/ Language: Русский / Genre:nonfiction / Series: Бандиты (Ф.Раззаков)

Бандиты Запада

Федор Раззаков


РАЗЗАКОВ Федор Ибатович

"БАНДИТЫ"

Книга 3

"Бандиты Запада"

Страх над Лондоном. 1811

До декабря 1811 года жители Лондона не знали, что такое крепкая дверная цепочка. Однако в том месяце город потрясла целая серия зверских убийств, и в домах добропорядочных лондонцев поселился страх. Люди стали укреплять дверные замки, наглухо закрывать окна и изобрели дверные цепочки.

Кошмар начался 7 декабря на улице Ратклиф Хайвэй, что находилась рядом с "Голубыми воротами" — одним из самых мрачных районов города, возле гавани, где в многочисленных кабаках и притонах гуляли пьяные матросы и куда ни один служитель порядка не решался идти в одиночку. Здесь был расположен дом № 29, где обитала семья торговца вязаными изделиями Марра: он сам, его 27-летняя жена, их 8-месячный ребенок, 13-летний мальчик-ученик и девушка-прислуга по имени Мари.

Было около 12 часов вечера, когда хозяин дома отправил Мари в магазин купить устриц к ужину. Девушка взяла корзинку, получила от хозяина деньги и вышла на улицу. Выходя из дверей, она увидела на другой стороне молодого человека, одетого в элегантный плащ. Его внешний вид был настолько опрятен, что девушка не заподозрила ничего необычного.

Между тем, в отличие от Мари, местный сторож по роду своей службы обязан был проявить максимум осторожности при виде незнакомца, заглядывавшего в столь поздний час в чужие окна. И сторож эту осторожность проявил. Он зашел в дом Марра и предупредил, что под окнами дома слоняется незнакомый человек, по виду вроде состоятельный, однако чем черт не шутит. Марр выглянул в окно, но на противоположной стороне улицы уже никого не было. Вдвоем со сторожем они наглухо закрыли окна в доме, и сторож, пожелав хозяевам спокойной ночи, ушел.

Тем временем таинственный незнакомец и не думал покидать окрестности дома № 29. Он только отошел немного в сторонку. С нового места он прекрасно видел, как сторож покинул дом Марра и скрылся в глубине улицы. Выждав еще немного, незнакомец решительно направился в лавку.

Когда он вошел, Марр стоял за прилавком и укладывал товар, готовясь к завтрашнему дню. Вошедший любезно поздоровался и попросил показать пару мужских чулок. Марр повернулся к полкам, чтобы найти товар, и в это время незнакомец со всего размаха обрушил молоток на затылок Марра. Тот обмяк и рухнул на дощатый пол.

Сделав свое черное дело, незнакомец внимательно прислушался и, убедившись, что в доме тихо, вернулся к входной двери и закрыл ее на засов. После этого он подошел к торговцу, достал нож и хладнокровно перерезал тому горло.

Однако не успел он разогнуться, как услышал, что сверху кто-то спускается по лестнице в лавку. Это была жена Марра. Она шла, не подозревая, какая опасность поджидает ее. Как только ноги ее ступили на пол, преступник ударил ее сзади молотком, а после того как женщина упала, довершил дело ножом. Убив женщину, преступник поднялся на второй этаж и хладнокровно умертвил 13-летнего мальчика и 8-месячного ребенка. Последнего он мог не убивать: тот был слишком мал, чтобы представлять хоть какую-то опасность, однако пролитая кровь, видимо, настолько «завела» убийцу, что остановиться он уже не мог.

Рассправившись со всеми обитателями дома, убийца принялся искать деньги, которые у состоятельного торговца, по его расчетам, обязательно должны были быть.

Тем временем служанка Мари, не обнаружив устриц в торговой лавке возле дома, обошла еще ряд лавок на соседних улицах, но безрезультатно. Было уже около часа ночи, и девушка решила повернуть обратно. То и дело на ее пути возникали шумные компании пьяных матросов, и, чтобы не попасть в беду, Мари пряталась от них в ближайших темных переулках, поэтому обратная дорога несколько затянулась, и, когда девушка наконец подошла к дверям дома № 29, на часах была половина второго ночи.

Электрозвонков в те годы еще не существовало, а вместо них на дверях лондонцев обычно висели колокольчик и молоток, но время было уже позднее, и Мари не решилась воспользоваться ими, чтобы не разбудить хозяйского младенца. Поэтому она осторожно постучала в дверь кулаком и прислушалась. Из дома не раздалось ни звука. Повторив попытку еще раз, Мари решилась позвонить в колокольчик, однако и на его звон никто не отреагировал. И вот тогда в душу Мари закрался страх. Она вдруг вспомнила о таинственном незнакомце, которого, уходя из дома, она видела на улице.

И сразу возникла мысль о немедленном бегстве. Мари хотела уже развернуться, как вдруг услышала отчетливый скрип ступенек за дверью. Кто-то спускался к входной двери. Шаги приближались, а Мари внезапно охватило оцепенение.

Между тем скрип вскоре прекратился, и Мари услышала чье-то тяжелое дыхание за дверью. Затем послышался легкий шорох: кто-то пытается открыть засов. Еще секунда, и дверь бы открылась, явив Мари таинственного незнакомца. Однако девушка наконец опомнилась и, схватив привязанный к дверному косяку молоток, принялась изо всех сил бить им по стене дома, сопровождая это громкими криками. Она стучала так яростно и кричала так истошно, что переполошила всех соседей. Те выбежали на улицу и с трудом уняли девушку, которая билась в истерике и никак не хотела выпускать из рук молоток.

Наконец с большим трудом девушку успокоили, и она, захлебываясь слезами, рассказала о своих подозрениях. Соседи тут же принялись действовать. Так как в доме Марра сохранялась гробовая тишина, было решено взломать входную дверь. Один из соседей предложил забраться в лавку через заднюю дверь, взломать которую было гораздо легче. Так и сделали. Сосед вооружился металлической кочергой и вошел в дом. То, что он увидел, заставило его содрогнуться. Весь дом был залит кровью, и, чтобы не испачкаться, сосед вынужден был пройти к входной двери вдоль стены. Особенно ужаснула всех смерть 8-месячного младенца, у которого была вдребезги разбита голова да еще вдобавок перерезано горло. Стало ясно, что здесь побывал настоящий дьявол.

На следующий день весть о зверском убийстве на Ратклиф Хайвэй облетела весь Лондон. Такого в городе давно уже не происходило, поэтому случившееся вызвало панику среди добропорядочных горожан. Все понимали, что убийца не остановится на одном преступлении и скоро объявится вновь.

В те годы полиция Лондона была малочисленна, а детективных агентов насчитывалось всего 15 человек (Скотланд-Ярд появится только в 1842 году). Эти агенты, так называемые бой-стрит-риннеры (сыщики с Боу-стрит) были профессионалами, однако малое их число сказывалось на результатах работы. Преступность в городе росла, а власти и не думали совершенствовать полицию. В результате в те годы на каждые 822 жителя Лондона приходился один преступник. Правда, убийц среди них было гораздо меньше, чем, к примеру, грабителей, которых насчитывалось около 30 тысяч. Однако простым горожанам от этого было не легче.

Между тем преступник с Ратклиф Хайвэй не оставил практически никаких следов. И хотя сыщики с Боу-стрит со слов свидетелей установили примерный облик убийцы, найти его тогда так и не сумели. А тот между тем уже готовился к новому преступлению, причем местом его совершения избрал дом на Грэвэл Лэн, который находился в нескольких десятках метров от дома торговца Марра.

В доме на Грэвэл Лэн проживала семья 70-летнего трактирщика Вильямсона, в которую входили его 60-летняя жена, 9-летняя внучка и 40-летняя прислуга. Кроме них, в этом же доме снимал одну из комнат на втором этаже 25-летний коммивояжер, работавший на одной из местных фабрик. Расположенный на первом этаже трактир был на хорошем счету и приносил своему хозяину приличный доход. На эти деньги и рассчитывал преступник.

19 декабря, то есть через 12 дней после убийства на Ратклиф Хайвэй, преступник пришел в трактир Вильямсона и занял место за дальним столиком в углу. Было около 10 часов вечера, и посетителей было уже не так много. Все прекрасно знали, что ровно в одиннадцать часов хозяин лично выпроваживает последнего клиента. Знал это и преступник, который и стал тем самым, последним посетителем. Вместе с хозяином он отправился к двери и, когда старик пожелал ему спокойной ночи, внезапно выхватил из-под плаща молоток и обрушил его на голову Вильямсона. Трактирщик повалился на пол, однако убийца подхватил его и почти бесшумно уложил у двери. Достав нож, он привычным движением перерезал жертве горло.

Кроме старика-хозяина, на первом этаже находилась и прислуга 40-летняя женщина, которая занималась уборкой. Именно она едва не нарушила все планы преступника. Когда он осторожно подкрадывался к ней, она, услышав шорох его шагов, обернулась и прежде чем он ударил ее вскрикнула: "Нас убивают!"

На шум проснулся 25-летний постоялец. На его счастье, преступник не стал подниматься на второй этаж, а направился в комнату хозяина. Там находилась жена старика, она, на свою беду, была глуховата и не слышала того, что происходило в трактире. Она стала третьей жертвой. Расправившись с ней, преступник бросился к хозяйскому шкафу, где хранились деньги и серебро.

Пока он возился с большой связкой ключей, молодой постоялец вышел из своей комнаты и, осторожно ступая, подошел к лестнице, ведущей вниз. Наслышанный, как и все в городе, об убийстве на Ратклиф Хайвэй, коммивояжер старался действовать осторожно и стал бесшумно спускаться вниз. Он достиг половину пути, когда увидел лежавшую на полу в луже крови служанку. Теперь никаких сомнений в том, что происходит в доме не оставалось. Соблюдая осторожность, он вернулся на второй этаж. Сразиться с вооруженным убийцей ему и в голову не пришло, поэтому он поставил перед собой одну задачу немедленно уносить ноги из этого проклятого дома. И тут он вспомнил о 9-летней внучке хозяев, которая мирно спала в комнате рядом. Девочку необходимо было спасти, но как это сделать? Если войти в ее комнату и разбудить, кто поручится, что она не расплачется от страха и не станет звать бабушку или деда. А это может услышать убийца.

Переполняемый этими колебаниями молодой человек постоял несколько мгновений возле спальни девочки, повернулся и пошел в свою комнату. Он решил не рисковать, спастись сначала самому, а затем поднять крик и тем самым спасти и девочку.

Открыв окно комнаты, он понял, что спрыгнуть вниз — получить травму. Единственный выход — спуститься с помощью какого-нибудь приспособления. Под рукой у него были только простыня и одеяло. Из них он и решил смастерить веревочную лестницу.

К этому времени убийца нашел все, что искал. Теперь ему нетерпелось осмотреть второй этаж.

К несчастью, веревка, которую второпях смастерил молодой человек, оказалась слишком короткой, и коммивояжер повис в воздухе, не решаясь спрыгнуть вниз. А преступник уже проделал половину пути и неумолимо приближался к комнате 9-летней девочки. И тут в дело вмешалось само Провидение.

Висящего на простыне молодого человека заметили случайные прохожие. Они подбежали и подхватили спрыгнувшего коммивояжера. И тот тут же стал кричать на всю улицу: "В доме убийца! Убийца!" Этого крика было вполне достаточно, чтобы уже через минуту все окна ближайших домов осветились огнем. Люди высыпали на улицу, вооруженные кто чем мог. Поняв, что в доме Вильямсонов находится убийца, люди стали выламывать входную дверь. Преступник поспешил скрыться с места преступления через черный ход. Однако в спешке он забыл орудие преступления — молоток, на рукоятке которого были выгровированы две буквы — И. П.

На следующий день все лондонские газеты написали о случившемся и сообщили не только о буквах на молотке. Но и о том, что все убийства совершены с помощью ножа, напоминающего нож испанских матросов «навайя». Это были серьезные улики, которые могли вывести на преступника. Ждать этого пришлось недолго.

Через несколько дней в полицию явились хозяева кабачка "Грушевое дерево", которые рассказали, что в одной из их комнат живет некий Виллиамс, бывший матрос на Ост-Индийской линии. У него, по их словам, был именно такой нож, молоток тоже был известен владельцам кабачка. Некоторое время назад у них проживал швед-моряк, Иоганн Петерсен, который, уехав, забыл молоток. На его рукоятке были именно эти инициалы — И. П. Одно время им забавлялись дети владельцев кабачка, но недавно он куда-то запропастился.

Этих сведений было достаточно, чтобы сделать вывод о возможной причастности к этим убийствам постояльца "Грушевого дерева" Виллиамса. 23 декабря, на четвертые сутки после бойни на Грэвэл Лэн, он был арестован. Под тяжестью улик он признался и был приговорен к смертной казни через повешение. Жители Лондона облегченно вздохнули, однако замки и цепочки со своих дверей так и не сняли.

Французский урод (1855–1861)

В середине 19-го века славу французской уголовной полиции «Сюртэ» составляло только парижское отделение. Созданное в 1810 году знаменитым уголовником Видоком это отделение за короткий срок сумело достичь небывалых результатов в борьбе с преступностью и обеспечить Парижу вполне спокойное существование. Даже после того как в 1833 году Видок вынужден был уйти в отставку, парижское «Сюртэ» продолжало считаться одной из лучших полицейских служб в мире. Картотека ее была обширной, а в 40-е годы к ней прибавилась и фотокартотека, которая к 1855 году насчитывала 30 тысяч фотографий преступников.

В отличие от Парижа, остальные отделения французской полиции не могли похвастаться подобным уровнем работы. Например, в Лионе, в 1855 — 1861 годах происходили неоднократные убийства молодых женщин, а местная полиция долгое время не могла выйти на след преступника, хотя вычислить его не составляло особого труда.

Эта история началась 18 февраля 1855 года в лесу Монтоверн под Лионом. В тот день там охотились пятеро мужчин, и один из них, углубившись в чащу, внезапно обнаружил обнаженный труп молодой женщины. Судя по всему, она была изнасилована и убита, причем убийца буквально искромсал ножом ее некогда молодое и прекрасное лицо.

Полиция, извещенная об этой страшной находке в тот же день, довольно быстро установила, что погибшей оказалась Мари Бадей. Девушка работала служанкой у некой мадам Оссандон в течение нескольких месяцев, но 26 февраля, за два дня до того, как ее тело нашли в лесу, она сообщила хозяйке, что некий мужчина предложил ей более выгодную работу, и мадам Оссандон тут же ее рассчитала. Кто был этим таинственным мужчиной хозяйка, к сожалению, не знала. Но полицейские резонно предположили, что им вполне мог быть кто-то из местных жителей. Ближе всего к месту обнаружения трупа находилась деревня Трануа, с которой полицейские и начали свой обход. Однако он не привел к положительным результатам. Единственное, что удалось выяснить — несколько местных жителей слышали вечером 26 февраля крики в лесу, но не придали им особого значения.

Между тем с марта по ноябрь 1855 года в полицию обратились три девушки, которые рассказали примерно одну и ту же историю. Некий незнакомый мужчина с изуродованным лицом знакомился с ними на улице и предлагал выгодную работу в хозяйстве своего господина близ Монтлюэля. По дороге туда незнакомец внезапно набрасывался на девушек и пытался повалить их на землю. Всем троим чудом удалось вырваться из его рук. Правда, у одной он отобрал 50 франков. Полиция с интересом выслушала эти рассказы, аккуратно их запротоколировала… и тут же о них забыла. Видимо, благополучный исход успокоил лионскую полицию, и она не предприняла никаких мер для поиска злоумышленника.

В течение последующих пяти лет в полицию обратились еще несколько женщин, которые жаловались на мужчину с изуродованным лицом, предлагавшего им выгодную работу, но по пути к месту назначения внезапно нападавшего на них. Полиция обладала полным и достаточно подробным описанием этого человека, однако найти его так и не смогла. И объяснялось это просто: круг поисков был весьма узок, а расширять его полиция просто поленилась. Бескровность этих нападений усыпляла полицейских.

Перелом наступил в мае 1861 года. В полицию обратилась Мари Пишон, которая рассказала, что несколько дней назад (26 мая) на лионском мосту Гийотен к ней обратился мужчина с изуродованным лицом. Определив по ее внешнему виду, что она работает служанкой, мужчина предложил ей более выгодную работу в одном из богатых домов в Монтлюэле. Девушка попросила дать ей время, чтобы обдумать предложение, однако незнакомец сообщил, что его хозяин повелел привести к нему служанку в тот же день. Мари колебалась, но, услышав сумму будущего жалованья — 250 франков, она дала согласие и, оставив незнакомца на улице, побежала к своей хозяйке за немедленным расчетом.

Когда поезд привез их в Монтлюэль, было уже темно. Мари испытывала некоторую тревогу, впрочем незнакомец держался настолько уверенно и просто, что ее тревога улетучилась. Они шли по огромному полю, мужчина нес на плече ее корзину и всю дорогу описывал ей прелести предстоящей работы. Так они дошли до деревянного моста через овраг. Здесь незнакомец попросил Мари подождать несколько минут, а сам перешел мост и скрылся в кустах. Девушка вполне резонно подумала, что ее спутник отправился по малой нужде и со спокойной душой уселась на траву.

Тем временем незнакомец, как только кусты скрыли его от постороннего взора, извлек из кармана брюк длинную веревку с петлей на конце и, намотав ее на руку, отправился в обход оврага. Пройдя несколько метров, он очутился за спиной у безмятежно сидевшей девушки. Осторожно ступая, незнакомец стал медленно приближаться, когда до нее оставалось несколько шагов, он размахнулся и бросил свой аркан. Однако сделал он это не удачно, и девушка, услышав за спиной шум, повернулась всем корпусом назад. В результате петля только скользнула по ее плечу. Незнакомец бросился на Мари, пытаясь повалить ее на землю, но девушка проявила чудеса ловкости, сумела вырваться и бросилась бежать. Она бежала так быстро, что незнакомец скоро отстал от нее на несколько шагов. Этого расстояния ей хватило, чтобы вскоре и вовсе скрыться из поля его зрения. Она выбежала на железнодорожные пути, перелезла через невысокую изгородь и бросилась к первому же стоявшему поблизости дому.

Рассказ Мари Пишон был абсолютно идентичен тем рассказам, что на протяжении шести лет полиция выслушивала от других девушек. И везде фигурировал мужчина с изуродованным лицом. Но только после истории с Мари Пишон комиссар лионской полиции решил наконец провести тщательное расследование случившегося. На ноги были подняты не только значительные силы жандармов, но и местные жители. Несколько десятков человек прочесали местность возле моста, где девушка подверглась нападению, пытаясь найти хоть какие-нибудь следы преступника. Вскоре одна из поисковых групп очутилась в окрестностях общины Даньо. Местные жители сообщили, что в их общине есть одна подозрительная пара — супружеская чета Дюмойяров. Причем глава семейства Мартин Дюмойяр внешне не очень приятен: у него шрам на лице и большая опухоль на верхней губе. Это обстоятельство заинтересовало полицию, которая тут же задержала подозрительную пару.

В ходе первого же допроса стало ясно, что супруги Дюмойяр говорят неправду. Видимо, арест явился для них полной неожиданностью, и они так и не сумели заранее договориться о том, как себя вести в подобной ситуации. На вопрос о том, что они делали 26 мая, в день нападения на Мари Пишон, оба начали давать абсолютно различные показания.

Тем временем тщательный обыск в доме Дюмойяров дал весьма неожиданные результаты. Было обнаружено огромное количество всевозможного женского белья самых разных размеров, в частности: 71 носовой платок, 67 пар чулок, 38 шляпок, 10 корсетов и т. д. Всего же насчитали 1056 предметов женского туалета. Когда об этом спросили жену Дюмойяра, та не сумела дать вразумительного ответа, почему в ее гардеробе такое количество добра, большая часть которого не подходила ей по размеру.

Развязка этой истории наступила, когда в полицию прибыла Мари Пишон и ее ввели в комнату, где находился Мартин Дюмойяр. Девушка опознала в нем того человека, который напал на нее возле моста. С этого момента полиция не сомневалась в том, что перед нею охотник на молоденьких служанок.

В ходе следствия полиция проверила возможную причастность Дюмойяра к бесследному исчезновению нескольких девушек, служивших как в Лионе, так и в его окрестностях. Сам Дюмойяр на все вопросы отвечал одно и то же: ничего, мол, не знаю. Но тут в дело вмешалась его супруга.

Во время одного из допросов следователь сообщил ей, что ее муж во всем сознался. Уставшая от многочисленных изнурительных допросов женщина поверила и тут же рассказала о том, что одну из своих жертв ее муж закопал в лесу близ Монмэна. Полицейские выехали к указанному месту и действительно обнаружили там человеческий скелет с раздробленным черепом.

Но Мартин Дюмойяр был слишком хитер, чтобы так просто подставить свою голову под топор палача. Как только следователь предъявил ему обвинение в этом убийстве, Дюмойяр согласился с тем, что он действительно закопал труп в лесу, однако убивал девушку не он. Он поведал душещипательную историю о том, как двое незнакомых ему людей, пригрозив убийством ему и его жене, заставляли его прятать тела молодых девушек, которых эти неизвестные выслеживали, насиловали и убивали. За эту работу «могильщика» Дюмойяр получал вещи убитых.

Полиция не поверила в россказни Дюмойяра и продолжила поиски свидетелей, которые помогли бы уличить его. И таких свидетелей за восемь месяцев следствия было обнаружено около 70 человек. По их показаниям, в лесу в Монтмоэле было найдено еще несколько трупов женщин. И вновь активную помощь в деле розыска погибших оказала супруга Дюмойяра. В сущности это была глубоко несчастная, психически больная женщина. Брак с этим человеком не принес ей радости, а в последние годы и вовсе превратился в ад. Дюмойяр часто бывал агрессивен, избивал жену, иногда насиловал. И лишь в те моменты, когда он возвращался домой после «охоты» на служанок, его агрессия проходила. Он был на удивление добр, мягок и дарил своей супруге вещи убитых им женщин. Он любил рассказывать жене о своих похождениях и особенно смаковал детали убийств. Постепенно эти рассказы настолько захватили его супругу, что она порой просила мужа пересказывать ей их вновь и вновь. В их доме это стало чем-то вроде ритуала, который скрашивал их скучные совместные вечера.

Суд на убийцей служанок состоялся в городе Бурже 29 января 1862 года. Он длился не один день и в конце концов привел к закономерному результату: Мартин Дюмойяр был приговорен к смертной казни, его супруга получила 20 лет каторжных работ. Через месяц, в марте 1862 года, на одной из площадей Бурже топор палача опустился на шею Дюмойяра. В толпе многочисленных зевак не нашлось ни одного сочувствующего ему человека.

Герои-бандиты (1850–1921)

В середине 19-го века, в разгар промышленной революции, в большинстве стран Западной Европы кривая преступности стала неуклонно расти. Во Франции в период с 1840 по 1886 год преступность подскочила на 130 процентов, а в Германии с 1895 по 1905 — на 65,5 процента. Однако европейская преступность того времени не шла ни в какое сравнение с тем, что происходило в Соединенных Штатах Америки, где насилие стало привычным элементом общественного развития. Как писал влиятельный журнал «Тайм» в апреле 1981 года, "Соединенные Штаты Америки родились в атмосфере насилия. Их мифы связаны с завоеванием новых рубежей, когда царствовал тот, кто быстрее стрелял, и когда судьба любого человека находилась в его руках…"

"Завоевание новых рубежей" началось в США с 1820 года, когда конгресс принял чрезвычайно льготный для переселенцев закон, согласно которому акр земли стоил один доллар двадцать пять центов, а минимальный размер продаваемого участка был снижен со 160 до 80 акров. С этого момента тысячи переселенцев двинулись на необжитой Запад. Это была многоязычная, разноплеменная масса людей, состоявшая из англичан, голландцев, немцев, ирландцев, шотландцев и других народностей, которые так и не нашли счастья у себя на родине. В большинстве своем это были люди среднего достатка, скромные и глубоко религиозные. Они ехали на Запад целыми семьями и прекрасно понимали, что только сообща, объединившись, смогут преодолеть все трудности и препятствия, поджидавшие их на этом нелегком пути.

Была среди этих переселенцев и особая прослойка людей, которых можно смело назвать авантюристами. Для этих, в основном молодых людей, не обремененных семейными или национальными связями, без твердых нравственных устоев и религиозной морали, путешествие на Запад стало чем-то вроде увеселительной прогулки, во время которой все выпадавшие на их долю опасности принимались как должное, и даже более того — они возбуждали лучше всякого наркотика. Именно благодаря подобного рода авантюристам вся эта территория и получила впоследствии название "Дикий Запад", что было связано не с природными особенностями этих мест, а с жестокостью царивших там нравов.

Поначалу количество этих авантюристов было не таким уж и большим, но после войны с Мексикой в 1840 году в состав Соединенных Штатов вошли Техас, Нью-Мексико, Калифорния. Именно на территории последней, в долине Сакраменто, первыми переселенцами было найдено золото. И эта находка заставила огромную массу людей тронуться с места. А, как гласит древняя притча, "рядом с золотом всегда соседствует смерть".

Одним из самых известных бандитов на Диком Западе в 50-е годы 19-го века был Хоакин Муриетта. Мексиканец по национальности, в период "золотого бума" он с тысячами своих соотечественников и людьми других национальностей отправился в Калифорнию. Однако погоня за золотом не принесла ему счастья. В один из дней 1850 года он потерял не только свою невесту, но и дом, который сожгли местные жители. Муриетте чудом удалось спастись, и вскоре он примкнул к банде грабителей и убийц, орудовавшей на территории Калифорнии. Пробыв в банде всего три года, Муриетта сумел натворить немало.

В банде лучшим признавался тот, кто сумеет убить больше человек. А так как банда состояла примерно из ста человек и каждый из них убил как минимум десятерых, то можно представить масштаб этих убийств. Сам Муриетта отличался патологической жестокостью, убивая всех, кто попадался ему под руку, особенно ненавидел китайцев.

Жестокость банды Муриетты вызывали ненависть со стороны местных жителей, однако местная власть была сплошь коррумпирована, и поэтому бандиты в течение трех лет безнаказанно вершили свои преступления. И лишь в 1853 году наступил закономерный финал: отряд калифорнийских рейнджеров выследил банду и застал ее врасплох. В той схватке большая часть бандитов была уничтожена, в том числе и 23-летний Хоакин Муриетта. Однако это был еще не конец истории.

Зная, какой страх наводил этот бандит на всех жителей, рейнджеры пошли на необычный эксперимент. Они отрубили Муриетте голову, заспиртовали ее и выставили на всеобщее обозрение. Причем желающие поглазеть на знаменитого бандита (многие только слышали о нем, но не видели) должны были заплатить один доллар.

Еще одним героем Дикого Запада в те годы был Куллен Бейкер. В тот год, когда Хоакин Муриетта принял смерть от пуль рейнджеров, Бейкеру было 18 лет, однако он уже наводил страх на жителей округа Каас в Техасе. Бейкер был непревзойденным стрелком и часто развлекался тем, что заставлял кого-нибудь из горожан «плясать» под аккомпанемент его выстрелов. За это в 1854 году одна из его жертв подала на него в суд. Но Бейкер не стал дожидаться конца разбирательства, а в один из дней явился в дом к отцу большого семейства, мистеру Бейли, который должен был выступить на этом процессе против него, и застрелил его. После этого Бейкер на четыре года исчез из родных мест.

В 1858 году он вновь объявился для того, чтобы перевезти своих жену и дочь в соседний округ Перри, штат Арканзас. Но вскоре его жена умерла и дочь осталась на попечении деда, проживавшего в округе Салфер. Сам Бейкер никогда не обременял себя отцовскими обязанностями, а теперь и вовсе стал свободным, как ветер. В 1860 году в пьяной драке ударом кинжала он убил еще одного человека — мистера Уортхэма.

В Гражданскую войну 1861–1865 годов Бейкер воевал на стороне Юга (конфедераты), но дисциплина действовала на него угнетающе, и вскоре он дезертировал из армии и поселился в Спэниш-Блаффсе. Весной 1864 года в городок вошла негритянская часть северян, которая занималась вылавливанием дезертиров из армии конфедератов.

Когда солдаты вошли в город, Бейкер находился в салуне и ни о чем не подозревал. Потягивая виски, он стоял у стойки бара, и в эту минуту в заведение вошли четверо солдат. Увидев на Бейкере потрепанный мундир конфедерата, они направились к нему.

— Кто вы такой? — спросил сержант, когда они подошли к стойке, и это было последнее, что он успел сказать в своей жизни.

Рука Бейкера молниеносно скользнула к кобуре, и в следующую секунду кольт 44-го калибра извергнул четыре пули. Каждая из них попала точно в цель, и все четверо были убиты на месте, а Бейкер спешно покинул пределы городка.

Отныне у ставшего врагом обеих воюющих сторон Бейкера был один путь в бандиты. Осенью 1864 года он сколотил банду и занялся грабежами в Восточном Техасе. Так продолжалось до конца 1865 года, когда он на время "завязал".

В январе 1866 года Бейкер с новой женой Мартой осел в Лайн-Ферри и занялся речным перевозом. О былых бандитских делах ему никто не напоминал. Но так продолжалось недолго. Бейкер был плохо приспособлен к размеренной гражданской жизни, и его руки постоянно тянулись к револьверу. В конце концов он вноь совершил убийство.

В июне 1867 года он заявился в бакалейную лавку некоего Роудена и в отсутствии хозяина набрал товара на приличную сумму. А когда через несколько часов Роуден приехал к нему и потребовал денег, Бейкер не нашел ничего лучшего, как схватиться за револьвер: его рука не дрогнула, и торговец был убит четырьмя выстрелами в упор. Покинув городок Бейкер скрылся в дикой местности неподалеку от Салфер-Боттом. Его поисками занимались солдаты федеральных войск, но преступнику дьявольски везло. Когда однажды на переправе Петт на Салфере его настигла погоня, он сумел не только благополучно уйти, но при этом умудрился застрелить сержанта. Во время следующей стычки он убил еще одного солдата, а в третий раз, едва он схватился за свои шестизарядные револьверы, солдаты просто пустились наутек.

Слава о Бейкере как о неуловимом бандите распространилась по всему Восточному Техасу. На его поимку были брошены значительные силы федеральных войск, но Бейкер успешно скрывался от них в болотах и зарослях Салфера. Дело дошло до того, что однажды он в одиночку напал на правительственный фургон, убил одного солдата, а остальных четверых обратил в бегство. После этого случая на его поиски было выделено 500 солдат, но Бейкер умудрялся перехитрить и их.

В октябре 1868 года он заявился в городок Бостон и разыскал там капитана Крикхэна, который отвечал за его поимку.

— Кажется, вы ищете Куллена Бейкера? — спросил он. — Он перед вами.

