/ Language: Русский / Genre:sf_fantasy

Французская магия

Elseverd


Название: Французская магия

Автор: elSeverd

Бета/гамма: пока нет, если будет, то буду очень рад.

Персонажи: Гарри Поттер/Флер Делакур, Габриель Делакур, НМП, Сириус Блек, и остальные персонажи Роулинг.

Рейтинг: NC-17(без порнографии всякой), первые глав 10 - PG-13

Тип: гет

Жанр: Action/Romance/Deathfic

Размер: макси

Статус: в процессе

Дисклаймер: всё не мое, персонажи, названия и торговые марки принадлежат Роулинг, мне принадлежат только мои грамматические ошибки.

Аннотация: Сразу после Турнира волшебников Гарри Поттер случайно узнаёт о том, что друзья относятся к нему не так, как он думал. А величайший светлый волшебник - не такой уж добрый. Вынужденный искать новых сторонников, он обращается к французской семье Делакур, обязанной ему спасением младшей дочери.

Предупреждения: смерть второстепенных персонажей, не в Англии, дамбигад, немного кровищи, немного секса, независимый Гарри, умный Гарри. АУ ООС.

От автора: чего в этом тексте точно нет. В этом тексте нет и не будет: слеша, супермега способностей за бесплатно у Гарри, сейфа с миллиардом золота, политкорретности, умной Молли Уизли и хорошего Снейпа.

Ночные коридоры Хогвартса обладают особым очарованием - безлюдные, наполненные тенями и отблесками развешанных вдоль стен факелов залы, казалось, таят в себе гораздо больше тайн, чем днем, когда от гомона толпящихся студентов вот-вот сойдешь с ума. И постоянно краем уха слышишь, что всех интересует одно и то же: права ли Скитер в своих "правдивых" статьях, или же Мальчик, который в очередной раз ускользнул от Неназываемого, не врет, как закончился Турнир Волшебников.

Даже сейчас, после того, как я чуть было не погиб на кладбище, после того, как доставил к Дамблдору коченеющее тело Седрика с недоуменной гримасой на застывшем лице, прикосновение к разгоряченному лбу прохладного ветерка, гуляющего по коридорам старинного замка, помогало немного успокоиться. Еще полчаса - и можно будет возвращаться в спальню, где задернутый полог кровати надежно скрыл моё отсутствие, впрочем, Рон наверняка знает, что я часто гуляю по замку в одиночестве.

При мысли о друге в душе немного потеплело - после того, как он убедился, что я не бросал в кубок своё имя, мы снова стали одной командой, его и Гермионы поддержка очень помогла мне преодолеть первые часы после трагического окончания Турнира и дуэли с Темным лордом.

Сверившись с Картой, вытащенной из кармана, я с удивлением обнаружил, что ко мне навстречу со стороны жилых комнат гриффиндорцев идут Гермиона и Рон. Убедившись, что мои друзья направляются в тот же коридор, где присел на подоконнике я, я решил немного подшутить над ними, благо мантия-невидимка надежно скрывала меня от чужих взглядов. Подобрав ноги, чтобы, пройдя мимо, друзья не задели их, я стал ждать.

Наконец из-за поворота показались уверенно идущие, как будто отбой еще не наступил, Рон и Гермиона, как и всегда, оживленно о чем-то спорящие вполголоса. Чем ближе они подходили, тем лучше было слышно, о чем идет речь. Гермиона казалась изрядно недовольной, Рон же вообще раскраснелся от избытка чувств.

- ... не знаю, когда всё это кончится, уже достало без конца выслушивать все эти стоны и сожаления. - Рыжий сморщился, словно от зубной боли.

- Рон, не забывай, это твоя работа, Дамблдор платит тебе, и твоя карьера тоже во многом зависит от него.

- Платит... Да это жалкие гроши за то, что мне постоянно приходится делать и слушать!

- Но если ты все провалишь, директор Дамблдор не поможет нам устроиться в будущем в Министерстве! - Гермиона успокаивающе положила руку на плечо своему парню.

Пройдя мимо моего окна, они удалились, оставив меня в недоумении осмысливать только что услышанные отдельные фразы. Рон получает от Дамблдора деньги? Гермиона выполняет какое-то тайное задание директора? Настолько тайное, что они даже не рассказали об этом мне? Охваченный всепоглощающим любопытством, я даже забыл, что собрался пошутить над друзьями, тихо сполз со своего места и, крадучись, пошёл следом за неспешно идущей парочкой.

Спустя несколько минут они свернули к горгулье, охраняющей кабинет директора, и я ускорил шаг, чтобы оказаться рядом с ними и проскользнуть на узкую лестницу, пока каменная статуя вставала на место, скрывая проход.

Дверь в кабинет Дамблдора была уже гостеприимно приоткрыта, шуршание пергаментов говорило о том, что директор все ещё работает, несмотря на поздний час.

- Проходите, мистер Уизли, мисс Грейнджер. Вижу, вам передали мою записку. Наконец-то у нас с вами есть немного времени, чтобы обсудить дела. Конец года выдался трудным, не находите? - Старик указал им на кресла напротив окна. - Лимонные дольки? Чай? - произнес он, дождавшись, пока ребята усядутся.

- Спасибо, нет, директор, - ответила за двоих Гермиона. - Мы пришли узнать, как вести себя на каникулах с Поттером.

Только напавший на меня ступор не дал мне вскрикнуть от удивления. Приблизившись к неплотно прикрытой двери, я обратился в слух.

- Во-первых, вы не должны писать ему всё лето. - От усмешки директора меня передернуло. - Пусть он сидит в одиночестве у Дурслей, чем хуже ему там будет, тем более несчастным он станет, и когда в августе Молли пригласит нашего Избранного в Нору... Он будет гораздо более... сговорчивым...

- Господин Дамблдор, а почему? - Гермиона не договорила. Мне на мгновение показалось, что она в чем-то колеблется.

- Мальчику нужны связи с волшебным миром, - Дамблдор ласково посмотрел на девушку. - А породнившись с кланом Уизли, он получит эту связь и поддержку простых волшебников.

Меня передернуло от осознания того, что уготовал мне директор ради общего блага.

- Мама благодарна вам за рецепт зелья Привязанности, директор. - Рон тоже усмехнулся. - Она сварила целый котёл в ожидании, когда Поттер приползёт в наш дом.

- Передай ей еще раз, чтобы она не вздумала смешивать этот состав с зельем Страсти - чувства мальчика к юной Джиневре лучше будет пробудить, когда зелье Привязанности подействует, и он снова станет доверять вам обоим безоговорочно. И ведите себя осмотрительнее. Особенно ты, Рон, и твоя сестра. Я не хочу, чтобы Поттер, как прошлым летом, подслушал, что получал от Молли зелье, и вашим старшим братьям пришлось ловить его по всему лесу. В очередной раз стирать ему память лучше не стоит.

Я до боли вцепился зубами в нижнюю губу, во рту стало солоно от крови. Но боль в прокушенной губе не шла ни в какое сравнение с ураганом внутри.

- Господин директор, вы бы не могли обновить ваше заклинание на Роне, - неожиданно сказала Гермиона.

Я опять обратился в слух, пытаясь уловить малейшие оттенки разговора.

- Ты уверена, девочка моя? - протянул директор, внимательно всматриваясь в ставшего слегка нервничать Рона.

- Да, господин Дамблдор, - Гермиона упрямо тряхнула головой. - Он едва не сорвался после турнира, когда разговаривал с Гарри вечером, а сегодня ночью ваше заклинание рассеялось окончательно, и Рона снова стало раздражать общество Поттера.

- Хорошо, - директор поднялся, доставая палочку. - Мистер Уизли, я ценю ваше доверие, благодаря которому я могу снова настроить вас на дружбу с Поттером... и получать за это соответствующие деньги. Герою нужны помошники, а также те, кто, если потребуется, помешает ему свернуть не в ту сторону.

Дамблдор взмахнул палочкой и что-то прошептал, что - с моего места не было слышно. Но я увидел, как напрягшийся в кресле Уизли ощутимо расслабился.

- Простите, мистер Дамблдор, - несколько виновато произнес рыжий. - Я действительно чуть не поругался сегодня с Поттером, а сейчас мне снова легче.

- Вот и прекрасно. И помните, эта магия не заставляет вас дружить с кем-либо, а всего лишь убирает часть раздражения, направленного на этого человека.

На лице Рона появилось слегка туповатое выражение, но Гермиона, внимательно слушавшая директора, утвердительно кивнула.

- Вот ваши деньги на лето, любой труд должен оплачиваться - От сахара в голосе Дамблдора можно было удавиться. - Ваш пропуск в Запретную секцию библиотеки уже продлён на следующий год, мисс Грейнджер, я поговорил с мадам Пинс, она согласилась выдать вам на лето несколько книг.

Поняв, что "аудиенция" старого ублюдка закончена, я стал тихонько спускаться вниз, чтобы не попасться под ноги выходящим из кабинета "друзьям". Выскочив перед спускавшимися гриффиндорцами из уже открывшегося прохода, я тихонько пошёл непонятно куда, полностью раздавленный услышанным. Рвущая всё внутри боль от предательства самых близких людей требовала выхода, хотелось разбить кулаки об стены, орать во весь голос, проклясть директора и всю семейку Уизли, решивших, что вправе распоряжаться моей жизнью. Стиснув зубы и не обращая внимания на текущие по щекам слезы, я дошёл, цепляясь за стены, до какого-то древнего зала, давно не посещаемого, судя по хлопьям скопившейся на полу пыли и рассохшейся мебели. Оказавшись в безопасности, я упал на колени, пытаясь разбить голову об пол и болью тела заглушить боль разорвавшегося от предательства сердца. Непроизвольная вспышка магии обратила в пепел всю обстановку в комнате, за исключением каменного сундука, уродливым опаленным пятном застывшего в центре зала. Из горла рвался хриплый отчаянный полукрик-полувой, пальцы скребли по каменным плитам, испачканным сажей.

Сквозь бушевавший вокруг меня вихрь вышедшей из-под контроля магии прорвался ответный удар волшебства Хогвартса, защищавшей арканы замка от повреждений. Холодная, древняя сила, не до конца подконтрольная даже директорам, властно прикоснулась к моему сознанию, забирая боль.

Перед тем, как заснуть, я слабым голосом успел произнести:

- Добби! - Возникший из пустоты домовик выпучил глаза, увидев разрушенный зал. - Отнеси меня в кресло у камина, почисти одежду и прибери здесь. И молчи об этом!

***

- Гарри! Ты что здесь делаешь?! - Удивленный голос Рона вырвал меня из пелены сна. Сощурившись, я потянулся за упавшими ночью очками, но теплая рука Гермионы аккуратно опустила поднятые с пола очки мне на нос.

- Мы увидели утром, что ты спишь в кресле перед камином, Гарри, нельзя же так над собой издеваться! - Гермиона смотрела на меня с легким неодобрением.

В этот момент я вспомнил произошедшее ночью. И если бы не сила Хогвартса, всё ещё пеленой снежинок окутывавшая мою душу, я бы, наверное, раскричался на них, проклял каким-нибудь противным заклинанием при всех, но сейчас я просто резко дернулся, поднимая руки к лицу и стискивая голову.

- Что, Гарри, шрам? - С тревогой в голосе заговорила Гермиона. - Отвести тебя к мадам Помфри?

- Нет, - я заставил свой голос звучать спокойно. - Просто уснул в неудобной позе, и теперь у меня болит голова.

- Вставай, через час отходит поезд, ты проспал завтрак. - Рон поднялся на лестницу, ведущую в спальню мальчиков. - Дамблдор сегодня закатил такую речь, о возвращении Неназываемого, что прониклись все, кроме слизеринцев.

- Добби! Принеси мне легкий завтрак, пожалуйста. - Не обращая внимания на гневно вскинутые брови и готовность броситься в атаку Грейнджер, я наслаждался еще горячими круассанами и кофе. - Гермиона, ты меня сейчас подожжешь своим взглядом. - Я очень постарался, чтобы фраза прозвучала с дружеской усмешкой, хотя внутренний голос требовал испытать на предательнице Круциатус.

Спустившись в холл, мы столкнулись с отъезжающими делегациями других школ. Ученики Дурмстранга, лишившиеся за вчерашний вечер своего директора, колонной шли за взявшими на себя обязанности лидеров Крамом и незнакомым мне старшекурсником. Крам, невзирая на то, что мы были соперниками на турнире, дружелюбно кивнул мне, как старому знакомому, и пришлось помахать ему рукой, вызвав очередной завистливый взгляд Рона, так и не решившегося попросить у своего кумира автограф.

- `Арри - нежный женский голос застал меня врасплох. - Изящная девушка, ловко лавируя между спешащими к выходу студентами, подошла ко мне, поражая окружающих своей совершенной красотой.

- Флёр.

- Я хотела сказать тебе спасибо, `Арри, - вейла очаровательно улыбнулась. - Ты спас мою сестренку `Абриель и мы теперь в долгу перед тобой. Если когда-нибудь тебе нужна будет помощь - пошли мне сову. - Горячие губы прикасаются к моей щеке, на секунду развеивая скопившуюся внутри боль.

- Я буду помнить, Флёр. - Усмехаясь, я перевел взгляд на стоящего с остекленевшими глазами, выпавшего из реальности Рона и гневно раздувшую ноздри Гермиону. Хотя ей-то с чего раздражаться?

***

Чем дальше отходил от Хогвартса поезд, тем слабее становились наведенные ночью на моё сознание чары, и меня снова стало слегка потряхивать. Желание выхватить палочку и вбить улыбку Рона поглубже в его череп становилось нестерпимым, а бесконечные возгласы о разлуке с хогвартской библиотекой от Гермионы пробуждали мысли о Пыточном проклятье. Наконец, когда я почувствовал, что сейчас взорвусь от ярости и выскажу предателям всё, что думаю о них, дверь купе со стуком распахнулась, и я с огромным удовольствием запустил Stupefy в Малфоя, не успевшего даже открыть рот для очередной гнусности. Удар Stupefy'я, нанесенный со всех сил и подкрепленный моей злостью, выбросил блондина в коридор, правда, удар о стену был смягчен телами его телохранителей, сбитых с ног летящим сюзереном. Брошенный следом Confundus закрепил эффект, и троица слизеринцев беспомощно закопошилась на полу, внезапно забыв, как можно встать на ноги.

Рон, разинув рот, смотрел на меня.

- Гарри, ну ты даешь, так уделал этого хорька! - от восторга рыжий просто захлебывался словами.

- Гарри Джеймс Поттер! - дрожащий от возмущения голос Гермионы оборвал Рона на полуслове. - Как ты мог проклясть студента, даже этого мерзавца Малфоя?! За это Снейп может снять в следующем году с факультета пару сотен баллов!!

- Гермиона, Снейп все равно снимет эти баллы с Гриффиндора. Он ненавидит меня так же, как и моего отца. А Малфой пришел сюда сказать очередную гадость и поиздеваться.

Странно, но выпущенный в Малфоя заряд магии помог мне удержаться от нервного срыва, после которого я наверняка очнулся бы в больнице Святого Мунго со стертой хитрым ублюдком памятью о последних днях. Невероятным усилием заставив себя не отстраниться от обнявших меня Гермионы и Джинни, я пошёл навстречу своему дяде, казалось, ставшему еще более толстым за время, пока мы не виделись.

На лице Вернона, по мере моего приближения, недовольство сменялось привычной гримасой ненависти, на раскрасневшемся от эмоций и избыточного веса лице блестел пот.

- Явился, бездельник, - толстая рука потянулась к моему уху.

Слова дяди прорвали барьер внутри. В моих глазах полыхнула ярость, вызванная предательством близких людей, смертью Седрика, пытками Темного Лорда. Толстяк, столкнувшись взглядом со мной, побледнел, - магия, которую я уже практически не контролировал, окружила нас обоих невидимой, но вполне ощущаемой стеной.

- Ты не посмеешь! - Он пробормотал это, утирая пот со лба. - Тебя исключат за волшебство!

- Я еще не дома, дядюшка, а здесь слишком много волшебников, чтобы кто-то заподозрил именно меня. - Несмотря на ярость, я все еще пытался блефовать.

- Когда ты вернешься, ты сдашь мне свою палочку и сову. - Толстяк побагровел.

- Нет, дядюшка. Если я не буду каждый день писать своему крестному, - я постепенно давил ярость и боль, выплескивавшиеся изнутри, словно гной, но остатки выплеснувшейся магии все еще витали вокруг нас, заставляя толстяка ежиться, - то он придет в ваш дом, выяснить, как мои дела.

Из толстяка будто выпустили воздух, крестного отца, которого Дурсль считал убийцей, он боялся.

- Неблагодарный мальчишка, мы тратим на тебя свои деньги и силы, а ты угрожаешь мне своим крестным?!

- Если уж ты так хочешь, дядюшка, я могу... компенсировать затраты. Ты неважно выглядишь, дядя. - Успел я перебить его до того, как он произнес хотя бы слово. - Если хочешь, я могу сварить тебе пару зелий, поправить здоровье.

Заплывшие глазки Вернона вылезли из орбит, однако, в отличие от своего сына-бегемота, идиотом Вернон не был, иначе не занял бы пост вице-директора фирмы Граннингс.

- И ты думаешь, мальчишка, что я поверю тебе? - хотя это казалось невозможным, но он покраснел еще сильнее, гневно фыркая как вылезший из воды тюлень. - Ты хочешь меня отравить!

- Если хочешь, дядя, я поклянусь магией, что эти составы не причинят тебе вреда. А ты сможешь сбросить вес, да и сердце укрепить. - Мой взгляд твердо встретил взгляд заплывших глазок, пытавшихся как будто просверлить меня насквозь.

- Ну, хорошо, негодный мальчишка, но не жди, что я буду лучше к тебе относиться. - Толстяк развернулся и пошел к сверкающему свежим лаком автомобилю, припаркованному на стоянке возле вокзала. Внезапно, будто поймав какую-то мысль, он снова обратился ко мне.

- С чего это ты решил расплатиться?

- В отличие от других, вы с тетей хотя бы честно говорите, что ненавидите меня. - Прямо ответил я. Ответ заставил Вернона подавиться, и никаких возражений больше не звучало.

***

Петуния, как только мы вошли в гостиную, открыла рот, чтобы разразиться очередной гадостью в мой адрес, но, остановленная предупреждающим взглядом Вернона, только махнула рукой в сторону лестницы. Дадличек не показывался, видимо, опять пил пиво с друзьями и издевался над малышнёй, пока любящие родители думали, что их деточка сидит и пьет чай у Полкиссов.

Оказавшись в своей комнате я уткнулся лицом в подушку и застонал - действие Хогвартских чар завершилось окончательно, и боль от предательства лучших друзей, людей, к кому я относился словно к родным, затопила меня. Голову будто сковало раскаленным обручем, из глаз текли слезы, но я лежал молча, чтобы не привлечь внимания к моей комнате. Спустя несколько часов я наконец очнулся от своего полубредового состояния, и попытался понять, что делать, к кому обратиться за помощью. Метнувшись к столу, чтобы перво-наперво написать письмо крёстному, я остановился, словно пораженный молнией - а откуда я знаю, известно ли было Сириусу о том, что под руководством директора творили мои "лучшие друзья" и Молли Уизли. И кому в действительности верит мой крестный?

"- Если Сириус сейчас в своем родовом доме, куда нет хода Министерству, - размышлял я, - то почему он не забрал меня? Пусть он - разыскиваемый преступник, но в доме Блеков меня бы не нашли".

По щеке невольно скатилась слеза. Единственный оставшийся близкий родственник, послушавшись аргументов Дамблдора, не сделал ничего, чтобы меня защитить.

Если ему было известно об их предательстве - то меня ждет Petrificus Totalus от Сириуса и заклятье забвения от Дамблдора, как только крёстный переправит меня в Хогвартс.

Ремус? Точно так же, неизвестно, на чьей стороне сейчас бывший профессор. За все время моей жизни у маглов, Ремус ни единого раза не послал мне весточку, и я не верил, что у оборотня, при всей изворотливости этого племени, не было возможности выяснить, где я нахожусь. Если он спросил у директора, где я, а тот прикрылся словами об общем благе, то, получается, Ремус тоже отвернулся от меня, поверив старику.

Как странно чувствовать себя совершенно одиноким, не смея попросить кого-либо о помощи и не доверяя никому. Мне нужен был человек, достаточно хорошо ко мне относящийся, но при этом не связанный с Хогвартсом и орденом Феникса. Наконец мне в голову пришла мысль о человеке, отвечающем обоим требованиям, и вдобавок моём, в некотором роде, должнике.

Подтянув к себе перо и пергамент я, решившись, вывел на листе: "Здравствуй, Флёр". На первой фразе мысль застопорилась, и я долго подбирал слова, но спустя какое-то время письмо было готово.

"Здравствуй, Флёр. Как прошла твоя поездка домой? Как чувствует себя Габриэль? Ты сказала, что я могу написать тебе, если мне понадобится твоя помощь, Флёр. Скажи, что бы ты сделала, если бы узнала о предательстве своих лучших друзей? Причём о доказанном предательстве. Гарри П."

Вложив свиток с письмом в футляр, я тихо высунулся из окна, сорвав один из росших в прикрепленной к стене вазе цветков и, подрезав ножом до нужного размера, вложил его внутрь свитка. Букля ухнула, на прощание легонько клюнула меня в ладонь и вылетела из окна. Несколько успокоенный тем, что могу высказаться хоть кому-то, кто, возможно, меня поймёт, я пошел вниз к дяде - обещание касательно зелья нужно было выполнить побыстрее, пока ненавидящий всё волшебное Вернон не передумал.

Сидевшие возле телевизора Вернон и Петунья удивленно уставились на меня, - на их памяти я почти никогда сам не входил в комнаты, пока меня не позвали.

- Дядя, я могу отлучиться на несколько часов за ингредиентами для лекарства? - Петуния смотрела на меня так, будто у меня выросли рога и копыта.

- В-в-вернон, что этот негодный мальчишка тебе говорит? - С каждым словом её голос всё повышался и повышался.

- Петунья, он обещал сварить мне зелье, которое восстановит моё здоровье. - Вернон, видимо, решил все же для разнообразия поверить моим словам о магической клятве. Впрочем, я не обольщался - бизнесмен углядел неожиданную выгоду там, где никогда её не замечал, и это заставило его на время усмирить свой темперамент. Да и угроза написать крестному тоже подействовала на ненавидящего волшебство толстяка очень сильно.

- Что тебе нужно для этого? - На удивление, он пропустил в своей речи "негодный мальчишка" и другие оскорбительные для меня прозвища.

- Мне нужно, чтобы сегодня перед поездкой с тетей по магазинам в Лондон кто-то оставил открытой заднюю дверь в машине. Я сяду туда, накрывшись мантией-невидимкой. А потом из Лондона я вернусь самостоятельно.

Недовольно надувшийся Вернон посмотрел на находящуюся в полной прострации Петунью, но в итоге согласно кивнул головой.

***

Всю дорогу до Лондона тётя нервно вертелась на заднем сиденье автомобиля, пытаясь рассмотреть меня, Вернон же крутил руль, не оборачиваясь и не вступая в беседу. Я тихо произнес:

- Тётя, я здесь, но если я сниму мантию - меня заметят те, кто приставлен меня охранять, и попытаются вернуть обратно в ваш дом.

Дрожащая рука тёти потянулась к пустоте, которую видел на моём месте любой, не обладающий волшебным глазом параноика Грюма или не прочитавший специального заклинания. Как я выяснил на собственном опыте, даже волшебник с силой Дамблдора не способен был просто так разглядеть меня в дверях собственного кабинета - магия, заключенная в свисавшей с моих плеч тонкой ткани, была практически непреодолимой. Палец тёти осторожно ткнул меня в плечо и резко отдернулся, а сама Петунья побледнела ещё сильнее и отодвинулась как можно дальше.

Наконец пробившись сквозь вечернее столпотворение машин в респектабельный район Лондона, дядя припарковал машину напротив магазина, и они с Петуньей встали рядом с открытой дверцей, делая вид, что поглощены разговором. Я невольно удивился тому, насколько хорошо эти люди способны притворятся, если чувствуют угрозу или выгоду для себя. Тихонько сжав плечо дяди, я показал, что ухожу.

Все еще надежно скрытый мантией, я проследовал до входа в Косой переулок, а затем - в Темную аллею. Хотя я сам был там всего один раз, подслушанный однажды разговор близнецов навёл меня на мысль, что ингредиенты для зелий лучше всего покупать именно там, я даже примерно представлял, где находится нужный мне магазин.

Темная аллея или Лютый переулок, как его называли "светлые волшебники" вроде Дамблдора, встретил меня живительной прохладой, остудившей разгоряченную после палящей жары внешнего мира голову. Немногочисленные закутанные в мантии люди, многие из которых прятали лица под капюшонами, точно так же не замечали моего присутствия, пока я осторожно скользил вдоль череды магазинов, избегая случайных столкновений. Наконец передо мной оказалась лавка с изображением котла и фиалов с зельями на вывеске, чуть покачивающейся на поднявшемся в переулке ветру. Поскрипывающая дубовая доска выглядела так, будто её не меняли с момента основания Лондона. Убедившись через окно, что в лавке находится только её хозяин, я достал палочку и осторожно приоткрыл дверь, сразу же уходя в сторону от проёма. Это было верным решением, поскольку в руках полуседого мужчины с длинным шрамом вдоль левой щеки и несколькими ожогами на кистях рук тут же возникла волшебная палочка, которую он нацелил на дверь.

- Хозяин, я пришёл с миром. - Произнес я, не снимая мантию и не убирая готовую к бою палочку. - Мне нужны ингредиенты для зелий, и я готов заплатить.

Услышав о золоте, мужчина чуть опустил палочку, с подозрением глядя на пустоту, откуда раздавался мой голос.

- Вы первый покупатель, пришедший ко мне под такой маскировкой. Я подумал, что это авроры. - Хриплый от долгого молчания голос мужчины разорвал опустившуюся в комнате тишину.

- Я не имею к Аврорату Министерства никакого отношения, хозяин, но и не хотел бы, чтобы кто-то видел моё лицо. Всё равно ничего, кроме проблем это увидевшему не принесёт.

- Что вы хотите купить, таинственный незнакомец? - Хозяин лавки не подал виду, что голос, с которым он разговаривает, явно принадлежал подростку.

- Мне нужны десятикратные дозы компонентов для зелий Памяти, Исцеления, Ранозаживляющего, безоары, шесть порций реагентов для зелья снижения веса, и десятка четыре флаконов для зелий. - С каждым словом брови торговца поднимались всё выше - заказ действительно был довольно... разнообразным.

- С вас сорок три галеона, незнакомец. - Морщинистые, обожженные руки ловко сортировали различные малоприятные на вид реагенты, складывая их в стеклянные банки и бутылочки. Наконец упаковав всё это в деревянный ящик, он поставил готовый заказ на прилавок, куда сразу же со звоном упали вытащенные мной монеты.

- Спасибо, хозяин. - Не убирая из руки палочку, я осторожно, пятясь, отошел к дверям и, толкнув их плечом, вышел из комнаты на улицу.

Проходя мимо незабываемого магазина Горбина, я позволил себе еще раз полюбоваться на высушенную руку мертвеца в витрине, привлекшую когда-то к себе внимание младшего Малфоя. Представив себе высокомерного блондина в роли банального вора, я расплылся в ехидной улыбке. "Интересно, неужели ему не будет противно держать ЭТО в руках?"

Однако вывеска следующего магазина заставила меня задуматься. Волшебные палочки, скрещенные над входом говорили о том, что внутри меня ждёт нечто действительно интересное, и я повторил свой манёвр со входом в лавку, с той лишь разницей, что хозяин оказался спокойнее и палочку не доставал, хотя и явственно напрягся.

- Скажите, мастер, ваши палочки, в отличие от палочек Олливандера, не отслеживаются министерством магии? - Мой вопрос вызвал неожиданный смех хозяина магазина.

- Юноша, простите, но чаще всего Министерство отслеживает не конкретную палочку, а то место, где совершалось колдовство, - все еще улыбаясь, сказал мужчина. - Хотя, соглашусь с вами, бывает и так, что на палочку Олливандера еще при продаже накладывают следящие заклинания, чтобы знать, где находится и что колдует конкретный владелец конкретной палочки.

- Но все же, чем отличаются ваши палочки?

- У меня можно купить палочки, подходящие для темной магии, и я уж точно не ставлю следящие заклятья на палочки своих клиентов, - мастер усмехнулся.

- В таком случае, я бы хотел купить одну из ваших палочек, мастер. - Я сбросил плащ, оставаясь в простой черной мантии с капюшоном.

- У вас редкая мантия, очень редкая... - С любопытством протянул старик, устремив взгляд на серебристую ткань в моих руках. - Пожалуй, только у не к ночи помянутого Грюма я видел нечто подобное во время последнего рейда авроров.

- Думаю, многие влиятельные роды аристократов имеют в запасах... интересные артефакты, - усмехнулся я, благодаря небеса, что капюшон скрывает мои глаза и лоб.

- Вы правы, вы правы, юноша. - Покивав головой, старик с трудом поднялся из кожаного кресла, и стало видно, что одна нога у него заменена протезом с такими же когтями, что у Аластора. - Но давайте вернёмся к нашим палочкам.

- Часто палочку выбирают те, кому по разным причинам перестает подходить их старый инструмент, - хозяин внимательно посмотрел на меня. - Если вы доверите мне свою палочку, можно проверить, были ли на ней следящие чары, и насколько она подходит вам в настоящее время.

С некоторым трепетом я отдал палочку мастеру. Старик долго всматривался в узоры волокон на деревянном цилиндрике, потом вытащил из кармана какое-то стекло и стал изучать рукоятку. Наконец, удовлетворившись осмотром, он развернулся ко мне.

- В общем-то, палочка вам подходит довольно хорошо, невзирая на то, что раньше ваша общность была идеальной. Но... На вашей палочке, действительно, имеется следящее заклинание... Оно очень интересно наложено... Через жидкость, которой вы протираете палочку. В магазине вам такую гадость продать не могли однозначно. Вам никто не дарил в последние годы набор по уходу за палочкой?

Мысленно я проклял семейку Уизли.

- Значит, дарили. - Старик утвердительно покачал головой. - К сожалению, средства быстро устранить нанесенное таким способом заклинание не существует, чары впитались в структуру дерева слишком хорошо.

- И что же мне делать?

- Вы можете ежедневно протирать свою палочку специальным раствором, он есть у меня в лавке... И его никогда не продаст вам старый хитрец Олливандер. - Старик улыбнулся каким-то своим мыслям. - Тогда где-то через пару месяцев чары спадут.

- А есть ли более быстрый способ?

- Купить новую палочку, юноша, что же еще? Вас, думаю, больше устраивает второй вариант?

Дождавшись моего кивка, мастер продолжил. - Олливандер, насколько я знаю, предлагает брать палочки в руки, чтобы "нужная палочка сама выбрала волшебника". - Передразнил он преувеличенно таинственный голос своего коллеги с Косого переулка. - Вам же, юноша, нужно просто сосредоточиться, и постараться мысленно позвать подходящую палочку, чтобы ваш разум сам нашёл наиболее близкую к магическому ядру сердцевину.

Сложив руки на груди, я встал в центре выписанной на полу тускло светящейся пентаграммы, повинуясь жесту старика, и сосредоточился. Как только я закрыл глаза, в мой разум ворвались десятки и сотни звуков, крики, писк, рёв, скрежет, шелест.

Словно сквозь сон до меня донесся голос старика:

- Поймайте тот звук, который нравится вам больше всего, и настройтесь на него.

Тонкая чистая нота, словно звук напряженной струны и поющая одновременно с ней флейта, приковала моё внимание. Задержав дыхание, я потянулся к этому звуку, позволяя всему миру утонуть в прекрасной мелодии. Что-то мягко ткнулось мне в правую ладонь, и, сжав пальцы, я открыл глаза, обнаружив в руках короткую чёрную палочку, с выгравированными на гладкой лаковой поверхности ультрамариново-синими рунами.

- Хороший выбор, юноша, очень интересная палочка вам подошла. Эбеновое дерево и сердцевина из волос вейлы и черного единорога, смешанные с пеплом сожженных костей сфинкса. - Покачивая головой, старик смотрел, как палочка в моих руках мягко светится, выбрасывая яркие искры. - Она подходит, прежде всего, для боевой и ментальной магии, как сказали бы вам в Косом переулке, хотя по мне все эти выдумки Олливандера о наиболее подходящих для какого-то раздела магии палочках - полный бред. С вас тридцать пять галеонов за палочку, юноша, и в качестве подарка необычному клиенту, - повинуясь взмаху руки хозяина лавки, с одной из полок слетели кожаные ножны, крепящиеся к предплечью. - Возьмите эти ножны. Они зачарованы так, что из них невозможно выбить палочку заклинаниями типа Expelliarmus, впрочем, только до тех пор, пока палочка находится в ножнах, конечно же. Если вы напряжете мышцы руки особым образом, палочка сама соскользнёт вам в ладонь из чехла... Я позволил себе позаимствовать некоторые идеи у маглов... Иногда они придумывают интересные вещи без всякой магии.

- Спасибо вам, уважаемый мастер. - Я поклонился, выкладывая на стол золото. Аккуратно нацепив на руку ножны и проверив их работу, я снова накинул мантию-невидимку и направился обратно к выходу из магазина, без приключений пройдя насквозь всю Темную аллею и Косой переулок, по счастью так и не столкнувшись ни разу с прохожими. Тряхнув свой кошелёк, я понял, что осталось ещё достаточно денег для того, чтобы не заходить сегодня в Гринготтс, и, всё так же оставаясь невидимым, сел на поезд, направляющийся в Литтл-Уиннинг.

Без приключений проехав в тамбуре до нужной мне станции и избежав внимания немногочисленных в дневное время пассажиров, я сошел с поезда в Литтл-Уиннинге и неспешно побрел к дому Дурслей, не забывая оглядываться по сторонам. Наблюдатель в саду, как это ни было странно, отсутствовал. Прождав некоторое время, пока тётя откроет дверь, чтобы выйти в сад и посмотреть, как поживают её драгоценные цветы, - ревностная участница Клуба садоводов Литтл-Уиннинга, тётя регулярно проверяла свои посадки, - я сквозь неплотно закрытые створки тихо прошел в дом. Поднявшись по лестнице, я только там позволил себе сбросить мантию. Оставив ящик с реактивами на полу в своей комнате и переодевшись в простую одежду, я приготовился к работе.

Извлеченные из школьного сундука котлы и алхимические инструменты отправились на стол вместе с учебниками зельеварения за третий и четвертый курсы, в которых содержались нужные мне рецепты. Освежив в памяти рецепт зелья для сжигания жира или, как оно называлось в учебнике, Зелья Стройного тела, я распаковал покупки и приступил к работе.

Осторожно нашинковав листья синего папоротника, я сходил за водой в ванную. Налив в отдельный котелок воду, я высыпал туда очищающий порошок, от которого вода зашипела, а все содержавшиеся в ней посторонние примеси выпали серыми хлопьями на дне. Осторожно слив воду в другой котел, я выплеснул в цветы осадок.

Первую попытку приготовить зелье я благополучно запорол. Нет, котел не расплавился, как у Невилла, и не взорвался, но и плещущаяся в нем жидкость мало напоминала необходимый мне эликсир. Прокляв про себя ублюдка Снейпа и собственные способности в области зелий, я тихо пробрался в туалет и слил получившуюся отраву в унитаз, только потом подумав, что это может быть опасным.

Перечитав рецепт и с горем пополам разобравшись, где ошибся в первый раз, - как оказалось, я на одном из этапов забыл помешать зелье, - я приступил к работе.

Спустя некоторое время, привлеченный подозрительными незнакомыми запахами, в мою комнату заглянул братец, на удивление промолчавший, жадно уставившись на стоящий на огне котелок. Я медленно помешивал серебряной ложкой получившуюся смесь, маленькими порциями засыпая туда очередной истолченный в пыль ингредиент, порадовавшись тому, что Дадли зашел уже после того, как в котел отправились наиболее отвратительно выглядящие части зелья, вроде печени огненного краба и медвежьих костей. К тому же приготовление зелья, требовавшего от не отличавшихся особыми навыками в зельеварении максимальной концентрации внимания, отвлекало от ненужных мыслей.

Зелье постепенно приобретало описанный в рецепте цвет и запах, на удивление, достаточно приличный. Насколько я помнил, это был наиболее приличный состав из всех, которые мы учились варить на третьем курсе. По крайней мере, на него можно было смотреть, и его можно было пить без тошноты - вряд ли мне удалось бы заставить дядю выпить что-нибудь вонючее, наподобие Оборотного зелья.

Осторожно разлив зелье по колбам, я закупорил их стеклянными притертыми пробками и поставил в штатив. Щелчком пальцев затушив огонь в алхимической горелке под котлом, я присел на кровать. Дадли молчал, смотря на пробирки. Впрочем, красноречие никогда не было сильной чертой моего братца-хулигана, но было странно, что он не старается оскорбить меня или ударить, как делал обычно. Видимо, Вернон провел с ним беседу и то ли угрозам, то ли обещанием подарков убедил не лезть к человеку, способному вылечить главу семьи и избавить толстяка от лишнего веса.

Посидев несколько минут и передохнув, я поднялся с кровати, прихватив с собой одну из колбочек. Дадли молча посторонился, выпуская меня из комнаты, и пошел следом за мной в гостиную.

- Дядя, я приготовил то, что обещал. - Я поставил перед ним на стол колбу с зельем. Толстяк внимательно посмотрел на плескавшуюся там жидкость кофейного цвета, а потом перевел взгляд на меня.

- Значит, ты говоришь, что ЭТО поможет мне сбросить вес? - С подозрением проворчал он на удивление беззлобно. - Петунья! - Неожиданно заорал он на весь дом. Вошедшая в двери тётушка одарила меня мрачным взглядом. - Если со мной что-то случится после приёма этой гадости - вызови полицейских и сдай им этого мерзавца.

Дядюшка открыл пробку и опрокинул в себя содержимое колбы. Некоторое время просидев в кресле и прислушиваясь к своим ощущениям, он хотел было успокоить с тревогой смотрящую на него жену, как вдруг его глаза начали вылезать из орбит, и он, выпрыгнув из кресла, с удивительной для человека такой комплекции скорости понёсся в туалет, откуда тут же донеслись подозрительные звуки.

- С ним всё в порядке, - я жестом остановил открывшую было рот, чтобы завизжать тётю. - Сжигаемому жиру и прочим веществам нужно как-то выйти из организма, а это самый... безболезненный вариант. Часа через два он будет в полном порядке. Клянусь магией, что не отравил его. - Вспышка света подтвердила мои слова, что успокоило немного знавшую о волшебстве Петунью. Дадли с любопытством прижался к двери туалета, стараясь расслышать, что там происходит, впрочем, пробивавшийся из-под двери запах быстро заставил его убраться наверх, а Петунью - открыть окна. С трудом удерживая внутри улыбку, - несмотря на общую паршивость ситуации такая вот маленькая незапланированная месть Вернону была на удивление приятной, - я пошел в свою комнату варить исцеляющее зелье для восстановления сердечной мышцы.

Однако моим планам не суждено было сбыться сразу же. На подоконнике сидела Букля, нахохлившись и недовольно ухая после долгого стремительного полёта во Францию и обратно. Я в очередной раз удивился невероятной выносливости и скорости волшебных сов, способных меньше, чем за один день доставить почту на такое расстояние.

Футляр на шее пришлось проверять новой палочкой - несмотря на моё теперешнее отношение к Мисс Я-Всё-Знаю, некоторые полезные заклинания, надо отдать должное, я от неё узнал за эти годы. Убедившись в отсутствии ловушек и проклятий, я аккуратно вытащил свиток, исписанный изящным тонким почерком, удивительно соответствовавшим образу очаровательной вейлы.

"Гарри, ты меня поразил своим письмом! Честно говоря, не знаю, что тебе ответить. Если ты не возражаешь, давай встретимся в Лондоне в магловском ресторане "Диоген" в субботу в два часа после полудня и поговорим. Габриель передает тебе привет.

Флёр.

P.S. Спасибо за цветок, в ответ отправляю тебе это"

В нижней части листа был четко очерченный отпечаток губ, заставивший меня улыбнуться чувству юмора девушки. Приглядевшись к пергаменту, я понял, что это Флёр действительно поцеловала письмо - аромат помады все еще сохранился.

Вылезший спустя пару часов из туалета, успевший принять душ бледный, как смерть Вернон явно выглядел лучше, чем был - сбросив десятка два-два с половиной килограмм, толстяк превратился в полноватого мужчину. Закутавшись в махровый халат, похожий на сердитого моржа дядя недоверчиво рассматривал себя в большом зеркале в прихожей. Увидев меня, он как будто хотел что-то сказать, и мне даже показалось, что он поблагодарит меня, но вместо этого только невнятно что-то пробурчал.

- Это для вашего сердца, дядя. - Следующий флакончик перекочевал в руки мужчины. Наученный горьким опытом, дядя сразу же направился в сторону туалетной двери, на ходу глотая горькую, пахнущую полынью настойку, однако ожидаемого им эффекта не последовало, и он побрёл в сторону гостиной, где немедленно раздался грохот вазы, выпавшей из рук пораженной его новой внешностью Петуньи.

Ночь для меня оказалась еще более серьезным испытанием, чем обычно. Насмешливые голоса бывших лучших друзей сменялись поблескиванием глаз Дамблдора, направившего на меня палочку. Джинни Уизли подходила ко мне, со смехом протягивая бокал, в котором - я точно это знал - приворотное зелье. Потом я куда-то бежал, петляя между деревьями, уворачиваясь от разноцветных лучей, мелькающих со всех сторон, а меня преследовали три рыжеволосых парня верхом на метлах. Одно из моих ответных заклинаний, единственное, попавшее в цель, сбило преследователя на землю, и кровь щедро брызнула на зеленую листву. И снова всё сменялось образом Джинни Уизли, как спрут, обхватывавшей меня руками и смеющейся, что я никуда от неё не денусь. Наверное, если бы Темный лорд влез сейчас в мой сон - то убрался бы мгновенно, такая порция бредовых видений пришлась бы не по вкусу даже этой полурептилии. Надо ли говорить, что проснулся я совершенно разбитый, на разгромленной постели, весь покрытый холодным потом.

2 июня 1995 г. Литтл-Уиннинг.

Следующее утро началось для меня с довольно деликатного стука в дверь. Но вместо привычного крика "Вставай, мальчишка", стоявший за дверью человек ограничился только стуком. Быстро одевшись и почистив зубы, я спустился на кухню, где на моём обычном месте на столе оказался на удивление хороший завтрак, не уступавший размером порциям моих родственников. С лёгким удивлением на лице, я присел за стол, сосредоточившись на завтраке. Видимо, это был способ сказать "спасибо" от Дурслей. Хотя я особо не надеялся на мир с ненавидевшими магию людьми, но на некий нейтралитет теперь можно было рассчитывать. Увидевшие в магии не только пугавшие их вещи, но и ощутимую выгоду, тётя и дядя могли теперь относиться ко мне несколько по-другому.

- Дядя, Дадли, - я протянул им обоим по колбе с зельем Стройного тела. - Можете принять вторую порцию и дать Дадли первую. Завтра еще одна порция для Дадли, и на этом довольно - больше это зелье вам не понадобится.

Переглянувшись с Дадли, дядя с тоской посмотрел на оставшийся недоеденным завтрак, дымящуюся кружку с кофе, сглотнул и опрокинул содержимое колбочки в рот, сразу же выбежав из кухни. Кузен с любопытством встряхивал колбочку, цепко вцепившись в нее пухлыми пальцами, в его глазках читалась причудливая смесь жадности и опасения, поскольку вчерашние мучения дяди Вернона были хорошо слышны по всему дому.

Доев яичницу с салом и выпив кофе, я вымыл свою посуду и вышел в сад, притворившись, что не заметил спрятавшегося наблюдателя. Ни тётя, ни Дадли не сказали мне ни слова, видимо, до сих пор так и не определившись, как же ко мне относиться, если я не смотрю на них с ненавистью и не угрожаю им палочкой. Сев на траву рядом с одной из клумб, я постарался полностью уйти в себя, погрузиться в медитацию, о которой я узнал из книг, прочитанных в начальной школе Литл-Уингинга, пока прятался на переменах в библиотеке от Дадли и его компании хулиганов.

В половине одиннадцатого я зашел в дом, не став закрывать за собой двери. Быстро поднявшись наверх в свою комнату, я негромко позвал:

- Добби!

- Гарри Поттер! Добби так рад видеть великого Гарри Поттера! - С хлопком возникший рядом с кроватью эльф подпрыгивал от радости. - Чем Добби может помочь великому Гарри Поттеру, сэр?

- Добби, в который раз прошу тебя, перестань называть меня великим! - Уши эльфа разочарованно опустились.

- Хозяин Гарри сердится на Добби?

Я набросал небольшое письмо гоблинам, скрепив его подписью и каплей крови, упавшей на пергамент из проколотого пальца.

- Нет, я не сержусь на тебя. Возьми у гоблинов с моего счета двести галеонов, и закажи мне у мадам Малкин хорошие брюки и несколько белых рубашек и летние туфли - я видел у неё нечто похожее в углу одного из залов. Все из лучших материалов. Потом доставь их сюда. Хотя стой... - Остановил я приготовившегося исчезнуть эльфа. - Купи мне еще букет белых роз. Оставшиеся деньги обменяй у гоблинов на магловские фунты.

Эльф исчез, чтобы спустя полчаса, потраченных мной на ванну, снова появиться в комнате с несколькими свертками и элегантным букетом из нескольких белых роз. Эльф по моей просьбе наложил на цветы заклинание неувядаемости. Быстро одевшись, я посмотрел на себя в зеркало. Щелчок пальцев эльфа заставил разгладиться немногие появившиеся на одежде складки. Накинув мантию-невидимку, я вышел через открытую дверь в сад.

В то же время. Лондон. Разговор, о котором никто никогда не узнает.

- Смотри, опять следы эльфийской магии в районе Литтл-Уиннинга. - Майкл Конноли, дежурный системы наблюдения Департамента контроля по магии несовершеннолетних, оторвался от громадного стола, на который проецировалась карта Англии.

Его напарник, Дениел Мерфи, близоруко щурясь, подошел ближе, рассматривая увеличенный кусок изображения.

- Опять, наверное, чары что-то напутали. - Он покачал головой. - Запишем, чтобы научники проверили работу заклинаний, откуда в магловском доме возьмется домовой эльф?

- М-да, тем более, что за все два года моей работы, в этом городке ни разу не было ни малейших следов магии.

- Значит, опять что-то где-то испортилось, - флегматично заявил дежурный, заваривая кофе. - Не пиши в журнал регистрации магии, а то опять выставим себя на посмешище всему отделу, и Матильда будет орать.

Не снимая мантии, я добрался на поезде до Лондона, где в безлюдном тупике скинул волшебную ткань, убирая её в карман. Поймав такси, я отправился в ресторан - до назначенного времени оставалось сорок минут.

Чтобы зайти в ресторан, сверкавший узорчатыми стеклами, мне потребовалось некоторое время постоять перед входом, собираясь с духом - я еще никогда не встречался с девушками в ресторане, тем более с девушками старше меня. Наконец, решившись, я, под ироничными взглядами стоявших на входе охранников, зашёл внутрь.

- Добрый день, молодой джентльмен, вы заказывали столик? - Девушка в строгой блузке и юбке до колен открыла небольшой блокнотик.

- Нет, но меня интересует столик в отдельном зале. - Вспомнив однажды увиденный мной в телевизоре эпизод, перед тем как дядя опомнился и прогнал меня из гостиной, я протянул администратору купюру.

Девушка, уже с несколько большим уважением, повела меня в небольшой кабинет, где стоял укутанный белой кружевной скатертью столик на двоих.

- Ровно в два должна прийти очаровательная девушка, она скажет, что ищет меня... - я старался не поддаваться смущению, несмотря на понимающую улыбку администратора.

- Всё будет сделано, мистер. - Девушка, оставив передо мной папочку из посеребренной бумаги с меню и показав, где находится звонок для вызова, удалилась, оставляя меня наедине с начавшимся нервным тиком. Честно говоря, я даже не задумывался до этого момента о том, что буду говорить Флёр, и как будет проходить наша беседа, да и сам факт, что я буду в отдельной комнате беседовать с прекрасной девушкой, гораздо старше меня самого - вызывал немалое смущение и робость.

Вызвав звонком официантку, я заказал себе "что-нибудь максимально бодрящее, но без алкоголя". Принесенная мне через несколько минут запотевшая металлическая банка черного цвета с молниями на стенках была в моём присутствии вскрыта и перелита в большой бокал, куда секундой позже был щедро добавлен свежевыжатый апельсиновый сок. Пузырящаяся, почти кипящая ледяная жидкость кисло-сладким потоком потекла в желудок, вызвав внутри настоящий взрыв. Спустя пару минут магловское зелье подействовало на меня не хуже Бодрящего эликсира - в голове чуть-чуть зашумело, а потом всё вокруг приобрело необыкновенную резкость, сердце застучало быстрее и захотелось вдруг вскочить на метлу и пролететь несколько кругов по стадиону, уклоняясь от бладжеров.

Наконец в дверь вошла вместе с администратором Флёр, одетая в изумительное летнее платье из синего шёлка. Без привычной для волшебников мантии она выглядела совершенно сногсшибательно, даже притом, что вейловские чары действовали на меня гораздо слабее, чем на того же пускавшего слюни на стадионе при виде талисманов Болгарии Рона.

Кипевший в крови коктейль заставил меня рывком подлететь с места и с букетом в руках поспешить навстречу девушке, склоняясь перед ней в легком поклоне.

Удивленно вскинутые брови Флёр показали, что мой манёвр был неожиданным.

- Флёр, рад, что ты смогла приехать сюда, - несмотря на стимулятор, я с трудом заставлял себя выдерживать взгляд девушки и не заикаться от смущения.

- `Арри, ты сама галантность, - девушка рассмеялась, вдыхая аромат подаренного букета.

Предупредительно проводив девушку к столу и отодвинув для нее стул, я почти упал на своё место, сердце билось от волнения еще сильнее, разговор обещал быть не из легких.

Некоторое время мы молчали, разглядывая меню, наконец, сделав заказ и дождавшись пока принесшая легкую закуску, вино и сок для меня официантка покинет зал, мы одновременно начали разговор:

- Так о чем ты хотел мне рассказать, `Арри?

- Ты такая красивая, Флёр, - очередная фраза из какого-то глупого тётушкиного сериала пришлась как нельзя кстати. Лукавая улыбка была ответом на незамысловатый комплимент, вейла поднесла к губам бокал с вином.

- Честно, я не знаю даже, как начать разговор, Флёр, прости, что тебе пришлось приехать из-за меня обратно в Англию. - Я смущенно поёрзал на стуле, стараясь не смотреть девушке в глаза.

- `Арри, я приехала сюда, потому что ты спас мою сестрёнку на дне озера и потому, что я была бы рада стать твоим другом, - девушка ласково прикоснулась к моей руке.

- Спасибо тебе, - мне стало легче от её ласкового голоса. - Но перед тем, как я буду рассказывать, я бы попросил тебя принести клятву, что этого никто не услышит от тебя - я бы не хотел, чтобы кто-то выбил из тебя эту информацию той же Сывороткой.

Настроившаяся на деловой лад Флёр, выяснив, что дело действительно серьезное, достала палочку и произнесла необходимые слова.

Я собрался с духом, сделал хороший глоток сока и начал рассказывать о том, как сидел в коридоре ночью после турнира, как увидел Рона и Гермиону, как прошёл вслед за ними в кабинет директора и что там услышал. С каждой фразой Флёр становилась всё мрачнее и мрачнее, а когда я упомянул о зелье для Джинни и меня, девушка прошипела что-то по-французски себе под нос. Рассказывая, я не замечал, что по моей щеке пробежала одинокая слеза; уткнувшись в свой бокал, я выдохся и замолчал, не поднимая глаз.

