/ / Language: Русский / Genre:sf

Под давлением

Фрэнк Герберт

Роман рассказывает об одном рейсе подводной лодки-буксира за нефтью к шельфовому месторождению. Место действия – Антарктика, время – не слишком отдаленное будущее. На планете идет затянувшаяся война между западным и коммунистическим блоками, причем война, в которой стороны не гнушаются использования ядерного оружия (упоминается об уничтожении Великобритании). Проблема с топливом у «западных» стоит остро и они снаряжают подводные танкеры, буксируемые небольшими субмаринами-буксирами (экипаж – всего четыре человека) для добычи нефти буквально «под носом» у русских – на шельфе в районе Новой Земли. Не все идет гладко – из двадцати последних буксиров не вернулся ни один. Командование флотом подозревает предательство и саботаж и решает послать в очередной рейс психолога (и, по совместительству, корабельного инженера) Рэмси. Перед ним стоит задача не только вычислить предателя, но и найти способы бороться с «синдромом усталости от боевых действий» – специфического нервного расстройства, которым страдают экипажи подводных кораблей. Другие названия: «Дракон в море»

Под давлением Сигма-пресс Москва 1995 5-85949-044-5 Frank Patrick Herbert The Dragon in the Sea [Under pressure]

Фрэнк Херберт

Под давлением

«Особым» морякам Подводного Флота США – выбранным на первые атомные подлодки – с уважением, посвящается

1

Белокурая секретарша убрала от губ полушарие микрофона пишущей машинки, работающей от голоса, и наклонилась над коробочкой интеркома.

– Явился энсин[1] Рэмси, сэр, – сообщила она.

Блондинка выпрямилась и поглядела снизу вверх на рыжеволосого офицера, стоящего рядом. На петлицах имелся зигзаг специалиста-электронщика над инициалами ПБ – ПсиБю – Психологического Бюро. Это был высокий мужчина, круглолицый, с легкой склонностью к полноте. Его розовое лицо было покрыто веснушками, которые делали офицера похожим на повзрослевшего Тома Сойера.

– Как правило, адмирал запаздывает с ответом, – сообщила секретарша.

Рэмси кивнул в ответ и поглядел на дверь за спиной у девушки. На тяжелой дубовой створке золотые буквы: «КОМНАТА ДЛЯ СОВЕЩАНИЙ – Без.1». – Уровень безопасности 1. Сквозь гул канцелярских звуков он мог слышать вызывающее нытье в зубах жужжание глушилки подслушивания.

В сознании вновь появились вопросы, от которых нельзя было уйти, сомнения, делавшие его психологом: «Если у них для меня есть трудная работа, смогу ли я выполнить ее? Что случится, если я откажусь?»

– Можете поставить его на стол, – предложила секретарша, указывая на черный деревянный ящичек со стороной ребра в фут, который Рэмси держал под левой рукой.

– Он не тяжелый, – ответил энсин. – Возможно, в первый раз адмирал не услыхал. Может, попробуете еще раз?

– Он меня услышал, – ответила блондинка. – Сейчас он там занят с высокими чинами. – Она указала на ящик. – Это то, чего они ожидают?

Рэмси усмехнулся:

– А вдруг они ожидают меня?

Блондинка презрительно фыркнула:

– У них там куча неприятностей с потопленными подводными буксировщиками. И они будут ждать энсина! Тут война идет, мистер. А вы всего лишь мальчик на посылках.

Рэмси охватила волна негодования. «Ах ты, сучка наглая, – думал он. – Могу спорить, ты назначаешь свидание по меньшей мере командующему». Ему хотелось сказать ей что-то обидное, но слов как-то не находилось.

Секретарша вновь приложила микрофон к губам и начала печатать.

«Пока я энсин, всегда буду выслушивать гадости от всяких писаришек. – Он повернулся к секретарше спиной, опять погрузившись в размышления: – Чего они от меня хотят? Того же, что и на „Дельфине“? Нет. Обе сказал бы мне. Наверное, чего-то серьезного. Для меня это может стать крупной удачей и шансом».

Он слышал, как у него за спиной секретарша вынула из машины лист бумаги.

«Если я получу важное назначение и вернусь героем, она будет из тех, кто заменит мне Дженнет. В мире полно подобных сучек.

Только что от меня нужно первому отделу Безопасности?»

Обе сказал лишь принести телеметрическое оборудование для дистанционного контроля за устройством «вампир» и в 14:00 явиться в канцелярию 1-го отдела Безопасности. И больше ничего. Рэмси глянул на свои часы. Прошла уже минута назначенного срока.

– Энсин Рэмси? – раздался у него за спиной мужской голос.

Рэмси обернулся. Дверь совещательной комнаты была открыта. В двери стоял седоволосый линейный капитан, держа руку на створке. За капитаном Рэмси заметил длинный стол, заваленный бумагами, картами, карандашами, переполненными пепельницами. Вокруг стола в тяжелых креслах напряженно сидели люди в мундирах. Над всем этим висело облако сизого табачного дыма.

– Да, это я энсин Рэмси.

Капитан глянул на коробку под мышкой у Рэмси и отступил на шаг.

– Проходите, пожалуйста.

Тот обошел стол секретарши и вступил в комнату. Капитан закрыл дверь и указал на стул:

– Присаживайтесь.

«Где же начальство?» – терялся Рэмси. Его взгляд метался по всей комнате, потом он заметил Обе: маленького, похожего на ощипанного цыпленка с растрепанной козлиной бородкой, единственного здесь гражданского, сидящего между двумя дородными коммодорами, как заключенный под охраной. Его ослепленные радиацией маленькие глаза глядели прямо перед собой. Горбик радарного «глаза» на его плече делал всю фигуру какой-то перекошенной.

Рэмси сел на указанный стул, позволив себе похихикать внутренне над коммодорами, охраняющими доктора Ричмонда Оберхаузена, директора ПсиБю.

«Обе десятком слов может превратить их в трясущееся желе».

Капитан, указавший Рэмси на стул, занял свое место за столом. Рэмси поставил черную коробку себе на колени, отметив следящие за ним взгляды.

«Обе пригласил их всех ради моего маленького изобретения», – думал он.

Здесь, в комнате, жужжание глушилки прослушивания было еще сильнее. У Рэмси заныли зубы. Он на мгновение закрыл глаза, частично снял боль, вновь открыл глаза и поглядел на испытующе смотрящих людей. Некоторые лица были ему известны.

Да, чины очень высокие.

Прямо напротив него, на другом конце стола, сидел адмирал Белланд, командующий силами Безопасности, «Великий Могол» Безопасности, великан с серо-стальными глазами, крючковатым носом и тонкой щербиной губ.

«Он похож на пирата», – подумал Рэмси.

Адмирал Белланд прочистил горло со звуком, похожим на лошадиное ржание, и сказал:

– Это тот самый энсин, джентльмены, о котором мы говорили.

Рэмси приподнял бровь. Он глядел на бесстрастное, замкнутое лицо доктора Оберхаузена. Казалось, начальник ПсиБю чего-то ждет.

– Вам знакома его степень допуска, – продолжил Белланд. – Это означает, что мы можем говорить с ним свободно. Никто не желает спросить…

– Извините, – доктор Оберхаузен приподнялся со своего места между двумя коммодорами медленным, осторожным движением. – Я не посвящал мистера Рэмси в какие-либо подробности нашей встречи. В связи с заданием, которое мы обслуживали, будет человечней, если мы будет трактовать его как равного. – Безжизненные глаза повернулись к Белланду. – Как, адмирал?

Белланд подался вперед.

– Вот именно, доктор. Я к тому и вел.

В голосе адмирала звучало нечто среднее между уважением и раздраженностью.

Рэмси рассуждал: «Обе ведет встречу, как сам того хочет. Он точно знает, что без всех этих индюков ничего не получится. Он хочет, чтобы я понял намек, и желает помочь адмиралу высказать решающий довод».

Доктор Оберхаузен чопорно, не сгибаясь, сел на место. Весьма расчетливый жест.

Кресло Белланда заскрипело по полу. Адмирал встал и подошел к стене слева от него, указывая на проекционную карту приполярных областей.

– Энсин Рэмси, за последние два десятка недель мы потеряли в этих водах двадцать подводных буксировщиков. – Он повернулся к Рэмси всем корпусом, будто школьный учитель, предлагающий решить какую-то задачу. – Вам известна наша неотложная потребность в нефти?

«Известна?» – Рэмси подавил невольную усмешку. В его сознании тут же начал перелистываться бесконечный список предписаний по экономии нефти: проверки, расходные акты, спецкатегории, награды за рацпредложения. Он кивнул.

Адмиральский рокочущий бас продолжал:

– Вот уже два года мы добываем дополнительную нефть из месторождений на континентальном шельфе морей, прилегающих к странам Восточного Блока.

Его левая рука сделала неопределенный жест в направлении карты.

У Рэмси лоб покрылся испариной. «Так значит слухи были правдивыми: подводники грабят вражескую нефть!»

– Мы разработали технику подводного бурения, работающую с переделанными подводными буксировщиками, – говорил адмирал. – Высокоскоростные насосы с низким трением и новый вид пластиковых танков-цистерн завершают картину.

Губы адмирала растянулись, как будто он хотел изобразить ими обезоруживающую улыбку. Но это сделало его еще более похожим на пирата.

– Наши ребята называют эти танки «слизнями», а насосы – «москитами».

В комнате раздались угодливые смешки. Рэмси тоже улыбнулся, отметив про себя, что Оберхаузен сохраняет репутацию Древнего Каменного Лица.

Адмирал Белланд продолжил:

– «Слизень» вмещает в себя около ста миллионов баррелей нефти. «Восточные» знают, что теряют нефть. Знают как, но у них нет точных сведений где или когда. Пока нам удавалось перехитрить их. – Голос адмирала стал еще громче. – Наши системы обнаружения исключительны. Наши…

Ломкий голос доктора Оберхаузена перебил его:

– У нас все исключительное, кроме возможности удержаться от того, чтобы нас не топили.

Адмирал нахмурился.

Рэмси понял намек и включился в разговор.

– А каков был процент несчастных случаев на тех двух десятках буксиров, которые мы потеряли, сэр?

Сидящий рядом с Белландом капитан, с похожим на совиное лицом, сухо ответил:

– В последних двадцати операциях мы потеряли все двадцать.

– Все сто процентов, – сказал доктор Оберхаузен. Его невидящие глаза нащупали лейтенант-коммандера с головой, похожей на свеклу, сидящего в другом конце комнаты.

– Коммандер Тернер, не могли бы вы показать мистеру Рэмси штуку, обнаруженную вашими парнями?

Лейтенант-коммандер толкнул по поверхности стола черный цилиндр размером со свинцовый карандаш. Офицеры передавали его из рук в руки, пока он не попал к Рэмси. Тот стал рассматривать его.

– Работа мистера Рэмси, естественно, включает в себя и электронное оборудование, – объяснил доктор Оберхаузен. – Он специалист по инструментам, которые используются для обнаружения травматических последствий для психики.

Рэмси понял и этот намек. Итак, он был всеведущим экспертом ПсиБю по электронике, Человеком-Знающим-Все-Ваши-Скрытые-Мысли. Следовательно, в присутствии этого человека нельзя иметь Скрытых Мыслей. Показным движением Рэмси поставил на стол свою черную коробку. Он поместил цилиндрик в коробку, стараясь создать впечатление, что в совершенстве знает тайну устройства и обязательно ее откроет, пусть он даже и ниже всех по званию.

«Черт подери, но что это за штука?» – думал он.

– Возможно, что вы определите ее как направленный излучатель.

Рэмси глядел на гладкую поверхность черного цилиндра. «И что будут делать все эти люди, если я подтвержу эту версию узконаправленного передатчика, „маячка“? – спрашивал самого себя. – Должно быть, Обе загипнотизировал их».

Белланд перенес свой раздраженно-уважительный тон на Рэмси:

– «Восточники» поместили эти штуки на борт наших подводных буксиров. Мы считаем, что это устройство замедленного действия, включающееся уже в море. К несчастью, мы не можем обследовать их достаточно тщательно без того, чтобы не взорвался заряд, вставленный внутрь, чтобы туда не совался кто-то непрошеный.

Рэмси поглядел на доктора Оберхаузена, затем на Белланда. Этот взгляд и без слов значил: «Ну ладно, если вы хотите перевалить эту проблему на ПсиБю…»

Адмирал несколько восстановил честь своих подчиненных, сказав:

– Тернер считает, что это его проблема.

Рэмси глянул на светлоголового лейтенант-коммандера. «И тебя понизят в звании, если ты это дело завалишь», – подумал он.

Лейтенант-коммандер старался стать понезаметней.

Коммодор, сидящий справа от доктора Оберхаузена, сказал:

– Их могли бы включать вражеские агенты, находящиеся на борту буксиров.

На это доктор Оберхаузен заметил:

– Чтобы не тратить лишних слов, эти устройства направляют врагов на наши секретные скважины.

– Главная неприятность в том, – заявил Белланд, – что мы бессильны против «спящих» агентов, которых Восточный Блок завербовал очень давно – задолго до войны – с заданием ждать нужного момента. Это люди на самых неожиданных местах. – Он опять нахмурился. – Как мой шофер… – Белланд немного успокоился и направил мрачный взгляд на Рэмси. – Мы совершенно уверены, что вы не «спящий» агент.

– Абсолютно уверены? – спросил тот.

– Я совершенно уверен, что в этой комнате «спящих» агентов нет, – прорычал Белланд. – Но только я. – Он снова повернулся к настенной карте и указал точку в Баренцевом море. – Это остров Новая Земля. Возле западного побережья имеется узкий шельф. Он кончается на глубине в две сотни фатомов.[2] Здесь крутой склон. На нем мы имеем скважину самого богатого по нашим расчетам месторождения. «Восточники» даже не подозревают, что оно здесь… пока.

Доктор Оберхаузен положил на стол костлявую руку и стукнул пальцем.

– Нам следует объяснить мистеру Рэмси и важность морального фактора. – Он повернулся к энсину. – Вы понимаете, что мы не можем удержать наши потери в секрете. В результате, настроение экипажей подводных буксиров оставляет желать лучшего. Нам нужны хорошие новости.

Белланд приказал:

– Тернер, заберите это отсюда.

Адмирал вернулся в просевшее под ним кресло, будто боевой корабль размещался в сухом доке.

Тернер, сфокусировав свои водянисто-голубые глаза на Рэмси, сказал:

– Мы проверили, проверяем и перепроверяем все команды подводных буксировщиков. Выявили одну, выглядящую неплохо. Сейчас они в лагере отдыха «Гарден Гленн» и выйдут в рейс через пять недель. Правда, у них нет офицера-электронщика.

Рэмси подумал: «Великий Огорчитель Фрейд! Неужели они захапают меня в свои лапы в качестве подводника?!»

Как бы прочитав его мысли, доктор Оберхаузен сказал:

– Вот куда вы направитесь, Рэмси.

Он кивнул Тернеру:

– Простите, коммандер, но мы тратим слишком много времени на этот вопрос.

Тернер бросил взгляд на Белланда и сел в свое кресло.

– Конечно, доктор.

Доктор поднялся, опять проявляя чувство большой осторожности.

– Как бы там ни было, это уже моя сфера деятельности. Видите ли, Рэмси, во время последней операции у офицера-электронщика появились психические отклонения. Это та же проблема, которой вы занимались на «Дельфине». Более того! Подводные буксиры гораздо меньше, полный экипаж насчитывает только четыре человека. Все основные симптомы указывают на наведенную паранойю.

– Капитан? – спросил Рэмси.

– Именно.

«А сейчас мы поразим туземцев своими волшебными знаниями», – подумал Рэмси. Он сказал:

– Когда я был на «Дельфине», то заметил подобные же условия возникновения синдрома «военной усталости».

Он похлопал по стоящей на столе коробке.

– Эмоциональные отклонения у капитана в различной степени отражались на всем персонале корабля.

– Доктор Оберхаузен уже отмечал вашу работу на «Дельфине», – заметил Тернер.

Рэмси кивнул.

– Меня беспокоит одна вещь. Вы отметили, что уровень команды очень высокий. Но такого еще не отмечалось, если капитан на грани психического срыва.

– Вот и займитесь этим, когда будете с ними, – предложил доктор. – Мы уже собрались было списать этого капитана на берег. Но сейчас командование говорит нам, что у него с командой хорошие, если не больше, шансы на успешное проведение похода к Новой Земле. Но только в случае обязательного наличия всех иных условий.

Он замолчал и потянул себя за мочку уха.

Рэмси воспринял сигнал и подумал: «Ага, так вот в чем штука. Какая-то важная шишка не согласна с моим включением в операцию, а для Обе жизненно важно, чтобы я попал в эту команду. С кем же мы играем? С адмиралом? Да нет, он сделает все, достаточно слова Обе. – Энсин перехватил хмурый взгляд коммодора, сидящего слева от Оберхаузена и впервые заметил отблеск на его петлицах. – Советник президента! Вот кто это может быть».

– И одно из этих условий – скрытое наблюдение психолога, – высказал предположение Рэмси. – А как вы собираетесь подключить капитана к моей системе дистанционного тестирования без его ведома?

– Адмирал Белланд предложил остроумное решение, – объяснил доктор Оберхаузен. – Служба Безопасности имеет новый детектор для обнаружения и борьбы с этими шпионскими передатчиками. Шарик динамика хирургическим путем вживляется в шею. Он подключен к волновым сканерам, которые вживляются под мышками. Миниатюризация позволяет нам вместе с динамиком поместить и нужное вам регистрирующее устройство.

Рэмси поклонился адмиралу.

– Разумно. Итак, вы снарядите капитана подобным образом, а я буду постоянно следить за его психическим состоянием.

– Именно так, – заметил Оберхаузен. – Правда, здесь возникали кое-какие возражения. – Слепые глаза уставились на сидящего слева коммодора. – Их смысл в том, что у вас нет длительного боевого опыта работы на подводном буксире. А это особенная служба.

Коммодор согласно кивнул и поглядел на Рэмси.

– Мы уже шестнадцать лет находимся в состоянии войны, – сказал он. – Как получилось, что вы избегли боевых действий?

«О, этот снобизм, – думал Рэмси. Он повернул коробку с телеметрической аппаратурой, пока одна ее грань полностью не закрыла коммодора. – А когда сомневаешься, начинай всех охаивать».

– Каждый человек, которого мы сохраняем для боевых действий, приближает нашу победу, – ответил Рэмси.

Жестокое лицо коммодора начало багроветь.

– У мистера Рэмси уникальная комбинация образований – психология и электроника – и он слишком ценен, чтобы им рисковать, – объяснил доктор Оберхаузен. – Он выполняет только особенные задания – как в случае с «Дельфином» – когда только он может справиться.

– Если он настолько ценный специалист, почему вы рискуете им сейчас? – потребовал ответа коммодор. – Нет, все это в высшей степени неправильно!

Адмирал Белланд поглядел на него.

– Да, Льюис, действительно разработанным мистером Рэмси оборудованием для телеметрии эмоционального состояния может пользоваться и кто-то другой. Но дело в том, что его изобретательность может быть весьма полезной, особенно в нашем случае.

– Можете считать меня грубияном и невежей, – сказал коммодор, – но тогда бы мне хотелось знать, почему этот молодой человек – если уж он настолько хорош – все еще, – он искоса глянул на петлицы Рэмси, – все еще энсин.

Доктор Оберхаузен поднял руку.

– Позвольте мне ответить, дорогой адмирал.

Он повернулся к коммодору.

– А все это потому, что есть люди, которых возмущает факт, что мне удается не дать напялить униформу на себя самого и на лучших сотрудников своего отдела. Это те, кто вообще не видит необходимости в существовании этого особого отделения. И весьма прискорбно, что те из моих людей, которым приказано одеть форму, с огромнейшим трудом поднимаются по служебной лестнице, несмотря на уровень их талантов.

Похоже, что коммодор был готов взорваться.

– Но по праву, – добавил доктор, – мистер Рэмси мог быть уже как минимум коммодором.

Кто-то закашлялся, и это нарушило тишину, повисшую в комнате.

Рэмси захотелось очутиться где угодно, лишь бы подальше от глаз коммодора. Тот сказал:

– Ладно, беру свои возражения назад.

Но тон его голоса говорил: «Моего мнения вам не изменить».

– Я собираюсь, – добавил доктор Оберхаузен, – после выполнения данного задания освободить мистера Рэмси от действительной службы и сделать начальником отдела, занимающегося проблемами подводников.

Кривая усмешка дернула уголок рта коммодора.

– Если он останется в живых, – заметил он.

Рэмси стерпел.

Как бы не услышав последних слов, доктор продолжил:

– Подготовка будет весьма сложной, но у нас есть пять недель и все возможности ПсиБю.

Белланд с трудом извлек свое тело из кресла и сделал шаг.

– Джентльмены, если вопросов больше нет, то, надеюсь, мы все остались довольны мистером Рэмси. – Он поглядел на свои наручные часы. – Его ждут медики, и теперь ему понадобится каждая минута из предстоящих пяти недель.

Рэмси поднялся из-за стола, взял свой ящик под мышку. В его глазах было недоумение.

– Готовьтесь стать снаряженным, как ходячая поисковая система, – сказал Белланд.

Доктор Оберхаузен материализовался рядом с Рэмси.

– Если ты не против, Джонни, пойдем вместе.

Он взял Рэмси под руку.

– У меня есть подборка материалов по коммандеру Спарроу – капитану этого подводного буксировщика – и двум другим членам экипажа, сокращенная до необходимого минимума. В Бюро мы окружим тебя особой опекой. Для нас ты будешь особо ценным пациентом…

Рэмси услыхал, как за спиной Тернер сказал кому-то:

– Доктор Оберхаузен назвал этого энсина Джоном. Неужели это тот самый долговязый Джон Рэмси, который…

Последние слова были заглушены, когда рядом заговорил доктор:

– Похоже, Джонни, вам придется тяжеловато.

Они вышли в коридор.

– Вашей жене мы уже сообщили.

Оберхаузен понизил голос.

– Вы держались очень хорошо.

Внезапно до Рэмси дошло, что он позволил слепому вести себя. Он рассмеялся, но потом посчитал, что следует объяснить свое веселье:

– Так же, как и вы, когда отшили этого наглого коммодора.

– А вы ни в чем не солгали, – сказал доктор. – Но я об этом не стану говорить. А теперь о коммодоре: он как раз входит в группу, выступающую против повышения в должностях людей из ПсиБю.

Энсин Рэмси внезапно понял, что ему расхотелось смеяться.

2

…Очень часто о тех пяти неделях подготовки к операции Рэмси говорил, как о «времени, когда я похудел на 20 фунтов».

Ему предоставили три комнаты в закрытом для других крыле Военно-Морского Госпиталя в Юнадилле: белые стены, мебель из ротанга и красного дерева, вся прожженная сигаретами; работающий телевизор и многофункциональная больничная койка на высоких ножках. Одна комната предназначалась для подготовки: гипнофон, настенные диаграммы, макеты, аудиокассеты, фильмы.

Его жена, Дженнет, белокурая медсестра, получила расписание посещений: субботние вечера и воскресенья. Их детям, Джону-младшему, которому исполнилось два года, и четырехлетней Пегги в госпиталь приходить не разрешалось, так что их увезли к бабушке в Форт Линтон в штате Миссисипи.

В первый же субботний вечер Дженнет, одетая в красное платье из одного куска материи, ворвалась к нему в гостиную. Она поцеловала Рэмси и воскликнула:

– Я так и знала!

– Что знала?

– Что рано или поздно Флот и этот чертов Обе станут регулировать нашу сексуальную жизнь.

Рэмси, предупрежденный о том, что каждое его слово и жест здесь фиксируются, попробовал заставить ее замолчать.

– Да знаю я, что они подслушивают, – заявила Дженнет. Она бросилась на ротанговую кушетку, скрестила ноги, закурила и с яростью выпустила клуб дыма. – Я уже боюсь этого Обе.

– Это потому, что ты его недолюбливаешь.

– И потому, что он сам хотел этого добиться.

– Ладно… так… – согласился Рэмси.

Дженнет вспыхнула, вскочила на ноги, но потом взяла себя в руки.

– Ох, я веду себя как дура. Меня предупредили, чтобы я тебя не расстраивала.

Он поцеловал ее, погладил по волосам.

– Я не расстраиваюсь.

– Я же говорила им, что если постараюсь, то не буду тебя расстраивать.

– Она отодвинулась от Рэмси. – Дорогой, что на этот раз? Что-то опасное? Это не еще одна ужасная подлодка?

– Я собираюсь поработать с нефтяниками.

Дженнет улыбнулась.

– О, звучит даже неплохо. Ты будешь бурить скважину?

– Действительно, скважины бурят, – ответил он. – Но мы собираемся подумать о безопасности производства.

Дженнет поцеловала его в подбородок.

– Ах ты мой старый, всезнающий эксперт.

– Пошли обедать, – предложил он. – Как там дети?

Они вышли, держась за руки и воркуя о детях.

Обычный же для Рэмси день начинался в пять утра, когда медсестра приходила разбудить его уколом для нейтрализации препаратов для гипнофонии. Завтрак с высоким содержанием протеинов. Анализ крови.

– Сейчас будет чуточку больно.

– Уууу! И это вы называете «чуточку»? В следующий раз предупреждайте.

– Не будьте большим ребенком.

Диаграммы. Заводские чертежи подводных буксировщиков класса «Хеллс Дайвер».

Служба Безопасности привлекла для его подготовки самого крупного специалиста по подводным буксировщикам. Клинтон Рид. Лысый как колено. Тонкие губы, узкие глаза, тонкая кожа. Гипертрофированное чувство долга. Совершеннейшее отсутствие чувства юмора.

– Это чрезвычайно важно, Рэмси. Вы обязаны пройти в любое место на судне, вслепую произвести любое контрольное измерение. У нас есть для вас макет, с которым можете поработать несколько дней. Но вначале следует зафиксировать в памяти образ. Попытайтесь запомнить эти планы, а потом мы проверим вашу память.

– О'кей. Общую схему я уже закончил. Можете проверить.

– Где находится реактор?

– Спросите что-нибудь посложнее.

– Отвечайте на вопрос.

– Ладно. Он находится в носовом отсеке. Первые 32 фута.

– Почему там?

– Из-за выпуклой формы, каплеобразной, данного класса судов и ради балансировки. Здесь больше всего места для защиты.

– Какова толщина антирадиационной переборки за реакторным отсеком?

– Это я упустил.

– Двенадцать футов. Это надо помнить. Двенадцать футов.