Капитан схватился за оружие, однако Бейкер был проворнее. Грянул выстрел, и армия потеряла еще одного офицера. Преступник же благополучно скрылся.

Эта наглая выходка настолько возмутила власти, что губернатор штата Клейтон объявил за голову Бейкера награду в тысячу долларов. Но и это не помогло.

В ноябре 1868 года Бейкер сколотил банду из десяти человек и совершил несколько набегов на фермы в округах Севьер и Литтл-Ривер в Арканзасе, при этом были убиты два высоких должностных лица. Все эти события, а также бессилие уже и Государственной милиции вынудили местных фермеров искать с ним компромисса. Ему была обещана всеобщая амнистия, если он добровольно сдастся властям. Однако Бейкер не поверил в это. В том же ноябре в двух местных газетах было опубликовано его письмо, в котором он заявил: "Я вовсе никакой не убийца, каким окрестила меня молва, будто я убиваю направо и налево всех белых и черных, и я полон решимости в будущем делать все возможное ради благоденствия миролюбивых граждан той страны, в которой я нахожусь…"

Между тем, развязка неумолимо приближалась.

В начале 1869 года Бейкеру и его банде вновь удалось перехитрить несколько тысяч солдат и скрыться в Канзасе. Там проживала некая Белл, которая ранее отвергла его любовь, предпочтя молодого школьного учителя Томаса Орра. Именно этот человек и поставил последнюю точку в этой истории.

6 января Орр узнал, что Бейкер находится поблизости и ищет встречи с Белл. Взяв трех жителей городка (остальные идти наотрез отказались), Орр отправился на поиски бандита.

Они нашли их беспечно отдыхающими на привале всего лишь в миле от города. Эта беспечность и стоила им жизни. Появление Орра и трех его дружков стало для них столь внезапным, что они даже не успели схватиться за револьверы. Куллен Бейкер и несколько членов его банды были убиты на месте своего последнего привала.

Еще одним знаменитым бандитом Дикого Запада был в те же годы Билл Хикок, которого людская молва за его характер окрестила Неистовым.

Он родился в мае 1837 года под именем Джеймса Батлера в небольшом городке Трой в штате Иллинойс. Его буйный нрав стал проявляться еще в детстве, и однажды в 16-летнем возрасте он жестоко избил своего сверстника. Опасаясь наказания, сбежал на Запад, в штат Канзас. Там он вступил в отряд борцов против рабства, который носил название "Красные ноги". Этот отряд действовал на территории штата Миссури и отличался крайней жестокостью к местным фермерам. Именно тогда Батлер и взял себе псевдоним Билл Хикок и вдобавок к нему получил прозвище Неистовый: в драках он не успокаивался до тех пор, пока не калечил своего противника. Однако, кроме этого, он имел еще одно прозвище, которое редко кто осмеливался произнести — из-за выступающей вперед губы его окрестили Дик Утка. Именно из-за этого прозвища однажды и произошла трагедия.

В 1861 году, когда Хикок уже несколько остепенился и жил на посту в Рок-Крике, штат Невада, двое братьев — 12-летний Джек и 9-летний Энди Макколл ради шутки обозвали его Диком Уткой. Ярость Хикока была настолько велика, что он догнал младшего из братьев и ударом мотыги по голове убил его на месте. В те годы на просторах Небраски практически не ведали, что такое закон, поэтому родители мальчика так и не сумели привлечь убийцу к ответственности.

Тем временем Хикок совершил еще одно преступление. 12 июля 1861 года на посту в Рок-Крике, где он числился рядовым конюхом, Хикок хладнокровно расправился сразу с тремя мужчинами, которые приехали за причитающимися им от почтовой компании деньгами. Но вместо денег они заработали по пуле от Неистового Билла.

После этого Хикок все-таки угодил в руки правосудия и должен был понести суровое наказание. Но в это время началась Гражданская война между Севером и Югом, и Хикок оказался на свободе. Он ушел служить в армию северян и был зачислен в разведчики. Его отчаянная храбрость и мастерство владения оружием снискали ему громкую славу в Союзной армии. О нем ходили фантастические легенды. Например, одна из них гласила, что за три дня (6 8 марта 1862 года) Хикок из-за укрытия убил 36 солдат-конфедератов, в числе которых оказался и генерал Маккалок.

После окончания войны в 1865 году Хикок был уволен с военной службы и поселился в городке Спрингфилд, в штате Миссури. Однако жители города невзлюбили его за слишком буйный нрав. Обычно Хикок напивался до свинского состояния и задирал горожан, вызывая каждого на поединок. 21 июля 1865 года некий Таттом, "положивший глаз" на девушку, которая нравилась и самому Хикоку, принял этот вызов. Соперники сошлись в поединке на городской площади. Пуля Таттома просвистела всего в нескольких миллиметрах от головы Хикока, в то время как пуля последнего угодила точно в сердце. Власти штата признали это убийство вполне оправданным и не привлекли Хикока к ответственности.

Тем временем всенародная слава пришла к Хикоку вскоре после этой дуэли. Некий полковник Джордж Уорд Николс написал о нем восторженную статью в газете "Харперс Уикли". Следом за ним влиятельная газета "Нью-Йорк геральд" направила своего лучшего журналиста Генри Стенли взять интервью у "героя прерий". То же самое сделали и другие газеты рангом пониже. Все это в конце концов привело к тому, что в феврале 1866 года Хикок был назначен заместителем маршала в Форт-Райли, штат Канзас. В его непосредственные обязанности входила борьба с конокрадством. Для Хикока, всегда любившего пострелять, эта должность открывала большие возможности.

В 1867 — 1868 годах Хикок ушел разведчиком в отряд генерала Хэнкока и участвовал в войне с индейцами. Досужие газетчики и там следовали за ним по пятам и регулярно публиковали о нем статьи-панегирики.

23 августа 1869 года Хикок был избран шерифом Хейс-Сити, штат Канзас, городка, который практически никогда не слышал ни о каких законах, и это Хикоку нравилось больше всего. Уже на следующий день после своего вступления в должность он сразился с самым отпетым местным головорезом Биллом Малви и прикончил его одним выстрелом из 5-зарядного английского револьвера «дин-адамс» 45-го калибра. А 27 сентября точно так же он расправился еще с одним нарушителем спокойствия — Сэмуэлем Стровимом. Все это подняло славу Хикока на небывалую высоту, и в те дни он был самым знаменитым человеком на Диком Западе.

Между тем, необузданная страсть Хикока к собственному револьверу привела его к конфликту с законом. 17 июля 1870 года в одном из салунов Хейс-Сити он повздорил с солдатами и во время драки метким выстрелом убил сержанта и тяжело ранил рядового. Был отдан приказ арестовать Хикока, но он вовремя скрылся из города.

Проскитавшись по прериям несколько дней, Хикок оказался в городке Абилин, где уже несколько месяцев не было собственного маршала. И как это ни удивительно, но местные власти предложили ему занять это место, и в апреле 1871 года он официально вступил в должность. Так же, как и в Хейс-Сити, Хикок на новой должности полагался исключительно на свое виртуозное владение оружием. Он постоянно носил с собой обрез, обычное ружье, охотничий нож и два револьвера, при каждом удобном случае пуская их в ход, не оставляя противнику ни малейшего шанса. Однажды во время разборки с неким Филом Коу Хикок настолько увлекся стрельбой, что убил не только противника, но и случайно сразил своего лучшего друга Майкла Уильямса.

В 1872 году Хикок уехал из Абилина и одно время работал в Нью-Йорке в цирковой программе знаменитого Буффало Билла Коуди, где демонстрировал зрителям свое мастерское владение револьвером. Но вполне добропорядочный на сцене, за ее пределами Хикок вновь становился Неистовым. Во время ссоры в городке Сидни, в штате Небраска он хладнокровно застрелил сразу трех посетителей танцевального зала. И опять избежал наказания.

17 мая 1876 года в районе Черных Холмов, в штате Миссури, Хикок едва не погиб, но в последнее мгновение проявил незаурядную меткость.

Он ехал в дилижансе, когда на него внезапно напали пятеро бандитов во главе с давним его врагом Фрэнком Кулли. В перестрелке Хикок застрелил четверых нападавших, но у него кончились патроны. Кулли уже торжествовал победу, направляя револьвер на Хикока. Но Хикок не растерялся и метнул один из пустых револьверов системы «генри» в противника. Бросок был настолько метким, что револьвер угодил Кулли точно в висок, и тот от страшного удара скончался на месте.

И все-таки смерть настигла этого удачливого авантюриста. Будучи страстным игроком в покер, он всегда садился за стол спиной к стене, чтобы видеть все, что происходит в зале. Однако 2 августа 1876 года он пренебрег этим правилом и сел спиной к залу. В это время в салун города Дедвуда вошел молодой человек, который прошел через весь зал и, подойдя сзади к Хикоку, разрядил ему в голову свой револьвер 45-го калибра. На момент смерти Хикоку было всего 39 лет.

Как выяснилось, этим убийцей оказался 27-летний Джек Макколл, тот самый у которого Хикок 15 лет назад убил мотыгой 9-летнего брата. Таким образом Джек отомстил за смерть своего брата. Однако эта месть стоила ему весьма дорого: 31 марта 1877 года он был повешен.

В те же годы, когда имя Билла Хикока гремело на бескрайних просторах Дикого Запада, там же делал свою карьеру и другой знаменитый авантюрист Билл Лонгли.

Он родился в октябре 1851 года в Техасе и уже в 14 лет виртуозно владел револьвером. Он мог на всем лошадином скаку шесть раз подряд поразить круг размером с тарелку, нарисованный на стволе дуба. Причем Лонгли научился стрелять с равным успехом как одной рукой, так и сразу двумя.

Свое первое убийство Лонгли совершил в 1868 году, когда ему было всего 17 лет. В тот роковой день возле городка Эвергрин на него напали трое чернокожих, и, защищаясь, Лонгли застрелил одного из них. Остальные тут же бежали. За это убийство Лонгли был объявлен вне закона, но схватить его тогда так и не удалось.

Он отправился в городок Йорктаун, но там его ждало еще одно приключение. На улице его попытался остановить военный патруль, но Лонгли не стал искушать судьбу и вновь пустил в дело свой шестизарядный револьвер системы «данс». В результате он убил сержанта и скрылся.

Преследуемый как гражданскими, так и военными властями, Лонгли примкнул к банде известного нам Куллена Бейкера, который в то время грабил правительственные поезда и часть денег отдавал беднякам-южанам. Но в январе 1869 года Бейкер был убит, и Лонгли вернулся в родной Эвергрин. К тому времени на его счету было уже около двадцати загубленных жизней. Большинство были неграми. За что он и получил кличку "убийца негров".

В 1870 году Лонгли все-таки угодил в руки правосудия и состоявшийся вскоре суд приговорил его к 13 годам тюрьмы. Но во время перевозки в тюрьму штата Айова Лонгли бежал и целый год скрывался в одном из индейских племен.

В 1873 году он вновь вернулся в Техас под вымышленным именем Уильяма Генри. Однако шериф округа Мадисон Финлей узнал Лонгли по изображению на объявлениях "Разыскивается за убийство" и арестовал его. Когда Лонгли сопровождали под конвоем в Остин, толпы людей выстраивались на дорогах только для того, чтобы взглянуть на знаменитого 22-летнего преступника. Кое-кто из зевак даже умудрился оторвать клочок его одежды себе на память.

Но и после ареста Лонгли удалось избежать ответственности и вскоре он благополучно вышел на свободу. Это освобождение Лонгли вскоре компенсировал тем, что сумел уничтожить одного из самых дерзких преступников по имени Скрайер. Хотя многие тогда сомневались в бескорыстии Лонгли, считая, что поступить так его заставила ревность, он не терпел, когда кто-то становился популярнее его.

Они сошлись один на один возле жилища Скрайера. В первые же секунды боя Лонгли прострелил противнику руку, но тот успел вскочить на лошадь и бросился прочь. Лонгли помчался за ним. Скрайер внезапно резко затормозил и встретил Лонгли ураганным огнем своего револьвера. Одна из пуль угодила в лошадь и Лонгли вместе с ней рухнул на землю. Однако в падении, как настоящий виртуоз стрельбы, он четыре раза подряд выстрелил в противника и все четыре пули угодили Скрайеру в голову. Как заявит потом Лонгли, Скрайер оказался самым упорным противником, которого ему когда-либо приходилось убивать.

Между тем весной 1877 года в штат Техас постепенно начала возвращаться законность. Новый губернатор штата Ричард Коук разогнал негритянскую полицию и полицию штата. Вместо них за соблюдением законности стали надзирать техасские рейнджеры. Всех преступников, ранее чувствовавших себя вольготно, стали отлавливать по одному и отдавать под суд. За поимку Билли Лонгли, который при новой власти вновь ударился в бега, была объявлена награда в 1050 долларов. Как писали тогда газеты, на его счету было уже 32 убийства.

Пока рейнджеры сбивались с ног, рыская в поисках Лонгли по всему Техасу, тот переехал в Луизиану и там арендовал небольшой участок земли, под Кичи в общине Де-Сото. Кажется, впервые он решил всерьез взяться за ум, остепениться и жить в свое удовольствие. Но сделать это ему так и не позволили.

Один из местных полицейских, с которым он успел близко сойтись, заподозрил неладное и сообщил о своих подозрениях шерифу. 13 мая 1877 года Лонгли арестовали и отправили в Техас под усиленной охраной. 27 июня газета «Уочмен» сообщила своим читателям, что "знаменитый убийца из округа Ли, Техас, Билл Лонгли, 26 лет, наконец-то арестован".

В тюрьме города Гиддингса Лонгли пробыл больше года. За это время в нем внезапно проснулась страсть к эпистолярному жанру и он вступил в переписку с рядом техасских газет. В одном из этих писем, он, в частности, писал: "И теперь, юноши, помните те дороги, которыми шел Билл Лонгли, не слушаясь родителей, и, когда вы станете поступать дурно, вспомните, что тропы зла ведут всегда к более широкой дороге далее до тех пор, пока не покажется вам дурным, если вы пойдете по неверной дороге. Моим первым шагом было непослушание, затем — потребление виски, следующий шаг — ношение пистолета; потом — азартные игры и, наконец, убийство, и, как я предполагаю, последним шагом станет виселица…"

В своем предположении Лонгли оказался прав. Несмотря на то, что он раскаялся во всех убийствах, суд приговорил его к смертной казни. 11 ноября 1878 года, за 5 дней до своего 27-летия, Билл Лонгли был повешен в Гидденгсе при огромном стечении народа. Однако, даже несмотря на присутствие такого количества свидетелей, в народе упорно ходили слухи, что Лонгли жив и скрывается от правосудия в Южной Америке. Эти легенды держались удивительно долго, вплоть до 30-х годов 20-го века.

Говоря о бандитах Америки, нельзя не упомянуть и самого знаменитого среди них — Джесси Вудсона Джеймса.

Джеймс родился в сентябре 1847 года в городке Сен-Джозефе, графства Кий, штат Миссури. Его отцом был местный пастор, однако в последующем религиозное воспитание никак не сказалось на его характере. В 16 лет Джесси ушел из дома и во время Гражданской войны (1861 — 1865) воевал на стороне рабовладельцев-"южан", но не в регулярных войсках, а в банде некоего Кровавого Билла, состоявшей из самых отпетых головорезов. Юный Джесси Джеймс старался ни в чем не отставать от своих старших товарищей и за год отправил на тот свет девять человек.

Когда в 1865 году война закончилась победой Севера, Джесси Джеймс вместе со своим младшим братом Фрэнком решил не складывать оружия и организовал банду, которая действовала на юго-западе страны в течение 10 лет. Все то время власти штата Миссури безуспешно пытались поймать дерзкого бандита, который грабил правительственные поезда и нападал на сборщиков налогов. За голову Джесси Джеймса была объявлена рекордная для того времени награда в 10 тысяч долларов, однако ни один местный житель даже не подумал о том, чтобы выдать того властям. За десять лет банда ограбила 11 банков, 7 поездов, 3 диллижанса, убив при этом 16 человек.

В конце концов в 1876 году банду Джесси Джеймса все-таки удалось разгромить, когда она совершила очередной налет на банк в городе Нортфилд, в штате Миннесота. В перестрелке была перебита почти вся банда, и лишь нескольким преступникам чудом удалось спастись. В числе этих счастливчиков были Джесси и Фрэнк Джеймсы.

Джесси решил "залечь на дно", благо возможность для этого у него была. За несколько лет до этого он втайне от банды женился и под вымышленным именем приобрел дом. Там у него и родилось двое детей, и соседи даже не подозревали о том, кто на самом деле живет рядом с ними. Но мирная жизнь Джесси Джеймса продолжалась недолго.

В 1882 году один из бывших членов банды, Роберт Форд, узнал о тайной жизни главаря и 3 апреля застрелил его прямо в его доме. Так завершилась жизнь Джесси Джеймса. На его надгробии родственники вывели: "В память о моем горячо любимом муже Джесси Джеймсе, умершем 3 апреля 1882 года в возрасте 34 лет, 6 месяцев, 28 дней, убитом предателем и трусом, имя которого недостойно здесь фигурировать".

За год до гибели Джесси Джеймса Дикий Запад потерял еще одного знаменитого бандита, самого молодого из всех вышеперечисленных. Звали его Билли Кид.

Он родился в 1860 году, и свое первое убийство совершил удивительно рано — в 12-летнем возрасте. После этого он бежал на Запад и через несколько лет стал предводителем банды скотокрадов. В конце 70-х годов властям все-таки удалось арестовать Билли Кида, однако в тюрьме тот долго не задержался, совершив дерзкий побег и убив при этом двух тюремных надзирателей.

В другой раз на его след вышел сам шериф городка Линкольн, штат Нью-Мексико Брейди, но Билли Кид и на этот раз оказался проворнее стража порядка. Не успел тот опомниться, как Билли Кид выхватил кольт и разрядил его в шерифа. Несмотря на это, губернатор штата Лью Уоллес объявил амнистию для Билли Кида, но тот отказался ее принять. В сущности, это понятно: такие люди, как Билли Кид, с детских лет взращенные на насилии, просто не мыслили себя в мирной, гражданской жизни. Единственное, что они хорошо умели, — это убивать.

Тем временем в июле 1878 года один из ближайших сподвижников Кида англичанин Д. Танстолл был убит в перестрелке с некими Мортоном и Бейкером. Билли Кид клянется отомстить убийцам своего друга и в скором времени действительно выполняет свою клятву. Однако по его следу пускается погоня, и банда Кида укрывается в доме некоего Мака Суэйна. Люди шерифа окружают это убежище бандитов и в течение трех дней (15 — 18 июля) пытаются выкурить преступников. В конце концов, испробовав все возможные варианты, люди шерифа скатывают с горы бочку с горящей нефтью, и дом вспыхивает от огня. Но даже это не заставляет бандитов сдаться. Стреляя во все стороны, они выскакивают из укрытия и поодиночке скрываются от преследователей. В том числе и Билли Кид.

Удача сопутствовала ему еще в течение трех лет, пока не наступила вполне закономерная развязка. В 1881 году шериф Пэт Гаррет, до этого бывший в приятельских отношениях с Билли Кидом, во время ссоры разрядил в него свой револьвер. Так убийца 21 человека ушел в мир иной в возрасте 21 года.

Подобного рода мистика присутствует и в судьбе еще одного знаменитого бандита Дикого Запада — Кроуфорда Голдсби, больше известного под кличкой "Чароки Билл".

Этот человек родился в штате Техас 8 февраля 1876 года. В его жилах текло сразу три крови: белого, негра и индейца. Несмотря на то, что Голдсби учился в католической школе для детей индейцев, это не сыграло положительной роли в его судьбе. В детстве он был мрачным и своенравным; на его характер, видимо, повлияло и то, что отец ушел из семьи сразу после рождения мальчика.

В 16-летнем возрасте Голдсби уже весьма сносно управлялся с револьвером, и первой его жертвой стал негр Джек Льюис, которого он хладнокровно застрелил весной 1894 года. Вскоре после этого Голдсби сколотил банду из четырех человек (одним из них была женщина) и совершил налет на федеральную кассу, в которой индейцы племени чароки получали деньги. После этого он и получил кличку "Чароки Билл".

Честный шериф Хустон пустился в погоню за налетчиками, но безуспешно. Более того, сам шериф был убит. Этот налет принес "Чароки Биллу" большую славу на Западе, и вскоре его пригласил в свою банду знаменитый Билли Кук. В 1894 году именно в составе этой банды "Чароки Билл" ограбил магазин Шуфельдта в Ленапахе. Во время налета Билл заметил в окне соседнего дома мужчину и, не мешкая ни секунды, с одного выстрела убил свидетеля.

Охота за безжалостным грабителем велась по всему штату с привлечением значительных сил. Какое-то время "Чароки Биллу" удавалось ускользать, однако в начале 1895 года его все-таки выследили. Его арест произошел при весьма необычных обстоятельствах. Однажды он выпивал в компании двух мужчин и внезапно… уснул. Как оказалось, его собутыльники были помощники местного маршала, которые подсыпали ему в виски клофелин.

Состоявшийся в феврале суд предъявил "Чароки Биллу" обвинение в убийстве 13 человек и приговорил к смертной казни через повешение. 26 июля "Чароки Билл" предпринял отчаянную попытку вырваться на свободу. Он застрелил тюремного стражника из ружья, которое накануне ночью его сообщники подбросили ему в камеру через окно. Но сделать большего ему не удалось: он был разоружен и водворен в камеру.

17 марта 1896 года "Чароки Билла" повесили. И только после этого отметили некоторую мистику в его судьбе, связанную с числом 13. Судили "Чароки Билла" за убийство 13 человек. На суде количество присяжных равнялось 13, и судья инструктировал их перед заседанием ровно 13 минут. Свидетелей на процессе оказалось тоже 13 человек, да и сам процесс продлился 13 часов. Суд приговорил его к смертной казни, и первоначально она должна была состояться 13 апреля. 26 июля, как мы знаем, "Чароки Билл" предпринял неудачную попытку бегства и, как утверждали многочисленные свидетели, выстрелил из ружья 13 раз. В день казни он поднялся на эшафот по ступенькам, число которых было 13. Палач сделал 13 витков на петле, и пол ушел из-под ног "Чароки Билла" в 2 часа 13 минут.

И, наконец, последний бандит Дикого Запада, о котором пойдет речь в этой главе, носил имя Генри Старра и был так же, как и все вышеперечисленные, личностью неординарной. Прозванный в народе так же, как и Джесси Джеймс, легендарным бандитом Юго-Запада, Генри Старр был знаменит тем, что, всю свою 29-летнюю бандитскую карьеру убил всего одного человека. Случай феноменальный, если учесть полную драматизма судьбу этого человека.

Генри Старр родился в декабре 1873 года на Индейских территориях в Форт-Гибсоне. Его отец был индейцем, мать-индеанка на четверть. После смерти отца в доме поселился отчим, и мальчик, не найдя с ним общего языка, ушел из дома. Он стал ковбоем на одном из крупных ранчо и до 1892 года вел вполне спокойную и размеренную жизнь. Однажды на территории ранчо появилась приблудная лошадь, и Генри приютил ее. Но как выяснилось, эта лошадь имела законного хозяина, который подал на Генри Старра в суд. 19-летнего парня арестовали. С этого момента он ожесточился, что в конце концов и привело его на преступную стезю. Как бы в отместку властям Генри Старр занялся кражей лошадей, но затем посчитал это дело слишком несерьезным и принялся за ограбления. Свой первый банк он взял в городке Кейни, в штате Канзас. Это был Национальный банк, который в тот день недосчитался 4900 долларов. Затем последовали вооруженные налеты на склад в Новате и на поезд в Адлере.

Первая и последняя жертва Генри Старра — заместитель маршала из округа Новато Флойд Уилсон. В тот роковой день 1892 года Уилсон опознал Старра и попытался задержать его. Он выстрелил первым, но промахнулся. Выстрелить второй раз он не успел: Старр точным выстрелом в сердце уложил его наповал.

Всю первую половину следующего 1893 года Генри Старр посвятил ограблениям. 5 марта его банда напала на поезд у Приора в штате Оклахома и поживилась 6 тысячами долларов. Во время налета Генри в одном из вагонов познакомился с некой мисс Мэри Моррисон. Она так ему понравилась, что он узнал ее домашний адрес, и эта связь в конце концов привела их к алтарю. Эта свадьба, собственно, и заставила Генри Старра впервые задуматься о своей судьбе. Быть грабителем до конца своих дней он уже не желал и в начале лета решился на свое последнее ограбление.

6 июня его банда напала на банк в Бентонвилле, штат Арканзас и захватила 12 тысяч долларов. Этих денег Старру и его жене вполне хватило, чтобы уйти от погони и спрятаться в Колорадо-Спрингс. Теперь перед молодоженами маячила долгая и счастливая семейная жизнь. Однако действительность оказалась куда как печальнее. Один из местных жителей опознал в добропорядочном джентльмене бандита и грабителя и тут же дал знать об этом полиции. 4 июля 1893 года Генри Старр был арестован.

Состоявшийся вскоре суд признал Генри Старра виновным в убийстве заместителя маршала Флойда Уилсона и приговорил его к повешению. Однако в тюрьме Старр умудрился совершить героический поступок. Когда 26 июля 1895 года из тюрьмы Форт-Смита попытался бежать известный нам "Чароки Билл" именно Генри Старр вступил с ним в переговоры, во время которых и уговорил его прекратить сопротивление и сдать оружие. За этот поступок Старру заменили смертную казнь 13 годами тюрьмы. Он отсидел восемь лет и вышел на свободу в 1904 году.

Однако, став торговцем недвижимостью, Старр недолго оставался добропорядочным гражданином. Имея скромную зарплату, он вспоминал о том, как ему за один налет удавалось получить сразу несколько годовых зарплат. И Генри Старр не выдержал.

13 марта 1908 года вместе со своим старым компаньоном Кидом Уилсоном Старр напал на банк в городке Тиро и «заработал» 2500 долларов. Прошло немного времени, и вот уже летом они ограбили банк в Амите, штат Колорадо, сорвав куш в несколько тысяч долларов. С этими деньгами можно было жить в свое удовольствие в каком-нибудь тихом городке, и Старр уже собирал вещи, чтобы так и сделать. И в этот момент его арестовали в Аризоне в самом начале 1909 года.

Суд не пошел на снисхождение и приговорил Генри Старра к 25 годам тюрьмы. За его спиной вновь захлопнулась тюремная дверь, и, казалось, удача навсегда отвернулась от этого человека. Выйти на свободу ему теперь предстояло в возрасте 61 года, а это был уже закат жизни. Но Генри Старр и на этот раз сумел перехитрить судьбу.

В заключении он вел себя настолько идеально, что уже в 1913 году власти штата решили освободить его досрочно с условием, что он никогда не появится в их штате. Старр такое слово дал и в тот же день был отпущен.

Вернувшись в свой родной округ Талса Генри Старр около двух лет вел себя вполне законопослушно, но в 1915 году его терпение иссякло. К тому времени у него родился сын, и он решил обеспечить его будущее испытанным методом.

27 марта его банда совершила невероятное в тогдашней криминальной истории Америки: в один день в городе Страуд, штат Оклахома они напали сразу на два банка и завладели 5 тысячами долларов. Однако в момент отхода Генри Старру не повезло. Некий 15-летний Поль Курри, оказавшийся невольным свидетелем ограбления, принес из соседней лавки ружье и прицельным выстрелом ранил Старра в ногу. Таким образом, все остальные грабители благополучно скрылись, а их главарь был схвачен. Состоявшийся суд приговорил неисправимого грабителя к 25 годам тюрьмы.

И вновь Старр не отсидел и половины отмеренного срока. В 1919 году "за образцовое поведение" он был помилован и отпущен на свободу. Это было уникальное явление в американской юриспруденции тех лет.

В третий раз очутившись на свободе, Генри Старр внезапно решил посвятить себя… кинематографу. Он посчитал свою судьбу настолько уникальной, что задумал воспроизвести ее на экране. И это ему удалось. В считанные недели он создал собственную кинокомпанию и снял фильм, посвященный двойному ограблению банка в Страуде. Фильм принес ему не только приличные деньги, но славу восходящей «звезды» киноэкрана. Казалось, Старр наконец-то нашел себя в этой жизни и к прошлому возврата больше нет. Но тут случилось неожиданное.

18 февраля 1921 года Генри Старр и трое его сообщников ворвались в Народный национальный банк в городе Гаррисоне, штат Арканзас, и, наставив на посетителей и служащих револьверы приказали не двигаться. Грабители принялись потрошить сейфы банка, а Генри Старр следил, чтобы никто не поднял тревогу. Но, увы, следил не слишком внимательно: директор банка Уильям Майер сумел незаметно достать «винчестер» 38-го калибра и выстрелить ему в спину. Пуля угодила точно в позвоночник. Его сообщники бросились к стрелявшему, чтобы отомстить за своего главаря, но Старр остановил их. До этого все его ограбления обходились без жертв, и он не хотел, чтобы была нарушена эта традиция.

— Лучше уносите ноги, пока не приехала полиция, — посоветовал он дружкам напоследок и потерял сознание.

Генри Старр прожил еще четыре дня и скончался 22 февраля 1921 года. 25 февраля его похоронили в городке Дьюи, в штате Оклахома. Так завершил свой жизненный путь последний бандит Дикого Запада.

Убийца новобрачных в ванне (1912–1914)

В Лондоне существует уникальный музей восковых фигур мадам Тюссо, в котором в "комнате ужасов" собраны самые известные преступники мира. В этой коллекции выставлена и фигура импозантного мужчины Джорджа Смита, который получил прозвище "убийца новобрачных в ванне".

Джордж Джозеф Смит родился в 1872 году в Англии в семье страхового агента. К сожалению, безмятежной семейной жизнью мальчик наслаждался недолго. Уже в 9-летнем возрасте он попадает в исправительный дом для трудных подростков и проводит там пять лет. Выйдя оттуда в 14 лет, он уже в 16 совершает кражу и вновь оказывается в изоляции от общества. Через некоторое время история повторяется, и Джордж Смит в третий раз попадает в исправительный дом со сроком содержания в 6 месяцев.

Наконец в начале 90-х годов он освобождается в очередной раз и в течение последующих четырех лет ни разу не попадает в поле зрения полиции. Правда, это не указывало на то, что Смит исправился, просто время нахождения в исправительном доме не прошло даром, и Смит поумнел. Он был достаточно симпатичным молодым человеком и всегда пользовался успехом у женщин, что он и решил использовать, что называется, в корыстных целях.

