сколько не прельщала перспектива оказаться за одним столом с незнакомцем. Ан довольно скрестила на груди руки и опрокинулась на спинку стула, в ожидании ответа.

— Да, конечно, Зурра велит идти людям на встречу и протягивать руку помощи, — он ответил спокойно, ни чем не показывая истинного желания, которое смогла прочувствовать разве что Ан.

Девушка, поблагодарив, поспешила удалиться.

"Ну надо же быть таким двуличным! — Анирэ не понимала почему, но сделанное наблюдение и вывод радовали, словно она нашла то, что давно искала".

— Слушай! — девушка нагнулась поближе к собеседнику, прищурившись, будто что-то разглядывает. — Зачем ты это сделал?

Дариз принял отрешенный вид. Молодой человек, видимо, в ответ на жест собеседницы, отодвинулся, облокотившись на спинку стула. Он не стал закрываться, складывая руки на груди. Напротив, демонстративно положил ладони на стол по оби стороны от себя.

Анирэ, не скрывая, улыбнулась. "Этот человек очень хорошо умеет закрываться от окружающего мира. Раз и все! У него однозначно есть чему поучиться! — отметила про себя она. — Что бы вы ни говорили, он не пропускает дальше простого понимания слов, только чтобы ответить на вопрос. Каких усилий будет стоить просто донести до него что-либо, затронуть его чувства".

— Что я сделал? — совершенно спокойно переспросил молодой человек. Было похоже, что он действительно не понимает смысла сказанного, а может так хорошо умеет играть эмоциями. Ан начала заводиться, одновременно искренне удивлялась этому человеку и раздражаясь от одного его спокойного вида.

— Ты не хотел, чтобы за стол подсаживали еще одного человека, но, тем не менее, согласился?

Не одна мышца не шелохнулась на его лице, лишь только тени от пламени факела слегка меняли его очертания. Но искорка в глазах, что Ан приняла за игру отражения живого огня, противоречила внешней незаинтересованности.

— Я же сказал, Зурра…

— Да, да, — грубо перебила его девушка, не совладав с чувствами. — Я это уже не раз слышала. Но, я вижу, что тебе это вообще не нужно. Зачем ты идешь против желаний?

Весь вид Дариза говорил о том, что разговор совершенно его не интересует. Но Ан понимала: отделаться от него молодому человеку не удастся. Нужно еще немного поднажать и вывести на чистую воду! Уж она об этом позаботится!

— Желания одного человека ничто, — хладнокровие переполняло голос Дариза. — Мы — всего лишь крупицы огромного мира, созданного Всевышним, — Ан понимала, что для него "Всевышний" — это Зурра, отчего улыбка снова предательски скользнула по ее лицу. — Во всем мы обязаны ему. Его желания превыше всего. Мы можем только принять их или отказаться. Выбрать один из путей: ведущий к Зурре, в его царство или путь в никуда, в раздирающую, поглощающую сущность пустоту, где властвует Падший.

— Все, что я от тебя слышала за не долгое время нашего знакомства, напоминает проповедь.

— Это и есть проповедь. Вся моя жизнь — проповедь. За этим я и иду по миру. Что бы…

— …нести веру в Зурру! — продолжила за него Ан, слегка повысив голос. — Знаешь, я, хоть убей, в тебе не вижу настоящего священника. Тебя переполняет абсолютное равнодушие к смыслу слов. Ты просто читаешь, словно заученные поучения, совершенно не вслушиваясь в проблемы тех, кто перед тобой находится.

— Я никогда никого не убью, — абсолютно серьезно сказал он.

Вот снова! Не возможно понять шутит он или нет!

— Зурра не велит! — передразнила девушка, — Я не об этом! — у Ан появилось желание огреть сидящего напротив чем-нибудь тяжелым, чтобы вставить ему мозги, или хотя бы вызвать эмоции, ну какие-нибудь!

— Это не равнодушие, а принятие мира таким, какой он есть: и человека, и его проблемы. Если Зурра создал все таким — значит это правильно, если он послал проблемы — значит так надо.

— Кому? Зурре! — сама ответила Ан, хлопнув ладонь по столу.

Люди, сидящие за соседним столиком, обернулись на звук. Девушке пришлось виновато им улыбнуться и чуть понизить голос.

— А зачем?

Дариз удобнее устроился на стуле, готовясь к долгому разговору, что заставило Анирэ снова улыбнуться.

— Это испытание. Вся жизнь — испытание, а главное в ней смирение.

— Зачем? — настаивала девушка.

— Зурра смотрит на то, как человек его проходит, смотрит, достоин ли человек после смерти придти к нему.

Слова о смерти привели девушку в состояние некоторого дискомфорта. Ан постаралась это скрыть в надежде, что Дариз не успел заметить изменения в настроении собеседницы.

— Мне кажется, ты противоречишь сам себе. Одновременно надо принимать все как есть: несчастье — так надо, неудача — так надо, болезнь — так надо. А с другой стороны твой бог смотрит, как люди сражаются с посланными им же неприятностями, хотя сам это запрещает, провозглашая главным принцип смирения.

— Смирение! — послышался незнакомый приятный голос из-за спины. — Приятно слышать это слово от девушки. Женщины в наше время стали забывать о своем предназначении. А ведь смирение — это все, что мир от них ждет, — похоже, он услышал только последние слова диалога.

Анирэ приложила большое усилие, чтобы сдержать в себе все всплывающие наружу гневные слова. Она хотела обернуться, но поймала взгляд Дариза.

Молодой человек смотрел одновременно открыто, удивленно и тревожно. Ан не сводила глаз с лица священника, в котором появилось что-то новое, чего девушка не замечала раньше, хотя усердно искала. Равнодушие попросту исчезло, оставив место целой гамме чувств и эмоций.

Любопытство распирало. Анирэ было невероятно интересно узнать, кто мог выбить Дариза из привычного состояния. Но что-то подсказывало: молодой человек не одобрит такой шаг. Лучше всего сыграть девушку, увидев которую рядом со священником, никто бы не удивился, не усомнился ни в ее, ни в его чистоте и добродетели. Поэтому Ан покорно сложила руки на коленях и склонила голову.

— Дариз, вот мы и свиделись! — незнакомец протянул руку, но священник ее не пожал, а поздоровался легким кивком головы. Незнакомец сжал пальцы в кулак. — Как хочешь, дорогой! Как хочешь! — в его голосе отчетливо послышались насмешливые нотки. — Надеюсь, твоя спутница окажет мне честь и позволит поцеловать ее милую ручку.

Человек вышел из-за спины Ан. Девушка, не поднимая голову, постаралась его рассмотреть, так чтобы он этого не заметил. Благо глаза скрывала густая тень от непослушных волос.

Перед ней стоял высокий широкоплечий мужчина лет 25, с прямыми черными волосами выше плеч, зачесанными назад. Его слегка прищуренные глаза поблескивали, отражая пламя факелов. Пронзительный взгляд колол холодом, заставляя мурашки бежать по спине и рукам. Величественная осанка, манера держать голову — все говорило о породе. Анирэ поймала себя на том, что не хочет отводить от него взгляд.

Но от разглядывания незнакомца девушку отвлек запримеченный ею медальон, так отчетливо рассматриваемый на фоне белоснежной шелковой рубашки. Ан даже при скудном освещении смогла понять, из чего он был изготовлен, и догадалась кем и где. Хотя свет был совершенно не причем. Ан просто кожей ощущала силу влияния, которое он оказывает на хозяина. У девушки появилось большое желание встать из-за стола и уйти, как можно дальше. Но она не могла себе этого позволить, как бы плохо не относилась к таким амулетам. Руки Ан машинально нащупали в миг потяжелевший и потеплевший подарок старика. Стало как-то спокойнее.

"Дар падшего" — камень, чье влияние во много раз увеличивает магическую силу владельца. Но носить его крайне опасно. Камень связывает хозяина с покровителей небытия, того самого, что жаждет пожрать все живое, заполучив в свое владение. Взамен на предоставленную мощь он берет все, что ему надо. Ан не представляла, на что может рассчитывать человек согласившийся принять его помощь, какие могут быть у него на это мотивы. Сам камень был иссиня-черный, но стоило мужчине нагнуться, как его поверхность заиграла всеми цветами радуги.

— Разрешите вашу ручку, милая моя, — он почти насильно вытащил ладонь Ан из-под стола и приложился к ней своими сухими губами.

На мизинце этого человека оказался перстень с точно таким же камнем, от контакта с ним Анирэ почувствовала влияние и на себя. Сила внутри нее встревожилась. Но девушка во избежание потери контроля поспешила вырвать руку.

— Однокашник Дариза — он выдержал паузу, пристально посмотрел в ее глаза, — Ральже-Энри, — представился, изображая поклон, уверенный, что девушка должна знать это имя.

Анирэ не поднимая глаз, ответила.

— Ан.

Ральже-Энри вальяжно расселся на высоком стуле. От его откровенного взгляда хотелось спрятаться.

— Ан, как просто и как мило, — он по-прежнему не сводил с девушки глаз. — Дариз, я тебе даже завидую, такая красавица! Ты не боишься, что путешествуя с этим ангелочком очернишь свою репутацию, — мужчина протянул руку, взял Ан за подбородок и аккуратно повернул к свету.

От прикосновения у девушки мурашки побежали по спине. Ан вздрогнула. Еще и тонкий, но уверенный запах полыни и дыма, заставлял к себе прислушиваться. До этого Анирэ сидела так, что мужчина видел ее только с одной стороны. Теперь его взору престал совершенно неприглядный ожог на добрую половину щеки.

— Ах, вот оно что! Милая, я могу тебе помочь! — уверенно проговорил он и потянулся рукой к амулету.

— Нет! — хором вскрикнули Ан и Дариз.

Анирэ резко подалась назад, стараясь не показывать смятение и тревогу от намерений брюнета. Она догадалась, что он хотел сделать, но ей не прельщала перспектива испытать на себе действие его магии. Кроме того Ан очень удивилась реакции священника. Неужели он знает? Но разбираться с этим сейчас не было желания. Слишком сильное оказывал влияние камень, не смотря на то, что девушка старалась отсесть, как можно дальше.

Все-таки Ан решилась. Она встала из-за стола и тихим голосом обратилась:

— Дариз, разрешите мне покинуть Вас. Я бы хотела пойти в комнату, — мужчина одновременно одобрительно и благодарно покивал головой.

Анирэ медленно, опустив голову, как учила Данин, пошла по направлению к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались все комнаты. Она старалась не смотреть в сторону мужчины в черном плаще. Но перед тем, как окончательно скрыться за поворотом не сдержалась и обернулась. Ей открылась на первый взгляд совершенно неприметная картина: два человека ужинают и мирно беседуют. Но стоило Ан применить умение, так заботливо переданное в первой жизни отцом-охотником, как мурашки побежали по спине и рукам. От Ральже-Энри по направлению к Даризу тянулись множество черных, поблескивающий в свете огня потоков, несомненно, имеющих связь с покровителем небытия. Это уж Анирэ почувствовала сразу. Они переплетались между собой и как паутина опутывали голову священника.

Девушка, не медля, поспешила обратно. К самому столу Ан подошла очень аккуратно. Рядом с неприятным человеком и его камнем ей было очень трудно скрывать свою магическую сущность. Сколоченная за годы практики при отце защита трещала, но не поддавалась натиску.

Подойдя к Даризу вплотную, Анирэ коснулась его плеча, как будто невзначай взмахнув рукой между собеседниками и нарушив сплетенные магом черные сети. Сделав это движение, девушка заметила на своих запястьях болячки, которых утром еще не было. Но сейчас это было не важным.

Ральже-Энри, так только понял, что его работа погублена, зашипел от негодования, но почти сразу надел на себя маску приветливости. Он привстал и протянул руки как для объятий.

— Милая моя, я знал, что вы вернетесь!

Последнее, что сделала бы Ан в подобной ситуации — это кинулась в его объятие. Девушка легко и быстро переступила с ноги на ногу, так что оказалась за спиной священника, показывая этим нежелание общаться. Она немного наклонилась к уху Дариза и тихим послушным голоском пролепетала:

— Вы не могли бы меня проводить, я боюсь заплутать, — не очень получалось изображать из себя покорность, но сейчас это не так сильно ее беспокоило.

Молодой человек не позволил себя уговаривать. Он сказал "приятелю", что сейчас вернется и, пропустив девушку вперед, направился к лестнице.

Зал шумел, казалось, еще громче. Девушки с подносами сновали туда суда. На фоне всего этого сердце Ан стучала сильнее, чем должно было, в голове раздавался неприятный скрежет. Возникла мысль, что Ральже-Энри и на нее что-то насылает. Она мельком обернулась. Он не сводил с них глаз, словно прожигая взглядом. Когда молодые люди оказались на втором этаже Ан неожиданно остановилась и трясущимися руками взяла Дариза за плечо.

— Ты действительно собираешься возвращаться? — голос девушки был тревожным.

Мужчина не понял самого вопроса и того, к чему он был задан, но все же ответил:

— Конечно.

Анирэ сделала несколько шагов назад, скрестив руки на груди.

— Как я поняла, ты знаешь, что это за человек, и почему его надо бояться? — она пристально смотрела в глаза священнику, в надежде понять, если он соврет.

Дариз удивленно смотрел на нее.

— Я знаю, а Вы откуда знаете? — не соврал он.

Девушка немного сконфузилась. Было бы глупо вот так открыть свои тайны.

— Узнала камень на его шее, — тоже сказала правду, умолчав о некоторых "деталях". — Ты действительно хочешь к нему вернуться? — настаивала девушка. Дариз кивнул. — А если я скажу, что он желает тебе зла? — с некоторой надеждой спросила она.

— Вернусь.

Ан закрыла глаза рукой, после чего нервными движениями вытащила из сумки кулон, подаренный старичком, и сама повесила его на шею священнику, спрятав и камень, и цепочку под одежду. Она уже знала, что этот камешек, вместе со спрятанным внутри кусочком дерева смогут хоть как-то защитить от незаметной для священника магии.

— Не спрашивай что это и откуда. Просто поверь, так будет лучше.

Молодой человек поблагодарил, показал девушке их комнату и пошел обратно.

Ан закрыла за собой дверь. Разговоры и смех гостей доносились легким, почти не различимым звучанием. Просто шорохи, где-то далеко-далеко.

Ночь успела полностью вступить в свои права и сейчас лунным оком подглядывала в окно.

Анирэ сделала несколько шагов и оказалась посреди комнаты, окруженная пустыми темными стенами. Появилось странное и пугающее ощущение, словно она снова оказалась взаперти. Легкая паника охватила, но не позволив себе такой слабости Ан подошла к окну и распахнула его. Легкий летний ветерок подул в лицо, остужая кожу и донося приятные запахи пруда и растений.

Анирэ удобно устроилась на узком подоконнике. Ее не покидали мысли о Даризе и этом "темном" человеке. Что их могло объединять? А ведь они чем-то крепко повязаны, раз священник позволяет себе неосторожность находиться в компании человека, не скрывающего принадлежность к черной магии. Это чревато большими проблемами!

Эти же вопросы не покидали девушку, и когда она медленно погружалась в сон. Первый настоящий сон ее новой жизни.

Глава 6

Ан стояла с закрытыми глазами, хотя какое-то мгновение назад лежала в холодной кровати гостиничного номера.

Надо было открыть глаза и посмотреть, что произошло, но страх сковал каждую мышцу тела, не позволяя даже шелохнуться. Однако Ан кожей ощущала, что на нее смотрит не один десяток глаз. Это заставляло не по-детски нервничать. Не смотря на то, что холодный ветер обдувал кожу, играя подолом не весь откуда взявшейся широкой ночной рубашки, легким и без того непослушными кудрями, ее тело покрылось мокрым потом.

Открыть глаза! Посмотреть, что происходит, каких бы усилий это не стоило. Неведение просто убивало. Осознавать, чувствовать вокруг смертельную опасность и не знать, как ей противостоять! Анирэ с криком, пересиливая боль, раскрыла веки. Яркий свет ударил в глаза, щеки ощутили на себе горячие струйки слез… Нет! Дотронувшись кончиками пальцев, девушка с ужасом поняла, что по ее лицу стекает кровь, с подбородка капает на одежду, с тихим неприятным шипением, словно кислота, прожигая ее.

Ан находилась по средине каменного коридора босая. Стены украшали выбитые в нишах словами на неизвестном языке. Потолок представлял собой уходящий ввысь свод. По холодному полу бежала снежная поземка, кусая морозом кожу ног. Тогда как над головой словно палило солнце. Девушка с трудом осмотрелась по сторонам. Вдоль стен тянулись отчетливые тени людей. Дышать было все тяжелее и тяжелее.

Внезапно послышался звонкий детский смех, заставивший Анирэ встрепенуться. Он эхом раздавался в каждом уголке помещения, проникая сквозь стены и ткани тела. Секунда за секундой он менялся и вот уже Ан отчетливо слышит грубый, пронзительный мужской хохот, от которого хотелось бежать.

Девушка, сделав невероятное усилие над своим телом, сделала шаг. В этот миг все вокруг запылало зловещим огнем, повергая в ужас. Из пляшущего пламени в раз шагнули два ряда людей, каждый от своей стены. Они вытянули руки к Анирэ и стали, как мантры, начитывать какие-то слова неприятными грудными голосами, от которых, казалось, разрывается на сотни мелких частей голова. Они все стояли неподвижно. Лишь их серебряное одеяние колыхалось в подолах от пробирающего до костей сквозняка, и, переливалось, отражая языки пламени.

Анирэ не выдержала. Из ее груди вырвался невероятный крик. Девушка отчаянно рванулась вперед. Она бежала и бежала, периодически вытирая рукавом со лба смешавшиеся пот и кровь. Но коридор и люди, что неподвижно стоят вдоль его стен все не кончались. То ли тоннель, в который она попала, невероятно длинный, то ли движение происходило на месте.

Через какое-то время, казавшееся невероятно долгим, когда ноги перестали слушаться, а все тело сводили мышечные спазмы, Ан рухнула лицом вниз. Голоса вокруг становились все громче и громче. Ан подняла голову и перед ней престала такая картина: чуть впереди спиной к ней стоял мужчина. Его фигура была смутно знакома. Девушка из-за всех сил пыталась отыскать его в закоулках своей памяти. Страх, беспокойство, тревога за этого человека просто переполняли сердце Ан. Она хотела крикнуть чтобы он обернулся, протянула даже руку… Но фигура неловко шагнула и ее поглотило, кружащее в бешеном танце, пламя. И снова грудь девушки разрывалась от рвущегося на свободу переполнившего в миг отчаяния…

Анирэ проснулась от неожиданно скрипнувшей двери. Девушка резко села на кровати и, тяжело дыша, всматривалась в темноту.

За окном ярко светила луна, но ее света не хватало, чтобы достаточно осветить комнату. Она только дразнила, дотрагиваясь серебряными лучами до тьмы, не разгоняя ее. Около двери виднелась тень и больше ничего. Ан никогда не боялась темноты, и сейчас ее беспокоило нечто иное. Тревога, просочившаяся из зыбкого мира снов, не хотела покидать, терзая сомнениями. Ощущение беспомощности, безысходности усугубляли состояние, приводя его к границе паники. Девушка пыталась себя успокоиться, уверить в том, что все только приснилось. Незачем так переживать из-за того, чего нет. Но рассуждения не помогали, паника раздувалась пугающим движением в комнате. Все воспринималось до предела враждебно.

Сердце девушка бешено колотилось и, похоже, не собиралось успокаиваться. Его ритмичная пульсация чувствовалась даже в кончиках пальцев. Со страху губы сами зашептали удачно пришедшую на ум молитву, вернее ее начало:

Темная ночь ты мать и сестра

Окутай своей благодатью

Меня защити, открой мне глаза…

Не успела Ан закончить, около двери послышалось шевеление. Кто? Человек решивший дать о себя знать, или существо пробирается с того света забрать душу, уже дважды стоящую на пути в его владения. Буйная фантазия не давала покоя.

Раздался "чирк" и комнату залил мягкий свет лампы. Ан, как кошка, продолжала настороженно всматриваться в полутень. Со страху сознание совершенно не воспринимало картинку, а в голове эхом отзывался гул напевов людей в серебряном.

— Извините, если напугал.

Ан узнала голос сразу. Это был Дариз. Он стоял возле закрытой двери совершенно растерянный и теребил рукав.

— Ничего, мне просто сон не очень приятный приснился, — ее голос все еще дрожал, а нервный трепет тела начал отходить.

А так не хотелось показывать себя слабой и беззащитной.

Девушка поспешно встала с кровати, хорошенько, на всякий случай, окутавшись в одеяло. Когда ноги коснулись холодного, несмотря на теплую ночь, пола, Ан поежилась.

— Нет, нет, — молодой человек замахал руками, — Вы спите на кровати, я там, на полу устроюсь.

Ан отошла еще дальше.

— Нет, не согласна, — ее голос стал стальным, — Я навязалась и не стану тебя стеснять. Что не говори, все равно в кровать не лягу!

Луна по-прежнему застенчиво заглядывала отливающимися серебром лучами в окно, создавая на стенах причудливые тени. Они уже ничуть не смущали и не пугали девушку. Сон отошел, и Ан прекрасно понимала, это всего лишь ветки деревьев, что мирно шелестят листвой во дворе.

Анирэ не могла уснуть лежа на полу. Несмотря на то, что матрас должен был смягчать, доски были жесткими и неудобными, а одеяло не спасало от разгуливающего по комнате хулигана сквозняка. Ан вслушивалась в мирную тишину. Сон совершенно не шел.

— Дариз, ты спишь? — отчаявшись заснуть, девушка решила немного пообщаться. А кроме священника рядом никого не было.

— Нет.

— Тебе там удобно? — Анирэ не смогла скрыть усмешку в голосе, от чего прикрыла рукой растянувшиеся в улыбке губы.

Молодой человек со скрипом поерзал.

— Абсолютно.

Анирэ тоже повернулась на спину. Доски под ней неприятно заскрежетали. Девушка поморщилась. В такой постели она ощущала каждый ожог, каждую ссадину.

— Дариз, может, все-таки, ляжешь на кровать, это же просто глупо, — уже откровенно смеясь, предложила она.

— Я могу вам сказать то же самое.

Молодые люди лежали на полу по разные стороны от кровати. Ни один не сумел уговорить второго удобно расположиться в теплой постели. Пока они спорили, закидывая друг друга доводами, Ан начала понимать и удивляться тому, насколько оказался разительно другим характер священника. Только сегодня утром она представляла его, как равнодушного ко всему, плывущего по течению покорного слугу своего бога. Он оказался не так прост. Молодой человек до последнего стоял на своем, что даже Ан — профессионал уговоров — не смогла его убедить в своей правоте.

Помимо того, что она заблуждалась насчет своего спутника, девушку беспокоил еще один вопрос. Вполне возможно именно он не давал ей заснуть.

— Дариз, можно тебя спросить?

— Ага.

Ан прокашлялась. Были сомнения: стоит ли. Но ведь, если он не захочет просто не ответит, промолчит. Ан это прекрасно поймет. У нее тоже есть секреты.

— Скажи, что тебя связывает с Ралжу… Ажри… — девушка громко хлопнула себя по лбу, чем вызвав улыбку у священника, — забыла как его!

— Ральже-Энри, — напомнил он. — Это долгая история.

— Дурацкое имя! — пробубнила Ан, — А ты хочешь спать? — с надеждой на отрицательный ответ спросила Анирэ.

Дариз тихо рассмеялся.

— Он мой брат.

Молчание. Молодой человек спокойно ждал реакции, а Анирэ не могла переварить сказанное. Как эти два совершенно разных человека могут быть братьями. Ладно, то, что они настолько не похожи характером, мироощущением, мыслями и отношением ко всему окружающему, можно, списать на обстоятельства. Например, воспитывались разными людьми. Чего не бывает! Но даже внешне она настолько отличаются! Не верится, что в их жилах течет хоть одна тысячная часть крови общих предков, как во многих не знакомых друг другу людей живущих в этом мире. Так и не разобравшись самостоятельно Ан решилась уточнить:

— В смысле? — ее голос слегка дрогнул под действием не на шутку разыгравшегося любопытства.

Дариз устроился удобнее. Из-за его движение снова послышалось потрескивание досок пола.

— Я с этим человеком познакомился еще в детстве. Мы вместе учились в школе при монастыре. Ты, наверное, слышала про такую. Сейчас модно отдавать детей на воспитание жрецам Зурры. Это стоит для родителей больших денег, которые они "жертвуют" во имя бога. В итоге там учатся дети из состоятельных семей, таких как семья Энри. Я же туда попал как сирота. Мои родители погибли, я их даже не помню. В общем, там такая система: что у каждого ученика есть названый брат, наставник, под пристальным вниманием и опекой которого они проходят все обучение. Моим братом стал Энри, — Ан уловила в голосе собеседника нотки сожаления.

— Извини, если я лезу не в свое дело, — решительно сказала Ан, — Но я чувствую, это не все. Учеба то закончилась. А ты сегодня, не смотря на, мягко говоря, не хорошее отношение к этому человеку, терпел его. Что есть еще?

Анирэ показалась, что она услышала, как Дариз скрипнул зубами.

— Что ты делала в сгоревшем доме мэра? — вместо ответа спросил молодой человек.

Анирэ громко рассмеялась.

Больше этой ночью ни одного слова сказано не было. Ан долго вслушивалась в дыхание спутника. Вскоре и сама заснула.

… И снова этот давящий, грубый мужской смех. И снова Ан ощутила каменный пол под собой и мороз, до боли кусающий кожу. Подняв голову, она с ужасом поняла, что находится в том самом коридоре. Огонь, что в прошлый раз поглотил неузнанную фигуру, потух. Ан медленно поднялась. Ощущение, что за спиной стоит кто-то и внимательно на нее смотрит, раздражало. Девушка резко обернулась и вскрикнула от неожиданности. Перед ней стоял живой и невредимый, так ненавистный ею держатель. Он смотрел чуть прищуренными глазами. Казалось, слова вот-вот сорвутся с его губ, искривленных знакомой ухмылкой. И снова это ощущение заточения, от которого, по-видимому, до конца не удалось избавиться. Неужели оно никогда не покинет!

Глава 7

Дариз проснулся. Не открывая глаз, потер лоб и открыто, совсем нескромно зевнул. Голова была странно тяжелая, будто кто в ней рылся. Молодой человек вспомнил вчерашнюю неприятную встречу со старым знаком. Тот человек всегда так действовал на священника, ну что уж тут поделаешь. Парень и так старался обходить опасного мага стороной. Только вот не всегда это получалось. Дариз обхватил голову ладонями, глухо простонал. Только затем вспомнил, что находится в комнате не один. Молодой человек резко поднялся на локтях и осмотрелся.

Утренний солнечный свет давно заполнил комнату своими лучами. Но высокая кровать не позволяла ему увидеть ничего, кроме одного единственного пустого угла. Священнослужитель аккуратно, стараясь не скрипеть досками пола, встал. Он не хотел разбудить спутницу, которая могла еще спать.

Осторожность была напрасной. Анирэ сидела в небольшом, потрепанном кресле, накинув на плечи плед, и обхватив колени руками. Ее усталые глаза смотрели в одну точку перед собой. Растрепанные волосы падали на лицо. Казалось девушка сейчас где-то очень далеко. Дариз сразу понял, что Ан по какой-то причине всю ночь не спала. И вероятнее всего неудобство постели тут не причем.

Молодой человек подошел поближе. Анирэ не реагировала, хотя должна была заметить приближение. Он тревожно нахмурился и протянул руку. Хотел потрепать девушку за плечо, но замялся и просто тихо окликнул:

— Ан, — девушка медленно подняла к нему бледное лицо. Дариз всерьез затревожился. — Что-то случилось?

— Нет, нет, все нормально. Просто не спалось.

Анирэ тяжело выдохнула, поднялась с кресла и босыми ногами пошла к раскрытому окну. Девушка подставила лицо теплому ветру, его потоки бережно заиграли в ее темных непослушных волосах.

Несколько минут она стояла, не шевелясь, и, может быть, простояла так еще какое-то время, но послышался уверенный стук в дверь и громкий голос, который заставил девушку собраться силами. Она быстро обернулась, готовая ко всему.

В дверях стоял Ральже-Энри и улыбался. Но Анирэ не сводила глаз с камешка, что по-прежнему украшал его шею. Она прекрасно понимала: если не отведет взгляда человек в черном поймет, что ее пугает, если уже не понял.

— Дорогие мои, я не помешал? — по его лицу было видно, что вся ситуация доставляет удовольствие.

— О чем ты Энри? — голос Дариза звучал твердо и ровно.

Маг медленным вальяжным шагом прошел через всю комнату, переводя взгляд от Дариза к Ан, и обратно, удобно устроился в кресле, где пару минут назад сидела девушка.

— Как это о чем! Я всю ночь не мог заснуть под ваши скрипы. Знаешь, брат, я тебе завидую, такую девушку получил!

Анирэ не знала, как реагировать на услышанное: это оскорбление или комплимент?

Дариз же покрылся красными пятнами от ярости и гнева.

— Пошел вон отсюда! — он закричал не сдерживаясь. — И не смей называть меня братом.

— А то что? Что ты мне сделаешь?! Пожалуешься на меня обожаемому тобой богу, так усердно воздвигаемому всеми на пьедестал? — он громко рассмеялся. После этих слов Ан поняла, что, как бы это не было противно, с черным магом были точки соприкосновения. — Я, поверь на слово, смогу противостоять и ему, и всем твоим друзьям святошам, вместе с их ничего не значащими молитвами и книгами, — он четко без активной агрессии, проговаривал каждое слово, внешне оставаясь спокойным.

— Ты меня достал, зачем ты меня преследуешь? Что тебя от меня надо?

Незваный гость сделал наигранно удивленное выражение лица, развел руками и тихо ответил:

— Я знаю, что ты не сможешь держать язык за зубами. Я прослежу за ним вместо тебя. Наш секрет не должен уйти из этой комнаты! Не от тебя ни от нее, — каждое высказывание он сопровождал легким, даже элегантным жестом, способным заворожить, если бы не обстоятельства.

Анирэ внимательно вслушивалась в диалог. Ей хотелось верить, что все поняла не правильно. Но священник рассеял все сомнения. Дариз быстро подошел ближе к Энри и, схватившись за подлокотники кресла, нагнулся к лицу "черного".

— Не вмешивай в наши дела посторонних людей! Если хочешь что-то предпринимать валяй, но только по отношению ко мне! — он перешел на нервный шепот.

"Черный", улыбаясь, покачал головой.

— Почему-то я больше чем уверен, что эта убогая, — он взглядом показал в сторону Ан, — уже обо всем знает!

Анирэ не сразу поняла, что речь идет о ней.

— Э-эй! — девушка тоже приблизилась к молодым людям. — Полегче там!

Но они почти одновременно резко повернули к ней головы:

— Не вмешивайся! — пугающе странно было слышать их голоса, так слажено синхронно.

Ан не нашла другого выхода, как сдержать в себе вырывающиеся эмоции и, пыхтя под нос, удалиться на балкон. Дариз и Энри из комнаты ее не увидят, но она сможет расслышать каждое их слово. Одинаково не хотелось как лезть на рожон, так и оставлять всю эту ситуацию без внимания.

Отодвигая тяжелую штору, Ан вновь обратила внимание на свои руки. Еще вчера несколько небольших болячек были только на запястьях, теперь же язвы покрывали почти всю тыльную сторону ладоней. Как она не обращала на них внимания! Почему они не болят?

Балкон выходил на главную площадь города. От представшей картины у девушки закружилась голова. Как они не заметили, что под их окнами собралось столько народу: мужчины, женщины, взрослые и дети. Люди все тянулись и тянулись со всех четырех дорог перекрестка. У входа в парк на выстроенном огромном кострище уже привязали взрослую худую женщину в простой серой одежде, с длинными разлохмаченными волосами. Ан с легкостью в ней разглядела не маленькую магическую силу.

Анирэ крепко взялась за перила, чтобы не закружилась голова. Она не могла отвести взгляда от лица колдуньи: совершенно спокойное, не отражало ни злобы, ни ярости, только покой и смирение, полное принятие происходящего.

Сколько раз девушку приходилось наблюдать, как сжигают ее сестер. Невозможность помочь просто убивала! Стоять и просто смотреть, прекрасно понимая, что не в силах остановить несправедливой расправы!

Горожане кричали, дети плакали, охрана и охотники внимательно озирались по сторонам. Один из последних остановил свой взгляд на Анирэ, и девушка прекрасно поняла почему. Яркий всплеск энергии пробирал до костей. Девушка сорвалась с места и вбежала в комнату.

— Что творишь! Идиот! Охотники идут!

Но Энри игнорировал ее слова. Он, по-прежнему держась за амулет, напирал на Дариза.

Наблюдая за приготовлениями казни Ан совершенно забыла, что творится у нее за спиной. Но к счастью священнослужитель с вечера не снял, надетый на шею, амулет. Анирэ хотела встать между ними и помешать Энри, использовать магию. Но стоило ей приблизиться, как, словно от удара по голове, она упала на пол. Уже из этого положения она попыталась достучаться до "черного":

— Прекрати, слышишь! Не подставляй меня!

Но ее словно не существовало.

— И не думай, я просто защищаюсь! — Энри смотрел в глаза Даризу. — Ты сделал свой выбор, связавшись со святошами. Они от тебя узнают все. Ты прекрасно знаешь — я не могу этого допустить.

Он сосредоточился и еще яростнее схватился за камень. Девушка не могла позволить охотникам себя засечь. Она пошла на большой риск и, собрав все силы, бросилась на черного мага, сорвав с него амулет. Не смотря на то, что Анирэ довольно быстро выкинула камень, сдержать в себе взбушевавшуюся силу ей не удалось. Долго не думая она выплеснула ее на Энри. Молодой человек отлетел на метр и ударился о стену. Времени оставалось крайне мало. Если охотники застанут здесь, гореть ей на костре рядом с худой женщиной.

— Дариз, — тяжело дыша, Ан схватилась за спутника, — пожалуйста, пошли отсюда, пошли.

Молодой человек, не понимая, что происходит, смотрел на девушку удивленными, широко раскрытыми глазами.

— Прошу тебя, поспешим.

Она, что было силы, дернула его за руку. Дариз послушался. Выбежав в коридор, Ан почувствовала охотников. Они уже в гостинице. От их присутствия слегка кружилась голова. Но времени отвлекаться на самочувствие не было.

Оглядевшись по сторонам, девушка увидела открытую дверь одного из номеров. По-прежнему таща за собой священника, кинулась туда. Закрывшись в комнате, позволила себе пару секунд отдышаться, затем осмотрелась. Распахнутое окно второго этажа выходило в небольшой садик. Ни секунды на раздумья!

— Верь мне! — крикнула Анирэ и буквально вытолкнула Дариза из окна, крепко к нему прижавшись. Мужчина не успел испугаться, как оказался на улице. Они, крепко обнявшись, спокойно стояли обеими ногами на траве.

— Что это все значит? Что происходит?

Но Анирэ и не собиралась отвечать. Слишком опасно находится рядом с гостиницей. Она еще крепче сжала руку парня и побежала, что было сил: через парк, вдоль пруда, по одной из опустевших улиц.

И только на окраине города девушка позволила себе расслабиться. Она отошла от священника и присела у дороги, крепко обнимая голову. Слезы текли по щекам. Столько времени не прибегать к магии, и за один раз выплеснуть столько сил было не реально тяжело. Казалось, что голова вот-вот расколется на тысячи кусочков. Анирэ прекрасно понимала: в этом состоянии не может так обычно хорошо прятать свои силы. Она сделала несколько глубоких вдохов, тыльной стороной ладони вытерла слезы и подошла к изумленному Даризу.

— Что это было? — молодой человек слегка трясущимися не то от волнения, не то от бешеной гонки руками взял девушку за плечи.

— Сейчас, сейчас все объясню, — Ан не глядя, нащупала на шее Дариза кулон, неуклюже сняла его и попыталась повесить на себя. Ее неловкое усилие не увенчалась успехом. Теперь Ан заплакала вслух, по настоящему.

Дариз не понимал к чему это, но все-таки вытащил из крепко сжатой ладони Ан кулон и аккуратно одел на ее шею. Анирэ сразу ощутила, как камень тяжелеет, забирая излишки силы, пряча ее внутри себя. Она даже почувствовала спрятанный в кулоне кусочек ивы. Это дерево всегда действовало на нее успокаивающе. Вот и теперь дыхание Анирэ выравнивалось. Всхлипы становились все тише, слезы подсыхали.

Дариз больше ничего не спрашивал, он терпеливо ждал.

— Мы убегали от охотников, — ее голос уже почти не дрожал, но Дариз все равно решил, что будет лучше продолжить разговор сидя. Теперь уже молодой человек вел Ан за руку к скамейке.

— Зачем?

— Ты действительно ничего не почувствовал? Ничего не понял? — У нее уже не было сил даже удивляться. Дариз покачал головой. — Этот ублюдок Энри нас всех чуть не сдал собственноручно на костер. Пока ты пытался что-то ему растолковать, он подло молотил тебя силой своего черного камня.

Испуг отразился на лице священника.

— Подожди, подожди. Я знаю, что за камень висит на его шее. Если бы он и в правду воспользовался им, ты бы сейчас со мной не разговаривала!

Он замолчал. Внимательно посмотрел на собеседницу.

— Ты что-то сделала? — Ан обхватила пальцами камень, что висел на ее шее. — Защитный? — Ан кивнула. — А ты… — она снова кивнула.

Дариз замолчал и отвернулся. Для Анирэ это было хуже пощечины. Неужели не поймет? Неужели не примет? Удивительно, но ее действительно волновало отношение парня к ней. За такой короткий срок она успела к нему привыкнуть. Началась новая жизнь и Дариз единственный, кто был на ее стороне, единственный, кому она могла хоть как-то довериться.

Они спокойно сидели на скамейке, на пустой улице. Девушка взглядом полным надежды и страха смотрела на поникнувшего молодого человека. А тот в полном замешательстве уставился на сложенные на коленях руки.

Легкий летний ветер играл в их волосах, деревья тихо шелестели листьями. Ан ощущала гнетущую пустоту, словно весь город пропал. Только она, скамейка и приговор, что с секунды на секунду сорвется с губ священника.

— Девушка! — незнакомый голос отвлек обоих от размышлений. Перед ними стояли двое мужчин в военной форме. По знакам на рукавах можно было без труда понять, что это охотники короля.

Анирэ вскочила. Все внутри нее заметалось, но внешне она постаралась выглядеть хладнокровно. Больше всего беспокоило одно: что сделает Дариз? Что? Поэтому Ан ничего не стала предпринимать. Она просто стояла, отведя взгляд. Впрочем, точно так же поступила бы любая девушка.

— А, святой брат! — один из мужчин разглядел серую рясу Дариза.

Молодой человек тоже поднялся.

— Эта девушка с вами?

Мгновения, что разделяли вопрос от ответа тянулись для Ан как вечность.

— Да, со мной.

— Тогда мы будем говорить с вами, — мужчина прокашлялся. — Брат, мы настоятельно рекомендуем отвести девушку в наш штаб.

Сердце Ан заколотилось. Дариз тоже не смог сдержать волнения.

— С какой целью? — его голос дрогнул.

Охотники это заметили.

— Не переживайте, все нормально, — почти извинились они. — Просто мы увидели в ней неплохой потенциал охотника. Она будет нам полезна.

