/ Language: Русский / Genre:sf,

Дюна Книги 13

Фрэнк Херберт


Херберт Фрэнк

Дюна (Книги 1-3)

Фрэнк ХЕРБЕРТ

ДЮНА

КНИГА ПЕРВАЯ

ДЮНА

С самого начала надо определить свое место в

жизни, чтобы не уподобиться маятнику. Это известно

каждой сестре Бене Гессерит. И Муаддибу, подданному

падишаха Шаддама Четвертого. Особое внимание надо

обратить на то, что он жил на планете Арраки. Пусть

не введет вас в заблуждение, что родился он на

Каладане и там провел первые пятнадцать лет своей

жизни.

Настоящая его родина - Арраки, планета, более

известная под названием Дюна.

Обо всем, что вы здесь прочтете,

поведала принцесса Ирулэн.

За неделю до отъезда на Арраки, когда предотъездная суета достигла апогея, к матери Пола пришла старуха.

Ночь в замке Каладан была жаркой, но груда камней, служившая домом уже двадцати шести поколениям семьи Атридесов, дышала той приятной прохладой, которую она всегда излучала к перемене погоды.

Старуха открыла боковую дверь, прошла под сводом коридора к комнате Пола и, заглянув в нее, стала рассматривать лежащего в постели мальчика.

При затененном свете лампы, висящей под самым потолком, разбуженный мальчик различил маячившую у двери грузную женскую фигуру, за спиной которой виднелась его мать.

Старуха более всего походила на ведьму: волосы - как спутанная паутина, темное лицо, глаза сверкающие, словно драгоценные камни...

- Не мал ли он для своего возраста? - спросила старуха. Ее голос был хриплым и гнусавым.

- Вы ведь знаете, что в нашей семье взрослеют поздно. Ваше преподобие, - ответила мать Пола своим мягким контральто.

- Как же, слышала, - прохрипела старуха. - Но ему уже пятнадцать лет.

- Да, Ваше преподобие.

- Он проснулся и слушает нас, маленький хитрец, - хихикнула старуха. - Но хитрость как раз и нужна нашему королевству. И если он действительно Квизатц Хедерах, тогда...

Пол приоткрыл глаза. Два по-птичьи ярких овала - глаза старухи, казалось, росли и увеличивались, проникая ему в душу.

- Спи спокойно, - сказала старуха, - завтра тебе понадобятся все твои силы и способности для встречи с моим Гомом Джаббаром.

И она ушла, оттолкнув мать Пола и с шумом захлопнув за собой дверь. Разбуженный мальчик лежал и думал о том, кто это такой - Гом Джаббар.

Из всего того, свидетелем чего он случайно стал, самым странным для него было поведение старухи: она обращалась с его матерью, как со служанкой, а не как с леди Бене Гессерит - матерью наследника герцога Лето. "Может, Гом Джаббар имеет какое-то отношение к Арраки?" - размышлял Пол.

Ему еще так много предстояло узнать...

Зуфир Хават, ведающий убийствами при дворе герцога Лето, как-то объяснил мальчику: Харконнены с планеты Арраки - их смертельные враги. Раньше планета была владением Харконненов, с которого они получали доход по контракту с СНОАМ. Теперь их вытеснили Атридесы - герцог Лето взял верх над ними. Он пользуется влиянием в ландсраате и потому очень опасен для врагов. Так говорил Зуфир Хават.

Пол вновь задремал. Ему снилась пещера на планете Арраки, молчаливые люди, движущиеся вокруг него в тусклом свете осветительных шаров. В пещере было сумрачно, как в церкви, и слышался слабый шум воды. Даже во сне мальчик помнил, что услышит его и наяву. Его сны всегда сбывались - он это хорошо знал.

Сон растаял. Пол проснулся в теплой постели и думал, думал... Предстоящее расставание с миром Каладана, где не было ни игр, ни друзей, не огорчало его. Доктор, его учитель, намекал на то, что на Арраки ему будет вольготнее. Люди, нашедшие приют в этом пустынном краю песков, называли себя Свободными, они не были зарегистрированы в Империал Регент.

Ощутив сковавшее его напряжение. Пол решил воспользоваться одним из приемов, которым обучила его мать. При быстрых вдохах, сопровождающихся концентрацией воли, он впадает в состояние прострации... направленное сознание сосредоточивается... кровь, обогащенная кислородом, устремляется в самые отдаленные области тела... в такие минуты животное сознание утрачивает власть над мыслью, над телом... животные побуждения исчезают из сознания и человек получает возможность увидеть самого себя, концентрируя сознание по своему выбору.

Когда заря желтым светом тронула окна комнаты. Пол ощутил лучи солнца веками. Он открыл глаза и услышал звуки суматохи и беготни в замке.

Дверь, ведущая в зал, отворилась, и в нее неслышно проскользнула мать. Ее волосы цвета бронзы поддерживала на затылке черная лента, лицо было бесстрастно, зеленого цвета глаза - серьезны.

- Проснулся? - спросила она Пола. - Хорошо ли ты спал?

- Да.

Вынув из шкафа форменную куртку, над нагрудным карманом которой был вышит красный ястребиный клюв - герб Атридесов, мать повернулась к сыну.

- Вставай! - сказала она, - Преподобная мать ждет.

- Я как-то видел ее во сне. Кто она?

- Она была моей учительницей в школе Бене Гессерит. Сейчас она состоит при императоре и носит сан Прорицательницы. Ты... - она поколебалась одно мгновение, - ты должен рассказать ей о своих снах.

- Ладно. Это из-за нее мы едем на Арраки?

- Мы еще не получили Арраки. - Она встряхнула брюки и повесила их рядом с курткой. - Поторопись, не заставляй Преподобную мать ждать.

Пол сел, потирая колени.

- Расскажи мне о Гоме Джаббаре.

И снова он уловил ее чуть заметное колебание, нервное напряжение, в котором он различил страх.

Джессика подошла к окну, отдернула шторы и посмотрела в сад.

- Ты сам скоро о нем узнаешь.

Он уловил страх в ее голосе и удивился. Джессика, не оборачиваясь, проговорила:

- Преподобная мать ждет.

Преподобная мать, Гайус Хэлен Моахим, сидела в ковровом кресле, наблюдая за тем, как к ней подходят мать с сыном. Кресло стояло в простенке между окнами, которые выходили на южный берег реки, на зеленые луга семьи Атридесов. Но живописный пейзаж нисколько не интересовал Преподобную мать этим утром она чувствовала себя значительно хуже обычного. Вину за это она возлагала на космическое путешествие Необходимо было выполнить поручение, требующее ее личного участия Даже она не могла избежать личной ответственности, когда этого требовал долг.

"Черт бы побрал эту Джессику", - подумала Преподобная мать. Насколько все было бы проще, если бы она родила девчонку!

Джессика остановилась в трех шагах от кресла и сделала реверанс. Пол отвесил короткий поклон. Манера приветствия Пола не ускользнула от внимания Преподобной:

- А он вежлив, Джессика.

Рука матери легла на плечо сына. Даже ее ладонь, как показалось Полу, излучала страх. Она сделала над собой усилие:

- Так его учили. Ваше преподобие.

"Чего она боится?" - удивился Пол.

Старуха смотрела на Пола немигающим взглядом, отметив про себя удивительное сходство мальчика с его родителями.

- Ну что ж, - сказала Преподобная мать, - посмотрим, как его учили. Старческие глаза метнули суровый взгляд на Джессику: "Оставь нас одних. Займись своими делами".

Джессика сняла руку с плеча Пола.

- Ваше преподобие, я...

- Джессика, ты же знаешь, что иначе нельзя.

Пол озадаченно взглянул на мать. Джессика выпрямилась.

- Да, конечно...

Пол перевел взгляд на носительницу высокого сана. Страх, который испытывала его мать, заставил мальчика нахмуриться.

- Пол...

Джессика глубоко вздохнула.

- Это испытание... оно важно для меня.

- Испытание?

- Помни, что ты сын герцога.

И она направилась к выходу Только сухой шелест складок ее платья нарушал вдруг установившуюся тишину Когда дверь за матерью плотно закрылась. Пол, сдерживая гнев, повернулся к Преподобной Почему она обращается с леди Джессикой, как с простой служанкой?

В углах морщинистого рта старухи мелькнула усмешка.

- Леди Джессика в течение четырнадцати лет была моей служанкой в школе, мальчуган - Она зевнула. - И хорошей служанкой. А теперь иди сюда.

Пол безропотно повиновался этой команде, прозвучавшей, словно удар хлыста, повиновался раньше, чем успел осмыслить ее. "Использует воздействие голоса", - подумал он Когда Пол подошел к креслу. Преподобная мать жестом остановила его.

- Видишь вот это? - спросила она, доставая из складок своей зеленой юбки полый металлический куб без одной стенки. Она повернула его открытой стороной к мальчику, и тот увидел, что внутренность куба абсолютно черная. Казалось, ни один луч света не проникает в него, хотя куб и был открыт.

- Вложи сюда свою правую руку! - приказала старуха.

Страх шевельнулся в душе мальчика. Он отпрянул было назад, но грозный оклик старухи настиг его:

- Так вот как ты слушаешься свою мать!

Он взглянул в ее яркие птичьи глаза. Не имея сил противиться их власти, он неуверенно вложил руку в куб. Когда чернота сомкнулась вокруг его кисти, первое, что он ощутил, был холод. Потом его пальцы коснулись металла, и он почувствовал легкое покалывание, как если бы перед этим его рука была перетянута жгутом.

Взгляд старухи сделался хищным, она протянула руку к шее Пола. Он увидел в ней блеск металла и хотел повернуть голову.

- Стой! - рявкнула старуха.

Пол снова ощутил на себе власть ее голоса.

- Я держу у твоей шеи Гом Джаббар. Это игла с каплей яда на конце. А-а-а! Не отворачивайся, не то почувствуешь действие этого яда на себе.

Пол попытался сглотнуть вдруг появившийся в горле комок, но возникшая сухость во рту помешала ему сделать это. Взгляд мальчика был словно прикован к морщинистому лицу старухи, к ее бледным деснам над серебряными зубами, вспыхивающими, когда она говорила:

- Сын герцога должен все знать о ядах. Есть яды быстрые, есть медленные. Этот же убивает только животных.

- Уж не хочешь ли ты сказать, что я животное? - надменно спросил он.

- Скажем так: я надеюсь, что ты человек. Предупреждаю тебя: не дергайся. Я стара, но моя рука успеет воткнуть иглу тебе в шею, прежде чем ты убежишь.

- Кто вы? - прошептал Пол. - Каким образом вам удалось уговорить мою мать оставить меня с вами один на один? Вы из Харконненов?

- Слава Богу нет! А теперь молчи!

Сухой палец тронул его шею. Пол подавил в себе желание отодвинуться.

- Молодец! - сказала старуха. - Первое испытание ты выдержал. Теперь осталось последнее - если не выдернешь руку - будешь жив, выдернешь умрешь!

Пол глубоко вздохнул, унимая дрожь.

- Если я закричу, слуги будут здесь через секунду, и умрешь ты, старуха!

- Слуги не пройдут мимо твоей матери, она стоит на страже. Подумай! Твоя мать выдержала это испытание, теперь твоя очередь. Будь же тверд! Мы редко предлагаем это испытание мужчинам!

Любопытство одержало верх над страхом. Пол почувствовал по голосу старухи, что она говорит правду. И занялся самовнушением: я не должен бояться. Страх угнетает разум. Страх - это смерть. Я буду смотреть ему в лицо. Я не позволю страху овладеть мною.

Он почувствовал, как самообладание возвращается к нему, и сказал:

- Начинай, старуха!

- Старуха? - повторила она. - Ты смел, этого у тебя не отнять, мой милый. - Она наклонилась к нему, понизив голос почти до шепота. - Ты чувствуешь боль в своей руке? Выдерни руку, и мой Гом Джаббар коснется тебя. Смерть будет мгновенной, как удар кнута.

Почувствовав, как усиливается покалывание в руке. Пол крепче сжал губы. Только и всего? В чем же заключается испытание? Покалывание перешло в зуд. Старуха сказала:

- Ты слышал о том, что животные перегрызают себе лапы, чтобы освободиться из ловушки? Это веление инстинкта. Человек же остается в ловушке, выдерживая боль. Им движет надежда. Эта надежда не оставляет человека до самой его смерти.

Зуд перешел в жжение.

- Зачем вы это делаете? - спросил Пол.

- Чтобы убедиться, что ты человек. Молчи!

Пол сжал левую руку в кулак, потому что жжение перешло и на нее. Оно медленно росло... Становилось все сильнее и сильнее... Он чувствовал, как глубоко впились ногти в ладонь, и попытался разжать кулак, но не мог шевельнуть пальцами.

- Горит, - прошептал он.

- Молчи!

Рука Пола задрожала, на лбу выступил пот. Казалось, каждая клеточка тела кричала: выдерни руку, но... Гом Джаббар! Не поворачивая головы. Пол попытался, скосив глаза, посмотреть, в каком положении находится игла. Услышав свое шумное дыхание, мальчик попытался унять его, но не смог.

- Пол!

Весь мир для него сосредоточился на неподвижном старческом лице, обращенном к нему.

- Горячо! Горячо!

Ему казалось, что он чувствует, как кожа на его руке обугливается, как расплывается и исчезает плоть и остаются одни кости. И вдруг боль разом утихла, словно ее кто-то отключил. Обильный пот выступил на теле мальчика.

- Довольно! - пробормотала старуха. - Кулл вахад! Еще ни один ребенок, рожденный женщиной, не выдерживал такого испытания. Я не должна была желать твоего поражения. - Она отодвинулась. - Молодой человек, вы можете посмотреть на свою руку.

Усмирив болезненную дрожь. Пол вглядывался в лишенную света черноту. Казалось, боль еще жила. Жила, пропитав собою каждое ушедшее мгновение.

- Ну же! - крикнула она.

Пол рывком выдернул руку и с удивлением уставился на нее. Никаких следов ожога на ней не было. Он поднял кисть, повертел ее, пошевелил пальцами.

- Это только возбуждение нервов, - проскрипела старуха. - Зачем калечить тех, кто может оказаться полезен?! И все же кое-кто отдал бы многое за тайну этого кубика.

- Но боль...

- Боль? - усмехнулась она. - Человек может вызвать и подавить любые ощущения в своем теле.

- С моей матерью вы проделывали нечто подобное?

- Ты когда-нибудь просеивал песок?

Пол кивнул утвердительно.

- А мы, Гессерит, просеиваем людей, чтобы найти человека.

Пол поднял руку, подавляя воспоминание о пережитой боли.

- Это все, что нужно, - суметь перенести боль?

- Я наблюдала за тобой в критическую минуту. И мне открылась твоя внутренняя суть.

Пол уловил искренность ее тона и кивнул:

- Это правда!

Старуха пристально посмотрела на него. Он уже чувствует правду! Может, она нашла то, что искала? Она подавила волнение и сказала себе правило Бене Гессерит: "Надейся и наблюдай".

- Ты знаешь, когда люди сами верят в то, о чем говорят?

- Знаю!

Голос Пола был мелодичен, и старуха уловила эту особенность.

- Возможно, ты Квизатц Хедерах. Присядь у моих ног, дружок.

- Я предпочитаю стоять.

- Твоя мать сидела когда-то у моих ног.

- Я - не она!

- Похоже, ты нас не жалуешь? - Старуха повернулась к двери и позвала: - Джессика!

Дверь мгновенно распахнулась, и мать встала на пороге, тревожно оглядывая комнату. Но вот она увидела Пола, и тревога сошла с ее лица.

- Джессика, ты перестанешь когда-нибудь меня ненавидеть? - спросила старуха.

- Я и люблю, и ненавижу вас одновременно. Моя ненависть происходит от боли, которую я, должно быть, никогда не забуду. Моя любовь...

- Просто любовь, - закончила за нее старуха, и голос ее прозвучал неожиданно мягко. - Теперь ты можешь войти, только веди себя тихо.

Джессика вошла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.

"Мой сын жив, - думала она, - и он - человек. Я всегда знала это... Он живет. Теперь и я могу жить дальше".

Пол смотрел на мать. Он знал, что она сказала правду. Ему захотелось уйти и обдумать все, что произошло, но он знал, что не может это сделать, пока старуха ему не разрешит. Она приобрела над ним власть. Она говорила правду: его мать тоже прошла через это - ради какой-то таинственной и ужасной цели. Его собственная жизнь отныне тоже была подчинена этой цели, хотя он и не знал пока, в чем она состоит.

- Когда-нибудь тебе тоже придется стоять на страже у этой двери, и это будет высшая мера доверия, - сказала старуха.

Пол посмотрел на руку, перенесшую боль, перевел взгляд на Преподобную мать. Голос ее стал не похож на все другие, слышанные им когда-либо прежде. И он понял, что теперь он может получить ответ на любой вопрос и что тому миру безмятежности, в котором он жил до сих пор, пришел конец.

- Для чего проводится это испытание на человеке? - спросил он.

- Чтобы высвободить его личность!

- Как это?

- Когда-то человек слишком полагался на машины, но это лишь позволило поработить его другим людям, имеющим более совершенные механизмы.

"Не заменяй машиной человеческий разум", - процитировал Пол.

- Это лозунг Бутлерианского джихада, записанный в Оранжевой Католической Библии, - подхватила старуха. - Ты что, учился на ментата?

- Я лишь приступил к этому под руководством Зуфира Хавата.

- Великое восстание смело все эти костыли и подпорки к человеческому созданию. Оно побудило человеческий разум к совершенствованию. Чтобы развивать заключенные в человеке возможности, были открыты специальные школы.

- Такие, как школа Бене Гессерит?

Старуха утвердительно кивнула:

- Бене Гессерит, как и Космический Союз, продолжает традиции школ древности. Но этот последний придает решающее значение математике, в то время как для Бене Гессерит главное...

- Политика, - закончил за нее Пол.

- Кулл вахад! - воскликнула старуха и сердито посмотрела на Джессику.

- Я ничего ему не рассказывала, - возразила та.

Преподобная мать обратилась к Полу:

- Ты высказал замечательную догадку. Действительно, политика. Именно в ней нуждается человеческий род, чтобы не прервалась его нить. Однако при этом надо все время иметь в виду, что между высшими интересами общества и животными инстинктами существует неразрывная связь. Нельзя нарушать ее, если ты заботишься о будущих поколениях.

Слова старухи внезапно потеряли для Пола специфическую остроту. Он почувствовал наступление того, что его мать называла инстинктом правды. Не то чтобы Преподобная лгала, просто она верила в то, что говорила. Пол ощутил в себе ту же таинственную цель.

- Но мать говорила мне, что последователи школы Бене Гессерит не знают своих родителей, - вставил он.

- Генетические линии сохранены в наших записях, - возразила старуха.

- Тогда почему моя мать не знает своей?

- Некоторым дано узнать, чей род они продолжают, но только очень немногим. Мы бы могли, например, захотеть брака твоей матери с ее близким родственником, чтобы усилить генетическое влияние на потомков. Ведь для этого может существовать масса причин...

И снова Пол почувствовал в ее словах полуправду. Он сказал:

- Вы много на себя берете!

Преподобная мать удивленно посмотрела на мальчика:

- Мы несем на себе бремя большой ответственности!..

- Вы сказали, что я могу стать... как это? Квизатцем Хедерахом? Это нечто вроде Гома Джаббара в образе человека?

- Пол, - с укоризной произнесла Джессика, - ты не должен говорить таким тоном с...

- Я справлюсь сама, - остановила ее старуха. - Скажи мне, мальчуган, что тебе известно о предсказательном веществе?

- Его принимают, чтобы отличить ложь от правды, так говорила мне мать.

- Ты когда-нибудь видел транс правды?

- Нет!

- Это вещество опасно, - сказала старуха. - Оно дает внутреннее видение Оно усиливает не только твою память, но и память предков, благодаря чему можно заглянуть в далекое прошлое Однако это доступно только женщинам. - Голос старухи стал печальным. - Но и мы в этом ограниченны: мы можем видеть только прошлое женщины. Правда, в старинных книгах сказано, что однажды мужчина получит этот дар и сможет увидеть не только женское прошлое, но и мужское.

- Это будет Квизатц Хедерах? - спросил Пол.

- Да Многие испытывали на себе предсказательное вещество, но безуспешно.

- Их попытки заканчивались неудачей?

- Если бы! - она покачала головой. - Их попытки заканчивались гибелью.

* * *

Попытка понять Муаддиба, не поняв его смертельных

врагов, - это попытка увидеть правду без знания лжи.

Это попытка понять, что такое свет, не зная, что

такое тьма. Это просто невозможно.

Принцесса Ирулэн.

Руководство Муаддиба.

Большой круглый шар - выпуклое изображение Вселенной - вращался под нетерпеливой рукой, унизанной драгоценными перстнями. Глобус был надет на стержень, укрепленный в одной из стен комнаты, не имеющей окон; три другие стены были увешаны полками, заполненными книгами, папками, магнитными записями и фильмами Освещалась комната золочеными шарами ламп.

В центре комнаты стоял эллиптический стол желто-розового цвета. Его окружали кресла. В одном из них сидел круглолицый темноволосый юнец лет шестнадцати с мрачным взглядом. В другом расположился стройный, небольшого роста мужчина с женственными чертами лица. И юнец и мужчина смотрели на глобус и на человека, вертевшего его.

Из-за глобуса послышалось хмыканье, и басистый голос произнес:

- Вот она, Питер, величайшая ловушка в мире. И герцог непременно угодит в нее! Где ему тягаться со мной!

- Разумеется, барон, - прозвучал в ответ мелодичный тенор.

Полная рука отпустила глобус, и его вращение прекратилось. Теперь глаза всех находящихся в комнате могли созерцать его неподвижную поверхность Этот глобус был из числа тех, что делаются для богатых коллекционеров или для правителей планет империи Он был отмечен характерным мастерством, которым славились ремесленники соответствующей планеты.

Полная рука снова опустилась на глобус.

- Я пригласил вас сюда для того, чтобы вы, Питер, и вы, Фейд-Раус, посмотрели вот на эту область между шестьюдесятью и семьюдесятью градусами. Лакомый кусочек, не правда ли? Здесь есть и моря, и озера, и даже реки. Ее не спутаешь ни с чем - это Арена единственная и неповторимая! Превосходное место для единственной в своем роде победы!

Улыбка тронула губы Питера.

- Только подумать, барон, падишах империи верит в то, что отдает герцогу вашу часть планеты!

- Подобные слова не имеют смысла, - загремел барон. - Ты сказал это, чтобы смутить юного Фейд-Рауса, моего племянника. Но в этом нет никакой необходимости.

Угрюмый юнец завозился в своем кресле, разглаживая на себе черное трико. В этот момент в дверь за его спиной постучали, и он резко выпрямился.

Питер поднялся, подошел к двери и открыл ее ровно настолько, чтобы можно было принять записку, скатанную в трубочку. Закрыв дверь, он развернул листок и рассмеялся.

- Ну? - повелительно спросил барон.

- Этот глупец прислал нам ответ, барон.

- Атридесы никогда не могли себе отказать в благородном жесте. Что он там пишет?

- Он очень неучтив, барон. Обращается к вам просто, как к Харконнену. Никаких титулов!

- Это достаточно славное имя само по себе, - проворчал барон. Голос выдавал его нетерпение - Так что же пишет дорогой Лето?

- Он пишет: "Ваше предложение о встрече неприемлемо Я, имея достаточно много случаев убедиться в Вашем вероломстве, отвечаю Вам отказом".

- И?

- "Жаль, что это качество все еще процветает в империи". И подпись: "Граф Лето Арраки".

Питер рассмеялся.

- Граф Арраки! Господи! До чего же смешно!

- Замолчи, Питер, - сказал Барон. Тот сразу умолк. - Так, значит, вражда? И он использует это старое милое слово "вероломство", такое богатое традициями, будучи уверенным, что я пойму намек?

- Вы сделали шаг к миру, - сказал Питер.

- Для ментата ты чересчур разговорчив, Питер, - заметил барон, а про себя подумал: "Я должен от него поскорее избавиться. Теперь в нем нет надобности".

Барон посмотрел на своего наемного убийцу и только сейчас заметил в нем то, что сразу бросалось в глаза посторонним: блеклые глаза ментата были лишены какого бы то ни было выражения.

Усмешка скользнула по лицу Питера.

- Но, барон! Я никогда не видел более утонченной мести. Заставить Лето обменять Каладан на Дюну, и безо всяких условий, только потому, что так приказал император! До чего же остроумно с вашей стороны!

Барон холодно произнес:

- У тебя недержание речи, Питер!

- О, я счастлив, мой барон. Вы же... вас точит ревность.

- Питер?

- Но, барон! Разве не достойно сожаления то, что вы не можете сами привести в исполнение этот замечательный план?

- Когда-нибудь я задушу тебя, Питер!

- Ну конечно, барон! Но с добрым поступком никогда не следует спешить, не правда ли?

- На что ты рассчитываешь, Питер?

- Мое бесстрашие удивляет барона? - спросил Питер. Его лицо превратилось в хитрую маску. - Ага! Но я заранее предчувствую тот момент, когда ко мне подошлют палача. Вы будете сдерживаться, пока я буду вам полезен. Преждевременное убийство будет расточительно, я еще могу принести вам пользу. Я знаю, что Дюна - прекрасная планета. Мы не будем в убытке, не так ли, барон?

Фейд-Раус дернулся в своем кресле. "Вот вздорные дураки, - думал он. - Мой дядя не может беседовать со своим ментатом без ссор. Неужели они думают, что мне больше нечем заняться, кроме как слушать их галиматью!"

- Фейд, - сказал наконец барон, - я велел тебе слушать и учиться, когда разговаривают старшие.

- Да, дядя.

- Иногда Питер удивляет меня. Я не считаю боль необходимой, но он... он находит в ней какое-то удовольствие. Что касается меня, то я чувствую жалость к бедному герцогу. Доктор вскоре займется им, и это будет конец всех Атридесов. Но Лето, конечно, узнает, кто направлял руку сговорчивого доктора, и это... это, наверное, будет выглядеть ужасно.

- Тогда почему бы вам не приказать доктору просто воткнуть ему кинжал меж ребер? - спросил Питер. - Вы говорите о жалости, но...

- Герцог должен узнать, что это я стал его роком, - сказал барон. - И другие тоже должны узнать об этом. Это приведет их в замешательство, и я выиграю время для маневрирования.

- Маневрирования... - задумчиво повторил Питер. - Внимание императора и так приковано к вам, барон. Вы слишком смелы. В один прекрасный день император пошлет сюда легион-другой сардукаров, и это будет концом барона Владимира Харконнена.

- Ты бы с удовольствием посмотрел на это со стороны, да, Питер? съязвил барон. - Ты бы с радостью наблюдал, как они разрушают мои города и берут приступом этот замок. Тебя слишком интересует кровь. Возможно, я поспешил с распределением трофеев Арраки.

Питер сделал несколько мелких шажков и остановился за спиной Фейд-Рауса. Напряжение в комнате, казалось, сгустилось. Юнец обеспокоенно и хмуро посмотрел на Питера.

- Не играйте со мной в прятки, барон, - сказал тот. - Вы обещали мне леди Джессику!

- Зачем она тебе? - спросил барон.

Питер ничего не ответил. Фейд-Раус шевельнулся в своем кресле.

- Дядя, может, я пойду?

- Ты слишком нетерпелив, мой милый.

- Да, как с маленьким Полом? - спросил барон у Питера.

- Он угодит в ловушку и будет наш, - пробормотал тот.

- Я не об этом, - сказал барон. - Ты утверждал, что служанка Бене Гессерит родит герцогу дочь. Стало быть, ты ошибся, а, ментат?

- Нечасто я ошибаюсь, барон, - ответил Питер, и впервые в его голосе послышался страх. - Поверьте мне, что служанки Бене рождают в основном дочерей.

- Дядя, - вмешался Фейд-Раус, - вы мне обещали, что я здесь услышу нечто важное для себя...

- Не торопись, - барон повернулся к племяннику, не отходя от глобуса. - Я позвал тебя сюда, Фейд, чтобы поучить мудрости. Ты ведь наблюдал за нашим добрым ментатом. Тебе бы следовало кое-что у него перенять.

- Но, дядя...

- Он очень умен, не так ли, Фейд?

- Да, но...

- Вот именно - "но"... Всмотрись в его глаза. Питер умен, но эмоционален и склонен к взрывам страсти. Как ни умен Питер, но и он может заблуждаться.

В голосе Питера зазвучала угроза:

- Вы вызвали меня сюда, барон, чтобы поиздеваться надо мной?

- Тебе пора бы знать меня получше, Питер. Я просто хочу показать своему племяннику, что и возможности ментата могут быть ограниченными.

- Вы уже нашли мне замену?

- Замену тебе? Что ты, Питер! Где же это я мог бы найти замену твоей хитрости и уму?

- Там же, где вы нашли меня, барон.

- Возможно, стоит попытаться, - задумчиво произнес барон. - Последнее время ты действительно кажешься мне неуравновешенным. И еще эти снадобья...

- Разве мои увлечения слишком дороги? Вы возражаете против них?

- Дорогой мой Питер, твои увлечения - это то, что тебя ко мне привязывает. Как я могу против них возражать? Я просто хочу, чтобы мой племянник знал о тебе все.

- Если он должен знать все, может, я ему станцую?

- Как-нибудь в другой раз, - сказал барон, - а сейчас сиди и молчи. Он посмотрел на Фейда. - Это наш ментат, Фейд. Он был обучен выполнять определенные обязанности. Тот факт, что он находится в живом человеческом теле, не должен тебя смущать. Правда, это серьезная помеха. Иногда я думаю, что древним с их мыслящими машинами было куда легче.

Губы племянника барона, как и у всех Харконненов, были несколько искривлены, что придавало его лицу изумленное выражение.

- Это сравнение уж слишком нелепо, - сказал Питер. - Вы сами, барон, могли бы создать нечто лучшее, чем те машины.

- Возможно, - оживился барон и сделал долгий выдох. - Итак, Питер, опиши моему племяннику основные перипетии нашей борьбы с домом Атридесов.

- Барон, я ведь предупреждал вас, чтобы вы не посвящали в ее подробности никого. Мои наблюдения над...

- Я сам могу судить об этом. Я отдал тебе приказ, ментат. Предстань перед нами в одном из твоих многочисленных состояний.

- Пусть будет так, - сказал Питер. Он выпрямился, и в нем появилось какое-то величие, как будто это была еще одна его маска, но на сей раз покрывавшая не лицо, а тело. - Через несколько дней весь клан герцога Лето вступит на борт лайнера Космического Союза для следования на Арраки Они прибудут скорее всего туда, а не в наш город Картаг, потому что ментат герцога, Зуфир Хават, совершенно справедливо решит, что Арраки легче защитить, чем Картаг.

- Слушай внимательно, Фейд, - сказал барон, - следи, как план врага становится твоим планом.

Фейд кивнул: "Это уже кое-что, старое чудовище! Наконец-то ты допустил меня к своей тайне. Должно быть, он действительно хочет сделать меня своим наследником".

- Есть несколько вариантов, - продолжал Питер. - Я указал наиболее вероятный. Тем не менее мы не должны забывать о том, что герцог заключил с Союзом контракт, чтобы тот перенес его в более безопасное место внутри системы. Другие бы при подобных обстоятельствах с помощью защитных экранов просто скрылись бы за пределы империи.

- Герцог слишком горд для этого, - сказал барон.

- Это просто одна из возможностей, - сказал Питер. - Конечный результат все равно был бы для нас тем же самым.

- Нет, не был бы, - проворчал барон. - Я должен пресечь его род.

- Это возможно, - продолжал излагать свои соображения Питер. Некоторые приготовления указывают на то, что клан герцога собирается бежать, но сам он не сделал ни одного шага к этому.

- Так, - вздохнул барон, - продолжай, Питер.

- На Арраки герцог с семьей займет дом графа и леди Фен ринг.

- Посол и одновременно контрабандист, - хихикнул баром.

- Чей посол? - спросил Фейд-Раус.

- Ваш дядя шутит, - сказал Питер. - Он называет его послом и контрабандистом, считая, что интересы империи в Арраки - это контрабанда.

- Почему? - Фейд повернул непонимающее лицо к дяде.

- Не будь таким тупым, Фейд, - рявкнул барон. - Пока Союз остается вне контроля империи, как это может быть иначе? Как еще могли бы действовать шпионы и убийцы?

- Рот Фейда открылся в беззвучном "О-о!".

- Из этой резиденции мы подготавливаем нужные нам операции, - сказал Питер. - Теперь нами задумано покушение на жизнь наследника Атридесов, и оно может закончиться успехом...

- Питер, - прошипел барон, - ты ведь говорил...

- Я говорил, что может произойти несчастный случай, - сказал Питер, и тогда покушение не понадобится.

- Он молод, - сказал барон, - и потенциально более опасен, чем его отец... К тому же он обладает знаниями, которыми снабдила его мать... Проклятая колдунья! Ладно, продолжай!

- Хават сумел раскрыть подосланного к нему нашего агента, - продолжал Питер, - подозрение пало на доктора Уйе, что очень скверно, так как он действительно наш агент. Но Хават, проведя расследование, обнаружил, что доктор - выпускник школы Сак, а это является достаточным основанием для признания неприкосновенности любого, будь он даже слугой. Считается, что с выпускником этой школы ничего нельзя сделать, не убив сам объект внимания. Тем не менее (и в этом мы не раз убеждались) стоит лишь найти соответствующие точки соприкосновения, и Уйе окажется в руках Хавата. Раз мы смогли их найти, то и он может.

- Интересно, каким же образом? - задал вопрос Фейд. Он нашел эту тему чрезвычайно занимательной.

- Об этом в другой раз, - сказал барон. - Продолжай, Питер!

- Через Уйе мы внушили Хавату некоторые подозрения. Мы даже заставили его сомневаться в ней самой.

- В ком это? - переспросил Фейд.

- В леди Джессике, - пояснил барон.

- Каково, а? - воскликнул Питер в расчете на восхищение Фейда. Хават ухватился за эту возможность, считая, что она могла бы упрочить его репутацию ментата. Пожалуй, он даже сделает попытку устранить ее физически, - при этих словах Питер нахмурился. - Впрочем, не думаю, чтобы он смог довести это дело до конца.

- Ты и сам не хочешь этого, - сказал барон.

- Не будем отвлекаться от темы, - возразил Питер. - Пока Хават занимается леди Джессикой, мы организуем восстания гарнизонов в ряде городов, чтобы еще больше отвлечь внимание Хавата. Восстания будут подавлены, и герцог уже начнет думать, что опасность миновала. А мы, улучив момент, дадим сигнал доктору и выступим вместе с...

Питер запнулся и вопросительно взглянул на барона.

- Чего там, давай уж рассказывай все, - разрешил тот.

- Мы выступим с двумя ментатами-сардукарами, переодетыми в нашу форму.

- Сардукарами! - испуганно выдохнул Фейд, наслышанный о жестокости этих немилосердных убийц из войск императора.

- Ты должен оценить мое доверие к тебе, Фейд, - строго сказал барон. - Если слухи об этом достигнут другого Великого дома, то ландсраат может выступить против империи, и начнется полный хаос.

- А теперь самое главное, - продолжал Питер, - Хотя империя и использует дом Харконненов для выполнения грязной работы, мы, однако, окажемся в преимущественном положении, и если поведем дело с умом, то добьемся огромных богатств и такого влияния, какого никогда еще не имел ни один из домов империи.

- Ты, Фейд, понятия не имеешь, что поставлено на карту. У тебя не хватит воображения представить себе степень возможного возвышения дома Харконеннов. Скажу лишь об одном: мы будем иметь постоянное представительство в СНОАМ.

Фейд энергично закивал в знак согласия: богатство - это великая сила. Все благородные дома черпают при случае из казны СНОАМ - разумеется, с санкции правления директоров. А Совет СНОАМ - своеобразный слепок с политических институтов империи, с ландсраата, созданного законным путем, в результате выборов, и служащего противовесом власти монарха и его сторонников. Однако приходилось признать, что власть Совета СНОАМ превыше ландсраата.

- Герцог Лето, - продолжал Питер, - может попытаться бежать к Свободным, живущим на краю пустыни. К ним же, возможно, он постарается отослать и свою семью. Но все пути блокированы агентами Его величества. Один из них - Кайнз, может, помните его?

- Фейд его помнит, - вставил барон. - Продолжай!

- Не слишком-то вы любезны, барон.

- Здесь приказываю я! - прикрикнул барон.

Питер пожал плечами:

- Если дело пойдет так, как планируется, то дом Харконненов получит поместья на Арраки и ставленник вашего дяди будет управлять ими от имени барона Владимира Харконнена.

- Значит, у нас увеличатся доходы, - резюмировал Фейд.

- Конечно, - согласился барон.

- И Великие дома будут знать, что только барон смог уничтожить Атридесов, - добавил Питер.

- Да, они будут это знать, - выдохнул барон.

- Самое интересное, что все это знает и герцог, - сказал Питер. - Он уже сейчас чувствует ловушку.

- Это правда, - в голосе барона неожиданно прозвучали нотки печали. Но он ничего не может поделать. Даже жалко его.

Барон отошел, наконец, от глобуса и, выйдя на середину комнаты, показался во всем своем великолепии - огромная, непомерно полная фигура на странно тонких для такого тяжелого тела ногах.

- Однако я проголодался, - пробормотал он, сверля племянника маленькими глазками, под которыми отвисли большие мешки. - Пойдем перекусим на дорогу.

* * *

Это сказала Алия-Нож: "Преподобная мать должна

сочетать соблазнительные хитрости куртизанки с

неприступностью и величием девственной богини,

сохраняя эти качества столь долго, сколько позволяет

ее юность. А когда ее молодость и красота исчезнут,

их место займут коварство и находчивость".

Принцесса Ирулэн.

Муаддиб: семейные комментарии.

- Ну, Джессика, что ты теперь скажешь? - спросила Преподобная мать.

Их разговор происходил в замке Каладан в день тяжелого испытания Пола. Обе женщины были в комнате Джессики одни, а Пол был в соседней.

Джессика стояла у окна, выходившего на юг, завороженная путаницей красок заката над рекой. Она прекрасно расслышала вопрос, но все еще не могла решить, как ей себя вести.

Она вспомнила про испытание, через которое прошел ее сын, и прошептала:

- Бедный Пол...

- Я задала тебе вопрос! - голос старухи звучал сердито и настойчиво.

- Что? А! - Джессика оторвалась от воспоминаний и повернулась к старухе, сидящей у стены между двумя окнами, выходящими на восток. - Что же вы хотите, чтобы я сказала?

- Что я хочу? Я хочу, чтобы говорила ты, - в голосе старухи слышалась издевка.

- Да, но у меня сын! - вспыхнула Джессика, хотя и понимала, что ее намеренно вводят в состояние гнева.

- Тебе было ведено рожать для Атридесов только дочерей!

- Это так много для него значило! - взмолилась Джессика.

- И ты со своей гордыней произвела на свет Квизатца Хедераха!

Джессика подняла голову.

- Я знала, что это необходимо.

- Ты думала только о том, что твой герцог желает сына! - проворчала старуха. - А интересы герцога в расчет не принимались. Твоя дочь могла бы стать невестой наследника Харконненов. Ты безнадежно усложнила дело, поставив под угрозу развитие всей генетической линии нашего рода.

- Но ведь и вы не безгрешны! - с вызовом бросила Джессика в лицо старухе, храбро выдержав ее взгляд. И та вдруг смущенно пробормотала в ответ:

- Что сделано, то сделано!

- Я поклялась никогда не менять свои решения, - подтвердила Джессика.

- Как это благородно! - рявкнула старуха. - Никаких сожалений. Посмотрю, какую ты будешь предлагать цену за свою жизнь и жизнь своего сына, когда каждый захочет убить вас... Как ты будешь молить о пощаде...

Джессика побледнела.

- Неужели нет выбора?

- Выбора? И это спрашивает ученица Бене Гессерит?

- Я спрашиваю лишь о том, что видите в будущем вы, с вашими большими возможностями?..

- Я вижу в будущем то, что видела и раньше. Ты хорошо знаешь состояние наших дел. Стремление смешивать кровь безо всякого плана было свойственно нам, Джессика. Империя, компания СНОАМ, Великие дома - это всего лишь частицы, выброшенные на поверхность бешеного потока.

- СНОАМ, - прошептала Джессика. - Я думаю, что она уже решила, как поделить захваченное у Атридесов.

- Что СНОАМ, когда даже погода в наше время изменчива, как флюгер, сказала старуха. - Император и его друзья требуют шестьдесят пять процентов от директорских прав компании. Они тоже почуяли запах добычи. И чем она крупнее, тем больше вожделение. Это неизбежная страница истории, девочка.

- Что мне сейчас позарез нужно, - сказала Джессика, - так это взгляд в историю.

- Не надо шутить! Ты не хуже меня знаешь, какие силы нас окружают.

Джессика с горечью проговорила:

- А мы как щепки в потоке!

- Помолчать бы тебе, девочка! На эту дорогу ты вступила сама, и я знаю, что тебя ожидает.

- "Я - Бене Гессерит. Я существую только для того, чтобы наблюдать", - процитировала Джессика.

- Правильно! - сказала старуха. - И все, на что мы теперь можем надеяться, - это спасти главное: основу для продолжения рода.

Джессика закрыла глаза, чувствуя, как слезы жгут ей веки. Наконец она произнесла:

- Я заплачу за свои ошибки.

- А твой сын тоже будет платить за твои ошибки?

- Я постараюсь его защитить!

- Защитить! - фыркнула старуха. - Ты же хорошо знаешь, в чем гнездится слабость! Защищая его, ты лишишь его силы, необходимой ему, чтобы выполнить свое предназначение.

Джессика отвернулась и посмотрела в окно. Старуха поднялась, поправляя платье.

- Позови сына, мне пора уходить. - Голос старухи смягчился. Джессика, девочка, я бы хотела остаться и помочь вам, но каждый должен идти своим путем.

- Я знаю.

- Ты дорога мне, как любая из моих дочерей, но я не могу смешивать материнские чувства с долгом.

- Я понимаю...

- То, что ты сделала и почему ты это сделала, - мы знаем обе. Хочу сказать тебе в утешение, что твой сын может стать вершиной Бене Гессерит. Однако не питай слишком больших надежд - у него один шанс из тысячи.

Джессика сердитым жестом смахнула слезы со своего лица.

- Вы снова заставили меня почувствовать себя маленькой девочкой, отвечающей первый урок. Люди не должны уподобляться животным. А я была так одинока...

- Это следовало бы сделать одним из испытаний, - сказала старуха. Люди почти всегда одиноки. А теперь зови Пола, у него было время подумать. Я еще должна задать ему несколько вопросов.

Джессика кивнула и, подойдя к соседней двери, открыла ее:

- Пол, зайди к нам, пожалуйста.

Пол нехотя вошел к женщинам, в его походке сквозило упрямство. Он взглянул на мать так, как будто она была ему чужой. При виде Преподобной он насторожился и приветствовал ее как равный равную.

- Давай вернемся к вопросу о твоих снах, юноша, - сказала ему старуха.

- Чего вы от меня хотите? Не все сны стоят того, чтобы о них помнить, хотя я могу вспомнить любой.

- Как же ты определяешь разницу между ними?

- Просто... знаю.

Старуха посмотрела на Джессику, потом опять на Пола.

- Что тебе снилось прошлой ночью? Достоин ли тот сон воспоминания?

- О, да!

Пол закрыл глаза, припоминая:

- Мне снился пожар... вода... и девушка в ней... очень худенькая, с огромными глазами ярко-синего цвета. Я разговаривал с ней и рассказал ей о вас.

Пол открыл глаза.

- То, что ты рассказал той девушке, произошло сегодня?

Пол подумал, прежде чем дать ответ.

- Да. Я рассказал ей о том, что пришли вы и отметили меня клеймом странности.

- Клеймом странности! - выдохнула старуха и посмотрела на Джессику, чтобы привлечь ее внимание к Полу.

- Скажи мне правду, Пол, ты часто видишь во сне то, что потом происходит наяву?

- Да. Я часто видел во сне эту девушку.

- Ты ее знаешь?

- Нет. Но я ее встречу.

- Расскажи мне о ней.

Пол снова закрыл глаза:

- Мы - на маленьком пятачке среди скал, где можно укрыться. Несмотря на ночное время, очень жарко, и сквозь промежутки между скалами видны пески. Мы... чего-то ждем... я должен встретиться с какими-то людьми. Она боится, но пытается скрыть это от меня, а я... совсем не волнуюсь. Она говорит "Расскажи мне о воде твоего родного мира... Узул..."