Однажды он познакомился с женщиной, которая, будучи несколько старше его, безумно в него влюбилась. Эта любовь была настолько безрассудной, что в скором времени женщина оказалась в полной власти молодого авантюриста и была готова исполнить любой его приказ. А приказывал он ей следующее. Обычно она устраивалась горничной в какой-нибудь богатый дом, некоторое время работала там, выказывая усердие и расторопность, после чего потихоньку начинала воровать ценные вещи. Украденное она передавала своему возлюбленному, который, в свою очередь, все вещи продавал. Так продолжалось несколько лет, пока в одном из очередных домов, где работала любовница Смита ее не разоблачили хозяева. Вместе с возлюбленной был арестован и сам вдохновитель краж, который и получил по суду два года тяжелых работ.

К тому времени Джордж Смит был уже окончательно потерян для общества, и никакой тюремный срок не мог его исправить. Наоборот, именно после этого заключения он еще больше озлобился и превратился в более циничного и расчетливого преступника. Когда через два года он вышел на свободу, в его голове уже созрел очередной план.

На этот раз он решил жениться на какой-нибудь состоятельной вдовушке и безбедно существовать за ее счет. Первый брак подобного рода Смит зарегистрировал в Манчестере под именем Георга Лова. Однако женщина оказалась умнее, чем он предполагал, и вскоре сбежала от него в Канаду. Но Смит убивался не долго.

В 1899 году он женился во второй раз на весьма добропорядочной и главное — состоятельной даме. Ее чувство к Смиту было столь глубоким и сильным, что это позволяло ему пользоваться ее состоянием почти беспрепятственно. Однако как только это состояние было беззастенчиво промотано, Смит покинул свою суженую и скрылся в неизвестном направлении.

Третьей женой брачного афериста стала одинокая вдова, которую он нашел на острове Брайтон. Ее состояние было небольшим — всего на 300 фунтов стерлингов, — но Смит не погнушался и этими деньгами. Заставив «молодую» жену снять со счета все деньги, Смит прокутил их в течение одного месяца и потерял всякий интерес к супруге. Однажды во время очередной совместной прогулки он отпросился в туалет, и доверчивая женщина не почувствовала в этом никакого подвоха. Между тем, пока она терпеливо дожидалась его на улице, Смит сбегал в их дом, собрал все наиболее ценные вещи и благополучно скрылся.

Украденные у вдовы вещи потянули на 90 фунтов стерлингов, и этого Смиту хватило для того, чтобы открыть в городе Бристоль небольшую лавочку. Однако жить один он не может, и вскоре в одной из местных газет появляется объявление: "Ищу экономку".

Откликнулось сразу несколько претенденток, и Смит выбрал ту, которая ему больше всех приглянулась. Ею оказалась некая миссис Пеглер, которой была уготована совсем иная судьба, чем всем остальным жертвам Смита. Дело в том, что эта женщина настолько понравилась ему, что он женился на ней без всяких корыстных побуждений.

Тем временем торговые дела Смита шли куда хуже, чем дела брачные. И вскоре наступили времена, когда им с женой пришлось закрыть лавочку и уехать в Саутгемптон. Там они сняли маленькую комнатку и некоторое время жили вместе. Но так продолжалось недолго. Привыкший жить на широкую ногу за чужой счет, Смит стал тяготиться размеренным и нищенским существованием. В конце концов это и подвигло его вернуться на тропу брачных афер.

Он знакомится на улице с пожилой женщиной, представляется ей как мистер Роз и тут же предлагает свою руку и сердце. Манеры профессионального обольстителя столь изощрены, а сам он столь красив, что бедная женщина не выдерживает и дает свое согласие. Зарегестрировав брак в установленном порядке, молодожены в тот же день отправились проводить "медовый месяц" в город Клафам. На руках у новой суженой Смита 350 фунтов стерлингов, и вскоре они перекочевали в руки Смита. Как только это произошло, его «любовь» мгновенно улетучилась. В один из дней они отправились на экскурсию в национальную галерею, и во время осмотра ее залов Смит отправился в туалет. Все повторилось: пока женщина терпеливо ждала мужа, тот успел вернуться домой, собрал все ценные вещи и был таков.

Как это ни странно, но Смит направил свои стопы в Бристоль, где проживала мисс Пеглер — единственная женщина, к которой он питал какие-то чувства. Та приняла его без всяких возражений, и их союз восстановился. Впрочем, продолжалось это только до тех пор, пока у Смита оставались деньги, вырученные от предыдущей аферы. Они закончились — он тут же вышел на "охоту".

Неподалеку от Бристоля располагалось тихое местечко, Клифтон, в котором был пансионат. Там летом 1910 года Смит и познакомился с 30-летней Бесси Манди. Ее отец, умерший незадолго до этого, оставил после себя состояние в 2700 фунтов стерлингов, которым управляли опекуны Бесси — брат и дядя. Сама она не могла расходовать основной капитал, а получала из него 8 фунтов стерлингов в месяц, которые не тратила, а откладывала на "черный день". К моменту появления Смита эти отложения достигли 138 фунтов и были достаточной суммой для того, чтобы аферист начал действовать.

Свадьба Смита (на этот раз он зарегистрировался под фамилией Вилльямс) и Бесси Манди состоялась 26 августа 1910 года. Через несколько дней после нее Смит завладел заветными деньгами и сразу же сбежал от молодой жены. Правда, на этот раз он исчез, предварительно оставив письмо, в котором сообщил, что жена заразила его сифилисом и он больше не желает оставаться в ее доме. Судя по всему, это письмо сыграло свою роль в дальнейших событиях, и Смит благодаря ему удачно избежал как погони, так и последующего розыска. Он вновь возвращается к терпеливой мисс Пеглер, и на украденные деньги они отправляются в совместное путешествие по Англии.

Безмятежная жизнь с мисс Пеглер длилась в течение полутора лет. Затем авантюристическая натура вновь возжелала приключений, и он отправился в один из пансионатов в городке Бостон. На календаре стоял февраль 1912 года.

Между тем, по роковому стечению обстоятельств, именно в этом городке обосновалась и брошенная Смитом Бесси Манди. И в один из тех февральских дней они случайно встречаются на улице.

Для такого прожженного авантюриста, каким был Смит, скрыться в очередной раз от хрупкой и доверчивой женщины не составляло особого труда. И он бы это наверняка сделал, если бы не узнал от нее, что на ее счету вновь успела скопиться изрядная доля от отцовского наследства. Правда, сразу заставить женщину снять эти деньги со счета Смит не решился, прекрасно понимая, что однажды обманутая им жертва может тут же обо всем догадаться. Да и оба ее опекуна вполне могли заявить на него в полицию, и это привело бы к окончательному разоблачению. И вот тогда в голове Смита созрел изощренный план.

20 мая 1912 года Смит и Манди приехали в Хэрн-Бэй и сняли односемейный дом на Хай-стрит. Их совместная жизнь протекала вполне безмятежно, и женщина, кажется, убедилась в том, что ее муж никуда от нее не сбежит. Поэтому 8 июля она написала завещание, в котором назначила супруга своим единственным наследником. На следующий день Смит отправился в магазин и купил металлическую ванну для купания. Еще через день он заставил жену сходить ко врачу и обследоваться на предмет эпилептических припадков. И хотя врач выразил сомнение в наличие у Бесси подобного рода болезни, для Смита важен был факт обращения его жены ко врачу: он все продумал до мелочей. До трагической развязки оставалось несколько дней.

13 июля Бесси безмятежно принимала ванну, когда внезапно вошел муж. Не успела женщина опомниться, как он схватил ее за ноги и резко рванул их вверх. Голова Бесси погрузилась под воду, и через несколько секунд несчастная захлебнулась. Все было проделано настолько профессионально, что ни у кого и мысли не возникло, что женщина умерла насильственной смертью. Прибывший по вызову врач констатировал удар.

Через несколько дней Смит благополучно завладел деньгами своей умершей супруги и покинул Хэрн-Бэй. Как и следовало ожидать, он вновь возвратился к мисс Пеглер.

После убийства Бесси Манди Смит в течение года вел вполне добропорядочный образ жизни. Однако в сентябре 1913 года он покинул свое убежище, чтобы найти очередную жертву. На этот раз он забрасывает сети в местечке Саутси, где в одной из церквей знакомится с весьма набожной 25-летней Элис Бернхан. Ему понадобилось всего несколько недель, чтобы уговорить ее стать его невестой, и, как только 30 октября это произошло, они отправились в Астон-Клинтон просить благословения у родителей девушки.

Между тем этот вояж едва не закончился провалом. Родители отнеслись с большим подозрением к своему будущему зятю и даже попытались воспрепятствовать их браку. Но дочь не стала слушать их и, вопреки их мнению, вышла замуж за Джорджа Смита. И хотя ее приданое составило лишь 125 фунтов стерлингов, циничного Смита устроила и эта сумма. Кроме этого, в декабре 1913 года он застраховал жену еще на 500 фунтов, после чего подписал ей смертный приговор. 12 декабря в пансионе Блэкпула на Риджентс-роуд Элис Бернхан внезапно утонула во время купания в ванной. Вот как об этом писала тогда одна из местных газет: "В ночь с пятницы на субботу миссис Смит принимала горячую ванну. Муж позвал ее, но не получил ответа. Он вошел в ванную комнату и нашел свою жену лежащей мертвой в воде. Доктор Биллинг (лечивший миссис Смит) придерживается мнения, что горячая ванна вызвала сердечный приступ или обморок и, находясь в беспомощном состоянии, миссис Смит захлебнулась".

Таким образом, и это убийство сошло Джорджу Смиту с рук. Причем он настолько уверовал в собственную неуловимость, что не стеснялся вести себя так, как ему заблагорассудится. Например, в день похорон он заявил, что ему срочно нужно уехать в Портсмут, и поэтому похороны состоялись без него. На самом же деле Смит получил в страховом агентстве 500 фунтов стерлингов за свою внезапно скончавшуюся жену и отправился в Бристоль, где его ждала незабвенная мисс Пеглер. Ей он сообщил, что был в трехмесячной командировке в Испании, заработал там приличные деньги и теперь имеет законное право отдохнуть. Верная мисс Пеглер тут же согласилась скрасить одиночество Смита в кругосветном путешествии.

Следующей жертвой Смита стала некая мисс Риволь, обыкновенная домашняя прислуга, с которой он познакомился летом 1914 года. Однако этой девушке повезло: Смит довольствовался ее небольшими сбережениями (76 фунтов стерлингов), после чего беззастенчиво бросил. И если бы он наконец остановился, перестал убивать, забирая всего лишь деньги своих жертв, то вполне вероятно, что его бы никогда не задержала полиция. Но Смит не остановился, чем и ускорил развязку этой истории.

Осенью 1914 года под именем Уильяма Ллойда он знакомится в Бристоле с 38-летней Маргарет Лофти. Ее отец был священником, однако женщина была независима от родительской опеки и имела на счету довольно приличные сбережения. Во всяком случае так она поведала Смиту, чем весьма разожгла его воображение. Но как выяснилось впоследствии, мисс Лофти лукавила, желая поскорее выйти замуж, хоть за самого черта. На самом деле на ее счету было всего лишь 19 фунтов стерлингов и, знай Смит об этом, он никогда бы не позарился на такие деньги. Горькая правда обнаружилась слишком поздно: уже отгремели звуки свадебного марша.

Узнав, что его ловко провели, Смит не отчаялся: он застраховал жену на 700 фунтов стерлингов. Мы видим, что с каждой новой аферой аппетиты преступника возрастают.

После получения страховки молодожены отбыли в Лондон, где 17 декабря 1914 года поселились в Бисмарк-роуд, 14 в доме с прекрасной металлической ванной.

Вечером того же дня Смит поинтересовался у хозяйки дома, нет ли где поблизости врача: у мисс Ллойд часто болит голова, и он опасается серьезных последствий. С пониманием выслушав Смита, хозяйка направила его к доктору Бейтизу. Сценарий убийства Бесси Манди повторялся.

18 декабря в половине восьмого вечера Смит уговорил жену принять ванну. В тот момент хозяйка дома была на кухне и не видела, что следом за женой в ванную комнату зашел и Смит. Она только услышала всплеск воды, но не придала этому никакого значения. Позже хозяйка рассказала, что мистер Ллойд играл в гостиной на фисгармонии, а потом отправился в магазин за продуктами. Вернувшись, он первым делом поинтересовался, не вышла ли из ванной его супруга. Услышав отрицательный ответ, он отправился наверх, а через минуту хозяйка, услышав его громкий крик, бросилась в ванную комнату. Когда она вбежала, Ллойд-Смит уже вытаскивал из ванны безжизненное тело своей супруги.

Прибывший доктор Бейтиз констатировал, что во время купания у миссис Ллойд-Смит произошел удар, вызванный скорее всего недавно перенесенным гриппом. Эта версия затем была опубликована в газетах.

Между тем в январе 1915 года два последних случаях — молодые женщины утонули в ванной привлекли внимание инспектора Скотланд-Ярда Артура Фаулера Нила. И он начал собственное расследование, в ходе которого выяснилось, что муж последней жертвы — мистер Уильям Ллойд, прежде чем снять комнату на Бисмарк-роуд, 14 посетил пансион некой мисс Локкер в том же районе Хайгейт. Однако предлагаемая комната Ллойду не понравилась из-за слишком маленькой ванной. Как рассказала мисс Локкер, проверяя ванну, мистер Ллойд даже забрался в нее и лег, вытянувшись во весь рост.

Инспектор выяснил также, что за три часа до смерти мисс Маргарет Ллойд составила завещание, в котором объявляла своим единственным наследником мужа Уильяма Ллойда.

И более того — инспектор получил сообщение из Йоркширской страховой компании с уведомлением о том, что покойная Маргарет Ллойд за две недели до смерти застраховала свою жизнь на 700 фунтов стерлингов. Все это заставило инспектора окончательно уверовать в том, что в этом деле не все чисто.

Подозрения окрепли после того, как были получены сведения от полиции Блэкпула, где в декабре 1913 года утонула в ванной Элис Бернхам. В сообщении указывалось, что эта женщина приехала в город со своим мужем Джорджем Джозефом Смитом. Этот человек, прежде чем снять комнату в пансионе на Риджентс-роуд, сначала внимательно осмотрел ванну. Судя по описанию его внешности, он, как две капли воды, походил на мистера Уильяма Ллойда.

Собрав все эти данные, инспектор Нил решил задержать этого человека. Единственным местом, где наверняка он мог объявиться, была Йоркширская страховая компания, — именно там сыщик и устроил засаду. И не ошибся. 700 фунтов стерлингов были слишком значительной суммой, чтобы Смит от нее отказался. 1 февраля 1915 года он переступил порог компании и тут же попал в руки полиции.

На момент ареста у следствия не было достаточно серьезных улик, для обвинения его в убийстве своих жен. Поэтому пока его содержали под стражей за то, что он в Блэкпуле проживал под чужой фамилией — Ллойд. А тем временем эксперт-криминалист Бернард Списбери шаг за шагом приближался к разгадке. Для своих исследований Спилсбери пригласил нескольких опытных пловчих. Во время одного из экспериментов одна пловчиха чуть не утонула: инспектор так неожиданно схватил ее за ноги, что она успела хватить изрядную порцию воды. Три человека откачивали ее в течение доброго получаса. Но мучения пловчихи оказались не напрасны — вина Джорджа Смита была полностью доказана.

22 июня 1915 года Джордж Джозеф Смит предстал перед судом. Как это ни странно, но основной контингент зрителей на этом сенсационном процессе составляли одинокие женщины. Видимо, поэтому Смит и держал себя на суде нагло и вызывающе, не позволяя себе выглядеть испуганным перед лицом такой аудитории. 30 июня его приговорили к смертной казни через повешение. Во время казни от того Смита, что был на суде, уже не осталось и следа: сам идти к виселице он не смог, и охранникам пришлось нести его к эшафоту на руках.

Как это ни печально, но на имени Джорджа Смита история брачных аферистов-убийц в мировой криминалистике не закончилась. Более того, сразу после его казни в другой европейской стране — Франции — был разоблачен еще более безжалостный и кровавый убийца из породы брачных аферистов.

Одиннадцать жертв господина Ландрю (1914–1921)

7 ноября 1921 года во французском городе Версале начался судебный процесс, за ходом которого следила вся Франция. На скамье подсудимых сидел 52-летний Анри Ландрю, который обвинялся в том, что в период с августа 1914 по январь 1919 года убил одиннадцать человек, десять из которых были женщины. С чего же началась эта полная драматизма история?

В марте 1919 года некая мадемуазель Лакост из Парижа написала мэру города Гамбэ письмо, где сообщала, что вот уже год, как нет никаких сведений от ее сестры Бюиссон, которая вместе со своим женихом господином Фремье уехала жить в Гамбэ. Мадемуазель Лакост настоятельно просила мэра Гамбэ прислать ей точный адрес сестры.

Прочитав это послание, мэр удивился, так как два месяца назад он получил очень похожее письмо, в котором его спрашивали о некой Коллон, также помолвленной с господином Фремье. Свое удивление он выразил на страницах ответного письма мадемуазель Лакост. В этом письме он сообщил, что никакого господина Фремье в их городе нет, а есть господин Дюпон, похожий на описанного мадемуазель Лакост.

Получив письмо мэра, мадемуазель Лакост не нашла ничего лучше, как тут же отправиться в полицию. Предварительное следствие установило, что господа Фремье и Дюпон одно и то же лицо. Для установления истинного имени этого человека дело передали в Сюртэ — французскую уголовную полицию, в руки инспекторов Дотеля и Белэна.

Найти Фремье-Дюпона помог случай. Подруга мадемуазель Лакост, которая знала этого человека в лицо, гуляя как-то по Парижу, Риволи, увидела его выходящим из магазина в сопровождении незнакомой молодой дамы. Крайне заинтригованная, она попыталась проследить весь путь этой пары, однако ей не повезло: они сели в автобус и уехали. Тогда женщина отправилась в полицию. Инспектор Белэн тут же отправился в магазин на улице Риволи и по книге доставки товара установил, что мужчину зовут Люсьен Гилле и живет он на улице Рошешуар. Названный адрес был взят полицией под наблюдение, и через шесть дней сыщикам улыбнулась удача: в их руки попал маленький бородатый мужчина, который представился как Люсьен Гилле. В его записной книжке был найден список десяти женщин, среди которых и имена двух разыскиваемых: Бюиссон и Коллон. По своей картотеке полиция вскоре установила и настоящее имя мужчины — Анри Ландрю. С 1904 по 1914 год он был семь раз осужден за мошенничество.

Однако на все вопросы о судьбе пропавших женщин Ландрю отвечал коротко: "Не знаю". Полиция допросила и его нынешнюю пассию, проживавшую в его квартире на Рошешуар, однако та отзывалась о своем женихе крайне благожелательно. Между тем сомнений в том, что все десять женщин из списка Ландрю плохо кончили, ни у кого уже не оставалось. Парижские газеты твердили об этом чуть ли не ежедневно. Обеспокоенное волной самых невероятных слухов, французское правительство потребовало от полиции во что бы то ни стало найти трупы убитых женщин. И уже на следующий день после тщательного обыска дома Ландрю в кухонной плите и во дворе были найдены обугленные кости, которые эксперты определили как человеческие.

Начавшийся в ноябре 1921 года суд приговорил Анри Ландрю к смертной казни. В своем последнем слове он сказал: "Я не виновен в этих убийствах. Суд ошибается!" Однако это было гласом вопиющего в пустыне. 24 февраля 1922 года А. Ландрю был гильотинирован.

Париж вспомнил о нем еще раз 23 января 1923 года, когда на аукционе в Версале продавалась его мебель. Особенно бурные торги разгорелись вокруг кухонной плиты. В конце концов ее купил за 4200 франков директор одного из музеев.

Кошмары Германии 20-х годов (1924)

В 20-е годы самой криминально-скандальной страной в Европе стала Германия. Именно там тогда разоблачили сразу трех чудовищных преступников: серийного убийцу из Ганновера, людоеда из Мюнстерберга и маньяка из Дюссельдорфа. Первые двое были схвачены почти одновременно — в 1924 году.

В те годы Ганновер считался одним из крупных немецких городов и насчитывал 500 тысяч жителей. Город пользовался огромной популярностью у туристов, из-за постоянного наплыва которых его центр был обустроен по последнему слову моды. В любое время дня и ночи туристов буквально заглатывали роскошные рестораны, пятизвездочные отели, театры и другие увеселительные заведения.

Однако наряду с фешенебельным и благополучным центром существовала, так сказать своя "Марьина роща", носившая название — Остров.

Это была изнанка города, где обитали бедняки, где процветали уголовщина, проституция и т. д. Именно здесь проживал тогда некий Фритц Хаарманн, который за свои деяния вскоре будет назван одним из самых ужасных преступников 20-го века.

Эта история началась 17 мая 1924 года. В тот день на реке Лейне местные жители обнаружили прибитый водой к берегу человеческий череп, он был абсолютно гол и, судя по всему, уже давно находился в воде. Страшную находку тут же отдали в полицию, но та не особенно торопилась установить личность владельца черепа. Криминальная обстановка в городе была не самой благоприятной, лишь за один прошлый год в Ганновере бесследно пропало 600 человек.

Между тем через два дня, почти в том же месте вода прибила к берегу еще два черепа. На этот раз полиция проявила максимум усердия и провела тщательную экспертизу. Экспертиза показала, что два последних черепа принадлежали мужчинам в возрасте не старше 20 лет и что ткани с черепов были счищены довольно острым орудием. Другими словами, налицо были явные признаки убийства, произведенного с особой жестокостью. Полиция заподозрила гомосексуалистов, и поэтому убийцу стали искать в их среде.

45-летний Фритц Хаарманн попал в число подозреваемых почти сразу, как только полиция завела уголовные дела. Это было вызвано тем, что он давно был не в ладах с законом и был известен как активный гомосексуалист с садистскими наклонностями. В 19-летнем возрасте он проходил по делу о попытке изнасилования двух пятилетних девочек и развратных действий в отношении двух несовершеннолетних мальчиков. Его арестовали, но медицинская экспертиза признала его психически невменяемым, и он был отправлен в психиатрическую клинику, где пробыл недолго и вскоре сбежал.

Через три года он возвратился в Ганновер и некоторое время вел себя как примерный гражданин. Он даже поступил на военную службу, но военная карьера его не состоялась: через полгода его комиссовали с диагнозом "слабоумие".

В личной жизни его преследовали неудачи. К женщинам он был полностью равнодушен, привлекали его мужчины, и это окончательно рассорило его с отцом. Дело дошло до того, что отец явился в полицию и потребовал немедленного ареста сына за аморальный образ жизни. Ареста Хаарманн-младший избежал, но под одной крышей с отцом не остался: уехал в район Острова и поселился в маленькой однокомнатной квартирке. Видимо, это переселение окончательно развязало ему руки, и он, пользуясь свободой, встал на путь преступлений.

С 1905 по 1913 год Хаарманн не менее 9 раз попадал в руки местной полиции за совершение различных краж. Однако сроки, на которые он попадал в тюрьму, были минимальными. За это время он провел в тюрьме 5 лет и два месяца, но лучше от этого так и не стал. В октябре 1918 года Хаарманн попал под подозрение в убийстве двух молодых людей, однако обыск на его квартире не дал результатов. Между тем, как выяснилось позднее, Хаарманн действительно убил этих двух юношей, расчленив их тела. Голова одного из них во время полицейского обыска находилась за печью, но сыщики не удосужились туда заглянуть. А может быть, тот обыск был и вовсе фикцией. Говорить так заставляет тот факт, что Хаарманн к тому времени уже несколько лет работал негласным осведомителем местного уголовного розыска и трогать его было не целесообразно. Более того, Хаарманн даже раздобыл себе удостоверение директора сыскного бюро, и это часто выручало его в сложных ситуациях.

В 1922 году две женщны, часто бывавшие в доме Хаарманна, увидели однажды неподвижно лежащего на его кровати молодого человека. Неподвижность и поза этого человека насторожили. Хаарманн объяснил, что "юноша просто спит" и поспешил выпроводить женщин из дома.

На следующий день женщины, зайдя к Хаарманну, обнаружили на стуле рядом с кроватью пиджак и брюки юноши, хотя Хаарманн утверждал, что гость уехал. Кроме этого, на кухне они увидели горшок с вареным мясом, подозрительного вида. В тот же день женщины рассказали в полицейском управлении о своих подозрениях.

Стоит отметить, что полиция отреагировала весьма оперативно и прибыла на квартиру Хаарманна с обыском. На вопрос о молодом человеке Хаарманн спокойно ответил, что тот попросился на ночлег и днем ушел, оставив в качестве платы за постой свой костюм. Хаарманн же отдал ему свои старые брюки и рубашку. Мясо в горшке он назвал обыкновенной свининой, и эксперт, исследовавший его, подтвердил это. Полиция и в тот раз ушла ни с чем.

После обнаружения черепов Хаарманн вновь попал в поле зрения полиции, но с его арестом спешить не стали. За ним установили негласное наблюдение, для чего вызвали из другого города двух агентов. Но и это скрытое наблюдение не помогло: Хаарманн вел себя на редкость благопристойно. Казалось, что ему удастся благополучно выйти из сложной ситуации. Но тут произошло неожиданное.

Видимо, уверенность Хаарманна в собственной неуловимости настолько укоренилась в нем, что однажды он просто утратил всякую бдительность и осторожность. В один из июньских дней 1924 года он познакомился с неким юношей по фамилии Фромме, который сбежал из Берлина от своих родителей и теперь скитался по Германии. Хаарманн предложил ему пожить некоторое время у него, бездомный юноша с радостью согласился. Однако он не знал, какие услуги ему придется оказывать хозяину дома за этот приют. Тот же в первую их совместную ночь изнасиловал мальчишку.

Эта связь длилась несколько дней, после чего юноша Хаарманну надоел и он прогнал его прочь. Фромме в ответ потребовал денег за те специфические услуги, которые он оказывал. Это требование настолько взбесило Хаарманна, что он схватил наглого мальчишку за шиворот и собственноручно привел… в полицию. Это его и погубило.

В полицейском управлении Фромме чистосердечно рассказал о том, что с ним произошло. Полиция арестовала Хаарманна, и в тот же день произвела тщательный обыск. В результате в шкафах Хаарманна была обнаружена куча всевозможной верхней мужской одежды и белья, причем разных размеров. Хаарманн объяснил, что все это он выменял у разных незнакомых ему людей для последующей перепродажи. Его соседи подтвердили, что он действительно иногда занимался подобного рода делами. И все-таки полиция решила проверить все до конца и поместила в газетах объявления о том, что родственники пропавших без вести людей могут прийти и осмотреть вещи, найденные у Хаарманна. И толпы людей потянулись к зданию полиции.

Сенсация произошла 25 июля. Мать некоего Витцеля, без вести пропавшего в апреле, нашла костюм своего сына. А отец пропавшего опознал в одном из черепов, обнаруженных на берегу Лейне, череп Витцеля. Припертый к стене, Хаарманн на следующий день сознался в том, что он убил этого молодого человека. Сознался он и в других убийствах и даже указал место на берегу все той же речки Лейне, куда он сбрасывал останки расчлененных им жертв. Полиция обнаружила на дне реки кости, принадлежавшие 24 убитым людям.

В ходе следствия Хаарманн охотно контактировал с дознавателями и с необыкновенным энтузиазмом описывал в деталях свои жуткие преступления. Он просто упивался этими рассказами и, судя по всему, получал от этого удовольствие. "Сначала я сделал разрез на его груди, потом одним резким движением, раздвинул ребра… Всю кожу с головы я сдирал сразу…" и т. д.

Хаарманн рассказывал, что никакой брезгливости к трупам он не испытывал и бывало по несколько дней хранил их в квартирке. Причем прятал их в шкафу или под кроватью. Никакие кошмары по ночам его не мучали. Трупы он обычно расчленял на несколько частей, и это занятие доставляло ему гораздо меньше удовольствия, чем потрошение тел. Что касалось мяса убитых, то Хаарманн категорически отрицал то, что он употреблял его в пищу. Однако его соседи утверждали, что он часто предлагал им купить по дешевке «свинину» или «конину» и, если они отказывались, нес мясо на рынок.

По ходу дела выяснилось, что его любовником с 1919 года был некий Ганс Гранс, который, будучи на 15 лет моложе Хаарманна, полностью подчинил его себе, сделал своим рабом. Гранс был прекрасно осведомлен о преступных деяниях своего любовника и иногда даже пользовался этим. Однажды он увидел на улице модно одетого юношу и потребовал от Хаарманна, чтобы тот убил юношу, а его костюм отдал ему. "Но парень мне совсем не нравится", попытался возразить Хаарманн, однако его любовник был неумолим. "Зато мне нравится его костюм!"

И Хаарманн заманил юношу в квартиру, где сначала изнасиловал, а затем и убил. А одеждой несчастного завладел Ганс Гранс. Любопытно, что Хаарманн настолько всецело принадлежал этому человеку, что даже на следствии постоянно пытался выгородить его. Однако нашлось достаточно свидетелей, которые видели, как Гранс приводил к Хаарманну молодых людей, которые затем бесследно исчезали.

Судебный процесс над двумя чудовищами из Ганновера привлек внимание не только жителей Германии, но и жителей других европейских стран. Корреспонденты крупнейших газет съехались в этот город, чтобы освещать во всех деталях этот сенсационный процесс. Особую скандальность ему придавало то, что в деле были замешаны и некоторые высокопоставленные чины местной полиции. Для их изобличения в Ганновер прибыл из Берлина специальный представитель Вейс, который заставил покинуть свои посты нескольких офицеров полиции города. Отметим, что сам Вейс будет назначен начальником берлинского уголовного розыска.

Интерес к процессу был настолько велик, что на него прибыл ганноверский правительственный президент Носке, который с завидным постоянством присутствовал на всех заседаниях суда. Многие из зрителей пришли в зал заседаний с биноклями, будто в театр, однако возмущенный председатель суда решительно пресек эти "смотрины".

Суд над Хаарманном длился несколько дней и закончился справедливым приговором: Фритц Хаарманн был признан виновным в убийстве 24 человек и приговорен к смертной казни; Ганс Гранс был признан виновным в одном убийстве как соучастник и также приговорен к смертной казни. Оба приговоренных встретили приговоры без особенных эмоций, хотя Гранс в конце концов едва не расплакался. В своем последнем слове Хаарманн заявил: "Я человек с болезненными наклонностями. Какая польза была бы, если бы меня освободили? Ужасные вещи опять совершались бы. Расправьтесь со мной поскорее".

Между тем одновременно с делом Хаарманна в Германии гремело еще одно уголовное дело о чудовищных преступлениях. На этот раз местом действия был город Мюнстерберг.

В этом небольшом городке (здесь обитало всего 9 тысяч) вот уже около 20 лет жил старый холостяк по фамилии Денке. По словам многих знавших его, это был нелюдимый и внешне безразличный ко всему человек. В свое время, после смерти родителей, он уехал от своей родни в Мюнстерберг, где купил участок земли с домом. С родными он прекратил всякие отношения и только один раз за все 20 лет навестил своего старшего брата. То посещение запомнилось брату только одним: Денке проявил себя как патологический обжора, съев за столом два фунта мяса.