Жизнь снова вернулась к Ан. Сознание прояснилось. Даже легкая улыбка озарила ее лицо. Но на мгновение.

Охотники не ждали ответа, повернулись и ушли с чувством выполненного долга.

Анирэ же опустила голову. Теперь, стоя здесь, наедине со своим спутником, когда ее секрет раскрылся, она чувствовала себя по-настоящему голой. Ей хотелось убежать, прикрыться, закрыть ему глаза. Ан боялась, по настоящему боялась его реакции.

Глава 8

Мэлла проснулась, вскочила с кровати. Вернее, сначала она оказалась на ногах, затем только сон отпустил. Кошмар, что преследует каждую ночь, сегодня был не причем. И обычная тревожность так не будоражит. Неглубокое, прерывистое дыхание, сердце бьется бешено, вырываясь из груди. Мэлла заметалась по небольшой комнате, теребя рубашку, освобождаясь от ее пут.

Странное желание сорваться с места и бежать. Не просто куда-нибудь. Она осознавала, что, выйдя на улицу, направление придет само. Но податься наваждению опытная колдунья себе не позволяла. Мэлла приложила все усилия, чтобы успокоиться. Женщина медленно ходила по комнате, мягко ступая по густому ворсу ковра.

Что это может быть? Ловушка? Или в городке появилось давно искомое? То, зачем она несколько раз пересекла все страну вдоль и поперек. То, что уже несколько раз ускользало из ее ловких рук. Что лучше: остаться дома и пропустить нечто важное, или податься искушению и попасться в ловко расставленные сети? Будь Мэлла сейчас дома, а не в гостиничном номере за десятки километров от столицы, на некоторые вопросы можно было бы ответить без труда. Но ее тщательно оборудованное рабочее место с поисковыми зеркалами недоступно.

Сомнение терзало и мучило.

Мэла села на кровать, нервно поджав ноги, окутавшись в подол длинной белой ночной рубашки. И взор уперся в лицо мужа.

Вот, лежит и мирно спит. Сейчас его не волнует ни одна проблема. Вообще, Мэлле часто казалось, что мужа никогда ничего не волнует. Всегда спокойный и милый, появляясь в поле зрения жены с легкой улыбкой на устах, порой не на шутку злил супругу, пробуждая в ее и без того неспокойной душе бурю. Как он смеет приходить в таком настроении, когда ей тяжело!!! С каждым новым днем понимание того, что месть еще не состоялась, горой ложилось на хрупкие женские плечи. В ее руках пока лишь ниточки, за которые можно дергать, но ей-то хочется отсечь голову страшной машине под названием "охотники", вместе со всеми, кто способствует их зверствам! Наступит день и ни кто не будет прощен! И не важно, что для этого потребуется! Ради своей цели Мэлла работает без устали. А муж смеет улыбаться, когда у нее на это нет сил.

И сейчас Мэлла вот-вот сорвется, а он безмятежен, как младенец.

Мыслями о благоверном Мэлла отвлеклась от прежних раздумий. Надо узнать, что происходит, произошло или должно произойти. Она запустила тонкие бледные пальцы в распушенные волосы. Кто-то в этом городе ее зовет, что понять не потребовало больших сил. Но вот кто и с какой целью?

Невыносимо!

Женщина нервно метнулась в сторону гардероба, разбудив супруга.

— Дорогая, что-то случилось? — встревожено и совсем не сонно поинтересовался Измир. Он медленно приподнялся на локтях. — Ты куда-то собираешься?

Мэлла надела платье, подошла к мужу и, молча, повернулась к нему спиной. Измир покорно встал и помог зашнуровать корсет.

— Ты мне не ответишь?

Женщина лишь окинула мужа холодным взглядом и, на ходу закалывая волосы на затылке, удалилась.

Мэлла бежала, не чувствуя ног. Экипаж брать сейчас нельзя. Это дискредитирует ее мужа, а значит, в прикрытии его положением появится огромная брешь.

Столько сил было потрачено на обработку супруга. Теперь он выполняет каждое ее желание, сам получая от этого удовлетворения. Ему, бедолаге, кажется, что все, что он для нее делает исключительно по любви и собственной воле. Ей надо увидеть секретные бумаги — он этим же вечером их приносит, что бы поработать дома. Измир абсолютно доверяет жене. Она чистое сознание! Как в ее очаровательную голову могут придти мысли зайти в его кабинет? Ей надо поехать на другой конец страны — пожалуйста. Всегда находятся пусть самые незначительные дела, которые обязательно и срочно надо седлать. "Дорогая, собирайся нам надо ехать. Ты уж извини, что я не оставляю тебя в покое, но это моя работа". Появляется чувство вены. Вместе с огромной внушенной любовью, оно позволяет вертеть мужчиной как угодно.

Мэлла выбежала во двор.

И снова выручает старый плащ с глубоким капюшоном и верный гнедой конь. Иногда Мэлле казалось, что она так привязана к этой животине лишь из-за того образа, который складывается у наблюдающих прохожих. Неизвестный всадник на черном устрашающем коне с бешеной скоростью мчится по улице! Ветер в лицо и тревожные эмоции, исходящие от людей! Она пыталась ездить на других, как копия похожих на ее Черныша. Но нет, привязанность к коню объясняется чем-то иным, не познаваемым рассудком. Только этот конь спокойно выдерживает постоянное сопровождение магии. Он не пугается, не нервничает. Он готов ко всему. Незаменимый! Лучший! Единственный друг!

Женщина пересекла весь город. Она спешила, как никогда. Ощущение, что вот-вот опоздает, не покидало. На окраине городка она успокоила лошадь. Где-то здесь, где-то рядом. В гостинице чувствовалась тонкая, словно нить, тяга, теперь же как канатами тащат туда.

Это был. Небольшой домик со светлыми стенами, обнесенный невысоким забором. Мэлла окинула его взглядом. Никакого даже подобия калитки, как не предусмотрительно! Насколько халатными должны быть хозяева. Мэлла спешилась. Она, осторожно ступая, прошла по аккуратной вымощенной дорожке. Страх опоздать усиливался. Но быстрее приближаться не хватало духа. Дверь не заперта. Оказавшись в прихожей, женщина упала на колени и взвыла. Дом пуст!

Только небольшой листок бумаги лежал напротив входа, дожидаясь ее. Мэлла трясущимися руками подняла его и, стирая со щек слезы, начала читать.

"Дорогая, мне очень жаль, но ты опоздала. Тебя опередила другая ученица. Она получила мой подарок. Он никогда не предназначался лишь тебе, но теперь она его владелица. Теперь это ее судьба.

Ты опоздала, мне очень жаль"

Лучше бы это была ловушка охотников!

Слезы продолжали предательски бежать по лицу. Как так? Слезы!? Мэлла встала, и стала хлестать себя по щекам, наказывая за непозволительную слабость. Ну, ничего! Она сможет найти эту "другую ученицу". Она, а не эта дрянь должна получить все знания мастера. Мэлла столько времени его выслеживала. Несколько раз они виделись, но этот старикашка все твердил: "Рано, моя дорогая, рано". И теперь он имеет наглость писать, что она опоздала!? Трус несчастный. В лицо не смог сказать. Какая-то вшивая бумажка, ободранный клочок!

Глава 9

* * *

Невысокий широкоплечий мужчина притаился за густой зеленой изгородью. История повторяется. Снова он сидит в засаде и ждет. Ждет подходящего момента.

Солнце светит ему прямо в лицо, заставляя щуриться. Тем не менее, он прекрасно видит все, что происходит, оставаясь незамеченным. И то, как на пустую улицу прибежала странная парочка: священник и взмыленная, как беговая лошадь, девушка, и то, как к ним подошли охотники. Самому теперь не зачем их бояться. После пожара Карип стал простым человеком. Но все можно изменить! У него есть еще шанс. И этот шанс стоит от него в десяти метрах и переглядывается со священником. Осталось только подождать. Опять подождать. Где-то это уже было! Не правда ли? Улыбка скользнула по чисто выбритому лицу и быстро сменилась прежним серьезным выражением. Дождаться удобной позиции, дать команду, поджидающим через улицу приятелям и дело в шляпе. Главное не пропустить момент. Девушка истощена, нельзя дать ей восстановить силы.

* * *

Возвращаться в гостиницу было опасно, как для Ан, там слишком много охотников, могут попасться настоящие профессионалы, так и для Дариза — "черный" приятель. К булочнику идти — подвергать опасности этих добрых, приветливых людей.

Поэтому они тихо пошли по дороге. Молча. Каждый думал о своем, боясь нечаянно раскрыть мысли спутнику.

— Прости меня, — Ан решилась и нарушила тишину первой.

— Вы о чем?

Анирэ не сдержала горькую усмешку.

— Опять "Вы"! Ладно, как тебе угодно. Просто я чувствую себя виноватой перед тобой, — девушка не сводила глаз со священника.

Привычка следить за реакцией собеседника никуда не делась за четыре года. Вот и сейчас она насторожилась, увидев, как изменилось лицо Дариза: глаза напряжено прищурились, губы сжались в прямую линию, мышцы шеи напряглись. Ан проследила за взглядом.

На их пути стояли трое мужчин, не очень приветливого вида, двое из которых — один лысый, второй рябой — не представляли для Ан никакого интереса. Чего не скажешь о третьем.

— Надо же, моя девочка, как мы стали с тобой похожи! — Карип не скрывая удовольствия от встречи, повернулся к Ан левой стороной лица и провел пальцами по старому шраму.

— Я думала ты сдох! — Анирэ прорычала, взбешенная не только его появлением, но и наигранно любезным тоном.

— Милая, — продолжил он в том же духе, — подыхают только уличные собаки! На которую из присутствующих похожа только ты.

— Карип, ты хуже уличной собаки, ты — скотина.

Мужчина громко вдохнул, его ноздри раздулись. Приветливая маска сменилась на гневную. Он сделал шаг и, резко замахнувшись, ударил девушку по лицу.

Упав на пересохшую жесткую дорогу, Анирэ не почувствовала боли. Ярость, бешенство, ненависть настолько переполняли, что не осталось места больше не для чего. Девушка, сжав кулаки, попыталась подняться, но очередной удар сапогом в спину вновь прижал ее к земле.

— Что ты делаешь!? — Дариз, внимательно следящий за происходящим, пытаясь понять, что творится, не успел среагировать сразу. Он бросился на помощь спутнице. Присел, чтобы ее поднять, но Карип не позволил этого сделать, оттолкнув сильным, неожиданным пинком ноги.

— Не трогай! Это мое! — Карип прокричал так сильно и близко, что у священнослужителя зазвенело в ушах, и тут же, схватив за волосы, поднял девушку.

— Что, дорогой, — Ан передразнивалась, — не можешь свыкнуться, что стал пустышкой! — последовал удар в бок. — Подло, подло! — сквозь зубы процедила Ан. — Я тебя придушу, если понадобится собственными руками! Только дождусь момента и, не сомневайся — придушу! Ты однажды сдох на моих глазах. Я жажду это увидеть еще раз! — Карип закрыл девушке рот.

— Ребят, — он обратился к мужчинам, что помогали встать Даризу. — Что вы возитесь! Разберитесь с ним, а мы с моей дорогой девочкой пойдем.

— Но… он же священник! — виновато пробурчал лысый, все-таки на всякий случай крепко сжимая локти Дариза за спиной.

— Ты меня начинаешь раздражать! — Карип вышел из себя. — Делай ты с ним, что захочешь! Можешь по голове погладить, можешь хребет сломать, мне все равно! Только, чтобы у меня под ногами не путался!

Анирэ рвалась, что было сил, но совладать с бывшим держателем, не получалось. Она панически искала глазами помощи, но вокруг на пустой безлюдной улице только дружки Карипа, крепко держащие священника, и сам Дариз.

Молодой человек уже перестал вырываться, понимая, что это бесполезно. Он тревожным, беспокойным взглядом смотрел на Ан. В этот момент он пожалел, что в свое время вместо того, чтобы тренироваться, как Энри, корпел над книгами.

Анирэ лежала на холодном земляном полу, стараясь не шевелиться. Чуть-чуть ближе к одной из стен или потолку и девушку начинало выворачивать. В полумраке смутно разглядывались начертанные вокруг знаки, напоминающие те, что Ан приходилось видеть во сне. От одного воспоминания могло стошнить, а они еще и действовали, доставляя сильнейшие неудобства.

Подлый Карип. Анирэ доставляло удовольствие осознание того, что человек, столько времени имевший над ней абсолютную власть, теперь настолько боится. На фоне этого боль от встречи ее тела с полом подвала казалась легким недоразумением.

Ужасный запах сырости и гнили, холод, пробирающий спину, не могли отвлечь Ан от активного размышления. Девушка пыталась вспомнить все знания, полученные в доме отца. Все чем можно будет воспользоваться. Главное, чтобы они в нужный момент пришли в голову.

Она понимала: знаки, написанные на стенах, предназначены для сдерживания силы. Но Карип явно ее переоценил. Это заставило бывшую Сурину снова улыбнуться. Его страх доставлял девушке удовольствие. Мечты начали сбывать! Не как она рассчитывала. Но все же!

Помимо мыслей о возможной расправе с Карипом, Анирэ беспокоил Дариз. Его взгляд, испуганно-озабоченное лицо стояли в памяти. Девушка переживала. Ведь священнослужитель совершенно беззащитен перед бугаями, что крепко держали его.

Послышался неприятный скрип. С потолка ударил яркий свет, прорезающий царивший в подвале полумрак. Анирэ невольно закрыла глаза. Девушка знала кто это!

Карип уверенно спрыгнул. Немного помедлив, присмотрелся к пленнице.

Ан, как зверь, почуяла запах страха, отчетливый и резкий. Вот только жаль, что он необоснован.

Мужчина легкой поступью прошелся вокруг девушки, осторожно, опасливо. Остановился около ее головы.

Ан открыла глаза. Карип присел рядом и внимательно смотрел ей в лицо.

Анирэ резко рванула всем телом к Карипу, прекрасно понимая бесполезность действия, и издала неожиданный даже для себя звериный рык. Мужчина, изумленно вытаращив глаза, отскочил к стене. Ан показалось, что она услышала, как бешено заколотилось сердце бывшего держателя.

Она не сумела удержать серьезное выражение лица. Ее смех наполнил подвал, заглушаясь земляными стенами и полом. Даже когда пропало желание, девушка продолжала хохотать.

— Чтоб тебя! — обругался Карип, подошел ближе уже не таким уверенным шагом. — Разговор есть!

Девушка перестала выдавливать из себя смех и пристально посмотрела на вынужденного собеседника.

— Какой у нас с тобой может быть разговор?! Что ты несешь?!

Мужчина одним движением руки убрал упавшие на лицо волосы, затем решил поправить "прическу" девушке. Но та предостерегающе щелкнула зубами, состроив на лице злобную гримасу.

Было видно, что мужчина держал себя в руках из последних сил.

— Слушай, я же своими глазами видела, как ты корчился от боли весь в огне. Неужели эти лучшие моменты моей жизни лишь игра воображения?

— Какая же ты жестокая!

— У меня был хороший учитель. И все же?

— Мне повезло. Рядом оказался один хороший человек.

— Чтоб его!

Карип еле уловимо улыбнулся. Но разговор ушел в незапланированное русло. Он поспешил перейти к делу.

— Ты же понимаешь мое положение, — он пытался говорить мягко.

— Не понимаю и не хочу понимать.

— Я не могу жить обычной жизнью! По какой-то причине ты осталась жива, когда остальные ушли. Так что ты мне поможешь.

— Ха! Я лучше умру. Хотя, — Ан сделала паузу и наигранно задумалась, — ты меня уже убивал! Дважды! — девушка крикнула так, что в горле раздалась боль.

Тут Карип уже взбесился.

— И убил бы в третий, — гневно прошипел он, — Но мне это не выгодно. Ты, только ты можешь мне помочь. И только живая!

Анирэ снова рассмеялась.

— Ну-ну, жди!

Мужчина почти прыжком поднялся на ноги

— Ладно! Не хочешь по хорошему, не надо!

— Это…, позвольте полюбопытствовать, что вы называете "хорошим"! — откровенно издевалась Анирэ, получая от этого истинное наслаждение.

Карип ничего не ответил. Он бросил на Ан хмурый, озадаченный взгляд и оставил девушку наедине с самой собой.

Время в заточении тянулось очень медленно, но это не могло сравниться с годами прожитыми Суриной. Сейчас Анирэ пусть не контролировала происходящее, зато прекрасно осознавала, и могла анализировать. Это уже радовало. Так что Ан просто ждала, дальнейшего развития событий. Правда невозможность что-либо предпринимать убивала. Несколько раз девушка прилагала усилия выбраться, но они пресекались на стадии попыток пошевелиться. Очень не дальновидно со стороны Карипа оставлять ее вот как, если он действительно нуждается в ее помощи. Хотя Ан в любом случае не планировала в чем-либо содействовать этому человеку.

Когда снова послышался скрип открывающегося люка в подвал, Анирэ даже обрадовалась. Надоело лежать в абсолютном одиночестве. Скукота!

Но вопреки ее ожиданиям перед ней во всем своем великолепии предстал не держатель, как можно было предполагать, а ее недавний знакомый Ральже-Энри.

Так вот кто этот таинственный "хороший человек"!

Одно его появление было неожиданным. Но больше девушку удивило его спокойное состояние, когда ее саму попросту ломало под действием начертанных знаков. Черный же маг тихо встал, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он внимательно смотрел из-под черных бровей слегка прищуренными глазами, наблюдая за пленницей, словно она могла что-либо сделать. Он стоял минуту, вторую и просто смотрел. Девушка терпеливо ждала, находясь в полном недоумении. Через какое-то время она не выдержала и нарушила обоюдное молчание.

— Ну? — Энри не ожидал услышать ее голос таким спокойным и уверенным.

Молодой мужчина улыбнулся, слегка приподняв правую бровь, окинул взглядом настенные знаки и неторопливо поднялся из подвала.

До Анирэ донеслись звуки спора, но разобрать слова не получалось, только грубые мужские басы. Сдержанная речь Энри чередовала с выкриками держателя.

Как только голоса притихли. Появился Карип. Мужчина явно был чем-то недоволен: он тихо сопел и что-то неразборчиво бормотал себе под нос.

— Дорогой, — Ан решила его "добить", — я смотрю ты не в духе? Что все марионетки разбежались, цирк закрыт, а тебе и заняться не чем?

Карип молча кинул на девушку разгневанный взгляд и принялся не торопясь стирать со стен знаки. Один за другим они исчезали под руками бывшего держателя, от чего Ан ощущала, как давление ослабевает. Вот уже и дышится легче. Когда одна стена была полностью очищена, девушка смогла ползком добраться до спущенной лестницы.

Анирэ поспешила выбраться из служившего тюремной камерой погреба.

Яркий свет успел стать непривычным для глаз. Девушке не сразу удалось сориентироваться в обстановке.

Анирэ оказалась в небольшой комнате залитой не яркими лучами вечернего солнца. Солнце, еще не успевшее коснутся земли, было как раз заглядывало в окно. Только одна часть комнаты была покрыта полумраком. Именно там и устроился, удобно рассевшись в высоком кресле, черный маг.

К тому времени, как девушка успела осмотреться, Карип выбрался из подвала. Мужчина крепко схватил запястья девушки и захотел связать их за спиной.

— Да отпусти ты ее! — неожиданно огрызнулся на него сидящий в кресле Энри. Защиты со стороны мага Анирэ не ожидала.

— Но… — Карип, удивленный не меньше Ан, по-прежнему держал руки.

— Ничего она не сделает. Уж я-то позабочусь! — он не сводил глаз с девушки. Она же разглядывала черный кулон мага. Сейчас он не висел не шее, а покачивался на цепочке, что поигрывающее держал Энри. Он явно знал, как камень действует на нее.

— Садись! — скомандовал "черный".

Ан продолжала стоять и не думала шевелиться. Не смотря на то, что затекшие от неподвижности мышцы требовали подчинения. Ан принципиально терпела. Если бы не приказной тон, девушка не стала бы себя мучить и спокойно села. А так!

Усмешка блеснула в глазах Ральже-Энри, почти не касаясь лица, отразившись только в черных угольках глаз. Он прекрасно все понимал и ситуация доставляла ему удовольствие, которого он не намерен был прятать.

— Ты же прекрасно знаешь, что я сильнее. Незачем так сопротивляться. Ты понимаешь, что не сможешь противостоять моей магии.

Теперь взгляд Анирэ вызывающе уколол мужчину. Энри непроизвольно напрягся.

— Твоей магии? — она усмехнулась. — Силы черного камня принадлежат Падшему. Я же в отличие от тебя располагаю естественной силой, пусть небольшой, зато ее благословила Марица.

Энри нахмурился, но продолжал молча смотреть на нее. Девушка не могла разобраться ни в мыслях мага, ни в его состоянии. Ему просто не понравилось ее поведение, показалось слишком агрессивным или своенравным, или действительно задели слова.

— Дьявол с тобой, стой, если угодно, — Энри махнул рукой в сторону девушки. Эмоции, отраженные на его лице, менялись с невероятной скоростью. Ан не успевала за ними следить. Это сильно раздражало. — Тебе Карип успел объяснить, зачем ты здесь?

Анирэ повернулась и посмотрела на бывшего держателя. Мужчина спокойно, казалось, даже не обращая внимание на присутствующих, стоял, облокотившись плечом о стену и внимательно смотрел в окно. Но за годы наблюдения за ним, Анирэ знала: этот человек не станет равнодушно позевывать в подобной ситуации. Этот проходимец внимательно слушает и наматывает на ус, собирая в арсенал памяти все, что может хоть как-то пригодиться в будущем.

— Я не стала с ним разговаривать. — Ан снова повернулась к Энри, предпочитая смотреть в глаза собеседнику. — А какое отношение ты имеешь к проблеме этого…?

— Просто и у меня к тебе есть просьба.

Анирэ удивилась.

— Это какая же?

— Нам надо попасть в архив Серебряного братства.

Ан оторопела. Настолько это неожиданно. Девушка была готова услышать, что угодно, но от достаточно сильного, по сравнению с ней мага, но не это! О чем он думает, предлагая ей совершить такое! Проникновение на территорию братства не назовешь ни чем кроме самоубийства.

— Ну! — у Ан даже пропало желание насмехаться, — это вы меня делать не заставите! Эти колдуны предали своих братьев и сестер. Они способствуют королю и охотникам. Откуда знать, что у них приготовлено для незваных гостей.

— Это для тебя и для меня они предатели. А для большинства — раскаивавшиеся перед богом Зуррой. Для большинства, они помогают очистить мир от грязи и заразы. То есть от меня и от тебя.

— Это мало что меняет, — Ан сложила руки на груди, про себя отметив, что разговор доставляет ей больше дискомфорта, что она рассчитывала.

Ральже-Энри встал, поправил длинный черный плащ, убрал на невысокий столик у кресла кулон, снял перстень и кинул Карипу, стоявшему метрах в трех от девушки. Так что она практически не чувствовала камень. Когда мужчина приблизился к Ан, его лицо оказалось хорошо освещено. Как в вечер знакомства, так и на следующий день обстоятельства не дали возможность достаточно разглядеть и оценить внешность мага. Теперь же он подошел достаточно близко.

Девушке приходилось смотреть, подняв голову.

Бледное лицо Энри выглядело одновременно болезненно и благородно. Черные глаза оттенены усталостью, но вместе с тем притягивали. Появилось желание подняться на носочки и заглянуть в них, как можно глубже. Анирэ уже чуть было не поддалась порыву, как ее окликнул Карип. Девушка обернулась и как раз успела поймать то, что он ей бросил. Кожу Ан обожгло, голова закружилась, в глазах зарябило. Девушка поспешно швырнула перстень обратно.

— Что ты творишь?! — Ан пришла в бешенство. — Ты же знаешь, что мне нельзя его брать!

Энри усмехнулся, и посмотрел, чуть опустив голову.

— Ты просто не хочешь. Почему ты боишься принять настоящую силу?

Черный маг обошел вокруг девушки, оценивающе ее осматривая, как мастер материал, из которого может выйти шедевр.

— Чего ты боишься?

Анирэ покраснела от возмущения.

— Я боюсь?! Боюсь?! Что ты несешь? — она повернулась к нему лицом. — Это ты должен бояться!

— И чего же интересно?

— Той силы, что ты в себе несешь. Она тебя убивает! — Мужчина улыбнулся и покачал головой. — Посмотри на себя, ты бледен! Вокруг глаз тень! Это слишком большая плата за силы. Могу допустить, что здоровье тела для тебя ничто, но вспомни про душу!

На последних словах Энри залился смехом.

— Что я слышу! Неужели я тебя настолько беспокою. Польщен! В этом случае ты действительно должна мне помочь.

— А почему же ты сам этого не сделаешь?

— Меня туда не пропустят.

— Ха! А меня значит, пропустят! Ты вообще думаешь!? — Ан уже кричала.

Энри нежно дотронулся до плеча девушки.

— Успокойся и послушай. У тебя получится!

— Что ты несешь? И вообще, мне это не надо!

— А ты мне покажи свои руки.

Анирэ сразу поняла, о чем он говорит, но сделала вид, что для нее эти слова ничего не значат.

У Энри это лишь вызвало улыбку.

— Я заметил еще при первой встречи, но решил, что это ожоги. Затем же присмотрелся. А когда Карип открыл мне интересные детали о тебе, я сразу все понял.

— И что же ты понял?

— Думаю ты сама догадываешься: дважды умереть и остаться в этом мире ничем не расплатившись невозможно. У тебя есть три варианта: оставить все как есть и через пару недель, от силы месяцев, умереть по-настоящему; вернуться к новому держателю; или попытаться найти способ все исправить. Но для этого необходимо попасть в архив.

Аргумент железный! Ан и сама обдумывала эту проблему.

— И как я смогу туда попасть?

Глава 10

Без опаски оставив коня во дворе старенького покосившегося домика, Мэлла уверено вошла в низкую дверь. Женщина не часто захаживала сюда, но каждый раз злилась необходимости нагибаться, переступая через порог. Бабка, Падший ее побери, будто специально сделала вход в лачугу унизительно крошечным! Сама-то сушеная старуха из-за этого не испытывала ни какого дискомфорта! Ее росточек как раз под размер двери. Чего не скажешь о статной Мэлле. Да что ту сомневаться! Это было совершено преднамеренно! Хороший способ указать пришедшим на их место. А ведь самое обидное, что ткнуть в это старую каргу носом опасливо даже для самой Мэллы. Женщина, конечно, старается общаться с ней на равных, но всякий раз помнит, кто у кого в гостях. По крайней мере, старается об этом не забыть. Как бы в определенные моменты не хотелось.

Свет и чистота помещения еще в первый раз, вопреки общим представлениям о жилищах ведьм и колдунов, не смогли обмануть женщину. Она попала именно туда, куда ей и было необходимо. Маленькая бабушка в цветном дорогом платке не совсем вписывалась в интерьер. Она по возрасту и телосложению похоже на хозяйку столько ветхого жилища, но бодрый, серьезный взгляд, хорошая, даже дорогая одежда заставляли задуматься.

— Агарья, когда же ты, наконец, покинешь это захолустье? — Мэлла нарочито по-хозяйски устроилась на самом крепком стуле за обеденным столом.

— А с чего мне отсюда уезжать? — бабка как сидела, плела цветные кружавчики до прихода гостьи, так и не подняла с работы взгляда.

— Я же знаю. Ты можешь себе раздобыть, нормальное, подобающее твоему уровню жилье, а не тухнуть здесь! — женщина презрительно окинула взглядом комнату.

— Нет, милая, я отсюда только к Падшему. Уж, не в этом ли ты мне пришла помочь?

— Что тебе помогать? Скоро и сама стравишься! Время играет с нами со всеми злую шутку. Ия ведь когда-нибудь превращусь в сморщенную страшную старушенцию.

— Вижу, тебя это пугает?

Мэлла гневно посмотрела на старую ведьму. Но ничего не ответила.

— Поспешу тебя обрадовать! Огромна вероятность того, что ты никогда не станешь такой! Огромна вероятность того, что мы все очень скоро окажемся у нашего Падшего. И даровать нам ему свои муки вечно!

— Ну, ты старая и придумала! С чего нам к нему так торопиться?

— Тебя, дорогая, никто не спросит! Вот ты сидишь себя в столице и ничего не знаешь! А ты выйди на километр от барьеров на закате и посмотри на горизонт повнимательней. Туда где солнце садится. И ты увидишь во всех цветах опасность, растущую над нашими бедовыми, проклятыми головами. И веною этого наши с тобою братья. Я вот смотрю на тебя и в очередной раз убеждаюсь — жадности людей не может быть границ! И я сейчас не о жажде денежного богатства, а о желании все больше и больше удовлетворять свои невероятные потребности, растущее и пожирающее нас изнутри!

— Хватит, старая карга! — не сдержалась Мэлаа. Понимая, что в обращении с хозяйкой дома ходит по острию ножа. — Я сюда не твои бредни пришла слушать!

— Это знаю. Травки мои грешные тебя привели! Сама отчего-то не ходишь по них, хот, вижу, умеешь разглядеть какую надо. Опять желания! Вот они, готовые. И для помутнения мыслей супруга, и для ребеночка. Что ж ты молодая, здоровая, так понести боишься? Вроде устроена?

— Не твое, старая. Дело! — сказала Мэлла, взяла травы и вышла из дому.

Бабка медленно отложила работу, посмотрела на закрывшуюся за гостьей дверь.

— Да вижу я все сама, — уже в никуда ответила старуха. — Хотела бы ты дочку. Да сама понимаешь, бредовой своею головой, что к Падшему катится весь этот мир!

Мэлла вылетела от ведьмы проклиная невозможность пользоваться силами на территории столицы. Как она не любит дни, в которые ей с супругом приходится проводить здесь, так близко и одновременно далеко от их дома! Если бы не это она бы и близко не подошла к этой сушеной бабке! Вроде бы та и не сильнее, но внушает Мэлле странный трепет. Женщина, как не старалась, не могла это объяснить. Но на сегодня надо выкинуть ее из головы. Много других не менее насущных дел!

Мэлла нежно погладила черныша по шее, надеясь и сама успокоиться, и коню не передать бушевавшие внутри нее эмоции.

Пусть не сегодня, но она уйдет из столицы. Супруг уже нашел неотложные дела в Ярбересе, и. естественно, они остановятся в поместье дальнего родственника. Надо там больше информации набрать об этой девке, что одним своим существование уже много времени сводит колдунью с ума!

Как злило Мэллу то, что к чему она так долго и упорно шла последние несколько лет, приплыло в руки этой малолетки просто так без всяких на то усилий! С этим что-то определено надо делать!

Возле низенькой калитки Мэллу встретил, не скрывающий лица, не смущающийся открытого нахождения возле дома неоднократно попадающего под подозрение в пристанище колдовства Зирит. Молодой мужчина смотрел, не отрывая влюбленного взгляда.

— Что ты можешь сказать о Серебрянно братстве нового?

— Я нашел возможность послать туда своего человека.

— И что же это? — Мэлла не скрывала приятного удивления.

Мужчина, увидев изменения в настроении собеседницы, воодушевился.

— Король может послать в братство людей, которых считает достойными колдунами, не подлежащими уничтожению, во-первых. А во-вторых, как я выяснил, один мой знакомый, из прошлой жизни, сейчас находится там и на весьма удобном для нас положении.

— Отлично! Просто отлично, дорогой мой Зирит! — Мэлла подошла к мужчине вплотную и взяла его руки, прижавшись к плечу.

Мужчина замлел от близости этой прелестной женщины.

— Дорогой, ты ведь сможешь мне помочь?

— Все, что пожелаешь!

— Познакомь меня со своим другом из братства! Я думаю, он много интересного о тебе расскажет. Я так хочу узнать тебя получше!

— Ты, правда, этого хочешь?

— Конечно! Я давала когда-нибудь повод в себе сомневаться?

— Мэлла, поцелуй меня! — с надеждой затаив дыхание, спросил Зирит.

Женщина улыбнулась, повернула мужчину к себе лицом. Она легко коснулась его губ кончиками пальцев. И Зирит млел, прикрыв глаза отяжелевшими от наслаждения веками.

Глава 11

Анирэ не сводила глаз с лениво меняющихся пейзажей за окном. Вдоль дороги тянулись казавшиеся бесконечными поля. Картину разбавлял лишь лес, иногда подступающий к дороге. Солнце скрылось за горизонтом, оставив после себя серое, бледное подобие света. Медленное движение кареты и наступающие сумерки заставили отказаться от удовольствия лицезреть красоты природы. Ан нехотя повернулась к своему спутнику.

С того момента, как Энри снял все амулеты, девушка чувствует себя рядом с ним на удивление надежно. Даже сейчас, когда всего ничего отделяет от замка Братства, она спокойна, как в компании старого друга.

Молодой человек разглядывал разложенные на коленях карты и совершенно не обращал внимания на повышенный к себе интерес девушки. Карета мерно покачивалась. В этой безмятежности Ан совсем забыла, что сидит рядом с черным магом. Как только девушка вспомнила обстоятельства знакомства, мурашки побежали по спине.

— Зачем ты пытался убить Дариза? — вопрос сам произвольно сорвался с губ. Секунду назад девушка даже не думала на эту тему.

Молодой человек, не поднимая глаз, сложил бумаги. Анирэ, не видя его, лица почувствовала улыбку.

— Почему ты так решила?

— Я не слепая. Ты дважды на него покушался, там в гостинице.

Энри повернулся. Внимательно посмотрел на собеседницу. Молодой человек ожидал, что девчонка струсит. Он был уверен: стоит им отправиться в путь, как Ан запаникует. Но на его удивление все вышло иначе. Она еще находит в себе силы интересоваться чем-то другим. Это, несомненно, радовало.

— Ты действительно думаешь, что мне могла понадобиться его жизнь?

Анирэ ничего не ответила. Да Энри и не ждал этого.

Вот на горизонте появился величественный замок. Самый настоящий!

Анирэ всю первую жизнь провела в одном городе. Ярберес относительный молодой город. Несмотря на то, что все здания в нем словно соревнуются друг с другом в роскоши, он не идет в сравнение с помпезной столицей, где один только дворец, вокруг которого и разрослось древнее поселение, задавал такую планку, что вот уже несколько столетий архитекторы безуспешно пытаются переплюнуть в великолепии. Да и в жизни Суриной она бывала лишь в небольших городках.

Этот замок совсем не похож ни на один из этих городов. Это не столица, до нее несколько десятков километров. Он величественный, не преступный словно скала. Его высокие башни, крепкие стены будоражили воображение. Хозяева постарались на славу. От лицезрения будущей цели девушку отвлек Энри.

— Ты все помнишь?

— Да, — Ан ответила вяло и без большой на то охоты.

— Сумка, которую я дал, при тебе? Ключ от архива?

— Скажи, откуда он у тебя? — этот вопрос давно интересовал девушку.

— Есть связи.

— А они, эти связи, не могли тебе помочь вместо меня?

— Нет. Теперь слушай внимательно. — Анирэ старалась смотреть, как можно равнодушнее. — Я тебе сказал, где наша цель. Но не сказал, что это. В прочем и сейчас не скажу, — девушка хотела возразить, но вовремя остановилась. Ссора сейчас будет лишней. — Единственное, что тебе надо знать — ни в коем случае не открывай ящик. Это опасно, ты можешь не выдержать.

— Это что-то вроде твоего камешка? — Ан указала на шею Энри, про себя поблагодарила спутника за то, что он его с собой не прихватил.

— Да. Знаешь, нам лучше не останавливаться, чтобы не вызвать подозрений, — он заговорил так, словно не переводил темы. И снова девушка решила вделать вид, что все в порядке. — Так что ты прыгаешь возле тех зарослей, — он показал чуть дальше по дороге. — И ждешь темноты.

Дальше Анирэ его не слушала. Карета достигла указанного места, и девушка, решительно распахнув дверь, спрыгнула в высокую мягкую траву у дороги.

Энри улыбнулся. Он неслышно, лишь шевеля губами, пожелал ей удачи.

Молодой человек был удивлен сам собой. Как он смог доверить настолько важное дело этой девчонке. Он уверен в том, что она справиться. Интуиция его еще не подводила. Особенно если напоминает о себе так громко, словно бьет в колокол. А ведь и в правду что-то в ней есть. Ан… Сто процентов не настоящее время. Эта девушка настолько заинтересовала Энри, что он начал наводить о ней справки. Карип, сволочь не раскалывается, а в память лесть еще рано, может понадобиться. Сам он в ней ничего не видит, даже не разобрать какого типа магией она пользуется. Еще одна загадка: обычно, силы, так сильно скрыта у тех, кто их с рождения прятал. От кого? По какой причине?

Анирэ взглядом проводила карету, и как только экипаж скрылся из виду, девушка дала волю истинным эмоциям. Ан заскулила как щенок и, обняв колени, села на сырую землю.

Тут страх взял свое. Как ни старалась Ан собраться, мысли путались, нервная дрожь бежала по телу. Страх попасться с поличным преследует ее всю сознательную жизнь, с того самого момента, как впервые испытала силы. Как она могла согласиться на эту авантюру!? Анирэ закрыла ладонями лицо и в этот же момент руки уколола сильная боль. Вот почему! Девушка подняла рукава. Болячки и язвы покрывали руки уже выше локтей, а вчера вечером она обнаружила их и на ногах и на животе. Выбор был сделан. Другого пути Анирэ не видела.

А между тем уже стемнело. Небо превратилось в черную бездну, украшенную несколькими яркими звездами и неуверенно сверкающим тонким серпом месяца. Завтра луны не будет. Ночью юная волшебница всегда чувствовала себя в своей тарелке. Но не рядом с Серебряными братьями. Они в любом случае намного ближе знакомы с темным временем суток. Они лучше знают, что и как у нее можно взять, и чем потом расплатиться.

Очертания замка уже не были различимы. Цель представилась горящими вдали огнями. Дороги до замка не было. Придется идти через поле. Времени не так много, как кажется. Июньская ночь очень коротка. Энри обозначил место, откуда можно незамеченной пробраться на территорию Серебряного братства.

Одна мысль о том, что она пытается украсть артефакт или реликвию у самых могущественных колдунов, приводила в ужас. Серебряное братство — волшебники, присягнувшие королю. Они могут уничтожить целое поселения и правитель, чтобы не случилось, поверит, что так надо было. Как Ан представит, что ждет ее в случае неудачи. Почему-то она уверенна, что позавидует тем, кто давно мертв. Но выбор сделан.

Анирэ проверила амулет тот, что подарил старик. Главное не потерять над собой контроля. Если хотя бы один раз сила сработает в ненужное время, или наоборот откажется подчиняться, то можно попрощаться с жизнью или свободой. Что хуже еще не известно.

Для того чтобы подобрать к замку, придется пересечь поле. В отличие от Энри, Ан не была уверена в своих силах. Молодой человек отчего-то решил, что она сможет "увидеть" все ловушки, расставленные хозяевами.

С каждым метром приближение сердце девушки билось все сильнее. Не дойдя ста шагов до крутого возвышения, на котором находились крепостные стены, Ан увидела паутину магической ловушки. Захотелось повернуться и бежать, как можно быстрее и дальше. Эта паутина была расставлена на человека простого и срабатывала от физического контакта. Более глубоко ее оценить Ан была не в силах. Неуверенно перешагивая четкие линии на земле, вскарабкавшись на несколько метров на выступ из земли и камня, девушка добралась до высокой стены.

