/ Language: Русский / Genre:child_det, / Series: Даша и Ko

Секрет Похищенной Дискеты

Екатерина Вильмонт

Пытаясь отыскать отца своей новой подруги, Даша обнаруживает в его квартире связанную женщину. Та сообщает девочке, что за ее мужем идет настоящая охота. Бандитам нужна дискета с его последним изобретением — уникальным диагностическим прибором. Даша, Петька, Кирилл и Ляля решают помочь талантливому ученому скрыться! И это только самое начало…

Секрет похищенной дискеты Эксмо-Пресс, Эксмо-Маркет Москва 2000 5-04-002236-0

Екатерина Вильмонт

Секрет похищенной дискеты

(Даша и Ko — 4)

Глава 1

ССОРА

Даша сидела, нервно поглядывая на телефон. Она ждала звонка Юры. А он почему-то не звонил. Странно. Обычно он не заставляет себя ждать, а сегодня… Неужели с ним что-то случилось? Но вот зазвонил телефон. Она схватила трубку:

— Алло!

— Лаврецкая, ты?

— Я, — разочарованно сказала Даша, — а кто это?

— Даш, своих не узнаешь?

— Хованский, ты?

— Я! Вернулся в Москву и никого не могу застать. Где все?

— Петька с Крузом в Одессе, Ольга с родителями на Кипре, Денис в Англии.

— А ты чего в Москве?

— Дела!

— А как Стас, поступил?

— Да! Поступил! А теперь на даче отсыпается.

— Ну, как вы тут, ничего нового не расследовали?

— Ой, Кирюшка, Петька с Крузом такое дело раскрыли, закачаешься! Милиция была просто в отпаде, а они сами только чудом живы остались!

— Ничего себе! Расскажи!

— Кирюш, я сейчас не могу, жду звонка. Ты дома?

— Ага!

— Я тебе перезвоню, ладно?

— Даш, вообще-то у меня к тебе тоже дело есть…

— Какое?

— Посоветоваться надо по одному вопросу… Но если ты сейчас занята…

— Дело срочное?

— Не очень.

— Тогда жди, я позвоню!

И она положила трубку. Телефон зазвонил почти тотчас.

— Алло!

На сей раз был Юра.

— Дашенька, прости, я задержался…

— Но с тобой ничего не случилось?

— А что со мной могло случиться? Просто на работе кое-какие сложности возникли. Так мы увидимся?

— Конечно!

— Только я не смогу освободиться раньше пяти.

— Да? Жалко как… В восемь мы с мамой на дачу поедем.

— Но три-то часа у нас будет! А это не так мало! Может, ты к пяти зайдешь за мной? Тогда мы ни минутки не потеряем!

— Хорошо! — согласилась Даша.

— Ну, тогда все, пока!

И он повесил трубку. Даша взглянула на часы. Половина первого. Сколько еще ждать… Но тут она вспомнила о Хованском. У него к ней какое-то дело! Она быстро набрала номер.

— Кирилл? Это я. У меня есть время до полпятого. Что там у тебя, выкладывай!

— Понимаешь, тут такое дело… У меня есть двоюродная сестра, Ляля…

— И что с ней случилось?

— Она всегда считала, что ее отец умер, когда она была совсем маленькая… Так ей говорила мама, моя тетя…

— А он оказался жив?

— Ей так кажется.

— А почему?

— Она слышала разговор между мамой и ее подругой… И теперь буквально сходил с ума.

— И ты хочешь, чтобы мы нашли этого папашку?

— Ну да, мне ее жалко. Она хорошая девчонка, а тут как спятила. Хочу посмотреть ему в глаза, говорит. Даш, как ты думаешь, это ведь несложно, наверное? И уж, во всяком случае, безопасно?

— Но она хоть имя-фамилия знает?

— Знает, конечно!

— Уже легче.

— Так-то оно так, но она теперь не уверена, что это не выдуманное имя.

— Как это?

— Да так…

— Ну, тогда пусть поищет какие-то документы.

— Она пока не может.

— Кирилл, ты сам подумай, что ты говоришь! Как можно искать человека, не зная его фамилии и имени-отчества?

— Ты меня не дослушала! Дело в том, что тетя Наташа, ее мама, послезавтра уезжает на две недели в командировку и Лялька остается одна. Вот тогда она сможет перерыть все в доме… Может, что и найдет.

— Это другое дело. И если она что-нибудь отыщет, думаю, мы сможем ей помочь. Хотя, когда все на дачах, это будет непросто.

— Но ведь первое сентября уже не за горами. Нам главное — разобраться с документами. Думаю, мы с тобой вдвоем могли бы с этим справиться, я бы и один мог, но у тебя все-таки опыта побольше…

— Ладно, Кирюшка, я послезавтра, наверное, опять в Москву приеду…

— Отлично! — обрадовался Хованский. — Тетя Наташа как раз послезавтра рано утром уезжает…

— Хорошо, тогда послезавтра я как приеду, сразу тебе позвоню. А она далеко живет, это Ляля?

— Да нет, совсем рядом с тобой, на Комсомольском проспекте.

— Да? Это удобно. Только, может, Кирилл, и не стоит искать этого папашу, а?

— Почему?

— Ну, мало ли… Может, он алкаш какой-нибудь или просто сволочный тип… Может, лучше по-прежнему считать его мертвым?

— Может, и так, только теперь уже поздно… Она просто зациклилась на этом.

— Кирюш, ее мама сестра твоей, да?

— Да.

— Слушай, ты не пробовал что-нибудь вытянуть из своей мамы, а?

— Нет, даже и пробовать не буду, она сразу насторожится и ни фига не скажет.

— А если папу попытать? Так сказать, поговорить по-мужски?

— Это было бы можно, только папы нет, он в Саратов уехал, волжские пейзажи писать…

— Ну что ж, тогда послезавтра утром я приеду, и мы пойдем к твоей Ляле, шмон устроим! Авось что и найдем!

— Здорово! Слушай, Лавря, а что же там Петька с Крузом нарыли?

— Ну, это такая история… Там, у Круза интуиция потрясно сработала. Если бы не он, Петька и не чухнулся бы…

И Даша вкратце рассказала Хованскому историю тайника на Поганом поле. Он долго ахал и охал, расспрашивая о подробностях.

— Знаешь, ты лучше спроси у Петьки или у Круза, они тебе с удовольствием все расскажут во всех деталях.

— Так это еще сколько ждать!

— Ничего, зато все узнаешь из первых рук, — засмеялась Даша.

— А я и не знал, что ты такая вредная, Лавря!

— Какая есть! Придется тебе потерпеть, если хочешь со мной работать.

— Потерплю, но исключительно в интересах дела!

И они расхохотались.

Ровно в пять Даша вошла в офис, где работал Юра.

— Юрочка, к тебе! — крикнула пожилая секретарша Евгения Львовна, с умилением глядя на «эту восхитительную парочку», как она их называла.

— Сядь, Дашенька, подожди, он сейчас освободится! — предложила она.

— Спасибо!

Даша села в кресло. Она любила этот офис, потому что все здесь любили Юру. Да и как его не любить — высокого, золотоволосого, с большими зелеными глазами, веселого и обаятельного. А вот и он. У Даши, как всегда, при виде его екнуло сердце. Он ослепительно улыбнулся ей. Они попрощались с Евгенией Львовной, и вышли на улицу.

— Ну, куда пойдем? — ласково спросил Юра.

— Не знаю, погода такая хорошая…

— Я есть хочу, пошли в «Стрекозу»?

— Пошли!

Они частенько бывали в этом маленьком кафе во дворе соседнего с Юриной работой дома, где в хорошую погоду столики выставлялись на свежий воздух, огороженные густым кустарником настоящим, а не искусственным, как в большинстве уличных кафе. Их тут уже знали и всегда приветливо встречали. Они сели за столик. Им сразу, не спрашивая, подали две баночки холодной пепси-колы и два меню.

— Ты выбрала? — спросил через некоторое время Юра.

— Да. Я хочу бефстроганов!

— А еще?

— Все.

— А мороженое?

— Там видно будет.

— А я хочу бульон с пирожком! И бефстроганов, как ты.

Он сделал заказ и неожиданно глянул на Дашу с какой-то затаенной тоской. У нее упало сердце.

— Даша, нам надо поговорить…

— Уезжаешь, да? — едва слышно проговорила Даша.

— Нет, но…

— Что, мама требует, да?

Юрина мама была замужем за иностранцем и жила в маленьком бельгийском городишке под названием Маасмехелен. Но недавно она приехала в Москву…

— Понимаешь, вчера они созвали семейный совет…

— Зачем?

— Чтобы все решить…

— Юрик, что, что они хотели решить? — воскликнула Даша.

— Мама сказала, что я здесь только теряю время, что я должен учиться, а не просто зарабатывать неизвестно где и неизвестно чем. Что я должен получить образование и профессию…

— Но она права, только…

— Подожди, Дашенька… Она сказала, что я должен поступить в университет в Брюсселе…

— Но в Москве тоже есть университет! Стасик поступил, и ты поступишь!

— Но уже только в следующем году.

— А в Брюсселе ты в этом году поступишь?

— Нет, конечно, я так и так должен подготовиться… а мама говорит, что здесь я не смогу…

— Из-за меня, что ли?

— Не только… Просто здесь я должен буду работать, а там смогу спокойно подготовиться. Не работая…

— И ты согласился?

— Пока нет… Но ты сама подумай…

— Я не хочу думать! Я просто понимаю… Ты уедешь, и уже навсегда, — с тоской сказала Даша.

— Да почему навсегда, чудачка? Я уже все решил! Я буду готовиться к поступлению, но не в Брюссельский, а в Московский университет! Ну, представь себе, если я останусь здесь, буду работать и готовиться, мы почти не сможем видеться! А так… Я подготовлюсь и приеду поступать сюда!

— Но это же нечестно!

— Что? — опешил Юра.

— А ты сам так не считаешь? Жить еще целый год на средства твоей мамы, а вернее, отчима, которого ты терпеть не можешь, а потом их обмануть? По-твоему это честно?

— Дашка, какая ты еще маленькая…

— Я не маленькая, я просто не люблю такое…

— А если я честно скажу, что буду готовиться в МГУ?

— Вряд ли это что-то изменит… — грустно сказала Даша.

— Но что же делать?

— Уехать.

— Но я не могу без тебя!

— Тогда оставайся!

— Но мама… Она сказала, что…

— Что покончит с собой?

— Откуда ты знаешь?

— В прошлом году она говорила то же самое, — еле слышно напомнила Даша.

— Ты считаешь, она просто меня шантажирует?

— Ничего я не считаю! Просто, если она так говорит, ты должен ехать, и все.

— Но как же ты?

— Я? Проживу. И обещаю, что не покончу с собой! — вдруг сухо проговорила Даша. — И знаешь что, Юрик, давай сейчас простимся!

— То есть как? — поперхнулся Юра.

— Ну, помнишь, как хозяину было жалко отрезать сразу хвост собаки и он резал по кусочкам? Я не желаю быть этой собакой!

— Даша, ну что ты говоришь? Я не ожидал, что ты так…

— А чего ты ожидал? Что я буду тихо лить слезы?

— Но я приеду через год и…

— Вот через год и поговорим! Все, Юрик, я пошла!

Она вскочила из-за столика и выбежала во двор. Он хотел броситься за ней, но в этот момент официантка принесла ему бульон с пирожком, он замешкался, а когда выбежал на улицу, Даши уже и след простыл. Он посмотрел на часы. Через сорок минут она будет дома, и тогда он позвонит ей. Юра вернулся в кафе и принялся за бульон.

Даша бежала к метро. Как ни странно, слез не было. Только злость. «Он не побежал за мной, значит, испытал облегчение. Я ушла, и, слава Богу. Баба с возу, кобыле легче. Так мне, дуре, и надо!» Ей ужасно хотелось заплакать, но никак не получалось. Сейчас внезапно рухнуло то, что больше года дарило ей радость и горе, ощущение своей избранности, красоты, а взамен… Ничего! Вот если бы сейчас поделиться с кем-то, может, стало бы легче. Но мама на работе, бабушка на даче, Ольга на Кипре… Боль вдруг стала непереносимой, она застряла комком в горле и мешала дышать… Даша остановилась возле троллейбусной остановки и рухнула на скамейку. Она посидела минут десять, уставясь в одну точку.

— Эй, подруга, ты чего? — раздался вдруг тихий женский голос.

Даша подняла глаза. Перед ней стояла девушка лет двадцати и смотрела на нее с явным сочувствием.

— Тебе плохо?

— Нет, — хрипло отозвалась Даша.

— Да ладно, а то я не вижу! Чем тебе помочь? Ты, может, деньги потеряла?

— Деньги? Нет.

— А, ясненько, с парнем поссорилась! Ну, ничего, это не смертельно, можешь мне поверить!

— Да нет, с чего вы взяли? Просто я… просто мне…

В этот момент подошел троллейбус, и народ, скопившийся на остановке, бросился его штурмовать, все, кроме девушки. Она присела рядом с Дашей и взяла ее за руку.

— Плохо тебе, да?

И столько искреннего сочувствия было в голосе этой незнакомой девушки, что Даша не выдержала, слезы градом хлынули по щекам, и она кивнула.

— Да, мне… плохо… Хуже не бывает!

— Бывает, ох бывает, — засмеялась девушка. — Ты даже не представить себе не можешь, как плохо иногда бывает человеку! — она глянула на часы. — Давай выкладывай, что у тебя стряслось?

И Даша, захлебываясь слезами, рассказала совершенно чужой девушке все.

— Так, — произнесла девушка, когда Даша умолкла. — Это конечно неприятно, но… не более того. Понимаешь, это не горе, это неприятность. Чуешь разницу?

— Но как же не горе? — растерянно спросила Даша.

— Милая, горе — это когда теряешь человека навсегда, когда он умирает, а пока он жив — это не горе. Ведь ты еще сможешь все поправить… Или он… А может, через месяц выяснится, что даже все к лучшему! Ты вон какая максималистка, а он… парнишка твой, он подкаблучник, маменькин сынок… короче, трус, а трусы — последние люди, они первыми предают…

Девушка говорила с такой убежденностью, что было понятно: все это она узнала на собственной шкуре и теперь хотела поделиться горьким опытом с младшей подругой…

— Вы думаете, он трус?

— Ну, я же его знаю только с твоих слов… Ты сама-то так не думаешь?

— Я не знаю… Мне казалось, что нет.

— Тебе, конечно, виднее, но ты сама подумай и реши для себя этот вопрос. Ну, я гляжу, тебе полегчало. Верно?

— Верно, — улыбнулась сквозь слезы Даша. — Спасибо вам.

— Не за что, — в свою очередь улыбнулась девушка и снова глянула на часы. — А вон и троллейбус идет. Мне пора уже. Не горюй, подруга, помни, как говорится, это горюшко, не горе!

И она вскочила в подошедший троллейбус, а Даша осталась сидеть. Ей и впрям стало легче. Как здорово, что подвернулась это девушка! Теперь она уже сможет пережить свое горе сама, не приобщая к нему маму, Стаса или бабушку. Даша поднялась со скамейки и медленно побрела к метро. Да, правильно, не надо никому ничего говорить, ни в коем случае, потому что близкие, жалея ее, будут ругать Юру и тогда уже все будет непоправимо. А так… Надежда все-таки остается…

Она вернулась домой и, как всегда, с восторгом глянула в окно, за которым текла река и зеленел Нескучный сад. Она открыла окно и подумала: как хорошо, что они переехали, а то каждый день пришлось бы смотреть на ту надпись краской на тротуаре: «Ты лучше всех на свете!»

Ей вдруг ужасно захотелось есть. Она быстро сделала себе яичницу и включила радио. Пел Максим Леонидов, которого она полюбила после песенки, где были такие слова: «Потому что зовут ее Дашей, то ли девочку, а то ли виденье». И вдруг она вздрогнула оттого, что он пел сейчас:

А где-то далеко летят поезда Самолеты сбиваются с пути, Если он уйдет, это навсегда, Так что просто не дай ему уйти.

Не дать ему уйти? Встать между ним и его мамой? Нет, пусть все будет так, как будет… Она и шагу не сделает. И очень кстати это новое дело, которое предложил Хованский. Помочь девочке найти отца. Да, именно этим она и займется!

Глава 2

УДАЧНЫЕ ПОИСКИ

Даша гордилась собой. Она сумела прожить полтора дня, не подав даже виду, что почти убита горем. Она, конечно, рассчитывала, что Юра появится у них на даче, попробует помириться, но…

Вечером следующего дня она сказала:

— Мама, ты утром возьмешь меня в Москву?

— Возьму, конечно, что за вопрос, только зачем? Такая погода стоит, что тебе в Москве делать?

— Мама…

— Ну, хорошо, как хочешь, — пожала плечами мама. И не стала задавать никаких вопросов.

Зато Стас, когда они остались вдвоем, спросил тихонько:

— Сестренка, что с тобой случилось?

— Со мной? Ничего!

— Не ври, я же вижу!

— А что ты видишь, интересно знать?

— Ты мне не нравишься!

— Я тебе нравиться не нанималась!

— А хамить зачем?

— Извини. Знаешь, Стасик, я, конечно, тебе все расскажу, только не сейчас, ладно? Мне надо самой разобраться…

— А, так это не уголовщина?

— Уголовщина? Нет, это совсем другое… — грустно улыбнулась Даша.

— И я ничем не могу помочь? — сочувственно осведомился Стас.

— Можешь.

— Чем?

— Тем, что не станешь приставать с расспросами.

— Понял!

— Ну и чудно! Стасик, я пошла спать, завтра надо встать пораньше.

Едва она ушла, как в комнату заглянула Софья Осиповна.

— Стасик, что такое с Дашкой? Ты только не говори, что не знаешь.

— Но я и вправду только догадываюсь. Очевидно, поссорилась с Юриком.

— А! Ну, ничего, помирятся! — облегченно вздохнула Софья Осиповна.

Едва войдя в квартиру, Даша позвонила Хованскому. Он тут же схватил трубку:

— Лавра? Молодец, что приехала!

— Я же обещала! Ну, что дальше?

— Я сейчас к тебе подвалю, и мы двинем к Ляльке. Годится?

— Вполне!

— Тогда жди!

— Жду!

Кирилл явился довольно быстро.

— Заходи! — пригласила Даша.

— Да нет, чего время зря терять!

— Тогда пошли!

Дверь им открыла девочка на год моложе них, с каким-то тревожным выражением на милом веснушчатом личике.

— Привет! — сказала Даша.

— Привет.

Ляля смотрела на Дашу немного исподлобья, не зная еще, можно ли ей доверять. Даша поняла ее состояние и обезоруживающе улыбнулась.

— Ну, чем мы может тебе помочь?

— А ты разве не знаешь? — удивилась Ляля.

— Знаю, но в общих чертах. Ты всю жизнь считала, что твой папа умер, а недавно узнала, что на самом деле он жив, да?

— Да. Послушай, а вот то, что Кирка про тебя рассказывал, это правда?

— Но я же не знаю, что он тебе рассказывал! — засмеялась Даша.

— Ну, всякие эти истории с разными преступниками…

— Правда! Ты какой язык в школе учишь?

— Язык? Испанский, а что?

— Да нет, ничего, просто если бы ты учила немецкий…

— Что бы тогда было?

— Я бы тебе показала немецкие газеты, где про меня написано…

— Это когда ты воровку брюликов поймала?

— А, Кирюха тебя уже просветил!

— Будь уверена, Лавря, я тебе такую рекламу сделал!

— Ну и хорошо. Тогда начнем! Скажи мне, Ляля, ты уверена, что правильно поняла разговор мамы с подругой? Вдруг ты все-таки ошиблась?

— Понимаешь, не могла я ошибиться…

— Ты можешь повторить этот разговор?

— Еще бы!

— Тогда давай!

Даша поудобнее устроилась в кресле, приготовилась слушать. А Ляля задумалась на мгновение, потом начала:

— Было так… Я пришла с моря…

— С моря? — удивленно подняла брови Даша.

— Ах да… Мы с мамой ездили отдыхать в Кемер, это курорт в Турции. Ну, там вообще-то здорово, просто потрясно… Такое море, я первый раз в жизни в гостинице жила, мне все так нравилось… И маме тоже. А потом мама встретила там подругу, с которой давно не виделась, я ее и вообще не помнила. Тетя Ксюша, славная такая, веселая… И вот один раз мама говорит: «Хватит, Лялька, жариться, я больше не могу». А мне не хотелось с пляжа уходить, и я осталась, а мама с Ксюшей ушли. Потом мне надоело одной и есть захотелось, ну, я и пошла в номер. А там никого. Я сунулась в номер к тете Ксюше — и там никого. Я пошла их искать по территории и увидала, что они сидят в парке за столиком под зонтом. Я решила их напугать… Там сзади кусты были, я в эти кусты и залезла, притаилась, уже хотела оттуда завыть…

— Дурища ты, Лялька! — заметил Кирилл.

— Сам дурак! — привычно огрызнулась Ляля. — И вдруг я слышу, как тетя Ксюша говорит: «Зря все-таки, ты, Наталья, девчонку отца лишила». Я так и села. Неужели мама убила папу? А мама ей отвечает: «Я об этом ни одной секунды не пожалела! Зачем девочке такой отец?» — «Но ты же его любила!» — говорит тетя Ксюша. «Любила, ну и что? Он же не захотел с нами жить, у него свои соображения были, да и вообще, негодный он человек». — «Но все-таки отец…» — «Да какой он отец? За все годы хоть бы позвонил, поинтересовался… Так что я все правильно сделала, пусть лучше Лялька хранит память о хорошем отце, чем мучается мыслями, почему это он ее и меня бросил». — «И ты выдумала ей отца?» — «Именно! Все выдумала! И имя, и отчество, и фамилию, и биографию…» — Ляля замолчала, проглотила комок в горле. — Ну и вот…

— Да, дела, — озабоченно проговорила Даша. — А дальше что было?

— Дальше я отползла…

— Что?

— Отползла из кустов и побежала в номер. Ужасно боялась, что мама меня увидит. А потом было совсем плохо… Я пять дней беспрерывно притворялась и врала… Так противно…

— Мама ни о чем не догадывалась?

— По-моему, нет…

— И теперь ты хочешь найти этого человека?

— Хочу.

— Но зачем?

— Потому что дура! — встрял Кирилл. — У нее такая клеевая мама, а она собирается искать незнамо кого!

— А, правда, Ляля, зачем он тебе нужен?

— Тебе хорошо говорить, у тебя есть и мама, и папа, — всхлипнула Ляля.

— Ну, мои папа и мама в разводе, у мамы другой муж, у папы другая жена…

— Ага! Сама говоришь, у тебя их четверо, родителей, а у меня одна мама!

— Это совсем не мало! — покачала головой Даша.

— Но мама и папа — это лучше! — гнула свое Ляля.

— Ой, я не могу! — воскликнул Кирилл. — У меня от твоей дури голова пухнет.

— Кирюха, а ты знаешь, мы лучше поговорим одни, без тебя, — мягко сказала Даша, — а когда придем к какому-то решению, дадим тебе знать, согласен?

— Еще бы! Хуже нет слушать бабьи разговоры! Ладно, я побегу, а вы звоните!

И он тут же умчался. Ему было ужасно неловко и противно слушать излияния двоюродной сестры. Он чувствовал себя примерно так, как во время воспаления легких в прошлом году, когда смотрел по телевизору мексиканские сериалы. Там тоже все время искали то отца, то мать, то детей… И вообще, зачем он в это впутался? Если мама узнает, ему не поздоровится.

А Дашка тем временем пыталась отговорить Лялю от поисков отца.

— Ну, сама подумай, что ты ему скажешь, когда найдешь?

— Придумаю!

— Ляля, но ведь ты ему не нужна… — жестко заметила Даша.

— А вот в этом я не уверена!

— Почему?

— Может, ему теперь уже просто стыдно? Как он появится через столько лет? Здрасьте, я ваш папа? Невозможно! А в глубине души, может, он тоскует, раскаивается… Может, он болен, инвалид… Ему нужна помощь…

— И что тогда?

— Тогда? Ну, тогда я буду ему помогать!

— Чем это?

— Чем смогу! Пожалуйста, Даша, помоги мне его найти!

Даша задумчиво смотрела на девочку. То, что она чувствовала, не было похоже на элементарное любопытство, нет, кажется, она искренне хочет помочь совершенно незнакомому человеку, если он будет нуждаться в этом.

— Хорошо, — кивнула Даша, — я постараюсь тебе помочь, но давай на минутку представим себе, что он… ну, предположим, преступник?

— Преступник? Почему? — испуганно захлопала глазами Ляля.

— Ну, мало ли… Всякое бывает.

— Я об этом не думала…

— Понимаю. Ты вообразила себе несчастного раскаявшегося инвалида, который нуждается в твоей помощи и будет тянуть к тебе руки: доченька, родная, помоги! Так?

— Не совсем…

— Но близко!

— Близко, — со смущенной улыбкой кивнула Ляля. — А между прочим, если он преступник и сидит в тюрьме, то ему моя помощь может оказаться еще нужнее…

— Хорошо! — вздохнула Даша. — А теперь давай представим себе третий вариант — у него все в полном порядке, он бодрый, здоровый, богатый, у него благополучная семья и куча детей…

— Тогда все просто! Я просто посмотрю на него и забуду! Но хочу убедиться, что ему не нужна моя помощь!

— Господи, да откуда ты такая взялась?

— Какая?

— Тебе что, больше помогать некому?

— Но это же отец!

— Все, ты меня достала! Ладно, ищем твоего отца, а там посмотрим!

— Ура! — захлопала в ладоши Ляля. — С чего начнем?

— Перво-наперво надо узнать, как его звали, твоего настоящего отца. Ты уже искала какие-нибудь документы?

— Искала! Но ничего не нашла.

— Ты все обыскала?

— Мамин стол и шкаф.

— Ну, милая, это чепуха! Кто ж так ищет? Такие документы, если они есть, наверняка запрятаны в самом невероятном месте…

— Невероятном? Например?

— Например, на антресолях, в каком-нибудь чемодане со старьем или… Одним словом, там, куда ты почти наверняка не полезешь… Можно я похожу по квартире, посмотрю?

— Конечно!

Даша обошла двухкомнатную и довольно просторную квартиру, где имелись и кладовка, и два стенных шкафа. «Да, это еще та работенка будет», — подумала она. Коридор был заставлен книжными полками. И вдруг Даша подумала: «А что, если…» Ее мама часто прятала что-нибудь в книгах.

— Слушай, Ляля, а в книгах этого быть не может?

— В книгах? Почему, наверное, может…

— Тогда скажи, в какие книги ты никогда бы не заглянула?

— В большинство! — засмеялась Ляля.

— Ты что, не любишь читать? — удивилась Даша.

— Ну, не очень… — призналась Ляля.

— Это зря, — задумчиво проговорила Даша. — Очень даже зря… У вас стремянка есть?

— Есть!

— Тащи! И какие-нибудь перчатки!

— Перчатки? Зачем? Чтобы отпечатки пальцев не оставлять, да?

— Соображаешь! — улыбнулась Даша. — На стекле любой отпечаток заметен, вдруг твоя мама что-то заподозрит…

Ляля приволокла стремянку, потом нашла вязаные перчатки, и Даша взялась за дело. Открыла одну полку и стала по одной вытаскивать книги, просматривать и снова ставить на место. На первой полке они ничего не обнаружили, как, впрочем, и на второй, и на третьей. Полки стояли в три ряда. На тех, которые можно достать с пола, она решила пока не смотреть и, переставив стремянку, взялась за верхние полки второго ряда. И вот, вытащим какую-то явно старину книгу на французском языке, она тряхнула ее, и оттуда выпал конверт!

— Есть! — дрожащим от волнения голосом воскликнула Ляля и схватила конверт.

— Подожди! — закричала Даша, — не трогай! — и буквально скатилась вниз. — Осторожно!

— Что? — не поняла Ляля.

— Я тебя умоляю, тут надо действовать очень-очень осторожно!

Она рукой в перчатке отобрала у Ляли конверт. Он был плотный и незапечатанный. Даша подошла к столу, положила конверт и сняла перчатки. Ляля не сводила с нее испуганных глаз.

— Открывай! — распорядилась Даша. — Только не помни и не порви!

Ляля дрожащими руками открыла конверт, заглянула и едва слышно проговорила:

— Кажется, это то…

Она вытащила из конверта тоненькую пачку документов.

— Даш, мне страшно…

— Ну, если страшно, давай все вернем на место!

— Да ты что! Только давай ты сама посмотришь. Ладно?

— Ладно! Так, свидетельство о разводе Морозовой Натальи Сергеевны и Кострючко Владислава Руслановича, Лялька…

— Кострючко Владислав Русланович?

— Именно! Наталья Сергеевна Морозова — это твоя мама?

— Ну да!

— Значит, этот Кострючко — твой папа!

— Кострючко… Какая некрасивая фамилия… — разочарованно проговорила Ляля.

— Но зато довольно редкая! Искать легче будет!

— Даш, а что там еще?

Но остальные документы не представляли для них никакого интереса, если не считать маленькой фотографии какого-то довольно красивого мужчины.

— Это он? Как думаешь, Даша?

— Наверное… А впрочем, может, и не он…

— Посмотри, я на него похожа?

Даша внимательно вгляделась в фотографию. Потом в Лялю.

— Не пойму… Вроде бы есть какое-то сходство… Нет, не знаю.

— Даш, а что теперь?

— Теперь? Первым делом надо все вернуть на место!

Она аккуратно сложила в конверт все бумаги, засунула конверт между страницами французской книги и поставила ее на место.

— Теперь порядок! — с удовлетворением сказала Даша, слезая со стремянки.

— А дальше? — гнула свое Ляля.

— Дальше будем искать твоего родителя. У тебя есть телефонный справочник?

— С домашними телефонами?

— Ну да!

— Нет, — вздохнула Ляля.

— Не страшно. У нас есть, я посмотрю. Все-таки Кострючко — это не Иванов!

— Но там ведь только телефоны, да?

— А тебе адрес нужен?

— Хотелось бы.

— Тогда обратимся в справочную.

— И все?

— Что все? — не поняла Даша.

— Мы обратимся в справочную, и, может быть, уже завтра я увижу его?

— Почему бы и нет? Хотя надо еще учитывать, что он может жить вовсе и не в Москве.

— Не в Москве? — испуганно переспросила Ляля. — А где же?

— Да мало ли, хоть в Австралии… правда, этого мы так просто не узнаем.

На глазах у Ляля выступили слезы.

— Да ты не расстраивайся, я пошутила! Может, он вовсе на соседней улице живет!

— Хорошо бы… Ой, Даша, а ты ведь и вправду классная сыщица! Вон как быстро справилась! — восторженно проговорила Лялька. — Даш… — Она смущенно запнулась.

— Ну что? — подбодрила ее Даша.

— Ты меня не бросишь?

— Что?

— Ну это… Искать его… поможешь мне? Одной как-то боязно…

— А… Ладно, помогу. Не брошу! Может, не будем время терять и махнем прямо на вокзал?

— На вокзал? Зачем? — недоуменно спросила Ляля.

— В справочное бюро. Теперь оно, кажется, только на вокзалах осталось. Отсюда ближе всего на Киевский.

— Здорово! Давай!

На Киевском вокзале они не без труда нашли справочное бюро. Там оказалась очередь. Ничего не попишешь, пришлось встать. Очередь двигалась медленно, люди нервничали, сердились.

— И что за дела! Вот раньше эти киоски справочные на каждом углу были — и никаких тебе очередей! — говорила пожилая женщина.

— Зато за всем остальным в очередях часами толкались, — ответила ей другая, помоложе. — Ничего, за справкой не каждый день ходишь, можно и постоять, а вот когда очередь за колбасой…

Девочки простояли больше часа, пока наконец Даша не сделала запрос.

— Приходите через час! — сказала ей девушка в окошке.

— И опять в очереди стоять?

— Нет, подашь мне квитанцию, и все.

— Спасибо!

— Что она сказала? — спросила стоявшая в сторонке Ляля.

— Ответ будет через час. Она спросила год рождения и место рождения, я не знала, но сказала на всякий случай, что год рождения не знаю, но примерно от пятьдесят пятого до шестидесятого, а место рождения — Москва. А то бы она не приняла заказ…

— А если он не в Москве родился?

— Понимаешь, Кострючко не такая уж распространенная фамилия, да и Владислав Русланович тоже не Иван Петрович. Так что, если такой есть, дадут нам адрес, не волнуйся. Хочешь, мороженого?

— Хочу!

— Пошли, вон там на площади кафешка…

Они заказали мороженое и долго сидели за столиком молча, каждая думая о своем.

— Ну, что молчишь? — спохватилась вдруг Даша. — Если повезет, уже сегодня сможешь своего папашу увидеть.

— Если повезет…

— Повезет, я почему-то уверена.

— Правда? — просияла Ляля.

Даша кивнула в ответ.

Девушка в окошке протянула Даше бумажку.

— Нашли? Вот спасибо! Ну что, Ляля, говорила я тебе — вот он, твой папаня, живет на Университетском проспекте, совсем от тебя недалеко.