Денке занимался огородничеством и существовал на доходы от этого промысла. Соседи его откровенно сторонились и почти никогда не посещали его жилище. Единственными людьми, кто изредка входил в дом этого человека, были бродяги да нищие, которых нелегкая порой забрасывала в эти края. Подчас эти посещения заканчивались для гостей весьма странно.

Однажды из дома Денке с дикими воплями выскочил окровавленный молодой человек. Соседи попытались остановить его, чтобы узнать, что же произошло, но незнакомец с перекошенным от ужаса лицом умчался в неизвестном направлении.

Через несколько месяцев после этого один нищий, побывавший в доме Денке, поведал его соседям такую историю. Мол, Денке попросил зайти к нему в дом и написать за него письмо родственникам, обещая за это щедро накормить. Нищий согласился. Однако как только он сел за стол, Денке зашел ему за спину и внезапно накинул на шею веревку. И, если бы гость чудом не успел просунуть в петлю правую руку и не вырвал бы веревку, Денке бы его задушил.

Откровенно говоря, соседи выслушали рассказ с недоверием. Они, хоть и называли Денке человеком не от мира сего, считали его существом вполне безобидным. У него и прозвище было вполне мирное — "отец Денке".

Между тем нелюдимость Денке была ему на руку. Иногда соседи видели, как он ведрами выносил из дома мясо и сливал во дворе кровь. Но никто и словом не обмолвился об этом. Лишь однажды кто-то сказал Денке, что из его дома тянет странным запахом. Денке принял меры и запах исчез. И вновь никто не насторожился. Видимо, эти люди считали недостойным вмешиваться в чужую жизнь, тем более что Денке вел себя по отношению к ним вполне миролюбиво. Так продолжалось несколько лет, пока не наступила весна 1924 года.

Однажды из дома Денке раздался душераздирающий крик. Встревоженные соседи бросились в дом и застали дикую картину: незнакомый мужчина, по виду бродяга, с залитым кровью лицом, пытался вырвать из рук разъяренного Денке острую кирку. Соседям с трудом удалось разнять дерущихся. Успокоившись, незнакомец поведал ту же самую историю: о письме и попытке убийства. Только теперь в руках Денке была не веревка, а острая кирка.

В тот же день пострадавший рассказал все в полиции. Заявление было сделано с соблюдением всех официальных норм, и полиция вынуждена была отреагировать. На следующий день Денке был задержен.

Как это ни удивительно, но большая часть жителей городка этими действиями полиции была возмущена. Хотя Денке и был всеобщим нелюбимцем, однако он был, что называется, своим, в то время, как потерпевший был обыкновенным бродягой. Всем казалось возмутительным, что по требованию нищего арестовывают добропорядочного бюргера. Возмущенные горожане потребовали немедленно отпустить Денке, и власти готовы были отступить. Но произошло непредвиденное.

В первую же ночь пребывания в тюрьме Денке смастерил из носового платка петлю, прикрепил ее к металлическому кольцу в полуметре от пола и с помощью этого приспособления удавился. Жители города расценили это, как реакцию честного человека на несправедливые действия полиции. Они потребовали похоронить Денке на местном кладбище со всеми почестями. Власти согласились и отправили в дом к погибшему высокую комиссию, чтобы установить, не осталось ли у Денке денег на похороны. То, что увидели в доме отшельника, повергло всех в глубокий шок.

На кухне была обнаружена огромная куча человеческих костей, а в горшках лежали куски человеческого мяса. Оно было еще с кожей и, видимо, приготовлено для последующего употребления. Три большие миски были заполнены уже сваренным мясом под соусом, похожим на сметану. Некоторые из этих кусков были плохо очищены и на них остались волосы. А один из горшков был доверху наполнен человеческим жиром.

Полиция тут же оцепила всю территорию вокруг дома Денке и приступила к тщательному осмотру. Осмотр привел к новым ужасным находкам.

В сарае была найдена еще более внушительная груда человеческих костей. В одном из шкафов в нескольких жестяных банках и бумажных пакетах были обнаружены сотни человеческих зубов, которые, судя по экспертизе, принадлежали мужчинам в возрасте от 16 до 40 лет. Кроме этого, были найдены три пары подтяжек, которые Денке смастерил… из человеческой кожи. Одна такая пара была на нем и в тюрьме.

В ходе дальнейших поисков в доме людоеда был найден список, в котором значились имена и фамилии погибших, даты смерти и вес тела. По этому списку выходило, что Денке начал убивать людей в 1909 году и за 15 лет успел отправить на тот свет 30 человек, большую часть которых составляли мужчины.

Если бы Денке остался жив, то судебный процесс над ним наверняка бы встал вровень с "делом Хаарманна". Однако он предпочел публичному процессу смерть. Германия на целых пять лет обрела спокойствие, но в 1929 году вновь вздрогнула от событий в Дюссельдорфе.

Изгои Америки (1908–1930)

Преступность как социальная проблема возникла в США в 20-е годы. 18-я поправка к Конституции США в январе 1920 года, запрещавшая на всей территории страны производство, транспортировку и продажу спиртных напитков вызвала в Америке небывалый рост преступности, который продолжался вплоть до 1936 года. О взвращенных на этой поправке гангстерах типа Аль Капоне и Лаки Лучано речь пойдет чуть позже. А в этой главе мы познакомимся с преступниками, не имевшими никакого отношения к организованной преступности, хотя и прославившимися не менее громко, даже за пределами своей страны.

Одним из самых известных преступников Северной Америки начала 20-го века был Роберт Франклин Страуд. Он родился в 1887 году на Аляске в весьма неблагополучной семье. Его отец, горький пьяница, напиваясь, не щадил ни жену, ни маленького сына. В результате у Роберта возникла стойкая ненависть к собственному отцу, которая не прошла и после того, как отец бросил семью и ушел из дома. И, как писали позже, "после этого он всегда был настроен злобно и враждебно. Даже его внешность не располагала людей к общению с ним: он был как бы живым воплощением порока. По-видимому, условия, существовавшие в его семье, ни в коей мере не благоприятствовали формированию способности строить нормальные отношения с людьми или хотя бы созданию устойчивого положительного представления о самом себе".

Еще будучи подростком Страуд несколько раз попадал в руки полиции за разного рода прегрешения, но каждый раз его отпускали в надежде, что он исправится. Но он не исправлялся. В 18-летнем возрасте он стал сутенером и на этом деле зарабатывал неплохие деньги. Но однажды он не сдержался.

В тот злополучный день 1908 года его подружка Китти О'Брайна «обслужила» одного клиента — бармена из соседнего заведения. Получив удовольствие, бармен внезапно отказался платить. Девушка, естественно, пожаловалась Страуду. Знай она, что произойдет, она, может быть, и снесла бы ту обиду молча. Выслушав ее Страуд отправился на поиски бармена, нашел его на рабочем месте и во время ссоры попросту его убил. За это он получил 12 лет тюрьмы и вскоре отправился туда: сначала в Макнэйл, а затем — в Ливенуорт. Где вдруг пристрастился к птицам. Сначала он стал выхаживать больных воробьев, а затем перешел на канареек, и за несколько лет отсидки его познания в этой области достигли такой широты, что слава о нем шагнула далеко за пределы тюрьмы. Он и кличку получил соответственную — "Птицелов из Алькатраза".

Все это вкупе с образцовым поведением способствовало тому, что Роберт Страуд в 1916 году заслужил условно-досрочное освобождение. До него оставалось буквально несколько дней, и тюрьма уже готовилась проводить своего знаменитого узника, как вдруг случилось неожиданное. Во время посещения столовой Страуд без всякой видимой причины повздорил с одним из офицеров охраны и в пылу этой ссоры нанес тому смертельное ранение. Все произошло так неожиданно, что никто не успел вмешаться.

Роберт Страуд был признан виновным в умышленном убийстве офицера охраны и приговорен к смертной казни через повешение. Однако адвокаты добились замены смертной казни, на пожизненное заключение, и в течение последующих 47 лет Роберт Страуд находился за тюремной решеткой.

В 1956 году писатель Томас Гэддис написал о нем книгу "Птицелов из Алькатраза". Книга стала бестселлером в США, и через пять лет кинорежиссер Джон Франкенхеймер снял по ней одноименный фильм с Бертом Ланкастером в главной роли. В 1962 году этот фильм стал призером на Международном кинофестивале в Венеции.

Сам Роберт Страуд успел застать и выход в свет книги, и художественный фильм о себе, но их успехом наслаждался недолго. 21 ноября 1963 года на 76-м году жизни он скончался в Спрингфилдском медицинском центре при тюремном ведомстве США, в штате Миссури.

Между тем, если "Птицелов из Алькатраза" обагрил свои руки кровью двух человек и в результате этого прославился, то двое молодых людей из Чикаго Натан Леопольд и Ричард Лоэб — убили всего одного человека и тем не менее вошли во все уголовные энциклопедии. Именно их преступлению обязан своим появлением в криминалистике новый термин — "трил киллинг" — "убийство для возбуждения".

18-летний Натан Леопольд, сын одного из самых богатых людей в Чикаго, владельца судовой компании, от природы был чрезвычайно одаренным юношей. Он владел десятью языками и уже успел окончить Чикагский университет со степенью бакалавра философии. Его кумиром в этой области был Фридрих Ницше, а вот в жизни он объектом для подражания своего любовника — 17-летнего выпускника Мичиганского университета Ричарда Лоэба.

Его отец владел сетью супермаркетов, и Ричард деньги практически не считал. В отличие от женоподобного Леопольда, Лоэб был более решителен, дерзок и жесток. Он мнил себя супермэном и был одержим мыслью совершить такое преступление, которое никто бы никогда не смог раскрыть. Естественно, что напарником в подобном деле он видел только своего любовника — Натана Леопольда.

Мысль о преступлении пришла им в голову в январе 1924 года. К тому времени гангстеры в Чикаго ходили в «королях», об их громких делах каждый день сообщали газеты, и, читая их, юноши мечтали совершить что-нибудь покруче. Они перебрали массу вариантов и в конце концов остановились на одном — похищении ребенка, избрав в качестве жертвы дальнего родственника Лоэба — 14-летнего Бобби Фрэнкса, который учился в частной школе рядом с домами своих будущих убийц.

В своем плане преступники все предусмотрели заранее. Накануне похищения Леопольд поселился в чикагской гостинице «Моррисон» под вымышленным именем Луи Мейсона, торговца из Иллинойса. Под залог в 50 долларов он взял на прокат автомобиль и в тот же день открыл в банке счет, на который они собирались внести деньги от выкупа.

24 мая 1924 года в четыре часа дня преступники подъехали на автомобиле к частной школе Бобби Фрэнкса и терпеливо дожидались его появления. Когда мальчик вышел, Лоэб подозвал его и, добродушно улыбаясь, произнес:

— Мы тут задумали покататься. У тебя нет желания составить нам компанию?

Не видя в этом ничего предосудительного, подросток с радостью согласился и уверенно сел в машину, на переднее сиденье. Жить ему оставалось не более получаса.

Как только автомобиль выехал за пределы Чикаго и поблизости не оказалось других машин, Лоэб свернул на обочину и в следующую секунду ударил подростка заранее припасенной стамеской по голове. Удар был настолько сильным, что кровь брызнула в стороны и попала даже на сидевшего сзади Леопольда. Тот замахал руками и закричал:

— О Боже, как это ужасно!

— Я всегда говорил, что ты слюнтяй! — ответил Лоэб и вылез из машины. — Садись за руль, а я займусь нашим юным попутчиком.

Леопольд помог Лоэбу перетащить обмякшее тело несчастного паренька на заднее сиденье, сел за руль и повел машину в сторону от города. А Лоэб заткнул рот жертвы куском тряпки и плотно завернул тело в старый халат.

Достигнув осушенного некогда болота, преступники решили, что здесь они и спрячут тело несчастного. Причем эту часть плана должен был осуществить Леопольд. Однако он настолько волновался, что сделал две роковые ошибки, которые впоследствии и решили их судьбу. Когда он перетаскивал тело через болото, он обронил очки и, самое главное, засунул труп в водосточную трубу так, что одна пятка подростка осталась торчать наружу. В наступившей темноте Леопольд этого не заметил.

На следующий же день преступники приступили ко второй части своего плана. На пишущей машинке Леопольда они отпечатали письмо родителям Фрэнкса и потребовали за его освобождение 10 тысяч долларов. Поразительно, но эти условия выдвигали двое молодых людей, родители которых были миллионерами!

Отослав письма, они разбили машину вдребезги, и части ее разбросали в разные водоемы. Одежду убитого они вывезли в соседний штат Индиану и закопали в уединенном месте. Им казалось, что они все сделали идеально и найти их будет невозможно. Однако все оказалось гораздо проще.

Путевые рабочие, обходившие железнодорожные пути возле осушенного болота, заметили в трубе человеческую пятку. Через полчаса прибыла полиция, которая извлекла изуродованное тело подростка. И, несмотря на то, что его лицо было обезображено до неузнаваемости соляной кислотой, сыщики в тот же день установили личность погибшего. А тут его родители показали полицейским анонимное письмо с требованием выкупа. Кроме этого, на месте обнаружения тела были найдены и новые очки, которых в городе, как выяснилось, было сделано по индивидуальному заказу всего три пары. Две пары, как и положено, оказались на носах своих хозяев, а вот третьи, принадлежавшие 18-летнему Натану Леопольду, у последнего отсутствовали.

— Я их потерял совсем недавно, — объяснил он полицейским. — Катался за городом на автомобиле и где-то обронил их.

Весть о похищении и убийстве 14-летнего мальчика взбудоражила весь город. Для Чикаго тех лет подобное преступление было из разряда необычных. Когда полицейские вышли на общегородскую облаву с целью обнаружить следы преступников, то все бандиты города, от Аль Капоне до его противников из ирландских банд, изъявили желание помочь в поисках душегуба. Но помощь бандитов не понадобилась.

В конце мая полицейские обнаружили возле городского пруда остатки шрифта пишущей машинки. Эксперты-криминалисты определили, что это та самая машинка, на которой были отпечатаны два письма похитителей. Теперь оставалось определить, кто же отстучал эти письма. И тут в дело вмешались журналисты. Они подозревали Натана Леопольда и поэтому отправились в Чикагский университет, где он недавно учился. Там они раздобыли несколько писем, которые он напечатал на своей машинке. Экспертиза подтвердила: письма с требованием выкупа и письма Леопольда печатались на одной и той же машинке. Круг, как говорится, замкнулся.

Первым сознался Натан Леопольд, а за ним и Лоэб, заявивший: "Мы ничего не имели против мальчишки. Мы просто хотели пошутить над ним, но произошло убийство. Теперь мы сожалеем об этом".

Как только весть о том, что отпрыски двух местных миллионеров "ради шутки" убили подростка облетела Чикаго, город забурлил. Возмущение всех слоев населения было столь велико, что ни один адвокат не соглашался брать на себя их защиту. Наконец чувство отвращения преодолел известный защитник Кларенс Дэрроу, который заявил: "Хоть это и неблагодарная работа, но я попытаюсь спасти этих людей от электрического стула". И он действительно это сделал.

Тот суд, привлекший к себе внимание миллионов людей не только в США, но и во всем мире, длился ровно месяц. К. Дэрроу все-таки удалось убедить присяжных в том, что у обоих преступников была паранойя. 21 июля 1924 года они были приговорены к 99 годам лишения свободы каждый. Родственники пообещали Дэрроу, что если он спасет их детей от смертной казни, то получит миллион долларов. Однако, когда адвокат добился этого, он получил всего лишь 30 тысяч долларов. "Вы и так на этом деле сделали себе очень хорошую рекламу!" — заявил Дэрроу отец Леопольда, вручая ему чек.

Сэкономленные на адвокате деньги родители употребили на то, чтобы в тюрьме их отпрыски ни в чем не нуждались. Подкупленные охранники даже разрешали Лоэбу совершать в камере гомосексуальные контакты с другими заключенными. На этом, собственно, он и погорел.

В январе 1936 года Лоэб "положил глаз" на некоего Д. Дэя и стал преследовать его, склоняя к сожительству. Дэй отказался. Однажды Лоэб с бритвой в руках напал на Дэя в душевой, но тот оказался проворнее, выхватил бритву и буквально исполосовал насильника, нанеся ему 56 резаных ран. Лоэб скончался на месте.

В отличие от него, Натан Леопольд вел себя в тюрьме смирно. В результате он отсидел 34 года и был условно-досрочно освобожден 13 марта 1958 года. В США он не остался, а уехал в Пуэрто-Рико, где устроился на работу техником в церковной лаборатории с окладом 10 долларов в неделю. В 60-х годах он выпустил книгу под названием "Жизнь плюс 99 лет". Когда в одном интервью его спросили, думает ли он о загубленном им Бобби Фрэнксе, он ответил: "Кроме этого, я не могу думать ни о чем. И эти мысли буквально отравляют мое существование".

После выхода книги Леопольд прожил еще несколько лет и скончался от сердечной недостаточности 30 августа 1971 года.

Любопытно, что когда в 1950 году ФБР впервые опубликовало перечень 10 наиболее опасных преступников США за последние 50 лет, то Р. Лоэб и Н. Леопольд вошли туда под номером 4, хотя загубили жизнь одного человека. Зато Карл Панцрам (тоже гомосексуалист) убил более 20 человек, но в список ФБР не попал. Несмотря на это, рассказать о нем необходимо.

Карл Панцрам родился в 1891 году на маленькой ферме в Миннесоте в бедной семье немецких переселенцев. Кроме него, в семье было еще пятеро братьев и сестра, с малых лет помогавшие родителям на ферме. Когда в 1989 году Карлу исполнилось 7 лет, отец внезапно ушел из семьи, а за ним потянулись и четверо старших сыновей. Карл остался с матерью, сестрой и одним из братьев. И эту жизнь нельзя было назвать счастливой. Его мать была строгой и набожной женщиной, и, хотя Карл был младшим ее сыном, она никогда не баловала его лаской. Он вечно получал тумаки, а вслед за матерью в этом деле не отставал и старший брат. Карл несколько раз пытался сбежать из дома, но каждый раз его ловили и наказывали по полной программе. И все это могло продолжаться вечно, если бы не одно происшествие, случившееся, когда Карлу было 12 лет.

Однажды он тайком проник в дом соседа, живущего напротив, и выкрал все, что было ценного в доме. Кража вскрылась довольно скоро, и Карл понес наказание, куда как серьезнее родительского: его отправили в воспитательную школу штата Миннесота в Ред-Уинг. Вполне вероятно, что это наказание для него было желаннее, чем дальнейшее пребывание в опостылевшем доме.

В воспитательной школе Карл Панцрам пробыл несколько лет, и после окончания, в 1907 году, его вернули домой. Но это было вопреки его воле. Поэтому он вскоре сбежал и стал скитаться, зарабатывая на жизнь мелкими кражами. Несколько раз его ловили и сажали в тюрьму. Так он побывал в реформатории штата Монтана в Ливенуорте (там в то время сидел и "птицелов из Алькатраза"), затем в тюрьмах Орегона и еще нескольких штатов. И во время всех этих отсидок Карл Панцрам вел себя крайне вызывающе и даже несколько раз поднимал среди заключенных бунты, за что в 1914 — 1917 годах сидел в знаменитой тюрьме Синг-Синг и в Клинтонской тюрьме в Даннеморе, проходя по категории особо опасного заключенного.

Когда в 1918 году Карл Панцрам в очередной раз вышел на свободу из пенитенциария штата Орегон ему было уже 28 лет. Большую часть жизни он провел в различного рода исправительных учреждениях, которые его лишь озлобили и ожесточили. У него не было ни дома, ни семьи, ни даже близкого друга. Поступив после освобождения на работу матросом, он зарабатывал гроши, которых едва хватало, чтобы сводить концы с концами. И тогда, видимо, вспомнив свою квалификацию вора, Панцрам забрался в один из магазинов и обчистил кассу. Это ограбление дало ему возможность реализовать свою давнюю мечту: он купил яхту. И с этого момента у него началась другая жизнь.

Будучи полновластным хозяином яхты, Панцрам стал путешествовать по побережью с одной целью — грабить, насиловать, убивать. Для этого в тавернах и кабаках он знакомился с матросами и предлагал им поработать на яхте за полное содержание и довольствие. Многие соглашались, поднимались на яхту и порой больше не возвращались. Панцрам спаивал своего нового напарника, насиловал его в течение нескольких дней, пока яхта была в плавании. Затем, натешевшись вволю, он привязывал своей жертве на шею груз и сбрасывал за борт. Так продолжалось несколько лет, и никто не догадывался о том, что происходит на борту этого прекрасного с виду морского судна. Причем Панцрам убивал своих партнеров только тогда, когда чувствовал, что тот может донести на него. Но однажды он все-таки просчитался, и отпущенный им матрос сообщил о нем властям. Панцрама арестовали.

В ходе следствия выяснилось, что он за 6 — 7 лет своих плаваний изнасиловал более тысячи мужчин и 21 человека убил. Ни в одном из этих случаев он так и не раскаялся и даже заявил, что окажись он на свободе, то, не раздумывая, займется тем же самым. Казалось, цинизм и ненависть к людям не покидали этого человека ни на секунду. Когда на суде ему объявили смертный приговор, ни один мускул не дрогнул на его лице. "Я не боюсь смерти и приму ее как надо!" — заявил он.

5 сентября 1930 года Карла Панцрама привели к виселице. Возле самого эшафота он обернулся к палачу и, схватив его за плечи, швырнул на ступени. Не успел тот подняться, как Панцрам дважды плюнул ему в лицо и грязно выругался. Только после этого, с видом человека, выполнившего свой долг, он поднялся к виселице и не проронил больше не слова.

Дьявол во плоти (1929)

Эта история произошла в Германии за четыре года до прихода к власти нацистов. А местом действия стал тихий город Дюссельдорф. Серийные убийства, произошедшие там, не имели аналогов во всей криминальной истории Европы, и это дало повод многим европейским газетам объявить до этого тихий город "родиной самого дьявола".

Все началось 3 февраля 1929 года. Вечером некий советник Эрих Кунце возвращался домой на Шарлоттенбургштрассе с празднования дня рождения одного из своих друзей и на мостовой увидел лежащую без движения женщину. Сначала советник подумал, что женщина всего лишь пьяна, однако, наклонившись, он увидел на ее лице страшные раны от ударов ножом. Женщина была убита, тело ее еще не успело остыть на февральском морозе, видимо, произошло это несколько минут назад.

Как выяснилось, погибшей оказалась 56-летняя фрау Кун, которая работала в прачечной и в тот злополучный вечер дольше обычного задержавшаяся на работе. Убийца напал на нее из темноты внезапно и нанес ей 21 удар ножом. Смертельным оказался удар, нанесенный со всей силы в висок.

Местная полиция довольно рьяно взялась за расследование и в течение одного дня арестовала сразу нескольких человек, которые давно были у нее на подозрении. Однако, как оказалось, ни один из задержанных не имел ни малейшего отношения к убийству. А убийца тем временем вышел на свою очередную охоту.

13 февраля в городе пропала 7-летняя Роза Олигер, дочка портнихи. Она вышла погулять буквально на несколько минут и домой не вернулась. Родители подняли тревогу вечером того же дня, и полиция немедленно приступила к поискам девочки.

Ее нашли через несколько часов в другой стороне от ее дома, на городской окраине: девочка была убита несколькими ударами ножа. Перед смертью убийца ее изнасиловал. Судя по почерку действовал тот же маньяк, что десятью днями ранее напал на фрау Кун.

Местные газеты опубликовали сообщение о новом зверском убийстве, да еще малолетней девочки, и город охватила паника. Ничего подобного в тихом Дюссельдорфе никогда еще не происходило. Разум отказывался верить в то, что убийства совершил кто-то из местных жителей. Родители перестали выпускать своих детей на улицу, женщины старались возвращаться домой до наступления сумерек. Однако даже всеобщая осторожность, охватившая жителей города, не помешала убийце совершить новое преступление. Правда, на этот раз его жертвой оказался мужчина.

17 февраля недалеко от того места, где была найдена Роза Олигер, был обнаружен труп инвалида Шера, на теле которого было насчитано семнадцать ножевых ударов. Смертельным оказался все тот же удар в висок. Никаких видимых следов преступника на месте происшествия обнаружено не было.

Три зверских убийства за две недели — это был рекорд не только для Дюссельдорфа, но и для всей Германии. И как только весть об этих преступлениях достигла Берлина, оттуда был прислан запрос: не нужна ли помощь местной полиции? Полицай-президиум Дюссельдорфа ответил, что сил для поимки маньяка у них вполне хватит и дополнительная помощь не нужна. И действительно, в те дни на ноги были подняты все полицейские силы и даже войска местного гарнизона. В городе появились усиленные патрули, курсировавшие по всем подозрительным местам, особенно на окраинах. И это дало положительный эффект: весь март прошел без единого серьезного происшествия. В людях постепенно крепла мысль, что маньяк испугался и, вполне вероятно, скрылся из города. Однако это оказалось не так.

2 апреля странное происшествие произошло в южной части города. Когда некая госпожа Пеннинг совершала пешую прогулку по пустынной аллее, неизвестный мужчина попытался набросить на нее лассо. Причем сделал он это так профессионально, что петля ловко захватила шею беззащитной женщины и почти не оставляла ей шансов. И несчастная задохнулась бы, если бы не следующую секунду из ее горла не вырвался истошный вопль, который услышали случайные прохожие. Они бросились к месту происшествия, и это спугнуло преступника, который, бросив свою жертву, исчез в зарослях чащи.

Вскоре к месту несостоявшегося преступления прибыла полиция. Госпожа Пеннинг уже окончательно пришла в себя и давала показания полицейским. К сожалению, она так и не смогла разглядеть преступника, который напал на нее сзади и исчез в зарослях прежде, чем она сумела оглянуться. Однако полиция имела все основания предполагать, что метателем лассо был не кто иной, как тот самый февральский маньяк. Полиция города была вновь приведена в состояние повышенной готовности.

На следующий день после этого нападения преступник в другой части города совершил новое нападение. На этот раз его жертвой должна была стать жена почтового служащего госпожа Флаке. И вновь в руках маньяка фигурировало лассо. Только в этот раз он обращался с ним менее искусно. Женщина, услышав подозрительный шум за спиной, инстинктивно пригнула голову, и лассо пролетело мимо. Когда же она оглянулась, то никого за своей спиной уже не обнаружила. Полиция, прибывшая к месту происшествия через несколько минут, не нашла никаких следов пребывания там злоумышленника. Вот тогда-то в городе и поползли слухи о том, что все эти преступления — дело рук дьявола.

Город бурлил в предвкушении новых кровавых событий, газеты писали о бессилие полиции, которая за два месяца не смогла даже близко приблизиться к разгадке загадочных происшествий, и предрекали новые, еще более страшные убийства. И не было тогда человека, кто бы не верил в эти пророчества.

Однако прошло более трех с половиной месяцев прежде, чем убийца дал о себе знать. За это время жизнь в городе вошла в привычное русло, люди стали постепенно забывать о кровавом маньяке, и даже местные газеты успокоились. Так продолжалось до 21 августа. В тот день в течение 20 минут в разных местах города были ранены ножом сразу три человека: 18-летняя девушка, женщина и мужчина-рабочий. Во всех случаях преступник действовал по одному сценарию: с ножом в руке он выскакивал из засады, наносил молниеносные удары по всему телу своих жертв и внезапно исчезал. Из трех пострадавших только мужчина сумел мельком разглядеть его: это был невысокого роста молодой человек, в черном костюме и мягкой шляпе. Таким образом, впервые за шесть месяцев полиции удалось получить приблизительные приметы маньяка. Однако для успешных поисков этих сведений было явно недостаточно. А убийца тем временем и не думал останавливаться.

24 августа на южных окраинах города он убил 5-летнюю Гертруду Хамахер и 14-летнюю Луизу Ленцен. Обеих девочек, прежде чем зарезать, маньяк изнасиловал. А на следующий день он напал уже на молодую женщину и тяжело ранил ее ударом ножа в грудь. И вновь на месте преступления не было обнаружено никаких следов.

К октябрю 1929 года количество жертв составило уже 18 человек. Последних трех он сначала оглушил ударом молотка по голове, после чего исполосовал ножом. Девятнадцатой жертвой стала 17-летняя Мария Ган, которую полиция безуспешно искала в течение нескольких дней. Прочитав об этих поисках в газетах, преступник внезапно решил помочь полиции и отправил в газеты "Дер Миттаг" и «Фрейгейт» два письма. В одном он писал: "Пью кровь… ближайшей жертвы. Много поваров портят тесто. Копайте, ищите…" И далее в тексте шло указание места, где была зарыта 19-я жертва — имение около Бейрата. Полиция вначале сочла письмо чьей-то мистификацией, но, после того как в указанном месте действительно был обнаружен труп пропавшей девушки, стало ясно, что автор письма именно тот самый маньяк.

Но самым ужасным в эпистолярном творчестве маньяка было то, что он послал несколько писем родителям своих жертв. Мать одного убитого им ребенка после этого едва не покончила жизнь самоубийством.

Все эти события вынуждали местную полицию предпринять хоть какие-то шаги в поисках убийцы, чтобы успокоить взбудораженное общественное мнение. Поэтому через несколько дней после публикации в газетах писем были арестованы некий доктор Франц Миллер, который вел довольно замкнутый образ жизни, и писатель Ганс Гейнц Эверс пишущий книги с сексуально-садистским уклоном. Однако, не найдя никаких доказательств их виновности, полиция вынуждена была отпустить их. Произошло это в ноябре 1929 года, и, как только газеты опубликовали информацию об этом, город охватила паника. Горожане (у кого была малейшая возможность) стали покидать город. Остальные сидели по домам, и с наступлением вечера город словно вымирал. Люди дошли до того, что не доверяли даже близким соседям, с кем прожили бок о бок не один десяток лет. В полицию приходили доносы от жителей города друг на друга, в которых порой сообщались просто несусветные вещи о всевозможных вурдалаках, людоедах и т. д.

Тем временем полиция изо всех сил пыталась напасть на след преступника. Для этого из Лондона, из самого Скотланд-Ярда, в Дюссельдорф прибыл тайный агент, который поселился в одном из домов в центре города под видом простого служащего и пытался вычислить маньяка. Каждый день к нему стекались доклады агентов, разбросанных по всему городу, порой он и сам слонялся по злачным местам Дюссельдорфа в надежде найти хотя бы призрачную возможность выйти на маньяка, но все было тщетно. Преступник оставался неуловим, хотя после четырех месяцев затишья он вновь вышел на кровавую тропу.

В марте 1930 года он напал на 9-летнюю Эрику Линдерманн и убил ее, нанеся одиннадцать ударов ножом. Это была уже двадцатая жертва на его счету.