Стена как стена. Но не может быть, чтобы ее оставили без защиты. Да и если так, Анирэ никогда не перебраться через нее. О чем она думала, соглашаясь!

Ан сняла с плеча тяжелую сумку, села спиной к каменной стене и заплакала. Она крепко обняла руками колени. Несмотря на боль, девушка сжимала объятия все сильнее и сильнее. Что же делать теперь? Неужели Энри не продумал эту ситуацию. Стена — это должно быть просто. Он должен был продумать!

Ан дрожащими руками притянула к себе сумку. Внутри оказалась длинная веревка с корявым крюком на конце. Девушка некоторое время рассматривала металлическую деталь с изогнутыми в разные стороны шипами. Этим надо воспользоваться! Анирэ радостно вскочила на ноги и, держась за камни, посмотрела вверх. С пятой попытки у нее все-таки получилось зацепить крюк о стену.

— Вот придурок! — сорвалось с ее губ. — И как он думает, я взберусь на нее. Я что похожа на паука? Карабкаться?

Ан от злости забила кулаками по стене. От усердия и старых ран ее ладони и запястья покрылись кровью. Это успокоило, заставило придти в себя. Анирэ глубоко вдохнула свежий ночной воздух, вытерла слезы со щек рукой, измазав половину лица кровью. Она повесила на плечи сумку, теперь уже не такую тяжелую, и из-за всех сил подтянулась. Она приподнималась, опираясь ногами. Один раз, второй, третий. И все тяжелее и тяжелее! Когда Ан, все-таки, оказалась наверху, руки перестали слушаться. Но думать о них у девушки не было времени. На стене по направлению к ней стали один за другим загораться яркие огни. Ан поспешила снова зацепить крюк и начала спускаться вниз. Руки не выдержали, и земля встретила незваную гостью сильным ударом.

Первое желание подняться на ноги и бежать исполнить не удалось. Боль от падения не позволяла какое-то время управлять телом. Но это оказалось только на руку. В подобные особо уязвимые моменты девушка инстинктивно включает защиту. Эта привычка, выработанная с детства, когда юная ведьма находилась в обществе отца. Теперь ее колдовских сил не видно. Но взглядом охотника Ан прекрасно различила, что и территорию за стеной, где она оказалась, покрывает защитная сеть от непрошенных гостей. Она ощущала, что стоит ей воспользоваться хоть частичной силы, или потерять над ней контроль, о ее незаконном проникновении узнают хозяева. Да Энри был прав! Появись он здесь, каждая собака об этом уже бы знала. Не хило они охраняют свои владения!

Подавив в себе страх и физическую боль, Анирэ сосредоточилась на решении задачи первостепенной важности. Умение фокусироваться девушку всегда подводило. Но сегодня Ан не могла такого допустить. Добраться до хранилища — это жизненно важно! Она уверенно, пусть не настолько ловко, как того требовала ситуация, приближалась к цели.

Как только девушке удалось максимально притупить эмоции, каждая новая преграда проходилась все проще. С каждой секундой зрение все чутче различало ловушки, позволяя к ним готовиться и успешно преодолевать. Сознание, как жонглер, манипулировало имеющимся арсеналом. Амулет срабатывал и отключался в строго положенных для него моментах. При этом магическая сила применялась настолько мало, что ни одного раза его след не был замечен.

Оказавшись внутри замка, Анирэ сильно растерялась. Столько силы в воздухе она никогда не ощущала. В каждом вдохе, в каждой частичке. Словно бездонный океан окружил девушку. И все это можно использовать. Одно только желание, один импульс и сила потоками пойдет по твоему телу, приятно согревая, одаривая ощущениями.

Такое количество магии чуть не выбило ее защиту. Пришлось приложить невероятное усилие, чтобы поместить желание в самые сокровенные уголки разума. Здесь, как нигде и никогда, Анирэ ощущала себя колдуньей. Казалось, она, наконец, нашла то место, куда стремилась всю жизнь. Состояние близкое к полному счастью! Хотелось петь и танцевать! Как в детстве бегать, кружась, раскинув руки. Взять и вдохнуть полной грудью всю ту мощь, что витает в воздухе.

Столь вдохновляющая колдунью атмосфера, для обычного человека показалась бы зловещей. Насыщенность воздуха давила бы, вызывая головокружение. Темные каменные стены, высокие потолки и редкие факелы: все действовало бы гнетуще, тревожило. Простой человек интуитивно обошел бы подобное место. И молил бы своего бога, лишь бы не попасть суда никогда.

От собственных мыслей и ощущений девушку отвлекли голоса и приближающиеся шаги. Ан не нашла другого выхода, как просто прижаться к самому ближнему углу. Благо свет огня туда практически не доходил.

Из коридора, судя по карте, ведущего в библиотеку, вышли двое мужчин. Один, старший из них, небольшого роста, тучный мужчина. Его походка говорила о том, что его положение в братстве не из последних. Он гордился им и старался всячески подчеркнуть. Второй, молодой человек шел рядом, не смотря на то, что его спутник старался оказаться чуть впереди. Но парень с каждым уверенным шагом ровнялся. Их диалог не привлек внимания Ан. Сейчас девушку беспокоила только своя безопасность. Но услышанное имя, заставило забыть обо всем и, не боясь раскрыть свое местонахождение, Анирэ последовала за ними, стараясь уловить каждое слово.

— Валлер выдохся! — старший из собеседников произнес эти слова словно смакуя, растягивая удовольствие.

— Я не очень вас понимаю, — молодой человек старался удержать почтительный тон, это четко было слышно Ан, несмотря на его несильный, даже приятный восточный акцент. Голос молодого человека показался очень знакомым. Несомненно, знакомым, но сейчас не та ситуация, чтобы вспоминать. — Он весьма предан нашему делу. Я не знаю человека, более сведущего и заинтересованного.

— Он зарылся в своих бумагах и картах! Он не имеет интереса к основному нашему делу. Этот старик не разделяет общих идей. Нас не столько интересует местонахождение магических источников, откуда эти грешники берут убийственную силу, и их изучение, — присмотревшись Ан четко увила: старший собеседник в отличии от второго не имеет ни капли магической силы. — Сейчас важным является только истребление служителей Падшего и остальных недостойных. Месторождения больше никого не интересуют. Если некому будет ими пользоваться, то кому они нужны? — мужчина замолчал в ожидании ответа.

— Тому, кто надеется выжить и остаться при силе.

Анирэ все-таки поняла, откуда ей знаком этот голос. В это было трудно поверить! Как жрец Марицы, о чем говорил знак на запястье, мог стать членом Братства. В том, что это именно тот человек, который помог ей в день пожара, девушка уже не сомневалась!

— А как ты думаешь, этот человек будет вести себя сейчас? — в этот раз мужчина не ждал слов собеседника. — Экономить свои силы и использовать дополнительные! Валлер может быть опасен. Его надо устранить…

Мужчины продолжали, молча, идти по коридору. Анирэ же остановилась, прикрыв рот ладонями. Только не вскрикнуть! Только не выдать себя! Что значат эти слова об отце? Две ужасные вести.

Отца считают предателем. Это не может быть правдой. Он всегда был честным, принципиальным и преданным своему делу! Да папа много времени тратил на то, чтобы изучать старые и новые месторождения. Но Ан, как сейчас помнила, Валлер постоянно повторял: чтобы победить противника надо знать его оружие лучше, чем свое. Это полностью реабилитирует его в глазах дочери. Но ведь и Братья не дураки! Откуда могли им придти в головы такие мысли?

Но больше волновало не это. Ан продолжала стоять. Она боялась даже дышать. Последние слова произнесенные незнакомым мужчиной были страшны. Анирэ надеялась, что поняла их неправильно. Он сказал, что собирается причинить вред ее отцу?! Нет! Этого допустить нельзя.

В редкие вечера, когда отец бывал дома, Анирэ чувствовала себя самой счастливой на свете. В эти дни она искала всякие причины отделаться от гиперопекающей воспитательницы и провести время с отцом. Самые замечательные моменты детства были связанны с ним. Девочкой Ан часто прибегала к папе в кабинет, уже ближе к вечеру, когда отец подустал от работы и с удовольствием посвятит дочери часы отдыха. Валлер — крупный мужчина с серыми грустными глазами. Ан бывало, сидя у отца на коленях, смотрела глубоко в них, и, казалось, целый океан заполнял всю ее. Девочка очень любила гладить папу по его седой голове. Растрепывая жесткие, непослушные волосы. В эти минуты он прищуривался и улыбался своей обычной усталой манерой. Ей казалось, что папа несчастен. Девочка всегда старалась развеселить отца. Самое страшное, что могло с ней произойти — это нечаянно нанести обиду папе. Что бы Ан не делала, ее мысли были об одном: лишь бы отец не разочаровался, только бы не расстроить и без того грустных, любимых глаз.

Кабинет папы самое любимое место Ан в доме. Небольшая комната со стенами и мебелью из темного дерева, всегда приглушенный свет и запах табака. Валлер курил много, но никогда при дочери. Стоило ей появиться, как он прятал трубку, убирал бумаги в стол. Ан удобно устраивалась на его коленях. Папа мягко придерживал девочку за спину своей огромной ладонью и низким спокойным голосом начинал свой рассказ. Такого чувства защищенности Ан не испытывала больше нигде. Маленькая девочка часто думала, что ее папа самый сильный, самый умный, самый красивый. Рядом с таким человеком никогда, ничего не могло случиться. И вместе с тем, Ан всегда испытывала желание заботиться об отце.

Анирэ любила слушать об его путешествиях. Они вместе смотрели на большую, во всю стену карту, прослеживая весь путь, что он прошел за последнее время. Анирэ не получала, как многие дети сказок перед сном. Отцовские рассказы заменяли их с лихвой. Ее не целовали, желая сладких снов, не подходили по ночам поправить одеяло. Поэтому Ан при встрече с папой, как губка, впитывала в себя каждый его взгляд, слово, жест, словно запасает.

Четыре года назад Анирэ О'Шассер погибла, пропала, покинула родной дом. За это время отец, наверное, уже смирился. Четыре года назад свершилось то, чего маленькая Анирэ боялась больше всего. Она не оправдала ожиданий отца. Ан была рада тому, что папа не знает, что с ней случилось на самом деле. Для нее самой легче оттого, что Валлер думает, будто она погибла. Часто будучи Суриной Ан представляла, что раскрылась правда. Перед ней, как реальные, появлялись серые глаза отца. Их грусть и печаль сменялись гневным разочарованием. Это было больнее осознания полной безнадежности положения. Страшнее, чем беспросветная перспектива духовного рабства.

Сердце болит за судьбу отца. Но сейчас ничего сделать нельзя.

Сделать то, зачем пришла в этот замок и быстрее покинуть его. А потом бросить все свои силы на помощь папе. Лучше будет разобраться в причине недоверия к нему и устранить его. Но для этого у Ан нет возможностей. Поэтому надо хотя бы его предупредить.

Она здесь для того, чтобы украсть артефакт. Ан была в этом уверена. Ну что еще может понадобиться черному колдуну в архиве самого сильно магического братства. Надо его достать, во чтобы это не встало. Может там то, что пригодится и ей. Анирэ твердо решила вернуться к отцу. Сейчас главное, чтобы он был в безопасности. Если ничего не предпринять она его потеряет в любом случае и навсегда. А если сделает попытку спасти, то есть шанс. Пусть после того, как Валлер узнает, что стало с его дочуркой, он от нее откажется, ведь она его не потеряет больше чем сейчас.

С этими мыслями Ан добралась до архива, что на нижнем этаже. Это еще не подвал, но запах сырости и гнили раздражал. Как можно в подобных условиях хранить ценные вещи?

Может быть, Энри ошибся? Но паника не успела овладеть сознанием девушки. Ан быстро взяла себя в руки. Она неловким движением сняла с шеи шнурок с ключом. На удивление ключ с легкостью вошел в замочную скважину, повернулся и щелкнул. Ан плечом толкнула, и тяжелая дверь поддалась.

Оказавшись по ту сторону двери, Ан оторопела. Огромное, с ума сводящее количество магии, что находится в коридоре ничто, по сравнению с этой! Там, колдовство витало в воздухе, проникало вглубь организма, заставляя голову кружиться, сердце биться сильнее. А здесь, оно очагами невероятной, колоссальной мощности сконцентрировано в отдельных предметах.

Теперь понятно, почему Серебряные братья с такой старательностью опутали замок ловушками. Только несведущему, простому человеку покажется, что замок без должной охраны. Но Ан то все видит. Даже просто подступиться к двери стоило ей больших усилий и осторожности. И правильно. Такие сокровища надо охранять ценой жизни. Как жаль, что все это в руках братства! Но сейчас ничего не поделаешь. Надо выполнить миссию и спасаться. Увидев архив, Ан еще больше испугалась за свою сохранность. Она и сама сделала бы все, чтобы человек, побывавший здесь без разрешения, не вынес ничего.

Жаль, нет возможности и времени хотя бы насладиться силой обитающей в предметах, разложенных на полках.

Ан медленно благоговейно брела между стеллажами. Хотелось собрать все имеющиеся здесь предметы. В них столько силы, что все невероятные возможности и перспективы, которые откроются их владельцу не приходили сразу в голову. Как только девушка представила, что братство вместе с охотниками приметит их в борьбе против колдунов, стало дурно. Но она прекрасно понимала, что не стравиться с этой силой в одиночку. Поэтому сейчас надо найти и незаметно вынести отсюда тот сундучок, за которым ее послал Энри.

Это сделать оказалось совсем не сложно. Вот только стоило Ан взять его в руки, как ее сила возросла во столько раз, что ни ее способность прятать ее, ни подаренный кулон не помогли. Магия выплеснулась в огромном количестве. Это заметил бы последний из охотников, чего уже не скажешь о Серебряных братьях.

Девушка отскочила от сундучка и стала в панике бегать между рядами в поисках того, что может помочь. Она надеялась, что сможет узнать нужный ей артефакт. Но как? Это может оказаться что угодно! Наудачу ее взгляд остановился на одной из неприметных на первый взгляд шкатулок. Не понадобилось много времени, чтобы понять — она точная копия подарка старичка. Анирэ поспешила и, ни секунды не медля и не сомневаясь, открыла ее. Внутри, как она и ожидала, был кулон. Как только ее кожа коснулась серебряной оправы, темно-зеленого камня спокойствие взяло верх. Ан поняла: теперь влияние сундучка для нее не помеха. Она повесила второй кулон на шею и схватила так интересующий Энри артефакт.

Дальше все было как во сне. Девушка сломя голову неслась по коридорам, прижимая сундучок к груди. Она ужасно его боялась. Но еще больше боялась потерять. Ведь от его сохранности зависит и ее жизнь, и теперь жизнь и благополучие ее отца. Анирэ твердо решила обратиться с просьбой о помощи к черному колуну. Странно, но она была уверена в его согласии. Сомнения даже не посетили ее голову.

Ан не очень разбирала куда направляется. Длинные темные коридоры с высокими потолками, большие на вид тяжелые двери и скудное освещение от факелов — все, что ее окружало. Это ни как не могло помочь ориентироваться в незнакомом месте. Она предпочла довериться своей интуиции. Но все-таки не переставала следить за теми, кто рыщет по замку в поисках незваного гостя. Это сделать не составляло большого труда, несмотря на сбивающую насыщенностью атмосферу. Охрана беспрестанно использовала магию, стараясь с помощью нее выяснить местонахождение нарушителя. Но с Ан это не пройдет.

Девушка резко остановилась.

Комнаты вдоль длинной коридорной стены ничего интересного собой не представляли, но одна на первый взгляд неприметная окружена целым клубком сигнальных заклятий.

Любопытство здесь не причем. Сухой, чистый расчет. Если братство охраняет комнату, значит, там находится то, что им очень нужно. Даже больше, чем артефакты из архива. Они не хотят, чтобы кто-то это заполучил. А Ан может. И сделает это!

Ан взломала дверь. Ее магия быстро нашла за что потянуть, чтобы узлы заклятия пали. Девушка снова оказалась в комнате со стеллажами, только меньшего размера. Она бросилась бежать между ними в поисках самого ценного. Времени мало. Старинные, сильные артефакты звали, словно в голос предлагали воспользоваться ими, все кроме одного.

Сверток, казалось, просто, неприметно лежал на полке. Он сам не источал ни силы, ни мощи. Ничего интересного для колдуна. Но зачем его окружили двойной защитой магии, зачем вещи, не дающей ни капли дополнительных возможностей такая охрана? Он, должно быть, здесь неспроста. Не могут же Братья по ошибке положить сюда ненужную вещь? Так не бывает. Недолго думая, Ан схватила сверток и бросилась бежать прочь.

Девушка, наконец, выбравшись наружу, поспешила к тому месту, где перелезала через забор. Раз Энри указал именно его, значит там легче всего преодолеть преграду. Теперь она меньше обращала внимания на расставленные по территории ловушки. Главное, чтобы они были не опасны для жизни, а тех, что лишь оповещают, уже можно и не остерегаться. Охрана вокруг замка ее ждала. Эти люби, Ан знала, сделают все, чтобы ее остановить. Надо быть очень осторожной.

Девушка с большим трудом пробиралась сквозь высокие заросли кустарника, густо насаженного вдоль забора. Она уже была готова начать карабкаться по стене, но неожиданный треск веток справа и сзади, сильно напугал. Ан почувствовала резкий прилив сил. Ноги сами оттолкнулись от земли. Воздух сгустился вокруг ее уставшего тела. Красные пятна закружились, затанцевали перед глазами.

Глава 12

Анирэ открыла глаза. Чернота отступала медленно, сменяясь неуверенными красными вспышками света. И они неторопливо отступали, уже позволяя различить слабые контуры окружающего мира.

Ощущения возвращались еще труднее. Сначала Ан стала чувствовать себя. Дыхание, сердцебиение. Мир позволял вернуться постепенно, словно отвык от ее присутствия. Анирэ стояла на влажной траве, нервные окончания четко сообщали это сознанию. Прохладный ветерок обдувал кожу, беспокоя открытые кровоточащие раны. Ан будто заново училась воспринимать себя частью чего-то большего, чего-то необъятного. Только несколько мгновений назад она была миром. Она была его каждой крупицей. И земля, и небо, и травы, и деревья — все принадлежало ей. Полное единение со своей сущностью, с таким большим количеством силы, приводило к странному ощущению. Можно было бы его назвать всемогуществом, всесилием. Но ощущая себя больше мира, нет уже желания применять то, чего так долго жаждала. Сила, что, наконец, прошла в тебя, становится тобой. Ты становишься силой. То, против чего минуту назад боролась, сейчас часть твоего существа.

Анирэ стояла и недоумевала. Если эти люди, Серебряные братья, все время имеют доступ к такой силе. Они постоянно ощущают то же самое. Почему Ан так среагировала, а они обладая этим, думают о борьбе? Почему сила на нее действует полностью умиротворяюще, а они придумали себе войну? Опять куча вопросов! Сейчас на них ответить не кому. Есть вещи более важные на данный момент.

Анирэ окружали высокие деревья. Они смыкали над ней свои могучие ветви, оставляя открытым только небольшой лоскуток ночного неба. Редкие звезды светили настолько слабо, что не давали света. И луна позабыла сегодня своих преданных подчиненных. Но Ан принимала их. Она не могла их не видеть. Она была им бесконечно рада. Эти светила, такие далекие и такие холодные, давали надежду на то, что девушка находится под их наблюдением. Они, словно глаза, всевидящей и всезнающей Марицы, заботливые, нежные. В этот трудный для девушки момент она не может не видеть!

Подумав об этом, Ан одновременно обрадовалась возможной близости покровительницы и ужаснулась. Девушка вспомнила, что прижимает к своей груди тот самый злополучный сундучок. И не любопытство, а тревога заставила поставить его перед собой у ног.

"Ни в коем случае не открывай!" так и звучали в памяти слова Энри. Это действительно может быть опасно для нее. Особенно, если внутри артефакт принадлежащий Падшему. Черный маг связал свою жизнь с ним. Но душа Ан принадлежит другой богине. Это может спасти, а может и погубить. Соглашаясь на эту авантюру с ограблением, Анирэ не успела задуматься о возможных последствиях. Зачем этот сундучок понадобился колдуну? А главное, что там и насколько может оказаться опасным для Ан и остальных. Девушка даже не знает намерений Энри. Может в его планы входит уничтожение мира? Но и не принести добытого она не может.

С каждой минутой становится все хуже. Еще немного и боль, пронзающая руки и ноги, станет просто нестерпимой. В погоне не было времени вспоминать о своем бренном теле. Да и сейчас, надо бы позаботиться о душе. Но язвы и кровотечения из ран не дают о себе позабыть.

Анирэ понимала, что не сможет отдать добытое, не выяснив, что там.

Девушке пришло в голову, что Энри мог только пригрозить. Может там ничего для нее опасного. Эти мысли немного успокаивали. Ан твердо решила посмотреть на содержимое.

Поставив небольшой сундучок, она не решалась к нему прикоснуться, не смотря на то, что секунду назад прижимала крепко к груди. Амулеты, словно предчувствуя опасность, нагрелись, почти зазвенели. Их теперь два. Первому Анирэ уже доверяла, как сама себе. Второй точно повторяет его. Наверняка и на него можно полностью положиться.

Девушка ладонью обхватила их обоих. Сделала глубокий вдох и быстро, пока не передумала, открыла.

Яркий свет ослепил, больно ударил по глазам.

Удивлению девушки не было границ. И это все?! Интересно! Для чего понадобилась Энри святящаяся коробочка. Что в этом предмете может быть настолько ценного, что молодой человек заставил ее рисковать жизнью. Хотя, что для него ценного в ее жизни? Да ничего! С таким же успехом он мог послать ее в этот злосчастный замок за забытой там запонкой. Сам же не может пройти незамеченным!

Анирэ с трудом пробралась сквозь заросли, вышла из так удачно приютившего леса. Он заботливо спрятал беглянку от преследования. Его деревья, кусты, не хотели выпускать юную колдунью, предостерегая о грозящей опасности.

Ан это хорошо понимала и без его участия. Совершенно осознанно девушка сделала выбор, согласившись идти в замок. Точно так же, прекрасно понимая свое положение, она из-за всех сил спешила на встречу к Энри. Понимая и крайность своего состояния, и опасность ноши.

Потребовалось ни мало времени, чтобы сориентироваться, понять в какую сторону и как далеко умудрилась удрать от страха.

Наудачу ее бегство, подстегнутое вспышкой магии в замке Братства, направилось строго на юг. Как раз в этом направление, в ближайшей деревне, ее и ждал черный маг.

Анирэ шла, не останавливаясь несколько часов. У нее и в мыслях не было остановиться, потратить драгоценное время на отдых. Если Энри и исполнит свое обещание, то это уже будет не важным. Главное, чтобы он не блефовал. Главное, чтобы вера в его слова оказалась обоснованной.

Не только желание разрешить гложущие сомнения толкали девушку на тяжелый марафон с непосильной ношей. Энри единственный шанс, как для нее, так и для отца.

Калия дороги постоянно уходила из-под ног. Девушка все труднее держала равновесие. Она давно оставила тяжелую сумку позади, прямо на дороге. И все же идти было трудно. Все сложнее фокусироваться. Небо и земля слились воедино. Если бы не показавшаяся на горизонте деревенька, Ан давно бы плутала по полям. А так она шла, крепко сжимая сундучок одной рукой и, защищаясь от него же, вторую руку не убирала от союзников амулетов. Она видела перед собой лишь цель: медленно увеличивающиеся домики, дым из труб. Там на окраине около дороги дом, где ждет Энри.

Анирэ шла, еле переставляя ноги. Она уже чувствовала: раны и язвы покрыли все тело, доставляя невыносимую боль при каждом движении.

Вдоль дороги сугробами лежал тополиный пух. Он припорошил траву, маня внешней мягкостью и нежностью. Так хотелось остановиться и хоть на мгновение прилечь.

Анирэ не сдержалась и поддалась искушению. Девушка медленно опустилась в так манящую белизну. Она собрала в ладонь горстку пуха, и захотелось плакать от обиды. Он оказался грязным пыльным подобием, того видения, что заманчиво манило.

Анирэ уже готова была оставить на вечно все попытки, когда дальше по дороге показалась фигура в черном. Человек быстрым уверенным шагом приближался. Анирэ плохо понимала, что происходит. Мужчина подошел, внимательно осмотрел девушку. Только сейчас Ан узнала Энри.

— У, милая! — девушке было трудно расценить его тон. — Ну, ничего, еще немножко потерпи, — он не без труда вытащил сундучок из ее крепких объятий. — Дай, заберу, тебе станет легче.

И действительно, как только пропала необходимость сопротивляться, к Анирэ вернулась и чистота мысли и критика происходящего.

Энри подставил девушке плечо, так, что она почти висела, еле касаясь ногами земли. Девушка так крепко прижималась к мужчине, что дышала его запахом: горькая полынь и дымок.

— Я сейчас, хотя и обещал, ничем помочь не могу. Я не лекарь, а черный маг.

Анирэ крепко сжала пальцами плечо мужчины, страстно желая вырвать, после услышанного, кусок мяса.

— Убью! — сквозь зубы прошипела она.

— Эй, ты полегче! Я исполню обещанное. Только чтобы я смог, ты должна умирать. Вот тогда я и вмешаюсь. А пока тебе придется терпеть. Смотри на это философски…, - он говорил и говорил.

Как ни странно, Анирэ от звуков его голоса становилось легче. Даже, казалось, что слова молодого человека наполнены нежность. Не очень хотелось в это верить!

— Ты старайся идти сама, нам осталось еще немного.

Неужели его голос помогает?! Его звучание обволакивало, поддерживая. Анирэ стала не по себе. Даже страшно.

У ворот их встречал Карип. Держатель тоже помог войти девушке в дом.

Оказавшись внутри, черный маг отпустил Анирэ на деревянный пол, аккуратно поддерживая ее голову, плечи.

Яркое свечение и в следующее мгновение Ан лежала на полу лицом вниз, не чувствуя боли. Только сознание затуманено. Девушка прекрасно понимала: раны, язвы прошли. Она попыталась встать. Ползком добралась до стены и, хватаясь за бревна сруба, поднялась.

Комната словно кружилась. Пол и потолок менялись местами.

Что-то ей не нравилось, хотя не могла понять что.

Вроде бы она все там же. Бревна, стены, запах нежилого дома. Медленно, но девушка приходила в себя. Как только она смогла, осмотреться все встало на места.

Карип сидел на полу, медленно покачивая головой. Энри крепко сжимал камень на шее и не сводил глаз с Дариза.

Дариз! Он-то что здесь делает?! Анирэ присмотрелась. Снова та же картина. От черного мага к голове священника шли темные переливающиеся нити, сплетаясь в паутину. Если не знать, что происходит на самом деле, можно было засмотреться на необычное, завораживающее зрелище. Но Ан знала. И еще она прекрасно видела: сила, с которой маг наступает, не идет в сравнение с той, что она видела у него раньше. Чувствуется можно начинать жалеть о том, что поспособствовала таким изменениям.

— Прекрати! — машинально крикнула Ан, прежде, чем что-то предпринять.

Энри отвел взгляд от своей цели только на мгновение и нити пропали. Мужчина зашипел от злости и принялся налаживать испорченное заклинание.

— Энри, Падший тебя побери! — с этими словами девушка, не найдя ничего лучше, бросилась на источник опасности, снеся его с ног.

Мужчина еще лежал на полу. Ан же успела подняться. Ее платье стояло колом из-за засохшей, въевшейся в ткань крови. Она поспешила на помощь священнику.

Молодой человек стоял, не шевелясь, не моргая.

— Энри, исправь это! Что ты натворил? — Анирэ ходила вокруг приятеля, не зная, что сделать.

Странным для нее образом Анирэ панически испугалась за Дариза. Девушка переживала из-за невозможности ему помочь. И еще колдуньей называется! Хотелось себе кусать локти еще больше, сожалея за четыре потерянных года.

— Ты помнишь меня? — Энри очень удивился.

— Конечно, помню! Что ты с ним сделал?

— Ты открывала коробку?! — его голос срывался.

— Нет, — соврала Ан.

Черный маг вскочил на ноги. Он заметался по комнате, словно принюхиваясь к запахам. Он не мог понять, что его беспокоит. Но Анирэ знала. Приближаются охотники.

Девушка понимала, надо уходить. Энри так и поступил. Молодой человек легко поклонился и, кинув: "Я исполнил свое обещание", черной тенью скрылся за дверью.

Нет! Ан не может его упустить! Девушка рванула за ним.

Уже рассвело. Солнце только оторвалось от горизонта, даруя миру частички своего красного огненного диска. Через прозрачный полный летних ароматов воздух можно было увидеть все: деревья далекого леса, пылинки поднимаемые ветром от земли. Вот только колдуна и след простыл.

Вокруг только тишина и легко падающие с деревьев хлопья тополиного пуха. Анирэ не видела даже остатка, следа его магии. Зато девушка кожей ощущала приближение охотников. Надо торопиться.

Дариза в таком состоянии оставлять нельзя. Девушка поспешила вернуться в дом. Священник стоял на том же месте, в том же обездвиженном положении.

— Пойдем, двигайся же! — Анирэ тащила его на себе, как столб.

Надо быстрее скрыться. Что она ведьма может и удастся утаить, а вот внешний вид — нет. При виде окровавленной девушки, тащащей на себе контуженого священника, не может не возникнуть вопросов.

Анирэ с трудом вытолкнула священника за густую зеленую изгородь. Здесь они могут ненадолго притаиться.

Амулеты, не подведите!

Девушка положила голову Дариза на колени.

— Дариз, миленький, приди в себя! — заныла Ан, в надежде, быть им услышанной.

Она сидела, слегка покачиваясь, поглаживая парня по светлым волосам, и внимательно следила за домом.

Ан видела, как к избе подошли двое в форме. Такие уверенные, собранные. Они внимательно изучали место. Вошли внутрь. Несколько минут тишины и мужчины выволокли на улицу Карипа. Он не сопротивлялся. Держатель, было видно, в сознании, но его приходилось тащить на себе.

Когда охотники скрылись из виду, Анирэ принялась приводить в порядок священника.

Девушка не знала, что с ним. Вроде бы сердце бьется, дыхание нормальное, а молодой человек просто хлопает глазами, ни на что не реагируя.

И как теперь быть? Как вернуть в норму? Анирэ прекрасно понимала: сама ничего сделать не сможет, равно как и оставить его. Девушке и подумать страшно, что ждет его одного. А она, как сможет в одиночестве?

На память неожиданно пришел старичок, что так любезно подарил амулет. Помнится, он настоятельно рекомендовал обращаться с вопросами. Вот он вопрос: лежит и что-то мямлит себе под нос.

Как обидно потерять столько времени. Приехать полной надежд в Прилесный и не найти искомое. Столько возлагалось на хозяина маленького светлого домика, на его знания, мудрость. Девушка помнила: он уезжает, но так хотелось верить, что сможет его застать. Где теперь его искать? Вспоминая их разговор, Анирэ показалось, что старик был уверен: сделать это будет не сложно. Хотя, если подумать, она же пришла к нему в прошлый раз. Знать бы еще, как она это сделала, и сможет ли повторить. Да и вообще кто он, этот мужчина?

Ан находясь, в городке не смогла появиться на глаза Нару и Улане. Очень хотелось их увидеть, но девушка старалась все два дня, что там провела, обходить их гостеприимный дом стороной. Она не могла представить, как сможет сказать, что позволила случиться такому с их другом Даризом. Ей было стыдно и горько. Чувство вины не покидало.

Но, больше всего, Анирэ боялась, что священник, несмотря на внешнее отсутствие рассудка, на самом деле в полном сознании. Тот кошмар, что держал ее в своих крепких объятиях четыре года, не может повториться с этим замечательным человеком. На всякий случай, девушка старалась ухаживать за парнем, как если бы он просто простудился. Он может ее слышать, но не отвечать. Он может видеть, но не реагировать. Он может…

Он ничего не может!

Прошло несколько дней с того происшествия. Днем, в пути, в поисках можно было еще справиться со своими эмоциями, держать себя в руках. Но оставшись наедине с мыслями, ночью, остро понимаешь — ты одна. И не исключение, что виной происшедшему только ты. И только ты можешь, должна помочь. Во что бы это тебе не стало!

Решение пришло само: если не могут помочь средства Анирэ, ее магия, надо обратиться к богу Дариза. Он должен услышать, он обязан помочь! Где сейчас дом молодого человека, где его встретят, примут? Несомненно, монастырь.

Часть 2

Глава 1

Наконец Мэлла дома!

Больших трудов стоило свернуть все дела мужа, не вызвав подозрений, и заставить его найти необходимость вернуться. А еще сложнее терпеть весь обратный путь. Зная, что ничего не можешь сделать. Зная, что все в твоих руках, но не сейчас.

Как только экипаж оказался за воротами, хозяйка, не дожидаясь помощи слуг, выпрыгнула и, путаясь в шикарном платье, поспешила к зеркалам. Скорее бы найти ту девку, что увела из-под носа такие возможности. Увидеть ее лицо, найти и отобрать то, что должно принадлежать Мэлле.

Измир давно не удивлялся поведению жены. Он неспешно вышел из кареты и только проводил супругу взглядом. Как легко она взбегает вверх по лестнице, чуть придерживая подол платья! Как переливаются на солнце ее великолепные светлые волосы! При каждом движении головы упругие локоны игриво подпрыгивают. Как бы он хотел всегда любоваться красотой жены, не вспоминая о ее вздорном нраве.

Мэлла несколько дней не могла ни спать, ни есть. Даже сосредоточиться на контроле за супругом было сложно. И во всем виновата только та девка. Ну ничего! Сейчас, сейчас, все будет!

А старик, ненормальный старик! Как он мог, после стольких встреч, обещаний, отказов и уговоров подождать? Если бы он не был ей еще нужен! Если бы его знания, его мастерство, которые так жаждет получить Колдунья, давно бы придушила голыми руками!

Мэлла спешила, словно каждая секунда на счету. Через холл. По лестнице на третий этаж особняка. На право, вдоль по коридору, в конце которого стену украшает старый неприметный гобелен. За ним то и находится заветная комната. Мэлла второпях сдернула со стены тряпку, скрывающую ее святая святых, открыла дверь. Ключ не хотел попадать в замочную скважину.

И только затворив дверь за спиной, женщина успокоилась. Она полной грудью вдохнула воздух наполненный силой. Такой сладкий, успокаивающий и одновременно бодрящий.

В эту комнату не заходят слуги. Люди, простые жители особняка, с появлением здесь Мэллы забыли о ее существовании. Больше того, они интуитивно стараются не приближаться к гобелену, что скрывает дверь. Темная комната, только с одним маленьким окном под потолком не могла бы оказаться для них уютной и приятной, даже не будь здесь столько силы. Только Мэлла чувствует себя прекрасно в полумраке, окруженная тусклым свечением зажженных по углам факелов.

Здесь все она сотворила своими руками. Стеллажи полны природными материалами, книгами, написанными древними магами, и новыми, ее собственными рукописями.

Каждая частичка этой комнаты — ее собственная частичка. Книги — ее знания и опыт. Травы, минералы — ее руки. Зеркало — глаза.

Мэлла подошла к огромному зеркалу. Эта реликвия, артефакт — самое ценное, что есть в ее коллекции. Оно сделано всего лишь из посеребренного стекла и деревянной рамы, но его ценность гораздо глубже. Она не постижима простому смертному. Когда-то, говорят, эта вещь украшала один из залов храма Марицы. Служила глазами ее жрецов. Теперь же его единственная владелица Мэлла.

За время отъезда его поверхность покрылась пылью. Бережно протерев его, женщина положила свои холодные влажные от волнения ладони, и гладь затрепетала, как поверхность пруда на ветру. Мысленными настойчивыми приказами колдунья велела показать ту самую. Сердце забилось сильнее в напряженном ожидании. Секунда, две, три… Что так долго? Почему оно не может найти? Такого еще никогда не было! Когда терпение закончилось, Мэлла не выдержала. Дикий крик вырвался из груди. Женщина в гневе замахнулась.

Вовремя опомнившись, она упала перед зеркалом на колени. Тонкие пальцы крепко сжимали голову. Казалось, она вот-вот взорвется. Что могло случиться? Как она скрывается? Неужели знает, что ее ищут? Какой же должна быть сила, чтобы скрываться от зеркала столько времени! Но несмотря ни на что, Мэлла ее получит!

Хорошо! Если она прячется, попробуем пойти по другому пути. Эмоциональные связи самые крепкие, где те люди, о которых эта девка думает чаще всего? Где, те места куда она хочет вернуться?

Самый любимый. Не успела колдунья дать зеркалу задание, как оно затрепетало и дало ответ. Перед ней предстал мужчина лет пятидесяти — пятидесяти пяти. Седые волосы, серые глаза. Он сидел в темном кабинете за большим тяжелым столом. Этот человек может быть только отцом. Да, отец — сразу поняла Мэлла. Она это чувствовала кожей ладони, которой аккуратно касалась стекла. Теперь бы выяснить кто он и откуда.

Около часа женщина сидела на полу перед зеркалом, напряженно всматриваясь в картинку. В каждую мелочь, каждую черточку, каждое пятнышко. И уже когда нервы Мэллы начали сдавать, мужчина встал и вышел из комнаты. Хотя бы зацепку получить. Выяснить хоть какую-нибудь деталь.

Убранство дома говорило лишь о том, что это он не бедный человек. Скромно, но благородно и дорого. Больше похоже на поместье дворянской семьи. Так значит та девка из знатных! Улыбка тенью скользнула по лицу Мэлла. Это будет интересно!

Ковры, лестницы, картины. Ничего примечательного. А вот это уже интересно. Между двумя портретами висел герб. Коричневый, зеленый и синий цвета. Форма заостренная снизу. Это то, что ей надо. Этого достаточно, чтобы выяснить, кто этот человек. Колдунья остановила изображение. И тщательно зарисовала герб.

Ну, теперь дело за малым. Надо найти драгоценного супруга.

Измир, как всегда, был в кабинете. Он сидел за массивным столом из дерева, спокойный, уверенный в себе, в каждом своем действии, каждой мысли. Он медленно просматривал и перелистывал бумаги, изредка возвращаясь к уже отложенным. Мэлла ворвалась к нему без стука. Она просто распахнула дверь и с порога начала:

— Измир, проверь этот герб, мне надо знать, кому он принадлежит.

Она легким бегом приблизилась к мужу и, прижавшись к его могучему плечу, протянула листок бумаги. Измир внимательно посмотрел на супругу, затем на герб, и сразу ответил:

— Мне незачем проверять. Я и так знаю. Это герб брата супруги моего дяди.

Мэлла попыталась разобраться, кем все-таки этот мужчина приходится мужу. Но не долго. Ох уж, эти аристократы, знают абсолютно всех своих родичей!

— Ну, и кто же он такой! — женщина упала на колени, хватаясь за одежду мужа.

— Тихо, тихо, — Измир поднял ее и посадил перед собой на стол. Обнял, крепко прижал к себе, успокаивающе погладил по голове. Мужчина привык к подобным выходкам жены. Он знает, как на них реагировать, что делать.

— Что конкретно тебя интересует?

— Он откуда?