Лялька оцепенела. Она никак не ожидала, что все произойдет так быстро, буквально за несколько часов.

— Ну, ты чего застыла?

— Даш, а что теперь делать-то?

— Хочешь, прямо сейчас туда двинем, поглядим, что к чему?

— Так сразу?

— А чего тянуть-то? Я, между прочим, сегодня вечером на дачу уеду.

— Ой, а как же… Даш, у меня нормальный вид, а?

— Нормальный, а что? А, — сообразила Даша, — ты бы хотела сперва красоту навести, да?

— Ну, вообще-то да, а то…

— Понятно. Ладно, давай сейчас к тебе поедем, ты приведешь себя в порядок, а я пока узнаю по 09 его телефон. А то вдруг его и в Москве нет.

Глава 3

НЕ ВСЕ ТАК ПРОСТО

Пока Лялька одевалась и прихорашивалась, Даша через 09 узнала телефон Владислава Руслановича. Позвонила по этому номеру, но там никто не ответил.

— Даш, ну как? — раздался голос Ляльки.

— Ой, какая ты хорошенькая!

Ляля распустила волосы, надела купленный в Турции костюмчик — красные с белым шорты и белая с красным кофточка. Красные босоножки, красная сумочка.

— Так годится?

— Отлично! Любой нормальный человек был бы счастлив такую дочку найти!

— Ты думаешь?

— Ляль, отвяжись!

В этот момент зазвонил телефон. Ляля взяла трубку.

— Кирка? А у нас такие успехи! Ты даже не представляешь, Даша, просто великая сыщица, мы уже знаем его адрес и телефон! — восторженно затараторила она. — И сейчас туда едем! Он живет на Университетском проспекте!

— Ну вы даете! — поразился Кирилл. — Как вам удалось?

— Это все Даша, она догадалась, где искать… Ладно, Кир, нам некогда, Даша вечером уезжает на дачу…

— Подождите, я тоже с вами, а то мало ли…

— Даш, он тоже с нами хочет пойти!

— Тогда дай ему адрес, пусть туда подваливает, не будем же мы ждать его!

Так они и сделали.

Дом они нашли с легкостью. Подъезд был закрыт на кодовой замок, но двери то и дело открывались — кто-то входил или выходил, так что им не составило большого труда проникнуть в подъезд и подняться на седьмой этаж.

— Ну что? — шепотом спросила Даша. — Позвоним?

Ляля побледнела. И кивнула:

— Да.

Даша нажала на кнопку звонка.

— Кто там? — раздался неожиданно женский голос.

— Владислав Русланович дома? — спросила Даша, а Ляля схватилась за сердце.

— Кто? — удивленно спросили из-за двери.

— Владислав Русланович Кострючко!

Дверь приоткрылась на цепочку. За дверью стояла молодая женщина в легком халатике.

— Девочки, вы, наверное, ошиблись…

— Как ошиблись? Разве Владислав Русланович тут не живет?

— Да нет… С чего вы взяли?

— Нам в справочной дали этот адрес! — пролепетала Ляля.

— Ах, я, кажется, догадываюсь… Просто в справочной еще старые данные. Я не помню, как звали хозяина квартиры… Всем занимался мой муж… Как вы сказали? Кастрюлько?

— Кострючко! — поправила ее Даша.

— Да, да, конечно… Мы купили у него эту квартиру уже полгода назад.

— Но куда же он переехал? — стояла на своем Даша.

— Понятия не имею!

— А у вашего мужа это можно узнать?

— В принципе можно, только он сейчас в Аргентине.

— И когда вернется?

— Недели через две… Вот тогда и приходите, а еще лучше звоните. Телефон знаете?

— Знаем, извините за беспокойство.

— А вам зачем этот Кастрюлько понадобился?

— Кострючко, — машинально поправила ее Даша. — Ой, а вы не знаете, может, он с соседями дружил?

— Может, и дружил, я сама из соседей знаю только одну семью, но их сейчас тоже нет… Попробуйте, поспрашивайте!

— Спасибо, до свидания!

— Пока, желаю удачи!

И дверь захлопнулась.

В этот момент подъехал лифт, откуда выскочил Кирилл.

— Ну что?

— Облом! — вздохнула Даша, нажала на кнопку лифта. Двери открылись, и они втроем вошли в кабину.

— В чем дело?

— Он продал квартиру полгода назад и исчез в неизвестном направлении, — сообщила Даша.

Выйдя из подъезда, они сели на лавочку.

— Лялька, ты что, реветь собралась? — напустился на двоюродную сестру Кирилл.

— Я уж думала… — всхлипнула она, — а тут…

— Ну, милая, это было бы слишком просто — отыскать папашу за один день, правда, Лавря?

— Вообще-то да, — согласилась Даша. — И потом, ничего еще не потеряно, вот вернется муж этой женщины, и, возможно, все выяснится.

— Это сколько ждать… И мама уже приедет, будет труднее…

— Без труда не выловишь папашу из пруда, — нравоучительно произнес Кирилл.

— Не смей! — закричала вдруг Лялька. — Не смей!

— Чего? — опешил Кирилл.

— Не смей говорить, что он утонул!

— Лялька, ты что? Сейчас получишь в лобешник! Лавря, видела такую дуру? — возмутился Кирилл. — Мне за тебя перед Дашей стыдно!

— Да ладно, — примирительно сказала Даша, — просто она перенервничала. С кем не бывает.

— Можете вы мне толком рассказать, что и как?

Даша вкратце все ему объяснила.

— Значит, остается подождать две недели? Но все же пустяки, Лялька! А через две недели позвонишь мужу этой тетки, и все дела! Эх, был бы папа тут, я бы у него спросил…

— Кирка, не смей! — закричала Ляля.

— Да ты что, папу не знаешь? Он — могила! Ему что хочешь можно сказать, он маме не выдаст… Даш, а как ты считаешь…

— Погоди, — перебила его Ляля, — но ведь если… пока продал квартиру, значит, он уехал? За границу, например, или в другой город?

— Ерунда! — воскликнул Кирилл. — Мало ли почему человек мог продать квартиру! Например, он женился, а у его жены шикарная квартира, но денег нет. А теперь у них и квартира, и денежки!

— Ну, вообще-то в таких случаях квартиру обычно сдают. Хотя и продать тоже могут. Кирилл прав, — поддержала его Даша.

— Или же он эту квартиру продал, а себе купил поменьше, опять же у него и квартира будет, и денежки!

— Тоже вариант! — кивнула Даша. — Вообще-то тут все может быть…

— А может быть так, что муж, который в Аргентине, ничего про папу не знает?

Даша с Кириллом переглянулась.

— Это вряд ли, — сказала Даша. — Но все-таки может и не знать…

— Но тогда, значит, все пропало?

— Ничего не пропало, придумаем что-нибудь! Вот вернется мой папа…

— Но твой папа может совсем ничего не знать о том, где он сейчас.

— Но папа может знать, стоит ли его вообще разыскивать! — решительно заявил Кирилл. — И вообще, Лялька, это все уже смахивает на сериал! Ты почти четырнадцать лет прожила без него, проживешь еще две недели, да и вообще…

Тут из подъезда вышла старуха и с недовольным видом направилась к скамейке.

— Ну-ка, молодежь, подвиньтесь! — потребовала она, хотя места было более чем достаточно.

Даша подвинулась и толкнула Кирилла локтем в бок. Он уже знал, что бабки на лавочках — ценнейший источник информации.

— Садитесь, садитесь, — сказала она. — Это просто здорово, что вы пришли. Вы в этом подъезде живете?

— Ну, в этом, и что дальше?

— Да мы вот одного человека разыскиваем… Нам его адрес в справочной дали, мы пришли, и оказалось, что он тут уже не живет, продал квартиру. Может, вы случайно знаете? — проникновенно сказала Даша.

— Кто таков?

— Владислав Русланович Кострючко!

— Кострючко? Первый раз слышу! А из какой квартиры?

— Из семьдесят шестой!

— Руслан… как его?

— Владислав Русланович!

— Это у него боксер был?

— Какой боксер? — не поняла Даша.

— Пес!

— Не знаю, может быть…

— Ну, если тот, с боксером, то я и знать его не желаю! Такой хам! Хотя нет, боксер не в семьдесят шестой, а в семьдесят девятой… Да, точно… А вы зачем его разыскиваете?

— Ой, это очень долгая история, нас просили родственники из Воронежа его найти, мы и сами его никогда в глаза не видели! — объяснил Кирилл.

— Ничем не могу вам помочь, — развела руками старуха. — О, вон Марья Филипповна идет, может, она в курсе?

К ним подошла пожилая женщина в теплой кофте, несмотря на жару. Кирилл вскочил, уступая ей место.

— Марья Филипповна, вон тут ребятишки одного мужика из нашего подъезда разыскивают, а я его что-то не помню, может, ты поможешь?

Марья Филипповна уселась, основательно потеснив девочек, она занимала на скамейке куда больше места, чем Кирилл.

— Это кого же вы ищите?

— Кострючко! Владислава Руслановича. Он в семьдесят шестой квартире жил.

— Владислав Русланович? Как же, как же, помню такого. Обходительный мужчина, вежливый, всегда дверь придержит, вперед пропустить… Как же, как же!

— Ой, а вы не знаете, куда он переехал? — с надеждой спросила Ляля.

— А он переехал? То-то я гляжу, не видать его давно!

И эта ниточка тоже оборвалась.

Они понуро брели к остановке троллейбуса.

— Ничего, Лялька, не расстраивайся! Найдется твой Кострючко. Слыхала, вежливый, обходительный мужчина. Это уже хорошо, что не хамло какое-нибудь! — пытался утешить кузину Кирилл.

— А меня вот что удивляет, — задумчиво проговорила Даша, — когда человек переезжает, он все-таки оставляет на прежней квартире хотя бы свой новый телефон. Ведь далеко не все знакомые знают, что он переехал, и что ж им, с собаками его искать?

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Ляля.

— Сама еще не знаю, только это странно… Мы вот переехали недавно, до того квартира долго пустовала, так и то нам довольно часто звонят и спрашивают прежних жильцов. И мы тоже им свой телефон дали…

— Ты права, Лавря, скорее всего этот Кострючко слинял на ПМЖ!

— Куда?

— Ну, за границу на постоянное место жительства, — объяснил Ляле Кирилл.

— Значит, я никогда его не найду? — со слезами пролепетала Ляля.

— Только без слез! У меня появилась идея! — воскликнул Кирилл.

Девочки выжидательно уставились на него.

— Вы сказали, что среди документов была фотография, я не ошибся?

— Нет!

— В таком случае надо эту фотографию увеличить и походить по дому!

— По какому дому? — опешила Ляля.

— В котором мы сейчас были. Понимаете, его по фамилии могут и не знать, а в лицо — запросто.

— И что? — скептически хмыкнула Даша. — Во-первых, это очень старая фотография, а во-вторых, те кто не знают его фамилии, те скорее всего и адреса не знают!

— Да, Лавря, логика у тебя железная, — сник Хованский.

— А не может быть так, — нерешительно начала Ляля, — что он все-таки оставил свой телефон мужу той тетки, а муж забыл ей сказать?

— Думаю, именно так и было, — кивнула Даша. — Тетка мне показалась немного отмороженной…

— Значит, есть надежда? — ожила Ляля.

— Надежда всегда есть, — улыбнулась Даша.

— Послушайте, но если она такая отмороженная, как вы говорите, то, может, надо позвонить ей по телефону? — предложил Кирилл.

— Зачем? — не поняла Даша.

— Вы у нее что спрашивали? Где Кострючко?

— Да.

— А она ни про какого Кострючко знать не знает! А по телефону у нее может условный рефлекс сработать. Телефон ей оставили! А адрес — нет!

— Ну, она, может, и отмороженная, но все-таки не сумасшедшая! — пожала плечами Даша.

— Попытка не пытка! — засмеялся Кирилл. — Жетончик есть?

У Даши нашелся телефонный жетон, и Кирилл устремился к автомату, набрал номер.

— Добрый день, будьте добры, Владислава Руслановича?

— Кого? — переспросил женский голос.

— Владислава Руслановича.

— Здесь таких нет… Ах, простите, он здесь больше не живет!

— Он переехал?

— Да.

— А он не оставил вам свой телефон?

— Ах, да, оставил, да, да, одну минутку!

Кирилл показал девочкам большой палец. Порядок, мол!

— Вы слушаете? — пропел женский голос. — Вот тут записан какой-то номер…

Кирилл выхватил из кармана ручку, а Даша сунула ему листок из записной книжки.

— Ну вот, а ты рыдала! — сказал он, протягивая двоюродной сестре листок с номером.

— Хованский, ты великий психолог! — воскликнула Даша. — Надо ж было додуматься!

— Да так, шевелим мозгами понемножку… — с довольным видом сказал Кирилл. — Насколько я понимаю, жетонов больше нет?

— Нет, и не надо! — решительно сказала Даша. — Надо звонить из дому, что за разговор из автомата!

— Правильно, — кивнул Кирилл.

Ляля же как зачарованная смотрела на бумажку с номером телефона.

— Ляль, ты погоди, может, там никого не будет, сейчас ведь все-таки лето, люди в отпусках… — попытался спустить ее на землю Даша.

— Ну и пусть…

Кирилл покрутил пальцем у виска.

— Ну все, Лялька, пошли к тебе. Пожрать что-нибудь найдется?

— Найдется, — машинально ответила Ляля.

Кириллу это надоело, он схватил ее за руку и потащил к троллейбусной остановке. Она не сопротивлялась.

Когда они вошли в квартиру, Ляля сразу же направилась к телефону.

— Стой, ненормальная! Надо же обдумать, что ты будешь говорить, если он дома.

— А? Что? — словно бы очнулась Ляля.

— Ну не скажешь же ты ему, Здрасьте, я ваша дочка! — фыркнул Кирилл.

— Ой, да… Это нельзя… Но я не знаю…

— Ляля, послушай меня, — мягко, но решительно начала Даша, — тут надо действовать очень осторожно и для начала лучше бы познакомиться с ним, поглядеть, что за человек… Может, тебе вовсе и не захочется говорить ему, что ты его дочка.

— Лавря, у тебя гениальная голова! — закричал Кирилл. — Именно! Так и надо сделать! И чтобы не вызвать у него никаких подозрений, надо нам всем с ним познакомиться.

— Зачем?

— А ты глухая, да? — рассердился Кирилл.

— Нет, я все слышала, только не знаю… А как это сделать?

— Не проблема, — дернула плечиком Даша. — Придумаем что-нибудь по ходу дела, не впервой!

Ляля все время тянулась к телефонной трубке.

— Да погоди ты! — прикрикнул на нее Кирилл. — Что ты скажешь, если он подойдет?

— Не знаю.

— А не знаешь, сиди смирно, ишь, ручонки тянет… Ты так все только испортишь!

— Кир, ты чего на нее орешь? — вступилась за Лялю Даша. — Она же волнуется, ну поставь себя на ее место!

— Еще чего!

— Да ладно тебе! У меня мелькнула одна мысль… Ляля, что тебе мама рассказывала о твоем отце?

— Но она же все придумала!

— Сильно подозреваю, что не все…

— Как?

— Понимаешь, она придумала имя, фамилию, профессию, допустим, а вот подробности биографии она вполне могла взять от реального человека.

— Ну, Лавря, ты даешь!

— Как у твоей мамы с фантазией?

— Да никак, по-моему… Хотя не знаю…

— Ну, Лялечка попытайся вспомнить… Она говорила, например, где познакомилась с ним?

— Да, конечно, они в одной школе учились. Он был на два класса старше.

— Отлично! А какая это школа, какой номер?

— Номер? Не знаю, а зачем тебе?

— Школа номер одиннадцать! На улице Строителей! — без заминки выпалил Кирилл.

— А ты почем знаешь?

— Так моя мама тоже там училась!

— Ой, точно! — обрадовалась Ляля.

— Отлично! Это уже зацепка! — сказала Даша.

— Какая зацепка?

— Предположим, этот человек в Москве, тогда мы ему позвоним и скажем, что… Что первого сентября в школу устраивают сбор бывших учеников! И его приглашают!

— Гениально! — хлопнул в ладоши Кирилл.

— Не очень, — вздохнула Даша.

— Почему?

— Потому что он скорее всего не пойдет туда.

— Из-за мамы? — тихо спросила Ляля.

— Именно. Постараемся придумать что-нибудь еще… Хотя для начала сойдет и это… Я вижу, тебе не терпится позвонить? Давай, только говорить буду я, ладно?

— Конечно, я не смогу… Ты мне только… голос дай послушать, хорошо?

— Хорошо!

У Даши сжалось сердце. Бедная Лялька, она такие надежды возлагает на встречу с отцом, а чем это кончится, одному Богу известно.

Даша набрала номер. И почти тотчас же раздался женский голос:

— Алло!

— Здравствуйте, можно попросить Владислава Руслановича?

— Его нет, а кто спрашивает?

— Понимаете, я учусь в одиннадцатой школе, которую окончил Владислав Русланович. Мне поручено пригласить его первого сентября на встречу выпускников. У школы юбилей, ну и вот… А когда Владислав Русланович будет дома?

— Только послезавтра, его нет в Москве.

— Ой, послезавтра я уеду… А вы не могли бы дать ваш почтовый адрес, я пришлю официальное приглашение! Мы с трудом нашли ваш телефон, а адрес там не знали, на прежней квартире, — тараторила Даша к полному восторгу Хованского. — Ой, спасибо, я сейчас запишу. Да-да улица Усиевича… Большое спасибо, вы так меня выручили!

Даша положила трубку и с торжеством взглянула на друзей.

— Лавря, я снимаю шляпу!

— Ой, Даша, неужели у нас уже есть адрес? — всплеснула руками Ляля.

— Нет ничего тайного, что не стало бы явным! Даже адрес твоего отца. И все — за полдня. Классная работа. Петька бы мной гордился!

— Это точно! — кивнул Хованский. — Ну вот, Лялька, пока отдыхай, а послезавтра пойдем, поглядим на твоего Кострючко! А сейчас дай мне чего-нибудь пожевать, а то я умру!

Когда они поели, Кирилл сказал:

— Вот что, Лялька, достань-ка мне все-таки его фотку!

— Зачем?

— А я сегодня погляжу наши семейные альбомы, вдруг его там обнаружу? Тогда спрошу у мамы, кто это, вдруг что-нибудь да узнаю?

— Правильно, — кивнула Даша, — у нас уже была похожая история, и семейный альбом нам здорово помог. Молодец, Кирка!

— Что за история? — спросил он.

— Да было дело, неохота сейчас рассказывать, я что-то здорово устала. Пойду домой, тут недалеко!

— Я тебя провожу! — вызвался Кирилл. — Лялька, а ты одна не боишься? Может, к нам пока переберешься?

— Нет, я не боюсь.

— Только дверь никому не открывай!

— Да ладно, я все знаю!

На этом они простились до послезавтра.

Глава 4

ПО СЛЕДАМ ОТЦА

Подходя к дому, Даша посмотрела на часы. Начало седьмого. Хорошо, что с ней Кирилл, потому что, если Юра ждет ее возле дома… Но никто ее не ждал. Она попрощалась с Хованским и поднялась в квартиру. Прослушала все записи на автоответчике. Звонила масса народу, в основном маме, но Юра не звонил. «Значит, он просто обрадовался, что так вышло, — с горечью подумала она. — Ну и черт с ним! Раз так…» Но все же любопытство терзало ее. Даша решила позвонить папе. Юра приходился племянником папиной жене Людмиле Генриховне, и та с большим сочувствием относилась к роману племянника с Дашей. А Даша, которая раньше терпеть не могла вторую жену отца, теперь вполне с нею примирилась. Но дома у папы никто не ответил. А вскоре позвонила мама и велела Даше через двадцать минут спуститься вниз, чтобы немедленно ехать на дачу.

— Сестренка, у тебя такой вид, как будто ты одна целый вагон бревен разгрузила, — сказал после ужина Стас.

— Почти, — усмехнулась Даша и предпочла рассказать сводному брату о поисках Кострючко, чем о разрыве с Юрой. Она просто не выдержала бы этого рассказа, разревелась бы…

— Ну и что тут интересного? — пожал плечами Стас.

— Да ничего, просто захотелось помочь девчонке…

— Но Хованский и сам бы мог справиться.

— Да застоялась я, Стасик… Давно ничего не расследовали…

— Вот это да! А история с подземельем?

— Ну, это в основном Петька с Крузом заслуга, а мы с Ольгой так, немножко подсобили… Это не в счет!

— А тебе охота им нос утереть, да? Только тут, сестренка, никакой перспективы!

— Никому я не собираюсь нос утирать, что я, дура?

— Сестренка, я тебе обещал, что не стану приставать с расспросами, но ты мне не нравишься, у тебя глаза как у больной собаки! Которую вдобавок еще и побили…

— Что, так плохо? — прошептала Даша.

— Поверь мне! И лучше расскажи мне, в чем дело, пока мама или бабушка тебя в оборот не взяли. Дашка, любым горем лучше поделиться, а я — могила, ты ведь знаешь! С Юркой, что ли, поссорилась?

— Стасик, обещай, что никому ни звука…

— Дашка!

— Ладно уж…

И она в слезах рассказала Стасу все, что произошло между ними. Стас слушал не перебивая, а когда она умолкла, ласково погладил ее по руке.

— А по-моему, — начал он немного погодя, — это даже к лучшему.

— Почему?

— Потому что хуже нет становиться между сыном и матерью, особенно в твоем возрасте. Тебе такая задача не по зубам, и слава Богу. Я не хочу, чтобы ты стала очень уж зубастой… А Юрка… Он слабый, я всегда это чувствовал. Моя сестренка заслуживает кого-то получше…

— Стасик…

— Тихо-тихо, можешь поплакать, пока никто не слышит. Он, конечно, красивый, твой Юрка, этого у него не отнимешь, но… Он не наш человек, понимаешь?

— Потому что живет в Бельгии?

— Да нет, чепуха! Где бы ни жил… Он… он с нами не одной крови, помнишь «Маугли»?

— С нами?

— С нами! С тобой, со мной, с Петькой, с Ольгой…

— А… Кажется, понимаю. Ты считаешь, он хуже нас?

— Да нет… Не в этом дело… Просто другой!

— Ты хочешь сказать, он чужой?

— Да. Именно чужой. Разве ты сама этого не чувствуешь? Хотя ты была так в него влюблена… Но пройдет время, и ты поймешь… Убедишься, что я прав…

— Стасик. Ты жутко умный, нет, даже мудрый! И такое счастье, что наши родители поженились! Ты — самый лучший старший брат на свете. О таком можно только мечтать.

— Ну, ты тоже нехилая сестренка, хоть и ревешь белугой…

— Я подумаю о том, то ты мне сказал…

— Подумай, подумай, думать всегда полезно, а сейчас иди умойся и ложись спать, ты уже на привидение похожа.

Весь следующий день она провела на даче, играя в пинг-понг с бабушкой и Стасом. Но сколько они не старались, обыграть Софью Осиповну никому из них не удалось.

— Софья Осиповна, если бы это были карты, я бы сказал, что вы жульничаете, — смеялся Стас.

— Но это не карты! — разводила руками Софья Осиповна. — Просто вы недостаточно спортивны, чтобы обыграть пенсионерку.

— Бабушка! — возмущенно кричала Даша, — какая же ты пенсионерка? Ты молодая, красивая, у тебя куча поклонников!

— С виду-то я, может, и молодая, но по сути-то я все равно пенсионерка! Никуда не денешься! — хохотала бабушка. — И к тому же, имея такую взрослую внучку, я уж никак не могу быть молодой. Так что стыдно, молодежь!

Ляля в нетерпении бегала из угла в угол. Ну где же Даша? Где Кирилл? Сколько можно ждать? Хотя время было еще раннее, но терпеть больше не осталось сил. Неужели сегодня она увидит своего отца? А вдруг он ей не понравится? Нет, не может такого быть… Но ведь он бросил ее, когда она еще даже не родилась… А может, он и не знает о ней ничего, даже не подозревает? Ляля любила смотреть всякие сериалы и была отлично осведомлена о том, что женщины частенько скрывают от мужей, что ждут ребенка. «Пусть это дитя будет моим и только моим!» Просто они с мамой поссорились, и он ушел… Хотя, судя по разговору мамы с тетей Ксюшей, он все-таки знал о ней… Впрочем, может, и не знал… Сейчас уже трудно вспомнить. Хотелось думать, что все-таки не знал. Интересно, он обрадуется, узнав, что у него есть такая большая дочь? А вдруг у него еще пятеро детей? Тогда она ему не больно-то нужна будет… Интересно, что за женщина говорила с Дашей по телефону: жена, сестра или… мать? Может, у нее есть бабушка? Вот бабушка теоретически должна была бы обрадоваться новоявленной внучке, хотя в сериалах бывают и очень злобные бабушки, жуткие интриганки…

Тут в дверь позвонили.

— Кто?

— Свои! — раздался голос Кирилла.

Она мигом распахнула дверь.

— Привет! Лавря еще не явилась?

— Нет.

— Гляди, Лялька, что я сделал!

Кирилл с гордостью вытащил из картонной папки лист бумаги с напечатанным на компьютере текстом:

«Уважаемый господин Кострючко! Ваша школа Вас помнит! И вы ее, разумеется, не забыли! Первого сентября сего года школа №11 отмечает свой юбилей, и мы надеемся, что Вы почтите это торжество своим присутствием. Съезд гостей к 19 часам. Ждем Вас!

Администрация школы».

— Это ты сам сочинил?

— Конечно, а что тут особенного? Но зато выглядит солидно! Надо будет опустить в ящик твоему мамаше, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Кирюшка, а вдруг он дружит с кем-нибудь из школы, скажет, что получил приглашение…

— А тот удивится, что ему такого не прислали?

— Ну да…

— Ну и что? Пока разберутся, что это лажа, столько времени пройдет… А потом, если у тебя наладятся отношения с папашей, ты ему просто признаешься, что это твоих рук дело, и все!

В дверь опять позвонили. Это явилась Даша. Кирилл и ей продемонстрировал приглашение.

— Молодец, — одобрила Даша. — Нам это может здорово пригодиться.

— Зачем?

— Ну, если не возникнет другого повода для знакомства, попробуем воспользоваться этим. Мы со Стасом когда-то искали одну тетку и тоже придумали про сбор выпускников. Тогда нам это здорово помогло, — припомнила Даша поиски дочерей генеральши Артемьевой.

— А ты ничего не придумала другого? — поинтересовался Кирилл.

— Нет, — призналась Даша.

— Я не понимаю все-таки, зачем что-то еще придумывать, если я просто могу прийти и сказать: «Вы мой отец!»

— Сколько можно объяснять! — схватился за голову Кирилл. — Русским языком тебе говорят — нецелесообразно!

— Да почему?

— Да почему?

— О-о-о! — застонал Кирилл. — Лавря, попробуй ей объяснить!

— Ляля, Кирилл прав, мы столько уже об этом говорили… Что если этот человек тебе не понравиться? Ну не захочется тебе чтобы, он был твоим папой, так стоит ли раскрывать раньше времени карты? И учти еще, у тебя могут большие неприятности с мамой.

— Игра стоит свеч! — вдохновенно заметила Ляля.

— Ну что ж, тогда действуй сама. Мы, что могли, сделали, а навязываться просто в провожатые не собираемся.

— Вы меня одну бросите? — испугалась Ляля.

— А в качестве кого мы там выступать будем? На подтанцовках, что ли? — разозлился Кирилл.

— На чем? — не поняла Ляля.

— На подтанцовках!

— А что это такое?

— А вот выступает какая-нибудь эстрадная звезда, поет свои песенки, а на заднем плане какие-нибудь дураки или дуры ногами дрыгают, вот это и есть подтанцовка! Все, Лавря, пошли отсюда, нам тут делать нечего.

— Нет! — завопила Ляля. — Нет! Я одна боюсь!

— Боишься? Чего ты боишься? Своего папочки?

— Нет, не папочки… Вообще… Ну, Кирюшка, пожалуйста… Даша, не уходи!

— Хорошо. Мы сейчас поедем туда и проведем разведку боем, — согласилась Даша.

— Боем?

— Ну, это просто так говорится… Поглядим, что так к чему… И тогда уж решим, что делать дальше.

— Ладно, черт с тобой, только чтобы слушалась нас! — сказал Кирилл.

И они отправились на улицу Усиевича, что находится неподалеку от станции метро «Аэропорт».

Дом они нашли быстро.

— Ну, что делать будем? — спросил Кирилл.

— По-моему, ничего лишнего выдумывать не стоит, — сказала Даша, — Ляля пусть посидит внизу, а мы с тобой отнесем приглашение, только и всего!

— Нет, я пойду с вами! — твердо заявила Ляля. — Я хочу его увидеть.

— Но его может не быть дома.

— Ну и что? Чем я вам помешаю?

— Ты нам вовсе не мешаешь, только обещай, что не кинешься сразу в объятия с криком: «Папа, это я!»

— Обещаю!

— Ну и отлично. Идем.

Они поднялись на третий этаж.

— Кирилл, смотри, дверь незаперта! — тихонько проговорила Даша, и ее затошнило от дурного предчувствия.

— Может, кто-то дома и забыл запереть, такое бывает, — шепотом отозвался Кирилл. — Попробую позвонить!

И он нажал на звонок. В ответ из квартиры донесся какой-то неясный звук, похожий на стон.

Они переглянулись.

— Может, милицию вызвать? — шепнул Кирилл.

— А если надо не милицию, а «Скорую»? Нет, Кирка, придется войти, — решилась Даша.

Ляля стояла молча, бледная как полотно. Но на нее никто не обращал внимания. Кирилл осторожно открыл дверь, впустил Дашу и закрыл прямо перед Лялькиным носом.

— Жди нас внизу! — шепнул он.

Даша тем временем вбежала в комнату. Ее взору представилась следующая картина: среди невероятного беспорядка сидела женщина. Она была привязана к стулу, и во рту у нее торчал кляп. Глаза женщины молили о помощи. Даша подскочила к ней и вырвала кляп.

— Боже, спасибо, — хватая ртом воздух, прошептала женщина, а Кирилл тем временем уже принялся разрезать веревки.

— Спасибо, спасибо вам, — шептала женщина, вся дрожа.

— Милицию вызвать? — сразу спросила Даша.

— Нет, ни в коем случае!

— Вас ограбили?

— Да, то есть нет… Одним словом… Но кто вы, как попали сюда?

— Дверь была незаперта, а мы пришли из одиннадцатой школы, наша подруга позавчера звонила…

— Ах да, сбор выпускников… — припомнила женщина, — вот уж точно, Бог мне вас послал. Ребята, дорогие мои, помогите, мне надо мужа спасать… Если они его найдут, все пропало!

— Что надо сделать? — быстро спросил Хованский.

— Встретить его в аэропорту! Я дам вам денег на такси, поезжайте и скажите, чтобы он… Впрочем, я напишу ему записку! Сможете это сделать? Вовек не забуду!

— Хорошо! Какой аэропорт?

— Шереметьево-2! Рейс из Стокгольма!

— Но как мы его узнаем?

— Я сейчас дам вам его фотографию. Умоляю, это вопрос жизни и смерти!

— Пожалуйста, не волнуйтесь!

Женщина убежала в другую комнату и вернулась с цветной фотографией.

— Вот! Фотография очень похожая, вы его сразу узнаете…

— А как он может быть одет?

— Он обязательно будет в костюме с галстуком и в белой рубашке. Только умоляю, не говорите ему, что случилось со мной, иначе он примчится сюда, а этого ни в коем случае допустить нельзя. И пусть уедет куда-нибудь подальше… Они не знают, что он за границей, значит, не будут его там ждать. Для вас это не опасно, пожалуйста, я очень вас прошу! А когда все кончится, позвоните и скажите, что…

— Я позвоню и попрошу к телефону… Ангелину Олеговну, это будет означать, что все в порядке, а если… что-то не так, я попрошу Акима Петровича, — выпалила Даша.

— Хорошо, — кивнула женщина. Она вручила Даше довольно толстую пачку денег. — Вот возьми.

— Но тут слишком много!

— Ничего, пригодятся… Мало ли что…

— А у вашего мужа есть деньги?

— Да-да, не беспокойся. Вам надо только предупредить, я сейчас напишу ему…

Через пять минут Даша и Кирилл выскочили из подъезда, и тут же к ним бросилась Ляля.

— Ну что?

— Бежим скорее! — выдохнул Кирилл.

— Куда?

— Знакомиться с твоим папой! — на бегу ответила Даша.

Глава 5

УБЕЖИЩЕ НА КОМСОМОЛЬСКОМ ПРОСПЕКТЕ

Кирилл выскочил на проезжую часть и поднял руку, но машины проносились мимо, ни одна не остановилась.

— Давай я попробую, а ты отойди, — сказала Даша и тоже подняла руку.

Тут же возле нее затормозил красный «жигуленок».

— Куда, девушка?

— В Шереметьево-2!

— Годится! Сколько платишь?