Одновременно преступник прислал в полицию еще одно письмо, в котором сообщал, что он обязательно придет на похороны убитой им Эрики Линдерманн. Это был вызов. Убитую девочку хоронил весь город, и найти маньяка в таком столпотворении было просто невозможно. В своем послании убийца также сообщил, что через две недели он убьет еще одну девушку. "Так что назначайте еще одни похороны!" — цинично завершал он свое письмо. К счастью, новым похоронам свершиться уже было не суждено. Маньяка поймали, причем заслуга полиции в этом была минимальной.

На последнюю свою жертву преступник напал в Графенбергском лесу. Молодая девушка, которую он попытался оглушить, оказала ему отчаянное сопротивление, да такое, на которое маньяк не рассчитывал. Он выпустил девушку, и та сумела скрыться в лесной чаще. На счастье полицейских и всего города, девушка не стала скрывать факт нападения, сама пришла в полицай-президиум и довольно подробно описала нападавшего. Как ни странно, но им оказался человек, которого полиция однажды уже проверяла на причастность к этим жутким преступлениям. Доставленный в полицейское управление кучер Петер Кюртен уже на первом допросе сознался во всех преступлениях. Как только эта весть разнеслась по городу и далее, в Дюссельдорф со всех концов Германии прибыли корреспонденты крупнейших газет. Одна из них, берлинская, в статье "Дюссельдорфская тайна раскрыта" писала: "Мы застали Дюссельдорф в большом волнении. Не в таком, в каком он был в 1929 году, когда, начиная с февраля, каждые две-три недели приносили весть о новом нападении на женщин, об убийствах, о трупах с 12-ю, с 19-ю колотыми ранами. Тогда в Дюссельдорфе царила паника. Под вечер женщины не выходили из дому без провожатого, улицы были пустынны, за детьми удесятерили родительский надзор.

Сейчас волнение скорее радостное. На улицах, в кафе, в отелях вы не услышите ни одного слова, кроме как о Петере Кюртене. Перед зданием полицай-президиума постоянная толпа: хотят узнать последнюю новость, мечтают увидеть арестованного.

Напрасные надежды. Его возят в разные места, его допрашивают там, где были найдены трупы, но полиция проявляет необычайную скрытность: не только зеваки, но даже ловкие и опытные корреспонденты еще ни разу не видели знаменитого Петера. Бросались в ожидании встретить его и полицейских комиссаров в разные углы города, мчались в автомобилях за город, в лес, где был обнаружен когда-то труп, но все усилия были напрасны: полиция била рекорды конспирации. Пришлось изменить тактику: поехали на квартиру Кюртена. Жены его не застали: она была уже арестована. По последним сведениям, она отправлена в дом умалишенных.

Говорят, что она испытала жестокое нервное потрясение от всего пережитого. Есть сведения, что страшное в ее переживаниях началось не с ареста мужа.

При обыске обнаружена книжка сберегательной кассы: на счету Кюртена хранилось свыше 5500 марок. Откуда такие деньги у бедного кучера, жена которого вынуждена искать вне дома заработка, чтобы супруги могли существовать?

В свое время авторитетные специалисты уголовного розыска пришли к убеждению, что "дюссельдорфский убийца", как одно лицо, есть миф: обстановка, при которой совершались преступления, технические приемы были разные в разных случаях, хотя на известные группы их можно разбить. В некоторых имеются все признаки сексуальной аномалии преступника, в других налицо только мотив ограбления. Кюртен признался в нападении на ту горничную, рассказ которой ускорил развязку, в покушении на убийство двух женщин (они обе живы, хотя были тяжело ранены кинжалом), утверждает, что им была убита восьмилетняя Роза Олигер и что его жертвой был инвалид Рудольф Шеер, которого, как по слухам показал теперь Кюртен, он убил потому, что Шееру было известно о виновности Кюртена в смерти несчастной малютки.

Некоторые из этих преступлений следствие приписывало сидящему теперь в сумасшедшем доме Штраусбергу. Полиция, однако, усиленно занята расследованием вопроса о причастности Кюртена к трагической гибели 20-летней Марии Ган, которая была найдена мертвой с 20-ю колотыми ранами на теле.

Несмотря на то, что по этому делу произведено исключительное по тщательности расследование, оно до сих пор оставалось одним из самых темных среди взволновавших мир девяти "дюссельдорфских убийств", рядом с которыми числятся еще девять нападений, каждый раз кончавшихся тяжелыми ножевыми ранами, иногда сопровождавшимися попытками изнасилования. 17 женщин и всего лишь один мужчина были жертвами этих преступлений, совершенных на берегу прекрасного Рейна в течение 8 — 9 месяцев.

Дюссельдорфцы поражены той легкостью, с которой Петер Кюртен делает свои признания. Он признается в том, в чем его никто не обвиняет!

В чем дело? Не выдерживает допросов (первый длился 12 часов)? Или принадлежит к числу тех психопатов, которые не раз уже являлись в полицию со своими «признаниями» и «раскаяниями»? Возможно, дело обстоит сложнее: некоторые преступления у него, по-видимому, на совести есть. Допросы давят на ненормальную психику. Апатия овладевает этим человеком, которым психопатологи будут, вероятно, еще немало заниматься.

Постепенно прорываются и некоторые новые сведения о прошлом Кюртена, вернее о характере тех преступлений, за которые он неоднократно попадал под суд. По-видимому, первое место среди них занимали кражи и взломы.

Две свидетельницы, дающие сейчас показания, особенно опасны для него: женщины, ставшие жертвами нападения со стороны "какого-то неизвестного мужчины", как гласили до сих пор полицейские сообщения. Они обе тяжело ранены, но врачам удалось спасти им жизнь. В обоих случаях не было покушений на изнасилование, по-видимому, единственной целью нападения было ограбление.

Характерно для смутной психики этого человека, что в разговоре с опознавшей его женщиной он говорил о том, что никто: ни она, ни уголовные комиссары — не смогут понять мотивов его нападения, имевшего целью убийство".

В заключение следует отметить, что, несмотря на все подозрения о том, что Петер Кюртен мог и не совершать часть из этих убийств, с момента его задержания волна загадочных нападений в Дюссельдорфе сразу прекратилась.

Главный бандит Америки (1924–1931)

Наверное, не будет преувеличением вывод о том, что такая страна, как Соединенные Штаты Америки, была и осталась законодательницей мод в мировой уголовной истории. Именно там появились и окрепли первые гангстеры, родились такие преступления, как «киднеппинг» (похищение детей), бутлегерство (незаконная продажа алкоголя) и т. д. Именно Америка «подарила» миру преступника, имя которого стало нарицательным и известно теперь во всех уголках земного шара — АЛЬ КАПОНЕ.

Альфонс Капоне родился 17 января 1899 года в Неаполе, однако в Италии прожил не долго. Вскоре вместе с родителями он переехал в Нью-Йорк и поселился в Бруклине, на улице Пяти Ружей. В семье Капоне помимо Альфонса было еще несколько детей.

Детство Альфонса было безрадостным: родители работали не покладая рук, и дети были предоставлены себе, а вернее — улице. Юный Альфонс посещал бесплатную среднюю школу, но учился из рук он плохо, дважды оставаясь на второй год в 6-м классе. После этого его отчислили из школы, чему сам Аль Капоне был несказанно рад. С этого момента и началась его преступная карьера, сначала как местного хулигана, а затем и матерого преступника.

В Бруклине, став членом местной молодежной банды, Аль Капоне вымогал деньги у торговцев-кондитеров и китайцев, владевших несколькими прачечными. В 1919 году, в возрасте 20 лет, он впервые был арестован за драку. Друзья наняли приличного адвоката, и тот сумел спасти Альфонса от тюрьмы.

К тому времени Аль Капоне уже работал вышибалой в кафе "Оберж Гарвард", и силу его кулаков испытали многие. В феврале 1920 года он перебрался в Чикаго (второй по величине город Америки), где подручный босса чикагской мафии Джима Колозимо Джонни Торрио устроил его вышибалой в кафе с весьма выразительным названием "Кафе четырех чертей". По словам писателя Д. Ройберта, Аль Капоне тогда был "коренаст и довольно невзрачен — плоский нос и толстые скабрезные губы". Кроме этого, левую сторону его лица украшал косой шрам длиной в шесть с половиной сантиметров, который он «заработал», служа вышибалой в "Оберж Гарварде", заработал за дело: оскорбил сестру своего соотечественника-итальянца, и тот, выхватив нож, исполосовал обидчику лицо. После этого Аль Капоне и получил свою знаменитую кличку «Скарфэйс» (Лицо со шрамом).

Между тем вышибалой в «чертях» Аль Капоне проработал недолго: Джонни Торрио решил поручить ему работу посолиднее.

Как известно, с января 1919 года в США вступил в действие "сухой закон", и официальная продажа спиртных напитков была запрещена. Местная мафия тут же воспользовалась ситуацией и наладила подпольное изготовление и продажу алкоголя. В Чикаго этим делом занималось несколько банд, самыми влиятельными из которых были банды итальянцев (Джим Колозимо) и ирландцев (Джордж Морон, Дайон О'Банион). Первые базировались в южной части города, вторые — в северной. Между бандами то и дело возникали трения, которые заканчивались стрельбой. Ситуация порой менялась стремительно, и старик Джим Колозимо явно за ней не поспевал. В это время Джонни Торрио и решил выступить против своего шефа (тот приходился ему еще и родным дядей), то есть попросту его убрать. Исполнить операцию должен был Аль Капоне с двумя наемными убийцами. 11 мая 1920 года главарь чикагской мафии Джим Колозимо был убит в своей квартире. Его преемником стал Джонни Торрио, который своим заместителем взял, естественно, Аль Капоне.

К 1923 году некогда неуклюжий и непредставительный Аль Капоне сильно изменился. Теперь он являл собой самоуверенного делового человека. Он прибавил в весе, погрузнел и обзавелся собственным парикмахером и портным. Кроме этого, после многочасовых занятий с опытным преподавателем, он исправил дикцию, перестал нецензурно выражаться. Его гардероб насчитывал порядка 150 костюмов и такое же количество пар обуви, которые он менял ежедневно. Именовал он себя на американский манер — Аль Брауном — и очень злился, если кто-то по старой памяти называл его Аль Капоне.

К 1923 году банда Торрио-Капоне насчитывала в своих рядах около 700 человек и по-прежнему контролировала юг Чикаго. После смерти Колозимо они заключили мирный договор с «северянами», и этот договор соблюдался несколько лет.

Территориально банда «южан» базировалась в пригороде Чикаго — Сисеро, в четырех милях к востоку. Переехали они туда все в том же 1923 году, после того как на очередных выборах мэра города победил кандидат реформистов. Реформисты мечтали уничтожить мафию в городе, однако эта мечта тогда так и не осуществилась.

Доходы чикагской мафии в те годы составляли 100 тысяч долларов в неделю (Торрио-Капоне порой зарабатывали 70 миллионов долларов в год). Это были огромные деньги, и, естественно, обладать ими каждая банда хотела только в одиночку. Поэтому в 1924 году война между «южанами» и «северянами» вспыхнула с новой силой.

Поводом послужило убийство главаря ирландцев Дайона О'Баниона. Убили его, правда, за дело. Он продал один из своих пивных заводов Торрио и сразу же навел туда полицейских. Торрио потерял свои деньги и едва не угодил в тюрьму. За это Дайон О'Банион и был приговорен к смерти. Убийцы настигли его в цветочном магазине, которым он владел официально.

С погибшим мафиози прощались три дня, и мимо гроба с его телом прошло около двадцати тысяч человек. Похоронная процессия была одной из самых пышных в истории чикагских похорон, для цветов понадобились 26 грузовиков (на похоронах Колозимо было лишь 20). Пришли и Торрио с Аль Капоне. Они были вооружены, в любой момент ожидая ответного удара ирландцев. Но те не стали омрачать похороны и на время траура «забыли» о мести, но только на время траура, на две недели.

24 января 1925 года Торрио с женой возвращались домой, у самых ворот дома их обстреляли из автоматов. Торрио, несмотря на многочисленные ранения, чудом остался жив, но, став калекой, решил сложить с себя полномочия дона мафии. На первом же собрании он объявил об этом, назвал имя своего преемника — Аль Капоне. Это прозвучало как гром среди ясного неба: Капоне был неаполитанцем, и до этого момента все доны были с Сицилии.

Лидер по своей натуре, Аль Капоне с огромным рвением взялся за дело, и банда обрела второе дыхание. Доходы ее росли, численность увеличивалась. В недрах организации была даже создана своя контрразведка, названная «Джи-2»

Зная, что за ним будут постоянно охотиться ирландцы, которые объединились с поляками и евреями, Аль Капоне обзавелся бронированным автомобилем. Когда же случалось ему оказаться без автомобиля его спасало чудо. Так, весной 1926 года, Аль Капоне со своей подружкой завтракал на открытой террасе кафе в Сисеро. Внезапно на нескольких автомобилях подъехали «северяне». Аль Капоне опередил их на долю секунды, бросившись на пол прежде, чем прибывшие открыли ураганную стрельбу. Он остался жив, его подружка, не столь проворная, была убита.

Ответ Аль Капоне был скор и эффективен. Его жертвой стал один из главарей «северян» Хайли Вейсс, чье убийство произошло по всем канонам бандитской профессии. Когда Вейсс подошел к дому своей матери, он увидел у дверей нищего, просящего милостыню. Вейсс достал монету, чтобы бросить ее в шляпу нищего, а тот в ответ выхватил из рваной одежды пистолет и разрядил его в Вейсса.

В 1926 году Аль Капоне праздновал победу на всех «фронтах». В том году на очередных выборах мэра Чикаго победил его ставленник Билл Томпсон, и Аль Капоне вернулся в город — теперь его офис располагался в отеле «Лексингтон» на Мичиган-авеню. Чикаго тогда превратился чуть ли не в столицу североамериканской мафии. Половина городской полиции была куплена, кроме этого, под "тяжелой пятой" Аль Капоне находилось 90 профсоюзов. Доход Аль Капоне достиг 105 миллионов долларов в год. Имея такие деньги, он решил наконец заняться легальным бизнесом и взял под охрану городские магазины, гаражи, рынки. Однако мир и спокойствие не наступили. Появившиеся в городе молодежные группировки тоже желали иметь свой кусок от жирного пирога и готовы были сразиться даже с таким авторитетом, каким стал 28-летний Аль Капоне.

Так банда братьев Айелло (девять братьев) заключила договор с ирландской группировкой Джорджа Морана. Братья объявили "крестовый поход" против Аль Капоне и устроили за ним настоящую охоту. Для этого из четырех американских городов в Чикаго были вызваны четверо профессиональных киллеров, которым было обещано 50 тысяч долларов, если кто-то из них отправит на тот свет Аль Капоне. Однако у того были не менее опытные киллеры (например, Джек Макгорн), которые работали более профессионально, нежели люди братьев Айелло. В результате все четверо были убиты прежде, чем успели встретиться с Аль Капоне.

В те дни улицы Чикаго напоминали поле настоящего боя. Напуганные разгулом насилия граждане города, потребовали от властей принятия срочных мер для обуздания преступников. Полиция Чикаго официально обратилась к ветеранам войны во Франции с просьбой прийти на работу в полицию. На этот призыв откликнулось 500 человек, с оружием в руках они вышли на патрулирование улиц.

1928 год — зенит славы Аль Капоне. В том году сам шеф чикагской полиции Фрэнк Лотш обратился к нему за консультацией по поводу проведения президентских выборов. На этой встрече Аль Капоне пообещал, что его мафия будет держаться в стороне от выборов.

Однако в том же году, только несколько позднее, для Аль Капоне наступили и тяжелые времена. Мэр города Чикаго Билл Томпсон не был переизбран на второй срок, и Аль Капоне сразу же почувствовал результаты этого поражения. Его соперники вновь активизировались, заручившись поддержкой всесильной нью-йоркской мафии. Последние считали, что Аль Капоне зарвался в своем желании стать великим гангстером и поэтому представляет угрозу для всего мафиозного сообщества.

В 1928 году Аль Капоне был официально объявлен властями персоной нон-грата в Лос-Анджелесе, Канзас-Сити, Новом Орлеане, Бирмингеме. Американские газеты писали о нем как о "враге общества № 1", настраивая граждан против мафии вообще. Чувствуя, что его все сильнее и сильнее сжимают со всех сторон, Аль Капоне предпринял ряд шагов, чтобы сбить накал страстей. Весной 1928 года он покупает роскошную виллу на Пальмовых островах во Флориде и на время уезжает из Чикаго. Во Флориде он ведет вполне добропорядочный образ жизни и поражает соседей неслыханным гостеприимством: на его вечеринки прийти мог каждый желающий. Выпивка в такие дни подавалась бесплатно.

Кроме этого, Аль Капоне предложил нью-йоркцам и представителям других мафиозных кланов собраться на съезд, чтобы утрясти все разногласия. Ньюйоркцы согласились, однако декабрьский съезд в Кливленде не состоялся, в дело вмешалась полиция.

Между тем, видя, как Аль Капоне набирает очки, Моран вновь решает выступить против него. В феврале 1929 года его люди нападают на конвой со спиртным Аль Капоне. Разъяренный Капоне предпринимает ответные шаги.

Через своего человека в окружении Морана он подставляет информацию о том, что надежные люди сумеют доставить Морану большую партию виски. Моран «клюнул» и отвел под товар свой гараж в доме № 2122 на Норт-Кларк стрит, куда 14 февраля 1929 года в 10 часов 30 минут и прибыли вооруженные автоматами люди Аль Капоне. В гараже была устроена настоящая бойня: в течение нескольких минут были убиты семеро боевиков из банды Морана: тысячи пуль буквально разорвали их на части. Сам Моран, на свое счастье, к назначенному сроку опоздал, чем, в сущности, и спас свою жизнь.

Это массовое убийство в день Святого Валентина потрясло всю добропорядочную Америку. Бойни такого масштаба страна тогда еще не знала. Все понимали, что организатором расстрела был Аль Капоне, однако доказать это было практически невозможно. Даже умиравшие боевики Морана на все вопросы полиции хранили молчание.

Сам Аль Капоне понимал, что после этой акции по его следам пойдет целая свора наемных убийц. Он увеличил штат охранников и пересел в восьмицилиндровый трехтонный бронированный «кадиллак». Стекла в машине, более похожей на броневик, были толщиной в два с половиной сантиметра, а между пневматическими шинами и воздушными камерами были установлены емкости с клейкой массой, способной мгновенно заполнить любую пробоину. Заднее стекло автомобиля откидывалось для удобства стрелков, располагавшихся с автоматами на заднем сиденье.

Бойня в день Святого Валентина была не последним «подвигом» Аль Капоне. Через несколько месяцев он сам насмерть забил бейсбольными битами трех своих людей, заподозрив их в предательстве. Убийство произошло на званом обеде, в банкетном зале, в присутствии нескольких десятков человек. Приказав связать изменникам руки, Аль Капоне хладнокровно раскроил им черепа; трупы вывезли за город и сбросили в овраг.

Полиция «проглотила» и эту выходку Аль Капоне, посчитав, что совать нос в разборки между бандитами — себе дороже.

Между тем, в середине мая 1929 года в Атлантик-Сити произошло знаменательное событие: 27 представителей американской мафии Нью-Йорка, Чикаго, Детройта, Кливленда, Филадельфии, Бостона, Сент-Луиса и Нового Орлеана прибыли на первый в своей истории съезд, на котором они официально поделили сферы влияния и договорились о взаимной помощи и сотрудничестве. Так родился "Сицилийский союз", или знаменитая "Коза ностра" ("Наше дело"). Этот съезд стал примирительным после почти пятилетней войны между различными кланами, в результате которой погибло около 500 гангстеров.

После съезда, дабы показать соратникам из других кланов, что он способен унять собственную гордыню, Аль Капоне нарочно садится в тюрьму на 10 месяцев. Случилось это в Филадельфии, где Аль Капоне был «задержан» за незаконное ношение оружия. Срок он отбывал в тюрьме Хольмсбург, где был устроен на должность тюремного библиотекаря.

Весной 1930 года Аль Капоне вернулся в Чикаго к ждавшим его соратникам: брату Ральфу, который временно занимал его пост, любимой женщине Морин Фланнери. Однако оказалось, что, уехав из Чикаго в одно время, вернулся он совсем в другое. Государство всерьез решило заняться мафией, и первым в списке оказалось имя Аль Капоне. В Чикаго по личному распоряжению президента Г. Гувера прибыла группа служащих министерства юстиции во главе с Элиотом Нессом, которая начала активно копаться в финансовых делах Аль Капоне. Тот, однако, продолжал чувствовать себя в безопасности, надеясь, что и в этом случае деньги и связи сделают свое дело (на подкуп полиции Чикаго Аль Капоне тратил ежегодно 15 тысяч долларов).

Тем временем в том же году американский кинематограф впервые обращается к личности знаменитого бандита: режиссер Г. Хоукс начинает снимать фильм "Лицо со шрамом". Роль Аль Капоне должен был исполнить актер Пол Муни. Узнав об этом, Аль Капоне пришел в ярость. Он решил, что в фильме он будет представлен совсем в неприглядном виде и пообещал Голливуду всяческие кары. Напуганные кинодеятели тут же приехали в Чикаго для встречи с Аль Капоне. О чем шла речь так до сих пор толком и неизвестно. Фактом является лишь то, что в 1932 году фильм "Лицо со шрамом" увидел свет и имел колоссальный успех. Однако Аль Капоне к тому времени был уже в тюрьме.

Налоговые инспекторы установили, что в период с 1925 по 1929 год он уклонялся от уплаты подоходного налога. Было обнаружено около пяти тысяч таких фактов. Аль Капоне попытался откупиться огромными взятками, однако впервые это не дало положительного результата.

Первое слушание дела состоялось 16 июня 1931 года, и перед судом присяжных предстали Аль Капоне, его брат Ральф и еще 68 других мафиози. По совету своих адвокатов, Аль Капоне не стал отрицать своей вины и признался во всех 5000 случаев уклонения от уплаты налогов. Суд, приняв это во внимание, пошел навстречу и согласился с тем, что Аль Капоне погасит задолженность и выплатит государству 5 миллионов долларов. За этот залог судьи разрешили Аль Капоне временно выйти на свободу.

Оказавшись на воле, но, зная, что битва еще не окончена, Аль Капоне предпринял ряд шагов, которые, по его мнению, должны были вызволить его из беды. Он организовал в Чикаго бесплатную столовую для безработных. Каждое утро он приезжал к ее открытию, беседовал с посетителями, внимательно выслушивал их жалобы и многочисленные просьбы — рейтинг Аль Капоне среди определенной части населения города стремительно пополз вверх.

Однако второе заседание суда, которое открылось 30 июля, было уже совершенно иным: судьи ни на какие уступки подсудимым не шли, но стараниями адвокатов слушание дела было отложено до октября.

А в конце сентября в Чикаго бандиты похитили Линча — богатого владельца конюшен скаковых лошадей. Друзья похищенного отправились не в полицию, а к Аль Капоне. Тот тут же поднял на ноги своих людей, и через несколько часов Линч был возвращен семье живым и невредимым.

Однако вскоре поползли слухи о том, что Аль Капоне сам и подстроил это похищение, дабы в дальнейшем прослыть героем. Как только эти разговоры дошли до Аль Капоне, он собрал открытую пресс-конференцию, на которой выступил с опровержением этих слухов. Говорил он убедительно, но повернуть общественное мнение ему уже было не под силу.

Во время третьего слушания (13 октября 1931 года) суд вынес окончательный приговор: Аль Капоне был признан виновным в уклонении от уплаты налогов и приговорен к 11 годам тюрьмы и уплате 50 тысяч долларов штрафа. 3 мая 1932 года приговор был окончательно подтвержден высшей судебной инстанцией США.

К тому времени Аль Капоне находился в одной из камер тюрьмы в округе Куб, где чувствовал себя настолько свободно, что продолжал руководить своей бандой. И тогда его перевели сначала в тюрьму в Атланте, штат Джорджия, а затем — в мрачную тюрьму Алькатраз на острове в заливе Сан-Франциско. Там он кроил брюки из грубой шерстяной ткани, за что получал 7 долларов в неделю. Заключенные относились к нему без уважения и за то, что он частенько мыл полы в коридорах, прозвали "итальяшка со шваброй". Однажды Аль Капоне отказался поддержать забастовку заключенных, и один из забастовщиков ударил его ножницами в спину. Но удар оказался не смертельным.

Между тем былая распутная жизнь догнала Аль Капоне в заключении. В нем проснулся дремавший сифилис, что привело вскоре к параличу. 7 января 1939 года его перевели из мрачного Алькатраза на остров Терминал. Об этом не сообщила ни одна газета и это было симптоматично: некогда знаменитого бандита многие уже успели забыть.

В 1940 году окончательно добитый болезнью Аль Капоне был выпущен из тюрьмы условно-досрочно и уехал доживать в свой дом во Флориде. Он был уже практически невменяемым, ухаживать за ним вызвалась его жена, кстати, тоже больная сифилисом.

17 января 1947 года Аль Капоне отметил свое 48-летие и через восемь дней скончался от сердечного удара. Как писала в те дни пресса, "ушел из жизни преступник, по приказам которого было убито около 400 человек и 40 человек он убил собственноручно".

В отличие от других подобных процедур, на похоронах Аль Капоне было немноголюдно. Они прошли в Чикаго на кладбище Маундолевет. Однако затем толпы туристов буквально аккупировали скромную могилу "главного бандита Америки", и в 1952 году родственники перенесли его останки на другое кладбище.

Долгая охота (1932–1934)

В начале 30-х годов в США наиболее распространенным видом преступлений стало похищение людей с последующим требованием выкупа за их освобождение. Первая трагедия случилась 1 марта 1932 года в городке Хопуэлл, расположенном в малонаселенных горах Нью-Джерси, откуда до столицы штата Нью-Джерси города Трентона было 22 километра.

В конце 1931 года в этих местах построил себе дом в стиле французской дворянской усадьбы знаменитый американский летчик, швед по национальности 30-летний Чарльз Линдберг, который 21 — 22 мая 1927 года первым в мире совершил беспосадочный перелет (33 часа) через Атлантический океан в Европу. С этого момента Ч. Линдберг стал кумиром нации — его боготворили все: и простые американцы, и столпы общества. В 1929 году он женился на дочери американского посла в Мексике Анне Морроу. 27 июня 1930 года у них родился сын, которого в честь отца назвали Чарльзом.

На момент рождения сына чета Линдбергов жила у родителей жены в городе Энглвуд, что в 75 километрах от Нью-Йорка. Однако бремя популярности в конце концов утомило Чарльза Линдберга, и он решил построить дом вдали от многонаселенных мест. Так появилась усадьба у подножия Саурленд Маунтис в Нью-Джерси, куда Линдберги переехали в самом начале 1932 года. Теперь, казалось, можно было наслаждаться семейным счастьем и жить в свое удовольствие, но всего через несколько дней после переезда в дом пришла беда.

Вечером 1 марта 25-летняя няня Бетти Гоу, как обычно, уложила маленького Чарльза в кроватку в детской комнате. Мальчик уснул, и Бетти ушла на кухню. Через два часа она вернулась в детскую, чтобы проверить мальчика. Она зажгла свет и увидела, что кроватка пуста. В первые минуты Бетти подумала, что мальчика забрала к себе молодая мама. Бетти вышла из детской и в коридоре столкнулась с Анной Линдберг.

— Как мальчик, он уже спит? — спросила Анна и в следующую секунду увидела, как от этого вопроса вытянулось и побледнело лицо Бетти.

Сам Чарльз Линдберг-старший находился в кабинете, когда раздался оглушительный крик его жены. Узнав, что из детской пропал его сын, Линдберг-старший не стал паниковать и приказал тщательно обыскать весь дом: может быть, мальчик двух лет самостоятельно куда-нибудь уполз.

Однако тщательные поиски ни к чему не привели. Мальчик исчез. Линдберг выбежал на улицу и обнаружил под окнами детской комнаты обломки деревянной лестницы. Теперь никаких сомнений в том, что его маленький сын похищен у него не оставалось. Вернувшись, он позвонил в полицию.

До городка Хопуэлл от дома Линдбергов было всего пять километров, поэтому полицейские во главе с майором Шеффелем прибыли через несколько минут. Они еще раз тщательно прочесали весь дом и окрестности. И их поиски привели к новым открытиям.

Во-первых, на одном из подоконников было обнаружено письмо следующего содержания: "Приготовьте 50 тысяч долларов: 25 тысяч — 20-долларовыми купюрами, 15 тысяч — 10-долларовыми и 10 тысяч — 5-долларовыми. Через 2 — 4 дня мы сообщим вам, где отдать деньги. Предупреждаем: не поднимайте шума и не сообщайте полиции. Ваш ребенок находится в хороших руках. Опознавательный знак для наших писем — сигнатура".

Эта самая «сигнатура» выглядела на бумаге весьма загадочно: два синих пересекающихся круга, а внутри красный овал и рядом три четырехугольные дырки. В письме было множество орфографических ошибок и, судя по всему, написал его не американец, скорее всего, немец. На европейское происхождение автора письма указывало то, что знак доллара, вопреки общепринятому обозначению, стоял не перед цифрами, а после них. Однако полиция не исключила того, что сделано это было преднамеренно, дабы пустить следствие по ложному пути.

Через полтора часа после исчезновения мальчика по радио было сообщено об этом на всю страну. Полиция штатов Нью-Джерси, Пенсильвания и Нью-Йорк была поднята на ноги. А в пять часов утра в дом Линдбергов прибыл начальник полиции Нью-Джерси полковник Норман Шварцкопф (это его сын в 1990 году прославится в Ираке во время операции "Буря в пустыне") и лучший детектив капитан Лэмб. Шварцкопф своим распоряжением приостановил расследование всех дел и бросил своих детективов на поиски ребенка. 3 марта шеф ФБР Эдгар Гувер отдал распоряжение всем своим сотрудникам помогать полицейским из Нью-Джерси. Таким образом, это расследование стало самым крупным в США.

Шумиха в прессе была огромной: последний раз подобного рода ажиотаж царил в октябре 1931 года, когда суд приговорил к 11 годам тюрьмы знаменитого гангстера Аль Капоне. Особняк Линдбергов был окружен толпой жаждущих сенсаций репортеров, некоторые из которых уже намеревались провести собственное расследование.

3 марта похитители прислали новое послание. Оно было кратким и содержало всего лишь одно требование: приготовить для выкупа не 50 тысяч, а уже — 70.

Эксперты, тщательно обследовавшие обломки лестницы, пришли к заключению, что изготовил ее квалифицированный столяр. Это была зацепка, которая могла привести полицию к разгадке преступления.

В то же время губернатор штата Нью-Джерси обратился к нации с призывом каждому участвовать в поимке дерзкого похитителя. В Трентоне состоялось совещание, на которое съехались почти все известные криминалисты страны.