— Ярберес.

— Имя!

— Валлер О'Шассер.

— Чем занимается?

— Он охотник-исследователь.

Последнее сообщение не обрадовало. Придется с папочкой поосторожнее. Хотя раз исследователь, может и не так опасен. Бродит где-нибудь по лесам, ищет месторождения. Но это шанс и его надо использовать.

— Найди на него как можно больше информации, лучше компромата. И быстро.

— Уже.

Он достал из ящика стола толстую стопку бумаг.

— Этот человек давно под нашим наблюдением. Он подозревается в измене. Но пока прямых доказательств у нас нет.

— А дети? У него есть дети?

— Дочь. Но она пропала без вести четыре года назад. Ее готовили в жрицы Зурре, в храм Ярбереса. Она исчезла за неделю до присяги.

Мэлла неожиданно почувствовала: сила выходит из-под ее контроля. Она не просто стала вытекать бесконтрольно, беспорядочно. Это еще можно было бы понять. Сила взяла руководство над собой. Или стала повиноваться глубинным желаниям хозяйки. Она словно решила воплотить все ее чувства и эмоции.

Колдунья подняла глаза вверх. Женщина сквозь потолок видела, как над домом собираются тучи. И это простым ливнем не кончится.

Мэлла, не обращая внимания на озадаченного супруга, вырвалась из его объятий к окну. Распахнула его настежь, подставляя лицо горячему ветру. Не помогло.

Женщина предусмотрительно оглядела двор. Нет никого, кто бы мог увидеть. Только ее черный конь обеспокоено смотрит на хозяйку, переступая с ноги на ногу.

Мэлла, не искушая судьбу, приняла единственное пришедшее на ум решение. Среди жаркого сухого лета грозовые тучи над одним единственным домом не могут не привлечь внимания. Она одним нервным движением перекинулась через подоконник, не обращая внимания на дикий, отчаянный крик супруга. Мэлла, как кошка, приземлилась на ноги. Она бросилась к каменному колодцу, посреди двора. От его глубины всегда веяло свежестью и прохладой. Его темная узкая бездна всегда привлекала. Окунуться в его ледяное нутро — самое простое и эффективное решение.

Мэлла судорожно вцепилась тонкими пальцами в его каменную кладку. Только туда, только внутрь! Сердце бешено заколотилось, темно карие глаза заблестели.

В следующее мгновение женщина ощутила, как руки и ноги сводит от стужи воды. Зато рассудок выходят из тумана. Мысли постепенно приходят в порядок. Мэлла понимала — все это неспроста. Раньше всегда, даже в самых сложных ситуациях, она могла оставаться хладнокровной. Теперь же пришлось прибегнуть к этому странному, но действенному методу.

Выбраться из колодца не составило труда. Мэлла просто поднялась, цепляясь за камни заклинаниями. Успокаивая дыхание, хозяйка особняка пересекла двор, оставляя за собой мокрый след. Вода стекала с волос и платья. Небо над головой прояснилось, как ничего и не происходило.

У входа ее встретил ошарашенный конюх. Крупный веснушчатый мужчина просто стоял, вжавшись в косяк. Он не решался ни спросить, ни предложить помощь. Он только хлопал глазами.

Мэлла подошла к мужчине и, смотря в упор, спокойно сказала:

— Душно.

Супруга она застала все в том же кабинете. Он стоял у раскрытого окна завороженный.

Мэлла, как ни в чем не бывало, взяла бумаги, поцеловала мужа и пошла к двери. Она знала: как только Измир потеряет ее из виду, он забудет и разговор, и случившиеся. Останется только отпечаток, заставляющий особенно обратить внимание на дело О'Шассер. Поэтому, не заботясь больше о нем, женщина сразу принялась обдумывать дальнейшие действия.

Девчонка пропала уже давно. Отец может не знать, где она ошивается. Но может просто скрывать ее от власти. Она ведьма, и видимо не слабая. Им есть чего бояться. Ехать к нему — опасно. Но не поехать она не может. Надо бы сделать для начала так, чтобы по их приезду хозяина дома не оказалось. Можно будет осмотреться. Поискать следы девки. Оценить способности Валера.

Окунувшись в размышления, Мэлла медленно брела по коридору, чуть придерживая промокшую насквозь юбку. Ее не беспокоило то, как она выглядит, ее не беспокоит то, что неудобно. Сейчас самое главное дойти до комнаты с зеркалами. Надо хорошенько подготовиться.

— Миледи, — знакомый голос вырвал Мэллу из мира собственных мыслей, невероятно разозлив.

Женщина остановилась, гневно посмотрела на посмевшего ее отвлечь.

Перед ней стоял помощник супруга, молодой человек не высокого роста, но хорошо сложенный. Он смело смотрел ей в глаза. Мэлла не знала почему, но хорошо относилась к нему. Может ее развлекали то, как этот юнец пытается выглядеть взрослым, значимым в жизни страны. Может ее веселило то, как он смело пытался понравиться ей как мужчина.

— Милый, — нарочито любезно обратилась она, — Ты к нам надеюсь надолго?

Она держалась, словно ничего необычного в ее внешности не было. Подумаешь промокшая до нитки хозяйка, подумаешь, макияж стекает по щекам, а обычно аккуратными локонами спадающие пряди волос висят, как ветви ивы под дождем. Хотя, судя по реакции собеседника, он либо вовсе этого не заметил, либо ему совершенно все равно.

— К сожалению нет. Я не минутку.

Он почтительно и элегантно поклонился, дождался позволения хозяйки дома и пошел к кабинету.

Уверенный стук в дверь отвлек Измира от бумаг. Мужчина поднял голову.

— Входите.

Он никого не ждал. Он никого не приглашал. Последние десять лет на службе в Тайной палате заставили его стать внимательнее, осторожнее, даже подозрительнее. Он стал за собой замечать, что иногда дело доходит до паранойи. Нельзя себе этого позволять. Особенно сейчас…

— А это ты, Зирит. Входи. — Измир, успокоившись, облокотился на спинку массивного удобного кресла. — Что-то серьезное.

— Ваша супруга…

— Что моя супруга?! — гневно бросил мужчина. — Ты о ней пришел поговорить.

Молодой человек замялся.

— Нет, — в его голосе чувствовалась вина.

Измир всегда знал, что этот мальчишка имеет особую симпатию к Мэлле. Это льстило. Но сегодня внимание к жене разозлило.

— Говори о деле, — он достал из ящика стола курительную труппку и табак, — Надеюсь это действительно серьезно, — Измир закурил.

— Да, я поспешил Вам сообщить, что охотники напали на след того черного мага, о котором вы просили меня навести справки.

Начальник на мгновение замер, но поняв, что ведет неподобающе, ведь помощник на него смотрит, продолжил пускать клубы табачного дыма, уже без особого на то желания.

— И…

— Они засекли его не далеко от Замка Братства.

— Ну, надо же быть таким глупцом, — начальник Тайной палаты усмехнулся. Он отложил трубку, заинтересовавшись новостью. — Они его наконец-то поймали?

— К сожалению, нет, — Зирит медлил.

— И в чем же дело. Ты можешь мне сказать все от начала до конца! Ты не на сцене. Незачем держать интригу!

— Охотники заметили сильнейший всплеск силы. Они поспешили к источнику. Но, когда пришли, там был только контуженый мужик.

Измир терял терпение. Он встал из-за стола. Молодой человек прекрасно понял этот жест и поспешил продолжить.

— Они исследовали место. Там были следы Черного мага, и еще двоих людей. Но все три пути обрывались прямо там, в том доме. Словно они и не выходили оттуда. Их потеряли, — он снова замялся. — Говорят, этот маг стал еще сильнее.

— Ну, ничего! — Измир странно улыбался. — Мы его еще перехитрим! Спасибо, Зирит. Ты молодец. Только запомни: говорить надо четко и все сразу. А то ты как… — мужчина махнул рукой и спокойно опустился в свое кресло. — Все иди. Иди.

Молодой человек уже повернулся к двери.

— Хотя. Подожди. — Измир достал чистый лишь бумаги и написал на нем имя своего дальнего родственничка. — Выясни, чем сейчас занимается этот челок. Меня, как всегда, интересует все. И… Потише с этим. Ты меня понял.

Зирит слушал внимательно и только кивал в знак того, что он всегда внимателен.

Измир дождался, когда шаги помощника стихнут. Только когда мужчина стал уверен, что его не видит даже приближенный, он смог расслабиться.

Нет, он ему не доверяет. Только в этом полном магов мире нельзя быть уверенным ни в чем. Особенно, когда видишь, что эти не совсем понятные тебе люди становятся сильнее на твоих глазах. Только наедине с собой, в собственном доме! Только рассчитывая на свои силы!

Глава 2

Старенькая телега, запряженная одной лошаденкой, медленно катила по сухой, пыльной колее. Солнце стояло высоко в небе. Оно припекало невероятно сильно. В такую погоду хочется сидеть в тени, наслаждаясь холодными напитками, а не бороздить по просторам королевства. Казалось, вокруг ничего кроме солнца. Ни единого дуновения ветерка. Листья на деревьях начали желтеть от палящих лучей. Они неподвижные, покрытые пылью, как и все вокруг, жаждали влаги и тени.

Анирэ сидела рядом с извозчиком. Соломенная шляпа с широкими полями защищала от жарких лучей. Девушка жалела, что не может снять с себя длинного закрытого платья. Приходилось терпеть духоту. Жители северных земель, откуда они и начали свой путь, не приветствуют в женщинах свободу нрава, даже в приезжих. В этой части страны одна расстегнутая пуговица на запястье принесет много проблем. Странно, что нашелся человек, согласный довести девушку, сопровождающую больного брата.

Крепкий мужчина, хозяин повозки, сразу с радостью согласился взять попутчиков. Жаль только не до конца их пути. Дальше девушке придется придумать что-то еще.

— Доченька, — Анирэ первые часы дергалась, когда слышала это слово от незнакомого человека, но постепенно привыкла. — Я так не люблю ездить в одиночестве, а все не выходит найти себе помощника. У меня работенка не прибыльная, а хлопотная. Я до Ярбереса и обратно в Прилесный. И так постоянно. А вы, куда с братцем направляетесь?

Ан обернулась. Дариз по-прежнему спал. Девушка вздохнула с облегчением. Пока он спит, можно расслабиться. Как только откроет глаза, придется перебираться в телегу, следить, как бы ни вывалился.

— Что ж ты его не привяжешь? — Гирен понял, о чем думает попутчица.

— Я не могу, — не без горечи ответила девушка и повернулась к собеседнику. — Когда-то он меня выходил, спас из горящего дома, — она не врала. — Я перед ним в большом долгу.

— Я сразу понял, что он тебе ни какой не брат. Вы не похожи.

Анирэ молчала.

— Куда ж ты его, какого везешь? Домой?

— Да.

Телега продолжала медленно покачиваться. А впереди еще дорога. Ничего кроме дороги. Стало так тоскливо. Анирэ долго всматривалась в линию горизонта. Первый вопрос "что там?" сразу нашел ответ: "то же самое". Те же луга и деревья. И как-то сама собой полилась старая, знакомая песня, тихим, спокойным голосом:

Легким пеплом ветер ночной

Сон с моих глаз заберет.

Полечу я вслед за луной.

Волшебным будет полет.

На облаках, в звездной пыли

Свое умою лицо.

Там увижу, пусть издали,

Святынь великих кольцо.

Пропев два куплета, девушка опомнилась: песня про Марицу. Она не может себе позволить исполнить ее здесь и сейчас, как бы этого не хотелось. Но раз начала! Анирэ пропустила два куплета и закончила:

И поманит она рукой,

Белой, словно первый снег.

Только снова сон и покой

Не дадут свершить побег.

— Доченька, — первым тишину нарушил Гирен. — Хочешь, расскажу старую легенду? Мне ее поведал отец, когда я еще был совсем мальчишкой. Ты была когда-нибудь в Ярбересе? — Анирэ, еле сдержавшись, покачала головой. Мужчина начал свой рассказ, не дожидаясь согласия попутчицы. Хотя она и была не против. — В одном из ныне богатых районов этого города. Есть большой, хоть и не очень красивый, но добротный памятник. Знаешь, раньше, когда тебя, да и меня в помине не было, там был лес. Этот каменный мужчина в те времена стоял среди зарослей. Ни кто не знает, как он там очутился. Его нашли случайно, во время вырубки. Так вот, ходит поверье, что это память об одном из самых сильных в те далекие времена волшебнике, — на этом слове Анирэ вздрогнула. Да сам рассказчик странно изменил интонацию. Неужели догадался? Неужели понял? Анирэ машинально оглянулась на Дариза. Он по-прежнему спокойно спал. А извозчик продолжил, — Говорят, что этот памятник поставили ему обычные люди, в знак благодарности. У его ног когда-то была надпись. Сейчас ее не прочитать. Поистерлась. А когда-то она гласила: "Тому, кто прожил жизнь и отдал ее раде людей и мира. Место, где ты за нас погиб теперь святыня!". И знаешь, что самое интересное? Когда вырубали старый, густой лес. Вокруг памятника, метров на пять, была поляна усыпанная цветами. Старые ели к ней вплотную подступали, но на нее не заходили. Они лишь склоняли ветви, как в знак почтения.

Девушку заинтересовала эта история. Она бы ей понравилась еще больше, если бы не подозрение. Может она песней себя выдала? Нет, не может быть. Ан ее когда-то, еще в детстве, нашла в книгах отца. Этот человек просто не мог ее слышать, и тем более связывать с Марицей. По крайней мере, не услышав пропущенные куплеты.

— А ты, дочка, ничего не можешь мне рассказать?

— Я не знаю ничего настолько же интересного, — Анирэ виновато улыбнулась и развела руками.

Всю ночь Дариз был беспокойным. Анирэ приходилось ходить по пятам за священником, только бы не разбудить уставшего за весь день пути хозяина телеги. Мужчина спал крепко, безмятежно, как ребенок. Анирэ смотрела на него не без завести. Девушка не помнит, чтобы она вот так могла спокойно спать. Даже последние дни, когда она вроде бы освободилась от Карипа, ее сон нельзя назвать безмятежным.

Ее мучили кошмары. Ан просыпалась по несколько раз за ночь, в панике рассматривая свои руки, которые несколько мгновений назад казались покрытыми чужой кровью. В темноте ей виделись лица убитых людей. Они говорили с ней беззвучно, только шевеля синими, высохшими губами. Но девушка прекрасно знала их слова. Они обвиняли, проклинали. Ан не могла отделаться от преследовавших воспоминаний.

И это еще не все. Дариз. Он не мог успокоиться ни на минуту. Спал теперь молодой человек урывками и почти всегда днем. А когда заходило солнце, он как настоящий умалишенный (во что Ан не позволяла себе верить) начинал бродить, что-то бормоча под нос.

Сегодняшней ночью надо бы отдохнуть. На мгновение голову девушки посетила мысль: может все-таки лучше привязать парня к дереву и спокойно отоспаться. Но этого она себе позволить не могла, хотя завтра к обеду они уже подъедут к Ярбересу и понадобиться очень много сил.

При мысли об этом Ан забывала дышать. Девушка очень соскучилась по улицам города, по красивым паркам, лавкам. Она до смерти тоскует по родному имению. Так хочется пройтись по аллеям сада, навестить старую иву у пруда, подняться по ступеням, войти в дом. Увидеть, наконец, отца.

Но это невозможно. Как она объяснит свое присутствие на земле О'Шассер. Кто она, чтобы позволить себе побеспокоить отца? Она никто! Девушка даже не знает Сурина она сейчас или нет! Когда-то Ан разочаровала отца, разрушила его надежды. Он хотел для дочери светлого, спокойного будущего. И что она получила! Бродит среди ночи по лесу за умалишенным священником, безымянная бездомная скиталица. У нее нет ничего кроме памяти и обязательства перед другом. Она даже силу не может применять. Она не может ничего!

Когда хозяин остановил повозку, Анирэ и Дариз крепко спали. Они легли лишь под утро. Их теперь так не хотелось будить. Молодые люди лежали рядом друг с другом и тихо посапывали. Девушка, словно защищая, положила руку на плечо другу. Она ни на минуту, даже во сне не хочет оставлять его без внимания.

Гирен внимательно смотрел на своих спутников. Он провел рядом с этой страной парочкой несколько дней. Каждый раз ему хотелось расспросить девушку об их прошлых приключениях. Он ведь многое понимает. Да и особо внимательным быть не надо. Свежие, пусть и уже заживающие шрамы девушки, безумие молодого человека. Мужчина сразу смекнул, что они друг другу ни какие не брат и сестра. Что-то их связывает, что-то случившееся не так давно, или что-то должно случиться. Так хотелось понять. Это даже не любопытство. Гирен с недавних пор снова стал чувствовать приближение перемен. Но при встрече с этими людьми его это чувство просто не покидало. Это неспроста!

Но ничего не поделаешь. Он не имеет права вмешиваться в ход их судьбы. Это Гирену уже один раз большого стоило. Сейчас, даже при огромном желании, он этого не сможет повторить, а жаль. Теперь он ничего не может. У него ничего не осталось. Лишь легкое предчувствие, которое ничем не подтвердить, не обосновать, не доказать.

— Доченька, вставай, вы приехали, — решился он их разбудить.

Здесь, на окраине города, их пути расходятся. Анирэ надо к портам, а Гирен в город входить не будет.

Мужчина осторожно похлопал девушку по плечу. Ан, проснувшись, не сразу поняла, где находятся, и что от нее хотят. Но как только сознание отпустил сон, она вскочила на ноги и, благодаря Гирена, стала собирать лежавшие в телеге не многочисленные вещи.

— Не торопись, — мужчина стояла чуть в стороне. — Я могу подождать.

— Спасибо, я не хочу Вас больше задерживать. Вы и так много для нас сделали, — она поспешила разбудить священника.

В Ярберес Анирэ входила со страхом. Она боялась не того, что может задержать охрана, не нападения воров или грабителей, которых в городе всегда было предостаточно. И тех, и других вряд ли заинтересует девушка с умалишенным братцем.

Ан боялась саму себя. Как отреагирует на, казалось оставшиеся навсегда далеко позади стены родного города, шум рынком, помпезность домов, красоту парков. И все же, как бы девушка не старалась, она словно чувствовала дом. Совсем не далеко за городом ее родные земли, ее Ива.

Имение О'Шассер находилось не в самом Ярбересе, а на территории прилегающей к городу. Когда-то, благородное семейство жили у самого русла реки, почти на берегу залива. Но со временем Ярберес разрастался, превращаясь в огромный торговый город, и район, где стоял особняк О'Шассер превратили в один из многих. Его постепенно обживали богатые купцы. К счастью для семьи Валлера это не было ударом, в отличие от многих не таких состоятельных и благополучных семейств. Предки без особых сожалений сменили шум и суету города на спокойствие имения, за пределами "большого базара", как иногда говорили о Ярбересе. Уже не одно поколение О'Шассер живет в окружении своих лесов и полей. В их кровь все больше вживается любовь к этой земле. Даже Анирэ, девчонка, которая ничего примечательного не видела в своей фамилии и предках, души не чаяла в каждом листочке, в каждой травинке, что растут на их земле.

Девушка шла, держа Дариза крепко за руку. Благо молодой человек вел себя спокойно. Главное следить, чтобы он, ненароком, куда не забрел. Успеть во время одернуть.

Сама Анирэ старалась, как можно меньше смотреть по сторонам. Не хотелось увидеть знакомые места. Нельзя допустить того, чтобы память подбрасывала незваные воспоминания.

Они все брели по почти забытым улицам. Ан сама не заметила, как они вышли на одну из небольших площадей. Никогда раньше Анирэ не обращала внимания на это место. И сейчас, скорее всего, прошла бы мимо, если бы ее взгляд не остановился на мирно стоящем памятнике. Девушка вспомнила рассказ недавнего спутника. Так захотелось подойти поближе и посмотреть. Неужели, та сказка о волшебнике, надписи и полянке с цветами — правда?

Девушка осторожно прошла через площадь, таща за собой священника. Перед ней стояло грубое изваяние из светлого камня. Ан ожидала увидеть каменного мужчину, а это, к ее изумлению, оказался высокий, худощавый подросток — парень лет четырнадцати — пятнадцати. И что-то так сжалось внутри. Неужели он мог быть могущественным магом, спасшим много жизней? Анирэ, по-прежнему держа Дариза за руку, опустилась на колени, чтобы лучше рассмотреть остатки надписи на пьедестале.

Как и говорил Гирен, слов было не разобрать. Ан не удержалась и посмотрела на камень взглядом охотника, буквы не стали видны, но девушка заметила крупицы старой магии, когда-то покрывающей надпись. Захотелось восстановить древнее заклинание. Ан дотронулась до него. Даже не вспомнив об осторожности, девушка с кончиков пальцев пустила магическую паутинку. Прежнее заклинание моментально отреагировала. Изумленная колдунья все-таки увидела высеченные на камне слова. Они не сильно отличались от тех, что Ан слышала от Гирена: "Тому, кто был рожден во спасение, прожил жизнь и отдал ее ради людей и мира. Место, где ты за нас погиб теперь святыня!"

Анирэ понимала, что за несколько часов она не сможет решить вопрос с кораблем. Его надо найти, договориться и, в конце концов, заплатить. Последнее самое сложное. У девушки в кармане ни одной монеты. Нет денег даже на ночлег. Этот вопрос надо как-то решать и чем скорее, тем лучше. Сама то Ан могла бы обойтись и без крыши над головой. Но вот Дариз. С ним в таких условиях пришлось бы изрядно помучиться. Еще одной бессонной ночи Ан не может себе позволить.

Надо найти комнату с замком на двери и крепкими ставнями. Запереться там и спать в свое удовольствие. А этот, пусть хоть до рассвета бродит в четырех стенах. Ни чуть не жалко!

Долго не думая Ан вошла в ближайшую таверну, волоча за собой ничего не понимающего священника. Девушке было совершенно все равно, как это заведение называется, какая у него репутация. Главное найти способ получить комнату.

Внутри оказалось очень даже не плохо. Полумрак и приятная прохлада. Время начало приближаться к ужину и народ уже собирался.

Анирэ сразу направилась туда, где она предполагала должен находиться хозяин. И оказалась права. Около двери на кухню стоял крепкий мужчина с широким красным лицом. Он яростно, но тихо, чтобы не потревожить посетителей кричал на молодую девушку. Та стояла напротив него, как мышка, и пыталась что-то объяснить. Ан подошла ближе.

— Ты меня подводишь! — Кричал он. — Что я покажу людям? Ты подумай! — Мужчина стучал себя по голове, но по нему было видно, хотелось как следует врезать непутевой девчонке.

— Но мне очень надо, я же не успею…

— Кого я вместо тебя выпущу. Кто согласиться тебя заменить? — Девушка только плакала. Ее глаза заблестели влагой, а губы задергались. — Ладно, только я вычту из твоего жалования, и ты после отработаешь два дня!

Девушка просияла и поспешила скрыться с глаз подобревшего хозяина, побоявшись, что он передумает.

Анирэ пыталась понять, о чем шла речь и как это можно использовать. Но все-таки решила уточнить у самого хозяина таверны.

— Отпустили? — мило улыбаясь, поинтересовалась она.

— Ну, — на удивление легко отреагировал и пошел на контакт мужчина. — И кто теперь будет танцевать вместо нее?

Так! Танцевать — это хорошо!

— Можно вам предложить свою кандидатуру?

Он внимательно посмотрел на собеседницу и рассмеялся:

— Извини. Но люди за выступление должны заплатить деньги, иначе в нем нет смысла, и я рассчитываю на неплохие.

Анирэ не оскорбилось. Это еще больше подстегнуло ее интерес.

— Если не я, вы не получите ни монеты. Да и к тому же с чего вы решили, что я не справлюсь. Я хорошо танцую. У меня не плохой опыт.

Ан не врала. Как бы она не хотела забыть последние четыре года, постоянно приходится к ним возвращаться. Часто Держатель отправлял Сурин выступать, отвлекая внимание пока одна из них свершает очередное злодеяние по его указанию.

— М, — замялся мужчина, — Как бы тебе сказать помягче. Ты, конечно, сама ничего, но вот это… — он дотронулся до своей щеки.

— Не беспокойтесь, это не помешает оценить посетителям моего выступления.

Уверенность девушки убедила хозяина.

— Вот и отлично. Половина заработанных на выступлении денег твои.

— У меня другое предложение.

— Да, — заинтересовался мужчина.

— Вы мне предоставите комнаты, а я с выступления беру четверть.

— Ты думаешь, сможешь столько заработать за номер?

— Да. Но если вам будет спокойнее, сделаем по-другому. С моей половины вы заберете стоимость комнаты.

— Отлично!

Анирэ не волновалась перед выходом на сцену. Девушка уверенна в хорошем результате. Главное держать себя в руках. В зале много мужчин. Их взгляды будут направлены на нее. Ан больше всего смущало одно. Это цепь, что будет привязывать ее за ногу к центру сцены. Оторвать бы голову тому, кто это придумал.

— Ты в образе наложницы, — задыхаясь, кричал хозяин, — Посетители этого ждут.

Ан последний раз посмотрелась в зеркало. Ее волнистые волосы посыпаны чем-то блестящим. Лицо, ниже глаз, прикрывает вуаль так, что черты легко рассматривались, но шрама не видно. Руки, ноги, живот можно было легко разглядеть сквозь полупрозрачную ткань, но скрывала следы от ожогов.

Заиграла музыка. Девушка выдохнула и вбежала на сцену. Быстрые ритмы закружили в танце. Ан летала, стараясь уделить внимание всем гостям. Ее легкие одежды развивались, как на ветру. Анирэ взглядом поймала взгляд одного посетителя. Он должен заплатить, много заплатить. Девушка по-кошачьи грациозно подошла к краю большой сцены. В последний момент потянулась к переставшему жевать мужчине, и когда цепь совсем натянулась, Ан дернулась, показывая невозможность приблизиться. А выражением ярко накрашенных глаз изобразило все желание, какое смогла придумать.

Анирэ краем глаза внимательно следила за мальчишкой, что медленно ходил между столами, собирая в небольшую корзину деньги. Ан оказалась права. Этот мужчина не жалея отсыпал монет. Мальчишка шел дальше и даже на удивление Анирэ, посетители, заинтересовавшиеся ее выступлением, не жалея расставались с деньгами.

Переключив внимание на очередного посетителя, Анирэ замерла, позабыв о музыке. За столом у самой сцены сидел, изумленно уставившись, тот самый черный маг. Девушка сочла невозможным упустить его. Она рванулась к Энри. Но цепь натянулась, остановив танцовщицу в полуметре от его лица. Первое мгновение она просто всматривалась в глаза, в надежде найти в них сожаление или чувство вины. Но ничего. Безнадежно. Ан отвела взгляд, и увидела всегда так пугающий кулон. Он по-прежнему висел на шее молодого человека. Но она его ни как не ощущала. Это встревожило.

Энри привстал, схватил девушку за волосы, приблизился к ее лицу. Его дыхание обжигало от близости.

— Лгунья, ты все-таки открывала сундук. Зря, ой как зря! — в его голосе не было ни злости, не гнева. Лишь сожаление, или предупреждение.

— Ублюдок, что ты сделал с Даризом? Исправь это немедленно! — Ан из-за всех сил старалась вырваться, но с одной стороны ее держала цепь, а с другой крепка хватка мага.

Он улыбнулся.

— Это не я сделал. Это ты не вовремя вмешалась, — на этом он отпустил волосы и, спокойно повернувшись, направился к выходу.

Маг остановился только на мгновение, когда к нему подошел мальчишка с корзиной. Энри, не мешкая, вытащил из кармана монеты и презрительно высыпал.

Этого человека ничего не интересует, ничего не волнует. Стало страшно. Что же должно было с ним случиться, если, после сотворенного им со священником, его совесть даже не шевелиться. Или другой вопрос: что он отдал Падшему? И почему она переживание за его душу?

Анирэ понимала, больше она в силах изображать наложницу или кого бы то ни было. Никакие уговоры или крики хозяина таверны не смогут ее удержать на сцене. Даже цепь, эта чертова цепь.

Хозяин ее ждал сразу за занавесью. Он хлопал в ладоши, его раскрасневшееся лицо сияло.

— Браво! Девочка, ты выполнила обещание, — мужчина протянул руку. На его огромной ладони лежал ключ. — И быстрей забирай этого… я замучился его усаживать на место.

Анирэ не стала ничего говорить. Девушка только улыбнулась, взяла своего спутника за руку и пошла в комнату.

Всю ночь Ан провела без сна. Она не боролась с бессонницей. Луна заглядывала в распахнутое окно, ярко освещая небольшую комнату. Дариз тихо сидел в углу на полу и, не отрываясь, смотрел в стену.

Неужели это может быть ее вина? Ан не хотела в это верить. Но Энри сказал настолько уверенно, что закралось сомнение.

Ан сидела, окутавшись в одеяло, и тихо плакала, беззвучно. Девушка не хотела, что бы Дариз увидел ее слезы. Пусть он может не понять.

От этой мысли захотелось выть как собаке.

Глава 3

Утром рано Анирэ с Даризом ушли из таверны. Девушка не могла седеть, сложа руки. Особенно сейчас, когда мучило невероятное чувство вины. Она даже не могла спокойно смотреть на своего спутника. Неужели то, за что все время их пути Ан ругала и проклинала Энри, не только его рук дело. Девушке было больно потому, что именно она могла стать причиной болезни священника. Это она могла заточить его в тюрьму, от которой сама недавно освободилась. Почему безумие преследует ее. За что она расплачивается? Неужели за обман и двуличие Анирэ О'Шассер и за все содеянное Суриной? И долго ей еще мучиться самой и приносить беды окружающим, дорогим ей людям?

Анирэ шла по улице, плохо разбирая дорогу. Дариз безвольно брел за ней. Молодой человек крутил по сторонам головой, одаривая прохожих пустым взглядом и ничего не значащей улыбкой. Хотелось, как можно дальше уйти от этого места, пусть оно не имеет прямого отношения к происходящему. Все что случилось накануне в таверне на взгляд присутствующий ничего особенного. Но не для Ан! С каждым днем ее мир, мир, в который она начала возвращаться, переворачивается, меняясь до неузнаваемости. И в первую очередь становиться другой она сама. Как это неприятно! С каждым вдохом чувствовать себя все меньше, словно еще секунда и превратишься в черную точку. Но почему-то вместе с размерами самоощущения не уменьшается чувство вины и тревоги. Они начинают разрывать.

Сейчас Анирэ не замечала ничего вокруг. И город не пытал всплывающими воспоминаниями, и желание вернуть прошлое испарилось. Теперь заботило только одно — найти способ вернуть священнику рассудок. А что тогда?

Тогда все. Он сможет уйти, проклиная то, что встретил ее на своем некогда спокойном пути. Это его право. Анирэ поняла, что боится его потерять. За недолгое время их знакомства этот человек стал единственно близким. Брат, друг. Как бы тяжело не было ей находиться радом с ним, когда он в таком состоянии. Но представить, что она может лишиться и его, было еще тяжелее. Ан хотелось плакать! Но девушка сделала выбор. Она бросит все силы на то, чтобы привести молодого человека в норму. А дальше будь что будет! Главное — было бы все хорошо с Даризом.

Мысли путались в голове девушки, не давая возможности спокойно рассуждать. Появилось ощущение, что еще несколько минут подобного сумасшествия ее превратят лишь в подобие человека. Но в беспорядок ее сознания ворвалось нечто, вернувшее чувства.

Анирэ остановилась. Осмотрелась. Все вокруг, как и прежде. Те же дома, обычная улица. Но она словно зацепилась за тонкую нить. Что-то здесь было знакомое и не понятное. Анирэ насторожилось. Попыталась вспомнить, где уже это испытывала. Надо пойти, надо узнать, что так зовет! Девушка была готова сорваться с места и бежать в том направлении, что указывает ее интуиция, но она не успела.

— Дариз, дорогой. Это ты? — прямо перед Анирэ оказалась женщина лет сорока, миловидная и очень похожая на ее спутника священника.

Родственница, подумала Ан, и захотелось провалиться сквозь землю. Как она сможет объяснить, что произошло с молодым человеком. Она даже самой себе этого ни объяснить, ни простить не могла!

— Дариз, — не унималась женщина. — Что с ним, — она не отрывала взгляда он парня, но обратилась к Анирэ.

— Он не в себе.

— Я вижу, а что случилось? — она внимательно посмотрела. — Зурра всевышний! — тихо вскрикнула женщина. — Что же делать-то? — она медленно прикрыла рот тонкой рукой. Этот жесть был переполнен эмоциями, хотя сама женщина оставалась почти спокойной.

— Я хотела его отвезти в монастырь, домой, — Ан из-за всех сил старалась скрыть чувство вины и переполняющего отчаяния. Ей самой это решение далось с большим трудом, но почему сейчас его озвучить оказалось еще сложнее.

— Нет, его дом не там, — женщина протянула руку. — Я тетя Дариза, сестра его отца, Римита.

Анирэ раскрыла от удивления рот. Девушке захотелось убежать, улететь, испариться, провалиться сквозь землю. Ей было невероятно стыдно, но она взяла себя в руки и представилась:

— Я — Ан, с недавнего времени спутница Дариза.

— Мне было бы очень приятно с вами познакомиться, если бы не обстоятельства.

Ан отметила, насколько Ринита попала в точку. Как бы это ни было горько.

— Я думаю, лучше будет продолжить знакомство в доме, — женщина очень нежно и заботливо взяла священника за руку и повела вдоль улицы.

Смотря на это Ан еле сдержала слезы. Сколько времени она была лишена этой нежности заботы, которая может исходить только от по-настоящему близких и дорогих людей. Почему-то вспомнилась встреча с Черным магом, когда он вышел к ней у деревни. Его прикосновения, его слова. Девушка шла и уговаривала себя, что все это лишь ее домыслы. Ее утомившееся сознание, тогда не правильно расценило все происходящее. И сейчас это не настоящие воспоминания, а придуманные, больные фантазии. Просто под воздействием ситуации, той душевной теплоты, что дарит Римита племяннику, она жаждет испытать то же самое и старательно выискивает их в своей памяти.

Стараясь отвлечься от мыслей, Анирэ внимательно рассмотрела внезапно, но так удачно появившуюся родственницу. Это была не высокая статная женщина, со светлыми собранными в аккуратную прическу волосами. Привлекали внимание ее усталые глаза и легкая, словно давно вошедшая в привычку, полуулыбка. Сам ее вид вселял надежду, успокаивал. Она несла в себе неизвестное Анирэ заботливое материнское начало. Так захотелось сесть рядом с этой женщиной, рассказать ей обо всех своих злоключениях, поплакаться. Почему-то она вселяла уверенность в том, что все поймет, никогда не осудить, а только прижмет к груди, успокоит, приободрит.

В доме Римиты было спокойно и уютно. Анирэ с легкостью доверила священника в заботливые руки тети. Женщина что-то беспрерывно говорила ему, поглаживала по плечу.

Когда они скрылись в одной из комнат, Ан, не спеша, пошла оглядеться. Девушку сразу заинтересовал дом.

Анирэ всю свою жизнь прожила в этом городе, поэтому ей о многом говорило, то в какой его части они сейчас находятся. Это был один из самых старых районов, где когда-то жили состоятельные дворянские семьи. Даже семья О'Шассер сменила здесь не одно поколение. Но сейчас, когда Ярберес разросся и превратился в купеческий центр, в этом месте обосновались торговые представители местных и заграничных купцов. Они безжалостно меняли облик некогда величественных зданий, надстраивали, перестраивали. Это было грустно и обидно.

Но дом, в который привела Римита, как фарфоровая статуэтка среди железных изваяний. Интересно, как хозяевам удалось сохранить его в нетронутом виде? Он, в духе прошлого, удивительно в себе сочетал величественность и легкость. Ан сразу заметила, что окна одной части дома закрыты, не смотря на жару, и, кажется, чем-то прикрыты из нутрии. Тогда как второе крыло жило. Окна распахнуты, занавески колышутся на ветру.

Внутри все оказалось не менее интересным. Старинная мебель местами потрепанна временем, но аккуратная и на вид удобная. Высокие потертые зеркала, цветы в напольных вазах и картины.

Анирэ ходила и осматривалась. Каждый предмет хотелось потрогать, прикоснуться. Казалось, такие старинные вещи должны храниться в частных коллекциях антиквариата под толстым слоем пыли. Но не эти. Здесь все дышит жизнью.

От мыслей девушку отвлек тихий, приглушенный стон. Сначала, Ан не обратила внимания, мало ли кто вздыхает? Но он повторился. Это насторожило. Девушка медленно направилась в ту сторону, откуда доносился звук. Анирэ дошла до одной из комнат второго этажа. Медленно приоткрыла дверь. И притихла. В комнате было двое. На высокой кровати лежала бледная худенькая девочка лет тринадцати. Хотя Ан не бралась бы определить ее возраст. Высохшие губы, темные круги под глазами, испарина на лбу. Рядом с ней сидел молодой человек на вид семнадцати лет. Сразу было видно, что они родственники. Парень повернулся и увидел в дверях гостью. Он аккуратно убрал ладонь с тонкой руки девушки, поднялся и пошел к Ан.

— Вы, наверное, друг Дариза, — скорее констатировал он, усталым голосом.

Он легким жестом предложил Анирэ выйти и пропустить его. Когда молодой человек оказался близко, Ан уловила и сходство с Даризом. Правда черты лица парня более грубые, волосы темнее, да и глаза смотрят иначе.

— Пойдемте, — позвал он, направляясь к лестнице.

— А…

Молодой человек остановился.

— Да, конечно, простите, я не представился. — Ан хотела спросить не об его имени, но, несмотря на то, что парень ее понял, он решил говорить о другом. — Я, Севан, двоюродный брат Дариза. Я немного растерялся, когда вы вошли. Комнату больного человека, не как нельзя назвать подходящим местом для гостя, — в его словах Ан уловила упрек, но не стала обижаться, осознавая за собой вину.

— Пойдемте вниз.

Анирэ послушно побрела. Ей стало еще тяжелее. По ее вине в этом гостеприимном доме появился еще один не здоровый человек.

Внизу их уже ждала Римита. Она стояла посреди комнаты. Анирэ было сложно на неё смотреть.

— Все хорошо, — она улыбалась. — Я закрыла его в спальне. Мне кажется, он заснул. Анирэ, милая, вы, наверное, устали и проголодались. Пойдемте, я вас накормлю. Севан, все хорошо? — молодой человек кивнул.

Анирэ продолжила усердно изучать дом. Больше девушка ни чем не могла себя отвлечь от неприятных мыслей. Такие доброжелательные и гостеприимные люди, а она подвергает их опасности одним своим присутствием.

А это же правда! И как девушка об этом сразу не подумала? Стоит ей потерять контроль над силой и все: набегут со всей округи охотники. Нет, надо быстрее отсюда уходить. Но так, чтобы не вызвать подозрений и не расстроить хозяев.

Ан не заметила, как они оказались в небольшой столовой. Стол уже был накрыт на троих. Пожилая женщина, расставив последние приборы, поклонилась и вышла из комнаты. Ан очень внимательно за ней следила. За ее серьезным, даже чересчур, видом, тяжелой походкой.

— Это Мириса, она у нас служит больше пятидесяти лет. Воспитывала еще моего покойного супруга, — словно оправдываясь, разъяснила Римита.