– Ну ладно. Зато я могу сказать, из чего она сделана: гафний, свинец, графит и пенобетон.

– Что находится на поверхности антирадиационной переборки с тыльной стороны?

– Приборы прямого считывания работы реактора. Репетиры находятся на центральном посту, это перед главной переборкой, справа от мостков первого уровня. Потом идут хранилища скафандров антирадиационной защиты, склады оборудования и двери в тоннели, ведущие в реакторный отсек.

– Это вы ухватили. Сколько тоннелей ведет к реактору?

– Четыре. Два сверху и два понизу. Там нельзя находиться более двенадцати минут без скафандра антирадиационной защиты.

– Хорошо. Какова мощность двигателя в лошадиных силах?

– Двести семьдесят три тысячи, уменьшаемые до двухсот шестидесяти, когда применяются глушащие плоскости за винтом.

– Великолепно! Какова длина машинного отделения?

– Ну… нет, тоже проскочило.

– Смотрите, Рэмси, это важно. Вам надо помнить это расстояние. У вас должно появиться чувство расстояний. А вдруг у вас не будет никакого источника света.

– Ну ладно, ладно. Так какова же эта чертова длина?

– Двадцать два фута. Это расстояние включает в себя всю мидельную секцию. Четыре электродвигателя установлены по два на каждом уровне с коробкой скоростей для передачи движения ниже центра кормы…

– Схвачено. Так, дайте-ка мне взглянуть на кормовой отсек. О'кей, можете проверять.

– Сколько мостков имеется в машинном отделении, и где они расположены?

– Но погодите, я же посмотрел на кормовой отсек…

– Сколько мостков…

– Да ладно уж. Один от центрального поста идет вперед. Один ведет вниз, на второй уровень, от складов. Один, называемый уровнем А, ведет к верхним помещениям. Точно такой же, для нижнего уровня, называемого уровнем В. Короткий мостик между уровнями А и В к двигателям и танкам с кислородом. И один, самый короткий, к рубке, превращающийся в лестницу, когда она поднята.

– Хорошо. Вот видите, вы же можете, если приложите к делу мозги. А теперь расскажите, как расположены жилые каюты.

– Жилые каюты?

– Не уклоняйтесь от вопроса.

– Вот умник! Хорошо: капитанская на верхнем уровне с правого борта, сразу же за мастерской электрика. Первый офицер – по левому борту, за помещением для отдыха, служащим одновременно и лазаретом. Офицер по техобеспечению – по правому борту, под капитанской каютой, сразу же за складом оборудования. Офицер-электронщик – по левому борту, под каютой первого офицера, с тыльной стороны склада с продовольствием. Это место для меня. Пусть мне пробьют личную дверь на этот склад.

– Где находится камбуз?

– Это могу сказать точно. Он по левому борту, на нижнем уровне, вход через кают-компанию. Контрольный пульт состояния расфасованных продуктов находится напротив переборки, разделяющей камбуз и кают-компанию. Сами же эти два помещения, камбуз и кают-компания, размещены между комнатой отдыха и центральным постом.

– Что находится за жилыми помещениями?

– Механизмы индукционного движителя Палмера.

– Почему движитель индукционный?

– Потому что при максимальном давлении для этого класса подводных судов не должно быть слабых мест на корпусе, следовательно, в нем нет канала для вала винта.

– Сегодня ночью вы будете с помощью гипнофона изучать движитель. Учитесь действовать вслепую. Вот модель, которую надо проработать до послезавтра.

– О Боже!

– Назовите максимальное давление на корпус для «Хеллс Дайверов».

– 3100 фунтов на квадратный дюйм, что соответствует погружению на 7000 футов.

– За ответ – единица. Давление зависит от многих условий. В одном месте у вас будет все в порядке и на глубине в 7100 футов, но в другом – уже на 6900 футах все кончится катастрофой. Учитесь зависеть от аппаратуры статического давления. Теперь перейдем к составу атмосферы на судне. Что такое «вампир»?

– Небольшое устройство, которое во время глубинных погружений носится на запястье. Игла проникает в вену, и устройство докладывает, достаточно ли быстро идет поглощение СО2, чтобы вы не отключились. Еще «вампир» реагирует на уровень азота.

– Назовите минимальный уровень поглощения.

– Когда поглощение падает ниже 0,2 по СО2, вы впадаете в эйфорию. Если содержание СО2 достигает 4 % – начинаются неприятности. С азотом бывает по-разному. Обычно на подводных буксирах от него избавляются, снижая его уровень. Зато добавляют небольшие количества гелия.

– Что делают, чтобы организм работал, справлялся с высоким атмосферным давлением?

– Распыляют в вентиляционную систему углеродистую ангидразу. Это ускоряет поглощение и вывод СО2 в крови и препятствует образованию пузырьков.

– Тут вы ас. Вы знали об этом раньше?

– В моей системе дистанционного контроля за эмоциями «вампир» – очень важная составляющая.

– Естественно. Теперь, почему офицер-электронщик так важен?

– Связь с внешними контрольными двигателями кодируется волновыми импульсами. Если электронные системы откажут, когда буксир в погружении, он уже не подымется.

– Правильно. А теперь снова поглядим на чертежи.

– Только не это!

– Начнем с реактора. В подробностях.

– Чертовы «Дайверы»!..

Ночные сеансы гипнофонии накачивали в мозг Рэмси новые сведения: давление в корпусе, корпусный резонанс, корпус танка-баржи… система компенсации давления… магистральный канал… контроль за работой реактора… поиск и гидролокация… контроль за погружением… контроль клапанов… утечка реактора… гидроакустическая система автопилота… контроль атмосферы… автотаймер, модель IX… внешние и внутренние телекамеры, спецификации по обслуживанию… контроль гироскопа… дублирующий контроль… пластиковая баржа-танк, нефть… компоненты… игольчатые торпеды, системы внешнего захвата… складирование торпед… системы шифровки… системы… системы… системы…

Это было время, когда Рэмси чувствовал: его голова скоро лопнет.

3

Доктор Оберхаузен пришел к Рэмси на четвертый день подготовки. Помятая одежда делала его похожим на вытащенного из постели раввина. Он зашел тихо и уселся рядом с Рэмси, у которого на голове был учебный автомат с автоматической быстрой сменой слайдов.

Рэмси отнял плотно прилегающую к лицу маску аппарата от глаз и повернулся к Оберхаузену.

– А, верховный инквизитор.

– Вам здесь удобно, Джонни?

Слепые глаза глядели сквозь собеседника.

– Нет.

– И хорошо. Вы сюда не отдыхать прибыли.

Стул под доктором затрещал, когда тот переместил свое тело.

– Я прибыл по поводу Гарсии, офицера по техническому обеспечению в нашем экипаже.

– С ним что-то не так?

– Не так? Разве я сказал, будто что-то не так?

Рэмси снял свой слайдопроектор и уселся поудобней.

– Переходите к сути.

– Ах, нетерпение юности. У тебя есть досье на Гарсию?

– Вы же знаете, что есть.

– Достань его, пожалуйста, и прочти, что у тебя имеется.

Рэмси повернулся направо, взял папку с нижней полки кофейного столика и открыл ее. Фотография на внутренней стороне обложки представляла худощавого коротышку – около пяти футов семи дюймов. Латиноамериканская внешность, со смуглой кожей. Черные вьющиеся волосы. Сардоническая полуусмешка. Про таких говорят: в нем что-то от черта. Под фотографией заметка, сделанная почерком Рэмси: «Член команды по водному поло Истонского университета, выигравшей первенство. Увлекается гандболом».

– Читай мне, – сказал доктор.

Рэмси перевернул страницу и начал:

– Возраст – тридцать девять лет. Начинал с рядового состава. Бывший оператор ЭВМ. Лицензия радиолюбителя. Родился в Пуэрто Мадрин, Аргентина. Отец, Хозе Педро Гарсия и Агуинальдо, крупный скотовод, владелец ранчо. Мать умерла при родах, когда Гарсии было три года. Вероисповедание: католик. Носит на шее четки. Перед каждой операцией просит благословения у священника. Жена: Беатриса, тридцать один год.

– У тебя есть ее фотография?

– Нет.

– Жаль. Могу сказать, она довольно красива. Продолжай.

– Учился в Нью-Оксфорде. Это объясняет его британский акцент.

– Я весьма сожалел, когда Британские Острова были уничтожены, – сказал Оберхаузен. – Такая по-настоящему приятная культура. Солидная в своих основах. Нерушимая. Хотя это тоже признак слабости. Продолжай, пожалуйста.

– Играет на волынке, – прочел Рэмси. Он поглядел на доктора. – А вот это уже странно: латиноамериканец, а играет на волынке!

– Я не вижу в этом ничего плохого, Джонни. В некоторых случаях ничто так не успокаивает, как игра на волынке.

Рэмси поднял глаза горе.

– Ничего себе, успокаивает!

Он снова поглядел на руководителя ПсиБю.

– Зачем я читаю вам все это?

– Мне хотелось бы создать о Гарсии полное представление перед тем, как включить в мозаику последний фрагмент, полученный от Безопасности.

– Какой именно?

– Что Гарсия может быть одним из тех самых «спящих» агентов, что задали Безопасности так много бессонных ночей.

Рэмси фыркнул.

– Гарсия! Да ведь это же безумие! Точно так же можно подозревать и меня!

– А они все время следят и за тобой, – ответил Оберхаузен. – А что касается Гарсии – возможно; но может и нет. Контрразведка склоняется к тому, что «спящие» агенты могут быть на буксировщиках. Это подозрение касается и Гарсии. Безопасность уже собралась было отменить операцию. Я предложил им продолжать при условии, что ты будешь присматривать за Гарсией.

Рэмси вернулся к фотографии на обложке папки и поглядел на сардоническую полуусмешку.

– Могу сказать, мы все станем там шпионить друг за другом. Возможно, это «восточным» и нужно. Если же довести это до логического конца – у Безопасности развилась паранойя типа мании преследования.

Доктор Оберхаузен поднялся с ротангового стула, который ответил скрипом облегчения.

– Только не говори об этом джентльменам из Безопасности, когда они придут натравлять тебя на Гарсию. Да, и еще одно. Коммодор точит на тебя нож, которым и прирежет, если в операции произойдет какая-нибудь ошибка.

– Я должен буду благодарить за это вас.

– О себе я забочусь сам, – отвечал Оберхаузен. – Дело не в страхе. – Он указал на устройство для просмотра слайдов. – Продолжай заниматься, а у меня есть своя работа.

Рэмси подождал, пока дверь не закроется, сунул папку опять под кофейный столик, сделал двадцать глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы. Но потом он достал папки с делами двух других членов экипажа и просмотрел их.

«Коммандер Харви Эктон Спарроу». Сорок один год. Фотография высокого худощавого мужчины с редеющими волосами песочного цвета, резкими чертами лица, сутулится.

«Выглядит, как преподаватель заштатного колледжа, – размышлял Рэмси. – Может, это потому, что ранее он собирался преподавать математику? Возмущал ли его факт, что семья, вросшая корнями во Флот, заставила его пойти по стопам предков?»

Отец: контр-адмирал Эптон Орвелл Спарроу, погиб 16 октября 2018 года в битве в Ирландском море. Мать: Дженнин Коуб Спарроу. Сердечница, проживает в Правительственном Доме престарелых «Уотерз Пойнт». Жена: Рита, тридцать шесть лет. Блондинка? Детей нет.

«Знает ли Спарроу, что жена ему изменяет, – спросил Рэмси сам себя. – Многие друзья его предупреждали об этом».

Квалификации: судовождение – высший балл; вооружение и стрельбы – высший балл; медицинские знания (первая помощь, включая и кессонную болезнь) – отлично; оборудование подводных судов – высший балл.

Рэмси взялся за вторую папку.

«Лейтенант-коммандер Лесли Боннет». Тридцать восемь лет. Фотография крепко сбитого мужчины (чуть ниже шести футов) с каштановыми вьющимися волосами (химическая завивка?), орлиный нос, нависшие брови, взгляд задумавшегося ястреба.

Сирота-подкидыш. Вырос в Доме для невостребованных детей в Кейп Нестоне.

«Для невостребованных детей!» – подумал Рэмси.

Был женат четырежды. Двое детей – по одному от первых двух жен. Сохраняет брачные отношения с Элен Дэвис Боннет, двадцать девять лет. «Мисс Джорджия 2021 года».

«Невостребованный! – размышлял Рэмси. – Подсознательно он желает мстить всем женщинам, включая и бросившую его мать».

Квалификации: судовождение – хорошо; снабжение – отлично; вооружение и стрельбы – высший балл (лучший торпедист в командах подводных буксировщиков в течение четырех лет); оборудование подводных судов – высший балл с плюсом.

Рэмси ознакомился с замечанием психолога: «Удержан от служебного продвижения в силу неадекватной реакции на опасность при глубоководных погружениях».

«Невостребованный, – продолжал размышлять Рэмси. – Скорее всего, Боннет и не желает продвижения по служебной лестнице. Здесь командир восполняет недостаток отцовского авторитета, которого не хватало в детстве».

Рэмси забросил папки опять под кофейный столик и откинулся назад, продолжая размышлять:

«Ассоциации по прямым и косвенным связям.

Спарроу и Боннет – протестанты. Гарсия – католик.

И никакой видимости религиозных трений.

Эти люди стали тесно сработавшимся экипажем. Свидетельство тому – факт, что их буксировщик имеет наивысший рейтинг в Службе.

Каким будет эффект утраты Хеппнера, офицера-электронщика? Как отреагируют они на замену?

Черт! Случай Хеппнера сюда совершенно не вписывался! Спокойное детство. Спокойная семейная жизнь. Всего два неприятных факта: разбитая любовь в двадцать четыре года и нервный срыв в тридцать два. Такое могло произойти с Боннетом: невостребованный! Или с капитаном Спарроу – неудавшийся математик».

– Вы спите?

Это был Рид, куратор.

– Сейчас три часа, – сообщил он. – Я принес развернутые схемы электрической мастерской на «Хеллс Дайверах». – Он вручил Рэмси распечатки и отмечал то, о чем говорил: – Здесь рабочий стол. Тут тиски. Гаечные ключи. Миниатюрный токарный станок. Вакуумный насос. Разъемы тестера.

– Я умею читать.

– Вы должны уметь подключаться к тестеру в полной темноте, – заметил Рид. Он уселся в кресло, которое перед тем занимал доктор Оберхаузен. – Завтра мы начнем подготовку и тренировку на макете.

– Но ведь завтра же суббота, Клинт, – уставился на него Рэмси.

– Вы не выйдете отсюда до 18:00, – ответил Рид. Он нагнулся вперед. – А теперь сконцентрируйтесь на расположении разъемов. Вот здесь выключатель аварийного освещения. Вам надо находить его сразу.

– А если вы дадите мне две попытки?

Рид откинулся в кресле, окинув Рэмси жестким взглядом.

– Мистер Рэмси, кое-что вы должны усвоить настолько, чтобы это вошло в ваши плоть и кровь.

– Да? И что же?

– На подводных судах не бывает мелких аварий.

4

Коммандер Спарроу спускался по пандусу цилиндрического хода, приостановившись перед тем, как войти в подземную, залитую светом дуговых фонарей пещеру – стоянку подводных судов. Капля испарившейся влаги, сконденсировавшейся высоко на сводах, упала ему на лицо. Он продолжил путь среди суеты быстрых микробусов и спешащих, занятых людей. Прямо перед ним высился его похожий на кита подводный буксировщик: вагнеровская оперная примадонна размером в 140 футов меж прожекторов гигантской сцены.

В мозгу капитана все еще звучали последние инструкции, полученные на совещании в Службе Безопасности.

– Ваша команда имеет высший рейтинг по безопасности, но вам следует опасаться «спящих» агентов.

– В моей команде? Черт побери, парни, я знаю их всех уже несколько лет. Боннет со мною уже восемь лет. С Джо Гарсией я служил еще до войны. Хеппнер и… – Его лицо побагровело. – Что там с новым электронщиком?

– О нем пускай у вас голова не болит. Теперь, инспекторы уверяют нас, что у вас на борту вражеских сигнальных устройств нет.

– Тогда зачем мне это ваше предупреждение?

– Это дополнительная предосторожность.

– Так что там насчет нового человека? Каковы его квалификации?

– Это один из лучших в Службе. Вот, поглядите его документы.

– Ограниченный опыт боевых действий в береговом патруле? Да ведь он совсем еще зеленый!

– Но вы поглядите на его квалификации.

– Опыт боевых действий ограниченный!

Водитель микробуса заорал на Спарроу, чтобы тот убирался с дороги. Капитан поглядел на свои часы: 07:38 – двадцать две минуты до сбора команды. Желудок сжало. Спарроу ускорил шаг.

– Чертова Безопасность с их замечаниями в последнюю минуту!

За черным бархатом причального бассейна он мог видеть подсвеченный вход в тоннель. А за 160-мильным уклоном этого тоннеля, за глубинами каньона Де Сото и Мексиканского залива – и еще дальше – таились в засаде враги. Враги наносили удары всегда неожиданно и опасно, сейчас их эффективность против подобного рода судов приблизилась к 100 %.

Спарроу пришло в голову, что подводный тоннель походит на гротескный родовой канал. А вся эта пещера, вырубленная в горах Джорджии, гнездилась в земных недрах, будто фантасмагорическая матка. Когда они выведут судно наружу, чтобы сражаться – они родятся в чудовищном мире, чего им вовсе не хотелось.

Ему было интересно, как отнесется к подобной идее ПсиБю. «Скорее всего, оценят ее как признак моей слабости, – подумал он. – Но почему бы мне и не иметь слабости? Сражения на полуторамильной глубине океана, неослабевающее давление воды выявляют в человеке любую слабость. Это все из-за давлений. Постоянные давления. Четыре человека, изолированные под давлением, заключенные пластистальной тюрьмы, но и пленники тюрьмы своих душ».

Еще один микробус пересек дорогу Спарроу. Тот увернулся, глядя на свой корабль. Теперь он был достаточно близко, чтобы различить название на боевой рубке высоко над ним: «Фениан Рэм С1881».[3] Погрузочный трап спускался от рубки на пирс длинной, грациозной дугой.

Капитан дока, круглолицый лейтенант-коммодор в робе с проверочным списком в руке, спешно подошел к Спарроу.

– Капитан Спарроу?

Не останавливаясь, он повернул к нему.

– Да? А, привет, Майерс! Экипаж собрался?

Майерс отставал от Спарроу на шаг.

– Большая часть. А вы похудели, Спарроу.

– Легкая дизентерия, – ответил тот. – Поел несвежих фруктов в «Гарден Гленн». Мой новый офицер-электронщик показался?

– Его не видел. А вот его оборудование прибыло уже давненько: запломбированный ящик с его барахлом. Приблизительно вот такой, – он показал руками размер. – Адмирал Белланд распорядился.

– Руководитель Службы Безопасности?

– А кто же еще?

– А почему ящик опломбирован?

– Говорили, что там весьма хрупкие инструменты для контроля за вашим поисковым оборудованием дальнего радиуса действия. Его опечатали, и теперь никакой излишне любопытный шпион не сунет туда носа.

– Так, значит, новое поисковое оборудование установлено?

– Да. Вы проверите его в боевых условиях.

Спарроу кивнул.

Группа мужчин у подножия грузового трапа встала по стойке «смирно», когда два офицера подошли к ним. Спарроу и Майерс остановились. Спарроу скомандовал:

– Вольно.

– Еще шестнадцать минут, капитан. – Майерс пожал руку Спарроу. – Удачи! Дайте им прикурить!

– Договорились, – согласился тот.

Майерс направился дальше по доку.

Спарроу же повернулся к крепко сбитому человеку с ястребиным лицом, стоящему у трапа, своему первому офицеру, Боннету.

– Привет, Лес.

– Рад вас видеть, шкип.[4]

Боннет сунул папку, что была у него в руках, под мышку, отослал трех рядовых, стоявших с ним, и обратился к Спарроу:

– Куда это вы направились с Ритой после вечеринки?

– Домой.

– Мы тоже, – сказал Боннет. – Большим пальцем он указал на подводный корабль за собой. – Последняя инспекция по безопасности полностью завершена. Проверочное оборудование не обнаружило ничего. Но есть одна заминка: замена Хеппнера еще не доложилась.

Спарроу вслушался в себя, чувствуя сжимающие желудок позывы страха.

– Так где же этот тип?

Боннет пожал плечами.

– Мне известно лишь то, что звонили из Службы Безопасности и сообщили, что может произойти заминка. Я сказал им…

– Безопасность?

– Совершенно верно.

– Господи Иисусе! – рявкнул Спарроу. – Так долго они будут тянуть резину до самой последней минуты? Или они меня считают… – Он сплюнул. Все было ясно.

– Но они сказали, что это их самый лучший, – добавил Боннет.

Спарроу представил все сложности, связанные с прохождением линий защиты базы после договоренного срока.

– Придется выходить в другой день, договариваться о времени.

Боннет поглядел на свои наручные часы и глубоко вздохнул.

– Я им сказал, что самое позднее – это 8:00. А они даже не удосужились ответить…

Он замолчал, потому что на трапе рядом с ними раздались шаги.

Оба офицера подняли головы и увидели спускающиеся вниз три фигуры: двое рядовых, тащивших тяжелое электронное поисковое оборудование, за которыми следовал невысокий худощавый человек со смуглой кожей латиноамериканца. Он тоже был одет в рабочий комбинезон и нес под правой рукой небольшой электронный детектор.

– О, дон Хозе Гарсия! – сказал Спарроу.

Гарсия переложил тестер-детектор под левую руку и спустился на пирс.

– Шкип! Рад вас видеть!

Спарроу отступил, давая пройти рядовым с тяжелым ящиком, и вопросительно глянул на детектор под рукой у Гарсии.

Тот отрицательно покачал головой.

– За Бога и Отчизну, – сказал он. – Только иногда мне кажется, что я перебрал кредит у Господа. – Он перекрестился. – Эти парни из Безопасности полночи промурыжили нас на этой плавучей кишке. Мы четырежды прошли ее от носа до руля по разным маршрутам. Нигде и не пикнуло. Так вот, а сейчас я скажу вам вот что: они хотят, чтобы я провел еще один поиск, когда мы будем проходить тоннель. – Он воздел руку. – Я вас прошу!

– Мы так и сделаем, – сказал Спарроу. – Я рассчитываю на время до первой контрольной точки для полнейшей проверки на погружение.

– Да ладно, – улыбнулся Гарсия. – Вы же знаете, что я всегда готов.

Боннет опять поглядел на часы.

– Двенадцать минут…

Высокий звук двигателя командирского микробуса перебил его. Все трое обернулись на шум. Микробус ехал снизу, от темного въезда в пещеру. Фара, будто глаз циклопа, освещала скальную стенку. Микробус скатился по пандусу и остановился с визгом тормозов. Рядом с водителем сидел рыжеволосый мужчина с круглым лицом невинного дитяти, сжимая в руках форменную фуражку.

Спарроу заметил на его петлицах знаки различия энсина и подумал: «Это и будет мой новый офицер-электронщик». Спарроу облегченно вздохнул и улыбнулся над облегчением, рисующемся на лице новичка после безопасного прибытия. Безрассудная езда водителей базы была известной шуткой.

Новоприбывший надел фуражку на свои рыжие волосы и вышел из микробуса. Машина качнулась под его весом. Водитель развернулся и помчал назад тем же путем.

Энсин остановился перед Спарроу, отдал салют и представился:

– Рэмси.

Спарроу тоже отсалютовал и сказал:

– Рад иметь вас в экипаже.

Рэмси передал свое предписание Спарроу и объяснил:

– Не было времени посылать это по обычным каналам.

Спарроу передал документы Боннету и представил его:

– Мистер Боннет, первый офицер. – Потом повернулся к Гарсии. – Мистер Гарсия, инженер.

– Рад встретиться с вами, – сказал Рэмси.

– Очень скоро мы ваши иллюзии развеем, – ответил Гарсия.

Спарроу улыбнулся, протянул руку Рэмси и был удивлен крепостью мышц нового члена команды. Парень только с виду был мягкотелым. Боннет и Гарсия тоже пожали руку новичку.

Рэмси был занят систематизацией первых впечатлений от трех мужчин во плоти. Странно было то, что видел он их впервые, но чувствовал себя так, будто знал их целую вечность. И это, он знал, придется скрывать. Дополнительной информации о личной жизни этих людей – вплоть до имен их жен – в его памяти просто не могло быть.

– Служба Безопасности сообщила, что вы можете и опоздать, – сказал Спарроу.

– Кто вам наплел такое? Правда, мне показалось, что меня собираются там анатомировать.

– Мы обсудим это позже, – сказал Спарроу. Он потер тонкий шрам на шее, где хирурги Безопасности вшили динамик системы обнаружения. – Сборы заканчиваем в 8:00. Мистер Гарсия проведет вас на борт. Переоденьтесь в рабочий комбинезон. Вы будете ассистировать ему при окончательной проверке и поиске вражеских шпионских передатчиков, когда мы будем проходить тоннель.

– Есть, сэр, – ответил Рэмси.

– Ваше оборудование прибыло уже давно, – сообщил Гарсия. Он взял Рэмси за руку и провел его на трап. Они поднялись на борт.

Рэмси мучила мысль, когда ему удастся распечатать свой ящик с телеметрической аппаратурой. Он чувствовал некое беспокойство – как пойдет изучение информации об эмоциональном состоянии Спарроу.

«Эта его манера потирать шею, – размышлял Рэмси. – Это что, попытка скрыть нервное напряжение? Видно по скованности движений».

На пирсе Спарроу повернулся, чтобы полюбоваться на водную гладь пристани, обрамленную линией движущихся огней.

– Вот и наш буксир. Лес.

– Вы считаете, шкип, мы сделаем это?

– Нам всегда удавалось.

– Да, но…

– «Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали, – сказал Спарроу. – Ночь прошла, а день приблизился: и так отвергнем дела тьмы и облечемся в оружия света».[5] – Он поглядел на Боннета. – Павел написал это в Послании к Римлянам две тысячи лет назад.

– Очень умный парень, – заметил Боннет.

В доке засвистела боцманская дудка. Поворотный кран опустил стрелу, чтобы убрать грузовой трап. Рядовые бросились крепить крюки, вопросительно поглядывая на двух офицеров. Те прошли по пирсу. В их движениях чувствовалась целеустремленность. Спарроу окинул взглядом окружающее. Потом он с Боннетом прошел к трапу.

Они поднялись в башню подводного буксировщика. Боннет подошел к контейнеру кабеля перископной камеры. По привычке он осмотрел все помещение, убедившись, что здесь все закреплено в готовности погружения. Из башни он спустился по трапу в субмарину.