Между тем Чарльз Линдберг-старший не сидел сложа руки. Через несколько дней он опубликовал в газетах просьбу к похитителям не причинять его сыну никакого вреда. А его жена сообщила преступникам режим кормления ребенка, несколько месяцев назад перенесшего болезнь. Преступники никак не отреагировали на эти призывы.

Их молчание длилось две недели, пока наконец не пришло еще одно письмо. В нем сообщалось, что ребенок жив и что похитители будут держать его до тех пор, пока шум вокруг похищения не утихнет. Это вселило в Линдбергов призрачную надежду. А затем события приобрели новый оборот.

Как оказалось, некий 74-летний доцент педагогики в Фордхэмском университете Джон Кондон, человек весьма известный и уважаемый в Нью-Йорке, на свой страх и риск решил связаться с похитителями и в одной из газет опубликовал объявление, в котором сообщил, что готов стать посредником в переговорах похитителей с Линдбергами. Видимо, преступники прочитали это объявление и вскоре вышли на Кондона.

Как только это произошло, Кондон явился к Линдбергу-старшему и обо всем ему рассказал. После долгого разговора было принято решение действовать сообща, не уведомляя об этом полицию.

По совету Линдберга, Кондон взял себе псевдоним «Джафси» и под этим именем опубликовал еще одно обращение к преступникам. Те отреагировали довольно скоро и назначили встречу на кладбище святого Раймонда 12 марта. Кондон отправился на встречу один.

От похитителей явился человек, говоривший с явным скандинавским акцентом. Он назвался Джоном из Бостона и сообщил, что он похитил ребенка в компании двух мужчин и женщин. За освобождение мальчика они требуют 70 тысяч долларов.

Кондон заявил, что Линдберги готовы выплатить только 50 тысяч и требуют доказательств того, что мальчик жив. Встреча завершилась, и незнакомец пообещал выйти на связь через несколько дней, и не обманул.

15 марта на имя Кондона пришел пакет с детской пижамой. Он принес ее Линдбергам, Анна опознала ее. Теперь сомнений не было — на связи с Линдбергами были похитители мальчика.

Следующий контакт с похитителями произошел 2 апреля. Линдберг-старший окончательно разуверился в действиях полиции и решил вызволить своего сына самостоятельно. Он собрал 50 тысяч долларов и, вручив их Кондону, отправил его на кладбище святого Раймонда. Кондон передал похитителю пакет с деньгами, а взамен получил конверт с надписью: "Вскрыть через три часа". Несмотря на нетерпение, родители вскрыли конверт ровно через три часа.

В письме преступник сообщал: "Ваш мальчик находится на лодке «Нелли». Это небольшая лодка длиной 28 футов. Вы найдете ее между Хозенекс-бич и Кей-Хидом, вблизи острова Элизабет".

В то же утро 3 апреля 1932 года Линдберг вылетел в указанное место северо-западнее Нью-Йорка. Линдберг целые сутки искал сына среди множества лодок, но лодки «Нелли» на том причале не оказалось. Стало ясно, что преступник ловко обвел его, прикарманив 50 тысяч долларов.

Полиция, узнав, что действия Линдберга закончились провалом, предприняла ряд мер по установлению личности похитителя. Кондон обрисовал человека, с которым он несколько раз встречался на кладбище, и полиция принялась за его поиски. К успеху, однако, это так и не привело. Следствие топталось на месте. Правда, Линдберг и Кондон догадались переписать номера купюр, и теперь полиция надеялась, что эти деньги где-нибудь "всплывут".

Вечером 12 мая 1932 года двое дровосеков из Хопуэлла нашли в лесу, недалеко от усадьбы Линдбергов, тело мертвого ребенка. Это был двухлетний мальчик, головка которого была разможжена ударом тяжелого предмета. Как выяснилось, этим несчастным был не кто иной, как Чарльз Линдберг-младший. Судя по всему, он был убит в день своего похищения.

После обнаружения трупа уголовное дело о похищении было переквалифицировано в дело об убийстве, и полиция штата с удвоенной энергией взялась за его расследование. На этот раз сыщики решили допросить прислугу Линдбергов, в частности 27-летнюю Виолетту Шарп — в ее показаниях имелось несколько подозрительных моментов. Но произошло неожиданное. В результате «нажима» 10 июня Виолетта Шарп внезапно покончила с собой. Для полицейских этот поступок тихой горничной явился полной неожиданностью и спутал все дальнейшие планы. Уже на следующий день газеты подняли шум и назвали действия полиции "позором для юстиции и полиции США". Шум скандала дошел до Вашингтона, и через несколько дней американский конгресс принял закон, по которому все уголовные дела, связанные с похищением людей, попадали в сферу компетенции ФБР. Как только этот закон увидел свет, директор ФБР Эдгар Гувер выделил из своего, насчитывавшего тогда 326 сотрудников учреждения 24 агентов, которые должны были во что бы то ни стало найти преступника.

Охота за ним длилась еще два года и три месяца. Наверное, она могла бы продолжаться до бесконечности, если бы не его величество Случай.

15 сентября 1934 года владелец бензозаправочной станции на 125-й стрит в Нью-Йорке Уолтер Лайл получил в оплату от одного из своих клиентов 10-долларовую купюру. С введением в стране президентом Франклином Рузвельтом так называемого "нового курса" эти купюры изымались из оборота, и на тот момент на руках у американцев их оставалось не так уж и много. Видимо, это и насторожило Лайла, и он, отдав клиенту сдачу, записал на всякий случай номер его автомобиля. И в тот же день позвонил в полицию, откуда эту информацию передали в ФБР.

В ФБР в тот же день проверили номер купюры, и результат превзошел все ожидания: номер купюры совпал с одним из номеров, переписанных Линдбергом и Кондоном в апреле 1932 года. Перед следственной группой во главе с лейтенантом Джеймсом Финном и Фрэнком Маккарти забрезжил свет.

Сыщики установили, что владельцем автомобиля и 10-долларовой купюры был 30-летний уроженец саксонского города Каменц Бруно Рихард Хауптман. В 1923 году он, скрываясь от немецкого правосудия (на родине он совершил кражу), нелегально иммигрировал в США и с тех пор проживал в Нью-Йорке, в районе Бронкс. Он нигде не работал, хотя и был квалифицированным столяром. Последним обстоятельством особенно заинтересовались следователи. За Хауптманом было установлено негласное наблюдение, которое длилось два дня. 18 сентября при попытке расплатиться 10-долларовыми купюрами из "списка Линдберга" он был арестован.

Следствие продолжалось три месяца. Была обнаружена масса улик: в его доме на 222-й стрит изъяли 41 тысячу долларов, номера которых проходили по известному списку; почерком Хауптмана были написаны все письма (это подтвердили сразу восемь разных графологов). На очной ставке Кондон опознал в Хауптмане человека, который несколько раз встречался с ним на кладбище. И наконец в доме Хауптмана были найдены материалы, с помощью которых была изготовлена лестница, оставленная на месте преступления.

Сам Хауптман отрицал свою причастность к преступлению, заявляя, что деньги ему оставил его приятель-парикмахер Айседор Фиш, уехавший в Германию. Проверить это не удалось, так как Фиш в марте 1934 года скончался. Видимо, Хауптман на это и рассчитывал. И, как оказалось, напрасно.

2 января 1935 года состоялся суд. Вся Америка, затаив дыхание, следила за процессом. Улик против Хауптмана было предостаточно. Например, подсчитали, что заработки Бруно и его жены Анни составили 6 тысяч долларов. В их же доме была найдена сумма в 41 тысячу долларов, 35 из них были помечены Линдбергом.

Эксперт по деревообработке Артур Кехлер доказал в своей речи, что лестница, найденная возле дома Линдбергов, сделана именно Бруно Хауптманом из доски чердачного пола его дома на 222-й стрит.

Этот сенсационный суд длился 32 дня и завершился 11 февраля 1935 года. Присяжные решали судьбу Бруно Хауптмана в течение 11 часов. Наконец они вернулись на свои места, и судья Томас Тренчард сообщил собравшимся их приговор: виновен.

3 апреля 1936 года в тюрьме штата Нью-Джерси Бруно Хауптман был казнен на электрическом стуле.

Вдова Бруно Хауптмана пережила своего мужа более чем на 60 лет и все это время пыталась добиться его реабилитации, утверждая, что он не имел никакого отношения к похищению и убийству безвинного младенца. Однако все ее попытки оказались безрезультатными. Бруно Хауптман и по сей день входит в число самых безжалостных преступников Америки.

Враги нации (1932–1935)

В 1924 — 1936 годах Соединенные Штаты Америки переживали небывалый рост преступности, какой до этого не знала ни одна страна ни в Старом, ни в Новом Свете. По мнению исследователей, вызвано это было несколькими причинами, главными из которых были последствия первой мировой войны, введение "сухого закона" в январе 1920 года и особенности менталитета американцев, который вынуждал их вести борьбу друг с другом по закону джунглей.

Кривая преступности в США резко пошла вверх с 1926 года, когда за год было зарегестрировано 12 тысяч убийств, что по тем временам было делом неслыханным. Продажные власти клялись обуздать преступность, однако ситуация к лучшему так и не менялась. Преступность росла, как на дрожжах, и в 1933 году статисты насчитали уже 1 миллион 300 тысяч тяжких преступлений, из которых две трети так и остались нераскрытыми. Каждый день в США совершалось в среднем два нападения на банки. В 1934 году было зарегестрировано 46614 ограблений, 190389 краж со взломом, 142823 крупные кражи, 380 тысяч обычных краж. Казалось, разгулу преступности не будет конца.

В ноябре 1933 года новым президентом США стал Франклин Делано Рузвельт, который одной из главных задач считал обуздание преступности. И с 1934 года с нею началась планомерная борьба, что в конце концов привело общество к победе. И первыми жертвами в этой борьбе пали самые одиозные американские бандиты.

Счастливчик Лучиано (1936)

В 1934 — 1935 годах, объявив беспощадную войну преступному миру, администрация президента Франклина Рузвельта добилась существенных результатов. В течение нескольких месяцев были уничтожены самые одиозные бандиты типа Бонни и Клайда, Джона Диллинджера, Фрэнки Нэша, мамаши Баркер и других. Еще раньше был осужден на 11 лет тюрьмы знаменитый главарь гангстеров Аль Капоне.

С осуждением последнего в октябре 1931 года казалось, что мафия США потеряла самого влиятельного своего «короля» и вряд ли сможет быстро оправиться от этого удара. Однако американская "Коза Ностра" успела заранее подготовиться к такому развитию событий. На смену откровенным бандитам и убийцам приходит новое поколение гангстеров, ярким представителем которых был Сальваторе Луканиа по прозвищу Лаки (Счастливчик). И все же в 1936 году американское правосудие настигло и его.

Сальваторе Луканиа родился 24 ноября 1897 года на Сицилии, в местечке Леркара-Фридди. В апреле 1906 года его семья навсегда покинула Италию и, как тысячи других итальянцев, эмигрировала в США, в Нью-Йорк. Там 9-летний Сальваторе был отдан родителями в бесплатную среднюю школу, которую он посещал без особого усердия.

Юный Сальваторе, в отличие от большинства своих соотечественников, был мальчиком без расовых предрассудков и весьма лояльно относился к сверстникам — ирландцам или евреям. Более того, Сальваторе помогал еврейским мальчишкам, которых, случалось, его соотечественники-итальянцы старались обидеть. Правда, делал он это не бесплатно, а беря с опекаемых небольшие деньги. В результате у Сальваторе уже тогда появилась масса новых друзей в среде евреев, и эти отношения позднее помогли ему в его последующей преступной карьере.

Между тем в 13-летнем возрасте Сальваторе Луканиа попал в заведение для трудных подростков в Бруклине, хотя это и не отбило у него охоты участвовать во всяких темных и сомнительных делах: Сальваторе вместе со своими сверстниками активно занимается распространением наркотиков, что и приводит его на судебную скамью. 26 июня 1916 года суд приговаривает 18-летнего Сальваторе Луканиа к одному году тюрьмы. Он отсидел ровно половину и был выпущен на свободу с мотивировкой "за примерное поведение".

Оказавшись в привычной для себя среде, среди уличной шпаны, Луканиа напрочь забывает о примерном поведении и вновь встает на скользкую дорожку преступлений.

К тому времени Сальваторе Луканиа стал уже полноправным членом "банды четырех", куда, кроме него, входили Фрэнк Кастелло, Мейер Лански и Багси Сигел. Последний прославился тем, что, будучи подростком, уже имел в послужном списке три убийства. Луканиа в этой четверке был самым хладнокровным и расчетливым и по праву считался мозговым центром банды.

"Банда четырех" работала под патронажем известного бруклинского мафиози Фрэнка Айяле (этот человек вывел в гангстеры и Аль Капоне) и занималась распространением наркотиков и контрабандой спиртного. Сам Луканиа отвечал как за организацию нелегального спиртного, так и за проведение незаконных операций с ним.

Контрабанда спиртным во времена "сухого закона" в США (1920 — 1933) была самым прибыльным делом, и бандиты наживались, что называется, не по дням, а по часам. Места в этом бизнесе хватало всем, и кровавых столкновений тогда практически не возникало. К 1923 году, за три года "сухого закона", банда Луканиа сумела довести свои доходы до феноменальной цифры — 12 миллионов долларов в год. Сам Луканиа признавался, что его предприятие тогда было более значительным, чем бизнес Генри Форда, знаменитого автомобильного магната. Бандиты Луканиа контролировали заводы, склады, владели фантастической системой транспортных средств, кораблей и т. д. Сальваторе было в ту пору всего 26 лет, и он считался самым одаренным бандитом из числа, так называемых "молодых волков".

Однако именно это вызвало обеспокоенность старых мафиози. Наиболее влиятельными из них в те годы в Нью-Йорке были двое сицилийцев: Джузеппе Массериа и Сальваторе Маранзано. Последний и пригласил Луканиа в один из майских дней 1923 года к себе. Во время разговора расистски настроенный Маранзано предложил Луканиа порвать отношения с партнерами-евреями: Мейером Лански и Багси Сигелем. Луканиа отказался. "Эти люди помогли мне стать тем, кем я стал, они сделали меня мафиози, в то время как вы тогда так и не обратили на меня внимания". Это был вызов, и месть не заставила себя долго ждать.

5 июня 1923 года Луканиа после длительной паузы вновь обратился к накортикам: он согласился передать партию наркотиков некоему клиенту, но, как только Луканиа оказался с товаром на улице, его тут же окружили полицейские. Это была классическая «подстава», широко применяемая в преступных организациях всего мира. Луканиа арестовали и допросили "с пристрастием", а попросту избили. Он не произнес ни одного имени, но сообщил о месте нахождения оставшихся наркотиков. Он был освобожден, но слух о том, что он стал «стукачом», облетел всю американскую "Малую Италию". Луканиа прекрасно понимал, кто стоит за этим арестом и слухами. С этого момента он стал на тропу войны.

Маранзано был наказан через несколько недель после освобождения Луканиа: его конвой с виски был атакован вооруженными людьми, спиртное отобрано. Нападавшие были в черных масках-капюшонах, но Маранзано прекрасно понял, кто стоял за нападением. Ответить ударом на удар он не решился: "молодых волков" мог поддержать его вечный противник — Джо Массериа.

После этой дерзкой акции репутация Луканиа в преступном мире Нью-Йорка укрепилась. Не присоединившись ни к одному из "больших боссов", Луканиа сохранил лицо и отстоял свою независимость.

Во времена "великой депрессии" американские гангстеры, в отличие от остального населения, чувствовали себя весьма неплохо. Число безработных в стране увеличивалось, а сотни банд по всей Америке не испытывали недостатка в молодых энергичных людях. Быть бандитом стало престижно и модно, и ни один бандит не скрывал своей принадлежности к этой деятельности. Добропрядочные граждане роптали, но дальше вопроса: "Куда смотрит полиция?" не шли. Полиция, надо сказать, смотрела сквозь пальцы отнюдь не бесплатно. Скажем, у Луканиа существовал так называемый "смазной банк", денежные средства которого шли "на лапу" полицейским. Так, в 1924 году шеф полиции Нью-Йорка Джозеф А. Уоррен получал от гангстеров по 20 тысяч долларов в неделю, а его преемник — уже по 50 тысяч. Сам Луканиа в период 1925 — 1926 годов содействовал тому, чтобы было избрано более 80 чиновников, среди которых были муниципальные советники, мэры, депутаты и даже сенаторы. Вся эта армия купленных людей кормилась из рук бандитов и, естественно, не давала в обиду своих благодетелей. Поэтому в полицейские сети попадала в основном мелкая «рыбешка», а настоящие акулы беспрепятственно уходили из всех расставленных засад и ловушек.

К 1928 году костяк банды Луканиа состоял уже из 9 человек (Луканиа, Костелло, Лански, Сигел, Датч Шульц, Вито Дженовезе, Джо Адонис, Лепке Бухгалтер и Альберт Анастазия). Все они оставили заметный след в истории американской преступности, и каждому из них можно было бы посвятить отдельную главу. Однако, без сомнения, самым выдающимся из них был все-таки Сальваторе Луканиа.

К тому времени его банда ходила под патронажем Джо Массериа, исправно отчисляя ему повышенные проценты со всех видов рэкета (бутлегерство, проституция, азартные игры). Но, несмотря на это, Луканиа с товарищами не шел на поводу у влиятельного босса и по-прежнему оставался независимым и в какой-то мере "вольным стрелком". Более того, в том же 1928 году Луканиа совершил ряд поездок по американским городам, где заручился поддержкой таких же, как он, "молодых волков". Так, в Чикаго его поддержал Аль Капоне, в Детройте — Моэ Далитц, в Кливленде — Мейфилд Роуд, в Филадельфии — Ник Розен и т. д. Когда об этом узнал Массериа, он пришел в ярость и решил пойти тем же путем, каким в 1923 году ходил Маранзано: он сдал Луканиа полицейским.

В конце ноября 1928 года Массериа приказал Луканиа напасть на инкассатора "Корн эксчейндж банк". Луканиа принял приказ к исполнению.

По мысли гангстеров, операция должна была занять несколько секунд и обойтись без крови. Поначалу все так и шло. Когда экспедитор с деньгами вышел из банка, один из гангстеров повалил его с ног, вырвал мешок и бросился к машине. Однако экспедитор, придя в себя, выхватил пистолет и ранил бандита. Из последних сил тот добежал до машины. Однако на их пути встало несколько полицейских машин. Сопротивление было равносильно смерти, и Луканиа приказал сдаться.

Луканиа грозил весьма большой тюремный срок, но "Смазной банк" заработал с бешеной силой и выдал полицейским 10 тысяч долларов. За эту сумму была куплена свобода 31-летнего Сальваторе Луканиа, который с этого момента стал называться — Чарли Лучиано.

После фантастического освобождения авторитет Лучиано в гангстерской среде поднялся еще на несколько ступенек. Окрыленный этим, Лучиано предлагает создать "Большую семерку" — супертрест гангстеров, который бы контролировал всю торговлю спиртным в США. Это было вызвано тем, что множество банд, занимавшихся бутлегерством, контролировать было довольно сложно. Лучиано предложил разбиться на семь организаций, которые и взяли бы всю власть в свои руки.

Следующим его шагом стало предложение о созыве первого съезда гангстеров, относящихся к клану "молодых волков". Это предложение Лучиано было принято, и 13 мая 1929 года в курортный городок Атлантик-Сити съехались 27 боссов из Нью-Йорка, Чикаго, Филадельфии, Нового Орлеана и др. На съезде был принят ряд судьбоносных для американской мафии решений. Во-первых, было решено создать "Сицилийский союз" ("Коза Ностра"), в котором не было места представителям других итальянских регионов (неаполитанец Аль Капоне был исключением, да и то ненадолго); во-вторых, был создан коллективный орган управления — Большой Совет, для решения всех спорных вопросов; в-третьих, была учреждена общая казна, и, в-четвертых, покончено с расовыми предрассудками, когда гангстеры разных национальностей сводили счеты друг с другом (так, в Чикаго Аль Капоне в течение пяти лет воевал с ирландцами и евреями, что привело к огромному количеству жертв с обеих сторон).

На этом съезде Лучиано чувствовал себя триумфатором. Еще бы, ему удалось то, что не удавалось ни одному влиятельному боссу из числа «стариков»: объединить около трех десятков мощных банд. Правда, этот триумф едва не стоил Лучиано жизни.

Массериа, видя, что Лучиано уходит из-под его влияния, вызвал его на последний откровенный разговор, где поставил условие: либо Лучиано возвращается в его «семью» и отчисляет долю со всех своих операций, либо Массериа применяет против него силу. Последний аргумент был не пустым звуком: если за спиной Лучиано в Нью-Йорке стояло около ста боевиков, то Массериа мог собрать в считанные часы до пятисот бойцов. На долгие размышления времени уже не оставалось. И тогда Лучиано выбрал то, на что другой на его месте вряд ли бы решился: он попросил встречи… у Маранзано.

И она состоялась 17 октября 1929 года на нейтральной территории на Статен-Айленде. Маранзано предложил Лучиано сделку: если он хочет рассчитывать на его поддержку, тогда он (Лучиано) должен собственноручно убить Массериа. Это была ловушка: тот, кто убивал главу семьи без разрешения других боссов, никогда не мог рассчитывать на то, чтобы занять его место. Лучиано как раз хотел стать боссом. Поэтому он отверг это предложение. В ответ на это Маранзано призвал шестерых своих костоломов, и те прибегли к своим излюбленным «играм» — пыткам, но Лучиано так и не дал согласие на сделку. Тогда Маранзано приказал добить строптивца.

Когда полицейские обнаружили бездыханное тело Лучиано в водосточном канале, им показалось, что это уже труп. Поразительно, но жизнь еще теплилась в этом удачливом человеке (а у него был проломлен череп, сломаны восемь ребер, выбито одиннадцать зубов, пробита правая щека, поврежден правый глаз, сломаны большая и малая берцовые кости, кости левого запястья и, кроме этого, вся кожа была искромсана бритвой и прожжена огнем). Лучиано все-таки выжил и приобрел в преступной среде Америки кличку — Лаки (Счастливчик).

Лучиано не простил, но он был чрезвычайно хладнокровен и поэтому затаил обиду, ожидая случая, чтобы нанести сокрушительный удар. Этот случай наступил через полтора года.

В феврале 1930 года Джузеппе Массериа решил окончательно разделаться с Сальваторе Маранзано. Последний, хоть и был сицилийцем, принадлежал к выходцам из города Кастелламорезе и объединял всех кастелламорезцев. В разразившейся войне, названной затем кастелламарской, которая бушевала в течение всего 1930 года, с обеих сторон было убито 72 человека и свыше ста ранено. К февралю 1931 года чаша весов стала склоняться в сторону Маранзано. Люди Массериа запросили у него мира, однако тот ответил: "Мира не будет, пока жив ваш босс". И тогда в дело вступил Лаки Лучиано.

15 апреля 1931 года он пригласил Массериа отобедать с ним в ресторане "Нуова вилла Тампаро", что располагался на 15-й улице Кони-Айленда в Бруклине. В самый разгар застолья Лучиано внезапно встал и сказал, что отлучится на несколько минут в туалет. Как только Лучиано вышел из зала, в ресторан вошли четверо мужчин. На ходу извлекая револьверы 32-го калибра, они открыли ураганный огонь по Массериа, который в тот момент раскладывал карты. Всего было выпущено 24 пули, шесть из которых остались в голове и груди Джузеппе Массериа. Его смерть была мгновенной.

Как только весть о смерти противника достигла Маранзано, он тут же объявил себя капо дей тутти капо (боссом боссов). Он составил список 60 своих противников, приговоренных им к смерти. В числе первых в списке стояло имя Лаки Лучиано. В своем тщеславии и жажде власти Маранзано зашел слишком далеко — "молодые волки" убрали Массериа отнюдь не для того, чтобы обрести нового диктатора. Таким образом, провозгласив себя новым доном, Маранзано подписал смертный приговор не только себе, но и всем представителям "старой мафии".

Операцию по устранению Маранзано Лучиано разработал и осуществил столь талантливо и дерзко, что она вошла в анналы американской преступности. Дело в том, что Маранзано был прекрасно осведомлен о том, что за ним охотятся "молодые волки", и поэтому окружил себя плотной стеной дюжих телохранителей. Застать их врасплох было делом почти безнадежным, однако Лучиано это все-таки удалось.

10 сентября 1931 года Маранзано находился в холле своей конторы на Парк-авеню, 230. В 13.45 дверь конторы распахнулась, и в холл вошли четверо мужчин, один из которых размахивал карточкой в целлофане, на которой виднелся полицейский значок.

— Всем оставаться на местах! — прокричал он громким голосом. — Мы из федеральной полиции, финансовый контроль.

Шутить с полицией и тогда было делом накладным, поэтому Маранзано и его телохранители и не думали сопротивляться. «Полицейские» между тем отделили телохранителей от босса и выстроили их у стены, держа всех пятерых на прицеле. Заведя Маранзано в его кабинет, они выхватили ножи. Только тогда кастелламарец понял, что происходит. Сначала ему перерезали горло, а затем произвели два контрольных выстрела в голову и сердце. Лаки Лучиано был отомщен.

Смерть Маранзано стала сигналом для "молодых волков" по всей Америке. В тот день было убито еще около сорока «стариков». Эта резня вошла в историю американо-итальянской преступности под названием "сицилийская вечерня". Отныне гангстеров-разбойников должны были сменить гангстеры-бизнесмены, мечтавшие о том, чтобы мафия сумела экономически врасти в капиталистическое общество. Молодая поросль гангстеров даже внешне теперь отличалась от своих предшественников. Если «старики» носили усы а ля Пит, то молодые сбрили с лиц всякую растительность. Были отменены поцелуи, как форма приветствия между боссами (пришло рукопожатие), а также шеи мафиози перестали украшать массивные золотые цепи и кресты.

Лучиано не стал провозглашать себя боссом, наоборот, он сделал все от него зависящее, чтобы «демократизировать» мафию. Боссы, конечно, оставались (в Нью-Йорке было пять семей), но теперь среди них не было лидера, и все вопросы решались коллегиально. Чтобы прекратить "кастелламарскую войну", Лучиано ввел в Нью-Йорке институт консильери (советников) числом в шесть человек — по одному от каждой из пяти семей, шестой был представителем близлежащего Ньюарка. Советники следили за тем, чтобы враждующие группировки прекратили, мстя за гибель своих товарищей, бессмысленную охоту друг за другом.

В том, что американская мафия сумела пережить наступление новых времен (отмена "сухого закона", приход к власти Ф. Рузвельта) и плавно «вписаться» в обстановку, была огромная заслуга Лаки Лучиано. Однако то, что он стал самой влиятельной фигурой в преступном мире Америки несло и отрицательное начало для него самого. После того как в октябре 1931 год американская фемида отправила за решетку Аль Капоне, должна была появиться новая кандидатура на арест и осуждение. И ею в конце концов стал Лаки Лучиано.

В 1932–1935 годах мафия в Нью-Йорке чувствовала себя безнаказанно, скупив практически всех чиновников города. Однако новый президент страны Франклин Рузвельт не желал мириться с подобным положением вещей и объявил войну организованной преступности.

В 1935 году Верховный суд Нью-Йорка потребовал от губернатора города, чтобы тот назначил специального судью, которому были бы переданы особые полномочия в борьбе с преступностью. И такой судья был назначен: им оказался 35-летний Томас Е. Дьюи, который рьяно взялся за дело. Он учредил специальный отдел из 20 человек, которые занялись сбором компромата на нью-йоркскую мафию. Помимо этого были созданы еще несколько отделов, прием людей в которые проходил после тщательнейшей проверки. Ни одному полицейскому в городе Дьюи не доверял.

Первым попался Датч Шульц по прозвищу Голландец. Дьюи прижал его настолько серьезно, что Шульц решился на крайнюю меру — убить неподкупного судью. Это решение было настолько опасным, что Лучиано, Костелло и Лански попытались отговорить Шульца. Тот отличался крутым нравом и никогда не сходил с однажды выбранного пути. Видя, что Шульц непреклонен, коллеги по гангстерскому ремеслу поняли, что остановить его можно только одним способом.

23 октября 1935 года Шульц в сопровождении двух телохранителей отправился в бар "Полас шоп хаус энд тавверн". Посидев за столиком пятнадцать минут, Шульц пошел в туалет. В это время в бар вошли двое мужчин, извлекли револьверы 45-го калибра и открыли огонь по телохранителям Шульца. Затем один из убийц отправился в туалет и всадил оставшиеся пули в беспечного главаря. У Шульца была перебита рука, пробиты бок и грудь. Однако, когда прибыла полиция, он был еще жив. На вопрос полицейского: "Кто это сделал?" Шульц ответил: "Приведите священника". Он так и умер, не назвав имен, хотя прекрасно их знал.

Парадокс заключался в том, что, убив Шульца, Лучиано сохранил жизнь судье Томасу Дьюи, который через несколько месяцев посадил в тюрьму и самого Лучиано.

Между тем Дьюи пытался раздобыть компромат на Лучиано, однако все было напрасно. Лучиано практически нигде не «светился»: ни в контрабанде наркотиков, ни в организации азартных игр. И вот тогда на сцене появились женщины, а точнее — представительницы древнейшей профессии — проститутки. Показания некоторых из них позволили Дьюи уличить Лучиано в том, что он контролировал в Нью-Йорке около 80 публичных домов в Манхэттене и в Бронксе.

13 мая 1936 года Лучиано был официально привлечен к судебной ответственности. Суд над ним и его сообщниками длился несколько недель и завершился 18 июня вынесением приговора: Лучиано получал по 87 пунктам обвинения наказание в виде 50 лет тюремного заключения. Это было сенсацией: со времен осуждения Аль Капоне не было случая, чтобы правосудие смогло свалить столь значимую фигуру в рядах мафии.

В тот же день Лучиано был переведен из тюрьмы Томбс в мрачную тюрьму города Даннемор, на самом севере штата Нью-Йорк. Там он был зачислен в штат рабочих тюремной прачечной. Однако, сидя в тюрьме, Лучиано не выпускал из рук бразды правления своей огромной мафиозной империей.

В мае 1942 года (после того, как Лучиано помог американской армии и подключил к охране нью-йоркских доков свою мафию) власти перевели его из мрачной тюрьмы Даннемора в тюрьму с более мягким режимом — Грейт Мерой в Комстоке. А еще через три года — 2 февраля 1946 года (всего он отсидел чуть меньше 10 лет), Лучиано был освобожден окончательно, а в связи с тем, что он за все это время так и не удосужился получить американское гражданство, власти США отправили его на родину — в Италию.

В том же 1946 году Лучиано решил вновь пересечь Атлантику и приехал на Кубу. В те годы это был типично бандитский остров со множеством казино, в которых гангстеры по соглашению с диктатором Батистой «отмывали» грязные деньги. Часть этих денег шла непосредственно Лаки Лучиано.