— Прошу, — Севан элегантно предложил гостье присесть, отодвинув стул.

Анирэ неосознанно сделала легкий реверанс в знак признательности за заботу, и села ровно, как в прошлой жизни учила Данин.

В присутствии этих людей очень хотелось показать себя с наилучшей стороны. Они сами были словно воплощением благородства. Еще только увидев Римиту на улице, Анирэ уловила ее возможное дворянское происхождение. Но сейчас все сомнения рассеялись.

— Я очень благодарна вам, что вы привезли Дариза домой, — Римита первой заговорила, уловив смущение гостьи.

Но ее слова еще больше напрягли. Женщина хотела расположить к себе, и ее не надо винить. Но Анирэ, напротив, еще больше стала себя терзать. Они ее благодарят и не догадываются о причине несчастий их родственника. Ан опустила глаза, стараясь скрыть свои переживания.

— Вы не хотите нам рассказать, как познакомились? — Севан спросил очень искренне.

В комнату вошла Мириса, ненадолго забрав на себя внимание молодого человека. За это время Ан постаралась собраться с мыслями и силами.

Когда Севан вновь заинтересованно посмотрел, Анирэ ответила:

— Дариз мне помог, когда я пострадала в пожаре. Затем позволил сопровождать его в путешествии. Мне не куда было идти.

Ее слушали внимательно. Римита кивнула, показывая, что это похоже на ее племянника.

— Вот так бывает. Когда-то человек оказывает помощь, а теперь помощь нужна ему.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы Даризу стало лучше, — Ан сама не заметила, как стала оправдываться.

— Не переживайте, — Римита поспешила успокоить, — У нас есть хороший знакомый врач. Он занимается маленькой Лили, и, думаю, не откажется посмотреть Дариза.

Анирэ очень хотелось спросить, что случилось с той девочкой, но она не могла себе этого позволить, ведь может сделать неприятно для Римиты. Но женщина по выражению лица поняла и, не дожидаясь вопроса, сказала:

— Моя дочь давно болеет. Врач ей уже не в силах помочь. Мы только молимся за ее душу и стараемся облегчить страдания, — спокойствие и смирение женщины пробирали до костей. — Мы с Севаном делаем все, что в наших силах, — повторилась она. — Знаешь, дорогая Ан, я очень горжусь сыном.

— Мам! — взмолил молодой человек. Он почти испуганно смотрел на мать, предвкушая ее долгий монолог.

— Не надо стесняться, милый. Мы остались без опеки их отца более пяти лет назад. Севан тогда был, как Лили сейчас. Я признаюсь — было тяжело. Но теперь все меняется, — каждое слово женщины переполняла теплая гордость. — Он сейчас учится и одновременно служит одним из помощников у наместника короля. Это очень большая честь для нашей семьи. Когда мой супруг отдавал маленького Дариза в школу при монастыре, помню, мечтал, что они с Севаном со временем восстановят славу фамилии. Я представляю, как он гордится ребятами сейчас!

Анирэ опустила взгляд в тарелку, она даже съежилась услышав ее слова.

— Не переживай, милая, — Римита видима заметила изменения происшедшие в девушке, — мы поможем мальчику. Все будет с ним в порядке.

Закончив трапезу Анирэ поспешно начала придумывать предлог уйти из дома и ничего не нашлось лучшего, чем сказать почти правду. Девушка, виновато опустив голову, стала объясняться с хозяйкой:

— Римита, простите, но я должна вас покинуть, — женщина внимательно слушала, — у меня в городе родственники и я имею возможность вас не стеснять своим присутствием.

— Девочка, если ты действительно хочешь навестить их, то конечно иди. Но в этом доме всегда рады таким хорошим людям, как ты.

Ан ее слушала и боялась пошевелиться. Все теплые слова, сказанные этой женщиной, больно кололи. Если бы она знала всю правду, то не стала бы держать такого грязного человека рядом со своей семьей. Все, что Ан делала за последние годы тяжелым грузом лежит на ее плечах. От памяти прошлых лет уже никогда не отмыться.

Анирэ медленно брела по раскаленным дневным солнцем улицам. Одна во всем мире. Сейчас нет ни одного человека, что смог бы ее приютить. Надежда помочь Даризу улетучивалась с каждой секундой. Это не в ее силах. И Энри по всей вероятности не в силах что-либо сделать. Не могла Анирэ поверить, что маг ничего бы не предпринял.

Ан испугалась, поймав себя на том, что ищет среди прохожих бледной лицо, черные волосы. Девушка все прибавляла шаг, словно стараясь убежать от своего преследователя. Но от собственных мыслей так просто не скрыться.

Свернув на одну из улочек, Ан остановилась, прислушиваясь к звукам, запахам. Что-то было не так. Что-то изменилось. Что-то влекло. Девушка узнала свои ощущения, она уже испытывала подобное в Прилесном и здесь незадолго до встречи с Римитой. Анирэ не стала мешкать. Она рванула в направление, что настойчиво указывал внутренний ориентир.

Сейчас у нее есть вопрос. У нее много вопросов, которые так ждал старик из маленького домика.

Дома и улицы сменяли друг друга. Мощеная дорога закончилась и Ан уже бежала по высохшей земляной колее.

Снова на окраине города. Девушка совершенно уверенна, что ее так тянет. Остатки сомнений развел показавшийся вдалеке маленький белый домик с, усажанными цветами, клумбами и распахнутой настежь калиткой.

Ан сбавила шаг. Сердце замерло. Когда девушка подошла ближе, улыбка радостно засияла, озаряя утомленное лицо. Ан чувствовала, словно возвращается домой. Она не стала окликать хозяина, про себя усмехаясь, что не знает его имени, а просто вошла, предупредив о своем присутствии легким приветственным стуком.

Внутри дом оказался на удивление похожим на предыдущий. Только стены украшены простыми и милыми пейзажами. В маленькой прихожей было три двери. Все чуть приоткрыты.

— Входи, я здесь! — уже знакомый голос заставил встрепенуться, но взяв себя в руки, Анирэ шагнула в одну из дверей.

Старик стоял прямо напротив нее, приветственно разведя руки. Он улыбался по-отцовски тепло.

— Я вижу, что ты еще не готова, но у тебя появились вопросы, — он словно читал ее.

Анирэ же не могла ничего делать, кроме как улыбаться и кивать.

— Проходи, садись — угощу чаем.

Старик не суетился. Его движения, четкие и уверенные, завораживали. Ан почувствовала себя расслабленной как никогда. Хотелось прямо сейчас благодарить этого волшебного человека за все, что он сделал или сделает. В том, что помощь с его стороны непременно будет Ан и не сомневалась ни на одну секунду.

Тепло травяного чая приятно растекалось по телу легкая музыка, играющая неизвестно откуда, успокаивали. Палящие летние лучи, попадая в дом, становились мягкими и ласковыми.

Старик сидел перед гостьей и внимательно на нее смотрит за десять минут, он не произнес ни слова, не сделал ни единственного движения. Анирэ ждала терпеливо. У девушки и в мыслях не было первой начинать разговор.

— В твоей жизни много изменилось, — тихим голосом констатировал седой старик. Он протянул руку и коснулся второго амулета Анирэ. — Интересно. Это когда-то принадлежало одному моему знакомому. Но я уже очень давно его не видел, — старик поднял на девушку глаза и улыбнулся ей. — Я думаю, ты достойна носить и пользоваться им. Раз он тебя принял. Я вижу, амулет исправно тебе служит. Это радует. Ты, как и многие из нас, переживаешь происходящее с магий. Но не это тебя интересует, хотя и должно, — старик, в предвкушении не простого и долгого разговора устроился напротив девушки удобнее. Выражение его лица стало серьезным. — На какой вопрос мне ответить первым?

Анирэ не удивлялась осведомленности собеседника. Конечно же, он все знает. Иначе и не может быть.

— Как мне помочь моему другу? — задавая наболевший, измучивший вопрос, девушка чуть держала нахлынувшие слезы. Сейчас даже все успокаивающее воздействие хозяина не могло произвести нужного эффекта.

Старик аккуратно положил ладонь на плечо Анирэ.

— Хм, — выражение его лица не радовало. — Если мальчик простой человек, боюсь оставаться ему таким. — Ан задержала дыхание, чтобы не разрыдаться, но продолжала слушать внимательно. — Но если в нем есть магия, то она распутает узелки заклинания, застрявшего в его голове. Ее надо только подтолкнуть.

Анирэ отпустила голову пониже, чтобы старик не увидел ее слез. Неужели Дариз обречен. Она сломала его жизнь, прервав черного мага. Она пришла к нему непрошенным гостем, навязалась и сделала умственным калекой навсегда. Она несчастье. Она само горе!

— Успокойся, девочка моя, — голос старика действовал, как приятный прохладный ветерок, — Теперь ответь на мой вопрос, — Ан медленно кивнула. — Я не мог тебя отыскать, пока ты не появилась в этом городе. Что-то изменило природу твоей магии. Что это могло бы быть?

Анирэ прикусила губу. Девушка знала, что ответить. Но язык не поворачивался. Ей было невероятно стыдно перед этим человеком. Только сейчас Ан поняла, что открытый сундучок что-то с ней сделал.

— Я использовала артефакт… — она медлила, боялась, что старик рассердится и выгонит ее. Он наверняка не простит ей ту слабость. Но собеседник был на удивление спокоен, хотя по глазам было видно — он прекрасно понял, о чем идет речь.

— Сила Падшего отрывает от первоисточника. Но с тобой этого не произошло. Ты мне деточка загадала непростую загадку. Без внимания я это оставить не могу. С чем может быть связано то, что Падший, наградив тебя дополнительной силой ничего не взял в замен?

Анирэ пугалась с каждым его словом все больше. Что берет Падший? Самое дорогое. Самое необходимое. Какой опасности себя она подвергла из-за недоверия к Энри? Надежда на лучший исход это все, что у нее тогда было.

— Давай, вставай, — мягко приказал старик, выходя из-за стола. Ан повиновалась.

Хозяин дома взял в руки мелок и начал чертить круги, один в другом, прямо на деревянном полу комнаты, приговаривая:

Один круг сокроет от невзгод на миг,

Второй круг скроет от взора темного,

Анирэ непроизвольно повторяла его слова, слегка шевеля губами. Она внимала каждому звуку его голоса, про себя удивляясь, как это у старика получается управлять силой, даже не пропуская ее через себя. Он не делал ее частью себя. Магия сама с охотой исполняла все что было необходимо ему.

Третий круг заглушит наши голоса,

Четвертый не впустит к нам врага.

После чего старик взял гостью за руки. Они вместе вошли в центральный круг.

Старик стоял и внимательно всматривался в девушку, не выпуская ее ладоней. Он ее изучал.

Ан чувствовала его пронзительный взгляд глубоко внутри себя. Но рядом с этим человеком она знала, что находится в абсолютной безопасности. Может он сам так на нее действует, может круг с защитным заклинанием внушает такое доверие.

Через пять минут старик довольно кивнул и проводил гостью обратно к столу.

— Милая, тебе пока везет, — он явно удовлетворился тем, что увидел. — Как я понял, ты с самого детства упорно прятала свою магическую сущность. Научилась это делать, не подавляя ее. Это и спасло тебя, когда ты обратилась к Падшему. Я не стану тебя спрашивать, зачем тебе это понадобилось. Надеюсь на твое благоразумие. Артефакт был невероятно силен. Но ты умудрилась, коснувшись его света, взять лишь часть силы. Это еще больше усилило твою способность скрывать и контролировать силу. Тебе это еще очень пригодиться, и в самое ближайшее время. Падшему пока что тебя не найти. Это меня несказанно радует! — он улыбнулся. Ан сама не заметила, как ответила ему. — Но у тебя есть еще вопрос, который ты хочешь задать.

Анирэ знала, что старик спрашивает только из вежливости. Девушка уверенна, что ответ уже готов в его голове. Интересно, этот человек всех читает, как раскрытую книгу, или только ее. А ведь он уже наверняка знает все, что Ан совершила за последние годы. От этой мысли девушка вся съежилась. Она отвела от собеседника взгляд. Захотелось стать невидимой.

— Все эти грехи на душе человека, который посмел вас пленить. А тебе — это лишь печальный, страшный опыт. Прошлое, которое уже никуда не деть. И все! Я жду твоего вопроса.

— Я жива? — девушка решилась это произнести только после слов старика. Он знает. Видел все и не ужаснулся. Ободрил. Утешил. Все-таки его слова очень много значат.

— Конечно, — от услышанного сердце замерло. Свет надежды показался на горизонте. — Человек не может воскрешаться, и мертвые не могут ходить по земле и оставаться людьми. Держатель не убивает. Он лишь пленяет. К сожалению, я не знаю, как освобождать Сурин. Но говорят, это умели жрецы Марицы. Но их или больше нет, или они прячутся в старом храме, что в горах Хорье на востоке. А что сделал твой черный приятель можно объяснить, хотя и очень сложно исполнить. Он лишь дождался, когда душа станет свободна от тела и в этот момент освободил ее от остатка былых уз с держателем. Ему это удалось исключительно потому, что кто-то другой, раньше ослабел твои узы, — старик ненадолго нахмурился. — Я не знаю, кто бы это мог быть. Я ответил на твой вопрос.

Анирэ слушала, молча, внимая каждому слову. Как для нее важно то, что он говорит. Пусть девушка не привыкла перекладывать вину на другого человека, все равно так легче. Может на время. Да ладно, пусть на время. Ей еще много чего надо сделать, а времени много не бывает. Она бежит и бежит заставляя себя все больше торопиться, не оставляет возможности для раздумий и ошибок.

Это знает и хозяин маленького светлого домика, чьего имени Анирэ так и не узнала. Самой спросить язык не поворачивается, а он молчит, словно так и должно быть. Он знает, что для Анирэ это очень важно. Старик, не дожидаясь, когда девушка озвучит свое желание уйти, встал из-за стола и мягким голосом, которого не слушать было нельзя, обратился к гостье:

— Девочка, моя, тебе пора, — он улыбался. — Я думаю, найдется много дел, которые не требуют отлагательств.

Глава 4

Анирэ, молча улыбаясь, встала и вышла из комнаты, покинула дом, не оборачиваясь, прошла до конца улицы, пересекла центр города. Они не думали ни о чем. Просто шла, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Ее сейчас ничего не беспокоило. Ни люди, проходящие мимо, каждый по своим делам, ни дома, меняющие друг друга на протяжении всего пути. Ощущение спокойствия, равновесия, навязанное стариком, не покидало. Она мягким теплом разливалось по телу.

На весь путь, судя по расстоянию, она потратила больше часа времени. Но к ее удивлению, она этого не заметила. Даже усталость не ощущалось.

Когда Ан перестала удивляться, она осмотрелась и с ужасом поняла, что стоит перед домом Римиты, где несколько часов назад оставила Дариза. Страх выбил влияние старика. Его светлый домик стал казаться далеким воспоминанием или сном.

Теперь она знает: никто не в силах помочь Даризу. Она обрекла несчастного на самое ужасное, что может себе только представить. Сама девушка между тем забытьем, в которое погружен священник, и смертью, выбрала бы, не задумываясь, второе. Она бы сделала этот выбор, основываясь на своем опыте, на том, что за последние годы произошло.

И что она здесь делает? Почему пришла сюда? Сейчас лучше было бы просто уйти подальше. Или вообще покинуть этот город. Да это самое лучшее, что могло бы придти в ее голову.

Девушка не уверенно повернулась и пошла в направлении того места, где они расстались с Гиреном, подумывая о том, что он в это время может возвращаться по той же самой дороге.

Она не может больше оставаться в Ярбересе. Здесь слишком многое ей проносит боль. Смотря на знакомые места, по которым когда-то, в прошлой жизни, она ходила с отцом, или мимо которых тащила за руку Дариза, она боится не выдержать натиска, гнета чувства вины. Она не такая сильная, какой всегда себе казалась. И куда подевалась та отважная девчонка, которая позволяла себе играться с опасной, но такой захватывающей магией. Старик из светлого домика сказал, что она не умирала, но Ан то знала: это не правда. Той девочки больше нет. Она погибла, когда Карип вонзил нож в ее грудь.

Анирэ все больше удалялась от дома, с каждым метром прибавляя шаг. Девушка уже перешла на бег. Она плохо разбирала путь, то и дело, сшибая ни в чем неповинных прохожих. Но в одно мгновение она остановилось. Анирэ кожей спины, всеми напряженными нервными окончаниями почувствовала невероятную вспышку магии где-то недалеко. Она замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Нет, она не может ошибаться, сила исходит из дома, от которого она бежала.

Не раздумывая ни секунды, девушка рванула в обратном направлении. Там что-то случилось, и она может помочь. Она обязана помочь. Охотники набегут быстро. Те из них, кто находится в километре от дома, почувствовали то же, что и она. Но их мало заботит благополучие участников события. Для них главное схватить, а еще лучше уничтожить обладателя силы. Во чтобы это им не стоило. Члены семьи могут попасть под горячую руку, как охотников, так и того, кто так безрассудно решил себя показать в центре города. Каким надо безумцем, чтобы так рисковать?

А если Ан не заметила силы в ком-то из родственников Дариза? Они не могут быть черными, они не могут по своему желанию причинить зло. Она путь недолго с ними знакома, но уверенна в этом. Это может быть случайная вспышка. Девушка давно заметила, что ей становиться все сложнее держать в узде свои силы, да и старик из светлого дома говорил, что магия меняется. Если она с таким трудом себя контролирует, то, что говорить о человеке, который недавно понял, на что способен? Если все так, то ее присутствие в доме просто необходимо. Надо там оказать раньше охотников. Она сможет их прикрыть, сделать так, что магии и след простынет. Будто ничего и не было.

Анирэ была уже около дома, а потоки магии все лились из него, не прекращаясь, словно тот, кто их создавал и не подозревал об этом. Между тем, охотники не заставляли себя ждать. Ан их не видела, но прекрасно чувствовала. Теперь не скрыть того, что здесь произошло. Надо действовать иначе.

Девушка беспрепятственно вошла в дом. Никого не было видно. Странно, в доме царила тишина, хотя Ан ожидала услышать крики, слезы, все, что обычно бывает, когда человек видит перед собой мага в действии. Анирэ поспешила к очагу силы. На второй этаж. Вверх по лестнице.

Дверь комнаты, где лежала Лили, была распахнута. Ан вошла.

Там собрались все: Римита, Севан и пожилая служанка. Они стояли, молча, повернувшись спинами к двери. Девушка в воздухе ощущала их страх, неподдельный ужас, который сковал, не позволяя издать и звука.

Анирэ не могла разглядеть, что произошло. А время все уходило. Нельзя больше терять ни минуты. Девушка растолкала людей и тоже встала в оцепенении от увиденного.

На кровати по-прежнему лежала маленькая девочка. Рядом, на полу сидел, покачиваясь, обхватив руками голову Дариз. Анирэ не верила своим глазам. Руки и одежда молодого человека испачканы кровью, а в грудь бедной Лили воткнут кинжал, самый настоящий.

Неужели молодой человек настолько обезумел, что превратился из безобидного невменяемого человека, в зверя, способного заколоть беззащитное дитя. Но это ведь еще не все. Откуда столько магической энергии? Анирэ не могла ошибиться, она исходит из этой комнаты.

Анирэ внимательнее осмотрелась охотничьим взглядом. Ее ноги стали ватными, дыхание почти остановилось. Захотелось повернуться и бежать отсюда куда-нибудь подальше. Она не могла допустить, что увиденное правда. Священник! Ее друг священник, о котором она заботилась, за чью душу переживала! Этого просто не может быть!

— Дариз, что ты наделал, — Анирэ бросилась к девочке, которая была еще жива. Она хотела вытащить из ее груди кинжал, но остановилась. Это должна сделать не она. — Что ты сидишь, закончи начатое! — она в бешенстве кричала.

— Ничего не вышло, — его голос дрожал и срывался, — почему ничего не получилось? Зурра всевышний, что я натворил!?

Анирэ схватила священника за шиворот и подтащила к кровати.

— Вытаскивай этот проклятый нож, у нас не времени на твои причитания, Держатель, — он этого слова ее нервно передернуло, — ты это должен сделать сам. Закончи начатое!

Анирэ не могла поверить, что участвует самолично в заточении души бедной девочки. Такое ей не снилось даже в мучавших ее каждую ночь кошмарах. Но сейчас не время об этом думать. Надо спасать все семью, тех, кто здесь собрался. Надо спасать бедную девочку и ненормального священника.

Дариз посмотрел на свою спутницу, в надежде получить от нее разъяснений, но ее взгляд отражал лишь тревогу, ярость и странную уверенность. Она точно знает что делать! Молодой человек трясущейся рукой обхватил рукоять ножа и резко вытащил его. На удивление присутствующих, кровь не хлынула из открытой раны. Ни одной больше капли. Дариз медленно дотронулся да своей узницы и та еле заметно подалась навстречу его прикосновению.

Анирэ не стала ждать пока раны девочки затянуться, или когда ее приятель придет в себя, она повернулась к Римите. Женщина стояла как тень. Она не могла даже вскрикнуть от ужаса.

— Простите нас, мы уходим, забрав вашу дочь. Она не погибла. Она теперь не испытывает никакой телесной боли, — последними совами Ан надеялась хоть как-то успокоить женщину. — Я обещаю сделать все, чтобы она к вам вернулась нормальной, здоровой девочкой. А теперь, — она повернулась к Даризу, — Хватай все, что теперь принадлежит тебе и пошли, времени нет. Охотники уже входят в дом.

Дариз прекрасно понял, что девушка имеет в виду. Он взял на руки безвольное тело девочки и поспешил за подругой. Окна комнаты выходили на задний двор дома. Это сейчас единственный выход, которым можно воспользоваться. Анирэ встала на широкий подоконник. Пока она ждала, когда же, наконец, священник со своей ношей заберется на него, обратилась к Римите.

— Скажите, что вашу дочь просто похитили. Умоляю, не говорите кто, — девушка крепко обхватила Дариза и они вместе шагнули из окна.

Римита подбежала посмотреть. Но увидела только фигурки уже на другом конце улицы. Они удалялись с невероятной скоростью. Простой человек так передвигаться не может.

Сама не ожидая, женщина доверилась незнакомой, странной девушке. Наверное, потому, что увидела, как розовели щечки ее дочери, пропадала бледность, чернота под глазами. В последнее мгновение Лили выглядела, как абсолютно здоровый ребенок. И все после того, как племянник вытащил кинжал из ее груди, который сам же и воткнул. Римите было все равно, кто они на самом деле и что произошло. Главное она поверила, что эти двое смогут помочь ее маленькой дочке. С ними она теперь в большей безопасности, чем несколько минут назад в родном доме, где ее ждала неминуемая смерть в муках.

В комнату ворвались несколько мужчин в форме. Римита сразу поняла, кто они. Женщина бросилась к ним с причитаниями, показывая остальным, как себя вести:

— Они забрали мою маленькую дочку. Эти изверги забрали ее. Сделайте же хоть что-нибудь! — она кидалась от одного мужчину к другому, стараясь выставить их из комнаты. Это выглядело так, словно обезумевшая от горя мать требует немедленно начать погоню. Но на самом же деле, она боялась, что если охотники хоть на минуту задержаться в комнате, они поймут, что произошло, и кто это сделал, и тогда и ее дочери, и Даризу, и его подруге точно не скрыться. Пока охотники не знают, кого искать, дочке и ее спутникам будет легче.

Бегать и прятаться Анирэ хорошо умела всегда. Вот и сейчас она с другом и его ношей оказались за городом всего в несколько минут, миновав не один охранный пост, обманув несколько неудачливых охранников. Анирэ стояла, стараясь привести дыхание в норму. Много сил пришлось затратить на то, чтобы придать такую бешеную скорость не только себе любимой, но и священнику и его пленнице, да еще скрывать их присутствие.

— В охотники набирают одних неудачников и никчемных неумех, — девушку одновременно возмущалась и радовалась этому.

— Как мы так…? — Дариз продолжал крепко держать девочку.

Анирэ повернулась к спутнику. Молодой человек вспотел, побледнел, выдохся. Ну, ничего, чем-то пришлось пожертвовать. Сейчас Анирэ было ни сколько не жаль священника.

Анирэ смотрела на Дариза и не знала, что-то говорить, или просто молчать. Она злилась на парня. Ей невероятно хотелось его побить так, чтобы он помучился, вправить его съехавшие мозги.

А ведь старик был прав. Стоило только молодому человеку прикоснуться к своей магии, как пришел в себя. Вот, стоит перед ней и смотрит вполне адекватно. Хотя, так говорить у Анирэ не поворачивается язык.

Держатель!

Интересно, он знает, что натворил. И как только у него поднялась рука?

Дариз наблюдал за ней, не отрывая взгляда. Молодой человек хотел понять, о чем девушка думает. Можно ли теперь положиться на нее. Она должна его ненавидеть. Держатель — это самый презренный из обладателей магической силой. Он поймет, если девушка повернется и уйдет. Оставит их здесь. Он бы сам так и поступил. Анирэ уже очень много для них сделала: помогла выбраться из ловушки, прикрывала от взглядов охотников. И как ей это только удалось?

Но девушка стояла и, по всей видимости, ни куда не спешила.

Анирэ силой заставляла себя успокоиться. Сейчас не время наносить друг другу травмы. Они не слишком далеко ушли от города, а этот идиот так и пылает, словно фонарь, магическим излучением. Нет, по всей вероятности он и сам до конца не понимает, что произошло. Может он не хотел этого делать? Может это вышло случайно? Анирэ неловкими резкими движениями сняла с себя оба защитных амулета и одела на шею молодого человека. Она без них справиться, а ему они сейчас нужны, как никогда. Они смогут сдержать его силу.

— Да поставь ты ее, наконец! — не выдержала Анирэ.

Молодой человек повиновался. Он аккуратно поставил свою двоюродную сестру. Девочка не шевелилась.

Ан не могла на нее смотреть. Она не могла рядом с ней находиться. Анирэ прекрасно понимала, что это чушь, но отчего-то казалось, будто она может заразиться от Лили, и снова стань безвольной рабыней. Чтобы больше себя не мучить, Ан схватила священника за руку и потащила подальше от ребенка.

— А Лили, мы не можем ее здесь оставить!

Анирэ не смотрела в ее сторону.

— Ничего с ней не случиться. Подумаешь, постоит там.

— А вдруг она уйдет. Посмотри, в каком она состоянии!

Анирэ взбесилась. Она повернулась и сильно ударила приятеля кулаком по лицу так, что он отшатнулся, но устояла на месте.

Священник молчал. Он не смотрел в глаза девушке, понимая ее гнев.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? А? — она продолжала орать, ничуть не заботясь, что их кто-то услышит.

— Да.

— Что значит да? Как ты мог такое сделать с бедным ребенком?

— Она умирала, — оправдывался молодой человек.

— Да лучше умереть, чем остаться такой! — Анирэ снова схватила парня за шкирку и потащила обратно к его сестренке.

Дариз не сопротивлялся.

— Посмотри, — Ан Дариза тыкала носом, как провинившегося щенка, — Это не твоя сестра, это ее тело, и только где-то глубоко в ее ни в чем не виноватой голове бедное дитя заперто. Там одиноко, там душит чувство безысходности и страха. Там время тянется настолько медленно, что кажется вечностью. Хотелся умереть. Убить себя своими же собственными руками, — девушка подняла руку Лили, — Но нет! Они тебя не слушаются, они слушаются только того урода, что тебя заточил. Это больно Дариз, поверь мне. Лили испытывает невероятные мучения. Не те, от которых она умирала. Нет. То, что сейчас происходит с ней, ни в какое сравнение не идет с ними.

Анирэ отпустила священника, и тот рухнул на землю. Его трясло. Он влажными от слез глазами смотрел на неподвижную девочку.

— Я этого не знал, — он плакал. — А ты откуда знаешь. Ты горишь так уверенно, будто сама была на ее месте! Ты не можешь этого знать. Это не правда! Ты жестокая!

Анирэ повернулась и пошла прочь, крепко сжимая кулаки.

— Я это знаю, лучше кого бы то ни было, — ее голос дрожал.

— Ты не можешь этого знать! — не унимался Дариз, стараясь в этом убедить самого себя. — Откуда это тебе знать!

— Я была на ее месте, — Анирэ не оборачивалась. Ей больно смотреть и на священника и на его пленницу. — Я все это испытала.

Анирэ не могла находиться здесь. Еще минута и девушка за себя не отвечает. Она быстрыми, уверенными шагами пошла прочь, в надежде получить укрытие у деревьев. Скрыться в их тени. И прежде чем пропасть в зелени леса Ан обернулась:

— И попробуй только хоть на секунду оставить бедную девочку без своего внимания, порву!

Дариз выслушал ее и кивнул. Он понимал реакцию Ан. Молодой человек и не собирался покидать сестренку.

Анирэ уходила все дальше. Она сама перестала чувствовать магию Держателя, как только отдала ему амулеты. Теперь можно не беспокоиться, что их обнаружат. Надо разобраться в себе, в том, как относиться к священнику и девочке.

Она, как сама, испытывала боль, страх бедного дитя. Так хотелось забрать их себе, а еще лучше отдать этой бестолочи — Даризу.

Анирэ нехотя вспомнила свое перевоплощение. Первые секунды, когда она поняла, что умирает, испытала облегчение. В смерти Ан увидела решение терзающих ее проблем. Но то страшное ощущение обреченности, которое на протяжении всех четырех лет она испытывала, заставляло жалеть о первом впечатлении. Каждый приказ воспринимался сопротивлением, болью во всем теле. Желание сказать нет, желание убежать и спрятаться оставались неисполненными, наполняя пустотой.

Анирэ села на землю, облокотившись спиной о толстый ствол дерева, обхватив руками голову. Ужасные воспоминания! Как говорил старик — это прошлое, и никуда от него не деться! Но для бедной Лили все только предстоит.

Наверное, первое мгновение девочка испытала тоже облегчение. Кинжал брата должен был навсегда избавить от страданий, но вместо этого принес новые.

Анирэ вскочила и побежала обратно к тому месту, где оставила новоиспеченного Держателя. Сучья царапали и били в лицо, но Ан их не замечала, ей не до этого. Почему-то только сейчас девушка поняла, что те страдания, которые пришлось испытать Суриной были такими мучительными из-за того, что ей приходилось делать, из-за отношение к ней и остальным плененным девушкам Карипа. Ей было бы намного легче, будь он к ним внимателен. Если бы этот человек относился к ним как к людям, а не безжизненным никчемным вещам!

Они, вместе со священником, могут облегчить существование Лили. Она должна это сделать. Она этого хочет больше всего на свете. Анирэ, может единственная, смогла освободиться, и это дает надежду. Надо попробовать. Если сейчас сможет оставить девочку, Ан никогда себе этого не простит!

Девушка подошла к поляне, на которой оставила священника. Молодой человек сидел рядом с сестрой и тихими, успокаивающимися движениями поглаживал девочку по плечу.

Нет, это должно быть по-другому! Помочь маленькой девочке вполне по силам.

Анирэ сделала глубокий вдох, надеясь, что он поможет успокоиться. Девушка подошла и села на землю радом с приятелем. Ан не смотрела на него. Пока не могла, но так хотелось помочь, успокоить.

— Ты сделал то, что считал нужным, — Ан сомневалась, что слова помогут, но решила не молчать.

— Я и не думал, что жертвам таких… как я, на столько тяжело, как ты говорила. Если бы я знал, я бы никогда этого не сделал.

— Я знаю. Но и я погорячилась со словами. Я говорила о своем опыте. О не очень приятном опыте. Но сейчас другой случай. Маленькая Лили не с чужим человеком. Она тебя знает, я думаю, она знает, что ты не хотел ей зла. И сейчас девочка слышит каждое наше слово.

Анирэ сделала над собой усилие и повернулась к племяннице священника. Девочка сидела в той же позе, что несколько минут назад ее усадил Дариз.

— Лили, я знаю, ты здесь, — говорить с ней было крайне тяжело, но Ан понимала оттого, что о ней не забыли должно поддержать. — Я знаю, ты сейчас не чувствуешь той боли, что раньше. И это, безусловно, хорошо. Я, как и обещала твоей маме, сделаю все, что в моих силах. Только я тебя прошу, не противься Даризу. В этом нет необходимости. Ты ведь знаешь, он тебе желает лишь добра. Сейчас, именно в эту минуту помочь тебе можешь лишь ты сама. В наших же руках только возможность обеспечить твою безопасность и отыскать человека, который может тебя вытащить из плена.

Анирэ почувствовала на плече нервную хватку священника. Девушка медленно повернулась.

Дариз смотрел испуганным, умоляющим и одновременно недоверчивым взглядом. Удивительно, но без слов Анирэ поняла все вопросы, которые сейчас крутились в голове молодого человека. Он прав в том, что не стал их высказывать вслух. Неужели, правда, что можно помочь Лили, все исправить? А если нет, то зачем внушать девочке надежду?

Анирэ кивнула, прикрыв глаза, тем самым дав ответ на все невысказанные вопросы.

Глава 5

* * *

В комнате темно и сыро. Ничего кроме каменных стен, земляного пола и металлической кованой двери с маленьким окошком.

Карип сидел, прислонившись к холодной стене. Мужчина потирал ноющую челюсть. Кажется, обошлось без перелома. Били очень умело. Все болит, а серьезных повреждений нет. Он усмехнулся своим мыслям. За всею поганую жизнь ему не редко приходилось проводить время в подобных местах, но он еще ни разу не попадался самим охотникам. Так что он не знал, чего ждать дальше.

Честно говоря, Карип удивлялся, что еще жив. Первая мысль, появившаяся в его просветлевшей от ледяной воды, которой так любезно его окатили — это почему его еще не сожгли на костре. Хотя он этому был несказанно рад. Еще и ноющая головная боль, не давала покоя с того самого момента, как он очнулся. Первое время она была такой сильной, что, казалось, кто-то просто выдрал часть его головы.

Череду мыслей прервали послышавшиеся шаги и тусклый свет от факела из-за закрытой двери. Карип тяжело вздохнул. Это к нему. И когда они устанут наведываться? А то ходят, как по расписанию.

Заскрипели засовы, и дверь со скрежетом отворилась. Карип встал, ожидая увидеть тех отморозков, что не раз уже появлялись на пороге с извращенной улыбкой на лицах. Но в этот раз перед ним предстал, судя по одежде и манере держаться, человек благородных кровей и с высоким положением в обществе. Мужчина смотрел сурово и внимательно. Черные, по-военному коротко остриженные волосы, шрамы на правой брови и подбородке, прямо говорили о том, что он человек не далекий от военного дело. Но вот гражданская одежда заставляла задуматься.

— И чем я обязан твоему появлению, — подчеркнуто высокомерно обратился Карип, сразу перейдя на "ты", хотя видит этого человека впервые. — Как это ты соизволил, спустить свою холеную задницу в такое убогое местечко?

Он совершенно не боялся последствий своих слов. Но все равно удивление было велико, когда увидел, что собеседник ухмыльнулся в ответ на неприличную реплику в свой адрес.

— У нас к тебе предложение о сотрудничестве, — мужчина говорил спокойно, даже размеренно, будто его любимое занятие вести беседы в тюремной камере с незнакомыми наглыми заключенными. — Ты обладаешь информацией о двух интересующих нас людях: Черном маге и твоей Сурине. Если расскажешь, как можно их найти, твоя участь облегчится.

Карип удивился. Обычно эти люди не церемонились. Они все, что необходимо легко могут узнать в процессе, как сами говорят "общения". После этого "общения" ужасно болит все тело. Интересно, почему не задавали вопросы, пока били? Карип точно не стал бы молчать. Ему-то какая разница, что станет с этой девкой, к Падшему ее! А о Черном маге он вообще никогда не слышал. Ни разу в жизни, ни с кем подобным не имел дело. Вряд ли такое можно забыть. Черных магов на своем пути он еще не встречал.

Надо же все оборачивается как нельзя лучше! Радуйся и плыви по течению, в которое тебя занесло! Авось пронесет?!

* * *

Анирэ проснулась рано утром и вот уже несколько часов сидит в кресле, напротив кровати, где спокойно спит маленькая Лили. Ан хорошо помнит: сон — это единственное время, когда, будучи Суриной, чувствовала себя более или менее спокойно. Сознание пребывает в мягкой дреме, мысли вялые, тягучие, их сложно уловить. Вместе с ними притупляются страх и тревога.

Анирэ нервно дернулась, услышав скрип деревянного пола. Но спустя мгновение успокоилась. Это всего лишь просыпается священник. Нет, что-то надо делать! Нервы последнее время сильно беспокоят. Травок, что ли попить каких? Анирэ думала и смотрела, как завертелся, лежа в расстеленной на полу постели Дариз.

Странно. Поначалу Ан была уверенная, что не сможет относиться к молодому человеку, как раньше, по-дружески. Первое время одни только мысли о нем, взгляд на парня заставляли содрогаться от нахлынувших воспоминаний. Хотелось держаться от него подальше.

Но это было сложно, девушке приходилось постоянно держать парня рядом с собой. Во время их пути от Ярбереса она старалась следить вместо него, за проявлениями силы. С магией точно что-то твориться! Никогда Держатели не могли свободно ею пользоваться. Но Дариз так и излучал. В опасные моменты, особенно, когда путники приближались к посту охотников, амулеты на его шее накалялись, оставляя ожоги.

Несколько дней пути принесли немало неприятностей. Но за все время Дариз ни разу не оставил Лили.

Все-таки это другое! Девочке повезло, что у нее такой замечательный двоюродный брат.

Анирэ по-прежнему не могла близко подойти к бедной Лили. Ан всю последнюю ночь провела в углу комнаты на неудобном кресле, потому, что оно далеко от кровати. Она несколько раз засыпала, но кошмары заставляли вернуться в реальный мир из ужасных грез.

— Ты давно проснулась?

Парень сидел на полу, облокотившись на спинку кровати. Было видно, что и для него ночь оказалась бессонной. Дариз поймал обеспокоенный взгляд спутницы. — Я боялся, что ей станет не хорошо, — не дождавшись вопроса, стал объяснять он. — Понимаю, что теперь она не умрет, — он замолчал, — Пока я не прикажу.

Анирэ закрыла глаза ладонью, словно стараясь спрятаться, сбежать от услышанных слов. Как он прав! Главное, что молодой человек понимает всю ответственность, которую сам не себя возложил. Девушка на протяжении всего пути хотела спросить, но все не находила нужного момента и собственных сил. Сейчас все-таки решилась:

— Ты знал, что делаешь? Знал, к чему это приведет? — вопрос мучил Анирэ снова и снова.

— Да, — парень ответил, не секунды не задумываясь. — Я это знал, но не до конца. Ты, тогда в лесу, рассказала такие страшные вещи, что я испугался, начал жалеть и даже запаниковал. Но теперь все сожаления в прошлом. Посмотри на нее. Она выглядит абсолютно здоровой. Когда Лили стало совсем плохо, когда ее мать начала молиться Зурре, чтобы он забрал в лучший мир ее душу, я принял решение. Знаешь, когда я об этом подумал, мое сознание совсем прояснилось, словно распутались связывающие его оковы. Я был уверен, что поступаю правильно.

Дариз поднялся и сел на кровать рядом с сестренкой. Он взял ее за руку. Девочка спала так спокойно и безмятежно. Но как, глядя на нее, можно сожалеть?