Они быстро договорились о цене, и, к большому разочарованию шофера, рядом с ним уселся Кирилл, а девочки поместились на заднее сиденье.

— Ты можешь объяснить мне, в чем дело? — совсем тихо спросила Ляля.

— У него неприятности, — шепнула в ответ Даша. — Надо его предупредить, чтобы не показывался дома.

— Как? — побледнела Ляля.

— Знаешь, давай сейчас помолчим, мне подумать надо, да и зачем нам лишние уши?

— Какие лишние уши? — оторопела Ляля.

Даша глазами указала на водителя. Та понимающе кивнула.

«Ну что это за наказание, — думала Даша, — опять я в историю вляпалась… И ведь совершенно неизвестно, чем все это кончится… Одно несомненно — дело это опасное… И хорошо, если этому человеку со смешной фамилией Кострючко есть куда податься, а если нет? И, как назло, Петьки нет в городе. Петька — незаменимый человек в таких ситуациях… Но его нет, и с этим надо считаться». Но тут вдруг Дашу осенило — лучше всего его спрятать у Ляльки! Там его уж точно никто искать не станет, а она сможет познакомиться со своим отцом как следует… «Только надо ей внушить, чтобы молчала, как партизан, а не то он может подумать… Черт знает что он может подумать… Конечно, лучше всего ему уехать куда-нибудь… Но надо быть готовыми ко всему. И обязательно я все расскажу Стасу, вдвоем с Хованским мы можем не справиться, а Стас на своей шкуре знает, каково это — отсиживаться в чужой квартире… Он мне в помощи не откажет… А вот Юра… Нет, об этом я думать не буду. И хорош, что мне сейчас не до него… Он, наверное уже уехал в свой Маасмехелен, ну и черт с ним!»

— Что это вы, молодежь, такие скучные? — подал голос шофер. — С вами и заснуть за рулем недолго. Молчите, как воды в рот набрали! Ты вот, парень, футболом интересуешься?

— Еще бы! — оживился Кирилл.

— А вот ты, к примеру, за кого болел, за французов или за бразильцев?

— За бразильцев!

— Да? И я тоже! Они классные ребята, а французы, те пожиже, просто они дома играли, а дома и стены помогают! Верно, парень?

Они увлеклись разговором, а девочки сидели молча, Даша держала Ляльку за руку, время от времени пожимая ее, чтобы подбодрить совершенно растерявшуюся новую подружку.

Наконец они подъехали к зданию аэропорта. Кирилл расплатился с шофером, а девочки поспешили выскочить из машины.

— Ну, Даша, что же там случилось? — с мольбой в голосе проговорила Ляля. — Я больше не могу…

— Девчонки, стойте тут, я пойду, узнаю, когда прилетает самолет! — сказал Кирилл. — Только никуда не уходите!

— Даша, ну пожалуйста!

— Понимаешь, когда мы вошли…

И Даша рассказала ей, все, что произошло в квартире.

Внезапно Ляля преобразилась. Щеки вспыхнули, в глазах появилось торжество.

— Вот! Вот! Я чувствовала, что я ему нужна! Видишь! Видишь? Это судьба!

— Погоди…

— Даша, я его спрячу! Пусть он поживет у меня в квартире! Там его никто не найдет, как ты считаешь?

— Мне тоже так кажется, я уже думала об этом, но говорить не хотела… Ждала, что ты сама предложишь… Но…

— Я знаю! Знаю, что ты хочешь сказать — чтобы я помалкивала о том, что я… Да?

— Да! Сейчас не до этого, Лялька! Мы же ничегошеньки о нем не знаем, может, он и есть самый главный преступник!

— Как это? — опешила Ляля.

— Нет, честно говоря, я так не думаю, но сейчас не до семейных драм будет, понимаешь?

— Понимаю. Я потерплю… И если мы его спасем, то потом…

— Потом видно будет. Может, ты еще и сама не захочешь объявиться. И еще… Надо будет убирать куда-нибудь подальше все фотографии твоей мамы. И ее родственников.

— Правильно, — согласилась Ляля.

— И пусть Кирюшка поживет у тебя. Можешь сказать его маме, что тебя что-то испугало и тебе страшно одной.

— Но она обязательно потребует, чтобы я к ним перебралась.

— Придумай что-нибудь… Или Кирка пусть придумает.

— Девчонки, у нас еще целый час есть в запасе! — сообщил подошедший Кирилл. — Пошли, посидим где-нибудь. Хотите мороженного?

— Я не хочу! — ответила Ляля.

— Я тоже не хочу! — поддержала ее Даша, прекрасно понимая состояние девочки. — Кирилл, у нас вот какие соображения… — И Даша выложила Хованскому их план.

— Отлично! — обрадовался он, выслушав ее. — Маму я уболтаю, а вдвоем нам легче будет его пасти!

— Что значит «пасти»? — возмутилась Ляля.

— Ну, сторожить, охранять, как тебе больше нравится.

— Подождите, но он ведь может не согласиться! — напомнила им Даша. — У него запросто могут оказаться совсем другие планы…

— Ты думаешь? — огорчилась Ляля.

— Просто предполагаю! И вот еще что… Ему ни словом ни звуком нельзя проговориться о школе…

— Что? — разом спросили Ляля с Кириллом.

— Поймите, если его жена могла не знать номер школы, где он учился, то он-то его уж точно помнит… А вдруг он вовсе не из той школы? Тогда он нас черт те в чем заподозрить может… Поэтому надо сейчас же придумать версию, откуда мы взялись в его квартире.

— Не надо ничего придумывать, — твердо заявил Хованский, — а то окончательно запутаемся во вранье. Надо просто сказать, что мы спускались по лестнице и увидели открытую дверь квартиры, а оттуда доносились стоны…

— Ты прав, — согласилась Даша. — Простенько и со вкусом.

— Вернее, дешево и сердито! — улыбнулся Кирилл. — И не вздумайте при нем назвать меня Хованщиной, он вполне может знать моего отца и быстро все вычислит…

— Интересно, когда это я тебе называла Хованщиной? — взвилась Даша. — Тебя только Петька так зовет! Ну еще Круз иногда, а я…

— Ладно, Лавря, это я так, на всякой случай!

— Ой, Ляля, мне вот что в голову пришло… Вы давно в этой квартире живете?

— Шесть лет уже. А что?

— Слава Богу. А то, если твоя мама всегда там жила…

— Нет, нет, мы раньше в Черемушках жили. Даша, скажи, а какая у него жена? Красивая?

— Не знаю… Не до того было.

— Ничего особенного, — встрял Кирилл, — женщина как женщина.

— Молодая?

— Не очень.

Внезапно Даша подумала: «А ведь мы сваляли дурака, да еще какого! Мы, вполне возможно, привели на хвосте бандитов! И тогда все пойдет насмарку! Вполне возможно, что за квартирой следили, хотели выяснить, что станет делать несчастная женщина, не вызовет ли она милицию, кто ее освободит…»

— Лавря, что с тобой? — заметил ее состояние Кирилл.

— Кир, мы когда уходили, за нами «хвоста» не было? — тихонько проговорила она.

— Не было, я проверил! Все было чисто. Я и по дороге проверял…

— Уф, — с облегчением вздохнула Даша, — а то я так испугалась… Только сейчас сообразила.

Но вот объявили о прибытии самолета из Стокгольма. Они вскочили и бросились туда, откуда должны появиться пассажиры, но ждали еще минут сорок, прежде чем они появились. Кирилл вытащил из кармана фотографию.

— Лавря, говорить с ним будешь ты, у тебя лучше получится.

Даша молча кивнула. Однажды она уже выполняла подобную миссию. Тогда ей пришлось встречать старшего брата Дениса. «Такое впечатление, что все уже когда-то было», — с тоской подумала она.

— Это он! — шепнул Кирилл, указывая на средних лет мужчину в элегантном сером костюме с «дипломатом» и небольшой дорожной сумкой в руках.

Даша глянула на фотографию и кивнула. Да, это он. Даша решительно шагнула к нему.

— Извините, вы Владислав Русланович?

— Да, я, — удивился мужчина, ласково глядя на хорошенькую девочку. — А мы разве знакомы?

— Нет, мы незнакомы. Но вам просили передать!

И она протянула ему записку жены. Он развернул листок, прочел и побледнел.

— Но каким образом… Простите, я….

Он полез в карман за платком и вытер вспотевший лоб.

— Знаете, если вам некуда поехать, мы можем на несколько дней поселить вас в одной квартире…

— Мы? Кто это мы?

— Я и мои друзья, вон они стоят! Можем прямо сейчас туда поехать. Там вас уж точно никто искать не станет. А потом придумаем что-то еще. Это просто чтобы не действовать наспех…

Он внимательно посмотрел на Дашу.

— Но зачем вам это?

— Просто чтобы помочь…

— Невероятно! Но спасибо. Я и в самом деле должен обдумать сложившуюся ситуацию. Я буду там один?

— Нет. С вами будут эти ребята.

— Что ж, по-видимому, это наилучший выход. Но откуда вы взялись?

— Мы все вам расскажем уже дома.

— Согласен. Не будем рисковать, едем!

Даша подозвала все еще стоявших в сторонке Лялю и Кирилла. И они пошли искать такси.

Когда машина остановилась возле дома, где жила Ляля, Владислав Русланович надел темные очки и быстро скользнул в подъезд. Опытный, подумала Даша.

— Вы идите наверх, я сейчас приду! — сказала она и пошла за угол к телефону-автомату. Набрала номер Кострючко и, услышав в трубке взволнованное: «Алло! Алло!», проговорила:

— Будьте добры Ангелину Олеговну!

В трубке раздался вздох облегчения.

— Вы ошиблись номером!

Даша повесила трубку и подумала, что на самом деле надо бы съездить к этой женщине, успокоить ее… Нет, нельзя, лучше ей совсем ничего не знать о муже, хотя даже вообразить жутко, каково ей сейчас. Но тут же Даше пришло в голову, что Лялька от волнения запросто может забыть убрать фотографии матери. И Даша опрометью кинулась туда. Однако никто ни о чем не забыл. Гостя для начала провели на кухню, где никаких фотографий не было. Кирилл занимал его разговором, а Лялька шуровала в комнатах. В ее комнате висела большая их с мамой фотография. Сейчас на ее месте красовалась афиша Андрея Губина. Лялька его обожала.

Даша вместе с нею все осмотрела и осталась вполне довольна.

— Даш, как он тебе? — тихонько спросила Лялька.

— Нормально.

— По-моему, он клевый, — мечтательно заметила Лялька.

— Пока еще рано судить. А ты гляди не рассиропливайся!

— Я постараюсь! Даша, но скажи, я ведь чувствовала, что должна ему помочь, только не знала, как и в чем… Ты же помнишь, я говорила…

— Помню.

Когда девочки вошли на кухню, Владислав Русланович сидел за столом, закрыв лицо руками, и молчал. У Кирилла вид был подавленный, он не знал, как себя вести.

— Вам плохо? — испуганно осведомилась Лялька.

Он поднял голову.

— Да нет, просто я пытаюсь освоиться со своим новым положением. Я никогда еще не уходил в подполье. Вы не бойтесь, ребята, я ни биться головой о стенку, ни рыдать не собираюсь. Просто мне надо многое обдумать. Но требуется время. Полагаю, что к утру я что-нибудь придумаю. Сколько дней я смогу тут пробыть?

— Десять! — ответила Ляля.

— Отлично! Это просто превосходно. Однако без вашей помощи мне не обойтись.

— Мы вам поможем, вы не сомневайтесь! — заявил Кирилл.

— Вы мне уже грандиозно помогли… Но кто вы? Откуда взялись?

— Мы случайно проходили мимо и заметили, что дверь в вашу квартиру открыта… — объяснила Даша и рассказала то, что произошло дальше.

— Невероятно… Это поистине счастливая случайность… Но как же Сима решилась вам довериться?

— А другого выхода просто не было!

— Да по-видимому… Но она не знает, где я? В записке она пишет, чтобы я ехал, куда удастся достать билет… Это, выходит, ваша инициатива — поселить меня здесь?

— Наша! — с гордостью сказала Ляля, жадно разглядывая человека, который являлся ее отцом.

— И вы не боитесь?

— Нет, мы проверили, за нами никто не следил, и к тому же ваша жена сказала, что вы были в Швеции. Поэтому мы и привезли вас сюда, — отвечал Кирилл.

— Ой, вы, наверное, голодный! — всплеснула руками Ляля.

— Да нет, спасибо, я поел в самолете. Мне бы…

— Вашей жене я позвонила, она уже знает, что с вами в порядке, — поспешила сообщить Даша.

— Она знает, где я?

— Нет. Ваш телефон могут прослушивать, и мы договорились об условной фразе…

— Боже мой, вы настоящие конспираторы!

— Но это, наверное, к лучшему, что ваша жена не знает, где вы… — нерешительно начал Кирилл.

— Разумеется, но… Хорошо бы как-то внушить ей, чтобы она тоже исчезла… Надо, чтобы она уехала за границу, а не я… А я тем временем тут разберусь со всем…

— Документы у вашей жены есть? — спросила Даша.

— Ты имеешь в виду заграничный паспорт? Конечно! И деньги есть, и друзья за границей…

— Но сама она не сообразит, да? — поинтересовался Кирилл.

— Сообразить-то она сообразит, но она не уедет, она будет ждать меня…

— А вы напишите ей записку, а я уж как-нибудь ее передам, — вызвалась Даша.

— Нет, нельзя тебе опять туда соваться, — покачал головой Кострючко. — Нет у меня права подвергать тебя такому риску…

— А мы вместе пойдем! — сказал Кирилл. — И будем очень осторожны! Надо же как-то объяснить вашей жене…

— Нет! Когда стемнеет, я выйду и позвоню ей из автомата и, если они слушают телефон, выдам хорошую дезу…

— Но вас случайно может кто-то узнать! — воскликнула Ляля.

— Я же сказал, когда стемнеет!

— Нет, вам выходить нельзя! Если вас засекут соседи, Лялька потом не оберется неприятностей! — возразил Хованский.

— Да ты прав! Ситуация! Черт-те что! Вот что, друзья, сейчас, наверное, стоит вспомнить, что тише едешь — дальше будешь, поспешишь — людей насмешишь, и все в таком роде. Не будем действовать впопыхах. Утро вечера мудренее. Обещаю до утра все обдумать, и еще… по возможности я постараюсь обходить своими силами, а вас попрошу, только опять-таки завтра, связать меня с одним человеком…

— Сделаем! — кивнул Кирилл.

— А что касается моей жены… — его голос потеплел, — она все равно никуда не уедет, сколько бы я не просил. Это бесполезно! А потому и рисковать не стоит. Пусть все идет как идет. Думаю, они ее больше не тронут…

— Ой! — воскликнула Даша, глянув на часы. Ей давно уже пора было быть дома, чтобы ехать с мамой на дачу. — Мне надо бежать!

— Завтра приедешь? — спросила Ляля.

— Не знаю, не уверена, мои могут что-то заподозрить… Хотя я постараюсь.

— Я тебя провожу! — сказал Кирилл. — Все равно надо кое-что взять из дому и с мамой договориться. Ляль, купить чего-нибудь надо?

— Хлеба!

— Понял! Только никого не впускай в квартиру!

— Ладно!

Они попрощались с Владиславом Руслановичем и вышли на площадку.

— Ох, Кирюшка, я так устала…

— Надо думать. У меня у самого коленки дрожат, — признался он. — Ну и в историю мы влипли…

— Да, неслабенькая история. Интересно, а чего эти бандиты от него хотят?

— Не уверен, что мы хоть когда-нибудь это узнаем, — усмехнулся Кирилл и взял Дашу под руку. — Пошли, я тебя провожу! Жаль, что мы уже не в одном доме живем, это было удобнее!

— Да, но что было, то прошло.

— А все-таки Квитко здорово не хватает, — вздохнул Хованский. — И чего они там не видели, в этой Одессе?

— Они там ничего не видели, Кирка! Они же там в первый раз!

Глава 6

ПЕТЬКА

Даже самой себе Даша не призналась бы, что, подходя к дому, все-таки в глубине души надеется, что там ее ждет Юра. Но его не было. К счастью, не было и маминой машины, значит, она сама опаздывает. Даша простилась с Хованским и побежала домой. Она уже успела полюбить эту квартиру, такую просторную и красивую, но сейчас почувствовала себя одинокой и заброшенной. К глазам подступили слезы, но тут зазвонил телефон.

— Алло! — с надеждой сказала она.

— Лавря, ты в Москве?

— Петька? Петечка, откуда ты? — восторженно завопила она.

— Мы вернулись! Как дела?

— Ой, Петька, я так рада… Я соскучилась!

Для Петьки ее слова были как бальзам на душу.

— Лавря, я сейчас к тебе приеду!

— Петька, я еду на дачу…

— А почему у тебя такой грустный голос? Случилось что-нибудь?

— Ничего. А вообще-то, Петечка, мы тут с Хованским новое дело нарыли…

— С Хованским? При чем тут Хованский? — ревниво осведомился Петька.

— У него есть двоюродная сестра, Лялька и…

— Лавря, по телефону лучше не надо. Дело серьезное?

— Более чем!

— Черт, а когда ты на дачу едешь?

— Как только мама появится! Ой, вот, кажется, она, подожди, я все узнаю.

Даша выскочила в прихожую:

— Мама!

— Ой, Дашка, сегодня мы на дачу не поедем, у меня еще одна встреча, а завтра с утра переговоры. Если хочешь, я отвезу тебя на вокзал, доедешь электричкой.

— Нет, мамочка, я лучше тоже останусь, Петька приехал… Поедем завтра вечером, ладно?

— Зря, конечно. Зачем в Москве торчать, а впрочем, как хочешь. Мне надо привести себя в порядок…

Даша помчалась к телефону:

— Петюня, я остаюсь!

— Класс! Тогда я приеду, а?

— Приезжай! А где Круз?

— Зачем он тебе?

— Просто спросила!

— Его на дачу увезли.

— Понятно. Давай, Петька, жду!

Даша побежала к маме:

— Мамуль, ты голодная?

— Нет, я на работе обедала. Дашка, что мне надеть?

— А что у тебя за встреча?

— С французами!

— Ну, тогда черное платье.

— Нет, оно слишком открытое!

— Ну и что? Сейчас лето!

— Нет, лучше синий костюм. Строго и элегантно.

— Да, я про него забыла.

— Причесаться поможешь?

— Запросто!

Через двадцать минут Александра Павловна была готова.

— Мамуля, ты жутко красивая!

— Жутко? — засмеялась мама. — Кстати, Кирилл звонил из бостона и сказал, что возвращается послезавтра.

Кирилл Юрьевич Смирнин, муж Дашкиной мамы и отец Стаса, работал теперь вместе с Александрой Павловной в русско-американской телекомпании и частенько летал в Америку.

Подушившись Александра Павловна чмокнула Дашу и упорхнула. И буквально через десять мину в дверь позвонили. Даша бросилась открывать.

— Ой, Петька, какой ты загорелый! — воскликнула она.

— Лавря! Привет! Я не знал, что тебе привезти из Одессы и подумал, что это тебе понравится.

И он протянул ей туго набитый мешочек.

— Это что? Ой, семечки!

— Называются «Конский зуб»! Отпадные! А если их еще немножко пожарить с солью, то вообще…

— Сделаем! Ты есть хочешь?

— Есть? По-моему, я уже никогда есть не буду!

— Почему это?

— Ты была когда-нибудь в Одессе?

— Нет, а что?

— А то, что в Одессе кормят так, что можно только умереть!

— Так вкусно?

— «Вкусно» — это не то слово, но это еще с полбеды! Там, если ты еще можешь дышать, в тебя будут впихивать еду до полной бездыханности! Ну еще бы, дети голодные! Дети — это мы с Крузом! Я не растолстел?

— Вроде нет, но выглядишь как…

— Как огурчик?

— Ну, скорее как помидорчик, — засмеялась Даша. С появлением Петьки ей сразу стало уютно и легко на душе.

— Значит, все-таки растолстел, — вздохнул Петька. — А вот ты, Лавря, чего-то бледная…

— А я сегодня ничего не ела…

— Почему?

— Расскажу, поймешь!

— Хочешь, я тебе яичницу с помидорами сделаю, а?

— Хочу, Петька! Очень хочу!

— Вот и хорошо, а потом мы с тобой будем грызть семечки и ты мне все расскажешь.

Даша с удовольствием съела яичницу.

— Спасибо, друг!

— Не за что! Теперь совсем другое дело, на тебя опять приятно смотреть.

— А было неприятно?

— Ну не то чтобы… Но сейчас лучше!

Семечки Петька поставил в духовку, обильно присыпав солью. Когда они были готовы, он аккуратно переложил их с противня в миску и поставил на кухонный стол:

— Лавря, тащи газеты!

— Зачем?

— А шелуху куда?

— Ну, в тарелку…

— Лавря, где твое чувство стиля? Семечки — в тарелку? Фу!

— Тогда уж надо просто на пол лузгать, — засмеялась Даша.

— Это уже перебор! Газета в самый раз!

Они уселись друг против друга и принялись щелкать семечки.

— Потрясно! Петька, это кайф!

— Ладно, кайфуй, но рассказывай!

И Даша все ему рассказала. Петька слушал внимательно, не перебивая. Когда она замолчала, он спросил:

— Кострючко его фамилия?

— Да.

— Кострючко, Кострючко… Почему-то мне эта фамилия знакома… Я точно ее слышал, и не раз, но где… Он кто по профессии?

— Не знаю, как-то не до того было.

— Ладно, узнаем… А они, бандиты эти, что-нибудь взяли в квартиры?

— Мы и этого не успели узнать.

— Понятно. Слушай, а какое он на тебя впечатление произвел?

— Да вроде неплохое… Он не противный.

— Уже хорошо. А зовут его, значит, Владислав Русланович?

— Именно.

— Это мне ничего не говорит, а вот фамилия… Ох, Лавря, я теперь буду мучаться, пока не вспомню! Кострючко… Кострючко…

— Петька, прекрати! Расскажи лучше про Одессу!

— Ах, Одесса, жемчужина у моря! — пропел Петька. — Но если серьезно, город клевейший! Если б не родственники и не перебои с водой…

— На Дерибасовской был?

— Спрашиваешь!

— Ой, Петька, а ведь у тебя одесский акцент появился!

— Там это мигом! А слышала бы ты, как Круз говорит! Умора! Как будто он там всю жизнь прожил. А как он торговался на Привозе!

— Привоз — это базар? — припомнила Даша все прочитанные книги об Одессе.

— Ну да!

— А чего же вы раньше времени оттуда слиняли?

— Погода! Пошли дожди, а в дождь там можно только удавиться. Лавря, я вот что подумал… А не порыскать ли нам с тобой завтра утречком вокруг квартиры, а?

— Думаешь, стоит?

— Думаю.

— Давай! Тем более я Ляльке и Хованскому обещала приехать только послезавтра.

— Отлично! Ты только немножко измени внешность, все-таки тебя там уже видели…

— Хорошо. Но что ты надеешься там узнать?

— Что-нибудь. Просто надо посмотреть, поджидают ли этого Кострючко добры молодцы… Или следят ли за его женой… Там, сдается мне, любители действовали… Для профи слишком много проколов.

— Каких проколов?

— Открытая дверь квартиры… А главное то, что они вас упустили. Если, конечно, упустили…

— Петька!

— Лавря! Позвони сейчас этой Ляле, спроси, все ли у них в порядке, не заметили ли они чего-нибудь подозрительного… Или лучше я сам позвоню! Хованщина ведь там должен быть?

— Да.

Петька набрал номер, который дала ему Даша.

— Алло! Можно попросить Кирилла?

— Сейчас! — ответил тонкий девичий голосок.

— Слушаю!

— Хованщина, здорово!

— Квитко? Ты? Откуда? — обрадовался Кирилл.

— Да вот приехал.

— Тебе мама дала телефон?

— Нет! Лавря.

— Значит, ты уже в курсе?

— Ага. Ну и как там дела?

— Вроде нормально.

— Ты проверил?

— Естественно! Все чисто! Но это здорово, что ты вернулся!

— Кир, ты случайно не знаешь, кто тот чувак по профессии?

— Нет.

— А спросить нельзя?

— Он спит…

— Ну, пусть спит. Намаялся мужик…

— Да уж! Петь, у тебя уже есть какие-то соображения?

— Какие-то есть. Вы пока сидите тихо, как и собирались, а я завтра попробую кое-что предпринять, а потом свяжусь с тобой. Договорились?

— Погоди, Петь, — понизил голос Хованский, — тут такое дело… Он сказал, что будет думать, а утром примет какое-то решение и, может, попросит нас связаться с одним человеком…

— Да? В таком случае это меняет дело. Хорошо, я с утра приеду к вам, и мы поговорим все вместе.

— Тогда запиши адрес.

— Не надо, я с Лаврей приеду.

— Она разве не на даче?

— Нет, они с мамой задержались.

— Отлично. Приезжайте пораньше.

— Приедем!

Петька пересказал Даше свой разговор с Хованским.

— Вообще-то я, кажется, свалял дурака, — заметил Петька.

— Почему?

— Потому что согласился сразу туда ехать… Лучше было бы мне сперва пошуровать вокруг его квартиры, как мы и собирались… Вот что, Лавря, сделаем так — ты поедешь к ним и до моего прихода удержишь их от всяких действий…

— Несанкционированных, да? — с легкой усмешкой спросила Даша.

— Да, — всерьез ответил Петька и тут же спохватился: — Ладно тебе, Лавря, я пошутил!

— Петька, не ври! Я тебя знаю как облупленного! Ты в глубине души считаешь себя самым главным, и иногда это у тебя прорывается.

— Ничего подобного! Просто у меня богатый опыт, только и всего. Ты же не станешь спорить, что я в сто раз опытнее Хованщины и уж тем более его двоюродной сестры!

— Не стану!

— Ну так и нечего надо мной потешаться.

— Петька не злись!

— Да я не злюсь… Лавря, у тебя вообще-то все в порядке? — внезапно осведомился он.

— У меня? Да, а что?

— И ничего не болит?

— Ничего. Почему ты спрашиваешь?

— Мне глаза твои не нравятся…

— Просто я устала, — потрясенно ответила Даша. Петькина чуткость в который уж раз поразила ее.

— Устала? Тогда я пойду, а ты ложись спать! Завтра я совсем раненько смотаюсь на Усиевича, а потом подвалю к вам! Я туда часикам к семи подамся, картина, кстати, будет яснее. Народу меньше.

— Поняла. Я в такое время вряд ли из дому смогу уйти…

— Нет, Лавря, ты лучше выспись!

— Хорошо, — улыбнулась Даша.

Она проводила Петьку до двери.

— Ну, пока! Ой, я же не взял адрес этой Ляльки, думал, мы вместе…

Даша сказала ему адрес.

— Я пошел! До завтра!

— До завтра, Петечка!

И вдруг она поцеловала его в щеку. Петька вспыхнул.

— Ты чего?

— Просто я рада, ужасно рала, что ты приехал. Спокойной ночи!

И она захлопнула дверь. Петька даже не стал вызывать лифт, а пошел вниз пешком, так он был взволнован. Она сама поцеловала его, по собственной инициативе, она так радовалась ему! неужели?… Нет, тут что-то не так! Не иначе она поссорилась со своим красавчиком, догадался Петька, и ему стало обидно. Но, с другой стороны, это естественно! Это означает только, что она его оценила его, сравнив с Юриком. И сравнение оказалось в его, Петькину, пользу. Да, не зря говорят — капля камень точит!

А в это время Кирилл и Ляля сидели на кухне. Владислав Русланович спал.

— Кирка, ты в альбоме ничего не нашел? — тихонько спросила она.

— Нет, — покачал головой Кирилл. — Все пересмотрел, нет там его. Да и зачем сейчас это нужно?

— Я просто так спросила… Кир, а он… он тебе нравится?

— Не пойму… Но вроде нормальный мужик.

— А по-моему, он клевый. Обаятельный.

— Лялька, я тебя умоляю!

— Что?

— Ну не надо раньше времени расслабляться… Он же по сути тебе чужой человек!

— Нет, Кирка, по сути он как раз мне отец!

— Да забудь ты пока про это!

— Не могу! Кирка, ты подумай, как судьба складывается — я появилась в его жизни в такой трудный момент и приютила его… это же неспроста. Я ведь чувствовала, что нужна ему, ты же помнишь, я еще до всего этого говорила…

— Это стечение обстоятельств!

— Это судьба, или, как в книжках пишут, перст судьбы!

— Тьфу ты…

— Ты не думай, я ему ничего не скажу, пока все не кончится…

— И то хлеб, — вздохнул Кирилл. — Ладно, пора спать… Лялька, а ты представляешь себе, что было бы, если бы вдруг твоя мама неожиданно вернулась?

— Типун тебе на язык!

— Ладно, спокойной ночи!

Глава 7

ПЛЕННИЦА

Когда утром Даша вышла на кухню, то застала такую квартиру: мама в халате сидела за столом и, глядя в одну точку, грызла семечки. Перед ней на газете высилась горка шелухи.

— Мама! — всплеснула руками Даша. — Что ты делаешь? Натощак?

— Дашка! — опомнилась Александра Павловна. — Откуда такая прелесть? Я как увидела, просто оторваться не могу!

— Петька из Одессы привез! «Конский зуб» называются!

— Потрясающе! Дарья, что ты делаешь?

Даша решительно отобрала у мамы семечки, выбросила газету с шелухой и принялась накрывать на стол.

— Дашка, ты зануда! Небось если бы меня не было, ты бы сама уселась тут семечки лузгать!

— Мама, ты желудок испортишь.

— Насчет желудка не знаю, а вот язык и губы у меня от соли уже распухли!

— Вот видишь! Тебе чай или кофе?

— Кофе, и покрепче, а то я не выспалась.

— Ты поздно вернулась?

— Да, черт знает как поздно.

— Все прошло удачно?

— Более или менее.

— Так все же более или менее?

— Нет, ты все-таки и впрям зануда, — засмеялась мама. — Более, более.

— Омлет будешь?

— Буду! Какие у тебя планы?

— А что?

— На дачу-то поедешь?

— Конечно. А вообще мы с Петькой хотели куда-нибудь пойти погулять.

— С Петькой? — удивленно подняла брови мама.

— А с кем еще можно утром куда-то пойти? — с невинным видом пожала плечами Даша, имея в виду, что Юра-то днем работает. Ей ужасно не хотелось, чтобы мама о чем-то догадалась.

— Ты права. Ох, Дашка, до чего неохота на работу! В кои-то века могли бы по старой памяти вдвоем куда-нибудь сходить… А может, плюнуть? Ну могу же я один день прогулять работу?

«Только этого мне не и не хватало сегодня», — подумала Даша. А вслух сказала:

— Не вздумай, тебя же потом совесть замучает и только удовольствие испортишь и себе и мне. К тому же у тебя переговоры.

— Ну в кого, скажи на милость, ты такая разумная? — тяжело вздохнула Александра Павловна. — Уж точно, не в меня и не в бабушку!

— Наверное, в папу. Он ведь тоже немножко зануда, — улыбнулась Даша.

— Немножко? Да он катастрофический зануда! Ой, мамочки, я уже опаздываю! Все, солнышко, спасибо, было вкусно, как всегда. Пока!

И мама унеслась. Даша быстро прибрала все на кухне, оделась и побежала на Комсомольский проспект, к Ляльке.

Дверь ей открыл Хованский:

— Привет, а где Петька?

— Он скоро придет.

— Он что, на Усиевича подался? — шепотом спросил Кирилл.

Даша молча кивнула.

— Так я и думал.

— Ну, что тут у вас?

— Пока ничего.

— Он еще спит?

— Нет, лежит и думает.

— Вот и хорошо. А где Лялька?

— В магазин пошла. Папеньку кормить!

— Т-с-с!

Ровно в семь утра Петька подошел к подъезду дома на улице Усиевича. Он внимательно оглядел стоящие неподалеку машины. Если за квартирой следят, обязательно внизу должна стоять машина, а в ней как минимум два человека. Однако все машины кругом в этот час были пусты. Уже легче, решил Петька и, дождавшись, когда из подъезда вышел мужчина с ротвейлером на поводке, вбежал туда. Отлично. Теперь надо пешком подняться по лестнице. Так он и сделал. Но никто на лестнице не дежурил. Значит, бандиты, или кто там действует, поверили, что Кострючко нет в Москве. Тогда у него, можно считать, развязаны руки, и он, успокоившись, придумает какой-нибудь выход. Тем более если и за жену не надо беспокоиться. Петька на всякий случай подошел к двери и прислушался. Ничего. Бедная женщина, наверное, спит, отдыхает от вчерашних волнений. Но тут подъехал лифт. Петька успел метнуться вверх на один пролет. Лучше не мелькать без толку. Из лифта вышел мужчина и позвонил в квартиру Кострючко. Дверь тут же открылась. Кто ему открыл, не было видно. И почти тут же оттуда вышел другой мужчина, в спортивном костюме, и захлопнул за собой дверь. Потом вызвал лифт. Петька опрометью кинулся вниз. Интересное кино! Что бы это значило? Засада в квартире? Похоже на то! Он буквально на долю секунды опередил мужчину в спортивном костюме и выскочил на улицу. Придется за ним проследить. Он вышел из подъезда, громко зевнул и потянулся. Подошел к бежевой «восьмерке». Петьке оставалось только запомнить номер, так как «восьмерка» сразу умчалась. Он глянул на часы. «Половина восьмого. Значит, они сменяются в половине восьмого… Интересно, а дежурства у них суточные? Или по двенадцать часов? Бедная женщина, каково ей там… И как теперь быть? Говорить Кострючко об этом или промолчать? Нет, придется сказать, чтобы он знал, насколько серьезно обстоят дела… Может, тогда он решит обратиться в милицию? Надо ему рассказать про дядю Володю Крашенинникова, чтобы он не опасался случайных людей в милиции… Но если он не захочет, надо что-то придумать, чтобы избавить его жену от этих типов! И все-таки откуда я знаю фамилию Кострючко? Надо поскорее с ним познакомиться, и тогда, может, все выяснится…»

— Кирка, зови его завтракать, — тихо сказала Ляля.