Тем временем об этом поездке стало известно ФБР, которое тут же предприняло ответные шаги, чтобы раз и навсегда отвадить Лучиано от поездок в их сторону. Правительство США потребовало от Батисты депортировать Лучиано в Италию, что тот, естественно, и сделал, дабы не осложнять отношений с грозным соседом.

Когда Лучиано, покинув Кубу, попытался было въехать в Бразилию и Венесуэлу, его не пустили и туда, чем, конечно, сильно расстроили, но не настолько, чтобы он потерял интерес к жизни. Вернувшись в Италию, в Неаполь, Лучиано через доверенных лиц принялся налаживать новый наркопуть по маршруту Ближний Восток — Италия — США. Итальянская полиция догадывалась о неблаговидных делах Лучиано, но поймать его за руку не могла. Даже в 1949 году, когда его арестовали по подозрению в контрабанде наркотиков, обвинение продержалось недолго, и Лучиано был освобожден.

В 1955 году полиция установила для него комендантский час, который распространялся на ночное время: в эти часы Лучиано не имел права покидать пределы своего дома. Тогда же ему объявили и другое ограничение в передвижениях: он не имел права отъезжать от своего дома более чем на 60 миль. И все-таки, несмотря на все эти притеснения, Лучиано продолжал активную жизнь. В Неаполе он открыл два вполне легальных предприятия и зарабатывал на них приличные деньги. Он превратился в главную достопримечательность Неаполя, и многие туристы, приезжая в город, искали встречи с ним.

В начале 60-х годов Лучиано вдруг стала преследовать навязчивая идея создания художественного фильма, который бы прославил его имя. Но эта идея совсем не понравилась мафиози, которые, в отличие от Лучиано, продолжали свою активную деятельность в США и не собирались афишировать свои имена. Поэтому Лучиано дали понять, что появление фильма нежелательно. Однако он и не подумал менять своего решения, и в январе 1962 года пригласил к себе в Неаполь одного знаменитого продюсера. Встреча должна была состояться 26 января.

В тот день Лучиано чувствовал себя на подъеме и сам выехал в аэропорт, чтобы встретить продюсера, но, как только он вышел из машины, он почувствовал резкую боль в груди, и в следующую секунду рухнул на землю. Через несколько минут он скончался. В медицинском заключении врачи записали, что смерть наступила в результате инфаркта.

Уехав в 1946 году из США, Лаки Лучиано в течение 16 лет все время мечтал вернуться в эту страну. После смерти его желание сбылось. После поминальной мессы в Неаполе его тело было отправлено в США. Там, в Нью-Йорке, в семейном склепе в районе Куинс знаменитый американский мафиози и нашел свое последнее пристанище.

Крестный отец «якудзы» (1946)

В мире существуют три самые знаменитые преступные организации: американская "Коза Ностра", мафия Сицилии и японская «якудза». Однако если первые две вселяют в души соотечественников страх, то «якудзу» в Японии уважают, но не боятся. За все время своего существования «якудза» никогда не стремилась посеять страх. Более того, «якудза» свято чтит древнюю заповедь "Быть вместе с народом" и никогда не нарушает "кодекса чести". Именно поэтому в Японии, стране с самой организованной преступностью, в рядах которой 100 тысяч человек, почти отсутствует «чистая» уголовщина. Да и доля преступлений, совершаемых «якудза», столь мала, что нам, россиянам, читая эти цифры становится смешно (в 1993 году японские гангстеры совершили 4077 проступков и преступлений). У нас в одной Москве за год совершается одних убийств до двух тысяч.

"Якудзе" уже более 300 лет. Ее название родилось тогда же и переводится весьма своеобразно: «я» — восемь, «ку» — девять, «дза» — три, что в сумме дает число 20, считающееся в японских картах самым плохим. Взяв себе в название несчастливое число, японская мафия за триста лет своего существования сумела доказать, что и с подобной символикой можно достичь успеха и процветания.

Самым мощным кланом «якудза» вот уже несколько десятилетий является клан "Ямагути гуми". Самым знаменитым "крестным отцом" был Кадзуо Таока, при котором клан распространил свое влияние на всю Японию. Этот человек руководил своей организацией 35 лет — своеобразный рекорд в истории мировой преступности.

Маньяки из Нижней Саксонии (1946–1947)

17 ноября 1950 года в Западной Германии завершился судебный процесс над тремя преступниками, которые обвинялись в многочисленных изнасилованиях и убийствах женщин. В мировой судебной практике найдется не много примеров, когда серийные убийцы объединяются в устойчивую группу. Как правило, маньяки действуют в одиночку. В этом случае все было наоборот.

В марте 1946 года в Нижней Саксонии и Баварии, между Ильценом и Хофом, регулярно стали обнаруживать трупы изнасилованных и убитых женщин. Почерк преступлений был один: женщин насиловали, грабили и убивали ударом тяжелого предмета по голове. Им могла быть подкова, обыкновенный кирпич или молоток. За год произошло девять убийств, а полиция беспомощно разводила руками.

Неожиданно в марте 1947 года, после девятого убийства, преступления прекратились. И, когда месяц за месяцем проходили спокойно, полицейские облегченно вздохнули.

Между тем, в мае того года был арестован некий Рудольф Плейль по подозрению в убийстве коммерсанта, труп которого в апреле был обнаружен в реке в районе Цорге. Плейль наотрез отказывался от обвинений, однако полиция вскоре нашла орудие преступления — топор, с отпечатками пальцев Плейля. Состоявшийся в декабре 1947 года суд приговорил его к 12 годам тюрьмы. Отметим, что наказание было не слишком суровым, потому что подсудимый был признан ограниченно вменяемым.

Уже два года Плейль сидел в тюрьме, и все это время тюремные власти не знали от него покоя. Он был настолько агрессивен, что ни один уголовник не соглашался находиться с ним в одной камере. Этот человек буквально жаждал крови и постоянно вымещал свою агрессию на сокамерниках. И тогда Плейля направили для обследования в психиатрическую лечебницу. Там и началось самое неожиданное.

Во время теста на алкоголь, захмелевший Плейль вдруг «развязал» язык. Он неожиданно рассказал, что в марте 1946 года изнасиловал и убил женщину. Врачи, естественно, ему не поверили. Уязвленный Плейль взял лист бумаги и во всех деталях описал это и другие свои преступления, все время повторяя: "Я докажу всем, что я величайший убийца всех времен!"

И врачи, кажется впервые поверив показаниям своего пациента, тут же уведомили полицию. Однако та оставила это сообщение без внимания.

Плейль с нетерпением ждал, что его заметят, что его имя будет «прославлено» с газетных полос, но этого не происходило. Никто никуда его не вызывал, никаких вопросов не задавал. И тогда он решил обратиться к властям с письмом, в котором предложил себя на роль… палача: убивать он умеет лучше других — доказывал он в этом же письме. Он указал даже точное место, где должен был лежать труп женщины. И только тогда полиция заволновалась. А когда в указанном месте был обнаружен полуразложившийся труп, Плейля изъяли из психушки и полиция всерьез взялась за него.

Показания Плейля заняли 36 томов. Давал он их весьма охотно, ведь газеты ежедневно упоминали его имя в своих отчетах. Более того, Плейль «выдал» и двух своих сообщников, с которыми вместе «охотился» на женщин. Один из них был на 11 лет старше Плейля, второй оказался 18-летним мясником.

Состоявшийся в ноябре 1950 года суд, учитывая, что смертная казнь в стране была отменена, приговорил всех троих к пожизненному заключению.

Зверь из Блэкборна (1948)

В мае 1948 года в добропорядочной Англии произошло жуткое событие: в городке Блэкборн в графстве Ланкашир была изнасилована и убита 4-летняя Джунн Энн Девни. Для розыска преступника полиция города предприняла беспрецедентные за всю криминальную историю страны меры дактилоскопировала все население города.

Преступление произошло в ночь с 14 на 15 мая в детском отделении больницы Куин-парк-госпиталя, куда поступила в 10-х числах мая с воспалением легких Джунн Энн Девни, дочка одного из рабочих металлургического завода. Болезнь протекала в легкой форме, и через несколько дней, 15 мая, девочку собирались выписать домой. Но злой рок распорядился иначе.

В ту ночь в начале двенадцатого преступник подошел к больнице со стороны туалетной комнаты, окна которой не закрывались на ночь — стояла жара. Проникнув в помещение госпиталя, преступник прокрался в палату № 3 детского отделения. Обойдя койки и внимательно рассмотрев детей, преступник остановил свой выбор на 4-летней Джунн и осторожно взял ее на руки. Девочка проснулась, но похититель, крепко прижав ее к груди, покинул госпиталь через дверь первого этажа, которая вела в парк.

Ночное дежурство по отделению несла медсестра Гвендолин Хэмфрис, в половине двенадцатого ночи она услышала какой-то непонятный шум в коридоре, выглянула туда и увидела, что дверь, ведущая в парк, распахнута настежь. Всмотревшись в темноту, медсестра не обнаружила ничего подозрительного и, решив, что дверь открылась из-за обычного сквозняка, закрыла ее на щеколду и вернулась к себе в комнату.

Около двенадцати она, как обычно, обходила блок, вошла в палату № 3 и обнаружила отсутствие девочки. Она решила, что девочка пошла в туалет и отправилась туда, однако туалет был пуст. Выйдя в коридор, медсестра внезапно увидела на полу какие-то темные пятна, которые при близком рассмотрении оказались человеческими следами. И принадлежали они взрослому человеку и вели от туалета к кровати девочки. Вот тогда-то закрались первые смутные опасения. Она тут же разбудила весь медицинский персонал госпиталя. Начались поиски девочки. Два часа поисков не принесли никаких результатов девочки нигде не было. И тогда дежурный врач оповестил полицию.

Полицейские прибыли около трех часов утра. Выслушав сбивчивый рассказ медсестры, они еще раз осмотрели палату, затем разбились на несколько групп и приступили к тщательному осмотру окрестностей. Полицейские искали лучше, чем врачи, — через час девочка была найдена. Однако то, что от нее осталось, повергло в ужас даже много повидавших полицейских. Девочка с разбитой головой и изуродованным телом лежала возле каменного забора. Преступник сначала ее изнасиловал, а потом взял за ноги и со всей силы ударил об забор. Подобного Блэкборн еще не знал.

Местные полицейские оповестили о случившемся полицию графства. В семь часов утра в Блэкборн прибыла специальная бригада сыщиков во главе с главным констеблем Лумсом. Именно он занимался аналогичным убийством, произошедшим в Фэрнуорте (рядом с Блэкборном), где ударом кинжала был убит 11-летний мальчик. Кроме этого, в Лондоне была изнасилована и задушена 5-летняя девочка. Сопоставив факты Лумс предположил, что все убийства могли быть совершены одним и тем же маньяком. Он тут же сообщил об этом в Скотланд-Ярд.

Сыщики из Скотланд-Ярда прибыли в растревоженный Блэкборн к одиннадцати часам утра. К тому времени все здание госпиталя было оцеплено местной полицией, и весь персонал находился там. Было уже установлено, что преступник, сняв обувь, проник в госпиталь через открытое окно в туалете, где он, видимо, наступил в лужу, поэтому следы его ног четко отпечатались в коридоре и в палате. В качестве оружия преступник хотел использовать обыкновенную бутыль с дистиллированной водой, которая стояла на тележке в этой же палате. Эту бутыль он бросил затем под кровать. К счастью, она не разбилась и на ней остались отпечатки его пальцев. Кстати, единственные его отпечатки. Все остальные, которые полиция обнаружила в палате, принадлежали работникам госпиталя, детям или их родителям. Отпечатки были отправлены в лабораторию Скотланд-Ярда в Лондоне, в которой тогда насчитывалось около полутора миллионов отпечатков преступников, но отпечатков маньяка из Блэкборна среди них не оказалось.

Как только это выяснилось, было решено переслать отпечатки коллегам из европейских стран: вдруг маньяк был приезжим (не хотелось верить, что зверское преступление мог совершить кто-то из своих). Однако и эти запросы ни к чему не привели. Маньяк был родом именно из Блэкборна. Но как его найти среди 110 тысяч жителей города? И тогда главный инспектор полиции Кэмпбелл предложил невероятное: снять отпечатки пальцев у всех мужчин города старше 16 лет и даже у тех, кто приезжает в Блэкборн на работу. Таким образом предстояло бы охватить дактилоскопированием около 50 тысяч человек, каждый из которых в процессе поисков какое-то время находился бы под подозрением. Добропорядочная Англия ничего подобного еще не знала. Да и где была гарантия, что эти поиски в конце концов увенчаются успехом? Сам Кэмпбелл такой гарантии, естественно, дать не мог, но желание полиции найти этого зверя было слишком велико, да и общественность требовала принятия самых решительных мер. Поэтому после нескольких дней колебаний и споров было решено пойти на этот шаг.

Как только решение было принято, к жителям города обратился мэр Блэкборна. Обрисовав ситуацию и сообщив, что никто не может чувствовать себя спокойно, пока маньяк ходит рядом, мэр призвал жителей отнестись сознательно к этому мероприятию. Он заявил, что дает честное слово тем, кто совершил что-то противоправное, но не имеет никакого отношения к убийству в госпитале, что снятые у них отпечатки пальцев не приведут к их аресту. Более того, он пообещал, что, как только маньяк будет задержан, все отпечатки будут тут же уничтожены. Это было беспрецедентное заявление, впрочем как и сама мера. После этого заявления ни один житель города не позволил себе увильнуть от этой, в общем-то не очень приятной, процедуры.

Операция по дактилоскопированию мужского населения Блэкборна началась через восемь дней после совершения преступления — 23 мая 1948 года. В тот день в городе царило заметное напряжение. Полицейские, разбившись на группы, ходили по домам и брали отпечатки у всех мужчин. За полтора месяца было собрано около 20 тысяч отпечатков, которые были отправлены в лабораторию в Хьютон. Но отпечатков пальцев маньяка среди них не оказалось.

Поиски продолжались, и к началу августа удалось собрать 45 тысяч отпечатков пальцев. Это было почти все мужское население города, и, когда среди них не оказалось отпечатков маньяка, оптимизм сыщиков улетучился. Уже никто не верил в то, что преступника удастся задержать таким образом. Однако, как показали дальнейшие события, удача всегда сопутствует тем, кто идет в своих начинаниях до конца.

Как выяснилось, неохваченными оказались еще 800 человек из тех, кто получал продовольственные карточки. Шансов на то, что именно среди них и скрывается преступник, было мало, но полиция решила совершить последний заход. 11 августа констебль Кэлверт вошел в дом № 31 по Бирлей-стрит, где обитали миссис Гриффит и ее 22-летний симпатяга сын Питер. К большому везению полицейского, последний был дома и с него прямо на месте сняли отпечатки пальцев. Извинившись за доставленное беспокойство, полицейский отправился по другим адресам. Закончив, Кэлверт вернулся в управление и сдал работу старшему по группе расследования. Как только все 800 недостающих отпечатков были собраны, их в тот же день отправили в Хьютон.

Сенсация произошла 12 августа в три часа дня. Один из специалистов по дактилоскопированию обнаружил те, что были оставлены преступником и на бутылке с дистиллированной водой. "Я нашел их!" — прокричал он, чем немало напугал своих коллег. А уже в следующую секунду все кинулись к его столу. Вскоре ни у кого не осталось сомнений — это действительно отпечатки пальцев левой руки маньяка и принадлежали они 22-летнему Питеру Гриффиту.

Когда полицейские его арестовали, он не выказал никакого удивления, однако от убийства наотрез отказался. Но это отпирательство продолжалось недолго. Полицейские выяснили, что в его родословной не все в порядке: отец Питера был душевнобольным, и эта болезнь передалась и сыну. Питер одно время лечился от психического расстройства именно в Куин-парк-госпитале. Вскоре, припертый к стене неопровержимыми уликами и не имевший никакого алиби, он сознался, что всегда боялся женщин и поэтому в качестве жертвы избрал беззащитного ребенка.

Ужас влюбленных пар (1953–1968)

В череде всевозможного рода маньяков существует и такая неординарная категория, как "убийцы влюбленных пар". Эти люди выслеживают в укромных уголках влюбленных и безжалостным образом расправляются с ними. Психиатры, изучающие этот феномен, утверждают, что таким образом они компенсируют собственные неудачи на любовном фронте. В этой главе мы узнаем о двух подобного рода историях, наделавших много шума на Западе.

Первая произошла в Западной Германии в начале 50-х годов.

В те годы эта страна уже постепенно отошла от ужаса недавней разрушительной войны и активно строила новую жизнь. Экономика поднималась из руин, и многие немцы почувствовали это на собственном благосостоянии. Магазины были полны товарами по доступным ценам, многие стали приобретать автомобили. И среди них был секретарь по вопросам правовой охраны Объединения немецких профсоюзов доктор Бернд Серве.

Вечером 7 января 1953 года он посадил в свой «опель-капитан» молодую любовницу и уехал из Дюссельдорфа. Проехав несколько десятков километров, он свернул на обочину и заглушил мотор. Забравшись на заднее сиденье, влюбленные приступили к любовным играм. К несчастью, их удовольствие продолжалось недолго. Через несколько минут одна из боковых дверей автомобиля отворилась, и в проеме показался чей-то силуэт. Доктор Серве успел только поднять голову — в следующую секунду раздался выстрел и пуля угодила доктору в нижнюю челюсть и, пройдя навылет, задела спинной мозг. Доктор скончался мгновенно. Его любовницу преступник не тронул.

Местная полиция завела по этому факту уголовное дело, однако все попытки напасть на след преступника ни к чему не привели. Единственное, что могла вспомнить насмерть перепуганная женщина, так это то, что стрелявшим был мужчина среднего роста. Его лица в темноте она не разглядела.

Прошло более 22 месяцев, прежде чем убийца напомнил о себе.

31 октября 1955 года пропали двое молодых людей: 26-летний пекарь из Дюссельдорфа Фридхельм Бере и его 23-летняя подруга из Брилона Теа Кюрман. В тот вечер, после посещения ресторана, они уехали за город на автомобиле и бесследно исчезли. Со 2 ноября родителям парня стал звонить неизвестный мужчина, который сообщил ошеломленным старикам: "С этой свиньей наконец-то покончено!" Полиция вполне резонно предположила, что это мог быть "убийца влюбленных пар" и поставила телефон на прослушивание. Но, как только это произошло, звонки прекратились.

Между тем поиски длились более трех недель, пока 28 ноября случайный прохожий не заметил в яме, залитой водой, крышу автомобиля. Его вытащили и в салоне обнаружили трупы пропавших.

После этой страшной находки полиция Дюссельдорфа осознала, что в окрестностях города объявился опасный маньяк. За его поимку полицай-президиум объявил вознаграждение в размере 5 тысяч марок, но ни одного свидетеля так и не нашлось. А тут произошло еще одно убийство.

7 февраля влюбленная пара — 26-летний Петер Фалькенберг и 23-летняя Хильдегард Вассинг, поужинав в одном из дюссельдорфских ресторанов, отправилась за город. А через два дня их обгоревшие трупы обнаружили в их же машине к северу от городка Бюдерих. Как установили эксперты, парень был сначала ранен из пистолета в нижнюю челюсть, а затем добит ударом тупого предмета по голове. Его подругу также ударили по голове, а затем задушили. Причем, прежде чем убить ее, преступник связал девушке руки, а рот заткнул кляпом из куска тряпки и резиновых колец от консервных крышек. Уходя, убийца закатил автомобиль с трупами в стог сена и поджег.

Пятое убийство не на шутку встревожило местную полицию. Стало ясно, что преступник вошел во вкус и охотится за беспечными влюбленными с завидным упорством. При местном полицай-президиуме была создана специальная комиссия во главе с комиссаром Айнком, в которую вошло 60 человек. Дюссельдорфское радио стало регулярно обращаться к жителям с просьбой быть осторожными и не совершать автомобильных поездок за город в вечернее время.

Судя по всему, вся эта шумиха подействовала, и маньяк в течение трех месяцев не давал о себе знать. Видимо, это затишье усыпляюще подействовало и на жителей города. Вечером 4 мая 1956 года двое любовников уединились в лесу недалеко от Бедериха. Не успели они прилечь на траву, как из ближайших кустов внезапно вышли двое мужчин. Увидев их, женщина пронзительно закричала и, оттолкнув любовника, бросилась бежать. Один из незнакомцев погнался за ней, а его напарник, достав пистолет, наставил его на спутника женщины.

Вполне вероятно, что эта история завершилась бы, как и все остальные, — трагическим финалом. Однако на этот раз преступникам не повезло. В тот момент, когда тот, кто погнался за женщиной, настиг ее и повалил на землю, рядом раздался звук мотоциклетного мотора. Этот шум заставил его отпустить обезумевшую от страха женщину и скрыться в ближайших кустах. Следом бросился бежать и его сообщник.

Потерпевшие на следующее утро явились в полицию. Но это обращение не привело к успеху. Во-первых, было потеряно достаточно времени, и преступники сумели спрятаться в надежное место. Во-вторых, потерпевшие так и не смогли точно обрисовать нападавших. В лесу в момент нападения было уже достаточно темно.

И все-таки первая серьезная неудача, постигшая преступников (а теперь выяснилось, что их было двое) за три года их деятельности, вселяла в полицейских надежду.

10 июня 1956 года, через месяц после последнего нападения, лесничий Шпет при обходе участка Штрюмпер Буш заметил подозрительного человека, который прятал в кустах мотоцикл. Заподозрив в нем браконьера, Шпет скинул с плеча ружье и арестовал незнакомца.

В полиции выяснилось, что им оказался 32-летний Вернер Бост из Бюдериха, ранее имевший конфликты с законом. Он уже трижды привлекался к судебной ответственности за валютные преступления и хранение оружия. Последнее он любил настолько, что слыл в округе непревзойденным стрелком. Кроме оружия, Бост был «помешан» и на всевозможных ядах и химикатах.

Задержав Боста за незаконное хранение оружия, полиция попыталась «привязать» его и к нападениям на влюбленных. Однако никаких улик, указывающих на его причастность, обнаружить не удалось. В результате Бост отправился за решетку всего на шесть месяцев. Но полиция не успокоилась.

Пока Бост находился в тюрьме, за его домом было установлено круглосуточное негласное наблюдение. И вскоре в поле зрения полиции попал один из друзей Боста — Франц Лорбах. Так же, как и его дружок, Лорбах слыл в округе отпетым браконьером и неоднократно нарушал закон. На этом основании полицейские решили его задержать.

Комиссар Айнк правильно просчитал комбинацию с задержанием этого человека. В отличие от Боста, Лорбах оказался куда как трусливее и психологически слабее, а изнурительные допросы по ночам сделали из него настоящую размазню. Однажды он сломался и рассказал о тайнике возле дома Боста. В нем были обнаружены вещи убитых влюбленных, а также моток веревки и резиновые кольца от консервных крышек. Лорбах признался, что вместе с Бостом участвовал в нападениях на влюбленных в период с 1953 — 1956 годов. Однако это признание абсолютно не повлияло на позицию самого Вернера Боста.

— То, о чем говорит Лорбах, — наглая ложь, — заявил он на допросе. Ни в каких убийствах я не участвовал!

Упорство Боста более трех лет не позволяло немецкому правосудию вынести это дело на суд. Единственной надеждой следователей оставался Франц Лорбах, который в конце концов согласился выступить на суде против своего недавнего приятеля. Чтобы Лорбах не изменил своего решения, ему были созданы идеальные условия для заключения. В истории западногерманской криминалистики это было первым прецедентом, когда о судьбе единственного свидетеля заботились подобным образом. Ему, например, в сопровождении одного полицейского позволяли навещать семью, питаться в столовой полицейского управления Дюссельдорфа. Однажды его на чашку кофе пригласил к себе сам комиссар Айнк.

Между тем, пока Вернер Бост находился в тюрьме, убийства влюбленных пар возобновились. 9 февраля 1958 года под Олендом были убиты двое влюбленных, а еще через полгода маньяк расправился с очередной парой в предместье Мюнхена. В народе пошли гулять слухи о том, что Бост невиновен. Но тем не менее выпускать Вернера Боста никто не собирался. Более того, подготовка к судебному процессу шла полным ходом.

Суд над убийцей влюбленных пар состоялся в ноябре 1959 года в земельном суде Дюссельдорфа. Он длился с 3 по 19 ноября и привел к странному результату. Несмотря на все усилия прокурора уличить Боста в пяти убийствах и добиться смертной казни, суд в конце концов признал его виновным лишь в убийствах Петера Фалькенберга и Хильдегарды Вассинг в феврале 1956 года. За это Вернер Бост был приговорен к пожизненному заключению и лишению всех гражданских прав. Его сообщник Франц Лорбах за свое активное сотрудничество со следствием получил пять лет тюрьмы, чему был неслыханно рад. Так дело об убийствах влюбленных пар в ФРГ было окончательно закрыто.

Между тем через 9 лет после этого процесса в другой европейской стране — Италии стали происходить похожие убийства. Местом их совершения стала прекрасная Флоренция и ее окрестности.

Как и в дюссельдорфских случаях, флорентийский маньяк подстерегал свои жертвы в лесу или застигал их врасплох в автомобилях во время любовных игр. Убивая сначала мужчину, он затем насиловал женщину, после чего доставал нож и подвергал жертву мучительным пыткам. Местная полиция каждый раз проявляла завидную активность и довольно быстро арестовывала предполагаемого убийцу. Однако каждый раз она вскоре отпускала арестованного за недостатком улик. В результате за период с 1968 по 1985 год полицией были арестованы пять человек, но все они были оправданы. Правда, порой это происходило не сразу. Так, некий Франческо Винчи просидел в заключении 17 месяцев, а Стефано Меле целых 14 лет. Более трех лет просидел и один из последних обвиняемых по этому делу — 70-летний Пьетро Паччани.

Этого человека официальные власти обвинили в убийствах влюбленных пар в 1991 году, когда он находился в тюрьме за изнасилование своих дочерей. Следователи, работавшие по делу флорентийского маньяка, собрали массу доказательств причастности Паччани к этим преступлениям, однако все эти доказательства, как было признано на апелляционном процессе, носили слишком расплывчатый характер. Среди них фигурировали и косвенные показания односельчан обвиняемого, и найденные в его саду гильзы, экспертиза которых страдала неточностями, и номера автомобилей некоторых убитых в записной книжке Паччани, которые он записал, якобы после того, как они хулиганили под окнами его дома, и т. д. и т. п. "Я не имею никакого отношения к убийствам этих бедных ребят, — заявил на суде Паччани. — Никакой я не маньяк. Я всего лишь бедный крестьянин, который вечером от усталости и голода еле доходил до дома, выпивал бутылку вина и ложился спать".

В результате апелляционный суд оправдал Паччани, несмотря на то, что за день до этого двое его односельчан заявили, что видели, как он и его друг Марио Ванни, бывший деревенский почтальон, убили в лесу двух французских туристов в 1985 году. Однако свидетели заявили, что они боятся мести и поэтому не хотят называть свои имена. А по итальянским законам аноним не может быть свидетелем на суде.

И все-таки, освободив Пьетро Паччани, полиция буквально в тот же день арестовала его друга Марио Ванни. Теперь уже ему предстоит предстать перед судом в качестве флорентийского маньяка, который за 17 лет (1968 — 1985) загубил 16 человек. Будет ли на этот раз в этом деле поставлена точка, пока неизвестно.

Ограбление века по-английски (1963)

Одно из самых знаменитых преступлений 20-го века произошло в августе 1963 года в Англии. Как писали многие специалисты, "это преступление ознаменовало собой возникновение в Англии новой серии преступлений, умно и технически грамотно подготовленных". Да и куш, который сорвали во время ограбления его участники, был по тем временам поистине фантастическим. Расскажем обо всем по порядку.

В соседней с Англией Шотландии имеют хождение как собственные, так и английские денежные банкноты. Последние принимаются шотландскими банками, однако ежемесячно все вырученные через торговлю английские деньги отправляются из Глазго в Лондон на почтовом поезде. Суммы эти немалые, у преступного мира Англии всегда было искушение совершить налет во время подобного путешествия.

Судя по всему, подобная идея пришла в голову весьма умному человеку еще в середине 50-х годов. Тщательно изучив маршрут движения почтового поезда по минутам, он разработал хитроумный план ограбления, шансы на успех в котором равнялись почти ста процентам. Любопытно, что инициатор ограбления был заинтересован в нем из тщеславного желания продемонстрировать властям свою силу и поставить их в неудобное положение.

Основная трудность состояла в кадровом вопросе. Так, одна лондонская банда, испугавшись масштаба преступления, отказалась от участия в нем. В результате отказался и сам инициатор "великого ограбления", не подозревая, что его идея уже упала на благодатную почву.

В конце 50-х годов в одной из английских тюрем отбывал заключение 26-летний Брюс Рейнольдс. Именно здесь он услышал от одного из сокамерников основные положения так и не осуществленного нападения на почтовый экспресс и решил, что эта идея вполне осуществима. Срок его пребывания в тюрьме подходил к концу, и, когда Рейнольдс вышел на свободу, в его голове созрела мысль о том, что именно он и осуществит это грандиозное нападение.

Общественное положение Рейнольдса было стабильным, и полиция даже не подозревала, что он готовит нечто умопомрачительное. Он был женат на очаровательной женщине, имел сына и обоих их боготворил. Кроме того, он был обаятельным соседом и вообще интеллигентным человеком. Рейнольдс владел антикварным магазином в Лондоне и исправно платил налоги. И хотя полиция подозревала его в контактах с членами одной из городских банд, однако доказательная база этих подозрений была крайне зыбкой, и официального обвинения на них построить было нельзя. Рейнольдс был слишком умен и осторожен, чтобы позволить упечь себя за решетку еще раз.

Решив осуществить нападение на почтовый экспресс, он стал сверхосторожным и осмотрительным. Свое последнее преступление (он намеревался навсегда уехать во Францию) Рейнольдс готовил несколько лет и скрупулезно отбирал компаньонов.

Первым сообщником Рейнольдса оказался 30-летний широкоплечий блондин Гордон Гуди, который владел в Лондоне одним из дамских парикмахерских салонов. Так же, как и Рейнольдс, имел жену, однако, в отличие от первого, Гуди был на подозрении у полиции. Когда 27 ноября 1962 года преступники напали в лондонском аэропорту на инкассаторов (те привезли зарплату служащим аэропорта) и похитили 62 500 фунтов стерлингов, полиция арестовала и Гордона Гуди, но доказательств его причастности к ограблению тогда найти не удалось. Суд его оправдал, а деньги, украденные в аэропорту, так и не нашли. Как выяснилось позднее, Гуди действительно участвовал в том ограблении, и деньги пошли затем на финансирование ограбления, задуманного Рейнольдсом.