Анирэ поймала себя на том, что умиляется этой сцене.

Дариз поднял свои печальные зеленые глаза на колдунью.

— Ан, как ты освободилась? Ты же смогла это сделать! Ты мне этого так и не рассказала.

Анирэ ждала этого вопроса и боялась. Конечно же, девушка все расскажет другу. Вот только она не хочет его обнадеживать понапрасну.

— Я не сама это сделала. Помнишь нашу с тобой первую встречу? — Дариз кивнул. — Мне помог освободиться тот мужчина, что меня нашел.

— А кто она такой? — Дариз заметно оживился.

— Как я поняла он жрец Марицы, — Ан сама да конца не верила в свои слова, у парня же совсем челюсть отвисла. Но он все-таки собрался и спросил:

— Ты знаешь, где его можно найти?

— Не поверишь! — Ан горько усмехнулась, — Я его видела в замке Братства.

Настала очередь Анирэ задавать вопросы.

— Как давно ты понял, что можешь стать Держателем?

— Еще в монастырской школе. Я не знал, что с собой делать, куда податься… Я уже ничего не мог делать. Знаешь, такими рождаются. Почему-то. Но я дал себе клятву, что никогда не применю свою проклятую силу! И вот… нарушил. Я именно из-за этого и стал священником. — Дариз улыбнулся, поймав победоносный взгляд девушки. — Да, ты была права, я священник не по призванию, но и не права одновременно: я не стану предавать данное перед Зуррой обещание. Так что жить и умереть мне священником. Я ничуть не жалею.

Анирэ слушала внимательно. С самого первого дня знакомства, она не могла понять, как этот человек стал священником. В нем одновременно уживались двое: один соблюдал заповеди, проповедовал веру в Зурру, а второй не понимал в них никакой необходимости, принимая учение лишь формально.

Анирэ немного помедлила, прежде чем задать следующий вопрос.

— Причина, по которой Энри тебя невзлюбил, тоже связанна со школой?

— Я не понимаю, о чем ты?

— Дариз, ты не настолько хорошо врешь. Да и я видела, как этот человек несколько раз хотел тебя убить, он сделал из тебя умалишенного! Ты считаешь, он относится к тебе, как названный брат?

— Ты все не правильно поняла. Энри не стал бы меня убивать. И я сомневаюсь, что он хотел причинить мне сильный вред.

— А не сильный значит хотел?

— Не перебивай! Я хотел сказать, что не моя смерть его цель, а мое молчание. Он не верит, что я могу держать язык за зубами. Он просто хочет, чтобы я забыл.

— О чем?

— Ты действительно думаешь, что я расскажу? — Дариз улыбнулся.

— Почему бы тебе не выдать его секрета. Как я понимаю, это что-то для него опасное, — Дариз молчал, стараясь реакций не выдать тайну. — Значит, если ты расскажешь тому, кто, по мнению Энри, этого знать не должен, то отвяжешься от врага раз и навсегда.

— Какая же ты кровожадная!

Упрек священника достиг цели. Ан не думала так, как говорила, скорее она просто хотела выяснить, что об этом думает священник.

— Он мне не враг, — продолжил Дариз. — Ни я, ни он не хотим зла друг другу. Просто нам лучше не видеться — так думаю я. У Энри на это счет другие мысли и методы, с которыми я и, как понимаю, ты не согласны. У нас у обоих есть секреты. Мой ты теперь знаешь. Нам обоим есть чего бояться.

— Я должна была стать жрицей Зурры, — Анирэ сама не ожидала от себя этого признания. Скорее всего, откровенность Дариза подтолкнула.

Дариз удивленно замер.

— Ты? Не верю!

Ан кивнула.

— Ты же не веришь?

— Я верю в богов, и в него в том числе, но не могу принять Зурру единственным и тем более служить ему. Я связала себя с другой богиней.

Анирэ сначала сказала, а только затем подумала, что последняя фраза несомненно лишняя. Из всего пантеона богов лишь несколько богинь. Неужели она себя сдала?

— Я же своими ушами слышал, что ты охотница? — молодой человек непонимающе смотрел, — Как охотница могла обещать себя Зурре, а сама поклоняться… Марице?

Все! Анирэ вздохнула. Девушка почувствовала облегчение. Теперь у нее нет тайны. Дариз знает, что она колдунья. Он обязан догадаться. Марице служат только те, кто обладает даром. До этого все, что она умеет делать, можно было списать на магию Сурины.

— Зурре меня обещал отец.

— А он знал, что ты охотник и ведьма? — от последнего слова Ан дернулась.

— Что охотник — да, а что колдунья — нет. Я это хорошо скрывала.

— Тогда мне все понятно!

— Что тебя понятно?

— Он видимо не хотел, чтобы ты стала служить королю и охотиться. Я пошел в священники, боясь, что раскроется моя тайна. Узнай кто, что я держатель, сама понимаешь, меня ждет только костер. А посланника Зурру, как и его жрицу могут только в келье закрыть. Да и кому бы то ни было служить тоже, никто не позволит. Может, твой отец, таким образом, хотел тебя защитить?

— Не знаю…

Ан действительно даже думать об отце не могла, пока не видит возможности ему помочь, пока нет возможности себя раскрыть без последствий. Желание увидеть папу, броситься в его объятия не шло ни в какие сравнения со страхом перед его реакцией на происшедшие в жизни дочери изменения.

Анирэ увела друзей далеко от родного города. Она заботилась не только о своем благополучие. Сейчас она отвечает не только за собственные силы.

Девушка хорошо помнила карту на стене в кабинете отца. Месторождения магической силы разбросаны по всей стране. Самых крупных из них, таких как, например, Северный лес, следует остерегаться. Ан сразу приняла такое решение. Лучше девушка испытает некоторые неудобства из-за ограничений своих возможностей, чем попадется из-за неумения Дариза скрывать свои.

Вот только вся сложность в том, что самые магически слабые места страны — это озеро Кумми, на берегах которого располагаются основные штабы охотников с тюрьмами для колдунов, тех из них кто по какой-то причине нужны живыми. Туда Ан точно не пойдет! Второе — остров Святая Земля, там находится монастырь Зурры. В этом направлении отказался идти Дариз. А третье место — это как не странно столица Баш-Кала. Власти всегда с опаской относились к непонятной для них силе. Естественно, они себя захотели оберечь, построив город на "магически мертвой зоне". Так что Анирэ сейчас в Зарныше, не полпути к столице. Анирэ спешила, торопилась. Девушку не покидало ощущение, что их преследуют.

Оказаться там, где и колдуны не страшны и охотники плохо "видят" — вот ее основная цель на сегодня. Хотя, Ан понимала: охотники не дураки, они давно сообразили, что обладатели магии под их натиском будут сбегаться в такие места. Но пока другого выхода Анирэ не видела.

— Ты посмотришь за ней? — Дариз отвлек просьбой от размышлений.

— А? — Ан не сразу поняла, что от нее хотят.

Дариз понимающе улыбнулся.

— Нам надо поесть. Всем! — он говорил медленно. — Я спущусь вниз, что-нибудь раздобуду. У тебя ведь денег нет, а танцевать спутнице священника не подобает.

Анирэ подняла на парня глаза. Он ехидно улыбался. Молодой человек ни одни раз поблагодарил ее за то, как хорошо с ним обходились. Однако, и не забывал напоминать о ее маленьком представлении. Анирэ сама не ожидала, но каждый раз при упоминании о нем краснела. Дариз думал от смущения. Но Ан в этот момент вспоминала совсем о другом. Она вспоминала взгляд Энри: такой удивленный, изумленный, восхищенный, и только потом яростный. Воспоминания доставляли девушке удовольствие. Да, она краснела, и этим явно забавляла священника.

— Ладно, я пошел, — молодой человек открыл дверь и вышел.

Но дверь за ним не затворилась. Через секунду снова показалась спина священника. Он пятился, как рак. Анирэ, увидев испуганное лицо Дариза, поняла: что-то не так. Девушка вскочила и поспешила к кровати, где мирно спала маленькая Лили.

— Буди ее, — только успела крикнуть Ан, как в нее полетела веревка с двумя сдерживающими амулетами на концах. Эта ловушка быстро закрутилась вокруг ее шеи. Ан очень хорошо знала ее предназначение — сковывать магию сильного колдуна. Снова ее силы переоценили! Если бы Ан не успела протиснуть несколько пальцев между шеей и веревкой, ее бы задушило. Девушка успешно освободилась от пут.

Но в том же момент стальная хватка буквально пригвоздила ее к стене. Сильные мозолистые пальцы крепко сжимали горло. Анирэ с трудом делала каждый вдох. Открыв же глаза, девушка увидела то, от чего забыла, как это — дышать. Прямо перед ней возникло такое знакомое лицо. Ан подумала, что потеряла сознание и видит сон. Но боль в пережатой глотке уверяла в обратном. Девушка поняла, почему не почувствовала приближения охотников. Одного из них во время работы она "не видела" никогда.

— Ты ничего не станешь предпринимать, ведьма? — вопрос был задан сурово и строго.

— Нет, Господин, — Ан была не в силах смотреть в знакомые до боли серые глаза охотника.

Его седые волосы, черты лица, форма, на которой с последней встречи появились новые знаки отличия! Слезы сами потекли по щекам, обжигая изнутри. Ан почувствовала, что умерла в очередной раз. Сегодня ее убийца — ненависть в любимых, серых глазах отца.

Валлер удивился ответу ведьмы.

— Ты будешь себя хорошо вести?

— Да, Господин, — Ан не могла сказать иначе.

Он отпустил горло девушки, не слишком аккуратно повернул ее лицом к стене и связал за спиной руки той же веревкой, от которой Ан успешно освободилась чуть раньше. Но в этот раз Анирэ и не мыслила сопротивляться.

А смысл? Перед ней лучший, опытнейший охотник из всех, кого видела история. Было бы безумием делать попытки освободиться. И к тому же Анирэ не смогла бы ослушаться. Ни сейчас, ни его.

Валлер повернул арестованную лицом к остальным. Он до боли крепко держал ее за локоть, но Ан молчала. Сейчас девушка могла осмотреться. В комнате было еще четыре охотника. Какой же могущественной ее посчитали, или кому могущественному они могли так сильно понадобиться, что послали самого О'Шассер, да еще с подмогой?

Ан нашла взглядом Дариза. Парня прижали спиной к стене двое. Он вырывался, но его не били. Ударить священника — накликать не себя неминуемый гнев Зурры. А его бояться!

Дариз посмотрел на подругу. Анирэ покачала головой и пожала плечами. Парень угомонился. Если уж обычно бесстрашная и решительная Ан выбрала такое поведение, то это лучше.

— Правильно, дочка! — сказал Валлер.

Анирэ чуть не упала, услышав это обращение от отца. Она, конечно, понимала: он не догадывается кто она. Это всего лишь из-за ее возраста и, наверное, повиновения.

Ан стояла тихо трепеща. Могло показаться, что она боится охотников. Но в этом лишь доля правды. Она боится одного из них. И то, как отца. Анирэ старалась не смотреть на него и вести себя тихо, чтобы не вызвать гнев.

Боковым зрение девушка заметила, как один из их гостей подошел к постели Лили.

— Не трогайте ее! — в один голос взмолились Анирэ и Дариз.

Их обоих одернули, а охотник схватил девочку за руку желая разбудить.

— Пожалуйста, — Анирэ упала на колени перед Валлером. Если бы ее руки были свободны, девушка вцепилась бы в его одежду. — Бедная девочка не причем, она… — Анирэ плакала. Ей стало страшно, что ребенку сделают больно.

Охотник же перестал теребить Лили, поняв, что не сможет разбудить. Он пощупал ее шею.

— Она жива, — молодой охотник обратился к Валеру. — Но не просыпается, — он был в недоумении.

Ан смотрела на Лили, не шевелясь, но плакать перестала, как только поняла, что девочку трогать не собираются.

Валлер снова схватил колдунью за локоть и рывком бесцеремонно поднял на ноги.

— Что с ребенком? — мужчина уже не сомневался, что ему ответят.

На этот раз Анирэ не могла оторваться от его глаз. Хотела, но не могла. Так и смотря в их хмурую металлическую глубину, она обратилась к Даризу:

— Разбуди Лили. Она напугана, — ее голос прозвучал увереннее, чем она ожидала.

— Но… — Дариз хотел возразить, но Ан его перебила.

— Он этого человека ты не скроешь свой секрет. Разбуди девочку.

Дариз немного поколебался, но последовал совету.

— Лили, просыпайся, и вставай! — он это сказал, как можно спокойнее, боясь еще сильнее напугать сестру, чем она могла быть напугана.

Лили открыла глаза, медленно поднялась с кровати и встала прямо рядом с братом. Она, казалась, не замечает ничего. Как кукла, маленькая фарфоровая статуэтка.

Валлер за всем наблюдал очень внимательно. Он нахмурился, подтолкнул колдунью к выходу.

— Видите Держателя аккуратнее. Теперь и у него есть силы вам насолить.

— Он не может, — Ан сказала так тихо, что охотник переспросил, — Я говорю, он ничего не умеет.

Охотник остановил девушка, посмотрел испытывающе ей в глаза. Ан вся сжалась.

— Пожалуйста, — почти зашептала Ан, — аккуратней с девочкой. Она несколько дней Сурина. Без приказа даже дышать не умеет, — девушку сильно толкнул отец.

— Пусть девочку ведет Держатель, приказал Валлер своим. Они удивились, но все исполнили беспрекословно. — Зачем ты все это говоришь?

— Я не вижу причин что-либо от Вас скрывать. Все равно узнаете, — она неуверенно перешагнула порог и оказалась в коридоре. Стало очень неловко. Из комнат вышли постояльцы и смотрели, как уводят арестованных.

Девушку нисколько не удивляло снисходительное отношение охотника. Она-то знает: он добрый. Но и не стоит испытывать его терпения. Секунда неповиновения и пожалеешь, что родился на свет. Ведь Валлер знал свое дело и предано его исполнял.

Валлер О'Шассер, отец Анирэ, совершенно не кичился своим происхождением. Этот мужчина умел уважать достойных людей любого социального положения. Как сейчас выяснила Ан, он может неплохо относиться и к арестантам. Анирэ всегда знала, что он больше ценит личные достижения, а не незаслуженное наследие, оставленное предками. С самого детства Валлер выбирал пути противоречащие планам родителей. Кто-то это объяснял юношеским максимализмом, со временем перешедшим в разряд привычки, кто-то желанием доказать отцу, очень властному и жесткому человеку, свою самостоятельность. Из школ, выбранных им, сбегал, друзьям своего круга предпочитал простых ребят. Когда все молодые люди по окончанию учебы заступали на службу королю, как требовали того давно устоявшиеся традиции и понятия о престиже, он избрал совершенно иное поле деятельности.

Как тяжело было думать об отце, вспоминать о его прошлом. Но в такой близости он него, девушка не могла остановить поток мыслей.

Однажды, обнаружив в себе способности видеть магию, девятнадцатилетний Валлер примкнул к немногочисленным охотникам. Молодой человек, привыкший отдавать всего себя избранному делу, очень скоро не мог представить свою жизнь без совершенно нового для него мира, противопоставляющего привычному миру отца. Это сегодня в каждом городе есть штаб борцов с ведьмами, и отпрыски дворян с честью идут в ряды охотников, занимая руководящие посты, даже не имея к тому способностей. Небольшая группа, изначально сплоченная лишь энтузиазмом и общей идеологией, под крылом членов Серебряного братства разрослась в мощную систему, преследующую ведьм, колдунов. Сегодня, это не тот "мир", так полюбившийся юному Валлеру. Сегодня — это машина, гребущая без разбора. Вместо того чтобы очищать благородное ремесло колдунов от подонков, принижающих это искусство, охотники слепо преследуют всех.

Валер благороден. Он наверняка сможет помочь маленькой Лили. По крайней мере попробовать попросить о помощи стоит.

Ан решила, что лучше сейчас говорить с ним. Может оказаться, что судьбы Дариза и Лили окажутся в других руках. Теперь Ан не в силах им помочь, что уж говорить о недалеком будущим. Нужно ловить момент.

— Лили сестра этого священника.

Валлер вывел колдунью из таверны. Он не отходил от нее, как от самой сильной из трех арестованных.

— Значит, он опустился до того, что погубил свою сестру?

Анирэ испугалась выводам охотника. Не этого она хотела!

— Нет, что вы, это не так! — она так яростно возразила, что охотник, как следует, ее тряхнул, напоминая о ее положении.

— Я просто хочу Вам рассказать все, как есть, — охотник слушал. — Девочка давно болела, несколько дней назад у бедняжки началась предсмертная агония. Ее брат не мог смотреть на ее мучения.

— А ты думаешь, сейчас она не мучается? — в голосе Валлера слышались неодобрение и недоверие.

— Я вас уверяю, ей не плохо. Дариз очень за ней следит и относится тепло и ласково. Только вот что будет теперь? — Анирэ шла, не сводя глаз с отца. Она по его лицу хотела узнать, поверил он или нет.

— Священника в камеру не посадят, я в этом уверен. Я прослежу, чтобы девочка была с ним.

Анирэ с облегчением, радостно заулыбалась. Гора упала с ее плеч. Раз ее папа сказал, значит, так оно и будет! Девушка даже пошла быстрее и веселее, что привело охотника в изумление.

Анирэ крайне удивилась, когда их привели не к штабу охотников, а в какой-то большой жилой дом. Сразу, как они вошли, их разделили. Дариза и Лили, как обещал Валлер, повели на второй этаж в комнаты. Анирэ же бесцеремонно потащили к подвалам.

Ан привели в камеру, и прежде чем за ней закрылась дверь, девушка поймала взгляд Валлера и тихо, так чтобы слышал только он, сказала:

— Я вас очень прошу, будьте осторожней… особенно с Серебряным Братством.

Мужчина удивленно нахмурил брови, но ничего не стал отвечать, а только защелкнул замок и ушел прочь.

Оставшись одна, Анирэ села на земляной пол. Руки, связанные за спиной, не позволяли устроиться удобно. Но это не беспокоило. Анирэ думала лишь о том, что сделала все возможное для благополучия друзей и отца. В сегодняшнем положении она на большее не способна. Да и вряд ли сможет им чем-то теперь помочь… Ее саму ждет костер.

Глава 6

Анирэ мысленно благодарила Энри, что он все-таки избавил ее от язв и ран по всему телу. В противном случае девушке сейчас пришлось бы крайне нелегко. Холодный земляной пол было сложно назвать удобным. Особенно с крепко связанными за спиной руками.

Девушка не могла выкинуть из головы темный образ молодого человека даже сейчас, когда, казалось бы, ее собственная судьба висит на волоске. Но ее сильно беспокоят вопросы, которые закрались предательски и цепляются за каждую мысль, даже самую далекую от черного мага.

Почему-то Анирэ чувствовала себя брошенной. Он дважды сбегал от нее, просто испарялся, оставляя слабый призрачный аромат полыни и дыма. Девушка не могла понять почему, что происходит? Сначала она думала: это из-за тех надежд, которые она осмелилась питать, рассчитывая на его помощь с отцом. В первый раз он пропал именно в тот момент, когда Ан спешила просить его участия. Или все дело в состоянии Дариза, которым Энри его наградил. Или она сама? Нет! Ан не хочет об этом думать.

Анирэ провела в темной комнатушке уже много часов. Небольшая щель под самым потолком, не давала света, но она выходила на улицу, поэтому Ан могла с уверенностью сказать, что уже темнеет.

Девушка лежала на боку, согнув ноги. Это единственное положение, в котором ее бедные кости, особенно руки, не ныли. Благо в этот раз на стенах не было надписей, что в подвале у Карипа доставляли столько неудобств. По сравнению с ними веревка с амулетами — это детская игрушка. Хотя Анирэ даже из подвала чувствовала, что выше, на первом этаже есть несколько комнат оборудованных как подвал Держателя. Это настораживало.

Анирэ не прекращала думать, где они находится. Будь это просто тюрьма, Анирэ бы почувствовала других заключенных со способностями к магии. В доме, кроме нее и Дариза, находился только один, хотя и сильный, колдун. Анирэ даже не была уверенная, смогла бы она с ним справиться. Необычные оковы не лишили ее охотничьего чутья. Да и самих охотников в доме нет. Что само по себе очень странно.

На что рассчитывал ее отец. Он явно за ней охотился, как за сильной колдуньей. А тут, оставил без присмотра. Не мог он полагаться на сдерживающие колодки. Это на него совсем не похоже. Что могло его заставить привести пленную в обычный дом?

Может быть, тот колдун, что бродит по комнатам второго этажа, здесь для того, чтобы сдерживать Ан? Это похоже на объяснение. Анирэ прекрасно его "рассмотрела". Он неспешно перемешался из комнаты в комнату, недалеко от места, где поселили священника с сестренкой, но к ним не зашел.

За друзей Ан почти не беспокоилась. Она знает, Дариз с Лили, а значит, с ними все будет хорошо. По крайней мере, их жизни ничего не угрожает. Что не скажешь про ее собственную.

Интересно, почему ее не сожгли сразу. Она думала, так оно и будет. Девушка даже смирилась с этой мыслью. В бешеной гонке за жизнями ведьм и колдунов никто не разбирает вины. Так что суда ждать не приходится.

Но с каждым часом надежда, что теплилась где-то внутри, сияла все с большей силой. Может, никто и не хотел придавать ее огню?

Время все шло. Постепенно Ан начала себя ловить на том, что боится. Ни расправы. Нет. После четырех лет заточения в собственном теле, без какой-либо надежды на спасение, ей очень тяжело перенести одиночество, тишину, замкнутое пространство. Преследует ощущение того, что все повторяется. И как Ан себя не убеждала в обратном, все бесполезно. Настало время, и девушка еле сдерживала панику.

Послышались легкие и уверенные шаги. Анирэ насторожилась. Впервые за весь день к ней посетитель. Кто бы это ни был, Ан ему рада. Девушка попыталась подняться, но не получилось сделать и движения. Конечности затекли и не слушались. Анирэ мысленно поблагодарила саму себя за то, что когда устраивалась, предусмотрительно, хотя и с трудом, прикрыла бедра и ноги непослушной юбкой.

Скрежет тяжелого засова не заставил себя ждать. Анирэ внимательно следила, как дверь открывается. Девушка из темноты видела только высокий широкоплечий мужской силуэт. Мужчина стоял, молча, его лицо скрывала тень, но и без этого Анирэ сразу поняла: человек очень высокого о себе мнения, возможно и не без оснований.

— Добро пожаловать, — Анирэ говорила спокойно, без усмешек, — Будьте как дома.

Мужчина вошел в камеру.

— Не хотите помочь леди подняться?

Ан старалась включить в свой голос те нотки, которые не раз слышала у высокосветских дам из прошлой жизни. Так они разговаривали, когда хотели собой заинтересовать. Юная Анирэ О'Шассер смеялась над их манерой и уверяла себя, что никогда в жизни не станет так себя вести. Но почему-то именно сейчас, когда она меньше всего похожа не леди, Ан решила примерить на себя эту роль. Девушка очень удивилась, когда поняла, что делает и как легко это у нее получается.

Мужчина удивленно хмыкнул.

— Я сомневаюсь, что истинная леди оказалась бы в столь щепетильном положении, — Ан тоже не ожидала услышать его голос таким спокойным и вежливым.

— Вы в этом уверенны? — Анирэ явно нравилась игра, в которую она втянула своего "гостя".

Мужчина покачал головой, но все же аккуратно поставил Анирэ на ноги. Даже помог поправить беспорядочные складки юбки, очень целомудренно, благочестиво, почти не касаясь, как если бы перед ним стояла особа королевских кровей.

Анирэ про себя отметила, что мужчина вопреки ожиданиям принял правила ее игры.

— Я думаю, леди, — его голос был полон иронии, — не откажется проследовать со мной в более подходящее для нее помещение?

Анирэ скептически оценила, что это может быть за "подходящее для нее помещение" (камера пыток, лаборатория охотников, или сразу площадь с тщательно выложенными дровами для будущего костра?), но вслух свои догадки не стала оглашать.

— Я не должна находиться наедине с мужчиной, — Ан сделала вид, что решает не легкую загадку, — Хотя, моя компаньонка сейчас очень далеко отсюда… Думаю, — она вздохнула, про себя отмечая, что ее актерские способности несравнимо лучше, чем у партнера по игре, — у меня нет другого выбора, — и стараясь держать спину, последовала за мужчиной.

А это сделать было не просто. Спина ныла. Позвоночник норовил согнуться под тяжестью онемевшего тела, а ноги начали отходить после долгого бездействия покалываниями. Но, что поделаешь! Назвалась Леди — будь ей!

Анирэ и не думала, что все это что-то большее, чем игра. Девушка видимо уже никогда не назовется О'Шассер. Теперь, когда она попалась, правда станет концом честной репутации ее отца. Этого девушка допустить не может!

Они поднялись из подвала. Провожатый слегка коснулся "леди" за локоть, предлагая пройти вперед. Анирэ поблагодарила легким реверансом, на что-то большее не хватало сил.

Девушка понимала: он это сделал не из благородства. Так удобнее за ней следить.

Ан про себя усмехнулась: удобная роль! Выбери девушка другое поведение и ее спутник вел бы себя иначе. Хотя, рассмотрев его лучше, как только они вышли из подвала на свет, Ан заметила: не похоже, что в привычке у этого человека относиться к девушкам по-свински.

Весьма серьезный мужчина лет тридцати с небольшим, с короткими черными волосами, шрамом на правой брови и подбородке, которые выглядели так, словно нанесены одним ударом.

Они шли по коридору. Было не похоже, что здесь живут. Отчего-то Анирэ стало не по себе. Девушка напрягла "охотничий взгляд" и стало все понятно. Она остановилась, не имея ни малейшего желания идти дальше. Все несколько комнат, что остались впереди, представляли собой магические ловушки, вроде той, что устроил Карип в своем подвале, но по силе не шли ни в какое сравнение.

— Леди, пойдемте, — спохватился мужчина, поняв, что девушка остановилась.

— Нет, я не могу туда идти.

Анирэ не имела намерений скрывать беспокойство. Девушка стояла и нервно теребила рукав платья, насколько это делать позволяли веревки.

— В чем дело? — лицо мужчины стало суровым.

— Вы же прекрасно знаете, что за этими дверьми и как это на меня подействует, — Анирэ открыто огрызалась, как зверь, уже попавший в ловушку.

Мужчина был невозмутим.

— Я бы хотел с вами поговорить, а Вы сами понимаете, это будет делать удобнее, если я буду уверен, что вы ничего не вытворите, — продолжал он настаивать на своем.

Анирэ начала паниковать.

— На мне сдерживающие веревки, — пыталась найти выход из ситуации Ан. — Я, если даже захочу, ничего Вам не сделаю.

— Нет, так не пойдет, там от веревок можно будет избавиться. Так будет удобнее.

Он открыл одну из дверей.

Анирэ сделала шаг назад.

— Я же говорю, что это не самая хорошая идея! — Ан попыталась улыбнуться, но вместо этого получилась кривая гримаса.

— Вон та, — он показал на одну из дверей, — комната слабее. Попробуем зайти туда. Мне надо тебя допросить.

Анирэ стояла не шевелясь.

— Боюсь, Вы переоцениваете мои силы.

— Может быть, но поговорить нам все равно надо. И в процессе общения, мне хотелось бы чувствовать себя в безопасности, не боясь, что ты разнесешь полдома.

— Я не умею этого делать. Если бы и умела, я не дура. На втором этаже мои друзья, к тому же по дома бродит сильный колдун.

Выражение лица мужчины изменилось в один момент. Брови озадачено сдвинулись.

— Что значит сильный колдун? — его голос был обеспокоен.

— А вы не знали?

— Нет, — он внимательно посмотрел на нее и усмехнулся, — похоже ты пытаешься меня провести! Не выйдет.

Мужчина взял ее за локоть и, не церемонясь, втолкнул в комнату.

Анирэ почувствовала, что воздух вокруг нее стал невероятно густым. Он давил, не давая возможности дышать. Девушка, потеряв силы сопротивляться действию настенных знаков, упала на пол, на середине комнаты. Ан лежала, свернувшись калачиком и, как рыба, оставленная на берегу, пыталась хватать воздух губами. Но сдавленные легкие не впускали его. Сердце билось все слабее. Перед глазами все поплыло.

Девушка была готова вновь попрощаться с этим миром, благодаря его за то, что ее конец будет таким, а не на костре. Но ее обхватили крепкие мужские руки, подняли с пола и вынесли в безопасный коридор. Освободили запястья девушки от таких тягостных веревок.

Анирэ крепко обхватила шею спасителя, прижалась к его груди. Было ощущение, что он не настоящий. Еще секунда и исчезнет вместе с надеждой на спасение, вместе с таким знакомым и приятным запахом близкого тела: полынь и дым. Ан вдыхала его, и мир с каждым вдохом становился гостеприимнее. Перед ней видение, призрак, иллюзия. Этого на самом деле просто не может быть!

Через какие-то секунды девушка поняла, что в злосчастном коридоре их трое. Двое мужчин яростно ругались. Было невозможно понять ни слова. Они не кричали, а только гневно шипели друг на друга, как две гадюки, готовящиеся к последней схватке.

Открыв таки глаза, первое что увидела Ан — это белая шелковая рубашка и до боли знакомый черный кулон, четко выделяющийся на ее фоне. Как только ее затуманенное сознание сложило все кусачки действительности, Ан запаниковала. Запах, голос, знакомые крепкие объятия и последняя капля — медальон, от которого девушка обычно шарахалась, как от огня.

Анирэ подняла глаза. Ее спаситель внимательно и очень обеспокоено наблюдает за ней. Она так долго искала его лицо в потоке прохожих, его фигуру в толпе, но безуспешно. И теперь, когда, наконец, нашла, впивается онемевшими от волнения пальцами, словно убеждаясь в реальности происходящего. Она боится отпустить и снова потерять. Но почему-то мешает ее счастью не вполне понятная тревога.

— Поставь меня, — старалась сдержать волнение в голосе приказала Ан.

Черный маг и не шелохнулся, а, казалось, еще крепче сжал ее в своих объятиях.

— Сейчас же! — прикрикнула колдунья.

Но он не хотел ее и слушать. Энри нехотя перевел взгляд на стоящего чуть поодаль, сложив руки на груди, мужчину.

— Мы с тобой, Измир, еще поговорим, — его голос бы стальным.

— Что же не поговорить прямо здесь? — слова собеседника звучали как вызов. Весь его внешний вид говорил о полной готовности приять бой, немедля.

— Сначала я отнесу Ан, чтобы она отдохнула, после того, как ты чуть душу из нее не выжал!

Анирэ слушала, и возмущение ее переполняло.

— Поставь меня, наконец, я могу ходить! — девушка говорила так громко, как только могла.

— И с тобой мы поговорим позже.

Ан понимала, что должна злиться. Девушка для виду попыталась вырваться, но самой хотелось вечно прижиматься к его груди. Пусть то место, куда Энри ее несет, находится на другом конце земли! Так далеко, чтобы она устала от его присутствия!

— Ты не можешь ее взять и просто забрать! — Измир шел следом, но не пытался его остановить.

— Могу, еще как могу!

Энри не смотрел на собеседника. Его взгляд устремился вперед, холодный, колючий, как метал на морозе.

Анирэ крепче обхватила шею мужчины, прижалась щекой к его плечу и почувствовала, как на мгновение Темный дрогнул. Но самообладания не потерял. Все-таки, в глубине груди, спрятанная "Даром Падшего", живая душа. Ан улыбнулась сама себе.

А мужчины не прекращали свой резкий разговор.

— Если ты думаешь, что я в игрушки играю, ты ошибаешься. Теперь уже ни причем наши с тобой личные разногласия! Судьба страны на кону. И эта ведьма имеет к решению нашей общей проблемы прямое отношение, — Измир старался убеждениями достучаться до сознания собеседника.

Энри резко остановился, повернулся к мужчине лицом, не выпуская из рук драгоценную ношу.

— Ты хочешь сказать, я играю? — Анирэ сжалась, услышав его глухое рычание, — Я похож на человека, который играет? И, Измир, ты прекрасно знаешь, у нас тобой не может быть общей проблемы, и мне нет дела до судьбы этой страны, как и любой другой. Ты можешь здесь хоть всю армию собрать, тебе это не поможет! У тебя нет прав говорить со мной о долге! Теперь у меня только один долг — перед Падшим! И ты знаешь, за кого я его выплачиваю!

Мужчина поставил своим словом точку и, покинув разъяренного хозяина дома, уверенным, твердым шагом стал подниматься по лестнице.

Анирэ совсем затихла в его объятиях, стараясь не шевелиться. Минуту назад девушка ни о чем, кроме близости с этим человеком и не мечтала. Но после той злости, что Энри через себя пропустил, Ан ждала, когда же, наконец, он ее поставит. Просить об этом колдунья не решалась.

Только когда за их спинами закрылась дверь комнаты, Энри заговорил:

— И ты еще с ним сюсюкалась, — он посадил девушку на высокую кровать. Сам стал ходить по комнате взад и вперед. — Как ты, объясни мне, умудряешься попасть в такие переделки?

Анирэ не выдержала. Если бы у девушки были силы, она бы вскочила на ноги, а так приходилось возражать, мирно сидя.

— И почему это ты на меня кричишь? — Ан не повышала голоса, но сказала так сурово, что маг остановился. — А попалась лишь потому, что за мной шел самый лучший охотник в стране. И ты бы от него не смог уйти!

Энри подошел совсем близко. Он наклонился и посмотрел в глаза девушке.

— Ты так говоришь, будто гордишься этим охотником.

Анирэ фыркнула, стараясь скрыть правоту мага.

— Почему я тебя не мог найти?

— Я хорошо прячусь! — Анирэ глубже забралась на кровать. От близости лица Энри, стало не по себе. Мужчина это заметил, но и не шелохнулся. Он ждал продолжения. — Ну, ты меня здесь как-то нашел? — Ан почему-то стала оправдываться.

— Я не нашел, а вычислил через Карипа. Эта сволочь тебя сдала. Он помог и мне отыскать твой след.

Ан испугалась. Карип и в правду в руках охотников. Он знает о ней все. Он мог наговорить столько, что уже ни что не спасет ее отца. Валлер и так под пристальным вниманием Серебряного Братства. Теперь еще и внутреннее разбирательство из-за непутевой дочери! А если и он уже знает, кто Ан на самом деле? Нет, она бы поняла по нему. Он не смог бы скрывать. Отец взялся за ее поимку, как за обычное дело, не больше.

Энри внимательно следивший за ней, поймал ход мыслей девушки.

— Он ничего больше о тебе не скажет. Кроме тебя и меня ни один человек не знает кто ты, Анирэ.

Услышав из его уст свое настоящее полное имя, услышав его впервые за несколько лет, она не сразу поняла, что произошло. Но как только до нее дошло, что Энри действительно знает кто она, ком подкатил к горлу.

Он все о ней знает! И то, кем она была до "смерти", и то, что делала до "воскрешения".

Анирэ вскочила с кровати и рванулась в дальний угол комнаты. Так хотелось спрятаться от всего мира! Ан прижалась к стене, спрятала лицо в ладошках. Только бы стать невидимкой! Казалось, девушка уже начала растворяться в воздухе, распадаясь на частички.

Нежное прикосновение рук Энри заякорило девушку. Он бережно повернул Ан к себе, убрал ладошки, освободив ее бледное лицо. Мужчина одной рукой обхватил колдунью за талию, прижимая, второй приподнял ее голову за подбородок.

— Посмотри на меня, — Анирэ не могла не повиноваться ему. Она подняла заплаканные глаза. — Я узнал о тебе все еще тогда, в той избе. Моя ошибка, что не стер из никчемной головы Карипа воспоминания о тебе сразу.

Анирэ слушала и тонула в черноте его глаз. Но боль, что пронзила от его слов, вырвала ее из омута. Девушка попыталась вырваться, но Черный еще крепче, обеими руками задержал.

— В чем дело? Успокойся, — его всегда суровый голос стал нежным.

— Ты ушел тогда, испугавшись меня, того что со мной стало, — Ан прятала мокрое от слез лицо на груди мага.

Энри сквозь шелк рубашки чувствовал ее слезы. Он ослабил объятия, ласково приподнял голову девушки так, чтобы снова заглянуть в ее синие глаза.

— Глупенькая, я ушел, надеясь, что охотники пойдут за мной. А в тебе нет ничего, что могло бы меня напугать. Ты прекрасна!

Энри улыбнулся. Анирэ не понимала почему, но верила каждому его слову. Она просто не могла сомневаться в правдивости его речей. И ее усталое лицо посетила улыбка.

Черный маг медленно наклонился. Его лицо было так близко, что у Анирэ ослабели колени. Если бы не властные объятия, девушка бы безвольно сползла на пол. Успевший стать самым приятным и желанным запахом в мире, аромат полыни окутывал. Анирэ закрыла глаза, не в силах держать веки. Она чувствовала на коже лица его прикосновения, нежные легкие, как будто это тополиный пух скользит по коже. Даже когда он дотронулся до шрама на щеке, девушка его приняла.

— Господи, — Анирэ ощущала звучание его глубокого голоса рядом, так близко, — как представлю, что Измир хотел отправить тебя в лапы Братству, злость берет!

Магия момента рухнула.

— Что ты имеешь в виду? — Ан уже не прижималась к Энри. Она стояла у стены, отодвинув удивленного, даже растерянного мужчину от себя.

— Он хотел тебе предложить уговор: твоя жизнь в обмен на вступление в ряды Братьев. Он хотел, чтобы ты стала на него шпионить. Это неслыханно!

Анирэ не могла поверить, насколько возмутило предложение, которое собирался сделать Измир Черного мага.

— Вспомни, — она не могла уже сдержаться и громко кричала на того человека, которого секунду назад обнимала, — Ты, - она ткнула пальцем в грудь мужчине, — меня сам посылал в этот, падший его побери, замок! А теперь корчишь из себя героя! Злой Измир посмел подвергнуть жизнь бедняжки опасности! Ты в своем уме? Ты сделал то же самое!

Энри уже не подходил ближе. Его бледное лицо покрылось красными пятнами, вены шеи вздулись.

— Не говори ерунды, — он переминался с ноги на ногу, сложив руки на груди. — Это разное. Я знал, что ты справишься. И один раз влезть в архив и тут же смыться — это проще пареной репы по сравнению с двойной игрой, которую хочет тебе предложить Измир.

Сейчас уже Анирэ рычала. Девушка, яростно печатая шаги, прошла мимо Черного мага к двери, взявшись за ручку, девушка обернулась.

— Энри, ты хочешь, чтобы я осталась с тобой?

Ан задала этот вопрос, преисполненная необоснованной надеждой. Как она могла на это осмелиться? Если девушка не видит себя далеко от мага, это совершенно не значит, что она для него-то же.

— Ответь мне! — все-таки настаивала она.

Энри молчал. Мужчина напрягся. По глазам Анирэ читала, что он набирается сил. Но для чего? Что он скажет? Анирэ замерла в ожидании. Она крепко вцепилась в ручку двери, пытаясь найти опору, поддержку.

— Я могу тебя защитить…

— Это не ответ!

Ан говорила, а сама мысленно ругала себя. Зачем ей это знать! Пока есть надежда — остановись! Пожалей бедное трепещущее сердце. Уйди, не дождавшись его откровения, которого, вопреки своей же логике, требуешь.