Спарроу оставался наверху. Бассейн подземной базы напоминал безбрежное озеро. Он глядел в темноту каменных сводов.

«Здесь должны быть звезды, – думал он. – Люди должны бросить последний взгляд на звезды, прежде чем спускаться под воду».

Внизу, на пирсе, маленькие фигурки людей убирали магнитные захваты. На какое-то мгновение Спарроу почувствовал себя бесполезной пешкой, которой жертвуют в партии. Он знал, было такое время, когда капитаны, отплывая от пирса, отдавали свои распоряжения в мегафон. Теперь же все было автоматическим – все делали машины и люди, что были как машины.

Надводный буксир подвернул к носу «Рэма» и закрепил на нем буксировочный конец. Под рулем буксира закипела вода. «Фениан Рэм» поначалу сопротивлялся, как бы раздумывая, отплывать или нет, а потом начал медленно, обдуманно двигаться к выходу из подземной гавани.

Стоянка освободилась, и уже другой буксир подошел к их корме. Матросы в магнитной обуви забрались на глушащую плоскость и открепили причальные концы и питающие кабели в длинной пластиковой кишке, повисшей теперь над темной водой гавани. Их крики казались Спарроу в рубке отголосками детской игры. Он почувствовал пропитанное запахами масла дуновение и понял, что они миновали вылет вентиляционной шахты.

«Никаких фанфар, духовых оркестров, никаких церемоний отплытия, – думал он. – Мы, как тростник, на ветру. И что увидим мы, выходя в дикий мир? И нет в нем Иоанна Крестителя, ждущего нас. И все же – это как крещение!»

Где-то в темноте прогудела сирена. «Повернись и проверь следующего за тобою». Еще одна придумка Безопасности: идентифицируй себя, когда прозвучит сигнал. «Чертова Безопасность! Выплыв отсюда, я буду доказывать свое тождество лишь Господу, и никому иному».

Спарроу поглядел на корму, на крепление буксировочных тросов. «Нефть. Война нуждается в чистой субстанции, рожденной осадочными породами вздымающихся материков. Нефть получилась не из растений. Война не вегетарианка. Война – тварь плотоядная!»

Буксиры отплыли в сторону, и теперь «Рэм» был прицеплен носом к специальной установке, которая и доставит подводный корабль по тоннелю в каньон и дальше – в залив.

Спарроу поглядел на контрольный пульт в рубке и увидел зеленый сигнал «впереди чисто». Он включил «стоп» для буксиров позади «Рэма» и привычным движением коснулся кнопки свертывания башни. Она медленно сползла внутрь корпуса, ее пластистальные листы свернулись в своих гнездах.

Возле пульта управления башней висел микрофон. Спарроу снял его и отдал приказ:

– Готовиться к погружению.

Теперь он сконцентрировал свое внимание на панели пульта контроля за погружением.

В ответ раздался голос Боннета, лишенный жизни металлическим призвуком системы внутренней связи.

– Корпус под давлением.

Одна за другой лампочки на пульте у Спарроу меняли свой цвет с красного на зеленый.

– Все в порядке, – сказал он. – Полный стоп.

Теперь Спарроу почувствовал давление корпуса и какое-то иное давление в желудке. Он включил систему оповещения, сообщившую командам надводных буксиров, что его судно готово к проходу через тоннель.

«Рэм» дернулся. По корпусу прокатилась волна низкого тона. На верхушке контрольного пульта вспыхнул янтарный огонек: они были в захвате тоннельного подъемника. Двадцать часов беззаботной поездки.

Спарроу взялся за поручень и прошел на мостки машинного отделения. Ноги издавали при ходьбе такой звук, будто он скользил по поверхности, когда он шел в сторону кормы. Спарроу раздраил дверь на центральный пост и, согнувшись, вошел. По дороге его взгляд на мгновение остановился на вручную отполированной бронзовой пластинке, которую Хеппнер повесил рядом с дверью – выгравированное изречение какого-то ученого умника XIX века:

«Только сумасшедший станет строить подводную лодку, и только лунатик, если таковую построят, спустится в ней под воду».

5

На шельфе Флоридского изгиба каньон Де Сото за тысячи лет создал нечто вроде гигантского железнодорожного тупика: сорок фатомов глубины в начале, в заливе Аппалачи, и более 260 фатомов глубины, когда он срывается в океанские глубины южнее мыса Сан Блас и восточнее Тампы.

Выход подводного тоннеля находился в стене каньона на глубине пятьдесят фатомов: сумеречный мир качающихся водорослей, краснопалых горгоновых кораллов, ярких вспышек рыб – обитателей рифов.

«Фениан Рэм» вышел из темного отверстия тоннеля будто морское чудовище, покидающее свое логово, повернулся, распугал стайку рыб и опустился в ил цвета жженой умбры на самом дне каньона. Пульс сонара пронизал весь корпус. Детекторы ответили на акустический зов и отметили присутствие буксировщика на панели управления контрольного выходного поста.

Голос Гарсии, заглатывающего окончания слов, – атмосфера с повышенным содержанием кислорода делала его скрипучим, – повторял список мероприятий, в то время как сам он сидел за освещенным будто рождественская елка центральным пультом управления.

– …утечек не наблюдается, дифферент сбалансирован по весу; воздух чистый, давление нормальное, следов азота не наблюдается; телекамеры действуют; телеперископ выведен на поверхность и действует; перископ отмечает… – Его смех скрипучим эхом прокатился через интерком: – Чайка! Хотела сесть на головку камеры, когда я уже начал сматывать перископ. Пришлось ей замочить свою задницу!

Сухой голос Боннета прервал его:

– Как там наверху, Джо?

– Ясно. Утро только начинается. Похоже, будет чудный день для рыбалки.

В динамике раздался голос Спарроу:

– Хватит болтать! Так был здесь кто-то на борту? Могли здесь что-то подложить? Нашу коробку не засекут?

– Ответ отрицательный, шкип.

Тогда Спарроу скомандовал:

– Лес, сообщай мне показания по каждому «вампиру», точно по списку. Докладывай о любом отклонении.

Продолжалась тщательнейшая проверка.

Голос Рэмси:

– Я в отсеке индукционного движителя. Здесь наблюдается повышенный уровень статического электричества.

Гарсия сделал предположение:

– Ты шел туда через нижний шахтный тоннель?

– По нижнему.

– Еще раньше я замечал, что, идя по матам, мы волочим ноги. Думаю, это потому.

– Нет, перед тем как войти, я заземлился.

Голос Спарроу:

– Заметь это на потом, Джо. Лес, ты где?

– Мостик второго уровня в машинном отделении.

– Смени Джо на главном пульте. Рэмси, идите к себе в мастерскую. Связь с базой через одиннадцать минут.

– Есть, капитан.

Спарроу сошел со своего места ниже Гарсии на центральном посту и направился к двери на первом уровне, которая могла открыться только по разрешению устройства, висящего на антирадиационной переборке. «Носовой отсек, – размышлял он. – Вот что меня беспокоит. Мы можем просматривать его нашими телекамерами; одни только приборы говорят нам, что там происходит. Но это нельзя пощупать. У нас нет реального чувства этого места».

Он промокнул лоб большим красным носовым платком.

«Где-то что-то не в порядке». Сейчас он был капитаном подводного буксира, старающегося, чтобы его чувства зависели от состояния судна.

Испанский акцент Гарсии, металлически звучащий в динамике интеркома, перебил его мысли. Спарроу буркнул:

– Джо, что там случилось?

Он направился к корме, в то время как мыслями был в носовом отсеке.

– Кусок тряпки в роторной системе. С каждым поворотом она трется об индукционное кольцо. Отсюда и замеченная Рэмси статика.

– Так что, ее оставили специально?

– Шелковая тряпка! – Ярость была слышна даже в интеркоме. – Господи, именно здесь!

Спарроу приказал:

– Тряпку сохранить. Рэмси, вы где?

– У себя в мастерской. Прогреваю передатчик.

– Вы слышали, что сказал Джо?

– Да.

– Сообщите на базу про эту тряпку. Скажите им…

– Шкип! – Это был снова Гарсия. – Здесь в воздухе пары масла.

Спарроу быстро понял.

– Масляные пары плюс искра статического электричества дает взрыв. Откуда там взялось масло?

– Минуточку! – Стук металла по металлу. – Масло просачивается из вентиля. Маленькая трещинка. Но на полном ходу здесь был бы настоящий душ.

Спарроу приказал:

– Рэмси, включите и это в сообщение на базу.

– Есть, капитан.

– Джо, я иду к тебе, – передал Спарроу. – Этот отсек надо обследовать с увеличительным стеклом.

– Я уже начал.

Теперь заговорил Боннет.

– Шкип, вы не пришлете Рэмси сюда, после того, как он свяжется с базой? Мне нужна помощь в проверке главного пульта.

– Вы слышали, Рэмси?

– Так точно.

– Выполняйте.

– Есть.

Спарроу прошел на корму, спустился на нижний уровень и по тоннелю прошел, согнувшись, в двигательный отсек: пространство в виде конуса, где большую часть занимало блестящее бронзовое кольцо индуктора с проволочной обмоткой. В ноздри ему ударил тяжелый запах масла. Гарсия склонился над обмоткой, проверяя кольцо в увеличительное стекло.

– Все по отдельности – мелочевка, но взятое вместе – бабах!

Гарсия повернулся к капитану, его глаза поблескивали в ярком свете ламп.

– У меня нехорошее чувство, шкип. С самого начала все пошло наперекос. Операция началась как уже обреченная.

Спарроу сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. Резким движением большого пальца он нажал кнопку своего ларингофона.

– Рэмси, когда будете связываться с базой, запросите разрешение на возвращение.

– Есть, капитан.

Мысли в голове у Рэмси полностью смешались. «Как это повлияет на боевой настрой? Впервые за много месяцев первый корабль возвращается на базу, даже не выйдя из залива. Плохо». Он сосредоточил все внимание на пальцах, нажимающих клавиши. Стрелка таймера достигла красной черты, раздался звонок. Рэмси выслал первую порцию кодированного сообщения: «Умелый Джон вызывает Красную Шляпу. Прием».

Динамик у него над головой зашипел далеким прибоем. Затем, перекрывая шумы, возник голос: «Красная Шляпа на связи. Прием».

«Умелый Джон Красной Шляпе: мы обнаружили на борту следы диверсии. В двигательной системе отсека движителя был оставлен кусок шелковой тряпки. Искра статического электричества от тряпки могла бы взорвать нас после выхода в океан. Прием».

«Красная Шляпа Умелому Джону. Прервите свое сообщение на время. Мы сообщим о вашем положении Птице Джорджу».

«Служба Безопасности!» – догадался Рэмси.

Динамик вновь ожил: «Птица Джордж Умелому Джону. Это Учитель. Сообщите ситуацию. Прием».

Клинт Рид! Перед глазами Рэмси тут же возникло суровое лицо его наставника из Службы Безопасности. «Учитель Рид. Кодируют на ходу!» – Рэмси склонился над микрофоном:

– Учитель, это Студент, – и он вновь описал попытку диверсии.

– Учитель Студенту. Ваши предложения? Прием.

– Студент Учителю. Разрешите нам следовать дальше без повторной инспекции с базы. Шанс появления неизвестного фактора весьма мал. Нас на борту всего четверо. Если мы сами проведем дополнительную проверку, позвольте продолжить операцию. Наше возвращение вредно отразится на настроении. Прием.

Рэмси включил собственный микрофон внутренней связи, выключил.

Динамик связи снова ожил:

– Учитель Студенту. Мы тоже так считаем. Но будьте внимательны. – Пауза. – Разрешение вам гарантировано. Сколько вам нужно времени?

Рэмси подключился к внутренней связи:

– Капитан, база предлагает, чтобы мы продолжили проверку на месте и не возвращались, если выясним, что все в порядке.

– Вы сообщили о том, что мы обнаружили?

– Да, сэр.

– И что они на это?

– Что на базе возможны новые попытки диверсии, а здесь людей меньше. Они считают, что нам надо перепроверить один другого и отследить каждый…

– О Господи!

– Они хотят знать, сколько нам на это понадобится времени. – Молчание.

– Капитан, они…

– Я вас слышал. Передайте, что нам понадобится десять часов.

Рэмси вернулся к передатчику.

– Студент Учителю. Капитан говорит, чтобы нам дали десять часов. Прием.

– Учитель Студенту. Продолжайте проверку. Новые контрольные точки мы подготовим и освободим для вас. Отбой.

Рэмси откинулся на спинку стула и подумал: «Ну все, вот я и засветился. Но Обе и говорил, что через это придется пройти».

В интеркоме раздался голос Боннета:

– Рэмси, если вы уже закончили связь, оторвите свою задницу от стула и помогите мне на пульте.

– Иду.

В двигательном отсеке Спарроу поднял торцевой ключ и поглядел на Гарсию, скорчившегося под вторичной обмоткой.

– Они хотят, чтобы мы шли дальше, Джо. Это плохо.

Гарсия подключил к контактам контрольную лампу. Та загорелась.

– Ага, и к тому же прислали нам новичка вроде этого Рэмси.

– Его послужной список включает в себя лишь короткое пребывание в Береговом патруле.

– Черт побери? – Гарсия переполз на новое место. – С этим парнем что-то не так!

Спарроу вскрыл панель конденсаторов.

– Что ты имеешь в виду?

– Мне кажется, что это стукач, только притворяющийся простым. На самом деле он совсем другой.

– С чего это тебе пришло в голову?

– Даже не могу сказать, шкип.

Спарроу пожал плечами и вернулся к своей работе.

– Даже не знаю, Джо. Вернемся к этому попозже. Придержи-ка этот болт, пожалуйста.

Гарсия помог ему и вернулся к своей проверке. В маленьком помещении стояла тишина, нарушаемая лишь звоном металла и жужжанием тестерных устройств.

6

Пригнув голову, Спарроу вошел на центральный пост и молча стал следить, как Рэмси устанавливает последнюю панель на главном пульте.

Боннет выпрямился, почесал шею. Его пальцы оставляли грязный след. Он обратился к Рэмси:

– А ты молоток, Малыш. Мы еще сделаем из тебя подводника. Тебе только следует вбить в голову, что на глубине мы не можем позволить себе ни единой ошибки.

Тот положил отвертку в свой ящик с инструментами, закрыл его и, повернувшись, спросил у Спарроу:

– Все проверили, капитан?

Спарроу ответил не сразу. Он осмотрел все помещение центрального поста, понюхал воздух. Здесь слышался запах озона. Отдаленное гудение двигателей. Круглые глаза циферблатов и индикаторов. И все же какое-то нервное беспокойство оставалось.

– Все проверено так, как могут сделать простые смертные. Соберемся в кают-компании.

Он повернулся и вышел в ту же дверь.

Рэмси положил инструментальный ящик в зажим на стене. Металл проскрежетал по металлу. Рэмси вздрогнул, повернулся. Боннет уже был в дверях. Пригнув голову, Рэмси вышел и последовал за Боннетом в кают-компанию. Спарроу и Гарсия уже были там. Гарсия сидел справа, а капитан стоял у противоположного входу конца стола. От удивления глаза у Рэмси полезли на лоб – перед Спарроу лежала раскрытая Библия.

– В наших стремлениях мы нуждаемся в помощи Всемогущего, – сказал капитан.

Боннет присел на краешек стула с левой стороны.

Спарроу указал на стул напротив себя.

– Может, присядете, мистер Рэмси?

Тот опустился на стул и положил руку на зеленое покрытие стола. Спарроу возвышался над ним по другую сторону. «Законодатель, Судия с рукой на Библии».

«Религиозные службы, – размышлял Рэмси. – Вот сила, объединяющая экипаж. Мистическое соучастие! Благословение воинов перед грабительским набегом!»

– Мистер Рэмси, какого вы вероисповедания? – спросил Спарроу.

Рэмси откашлялся.

– Протестант епископальной церкви.

– Вообще-то здесь, внизу, это не так существенно. Просто мне было любопытно. На подводных буксировщиках существует поговорка, что Господь не разрешает живым атеистам погружаться ниже тысячи футов.

Рэмси улыбнулся.

Спарроу склонился над Библией. Когда он читал, голос его звенел:

– Горе тем, что называют злое добрым, а доброе – злым; что привносят тьму в свет, а свет – в тьму; что примешивают горькое в сладость, а сладость – в горькое! Горе тем, что считают себя мудрыми и предусмотрительными в лице своем!»

Он захлопнул Библию и поднял голову. В жесте этом было могущество, авторитет. Рэмси почувствовал это с огромной силой.

– Мы выполняем нашу работу с тем, что имеем, – провозгласил Спарроу. – Мы делаем то, что считаем правым делом. Несмотря на собственные горести и печали, мы делаем это. Мы делаем это ради того, чтобы безбожники исчезли с лика земного. Аминь.

Капитан повернулся и положил Библию на полку. Не оборачиваясь, он скомандовал:

– Все по местам. Мистер Рэмси, свяжитесь с базой и сообщите, что мы готовы к выступлению. Установите время прохождения первой контрольной точки.

Рэмси поднялся. Сейчас его более всего занимало, превратившись чуть ли не в физическую потребность, желание изучить последние телеметрические записи Спарроу.

– Есть, сэр, – ответил он, повернулся, вышел из кают-компании, прошел к себе в мастерскую и связался с базой.

Первая контрольная точка через четыре часа.

Рэмси передал эту информацию капитану.

– Занулить автоматический таймер, – скомандовал Спарроу. – Всем доложиться.

– Докладывает Гарсия. Двигатели и буксируемый танк в порядке.

– Докладывает Боннет. Готовность полная.

Рэмси поглядел на пульт перед ним. Его охватило странное чувство принадлежности к судну. Чувство тесной сжитости, проникшее внутрь и закрепившееся гораздо сильнее, чем за все пять недель подготовки.

– Электросистемы в полной готовности, – доложил он. – В корпусе две атмосферы. – Он поглядел на «вампир» у себя на запястье. – Диффузия нормально-положительная. Азот отсутствует.

В интеркоме вновь прозвучал голос Спарроу:

– Лес, выступаем!

Рэмси почувствовал, как подводное судно накренилось, затем слабый, на уровне шепота, пульс двигателей. Палуба слегка наклонилась вперед, выравниваясь. Корабль погружался.

«Мы сходим в глубину, – думал Рэмси. – И в прямом смысле, и в смысле психологическом. С этого момента все зависит от меня самого».

– Мистер Рэмси, подойдите на центральный пост, – приказал Спарроу.

Рэмси отключил свой пульт и направился на мостик. Спарроу стоял там, заложив руки за спину, ноги почти точно в центре подиума. Его фигура была вписана в лабиринт труб, штурвалов, рукояток и шкал приборов. Справа от него Гарсия был занят на пульте контроля буксирного троса; слева Боннет управлял штурвалом высокоскоростного рулевого устройства. Большой циферблат показателя статического давления на контрольном пульте указывал глубину 3000 футов, но они продолжали погружаться.

Не оборачиваясь, Спарроу спросил:

– Что находится в небольшой коробке, попавшей на борт вашими стараниями, мистер Рэмси?

– Аппаратура мониторинга для новой поисковой системы.

Голова Спарроу двигалась за стрелкой на шкале контроля троса, потом он повернулся:

– Почему она была опечатана?

– Аппаратура весьма нежная, упаковывалась тщательно. Было бы опасно, если бы кто-нибудь…

– При первой же возможности мне хотелось бы взглянуть на нее, – сказал Спарроу. Он сделал шаг к Боннету.

– Лес, это, случаем, не утечка в девятом отсеке?

– Это всего лишь конденсат, шкип.

– Посматривай туда, – Спарроу опять сделал шаг к Рэмси.

«Удовлетворит ли его любопытство фальшивая аппаратура в ящике?» – подумал Рэмси.

– Чем вы увлекаетесь? – спросил капитан у Рэмси.

– Астрономией.

Боннет, не оборачиваясь, заметил:

– Странное хобби для подводника.

Не успел Рэмси ответить, как его перебил Спарроу:

– Нет ничего плохого, если моряк занимается астрономией.

– Ведь это основа навигации, – объяснил Рэмси.

Спарроу окинул его взглядом, а затем переключил внимание на пульт.

– Когда мы плыли в подземной гавани, я думал о том, что нас лишили последнего взгляда на звезды перед спуском в глубины. А ведь они дают нам чувство ориентации. Как-то, ночью, перед отъездом из «Гарден Гленн» я был просто поражен прозрачностью неба. Созвездие Геркулеса было… – он прервался, потому что нос «Рэма» дернулся вверх.

Загорелая рука легла на рукояти управления, чтобы откорректировать движение судна.

– Геркулес… – сказал Рэмси. – Вы имеете в виду «Коленопреклоненного»?

– Мало кто называет его так, – отвечал Спарроу. – Мне нравится думать о нем, о том, как уже десятки веков ведет оно мореплавателей. Вы знаете, финикийцы даже поклонялись ему.

Рэмси почувствовал внезапный прилив теплоты к Спарроу. Но тут же приказал сам себе: «Следует быть более объективным. Голова должна быть ясной».

Спарроу двинулся влево, чтобы получше присмотреться к показаниям навигационной аппаратуры. Изучив их, он опять вернулся к Рэмси.

– Вам не приходило в голову, мистер Рэмси, что подводные буксировщики класса «Хеллс Дайвер» – это всего лишь повторение разработанных человечеством космических кораблей? Мы на полнейшем самообеспечении. – Он снова повернулся к пульту. – И что мы делаем с этими космическими кораблями? Мы пользуемся ими, чтобы скрываться под жидкой оболочкой нашей планеты. Мы используем их, чтобы убивать один другого.

Рэмси размышлял: «Еще одна проблема – болезненное воображение, демонстрируемое якобы ради пользы экипажа». Он ответил:

– Мы пользуемся ими для самообороны.

– Человечество не может защититься от себя самого, – заметил Спарроу.

Рэмси уже собрался было что-то сказать, но остановился. «Чисто юнгианская концепция. Не существует человека, способного выстоять против себя самого». Сейчас он глядел на Спарроу уже с уважением.

– Наша подземная база, – продолжал капитан. – Она похожа на матку. И подводный канал. А я его представляю родовым каналом.

Рэмси сунул руки в карманы и стиснул их в кулаки. «К чему он ведет? – спрашивал он сам себя. – Подобную идею следовало бы проработать в ПсиБю. Этот Спарроу, то проявляет психическую неуравновешенность, то ведет себя как самый здравомыслящий из всех виденных мною людей. Он совершенно прав относительно базы и тоннеля, нам никогда не приходила в голову подобная аналогия. Это должно стать нашей проблемой, только как?»

Спарроу приказал:

– Джо, переведите контроль за буксировочным тросом в автоматический режим. Я хочу, чтобы вы с мистером Рэмси испытали новую систему обнаружения. Ее следует откалибровать до первой контрольной точки. – Он поглядел на большую сонарную карту на передней переборке, где красная точка автоматически показывала их нынешнюю позицию. – Лес, поднимите перископ и сверьте позицию.

– Понял, шкип.

Гарсия нажал на последний переключатель у себя на пульте и повернулся к Рэмси:

– Пошли, Малыш.

Рэмси поглядел на Спарроу, ему страстно хотелось влиться в команду, стать ее частью. Он сказал:

– Мои друзья называют меня Джонни.

Как бы не слыша его, Спарроу обратился к Гарсии:

– Джо, может ты вместе с тем и посвятишь мистера Рэмси в тонкости нашей системы воздухоснабжения?

Самое время включить регулятор впрыскивания ангидразы.

Рэмси воспринял отсечение его имени как пощечину. Он ссутулился и вышел в центральный проход.

Гарсия пошел за ним, закрыл двери и повернулся к Рэмси.

– Рэмси, вы еще не знаете команды подводных буксировщиков. Новичков всегда называют по фамилиям, и никто из команды не станет называть его как-то иначе до первой передряги. Некоторые парни надеются, что их никогда не будут называть по имени.

Рэмси снова задумался. Служба Безопасности этот момент упустила. Из-за этого он повел себя как совершенно зеленый новичок. Потом он стал размышлять: «Но ведь это же совершенно естественно. Вынужденное поведение уже объединенной команды! Отзвук магии. Нельзя пользоваться секретным именем нового человека. Иначе боги могут уничтожить его… вместе с сотоварищами».

На контрольном посту Боннет презрительно фыркнул и повернулся к Спарроу. Он закинул руку за шею и крутнулся на своем стуле.

– Он еще совсем зеленый.

– Но способности у него есть, – ответил Спарроу. – Будем надеяться на лучшее.

– А ты не беспокоишься, что в последнюю минуту Безопасность наложила на парня лапу?

– Что-то в этом роде я и подозревал.

– Им-то я не помощник, а вот насчет парня – не знаю. Что-то он мне не нравится.

Кустистые брови Боннета опустились, когда он задумался.

– Для них это обычное дело, – сказал Спарроу. – Ты же знаешь, как они носятся вокруг нас.

– И все же я стану за ним присматривать.

– Мне надо поработать с бумажками, – сказал капитан. – Последи пока за нашей красоткой. Вызовешь меня перед первой контрольной точкой.

– Как там с вахтенным расписанием?

– Именно им я и хочу заняться. Надо составить его так, чтобы я мог больше времени проводить с Рэмси, пока мы находимся еще в относительно спокойных водах. Мне не хотелось бы иметь на борту болвана-неумеху, когда все пойдет кувырком.

Спарроу вышел через тыльную дверь и спустился по трапу в кают-компанию. Первое, что поразило его, когда он вошел – цвет покрытия на столе – причем и само покрытие и цвет его он видел тысячи раз. «Почему это в кают-компаниях Военно-Морского Флота все эти покрытия зеленые? – спросил он сам себя. – Чтобы они напоминали нам цвет весенней зелени, чтобы напоминали о доме?»

В это время в мастерской Гарсия и Рэмси складывали инструменты после проверки системы обнаружения.

– Что теперь? – спросил Рэмси.

– Ты бы лучше вздремнул, – ответил Гарсия. – Сейчас вахта Леса. Скорее всего, именно сейчас шкип составляет вахтенное расписание. Так что следующая вахта может быть и твоя. Или ты думаешь в первый день просачковать?

Рэмси кивнул ему и сказал:

– Да, я устал.

Он собрался выходить.

– Увидимся позже.

«Договорились» Гарсии полетело вслед ему.

Рэмси влетел в свою каюту, закрыл дверь на замок, вытащил коробку с телеметрической аппаратурой, вскрыл ее и извлек первую ленту с записью. Затем уселся на койку и стал изучать запись.