— А сама не можешь?

— Ну, Кир, ну пожалуйста, — застеснялась Ляля.

— Черт с тобой!

Он подошел к двери и постучал.

— Владислав Русланович, идите завтракать!

— Спасибо! — донесся голос Кострючко, и вскоре и сам он появился на пороге кухни, аккуратно одетый, чисто выбритый, пахнувший хорошим одеколоном.

Ляля была приятно поражена. Она ожидала увидеть человека, опустившегося от горя.

— С добрым утром, спасатели! — бодро улыбнулся он. — О, как вкусно пахнет!

Он сразу заметил, что три пары глаз смотрят на него с ожиданием, а в глазах младшей девочки к ожиданию примешивалось что-то еще, но он не мог понять, что именно.

— Друзья мои, я, вероятно, должен что-то объяснить… — начал он.

Но Ляля перебила его:

— Вы сначала поешьте!

— А вы сами-то уже завтракали?

— Нет, ждали вас, — сказал Кирилл.

— Вот и славно, за компанию есть всегда приятнее. А кстати, ребятки, вы возьмите-ка у меня деньги, кто знает, сколько я еще тут пробуду, не хочется быть вам в тягость.

— Нет, не нужно, — покачал головой Кирилл, — ваша жена вчера дала нам денег, они еще не кончились.

И тут в дверь позвонили. Владислав Русланович вздрогнул.

— Это Петька! — догадалась Даша и побежала открывать.

И в самом деле это был Петька.

— Привет! — улыбнулся он Даше. И добавил едва слышно: — Плохие новости.

— Что? — одними губами спросила Даша.

Но тут в прихожую выскочил Хованский.

— Петька, здорово, брат!

— Привет, Хованщина!

— Не называй его так, — шепнула Даша.

— Ой, — спохватился Петька и нарочито громко произнес: — Здорово, Кирюха!

— Кто это пришел? — спросил Владислав Русланович у Ляли.

— Петя, их друг, он у них самый главный! Вернее, самый умный!

— Самый умный? — засмеялся Кострючко. — Это он так решил или они?

Но Ляля не успела ответить: на кухню вошли все трое.

— Здравствуйте! — сказал Петька.

— Ну, здравствуй, будем знакомы. Я Владислав Русланович.

— А я Петр!

— Весьма рад. Садись, Петя!

Петька сел и внимательно окинул взглядом стол. «Так, этот Кострючко еще не доел свой завтрак. Пускай доест, а уж потом я расскажу ему, что творится у него в доме».

— Ох, а с Лялей меня и не познакомили, — спохватился Петька. — Привет, Ляля!

Лялька вспыхнула. Он ей понравился с первого взгляда. «Этот наверняка поможет… папе», — подумала она.

Когда с завтраком было покончено, Петька вздохнул и сказал:

— Владислав Русланович, я должен кое-что вам сказать…

— Да? Слушаю тебя.

— В вашей квартире, по всей видимости, засада.

— Что? — встрепенулся Кострючко.

— Я был сегодня там…

— В квартире?

— Нет, только на лестничной площадке. И видел, как один мужик вошел в квартиру, а другой вышел и уехал на бежевой «восьмерке» с номером «В 321 ОН». Вот этот номер что-нибудь говорит?

— Нет, ничего, — побледневшими губами заметил Владислав Русланович. — А жену мою ты видел?

— Нет, конечно.

— Ну что ж, придется мне туда поехать»

— Ни в коем случае! — воскликнула Ляля. — Вам туда нельзя, ведь они же вас там ждут!

— Но я не могу бросить ее одну… С бандитами…

— Простите, но это не имеет смысла, — тихо сказал Петька. — Жене вашей вряд ли угрожает опасность, пока они ждут там… Это, конечно, неприятно, но… Владислав Русланович, чего они от вас хотят?

— Они хотят… мое изобретение… Дело в том, что я сделал один прибор, без преувеличения могу сказать, прибор, не имеющий аналогов в мире. Я давно задумал его, начал работу, но вы, вероятно, знаете, как обстоит у нас сейчас с наукой… Короче говоря, несколько лет назад я встретил своего бывшего приятеля, он стал, как сейчас называется, «новым русским», мы разговорились, и вдруг он предложил мне помощь, спонсорство… И пообещал в будущем пустить прибор в производство, с тем чтобы получать двадцать пять процентов от прибыли.

— А теперь он захотел большего? — вырвалось у Петьки.

— А теперь он захотел все! Потребовал, чтобы патент на это изобретение был оформлен на его имя, то есть пожелал попросту присвоить его…

— А вы отказались?

— Разумеется! Я сказал, что выплачу ему все, что задолжал, когда продам прибор за хорошие деньги, но он стал угрожать мне… сказал, что может пострадать мой сын…

Ляля вдруг вспыхнула и опустила глаза. Оказывается, у нее есть брат… Даша с сочувствием глянула на нее.

— А где же ваш сын? — испуганно спросил Петька.

— Я сумел его тайком увезти в Швецию, там живет одна родственница моей жены… Хотел, чтобы жена поехала с ним, но она наотрез отказалась оставить меня одного, и вот теперь…

— А что это за прибор? — спросил Хованский.

— Это сложный медицинский диагностический прибор, который умещается в кармане… И, кроме того, его можно использовать как детектор лжи.

— А почему вы не заявили в милицию? — спросила Ляля.

— Потому что они пригрозили убить моего сына…

— А сколько лет вашему сыну?

— Девять.

— У вас нет его карточки? — робко поинтересовалась Ляля.

— К сожалению, нет. Но что же мне делать? При мысли, что Сима у них в руках, у этих подонков…

— А вы вчера говорили, что хотите связаться с каким-то человеком, — напомнил Кирилл.

— Нет, я раздумал… Не могу еще и его подвергать опасности. У него семья, налаженная жизнь… Да и не сможет он мне помочь?

— Но как же быть?

— Владислав Русланович, мне кажется, — начал Петька, — что сейчас самое главное — каким-то образом вытащить из дома вашу жену…

— Хорошо бы, — горько усмехнулся Кострючко, — но как?

— Мы что-нибудь придумаем! А когда ваша жена будет в безопасности, вы сможете обратиться в милицию. Есть у вас еще кто-то из близких?

— Нет.

— Тогда все упрощает.

Владислав Русланович взглянул на Петьку с интересом. Что-то было такое в этом парнишке, что он вдруг поверил ему. Поверил, что эти ребята в состояние ему помочь.

— У тебя что, есть уже какой-то план?

— Пока нет, тут надо все хорошенько обдумать. Чтобы дров не наломать…

— Хорошо бы как-то дать знать Симе, что она не брошена, что мы знаем о ее положении, принимаем меры…

— В принципе это возможно, — задумчиво проговорила Даша.

— Как?

— При условии, что она сама берет трубку…

Петька оживился:

— Выкладывай, что ты там придумала, Лавря?

— Понимаете, мы с вашей женой договорились, что я позвоню ей после того, как мы встретим вас, и в случае удачи скажу: «Будьте добры Ангелину Олеговну».

— И все? — удивился Кострючко.

— Ну да, а если дело плохо, то я попрошу кого-то другого, какого-то Акима, отчества уже не помню.

— И ты ей позвонила?

— Конечно. Вот и теперь я могу позвонить и, если она сама подойдет, начну говорить с ней как с Ангелиной Олеговной, ну как будто я не туда попала. Наверное, она поймет, что мы хотим ей помочь… Тут только надо очень тщательно обдумать каждое слово, ведь они наверняка слушают… У вас дома один аппарат?

— Нет, два.

— Тогда тем более. Предположим, ваша жена снимет трубку, а я скажу: «Здравствуйте, Ангелина Олеговна, вы не думайте, что я про вас забыла, я уезжала, а теперь скоро вас навещу!» Она обязательно поймет!

— А что, совсем даже неплохо, — кивнул Петька, — давай, звони прямо сейчас. Да и вообще, надо торопиться…

— Ты о чем подумал, Петя? — быстро спросил встревоженный Владислав Русланович.

— О том, что они подождут-подождут, да и увезут куда-нибудь вашу жену, возьмут в заложницы…

— Ой, мамочки! — воскликнула Лялька.

— Но еще два дня, думаю, у нас есть, — продолжил Петька. — Лавря, не теряй время, звони!

Даша набрала домашний номер телефона Владислава Руслановича.

— Я слушаю, — раздался в трубке женский голос.

— Ангелина Олеговна, здрасьте, я приехала и обязательно вас навещу в самое ближайшее время! — единым духом выпалила Даша.

Женщина вздохнула. Она поняла.

— Вы не туда попали!

— Ой, извините!

На этом разговор окончился.

— Она поняла? — тихо спросил Кострючко.

— Поняла!

— Значит, сейчас ей немножко легче… Бедняжка моя….

Ляльке это было неприятно, она и сама не могла бы сказать почему.

— Так моральную поддержку вашей жене мы вроде бы оказали, — начал Петька, — а теперь хорошо бы вызволить ее оттуда.

— Если бы вы знали, как ужасно я себя чувствую, — тихо проговорил Владислав Русланович, — кажется, никогда еще мне не было так скверно…

Они уставились на него.

— Я здесь, в безопасности, а слабая женщина там отдувается за меня… Да черт с ним, с этим прибором, надо отдать его, и пусть подавится. Я еще не старик, придумаю что-нибудь другое… Нет, я сию минуту поеду туда, вернее, позвоню этому скоту, чтобы отпустил ее…

Все подавленно молчали. Но вдруг заговорил Петька:

— Владислав Русланович, я прекрасно вас понимаю, но… Это ведь не решит ничего. Этот тип и дальше будет грабить талантливых людей. Понимаете, он как клоп, а клопов надо морить!

— Но не ценой жизни моей жены!

— Они вашей жене ничего не сделают!

— Почему ты так уверен? Сам же говорил, что они могут взять ее в заложницы!

— Поймите, Владислав Русланович, они ведь именно на это и рассчитывают — вы не выдержите и сдадите позиции. А потом он наложит лапу и на следующее ваше изобретение. Только посмеется и скажет: он слабак, этот Кострючко, мы на него нажмем, и дело в шляпе.

— Вероятно, я впрямь слабак, хотя, видит Бог, на сей раз я долго сопротивлялся. Как только он отпустит Симу, мы с нею уедем, эмигрируем. Я этого не хотел, но если обстоятельства вынуждают…

Даша заметила, что Лялька жутко побледнела.

— А что, если мы попробуем освободить вашу жену, а когда она будет свободна, вы смело заявите в милицию! — гнул свое Петька.

— Дорогой мой, все это очень мило, но речь ведь идет о настоящих бандитах! Где вам с ними тягаться! — горько усмехнулся Кострючко. — Вы потрясающие ребята, добрые, храбрые, я просто счастлив, что в нашей несчастной стране есть такие дети, но… Вы же именно дети! А они — бандиты!

— Вы правы, — подал голос Хованский, — мы, можно сказать, еще дети, но если разложить все по полочкам, то мы, во-первых, опередили бандитов и укрыли вас там, где они искать вас не станут, во-вторых, мы уже узнали, что вашу жену караулят, но тем не менее мы подали ей сигнал, что она не брошена на произвол судьбы, и все это за одни сутки. А бандиты вас самым бездарным образом упустили. Они явно не профи! Настоящие профи уж не оставили бы вашу жену в квартире с открытой дверью, а если бы и оставили, то проследили бы, кто ее выпустит и куда пойдет! Так что это еще спорный вопрос, кто сильнее! На нашей стороне, если хотите знать, именно то, что мы — дети и от нас ничего серьезного не ждут. Это наше преимущество, а не недостаток.

Кирилл говорил так горячо, с такой силой убеждения, что Петька только диву давался. Ну и Хованщина!

Владислав Русланович тоже не остался равнодушен к страстной речи Кирилла. А тот продолжал:

— Вы думаете, против лома лет приема? Есть! И потом, у нас — опыт! У меня-то еще мало, а вот у Даши и Петьки… Знаете, сколько они разоблачили преступников? Э, да что говорить…

— О чем это ты? — удивленно спросил Кострючко.

— Даша. Петька, расскажите хоть про одно из ваших дел!

— Кирка, сейчас не до того, — поморщился Петька. — И потом, мы не можем ничего никому навязывать.

— Нет, вам нельзя… — заплетающимся от волнения языком проговорила Лялька. — Нельзя уезжать! Что же это будет? С кем мы тут останемся, если все… все нормальные уедут? С одними бандитами, да? И потом… Можно подумать, он вас там не достанет…

— Ну вы даете! — хлопнул в ладоши Кострючко. — Сумели пронять меня до печенок. Да, с вами пообщаешься — и начнешь верить: у России с такими детьми и впрямь великое будущее. Что ж, ладно, как я понял со слов Кирилла, у вас богатый детективный опыт?

— Это правда, — с гордостью ответил Петька.

— Хорошо, за сутки управитесь?

— Вряд ли. Наша первая задача — проникнуть в вашу квартиру и узнать, что там происходит, а дальше уж будем думать. Вы же понимаете, что мы можем действовать только хитростью. Мы обязаны подавить их не силой оружия, а силой интеллекта!

— А ты не много на себя берешь? — осторожно осведомился Владислав Русланович.

— Нет, я просто рассуждаю здраво. Сторожить вашу жену вряд ли пошлют самых крутых… Но и полных идиотов тоже не пошлют, а то те могут ненароком таких дел натворить! Значит, это будет середнячок. Выдержанные парни воображения, — рассуждал вслух Петька.

— И что из этого следует? — поинтересовался Кострючко.

— Только то, что в случае каких-то неожиданностей они не начнут сразу палить из всех стволов. Тем более в детей! Значит, на этом мы и сыграем. Только я должен еще подумать…

— Думай, дружище, думай!

— Пожалуй, надо вызвать Круза. Я сейчас позвоню ему на дачу. Лишний человек нам пригодится.

— А кто этот — Круз? — спросила Ляля.

— Парень из нашего класса, Игорь Крузенштерн, — объяснил Хованский.

— И много вас? — полюбопытствовал Владислав Русланович.

— Да нет, шесть-семь человек. Просто сейчас лето и многие на даче. — Петька набрал номер. — Алло, Крузейро? Привет! Как ты там?

— Ой, Квитко, здорово, что ты позвонил! Ты где?

— Я в Москве. Круз, ты нам нужен!

— Кому это вам?

— Ну, мне, лавре, Кирюхе…

— А что? У вас новое дело?

— Именно! И ты нам здорово нужен, Крузейро. Приедешь?

— Что за вопрос! Куда подваливать?

— Запиши адрес! Комсомольский проспект…

— А кто там живет?

— Кирюхина двоюродная сестра.

— И что?

— Крузик, приедешь, все расскажем!

— Все. Выезжаю!

И он повесил трубку.

— Вот что, друзья, вы тут думайте, а у меня что-то голова разболелась, пойду к себе в комнату.

— Может, вам таблетку дать? — встрепенулась Ляля.

— А что у тебя есть?

— Пенталгин и Эффералган.

— Дай таблеточку Пенталгина.

— И горячего чаю, да?

— Ну, это было бы прекрасно, — улыбнулся девочке Кострючко. «Кого она мне напоминает, — подумал он. — Что-то есть мучительно знакомое в ее лице».

Он ушел, а ребята остались на кухне.

— Ну, что делать будем? — начал Петька военный совет.

— Мы должны как-то проникнуть в квартиру! — сказал Кирилл.

— Но в такой ситуации нас туда ни под каким видом не пустят, — заметила Даша. — Нам даже дверь не откроют.

— Откроют, как миленькие откроют! — проговорил Петька.

— Ты уже что-то придумал? — поразился Кирилл.

— Не то чтобы придумал, а просто вспомнил кое-что… Лавря, ты помнишь, когда похитили Лену Коршунову и мы с Денисом ее нашли…

— Ну?

— Мы тогда закричали, что у них дверь горит, а когда тетка открыла. Ленкин брат ее электрошоком вырубил…

— Петька, это клево! — завопил Хованский. — Но где взять электрошок?

— Ну, в принципе это можно решить… Но нам пока это не годится, нам же надо сперва поговорить с женщиной, а электрошоком — это уже для похищения ее…

— А что говорить? Надо просто ее увезти оттуда, и все дела…

— Нет, Кирка, тут другой случай… — заметила Даша. — Лену сторожила женщина, а тут мужик, и, может, не один.

— Ну и что? Если дверь будет гореть, то мужик ли, баба ли, любой откроет!

— Или просто пожарных вызовет. А нам это не годится.

— Что верно, то верно.

И тут Петька вскочил.

— Ты куда? — воскликнула Даша.

— Сейчас! У меня идея, надо только спросить Владислава…

Он ринулся в комнату.

— Владислав Русланович, извините меня, но я должен вас спросить…

Кострючко лежал на диване.

— Владислав Русланович, какие у вас отношения с соседями?

— С какими соседями?

— С соседями по дому. Я имею в вид, вы с кем-нибудь дружите?

— А что?

— Может, кто-то из них мог бы нам помочь?

— Петя, это мысль! Сима очень дружит с соседкой со второго этажа. Она живет как раз под нами. На редкость славная женщина. Думаю, она не откажет в помощи. Хотя… Какого рода помощь от нее требует?

— Только пустить нас к себе в квартиру. Там балкон есть?

— Балкон? Да.

— А у вас балкон незастекленный?

— Нет. Неужели ты хочешь попытаться залезть через балкон? Нет, Петя, нельзя! Тебя могут просто пристрелить!

— Зачем? Никто не подумает, что я лезу туда к вашей жене. Я, к примеру, кошку буду искать.

— Какую кошку?

— Я скажу, что кошка, моя кошка, залезла к вам на балкон…

— Но в таком случае зачем лезть тайком? Надо просто позвонить в дверь.

— Да, вы правы, я что-то зарапортовался, — сник Петька. — К тому же они запросто могут держать балконную дверь закрытой… Извините, Владислав Русланович, что зря вас побеспокоил…

И Петька с понурым видом вернулся на кухню.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Хованский.

— Ничего. Идея оказалась хилая. Хотя все же примем к сведению, что у Симы прекрасные отношения с соседкой снизу. Это нам может пригодиться.

— Зачем? — спросила Даша.

— А черт его знает…

— Можно я скажу? — подала голос Ляля.

— Конечно, говори!

— Понимаете, вот, к примеру, приезжает к… к ним кто-то из другого города. Кто-то из родственников или друзей. Звонят в квартиру, а там вместо хозяйки какие-то мужики… Ну и этот родственник начинает качать права. Где хозяйка, я милицию вызову…

— Как ты себе это представляешь? — фыркнул Кирилл. — Во-первых, это должен быть взрослый человек, да и потом…

Но в этот момент в дверях кухни возник Владислав Русланович, вид у него был ужасный.

— Вам плохо? — вскочила с места Ляля.

— Да, у меня, кажется жар… Ой, — зажав рукой рот, он кинулся в уборную, и было слышно, что его рвет.

— Похоже, он заболел, — констатировал Петька. — Только этого нам и не хватало.

— Господи, что же теперь делать? — простонала Ляля.

Через несколько мину Владислав Русланович вышел, едва держась на ногах. Петька бросился к нему.

— Обопритесь на меня. Вам надо немедленно лечь в постель. Вы, может, отравились? Или это на нервной почве?

— Не знаю… Но на отравление не похоже. Может, давление подскочило, — еле ворочая языком, сказал Кострючко.

Петька довел его до кровати. Лялька мигом расстелила постель, Петька с Кириллом помогли ему раздеться и лечь.

— Может, врача вызвать? — растерянно предложила Ляля.

— Нет, не стоит, я полежу немного, и все пройдет, я хочу спать, я смертельно хочу спать…

Он закрыл глаза и тут же то ли уснул, то ли потерял сознание.

— Да, вот это поворот, — озадаченно заметил Петька, когда все они собрались на кухне. — И что теперь прикажете делать?

— Лялька, ты вот мечтала ухаживать за своим папочкой, имеешь полную возможность! — усмехнулся Кирилл. — Как по заказу!

— Дурак!

— Ладно, не ругайтесь, — одернул их Петька. — Надо подумать, у кого есть знакомый врач, кому можно было бы довериться…

— Только Ольгина бабушка, больше я никого не знаю, — сказала Даша. — Ей можно запудрить мозги.

— Не очень-то, — вздохнул Петька. — И потом, она же на даче.

— У них на даче есть телефон, но не попрется она сюда и будет права. Почему, скажет, вам не вызвать районного врача? А посвящать ее во все просто невозможно, — сказала Даша.

— Подождем до завтра, если ему лучше не станет, вызовем «Скорую», — решил Хованский. — Лялька скажет, что это приезжий родственник, ему стало плохо, и все такое… «Скорая» ее маме не настучит. А районный врач запросто!

— Так, может, прямо сейчас вызовем? — предложила Ляля.

— Лучше бы обойтись, — заметил Петька. — Соседи могут насторожиться. От «Скорой» бывает много шуму, старушкам внизу всегда интересно, к кому ее вызвали, и все такое. Словом, это надо делать только в случае крайней необходимости.

— А сейчас еще не крайняя? — испуганно спросила Ляля.

— Может, к утру вообще все пройдет… У меня у самой был такой приступ в Германии, на нервной почве, — припомнила Даша. — Мне стало плохо, а утром я уже была как огурчик. Надо подождать. Может, он вообще поспит часок-другой и встанет здоровой. Так тоже бывает.

— Слушай, Лавря, а Мелешины в городе? — спросил вдруг Петька.

— Мелешины? Нет, они в Пярну, у Елизаветы Григорьевны там сестра живет, они на все лето уехали…

Мелешины — соседи Даши по лестничной площадке. Петька был очень дружен с Василием Константиновичем Мелешиным.

— Зачем они тебе? А, понимаю… Ты рассчитывал на его машину?

— Правильно мыслишь, Лаврецкая. Ведь если освобождать Симу, то без машины и пытаться не стоит. Куда мы ее денем в случае удачи?..

— Петька, а что, если попросить Мишу Коршунова? Все-таки ты тогда спас его сестру, и, мне кажется, он не откажет нам… Если, конечно, он в Москве…

— А что, неплохая мысль, — почесал в затылке Петька. — Надо будет с ним связаться, он неплохой парень вообще-то…

Они еще довольно долго совещались, но так и не смогли ничего толкового придумать. Потом явился Игорь. Его быстро ввели в курс дела.

— Ну и ну! — покачал он головой. — Действительно, неслабая история… Но женщину нужно спасать! И как можно скорее.

— Кто же с этим спорит, — пожала плечами Даша. — Вопрос в том как!

— Наверное, здесь надо зайти с другого конца… — проговорил Игорь.

— Что это значит? — насторожился Петька.

— Ну, действовать как бы не со стороны жертвы, а со стороны преступника…

— То есть?

— Надо бы узнать о нем побольше… Как его фамилия?

Они растерянно переглянулись. Ни фамилии, ни имени-отчества Кострючко не называл.

— Зачем тебе его фамилия? — спросила Даша.

— Как зачем? Мы могли бы подобраться к нему, поглядеть, с чем это едят, насколько он крутой, как там все обстоит, и тогда уже действовать.

— А ведь Круз прав! — воскликнул Петька. — Мы уже думали, что его люди не слишком продвинутые и профессиональные, значит, и он не самый крутой… Просто ученые изобретатели, они… ну, словом, с ними несложно справиться и не очень крутым проходимцам… Ах черт, мы сваляли дурака! Теперь надо ждать, когда он придет в себя…

— У него жар?

— Ну да!

— А вы мерили температуру?

— Нет, и так видно. Он весь горит!

— Надо дать ему растворимый аспирин, температура хоть ненадолго упадет, и тогда он нам все скажет! — сообразила Даша.

— Точно! — обрадовался Петька. — Ляль, у тебя аспирин есть?

— Только Эффералган.

— Без разницы! Тащи скорее!

— А это не вредно? — осторожно осведомилась Ляля.

— Что ж тут вредного — сбить температуру! — фыркнул Кирилл.

Ляля налила в стакан кипяченую воду и бросила туда таблетку. Когда она растворилась, девочка взяла стакан и направилась в комнату. Петька пошел за нею. Владислав Русланович лежал на спине с закрытыми глазами.

— Волны, — отчетливо произнес он, — какие большие волны! Это так красиво…

— Что? — прошептала Ляля испуганно. — Что он говорит?

— У него бред! — определил Петька.

— Я больше не могу… Они меня сбивают с ног… Волны… сбивают…

Петька подошел к кровати, поднял голову больного с подушки и взял у Ляльки стакан.

— Владислав Русланович, выпейте, вам станет легче…

Он поднес стакан к губам больного.

— Выпейте, выпейте!

Тот на мгновение открыл глаза.

— Что?

— Выпейте лекарство! — потребовал Петька. — Лялька, помоги!

Вдвоем они все-таки сумели напоить Владислава Руслановича. Он в изнеможении откинулся на подушку.

— Интересно, через сколько твой Эффералган подействует? — шепотом спросил Петька.

— Не знаю… Думаю через полчаса… Когда мама болела гриппом, на нее через полчаса подействовало…

— Хорошо бы.

Они вернулись на кухню.

— Ну что? — спросил Хованский.

— Влили! — с удовлетворением ответил Петька. — Теперь надо ждать.

Через полчаса Петька встал и отправился проведать больного. Тот лежал с открытыми глазами, и взгляд у него был вполне осмысленный.

— Владислав Русланович, вам лучше?

— Вроде бы. Слушай друг, я весь мокрый, дай мне из сумки чистую майку. И полотенце.

Петька все сделал, помог ему переодеться, дал выпить холодного чая с лимоном и лишь потом решился спросить:

— Владислав Русланович, скажите, пожалуйста, как зовут этого человека, который вас преследует, и где он живет.

— Зачем это?

— Очень, очень нужно.

— Нет, это лишнее.

— Владислав Русланович, нам необходимо знать, с кем мы… воюем. Поймите!

Тот хотел что-то возразить, но у него не было сил.

— Воскресенский Владимир Михайлович.

— А адрес?

— Он живет за городом, в поселке Звонаревка, по Ярославской дороге, это поселок театральных деятелей… Улица Лиственная, дом пять…

— Отлично! Спасибо!

— Только вы туда не суйтесь, ребята, это опасно… — с трудом проговорил Кострючко и снова закрыл глаза.

— Вам опять хуже? — тихонько спросил Петька.

Тот не ответил. Впрочем, и так было видно, что ему совсем худо.

Петька на цыпочках вышел из комнаты.

— Ну что?

— Узнал. И фамилию, и адрес.

— Ему лучше? — с надеждой спросила Ляля.

— Да нет, видно, лекарство сбило температуру, а теперь опять… Этот тип живет за городом, в какой-то Звонаревке по Ярославской дороге. Там поселок артистов…

— Я знаю, где это! — воскликнула Даша. — Это недалеко от нашей дачи! Там у бабушки подруга живет, теща артиста Калиновского!

— Это хорошо, Лавря, это, кажется, первое везенье во всем этом деле! — заметил Петька.

— Так может, прямо сейчас и мотанем туда? — предложил Хованский.

— Погоди, надо все обдумать, — сказал Игорь. — Даш, а ты тещу Калиновского знаешь?

— Знаю, а что?

— Она очень удивится, если ты вдруг к ней заявишься?

— Очень! Только зачем мне к ней заявляться?

— Как зачем? Чтобы разузнать все об этом типе… Или хотя бы о том, с кем он живет, что и как…

— Нет, Круз, мне это не нравится! — поморщилась Даша. — А что бы мы делали, если бы там никто из знакомых не жил?

— Придумали бы что-нибудь, но…

— Лавря, а что, если попросить Софью Осиповну? — нерешительно осведомился Петька.

— О чем? — испугалась Даша.

— Просто поехать с тобой к этой самой теще, — объяснил Петька.

— Под каким предлогом? И вообще, бабушку ни во что посвящать не стоит.

— А по-моему ты не права. У тебя такая классная бабушка! Ты вспомни, как она себя вела, когда отец Стаса пропал! Если бы не она… Нам очень-очень нужна ее помощь. Ты только не говори ей…

— Нет, Петька, так нельзя, полправды ее не устроит. Ей уж если говорить, то все!

— Тогда скажи все! И, я уверен, она нам поможет и ни словом твоей маме не обмолвится, хотя мама у тебя тоже что надо!

Даша задумалась. Да, наверное, бабушка согласится… И ей, может быть, даже будет интересно…

— Но только тут нельзя торопиться, ее надо подготовить… Зато если уж она возьмется, мы выясним все, что только возможно.

— Тогда сделаем так. Сейчас разъедемся по дачам, чтобы успокоить родителей, ты сразу бери бабку в оборот, а завтра утречком я к тебе приеду, и мы вместе подадимся в эту Звонаревку.

— Нет! Туда для начала поедем только мы с бабушкой. Чтобы не мельтешить зря. А уж потом…

— Но у нас мало времени! — напомнил Петька.

— Тише едешь — дальше будешь!

Глава 8

ТЕЩА ЗНАМЕНИТОСТИ

Даша позвонила маме на работу и сообщила, что едет на дачу электричкой.

— Прекрасно, Данчик! Я опять задержусь. Все, солнышко, пока, у меня нет ни секунды!

Подойдя к дачной калитке, Даша увидела, что бабушка и Стас опять режутся в пинг-понг.

— Дашка! — воскликнула бабушка при виде внучки. — Ты одна?

— Да, я на электричке, мама опять до ночи будет на работе… Ну, как успехи, Стасик?

— Никак! С Софьей Осиповной играть бесполезно. Просто кошмар какой-то!

— Внука, ты есть хочешь?

— Нет, бабуль, пока не хочу.

— Сестренка, а мы открытку от тети Вити получили! — сообщил Стас. — Вот, гляди!

На открытке был изображен Кельнский собор, а на обороте стояло: «Потрясена! Счастлива! Очень скучаю! В.».

Даша засмеялась.

— Такой текст годится для телеграммы, а на открытке можно было и побольше написать.

— А зачем? И так все ясно, — улыбнулась Софья Осиповна. — Знаете ведь, краткость — сестра таланта. А наша Витя талантливый человек. В трех словах — и такая буря чувств. Тут и впечатления, и желание ими поделиться, и… словом, понятно. Даша, у меня такое впечатление, будто ты хочешь нам что-то сказать. Я не права?

— Права, бабуля. Мне надо с вами поговорить, вернее, с тобой, но пусть Стасик тоже знает…

— Что-то случилось? — встревожилась Софья Осиповна.

— Случилось. И нужна твоя помощь, бабуля.

— Слушаю тебя!

— Бабуля, ты Кирюшку Хованского знаешь?

— Разумеется, знаю.

— Так вот, у него есть двоюродная сестра…

И Даша подробно рассказала обо всем, что случилось в последние дни.

— Значит, ты хочешь, чтобы я поехала с тобой к Полине?

— Да!

— И разузнала все об этом человеке?

— Да.

— Но, Даша, ты же столько раз обещала, что не станешь больше соваться в детективные истории!

— Бабушка, ну что же делать, если тут такое стечение обстоятельств? Я же просто хотела помочь девчонке найти отца, и никакого расследования даже не предполагалось. А потом уж так все сложилось… Бабуля, ты поможешь?

— Разумеется, я сделаю все, что смогу, но почему же вы не обратитесь в милицию? К Володе Крашенинникову?

— Во-первых, мы не можем это сделать в обход Лялькиного отца, а кроме того, может пострадать та женщина.

— С ума сойти! — сжала пальцами виски Софья Осиповна. — С ума сойти! Что это за жизнь, если дети все время сталкиваются с уголовщиной!

— Бабуля, у Полины Евгеньевны есть телефон?

— Нет, ее зятек не желает, чтобы его на даче беспокоили! Но мы вполне можем заявиться туда и без звонка, причину я придумаю… Завтра с утра и поедем.

— Софья Осиповна, может, и я с вами, а? — спросил Стас, которому уже здорово наскучило сидеть на даче без дела. Он отоспался после экзаменов и был готов ехать куда угодно и с кем угодно. — Охота на знаменитого артиста поглядеть.