- Теперь я не знаю, что делать дальше. Я не могу обратиться ни к крёстному, ни к еще одному лучшему другу отца, потому что не знаю, насколько они верны Дамблдору. Если я ошибусь - мне попросту сотрут память и будут вливать в меня зелья до тех пор, пока я не стану марионеткой директора и семейства рыжих. А потом меня, наверное, просто поставят перед Темным лордом без всякой подготовки, как получалось во всех наших встречах, и Вольдеморт убьет меня.

- Ты знаешь, Гарри, - в речи Флёр резко пропал акцент, от волнения её голос подрагивал. - Я даже не знаю, что сказать сейчас. - Француженка залпом осушила бокал, словно стакан с водой. Её речь прервала официантка с тележкой, заставленной тарелками и мисочками. Недоуменно покосившись на наши застывшие лица, она ловко распределила тарелки на столе между нами и выкатила тележку.

Получившая время подумать девушка попыталась выразить обуревавшие её чувства.

- То, что ты рассказал, это просто ужасно. Мне кажется, тебе опасно находиться в Англии, Гарри, - девушка серьезно посмотрела на меня. - Если согласен, то вряд ли maman будет возражать против твоего визита в дом Делакур во Франции на всё лето или даже на весь учебный год. Мой отец занимает достаточно высокий пост в Министерстве Магии Франции, судьба Мальчика-который-выжил и моего друга, думаю, обеспокоит его не меньше, чем меня.

- Мне бы не хотелось причинять вам лишние проблемы, Флёр.

- Гарри, посмотри на ситуацию с другой стороны, - Флёр, стиснув ножку бокала, откинулась на стуле. - Даже если не учитывать, что я хочу быть твоим другом, и отец это будет иметь в виду, если ты проиграешь бой с Неназываемым - всё вряд ли ограничится одной Англией. Рано или поздно, но Упивающиеся смертью начнут террор и в других Европейских странах, и моему отцу будет гораздо выгоднее устранить потенциальную угрозу еще в зародыше.

- Флёр, скажи честно, кем ты воспринимаешь меня - Гарри Поттером или Мальчиком-который выжил, национальным героем? - Я еле заставил себя посмотреть девушке в глаза, думая, что сейчас в меня полетит бокал и еще какое-нибудь проклятье.

Флёр нахмурилась, было, но потом складочка на её лбу резко разгладилась.

- Гарри, - начала она мягким голосом. - Для меня ты - Гарри Поттер, спасший мою сестру, и мой друг. Отец и мать тоже будут учитывать сначала это. Но как бы ты ни отказывался, всё равно ты - Мальчик-который-выжил, человек, выдержавший Аваду Вольдеморта и отправивший его на долгие годы в безвестность. И от этого тебе уже никуда не деться, большинство людей думает о тебе именно так, - девушка с сочувствием посмотрела на меня, как будто хотела забрать часть моей боли.

- Тогда как мы поступим? - Я уже более уверенно посмотрел на Флёр.

- Ну... - Француженка хитро улыбнулась. - Для начала мы насладимся вкусным романтическим обедом в комнате только для двоих, выпьем вина, а потом... - Её голос приобрел мурлыкающую интонацию. - Гарри, я шучу, - рассмеялась она, увидев, что я слегка покраснел. - Ты так мило краснеешь, что я не смогла удержаться.

Отдав должное обеду и отличному вину, мы вышли из ресторана.

- Давай завтра встретимся в то же время в парке рядом с этим рестораном, Гарри. Мой отец сможет подготовить международный портключ, и мы незаметно для Ордена сможем перенестись во Францию, в дом Делакур.

3 июня 1995 года.

Утром следующего дня я собрал самые необходимые вещи. Альбом с фотографиями, мантия-невидимка, обе палочки, - вот, собственно, и все, что осталось из вещей Мальчика-который-выжил. Буклю я, после некоторых сомнений, выпустил из клетки, отправив с короткой запиской к Луне Лавгуд, попросив позаботиться о птице. С громадным удовольствием я закрепил под крышкой своего сундука десяток навозных бомб близнецов - наверняка кто-то из Ордена, не найдя меня в доме, сунет туда нос. Проходя под мантией мимо спрятавшегося в кустах очередного орденца, я с огромным трудом удержался от того, чтобы оглушить растяпу. Обернувшись на дом, я в последний раз взглянул на подметенные садовые дорожки, подстриженные газоны - невзирая на то, что проведенные мной годы были тяжелыми, это было моё прошлое, с которым нужно навсегда попрощаться. Дурслям я говорить о своём отъезде не стал - чем меньше они знают об этом, тем меньше с них спрос, пусть даже их память вывернут наизнанку Сывороткой правды.

Дорога до Лондона, поездка на такси к нужному мне парку. Во мне постепенно нарастало странное чувство освобождения. Казалось, что стоит покинуть эту страну - и воспоминания о предавших меня людях перестанут быть настолько мучительными. Сидевшая на скамейке возле входа Флёр прикрывалась легкими чарами невнимания - иначе можно было бы только посочувствовать несчастным юношам, постаравшимся бы завязать знакомство с самой красивой девушкой в их жизни. Пройдя через тонкую плёнку защитных чар, я улыбнулся единственному оставшемуся в моей жизни близкому человеку.

- Как всё прошло? - от подошедшей девушки вкусно пахло незнакомыми духами - причудливой смесью ягод и цветов.

- Без затруднений, никто не заметил, как я в очередной раз вышел из дома. Дядя с тетей ничего не знают, и не смогут навести на мой след.

Флёр вытащила из маленькой сумочки кристалл международного портала, который я до этого момента видел только на картинках и схемах учебника по чарам. Одной рукой схватив меня за плечо, девушка попросила тоже прикоснуться к кристаллу. Осторожно потянувшись к кристаллу одной рукой, другую я положил на талию девушки, замирая от собственной смелости.

Улыбнувшаяся моему явственному смущению француженка сжала кристалл в кулаке и произнесла одно только слово:

- Portus.

Волна магии подхватила нас, растворяя окружающее пространство в водовороте красок, сияющая сфера окружила нас, пока мы стремительно неслись, подхваченные ветром. Всё это заняло буквально пару секунд, и нас наконец выбросило на поверхность многоцветного моря уже напротив дома в старинном готическом стиле, с острыми угловатыми башенками по периметру крыши и узкими стрельчатыми окнами. Небольшой парк, на одной из дорожек которого мы появились, был окружен кованой решеткой, светящейся от вложенной в нее силы, а за оградой переливалась всеми цветами радуги многослойная магическая защита.

Вышедший из-за тяжелой двери коренастый светловолосый мужчина с палочкой в руке направился в нашу сторону. Чем ближе он подходил, тем больше было заметно его сильное сходство с моей спутницей, и спустя минуту я пожимал руку Жан-Клоду Делакур.

- Мистер Поттер, моя дочь много рассказывала о вас. - На лице Жан-Клода было написано доброжелательное внимание, но глаза оставались довольно-таки холодными. Настоящий политик, никогда не показывающий истинных эмоций. Тому же Фаджу, чтоб ему с дементорами в одной постели проснуться, до такой маски было далеко.

- Мистер Делакур, для меня честь быть знакомым с вами и вашей дочерью, - постарался блеснуть манерами я, вспоминая уроки этикета в школе.

Войдя в дом, я обнаружил, что внутри здания Делакур-старший не пренебрегает охраной: в зале, куда мы попали, дежурили два мага с эмблемами Аврората Франции. Большое помещение было уставлено кадками с цветами, вазами и прочими предметами, помешавшими бы ворвавшимся через парадный вход нападавшим быстро добраться до широкой лестницы на второй этаж. Оглядевшись, я обратил внимание на то, что зал опоясывала галерея, с которой прекрасно простреливался каждый дюйм внизу. Делакуры наверняка были в дальнем родстве с родом Аластора Грюма, - паранойя создателя этого дома явно была не меньше, чем у старого аврора.

По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж, сопровождаемые хмурыми взглядами сидевших под потолком каменных горгулий и равнодушными - расставленных вдоль стен рыцарских доспехов с блестящими клинками в руках. Казалось, что я попал на страницы какого-то старинного рыцарского романа, с враждой благородных семейств и укрепленными родовыми обителями.

Пройдя по длинному, освещенному колеблющимся пламенем колдовских факелов коридору, мы втроем оказались в гостиной со стоящим в центре небольшим столом, за которым уже сидели радостно улыбавшаяся мне Габриэль и невероятно красивая женщина, от которой Флёр явно унаследовала свою внешность.

- Мистер Поттер, позвольте представить вам мою жену, Мари Делакур. - Заслужив сногсшибательную улыбку вышедшей навстречу женщины, я склонился к её руке, стараясь вести себя как можно более уверенно, впрочем, сама обстановка этого дома напоминала об идеалах рыцарства и куртуазном поведении, заставляла говорить более напыщенным и вычурным языком. - И мою младшую дочь Габриэль, - девушка, покраснев, протянула мне тонкую руку для поцелуя.

Рассевшись за столом, мы некоторое время посвятили обильному обеду, в ходе которого я отчаянно боялся сделать какую-нибудь бестактность или попросту подавиться.

Наконец, когда домовые эльфы убрали частично опустевшие тарелки и отлевитировали на стол графины с вином, соком и сладости, Жан-Клод заговорил о делах.

- Мистер Поттер, моя дочь рассказала мне о вашем вчерашнем разговоре.

- Честно говоря, мистер Делакур, я бы очень не хотел доставить вам лишние проблемы. - Я открыто посмотрел на политика.

- Для человека, спасшего мою дочь со дна озера, куда её отправил гениальный и великий светлый волшебник, - последние слова мужчина выговорил с презрительной гримасой, - двери моего дома всегда открыты, даже если это действительно доставит роду Делакур некоторые сложности. Но я не только об этом, - он предупреждающе приподнял руку, не давая мне возразить. - В любом случае, конфронтация с Темным лордом неизбежна, если он одержит верх в Англии. Министерство Магии Англии не способно его остановить, коррупция, глупость и трусость чиновников не дают им видеть дальше собственного носа. Великий волшебник и победитель Гриндевальда Дамблдор, судя по всему, заперся в Хогвартсе и не планирует что-то предпринимать лично. Единственный человек, который может что-то предпринять в такой ситуации - решительно к этому не готов, не обучен, да вдобавок еще и рассматривается всеми тремя сторонами как разменная монета, невзирая на статус национального героя. Простите, мистер Поттер, но это так.

- Если Темный лорд захватит власть в Англии, то рано или поздно он обратит свой взгляд и на другую сторону Ла-Манша, а значит - новая война, не легче, чем война Алой и Белой розы, в которой и так уже погиб цвет рыцарства и волшебников или Вторая Мировая, развязанная с помощью Гриндевальда. Франции не нужна такая война, слишком много благородных родов прервалось в последние столетия, слишком много знаний было утеряно вместе с запертыми родовой магией опустевшими мэнорами.

- И ваше решение? - Я с робкой надеждой посмотрел на главу рода Делакур.

- Мы поможем вам подготовиться к этой войне, мистер Поттер. Иного выхода в долгосрочной перспективе я не вижу. Ставить на Дамблдора, или Министерство Англии - это политическое самоубийство.

- Мистер Делакур, - я поднялся со своего места, взволнованный и пораженный словами политика. - Невзирая на то, что вы сказали о ставке Франции в вашем лице на мою сторону, я верю вашим словам, что для вас я, прежде всего, - желанный гость, спасший вашу дочь. И я клянусь магией и честью, что не забуду ваших слов и вашей помощи.

Вспышка магии окружила мое тело сияющим покровом и рассеялась.

Довольно короткий разговор с Делакуром вымотал меня, как будто полноценный квиддичный матч, поэтому едва добравшись до выделенной мне комнаты, я рухнул на роскошную постель под балдахином и мгновенно уснул. Спустя несколько часов я открыл глаза, ощущая легкость во всем теле и невероятное чувство свободы от всего, что тяжким грузом давило на меня последние четыре года. Чувство, что я нахожусь среди союзников и друзей, обещавших помочь мне подготовиться к неминуемой встрече с Вольдемортом, как будто окрыляло меня, вытолкнув на край сознания даже горечь от предательства оставшихся в Англии людей.

С громким хлопком в комнате появился домовик в вышитом полотенце, перекинутом через плечо на манер римской тоги. Герб Делакуров на белой ткани сверкал золотым и серебряным шитьем - серебряный конь, вставший на дыбы на фоне золотого солнца, и скрещенные мечи. Я пожалел, что не знаю геральдики, обязательной для наследников старинных родов, и еще раз мысленно проклял старика, отправившего меня к маглам на долгие одиннадцать лет, вместо того, чтоб обучать как наследника рода Поттеров.

- Гость хозяев проснулся. Чем Тинки может услужить гостю хозяев? - Писклявый голосок, на удивление похожий на голос Добби, заставил меня задуматься, как там в Англии живется моему верному эльфу.

- Называй меня Гарри, Тинки. - Я понадеялся на то, что моего приказа будет достаточно.

- Гарри так добр к недостойному Тинки, Тинки будет звать гостя хозяев просто Гарри. Гарри, хозяин Делакур просит спуститься к ужину в гостиную.

- Тинки, моя одежда... - я беспомощно посмотрел на измявшуюся после сна рубашку и брюки.

Эльф щелчком пальцев заставил распахнуться двери громаднейшего шкафа, стоявшего в углу комнаты, и на кровать спланировали вылетевшие оттуда брюки, белоснежная батистовая рубашка с кружевным воротником и манжетами, которую я видел только в фильмах про эпоху какого-нибудь короля эпохи Возрождения, и лакированные туфли.

Быстро одевшись и постаравшись хоть как-то пригладить непослушные после сна волосы, я отправился за семенящим впереди Тинки в малую гостиную.

Пройдя в распахнувшиеся передо мной двери в гостиную, я заметил, что за столом кроме семьи Делакур сидит бородатый длинноволосый мужчина с испещренным шрамами лицом, на вид лет пятидесяти. В следующий миг мужчина выхватил откуда-то палочку, и в мою сторону полетел луч Petrificus'а. Рефлексы ловца не подвели, и я, как от бладжера, увернулся от заклинания, а ножны выбросили палочку в мою ладонь. Мужчина поднял руки с палочкой вверх, одобрительно улыбаясь. Посмотрев на довольное лицо старшего Делакура, я убрал палочку обратно в ножны.

- Прошу прощения, мистер Поттер, за такой экстравагантный способ знакомства. Это боевой маг Аврората Киаран из рода Годфруа, любезно согласившийся присоединиться к нашей маленькой афёре. Он имеет собственный интерес в этом деле.

Вставший из-за стола маг крепко стиснул мою руку своей шершавой мозолистой ладонью.

- Для меня честь познакомиться с человеком, не раз ускользавшим от Вольдеморта и даже выжившим после дуэли с ним в таком возрасте. - В карих глазах читалась только доброжелательность, однако сам маг выглядел в любую секунду готовым сорваться с места, разразившись шквалом заклинаний. Нечто подобное я видел только у Снейпа и Аластора-Крауча, однако в этом человеке не было ни язвительной ненависти и гордыни зельевара, ни параноидальной настороженности и агрессии экс-заключенного. Непробиваемая уверенность и спокойствие окружали боевика, словно вторая аура.

После того, как я и Киаран уселись на отведенные за столом места, Жан-Клод продолжил:

- Киаран - один из старинных друзей нашей семьи, я пригласил его сегодня потому, что вам совершенно необходим учитель, обладающий достаточными навыками в области... боевой магии. - Дождавшись моей довольно сбивчивой благодарности, политик продолжил. - Честно говоря, мистер Поттер, задача, вставшая передо мной, достаточно сложна, и мы с женой и еще парой моих хороших друзей, в число которых входит и Киаран, обсуждали вашу проблему все это время.

- Мистер Делакур, вы слишком добры ко мне, - я смущенно посмотрел на улыбнувшегося мужчину.

- Как уже говорил вчера мой муж, мистер Поттер, - вступила в разговор Мари Делакур, - ваша проблема слишком важна для французского Министерства, но и слишком деликатна, чтобы выставлять её на всеобщее обозрение. Продажные существа встречаются и в нашей стране, а по-настоящему серьезного штурма это поместье не выдержит, если Темный лорд или Дамблдор перебросят сюда своих людей в достаточном количестве. Поэтому ваше пребывание здесь лучше держать в тайне.

- Если вы не против, то наш семейный кутюрье и стилист постараются посмотреть, как изменить вашу внешность, чтобы Гарри Поттер на какое-то время исчез, - Жан-Клод без усмешки посмотрел на меня, и мне оставалось только согласно кивнуть. - После завтрака в воскресенье они поработают над вашей внешностью.

- И еще один момент, пока мы не приступили к ужину в кругу семьи. Моя жена -финансист, работающий в Министерстве, и одной из частей её работы является связь с французским филиалом Гриннготса, так что она смогла осторожно навести справки - род Поттеров являлся и является довольно обеспеченным. Не настолько, как небезызвестные вам Малфои, но на достойную жизнь вам и вашим детям хватит совершенно точно. Однако есть одно "но" - сейчас семейные счета контролируются вашим опекуном, а выписки со счетов и запросы банка о ваших решениях подписываются им явно без вашего ведома.

- А мой опекун? - с каждой секундой происходящее нравилось мне все меньше.

- Это директор Дамблдор. - Жан-Клод помрачнел. - Поэтому необходимо как можно быстрее вывести имущество вашей семьи из-под его контроля. Еще один мой друг согласился взять на себя роль управляющего вашими счетами, но в отличие от "великого светлого мага" он даст вам клятву, что будет принимать решения, только посоветовавшись с вами и объяснив их возможные последствия.

- Будет ли с моей стороны правильным предложить ему определенное вознаграждение за это, мистер Делакур?

- Я думаю, обычной платы управляющему будет достаточно, она оговаривается как процент от полученной прибыли в результате его работы. - Жан-Клод улыбнулся. - Мой друг - настоящий безумец, его проекты приводят гоблинов в ужас каждый раз, но он всегда остается в "плюсе".

- Спасибо, что помогаете мне.

- И для того, чтобы директор не смог в дальнейшем пользоваться вашими счетами, я предлагаю после того, как стилист закончит свою работу - отправиться портключом в лондонский филиал банка, чтобы у тех, кто будет искать ваши следы, создалось впечатление вашего присутствия в Англии.

Следующие полчаса мы провели в непринужденной атмосфере позвякивания вилок и ложек о посуду. Хотя я все еще чувствовал себя неловко, не всегда будучи уверенным в том, что и как правильно есть, - иногда приходилось украдкой подсматривать за сидевшей рядом со мной Флёр, периодически передавая по высказанной её нежным голоском просьбе те или иные блюда. Наконец, насытившись, мы встали из-за стола, после чего просто разошлись по комнатам, мне нужно было хорошенько обдумать произошедшее.

4 июня 1995 г. Поместье Делакуров.

- О, месье, это же... Это же ужасная прическа! - Прямо на входе на меня налетело нечто воздушное, похожее на ураган, в кружевах и лентах. Аромат каких-то причудливых духов окутал меня одуряющим облаком, пока это нечто чуть ли не волокло меня за собой, направляясь к громадному зеркалу и столику, уставленному разнообразными флаконами, каких я до сих пор не видел ни разу. Оглушенный таким напором слов и мельтешением вокруг меня, я даже забыл про палочку в рукаве.

Усаженный на стул, я получил наконец возможность рассмотреть напавшего на меня человека. Невысокая, хрупкая черноволосая девушка, одетая в какое-то совершенно причудливое, на мой взгляд, платье из лент и кружев, выглядевших, вместе с тем, не как творение какой-нибудь бездарности, а на удивление гармонично сочетающимися со всем остальным. Пышная грива была заплетена в десятки косичек, часть волос свободно падала на спину, и все это было украшено какими-то бусинами, лентами, камушками. На секунду подумалось, что если бы у профессора Трелони был такой стилист, то она не выглядела бы взъерошенной стрекозой на ветке. Ничего похожего на виденную ранее в Хогвартсе или начальной школе Литтл-Уиннинга "боевую раскраску" на её лице я не заметил, скорее наоборот, девушка не была накрашенной, как мне показалось. Её серые глаза из-под длиннющих ресниц внимательно рассматривали меня, и на долю секунды показалось, что мы находимся в кухне, где мне уготована роль главного блюда.

- Месье нужно кардинально сменить имидж! - Удовлетворившись осмотром, начала скороговоркой девушка. - Господин Делакур сказал, что месье не должна узнать даже лучшая подруга или девушка!

- Леди, я вынужден вас огорчить, но мои друзья и девушка предали меня, так что я не горю желанием их увидеть. - Челюсти невольно сжались, а на скулах вспухли желваки от нахлынувшей снова боли.

- Простите, месье, простите, - снова затараторила девушка, - меня зовут Мириам, я стилист семьи Делакуров. Моя задача на сегодня - сделать вас неузнаваемым, месье, и я сделаю это, чего бы мне это ни стоило. - Маленький кулачок шутливо погрозил мне. - Я сделаю это, даже если месье будет сопротивляться.

Непосредственные яркие эмоции девушки, не скрывавшей своих чувств в отличие от четы Делакуров, на время помогли мне расслабиться, отдавшись власти тонких рук, которые крутили меня во все стороны, что-то подстригали, мазали, капали в глаза разноцветные жидкости из многочисленных бутыльков. Бутылочки с переливающимися внутри колдовскими субстанциями сменялись откровенно магловскими флаконами с многоязычными этикетками, сосредоточенное лицо ушедшей в работу девушки напоминало мне почему-то виденные по телевизору фильмы о великих художниках прошлого, творящих очередной шедевр.

Возникало желание задремать, но каждый раз, как я пытался это сделать, очередное щелканье ножниц или брызги из какого-нибудь флакона вырывали меня из сладостной полудремы.

Наконец бушевавший вокруг меня вихрь активности с красивым и необычно звучащим для моего слуха именем Мириам выпустил меня из своих цепких ручек с острыми коготками и развернул к зеркалу.

- Мда... - Всё, на что хватило моего красноречия, резко пропавшего от увиденного в зеркале.

Привычного мне Гарри Поттера больше не существовало. Мистер Поттер уступил место коротко стриженному русоволосому парню с прической-ёжиком, как у магловских военных. Визитная карточка Мальчика-который-выжил - шрам на лбу и зеленые глаза - сменились коричневыми контактными линзами и гладкой кожей вместо змеящейся полосы от проклятия.

В полном шоке обернувшись к Мириам, я смог произнести только одно: "КАК?!"

- Искусственная кожа, магловское изобретение. - Совершенно точно поняла мое удивление Мириам. - Клеится хорошо, держится довольно долго, главное - не забывать периодически обновлять наклейку, чтобы в неподходящий момент не отпала. И самое замечательное - в вашем новом облике нет ни капли магии.

В невольном порыве я обнял замершую девушку.

- Кхм, мистер Поттер, - легкая улыбка в голосе политика читалась совершенно явственно. - Мои дочери могут приревновать вас к Мириам. - После этой вспышки юмора лицо Делакура снова стало серьезным.

- Я хочу познакомить вас с еще одним человеком, который поможет вам замаскироваться. - С последними словами хозяина дома в двери прошел седоватый мужчина, одетый в магловский костюм-тройку. - Анри, нам нужно что-то не слишком стесняющее движения. А в остальном - на усмотрение мистера Поттера.

Политик, обсуждая что-то с Мириам, одарившей меня на прощание хитрой улыбкой, вышли, оставляя меня на растерзание кутюрье, по жесту которого домовые эльфы с пыхтением отлевитировали пару тяжеленных металлических кофров.

В отличие от Мириам, кутюрье Анри не пренебрегал магией. Скорее наоборот -получал искреннее удовольствие от того, что он волшебник. Усевшись в кресло неподалеку от меня, он палочкой открыл оба кофра, из которых начали бладжерами вылетать различные элементы гардероба - чарами левитации пожилой мужчина владел мастерски.

Вокруг нас с сидящим в кресле Анри закружилось несколько колец, сотканных из мелькающих с большой скоростью предметов одежды: брюки, рубашки, майки, джемпера, какие-то куртки и шорты, - всё это кружилось, соединялось под разными углами и в разных сочетаниях, как будто живя собственной жизнью.

Убаюканный этим мельканием, я ненадолго задремал. Деликатное покашливание мастера вывело меня из сладкого сна, где я собственноручно вбивал палочку в глотку Темному лорду, забыв о всякой магии. Когда я открыл глаза, обнаружилось, что оба кофра уже закрыты, а передо мной на столе возвышается довольно внушительная стопка одежды.

- Мистер Поттер, я бы попросил вас примерить эти вещи. - Повинуясь взмаху палочки, из угла прилетела тонкая ширма, украшенная цветочными узорами.

Укрывшись за ширмой я осторожно натянул на себя новые вещи. Черные магловские джинсы самого что ни на есть классического покроя с одиноко блестящим на боку силуэтом вставшего на дыбы льва. Простая серо-стального цвета рубашка безо всяких кружев и изысков, довольно мешковато на мне сидевшая, но совершенно не сковывавшая движений. Набросить приличную мантию - и получится самый обыкновенный маг, не слишком богатый, но и не бедствующий. Снять - и перед вами простой магл, не слышавший ни про какое волшебство. Понявший по моему лицу, что подобранная одежда меня устраивает, Анри с легким поклоном вышел за дверь, сопровождаемый парящими в воздухе кофрами.

Днем ранее в подземном зале дома Делакуров.

Собравшиеся в этом помещении люди представляли из себя довольно разнородную компанию. Чета Делакур - настоящие политики, лишь немного приопустившие эмоциональные щиты в присутствии близких друзей. Высокий зрелый мужчина с длинными русыми волосами и бородкой, не скрывавшими множества испещривших лицо шрамов от заклятий и клинков, одетый в не сковывавшую движений рубашку, штаны и мягкие сапоги. Средних лет мужчина, с длинными, спутанными волосами, глаза которого смотрели в сторону от собравшихся, а губы шептали что-то, понятное только ему самому. Впрочем, на странности своего второго и последнего друга Делакуры не обращали внимания, уже давно привыкнув к его манере поведения.

- Киаран, Джеймс, я попросил вас приехать сегодня, потому что мне выпал шанс. - Делакур-старший казался взволнованным сверх меры. - Я не буду просить вас принести клятву сохранить услышанное в тайне - это было бы оскорблением нашей дружбы.

- Жан, ты прекрасно знаешь, что молчать мы умеем, - Джеймс, отвлекшийся от своих размышлений, ехидно посмотрел на политика.

- Сегодня моя дочь привела в дом Гарри Поттера, который попросил род Делакуров о помощи и политическом убежище... правда, сомневаюсь, что он знает такие слова, но общий смысл его переданной через Флёр просьбы примерно таков.

- Гарри Поттера, говоришь... - Задумчиво протянул Киаран. - Это многое объясняет. И что он хочет от тебя?

- Думаю, он обратился к Флёр, а значит, и ко мне от безнадежности, когда выяснил, что Дамблдор совместно с его лучшими друзьями пытается манипулировать его жизнью. Травит его зельями дружбы и планирует женить на своей ставленнице, наследнице семейства предателей крови, как их называют в Англии, - одного этого уже было бы достаточно, чтобы заставить сбежать пятнадцатилетнего подростка.

- М-да, парнишке явно не повезло в жизни. - Киаран в сомнении покачал головой. - Не думал, что победитель Гриндевальда опустится до откровенной подлости, впрочем... мне всегда казалось, что его слава "светлого мага" несколько раздута газетчиками. Но речь не о том, - волшебник прямо посмотрел на своего лучшего друга. - Речь о том, чего хочешь в сложившейся ситуации ты.

- Я хочу, чтобы очередной Темный лорд подох в Англии, вместо того, чтобы после своей вполне возможной победы влезть в политику на континенте, - а он вполне может победить, если вспомнить, что происходило там пятнадцать лет назад. Не думаю, что он, с его жаждой власти, ограничится одной Англией. Но даже если он ограничится только одной страной - статус-кво всё равно будет нарушен. Беженцы, изменение политики магической Англии на мировой арене, перспектива вторжения через Ла-Манш к нам, ближайшим соседям. Англия при победившем Темном лорде может стать рассадником всяческой заразы. Ну и возможность укрепить позиции семьи в Англии, получить возможность косвенно влиять на Министерство через национального героя - дорогого стоит.

- А возможность договориться? - Мари Делакур не обратила внимания на удивленно вскинутые брови мужа. - Или вариант договора с набирающим силу Вольдемортом ты даже не рассматриваешь?

- Истинная вейла, - с каким-то восхищением протянул Джеймс. - Какое утонченное коварство... Имея "в кармане" козырь вроде Мальчика-который-выжил, договариваться с Темным лордом... Шикарный вариант, но - бесполезный.

- Я тоже так думаю, - согласно кивнул Киаран. - Каким бы козырем мы ни обладали, невозможно спрогнозировать, как поведёт себя после победы сильнейший темный маг континента. Я бы на его месте сразу же стал избавляться от слишком много знающих союзников. Да и просто верить слову человека, не постеснявшегося четырнадцать лет назад прийти в дом ради убийства беззащитного ребенка.... Как-то не верится, что он сохранил хоть какие-то представления о чести. Опять же лично зная того же Люциуса, - маг поморщился, - при таких "союзничках" впору бояться за протянутую им руку помощи, не говоря уж про успех всего дела.

- Есть еще одна причина, по которой я склонен помочь Поттеру, а не устраивать за его спиной торг с Темным лордом. - Жан-Клод выпрямился. - Он спас Габриель во время организованного Дамблдором Турнира волшебников, и на семье Делакуров - долг если не Жизни, то, как минимум, Помощи за спасение моего ребёнка.

- Гоблины сообщают, что Дамблдор достаточно вольно трактует понятие "опекунство" и "семейный сейф", - продолжила рассказ Мари. - За последние годы он снял изрядную сумму, якобы на "заботу о мальчике", никак не подтвердив это документально. Не знаю уж, на что он их потратил - на очередной подкуп членов Визенгамота, расстановку своих людей в Министерстве или на существующий по слухам тайный орден, но факт остается фактом - сам Гарри Поттер этих денег не видел.

- А судя по тому, что рассказала моя дочь, Поттер провел первые 11 лет своей жизни у ненавидящих его родственников, можно сказать в полной нищете. - Жан-Клод поморщился. - Держать отпрыска благородного и древнего семейства, последнего выжившего в войне Поттера у маглов... Это как-то... Недостойно.

- Значит, директор потихоньку подворовывает у наследника древнего рода. - Джеймс оживился, заговорив на привычную тему счетов, законов и бумаг. - Но тут есть сложность, даже я, при всей моей сообразительности, не смог бы снять со счетов опекаемого всё, если бы вдруг сошел с ума и захотел совершить настолько гнусный поступок. Дамблдору придется довольствоваться жалкими подачками от суммы основного счёта - гоблины не позволят никому влезать в неприкосновенные для посторонних активы, без личного указания наследника. Значит, способа у него может быть только два. Либо рассказать об истинном размере наследства Поттеру, а не только о детском сейфе, признаться, что ему нужны деньги и попытаться убедить спонсировать задумки директора и дальше. Но при этом всплывет, что он и раньше запускал руку в его карман - гоблины молчать об этом не станут. Либо без лишнего шума женить Поттера на своей ставленнице и уже тогда, обладая таким рычагом воздействия на беднягу - тянуть из него деньги. Второй вариант ему выгоднее. Даже если Поттер вдруг погибнет в бою или от "несчастного случая" - все деньги перейдут к "безутешной вдове", которая явно не забудет устроившего её счастье благодетеля, и здесь уже не подкопается никто. Всё будет честь по чести оформлено у тех же гоблинов, которые даже если поймут, что произошло, то без доказательств копать под Дамблдора не будут, да и кто им вообще поверит.

- Да... Никогда бы не подумал, что победитель Гриндевальда пойдет на такое... - Киаран скривился. - По крайней мере, мы, если решим помочь Поттеру - честно сообщим, что и для чего делаем, и что ожидаем от него в случае победы. А этот...

- Значит вы согласны со мной, что Поттеру лучше помочь? - Дождавшись утвердительных кивков, Жан-Клод продолжил. - Тогда я предлагаю примерно такой план действий: поменять Поттеру внешность, восстановить его контроль над счетами, Джеймс - управление счетами по твоей части. Киаран, ты сможешь натаскать его в боевой магии года за полтора-два?

Смакующий вино мужчина, подумав, кивнул.

- Сначала желательно посмотреть на его уровень... но, думаю, это возможно, если тренироваться усердно. Возможность обучить потенциального убийцу Темного лорда для боевого мага вроде меня - это вызов, которого многие не дождутся за всю свою жизнь, опять же, англичане и французы не забудут соратника и учителя национального героя. Джеймсу перепадет часть денег за управление деньгами Поттеров, которые он наверняка в своей неподражаемой, вызывающей нервный тик у гоблинов манере будет вкладывать в самые неожиданные предприятия. Мы втроем получаем небольшой рычажок давления на английское Министерство... Но ты ведь наверняка что-то придержал в запасе и для себя, Жан, сознайся.

Политик попытался было возмущенно приподнять брови, но быстро сдался, рассмеявшись под проницательным взглядом друга.

- Да, ты прав, черт подери, ты прав. У меня есть две дочери, для которых нужно найти достойных женихов... А тут само Провидение посылает мне неженатого наследника древнего, богатого рода, да еще не связанного брачным контрактом с самого рождения...

Джеймс захохотал, подавившись только что отпитым вином. Отсмеявшись, маг залпом допил свой бокал.

- Старый сводник!

- Ни в коей мере. Сегодня за обедом я заметил у мистера Поттера интересную особенность: он достаточно сильный маг уже в таком юном возрасте, чтобы без особых проблем находиться в одном помещении с вейлой и двумя её дочерьми от обычного человека. А значит, не станет впадать в слюнявый транс и в дальнейшем, что может привлечь к нему внимание как Флёр, так и Габриель. - Жан-Клод обвел многозначительным взглядом собравшихся.

- А ведь даже мне, в первые годы после женитьбы потребовался специальный амулет, сделанный покойным Арнольдом Делакуром, мир его праху. Мой дед был гениальным артефактором. Да и вам обоим потребовалось некоторое время, чтобы прекратить превращаться в слюнявых идиотов рядом с моей женой.

- Для политического союза вроде нашего был важен сам союз, дорогой, - Мари улыбнулась своему мужу. - А то, что ты потом смог противостоять моим чарам и научился жить без амулета, позволило мне в итоге разглядеть в тебе настоящего друга и любимого. Юный Поттер обладает редкой сопротивляемостью к чарам вейл, и в будущем, с увеличением магической силы, вообще перестанет на них реагировать. Так что интерес к нему со стороны моих дочерей обеспечен. Впрочем, им об этих наших планах знать совершенно незачем - всё и так получится без нашей помощи.

- Далее желательно побыстрее вытащить Поттера из-под опеки Дамблдора, накопав на этого великого волшебника побольше грязи. А судя по тому, что мы знаем - грязи будет очень много. - Задумчиво проговорил Жан-Клод. - И впоследствии добиться его вступления в права Лорда Поттера после совершеннолетия. Мари, не помнишь, Поттеры ведь обладали голосами в Визенгамоте?

- Сейчас голосами Поттеров и почему-то Блеков в Визенгамоте управляет Дамблдор. Хотя откуда у него голос Блеков - мне неизвестно, видимо, заплатил кому-то просто по-королевски, ведь последний выживший Блек все еще вне закона.

- Джеймс, поднимай свои связи в Лондоне, нам нужны будут информаторы о том, что предпринимают Дамблдор Лорд и Министерство, на "Пророк" надежды мало - слишком много заказной информации и слишком мало правды. - Посоветовал Киаран. - А мне надо будет поискать зельеваров, поправить парню здоровье. Если про него не врут газеты, то все четыре курса Хогвартса были для него одним сражением за выживание. Василиск, философский камень, этот его непонятный крёстный, о побеге которого из Азкабана писали даже в наших газетах... кстати, надо бы выяснить подробности той давней истории.... Теперь вот Турнир, где он вообще столкнулся с Темным лордом и как-то умудрился сбежать...

4 июня 1995 г. Лондонский филиал Гриннготса.

Изменив, благодаря стараниям людей Делакура-старшего свой внешний вид до неузнаваемости, я вместе с политиком и присоединившимся к нам по дороге другом Жан-Клода, Джеймсом, - высоким, худощавым мужчиной, явно не от мира сего, отправился с помощью портключа в Гриннготс.

Получивший моё согласие Джеймс вальяжно продефилировал к стойкам гоблинов-кассиров в главном зале и после краткой, но очень эмоциональной беседы договорился о встрече с управляющим счетами рода Поттеров. Вышедший буквально через пару минут из-за неприметной двери гоблин, одетый в полные доспехи, поманил нас за собой, приглашая проследовать в закрытые для простых людей недра гоблинского банка.

Проходя длинными запутанными коридорами, грубо высеченными в каменном массиве, мы постепенно спускались всё ниже и ниже, оказавшись, наконец, у небольшой двери, охраняемой двумя гоблинами. Расступившиеся стражи пропустили нас в обычный деловой кабинет, которые я не раз видел по телевизору у Дурслей - длинный стол, заваленный бумагами, кресла, множество шкафов с толстенными книгами. Единственное отличие от кабинета того же директора школы в Литтл-Уиннинге, куда меня пару раз вызывали, - на стене висело немалое количество изумительно красивого оружия, сверкавшего сталью, золотом и драгоценными камнями. Хозяин кабинета, - немолодой уже морщинистый гоблин в простой, можно сказать, аскетичной одежде, - встретил нас у входа и после короткого приветствия и представления провел к креслам.

- Мне доложили, что вы искали со мной встречи, мистер Поттер. - Грипхаук, которого почему-то не обманула моя маскировка, поудобнее устроился в кресле.

- Господин Грипхаук, - заговорил вместо меня более опытный в делах с гоблинами Джеймс. - Мистер Поттер, в разговоре со мной упомянул, что ни разу за прошедшие четырнадцать лет его жизни он не получал выписок о состоянии своего счета и запросов на крупные финансовые операции с активами рода Поттеров.

По мере того, как друг Делакура высказывал цель нашего визита, гоблин стремительно менял окраску кожи, постепенно становясь бледно-зеленым, его когти начали скрести по полированной столешнице, оставляя явственно видимые даже с моего места стружки. Извинившись перед нами, гоблин вышел из кабинета, и из коридора тут же донесся его дикий рёв - было даже странно, откуда у довольно скромного по размерам существа такой голос. Видимо, сказанное действительно задело его за живое. Вернулся Грипхаук в сопровождении другого гоблина, значительно моложе, очень эмоционально что-то ему выговаривая на гобблдуке. Джеймс, видимо, знавший этот язык, блаженно прислушивался к заковыристым оборотам управляющего счетами Поттеров, явно ругавшегося, на чем свет стоит.

- Вынужден признать, господа, у нас нет свидетельств того, что мистер Поттер действительно получал отправляемые ему бумаги. - Гоблин тяжело упал в кресло, резко успокоившись. - Единственное, что можно сказать в наше оправдание, многие наследники и аристократы предпочитают полностью доверять управление счетами гоблинам или же, в случае с опекунством, - опекунам. Поэтому отсутствие указаний мистера Поттера и бумаги, подписанные директором Дамблдором, взявшим на себя ответственность за опеку наследника рода после гибели его родителей не вызывали у нас сомнений. Но если всё обстоит именно так, как вы говорите... - Гоблин нервно постучал когтями по изуродованной столешнице, будто в изумлении смотря на глубокие царапины. - Мистер Поттер, это достаточно серьезное обвинение в адрес банка, и мы вынуждены просить вас подтвердить ваши слова под Веритасерумом.

- Мне нечего опасаться, если ваши вопросы будут касаться только финансовой части, - Джеймс и Жан-Клод кивнули, соглашаясь с моим мнением.

Прибежавший на очередной рёв управляющего гоблин принес небольшой флакончик, в котором плескалась Сыворотка правды. Я выпил с поклоном поднесённую мне младшим гоблином чашку, в которую на моих глазах упали три капли Веритасерума. В голове тут же наступила блаженная тишина, разорванная голосом, которому я обязан был повиноваться, обязан говорить правду.

- Вы Гарри Джеймс Поттер, сын Джеймса и Лили Поттеров?

- Да, - практически не задумываясь над ответами, сообщил я, поглощенный чувством тепла и пустоты в голове.

- Вы получали выписки о состоянии вашего счета от банка Гриннготс?

- Нет, ни разу.

- Вы получали запросы банка Гриннготс о выполнении различных операций с вашими активами?

- Нет, никогда.

- Ваш опекун хотя бы раз обсуждал с вами тему денег рода Поттеров?

- Он сообщил мне только то, что родители оставили мне небольшое наследство, хранящееся в сейфе, который я уже посещал несколько раз.

- Он сообщал вам о том, что это детский сейф, а остальные деньги находятся в сейфе на более глубоких уровнях?

- Нет, я впервые услышал о том, что кроме "детского сейфа" есть что-то еще, только сегодня.

Гоблин дал мне чашку с противоядием, и я обмяк в кресле, постепенно приходя в себя. Хмурый управляющий дождался, пока я окончательно оправлюсь и снова заговорил.

- Мистер Поттер, банк Гриннготс приносит вам извинения за произошедшее. Ответственный за доставку вам писем из банка, недобросовестно выполнявший свои обязанности в последние годы, сегодня внезапно покинет этот бренный мир, отравившись грибным салатом во время ужина. Такова судьба тех, кто подставляет под удар репутацию расы гоблинов. В качестве извинений, мы можем предложить вам десять процентов от суммы ваших счетов дополнительно к тому, что уже имеется в семейных хранилищах и активах Поттеров. Это довольно существенная сумма. Также Гриннготс не будет препятствовать тайной смене контролирующего управление вашими счетами Дамблдора на удобного вам человека.

Дождавшийся моего согласия гоблин вытащил откуда-то из недр стола очередной пергамент, в котором Джеймс поставил роспись, окропив её кровью из порезанного пальца. Тут же туда добавилась кровь гоблина и следом за ним моя роспись и кровь.

- Итак, мистер Поттер, эта проблема решена. Дамблдор не получит больше ни кната с ваших счетов, а главное - не узнает, что теперь их контролирует француз. - Гоблин посмотрел на нас с легкой усмешкой, понимая, что сохранение тайны выгодно нам не меньше, чем банку. Жан-Клод усмехнулся, пораженный изворотливостью управляющего и даже в глазах Джеймса появилось некоторое уважение к гоблину, сумевшему гарантировать сохранение репутации банка.

Извлеченные из стола бумаги с описанием имевшихся у меня активов быстро перекочевали из моих рук в руки моих союзников, которые, быстро просмотрев их, вернули обратно гоблину.

Джеймс, что-то подсчитав в уме, заговорил.

- Как уже наверное говорил Жан-Клод, денег достаточно много, чтобы прожить в достатке всю жизнь, и оставить детям. - Непонятно чему тонко улыбнулся финансист. - Думаю, что я смогу несколько увеличить ваше благосостояние, мистер Поттер, но на немедленный результат не рассчитывайте. Наличных денег у вас стало ненамного больше - основная масса ваших финансов "крутится" в различных предприятиях магического и магловского мира, и безболезненно их оттуда извлечь не получится. Свободные же от оборота деньги по большей части выгреб с ваших счетов Дамблдор и вернуть хоть что-то вряд ли возможно - он слишком влиятелен, чтобы привлечь его к ответственности. Максимум - потрепать ему нервы в прессе и подпортить реноме великого светлого волшебника в глазах окружающих. А сейчас я должен принести вам обет.

Джеймс встал из своего кресла и подошел ко мне, доставая палочку.

- Я, Джеймс из рода Анжу, приношу клятву Гарольду Джеймсу Поттеру в том, что буду вести его финансовые дела честно, при первом требовании и при необходимости предоставлю подробный отчет о своих действиях и их последствиях и причинах. Да будет честь моя и магия мне порукой. - Ореол обычного для магических клятв света окутал мужчину. Гоблин и Делакур-старший с уважением посмотрели на него.

Я с благодарностью смотрел на мужчину, пораженный его честностью.

- Я ценю ваш поступок, мистер Джеймс, - я поклонился финансисту. - Управляющий Грипхаук, у меня будет к вам еще одна просьба... Когда Дамблдор придет за моими деньгами в Гриннготс - отправьте мне потом воспоминание о выражении его лица, я думаю, это будет достойная картина и моральная компенсация.

Захохотавший Грипхаук с трудом выдавил из себя согласие.

Мы вышли из здания банка, всё еще слегка посмеиваясь, и зашли перекусить в одно из кафе в Косом переулке. Как только принесли наш заказ, Жан-Клод и Джеймс одновременно поставили вокруг столика защиту от подслушивания, круг Невнимания, что-то похожее на защиту от анимагов и еще какие-то неизвестные мне чары.

- Есть еще одно дело, которое необходимо выполнить в ближайшее время. - Жан-Клод резко растерял своё веселье. - Сейчас вы освободили от контроля финансы вашей семьи, а Джеймс принес вам клятву на магии и чести. В этом плане, как вы видите, нам можно доверять. Осталось освободить вашу жизнь от узаконенного контроля в виде имеющегося у вас длиннобородого опекуна, который зачем-то отправил вас к магловским родственникам, вместо того, чтобы воспитывать самому или передать на воспитание в какое-либо из благородных семейств. Зачем он это сделал - еще нужно выяснить, лично я не вижу причин, по которым это было необходимо. Далее - его махинации с вашими финансами и вашими подписями под запросами Гриннготса. Этих двух фактов уже достаточно, чтобы возбудить дело о лишении его прав на вашу опеку где-нибудь в нейтральной стране. С нашей судебной системой это может занять длительное время, но шансы на успех велики.

- Я бы предложил организовать это дело в Германии, где сейчас находится Международный трибунал Волшебников. - вступил в разговор Джеймс. - С одной стороны, это нейтральная организация, которой нет до вас дела, поэтому они будут вести дело относительно беспристрастно. С другой же стороны, - маг откровенно гнусно ухмыльнулся. - Немецкие маги, которых в данный момент в Трибунале большинство, хотя и уважают на словах победителя Гриндевальда, но прекрасно помнят, кто был его верным соратником в первые годы возвышения этого волшебника, и кто потом предал его, ударив в спину. Не всё, что писали о победе Дамблдора над Гриндевальдом якобы в честной дуэли, было правдой, и не все позволили себя одурачить газетными восхвалениями "величайшего светлого мага столетия". Да, Дамблдор в итоге убил Гриндевальда, но до этого они совместно провернули немало дел, в том числе на территории проигравшей в Мировой войне больше всех Германии. Так что старого хитреца в Германии не слишком любят, если не сказать больше... пожалуй, больше чем у немцев, претензий к Дамблдору только у магов Страны Советов, потерявших просто невероятное количество людей в развязанной Гриндевальдом войне, но к ним за правосудием соваться себе дороже, - там свои порядки, и чужаков категорически не приемлют.

Я внимательно слушал Джеймса, машинально прихлебывая кофе. Не могу сказать, что его слова были для меня неожиданностью, но некоторые вещи я слышал впервые. В целом, план казался достаточно разумным.

- Что для этого нужно от меня?

- Ну... для начала... - Жан-Клод покрутил пальцем в воздухе. - Для начала нужно будет найти людей, которые "вбросят" ваше дело на одном из заседаний Трибунала. Это потребует некоторого времени и определенных денег, которые у вас есть. Трибунал разбирает только крупные дела, но при определенном старании... - он усмехнулся.

- Нам нужны будут ваши воспоминания, а также завещание Поттеров... - Джеймс нахмурился. - А вот с последним могут быть проблемы, если Министерство или Дамблдор его припрятали. Нужно будет посмотреть, какие заявления были в прессе четырнадцать лет назад, и что сохранилось в открытых протоколах Министерства, чтобы говорить о чем-то конкретном, я никогда не интересовался этим делом, хотя грамотный юрист может сделать на нём карьеру... Впрочем, в архиве Министерства у меня есть кому поискать... Есть там один человечек, любящий деньги и за определенную плату готовый ответить на вопрос кому угодно... Все всё знают, но, видимо, этот чиновничек платит понемногу всем своим начальникам, кто мог бы разрушить его маленький бизнес, и до сего момента всех это устраивает. Это потребует времени и, опять же, довольно скромной суммы на взятку...

- И еще раз хотел бы повторить, мистер Поттер, - Жан-Клод без улыбки взглянул мне в глаза. - Все мы: и я, и Джеймс, и Киаран, - все мы имеем определенный интерес в этом деле, мы политики, дельцы, и просто предприимчивые люди. Но мы помним и о том, что семья Делакуров должна вам за спасение Габриель, что моя дочь Флёр очень уважает вас, и мы не станем вести игру за вашей спиной, как Дамблдор, и тем более пытаться обокрасть вас или как-то подставить. Я не хочу говорить, что мы уже стали с вами друзьями - скорее мы союзники, но у нас есть общее дело, в которое мы с моими старыми соратниками сейчас влезли. Я говорю вам об этом для того, чтобы исключить возможное недопонимание между нами в дальнейшем, и прошу меня понять.

Хотя слова Делакура-старшего несколько неприятно удивили меня, я нашел в себе силы согласно кивнуть и крепко пожать его руку. Действительно, политик не может быть идеалистом-бессеребренником, но честность француза и его прямота в ведении дел уже перекрывала все возможные минусы. Опять же клятва Джеймса, честное слово главы рода Делакуров и признанный им долг передо мной дорогого стоили, это могло обезопасить меня от возможного предательства, на что я никак не мог надеяться в стане сторонников Дамблдора или Темного лорда.

- Мистер Делакур, а каков интерес вашего друга Киарана в этом деле? - задал я немаловажный для меня вопрос. Понятно, что нужно и что получат в случае успеха Делакур-старший и Джеймс, а вот позиция боевика оставалась загадкой.

- Как вам сказать... - протянул Жан-Клод, собираясь с мыслями. - Не хотел бы говорить за него, но мне кажется, что сама возможность обучать человека, который в младенчестве уже убил одного Темного лорда, пусть и не до конца... Для мага вроде Киарана уже одно это будет настоящим подарком. Но и от ордена Мерлина первой степени в случае вашей возможной победы, - Жан-Клод улыбнулся, показывая, что теперь говорит наполовину в шутку, - и от иных бонусов, прилагающихся к репутации учителя и наставника национального героя, он явно не откажется. На волне популярности Киаран сможет пробиться в высшее руководство французского Аврората, может быть, даже станет его главой, и постарается многое изменить в методиках подготовки и организации наших бойцов. Сейчас таких возможностей у него нет, и никакие деньги или влияние семейств Делакуров и Годфруа ему в этом помочь не могут, слишком много французских благородных семейств заинтересованы в поддержании статус-кво в Аврорате. Человек со свежим взглядом на французские проблемы никому там не нужен. Политика, что еще сказать...Ну и опять же... Киаран до сих пор не пропускает ни одной крупной заварушки во Франции, его можно назвать более молодым последователем здешнего Аластора Грюма, так что ради шанса подраться с достойным противником он пойдет на многое, хотя к самому Темному лорду вряд ли сунется, трезво оценивая собственные силы. Но боевик он, пожалуй, один из самых сильных во всем французском силовом отделе Аврората.

Удовлетворенный ответами Делакура, я доел свой стейк, и мы, расплатившись, покинули кафе, готовясь к возвращению во Францию. Прежде чем свернуть в проулок между домами, я заметил идущих мне навстречу Уизли-младшую и Гермиону, но они прошли мимо нашей троицы, так и не поняв, кого только что окинули равнодушными взглядами. Мысленно я еще раз поблагодарил искусство Мириам, действительно сделавшей меня неузнаваемым даже для "лучших друзей".