Пол открыл глаза.

- Ну, не странно ли? Мой родной мир Каладан. Я никогда не слышал о такой планете - Узул.

- Было ли в этом сне еще что-нибудь? - вмешалась Джессика.

- Впрочем, может, это меня она назвала таким именем, - подумал вслух Пол. - Мне это только сейчас пришло в голову. - Он снова закрыл глаза. Она попросила рассказать ей о воде. Я взял ее за руку и сказал, что прочту ей стихи. И вот я читаю ей стихи, но многие слова ей непонятны, приходится объяснять...

Старуха посмотрела на Пола:

- Молодой человек, как Проктор школы Бене Гессерит я утверждаю, что вижу перед собой Квизатца Хедераха, который станет одним из нас. Твоя мать тоже видела такую возможность, но она смотрела глазами матери.

Старуха замолчала, а Пол, понимая, что она ждет его ответа, хранил молчание. Наконец она сказала:

- Кем ты станешь, покажет будущее. Но в тебе что-то есть, это несомненно...

- Мне можно уйти?

- Разве тебе не хочется узнать, кто такой Квизатц Хедерах? - спросила Джессика.

- Мне ведь сказали, что те, кто пытались это узнать, умирали.

- Я могу тебе намекнуть, почему их попытки не удались, - сказала Преподобная мать.

"Она говорит о намеках, значит, сама ничего толком не знает", подумал Пол.

- Раз можете, так скажите!

- Он что, командует мною? - старуха улыбнулась, и лицо ее стало еще более морщинистым. - Ну что ж, это хорошо.

Пол почувствовал удивление - старуха говорит элементарные вещи. Неужели она думает, что мать его ничему не учила?

- Это и есть ваш намек?

- Мы здесь не для того, чтобы играть словами, - сказала старуха. Ива сгибается под ветром, пока не разрастется и не встанет стеной на его пути. В этом ее предназначение.

Пол пристально поглядел на нее. Она сказала "предназначение", и он почувствовал, как это слово будто ударило по нему. Он ощутил вдруг в себе приступ злобы: глупая, пошлая старуха!

- Вы думаете, что я могу стать этим Квизатцем Хедерахом? - отчеканил он. - Вы сказали об этом, но вы ни одним словом не обмолвились о том, как я могу помочь своему отцу. Я слышал весь ваш разговор с моей матерью. Вы говорили так, будто мой отец уже мертв...

- Если бы мы могли что-либо предпринять для спасения твоего отца, то мы бы давно уже это сделали, - проворчала старуха. - Может, мы еще успеем спасти тебя. Это сомнительно, но возможно. Но для твоего отца уже ничего нельзя сделать. Когда ты поймешь мои слова и примешь их за непреложную истину, ты усвоишь урок настоящего Бене Гессерит.

Пол видел, как потрясли эти слова его мать. Он во все глаза смотрел на старуху. Как она могла сказать такое о его отце? Что заставляет ее так думать? В нем все кипело от негодования.

Но Преподобная мать уже обратилась к Джессике:

- Ты обучила его согласно пути - я вижу все признаки этого. На твоем месте я сделала бы то же самое - ну их к дьяволу, все правила!

Джессика кивнула.

- Теперь я предупреждаю тебя, - сказала старуха, - продолжай обучение, как начала. Внутренний голос подскажет ему свой путь безопасности. Положено хорошее начало, но мы не знаем, сколько всего ему еще понадобится... и что приведет в отчаяние.

Старуха подошла вплотную к Полу и посмотрела на него сверху вниз:

- Прощай, юноша! Надеюсь, тебе повезет. А если нет - что ж, мы еще и сами кое-что можем.

Она снова посмотрела на Джессику. Между ними мелькнула искра понимания. Потом она, не оглядываясь, вышла из комнаты, шелестя юбкой. И комната, и все, кто в ней находилась, уже перестали быть предметом ее внимания. Но Джессика успела заметить слезы на ее морщинистых щеках. Эти слезы говорили об охватившем ее смятении больше, чем любые ее слова и поступки в этот напряженный день.

* * *

Вы уже читали, что Муаддиб не имел друзей своего

возраста на Каладане - опасность была слишком

велика. Но у него были прекрасные друзья среди

учителей. Один из них - Гурни Хэллек, трубадур-воин.

(Вы найдете его песни в этой книге, и, быть может,

они полюбятся вам. Пойте их, пусть они станут вашими

песнями). Имя другого - Зуфир Хават. Этот старый

ментат, служивший герцогу и ведающий убийствами,

внушал страх даже падишаху-императору. В числе

друзей Муаддиба были также: Дункан Айдахо - мастер

фехтования, доктор Веллингтон Уйе, озаренный светом

знания, но ставший предателем, Его мать, леди

Джессика, направила своего сына по пути Бене

Гессерит. Отцовские чувства герцога Лето, скрытые в

нем до поры, пробудились с рождением сына.

Принцесса Ирулэн.

История детства Муаддиба.

Зуфир Хават вошел в классную комнату замка Каладан и молча запер за собой дверь. Сегодня он чувствовал себя особенно усталым. Как быстро промчались годы!.. Его нога ныла в месте ранения, полученного еще на службе старого герцога. Он служил уже третьему поколению этой семьи.

Оглядев комнату, залитую лунным светом, он заметил Пола, сидевшего за столом над разложенными бумагами и картами.

"Сколько раз я должен повторять ему, чтобы он не сидел спиной к двери!" - Хават сделал несколько шагов по направлению к мальчику.

Пол остался сидеть в прежней позе. Хават кашлянул. На луну набежало облако, и свет в комнате померк. Пол выпрямился и, не оглядываясь, сказал:

- Я помню, что сижу спиной к двери.

Хават выдавил на лице улыбку, прошел в глубь комнаты, остановился у стола. Пол поднял голову и посмотрел на старика: темное, изрезанное морщинами лицо, глаза, полные тревоги.

- Я слышал, как вы шли по дому, как открывали дверь.

- Но ведь так может войти любой!

- Я еще в состоянии отличить вас от любого.

"Может быть, он и прав", - подумал Хават. Это его служанка-мать, конечно, многому научила. Хотел бы я знать, что подумали бы об этом в ее драгоценной школе? Может быть, поэтому сюда и прислали старуху Проктора наставить нашу дорогую леди Джессику на путь истинный?

Хават поставил стул напротив Пола и сел лицом к двери. Откинувшись на спинку, он изучал комнату. Внезапно она показалась ему незнакомой, видимо, потому, что вещи были уже отправлены на Арраки. Остались только стол и зеркало, возле которого висела вся изрезанная мишень, похожая на лицо старого солдата, побывавшего во многих сражениях. "И я, наверное, такой же", - подумал Хават.

- Зуфир, о чем ты думаешь? - спросил Пол.

Хават взглянул на мальчика:

- Тебя печалит отъезд?

- Печалит? Чепуха! Жаль, конечно, расставаться с друзьями. - Он посмотрел на карты. - Арраки - всего лишь одна из планет. Мой отец послал тебя навестить меня?

Хават нахмурился: мальчик слишком хорошо его понимал. Он кивнул:

- Ты думаешь, было бы лучше, если бы он пришел сам? Но ты же знаешь, как он занят. Он придет позже.

- Я изучал бури на Арраки.

- Бури? Понятно.

- Похоже, что они там очень страшны. Они распространяются на территорию в шесть-семь тысяч километров и разрушают все на своем пути. Скорость ветра достигает семисот километров в час. Почему там не возьмут погоду под контроль?

- Это требует больших расходов. У Арраки свои проблемы. Союз требует чересчур высокую плату за этот контроль. Дом твоего отца не слишком богат, и ты это знаешь.

- Ты когда-нибудь видел Свободных?

"Мальчишка умен не по годам", подумал Хават.

- Видел и не видел, - сказал он. - Об этом народе известно немногое. Они носят широкие накидки, и от них исходит неприятный специфический запах.

Пол сглотнул слюну, внезапно осознав важность этого сообщения: Свободные носят специальные костюмы, которые удерживают воду. Видимо, им приходится перегонять собственные выделения, чтобы не мучиться от жажды.

- Вода там - драгоценность, - сказал он.

Хават кивнул, думая о том, что ехать на эту планету надо хорошо подготовившись.

Пол посмотрел на небо и увидел, что начинается дождь.

"Вода..." - подумал он.

- Ты еще много узнаешь о ней, - вторил его мыслям Хават. - Как сын герцога ты не будешь испытывать в ней нужды, но другие...

Пол вспомнил слова Преподобной матери: "Ты узнаешь о погребенных надеждах, о безумии пустыни. Тебе придется носить очки от солнца, и не будет у тебя ничего для передвижения, кроме собственных ног На Арраки луна станет твоим другом, а солнце - врагом".

И только сейчас, спустя неделю после встречи с Преподобной матерью, Пол почувствовал страх. Посмотрев на хмурое лицо Хавата, он спросил:

- Ты встречался с Преподобной матерью?

В глазах Хавата зажегся интерес:

- Да, а что?

- Она... - Пол заколебался.

- Что "она"?

- Она сказала одну вещь. - Пол закрыл глаза и начал говорить, невольно повторяя чужие интонации: - Ты, Пол Атридес, сын герцога, должен твердо знать то, что знали твои предки.

Пол открыл глаза.

- Эти слова рассердили меня, и я сказал: - Мой отец правит целой планетой. "Он ее теряет", - возразила она. А когда я предположил, что мой отец взамен получит еще более богатую планету, она ответила, что он и ее потеряет и что об этом знают все.

- Это правда, - пробормотал Хават.

- Тогда почему мы переселяемся?

- Потому что таков приказ императора. Что еще изрекла эта шпионка?

Пол посмотрел на свою руку. "Она отметила меня печатью власти", подумал он.

- Она спросила, что значит "править"? Я ответил, что это значит приказывать Она же сказала, что мне придется отучаться приказывать.

"Здесь она попала в точку", - подумал Хават и кивнул Полу, чтобы тот продолжал.

- Она сказала, что надо действовать только убеждением, а не приказом... что надо привлекать к себе лучших людей.

- Она тебе не говорила, как твой отец привлек на свою сторону таких людей, как Дункан и Гурни?

Пол пожал плечами:

- Еще она говорила, что хороший правитель должен знать все языки своих подданных. Скажи мне, Зуфир, разве Арраки такая плохая, как она мне ее описала?

- Ничто не может быть плохим или хорошим само по себе. Возьми, например, этих бродяг Свободных. По нашим сведениям, их там немало. Гораздо больше, чем считают. И они ненавидят Харконненов всем сердцем. Не пропускай это мимо ушей, мой мальчик.

- Мой отец рассказывал мне о Салузе Второй, - припомнил Пол. Знаешь, Зуфир, она похожа на Арраки... возможно, не совсем такая, но похожа.

- Мы так мало знаем о ней...

- Свободные нам помогут?

- Возможно. - Хават встал. - Сегодня я улетаю на Арраки. А ты пока позаботься о себе сам, хотя бы ради меня, старика, который так тебя любит, ладно? И сиди только лицом к дверям. Не то чтобы я считал, что в этом замке существует для тебя опасность, просто у тебя должна выработаться такая привычка.

- Значит, улетаешь?

- Да, а ты последуешь за мной завтра. Следующая наша встреча состоится на земле нового мира. Будь всегда начеку, и ты сумеешь избежать любой опасности. - Он потрепал Пола по плечу и пошел к двери.

- Зуфир!

Хават оглянулся.

- Никогда не сиди спиной к двери, - попросил Пол.

Усмешка скользнула по лицу старика. После его ухода Пол пересел на его место.

Дверь снова распахнулась, и в комнату неуверенной походкой вошел вооруженный до зубов очень полный мужчина.

- Итак, Гурни Хэллек, - сказал со смехом Пол, - теперь ты оружейных дел мастер?

Хэллек захлопнул дверь ногой.

- А ты считаешь, что я пришел с тобой играть?!

Он оглядел комнату, подмечая, что люди Хавата уже поработали здесь.

Повсюду виднелись едва заметные следы кода Пол наблюдал за ним. Круглый как шар человек суетливо устраивался на стуле, потом положил на стол свое оружие. Тут были и рапира, и кинжал, и защитные ленты.

- Так... для меня не нашлось даже "доброго утра", - упрекнул он. Скажи, какую колючку ты всадил в старого Хавата? Он промчался мимо меня, будто спешил на похороны своего заклятого врага.

Пол улыбнулся. Он очень любил этого толстяка, чьи проказы и шутки скрашивали ему годы детства.

Хэллек снял с плеча музыкальный инструмент и принялся напевать, аккомпанируя себе на бализете.

Пол встал и прошелся по комнате.

- Ну, Гурни, ты что, пришел заниматься со мной музыкой? А ведь сейчас самое время подраться.

- Нет, нашим приятным дням пришел конец, - сказал Хэллек.

- А где Дункан Айдахо? - спросил Пол. - Разве он не собирается обучать меня сегодня обращению с оружием?

- Дункан со вторым отрядом уже на пути к Арраки. У тебя остался только я.

- Может, тогда споешь мне балладу? Я хочу знать, как это делается.

Гурни рассмеялся и начал петь.

- Неплохо, - сказал Пол. - Но если бы тебя слышала моя мать, она приказала бы прибить твои уши к дверному замку - для украшения.

Гурни подергал себя за уши:

- Неважное украшение.

Пол взял со стола защитный пояс и надел его:

- А ну защищайся!

Глаза Хэллека сделались круглыми от нарочитого изумления:

- Как? Твоя нечестивая рука поднялась на меня? Защищайся, отрок! Хэллек взял рапиру и взмахнул ею в воздухе: - Я - дьявол, жаждущий крови!

Пол взял другую рапиру и встал в позицию, выставив ногу вперед.

- Какого болвана прислал мне мой отец в учителя фехтования, нараспев произнес Пол, нажимая кнопку защитного поля и чувствуя его действие.

Хэллек зорко следил за движениями мальчика, и, когда тот направил тупое острие в его грудь, он увернулся от удара.

- Превосходно, - сказал Хэллек, - но ты раскрылся для скользящего удара из-под руки.

Опечаленный Пол отступил.

- Следовало бы проучить тебя за такую неосторожность.

Хэллек взял со стола кинжал:

- Вот с этой штуковиной не позволяй никому приближаться к тебе на расстояние вытянутой руки, даже в шутку не позволяй!

- Я сегодня не в настроении.

- Не в настроении?! - Голос Хэллека выдал его бешенство. - При чем тут настроение?! Ты ведь будешь драться по необходимости, а не по настроению. Настроение необходимо только для любви, для борьбы оно не годится.

- Извини, Гурни!

- Очень мне нужны твои извинения! Защищайся!

Хэллек активизировал поле и повел стремительную атаку, угрожающе направив свой кинжал вниз, а рапиру - вверх. Его прыжок сначала в сторону, а потом вперед не застал Пола врасплох. Но, отражая атаку, Полу пришлось отступить. Он почувствовал, как затрещало его поле, когда соприкоснулись рапиры.

"Что это сегодня на него нашло? - подумал Пол. - Он ведь не притворяется".

И Полу поневоле пришлось выхватить кинжал.

- Вот когда ты почувствовал в нем надобность! - усмехнулся Гурни.

"Предательство? - подумал Пол. - Нет, только не Гурни!"

Они продолжали драться. Выпады и парирование, нападение и защита. Воздух в защитных полях становился все более спертым, но с каждым контактом запах озона ощущался сильнее и сильнее. Мальчик продолжал отступать.

Пол отпарировал удар вниз, увидев рапиру Хэллека над краем стола. Отскочив в сторону, он выбросил вверх руку с рапирой, а кинжал направил к шее Хэллека, остановив лезвие в дюйме от яремной жилы.

- Ты этого хотел, Гурни?

- Посмотри вниз, мальчуган.

Пол увидел, что лезвие рапиры Хэллека находится против его паха.

- Нам бы следовало продолжить, - сказал Хэллек. - Когда тебя прижало, ты сразу начал драться в полную силу. И сразу появилось настроение.

Гурни усмехнулся волчьей улыбкой, и дрожь пробежала по его багровому шраму.

- А как ты на меня кинулся, будто и впрямь хотел моей крови. - Хэллек отбросил кинжал. - Если бы ты дрался ниже своих возможностей, мне пришлось бы оставить тебе отметину в виде хорошенького шрама. Я не хочу, чтобы мой любимый ученик пал от руки первого же Харконнена, будь они прокляты!

Пол выключил поле и облокотился об угол стола, переводя дыхание.

- Я этого заслуживаю, Гурни. Но мой отец рассердился бы на тебя, а я не хочу, чтобы ты платил за мои ошибки.

- Наоборот, он наказал бы меня, если бы я не сделал из тебя первоклассного бойца.

Пол выпрямился и вложил кинжал в ножны.

- То, что мы здесь делали, - не просто игра, - сказал Хэллек.

Пол кивнул. Его удивляла не свойственная Хэллеку серьезность. Он посмотрел на извилистый шрам под его подбородком, вспомнил историю о том, каким образом он был оставлен там скотиной Рабаном, одним из приближенных Харконнена. И Полу вдруг стало стыдно за то, что он мог даже на мгновение усомниться в Хэллеке. Потом он подумал, что Хэллек при этом чувствовал боль, хотя, возможно, и не такую сильную, какая была внушена ему Преподобной матерью. Он отогнал грустные мысли.

- Сегодня я рассчитывал на игру, - сказал Пол. - В последнее время все сделалось чересчур серьезным.

Хэллек отвернулся, пытаясь скрыть свои чувства. Что-то жгло ему глаза. В нем жила боль, боль за потерянное вчера, которое было отнято у него безвозвратно текущим временем.

"Как быстро придется мужать этому мальчику, - подумал Хэллек. - Как быстро придется ему научиться считаться с жестокой необходимостью!"

Не оглядываясь, Хэллек проговорил:

- Я чувствовал в тебе игру, мальчуган, и мне ничего так не хотелось бы, как пойти тебе навстречу. Но играм пришел конец. Завтра мы уезжаем на Арраки. Арраки - реальность. И Харконнены - тоже реальность.

Пол коснулся своего лба лезвием рапиры, которую держал вертикально.

Хэллек повернулся и, увидев отдаваемый ему салют, кивком дал знать, что понял его жест.

- Давай теперь отработаем время Покажи-ка мне, как ты справляешься с этой штукой - Он указал на чучело. - Я буду наблюдать отсюда: так мне лучше видно. Но предупреждаю тебя, я испытаю на тебе еще один вид нападения. От врагов ты такого предупреждения не получишь.

Пол встал на носки и потянулся, сбрасывая напряжение. Мысль о том, что отныне его жизнь будет наполнена постоянными изменениями, нагнала на него тоску. Он подошел к чучелу, нажал кнопку у него на груди и почувствовал, как защитное поле оттолкнуло клинок.

- Внимание! - крикнул Хэллек, и чучело начало атаку.

Пол активизировал свое поле и принялся отражать удары, нанося, в свою очередь, ответные.

Хэллек наблюдал за его движениями. Его сознание, казалось, раздвоилось: одна его часть неотрывно следила за борьбой, другая витала далеко отсюда.

"Я - хорошо тренированное плодовое дерево, - думал он. - Я полон отточенных чувств и возможностей, и все они настоятельно требуют пересадки в других".

Ему вспомнилось юное лицо его младшей сестры. Ее уже не было в живых: она умерла в доме развлечений для отрядов Харконнена. Она любила цветы, но какие - он не помнил. Его мучило то, что он не мог это вспомнить.

Пол поднял левую руку, парируя выпад чучела.

- Умный, дьяволенок! - восхитился Хэллек, сосредоточившись теперь только на движениях руки Пола. Он практикуется по своему собственному методу. Это не стиль Дункана и уж, конечно, не то, чему учил его я. Эта мысль ввергла Хэллека в еще более глубокую печаль, и он принялся размышлять о том, испытывает ли мальчик по ночам страх, навеянный ему его мыслями.

- Если бы желания были рыбами, мы все забрасывали бы сети, пробормотал он. Это было любимое выражение его матери, он всегда прибегал к нему, когда чувствовал, как сгущается над ним тьма завтрашнего дня. Потом он подумал о том, какой странный вид должен быть у планеты, никогда не знавшей морей и рыб.

* * *

Уйе Веллингтон, Стард 10.032-10.091, доктор

медицины школы Сак; известен главным образом

предательством герцога Лето Атридеса (смотри

библиографию, раздел VII - обстоятельства

предательств).

Принцесса Ирулэн.

Словарь Муаддиба.

В классную комнату вошел доктор Уйе. Пол, отметив про себя нарочитую небрежность его шагов, продолжал лежать на столе, предназначенном для занятий, - так, как оставила его массажистка. Он наслаждался отдыхом после работы, которую задал ему Гурни Хэллек.

- Как ты удобно устроился, - произнес Уйе своим спокойным высоким голосом.

Пол поднял голову и увидел в нескольких шагах от себя его высокую фигуру, закутанную в широкие черные одежды; его квадратной формы голову с пунцовыми губами и отвислыми усами, бриллиантовую татуировку на лбу, длинные черные волосы, схваченные над левым плечом серебряным кольцом, что указывало на его принадлежность к школе Сак.

- Ты будешь рад услышать, что сегодня у нас нет времени для обычного урока: скоро придет твой отец.

Пол сел.

- Тем не менее я устроил так, что на пути к Арраки ты сможешь просмотреть фильмокниги и несколько уроков из микроучебника.

- О!..

Пол принялся натягивать на себя одежду. Он был в восторге от предстоящего посещения отца. Они провели вместе не так много времени с тех пор, как император приказал им принять поместье на Арраки.

Уйе подошел к столу. "Как развился мальчик за эти несколько месяцев, - подумал он. - Какая потеря! О, какая печальная потеря!" И тут же напомнил себе: "Я не должен колебаться. Что сделано, то сделано! Все это ради того, чтобы Ванна не подвергалась больше обидам со стороны Харконненов".

Пол встал рядом с Уйе, застегивая пуговицы своей куртки.

- Что я буду изучать в пути?

- Наземные формы жизни Арраки, - не сразу отозвался Уйе. - Планета, кажется, открыла свои объятия нескольким жизненным формам. Теперь это ясно. Когда мы туда прибудем, я разыщу доктора Кайнза, эколога планеты Арраки, и предложу ему свою помощь.

Уйе проговорил это с видимым усилием, тогда как в голове его пронеслись совсем другие мысли: "Что я такое говорю? Я лицемерю даже перед самим собой!"

- А там будет что-нибудь о Свободных, в этой фильмокниге? - спросил Пол.

- О Свободных? - Уйе судорожно впился пальцами в край стола и, увидев, что Пол заметил его нервный жест, отдернул руку.

- Послушай, расскажи мне о населении Арраки, - попросил Пол.

- Ну что ж, слушай. Население этой планеты делится на две основные группы: одна группа - Свободные, другая объединяет грабенов, синков и пеонов. Мне говорили, что они женятся и выходят замуж не только внутри одного племени. Женщины из деревень синков и пеонов предпочитают выбирать мужей из Свободных, а мужчины этих племен ищут среди Свободных себе жен. У них даже есть поговорка: изысканность приходит из города, мудрость - из пустыни.

- У тебя есть их фотографии?

- Я посмотрю, что можно для тебя достать. Самая интересная их черта, это, конечно, глаза - совершенно синие, без белков.

- Мутация?

- Нет. Это связано с насыщением крови меланжем.

- Свободные, должно быть, очень храбрые люди, если они живут на краю пустыни.

- По отзывам - да, - сказал Уйе. - Они слагают стихи в честь своих кинжалов. Женщины у них такие же свирепые, как и мужчины. Даже дети Свободных жестоки и опасны. Тебе, я думаю, не позволят с ними играть.

Пол смотрел на Уйе завороженным взглядом. Его чрезвычайно заинтересовали замечания о силе Свободных. Вот люди, которые могли бы побеждать!

- А черви? - спросил Пол.

- Что?

- Я бы хотел побольше узнать о червях пустыни.

- А... конечно. У меня есть небольшая пленка, всего десять метров. Она была отснята на северной широте. Очевидцы, на которых можно положиться, сообщили о червях более четырех метров в длину, но есть основания считать, что существуют и более крупные особи.

Пол перевел взгляд вниз, на коническую проекционную карту северных арракинских широт, разложенную на столе.

- Пояс пустынь и район Южного полюса отмечены как необитаемые. Это из-за червей?

- Из-за штормов.

- Но ведь любое место можно сделать обитаемым.

- Если это экономически выгодно, - сказал Уйе. - На Арраки много дорогого жемчуга - Он погладил свои длинные усы. - Сейчас должен прийти твой отец. Я хочу кое-что подарить тебе перед уходом: этот предмет попался мне, когда я укладывал вещи. - Он положил на стол что-то черное, продолговатое, размером с подушечку большого пальца.

Пол с интересом взглянул на подарок доктора, но не дотронулся до него. "Как он осторожен!" - промелькнуло в мыслях Уйе.

- Это очень старая Оранжевая Католическая Библия, предназначенная специально для космических путешествий. Она сделана из металла и снабжена не только лупой, но и собственной электростатической схемой. - Уйе взял Библию в руки и начал показывать, как ею пользоваться.

- В закрытом положении ее удерживает пружинный замок, находящийся под действием электрического разряда. Ты нажимаешь на край футляра... вот так... и наэлектризованные листы, отталкиваясь друг от друга, откроют книгу.

- Ока такая маленькая!

- Однако в ней восемьсот страниц. Потом ты нажимаешь вот здесь, и статические заряды будут листать страницы, по мере того как ты будешь читать. Никогда не касайся страниц пальцами: ткань, из которой они сделаны, слишком нежна. - Он закрыл книгу и протянул ее Полу - Попробуй!

Уйе наблюдал за тем, как Пол трудился над приспособлением, от которого зависело движение страниц, и думал: "Я дал ему источник веры, перед тем как его предать. Теперь я могу сказать себе, что он ушел туда, куда я уйти не смогу. Его мать, конечно, призадумалась бы над тем, почему я сделал ее мальчику этот подарок".

- Эта Библия, видимо, была сделана задолго до появления фильмокниг? спросил Пол.

- Да, она очень древняя. Но пусть это останется между нами, хорошо? Твои родители могут посчитать, что тебе рано иметь такую вещь.

А про себя Уйе подумал: "Его мать, конечно, призадумалась бы над тем, почему я сделал ее мальчику этот подарок?"

Пол закрыл книгу, продолжая держать ее в руке.

- Но она такая ценная...

- Доставь удовольствие старику, - сказал Уйе. - Она была подарена мне, когда я был совсем юным. - А сам подумал: "Я должен поймать в свои сети его ум, а также использовать его алчность!" - Открой ее на четыреста шестьдесят седьмой странице, где сказано: "Вся жизнь начинается с воды". На кромке есть маленькая зазубрина, с помощью которой можно отмечать нужные места.

Пол ощупал кромку и нашел две зазубринки: одна чуть глубже другой. Он нажал на последнюю, книга раскрылась на нужной странице, и лупа стала на место. Уйе попросил:

- Прочти отмеченное вслух.

Проведя языком по пересохшим губам. Пол начал читать:

- "Подумай о том, чего не может слышать глухой. Что это за глухота? И каких чувств мы все лишены, если не можем видеть и слышать окружающий нас, другой, мир? Что такое есть вокруг нас, если мы не можем..."

- Хватит! - внезапно взорвался Уйе.

Доктор закрыл глаза, пытаясь вернуть утраченное самообладание. "Почему книга раскрылась на любимом месте Ванны?" Открыв глаза, он увидел, что Пол пристально смотрит на него.

- Прости меня, - сказал Уйе. - Это было любимое место моей покойной жены. Я совсем не это хотел услышать. Прозвучавшие слова оживили во мне воспоминания, которые... причиняют боль.

- Там были две отметки, - произнес Пол.

Видимо, решил Уйе, Ванна сделала свою отметку, и чуткие пальцы мальчика обнаружили ее. Но это, конечно, случайность, простое совпадение.

- Думаю, тебе понравится эта книга, - сказал Уйе. - В ней много правдивых историй, таких же хороших и добрых, как этическая философия древних.

Пол взглянул на книжечку-малютку в своей руке - эта крохотная вещица хранит в себе тайну... что-то случится, пока он будет ее читать. Он почувствовал, как в нем опять шевельнулось предчувствие его ужасного предназначения.

- Твой отец может прийти сюда в любую минуту, - предостерег Уйе. Почитаешь ее на досуге.

Пол нажал на край футляра, и книга закрылась. Когда Уйе так неожиданно закричал на него. Пол было испугался, что тот заберет книгу назад. Теперь он поспешно спрятал книгу в свою тунику.

- Благодарю тебя, доктор Уйе, за подарок, - сказал Пол, как того требовал этикет. - Это будет наша тайна. Если я могу что-то для тебя сделать, говори без колебаний.

- Мне... ничего не нужно, - сказал Уйе.

"Зачем я мучаю себя и этого бедного мальчика? Черт бы побрал этих зверей Харконненов! Почему они избрали для своей мерзкой цели именно меня? - сказал себе Уйе. - Впрочем, он ни о чем не догадывается..."

* * *

Что можно сказать об отце Муаддиба? Герцог Лето

Атридес был человеком скрытой доброты и скрытой

холодности. Но его безграничная любовь к леди Бене

Гессерит, его мечты о будущем сына, преданность,

которую выказывали ему люди, - все это говорит о

многом. Перед нами предстает человек, пренебрегший

Судьбой, одинокая и трагическая фигура, чей свет

меркнет в ярком сиянии славы его сына И все же мы

вправе задаться вопросом - что такое его сын, как не

ветвь от отцовского побега?

Принцесса Ирулэн

Муаддиб: семейные комментарии.

Наблюдая за тем, как входит его отец, Пол заметил охрану, занявшую посты у дверей.

Герцог Лето Атридес был высокий, сурового вида мужчина, одетый в черную рабочую униформу с красными геральдическими клювами ястреба на груди Его тонкую талию опоясывал серебряный защитный пояс, почерневший от долгого пользования. Его оливкового цвета лицо с правильными, заостренными чертами могло бы показаться холодным, если бы не смягчавшие его живые серые глаза. Он спросил:

- Тяжело работается, сын?

Герцог подошел к столу и взглянул на разложенные на нем бумаги, потом снова посмотрел на Пола. Он чувствовал себя усталым и нездоровым, но не показывал этого "Я должен использовать любую возможность и отдохнуть во время перелета на Арраки, - подумал он. - Там отдыха уже не будет"

- Нет, не очень, - пожал плечами Пол.

- Итак, завтра мы улетаем. Я буду рад, когда мы устроимся в нашем новом доме и все неприятности останутся позади.

Пол кивнул, внезапно вспомнив слова Преподобной матери: "Для твоего отца уже ничего нельзя сделать..."

- Отец, - спросил Пол, - Арраки в самом деле так опасна, как говорят?

Герцог через силу улыбнулся и присел на край стола. Привычные слова услужливо пришли ему на ум - те слова, которыми он без труда мог поднять дух своих воинов накануне сражения. Но они замерли у него на устах, прежде чем он открыл рот перед ним был его сын!

- Да, опасна, - признал он.

- Хават говорит, что у нас есть план насчет Свободных, - сказал Пол. И удивился самому себе: "Почему я не говорю ему о словах старухи? Как ей удалось заставить меня молчать?"

Герцог заметил уныние сына:

- Хават, как всегда, видит главную возможность. Существует еще много других. Отдавая мне Арраки, Его величество вынужден доверить мне и членство в совете СНОАМа. Как знать, может быть, это и есть ключевое звено?

- СНОАМ контролирует территории всех планет, - заметил Пол.

- Да, и территория планеты Арраки - наша дорога в СНОАМ, - сказал герцог. - Ведь для СНОАМа очень важен меланж.

- Преподобная мать предупреждала тебя? - вдруг выпалил Пол. Он у сжал кулаки и почувствовал, как его ладони сделались влажными от пота. Чтобы задать этот вопрос, ему пришлось сделать над собой усилие.

- Хават сообщил мне, что она напугала тебя своими предостережениями, - сказал герцог - Не позволяй страхам воздействовать на твой ум. Ни одна женщина не хочет, чтобы ее любовь подвергалась опасности. За этими предупреждениями видна рука твоей матери Прими это как знак ее любви к нам с тобой.

- Она ведь знает о Свободных?

- Да, и о многом другом.

- О чем?

И герцог подумал: "Правда может оказаться более грозной, чем самые страшные догадки, но даже опасные факты ценны, если умеешь с ними обращаться. Это как раз то, чему мой сын должен научиться во что бы то ни стало - умению обращаться с опасными фактами. Он выучится, он ведь так юн".

- Кое над чем СНОАМ не имеет контроля, - заговорил герцог. - Это лес, ослы, лошади, китовый ус - все самое прозаическое и самое экзотическое. Даже наш рис каладанский - панди. Но все тускнеет перед меланжем. За пригоршню спайса можно купить дом на Тупиле, планете-убежище. Он не может быть произведен, он должен быть добыт на Арраки. Он - уникален: имеет гериатрические свойства и наделяет пророческим даром - ийаза.

- И теперь он будет под нашим контролем?

- В известной степени - да. Необходимо считаться со всеми домами, благосостояние которых определяется прибылями компании СНОАМ. А размеры этих прибылей зависят от добычи спайса. Легко себе представить, что случится, если добыча спайса снизится в силу каких-то обстоятельств.

- Тот, у кого есть запасы меланжа, станет хозяином положения Остальные останутся в дураках.

Герцог позволил себе довольно усмехнуться, глядя на сына и думая о том, какой острой и тонкой наблюдательностью он наделен.

- Харконнены были владельцами этих запасов более двадцати лет.

- Они хотят, чтобы производство спайса сократилось и ты был посрамлен.

- Они надеются на то, что имя Атридесов станет непопулярным, - сказал герцог. - Подумай о домах ландсраата, которые смотрят на меня до некоторой степени как на своего неофициального представителя. Подумай, какова была бы их реакция, если бы я стал причиной серьезного понижения их доходов В конце концов собственная выгода превыше всего К черту Великую конвенцию!! Нельзя позволять, чтобы тебя низвели до положения нищего! - Жесткая усмешка тронула губы герцога - Они будут защищать свои прибыли любой ценой, что бы со мной ни случилось.

- Даже если бы мы подверглись атомному нападению?

- Ничего нельзя исключать Открытого неповиновения конгрессу не будет, но все остальное возможно, вплоть до распыления или отравления почвы.

- Тогда зачем же мы во все это влезли?

- Пол! - Герцог, нахмурившись, посмотрел на сына. - Знать, где спрятана ловушка, - первый шаг к ее избежанию. Это похоже на обычную битву, сын, только на более высоком уровне - маневр внутри маневра, а внутри того - еще и так без конца. Задача в том, чтобы распутать этот клубок Зная, что у Харконненов имеется запас меланжа, мы задаем другой вопрос у кого еще есть его запас? Они-то и составят список наших врагов.

- У кого?

- У враждебных нам домов, а также у тех, которые считаем дружественными Но есть еще одно, гораздо более важное лицо - наш возлюбленный падишах-император.

Пол сглотнул, пытаясь увлажнить внезапно пересохшее горло:

- Разве мы не можем созвать ландсраат и...

- И дать нашим врагам знать, что нам известно, кто наши друзья? Да, Пол, над нами занесен нож. Кто знает, куда он будет направлен? Если мы начнем раньше ландсраата, это лишь спутает карты. Император будет все отрицать. Кто сможет ему противоречить? Все, что мы выиграем, - это немного времени, пока будет продолжаться этот хаос. Но кто знает, откуда будет нанесен следующий удар?

- Все дома могли бы наладить хранение спайса.

- У наших врагов слишком длинные руки, чтобы можно было их победить.

- Император, - сказал Пол, - это значит сардукары.

- К тому же переодетые в форму Харконненов, - добавил герцог.

- В борьбе с сардукарами нам могут помочь Свободные?

- Ты слыхал о Салузе Второй?

- Императорской планете-тюрьме?

- Возможно, есть и другие планеты-тюрьмы. Откуда, по-твоему, берутся сардукары?

- Ты думаешь, что с планеты-тюрьмы?

- Откуда же еще?

- Император требует набора рекрутов...

- Нас пытаются убедить, что сардукары всего лишь великолепно обученные молодые рекруты. Ты слишком доверяешь болтовне об императорских учебных кадрах. Пол. Баланс нашей цивилизации остается тем же: военные силы ландсраата, с одной стороны, и сардукары при поддержке рекрутов - с другой. Но сардукары остаются сардукарами.

- О Салузе Второй говорят, что там настоящий ад?

- Если ты хочешь вырасти жестким и сильным мужчиной, то условия подходящие.

- Как же можно одолеть этих преданных слуг императора?

- Есть проверенные пути - знание их преимуществ, мистическая тайна завета, мысли о разделенном страдании. Это делалось много раз и во многих мирах.

Пол не отводил глаз от отцовского лица - он чувствовал близость откровения.

- Ты не знаешь Арраки, - сказал герцог - Ее города и гарнизонные деревни ничем не лучше Салузы Второй.

Пол широко открыл глаза:

- Но там живут Свободные!

- Их отряды потенциально так же сильны и свирепы, как сардукары. Однако мы должны запастись терпением, ведь Свободных надо обучить, а также экипировать - это потребует немалых расходов. Но Свободные - там... и драгоценный спайс тоже там. Теперь ты понимаешь, почему мы летим на Арраки, зная о ловушке?

- А Харконнены знают о Свободных?

- Харконнены презирают Свободных, охотясь на них ради развлечения Они даже никогда не пытались их сосчитать Нам известно, как обращались Харконнены с тамошним населением. - Металлическая нить из ястребиного клюва на груди герцога сверкнула, когда тот переменил положение. - Теперь тебе понятно, почему наши шансы на их поддержку минимальны?

- Нам надо немедленно начать переговоры со Свободными, - предложил Пол.

- Я уже послал делегацию, возглавляемую Дунканом Айдахо, - ответил герцог. - Дункан - человек грубый и неискушенный в дипломатии, но очень честный. Я думаю. Свободные его полюбят. Если нам повезет, они будут судить о нас по нему.

- Да, Дункан - сама честь, а Гурни - доблесть.

- Как хорошо ты их назвал! - отметил герцог.

А Пол подумал: "Так назвала Гурни Преподобная мать..."

- Гурни сказал мне, что ты хорошо сегодня дрался, - похвалил сына герцог.

- А мне он сказал другое!

Герцог громко рассмеялся.

- А я уж было решил, что Гурни тебя захваливает. Он отметил твои изрядные навыки. Так что он говорил о разнице между клинком и его острием?

- Гурни сказал, что в убийстве острием нет страсти и что нужно убивать лезвием.

- Гурни - романтик, - проворчал герцог. Этот разговор об убийстве, начатый его сыном, внезапно встревожил его. - Я бы предпочел, чтобы тебе никогда не пришлось убивать. Но если в этом возникнет необходимость, ты это сделаешь так, как сможешь: острием или лезвием. - Он посмотрел на небо, с которого капал дождь.

Проследив за взглядом отца. Пол подумал о том, что Арраки не знает, что такое падающие с неба капли влаги, и его мысли сразу приняли другое направление.

- Корабли Союза действительно велики? - спросил он.

- Да, велики. Мы полетим на самом большом из них - хайлайнере, потому что это долгий перелет. Мы погрузим в него всю нашу технику и все транспортные средства, но и они займут лишь малую часть его трюмов.

- Разве мы не можем оставить фрегаты здесь?

- Приходится платить за свою безопасность и безопасность Союза. Корабли Харконненов могут подойти совсем близко, и нам нечем будет от них отбиться.

- Я буду наблюдать за всем и попытаюсь увидеть человека Союза.

- Тебе это не удастся. Даже их агентам не удается увидеть человека Союза. Союз очень ревностно блюдет тайну монополии. Не делай ничего такого, что может подвергнуть опасности наши торговые привилегии. Пол.

- Может быть, они прячутся оттого, что изменились... и не выглядят больше людьми?

- Кто знает? - герцог пожал плечами. - Это тайна, которую мы вряд ли разгадаем. У нас есть более насущные проблемы, и среди них - ты.

- Я?!

- Твоя мать хочет, чтобы именно я сказал тебе об этом, сын. Видишь ли, в тебе могут скрываться способности ментата.

Несколько мгновений Пол молча смотрел на отца и наконец произнес с усилием:

- Ментата! Во мне?!

- Хават тоже так считает, сын. Это правда. Хотя лично я думаю, что обучение ментата должно начинаться с младенческих лет, и об этом нельзя говорить, иначе... - Он оборвал себя.

- Понимаю, - сказал Пол.

- Приходит день, - сказал герцог, - когда потенциальный ментат должен узнать, кто он на самом деле. Так наступает конец его пассивности: ведь ментат сам делает выбор: продолжать ли ему обучение, или прекратить его. Никто не может вмешаться, все решает он сам.

Пол потер подбородок. Все специальные виды знания, полученные им от Хавата и от матери: контроль и острота восприятия, знание языков, способность различать нюансы интонации - все это предстало перед ним в новом свете.

- Со временем ты станешь герцогом, сын, - сказал ему отец. Герцог-ментат - это было бы великолепно. Ты можешь принять решение или тебе понадобится время?

- Я буду продолжать обучение, - уверенно прозвучал в ответ голос Пола.

- Вот и чудесно! - воскликнул герцог, и Пол увидел гордую улыбку на губах отца. Эта улыбка поразила Пола: она придала острым чертам лица герцога неживой вид, сделав его похожим на мертвеца.

Полузакрыв глаза. Пол чувствовал в себе пробуждение ужасной цели. "Возможно, быть ментатом и есть ужасная цель", - подумал он. Но его новое знание говорило ему, что эта мысль неверна.

* * *

С леди Джессикой и Арраки система Бене Гессерит,

основанная на сиянии проникновенно-легендарного, при

посредстве Защитной миссионерии пришла к своему

полному завершению. Мудрость системы сияния среди

известных частей Вселенной, равно как и мудрость

пророчества для защиты самого учения Бене Гессерит,

была оценена давно, но мы еще никогда не видели

подобного, доведенного до своего предела, идеального

совпадения реальной личности и легендарной.

Пророческие легенды привились на Арраки

настолько, что это послужило возвышению усвоенных

языков. Но главное то, что теперь точно установлено:

скрытые возможности леди Джессики недооценивались.

Принцесса Ирулэн.

Анализы. Арракинский кризис (для

секретного пользования, ВУ, регис

трационный номер Ар-8108858).

Все вокруг леди Джессики - большой арракинский холл и часть открытого пространства - было завалено их багажом: ящиками, коробками, сундуками, чемоданами, частично уже распакованными. Она слышала, как рабочие Союза разгружали следующую порцию груза.

Джессика стояла в центре холла. Она медленно повернулась, оглядывая затейливую резьбу в глубоких нишах. Этот анахронизм напомнил залу для торжеств в школе Бене Гессерит. Но там он создавал ощущение теплоты, здесь же все дышало холодностью камня.

"Неведомый архитектор глубоко изучил историю, прежде чем воссоздать эти сцены на опорах и эти темные драпировки", - думала она. Сводчатые потолки высились над ней двумя ярусами, а огромная крестовина была доставлена на Арраки через космос, что, вероятно, стоило безумно дорого. Ни на одной планете этой системы не росли деревья, из которых можно было бы сделать подобные балки, если они только не были имитацией.

Однако она тут же подумала, что о подделке не может быть и речи; этот правительственный дом был построен во времена старой Империи, когда расходы на постройки никого не смущали. Лето поступил мудро, выбрав для резиденции это место. Оно уважается арракинцами, которые чтут традиции. И город этот был небольшой, его легче было содержать в порядке и оборонять. Снова раздался грохот вдвигаемых в холл ящиков. Джессика вздохнула и огляделась.

Прислоненный к коробке, справа от нее стоял портрет старого герцога. Упаковочная бечевка свисала с него, как потрепанная декорация. Возле портрета лежала черная бычья голова, насаженная на полированную доску. Блестящая голова смотрела в потолок, казалось, животное было готово взреветь в населенном эхом холле.

Джессика и сама не знала, какое побуждение заставило ее в первую очередь распаковать именно эти вещи - голову и портрет. Она чувствовала, что в этом действии было нечто символическое. С того дня, как посланцы герцога забрали ее из школы, она никогда еще не чувствовала себя такой испуганной и неуверенной в себе.