— Я не могу позволить тебе оставаться рядом со мной.

Его низкий хриплый голос ранил, как нож.

Распахнув дверь, Ан крикнула:

— Измир, Падший тебя побери, я согласна!

— Анирэ, тебе больше ничего не угрожает. Незачем идти на эту авантюру. Как бы Измир не хотел, он не сможет тебя заставить! — не унимался маг. — Ты мне помогла стать намного сильнее, выкрав тот сундук. Еще немного подожди, и я смогу освободиться. Только подожди…

Анирэ разошлась еще больше. Он еще смеет ее о чем-то просить!

— Я сама соглашаюсь! Что хочу, то и делаю! — крикнула в ответ Ан, выбегая в коридор.

Глава 7

Анирэ бежала, сама не понимая, торопится к Измиру или хочет уйти от Энри. Глухой звук ее шагов отдавался в голове, причиняя ноющую боль. Влажный воздух обжигал горло. Сердце билось в груди так сильно, что, казалось, стучит о каменные стены.

По этому коридору на руках, прижимая к груди, ее нес Черный маг. Даже понимая всю сложность ситуации, Анирэ не могла выкинуть из головы его темные, как безлунная ночь глаза, матовую бледность кажи, крепкие, как скалы Хорье, плечи.

Сейчас надо сосредоточиться, забыть хотя бы на время. Анирэ шла к хозяину дома, а внутри разгоралась война сама с собой. Одна часть Ан рвалась к Энри. Девушка уже знала — его нет в здании. Он, как всегда, очень быстро и умело скрылся. "Только это нас объединяет" — горько усмехнулась Анирэ. Вторая же половина уверяла, что лучше отложить сладостные и мучительные мысли о нем до лучших дней.

А еще есть очень маленькая частичка. Там глубоко в подсознании девушка понимает: она соглашается на эту авантюру, чтобы сбежать от того, кто так к себе притягивает.

Измир, злой, разъяренный, сидел в одной из комнат — ловушек за столом. Ему настенные знаки ничем не угрожают. Он не знает, что такое чувствовать, любить в себе силу. И вдруг ощущать, что она тебя убивает. Анирэ оставалась при входе. Дальше идти нельзя. Ее тело до сих пор помнит последствия посещения этой комнаты. Она этого никогда уже не забудет!

— Постарайтесь меня убедить, что это действительно необходимо, — спросила Анирэ тихим, но настойчивым голосом.

Она всеми силами старалась скрыть внутреннюю дрожь. Нельзя показывать своих слабостей человеку, которому не доверяешь.

Измир поднял голову и внимательно посмотрел на девушку. Мужчина уже не рассчитывал ее увидеть. Он успел проститься с идеей, привлечь ее к осуществлению своего плана.

— Откуда ты знаешь?

Мужчина сидел в комнате, Анирэ стояла в коридоре, напротив двери. Еще шаг и действие знаков станет явным, а так, Ан не испытывала почти никакого дискомфорта. Просто не очень приятно от понимания того, что рядом с этими надписями ты беззащитна.

В детстве Анирэ часто представляла себя неуязвимой всемогущей колдуньей. Пусть даже тогда был человек способный ее победить. Но теперь, от ощущения собственной силы почти не осталось следа, как и от самой девочки, мечтающей о свободной магии. Анирэ и представить не могла, на что понадобилась такая неумеха, как она. Может быть, если бы девушка в свое время занималась, развивая свои способности, все было бы иначе. Но и тут нельзя не вспомнить о последних годах существования. Ну почему Карип повстречал именно ее. Все проблемы, так или иначе, относятся к этому недостойному.

— Энри мне сказал, что Вы от меня хотите, но не сказал, зачем это Вам.

Измир, наконец, поднялся и подошел к собеседнице. Достаточно крупный мужчина двигался удивительно легко. Анирэ вспомнился Нар, хозяин пекарни. Тот человек был, конечно, крупнее, но не на столько, чтобы объяснить эту разницу. Когда Нар входил, казалось, надвигается скала. Измир же приближался иначе, элегантнее, спокойнее.

Он взял ее аккуратно под локоть и повел прочь от ловушек. За это Анирэ была даже благодарна. Они медленно шли по коридору. Высокие каменные стены этой части дома были не отделаны. Подрагивающий свет факелов не убавлял тревоги. Из подвалов доносился не приятный запах сырости.

— Странно, — через некоторое время, когда они уже вошли в более обжитое крыло, заговорил Измир, — Я думал, Энри давно увел тебя отсюда. Он обычно делает то, что ему хочется. А ему явно надо было тебя забрать.

Анирэ не хотела говорить об этом человеке, но не посчитала возможным уходить от разговора. Как она объяснит своего нежелания? Она даже для себя этого сделать не может.

— Он сильный маг, не спорю, — девушка говорила чуть ниже, чем обычно. — Но я его не слушаюсь. У меня больше нет хозяина, зато есть своя голова на плечах.

— Обычно он просто заставляет, — в голосе мужчины слышалось сожаление. Ему явно не нравилась, что Энри обладает большой силой. Он хотел это изменить, но не мог. Это удручало.

Анирэ не могла представить, чтобы Энри мог ей приказать, а она без своего желания послушалась. Но Измир явно был уверен в своих словах.

— Вы так хорошо его знаете? — не сдержалась и спросила Ан.

— К несчастью, да. А ты?

Анирэ задумалась — хороший вопрос! И как на него ответить. А все правда в том, что девушка действительно совсем ничего о Темном не знает. И ведь умудрилась так вляпаться! Кто он, откуда, что хочет?

— А я, к несчастью, нет, — ответ был скорее для самой себе, чем для собеседника. Анирэ в эту минуту было все равно, как Измир поймет ее. Она сама до конца не понимала их смысла. — Но давайте оставим его темную личность. Что вы от меня хотите? — Ан больше не могла ни говорить об Энри, ни слышать о нем.

На удивление колдуньи Измир с легкостью и, как ей показалось, желанием переменил тему разговора. Неужели и для него Черный маг такая же непростая загадка?

— Как я понимаю, на то, что услышала, ты уже согласна?

— Мне надо попасть в Братство, — у Ан не было причин этого скрывать.

Измир остановился.

— Да ну? Тогда лучше для нас обоих работать вместе. Значит, ты все-таки согласна?

— Нет, еще нет, — сказала Анирэ, продолжая спокойно идти вперед, и не думая дожидаться.

Мужчине пришлось прибавить шагу.

— И в чем же дело?

Они вошли в большой прохладный зал. Анирэ не обращала внимания на его убранства. Ей было все равно, где говорить. Это может быть, как сам дворец короля, так и какой-нибудь старый покосившийся, захламленный сарай. Ан наверняка не заметила бы разницы. Измир предложил Анирэ сесть в кресло и сам устроился на невысоком диванчике напротив нее.

— Я не знаю, что вам там понадобилось. Я же не могу работать на вас вслепую. Как я понимаю, вы хотели заставить меня угрозами, — Измир кивнул, ни чувствуя за собой вины. — У вас ничего бы не вышло. — Измир вопросительно поднял бровь. — Я не сильно боюсь смерти. Я ее уже встречала на своем пути, — Анирэ не врала, потому что сама не знала, говорит правду или лжет. — Мне к тому же совершенно нечего терять. Моя жизнь ничего не стоит. У меня ничего нет. Меня никто не ждет, никто не будет оплакивать.

— А как же твой друг священник? — нельзя было понять, Измир спрашивает, потому что его это интересует, просто пришлось к слову, или что-то просчитывает.

— Что за него беспокоиться? — Ан пожала плечами. — Вы ему ничего сделать не осмелитесь. К тому же, мы просто спутники. Боюсь, есть обстоятельства, которые не позволят нам стать друзьями. Ну как? — снова просила Ан, — Расскажите, что от меня хотите и зачем вам все это вообще надо?

— Да, конечно, ты должна быть в курсе. Сейчас, я тебе могу рассказать только в общих чертах, — Анирэ понимающе молчала. — У меня, да не только у меня, есть подозрения, что Братья что-то скрывают. Но мы можем это выяснить только изнутри. Поэтому приходится прибегнуть к твоей помощи.

— Интересно, — скептически заметила девушка. — Как вы на меня вышли?

Анирэ протянула руку к столику, на котором стояла ваза с фруктами и взяла большое красное яблоко. Девушка, не обращая внимания на усмехающийся взгляд собеседника, откусила огромный кусок и стала с удовольствие и старанием его разжевывать. Измир со стороны мог подумать, что девушка этим жестом пытается показать свое спокойствие и равнодушие. Но правда была гораздо прозаичнее. Хозяин дома не подумал накормить так ему необходимую гостью. А она после плена и комнаты-ловушки была смерть как голодна. Только вот просить не могла себе позволить.

— Это очень просто, — продолжил мужчина, дождавшись, когда внимание Ан переключиться с яблоко снова на него. — Мы поймали твоего бывшего держателя. Охотники быстро в нем разглядели что-то странное, но когда капнули глубже и вовсе изумились. Его Сурина, то есть ты, обрела свободу. Мы попытались тебя вычислить по твоей магии. Но сама понимаешь, следа не удалось обнаружить, — Измир развел руками. — Поэтому пришлось прибегнуть к сотрудничеству с Карипом, — услышав это имя Ан вздрогнула. — Он помог тебя выследить. А уж когда охотник подтвердил, как тебя было сложно поймать, у меня все сомнения рассеялись.

— Хорошо, я согласна.

— Я уже в этом не сомневался. Мы сегодня же отсюда уезжаем.

Анирэ напряглась.

— Сразу в Братство?

— Нет, что ты! — возразил мужчина. — Это было бы просто безумием. Тебя надо хотя бы немного подготовить.

Измир, молча, поднялся и вышел из комнаты. Анирэ пожала плечами и, решив, что он просто забил ее пригласить, последовала за ним.

Они поднялись на второй этаж. Измир повел девушку вправо по коридору. Но Ан остановилась и посмотрела на ту дверь, где, как она чувствовала, на кровати лежала Лили, а рядом в кресле сидел и беспокоился Дариз.

— Подожди здесь, я ровно на минуту.

Ан не стала ждать согласия спутника. Она просто ровными быстрыми шагами пошла к другу. Ее совершенно не волновало, что на это скажет Измир.

Когда Ан коснулась ручки двери, на секунду появилось беспокойство. Но, как только Ан вошла все улетучилось.

Небольшая светлая комната показалась удивительно уютной. И это ощущение не было связанно с удачным интерьером, дорогими тканями или удобной на вид мебелью. Дариз, просто сидя рядом с сестренкой, дарил ей столько тепла, нежности и доброты, что их можно было почувствовать кожей. Именно это и делало атмосферу такой приятной и дружеской. Ан еще раз убедилась — эти Держатель и Сурина совсем другая история. И у нее может быть хороший конец!

Молодой человек медленно поднялся. Он не отрывал взгляда от девушки, словно не мог поверить, сомневался, что это не иллюзия.

— Все хорошо? — Анирэ спросила, только чтобы попытаться вырвать Дариза из оцепенения.

— Как я рад, что ты жива! — священник подошел к Ан и крепко обнял. — Я боялся что тебя…, - он замолчал, но девушка сама за него продолжила:

— … сожгли. Нет, к счастью для нас всех, мы попали не к охотникам. Мне обещали, что с вами все будет хорошо. Вы здесь в безопасности.

Молодой человек отошел к кровати и снова занял свое прежнее место возле сестры, в кресле.

— Дариз, — окликнула его Анирэ. Парень поднял на нее глаза. — У меня появился шанс найти человека, который поможет Лили, — глаза священника заблестели, но он продолжал, молча, слушать. — Я согласилась снова отправиться в замок братства, — священник хотел возразить, но Ан знаком его остановила. — Я это уже решила. Так будет лучше и для меня, и для всех. Я не знаю, увидимся ли мы еще, я не знаю, где я окажусь завтра. Так что, ты мне обещай беречь себя, и то, что тебе принадлежит. — Дариз кивнул, хотя, ему совсем не нравилось, как Ан называла его сестренку. А девушка не могла относить к ней по-другому. Хотела, но не могла. — И еще одно. Тебя уже обнаружили, мои медальоны теперь больше пользы принесут мне.

Анирэ подошла к другу и слегка трясущимися руками сняла с него оба кулона. Сразу почувствовалась не большая, но видимая сила Держателя. В любое другое время ни одного магического потока не исходило бы от парня. По не сейчас. Воздух медленно, но верно стал наполняться на удивление мягкой, неагрессивной магией.

Девушка уже собиралась выходить из комнаты, но остановилась и обернулась.

— Дариз, ответь, — она давно хотела задать этот вопрос, но не могла найти момента. — Что ты делал в том деревенском доме?

— Я пришел встретиться с Энри, — Дариз не был удивлен, но казалось, надеялся, что Ан не станет говорить на эту тему.

— Зачем?

— Он меня пригласил.

— Зачем? — снова спросила Анирэ.

— Ан, у нас с ним есть общие… дела.

Анирэ продолжала вопросительно смотреть. Девушка рассчитывала получить полный ответ. Может быть, ей больше не удастся поговорить со священником. Пусть при прежнем разговоре Дариз не захотел открыться, может, сейчас это сделает?

— Я уже говорил, что Энри был моим наставником в школе? — Ан кивнула, — во время учебы нам друг о друге открылось много секретов. Я знал, что Энри получает за свое служение Падшему. А он не хочет, сама понимаешь, этого открывать.

— И что это?

— Я же сказал: знал…. а теперь ума не приложу.

Анирэ ответ священника не понравился, но удовлетворил. Теперь она знает, что священник пришел туда не из-за нее. От этого уже легче. Часть вины можно с себя снять. Теперь она знает и причину, по которой Черный маг так жаждал побывать в голове священника. И это ему удалось.

Глава 8

Анирэ устала смотреть в окно мирно покачивающегося на неровной дороге экипажа. Она не видела той притягательной красоты пейзажей, что ее радовали при первой поездке к замку Братства.

В прошлый раз сердце девушки переполняли страх, тревога и сомнения. Сегодня душа хотела кричать от наполнявшего ее отчаяния.

Как она могла, наконец, найдя, сразу потерять? Это она прогнала или он отверг?

Нет! Все! Так не может больше продолжаться.

Пусть Черный думает, что она бежит от него, прячется. Ведь это у нее всегда получалось лучше всего.

Но она сама знает правду. Ей, во что бы то ни стало, надо попасть официально в замок. Раз представился такой случай, его нельзя упустить.

Если все получится, Анирэ сможет контролировать, или хотя бы проследить за ситуацией, сложившейся вокруг отца. Да и человек, который может помочь маленькой Лили, в Замке.

Стены крепости уже появились на горизонте.

Странно, Анирэ не переживет. Словно едет просто в гости или на экскурсию. Хотя должна, ведь если ее планам не суждено сбыться, она уже не вернется.

А куда ей возвращаться? Ан непроизвольно обернулась, посмотрела на линию горизонта за спиной. Там остались все. Ее никто не ждет. Отец давно смирился со смертью дочери. Дариз весь в новых заботах, священнику не до неудачницы, неумехи колдуньи.

Энри. Он несколько недель назад всем своим поведение показал, что не желает видеть девушку рядом с собой. С того разговора она его ни разу и не видела. Он, как всегда, испарился, исчез. Что ж, Ан сделала правильный выбор. Назад пути нет.

Привет Серебряное братство! Я иду!

Анирэ повернула голову к спутнику. Измир сидел рядом и просматривал разложенные карты. Ан зажмурилась. Неужели это наказание? Все точно как в прошлый раз!

— Ты должна все знать о Братстве, — Измир говорил и даже не смотрел на девушку.

Ан понимала: этот человек к ней относится, как к инструменту, с помощью которого можно достичь того, что хочет он. И не больше. Ему все равно, как она себя чувствует, о чем думает. Он просто нашел подходящую колдунью.

— Я знаю все, что известно тебе и твоим книгам. Не переживай по этому поводу. Я же уже сказала: оказаться там и в моих интересах.

— Главное не попасться. Иначе все кончено, — продолжал мужчина.

— Для кого? — Анирэ спросила потому, что больше не могла молчать.

Измир такой сухой человек. Он в лицо может сказать, что ты ничто — главное найти нужную информацию. Самой страшное, что это правда.

— Прежде всего для тебя, — он повернулся и посмотрел прямо в глаза девушке, как сурово и строго, что Ан поежилась. — К тому же, если мои подозрения подтвердятся, плохо придется всем.

Анирэ не удивил его угрожающий тон. Девушка уже привыкла. Вернее, она все время с их вынужденного знакомства не обращает внимания на отношение к себе. Это не важно. Ей и самой все равно, что станется с сегодняшним спутником. Это вполне честно. И все же, сейчас она не промолчала:

— И что же такого может случиться. Кроме того, что я расскажу, кто меня подослал?

— Ты не расскажешь!

Анирэ в ответ только улыбнулась.

— Послушай, — Измир повысил голос и тут же поправился, — я долго тебя искал, потому что ты подходишь для этого задания.

— Я знаю…

— Они не смогут тебя сломать, — решил в очередной раз напомнить он, — и посмотреть, что в твоей бедовой голове. Они проверяют всех, кого присылаем мы. А тебя они проверить не смогут. Как мне сказал один охотник, ты странным образом закрыта, будто кто-то тебя прячет.

Анирэ догадалась, какого охотника имеет в виду Измир. И она знает, кто ее прячет — она сама и именно от этого охотника. По крайней мере, изначально. Сейчас, конечно, много воды утекло. Все изменилось. Раньше верхом ее мастерства было укрыться от папы, теперь же сам падший ее не найдет!

— Они сами ничего не узнают, — повторил Измир, — а чтобы ты не открылась перед ними, в моих руках есть козырь, даже два.

— Это интересно какие? — Анирэ догадывалась, что имеет в виду Измир, но очень не хотелось в это верить.

— Священник с девчонкой остались у меня и никуда им не деться. Если я заподозрю что-то не так! — он не договорил.

Ан и не хотела этого слышать. Девушка закипела внутри, но внешне надо остаться равнодушной. Нельзя чтобы Измир понял, насколько эти люди ей дороги. Почему-то после месяца общения с этим человеком, Ан не сомневается, что он и жреца Зурры может отправить на встречу с покровителем.

Только когда экипаж въехал за крепостные стены замка, Анирэ поняла: они спокойно пересекли все ловушки. Вот что значит приезжать, когда вас ждут! Девушка стала внимательно наблюдать.

Как она и ожидала, их встречали несколько серьезных мужчин. Никакого оружия в их руках не было видно. В Братстве такие сильные колдуны, что простого человека им бояться нечего, а против хорошего мага эти железяки не особо помогут. Несмотря на отсутствие арсенала, Ан "видела" их готовность к атаке. Да и более дружественной встречи она не ждала. Если бы к ней кто-нибудь прислал не очень желанного гостя, от которого нельзя отказаться, сделала бы все, чтобы от него избавиться поприличнее. Так что придется быть всегда начеку!

Девушка, прежде чем выйти из кареты, мельком бросила взгляд на спутника. Измир, казалось, лопнет от напряжения, но все-таки держится молодцом. Правда его маска не поможет. Ан хорошо разглядела среди встречающих мага, который без труда разглядит его состояние. Очень часто приходят на выручку папины способности!

Анирэ спустившись на ступеньки экипажа, усмехнулась сама себе. Надо же ни один нерв не дернулся. Куда делся страх? В прошлый раз она не так себя чувствовала, подбираясь к этому нехорошему месту.

Этот ее жест уловил маг-эмпат. Мужчина посмотрел своим проницательным взглядом и, ничего не уловив, чуть не поперхнулся от неожиданности. Удивление на его лице быстро сменилось настороженностью, а затем неподдельным интересом. Он первым протянул гостье руку:

— Добро пожаловать, — его голос был прокуренным, но звучал приятно. Анирэ сразу поняла, что хрипотца — это последствие частого использования заклинаний, требующих едкого дыма трав.

Девушка скромно улыбнулась и сделала реверанс. Она неловко взялась за подол дорогого платья, что так любезно предоставил Измир со словами: "оборванкой не поедешь!". Давно отучилась носить такие наряды! Ан сегодня себя лучше чувствовала бы в мужской одежде.

— Измир Ришар, и Вас рады видеть, — Анирэ из уст эмпата впервые услышала фамилию своего спутника. — Надеюсь, Вы у нас задержитесь? — мужчина говорил очень почтительно, но было сложно не заметить, как он внимательно следил за реакцией собеседника.

— Нет, к сожалению, у меня дела. Я дорогую Ан, — Анирэ не смогла сдержать усмешку, вызванную словом "дорогую", — привез и смею откланяться.

Анирэ, конечно, знала, что так оно и будет, но ее это задело. Трус несчастный! Привез и бросает. Как будто ему ничего не надо. Она что, сама соизволила приехать в это место, как на курорт? Но сейчас главное не показать своего отношения к Измиру.

Тем временем мужчина успел вскочить в экипаж и скрылся за крепкими воротами замка. Анирэ осталась стоять посреди двора, окруженная мужчинами в серых одеждах. Нет, их мантии были серебряного цвета. Ан встрепенулась. Именно такие одежды она видела во сне. У нее, конечно, были тогда догадки. Но хотелось, чтобы это было не так. Теперь же никаких сомнений. Девушка силой заставила себя сделать вдох. Ее переживания не остались незамеченными эмпатом.

— Дышите глубже. Вам пока ничего не угрожает.

— Вот именно "пока", — не подумав, сказала девушка, но успокоилась, увидев улыбки на лицах присутствующих. Их усмешки были далеко не дружелюбными, но и оскалом их назвать нельзя. Это уже радовало.

Девушка прекрасно понимала, что может уже никогда не выйти из этого замка. Просто так с ней расправляться не станут, даже всесильные Братья. Они не дураки. Им необходима поддержка короля. А если убирать присланных им людей, доверие может пошатнуться. Это успокаивало. Хотя, наверняка они будут искать веской на их взгляд причины. Так что, незачем рисковать и, выказывая непростой характер, приближать момент расправы.

— Пройдемте, — предложил эмпат, указывая рукой направление.

Анирэ и не думала сопротивляться. Она пошла следом за эмпатом, мирно склонив голову. Остальные Серебряные тоже не заставили себя ждать и последовали с ними. Анирэ оказалась в кольце провожатых. Не комфортно, но что поделаешь?

Девушка старалась смотреть по сторонам, не слишком вертя головой. Когда они оказались в уже знакомых ей коридорах, Ан еле сдержалась, как захотелось бежать прочь. Девушка прекрасно помнила, сколько силы здесь было в прошлый раз. Но сегодня накрывало с головой. Ан слегка пошатнулась, но смогла взять себя в руки. Маги это заметили, но не как не отреагировали.

С той злополучной ночи, Анирэ стала сильнее. Она сможет справиться с океаном умопомрачающей силы и без помощи амулетов, которые мирно висели на ее груди под одеждой. Только сейчас она поняла, что было ошибкой брать их с собой. По крайней мере, тот, что она украла здесь в архиве.

Их небольшая процессия вошла в зал внушительных размеров. Он был пуст, только крепкий стол в самом центре и несколько стульев вокруг. Каменные стены переходили в высокий свод. Ни одного окна, лишь факелы, развешанные по стенам.

— Присаживайтесь, — слова эмпата звучали, как нечто среднее между просьбой и приказом.

Анирэ послушалась, справившись с неудобной юбкой не с первого раза. Присутствующие терпеливо ждали, когда же она, наконец, удобно устроиться. А девушка и не торопилась. Эмпат сел напротив. Остальные так и остались стоять вокруг стола.

— Давайте представимся друг другу. Я Римон О'Совер, — он слегка склонил голову.

Ан замялась. Она, конечно, знала эту фамилию: все-таки росла в дворянской семье и не могла не слышать про семью, родственную королевской. Но, к сожалению, своего настоящего имени она сказать не может. А если соврет, сидящий напротив мужчина, скорее всего, поймет. Одна только надежда, что отец и Измир правы.

— Ан Прикуршская, — твердо сказала девушка, про себя удивившись, как быстро смогла придумать.

Собеседник нахмурился.

— Ты не врешь? — казалось ему странно задавать этот вопрос.

— Нет, — спокойно ответила девушка.

— Я очень удивлен, — он ненадолго задумался. — Как ты говоришь твоя фамилия?

— Прикуршская, — повторила Ан, боясь, что из-за ее вранья могут возникнуть проблемы. С Измиром они эту деталь не обговаривали. Он ведь не знает, что она и ему сказала неправду, но придуманную тогда фамилию уже не вспомнить.

— Это имеет какое-нибудь отношение к Куршским землям?

Только сейчас Ан поняла, что назвалась именем граничащей на севере страны. Это ее ошибка. Надо как-то реабилитироваться.

— Да, — тихо сказала она. Брови собеседника нахмурились. — Я из деревни близко с границей на севере. В соседних городах все нас так и называют. Половина деревни ходит с этой фамилией, — Ан говорила, и с каждым словом кровь стыла в жилах. А если проверят и поймут, что она врет? Но, кажется, ее история не показалась никому подозрительной.

— Видно, что ты не из дворянской семьи, — только озвучил свои мысли Римон. Анирэ не стала отрицать. — Это может объяснить и то, как ты спокойно реагируешь на силу наших владений, расти близко с таким источником силы, как Северный лес, это непросто, — Анирэ кивнула, показывая, что понимает, о чем он. — Обычно, впервые прибывшие испытывают некоторые проблемы. А сейчас я тебя попрошу, показать нам все, что у тебя с собой. — Он пристально посмотрел Ан прямо в глаза. — Надеюсь, ты ничего не укроешь от нас, иначе придется тебя осматривать. А нам это не нравиться.

Анирэ послушно поднялась со стула. Она начала с небольшое сумки, что все время удобно висела через плечо. В ней ничего принадлежавшего ей не было. Только то, что дал Измир, чтобы сделать вид, как он сказал, что Ан "нормальный человек". С этими безделушками никаких проблем быть не может. Анирэ разложила все и на шаг отошла назад.

— Я вижу, на шее виднеется шнурок, — заметил эмпат. — Я так понимаю это какой-то амулет?

Анирэ да последнего надеялась, что пронесет. Если бы с ней был только первый, она не переживала бы. Но вот как она будет объяснять, что у нее делает второй. Но что поделаешь! Ан медленно сняла сначала один и протянула Римону.

Глаза мужчина округлились, он потянулся было за амулетом, но в последний момент убрал руку.

— Откуда у тебя это? — он переводил взгляд с девушки на медальон.

— Мне его дали.

— Просто так, такие вещи ни кто не дает, — недоверие мага было видно невооруженным глазом.

— Но это правда. Больше месяца назад мне его дал один старик, — Ан не хотела больше врать. У нее это сейчас не очень хорошо получается. Главное скрыть, что она О'Шассер, а остальное уж как-нибудь.

— Где это случилось и как? — голос собеседника стал резким.

— В Прилесном. Я, просто прогуливаясь по городу, почувствовала, что меня куда-то тянет и пришла в дом к тому деду. Он сказал, что я к чему-то еще не готова, и дал мне это, — Ан показала на амулет.

Анирэ смотрела прямо в лицо Римону, так что видела, как его выражение изменилось. Он даже поднялся и, обойдя стол, встал рядом с девушкой.

— Друзья, — он обратился к присутствующим магам, — Поздравляю вас, к нам сама пришла будущая ученица того старого колдуна, что так противится всему нашему Братству.

Анирэ слушала внимательно, пытаясь понять, хорошо это для нее или плохо.

— Вы знаете, кто он? — дрожащим голосом все-таки спросила Ан.

— Мы — да, — почти смеялся Римон. — А ты неужели не знаешь?

Анирэ покачала головой.

— Это очень сильный колдун, который скоро концы от старости отдаст. Он давно ищет ученика, чтобы передать ему свой опыт. Кто бы к нему не приходил сам, он давал отворот. Я удивлен его выбору.

Анирэ только фыркнула в ответ.

Римон между тем вернулся на свое место.

— У тебя еще что-то есть, — констатировал он.

Анирэ нехотя потянулась за вторым амулетом. Она его снимала так, чтобы как можно дольше никто его не видел. Но этого не избежать. Она, наконец, раскрыла ладонь.

— Так это была ты, — странно, но в голосе эмпата, не было ни ярости, ни гнева, только удивление. — Хорошо же ты тогда нас взбаламутила. Тиром, — обратился он к одному из стоящих за спиной девушка, — Пигалица провела твоих ребят, — кажется, делать это замечание доставило удовольствие Римону. — Теперь понятно, почему тебя выбрал старик. Ты не особо сильна в магии, как таковой, но сильно сопротивляешься ее действиям и странным образом прячешь и ее в себе, и себя в ней. Да еще и с неплохими способностями охотника. Старик прав. Такой человек может принять и достойно хранить знания. И главное не слишком ими злоупотреблять. Боюсь, это было бы не в твоих силах. Второй-то ты зачем взяла. Он для тебя не работает.

Ан вопросительно посмотрела на Римона.

— Что и этот твой? Долго же он ждал наследника! Мы даже не знаем, кому принадлежал.

Римон много еще что сказал, а Анирэ стояла и слушала. Ей было все равно, что говорят. Но радовало то, каким тоном. Кажется, ее приняли. Все, чего она боялась, повернулось ей в пользу. И ее прошлый визит Братья оценили, как показатель возможностей. И связь со старым магом тоже записали в достоинства. Вот только почему ей ничего не сказали про артефакт, за которым девушка и проникла на их территорию. Неужели не заметили? И тот сверток, который сразу после побега Ан потеряла и больше не видела. А как жаль, там могло быть что-то интересное.

Глава 9

Мэлла давно не выходила из спальни. Женщина, как львица в клетке, металась по комнате. Столько всего нужно сделать, а она пленница в своем же доме. Хочется локти кусать! И кто мог бы подумать, что именно так обернется? Всю жизнь Мэлла холила и лелеяла в себе силы. Вырастила из зерна, зачатка способностей невероятную мощь, перед которой никто не мог устоять. Как оказалось и она сама. Что делать если твое же оружие обернулось против тебя?

Здесь, окруженная стенами, с нанесенными на них знаками нужной силы, она может чувствовать себя в безопасности. Здесь, но не во дворе собственного дома.

Совсем не большое расстояние отделало ее от "мертвой зоны" столицы. Женщину посетила мысль, скрыться в ее границах, недоступных магии. Но как только представила Мэлла себя в отдалении от так желанной силы, что все тело нервно сжалось. Нет, лучше подвергнуть себя опасности быть обнаруженной и иметь возможность противостоять охотником, чем сбежать, как крыса с тонущего корабля, прячась в обиталище предателей и ничтожных трусов. Как еще можно назвать колдунов, что готовы, легко променять так любимый ею мир магической мощи, на призрачный шанс укрыться от преследования. Особенно сейчас, когда над ее миром висит угроза, имя которой Охотники!

Вселенная сошла с ума!

Мэлла, то садилась на край высокой, широкой постели, то снова начинала метаться из одного угла комнаты в другой. Мебель из темного дерева, дорогие портьеры и гобелены, украшения и косметика на туалетном столике, давно перестали радовать. Сейчас все это ничтожно, недостойно того, чтобы на них отвлекаться.

Длинные светлые волосы Мэллы спадали по открытым плечам в беспорядке. Широкая ночная рубашка совсем не стесняла движений. Именно поэтому женщина уже несколько дней не надевала положенных по ее статусу дорогих платьев. Зачем, если она не выходит из комнаты, да и супруг давно не появлялся дома.

Странно, как бы безразлично она к нему не относилась, женщину стала преследовать необъяснимая тревога. Где он, с кем? Падший побери, видимо разыгралось собственническое чувство. Как может привороженный ею мужчина проводить столько времени вдали? Неужели ее чары перестают ее слушаться? Такому не бывать! Что угодно может выйти из-под контроля, но не этот мужчина! Все планы колдуньи повязаны на его участии, на его положении в обществе и влиянии. Вся сложная сеть, так упорно создаваемого ею круга участников, смыкается на нем. Пусть те люди точно так же выполняют каждый ее приказ, они ничего не значат без центрального звена. Он тот, кто одинаково приближен как к королю, как и имеет власть над охотниками. Пака она под защитой начальника тайной палаты, пока он под ее влиянием, все свершиться!

Несколько раз на дню колдунья смотрела в свои зеркала. Она позаботилась о том, чтобы их разметили здесь. В так тщательно созданную магическую мастерскую женщина, к сожалению, больше может спускаться. Там ее силы выходят из-под контроля. Благо, наблюдение за миром в блестящую магическую поверхность не требовало большой силы, с которой она боялась не справиться, и тем самым раскрыть свой секрет перед супругом. Она, казалось, знала о той девке все! Кто она, где родилась и где росла. Что с ней произошло за последние годы. Вот только ее саму ни разу не видела. Нигде она сейчас, ни с кем она сейчас. Что за силы могут так тщательно скрывать ее от взора. Мэлла в уме перебрала все, даже самого Падшего. Но если бы это было так, Старик давно бы отказался от ученицы. Да и сам он не в силах ее прятать.

Мэлла снова подошла к зеркалам.

— Ну, с кем мы провели последнее время? С кем это мы прятались от меня целые две недели? — как ей нравилось задавать вопросы зеркалам! Они отвечали всегда честно. Если отвечали…

Серебряная гладь подернулась. Очертания картинки постепенно становились все яснее. И чем четче были линии, тем больше Мэлла уверялась в том, что зеркало показывает ее собственный дом. Человек, который последнее время был с той ведьмой, сейчас здесь. Женщина с трудом подавляла в себе желание броситься на его поиски. Но из комнаты выходить было бы непростительной глупостью. Да и еще несколько секунд и зеркало само покажет лицо. Между тем женщина уже видела — человек подходит к ее спальне. Ну же, скорее, лицо! Послышался щелчок замка. Мэлла не знала куда смотреть. Зеркало в последний раз дрогнуло, и картинка стала абсолютно четкой. Но к этому моменту женщина уже видела вошедшего в комнату супруга.

Не может быть! Как он мог провести это время с ней? Что они делали? Столько вопросом ураганом закружилось в ее голове. Мэлла стояла не двигаясь. Она просто смотрела на мужа. Еще больше ее изумило его спокойное поведение.

Измир вошел в комнату и сразу встретился взглядом с женой. Мэлла стояла посреди спальни и внимательно на него смотрела, огромными карими глазами. Интересно, чего она ждала? Хотя, мужчина давно перестал искать смысл в действиях супруги. Он уже привык к ее эксцентричным, не всегда поддающимся логике действиям. Конечно, он соскучился, но круговорот не привычных дел на столько вымотал, что не было сил ни на какую реакцию.

Измир спокойно обошел изумленную жену. Вынул из нижнего ящика стола трубку и табак. Подошел к окну и закурил. Над многим надо подумать. Сейчас вся надежда на благоразумие той девушки. Очень тяжело полагаться на мало знакомого человека. Но другого выхода он не видел, а медлить уже нельзя.

— Ты… с кем был все это время? — Мэлла дрожала всем телом, надеясь, что со стороны это не заметно.

— Я работал, милая, ты же знаешь, — Измир был раздражающе спокоен.

Мэлла подбежала к супругу. Она стояла совсем рядом. Женщина смотрела прямо в глаза. Нервным движением тонкой руки убрала мешающие волосы от лица и медленно заговорила тихим, глубоким голосом, вобравшим в себя все нотки женской магии.

— Мой голос путеводная нить, смысл твоего существования, — мужчина слушал. Он неаккуратно убрал трубку, освободившуюся руку нежно положил на талию супруги. Женщина от прикосновения дрогнула всем телом, но голос остался невозмутимым. — Я говорю — ты внимаешь, я спрашиваю — ты даешь правдивый, единственно верный ответ. С кем ты был все это время?

Мэлла знала правду, но ее интересовало, что Измир может сказать о той девке.

— Я был с Ан. Она колдунья и бывшая Сурина.

Мэлла сжала кулаки.

— Что вас связывает?

Мужчина прижимал к себе ее миниатюрное тело. Измиру, казалось, сложно говорить от переполнявшего желания, но он повиновался голосу госпожи.

— Она мне нужна, чтобы выяснить намерения Серебряных братьев. Я ее отвез в их замок и теперь жду от нее вестей.

Женщина чувствовала на своей коже его дыхание. Измир уже касался ее, когда жена, заливаясь диким смехом, вырвалась из его объятий.

Она порывом ветра, легко и быстро оказалась у гардероба. Сейчас не важно, что одеть. Мэлла только схватила черный плащ с глубоким капюшоном и набросила его прямо поверх ночной рубашки.

Радостная женщина рванула к двери, в последний момент подбежала к изумленному Измиру. Ее большие карие глаза сияли радостью. Мэлла сжала в своих ладонях лицо мужа и крепко поцеловала его приоткрытые от удивления губы.

В следующую секунду женщины и след простыл. Измир только успел взглядом уловить краешек ее черных одеяний. Он так и остался один в спальне с доведенным безумной женой до предела желанием.

Мэлла бежала к конюшне, где ее ждал преданный и горячо любимый Черныш. Она совсем не думала о своей безопасности. Пусть переполняющая воздух сила накрывала с головой, заставляя излучать магию, оставляя хорошо различимые следы, Мэллу это сейчас мало волновало. Если она успеет скоро скрыться в столице, заговоренный супруг и слуги смогут объяснить охотникам все так, что к ней не будет никаких вопросов. Это был кто угодно, какой угодно колдун и в какое угодно время, но не она и не сейчас. Уж ее супругу поверят все!

Уверенность в том, что девка никогда не покинет стен замка Братства, окрыляла. К тому же еще несколько дней назад колдунья уловила след старика. Теперь он от нее никуда не денется. Как он может отказать? Больше никогда он не отделается запиской на скорую руку. Этого не повториться.

Женщина, как можно быстрее, достигла границ "мертвой зоны" столицы. Здесь ее, как и любого другого, обладающего магией, не засечь. Только тонкая нить ощущения, связывающая учителя и одну из его потенциальных учениц. Это указание предназначено лишь для нее. Больше никто не увидит этого пути.

Мэлла часто себя спрашивала, сколько их еще, кроме нее и той, что успела первой. Если девка сдохнет, старик непременно выберет кого-нибудь другого. Пока Мэлла нашла только двоих. Но на их счет больше нечего беспокоиться. Охотники быстро настигли парочку, отправившись по так предусмотрительно указанному следу. Может показаться странным, но Мэлла чувствовала запах их горящей плоти, в тот момент, когда пламя пожирало их тела. В женщине не проснулось ничего кроме удовлетворения. Ни горечи, ни сожаления.

Сейчас колдунья решительно спешила на своем коне по улицам столицы, пересекая площади и парки. Она чувствовала себя привидением, повергающим прохожих в ужас. Полы ее плаща развивались, а конь летел, не почти не касаясь земли.

— С дороги, нелюди! — то и дело кричала Мэлла, оказавшимся на ее пути. Женщина без угрызений совести использовала хлыст, чтобы расчистить себе дорогу. Ни одного из посмевших стать преградой не пожалела. Они ничто на фоне ее грандиозных планов. Любое препятствие будет ждать та же участь!

Вот, наконец, показался маленький светлый домик. И как только старикашка умудряется, так быстро и незаметно для охотников и властей, перемещаться по враждебной его сущности стране? Женщина быстро спешилась, похлопала в благодарность Черныша по крепкой шее, и без разрешения и предупреждения ворвалась в мирное жилище.