Остаток времени до ужина я провел в компании Флёр и Габриель, выразивших восхищение маскировкой Мириам. Флёр заставила меня покраснеть, когда попыталась рассмотреть спрятанный шрам, и её губы оказались совсем рядом с моими, пока девушка сосредоточенно изучала мой лоб, наконец сочтя работу стилиста "вполне достойной", а Габриель весело засмеялась, увидев, как краска заливает мое лицо. Мы обошли весь парк поместья, побывав в его самых укромных уголках, девушки показали мне крошечный грот с падающей со сводов струйкой переливающейся в солнечном свете воды. Потом, ненадолго покинув владения Делакуров, мы посетили питомник, где работники Министерства магии разводили грифонов. Уроки Хагрида не прошли для меня даром, и величавые полульвы-полуорлы позволили погладить себя, за что я удостоился уважительных взглядов со стороны работников питомника и заинтересованных - моих прекрасных спутниц. За время прогулки мое смущение, обычно мешавшее в разговоре с девушками, постепенно куда-то пропало, и я искренне наслаждался беседой с образованными и деликатными дочерьми Жан-Клода, рассказывал им о Хогвартских буднях и о смешных проделках близнецов Уизли. Я подумал, что близнецы-предатели сгодились хотя бы на то, чтобы над историями об их похождениях смеялись две самые очаровательные девушки, когда-либо виденные мною в жизни.

Ужин вместе с остальными членами семьи и присоединившимся к нам молчаливым Киараном прошел без происшествий, серьезных разговоров никто не вёл, понимая, что за сегодня я и так уже принял достаточно серьезные решения, которые нужно было "переварить". После ужина все разошлись по комнатам, причем Габриель в шутку решила повторить поступок Флёр и рассмотреть мой шрам, для чего ей потребовалось привстать на цыпочки, но я, уже немного освоившись, просто улыбнулся залившейся смехом девочке. Ночь оказалась на удивление спокойной, даже боль в шраме не беспокоила меня, а сны были спокойными и безмятежными. Несмотря на события прошедшего дня, общество двух беззаботных девушек с их яркими и чистыми эмоциями постепенно затягивало мои душевные раны.

5 июня 1995 года. Поместье Делакуров.

Завтрак стал для меня очередным поворотным моментом - Делакур-старший и Киаран объявили, что если я собираюсь убивать Темного лорда или хотя бы сохранить собственную жизнь - мне нужно учиться боевой магии. Жан-Клод отвел нас с боевым магом в дуэльный зал поместья. Попытавшиеся было последовать за нами девушки были любезно отправлены главой семейства к матери, потому что "их присутствие заставит тренирующихся мужчин больше думать о женской красоте, а не о поединках". Захихикавшая в ладошку Габриель и улыбнувшаяся отцовскому комплименту Флёр позволили Мари увести себя в другую часть здания.

Тренировочный зал поместья сильно отличался от виденного мной зала для занятий Защитой от темных искусств в Хогвартсе. Достаточно большое помещение, освещенное магическими факелами, дающими колеблющийся таинственный свет, вмурованные по углам комнаты громадные валуны, изрезанные какими-то неразличимыми в сумраке рунами, рунические же круги на полу, стенах и потолке.

Жан-Клод подошел к одному из валунов, достал палочку и выписал в воздухе какой-то замысловатый жест. Повинуясь приказу хозяина поместья, руны на боку валуна засветились слабым красноватым светом, потом свечение распространилось на другие камни и рунические круги потолка и стен. Я в немом восторге рассматривал таинственную комнату - ничего более красивого сходу вспомнить не получалось, кроме разве что того Хогвартса, который впервые видят ученики с берега озера на первом курсе.

- Мистер Поттер, эта комната - одно из двух наиболее важных помещений в любом родовом замке или доме. И одна из двух же, содержащих в себе наиболее сложные и мощные чары. Первая комната - сердце родового замка - нам еще не скоро понадобится, так что пока можете просто про неё забыть, а на этой комнате лежат сложные, многослойные заклинания, которые позволяют использовать здесь довольно-таки сильные боевые чары, не боясь нечаянно убить оппонента пробившим защиту ударом. Естественно, это не относится к Непростительным заклинаниям, а также заклинаниям, бросаемым магом уровня Темного лорда или Дамблдора на пределе сил - в этом случае защита немного ослабит удар, но оппонент все равно будет поражен. Поэтому в дальнейшем, по мере продвижения вашего обучения, когда ваша магическая сила и способности будут расти, имейте этот факт в виду.

- А сейчас предлагаю устроить небольшую вступительную дуэль, чтобы выяснить, чем необходимо заняться в первую очередь. - Киаран отошел в дальний угол зала, вытаскивая палочку из рукава. Жан-Клод быстро отодвинулся с возможной линии огня, тоже достав палочку.

Встав ближе к центру зала, я поклонился своему оппоненту - пожалуй, единственное, что удалось вынести с уроков "дуэльного мастерства" фанфарона Златопуста, непобедимого лишь по части бахвальства. Ответный поклон аврора был таким же четким, в следующий миг в мою сторону полетел самый простой Stupefy, наполненный энергией под завязку. Не успев поставить щит, я был вынужден уклоняться, благодаря небеса за натренированную квиддичем реакцию. Следующее заклинание разбилось о наконец выставленный щит, но сила удара была настолько велика, что оба заклинания развеялись, и луч Petrificus'а, отправленный аврором, пролетел над моей головой, а я наконец уловил мгновение для ответного удара. Киаран изящно ушел от моей попытки выбить палочку, и новый Stupefy бросил меня на каменные плиты. В этот момент я на своем опыте оценил как преимущества дуэльного зала, не давшего мне потерять сознание от Оглушающего, так и силу моего противника, не напрягаясь, победившего меня, используя только самые простые заклинания. Я поднялся с полу с горящими от стыда щеками. Так позорно проиграть, практически без сопротивления!

- Ну что я могу сказать... - Киаран слегка поморщился. - Учитывая уже ставшую легендарной некомпетентность преподавателей Защиты в Хогвартсе и то, что вы не имели возможности, подобно другим наследникам благородных родов, получать индивидуальные уроки во время каникул... То неплохо.

- Реакция довольно неплоха, - поддержал его наблюдавший за нашей краткой дуэлью Жан-Клод. - Видимо, дает о себе знать ваше увлечение квиддичем. А вот знание заклинаний... Впрочем, у нас есть время это исправить.

- Значит, программа нашей работы определена... - Киаран что-то чиркал на листе пергамента. - Первое время займемся основными дуэльными заклинаниями и развитием реакции. С реакцией нам помогут девочки - пусть тоже потренируются. А там, смотря от ваших успехов - будем работать с боевой магией и невербальными заклинаниями. А дальше уже загадывать не стоит - неизвестно, сколько времени у нас будет. В любом случае в Хогвартс раньше, чем через полтора года вы не вернетесь.

Дождавшись моего подтверждающего кивка, Киаран убрал палочку, усевшись на выползший из стены каменный выступ.

- Для начала - немного теории. Я заметил, что вы выкрикиваете заклинание во весь голос. Впрочем, этим страдает большинство первокурсников аврорской академии - чем громче крикнешь, тем якобы сильнее брошенное заклинание. Сила вашей магии зависит только от одного фактора - вашего намерения. Смотрите сами.

Киаран снова вытащил палочку и тихо, но очень чётко произнес:

- Lumos solem.

Вырвавшийся из его палочки бледный сноп света чуть разогнал тени на противоположном конце зала.

- А теперь то же самое, но волей вкладывая максимум силы. Lumos solem.

Ярчайший поток лучей ярко осветил дальний угол комнаты, словно магловский прожектор.

- Это вся разница. Главное - намерение человека и уверенность в том, что заклинание сработает именно так, как нужно. Единственное, пожалуй, исключение, это пресловутая Avada Kedavra - запрещенное заклинание смерти. Оно требует фиксированного количества силы и больше зависит от намерения убивать, иначе не получится даже у самого сильного, но доброго волшебника. А вот пресловутый Круциатус - зависит не только от желания причинить боль, но и от вложенной силы. Впрочем, непростительными заклинаниями мы с вами займемся еще не скоро. - Поймав мой удивленный взгляд, аврор усмехнулся. - Держу пари, вы только сейчас начинаете понимать, что мы будем изучать на наших уроках. Я не идеалист вроде Дамблдора, так что деление на темную и светлую магию - не по мне. По мне так лучше быстро и эффективно убить противника, чем разглагольствовать о том, что есть заклинания, которые нельзя применять даже при смертельной угрозе. Опять же, все зависит от намерения. Боль причинить можно не только круциатусом, но и десятком не запрещенных заклинаний светлой магии, равно как и убить. А теперь давайте поработаем над вложением силы.

Повинуясь жесту мага, я поднял палочку и попытался создать простейший Lumos. Огонек средней силы возник на конце моей палочки.

- А теперь закрой глаза и попробуй почувствовать, как сила проходит через тебя, чтобы зажечь этот огонь. - В процессе обучения аврор незаметно перешел на "ты". - Создавай и гаси свет до тех пор, пока не почувствуешь разницу.

Аврор замолк, отойдя в сторону. А я так и остался стоять с закрытыми глазами, одно за другим произнося заклинания.

- Lumos, - слабое свечение на конце палочки, едва пробивающееся сквозь сомкнутые веки.

- Nox, - огонек исчезает.

- Lumos, - вспышка.

- Nox, - снова темнота.

- Lumos, - огонек чуть ярче, но разница почти незаметна.

- Nox, - комната окутывается сумраком.

- Lumos.

- Nox.

- Lumos.

- Nox.

- Lumos.

Постепенно внутри разгорался гнев. На себя, неспособного понять простейший, по словам аврора, приём, на Киарана, который отошел в сторону и читает какой-то старый манускрипт. На Дамблдора, желающего, чтобы я убил Темного лорда, но не обучившего меня ничему, даже такой малости, как я только что узнал.

- Lumos!!! - огонь на конце палочки осветил всю комнату, но аврор покачал головой.

- Сейчас ты снова прокричал заклинание, но я просил не об этом. Ты почувствовал что-то, когда сейчас создал свет?

- Мне показалось, как через палочку от руки пошел какой-то ощутимый ветерок.

- Вот! А сейчас попробуй сделать то же самое тихо, но волей направить в палочку настоящий ураган. Только используй Lumos solem, а то мы тут все ослепнем, если у тебя получится. И не направляй палочку сейчас на меня и Жана - это заклинание может не только создавать луч по типу прожектора, но и выжечь сетчатку, для чего и преподается в аврорской академии.

Закрыв глаза, я постарался воспроизвести это ощущение, как будто ураган проходит в палочку из моей руки.

- Lumos solem.

- Очень хорошо, а теперь посмотри, что осталось от твоего заклинания на другой стене. - Аврор выглядел очень довольным.

Подойдя к противоположной стене, я увидел четкий выжженный на камне кружок от моего заклинания.

- Такой выжженный круг означает, что маг обладает довольно большой силой, и он вложил максимум в это заклинание. То есть ты вложил в него сейчас всю энергию, проходящую через тело и ауру. Со временем это количество, твоя, хм, пропускная способность, как сказали бы маглы, будет расти. Но более подробно об этом позже.

- Теперь вложи в это заклинание меньше сил, примерно как в последний Люмос.

- Lumos solem. - Довольно бледный луч осветил противоположную стену, но ничего подобного предыдущему обжигающему потоку не произошло.

- Это одно из основополагающих умений настоящего боевого мага. Даже самое простое заклинание, вовремя примененное с необходимой силой, может решить исход боя в твою пользу. Например Aguamenti, которым в школе учат наполнять водой стакан или умываться, если рядом нет ванны, при достаточном вложении силы может снести нападающего с ног потоком воды. Люмос Солем - выжечь сетчатку, плюс болевой шок, банальное заклятье пляски, изучаемое на первом курсе - вызывает судорогу ножных мышц и острую боль.

Я внимательно слушал аврора, пораженный открывающимся передо мной горизонтом новых знаний.

- В итоге всё опять же упирается в намерение колдующего. Впрочем, ты можешь спросить, как у Авроров не "сносит крышу" от такого арсенала для убийства из самых безобидных заклятий и почему Аврорат не заменил собой государственную власть. Намерение. Сильному волшебнику нет нужды показывать своё превосходство, он и сам знает, что он силен, и это помогает ему творить новые заклинания.

- А темные заклинания? Как намерение влияет на них? - Я пока еще не до конца понимал, что же хочет рассказать аврор.

- Именно по этой причине большинство темных заклинаний сейчас находится под запретом. Их использование зачастую базируется на желании причинить боль, убить, покалечить. А это затягивает, знаешь ли... Аристократы, которые изучают эти заклинания с детства, прекрасно знают о вреде темной магии для мозгов, и учатся бороться с искушением темной стороны магии, но владеть этими заклинаниями и наслаждаться их применением, тем более против неподготовленного противника - две большие разницы. Политика же Министерств во всех странах попросту запрещать без объяснений все заклинания темной магии приводит к тому, что большинство рядовых магов не знают о причине такого запрета, но охотно покупают запрещенные сборники заклятий, не понимая всего возможного вреда прежде всего для самих себя.

- То есть, зная о возможной опасности темных заклинаний для колдующего, человек может использовать их в бою безбоязненно?

- Именно так. Желать противнику испытать боль или умереть, что входит у аристократов в обучение дуэлям с использованием темной магии - это одно. Но если изучать запрещенные заклятья без понимания этого элементарного факта - то постепенно начинаешь наслаждаться чужой болью. В этом вся разница между темным и черным магом. Темный маг может убить, желая смерти противнику, черный маг - смертью врага наслаждается, и в конечном итоге для него исчезает вопрос, кого убивать: мужчину, женщину, ребенка. Вот это уже настоящие твари, недостойные жизни. - Аврор посмотрел в мои широко распахнутые глаза и добавил. - Но в Аврорате таких нет, сам понимаешь.

- А теперь, - аврор отошел от меня на полкомнаты. - Я буду создавать щит, а ты попытайся пробить его Expelliarmus'ом, постепенно наращивая силу.

Аврор махнул палочкой, вызывая обычный Protego, тонким золотым полотнищем повисший между нами.

- Expelliarmus. - Бледно-красный луч полетел в сторону моего учителя и безвредно растворился в щите.

Тонкий ручеек силы в руке: - Expelliarmus. - луч уже ярче, но точно так же бессильно погас.

Ручей наполнился водой, побежал быстрее: - Expelliarmus. - насыщенный яркий луч сдвинул выставленный щит на пару шагов, и аврор взмахом палочки обновил заклинание.

Полноводная река струится в мою палочку: - Expelliarmus. - толстый луч пробил ярко вспыхнувшую защиту, и палочка аврора вырвалась из его руки. Сам Киаран, сделав в воздухе сальто, приземлился на ноги, и я снова вспомнил неуклюжий полет Локонса до ближайшей стены от такого же заклинания Снейпа.

- Вот примерно об этом я и говорил. - Киаран взмахом руки призвал к себе палочку, пряча её на ходу в нарукавные ножны. - На сегодня урок закончен, мой юный ученик. - Он улыбнулся, хлопнув меня по плечу. - В тебе много сил, главное, - научись ими управлять.

Вернувшись в свою комнату и посмотрев на старинные напольные часы, я обнаружил, что время приближается к обеду. Наскоро приняв душ, поскольку, как оказалось, моя одежда пропахла потом, я переоделся в чистое, обнаружив, что по моим меркам и выкладкам Анри домовые эльфы или работники какого-то ателье изготовили целую гору одежды, забивавшей теперь весь мой шкаф. Услышав звуки гонга, приглашающего обитателей особняка на обед, я направился вниз.

В коридоре из какого-то ответвления рядом со мной выпорхнула яркой бабочкой Флёр, сверкнув белозубой улыбкой, девушка подхватила меня под руку и пошла рядом, как будто мы прогуливаемся по улице в окружении блистательных дам и кавалеров. Я невольно позавидовал человеку, жизнь которого будет украшать эта замечательная девушка.

Вечер того же дня. Кабинет Дамблдора в Хогвартсе.

Летний вечер Директора Школы Чародейства и Волшебства, Председателя международной конфедерации магов, Главы Визенгамота и просто Великого Светлого волшебника Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора проходил очень спокойно. В отсутствии в замке студентов, а также большей части преподавателей директор наконец-то мог расслабиться, выпить любимого чая, плеснув пару капель сберегаемого пуще счета в Гриннготсе Эликсира жизни, подарка Фламеля на стапятидесятилетие. Поглаживая сидящего на коленях феникса и отхлебывая маленькими глотками ароматный чай, директор наслаждался отдыхом, неспешно раздумывая об итогах года и планах на ближайшее время.

То, что Том все же сумел возродиться - это плохо. Лучше бы он так и оставался бесполезным духом - страшилкой для всей магической Англии. Хотя и его возрождение можно было бы использовать - Поттер ослабит Лорда во время финального боя, а директор добьет, получив славу победителя Вольдеморта, что было бы как нельзя кстати, поскольку слава победителя Гриндевальда постепенно переставала работать на дело.

Старик покачал головой, негодуя, что люди так быстро забыли о великой победе над Гриндевальдом, залившем кровью всю Европу и часть азиатских стран. Феникс пошевелился в руках директора, издав какое-то курлыканье. Снова расслабившийся волшебник погладил птицу, опять погружаясь в раздумья.

Поттер должен умереть, это однозначно, конкуренты директору на политическом Олимпе были не нужны, а в случае победы над Лордом, мальчишка вполне мог потеснить Светлого мага на всех постах, в том числе в Визенгамоте, вдобавок забрав причитавшийся ему по праву рождения голос в совете. Его нужно было немного подучить, чтобы сил мальчика хватило на дуэль с Лордом, но никак не на победу. И вообще, лучше всего плодами славы сможет воспользоваться он, директор, опыт десятков лет жизни позволит принести гораздо больше пользы Англии, чем знания неоперившегося мальчишки. Так что Поттер должен умереть.

Но умереть он должен красиво, так, чтобы гибель национального героя вызвала резонанс в обществе, панику и безнадежность. А потом Альбус Дамблдор в очередной раз всех спасет.

Главная сложность была в наследстве Поттеров... Мальчик, забитый родственниками, никак не хотел оказывать знаки внимания юной Джиневре Уизли - единственное, за что директор мысленно проклинал Дурслей, так это за полное отсутствие у парня представлений о том, что такое девушки, и для чего они нужны. Если бы Поттер заинтересовался Джинни всерьез, можно было бы устроить помолвку, к сожалению, опекун не имел права на составление брачного контракта и после смерти героя Джинни, а значит - и пользующийся огромным авторитетом у Уизли директор - получат все имеющиеся деньги Поттеров. Значит, оставалось только напоить неуверенного в себе подростка приворотными зельями, для чего Молли Уизли получила от директора немаленьких размеров древний талмуд с рецептурами. В идеале было бы еще как-то убедить чудом выбравшегося из Азкабана Блека спонсировать Орден и иные проекты Альбуса, но... мятежный маг соглашался только на оскорбительные разовые подачки, успешно сопротивляясь деликатным попыткам директора получить доверенность на управление счетами древнейшего рода, пользуясь тем, что Сириус - разыскиваемый преступник и нуждается в надежном представителе.

М-да... Сириус тоже может стать проблемой. Но убрать одного из сильнейших магов, пусть и забросившего наследие своей семьи и лишенного части родовых способностей... Аристократия встанет на дыбы, если этот древний род прервётся, не оставив наследников.

Альбус Дамблдор забросил в рот очередную лимонную дольку и погрузился в легкую меланхолию, вызванную тем, что никто не понимает его желания сделать мир лучше, ведь великая цель, стоящая перед ним, оправдывает все средства.

Печальные раздумья сильнейшего светлого мага столетия были прерваны зафырчавшим камином, выплеснувшим на дорогой персидский ковер изрядную порцию жирного пепла. Подскочивший в кресле директор взмахом палочки спас нежный ворс ковра от уничтожения и только потом посмотрел на позднего визитера.

Иссохшая старушка, Арабелла, его наблюдатель на Тисовой улице, выглядела скорее задумчивой, чем встревоженной. Но даже сам факт её появления в кабинете директора в такой поздний час настораживал, и Альбус с сожалениями простился с мечтой просидеть в кресле у камина с чаем и конфетами всю оставшуюся ночь.

- Простите, что я пришла так поздно, Альбус. Но это долгий и не каминный разговор. - Старушка, повинуясь жесту директора, уселась в подлетевшее к ней мягкое кресло. Еще одна кружка и фарфоровый заварной чайничек по жесту палочки тоже зависли перед ней в воздухе.

- Что случилось, Арабелла, рассказывай, - решил подтолкнуть старую сквибку Дамблдор.

- Сегодня я обратила внимание на то, что Вернон Дурсль, дядя мальчика и брат Гарри, Дадли резко изменились. - Арабелла Фиг отхлебнула ароматного чая, собираясь с мыслями. - Они оба выглядели раньше, как два выброшенных на берег кита, и я все ждала, что Вернон рано или поздно сляжет с инфарктом или инсультом из-за ожирения. А сегодня - они как по волшебству стали стройными и подтянутыми, это не может быть результатом магловского лечения, маглы достигают таких результатов за годы и то без гарантии.

- Ну возможно мальчик взялся за ум и сварил им какое-то зелье... И теперь может привлекаться к ответственности за нарушение тайны волшебного мира... Это интересно, Арабелла, продолжай дальше. - Директор удовлетворенно покивал, когда еще один кирпичик для влияния на Поттера встал в выстроенную им в голове пирамиду событий и действий.

- Альбус, ты не понимаешь, он ненавидит этих маглов, и ненавидит заслуженно. При всем моем уважении к тебе, эти ужасные люди не место для Мальчика-который-выжил. - Старушка с легким недовольством посмотрела на своего начальника.

- Арабелла, дорогая, ты же знаешь о кровной защите, полученной ребенком от матери... Он должен жить только со своими родственниками, да и его характер в таких условиях только закалится, а не избалуется, как произошло бы, отдай я его в аристократическую семью.

- Проблема в том, что самого Гарри уже несколько дней никто не видел, Альбус. Его и раньше не раз запирали в чулане, и я тебе уже об этом говорила.

- Арабелла, не начинай, пожалуйста, снова, - простонал директор. - Тетя и дядя Гарри никогда не причинят ему вреда, разве что иногда излишне строго к нему относятся.

- В общем, Гарри не выходил на улицу уже четыре дня, Альбус, так что решай сам, что это может значить. - Взъерошенная, похожая на воробья старушка бросила летучий порох в камин и отправилась домой.

Директор удобнее устроился в кресле, по его лицу расплывалась довольная улыбка. Спустя неделю-другую, когда мальчик станет тосковать по лучшим друзьям, внезапно прекратившим ему писать, надо будет направить в дом Дурслей авроров для освидетельствования того, что ребенок своими поспешными действиями мог выдать существование магического мира. И еще один рычаг воздействия на Избранного будет выкован. А пока - пусть отдыхает с "любящими" родственниками на Тисовой.

10 июня 1995 г. Поместье Делакуров.

Спустя пять дней непрерывных занятий с Киараном с утра до обеда, и с учителями французского, к которым периодически присоединялся учитель хороших манер, дававший мне и знания по традициям магического мира, я немного вошел в график. Утром - тренировка с аврором, потом обед, а дальше до самого ужина - полное напряжение уже одних только мозгов, оказавшееся для меня не менее сложным, чем изматывающие задания волшебника. И если по традициям волшебного мира я что-то понемногу начинал понимать, то французский язык упорно скрывал свои тайны, впрочем, учителя говорили, что даже с использованием зелий дело так быстро не сделается.

Субботним утром Жан-Клод во время завтрака предложил устроить свободный от занятий день, но сначала попросил присоединиться к нему в библиотеке поместья примерно на полчаса. Привычно уже ухаживая за сидевшими во время еды справа и слева от меня девушками, я согласился.

- Мистер Поттер, мои друзья доставили мне интересные сведения о вашем крестном отце. - Мужчина был глубоко озадачен, хотя внешне это проявлялось только в чуть большей, чем обычно, резкости движений.

- Я не думал о том, как с ним связаться, с самого моего отъезда, мистер Делакур. - Я сжался от вернувшихся воспоминаний о крёстном, которого так и не смог толком узнать, да и не узнаю теперь, ведь он, скорее всего, тоже предал меня.

- Мой агент в Министерстве магии сумел раздобыть копию допроса Сириуса Блека и протокол, по которому его решением Визенгамота отправили в Азкабан... - Мужчина скривился. - Так вот его никто не допрашивал, ни с Сывороткой правды, ни с легилименцией, ни без них. Плюс к тому, вы говорите, что Блек невиновен, а предателем был совершенно другой человек.

Мои брови поползли вверх.

- И что самое интересное, один из принимавших решение об отправке вашего крестного в Азкабан, все еще жив. Это Дамблдор. Сейчас, как удалось выяснить, Сириус Блек все еще находится в бегах, но тем не менее как-то связывается с Гриннготсом, и по его распискам гоблины выдают не очень крупные суммы денег.

- И что нам это даёт? - я все еще не мог понять ход мыслей политика.

- А дает нам это очень многое... Как действующий глава Визенгамота, Дамблдор вполне мог бы инициировать процедуру апелляции, пользуясь отсутствием подтверждений того, что ваш крестный вообще кого-то убивал или предавал. Как я говорил, допрос Блека был пустой формальностью, и любой относительно беспристрастный суд легко выиграет его дело.

- Но зачем директору убирать одного из членов Ордена Феникса в Азкабан? - я не улавливал, как связаны эти факты. - И тем более, зачем он мешает восстановлению Сириуса в правах?

- Зачем - нам и предстоит выяснить, а для этого Сириус Блек нужен нам живой и здоровый на нейтральной территории Гриннготса. - Делакур хищно прищурился. - А там мы сможем выяснить, верен ли он вам, или прислуживает уже однажды смахнувшему его с доски директору.

Во мне все переворачивалось от слов Делакура. Ведь тогда я увижу крестного, увижу человека, который был другом моих родителей. В голове всплыл образ крестного, его лающего смеха, его шуточных подколок, в те немногие часы, когда мы могли общаться. Пожалуй, это был единственный человек, которого я бы хотел простить, даже если он не во всем был со мной честен.

- Что для этого нужно сделать?

- Прежде всего... нам нужны ваши воспоминания. О паре эпизодов в доме ваших родственников, желательно - самых тяжелых для восприятия. И о подслушанном в кабинете директора разговоре. Через Гриннготс можно будет договориться о встрече, и гоблины передадут ему флакон с воспоминаниями, если ваш крестный поклянется магией не разглашать эти сведения в ближайшие полгода и не пытаться убить Дамблдора. В зависимости от его реакции, можно будет понять, на чьей он стороне. А заручившись его поддержкой, что вполне возможно, мы сумеем начать процесс его реабилитации, опять же - используя, Международный трибунал.

- Я согласен, мистер Делакур.

- Ну вот и прекрасно. Тогда вечером постарайтесь продумать, какие воспоминания нам понадобятся, а я помогу их вынести в Омут памяти.

Расставшись с Делакуром-старшим, я тут же попал в плен к двум прекрасным похитительницам, радостно сообщившим, что коль скоро у меня свободный день - он должен быть полностью посвящен заскучавшим без общения благородным леди.

То, что одна благородная леди тихо хихикала, а другая - хранила преувеличенно грозный вид, только добавляло ситуации пикантности.

Так что спустя десять минут мы уже направлялись в тот же питомник, где уже были раньше - благородные леди потребовали научить их общению с этими гордыми зверями, как выяснилось, в Шармбатоне волшебных существ изучают только в теории. Все мои возражения о том, что негоже леди заходить в дурно пахнущий вольер были отметены одинаковыми движениями гордо вскинутых носиков - когда надо было, Флёр вела себя не взрослее своей младшей сестры.

Работники питомника, узнав о предстоящем им событии, не были в восторге, но спорить с дочерьми известного политика не решились, тем более что питомник принадлежал, как выяснилось, роду Годфруа, бывшему союзниками Делакуров на политической арене.

- Габриель, Флёр, я попробую первым зайти в вольер, а когда я поглажу грифона - заходите вы. - Преувеличенно честные взгляды и кивки обеих девушек были мне ответом.

Осторожно зайдя в вольер, я поклонился стоящему в центре помещения грифону с умными черными глазами, внимательно осмотревшими нежданного визитера. Медленно-медленно мощная голова, украшенная крепким клювом, пошла вниз, когда грифон тоже поклонился. Я успокоено убрал крепко сжимаемую в рукаве палочку в наручные ножны.

Подойдя ближе, я погладил перья на шее грифона. Неожиданно голова зверя ткнулась мне в грудь, чуть не сбивая с ног, и я услышал, как оставшиеся снаружи девушки вскрикнули от неожиданности. Уже смелее, я начал гладить и чесать голову грифона, уделяя внимание области чуть ниже клюва, где, как я знал от Хагрида, находятся наиболее чувствительные точки. Довольный клекот подтвердил, что полувеликан свой предмет знал идеально. Продолжая аккуратно удерживать мощную шею, я обернулся к дверям, приглашая притихших француженок присоединиться ко мне.

- Поклонитесь ему, они достаточно разумны. - Девушки, неуверенно улыбаясь, поклонились с любопытством смотрящему на них зверю. В этот раз его голова склонилась быстрее, видимо, девушки ему понравились больше.

Тяжело ступая мощными лапами по деревянным доскам пола, грифон подошел к чуть побледневшей Габриель и положил голову ей на плечо. Девушка сначала замерла, а потом смело начала гладить зверя, как будто разом избавившись от страха. Флёр присоединилась к сестре, и вскоре грифон блаженствовал, пока его в четыре руки чесали мои прекрасные спутницы, и только иногда осторожно переступал с ноги на ногу.

Я смотрел на них со стороны, на радостно улыбавшуюся Флёр, казавшуюся сейчас моей ровесницей, на преувеличенно серьезно что-то рассказывающую грифону Габриель, и на душе стало удивительно светло.

Наконец утомившиеся девушки отпустили из своих цепких ручек разомлевшего от избытка ощущений зверя, проводившего нас довольным клекотом. Почистив слегка испачканную одежду магией, причем на этот раз Флёр и Габриель с огромным удовольствием обучили меня этому простейшему заклинанию, мы снова сели в служебный автомобиль Делакура-старшего, любезно предоставленный им на весь день в наше распоряжение. Усовершенствованная магией машина была удобной, надежной и быстрой, а шофер Министерства - молчаливым.

По просьбе Флёр водитель доставил нас в ближайший городок, где мы оккупировали столик уличного кафе, а я мысленно вознес хвалу своей предусмотрительности, заставившей захватить с собой свой оставшийся еще с Лондона кошелек, чтобы не оказаться в неловкой ситуации, когда девушки заплатили бы за меня.

- Не жалеешь, Гарри? - Флёр посмотрела на меня, дождавшись, пока я прожую очередной кусочек оказавшейся невероятно вкусной тушеной говядины.

- О том, что решил убраться из Англии? - я слегка потупился. - Мне до сих пор немного неудобно перед тобой и твоим отцом, который взялся вытащить меня из дыры, где я оказался. Но он сумел объяснить, что каждый из нас получит в случае успеха, так что...

Флёр медленно пила принесенный пораженным её красотой официантом клубничный сок, внимательно рассматривая моё лицо. Поняв, что ответ её пока не удовлетворяет, я продолжил.

- Здесь свободнее, я чувствую, что тут никто не обратит внимания на мой чертов шрам, сделавший меня заклеменным каторжником в Англии. Тут мне честно говорят, что от меня ждут, и что могут дать взамен. По сравнению с той бездной лжи и предательства, в которой я болтался с самого рождения после смерти родителей - я попал в земной рай.

- К тому же, - уже немного освоившись в обществе Делакуров, я не удержался от улыбки. - Где еще я смогу общаться с двумя самыми очаровательными полувейлами и не делиться их обществом с бывшими друзьями.

Флёр и Габриель в унисон расхохотались, причем у девочки от смеха потекли слезы из глаз.

- Да, я помню, как на меня смотрел твой рыжий приятель, - девушка тоже смаргивала слезы с длинных ресниц. - Мне всегда казалось, что на моём месте он видит огромный кусок торта, который надо съесть.

При упоминании Рона в горле засвербело. Флёр увидела, что я резко перестал улыбаться, и осторожно накрыла мою руку своей тонкой кистью.

- Боль от их предательства нескоро развеется, но рано или поздно ты сможешь спокойно посмотреть им в глаза. - Глаза девушки чуть поблескивали, как будто слезы смеха могли перейти в слезы горя. - Каждый испытывал в своей жизни предательство. - Рука на моем запястье сжалась крепче, и я шестым чувством понял, что Флёр на собственном опыте знает, о чем говорит.

После целого дня блуждания по всему городку, где девушки не обошли своим вниманием ни одного магазинчика, мы, вместе с кучей уменьшенных магией пакетов, направились к машине. По дороге домой уставшая девочка тихо уснула, уткнувшись белокурой головкой в мое плечо, а Флёр с практически материнской улыбкой наблюдала за этой идиллической картинкой.

Ждущий меня в гостиной Жан-Клод, посмотрев на засыпающую на ходу Габриель, жестом велел домовым эльфам проводить девочку в спальню, не дожидаясь ужина. Флёр, твердо выдержавшая предупреждающий взгляд отца, все же отправилась вместе с нами в малую библиотеку, где на покрытом шелковой тканью столике покоилась грубая чаша Омута памяти, довольно редкого артефакта, позволяющего сохранять и передавать воспоминания и мысли.

Мы с Жан-Клодом сели в кресла возле стола, а Флёр, невзирая на подаваемые отцом знаки, устроилась сбоку от нас, прислонившись спиной к книжному стеллажу.

- Мистер Поттер, как бы это ни было больно, я прошу вас вспомнить самое тяжелое событие вашего детства, связанное с опекунами. - В панике оглянувшись на Флёр, которая не собиралась уходить, я наткнулся на обещающий поддержку теплый взгляд девушки.

Сосредоточившись, я начал вспоминать событие за событием, которыми, благодаря длиннобородому безумцу, моё детство было наполнено в избытке. Я бы охотно разделил некоторые эпизоды с тем же Малфоем, выращенным в неге и заботе родового замка, и посмотрел, как бы этот лощеный ублюдок демонстрировал силу духа чистокровного волшебника в такой ситуации.

Наконец первое воспоминание было найдено.

"- Неблагодарный мальчишка! - рука раскрасневшегося от ярости толстяка бьет меня по лицу, отбрасывая на стену. - Мы выбьем из тебя эту греховную дурь, если ты еще раз попробуешь заново отрастить свои паршивые волосы, то проведешь три дня без еды в чулане!

- Хорошо, дядя, - отчаянно стараюсь не заплакать. Если заплачу - дядя изобьет меня до полусмерти.

- Ты должен быть благодарен нам, что мы после смерти твоих родителей, этого алкоголика и шлюхи, приютили тебя, тратим свои деньги на то, чтобы прокормить и воспитать тебя, а ты! - толстяк просто раздувается от злости.

- Сиди в чулане, пока тебя не позовут. И завтра пойдешь в школу, и чтобы никаких жалоб от Дадлика на твое поведение. - Жирный поросенок, лишь немного уступающий размерами папаше, с удовольствием наблюдает за экзекуцией, корча рожи и скалясь, предвкушая, как завтра нажалуется родителям на мои воображаемые проступки".

Я вырвался из воспоминаний, весь охваченный дрожью и покрытый потом. Магия Делакура-старшего, вырвавшего тонкий пучок призрачной эссенции памяти из моей головы, заставляла переживать давние события слишком реалистично.

Подождав некоторое время и убедившись, что я относительно пришел в себя, Жан-Клод помахав палочкой над Омутом памяти, снова попросил меня подыскать подходящее воспоминание, достаточно шокирующее возможного зрителя. Невзирая на то, что больше всего на свете мне сейчас хотелось что-то разбить или запытать избивавшего меня в течение десяти лет дядю до полусмерти, я понимал, что это нужно сделать.

Следующая мысль пошла гораздо тяжелее.

"Тетушка Мардж с самого утра ходила за мной по пятам, пока я старался выполнить все заданные на сегодня тетей Петуньей дела. Но что бы я ни делал - готовил завтрак для спящих Дадли и Вернона, подметал дорожки в вылизанном до блеска еще вчера саду, мыл посуду после пиршества двух проснувшихся бегемотов - везде за мной ходила полная тушка тетушки в красном пиджаке, язвительно комментируя каждый мой просчет. Её бурчание о том, что я неблагодарный щенок из дурного помета, щенок дурной суки, подлая тварь очень действовало мне на нервы. От обиды за ее несправедливые злые слова наворачивались слезы, но я старательно давил их внутри. Стоит тетушке почувствовать слабину - как она с радостью будет бросаться все новыми и новыми обвинениями.

Гнусная жирная собака Мардж - бульдог с мордой, очень похожей на хозяйку - злорадно наложила кучу дерьма прямо посреди только что подметенной дорожки, а тетушка довольно захихикала.

- Фу, чем-то тут воняет... Впрочем тут и до этого воняло точно так же!

Боль внутри от постоянных оскорблений сводила с ума. Но я знал, что если я сорвусь и хоть что-то отвечу сестре Вернона - то самое меньшее останусь без еды на пару дней, а то и буду выпорот дядюшкой.

- Впрочем, что еще можно ждать от ребенка шлюхи и алкоголика, - все не унималась тетушка Мардж, семеня следом за мной и заставляя до крови закусывать губы, чтобы не расплакаться".

Жан-Клод, в сомнении посмотрев на мое лицо, достал откуда-то с полки бутылку и небольшую рюмку. Плеснув немного на дно рюмки какой-то остро пахнущей смолой жидкости, политик протянул её мне.

- Выпейте, мистер Поттер. Маглы делают на удивление хорошие напитки...

Крепкая обжигающая жидкость ушла в желудок, и там тут же разлилось приятное тепло. Флёр, сжав кулачки, смотрела на мое покрытое потом лицо - выросшая в семье волшебников, она знала о том, что воспоминания добываются только с полным переживанием прошедшего события, и могла только гадать, чем можно было довести меня до подобного состояния.

- А теперь, мистер Поттер, простите, но мне нужно будет воспоминание о разговоре в кабинете директора. - Делакур сочувственно положил руку мне на плечо. - Без этого воспоминания Блек может вам попросту не поверить.

Я закусил губу, соглашаясь с политиком. Ставшие огромными глаза смотревшей на меня не отрываясь Флёр - последнее, что я запомнил, прежде чем опять провалиться в прошлое.

"- Во-первых, вы не должны писать ему всё лето. Пусть он сидит в одиночестве у Дурслей, чем хуже ему там будет, тем более несчастным он станет, и когда в августе Молли пригласит нашего Избранного в Нору... Он будет гораздо более... сговорчивым...

- Мама благодарна вам за рецепт зелья Привязанности, директор. - Усмехается Рон. - Она сварила целый котёл в ожидании, когда Поттер приползёт в наш дом.

- Чувства мальчика к юной Джиневре лучше будет пробудить, когда зелье Привязанности подействует, и он снова станет доверять вам обоим безоговорочно... Вашим старшим братьям пришлось ловить его по всему лесу, чтобы остановить беглеца. В очередной раз стирать ему память лучше не стоит.

- Вот ваши деньги на лето, мои верные помощники. - приторно-сладкий голос Дамблдора".

Когда я снова осознал, на каком свете я нахожусь, политик уже ушел, прихватив с собой Омут памяти. В кресле, где сидел Делакур, теперь устроилась Флёр. Подняв руку, я ощутил влагу на своих щеках - слишком больно дались мне воспоминания о предательстве лучших друзей, гораздо больнее, чем издевательства родственников.

- Это хуже, чем Круциатус Темного лорда, - мой охрипший голос разорвал тишину. - Я уже забыл, насколько это было тяжело.

Флёр стремительно поднялась с кресла и крепко обняла меня, просто делясь своим теплом.

- Ты сильный, ты справишься, Гарри. - По щекам девушки тоже побежали слезы.

Некоторое время мы просто молчали, руки Флёр обнимали меня за плечи, как будто девушка боялась за меня. Наконец, немного успокоившись, я осознал одну маленькую, смутившую меня деталь - изящная грудь девушки плотно прижималась к моему плечу, и сквозь тонкую ткань я чувствовал, какая она горячая и нежная. Мои уши предательски покраснели, а в голове пронеслись смутные, малопонятные мысли и желания. Тоже почувствовавшая неладное девушка отстранилась, чуть покраснев, а потом, смущенно улыбнувшись, убежала из библиотеки.

11 июня 1995 года. Поместье Делакуров.

Утром Киаран затащил меня в подземный зал менора, который был на сей раз ярко освещен горевшими на стенах светильниками.

- Ну что ж, самое первое, чему я хотел тебя научить, - дозирование силы, - мы освоили. - Аврор казался довольным, как кот. - Теперь мы с тобой перейдем к отработке скорости реакции и выносливости.

Отойдя в угол комнаты, аврор принес четыре широких толстых браслета, сшитых из мягкой ткани и чем-то набитых.

- Закрепи их у себя на запястьях и лодыжках, это магловские утяжелители. - Киаран по одному бросил мне браслеты. В принципе, вес был вполне терпимым.

Учитель, заметив мою уверенную улыбку, заметил:

- Это сейчас вес кажется совсем небольшим, а вот после часа тренировки... Впрочем, сам увидишь.

Отойдя подальше, он продолжил:

- Сейчас твоя задача - уклоняться, магию не применять, так что палочку оставь в рукаве. Сначала - уклоняешься как угодно. Чтобы у тебя был лишний стимул увернуться - я буду бросать в тебя заклинание роста зубов, так что... сам понимаешь. - Ехидная улыбка учителя заставила меня поежиться, вспомнив, как выглядела Гермиона после попадания этого зловредного проклятья.

В следующую секунду только навыки, выработанные на тренировках по квиддичу, позволили мне увернуться от луча заклинания - становиться бобром с длиннющими передними зубами не хотелось.

Постепенно аврор наращивал темп стрельбы - заклинания вырывались из его палочки все чаще и чаще, вынуждая меня пригибаться, прыгать, делать кувырки по полу, но, несмотря на все мои старания, Киаран понемногу загонял меня в угол, пресекая все попытки вырваться на середину зала. Наконец, спустя десять минут, показавшихся мне вечностью, аврор оттеснил меня в самую узкую часть зала, демонстративно всадив последнее заклинание в стену рядом с моей головой.

- Ну что ж, пока выносливость - "слабо", - взглянув на мое покрытое потом лицо и оценив рваный темп дыхания, учитель остался недовольным. - В идеале ты должен не меньше получаса выдерживать это упражнение, не сбивая дыхание. Но, надо отдать должное, я в тебя так и не попал, так что в сумме - "удовлетворительно".

Дав мне немного отдышаться и снова отойти к центру зала, аврор скомандовал:

- Повторим, задание то же самое.

Спустя полчаса легкие поначалу браслеты уже серьезно оттягивали напряженные конечности, волосы взмокли от пота, дыхание с хрипом вырывалось из груди. Аврор же, небрежно помахивая палочкой, отправлял в меня новые и новые заклинания. Единственное, что меня радовало - луч Dantissimus'а все же летел существенно медленнее, чем многие другие заклинания, так что при всем садизме задумки Киарана невыполнимым задание все же не было.

Дав мне короткую передышку, аврор решил объяснить свою идею.

- Представь себе ситуацию, когда ты дерешься на дуэли. Как ты уже понял, иногда проще увернуться от заклинания, чем пытаться отбить его щитом - не факт, что щит тебя убережет от неизвестного луча, а от той же Авады - тем более.

Дождавшись согласного кивка, Киаран продолжил рассказ.

- А теперь представь, что, одолев одного противника, ты сразу же сталкиваешься с другим - во время аврорских рейдов это случается постоянно. Или твоих противников двое-трое, и все лучи отбить ты никак не сможешь - останется только маневрировать и уклоняться. Чем дольше ты сможешь выдерживать быстрый темп движения, не сбивая дыхания - тем дольше сможешь бросать вербальные заклинания и тем дольше сумеешь уходить от незнакомых тебе лучей. Про мысленное произнесение мы поговорим где-нибудь через полгода, когда освоим основной запас аврорских заклинаний, не относящихся к темной магии. Так что дыханием и выносливостью мы будем заниматься довольно долго - кстати, плавание тоже есть в нашей программе. - Довольный Киаран как будто лучился ехидством. - Кстати, плавать ты будешь вместе с дочерьми Жан-Клода.

Мое лицо явственно покраснело, а учитель только усмехнулся.

Как я уже убедился, боевой маг впустую словами не бросался, и на следующее утро мы действительно отправились купаться в примыкающем к территории поместья озере, скрытом от маглов чарами дублирования пространства.

Сдав меня с рук на руки хихикавшим Флёр и Габриель, Киаран с тоской посмотрел на таинственно мерцающие воды озера и отправился по своим делам, одарив меня на прощание хитрой улыбкой.

Благородные леди, которым предлагалось научить плавать без всяких жаброслей необразованного меня, деликатно удалились, скрывшись за раскидистыми ветками в изобилии растущего вокруг озера кустарника, покрытого мелкими белыми цветами с пряным ароматом. Спустя несколько минут, за которые я успел покрыться холодным потом, скидывая штаны и рубашку и плеснуть прохладной воды в запылавшее жаром лицо, девушки вышли из-за естественного укрытия, одетые только в довольно открытые магловские купальники. И если на Габриель, в силу её детского возраста, я мог спокойно смотреть, как на ребенка, то Флёр просто поразила мое воображение без всяких вейловских чар.

Магловский купальник, не скрывавший точеной фигурки девушки, оставлял очень мало простора подростковому воображению, и я старательно уставился куда-то в сторону, отчаянно пытаясь сделать это естественно. Довольно улыбнувшаяся Флёр, сразу, как я со все возрастающим смущением понял, определила причину моего слегка скосившегося взгляда и весело мне подмигнула.

Габриель, которой вообще пока не было дело до подобных переживаний, с громким визгом забежала в воду, вся окутанная брызгами сверкавшей в солнечном свете воды. Забежав по пояс в воду, девочка размахнулась и отправила в нашу сторону целую пригоршню воды, вынуждая нас тоже броситься в воду и попытаться выловить из воды это хохочущее чудо.

Наконец после долгой борьбы, в ходе которой мы взбаламутили воду вдоль всего берега и окончательно запыхались, счастливо смеющаяся француженка была поймана старшей сестрой, и слегка притоплена, после чего мы на время выползли из воды, растянувшись на предусмотрительно захваченных с собой покрывалах. Девушки коварно заняли два крайних покрывала, так что мне ничего не оставалось, кроме как лечь посредине.

В ходе нашей водной баталии терзавшее меня... определенное затруднение, вызванное видом почти обнаженной девушки, несколько... сгладилось, так что я с облегчением развалился на мохнатой ткани, вдыхая аромат диких цветов и свежей воды. Без слов договорившись немного отдохнуть, а потом все же поплавать, мы погрузились в блаженную негу, согретые солнечными лучами.

Габриель, которой быстрее нас надоело безделье, быстро нашла себе новое занятие. Прикосновение руки девочки к перечеркнутому шрамом запястью вырвало меня из расслабленного состояния.

- Что это? - Габриель с любопытством посмотрела на меня.

Флёр, услышавшая вопрос, тоже приподнялась на покрывале, от чего её грудь мягко колыхнулась, приковав на секунду мой взгляд. Волевым усилием отвернувшись от этой соблазнительной картины, я постарался сосредоточиться на заданном мне вопросе.

- Это был василиск. - Говорю я, и чувствую, как вокруг разливается удивление, смешанное с ужасом. - Это был василиск из Тайной Комнаты Салазара Слизерина. Василиск, которому исполнилась тысяча лет.

И тут меня словно прорвало. Глядя в широко распахнутые глаза француженок, я взахлеб, давясь словами, начал рассказывать о том ужасе, который происходил на втором курсе, о бездействовавшем, прикрывавшемся умными словами директоре, о первой надписи возле туалета Миртл. С каждым моим словом изнутри будто выходил застарелый гной, освобождая меня от давно забытого и похороненного внутри напряжения. Я говорил о том, как в лазарет, где я лежал, принесли окаменевшего Колина, как превратилась в камень Гермиона, даже в таком состоянии сумев подать нам сигнал об опасности. О том, как следом за Уизли-младшей спустился в Тайную Комнату, где меня ждал Вольдеморт, подчинивший себе тело девочки, и громадный питомец великого Салазара. Рассказал о жуткой боли, пронзившей все тело, когда клыки василиска вошли в мою руку, наполняя кровь смертельным ядом, о плачущем фениксе и мече Годрика Гриффиндора, выпавшем из старой шляпы. Рассказал и о том, что на выходе из тайной комнаты меня не встречал ударный отряд авроров министерства - все напуганные одним лишь призраком Темного лорда взрослые собрались в кабинете директора, планируя закрыть Хогвартс и эвакуировать учеников.

Наконец, обессиленный эмоциями, наконец-то нашедшими выход, я замолчал. Флёр осторожно погладила кончиками пальцев шрам от клыков василиска, покачав головой.

- Знаешь, это глупо звучит, но я рада, что не учусь в Хогвартсе. - Полувейла говорила без усмешки. - Если у вас такие происшествия в порядке вещей...

- У нас каждый год происходит нечто новое... На первом курсе одержимый духом Вольдеморта профессор пытался украсть из замка философский камень из-под носа Дамблдора. На втором - проклятый василиск, чуть не убивший меня, да еще и призрак Темного лорда, управлявший им. На третьем - дементоры Азкабана вокруг школы и рыщущий вокруг школы разыскиваемый Авроратом сбежавший якобы преступник Сириус Блек. На четвертом...В школу проник Пожиратель смерти, ранее сбежавший из Азкабана, под видом профессора Защиты... И директор снова ничего не заметил... и на четвертом курсе убили Седрика. - Я сгорбился, пытаясь собраться с силами. - И Темный лорд наконец возродился.

Тонкая рука Флёр прикоснулась к моему плечу, бездонные глаза приблизились близко-близко.

- Это в прошлом, Гарри. Твоей вины в этом нет. - Голос полувейлы приобрел какую-то странную хрипотцу, от которой меня в очередной раз бросило в дрожь.

Не знаю, к чему могли привести такие взгляд и голос девушки, но успевшая снова заскучать девочка опять облила нас водой, и до самого обеда серьезные разговоры больше не велись.

ПОЦЕЛУЙЙЙЙ))))))))))))))

За обедом Жан-Клод рассказал мне, что фиал с моими воспоминаниями отправлен в лондонский филиал Гриннготса, а при следующем визите посланцев Блека с подписанным чеком Сириусу будет передано приглашение прибыть в банк для обсуждения и подписания некоторых финансовых документов. Причем гоблины, по традиции остававшиеся нейтральными, обеспечивали безопасность встречи и выступали гарантами отсутствия авроров, все еще охотившихся за головой Блека. Правда, оставался вопрос, как скоро это произойдет, поскольку чеки Сириус отправлял нерегулярно. Учитывая шаткое положение моего крестного в Англии, выдавать, адрес дома на улице Гриммо я не собирался, и Жан-Клод принял мои аргументы, хотя и убедил отправить к Блеку курьера непосредственно в его родовой дом, если гоблины не смогут добиться встречи.

После утреннего купания мне стало труднее всё так же непринужденно ухаживать за Флёр во время приема пищи. Образ девушки в не слишком скромном купальнике, её хриплый голос, - все это будило во мне странные чувства и желания. Однако я старательно задвигал их на дальний край сознания, поскольку прекрасно понимал всю глубину пропасти между четырнадцатилетним подростком и семнадцатилетней красавицей, у которой наверняка было уже немало свиданий с куда более достойными людьми.