Голова и портрет. Они приводили ее в замешательство. Она пожала плечами и посмотрела на щель окна высоко над ее головой. Здесь все еще был ранний день, но небо в этих широтах было холодным и темным, гораздо более темным, чем тепло-голубое небо ее родной планеты. Тоска по дому сжала ей грудь. Как он далеко, Каладан...

- Ну, вот мы и на Арраки!

Это был голос герцога Лето.

Она круто повернулась и увидела, как он выходит из-под арки, ведущей в обеденный зал. Его черная рабочая униформа с красными ястребиными клювами на груди была в пыли и помятой.

- Ты, наверное, совсем потерялась в этом уродливом месте, - сказал он.

- Какой холодный дом! - пожаловалась Джессика.

Она посмотрела на его высокую фигуру, на смуглое лицо. Серые его глаза напоминали о теплом древесном дыме, но само лицо было лицом хищника. Внезапный страх перед ним стиснул ей грудь. Он стал таким далеким и неукротимым, с тех пор как подчинился приказу императора.

- Холодно всему городу, - добавила она.

- Это грязный, пыльный, гарнизонный городишко, - согласился он. - Но мы все изменим. - Он оглядел холл. - Это зал для приемов. Я приглядел семейную квартиру в южном крыле. Там гораздо уютнее.

Он подошел к ней и коснулся ее руки, любуясь ее величавостью. И снова подумал: откуда же она родом? Из ветви королевских изгнанников? Она казалась более царственной, чем все члены императорской семьи.

Под его упорным взглядом она полуотвернулась, показывая ему свой профиль. И он подумал, что в ее красоте нет ничего, что бы нарушало гармонию. Лицо правильной овальной формы в облаке волос цвета полированной бронзы. Широко расставленные глаза цвета утреннего неба на Каладане зеленые и ясные; нос маленький, а рот большой, ярко-красный. Рост высокий, формы безупречные, несмотря на некоторую худобу.

Он вспомнил, что сестры в школе звали ее костлявой - так доложили ему его люди Но подобный подход был слишком упрощенным. Она внесла в род Атридесов царственную красоту. Он был рад, что Пол похож на нее.

- Где Пол? - спросил он.

- Где-то в доме, берет урок у Уйе.

- Возможно, в южном крыле, - сказал он. - Мне кажется, я слышал голос Уйе, но у меня не было времени проверить. - Он посмотрел на нее и заколебался. - Я пришел сюда, чтобы повесить ключи от замка на Каладане.

Она задержала дыхание, подавляя импульс броситься к нему. В том, что он решил повесить ключи именно здесь, была завершающая определенность. Но время и место были неподходящими для изъявления чувств.

- Когда мы въезжали, я видела, как над домами развевалось наше знамя - зеленое с черным знамя Атридесов, - сказала она.

Он посмотрел на портрет:

- Где ты собираешься его повесить?

- Где-нибудь здесь.

- Нет!

Слово прозвучало жестко и решительно. Оно сказало ей: она может прибегать к различным маневрам, но открытый спор бесполезен. И все же она решила попробовать.

- Мой господин, - сказала она, - если ты только...

- Ответ прежний - нет. Я уступлю тебе во всем, но не в этом. Я только что был в обеденной зале, где...

- Мой господин! Я прошу...

- Выбор следует делать между твоим пищеварением и моей родовой гордостью, дорогая Он будет висеть в столовой.

- Да, мой господин.

- Ты можешь и впредь следовать своей привычке обедать в своей комнате, когда это возможно. Я буду требовать, чтобы ты была на своем месте только в торжественных случаях.

- Благодарю тебя, мой господин.

- И не будь такой холодной и чопорной! Скажи спасибо, моя дорогая, что я не женился на тебе! Тогда твое присутствие за столом во время каждой трапезы было бы обязательным.

Она кивнула, не меняя выражения лица.

- Хават уже обставил столовую, - сказал он. - А в твоей комнате есть маленький стол.

- Тебе это не нравится... Ты не доволен?

- Дорогая моя, я думаю о твоем комфорте Я нанял слуг Они местные, но Хават проверил их. Все они Свободные. Теперь наши слуги освободились от дополнительных обязанностей.

- Может ли кто-то из местных быть по-настоящему безопасным?

- Любой, кто ненавидит Харконненов Ты можешь даже держать домоправительницу Шадоут Мапес.

- Шадоут, - сказала Джессика. - Это титул Свободных.

- Мне сказали, что это означает "глубоко черпающая". Может быть, она не покажется тебе типичной служанкой, хотя Хават отзывался о ней хорошо. Он и Дункан убеждены, что она хочет служить у нас, вернее, что она хочет служить тебе.

- Мне?

- Свободные узнали, что ты Бене Гессерит, - ответил он. - Здесь ходят о них легенды.

"Миссионерия протектива", - подумала Джессика. Ни одно место во Вселенной ее не избежало.

- Это означает, что миссия Дункана была успешной? - спросила она. Свободные могут стать нашими союзниками?

- Ничего определенного нет. Они, как думает Дункан, хотят понаблюдать за нами некоторое время Тем не менее они обещали прекратить набеги на наши пограничные деревни в период перемирия Хават рассказал, что они нанесли Харконненам большой ущерб, истинные размеры которого тщательно скрываются. Но император все равно узнал о недостаточной эффективности правления Харконненов.

- Домоправительница из Свободных, - задумчиво протянула Джессика, возвращаясь мыслями к полученной новости - У нее будут яркосиние глаза.

- Не позволяй внешности этих людей обманывать тебя, - сказал он. - В них есть глубокая сила и жизнеспособность. Я думаю, в них есть то, в чем нуждаемся мы.

- Это опасная игра, - сказала она.

- Давай не будем начинать все сначала.

Она заставила себя улыбнуться.

- Мы уже начали, в этом нет сомнения.

Она быстро проделала упражнение, восстанавливающее спокойствие - два глубоких вдоха, набор соответствующих мыслей, а потом сказала:

- Могу ли я быть тебе полезной, после того как закончу дела здесь, в комнатах?

- Ты должна как-нибудь объяснить мне, как ты это делаешь, - сказал он. - Как ты отбрасываешь от себя все тревоги и поворачиваешься к практической стороне дела? Это, должно быть, умение Бене Гессерит?

- Это женское умение, - улыбнулась она Он тоже улыбнулся ей в ответ:

- Что ж, занимайся комнатами. Проверь, чтобы рядом с моей спальней было помещение для просторного кабинета. Здесь будет больше работы с бумагами, чем на Каладане И конечно, комната для стражи. Она должна примыкать к кабинету. О безопасности дома не беспокойся. Люди Хавата основательно его перетрясли.

- Я не сомневаюсь.

Он посмотрел на часы.

- Проследи, пожалуйста, чтобы все наши часы были переведены на Арраки некое время. Я назначил для этого специального человека. Он сейчас подойдет сюда. - Герцог откинул со лба пряди волос. - Теперь я должен вернуться на посадочную площадку. С минуты на минуту прибудет второй корабль с вещами.

- Разве Хават не может его встретить, мой господин? У тебя такой усталый вид.

- Зуфир занят больше меня. Ты же знаешь, что вся эта планета опутана интригами Харконненов. Кроме того, я должен попытаться уговорить нескольких опытных охотников за спайсом. Они, как тебе известно, имеют право на отъезд при смене правителя, а здешний планетолог, назначенный императором на должность судьи по изменениям, неподкупен. Он разрешит им отъезд, и мы можем потерять около восьмисот опытных работников - корабль Союза уже стоит наготове.

- Мой господин... - она замолчала, не смея говорить дальше.

- Да?

"Я не смогу применить в отношении него свое умение", - подумала она.

- Когда ты собираешься обедать?

"Она не то хотела сказать", - подумал он.

- Я поем в офицерской столовой в воздушном порту, - ответил он. Вернусь очень поздно, ты меня не жди. И... я пришлю охранника для Пола. Я хочу, чтобы он присутствовал на нашем стратегическом совещании.

Он прочистил горло, как если бы собирался еще что-то сказать, потом молча повернулся и вышел, направляясь к входу, откуда слышался стук опускаемых ящиков. Его голос, уверенный и презрительный, какой всегда был у него при разговоре со слугами, еще раз достиг ее слуха:

- Леди Джессика в большом холле. Немедленно идите к ней!

Входная дверь хлопнула.

Джессика повернулась и посмотрела на портрет отца Лето, выполненный известным художником Альбом. Старый герцог, по словам Лето, был изображен в костюме матадора, красная накидка была переброшена через его левую руку. Хотя художник запечатлел старого герцога в его зрелые годы, лицо того казалось молодым, едва ли старше лица герцога Лето, и имело такие же ястребиные черты, тот же взгляд серых глаз. Она сжала пальцы в кулаки, прижала их к бедрам и, напряженно глядя на портрет, произнесла, как заклинание: "Черт бы тебя побрал! Черт бы тебя побрал! Черт бы тебя побрал!"

- Что прикажете. Ваше высокородие?

Это был женский голос, высокий и тягучий.

Джессика резко повернулась и посмотрела на приземистую седовласую женщину в бесформенном платье коричневого цвета. Женщина была такой же морщинистой и бесцветной, как и те, что приветствовали их в порту. Все виденные леди Джессикой туземцы на этой планете были черны и изнурены работой. И все же они сильны и полны жизненной энергии. И, конечно, их глаза без белков полны глубокой темной синевы, скрытые, таинственные глаза. Джессика силой заставила себя отвести от них взгляд.

Женщина поклонилась, не сгибая шеи, и произнесла:

- Меня зовут Шадоут Мапес, Ваше высокородие. Что прикажете?

- Вы можете называть меня "моя госпожа", - сказала Джессика. - Я не высокородная. Я - наложница герцога Лето.

- Значит, у него есть еще и жена? - спросила женщина, поклонившись на свой необычный манер.

- Нет, я единственная... спутница герцога, мать его наследника.

Произнеся эту фразу, Джессика внутренне посмеялась над ее высокопарностью.

Странный крик послышался с проходящей возле дома дороги. Он повторился:

- Соо-соо-соок! Соо-соо-соок! - Потом: - Икут-эй! Икут-эй! - и снова: - Соо-соо-соок!

- Что это? - спросила Джессика. - Когда мы проезжали по улице, я несколько раз слышала этот крик.

- Это всего лишь продавец воды, моя госпожа. Но Вам не стоит интересоваться такими, как он. Цистерна этого дома вмещает пятьдесят тысяч литров воды, и она всегда полная. - Она посмотрела на свое платье. - А вы знаете, моя госпожа, я даже не надела здесь свой стилсьют. - Она хихикнула. - И ничего, не умерла.

Джессика заколебалась, желая расспросить женщину и не решаясь, поскольку самым важным сейчас было наведение порядка в замке. И все же она обнаружила, что мысль о том, что вода здесь является главным условием здоровья, расстроила ее.

- Мой муж сказал мне о твоем титуле, Шадоут, - сказала Джессика. - Я знаю это слово - оно очень старое.

- Так вы знаете древний язык? - спросила Мапес, напряженно ожидая ответа.

- Языки - это то, чему в Бене Гессерит учат прежде всего, - сказала Джессика. - Я знаю бхотани джиб, чакобзу, все охотничьи языки...

Мапес кивнула:

- Именно так говорит легенда.

"Зачем я играю в эту игру?" - удивилась про себя Джессика. Она читала по лицу Мапес, замечая мельчайшие детали его выражения.

- Я знаю скрытые тайны и пути Великой матери, Мизекес прейа, произнесла Джессика на языке чакобза.

Мапес попятилась назад, она казалась страшно испуганной.

- Я знаю много всего, - продолжала Джессика. - Я знаю, что ты родила детей, но лишилась одного из них, что в страхе ты совершила жестокий поступок и совершишь еще. Я знаю много всего...

Мапес в волнении прошептала:

- Я не хотела вас обидеть, моя госпожа!

- Пытаясь найти ответ на мучившие тебя вопросы, ты вспомнила о бытующей на Арраки легенде. Остерегайся же разгадок, которые могут открыться тебе. Я знаю, что ты пришла совершить насилие и за корсажем у тебя оружие.

- Моя госпожа, я...

- Существует отдаленная возможность того, что ты взяла бы мою жизнь. Но делая это, ты бы принесла большие разрушения, чем может вообразить твой дикий страх. Есть вещи худшие, чем смерть даже целого народа.

- Моя госпожа! - взмолилась Мапес. Она, казалось, была готова упасть на колени. - Оружие послано тебе в подарок, чтобы ты могла доказать, что можешь быть первой.

- Первой убитой на Арраки из ближайшего окружения герцога Лето? И главным доказательством моей избранности должна явиться моя смерть? Джессика ждала и казалась спокойной тем спокойствием, которое делало Бене Гессерит такой странной в борьбе.

"Теперь посмотрим, в какую сторону склонится ее решение", - подумала она.

Мапес медленно сунула руку в одежду у ворота и извлекла темный футляр, откуда торчала черная серебряная рукоятка. Она взялась одной рукой за футляр, другой - за рукоятку и выдернула из футляра молочно-белый клинок, задержав его на весу. Клинок сиял собственным внутренним светом. Он был обоюдоострым, сантиметров двадцати длиной.

- Вам это знакомо, моя госпожа? - спросила Мапес.

Джессика не сомневалась, что видит перед собой криснож, священное оружие Свободных. Она знала о нем только понаслышке, так как - криснож никогда не вывозился с Арраки на другие планеты.

- Это криснож, - спокойно сказала она.

- Вы так легко об этом говорите, - сказала Шадоут. - Вам известно его назначение?

И Джессика подумала: "Все велось к этому вопросу. Вот причина, по которой эта Свободная пошла ко мне в услужение. Мой ответ может ускорить насилие или же..? Она хочет получить от меня ответ о назначении ножа. На языке чакобза она зовется Шадоут. Нож на этом языке называется "Создатель смерти". Она начинает беспокоиться. Я должна ответить теперь же, промедление опаснее неверного ответа".

- Это создатель...

- Эйе-е-е-е! - завыла Мапес.

Это был крик ужаса и радости одновременно. Она так дрожала, что лезвие ножа отбрасывало блики света по всей комнате.

Джессика ждала. Она намеревалась добавить древнее слово, но сейчас все чувства воспротивились этому, каждый кусочек ее тела благодаря длительной тренировке ощущал опасность. Ключевым словом было: создатель, создатель, создатель.

И все же Мапес держала нож так, как будто хотела пустить его в ход.

Джессика сказала:

- Неужели ты думала, что я, зная о тайнах Великой матери, не знаю создателя?

Мапес опустила нож:

- Моя госпожа, когда так долго живешь пророчествами, минута свершения наступает, как удар.

Джессика подумала о пророчестве. Его цель была достигнута: защитная легенда, когда-то внушенная этим людям, сегодня сослужила свою службу. Она спасла Бене Гессерит.

Шадоут убрала нож в ножны.

- Это неустойчивый нож, леди. Держите его всегда на себе. Если он побудет хотя бы неделю вдали от плоти, то начнет распадаться. Он ваш, пока вы живы.

Джессика протянула правую руку, продолжая рискованную игру.

- Мапес, ты вложила клинок в ножны неокровавленным?

Шадоут в смятении уронила ножны в руки Джессики и, рванув на груди платье, воскликнула:

- Возьми воду из моей жизни!

Джессика выхватила нож из ножен и направила лезвие на Шадоут, увидев страх в ее глазах.

- Может, на нем яд?

Она протянула руку и сделала царапину над левой грудью Мапес. Кровь появилась и тотчас же пропала. "Сверхбыстрая коагуляция, - подумала Джессика. - Влагозадерживающая мутация!"

Она убрала нож в ножны и сказала:

- Застегни платье, Шадоут.

Та, дрожа, повиновалась. Ее глаза, лишенные белков, завороженно смотрели на Джессику.

- Вы наша, - пробормотала она. - Вы та самая...

От двери снова донесся шум разгрузки.

Мапес быстро схватила нож и сунула его Джессике за корсаж.

- Тот, кто видел нож, должен быть очищен или заклеймен! - прошептала она. - Вы знаете это, моя госпожа.

"Теперь я это знаю", - подумала Джессика.

Шадоут привела себя в порядок и сказала:

- Неочищенные, видевшие криснож, не смогут покинуть Арраки живыми. Никогда не забывайте об этом, моя госпожа. Вы прошли проверку крисножом. Теперь все должно идти своим чередом. Спешить нельзя. - Она посмотрела на груды ящиков. - А сейчас у нас здесь много работы.

Джессика колебалась. "Все должно идти своим чередом" - это было специфическое выражение из набора магических формул Миссионерии протективы. "Приход Преподобной матери освободит тебя". - "Но я и есть Преподобная мать", - подумала Джессика. Более того, Великая мать! Они вырастили ее здесь!

Шадоут деловито спросила:

- С чего мне начать, моя госпожа?

Джессика инстинктивно почувствовала, что нужно взять обыденный тон. Она сказала:

- Это портрет старого герцога, его следует повесить на стену в обеденной зале. Напротив него должна висеть голова быка.

Шадоут подошла ближе.

- Это, верно, было огромное животное, если у него такая голова, сказала она. - Вначале ее нужно почистить, моя госпожа?

- Нет.

- Но к ее рогам пристала грязь!

- Это не грязь, Шадоут. Это кровь старого герцога. Рога были покрыты прозрачным фиксатором через час после того, как бык убил его.

Шадоут выпрямилась.

- Вот как?

- Это всего лишь кровь, - сказала Джессика. - Старая кровь. А теперь помоги мне это повесить. Такое тяжело видеть.

- Неужели вы думаете, что вид крови может меня встревожить? спросила Шадоут. - Я из пустыни и видела достаточно крови.

- Я... знаю, - сказала Джессика.

- И часть ее была моей собственной - Шадоут внимательно посмотрела на Джессику. - Та, что вы только что пролили, сделав маленькую царапинку, сущая ерунда.

- Ты бы хотела, чтобы я разрезала глубже?

- О, нет! Тогда бы через порез стала испаряться вода моего тела. Вы все сделали верно.

И Джессика, отмечающая изменения интонации, почувствовала, какой серьезной она стала при слове "вода". И снова чувство тоски охватило ее при мысли, насколько велика сила воды на Арраки.

- На какую сторону мне повесить каждую из этих игрушек?

"А она практична, эта Шадоут", - подумала Джессика и сказала:

- Решай сама. Это неважно.

- Как скажете, моя госпожа. - Шадоут наклонилась и стала освобождать голову от упаковки. - Так ты убила старого герцога? - пропела она.

- Помочь тебе? - спросила Джессика.

- Я справлюсь, моя госпожа.

"Да, она справится", - подумала Джессика. Это свойство всех Свободных - справляться во что бы то ни стало.

Джессика почувствовала ножны под корсажем и подумала о долгой цепи делений той Бене Гессерит, что оставила здесь одно из своих звеньев. Благодаря ее деятельности она пережила сегодня смертельный кризис. "Спешить нельзя", - сказала Шадоут. И все же в этом месте чувствовалась какая-то торопливость, наполнявшая Джессику дурным предчувствием. Бене Гессерит знала, что от него не избавят ни старания Миссионерии протективы, ни самая тщательная проверка Хавата.

- Когда все повесишь, начинай распаковывать ящики, - распорядилась Джессика, - у одного из грузчиков, работающих у входа, есть ключи, и он знает, как раскладывать вещи Возьми у него ключи и список вещей Если у тебя появятся вопросы, я буду в южном крыле.

- Как прикажете, моя госпожа, - ответила Шадоут.

Джессика повернулась и пошла, думая про себя может быть, Хават и считает эту резиденцию безопасной, но я чувствую, что здесь что-то не так.

Ее охватило непреодолимое желание видеть сына Она пошла к сводчатому проходу, ведущему к обеденной зале и семейному крылу. Она шла все быстрее и быстрее, потом побежала.

После ее ухода Шадоут прекратила разворачивать бычью голову и, глядя Джессике вслед, прошептала:

- Она действительно одна из них Бедняжка.

* * *

Уйе! Уйе! Миллиона смертей

не было достаточно для Уйе!

Принцесса Ирулэн.

История детства Муаддиба.

Дверь была открыта Джессика вошла в нее и оказалась в комнате с темными стенами Слева от нее стояла низкая тахта с верхом из кожи, два пустых книжных шкафа, висела запыленная бутыль с водой Справа, закрывая другую дверь, возвышалось еще несколько пустых шкафов, письменный стол с Каладана и три стула У окна, как раз напротив двери, стоял спиной к ней доктор Уйе и внимательно смотрел на разворачивающуюся перед ним картину.

Джессика сделала вперед еще один неслышный шаг. Она увидела, что одежда Уйе помята, а с правого бока испачкана чем-то белым. Со стороны он казался бесплотным в своих широких одеяниях, марионеткой, застывшей в ожидании того момента, когда хозяин дернет его за веревочку Лишь квадрат головы с черными длинными волосами, схваченными серебряным кольцом школы Сак, казался живым.

Она еще раз оглядела комнату и не увидела в ней никаких следов присутствия сына. Но дверь справа от нее, она это точно знала, вела в маленькую спальню, занять которую Пол выразил самое горячее желание.

- Добрый день, доктор Уйе, - поздоровалась Джессика. - Где Пол?

Он кивнул, не поворачивая головы, словно тот, кого он приветствовал, находился где-то за окном, и, не оглядываясь, сказал:

- Ваш сын ушел. Я отослал его немного отдохнуть. - Он будто очнулся и стал смущенно теребить рукой усы, свисавшие на пунцовые губы. - Простите, госпожа, мою невнимательность: я задумался, и мысли унесли меня далеко.

Она улыбнулась и протянула ему руку. В какое-то мгновение ей показалось, что он упадет сейчас на колени.

- Веллингтон, пожалуйста.

- Как мне вас называть?.. Я...

- Мы знаем друг друга шесть лет, - сказала она. - Формальности между нами давно излишни.

Уйе, через силу улыбнувшись, подумал про себя.

"Кажется, сработало Теперь она будет объяснять все странности в моем поведении моим замешательством Она не станет доискиваться более глубоких причин, считая, что ответ уже известен".

- Боюсь, что я был с вами фамильярен, - еще раз извинился он. - Когда я чувствую к вам особую жалость, я думаю о вас, как о Джессике.

- Чувствуете жалость? Почему?

Уйе пожал плечами. Уже давно он понял, что Джессика не наделена таким даром различать правду, как его Ванна И все же он всегда, когда это было возможно, был правдив в разговоре с Джессикой. Так было безопаснее.

- Вы видели это место, моя... Джессика - Споткнувшись на ее имени, он продолжал: - Такое бесплодное... после Каладана. А люди! Эти городские женщины, мимо которых мы проезжали, прячутся под своими покрывалами. И как они на нас смотрели!

Она приложила руки к груди и ощутила присутствие крисножа с лезвием, выточенным, если верить слухам, из зуба песчаного червя.

- Мы им чужие - разные люди, разные обычаи Они знали только Харконненов.

Она посмотрела мимо него в окно.

- На что вы так пристально смотрели?

Он отвернулся.

- На людей.

Джессика подошла к Уйе и увидела участок перед домом, к которому было приковано его внимание Там, выстроившись в ряд, росли двадцать пальм, и земля вокруг них была ровной и бесплодной Живая изгородь отделяла их от дороги, по которой шли люди в балахонах. Джессика почувствовала слабую вибрацию между нею и людьми - домашнее защитное поле - и продолжала следить за дорогой, удивляясь тому, что доктор нашел их такими занимательными.

Появились прохожие - и она приложила ладони к щекам. Как проходящие смотрели на пальмовые деревья! В их глазах была зависть, даже ненависть и в то же время в них отражалась надежда.

- Вы знаете, о чем они думают? - спросил Уйе.

- Чтение мыслей ваша специальность, - сказала она.

- Их мыслей, - возразил он. - Они смотрят на эти деревья и думают: "Это сто нас!". Вот что они думают.

Она удивленно посмотрела на него и нахмурилась:

- Почему?

- Таков рацион пальм, - сказал он. - Одна пальма требует сорок литров воды в день. Человеку же нужно только восемь. Значит, одна пальма равняется пяти людям, а двадцать пальм - ста.

- Но некоторые из этих людей смотрят на нас с надеждой.

- Они надеются на то, что пальмы могут погибнуть.

- Вы слишком пессимистичны, - сказала она. - Впрочем, надежда и опасность неразлучные спутники. Спайс мог бы дать нам богатство, а обладая им, мы смогли бы превратить этот мир в цветущий край.

И она рассмеялась про себя "Кто я такая, чтобы убеждать?" Ее хрупкая веселость быстро исчезла.

- Рисковать, однако, опасно, - добавила ома.

Уйе отвернулся, пряча от Джессики свое лицо. Ну почему, почему он не может возненавидеть этих людей? Почему он любит их? Своими манерами и многим другим - нежностью, мягкостью, преданностью - Джессика напоминала ему Ванну. И в то же время именно их сходство ожесточало его, укрепляло его решимость. Жестокости Харконненов в отношении его Ванны должен быть положен конец - она не должна умереть. И он, он должен сделать все, чтобы уверить себя в том, что освобождение Ванны станет возможным только благодаря принятому им решению.

- Не беспокойся за нас. Веллингтон. Это наши трудности, но не твои.

Она думает, что я беспокоюсь о ней. Он заморгал, пряча слезы. Конечно, это так. Но я должен держаться, пока этот черный барон не воплотил в жизнь свои черные замыслы, и воспользоваться моим единственным шансом - поразить его там, где кроется его единственная слабость: в момент его тайного злорадства!

Он вздохнул.

- Я не побеспокою Пола, если взгляну на него? - спросила Джессика.

- Нет, нет...

- Он хорошо переносит перемену климата?

- Нормально. Он, конечно, устал, взволнован, но какой пятнадцатилетний мальчик не был бы взволнован при подобных обстоятельствах?? - Он подошел к двери и открыл ее. - Пол здесь.

Следуя за Уйе, Джессика вошла в затемненную комнату. Пол лежал на узкой кровати, вытянув одну руку вдоль легкого одеяла, а другую подложив под щеку. Из-за опущенных на окнах штор лицо мальчика находилось в тени.

Джессика смотрела на своего сына, и его овальное лицо казалось ей собственным. Но волосы у него были, как у герцога, - угольно черные и жесткие. Глаза прятались за длинными ресницами. Джессика улыбнулась, чувствуя, как возвращаются ее страхи Ее вдруг поразила мысль о генетических чертах в облике сына: глаза и овал лица он взял у нее, своей матери, но в его облике чувствовалось что-то резкое, угловатое - то, что обычно не свойственно детству Это он унаследовал от отца.

Она думала о чертах мальчика как о результате отбора собранных наугад частиц. Ей захотелось встать на колени возле кровати сына и взять его за руку, но делать это в присутствии Уйе было неудобно. Она вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Уйе отвернулся к окну, он был не в состоянии наблюдать за тем, как Джессика смотрела на своего сына. "Почему Ванна так и не подарила мне ребенка? - спросил он себя. Как доктор, он знал, что для этого не было никаких физиологических причин. - Может быть, ограничения были наложены Бене Гессерит? Может быть, она не могла служить различным целям? Что же это было? Она ведь любила меня..."

Впервые к нему пришла мысль о том, что он мог бы стать частью жизненного процесса, более сложного и запутанного, чем может себе вообразить.

Джессика встала рядом с доктором:

- Какая восхитительная непринужденность есть в детском сне!

Тот механически ответил.

- Если бы взрослые могли так расслабляться...

- Да.

- Когда мы это теряем...

Джессика, хотя и обратила внимание на странный тон доктора, не дала себе труда задуматься над смыслом того, что он хотел сказать Он не закончил фразы.

Ее мысли все еще были заняты Полом, трудностями его учебы здесь, изменениями в его жизни, которая должна стать новой, совсем непохожей на ту, что она когда-то планировала для него.

- Мы действительно кое-что теряем, - сказала она.

Она посмотрела вправо побитые ветром кусты, тусклая зелень покрытых пылью листьев, сухие колючие ветки Над кустами - необычно темное небо. И даже арраки некое солнце не согревало ни душу, ни тело Его холодный серебристый свет был странно похож на тот блеск, которым отливал криснож, спрятанный у нее на груди.

- Это небо такое темное, - вздохнула она. - Видимо, это объясняется отсутствием влаги. Вода! О чем бы здесь ни заговорили, все упирается в недостаток воды!

- Это древняя тайна Арраки, - сказал Уйе.

- Почему ее здесь так мало? Здесь есть вулканические скалы, есть источники энергии, которые я могу назвать Есть полярные льды Говорят, что в пустыне бурить нельзя - штормы и песчаные бури разрушат оборудование быстрее, чем оно будет установлено К тому же существует опасность стать добычей червей. Во всяком случае, воды здесь никогда не находили. Но тайна, истинная тайна, Веллингтон, заключается в родниках, которые пробиваются здесь наверх, образуя водоемы. Вы читали об этом?

- Вначале струя, бьющая из-под земли, потом ничего, - ответил он меланхолически.

- Но в этом и заключается тайна, Веллингтон! Вода здесь была. Она исчезла и больше никогда не появлялась. Но каждый новый родник ведет себя совершенно одинаково: сначала появляется струйка воды, потом она иссякает. Неужели это никого не заинтересовало?

- Это любопытно, - сказал он. - Вы предполагаете какое-то влияние? А что показал анализ глубинных образцов породы?

- Что он мог показать? Остатки вымерших растений, каких-то животных... Кто может это распознать? - Она повернулась спиной к склону. Вода останавливается, значит, ее что-то задерживает. Я так считаю.

- Возможно, причина известна, - сказал он. - Харконнены не случайно скрывают много источников информации об Арраки.

- И потом есть еще влага атмосферы. Ее, конечно, немного, но все же она есть. Это главный источник воды, и она задерживается различными приспособлениями. Откуда она берется?

- С полюсов.

- Холодный воздух приносит мало влаги, Веллингтон. Харконнены скрывают много фактов, требующих тщательного рассмотрения, и не все они напрямую связаны со спайсом.

- Мы действительно находимся по ту сторону тайны Харконненов, сказал он. - Возможно, мы... - Он прервал себя, заметив, что она напряженно смотрит на него. - Что-то не так?

- То, как вы произнесли слово "Харконнен", - сказала она. - Даже голос моего герцога не таит в себе столько злобы, когда он произносит это ненавистное имя. Я не знала, что у вас есть причины ненавидеть их, Веллингтон.

"Великая мать! - подумал он. - Я возбудил в ней подозрения. Теперь мне придется пустить в ход один из трех трюков, которым меня научила моя Ванна. Есть лишь одно решение - раскрыть ту часть правды, которую можно раскрыть".

- Вы же знаете, что моя жена, моя Ванна... - Ком, вставший в его горле, мешал ему говорить. - Они... - Слова не шли. Он закрыл глаза и стоял так до тех пор, пока женская рука не коснулась мягко его ладони.

- Простите меня, - сказала Джессика, - я не хотела бередить старую рану.

И она подумала: "Эти животные! Его жена явно была Бене Гессерит. И Харконнены, судя по всему, убили ее Еще одна бедная жертва, занесенная на Арраки ветром мщения".

- Простите меня, я не могу об этом говорить. - Уйе открыл глаза, стараясь придать своему лицу скорбное выражение. Это, по крайней мере, было ему нетрудно.

Джессика изучающе смотрела на доктора: темный блеск миндалевидных глаз, квадратный подбородок, преждевременные морщины... Джессику охватила глубокая жалость к нему.

- Веллингтон, я очень сожалею, что мы привезли вас в это опасное место, - сказала она.

- Я приехал сюда по своей воле, - вздохнул он, и это тоже было правдой.

- Но эта планета - ловушка Харконненов. Вы должны это знать.

- Чтобы поймать герцога Лето, нужно нечто большее, нежели ловушка, сказал он, и это тоже было правдой.

"Возможно, мне следовало бы быть более откровенной с ним, - подумала она. - Он блестящий тактик".

- Мы с корнем вырваны из своей почвы, - вздохнул он. - Вот почему нам так трудно.

- Зато очень легко погубить вырванное с корнем растение, - подхватила она. - Особенно, если оно пересажено на враждебную почву.

- Вы уверены в том, что почва враждебная?

- Когда станет известно, какое количество людей привез с собой герцог Лето, начнется водный бунт, который прекратится только тогда, когда люди узнают, что мы установили новые водяные установки.

- Здесь есть ровно столько воды, сколько нужно для поддержания человеческой жизни, - сказал он. - Люди знают, что если это ограниченное количество воды будет распределяться между увеличивающимся населением, то цены на нее поднимутся и самые бедные умрут. Но герцог разрешит эту проблему. По-моему, не следует рассматривать возможные восстания как выражение враждебности к новой власти на Арраки.

- А охрана? - возразила она. - Везде охрана и защитные поля. На Каладане мы так не жили.

- Дайте шанс этой планете!

Взгляд Джессики, однако, оставался по-прежнему пристальным и твердым.

- Я чувствую здесь запах смерти, - Джессика вся съежилась.

- Хават готовил наш приезд, заранее наводнив планету своими агентами. Такие баснословные расходы трудно объяснить - мой герцог не привык швыряться деньгами. Я уж не говорю о взятках высокопоставленным лицам. Она покачала головой. - Смерть и обман - вот верные спутники Зуфира Хавата.

- Вы злословите.

- Злословлю? Это, скорее, похвала. Смерть и обман - единственная здесь надежда. Я лишь не обманываю себя насчет методов Зуфира.

- Вам следует... чем-нибудь заняться, - сказал он - Не оставляйте себе времени для подобных страхов.

- Вы знаете, в чем состоит мое основное занятие, Веллингтон? Я секретарша герцога, и я занята тем, что каждый день узнаю новые факты, заставляющие меня бояться факты, о которых он даже не подозревает. - Она сжала губы и понизила голос - Иногда я думаю, что его судьба сложилась бы иначе, если бы я не была Бене Гессерит.

- Что вы имеете в виду? - Он поймал себя на том, что горечь, прозвучавшая в словах леди Джессики, взволновала его, вызвав в нем сострадание - чувство, которого он никогда не замечал в себе раньше.

- Не думаете ли вы, Веллингтон, что любая другая секретарша находится в большей безопасности, чем я? - напрямую спросила Бене Гессерит.

- Это не слишком честная мысль, Джессика. - Упрек прозвучал вполне естественно относительно чувств, испытываемых герцогом к своей наложнице, не было никаких сомнений. Стоило лишь проследить за тем, как он провожает ее взглядом.

Она вздохнула.

- Вы правы. - Она снова обхватила себя руками, чувствуя прикосновение к коже крисножа, и это оружие лишний раз напомнило ей о страшном будущем, ожидающем ее и ее семью.

- Кровопролитие неизбежно, - сказала она - Харконнены не успокоятся до тех пор, пока не погибнут сами или не уничтожат герцога Барон не сможет простить герцогу Лето, что в его жилах течет королевская кровь. Степень родства ему не важна Но сильнее всего его сознание отравляет то, что Атридесы изгнали Харконненов за трусость после Корринской битвы.

- Старая кровная вражда, - пробормотал Уйе и на мгновение почувствовал ледяной укол ненависти Чужая кровная вражда загнала его в ловушку, убила его Ванну или, что еще хуже, обрекла ее на мучения у Харконненов Старая вражда двух домов загнала в мышеловку его, Уйе, а приманкой послужила семья герцога По иронии судьбы весь этот ужас должен был достичь апогея здесь, на Арраки, единственном источнике меланжа во Вселенной, меланжа, являющегося продолжателем жизни.

- О чем вы думаете? - спросила она.

- Я думаю о том, что сейчас на свободном рынке декаграмм спайса продается за шестьсот двадцать тысяч солариев. Это целое состояние.

- В вас проснулась жадность, Веллингтон?

- Это не жадность.

- Тогда что же?

Он пожал плечами.

- Сознание своей бесполезности - Он посмотрел на нее в упор. Вы можете вспомнить свое первое вкусовое ощущение от спайса?

- У него был вкус корицы.

- Но он никогда не повторяется дважды Он - как жизнь - каждый раз, когда его пробуешь, он предстает в другом качестве. Некоторые же придерживаются мнения, что спайс дает реакцию на знакомый вкус.

- Думаю, что для нас сейчас было бы гораздо полезнее не о спайсе рассуждать, а как можно скорее бежать за пределы империи, - сказала она.

Уйе поймал себя на том, что больше не слушает Джессику сосредоточившись на произнесенных ею словах, он задавал себе один и тот же вопрос "Почему она не заставила меня это сделать? Она могла бы заставить меня сделать решительно все"

Быстро сменив тему разговора, он спросил:

- Не сочтите это за дерзость с моей стороны, Джессика, но не могу ли я задать вам один вопрос?

Она, будто почувствовав внезапно возникшую тревогу, прижалась к краю окна.

- Конечно, можете Вы мой друг.

- Почему вы не заставили герцога жениться на вас?

Она круто повернулась и изумленно посмотрела на Уйе.

- Заставить герцога жениться на мне?! Но...

- Мне не следовало спрашивать.

- Почему же? - Она пожала плечами - Для этого есть достаточно веская причина политического характера: пока мой герцог не женат, некоторые из Великих домов еще питают надежду породниться с ним... - Она вздохнула. Влияние людей, принуждение их к тому, чего хочешь ты... Подобные действия несут в себе цинизм и опошляют чувства. Если бы я заставила его это сделать, это был бы уже не его поступок.

- Так могла бы сказать моя Ванна, - пробормотал он, и это тоже было правдой. Он приложил руку ко лбу и судорожно глотнул. Никогда еще он не был так близок к тому, чтобы выдать свою тайную роль.

Повисла тяжелая пауза, которую нарушила Джессика:

- Кроме того, Веллингтон, в герцоге уживаются два человека. Одного из них я очень люблю. Он очарователен, он живой, общительный, нежный, в нем все, что может желать женщина. Но есть и другой - холодный, черствый, эгоистичный, такой же суровый и жестокий, как его отец, - ее лицо исказилось болью. - Ну почему, почему этот старик не умер тогда, когда мой герцог только появился на свет?!

Снова воцарилось молчание. Было слышно, как ветер теребит шторы на окнах. Глубоко вздохнув, Джессика сказала:

- Лето прав: эти комнаты лучше тех, что в другом крыле. - Она обвела комнату взглядом. - Извините меня. Веллингтон, мне нужно еще раз осмотреть это крыло, прежде чем окончательно все разместить.

Он кивнул. "Если бы только можно было не делать того, что я должен сделать!" - стояло у него в голове.

Джессика пересекла холл и замерла в нерешительности.

"Все время, пока мы говорили, он что-то утаивал", - подумала она.

Сомнение опять закралось ей в душу, и она чуть было не собралась вернуться назад, чтобы заставить Уйе высказать то, что он так тщательно скрывал. "Но чего я этим добьюсь? Он лишь смутится и испугается, когда узнает, что его мысли можно так легко прочитать по лицу", - подумала она.

* * *

Есть много свидетельств того, как быстро Муаддиб

постигал насущные проблемы Арраки. Основа его

успехов таилась, конечно, в Бене Гессерит. Что же до

всего остального, можно, пожалуй, сказать, что

главное заключалось в науке узнавания. С самого

начала ребенка учили постигать - это было заложено в

него уже на первом уроке. Он знал, что может постичь

и что каждый урок - приобретение опыта. А между тем,

как это ни удивительно, - многие считают процесс

познания трудным и не верят в успех.

Принцесса Ирулэн.

Человечность Муаддиба.

Пол лежал на кровати, притворяясь спящим. До чего же просто все получилось: взял таблетку у доктора Уйе и сделал вид, что проглотил ее Он едва сдерживал смех Даже мать поверила в то, что он спит. Ему хотелось вскочить и попросить у нее разрешения на осмотр дома, но Пол понимал, что его поведение не будет одобрено.

"Пожалуй, лучше ускользнуть из своей комнаты без спроса, так я не нарушу данного мною обещания - ведь я останусь в доме, где безопасно", подумал Пол.

Он слышал, как его мать и Уйе разговаривали в соседней комнате. Различить слова было трудно - что-то о спайсе... о Харконненах. Разговор сделался громче и потом затих.

Внимание Пола переключилось на переднюю спинку кровати. Она соединялась со стеной, скрывая от постороннего глаза приборы, следящие за тем, что делается в комнате. В центре деревянной спинки была вырезана прыгающая на волнах рыба с толстыми коричневыми плавниками. Пол знал, что стоит нажать на глаз рыбы, как включатся суспензерные светильники. Одна из волн контролировала вентиляцию, другая - температуру воздуха.

Пол с опаской присел к столу. Слева от него, у стены, стоял высокий книжный шкаф. Но это тоже была хорошо продуманная маскировка - за ним стоял шкаф пониже, с большим количеством полок.

Все выглядело так, как будто его хотели заманить и эта планета, и эта комната.

Он подумал о фильмокниге, которую ему дал Уйе. Это была старая книга, сделанная еще до открытия спайса. Ее текст словно озарял мозг яркой вспышкой, а каждое название сопровождалось изображением того, о чем оно рассказывало. Названия и изображения принадлежали прошлому человечества, а увидеть это прошлое можно было только на единственной планете во всей Вселенной - на Арраки.

Полу предстояло узнать так много нового... особенно о спайсе и о червях пустыни.

Пол услышал, как ушла его мать. Значит, доктор Уйе остался в соседней комнате один. "Сейчас он возьмет что-нибудь почитать и, увлекшись чтением, забудет про меня", - подумал Пол Наступил подходящий момент для обследования Выскользнув из постели, мальчик направился к книжному шкафу, но услышав за своей спиной звук, он обернулся: резная спинка кровати наклонилась к тому месту, где он только что лежал. Пол замер на месте, и эта неподвижность спасла ему жизнь.

Из-за спинки выскочил крошечный самонаводящийся снаряд, не более пяти сантиметров в длину. Пол сразу же узнал в нем обычное орудие убийства, которое каждый ребенок королевской крови изучал в раннем детстве. Это была черная металлическая лента, направленная чьей-то находящейся близко рукой Она могла впиться в движущуюся плоть и подняться по нервным каналам до ближайшего жизненно важного органа.

Снаряд взмыл вверх, обогнул комнату и вернулся назад. В сознании Пола вспыхнуло нужное знание об ограниченности действия самонаводящегося снаряда: его сжатое суспензерное поле искажает угол зрение посылающего его глаза. Кроме того, тусклое освещение мешало оператору видеть живую мишень, и он вынужден был ориентироваться на ее движения.

Защитный пояс Пола остался лежать на кровати. Если бы у него был ласган, тот бы запросто уничтожил этот снаряд, но ласганы были дороги и к тому же достаточно капризны: когда луч лазера пересекался с полем, мог произойти взрыв. Поэтому Атридесы предпочитали полагаться на свои защитные поля и на свой разум.

Сейчас же только разум Пола мог противостоять нависшей над ним угрозе, и, зная это, мальчик сохранял абсолютную неподвижность. Снаряд поднялся на полметра вверх.

"Я могу попытаться схватить его, - подумал Пол. - Суспензерное поле делает снаряд скользким у основания. Я должен крепко его держать".

Снаряд опустился и, сместившись влево, сделал круг над кроватью. Мальчик слышал издаваемое им слабое жужжание.

"Кто им управляет? - подумал Пол. - Этот человек должен находиться где-то поблизости. Я мог бы позвать на помощь Уйе, но боюсь, что снаряд попадет в него, как только он откроет дверь".

В это время дверь за его спиной скрипнула. Снаряд пролетел над его головой к месту движения. Правая рука Пола взметнулась вверх и опустилась с зажатой в ней смертоносной лентой. Снаряд жужжал и извивался в руке мальчика, но Пол держал его так крепко, что было видно, как напряглись мускулы на схватившей его руке. Резко развернувшись, он с силой расплющил головку ленты-снаряда о металлическую дощечку на двери. Пол услышал хруст разбившегося глаза снаряда, и мертвая лента поникла в его руке.

Пол поднял голову и встретился взглядом с ярко-синими глазами Шадоут Мапес.

- Ваш отец прислал за вами, - пояснила она, - в холле ждет человек, который будет сопровождать вас.

Пол кивнул, внимательно изучая взглядом стоявшую рядом с ним пожилую женщину. Она же смотрела на металлическую ленту-снаряд, которую он все еще держал в руке.

- Я слышала про такие игрушки, - сказала она, - он бы меня убил, верно?

Полу пришлось проглотить комок в горле, прежде чем он смог заговорить.

- Я... он метил в меня!

- Но ведь он двигался ко мне?

- Потому что двигались вы, - объяснил Пол, решая в уме вопрос: "Кто она такая?"