Высокий уровень адреналина и активности гипофиза были видны в самом начале ленты. Рэмси отметил, что это было еще до его прибытия; второй подобный момент отмечался, когда корпус подводного корабля впервые оказался под давлением.

«Первые напряженные моменты, – думал Рэмси. – Естественно».

Он промотал ленту до того момента, когда была выявлена попытка диверсии, дважды проверил время и просмотрел этот отрезок назад и вперед по временной шкале.

Ничего! «Но ведь такого не может быть!»

Рэмси уставился на узор заклепок на переборке против его койки. Тихий шепот двигателей набрал силы. Пальцы, лежащие на покрывале, чувствовали каждую нитку, каждый узелок. Ноздри отсортировывали запахи каюты: краска, масло, мыло, озон, пот, пластик…

«Может ли случиться так, что в момент опасности железы человека не станут реагировать? – спрашивал Рэмси сам себя. – Да, случается, но только при особом патологическом состоянии нервной системы, что никак не относится к Спарроу».

Рэмси вспомнил звучание капитанского голоса в интеркоме в период стресса: визгливые тона, речь отрывистая, напряженная…

Снова и снова Рэмси изучал ленту. «Может, что-то не в порядке с телеметрической аппаратурой?»

Он проверил ее. Все действовало отлично. А может, какие-то неисправности аппаратуры, вживленной в тело капитана? Тогда, естественно, отклонения регистрироваться не будут.

Рэмси откинулся назад, сжал голову руками и стал обдумывать возникшую проблему. Напрашивались две основные возможности: «Если Спарроу знал про тряпку и трещину в маслопроводе, тогда ему волноваться было нечего. Что, если он сам поместил этот шелковый клочок и сделал трещину в вентиле? Он мог это сделать, чтобы вывести из строя судно, чтобы сорвать операцию из-за того, что его понесли нервы или потому что он шпион.

Но тогда наблюдались бы иные виды психомоторной реакции, которые были бы отмечены аппаратурой».

Это приводило к другой возможности: «В моменты сильного стресса подсознательная деятельность желез у Спарроу не контролируется центрами в коре головного мозга. Возможно, это связано с параноидальными тенденциями. Но это могло быть и расстройством обычных психофизиологических реакций при стрессе, вроде притупления или даже отступления чувства страха, когда человек настраивает себя, что никакой опасности нет».

Рэмси приподнялся на койке. «Этим можно объяснить и религиозные настроения Спарроу, его внешние и внутренние проявления веры. В прошлом случались религиозные фанатики. Они всегда пытались надеть на себя Христовы одежды». Рэмси нахмурился.

Резкий стук в дверь прервал его размышления. Рэмси спрятал ленты с записями в двойное дно коробки с телеметрической аппаратурой, закрыл крышкой и запечатал ее.

Снова стук. «Рэмси?» Голос Гарсии.

– Да?

– Рэмси, лучше всего прими пару таблеток от усталости. Тебя назначили на следующую вахту.

– Хорошо, спасибо.

Рэмси сунул коробку под стол, подошел к двери и открыл ее. Проход был пуст. Рэмси глянул на дверь каюты Гарсии и какое-то время продолжал стоять, вслушиваясь в окружающий его мир корабля. Капля сконденсировавшейся влаги упала ему прямо на лоб. Вдруг Рэмси понял, что совершенно не может противостоять депрессии: на него как бы обрушилось чудовищное давление воды за бортом.

«А знаю ли я, что такое настоящий страх?» – спросил он сам себя.

7

«Рэм» двигался в медленном ритме подводных течений, прячась под холодными слоями воды – термоклинами, потому что те заглушали звук винта, и экипаж специально выискивал такие слои, пробираясь меж стенками подводных каньонов, будто громадный увалень с волочащимся сзади хвостом, так как стены каньонов поглощали звуки движения буксира.

Менялись вахты, поглощалась еда. Начались шахматные сражения между Спарроу и Гарсией. Стрелка автоматического таймера вращалась по кругу, с каждым оборотом отсчитывая монотонную рутинную жизнь в ожидании опасности. Красная точка, отмечавшая положение судна на панели сонара, проползла вокруг Флориды, вышла к побережью Атлантики и дальше – в океанские просторы – и теперь ползла к Исландии.

Пять суток тринадцать часов двадцать одна минута с момента выхода.

Спарроу вошел на центральный пост и остался в двери, чтобы окинуть взглядом циферблаты приборов – своих следующих органов чувства. В атмосфере слишком много влаги. Ему казалось, что на вахте будет стоять Гарсия. Но вахтенным был Боннет. Главный пульт был переключен на дистанционное управление: репитерный пульт отсутствовал.

На сонарном экране точка, отмечающая их позицию, находилась практически прямо к востоку от северной оконечности Ньюфаундленда и к югу от самой южной оконечности Гренландии: курс 61 o 21 . Прибор регистрации статического давления показывал 2360 фунтов на квадратный дюйм, что соответствовало глубине 5500 футов.

Спарроу прошел через помещение центрального поста и вышел на мостки машинного отделения. Чувствовалось, как поверхность мостков колеблется под его ногами.

Боннет стоял на нижних мостках, спиной к Спарроу, глядя налево вниз. Спарроу последовал за его взглядом: дверь, ведущая в аварийный тоннель реакторного отсека.

«В движениях Боннета нечто странное, – думал Спарроу. – Он как будто что-то подсчитывает».

Но потом Спарроу понял: Боннет нюхал воздух. Спарроу тоже сделал это: пахло вентиляцией, озоном, маслом – самые обыкновенные запахи машинного отделения. Он подошел к краю мостков, перегнулся через ограждение.

– Что-то случилось, Лес?

Боннет обернулся, поглядел снизу вверх.

– А, шкип. Не знаю. Мне показалось, будто тут что-то воняет.

Губы Спарроу растянулись в полуулыбку.

– И что ты можешь сказать про эту вонь?

– Я имею в виду, что-то сгнило. Какая-то падаль. Мясо гнилое. Уже несколько дней я замечал, когда проходил тут.

– Больше никто этого не замечал?

– Никто не говорил.

– Наверное, тебе показалось, Лес. После пяти дней плавания в этой кишке прованивается все вокруг.

– Да нет, шкип. Большинство запахов я еще могу различить. А вот этот как-то нет.

– Постой там.

По переходному мостику капитан спустился к Боннету.

– Понюхайте сами, шкип.

Спарроу набрал воздух в ноздри. В атмосфере был легкий запах падали, на подводном корабле с повышенным содержанием кислорода мясо могло завоняться очень скоро.

– Может это дохлая крыса? – предположил он.

– Как она могла проникнуть на борт? Тем более, что мы прошлись по «Рэму» чуть ли не с зубной щеточкой.

Боннет замолчал, повернулся и поглядел на антирадиационную переборку.

– Это единственное место, которое мы не перешерстили, – сказал Спарроу.

– Погодите, мы осматривали все через внутренние телекамеры. Там… – Боннет замолчал.

– Давай глянем еще раз, – предложил Спарроу.

Они направились на контрольный пост и один за другим включили все сканеры реакторного отсека, следя за экранами.

– Ничего, – сказал Боннет. Он поглядел на Спарроу и пожал плечами.

Капитан поглядел на свои часы.

– Джо должен заступить на вахту где-то через час. – Он поглядел на пустынный экран. – Пошли его сейчас же к переднему входу в тоннель. Рэмси пусть будет на центральном посту. Я же пошел вперед.

Он вышел в переднюю дверь на мостики и спустился вниз, на нижний уровень.

Боннет, оставшись на центральном посту, разбудил Гарсию зуммером. В динамике раздался сонный голос:

– Ну?

– Шкип вызывает тебя на бак. Тоннель номер один реакторного отсека.

– Что случилось?

– Он тебе скажет.

Боннет отключился и нажал кнопку общей связи.

– Рэмси?

– Да. Я в комнате отдыха.

– Немедленно на центральный пост.

– Иду.

Боннет отключил общую связь и присоединился к Спарроу. Тут же подошел и Гарсия, натягивая футболку, его черные волосы были всклокочены на лбу.

– Что-то случилось?

Спарроу обратился к нему.

– Джо, ты последним проводил контрольную инспекцию реактора. Вы открывали дверь в тоннель?

– Точно. Только я в него не заходил. Там работала команда из Безопасности.

– Хорошо. А ты ничего не чувствуешь?

Гарсия нахмурился, поколебался.

– Вы имеете в виду, чувствую ли я что-то носом?

– Именно.

– Не понимаю, – Гарсия почесал затылок. – А что?

– Понюхай, – предложил Боннет.

Гарсия наморщил нос. Еще раз.

– Что-то завонялось.

– Лес почувствовал это уже несколько дней назад.

– А кто-нибудь проверял вентиляционные короба? – спросил Гарсия.

– В первую очередь, – ответил Боннет. – Только все равно я не был уверен. Где-то близко отсюда идет битва между бактериями и стерилизующей радиацией.

– И бактерии побеждают с тех пор, как мы повысили содержание кислорода, – сказал на это Спарроу. Он указал на закрытый ход в тоннель. – Эта гадость именно здесь. Джо, принеси мне кусок трубы высокого давления.

– Какой длины?

– Футов двадцать. Чтобы можно было достаточно глубоко сунуть в тоннель, а потом вынуть.

– Я пошел.

Гарсия вышел через тыльные двери на склад оборудования.

Спарроу повернулся к настенному захвату и взял портативную телекамеру с осветителем.

– Мы не можем заглянуть в реакторный отсек и рассчитываем на стационарные сканеры, установленные там. Понятно, сейчас мы потеряем одну камеру и осветитель, так как они станут радиоактивными. Но зато мы заглянем во все уголки.

Вернулся Гарсия с отрезком трубы.

– Что вы собираетесь делать?

– Прикрепи камеру и осветитель к одному концу, – приказал капитан.

Гарсия покраснел.

– Об этом я даже и не подумал.

– Я уже говорил Лесу, – сказал Спарроу. – Наши мозги не работают как следует…

Из динамика над его головой раздался голос Рэмси.

– Я вижу вас на экране центрального поста. Что происходит?

Боннет включил свой ларингофон.

– В этом тоннеле что-то завонялось.

Спарроу примерялся, откуда можно было бы сунуть трубку с телекамерой.

– Пускай Рэмси переключается на пульт дистанционного управления и станет здесь, на мостках. Нам может понадобиться еще помощь.

Боннет появился на верхних мостках, подключив портативный пульт. Он перегнулся через ограждение и посмотрел вниз.

– Я тоже унюхал, – сообщил он. – Вы думаете, это крыса?

– Неизвестно, – ответил Боннет.

Спарроу забрал трубку у Гарсии, вернулся к двери тоннеля, повернул штурвал, остановился и поглядел на Рэмси.

– Уберите пульт подальше.

Тот подчинился, отойдя на мостках футов на десять в сторону.

Спарроу кивнул Боннету.

– Лес, отойди-ка немного.

Боннет отступил от двери.

– Что вы задумали?

Жестом головы Спарроу указал на радиационный дозиметр, висящий над входом в тоннель.

– Может быть немного горячевато, так что поглядывай на него.

Гарсия взял портативный дозиметр и встал рядом со Спарроу.

– Ладно уж, будь тут.

И он толкнул дверь.

Гарсия сделал замер.

– Ничего себе! – Спарроу чуть не задохнулся.

– Не нравится мне этот запашок! – вмешался Боннет.

Рэмси перегнулся через ограждение мостков.

– Это не крыса! – заявил он. – Для одной крысы слишком много вони.

Спарроу перехватил трубку поудобнее и включил осветитель. Он повернул трубку, ослепив при этом Рэмси. Когда зрение у того более-менее восстановилось, капитан уже сунул камеру в тоннель. Гарсия наклонился над переносным приемником, глядя на экранчик.

Рэмси включил одну из систем на своем пульте, когда Гарсия вскинулся:

– Шкип, поглядите-ка на это!

Экран показывал часть тоннеля, идущего вниз, к повороту. Там же были видны подошвы мужских ботинок и ноги. Изображение остановилось, дойдя до коленей.

Боннет поглядел на Рэмси, и тот заметил блеск глаз под кустистыми бровями. На лбу у первого офицера выступили капельки пота.

– Вы перевели изображение на свой экран?

Рэмси кивнул в ответ. Из-за того, что он глядел на всех троих почти отвесно, люди под ним съежились по длине и походили на гномов. Высокое давление воздуха искажало их голоса, делая их писклявыми. Рэмси чувствовал себя зрителем в театре марионеток.

Боннет повернулся к висящему над дверью прибору.

– Уровень радиации немного повышается, – сообщил он.

– Ее не сдержат никакие фильтры, – сказал Гарсия.

Спарроу согнулся, чтобы продвинуть камеру еще дальше в тоннель. Гарсия же убрал свой телевизор чуть подальше, чтобы Боннет мог следить за экраном.

– Больше ничего? – спросил капитан.

– Пока только ноги, – ответил Боннет.

Услыхав тихое бормотание, Рэмси понял, что шепчет Гарсия:

– Святая Мария, Матерь Божья…

Его пальцы перебирали висящие на шее четки.

Спарроу чуть повернул свою трубку.

– Нож! – выпалил Боннет.

Рэмси поглядел на экран своего пульта. В груди человека из тоннеля торчала рукоять ножа.

– Принесите сюда видеомагнитофон, – приказал Спарроу.

– Он рядом со мной, – «отозвался Рэмси. Он снял устройство с полки рядом с контрольным пультом и подвесил над экраном приемника.

Спарроу продолжал продвигать трубку дальше в тоннель, пока его камера не захватила человеческое лицо.

– Кто-нибудь узнает его?

– Мне кажется, что я видел его, – сказал Гарсия. – Униформа рядового. Знаки отличия, похоже, атомного техника. – Он покачал головой. – Но он не из той команды техников, которую я запускал на борт для окончательной проверки.

Спарроу повернулся и поглядел наверх, на Рэмси.

– А вы, Рэмси?

– Это офицер Безопасности, прикомандированный в распоряжение адмирала Белланда, – ответил тот. – Зовут то ли Фосс, то ли Фостер.

– Откуда вы его знаете? – спросил Боннет.

Внезапно до Рэмси дошло, что он сделал тактическую ошибку.

– Ну, это когда я был еще в Береговом патруле. Он был связным офицером Безопасности.

Ложь проскочила очень легко. Он вспомнил, когда видел этого человека в последний раз: резиденция Белланда, Учитель Рид дает вводные указания.

– Вам известно, что он здесь делал? – спросил Спарроу.

Рэмси отрицательно покачал головой.

– Могу только предположить. Скорее всего, он проводил какую-то особую инспекцию, когда кто-то ударил его ножом.

– Но за что? – спросил Гарсия.

У Рэмси перехватило дыхание, он решил сейчас, что Гарсия и был предполагаемым «спящим» агентом.

– Этот офицер Безопасности инспектировал тоннель и застал в нем кого-то, что-то делавшего, и… – предположил Боннет.

– Но что делавшего?! – рявкнул Спарроу. Он подошел к хранилищу рядом с тоннелем.

– Джо, помоги мне надеть скафандр.

Он открыл дверь и вынул антирадиационный скафандр.

Гарсия направился к нему на помощь.

Теперь голос Спарроу приходил к ним через коммуникатор скафандра:

– Лес, принеси свинцовую коробку и мешок для отходов. Мы поместим туда останки этого человека. Все оставишь здесь, возле входа. Джо, одевая другой скафандр, чтобы помогать мне, когда я буду его выносить. Рэмси, контролируйте меня и записывайте все, что я буду находить. Подключите репитер к дозиметру моего скафандра. Я могу быть слишком занят, чтобы глядеть на него.

– Есть.

Гарсия уже натягивал второй скафандр. Боннет пошел на склад.

Спарроу, неуклюжий в своем объемном скафандре, вошел в тоннель. Тут же репитер счетчика радиации на пульте у Рэмси начал отсчет.

– Там горячо. 5000 миллирентген.

– Вижу, – прозвучал ответ Спарроу. – Подключитесь к сканеру на моем шлеме.

Рэмси включил еще один экран на своем пульте и переключил его на сканер шлема Спарроу. Экран показывал руку в перчатке: руку капитана. Рука исчезла из поля зрения, потом вернулась с фрагментом униформы погибшего.

– Записка, – сообщил Спарроу. – Он оставил записку. Зафиксируйте ее содержание пока на магнитофон, когда я буду ее читать, а потом сфотографируйте. Она датирована 16 апреля, время 08:45.

«День отплытия, – подумал Рэмси. – В это время мы были в тоннеле».

Голос Спарроу продолжал:

– Капитану Х.Э.Спарроу от лейтенанта Артура Фосса, 0-2204829. Предмет: сегодняшняя дополнительная инспекция подводного буксировщика «Фениан Рэм» силами Службы Безопасности.

Капитан прокашлялся и стал читать дальше:

– Согласно самых последних распоряжений Службы Безопасности, я проводил специальное обследование вашего реактора согласно правил проверки реакторных бригад. Необходимо было быстро проползти по тоннелю, чтобы осмотреть сам реакторный отсек и мануалы – механизмы ручного управления. Я не одел скафандра антирадиационной защиты из-за необходимости провести проверку быстро и для сохранения секретности.

В тоннеле появился Гарсия. В своем скафандре он походил на внеземного монстра.

– Вы хотели, чтобы я пришел сюда, шкип? – спросил он.

– Постой там, Джо, – остановил его Спарроу и продолжал читать: – Мой персональный дозиметр случайно отключился, когда я полз по тоннелю, и я не обратил внимания, насколько здесь сильна радиоактивность. (Спарроу ускорил чтение.) Я обнаружил, что один из ваших гафниевых стержней-замедлителей вынут из реактора и спрятан в тоннеле. Я чуть не наступил на него, прежде чем увидеть. Не было никаких сомнений, что это было такое. Я включил дозиметр и тут же увидел, что схватил смертельную дозу радиации.

Спарроу прервал чтение:

– Да пребудет с ним милосердие Господне, – сказал он. Потом продолжил читать: – Было ясно, что замедляющий стержень извлекли, чтобы со временем вызвать перегрузку, но вот когда это произойдет – было неизвестно, чтобы привести к взрыву, который мог случиться даже во время пребывания на базе. Тогда я спешно доставил стержень к мануалу реактора и поставил его на место. Еще я починил тревожную сигнализацию, провода которой были перерезаны с целью скрыть диверсию.

Спарроу прервал чтение, и теперь Рэмси посредством сканера увидел записку из-за того, что капитан сделал шаг назад.

– Джо, вы не замечали каких-нибудь странностей с сигнализацией? – спросил капитан.

– Нет, ничего не отмечалось, – ответил Гарсия.

Спарроу хмыкнул и продолжал читать:

– Установив стержень на место, я поискал коммуникатор в реакторном отсеке, но нашел его разбитым. Затем я пополз назад, считая, что найду врача, который облегчит мне предсмертные часы. Но тоннель был задраен снаружи, так что я очутился в западне. Я пытался привлечь внимание, крича в вентиляционную шахту, но это ничего не дало. Мое переговорное устройство не работало, так как его экранировала стенка реактора.

Спарроу прервал чтение.

– Теперь становится понятней… – задумчиво проговорил он.

Рэмси склонился над микрофоном своего пульта:

– Что понятно? – спросил он.

– Вентиляционная система открыта вовнутрь судна. Но ее жалюзи можно и закрыть. А если они были закрыты, мы могли и не заметить… – Он замолчал.

Мысленно Рэмси переключился на действия офицера Безопасности: один в тоннеле, с сознанием неминуемой смерти и того, что его никто уже не спасет. И последние минуты посвящает тому, чтобы спасти других.

«Нашлось бы у меня столько смелости?» – размышлял он.

– Он предпочел вонзить в себя нож, чем долго умирать в одиночестве. В записке ничего не сказано, что он узнал, кто проводил диверсию в тоннеле, кто его закрыл, – сказал Спарроу.

– Он мог как-то привлечь к себе внимание, – предположил Рэмси. – Например, если бы он замкнул…

– Ну да, он мог накоротко замкнуть все цепи и вытащить все стержни-замедлители на пол реакторного отсека, – съязвил Гарсия.

– Но взять хотя бы тяговые захваты…

– Откуда он вообще мог знать про то, что здесь что-то не так? – настаивал Гарсия. Его голос срывался от волнения. – И еще это самоубийство…

Спарроу спросил:

– Джо, кто из персонала базы был на борту последним?

– Я ходил тут с двумя нюхачами. Мне казалось, вы видели, как они уходили.

Рэмси подумал: «И снова Гарсия!» Он перегнулся через релинг и крикнул Гарсии:

– Джо, а кто были…

Потом до него дошло, что Гарсия в своем скафандре ничего не слышит, и повторил в свой микрофон:

– Джо, а кто были эти люди?

Смотровая пластина скафандра Гарсии повернулась к Рэмси.

– Два новеньких. Их имена есть в пропускном списке.

Спарроу перебил их:

– Рэмси, запишите окончание. – Он прочитал: – Тот, кто готовил диверсию в вашем реакторном отсеке, надеялся, что взрыв произойдет, когда лодка будет проходить подводный тоннель. Тем самым взрыв прервет деятельность всей базы, пока не восстановят разрушенный участок тоннеля. Несомненно, враги знают о существовании базы. Служба Безопасности обязана принять это во внимание. – Голос капитана стал тише. – Пожалуйста, передайте моей жене, что последние мои мысли были о ней.

Голос Гарсии:

– Грязные сволочи, – он всхлипнул.

Спарроу подержал записку перед сканером, чтобы Рэмси смог ее сфотографировать.

– Есть там что-нибудь еще? – спросил Рэмси.

– Записная книжка с чем-то, напоминающим коды Безопасности. Ага, здесь есть приписка лейтенанта Фосса: «Проследите, чтобы этот блокнот попал в Секцию 22 Службы Безопасности».

Рэмси увидел записную книжку перед сканером скафандра Спарроу.

Капитан приказал:

– Рэмси, я перелистаю блокнот, а вы снимите страницы.

Он сделал это, потом сказал:

– Я вынул содержимое его карманов и вынесу отсюда.

Потом он попятился назад по тоннелю.

Боннет вернулся из склада, неся с собой мешок для отходов и небольшую свинцовую коробку. Он глянул на Рэмси и сказал:

– Пока я отбирал все эти вещи на складе, слышал все. Господи, как бы хотелось добраться до тех крыс, что убили этого несчастного парня.

– Ты хочешь сказать: чуть не убили нас, – ответил ему Рэмси. Он наклонился над микрофоном у себя на пульте: – Джо, лучше всего, если ты заберешь все у Леса. Он не сможет подойти близко к выходу без скафандра.

Из динамика раздался голос Гарсии:

– Согласен.

Инженер вернулся в машинное отделение и принес мешок и коробку.

В тоннеле возник Спарроу, повернулся и сказал:

– Рэмси, запишите все те вещи, которые я положу в коробку. Прибор, модель XXVII, одно наручное переговорное устройство, один фонарик, один бумажник со следующим содержимым – фотография женщины с ребенком и подписью: «С любовью, Нэн и Пегги», одна идентификационная карточка, выписанная на лейтенанта высшего класса Артура Хермона Фосса, 0-2204829, один пропуск на базу, один пропуск в столовую, одни водительские права, банкноты и мелочь на сумму шестнадцать долларов двадцать четыре цента.

Он возвратился в тоннель и принес оттуда еще узелок, сделанный из носового платка, и с трудом развязал его руками в толстых перчатках.

– Здесь кое-что еще: перьевая ручка, брелок с четырьмя ключами, маникюрный набор и миникамера. Пленка, конечно же, засвечена радиацией. Один карманный магнитофон с чистой пленкой.

Спарроу высыпал содержимое узелка в коробку. Гарсия закрыл ее.

Рэмси поглядел на свои часы и запомнил время. «Телеметрическое оборудование записывает реакции Спарроу: что оно отмечает теперь?» – спрашивал он самого себя.

Гарсия у коробки выпрямился.

– Как там, в реакторном отсеке? – спросил он.

Спарроу кивнул головой в направлении вылета тоннеля: гротескный жест неуклюжего создания.

– Все, как он описал. Все, как и должно быть. Все, кроме коммуникатора. Разбит. Но почему?

– Может, этот некто ожидал, что состоится проверка? – предположил Гарсия.

– Возможно.

Пальцы Рэмси двигались по пульту дистанционного управления, компенсируя небольшие отклонения в курсе, вызванные встречным течением. Когда курс был исправлен, он снова поглядел вниз. Гарсия и Спарроу как раз вытаскивали мешок с телом офицера Службы Безопасности.

Спарроу сказал:

– Лес, когда мы его вытащим, обдай все вокруг моющим раствором из шланга. Дай мне знать, сколько мы схватили радиации.

Рэмси нажал кнопку своего микрофона:

– Шкип, эту записку могли и подбросить, чтобы нас обмануть. Вы не думали об этом? Мне тут пришло в голову, что парень ведь мог воспользоваться и магнитофоном?

– Ну да, и бояться того, что запись случайно сотрется, – вмешался Гарсия. – Ну уж нет! – Он подтащил тело под лебедку машинного отделения.

Спарроу обратился к Боннету:

– Лес, когда здесь все помоешь, надень скафандр и проверь мануалы и тупики другого тоннеля. Я и так на восемь минут превысил свой лимит.

Боннет дал знать, что понял.

Гарсия провел датчиком радиоактивности над мешком, в котором лежало тело.

– Горячо, – сказал он. – А нам держать его на борту еще двенадцать часов. К тому же, я не совсем уверен, что фильтры очистят воздух.

Он отложил датчик и застегнул сетку на мешке.

В это время Боннет прошел машинное отделение по правому борту, взял скафандр, надел его и направил струю моющего средства в тоннель.

Гарсия подтянул канат лебедки и обратился к Спарроу:

– Шкип, почему бы Лесу не помочь вам здесь, а я полез бы в тоннель. Ведь это моя обязанность?

Лицевая поверхность шлема Спарроу повернулась к Боннету, который переминался у входа в тоннель.

– Ладно, Джо. Лес, помоги мне здесь.

Боннет подошел к Спарроу.

Гарсия направился к двери в тоннель, повернулся и поглядел оттуда на Рэмси. Кварцевое стекло на шлеме делало его похожим на одноглазого монстра. Он вошел в тоннель и исчез за поворотом. Теперь его голос звучал в динамике:

– Ты следишь за мною, Малыш?

– Да.