- Мистер Поттер. - Слова Делакура вырвали меня из задумчивости. - Киаран передал мне, что для полноценной тренировки желательно использовать эликсиры, ускоряющие рост мышечных тканей. Если вы не против, то завтра в поместье прибудет медик, который сможет подобрать необходимые эликсиры и оценить ваше здоровье.

- Вы как всегда правы, мистер Делакур. - Хорошие манеры постепенно начали усваиваться, и мой наклон головы был ровно таким, как того требовал этикет. Впрочем... назначение некоторых особо хитрых столовых приборов по-прежнему оставалось для меня загадкой.

Флёр, которая, похоже, тоже сделала для себя определенные выводы во время прогулки, одобрительно мне улыбнулась, лукаво сверкнув глазами из-под длинных ресниц.

13 июня 1995 года. Поместье Делакуров.

Прибывший сразу после завтрака медик неожиданно явился в компании коллег, чего я никак не ожидал, и теперь мы вчетвером пили чай в малой гостиной, обсуждая моё детство. Седой, сгорбленный, постоянно поглаживающий короткую козлиную бородку Андрэ Мартиньяк, медик из французского аналога госпиталя Святого Мунго, объяснил, что только так он может составить действительно полную картину моего здоровья.

- Значит, вы говорите, что в детстве часто голодали? - Андрэ старается смягчить вопрос, но я все равно морщусь.

- Можно сказать, что до одиннадцати лет меня кормили нерегулярно и далеко не самыми хорошими продуктами. Иногда после целого дня работы дома и в саду я получал стакан остывшего чая и пару бутербродов с засохшим сыром.

- Единственное, что можно сказать в пользу моих родственничков - они ни разу не попытались накормить меня откровенно испорченными вещами, видимо, боялись платить потом за приход врача.

Ассистентка Мартиньяка, представленная как "просто Мишель", белокурая невысокая девушка с фигурой, лишь немного уступающей изумительно красивой Флёр, старательно записывала мои высказывания. Впрочем, надо отдать им должное, Мартиньяк сразу объяснил мне, что сохранение врачебной тайны в их среде - святое дело, так что за сохранность полученных ими сведений я не опасался.

Наконец, удовлетворившись устным опросом, Андрэ попросил меня раздеться до трусов, что я, покраснев до корней волос, сделал, невольно косясь на Мишель.

Врач, в сопровождении еще одного доселе молчавшего медика, только в самом начале проронившего, что его зовут Мартин Кассиде, специалиста по ядам и темным заклинаниям, сделал вокруг меня несколько кругов. Выражение лица Мартина было достойно того, чтобы рисовать с него картину гневного возмущения, Андрэ оставался спокойным.

Вытащив палочки, оба медика начали без пауз зачитывать надо мной многообразные диагностические заклятья, часть которых я уже имел несчастье слышать в лазарете Хогвартса, где был частым гостем.

Наконец, сделав паузу и велев мне накинуть предусмотрительно поднесенный домовым эльфом махровый халат, Андрэ заговорил.

- Месье, если бы я был вашим опекуном, я был бы вынужден покончить с собой - такого букета травм и болезней я давно не встречал...

Мартин насупился еще больше, но пока промолчал.

- Сломанные ребра, сломанные кости рук, плохо наложенное заклинание восстановления костей в правой руке, следы темных проклятий по всему телу, достаточно слабое сердце из-за недоедания в детском возрасте. - Доктор с каждым словом распалялся все больше и больше. - По сути, я мог бы попросить вас показаться моим ученикам на курсе лечения магических травм, и вы могли бы быть там наглядным примером в течение всего года обучения, - такой букет плохо залеченных ранений вы уже имеете в столь юном возрасте.

- Андрэ, ты кое-что упустил, - вступил, наконец, в разговор Мартин. - Ты не заметил следы нескольких довольно свежих Круциатусов. - Тут он сделал паузу, пережидая вскрик, вырвавшийся у Мишель, и до этого момента с сочувствием смотревшей на меня, а теперь просто прижавшей руки к лицу.

- А еще ты не заметил, что в его крови и печени есть изменения от яда василиска, а на руке - следы от клыков этой же милой зверюшки, причем я бы не хотел с такой столкнуться, судя по размеру оставивших шрам зубов.

Андрэ прошипел что-то по-французски, я не успел понять скороговоркой выплюнутые им фразы, но вид покрасневшей как маковый цвет Мишель ясно показал мне, что пожилой медик изволит сильно гневаться.

- Негодяй! Ваш опекун натуральный негодяй!!! - тряся бородкой, старик вышагивал вокруг стола, поливая кучей проклятий человека, допустившего такой вред здоровью своего подопечного. Я с невольным ехидством отметил, что если бы хоть часть пожеланий медика исполнилась - то Дамблдора больше не волновало бы ничего, кроме собственного здоровья, и даже постарался запомнить несколько оборотов, среди которых особо выделялось пожелание вступить в определенного рода связь со стадом диких ослов. От последнего я с трудом подавил желание рассмеяться, а Мишель стала попросту пурпурной от смущения, поскольку речь старика изобиловала различными пикантными подробностями.

Наконец отхлебнув чая и немного успокоившись, Андрэ попросил меня сидеть смирно и начал водить палочкой возле моего лба, как будто что-то заподозрив. С каждым движением палочки его глаза выражали все большее недоумение.

- Молодой человек, не могли бы вы объяснить, что у вас на лбу?

Поняв, что всё отрицать бессмысленно, я жестко посмотрел на медиков.

- Господа, я отвечу на ваш вопрос, только если вы поклянетесь хранить мой ответ в тайне. - Дождавшись согласных кивков, я подцепил ногтями и рывком содрал со лба пласт искусственной кожи, открывая взглядам медиков шрам в виде молнии.

- А ведь я читал о ваших приключениях в английских газетах, - задумчиво протянул Мартин. - Теперь я понимаю, откуда подобный набор травм в неполные пятнадцать лет.

- И теперь вы понимаете, чем вызвана моя просьба хранить увиденное в тайне. - Я недовольно поморщился. - В Англии меня при сложившихся обстоятельствах не ждет ничего, кроме смерти.

- Мы будем молчать, - за всех ответил Андрэ, продолжая изучать мой шрам. - Я не знаю, что у вас там в голове. - Признался он спустя несколько минут. - Мне неизвестна магия такой черноты, способная оставлять следы вроде вашего шрама и находящейся под ним небольшой области.

- Я знаю человека, которому, возможно, это известно. - Мартин выглядел не слишком уверенным в своей правоте.

- И кто он? - я с некоторым волнением ждал ответа на вопрос.

- Его зовут Аврелий Цимус...

Мне это имя ничего не сказало, но вот Андрэ выглядел как взъерошенный кот, увидевший соперника во дворе.

- Цимус? Этот чернейший из всех черных магов??? - бородка старика встала дыбом.

- Если заплатить ему те деньги, которые он затребует за работу, то он будет молчать и выполнит обещанное честно. Мой отец знал его довольно хорошо, и от него я слышал, что ранее разыскиваемый за множество преступлений Цимус выкупил себе свободу от преследований Авроратом и министерством какими-то хитрыми артефактами, и теперь удалился от дел, безвылазно проживая в родовом поместье.

- Ладно... Это всё проблемы Делакура и ваши, мистер Поттер. - Андрэ покачал головой. - Что касается обнаруженного нами помимо вашего шрама... Сами понимаете, травить вас обычными зельями будет как-то глупо, нужны сделанные конкретно под ваш случай эликсиры.

- И каковы ваши предложения, - я вежливо поднял одну бровь.

- Спустя неделю вам могут доставить эликсиры... вместе со счетом за их приготовление и за использованные ингредиенты. - Старик усмехнулся. - Счет будет немалый, честно предупреждаю.

На этом распрощавшись со мной и еще раз пообещав хранить услышанное в тайне, чему я непонятно отчего поверил, маги отбыли, а я пошел разыскивать старшего Делакура.

- Значит, они назвали Аврелия Цимуса. - На лице Жан-Клода причудливо переплеталось восхищение и недоумение.

- Да, только так и не объяснили толком, что это за человек.

- Тут сходу и не объяснишь, мистер Поттер. - Делакур-старший удобнее устроился в кресле. - Присаживайтесь, разговор нам предстоит не самый короткий, если вы не будете представлять себе, что это за человек, нормально с ним поговорить вы не сумеете. Он вас попросту съест и не поморщится.

- Так вот... - Жан-Клод щелчком пальцев вызвал эльфа и взял у него из рук стакан. - Лет сто пятьдесят - двести назад род Цимусов был известнейшим во Франции и Европе сборищем черных магов. Не просто темных, но самых натуральных черных, со всей присущей им атрибутикой - пытками, убийствами и прочими развлечениями, от которых тошнило всех, кто с ними хоть раз сталкивался.

- А как же Аврорат? Министерство?

- А Аврорату и Министерству тогда было невыгодно с ними связываться... Во-первых, род был богатым и влиятельным. Во-вторых, подсчитали, что уничтожение родового замка Цимусов потребует ресурсов, которых у Аврората на тот момент попросту не было. В-третьих - Цимусы щедро откупались от всех заинтересованных в их уничтожении властьимущих, ну а несговорчивых вскоре находили мертвыми... или не находили, но доказать ничего было нельзя.

- А вот потом начались странности. Уже в двадцатом веке род стал стремительно угасать. То ли их настигло родовое проклятье, то ли еще что-то произошло, но к пятидесятым годам из всего их немалого семейства остался только один маг, великий магистр Черной магии и некромантии, каких на всю Европу - всего двое и было к тому моменту. Он сумел договориться с тогдашним Министром магии и главой Аврората, отказался от привычных для семьи развлечений и почти на двадцать лет заперся в замке. Что он там делал - об этом его никто не спрашивал, но проекты потребовали просто невероятных денег, и в итоге маг стал за крупное вознаграждение оказывать помощь в делах, связанных с самыми темными знаниями.

- То есть медики предлагают?!...

- Именно. Поймите ситуацию правильно, мистер Поттер, этот человек - величайший Черный маг за последние пару столетий, по силе он, опять же, предположительно, уступает только Темному лорду, но... Не думаю, что они когда-нибудь сошлись бы на поле боя. Цимусу уже под двести лет, причем вряд ли он пользуется Философским камнем.

Каждая новая частица информации все больше поражала меня.

- Вот с таким человеком нам и предстоит вести переговоры... Общаться с магом, гораздо старше Дамблдора - небольшое удовольствие, могу вас уверить. Тем более если понимать, что он в любой момент может тебя убить, просто пожелав этого.

- И сколько примерно он просит за свои... консультации?

- Не менее десяти тысяч галеонов. - Сумма просто поразила мое воображение. Моя метла, стоимостью в тысячу галеонов, уже была неподъемной по цене для большинства рядовых магов. Десять же тысяч... На эти деньги можно было купить очень и очень многое... Впрочем, эти деньги у меня были, и я мысленно простился с большей частью имевшихся в детском сейфе средств - золото не поможет мне победить Темного лорда, а после совершеннолетия я смогу распоряжаться немалой суммой из основного сейфа родителей.

- Я могу рассчитывать на вашу помощь в организации нашей встречи с Цимусом, мистер Делакур?

- Только поймите меня правильно, обычно он назначает встречу в доме нуждающегося в помощи, но мне бы не хотелось, чтобы подобный человек пришел в поместье... - Делакур слегка нахмурился.

- В таком случае, я буду рад посетить этого великого мага в его собственном доме, если он согласится, - я кивнул, соглашаясь с мнением обычно смелого, но сейчас откровенно напуганного политика.

15 июня 1995 г. Поместье Делакуров.

Одним из послеобеденных уроков, вызывавших у меня наибольшие сложности, были, как ни странно, танцы. Мадам Генриетта, - высохшая, строгая женщина гораздо старше средних лет, но двигавшаяся при этом с грацией опытного воина, - поставила перед собой цель сделать из меня настоящего аристократа, и помимо собственно танцевальных па я разучивал правила этикета и допустимые темы разговора с леди во время бала.

И это просто убивало.

Отвечать во время сложных перемещений по бальному залу на самые каверзные вопросы мадам Генриетты было по-настоящему сложным занятием, а по требованию всё того же проклятого этикета я обязан был еще и вежливо улыбаться, искренне радоваться возможности общаться со своей спутницей и вообще вести себя так, будто она - это единственная женщина во всей вселенной.

Бывало и так, что я слишком долго думал, как ответить на вопрос об отношениях между мной и устроителями гипотетического бала, по этикету требовалось сказать нечто достаточно близкое к правде, но вместе с тем и не выдать действительно нужную информацию. Нередко от неожиданной фразы я сбивался с ритма, особенно запомнился мне момент, когда во время очередного вальса мадам Генриетта внезапно поцеловала меня в щеку, и я полетел на пол, запутавшись в собственных ногах. После чего долго выговаривала, что на настоящем балу я был бы уже опозорен и осмеян всеми присутствующими аристократами.

- Настоящий аристократ никогда не покажет своего удивления и всегда контролирует свои чувства. - Вот один из главных тезисов, которые пыталась вбить в мою голову мадам.

Несмотря на сложность получаемых заданий, сами по себе танцы, в отсутствии коварных ловушек моей наставницы, были для меня в удовольствие. Скольжение вместе с партнершей в ритме музыки чем-то напоминало мне дуэль, и Киаран, с которым я однажды поделился этим сравнением, был со мной согласен, не забыв напомнить, что в дуэли иногда нужно двигаться с рваным ритмом, чтобы сбить с толку противника.

Постепенно волнительный мир танца раскрывался передо мной все полнее и полнее, а я дал себе зарок, что когда окончательно освоюсь с этим занятием - постараюсь пригласить на танец Флёр. Впрочем, прошедшие с момента начала занятий полторы недели и мой достаточно скромный прогресс в искусстве танца говорили о том, что ждать мне придется еще довольно долго.

17 июня 1995. Окрестности Парижа, парк Диснейленд

Субботним утром прекрасные леди сообщили мне, что, поскольку я позволил себе пренебрегать их обществом в течение недели, то в качестве штрафа обязан буду сопровождать их и развлекать весь день. Хотя излишняя строгость слов благородных дочерей рода Делакуров изумительно дополнялась лукавыми взглядами, а Габриель в ходе нашей беседы, где использовались самые цветистые и изысканные этикетные обороты, с трудом удерживалась от смеха.

В итоге на совете из трех человек было решено провести день в магловском парке развлечений недалеко от Парижа. Добравшись на служебной машине министерства до парижского филиала Гриннготса, где я снял со счета приличную сумму и тут же перевел её в местные франки, мы отправились на поиски приключений.

Оставив бессменного шофера дремать за рулём и предупредив, что к машине мы вернемся очень не скоро, оживленная Флёр повела нас к воротам парка, где я заплатил за входные билеты, дававшие право неограниченного пребывания на территории комплекса.

Радостная Габриель явно решила отбросить на сегодня чопорное аристократическое воспитание, и превратилась в ту, кем, собственно, и являлась, - в девочку 12 лет, которая попала в парк развлечений. Так что спустя пару минут она уже с огромным удовольствием ела сливовое мороженое, купленной в стоящем возле входа павильончике, а мы с Флёр неспешно потягивали свежевыжатый сок.

Первым нашим приключением стал расположенный недалеко от нас дом смеха, изогнутые зеркала, покрывавшие все стены, потолок и даже пол некоторых комнат, отражали нас в таком гротескном и нелепом виде, что от взрывов нашего смеха оборачивались даже некоторые маглы. Флёр надолго остановилась перед одним из зеркал, в котором фигурка девушки казалась еще более стройной, но зато лицо расплывалось почти на всю ширину стекла, и попыталась разглядеть, красиво ли подведены глаза, но потом просто захихикала, глядя на ужимки собственного отражения.

Далее был скрытый в тени деревьев вытянутый в длину павильон, где желающим предлагалось поразить установленные в дальнем конце помещения мишени из средневековых арбалетов. Выигравшим предлагались в качестве призов мягкие игрушки, сладости или забавные маски, закрывавшие все лицо, и здесь Флёр поразила меня, без промахов поразив пятью стрелами мишени, после чего забрала выданный удивленным хозяином приз - маленького розового мышонка. На мой удивленный вопрос девушка с хохотом призналась, что немного жульничала с волшебством в паре выстрелов из пяти.

Потом Габриель убежала кататься на карусели, а мы с ее сестрой стояли у оградки и смотрели на радостную девочку, оседлавшую белоснежного пегаса, гордо изогнувшего шею. Растрепавшиеся локоны периодически попадали ей в глаза, но она все равно выглядела страшно довольной.

После еще нескольких аттракционов я запросил пощады, признавшись, что мои силы уже на исходе. Мы присели за столик небольшого кафе, крыша которого представляла из себя решетку, оплетенную множеством вьющихся побегов плюща. Заставив слегка гудящие ноги передвигаться, я пошел к барной стойке, чтобы вернуться к моим спутницам уже нагруженным подносом с графином сока и свежеиспеченными ароматными пышками, посыпанными сахаром и ванилью.

- Гарри, с таким угощением мне придется вдвойне следить за фигурой, - Флёр хитро посмотрела на меня.

- Думаю, с такой стройной фигурой, как у тебя, ты вполне можешь позволить себе немного сладкого - и все парни будут по-прежнему у твоих ног. - Я постарался ответить как можно более вежливо и мягко, но девушка почему-то погрустнела.

- Гарри, ты не знаешь и никогда не поймешь, что такое быть пусть даже наполовину вейлой... - Флёр потупила взор. - Я могу есть сладкое и толстеть, но сила вейлы все равно будет заставлять окружающих смотреть на меня, как на самую прекрасную девушку на свете, а мне нужно совсем не это.

Видимо, я нечаянно попал в больную точку девушки, потому что она продолжила, уже более возбужденно:

- Большинство людей не видит меня саму за той аурой, которой обладают все вейлы, и мне досталось по наследству достаточно нужных генов, чтобы понять это очень быстро. Так что... - Она безнадежно покачала головой.

- Но ведь не все люди подвержены вашей врожденной магии, Флёр, - попытался я успокоить расстроившуюся девушку.

- Магов, способных на это, не так уж и много, среди них мой отец, его друзья, которым потребовалось довольно много времени, чтобы привыкнуть к чарам моей матери и моим, еще несколько человек. Ты тоже не слишком поддаешься воздействию моей ауры, Гарри, - девушка посмотрела мне прямо в глаза. - И я ценю твое отношение ко мне.

Мы шутливо чокнулись стаканами с соком, как будто находились на официальном приеме.

Один из аттракционов, мимо которых мы шли после кафе, привлек мое внимание. Надпись, смысл которой я с горем пополам сумел перевести, гласила: "Полоса препятствий! Испытайте свою ловкость, добравшись до главного приза! Только для взрослых и детей, старше 14 лет". Убедив моих спутниц остаться в зрительном зале аттракциона, я подошел к распорядителю, пристально на меня посмотревшему, но все же выдавшему мне защитный жилет, шлем с прозрачным забралом, наручи и поножи, чем-то похожие на защиту вратаря в хоккее, но менее стесняющие движения.

Одевая защиту, я внимательно слушал пояснения распорядителя аттракциона. Как выяснилось, я должен был пройти по довольно узким мосткам, расположенным на двухметровой высоте над мягким полом, при этом уклоняясь от раскачивающихся со всех сторон гротескных булав и секир, сделанных пусть и из довольно мягкого материала, но способных оставить немаленькие синяки.

Происходящее на полосе транслировалось в зал с помощью нескольких десятков камер, а если участников было мало, то и вообще камеры последовательно включались на его пути, выдавая единственное изображение на громадный настенный экран.

Заслужив воздушный поцелуй от Флёр, я зашел в дверь, вспрыгнув на мостик, ведущий в следующую комнату. Посмотрев вниз, я убедился, что внизу - мягкий пол, но падать туда все равно не было никакого желания. Помахав рукой видеокамере под потолком, я двинулся вперед.

Первая надувная секира - скорее, просто предупреждение, а не серьезная ловушка, - неспешно вылезла из стены и ударила в мостки, когда я уже проскочил место предполагаемого удара. Так сказать, показала, что меня ждет дальше. Проследив взглядом, как древко за счет скрытого в стене мотора поднимается обратно, я метнулся дальше, где было по-настоящему интересно.

Следующие несколько минут мне пришлось прыгать как белке, уклоняясь от все быстрее падающих из стен секир, некоторые из которых рубили в горизонтальном направлении, и их приходилось попросту перепрыгивать. Но наконец я преодолел этот зал, оказываясь в пустой комнате, стены которой были усеяны множеством отверстий. Голос из скрытого в потолке динамика любезно сообщил, что мне нужно продержаться хотя бы пару минут под градом шариков с легко смывающейся краской, после чего началось почти то же, чем мы занимались на части тренировок с Киараном. Шарики вылетали из стен то быстро, то медленно, иногда даже по несколько штук с разных сторон, но я пока что оставался чистым. Наконец, когда я уже начал беспокоиться, дверь в следующее помещение открылась. Подойдя к ней, я осмотрел себя - только на одном плече красовалось небольшое пятнышко от прошедшего вскользь удара.

Дальше была громадная, крутящаясь в горизонтальной плоскости по оси труба, которую нужно было просто пробежать как можно быстрее, не упав при этом от предательски вращавшегося прямо под ногами пола. Это задание было чуть сложнее, с непривычки я пару раз кубарем прокатился вперед, а голова явственно закружилась - цветные пятна в крутящейся трубе создавали совершенно дикий, сбивающий с толку эффект.

Вывалившись из трубы, я с облегчением понял, что испытание завершилось - видимо, организаторы не стали чрезмерно удлинять полосу препятствий, чтобы не вступать в противоречие с возможностями среднего неподготовленного человека. Подождав какое-то время, и избавившись от легкого головокружения, я, снимая на ходу экипировку, направился к стойке, возле которой меня уже ждали француженки, а еще несколько смотревших до этого на экран посетителей приветствовали меня радостными криками.

- Было бы неплохо устроить подобное в подземельях отцовского поместья, - Флёр быстро поцеловала меня в щеку. - Ты неплохо пробежался, Гарри.

Забрав у заговорщически подмигнувшего распорядителя свой выигрыш, а именно - пушистого тигра размером чуть ли не с Хагридовского Клыка, я демонстративно положил его передние лапы на плечи захохотавшей Габриель, которая, обхватив его руками, оказалась немногим выше игрушки. Флёр попыталась было обиженно надуться, что подарок предназначался не ей, но потом тоже рассмеялась, глядя, как девочка пытается поудобнее ухватить мохнатую зверюгу.

Мы вышли из павильона и свернули в одну из боковых аллей, где я, убедившись, что за нами никто не наблюдал пару секунд, быстро уменьшил тигра до приемлемых размеров, чтобы он поместился в сумочку Флёр.

В процессе наших дальнейших развлечений, мне пришла в голову интересная мысль, и я стал внимательно оглядываться по сторонам в поисках нужного мне павильона. Наконец, попросив моих прелестных спутниц подождать меня, сидя в маленькой деревянной беседке в кустах, я быстрым шагом направился к торговавшему живыми цветами стеклянному павильончику, подсвеченному изнутри мерцающими огнями. Выбрав несколько красивых лилий и расплатившись, я пошел обратно, но перед беседкой на секунду замер, услышав гнусавый голос человека, находившегося в сильном подпитии.

- Ну что же ты, такая красотка - и сидишь без настоящего мужжжчины. - Высокий парень в слегка помятой одежде дышал перегаром на отвернувшуюся в сторону Флёр, по совпадению, удерживая её рабочую руку, так что девушка не могла воспользоваться палочкой.

Достав из рукава палочку, я хладнокровно оглушил недоумка и толчком ноги спихнул его со скамейки в кусты. Флёр поморщилась, все еще ощущая запах перегара, которым пропитался воздух вокруг.

- Прекрасные леди, ничто не может описать моего сожаления по поводу этого прискорбного инцидента. - Меня понесло, слова этикетного языка срывались с моих губ сами по себе, хотя я улыбался, пытаясь рассмешить расстроенных девушек. - Но сей коварный разбойник уже повержен вашим храбрым рыцарем, смиренно молящим простить, что на краткое время покинул ваше общество.

Габриель, слушающая весь этот напыщенный поток слов, с каждой следующей фразой будто наливалась смехом и наконец тихонько прыснула в кулачок.

Я протянул все еще грустной Флёр букет лилий, и девушка уткнулась в него лицом.

- Спасибо, Гарри, - невнятно прозвучало сквозь букет. - Так постоянно случается, если я отдыхаю в магловских районах, да и в заведениях магов то же самое.

Мне оставалось только со всей деликатностью обнять девушку, и пару минут мы просидели молча, Габриель смотрела на нас, ехидно улыбаясь, но я не хотел даже догадываться о том, какие мысли бродят у девочки в голове.

- В следующий раз, даже если нам навстречу попадется голодный дракон, нас защитит он. - Я выхватил палочку, направил её в небо, и прокричал:

- Expecto Patronum!

Сверкающий белым огнем зверь, уже не олень, каким был мой патронус на третьем и четвертом курсе, - но расправивший крылья грифон, - унесся в небо, вызвав несколько восторженных криков на соседних аллеях.

- Гарри, ты сумасшедший! - Флёр сразу забыла о происшедшем. - А если бы нас заметили?

- Думаю, все решат, что это был обычный фейерверк, - я пожал плечами. - Зато из глаз моей прекрасной спутницы исчезла печаль, разрывавшая мне сердце. - Я улыбнулся девушке.

- Не знала, что ты владеешь Высшей светлой магией. - Задумчиво протянула она, когда мы втроем уже шли по аллее к выходу из парка.

- Скажем так, кое-что я знаю, но это - не заслуга Дамблдора. - Я заговорщически усмехнулся.

В автомобиле Габриель обняла тут же вернувшегося к своим истинным размерам тигра, из-за которого даже на расширенном магией заднем сиденье нас с Флёр притиснуло друг к другу. Тонкий аромат волос девушки, её духов, и также запах лилий, одну из которых она воткнула между прядей, будоражил мое обоняние, а прижавшееся к моей ноге колено девушки было таким теплым, что я ощущал его даже сквозь толстую ткань магловских джинсов. Флёр, заметившая, что я как-то по-иному себя повел, провокационно положила мне голову на плечо и стала мурлыкать какую-то песенку, полностью уйдя в себя. Боясь пошевелиться, я прислушивался к её голосу, а внутри разливалось какое-то странное тепло, вызванное ощущением доверчиво прижавшейся ко мне девушки. Наверное, испытываемых мной сейчас чувств хватило бы на десяток патронусов, но способ проверить это не представился.

19 июня 1995 года. Литтл-Уиннинг.

Для четы Дурслей ничто в этот день не предвещало беды. Поздно позавтракавшая семья расположилась на диване у телевизора, предвкушая неспешное течение времени и летний отдых, во время которого Вернон, на удивление, старался уделять максимум внимания семье. Да и вообще, во всем, что не касалось Поттера, толстяк был довольно-таки неплохим человеком, правда, еще слишком сильно потакал своему ненаглядному Дадли... но, как говорится, кто из нас без греха.

Однако семейную идиллию нарушил громкий стук в дверь, а потом дребезжание звонка.

Огорченно фыркая сквозь зубы, Вернон отправился открывать двери, обнаружив на пороге высокого человека с длинными волосами, одетого во все черное, чьи глаза с презрением и какой-то брезгливостью осмотрели хозяина дома. За спиной неприятного человека стояли двое подтянутых мужчин, одетых в дикое смешение стилей - на обоих были совершенно одинаковые синие брюки со стрелками вместе с цветастыми майками, причем у правого майка явно была женской.

- Мистер Вернон Дурсль? - язвительный голос незнакомца вызывал невольный страх.

- Да, а кто вы такие и что вам надо? Это частное владение! - Вернон почувствовал некое беспокойство, как будто щекотку под черепом.

- Нам нужен ваш племянник, Гарри Поттер. - Пронзительный взгляд черных глаз как будто впивался во вспотевшего Дурсля.

- Г-г-гарри? - Дурсль резко занервничал. - Кто вы такие? Что вам здесь нужно? Уходите, или я вызову полицию!

- Мы пришли от известного вам Дамблдора, - черноволосый явно наслаждался видом в страхе расширившихся глаз мужчины. Оттеснив Вернона в сторону, троица зашла в дом.

- Так где он? То есть как это уже не видели его больше двух недель?! - Словно прочитал тайные мысли черноволосый. - Куда он пропал?!

- Я н-н-не знаю, где он. - Поняв, что его мысли только что прочитали, Вернон стал заикаться еще сильнее. - Он ос-с-тавил все свои вещи наверху, а сам куда-то у-ушел.

Вытащивший из памяти бывшего толстяка всю необходимую информацию, в том числе о действии безукоризненно сваренного зелья Стройного тела, что заставило зельевара недоверчиво приподнять брови, Снейп стремительно взбежал по лестнице туда, где, как сказал Дамблдор, находилась комната паршивого сынка Джеймса Поттера.

Обнаружив, что в комнате находится сундук мальчишки и проверив его на возможные магические ловушки, зельевар резко откинул крышку. Ловушка, которую оставил Гарри, не использовав при её создании ни капли магии, сработала, и облако зловония от одновременно взорвавшихся десяти навозных бомб вырвалось на свободу, стремительно заполнив всю комнату удушливым смрадом и дымом.

Для Вернона Дурсля происходящее выглядело примерно так. Взбежавший по лестнице неприятный мужчина скрылся из виду, очевидно, направившись в комнату мальчишки. Потом минуту ничего не происходило, и вдруг наверху словно что-то взорвалось, а мужской голос в ярости заорал совершенно непечатные ругательства. Оба сопровождавших, выхватив палочки, рванулись было наверх, но их сбил с ног буквально скатившийся по лестнице лишенный всего своего апломба начальник с перекошенным лицом, сопровождаемый по пятам облаком невероятно вонючего дыма.

Троица, сопровождаемая облаками вони, моментально выскочила за дверь, впрочем, Дурсли меньше чем через полминуты тоже выбежали на улицу - запах был совершенно невыносимым. К моменту, когда они отдышались, нежданные визитеры уже исчезли из виду.

Дамблдор, спокойно пивший в своем кабинете чай, и предвкушавший еще один день блаженного ничегонеделания, гладил феникса и размышлял, что пока что все идет так, как нужно. Чек, подписанный Блеком, приятно грел душу старика, а отправленные к Поттеру авроры под командованием Северуса должны были аккуратно внушить мальчишке, что его действия подсудны и подпадают под закон о секретности. Конечно же, исключения в законе говорили именно о ближайших родственниках, живущих в одном доме с волшебником, но... зачем мальчику это знать. А так будет еще один крючочек, за который можно вовремя подергать, чтобы Избранный не слишком отбивался от рук. Фадж, не любивший Поттера, наверняка с удовольствием воспользуется вовремя предоставленной информацией, если мальчик вдруг попытается сыграть самостоятельно.

Идиллическое времяпрепровождение старика нарушил вломившийся через камин Снейп, от которого пахло чем-то на редкость противным. Судя по раздувающимся ноздрям и горящим глазам, зельевар был в жуткой ярости.

- Северус, мальчик мой, что случилось? - голос директора был полон дружеского участия. - Как прошла беседа с Гарри?

- Беседа?! Даже вы, Альбус, не назвали бы это беседой! - Снейп саркастически усмехнулся, не желая успокаиваться. - Этот паршивец сбежал от Дурслей еще в начале июня, а вы, с вашей многоуважаемой Арабеллой Фигг, это благополучно проморгали!

Дамблдор невольно подскочил в кресле.

- Как пропал?! Мальчик мой, вы уверены?!

- Я прочитал память Дурсля-старшего. Поттер действительно приехал на каникулы, как-то убедил их сотрудничать, съездил в Лондон, видимо - за ингредиентами, сварил зелье Стройного тела и настой для сердечной мышцы, а потом попросту исчез!

- Это плохо, - директор не на шутку встревожился. - Это не может быть делом рук Темного лорда, Северус?

- Будь это так - и все газеты уже раструбили бы новость о том, что Избранный был убит Тем-кого-нельзя-называть.

- Я немедленно соберу Орден, Поттер нужен нам летом у Уизли еще больше, чем обычно.

- Собираетесь подлить ему Приворотного зелья к этой рыжей корыстной девчонке, директор? - Снейпа передернуло. - Я не удивлюсь, если Поттер даже после Приворотного зелья убежит от нее, как от огня. Она же к пятому курсу, судя по её не до конца оформленным мыслишкам, попытается перепробовать всех парней на факультете.

- Мальчик мой, вы несправедливы к юной Джиневре... - Дамблдор укоризненно покачал головой. - Она станет... стала бы превосходной женой юному герою.

- Стала бы? - Зельевар понял смыл оговорки директора. - В опасные игры вы играете, Дамблдор, очень опасные...

- Мальчик мой, а почему от вас... ммм... исходит такой... аромат, - Директор сморщился, потому что Северус успел подойти ближе.

- Неважно, - буркнул Снейп, ныряя в камин, - ему срочно требовалась смена одежды и ванна.

Спустя пару часов в кабинете директора собрались наиболее доверенные члены Ордена Феникса - Минерва МакГонагалл, Молли Уизли, Сириус Блек, Дедалус Диггл и Люпин. Северус так и не пришел, не отвечая на вызовы, а дверь в его комнату оказалась заблокирована каким-то на редкость зловредным темным заклинанием, так что взламывать её на скорую руку директор не решился.

Дождавшись, пока все рассядутся по местам, директор открыл собрание.

- Сегодня Северус выяснил, что Гарри Поттер пропал сразу после приезда к родственникам. - Сириус вскочил с исказившимся лицом. - Мой мальчик, подождите, я не договорил.

- Нет, это вы подождите, директор! Я неоднократно просил вас отпустить Гарри в мой дом, но вы каждый раз отказывались, прикрываясь этой сказочкой про кровную защиту на доме родственников Лили. И к чему теперь привела эта якобы существовавшая защита? Где была выставленная вашими людьми охрана возле дома?!

Люпин, точно так же вскочивший с места, согласно кивал на каждое слово старого друга. Исходившая от оборотня аура опасности становилась все более сильной.

- Сириус, но защита действительно была... - начал было директор, но Блек, пришедший в совершеннейшее бешенство, не дал ему закончить фразу.

- Дамблдор, не кормите вашей сказкой последнего из старинной темной семьи. Россказни о волшебной защите, созданной силой материнского самопожертвования могут обмануть того, кто не знает магию Крови так, как знали, владели и владеют Блеки! - Последняя фраза прозвучала как угрожающий намёк. - Максимум, чего могла добиться светлая волшебница Лили - это создать какую-то защиту на ребенке, но никак не на доме, в котором не была много лет. Так что не заговаривайте мозги мне!

Сириус, воздух вокруг которого начал явственно потрескивать и наливаться темнотой, уселся в кресло, пронзив директора напоследок еще одним злобным взглядом. Дамблдор с печалью посмотрел на мага, подумав, что от Блека пора избавляться - мальчик явно обратился к старинным традициям чистокровной семьи, возвращая власть над родовой магией, а этого допускать было никак нельзя. Темные семьи должны быть уничтожены ради общего блага, их знания слишком опасны.

- В газетах ничего не было, значит, журналисты пока ничего не пронюхали, - Дедалус покачал головой.

- Северус сказал, что со стороны Темного лорда ничего нового не происходило. Значит маловероятно, что Гарри у него.

Сириус переглянулся с Люпином, услышав эту реплику, но промолчал. Понявший, что ни у кого дельных предложений не наблюдается, Дамблдор начал раздавать распоряжения.

- Минерва, пожалуйста, навести дом мисс Гермионы - возможно, та знает что-то о Гарри. Молли, Дедалус, обыщите Косую аллею. Ремус, возьми на себя Темную аллею, там тебе угрожает наименьшая опасность из всех присутствующих. Сириус... Если уж ты говоришь про родовые знания Блеков, есть ли способ найти мальчика с помощью магии?

- Я подумаю, что можно сделать, директор. - Блек пронзил главу Ордена холодным взглядом, от которого Фоукс встрепенулся на жердочке и гневно заклекотал.

28 июня 1995 года. Лондонский филиал Гриннготса

- Добрый день, господин Блек. - Такими словами приветствовал сморщенный от старости управляющий счетами семейства, когда волшебник вышел из камина в кабинете гоблина. - Вы хотите сделать какие-то особые распоряжения?

- Мне понадобились артефакты из главного семейного сейфа, Крюкозуб. - Волшебник, знавший старого гоблина уже второй десяток лет и потому относящийся к нему с достаточным уважением, уселся в предложенное кресло.

- Вы знаете, господин Блек, недавно в наш банк прибыло очень... интересное письмо, адресованное вам... - Гоблин казался задумавшимся.

- От кого это письмо? - Блек, потративший совместно с Ремусом больше недели на то, чтобы отыскать пропавшего крестника, пристально посмотрел на собеседника.

- Письмо подписано вашим крестником, господин Блек... Но также на конверте приписка его же рукой, что гоблины должны передать этот конверт только вам в руки и только если вы поклянётесь магией, что в течение полугода будете молчать о полученной из письма информации, если мистер Гарри Поттер не освободит вас от этой клятвы раньше. - Если бы Блек не знал так хорошо Крюкозуба, то подумал бы, что тот смущается от невозможности обойти запрет, не нарушив репутацию банка.

- Вы уверены, что письмо от Гарри?

- Более чем... Также к письму прилагается фиал... видимо, - с воспоминаниями.

Сириус Блек, мысленно прокляв всех гоблинов и их условности, а также своего непонятно куда и почему запропастившегося крестника, играющего в загадки, достал палочку и произнес необходимые слова клятвы, окутавшие его тело дымкой волшебства.

Крюкозуб вытащил из громаднейшего встроенного в стену сейфа конверт из дорогой бумаги и маленький запечатанный флакон. Сириус нетерпеливо вырвал письмо, разорвал конверт и погрузился в чтение. С каждой строчкой его брови ползли все выше и выше.

"Здравствуй, Сириус.

Пожалуйста, пойми моё условие насчет клятвы правильно - прочитав письмо до конца и посмотрев мои воспоминания ты увидишь, что у меня не было другого выхода. Пожалуйста, не предпринимай ничего в связи с прочитанным, тем более ты принес клятву магией.

Сразу же напишу, что я жив, в полном порядке, нахожусь на свободе и в безопасности от Темного лорда. Там, где я сейчас есть, ко мне уважительно относятся и принимают таким, какой я на самом деле есть. Где я сейчас - в письме я не рискну это сообщать.

Сразу перед отъездом на каникулы из Хогвартса, я случайно подслушал один интересный разговор...Мои воспоминания об этом событии находятся в фиале. А два других воспоминания - о том, как я жил до Хогвартса, в той семье, куда меня поместил Дамблдор, причем директор знал о том, как и в каких условиях я там обитал.

Посмотрев эти воспоминания, ты поймешь, почему я не обратился к тебе за помощью сразу же - мне нужно было время, чтобы понять, кто остался на моей стороне из тех, кого я знал.

Надеюсь, что ты остался на моей стороне, крестный.

Гарри. "

- Откуда пришло письмо? - Пришедший в себя Блек уставился на управляющего, будто готовый его разорвать.

- Сожалею, мистер Блек, но тайна клиента для нас свята.

Слив в заблаговременно приготовленный гоблином для просмотра Омут памяти присланные во флаконе воспоминания, Блек погрузил голову в туманное облако. Крюкозуб, устроившись в кресле поудобнее, приготовился к долгому ожиданию, достав из ящика стола мешочек с орехами.

Выбравшийся из Омута памяти спустя полчаса Блек был мертвенно бледным, правое веко дергалось, а пальцы были скрючены как птичьи когти. По его щеке медленно скатилась слеза, пока он широко раскрытыми невидящими глазами смотрел в стену напротив. Что бы он там ни увидел - это явно потрясло его до глубины души.

- ДАМБЛДОООООООРРРРР Я УБЬЮ ТЕБЯЯЯЯ!!!!!!!! - Рык, лишенный всякой человечности, заставил Крюкозуба подавиться очередным орехом.

Сириус, вскочив, заметался по кабинету, не обращая ни на что внимания.

- Крюкозуб, как мне ответить на это письмо? - спустя какое-то время успокоившись, Блек посмотрел на гоблина, и только в глубине глаз продолжал тлеть какой-то огонек, а в ауре ощутимо прибавилось тьмы.

Все это время я просидел в маленькой комнатке, примыкавшей к кабинету Крюкозуба. Связи Джеймса с гоблинами были поистине безграничными, благодаря чему мне было позволено, в нарушение большинства правил, пронаблюдать за реакцией крестного на письмо.

Я смотрел на мечущегося в соседней комнате Сириуса и постепенно понимал, что крестный действительно поражен увиденным, и только данная клятва удерживает от попытки отправиться в гости к директору немедленно. Еще совсем хрупкое чувство надежды, что крестный не предавал меня, постепенно крепло, а четко ощутимый аромат темной магии, исходивший от Блека, говорил о том, что он уже не так крепко, как было до Азкабана, держится за идеалы Великого волшебника.

Когда Сириус уже был готов вцепиться в находившегося с ним в комнате гоблина и вытрясти из него все, что тому было известно, я, наконец, решился, и толкнул дверь, выходившую в коридор. Задержав дыхание, я тихо прошел в комнату, где все еще бесновался Блек.

Сириус, увидев незнакомого ему русоволосого подростка с коричневыми глазами, ощутимо напрягся.

- Кто вы? - Я увидел, как его рука опустилась к поясу, где висели скрытые ножны с палочкой.

Я молча сорвал пласт искусственной кожи, скрывавший шрам.

- Сириус, это я. - Наверное, мой голос звучал довольно неуверенно.

Сириус, на секунду замерший с палочкой в руке, бросился вперед, и в следующее мгновение мои ребра захрустели от крепкого объятия.

- Гарри! Крестник!

По интонациям Сириуса я понял, что самый дорогой мне человек остался верен мне, несмотря ни на что.

Мы просидели в кабинете Крюкозуба несколько часов - Сириус, все еще не верящий собственному счастью, по несколько раз переспрашивал меня о том, хорошо ли я устроился у Делакуров. Рассказанный мной план действий на ближайший год вызвал одобрение крестного. Сам он полностью согласился с необходимостью выйти из подполья, пусть даже для этого и потребуется существенно подпортить репутацию "Великого светлого волшебника", под руководством которого находится более-менее серьезный блок сопротивления возрождающемуся Вольдеморту в Англии.

Но большую часть времени я потратил на то, чтобы отговорить слишком импульсивного Сириуса от немедленного убийства директора. Посмотревший мои воспоминания волшебник был просто шокирован тем, как Дамблдор распорядился завещанием моих родителей и моей собственной судьбой.

Итогом нашего "совещания" был данный Сириусом Непреложный обет хранить мою тайну, что он сам предложил сделать, поскольку успехи крестного в окклюменции были все еще не слишком велики, а Обет перекрывал доступ к определенным участкам памяти в сознании поклявшегося. Также Сириус пообещал подготовить воспоминания, с помощью которых Жан-Клод планировал начать судебный процесс по реабилитации несправедливо обвиненного мага. Обменявшись Сквозными зеркалами, привезенными мной из Франции, мы расстались, причем Сириус явно собирался отметить мое возвращение как следует.

Оказавшись дома, Блек вызвал сильно присмиревшего за последнее время домовика и затребовал пару бутылок выдержанного вина из погребов и закуски. Упав в кресло, аристократ начал размышлять о событиях этого дня, поразивших его до глубины души. Предательство директора, которому маг, несмотря ни на что, доверял, потрясло его. Но, отталкиваясь от сказанного сегодня крестником, Сириус понял, что многие поступки директора и его ручных собачек из ордена можно было объяснить совершенно иначе, в гораздо менее благоприятном свете, в том числе и тот факт, почему глава Визенгамота до сих пор не сделал ни одного шага, чтобы оправдать своего верного союзника. Особенно тщательно маг разбирал аргументы директора, по которым Гарри не мог отдыхать в доме своего крестного, и был вынужден проводить время с этими ублюдочными маглами. Сириус зарычал от ненависти.

- Сириус, мальчик мой, есть какие-то успехи? - Дамблдор, вышедший из камина в родовом особняке Блеков, внимательно рассматривал изрядно набравшегося мага.

Сириус, уже знавший, благодаря собственным занятиям ментальной магии о том, на что стоит обращать внимание, почувствовал осторожное прикосновение директора к своим мыслям.

- Дам-м-блдорррр, пока всё напрасно. Лунатик тоже без малейших результатов обшарил Темную аллею, но никто ничего не знает.

Подписав деликатно подсунутый директором чек на выдачу очередной суммы денег этому нищему Ордену и только чудовищным усилием не перекосившись при этом от омерзения, Блек остался один. Отхлебывая очередной глоток красного вина, маг с радостью подумал о том, что семейка Уизли, фактически поселившаяся в его доме, сегодня наконец-то отбыла в свою полуразваленную Нору, избавив его от искушения выбросить вон всех этих прихвостней директора.

30 июня 1995 года. Поместье Делакуров.

Для очередной тренировки Киаран, к моему огромному удивлению, пригласил обеих дочерей Делакура. Флёр, бывавшая здесь ранее неоднократно, спокойно разминалась, отойдя в угол, Габриель же с горящими восторгом глазами рассматривала действительно впечатляющий при первом визите тренировочный зал.

Как вскоре выяснилось, Киаран решил усложнить условия тренировки. С любезной улыбкой аврор сообщил мне, что, поскольку я научился уклоняться от атак одного человека, присутствующие здесь благородные леди смогут по мере сил поучаствовать в этом процессе. Если перевести его предельно изящную насмешливую фразу, то Габриель и Флёр, выступающие в одной команде с моим учителем, будут точно так же закидывать меня заклинаниями. На этих словах благородные леди одарили меня многообещающими взглядами. Единственная скидка, которую мне в этом случае предоставили - часть атак я мог отбивать с помощью Protego.

Уточнив, какие заклинания будут использовать девушки, Киаран дал сигнал к началу тренировки.

В следующий миг только наработанные за месяц навыки не позволили мне тут же отправиться на пол в совершенно непотребном виде - никому не желал бы попасть под несколько проклятий одновременно, пусть даже устранение всех этих детских чар по отдельности и занимало буквально несколько минут. Сочетание же одновременно попавших в тело заклинаний порой приводило к самым диким результатам, так что я постарался не проверять свою удачу.

- Furunculus! - Я упал на землю, избегая заклинания Флёр, одновременно прикрываясь щитом от брошенного аврором Expelliarmus'а.

Пока я перекатывался, чтобы встать на ноги, меня настигло заклинание подножки от радостно завизжавшей Габриель, и я снова сделал кувырок по полу, прошипев про себя то, что ни при каких обстоятельствах не произнес бы вслух при француженках.

Вскочив на ноги, я принял на блеснувший в последний момент щит сразу два заклинания от Флёр и Киарана, но инерция удара отбросила меня назад. Впрочем, благодаря этому следующий удар Габриель прошел мимо цели без всякого моего участия.

Флёр, к которой я был ближе всего, швырнула в меня подряд Оглушающее и Обезоруживающее, но не учла, что на сей раз я встал прямо между ней и её сестренкой, так что, поймав щитом Оглушитель, я благополучно пропустил Expelliarmus к не сумевшей увернуться Габриель, и её палочка упала на пол. И тотчас же Киаран, которого я выпустил из виду буквально на мгновение, достал меня со спины усиленным Обезоруживающим заклинанием, так что я тоже лишился своего оружия и вдобавок кубарем покатился по земле - сила ударов аврора не шла ни в какое сравнение с теми, которые я получал от девушек.

- В принципе, неплохо, - Киаран дождался, пока мы подберем палочки, а потом начал разбор задания. - Ты где-то полторы минуты держался против трех человек, пусть и не слишком активно атакующих, но все же это гораздо сложнее, чем проделанное нами на тренировках ранее.

- Но в будущем, - оборвал он мое удовольствие от этой замаскированной похвалы, - я жду, что ты сможешь справиться сразу с тремя, причем вместо Габриель будет стоять Жан-Клод или Мари.

Моя улыбка несколько поблекла.

- Но, на первый раз, опять же, вполне достойно, учитывая что ты не атаковал в ответ, а только защищался. А теперь - следующее упражнение... - Дождавшись, пока девушки выйдут из зала, аврор продолжил.

- Сейчас мы с тобой будем заниматься усилением заклинаний не тем способом, каким я тебя учил до этого, а с помощью приставки Maxima. Не для всех заклинаний она будет работать, плюс к ним необходимо добавлять еще один взмах палочкой, что не всегда выгодно по времени.

- А в чем преимущество такого усиления, если можно просто вбросить добавочную энергию в заклинание.

- Несколько вариантов ответа. Сколько ты можешь вложить своей силы в тот же Stupefy?

- Хм... Достаточно много... - вопрос поставил меня в тупик.

- Ирония в том, что если ты вольешь в тот же Stupefy всю свою энергию, то заклинание скорее всего распадется прямо перед тобой, и хорошо, если ты сам не поджаришься при этом.

- То есть в усиленное заклинание можно будет вложить больше энергии?

- Совершенно верно. Если хочешь, можно проверить с обычным и усиленным Stupefy. Я буду держать перед тобой щит от физического и теплового воздействия, ну а ты попытайся влить все силы в простой Оглушитель. - Аврор помахал палочкой сначала над управляющим комнатой руническим камнем, выводя на максимум защиту тренирующихся, а потом произнес незнакомое мне заклинание, закрывшее меня тонкой пленочкой золотистого света.

Я сосредоточился, мысленно заставляя ревущий поток силы рвануться в палочку.

- Stupefy.

- БАХ! - меня отшвырнуло неслабым взрывом на несколько метров, Киаран отлетел в сторону, но сумел сгруппироваться и приземлился на ноги, мотая головой - его оглушило близким разрывом.

- Проклятье! Я совсем забыл, что в потенциале ты гораздо более сильный волшебник, чем я. Если бы не защита комнаты, мы бы сейчас ждали, пока к нам придет потерявший нас Жан-Клод и вызовет медиков.

Я тоже потряс головой, как будто стараясь вытрясти из неё отголоски вызванного мной взрыва энергий.

- А теперь попробуй то же самое - но с усиленным словесно заклинанием.

Я честно постарался сосредоточиться, хотя возможность опять улететь на пол от всплеска силы не прельщала.

- Stupefy Ma'Xima!

Темно-красный толстенный луч рванулся из моей палочки и исчез в ближайшей стене, вызвав радужные переливы защищавшей её магии. Киаран, полюбовавшись полученным эффектом, взмахом палочки уменьшил защиту комнаты.

Оставшиеся часы тренировки прошли в изучении того, какие заклинания можно усиливать, а какие бесполезно, и также в отработке нескольких довольно мощных боевых заклинаний. Среди них мне особо понравилось находящееся на грани светлой и темной магии режущее Seco и взрывное Bombarda, которым Киаран с одного удара пробил мой Protego, сказав потом, что для оказывающих физическое воздействие ударов необходимы отдельные щиты.

1 июля. Поместье Делакуров.

- Как ты, Гарри? - Вошедшая в комнату Флёр с беспокойством посмотрела на меня.

В ответ я помахал ей перебинтованной рукой:

- Лучше чем могло быть, но хуже, чем хотелось. - Девушка некоторое время осмысливала сложную для перевода на другой язык фразу, но потом с облегчением улыбнулась.

- Я хотела еще раз поблагодарить тебя, что ты вступился за меня, Гарри. - Флёр села на стул возле постели, взяв в свои маленькие теплые ладошки мою оставшуюся целой левую руку. - Киаран сказал, что к вечеру ты встанешь на ноги как новенький.

Я несколько секунд наслаждался исходящим от ее рук ласковым теплом, потом все же нашел в себе силы ответить:

- Да, в этом плане аврор-медик предпочтительнее нашей хогвартской мадам Помфри, - я невольно засмеялся, представляя себе, как почтенная медсестра заперла бы меня в больничном крыле на несколько дней. - Та бы так легко не выпустила меня из своих когтей.