- Значит, вы спасли мне жизнь, - сказала она.

- Я спас жизнь нам обоим.

- Похоже, что вы очень не хотели, чтобы он попал в меня, и тем самым спасли себя.

- Кто вы? - спросил Пол.

- Шадоут Мапес, домоправительница.

- Как вы узнали, где меня найти?

- Мне сказала ваша мать. Я встретила ее в холле, у лестницы, что ведет в судную комнату. - Шадоут указала направо: - Посланный Вашего отца все еще ждет.

"Это, должно быть, человек Хавата, - подумал Пол, - Мы должны найти того, кто управлял этой штукой".

- Идите к человеку моего отца, - сказал он, - и скажите ему, что я поймал в доме снаряд-охотник и что нужно найти того, кто им управлял. Велите немедленно обыскать дом и его окрестности. Они умеют это делать Оператора снаряда надо искать среди чужих.

А сам подумал: "Может, это была она?" Но он тут же отогнал эту мысль: снаряд был под контролем, когда она вошла.

- Прежде чем я отправлюсь выполнять ваше приказание, я должна все прояснить между нами Вы возложили на меня нелегкую ношу. Но мы. Свободные, платим свои долги Нам известно, что среди вас есть предатель. Кто он, мы сказать не можем, но мы уверены, что это так. Может, он и управлял этим пожирателем плоти.

Пол оцепенел, словно загипнотизированный словом "предатель". Прежде чем он смог заговорить, старая женщина круто повернулась и направилась к двери.

Он хотел позвать ее, но не посмел это сделать, боясь, что она истолкует это неверно: она сказала ему все и теперь отправилась выполнять его приказание. Через минуту дом должен был наполниться людьми Хавата.

Пол мысленно восстановил в памяти тот момент своего разговора с Шадоут, где прозвучали слова о судной комнате. Со снарядом в руке он возвратился к себе, взял защитный пояс, обернул его вокруг талии, на бегу защелкнул пряжку и повернул из холла налево.

Шадоут сказала, что встретила его мать у лестницы, ведущей в судную комнату.

* * *

Что поддерживало леди Джессику во время всех этих

испытаний? Внимательно обдумайте изречение,

распространенное среди Бене Гессерит, и, возможно,

вы это поймете: "Любая дорога, которую проходишь до

конца, приведет в никуда. Карабкайтесь в гору

чуть-чуть, только чтобы проверить, гора ли это. С

вершины горы нельзя увидеть гору".

Принцесса Ирулэн.

Муаддиб: семейные комментарии.

В конце южного крыла Джессика увидела металлическую лестницу, спиралью поднимающуюся к овальной двери. Она посмотрела вниз, в холл, потом снова подняла глаза на дверь. Какая странная форма для двери в доме! - удивилась она.

Заглянув в окно под спиральной лестницей, она увидела огромное белое солнце Арраки, клонившееся к горизонту. Через холл пролегли длинные тени. Она снова посмотрела на лестницу. Лучи, падающие на нее сбоку, освещали куски засохшей земли, приставшие к металлическим ступеням.

Джессика положила руку на перила и начала подниматься. Перила под ее ладонью отдавали холодом. Остановившись у двери, она увидела, что у нее нет ручки, но в том месте, где ей следовало бы быть, имелось небольшое углубление.

Джессика обернулась, убедилась, что за ней не наблюдают, приложила ладонь к углублению, снова обернулась и заметила подходившую к лестнице Шадоут.

- Люди в большом холле говорят, что их прислал герцог за юным мистером Полом, - произнесла Шадоут. - У них печать герцога, и стража их опознала. - Она посмотрела сначала на дверь, потом на Джессику.

"А она осторожна, эта Шадоут, - подумала Джессика. - Это хорошо!"

- Он в пятой от холла комнате, в маленькой спальне, - сказала Джессика. - Если вам будет трудно его разбудить, позвоните доктору Уйе из соседней комнаты. Полу, может быть, понадобится порция возбудительного.

Шадоут снова бросила пристальный взгляд на овальную дверь, и Джессике почудилось, что ее взгляд излучает ненависть. Прежде чем Джессика спроста ее о двери и о том, что скрывается за ней, Шадоут круто повернулась и торопливо пошла прочь.

"Хават проверил это место, - подумала Джессика. - Ничего опасного здесь быть не может". Она толкнула дверь и оказалась в маленькой комнате, тоже с овальной дверью, но в противоположной стене. На этой двери была круглая ручка.

Воздушный замок! - догадалась Джессика. Она посмотрела вниз: на полу у входа в обеденную залу валялась табличка с личной отметкой Хавата. Дверь в столовую была открыта: кто-то сбил табличку, не подозревая о существовании воздушного замка.

Она шагнула через порог и оказалась в маленькой комнате. "Зачем в доме воздушный замок?" - спросила она себя. И внезапно вспомнила о существовании экзотических растений, герметически изолирующихся в особом климате.

Особый климат!

Это имело смысл на Арраки, где растения, наиболее сильно страдающие от недостатка влаги, приходилось орошать искусственно.

Дверь за Джессикой начала закрываться. Она поймала ее и тщательно подперла палкой, оставленной Хаватом. Она опять повернулась к внутренней двери и на этот раз заметила затейливую вязь надписи над ручкой. Надпись была сделана на языке галах и звучала так: "О человек! Здесь заключена часть чудесного творения Божьего, встань перед ним и научись любить совершенство твоего важнейшего друга".

Под тяжестью тела Джессики круглая ручка повернулась влево, и внутренняя дверь открылась. Воздушная струя коснулась щек, взъерошила волосы. Джессика почувствовала, как изменился воздух, как сильно он напоен влагой. Она заглянула за дверь и увидела массу зелени, купающуюся в золотистом солнечном свете.

"Желтое солнце!" - сказала она себе. И тут же подумала: "Фильтрующее стекло!" Она перешагнула через порог, и дверь за ней захлопнулась.

- Планетное хранилище влаги, - догадалась Джессика.

Повсюду стояли растения в горшках и низко подрезанные деревья. Здесь были даже розы.

Она наклонилась, вдыхая аромат гигантских розовых кустов, потом выпрямилась и оглядела комнату.

Ритмичный звук привлек к себе ее внимание. Она раздвинула густо разросшиеся ветви и посмотрела в центр комнаты. Там находился небольшой фонтан - струя бьющей вверх воды с шумом падала вниз, в металлическую чашу.

Волна разнообразных чувств захлестнула Джессику, но, призвав на помощь логику и четкость анализа Бене Гессерит, она начала методически рассчитывать параметры комнаты. Было похоже, что она занимает примерно десять квадратных метров. По ее расположению над холлом и по разнице в конструкции Джессика заключила, что эта комната была построена значительно позднее, чем весь дом. Джессика прошла в ту часть комнаты, которая, по ее расчетам, выходила на южную сторону, и остановилась перед широким оконным проемом со светофильтром. Услышав, как что-то зашелестело среди листвы, она напряглась, но тут в поле ее зрения попал поливочный механизм с руками-шлангами.

Вода в этой комнате была повсюду - и это на планете, где вода была самым ценным источником поддержания жизни! Вода расточалась здесь с такой небрежностью, что это поразило Джессику до самой глубины ее существа. Она посмотрела на желтое солнце. Оно висело низко над зубчатым горизонтом, над выступами, образующими часть огромной скалы, известной под названием Защитная стена.

"Фильтрующее стекло, - подумала она, - превращает белое, безжалостно палящее солнце Арраки в что-то родное и привычное. Чьих рук это дело? Может быть. Лето захотел поразить меня таким подарком - это на него похоже. Но у него не было для этого времени, он был занят более серьезными проблемами".

Она вспомнила, что многие дома на планете были герметически закрыты с помощью воздушных замков, чтобы удержать влагу внутри дома. Лето говорил ей, что для того чтобы показать силу и богатство этого дома, от подобной меры отказались, а окна и двери закрыли только от пыли.

Эта комната закрывалась так тщательно не для того, чтобы удерживать влагу. Она подсчитала, что этой воды хватило бы тысяче, а может, и большему числу планетян.

Джессика прошла мимо окна, продолжая осмотр комнаты. В поле ее зрения попала металлическая поверхность стола, стоявшего около фонтана, и она заметила на нем небольшой листок бумаги. Он не сразу привлек ее внимание, потому что был прикрыт большим чистым листом. Джессика подошла к столу, увидела на нем знак, поставленный Хаватом, и прочла то, что было написано на листке, вырванном из блокнота:

"Леди Джессика!

Возможно, эта комната и не доставит Вам столько удовольствия, сколько доставляла мне: но пусть она наглядно напомнит Вам урок, преподанный некогда нам обеим одними и теми же учителями: близость любимого человека делает нас чересчур снисходительными. И на этом пути лежит опасность.

С наилучшими пожеланиями Марго леди Фенринг".

Джессика припомнила, как Лето говорил ей, что наместником императора здесь был граф Фенринг. Однако скрытый смысл записки требовал к себе немедленного внимания, поскольку она давала ей понять: писавшая была Бене Гессерит. На мгновение Джессика почувствовала укол самолюбия: граф женился-таки на своей леди.

Но хотя эта мысль ее неприятно поразила, она наклонилась в поисках скрытой записки. Она должна была быть здесь. Та записка, которая лежала на столе, содержала лишь кодовую фразу, которую каждая Бене Гессерит, не связанная школьным предписанием, должна была сообщить другой, когда этого требовала необходимость: "На этом пути лежит опасность".

Джессика перевернула записку и провела по ней пальцами, ища кодовые точки. Ее чувствительные пальцы пробежали по краю бумаги. Ничего! Встревоженная, она положила записку на место. "Может быть, разгадка кроется в положении записки"? - подумала она.

Но Хават, обыскивая комнату, несомненно, передвигал ее. Она посмотрела на лежащий перед ней чистый лист бумаги. Лист? Она ощупала его пальцами. Здесь! Ее пальцы различили впадины кодовых точек, слагая их в слова:

"Атридесы, вашему сыну и герцогу угрожает опасность: спальня вашего сына оборудована таким образом, чтобы поймать его в ловушку. X. оснастил ее таким оружием, которое трудно обнаружить".

Джессика рванулась в комнату сына, но остановилась - нужно было прочитать записку до конца. Ее пальцы вновь забегали по точкам: "Точная природа опасности мне неизвестна, но это что-то, связанное с кроватью. Угроза семье герцога проистекает от предателя - доверенного лица герцога или лейтенанта охраны. Он собирается захватить Вас как фаворитку. Насколько мне известно, эта оранжерея безопасна. Прости, что не могу сказать большего. Мой источник невелик, поскольку мой граф не входит в число наемников X. Торопитесь. М.Ф."

Джессика отложила лист и повернулась, чтобы бежать к Полу. Но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел он сам, сразу же захлопнув за собой дверь. Пол что-то держал в правой руке. Увидев мать, он пробрался к ней сквозь зеленые заросли, посмотрел на фонтан, разжал руку и подставил ее под водяную струю.

- Пол! - Она схватила сына за плечи. - Что это?

Он заговорил в спокойной манере, за которой, однако, угадывалось напряжение.

- Снаряд-охотник. Я поймал его в моей комнате и расквасил ему нос, но я хочу действовать наверняка: вода должна его угробить.

- Погрузи его в воду! - велела Джессика.

Пол повиновался. Потом она сказала:

- Убери руку. Оставь его в воде.

Он вытащил руку, вытер ее и посмотрел на блестящий металл на дне фонтана. Джессика, сорвав черенок с листа, пошевелила им лежащую неподвижно ленту. Та осталась неподвижной. Тогда Джессика бросила черенок в воду и посмотрела на Пола.

Он изучал комнату с напряженностью и цепкостью, которые она сразу же узнала.

- Здесь можно скрыть все что угодно, - сказал Пол.

- У меня есть основания считать оранжерею безопасной, - возразила Джессика.

- Моя комната тоже казалась мне безопасной, - возразил он. - Хават говорил...

- Это был снаряд-охотник, - напомнила сыну мать. - А это значит, что им управлял кто-то, находящийся в доме. Сфера действия контрольных лучей ограничена, и, кроме того, снаряд мог быть принесен сюда после проверки Хавата.

Но услужливая память тотчас напомнила ей содержание кодовой записки, которой леди Фенринг предупредила ее о грозящей Атридесам опасности: "...от предателя - доверенного лица или лейтенанта". Конечно же это не Хават. Нет, нет, только не он!

- Сейчас люди Хавата обыскивают дом, - сказал Пол. - Снаряд едва не угодил в старую женщину, которая пришла за мной.

"Снаряд-охотник! Милосердная мать!" - подумала Джессика, с трудом подавляя дрожь.

Пол перешел к делу:

- Это, конечно, Харконнены. Нам придется начать с ними войну.

В дверь постучали условным стуком.

- Войдите! - крикнул Пол.

Дверь отворилась, и высокий человек в форме Атридесов со знаком Хавата на фуражке шагнул в комнату.

- Вы здесь, сэр? Домоправительница сказала мне, что вы должны быть здесь. - Он оглядел комнату. - Мы нашли на чердаке пирамиду из камней и прятавшегося в ней человека, который управлял снарядом.

- Я хочу принять участие в допросе, - сказала Джессика.

- Очень сожалею, леди, но мы убили его при попытке к бегству.

- Не было ли при нем чего-нибудь такого, что дало бы возможность его опознать?

- Пока мы ничего не нашли, госпожа.

- Он был арракинец? - спросил Пол.

- По виду - да, - сказал человек. - Судя по всему, он был посажен туда месяц назад и ждал там нашего прибытия. Каменная кладка в том месте, где он должен был пройти, была нетронутой вчера, когда мы исследовали чердак. Я готов присягнуть в этом.

- В вашей честности никто не сомневается, - сказала Джессика.

- Есть одно упущение, госпожа: мы не взяли там зональных проб.

- Полагаю, сейчас именно это вы и делаете, - съязвил Пол.

- Да, сэр.

- Передайте отцу, что мы задержимся.

- Немедленно, сэр. - Он посмотрел на Джессику. - Хават приказал, что при подобных обстоятельствах каждый мистер должен быть препровожден в безопасное место. - Он внимательна осмотрел комнату. - Как насчет этой комнаты?

- У меня есть основания предполагать, что эта комната безопасна, ответила она.

- Хават и я обследовали ее. Тогда я оставлю возле нее стражу - до тех пор, пока мы не обыщем весь дом. - Он поклонился, козырнул Полу и закрыл за собой дверь.

После его ухода воцарилось глубокое молчание. Пол нарушил его первым:

- Не лучше ли нам осмотреть дом самим? Ты могла бы увидеть то, что не удалось увидеть другим.

- Это крыло было единственным местом, которое я еще не обследовала, ответила Джессика. - Я оставила его напоследок, потому что...

- Потому что Хават почтил его личным вниманием, - запальчиво докончил он.

Она метнула на него вопросительный взгляд.

- Ты не доверяешь Хавату? - спросила она.

- Нет, но он уже не молод, и он слишком много работал. Мы могли бы снять с него часть обязанностей.

- Это обескуражит его, и дело только пострадает, - сказала она. После того, как он узнает о случившемся, он не позволит проникнуть в это крыло даже насекомому. Ему будет стыдно...

- Мы должны принять собственные меры предосторожности, - Пол решительно посмотрел на мать.

- Хават с честью охранял три поколения Атридесов, - возразила она. Он заслуживает уважения и доверия. Это единственное, чем мы можем ему отплатить за его верную службу.

Не найдя достаточно весомых аргументов для подкрепления своей точки зрения. Пол неожиданно выпалил:

- Когда моего отца беспокоят какие-то твои поступки, он произносит имя Бене Гессерит как ругательство.

- Что же так беспокоит твоего отца?

- Твои с ним споры.

- Но ты - не он. Пол.

А он подумал: "Это взволнует ее, но все равно она должна узнать, что сказала Шадоут о предателе".

- Ты что-то скрываешь? - спросила Джессика. - Это так не похоже на тебя. Пол.

Он пожал плечами и подробно передал ей свой разговор с Шадоут.

Повинуясь внезапному побуждению, мать показала Полу найденные ею послания.

- Мой отец должен немедленно узнать об этом, - решил Пол. - Я закодирую сообщение и передам ему.

- Нет, - возразила она. - Ты подождешь с этим до тех пор, пока не встретишься с ним наедине. Об этом должно знать как можно меньше людей.

- Ты хочешь сказать, что мы никому не можем доверять?

- Я опасаюсь другого, - ответила она. - Что, если послание - часть заговора? Люди, которые передали его нам, могли верить в его правдивость, но могло быть и так, что их единственной целью было передать его нам.

Лицо Пола по-прежнему сохраняло мрачное выражение.

- Чем больше недоверия мы будем испытывать к своим соратникам, тем слабее станут наши ряды.

- Ты должен поговорить с отцом наедине и предостеречь его - и в этом тоже.

- Я понимаю.

Она повернулась к высокому окну и посмотрела на юго-запад, туда, где опускалось солнце Арраки - желтый шар над темными скалами.

- Я тоже не думаю, что это Хават, - сказал Пол. - Возможно, что это Уйе.

- Но он не лейтенант и не доверенное лицо, - сказала она. - И уверяю тебя, что он ненавидит Харконненов так же страстно, как мы.

Пол посмотрел на скалы, думая: "И не Гурии... и не Дункан. Может быть, один из младших офицеров? Нет, невозможно! Все они происходят из семей, целые поколения которых были к нам лояльны".

Джессика потерла лоб рукой и почувствовала, как она страшно устала. Сколько здесь таится опасностей! Она посмотрела на окрашенный в желтый цвет ландшафт, изучая его. Ее внимание привлекли спайсовые склады, тянущиеся до самой Защитной стены: над огромными бункерами возвышались сторожевые вышки на столбах, точно гигантские пауки на тонких ножках. Джессика насчитала по меньшей мере двадцать таких хранилищ.

Солнце медленно скрылось за скалы, и в небе появились бледные звезды. Джессика, не отрывала глаз от крупной звезды, которая зажглась над самой линией горизонта, создавая ритмичную световую вибрацию. "Слишком низко для звезды, - сообразила Джессика. - Источник света находится среди скал Защитной стены".

Рядом в полутьме комнаты шевельнулся Пол.

- Кто-то сигналит, - сказала она.

Она попыталась прочесть сообщение, но оно передавалось неизвестным ей кодом. На равнине возникли другие огни - маленькие жесткие точки на фоне черноты. И один из них, самый левый, замигал в ответ на сигналы, подаваемые со скал. Когда он исчез, фальшивая звезда на скале немедленно замигала в ответ.

Сигналы... они вызвали у Джессики дурные предчувствия. "Почему воспользовались световыми сигналами? - спрашивала она себя. - Почему не прибегли к помощи передатчика?"

Ответ был очевиден: эфир наверняка прослушивался агентами герцога Лето. Значит, световые сигналы передавались врагами - агентами Харконненов.

В дверь постучали, и голос человека Хавата произнес:

- Все в порядке, сэр... леди. Мистеру пора пройти к отцу.

* * *

Говорят, что герцог Лето закрывал глаза на

опасности, что он бездумно шел в западню. Не лучше

ли предположить, что он слишком долго жил с

ощущением опасности, потерял верные ориентиры и не

смог определить тот момент, когда она приняла

угрожающие размеры. А может, он намеренно принес

себя в жертву - в надежде, что его сын сможет найти

лучшую судьбу? Все, знавшие герцога, отзываются о

нем как о человеке, которого было не так-то легко

провести...

Принцесса Ирулэн.

Муаддиб: семейные комментарии.

Герцог Лето Атридес прислонился к парапету посадочной контрольной башни Арраки. Ранняя луна, плоская, точно серебряная монета, освещала неверным светом зубчатую Защитную стену, пики которой казались раскаленными иглами. Слева от герцога сияли огни Арраки.

Он думал о подписанных им приказах, только что разосланных по всем населенным планетам. "Наш великий падишах-император приказал мне принять на себя управление планетой Арраки и покончить со всеми раздорами".

Неприятная эта ритуальность задевала герцога, наполняя его душу одиночеством. Кого может обмануть бессмысленная фразеология? Конечно же не Свободных. И не малый дом, все члены которого - до последнего человека были сторонниками Харконненов.

Они пытались отнять жизнь у моего сына!

Волна гнева стеснила его дыхание. Герцог увидел огни машины, движущейся в направлении посадочного поля. Он надеялся, что это охрана, везущая к нему Пола. Промедление раздражало его, хотя он и знал, что это часть предосторожностей, предпринятых Хаватом.

Они пытались отнять жизнь у моего сына!

Он тряхнул головой, отгоняя гневные мысли, и посмотрел на поле, по краям которого стояли пять его кораблей. Лучше осторожное промедление, чем... На лейтенанта Хавата можно положиться, он хорошо служил, полностью надежен.

В этот момент герцог почувствовал, что его сокровенной мечтой было покончить со всеми классовыми различиями и не заниматься составлением беспомощных приказов. Он посмотрел на небо и подумал, что вокруг одного из этих светил вращается Каладан: "Я больше никогда не увижу своего дома..." Тоска по Каладану сжала его грудь внезапной болью.

Я должен скрывать свои чувства, - подумал он. - Если моему сыну суждено когда-нибудь иметь свой дом, то он будет на этой планете. Я могу думать об Арраки как об аде, доставшемся мне в удел еще при жизни, но он пусть найдет здесь нечто, что вдохновит его. Должно же здесь быть что-то такое..."

Его захлестнула волна жалости к себе, но он немедленно подавил ее, вспомнив почему-то строки стихотворения Гурни Хэллека:

Легкие мои вдыхают ветер времени.

Дующий над мертвыми песками...

"Что ж, Гурни, здесь достаточно мертвого песка, - подумал герцог. Но там живут Свободные. Если есть нечто, что может дать будущее роду Атридесов, то это связано только со Свободными. Даже Харконнены с их подлыми планами ничего не смогли с ними поделать. Они пытались отнять жизнь у моего сына!"

Звук бьющегося металла сотряс башню, и перила под рукой герцога завибрировали. "Груз прибыл", - подумал он. Пора браться за работу!

Он повернулся и начал спускаться по лестнице в большую комнату, стараясь успокоиться.

Они пытались отнять жизнь у моего сына!

Когда герцог вошел в слабо освещенную желтым светом комнату, люди уже покинули посадочное поле. За плечами у них были баллоны, они смеялись и обменивались шутками, точно студенты, приехавшие на каникулы.

- Эй! Чувствуешь, что под тобой? Тяготение, парень!

- Интересно, сколько здесь единичек? Что-то тяжеловато.

- Девятнадцать по справочнику.

Большая комната звенела от звука голосов.

- Ты хорошенько разглядел эту дыру, когда мы приземлялись? Где добыча, которая должна быть здесь?

- Ее забрали с собой Харконнены.

- А мне, ребята, сейчас бы только душ и мягкую постельку.

- Ты что, дурак, не слышал? Никаких душей здесь нет. Будешь отскребывать себя песочком!

- Смотрите! Герцог!

Комната тут же погрузилась в тишину. К герцогу подошел Гурни Хэллек. За его плечами висел вещевой мешок, а в руке он сжимал гриф своего девяти струнного бализета.

Лето смотрел на него с восхищением. Высокородный герцог привык во всем повиноваться этому трубадуру и воину. Как сказал о нем Пол? "Гурни это доблесть".

Сквозь белокурые волосы Хэллека кое-где просвечивала кожа. Его большой рот был искривлен в дружеской усмешке, а багровый шрам под подбородком жил, казалось, своей собственной жизнью. Как всегда энергичный, он подошел к герцогу и отвесил почтительный поклон.

- Вот остатки людей, господин мой, - он указал бализетом на людей в комнате. - Я предпочел бы прибыть с первым отрядом, но...

- На вашу долю еще осталось довольно Харконненов. Давайте отойдем в сторону, Гурни, нам надо поговорить.

- Приказывайте, мой господин!

Они встали под арку. Хэллек отбросил в сторону свой вещмешок, но бализет продолжал держать в руке.

- Сколько людей ты можешь передать Хавату?

- Зуфир в беде, сэр?

- Он потерял только двух своих агентов, но здесь много Харконненов. Если мы быстро возьмемся за дело, то успеем принять необходимые меры предосторожности и получить необходимую передышку. Сколько ты сможешь одолжить ему людей, которые не станут уклоняться от того, чтобы поработать ножом?

- Я могу предложить ему три сотни моих молодцов, - сказал Хэллек. Куда их послать?

- К главному входу. Агент Хавата уже ждет.

- Я должен заняться этим сразу, сэр?

- Немедленно. Но прежде нам с тобой предстоит решить еще один вопрос. Комендант поля задержит под благовидным предлогом местный корабль и оттянет время его отправления, насколько это представится возможным. Хайлайнер Союза, доставивший нас сюда, собирается заняться своими дальнейшими делами, а местный корабль, вероятно, попытается установить контакт с грузовым судном, взявшим груз спайса...

- Нашего спайса, сэр?

- Нашего. Но этот корабль должен увезти с собой некоторых сборщиков спайса, работавших еще при прежнем правительстве. Это хорошие работники, Гурни, и их около восьмисот. Прежде чем корабль уйдет, неплохо было бы убедить хотя бы часть из них остаться с нами.

- Убедить с помощью силы, сэр?

- О нет, мне нужно их добровольное сотрудничество, Гурни. Эти люди обладают необходимым нам опытом и мастерством. А уезжают они потому, что воспринимают себя как часть прежнего мира - мира Харконненов. Но это ведь не так. Хават говорит, что среди них есть несколько дурных людей, а ведь он узнает убийцу даже по его тени.

- В свое время Зуфир обнаружил несколько весьма ценных теней, мои господин.

- Но есть и такие, которых он еще не нашел.

- Где эти люди, сэр?

- На нижнем уровне, в комнате ожидания. Я предлагаю тебе спуститься вниз и сыграть им кое-что, чтобы смягчить их сердца, а потом перейти к более решительным действиям. Тем, кто обладает достаточной квалификацией, можешь предложить ответственные посты. Предлагай жалованье на двадцать процентов выше, чем они получали у Харконненов.

- А если больше, сэр? Не все сочтут такую прибавку достаточно веским аргументом в пользу Арраки.

Лето нетерпеливо проговорил:

- Тогда действуй, смотря по обстоятельствам. Только помни, что богатство не беспредельно. Там, где возможно, придерживайся все-таки двадцати процентов. Особенно нам нужны перевозчики спайса, специалисты по погоде, люди, работающие в дюнах, - все, кто имеет опыт работы в песках.

- Понимаю, сэр. "Они - воплощенная сила, лица их крепки, как восточный ветер, они возьмут пески в плен".

- Очень подходящая к случаю цитата, - сказал герцог. - Передай командование лейтенанту. Пусть он сделает краткое сообщение о водной дисциплине, а потом устроит людей на ночь в бараках, примыкающих к посадочному полю. Там им все покажут. И не забудь о людях для Хавата.

- Три сотни самых лучших, сэр. - Он взялся за свой вещмешок. - Где мне найти вас, когда я все сделаю?

- Наверху, в совещательной комнате. Там у нас будет штаб. Я хочу установить новый порядок на планете и начать с создания вооруженных отрядов.

Хэллек, уже собравшийся уходить, замер на месте и посмотрел на герцога.

- Вы ожидаете такого рода неприятностей, сэр? Я думал, что судейство по изменениям находится здесь...

- Сочетая открытую неприязнь и тайные козни, - договорил за него герцог. - Прежде чем мы окончательно утвердимся на этой планете, прольется достаточно крови.

- "И вода, выплеснувшаяся из берегов, превратится в кровь и оросит высохшую землю", - процитировал Хэллек.

Герцог вздохнул.

- Поторопитесь, Гурни.

- Хорошо, мой господин. - Шрам дрогнул от его усмешки. - Подобно дикому ослу в пустыне, я иду вперед, готовый приступить к моей работе. Он прошел к центру комнаты, отдавая распоряжения, потом стал торопливо пробираться к выходу.

Лето лишь покачал головой - полный песен, цитат и цветистых фраз, Хэллек всегда был забавен, но, когда дело касалось Харконненов, в нем просыпался убийца.

Лето направился к лифту кружным путем, отвечая на приветствия привычным жестом руки. Он узнал служащего из отдела пропаганды и остановился, чтобы передать ему сообщение, которое должно было быть передано по всем каналам. Те, кто привез с собой жен, захотят узнать, что их жены находятся в безопасности, а также о том, где их найти. Остальным же будет интересно узнать, что большинство местного населения составляют женщины Герцог похлопал служащего по руке, давая понять, что это сообщение нужно передать первым. Он кивал людям, улыбался и говорил им любезности. Люди должны видеть, что ничего не случилось. И только войдя в лифт, герцог облегченно вздохнул: он в безопасности, он наедине с самим собой. Но тут в его голове тревожным рефреном пронеслась мучившая его мысль: "они пытались отнять жизнь у моего сына!"

* * *

Над входом на арракинскую посадочную площадку

висела надпись, небрежно вырезанная примитивным

инструментом. Муаддиб не раз повторял ее слова

впоследствии. А увидел он ее в свою первую ночь на

Арраки, когда охрана герцога привезла его на

совещание в штаб отца. Слова надписи были обращены к

тем, кто покидал планету, но они имели огромный

смысл в глазах мальчика, только что находившегося на

краю гибели: "О вы, кто знает, как мы здесь

страдаем, не забывайте нас в ваших молитвах".

Принцесса Ирулэн.

Сведения о Муаддибе.

- Вся история ведения войн не что иное, как рассчитанный риск, сказал герцог, - но когда дело касается собственных семей, элементы расчета тонут... в других вещах.

Он понимал, что не сдерживает свой гнев настолько, насколько ему бы это следовало делать. Повернувшись, он зашагал по комнате.

Герцог и Пол были в комнате, пустой и гулкой. Длинный стол, старомодные стулья вокруг него, карта и нагреватель на одном конце стола составляли всю ее обстановку. Пол сел за стол возле карты. Он рассказал отцу о происшествии со снарядом-охотником и предупредил о существующей угрозе со сторон и предателя.

Герцог остановился напротив Пола и ударил кулаком по столу:

- Хават сказал мне, что дом в безопасности!

Пол решительно проговорил:

- Я тоже рассердился вначале и обвинил Хавата. Но угроза была вне дома - простая, как все гениальное. И она сработала бы, если бы не умение, данное мне тобой и многими другими, включая Хавата.

- Ты его защищаешь? - спросил герцог.

- Да.

- Он старик, и в этом все дело. Ему бы следовало...

- Он умудрен большим опытом, - сказал Пол - Сколько ты можешь вспомнить ошибок Хавата?

- Защищать его следовало бы мне, а не тебе...

Пол улыбнулся.

Лето присел на угол стола и положил свою руку на руку сына.

- Ты повзрослел, сын. Это меня радует. - Он взглянул на Пола. - Хават сам накажет себя. Он выльет на себя такой поток гнева, какой нам с тобой и не снился.

Оглянувшись назад, на белую стену за спиной отца, на блестящую поверхность стола, он вдруг заметил, что руки у него крепко сжаты в кулаки. Пол отвел взгляд. Он посмотрел на темные окна, на открывающуюся за ними черноту. Огни комнаты отражались от балконной ограды. Он разглядел движущиеся силуэты людей, одетых в форму Атридесов.

Дверь распахнулась, и на пороге выросла фигура Зуфира Хавата. Сегодня он выглядел особенно старым и измученным. Пройдя вдоль стола, Хават остановился прямо напротив герцога.

- Мой господин, - проговорил он, фиксируя свой взгляд на одной точке над головой герцога, - я только что узнал, что подвел вас. Хавату надо подать...

- Послушай, садись и перестань глупить, - оборвал его герцог и указал на стул напротив Пола. - Если ты и сделал ошибку, то только потому, что чересчур высоко оценил Харконненов. Их примитивные умы способны лишь на незамысловатые трюки. Мой сын сообщил мне о том, что с честью вышел из этого испытания лишь благодаря твоим урокам. В этом ты не подвел! - Он постучал по спинке стула. - Садись, тебе говорят!

Хават сел.

- Но...

- Не хочу больше об этом слушать. У нас есть более неотложные дела. Где остальные?

- Я попросил их подождать за дверью, пока я...

- Позови их!

Хават посмотрел герцогу прямо в глаза:

- Сэр, я...

- Я знаю, кто мои настоящие друзья, - сказал герцог. - Зови людей.

Хават сглотнул.

- Сию минуту, сэр. - Он повернулся на стуле и крикнул в открытую дверь: - Гурни, веди их!

В комнату во главе с Хэллеком вошла группа офицеров. У них были очень серьезные лица. Их сопровождали адъютанты и специалисты. Вошедшие начали шумно рассаживаться по местам.

- Желающим подадут кофе, - сказал герцог.

Он оглядел людей и подождал, пока принесут терпкий, взбадривающий напиток. Отметив про себя усталость, заметную на некоторых лицах, он принял выражение спокойной деловитости и, постучав костяшками пальцев по столу, попросил внимания.

- Итак, джентльмены, наша цивилизация, похоже, столь успешно освоила опыт вторжения, что мы не можем просто повиноваться приказу Империи, не обнаружив, что старые привычки дали богатые всходы.

За столом послышались смешки, и Пол понял, что отец взял верный тон и сказал именно то, что было необходимо сказать, чтобы поднять настроение людей.

- Думаю, прежде всего нам следует поинтересоваться, хочет ли Зуфир что-нибудь добавить к своему отчету о Свободных, - сказал герцог. - Зуфир?

Хават поднял на него взгляд.

- После моего главного отчета у меня возникло несколько вопросов экономического характера. Но главное, о чем я сейчас хочу сказать, - это то, что Свободные мне кажутся все более подходящими партнерами для сотрудничества с нами. Правда, в настоящее время они выжидают, желая узнать, могут ли они доверять нам, ведь они привыкли действовать в открытую. Они прислали нам в подарок костюмы собственного изготовления и карты некоторых пустынных мест, окруженных укрепленными точками Харконненов. - Хават оглядел собравшихся. - Их данные кажутся мне вполне надежными, к тому же Свободные оказали нам значительную помощь в делах с судейством по изменениям. Они также прислали драгоценности для леди Джессики, спайс, ликер и лекарства. Мои люди как раз сейчас занимаются их обработкой. Похоже на то, что там никаких фокусов нет.

- Вам нравятся эти люди, Зуфир? - спросил один из сидевших.

Хават повернул к нему лицо:

- Дункан Айдахо говорит, что ими можно восхищаться.

Пол посмотрел сначала на отца, потом на Хавата и спросил:

- У вас есть новая информация о том, как много на планете Свободных?

Хават перевел взгляд на Пола:

- По количеству еды и прочим фактам Айдахо установил, что общее число людей на стоянках, которые он посетил, - примерно десять тысяч. Их предводитель говорил, что управляет сьетчем из двух тысяч человек. У нас есть основания полагать, что подобных сьетчей очень много. Все они, похоже, преданы человеку по имени Льет.

- Это что-то новое, - сказал герцог.

- Возможно, это ошибка, сэр. Судя по некоторым данным, можно предположить также, что Льет - это местный парламент.

Один из сидящих за столом задал Хавату еще один вопрос:

- Это правда, что Свободные имеют дело с контрабандистами?

- Когда Айдахо был там, сьетч покидал караван контрабандистов, увозивших с собой на вьючных животных большой груз спайса. Они сказали, что им предстоит восемнадцатидневное путешествие.

- Это означает, что контрабандисты удвоили свою оперативность за этот период смуты, - сделал вывод герцог. - Вот вам и предмет для размышления. Нам не следовало бы проявлять слишком большое беспокойство по поводу кораблей, покидающих эту планету без лицензии, - так делается всегда. Но полностью выпускать их из поля нашего зрения тоже неразумно.

- У вас есть план действий, сэр? - спросил герцога Хават.

Герцог посмотрел на Хэллека:

- Гурни, я хочу, чтобы вы возглавили делегацию, или посольство, как вам больше нравится, - чтобы наладить контакт с этими бизнесменами-романтиками. Скажете, что я не буду иметь с ними дела до тех пор, пока они не признают мой титул герцога. Хават только что установил, что взятки, которые они давали, и плата людям, помогавшим им в контрабандистских операциях, отнимали у Свободных в четыре раза больше средств, чем полагается по условиям контракта.

- А что, если слухи об этом дойдут до императора? - спросил Хэллек. Он очень печется о своей выгоде, мой господин.

Лето улыбнулся.

- Мы будем открыто класть в банк на имя императора десятую часть прибыли и в соответствии с законом взимать с этой суммы налоги. Пусть об этом болит голова у Харконненов. А мы немного потрясем кошельки тех местных, кто разбогател при Харконненах. Больше никаких взяток!

Усмешка искривила губы Хэллека:

- Прекрасный и юридически законный удар. Хотел бы я видеть лицо барона, когда он об этом узнает.

Герцог повернулся к Хавату:

- Зуфир, ты достал те конторские книги, о которых говорил?

- Да, мой господин. Их, конечно, нужно изучить детально, однако я просмотрел их на скорую руку и уже сейчас могу сообщить некоторые цифры.

- Тогда начинай.

- Харконнены получали отсюда десять биллионов солариев каждые триста тридцать стандартных дней.

У всех сидящих за столом вырвался единодушный вздох. Даже молодые адъютанты, чей вид выдавал скуку, выпрямились и обменялись многозначительными взглядами.

Хэллек пробормотал:

- Так просто они от такого богатства не откажутся.

- Итак, джентльмены, - сказал Лето, - не наивно ли после этого ожидать, что Харконнены могут спокойно уехать только потому, что им так приказал император?

Все согласно закивали.

- Нам нужно постоянно об этом помнить, - Лето повернулся к Хавату. Теперь об оборудовании. Что они нам оставили?

- Полный набор - так, по крайней мере, записано в инженерной описи, заверенной судьей по изменениям, мой господин, - ответил Хават. Он протянул руку к адъютанту, и тот передал ему папку, которую Зуфир открыл и положил перед собой на стол. - Только там ни слова не сказано о том, что к непосредственному использованию готово меньше половины оборудования, да и оно находится в сомнительном состоянии. Считайте, что нам повезло, если оно проработает полгода.

- Этого следовало ожидать, - вздохнул Лето. - Каковы твердые цифры по основному оборудованию?

Хават заглянул в свою папку:

- Около 930 харвестерных фабрик могут быть присланы через несколько дней. В наличии около 6260 орнитоптеров, самолетов-разведчиков, погодонаблюдателей... Карриолов немногим меньше тысячи.

- А не дешевле было бы снова открыть торговлю с Союзом? - сказал Хэллек. - Тогда бы мы получили разрешение вывести на орбиту корабль Союза, чтобы использовать его как спутник определения погоды.

Герцог посмотрел на Хавата:

- Ничего нового в этом смысле, Зуфир?

- Мы должны заняться изучением других возможностей, - остудил пыл Хэллека Хават. - Агент Союза, собственно говоря, с нами и не торговался. Он лишь дал понять, что установленная цена для него неприемлема и останется такой вне зависимости от того, каким будет наше развитие. Наша задача узнать, почему это так, прежде чем мы снова с ним свяжемся.

Один из адъютантов Хэллека, повернувшись на своем стуле, выкрикнул:

- Это несправедливо!

- Справедливость? - Герцог строго посмотрел на него. - Кто говорит о справедливости? Мы установим свою справедливость. Это будет здесь, на Арраки. Жизнь или смерть! Вы сожалеете о том, что связали с нами свою судьбу?

И адъютант Хэллека ответил:

- Нет, сэр. Вы не можете отказаться от самой богатой планеты во Вселенной, и мне ничего не остается, как следовать за вами. Простите мне мою вспышку, но... - Он пожал плечами. - Каждый может ощутить горечь...

- Горечь - это я понимаю, - сказал герцог. - Но давайте не будем говорить о справедливости, пока у нас есть руки и не отнята свобода ими пользоваться. Может, еще кто-нибудь испытывает горечь? Забудьте о ней! Это совещание - дружеская встреча, каждый может высказать все, что у него на уме.

Хэллек вздохнул:

- Я думаю о том, что у нас нет сторонников в других домах, и о том, как это плохо. Обращаясь к вам, они называют вас воплощением справедливости и клянутся в вечной дружбе, если это им ничего не стоит.

- Они еще не знают, кто окажется победителем, - бывшие или нынешние наместники Арраки, - сказал герцог. - Большая часть домов разбогатела за счет рискованных предприятий. Вряд ли их можно за это винить. - И, словно поставив точку в обсуждении этой темы, герцог обратился к Хавату:

- Мы говорили об оборудовании. Ты не мог бы привести несколько примеров, чтобы лучше ознакомить людей с состоянием механизмов?

Хават кивнул и указал адъютанту на прибор. Крупный проектор был поставлен на стол, недалеко от того места, где сидел герцог. Некоторые из сидящих привстали, чтобы лучше видеть. Пол, подавшись вперед, смотрел на машину на экране. Она была примерно сто двадцать метров в длину и сорок метров в ширину. Ее жукообразное тело свободно двигалось на широких гусеницах.

- Это харвестерная фабрика, или краулер, - начал объяснять Хават. Мы выбрали для показа наиболее хорошо отремонтированный экземпляр. Этот драглайн с оборудованием прибыл еще с первой бригадой имперского эколога, но работает до сих пор, хотя зачем он сейчас нужен, я не понимаю.

- Если это тот, кого называют "старая мумия", то его бы нужно отправить в музей, - сказал адъютант.

За столом послышались смешки. Но Пол не смеялся. Он серьезно изучал агрегат, и в его уме уже зрел вопрос. Указав на изображение, он спросил:

- Зуфир, существуют ли настолько большие песчаные черви, чтобы проглотить эту штуку?

За столом установилась тишина. Герцог тихонько выругался. Потом подумал: "Нет, здесь они должны знать правду".

- В центре пустыни есть такие черви, которые способны убрать ее за один глоток, - сказал Хават. - Ближе, за Защитной стеной, где работает основная часть сборщиков спайса, достаточно червей, которые могут покалечить ее и сожрать на досуге.

- Почему мы не используем против них защитное поле? - спросил Пол.

- Согласно отчету Айдахо, - ответил Хават, - защитные поля в пустыне опасны. Поле размером с человеческое тело привлечет любого червя за сотни метров вокруг. Похоже на то, что защитное поле провоцирует у червей жажду убийства. Это информация Свободных, в ней нет нужды сомневаться. В сьетче Айдахо не нашел никакого защитного оборудования.

- Совсем ничего? - спросил Пол.

- Было бы весьма трудно скрыть его среди нескольких тысяч людей, сказал Хават. - Айдахо имел доступ в любое место сьетча, но он не видел никаких полей и никаких намеков на его использование.

- Это странно, - брошенная реплика принадлежала герцогу.

- Харконнены использовали здесь, вне всякого сомнения, большое количество полей, - продолжил Хават. - У них были ремонтные мастерские в каждой гарнизонной деревне, и их отчеты указывали на то, что они неоднократно проводили ремонт защитного оборудования.

- Могут ли Свободные владеть нуль-полями? - спросил Пол.

- Это маловероятно, хотя и возможно в принципе, - ответил Хават.

- Мы бы узнали об этом раньше, - сказал Хэллек. - Контрабандисты, имея тесные контакты со Свободными, не оставили бы без внимания подобного рода изобретение. И они бы не стали препятствовать его распространению за пределами планеты.

- Я не люблю оставлять такие важные вопросы невыясненными, - вмешался в спор Лето. - Зуфир, я хочу, чтобы ты полностью прояснил эту проблему.

- Мы уже работаем над ней, мой господин. Однако Айдахо прав в одном: невозможно ошибиться в отношении Свободных к полям. Он говорил, что поля повергли их в неприкрытое изумление.

Герцог нахмурился:

- Вернемся к обсуждению спайсового оборудования.

Хават указал адъютанту на проектор. На экране появилось изображение крылатой машины, окруженной человеческими фигурками.

- Это карриол, - сказал Хават, - летающая машина, единственной функцией которой является наполнение богатой спайсом харвестерной фабрики песком в случае появления песчаного червя. Карриолы обеспечивают безопасность фабрики, ведь черви появляются постоянно. Сбор спайса процесс, который требует как можно более интенсивного поглощения и выброса.

- Это - о Харконненах, - вставил герцог.

Смех был, пожалуй, чересчур громким. На экране появилось новое изображение.

- Это - универсальные машины, - объяснял Хават. - Их можно использовать для выполнения самых разных работ, например по очистке территорий от пыли и песка. Таких территорий тридцать, и лишь одна из них защищена полем. Возможно, генератор поля имеет недостаточную мощность. Некоторые части этих машин необходимо предохранять от песка и пыли.