– Дозиметр скафандра показывает, что здесь, на самом повороте защитной стенки реактора, горячо. Я на полпути. Вот внутренний коммуникатор. Полностью разбит. (Пауза.) Сейчас я возле панели управления стержнями. (Длительная пауза.) С этой стороны реактора нет никаких заметных следов диверсионной деятельности. Все в норме. Я иду на выход.

В голове у Рэмси крутилась одна мысль: «Если Гарсия и вправду „спящий“ агент, что он сейчас там делает? Почему он так обеспокоен этой проверкой? Почему вызвался?»

Еще Рэмси подумал о том, смог бы он сам решиться пойти в тоннель, если бы его послали.

«Да нет, – думал он. – Спарроу не хочет рисковать тем, чтобы три члена его экипажа схватили предельную дозу облучения. Тогда у него не будет резерва на случай, если что-то непредвиденное заставит ползти в тоннель».

Рэмси решил, что стоит сделать проверку реакторного отсека, но используя внутренние сканеры.

Спарроу с Боннетом спускали мешок на лебедке в выпускную трубу под башней. Спарроу попросил:

– Рэмси, оставьте пульт возле тыльной переборки. Мешок слегка пропускает радиацию.

Рэмси исполнил распоряжение и положил пульт на полку у мостков.

Спарроу оставил лебедку на Боннета, вошел в дезактивационную камеру напротив левой декомпрессионной камеры и вышел оттуда уже без скафандра. Он поглядел на Рэмси. Его длинное лицо было серьезным.

– Джо уже выходит?

– Да, – ответил Рэмси.

– На карточке Фосса указано, что он был католиком, – сказал Спарроу. – Спросите у Джо, не прочтет ли он траурную службу?

Рэмси передал его просьбу.

Гарсия остановился на пороге двери в тоннель.

– Он не мог быть католиком, – сказал он. – А если даже и так, то его убили. Правоверный католик никогда не решится на самоубийство.

Слыша голос Гарсии в динамике, Рэмси сказал про себя: «Боже милосердный, а ведь он прав!» Немного помедлив, он спросил в свой ларингофон:

– Так вы проведете службу?

– В данных обстоятельствах – да, – ответил Гарсия. Он закрыл дверь в тоннель, повернул штурвал замка, зашел в дезактивационную камеру и вышел уже без скафандра.

Боннет поднялся на центральные мостки, закрепил груз на лебедке дополнительным тросом, вернулся на нижнюю палубу и взялся за шланг, чтобы опрыскать площадку моющим раствором.

Спарроу с Гарсией поднялись к Рэмси на мостки.

– В двенадцать ночи по местному времени мы всплывем на поверхность для похорон, – объявил Спарроу. Даже не глянув на необычный груз на лебедке, он прошел в первую дверь.

Рэмси следил за работой Боннета внизу, и его вновь охватило чувство, будто он смотрит кукольное представление. «Действие последнее. Сцена первая».

Стоящий рядом с ним Гарсия сказал:

– Время моей вахты. Я заберу это на центральный пост.

Он взял переносной пульт с полки, поднялся на центральные мостки и прошел через дверь.

Рэмси последовал за ним, у самой двери бросил последний взгляд на длинный сверток, запакованный в сетку: мертвое тело в мешке. Повернулся, прошел через центральный пост и направился прямо к себе, где сразу же вытащил ленты телеметрии.

Никаких видимых отклонений! Он отметил ленты, спрятал их в двойное дно ящика и улегся в койку. Вокруг себя он чувствовал тихую вибрацию подводной лодки, ее жизненный пульс. Он попытался стать частью каюты, элементом перекрестья труб и вентиляционных каналов поверху, репитеров электронных приборов, настенных динамика и микрофона.

Сейчас он был в полудреме, представляя себя глубоководной рыбой, пытающейся найти дорогу к светлому пятну высоко-высоко на морской поверхности.

Только суть была в том, что чудовищное давление держало его в ловушке.

В полночь они захоронили тело лейтенанта Фосса в океане. Холодная ночь, на небе ни звездочки, высокие волны. Рэмси дрожал на палубе, когда Гарсия бормотал молитвы.

– В руки Твои мы поручаем душу его.

Для лейтенанта Артура Хермона Фосса – действие последнее, сцена последняя.

Когда обряд закончился, они спустились в глубину, как бы сбегая с места преступления. Рэмси был потрясен отсутствием выражения в глазах у Спарроу, он услыхал, как капитан шепчет строки из первой главы книги «Бытие»:

– «…и тьма была над бездною; и Дух Божий носился над водою…»

Порывшись в памяти, Рэмси процитировал дальше:

– «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».[6]

Рэмси думал: «Если Бог есть, пусть направит он этого храброго человека». С самого детства никогда не был он так близок к молитве. И еще его смущало странное жжение в глазах.

А затем другая мысль промелькнула в его сознании вместе с воспоминанием голоса Гарсии. «А что, если Гарсия „спящий“ агент?»

Эта мысль заставила его пойти в мастерскую, чтобы проверить тоннели с помощью внутренних сканеров. Те показывали только конец реакторного отсека. Ничего странного и необычного здесь видно не было. Тогда Рэмси включил один из контрольных сканеров, чтобы проследить за Гарсией. Тот наклонился над левым бортом, схватившись за ограждение, косточки на пальцах побелели от напряжения. Гарсия прижался лбом к холодному металлу корпуса.

«Похоже, он заболел, – думал Рэмси. – Может, спуститься вниз и помочь ему?»

Рэмси видел, как Гарсия выпрямился, а затем врезал кулаком по стенке внутреннего корпуса так, что сбил кожу на пальцах. В этот момент «Рэм» слегка отклонился от курса, попав в объятия подводного течения. Гарсия метнулся к пульту и скорректировал отклонение. Рэмси видел, как из глаз инженера катились слезы.

Рэмси быстро отключил экран, чувствуя, что влез непрошеным в тайники человеческой души, а так поступать не следовало. Тут же он поглядел на свои руки, размышляя: «Странная реакция для психолога! Что это со мной?» Он снова включил экран, но на сей раз Гарсия спокойно занимался своими обязанностями вахтенного.

Рэмси вернулся к себе в каюту с чувством, будто он не усмотрел что-то необычно важное. Почти час провалялся он на койке, но не смог решить, что же это было. А потом ему опять приснился сон, будто он рыба.

На вахту он проснулся с чувством, будто не проспал и минуты.

Это было время, когда люди считали, будто решат большую часть проблем дальних морских вояжей, спустившись ниже штормов, бушующих на поверхности. Но, как это много раз происходило в прошлом, к каждой решенной проблеме прибавлялось несколько новых.

Под поверхностью океанов текут громадные соленые реки, они не ограничиваются горизонтальной плоскостью, не сковываются берегами. Шестьсот футов пластиковой баржи-танка, буксируемой «Рэмом», крутились и бросались из стороны в сторону, сопротивляясь движению вперед – поскольку течение шло под углом в 60 o к направлению их курса. Когда течение стремилось вниз, «Рэму» приходилось задирать нос, при этом не выходя с заданной глубины. Когда же течения направляли баржу вверх, «Рэм» упрямо тащил вниз. Эти изменения заставляли палубу колебаться, как будто буксир пробирался сквозь замедленный во времени шторм.

Автоматика выправляла большинство отклонений, но некоторые из них были достаточны, чтобы привести к серьезной ошибке курса. Поэтому репитер гирокомпаса всегда сопровождал вахтенного офицера.

Боннет как раз поглядел на репитер своего переносного пульта, когда проводил обход машинного отделения на своей вахте. Небольшой репитер автоматического таймера рядом с циферблатом гироскопа показывал семь суток восемь часов и восемнадцать минут с момента отправления. «Рэм» двигался в глубинах океана, где к югу от Исландии не было населенной земли.

«А может, это и не боевой поход, – думал Боннет. – Детекторы говорят, что мы одни во всем этом чертовом океане. – Он вспомнил ночь перед отправлением и стал размышлять: неужели Елена была ему неверна. – Эти проклятые жены моряков…»

В верхнем углу его пульта зажегся янтарный огонек, сигнализирующий, что кто-то вошел в помещение центрального поста. Боннет сказал в свой ларингофон:

– Я на верхних мостках в машинном отделении.

В динамике переносного пульта раздался голос Спарроу:

– Можешь продолжать свои занятия. Мне что-то не по себе. Вот я и решил все осмотреть.

– Ясно, шкип.

Боннет вернулся к тестированию главного контрольного оборудования на переборке реактора. С тех пор, как они нашли мертвого офицера Службы Безопасности, у Боннета появились какие-то неясные подозрения относительно реакторного отсека.

Внезапно его внимание привлекло мерцание лампочки на контрольном пульте. Температура воды снаружи упала на десять градусов: холодное течение.

В интеркоме раздался голос Рэмси:

– Это Рэмси. Я у себя в мастерской. Мои приборы показали резкое похолодание забортной воды, на десять градусов.

Боннет нажал на кнопку микрофона:

– Ты что там делаешь в такое время, Малыш?

– А я всегда нервничаю, когда ты на вахте, – съязвил Рэмси. – Что-то не спится, вот я и пришел проверить приборы и инструменты.

– Умненький мальчонка, – в тон собеседнику съязвил Боннет.

В их разговор вклинился Спарроу:

– Рэмси, установите, на какой глубине проходит холодная зона. Если это не превышает нашего лимита, можно укрыться под ней и повысить скорость. Эти десять градусов поглотят часть нашего шума.

– Есть, капитан. – Пауза. – Шесть тысяч восемьсот футов, где-то так.

– Лес, спускай лодку вниз, – приказал Спарроу.

Боннет подошел к пульту и взялся за ручку управления рулями глубины. Вдруг репитер показаний статического давления дал ему понять, что собственное его чувство баланса не обмануло: они спускались слишком быстро, и подводное течение, в русле которого они шли, приподымает буксируемую баржу. Боннет снизил угол схождения до трех градусов.

На глубине в 6780 футов «Рэм» выровнялся.

В своей мастерской Рэмси поглядел на репитер давления: 2922 фунта на квадратный дюйм. Инстинктивно его взгляд направился на стенку корпуса – небольшую ее часть, видимую за лабиринтом труб и вентиляционных каналов. Он пытался не думать о том, что произойдет, если корпус не выдержит – комочки протеинового фарша среди раздавленной машинерии.

«Как там говорил Рид?» Воспоминание было очень ясным, чувствовался даже отстраненный тон инструктора: «Взрыв заряда за корпусом на предельной глубине вскроет судно как консервную банку. Естественно, не успеете вы понять, будто что-то произошло, как все будет кончено».

Рэмси передернуло.

«Как реагирует Спарроу на грозящую нам опасность? – подумал он. Потом пришла следующая мысль: – Я даже не поинтересовался этим с тех пор, как он оставил меня в покое».

Эта мысль поразила Рэмси. Он осмотрел свою мастерскую, как бы видя ее впервые, как будто он сам только что проснулся.

«Какой же я после этого психолог? Что я наделал?»

Как бы отвечая на этот вопрос, с периферии сознания пришло: «Ты прятался перед собственными страхами. Ты пытался стать винтиком, мелкой сошкой в этой команде. Именно таким образом ты хотел обеспечить личную безопасность».

И еще один ответ: «Ты опасаешься того, что угаснешь сам».

– Такое чувство, будто я умер при родах, – сказал Рэмси, обращаясь к самому себе как можно мягче. – Вообще не родился.

До него дошло, что он весь покрыт потом и дрожит. Казалось, что гнезда тестера сотней требовательных глаз уставились прямо на него. Внезапно ему захотелось завопить, но он обнаружил, что не может даже пошевелить челюстью.

«Если сейчас прозвучит сигнал тревоги, я буду совершенно беспомощным, – думал он. – Я даже пальцем не могу шевельнуть».

Он попытался было поднять указательный палец правой руки, но это ему не удалось.

«Если я сейчас пошевелюсь, то умру».

Что-то коснулось его плеча, и Рэмси окатила волна леденящего ужаса. Голос рядом с его ухом звучал мягко, но казалось, будто адский грохот разорвет сейчас его барабанные перепонки.

– Рэмси. Успокойся, парень. Ты и так держался дольше остальных.

Рэмси чувствовал, как уходит дрожь, видения расплываются.

– Я ожидал этого, Рэмси. Здесь, внизу, каждый проходит через это. И если в какой-то момент ты себя преодолеешь, все будет в порядке.

Глубокий голос с отцовскими интонациями. Нежный, успокаивающий.

Всем своим существом Рэмси хотелось повернуться, уткнуться лицом в эту грудь и излиться слезами от душащих его эмоций.

– Ну, давай, – сказал Спарроу. – Поплачь. Здесь никого, кроме меня, нет.

Сначала медленно, а потом все быстрее из глаз покатились слезы. Рэмси скрючился на своем стуле, спрятав лицо в ладонях. Все это время рука Спарроу лежала у него на плече, от нее шло тепло, чувство уверенности и силы.

– Мне было страшно, – прошептал Рэмси.

– Покажи мне человека, который ничего не боится, и я увижу либо слепца, либо болвана. Мы заболеваем от излишка мыслей. Это наша цена за разумность.

Его рука оставила плечо. Рэмси услыхал, как дверь мастерской открылась, потом захлопнулась.

Рэмси поднял голову, поглядел на панель тестера перед собой, на включенный интерком.

В динамике раздался голос Боннета:

– Рэмси, вы можете провести акустическую оценку холодного слоя?

Тот откашлялся.

– Есть.

Его руки двигались по пульту сначала медленно, а потом со все большей уверенностью.

– Этот холодный слой над нами заглушает наш шум практически полностью.

Динамик зарокотал голосом Спарроу:

– Лес, можешь добавить скорости. Рэмси, мы идем при давлении всего на девяносто фунтов меньше предельного. Оставайтесь на вахте с Лесом, пока вас не сменят.

Жужжание двигателей прибавило в силе.

– Есть, капитан, – ответил Рэмси.

Теперь в интеркоме раздался голос Гарсии:

– Что произошло? Я услыхал работу двигателей.

– Холодное течение, – ответил ему Спарроу. – Пока это возможно, прибавим несколько узлов.

– Я нужен?

– Приходи сюда на пост.

Рэмси слышал голоса в интеркоме с особенной четкостью, на панели стали видны мельчайшие детали: вмятины, легкие царапины.

Вновь пришло воспоминание о депрессии, а потом деталь, которую ранее упустил: по интеркому Спарроу просил провести акустический тест.

«И когда я не ответил, он тут же пришел мне на помощь».

Эту мысль немедленно перебила другая: «Он знал, насколько я неопытен – знал все это время».

– Рэмси.

В двери мастерской стоял Спарроу.

Рэмси уставился на него.

Капитан вошел и уселся на табурет рядом с дверью.

– Что с вами, Рэмси?

Тот прочистил горло:

– Здесь внизу каждый сражается со своими тенями. Вы продержались довольно долго.

– Я вас не понимаю.

– Жизнь здесь такая, что рано или поздно вы выпускаете свои страхи наружу.

– Откуда вам известно, что я боюсь?

– Здесь, на глубине, боится каждый. Это всего лишь вопрос времени, когда вы откроете, что боитесь. А сейчас ответьте на такой вопрос: «Кто вы такой?»

Рэмси уставился на стену за Спарроу.

– Сэр, я офицер-электронщик.

Легкая улыбка коснулась глаз и губ капитана.

– Рэмси, мир, в котором мы живем, весьма печален. Безопасность подбирает храбрых людей.

Он поднялся.

Рэмси выслушал его, не говоря ни слова.

– А теперь давай все-таки глянем на твою коробочку, – сказал Спарроу. – Мне интересно.

Он вышел из мастерской и пошел в сторону кормы. Рэмси за ним.

– Почему вы не держите ее в мастерской?

– Для работы с этим оборудованием я использую личное время.

– Можете не оправдываться.

Спарроу и Рэмси спустились на нижний уровень и вошли в каюту Рэмси. Жужжание индукционного двигателя проникало и сюда.

Рэмси уселся на койку, вынул коробку, поставил ее на стол и открыл. «Нельзя давать ему присматриваться», – думал Рэмси. Он отметил, что маскирующая система в ящике работала.

Нахмурив брови, Спарроу поглядел в коробку.

«Что он собирался там обнаружить?» – думал Рэмси.

Он положил руку на приборы.

– Это устройство прослеживает распространение первичного поискового импульса. Первые модели возбуждались при обратной связи.

Спарроу кивнул.

Рэмси указал на группу сигнальных лампочек.

– Здесь сигнал разделяется по частотам. Когда фаза сигнала превышает установленный уровень, лампочки загораются красным цветом. Отдельные лампочки указывают, какая из систем не в порядке.

Спарроу выпрямился и бросил на Рэмси испытующий взгляд.

– К тому же на внутреннюю ленту ведется постоянная запись, – продолжал объяснять тот.

– Попозже мы еще присмотримся к этой штуке, – сказал Спарроу и оглядел все вокруг.

«Он ожидал увидеть какое-то спецоборудование Безопасности», – думал Рэмси.

– Зачем Безопасность подсадила вас к нам? – спросил Спарроу.

Рэмси промолчал.

Капитан повернулся и поглядел на него оценивающе.

– Сейчас я не собираюсь форсировать этот вопрос, – сказал он. – По возвращению домой у нас будет для этого достаточно времени. – Теперь на его лице появилось горькое выражение. – Безопасность! Да добрая половина наших неприятностей связана с ней!

Рэмси продолжал молчать.

– Хорошо еще, что вы неплохой электронщик. Не сомневаюсь, что вас выбрали ради ваших квалификаций. – Внезапно в его голосе прозвучала нерешительность. – Ведь вы же из Безопасности, не так ли?

Рэмси размышлял: «Если он поверил в это, тогда это маскирует мою истинную задачу. Но я этого не желаю». – И он сказал:

– Мне были даны указания, сэр.

– Да, конечно, – согласился Спарроу. – Это был глупый вопрос. – Вновь нерешительный взгляд. – Ладно, я пойду…

Внезапно он застыл на месте.

И Рэмси тоже, пытаясь скрыть удивление. Дробинка излучателя, вживленная в его шею, издала резкое «пин». Ему было известно, что подобное устройство в теле Спарроу тоже среагировало на сигнал.

Капитан бросился к двери и помчался на центральный пост, Рэмси вслед за ним. Остановились они только перед главным пультом. Гарсия повернулся к ним от приборов.

– Что-то случилось, шкип?

Спарроу не мог ответить. В его голове вертелась бессмысленная строчка, рожденная уничтожением двадцати подводных буксировщиков за предыдущие несколько месяцев: «Два десятка вышли, двадцати уж нет… два десятка вышли, двадцати уж нет…»

Стоя позади Спарроу, Рэмси почувствовал напряженную атмосферу центрального поста, вонючий воздух, вопросительное выражение на лице Гарсии, щелканье автоматических устройств, колебания палубы под ногами.

Дробинка у него в шее начала высылать ритмичный жужжащий звук.

Гарсия сделал к ним шаг.

– Что случилось, капитан?

Жестом Спарроу приказал ему замолчать, повернулся направо. Рэмси за ним.

Тон сигнала понизился – значит, направление неправильное.

– Возьмите датчик излучения, – обратился через плечо капитан к Рэмси.

Рэмси вернулся к центральной переборке, вынул из зажимов датчик, подключил его и вновь присоединился к Спарроу. Динамик прибора издавал звуки в ритме его вживленного датчика.

Спарроу повернул влево, Рэмси за ним. Тон звука повысился на октаву.

– Шпионский маяк! – воскликнул Гарсия.

Спарроу подошел к пульту контроля за погружением, Рэмси все время следовал за ним. Звук в датчике сделался громче. Они обошли пульт, и тон звука вновь стал ниже. Тогда они вернулись и стали к пульту лицом. Теперь высота сигнала поднялась еще на октаву.

Рэмси размышлял: «Гарсия был здесь один. Мог он включить маяк?»

– Где Лес? – спросил Спарроу.

– В переднем отсеке.

Спарроу как бы пытался взглянуть сквозь стену.

«Он думает, что, может, это Боннет посылает сигнал, – думал Рэмси. Внезапно его охватили сомнения. – А может такое быть?»

Спарроу скомандовал в свой ларингофон:

– Лес, немедленно на центральный пост!

Боннет ответил, что понял. Они тут же услыхали лязг металла: первый офицер бежал по мосткам.

Рэмси следил за своим датчиком. Сигнал не менялся по амплитуде, хотя Боннет передвигался. Но могло случиться и так, что «маячок» был спрятан и где-то в переднем отсеке. Рэмси повел датчиком вправо, оставаясь возле центра пульта погружения. Сигнал не менялся.

Спарроу следил за его действиями.

– Эта штука находится в пульте! – закричал Рэмси.

Капитан бросился к пульту.

– У нас есть всего лишь несколько минут, чтобы обнаружить передатчик!

В воспаленном воображении Рэмси видел экипаж вражеского истребителя, готовящего еще одно убийство – двадцать первое.

Гарсия поставил ящик с инструментом на палубу возле их ног, открыл его, вынул отвертку и начал снимать верхнюю панель пульта.

Вбежал Боннет.

– Что случилось, шкип?

– Шпионский передатчик, – ответил ему Спарроу. – Он тоже уже взял отвертку и помогал Гарсии снять панель.

– Мы будем проводить маневр уклонения? – спросил Рэмси.

Спарроу отрицательно покачал головой.

– Нет, пусть они считают, будто мы ни о чем не знаем.

– Хей, – вмешался Гарсия, – потяните за тот край.

Рэмси бросился вперед и помог снять верхнюю панель с пульта. Открылась путаница проводов, транзисторов и электронных ламп.

Боннет взял датчик излучения и провел им вдоль пульта, заметив, что сигнал усилился возле ламповой панели.

– Джо, перейди на вспомогательный пульт контроля за погружением, – сказал Спарроу. – Я вытащу всю эту секцию.

Гарсия метнулся к запасному пульту у противоположной стены центрального поста.

– Запасной пульт включен и работает! – отрапортовал он.

– Погодите, – сказал Боннет. Он подвел датчик излучения прямо под лампы, взял одну из них свободной рукой и вытащил из гнезда. Сигнал не смолк, но шел уже от руки первого офицера, когда тот двигал ею перед датчиком.

«В такой маленькой штучке автономный источник питания!» – Рэмси задохнулся от удивления.

– Господи Иисусе, спаси нас, – пробормотал Спарроу. – Дай-ка мне это.

Он взял лампу из руки Боннета и зашипел, оттого что лампа была очень горячая.

Боннет и сам тряс рукой, в которой держал лампу-маяк.

– Я обжегся, – морщился он.

– Она была в блоке Z02R, – сказал Рэмси.

– Разбей ее, – предложил Гарсия.

Спарроу отрицательно покачал головой.

– Нет. – Он невесело улыбнулся. – Мы поиграем. Лес, подыми-ка нас на глубину выпуска.

– На шестьсот футов? – спросил Боннет. – Нас же расстреляют, как воробьев.

– Выполнять! – заорал Спарроу. Он повернулся к Рэмси и протянул лампу ему.

Тот взял лампу из его рук, покрутил в пальцах. Вынул из нагрудного кармана маленький фотоаппарат и стал снимать лампу под разными углами.

Спарроу отметил про себя наличие этой камеры, но не успел он прокомментировать этот факт, как Рэмси сказал:

– Хотелось бы поглядеть на нее под лупой. – Он посмотрел на капитана. – У нас есть время, чтобы я обследовал эту штуку в мастерской?

Тот поглядел на шкалу прибора статического давления.

– Минут десять. Делай что хочешь, только не прерви сигнал.

Рэмси помчался к себе в мастерскую. На бегу он услыхал, как Спарроу, спеша за ним, говорит в свой ларингофон:

– Джо, возьми контейнер для выброса отходов и подготовь выпускную трубу, чтобы убрать этот шпионский передатчик. Если нам немного повезет, пошлем «восточных» ищеек вслед подводному течению.

Рэмси взял у себя на полке кусок мягкой ткани и положил лампу на него.

– Если вы помните какую-нибудь молитву – молитесь, – сказал Спарроу.

– Не могу и представить, чтобы на таком миниатюрном источнике питания получался такой сильный сигнал, – удивился Рэмси.

– И все же эта штука действует, – заметил на это Спарроу.

Рэмси прекратил вытирать пот с ладоней. В голове вертелась мысль: «Что показывает телеметрия эндокринного баланса Спарроу именно сейчас?»

– Чертова штуковина! – пробормотал Спарроу.

– Мы затеяли большую игру, – сказал Рэмси. Он обмерил лампу микрометром и записал все размеры. – Стандартные размеры для Z02R. – Он положил лампу на весы, уравновесив ее лампой того же наименования. Шпионская лампа перевесила.

– Она тяжелее стандартной, – сказал Спарроу.

Рэмси добавил гирьки и сбалансировал весы.

– Четыре унции![7] В динамике, висящем на переборке у них над головами, раздался голос Боннета:

– Установленная выпускная глубина через четыре минуты. Мы еще дрейфуем по течению.

– Как ты считаешь, сможем мы обнаружить в этой штуке что-то еще? – спросил Спарроу.

– Без разборки – ничего, – ответил Рэмси. – Вообще-то имеется возможность, что рентгеновские лучи покажут какую-нибудь начинку, но теперь… – Он покачал головой.

– На борту имеются и другие такие штуки, – сказал Спарроу. – Я знаю, что такие будут.

– Откуда вы знаете?

Спарроу поглядел на Рэмси.

– Можешь называть это предчувствием. Эта операция с самого начала шла под наблюдением. Только, клянусь всеми святыми, мы прорвемся!

– Две минуты, – предупредил их голос Боннета в динамике.

– Пора. А теперь дайте мне обдумать то, что у нас уже имеется.

Спарроу взял лампу и скомандовал в ларингофон:

– Опускаться потом будем на полной скорости.

– Они могут услыхать наше движение, – сказал Рэмси и покраснел, чувствуя биение метронома из дробины детектора в шее.

Спарроу опять грустно улыбнулся, повернулся, вышел и спустился по центральному проходу. Теперь его голос звучал в интеркоме:

– Мы возле выпускного отверстия и готовы запустить нашу рыбку. Лес, сообщай мне отсчет статического давления.

– Четыреста девяносто… четыреста семьдесят… четыреста сорок, четыреста ровно!

Рэмси услыхал тихое «хлоп» выпускной трубы. Этот звук пришел к нему через корпус.

В интеркоме зазвенел голос Спарроу:

– Полный вниз!

Палуба «Рэма» резко дернулась. Жужжание двигателей переросло в вызывающую зубную боль вибрацию.

Рэмси поглядел на индикатор уровня шума. Слишком много! Шумогасительные плоскости не могли маскировать его.