- А то, что я вступился за тебя, это ведь обязанность любого благородного человека, Флёр. - Я, наконец, сделал то, что давно хотелось, поднеся её руку к губам и осторожно поцеловав хрупкое запястье, ощущая под нежной кожей биение пульса. Флёр вздрогнула, как будто между нами проскользнул разряд энергии. - Ну и к тому же у меня было много причин так поступить. - Почти смущенно улыбнулся я девушке, не выпуская ее ладонь.

- Мистер Поттер, только ваше состояние раненого мешает мне приступить к немедленному допросу, чтобы вы поведали мне все эти причины. - Флёр, к моему огромному удивлению, вступила в словесную игру.

- В любом другом состоянии я был бы обеспокоен за свою дальнейшую судьбу, прекрасная леди, но мой статус раненого дает мне робкую надежду, что я доживу до конца допроса. - Флёр, услышав эту напыщенную сентенцию, засмеялась.

- В таком случае, в качестве благодарности за спасение, прекрасная леди обязана наградить своего верного рыцаря, - мягкие теплые губы прикоснулись к моим губам, аромат близко-близко придвинувшегося женского тела окутал меня, заставляя сбиваться мысли. Зрачки девушки расширились, делая взгляд маняще-бездонным, и я тонул в этих глазах, кожей ощущая участившееся дыхание Флёр

Несколькими часами ранее.

Эта прогулка по магической части Парижа была особенно волнительной для меня, ведь мы с Флёр впервые оказались вдвоем - Габриель отправилась погостить к своей бабушке-вейле. Так что сейчас мы сидели за крошечным деревянным столиком в уютном уличном кафе, практически пустом в это время, и ели мороженое. Я украдкой присматривался к моей спутнице - даже притом, что вейловские чары на меня не действовали, Флёр все равно была очаровательна.

Поймав мой взгляд, девушка довольно улыбнулась, отправляя в рот еще одну ложечку мороженого. Мой взгляд невольно остановился на полных улыбающихся губах, чуть запачканных холодным лакомством, и внутри загорелось дикое желание поцеловать француженку. Останавливала меня только одна парадоксальная, на первый взгляд, мысль. Когда я в последний раз беседовал с Сириусом по сквозному зеркалу, я в шутку спросил у него, не собирается ли неугомонный волшебник несколько остепениться. Ответ крестного поразил меня невероятной безнадежностью, которой я не ждал от вечно веселого Сириуса. Сириус сказал, что до тех пор, пока в Англии есть Темный лорд, а сам маг не оправдан от несправедливых обвинений в массовом убийстве, он не видит возможности связать свою судьбу с достойной девушкой.

- Гарри, мне не хотелось бы оставлять какую-нибудь милую девушку вдовой через пару лет, если вдруг я встречусь на кривой дорожке с Вольдемортом, если меня поймают чертовы министерские крысы или дементоры. - Сириус был на удивление серьезен. - Пока в старой доброй Англии творится такой бардак, не думаю, что стоит начинать серьезные отношения.

Слова крестного зацепили меня тем, что в еще большей степени относились и ко мне. Ведь я - главная мишень возродившегося Темного лорда, и как бы ни хотелось выйти из игры, это мне не удастся, так что любая девушка рядом со мной автоматически станет заложницей моего положения.

Именно после этого разговора я стал гораздо осторожнее относиться к Флёр, хотя, видят небеса, иногда меня тянуло к девушке со страшной силой, особенно, когда она находилась совсем рядом, как сейчас.

- Хой-хо, какая красавица, Доменик, взгляни-ка!! - Пьяный юноша в слегка запачканном камзоле, усыпанном драгоценностями, только что вошедший в сопровождении не менее пьяного друга, уставился на Флёр, как будто пораженный молнией. Его товарищ, на пальце которого красовался, как я опознал благодаря занятиям с учителями, перстень наследника рода, согласно взревел, направляясь к нашему столику.

Намерения этой парочки были явно недружелюбными, и я, тихо вытаскивая палочку из рукава, встал на их пути.

- Господа, вы слишком много выпили. Не стоит беспокоить благородную леди, пока вы не протрезвеете.

- Да кто ты такой, щ-щенок, - глазастый парень, вошедший первым, потянулся, чтобы взять меня за воротник, но я резко отвел его протянутую руку в сторону. - Как ты говоришь с благородными магами, ничтожество?

Доменик, лишившийся последних тормозов от сочетания винных паров и вейловской магии, выхватил палочку, бросая в меня какое-то на редкость темное заклинание. Похоже, мне действительно не повезло, и он отпрыск древнего темного рода, если сходу начинает драку с такой магии.

- Protego Ma'Xima! - засиявшая вокруг сфера отбросила метнувшийся ко мне темный сгусток, а я прыжком ушел в сторону, одновременно тяжелый стол, рядом с которым я находился, опрокинулся, повинуясь движению моей палочки и прикрывая от возможной атаки вскочившую с места Флёр.

Хозяин кафе, паническими криками призывая авроров, метнулся под стойку, а я был вынужден несколько секунд вертеться, уходя от ударов. Наконец уловив момент, я отправил усиленное Оглушающее в первого противника, от которого тот улетел в дальний угол. Безвольное тело проломило днище громадной дубовой бочки, и осталось сидеть, прислонившись к ней, обильно орошаемое плеснувшим на свободу вином.

Его приятель, видя такое неуважение к благородному магу, швырнул в меня что-то похожее на темный костелом, который, попади он в меня, не оставил бы мне шансов на выживание, но я снова уклонился. В момент, когда в кафе начали врываться вызванные кем-то из случайных свидетелей дежурные авроры, мой противник поймал грудью режущее заклинание и, обливаясь хлынувшей изо рта кровью, начал заваливаться назад. Я, в ужасе глядя, как падает только что пораженный мной человек, не среагировал на приказ бросить палочку, так что в следующую секунду три Оглушающих сбили меня с ног. Сознание погасло, как задутая свеча на ветру.

Спустя полчаса после того, как раскрасневшаяся Флёр ушла, ко мне заглянул Жан-Клод, с порога окинувший меня непроницаемым взглядом.

- Вижу, уроки Киарана постепенно идут вам на пользу, мистер Поттер. - По лицу политика было сложно сказать об его настоящих мыслях.

- Я пришел сказать вам спасибо за то, что вы заступились за мою дочь и не дали этим упившимся "благородным господам" приставать к ней.

- Господин Делакур, я сделал то, что на моем месте предпринял бы любой честный человек. - Я чуть привстал с кровати, поморщившись от боли в сломанной при падении руке.

- Самое печально, мистер Поттер, что эта драка будет иметь далеко идущие последствия для всех участников... Как вы знаете, аристократические семьи Франции, подобно испанским, часто враждуют между собой. Естественно, в нынешнее время Министерство строго следит, чтобы вендетта не приводила к большому кровопролитию, но тут есть роскошный повод вспомнить все старинные обычаи. - Делакур скривился. - Так что вы вполне можете ожидать либо официального вызова на поединок от одного из этих... "господ", или же они попытаются наведаться в наше поместье.

- Так что ближайшие две недели держите палочку под рукой. При всех минусах этой проклятой традиции, она, тем не менее, четко оговаривает срок, за который возможны ответные действия для защиты чести рода. И этот срок - как раз две недели. Я постараюсь выяснить, что за претензии к нам у рода Риорданов, но, сами понимаете, возможно всякое.

- То есть получивший от меня режущим заклинанием пьяница - это действительно был наследник рода Риорданов, мистер Делакур? - Я невольно усмехнулся.

- Он самый. Надо сказать, обычно он ведет себя гораздо тише, но тут вам просто не повезло. Кстати, он довольно сильный маг, хоть пока что, как и вы, студент. То есть вы только что без особых сложностей разделали двух членов старинного рода, не до конца обученных, но тем не менее. Киаран, пока вы лежали в забытье, успел выпить за вас бокал хорошего вина, сказав, что заслужил его как ваш учитель. - Делакур тоже улыбнулся, но глаза его оставались далекими, будто политик что-то тщательно обдумывал.

- И еще одно... Поскольку возможна необходимость вашего выхода в свет, нам необходимо продумать до конца вашу легенду... Джеймс, с которым я связался по сквозному зеркалу, предложил вам назваться его племянником - его род не слишком известен во Франции, поскольку мой друг - не коренной француз, так что надежных способов это опровергнуть не будет ни у кого. Главное, чуть позже вам с ним необходимо согласовать некоторые моменты, касающиеся ваших, якобы, отца и матери.

- Значит, я тоже буду аристократом, мистер Делакур? - Я приподнял брови.

- Вы и так уже им являетесь, ведь Поттеры - достаточно старое и известное семейство в Англии, пусть и, в силу определенных причин, вы являетесь последним его представителем. Но после 16 лет вы сможете получить полномочия главы рода, и тогда... Тогда ваши возможности, да и магическая сила изрядно возрастут...

- Возможности?

- Именно. В частности, вам принадлежит один голос в Визенгамоте и один - в Совете попечителей Хогвартса, которыми сейчас распоряжается ваш дражайший опекун. Впрочем, время директора Дамблдора скоро придет - как только мистера Блека оправдают, мы сможем совместными усилиями расшатать этого колосса, вырвав вас из-под его опеки.

- Кстати, как продвигаются дела с Трибуналом?

- Лучше, чем я ожидал. Джеймс нашел в Визенгамоте человека, отец которого погиб от руки Дамблдора во время войны с Гриндевальдом. Там была очень темная история, надо сказать, в которой великий светлый маг показал себя с очень нехорошей стороны. Так вот этот аристократ вцепился в возможность унизить Дамблдора, как клещ.

- Герр Уилфрид, - помолчав, продолжил Делакур, - взял у меня только деньги, необходимые для "налаживания отношений с другими членами Трибунала", сам он готов нам посодействовать бесплатно - одного только унижения Дамблдора ему будет вполне достаточно для счастья. Правда он попросил познакомить его с тем, кто предоставил такую шикарную возможность для мести, так что вам еще предстоит с ним встретиться.

- Я каждый раз думаю, как мне повезло, что я решился обратиться за помощью именно к вашему роду, мистер Делакур. - Протянул я. - Страшно подумать, что бы произошло, останься я в Англии без такой поддержки.

- Думаю, вы бы добились определенных успехов, мистер Поттер, но это заняло бы у вас куда больше времени, - откровенно ответил Делакур.

- Так что воспоминания и бумаги мистера Блека уже в Германии и скоро позор Дамблдора и, - если повезет, - потеря места председателя английского Визенгамота, будут только вопросом времени.

2 июля 1995 г. Поместье Делакуров.

Киаран в этот раз принес откуда-то целый сундучок, забитый тускло мерцающими флаконами с воспоминаниями.

- Гарри, это материалы, с помощью которых проводятся занятия по боевой тактике в школе авроров, где я периодически появляюсь. Коль скоро ты показал себя завзятым дуэлянтом, - тут аврор ехидно улыбнулся, - пора заняться тактикой боя.

- Для начала давай разберем твой вчерашний бой с этими дураками из рода Риорданов... Кстати, когда-то мне тоже доводилось биться с представителями этого семейства. В частности с главой их рода, Маркусом Риорданом мы однажды вдвоем полностью разнесли ныне уже забытый ресторан в центре магического Парижа. Пока свидетели вызвали авроров - здание превратилось в руины. Впрочем, авроры тоже нас не смогли взять - мы успели разбежаться в стороны, так что мой след потеряли сразу, а Маркус успел трансгрессировать в последний момент.

Слив мои воспоминания о драке в кафе в Омут памяти, аврор на пару минут погрузился в их изучение. Вынырнув из воспоминаний, он начал анализ:

- В принципе, ты довольно грамотно перемещался, использовал минимум заклинаний, но... - Киаран наставительно поднял палец. - Ты прикрыл опрокинутым столом Флёр - все верно. Ты ушел с линии, с которой брошенные в тебя заклинания могли попасть в девушку, - тоже верно. Но любой из оставшихся столов и стульев точно так же мог быть использован тобой как метательное средство. А чтобы отбить такой увесистый подарочек - нужно успеть сконцентрироваться. Особенно, если ты используешь прямой мысленный контроль, который маглы называют телекинезом. Это первое. Второе, что, в общем, простительно - ты замер, глядя на получившего от тебя Режущее в грудь. В принципе, со временем ты научишься не обращать внимания на такие вещи, как льющаяся изо рта врага кровь, но сейчас ты замер - и получил от авроров по полной. Ну и третье, - в идеале, увидев авроров, ты должен был учитывать возможные сложности, а ты остался на месте. В целом - "выше ожидаемого". - Киаран хлопнул меня по плечу.

- А теперь мы займемся анализом тактики в разных условиях, - Аврор вылил в Омут памяти содержимое еще нескольких бутыльков.

Присоединившийся к нам в самом конце занятия Жан-Клод казался необыкновенно взволнованным.

- Мистер Поттер, я получил ответ от Аврелия Цимуса. Он ждет вас через три дня в родовом замке на склоне Синьяль-де-Сен-Пьер, и передал со своим письмом портал, который сработает пятого июля в десять утра. Он сказал, что ждет с визитом только вас, без сопровождающих, и как бы мне ни хотелось присутствовать при вашем разговоре - я бы рекомендовал вам принять его условия. Неизвестно, как отреагирует защита замка на постороннего.

- Спасибо, мистер Делакур.

5 июля 1995 года. Особняк Блеков.

Сириус Блек в сомнении остановился возле створок, скрывавших от посторонних глаз портрет его давно покойной матушки. Мысленно он снова и снова переживал тот последний разговор, состоявшийся между ними, когда он, отказавшись от идеалов семьи, присоединился к сторонникам Дамблдора. Впрочем, отношения между ними стали накаляться еще когда мятежный Блек поступил на Гриффиндор, вместо того, чтобы, как подобает отпрыску старинного темного рода, учиться на Слизерине или, на самый крайний случай - в Рейвенкло.

Тогда мать прокляла его, сказав, что он еще пожалеет о смене стороны, но Сириус только рассмеялся в лицо темной волшебнице, а вот сейчас постепенно понимал, к чему привела его поддержка дражайшего Дамблдора. Много лет в Азкабане по подложному обвинению. Крестник в руках ненавидящих магию опекунов, и слава Мерлину, что у Гарри хватило ума убраться на время из Англии, обманув всех приставленных к нему соглядатаев и утерев нос директору. Неприязнь директора к знаниям старинных чистокровных семей и его политика, в ходе которой многие вещи попросту объявлялись черной магией и уничтожались, а мало что понимающие в по-настоящему сильном и сложном волшебстве магглорожденные и полукровки с радостью следовали за мудрым наставником, который очень хорошо промывал мозги всем учащимся Хогвартса. Против собственно магглорожденных Сириус, как и не принадлежавшие к радикалам аристократы, ничего не имел, но вот их неуважение к традициям, нежелание понимать, что аристократы не зря держатся за чистоту крови, сохраняя родовые знания и способности, вызывало у него раздражение. Главной же бедой было то, что сторонники Дамблдора активно эти знания уничтожали, стремясь привести к более "свободной" жизни и свободному выбору всех, до кого могли дотянуться. Даже те самые, откровенно презираемые теперь Сириусом Уизли когда-то были довольно сильным родом с множеством тайн, но... примкнув к Дамблдору и разбавив сверх меры кровь, лишились домовиков, родовой магии, а потом и состояния вместе с положением в обществе. Смерть последних Прюэттов, Поттеров, многих других достойнейших людей, потомков древних и известных семей, вошедших в Первую войну в Орден Феникса, тоже была на совести директора - надеявшиеся на Дамблдора люди увязли в бесконечной говорильне, а реальной пользы Орден за всю войну так и не принес.

Глубже вздохнув, Сириус потянулся к амбарному замку на створках. Камин заблокирован, как и входные двери, новые слои заклинаний легли на старый дом, в результате чего даже магу уровня Дамблдора вход в дом был перекрыт. И все что для этого потребовалось - пролить пригоршню крови наследника рода Блеков в заклинательной комнате глубоко под землей. Даже Дамблдор не смог бы пройти туда - только члены рода могли получить по-настоящему полный контроль над магией особняка, легко разрушившей созданный директором Фиделиус. Но спустя пару минут на дом упал Фиделиус, созданный самим Сириусом, так что безопасность родового гнезда не страдала.

- Мерзкий предатель рода! Позор моих седин! - Первое, что услышал Сириус от портрета.

- Ты права, матушка. - Коротко ответил он Вальбурге, в ярости смотревшей на последнего Блека с холста. Такое начало разговора заставило разозленную волшебницу подавиться заранее заготовленной фразой. - Ты во всем была права, а я ошибался. Но не жди, что я откажусь от памяти о Джеймсе Поттере - он был настоящим другом и соратником.

- Значит, ты все же включил свои мозги, сын. - Жестко глядя на своего потомка, протянула ведьма. - И что же заставило тебя сомневаться в твоих тогдашних решениях?

- Дамблдор предал меня, и по ложному обвинению отправил на двенадцать лет в Азкабан. - Сириус горько усмехнулся. - А когда я сумел сбежать - не сделал ничего, чтобы оправдать меня, хотя у него и было свидетельство моего крестника и его друзей, что эта паршивая крыса Питтегрю все еще жив.

- И что ты теперь хочешь от меня и от себя? - Ведьма смотрела на своего сына с некоторым волнением.

- Восстановить магию и славу древнего темного рода. И стать его полноправным главой. - Последовал жесткий ответ вернувшегося в семью спустя двадцать лет блудного сына.

Тот же день. Поместье Делакуров.

Я с волнением смотрел на лежавший передо мной портал в виде маленькой статуэтки тигра с оскаленной пастью. Тщательно подготовившись к этому визиту, одевшись в дорогую мантию, я, тем не менее, слегка нервничал перед встречей с самым опасным магом Франции и, возможно, всей Европы.

- Удачи, - стоявшая рядом Флёр поцеловала меня в щеку.

С последним ударом часов сработавший портал унес меня из гостеприимного поместья Делакуров в неизвестность.

Когда круговерть красок в моих глазах несколько улеглась, я обнаружил себя стоящим в полностью пустой комнате, высеченной, казалось, в сердце гранитной скалы. Только пара светильников под потолком освещала небольшое помещение, с дрожащими от наполнявшей их магии стенами. Я заранее посочувствовал тому, кто попытается прорваться через портальную комнату силой.

Сквозь открытую дверь, толщиной чуть ли не в мою ногу, испещренную многообразными руническими узорами, пробивался яркий свет. Поглубже вдохнув и оправив на плечах мантию, я пошел вперед.

Открывшийся передо мной узкий коридор поражал аскетизмом - голые каменные стены, в которые кое-где были воткнуты стальные крюки с ярко горящими магическими светильниками, рунические узоры на стенах, полу и потолке, пылающие от вложенных сил. Видимо - следующая ступень обороны замка.

И наконец - жилое помещение - громадный бальный зал, со стенами, покрытыми потемневшими от времени знаменами и штандартами, расставленными по периметру начищенными стальными и даже серебряными доспехами со сверкающими клинками в руках. В дальней части здания горел большой камин, бросавший на полированный пол и стоявшие вдоль стен доспехи причудливые блики. В одном из трех кресел возле камина спиной ко мне сидел человек в серой мантии.

Я медленно шел вперед по пустому залу, невольно представляя себе, как бы выглядело это место в прошлом, с ярко горящими светильниками и множеством сверкавших драгоценностями гостей. Бросив взгляд вверх, я заметил, что потолок был сделан из зеркал, сейчас запыленных и помутневших. Казалось, в этом зале скопилась вечная тоска, тоска почти опустевшего полуразумного родового замка о давно прошедших временах.

- Приветствую вас в доме Цимусов, юный господин, - спокойный голос хозяина дома встретил меня, когда я вошел в отбрасываемый камином круг света. Вставший из кресла человек развернулся ко мне, открывая узкое лицо с испанской бородкой, иссеченную шрамами правую щеку, выглядевшую так, как будто по ней полоснула когтистая лапа с добрым десятком пальцев. Маг выглядел далеко не на свои двести лет, максимум, я дал бы ему лет тридцать, если бы не совершенно седые волосы.

Я постарался максимально уважительно поклониться главе роде Цимусов.

- Лорд Аврелий Цимус, я рад приветствовать Вас и выразить Вам свое уважение.

- Приятно видеть хорошее воспитание у отпрыска древнего и благородного семейства, мистер Поттер, хотя правильнее было бы сказать Лорд Поттер. - Жестом руки, хозяин предложил мне присесть. Повинуясь его команде, какое-то странное чешуйчатое создание с громадными когтями принесло поднос с напитками и небольшой столик.

Маг взял в руки бокал с вином, посмотрел на огонь сквозь рубиновую жидкость. Я молчал, глядя на него.

- Мне сообщили о том вопросе, который заставил вас попросить меня о помощи, мистер Поттер. Старик Мартиньяк, хоть и светлый маг, но все же нашел нечто действительно интересное, вызвавшее любопытство и у меня. Давно я не встречал такой магии, очень давно...

- Но давайте к делу, мистер Поттер, - заговорил он, увидев, что я тоже взял бокал и несколько освоился в незнакомом месте. - Судя по тому непередаваемому аромату смерти, которым несет от вашего шрама, в вашей голове находится так называемый крестраж...

- Крестраж? Что это?

- Это средство, к которому осмеливались прибегать лишь очень немногие маги прошлого и настоящего... и еще меньшее число их умело правильно их создавать... - Цимус отхлебнул вина, с удовольствием посмаковав букет, и продолжил. - Крестраж позволяет, после совершения определенного ритуала, конечно же, вернуть своего создателя к жизни.

Я чуть не подавился вином.

- То есть вы хотите сказать?!

- Лучше дайте мне договорить, юный господин, а там вы все поймете сами... Крестраж - это частица разорванной души, помещенная в какой-то предмет, в вашем, признаю, уникальном случае, - в вашу голову. Минус использования крестражей в том, что душа человека восстанавливается медленно, очень медленно. И если разорвать душу сразу на несколько частей - человек превратится в чудовище, разум которого наполнен только гневом и ненавистью. Умелый темный маг может безопасно для себя создать более одного крестража лишь с интервалом не менее пары десятков лет, а лучше не более одного за сто лет. А ваш "темный лорд", не слишком то старый, между прочим, создал несколько таких буквально за пять лет перед своим первым падением. - Маг, прищурившись, посмотрел на меня. - Падением, которым он обязан вам. Возможно, именно это и не позволило ему сделать по-настоящему работоспособный крестраж.

- Чем мне грозит крестраж в моей голове, господин Аврелий? - Я постарался говорить твердо, хотя известие о душе Вольдеморта внутри меня было шокирующим.

- Как сказать... Для начала, если Вольдеморт попытается возродиться с помощью вашего шрама, - вы скорее всего сойдете с ума, даже если ему не удастся воскреснуть. Также на небольшом расстоянии, особенно при личной встрече, он будет способен прорваться в ваши мысли через любые барьеры. При определенной сноровке - сможет войти в ваш сон, что тоже не прибавляет вам шансов на успех.

- Но, возможно, есть и некие плюсы... Впрочем, лучше всего вам поговорить сейчас с той, кто видит магические потоки лучше меня самого, невзирая на мой возраст и силу. - Маг сосредоточился, как будто посылая кому-то вызов.

Легкий стук каблуков раздался за моей спиной. Я встал, оставив бокал на столике. Молодая девушка в багрово-красном бальном платье, небрежно причесанная, шла к нам из дальней части зала. Когда она вступила в круг света от камина, только вбитые в меня уроки этикета позволили мне не измениться в лице, пока я подходил к ней для поцелуя, как подобает воспитанному гостю. Глаза девушки были красны, как пролитая кровь, а вытянутые уши явственно говорили, что передо мной не человек.

Несмотря ни на что, мой поклон девушке был вежливым, а протянутая мне для поцелуя рука оказалась мягкой и теплой.

- Арратайа, позволь представить тебе юного лорда Поттера, наследника рода Поттеров. - Аврелий представил меня с точки зрения этикета загадочной незнакомке так, как если бы она была его женой, хозяйкой поместья.

- Лорд Поттер, позвольте представить вам Арратайу Цимус, мою жену. - Я с удивлением заметил в глазах бесстрастного мага искорку настоящего чувства, когда он перевел взгляд на девушку.

Арратайа подошла ближе и непринужденно обхватила руками мою голову, внимательно рассматривая шрам. На секунду мне показалось, что она прикоснется к нему губами, но секунду спустя девушка отстранилась, усевшись в остававшееся незанятым кресло у камина.

- Аврелий сказал совершенно точно, это крестраж. Незавершенный крестраж. Но его можно либо уничтожить... - тут она облизнулась, коснувшись острым раздвоенным язычком губ. - Либо вы попробуете частично поглотить крестраж с моей помощью... В это случае вы, возможно, получите небольшую часть вложенных в него знаний Темного лорда, если, конечно, они там вообще были, а остаток крестража устраню я.

- Что мне для этого потребуется?

- В обоих случаях - ничего особенного, Лорд Поттер, - мелодичный голос девушки завораживал сильнее вейловских чар. - Вам потребуется поделиться со мной своей кровью. Немного, примерно стаканом.

- И все? - моему удивлению не было границ.

- И все, - Арратайа подарила мне хитрую улыбку, неожиданно преобразившую её лицо. - В конце концов, кто лучше всех справится с куском чужой души, кроме... Впрочем, лучше вам это не слышать, - снова лукавая улыбка.

Аврелий вытащил откуда-то пару флаконов кровевосстанавливаюшего зелья и с любопытством стал наблюдать за происходящим.

Я хладнокровно протянул девушке правую руку. Арратайа резко полоснула по запястью выросшим из пальца изогнутым когтем и припала к порезу губами. Странно, но боли я не чувствовал, только с каждым мгновением все сильнее кружилась голова, наполняясь бредовыми видениями, перед глазами взметнулось пламя. Спустя пару секунд девушка отстранилась от моей руки, на которой красовался свежий шрам, и положила ладонь с растопыренными пальцами мне на лоб. Встав, она оказалась лицом к лицу ко мне, гипнотизируя своими кроваво-красными глазами.

- Закрой глаза, - против воли, я расслабился, отдаваясь во власть колдовского голоса. В голове стало пусто, одна за другой пропали мысли, чувства, желания. Остался только голос Арратайи и странное ощущение присутствия чего-то чуждого для меня.

- Найди чуждое тебе в этой пустоте. - Снова этот дивный голос, сводящий с ума. Но, подчиняясь волшебным звукам, я приблизился к чему-то, оставляющему ощущение чуждого моему разуму.

В следующее мгновение "рядом" со мной, в этой пустоте, появился огненный шар, светящийся багровым. Вытянувшиеся из него руки-лучи вцепились в издавший дикий вой сгусток чужеродной мне темноты.

Еще одна пара лучей с размаху ударилась в то, чем "был" в пустоте я. И как будто что-то взорвалось у меня "внутри", стремительно изменяясь, наполняясь новым смыслом, которого я пока что не мог постичь.

Сгусток тьмы таял, воя то ли от боли, то ли от бешенства, его вой, постепенно переходящий в визг, оглушал меня, находящегося "там", но спустя показавшееся мне бесконечным время все завершилось, и я, повинуясь прикосновению к моему лицу, открыл глаза, увидев прижавшуюся губами к шраму Арратайу.

Севшая в кресло девушка довольно облизывалась, как будто только что съела что-то невероятно вкусное, а у меня в голове забрезжило смутное подозрение, кем она могла быть, если так поступила с обрывком души Темного лорда, но я постарался убрать эту мысль подальше - слишком пугающей она была.

Проведя ладонью по лбу, я обнаружил, что шрам, украшавший мою голову уже много лет, бесследно исчез.

- Леди Арратайа, я благодарю вас за помощь. - Я вспомнил, какие варианты разговора расписал мне Жан-Клод, и попытался выяснить, чего мне будет стоить такой вариант решения проблемы. - Но мне хотелось бы узнать, что я могу сделать для вас и вашего мужа в ответ на такой подарок. - Я с уважением поклонился чете Цимусов.

- Думаю, часть вашей платы вы уже внесли, Лорд Поттер, - Арратайа обворожительно рассмеялась. - У вас очень сильная кровь, я с трудом удержалась, чтобы не отпить больше оговоренного.

- Но все же?

- Если вы сможете достать мне взятую добровольно кровь белого единорога... и поделитесь еще стаканом вашей крови, Лорд Поттер, - то Я буду с вами в расчете.

Точно уловив прозвучавший в ее словах намек, я обернулся к Аврелию - А вы, Лорд Цимус?

Маг молча протянул мне свиток, который я, посмотрев на сумму, подписал, лишившись, таким образом, почти трех четвертей свободных денег из "детского" сейфа Поттеров. Бывшая целым состоянием для многих магов сумма показалась мне незначительной платой за освобождение от души Темного лорда.

- Кстати, Лорд Поттер, - Арратайа остановила меня на дороге в портальную комнату. - Очень советую и вам отпить пару глотков крови единорога - этим вы восстановите свое здоровье окончательно, в том числе исправите зрение. Только помните - добровольно отданной крови... И проведите пару дней, не слишком напрягаясь... В это время вы скорее всего будете несколько... не в форме, пока ваша магия не восстановится после воздействия крестража.

Как только юноша вернулся в поместье Делакуров, Арратайа села в кресло рядом с мужем и задумчиво произнесла:

- Интересный человек...

- Он справится, у мальчика достаточно большой потенциал. - С полуслова понял её невысказанный вопрос Аврелий. - Не думаю, что ему потребуется помощь.

- И у него невероятно вкусная кровь... Даже вкуснее твоей, прости, - она ласково погладила мужчину по изуродованной шрамами щеке.

Маг усмехнулся.

- Знаешь, не думаю, что меня это сильно расстраивает.

Оказавшись в поместье, я с облегчением перевел дух - невероятная чуждость атмосферы в замке Цимусов давила на сознание словно многокилометровая гора.

- Мистер Делакур, теперь я понял, почему вы не хотели принимать лорда Цимуса в своем доме. - Все, что я смог сказать, прежде чем невероятная волна слабости заставила меня упасть ничком, потеряв сознание.

7 июля 1995. Где-то на юге Франции

Крошечный костерок, скрытый в аккуратно вырытой Взрывным заклятием ямке, тихонько потрескивал, рассыпая вокруг вздымающиеся в потоке теплого воздуха искры. Запах смолы смешивался с неповторимым ароматом ночного леса. Рядом с костром в землю были воткнуты несколько стальных прутков с нанизанными на них колбасками, - я честно пытался воспроизвести виденное только в очередной развлекательной передаче, поскольку Дурсли ни разу не брали меня на пикники. Впрочем, на всякий случай утром перед отъездом я тихо расспросил старейшину домовиков Тиби о том, как их жарить. Домовик с укором посмотрел на меня, похмыкал, что не дело хозяевам марать свои руки готовкой, но все же рассказал.

- Пахнет неплохо, - рядом со мной на ствол поваленного давней непогодой дерева присела Флёр, демонстративно принюхиваясь к аромату еды.

- Да ладно тебе - эти колбаски были бы съедобны и без всякой жарки, просто... Просто мне захотелось попробовать их поджарить. - Я пожал плечами.

Флёр, будто завороженная танцем огненных языков, смотрела на пламя. Отсветы костра падали на ее лицо, придавая девушке совершенно невероятную тайну и притягательность.

Мы сидели молча, только изредка я бросал на девушку взгляд, стараясь делать это украдкой. Но в голову, помимо обычных мыслей подростка, неожиданно оказавшегося с невероятно красивой девушкой в лесу, приходили и совсем другие размышления.

Я до сих пор не мог понять, как Жан-Клод отпустил девушку со мной вдвоем в этот лес - ведь в аристократических семьях подобное щекотливое, если не сказать - компрометирующее - событие могло поставить крест на репутации Флёр. Невольно в голову приходили мысли о том, какую же, в действительности, выгоду мог извлекать из нашего с ним сотрудничества господин Делакур-старший, не зря в свое время упомянувший о том, что Поттеры были и остаются знатным и обеспеченным родом. Опять же, Жан-Клод из первых рук, от своего лучшего друга и моего партнера, знал о состоянии счетов рода Поттеров, так что и в этом смысле мог оценить предполагаемого жениха своей дочери. Хотя... это путешествие вполне тянуло на недвусмысленный намек о намерениях моего союзника, благо после месяца, в течение которого в мою голову вдалбливали тонкости этикета, я уже мог оценить изящность и эффективность такого хода политика.

Странные мысли для четырнадцатилетнего подростка, которому через пару недель исполнится пятнадцать... Но после визита в замок Цимуса, во мне что-то изменилось. Я не получил от крестража ни заклинаний, ни какой-то колдовской силы, свойственной Вольдеморту, а всего лишь стал чуть глубже смотреть на происходящее. И теперь новообретенная интуиция шептала мне, что Жан-Клод ничего в своей жизни не делает просто так, а значит, - политик просчитал весь возможный вред для репутации Флёр и сделал какие-то выводы, организовав нам разрешение посетить заповедник единорогов.

Впрочем, в этом лесу даже моя новая интуиция пасовала перед тем, что мы с Флёр проведем ночь в одной палатке, хотя, в глубине души, возможное развитие ситуации меня слегка страшило - ведь я не слишком много знал о происходящем между парнем и девушкой в таком деле. Редкие журналы, "для взрослых магов", попадавшие к нам от старшекурсников, не могли дать достаточной информации, как и увиденные пару раз эпизоды из просматриваемых братцем фильмов. Флёр же, наверняка уже не раз встречавшаяся с парнями, вряд ли обратит на меня внимание в этом смысле, хотя наш первый поцелуй внушал некие надежды. Этот поцелуй теперь снился мне каждую ночь...

- Все же, почему ты решилась поехать со мной в заповедник? - Я легонько прикоснулся к плечу девушки.

- Ну а как бы ты ловил единорога - вам должны были рассказывать, что ни к кому, кроме девушек, единорог не будет приближаться. - Что-то такое я слышал на уроках Хагрида, но никакой ассоциации не всплыло.

- Ну и потом, вряд ли я в ближайшие годы смогу встретить живого единорога... и побывать на таком романтическом вечере у костра с будущим победителем Темного лорда. - Девушка улыбнулась, показывая, что говорит в шутку.

Наконец прожарившиеся до слабой хрустящей корочки колбаски были с предвкушением сняты с огня, и мы смогли поужинать, заедая сочное горячее мясо захваченным с собой хлебом. Впрочем, разной еды было довольно много - домовые эльфы Делакуров собрали нам солидную корзину, которой нам хватило бы на пару дней, так что даже если бы я сжег колбаски на костре - чего слегка опасался - то ничего фатального бы не произошло.

Вытащив из корзины бутылку, я с легким удивлением понял, что эльфы положили нам не только сок, но и легкое вино, изумительно дополнившее картину романтического вечера.

- Флёр? - Я в некотором сомнении показал ей в одной руке бутылку вина, в другой - закупоренный кувшинчик с соком. Девушка, секунду подумав, кивнула в сторону вина. Открыв очередной сверток, я извлек из него обложенные ватой бокалы, подивившись странной логике эльфов.

Хрустальный перезвон столкнувшихся бокалов казался чуждым в ночном лесу, освещенном только неярким пламенем костра. Порадовавшись, что вино некрепкое, я отпил немного пряной жидкости, волной прокатившейся по пищеводу.

- Скоро должны появиться единороги, надеюсь, палатка возле тропы их не отпугнет. - Флёр потянулась, приковав все мое внимание к приподнявшейся от этого движения высокой груди.

- Надеюсь, вейлы ладят с единорогами лучше, чем люди, - мне-то в любом случае тут ничего не светит. Вряд ли они подойдут к парню, тем более - человеку.

Было странно вот так вот сидеть с Флёр вдвоем у костра, когда вокруг больше нет ни единого человека на много миль - чары дублирования пространства еще в далеком прошлом скрыли этот кусок леса от посторонних глаз. Невзирая на сказанное Сириусом, на все мои предположения о планах Делакура, при виде девушки внутри становилось теплее. Нежный голос француженки хотелось слушать снова и снова, иногда я на мгновение терял нить разговора, просто вслушиваясь в ее смех.

Наконец амулет в виде прозрачной капли, висевший на шее девушки, засветился, показывая, что единороги близко. Мы осторожно встали с места, и я впервые почувствовал, как Флёр пользуется своей врожденной магией вейлы на полную мощность. Словно мягкий удар в сознание, заставляющий видеть только одну-единственную девушку в целом мире, не сравнимую больше ни с кем. Страшно представить, как действовало бы это притяжение, не обладай я хорошей сопротивляемостью вейловской магии, - наверное, вместо меня оказался бы сейчас слюнявый идиот.

Девушка, легко вскочив на ноги, танцующими шагами направилась в сторону тропы, возле которой мы и разбили палатку, надеясь на встречу с единорогами. Дав ей отойти на десяток шагов вперед, я осторожно пошел следом, достав палочку из нарукавных ножен.

В следующее мгновение я мог наслаждаться зрелищем, какого никогда не видел, и не забуду, даже через пару столетий. В окружении вековых замшелых деревьев, подсвеченных только бледным сиянием неполной луны, стоял прекрасный белый единорог, гладкая шерсть которого и рог переливались многоцветными искрами. За шею его обнимала самая красивая для меня девушка, которую не смогли бы затмить никакие признанные королевы далекого Хогвартса. Прижавшаяся лицом к морде единорога Флёр тихонько нашептывала что-то на ухо волшебному зверю, будто бы успокаивая. Зверь фыркнул и чуть отстранившись, ткнулся носом в плечо Флёр.

Тихонько развернувшись, француженка поманила меня рукой. Я еще осторожнее пошел к ним, зачарованный и почти не обращающий внимания на окружающее. Единорог запрядал ушами, но ласковое поглаживание девушки успокоило его. Остановившись напротив зверя, я позволил ему обнюхать себя, протягивая принесенное с собой со стоянки яблоко. Схрустевший угощение, словно обычная лошадь, волшебный зверь посмотрел на меня с несколько большей благосклонностью. Пришлось с помощью манящих чар притягивать к себе из лагеря еще пару штук, тут же захрустевших под крепкими белыми зубами.

Флёр тихо подсказала, чтобы я попытался наладить с единорогом мысленный контакт, благо эти волшебные звери, в отличие от многих, были очень разумными. Другой вопрос, что мало кто из магов вообще пытался устанавливать с ними контакт - обычно единорогов попросту разводили ради используемой в алхимических зельях крови, но такие звери, выращиваемые в неволе, не отличались и половиной магии своих диких собратьев.

Медленно-медленно я потянулся мыслями к волшебному зверю, находясь в своеобразном медитативном трансе. Единорог взмахнул хвостом и осторожно лизнул протянутую к нему руку. Я постарался передать ему свои эмоции: восхищение стоявшим с лунных лучах могучим зверем, нереальную красоту прижавшейся к его боку девушки, сожаление о том, что мне нужно немного крови благородного животного, обещание отсутствия боли и многое другое, что невозможно было передать вслух.

Тяжело вздохнув мне в лицо, единорог осторожно вытянул одну ногу, украшенную на конце изящным тускло светящимся копытом, в моем направлении. Флёр достала из висевшего на поясе мешочка фиал для крови и стеклянную воронку с наложенными на них мощными очищающими чарами, которые нам дал Делакур-старший из своей алхимической лаборатории.

Направив палочку на ногу зверя, я скороговоркой начал выплетать заклинания, последовательность которых разучил заранее.

Взмахнуть палочкой, уколоть место предполагаемого надреза, сконцентрироваться, произнося формулу обезболивающего заклинания, самого сильного из пока доступных мне.

Новый взмах, широкая петля - место будущего надреза очищено от малейшей грязи.

Резкий укол - заклинание иглы, используемое в аврорском ремесле как довольно сильно травмирующее, но в этом случае предельно ослабленное, так что тонкий пучок магии всего лишь проколол мягкую шкуру и сосуд, на расположение которого указала пальцем Флёр.

Серебряная кровь тонкой струйкой потекла в подставленную воронку, постепенно заполняя флакон в моей руке. Единорог, внимательно смотревший на всю эту процедуру, дернул ухом и фыркнул.

Как только флакон оказался наполнен до краев, я тут же убрал его, подставляя еще одну, совсем маленькую пробирку под струйку сверкающей крови. В следующее мгновение палочка уже выплетала исцеляющее заклинание, а Флёр закрывала и осторожно убирала обратно в мешочек флакон, тускло светящийся изнутри.

Снова заклинание очистки, убравшее с лоснящейся шкуры малейшие следы крови. Новый взмах - на свежий шрам, который постепенно исчезнет, ложатся магические бинты, способные провисеть заданное время, а потом бесследно раствориться в пространстве.

Убрав пробирку в чехол на поясе, я обнял зверя за умную морду, стараясь поделиться с ним своей благодарностью, собравшаяся внутри меня магия рванулась через тактильный контакт в тело единорога, поглощаемая им, словно вода в период засухи. Наконец, почувствовав, что больше магии пропустить сквозь себя попросту не могу, я отошел в сторону. Флёр осталась стоять рядом с единорогом, запуская руки в мягкую шерсть. В свете лунных лучей девушка, обнимающая единорога, казалась воплощением какой-то древней тайны. И тут в моём мозгу, оглушенном этой картиной, будто вспыхнула молния: я вспомнил рассказ Хагрида о том, кто может приближаться к единорогу. Только девушка, еще не ставшая женщиной, и никогда не знавшая мужчины, может находиться рядом с волшебным существом. Тотчас же для меня стали понятны и смущение Флёр после поцелуя, и её покрасневшие щеки, когда она обняла меня в библиотеке.

Достав пробирку из чехла, я осторожно отпил половину все так же ярко сверкавшего содержимого. Странный вкус мгновенно растворившейся во рту жидкости был неописуем обычным языком, точнее, в человеческой речи попросту не было ничего общего с вкусом и действием добровольно отданной крови дикого единорога. Меня изнутри как будто окатило жидким огнем, а потом сердце застучало быстрее и ровнее, я почувствовал себя словно бы обновленным, рожденным заново.

Коснувшись плеча Флёр, я протянул ей пробирку, наполовину полную кровью единорога. Девушка не задумываясь опустошила сосуд, а потом замерла, прислушиваясь к новым для себя ощущениям, став, хотя это и казалось невозможным, еще более красивой. Бурлившая теперь в жилах магия волшебной крови позволила нам невольно на пару мгновений объединить мысли и чувства друг друга, и теперь мы, пораженные, стояли рядом, пытаясь обуздать всколыхнувшиеся эмоции. Флёр, явно понявшая смысл моего недавнего озарения, чуть покраснела, я же стоял, как ударенный молнией, - в душе девушки было столько тепла, направленного на меня...

Единорог, ткнувшись напоследок Флёр в живот, тихонько ушел дальше, к ручью, а мы тихо вернулись в лагерь, согреваемые новыми для нас ощущениями.

Дальше я не помнил, кто из нас первым потянулся к другому - в памяти осталась только всепоглощающая нежность, пока я покрывал поцелуями лицо прижавшейся ко мне Флёр, её сбивчивый шёпот, руки, стискивающие мои плечи, как спасательный круг. Девушка, измученная реакцией большинства волшебников на ее внешность и привлекательность, сейчас раскрывалась мне с совершенно незнакомой стороны. Потом она, не скрываясь, плакала, выбрасывая из себя скопившуюся за многие годы боль, и я губами собирал слезинки с ее щек, шептал ей что-то ласковое, пока моя любимая - а я это понял с ужаснувшей меня самого полнотой - не успокоилась, устроившись у меня на коленях.

8 июля 1995 года. Особняк Блеков.

Члены Ордена Феникса, собравшиеся в доме Сириуса Блека, недоуменно обсуждали изменения, произошедшие с ранее гостеприимным хозяином дома, неожиданно обновившим заклинание Фиделиуса на особняке, а также включившим внутреннюю защиту строения на максимальную мощность. Поражал также и резко отличавшийся от привычного внешний вид хозяина - Блек щеголял в черном камзоле, на шитом серебром широком поясе висел кожаный чехол с волшебной палочкой, пальцы украшал родовой перстень Блеков -хотя и не перстень Главы Рода, как опознал Артур Уизли, не понаслышке, несмотря на статус предателей крови, знакомый с родовыми традициями аристократов.

Наземникус Флетчер, пришедший на собрание Ордена самым последним, постанывал, баюкая обожженную руку. После того, как воришка попытался тихо положить в карман золотую вилку со стола, вилка вспыхнула у него в руках, оставив немаленькие ожоги, а Сириус Блек, холодно глядя на всех собравшихся, заявил, что не потерпит воровства в своем доме. Сильно присмиревший от такой отповеди мошенник сидел, демонстративно убрав руки от всего мало-мальски ценного на столе, удовольствовавшись стаканом чая, доставленного новыми домовиками Блека.

Шепотки и тихое обсуждение изменившегося Сириуса стихли, как только в гостиную вошли идущие рядом хозяин дома и Дамблдор, судя по обрывку разговора, пытающийся убедить мага ослабить внутреннюю защиту.

- Нет, директор, до тех пор, пока в доме появляются ненадежные люди, вроде Флетчера, я не собираюсь уступать. И нет, я не дам свободного доступа в дом никому - каждое собрание Ордена допуск будет выдаваться заново. Я не собираюсь разделить судьбу Поттеров, понадеявшихся только на ВАШ Фиделиус и на ВАШЕ, директор, обещание защиты. - Последние слова Сириус буквально прорычал.

- Впрочем, мне странно, что вы не понимаете моей позиции, директор. - Продолжил Сириус, обуздав свой нрав. - Чем меньше людей допущены к защите дома - тем меньше шансов, что однажды он будет захвачен Вольдемортом, а надежная база Ордену нужна. - Многие вздрогнули от этого имени.

- Мальчик мой, к сожалению, ты прав. - Дамблдор, в первый раз за время собраний, уселся не во главе стола, поскольку это место было занято хозяином дома, так что недоуменно поерзавший директор оказался в очень непривычном положении гостя.

- Дамблдор, я уважаю вас как лидера Ордена Феникса и как сильнейшего волшебника, но не потерплю от человека, без суда засадившего меня на многие годы в Азкабан, подобного обращения. - Сириус произнес эти слова спокойно, но видно было, что внутри он в ярости.

- Сириус, не смей так говорить о Дамблдоре! - Молли Уизли вскочила с места, похожая на взъерошенную наседку.

- А что? Я сказал что-то ошибочное? В Азкабан я отправился без допроса, без применения Сыворотки правды, без легилимента Министерства магии. И глава английского Визенгамота спокойно закрыл на это глаза. Поэтому, сядь, Молли, и не говори о том, чего не знаешь. - Рявкнул Сириус, сверкнув глазами.

- Как всегда неблагодарный Блек забывает о том, благодаря кому он еще жив и находится в этом доме. - Язвительный голос Снейпа разорвал стянувшееся напряжение.

- Да будет тебе известно, Снейп, - по Сириусу было видно, что в мыслях он использовал куда более обидное прозвище, - что я нахожусь в своем доме, защищенном родовой магией Блеков, и я не обязан никому за свой побег. Единственный человек, который действительно помог мне - это защитивший меня от толпы дементоров третьекурсник Гарри Поттер. Так что придержи свой язык, пока это не сделал за тебя я.

- Успокойтесь! - Властный голос главы Ордена Феникса остановил спорщиков. Впрочем, по Сириусу и Снейпу было видно, что они мирятся друг с другом только ради дела.

- У нас на повестке сегодня несколько вопросов... - Дамблдор осмотрел всех добрым взглядом поверх очков-половинок. - Северус, что происходит у Темного лорда?

- Полная тишина, Он собирает силы и союзников, ищет подход к старой аристократии, оставшейся в стороне во время Первой войны.

- А что насчет Гарри Поттера, мой мальчик?

- Поттер точно не у Лорда, иначе бы уже давно была устроена показательная казнь. - Снейп пожал плечами. - Но все равно не понимаю, зачем вам этот беспомощный и необученный ничему мальчишка, невесть почему превозносимый как Избранный.

- Зато он уже встречался лицом к лицу с Вольдемортом, и не намочил при этом штаны, - рыкнул Сириус. - В отличие от большинства присутствующих здесь сильных волшебников. У нас сейчас прекрасная возможность - мы знаем большинство оставшихся на свободе членов Внутреннего круга Вольдеморта. Так давайте возьмем любого из них, под Сывороткой вытащим расположение ставки Лорда!

- Сириус, но у нас же нет никаких доказательств! Аристократы поднимут такой вой в приемной министра, что нас всех просто закопают! - Дедалус подскочил на месте.

- Так вот потом вы дождетесь, что эти же аристократы при молчаливой поддержке Министра, купленного с потрохами Малфоями, захватят власть. А вы будете сидеть и дальше рассуждать о законах. В Первую Войну никакой закон не помешал им пытать и убивать отказавшихся от службы Лорду волшебников.

- И что ты предлагаешь? - Аластор Грюм с интересом посмотрел на бывшего заключенного.

- Скорее всего, Лорд вернется к тактике террора, его Упивающиеся будут громить дома маглорожденных и нечистокровных волшебников. И необходимо ответить им тем же самым, чтобы каждый Упивающийся знал, что легко может поймать Аваду в собственном доме.

- Кровавые демоны! Мне нравится твоя мысль, Блек! - Экс-аврор хрипло расхохотался, показывая крепкие, несмотря на возраст, белые зубы. - Мы бы смогли заставить их бояться.

- Но так мы уподобимся им самим, Сириус, мы не можем брать на себя функции законной власти. Максимум, что мы должны сделать - задержать взятых с поличным нападавших и доставить их на суд в Министерство!

- Интересно получается, - откровенно передернуло от отвращения Грюма. - Значит очередной сдуревший сопляк-слуга этого Лорда, сможет кинуть в меня Аваду, а я его должен буду только задержать? - Аластор многозначительно посмотрел здоровым глазом на Блека, и они одновременно кивнули друг другу.

- Я не потерплю произвол в Ордене! Мы не убийцы. - Директор тоже повысил голос.

- Сириус, что у тебя насчет оставшихся нейтральными семейств?

- Риманы, Джонсы и Кармайклы согласны оказать помощь. Но они будут сотрудничать только при моем посредничестве, после тех указов, ограничивающих законы о чистоте крови, которые вы провели при поддержке Фаджа, с вами напрямую они говорить не станут никогда. Они считают, что эти законы были приняты не разбирающимися в родовой магии людьми, и поэтому будут работать только с представителем старой аристократии.

Дамблдор, явно надеявшийся на большее, покивал головой, и задал следующий вопрос, думая о том, что теперь быстро убрать оказавшегося незаменимым Сириуса не получится.

- И в чем они готовы помочь, маль... - тут директор осекся, поймав яростный блеск глаз аристократа. - Сириус?

- Деньги, поддержка в случае нападения на сторонников Темного лорда. Защищать дома маглорожденных они не станут.

- Есть ли какие-то вести о Гарри? - директор буквально впился глазами в Блека, думая, что уж крестному-то чертов сбежавший мальчишка наверняка сообщит при возможности.

И Блек неожиданно оправдал его ожидания.

- Я получил письмо с совой.

Дамблдор, засверкавший глазами, попытался незаметно прочитать мысли Сириуса, но наткнулся на мощный блок. Выпотрошить память аристократа в родовом особняке было не так-то просто.

- Гарри написал, что находится в безопасности, и устроил себе каникулы в Америке. Он пишет, что не собирается возвращаться в школу в этом году. - Блек поморщился, не одобряя решение крестника. - По крайней мере, до тех пор, пока "не возместит себе все побои за одиннадцать лет от Дурслей, куда его отправил директор".

Сириус пристально посмотрел на опешившего от такого известия Дамблдора.

- Директор, вы не хотите ничего объяснить мне и вашим соратникам? Почему моего крестника били какие-то маглы?