- Мне не нравится эта подчеркнутая боязнь полей, - произнес герцог, а про себя подумал "Не в этом ли заключается разгадка тайн Харконненов?" Выходит, мы даже не сможем убежать от кораблей под полями, если они двинутся против нас?" Он тряхнул головой, отгоняя подобные мысли.

- Давайте определим последовательность наших действий. Какова будет наша прибыль?

Хават перевернул несколько страничек в своей папке:

- После определения размеров расходов на ремонт оборудования мы приблизительно установим сумму, которая может быть получена в ходе операции. Согласно данным Харконненов, зарплата и расходы на эксплуатацию составляют четырнадцать процентов Мы должны для начала поднять, когда заменим изношенное оборудование, этот процент до тридцати. Потом повысить там, где представится возможность, прибыль процентов на двенадцать пятнадцать. - Он сделал небольшую паузу. - Если только мой господин не будет пользоваться методами Харконненов.

- Мы работаем на солидной и постоянной базе, - возразил герцог. Наша цель - сделать людей счастливыми, особенно Свободных.

- Главным образом Свободных, - согласился Хават.

- Наше благополучие на Каладане зависело от моря и воздушных ресурсов, - продолжил свою мысль герцог - Здесь же мы должны развивать то, что я назвал бы ресурсами пустыни. Сюда могут войти и воздушные ресурсы, а может, и нет - Он покачал головой. - Харконнены полагаются при назначении на ключевые должности на специалистов с других планет. Для нас это не подходит: каждая новая группа людей - лишняя возможность провокации.

- Тогда нам придется довольствоваться гораздо меньшей прибылью и понижением добычи, - сказал Хават - Ведь в этом случае наша продукция за два сезона сократится на треть по сравнению со средней добычей при Харконненах.

- Мы этого ожидали, - возразил герцог. - Нам придется быстрее налаживать контакт со Свободными. До первой проверки СНОАМа мне бы хотелось иметь пять батальонов, набранных из Свободных.

- Это слишком короткий срок, сир, - Хават с сомнением покачал головой.

- У нас вообще немного времени. При первой возможности здесь появятся сардукары, переодетые в форму Харконненов. Зуфир, как ты думаешь, сколько сардукаров может перебросить один корабль?

- Четыре-пять батальонов, сир.

- Значит, на Арраки их должны встретить пять батальонов Свободных и наши собственные силы. Если бы нам удалось захватить в плен несколько сардукаров и представить их перед Советом ландсраата, обстановка бы сразу изменилась.

- Мы сделаем все, что в наших силах, сир.

Пол посмотрел на отца, потом на Хавата С горечью он подумал о том, как стар стал их ментат, верно служивший трем поколениям Атридесов. Старость. Ее выдавали ревматические жилки вокруг темных глаз, впалые щеки, обветренные экзотическими ветрами, тонкие блеклые губы. Старый человек. А как много от него зависит, подумал Пол прозвучал голос герцога:

- Мы вступили в полосу войн и убийств, - однако мы еще не очистили всю накипь. Зуфир, каково сейчас положение Харконненов?

- Мы отсеяли двести пятьдесят девять их людей, мой господин. Осталось не более трех ячеек Харконненов - человек сто.

- Эти люди - владельцы собственности? - спросил герцог.

- Большинство было хорошо устроено, мой господин.

- Я хочу, чтобы ты получил с них подписку о лояльности. Представь копии судье по изменениям, а потом предъяви им обвинение, что они якобы жили под фальшивыми документами. Конфискуй их собственность, возьми все подчистую. А свои действия объясни тем, что выступал в защиту государственных интересов: эти люди не платят налогов. Все должно быть законно.

Зуфир растерянно улыбнулся:

- Извините, мой господин, такой поворот событий не мог прийти мне в голову.

Хэллек нахмурился при виде мрачного лица Пола.

"Это неверный шаг, - думал Пол. - Такая мера только ожесточит противника, Этим ничего не добьешься".

- "Я был чужим в чужом краю", - процитировал Хэллек.

Пол пристально посмотрел на него. Почему Гурни вспомнил именно эту строку из библии? Неужели и он не побрезгует ничем, чтобы только разделаться с Харконненами?

Герцог посмотрел в темноту за окном, потом повернулся к Хэллеку:

- Гурни, сколько пескокопателей тебе удалось оставить с нами?

- Двести восемьдесят шесть, сэр. Я считаю, что нам повезло. Каждый из них будет полезен.

- Так мало? - Герцог поджал губы. - Что ж, передай им, что...

Его прервал шум у двери. Мимо охраны торопливо прошел Дункан Айдахо. Склонившись над столом, он что-то прошептал на ухо герцогу.

Лето отмахнулся от него:

- Брось, Дункан, говори смело. Здесь военный совет.

Пол изучал Айдахо, отмечая про себя его кошачьи движения и быстроту реакции, что делало его таким серьезным противником в учебных поединках. Темное круглое лицо Айдахо повернулось к Полу, и, хотя взгляд его глубоко сидящих глаз оставался непроницаемым. Пол угадал волнение, спрятанное за маской спокойствия.

Оглядев собравшихся, Айдахо сказал:

- На нас напали всадники Харконненов, переодетые Свободными, Сами Свободные послали к нам гонца, чтобы предупредить о готовящемся нападении. Но те подстерегли посланца Свободных и тяжело его ранили. Мы доставили Свободного сюда, к нашим докторам, но он умер. Мне следовало бы раньше понять, что мы его не довезем, и не доставлять несчастному лишние страдания. Но я хочу обратить ваше внимание на другое. Свободный очень удивился, когда увидел, что я, оказывая ему помощь, попытался убрать спрятанный на его груди нож. - Айдахо бросил взгляд на герцога: - Мой господин! Мне никогда не приходилось видеть такого ножа.

- Криснож? - спросил кто-то.

- Думаю, да, - ответил Айдахо, - Нож, молочно-белый, как будто светящийся изнутри. - Дункан сунул руку в разрез туники и вытащил ножны, из которых торчала черная рукоятка.

- Оставьте его в ножнах!..

Голос, донесшийся из открытых дверей, молил и требовал одновременно. Все, как по команде, посмотрели в ту сторону. В дверях, сдерживаемая клинками охранников, стояла высокая фигура, закутанная в балахон. Он полностью скрывал очертания тела человека, лишь в прорезях опущенного капюшона виднелись глаза - темно-синие без белков.

- Пусть он войдет, - прошептал Айдахо.

- Пропустите! - приказал герцог.

Поколебавшись, охранники опустили клинки. Человек проскользнул в комнату и остановился перед герцогом.

- Это Стилгар, начальник сьетча, где я побывал, предводитель тех, кто предупредил нас о банде Харконненов, - сказал Айдахо.

- Добро пожаловать, - приветствовал вошедшего Лето. - Но почему нельзя вынимать это оружие?

Стилгар взглянул на Айдахо:

- Ты был у нас, видел обычаи чистоты и чести. Тебе я бы позволил увидеть клинок человека, к которому ты отнесся по-дружески. - Он обвел взглядом остальных присутствующих. - Но других я не знаю. Не загрязнят ли они благородное оружие?

- Я герцог Лето. Вы позволите мне посмотреть клинок?

- Я позволю вам заработать право на то, чтобы вынуть клинок из ножен, - сказал Стилгар и, услышав ропот протеста, поднял худую руку. Напоминаю, что это кинжал того, кто был вам другом.

В молчаливом ожидании Пол изучал предводителя Свободных. Человек, сидевший рядом, возмущенно прошептал:

- Кто он такой, чтобы диктовать нам, как себя вести на планете Арраки?

- Говорят, что герцог Лето Атридес правит с согласия правящих. Именно поэтому я должен познакомить вас с обычаями свободных племен Арраки, торжественно произнес Стилгар. - Мы считаем, что те, кто видел наш священный нож, становятся нашими, пополняя ряды Свободных. - Взгляд его темных глаз уперся в Айдахо. - Без нашего разрешения они никогда не смогут покинуть Арраки.

Хэллек и еще несколько человек поднялись из-за стола с выражением неудовольствия. Хэллек сказал:

- Герцог Лето считает, что...

- Одну минуту, - прервал Хэллека Лето, и всех поразила твердость, с какой это было сказано. А в голове у герцога стояло: "Надо воспользоваться сложившейся ситуацией... надо этим воспользоваться!" Он обратился к Свободному:

- Я ценю и уважаю достоинство любого человека, который уважает мое достоинство, - обратился он к Свободному. - Я в большом долгу перед вами, и я всегда плачу свои долги. Если по вашим обычаям кинжал должен оставаться в ножнах, то таков будет и мой приказ. А если существует ритуал, чтобы воздать должные почести умершему, он будет соблюден.

Свободный внимательно посмотрел на герцога, потом медленно снял капюшон, открыв тонкий нос и рот с полными губами над лоснящейся бородой. Непринужденно склонившись над столом, он плюнул на его блестящую поверхность. Сидящие вокруг стола вскочили с мест, но Айдахо остановил их:

- Спокойно! - Во внезапно возникшей напряженной тишине он продолжал. - Мы благодарим вас, Стилгар, за то, что вы принесли нам в дар влагу вашего тела, и платим тем же. - И Айдахо плюнул на стол - прямо перед герцогом.

- Вспомните, как ценна здесь влага, сэр. Это знак высшего уважения, чуть слышно промолвил он.

Лето глубже ушел в свое кресло Он поймал взгляд Пола, увидел грустную усмешку на его лице и почувствовал, как напряженность медленно покидает собравшихся по мере того, как до них начинает доходить смысл происходящего.

Свободный уже говорил с Айдахо:

- Ты оставил много влаги в нашем сьетче, Дункан Айдахо. Ты сделал это из преданности своему герцогу?

- Он просит меня присоединиться к его отряду, сэр, - Айдахо вопросительно посмотрел на герцога.

- Он согласен на взаимную преданность? - спросил Лето.

- Вы хотите, чтобы я пошел с ними, сэр?

- Я хочу, чтобы ты решил сам, - Лето был не в силах скрыть своего волнения.

Айдахо же изучал Свободного.

- Я могу пойти с тобой Стилгар, но только при таком условии: со временем ты отпустишь меня обратно к герцогу.

- Ты хорошо дрался и сделал для нашего друга все, что мог, - сказал Стилгар. - Он посмотрел на Лето. - Пусть будет так: человек по имени Айдахо оставляет у себя криснож в знак преданности нам. Его, конечно, нужно будет чистить и соблюдать обряды почитания - Айдахо знает, как это делать. Айдахо Дункан будет и Свободным, и солдатом Атридесов.

- Дункан? - голос Лето дрогнул.

- Я понял вас, сэр.

- Тогда решено, - заключил Лето.

- Твоя вода - наша вода, Дункан Айдахо, - уточнил Стилгар условия соглашения. - Тело нашего друга останется здесь; его вода принадлежит Атридесам. Это самая прочная связь между нами.

Лето беспомощно оглянулся на Хавата. Старик с довольным видом кивнул головой.

- Я подожду внизу, пока Айдахо попрощается с друзьями. Покойного звали Турок Помяните это имя, когда для его духа настанет время освобождения. Вы - его друзья.

Стилгар повернулся к двери.

- Задержитесь ненадолго, - попросил его Лето.

Свободный снова обернулся к нему, привычным жестом возвращая на место капюшон и что-то прилаживая на груди. Это что-то было тоненькой трубочкой, и Пол успел разглядеть ее прежде, чем она скрылась под капюшоном.

- Есть ли причина, по которой мне нужно остаться? - Свободный вопросительно взглянул на герцога.

- Мы бы хотели воздать вам подобающие почести, - ответил герцог.

- Моя честь требует моего присутствия в другом месте. - И бросив взгляд на Айдахо, Свободный проскользнул мимо охраны в дверь.

- Если остальные Свободные ему под стать, то мы с ними договоримся, сказал герцог.

Айдахо сухо проговорил:

- Он прекрасный человек, сир.

- Ты понимаешь, что нужно делать, Дункан?

- Я ваш посол у Свободных, сир.

- От тебя, Дункан, зависит очень многое. Прежде чем на нас нападут сардукары, нам нужно иметь по крайней мере пять батальонов из этих людей.

- Это займет некоторое время, сир. Свободные очень независимы. Немного поколебавшись, Айдахо продолжал: - И, сир, есть еще одно обстоятельство. Один из наемников, которого мы взяли, пытался украсть кинжал у нашего мертвого друга. Наемник сказал, что Харконнены назначили премию в миллион солариев тому, кто достанет им криснож.

Лето вскинул голову, явно изумленный:

- Зачем он им понадобился?

- Нож выточен из зуба песчаного червя, на нем клеймо Свободных. С ним человек с синими глазами может проникнуть в любой сьетч. Им бы следовало перекрасить меня, пока Харконнены меня не узнали. Я не похож на Свободного, но...

- Питер де Гриз, - сказал герцог.

- Человек дьявольской хитрости, мой господин, - вмешался в разговор Хават.

Айдахо спрятал ножны под тунику.

- Береги этот нож, - сказал ему герцог.

- Я понимаю, мой господин. - Айдахо похлопал по вделанному в пряжку ремня передатчику. - Передам сообщение, как только смогу. Зуфир знает мои позывные. - И отдав прощальный салют, он поспешил за Свободным.

Звук шагов Айдахо затих вдали. Лето и Хават, обменявшись понимающими взглядами, улыбнулись друг другу.

- Нам еще многое нужно успеть сделать, сир, - напомнил Хэллек.

- Советую тебе заниматься своими делами, - бросил ему Хават и повернулся к герцогу: - Сообщение о военных базах мне, видно, придется сделать в другой раз, сэр?

- Сколько оно займет времени?

- В двух словах, пожалуй, не расскажешь. Среди Свободных ходят слухи, что в период работы испытательной ботанической станции в пустыне Арраки было построено около двухсот таких баз. Предполагается, что все они заброшены, но есть сведения, что перед тем как покинуть, их опечатали.

- Оборудование на них есть? - поинтересовался герцог.

- Согласно данным Дункана, да.

- Где они сосредоточены? - спросил Хэллек.

- Ответ на этот вопрос, - сказал Хават, - знает один только Льет.

- Один лишь Бог... - пробормотал Лето.

- Ну зачем так пессимистично, сэр? - возразил Хават. - Мне приходилось слышать, как произносили это имя Свободные - судя по всему, они имели в виду реальное лицо.

- "Да не послужи двум хозяевам", - произнес Хэллек, имитируя изречения из Священного писания.

- Уж кому-кому, а тебе следовало бы это знать, - укорил воина герцог. Хэллек же только улыбнулся ему в ответ.

- А судья по изменениям, имперский эколог Кайнз? - в голосе Лето зазвучала надежда. - Разве он не должен знать, где расположены эти базы?

- Сир, - осторожно напомнил Хават, - этот Кайнз - имперский служащий.

- Который находится очень далеко от императора, - стоял на своем Лето. - Мне нужны эти базы. Там есть оборудование, которое можно снять и использовать для наших рабочих машин.

- Сир, - не выдержал Хават, - по закону эти базы все еще являются владениями Его величества.

- Ты забыл о ветрах, - герцог отнюдь не собирался сдавать свои позиции, - а они здесь такие, что могут разрушить все что угодно. Мы всегда можем сослаться на погоду. Найдите скорее этого Кайнза и узнайте у него по крайней мере, где расположены эти базы.

- По-моему, это рискованно, - не сдавался Хават. - Дункан говорит, что Свободные придают большое значение этим базам, даже не зная толком, существуют ли они в действительности. Мы можем повредить себе в глазах Свободных. Мы можем оттолкнуть их от себя, если займемся этими базами.

Пол оглядел всех присутствующих и заметил, как напряженно они вслушиваются в каждое слово Похоже, что намерение его отца глубоко их встревожило.

- Послушай Хавата, отец, - сказал Пол. - Он говорит правду.

- Сир, - Хават сделал вид, что не услышал реплики Пола, - эти базы могли бы дать нам материал для ремонта всего оставленного нам оборудования, и все же, по стратегическим соображениям, они находятся вне нашей досягаемости. Было бы опрометчиво действовать, не имея точной информации. Этот Кайнз - влиятельный арбитр из империи, мы не должны этого забывать. И Свободные от него зависят.

- Тогда проделайте все помягче. Я хочу только знать, существуют ли эти базы.

- Как пожелаете, сир, - Хават сел и опустил глаза.

- Что ж, хорошо, - герцог начал подводить итоги - Мы знаем, что нас ждет впереди. Работа. Мы к ней готовились, и у нас есть некоторый опыт. Мы знаем, какова награда, альтернатива тоже достаточно ясна. Каждый из нас знает свои задачи - Он посмотрел на Хэллека - Ты, Гурни, прежде всего займись контрабандистами.

- "Я пойду к повстанцам, обитающим в пустынных землях", - пропел Хэллек.

- Когда-нибудь я постараюсь поставить этого доблестного воина в такое положение, что он не сможет подобрать ни одной цитаты, а без них он все равно что голый, - пошутил Лето.

Послышались смешки, но Пол уловил в них некоторую натянутость.

Герцог повернулся к Хавату:

- Подготовь на этом этаже службы и коммуникации, Зуфир. Когда сделаешь это, доложишь мне.

Хават встал и, оглядев присутствующих, пошел к выходу. Остальные суетливо задвигались, гремя стульями, стараясь скрыть за этой торопливостью свое смущение.

"Все закончилось смятением", - подумал Пол, следя за тем, как выходит последний человек. Раньше заседания штаба заканчивались иначе.

Впервые Пол позволил себе задуматься над реальной возможностью поражения - не из-за страха или предупреждения Преподобной матери, но ради объективной оценки реальности.

"Мой отец в отчаянном положении, - думал он - Дела для нас складываются не очень хорошо. И Хават, - Пол вспомнил, как старый ментат вел себя на совещании, - не уверен, колеблется, проявляет признаки тревоги. Хават чем-то глубоко взволнован".

- Тебе лучше провести остаток ночи здесь, сын, - сказал герцог. Скоро уже рассвет. Я сообщу об этом твоей матери. - Медленно и устало он поднялся на ноги. - Почему бы тебе не составить несколько стульев и не отдохнуть?

- Я не слишком устал, сир.

- Как знаешь.

Герцог сложил руки за спиной и начал медленно прохаживаться вдоль стола.

"Как лев в клетке", - подумал Пол.

- Ты собираешься обсудить с Хаватом возможность предательства?

Герцог остановился перед сыном и проговорил, глядя в окно:

- Мы обсуждали эту возможность много раз.

- Похоже, что старуха верит в то, что говорит, - сказал Пол - И записка, полученная матерью.

- Предосторожности приняты, - отрезал герцог.

Он оглядел комнату, и Пол увидел охотничий огонек, зажегшийся в его глазах.

- Оставайся здесь. Я должен обсудить с Зуфиром кое-какие вопросы.

Он повернулся и, кивнув охране у дверей, вышел из комнаты.

Пол пристально смотрел на то место, где только что стоял отец Оно опустело еще до того, как герцог ушел И Полу вспомнилось пророчество старой женщины:

"... Для твоего отца уже ничего нельзя сделать".

* * *

В тот первый день, когда Муаддиб шел со своими

родителями по арраки неким улицам, некоторые из

встреченных им людей, вспоминая легенды и

пророчества, кричали ему вслед "Муад!" Но в их

криках слышался скорее вопрос, нежели утверждение,

ибо пока они могли только надеяться на то, что он

является предсказанным Лизаном ал-Гаибом. Их

внимание было приковано и к его матери, потому что

они слышали о том, что она была Бене Гессерит, и для

них было ясно, что она похожа на других Лизан

ал-Гаибов.

Принцесса Ирулэн.

Сведения о Муаддибе.

Когда герцог нашел Хавата в указанной ему охраной комнате, тот был один. В соседнем помещении, где устанавливалось оборудование, стоял шум, в комнате же, которую занимал Хават, было тихо. Пока Хават поднимался из-за заваленного бумагами стола, герцог огляделся. Зеленые стены. Три кресла вокруг стола. На каждом из них красное пятно - след, оставшийся от поспешно стертой с них буквы "х".

- Кресла очищены и вполне безопасны, - сказал Хават. - Где Пол, сэр?

- Я оставил его в совещательной комнате. Надеюсь теперь, когда я его не смущаю, он сможет немного отдохнуть.

Хават кивнул, подошел к двери, закрыл ее, и шум сразу стих.

- Зуфир, я все думаю о запасах спайса империи и Харконненов.

- Что именно вас тревожит, мой господин?

Герцог поджал губы:

- Склады весьма ненадежны.

Хават попытался что-то объяснить, но герцог остановил его:

- Оставим в покое запасы императора. Думаю, он был бы втайне рад, если бы Харконнены пришли в замешательство. Как ты считаешь, будет ли барон заявлять протест, если разрушить нечто такое, что он не сможет признать своим открыто?

Хават покачал головой:

- У меня нет лишних людей, сир.

- Займи у Айдахо. А может быть, кому-нибудь из Свободных доставит удовольствие прогулка по планете?

- Как скажете, мой господин. - Хават отвернулся. Видя, что старик нервничает, герцог подумал: "Возможно, он подозревает, что я ему не доверяю. Должно быть, он знает, что я имею информацию о предательстве. Что ж, лучше всего попробовать успокоить его".

- Зуфир, поскольку ты один из немногих, кому я могу доверять безусловно, мы должны немедленно обсудить еще один вопрос. Мы оба знаем, какими бдительными нам нужно быть, чтобы помешать предателям проникнуть в наши ряды... но у меня есть два новых сообщения.

Хават обернулся и посмотрел на герцога. Лето повторил рассказанное Полом. Но услышанная информация не ввергла ментата в состояние напряженной сосредоточенности, а лишь усилила его волнение.

Понаблюдав за стариком. Лето сказал:

- Ты что-то скрываешь, старина. Мне следовало бы понять это тогда, когда ты так нервничал на совещании штаба. Что же это такое, о чем нельзя было сообщить на заседании штаба?

И без того узкие губы Хавата вытянулись в узкую ниточку; на его лице четче обозначились глубокие морщины:

- Мой господин, я не знаю, как об этом сказать.

- Зачем нам хитрить друг с другом? Ты ведь знаешь, что со мной можно говорить обо всем, Зуфир.

Хават продолжал смотреть на герцога, думая про себя: "Вот таким я люблю его больше всего. Он человек чести и заслуживает того, чтобы до конца рассчитывать на мою преданность и усердие. Почему я должен причинить ему боль?"

- Итак? - спросил Лето.

Хават пожал плечами:

- Все дело в клочке записки. Мы отобрали ее у курьера Харконненов. Она была предназначена для агента по имени Парди. У нас есть веские причины считать, что Парди - руководитель здешней агентурной сети Харконненов. Записке, конечно, можно придавать большое значение, а можно считать ее никчемной. Все зависит от того, как ее воспринимать.

- Каково же содержание записки?

- Клочка записки, мой господин. Она была сделана на пленке, и к ней, как обычно, была привязана капсула со взрывчатым веществом. В наши руки попал лишь клочок пленки, однако важный.

- Ну?

Хават провел языком по губам.

- В ней говорится: "... Его никогда не станут подозревать, и когда на него обрушится чей-либо удар, одного этого будет достаточно, чтобы его уничтожить". На записке была собственная печать барона, я ее узнал.

- Твои подозрения не лишены оснований, - в тоне герцога Хават внезапно почувствовал холодок отчуждения.

- Я бы скорее дал отрезать себе руки, чем причинить вам боль, господин, но что, если...

- Леди Джессика?! - гневно вскричал Лето, не дав Хавату договорить. Неужели ты не мог выудить правду у этого Парди?

- К несчастью, Парди уже не было в живых, когда мы перехватили курьера. Курьер же, я в этом уверен, не знал, что нес.

Лето встряхнул головой: "Как все это отвратительно! Ничего подобного быть не может - я знаю свою женщину".

- Мой господин, если...

- Нет! - взревел герцог. - Здесь ошибка!

- Мы не можем оставить этот факт без внимания, мой господин.

- Она со мной шестнадцать лет! У нее было бесчисленное число возможностей для того, чтобы... Ты сам изучал школу Бене Гессерит и Джессику.

Хават горько проговорил:

- Как уже известно, факты могут проходить мимо меня.

- Говорю тебе, что это невозможно. Харконнены хотят уничтожить род Атридесов, включая и Пола. Они уже однажды пытались, Может ли мать замышлять что-то против сына?

- Возможно, против собственного сына она не действует. А вчерашняя попытка могла быть хитрым трюком.

- Она и была трюком.

- Сир, леди Джессика утверждает, что ее родители ей неизвестны. А что, если она сирота и сиротой ее сделали Атридесы?

- Она могла бы начать действовать давным-давно. Подсыпать яд в мое питье... вонзить ночью стилет... У кого как не у нее были такие возможности?

- Харконнены хотят уничтожить вас, мой господин. В их намерения входит не только убийство. Вендетта должна быть настоящим искусством.

Плечи герцога поникли. Он закрыл глаза, почувствовав себя старым и усталым. "Этого не может быть. Женщина открыла мне свое сердце".

- Можно ли придумать лучший способ уничтожить меня, чем посеять во мне подозрения к той, которую я люблю?

- Я думал об этом, - сказал Хават, - и все же...

Герцог открыл глаза и посмотрел на Хавата: "Пусть он подозревает. Подозрения - это по его части. Может быть, если я притворюсь, что поверил в это, тот, другой, станет менее осторожным".

- Что ты предлагаешь? - прошептал герцог.

- Постоянное наблюдение с этой минуты, мой господин. Она должна быть под надзором в любое время суток. Я прослежу за этим. Айдахо был бы идеальным человеком для подобной работы. Может быть, через неделю нам удастся заполучить его обратно. В его отряде есть один юноша, обученный нами настолько хорошо, что он мог бы служить идеальной заменой Айдахо у Свободных. Он искушен в делах дипломатии.

- Не рискуй со Свободными!

- Конечно нет, сэр.

- А как насчет Пола?

- Возможно, надо посоветоваться с доктором Уйе.

Лето снова повернулся к Хавату:

- Оставляю это на ваше усмотрение.

- Я буду благоразумен, мой господин.

"Что ж, по крайней мере, на это я могу рассчитывать", - подумал герцог. Потом он сказал:

- Я немного пройдусь. Если понадоблюсь, буду где-нибудь поблизости.

- Мой господин, прежде, чем вы уйдете, я хотел бы, чтобы вы взглянули на фильмокнигу. Это приблизительный анализ религии Свободных. Еще просили меня сделать об этом сообщение.

Герцог помедлил и, не оглядываясь, спросил:

- С этим нельзя подождать?

- Конечно, можно, мой господин. Но вы спрашивали, что означает слово Муад, которое выкрикивали люди на улице при виде молодого господина.

- При виде Пола?

- Да, сэр. У Свободных есть легенда о том, что к ним явится лидер, ребенок Бене Гессерит, и поведет их к истинной свободе.

- И они думают, что это... Пол?!

- Они надеются на это, мой господин.

Хават протянул герцогу капсулу с книгой. Тот взял ее и опустил в карман:

- Я посмотрю попозже.

- Конечно, мой господин.

- Сейчас мне нужно время подумать.

- Да, мой господин.

Герцог глубоко вздохнул и вышел. Очутившись в коридоре, он повернул налево и пошел, не разбирая дороги. Мелькали лестницы коридоров, балконы, холлы. Встречные люди приветствовали его и уступали ему дорогу. Герцог торопился в совещательную комнату.

Он нашел ее погруженной в темноту, а Пола - спящим на стуле.

Сын был укрыт робой охранника, а под его головой лежал какой-то грязный тюк. Осторожно, чтобы не разбудить мальчика, герцог прошел через комнату на балкон и оглядел посадочное поле. Охранник, стоявший в углу балкона, узнал его в полутьме и встрепенулся, ожидая приказаний.

- Вольно! - отдал команду герцог и прислонился к холодному металлу балконной решетки.

Пустыня была окутана предрассветной тишиной. Неподвижные звезды над его головой сверкали на темно-голубом небе. Над южным горизонтом сквозь тонкую дымку проглядывала полная луна. Свет ее казался откровенным и циничным.

Пока он так стоял, наблюдая, луна скользнула за пики Защитной стены, и, оказавшись во внезапно сгустившейся темноте, герцог ощутил озноб и вздрогнул.

Злоба кольнула его острой иглой.

"Харконнены все время мешают мне, травят меня, охотятся на меня, подумал он. - Назойливые дряни с полицейскими усмешками! Здесь я стою на своих ногах!" Рука его бессознательно потянулась к эмблеме на тунике.

На востоке возникли светящиеся полоски, потом образовались просветы, заставившие померкнуть звезды. Началось торжественное шествие зари.

Она была так красива, что Лето забыл обо всем: есть вещи, не поддающиеся описанию.

Он никогда не думал, что здесь можно встретиться с подобной красотой.

- Прекрасное утро, сир, - сказал за его спиной охранник.

Герцог кивнул, размышляя про себя: "Возможно, эта планета станет домом для моего сына".

Потом Лето увидел человеческие фигуры, движущиеся по цветочному полю. Это были собиратели росы. Вода здесь так ценна, что собирать приходилось даже росу.

Но свободен ли будет этот дом? - И радостное парение его души сменилось горечью несбывшихся надежд.

* * *

Быть может, самым ужасным моментом познания

является тот, когда ты понимаешь, что твой отец

обычный человек из плоти и крови.

Принцесса Ирулэн.

Собрание высказываний Муаддиба.

Герцог сказал:

- Пол, то, что я думаю, ужасно, но я должен это сделать.

Он стоял возле портативного аудиоскупера, принесенного в совещательную комнату к их завтраку. Чувствительная ручка прибора мягко зависла над столом, напоминая Полу некое таинственное, ныне вымершее насекомое.

Внимание герцога было приковано к окнам, выходившим на посадочное поле, за которыми клубилась пыль Перед мальчиком на фоне утреннего неба стоял аппарат с фильмом о религиозных обрядах Свободных, снятым одним из экспертов Хавата Пол обнаружил, что воспоминание о себе волнует его Муад! Лизан ал-Гаиб!

Закрыв глаза, он вспомнил крики толпы "Так вот на что они надеются", - подумал он И еще он вспомнил, как назвала его старая Преподобная мать "Квизатц Хедерах". Воспоминания пробудили в нем чувства, связанные с ужасной целью - способствовать гибели этого ужасного мира, наполненного непонятной ему недружелюбностью.

- Отвратительно! - внезапно произнес герцог.

- О чем вы говорите, сир?

Лето внимательно посмотрел на Пола.

- О том, что Харконнены думают, будто смогут обмануть меня, посеяв недоверие к твоей матери. Они не знают, что скоро я перестану доверять самому себе.

- Я не понимаю вас, сир.

Лето опять взглянул в окно - белое солнце находилось на том самом месте, где ему было положено находиться по утрам.

Негромко и неторопливо, чтобы не выдать обуревавшие его чувства, герцог рассказал мальчику о записке.

- Вы могли и меня ввести в заблуждение, - сказал Пол.

- Они должны думать, что им это удалось, - ответил герцог - Все должно выглядеть естественно Даже твоей матери не следует знать об этой хитрости.

- Но почему, сир?

- Чтобы не спровоцировать ее на ответное действие - она способна на высший акт! На карту поставлено слишком многое Я надеюсь выкурить предателя из его норы Пусть они пока считают, что меня удалось обмануть.

- Почему вы мне рассказываете об этом? Ведь я могу выдать вас!

- Ты - единственный, за кем сейчас не будут следить И ты будешь держать все в тайне Ты должен - Герцог подошел к окну и, не глядя на сына, проговорил: Но если со мной что-то случится, ты можешь открыть ей правду я никогда в ней не сомневался Я хочу, чтобы она об этом знала.

Пол понял, что отец говорит о смерти.

- С вами ничего не должно случиться, сир.

- Помолчи, сын.

Пол смотрел на отца и видел, что он смертельно устал Усталость жила в повороте его головы, в сутулости плеч, в катастрофической замедленности движений.

- Вы просто устали, отец.

- Да, устал, - согласился герцог, - морально устал Процесс упадка Великих домов затронул в конце концов и меня А когда-то мы были очень сильны.

Пол быстро и сердито проговорил.

- Упадок не коснулся нашего дома!

- Разве?

Герцог повернулся к сыну, и тот увидел темные круги под его глазами, циничная усмешка искривила губы Лето.

- Мне следовало бы жениться на твоей матери, сделать ее герцогиней. Но... мое холостяцкое положение оставляло надежду некоторым домам, имеющим дочерей, на союз с ними. - Он пожал плечами. - Так что я...

- Мать объясняла мне это.

- Ничто не приносит предводителю такого расположения подчиненных, как бравада, - сказал герцог, - и я старался казаться бесшабашным.

- Ты хорошо знаешь дело, - запротестовал Пол. - Ты хороший руководитель. Люди охотно следуют за тобой, любят тебя.

- Мои пропагандистские отряды - одни из лучших, - герцог опять отвернулся к окну. - Здесь, на Арраки, у нас большие возможности, чем может предполагать Империя. И все же я иногда думаю, что для нас было бы лучше, если бы мы отступили. Иногда так хочется просто раствориться среди этих людей, стать менее заметным.

- Отец!

- Да, я устал. А тебе известно, что мы используем остаток спайса в качестве сырья и имеем уже собственную фабрику по производству пленки?

- Сэр?

- Мы не можем оставаться без пленки, - речь герцога стала торопливой. Он словно боялся, что не успеет рассказать Полу все, что нужно, - помимо всего, как бы иначе мы смогли снабдить информацией периферию?! Люди должны знать, как я хорошо ими управляю. Как же они об этом узнают, если мы сами не скажем им?

- Вам нужно отдохнуть, - взволнованно произнес Пол.

И снова герцог посмотрел сыну в лицо:

- У Арраки есть еще одно, главное, преимущество, о котором я чуть было не забыл упомянуть. Этот спайс - он здесь везде. Им дышишь, его ешь, он почти во всем. И мне кажется, что он создает некоторый иммунитет против самых распространенных ядов. Арраки - безводная планета, и вода здесь источник жизни. Необходимость контролировать расходование каждой капли бесценной влаги ставит все производство спайса на Арраки под строжайший контроль. Но спайс - не только ключ к получению огромных богатств, он одновременно необходим и как условие выживания - он спасает народы Арраки от истребления. Населением Арраки нельзя рисковать, более того, его приходится защищать от опасности, исходящей как изнутри, так и извне. Ведь большая часть населения планеты занята добычей спайса, который существует только на Арраки. Таким образом, Арраки делает нас, ее правителей, безупречными в моральном и этическом отношениях.

Пол начал было говорить, но герцог прервал его:

- Мне необходимо было кому-то все это высказать, сын. - Он вздохнул, снова посмотрел на сухой ландшафт, с которого теперь исчезли даже цветы затоптанные сборщиками росы, они увяли под ранним солнцем.

- На Каладане мы правили, опираясь на мощь моря и воздуха, здесь мы должны использовать мощь пустыни. Это то, что ты получаешь в наследство, Пол. Что станет с вами, если что-то случится со мной? Твоему дому тогда не будет угрожать медленное и угрюмое угасание, падение его будет стремительным, вас с матерью начнут преследовать. И тогда останется единственное спасение - бегство.

Пол сглотнул, подбирая слова, но ничего не приходило в голову. Он никогда не видел своего отца настолько упавшим духом.

- При попытке удержать Арраки, - продолжал герцог, - неизбежно встанет вопрос о сохранении славного имени нашего рода. - Он указал в окно на знамена Атридесов, безжизненно свисающие с флагштоков, установленных по краям посадочного поля. - Ничьи дьявольские козни не должны запятнать эти гордые и честные знамена.

Горло у Пола пересохло От слов отца веяло такой безысходностью, таким фатализмом, что мальчик почувствовал себя опустошенным.

Герцог достал из кармана возбуждающую таблетку и проглотил ее, не запивая.

- Власть и страх, - сказал он, - вот инструменты управления государством. Надо приказать, чтобы тебя усиленно обучали искусству ведения партизанской войны А фильм в случае крайней необходимости ты смог бы сыграть и на этом.

Пол смотрел на отца, по мере действия таблетки его плечи расправлялись. Но полные страха и сомнения.

- Что-то задерживает эколога, - пробормотал герцог. - Я велел Зуфиру поторопить его.

* * *

Однажды мой отец, падишах-император, взял меня за

руку, и я, вспомнив то, чему научила меня мать,

почувствовала, что он не спокоен. Отец повел меня в

портретную галерею и остановился перед полотном, на

котором был изображен герцог Лето Атридес. Я

заметила между ними - моим отцом и человеком на

портрете - большое сходство У обоих были благородные

худощавые лица с острыми чертами. Но больше всего

меня поразили их глаза, одинаково холодные и

величественные. "Дочь, - сказал мне отец, - я хотел

бы, чтобы ты была старше, когда для этого человека

наступит время выбирать себе женщину". Моему отцу

тогда было семьдесят лет, хотя он выглядел не старше

человека на портрете, а мне - всего четырнадцать, но

я до сих пор помню, о чем подумала в то мгновение,

мой отец втайне желает иметь герцога своим сыном и

ненавидит политическую необходимость, вынуждавшую их

быть врагами.

Принцесса Ирулэн.

В доме моего отца.

Первая встреча с людьми, которых ему было приказано предать, потрясла доктора Кайнза. Он гордился тем, что был ученым, для которого легенды были лишь любопытными гипотезами, возможными путями к познанию сущности культур. Но мальчик так удивительно соответствовал древнему поверью, особенно его вопрошающие глаза и сдерживаемая искренность, характерная для его облика.

В легенде, конечно, не содержалось четких указаний на то, когда Мать-богиня приведет мессию или предоставит ему возможность действовать. И все же между предсказанием и появившимися на планете людьми существовала странная согласованность.

Они встретились в самый разгар утра за административным зданием посадочного поля. Стоящий неподалеку топтер без опознавательных знаков тихонько гудел, как некое дремлющее насекомое. Возле него с обнаженным клинком, огражденный защитным полем, стоял охранник Атридесов.

С усмешкой посмотрев на защитное поле, Кайнз подумал: "Арраки готовит для них сюрприз".

Планетолог поднял руку, давая знак своим охранникам Свободным отступить. Сам он прошел вперед, ко входу в здание. Его внимание привлекло движение по ту сторону входа, он остановился и расправил складку стилсьюта, образовавшуюся на левом плече.

Входная дверь распахнулась Из нее вышли люди, вооруженные пистолетами, ножами и защитными полями. За ними следовал смуглый высокий человек с ястребиным лицом и темными волосами. На нем был плащ с эмблемой Атридесов на груди. Ему, видимо, был непривычен этот вид одежды. С одной стороны плащ прилип к закрытой стилсьютом ноге, и это сковывало его движения.

Рядом с мужчиной шел юноша с такими же темными волосами, но с более круглым лицом. Кайнз знал, что ему пятнадцать лет, но выглядел он младше. Тем не менее в его фигуре чувствовалась властность и уверенность в себе, словно ему было известно нечто, неведомое всем остальным. На нем был такой же плащ и стилсьют, как и на отце, но юноша чувствовал себя в них спокойно и непринужденно, как будто подобная одежда была ему давно знакома.

Кайнз покачал головой, думая про себя: "Они всего лишь люди".

Вместе с ними вошел еще один, кого Кайнз сразу узнал - Гурни Хэллек: этот человек поучал его, как вести себя с герцогом и его наследником. Кайнз глубоко вобрал в себя воздух, усмиряя поднявшееся в нем негодование: "Очень скоро они узнают, кто истинный хозяин на Арраки" Они хотели знать все о спайсе, а также о базах. И было очевидно, что о базах им сообщил Айдахо. "Я заставлю Стилгара послать голову Айдахо этому герцогу", подумал Кайнз.

Свита герцога была теперь в нескольких шагах. Слышно было, как хрустел песок под их ногами.

Кайнз поклонился, приветствуя подходивших Его одинокая фигура привлекла внимание Лето, и тот с интересом присмотрелся к нему: высокий, худой, в костюме для открытой пустыни и башмаках; откинутый на спину капюшон оставлял открытыми рыжеватые волосы и редкую бородку. Бездонные синие глаза устремлены на герцога из-под нависших бровей.

- Вы - эколог? - спросил его Лето.

- Мы здесь предпочитаем употреблять старые термины, - возразил Кайнз. - Я - планетолог.

- Я буду называть вас так, как вы привыкли, - сказал Лето и повернулся к сыну. - Это - арбитр, судья по изменениям, поставленный следить, подчиняется ли местное население властям. - Он посмотрел на Кайнза. - А это мой сын.

- Вы Свободный? - спросил его Пол.

Кайнз улыбнулся:

- Меня принимают и в сьетче, и в деревне. Но я - имперский планетолог, на службе у Его величества.

Уверенный тон этого человека произвел на Пола благоприятное впечатление. До этого он видел Кайнза в бинокль из окна административного здания, и он показался мальчику излишне чопорным.

- Странная манера... - шепнул Полу Хэллек. - Ни слова лишнего, никаких неточностей: говорит, как пишет.

Герцог, услыхав эти слова, негромко произнес:

- Тип настоящего ученого.

Пол почувствовал в Кайнзе сильную личность... "Это - человек, рожденный повелевать", - подумал он.

- Насколько я понимаю, это вы позаботились о стилсьютах и плащах для нас? - обратился к Кайнзу герцог.

- Надеюсь, они хорошо подошли, мой господин, - ответил ему Кайнз. Они были изготовлены Свободными в срок, который определил ваш человек Хэллек.

- Мне сказали, что вы не сможете взять нас в пустыню до тех пор, пока мы не наденем эти доспехи, - сказал герцог.

- Мы не сможем взять с собой достаточное количество воды, хотя наше сегодняшнее путешествие в пустыню и не будет долгим. Стилсьюты сохранят влагу вашего тела от испарения. Что касается остальных мер вашей безопасности, то дела обстоят следующим образом: сверху вас будет прикрывать эскорт сопровождения. Он будет находиться в поле вашего зрения. Снизу защиты не будет: маловероятно, что мы подвергнемся нападению в этом направлении. - Кайнз пристально посмотрел в лицо герцога, видя перед собой плоть, насыщенную водой, и холодно проговорил: - На Арраки не принято говорить о неприятности - здесь говорят о ее возможности.

Хэллек окаменел от его тона.

- Герцогу нужно говорить "мой господин" или "сир"!

Но Лето остановил его движением руки.

- Оставь, Гурни! Им еще незнакомы наши обычаи.

- Как вам будет угодно, сир, - пробормотал Хэллек.

- Мы у вас в долгу, доктор Кайнз, - сказал Лето, - Вы понесли большие расходы на подготовку этой экспедиции. Они не будут забыты.

Пол, повинуясь безотчетному импульсу, отчетливо произнес:

- Дар - благо для того, кто дарит.

Внезапно свободные из охраны Кайнза бросились к нему:

- Лизан ал-Гаиб! - вскричал один из них.

Кайнз повелительным жестом вернул их на место. Они отошли, возбужденно переговариваясь между собой. Кайнз сказал:

- Не обращайте на них внимания - жители пустыни очень суеверны.

Однако он тоже вспомнил слова легенды: "Они будут приветствовать тебя словами священного писания, а твои дары станут для тебя благоденствием".

Внезапно Лето понял, почему Хават, давая ему краткое описание Арраки, отозвался о Кайнзе более чем сдержанно, подчеркивая тем самым, что он не доверяет этому человеку: Кайнз был Свободным. Его манеры отличали в нем гордого человека, привыкшего к свободе, и в речи своей, и в языке он руководствовался только собственными заключениями. Заданный напрямую вопрос Пола был наивен и бестактен: Кайнз, имперский планетолог, был аборигеном. Вот почему он взял охрану из своих людей. Но, с другой стороны, этот факт мог и не таить в себе никакой угрозы. Просто Свободные Арраки хотели удостовериться в том, до каких пределов простирается их новая свобода. Охрана производила впечатление надежной.

- Не пора ли нам отправляться, сир? - спросил Хэллек.

Герцог утвердительно кивнул:

- Я полечу в моем собственном топтере, Кайнз может сесть рядом со мной, чтобы указывать дорогу; ты и Пол займете задние сиденья.

- Одну минуту, - остановил Кайнз герцога. - С вашего разрешения, я должен проверить исправность ваших костюмов.

Герцог хотел было возразить, но Кайнз настаивал:

- Я забочусь не только о вас, но и о себе... мой господин. Мне хорошо известно, чего следует опасаться, пока вы оба находитесь на моем попечении.