— Надеюсь, его там не будет! — заявила Софья Осиповна.

— Почему?

— Терпеть его не могу! Такой манерный тип! Словечка в простоте не скажет, изображает из себя невесть что!

— Но он же такой талантливый артист!

— Не спорю! Но одно дело на сцене или на экране, а другое в жизни! Не люблю!

— Вы суровая дама!

— Нет, просто он мне несимпатичен.

Когда за бабушкой зашел ее новый кавалер, известный врач-кардиолог, и увел на прогулку, Стас спросил:

— Дашка, а что, твой Юрик так и не прорезался?

— Нет, — покачала головой Даша. — Я подозреваю, что он уехал.

— Но это можно проверить!

— Как?

— Я должен тебя учить? Позвони ему на работу!

— И не подумаю!

— Хочешь, я позвоню?

— Ты? А что ты ему скажешь?

— Да ничего, ты же сама думаешь, что он уехал?

— Если уехал… Ладно, Стас, завтра позвони, но, если он подойдет, брось трубку!

— Вот этого делать не стоит. Он сразу поймет, что это ты, даже если ему скажут, что голос был мужской. Я попробую немножко изменить голос и притворюсь, будто мне нужен совсем другой Юра.

— А ты сможешь?

— Попытаюсь.

— Только зачем, спрашивать? — с горечью проговорила Даша.

— Чтобы знать.

— Что?

— Ну, если он здесь, то, возможно, просто обиделся на тебя или пережидает твою обиду, одним словом, тогда еще всякое может быть. А вот если он уехал…

— Тогда что?

— Тогда все, сестренка! Тогда, значит, он нам не нужен такой…

— Нам? — улыбнулась Даша.

— Конечно, мы же с тобой теперь брат и сестра, и мне небезразлично, с кем ты… общаешься.

У Даши слезы навернулись на глаза, но она справилась с собой. А и вправду, хорошо иметь старшего брата. Просто здорово!

Даша со Стасом ждали в саду Софью Осиповну, чтобы ехать в гости на соседнюю станцию. Было одиннадцать часов утра, погода стояла неважная, серенькая, но дождя не было. Софья Осиповна вышла к ним безукоризненно одетая и причесанная.

— Бабуля! Ты зачем так вырядилась?

— Я вовсе не вырядилась, а просто нормально оделась. Мне надоело ходить распустехой.

— Ты? Распустеха? — засмеялась Даша. — Ты просто решила продемонстрировать Полине Евгеньевне этот костюмчик! Признавайся!

— Полине? Да она в этом ничего не смыслит!

— Ладно тебе, Дашка! — одернул ее Стас. — Ну захотелось Софье Осиповне блеснуть, что тут такого?

— Да ничего! Ради Бога! — засмеялась Даша.

И они направились на станцию.

— Бабуль, ты уже придумала причину визита?

— Разумеется! Мне элементарно захотелось повидать старую приятельницу! Разве нужно придумывать что-то еще? А вы просто за мной увязались, в жажде посмотреть на дом знаменитого артиста, а может, и на него самого. По-моему, более чем убедительно, а?

— Вполне! — разом ответили Даша и Стас.

— Бабуль, а на какой улице дача у Калиновского?

— На Первомайской. А у того типа?

— На Лиственной.

— Лиственная пересекается с Первомайской, — припомнила Софья Осиповна. Его фамилия Воскресенский, да?

— Да.

— Ну что ж, ни пуха нам ни пера!

— А к черту тоже самим себя посылать? — засмеялась Даша.

— Конечно, больше же некому!

Дача артиста Арсения Калиновского не представляла собой ничего особенного. Не слишком большой кирпичный дом с застекленной верандой, зато сад и клумбы перед домом были поистине великолепны.

— Какая красотища! — воскликнула Даша.

— Да, это дело рук Полины. Она помешана на цветах.

В этот момент из-за дома вышла немолодая стройная женщина в цветастом сарафане и с большими садовыми ножницами в руках.

— Поля! — крикнула Софья Осиповна.

— Боже мой! Сонечка!

И женщина бросилась к гостям. Откуда ни возьмись выскочила белая болонка и с визгливым лаем помчалась к калитке.

— Фишка, молчать! Сонечка, какая радость! Даша, ты еще выросла! А кто этот молодой человек? Сашин пасынок? Я права?

— Права, права! Познакомься, Поля, это Стас Смирнин!

Полина Евгеньевна протянула ему руку.

— Очень рада, юноша! Заходите, заходите, гости дорогие!

— Какие у вас цветы! — потрясенно говорила Даша. — Я таких флоксов сроду не видела! Ой, а это что?

— Махровые левкои, голландский сорт!

— Как они пахнут, голова кругом идет!

— Да, если их поставить в вазу и закрыть окна, можно отравиться!

— Отравиться? Насмерть?

— Нет, конечно, но голова будет сильно болеть! А ты, я вижу, любишь цветы?

— Ужасно!

— Я тебе перед отъездом нарежу роскошный букет! — пообещала Полина Евгеньевна. — Молодцы, что надумали приехать!

— Ты одна? — поинтересовалась Софья Осиповна.

— Одна, одна. Арсюша на гастролях, а Лилька на курорте. Я одна тут царюю, так что если вы, ребятки, хотели посмотреть на знаменитого артиста, то увы…

— Да нет, что вы, — сказала Даша. — Просто бабушка сказала, что хочет вас навестить, а мы за ней увязались…

— Я очень рада. Сейчас будем пить кофе. Или, может, что-то посущественнее?

— Нет-нет, мы завтракали! Вполне достаточно кофе, — сказала Софья Осиповна. — И давай я тебе помогу!

— Может, я? — вызвалась Даша.

— Нет, я сама! — решительно ответила Софья Осиповна и пошла в дом за Полиной Евгеньевной. Войдя в кухню, она закрыла дверь и прошептала: Полька, у меня к тебе дело!

— Так я и думала! Разве ты без дела приедешь? — усмехнулась Полина Евгеньевна.

— Только имей в виду, это страшная тайна!

— Сонечка, неужто ты опять захороводила какого-нибудь иностранца? На этот раз уже эскимоса?

— Эскимоса? Почему? — засмеялась Софья Осиповна.

— Ну, в прошлый раз у тебя был австралиец!

— Нет, Полька, это не сердечные дела…

— Что-то случилось? — встревожилась Полина Евгеньевна. — Что-то с Сашей?

— Боже упаси! Просто… Даже не знаю, как начать… Одним словом, ты знаешь Владимира Михайловича Воскресенского?

— Воскресенского? Ну да, знаю… Он тут недалеко живет. А что?

— Мне просто необходимо все о нем узнать, но совершенно конфиденциально!

— Боже мой, зачем?

— Надо!

— Сонька, говори, в чем дело?

— Понимаешь, это очень долгая история, даже трудно объяснить… И вообще, это из области подозрений, а если они не подтвердятся, о человеке может пойти дурная слава.

— Дурная слава? — засмеялась Полина Евгеньевна. — О нем и так идет дурная слава. Дурнее уж трудно…

— Ах так? А что ты знаешь? Что о нем говорят?

— Что он мафиози. Что сказочно богат, хотя по виду не скажешь, ни тебе «Мерседесов», ни охранников, ни роскошных вилл. Дом у него вполне скромный, живет там его мама, очень милая старушка, а он весьма нежный сын… Что еще? Сразу даже и не вспомнишь…

— А кто он по профессии?

— У него, кажется, техническое образование, вроде бы даже он кандидат наук, но это в прошлом, а теперь у него то ли банк, то ли предприятие какое-то, я точно не знаю!

— Но позволь, может быть, это вранье, что он крутой мафиози? Разве они существуют без охраны хотя бы?

— А черт их знает! Может, и наклепали на человека, у нас это тоже быстро делается. Кто-то что-то ляпнул, другой подхватил, и понеслось! Потом пойди, отмойся. Хотя я почему-то все-таки верю…

— А почему? Он неприятный человек?

— Да нет, я бы не сказала. Но все-таки дыма без огня бывает… А кстати, ты почему им интересуешься? Ведь не просто так, а?

Софья Осиповна молчала.

— Сонька, я сказала все, что знала, а ты молчишь? Это нечестно!

— Поля, говорят, он настоящий бандит, — прошептал Софья Осиповна. — И даже взял в заложницы одну женщину, шантажируя ее мужа.

— Господи, твоя святая воля! Но ты-то здесь при чем? Ой, надеюсь, он не Сашу взял в заложницы?

— Да ты что! Нет, конечно! Просто… человек, которого шантажируют, отец Дашкиной подружки…

— С ума сойти! А в милицию они не обращались?

— Нет, боятся, пока эта женщина у них в руках.

— А зачем все эти сведения о нем понадобились?

— Поля, поклянись, что никому не скажешь!

— Клянусь!

— Дашка с друзьями надеются как-то освободить эту женщину и тогда уж заявит в милицию.

— Дашка с друзьями? — ахнула Полина Евгеньевна.

— Да. Вот они и решили подобраться к этому Воскресенскому…

— Соня, по-моему, они сошли с ума! А ты… вероятно, ты впала в детство, если не понимаешь, насколько это опасно!

— Увы, я понимаю, но совершенно уверена, что, если я попробую им что-то запретить, они только посмеются надо мной и все сделают по-своему. Поэтому я предпочитаю им помочь чем могу. И кое-что мне удалось.

— Что тебе удалось?

— А вот я приехала к тебе, узнала что могла, а так бы они сами полезли к нему на дачу и могли бы наделать глупостей или, как они выражаются, засветиться раньше времени.

— Нет, Соня, ты положительно рехнулась. А Саша в курсе?

— Разумеется, нет!

— Но что же детям дадут эти сведенья, я же ничего определенного не сказала? Это же чепуха!

— Знаешь, Поля, нам с тобой и в голову не придет, что могут эти дети…

— Соня, как у тебя язык поворачивается говорить такое!

— Ах, Поля, ты просто многого не знаешь!

— Так расскажи, буду знать!

— Вот когда эта история так или иначе закончится…

— Что значит «так или иначе»? Соня, ты в своем уме?

— В своем, в своем! Я хотела сказать, что…

— Полина Евгеньевна! — раздался из сада голос Даши. — К вам пришли!

Хозяйка дома вышла на крыльцо. У калитки стоял известный артист Корабелов. Он был пьян в стельку.

— Шура! — всплеснула руками Полина Евгеньевна и поспешила ему навстречу.

— Мадам, покорнейше прошу меня простить, но ваш уважаемый зять дома? — заплетающимся языком осведомился он.

— Шура, Шура, что с вами?

— Со мной — ровным счетом ничего, так, легкий кураж! Вот только голова немножко кружится…

Когда Полина Евгеньевна подошла к нему, он громким драматическим шепотом спросил:

— Мадам, у вас опохмелиться нечем? Я бы сходил в магазин, но… боюсь, что не дойду.

Полина Евгеньевна молча взяла его под руку и помогла подняться на крыльцо. На веранде она усадила его на диван и, ни слова не сказав, ушла в дом. Даша и Стас с любопытством наблюдали. Вскоре Полина Евгеньевна вернулась с рюмкой и с бутербродом. Корабелов тут же опрокинул рюмку, тяжело вздохнул и довольно лениво сжевал бутерброд.

— Ах, хорошо! — сказал он через несколько минут. — А можно я немножко вздремну тут у вас? Не помешаю?

И, не дождавшись ответа, он прикорнул на диване. Полина Евгеньевна только рукой махнула.

— Ребятки, кофе сейчас будет! — сказала она и вернулась на кухню к подруге. — Сонька, я вспомнила еще кое-что! Думаю, именно это может пригодиться вам… Понимаешь, там сейчас явился в дым пьяный Шура Корабелов…

— Да, я в окно видела.

— Так вот, его родная сестра Марина, очаровательная девушка, талантливая актриса, собирается замуж за Воскресенского! Он давно ее обхаживает, а на днях Шура мне сказал, что будто бы она согласилась на этот брак. Но, если он действительно бандит, нельзя допустить…

— Подожди, это такая высокая девушка, немножко похожая на Одри Хепберн?

— Да-да.

— Она прелестная, зачем ей мафиози? Вероятно, у него много денег…

— Разумеется! А что зарабатывают наши актрисы? Сама понимаешь. К тому же этот Воскресенский недурен собой… Ну все, идем к детям, а то они там заскучали уже! Возьми тарелки!

Женщины вышли в сад, и вскоре все уже пили кофе с печеньем. Даша вопросительно глянула на бабушку, почему та не заводит нужный разговор, но Софья Осиповна взглядом дала понять, что все идет так, как надо. Даша недоуменно пожала плечами. А Стас сразу догадался, что Софья Осиповна уже поговорила с подругой. Полина Евгеньевна с нескрываемым любопытством разглядывала Дашу и Стаса. «Интересно, что Софья Осиповна ей о нас наговорила»? — думал он. А Даше от этих взглядов было как-то не по себе. Наконец она не выдержала:

— Полина Евгеньевна, извините, почему вы так на меня смотрите?

— Как я на тебя смотрю? — спохватилась Полина Евгеньевна.

— Как будто я какой-то редкий зверь.

— Даша! — испуганно одернула ее Софья Осиповна. — Что ты несешь?

А Полина Евгеньевна вдруг расхохоталась.

— Ты права, детка, именно так я на тебя и смотрела после того, что мне наговорила твоя бабка.

— Бабушка…

— Ну все, довольно, — сказала Софья Осиповна, — хватит всем притворяться! Так вот, Поля знает все, что знаю я об этом деле. А что касается Воскресенского, то… Поля, будь добра, расскажи им все, что рассказала мне, а я пока подумаю… У меня возникла одна идея…

Софья Осиповна встала и принялась ходить по саду, а Полина Евгеньевна повторила ребятам то, что знала о Воскресенском. Надо заметить, что они были разочарованы.

— Но нам это почти ничего не дает… — огорчилась Даша.

— А на что же вы рассчитывали, обращаясь ко мне? — засмеялась Полина Евгеньевна. — Что я сразу дам вам на него компромат? Так, кажется, это называется?

— Нет, конечно, — улыбнулся Стас. — Мы вам и так очень благодарны, просто нам надо будет все хорошенько обдумать…

— Хочу сразу сказать — не беспокойтесь, я буду нема как рыба.

— Спасибо! — прижал руку к сердцу Стас.

— Полина Евгеньевна, еще одна просьба… — тихо проговорила Даша.

— Слушаю тебя!

— Если вдруг вы увидите меня здесь, в поселке, то…

— То мы с тобой не знакомы, так?

— Так.

— Договорились, но все-таки считаю своим долгом предупредить… Чем дальше вы будете держаться от этого типа, тем лучше! Хотя твоя ненормальная бабка, по-моему, уже полностью в это вгрузилась, как теперь выражаются. Ну что это она с таким глубокомысленным видом таращится на львиный зев?

Действительно, Софья Осиповна стояла возле клумбы с необычайно крупными цветами львиного зева и о чем-то думала.

— Соня! — окликнула ее Полина Евгеньевна.

— А? что? — словно бы очнулась Софья Осиповна и подошла к столу.

— Соня, что с тобой?

— Да нет, ничего, была одна шальная мысль, но… Ну что ж, пожалуй, нам пора возвращаться домой.

Полина Евгеньевна уговаривала их остаться на обед, но они отказались, пообещав непременно еще приехать и погостить подольше.

По дороге на станцию они прошли мимо дачи Воскресенского, которая и впрямь оказалась абсолютно ничем не примечательной.

— Но ведь у него наверняка должна быть городская квартира, — заметил Стас. — Ее, видимо, он тщательно скрывает от всех. Хорошо бы все-таки узнать, где она.

— Как мы это можем узнать, не имея машины? — вздохнула Даша. — Правильно Петька говорит: сыщик без мотора — мертвый сыщик. Бабуль, почему у тебя такой таинственный вид?

— Понимаешь, мне пришла в голову одна идея…

— Насчет чего?

— Насчет того, как попасть в квартиру этого вашего Кострючко. К его несчастной жене…

— Бабушка!

— Мне просто не дает покоя мысль о ней…

— Софья Осиповна, но это же опасно! — воскликнул Стас.

— Да почему, собственно? Не станут же они убивать пожилую даму из провинции, которая нежданно-негаданно нагрянула в Москву к племяннице.

— Что? — разинула рот Даша.

— Я пойду туда с двумя чемоданами! Приеду на такси и пусть попробуют меня не впустить!

— Да они вам просто не откроют!

— Откроют, куда денутся!

— Допустим даже, что действительно откроют и впустят, но уже не выпустят! Они вас тоже возьмут в заложницы!

— Ну, во-первых, вдвоем это не так уж страшно…

— Бабушка, ты сошла с ума!

— Ты и вправду так считаешь?

— Еще бы! Ведь эта женщина тебя в глаза не видела. А если она заявит, что знать тебя не знает? Тогда что?

— Тогда все просто… Я скажу, что ошиблась адресом, для провинциалки это неудивительно!

— Нет, это глупость, ты про это просто забудь!

— Но как же? Там эта несчастная женщина…

— Ты же ничем ей не поможешь! Только все осложнишь.

— Стасик, ты тоже так считаешь?

— Конечно! Да и вообще, глупость это… Соваться туда надо уже наверняка, чтобы увезти ее и спрятать, а так, для моральной поддержки… Ерунда. Моральную поддержку ей уже оказали, когда Даша позвонила туда. И хватит. Мы попытаемся ее освободить сами. Нас много, у нас опыт…

— А я просто старая дура?

— Мы этого не говорили! — засмеялась Даша.

— Ладно, я вам это еще припомню!

Глава 9

ВСЕ ОЧЕНЬ СТРАННО

Софья Осиповна вышла на своей станции, а Даша со Стасом решили съездить в Москву. Звонить они не стали, благо Лялька неотлучно сидит возле больного отца. Дверь им открыл Петька.

— Ну слава Богу! Я уж не знал, что и думать! От вас ни слуху ни духу! Ну, есть новости?

Даша быстро пересказала все, что им удалось узнать.

— Негусто! — вздохнул Петька. — Совсем даже негусто. Даже и не знаю, что с этим делать?

— Предлагаю подобраться к этой актрисе, на которой он хочет жениться. Зуб даю, что она и не подозревает, какими делишками ее женишок занимается, — уверенно заявил Кирилл.

— Это, конечно, мысль, только со временем у нас зарез, все-таки женщину в заложниках держат… Тут уж не до тонкостей.

— А как себя твой отец чувствует? — спросила Даша у Ляльки.

— Плохо… — грустно ответила та. — У него жар… Я хотела врача все-таки вызвать, но он не велел.

— Понятно. Ребята, надо что-то делать!

— Конечно, — согласился Петька. — Я тут покумекал… И решил использовать старый проверенный способ. Один раз он нам хорошую службу сослужил…

— Ты о чем, Петро? — спросил Стас.

— Помнишь мой волшебный клей?

— Еще бы не помнить! — рассмеялся Стас. — Только кого ты на этот раз приклеить собрался?

— Охранника! Я позвоню в дверь, он выйдет и…

— Так это надо, чтобы он еще вышел, — заметил Стас.

— Ну, уж выманим как-нибудь, что мы, совсем кретины, что ли?

— Какой клей? — спросила Ляля.

— Да Петька изобрел такой клей, если им намазать, скажем, коврик у двери, то тот, кто на него наступит, уже с места не сойдет. Мы так однажды двух бандитов поймали, — с улыбкой объяснила Даша. — Они со злости даже стрелять начали, но это их и погубило, дураков. Милиция явилась, мы ее вызвали, а они начали вопить, что просто шли мимо и случайно приклеились, а куда денешься, если при них пистолет нашли и дырки в дверях были.

Лялька с неподдельным восхищением взирала на Петьку. Он ей жутко нравился. Но она видела, как он смотрит на Дашу…

— Предлагаю назначить операцию на завтрашнее утро, — сказал Петька. — Сразу объясню почему — утром шум привлечет меньше внимания, чем ночью, тем более сейчас лето, многие в отъезде или на даче…

— Да это-то понятно, — махнул рукой Стас.

— Ну и клей надо будет приготовить. У меня не все для него есть, надо кое-что прикупить, одним словом, вы согласны?

Все промолчали.

— Не согласны, да?

— Петь, тут надо все-таки все хорошенько обдумать, — начал Стас. — Если мы это дело провалим, они могут женщину увезти из квартиры, и тогда…

— У тебя есть конкретные предложения?

— А у тебя? Ну намажешь ты коврик и дверную ручку…

— Стоп! Да, у меня есть конкретное предложение! — закричал Петька. — Я сам приклеюсь. Сам! И начну вопить! Уж тут-то он точно откроет, а вы его электрошоком! А ее в машину.

— Погоди, Петро. Во-первых, где ты возьмешь электрошок и машину?

— Не такой уж я кретин, как ты думаешь, Стас! Все уже схвачено! Я вчера договорился с Мишкой Коршуновым, он мне даст электрошок и поедет с нами.

— Да? Это уже кое-что! — обрадовался Стас. — Но вопить вряд ли стоит под дверью.

— Почему это?

— Потому что на твои вопли народ сбежится, и как мы тогда увезем женщину?

Петька задумался:

— Может, ты и прав…

— Тут бабушка один способ предлагала, — начала Даша.

— Какой?

— Она хотела приехать туда с чемоданами под видом провинциальной родственницы, но эта Сима бабку не знает, а нас с Кириллом знает, так, может, нам стоит попытаться, а? не будет же он в детей стрелять, этот охранник? Зачем ему мокрое дело?

— Так-то оно так, мы, кажется, что-то подобное уже обсуждали. Но он просто может не открыть дверь каким-то дурацким родственникам, и все, — сказал Петька. — Наша задача — заставить его открыть дверь и вырубить его хоть на несколько минут. Ой, я, кажется, придумал! Если я не ошибаюсь, они сменяются в половине восьмого. Вот мы и приклеим того, который приедет сменить ночного охранника. Он приклеится, тот ему откроет, а тут мы…

— Гениально! — закричал Хованский. — Петька, это кайф! Он приклеится, мы его вырубим, второй откроет на звонок…

— Класс! — воскликнула Даша. — Это мне нравится!

— Пожалуй, в этом что-то есть, — кивнул Стас. — Только надо обдумать еще один вопрос.

Все уставились на него.

— Куда мы повезем женщину.

— Сюда! — твердо сказала Ляля. — Куда же еще! Тогда и он… скорее поправится.

— А потом что? — спросил Хованский.

— А потом они уже вместе что-то решат.

— Молодец, Ляля, — улыбнулась ей Даша. — Ты — умница.

— Значит, решено? — спросил Петька.

— Решено!

— В таком случае сейчас расходимся. Я буду готовить клей, договорюсь с Мишей… Только придется завтра встать ни свет ни заря, чтобы приехать туда пораньше, а то вдруг они сменятся в другое время…

— Сестренка, останемся в Москве? — сказал Стас.

— Конечно, надо будет маме позвонить…

— Круза вызвать? — поинтересовался Кирилл.

— Не стоит, — решил Петька, — нас и так много.

— А меня возьмете? — попросилась Ляля. — Мне так хочется…

— Нет уж, ты лучше жди нас! — ответил Кирилл. — А то на кого ты его оставишь, больного?

— Кстати, Ляля, ты не знаешь отчества его жены?

— Серафима Ивановна.

— Отлично, не звать же нам ее Симой, — засмеялась Даша.

И на этом они расстались.

Даша со Стасом медленно брели домой. С реки веяло свежим ветерком.

— Стасик, как думаешь, у нас получится? — осторожно спросила Даша.

— Теоретически должно получиться, а что будет на практике… Черт его знает! Вообще-то у нас иногда самые фантастические вещи получались… Ведь мы везучие, тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить!

Заметив Дашкин тоскливый взгляд. Стас тихонько спросил:

— Ты своему папе не звонила?

— Папе? Зачем? — Она притворилась, что не поняла.

— Насчет Юрика.

— Нет, Стасик.

— Боишься?

— Честно?

— Честно!

— Ужасно боюсь.

— Дашка, это страусиная политика! Прячешь голову в песок, как страус, чтобы не видеть неприятностей.

— Ну и пусть я страус.

— Дело, конечно, твое. Но я бы, например, предпочел знать даже самую горькую правду, чем тешить себя дурацкими надеждами.

— Ты так считаешь?

— Не считал бы — не говорил бы.

— А ты почему злишься?

— Из-за тебя, дуры…

— Тебя меня, что ли, жалко?

— Жалко, ты же не чужая… Хотя мне, например, эту чужую Ляльку еще больше жалко.

— Да, бедолага, достанется ей. Представляешь себе, я когда с ней только первый раз встретилась, она все твердила: я хочу его найти, я ему нужна. Как чувствовала…

А сама Лялька вовсе не чувствовала себя несчастной. Наоборот! Она и вправду была сейчас необходима своему отцу, хотя он и не знал, что это его родная дочь. Она ощущала себя героиней сериала, только взрослой, сильной, умной… И самоотверженной!

— Лялька, а ты ему все-таки скажешь, что ты его дочь? — спросил вечером Кирилл.

— Скажу!

— Когда?

— Когда он поправится. А может, и не скажу…

— Почему?

— Я сперва посмотрю на его жену.

— И что?

— Если она противная, я не скажу ничего!

— Почему?

— Потому что… Если она противная, она же все испортит… Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул он. — Лялька, ты за эти дни здорово повзрослела и поумнела…

— Наверное. Кирка, как ты думаешь, получится у вас завтра?

— Должно получиться. Квитко, он такой…

— Он в Дашу влюблен, да?

— Заметила?

— Ага.

— Давно, чуть ли не с первого класса.

— А она?

— Ну, не знаю… У нее вроде другой парень есть, взрослый… А ты что, на Петьку глаз положила?

— Нет, что… — покраснела вдруг Ляля.

— Зря, ничего не выйдет! Он от Лаври без ума…

— Ладно, пора спать.

— Да, завтра подниматься рано… Будильник дашь?

В половине седьмого к дому на улице Усиевича подкатил синий «Мерседес» Коршуновых. За рулем сидел Миша, студент-медик, рядом с ним Стас, а на заднем сиденье Даша, Петька и Кирилл.

— На всякий случай остановись у соседнего подъезда, — сказал Петька. — Ага, вон бежевую «восьмерку» видите? Это нашего голубчика тачка. Значит, так, Мига ждет в машине. Я один поднимусь, намажу коврик и буду следить, чтобы случайный человек не приклеился. А вы постепенно, по одному, подтягивайтесь, не стоит привлекать внимание… С интервалом в пять минут.

— Любишь ты командовать, Петро, — усмехнулся Стас.

Петька счел за благо промолчать. Сейчас не время препираться. Он вбежал на третий этаж, приник ухом к двери. В квартиру все было тихо. В квартире все было тихо. Спят, подумал Петька и принялся мазать коврик своим чудо-клеем. Потом намазал дверную речку и поднялся на один пролет. Баночку с остатками клея он спустил в мусоропровод. И тут же к нему присоединился Кирилл Хованский.

— Ну, что там?

— Да вроде дрыхнут.

Вскоре появилась Даша, а через несколько минут и Стас с электрошоковым устройством в руках. Время шло, но никто не являлся менять охранника.

— Черт, что же это значит? — волновался Петька.

— Скорее всего у них нет какого-то определенного часа, просто приезжают когда могут, — пожал плечами Стас. — И мы запросто можем напрасно тут проторчать.

— Нет! Напрасно ничего не будет! — отрезал Петька. — Ждем еще час, и, если никто не явится, заставим его «восьмерку» орать! Я видел, она у него на сигнализации. Тогда он уж точно выскочит!

— А может, так и сделаем, а? — воодушевился Хованский. — Дешево и сердито.

— Точно, Петька, — воскликнула Даша. — Все-таки с одним легче справиться, чем с двумя!

— Мне эта идея нравится, — кивнул Стас. — Мы абсолютно ничем не рискуем. На худой конец он просто не выскочит из квартиры… Кстати, окна явно выходят на другую сторону, так что шансы повышаются…

— Но он может и не услышит сигнала, — сообразила Даша.

— Услышит! Машина близко к углу стоит, — сказал Петька. — Ну, кто пойдет к машине? Кирилл, давай ты!

— Почему я?

— Иди-иди! Чем скорее вернешься, тем лучше!

Кирилл, ворча, подчинился, и через несколько минут оглушительно взвыла сигнализация. Даша смотрела в окно и видела, как Кирилл опрометью бросился назад, в подъезд. А в квартире Кострючко по-прежнему все было тихо. Никто не выскочил, не открыл дверь.

— Очень странно, — заметил Петька.

Машина продолжала выть.

— Непонятно, — уже с раздражением произнес он через минуту-другую.

— Действительно… А может, он так крепко спит? — предположила Даша.

— Это возможно, — кивнул Петька. — Тогда сделаем вот что. Давай, Лавря, смотайся к автомату и позвонил по телефону. Телефон-то он уж наверняка услышит, а заодно и сигнализацию, черт, как она воет, ошизеть можно.

Даша побежала к автомату. Но трубку никто не брал. «Может, я не туда попала?» — подумала она и еще раз набрала номер. Ничего. Ни ответа ни привета. Наверное, автомат неисправен, неправильно соединяет. Она побежала искать другой. Нашла. Набрала номер. Ничего.

Неужели там что-то случилось? Неужели эту несчастную женщину куда-то увезли? Но тогда почему тут стоит машина?

Даша бегом вернулась к ребятам.

— Никто не отвечает! Я звонила-звонила… Никто не берет трубку.

— Это не просто странно, это более чем странно! — проговорил Стас.

Петька побледнел:

— Неужели опоздали?

Он вихрем слетел вниз по ступенькам и нажал на кнопку звонка.

— Петька, смотри не прилипни! — крикнула Даша.

Однако сколько Петька не звонил, ему никто даже не ответил. Ясно, что в квартире никого не было.

— Кошмар! — мрачно проговорил Хованский. — Что теперь с этим Кострючко будет… Ему и так хреново.

— Прежде всего надо убрать этот коврик несчастный, — напомнил Стас.

Петька вытащил из кармана газету и пластиковый пакет и сунул коврик в пакет.

— А ручка? — спросила Даша.

— Обижаешь, начальник! — хмыкнул Петька и достал пузырек с растворителем.

Скоро все было приведено в порядок и они спустились вниз, весьма подавленные. Миша встретил их вопросительным взглядом.

— Облом, Миша! — сообщил Петька. — Там никого нет!

— Но ты же сказал, что тут чья-то машина?

— Вот это-то и странно…

— Ну что, поехали?

— Погоди, Миша… Сейчас сколько времени? Половина девятого? Как вы считает, еще рано позвонить соседям?

— Каким соседям? — не понял Стас.

— Могу я позвонить в соседнюю квартиру и спросить, куда девались все Кострючко? Разве это подозрительно? По-моему, ничуть. Я пришел к знакомым, договорился еще вчера, а сегодня там никого. Разве я не вправе обратиться к соседям?

— Вправе, вправе, только они могут запросто ничего не знать, — проворчал Стас.

— Но попытка-то не пытка, правда?

— Валяй! — махнул рукой Миша. — Попытка и вправду не пытка.

Петька ринулся назад в подъезд, взлетел на третий этаж и на всякий случай еще раз позвонил в квартиру Кострючко. С тем же результатом. Тогда он позвонил в соседнюю квартиру. Там тоже никого не было. На площадке было четыре квартиры. Он позвонил в еще одну.

— Кто там? — раздался женский голос.

— Извините, пожалуйста, вы не знаете, где ваши соседи?

— Какие соседи?

— Кострючко.

— Понятия не имею!

— Но они в Москве?

— Я же сказала — понятия не имею! Оставьте меня наконец в покое!

Да, тухлое дело, решил Петька и позвонил в последнюю квартиру.

Дверь распахнулась. На пороге стоял парень под два метра ростом и с плечами культуриста.

— Тебе чего? — добродушно спросил он.

— Вы случайно не знаете, где ваши соседи, Кострючко?

— А что, их нет?

— Нет. Никто не открывает.

— Уехали, значит. Они вроде в последнее время кого-то пустили жить, мужиков каких-то… А самих их давно не видно.

— Понятно. Извините.

— Ничего. Бывает.

— До свидания.

— Пока!

И Петька стал спускаться по лестнице. Вид у него был весьма понурый. Отлично продуманная и подготовленная операция с треском провалилась. Серафима Ивановна исчезла.

— Узнал что-нибудь? — участливо спросила Даша.

— Где там! — махнул рукой Петька.

— Слушайте, а не может быть такого… — начал Кирилл, — вдруг им надоело ее стеречь, и они, предположим, вкололи ей снотворное, чтобы она не рыпалась… А сами куда-то ушли. А машина, к примеру, сломалась.

Они растерянно переглянулись.

— Очень даже возможно! — воскликнул Миша. — Если помните, Ленку тоже держали на снотворных!

— Но что же делать? — проговорила Даша.

— Как что? Как что? Мчаться к Кострючко за ключами! У него должны быть ключи! — сообразил Петька. — Именно! Боюсь, что Кирюха прав, мне это в голову не пришло, но…

— Тогда скорее едем! — крикнул Миша.