11 июля 1995. Здание германского Визенгамота.

Уилфрид Валленштайн, единственный выживший из рода во времена второй Мировой войны, не скрывал удовлетворения, странно смотревшегося на его обычно недовольном костистом лице. Затянутый в строгий деловой фрак, делавший его похожим на дирижера, он сидел на тяжелом деревянном стуле в зале заседаний Международного трибунала, где сейчас должны были начаться слушания по делу несправедливо, как выяснилось, обвиненного отпрыска старинного английского семейства Блеков. С самим обвиняемым Уилфрид знаком не был, но при встрече собирался поставить ему не меньше галлона самого лучшего немецкого пива в знак благодарности за возможность мести. Уилфрид улыбнулся возникающим в голове мыслям.

Альфонзо Валленштайн, его отец, незадолго до Мировой войны вступил в заговор старинных аристократических семейств, решивших убить Гриндевальда, политика которого могла привести к большой войне не только, в магическом, но и магловском мире, что в итоге и случилось. Однако в решающий момент, когда аристократы атаковали замок Гриндевальда, на их пути помимо немецкого мага встал Дамблдор, друг и соратник Геллерта, впоследствии обманувший и убивший своего партнера. Но в тот роковой день еще не было пробежавшей между Геллертом и Альбусом черной кошки, и они вдвоем сумели отбиться сразу от пятерых магов-аристократов, трое из которых залили собственной кровью залы и коридоры замка, дав возможность еще двоим отступить. Среди навечно оставшихся в том замке был и отец Уилфрида, не сумевший выдержать атаки сильнейших магов своего времени.

Сам Уилфрид, узнав о судьбе отца, прекрасно понимал, что самостоятельно отомстить убийцам не сможет, слишком уж неравными были силы, да и после убийства Геллерта Дамблдор ни разу не появлялся в негостеприимной для него и ничего не забывшей Германии. Однако же аристократ постоянно ждал того шанса, который выпадает только раз в жизни, даже если ценой этого шанса будет смерть. Тем более, что титул лорда Валленштайна, случись такая необходимость, примет на себя его сын, которым Уилфрид искренне гордился.

Сейчас же ситуация складывалась самая благоприятная. Неожиданное избрание Уилфрида в члены Трибунала со стороны Германии - при каждом переезде Трибунал частично обновлял свой состав, набирая наиболее влиятельных и образованных людей из той страны, где располагалась его новая резиденция. А теперь вот это дело, с помощью которого можно было добиться очень многого, пусть и косвенно, через прессу.

Размышления аристократа прервал гул колокола, означавший начало слушаний, и, привычно одев маску бесстрастного лорда, он приготовился действовать.

Председатель Трибунала Альберт Лихтенштейн, потомок старинного и очень богатого рода, призвал собравшихся к тишине. Огласив предстоящие обсуждению вопросы на этот день, главным из которых являлось дело Сириуса Блека, вовремя поданное к нему на стол, председатель приказал ввести англичанина, а также приглашенного за несколько дней до этого Дамблдора.

Директор Хогвартса, недовольно хмурясь, направился к предоставленному ему месту в центре зала, происходящее ему решительно не нравилось прежде всего тем, что в Германии ему не на кого было опереться, и приходилось рассчитывать только на собственные силы, чтобы не допустить потери лица.

Сириус Блек, вошедший в зал через противоположную дверь, спокойно уселся на стул рядом с Уилфридом. Заранее подготовившийся к этому заседанию, он был одет как подобает аристократу и максимально жестко контролировал выражение лица.

- Благородные господа и леди... - Голос Лихтенштейна, усиленный магией, облетел весь зал. - Сегодня мы рассматриваем проблему, с которой не смог справиться глава английского Визенгамота, и которая была проигнорирована Министерством магии Англии. Я прошу Лорда Валленштайна рассказать о ней более подробно, как человека, который внес ее на рассмотрение.

Дамблдор, узнав знакомую фамилию, сверкнул глазами, но промолчал.

- Некоторое время назад ко мне, как к члену Трибунала, обратился через посредников наследник древнего и благородного английского семейства, Сириус Блек. Он предоставил мне свои воспоминания о том, в чем его несправедливо обвинили в Англии несколько лет назад, сразу же после смерти Темного лорда. В результате несправедливого обвинения, Сириус Блек, сильный волшебник и последний в роду Блеков, был заключен в Азкабан без суда. - По залу пронесся легкий ропот, но большинство магов решили подождать оглашения доказательств.

Дамблдор дернулся было, но Валленштайн не дал ему произнести ни слова, продолжив чуть громче.

- Сириус Блек провел на нижних уровнях Азкабана двенадцать лет. Наконец, в силу счастливой случайности, ему удалось бежать. - В этот раз ропот был громче, поскольку Азкабан считался неприступным и надежным местом, об этом было известно даже за пределами Англии. - Однако несмотря на обращение Сириуса Блека к все еще занимающему пост главы Визенгамота Англии Дамблдору, не было предпринято никаких мер по восстановлению справедливости. По версии Лорда Блека, Дамблдор сообщил, что "не имеется никаких возможностей это сделать, поскольку нет свидетелей совершенного преступления, без которых Корнелиус Фадж не пойдет на пересмотр дела".

Дамблдор с гневным возгласом прервал немца: - Я протестую против подобного заявления!

- Директор Хогвартса, Председатель конфедерации магов и глава английского Визенгамота, вы находитесь в Международном трибунале только в качестве свидетеля, так что вас попросят предоставить свою версию событий позже. - Лихтенштейн говорил бесстрастно, но в глазах точно так же читалось некоторое злорадство.

- Сириуса Блека обвинили в трех якобы совершенных им преступлениях: выдаче Лорду Вольдеморту семейства Поттеров, убийстве двенадцати маглов и убийстве Питера Петтигрю. Однако же воспоминания, предоставленные мне, говорили о полной невиновности этого человека, что дало мне право вынести дело на рассмотрение Трибунала.

Время тянулось медленно. Но если для Сириуса Блека, готового принять Сыворотку правды, каждая минута приближала его к долгожданному оправданию от всех обвинений и к отсылке решения о его невиновности в английский Визенгамот и Министерство магии, то для Дамблдора все яснее вырисовывались колоссальные потери репутации на европейской арене и в Англии. Присутствовавшие здесь репортеры немецких, английских и нескольких европейских газет старательно строчили в блокнотах и свитках, готовя материал, который будет востребован большинством магов Англии и Германии.

Прошла речь Дамблдора, не сказавшего, несмотря на все усилия немцев, ничего конкретного, кроме того, что "все факты указывали на Сириуса Блека", а также старавшегося свалить всю вину на ныне покойного Крауча, занимавшего тогда пост Министра и наравне с ним визировавшего отправку Сириуса в Азкабан.

Наконец Сириус Блек встал перед членами Трибунала, залпом выпив стакан с Сывороткой правды.

Председатель стал задавать вопросы, касающиеся обстоятельств дела, и собравшиеся в зале аристократы с гневом и удивлением выслушивали каждый ответ.

Сириус долго и в подробностях рассказывал о том, как Дамблдор, которому Поттеры доверяли, посоветовал им защитить дом заклятьем Доверия, сделав Хранителем тайны Блека, как самого сильного и способного позаботиться о своей безопасности волшебника. Как после ухода директора сам же предложил заменить хранителя на гораздо менее очевидного Питера Петтигрю, оказавшегося в итоге предателем. Как Питер привел Темного лорда в дом Поттеров спустя несколько дней. Как сам Сириус настиг Питтегрю на одной из Лондонских улочек, собираясь убить продавшего друзей мерзавца. Как Питер, подорвав один из домов, оставил оглушенного близким разрывом Блека с грудой валявшихся рядом тел и собственным пальцем, отрезанным, чтобы замести следы. Как его, оглушенного и мало что соображавшего, отправили на фарс, именуемый расследованием и в тот же день бросили в Азкабан без всякого суда, забыв на многие годы. Как сбежал, узнав что выживший предатель оказался в Хогвартсе рядом с крестником. И как Дамблдор отказался помочь ему восстановить доброе имя, мотивируя это отсутствием свидетелей.

Получив антидот, Блек некоторое время постоял, собирая в памяти все рассказанное, а потом сел обратно на свое место.

В зале стояла полная тишина, даже выдержка аристократов могла дать трещину при известии о подобном пренебрежении обязанностями главных людей государства и нарушении прав наследника старинного рода. Дамблдор тоже молчал, прикидывая, что необходимо сделать сразу по возвращении в Англию, чтобы уменьшить потери. Члены Ордена Феникса и до этого процесса знали, что Блек невиновен, так что их мнением о происходящем можно было пренебречь, тем более запудрить мозги доверявшим ему людям Дамблдор мог с легкостью. Оставалось решить, что делать с прессой и наверняка воспользующимся ситуацией Фаджем.

Наконец Лихтенштейн заговорил:

- Кто считает, что необходимо признать Лорда Блека невиновным, выслать решение о снятии с него всех обвинений в адрес Министерства магии Англии, а также разослать материалы дела в адрес Министерств магии европейских стран, чтобы исключить повторение столь позорной истории?

Дамблдор искренне пожалел, что сейчас рядом с ним нет Фаджа, которому бы досталась большая часть разлившегося под стенами этого зала презрения и откровенной ненависти.

На лице Уилфрида Валленштайна царила открытая, яркая улыбка.

"Сириус Блек оправдан! Экстренный выпуск Ежедневного Пророка!", "Глава Визенгамота Альбус Дамблдор вызван в качестве свидетеля на заседание Международного Трибунала Волшебников в Германию", "Чудовищный произвол Бартемиуса Крауча и Альбуса Дамблдора!" - Корнелиус Фадж, читая кричащие заголовки газет, уже к вечеру выпустившие отдельные выпуски, посвященные только этом событию, довольно улыбался. Однако уже следующий заголовок, обвинявший в коррупции и произволе не только покойного Крауча персонально, но и все министерство в целом, заставил его подавиться чаем. Хотя даже этот жалкий газетный листок и полученная днем официальная бумага Трибунала об оправдании Блека, не смогли испортить радужного настроения министра, наконец-то увидевшего, как облажался его политический и идеологический соперник. Директор Дамблдор, вызывающий у министра зубную боль своими вечными интригами и стремлением свалить ответственность на других, на этот раз сполна наслаждался сомнительной славой человека, отправившего своего вернейшего сторонника в Азкабан.

Такие размышления привели недалекого, в общем-то человека, ставшего министром только благодаря влиятельному лобби нуждавшихся в слабой власти аристократов, к мысли, что если Дамблдор ошибся в деле "сторонника" Того-кого-нельзя-называть, то и в вопросе так называемого возрождения Темного лорда ранее непогрешимый директор мог ошибаться. О том же твердил и вызванный министром вернейший советник и тайный спонсор Люциус Малфой. Наконец, совместными усилиями политик и аристократ, в глубине души презиравший глупого министра, выработали примерный план действий на ближайшее время, на случай, если Дамблдор попытается дестабилизировать общество заявлениями о Темном лорде.

Люциус Малфой, помахивая тростью, вышел из кабинета министра, откровенно довольный собственным интеллектом. Убедить надутого индюка Фаджа в том, что Дамблдор теряет свою хватку и начинает ошибаться, а потому постарается поднять свои акции заявлениями о противнике, с которым без помощи великого мага не справиться, оказалось легче легкого.

Встретив в Атриуме Министерства Артура Уизли, Малфой ехидно улыбнулся - живший практически на содержании у Дамблдора опустившийся человек был чем-то расстроен. А расстройство Уизли всегда поднимало настроение Малфою.

Получив свою порцию бессильной ненависти от Артура, Люциус Малфой спокойно аппарировал в поместье, после чего переместился для доклада на новую базу Темного Лорда, расположенную в глубине одной из гор Озерного края

Высокая, истощенная фигура, закутанная в широчайшую мантию, встала навстречу вошедшему в зал Люциусу, и Малфой, внутренне кривясь, согнулся в глубоком поклоне, так что длинные платиновые волосы почти коснулись пола. Однако же на лице выпрямившегося аристократа, а также в защищенных ментальными блоками мыслях были только уважение и преданность.

- Мой Лорд, я убедил Фаджа, что все попытки Дамблдора рассказать о Вашем возрождении - лишь жалкие потуги старика придумать обществу врага, с которым может справиться только Великий светлый маг, - последние слова аристократ произнес с легкой усмешкой.

- Ты хорошо поработал, Люциус. - Голос Лорда после возрождения приобрел странные шипящие интонации, будто горло величайшего темного мага стало не совсем человеческим. - Что можно сделать по Блеку?

- К сожалению, ничего, мой Лорд, - Люциус снова поклонился, молясь про себя, чтобы Вольдеморт дал ему высказаться. - Если Фадж попытается пойти против Международного трибунала, - то его политической карьере вполне может прийти конец. Не знаю, кто помог Блеку донести свое дело до Трибунала, но, надо отдать должное этому незнакомцу, он нашел самое эффективное решение. История несправедливо обвиненного аристократа сейчас обсуждается всей европейской прессой, так что этот раунд остался за ними. - Поймав тень неудовольствия на лице Лорда, аристократ чуть быстрее продолжил. - Но мы можем попытаться снова подставить его, тем более, что теперь Дамблдор не станет защищать бывшего вернейшего сторонника.

- Подумай об этом, Люциус. Блек уже начал переговоры с нейтральными семьями, а после оправдания удвоит усилия. И еще одно интересное событие, которое ускользнуло от твоего внимания. - Лорд помолчал. - Северус сообщил мне, что Поттер пропал. Найди его, объяви награду за его голову.

12 июля 1995. Особняк Блеков.

В особняке древнейшего и благороднейшего семейства Блеков царила предпраздничная обстановка. Едва получившие весть от хозяина, что готовится празднование с приглашенными гостями, домовики приступили к приготовлению роскошного пиршества. Невзирая на славу темной семьи, сам Сириус относился к домовикам достаточно хорошо, приняв к сведению аргументы, приводимые крестником.

Ровно в полдень из камина вышли сам Сириус, подчеркнуто прямая осанка которого говорила о немалой дозе принятого алкоголя, Люпин, еще не успевший выпить столько же, сколько вернувшийся из Германии друг, а также лорд Уилфрид, за которым по воздуху летела подозрительно булькавшая громадная бочка. Невзирая на некоторые внешние различия, оба аристократа нашли общий язык на почве ненависти к Дамблдору, выразить которую долгое время мешали внешние обстоятельства. С Ремусом Люпином же Валленштайн познакомился только сейчас, но, представленный ему как лучший друг Блека оборотень не вызвал у него никаких негативных чувств - сейчас аристократ пребывал в состоянии удовлетворения всем окружающим, и дело было не только в алкоголе. Вовремя проспонсировавший нужных людей в европейских газетах, Валленштайн добился таких формулировок в вышедших статьях, что Дамблдору в Европе еще долгие годы не восстановить репутации у действительно серьезных игроков в политику.

Сириус, медленно опустившись на стул у накрытого стола, быстро подозвал эльфа с пером и бумагой, чиркнул несколько фраз в свитках и тут же приказал их отправить. В приглашениях, высланных Блеком Аластору Грюму, а также Андромеде Тонкс, в девичестве Блек, содержался одноразовый допуск сквозь защитные чары особняка.

Спустя какое-то время, посвященное тремя проголодавшимися мужчинами обильной еде, в противовес не менее обильной выпивке, употребленной ранее, сквозь языки пламени из камина шагнул Аластор Грюм.

- Блек, тысяча кровавых демонов! Я давно так не смеялся, читая эту продажную прессу! Жаль, что я не видел выражение лица ублюдка Фаджа, впрочем, этот идиот наверняка доволен как обожравшийся кот. - Аластор отхлебнул из фляжки, а потом со всех сил хлопнул вставшего навстречу аристократа по плечу. - Мои поздравления, Сириус. - Уже тише произнес он. - Я думаю, что завтра к обеду нам с тобой найдется о чем поговорить, верно?

Сириус утвердительно кивнул, после чего Аластор, представленный Уилфриду, с уважением посмотревшему на лучшего аврора Англии, сел, в свою очередь приступая к трапезе.

Единственное, о чем жалел бывший Мародер, так это об отсутствии в доме крестника, с которым только и успел, что кратко переговорить по сквозному зеркалу. Но Гарри Поттеру в ближайшие месяцы было противопоказано появляться в Англии, а выдавать своим визитом его убежище Сириус не собирался.

Еще полчаса спустя из камина, предупредительно встреченные хозяином дома и Люпином, имевшим свой интерес в этом деле, вышли Андромеда Тонкс и её дочь Нимфадора, попытавшаяся было по привычке приветствовать Аластора как подчиненная, но вместо этого усаженная за стол. Несколько протрезвевший Уилфрид вежливо поцеловал дамам руки и снова вернулся к еде.

Домовые эльфы отлевитировали новую смену блюд на стол, а также перед каждым мужчиной появился, на всякий случай, стакан с зельем, снимающим опьянение, что вызвало легкие смешки у присутствовавших дам.

Нимфадора Тонкс, еще не бывавшая здесь, с любопытством украдкой осматривала помещение - широкие потолочные балки, со свисавшими с них чучелами каких-то темных существ, развешанные по стенам мечи и алебарды, блестевшие начищенной сталью, изысканную деревянную мебель.

Дождавшись, пока все гости окончательно насытятся, Сириус заговорил.

- Я хочу поблагодарить всех, кто пришел сегодня в мой дом. Но прежде, чем мы выпьем за мое освобождение, я хотел бы поднять бокал за моих друзей, Джеймса и Лили Поттеров, в смерти которых меня когда-то обвинили. Пусть сон их будет крепким. - Он молча опрокинул бокал, швырнув его затем в огонь, пылавший в камине. По щеке мага поползла слеза, которую он сердито смахнул ладонью.

- А теперь я хочу поблагодарить благородного человека, Уилфрида Валленштайна, благодаря помощи которого моя проблема попала в Международный трибунал. - Сириус поднял новый бокал.

- Лорд Блек, - Уилфрид встал. - Я тоже хочу поблагодарить вас за то, что вы предоставили мне возможность хотя бы таким способом отомстить убийце моего отца, павшего за свободную и независимую Германию от рук Дамблдора. - Тут женщины вскрикнули. - Думаю, сейчас он смотрит на меня с небес, и душа его может упокоиться в мире. - Аристократ залпом допил вино и, подражая Блеку, бросил бокал в огонь.

Аластор Грюм, внимательно слушавший обоих магов, резко протрезвел, поняв, что завтрашний разговор может оказаться еще более интересным. Впрочем, подумалось ему, тем лучше.

- И есть еще одно дело, ради которого я пригласил вас сегодня. - Сириус, поклонившись в ответ на благодарность Уилфрида, снова привлек к себе внимание. - Как знают все присутствующие, за исключением Лорда Уилфрида, некогда я был изгнан из рода за несогласие с политикой семьи, но после того, как я остался последним мужчиной-Блеком, кое-что изменилось. Магия рода снова приняла меня, как полноправного члена, но чтобы стать Главой, мне потребуется ритуал, который подсказал мне портрет моей матушки. - Валленштайн, внимательно его слушавший, кивнул, вспомнив названный ритуал, и по-новому посмотрел на собравшихся в комнате. - Но для этого ритуала требуется помощь и ручательство аристократа, Главы Рода, а также поддержка двух сильных волшебников. А после того, как я верну себе свои права, я смогу отменить твое изгнание, Меда, - он с приязнью посмотрел на невольно прижавшую к лицу руки Андромеду, - и принять в род тебя, Нимфадора. - Девушка во все глаза смотрела на Сириуса, пораженная такой возможностью.

Уилфрид согласно кивнул.

- Вы затеяли благородное дело, Лорд Блек, не гоже давать угаснуть магии такого сильного рода, если есть достойные продолжатели дела предков. - Успевший оценить своего нового приятеля аристократ говорил совершенно серьезно.

Люпин и Грюм, переглянувшись, согласно кивнули.

Сразу после этого гости направились в глубочайшее подземелье особняка - в комнату, на полу которой были выгравированы руны, являющиеся основой защитной магии дома. В этом месте член рода мог напрямую обращаться к родовой магии, и, если его сочтут достойным - получить желаемое. Никогда не бывавшая здесь Нимфадора тихонько ахнула.

Домовые эльфы осторожно внесли и повесили на стену портрет матери Сириуса, пожелавшей наблюдать за церемонией. Сириус, поклонившись матери, встал в центре комнаты, прямо в круг засиявших всеми цветами радуги рун. Напротив него, вытащив палочку, встал Уилфрид, а по бокам - Аластор и Люпин. С каждым мгновением пребывания в рунном круге участников ритуала окружало все более яркое свечение.

Наконец Сириус заговорил. Четкими, чеканными фразами, произносимыми на давно мертвом языке, он просил родовую магию позволить ему искупить собственные ошибки и вернуть роду былую славу. Он просил дать ему, как последнему мужчине в роду, титул Главы Рода.

Следующим в речитатив Сириуса вклинился голос Уилфрида, подняв палочку, аристократ произнес формулу ручательства за своего приятеля, и радужная дорожка силы соединила двух мужчин.

Ремус и Аластор, подняв палочки, хором прочитали формулу поддержки, тоже вызвавшую радужные связи между ними и Сириусом, сияние рунного круга нарастало и даже стены и потолок начали светиться все ярче и ярче, как будто сама Магия пришла в этот подземный зал.

С почти ослепляющей вспышкой на пальце Сириуса появилось новое кольцо, а предыдущее распалось жирным пеплом. Огненный смерч, не обжигая, окружил новоиспеченного Главу Древнейшего и Благороднейшего рода, давая власть над всеми аспектами родовой магии. Церемония завершилась.

Сириус, в блеске еще не до конца взятой под контроль силы, развернулся к участникам церемонии и с глубокой признательностью поклонился. Домовые эльфы принесли традиционные в таких случаях дары, - покрытые резьбой причудливые перстни, знак благодарности и обещание поддержки рода Блеков людям, оказавшим ему великую услугу.

Затем он посмотрел на портрет матери, по лицу которой, казалось, катились слезы, и поклонился еще ниже.

Трое мужчин отступили в сторону, оставляя в центре круга только Сириуса, и вышедшую вперед Андромеду Тонс, которой предстояло снова стать Андромедой Блек. Сириус, подняв руку, одним движением вызвал сверкание магии вокруг женщины, в одном месте оставшейся обугленным черным пятном, где были обрублены нити связи с родовой магией. Короткое движение палочки - и кровь главы рода брызгает на место разрыва, с яркой вспышкой соединяя разорванное когда-то, и женщина почти упала на пол, внезапно ощутив резкий прилив сил и касание родовой магии. Люпин и Аластор осторожно отвели временно потерявшуюся в глубине своего Я женщину, а в круг вступила, повинуясь жесту Уилфрида, Нимфадора.

Сириус палочкой осторожно извлек каплю крови из руки девушки в появившуюся у него в руках золотую чашу, а потом туда же упала кровь из его запястья, зашипев на внезапно раскалившемся металле. Белое сияние окружило девичью фигуру, показывая, что магия рода приняла и её.

Долгая разлука трех людей со своей семьей и с магией рода наконец-то закончилась. Разойдясь по спальням обширного особняка, люди погрузились в сон, смывающий невероятное напряжение всех нервных сил, требовавшееся для ритуала.

Проснувшийся довольно рано, несмотря на вчерашние возлияния, Сириус, тут же обратился к магии особняка: женщины еще спали, Лорд Уилфрид с полчаса назад уже отправился через камин в Германию, а Люпин и Аластор сидели в главном зале за чашкой свежего кофе. Наскоро умывшись, он пошел в главный зал - предстоял серьезный разговор.

Не обращая внимания на дернувшегося по привычке к палочке аврора, врожденная и закрепленная во множестве переделок паранойя которого уже не привлекала к себе внимания Сириуса, он сел в кресло возле камина, напротив Лунатика и Аластора.

- Я думаю, вы оба догадались, о чем пойдет речь. - Сириус говорил без улыбки.

- Сложно не догадаться, когда ты в лицо бросаешь директору обвинение в том, что твоего крестника избивали все его детство. - Грюм поерзал в кресле. - Мне куда интереснее будет услышать те доводы, с помощью которых ты будешь уговаривать присоединиться к вашему маленькому заговору меня. - Улыбка на изуродованном лице аврора смотрелась довольно странно.

- Лунатик, ты всегда был моим другом и другом Джеймса и Лили. - Сириус перевел внимание на Люпина. - Но вместе с тем ты также был благодарен Дамблдору за то, что тот позволил тебе учиться в Хогвартсе, а потом и изредка поддерживал, когда ты остался без работы из-за указов министерства, касающихся прав оборотней.

Люпин кивнул.

- Бродяга, я знаю, что, будь ты все эти годы на свободе, ты не забыл бы про меня и мои проблемы. Но что такого прислал тебе Гарри, что ты готов был разорвать директора на части?

- Думаю, ответ проще увидеть, чем услышать... Кричер! Мой Омут памяти сюда, быстро! - Сириус, которому крестник разрешил использовать воспоминания для вербовки, решил пойти с самого сильного козыря, показав будущим, в чем он не сомневался, сторонникам, все три воспоминания.

Оба мужчины быстро сунули головы в мерцающий нездешним светом Омут, погрузившись в изучение. Сириус, помня о своей реакции на увиденное, манящими чарами призвал к себе три бокала и доверху наполнил их крепчайшим бренди. Поставив бокалы на стол, он стал ждать.

Выбравшийся из Омута Аластор казался еще более мрачным и задумчивым, словно в его голове наконец встала на место какая-то давно неуловимая мысль. Его волшебный глаз застыл на одном месте и как-то даже потух. Люпин, бледно-зеленый от увиденного, залпом опрокинул протянутый ему бокал и затих, глотая воздух от неожиданно крепкого содержимого бокала.

- Знаешь, Сириус, ты меня все же удивил. - Аластор был на удивление серьезен. - Я нечасто видел такое откровенное дерьмецо в жизни, а меня удивить сложно, сам понимаешь... Я всегда знал, что Дамблдор - человек с гнильцой, несмотря на все заявления о всеобщем благе, но чтоб ради этого блага так испоганить человеку судьбу... - Аврор потянулся за бутылкой, налив себе следующий бокал. - Я согласен. - Опрокинув второй бокал в глотку и блаженно прислушиваясь к разгоревшемуся внутри пожару, аврор вдруг рявкнул: - Мне надоело сидеть в прогнившем и безвольном Ордене, пока все эти Пожирательские крысы бесчинствуют на улицах. Война, что бы ни думали себе Фадж и даже Дамблдор, уже началась, и первая жертва в ней - сын Амоса Диггори.

- Люпин! - Аврор потряс ушедшего в себя оборотня, тот медленно поднял глаза на товарищей, поразив их яростно горящим в зрачках пламенем.

- Я с тобой, Сириус. - Оборотень сейчас казался еще опаснее аврора, хотя обычно был довольно тихим и уравновешенным существом.

- И опять же... - Грюм несколько секунд колебался, стоит ли продолжить. - Я нечасто вспоминаю, что мой род уходит корнями в глубину Темных веков, но я согласен с тобой, - лишить потомка Поттеров надлежащего обучения, знаний о наследстве рода, магии, финансах.. Это преступление и оскорбление аристократов.

- Что будем делать с его "друзьями"? - Люпин явно жаждал крови.

- Жаль, что эта... Гермиона оказалась предательницей. Невзирая на всю ее книжную премудрость, у нее сильная кровь и магия... Я даже одно время надеялся, что Гарри ей увлечется, потеснив этого рыжего недоумка, но - теперь уж точно не судьба.

- Думаю, с этой парочкой пока лучше ничего не делать - Дамблдор ничего не должен знать. - Грюм злорадно засмеялся. - Мы должны подготовить для Поттера ту сторону в грядущей войне, на которую он сможет опереться, не боясь предательства, раз уж нам самим с Темным лордом не совладать. Что ты там говорил насчет Риманов, Джонсов и Кармайклов? Они будут в деле?

- Добавь к ним еще Августу Лонгботтом, мой подозрительный друг. - Сириус отпил глоток бренди. - После того, как были фактически убиты ее сын и невестка, она не раздумывая присоединилась к тем, кто будет противостоять Упивающимся не на словах, как Орден Феникса, а на деле. Ну и вернувшуюся Меду с Дорой сбрасывать со счетов нельзя.

- Значит... сбор новой партии и война... - Неожиданно для всех вздохнул Аластор. - Надеюсь, когда она закончится, я наконец-то смогу уйти на покой, оставив Аврорат без присмотра.

14 июля 1995 г. Поместье Делакуров.

Обед - мое самое любимое время в доме Делакуров, потому что рядом со мной за столом всегда сидит Флёр, нередко просит своим нежным голосом передать ей то или иное блюдо. А когда наши руки сталкиваются над столом, ее щеки чуть заметно алеют, будто очередной разряд передается через сомкнувшиеся пальцы.

После возвращения из заповедника мы старались не афишировать возникшее между нами чувство - нам достаточно было осознания того, что мы больше не одиноки. Вдобавок полученный от единорога дар хоть изредка передавать друг другу свои эмоции тоже помогал нам очень сильно, иначе на следующий же вечер я бы отправился в комнату Флёр, пожелать ей спокойной ночи и вряд ли ушел бы назад сразу же.

Вернувшись в дом после поездки, я только слегка укоризненно посмотрел в глаза Делакуру-старшему, который, уловив мой намек, словно извиняясь, пожал плечами. Больше мы с ним не показывали, что поняли друг друга. Но я прекрасно понимал, что если через какое-то время Жан-Клод не поднимет вопрос о моем отношении к его дочери - то я сделаю это сам, самое позднее - в день моего шестнадцатилетия, хотя мне и будет очень трудно выдержать целый год. В отношении же Флёр ко мне, как и в своих чувствах к ней, после произошедшего между нами тем вечером в лесу прорыва эмоций, я не сомневался ни в малейшей степени.

Мои сладостные размышления прервал неожиданный грохот, раздавшийся откуда-то снизу, со стороны входной двери в особняк, вслед за которым послышался рев сигнала тревоги.

- Нападение! - Жан-Клод вскочил на ноги, выхватывая палочку. - Мари, уведи дочерей в женское крыло особняка!

Я рванулся следом за политиком, жалея, что Киаран сразу после утренней тренировки отправился по своим делам, и в доме всего два бойца, считая меня.

На полпути в буферную зону на первом этаже, которая привлекла мое внимание еще в первый визит в дом Делакуров, до нас донесся дикий крик, усиленный магией.

- Жан-Клод Делакур, выйди и прими ответ за нанесенные моему роду оскорбления!

- Это Маркус Риордан! - Жан-Клод обернулся ко мне, скороговоркой выплевывая фразы. - Значит, они решились на вендетту, а не стали присылать официальный вызов на дуэль! Мистер Поттер, правила вендетты между семьями просты - женщин и детей не трогают, но мужчин можно убить, и пострадавший род не будет жаловаться в Министерство. Но постарайтесь все же не убивать, если уцелеете.

Выглянув в буферный зал, мы увидели, что нападавшие, размахивая палочками, теснили единственного выжившего охранника вверх по лестнице, второй охранник, окруженный лужей крови, лежал у ее основания. Впрочем, созданная предками Делакура оборонительная зала уже оправдала свое существование - два бессознательных или мертвых тела уже лежали между кадками цветов, не успев увернуться от заклинаний охраны из-за многочисленных препятствий.

Жан-Клод, оценив обстановку, тут же отправил вниз Бомбарду, осыпавшую осколками всех нападающих магов, среди которых я узнал своего недавнего противника Доменика Риордана. Остальные трое магов, похожие на него - явно его отец с кем-то из ближайших родственников.

В этой бойне я понял еще одно преимущество мысленной магии, которой меня только собирался учить Киаран - её использование не только экономило дыхание, но и позволяло на словах оскорблять своего противника, не отвлекаясь на сотворение заклинаний вслух.

Все, что я мог - это на пределе скорости выплетать одно заклинание за другим, старясь причинить нападавшим максимум неудобств. Вскоре Жан-Клод с охранником были оттеснены от меня тремя незнакомыми мне магами, мне же снова выпал в противники Доменик, явно желавший взять реванш за полученное Режущее. На сей раз мой чуть более старший соперник не погнушался защитой от моих ударов, по-прежнему швыряя в меня все новые и новые темные чары.

Кратчайший миг, на который я замешкался, выходя из очередного прыжка, стоил мне резаной раны на левой руке и пары ожогов на груди, рукав мгновенно стал намокать кровью, руку как будто ошпарило кипятком. Вспомнив очередное наставление учителя, я ударил заклинанием не в своего врага, а в перила рядом с ним, со всех сил отпрыгнув назад. Бомбарда, прилетевшая в деревянные перила, буквально утыкала Доменика щепками, часть из которых все же пробила его защитные заклинания и камзол, так что пока он пытался прийти в себя и отлипнуть от стены, куда его отбросило волной взрыва, я хладнокровно всадил в него подряд Оглушающее, Confundus, а затем и опутал веревками. Палочка поверженного юноши отправилась вниз, закатившись куда-то в угол, а я бросился в сторону прохода, куда отошли, отбиваясь, Жан-Клод и охранник.

Забежав за угол, я едва не споткнулся о валявшиеся тут же слабо шевелящиеся тела охранника и еще одного из нападавших, украшенные совершенно чудовищными ожогами - в ход пошли огненные заклинания стихийной магии. Чуть дальше по коридору Делакур, весь покрытый подпалинами от прорвавшихся сквозь щит языков пламени, с трудом отбивался от двух уцелевших противников.

- Insendio!, - сдвоенный крик Риорданов.

На моих глазах, Жан-Клод выставил щит, отводя в сторону мощнейший поток огня, вырвавшийся сразу из двух палочек, но было видно, что его заклинание вот-вот распадется, и на месте моего возможного тестя окажется обгорелый труп.

- Bombarda Ma'Xima, - развернувшийся мужчина, родственник продолжавшего дожимать Делакура Риордана-старшего, выставил было щит, но мой удар, в который я вложил большую часть оставшихся сил, проломил зеленоватую сферу, угодив ему прямо в живот.

Спустя долю мгновения на мое лицо попали брызги, в которых я, поднеся руку, с ужасом узнал кровь. Перерубленное пополам тело упало на пол, второго мужчину бросило на стену, по которой он сполз, оставляя багровый след на резных панелях. Жан-Клод, добавив выжившему противнику проблем с помощью нескольких Оглушающих подряд, с облегчением опустил палочку, направляясь ко мне.

Я тупо смотрел на распространявшее отвратительный запах крови и дерьма перерубленное тело, на забрызганный красными пятнами коридор, отказываясь верить увиденному. К горлу все сильнее подкатывал комок. Я убил человека. Я убил. Человека. Я. Убил. Человека. Сознание милосердно покинуло меня.

Как мне потом рассказал Киаран, пролежал без сознания я пару часов. За это время в дом ворвался отряд авроров, их командир выслушал показания хозяина особняка, что он не имеет претензий к нападавшим, появилась бригада медиков, забравших шестерых раненых и долго колдовавших над слегка поджаренным Жан-Клодом и моим бессознательным телом.

Услышав, что я только что первый раз в жизни убил человека, и посмотрев на оставшиеся после моего заклинания фрагменты, главный медик не стал приводить меня в чувство, а попросту залечил все раны и оставил целую батарею успокаивающих и снотворных эликсиров. Распрощавшись с хмурым Делакуром, авроры и медики отбыли, за ними в воздухе летели два запаянных в магловские пластиковые мешки тела.

Сам Делакур, недолго думая, вызвал прибежавшую из женского крыла Флёр, поручив ей роль сиделки при моем залатанном теле, и отправился отдыхать - получивший немалые повреждения от огня организм аристократа тоже был на пределе.

Очнувшись спустя пару часов, я увидел самую прекрасную для меня девушку, сидевшую в кресле возле моей кровати.

- Знаешь, это становится уже традицией - я в постели, в бинтах, и ты в кресле с книгой. - Я постарался улыбнуться девушке.

В следующий миг в моей многострадальной голове всплыл образ разорванного на две части тела, падающего на ковер в коридоре в окружении брызг крови. Резко побледнев, я схватился руками за горло. Желудок совершил какой-то жуткий кульбит.

- Гарри, что с тобой! - Флёр бросилась ко мне, вытаскивая палочку.

С трудом справившись с приступом рвоты, я смог только просипеть: - Тошнит...

Девушка, явно владевшая исцеляющей магией гораздо лучше меня, что-то тихо прошептала, после чего вцепившиеся в желудок спазмы начали постепенно затухать. Я обессилено откинулся обратно на подушку, все еще сотрясаясь от дрожи, пронизывающей все тело.

- Я убил человека, Флёр. - Ни капли осуждения в прекрасных глазах. Только мягкое свечение искреннего чувства, согревшее меня ласковым теплом. Приступ страха, что она в ужасе отшатнется от пусть невольного, но убийцы, исчез без следа.

Мягкие ладошки начали разминать мои плечи, прогоняя напряжение. Я расслабился, поддаваясь такому незнакомому для меня чувству, что обо мне заботятся. Протянув руки, я осторожно привлек к себе самую дорогу для меня девушку на свете, поцеловав приоткрывшиеся губы.

17 июля 1995 года. Архивный отдел Министерства магии Англии.

Курт Вайпрехт, скромный чиновник отдела по магическому транспорту Министерства магии Англии, сидел в архиве. Выданных ему через третьих лиц денег заказчика вполне хватило на то, чтобы получить доступ к закрытому архиву Министерства - дежурный архивариус точно так же любил золото и не был доволен своей зарплатой.

Папка за папкой бегло просматривались подслеповатыми глазами Курта, откладываемые в сторону. Заказчик потребовал получить копию, а лучше всего - оригинал завещания семьи Поттеров. Были у Вайпрехта некие подозрения о том, кто мог быть заказчиком, но он, по здравому размышлению, отложил их подальше и не вспоминал, чтобы ненароком не получить такие проблемы, с которым бы потом не справился. Опять же, деньги ему пообещали такие, что с лихвой перекрывали весь риск - отдельной статьей тяжелый мешочек "на расходы", отдельно - приятно позвякивающий аванс. Курт любил деньги, дававшие пожилому, невзрачному чиновнику хотя бы на время ощущение власти и вседозволенности. Так что уже второй час он копался в старых бумагах в поисках нужного документа. Дежурный архивариус, Алекс Бродвин, мелкий, щуплый очкастый паренёк, бегал от входа в архив к комнате, где засел Курт, то боясь, что кто-то их застанет, то вспоминая про сохранность вверенной ему картотеки.

Наконец Курт раскрыл очередную толстенную папку, где среди прочих бумаг лежало завещание семьи Поттеров, написанное, судя по дате, за две недели до их смерти. Тщательно просмотрев документ, и убедившись, что завещание подлинное, Курт подивился на стоявшие в углу листа росписи министра и главы Визенгамота о засекречивании материалов этого дела. Впрочем, прочитав собственно завещание и удовлетворив неуемное любопытство, Вайпрехт понял, что дело, действительно, серьезное, стоящее всех обещанных ему денег. Стопка с материалами Поттеров была тут же аккуратно уменьшена и спрятана Вайпрехтом в карман, а исходная большущая пыльная папка - аккуратно зашнурована ловкими умелыми пальцами чиновника, будто ничего из нее и не извлекалось.

Развернувшись лицом к прибежавшему убирать папки Алексу и дождавшись, пока он унесет все по местам, Курт бросил ему через полкомнаты маленький позвякивающий мешочек, одновременно другой рукой вытаскивая палочку.

- Спасибо, господин Вайпрехт! - и одновременно с этим прозвучало:

- Confundus! Obliviate! Stupefy! Vingardium Leviosa! - Упавшее бессознательное тело дежурного архивариуса со стертой памятью прошедшего вечера, было мягко уложено левитацией на диван, а довольно улыбающийся чиновник отправился домой, чтобы сообщить агенту заказчика, что необходимая папка находится в его руках.

Спустя пару часов после написанного им письма, Курт направился в условленное место, где в обмен на вытащенную из кармана уменьшенную папку, бегло просмотренную агентом, получил пухлый мешок, набитый золотыми монетами.

Большая игра, крошечным винтиком в которой послужил скромный чиновник, началась. Материал, обнародование которого могло доставить множество проблем даже самым серьезным политическим игрокам Англии, вместе с агентом отправился во Францию, к способному распорядиться этим богатством политику, в кои-то веки решившемуся на честную игру со своим партнером.

Семнадцатого июля за завтраком улыбающийся Жан-Клод с невинным видом сообщил мне невероятно обрадовавшее известие: через три дня, в четверг, его жена будет давать в поместье бал по случаю своего дня рождения. Естественно, как от гостя дома Делакуров, от меня ожидали присутствия на этом достойном мероприятии, а также посильную помощь в его проведении. Даже того, что я успел выучить на уроках этикета за полтора месяца, было достаточно для понимания - меня ожидает настоящая каторга. Однако явно специально севшая сегодня напротив меня за столом Флёр пронзила меня настолько жалобным и умоляющим взглядом, подействовавшим на меня словно удар в самое сердце, что я, естественно, согласился, вызвав радостную улыбку и обещание достойной награды, донесшееся до меня через нашу эмоциональную связь.

С видом не ждавшего иного ответа человека, политик сообщил, что в таком случае все мероприятия на сегодня откладываются до дня окончания бала, а мне предстоит новая встреча с кутюрье, который будут заниматься мной... до обеда. Полученные мной от учителей знания не позволили спросить, а почему бы мне не ограничиться уже имеющимися у меня сменами одежды - бал предстоял достаточно крупный, а значит, одежда должна быть сделанной специально для него...

Кутюрье Анри, в тот же день пришедший в поместье, на сей раз не принес с собой практически ничего из готового платья. Вместо этого вслед за ним в комнату влетел немаленьких размеров штабель из рулонов ткани, а также множество поблескивающих острой сталью инструментов.

Следующий час я провел, будто на тренировке Киарана - я наклонялся, прогибался, махал руками и ногами, приседал и вставал, а несколько портновских метров измеряли неведомые мне параметры, чем-то напоминая давнишний визит в магазин Олливандера. Правда старый мастер всегда отправлял измерять клиента всего одну линейку, кутюрье Анри же спокойно запускал и контролировал работу двух-трех. Причем успевал записывать все сделанные измерения, вызвав у меня глубочайшее уважение такими способностями к телекинезу. Наконец, удовлетворившись достигнутым, Анри еще раз тщательно всмотрелся в мои глаза, уточнил, не собираюсь ли я менять цвет контактных линз перед балом, а потом принялся за работу.

Я сидел в соседнем кресле, и увиденное мной чем-то напоминало работу магловского конвейерного производства. Видимо, кутюрье не опасался доверять часть работы домашним эльфам, так что, расчертив на тканях какие-то сложные формы, - как он сам мне объяснил, фрагменты моей будущей одежды, - он откинулся в кресле, позволяя маленьким ушастым существам портновскими ножницами аккуратно вырезать все заготовки.

После чего Анри, взмахнув палочкой, без всяких заклинаний, только лишь прямым мысленным контролем, начал поочередно сшивать куски, постепенно открывая моему взгляду длинный фрак. Я смотрел, как, повинуясь жестам его тонких, вытянутых пальцев, иголка танцует вдоль стянутых магией в одно целое висящих в воздухе кусков ткани. И магия постепенно освобождала заготовки, уступая место обычным ниткам. Домовые эльфы, пара которых постоянно крутилась вокруг него, точно так же не стояли без дела, вовсю работая ножницами и иглами с серебристыми нитями. Видимо, вышивку мастер мог доверить слугам.

Пользуясь свободным временем, я начал вспоминать обязанности, которые мне предстояло исполнить на балу. Во-первых, я обязан был вместе с Делакурами встречать гостей, а потом мы с Флёр разводили наиболее высокопоставленных из них по залу, предлагая им кресла возле небольших столиков, каждый из которых был рассчитан на определенную дружественную семью, после чего, обменявшись парой дежурных фраз, должны были идти обратно, чтобы встретить еще одну группу приглашенных. Во-вторых, сразу же после открывающего бал танца Жан-Клода и Мари Делакур шел наш танец, отрабатывать который до совершенства мне предстояло по вечерам все три дня - хотя этот танец я уже знал, какие-либо ошибки были недопустимы. В-третьих, мы с Флёр должны были не только наслаждаться развлечением, но и развлекать гостей, то есть нам с Флёр предстояло деликатно перемещаться по залу и занимать беседой собравшихся, объединять по мере возможности одиночек в группы и тому подобное. Я подумал, что лучше б я еще раз встретился с Темным лордом на дуэли - это было бы гораздо легче для меня, чем весь бал улыбаться, держать лицо и вести себя как достойный отпрыск аристократической семьи. Впрочем... Если я убью Лорда - мне предстоит восстанавливать славу и влияние рода Поттеров, а на таких приемах достигаются очень многие соглашения и зарабатывается немалый авторитет у аристократов.

Наконец мои размышления были прерваны завершившим первоначальную модель моего костюма Анри. Кутюрье, помахивая палочкой, отправил ко мне белую кружевную рубашку, серые мягкие штаны, прошитые по шву серебряной нитью, серый же камзол из неизвестной мне ткани, довольно жесткой на ощуп, точно так же украшенный серебряным шитьем и мягкие невысокие кожаные сапоги.

Переодевшись под его требовательным взглядом, я подошел к зеркалу, после чего снова повторилась та же история: приседания, подъемы рук и ног, наклоны, прогибы и прочие изыски. В некоторые моменты Анри, бурча что-то себе под нос, исправлял незаметные моему глазу недочеты. Наконец, подгонка костюма была завершена, и, посоветовав мне заблаговременно озаботиться соответствующими часами, перстнем и цепью на шею, кутюрье отправился терзать своими линейками других членов семьи Делакур. Я же, передав эльфам подготовленный для меня костюм, направился в свою комнату, переодеться для визита в Гриннготс за деньгами.

В коридоре мы столкнулись с явно разыскивающим меня Джеймсом, который, отведя меня в библиотеку, сунул в руки небольшой томик истории своего рода, который я должен был прочитать и, по возможности, более-менее представлять. В общих чертах задумка Джеймса была в том, что я - сын его старшего брата Алана Бриттона, еще двадцать лет назад уехавшего в Австралию вместе с женой. Алан никогда не возвращался во Францию, да и сам род Бриттонов был не исконно французским, а скорее английским, так что даже хорошие знатоки родословных, которых было немало среди приглашенных, вряд ли смогли бы меня поймать на какой-то лжи. Я же, по версии Джеймса, Гарольд Бриттон, вернулся во Францию к своему дяде, чтобы здесь достойно завершить образование в Шармбатоне, сдать экстерном экзамены за четыре курса и продолжить обучение на пятом.

Также Джеймс принес мне портреты моих предполагаемых родителей - действительно, в чем-то похожих на созданную усилиями Мириам внешность, и я в очередной раз поразился предусмотрительности Делакура-старшего.

Наконец, забросив в комнату на постель книгу с историей рода Бриттонов, я отправился на поиски Флёр - не хотелось отправляться за статусными украшениями в одиночку, тем более с детства жившая в семье политика девушка знала гораздо лучше, что и в какой ситуации нужно надеть.

Осторожно постучавшись в комнату Флёр, я стал ждать ответа. Наконец раздались легкие шаги, и я с сильнее забившимся сердцем увидел радостно улыбнувшуюся француженку.

- Моя леди, разрешите пригласить вас на небольшую прогулку.

- Вы так этого хотите, месье? - девушка усмехнулась, принимая игру, и только в ее глазах были видны такие желанные для меня нежность и тепло.

- Преданнейший поклонник, пораженный вашей красотой, просит не разбивать его сердце, страдающее от искреннего чувства, и составить ему компанию для визита в парижские ювелирные магазины.

Флёр засмеялась.

- Вижу, мой преданнейший поклонник освоил в совершенстве язык комплиментов. Подождите меня в гостиной, мой верный рыцарь, я скоро буду готова.

Спустя полчаса стук каблучков заставил меня оторваться от книги, которую я старательно штудировал, готовясь к следующему уроку Киарана. Флёр, как и всегда, была совершенно очаровательна. Одетая в обтягивающее стройную фигуру изумрудное платье с узким вырезом, маленькие туфельки на низком каблуке, девушка невольно приковывала к себе взгляд. Струящиеся по плечам волосы, легкий румянец на щеках - мое сердце пропустило удар и забилось в груди, словно молот.

- Флёр, ты с каждым днем поражаешь меня все больше и больше. - Я поцеловал протянутую мне руку, удостоившись ласковой улыбки. - Каждый раз, как я думаю, что невозможно быть еще более красивой, ты снова меня удивляешь.

Смущенно улыбнувшаяся девушка, быстро поцеловав меня в щеку, подошла к камину, заклинанием разжигая огонь. Бросив в огонь Летучий порох, я, на всякий случай окружая нас сферическим щитом, обнял девушку за талию и шагнул вперед, выкрикивая название магического кафе, находящегося в центре парижского аналога Косого переулка.

Едва мы появились, как я понял, что интуиция меня не обманывала - через два столика, лицом к камину, сидели небезызвестные мне люди. Наследник Риорданов и его друг, оставшийся тогда неназванным. Палочка мгновенно оказалась у меня в ладони, пока мое тело, помимо воли, заслонило собой еще не успевшую сориентироваться девушку.

Однако Доменик, к моему величайшему удивлению, подчеркнуто медленно вытащил из чехла на поясе палочку, демонстративно положил её на стол и, держа руки на виду, направился в нашу сторону. Флёр, наконец-то заметившая неприятных визитеров, ощутимо напряглась за моей спиной. Я успокаивающе погладил ее свободной рукой по плечу.

- Мисс Делакур, мсье, я хочу принести вам извинения, за случившийся между нами прискорбный инцидент и за его последствия. - Доменик поклонился.

Флёр осторожно вышла из-за моей спины, внимательно глядя на аристократа.

- Месье Доменик, я не держу на вас зла за произошедшее. - Доставшееся мне от крестража умение размышлять пришлось как нельзя кстати. Дальше в дело вступили вбитые учителями навыки.

- Позвольте представиться, Гарольд Бриттон. - При звуке моей фамилии, Доменик понимающе кивнул - Джеймс был по-своему хорошо известен в магическом сообществе Франции.

- Доменик Риордан, - мы обменялись рукопожатиями. - Мисс Делакур, мсье Бриттон, позвольте представить вам моего друга и соратника, Анхеля Боргиа.

Анхель, тот юноша, которого я оглушил в кафе, вежливо поклонился. Видно было, что он не слишком в восторге от перспективы раскланиваться с нами, которую ему навязал друг, но хорошее воспитание точно так же брало верх.

- Я тоже, в свою очередь приношу извинения за произошедшее, мы с другом позволили себе выпить лишнего.

Новое рукопожатие, Флёр подарила каждому юноше очаровательную улыбку, хотя сама все еще была напряжена до предела.

- Господа, - я медленно приподнял руку, прерывая готовую начаться беседу, - к сожалению, мы с моей прекрасной спутницей спешим, но весьма вероятно, что вскоре мы встретимся с вами в Шармбатоне, где с этого года я буду учиться на пятом курсе. Очень рад был познакомиться с вами.

Доменик и Анхель попрощались, возвращаясь за свой столик, а мы с Флёр пошли к выходу из зала.

Оказавшись на улице, Флёр облегченно выдохнула.

- Я думала, что сейчас снова будет дуэль... Видимо Маркус Риордан решил, что нанесенное роду оскорбление перекрывается фактом, что они всё еще живы, хотя вы с отцом вполне могли убить их всех во время атаки, и были бы в своём праве.

- Знаешь, не думаю, что меня это расстраивает. - Я вытер едва заметно вспотевший лоб платком. - Сейчас не то время, чтобы плодить лишних врагов. Хотя ради вашей улыбки, леди, я готов на все!