Герцог нахмурился: "До чего неприятный момент! Если я откажусь, то могу его обидеть. А он может оказаться именно тем человеком, который нам нужен. Но... пустить его внутрь моего защитною поля, разрешить касаться меня, когда я так мало его знаю?.."

- Мы к вашим услугам, - сказал, наконец, герцог и распахнул свой плащ. Он видел, как Хэллек весь подобрался, готовый ринуться вперед. - И раз уж вы так добры, то я попросил бы вас рассказать мне об устройстве этого костюма.

- Охотно, - сказал Кайнз и, расстегнув застежку на плече герцога, приступил к объяснениям: - В его основе лежит высокоэффективный и многослойный фильтр и теплообменная система. Внутренний пористый слой обеспечивает нормальный процесс испарения, охлаждающий тело. Два следующих слоя содержат волокна теплообмена и охлаждения солей.

Не прерывая объяснений, Кайнз поправил складку на груди и проверил застежку под мышками.

- Работа органов дыхания обеспечивается с помощью насоса. Регенерированная вода скапливается в специальном резервуаре, откуда подводится по трубке к зажиму у шеи.

- Великолепная конструкция, - похвалил герцог.

Кайнз встал на колени, чтобы осмотреть зажимы на ногах.

- Моча и кал подвергаются переработке в набедренных емкостях. - Он встал и еще раз проверил шейный секционный клапан. - Когда вы находитесь в открытом пространстве пустыни, вот этот фильтр закрывает ваше лицо, а эта носовая трубка предохраняет от горячего воздуха: вдыхаете через ротовой фильтр, выдыхаете через носовую трубку.

Нажав пальцами на подушечку фильтра, Кайнз сказал:

- Если она вас беспокоит, то скажите. Я подгоню ее получше, чтобы не терло.

- Очень вам признателен, - сказал герцог, чувствуя, что костюм теперь сидит лучше и не так раздражает его, как вначале.

- А теперь давай займемся тобой, мальчуган.

"Хороший он человек, но ему следовало бы поучиться почтительному обращению", - подумал герцог.

Пол безучастно смотрел, как Кайнз осматривает его стилсьют. Когда Пол его надел, у него было странное чувство, что каждая деталь ему знакома, хотя он заведомо знал, что никогда не носил такого костюма.

Кайнз выпрямился и отступил с озадаченным выражением на лице.

- Вы раньше носили стилсьют? - спросил он.

- Нет, никогда.

- Значит кто-нибудь отладил его на вас?

- Нет.

- Вы все сделали правильно. Кто научил вас?

- Никто Это... казалось само собой разумеющимся.

Кайнз задумчиво потер щеку, вспоминая слова легенды; "Он будет знать ваши обычаи, как будто был рожден для них".

- Мы теряем время, - сказал герцог. Он направился в сторону корабля, кивком головы отвечая на приветствие охраны. Поднявшись в него, он пристегнул ремни, проверил управление и приборы Судно заскрипело, когда в него стали забираться остальные.

Кайнз пристегнул ремни и сосредоточил внимание на внутренней отделке судна - роскошная серо-голубая обивка, сверкающие приборы, ощущение чистого и профильтрованного воздуха. Дверцы мягко захлопнулись, и заработала вентиляция.

- Все в полном порядке, сир, - сказал Хэллек.

Лето включил мотор и почувствовал, как дрогнули и зарылись в воздух крылья. Корабль поднялся на десять метров.

- Правьте к юго-востоку над Защитной стеной, - сказал Кайнз. - Я велел специалисту сосредоточить там свое оборудование.

- Хорошо.

Герцог развернул корабль, а все остальные суда заняли охранную позицию.

- Оформление и материал этих костюмов говорят о прекрасной приспособляемости.

- Как-нибудь я вам покажу сьетч-фабрику, - сказал Кайнз.

- Это было бы очень интересно, - сказал герцог. - Я заметил, что подобные костюмы производятся также и в некоторых гарнизонных городах.

- На Дюне любой человек, дорожащий своей шкурой, носит костюм Свободных.

- Это правда, что человек в этом костюме теряет лишь один глоток в день?

- Когда костюм хорошо подогнан, то влага в основном теряется через ладони, - сказал Кайнз. - Если руки не нужны для работы, то можно носить перчатки, но большая часть Свободных в пустыне протирает руки соком листьев креозотового куста Это тоже препятствует испарению.

Герцог посмотрел налево, на неровный силуэт Защитной стены.

Кайнз сидел, откинувшись на спинку сиденья, и думал о плоти, полной воды, которую он ощущал под костюмами своих спутников Поверх плащей они носили защитные пояса, на груди - пулевое оружие. И у герцога, и у его сына на запястьях висели ножны с ножами, причем ножны имели довольно потертый вид. Эти люди поразили Кайнза странным сочетанием мягкости и чрезвычайной настороженности. Это делало их полной противоположностью Харконненов.

- Когда вы будете сообщать императору об изменении здесь правительства, дадите ли вы ему знать, что мы изучаем законы экологии? спросил Лето.

Он посмотрел на Кайнза и снова перенес внимание на приборы.

- Харконнены пришли, вы ушли. То есть наоборот.

- И все-таки, как должно быть? - спросил герцог.

На какое-то мгновение мускулы вокруг рта Кайнза напряглись.

- Как планетолог и судья по изменениям я подчиняюсь непосредственно Империи...

Герцог мрачно улыбнулся.

- Но истинное положение вещей известно нам обоим.

- Напоминаю вам, что Его величество одобряет мою работу.

- И в чем же заключается ваша работа?

В наступившем молчании Пол подумал: "Отец слишком уж давит на этого Кайнза". Он посмотрел на Хэллека, но тот пристально разглядывал ландшафт внизу.

Кайнз жестко проговорил.

- Вы имеете в виду мои обязанности планетолога?

- Конечно!

- Они состоят главным образом в проведении ботанических и биологических работ... а также отчасти геологических - бурение и пробы. Никогда нельзя полностью исчерпать возможности планеты.

- Вы изучаете также и спайс?

Кайнз обернулся, и Пол заметил жесткую складку у его рта.

- Любопытный вопрос, мой господин.

- Не забывайте, Кайнз, о том, что теперь это мое владение. Мои методы отличаются от методов Харконненов Я не возражаю против исследований в области спайса, при условии, что мне станут известны результаты - Он посмотрел на планетолога. - Харконнены одобряли изучение спайса, не правда ли?

Кайнз откинулся на спинку кресла, не отвечая.

- Вы можете говорить прямо, не боясь за свою жизнь, - сказал герцог.

- Во всяком случае. Имперский суд находится достаточно далеко, пробормотал Кайнз, подумав про себя: "Чего хочет от меня этот захватчик воды? Неужели он считает, что мы такие дураки, что захотим заручиться его поддержкой?"

Герцог кашлянул.

- Похоже, вы не считаете нас отличными от Харконненов.

- Я читал пропаганду, которой вы наводнили сьетчи и деревни, - сказал Кайнз. - Любите вашего герцога! Ваши тела...

- Довольно! - рявкнул Хэллек.

Оторвавшись от окна, он подался вперед Пол положил руку ему на плечо.

- Гурни! - сказал герцог и оглянулся. - Этот человек слишком долго находился под властью Харконненов.

Хэллек принял прежнее положение.

- Хорошо, сир!

- Ваш человек, по имени Хават, хитер, но предмет его занятий достаточно скучен, - сказал Кайнз.

- Так вы покажете нам эти базы?

- Они - собственность императора, - коротко ответил Кайнз.

- Но они не использовались.

- Они могли бы использоваться.

- Император тоже так считает?

Кайнз бросил на герцога жесткий взгляд.

- Арраки могли бы стать Эдемом, если бы ее правители интересовались хоть чем-нибудь, кроме спайса.

"Он не ответил на мой вопрос", - подумал герцог. Вслух он сказал:

- Как сможет планета стать Эдемом без денег?

- Что толку в деньгах, если на них нельзя купить услуги, в которых вы нуждаетесь? - возразил Кайнз.

"Вот оно что!" - подумал герцог.

- Мы обсудим этот вопрос попозже. А теперь, как мне кажется, мы приближаемся к краю Защитной стены. Мне нужно держаться того же курса? спросил герцог.

- Да.

Пол посмотрел вниз. Разбитая земля уступила место бесплодной каменистой пустыне. За выступами твердых пород уходили к горизонту дюны, а вдали чернели пятна, говорившие о чем угодно, только не о песках. Возможно, крупные выступы черных пород. Пол не мог разглядеть этого в жарком воздушном мареве.

- А там есть какая-нибудь растительность? - спросил Пол.

- Кое-какая, - ответил Кайнз. - Эта зона - большая часть территории, где живут те, кого мы называем "мелкими водными посетителями". Они приспособились совершать друг на друга набеги с целью отнимать драгоценную воду и моментально заметать за собой следы. Отдельные участки пустыни полны жизни. Но все живое знает, как выжить в этих местах. Окажись там вы, вам бы пришлось приспособиться или погибнуть.

- Вы хотите сказать - красть воду друг у друга? - спросил Пол. Эта мысль казалась ему чудовищной, и голос выдал его волнение.

- И это тоже, - сказал Кайнз. - Но я имел в виду другое. Видите ли, мой климат требует другого отношения к воде. Нужно знать о воде все. Нельзя терять ничего, содержащего влагу.

"Мой климат..." - отметил про себя герцог.

- Поверните на два градуса южнее, мой господин, - сказал Кайнз. - С запада поднимается ветер.

Герцог видел поднявшиеся клубы коричневой пыли. Он развернулся, и эскорт тоже развернулся вслед за ним.

- Похоже на то, что это край бури, - заметил Кайнз.

- Песок, должно быть, опасен, если попасть в эпицентр бури, - сказал Пол. - Он действительно может разрезать самый твердый металл?

- На такой широте это не песок, а пыль. Плохо, когда нет видимости, когда все окутано мглой.

- Мы увидим сегодня настоящую разработку спайса? - спросил Пол.

- Весьма вероятно, - ответил Кайнз.

Пол выпрямился. Он задавал вопросы и проявлял любознательность для того, чтобы провести, как называла это его мать, отметку личности. Сейчас он занимался Кайнзом, изучая интонации его голоса, отмечая малейшие черточки его лица, его жесты. Неестественная складка на левом рукаве его робы выдавала спрятанный там нож. На его талии были какие-то странные вздутия. Это говорило о том, что люди пустыни носят на поясе кушаки для различных мелких предметов.

Хэллек, сидящий рядом с Полом, протянул руку и достал из заднего отделения бализет. Когда он начал настраивать свой инструмент, Кайнз обернулся, потом снова перенес свое внимание на курс.

- Что бы вы хотели услышать, мой юный друг? - спросил Хэллек.

- Выбирай сам, Гурни, - ответил Пол.

Хэллек склонился над струнами, взял мягкий аккорд и запел:

Ваши отцы ели манну в пустыне.

В знойных краях, откуда приходят вихри.

Боже, спаси нас от этой ужасной земли!

Спаси нас, а-а-а, спаси нас.

От сухой, полной жажды земли!

Кайнз посмотрел на герцога и спросил:

- Вы путешествуете с небольшой охраной, мой господин. Все ли они наделены такими талантами?

- Ну, нет! - герцог усмехнулся. - Гурни - единственный в своем роде. Я вожу его с собой из-за его зоркого зрения - его глаза редко что упускают из виду.

Планетолог нахмурился. Не изменяя мелодии, Хэллек вставил:

...Ибо я подобен сове пустыни.

Подобен сове пустыни-и-и!

Герцог повернулся к приборному щитку, включил микрофон и сказал:

- Начальник эскорта Гамма! Летящий предмет, сектор В. Вы его засекли?

- Это всего лишь птица, - сказал Кайнз и добавил: - У вас очень острые глаза.

В панельном громкоговорителе щелкнуло, начальник эскорта сказал:

- Говорит Гамма. Предмет изучали под полным увеличением. Это большая птица.

Пол посмотрел в указанном направлении и увидел маленькую черную точку, которая то пропадала, то появлялась вновь. Каким собранным может, оказывается, быть его отец. Все его чувства были напряжены и готовы к действию.

- Я не думал, что в столь отдаленной пустыне могут водиться такие большие птицы, - сказал герцог.

- Это нечто вроде орла, - отозвался Кайнз. - Многие живые существа приспособились к этим условиям.

Корабль пронесся над голой каменистой равниной. Посмотрев вниз с высоты двух тысяч метров, Пол увидел сморщенную тень их судна. Земля внизу казалась плоской, но неравномерность теней говорила о другом.

- Удавалось ли кому-нибудь когда-либо выходить из пустыни? - спросил герцог.

Хэллек прекратил игру и подался вперед в ожидании ответа.

- Не из глубокой пустыни, - ответил Кайнз. - Из второй зоны люди, случалось, выходили. Они выживали благодаря тому, что проходили по скалистым территориям, где черви редки.

Интонация голоса Кайнза привлекла внимание Пола. Он ощутил, как все его чувства напряглись в согласии с полученной им тренировкой.

- А-а, черви, - сказал герцог. - Я должен как-нибудь увидеть одного из них.

- Может быть, вы увидите его сегодня, - сказал Кайнз. - Где есть спайс, там есть и черви.

- Всегда? - спросил Хэллек.

- Всегда.

- Какая же связь между спайсом и червями? - спросил герцог.

Кайнз обернулся, и Пол увидел, что его губы поджаты. Он заговорил:

- Они защищают спайсовые пески. У каждого червя есть, так сказать, своя территория. Что касается спайса... кто знает? Те экземпляры червей, которые мы изучали, заставили нас предполагать, что внутри них происходит сложный химический обмен. Мы нашли в их сосудах следы синильной кислоты, в других органах - более сложные формы кислот. Я дам вам мою фонограмму по этому вопросу.

- И поля не защищают от них? - спросил герцог.

- Поля! - фыркнул Кайнз. - Активизируйте поле внутри зоны нахождения червей - и ваша участь будет решена! Игнорируя территориальные границы, черви собираются отовсюду, чтобы напасть на поле. Ни одному человеку, окруженному полем, никогда не удавалось выдержать такую атаку.

- Как же тогда справиться с червями?

- Электрический заряд высокого напряжения, направленный на каждый сегмент по отдельности, - единственный известный путь убийства и предохранения от червей Взрывы могут оглушать и разрывать их, но каждый сегмент продолжает жить собственной жизнью. Мне неизвестно оружие, кроме атомного, взрывчатой силы которого было бы достаточно для уничтожения червя целиком.

- Почему не было сделано усилий по их уничтожению? - спросил Пол.

- Слишком дорого, - ответил Кайнз. - Слишком велика территория, нуждающаяся в контроле.

Пол откинулся на спинку кресла. Его умение разбираться в оттенках интонаций подсказало ему, что Кайнз говорит полуправду. И он подумал: "Если между спайсом и червями есть связь, то убийство червя может привести к уничтожению спайса".

- Больше никому не придется выбираться из пустыни пешком, - сказал герцог. - Включается маленький передатчик, висящий у вас на груди, и к вам спешит помощь Скоро они будут у всех наших рабочих. Мы устроим специальную службу помощи.

- Весьма похвально, - произнес Кайнз.

- По вашему тону я чувствую, что вы не согласны, - сказал герцог.

- Не согласен? Конечно же я согласен, только это принесет мало пользы. Атмосферные помехи, создаваемые червями, искажают сигналы. Это уже пробовали здесь делать. И потом, если червь охотится на тебя, то времени остается мало - только 15-20 минут.

- А что бы посоветовали вы? - спросил герцог.

- Вы спрашиваете моего совета?

- Да. Как планетолога.

- И вы бы последовали моему совету?

- Если бы нашел его разумным.

- Очень хорошо, господин. Мой вам совет - никогда не путешествуйте в одиночку.

Герцог оторвался от контрольного щита.

- И это все?

- Все. Никогда не путешествуйте один.

- А что бы вы сделали сами? - спросил Хэллек. - Неужели ничего нельзя сделать?

Пол пристально посмотрел на Кайнза. Тот бросил на мальчика острый взгляд, потом перевел его на Хэллека.

- Я бы проверил защитные свойства своего костюма. Если бы я был вне зоны червей или в скалах, я бы остался на корабле. Если бы я оказался в закрытых песках, я бы добежал от корабля так быстро, как только мог. Километра было бы, пожалуй, достаточно. Червь найдет корабль, но меня может и пропустить.

- А что потом? - спросил Хэллек.

Кайнз пожал плечами.

- Ждать, пока червь не уйдет.

- И это все?

- Когда червь уйдет, можно попытаться убежать, - сказал Кайнз. - Идти нужно осторожно, избегая песков, а также пыльных рек. Нужно стремиться к ближайшей скалистой зоне. Таких зон много, их можно найти.

- А что такое барабанные пески? - спросил Хэллек.

- Особые песчаные уплотнения, - ответил Кайнз - Мельчайшие шаги вызывают в них громкое звучание, которое привлекает червей.

- А пыльные реки?

- Впадины в пустыне, столетиями заполнявшиеся пылью. Некоторые настолько велики, что у них есть приливы и отливы Пыльная река проглотит всякого, чья нога наступит в нее.

Хэллек устроился поудобнее и, ударив по струнам бализета, запел:

Поджидая невинных,

Здесь притаились дикие твари пустыни.

Для эпитафии одного достаточно слова:

Опасность!..

Он замолчал, нахмурившись.

- Впереди облако пыли, сир.

- Я вижу, Гурни.

Пол вытянулся на своем сиденье, заглядывая вперед, и увидел низко над линией горизонта катящееся темное облако.

- Это одна из ваших фабрик, - сказал Кайнз. - Она на поверхности, а это означает, что она на спайсе. Облако - это песок, выброшенный после того, как спайс прошел обработку на центрифуге. Это облако не спутаешь ни с каким другим.

- Над ним аэрокрафт, - заметил герцог.

- Я вижу три... четыре... - сказал Кайнз. - Они ожидают знака червей.

- Знака червей? - переспросил герцог.

- Песчаной волны, движущейся к траулеру. Кроме того, у них есть сейсмические приборы. Иногда черви передвигаются слишком глубоко для того, чтобы могла образоваться песчаная волна. - Кайнз оглядел небо. Поблизости должен быть карриол, но я его не вижу.

- Червь придет обязательно? - спросил Хэллек.

- Обязательно.

Подавшись вперед. Пол тронул Кайнза за плечо:

- Какой величины территорию должен контролировать каждый червь?

Кайнз нахмурился. Ребенок продолжал задавать взрослые вопросы.

- Это зависит от размеров червя.

- Какие могут быть вариации? - спросил герцог.

- Большие черви могут контролировать триста - четыреста квадратных километров. Маленькие... - Он умолк, так как герцог нажал на тормозное устройство. Корабль встал на дыбы и перешел на свободное парение. Левой рукой герцог указал на фабрику.

- Это знак червя?

Кайнз посмотрел в указанном направлении. Пол и Хэллек, сидя плечом к плечу, смотрели в ту же сторону. Пол отметил, что их эскорт, захваченный врасплох внезапным маневром герцога, пролетел вперед, нарушив построение. Фабрика находилась перед ними, на расстоянии каких-нибудь трех километров. В том месте, куда указывал герцог, изогнутой цепью тянулась гряда продолговатых дюн.

- Червь, - сказал Кайнз, - и большой.

Он схватил микрофон и, глядя на расчерченную карту, проговорил:

- Вызывается краулер на Дельте-Айскс-9. Знак червя. Краулер на Дельте-Айекс-9. Знак червя. Жду ответа. Прием!

В приемнике послышался треск разрядов, потом голос:

- Кто вызывает Дельту-Айекс-9? Прием!

- Они, похоже, ничуть не обеспокоены, - удивился Хэллек.

Кайнз проговорил в микрофон:

- Воздушное судно, находящееся примерно в трех километрах к северо-востоку от вас. Знак червя пересекает наш курс, и ему понадобится около 25 минут, чтобы достичь вас.

Из громкоговорителя послышался другой голос:

- Говорит контрольно-наблюдательный пункт. Сообщение подтверждается. Держите связь. - После паузы он снова проговорил: - Время до контакта - 26 минут. Определение было весьма точным. Кто на судне? Прием!

Хэллек рывком подвинулся вперед и очутился в непосредственной близости от Кайнза и герцога:

- Это обычная для рабочих передатчиков частота, Кайнз?

- Да. А что?

- Кто на связи?

- Рабочий отряд этой территории. Не мешайте!

В приемнике снова затрещало, потом раздался голос:

- Говорит Дельта-Айекс-9. Кому мы обязаны за информацию? Прием.

Герцог вопросительно посмотрел на Кайнза. Тот сказал:

- Тому, кто первый даст сообщение о приближении червя, полагается премия из добытого спайса. Они хотят знать...

- Ну, так пусть узнают! - сказал Хэллек.

Герцог кивнул в знак согласия.

Кайнз поколебался, потом проговорил в микрофон:

- Первенство сообщения принадлежит герцогу Лето Атридесу. Герцогу Лето Атридесу. Прием!

Голос в приемнике был плохо различимым из-за атмосферных помех:

- Поняли и благодарим.

- А теперь прикажите им, чтобы они разделили премию между членами команды. Вы поняли? Прием!

- Поняли и благодарим, - снова прозвучало в приемнике.

Герцог сказал:

- Я забыл упомянуть о том, что Гурни очень талантлив еще в одной области - в налаживании контактов между людьми.

Кайнз, удивленно нахмурившись, посмотрел на Хэллека.

- Мы дали понять этим людям, что герцог беспокоится об их безопасности, - сказал Хэллек. - Подобное известие распространится чрезвычайно быстро. Оно было на рабочей частоте. Вряд ли его слышали агенты Харконненов.

Герцог направил судно к облаку пыли, клубившемуся над фабрикой.

- Что же теперь?

- Где-то здесь должен находиться карриол, - сказал Кайнз. - Он прилетит и поднимет краулер.

- А что, если карриол выйдет из строя? - спросил Хэллек.

- Тогда вы потеряете некоторое количество вашего оборудования, ответил Кайнз. - Держитесь ближе к краулеру, мой господин. Увидите кое-что интересное.

Герцог со сосредоточенным выражением лица склонился над приборами управления - их корабль вступил в полосу клубящихся воздушных вихрей.

Пол посмотрел вниз, увидел все еще изрыгаемые металлом струи песка, а под ними - пластиковое чудовище Оно походило на огромного коричневого с черным жука Во все стороны от него тянулись, словно щупальца, широкие пустые колеи Перед краулером была огромная черная воронка.

- Судя по цвету - очень богатые залежи спайса, - сказал Кайнз. - Они будут продолжать работы до последней минуты.

Герцог перевел крылья топтера на большую мощность, заставив их выпрямиться для крутого спуска, и направил судно круто вниз Эскорт остался на передней высоте.

Пол внимательно посмотрел на облачко пыли, вьющееся над вентиляционными трубами краулера, потом посмотрел вдаль - на приближающийся знак червя.

- Почему мы не слышим вызов карриола? - спросил Хэллек.

- Его обычно передают на другой частоте, - ответил Кайнз.

- Разве не по два карриола закрепляются за каждым краулером? спросил герцог. - Такую машину должны обслуживать двадцать шесть человек.

Кайнз сказал:

- У нас недостаточно обо...

Он резко оборвал себя, поскольку из приемника послышался сердитый голос:

- Видит ли кто-нибудь из вас этот треклятый карриол? Они не отвечают.

Из динамика раздались звуки сильных разрядов, потом все стихло и первый голос сказал:

- Немедленно! Сообщите! Прием!

- Говорит контрольно-наблюдательный пункт. В последний раз, когда я видел карриол, он на большой высоте направлялся к северо-востоку. Сейчас я его не вижу. Прием!

- Споттер один: отрицательный. Прием! Споттер два: отрицательный. Прием! Споттер три: отрицательный. Прием!

Герцог посмотрел вниз. Тень их корабля падала рядом с краулером.

- Только четыре споттера. Так и должно быть?

- Да, - ответил Кайнз.

- В нашей части - пять, - сказал герцог. - Наши корабли больше. Почему каждому краулеру не придано по два карриола?

- У нас очень мало оборудования, - сказал Кайнз.

- Но ведь самое разумное защищать то, что имеешь.

- Куда же делся карриол? - спросил Хэллек.

- Может быть, он совершил вынужденную посадку и его потеряли из виду, - сказал Кайнз.

Герцог взял микрофон, опустил палец на кнопку выключателя, но, медля с вызовом, спросил:

- Как они могли потерять карриол из виду?

- Все их внимание было обращено вниз - на знак червя.

Герцог нажал кнопку и проговорил в микрофон:

- Это ваш герцог. Мы снижаемся, чтобы взять на борт корабля команду Дельта-Айекс-9. Всем споттерам приказываю - делать то же самое! Споттеры приземляются на восточной стороне, мы - на западной. Все. - Он переключил передатчик на свою волну и передал своему конвою, потом протянул микрофон Кайнзу.

Кайнз повернул прибор на прежнюю частоту, и голос в приемнике закричал:

- Почти полный груз спайса! У нас почти полный груз спайса! Мы не можем бросить его из-за этого треклятого червя!

- К черту спайс! - рявкнул герцог. Он схватил микрофон и закричал: Спайс от нас никуда не уйдет. На наших кораблях есть места для всех вас, кроме троих. Решайте любым способом, кому уходить. Но уходить нужно. Это приказ! - Он сунул микрофон в руки Кайнза и, видя, что тот потирает ушибленный палец, пробормотал - Извините.

- Сколько у нас времени? - спросил Пол...

- Девять минут, - ответил Кайнз.

Герцог проговорил:

- Этот корабль более мощный, чем остальные. Если мы взлетим на реактивном двигателе с наполовину убранными крыльями, то сможем взять еще одного человека.

- Песок рыхлый, - сказал Кайнз.

- С четырьмя лишними людьми на борту и при работе двигателя на полную мощность мы можем поломать крылья, сир, - предупредил Хэллек.

- Только не у этого корабля, - возразил герцог. Он снова склонился над приборами и повел корабль на посадку. Он сел примерно в двадцати метрах от краулера.

Теперь краулер был неподвижен и струи песка не вырывались из его труб. О том, что он еще действует, говорил лишь слабый механический звук, который стал слышнее, когда герцог открыл дверцу.

В носы им немедленно ударил запах корицы. По другую сторону краулера с шумом приземлился споттер. Эскорт герцога опустился рядом с его судном.

Пол отметил, какими маленькими они кажутся рядом с краулером муравьи рядом с жуком.

- Гурни, вы с Полом втискиваетесь на заднее сиденье, - сказал герцог. Он убрал часть длины крыльев, привел их в нужное положение и проверил двигатель. - Почему, черт возьми, они не выбираются?

- Они все еще надеются на помощь карриола, - сказал Кайнз. - У них есть еще несколько минут. - Он посмотрел на восток.

Все посмотрели в том же направлении. Знака червя не было видно, но в воздухе чувствовалось какое-то гнетущее беспокойство.

Герцог схватил микрофон и, переключив прибор на частоту своего отряда, сказал:

- Приказываю выбросить два генератора поля. Тогда сможете взять на одного человека больше. Мы не оставим этому чудовищу ни одного человека. Снова настроившись на частоту краулера, он закричал:

- Эй вы, там, на Дельте-Айекс-9! Выходите немедленно! Это приказ вашего герцога! Слышите?! Иначе я разрушу ваш краулер.

В передней и задней частях краулера открылись люки. Люди вылезали из них, соскальзывали вниз и прыгали на песок. Высокий человек в пятнистом комбинезоне выбрался последним.

Герцог положил микрофон и, нагнувшись над открытой дверью, закричал:

- По двое в каждый из ваших споттеров!

Человек в пятнистом комбинезоне быстро подтолкнул шестерых к споттерам.

- Четверо сюда! - закричал герцог. - Четверо туда! - Он указал пальцем на тот споттер из эскорта, который стоял к ним ближе всех. Охранник как раз вытаскивал из него генератор. - Четверо вон в тот корабль! - Он указал на другой споттер, чей генератор был уже выброшен. В каждом из остальных трое! Быстрее!

Высокий человек кончил расчет членов своей команды и, сопровождаемый тремя другими, бросился к кораблю герцога.

- Я слышу червя, но не вижу его, - сказал Кайнз.

Теперь его услышали и остальные - тусклый шипящий звук делался все громче и громче.

- Пора взлетать, черт возьми! - скомандовал герцог.

Аэрокрафты вокруг них начали подъем Это напомнило герцогу то, как взмывали вверх птицы в джунглях его родной планеты, испуганные приближением дикого быка.

Сборщики спайса добежали до корабля и стали один за другим забираться в него Хэллек им помогал.

- Быстрее, ребята, - торопил он.

Пол, зажатый разгоряченными телами в самый угол, ощутил запах их пота и увидел, что у двоих из них плохо прикреплены шейные приспособления стилсьюта Он отметил этот факт, чтобы в дальнейшем использовать его Его отцу нужно будет отдать приказ о более аккуратном использовании костюмов Если как следует не следить за этим, люди становятся неряшливыми.

Последний человек, тяжело дыша, влез в корабль и проговорил:

- Червь! Он почти рядом! Взлетайте же!

Герцог сел на место и, нахмурившись, сказал.

- Судя по расчетам, у нас должно быть еще три минуты Это так, Кайнз?

- Почти так, мой господин, - ответил Кайнз и подумал. "А он хладнокровный, этот герцог".

- Все в порядке, сир, - сказал Хэллек.

Герцог кивнул, наблюдая за тем, как взмыл последний споттер из эскорта. Он включил зажигание, бросил взгляд на крылья и приборы и завел реактивный двигатель.

В момент взлета герцога и Кайнза вжало в кресла, а людей, сидевших сзади, прижало друг к другу Кайнз наблюдал за тем, как герцог управляется с приборами - уверенно и спокойно Теперь машина уже полностью оторвалась от земли и герцог внимательно следил за показаниями приборов.

- Машина перегружена, сир, - напомнил Хэллек.

- Это в пределах допустимого, - ответил герцог - Ты сомневался, что я пойду на риск, Гурни?

- Если только самую малость, сир.

Герцог пустил судно в легкое парение над краулером. Пол, вжавшись в угол у окна, не отрываясь, смотрел вниз, на неподвижную машину, на песок. Знак червя исчез в четырехстах метрах от краулера, а теперь вдруг песок начал шевелиться у самой фабрики.

- Червь сейчас находится под краулером, - сказал Кайнз - Скоро вы станете свидетелями того, что редко кому доводилось увидеть.

Теперь над песком вокруг краулера взметнулись фонтаны пыли. Огромная машина начала заваливаться на бок Справа от нее образовался гигантский вихрь и закрутился все быстрее и быстрее Воздух стал мутным от песка и пыли.

И потом они увидели это!

В песке возник огромный темный провал Солнечные лучи играли на блестящих белых остриях, торчащих из него Диаметр этого провала превышал длину краулера по крайней мере в два раза, как прикинул Пол Он проследил за тем, как машина скользнула в этот провал, окутанная клубами пыли, - и потом все исчезло.

- Боже, что за чудовище! - пробормотал человек возле Пола.

- Сожрало весь заготовленный нами спайс, - проворчал другой.

- Кому-то придется за это заплатить, - сказал герцог. - Я вам это обещаю.

Голос прозвучал невыразительно, почти безжизненно, из чего Пол заключил, что его отец был в страшном гневе. Он обнаружил, что разделяет этот гнев. Подобная потеря была преступлением!

Потом зазвучал голос Кайнза:

- Благословен будь Создатель и Его вода. Благословен будь приходящий и уходящий от Него. Пусть путь Его очистит мир. Он поддерживает мир Его народа.

- Что вы такое говорите? - спросил герцог.

Но Кайнз ничего не ответил Пол посмотрел на сидящих вокруг него людей. Полными страха глазами они смотрели в затылок Кайнза Один из них прошептал.

- Льет!..

Кайнз повернулся, показав нахмуренное лицо Говоривший смущенно замолчал, стараясь сделаться как можно незаметнее на своем месте.

Другой из спасенных людей закашлялся. Кашель был сухой, раздирающий грудь. Человек с трудом выдохнул:

- Черт бы побрал эту проклятую дыру!

Тот высокий, что последним вышел из краулера, сказал:

- Замолчи, Кос! Ты сам виноват в том, что твой кашель стал хуже. - Он повернулся, чтобы увидеть герцога - Могу поручиться, что ты герцог Лето. Мы должны выразить вам свою благодарность. Если бы не вы, мы все остались бы там...

- Спокойно, парень, не мешай герцогу вести машину, - пробормотал Хэллек.

Пол посмотрел на Хэллека. Тот, подобно Полу, тоже заметил, в каком напряженном состоянии находится герцог. В уголках его рта собрались морщины, а это было тогда, когда на герцога нападал дикий гнев.

Лето начал было выводить корабль из виража, когда его внимание привлекло какое-то движение на песке Червь уже исчез в глубинах песка, и теперь неподалеку от того места, где стоял краулер, виднелись две маленькие фигурки, двигающиеся по пескам.

- Кто это там? - крикнул герцог.

- Двое людей, которые пошли пешком, сир, - ответил высокий.

- Почему о них ничего не сообщили?

- Они не захотели, сир.

- Мой господин, - сказал Кайнз, - они знают о том, что людям, оказавшимся в пустыне, в краю червя, мало чем можно помочь.

- Мы пошлем за ними корабль с базы, - сказал герцог.

- Как пожелаете, мой господин - Кайнз пожал плечами. - Но когда корабль прибудет сюда, рисковать, вероятно, будет уже не из-за кого.

- Все равно пришлем корабль, - сказал герцог.

- Они были как раз в том месте, откуда поднялся червь, - сказал Пол. - Как им удалось спастись?

- Может, стены осели или нас обмануло расстояние, - ответил Кайнз.

- Вы зря тратите горючее, сир, - напомнил Хэллек.

- Молчи, Гурни!

Герцог повел корабль к Защитной стене. Его эскорт занял свое место по обе стороны судна. Пол думал о том, что сказали человек с Дюны и Кайнз Он чувствовал в их словах полуправду, прикрытую ложь. Люди шли по песчаной поверхности так уверенно, что было ясно: они хорошо знают и рассчитывают на то, что червь не появится на их пути.

- Свободные! - подумал Пол. - Кто еще может чувствовать себя так уверенно в этих песках? Они знают, как перехитрить червя.

- Что эти Свободные делали на краулере? - спросил Пол.

Кайнз обернулся. Высокий человек смотрел на Пола, широко раскрыв глаза - темно-синие без белков.

- Кто этот паренек? - спросил он.

Хэллек наклонился к нему.

- Это Пол Атридес, наследник герцога.

- Почему он говорит, что на нашей машине были Свободные?

- Они подходят к описанию, - ответил Пол.

Кайнз фыркнул.

- Нельзя отличить Свободных с одного взгляда! - Он посмотрел на человека с Дюны. - Кто были эти люди?

- Друзья одного из рабочих, - сказал высокий. - Всего лишь друзья из деревни, которые захотели посмотреть на спайсовые пески.

Кайнз отвернулся. Но он вспомнил слова из легенды: "Лизаналь-Гаиб увидит все, несмотря на увертки".

- Вполне вероятно, что их ожидает смерть. Не следует говорить о них недружелюбно, - сказал человек с Дюны.

Но Пол услышал в их голосах фальшь и почувствовал угрозу, заставившую Хэллека насторожиться. Пол сухо проговорил:

- Смерть придет к ним в ужасном месте.

Не оборачиваясь, Кайнз сказал:

- Когда Бог выбирает, кому в каком месте умереть, он хочет, чтобы желания этого человека указали ему то место.

Герцог бросил на Кайнза суровый взгляд. И Кайнз тоже посмотрел на него, обнаружив, что его тронуло то, свидетелем чему он стал: "Этот герцог беспокоится о людях больше, чем о спайсе. Он рисковал своей жизнью и жизнью своего сына. Он пошел на потерю краулера. Угроза человеческим жизням вызвала в нем участие. Такому вождю служат с фанатической преданностью. Его трудно победить".

Вопреки своему желанию и перечеркивая все прежние сведения, Кайнз вынужден был признать, что ему нравится этот герцог.

* * *

Величие мимолетно, в нем нет никакой внутренней

закономерности. Частично оно зависит от склонности

людей верить в мифы. Человек, которому удалось

испытать на себе, что такое величие, должен

понимать, какому именно мифу он этим обязан. Он

должен отражать тот свет, который направлен на него.

И ему должно быть присуще чувство самоиронии,

предохраняющее его от веры в собственную

исключительность.

Критическое отношение к самому себе позволит ему

не останавливаться в своем внутреннем развитии. Если

же человек не может посмотреть на себя со стороны,

то ему не под силу вынести даже кратковременное

возвеличение.

Принцесса Ирулэн.

Собрание высказываний Муаддиба.

В обеденной зале большого арракинского дворца свет суспензерных ламп рассеивал полумрак ранних сумерек. Их лучи были направлены вверх, на висевшую на стене бычью голову и темный портрет старого герцога.

Под этими талисманами отливало тусклым блеском серебро Атридесов, расставленное в строго определенном порядке. Классический подсвечник в центре стола оставался не зажженным.

Остановившись в дверях, чтобы оглядеть приготовления. Лето покачал головой. Возле каждой тарелки на длинном столе стоял графин с водой. "Воды на этом столе достаточно, - подумал герцог, - чтобы поить какую-нибудь бедную семью с Арраки в течение года".

Сбоку от дверей находились большие раковины для умывания, отделанные желтым кафелем; возле каждой раковины висели полотенца. Существовал обычай, объяснила ему домоправительница, согласно которому гости при входе должны были погружать руки в раковину, выплескивая несколько капель на пол, а потом осушить руки полотенцем, повешенным у входной двери. После обеда туда приходили нищие и собирали воду, капающую с полотенец.

"Как это типично для поместья Харконненов! - подумал герцог. - Все оттенки деградации, которые можно себе представить". Он глубоко вздохнул, чувствуя, как напрягаются мышцы от поднимающегося гнева.

- С сегодняшнего дня обычай не действует, - сказал он.

Он увидел, что женщина-прислужница, одна из тех старых нескладных женщин, которых рекомендовала домоправительница, нерешительно топчется у двери на кухню. Услыхав его слова, она вышла из тени.

- Что желает мой господин? - Она не поднимала головы, глаза ее были полуприкрыты.

Он показал на раковины.

- Я хочу, чтобы убрали эти раковины и полотенца.

- Но... Высокородный!.. - Она подняла голову, ее рот приоткрылся.

- Я знаю про обычай! - воскликнул он. - Убери эти раковины! Пока мы едим и до тех пор, пока не кончим, каждый подошедший к столу нищий может сделать глоток воды. Понятно?

Ее морщинистое лицо отразило наплыв разнообразных чувств: ужаса, злобы...

Внезапное озарение подсказало герцогу, что она могла рассчитывать на продажу воды, капающей с полотенец, и тем самым получить немного денег. Возможно, это тоже был обычай.

Его лицо потемнело, и он проворчал:

- Я поставлю часового, чтобы он проследил за этим.

Он круто повернулся и пошел по проходу в большой холл. Воспоминания теснились в его голове - он вспомнил волны травы под ветром и воду вместо песка, теплые летние дни, что пронеслись мимо, как опавшие листья. "Все ушло, я старею, - подумал он - Я ощутил холод смерти. И в чем? В алчности старой женщины".

Леди Джессика стояла в центре группы гостей, собравшихся у камина. В камине потрескивал огонь, бросая блики оранжевого света на драгоценности и кружева дорогих нарядов. Он узнал мануфактурщика с Картага, экспортера электронного оборудования; грузоотправителя воды, чей особняк был неподалеку от его фабрики; представителя банка Союза, длинного и худого, торговца шахтным оборудованием для добычи спайса; худощавую, решительного вида женщину, чья служба по охране внепланетных посетителей служила прикрытием для различных контрабандных операций.

Большая часть женщин принадлежала к специфическому типу: живописные, причудливо и броско одетые, они странным образом сочетали неприступный и в то же время вызывающе чувственный вид.

"Даже если бы Джессике и не приходилось играть роль хозяйки, она все равно оказалась бы в центре внимания", - подумал герцог. На ней не было драгоценностей, и в одежде она предпочла теплые тона: длинное платье под цвет освещающего ее каминного пламени, ярко-коричневая лента в бронзовых волосах.

Он почувствовал, что это был тонкий вызов с ее стороны, упрек за ту порцию холодности, которую она сегодня от него получила. Ему было хорошо известно о том, что она больше всего нравилась ему, одетая в эти цвета.

Неподалеку стоял Дункан Айдахо в блестящей форме. На его плоском лице застыла скука, черные вьющиеся волосы были аккуратно причесаны. Он был вызван от Свободных и получил от Хавата приказ под предлогом охраны вести за леди Джессикой постоянное наблюдение.

Герцог оглядел комнату.

В углу ее стоял Пол, окруженный группой юных местных богачей, а поодаль от них - три офицера из домашней охраны. Герцог с особым вниманием оглядел молодых женщин. Какая могла быть ловушкой для его наследника? Но Пол обращался со всеми одинаково, с видом сдержанного благородства. "Он будет с честью носить титул", - сказал себе герцог и внезапно с внутренней дрожью понял, что это - еще одна мысль о смерти.

Пол увидел в дверях отца и его уклончивый взгляд Он оглядел группы людей: руки, унизанные драгоценностями, сжимают бокалы с напитками. И внезапно вид этих людей вызвал в юноше возмущение. Их лица были дешевыми масками, за которыми прятались завистливые мысли, а жужжание голосов должно было скрыть ком тяжелого молчания, таящийся в каждой груди "Я в дурном настроении", - подумал он и спросил себя, что бы сказал на это Гурни.

Ему был известен источник его хандры Он не хотел выполнять ту обязанность, которую выполнял сейчас, но его отец был тверд. "У тебя есть определенное положение, которое ты должен защищать. Ты достаточно для этого взрослый, ты почти мужчина".

Пол видел, как его отец направился к группе людей, окружающих леди Джессику Когда Лето подходил к ней, грузоотправитель воды спрашивал:

- Это правда, что герцог возьмет контроль за погодой в свои руки?

- Так далеко в наших планах мы не заходили, сэр, - ответил за нее Лето.

Человек обернулся, показав круглое и темное, почти черное лицо.

- А, герцог, - сказал он - Мы вас не заметили.

Лето посмотрел на Джессику.

- Дело есть, - сказал он Снова посмотрев на человека, он сообщил ему свое решение относительно раковин, добавив: - Что касается меня, со старым обычаем покончено.

- Это герцогский приказ, мой господин? - спросил человек.

- Оставляю это на ваше... э на вашу совесть, - Герцог оглянулся и заметил подходящего к ним Кайнза.

Одна из женщин сказала:

- Я думаю, что это очень благородный жест - давать воду...

Кто-то остановил ее. Герцог посмотрел на Кайнза и отметил, что на нем старомодная темно-коричневая форма с эполетами имперского сержанта и крошечной золотой капелькой на вороте.

Грузоотправитель воды сердито спросил:

- Герцог намерен критиковать наши обычаи?

- Этот обычай должен быть изменен, - сказал Лето. Он кивнул Кайнзу и, заметив хмурое выражение на лице Джессики, подумал: "Это ей не к лицу, но я добавлю слухов о наших с ней разногласиях".

- С разрешения герцога, я хотел бы продолжить разговор об обычаях...

Лето уловил вкрадчивость тона говорившего и отметил гробовое молчание, наступившее в их группе. Головы других гостей начали поворачиваться в их сторону.

- Разве нам не пора обедать? - встревожилась Джессика.

- Но у наших гостей есть кое-какие вопросы, - возразил герцог. Он обернулся к грузоотправителю воды и, глядя в его пучеглазое и толстогубое лицо, вспомнил докладную записку Хавата: "Запомните его имя. Лингар Вьют. Харконнены использовали его, но никогда полностью не контролировали".

- Обычаи, связанные с водой, так интересны! - сказал Вьют и на его лице появилась масляная улыбка. - Я хотел бы знать, что вы намерены сделать с находящейся в этом доме оранжереей Вы намерены продолжать щеголять ею, мой господин?

С трудом сдерживая гнев, герцог смотрел на этого человека. Мысли вихрем проносились в его голове. Было бы недурно бросить ему вызов, особенно теперь, когда у них имелась его подпись на контракте о лояльности. Но поступок, кроме всего прочего, требовал знания собственной силы. Вода действительно была здесь силой. Если, к примеру, средства подачи воды сейчас заминированы, чтобы быть уничтоженными в нужный момент. Этот человек способен на подобный поступок. Уменьшение эффективности приспособлений для подачи воды вполне может уничтожить всю планету Арраки. Это вполне могло быть тем козырем, который Вьют использовал против Харконненов.