— Но кто-то должен остаться здесь. Мало ли что… Вы езжайте, а я останусь! — вызвался Петька. — Езжайте, езжайте, нельзя терять ни минуты!

— Я с тобой! — заявила Даша. — Вдвоем удобнее и веселее!

Петька просиял.

Остальные погрузились в синий «Мерседес» и умчались.

— Только бы они успели, только бы успели! — прошептал Петька. — Если эти типы явятся раньше, у нас никаких шансов! Клея нет, и к тому же если она на снотворных и идти сама не сможет…

— Петь, погоди, может, еще все получится, — попыталась его утешить Даша. — Им небось так уже обрыдло торчать в этой квартире, что они могут еще не скоро явиться. А может, их вызвали для какого-нибудь другого важного дела…

— Будем надеяться.

— А что нам еще остается? — улыбнулась Даша.

— Хорошо, что ты со мной осталась, а то я бы тут один совсем…

— Совсем что? Пал духом?

— Ага!

— А со мной воспрял, что ли?

— Еще не воспрял, но и не пал!

Они рассмеялись.

Даша и Петька прождали целый час, но в квартиру никто не входил.

— Ну сколько можно ездить за ключами? — кипятился Петька. — Их только за смертью посылать.

Но вот они заметили синий «Мерседес», из которого пулей вылетел Хованский и кинулся к подъезду. За ним не спеша вылез Стас.

— Вот, держи! — выдохнул Кирилл, протягивая Петьке связку ключей. — Этот ключ от верхнего замка, а этот от нижнего.

— Он сам дал тебе ключи? — удивился Петька.

— Ага, ему получше вроде…

— Как бы ему опять хуже не стало, — проворчал Петька, вставляя ключ в замочную скважину.

Оказалось, что дверь закрыта лишь на один замок.

— Тоже странно, — заметил Петька, впуская друзей в квартиру.

Закрыв за собой дверь, они прислушались. Все было тихо. Даша кинулась в ту комнату, где в прошлый раз обнаружила Серафиму Ивановну. Там никого не было. И в другой комнате тоже никого не обнаружили.

— Увезли! — всплеснула руками Даша. — Мы опоздали!

— Чего и следовало ожидать, — заметил Стас.

— Погодите, а может, она сама сбежала? — предположил Хованский.

Все с интересом уставились на него.

— Ну что вы так смотрите? Разве такое исключено? Допустим, она притворилась больной, бессильной, а сама их как-то обхитрила? Или даже они ей дали снотворное, а она его выплюнула?

— Хотелось бы в это верить, — пожал плечами Стас.

— Но тогда как мы ее найдем? И она ведь не знает, где ее муж… — сообразила Даша. — Да, история…

— Слушайте, а что, если она просто спустилась на этаж к своей подруге и там затаилась? — воскликнул Петька. — Тогда Кострючко может ей просто позвонить!

— Так давайте мы сами туда наведаемся, а? — предложила Даша.

— Нет, это лишнее, зачем пугать женщин? — сказал Петька. И задумчиво побрел на кухню. Все устремились на ним. Он открыл дверцу под раковиной и достал мусорное ведро.

— Петь, ты чего? — спросил Хованский.

— Хочу поглядеть, нет ли там ампул каких-нибудь?

Но ведро было пусто.

— Ясно. Увезли. И мусор выкинули. Ладно, идем отсюда.

Они вышли в прихожую. Петька уже взялся за ручку двери, как вдруг Стас нагнулся и что-то поднял с полу.

— Дашка, смотри, узнаешь?

В руке Стас держал изящный шелковый платочек, лиловый с золотисто-бежевыми цветами.

— Стас, но это невозможно! — закричала Даша.

— Что? Что это такое? — заволновался Петька.

— Это… это бабушкин платок. Он был у нее в кармашке костюма… Это из Австралии…

— Чепуха! Наверное, у Серафимы был такой же платок! — фыркнул Хованский. — Откуда тут твоей бабушке взяться?

— Вообще-то такой платок у кого угодно может быть, что в нем особенного? — пожал плечами Петька.

— Стас, дай сюда! — сказала Даша и посмотрела на марку. — Точно, это ее…

— С чего ты взяла? — спросил Петька.

— Видишь фирменный знак? Это «Гермес», очень-очень дорогая фирма. Бабушке его подарил Герберт Францевич. И потом, это ее духи.

— То есть ты хочешь сказать, что тут была твоя бабка? — ахнул Кирилл.

— Похоже на то.

— И, по-твоему, это она увезла Серафиму? А куда она охранников девала?

— Ой, а что, если она сюда явилась, а они их обеих… увезли? — в ужасе проговорила Даша.

— Надо немедленно ехать на дачу! — решил Стас, хватая Дашу за руку.

Не тратя лишних слов, они выскочили из квартиры и ринулись вниз.

— Миша, друг, гони! — воскликнул Стас, плюхаясь на переднее сиденье.

— Куда?

Стас объяснил, куда ехать, и рассказал о том, что они обнаружили в пустой квартире.

— Ну и ну! — присвистнул Миша. — Даш, у тебя такая полоумная бабка? Она могла одна сюда заявиться?

— Вообще-то вряд ли… Но… Я не знаю.

— На Софью Осиповну не очень похоже, хотя… Все может быть, — сказал Петька, ласково сжимая Дашину руку. — Но она такая… Она по определению не может проиграть! Я уверен!

— В чем ты уверен, в чем?

— Что это она увезла Серафиму!

— Глупости, как она могла? Она просто явилась подбодрить ее, говорили же ей, что нельзя этого делать, — сокрушался Стас. — И вообще, глупо было вовлекать ее… Преступно глупо!

— Стас, погоди, надо сперва все выяснить, там все-таки много странного, и прежде всего эта машина… — напомнил Миша. — И вообще, нельзя раньше времени впадать в отчаяние. Даша, держись, в жизни еще и не такие сюрпризы бывают. Кстати, какие духи у твоей бабушки?

— «Тайна Роша».

— Да? — обрадовался Миша. — У моей мамы тоже такие духи! И платочек фирмы «Гермес» наверняка в Москве не один, так что все еще может оказаться обычным совпадением! Запросто!

— Ты думаешь? — с надеждой спросила Даша.

— Конечно! Ведь этот ваш Кострючко, судя по всему, не бедный человек, почему бы ему не купить жене дорогой платочек?

Даша с надеждой взглянула на Стаса, который сидел мрачнее тучи.

— Стасик, ты так не думаешь? Да?

— Даш, но не сумасшедшая же твоя бабка, правда? — гнул свое Миша. — Разве она полезет одна в бандитское логово?

— Ну, до сих пор не лазила, — сквозь слезы улыбнулась Даша.

— Ой, я вспомнил! — воскликнул Кирилл. — Я когда к «восьмерке» бегал, чтоб она засигналила, видел — там заднее колесо спущено. Только у меня со страха это сразу из башки вылетело!

— Это кое-что объясняет, — заметил Петька. — Если Серафиму Ивановну бандюки увезли, то скорее всего на такси… Они, похоже, очень торопились.

— Наверное, не очень, если выбросили мусор, — напомнил Стас.

— Черт знает что, все по швам расползается… — проворчал Петька, окончательно сбитый с толку.

Миша все время гнал на предельно допустимой скорости, и вот уже «Мерседес» свернул на улицу, где была их дача.

— Стоп! — скомандовал Стас.

«Мерседес» остановился. И они сразу же увидели Софью Осиповну, игравшую в пинг-понг с соседкой, молодой женщиной весьма спортивного вида. Но, судя по ее лицу, перевес был на стороне Софьи Осиповны.

— Бабушка! — закричала Даша.

— О! Пожаловали наконец! Сколько вас! А что это за машина?

Соседка быстро распрощалась и ушла.

— Петь, Кирилл! Рада вас видеть. А вы кто, молодой человек?

— Михаил коршунов! — представился Миша, потрясенно глядя на Софью Осиповну. Он не видал таких бабушек.

— Бабушка, ты случайно ничего не потеряла?

— Потеряла? А что я должна была потерять?

— Скажи, пожалуйста, разве это не твое?

Даша вытащила из кармана платочек. Софья Осиповна вдруг покраснела:

— Где ты это взяла?

— Значит это твой? Да? Бабушка!

— Мой, а что? Я его искала, вероятно, забыла дома?

— Бабуль, ты не умеешь притворяться! Где Серафима Ивановна?

— Серафима Ивановна? Она в безопасности, можешь мне поверить!

— Боже мой! — схватился за голову Стас, — значит, это ваших рук дело! Но как? Как вам удалось? И куда вы ее отвезли?

— Ну вот что, пойдемте в дом! Нельзя, чтобы нас хотя бы случайно кто-то подслушал!

Миша был в полном восторге. Вот так бабушка у Даши, просто отпад!

Они вошли в дом, закрыли в комнате окна.

— Бабушка, пойми, ведь ее муж сходит с ума, а ты…

— А что я? Можете сию минуту бежать к телефону и сообщить ему, что она в безопасности!

— Она здесь? — едва слышно спросила Даша.

— Нет, что ты! Она у Полины!

— Что? — закричала Даша. — В двух шагах от Воскресенского?

— Вот именно! Там-то он уж точно ее искать не станет!

— Удалось, и это главное! — загадочно улыбнулась Софья Осиповна. — Кирюша, беги к телефону, тут на соседней улице автомат, и позвони своей кузине.

— Не надо никуда бежать! — сказал Миша и достал из кармана сотовый телефон. — Звони!

Кирилл набрал номер.

— Лялька, порядок! Скажи ему, что Серафима Ивановна в безопасности и мы, может, еще сегодня привезем ее к нему. Поняла? Ну все! — Кирилл нажал на кнопку отбоя. — Спасибо! — протянул он телефон Мише.

— А теперь, бабушка, выкладывай! — потребовала Даша.

Глава 10

ПОЖИЛЫЕ ДАМЫ

Софья Осиповна обвела глазами ребят, с ожиданием взирающих на нее, и улыбнулась.

— Сказать по правде, я и сама не знаю, что на меня нашло. Это было как… вдохновение, что ли… Короче, когда я простилась с вами, я тут же перешла пути, села на первую же электричку и вернулась в Звонаревку, к Полине. Мне показалось, что она меня поймет. И, как ни странно, она и вправду меня поняла, хотя и ругалась на чем свет стоит. Но, когда я в подробностях изложила свой план, она согласилась мне помочь. Мы сели в ее старенький «жигуленок» и поехали, захватив с собой все необходимое.

— Что вы с собой захватили? — полюбопытствовал Миша.

— Как что? Дорожную сумку, я ведь собиралась изображать родственницу из провинции, хотя по дороге Поля меня убедила, что я должна быть родственницей не из провинции, а из-за границы, так будет естественнее. И я согласилась.

— Да, но провинциальную тетушку вы не тянете! — засмеялся Миша.

— Ну так вот, а еще мы взяли с собой газовый пистолет.

— Где вы его взяли? — закричал Стас.

— Это пистолет ее зятя. Но он ведь на гастролях, — пожала плечами Софья Осиповна.

— Бабушка, и ты не боялась?

— Да нет, пожалуй, но я была немножко как пьяная, — призналась Софья Осиповна.

— Как пьяная? Или вы выпили для храбрости? — поинтересовался Стас.

— Да что ты, Стасик, ни капли! — рассмеялась Софья Осиповна. — Ну вот, чтобы не тянуть кота за хвост, как теперь выражаются, мы приехали туда…

— Но где вы взяли адрес? — спросил Петька.

— А Дашка мне сказала, она же не думала, что я туда сунусь… Так вот, мы приехали, поднялись на третий этаж, и я позвонила в квартиру. Ах да, еще до того Полина обнаружила у дома машину, бежевую «восьмерку», которую много раз видела у дома Воскресенского, и на всякий случай мы прикололи шину…

Петька с Кириллом громко расхохотались. Даша со Стасом криво улыбнулись, а Миша уже смотрел на Софью Осиповну взглядом, полным восхищения.

— Я позвонила, сперва никто не ответил, тогда я стала звонить, не отнимая пальца от кнопки. — «Кто»? — спросил грубый мужской голос. — «Это я! Влад, открой, я приехала!» — «Вам кого?» — допытывался он. — «Серафиму!» — «Ее нет!» — «Этого не может быть! Она знала, что я должна приехать! А вы кто такой? Это не Влад! Немедленно откройте, иначе я вызову полицию! Ах, у вас, кажется, называется иначе, милиция! Я вызову милицию!» — «Но кто вы такая?» — «Ангелина Олеговна! Скажите Серафиме, что приехала Ангелина Олеговна!»

— Бабушка! Ты гений! — закричала Даша.

— Как выяснилось, да! Но слушайте дальше. Я продолжала твердить, что если они что-то сделали с моей племянницей, то им плохо придется, и все в таком роде. К счастью, говорила я не слишком громко, и народ не сбежится. И в какой-то момент этот тип дрогнул! Он открыл дверь, а тут Полина пальнула в него из газового пистолета. Он сразу упал, а мы вбежали в квартиру, Серафима уже открывала окно, чтобы не задохнуться. Мы все равно кашляли и лили слезы, но буквально через три минуты вбежали из квартиры, сели в машину и уехали. Вот, собственно, и все.

— А этот тип?

— Мы за ноги его вытащили на площадку, захлопнули дверь и умчались. Серафима только успела взять документы и деньги, а Полина зачем-то выбросила мусор, впрочем, это понятно, чтобы не воняло и не развелись тараканы. Мне, честно сказать, такая гигиеническая идея в голову не пришла, — улыбнулась Софья Осиповна. — Знаете, все произошло так быстро и легко, что… Я даже сама себе не верю.

— А этого типа вы так и бросили на лестнице? — спросил вдруг Петька.

— Ну не оставлять же его в квартире?

— Да, вы даете! — помотал головой Петька. — Кто бы мог подумать»

— Но, если я не ошибаюсь, это именно ты, Петя, посоветовал Дашке все мне рассказать? — хитро прищурилась Софья Осиповна.

— Да, но я же не мог предположить, что вы сами за это возьметесь.

— А что плохого случилось? По-моему, все вышло отлично! И вообще — победителей не судят!

— Софья Осиповна, а вас никто не видел там? — поинтересовался Стас.

— Никто!

— А охранник?

Что охранник?

— Он вас видел?

— Только в «глазок»! Когда он наконец открыл дверь, Поля сразу его… вырубила! Так это у вас называется?

И вдруг они все начали хохотать; видимо, так они избавлялись от напряжения.

Когда все наконец успокоились, Даша сказала:

— Бабуля, а как она, Серафима Ивановна? Как она себя чувствует? С ней все нормально?

— Она держалась молодцом, хотя вид у нее был жутко измученный, надо признать. Но ничего, Поля ее быстро выходит! Ей хорошо пожить немного на свежем воздухе, хотя Поля разрешила ей выходить только на задний двор, чтобы ее ненароком не увидели… У меня была мысль привезти ее сюда, но здесь у нас ведь проходной двор, а там Поля сейчас одна. Вы, наверное, хотите забрать ее оттуда и отвезти к мужу?

— Да, и чем скорее, тем лучше. Он ведь болен, — сказал Петька.

— Я знаю, но ей ни словом не обмолвилась, сообщила только, что он в безопасности.

— Бабуль, а она очень удивилась?

— Удивилась? Чему?

— Как чему? Тому, что за ней такие дамы приехали?

— Не знаю, может, и удивилась, только промолчала, ничем своего удивления не выразила. Думаю, ей не до того было. Но где же вы нашли мой платочек?

— В квартире!

— А как вы-то туда попали?

Они рассказали все, что с ними произошло. Софья Осиповна внимательно их выслушала, потом спросила:

— Вот что, дорогие мои, я хочу знать, что вы намерены делать дальше?

— Дальше? — сразу откликнулась Петька. — Дальше — ничего. То есть мы отвезем Серафиму Ивановну к мужу, а уж дальше пусть сами во всем разбираются, это уже не наше дело. Все, что от нас требовалось, мы сделали, вернее, большую часть сделали вы. Вот и все. И вообще, скоро уже учебная часть сделали вы. Вот и все. И вообще, скоро уже учебный год начинается, надо и нам немножко отдохнуть.

Даша удивленно взглянула на Петьку. Это так на него непохоже. И тут же она поняла, что он просто бессовестно врет, чтобы успокоить бабушку. Однако бабушка, кажется, ему не слишком верила.

Ляля вбежала в комнату с таким радостным выражением лица, что Владислав Русланович сразу это заметил.

— Что случилось, Ляля?

— Ваша жена! Она свободна!

— Лялечка! Но откуда ты знаешь?

— Только что звонил Кирюшка, он ничего не объяснил, сказал только, что ее увезли на какую-то дачу, она там немножко отдохнет, а завтра ее привезут сюда! А может, и сегодня!

— Слава Богу! Неужели мальчишки сумели это сделать?

— Наверное! А как же иначе? Вы рады, да?

— Не то слово! У меня камень с души свалился! Лялечка, какое счастье! Вот теперь я быстро встану на ноги! И знаешь, что я тебе скажу? Я очень везучий человек!

— Почему? — улыбнулась Ляля.

— Как почему? Ты подумай, в самый сложный момент моей жизни совершенно случайные ребята спасают меня и мою жену, рискуют жизнью из-за нас, а ты… Ты не только меня приютила, абсолютно чужого человека, но и ухаживала за мной, как за родным отцом.

Лялька вспыхнула и готова была уже во всем признаться, но Владислав Русланович вдруг сказал:

— Лялечка, а я ведь совсем ничего о тебе не знаю. Ты почему сейчас одна?

— Мама в командировке.

— Ты живешь вдвоем с мамой?

— Да. А отца у меня нет, — предупреждая вопросы, поспешила сказать Ляля.

— Понятно. А кем работает твоя мама?

— Она раньше была химиком, а теперь работает в туристическом агентстве.

У Ляли вдруг мелькнула мысль: «Не нужно ему ничего говорить, пусть он сам догадается, а я посмотрю, как он себя поведет…» Она и сама не могла понять, хочет, чтобы он обо всем догадался или нет. Минутами ей казалось, что да, конечно, хочет, что она уже любит его, а минутами это был совсем-совсем чужой человек, у которого есть другая семья… И в какое положение она ставит маму? Словом, она растерялась, и посоветоваться ей сейчас было не с кем. Скорее бы приехал Кирюшка.

— Знаешь, мне почему-то твое лицо кажется знакомым, — ласково глядя на нее, сказал Владислав Русланович. — Кого-то ты мне напоминаешь.

Ляля смущенно улыбнулась и пожала плечами.

— А ты в каком классе учишься?

— В восьмой перешла.

— Большая уже. И кем ты хочешь быть?

— Еще не знаю.

Даша вместе с Петькой, Кириллом и Мишей ехала в Звонаревку за Серафимой Ивановной. Петька и Кирилл настояли на том, чтобы еще сегодня отвезти ее к мужу. Стас и Софья Осиповна остались дома.

— Петька, — начала Даша, едва они отъехали от дома, — ты и вправду хочешь завязать с этим делом?

— Лавря! Ты что?

— Так я и подумала! — засмеялась Даша. — Но ты что-то придумал?

— Еще нет, — признался Петька, — надо сперва обсудить кое-что с этим Кострючко. Черт, откуда я все-таки знаю эту фамилию? Тебе она ни о чем не говорит?

— Ни о чем.

— А я уже который день мучаюсь.

Полина Евгеньевна и Серафима Ивановна пили чай на кухню. И мирно беседовали. После всего пережитого Серафима Ивановна была почти счастлива. Почти — потому что не знала, когда сможет увидеть мужа. Ей казалось, что им достаточно встретится — и все проблемы будут решены. А как же может быть иначе, если уже случилось столько чудес — незнакомые дети пришли им на помощь, а вчера две пожилые дамы буквально вырвали ее из бандитского плена. А одна из дам к тому же оказалась тещей ее любимого артиста!

И тут к дому подъехал синий «Мерседес».

— Кого это черт принес? — проворчала Полина Евгеньевна. — Сима, вы пока посидите тут, а я узнаю, в чем дело. Я никого не жду.

Но тут они увидели, что из машины выскочила Даша.

— Симочка, это, кажется, за вами!

— Да, это та самая девочка! — задохнулась от радости Серафима Ивановна и хотела было броситься навстречу своей спасительнице, но Полина Евгеньевна ее удержала.

— Сима, не забывайте об осторожности! Здесь опасно!

Даша взбежала на крыльцо.

— Полина Евгеньевна, здравствуйте!

— Здравствуй, здравствуй, детка! Откуда такая шикарная машина?

— Это одного нашего друга, вернее, его отца… А где…

— Тсс! Она на кухне, идем скорее! Вы за ней приехали?

— Конечно!

— Вот, Симочка, это Даша!

— Здравствуйте! — широко улыбнулась Даша.

Серафима Ивановна вскочила и обняла девочку.

— Милая ты моя! Это ведь ты звонила мне, да?

— Я. Я так рада…

— Софья Осиповна твоя бабушка? Теперь я понимаю, в кого ты такая… Такая потрясающая!

— Ну что вы, — смутилась Даша. — Полина Евгеньевна, там со мной ребята…

— Веди их сюда сию минуту!

— Сейчас!

Даша побежала к машине, и вскоре вся компания уже собралась на кухне.

— О, вот этого мальчика я знаю! — воскликнула Серафима Ивановна, приглядевшись к Кириллу. — Как тебя зовут?

— Кирилл!

— А это Петя! Это — Миша! — представляла друзей Даша.

Она совсем даже не противная, решил Хованский, глядя на Серафиму Ивановну. Наоборот, очень милая. Но только тетя Наташа красивее. Ох, каково будет Ляльке, когда муж и жена встретятся?

Полина Евгеньевна хотела накормить своих гостей, но те наотрез отказались.

— Софья Осиповна нас накормила под завязку! — заявил Петька. — Спасибо, но, я думаю, нам пора ехать. Владислав Русланович заждался уже! И Ляля.

— Да-да, конечно, мне тоже не терпится… — чуть растерянно улыбнулась Серафима Ивановна. — Господи, сколько же вокруг хороших людей… Не поверила бы, если бы сама не испытала… А у нас все твердят в газетах и по телевизору, что вся страна уже озверела… Нет, теперь я точно знаю, они врут!

— Ну, Симочка, доля правды в этом все же есть, и ваш случай лишнее тому подтверждение, — усмехнулась Полина Евгеньевна.

Они сердечно попрощались, обменявшись телефонами, потом Миша открыл ворота, въехал на участок, и Серафима Ивановна в темных очках и в косынке Полины Евгеньевны скользнула в машину на заднее сиденье. Даша и Кирилл сели рядом с ней, а Петька уселся на переднее сиденье. Они завезли Дашу домой и помчались в Москву.

Глава 11

ЧЕГО ТОЛЬКО НЕ БЫВАЕТ!

— Боже мой, неужели все кончилось! — со слезами в голосе проговорила Серафима Ивановна.

— Нет, еще ничего не кончилось! — довольно жестко отозвался Петька, обернувшись к ней.

— Что ты хочешь этим сказать? — испуганно спросила она.

— Сейчас, когда вы и ваш муж в безопасности, надо что-то решать с господином Воскресенским. Нельзя же оставить его безнаказанным!

— А как, как ты собираешься его наказать? — спросила Серафима Ивановна.

— Я? Дело не во мне… Просто… — Но тут Петька увидел ее несчастные глаза и сжалился над нею: — Впрочем, это уже наше дело.

— Ты полагаешь, что мы должны обратиться в милицию, да? — справилась с волнением Серафима Ивановна.

— Ну, в общем…

— Разумеется, ты прав, но мы же ровным счетом ничего не сможем доказать! Он шантажировал Влада, но нет никаких доказательств. И то, что он меня держал в заложницах, теперь уже недоказуемо. Так что он чист, — горько усмехнулась Серафима Ивановна. — Вот если бы меня освободила милиция…

— Ваш муж боялся за вас и за сына, — заявил Хованский.

— Но сына ведь нет здесь…

Кирилл хотел сказать, что в принципе, если очень захотеть, можно и до Швеции добраться… Но он не стал пугать и без того намученную женщину. И тут же сообразил, что если Воскресенский пойдет по следу, то в конце концов обнаружит ребенка. И что тогда будет? Надо поговорить с Петькой, как только представится такая возможность. А еще Кириллу не давала покоя мысль о невесте Воскресенского, прелестной молодой актрисе. Он видел ее в двух фильмах, и она ужасно ему понравилась. Даже снилась два раза. И пылкое воображение уже рисовало ему картину спасения Прекрасной дамы. Он пойдет к ней и скажет, что ее жених… Но она ведь потребует доказательств, так же как и милиция. Хотя добыть доказательства для актрисы куда легче, чем для милиции. Она не так требовательна будет… Удовлетворится и магнитофонной записью. Записью чего? А вот это надо продумать. Лучше всего, вероятно, попросить Кострючко позвонить Воскресенскому и спровоцировать какой-то разговор, который напрочь скомпрометирует Воскресенского в глазах Корабеловой. И, кстати, она вполне может знать, где находится его городская квартира…

Похожие мысли бродили и в Петькиной голове, вот только артистка Корабелова интересовала его в последнюю очередь.

Они выехали на Комсомольский проспект. Серафима Ивановна напряглась. Еще несколько минут — и Миша затормозил у Лялькиного дома.

— Спасибо, друг! — прочувственно произнес Петька. — Ты нам так помог…

— Я был твой должник! — засмеялся Миша. — А вообще, если понадобится, звони!

— Ладно! Еще раз спасибо!

Они вышли из машины, и Миша поспешно уехал.

— Петь, может, мы пока погуляем, есть соображения, — сказал Хованский.

Петька кивнул. Они довели Серафиму Ивановну до квартиры, а сами спустились вниз и сели в тенистом дворе на лавочку.

— Ну что, Хованщина? — устало спросил Петька.

— Мне кажется, мы должны все же довести это дело до конца.

— До какого?

— Как до какого? Мы должны вывести Воскресенского на чистую воду.

— И ты знаешь, с какого боку за это взяться, когда он вроде бы чист как стеклышко?

— Знаю!

— Ну-ка поделись!

— Воскресенский собирается жениться.

— Ну и что? Это не преступление!

— Нет, это преступление! В данном случае — это преступление!

Петька с интересом взглянул на Кирилла:

— Что ты имеешь в виду?

— Он собирается жениться на марине Корабеловой! Она… Одним словом, это надо поломать!

— Почему?

— Потому что! Он бандит, а она талантливая актриса, молодая, красивая… Ничего хорошего для нее из этого не выйдет, он рано или поздно сядет в тюрьму, или его убьют свои же бандиты, или… А зачем ей это?

— Ты хочешь спасти артистку или поймать преступника?

— Я хочу, поймав преступника, спасти артистку!

— Молодец, Хованщина! — хлопнул его по плечу Петька. — Мне твоя мысль нравится, тем более что другой зацепки у нас вроде бы нет.

— Петь, я вот что подумал… Если попросить Владислава позвонить ему и поговорить… ну… об этих делах… И записать разговор, а потом прокрутить его Марине… Тогда она нам поверит! И, возможно, даже поможет!

Петька задумался:

— А что, Кирюха, это можно… Если Владислав, конечно, согласится. Только говорить с ним надо наедине, без этой Серафимы, а то начнутся женские истерики и все такое…

— Ну, вообще-то она не истеричка, — справедливо заметил Кирилл.

— Это пока ей и ему грозила опасность, а в безопасности многие расслабляются и теряют контроль над собой… Да, Кирюха, нам ведь надо себя… как это… реабилитировать… Мы же такого маху дали. Старые тетки взяли и увезли Серафиму, пока мы только обсуждали, что да как. Это, между прочим, позорище!

— Почему? — удивился Кирилл. — Мы же не струсили, мы просто опоздали.

— А это тоже непростительно!

— Ерунда!

— Ну все, Хованщина, пошли наверх, а то бросили мы там твою Ляльку, а ей сейчас, наверное, трудно.

— Ой, да…

Они поднялись в квартиру. Их встретила Лялька. Вид у нее был смущенный.

— Куда ты пропал? — накинулась она на двоюродного брата.

— Надо было! А где они?

— В комнате. Плачут!

— Оба?

— Ага!

— Ну и как она тебе? — прошептал Кирилл.

— Вроде ничего… Не противная.

— По-моему, тоже…

— Я вот только подумала, каково маме будет…

— Ну, милая, раньше надо было думать!

— Почему это?

— А на кой черт ты тогда всю эту кашу заварила? «Найдите мне папу! Найдите мне папу!» Нашли папу, на дом, можно сказать, доставили, а теперь в кусты?

— А ты считаешь, что я должна?

— Ничего ты не должна! Это твое лично дело! Хочешь признаться — признавайся. А нет, так нет.

— Кирка, я боюсь!

— Чего, горе мое?

— А вдруг он не поверит? Вдруг будет недоволен, тогда что?

Мальчики молчали, а что тут скажешь? Действительно, все может быть. И вдруг Петька решил: «Я попробую сам поговорить с Кострючко, наедине, по-мужски, и, когда пойму его позицию…»

— Знаешь, Ляля, ты, наверное, права. И спешить не стоит, особенно в этой ситуации…

— Ты хочешь сказать, что он может почувствовать себя обязанным, да? После того, что я…

— Вот именно. Ты умница Ляля.

— Но если он уедет?

— Даже если он уедет, что с того? Ты же теперь знаешь, кто он, где живет, и потом, после всего, что мы для него сделали, вернее, ты, он не исчезнет неведомо куда. Не должен, по крайне мере. А хочешь… Хочешь я с ним поговорю?

— О чем? — испуганно воскликнула Ляля.

— Как о чем? О тебе! О том, что ты его дочь?

Она растерялась. Взглянула на Кирилла. Тот пожал плечами, мол, поступай, как знаешь.

— Ты? Но я… А это удобно?

— Кому? Мне? Запросто! И он, думаю, поймет, что тебе это очень трудно…

И Ляля вдруг просияла.

— Петя! Ты… Ты сможешь, я знаю! Ты ничего не испортишь! — восторженно проговорила она. — Да! Я согласна!

— Хорошо, — кивнул Петька, — только ты меня не торопи, ладно? Для такого разговора нужно улучить момент.

— Да, да, я понимаю!

— Мне ведь еще придется с ним говорить о нашем деле, и если разговор пойдет как надо…

— Да-да, я не буду тебя торопить! Скажешь, когда сможешь! Я так тебе благодарна!

— Да погоди с благодарностью, неизвестно еще, как все обернется и что он скажет, когда узнает…

Но тут на кухню вышла Серафима Ивановна. Вид у нее был измученный, но счастливый.

— Ребята, дорогие мои… У меня просто нет слов. Лялечка, летка, я думаю, мы еще пробудем у тебя дня два-три, пока Влад окончательно поправится… Мы тебе не очень в тягость?

— Нет-нет, что вы… — вспыхнула Ляля.

— И давай договоримся: пока я тут, хозяйством буду заниматься я. Сейчас я погляжу, что у вас есть из продуктов, и приготовлю ужин. Обещаю, это будет вкусно!

И она решительно открыла холодильник.

— Да, негусто, — засмеялась она, — вот что, дорогие, не сбегать ли вам в магазин? Я бы и сама пошла, но…

— Ни в коем случае, вам нельзя! — закричал Петька. — Мы сами. Я, кстати, ужасно хочу есть!

— Я тоже, — признался Кирилл. — А что надо купить?

Серафима Ивановна дала им денег и список того, что следует купить.

— Я с вами! — вызвалась Ляля.

— И ты не боишься нас тут одних оставлять?

Ляля не поняла.

— А вы одни не можете? — растерянно спросила она.

— Нет, деточка, я не о том! Просто мы ведь совсем чужие люди…

— Господи! Да что вы… Как вы можете?

— Я пошутила. Глупо, признаю! Иди спокойно, детка, тебе надо выйти на воздух, а то ты бледненькая…

Они втроем вышли из квартиры.

— Хорошо! — Ляля с удовольствием вдохнула свежий воздух. — Я и правда дома засиделась!

— Петь, — спросил Хованский, — а ты почему так свободен? Почему не на даче?

— Очень просто! Родители уговорили бабок пожить две недельки на даче. А места там — кот наплакал, вот я и отпросился!

— И тебя не проверяют?

— Почему? Каждый день проверяют, но пока везет! Да еще за мной соседей приставили следить, но они отличные мужики, Эдуард Николаевич и Максим Николаевич. Они меня не сдадут!

— А, что те, которых ты черт те в чем подозревал? Кстати, в похищении Ленки Коршуновой, да?

— Именно, — засмеялся Петька.

Петька остался ужинать. И впервые за последние дни Владислав Русланович ужинал со всеми. Он похудел и побледнел, но выражение лица было уже совсем другим.

— Владислав Русланович, — начал Петька, когда с едой было покончено, — вам уже лучше, правда?

— Еще бы!

— Как вы думаете, завтра утром вы в состояние будете серьезно поговорить со мной?

Лялька вспыхнула и отвела глаза, хотя Петька сейчас вовсе не имел в виду ее.