Ласковое прикосновение тонких пальцев к моей руке и ясный взгляд наполнили меня радостью.

Визит в Гриннготс и последовавший за этим продолжительный поход по ювелирным лавкам вымотали меня, как и всегда. Флёр оказалась невероятно требовательной во всем, что касалось необходимых мне аксессуаров. В конечном итоге, я стал счастливым обладателем тонкой золотой цепи на шею, серебряного перстня с оскаленной львиной мордой и изящных часов с эмалевой крышкой, изображавшей сюжет какого-то рыцарского романа: девушка, бросающая из окна платок, и стоящий на колене юноша в рыцарских доспехах. Впрочем, по сравнению с суммой, заплаченной за консультацию Цимуса, стоимость покупки показалась мне совершенно несерьезной.

Вспомнив про Цимуса и Арратайу, я чуть улыбнулся - я так и не сказал Флёр, во что мне обошлась их помощь, помимо крови единорога. Флакон, в который я собрал свою кровь, был уже давно доставлен с помощью совиной почты в замок Цимуса, вместе с тускло мерцавщим фиалом крови единорога.

В одной из лавок мое внимание привлекла небольшая золотая подвеска в виде вставшего на дыбы единорога, косившегося на окружающих глазками из маленьких сапфиров. Воспользовавшись тем, что Флёр рассматривает витрину с какими-то кристаллами в дальнем углу лавки, я тихо показал торговцу на кулон и, стараясь не шуметь, выложил на стойку требуемую сумму. Сунув украшение в карман, я вместе с Флёр вышел из лавки.

Присев за столик в том же кафе, где в прошлый раз состоялась небольшая... дуэль и удостоившись укоризненного взгляда от узнавшего нас хозяина, мы приступили к обеду. Дождавшись удобного момента, я взял ладошку Флёр и осторожно положил в нее золотого единорога. Убрав руку, я смотрел на то, как девушка, без всяких понявшая тайный смысл моего подарка, прикрепляет его к цепочке, обвивавшей изящную шею. В то же время в глазах девушки и в воспринимаемом мной эмоциональном фоне, я читал то, чего мне так не хватало для счастья.

- Знаешь, я думаю, что этот разговор несколько преждевременен, но... - Я запустил руку в волосы, собираясь с мыслями. - Недавно я говорил со своим крестным по Сквозному зеркалу. И спросил его о том, когда мой беспутный Сириус решит остепениться и продолжить славный род Блеков, раз уж он теперь глава рода.

Флёр внимательно слушала меня, пока еще не улавливая, к чему я клоню.

- Сириус сказал мне одну вещь... Что до тех пор, пока жив Темный лорд, он не хочет рисковать судьбой других людей. Статус противника Лорда делает его мишенью. Ч-ч-черт, я все не так говорю. - Я снова взъерошил волосы. - Тогда я подумал, что он совершенно прав, ведь я точно так же - заложник своего положения, одна из главных целей Лорда в грядущей войне.

Девушка смотрела на меня так, что у меня сердце разрывалось от боли, и я поспешил продолжить.

- Но потом, в один из вечеров, читая взятую в библиотеке книгу, я нашел там изречение какого-то философа о том, что в годы испытаний и войн нельзя отказывать себе в радости жить, потому что никакого "после" очень часто может уже не быть вовсе... - мой голос окреп.

Достав палочку, я описал ей в воздухе круг, шепча заглушающее заклятье Muffliato, в которое вложил максимум возможной силы. Явственно загудевшая сфера тишины окутала нас.

- Флёр, я не знаю, но надеюсь и приложу все усилия, чтобы пережить эту войну и победить Лорда. Ты дала мне то, чего мне не хватало все эти годы - искреннее чувство, на какое я не смел даже надеяться, думая, что недостоин такого счастья. - Сейчас я мысленно благодарил Арратайу, оставившую мне часть умения думать, извлеченную из крестража.

Я взял за руки самую милую для меня девушку на свете.

- Когда мне исполнится шестнадцать лет, и я получу статус совершеннолетнего, я хочу просить у Жан-Клода твоей руки. Ты выйдешь за меня замуж, любимая? - В первый раз я смог произнести это слово вслух.

Поднявшая наконец глаза Флёр смотрела на меня так, что у меня просто захватывало дух, и я пообещал самому себе, что не обману того доверия и любви, которые читались во взгляде француженки... моей любимой.

- Да, - с таким счастьем это было произнесено, что меня тоже подхватил разделяемый сейчас с девушкой поток эмоций. Медленно и бережно я поцеловал маленькие ладошки, будто скрепляя наше тайное соглашение. Золотой единорог в вырезе её платья, символ нашей любви, хитро подмигнул мне сапфировым глазом.

Вернувшись домой к ужину, мы встретили в гостиной Мари и Жан-Клода, отдающих указания по подготовке к балу. Оценив приобретенные мной вещи, Мари легонько подтолкнула Жан-Клода, взглядом указывая на лицо дочери. Только наблюдательность позволила мне заметить этот краткий невербальный диалог родителей моей любимой. Сев за стол, я перехватил направленный на кулон и на лицо Флёр взгляд её отца. Он вопросительно приподнял бровь, стараясь, чтобы это заметил только я один. И я точно так же чуть заметно кивнул. Слегка приподнявшаяся правая ладонь политика, с поджатым безымянным пальцем, на котором сверкнуло обручальное кольцо, отразив луч света от одного из светильников в мою сторону. Пальцы моей правой руки, которыми я потянулся к вилке, на секунду сложились колечком одновременно с еще одним утвердительным кивком. Спокойная улыбка политика и его кратчайший взгляд в лицо кивнувшей Мари были мне ответом. Без единого слова вопрос был поставлен на рассмотрение, обсужден и решен в мою пользу, хотя со стороны казалось, что мы были поглощены как и всегда неподражаемо вкусным ужином, приготовленным эльфами. Хотя такое вот стремительное разрешение вопроса явно подтвердило моё подозрение, что Делакур всё спланировал заранее. Впрочем, я не был на него в обиде за это, думаю, понятно, по каким причинам.

В итоге большую часть времени до бала я и Флёр провели вместе с супругами Делакурами, то вдвоем, то поодиночке расписывавшими мне расклад по этому мероприятию, показывавшими колдографии участников, их характеристики и то, чего мне ожидать от каждого из них. Флёр точно так же предстояло помогать родителям на балу, и она напряженно морщила брови, от чего на ее лбу иногда образовывалась очаровательная складочка, которую мне так хотелось поцеловать. Временами мне хотелось взвыть и пойти громить манекены в тренировочный зал, - список приглашенных гостей казался бесконечным, а их взаимоотношения между собой - попросту приводили меня в отчаяние. Но мне нужна была репутация, нужно было уважение всех этих людей, чтобы через год они ни словом не смогли бы упрекнуть Делакура в том, что он отдает дочь замуж за недостойного ее красоты человека.

Наконец, вечером девятнадцатого июля, наверное, в сотый раз повторив все пируэты вступительного танца с madame Генриеттой, я был признан "небезнадежным юным господином, который может еще ощутить всю прелесть настоящего полета в танце" и отпущен до завтра. В голове слегка гудело от усталости и от принимаемых в течении трех дней стимуляторов памяти. На ночь мне предстояло выпить целую батарею бутыльков с зельями, которые избавили бы меня от достаточно вредного для здоровья последействия стимуляторов и обеспечили здоровый крепкий сон и прилив сил в течение следующего длинного и тяжелого дня.

Жан-Клод и Мари еще в обед отбыли на какой-то волшебный курорт на Юге Франции, где планировали остаться до утра. Как я понял по намекам политика, сам он не злоупотреблял эликсирами, чтобы быть в форме в течение длинного выматывающего светского раута, а предпочитал использовать живительную силу самой природы. Вода источников того курорта давала сходный с моими зельями эффект, но без вредных для находившегося уже в солидном возрасте мужчины последствий. Так что до утра в доме оставались только Флёр, Габриель, четверо охранников - после нападения Жан-Клод удвоил количество людей в смене - домовые эльфы и я.

Взглянув на часы в своей комнате, я обнаружил, что уже девять вечера. Вызвав домового эльфа, и заказав ему сока с парой пирожных и фруктами, я задумался о том, как поживает мой верный Добби, оставшийся в Хогвартсе. Но, к моему большому сожалению, вытащить его сюда означало раскрыть мое убежище, поскольку при всех его плюсах особым умом эльф не отличался. Видимо, действительно еще не вырос, как я знал от Мисс-Я-все-знаю, эльфы созревают довольно медленно, а Добби был совсем молодым по меркам их народца.

Эльф, поклонившись, опустил на столик поднос, заставленный кувшинами и тарелками, источавшими непередаваемый аромат выпечки и свежих фруктов. Поблагодарив верного слугу, я отпустил его, приступая к трапезе.

Вдруг легкий стук всколыхнул опустившуюся на дом тишину. Стучали в мою дверь. Открыв дверь, я с удивлением обнаружил стоявшую за ней Флёр, одетую в простую юбку и рубашку навыпуск, лихорадочно горящие глаза девушки в очередной раз заставили сладко заныть сердце. Проскользнув внутрь, девушка палочкой наложила на двери запирающие и поглощающие шум чары, вызвав у меня еще большее удивление.

- Здравствуй, любимая. - Слово выговорилось гораздо легче, чем в первый раз.

- Я соскучилась. - С этими словами Флёр прижалась ко мне всем своим гибким телом, я чувствовал ее жар через тонкую ткань рубашки.

Мои руки сами подхватили на руки это хрупкое сокровище, показавшееся мне совсем легким. Впрочем, в моем состоянии, - гулко стучащее в груди сердце, участившееся дыхание, - я мог свернуть горы и не заметить этого.

Спустя минуту мы вдвоем уютно устроились в одном кресле, стоявшем в углу моей комнаты напротив небольшого, почти декоративного камина, в котором уже горел маленький огонёк. Голова Флёр, щекоча мне щеку и лицо пушистой гривой волос, уютно устроилась на моём плече. Укрыв её обнаженные ноги одеялом, выдернутым Манящими чарами из шкафа, я гладил хрупкую спину, проводя ладонью по маленьким косточкам позвонков, чуть выступающим под нежной кожей, от чего по телу девушки - я прямо чувствовал это - прокатывались волны дрожи. В голове, предательски подсунутая моей интуицией, билась фраза из кодекса французских чистокровных семей о вступивших в доказанную любовную связь до заключения помолвки. Ничего хорошего эта строка кодекса девушке не обещала, как, в общем-то, и парню, и предстоящий мне год показался невыносимо длинным.

Флёр, видимо, поняла причину моего изменившегося настроения, и чуть-чуть успокоилась, не провоцируя меня совсем уж откровенно.

- Я заметила сегодня ваш с папой обмен взглядами. - Чуточку ворчливо произнесла она.

- Ну... Видимо, девушкам это заметить легче, чем нам. Твоя мать тоже обратила внимание Жан-Клода на наши изменившиеся отношения.

- О чем вы с ним договаривались? - Острые коготочки осторожно взяли в плен мое правое ухо.

- Думаю, он все понял, и его интересовала серьезность моих намерений. - Я многозначительно помолчал.

- И ты...?

- А ты думаешь, я мог ответить ему что-то другое, любимая моя? - Я зарылся лицом в душистые волосы, закрывая глаза. Коготки на моем ухе разжались.

Флёр, как будто решившись на что-то, перебралась из кресла ко мне на колени, и следующий поцелуй стал самым замечательным в моей жизни. Единственное, что несколько омрачало те небеса, на которых я оказался, было определенное неудобство, вызванное близостью горячего девичьего тела... Довольно... существенное неудобство, я бы сказал, и мне очень не хотелось, чтобы Флёр это заметила. Свернувшись клубком у меня на коленях, укрытая одеялом девушка закрыла глаза и, кажется, задремала. Моя же... проблема беспокоила меня все сильнее. Тихо достав палочку, я направил её на свою ногу, одними губами произнося выученное с Киараном заклинание боли. Ногу на мгновение словно ошпарило, но мне как будто полегчало.

Спустя пару часов проснувшаяся Флёр ушла, одарив меня на прощание еще одним нежным поцелуем. Обнявшись, мы бы еще долго стояли возле двери в мою комнату, но девушка наконец выскользнула наружу, оставив внутри меня легкое сожаление. Вместе с тем, я прекрасно понимал, что если не хочу для нее лишних проблем, мне предстоит долгое ожидание.

- Мсье, я вижу, что вы каким-то неизвестным мне способом избавились от вашего ужасного шрама, буквально сопротивлявшегося всем моим попыткам его спрятать! - Уже готовый к нападению многоцветного вихря по имени Мириам, я ловко перехватил тонкую ручку стилиста и поднес её к губам.

- Госпожа Мириам, я должен еще раз выразить восхищение вашим мастерством, и не сомневаюсь, что вы и сегодня сделаете меня неузнаваемым!

- Мсье, вы мне льстите, - девушка улыбнулась, но мои слова сделали свое дело, и несшийся на меня бешеный вихрь активности превратился в легкий ветерок, позволивший мне самому сесть в кресло. - Сегодня мы просто постараемся сделать вас великолепным.

"Многообещающее и очень устрашающее начало, промелькнула в голове мысль. - Если в прошлый раз она всего лишь собиралась поменять внешность..."

- Ага, вижу, вы решили проблему с вашим зрением. Прекрасно! - одна коробочка с цветными линзами отправилась в изящный кожаный саквояж, и на свет появилась другая - с простыми линзами без диоптрий. - Если бы вы решили еще проблему с вашими волосами, мсье, мне больно на них смотреть...

Девушка с явственным огорчением смотрела на мою упрямо сопротивляющуюся укладке слегка отросшую шевелюру. Наконец, разозлившись, она щедро плеснула какой-то зашипевший эликсир на мои многострадальные волосы, только что отказавшиеся укладываться в прическу. И в первый раз в жизни я прочувствовал, что такое шевелящиеся на голове волосы. Меня передернуло.

- Рекомендую слегка поесть после окончания нашей с вами встречи, мсье, - девушка подсунула мне под нос зеркало. - Растущие волосы требуют много питательных веществ.

Я в шоке смотрел на происходящее - волосы уже успели вытянуться чуть ли не на ладонь и продолжали расти дальше.

Новый пузырек, который остановил действие предыдущего снадобья. Волосы застыли на уровне плеч, делая меня отдаленно похожим на какого-то холеного аристократа. Впрочем, получалось даже неплохо - быстро уложившая волосы и чуть укоротившая их концы Мириам ловко обвязала мне лоб кожаной лентой, жестко зафиксировавшей прическу. Украшавшие полоску кожи руны ярко вспыхнули и погасли, скрывая ленту от посторонних глаз. Я почувствовал легчайшее прикосновение этого довольно глупого артефакта к своей ауре, - ленточка явно использовала мои собственные силы.

- До ночи продержится, а дальше уже не понадобится, - поймавшая мой вопросительный взгляд Мириам пожала плечами. - Некоторые аристократы пользуются подобными артефактами, так что никого ими не удивишь. Хотя большинство предпочитает видимые украшения.

- Вам виднее... - Я покачал головой, привыкая к отросшим волосам. В принципе, неплохо, хотя и несколько необычно.

Некоторое время поколдовав над моими руками, Мириам, наконец, объявила, что все возможное она сделала. Подойдя к зеркалу, я был приятно удивлен своей не слишком-то притягательной внешностью - длинные волосы были тем недостающим штрихом, после добавления которого меня еще сложнее стало узнать, и вместе с тем - появилось неуловимое сходство с Джеймсом Бриттоном.

Мириам, выслушав мою сбивчивую благодарность, стремительно умчалась к ожидавшим ее Делакурам, с которыми уже работали ее коллеги, оставив меня в одиночестве.

Взглянув на часы, я обнаружил, что до трех часов пополудни, когда должны были прибывать первые гости, оставалось еще довольно много времени. Ближайшие два часа, в которые стилисты должны были довести до недосягаемого совершенства облик семьи Делакуров, принадлежали только мне.

Добравшись до комнаты, я еще раз проверил подарок для Мари Делакур - изящное золотое украшение-брошь в виде расцветающей розы. Джеймс прислал мне первый письменный отчет о результатах своей работы над счетами рода Поттеров - первые заработанные им в различных диких предприятиях деньги легли на основной и детский счета, несколько улучшив ситуацию после платежа Цимусу. Вместе с отчетом пришел и вполне разумный счет за его деятельность, который я тут же подписал и отправил в Парижский Гриннготс.

Выдавшееся мне свободное время я решил потратить на обдумывание предстоящего мне года... Обучение в Шармбатоне, при всех его преимуществах, сильно увеличивало шансы раскрыться, выдав свое местоположение Дамблдору с компанией. Зато - возможность завести полезные знакомства в среде отпрысков французских семей, деловые и дружеские отношения с которыми могли дать мне очень многое. Жаль только, что Флёр больше не будет учиться - закончившая в этом году все семь лет обучения девушка будет рядом со мной только в короткие выходные дни. Сириус прислал письмо, в котором сообщал о первых присоединившихся к нашему делу людях - Аласторе Грюме, что меня весьма обрадовало, и трех английских благородных семьях.

Наверное, нужно бы установить связь с тем же Невиллом и Луной - эти двое казались мне наиболее вменяемыми из учащихся Хогвартса, у обоих были свои резоны не сдать меня директору. Невилл - за то, что его родители, не получив защиты Дамблдора, отправились в палату для безнадежных больных в Святом Мунго. Луна же... Луна - это Луна, и этим все сказано. Даже если Дамблдор влезет в её мысли - вряд ли он выберется оттуда в целости и сохранности, если разум Лавгуд хоть немного похож на ее слова и поступки. А если мне удастся убедить их в правильности своего решения - то в Хогвартсе окажутся не только мои глаза и уши, но и друзья, на которых я смогу положиться. Невилл - потомок древнего сильного рода, для которого слова "верность" и "честь" - не пустой звук, узнав о предательстве Уизли, он будет в ярости. А Луна - Луна всегда казалась мне способной на преданную дружбу, и мыслила всегда независимо от чужого мнения.

Густой, тяжелый звон, разнесшийся по всему поместью, прервал мои размышления. Жан-Клод Делакур собирал членов семьи в главном зале, к которому вскоре должны были пройти, через специально открытые парадные двери, прибывавший гости. Встречаемые на входе домашними эльфами, члены французских аристократических семей, представители влиятельных политических группировок Министерства, владельцы крупных предприятий и другие люди шли мимо нас в бальный зал. Громадное, расширенное пространственной магией помещение, по периметру уставленное множеством кресел и столиков с напитками и различными закусками, было украшено в классическом греческом стиле. Высокие белоснежные колонны, подпирающие потолок, стоящие в просветах мраморные статуи - копии работ великих скульпторов, - громадные магические окна в потолке, имитирующие падающие сверху солнечные лучи, множество факелов в стенах, выложенный из плит полированного белого и серого камня пол. И все это великолепие дополнялось гуляющими под потолком зала магическими ветрами, придающими атмосферу какой-то свежести и новизны, несколько разбавляя общую строгость зала. Одетые по случаю праздника в греческие тоги домашние эльфы носились по всему зданию, обеспечивая гостей напитками и едой.

Флёр, в светло-синем, гармонировавшем с моим серым камзолом платье, казалась феей, оказавшейся в мире простых смертных, и только ее мать могла соперничать с ней в красоте и изяществе. Впрочем, для меня Флёр казалась прекраснейшим созданием этого мира. При взгляде на ее длинные струящиеся локоны хотелось зарыться в них лицом и вдыхать аромат девушки. Золотой единорог на цепочке дополнял образ любимой.

- Леди Мадлен, рада вас приветствовать. - Мари кивает вошедшей в зал строгой, иссохшей даме в шелках и серебре, опирающейся на руку мужа - подтянутого старика с аврорской выправкой и полностью седыми волосами. - Лорд Гедеон, мое почтение.

Мужчина склонился перед хозяйкой особняка, осторожно поцеловав протянутую руку.

- Мадам Делакур, вы с каждым годом становитесь еще очаровательнее. Жан-Клод, рад новой встрече.

В этот момент их перехватил я, и, как только Мари представила меня гостям, увел гостей в зал, попутно стараясь занять беседой, судорожно вспоминая трехдневные наставления Делакуров.

Следующими в зал зашли Киаран и в этот раз на удивление прилично вырядившийся Джеймс, одетый в строгий зеленый камзол, его расчесанные волосы, в противовес их обычному состоянию, волной падали на вышитую ткань воротничка. Демонстративно обнявшись со мной и поцеловав ручку Мари, друзья Жан-Клода прошли в зал, искать развлечения самостоятельно.

- Жан-Клод, Мари, я так рада вас видеть! - рокочущий голос хорошо знакомой мне мадам Максим, директора Шармбатона, донесся до меня издалека.

- Мадам Максим, позвольте представить вам племянника моего старинного друга, Гарольда Бриттона, - Жан-Клод не склонив головы поцеловал изящную руку полувеликанши.

- О, приятно, когда магически одаренные отпрыски благородных семейств учатся в моей школе, - раскатисто рассмеялась женщина, внимательно осматривая меня, видимо - диагностируя уровень моей магии, как я успел понять.

Подхватив меня под руку, хотя вдвоем мы смотрелись достаточно комично - высоченная директор Шармбатона и не доходящий ей даже до плеча я, мадам Максим направилась в зал, попутно задавая мне вопросы о моем владении волшебством. Учитывая несколько специфическое направление, которое приняли эти вопросы, мадам явно была в курсе двух моих стычек с семейством Риорданов.

Возвращаясь к все так же стоящей у входа чете Делакуров, я видел, как мимо них в зал прошли очередные гости - муж с женой, окруженные тремя дочерьми разного возраста, бросившие на меня любопытствующие взгляды из-под длинных ресниц. Я мысленно порадовался, что этих гостей провожала к их местам Флёр.

Впрочем, по бросаемым на меня гостями взглядам, я понял, что есть еще один, неизвестный мне, подтекст моей роли на этом балу. Хотя даже приобретенная интуиция пока что не помогла мне связать воедино роль помощника хозяев бала и адресованные мне взгляды.

Подойдя к Делакурам, я посмотрел на мраморную лестницу, по которой поднимались следующие гости, и застыл в удивлении. Делакур-старший, проследив за моим взглядом, тоже выглядел немало озадаченным. Высокий мужчина, затянутый в строгие черные одежды, и женщина в ярко-алом платье. Аврелий и Арратайа Цимусы. Под стук посоха в руке черного мага, чета преодолела лестницу, любезно раскланявшись с Мари Делакур и пожелав ей всяческих благ. Арратайа, как и я, явно одела контактные линзы, по крайней мере, ее глаза выглядели совершенно обычными, а длинные ушки прятались в высокой прическе, из которой свисала только одна изогнутая прядь волос, падающая на точеную шею.

Я перехватил и эту пару неожиданных гостей, отведя их на одно из почетных мест. Всю дорогу нас сопровождали удивленные взгляды гостей Жан-Клода и Мари, - Цимусы явно крайне редко посещали подобные светские мероприятия.

- Мы решили, что с вашим появлением во Франции, Лорд... - Аврелий выразительно посмотрел на меня.

- Мистер Бриттон, Гарольд Бриттон. - Я понял невысказанный вопрос.

- Так вот, мистер Бриттон, - маг чуть заметно улыбнулся, подчеркивая, что титул имелся в виду совсем другой. - Мы решили, что с вашим появлением во Франции будет связано много интересного, а моя жена очень любопытна.

Арратайа обворожительно рассмеялась, показывая белоснежные ровные зубки.

- Мистер Бриттон, пользуясь случаем благодарю за ваше... послание. Вижу, вы тоже воспользовались моим советом. - Девушка лукаво посмотрела на меня.

- Еще раз благодарю, и рад снова встретиться с вами. - Я поклонился Цимусам.

Как я понял, беседа с Цимусами, демонстративно выделившими мою скромную персону среди прочих гостей, не прошла незамеченной, и теперь аристократы обдумывали, какого рода дела могут связывать наследника одной из ветвей Бриттонов с старинным и очень влиятельным семейством черных магов. После бала нужно будет однозначно обсудить это с Жан-Клодом, подумалось мне.

Занимая непринужденной беседой опасных гостей, к которым пока что никто из собравшихся не рискнул присоединиться, я пропустил момент, когда все ожидавшиеся на бал гости уже явились, ручеек из одиночек, пар и целых семей наконец иссяк. Жан-Клод и Мари, весело улыбаясь собравшимся в зале людям, проследовали к центру зала, за ними последовали и мы с Флёр.

Сидевшие на отдельном балконе музыканты, получив сигнал от Жан-Клода, заиграли первую мелодию. Свет в зале, повинуясь магии эльфов, несколько притух. Гости, с самого начала не занимавшие в своих перемещениях центральную часть зала, как по команде развернулись к хозяевам бала. Мари положила руку, затянутую в перчатку, на плечо мужу, отдавая другую руку в плен широкой ладони, и первый танец, - медленный, чувственный вальс, - начался.

Я смотрел, как две фигуры в блеске золота и драгоценностей, медленно кружатся по сумрачному залу, сопровождаемые светом от вмурованных в потолок колдовских кристаллов, словно солнечными лучами из-за туч. Легкий стук каблучков по камню практически заглушал мягкие шаги Жан-Клода, освещенные магическим светом, они, казалось, не видели никого в зале, поглощенные друг другом. Я невольно подумал, сохраню ли такое же сильное чувство к Флёр, спустя многие годы, и по-хорошему позавидовал политику, сумевшему это сделать.

Вальс Штрауса, сменивший вступительную мелодию, вывел на освещенный лучами участок и нас с Флёр. Мои пальцы осторожно, но прочно удерживали ладошку девушки, а другая рука лежала на скрытой под тонким шелком спине.

Моя мечта сбылась - я танцевал с любимой девушкой в огромном бальном зале, держал её за руку. Единственное, о чем я жалел, что этот праздник - не день нашей помолвки, до которой еще целый год. И благодарил Небеса за то, что собравшиеся не в состоянии прочитать мои мысли во время стремительного движения - слишком много в них было такого, что должна была услышать одна Флёр через нашу связь. Шаг, еще шаг, разворот, не разрывая контакт глаз, чувствуя, как перекатываются мышцы под тонким шелком платья.

Внутри меня рушились какие-то барьеры, поставленные еще в далеком детстве бесконечными издевательствами Дурслей. Ласковое тепло, идущее ко мне через контакт рук, как будто стирало в моей душе заполонившую ее за четырнадцать лет горечь утрат.

Шаг, разворот, чувствуя, как горят огнем пальчики, доверчиво сжимающие мою ладонь. Только легкий стук туфелек Флёр и Мари по полированному каменному полу вклинивался в окутывающие нас звуки музыки. Шелковистые волосы Флёр слегка растрепались в потоке колдовского ветра, неожиданно спустившегося к нам с верхнего яруса зала.

Музыка постепенно увеличивает скорость, я почувствовал, что постепенно приближаюсь к своему пределу - еще немного, и не сумею выдержать возрастающий темп движения без ошибок. Однако горящее восторгом лицо самой красивой девушки на свете придавало мне сил. В глубине души просыпалась магия, откликаясь на звук ведущей нас музыки. Поток магии устремился через соединенные руки к Флёр, окутывая ее мерцающим ореолом силы, и точно такая же светящаяся дымка, еле заметная в потоке падающих с потолка лучей, окружила меня. Краем глаза я поймал легкое удивление на лице некоторых наиболее наблюдательных аристократов, стоявших ближе всего.

Наконец последние звуки вальса пронеслись сквозь нас, и тишина упала на собравшихся в зале гостей, пока Жан-Клод и Мари, остановившиеся рядом с нами, не подали музыкантам сигнал к началу новой танцевальной мелодии.

Следующий танец, к которому поочередно присоединялись собравшиеся гости, наверное, если посмотреть сверху, был невероятно красивым - множество пар в сверкающих бальных костюмах, кружащиеся в едином ритме окутывавшей всех музыки, падающий с потолка солнечный свет, вьющиеся иногда среди танцующих потоки ветра, созданные магией дома. Но такого эмоционального подъема, как в наш первый танец с любимой, я уже не испытал, ощутив в душе некоторое смутное сожаление. Хотя это далеко не последний наш танец - уж в этом-то я был точно уверен.

Но даже этот прекрасный танец все же завершился, пары танцующих слились с остальными собравшимися в зале, и наступила следующая часть праздника - собственно, поздравление хозяйки дома. То одна, то другая пара подходила к стоявшим в центре зала Мари и Жан-Клоду, обменивалась с женщиной, в зависимости от связывавших их отношений, несколькими словами, вручала подарки, которые Мари, подержав несколько секунд в руках, отдавала домашним эльфам, уносящим их в отдельную комнату.

Вызвав еще одну волну всеобщего удивления, Аврелий Цимус, слегка постукивая своим тускло мерцающим на конце посохом, подошел к чете Делакуров, вручив изящную клетку с сидевшим внутри... даже не знаю, как называлось это существо... По крайней мере, ни в одной из прочитанных мной книг по волшебным созданиям не было ничего даже отдаленно похожего. Мягкая, длинная шерсть, острые ушки с кисточками на концах, существо было отдаленно похоже на рысь, но вот выглядывающие из-под черных губ немаленькие клыки сделали бы честь даже тигру. Яркие синие-синие глаза из под челки, свисавшей на лоб, благосклонно осмотрели новую хозяйку, и животное, широко распахнув пасть, зевнуло, показывая ряд сверкающих белизной клыков.

Подойдя чуть ближе, я расслышал конец рассказа Цимуса о том, что за животное он дарит. Видимо, очередной результат его опытов, абсолютно безопасный из-за ментальной настройки на семью хозяев. А вот вторгшимся в дом грабителям безусловно было чего опасаться.

Мари Делакур, невзирая на давно наступившую зрелость и выдержку жены политика, пришла от неизвестного зверя в полный восторг, пробивавшийся даже сквозь ее практически безупречный самоконтроль. Жан-Клод тоже находился под впечатлением от необычного подарка, но куда больше был заинтересован фактом внезапного появления на празднике столь... неожиданного гостя, каким безусловно мог считаться сильнейший черный маг Европы, за исключением, пожалуй, только Темного лорда.

Вручив свой подарок и с глубоким уважением поцеловав руку Мари Делакур, я отошел в сторону, собираясь хотя бы часть времени провести с Флёр. К моему удивлению, постепенно переходящему в раздражение, вокруг девушки уже столпилась целая группа молодых людей, тщетно старавшихся привлечь ее внимание. Поняв, что проблему необходимо решить немедленно, я подхватил с ближайшего стола пару бокалов шампанского и решительно двинулся вперед. К моему большому облегчению, открытого конфликта удалось избежать - стоявший среди прочих собравшихся вокруг Флёр благородных юношей Доменик Риордан спокойно сдвинулся с места, открывая мне дорогу к девушке, явно не обманувшись в отношении моих намерений. По его изогнувшимся губам скользнула насмешливая улыбка, наследник Риорданов прекрасно понял мои мотивы. Я вежливо кивнул, благодаря его за помощь и невмешательство.

Проскользнув мимо своего нежданного союзника, я оказался рядом с Флёр, которая с облегчением взяла протянутый ей бокал, а другой рукой ухватилась за подставленную ей руку.

- Господа, к сожалению я вынуждена вас оставить, было очень приятно снова с вами встретиться. - Вежливая, но невероятно холодная улыбка девушки, адресованная собравшимся, заставила меня приподнять брови - до сего момента Флёр не проявляла ни к кому настолько отстраненную... ненависть.

- Что случилось, родная? - Как только мы отошли в сторону, я задал беспокоящий меня вопрос.

- Эти люди не давали мне прохода еще в Шармбатоне, а сейчас точно так же не могут и не хотят сопротивляться моему притяжению. - Девушка сильнее сжала мою руку, едва не протыкая кожу ногтями, потом, спохватившись, осторожно погладила меня по плечу. - Прости, просто... я устала от них за время учебы.

- Зато тебя не воспринимают здесь в один день как национального героя, а в другой - как опасного сумасшедшего, Флёр, - я чуть печально улыбнулся, показывая, что говорю не слишком серьезно.

- Наш танец произвел легкий фурор, - рука девушки, почти на грани приличия, коснулась моих волос. - Исходящее от тебя свечение магии впечатлило довольно многих, ищущих свежей и сильной крови для обновления рода.

Меня откровенно передернуло.

- Избавь меня Мерлин от искательниц сильных генов!

Флёр тихо рассмеялась.

- Гарри, ты просто не сталкивался с этим в Англии - там та же ситуация. Если бы ты не был воспитан у маглов, то давно уже оказался связан брачным контрактом с какой-либо девушкой из славного рода... Тем более теперь ты представляешь, зачем аристократы так держатся за чистоту крови.

- М-да, Джеймс и Сириус как-то просветили меня насчет родовой магии и ее отличий от магии даже самого сильного маглорожденного... - Я покачал головой. - Но я не думал, что я сам могу быть мишенью для... селекции.

Флёр улыбнулась, утягивая меня в центр зала для нового танца - поздравление хозяйки дома завершилось, и новая музыка уже наполнила помещение.

- Думаю, Джеймс к вечеру получит пару писем от некоторых ближайших политических союзников... С вопросом, связывают ли его племянника обязательства перед какой-либо девушкой.

Я в ужасе посмотрел на нее, едва не сбившись с ритма.

- Скажи мне, что ты шутишь, родная!

Лукавый взгляд из-под опущенных ресниц заставил мое сердце биться сильнее.

- Мой рыцарь, к сожалению, вам придется отбиваться от них в течение целого года - до момента нашей помолвки. - И снова эта хитрая улыбка девушки, старающейся преодолеть собственную ревность, чтобы поднять мне настроение.

Перед следующим танцем, к нам подошли, опередив еще нескольких юношей и девушек, Аврелий и его жена. Маг, прислонивший свой посох к дальнему столу, вежливо поклонился спросил у меня, не соглашусь ли я уступить один танец ему. Флёр, чуть настороженно улыбаясь, позволила увести себя в круг танцующих, а мы с Арратайей остались вдвоем. Выглядевшая сейчас как обычная молодая девушка, Арратайа некоторое время молчала, рассматривая мой лоб.

- Вижу, вы усвоили часть хранившихся в крестраже знаний, мистер Бриттон. - В её улыбке чувствовалось что-то хищное, словно у дикой кошки.

- Только благодаря вашему непревзойденному мастерству, мадам, - я поклонился.

- И как вы себя теперь ощущаете? - с любопытством исследователя спросила девушка.

- Двойственно... - я покачал головой. - С одной стороны я остаюсь все тем же юношей, с другой - вижу некоторые детали, которые могу объединить между собой.

- Интуиция?

- Скорее - новый способ мышления, как будто я могу связать между собой ранее казавшиеся неважными вещи, и получить что-то новое.

- И что говорит ваша приобретенная интуиция по поводу этого бала? - Арратайа усмехнулась.

- Чувствую себя дичью на тарелке, - честно ответил я, вызвав искренний смех моей странной собеседницы.

- Думаю, с этим сталкиваются все одаренные магически отпрыски благородных родов, а также часть маглорожденных и полукровок. - Девушка пристально посмотрела на меня. - Чтобы избежать вырождения, и усилить свою магию одновременно, аристократы стараются заранее спланировать браки своих наследников. Впрочем, некоторые, как, к примеру, в вашей Англии, заходят слишком далеко, и браки заключаются только между чистокровными.

- Честно говоря, леди Арратайа, мне так и не понятно, чем же, фактически, может отличаться владеющий родовой магией аристократ от обычного волшебника.

- Для начала - уровнем силы. Разумно разбавляющие кровь древние семейства, как правило, порождают волшебников, гораздо более сильных.

- Но есть и исключения? - Я с гораздо большим интересом посмотрел на мою... знакомую, вспомнив печально известного в Хогвартсе Невилла, которого многие втихую называли полу-сквибом.

- Есть, однако часто случается, что в таких вот... не слишком сильных потомках старинных родов магия попросту спит, хотя... хотя часто бывает, что её возможно разбудить. Иногда, в силу неизвестных причин, рождаются и крайне способные полукровки и даже маглорожденные.

- Я буду помнить о ваших словах, леди Арратайа. - Я чуть склонил голову, благодаря за интересные сведения.

- Это еще не все, мистер Бриттон. - Девушка покачала головой. - У многих старинных семейств проявляется склонность к какому-либо виду магии. Я читала вашу историю в газетах... Не знаю, как было пятнадцать лет назад на самом деле, но, если все было так, как сказано в прессе - то ваша мать отбила Аваду сильнейшего темного мага Англии, пусть даже пожертвовав жизнью. Это вызывает некоторые вопросы, согласитесь?

Я чуть заметно поморщился - напоминание резануло болью по сердцу.

- Вы, наверное, правы, но я никогда не раздумывал о гибели моей семьи с такой точки зрения.

- Вряд ли вы смогли бы это сделать - после той шумихи, которая была поднята по неизвестной причине прессой, всерьез обдумывать эту, как ее назвали, кровную магию жертвы не стал никто, а это может быть знаком того, какими способностями обладал в прошлом ваш род...

- Пожалуй, вы правы. - Я всерьез задумался над этим вопросом.

- Но пока что не стоит слишком зацикливаться на этом, мистер Бриттон. Все равно раньше, чем через год, после вашего совершеннолетия, власти над родовой магией вы не получите. А там вы уже все выясните методом проб и ошибок. - Арратайа улыбнулась.

Практически одновременно с окончанием нашего разговора завершился и танец, улыбающийся на удивление дружелюбно Аврелий увлек жену в сторону столика с вином, а Флёр отправилась пообщаться с какой-то старой подругой, замеченной на другом конце зала. Я в некотором смятении проводил её глазами, обдумывая услышанное от Арратайи, каждый раз находящей для меня какие-то новые сведения, практически переворачивающие всю картину мира с ног на голову.

Из раздумий меня вывело многозначительное покашливание. Доменик Риордан, - а это был именно он, - довольно дружелюбно улыбнулся мне.

- Мистер Бриттон, рад снова встретиться с вами.

- Наследник Риорданов, так же как и я. - Я светски поклонился.

- Поскольку я единственный из присутствующих здесь имею честь быть знакомым с вами, меня очень убедительно попросили быть посредником. - Доменик казался почти спокойным, но в глазах у него явно посверкивали какие-то ехидные искорки.

- Так что, - продолжил он, поняв, что я еще не уловил ход его мыслей, - меня под угрозой жестокой кары попросили познакомить с вами этих благородных леди.

В момент, когда к нам подошли три сестры-блондинки, виденные мной ранее на входе в зал, я понял, что меня ожидают крупные неприятности.

Доменик, все так же непринужденно улыбаясь, и пряча усмешку за маской самоконтроля, представил мне сестер Блейк: Амели, Франсуазу и Ариану, одаривших меня благосклонными взглядами из-под длинных ресниц. Окруженный со всех сторон, я понял, что так просто выбраться мне не удастся, тем более что Доменик, сделав свое черное дело, тихонько покинул наше общество, на прощание бросив на меня одновременно насмешливый и извиняющийся взгляд. Не окажись я в положении дичи перед лицом охотников, я бы, пожалуй, мог посмеяться над такой изощренной шуткой в его исполнении, но сейчас...

- Мсье Бриттон, - Амели, с любопытством рассматривая меня, решила забросить пробный мяч. - Вы планируете учиться в Шармбатоне, если я верно поняла рассказ Доменика.

Я мысленно проклял чрезмерно общительного аристократа.

- Да, моя леди, отец, посоветовавшись с дядей, решил, что лучшего места для окончания образования, мне не найти, - все же, по сравнению с австралийскими школами волшебников, Шармбатон выглядит гораздо... представительнее.

- А на какой курс вы планируете поступить? - Ариана легким шажком вправо пресекла мою попытку выйти из окружения.

- Если мадам Максим примет мои экзамены за четыре курса, то - на пятый. - Я слегка поклонился, досадуя на неудавшийся маневр. - А на каком курсе учитесь вы, прекрасные леди?

- Я - перешла на шестой, - ответила за всех явно самая взрослая из сестер Амели. - Ариана на пятый, как и вы. - Лукавый взгляд черных глаз Арианы, который я предпочел проигнорировать. - И Франсуаза - на третий.

Франсуаза, явно подошедшая ко мне из простого любопытства и за компанию с сестрами, просто и по-дружески кивнула мне, поглощенная попытками незаметно рассмотреть посох прошедшего мимо Аврелия.

Спустя еще пять минут, заполненных щебетанием сестер, от которого голова постепенно начинала гудеть, словно колокол, меня наконец-то спасла Флёр, увидевшая мое затруднительное положение. Ловко воспользовавшись тем, что три девушки постепенно отжали меня в сторону стола, Флёр попросту подошла с другой его стороны и деликатно напомнила, что я обещал ей танец.

С видимым невооруженным глазом сожалением, предписываемым этикетом, я вежливо распрощался с разочарованными сестрами, отходя вместе с Флёр к центру зала.

- Спасибо! - я готов был расцеловать свою спасительницу, которая это прекрасно почувствовала, и на неразличимо малую долю мгновения прижалась ко мне в танце гораздо ближе, чем это было допустимо правилами приличия, и снова как будто искра пролетела между нами.

- Я же говорила, что сильный, никому не известный маг вызовет интерес. - Девушка тряхнула волосами. - Так что ты еще дешево отделался.

- Могло быть хуже? - я не поверил, что это возможно.

- К счастью, этот бал - достаточно безопасное место, но в некоторых домах тебе пришлось бы опасаться гораздо более жесткого "нападения". Подлитая в бокал Амортенция, духи с афродизиаком, ммм.... недвусмысленная ситуация при "невовремя" вошедших свидетелях. Иногда это всё может быть пущено в ход, хотя и не все аристократы пойдут на подобное. - Глаза девушки опасно сверкнули. - Но ты - мой.

- И ничей больше, любимая. - Последнее слово я произнес шепотом.

Больше мы не разговаривали ни о чем, поглощенные танцами, во время которых я мысленно поблагодарил мадам Генриетту за буквально вбитые в меня навыки. Любимая девушка, музыка, танец - что еще нужно было для счастья человеку моего возраста, если что-то большее для нас пока недоступно?

Наконец, через открытые парадные двери гости перешли в сад - уже стемнело, и в небо стали взлетать первые фейерверки, заказанные в одной из модных парижских мастерских в магическом квартале. Иногда к фейерверкам присоединялась и магия кого-то из гостей - считалось вполне уместным продемонстрировать таким способом свою силу и умение. Опьяненный близостью любимой девушки и выпитыми вместе с ней несколькими бокалами вина, я вытащил палочку.

- Гарри... - Флёр не успела остановить меня.

Вложив большую часть сил в заклинание и представив себе наш первый поцелуй, я тихо шепнул:

- Expecto Patronum.

Раздались удивленные возгласы. Светящийся белым и золотым грифон в натуральную величину, величаво размахивая крыльями, рванулся в зенит, описал круг над собравшимися гостями и распался ворохом искр, медленно погасших на земле.

Неожиданно в небо взметнулся багрово-красный дракон, сорвавшийся с поднятого вверх посоха Цимуса, еще один дракон поменьше, светящийся диким зеленым огнем, взлетел, повинуясь заклинанию Арратайи. Я, вместе с остальными гостями, в восторге смотрел на могучих волшебных существ, летающих друг за другом в ночном небе, а потом снова бросил заклинание Патронуса, и бело-золотой грифон присоединился к небесному танцу светящихся рептилий.

Флёр, зачарованно смотревшая на гонку колдовских зверей, даже забыла пожурить меня за несвоевременную демонстрацию мастерства.

- Я тоже хочу научиться этому заклинанию, Гарри! - Глаза девушки горели огнем восторга.

- Попробуем, милая. - Я с трудом удержался, чтобы не поцеловать такие манящие полураскрытые губы, прекрасное лицо, сейчас запрокинутое к небу и освещенное огнями фейерверков. Но вокруг было слишком много чужих глаз.

21 июля 1995 г. Поместье Делакуров.

Раскаты хохота - вот что я услышал, подходя на следующее утро к дверям обеденного зала. Хохотал Киаран, но куда больше меня удивил тот факт, что периодически к нему присоединялись Джеймс и Жан-Клод.

- Доброе утро, господа. - Я прошел на своё место, с некоторым недоумением глядя на покрасневшие лица союзников, у Киарана даже слезы на глазах выступили.

- Над чем вы так смеетесь, если не секрет? - Спросил я, гадая, что могло довести моих друзей до подобного состояния.

Джеймс, сделав над собой видимое усилие, все же постарался ответить на мой вопрос.

- Думаю, господа, нам лучше сразу рассказать мистеру Бриттону, - после бала никто уже не называл меня Поттером, чтобы случайно не оговориться при свидетелях.

- Дело в том, Гарри, - роль моего просветителя взял на себя Киаран, - что на таких балах нередко, помимо их основного значения, заключается довольно много союзов по разным вопросам.

На этом месте сдержанный обычно политик захохотал еще громче, но я заметил, что взгляд у него, несмотря на веселье, слегка виноватый... Это настораживало.

- И очень часто на таких мероприятиях родители юношей и девушек изучают перспективных кандидатов.

В моей голове забрезжило некое тревожное предчувствие, поскольку вчера я точно так же ощущал, что часть заложенного в празднование смысла так и прошла мимо моего сознания.

- Вчера, - вступил наконец в разговор Делакур-старший, - я, честно говоря, не предупредил вас, чтобы вы маскировали свою силу и свои возможности. Киаран часто говорил, что в потенциале вы гораздо более сильный и могущественный маг, и ваши способности постепенно пробуждаются, но я не думал, что все будет настолько очевидно.

- Когда я смотрел на ваш танец с Флёр, - Джеймс, с некоторым сочувствием глядя на меня, попытался объяснить, - я заметил, что вы оба буквально светились от магии, вырвавшейся на свободу из вашего тела. Это показало большинству знающих людей, что вы - достаточно лакомый кусочек для желающих внести свежую и сильную кровь в родовую наследственность.

Бокал в моей руке, в первый раз за время присутствия в доме Делакуров, дернулся, проливая на стол часть содержимого, пачкая белоснежную скатерть уродливым багровым пятном.

- Господа, вы хотите сказать, что... - Я не договорил, придя в легкий ужас от сложившейся ситуации.

- Именно. В любом достаточно замкнутом само на себя обществе есть остро стоящая проблема вырождения и потери сильных генов при частых межродственных браках. Это вы наверняка видели в Англии, сильнее прочих пострадавшей сначала во Второй мировой, где погибло немало волшебников, а потом и в Первой войне с Вольдемортом, отправившей на тот свет и в Азкабан почти всю элиту аристократии. Сами смотрите - из всего многочисленного рода вашего крестного, где рождалось множество, не побоюсь этого слова, могучих магов, в итоге остался всего лишь один мужчина - Сириус Блек - и три женщины, вышедшие замуж в другие семейства - Нарцисса, Беллатрикс и Андромеда. Малфои, Гринграссы, Нотты, Прюэтты, Лонгботтомы, Лестранжи, Розье, даже те же Уизли - всем им очень дорого обошлось последнее столетие.

- Значит, во Франции проблемы примерно те же? Но ведь французское сообщество гораздо многочисленнее. - Я посмотрел на ставшего серьезным Делакура.

- Проблема все равно остается. Пусть и стоит менее остро, но, так как наша аристократия имеет перед глазами такой пример, как Англия, да и изначально менее ориентировалась на браки между родней, - здесь ситуация чуть легче. Но все равно магов слишком мало, несмотря на все попытки Министерства и лидеров аристократов что-то изменить.

- И чем мне грозит вчерашняя потеря контроля, господин Делакур? - Я понимал, что ничего хорошего в ответ не услышу.

- Ну как вам сказать... Для начала - Делакур помахал рукой с зажатой в ней пачкой писем. - Я получил от двух своих сторонников вежливые письма с вопросом о том, связаны ли вы брачным обязательством с каким-либо благородным семейством. Джеймс, как ваш ближайший родственник, получил еще два с тем же вопросом.

- Во время вчерашнего бала у меня создалось впечатление, что некоторые рассматривают меня с очень хищным прищуром, - честно ответил я, стараясь не поддаваться нахлынувшей панике от того, как на все это отреагирует Флёр.

- Надо сказать, что, будь вы в Англии, вы бы столкнулись с той же проблемой. Там вас спасало только три фактора, - Джеймс, подробнее остальных изучавший английскую прессу, а также обычно исполнявший роль аналитика команды Делакура, решил подробно продемонстрировать мне весь расклад. - Там вас в каком-то смысле защитило воспитание у маглов, хотя вряд ли поместившие вас туда рассчитывали на подобный эффект. А второе, прошу простить, ваше достаточно слабое представление о своих возможностях, которые пытается сейчас в вас раскрыть Киаран.

- Третьим, видимо, является противоречивая работа прессы? - я, уже немного разбираясь благодаря учителям, в политике и общественной жизни, рискнул сделать свое предположение.

- Вы можете ставить памятник Скитер за её статьи. - Джеймс усмехнулся. - Её бредовые и недоказуемые заявления существенно сбили вашу репутацию перспективного жениха в глазах тех, кто вами интересовался. Опять же, вас наверняка "защищал" ваш опекун, которому невыгодно сближение национального героя со старой аристократией.

При упоминании Дамблдора мой глаза потемнели от ненависти, и только огромным усилием воли я удержал волну непроизвольной магии.

- Насколько я понимаю, просто так проигнорировать эти письма вы не можете?

- Максимум, что мы можем сделать - это сделать вид, что, поскольку вашего "батюшки", брата Джеймса, нет во Франции, то мы не можем решить этот вопрос за него. Но оттягивать решение после вашего совершеннолетия не получится. - Жан-Клод, будто извиняясь, посмотрел на меня. - Вы уже зарекомендовали себя как сильный маг, политический союзник Делакуров, Годфруа и Бриттонов на французской арене, вы сражались с напавшими на мое поместье. Теперь вы, волей неволей, определенным образом стали частью нашего общества.

- Могу ли я решать этот вопрос самостоятельно? - Я подумал, что проще всего будет открыть карты.

- Не раньше, чем вы избавитесь от опекуна. То есть либо по достижении совершеннолетия, либо обвинив его в недобросовестном выполнении своих обязанностей, к чему, кстати, есть множество поводов. - Делакур был серьезен. - Вчера к вечеру я получил оригинал завещания ваших почтенных родителей.

- Да, вряд ли Дамблдор будет учитывать мои пожелания... Учитывая, что он спит и видит, как бы женить меня на Джиневре Уизли, а потом с её помощью отобрать все деньги Поттеров после моей смерти.

За столом повисло молчание. Взвесив все "за" и "против", я собрал всю свою решимость и заговорил на самую страшную для человека моего возраста, как я понял из разговоров оставшихся в Англии однокурсников, тему.

- Господин Делакур... Учитывая сложившиеся обстоятельства, я считаю бесчестным для себя скрывать мои намерения. - Слова будто сами стали срываться с языка, стоило только начать. - Намерения в отношении Вашей дочери, Флёр.

Глаза политика остро блеснули, Киаран, напротив, одобрительно кивнул мне.

- Я хотел начать этот разговор в день своего совершеннолетия, но сейчас понимаю, что было бы неуважением к вам оттягивать его на целый год. - Я залпом выпил содержимое своего бокала, в который заблаговременно налил вина, чтобы хоть немного придать себе смелости.

- Мистер Делакур, я планирую просить руки вашей дочери, Флёр, в тот же день, когда мне исполнится шестнадцать. - Самые сложные слова, наконец, были произнесены.

- Думаю, вы уже сами поняли, мистер Поттер, что я не буду возражать против подобного союза. - Жан-Клод улыбнулся. - Но даже это не убережет вас от того, с чем вы наверняка встретитесь в Шармбатоне, поскольку официальная помолвка все равно возможна только через год, а для контракта нужен опекун или ваше совершеннолетие. Опять же, официальная церемония помолвки требует назвать вашу настоящую фамилию, иначе магия не зафиксирует контракт.