В динамике гремел голос Спарроу:

– Рэмси, переведите систему внутреннего давления на ручное управление. Повышайте его, не согласовывая с внешним. О кессонной болезни заботиться будем позже. Сейчас я желаю одного: чтобы над головой было 7000 футов и термоклин.

Рэмси подтвердил прием приказа, его пальцы уже бегали по пульту. Он глянул на датчик «вампира» у себя на руке. Уровень поглощения пока еще низок. Он повысил концентрацию ангидразы, впрыскиваемой в воздух.

Снова Спарроу:

– Рэмси, мы выстрелили торпеды в направлении, обратном нашему. С замедленными взрывателями. Заметьте сигнал, когда одна из них сработает.

– Есть, капитан.

Рэмси подключил телефон монитора в одно из гнезд перед собой, поглядел на контрольный таймер, висящий над пультом. В это время до него дошло, что устройство, вживленное в его шею, уже не реагирует на сигнал передатчика. Теперь он стал повышать внутреннее давление до уровня, соответствующего глубине. Репитер датчика внешнего давления показывал 2600 фунтов на квадратный дюйм, и стрелка продолжала ползти дальше. Вдруг датчик температуры показал вхождение в холодный слой.

Рэмси сказал в свой ларингофон:

– Шкип, мы в холодном слое.

Снова голос Спарроу:

– Значит мы успели!

Репитер прибора показал 2815 фунтов на квадратный дюйм, и стрелка остановилась. Рэмси почувствовал, что палуба под ногами выровнялась. Щелкнули реле, лампочки на пульте загорелись зеленым. Сейчас Рэмси чувствовал всю подлодку – ее плавучесть, собственную жизнь машин, пластика, газов, жидкостей… и людей. Он услыхал голос Спарроу, отдающего приказы на центральном посту.

– Полная скорость. Смена курса на 59 o 30 .

Второй сонарный экран слева от Рэмси отметил изменение курса. Человек видел красное пятнышко, отмечавшее их месторасположение: практически к югу от восточной оконечности Исландии, точно на шестидесятой параллели. Автоматический таймер показывал: семь суток четырнадцать часов и двадцать семь минут от начала операции.

– Рэмси, от посланных назад рыбок ничего не слышно?

– Ничего, шкип.

– Оставайтесь в мастерской. Начинаем прочесывать оборудование на борту. Надо проверить каждую радиолампу на отклонение от стандартного веса.

– Еще надо проверить в мастерской и на складе, – предложил Рэмси.

– Попозже. – В голосе Спарроу звучала спокойная уверенность.

Рэмси глянул на свои часы, скорректировал их с хронометром. «Что показывает телеметрия?» – спрашивал он себя. Опять у него появилось чувство, будто он утерял какой-то очень важный фрагмент информации. Что-то, касавшееся Спарроу. Взгляд Рэмси бегал по стоявшим перед ним приборам. Слух замечал малейший шорох в наушниках монитора. Рэмси поглядел на экран осциллографа: только фоновые шумы. И опять на какое-то мгновение Рэмси почувствовал, что он составляет одно целое с подлодкой, что окружающие его приборы – продолжение его органов чувств. Но потом это ушло, и его не удавалось вернуть.

В это время на центральном посту Спарроу пытался унять тик щеки. Он вставил электронную лампу в панель на сонаре, вынул следующую, прочитал ее обозначение: «РУ 4х4».

Стоящий рядом Гарсия провел пальцем по списку.

– Пятнадцать унций.

Спарроу проверил это на шкале весов.

– Сходится. – Он вставил лампу на место и сказал: – Ты знаешь, когда я учился в колледже, нам говорили, что когда-нибудь подобные системы будут делать на транзисторах и печатных платах.

– Такие уже делаются, – сообщил на это Гарсия.

– Что следует поменять, так это вспомогательное оборудование, – сказал Спарроу. Он вынул из гнезда октод, прочитал наименование и сверил вес. – Например, осветительное. – Он вынул следующую лампу. – Вот что нам по-настоящему надо – так это диэлектрик, крепкий, как пластисталь.

– Ну да, или прекращение военных действий, – сказал Гарсия. – Тогда можно было бы специально заняться разработкой оборудования для подводных буксировщиков.

Спарроу согласно кивнул и вынул из гнезда следующую лампу.

– Шкип, так что же все-таки за человек, этот Рэмси? – спросил Гарсия.

Тот прервал очередное взвешивание.

– Мне кажется, что это подсаженный к нам агент Безопасности.

– Мне тоже приходило такое в голову, – сообщил инженер. – Но вы не спрашиваете еще про одно: кто подсунул нам этот шпионский «маячок»? Он может быть «спящим» агентом. Именно он, шкип.

Рука Спарроу чуть дрожала, когда он брал для взвешивания следующую лампу. Раздумал ее брать, вытер потные руки о штаны и поглядел на Гарсию.

– Джо… – Дальше говорить не стал.

– Да?

– Ты не задумывался над тем, что все основные проблемы человечества всегда связаны с Безопасностью?

– Это серьезный вопрос, шкип.

– Это и имелось в виду, Джо. Понимаешь, я знаю, кто я есть. Могу тебе рассказать и то, каким я сам себя представляю, о том, что тебе нечего меня бояться. Лес может сделать то же самое. И ты. И Рэмси. – Он смочил губы кончиком языка и поглядел на Гарсию. – И кто-то из нас, или же все вместе, могут солгать.

– Это уже не проблема Безопасности, шкип. Это проблема связи. Как раз то, чем занимается Рэмси.

Не говоря больше ни слова, Спарроу повернулся к пульту и продолжил кропотливую проверку.

– Интересно знать, а чего хотела Безопасность в последнюю минуту от Рэмси? – спросил Гарсия.

– Заткнись! – рявкнул Спарроу. – Пока мы не можем доказать обратного, он один из нас. Как ты и Лес. Как я сам. – Его губы сложились в легкую усмешку. – Мы все в одной лодке. – Губы вернулись в прежнюю позицию. – И перед нами стоит гораздо более важная проблема. – Он взвесил лампу, вставил ее в гнездо. – Как можно нарушить радиомолчание, чтобы сообщить на базу о том, что мы обнаружили?

Отголосок дальнего взрыва прокатился по корпусу. Потом еще один.

Голос Рэмси в интеркоме:

– Шкип, два взрыва! По заряду соответствуют нашим рыбкам! – Потом он вскрикнул: – Шкип, еще два источника шума! Они идут за нами!

– Боже, избави нас, – прошептал Спарроу. – Боже, избави нас.

Более громкий звук отрезонировал в корпусе лодки, странный двойной удар.

– Антиторпедные самонаводящиеся ракеты, – объяснил Рэмси. – Добивают остатки наших рыбок.

– Эти люди не хотят упустить ни единой возможности, – сказал Спарроу. Голос его охрип, стал еле слышным: «Кто ударит человека, так что тот умрет, да будет предан смерти. Но если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его, то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце. А если кто с намерением умертвит ближнего коварно, то даже от жертвенника Моего бери его на смерть».[8]

Появился Боннет, держа в руках электронную лампу.

– Джо, какой стандартный вес у GR5?

Тот бросил взгляд на Спарроу, который вернулся к проверке пульта.

– Восемь унций.

– Тогда я нашел, потому что эта весит тринадцать!

В его голосе звенело возбуждение.

Спарроу поглядел на него, его губы дрожали.

– Шкип, кажется я нашел еще один «маяк», – сообщил ему Боннет.

Гарсия подошел к Боннету и взял лампу.

– Есть лучший путь для жизни и для смерти, – сказал Спарроу.[9] Потом он вздрогнул и уставился на Боннета.

– Ладно, отложи ее пока и посмотри, нет ли их еще.

Боннет хотел было что-то сказать, но промолчал. Он взял лампу у Гарсии и осторожно уложил ее в отделение ящика с инструментом.

Спарроу приложил руку к своему лбу. Голова пульсировала какой-то странной болью. «Так есть на борту шпион или нет? – спрашивал сам себя капитан. – Это Рэмси? Лес? Джо? „Восточники“ надеются, что мы приведем их к скважине. – Невидящими глазами он уставился на путаницу проводов перед ним. – Но тогда зачем они включают излучатель сейчас? Чтобы проверить нашу готовность? Ведь самое подходящее для сигнала время было бы тогда, когда мы станем на скважину».

Странная внутренняя вибрация отвлекла его от размышлений. Он перепугался, поняв, что стучит зубами. «Когда мы станем на скважину! Боже, помоги мне! Как же избегнуть этого несчастья?! Не могу же я все время бодрствовать».

– Это последняя, – сообщил Гарсия. Он подал электронную лампу, которую Спарроу автоматически положил на весы.

Потом он вздрогнул, вернувшись в окружающий его мир.

– Можешь поставить ее назад, – сказал он.

Гарсия выполнил.

Спарроу поглядел на Боннета.

– Лес, начинай проверку на складе электронщика.

– Есть, – согласился тот.

Затем Спарроу обратился к Гарсии:

– Оставайся здесь на вахте.

Тот кивнул.

– Вы пойдете отдохнуть, шкип?

Спарроу медленно покачал головой.

– Нет. Нет. Я пойду в мастерскую и буду помогать Рэм… – Он замолчал, глядя на Гарсию. – Мы встретили неприятеля и прорвались. – Спарроу подошел к переборке. – Я пойду помочь Джонни проверять лампы в мастерской.

– А как же насчет этой? – Гарсия указал на лампу, найденную Боннетом.

Спарроу вернулся, взял лампу, снова подошел к выходу и оглядел находку.

– Посмотрим, а вдруг она нам кое-что и расскажет. – Он бросил взгляд на Гарсию. – А ты подумай над тем, как нам связаться с базой.

И он вышел.

Гарсия сжал кулаки и повернулся к пульту. Взгляд его остановился на сонарной карте и на красной точке на ней: красном насекомом, ползущем через безбрежные пространства. «Где? Где же скважина?»

Рэмси оторвал взгляд от своих приборов, когда вошел Спарроу.

– Что-то новенькое, капитан?

– Лес нашел вот это. – Он положил электронную лампу на верстак перед Рэмси. – У нее пять унций лишнего веса.

Не касаясь лампы, Рэмси осмотрел ее.

– А вам не приходило в голову, что эта штука может при вскрытии взорваться?

– Кое-кто из старых салемских капитанов обычно распоряжались о собственных похоронах еще до того, как взойти на борт, – сказал Спарроу. – Можно сказать, что я тоже позаботился об этом.

– Я имел в виду не это, – сказал Рэмси. – Пол-унции нитрокса разнесут нас обоих. Может, будет лучше, если вы оставите меня с ней одного?

Спарроу нахмурился, пожал плечами и нажал кнопку ларингофона:

– Джо, Лес, послушайте. В этой лампе может быть взрывное устройство. Если со мной или Джонни что-то случится, вы двое открепите баржу и направитесь домой. Это приказ.

«Джонни! – подумал Рэмси. – Он назвал меня Джонни! – А потом вспомнил.

– Мы же встретились с неприятелем. Старая магия умерла. На смену ей пришла новая магия».

– Мы хотим записать все на видео, – сказал Спарроу. Он взял телекамеру, закрепил ее над рабочим столом, навел на резкость. – Ладно, ты все-таки спец по подобным устройствам.

Рэмси ответил, даже не глядя на лампу:

– Даже полчаса осмотра, изучения этой штуки со всех сторон могут пригодиться нам.

– Что мы будем искать?

– Понятия не имею. Но что-то неординарное. От чего бы воняло.

Тут Спарроу перегнулся над верстаком, еле успев за что-то ухватиться, когда «Рэм» подпрыгнул, войдя в подводное течение. Рэмси схватил лампу и завернул ее в тряпку, не дав ей скатиться со стола. Янтарная лампочка индикатора температуры на пульте перед ним загорелась, погасла, загорелась, погасла…

Рэмси включил репитер термометра рядом с лампочкой: 34 o.

Спарроу кивнул в сторону прибора:

– Арктические придонные течения. Здесь полно пищи. И вся эта морская живность прикроет нас перед гидролокаторами. – Он улыбнулся. – Теперь можно вздохнуть полегче.

Рэмси отрицательно покачал головой.

– Пока мы не разгрызли эту штуку – рано. – Он поглядел на лежащую перед ним лампу. – Вот если бы вам надо было привести взрывное устройство в действие, как бы вы поступили?

– Может, какая-нибудь тонкая проволочка. Ее рвешь, и…

– Можно и так. Но гораздо лучший способ, это связать спусковое устройство с изменением давления, например, когда нарушается вакуум… – Он принял решение. – Сначала просветим ее рентгеновскими и инфракрасными лучами. Затем поместим в вакуумную камеру с аппаратурой дистанционных манипуляторов, откачаем воздух и разобьем стекло.

Спарроу коснулся лампы своим длинным пальцем.

– Выглядит как обычное закаленное стекло.

– Одного я не могу понять, – сказал Рэмси. Говоря это, он вынул портативную инфракрасную камеру и поставил ее на столе. – Почему эта штука сработала именно сейчас? Ведь это неразумно. Гораздо умнее было бы подождать, когда мы придем к скважине.

– Я думал о том же самом, – признался Спарроу.

Рэмси настроил камеру.

– Сколько нам еще времени идти до нее?

Непреднамеренность вопроса сбила Спарроу с толку. Он глянул на сонарную карту в мастерской и собрался уже сказать:

– Ну ладно, это на краю…

И тут он застыл.

Рэмси провел экспозицию, повернул лампу другим углом.

«Слишком уж беззаботный тон», – подумал Спарроу.

– Вы начали говорить, – сказал Рэмси, не отрывая взгляда от исследуемой лампы.

– Мистер Рэмси, цель назначения подводного буксировщика известна лишь капитану, до тех пор, пока мы не достигнем того места.

Рэмси выпрямился.

– Очень глупое правило. Если с вами что-то случится, мы не сможем идти дальше.

– Тем самым вы хотите сказать, что я могу доверить вам нашу цель?

Рэмси заколебался и подумал: «А я уже знаю место назначения. Что будет, если сказать про это Спарроу? Но это еще более укрепит его мнение, что я из Безопасности».

– Ну?

– Капитан, я задал вам не вполне корректный вопрос, сформулировав его довольно-таки свободно. Я хотел знать, через сколько времени мы придем к Новой Земле?

Спарроу заставил себя сдержаться и думал: «Безопасность? Или же это шпион, пробующий расколоть меня точной догадкой?» Он ответил:

– Никак не могу понять, а какое вам дело до того, сколько времени мы будем куда-то идти.

Рэмси переключил внимание на электронную лампу. «Ну все, теперь он убежден, что я офицер Безопасности».

«Можно было спросить у него точные координаты, – размышлял Спарроу. – Но докажет ли это что-либо, если он их не знает? А даже если и знает?»

Рэмси установил вакуумную камеру и насос, радиолампу поместил на кубик черной мастики внутри камеры, подключил дистанционно управляемый манипулятор и закрыл крышку камеры.

Спарроу внимательно наблюдал за его действиями, не зная, что и решить.

– Это потребует много времени, – сказал Рэмси.

«О Боже, если бы я только знал, – размышлял Спарроу. – Шпион он или нет? Как я могу определить точно? Ведет он себя совсем не по-шпионски».

Рэмси подставил стул к рабочему столу и уселся на него.

– Потихоньку, полегоньку, – сказал он.

Спарроу следил за ним. «Будет умнее, если я займусь проверкой здешних ламп и продолжу присматривать за ним». Он сказал:

– Я начну проверять электронные лампы твоей мастерской.

Он снял панель слева от себя, взял весы, начал вынимать лампы и взвешивать их.

Шли минуты, потом прошел час, два часа… два часа и еще сорок минут. Внутри вакуумной камеры по порядку лежали части лампы. Спарроу давно уже кончил свою проверку и следил за происходящим на рабочем столе.

– Никаких скрытых взрывных устройств, – сказал Рэмси. Он поднял часть сетки лампы магнитным захватом. – И я до сих пор не пойму, как они заставили эту штуку сработать. Все выглядит, как самая обычная лампа. – Он развернул захват. – При перегрузке плавиться здесь нечему. Ничего лишнего, кроме вот этого микроизлучателя и аккумулятора. – Он отложил снятую сетку в сторону. – Наши ребята захотят это увидеть. – Рэмси поднял сегмент катода, повернул, поставил на место. – И никакого устройства запуска. Ну как такое может сработать?

Спарроу глянул на камеру, записывающую каждое движение испытателя и сказал:

– У нас есть еще одна проблема.

– Какая?

Рэмси распрямился и почесал спину.

Спарроу встал со своего места.

– Как нам передать сообщение на базу? Если «восточные» нас накроют, то все, открытое нами, пропадет. Но у меня строжайший приказ не нарушать радиомолчания.

Рэмси потянулся.

– Капитан, вы мне доверяете?

Спарроу не смог сдержать себя:

– Нет.

Он нахмурился.

Рэмси улыбнулся.

– Кажется, я могу решить эту проблему.

– Выкладывайте.

– Переведите свое сообщение на капельный повторитель и…

– Капельный повторитель?

Рэмси стиснул зубы: «Проклятие! Еще один секрет ПсиБю!» Надо было как-то выкручиваться.

– Никогда о таком не слышал, – сказал Спарроу.

– Это новое слово в… ну… в электронике. Вы записываете сообщение при стабилизированной медленной скорости на ленту, а потом скорость увеличивается. Сообщение повторяется снова и снова – быстрые всплески, капли звука. Они записываются с приемника, при воспроизведении замедляются и расшифровываются.

– Но ведь это нарушение радиомолчания.

Рэмси покачал головой.

– Вовсе нет, если сообщение передается с небольшого плавучего буя, передатчик которого включится через много времени после того, как мы с того места уйдем.

Спарроу расслабил челюсти. Его губы сложились в усмешку.

– Вы сможете это сделать?

Рэмси поглядел вокруг себя по сторонам.

– Все, что необходимо, здесь имеется.

– Я пришлю Гарсию тебе на помощь, – сказал Спарроу.

– Не надо мне помощи…

– Он поможет тебе в чем-нибудь другом.

Рэмси снова улыбнулся.

– Все правильно. Вы же не доверяете мне.

Невольно Спарроу улыбнулся ему в ответ, видя веселое лицо Рэмси. Потом он стер улыбку со своего лица и из своих мыслей. Брови его сомкнулись. «А может, Рэмси того и добивается? – думал он. – Развеселить меня, заставить расслабиться. Вполне возможно».

Рэмси поглядел на настенный хронометр.

– Моя вахта.

Он указал на части радиолампы в вакуумной камере.

– Это надо сохранить.

– Я заменю вас на вахте, – сказал Спарроу. Он нажал кнопку на своем ларингофоне. – Джо, подойди-ка в мастерскую. Тут Джонни придумал, как нам передать сообщение на базу. Я хочу, чтобы ты ему помог.

– Это не займет много времени, – сказал Рэмси. – Это действительно простая штука. Как только закончу – сразу же доложу.

Спарроу внимательно поглядел на Рэмси.

– Дело не в том. Я изменяю вахтенную процедуру: теперь на вахте все время будут стоять по два человека, не спуская глаз друг с друга.

У Рэмси глаза полезли на лоб:

– Но ведь нас здесь всего четыре человека, капитан!

– Понимаю, что это неудобно, – гнул свое Спарроу. – Второй человек будет меняться посреди вахты.

– Я не это имею в виду, – сказал Рэмси. – Это более, чем неудобно. Нас здесь всего четыре человека. Мы изолированы. Согласно вашего плана, мы все время будем следить один за другим. Когда вы следите за другим человеком, ваша подозрительность все время увеличивается. А это уже ведет к параноидальным тенденциям…

– Ваши замечания по данному приказу будут внесены в вахтенный журнал, – сухо сообщил Спарроу.

На лице Рэмси появилось выражение отрешенности. Он думал: «Спокойно. Это как раз те параноидальные проявления, о которых говорил Обе». Он сказал:

– Наша эффективность как экипажа уменьшится, если мы…

– На этом судне командую я, – ответил Спарроу.

– Есть, капитан. – Должность Рэмси выговорил с оттенком укоризны.

Спарроу сжал губы. Он повернулся, вышел из мастерской и отправился к себе в каюту. Тщательно закрыв дверь, он сел на койку и опустил доску, заменявшую ему письменный стол. За переборкой тихо шептал индукционный движитель. «Рэм» рыскал из стороны в сторону – природные турбулентности Арктического течения.

Спарроу размышлял: «У нас на борту есть шпион. Ясно, что именно он и включил этот „маяк“. Я хотел, чтобы Джо проследил за Рэмси, когда тот станет вскрывать эту радиолампу. Он говорит, что там нет встроенной системы включения, но он ведь мог и что-то утаить от меня».

Из укромного места он вынул свой личный дневник, открыл на чистой странице и разгладил бумагу. Взял ручку, четким почерком проставил дату, а потом написал: «Сегодня энсин Джон Рэмси сделал замечания относительно распоряжений Безопасности по…»

Спарроу перестал писать, вспомнив, что приказал Гарсии прибыть в мастерскую. Он включил свой ларингофон:

– Джо, ты в мастерской?

В настенном динамике раздался голос Гарсии:

– Так точно.

– Смотри там. Когда будешь осматривать этот шпионский передатчик, подумай, а вдруг мы что-то упустили.

– Есть, капитан. Как раз этим и занимаюсь.

– Это все, – сказал Спарроу и вернулся к своему дневнику.

А в мастерской Гарсия поднял взгляд от вакуумной камеры.

– Ты прав на все сто, Джонни. Никаких признаков выключателя.

– Эта штука тебе ничего не напоминает? – спросил Рэмси.

– Только одно – ретранслятор.

Рэмси кивнул, соглашаясь с ним.

– Совершенно верно. Сам сигнал приходит из какого-то иного места.

– Но это место должно находиться не очень далеко. Самое большее, футах в десяти.

Рэмси почесал шею.

– Что у тебя подключено на фонии? – спросил Гарсия. Он показал на наушник в левом ухе Рэмси.

– Сейсмомонитор. Если сработает еще один шпионский «маячок»…

– Хорошая идея.

Рэмси заложил руки за шею, прикрыв небольшой шрам, оставшийся после вживления дробины динамика.

– Что ты нашел на складе запчастей?

– Ничего, – покачал головой Гарсия.

– Когда я возился с лампой, капитан тоже здесь все проверил. И тоже ничего не нашел.

– Может лучше начнем? – предложил Гарсия.

– Что?

– Собирать твою схему.

– Точно.

Рэмси вернулся к своему рабочему месту. Но тут загудел динамик над сейсмоскопом. Рэмси уставился на экранчик. Пульсирующая зеленая линия взметнулась раз, другой.

В динамике контрольного пульта раздался голос Боннета:

– Капитан?

– Что случилось, Лес? – загудел бас Спарроу.

– Сейсмический удар откуда-то справа.

– Он у меня на сейсмоскопе, – доложил Рэмси. – Торпедный удар. Соответствует «восточным» 24-К. – Он выписал несколько цифр, взял логарифмическую линейку, подсчитал. – Приблизительно в сотне миль по правому борту. Явно в направлении того маленького ящичка, который мы выслали по течению.

– Неужели они станут тратить торпеды на такую мелочевку? – спросил Спарроу, и сам же ответил: – Что это я? Конечно, станут. На экранах своих приборов они отслеживают только сигнал. Они считали, что это мы!

– Я так и думал, – сообщил Рэмси. Он поглядел на Гарсию. – Ты что-то сказал, Джо?

Гарсия весь дрожал, лицо побледнело. Он отрицательно покачал головой. Рэмси вопросительно глядел на него. Он тоже был взволнован.

В динамике гудел голос Спарроу:

– Вниманию всех: как только я закончу свою работу, то сменю мистера Боннета.

Затем раздался звук прочищаемого горла.

Рэмси бросил взгляд на настенный хронометр.

– Самое время. Лес и так уже отстоял три вахты.

Капитанский голос продолжал:

– К этому времени я оставлю в кают-компании новое вахтенное расписание, которое вводится в действие немедленно.

Гарсия не выдержал:

– Да что это шкип слопал, что так рычит?

8

Рэмси просмотрел новое вахтенное расписание.

– Что за черт! – сказал Гарсия. – Как будто мы и так уже не осточертели друг другу.

Рэмси испытующе поглядел на него. «Странная реакция для инженера, – подумал он. – Так отреагировал бы психолог, но не Гарсия».

В своей каюте Спарроу писал: «Я должен быть уверен, что ни у кого не будет удобного случая включить вражеский „маяк“, когда мы будем находиться на скважине». Он расписался, у последнего слова поставил восклицательный знак, закрыл дневник и спрятал его.

Репитер таймера на переборке его каюты показывал семь дней девятнадцать часов и двадцать три минуты с момента отплытия.

Спарроу медленно поднялся, вышел из каюты и тщательно закрыл за собою дверь. После этого он направился к кают-компании. Проходя мимо мастерской, он услыхал голос Рэмси: «Это будет стабилизировать скорость ленты…»

Ответные слова Гарсии капитан уже не слышал. Он вошел в кают-компанию и тщательно закрыл за собою дверь.

9

Свое устройство они запустили на следующей вахте. Спарроу отметил время – семь дней двадцать часов и сорок восемь минут от момента выхода – и занес это в главный журнал. Сюда же он занес и координаты с сонарной карты: 61 o 58 северной широты и 17 o 32 западной долготы. Передатчик был запрограммирован так, чтобы начать работу только через четыре часа.

– Очень хорошо, Джонни, – сказал капитан. Теплоты в его голосе не было.

Рэмси ответил:

– Мы сделали его из подручных материалов.

– Помолимся, чтобы эта штука сработала, – сказал Спарроу. Он поглядел на Гарсию. – Только не будем на нее особенно рассчитывать.

Гарсия пожал плечами.

– Штука-то сработает, – сказал он. – Вот только кто ее услышит. – Он холодно поглядел на Рэмси.

Спарроу думал: «Джо в чем-то сомневается. О Боже! Ведь если Рэмси шпион, он настроил этот передатчик на длину волны, которую прослушивают „восточные“. Сообщение расскажет им про неудачу с „маяком“, и они удвоят свои патрули!»

– Я могу быть свободным? – спросил Рэмси.

– После окончания вахты, – ответил капитан.

В своей каюте Рэмси вынул коробку с телеметрической аппаратурой и просмотрел ленты. Линии прыгали во все стороны. Вот теперь Спарроу реагировал. Но на что? Это все напомнило Рэмси возбуждение по обратной связи. Каждая последующая волна имела амплитуду сильнее предыдущей. Вся временная область обнаружения вражеского излучателя была почеркана записью линий возбуждения.