- Мой господин, у нас с герцогом были другие планы в отношении этой оранжереи, - возразила Джессика, улыбнувшись Лето - Мы намеревались оставить ее, конечно, но лишь для того, чтобы сохранить ее для жителей Арраки. Мы мечтали о том, чтобы климат на планете мог быть изменен так, чтобы подобная оранжерея могла бы существовать и на открытом месте.

- Благослови ее Боже! - подумал Лето. - Пусть Вьют это проглотит.

- Ваш интерес к воде и контролю за погодой очевиден, - сказал герцог. - Я бы посоветовал вам разнообразить ваши вложения. Когда-нибудь вода перестанет быть ценностью на Арраки.

И он подумал: "Хават должен удвоить свои усилия по выявлению организации этого Вьюта И нам надо немедленно начать работы по сооружению запасных линий для подачи воды. Ни один человек не должен иметь на руках козыри против меня".

Вьют кивнул, по-прежнему улыбаясь.

- Похвальная мечта, мой господин! - С этими словами он отошел в сторону.

Внимание Лето привлекло выражение лица Кайнза Он пристально смотрел на Джессику. Казалось, он ничего вокруг не видел и не слышал, как влюбленный или как человек, погруженный в религиозный транс.

На самом деле Кайнз был ошеломлен всплывшими в его памяти словами легенды: "...и они разделят ваши самые сокровенные мечты". Он проговорил, обращаясь к Джессике:

- Вы знаете кратчайший путь?

- А, доктор Кайнз! - Вьют будто теперь только заметил планетолога. Вы со своей бандой Свободных уже вернулись из поездки? Как это мило с вашей стороны!

Едва скользнув по нему взглядом, Кайнз проговорил:

- В пустыне говорят, что владение большим количеством воды может сделать человека беззаботным.

- У тех, кто живет в пустыне, много странных поговорок, - парировал Вьют, но в голосе его прозвучала тревога.

Джессика подошла к Лето и взяла его под руку, выжидая, когда к ней придет спокойствие Кайнз сказал "кратчайший путь". На старом языке эта фраза звучала "квизатц хедерах". Странный вопрос планетолога, казалось, остался незамеченным для других, и теперь Кайнз стоял, склонившись к одной из женщин, и слушал ее тихий кокетливый голос.

А Джессика обратилась мыслями к своей тайной надежде в отношении будущего Пола. Он мог бы быть квизатцем хедерахом. Он мог бы.

Представитель банка Союза вступил в разговор с грузоотправителем воды, и голос Вьюта скоро перекрыл все остальные голоса:

- Многие пытались изменить Арраки.

Герцог увидел, как эти слова будто пронзили Кайнза, заставив его выпрямиться и отвернуться от женщины В наступившем молчании раздался возглас слуги.

- Обед подан, мой господин!

Герцог вопросительно посмотрел на Джессику.

- Согласно существующему здесь обычаю, хозяин и хозяйка должны вести своих гостей к столу, - сказала она - Мы изменим и этот обычай, мой господин?

Он холодно проговорил:

- Обычай весьма полезный Мы воспользуемся им прямо сейчас.

"Иллюзия того, что я подозреваю ее в предательстве, должна все увеличиваться", - подумал он. Он посмотрел на своих гостей: кто из них верит в эту ложь?

Джессика почувствовала, что он снова отдаляется от нее, как это было уже не раз в последнюю неделю. "Он действует как человек, борющийся сам с собой, - подумала она. - Может быть, это из-за того, что я так быстро устроила этот обед? Но он же знает, как важно сейчас свести наших служащих и офицеров с людьми, имеющими положение в обществе И ничто не принесет на этом пути большей пользы, чем подобная встреча".

Лето, наблюдая за проходящими гостями, вспомнил, что сказал об этом Зуфир Хават. "Сир! Я это запрещаю!" Губы герцога дрогнули в угрюмой улыбке. Что это была за сцена! И когда герцог остался непреклонным, Хават покачал головой:

- У меня плохие предчувствия, сир События на Арраки развиваются слишком быстро Это совсем не похоже на Харконненов.

Пол прошел мимо отца, ведя под руку молодую женщину, которая была выше его на полголовы. Он бросил на отца обиженный взгляд и кивнул в ответ на какое-то ее замечание.

- Ее отец производит стилсьюты, - сказала Джессика - Мне сказали, что только сумасшедший может отправиться в пустыню в одном из его костюмов.

- Кто этот человек с лицом в шрамах, идущий впереди Пола? - спросил герцог. - Я его не припомню.

- Его включили в список позднее, - прошептала она - Это приглашение устроил Гурни.

- Гурни?

- По моей просьбе Я получила согласие Хавата, хотя сначала он был настроен непримиримо. Это контрабандист Эсмар Туск. Его здесь все знают, он принят во многих домах.

- Зачем он здесь?

- Вопрос естественный, - согласилась она. - Одним своим присутствием Туек сеет сомнения и подозрения. Но он - большая сила в среде людей определенного сорта. Например, он будет формально извещен о том, что ты готовишься настоять на своем приказе, направленном против взяточничества и принудительных поборов среди контрабандистов. Это, кажется, очень понравилось Хавату.

- Я не уверен, что это нравится мне! - Он кивнул прошедшей паре и отметил, что лишь нескольким гостям осталось пройти мимо них. - Почему ты не пригласила кого-нибудь из Свободных?

- Здесь Кайнз, - сказала она.

- Да, здесь Кайнз, - повторил он. У тебя есть еще сюрприз для меня? Он повел ее вслед за гостями.

- Все остальное главным образом условности, - сказала она, подумав про себя "Дорогой мой, неужели ты не понимаешь, что этот контрабандист располагает быстрыми кораблями и что его можно подкупить! Мы должны иметь запасной выход, путь к побегу с Арраки, если жить здесь станет невозможно".

Когда они вошли в обеденную залу, она высвободила свою руку, позволяя усадить себя Он подошел к своему месту. Лакей поставил перед ним стул Остальные разместились, шурша одеждой, двигая стульями, но герцог продолжал стоять Он сделал знак, и лакеи отступили.

В комнате повисло тревожное молчание.

Джессика, посмотрев на Лето, увидела слабое дрожание в уголках его рта, заметила румянец, заливший его щеки Что его так рассердило? спросила она себя. Конечно же не то, что я пригласила контрабандиста...

- Некоторых из вас удивило мое решение о раковинах и полотенцах, хмуро проговорил Лето - Должен вам сказать, что измениться должно многое.

Молчание, воцарившееся за столом, сделалось тягостным.

"Они думают, что он пьян", - подумала Джессика.

- Лето поднял свой бокал.

- Сейчас, как кавалер империи, я хочу предложить тост, - сказал он.

Все подняли свои бокалы и посмотрели на герцога.

- Я здесь, и я здесь останусь! - воскликнул он.

Многие уже поднесли бокалы к своим губам, но им пришлось снова опустить их, так как герцог предупреждающе поднял руку:

- Мой тост: дело двигает прогресс. Счастье можно найти повсюду!

Он сделал глоток. Остальные последовали его примеру, поглядывая друг на друга.

- Гурни! - позвал герцог.

Из алькова, находящегося в другом конце комнаты, что был ближе к герцогу, раздался голос Хэллека.

- Я здесь, мой господин!

- Поиграй нам, Гурни.

Из алькова раздались звуки бализета. Повинуясь знаку герцога, слуги начали разносить блюда с едой и расставлять их на столе Все еще продолжая стоять, герцог сказал"

- В старые времена в обязанности хозяина входило развлекать гостей, используя свои таланты. - Костяшки его пальцев побелели, так крепко он сжимал бокал - Я не умею петь, но я скажу вам слова этой песни. Считайте их следующим тостом - тостом в память тех, кто умер, создавая для нас эту жизнь.

Сидящие за столом обменялись тревожным шепотом. Джессика опустила взгляд. Герцог качал декламировать:

Смотрите все

Проходят тени древних войск,

Презревших боль и денег звон,

Идут полки

И серебром, как и на наших формах,

Сверкают тускло их воротники

Смотрите все

Проходят тени древних войск,

Не знавших подлости, измен,

Полки идут

И пронеся его через столетья,

Соблазн удач они с собой несут

Смотрите все

Проходят тени древних войск,

Солдаты-призраки идут своим путем.

Друзья! Когда для нас придет черед,

Соблазн удач в дорогу мы возьмем!

Герцог возвысил голос на последних словах, сделал большой глоток из бокала и поставил его на стол так резко, что вино расплескалось.

Остальные выпили в смущенном молчании И снова герцог поднял свой бокал и на этот раз выплеснул его содержимое на пол, зная, что остальные должны последовать его примеру.

Первой это сделала Джессика. И после минутного оцепенения остальные проделали то же самое. Джессика видела, что Пол, сидящий рядом с отцом, изучает реакцию окружающих его людей. Она тоже не могла удержаться от наблюдений.

С наибольшим интересом она наблюдала за Кайнзом. Планетолог было заколебался, потом вылил содержимое бокала в сосуд своего стилсьюта. Заметив, что Джессика смотрит на него, он улыбнулся и поднял пустой бокал в молчаливом тосте. Казалось, все эти действия нимало его не смутили.

Музыка Хэллека все еще доносилась из алькова, но она перешла на мажорный лад и была теперь веселой и живой, как будто трубадур пытался поднять настроение тех, кто его слушал.

- Давайте приступим к обеду, - сказал герцог и сел.

"Он сердит и неуверен в себе, - подумала Джессика. - Потеря краулера задела его гораздо глубже, чем можно было думать. Он ведет себя как человек, попавший в отчаянное положение. Его положение и в самом деле ужасно..."

Вначале медленно, потом все более оживляясь, обед шел своим чередом. Фабрикант стилсьютов сделал Джессике комплимент по поводу обеда.

- Мы привезли все с Каладана, - ответила она.

- Великолепно! - повторил он, смакуя еду... Просто великолепно! И никакого меланжа. Так устаешь от этого спайса!

Представитель банка Союза посмотрел на Кайнза.

- Насколько я знаю, доктор Кайнз, червь разрушил еще одну фабрику?

- Новости разносятся быстро, - сказал герцог.

- Так это правда? - спросил банкир, обращаясь к Лето.

- Конечно, правда! - рявкнул Лето. - Машина провалилась сквозь землю, хотя это и кажется невероятным.

- Когда появился червь, ничто не могло спасти краулер, - сказал Кайнз.

- И никто не видел, как появился червь? - спросил банкир.

- За пустыней следят стопперы, - сказал Кайнз. - Штат машины обычно состоит из четырех человек: двоих водителей и двоих помощников. Если один или даже двое были в числе тех, кому платят враги герцога...

- А-а-а, понятно, - протянул банкир. - А вы, судья по изменениям, в этом сомневаетесь?

- Я буду вынужден тщательно обдумать ситуацию, - ответил Кайнз - И уж, конечно, не буду обсуждать этот вопрос за столом.

А сам подумал "Скелет обглоданный! Тебе ведь известно, что я получил инструкцию не обращать внимания на подобного рода нарушения".

Банкир улыбнулся и вернулся к еде.

Джессика сидела, вспоминая один урок в школе Темой урока был шпионаж и контршпионаж Учительницей была пухлая, с довольным лицом Преподобная мать, и ее жизнерадостный голос удивительно не соответствовал теме урока.

"Главное, что следует запомнить касательно школы шпионажа и контршпионажа, - это модель простой основной реакции всех учеников. Любая завершенная дисциплина имеет свои штампы, свои модели, свое влияние на обучающихся. Данная модель легко поддается анализу и прогнозу. Итак, основные типы шпионов-агентов должны иметь одинаковые простые реакции.

Иначе говоря, имеются определенные типы мотивации, которые просты, несмотря на разницу школ или противоположность целей. Вначале вы узнаете, как выделить этот элемент для вашего анализа, затем следует тщательное изучение мысленной ориентации тех, кто находится под наблюдением. Вы обнаружите, что определить мотивы подозреваемых - дело весьма несложное, если, конечно, опираться при этом еще и на интонацию и на манеру речи..."

Теперь, сидя рядом со своим сыном, герцогом, гостями и слушая представителя банка Союза, Джессика вдруг ощутила, как к ней пришло знание: этот человек был агентом Харконненов. Она читала его мысли так свободно, как будто он объяснял их вслух.

Означает ли это, что и сам Союз выступает против дома Атридесов? спросила она себя. Чтобы скрыть обуревавшие ее чувства, она потребовала сменить блюдо, продолжая слушать человека, выдающего свои мысли Он повернет теперь разговор на что-нибудь невинное, скрасив его зловещими обертонами. Это его модель.

Банкир отпил из своего бокала, улыбнулся сидевшей рядом женщине, потом прислушался к тому, как один из сидящих за столом объяснял герцогу, что растения на Арраки не имеют шипов.

- Мне доставляет огромное удовольствие наблюдать за полетами здешних птиц, - сказал банкир, обращаясь к Джессике - Правда, наши птицы питаются падалью, а многие, обходясь без воды, становятся кровопийцами.

Дочь фабриканта стилсьютов, сидящая на другом конце стола, между Полом и его отцом, нахмурила свои хорошенькие брови и сказала:

- О, Су-Су, ты всегда говоришь такие противные вещи!

Банкир улыбнулся.

- Меня называют Су-Су, потому что я являюсь финансовым советником "Союза разносчиков воды", - пояснил он. И поскольку Джессика продолжала смотреть на него, он добавил: - Из-за того, что разносчики кричат Су-Су! Он так похоже воспроизвел этот звук, что все рассмеялись.

Джессика слушала его хвастливый голос, но отметила только упрек молодой женщины, предоставив банкиру сказать то, что он сказал Она взглянула на Лингара Вьюта Водный магнат хмурился, все его внимание было сосредоточено на еде Сказанное банкиром для Джессики прозвучало для него следующим образом: "Я тоже контролирую эту важнейшую для Арраки силу воду!"

Пол заметил фальшь в голосах за столом, увидел, что его мать следит за разговором с напряженностью Бене Гессерит. Повинуясь безотчетному импульсу, он решил ей подыграть и обратился к банкиру:

- Вы хотите сказать, что эти птицы - каннибалы?

- Странный вопрос, молодой мистер, - ответил банкир. - Я просто сказал, что птицы пьют кровь. Она ведь необязательно должна быть кровью их сородичей?

- Вопрос вовсе не странный, - возразил Пол, и Джессика отметила в его голосе то умение замаскировать выпад, которому он научился от нее. Он демонстративно взял вилкой кусок еды с тарелки своего соседа и съел его. Они едят из одного котла, в них одни и те же потребности.

Банкир посмотрел на герцога, ища у него поддержки.

- Вы ошибаетесь, если считаете моего сына ребенком, - сказал тот и улыбнулся.

Джессика оглядела сидящих за столом и увидела, что Вьют сияет, а Кайнз и контрабандист улыбаются.

- Молодой мистер, по-видимому, хорошо понимает экологические законы, - заметил Кайнз. - Борьба между жизненными элементами - это борьба за свободную энергию системы. Кровь - достаточный источник энергии.

Банкир отложил вилку и сердито проговорил:

- Говорят, что у Свободных некоторые подонки пьют кровь умерших людей.

Кайнз покачал головой и проговорил:

- Они не пьют кровь, сэр. Но вся, до последней капли, кровь человека принадлежит его народу, его племени. Когда живешь возле великой пустыни, такое необходимо. Вода там ценна, а человеческое тело на 70% состоит из воды. Вода мертвому человеку конечно же не нужна.

Банкир оперся обеими руками о стол, и Джессика подумала, что он собирается встать и уйти.

Кайнз поднял взгляд на Джессику.

- Простите меня, моя госпожа, что я заговорил за столом о таком предмете, но вам сказали заведомую ложь, и нужно было все прояснить.

- Вы так долго сотрудничали со Свободными, что у вас все чувства притупились, - выдохнул банкир.

Кайнз спокойно посмотрел на него, изучая его бледное, нахмуренное лицо.

- Вы бросаете мне вызов, сэр?

Банкир, казалось, лишился дара речи.

- Конечно нет... Я бы не стал огорчать наших хозяев, - пробормотал он после паузы.

Джессика услышала страх в его голосе, увидела страх на его лице, в его дыхании, в биении жилки на его виске. Человек очень боялся Кайнза.

- Наши хозяева в состоянии сами решить, что их оскорбляет, а что нет, - сказал Кайнз. - Они знают, что такое честь. О их храбрости можно судить хотя бы по тому факту, что они сейчас здесь, на Арраки...

Джессика видела, что герцогу понравились эти слова, большинству же других - нет. Люди сидели в напряженных позах, держа руки под столом.

Исключение составляли Вьют, который открыто забавлялся замешательством банкира, и контрабандист, который, казалось, ждал знака от Кайнза.

Джессика заметила, что Пол смотрит на Кайнза с восхищением.

- Я жду, - напомнил Кайнз.

- Я не собирался никого оскорблять, - пробормотал банкир. - Если вы оскорблены, прошу принять мои извинения.

- Я их принимаю, - Кайнз улыбнулся Джессике и вновь принялся за еду, как если бы ничего не случилось.

Джессика видела, что контрабандист тоже вздохнул свободно. Она отметила про себя, что человек этот был готов по первому зову прийти на помощь Кайнзу. Между ними существовало какое-то соглашение.

Лето, играя вилкой, внимательно глядел на Кайнза. Поведение эколога указывало на изменение его отношения к Атридесам. Во время их полета над пустыней Кайнз держался гораздо суше.

Джессика знаком велела внести новое блюдо. Постепенно разговор опять оживился, но Джессика различала в нем натянутость. Она видела, что банкир ест в мрачном молчании. "Кайнз без колебаний убил бы его", - подумала она. Она увидела в Кайнзе способность к сознательному убийству, и это, как она догадалась, было качеством Свободных.

Джессика повернулась к фабриканту стилсьютов и сказала:

- Вы знаете, я постоянно думаю о том, как важна вода на Арраки.

- Очень важна, - согласился тот. - Что это за блюдо? Оно восхитительно.

- Языки дикого кролика под особым соусом, - сказала хозяйка. - Очень старый рецепт.

- Я хотел бы иметь его.

Она кивнула.

- Вы его получите.

Кайнз посмотрел на Джессику:

- Вновь прибывшие на Арраки часто недопонимают того значения, которое имеет здесь вода. Очень важно отдавать себе отчет, что вы имеете дело с законом о минимуме.

- Развитие ограничено той необходимостью, которая присутствует в самом малом количестве, - подхватила Джессика. - И, естественно, мельчайшее благоприятное условие контролирует скорость развития.

- Очень редко встречаешь членов Великого дома, разбирающихся в планетологических проблемах, - сказал Кайнз. - Вода наименьшее благоприятное условие жизни на Арраки. И помните, что само развитие может создать неблагоприятные условия, если только не соблюдать чрезвычайную осторожность.

Джессика уловила скрытое послание в словах Кайнза, но не вполне поняла его.

- Вы имеете в виду, что Арраки может иметь упорядоченный водный баланс для поддержки человеческих жизней при более благоприятных условиях?

- Это невозможно! - рявкнул водный магнат.

Джессика посмотрела на Вьюта.

- Почему невозможно?

- Невозможно на Арраки, - уточнил он - Не слушайте этого мечтателя Против него результаты лабораторных исследований.

Кайнз посмотрел на Вьюта, и Джессика заметила, что взоры всех присутствующих тоже обратились на них.

- Результаты лабораторных работ тяготеют к тому, чтобы ослепить всех простым фактом, - сказал Кайнз - Этот факт состоит в следующем мы здесь имеем дело с веществами, которые берут начало и существуют вне нашего мира, где растения и животные ведут нормальное существование.

- Ненормальное! - фыркнул Вьют - На Арраки нет ничего нормального.

- Совсем напротив, - ответил Кайнз. - Некоторая гармония может установиться и здесь при использовании самоподдерживающихся систем, нужно лишь понять, в чем заключаются лимиты планеты и давление на нее.

- Этого никогда не будет, - прорычал Вьют.

Герцога внезапно озарило: он вспомнил, когда Кайнз изменил свое отношение к ним. Это случилось, когда Джессика сказала о том, что хочет сохранить оранжерею для передачи ее жителям Арраки.

- Что нужно сделать, чтобы установить самоподдерживающуюся систему, доктор Кайнз? - спросил Лето.

- Если мы сможем получить три процента зеленого растительного элемента на Арраки, который идет сейчас только на формирование залежей угля, мы начнем циклическую систему, - сказал Кайнз.

- Вода - единственная проблема? - спросил герцог. Он чувствовал волнение Кайнза и был захвачен им.

- Нет, но она главная! - твердо проговорил Кайнз. - Эта планета располагает большим количеством кислорода без того, что ему обычно сопутствует, - разнообразной растительной жизни и двуокиси углерода из таких источников, как действующие вулканы Здесь, над поверхностью больших территорий, происходят необычные химические изменения.

- Вы располагаете определенным проектом? - спросил герцог.

- У нас было много времени для создания эффекта Тансяи - мало связанные между собой эксперименты на любительской основе, из которых теперь наука может извлечь рабочие факты, - сказал Кайнз.

- Воды недостаточно, - упорствовал Вьют - Просто мало воды.

- Мистер Вьют - главный эксперт по воде, - с улыбкой сказал Кайнз и вернулся к обеду.

Герцог, стукнув рукой по столу, воскликнул.

- Но я жду ответа! Здесь достаточно воды, доктор Кайнз?

Кайнз не отрывал взгляда от своей тарелки Джессика наблюдала смену эмоций на его лице "Он хорошо умеет маскировать свои мысли, - подумала она - Теперь же он сожалеет о сказанном"

- Здесь достаточно воды? - настаивал герцог.

- Может быть - неопределенно ответил Кайнз.

"Он неуверен", - подумала Джессика А Пол, используя свое удивительное чутье на правду, уловил скрытую интонацию, и ему понадобилось сделать над собой усилие, чтобы скрыть свое волнение. Воды достаточно! Но Кайнз не хочет, чтобы об этом было известно.

- У нашего планетолога много разных фантазий, - сказал Вьют - Вместе со Свободными он фантазирует о мессиях и пророках.

За столом послышались смешки Джессика заметила, кто смеялся контрабандист, дочь фабриканта стилсьютов, Дункан Айдахо, женщина, связанная с таинственной службой безопасности. "Сегодня происходит слишком много непонятного, - подумала Джессика - Я должна найти новые источники информации"

Герцог перевел взгляд на Джессику. Он почувствовал странное опустошение, как будто что-то важное прошло мимо него.

- Может быть - прошептал он.

Кайнз быстро проговорил.

- Мы обсудим это в другой раз, мой господин. Здесь так много...

Планетолог замолчал, так как охранник в форме Атридесов торопливо вошел через служебную дверь, прошел мимо охраны и заспешил к герцогу. Он наклонился и что-то прошептал на ухо Лето.

Узнав знак различия отряда Хавата, Джессика почувствовала тревогу. Она обратилась к спутнице фабриканта стилсьютов, миниатюрной темноволосой женщине с кукольным лицом:

- Вы ничего не ели, моя милая. Могу я что-нибудь вам предложить?

Прежде чем ответить, она посмотрела на фабриканта, потом ответила.

- Я не голодна.

Герцог быстро поднялся, встал рядом с военным и резко бросил:

- Прошу извинить меня, но ситуация требует моего немедленного ухода. - Он шагнул в сторону. - Пол, прошу тебя, займи мое место.

Пол встал и перешел на место отца.

Герцог обернулся к алькову, в котором сидел Хэллек:

- Гурни, займи, пожалуйста, место Пола За столом не должно быть нечетного количества людей. Когда обед будет закончен, я попрошу тебя, может быть, привезти Пола на летное поле С.Р Жди моего вызова!

Хэллек появился из алькова На нем была парадная форма, что еще больше подчеркивало уродство его фигуры. Он прислонил свой бализет к стене, подошел к стулу, который освободил Пол, и сел.

- Для тревоги нет оснований, - сказал герцог, - но я должен просить вас не покидать своих мест, пока домашняя охрана не сообщит, что опасность миновала. Пока вы находитесь здесь, вы можете чувствовать себя в полной безопасности. А эта небольшая неприятность скоро разъяснится.

Пол выловил из речи отца кодовые слова Он видел, что его мать тоже прочла сообщение Оба облегченно вздохнули.

Герцог коротко кивнул, повернулся на каблуках и направился вслед за своим солдатом к служебной двери.

Пол сказал.

- Продолжайте, пожалуйста, обедать Мне помнится, доктор Кайнз обсуждал вопрос о воде?

- Может быть, мы обсудим это в другое время? - спросил Кайнз.

- Вне всяких сомнений!

И Джессика с гордостью заметила, с каким достоинством держится ее сын.

Банкир взял свой бокал и посмотрел на Вьюта.

- Никто из нас, здесь сидящих, не может соперничать в красноречии с Лингаром Вьютом Можно почти не сомневаться в том, что он стремится к статусу Великих домов. Давайте, мистер Вьют, провозгласите тост. Возможно, у вас найдутся мудрые мысли для мальчика, с которым приходится обращаться как с мужчиной.

Под столом Джессика сжала в кулак правую руку. Она видела, как Хэллек сделал знак Айдахо, как солдаты из охраны приняли положение максимальной готовности.

Вьют бросил на банкира злобный взгляд.

Пол посмотрел на Хэллека, увидел позы охранников, перевел взгляд на банкира и смотрел на него до тех пор, пока тот не опустил бокал. Тогда он сказал:

- Однажды, на Каладане, я видел, как откачивали утонувшего рыбака...

- Утонувшего? - переспросила дочь фабриканта стилсьютов.

- Да! Впрочем, погружение в воду, до тех пор пока человек не умрет, называется утоплением, - поколебавшись, сказал Пол.

- Какой интересный способ смерти, - прошептала она.

Улыбка Пола стала почти неразличимой, он опять обращался к банкиру:

- Интересно, что у этого человека были на плечах раны от башмаков другого рыбака. Их было несколько в лодке (лодка, мисс, это такое судно для путешествия по воде), и они были найдены утопленными. Другой рыбак, помогавший вытаскивать тело, сказал, что он видел подобные раны не один раз. Они означают, что тонущий рыбак пытался встать на плечи своего бедного товарища, стараясь достать до поверхности воды.

- Почему это так интересно? - спросил банкир.

- Из-за тех комментариев, которые сделал мой отец. Он сказал, что попытки тонущего человека спастись можно понять, за исключением тех случаев, когда он карабкается на твои плечи. - Пол выдержал паузу, давая банкиру понять, к чему он клонит, и закончил: - А я бы добавил: "Тем более, когда это происходит на званом обеде".

В комнате мгновенно воцарилась тишина.

"Как неосторожно с его стороны, - подумала Джессика. - Нужно было быть циничным до крайности, чтобы вызвать моего сына на такое". Она видела, как напрягся Айдахо, готовый к немедленному действию. Охрана была в тревоге Гурни Хэллек не выпускал из виду людей, сидящих напротив.

- Ха-ха-ха-а-а-а! - Откинувшись на спинку стула, контрабандист разразился громким хохотом, не замечая никого вокруг.

На лицах сидящих за столом появились нерешительные улыбки. Вьют усмехался. Банкир, отодвинувшись от стола, смотрел на Пола.

Кайнз сказал:

- Насмехаться над Атридесами - значит ставить себя под удар.

- Разве это в правилах Атридесов - оскорблять своих гостей? - спросил банкир.

Прежде чем Пол успел ответить, Джессика, подавшись вперед, бросила:

- Сэр! - И она подумала "Мы должны знать игру этого харконненского отродья. Не для того ли он здесь, чтобы мучить Пола? Есть ли у него помощники?" - Мой сын показывает вам свою лучшую одежду, а вы заявляете, что она прекрасно на вас сидит. Какое удивительное открытие! - Ее рука скользнула к тому месту на бедре, куда она прикрепила криснож.

Банкир перевел взгляд на Джессику. Он оставил в покос Пола, и она видела, что тот сел посвободнее. Он сконцентрировался на кодовом слове "одежда".

Кайнз сделал знак контрабандисту. Тот вскочил на ноги и поднял свой бокал:

- Я предлагаю тост за юного Пола Атридеса, мальчика по годам, но мужчину по поступкам!

"Почему они навязывают нам бой?" - спросила себя Джессика.

Теперь банкир смотрел на Кайнза, и она увидела, что страх вновь вернулся на лицо агента. Сидящие за столом начали реагировать на тост. "Куда бы Кайнз ни шел, люди следуют за ним, - думала Джессика. - Как это чудесно, что он принял сторону Пола! В чем секрет его власти? Конечно, не в том, что он судья по изменениям - это пост временный. И уж, конечно, не потому, что он имперский служащий". Она сняла руку с рукоятки крисножа и, глядя Кайнзу в лицо, подняла свой бокал. Он ответил тем же.

Только Пол и банкир Су-Су (до чего же идиотская кличка, подумала Джессика) остались безучастными. Внимание банкира по-прежнему было приковано к Кайнзу. Пол смотрел в свою тарелку.

"Я верно вел дело, - думал Пол. - Почему же они вмешиваются?" Он искоса посмотрел на сидящих напротив него гостей.

- В нашем обществе не следует быть обидчивыми. Часто это равносильно самоубийству. - Он посмотрел на дочь фабриканта стилсьютов. - Разве вы не так думаете, мисс?

- О, да! Конечно! - ответила она. - Слишком много насилия. Я просто заболеваю от этого. Часто при этом никого и не думают обижать, но люди умирают повсюду. В этом нет смысла.

- Конечно нет, - сказал Хэллек.

Джессика, наблюдая за точно рассчитанными действиями девушки, думала: "Она вовсе не так проста, эта куколка". Она различила смысл угрозы и поняла, что Хэллек тоже уловил его. "Они просто испытывали Пола", догадалась Джессика, испытывая облегчение от этой мысли. Возможно, ее сын первым это понял.

Кайнз сказал банкиру:

- Разве не требуется еще одно извинение?

Банкир с кривой усмешкой повернулся к Джессике и сказал:

- Моя госпожа, боюсь, что я злоупотребляю вашими винами. Вы подали крепкие напитки, а я к ним не привык.

Джессика слышала за его смиренными словами злобу, но тем не менее любезно сказала:

- Когда за столом встречаются незнакомые люди, следует делать скидку на разницу в привычках и обычаях.

- Благодарю вас, моя госпожа!

Темноволосая спутница фабриканта стилсьютов, наклонившись Джессике, сказала:

- Герцог сказал, что мы здесь в безопасности. Я так надеюсь на это!

"Ей было приказано направить разговор в это русло", - подумала Джессика.

- Вполне возможно, что все окажется не таким серьезным, - сказала она. - Но пока слишком многие детали требуют непосредственного внимания герцога. До тех пор пока не прекратится борьба между Атридесами и Харконненами, никакие меры предосторожности не являются излишними. Герцог поклялся, что не оставит на Арраки ни одного агента Харконненов. - Она посмотрела на представителя банка Союза - И ландсраат, естественно, поддержит его. - Она обратилась к Кайнзу: - Разве это не так, доктор Кайнз?

- Конечно, это так, - ответил тот.

Фабрикант стилсьютов мягким жестом коснулся спины своей спутницы. Та посмотрела на него и сказала:

- Мне кажется, что сейчас я чего-нибудь съела бы. Я бы с удовольствием попробовала то блюдо из дичи, которое вы приказывали подать раньше.

Сделав знак лакею, Джессика повернулась к банкиру:

- А вы, сэр, говорили о птицах и их привычках. Я узнаю об этой планете так много интересного. Расскажите мне, где залегает спайс? Приходится ли охотникам углубляться в пустыню?

- О нет, моя госпожа! В сердце пустыни его находят очень редко, а в южных районах почти никогда.

- Существует легенда о том, что ЛСД - знаменитая матушка спайса, была найдена на юге, - сказал Кайнз. - Но я подозреваю, что это выдумка. Отдельные охотники за спайсом проникали в сердце пустыни, но это чрезвычайно опасно. Там нет определенных маршрутов и часто бывают штормы. Чем дальше от Защитной стены ты находишься, тем больше вероятность всяких случайностей. Проникновение слишком далеко считается нежелательным. Возможно, если бы у нас был спутник погоды...

Вьют поднял голову и, хотя его рот был набит едой, проговорил:

- Говорят, что Свободные там путешествуют и даже охотятся за соуками и сипвелами в южных широтах.

- Соуки и сипвелы? - переспросила Джессика.

Каина поспешно проговорил:

- Нелепые слухи, моя госпожа. На других планетах так бывает, только не на Арраки. Соук - это место, где вода выходит на поверхность или проходит так близко от нее, что, имея определенные знания, можно до нее докопаться. Сипвел - это такая форма соука, при которой человек может добывать воду через соломинку... по крайней мере так говорят.

"В его словах таится ложь", - отметила Джессика.

"Почему он лжет?" - удивился Пол.

- Это очень любопытно, - сказала вслух Джессика. А сама подумала: "Так говорят... До чего же у них здесь любопытная манера речи, как она раскрывает их зависимость от сложных ситуаций".

- Я слышал, что у вас есть поговорка: "Лоск приходит из городов, а мудрость из пустыни", - сказал Кайнзу Пол.

- На Арраки много поговорок, мой господин...

Прежде чем Джессика обдумала новый вопрос, к ней приблизился слуга с запиской. Она вскрыла ее и, увидев кодовые знаки и почерк герцога, так и впилась в нее глазами.

- Вы будете рады узнать, - сказала она, - что дело, из-за которого наш герцог был вынужден уйти, улажено. Исчезнувший карриол найден. Находящийся на его борту агент Харконненов сумел совладать с командой и перебросить машину на контрабандистскую базу в надежде продать его. - Она кивнула Туеку, и тот кивнул ей в ответ. Джессика снова сложила записку и убрала ее в рукав.

- Я рад, что дело не дошло до открытого столкновения, - сказал банкир. - Люди так надеются, что Атридесы принесут им мир и процветание.

- Особенно процветание, - уточнил Вьют.

- А теперь очередь десерта, - громко сказала Джессика. - Сладкое наш повар приготовил еще на Каладане.

- Звучит очень заманчиво, - поддержал ее фабрикант стилсьютов. Нельзя ли мне получить рецепт?

- Любой рецепт, какой пожелаете, - ответила Джессика, регистрируя ответ для отчета Хавату. Фабрикант - мелкий трусливый карьерист. И его вполне можно подчинить себе. Разговор вокруг нее становился все оживленнее.

- Такая прелестная ткань...

- Мы могли бы добиться того, что урожай в следующем квартале увеличится...

Джессика смотрела в тарелку, думая о кодовой части записки герцога: "Харконнены пытались захватить груз ласганов. Мы захватили их в плен. Возможно, с другими грузами им повезло больше. И это, конечно, означает, что они нам оставили небольшой запас защитных полей. Примите меры предосторожности".

Джессика сосредоточилась мыслями на ласганах. Горячие белые лучи ласганов могли рассечь любую известную субстанцию, если только она не была окружена защитным полем. Тот факт, что ласган и защитное поле могли взорваться одновременно, не беспокоил Харконненов. Почему? Взрыв мог быть более мощным, чем атомный, он мог убить и того, кто целился, и того, кто защищался защитным полем. Это известие наполнило ее тревогой.

Пол сказал:

- А я и не сомневался в том, что мы найдем карриол. Раз мой отец взялся разрешить эту проблему, он ее разрешит. Это начинают понимать и Харконнены.

"Он хвастает, - подумала Джессика. - Не стоит этого делать. Ни один человек, который - из предосторожности против ласганов - будет спать этой ночью ниже уровня земли, не имеет права хвастать".

* * *

Побег невозможен - мы платим за

жестокость наших предков.

Принцесса Ирулэн.

Собрание высказываний Муаддиба.

Услышав звуки возни в большом холле, Джессика включила свет у кровати. Часы еще не были переведены на местное время, и ей пришлось вычесть 21 минуту, чтобы определить, что уже около двух часов ночи. Звуки были громкими и хаотичными.

"Что, если на нас напали Харконнены?" - подумала она.

Она выскользнула из постели и включила экран монитора, желая проверить, где ее семья. Экран показал Пола спящим в глубоком погребе, который они скрепя сердце превратили в спальню для него Шум явно исходил не оттуда В комнате герцога никого не было. Кровать его была не разобрана. Был ли он на летном поле? Другие помещения дома не просматривались.

Она расслышала чью-то громкую бессвязную речь, потом кто-то позвал доктора Уйе. Джессика нашла халат, накинула его на плечи, сунула ноги в туфли, поправила прикрепленный к ноге криснож.

Снова чей-то голос позвал Уйе. Джессика запахнула халат и вышла в холл. И снова ее испугала мысль: "Что-то случилось с Лето?!"

Она торопилась, и путь через коридор показался ей бесконечным. Повернув в конец коридора под арку, она прошла в столовую, а потом - в большой холл, ярко освещенный всеми лампами.

Справа от нее, возле главного входа, стояли двое охранников, держа под руки Дункана Айдахо. Голова его упала на грудь, и все внезапно погрузилось в тишину.

Один из охранников с упреком обратился к Айдахо:

- Видите, что вы наделали? Вы разбудили госпожу Джессику!

Огромные драпировки за спиной людей качнулись, и оказалось, что входная дверь открыта. Никаких следов герцога или Уйе не было видно. У дверного косяка, холодно глядя на Айдахо, стояла Шадоут. На ней было длинное платье с извилистым рисунком, на ногах - неуместные здесь ботинки для пустыни.

- Значит, я разбудил госпожу Джессику? - пробормотал Айдахо. Он поднял лицо к потолку и завопил: - Первой моей клятвой было - служить Грамману!

"Матерь божья! Да он пьян!" - подумала Джессика.

Айдахо был пьян. Его круглое лицо было мрачно, черные кудрявые волосы перепачканы Сквозь порванную тунику торчала нарядная рубашка, в которой он был за обедом. Джессика подошла к нему. Один из охранников кивнул ей, не выпуская Айдахо.

- Мы не знали, что с ним делать, моя госпожа Он бушевал у входа и отказывался войти в дом Мы боялись, что местные могут подойти и увидеть, а это совершенно ни к чему...

- Где он был? - спросила Джессика.

- Он провожал одну молодую леди после обеда, моя госпожа. Это был приказ Хавата.

- Какую молодую леди?

- Одну из женщин Вы понимаете, моя госпожа? - Оглянувшись на Шадоут, он понизил голос. - Ему всегда дают особые задания, когда дело касается леди.

И Джессика подумала: "Да, это так. Но почему он пьян?" Нахмурившись, она повернулась к Шадоут.

- Шадоут, принеси стимулянт. Я предлагаю кофеин. Возможно, остался еще кофе.

Та пожала плечами и направилась в кухню Ее зашнурованные ботинки звонко стучали по полу.

Айдахо неуверенно повернул голову и неудобно свесил ее, посмотрев на Джессику.

- У-б-бил для герцога три-ста человек, - пробормотал он. - З-за-зачем я здесь? Не могу жить под землей. Не могу жить без зе-зе-мли. Ч-что тут за место, а?

Внимание Джессики привлек звук из бокового коридора. Она обернулась и увидела направляющегося к ним доктора Уйе. С его руки свисала медицинская сумка. Он был полностью одет и выглядел бледным и измученным. Бриллиантовая татуировка ясно выступала на его лбу.

- Д-добрый доктор! - завопил Айдахо. - Ч-что поделываете, док? Распиливаете людей? - Он неуклюже повернулся к Джессике. - Из меня дурака делаете, а?

Джессика нахмурилась и ничего не ответила, подумав про себя. "Почему Айдахо пьян? Быть может, его подвергли действию наркотиков?"

- Слишком много пива со спайсом... - Айдахо изо всех сил пытался стать прямо.

Вернулась Шадоут с чашкой, над которой поднимался пар, и в нерешительности остановилась за спиной Уйе. Она посмотрела на Джессику, и та покачала головой. Уйе поставил сумку на пол и, приветственно кивнув Джессике, сказал:

- Пиво со спайсом, да? Самая проклятая смесь, которую я когда-либо пил, - говорил Айдахо, пытаясь Привлечь к себе общее внимание. - Впервые моя шпага иск-к-купалась в крови Граммана. Убил Харкон.. убил во славу герцога.

Уйе повернулся, посмотрел на чашку в руке Шадоут.

- Что это?

- Кофеин, - сказала Джессика.

- Выпейте, я приказываю.

Голова Айдахо качнулась в сторону Уйе, и он шагнул к нему, увлекая за собой охранников.

- С-ыт мил-лостью Имперской Вселенной, док. Т-теперь буду делать, что хочу.

- После того, как вы это выпьете, - наставительно сказал доктор Уйе. - Это всего лишь кофеин.

- Мерзкий, как и все здесь! Че-ртово солнце слишком яркое. Ни-че-го в целом свете. Все неверное или.

- Ну-ну, сейчас уже поздно - Доктор говорил нарочито спокойным тоном. - Выпейте это, как пай-мальчик. Вам станет лучше.

- Не хочу, чтобы мне стало лучше!

- Вы можете спорить с ним всю ночь, - сказала Джессика.

- Вам ни к чему здесь оставаться, моя госпожа, - сказал Уйе. - Я могу сам о нем позаботиться.

Джессика покачала головой. Шагнув вперед, она резко ударила Айдахо по щеке. Вместе с охранниками он отступил назад, глядя на нее во все глаза.

- Нельзя так себя вести в доме вашего герцога, - сказала она. - А теперь выпейте это! Я вам приказываю!

Айдахо выпрямился, глядя на нее. Медленно и членораздельно он проговорил:

- Я не собираюсь подчиняться приказам проклятой шпионки Харконненов.

Уйе онемел, не отрывая взгляда от лица Джессики.

Ее лицо сделалось мертвенно-бледным, но она осталась на месте. Все теперь прояснилось, неясные намеки, которые она слышала в словах, видела в действиях окружающих ее людей, можно было теперь перевести на понятный язык. Ее охватил такой приступ гнева, что она потеряла дар речи. Ей понадобилось прибегнуть к самым сокровенным знаниям Бене Гессерит, чтобы успокоить свой пульс и выровнять дыхание. И даже тогда перед ее глазами вспыхивали круги. "Айдахо всегда поручали слежку за леди". Она бросила взгляд на Уйе. Доктор опустил глаза.

- Вы знали об этом? - повелительным тоном спросила она.

- До меня... доходили слухи, моя госпожа. Но я не хотел усугублять ваше бремя.

- Хават! - крикнула она. - Я хочу, чтобы немедленно привезли Зуфира Хавата!

- Но, моя госпожа...

- Немедленно!

"Это должен быть Хават, - подумала она. - Такие подозрения, как эти, не могут исходить из другого источника. Иначе им нет веры.

Айдахо покачал головой, бормоча:

- Черт бы все побрал...

Джессика перевела взгляд на чашку в своей руке и резко выплеснула ее содержимое в лицо Айдахо.

- Заприте его в одной из комнат для гостей, в восточном крыле, приказала она. - Пусть проспится.

Охранники хмуро посмотрели на нее. Один сказал:

- Может быть, нам стоит отвести его еще куда-нибудь, моя леди. Мы могли бы...

- Ему следует находиться там! - отрезала Джессика. - Для него там есть работа. - В ее голосе зазвучала горечь. - Он умеет так хорошо наблюдать за леди!

Охранник сглотнул слюну.

- Вам известно, где находится герцог? - спросила она.

- Он на командном посту, моя госпожа.

- Хават с ним?

- Хават в городе, моя госпожа.

- Немедленно приведите ко мне Хавата! - распорядилась Джессика Когда он придет, проводите его в мою гостиную.

- Но, моя госпожа...

- В случае необходимости я свяжусь с герцогом, - сказала она. Надеюсь, такой необходимости не будет Я не хочу беспокоить его, вмешивая в это дело.

- Да, моя госпожа.

Джессика сунула чашку в руки Шадоут и встретилась с вопрошающим взглядом ее синих глаз.

- Вы можете идти спать, Шадоут.

- Вы уверены, что я вам не нужна, госпожа?

- Вполне, - усмехнулась Джессика.

- Возможно, с этим надо подождать до завтра, - предложил Уйе. - Я могу дать вам снотворное и...

- Возвращайтесь к себе и предоставьте мне действовать самой. Я сама решу, что делать, - сказала она. Чтобы смягчить суровость своего тона, она потрепала его по руке - Это единственный путь.