— Поговорить с тобой? Разумеется, дружище! Я и сейчас мог бы…

— Нет-нет! — вмешалась Серафима Ивановна. — Сегодня никаких разговоров. Всем надо отдохнуть.

— Хорошо, я приеду завтра утром! — сказал Петька. — А сейчас мне уже пора.

— Погоди, Квитко, я с тобой, а то тут будет тесно! — заявил Хованский.

— Квитко? — переспросил Владислав Русланович. — Ты сказал «Квитко»?

— Ну да, — растерянно ответил Кирилл. — Его фамилия Квитко.

— А как зовут твоего отца? — спросил Кострючко.

— Игорь Алексеевич!

— А бабушку — Мария Львовна?

— Да. Вы их знаете?

— Ну еще бы! Мы с твоим отцом учились в институте! И я отлично помню и бабушку твою, и прабабушку… Она жива, Елена Константиновна?

— Жива и здорова! А! теперь я все понял! — закричал Петька. — А то я так мучался!

— Отчего мучался?

— Не мог вспомнить, откуда мне ваша фамилия знакома! Ну конечно! Я столько раз слышал рассказы про папиного дружка институтского Владика Кострючко!

— Ну надо же, Петя, как я рад! Мы в последние годы как-то потеряли друг друга, и вот… Будь добр, передай им всем привет… Молодец, Игорь, какого сына вырастил! Ах, как я хотел бы повидаться с ним и с бабками твоими тоже!

— Отлично, думаю, это несложно. Вот папа обрадуется!

После долгих восклицаний Петька с Кириллом наконец поехали домой.

Петька к счастью был еще дома, когда приехали родители. Решили перед работой проведать сына.

— Петечка, ты дома? — обрадовалась мама.

— А где же мне быть?

— Мало ли где ты можешь носиться, — засмеялся Игорь Алексеевич.

Петька открыл было рот, чтобы рассказать отцу о встречи с Владиславом Кострючко, но тут же и закрыл его. Это сообщение лучше приберечь на потом. А то слишком многое пришлось бы объяснять и неизвестно к каким результатам это могло бы привести. Родители — люди иногда непредсказуемые. Ничего, решил он, столько лет не виделись, потерпят еще денек-другой.

— Петька, ну скажи на милость, чем ты целыми днями занимаешься? — грустно спросила Светлана Петровна.

— Мама, я тебя умоляю! Неужто в Москве ничего делать интеллигентному человеку!

— Это ты-то интеллигентный человек? — расхохоталась мама. — Да у тебя любимый писатель Незнанский, стыдобушка!

— Не писатель, а герой — Турецкий! — поправил ее Петька. — И вообще, это уже в прошлом. Я же умнею!

— Это обнадеживает, сын! — улыбнулся Игорь Алексеевич. — Ну все, Светик, поехали, а то опоздаем!

И родители умчались.

Петьке было немного совестно, что он скрыл от отца свое знакомство с его старым приятелем, но интересы дела превыше всего! А еще он пожалел, что предложил Ляльке взять на себя этот разговор, весьма щекотливый, надо заметить. «И кто меня за язык дергал, дурака несчастного… Ничего не попишешь, я уже дал слово». Он еще побыл дома, позвонил Крузу на дачу и выяснил, что у него, бедолаги, ангина.

— Круз, ну кто это болеет на каникулах! — возмутился Петька.

— Не повезло, Петька, — вздохнул Игорь. — Ты лучше расскажи, как там у вас дела? Есть сдвиги?

— Сдвиги? Не то слово!

Петька с удовольствием рассказал другу все, что случилось в последние два дня.

— Вот это да! — поразился Игорь. — Я от Лавриной бабки не ожидал! Она, конечно, классно играет в пинг-понг, но чтобы на такое решиться… Обалдеть!

— Я тоже обалдел, честно говоря!

Они еще поболтали о том о сем, потом Игорь взял с Петьки слово, что тот будет держать его в курсе дела. Едва он положил трубку, как позвонил Хованский.

— Петь, придется тебе одному к Ляльке ехать!

— Почему это?

— Да мама вклинилась, поручений надавала чертову уйму, а я не смог отбояриться…

— Понятно.

— Но ты не думай, я потом приеду, надеюсь часа за три-четыре со всем управиться.

— Да ладно, Кирка, сегодня, думаю, дальше разговоров дело не пойдет.

— А ты и вправду хочешь ему насчет Ляльки сказать?

— Обещал же… Слушай, а у тебя есть фотография Лялькиной мамы?

— Конечно, есть, а зачем тебе?

— Сам еще не знаю, на всякий случай. Ты мне дай, ладно? Я сейчас зайду к тебе!

— Я вообще-то уже убегаю… А фотку ты можешь взять у Ляльки.

— Нет, я не хочу. Если ты убегаешь, то давай встретимся через пять минут на улице.

— Договорились.

На следующее утро Петька отправился на Комсомольский проспект.

Дверь ему открыла Ляля.

— Привет! — с сияющим лицом сказала она.

— Привет. Как дела?

— Лучше. Гораздо лучше!

Владислав Русланович и Серафима Ивановна на кухне играли в шашки! В поддавки!

— Здрасьте! — сказал Петька.

— О, Петр! Здравствуй, дружище! Передал отцу привет?

— Нет еще, я его не видел, — соврал Петька. — Извините, нам надо поговорить…

— Да-да, конечно!

Владислав Русланович поднялся из-за стола.

— Дамы, извините, но нам предстоит мужской разговор! — с легкой иронией проговорил он.

Петька мгновенно уловил эту иронию. «Ничего, скоро тебе не до иронии будет», — с некоторым раздражением подумал он.

Они ушли в комнату.

— Слушаю тебя, Петя.

— Владислав Русланович, я вижу, вам намного лучше… — нерешительно начал Петька.

— О да. Я практически уже здоров. Так, небольшая слабость осталась, но это пустяк.

— Вы меня извините, что я вмешиваюсь… Но какие у вас планы?

— Планы? Если честно, я еще не знаю… Я инстинктивно гнал от себя эти мысли. Но ты совершенно прав, надо что-то решать. Хотя, вероятно, единственное, что мы сейчас можем сделать, это уехать за границу.

— По-вашему, это выход?

— А что ты предлагаешь?

— Ну, надо бы как-то разобраться с эти Воскресенским, вы не находите?

— Находить-то я нахожу, но… Как? Что я могу?

«Вот слабак», — подумал Петька.

— А вы думаете, он вас за границей не достанет?

— Я думаю, ему это вряд ли понадобится… — упавшим голосом произнес Владислав Русланович.

— Почему? — опешил Петька.

— Потому что… Дело в том, что они нашли практически все документы.

— Кто нашел? Какие документы?

— Пока они стерегли Симу, они все время искали, четко и методично. И нашли. Дискету нашли.

— Дискету? Какую дискету?

— Я думал, что я умный, и уничтожил практически все бумаги, касающиеся моего прибора, все перевел на дискету…

— И оставили дома? — ахнул Петька.

— Я ошибся… Я спрятал ее среди других диске, у меня из множество, и… Одним словом, уезжая в Швецию в жуткой спешке, я взял с собой… другую, а эту оставил. И они ее нашли…

— Да… — почесал в затылке Петька. — Но ведь это…

— Это конец…

— И вы так легко об этом говорите?

— Знаешь, Петя, когда твоим близким грозит опасность, все остальное отступает на второй план. В конце концов, ему достанется не моя голова, а лишь одно изобретение. Кстати, судя по разговорам, которые невольно слышала Сима, у него это уже не первый случай. И, похоже, именно так он и сколотил состояние — патентуя чужие изобретения и открытия…

— То есть вы хотите сказать, что это не хобби у него, а основное дело жизни?

— Похоже на то.

— Очень интересно… И вы отказываетесь, обратитесь в милицию?

— Категорически. Я хочу жить спокойно.

— А если он и следующее ваше изобретение захочет присвоить?

— Ну нет, впредь я буду умнее.

«Вряд ли», — подумал Петька, но ничего не сказал.

— Я вижу, ты меня не одобряешь?

— А какое это имеет значение?

— Для меня — имеет.

— Но тогда…

— Нет, Петя, мне просто грустно, что ты… мягко говоря, не одобряешь меня, а если попросту, наверное, презираешь, но я все-таки не хочу с ним воевать. У меня на это нет сил, я уже понял. Я слишком слабый человек.

— Я вовсе вас не презираю, что вы! Любой человек может позволить себе слабость. И вообще, это ваше дело. Но… Вы знает, у меня есть к вам еще одно дело…. Совсем-совсем из другой оперы. Может, мне и не стоило бы лезть к вам с этим, но… я пообещал…

— Слушаю тебя, дружище!

Петька вытащил из кармана фотографию.

— Вам знакома эта женщина?

Владислав Русланович взял фотографию в руки.

— Но это же моя первая жена! — удивленно воскликнул он. — Откуда это у тебя? И почему ты спрашиваешь?

— Вы давно с ней не виделись?

— Очень давно… С тех пор как расстались, больше ни разу не виделись…

— А вы знаете… вы знаете, что у вас есть дочь?

— Дочь? — побледнел Владислав Русланович. — Дочь? Что ты такое говоришь? Какая дочь? Откуда?

Петька страшно смутился и на чем свет стоит, клял себя за вмешательство в столь деликатное дело. Но взялся за гуж — не говори, что не дюж.

— Петя, ты почему молчишь? Это что, розыгрыш?

— Розыгрыш? — ахнул Петька. — Да какой розыгрыш, это чистая правда! и она похожа на вас, ваша дочь!

— Какая дочь? Где она?

— Она? Она тут! — выпалил он.

— Что это значит? Где тут?

— Вы еще не поняли? Это же Ляля!

— Ляля? — еще больше побледнел Кострючко. — С чего ты взял?

Петьке ужасно не хотелось говорить, что Даша с Кириллом вовсе не случайно оказались возле квартиры Кострючко, но отступать было некуда.

— Владислав Русланович, это вообще-то долгая история…

— Нет, уж будь так любезен поведать ее мне, иначе, прости, я не могу ничему поверить… Все это более чем странно… Ты хочешь сказать, что Ляля… дочь Наташи? И это Наташина квартира?

— Вообще-то да…

— Но разве бывают подобные совпадения? — растерялся Владислав Русланович.

— Ну, совпадения еще и почище бывают, но тут не совсем совпадение…

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ляля искала вас! Она совсем недавно узнала, что вы… живы. Ее мама внушила ей, что ее отец умер.

— Это на нее похоже, — произнес бледный как полотно Владислав Русланович.

— Она даже не знала, как вас зовут, совсем ничего не знала…

— И как же?

— Она обратилась к своему двоюродному брату…

— К Кириллу? Да?

— Да!

— Так, значит, Кирилл — сын Наташиной сестры?

— Да.

— А Кирилл привлек вас?

— Да.

— И что же вы сделали?

— Ну, меня сначала не было, и это Лав… это Даша все выяснила. Она нашла ваше свидетельство о разводе… А дальше все получилось уже действительно случайно. Даша с Кириллом и Лялькой поехали к вам домой. Лялька хотела для начала просто взглянуть на своего отца… И мы увидели, что дверь в вашу квартиру открыта. А дальше вы все знаете!

— Господи помилуй! Значит, она знает?

— Знает.

— То-то она так ухаживала за мной… И мне ее лицо казалось знакомым, я даже мучился, на кого это она похожа… Боже мой… Но я не знал! Я действительно не знал! Что же мне теперь делать?

Петька молчал. А что тут можно сказать?

Владислав Русланович вскочил и принялся ходить по комнате взад и вперед.

— Петя, но почему же… Почему она сама мне не сказала?

— Она боялась.

— Боялась? Ну да, ну да… Она не знала, как я отреагирую… — Он схватился за голову. И вдруг растерянной улыбкой посмотрел на Петьку: — Петя, но ведь это… Это здорово!

— Конечно! — обрадовался Петька.

— Это превосходно — у меня есть дочь! Да какая!

— Отличная дочь! — кивнул он.

— Но как же быть с Симой? Надо ее как-то подготовить… А впрочем… Эх, была не была!

Он вскочил и стремительно вышел из комнаты. Петька не удержался и выбежал за ним. Кострючко вошел на кухню.

— Сима! Ляля!

— Да, Владик? Что с тобой? Тебе опять стало хуже?

— Нет-нет, Симочка, все хорошо, все просто превосходно! Замечательно! — Он осекся, поймав недоуменный взгляд Ляли.

— Владик, что ты хотел сказать? — ласково улыбнулась Серафима Ивановна.

— Я хотел сказать… Понимаешь, Симочка, вот эта девочка, Лялечка…

Ляля замерла.

— Она моя дочь! — выдохнул он наконец.

Ляля вспыхнула, а Серафима Ивановна вытаращила глаза.

— Что ты сказал, Владик?

— Она моя дочь, но я об этом узнал только сейчас, сию минуту…

Серафима Ивановна посмотрела на Лялю. Та зарделась и кивнула.

— Но как… Откуда ты узнал? Я ничего не понимаю…

Кострючко вдруг хлопнул Петьку по плечу и сказал:

— Вот этот юноша, Сима, взял на себя труд сказать мне об этом, так как Лялечка… не решалась. Лялечка, я не знал, честное слово…

И Ляля вдруг разрыдалась. Как ни странно, это разрядило жуткое напряжение, возникшее было на кухне. Серафима Ивановна принялась утешать ее, а потом Петька еще раз рассказал всю историю с самого начала.

— Владик, ты удивительно везучий человек! — сказала с улыбкой Серафима Ивановна. — Ты потерял свой прибор, но зато нашел дочь… Это же так прекрасно!

И Ляля с благодарностью на нее взглянула.

Глава 12

КРАСАВИЦА

Петька счел, что вполне может уйти и не присутствовать при этой «мексиканской» сцене, как он про себя назвал встречу дочери и отца. Он вежливо распрощался и выскочил на улицу.

— Фу ты! — проговорил он вслух.

А выйдя из подъезда, столкнулся с Хованским.

— Кирюха! Привет!

— Ну что там?

— Кошмарики! Мексика и Венесуэла!

— Чего? — ошалел Хованский.

— Сцена из мыльной оперы!

— Ты все ему сказал?

— Ну да!

— И что?

— Сперва он растерялся, а потом обрадовался, одним словом, там полное благорастворение, и я решил, что мне там уже нечего делать. Как, кстати, и тебе, хотя, ты и двоюродный брат.

— Вообще-то я спешил, хотел с тобой поговорить, у меня тут кое-какие соображения есть…

— По какому поводу?

— Да все по тому же. Мне, Петька, покоя не дает… эта артистка, которая замуж за Воскресенского собирается.

— Втюрился, что ли?

— Глупости! — вспыхнул Кирилл. — Просто… жалко ее.

— Ну и что ты предлагаешь?

— Предупредить…

— Постой, Хованщина, в этом есть сермяжная правда.

— Ты о чем?

— Кирюха, ты еще многого не знаешь, мне сегодня этот Кострючко что-то рассказал…

Петька поведал другу все, что узнал нынче о Воскресенском.

— А что ты говорил про сермяжную правду?

— Про сермяжную правду? Ах да! Мы обратимся к ней, к твоей артистке, но не с рассказом о том, какой плохой человек ее жених, нет, мы обратимся с просьбой!

— С просьбой?

— Ну да! С просьбой добыть для нас эту дискету!

— Петь, идея, по-моему завиральная!

— Почему это?

— Во-первых, тогда все равно придется о нем рассказать…

— Естественно! Но это будет иначе выглядеть. Не донос, а благородное дело! Мы, можно сказать, хотим спасти Воскресенского, ведь если у него найдут дискету… Короче, тут надо будет еще помозговать! Но в принципе это отличный подход…

— А зачем тебе добывать эту дискету, а? если сам Кострючко решил на ней крест поставить, так тебе что, больше всех надо?

— Ага! — засмеялся Петька. — Ты ж меня знаешь, мне всегда больше всех надо! Я теперь просто жить не смогу, если не выведу на чистую воду этого типа. А дискета — это уж так, заодно! Ну как, будем искать артистку? Она в каком театре работает?

— Искать не надо, — покраснел Хованский, — я уже нашел.

— Что ты нашел?

— Ее домашний телефон!

— Во дает! А где ты его нашел?

— Да так… Пришлось предпринять кое-какие усилия, — таинственно ответил Кирилл.

— Понятно. Только, Кирюха, чтобы нам к ней обратиться, девчонка нужна.

— Девчонка? Зачем?

— Девчонка доверия больше вызывает и меньше напугает. Да и говорить с ней лучше девчонке.

— Лавре, что ли?

— Пожалуй.

— Ерунда!

— Нет, Кирюха, не ерунда! Я понимаю, тебе охота самому с ней пообщаться, так?

— Ну…

— Так, так! И нечего тут стесняться, все нормально. Но говорить с ней нужно лавре. Она умеет убеждать… Вызывает полное доверие… А ты не волнуйся, Хованщина, если дело выгорит, ты тоже непременно с ней познакомишься. Мы вообще можем потом тебе главным героем выставить…

— Не нуждаюсь! — огрызнулся Хованский.

— Дело хозяйское!

— И что, будем зря время терять, пока Лаврю выпишем? Мы могли бы прямо сейчас позвонить Корабеловой!

— Но ведь не факт, что она дома или даже в Москве. Она может быть на даче, на гастролях, в отпуске…

— Нет, она дома…

— Суду все ясно! Ты уже ей позвонил и бросил трубку? Да?

— Да, — смущенно признался Кирилл.

— Тяжелый случай!

— Квитко!

— Ладно, в одном ты прав — времени нам лучше не терять. Я только боюсь, что она не захочет нас слушать. Думаю, вокруг нее много всяких дебилов крутится!

— Надо, чтобы захотела! Надо придумать какую-нибудь такую фразу, чтобы она насторожилась и поверила…

— Легко сказать… А, ладно, чем черт не шутит, пошли, позвоним и попробуем сами, ну а если не выйдет…

— Только нельзя из автомата звонить!

— Это верно. Поехали ко мне.

Дома Петька набрал номер Корабеловой, но услышал лишь голос, записанный на автоответчике: «Извините, меня нет дома! Пожалуйста, оставьте ваше сообщение после звукового сигнала. Спасибо, и вам непременно позвоню».

— Упустили! — вздохнул Кирилл.

— Подожди, Кирюха, не вешай нос.

— При чем тут мой нос? Время теряем, время!

Они еще два часа пытались дозвониться, но слышали лишь автоответчик.

— Петька, а что, если…

— Что?

— Что, если поехать сейчас к этой теще?

— К теще? Зачем?

— Да Лавря говорила, что она дружит с Корабеловыми и ей ужасно не нравится, что Марина выходит замуж за Воскресенского… Она очень клевая тетка и, может, согласится нам помочь?

Петька задумался.

— А что, Кирюха, мне эта идея нравится. Поехали прямо сейчас!

И они побежали на вокзал.

Уже сидя в электричке, Хованский спросил:

— Да, Петь, а ты с Кострючко насчет звонка Воскресенскому не говорил?

— Нет, — покачал головой Петька, — просто не дошло дело. Он сперва стал нудеть, что он слабый человек, хочет только покоя, и все такое прочее, потом признался, что сдуру перепутал дискеты, а потом уж я ему насчет Ляльки сообщил… Не до того было. К тому же я просто уверен, что он бы не согласился. Он же покоя хочет!

— Жаль… Это был бы аргумент…

— Аргумент, но не факт! — засмеялся Петька. — Слушай, а может, сперва за Лаврей заедем, а?

— Нет, Квитко, только время потеряем. Пока то, пока се…

— Ладно, согласен.

Они еще издали увидали Полину Евгеньевну, которая возилась в саду. Когда они подошли к калитке, к ним с лаем бросилась Фишка.

— Фишка, ты чего? — поднял голову от клумбы Полина Евгеньевна. — Мальчики, вы к кому?

— Здравствуйте, Полина Евгеньевна, мы к вам! — широко улыбнулся Петька.

— А! Это вы! — узнала их Полина Евгеньевна. — Заходите, заходите! Фишка, уйди, окаянная псина!

Мальчики вошли и остановились у калитки.

— Что вы там стоите? Не бойтесь, она только брешет, но не кусается! Ну, что вас привело ко мне?

— Мы к вам по делу! По очень важному делу! — негромко сказал Кирилл.

— Это уж я поняла, — усмехнулась Полина Евгеньевна. — Идемте-ка в дом!

Она вымыла руки у старинного рукомойника, прибитого в саду под деревом, и пошла в дом. Они за нею. На веранде она указала им на диван:

— Садитесь-ка! И выкладывайте, а уж потом я вас чаем напою. У вас, я полагаю, дело срочное? И, надеюсь, не связанное с Воскресенским?

— К сожалению, связанное…

— Так я и думала. Что там опять? Он еще кого-то похитил?

— Нет, не кого-то, а что-то! — ответил Петька.

— Да? И что же?

Петька подробно изложил всю историю с дискетой.

— Понятно. Только что вы от меня-то хотите?

— Вы знакомы с Мариной Корабеловой, правда? — чуть запинаясь от смущения, спросил Хованский.

— Знакома, разумеется. Я ее с детства знаю, но при чем тут Марина?

— Даша сказала, с ваших слов, что она собирается за Воскресенского замуж? — спросил напрямую Петька.

— Собирается к сожалению.

— Это надо поломать! — выкрикнул Кирилл.

Полина Евгеньевна пристально на него взглянула, он залился краской и потупил взгляд.

— Ишь ты какой быстрый! Поломать! Говорить легко, а как сделать? Можно ведь жизнь человеку испортить.

— Какому человеку? — тихо спросил Хованский.

— Марине. А если она его любит?

— Но ведь он… Он же бандит! Грабитель!

— Мы с тобой это знаем. А она — нет! Но когда обвиняешь человека, нужны доказательства! А они у вас есть?

— Нет… Хотя почему? Можно, например, устроить Марине встречу с Серафимой Ивановной, и потом, вам она поверит… — нерешительно заметил Петька.

— А с чего ты взял, что я решусь ей что-то сказать? Мне, ребятки, еще пожить охота. Ведь если этот тип что-то пронюхает…

— Вы совершенно правы! — воскликнул Петька. — Вам лучше держаться подальше. Вы и так уже великое дело сделали, но мы… Нам очень нужно поговорить с Мариной. Не могли бы вы нам в этом помочь?

— Могу! Это я могу! Я дам вам ее адрес и телефон. Вполне возможно, что она сегодня тут, на даче. Да, разумеется, я ее сегодня видела. Попробуйте наведаться к ней. Кстати, здесь вам будет проще к ней обратиться. А чтобы у вас был предлог, я вам сделаю шикарный букет! Явитесь как юные поклонники!

— Но тогда она нас просто не станет слушать! — воскликнул Петька. — Нет, букета не нужно!

— Может, ты и прав… Вы, мальчики, не обижайтесь на меня…

— Полина Евгеньевна, какие могут быть обиды? Вы только покажите нам ее дом, и все…

— Не надо ничего показывать! — вмешался Кирилл. — Просто скажите улицу и номер дома.

— Улица Станиславского, дом три.

— Спасибо!

Мальчики попрощались и пошли искать улицу Станиславского.

— Не ожидал я, что она струсит, — заметил Кирилл, когда они отошли на приличное расстояние.

— Имеет право после того, как спасла Серафиму.

— Спасла не она, а Лаврина бабка!

— Они вместе, Кирюха! Надо быть справедливым. И вообще, что ты хочешь от пожилой женщины?

Дача Корабеловых была старая, очень уютная с виду, небольшая, а участок являл собою полную противоположность участку Калиновского. Там был райский сад, а тут настоящие джунгли. Никаких клумб, никаких цветов, все заросло кустарником и высокой травой, которую тут никто не выкашивал.

— Кайф, — заметил Петька. — Мне такие участки больше всего нравятся!

— Есть где спрятаться, да?

— А что ты думаешь, это в нашем деле важно. Ну, Хованщина, что делать будем? Пойдем открыто и честно топить жениха? Или для начала проведем разведку боем?

— Нет! Давай честно и открыто! Некогда нам…

Они решительно направились к калитке. Она была открыта.

— Надеюсь, тут в зарослях не затаился какой-нибудь бультерьер, — проворчал Петька, толкая калитку.

— Мальчики, вы к кому? — раздался позади мелодичный женский голос.

Они обернулись. У калитки стояла пара — восхитительная молодая девушка в розовом платье и среднего роста мужчина, весьма внушительного вида, в очках со стеклами-«хамелеонами».

«Воскресенский!» — сообразил Петька.

— Да мы…

— Мы ищем дачу… Корабеловых! — выпалил Кирилл.

— Да? И кто же вам нужен? — весело поинтересовалась красавица.

Она была высокая, тоненькая, со смеющимися раскосыми глазами и неотразимой улыбкой. «Да, подумал Петька, — действительно…»

Они не успели ничего ответить, зачарованно глядя на Марину. Ее спутник взглянул на часы и с легкой усмешкой произнес:

— Душа моя, оставляю тебя на попечение этих отроков и через два часа заеду за тобой. Ты не возражаешь? Мне еще предстоит деловое свидание, весьма важное для меня, а может, и для тебя!

— Хорошо, — улыбнулась Марина. — Через два часа я буду готова, так вы к кому, ребята?

— К вам! — еле слышно ответил Хованский.

Воскресенский быстро удалился.

— У вас ко мне дело? — удивленно подняла брови Марина.

— Да! — твердо ответил Петька, видя, что Хованский уже совсем растаял от Марининой красоты.

— Ну что ж… Только не пойдем в дом, посидим лучше в саду, а то что-то душно… Пошли-пошли, у нас тут нечто вроде беседки есть…

Среди кустов была расчищена небольшая площадка, где был врыт деревянный стол и лавки.

— Садитесь, мальчики, и выкладывайте! Ох, я вам ничего не предложила…

— Спасибо, не надо. У нас каждая минута на счету! — ответил Петька. — Простите, как ваше отчество?

— Отчество? Александрова… Только зовите меня просто Марина, без отчества. Я же еще молодая!

— Хорошо, — деловито кивнул Петька. — Марина, нам нужна ваша помощь!

— Помощь? Какого рода?

— Ох, это трудно объяснить…

— Погоди, Петь, ты не с того начал! — вдруг перебил его Хованский. — Помощь — дело десятое… Марина, вам грозит опасность!

— Опасность? Какая опасность?

— Ну я не так выразился… Одним словом, этот человек — ваш жених?

— Да, ну и что? — недоуменно и уже холодно вскинула брови Марина.

— А вы знаете, кто он?

— Ну вот что, говорите, кто вы такие и что вам нужно, и проваливайте! — рассердилась красавица. — А моя личная жизнь никого не касается, и уж тем более вас! Откуда вы вообще взялись?

Ее тон очень не понравился Петьке.

— Ну что ж, вы, наверное, правы… Мы так сумбурно начали, но это потому, что вы… очень красивая! — И Петька улыбнулся одной из самых своих обаятельных улыбок.

Красавица смягчилась.

— Хорошо, говорите. Какая помощь вам нужна.

Петька на мгновение запнулся, а потом выпалил:

— Нужно, чтобы вы достали для нас одну дискету!

— Дискету? — поразилась она. — Какую дискету, откуда? Я, по-моему, вообще никогда не держала в руках дискету. И очень смутно знаю, что это такое… А вы ничего не путаете? Я же актриса…

— Эту дискету Владимир Михайлович Воскресенский выкрал у одного талантливого изобретателя…

— Что? Что ты такое несешь! Что значит «выкрал»? — возмутилась Марина. — Бред какой-то!

— Это не бред. Владимир Михайлович долго шантажировал этого человека, грозил его сыну, жене… чтобы завладеть его изобретением. В этом и состоит его основной бизнес — он патентует на свое имя чужие изобретения и продает их за большие деньги.

Марина побледнела.

— С чего вы это взяли? — тихо спросила она.

— Мы… дружим с этим изобретателем, — заявил Хованский. — Он успел спрятать сына, а жену его взяли в заложницы, вернее, ее посадили под домашний арест, стерегли днем и ночью и еще искали документы на изобретение, и нашли дискету, которая сейчас в руках вашего Воскресенского!

— Господи, да что вы такое говорите? А что с этой женщиной?

— Ее удалось освободить, сейчас она вместе с мужем в безопасности! Но он считает, что это изобретение, уникальный диагностический прибор, для него уже потеряно! — сбивчиво объяснил Кирилл.

— А вы хотите ему вернуть эту… как ее… дискету, да?

— Хотеть не вредно, — вздохнул Петька. — Но мы пришли не только из-за этого!

— Да! — подхватил Хованский. — Он, в конце концов, еще что-нибудь изобретет, а вот вы…

— Что я?

— Вы должны знать, что из себя представляет Воскресенский!

— Но, собственно говоря, почему я должна вам верить? Больше, чем близкому человеку? С какой стати? Я вас вижу первый раз в жизни, а его знаю давным-давно, с детства! Нельзя же так бездоказательно обвинять человека во всех смертных грехах! — горячилась Марина.

— Если хотите, мы сможем вам завтра устроить встречу с этой женщиной, которую они держали под арестом в ее собственной квартире. Она вас все расскажет, а какие-то документов, которые могли бы это подтвердить, у нас, естественно нет.

Марина глубоко задумалась:

— Ну, мало ли кого вы можете ко мне подослать… Это несложно устроить. И потом… Я еще могу понять, что вам понадобилась какая-то кассета…

— Дискета, — мягко поправил ее Кирилл.

— Ах, да какая разница! Дискета! Но вот какое вам дело до моей личной жизни?

— Я говорил тебе, Кирка, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным! — горько усмехнулся Петька.

— Что ты хочешь этим сказать? — нахмурилась Марина. — Между прочим, я понятия не имею, кто вы и почему сюда явились! И я должна вам слепо верить?

— Нет, слепо не должны! — покачал головой Петька. — Ладно, попробуем поискать общих знакомых, которые могли бы вам что-то о нас рассказать…

— Общих знакомых? — удивленно переспросила Марина.

И Кирилл тоже с недоумением уставился на Петьку.

— Да, свет, как известно, мал, мир тесен, и при желании два москвича всегда сыщут общих знакомых. — Вы знаете писателя Мелешина?

— Первый раз слышу!

— А Веру Ивченко?

— Веру Ивченко? Постой, она пишет детективы, да?

— Да! — возликовал Петька.

— Я читала ее в самолете, когда в Америку летела. Но я с ней не знакома…

— Я могу дать вам ее телефон, позвоните ей…

— Чепуха! Не стану я никому звонить! Откуда я знаю, что это не будет подставленное лицо?

Петька боролся с искушением назвать Полину Евгеньевну, но, давши слово, приходится держаться.

— А художника Сергея Хованского? — подал голос Кирилл.

— И его не знаю!

— А издателя Бориса Русланова?

— Нет.

— А художницу Алису Майкову? — припомнил вдруг Кирилл дело о драгоценном мусоре.

— Нет.

— А журналиста Всеволода Медынского?! И его не знаете?! — закричал вдруг Петька.

— Медынского? Вот Медынского я знаю!

— Здорово! — обрадовался Петька. — Еще бы вам его не знать! У вас есть его телефон?

— Возможно.

— Что значит «возможно»? — разъярился Петька. — Либо есть, либо нет! Позвоните ему и спросите, можно ли доверять Петру Квитко!

— Это ты Петр Квитко?

— Я!

Кирилл незаметно для Марины покрутил пальцем у виска. Мол, ты, Квитко, спятил! Зачем себя назвал? Но Петьку уже несло по кочкам.

— Вы позвоните, позвоните! Не откладывайте в долгий ящик!

— А если я его не застану? Если он в отъезде?

— Тогда, конечно, хуже, — сник Петька. — Но попробовать-то надо!

— Ну что же, раз ты настаиваешь…

Марина поднялась и пошла к дому. Едва она скрылась, как Петька тенью метнулся за ней и замер у открытого окна. А что, если позвонит своему женишку? Тогда надо уносить ноги. Такое с ним уже однажды было, но тогда они с ребятами успели убежать.

Однако Марина и впрямь позвонила Медынскому.

— Всеволод Григорьевич, здравствуйте, как хорошо, что я вас застала! Это Марина Корабелова! Да, да, я! Всеволод Григорьевич, у меня к вам такое странное дело… Ко мне явился парнишка, рассказывает весьма неправдоподобные истории, но очень важные для меня. Если это соответствует действительности… А когда я попросила каких-нибудь доказательств, он сказал, что прямых доказательств нет, но ему надо верить. И стал искать общих знакомых… И вот выяснилось, что вас мы оба знаем. Его зовут Петр! Да, да, Квитко! Именно Квитко! Да, он сейчас здесь, только в саду… Вы так считаете? Боже мой. Если все, что он рассказал, правда… Но что же мне тогда делать? Нет-нет, я это сама с собой… Вам его позвать? Хорошо, сейчас…

Петька ринулся обратно в кусты. И почти тут же появилась Марина, она была бледная, подурневшая…

— Петь, он и вправду тебя знает! И ждет у телефона, иди скорее!

Петька не заставил себя просить дважды.