Каюта как бы сжалась вокруг Рэмси, делаясь значительно меньше в размерах.

«Спарроу теряет чувство реальности. Надо что-то делать. Но что?» Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, направить мышление полностью на решение задачи.

«Я пробыл вместе со Спарроу уже целую неделю. Наблюдал его в самых различных видах стресса. Сейчас у меня имеется множество замечаний; достаточно, чтобы выработать какой-то план действий. Так что же у нас имеется?»

Про себя он выстроил свои наблюдения в список:
«Мы начали рейс, и он был хладнокровен.
Но потом нам стало известно, что он может реагировать на окружающее.
Это может указывать на паранойю с религиозным уклоном.
Обе и раньше относил его к параноикам.
Но имеются кое-какие вещи, которые не вписываются в это определение.
Он ясно рассуждает в стрессовых ситуациях, где у тебя был бы нервный срыв.
Чисто мужской тип. Лидер.
Но не деспотичный, даже и не приближается к такому.
И еще – он великолепный подводник. Иногда можно подумать, что он стал частью подводной лодки. И наоборот. Как будто он – встроенный в нее элемент: капитан, тип – подводник, модель I, портативная».
Рэмси покрылся холодным потом. «Часть подлодки. Механическая. Как еще лучше всего описать полнейшее хладнокровие и самообладание?
Он попытался вызвать у себя чувство синхронной связи с лодкой, пытаясь стать частью мастерской, находиться под защитой судна.
«Это могло бы стать сильнейшим фактором самосохранения.
Капитан, тип – подводник, модель I, портативная. Эта может быть ближе к истине, чем я думаю».
Он потер слипающиеся от усталости глаза, поглядел на часы. Два часа до следующей вахты, и уже два часа, как он борется с усталостью. Рэмси убрал телеметрическую аппаратуру и плюхнулся в койку. Сон пришел почти сразу же.
В этом сне над ним наклонился великан-хирург с лицом Спарроу. Какие-то тонкие проводочки. Нервы. Один туда, другой сюда… Очень скоро он будет вмонтирован в подлодку.
Офицер-электронщик, тип – подводник, модель I, портативная.

На вахте стоял Гарсия.
Показания автотаймера: восемь дней четыре часа и девятнадцать минут с момента отплытия.
Боннет сидел на высоком стуле перед пультом поисковой системы.
«Рэм» шел с крейсерской скоростью в двадцать узлов.
Гарсия стоял, опершись о поручень перед основным пультом, взгляд его касался приборов, переходя на индикатор автопилота.
В поисковом пульте раздалось тихое гудение.
Голова Боннета подскочила. Он поглядел на зеленый экранчик слева от себя и ударил по тумблеру, отключавшему двигатели «Рэма».
Теперь корабль бесшумно опускался вниз.

– Что это? – спросил Гарсия.

– Что-то большое, металлическое. Прямо по нашему курсу.

– Одна цель?

– Еще не знаю.

– «Восточные»?

Боннет подкручивал регуляторы. Потом он глянул на экран.

– Цель одиночная. Прет, как будто весь океан – его собственность. Буди капитана.

Гарсия нажал кнопку будильника на пульте интеркома.

Через какое-то время в тыльной двери появился Спарроу. Подходя к пульту, он еще продолжал застегивать ремень.

Боннет указал на пульт локатора.

«Рэм» медленно накренился на правый борт и сошел с прежнего курса. Крен был настолько сильным, что Спарроу пришлось ухватиться за релинг, чтобы не упасть. Он глянул на показания локатора и спросил:

– Как далеко до дна?

– Довольно далеко, – ответил Боннет.

Гарсия, одной рукой держась за поручень, повернулся к ним.

– Надеюсь, вы оба решите, что нам делать, пока мы не перевернулись.

Взгляд Спарроу снова был направлен на показания локатора. Вторая подлодка была менее чем в трех милях от них и очень быстро двигалась. И тут детекторы вдруг разделили сигнал надвое.

– Они идут в спарке, – сказал Спарроу.

В его мыслях возникли страницы учебника тактики: «Подводные лодки, охотящиеся одна за другой в погруженном состоянии, похожи на двух игроков в бейсбол с битами в руках, но с завязанными глазами. Их вместе закрыли в одной комнате, и каждый ожидает, когда другой ударит».

– Они должны пройти где-то в тысяче ярдов, – сказал Боннет.

– В том случае, если будут придерживаться нынешнего курса, – ответил Спарроу. – Опять же, это может быть и хитрость, чтобы мы потеряли бдительность.

– Похоже, там все спят, – прошептал Гарсия, – иначе заметили бы нас раньше.

– Их металлодетекторы не активированы, – сказал Спарроу. Он повернулся к Спарроу. – Джо, выпусти четыре самонаводящиеся торпеды с интервалов в пять минут. Пусть покрутятся перед ними. Это отвлечет их, а мы сможем опуститься как можно глубже.

Пальцы Гарсии заплясали на панели управления, поворачивая верньеры и программируя торпеды. Он нажал на тумблер исполнения, потом перешел к пульту управления двигателями. «Рэм» стал набирать скорость, устремляясь в глубину. Палуба выровнялась.

Спарроу с Боннетом следили за показаниями локаторов.

– Входим в дрейф, – приказал Спарроу.

Боннет отключил двигатели. Теперь подлодка бесшумно падала вниз.

– Надо бы прибавить скорости, – сказал Спарроу.

Двигатели опять начали свое медленное вращение.

Гарсия прошептал:

– Они идут не вслепую, они ничего не слышат.

Спарроу сделал жест, чтобы тот замолчал, потом глянул на большой указатель прибора статического давления: 2790 фунтов на квадратный дюйм… 2800… 2825…

Стрелка указателя продолжала медленно вращаться: 2900… 2925…

Над циферблатом висела бронзовая табличка со всеми данными «Рэма», в том числе и значения некоторых пределов. Алой краской кто-то выделил предел давления: 3010 фунтов на квадратный дюйм.

А стрелка прибора все двигалась: 2975… 3000…

Лицо Гарсии покрылось испариной. Боннет нервно дергал себя за мочку уха. Спарроу же стоял неподвижно: он прекрасно чувствовал состояние судна.

– Очень медленно поднимай, – прошептал он и смочил губы кончиком языка.

Осознание величины наружного давления было для него как физическая сила, распирающая его череп изнутри. Всеми силами он старался не выдать своих чувств.

Стрелка остановилась на 3008, очень медленно вернулась на 3004 и осталась на месте.

Боннет прошептал:

– Они как раз над нами…

Стрелка резко метнулась, и они почувствовали удар взрыва, срезонировавший в корпусе. Взгляд Спарроу был прикован к циферблату прибора статического давления: стрелка колебалась от 3004 до 3028.

Гарсия прошептал:

– Я слыхал, «Барракуда», прежде чем взорваться, выдержала 3090.

– У нее больший запас прочности… – ответил ему Боннет.

Спарроу же сказал:

– Может, Господь и возьмет их души к себе и подарит им милосердие. Пусть даже они и не с нами. Господь простит нам, ибо мы делаем сие не в гневе, но в потребности.

Гарсия перебирал свои четки.

Внезапно у Спарроу возникла мысль. Он глянул на первого офицера.

– Лес, вот что ты делаешь, когда нам становится жарко?

– Чего? – Боннет бросил на него недоуменный взгляд, потом вернулся к приборам.

– Ладно, о чем ты думаешь?

Боннет не знал, что и ответить:

– Я думаю о себе, о том, что был четыре раза женат – четыре классные бабы. А что еще нужно?!

В помещение центрального поста вошел Рэмси, окинул взглядом собравшихся и прошептал:

– Меня разбудила тишина. Мы за кем-то охотимся?

– И наоборот, – ответил Гарсия. – Иди сюда, поможешь мне на пульте.

– Вас не вызывали, – заметил Спарроу.

Рэмси не знал, что ему теперь делать.

– Оставайтесь с Лесом, – сказал Спарроу. – А я встану с Джо.

Он отошел от приборной панели.
Рэмси стал на освободившееся место.
Спарроу прошел к Гарсии и стал рядом с ним.
Боннет покосился на Рэмси.

– Я подскажу тебе кое-что, Малыш, – сказал он. – Это настолько походит на игру в пятнашки с пантерой, что я уже и втянулся.

Спарроу сказал:

– Нам нельзя идти по следу нашей рыбки. Они как раз поворачивали перед тем, как мы их обнаружили.

– Вторая лодка могла засечь отраженное эхо взрыва, – сказал Боннет. – Сейчас она дрейфует. Они уж выпустили антиторпедный заслон и могли бы…

Три взрыва потрясли их лодку с нарастающей скоростью.

– Это может быть и наша рыбка, – сказал Спарроу. – Не слышно, чтобы она попала в «восточных»?

– Никаких сигналов, – ответил Боннет.

– Тогда с помощью отраженных волн они вычислили нашу позицию, – сказал капитан. – Выпускай приманку и выставляй антиторпедный заслон. – Он хлопнул Гарсию по спине. – Маневр уклонения. Полная скорость!

Рэмси, стоящий рядом с Боннетом, ударил ребром ладони по ряду выключателей. Туча маленьких самонаводящихся торпед, начиненных взрывчаткой, окутала «Рэм».

Боннет нажал на кнопку, выпуская торпеду-имитатор с оборудованием, которое должно было обмануть детекторные системы противника.

– Ну почему я не выбрал для себя легкую и безопасную работу на заводе взрывчатки? – простонал Гарсия.

– А мне рыгать хочется от тех парней, что желают жить вечно, – заявил Боннет. – Здесь ты сидишь в классной такой, уютной помойной трубе с…

– Наверх! – прорычал Спарроу. – Если уж мы входим в тесный контакт, мне нужен больший запас по давлению.

Гарсия выполнил приказ. Палуба задралась вверх.

Рэмси спросил:

– Что мы собираемся?..

– Мы уходим от нашей приманки, – объяснил ему Боннет.

– Выпусти еще одну вперед по курсу, – приказал Спарроу. Он опять хлопнул Гарсию по плечу. – Право руля и входи в дрейф.

Гарсия повернул штурвал вправо, выпрямил и отключил двигатели. «Рэм» начал медленно отклоняться от прежнего курса. Вновь палуба накренилась на правый борт.

– Мы нарушили балансировку, – констатировал Спарроу.

Боннет нагнулся к Рэмси и прошептал ему на ухо:

– Этот мужик – гений! Мы скользим по самому краю района действия нашей первой приманки. А та, которую мы выслали только что, оставит след, по которому пойдет вторая лодка и… – Он замолк на полуслове, его глаза были прикованы к датчикам системы обнаружения. – Капитан! – взвизгнул он; его голос ломался от ужаса. – Они прямо над нами – прут на всю катушку прямо вверх. Самое большее – в сотне футов!

Спарроу отпихнул Гарсию и подстегнул «Рэм», заставив лодку мчаться на полной скорости, заворачивая ее вслед за вражескими кораблями. Он крикнул Боннету:

– Держись за их хвост! Только осторожнее, дружок… осторожно!

Гарсия прошептал:

– Слыхал я, что такое случилось со старым «Планжером», но не думал, что увижу сам.

Рэмси объяснил ему:

– Для них – мы в зоне молчания. Он не может услыхать нас из-за турбулентности, создаваемой собственным всплытием.

Голос Боннета звучал спокойно и уравновешенно:

– Два градуса влево.

Спарроу сворачивал «Рэм» по следу.

Рэмси пригнулся к осциллографу.

Боннет, следя за уходящей вражеской лодкой, сообщил:

– Капитан, по правому борту вся их стая. Они сбегаются к последней посланной нами приманке.

– Мы слишком близко, чтобы успокаиваться, – сказал Спарроу. Одной рукой он постепенно снижал скорость, другую держал на кнопке торпедного аппарата. – Дайте мне хоть небольшое поле действий. Пока же все будет слишком быстро. Как только их торпеды будут рядом с нами, взрывай приманки по всем четырем сторонам.

Боннет вел отсчет:

– Сто ярдов… сто двадцать пять… сто и пятьдесят… сто и семьдесят.

– Он глянул на репитер сигнала. – Каждый второй из этой стаи получит два сигнала от нас, и один из них будет обманывать их торпеды. Двести пятьдесят… двести семьдесят пять…

Спарроу выпустил одну торпеду, полностью отключил двигатели и начал свой отсчет:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять…

«Рэм» страшно тряхнуло.

Боннет взорвал приманки.

В ушах Рэмси звенело.

Спарроу ударил по тумблеру включения форсированной скорости. «Рэм» сделал крутой разворот и помчался в обратном направлении. Капитан послал Гарсию обратно к штурвалу, а сам отошел назад.

– Они подумают, что потопили нас. Продувай цистерны.

Гарсия принял управление, и «Рэм» начал подъем.

Спарроу приказал:

– Лес, сообщишь, когда мы будем в полусотне футов от нашего антиторпедного поля.

– Есть, – отвечал тот. – Пока еще место есть.

Он весело поглядел на Рэмси и сказал:

– «Восточные» изучают подобные штучки, но никогда не подумают, что их сейчас провели на такой мякине. Как мы их, а?

Рэмси только покачал головой.

– Сейчас мы всплываем, – продолжал Боннет. – Мы сможем находиться под самой поверхностью. Пусть нам еще не удалось удрать, но попытаемся сделать это тихонько.

Спарроу поглядел на показатель статического давления: 1200 фунтов – меньше чем 3000 футов глубины. Он вопросительно глянул на Боннета. Тот покачал головой.

Шли секунды.

Вдруг Боннет крикнул:

– Давай!

Гарсия заглушил двигатели.

Спарроу вытер лицо рукой и удивленно уставился на окровавленную ладонь.

– Кровотечение из носа, – сказал он. – Давление меняется слишком быстро. – Всем принять таблетки. – Он выудил из кармана плоскую зеленую пилюлю и сунул в рот. Реакция, как и всегда, резкая. Он скорчил гримасу, силой протолкнул таблетку внутрь и передернулся.

Рэмси тоже проглотил свою таблетку через силу.

Боннет, прикрыв рот платком, сказал:

– Нельзя людям переживать такие удары.

Он потряс головой.

«Рэм» стал медленно крениться на правый борт.

Спарроу поглядел на Рэмси и приказал:

– Джонни, отойди-ка влево.

Рэмси послушался, думая при этом: «Какое же значение приобретает первое имя! Ведь я же все еще желторотый новичок».

Когда он проходил мимо Гарсии, тот высказал свои мысли вслух:

– Могу поспорить, что тебе хотелось, чтобы тебя называли еще Малышом Рэмси.

Тот лишь улыбнулся.

Крен палубы постепенно уменьшился, но полностью она еще не выровнялась.

Спарроу кивнул Боннету.

– Ручные насосы. Перекачивай воду. Только потихоньку.

Боннет подошел к тыльной переборке и схватился за рычаг. Спарроу остановился у пульта локатора.

Очень медленно, но они выровнялись, но теперь начал заваливаться нос. Палуба же медленно стала крениться влево.

Спарроу жестом подозвал Рэмси к себе.

– Займись выравниванием дифферента, только ни звука.

Рэмси отправился выполнять приказ. Он глянул на циферблат показателя давления: 840 фунтов на квадратный дюйм. Они уже перешли границу 2000 футов.

– Будем подниматься, пока не очутимся в зоне волнения, – сказал Спарроу. – А там рискнем включить двигатели.

«Рэм» медленно поднимался вверх, переваливаясь и кренясь.

Рэмси уловил этот своеобразный ритм. Им не удавалось убрать колебания полностью, и они раскачивались, будто на качелях. Он улыбнулся Боннету, который тяжко трудился на насосах, выравнивая боковой крен.

Внезапно палуба перестала крениться влево и стала переваливаться вправо, нос задрался вверх. В корпусе резонировал свистящий звук.

Экран на передней переборке, подключенный к камере башни, стал молочно-зеленым.

Спарроу стоял на посту управления, рука на релинге. Он вглядывался в экран.

«Когда же он поведет нас вперед?» – удивлялся Рэмси.

В это время «Рэм» сильно накренился влево.

В какой-то пугающий миг Рэмси глянул на путаницу труб с левой стороны силового корпуса. «Мы переворачиваемся!»

Но «Рэм» выровнялся. Экран очистился от пены и теперь показывал туман над покрытыми белыми барашками волнами. Лодка качалась на них взад-вперед.

– Согласен с вами, капитан, – сказал Боннет. – Что так сдыхать, что иначе. Но они, конечно же, нас не слыхали.

Гарсия с трудом пробирался вдоль релинга, сражаясь с качкой.

– Если бы мы хоть на плавучий якорь могли стать.

– У нас уже имеется один, – заметил на это Спарроу.

– Господи! Баржа! – ударил себя по лбу Гарсия.

– Слава Богу, что послал нам такой хороший туман, – сказал Боннет.

«Рэм» плыл по ветру, связанный с баржей-танком канатом, который сейчас провисал гигантской пляшущей аркой. Танк рвался, будто необъезженная лошадь.

– Смотать канат на барабан, – скомандовал Спарроу.

Гарсия бросился выполнять.

Прыжки палубы немного уменьшились.

Спарроу не спускал глаз с пульта слежения.

– Джо, на каком мы курсе?

– Приблизительно 58 o.

– Ветер подходящий. И эти парни внизу курс не поменяли.

– Они все еще вынюхивают нашу последнюю приманку, – сказал Гарсия.

– Джо, тебе самое время сдать вахту, – сказал Спарроу. – Я сменяю тебя.

– Может, кто желает сандвич, перед тем как я завалюсь спать? – спросил тот.

– С ветчиной и сыром, – попросил Боннет.

– Спасибо, мне не надо, – сказал Спарроу. Он всматривался в экран гидролокатора. – Будем дрейфовать по ветру, пока стая не скроется.

Рэмси зевнул.

Спарроу указал ему на тыльную дверь.

– Ты тоже свободен, Джонни. Ты хорошо поработал.

Рэмси ответил:

– Есть, – и последовал за Гарсией по центральному проходу. После непривычной работы на балластных насосах ужасно болели мышцы.

Возле двери кают-компании Гарсия повернулся, глянул на Рэмси.

– Тоже пожевать?

Рэмси пытался сохранить равновесие, одной рукой держась за переборку. Палуба под ногами ходила ходуном.

– Эти буксировщики не разрабатывались для плавания по поверхности, – объяснил Гарсия. – Тебе какой хлеб для сандвича?

Мысль о еде заставила желудок Рэмси сжаться. Длинные мостки раскачивались перед ним, согласуясь с колебаниями подлодки. Он зажал рот ладонью и помчался к себе в каюту. В санузел успел вовремя.

Гарсия пришел за ним и втиснул в руку голубую пилюлю, заставив проглотить.

Чувство тяжести в желудке ушло. Он поблагодарил.

– В люлю. Малыш.

Гарсия помог ему дотащиться до койки, уложил и накрыл простыней.

«Морская болезнь! Мне никогда не удавалось справиться с ней», – думал Рэмси. Он услыхал, как Гарсия вышел. Только сейчас он вспомнил о телеметрической аппаратуре. Но он был слишком разбит, слишком устал. И Рэмси стал засыпать. Качания «Рэма» убаюкивали его.

«Засыпай… Засыпай…»

И еще он слышал голос. Где-то далеко-далеко. В глубине тоннеля. В пещере, где гуляло эхо.

«Эта лодка – моя мать. И я не хочу…»

Когда он проснулся после вызова на вахту, у него еще было несколько минут, чтобы просмотреть записанные ленты.

Спарроу опять был хладнокровен и жестко контролировал эмоции.

Подсознательно Рэмси понял, что больше уже фактов не потребуется, но имеющееся надо обдумать, разжевать. А ответ всплывет в сознании сам.

А потом он уже знал, что ему делать.

10

Двадцать три часа «Рэм» дрейфовал с ветром, отклоняясь от Исландии к северо-востоку. Серое пятно в серых волнах и пене. А за буксировщиком – громадная и толстая кишка их баржи-танка, морской монстр, выплывший из глубины.

Во время второй вахты Рэмси они пропустили в двух милях от себя радиоактивный айсберг, отколовшийся, скорее всего, от ледника на северо-восточном побережье Гренландии. Рэмси отслеживал уровень радиоактивности, пока айсберг не скрылся за горизонтом. Ледовая гора, подгоняемая ветром, будто парус, уже готова была расколоться на более мелкие обломки. Сейчас же она отплывала от «Рэма», как величественный корабль.

Рэмси записал в вахтенном журнале: «Течение отклоняется от нашего курса к востоку. След айсберга мы не пересекали.

Радиоактивность внешней среды: 1800 миллирентген в час».

Через помещение центрального поста прошел Гарсия.

– Все спокойно?

– Чисто, – ответил Рэмси.

Рэмси и Гарсия поглядели на катящиеся на центральном экране волны.

– Ветер стихает.

– Лишь бы удержался туман.

Появился Спарроу. Его худощавая фигура казалась более обычного расслабленной.

«Он расслабился, – подумал Рэмси. – И неудивительно после прошедшего. Мог ли командир „восточной“ подлодки подумать, что мы окажемся наверху? А с поверхности нас точно уж не увидишь, мы слишком глубоко сидим в воде».

– Все спокойно, капитан, – доложил он.

– Очень хорошо, – ответил Спарроу. Он поглядел на показания автотаймера: девять дней три часа и сорок семь минут с момента отплытия.

– Джо, сколько прошло времени, как мы в последний раз слышали сигнал наших «друзей»?

– Уже почти десять часов, как от них ни слуху, ни духу.

Спарроу поглядел на карту. Красная точка находилась в месте с координатами 66 o 9 20» северной широты и 2 o 11» западной долготы. Капитан кивнул Рэмси:

– Погружаемся. Дроссель на три четверти. Держите скорость восемь узлов.

Рэмси отправился исполнять.

«Рэм» дрогнул под напором морской воды, сопротивляясь шлепкам волн. Он медленно погружался.

– Лодка руля слушается, сэр, – доложил Рэмси.

Спарроу кивнул.

– Курс – тринадцать градусов. Мы отдрейфовали слишком близко к береговой линии Норвегии. У «восточников» здесь есть гидроакустические стационарные посты.

Рэмси направил подлодку на новый курс.

– Пока лежит туман, будем оставаться под самой поверхностью, – сказал Спарроу.

– Наши ангелы-хранители работают сверхурочно, – сказал Гарсия.

– Интересно, а профсоюз у них есть? – полюбопытствовал Рэмси.

Спарроу глянул на таймер: девять дней и четыре часа ровно. Он жестом подозвал Гарсию и показал ему на таймер и руль.

– Будь добр, Джо, займись-ка этим.

Гарсия сменил Рэмси на посту управления.

– Ты сменен, – сказал Спарроу.

Рэмси почувствовал, как усталость овладела всем его телом. Но он вспомнил, что надо сделать, и переборол слабость.

– Мы скоро уже дойдем до цели? – сказал он.

Спарроу нахмурился.

– Но я до этого не доживу, – продолжал Рэмси. – Я чувствую, будто мы проживаем занятое у кого-то время. И хотелось бы сделать вклад в банк – весь груз этой нашей великолепной нефти.

– Может, хватит? – спросил Спарроу. Атмосфера добросердечия и веселья, царившая до того на центральном посту, исчезла.

– Вы боитесь, что я сейчас выдам какой-то прибацанный древний секрет Безопасности? – спросил Рэмси с вызовом.

Гарсия бросил на него любопытный взгляд.

– Идите в свою каюту, – приказал Спарроу.

– Есть, шкип, – ответил Рэмси, копируя акцент Гарсии. Тон его был достаточно оскорбительным, но обвинить в несубординации его еще было нельзя. Потом Рэмси направился к задней двери.

– Я хочу переговорить с вами перед следующей вашей вахтой, – сказал Спарроу. – У нас было мало времени, чтобы прийти к взаимопо…

Его перебило то, что на контрольном пульте реактора загорелась красная лампа тревоги. Потом цвет сменился зеленым, снова красным, снова зеленым…

Гарсия тоже увидел это.

Рэмси обернулся и увидел последнее перемигивание красного и зеленого огней.

– Что-то нарушено в реакторном отсеке, – воскликнул Спарроу.

– Наверное, это последствия близкого взрыва торпеды, – предположил Рэмси.

– Скорее всего, при волнении на поверхности, – сказал Гарсия.

– Это цепь «Т» во вторичной системе замедлителя, – присмотрелся к приборам Спарроу. – Спереди, по правой стороне. Буди Леса, пусть идет на помощь.

Гарсия нажал на кнопку тревоги.

– Попробуем просмотреть на экранах, – предложил Спарроу.

Рэмси вернулся к рулю и взял управление на себя. Гарсия только поглядел на него и бросился к пульту телеконтроля.

Появился Боннет.

– Что стряслось?

– В реакторном отсеке что-то неладно, – объяснил ему Спарроу. – Цепь «Т».

– Это прямо и справа, – сразу же включился Боннет. Он прошел вперед, чтобы лучше видеть экраны, схватился за релинг, потому что качка была приличной.

Спарроу заявил:

– Я иду туда.

Он поглядел на контрольный пульт. Лампочки все перемигивались: красная, зеленая, красная, зеленая…

– Лес, пойдешь со мной, поможешь надеть скафандр. Я проползу по правому тоннелю, а там воспользуюсь ручным манипулятором и зеркалами.

– Поглядите, капитан, – сказал Гарсия. – Гляньте вот сюда. – Он показал на экран.

Спарроу подошел к нему.

– Управление центрального замедлителя, – сказал Гарсия. – Когда мы проваливаемся в волну, это как раз и происходит. Вот!

Все увидали. Длинная рука манипулятора дергалась, будто многосуставчатая конечность насекомого. Поломка была в верхнем шарнире плеча. Обломок верхней распорки болтался при качаниях лодки.

– Плечо раскололось у самого шарнира, – сказал Гарсия. – И теперь оно болтается свободно. – Он поглядел на контрольный пульт. Красный, зеленый, красный, зеленый.

Когда загоралась красная лампочка, болтающийся обломок касался кабеля контрольного устройства. Вспыхивала искра.

Теперь Гарсия указал на нижнюю часть экрана, где было основание системы управления.

– Вот здесь неприятности покруче. Свернуло основание системы. Поглядите на эти срезанные болты.

– Лес, я передумал, – сказал Спарроу. – Оставайся с Джонни на центральном посту. Джо, идем со мной. – Он бросил взгляд на Рэмси, поколебался, потом приказал:

– Опустись поглубже, чтобы не мешало волнение.