Высоко подняв голову, она резко повернулась и направилась к себе. Холодные стены... коридоры... знакомая дверь. Она рванула ее на себя, вошла и захлопнула ее за собой. Остановившись возле двери, она замерла, глядя на закрытые защитным полем двери и окна своей гостиной. "Хават? Может ли он быть одним из тех, кого удалось подкупить Харконненам? Что ж, посмотрим..."

Джессика подошла к глубокому старомодному креслу под вышитым чехлом и повернула его так, чтобы можно было сидеть лицом к двери. Внезапно она вспомнила о крисноже, прикрепленном к ноге. Она сняла ножны и зажала кинжал в руке. Еще раз она внимательно оглядела комнату, запечатлевая в памяти каждую мелочь: стул в углу, стулья с прямыми спинками вдоль стены, два низких столика, ее цитра у двери в спальню.

Суспензерные лампы заливали комнату бледно-розовым светом. Она притушила их, села в кресло и, потеребив обивку, оценила ее прочность.

"А теперь пусть приходит, - подумала она. - Увидим, что будет". И она принялась готовить себя к встрече, как это делали Боне Гессерит: собрать терпение, наполнить себя силой.

Раньше, чем она ожидала, в дверь постучали, и появился Хават. Слезящиеся глаза старика блестели. Освещение комнаты придавало его морщинистой коже желтоватый оттенок; на рукаве виднелось мокрое пятно.

Она поняла, что это кровь. Указав на один из стульев с высокой спинкой, она сказала:

- Сядь на этот стул лицом ко мне.

Хават поклонился и сделал так, как она ему велела. "Все этот пьяный дурак Айдахо", - подумал он. Он изучал лицо Джессики, удивляясь ее выдержке.

- Нам потребуется много времени, чтобы объясниться, - сказала Джессика.

- Что вас беспокоит, моя госпожа? - Он сел, положив руки на колени.

- Не надо играть со мной в прятки! - взорвалась она. - Если Уйе не сказал, зачем тебя вызвали, то это должен был сделать один из охранников. Можем мы быть, по крайней мере, честными друг с другом?

- Как пожелаете, моя госпожа.

- Прежде всего ты ответишь мне на один вопрос, - сказала она. Являешься ли ты агентом Харконненов?

Хават сорвался с места, его лицо потемнело от гнева. Он резко бросил:

- И вы смеете обвинять меня в этом?

- Сядь, - сказала она. - Ты тоже осмелился обвинить меня в этом.

Он медленно опустился на стул. А Джессика, читая его мысли, с облегчением подумала: "Это не Хават".

- Теперь я знаю, что ты хранишь верность моему герцогу, - сказала она. - Поэтому я готова простить тебе свою обиду.

- А есть ли что прощать, госпожа?

Джессика нахмурилась, размышляя: "Может сказать ему о моем главном козыре? О дочери герцога, которую я вот уже несколько недель ношу под сердцем? Нет! Сам Лето еще не знает об этом. Это только осложнит его жизнь, рассеет его внимание в то время, когда он должен сосредоточить все свои силы на борьбе за наши жизни. Еще не пришло время об этом говорить".

- Знающий правду разрешил бы этот наш спор, - примирительно произнесла она, - но у нас нет такого Человека.

- Как скажете. У нас нет человека, знающего правду.

- Зато среди нас есть предатель! - воскликнула она. - Я изучила наших людей с огромным вниманием. Кто это может быть? Не Гурни и, конечно, не Дункан. Их лейтенанты недостаточно опытны, чтобы решать серьезные дела. Это не ты, Зуфир. Это не может быть Пол. Я знаю, что это не я. Остается доктор Уйе. Следует ли мне позвать его и устроить ему испытание?

- Это напрасный труд, - сказал Хават. - Он воспитан Высшим колледжем, это я знаю наверняка.

- Его жена Бене Гессерит была убита Харконненами, - сказала Джессика.

- Вот как!

- Разве вы не слышите ненависти в его голосе, когда он говорит о Харконненах?

- Вы знаете, что у меня нет слуха.

- Что заставило вас подозревать меня? - спросила она.

Хават нахмурился.

- Моя госпожа ставит своего слугу в неудобное положение Мой первый хозяин - герцог.

- За это я готова тебе многое простить.

- И снова я должен спросить: есть ли что прощать?

- Что же нам делать? - спросила она.

Он пожал плечами.

- Давай тогда возьмем кого-нибудь другого, - сказала она. - Дункана Айдахо, например, великолепного воина, чьи способности к охране и наблюдению заслуживают глубокого уважения. Сегодня вечером он переусердствовал кое в чем, носящем название пива со спай сом. Я слышала, что и другие наши люди бывали одурманены этой смесью. Это верно?

- У вас есть собственная информация, моя госпожа?

- Да, есть. Неужели вы не рассматриваете это пьянство как симптом, Зуфир?

- Моя госпожа говорит загадками.

- Напрягите свои способности ментата! - вспылила она - В чем причина того, что происходит с Дунканом и с остальными? Могу вам ответить: у них нет дома.

Он указал пальцем в пол:

- Арраки - вот их дом!

- Арраки для них - неизвестная земля. Их домом был Каладан, но мы лишились этого дома. У них нет дома, и они боятся, что герцог их покинет.

Он окаменел от изумления.

- Если бы так заговорил один из наших людей, то это можно было счесть...

- Ах, прекратите, Зуфир! Разве доктор совершает предательство, поставив правильный диагноз? Разве можно его за это считать поражением? Моя единственная цель - вылечить болезнь.

- Герцог доверяет мне в этих вещах.

- Но вы должны понимать, что у меня есть опыт лечения таких болезней, - сказала она. - И, возможно, ты согласишься, что у меня есть некоторые лекарства.

"Мне придется ввести его в еще более жестокий шок, - сказала она себе. - Он нуждается во встряске, которая выбьет его из состояния рутины.

- У вашего умения может быть много интерпретаций, - говоря это, Хават пожал плечами.

- Вы уже вынесли мне обвинительный приговор?

- Конечно нет, моя госпожа. Но я должен обратить внимание на любую возможность, и события покажут, насколько они верны.

- Угроза моему сыну прошла здесь, в этом доме, незамеченная вами, сказала она. - Кто воспользовался этой возможностью?

Его лицо потемнело.

- Я принес свои сожаления герцогу.

- Не сказали ли вы о своих сожалениях также мне... или Полу?

Теперь он сердился уже открыто - ноздри его раздувались, глаза горели. Она видела, как бьется жилка на его виске.

- Я - человек герцога, - произнес он четко, с расстановкой выговаривая каждое слово.

- Это не предательство, - сказала она. - Угроза в чем-то другом. Возможно, это имеет отношение к ласганам Возможно, они рискнут поставить в нескольких ласганах часовые механизмы, нацеленные на домашние защитные поля.

- И кто сможет сказать после взрыва, не был ли он атомным? - спросил он. - Нет, моя госпожа, они не пойдут на действия столь нелегальные. Радиация рассеивается долго, улики слишком серьезны. Этот путь для них закрыт, ставка должна делаться на предательство.

- Вы - человек герцога! - не выдержала она - Могли бы вы уничтожить его в попытке спасти?

Он набрал воздуху в легкие и сказал:

- Если вы невиновны, я принесу вам самые унизительные извинения.

- Посмотри на себя, Зуфир, - сказала она. - Люди живут лучше всего тогда, когда каждый из них имеет собственное место, когда каждый знает, что он делает в обществе. Уничтожьте это место - погибнет и человек. Мы с вами, Зуфир, из всех тех, кто любит герцога, лучше всего подходим для того, чтобы уничтожить его место. Разве не могла я нашептать о тебе герцогу ночью? Когда лучше всего западают в голову подобные подозрения? Следует ли мне говорить яснее?

- Вы мне угрожаете? - насупился он.

- Конечно же нет. Я просто веду к тому, что кто-то действует против нас, используя для этого устройство нашей жизни Это умно, дьявольски умно Я предлагаю отразить эту атаку, организовав нашу жизнь так, чтобы подобные клинья некуда было вбить.

- Вы обвиняете меня в распространении беспочвенных подозрений?

- Беспочвенных - да!

- Вас больше устраивают собственные подозрения?

- Это твоя жизнь состоит из подозрений, а не моя.

- Значит, вы ставите под сомнения мои возможности?

Она вздохнула.

- Зуфир, я хочу от тебя, чтобы ты исследовал мою эмоциональную вовлеченность в это дело. Реальный человек - просто животное, без логики. Твое представление о логике неестественно, но оно продолжает оставаться таким. Ты - ментат, воплощение логики. И все же решение твоих проблем строится на том, что в самом прямом смысле слова образуется вне тебя, требует всестороннего изучения и деятельного исследования со всех сторон.

- Вы решили поучить меня моему ремеслу? - спросил он, не скрывая своего презрения к ее советам.

- Все, что находится вне тебя, ты можешь видеть и ко всему применить логику, - сказала она. - Но такова уж сущность человека, что, когда мы сталкиваемся с личными проблемами, мы тем неохотнее обращаемся к их изучению при помощи логики, чем более глубокими они являются Мы склонны барахтаться на поверхности, обвиняя все что угодно, только не то, что действительно мучает нас.

- Вы, я вижу, пытаетесь разрушить мою веру в возможности ментата, раздраженно бросил он. - Где бы я ни обнаружил попытку саботировать любое оружие из нашего арсенала, я бы без колебания обвинил виновных и уничтожил их.

- Хорошие ментаты питают здоровое уважение к ошибкам в своих расчетах, - сказала она.

- Я никогда не утверждал обратного.

- Тогда направь свое внимание на симптомы, видимые нам обоим: пьянство среди мужчин, ссоры; они болтаются и передают друг другу нелепые слухи об Арраки, они игнорируют самые простые...

- Это у них от безделья. Не пытайтесь отвлечь мое внимание, превращая простое в таинственное.

Она смотрела на него, думая о людях герцога, напивающихся в барах до такой степени, что от них разит, как из пивной бочки.

- Почему ты никогда не использовал мои возможности для службы герцогу? - спросила она. - Боишься соперничества?

Он пристально посмотрел на нес, и в его старческих глазах вспыхнул огонь.

- Мне известны некоторые приемы, которые преподают в школах Бене Гессерит... - Он умолк, нахмурившись.

- Продолжайте, - сказала она.

- Бене Гессерит - ведьмы! Мне известно кое-что об этих приемах, сказал он. - Я наблюдал их у Пола. Ваша школа говорит людям: ты существуешь только для того, чтобы служить...

"Шок должен быть жестоким, и он почти подготовлен к нему", - подумала она.

- Ты с уважением слушал меня в Совете, - сказала она, - и все же ты редко следовал моим советам. Почему?

- Я не доверял вашим побуждениям как Бене Гессерит. Вы думаете, что видите человека насквозь, что можете заставить человека делать то, что вы...

- Да ты просто дурак, Зуфир! - выдохнула она.

Он нахмурился и откинулся на спинку стула.

- Какие бы слухи о наших школах не доходили до тебя, - сказала она, правда о ней гораздо более величественна Если бы я захотела уничтожить герцога или тебя, или любое другое лицо, находящееся в пределах моей досягаемости, ты не смог бы меня остановить.

И она подумала: "Почему я позволяю себе говорить такие слова? Меня не тому учили, я не этим должна его сразить".

Хават скользнул рукой в разрез туники, туда, где он держал крошечный металлический прибор с отравленными стрелами "Она не окружена полем, подумал он. - Все это одно лишь хвастовство с ее стороны. Я мог бы убить ее сейчас же, но что, если я ошибусь?"

Джессика заметила его жест.

- Будем молиться о том, чтобы насилие никогда не встало между нами, произнесла она.

- Достойная молитва!

- Между тем непонимание между нами все растет и растет, - возразила она. - Я снова должна спросить тебя: разве не было бы более разумным предположить, что в расчеты Харконненов входит возбуждать подозрения и сеять между нами вражду?

- Похоже, что мы снова вернулись к мертвой точке, - сказал он. Она же вздохнула, подумав: "Он почти готов к этому".

- Мы с герцогом должны заменить нашему народу отца и мать, - сказала она. - Наше положение...

- Он на вас не женился, - сказал Хават.

Она с трудом заставила себя сохранять спокойствие, думая про себя: "Хороший ответный выпад".

- Но он не женился и ни на ком другом! И не женится, пока я жива... О чем это мы говорили? Да, я сказала, что разрушить естественное положение вещей, внести путаницу, сумятицу, разрыв - что может быть полезнее для Харконненов?

Он понял, к чему она клонит, и насупил брови.

- Герцог? - спросила она - Привлекательная цель, но никто другой, за исключением Пола, не охраняется так тщательно Я? Это, конечно, серьезное покушение, но они должны знать, что я Бене Гессерит и, значит, труднодоступная цель. Но есть лучшая цель - человек, для которого подозрение естественно так же, как дыхание. Человек, который всю свою жизнь строит на подозрениях и тайне. - Она резким жестом выбросила вперед правую руку. - Ты!

Хават начал было вставать.

- Я не отпускала тебя, Зуфир! - вскипела она.

Старый ментат почти рухнул на стул: так быстро расслабились его мускулы. Она улыбнулась, но в ее улыбке не было радости.

- Теперь ты знаешь кое-что о настоящих приемах, которым нас научили, - сказала она.

Хават пытался сглотнуть пересохшим горлом. Ее приказ был категоричен. И тон, и манера, в которой он был произнесен, не допускали ничего, кроме безоговорочного подчинения Его тело повиновалось ему раньше, чем он успел его обдумать. Ничто не могло бы предотвратить его реакцию - ни логика, ни безудержный гнев... ничто! То, что она смогла сделать, говорило о высокой чувствительности, тонком знании людей и о таком глубоком контроле, о существовании которого он раньше и не подозревал.

- Я уже говорила вам о необходимости взаимопонимания. Я имею в виду, что тебе следует понять меня - я тебя уже поняла. И теперь я должна сказать тебе, что твоя лояльность по отношению к герцогу полностью гарантирует тебе безопасность в отношениях со мной.

Он не отрывал от нее взгляда, водя языком по пересохшим губам.

- Если бы я захотела, герцог женился бы на мне, - сказала она. - И даже думал бы, что делает это по собственной воле.

Хават опустил голову. Лишь самый строгий контроль над собой мешал ему позвать охрану. Контроль... и неуверенность в том, позволит ли ему эта женщина сделать это. В каждой клеточке его тела жили воспоминания о том, как она взяла его под контроль. В эту минуту она могла без колебаний вытащить оружие и убить его.

"Есть ли у каждого человека такое слепое пятно?" - удивлялся он. Может ли каждый человек Подчиниться приказу, прежде чем он сможет оказать сопротивление? Эта мысль ошеломила его. Кто может остановить лицо, обладающее такой властью?

- Мы лишь мельком заглянули в тайну Бене Гессерит, - сказала она. То, что я сделала, относительно несложная вещь. Всего моего арсенала вы еще не видели.

- Почему же вы не уничтожили врагов герцога?

- Кого бы вы хотели, чтобы я уничтожила? - спросила она. - Вы бы хотели, чтобы я сделала нашего герцога слабым, заставив его во всем опираться на меня?

- Но с такой властью...

- Власть - палка о двух концах, Зуфир. Ты думаешь, до чего же ей легко ковать оружие, которое может стать смертельным для врага! Даже для тебя, Зуфир. Но чего я этим достигну? Если бы все Бене Гессерит так поступали, то разве не вызвали бы мы подозрений в глазах людей? Мы не хотим этого, Зуфир. Мы не намерены разрушать сами себя. - Она кивнула. Мы действительно существуем, чтобы служить.

- Мне нечего вам ответить.

- Ты никому ничего не расскажешь о случившемся здесь, Зуфир, сказала она. - Я знаю тебя.

- Моя госпожа... - В горле старика встал комок.

И она подумала: "Да, у меня огромная власть. Но разве не делает это меня еще более ценным объектом внимания для Харконненов?"

- Герцог мог бы быть уничтожен его друзьями также быстро, как и врагами, - произнесла она. - Теперь я верю в то, что ты проникнешь в тайну предательства и разгадаешь ее.

- А если я докажу, что никакой тайны нет?

- Ты очень упрям!

- Осторожен, - сказал он. - И знаю цену ошибки.

- Тогда я предложу тебе еще один вопрос. Как ты отнесешься к такому факту: ты стоишь перед другим человеком, связанный и беспомощный, а другой человек держит нож у твоего горла и все же отказывается убить тебя, освобождает тебя от оков и отдает нож в твое Пользование?

Она встала и повернулась к нему спиной.

- Теперь ты можешь идти, Зуфир.

Старый ментат нерешительно встал. Его рука скользнула в отверстие туники за смертоносным оружием. Он вспомнил о голове быка, об отце герцога, который был храбрым человеком, каковы бы ни были другие его качества, и об одном дне корриды: свирепое черное чудовище стояло, наклонив голову, смущенное и неподвижное. Старый герцог перекинул огненный плащ через руку под одобрительный гул толпы.

"Я бык, а она матадор", - подумал Хават. Он убрал руку с оружия и посмотрел на капли пота, блестевшие на его ладони.

Он знал, что, чем бы ни закончилось это дело, он всегда будет вспоминать эту минуту и никогда не утратит чувства глубокого восхищения перед превосходством леди Джессики.

Он повернулся и вышел из комнаты.

Джессика отвела взгляд от окон, обернулась и посмотрела на закрытую дверь.

- Теперь будем ждать нужного действия, - прошептала она.

* * *

Дурман пьянящей дремоты опоил вас, борющиеся со

скалами, сражающиеся с тенями. Ваше время ушло.

Жизнь ваша украдена: жертвы собственной глупости, вы

погрязли в пустяках...

Принцесса Ирулэн.

Погребальная песня Муаддиба.

Лето стоял в фойе своего дома, изучая записку при свете единственной лампы. До рассвета было еще несколько часов, и он чувствовал усталость.

Посланец Свободных только что передал эту записку одному из солдат наружной охраны. Герцог как раз вернулся с командного поста. В записке было: "Столб дыма днем, сноп огня, ночью". Подписи не было. Что бы это могло означать?

Посланец ушел раньше, не дожидаясь ответа. Он растаял в ночи. Лето сунул записку в карман туники, думая позже показать ее Хавату. Откинув со лба прядь волос, он глубоко вздохнул. Таблетки против усталости уже не помогали. Прошло два долгих дня со времени званого обеда, и все это время он не сомкнул глаз.

Больше всего его утомило совещание с Хаватом, отчет о их встрече с Джессикой.

"Следует ли мне разбудить ее? - думал он. - Нет больше смысла играть с ней в таинственность. Или есть? Черт бы побрал этого Дункана Айдахо!"

Он покачал головой. "Нет, не Дункан виноват. Это я ошибся в самом начале, не оказав ей полного доверия. Я должен что-то сделать, пока не случилось новой беды".

Приняв это решение, он почувствовал себя бодрым и торопливо направился к фойе большого холла и потом по коридору - к семейному крылу.

На повороте, который вел в помещение для слуг, он остановился. Из одного коридора доносились странные мяукающие звуки. Лето поднес руку к выключателю защитного пояса и схватился за рукоятку кинжала Это вернуло ему чувство уверенности, так как эти звуки вызвали в нем дрожь.

Он тихо двинулся по проходу, кляня плохое освещение. Самые маленькие лампы были расположены примерно в восьми метрах друг от друга и поставлены на минимальную мощность. Темные каменные стены поглощали свет.

Из царившего впереди мрака вырисовывались неясные очертания человеческой фигуры, лежащей на полу.

Лето заколебался. Почти уже активизировав защитное поле, он в последний момент все же передумал, потому что это ограничило бы его подвижность, его слуховые возможности... И еще потому, что он помнил про попытку захвата корабля с ласганами.

Соблюдая предосторожности, он подошел ближе. Кто-то лежал на полу ничком. Не отнимая руки от рукоятки ножа. Лето ногой повернул человека на спину и наклонился над ним, вглядываясь в лицо при тусклом свете лампы. Это был контрабандист Туск. На его груди темнело мокрое пятно. Широко раскрытые мертвые глаза напоминали два пустых темных провала. Лето тронул его руку - она была еще теплая.

"Как мог этот человек оказаться здесь? - спросил себя Лето. - Кто убил его?"

Звук, напоминающий мяуканье, послышался громче. Он доносился спереди, из бокового коридора, ведущего в комнату, где был установлен главный генератор защитного поля.

Держа одну руку на выключателе личного защитного поля, а другую на рукоятке кинжала. Лето перешагнул через труп, скользнул дальше по коридору, завернул за угол и направился к генераторной.

На полу, в нескольких шагах от него, виднелась еще одна груда, и он сразу понял, что это и был источник шума. Тот, кто лежал на полу, медленно пополз к нему, задыхаясь и что-то бормоча.

Подавив внезапный приступ страха. Лето бросился вперед и наклонился над распростертой фигурой Это была Шадоут, домоправительница из Свободных. Волосы падали ей на лицо, одежда была в беспорядке. Темная дорожка виднелась на ее боку и спине. Он тронул ее за плечо, и она приподнялась на локтях, устремив на него глаза, которые уже заволакивались темнотой.

- Это вы... - выдохнула она. - Убит... охранник... послал Туск... побег... моя госпожа... вы... вы... здесь... нет... - она упала головой вперед и ударилась о камень.

Лето пощупал пульс у нее на виске. Его не было. Он посмотрел на рану. Ее ударили ножом в спину. Кто? Мысли лихорадочно бились в его мозгу. Она сказала, что убили охранника А Туек? За ним послала Джессика? Почему?

Его предупредило какое-то шестое чувство, и он схватился за выключатель защитного поля. Слишком поздно... На его руку обрушился страшный удар. Почувствовав боль, он увидел торчащий в руке дротик. Рука в месте удара онемела, и онемение распространялось дальше. С огромным усилием он выпрямился и посмотрел в глубь коридора.

В открытой двери генераторной стоял Уйе. Его лицо казалось желтым в свете яркой лампы над дверью. В комнате за его спиной царила тишина генератор не действовал.

"Уйе вывел из строя генератор, - подумал он. - Мы совершенно беспомощны!"

Уйе кинулся к нему, убирая в карман парализатор. Обнаружив, что он еще может говорить. Лето крикнул:

- Уйе! Как ты... - Паралич достиг его ног, он соскользнул на пол и остался сидеть, прислонившись головой к стене.

Лицо Уйе было печально, когда он наклонился над герцогом и потрогал ему лоб. Лето ощутил его прикосновение, но оно показалось ему таким далеким, ускользающим.

- Это селективный наркотик, - сказал Уйе. - Вы можете говорить, но я бы не советовал вам этого делать. - Он оглядел коридор, потом снова наклонился над Лето, вытащил стрелу и отбросил ее в сторону. Стук дротика о каменный пол отозвался в ушах герцога отдаленным шумом.

"Невозможно, чтобы это был Уйе, - подумал герцог. - Он ведь воспитывался в Высшем колледже".

- Как? - прошептал Лето.

- Мне очень жаль, мой бедный герцог, но есть вещи более ценные, чем это. - Он тронул татуировку у себя на лбу. - Я сам считаю ее могущественной, невзирая на мое теперешнее лихорадочное состояние, но я всей душой желаю убить человека. И я не успокоюсь, пока не сделаю это. Он посмотрел на герцога. - Не вас, мой дорогой герцог. Я хочу убить барона Харконнена.

- Бар-он-а Хар...

- Пожалуйста, успокойтесь, мой бедный герцог. У нас мало времени. Зуб, который я вам вставил вместо выдернутого, должен быть заменен. Я ввергну вас в бессознательное состояние и заменю зуб. - Он разжал руку. Этот зуб является точной копией первого, он сделан очень искусно, наподобие зуба с нервом Он недоступен изучению с помощью детекторов и даже с помощью телеразвертки Но если вы с силой надавите на него, то покрытие разрушится Когда вы втянете в себя воздух, ваш рот наполнится ядовитым газом - самым сильным из всех ядов.

Лето смотрел на Уйе и видел безумные глаза, испарину над бровями и на подбородке.

- Вам все равно умирать, мой бедный герцог, - сказал Уйе. - Но перед смертью вы можете оказаться в непосредственной близости от барона Он будет уверен в том, что вы оглушены наркотиком и не сможете напасть на него Но хотя вы и в самом деле будете оглушены, все же попытайтесь. Нападение может принимать странные формы. Вы будете помнить про зуб, герцог Лето Атридес Вы будете помнить про зуб!

Старый доктор наклонялся все ниже и ниже, пока его свисающие усы окончательно не заслонили от Лето свет.

- Почему? - пробормотал Лето.

Уйе встал возле герцога на колени.

- Я заключил дьявольскую сделку с бароном И я должен быть уверен в том, что он выполнит свое условие Я узнаю об этом, когда увижу его Я буду знать, как только посмотрю на него Но если я не заплачу свою цену, то я никогда его не увижу Цена - это вы, мой бедный герцог Моя бедная Ванна научила меня многому, и одно из того, чему она меня научила, - это ясно видеть правду, когда стресс велик. Я не могу делать это всегда, но когда я увижу барона - тогда я буду знать.

Все происходящее казалось герцогу кошмаром - этого просто не могло быть!

Лицо Уйе скривилось в гримасе.

- Мне не удастся подойти к барону достаточно близко, иначе я сделал бы это сам. Нет, меня будут держать на безопасном расстоянии. Но вы... вы самое лучшее мое оружие! Он захочет, чтобы вы были возле него, чтобы позлорадствовать, похвастаться, как ловко он вам отомстил.

Лето не отрывал взгляда от лица Уйе, от дергающихся мускулов на его подбородке.

- А вы, мой бедный герцог, должны помнить об этом зубе, - Уйе держал теперь его в своих пальцах, - это единственное, что будет напоминать вам обо мне.

Губы Лето шевелились, но слов не получалось. Наконец он смог выговорить:

- ...отказываюсь.

- Э, нет! Вы не можете отказаться, потому что в обмен на эту маленькую услугу я спасу вашего сына и вашу женщину. Никто другой этого сделать не сможет. Их можно переправить туда, где ни один Харконнен до них не доберется.

- Как... спасти?.. - прошептал Лето.

- Создав видимость их смерти, спрятать их среди людей, которые хватаются за нож при одном упоминании имени Харконненов. - Он потрогал подбородок Лето. - Вы чувствуете что-нибудь в этом месте?

Будучи не в состоянии отвечать, Лето увидел на пальце Уйе свое кольцо с герцогской печатью.

- Вы сделаете это ради Пола, - сказал Уйе. - Сейчас вы потеряете сознание. Прощайте, мой бедный герцог. При следующей нашей встрече у нас уже не будет времени для разговоров.

Холодная волна пробежала по лицу Лето Все окружающее погрузилось во тьму.

- Помните о зубе! - прошипел Уйе.

* * *

Следовало бы создать науку о неудовлетворенности.

Народы нуждаются в тяжких временах и в угнетении

для физического развития мускулов.

Принцесса Ирулэн.

Собрание высказываний Муаддиба.

Джессика проснулась в темноте, осознав, что привычный ход вещей нарушен. Она не могла понять, откуда такая вялость в ее мозгу и теле Страх током ударил по нервам, заставив ее похолодеть. Она хотела встать и включить свет, но не смогла Она почувствовала странный вкус во рту, потом послышался отдаленный звук - непонятно откуда Она лежала в темноте и ждала, чувствуя, как мучительно долго тянутся секунды...

Наконец она ощутила свое тело и поняла, что кисти ее рук и лодыжки связаны, а в рот вставлен кляп Она лежала на боку, ее руки были связаны за спиной. Она попробовала путы и убедилась, что веревка при напряжении лишь сильнее затягивается И теперь она вспомнила.

В темноте ее спальни было какое-то движение, что-то сырое и едко пахнущее упало ей на лицо, забило рот, какие-то руки схватили ее. Она задохнулась, чувствуя, что ей дали наркотик Сознание отступило, и она погрузилась в темноту.

"Свершилось, - подумала она. - Как просто оказалось покорить Бене Гессерит - для этого понадобилось только предательство. Хават был прав".

Она не шевелилась, чтобы не натягивать веревку.

"Это не моя спальня, - подумала она - Меня куда-то перенесли". Мало-помалу ей удалось добиться контроля над собой. Она смогла ощутить запах собственного пота с примесью страха в нем. "Где Пол? - подумала она. - Что они с ним сделали?"

С помощью древних приемов она заставила себя успокоиться. Но ужас притаился совсем рядом. Лето? Где ты. Лето?

Она почувствовала изменения в окружающей ее темноте. Они начались с появлением теней. Теперь она могла полнее использовать свои ощущения: что-то белое... полоса под дверью... я на полу.

Подходили люди - она чувствовала это по дрожанию пола. "Я должна оставаться спокойной. Я должна быть готова. Может быть, у меня будет только один шанс", - внушала она себе. И снова ей удалось успокоиться. Неритмичное биение ее пульса выровнялось, она закрыла глаза, сконцентрировавшись на приближающихся шагах. Людей было четверо.

Она уловила разницу в их шагах. "Я должна сделать вид, что все еще нахожусь под действием наркотика". Она заставила тело расслабиться на холодном полу и собрала всю свою волю. Услыхав, что дверь отворилась, она почувствовала сквозь закрытые веки, что вокруг стало Светлее.

Шаги приблизились, и кто-то наклонился над ней.

- Ты проснулась! - прогремел бас - Не притворяйся!

Она открыла глаза.

Над ней стоял барон Владимир Харконнен Она узнала комнату, где спал Пол, увидела сбоку его пустую кровать Охранники остались стоять возле открытой двери, держа в руках зажженные лампы Из холла бил Яркий свет, от которого было больно глазам.

Она посмотрела на барона На нем была темная фуражка, толстые Щеки вздымались красными холмами под паучьими глазами.

- Наркотик действует определенное время, - прогремел он. - Нам с точностью до одной минуты было известно, когда прекратится его действие.

"Как же это возможно? - удивилась она - Только Уйе мог знать мой вес, мой метаболизм, только он один."

- Какая жалость, что ты должна оставаться с кляпом, - сказал барон. У нас бы мог получиться такой интересный разговор!

Барон оглянулся на дверь.

- Войди, Питер.

Того, кто вошел и остановился за спиной барона, она никогда не видела, но этот человек был ей известен - Питер де Бриз, ментат-убийца Она изучала его ястребиное лицо, чернильно-синие глаза, заставляющие предположить, что он родился на Арраки, хотя изысканность его манер и весь его вид указывали на другое - его плоть никогда не испытывала недостатка воды Он был высок и строен, пожалуй, слишком изнежен.

- Какая жалость, что мы не сможем с тобой поговорить, моя дорогая госпожа Джессика, - сказал барон - Тем не менее мне известно о ваших возможностях. - Он посмотрел на ментата - Не так ли, Питер?

- Как скажете, барон, - ответил тот высоким тенором Звуки его голоса отдались в ее теле холодом она никогда не слышала такого пронзительного голоса Этот голос выдавал убийцу.

- У меня есть сюрприз для Питера, - сказал барон. - Он думает, что пришел получить свою награду - вас, леди Джессика. Но я должен продемонстрировать одно обстоятельство, а именно, он не хочет вас.

- Вы со мной играете, барон? - спросил Питер и улыбнулся.

Видя эту улыбку, Джессика удивилась тому, что барон не отскочил в сторону, пытаясь защититься от этого Питера. Но потом она поняла: барон не мог прочесть смысла этой улыбки - он не знал учения.

- Во многих вопросах Питер наивен, - сказал барон - он не представляет себе, какая вы удивительно сложная натура, леди Джессика. Я мог бы доказать ему это, но не хочу тратить на него времени, - теперь барон улыбнулся Питеру, на чьем лице застыло ожидание - Я знаю, чего вы хотите на самом деле, - вы жаждете власти.

- Но вы обещали мне эту женщину! - воскликнул Питер, начиная терять присущую ему сдержанность.

Джессика, уловив то, что таил в себе этот голос, внутренне содрогнулась: "Как мог барон сделать ментата из этого животного?!"

- Я предлагаю тебе выбор, Питер, - сказал барон.

- Какой выбор?

Барон щелкнул толстыми пальцами.

- Эта женщина и изгнание из империи или герцогство Атридес на Арраки и твое управление по собственному усмотрению - от моего имени.

Джессика следила за тем, как его паучьи глаза изучают Питера.

- Вы можете быть здесь герцогом во всем, кроме титула, - добавил барон.

"Значит, мой Лето умер?" - спросила себя Джессика. Она почувствовала, как в ее груди поднимается немой вопль.

Барон продолжал изучать ментата.

- Пойми, Питер, ты хочешь ее только потому, что она была женщиной герцога, символом его власти - красивая, вышколенная для своей роли. Но целое герцогство, Питер! Это больше, чем символ. Это - нечто реальное. Ты сможешь иметь много женщин, сколько захочешь.

- Вы смеетесь надо мной?

Барон повернулся к лампе, осветившей его лицо.

- Смеюсь? Я? Вспомни - я отказался от мальчика. Ты слышал, что сказал предатель о способностях парня. Они похожи - мать и сын - во всем похожи, - Барон улыбнулся - Теперь я должен идти. Я пришлю охранника, которого я специально приберег для этой минуты Он глух как камень. Ему будет приказано стать твоей правой рукой в твоем изгнании. Он услышит эту женщину, когда увидит, что она берет над тобой контроль. Он не позволит тебе вынуть кляп из ее рта до тех пор, пока вы не покинете Арраки. Если ты останешься, он получит другие приказы.

- Не уходите, - сказал Питер, - я выбрал.

- Ха-ха! - хихикнул барон. - Подобная быстрота решения может означать только одно.

- Я возьму герцогство, - сказал Питер А Джессика подумала: "Неужели Питер не знает, что барон ему лжет? Но как он может знать? Он испорченный ментат".

Барон посмотрел на Джессику.

- Разве неудивительно, что я так хорошо знаю Питера? Я держал пари, что выбор будет именно таким Теперь я ухожу. Так гораздо лучше Да, да, гораздо лучше! Вы понимаете, леди Джессика? Я не питаю к вам злобы, меня вынуждает необходимость. И я не отдавал никаких приказов о вашем уничтожении Когда меня спросят, что с вами случилось, я смогу вполне искренне пожать плечами.

- Значит, вы хотите, чтобы все сделал я? - спросил Питер.

- Охрана, которую я тебе оставляю, будет исполнять твои приказания, сказал барон и посмотрел на Питера в упор. - Решение принадлежит тебе, я ничего о нем не знаю Но ты должен подождать моего отъезда - так будет лучше.

"Он боится вопросов Видящей правду Преподобной матери, - подумала Джессика. - Он конечно же знает, что должен пройти процедуру допроса, прежде чем предстанет перед имперским судом".

Взглянув напоследок на Джессику, барон повернулся и вышел. Она проводила его взглядом, вспоминая, как Преподобная мать предупреждала ее о могуществе этого опасного врага. "Бедный Лето", - думала она, не переставая.

Вошли двое стражей Харконненов, третий застыл в дверях с ласганом наготове. "Это тот, глухой, - подумала Джессика, изучая отмеченное шрамами лицо. - Барону известно, что я могу испробовать Голос на любом человеке".

- Мальчик на носилках у входа Какие будут ваши приказания? - спросил глухонемой.

Питер обратился к Джессике.

- Я думал подействовать на вас угрозой, обращенной на вашего сына, но теперь вижу, что это бесполезно. Воздействие на эмоции - плохая тактика для ментата. - Он посмотрел на своих солдат и, повернувшись так, чтобы глухой мог видеть его губы, сказал - Отведите их в пустыню, как предлагал предатель. Его план хорош. Черви уничтожат все следы. Их тела никогда не будут найдены.

- Вы не хотите отослать их сами? - спросил человек со шрамами.

Он читает по губам, догадалась Джессика.

- Я следую примеру моего барона, - сказал Питер. - Отведите их туда, куда сказал предатель.

По его тону Джессика поняла, что он держит себя под жестким контролем. И подумала "Он тоже боится Видящей правду"

Питер повернулся к двери. Там он в нерешительности остановился, и Джессика подумала, что он хочет посмотреть на нее в последний раз, но он вышел, не оглядываясь.

- Что до меня, то после такой работы я бы не хотел оказаться лицом к лицу с Видящей правду, - сказал покрытый шрамами воин.

- Вряд ли тебе придется встречаться с этой ведьмой, - сказал один из охранников. Он подошел к Джессике и наклонился над ней, глядя ей в лицо. Хватит болтать! Работа сама не сделается. Бери ее за ноги и...

- Почему бы нам не убить ее здесь?

- Слишком грязная работа, если только ты не хочешь их задушить. Что касается меня, то я люблю, когда все просто. Оставим их в пустыне на съедение червям - и никаких улик. И убирать не надо.

- Да, ты прав, - согласился охранник со шрамами.

Джессика слушала, наблюдала, отмечала. Но кляп мешал ей воздействовать на них Голосом.

Охранник со шрамами убрал ласган в кобуру и взял ее за ноги. Они подняли ее, как мешок с зерном, вынесли из комнаты и положили на носилки рядом с другой связанной фигурой. Когда они ее перевернули, она увидела, что это был Пол, связанный, но без кляпа. Его лицо находилось не более чем в десяти сантиметрах от ее лица, глаза были закрыты, дыхание ровное.

"Он находится под действием наркотиков", - подумала она. Охранники подняли носилки, и глаза Пола чуть-чуть приоткрылись.

"Ты не должен пробовать Голос!" - мысленно взмолилась она.

Глаза Пола снова закрылись. Он использовал познающее дыхание, успокаивал свой разум и изучал своих тюремщиков. Глухой представлял загадку для него, однако Пол не терял надежды. Успокаивающая разум система, которую преподала ему мать, помогла ему сохранять присутствие духа, приготовившись к любому повороту событий.

Пол осторожно приоткрыл глаза и посмотрел на мать. Она, повидимому, была в сознании, но ее рот был закрыт кляпом. Его пленение было похожим капсула с наркотиком, пробуждение на носилках, связанные руки и ноги Логика подсказывала ему, что их предал Уйе, но он еще не пришел к окончательному выводу. Слишком трудно было это осознать: воспитанник школы Сак, врач - и вдруг предатель!

Охранники пронесли носилки в открытую дверь под звездный купол неба и поставили их на землю. Над головами пленников вращались крылья топтера, закрывая звезды.

Глаза Пола, освоившиеся в полутьме, разглядели глухого охранника, открывавшего люк топтера.

- Мы должны лететь на этой машине? - спросил глухой и оглянулся на охранников.

- Этот топтер предназначается для работы в пустыне - так говорил предатель.

Глухой разобрал ответ по движениям губ охранника, но что-то его не устроило.

- Мы здесь не поместимся. Это - топтер для связи, он возьмет только двоих, не считая пленников - сурово сказал человек.

- Этого вполне достаточно, сказал один из охранников. - Теперь мы и сами справимся. Кинет.

- Барон поручил мне проследить за всем лично, человек со шрамами.

- Чего ты так беспокоишься? - вмешался другой охранник.

- Но ведь она - колдунья! - не выдержал глухой. - Бене Гессерит большая сила!

- А, понятно! - засмеялся охранник и покрутил пальцем у лба. - Видал я таких!

Его товарищ презрительно усмехнулся.

- Они скоро станут добычей песчаного червя. Не думаю, что даже колдунья имеет власть над червем, как ты считаешь, Гжиго?

- Угу... - отозвался тот и повернулся к глухому.

- Иди сюда. Кинет, Можешь лететь со мной сам, если хочешь быть уверенным во всем.

- Очень мило с твоей стороны, Гжиго, взять меня, - сказал глухой.

Джессика почувствовала, что ее поднимают и проталкивают через заднюю дверцу; чьи-то пальцы ощупали веревку и поправили узел. Пола положили рядом с ней, его путы тоже были тщательно осмотрены, и она успела заметить, что он связан простой веревкой.

Человек со шрамом, глухой, которого они называли Кинетом, занял место впереди. Тот, которого звали Гжиго, занял другое переднее место.

Кинет закрыл дверцу и склонился над приборами Винт топтера заработал, судно оторвалось от земли и взяло курс на юг, к Защитной стене. Гжиго тронул своего спутника за плечо и спросил:

- Почему бы тебе не понаблюдать за теми двумя?

- Ты уверен, что знаешь, куда лететь?

- Я слышал слова предателя так же, как и ты.

Кинет повернулся, и Джессика увидела в его руках ласган. Освещение в кабине было достаточным, но лицо охранника все же оставалось в тени. Джессика попробовала натяжение ремня своего сиденья и обнаружила, что тот плохо натянут. Ощутив неровность ремня у левой руки, она почувствовала, что он порван и лопнет от рывка. Был ли здесь кто-нибудь раньше? Кто?.. Она медленно согнула ногу - так чтобы Пол это видел.

- Просто глупо зря пускать в расход такую красивую женщину, как эта. У тебя были когда-нибудь такие высокородные штучки? - Кинет обернулся и посмотрел на пилота.

- Бене Гессерит вовсе не высокородные, - ответил тот - Только одна видимость.

"Он может видеть меня достаточно ясно", - подумала Джессика. Она подняла связанные ноги на сиденье и согнула их, глядя в упор на охранника.

- Она и правда смазливая, - сказал Кинет и облизал губы. - Просто жаль упускать - Он посмотрел на Гжиго.

- Ты хочешь знать, что я об этом думаю?

- Кто тебя знает? - Кинет пожал плечами - В конце концов, у меня таких баб никогда не было, может, такого шанса никогда больше и не представится.

- Не смей так говорить о моей матери! - раздраженно сказал Пол.

- Ха! - ухмыльнулся пилот. - Щенок залаял. Вряд ли удастся ему кого-нибудь укусить.

А Джессика подумала: "Пол взял слишком высокий тон. И все же его Голос может сработать".

Они продолжали полет в молчании.

"Какие же они глупцы, - думала Джессика, изучая своих охранников и вспоминая слова Барона. - Они будут убиты, как только отчитаются в выполнении задания. Барон не захочет оставлять свидетелей".

Топтер скользнул над южной оконечностью Защитной стены, и Джессика увидела внизу, под ними, залитые луной песчаные просторы.

- Предатель велел высадить их на песок где-нибудь поблизости от Защитной стены, - сказал пилот. Он стремительно направил судно вниз, выровняв его у самой поверхности пустыни.

Джессика увидела, что Пол начинает ритмичное дыхание успокаивающего упражнения. Он закрыл глаза, потом опять их открыл... Джессика следила за ним, не имея возможности ему помочь. Он еще не овладел искусством Голоса, подумала она. Если ему не удастся...

Топтер, мягко накренившись, коснулся песка. Джессика, посмотрев назад, на Защитную стену, увидела тень мелькнувших и пропавших крыльев. "Кто-то преследует нас! Но кто? - думала она. - Те, кого Барон послал следить за этой парой? А за теми будут следить другие наблюдатели?"

Гжиго выключил двигатель, и все погрузилось в тишину. Джессика повернула голову. Из окна из-за головы охранника со шрамами ей была видна поднимавшаяся луна и облитый ее холодным светом край скалы над пустыней. По обеим сторонам топтера вздымались волны песка.

Пол прочистил горло.

Пилот сказал:

- Ну что, Кинет?

- Я не знаю, Гжиго.

Гжиго повернулся и потянулся к юбке Джессики.

- Вытащи у нее кляп! - скомандовал Пол.

Джессика почувствовала, как повисли в воздухе эти слова. Тон и тембр были выбраны превосходно - повелительные; резкие. Сказанные чуть громче, его слова были бы еще эффективнее, но и так, она чувствовала это, они попали в нервный спектр человека.

Гжиго развязал ленту, которой был обвязан рот Джессики, и потянул за конец кляпа.

- Оставь! - приказал Кинет.

- Заткни свой клапан! - отрезал Гжиго. - Руки ведь у нее связаны. Он вытащил кляп, жадно вгляделся в Джессику, и его глаза заблестели.

Кинет положил руку на локоть Гжиго.

- Слушай, Гжиго, не нужно...

Повернув шею, Джессика выплюнула кляп. Она настроила свой голос на низкий повелительный тон:

- Джентльмены, не нужно бороться из-за меня. - В то же время она изогнулась так, чтобы Кинет мог видеть ее лицо.

Она видела, как они напряглись, зная, что они уже настроены на драку. Мысленно они уже за нее боролись.

Она подняла голову повыше, чтобы Кинет видел движения ее губ, и сказала:

- Вы не должны спорить. Разве есть женщина, которая стоила бы того, чтобы драться из-за нее? - спросила она.