- Я это понимаю. Но я хочу, чтобы вы знали о моем намерении.

Звякнул хрусталь бокалов, когда четыре наполненных вином сосуда столкнулись над столом, не пролив ни капли своего багрового содержимого.

Сразу же после завтрака я пошел искать Флёр, так и не появившуюся в зале, равно как и Габриель с их матерью. Слабый запах дыма, доносящийся из-под двери в комнаты девушки, меня несколько насторожил. Осторожно постучавшись, и не дождавшись ответа, я толкнул дверь, оказавшуюся запертой.

- Alohomora! - ручеек силы в ладони. Дверь дрогнула, но устояла. Значит, заперта заклинанием.

- Alohomora! - ревущий поток магии, от которого задрожал воздух. Магия поместья, воспринимавшая меня после настройки, как члена рода, не препятствовала моим действиям, так что заклинание, поставленное силами Флёр на дверь, не устояло.

Открывшаяся передо мной комната была очень похожа на разнесенный мной зал в Хогвартсе. Частично разбитая в щепки мебель, осколки каких-то ваз на полу, запах гари от прожженного огненным заклинанием ковра - Флёр явно была в ярости. Вытащив палочку и на всякий случай наложив на себя сферическое защитное Protego, я подошел к двери, за которой, видимо, скрывалась спальня девушки, и откуда доносились подозрительные звуки.

- Inferflamio! - огненный шар ударил мне прямо в грудь, но, поглощенный защитой, бесследно исчез.

Стоявшая посреди разгромленной спальни Флёр в ужасе смотрела на меня. Судя по многочисленным подпалинам на стенах, она явно швыряла огненные шары куда попало, и мне просто не повезло случайно встать на пути очередного заряда. На покрытых копотью щеках раскрасневшейся и довольно тяжело дышащей девушки были видны две дорожки от слез. Она явно знала. И такая бешеная ревность, свойственная настоящим вейлам, немного пугала.

Медленно подойдя к застывшей девушке, я притянул ее к себе, одной рукой осторожно гладя шелковистые волосы на затылке. Ничего не говоря, я просто гладил напряженную спину, шею, плечи, чувствуя, как постепенно напряжение покидает её тело.

Отчаявшись добиться какой-то реакции у все еще находящейся в легком шоке девушки, я поднял ее на руки и уселся на каким-то чудом уцелевшую кровать, тут же подозрительно хрустнувшую подо мной.

- Я чуть было не убила тебя, Гарри. - Еле слышимый шепот.

- Ну, положим, не убила бы. - Повинуясь наитию, я прихватил зубами мочку уха, от чего по телу Флёр будто прошел разряд энергии. С сожалением отпустив ушко, я продолжил:

- Никому из них не удастся получить меня, Флёр. Сегодня я попросил твоей руки у Жан-Клода. - Заплаканные глаза в немом удивлении взглянули на меня.

- Так что, будущая леди Поттер, я не потерплю, чтобы вы находились в столь печальном настроении. - Нежная кожа шеи под моими губами такая мягкая и ароматная, что я едва не потерял голову.

По нашей связи до меня донеслась вспышка непередаваемого словами счастья, а потом бешеный вихрь по имени Флёр буквально снес меня с ног, опрокидывая на кровать. Усевшись сверху, улыбающаяся до ушей девушка подарила мне жаркий поцелуй, потом... потом до нас дошла вся недвусмысленность ситуации, и лицо моей любимой тут же залила краска.

Все мысли из головы будто унесло волной жара от сидящей на мне верхом девушки, обнявшей меня руками и ногами. Расширившиеся зрачки Флёр говорили о том, что у нее тоже... сложности, но просто мягко отстраниться ни у кого из нас нет сил.

Сквозь гулкий стук сердца пробился легкий скрип открывшейся двери в соседней комнате - кто-то решил полюбопытствовать, чем закончился наш разговор. Флёр, на секунду замерла, а потом быстро скатилась с меня, покраснев еще больше. Взяв ее за руку, я вышел в гостиную, где нас ждала, внимательно рассматривая прожженные стены, Мари Делакур во всем блеске работающей на полную мощность вейловской магии. Мне в голову как будто попало ударное заклинание, таранный удар невероятной мощности, шепот в голове, приказ покориться, упасть на колени.

Но поднявшееся в груди чувство любви к прижавшейся к моему плечу девушке позволило мне остаться на месте, удержать волну магии, рвущуюся в разум со стороны напрягающей все способности вейлы Мари Делакур.

Наконец женщина выдохнула сквозь стиснутые зубы воздух и с улыбкой посмотрела на меня:

- Ну что ж, мистер Поттер, будущий Лорд Поттер... Теперь я вижу, что вы способны выдержать магию вейл. Я спокойна за будущее моей дочери.

Флёр с восторженным визгом повисла на шее матери, а я какое-то время стоял, пытаясь собрать в голове мысли после неожиданной ментальной атаки.

- Мадам Делакур, никогда больше так не делайте... Это еще сильнее Империуса...

- Простите, мистер Поттер, но это необходимая мера. Неспособный выдержать полноценную ауру вейлы маг не может быть мужем кого-то из нашего рода - мы не хотим ссориться между собой из-за слабого человека.

Невзирая на некоторое недовольство, вызванное таким способом проверки, я согласно кивнул, признав правоту женщины. Страшно подумать, что произошло бы, окажись я более подвержен её воздействию.

26 июля. Дом Блеков

Две тени метались в полутемном подвале особняка Блеков, постепенно превращавшегося в неприступную крепость. Среди груд мусора и каменной крошки, освещаемых неярко мерцающими с потолка рунами, из стороны в сторону носились, посылая друг в друга разноцветные лучи, Сириус Блек и Ремус Люпин. Большая часть заклинаний создавалась в полной тишине, нарушаемой только хриплым дыханием уставших мужчин, и только самые мощные пока что выкрикивались вслух.

- Catena Tenebrarum(цепь теней - лат.) - поток нитей, сотканных, казалось, из сплошной черноты, рванулся с палочки Блека в сторону не успевшего увернуться оборотня.

В последний момент, уже опутанный не до конца стянувшимися жгутами, Ремус выкрикнул: - Area Ignis (сфера огня - лат.).

Полыхнувший вокруг пламенный костер заставил аристократа отскочить, невольно прикрывая глаза ладонью от обжигающего жара. Шагнувший из бушующего огня Люпин, весь покрытый сажей, казался порождением какого-то мрачного подземного мира.

- Flagello de Ignis! - огненная плеть с палочки Ремуса понеслась в сторону ухмыльнувшегося Блека, в последний момент сталкиваясь с водяной стеной Aqua Murus.

- Хватит! - Мелодичный женский голос прервал разошедшихся магов. - Накопители дуэльного зала почти пусты, вы друг друга чуть не поубивали!

Нимфадора Блек, следившая сегодня за состоянием артефактов, не позволяющих сражавшимся нанести друг другу сильные повреждения, вовремя остановила затянувшуюся дуэль. Покачивая бедрами, обтянутыми шелком доходившей до колен юбки, девушка подошла к расслабившимся магам и, демонстративно вытерев платочком копоть со щеки оборотня, поцеловала враз покрасневшего мужчину. Сириус захохотал, глядя, как его друг пытается совладать со смущением.

- Тонкси, ты великолепна, племяшка! Наш могучий и грозный маг покраснел от твоего невинного поцелуя!

- Бродяга, лучше замолкни, - Ремус нарочито сердито посмотрел на веселящегося друга. - Давай лучше разбор дуэли.

- Ты в следующий раз в меня сразу Адское пламя запусти, Лунатик! - Продолжая смеяться, Сириус наблюдал, каким взглядом оборотень провожает выходящую из зала девушку. - Я чуть не сжег себе брови от твоего маленького костерка!

Остановившаяся на пороге комнаты Нимфадора ехидно заметила:

- Дядя Сири, если у тебя остались силы - сбрось их в накопитель, а то он не успеет восстановиться к завтрашнему дню. - Послав Ремусу еще один долгий и многообещающий взгляд, девушка удалилась. Сириус снова захохотал.

- Лунатик, когда ты, наконец, поймешь, что она не просто так тебя провоцирует?

Погрустневший оборотень, растерявший после тренировки всю свою собранность, только покачал головой.

- Сириус, ну кому я могу быть нужен? Доре просто нравится шутить надо мной.

- А то я не замечаю, каким взглядом ты провожаешь её, пока она не видит, - Блек дружески ткнул локтем Люпина. - Да и она на тебя смотрит оч-чень даже хорошо. Выросла племяшка, ничего не скажешь.

- Сириус, я ... - Но Блек не дал другу договорить.

- Я знаю. Ты оборотень, ты слишком старый для неё, ты не сможешь обеспечить семью, ты не хочешь связываться с кем-то до окончания войны. Вот разве что последний твой аргумент я еще могу хоть как-то понять.

- Вот видишь.

- Не вижу. Старый? Да тебе столько же, сколько мне, а я старше Тонкси всего на десять лет. Оборотень? Ну-у-у-у... - Маг залихватски подмигнул другу. - Сказать тебе, какие преимущества есть у оборотней в отношении девушек?

Лунатик пихнул расхохотавшегося друга.

- Ты неисправим, Сириус. Пойдем лучше обедать. Умираю с голода.

- Пойдем, пойдем, волчище ты голодный. А насчет того, что ты, якобы, не сможешь обеспечивать семью...Помнишь, как после изгнания из рода я одно время жил у Джеймса и его родителей? Воспринимай это так же. Ты - последний из моих друзей. Все моё - твоё. А мои дражайшие родственники оставили мне столько денег, что я не потрачу их до конца жизни... Даже если седобородый старикашка продолжит тянуть из меня золото на свой паршивый орден бездельников. Если бы ты захотел - то я бы принял тебя в род, но ради счастья племяшки Тонкси я не хочу этого делать, пока ты сам не попросишь.

Успокоившийся на какое-то время оборотень решил подколоть друга в ответ.

- А сам-то ты когда займешься личной жизнью, Блек? Ты говорил, даже твой крестник уже побеспокоился о достойной семье после совершеннолетия, а сам?

Сириус чуть поморщился.

- Видимо, я просто еще не встретил ту девушку, ради которой мне захочется забыть про то, что все мы смертны и идет война... Но - мы еще молоды, и жизнь продолжается.

Войдя в обеденный зал, где уже стоял уставленный тарелками и блюдами стол, Сириус улыбнулся Андромеде и Нимфадоре, взявшим на себя заботу об особняке. Но приступить к трапезе ему не позволил сигнал защитных чар о том, что кто-то просит позволения войти.

Почувствовав ауру директора Хогвартса, Сириус сморщился, будто съел лимон.

- Лимонную дольку, господа и дамы? Директор у порога.

Отдав приказ особняку, Сириус смотрел, как Дамблдор выходит из камина, окруженный бурлящими потоками магии Блеков.

- Сириус, маль... - директор поправился, - Сириус, не мог бы ты убрать эти заклинания?

- Простите, директор, - бывший вернейший сторонник Дамблдора спрятал усмешку поглубже в мыслях, - но защиту слишком долго убирать, а так Орден Феникса имеет предельно безопасное место. Прошу вас к столу, господин директор.

- Я вижу, вы начали постепенно восстанавливать свой род? - Усевшийся за стол директор с интересом взглянул на женщин-Блеков.

- Если меня убьют во время войны - род не должен погибнуть, а мои предки были не совсем справедливы, изгнав из рода Андромеду и Нимфадору.

- Примите мои поздравления, леди, - директор по очереди посмотрел на них взглядом доброго дедушки, тщательно скрывая в мыслях огорчение от вида возрождающейся темной семьи.

- Есть ли какие-то новости, Дамблдор? - Сириус перевел внимание директора на себя.

- Полное затишье... - Альбус отпил вина, наслаждаясь изысканным букетом. - Ни один шпион не принес полезной информации, как будто лорд затаился и собирает силы.

- Вы по-прежнему не хотите воспользоваться моим предложением, Альбус? - Сириус пристально посмотрел на собеседника. - У нас достаточно палочек, чтобы взять штурмом поместье того же Мальсибера, и поговорить с ним по душам. На его совести еще в Первую войну было столько крови, что хватило бы на дюжину закоренелых убийц.

- Сириус, у нас нет права брать на себя правосудие... - Дамблдор осуждающе покачал головой.

- Эх, директор, - Сириус с печалью в голосе отвернулся к камину, чтобы не показывать яростный блеск глаз. - Ваше всепрощение вас когда-нибудь погубит... как и вера в то, что необученный серьезной магии Гарри сможет победить Темного лорда.

- Но ведь пророчество говорит, что он единственный... - Начал было Дамблдор, но Сириус перебил его.

- А почему вы думаете, чтоnbsp; - Я буду помнить о ваших словах, леди Арратайа. - Я чуть склонил голову, благодаря за интересные сведения.

верно истолковали ваше пророчество? - вмешался Люпин. - Выдать его нам в полном размере вы отказались. Может быть, значение пророчества как раз в том, что нужно обучить Гарри настоящей магии, и только потом, в решающем поединке, он сможет взять верх.

- Ремус, мальчик мой, я искренне уверен, что Гарри сможет победить только силой своей любви, скрытой в его сердце.

Блек проглотил аргумент, что ради сохранения этой самой любви директор за каким-то дементором отправил годовалого ребенка в его личный филиал Азкабана, к ненавидящим магию Дурслям.

- Что вы думаете делать, если Гарри не вернется в Англию? - Он с каким-то отстраненным интересом взглянул на Дамблдора.

- Я думаю, что он ответственный мальчик, и не захочет, чтобы от рук последователей Темного лорда пострадали его друзья, семья Уизли, заменившая ему родителей и другие простые волшебники, которые надеются на своего героя.

Со стороны Ремуса донесся неопределенный звук, будто бы оборотень подавился вином. Нимфадора заботливо похлопала его по спине.

- Я, собственно, зашел спросить, не присылал ли Гарри никаких писем. - Директор внимательно посмотрел на Сириуса.

- Прислал еще одно, - как бы с неохотой заметил аристократ. - Он отдыхает где-то на южном курорте в Штатах, наслаждается жизнью и отсутствием угрозы со стороны Вольдеморта.

- Очень безответственно с его стороны, - грустно заметил Дамблдор. - Надеюсь, мальчик одумается и вернется в Хогвартс к друзьям.

- Кто знает, Альбус, кто знает... - Сириус с деланным сожалением покачал головой. - Я не могу писать ему в ответ - совы не видят, где он находится.

29 июля, Поместье Лонгботтомов.

Невилл Лонгботтом с изумлением рассматривал пришедшее сегодня с незнакомой совой письмо. Каллиграфически написанный адрес поместья Лонгботтомов странно сочетался с демонстративно нечетким и замазанным чернилами обратным адресом, разобрать который было невозможно. Однако же почерк был странно знакомым, и Невилл долго ломал голову над тем, кто мог написать письмо, пока не вспомнил, что той же рукой были написаны конспекты Гарри.

Решительно сломав печать, Невилл погрузился в чтение.

"Здравствуй, друг Невилл

Ты сейчас наверняка удивляешься, почему я пишу именно тебе, правда? Не Рону, не Гермионе, а именно тебе. Я не хочу пока говорить о том, почему я уехал из Англии на длительный срок - я знаю, что ты не владеешь окклюменцией, которую я теперь изучаю под руководством наставника. А без этого умения Дамблдор вытащит из твоей головы слишком много того, что ему лучше пока не знать. Скажем так, я решил прожить один год своей жизни вдали от ненавидящих меня родственников, распланировавшего мою жизнь директора и прячущихся за моей спиной от величайшего темного мага столетия наивных обывателей. Я вернусь в Англию не раньше, чем через год, на шестой курс, а до этого момента буду делать все, чтобы подготовиться к грядущим в стране событиям, думаю, ты понимаешь, о чем я.

Ты и Луна - вот те два человека в Хогвартсе, кому я по-настоящему доверяю. Чтобы не говорить в письме лишнего - попроси свою бабушку рассказать о тех странностях, которые она видит в моей жизни после Первой войны. Надеюсь, ты не разочаровался во мне, после того как я сказал, что планирую вернуться только через год, и еще напишешь мне. Скоро я пришлю тебе адрес того места, куда можно направлять письма.

Твой друг, Гарри Поттер. "

Невилл в удивлении покрутил письмо в руках, но, так ни до чего и не додумавшись, отправился к бабушке.

Августа Лонгботтом, постаревшая, но все еще очень крепкая женщина, сильная волшебница и просто проницательный человек, внимательно изучила протянутое ей письмо и задумалась.

- Это значит, что твой друг решил играть самостоятельно, а не под чью-то указку. - Задумчиво протянула она.

- А что он имел в виду, когда говорил про "странности"? - Невилл серьезно посмотрел на бабушку.

- Очень метко подмечено... Именно "странности". После того, как Лорд убил Джеймса и Лили Поттеров, на роль опекунов ребенка претендовало множество благородных семейств. Да что там, даже Алиса и Френк были готовы взять его в свой дом и воспитать как достойного потомка Поттеров. А после их... недееспособности... то же самое хотела сделать и я.

- Но он ведь до 11 лет прожил у маглов?

- В этом одна из странностей. Я не знаю, как Дамблдор стал опекуном Гарольда. Я не знаю, почему лучший друг Поттеров без суда сел в Азкабан. Сначала его словам о кровной защите родной крови некоторые даже поверили, но когда спохватились - след ребенка был потерян.

- Это все, что ты можешь сказать, бабушка?

- Нет... Если внимательно посмотреть все газетные публикации с того Хеллоуина, то, даже когда схлынуло общее ликование от победы над Темным Лордом, кто-то очень старательно не давал людям забыть, кому они обязаны спасением. Статьи, фотографии, книги по произошедшему в ту роковую ночь, да даже популярная когда-то кукла Гарри Поттер. Из твоего друга усердно лепили национального героя... Но вот кому это нужно и зачем... - Она в сомнении помотала головой. - Никто в действительности не знает, как погиб Вольдеморт. Но книги пишутся, правда самого Гарри ни разу не спросили о событиях той ночи. Даже о шраме Поттера люди узнали только из газет. А вживую его до 11 лет не видел никто, кроме двух-трех вернейших сторонников директора и, возможно, Сириуса.

Августа Лонгботтом подошла к старинному шкафу и достала из него резную шкатулку темного дерева. Порывшись среди лежавших там украшений, она вытащила простое серебряное кольцо.

- Это когда-то принадлежало моему мужу. Он был сильным магом, и достойным человеком. Но прежде всего он был ученым, из-под палочки которого вышло немало фамильных артефактов. Кольцо создает в твоем сознании своеобразную защиту, подсовывая попытавшемуся тебя прочитать легилименту бессвязные обрывки мыслей. Прочитать скрываемое носящим это кольцо хоть что-то осмысленное невозможно даже самому сильному магу. Носи его в Хогвартсе не снимая.

Невилл с некоторым трепетом надел кольцо деда на палец. Чуть уменьшившись в размерах, оно плотно обхватило палец, так что снять его просто так было нельзя.

Тот же день. Дом Ксенофилиуса Лавгуда.

- Папа, я получила письмо от Гарри Поттера. - Луна Лавгуд, одетая в совершенно нормальное платье и аккуратно причесанная, что вызвало бы удивление у всех ее Хогвартских знакомых, помахала перед лицом Ксенофилиуса распечатанным конвертом.

- Да, солнышко? - Редактор газеты "Придира", при дочери не считавший нужным играть привычную роль человека со странностями, защищавшую его самого, семью и издаваемую газету от любых нападок, внимательно изучил конверт. - И что он написал?

- Смотри сам. - Луна протянула отцу лист обыкновенной бумаги.

"Здравствуй, Луна.

Как поживают твои мозгошмыги и прочие интересные существа, о которых мы иногда беседовали? Надеюсь, с ними все в порядке.

Ты, наверное, тоже удивишься, как и Невилл, которому я отправил почти такое же письмо, что я пишу именно вам двоим, а не моим так называемым "лучшим друзьям". Я пишу довольно откровенно, потому что знаю, что даже Дамблдор не рискнет читать твои мысли, защищаемые мозгошмыгами. Мне бы такие защитники тоже не помешали, когда я вернусь в Хогвартс через год, честное слово. Прости, что не смогу вместе с тобой прогуляться по запретному лесу, но в качестве компенсации обещаю позвать на День смерти Безголового Ника, одного из хогвартских приведений, - думаю, тебе там понравится. Если захотите вместе с Невиллом узнать, как в действительности относятся ко мне Рон и Гермиона с Джинни, скажите в разговоре с ними, что, по слухам, я завещал все деньги рода Поттеров детским приютам и детям-сиротам - и вы увидите много интересного на их лицах.

Надеюсь, ты простишь мне, что сейчас я нахожусь далеко от своего личного врага, от прячущихся за моей спиной от него обывателей и от манипулятора-старика, и потом сможешь мне писать о том, как у вас обстоят дела.

Твой друг, Гарри Поттер."

- Твой друг на удивление деликатен, по сравнению с остальными учениками. - Ксенофилиус, прочитав письмо, улыбнулся. - Как он мягко и необидно сказал, что даже Дамблдор не рискнет забраться в мысли Полоумной Лавгуд, которую ты играешь в Хогвартсе.

- Интересно, что он имел в виду, говоря про отношение к нему друзей? - Луна, точно так же дома снимавшая маску Полоумной, наморщила лоб.

- Думаю, вы с Невиллом узнаете все, как только встретитесь с ними в поезде. - Лавгуд потрепал дочь по волосам. - А теперь я должен дописать статью.

Тот же день. Где-то в Лондоне.

Рита Скитер тщательно изучила пришедший с совиной почтой конверт - при её отношениях с фигурировавшими в статьях скандальной журналистки людьми, она не удивилась бы, обнаружив какое-нибудь гнусное проклятье в письме. Однако выдержавший все проверки конверт оказался безопасным, и журналистка осторожно щипцами сломала запиравшую письмо фигурную сургучную печать, на всякий случай отвернувшись и зажмурив глаза.

Ничего страшного, тем не менее, не произошло, письмо не взорвалось, из него не брызнул какой-нибудь яд и не вылетело проклятье. И Рита Скитер, потряхивая обесцвеченными кудряшками, вытащила письмо и приятно позвякивающий, уменьшенный с помощью магии мешочек, увеличив и вскрыв который, она обнаружила солидную сумму золотом, сравнимую с её гонораром за две-три популярных статьи.

"Госпожа Скитер, - говорилось в письме, - Я предлагаю вам, как несомненному профессионалу в области прессы, небольшую сделку. Вы пишете о том, о чем я вас попрошу, прислав вам соответствующие подтверждающие документы, колдографии или воспоминания, а я, в свою очередь, достойно оплачиваю труды самой известной журналистки магической Англии. Обещаю не обделять вас сенсационными материалами, на которые вы, к тому же, получите эксклюзивные права.

Гарри Поттер, ваш самый преданный читатель.

P.S. В прилагаемом мешочке вы найдете доказательства моей серьезности.

До возможной скорой встречи. "

В недоумении покачав головой, журналистка сожгла письмо, тщательно растерев оставшийся от него пепел. Предстоящий год обещал быть очень интересным.

30 июля 1995 г. Дом семьи Уизли.

- Как ты думаешь, Гарри вернется в школу 1 сентября? - Гермиона Грейнджер, не отрываясь от очередного толстенного талмуда с совершенно непонятным для непосвященных названием, задала беспокоящий её вопрос.

- Надеюсь, этот самовлюбленный герой приедет, ведь там будем мы, его друзья. - Рон с некоторой насмешкой произнес эту фразу.

- Завтра день рождения Гарри... - протянула Гермиона. - Интересно, стоит ли ему писать, чтобы напомнить о себе?

- Мама говорила, что совы не могут найти, где он спрятался. Она обмолвилась, что Поттер отдыхает сейчас на курорте где-то в Америке, то ли Южной, то ли Латинской.

- Ро-о-он... Ну это же одно и то же, - Гермиона подскочила на стуле, оторвавшись от фолианта. - Как можно быть таким необразованным?

- Герми, хватит... - Уизли поморщился. - Подумай лучше о том, раз ты у нас такая умница, как подлить ему зелья в Хогвартсе... Ведь он так и не приехал в Нору этим летом.

- Ну... Думаю, Джинни сможет это сделать, - девушка засмеялась. - Вечером, в гостиной, две чашки ароматного чая, ждущая у камина рыжеволосая красавица.

Рон захохотал.

- Сама придумала?

- Нет, это строки из одного магловского романа.

- Никогда бы не подумал, что ты можешь читать что-то кроме твоих толстенных книг с непонятными названиями, - заявил рыжий, и тут же скатился со стула, уклоняясь от брошенной в него подушки.

- Рональд Биллиус Уизли, - Гермиона казалась довольно сильно рассерженной. - Как ты можешь так безответственно относиться к собственному образованию?

Рон понял, что последние его слова были совершенно лишними, но было уже поздно.

Ночь с 30 на 31 июля 1995 г. Поместье Делакуров.

После бала и последовавшего за ним объяснения с Жан-Клодом и Флёр, мое расписание вновь вошло в привычное русло. Утром - тренировки с Киараном, иногда вдвоем, иногда к нам присоединялась Флёр. И постепенно я начинал втягиваться в занятия, в ходе которых Киаран медленно, но неуклонно повышал нагрузку. Заклинания аврорской школы, которые мы отрабатывали, мало-помалу получались все более хорошо, и, оглядываясь на себя-четверокурсника, я мог сказать, что достиг определенных успехов, хотя впереди меня ждал еще год тренировок и учебы.

После обеда каждый день я встречался с кем-то из учителей: по этикету волшебного мира, по истории, теории магии, танцам, французскому языку. Последний, благодаря колоссальному количеству влитых в меня зелий памяти, за эти два месяца все же сдался. И теперь, хоть я и не производил впечатления коренного француза, но, по крайней мере, вполне свободно мог выразить свои мысли, что очень обрадовало Флёр.

Наши отношения с Флёр тоже слегка изменились - ставшая гораздо более мягкой девушка будто светилась изнутри, а я, при взгляде на нее, чувствовал, что сжавшиеся внутри ненависть и жажда мести, направленные на Темного лорда и Дамблдора, как будто растворяются в потоке положительных эмоций. Правда, с каждым днем становилось все сложнее удерживать самоконтроль над выходящим из повиновения телом, когда мы с Флёр оставались наедине. И, как я заметил, Флёр испытывала те же самые трудности, так что предстоявший нам год ожидания обещал быть очень напряженным. Киаран, с которым я в итоге все же осмелился посоветоваться, покраснев при этом до самых корней волос, сначала ехидно захохотал, но потом показал пару упражнений из курса окклюменции, которые помогали мне сдержаться в самые тяжелые моменты.

- Воспринимай это еще и как практику защиты мыслей, - аврор дружески улыбнулся мне. - Хотя, признаю, ты меня удивил - мало кто в твоем возрасте способен думать в такой ситуации мозгами, а не тем, что ниже пояса.

Так что мой учитель, в добавление к упражнениям, еще и поднял нагрузку, заявив, что остальные проблемы перестанут меня беспокоить, когда у меня не будет на них сил.

- Теперь твоя задача - стараться поддерживать пассивный щит вокруг своего тела. Чем дольше ты будешь это делать, - тем быстрее увеличится тот поток энергии, который ты способен пропускать через себя.

Написанные совместно с Жан-Клодом три письма - моим настоящим друзьям и Скитер - давно ушли к адресатам, теперь оставалось ждать. Скитер в течение года будет получать от меня и от собиравших информацию людей партии Делакура и Сириуса просто колоссальное количество "жареных" фактов, которые не дадут расслабиться ни длиннобородому долькоеду, ни продажному Корнелиусу Фаджу.

Легкий, еле слышимый бой часов, стоявших в углу моей комнаты, показал, что наступило 31 июля, и мне исполнилось 15 лет. С тихим хлопком в комнате материализовался один из домовых эльфов, Трикси.

- Мистер Бриттон, - эльфы теперь тоже называли меня по фамилии Джеймса. - Домовик рода Блеков доставил вам поздравления и подарки от своего хозяина. - Позади домовика в воздухе висели несколько свертков и писем.

- Спасибо, Трикси. - Я погладил домовика по морщинистым ушам. Какой бы продажной тварью ни была Мисс-Я-Все-Знаю, но доброе отношение к эльфам, исповедуемое ею, было полезно. С этими загадочными маленькими существами всегда лучше дружить. - Передай их домовику мою искреннюю благодарность.

Маленький эльф исчез, а я, перебравшись на ковер ближе к свету маленького камина, вскрыл первый подарок, судя по размашистому почерку - от Сириуса.

Однако выпавшая из свертка книга вызвала у меня не только удивление, но и некоторое смущение. "Половое воспитание подростков" - явно магловское название, но картинка на обложке, изображавшая обнаженных парня и девушку в недвусмысленной ситуации, слегка смутила меня. К книге прилагалась записка от крестного.

"Гарри, крестник, прости, что мы все еще не можем увидеться лично. Дамблдор почти каждый день приходит в мой дом и пытается подловить меня, не утаиваю ли я от него что-то важное. Его не останавливает даже то, что, пока директор в особняке - его действия контролирует вся активная защита, настроенная на предельную мощность. Видел бы ты его лицо в эти моменты!

Раз уж я просидел столько лет в Азкабане, и не смог выполнять все приятные обязанности крестного отца, то я решил немного наверстать упущенное. Вряд ли чертовы Дурсли просвещали тебя на эту тему, а в Хогвартсе, кроме дешевых журналов "для взрослых", наверняка ничего такого нет. Да и директор скорее удавится, чем допустит хоть каплю "развращающих неокрепшие умы" знаний в школу. В дни моей молодости некоторых детей просвещала школьная медсестра, которую раздражала необходимость постоянно варить противозачаточные зелья для старшекурсниц, но... Лучше почитай книгу, которую я прислал - маглы иногда пишут весьма умные вещи.

Сириус

P.S. можешь показать книгу своей будущей невесте, только заприте дверь покрепче".

М-да, шутник Сириус в своем репертуаре, и окончательно оправился от заключения в Азкабане. Решив, что Флёр не увидит эту книгу ни при каких обстоятельствах, я убрал её подальше в шкаф, снова вернувшись к подаркам.

Когда я уже хотел разорвать обложку на небольшом свертке, подписанном аккуратным, округлым почерком профессора Люпина, раздался тихий стук в дверь, и в мою комнату проскользнула Флёр, сразу сделав мир вокруг светлее.

- С днем рождения! - теплое женское тело, прижавшееся ко мне, тут же выбило все мысли из головы, кроме неистового желания. Но... упражнения Киарана оказались полезными, и я все же сумел удержаться в рамках приличий, просто крепче обняв стройную талию.

- Спасибо, - единственное, на что хватило дыхания, как только в голове немного прояснилось после долгого-долгого поцелуя.

Отойдя на пару шагов, я посмотрел на чуть засмущавшуюся от моего взгляда девушку, в очередной раз поражаясь, что такая красавица выбрала среди всех, наверняка многочисленных претендентов, именно меня. Одетая в короткое белое платье, с растрепавшимися по плечам волосами, в туфельках на босу ногу, Флёр была прекрасна, даже без не действовавшей на меня вейловской привлекательности.

- Почему ты так смотришь на меня каждый раз, Гарри, - щеки Флёр слегка тронул румянец.

- Потому что каждый раз удивляюсь, что такая девушка могла найти во мне. - Я поцеловал подставленные губы.

- Глупый, - когда воздух в легких закончился, и мы оторвались друг от друга. - Кого же еще я могу выбрать?

Сев рядом со мной на ковер, она сняла с шей тонкую цепочку с медальоном и протянула мне.

- Через месяц ты уедешь в Шармбатон на учебу, и мы будем видеться даже не каждую неделю. Я хочу, чтобы у тебя всегда было рядом напоминание обо мне.

Открыв медальон, я увидел внутри колдографию задорно улыбающейся девушки, а потом одел еще хранящий тепло тела Флёр медальон на свою шею.

Отдышавшись после нового поцелуя, мы вдвоем стали открывать оставшиеся нераспечатанными подарки. Ремус и, как ни странно, Уилфрид Валленштайн, прислали свои поздравления.

Вскрыв сверточек Ремуса, мы увидели маленький, мерцающий всеми цветами радуги флакон с воспоминаниями и записку.

"Гарри,

Я подумал, что такой подарок от друга твоих родителей будет наиболее уместным с моей стороны. В этом флаконе - часть моих воспоминаний о тех временах, когда Джеймс и Лили учились в Хогвартсе. Не суди нас строго - тогда все мы были еще детьми.

С любовью, Ремус Люпин".

Я прижал к себе этот эфемерный, но такой драгоценный подарок, на глаза невольно навернулись слезы.

- Они смотрят на тебя с небес и радуются, что ты вырос. - Флёр обняла меня, стараясь взять часть боли на себя.

Наконец, успокоившись, я взял в руки довольно длинный и тяжелый сверток, присланный Валленштайном через Сириуса. К подарку прилагался свиток, исписанный угловатыми, будто готическими буквами.

" Мистер Поттер.

Узнав от Лорда Блека, что частично благодаря вам я смог существенно прищемить хвост неуважаемому мной Альбусу Дамблдору, я решил лично написать вам и поблагодарить. Некогда Дамблдор, поддерживавший в то время Гриндевальда, убил моего отца, за смерть которого я долгое время не имел возможности отомстить. Благодаря Вам, моя месть частично исполнилась. Если когда-либо в ближайшие годы, пока я являюсь членом Трибунала, у Вас возникнет необходимость провести разбирательство в Международном Трибунале - я всегда буду готов помочь.

Примите, в знак благодарности, этот кинжал. Он сделан из ядовитого клыка василиска, некогда убитого моим отцом. К сожалению, даже парный этому кинжал не смог помочь отцу выдержать бой с двумя сильнейшими магами Европы того времени. Не беритесь за лезвие ни при каких обстоятельствах, а лучше - всегда используйте прочные перчатки из драконьей кожи.

Уилфрид Валленштайн".

Я аккуратно развернул сверток и достал оттуда сначала пару перчаток из мягкой, глянцево поблескивающей кожи, а потом - длинный кинжал в простых серых ножнах. Одев перчатки, я предельно осторожно потащил кинжал из ножен, обнажая черное лезвие, покрытое какими-то белесыми и коричневыми прожилками, остро пахнущее, опасное, обещающее смерть любому, кого коснется.

Флёр слегка поежилась, глядя на кинжал. Я так же осторожно вложил его обратно в ножны и завернул сверток.

- Завтра на тренировке покажу его Киарану, возможно, тот скажет, что мне делать с таким подарком.

Следующий час мы провели гораздо более приятным образом, не переходя, впрочем, определенной черты, так что даже если бы в комнату вдруг зашел отец Флёр, то не заметил бы ничего предосудительного, кроме разве что слегка припухших от поцелуев губ девушки.

5 августа 1995 года. Поместье Делакуров.

- Сириус! - Я с радостью бросился к встретившему меня в библиотеке крестному.

- Привет, крестник! - Крепкие руки Блека обняли меня за плечи. - Дамблдор думает, что я отправился искать тебя на пляжи Южной Америки, впрочем... - Крестный хитро улыбнулся, - кто сказал, что я туда не поеду. Говорят, там таки-и-ие девушки!

Я смотрел, как крестный довольно хохочет, и на душе становилось веселее. Все равно я тосковал по единственному оставшемуся у меня родному человеку, и даже общество любимой девушки не могло полностью заменить мне всё остальное.

Некоторое время мы не обсуждали ничего серьезного. Просто делились новостями, которые скопились за долгое время разлуки. Сириус, хитро улыбаясь, спросил, прочитал ли я его подарок, вызвав у меня приступ смущения. Книгу я действительно прочитал, найдя в ней много так не хватавшей мне информации.

Наконец в библиотеку зашел Жан-Клод, крепко пожавший руку Блеку. Политик принес с собой несколько толстых папок, набитых под завязку бумагами. Следом за ним зашел Джеймс, как и всегда хмурящийся и думающий о чем-то своем.

- Мистер Поттер, - на этот раз политик использовал мое настоящее имя. - Честно говоря, потребовалось много времени и ваших денег, чтобы найти все недостающие для начала судебного процесса бумаги. Нам пришлось даже использовать через третьих лиц помощь одной из детективных фирм маглов, чтобы собрать факты о вашей жизни в Литтл Уиннинге.

- То, что мы нашли в результате работы этой фирмы, - просто ужасно. - Джеймс оторвался от своих мыслей и посмотрел на меня горящими глазами. - За время вашей жизни у магловских родственников в отношении вас двенадцать раз подавали заявления о жестоком обращении с несовершеннолетними. Это сделали ваши ближайшие соседи по улице, три школьных учителя, школьный медик, социальный работник школы и сотрудники полиции, сталкивавшиеся с действиями вашего кузена.

Джеймс помотал головой, будто не веря в то, что сам же и рассказывал.

- Но каждый раз иски волшебным образом отзывались. Свидетели, как по волшебству, отказывались от данных показаний, а направляемые в дом Дурслей проверяющие не находили ничего, кроме фактов мирной и счастливой жизни обычной английской семьи.

- Значит, получается, что все 11 лет..? - Я смотрел на окаменевшее лицо Сириуса, явно представлявшего, как сворачивает шею одному интригану.

- Да, - Джеймс с сочувствием взглянул на меня. - Всё то время, что вы провели у Дурслей до поступления в Хогвартс, несколько доверенных людей Дамблдора, - правда, доказать, что это были именно его люди, невозможно, - сделали всё возможное, чтобы факты о вашей настоящей жизни не стали достоянием общественности.

- Но зачем им это было нужно?

- Я могу только предполагать, что, удайся этот план, и вы восприняли бы визит отнесшегося к вам по-человечески Хагрида как божий дар, а обрушившаяся на вас сомнительная слава убийцы Лорда вскружила вам голову, сделав послушным инструментом директора Дамблдора. Но это догадки, которые нам не удастся доказать на суде.

- То есть максимум, что мы сможем сделать - это предать огласке мою личную жизнь и таким образом уколоть взявшего на себя обязанности моего опекуна Дамблдора? - Я с удивлением посмотрел на своих партнеров.

- Не совсем так, мистер Поттер, - Жан-Клод открыл одну из папок. - Мы получили, как я уже говорил, подлинник завещания ваших достойных родителей.

На стол лег слегка пожелтевший от времени лист пергамента, украшенный многочисленными подписями и печатями. Я с трепетом смотрел на текст, написанный рукой моих родителей, которых я никогда не знал.

- Если исходить из сути документа, - Джеймс дождался, пока я прочитаю завещание. - То Дамблдор нарушил несколько условий завещания.

- Во-первых, он поместил вас в магловский мир к сестре вашей матери, Петунии Дурсль. Сразу два пункта завещания проигнорированы. Вас не должны были отправлять в магловский мир, а подобрать вам опекунов из числа благородных семейств магов. К тому же семья Дурслей указана как место, куда вас нельзя отправлять в любом случае, даже если все остальные указанные в завещании семейства были бы уничтожены в ходе войны.

- Но как тогда директору удалось это сделать? - Вмешался Сириус.

- Он первым прибыл на место преступления, забрав ребенка. А поверенный Поттеров, который должен был следить за исполнением завещания... он все еще лежит в палате безнадежно больных в Мунго... Скорее, лежит его тело, памяти там нет вообще, как и сознания. Овощ, не человек. А дом его сожжен "в результате налета обезумевших после гибели хозяина Упивающихся смертью". Что может быть правдой, но все равно наводит на некоторые сомнения.... А потом завещание куда-то исчезло, как и Гарри. Вы же, последний человек, кто мог бы защитить ребенка, оказались по "доказанному" обвинению в Азкабане.

Из горла Сириуса вырвалось рычание.

- Во-вторых, - Джеймс вытащил следующий документ. - Дамблдор, воспользовавшись тем, что вы вышли из игры, сумел получить опекунские права, хотя его имени в списке желаемых опекунов не было. Вы, Ремус Люпин, Лонгботтомы, Прюэтты, к моменту смерти Поттеров тоже погибшие, еще несколько известных светлых семейств - были, но никак не директор. Это копия решения Визенгамота, где говорится о том, что, "в связи с утратой завещания Поттеров и доказанным преступлением крестного отца ребенка", опекуном назначается директор Дамблдор.

- Тварь... - Я прошептал эти слова еле слышно.

- Ну и как всегда, деньги. Золото всегда манило к себе не слишком честных людей, и Дамблдор не стал исключением. Правда, стоит отметить, что взятым из вашего сейфа золотом сам для себя он не пользовался, гоблины, которые предоставили часть расписок, утверждают это совершенно точно. Так что на этом много проблем для Дамблдора мы не создадим - деньги шли на благотворительность и на финансирование детских приютов, как ни странно. В этом вопросе бородатый идеалист оказался на удивление честным. Возможно, часть денег ушла на какие-то другие проекты, но доказать мы это не сможем. Максимум, что можно ему приписать, это умолчание о вашей возможности свободно пользоваться детским счетом и сокрытие выписок о снятии средств... помимо собственно изъятия денег с вашего счета. К тому же его права опекуна вполне позволяли распоряжаться счетами Поттеров, определенного законом лимита он не превысил, так что гоблины не имели возможности блокировать ему доступ к деньгам. Так что воровством его действий, как бы ни были на это похожи, не являются.

- Значит, три обвинения? - Сириус Блек казался недовольным.

- Да, только три. Самовольное присвоение себе прав опекунства, сокрытие возможности распоряжаться денежными средствами, замалчивание подлинного завещания.

- И много удастся выжать из этого дела? - Я исподлобья посмотрел на Джеймса, еще не до конца оправившись от очередной порции грязи, ворвавшейся в мою жизнь.

- Его репутация в Англии серьезно пошатнется. Вы сможете раньше совершеннолетия сменить опекуна, к примеру - на вашего крестного. Плюс обретете большую независимость от директора, когда вернетесь в Хогвартс. Как максимум - Дамблдор уйдет с поста председателя Визенгамота из-за злоупотребления служебным положением в вашем деле и в деле Лорда Блека, но я бы на это не рассчитывал.

- А что будет с Дурслями? - Несмотря на ненависть, которую я к ним все еще испытывал, судебный процесс не казался мне подходящим наказанием, мстить чужими руками и уподобляться Дамблдору я не хотел.

- От Трибунала - ничего. Но детективное агентство предоставит собранные материалы полиции. Дальше - уже дело маглов, Статус секретности не позволит магам вмешаться в их судьбу открыто. На заседании Трибунала будет только их допрос с применением легилименции и Сыворотки правды, чтобы получить подтверждение наших обвинений в адрес Дамблдора.

- Если вы не против, я отправлю часть материалов Валленштайну. Но потребуется много времени, чтобы люди Трибунала проверили подлинность наших обвинений, возможно, пройдет несколько месяцев. - Джеймс встал, собирая папки.

17 июля 1995 г. Дом Блеков.

(господа и дамы, тут кое-кто кое-что у меня просил очень сильно, так что примите и распишитесь ))) )

Снова полутемный тренировочный зал, снова две фигуры, с палочками в руках, но состав участников на этот раз иной. Сириус, ехидно улыбаясь, сразу после завтрака убрался по делам, оставив на тренировке вместо себя Нимфадору Блек.

- Лунатик, проверь подрастающее аврорское поколение, - Блек подмигнул зардевшейся от похвалы племяннице. - Думаю, она сможет тебя приятно удивить.

Посмеиваясь над какими-то собственными мыслями, Лорд Блек подошел к камину и, проговорив адрес Министерства магии, отбыл.

Так что теперь, проклиная мысленно на все корки коварство друга, Ремус старался сражаться в полную силу, не убив при этом молодую девушку. Пока что аврорская выучка не слишком помогала ей в дуэли против более опытного мага, но природная гибкость и способности метаморфа позволяли уклоняться от пропущенных или неизвестных заклинаний.

Один из домовиков, почему-то сидя спиной к сражающимся, пристально смотрел на сияние управляющих рун, покрывавших один из угловых камней, страшно гордый оказанным хозяином доверием.

- Осталась половина заряда! - Писклявый голосок Винни разнеся по залу.

- Хорошо, - сквозь зубы выдохнул распаленный дуэлью Ремус, бросая очередное заклинание в ловко увернувшуюся девушку.

На серьезную темную или стихийную магию сил девушки пока еще не хватало, но она работала очень старательно, обещая со временем превратиться в весьма опасного противника.

Какое-то время воздух в зале рассекали только многоцветные лучи, бьющие из палочек все быстрее и быстрее. Несмотря на то, что Нимфадоре пока не хватало знаний, чтобы принимать на выставляемые щиты все летящие в нее заклинания, нечеловеческая гибкость метаморфа позволяла ей избегать поражения.

- Bombarda! - взрывное заклинание ударилось не в щит, выставленный Люпином, а в очередную кучу обломков справа, осыпав не успевшего сменить защиту оборотня градом осколков, посекших одежду, но не сумевших пробить гораздо более прочную, чем у людей, кожу.

- Seco, Confundus, - брошенное следом за режущим заклинание ментальной магии, по задумке оборотня, должно было пройти сквозь выставленный первым щит, но девушка, прыгнув на стену и сделав в воздухе сальто, увернулась от обоих лучей.

- Inferflamio! Inflamario! Confundus! - Воспользовавшись тем, что оборотень замешкался со следующим ударом, девушка бросила в него сразу серию заклинаний, вкладывая в удары всю доступную силу.

Сбив щитом огненные удары и увернувшись от Confundus'а, Ремус метнул проклятье, очень похожее на изобретенное когда-то Снейпом, но чуть менее опасное. Десяток воздушных лезвий резанул тонкую фигурку, но прежде, чем сотканные из самой капризной стихии клинки прорезали нежную кожу, вокруг девушки вспыхнула защитная магия зала, не давая удару стать калечащим.

- Поражение! - Люпин опустил палочку, однако стоявшая неподвижно девушка будто не слышала его. Обхватив себя руками и уронив на пол палочку, она на глазах бледнела.

- Нимфадора! - Встревоженный маг бросился к ней, мысленно ругаясь на свою глупость: даже с частичной аврорской подготовкой еще не окончившая академию волшебница не могла быть серьезным противником.

Подбежав к остававшейся неподвижной девушке, Ремус осторожно отвел в сторону ее руки, ища кровавые пятна. Вместо этого разрезанная на ленточки воздушными лезвиями блузка девушки, ничем больше не удерживаемая, неожиданно развалилась, открывая нежную кожу груди, буквально светящейся в полумраке зала и напряженные алые соски.

Отшатнуться оборотню не дали горячие тонкие руки, обхватившие его шею, а женское полуобнаженное тело, оказавшееся совсем рядом, прижалось к нему крепко-крепко, обжигая даже сквозь тонкую посеченную осколками ткань рубашки.

- Н-н-нимфадора, - маг на секунду растерялся, пытаясь взять под контроль вырывающиеся инстинкты, но жаркие губы приблизились к его лицу, лишая воли.

С вырвавшимся из груди рычанием, оборотень подхватил девушку на руки, прижимая к себе, впиваясь в послушно подставленные губы, ощущая, что сознание заволакивает дымка безумного желания.

Сириус Блек, шедший в это время по коридору Министерства Магии, громко захохотал, когда сигнальные чары дома донесли до него вспышки странной энергии в тренировочном зале. Окружающие шарахнулись от бывшего заключенного, но маг продолжил смеяться - племянница таки добилась своего. Видимо, что-то такое она задумала, попросив заменить его на тренировке. Мысленно порадовавшись за попавшего в надежные руки лучшего друга, Сириус продолжил свой путь, отметив, что сегодня им предстоит хорошенько напиться вечером, а также обсудить со всегда таким сверхответственным оборотнем его дальнейшие планы на жизнь с Нимфадорой.

29 августа 1995 г. Париж.

(люди, кто учил французский - проверьте мои названия, пожалуйста, я только английским владею)

За три дня до начала нового учебного года Жан-Клод предложил отправиться в магический квартал Парижа, чтобы мы с Габриель смогли купить необходимые для учебы в Шармбатоне принадлежности, а Флёр, которой предстояло с сентября осваивать новую работу - пока что на небольшой должности в Министерстве, куда её отправил политик "набираться опыта" - обновила свой гардероб.

Мадам Максим, с которой Жан-Клод оказался весьма дружен, прислала мне список учебников и принадлежностей, а также оформила мое поступление на пятый курс Шармбатона. Единственное, что мне предстояло сделать, это сдать сегодня после обеда и 30 августа некоторые практические и теоретические дисциплины - трансфигурацию, защиту от темных искусств, заклинания и зельеварение.

Парижская La ruelle SecrХte - Тайная аллея, представляла собой несколько узеньких улочек, отделенных от магловского города мощными пространственными заклинаниями. И благодаря этому сохранила очарование старины, которое давно утратили большинство крупных городов. Узкие улицы, над которыми нависали сложенные из каменных булыжников двух-трёхэтажные дома со стрельчатыми окнами. На первых этажах обычно располагались лавки, мастерские, небольшие кафе, а выше - жилые помещения владельцев.

- Гарри, мы с maman пойдем в ателье Жозефины Лоран, подобрать мне одежду, а вы ждите нас после того, как всё купите, в кафе "Le vieux roi".

Быстро поцеловав меня в щеку, Флёр направилась следом за матерью в сторону видневшегося вдалеке здания с цветастой вывеской и огромными витринами вдоль всего фасада.

Жан-Клод вместе с Габриель ушли в лавку письменных принадлежностей, я же, поскольку мне предстояло купить вообще всё необходимое, а не только недостающее, заглянул в алхимическую лавку.

- Желаете приобрести реагенты к школе, юный господин? - Усатый, длиннобородый лавочник вежливо задал уже привычный вопрос. Я внутренне удивился, как его роскошная борода не подгорела во время изготовления какого-нибудь зелья, но так же вежливо сказал, что мне нужен полный комплект реагентов, котел, набор ножей, палочки и черпачки для помешивания, а также защитный фартук и перчатки.

- Приятно видеть человека, беспокоящегося о собственной безопасности. - Одобрительно произнес торговец, выслушав последние два пункта заказа.

- Я пару раз видел, как у человека от взорвавшегося зелья ожоги покрывали все тело. - Я расплатился и вышел, предстояло купить учебники.

Однако в отделе учебной литературы меня ожидала неожиданная и не слишком обрадовавшая встреча - вместе со мной в тот же магазин зашли сестры Блейк с матерью, одарившей меня мягкой, чуть покровительственной улыбкой.

- Мадам Блейк, моё почтение. - Несмотря на определенное недовольство, показаться невежливым я не хотел. - Мисс Амели, Ариана, Франсуаза, рад снова встретиться с вами.

Улыбающиеся девушки тут же окружили меня, расспрашивая, подготовился ли я к учебному году и на какой факультет хочу поступить. Выяснив, что я не особо представляю отличия отличия всех имеющихся в школе факультетов,, девушки взялись было меня просвещать, но я вежливо откланялся, сказав, что тороплюсь приобрести все необходимое до обеда, а потом мне нужно будет сдавать защиту от темных искусств и чары.

Дальнейшие сборы прошли очень быстро - книги, форменные мантии, письменные принадлежности, я с огромным облегчением выяснил, что в Шармбатоне позволено использовать гораздо более удобные магловские авторучки.

Последним этапом была покупка совы - я долго и с печалью вспоминал отправленную к Лавгудам Буклю, но делать было нечего - пришлось купить крупного пестрого филина с желтыми глазами.

Перед встречей в кафе у меня оставалось еще полчаса времени, и я успел добраться до ожидавшего нас на границе магической территории автомобиля Жан-Клода, сложив в просторный багажник все покупки, за исключением недовольно ухавшего в клетке ушастого филина.

- Наверное, я назову тебя Драко. - Задумчиво произнес я филину, высокомерно покосившемуся на меня.