— Алло! — закричал он в трубку. — Всеволод Григорьевич! Сколько лет, сколько зим!

— Здорово, Петя! Я так понимаю, ты все еще не угомонился?

— Всеволод Григорьевич, тут такое дело сложное…

— А что ты хочешь от Марины? Она какое отношение к этому делу имеет?

— Собирается замуж за преступника! — без обиняков выложил Петька. — А мы решили этому помешать! Только она нам не верит.

— Вас там много?

— Двое. Я и еще один парень, вы его не знаете! А что?

— Петя, скажи мне в двух словах, какого рода преступление совершил этот человек?

— Он… присваивает чужие изобретения… Шантажирует, угрожает, а потом патентует их на свое имя. Изобретения, я имею в виду…

— Петя, но это невероятно… Скажи, речь идет о Воскресенском?

— Да, — потрясенно ответил Петька, — как вы догадались?

— Я давно это подозревал, а теперь… Петя, нам необходимо встретится! Необходимо, и чем скорее, тем лучше. Этот человек очень опасен! Постой, он собирается жениться на Марине?

— Ну да!

— Вот что, Петя, вы где сейчас?

— На даче у Марины в Звонаревке!

— Дай-ка мне опять Марину!

— Вас! — протянул ей трубку Петька.

— Слушаю!

— Марина, у вас машина есть?

— Да. А что?

— Марина, ради всего святого, возьмите этих ребят и немедленно, слышите, немедленно приезжайте ко мне!

— Но я не могу!

— Почему? Марина, отмените все дела, это срочно!

— Хорошо, я попробую…

— Жду вас у себя дома! Записывайте адрес! Чем скорее, тем лучше!

— Сева, вы серьезно?

— Серьезней не бывает!

— Хорошо… Боже мой, что за безумие…

— Марина, не теряйте времени!

Повесив трубку, она обернулась к Петьке.

— Он… Он требует, чтобы мы немедленно ехали к нему!

— Значит, надо ехать! — решительно ответил Петька.

— Да, наверное…

— Отмените вашу встречу, и едем!

— Хорошо, — покорно сказала Марина и вновь сняла трубку. — Володя? Да, я. Володя, у меня изменились обстоятельства, я должна немедленно ехать в Москву, заболела моя близкая подруга, я должна быть с ней! Нет-нет, я прекрасно доеду сама. Мне тоже очень жаль, но… Извините, я тороплюсь. Я позвоню из Москвы, попозже… Да, я очень расстроена. Мальчишки? Какие мальчишки? Ах те… Да просто за автографом приходили. Ерунда! Все, Володя, я поеду!

«Молодец, вот что значит актриса», — подумал Петька.

— Петя, я сейчас переоденусь, и мы поедем. Подожди меня в саду.

Петька ринулся назад к Хованскому.

— Кирюха, порядок! Едем к Медынскому!

— Зачем?

— Похоже, он тоже кое до чего докопался! Я когда ему объяснил суть дела, он сразу спросил: это Воскресенский?

— Иди ты!

— Честное слово! Представляешь себе?

— Да, неслабо!

— Петя! Кирилл! — позвала вдруг Марина.

Петька побежал на ее зов. Кирилл за ним.

— Мальчики, планы меняются. Только что звонил Медынский и сказал, что сам приедет!

— Почему?

— Считает, что так будет быстрее.

Они вернулись к садовому столику. Но теперь они не знали, что говорить, и все смущенно молчали. «Неужели все это правда», — с тоской думала Марина. Однако, кроме тоски, она чувствовала и странное облегчение. Если все это так, то… то она может и не выходить замуж за Воскресенского! Ей льстило его внимание, он казался ей таким значительным, умным, надежным человеком, за которым она будет как за каменной стеной, если пользоваться столь избитым выражением, но она не любила его. А теперь он еще оказался обыкновенным жуликом. Жуликом, так сказать, на научной основе… Черт знает что! И если слова незнакомых мальчишек еще могли внушить сомнение, то Медынский…

Кирилл с молчаливым восторгом следил за выразительным лицом молодой красавицы. Все ее мысли он мог отчетливо прочесть в ее больших, чуть раскосых глазах.

А Петька томился от скуки ожидания. Для его деятельной натуры просто сидеть и ждать было мучительно. И вдруг ему на голову упали две тяжелые капли.

— Дождь! Дождь начинается!

В самом деле начинался дождь.

— Скорее в дом! — скомандовала Марина.

И вовремя. Едва они вбежали в дом, как дождь буквально хлынул. Стало так темно и сумрачно, что пришлось даже зажечь свет.

— Мальчики, вы не голодны? — спросила Марина. — У меня, правда, с припасами не очень… я плохая хозяйка, но по кружке какао и по бутерброду с сыром могу предложить.

— Спасибо, не откажемся, — ответил Петька. — Хотите, я могу помочь.

— Да нет, с таким меню я и сама справлюсь.

Она поставила чайник, достала банку растворимого какао, молоко, масло, сыр и хлеб.

— Вы пьете какао? — удивленно пролепетал Кирилл.

— Пью, а что?

— Говорят, он него… полнеют? — спросил он и грустно покраснел.

Красавица звонко расхохоталась.

— Ах, вот ты о чем? Нет, мне повезло, я не полнею, ну, во всяком случае, пока, и могу себе позволить пить и есть что хочу.

И вдруг у нее резко поменялось настроение, она нахмурилась:

— Послушайте, ребята, а почему вы вообще все это делаете?

— Что все? — посмотрел ей прямо в глаза Петька.

— Ну, все это… Ищете какую-то дискету, выслеживаете человека, меня вот решили спасти… У вас что, какая-то организация?

— Никакой организации, просто мы… как бы попроще сказать… Нам просто не нравится, когда честных людей грабят, запугивают, шантажируют… Просто не нравиться, только и всего.

— Но вы же… вы же еще дети, и потом, мало ли что мне не нравится…

— У вас просто разные жизненные позиции, — очень по-взрослому произнес Петька.

— Ишь ты какой! Разные жизненные позиции… Ну надо же! — развела руками Марина. — Но откуда вы про Владимира Михайловича узнали?

— Это неважно, — сказал Петька.

— Допустим. Но про то, что я собираюсь за него замуж? Откуда такая информация?

— Слухами земля полнится, — вдруг загадочно проговорил Хованский.

— Э, да вы еще и конспираторы! — улыбнулась Марина.

И вдруг раздался какой-то страшный, нечеловеческий голос:

— Только это вам уже не поможет! Ха-ха-ха!

Глава 13

ОРЛЫ И НЕ ОРЛЫ

Они в ужасе оглянулись. В дверях стоял Воскресенский, держа в руке свернутый трубкой журнал, видимо, послуживший ему рупором.

— Боже мой, Володя, как вы нас напугали! — воскликнула Марина, хватаясь за сердце.

Но он, не обращая на нее внимания, подошел к Петьке, схватил его за шиворот и встряхнул что было сил.

— Ах ты сукин сын! Охотиться за мной вздумал?

Петька попытался освободиться, но не тут-то было!

Одним незаметным движением Воскресенский вывернул ему руку и защелкнул на запястье наручник. После мгновенного замешательства Кирилл бросился другу на помощь, но Воскресенский ногой отшвырнул его так, что тот грохнулся на пол. Еще миг — и Петька с Кириллом оказались скованными. Марина в ужасе закричала.

— Молчи, дрянь! — рявкнул Воскресенский. — Я с тобой еще разберусь! Предательница, гадина!

— Володя!

— Молчать, я кому сказал! А вы, твари, прощайтесь с жизнью, недолго вам осталось куковать! Прокукуете мне сейчас все, что требуется, и оревуар! Знаете, что такое «оревуар»? нет? Только скажу просто — гуд бай! Это сейчас уже всякая собака понимает!

— Володя, вы с ума сошли! — закричала Марина.

— А ты, гадина, весь остаток жизни в тюрьме проведешь! За убийство этих милых малюток, да еще с особой жестокостью! Не волнуйся, я уж сумею это устроить!

Но тут он заметил, что Марина мало-помалу продвигается к двери. Он одним прыжком настиг ее и схватил за плечи.

— Бежать вздумала? На помощь звать? Не выйдет! По счетам надо платить, продажная шкура! А я еще тебя любил!

И, размахнувшись, он ударил ее по щеке. Она вскрикнула. Он вдруг нагнулся и молниеносным движением открыл люк подпола.

— Иди туда! И скажи «спасибо», что я тебе кости не переломал! Не пойдешь сама — спихну!

Марина покорно спустилась вниз, и он закрыл подпол.

— Так, голубчики, а теперь поговорим!

Мальчики сидели на полу, и при малейшей попытки пошевелиться Воскресенский бил их подвернувшимся ему под руку веником. Однако пока он возился с Мариной, Петька успел шепнуть Кириллу:

— Не дрейфь, Кирюха, Медынский скоро приедет! На вопросы не отвечаем, тянем время!

Между тем Воскресенский сел на стул и пристально вгляделся в лица ребят.

— По-моему, я вас раньше не видел. Вы откуда взялись?

Они молчали.

— Кто вы такие?

Молчание.

— Какое вам дело до меня?

Снова молчание.

— Ах вот что, вы решили поиграть в партизан? — расхохотался он, и тут Петька вдруг похолодел. «Он же сумасшедший! — мелькнуло в голове у мальчика. — Придется, видимо, сменить тактику, чтобы не разъярить этого психа раньше времени».

— Ну что, партизаны, будете отвечать, а? — снова взмахнул он веником.

Удары веником по лицу были не болезненные, но обидные.

— Хорошо, — произнес вдруг Петька. — Спрашивайте.

— Кто вы такие?

— Люди.

— Ах ты остряк! Нет, вы не люди, вы дерьмо!

— А вы хотите, чтобы мы сами себя дерьмом называли?

— Итак, ясно, вы дерьмо. Пойдем дальше. Зачем вы за мной охотитесь?

— Мы не за вами, мы за дискетой господина Кострючко.

— Что? Кострючко? Так это ваших рук дело?

— Что вы конкретно имеете в виду?

Кирилл решил было, что Петька, запретивший сперва отвечать на вопросы, а теперь вступивший в разговор, дал слабину, но потом понял, что он просто сменил тактику.

— Это вы помогли сбежать этой корове?

— Какой корове?

— Его супруге!

— Ну естественно!

— Идиоты! Болваны! Да я бы ее в тот же день отпустил, ведь дискету нашли, а все остальное меня не волнует! Никто ничего не докажет!

— А вы наивный, — хладнокровно заметил Петька.

— Что? Что ты сказал? — насторожился вдруг Воскресенский.

— Наивный вы человек! — негромко проговорил Петька.

— Что ты мелишь болван?

— Вы зря ругаетесь. Неужто вы думаете, что Кострючко такой идиот, что уедет, оставив вам дискету со всей документацией? Сделает вам такой роскошный подарок? Да сунься вы с этой дискетой в какие-то инстанции, вас просто на смех поднимут!

— Болван! Ты забываешь, что я тоже как-никак кандидат технических наук!

— Но не медицинский, правда? Короче говоря, вы просчитались!

— Блефуешь, парень!

— И не думал!

— Блефуешь! Только это все зря! Думаешь, будешь мне зубы заговаривать, а там и Севочка Медынский на помощь подоспеет, так? — злобно расхохотался Воскресенский. — Актрисулькам разве можно доверять? Я давно ее телефон прослушиваю. Меня не проведешь, я человек осторожный! Так что прощайся с жизнью, малый! И ты тоже! А впрочем… могу предложить сделку. Адрес Кострючко в обмен на ваши поганые жизни.

— Годится! — откликнулся Петька. — Беда только в том, что точного адреса я не знаю!

— Тогда и говорить не о чем.

— Но если вы такой всемогущий, то вам достаточно знать город — и вы найдете любого человека. Так?

— Ну?

— Что ну?

— Говори, в каком он городе?

— Но какие у меня гарантии?

— Наглая морда! — Воскресенский опять принялся хлестать Петьку веником по лицу. — Гарантии ему нужны!

— А как же без гарантий? — подал голос Кирилл. — Речь как-никак о наших жизнях идет!

— Ладно, черт с вами, даю гарантию! Говори, где он?

— В Рейнбахе!

— Где?

— В Рейнбахе!

— Что это такое?

— Город в Германии!

— Первый раз слышу.

— Есть такой маленький городок недалеко от Бонна! — Петька вспомнил о нем, так как именно в Рейнбахе гостит сейчас тетя Витя.

— Маленький, говоришь?

— Совсем маленький!

— Маленький, это хорошо, это твое счастье, малый, потому что если бы ты сказал «Нью-Йорк» или «Токио»…

— Мне жизнь дорога!

— А мне какое дело? Думаешь, я и впрямь вас отпущу? Как бы не так! Воскресенский гадостей не прощает, а вы мне много гадостей сделали…

Он вытащил из кармана пистолет.

— Сама судьба за меня! Вон какая гроза! Гром громыхнет, и никто выстрела не услышит! Хорошо!

В этот момент дверь распахнулась и в кухню влетел какой-то вымокший до нитки человек.

— Боже, что здесь происходит? — воскликнул он. — Володя, ты спятил?

— А, Шура! Ты не вовремя явился!

— Да что за дурацкий спектакль? Где Марина? Кто эти ребята?

— А ну, встань с ними рядом, шут гороховый! — рявкнул Воскресенский.

Однако Шура, в котором Петька сразу узнал артиста Корабелова, нисколько не испугался.

— Прекрати свои глупости! Положи игрушку и убирайся, я не люблю, когда у меня в доме распоряжаются чужие люди. Пошел вон!

— Ах так?

И Воскресенский выстрелил. Корабелов схватился за плечо и рухнул на пол. Вот тут Петьке стало по-настоящему страшно.

— Ну а теперь ваша очередь! Хватит, поговорили!

Он направил пистолет на Петьку, но тут Корабелов резко перекатился под ноги Воскресенскому, тот не удержался и упал, выронив пистолет, а Кирилл мигом ногой отшвырнул его в сторону. Корабелов навалился на Воскресенского, мальчишки мигом поднялись на ноги и, скованные, бросились ему на помощь. Воскресенский рычал, пытаясь освободится, но не тут-то было. Корабелов был крупным и сильным мужчиной и к тому же довольно тренированным. Втроем они сумели скрутить Воскресенского.

— Попался, голубчик! Ребята, что тут такое было? Откуда вы?

— Потом, потом! Вы же ранены! — крикнул Петька. — Вам нужна помощь!

— Да не ранен я, я это разыграл. Он промахнулся!

Воскресенский снова зарычал.

— Скорее, там Марина! — вспомнил Хованский и открыл люк.

— Марина! Марина! — крикнул Корабелов.

Но никто не откликнулся.

— Ей, наверное, плохо!

— Да нет, она наверняка сбежала! Из полпола есть выход в сарай! Думаю, тут скоро будет милиция! И очень кстати!

— Да уж, а то так неудобно, — заметил Петька, демонстрируя наручники.

— Ну, в кино я бы просто выстрелил по цепи, и все дела, — рассмеялся Корабелов, — но лучше этого не делать. Да, а вы не против встречи с милицией?

— Мы — за!

— Может, в двух словах скажете, в чем дело и как вы сюда попали?

— Мы приехали предупредить вашу сестру, чтобы она не выходила замуж за этого… Он настоящий бандит… — начал Кирилл.

— Вообще-то сюда сейчас должен приехать Медынский, — сказал Петька, — странно, что его до сих пор нет…

— Послушайте! — подал вдруг голос Воскресенский. — Послушайте, что я скажу!

— Послушаем, если дашь ключ от наручников, — спокойно ответил Корабелов, стягивая с себя насквозь мокрую рубашку.

— В левом кармане брюк!

— Только без глупостей! — склонился над ним Корабелов. — Ага, есть!

Он мгновенно освободил ребят.

— Ура! — воскликнул Кирилл, растирая затекшую руку.

— Послушайте, не надо время терять! — наговорил опять Воскресенский. — Отпустите меня, и я дам каждому из вас по пятьдесят тысяч долларов! И Марине!

— Пятьдесят тысяч, говоришь? И Марине пятьдесят? Значит, сто тысяч, чтобы тебя отпустили, так?

— Так, так!

— И мальчишкам?

— И мальчишкам!

У Петьки упало сердце. Неужели Корабелов согласится? Все-таки огромные деньги, а артисты у нас совсем бедные…

— Не верьте ему! — воскликнул Кирилл. — Он нас уже обманул!

— Да что ж я, дурной? — рассмеялся Корабелов. — Он тут чуть смертоубийство в моем доме не устроил, а я так дешево продамся?

— Хорошо, получишь сто тысяч! — крикнул Воскресенский.

— Да пошел ты! — вскипел вдруг Шура. — Думаешь, всех можно купить?

И тут снова распахнулась дверь и вбежали сразу три милиционера и Марина.

— Шурка! — бросилась она к брату. — Шурка! Мы не опоздали? Слава Богу! — рыдала она.

— Гражданочка, давайте отложим слезы! Разбираться надо! Господин Воскресенский, что это с вами?

— А лейтенант! Вы вовремя явились! Еще немного — и эта шайка меня бы убила! Видите, пистолет у них!

— Спокойно, лейтенант! — сказал Корабелов. — Пистолет лежит на полу, оттого что господин Воскресенский его выронил. Мы его не трогали, дабы не оставлять на нем отпечатки пальцев. Я, видите ли, неоднократно снимался в детективах и знаю, как надо действовать!

А дальше началась обычная канитель — понятые, показания свидетелей и все прочее. Когда Петька взгляну на часы, ему стало страшно — что же случилось с Медынским? Прошло уже столько времени, а езды на машине не больше часа, ну полутора по такой погоде.

— Марина, а Всеволод Григорьевич не приехал, — тихо сказал он.

— Действительно, — нахмурилась Марина.

— У него есть сотовый телефон? — тихонько спросил Петька.

— Не знаю, — пожала плечами Марина. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто он позвонил бы, если бы застрял в дороге… Вообще-то он крутой, у него должен быть сотовый…

— Мне это не нравится, — сказала Марина.

— Может, он в аварию попал? — предположил Хованский.

Когда наконец все кончилось, Воскресенского увели и лейтенант по фамилии Марусин тоже собрался уходить, Корабелов вдруг сказал:

— Лейтенант, не сочтите за обиду, но… Этот тип предлагал нам всем по пятьдесят, а потом и по сто тысяч долларов, чтобы мы его отпустили.

— Это вы мне зачем говорите?

— Просто так, для сведения.

— Ах для сведения! Вы, господин артист, естественно, от таких бабок отказались, правильно я понимаю?

— Правильно.

— А я, думаете, куплюсь?

— Я этого не говорил.

— Но подразумевали. Так вот, бедными, но честными бывают не только артисты, но и милиционеры! Кстати, неизвестно еще, кто у нас в стране беднее, артисты или милиционеры!

— Молодец, лейтенант! — расхохотался Корабелов. — Извини, друг.

— Так и быть!

— Простите, лейтенант, — своим волшебным голосом проговорила Марина, — дело в том, что к нам сюда должен был приехать известный журналист Всеволод Медынский. Но он не приехал. Я боюсь, не случилось ли с ним что-нибудь?

— А вы ему не звонили? Может, он и не выехал?

— Такого просто не может быть! — вмешался Петька.

— Если узнаю, сообщу!

— Буду вам страшно благодарна!

И она улыбнулась ему чарующей улыбкой. Лейтенант вспыхнул. И попрощался.

— Да, вечерок выдался! — рассмеялся Корабелов.

— Нам вообще-то пора, — сказал Петька. — И так неприятностей не оберешься.

— Я вас отвезу! — вызвался Корабелов.

— Нам только до станции, — поскромничал Кирилл.

— Ну нет, Шурка, отвезем их в Москву! Такие героические ребята!

— Отвезем! Только тебе-то зачем ехать?

— Я боюсь! Боюсь одна оставаться после этого…

— Так и быть, — согласился Корабелов. — Честно признаться тебе, Маришка, я так рад…

— Чему?

— Тому, что этот тип не будет твоим мужем!

— Я тоже! — вырвалось у Кирилла.

Марина звонко рассмеялась.

Они проехали по шоссе уже километров пятнадцать, как вдруг Петька завопил:

— Стойте! Стойте! Это Медынский!

В самом деле на шоссе стоял Медынский и голосовал, пытаясь хоть кого-то остановить.

— Всеволод Григорьевич! — выскочил из машины Петька. — Всеволод Григорьевич! Что с вами случилось?

— Настоящий кошмар! Я… Сначала спустило колесо, потом только я поехал, лопнул вентиляционный ремень, а теперь еще одно колесо спустило, и запаски больше нет! Я чуть с ума не сошел! такое невезение со мной первый раз, черт знает что! И сотовый свой я сдуру дома оставил. Одним словом, кругом шестнадцать!

— Ничего, Сева, — засмеялся Шура. — Зато теперь начинается полоса везения! Во-первых, ты встретил нас. Во-вторых, Воскресенский арестован. А в-третьих, ты встретил нас всех живыми. И это самое главное.

На следующий день утром Петька и Кирилл помчались к Ляле. Она открыла им, и глаза у нее были счастливые.

— Петя, спасибо тебе!

— За что? — растерялся Петька.

— За все вообще…

— Да ладно тебе. Главное, ты довольна. А где Владислав Русланович? У нас к нему дело!

— Он бреется! — восторженно сообщила Ляля. — А тетя Сима… она… Вы только не ругайтесь! Она побежала в магазин! Сказала, что просто не в силах больше сидеть взаперти…

— И правильно! Ей больше взаперти сидеть не надо! Они свободны, Лялька! — что было силы хлопнул ее по плечу Кирилл.

— Почему?

Но тут появился свежевыбритый Владислав Русланович.

— О, друзья мои! Весьма рад вас видеть!

— Владислав Русланович! Воскресенский арестован! — сообщил Петька.

— То есть как? Но ведь у вас не было никаких доказательств…

— Его взяли, можно сказать, с поличным! При покушении…

— При покушении? На кого?

— Ну… это… В общем, на нас и на артиста Корабелова!

Тут друзьям пришлось все подробно рассказать Кострючко.

— И знаете, — подвел итог рассказу Петька, — он, по-моему сумасшедший. Мне так показалось…

— Ну не знаю, Петя, не знаю. Может, он и сумасшедший, но, как говорится, вполне вменяемый и дееспособный, — усмехнулся Владислав Русланович. — И, думаю, ему придется за все ответить. Значит, теперь мы можем вернуться домой?

— Ну конечно! Но вам придется дать показания… Мы не могли умолчать о вас.

— Я понимаю! Вполне понимаю, хотя… Не хотелось бы, конечно…

— Петя, — вмешалась в разговор Ляля, — а про то, что я… мы…

— Про то, что Владислав Русланович твой отец, мы ни слова не сказали. Это милиции не касается!

— Слава Богу! — вздохнула Ляля с облегчением. — И еще… Кирка, Петя, я хочу вас попросить… Не надо никому про это рассказывать! И тем, кто в курсе, тоже скажите… Ну там, Даше, Игорю, Стасу… Не надо… Пусть никому не говорят! Я не хочу, чтобы мама знала….

— Почему? — воскликнул Кирилл.

— Не знаю… Просто… Она может расстроиться, а я не хочу… Лучше мы с папой будем видеться ну это… тайно. Я ее постепенно подготовлю, а там, может, и признаюсь.

— Это ты, Лялька, зря! — покачал головой Кирилл. — Смотри, заврешься, потом не расхлебаешь!

— Я боюсь, вдруг она запретит мне видеться с папой?

— Вот если бы она уже тебе запретила, тогда бы я еще понял твое вранье, а так… — пожал плечами Кирилл. — А вы тоже считаете, что ей лучше молчать? — обратился он к Кострючко.

Тот смущенно развел руками:

— Может, и в самом деле лучше постепенно…

«Может, ты и гениальный изобретатель, Кострючко, но не орел, — вспомнил Петька фразу из какого-то фильма. — Нет, не орел!» Но он разумеется, промолчал.

Тут вернулась из магазина Серафима Ивановна.

— Симочка! — радостно встретил ее Владислав Русланович. — Мы можем хоть сейчас вернуться домой!

— Владик, что ты говоришь?

— Извините, — сказал вдруг Кирилл, — Владислав Русланович и Ляля все вам расскажут, а нам надо идти, у нас еще уйма дел! Правда, Петь?

— Да, конечно, я совсем забыл! Нам пора!

Они быстро простились и выбежали на улицу.

— Хованщина, ты чего? — спросил Петька.

— Знаешь, мне там как-то душно вдруг стало! Не знаю, но… Не нравится мне этот Лялькин папаша! Слабак!

— Ну, не всем же быть героями, хотя я тоже от него не в восторге, честно говоря.

— Я в каком-то кино видал, там тетка одна говорит: хороший ты мужик, но не орел! Вот и он тоже… Не орел!

Петька расхохотался.

— Квитко, ты чего ржешь?

— Я это самое кино тоже вспомнил! Еще в квартире! Здорово, Хованщина!

— Петь, а ты отцу своему про это расскажешь? Ну, про Кострючко?

— Нет, не расскажу!

— Почему?

— Неохота, Кирюха, столько пришлось бы объяснять… И потом, боюсь, папа был бы разочарован…

— Тем, что он не орел?

— Вот именно!

— Ну а сейчас мы куда? Не домой же!

Петька задумался. Домой действительно не хотелось. И вдруг он почувствовал, что очень соскучился по Даше. К тому же она и Софья Осиповна имеют полное право знать, чем же кончилась вся эта история.

— Кирюха, давай к Лавре на дачу съездим, а?

— Давай! — сразу согласился Кирилл.

Даша лежала у себя в комнате и смотрела в потолок. Ей ничего не хотелось в этой жизни. Еще при маме и бабушке она старалась держаться, улыбалась, что-то оживленно говорила, а оставаясь одна, без сил валилась на кровать. Однако она напрасно считала, что бабушка ничего не замечает, увлеченная своим кардиологом. После завтрака Софья Осиповна позвала Стаса в дальний угол сада.

— Стасик, я хочу поговорить с тобой, и притом серьезно.

— Слушаю вас, Софья Осиповна, — благовоспитанно ответил Стас.

— Стасик, я уверена, ты знаешь, что творится с Дашкой! Мне она ужасно не нравится! У нее какие-то нелады с Юрой? Говори, не бойся, я тебя не выдам, но я хочу знать!

— Хорошо, — кивнул Стас, — да, они поссорились, но это бы с полбеды…

— А в чем беда? — побледнела Софья Осиповна.

— В том, что он… он уехал, Софья Осиповна.

— Ну и что? Не в первый раз ведь…

— Да, но сейчас все вышло очень некрасиво. Он уехал втихаря…

— То есть как?

Стас рассказал Софье Осиповне то, что ему рассказывала Даша.

— Фу! — сморщила нос Софья Осиповна. — И вправду некрасиво. Я от него не ожидала. Это так не по-мужски… Бедная моя девочка… Знаешь, Стасик, когда мужчина, в которого ты влюблена, ведет себя не по-мужски, это всегда ужасно больно и обидно… за себя обидно… Ты уж, будь добр, учти это на будущее, ладно? — ласково улыбнулась ему Софья Осиповна. Хотя она была уверена, что Стасу это вряд ли угрожает. Он, насколько она знает, даже в самых трудных ситуациях держался молодцом. — Стасик, а ты уверен, что он уехал?

— Да. Я позвонил в фирму, где он работал, и мне сказали, что он уволился и уехал в Бельгию.

— А Дашке ты сказал?

— Конечно.

— Бедняжка… Ну ничего, переживет. Первая любовь редко добром кончается…

— Соня! Соня! — услышали они чей-то голос.

— Поля! — удивилась Софья Осиповна и поспешила навстречу подруге.

— Соня! Соня! Такие новости! — захлебывалась Полина Евгеньевна. — Только дай мне сперва стакан воды!

— Стасик! Принеси воды! — попросила Софья Осиповна, усаживая разгоряченную подругу в плетеное кресло.

Стас принес стакан нарзана.

— Ну, ребята! Я такие новости вам привезла, — отпив глоток, проговорила Полина Евгеньевна. Глаза у нее при этом сверкали. — А где Дашка?

— Ей не здоровится, — ответила Софья Осиповна, — а зачем она тебе?

— Зовите ее! Пусть тоже услышит!

— Попробую! — сказал весьма заинтригованный Стас и побежал в дом. — Дашка, что ты тут киснешь? Идем скорее, там Полина Евгеньевна примчалась с какими-то потрясающими новостями!

— Ну и что? Я-то тут при чем?

— А притом, что она без тебя говорить не хочет!

— Стасик, мне неохота… Ну пожалуйста, скажи, что я сплю, или умираю, или ушла… Придумай что-нибудь! Я не могу больше притворяться! У меня сил нет!

— Не надо притворяться! Просто пойди послушай, что она расскажет! А потом иди себе и валяйся опять, как… мешок с картошкой! — рассердился вдруг Стас.

Он в последние дни был так ласков и бережен с ней, что она страшно удивилась и даже спустила ноги с кровати.

— Ладно, пойду, — кивнула она. Ссориться еще и с ним ей вовсе не хотелось.

— А вот и они! — сказала бабушка, испытующе глядя на внучку. Вид у девочки хуже некуда. Оно и понятно. Хорошо, что приехала Поля, хоть отвлечет ее немножко. — Ну, Поля, что там стряслось у тебя?

Полина Евгеньевна загадочно улыбнулась, выдержала паузу по всем законам театра и выпалила:

— Воскресенского арестован!

— Как?

— Когда?

— Откуда ты знаешь? — посыпались вопросы.

— Слушайте меня внимательно! Вчера днем ко мне заявились два ваших мальчика, Петя и Кирюша.

— К вам? Зачем? — воскликнула Даша. Опять Петька что-то учудил!

— Тем не менее. Я подумала, что мне неловко вмешиваться в такое сугубо частное дело, а потом… Я попросту испугалась, что Марина наплюет на мои советы, скажет своему Воскресенскому, ну и… Мы же знаем, на что он способен. Но мальчики, кажется, не были в претензии, а просто попросили дать им адрес Марины. Ну я и дала. А сегодня утром весь поселок уже гудел, что вчера на даче Корабеловых была перестрелка, и милицейская засада, и еще куча всяких ужасов, и в результате арестовали Воскресенского! Он якобы запер Марину в погреб, стрелял в каких-то мальчишек, а повязал его будто бы Шура! Где там правда, где нет, не знаю. Точно только то, что Воскресенского арестовали, на его даче был обыск, но никто вроде бы серьезно не пострадал. А вы еще ничего не знаете?

— Ничего, — покачала головой Софья Осиповна. — Но ты точно знаешь, что никто не пострадал?

— Да! В это меня уверяли все! А я всех с пристрастием допрашивала, я же знала, что мальчики туда пошли! Боже мой, вон же они. Приехали!

В самом деле, к калитке подошли Петька и Кирилл. В руках у Петьки был большущий букет ноготков.

При виде друга Даша задохнулась от радости.

— Петька! — бросилась она навстречу ему. — Петька, привет! Это мне?

— А кому же еще? — зарделся Петька.

— Кирка, здравствуй! — сказала Даша.

— Здорово, Лавря!

— Мальчики! Мальчики! — кричала Полина Евгеньевна. — С вами ничего не случилось? Нет? Вы там были? Были?

— Были! — с достоинством ответил Петька и поздоровался с дамами и Стасом.

— Мальчики, умоляю! Расскажите, что там случилось? Я так волновалась! Там действительно стреляли? Марину и вправду заперли?

— Полина Евгеньевна, — улыбнулся Петька, — если позволите, мы все расскажем по порядку!

— Да-да! Молчу-молчу!

— Кирюха, а может, ты расскажешь, а? — предложил Петька.

— Нет, давай вместе, ты говори, а я дополню, если ты что упустишь!

— Как хочешь, — пожал плечами Петька. — Так вот, когда мы пришли к Марине…

Все слушали затаив дыхание. Только Полина Евгеньевна время от времени восклицала в адрес Воскресенского: «Боже мой, какая сволочь! Нет, каков мерзавец! Вот выродок!»

— Эх, слышали бы вы, как Петька с ним разговаривал! — встрял в его рассказ Кирилл. — Как будто и не боялся…

— Петь, а ты боялся? — спросила Даша.

— Естественно, боялся. Не боятся только психи! Когда сидишь, как болван, на полу, скованный с Кирюхой, а тебя по морде веником лупят и пушкой грозят… Ясное дело…

Софья Осиповна смотрела на Петьку с нежностью. Вот это по-мужски! Он не строит из себя невесть какого храбреца перед девочкой, в которую по уши влюблен, и у него хватает чувство юмора, чтобы рассказать, как его лупили веником по морде…

Когда рассказ был окончен, Даша улучила момент и тихонько спросила:

— Петь, а почему ты сегодня привез мне цветы?

— Они тебе понравились?

— Обожаю ноготки! — с улыбкой сказала Даша.

— Вот за этим я их и привез.

— Зачем?

— Чтобы ты улыбнулась. Ты в последнее время что-то редко улыбалась…