Старик встретил ее сидя за обеденным столом.

— Странно, — задумчиво проговорил он, отодвигая тарелку. — А говорят, к обеду приходят хорошие люди.

Женщине было все равно, что о ней думает этот старик. Она победоносно стояла в дверях, в ожидании, когда сбившееся во время быстрой езды дыхание восстановится. Она так жаждет знаний и мудрости старика. И вот теперь чувствует, что ее цель уже совсем рядом. Только подождать, или может быть, прямо сейчас она получит их.

— Ты что-то хотела? — старик спрашивал сурово.

— Да. Тебе придется выбрать новую ученицу, — Мэлла не скрывала своего хорошего настроения. Может быть сегодня один из лучших дней в ее жизни!

— Ну почему же ты так решила? — морщины вокруг глаз старика стали еще глубже.

Почему-то Мэлла не могла пройти в комнату. Конечно не физически. Женщина легко сделает шаг, но продолжала стоять на месте. И ее это ничуть не смущало. Старик может быть опасен.

— Она тебя предала. Сейчас избранная тобой в замке Серебряного братства. Она, не раздумывая, вступила в ряды тех, кто способствует гонениям таких, как мы с тобой.

— Я не стал бы меня и тебя зачислять в одну категорию, — старик был спокоен. — Да и нет у меня причин, как верить в твои слова, так и не доверять моей ученице.

Мэлла раздражалась.

— У меня точная информация. Это правда.

— Что ж. Я могу сказать тебе, что доверяю той девушке. Она не стала бы просто так вставать на их сторону. Значит, у нее есть на то веские причины. Ну, если она все-таки решила — это ее выбор.

— Что это значит? Ты не станешь выбирать новую ученицу? — Мэлла кричала. Она не могла сдерживать свою злость. В чем дело? Она ждала другого!

— Неужели ты надеешься, что после того, что ты за свою жизнь сделала, после того, как я уверился в том, что двое из тех, кто подходил мне в ученики, погибли, по твоей вине, я выберу тебя? — Мэлла не отвечала. Женщина продолжала стоять в дверях напряженная всем телом. — Послушай же меня, недостойная, если даже что-то случиться со всеми, я лучше уйду из этого мира, не оставив после себя ничего. К тому же процесс обучения уже начался. Этого не изменить. Девочка приняла мой дар, и дар принял ее.

— Эта, Падший ее побери, неумеха получила все? Неужели, ты настолько глуп, что доверишь знания полуживой девке?

— Не надо в моем чистом доме вспоминать недостойного. Здесь ему, как и тебе, нет места.

— Я не имею никакого отношения к Падшему. Я пользуюсь той же силой, что и ты, и твоя… ученица, — Мэлла трудно было произнести последнее слова. Но теперь нет оснований сомневаться. Нет надежды, что старик передумает.

— Ошибаешься. Падший берет к себе не только души тех, кто присягнул ему на верность или принял его дар. Но и тех, кто разделяет его путь смерти. Женщина, твоя душа черна. Я не понимаю, как моя потенциальная ученица могла стать такой? Что же произошло в твоей короткой жизни настолько ужасного?

Мэлла кипела. Она из последних сил держала себя в руках. Если бы не "мертвая зона" буря закружила бы обоих. Женщина не хотела отвечать старику. Ей было что сказать. Она знала, ее история достойна оправдания, но оно ей не к чему. Мэлла сама себя сделала. Она теперь сильна, как никогда. Это то, чего женщина хотела с того самого дня. Ее план остается в силе. Только маленькие коррективы.

Мела хотела снова начать говорить. Колкие, грязные слова готовы были сорваться с ее губ. Но старик поднял руку, и женщина поняла, он не хочет ее больше слышать.

И она ушла.

Старик ясно дал понять, что не станет ее обучать. Девка получила дар. Все дело в той безделушки. Его надо заполучить. Сколько бы сил и времени на это не ушло. Падший! Дар старика вместе с ученицей у Серебряных Братьев. Мэлла пока не готова связываться с ними. Надо вытащить их оттуда. Если с девкой, что случиться, Братья не отдадут стариковский дар.

Часть 3

Глава 1

Несколько дней Анирэ не выходила из предоставленной комнаты. В общем-то, и комнатой это не назовешь. Больше похоже на келью: голые стены, одно небольшое окно, жесткая кровать, письменный стол и деревянное кресло. Вся обстановка удручала. Девушку не покидало ощущение, что она пленница. Казалось, еще несколько дней и начнет сходить с ума. К ней никто не приходил, только стучали в дверь, а когда Ан открывала, перед ней стоял поднос с завтраком, обедом или ужином. Ни одного лица, ни одного слова.

Девушка не могла понять, почему они медлят. В день ее приезда Братья заинтересовались ее персоной. Они столько нового рассказали о ней самой и о ее знакомом старике, что девушка до сих пор удивляется. Так почему же они словно позабыли о том, что она в их замке?

Ан до приезда сюда ставила много целей. И не одна из них не сможет быть достигнута, не выходя из комнаты. Интересно, как Братья отреагируют, если она станет прогуливаться по замку. Они ведь, приведя ее сюда, ничего не говорили, ни каких ограничений перед ней не ставили.

Девушка решила прямо сейчас пойти на разведку. Ан сняла со спинки кресла серую мантию. Она сильно отличалась от тех, что носят сами Братья, но в ней Ан все равно не будет сильно выделяться.

Странно. Анирэ по дороге в замок думала, что будет очень трудно контролировать здесь свои, в последнее время разыгравшиеся, силы. Но оказавшись в море свободной магии, она легко ее в себя вбирала и выпускала потоки во внешнюю среду. Здесь силы настолько много, что не имеет значения, управляешь ты ею или она сама тебя ведет. Главное не "захлебнуться", не позволить захлестнуть, как волной.

Анирэ медленно шла по коридору. В этой части замка она раньше не была, но неплохо с ней знакома по картам. Хорошо все-таки, что Измир настоял, чтобы Ан выучила замок.

Коридор то сворачивал, то раздваивался, но Анирэ прекрасно разбирала путь. Поворот на право, немного вперед и вот она, дверь заветной библиотеки. Девушка, конечно, знала, что Братья не станут здесь держать особенное, тайное, для этого у них есть еще несколько помещений на нижних этажах. Туда она пока не рискнет спускаться. Всему свое время. Но найти что-нибудь интересное она наверняка сможет и в этой библиотеке.

Не без труда открыв массивную дверь, Ан оказалась в огромном зале. Высокие потолки, витражные окна. И длинные ряды книжных стеллажей.

Девушка стала медленно прогуливаться, рассматривая аккуратно расставленные книги. Надо же, ни одной пылинки. Братья хорошо за ними ухаживают.

А что интересует ее? Она же зачем-то суда пришла? Конечно, Анирэ хотела просто развеяться и осмотреться, но будет не плохо еще и расширить свои познания. Некоторые книги были девушке уже знакомы. Она читала их в кабинете отца. Но, чем глубже Ан уходила в зал библиотеки, тем интереснее были заголовки.

И вот взгляд девушки остановился на старом потертом переплете. Анирэ легко сняла тяжелую книгу с полки и, только когда она оказалась в руках, девушка прочитала ее название: "Магия Марицы. Истоки". Ан перевела дыхание.

Анирэ провела дрожащими от волнения пальцами по кожаному переплету книги. Он был очень мягким и приятным на ощупь. Почему-то девушке показалось, что книге здесь совсем не место. Она, как в окружении врага, сиротливо стоит и просит о защите. Ан крепко прижала ее к груди, не желая больнее ни на секунду оставлять здесь, и быстрыми уверенными шагами пошла в ту часть библиотеки, где располагались столы и кресла для чтения.

Девушка удобно устроилась в кожаном сидении, поджав под себя ноги. Она с трепетом открыла книгу. На первом же развороте красовалось цветное изображение великолепного зала. Анирэ не надо было опускать взгляд вниз страницы и читать мелкими красивыми буквами, что это тот самый обрядный зал храма Марицы. У Анирэ слезы готовы были сорваться с ресниц. Именно так она себе его и представляла. Вот она ее далекая детская мечта о неведомом храме в мерзлой глубине восточных гор.

Может из-за пелены слез, может все дело в тусклом подрагивающем свете, но картинка, казалось, ожила в ее глазах.

Девушка, словно наяву, увидела огромное помещение с тонкими, но даже на вид крепкими колоннами, уходящими в высокий, как само небо, свод. Его светлые каменные стены отодвигали границы реальности. В них можно было уйти навсегда, так и не достигнув горизонта ни одного из миров. Западную и восточную стены рассекали высокие окна. Сквозь их прозрачные, как чистый утренний воздух, стекла солнце своими мягкими лучами приветствовало землю и прощалось с нею до следующего утра.

Она видела, как по светлому дымчато-серому каменному полу идут мужчины и женщины в свободных голубых одеждах. Анирэ попыталась сравнить их с теми жрецами, что она видела в храме Зурры. Те угрюмые серьезные лица, вызывающе прямые спины и величественные походки казались игрушками в руках неведомой им самим силы. Эти же, что предстали перед взором Анирэ, легко ступают босыми ногами под тихие, проникающие вглубь сознания ритмы. В их глазах не больное воодушевление, а понимание. Они не служат богу, не преклоняются перед его силой, не просят о пощаде. Они живет с ним в гармонии. Нет нужды из кожи вон лесть заслуживая его внимания и прощение. Люди в голубом давно стали частью Марица. Она приняла их и одарила благодатью. Их дыхание, сердцебиение, пульсация крови по венам — все не раде нее, не с ее соизволения, а вместе с ней. Они начинают какой-то ритуал, и сама богиня одаривает их голубым светом. Он собирается возле их глаз, делая их голубыми, как сами небеса.

Неожиданное легкое прикосновение к плечу резко вернуло девушку из сладкого сна наяву снова в библиотеку, в полумрак. Анирэ сдала глубокий нервный вдох, словно все это время не дышала, а просто сидела в оцепенении. И даже когда ее легкие пришли в норму, она не оборачивалась. Почему-то было ощущение, будто, только что увиденное может восприняться Братьями, как предательство. Девушка медленно закрыла книгу, прижала ее к себе, так что фолиант скрылся где-то в складках ее серой мантии. Только после этого Ан повернулась к тому, кто ее потревожил, и подняла глаза.

— Я напугал Вас, простите, я не хотел.

Анирэ всматривалась в стоящего перед ней невысокого молодого человека с короткими русыми волосами. Его лицо сложно было назвать красивым, в общепринятом понимании, но она заставляло обратить на себя внимание. Большей частью глаза, глубокие и голубые. Но не это заставило девушку отступить назад. Его характерное, такое знакомое восточное произношение, с мягкими согласными.

— Что-то не так? — озабоченно спросил нежданный гость.

— Нет, благодарю, все в порядке, — Анирэ сложно было говорить, в горле пересохло.

Именно этот человек заставил ее согласиться приехать в это нехорошее место. За ним она проделала это путешествие. Он может, как помочь бедной Лили, так и ответить на многие вопросы, связанные с ее отцом. Девушке хотелось прямо сейчас схватить его за ворот мантии и не отпускать, пока не услышит всего. Но так поступать, она понимает, не разумно. Нельзя настолько безрассудно поддаваться волнению от долгожданной встречи.

— Что вас заинтересовало в нашей библиотеке? — он спрашивал так дружелюбно, что Ан не смогла солгать и, высвободив из пут мантии, показала ему книгу. — Мм, — мягко протянул он, — Магия Марицы. Неужели Вас это заинтересовала больше всего? Здесь, знаете, много интересного даже для искушенного мага. Извините, так не хорошо с моей стороны, я и сам не ожидал здесь кого-нибудь встретить, меня зовут Тимар, — он протянул ей руку, ту самую, на которой красовался знак Марицы. Так вот почему он его не прятал. Ни кто не тронет Серебряного Брата. Анирэ почувствовала странное противоборство внутри себя. Новый знакомый показался очень милым и приветливым. Но в то же время он, как видно по его запястью, один из жрецов Марицы, пусть бывший, но оказавшись на стороне Охотников и Серебряного Братства — предатель. Почему она не испытывает к нему отвращения?

— Ан, — еле слышно представилась девушка. Это имя давно стало ее единственным, самым настоящим. Первое время девушка еще боялась представиться прежним, тем, что так приятно срывалась с губ отца при их встречах, после долгой разлуки. Но сейчас об этом не то, что речи, даже мысли не должно быть, и нет.

— Я уже слышал про Вас, — он легко опустился в кресло и жестом предложил сделать собеседнице то же самое. У Ан не было причин поступать иначе. — Вы очень интересная колдунья. Охотник и носитель активной магии одновременно. Занятно! — молодой человек не скрывал эмоций.

Анирэ с любопытством наблюдала за тем, как живо меняется выражение его лица. Казалось, все мысли можно прочесть по его глазам и улыбке. Неужели такое возможно. Неправильные черты лица казались даже приятными, их просто затмевала открытость, проницательность взгляда. Хотя у Ан закралась мысль, что это только маска, отвлекающая на себя внимание. Анирэ непроизвольно отвела от него глаза, будто только посмотрев на нее, этот человек может узнать все ее мысли и секреты.

— Вы не менее интересны, — с трудом, но все-таки вернула себе моральные силы Анирэ.

— И чем же?

Ан, пересилив смущение, взяла собеседника за руку и повернула запястье вверх знаком.

— Серебряный Брат и Жрец Марицы? Это, по-моему, тоже слишком, — Ан говорила и пугалась сама себя. Надо бы заручиться дружбой, или, на худой конец, простым расположением этого очень полезного человека, но она вела себя совершенно не подходящим для этого образом.

— Я понимаю, о чем Вы. Вас смущает, что я имел к ней отношение?

— Нет, что вы. Я тоже… — Ан осеклась на полуслове. Что она делает? Почему это так разговорилась. Только что сдала себя со всеми потрохами. Анирэ посмотрела в глаза молодому человеку. Она не могла скрыть охватившего ее беспокойства.

Парень улыбался.

— Давайте, оставим эту, как я понял, не очень приятную для нас обоих тему, — Ан облегченно вздохнула, это было воспринято Тимаром, как согласие. — А давайте-ка лучше прогуляемся, — молодой человек встал с кресла и направился к двери, увлекая за собой Анирэ. — Пойдемте, я Вам покажу одно замечательное место в саду.

Ан не сопротивлялась. Она почему-то была уверенна, что эти веселые глаза не могли причинить ей даже маленького зла.

А сад был действительно прекрасным. Давно девушка не прогуливалась по аккуратным аллеям, не дышала яркими ароматами цветов с того самого дня.

— Смотри, — окликнул девушку Тимар, отойдя вперед.

Анирэ перестала крутить по сторонам головой и посмотрела на своего спутника. Глаза парня горели мальчишечьим азартом. Анирэ не без осторожности подошла ближе к нему и взглянула за зеленую изгородь, куда парень показывал. Там, на небольшой аккуратной лужайке недалеко от симпатичного фонтанчика, сидел мужчина с закрытыми глазами, сложив перед собой руки. Анирэ слышала его глубокое, но ровное дыхание.

— Что это он делает, — шепотом спросила Тимара девушка, не желая беспокоить незнакомца.

— Медитирует. Учится существовать в большом количестве свободной силы. В отличие от некоторых, всем приходится через это пройти. А ты смотри, смотри, — по голосу Анирэ поняла: молодой человек что-то задумал.

Не успела девушка спросить, как струя из фонтана, слушаясь легкого движения руки парня, переменила свое направление и брызнула в лицо медитирующему Брату.

В следующее мгновение мужчина вскочил, широко распахнув глаза и разведя руки в стороны. Он испуганно глотал воздух.

Анирэ готова была выйти из укрытия, чтобы помочь магу, но Тимар остановил ее.

— Смотри, смотри! — парень крепко держал Ан за руку.

Девушка снова посмотрела на лужайку. Мужчина выглядел оглушенным, ошеломленным и напуганным. Зачем понадобилось Тимару это делать? Анирэ не отводила взгляда от несчастного. Мужчина глубоко вздохнул, закрыл глаза. Черты его лица стали мягче. Ан успокоилась. В следующее мгновение, сделав сильный выдох, вместе с воздухом выплеснул наружу все то море силы, что он по неумению впустил в себя. Магия переливающимися волнами исходила с каждого сантиметра его тела. Это поистине великолепное зрелище! Анирэ не в силах была отвести взгляда. Когда мужчина освободился от излишков, что чуть не сдавили ее, он стал внимательно осматриваться. Но ребят по близости уже не было.

Они мчались к входу в замок звонко смеясь.

Только оказавшись в прохладных коридорах, Анирэ решилась спросить:

— Зачем ты это сделал? — Ан сама не заметила, как перешла на "ты". — Нет, конечно, выглядело очень красиво, но я сомневаюсь, что ты этим хотел меня поразить.

Тимар лукаво улыбнулся.

— Мы так проницательны! — Ан по-дружески стукнула его в плечо. — Просто так он быстрее научиться справляться с силой. Ты же видела, как он запаниковал и чуть не захлебнулся. А, ты же знаешь, надо только принять силу. Сделать ее часть себя, а себя часть нее. И все, мир покориться, ляжет у твоих ног…

— …но тебе владения им больше не нужно, только гармония и внутренний мир, — закончила за него Анирэ, мысленно вернувшись в ту ночь, когда была единым со всей вселенной. Сила замка теплом разлилась по ее венам, напоминая о своем могуществе. И снова возник вопрос: почему Братья на нее реагируют иначе. Она не приносит им покоя, она толкает их на борьбу.

— Ты так говоришь, будто сама подобное испытывала? — отвлек от внутреннего общения Тимар. В его голосе было столько скептицизма, что Ан не сдержалась, ответив легким вызовом.

— А думаешь, нет?

Тимар изумленно остановился. Он за руку повернул девушку к себе лицом.

— Где ты могла это проделать?

— Здесь.

— Когда ж это ты успела?

— Около месяца назад я уже бывала в замке, и только благодаря тому, что впустила в себя силу, смогла улизнуть, не пойманной.

— Не скрываю, я удивлен. А ты знаешь, почему Братья выбрали именно эту крепость для всего логова?

Ан пожала плечами, но рискнула предположить:

— Может, потому что под фундаментом замка лежит очень сильный источник магии, которую легко можно использовать? Если мне не изменяет память, здесь сходятся две подземные реки, образуя силовое поле, производящее магические потоки. А еще, говорят, Братья устраивают испытание, для недостойных, выбрасывая их в воды реки. Если выйдет, то приму, если нет, то извините!

— Ан, откуда у тебя такие познания? Люди короля считают, что сила Братства в собранных ими артефактах? Ты же послана ими? — Ан кивнула. — Значит им это известно? — Ан покачала голой. — Так, объясни мне. Я не понимаю.

— Просто, как ты говоришь, люди короля тоже посчитали меня "интересным случаем" и без особых раздумий отправили сюда. Они не стали разбираться в том, что мне известно. Вот и все.

— Они надеются, что тебя здесь обучат, и ты вернешься в их ряды? — разговор стал больше походить на допрос, но Ан это не смущало. Легко было отвечать на все вопросы Тимара.

— Что ты, я никогда не была с ними. Я даже в столицу ни разу не видела. К тому же с обучением, как я посмотрю, твои друзья не спешат.

— Да уж. Откровенно говоря, на это есть две причины, — Ан внимательно его слушала, — Во-первых, они еще не приняли решения, стоит ли тебя обучать, ведь пока не понятно с какой целью тебя прислали, — девушка начала пыхтеть, придумывая оправдания, но Тимар всем своим видом дал понять, что в этом нет надобности. — В обычной ситуации они быстро это решают. Такие, как Ромир, четко видят цели, с которыми приходят в замок. К тому же у тебя есть учитель и он должен передать тебе свой опыт.

— Может в чем-то ты и прав, но насчет учителя я не думаю. Вряд ли мы с ним в скором времени увидимся. Честно признаться, я даже не знаю его имени.

Тимар улыбнулся. Можно было подумать, что это усмешка в адрес девушки, но получилось так по-дружески, что и в мыслях не было обижаться.

— Ты о чем-то не значительном, как например подземные реки, знаешь очень много, а о том, что напрямую касается тебя совсем ничего? — парень искренне удивлялся. — Ты приняла его дар, — Тимар указал на один из кулонов кулон, — а он принял тебя. Вместе с ним ты получила наследие прежнего владельца.

— Я не стала больше знать или уметь, — продолжала возражать Анирэ.

— Это пока. Старик понимает, что ему осталось совсем мало, поэтому он, наконец, выбрал ученика. Как только его дух уйдет к покровителю, мудрость поколений, что хранится в его сознании, найдет адресат, то есть тебя. Кулон тебя принял окончательно. Теперь он работает только на тебя, для других он бесполезен. Поэтому братья его у тебя не забрали.

— Ты не прав. Он не только в моих руках действует. Я отдавала кулон другу. Он его защищал.

— Даже тогда он работал на тебя, по твоей просьбе. Когда настанет время, и ты сама сможешь себя научить всему.

Глава 2

Время шло медленно. С каждым днем Анирэ понимала: появляется больше шансов оказаться в библиотеках и хранилищах нижних этажей. Доверие Братьев все растет. Они неделю назад позволили девушки переселиться из мрачной кельи в неплохую комнату. Небольшими усилиями Ан смогла ее сделать вполне уютной.

Ромир, распоряжаясь перенести ее вещи, извинился за то, что не могут предоставить ей горничную, как бы ему того не хотелось. Анирэ конечно не нуждалась в служанке. Мужчина это понимал. Ее все здесь, по выдуманной легенде, знали, как обычную девушку из маленькой деревеньки на границе страны. Но Ан не могла, вопреки разумной осторожности поддерживать это своим поведением. Давние уроки Данин не прошли даром.

В Серебряном братстве оказалось женщин даже меньше, чем Ан того ожидала. И среди них, как ни странно, ни одной высокого происхождения, хотя все очень сильные. Тогда как мужчины в основном из дворянских, хотя и не всегда состоятельных семей. И в Братстве не горели желанием наделять женщин властью, принимая в свои ряды. Поэтому здесь оказывались только самые сильные, те, кому нет смысла и возможности отказывать.

Ан просто не могла среди знатных мужчин и сильных женщин, вести себя, как простолюдинка. Так что на фоне остальных Анирэ выглядела настоящей леди. В очередной раз молодая колдунья убедилась, как выгодно изображать особу высокого происхождения. Именно это обстоятельство и заставило Ромира пожалеть о том, что нет в замке людей, которые могли бы прислуживать Анирэ. В замке вообще нет простых людей. Они не выдержали бы давления силы. Это все прекрасно понимают. Но ни кто не жалуется. Братья из благородных семей по собственному желанию пошли на эти лишения. Но взамен получили огромные силы и власть. Это того, конечно же, стоит.

Ромир странно относился к Анирэ. Девушка не знала, как его воспринимать. Как учителя или надзирателя. Он не спускал с нее глаз, наставлял и делал замечания. Ан постепенно привыкла к его присутствию в своей жизни. Но и здесь было не все гладко. Иногда девушку посещала мысль: повышенное внимание со стороны Ромира вызвано еще и тем, что он привычный видеть всех насквозь, не знает, как относиться к девушке, единственной закрытой от его способностей эмпата. Анирэ чувствовала себя головоломкой, которую мужчина жаждет разгадать. Это заставляло каждый раз напрягать свои способности прятаться в его присутствие. Нельзя чтобы раскрылись ее тайны, еще неизвестные Ромиру или Тимару.

Анирэ проснулась, как всегда рано. Но сегодня праздник, даже для тех, кто живет в стенах замка. Для самой Ан, как и для доброй половины Братьев (она в этом просто уверенна), день рождения короля просто официальная дата, но не отметить было бы не простительной роскошью. Поэтому, не смотря на то, что праздничный обед состоится только вечером, Анирэ, как требует того давние традиции украсила свою незатейливую прическу цветами, бусинами из ивового дерева и лентами. Это выглядело нелепо: непослушные короткие волосы, как девушка не старалась, торчали в разные стороны. Им то, нет никакого дела до праздника. Как, в общем-то, и их владелице. Только вот над девушкой довлеет общественное мнение и правила поведения. Не в той она ситуации, чтобы закрывать на них глаза.

В честь праздника Братья сегодня не оденут мантий. Пусть повседневные дела никто не отложит, но со стороны должно выглядеть, что замок празднует. Для себя Анирэ быстро отметила (и не только пренебрежительное отношение к празднику тому виной), что у братьев далеко не уважительное, доброжелательное отношение к королю. Они сверх недоверчиво относятся ко всему, что с ним связано. Девушка обязательно сообщит об этом Измиру, когда он выйдет с ней на связь.

Странно, но за все время пребывая здесь, девушка не получала от него ни весточки. Ну не мог же он отправить ее сюда и благополучно забыть. Хотя хорошо бы было!

А сейчас надо торопиться. Уж больно много времени потратила Анирэ на усмирение своих кудрей. Ее уже наверняка заждался Тимар. Молодой человек взял на себя заботы просвещать девушку. Он оказался неплохим учителем. Теперь Ан не просто интуитивно пользуется магией. Она хотя бы понимает, как она "работает".

Анирэ последний раз бросила на себя быстрый взгляд в зеркало. Девушка давно привыкла к себе такой, не похожей ни на О'Шассер, ни на Сурину. А сегодня, так не хотелось выглядеть хуже, чем те немногочисленные женщины. Ей их не перещеголять, но и в грязь лицом она не упадет, это точно.

В приподнятом настроении девушка выбежала из своей комнаты. Коридоры жилого крыла, как всегда в это раннее время, были еще пусты. Ан и Тимар может быть единственные, кто предпочитали работать почти сразу после восхода солнца. Пробегая через холл, Анирэ не ожидала увидеть и там людей. Но на ее удивление двери распахнулись в Замок сначала вошли несколько братьев, затем Римон, с видом победителя. За ними втащили в зал спотыкающегося мужчину. Ан поняла, что ей здесь не место еще до того, как эмпат бросил на нее предупреждающий взгляд. Поэтому девушка поспешила к противоположной стороне огромной комнаты, стараясь проскользнуть, не мешая никому. Но оказавшись рядом с пленником, она не смогла унять своего любопытства и посмотрела на лицо мужчины. Оно оказалось ей знакомым. Не сразу Ан узнала кто это. Девушке пришлось остановиться, не смотря на то, что Римон ее, не переставая, поторапливал.

Перед ней стоял, еле державшись на ногах, тот самый извозчик, что сопровождал их с Даризом в Ярберес. Анирэ почувствовала, как дрожь бежит по всему ее телу. Гирен тоже узнал свою недавнюю спутницу. Мужчина не спускал с нее глаз, но так ничего и не сказал. Он просто смотрел не нее обреченными, но спокойными взглядом.

— Иди, уже, Ан, отсюда! — не выдерживал Римон.

Он впервые за недели, проведенные в замке, вот так гневно повысил на девушку голос. Ан от неожиданности подпрыгнула на месте и, встретившись с яростным взглядом, бросилась бежать дальше, к библиотеке.

Уже почти скрывшись от эмпана, Ан остановилась и напоследок посмотрела охотничьим взглядом. Что могло понадобиться Братьям от простого торговца? Но тут Анирэ поняла, насколько тогда в пути ошибалась на счет этого человека. Конечно, в тех условиях этого и не увидела бы. Но здесь, в океане необузданной силы Гирен перед ней раскрылся. Мужчина, что рассказывал ей таинственную историю о памятнике магу, сам оказался колдуном. А ведь посетила тогда Анирэ эта мысль. Но такого девушка еще ни разу в жизни не встречала и не могла об этом даже подумать. И только сейчас поняла, что ноги мужчины подгибаются не из-за побоев, как можно было сразу подумать. Нет, его никто и пальцем не тронул. Просто сила противилась ему. Она пыталась выгнать его со своей территории, тогда как браться не отпускали.

Также Ан хорошо разглядела в нем редкий дар предвидения. Гирен оказался прорицателем. Но не простым, а тем, от которого силы отказались! И такое бывает. Девушка, конечно, слышала, но видит впервые. Стало жутко. Девушка нервно съежилась и бросилась бежать дальше. И снова ощущение, что можно запросто заразиться от мужчины. Будто это простуда. Сознание говорило: успокойся, такого не бывает. Но девушка, как представит себя на месте Гирена, у самой ноги начали подкашиваться. Как это страшно — быть чуждой для того, что является жизнью для тебя!

Что может сделать колдун, что магия сама от него отворачивается? Как такое может произойти и Марица, как этого можно избежать?

Задаваясь этими вопросом, Анирэ не заметила, как оказалась в библиотеке.

— Что с тобой, ты словно самого Падшего встретила? — Тимар, ее уже ждал.

Молодой человек стоял в центре зала. Он явно приготовился по-дружески отчитать Ан за опоздание, но увидев ее бледное лицо сразу забыл об этом.

— Ничего, просто там кого-то привели. Слушай, — она близко подошла к парню и, вцепившись в его рукав, потащила, усаживая на диван. — Там привели мага, — Анирэ шептала, с трудом проговаривая слова.

Тимар всерьез забеспокоился за состояние девушки.

— Ну, привели и что? — хотел разобраться молодой человек.

— Но его сила отторгает, — Анирэ словно пересказывала страшный сон. — Представляешь. Она его словно… пытается выжать. Как если бы он был в комнате с такими знаками, ну понимаешь! — девушка больше показывала руками, нежели говорила.

Тимар внимательно смотрел на собеседницу, пытаясь перевести ее слова.

— Ты хочешь сказать, в замок привели отлученного от силы? — как можно спокойнее спросил он.

— Ну, да, наверное, это так называется, — Ан пожала плечами. — Что же с ним здесь будет? Его же, — девушка негромко хлопнула в ладошки.

Тимар, не сводя глаз с Анирэ, несколько раз кивнул. Анирэ от ужаса перестала дышать.

И время замедлило свой ход. Повседневные дела стали тяжелее камня. К вечеру Анирэ чувствовала себя ужасно уставшей. От понимания этого становилось только хуже. Как только Анирэ вспоминала о новом пленнике замка, ком вставал поперек горла. Девушка несколько раз пыталась представить, что Гирен может сейчас ощущать, но только голова начинала кружиться и подкатывала тошнота.

— Ты себя плохо чувствуешь? — ближе к вечеру заметил Тимар.

Анирэ ответила немного помедлив.

— Да, что-то мне сегодня не хорошо, — у девушки родился план, но пока не ясный даже для нее самой. — Знаешь, я, наверное, вечером лучше отлежусь в комнате, чтобы совсем не заболеть.

Тимар внимательно посмотрел на девушку. Она и впрямь была бледнее обычного, да и взгляд какой-то тусклый.

— Ты не приходи сегодня на праздник, там будет шумно.

На этом они и расстались. Анирэ быстро дошла до комнаты. Сегодня во время ужина, она должна посетить Гирена.

Анирэ больше часа уже сила готовая, на краю постели. Она вслушивалась в звуки замка настороженно. Теперь ей не составляло большого труда использовать свои силы не заметно, даже для братьев. Здесь способности усиливались не только мощью источника под фундаментом замка, но и полученными знаниями. Ан вся обратилась в зрение и слух. Каждая ее клеточка настороженно следила за тончайшими потоками магии, что послушно распределялись по стенам, полу, потолку. Анирэ не только поняла, где закрыт ее знакомый, но и знала, где находится каждый житель замка.

За окнами давно стемнело. Ночь стала полноправной владычицей мира. Теперь все происходит под ее внимательным взором. Анирэ не могла больше медлить. С каждой секундой вдохи Гирена становились тяжелее, а сердце билось все медленнее. Паника подкрадывалась к мужчине вместе с пониманием приближения конца.

Ан осторожно открыла тяжелую дверь комнаты. Она знала — ее никто не увидит, все на праздник, но чувство риска присутствовало.

Девушка бежала по лестнице почти в темноте. Но свет ей не нужен. Она теперь не только по карте знала каждый поворот, каждый кусочек стены замка. Ей не сбиться с пути. Все ниже и ниже. Туда где заперт бедняга Гирен. Пустые коридоры переполнены силой. Магия — это ее стихия. Но вот сам замок, что хранит в себе мощь, девушка никогда не сможет назвать домом.

Анирэ не верила, что этот добряк мог совершить что-то ужасное, заслужив подобной смерти. Девушка всем сердцем хотела ему помочь.

Вот уже послышался знакомый запах подземелья: сырость, гниль. Гладкие стены и ровные полы сменились необработанным грубым камнем. Здесь и так трудно дышать, а Гирену и подавно.

Девушка проходила мимо камер. Большинство из них были пусты. Это радовало. Хотя в нескольких были пленные, Анирэ интересовал только один.

Ан остановилась. Вместо двери перед ней была крепкая решетка. Колдунья хорошо видела Гирена. Мужчина сидел прикованный к стене, бледный, обессиленный. Грудь его еле двигалась под тяжестью мощи замка.

— Гирен, — окликнула девушка. Но мужчина никак не реагировал. Он просто не замечал ее присутствия. Анирэ не смогла сдержать слез. Что делать? Как помочь? В голову пришла только одна идея. Анирэ, не медля ни секунды, стала исполнять ее.

Девушка села на пол, радом с решеткой камеры, вцепившись в нее руками. Анирэ посмотрела охотничьим взглядом. Магическая сила, переполняющая атмосферу замка, сгущалась вокруг мужчина. Она давила, убивала, мстила. Анирэ ничего не придумала лучше, чем просто забрать ее в себя. Девушка дотянулась мысленно до плотных сгустков, вбирая их.

С каждым вдохом сила вокруг мужчины становилась разреженнее. Через какое-то время его сердцебиение пришло в норму. Вот он уже открыл глаза и смотрел непонимающе на девушку. Анирэ не могла пошевелиться. Она переполнилась. Еще немного и силу нужно будет выпустить, но не рядом с Гиреном!

— Ан, милая, что же ты делаешь!? — воскликнул мужчина, оценив ситуацию.

— Возьмите амулеты, — из последних сил прошептала колдунья.

Если он сейчас не послушает ее, все зря.

Но к счастью, Гирен ее сразу понял. Провидец подполз к решетке, снял с девушки сначала ее собственный амулет, затем и похищенный в хранилище замка.

— Откуда? — спросил он, вешая их на себя.

Анирэ его не слышала. Убедившись, что все готово, она стала медленно выдыхать. Понемногу, чтобы не привлекать к себе внимание Серебряных братьев.

— Что ты делаешь, дочка? — Гирен дождался, когда взгляд колдуньи прояснится. Он взял ее за руки. — Зачем? Ты же, милая, накликаешь и на себя беду.

Анирэ посмотрела на него. Мужчине явно стало лучше. И это было сейчас главным.

— Пойдемте, Гирен, отсюда, — Ан встала и попыталась сдернуть замок. Но, как и следовало ожидать, он не поддался. — Сейчас я вас вытащу, сейчас. — Анирэ еще не до конца пришла в себя. Ей было тяжело говорить, слова ее звучали вязко.

Девушка отошла. Она не совсем понимала как, но знала, чего хочет добиться.

Ан раскрыла перед собой ладошки, чувствуя, как сила собирается на кончиках пальцев, стекается и собирается в маленький тугой ком. Он мягко светится и переливается всеми цветами радуги. Анирэ дунула, и шарик быстро метнулся к замку. Прозвучал щелчок, вспышка — и дверь открылась.

Гирен неуверенно шагнул. Он плохо держался на ногах. Анирэ поспешила подставить прорицателю плечо.

— Ой, дочка, дочка, ты и не знаешь, что делаешь! — говорил мужчина, когда они поднимались по узкой, крутой лестнице.

— А вы мне расскажите, — Ан пыхтела, спотыкалась, но непреклонно шла к ближайшему выходу.

Анирэ уже знала, что их успели заметить. Нельзя сбавлять темпа, как бы того не хотелось, иначе догонят. Тогда уже всем несдобровать: и ей, и Гирену, и Даризу с Лили. Анирэ мучила совесть за то, что она позволила себя рисковать их благополучием и даже жизнями.

— У нас не получится уйти.

— Э-э, — Анирэ закрыла бы уши руками, но держала Гирена. — прорицатель, я не просила ваших прогнозов! Вы меня не переубедите, я вас отсюда вытащу. Чего бы это ни стоило!

Они уже успели выйти в сад, когда Анирэ поняла — их настигли. Весь замок переполошился. Все сбегаются.

— Я же говорил, дочка, — не успокаивался мужчина, но и не переставал послушно перебирать ногами.

— Это мы еще посмотрим!

В последний момент, когда Анирэ уже "видела" готовящиеся атаки, и крепче обхватив Гирена, снова, как в прошлый раз, позволила силе взять над собой верх.

И понеслось! Она не потеряла над собой контроля, но и не чувствовала всепоглощающую гармонию. Вместо этого, всю ее сущность занял гнев. Девушка поднялась на несколько метров в воздух. Атаки братьев не достигали цели, приводя в бешенство и их.

Ан с большим трудом подавила в себе желание порвать всех на мелкие кусочки. Она позволила ветру подхватить их, ставшие в одно мгновение легкими, тела. Потоки холодного свежего воздуха приятно ласкали, успокаивая. Когда сердце девушки выпустило остатки ярости, ее место занял страх. Почему в этот раз все произошло именно таким образом? Почему вместо приятного удовлетворения пришел пьянящий гнев?

Анирэ почувствовала землю под ногами. И сразу упала без сил. Быстрое перемещение с большой ношей, да еще и после сопротивления огромной силе, оказались для нее непосильным испытанием. Девушка лежала в высокой траве и дышала, жадно хватая ртом воздух. Она посмотрела в черное небо над головой. Круглое око луны безучастно наблюдало. Анирэ было не по себе. Девушка почти ощущала на коже прикосновения серебряных лучей, но не было присутствия покровительницы.

— Мы ушли не далеко, — с сожалением прошептала она. Холодный ночной ветерок обдувал, охлаждая распаленную кожу. Его приятные прикосновения приводили в себя.

— Я знаю, я уже говорил: все это зря.

Анирэ приподнялась на локтях. Она внимательно посмотрела на прорицателя, пытаясь его понять. Мужчина сидел рядом с ним со спокойной улыбкой на лице.

— Если вы были так уверенны, что ничего не выйдет, зачем пошли со мной? — она искренне пыталась разораться. Пытаешься из-за всех сил помочь человеку, а он мешает, да еще и осуждая при этом! Ну как это понимать?

— Очень просто, я увидел у тебя амулет, принадлежащий когда-то моему знакомому. Мне бы не хотелось умереть, оставив тебя в полном неведении.

— Хорошо, — Анирэ снова легла в мягкую траву, глубоко вдыхая ее ароматы. — Пока я восстанавливаю силы, у вас есть время.

Мужчина пожал плечами и начал:

— Я не знаю, кто ты и почему тебя принял этот амулет, — он коснулся кулона, когда-то хранящегося в Братстве, а сейчас мирно покоящегося на его груди. — Но он тебя принял и это значит, что не все потеряно. Он когда-то очень давно принадлежал одному прорицателю Питию, тому самому, на чьи работы ссылаются охотники и Серебряные Братья.

— Значит, из-за него заварилась вся эта каша? — не сдержалась от вопроса Ан.

— Нет, не торопись с выводами, — девушка только хмыкнула на его слова. — Они всё переврали, не правильно растолковали. Братья утверждают, что магия пошатнет равновесие.