Руки Рэмси легли на рукояти управления: горизонтальные рули на два градуса, компенсационная система открыта, давление внутри корпуса в норме. Внезапно он открыл, что лучше довериться телу, запомнившему уроки интенсивной подготовки, и был уверен, что это будет правильней всего.

Спарроу прошел на мостки машинного отделения. Гарсия за ним.

Рэмси включил сканеры машинного зала, чтобы следить за их действиями. «Ну и выбрал же я времечко, чтобы начать свою операцию, – подумал он и поежился. – Хотя для этого годится любое время».

– Мы идем сделать это, – сказал Боннет. – Нас ничто не остановит.

Рэмси удивленно поглядел на первого офицера.

Боннет уставился на экран. Рэмси последовал за его взглядом. Спарроу и Гарсия спускались по лестнице к тоннелю по правому борту. Спарроу рывком открыл хранилище в переборке и снял скафандр.

– «Восточники» безумцы, если думают, что победят его, – сказал Боннет.

– Он как Бог!

Что-то в его голосе…

Рэмси переборол дрожь.

Экран показывал Гарсию, помогающего капитану надеть неуклюжий скафандр.

Рэмси вернулся к своим рычагам, чтобы выровнять подлодку. Ему показалось, что необходимо что-то сказать, и он сказал:

– Мы опустились ниже зоны поверхностного волнения.

Боннет поглядел на него.

– Ты что-то сказал?

И обратил свое внимание опять на экран.

Рэмси манипулировал рукоятками, держа лодку в равновесии.

Спарроу был уже одет в скафандр. Он неловко повернулся. Гарсия помогал ему.

Рэмси прямо-таки распирало от любопытства: «Что показывает телеметрия? Контролирует капитан себя, или начинается возбуждение обратной связи?»

В плотном скафандре Спарроу быстро почувствовал, что покрывается потом. Пальцы слушались плохо. «Чертов скафандр! Ага, вот!» Последняя застежка стала на место.

Спарроу сделал глубокий вдох и сказал в свой микрофон:

– Проверка… проверка… Лес, ты меня слышишь?

Голос капитана грохотал из динамиков на контрольном пульте. Рэмси убрал громкость.

Боннет ответил в свой ларингофон:

– Слышу четко и громко.

– Джо, ты меня слышишь? – спросил Спарроу.

– Так точно, капитан.

– Слушай меня, Лес. Если это сломанное звено разболтается сильнее, оно станет бить по реактору. Станешь прослеживать все мои действия у себя на экране. Может статься, что я не смогу увидеть, как мне извернуться.

Боннет поглядел на экран, показывающий реакторный отсек.

– Сейчас сломанное звено стоит на месте, уперлось в зажимы первого уровня.

– Раз болты срезаны полностью, – сказал Спарроу, – вся установка может свалиться на реактор.

Боннет изучал изображение на экране.

– Капитан, имеется шанс, что вам удастся зацепить приводное плечо передним манипулятором. – Он еще сильнее нагнулся над экраном. – Вы сможете провести его под сломанным коленом.

– Какой там будет просвет?

– Дюймов шесть. Не больше. Правда, зеркало тут стоит под неудобным углом.

– Будешь меня вести, – ответил Спарроу. – Мы сделаем это. – Он повернулся, открутил болты, запирающие вход в тоннель и включил фонарь на шлеме. – Джо, оставайся здесь, пока я тебя не позову. – Он сунул руку в тоннель, нащупал выключатель системы фильтрации воздуха и запустил ее. Он подсоединил шланг своего скафандра, попробовал воздух.

– Я буду следить за временем, а Лес смотрит за уровнем радиации в тоннеле, – предложил Гарсия.

Боннет, слыша переговоры в интеркоме, сказал:

– Я буду сообщать данные и по радиации, и по времени отсюда.

Он подсоединил разъем, повернул регулятор и проверил цепь.

– Я пошел, – объявил Спарроу. Он нагнулся и вошел в тоннель. – По ходу я стану рассказывать обо всем, что увижу, пока не доберусь до манипуляторов. Лес, все записывай на пленку. База захочет иметь полную запись происходящего.

– Капитан, только осторожно и не торопясь, – попросил Боннет.

Спарроу ответил:

– Джо, закрой за мной вход в тоннель. Если основание системы управления сползет направо, оно раздавит все разъемы. Тогда будет весело!

– Есть!

Легкий хлопок позади, и чувство изменения давления сказали Спарроу, что Гарсия выполнил приказ. Свою изолированность капитан чувствовал, будто плотный ремешок, что стянул его лоб. Капли пота стекали по лбу, по носу. Белье пропиталось полностью и липло к телу.

Голос Гарсии в телефонах пришел будто из иного мира.

– Что вы видите, шкип?

– Тоннель свободен. Радиация пока в норме.

Фонарь на шлеме высвечивал яркое пятно в металлической темноте.

«Еще один родовой канал, – думал Спарроу. Еще он вспомнил, что подобная мысль ни разу не приходила ему в голову, когда он много-много раз проползал в похожем тоннеле макета в школе подводников. – Каждый раз что-то делаешь впервые: в первый рождаешься, в первый раз умираешь. – У него было страстное желание стереть со лба пот. – Пока не народишься вновь, не войдешь…»

Луч высветил закрытую дверь в конце тоннеля. Здесь заканчивалась защитная антирадиационная переборка. Дальше была уже только свинцовая обшивка, закрывающая внутреннюю поверхность реакторного отсека. И в самом конце – манипуляторы. Он открыл дверь, спрятав створку в специальную нишу.

Система освещения реакторного отсека заливала голубым сиянием тоннель перед ним; отражаясь в системе зеркал, свет превращался в сказочный фейерверк отблесков и теней. Спарроу вступил в это сияние.

– Я возле манипуляторов, – сообщил он, затем развернулся, сопротивляясь охватившему его ужасу. За голубым сиянием реакторного отсека было… что? Весь мир со всеми его ценностями.

В интеркоме раздался голос Гарсии:

– Шкип, с вами все в порядке?

Спарроу сделал глубокий вдох.

– Да.

«Представлю, как будто это всего лишь школа подводников, – думал он. – А это всего лишь тест. Надо его сдать или просто получить плохую оценку. Они сделали вид, будто сломалось оборудование, и я должен отремонтировать его как бы в реальных условиях. Старый лейтенант Мори стоит на выходе из тоннеля и ждет, когда я сделаю ошибку. Так что на самом деле здесь нет никакого реактора, всего лишь макет. Не станут же они рисковать пусть даже и не совсем прилежным курсантом. Им надо, чтобы ты прошел все их дорогостоящее обучение, так что глупо будет тебя терять. Так что…»

– Капитан, – голос Леса с металлическим призвуком наушников.

– Да?

– Вы готовы?

– Погоди секундочку, Лес.

– Хорошо.

Спарроу вложил руки в гнезда управления на панели манипулятора и отжал кнопку включения. Он отвел правую руку и увидал в зеркале, как захват подмялся.

– Лес?

– Вижу, шкип. Приподымите захват фута на три. Поравняйте с подпружиненным звеном «лапы», только держитесь подальше от поломанного шарнира.

Спарроу потянул за правую рукоять, слегка ее повернул, вводя в действие гидроусилитель. Захват дернулся вверх. «Слишком быстро!» По лбу катились крупные капли пота.

– Чуть помедленней, – подсказал Боннет.

Спарроу прошептал:

– Боже, сейчас я похож на Давида. И я в бедственном положении; да будем мы в руках Господних: ибо милосердие его велико, но не дай мне попасть в руки людские. В Твои руки отдаюсь. Я грешил и поступал превратно: но эти овечки, что сделали они? Боже, поддержи меня! Веди!

И к нему пришло спокойствие.

– Вы что-то говорили, капитан? – спросил Боннет.

– Я готов. Лес. Говори, что надо делать.

– Хорошо. Вам необходимо поднять захват на шесть дюймов и влево на дюйм. Постарайтесь не спешить.

Спарроу снял нагрузку с гидроусилителя, заменив его силой своих мышц. Рычаг захвата медленно поднялся вверх, остановился и отклонился влево.

– Точно, шкип. Теперь проведите его на три фута вперед и зафиксируйте. А потом начинайте выравнивать заднее звено.

Сейчас «лапа» захвата двигалась так, будто была частью его собственного тела. Капитан повернул левую рукоять, чтобы зафиксировать конечное звено манипулятора и стал выравнивать следующее звено.

– Ну как?

– Великолепно. Теперь надо поднять все это плечо хотя бы на дюйм. Вы слишком близко от сломанного шарнира.

– Но тогда одновременно я не смогу видеть захват и следующее звено, Лес. Я не смогу их выровнять в прямую линию.

– Ладно. Подравняйте как можете и подымайте, но не выше, чем по четверти дюйма за раз.

Спарроу закряхтел, подымая узел.

– Шкип, это полдюйма. Еще разок и точно так же.

Капитан снова закряхтел, подымая захват.

– На волосок выше, но ничего, запас есть.

– Мне подравнять?

– Пусть так и стоит. Теперь проводите сам захват мимо шарнира. Прямо, вперед на три фута.

Спарроу вывернул голову, пытаясь увидеть захват в зеркале. Ему казалось, что сейчас он въедет прямиком в сломанный шарнир.

«Не тот угол зрения, – подумал он. – Как конструкторы могли так напортачить».

Он потянул за правую рукоятку. Манипулятор рванул вперед, остановился.

– Притормозите там, шкип.

Спарроу услыхал в наушниках приглушенный спор.

Опять голос Боннета.

– Шкип, вам нужно пропустить через этот проем три звена манипулятора, и только потом можно будет опускать захват. Следующее звено выравнивайте получше.

Спарроу выровнял следующую секцию.

– Ровно?

– Ровно. Теперь вперед.

Его руки послушно, уверенно задвигали рычагами. Еще одно звено поднялось, выровнялось, двинулось вперед.

– Еще на фут, шкип.

Спарроу продвинул манипулятор.

– Теперь самое веселое. Опускайте конец в третьем шарнире. Когда скажу, остановитесь.

Капитан начал сгибать передние звенья «лапы» вниз. Ему показалось, что он чувствует манипулятор как продолжение собственной руки.

Нужное положение он почувствовал и остановился еще до того, как Боннет успел скомандовать. Теперь захват скрылся за основанием системы управления. Чтобы увидать его, надо было бы подстроить четыре зеркала.

– Вы сейчас в десяти дюймах над звеном главного привода. Чтобы дотянуться до него, надо перегнуть секцию над сломанным шарниром.

– Не хотелось бы трогать этот чертов шарнир. Слишком большое плечо рычага – я могу его просто оторвать.

– Я замерял штангелем на экране. У вас около дюйма в запасе.

Спарроу чувствовал усталость в кистях и запястьях.

«Еще немного. Боже, и мы это сделаем!»

– Готово? – спросил Боннет.

– Готов. Командуй.

– О'кей. Передвиньте конец захвата на четыре дюйма к себе.

Спарроу двинул захват.

– А теперь на шесть дюймов вниз.

Спарроу опустил захват ниже, уверенно чувствуя механизм.

– Как с горизонтальным выравниванием?

– Полдюйма вправо.

Капитан изменил угол наклона, продолжая опускать конец.

– Как там с просветом сверху?

– У вас еще есть пара дюймов.

Спарроу почувствовал, как захват коснулся привода. Он опустил его дальше и зажал.

– Шкип, вы не сделали бы это лучше, даже если бы действовали своей рукой.

Спарроу зафиксировал положение «лапы», закрепил вспомогательными манипуляторами.

Теперь он попятился назад по тоннелю, пока не дошел до манипуляторов на втором посту, включил короткую «лапу» и захватил ею сломанный манипулятор. Тот закачался.

– Славу Богу! – облегченно сказал Боннет. – Если бы вы не зажали этот привод, вся штука опрокинулась бы.

Спарроу выдвинул горелку, зафиксировал ее над сломанным шарниром и поднял отломившийся конец, соединив части разлома. Зажег горелку.

– Шарнир заварим намертво. Это все, что можно сделать. Подвижность других звеньев почти полностью будет компенсировать это. Мы сможем покрыть более восьмидесяти процентов рабочей зоны манипулятора, остальное придется уж вручную.

– Что вы собираетесь делать теперь, шкип? И как нам быть с основанием?

– Я хочу выбить срезанные болты в отстойник.

Он опустил пламя горелки, проведя им по излому. Когда металл начал плавиться, капитан выключил горелку и сжал сломанные элементы вместе. Получилась клинообразная выемка. Спарроу залил ее флюсом, включил электросварку и заварил.

– Кажется, держать будет, – заметил Боннет.

– Я проверил основание. Оно цело, но сбито с места. Вам понадобится домкрат, – сообщил он чуть погодя.

– Ясно. Какой перекос?

– Около одного градуса. Вставляйте новые болты изнутри, они будут держать, пока вы не запустите привод, зажатый манипулятором.

– У меня есть идея получше, – ответил Спарроу. – Смотри внимательно, если что пойдет не так.

– Что вы хотите сделать?

– Вставлю болты изнутри, а потом несильно прокручу привод. Он упрется в наш манипулятор и толкнет основание на место.

– Рискованно.

– Не рискованней, чем упирать домкрат в реактор, чтобы толкнуть эту тварь на место. А так мы реактор толкать не будем. – И продолжил, не отрываясь от работы. – Правило Номер Один при ремонте реактора: не трогай реактор, если в этом нет необходимости.

– Вы здесь уже девять минут, шкип. Через пять минут пора уходить.

– Ну вот, еще одна причина сделать по-моему.

– А Джо не может закончить за вас?

– Не хотелось бы, чтобы мы вдвоем остывали после радиации в лазарете.

Спарроу коснулся выключателя привода. Основание качнулось, зажатое манипуляторами. Протестующе скрежетнул металл. Два болта встали на место. Спарроу наживил гайки и намертво затянул их гайковертом. И опять он тряхнул основание приводом. Оставшиеся болты попали в свои гнезда.

Пальцы Спарроу буквально летали над рукоятками управления манипулятора, когда он закончил работу. Он разжал захват, убрал с дороги отремонтированное звено, поднял его.

– Две минуты, капитан. Вам уже пора идти, немедленно!

Спарроу убрал все временные подпорки, попятился спиной в тоннель, закрыл и задраил дверь в антирадиационной переборке. После голубого сияния в реакторном отсеке его фонарь на шлеме был всего лишь бледной заменой. Он прополз назад и услыхал, как Гарсия отворяет лаз перед ним, почувствовал одетые в перчатки скафандра руки, помогающие преодолеть последние несколько футов.

В наушниках раздался голос Боннета:

– Вы пересидели там лишнюю минуту. Немедленно в лазарет получать свои уколы!

Спарроу усмехнулся: пусть Лес покомандует, это снимет с него напряжение.

– Напоминаю, капитан. Каждая секунда задержки означает, что вы дальше будете в лазарете.

Спарроу подавил внутреннее раздражение. Согласно Пункта Девятнадцатого Боннет мог взять командование на себя, если его начальник получал лишнюю дозу облучения. Но всего одна минута!

Гарсия водил над ним дозиметром, не говоря ни слова, прося повернуться жестами. Инженер выпрямился, отложил прибор.

– В камеру дезактивации.

Он отключил шланги скафандра Спарроу от системы тоннеля, закрыл ход и задрал его.

Спарроу крутился в камере дезактивации, чувствуя, как бьет по скафандру струя моющего средства.

– Джо, почему задержка? – Это снова Боннет.

– Сейчас он в камере, Лес. Превышение лимита – полминуты.

– Рэмси уже бежит со шприцем и сделает укол прямо там, это позволит сэкономить несколько минут.

На верхних мостках появился Рэмси, неся под рукой аптечку первой помощи при радиационных поражениях. Он спустился на нижний уровень и помог Гарсии справиться с застежками скафандра.

Спарроу вышел из камеры уже без защитного костюма, нахмурился, увидав аптечку в руках Рэмси.

– Нагнитесь, капитан, – сказал тот.

Спарроу послушался, спустил трусы, покосился на шприц.

– Не очень-то увлекайся, Джонни.

Рэмси проверил шприц, протер кожу на бедре капитана спиртом.

– Надеюсь, капитан, что вы никогда не будете делать это со мной.

Напряжение становилось чуть ли не материальным.

Рэмси уложил шприц в аптечку, закрыл ее.

– Пошли, – скомандовал Спарроу.

Гарсия повесил свой скафандр на место и поднялся за ними.

Рэмси думал: «Что там на телеметрии? Господи, мне казалось, что он никогда не выйдет из этого тоннеля».

Они поднялись на центральный мостик и направились на пост управления. Внезапно громадные моторы замолкли. Спарроу бросился бегом и, склонив голову, ворвался на центральный пост. Рэмси бежал сразу за ним.

Боннет стоял у пульта локатора, рука на рукоятках контроллеров двигателей. Он всматривался в экран гидролокатора. Не поворачиваясь, сказал:

– Сигнал. На самой границе слышимости. А сейчас мы его потеряли.

– Но в целом они могут определить наше направление, – сказал Спарроу. – И прочешут весь район. Какая тут глубина?

– Сейчас мы в районе субарктических отмелей, – сказал Боннет. – Глубина порядка 350 фатомов.

– Слишком мелко для нас, чтобы спрятаться. Они будут вынюхивать очень тщательно…

– Вот они, снова! – крикнул Боннет. Он склонился к экранчику, стал вращать боковые регуляторы. – В северо-восточном квадранте. Судя по шуму – целая волчья стая.[10]

– Идем в Норвежское море, – скомандовал Спарроу. – Нам нужна глубина. – Он глянул на карту. – Курс – девять градусов.

Боннет включил двигатели и повернул руль влево, пока они не легли на новый курс.

Спарроу остановился у штурманского поста, нагнулся над ним, что-то обдумывая. Затем выпрямился.

– Расчетное время хода – два часа шесть минут. – Он повернулся. – Джонни, оставайся здесь, на локаторе. Они выслеживают нас, но мы можем себе позволить осторожно двигаться.

Рэмси прошел к пульту.

В дверях машинного отделения показался Гарсия.

– Пока «восточные» охотятся на нас, может, лучше затаиться? – спросил он.

– Океан большой, – ответил на это Спарроу.

– Но мал мир, – заметил Гарсия.

Капитан поглядел на аптечку первой помощи при лучевых поражениях, которую Рэмси оставил на стуле, потом поглядел на часы.

– Кто-нибудь завел таймер для последующих уколов?

– Да, я поставил, – ответил Рэмси.

– Пока еще есть время, капитан, пойдите отдохнуть, – предложил Боннет.

– Я посмотрю за вами, пока мы не найдем хорошего местечка для укрытия.

– Я тоже могу этим заняться, – предложил Гарсия.

Боннет согласился с ним.

– Таймер в аптечке, – сказал Рэмси.

Гарсия подхватил закрытую аптечку и жестом указал капитану на тыльную дверь.

«Они волнуются за меня, – думал Спарроу, – но одна минута – разве это так уж серьезно?»

Рэмси уже отметил собственническую позицию Боннета и Гарсии относительно Спарроу и вдруг понял, что завидует им. «Ведь он наш общий капитан», – подумал он.

Спарроу с Гарсией направились к каютам.

«Рэм» накренился вперед.

– Уже чуточку глубже, – сообщил Рэмси. – Мы пересекли гребень бассейна.

– Так, за ним дно понижается от 400 до 600 фатомов, – сказал Боннет. – Когда достигнем глубины в 600 фатомов, можно будет ложиться на дно.

– Сейчас глубина – 450.

– Нам не очень подходит профиль дна, – объяснил Боннет. – «Восточные» хорошенько прочешут этот район в шахматном порядке.

Гарсия скользнул в помещение центрального поста.

– Лес?

– Как он там?

– Ты уверен, что капитан пересидел там всего минуту?

– Естественно, что-то не так?

– Очень низкое число лейкоцитов. Выглядит так, будто он просидел лишние полчаса.

– Есть лучевые ожоги?

– Нет, пока не заметно.

– Может, он еще не полностью оправился после того, как вытаскивал того лейтенанта из Безопасности, – предположил Рэмси.

– Я тоже об этом думал, – сказал Гарсия. – А пока дал ему успокаивающее и вкатил усиленную дозу сульфо – и карбовыводящих препаратов.

– Хорошо. – Боннет обратился к Гарсии. – Посиди с ним, пока я тебя не вызову.

– Есть. – И Гарсия вышел.

«Боннет в качестве командира, – размышлял Рэмси. – Мы никогда не рассматривали такую возможность. Сможет он наладить работу? – Потом ему в голову пришла другая мысль: – Боже, а что, если он „спящий“?» Боковым зрением он внимательно следил за первым помощником.

«Рэм» двигался вперед.

– Глубина – 550 фатомов, – доложил Рэмси.

Боннет повернул рули глубины и заставил «Рэм» полого скользнуть на глубину 500 фатомов. Когда внешнее давление достигло 1300 фунтов на квадратный дюйм, он выровнял подлодку.

– Идем уже двадцать минут, – сообщил Рэмси.

– Пройдем где-то столько же, – ответил Боннет и поинтересовался: – Что там с Джо? Почему он не сообщает, как там с капитаном?

– Ты не сказал ему об этом, – заметил Рэмси.

– Да, но…

– Скорее всего, нечего докладывать. Да и времени прошло еще мало.

– Вызови его через интерком.

Рэмси пожал плечами и нажал кнопку на своем ларингофоне.

– Джо?

– Я здесь.

– Как там капитан?

– Спит. Мне все же интересно, какую сверхдозу он подхватил?

– Дозиметр скафандра проверял?

– Сразу после того, как он вышел из тоннеля. Чуть-чуть больше нормы, как Лес и говорил. Знаешь, я не опытный медик, но у меня такое чувство, будто он надышался зараженным воздухом.

– Как это могло случиться?

– Честное слово, не знаю. Перед тем, как он пошел, я проверял внутреннее давление скафандра. Когда он вернулся, давление оставалось на прежнем уровне. Уверен, что никаких утечек не было.

– А ты не проверял фильтровальную систему в тоннеле?

– О чем я и беспокоюсь, Джонни. Вообще-то я рассчитывал…

В их разговор вмешался Боннет:

– Ты можешь оставить капитана?

– Да. Он спит спокойно.

– Тогда пойди и проверь этот фильтр.

– Иду.

Боннет повернулся к Рэмси.

– Это и тебе урок. Мне не хотелось сейчас говорить этого Джо: никогда ни на что не полагайся. Ты обязан знать наверняка.

– И ему нельзя было рассчитывать на то, что с фильтром все в порядке?

– Ну…

– Ведь в нашем маленьком мирке мы полагаемся на множество вещей.

– Идеальная экология, – пробормотал Боннет. – Самоподдерживающаяся.

Гарсия прошел через центральный пост и, не говоря ни слова, скрылся за передней дверью.

– Если фильтры травят, тогда я… – начал было Боннет.

– Сигнал! – Рэмси ударил по тумблеру отключения двигателей. «Рэм» понесло течением. – С востока!.. – Он подкрутил регулятор. – Вся стая. На большом отдалении от нас. – Он отрегулировал полосу. – И еще один. На курсе 340.

– Они хотят зажать нас! – воскликнул Боннет. – Нас унюхали?

– Точно сказать не могу. Пока еще нет ни одного встречного курса.

– Какая глубина?

– Сейчас 680 фатомов. Мы пока еще на самом краю бассейна.

Боннет включил двигатели на самую малую скорость.

– Сообщишь, когда заметишь изменение курса хотя бы одного из этих сигналов.

– Есть.

В интеркоме раздался голос Гарсии.

– Лес?

– С фильтрами все в порядке, но вот во внутренних шлангах я обнаружил небольшую утечку.

– Какого порядка?

– Шестьдесят миллирентген в час. Я оцениваю ее как 38-минутную сверхдозу.

– И где же трещина?

– Где-то внутри реакторного отсека. Может, это поломанное плечо манипулятора что-то нарушило. Пока же ничего определенного сказать не могу.

– Задраивай ход и подымайся сюда. Мы обнаружили сигнал.

– Есть. Я слышал, как вы останавливали двигатели.

Боннет обернулся к Рэмси:

– Глубина?

– Чуть больше 7200 футов. Лес, шельф здесь резко обрывается вниз. Стая за нами изменила курс! – Рэмси подстраивал настройку. – Они сжимают угол, но пока еще не идут точно за нами.

– Это может быть уловкой! Нам нельзя на нее поддаться.

Он прибавил мощности двигателям. Теперь «Рэм» шел с большой скоростью.

– Нас засекли. Они изменили направление и прибавили скорость.

Боннет врубил полную скорость. Они слышали вой громадных моторов.

На центральном посту появился Гарсия, вытер масляное пятно на руке и поглядел на экранчик локаторного пульта.

– Ребята, а они нас-таки усекли?

Боннет проигнорировал его слова.

– Глубина?

– Чуть больше 1500 фатомов, оцениваю в 9100 футов. – Рэмси покрутил другим регулятором на своем пульте. – Восточная стая тоже поменяла направление. Сейчас они вышли на встречный курс.

– Интересненькое сообщеньице, джентльмены, – заметил Гарсия.

– Мы не можем свернуть на восток или юг, – сообщил Боннет. – Глубина здесь ниже нашего предела на 2000 футов.

– Я обнаружил интерференцию на глубине 8400 футов, – сказал Рэмси. – Подводная гора. Курс – 215 градусов.

– Ее вершина может лежать и ниже этого уровня, – вмешался Гарсия. – Давление там где-то 3600 фунтов на квадратный дюйм, то есть на 600 превышает наш лимит.

– Через полчаса они выйдут на огневой рубеж, – сказал Рэмси. Он поглядел на Боннета. – Что произойдет с силовым корпусом, если мы повысим внутреннее давление до 10 атмосфер?

– Живыми мы, может, и не успеем этого узнать, – заметил Гарсия.

– Возможно, – сказал на это Рэмси. Он вынул «вампир» из поясной сумки, одел его на запястье и воткнул иглу в вену. – Сколько понадобится времени, чтобы сменить нашу внутреннюю атмосферу на кислородную?

– На чистый кислород? – ужаснулся Гарсия.

– Что ты надумал? – спросил Боннет.

Рэмси объяснил:

– Перевести впуск ангидразы на ручное управление и регулировать ее концентрацию по мере необходимости. – Он указал на прибор на своем запястье.

– А что по этому поводу говорят медики? – спросил Гарсия.

– Ничего определенного, – ответил Рэмси. – Я слыхал, что они относятся к этому по-разному. – Он поглядел на экран перед собой. – Думаю, это наш единственный шанс.