Вторым компаньоном Рейнольдса стал Чарли Вильсон, который вместе с Гуди участвовал в ограблении в аэропорту и так же, как тот, избежал наказания.

Третьим стал Рональд Эдвардс. Его Рейнольдс знал лично и был уверен в его способностях.

Каждый из них должен был стать равным участником ограбления и получить при его благополучном завершении по одному миллиону фунтов стерлингов. Остальные два с половиной миллиона должны были достаться остальным участникам, коих в расчетах Рейнольдса насчитывалось еще около десяти человек (в их число входила "четверка прикрытия" и несколько служащих железной дороги). Отметим, что уникальность этого преступления состояла еще и в том, что, несмотря на столь широкий круг привлеченных лиц, полиция предварительно так ничего и не узнала. Ни одного «стукача» среди участников ограбления не оказалось.

Подготовка длилась не один месяц и была строго законспирирована. Лондонская полиция весьма тщательно следила за всеми подозрительными лицами из преступной среды, но заговорщикам удалось ловко избежать ее внимания. Ядро группы никогда не собиралось в полном составе, предпочитая общаться по двое. Происходило это всегда вполне естественно: на рыбалке, в магазинчике Рейнольдса или в парикмахерском салоне Гуди. В качестве «связных» выступали порой жены преступников, которые, не зная деталей преступления, были посвящены в его факт. Все донесения тщательно кодировались, и код этот знали только четверо главарей. За все время подготовки вся банда ни разу не собралась вместе, а некоторые ее второстепенные члены даже не знали, что именно должно произойти в день «Х». Им была обещана приличная награда, и они отрабатывали свои деньги, не задавая лишних вопросов.

В своем плане преступники рассчитали все до мелочей. Так как поезда следовали строго по графику, преступникам предстояло управиться с делом за 3 — 4 минуты. Дабы не произошло осечки главари многократно репетировали сценарий ограбления на одной из конспиративных квартир накануне нападения. Действия каждого были отлажены до автоматизма. До мелочей был разработан и план отхода. Преступники намеревались добраться до фермы, поделить награбленное и, отсидевшись некоторое время, уйти мелкими группами в разные стороны. Для отхода были приготовлены несколько скоростных автомобилей с первоклассными шоферами, досконально изучившими местность вокруг фермы. Были приготовлены портативные радиопередатчики, электрофонари для сигнализации и освещения и другая экипировка. Другими словами, операция была подготовлена на самом высоком уровне. И наконец день «Х» наступил.

Руководивший операцией на начальном этапе Гордон Гуди 8 августа 1963 года, в 00 часов 30 минут, получив сообщение из Глазго о том, что почтовый экспресс выехал в сторону Лондона, отдал команду о начале операции. Преступники на трех автомобилях выехали по направлению к Бридего Бридж. Приехав туда в 1 час 30 минут они рассредоточились: Гуди с семью сообщниками занял позицию у пересечения шоссе с железной дорогой, а Рейнольдс, Рональд Биггс и еще четверо засели в кустах в 800 метрах от места нападения. Один из преступников курсировал на велосипеде вдоль железнодорожного полотна и ждал появления поезда. Все грабители были одеты в комбинезоны железнодорожных рабочих, а их лица были скрыты под капюшонами.

Поезд показался в 3 часа 25 минут. Тут же преступники перерезали телефонную линию и провели несложную манипуляцию со светофором: куском черной бумаги они закрыли зеленый фонарь и включили заранее приготовленные лампочки на желтом и красном сигналах. Это означало, что в этом месте машинист должен начать постепенное торможение, чтобы суметь остановить поезд у следующего светофора, на котором горел красный сигнал. И хотя подобного здесь ранее не происходило, машинист не заподозрил ничего необычного и нажал на тормоз.

Как только поезд начал торможение, один из машинистов спрыгнул с тепловоза и отправился к стрелке. По инструкции он должен был позвонить из будки по телефону и выяснить, действительно ли путь впереди занят или же это досадный сбой в сигнализации. Но телефон молчал. И в это мгновение к нему подскочили двое неизвестных с капюшонами на лицах и с резиновыми дубинками в руках и спихнули с насыпи. Это было столь неожиданно, что он не успел даже крикнуть, а тем более защищаться. Его буквально парализовал страх.

Второй машинист Миллс терпеливо ждал возвращения напарника. Наконец по металлическим ступеням лестницы застучали шаги, Миллс обернулся… и обомлел. Перед ним стоял неизвестный мужчина с металлическим штырем в руках (конец его был обмотан белой тряпкой) и с капюшоном на лице. Миллс расстерялся лишь на мгновение, потом опомнился и бросился на незнакомца с кулаками. Для последнего это было так неожиданно, что он отступил и вполне мог бы проиграть эту схватку, если бы на помощь не пришел его сообщник. Он напал на Миллса сзади и со всей силы ударил его металлическим штырем по голове. Машинист потерял сознание и упал.

Когда через несколько минут он очнулся и увидел, что в кабине тепловоза девять налетчиков. Здесь находился и его напарник-машинист, руки которого были скованы наручниками. Миллса подняли, заставили сесть за пульт управления и приказали провезти тепловоз и два отсоединенных от основного состава вагона мимо станции Бридего Бридж к белому столбу, где ждали остальные грабители. Миллс, истекая кровью, сделал все, что требовали налетчики.

Тем временем инкассаторы, находившиеся в первом вагоне, ничего и не заподозрили, посчитав остановку вполне обычной для 640-километрового пути. Мощный металлический засов на двери, ведущей в соседний отсек, не был задвинут, и через эту дверь в салон, где перевозились 120 мешков с деньгами, проникли грабители, несколько налетчиков ворвались через разбитые окна. Один из инкассаторов попытался закрыть окно мешком с деньгами, но ничего не получилось. Инкассаторы оказались безоружными, тогда как налетчики имели не только железные штыри, дубинки, топор, но даже несколько пистолетов. Правда, они так и не понадобились. Налетчики связали инкассаторов, сбили с ящиков замки и в течение 10 минут все 120 мешков были погружены в два грузовика, стоявшие у насыпи. Еще минута — и грабители покинули место преступления, увезя с собой 2 631 684 фунтов стерлингов.

Огромную добычу поделили в ту же ночь на ферме в Лезерслейде.

Утром 8 августа ферму покинули Рейнольдс, Гуди, Эдвардс и еще несколько человек. Они уехали в Лондон на машине, спрятали деньги, потом вернулись, чтобы захватить своих подельников. Подобная корпоративность делает им честь. Окончательно преступники уехали с фермы в Лезерслейде 9 августа.

К тому времени полиция уже почти сутки рыскала вокруг места ограбления в безрезультатных поисках. Полицейским казалось, что уйти далеко с багажом из 120 мешков грабителям будет сложно, поэтому поиски не простирались далее нескольких километров. Когда стало ясно, что преступники гораздо серьезнее, чем предполагалось, к делу подключился знаменитый Скотланд-Ярд. Это ограбление стало самым крупным за всю историю Англии, и к его расследованию были привлечены лучшие сыщики страны. Как только весть о нем разнеслась по миру, из своего отпуска в Испании срочно вернулся министр связи и почт Реджинальд Бевин, которому предстояла нелегкая миссия объяснить соотечественникам, как подобное могло произойти в их добропорядочной стране.

Тем временем полиция продолжала поиски, тщательно прочесывая семь ближайших к месту происшествия графств. Зная со слов паровозников и инкассаторов, что грабителей было около десятка, полиция задействовала огромные силы для их задержания. В этом участвовали и добровольцы из окрестных мест, которым была обещана награда в 200 тысяч фунтов стерлингов. В воздух были подняты вертолеты, до этого английской полицией почти не применяемые. В самом Лондоне на ноги была поднята вся негласная агентура, которая выуживала любую информацию, касавшуюся этого беспрецедентного преступления. Однако все было безрезультатно. Многим тогда казалось, что дело об ограблении почтового экспресса грозит перерасти в разряд долгораскрываемых. Но на пятые сутки поисков полицейским улыбнулась удача.

Некий рабочий Джон Мэрис, проживавший рядом с фермой в Лезерслейде, 12 августа решил туда зайти. Каково же было его удивление, когда он увидел, что все стекла окон были закрыты красными и защитного цвета одеялами с треугольными дырками в углах, оставленными для того, чтобы вести наблюдение за двором из дома. В сарае он обнаружил военный перекрашенный грузовик. Заподозрив неладное и наслышанный об ограблении почтового экспресса, Мэрис позвонил в полицию, но там к его сообщению отнеслись равнодушно: в те дни звонки от добровольных помощников поступали в огромном количестве (все просто бредили вознаграждением в 200 тысяч фунтов), но ни один из этих сигналов так и не приблизил полицию к разгадке. Звонок Мэриса отнесли к этой же категории. Но тот проявил завидную настойчивость. Через несколько часов он сам явился в полицию и настоял на том, чтобы ферму обыскали.

Обыск начался 13 августа и привел к сенсационным результатам. Несмотря на то, что грабители старались вести себя сверхосторожно и не оставлять никаких улик, выполнить это им так и не удалось. Например, во дворе фермы они развели костер, в который бросили комбинезоны с капюшонами. Однако следить за тем, как огонь пожирает вещи терпения не хватило, и в результате часть вещей так и не сгорела. Грабители забыли сжечь две почтовые сумки, в которых лежали деньги.

Кроме этого, было найдено огромное количество банок из-под пива, две сотни несъеденных яиц, 34 рулона туалетной бумаги и многое другое. Все это позволило предположить, что на ферме продолжительное время проживало не менее двух десятков человек. Пятнадцать из них умудрились оставить отпечатки пальцев.

О том, что полиция обнаружила место, где укрывались грабители, газеты сообщили на следующий день — 14 августа. И в тот же день в Барнемуте был арестован первый из преступников. Видимо, напуганный этим сообщением, он принялся лихорадочно тратить свою долю денег и тем самым привлек внимание полиции. Также попались в те дни и двое других. Они подыскивали для своих нужд гараж и, найдя его, расплатились с хозяйкой (а она оказалась вдовой полицейского) не за месяц вперед, а за целых три. Увидев в руках одного из них толстую пачку денег, бдительная женщина в тот же день пошла в полицию. Богатых покупателей гаража арестовали, они сознались в ограблении почтового экспресса, однако своих сообщников не выдали.

Первые и довольно скорые аресты внесли нервозность в ряды тех, кто еще оставался на свободе. В результате один из них, не мудрствуя лукаво, выкинул прямо в поле саквояж, в котором находилось 100 900 фунтов стерлингов. Этот саквояж нашел служащий одного из заводов в Доркинге Джон Ахерн и немедленно сдал его в полицию. Отметим, что подобный поступок вполне в духе граждан этой законопослушной страны.

В середине августа 1963 года полиции удалось напасть на след одного из главарей грабителей — Брюса Рейнольдса. Случилось это в городке Хейес в графстве Мидльсексе, где чета Рейнольдсов бросила свой автомобиль «остин» (его Рейнольдс купил на следующий день после ограбления). Автомобиль стоял на улице и полицейские в конце концов обратили на него внимание. Как выяснилось, «остин» был зарегестрирован на имя 42-летней Мэри Мэнсон, официальной супруги Рейнольдса. 22 августа она была задержана, однако ее мужу удалось тогда скрыться.

22 августа полиция арестовала и Чарли Вильсона. Никаких денег в его доме обнаружить не удалось, что позволило ему уверенно отрицать свое участие в ограблении. Однако после того, как полицейские предъявили ему отпечатки его пальцев, найденные на ферме, уверенность Вильсона прошла. Он никак не мог понять, как полиции удалось найти его отпечатки — он лично шерстяной тряпкой протирал все предметы и вещи, к которым прикасался он сам или его сообщники. Но в спешке он не обратил внимания на настольную игру "Не сердись, дружище", на игровом поле которой и оставили свои отпечатки большинство обитателей фермы.

Среди этих отпечатков были и отпечатки Рональда Биггса, которого полиция арестовала в его доме в Редхилле 4 сентября. Под тяжестью неопровержимых улик он в конце концов сознался в том, что был на ферме в Лезерслейде, однако заявил, что в самом нападении не участвовал.

В том же сентябре были арестованы еще несколько преступников, а 3 октября один из руководителей операции Гордон Гуди, во время обыска в его доме были найдены замшевые туфли, в которых Гуди ходил по ферме. Там он случайно наступил на тюбик с желтой краской, и эта краска так и не смылась до конца с его подошв. Стоило ли оставлять эти туфли, если на деньги, полученные от ограбления, можно было купить сотню новых туфель? Не иначе, как жадность сгубила Гордона Гуди.

К январю 1964 года были арестованы почти все участники нападения. На свободе оставались только Рейнольдс, Эдвардс и Уайт.

20 января в Эйлсбери начался судебный процесс над 12 грабителями: Гуди, Вильсоном, Биггсом, Фильдом, Боолом, Уитером и др. Восемь из них оставили свои следы на ферме в Лезерслейде. Всего же против подсудимых было собрано около 600 вещественных доказательств. Однако, даже несмотря на это, процесс нельзя было назвать легким: он растянулся на три месяца. Чтобы огласить свой приговор присяжные заседали целых 66 часов — рекордное время в истории английских судов.

Приговор был вынесен 26 марта. Виновными были признаны 11 человек, получившие от 20 до 30 лет тюрьмы. Уитер отделался 3-летним заключением, так как непосредственно в ограблении не участвовал.

Эти приговоры были поистине ощеломляющими для английского общества никто не ожидал, что преступники будут столь сурово наказаны. Эти приговоры превышали даже сроки, которые предусматривались в Англии за убийство. А грабители почтового экспресса никого не убили. Однако судьи, видимо, исходили из желания предостеречь будущих грабителей от подобного рода преступлений.

Между тем на этом наша история отнюдь не закончилась.

Прошло всего лишь четыре с половиной месяца со дня оглашения приговоров, и вот один из осужденных совершает побег при обстоятельствах, казалось бы, абсолютно немыслимых.

12 августа 1964 года несколько товарищей Чарли Вильсона перелезли через 7-метровую стену тюрьмы, оглушили дубинкой охранника и освободили Вильсона.

Английские власти были в шоке от столь наглого побега и сразу усилили меры безопасности во всех тюрьмах страны. Особенно тщательно они следили за остальными заключенными, участвовавшими в ограблении почтового экспресса. Однако это не помогло: 9 июля 1965 года из тюрьмы в Уэндсворте сбежал Рональд Биггс и с ним еще трое. Причем произошло это средь бела дня — в 15 часов, и чем-то напоминало побег Вильсона. Только на этот раз сообщники Биггса не стали перелезать через стену, а перекинули через нее веревочную лестницу.

Содержание в английских тюрьмах было вновь ужесточено. И хотя больше никто из участвовавших в знаменитом ограблении не сбежал, других сидельцев (не менее знаменитых) это не остановило. Так, 22 октября 1966 года из тюрьмы Уормвуд-Скрабс в самом Лондоне сбежал известный английский разведчик, работавший в КГБ Джордж Блейк.

Между тем комиссар полиции Батлер, отвечавший за поимку Рейнольдса, Эдвардса и Уайта (теперь к ним прибавились Биггс и Вильсон) тоже не сидел сложа руки. Его агенты рыскали по всей стране, и эти поиски порой выходили даже за пределы Англии. Так, в мае 1965 года фотографии грабителей были показаны через искусственный спутник на другую сторону Атлантического океана — в США. И все же двое беглецов попали в руки полиции по собственной неосторожности.

21 апреля 1966 года был арестован Джимми Уайт. Он решил продать свою историю газетчикам, и полиция тут же прознала об этом. Его арестовали в его новом доме на берегу моря в Литтльстауне, в графстве Кент.

А 19 сентября 1966 года добровольно сдался Бастер Эдвардс. Он попытался разыграть спектакль и сообщил, что в ограблении почтового экспресса не участвовал, а был лишь нанят грабителями для уборки фермы в Лезерслейде. Однако у суда были веские доказательства вины Эдвардса и его хитрость так и не удалась — он получил 15 лет тюрьмы.

23 января 1968 года в далекой Канаде комиссар Батлер одел наручники на Чарли Вильсона, к тому времени превратившегося в преуспевающего торговца серебряной посудой и сменившего фамилию.

И наконец, 8 ноября 1968 года в английском городке Торкей, в графстве Девоншир был арестован неуловимый Брюс Рейнольдс. Как он сам рассказал следователям, он около 6 месяцев после ограбления проживал в Англии. Затем уехал в Мексику, где в течение двух лет вел жизнь богатого бизнесмена. Туда же вскоре приехали его жена и ребенок. В 1967 году Рейнольдсы переехали в Канаду, но после ареста Вильсона решили покинуть и эту страну. Пропутешествовав по США, Тунису, Франции, Рейнольдсы так нигде и не осели и вернулись на родину. Вскоре после этого Брюса арестовали. Состоявшийся суд приговорил его к 25 годам тюрьмы.

Финал этой истории одновременно оптимистичен и печален. Большинство активных участников ограбления были пойманы и получили весьма суровые тюремные сроки. На свободе до сих пор остается только один грабитель Рональд Биггс, который проживает в Бразилии. Там он женился на местной женщине и она родила ему ребенка. Именно потому, что он стал отцом-кормильцем бразильские власти и отказались выдать его английскому правосудию.

И, наконец, главный вопрос, который так и не разрешился в ходе расследования этого беспрецедентного уголовного дела — куда подевались похищенные деньги? Из 2 631 684 фунтов стерлингов полиции удалось обнаружить около 500 тысяч фунтов. Остальные два миллиона пропали бесследно.

Двенадцать задушенных женщин (1962–1964)

Одним из самых зловещих преступников в мире является так называемый "душегуб из Бостона", наводивший ужас на простых американцев в начале 60-х годов. А началась эта история в солнечный день 14 июня 1962 года, когда в свой родной город Бостон прибыл знаменитый американский космонавт Алан Б. Шепард. Тысячи жителей, стоя на тротуаре, восторженно приветствовали своего земляка, когда он проезжал в открытом автомобиле по улицам Бостона. Среди этих зрителей была и 55-летняя работница фабрики декоративных тканей Анна Слезерс.

После торжественной встречи, где-то около шести часов вечера, Анна вернулась к себе на квартиру в дом № 77 на Гэйнсбороу-стрит. Дома она сняла с себя верхнюю одежду, переоделась в голубой домашний халат и отправилась на кухню. В этой квартире она проживала одна уже более трех недель, после того как разъехалась со своим 25-летним сыном Юрисом. Тот страдал душевной болезнью и в последнее время пребывание с ним в одном доме доставляло женщине лишние хлопоты. В конце концов они приняли решение жить отдельно, но сын вполне справедливо претендовал на часть общего имущества в этой квартире. В тот вечер 14 июня он должен был приехать к матери, чтобы окончательно решить эту проблему, и мать с минуты на минуту ждала его прихода. Однако время приближалось к семи, а привычного звонка в дверь все не было.

Пока женщина находилась на кухне, к дому со стороны окон ее спальни подкрался неизвестный мужчина. В руках он держал деревянную лестницу, которая как раз достигала окон третьего этажа, где обитала Анна Слезерс. Окна спальни были распахнуты настежь, и это облегчило незнакомцу его задачу.

Около половины восьмого вечера к дому матери на машине, купленной в рассрочку, подъехал Юрис. Поднявшись на третий этаж, он позвонил в дверь, однако мать на звонок почему-то не откликнулась. Подумав, что она могла задержаться у кого-нибудь из своих подруг, Юрис вернулся в машину и решил в ней дожидаться возвращения матери.

Ожидание затянулось почти на час, и за это время молодой человек успел выкурить четырнадцать сигарет. Когда он затянул пятнадцатую, его взгляд внезапно выхватил из темноты странный предмет, приставленный к стене дома. Выйдя из машины и подойдя ближе, Юрис видел, что это нечто иное, как деревянная лестница, приставленная к окнам спальни матери. Со смутным предчувствием беды молодой человек вновь поднялся на третий этаж и позвонил в дверь. Но в квартире стояла гробовая тишина. И тогда, не раздумывая больше ни секунды, Юрис разбежался и ударом плеча выбил входную дверь. То, что он обнаружил в квартире, повергло его в шок.

В обеих комнатах царил страшный беспорядок, все вещи вывалились на пол. Но самое ужасное он обнаружил на кухне: на полу в домашнем халате лежала его мать, на шее которой был туго затянут пояс от халата. Женщина была мертва. Первой мыслью была мысль о том, что мать покончила с собой. Юрис знал, что в последнее время на фабрике, где работала мать, сложилась крайне нервозная обстановка: работы становилось все меньше, фабрика работала неполную неделю и многим грозило увольнение. По этому поводу мать Юриса сильно переживала. Да и нелады в отношениях с сыном тоже угнетали ее. Поэтому первое сообщение Юриса в полицию по телефону было кратким:

— Приезжайте скорее, моя мать покончила с собой!

Полицейские, прибывшие к месту происшествия, в версию о самоубийстве не поверили. Судя по тому беспорядку, что царил в квартире, налицо было убийство с целью ограбления. Следователи из отдела по раскрытию убийств сошлись на этой версии. А вот дальше началось совершенно непонятное для Юриса. Следователи подвергли его многочасовому жесткому допросу, пытаясь выяснить, в каких отношениях он был с покойной матерью. Когда же он чистосердечно признался в том, что их отношения нельзя было назвать добрыми, он заметил в глазах допрашивающих его людей искры злорадного торжества. А тут еще полицейские установили, что Юрис содержался в одной из психиатрических клиник, а в дом матери прибыл для того, чтобы окончательно утрясти вопрос о разделе имущества. Наконец один из следователей не выдержал и задал вполне определенный вопрос:

— Наверно, вы были бы не против завладеть не только всем имуществом матери, но и ее квартирой?

— Вы что хотите сказать, что это я… что я собственную мать? догадался Юрис.

— А почему бы и нет? — не смутился следователь. — Ведь раньше вы вполне позволяли себе ругаться с нею, обзывать ее бранными словами, а может быть, даже и поднимать на нее руку. В один из таких моментов вы могли просто не совладать с собой и перегнуть палку. Так что будет лучше, если вы сами во всем сознаетесь.

Однако Юрис Слезерс не последовал этому совету и наотрез отказался признать себя виновным в убийстве собственной матери. Его подвергали непрерывным допросам в течение трех дней, но все было тщетно — Юрис отрицал свою вину. 18 июня полицейские вынуждены были отпустить его на свободу. Однако ему от этого легче не стало — никто не верил в его невиновность. И кто знает, чем бы обернулось для Юриса это недоверие, если бы 30 июня в Бостоне не произошла новая трагедия.

В тот день буквально в нескольких кварталах от Гэйнсбороу-стрит, где 14 июня была убита Анна Слезерс, в собственной квартире была обнаружена мертвой 68-летняя Нина Михольс. Она была задушена нейлоновыми чулками, которые убийца хладнокровно затянул на ее хрупкой шее. После этого убийца устроил в доме настоящий обыск, перевернув содержимое шкафов и комода.

Первой реакцией полицейских была мысль о том, что это дело рук Юриса Слезерса. Его уже собирались арестовать, но тут произошло еще одно убийство, к которому Юрис явно не имел никакого отношения.

2 июля в предместье Бостона Линне в доме № 73 по Нью-холл-стрит в своей собственной квартире было обнаружено тело 65-летней Эллен Блэйк. Она лежала в одной пижаме на кровати в спальне и на шее у нее «красовался» тугой узел из ее собственных нейлоновых чулок. Как и в двух предыдущих случаях квартира была ограблена.

В ходе следствия полиция выяснила, что покойная была ярой мужененавистницей и вот уже 35 лет не впускала к себе в дом ни одного мужчину. Замки на дверях и окнах были в полном порядке, и возникал вопрос каким образом убийца смог проникнуть в дом? Открыть дверь незнакомому мужчине Эллен Блэйк не могла. И вот тогда кто-то из сыщиков предположил, что убийцей могла быть… женщина, которая была знакома с покойной. Активная разработка этой версии продолжалась несколько дней. Полиция выяснила, что все знакомые Эллен Блэйк имели твердое алиби.

Пока полиция отрабатывала «женскую» линию преступлений, бостонские газеты раздули из этого дела сенсацию. Уже 3 июля подробные описания всех убийств под заголовками типа: "Бостонский душегуб продолжает действовать!" появились на передовых полосах местных газет. Общественность города обвиняла полицию в бездействии, та отвечала стоическим молчанием. Лишь однажды один из сыщиков, ведущих расследование, посетовал: "Своим подробным описанием убийств вы только мешаете следствию. Теперь каждый псих будет охотиться за старушками и выдавать себя за "бостонского душителя".

Как показали дальнейшие события, он оказался прав: целая серия новых убийств буквально потрясла город. 28 июля в собственной квартире была обнаружена задушенной 85-летняя Мэри Муллен, 19 августа — 75-летняя Ида Ирга, а 20 августа — 67-летняя Джейс Сэлливан. Каждое новое убийство сопровождалось настоящей истерией на страницах местных газет, и читающая публика была доведена чуть ли не до сумасшествия. Например, газета "Геральд трибюн" писала: "Когда на купола церквей и крыши домов опускается вечер, перепуганные женщины спешат домой, и при этом можно заметить одну особенность: огромные собаки волокут за собой на поводках дряхлых старух. Во всем Бостоне и в его окрестностях невозможно теперь приобрести большую собаку. Продавцы собак и городские питомники вынуждены отказывать многим женщинам в их желании купить собаку. Многие хозяйки просто выменивают у торговцев своих дорогих пуделей и болонок на дешевых, но крупных дворняг, чтобы чувствовать себя в безопасности. Другие женщины запасаются баллончиками со слезоточивым газом, газовыми пистолетами, свистками, дубинками, кладут с собой в постель заступы и топоры, берут уроки дзюдо и японской борьбы".

Никогда еще Бостон за все 300 лет своего существования не подвергался такой всеобщей панике. Ее стремительному распространению способствовало и то, что полиция города была явно бессильна, хотя в отсутствии старания ее трудно было упрекнуть. Гражданам города был сообщен номер специального телефона, по которому они могли сообщить обо всем, что имело хоть какое-то отношение к этой серии убийств. Граждане звонили день и ночь, однако ни одно из этих сообщений так и не привело полицию к реальному преступнику. Тогда полиция привлекла различного рода экстрасенсов и прочих ясновидцев, которые обещали без труда изобличить убийцу. Однако и эта категория добровольных помощников оказалась несостоятельной.

В сентябре 1962 года в процесс поисков подключились специалисты электроники. Созданная ими электронная машина на основе допросов всех ранее подозреваемых людей, а также выводов следствия за три предыдущих месяца, «нарисовала» портрет предполагаемого убийцы: им был мужчина в возрасте до 40 лет, скорее всего страдающий психическим заболеванием и мстивший пожилым женщинам за свои детские унижения, которым он скорее всего подвергался со стороны собственной матери. Полиции в течение двух месяцев пришлось проверить около 35 тысяч человек, из которых 10 тысяч состояли на учете у психиатра. Однако и эти поиски не привели к положительному результату. Маньяк оставался неуловим и явно не собирался останавливаться.

После трех с половиной месяцев перерыва "бостонский душитель" вновь дал о себе знать, на этот раз несколько изменив свой «почерк». 5 декабря в нескольких сотнях метров от места, где было совершено первое убийство (Анны Слезерс), была в собственной квартире задушена чернокожая Софи Кларк. В отличие от предыдущих случаев, была убита 20-летняя студентка, которую преступник вдобавок еще и изнасиловал. Однако на этот раз маньяк был менее осторожен, чем ранее. Прежде чем попасть в квартиру Софи Кларк, он позвонил в соседний дом, где проживала некая миссис Марчелл и представился работником ремонтной фирмы. Но женщина сказала, что в доме, кроме нее находится ее муж, и «ремонтник» спешно ретировался. Как описала миссис Марчелл это был мужчина приблизительно тридцати лет.

Местная полиция и ее начальник Макнам были озадачены: либо "бостонский душитель" решил изменить почерк, либо в городе объявился еще один маньяк, который работает под душителя, но убивает исключительно молодых. Последнее предположение вскоре нашло подтверждение. 31 декабря в своей квартире была изнасилована и задушена 23-летняя секретарша Патриция Бизет. Затем последовала почти полугодовая пауза, но 8 мая 1963 года смерть от рук душителя приняла 23-летняя студентка Беверли Сэменс.

К тому времени горожане уже перестали панически реагировать на каждое сообщение о "бостонском душителе": судя по всему, они смирились с существованием неуловимого убийцы, который невольно превратился в одну из "достопримечательностей" тогдашнего Бостона. Этому чувству способствовало и то, что паузы между преступлениями заметно увеличились. Например, после убийства 8 мая затишье длилось четыре месяца — 8 сентября была убита 58-летняя Эвелин Корбин. Затем последовала пауза в 2,5 месяца, и 23 ноября (на следующий день после трагической гибели президента США Д. Кеннеди) была задушена 23-летняя студентка художественного института Джоанна Графф. Убийство президента США затмило это, 11-й по счету, удушение.

Однако 4 января 1964 года город вновь вздрогнул: на этот раз в собственной квартире была убита самая молодая жертва «душителя» — 19-летняя Мэри Сюлливан. Причем преступник изуродовал труп и оставил рядом с ним цветную открытку с поздравлением по случаю наступления Нового года. Это переполнило чашу терпения бостонских граждан. И на следующий день после убийства 12-ой женщины демонстранты блокировали здание Главного полицейского управления. В ответ полиция попыталась разогнать несанкционированную демонстрацию с помощью дубинок, и тогда волна возмущения охватила весь 500-тысячный город. Ситуация сложилась критическая, и вечером того же дня с обращением к гражданам выступил генеральный прокурор штата Массачусетс Эдвард В. Брокк. Он заверил бостонцев в том, что лично займется расследованием преступлений, во главе специальной комиссии из лучших сыщиков страны. Отметим, что это была вторая комиссия подобного рода в США (первая называлась комиссией Уоррена и была создана распоряжением нового президента страны Линдона Джонсона 29 ноября 1963 года для расследования обстоятельств гибели Д. Кеннеди). И хотя обе комиссии состояли из лучших криминалистов страны, расставить все точки над «i» они так и не сумели.

Как это ни странно, но после создания бостонской комиссии серийные убийства женщин внезапно прекратились. Официальные лица усмотрели в этом свою заслугу и громогласно заявили, что убийца испугался и перестал совершать преступления. Другие заявляли, что маньяк излечился или просто покончил с собой. Осенью 1964 года комиссия по расследованию серийных убийств в Бостоне была официально распущена, так и не ответив на вопрос кто же был душителем? Награда в 120 тысяч долларов, обещанная генеральным прокурором, так и осталась невостребованной.

Но история с "душителем из Бостона" на этом не закончилась. В июне 1966 года в США вышла книга Герольда Фрэнка (это был псевдоним знаменитого адвоката Ли Бэйли) под названием "Бостонский душегуб", которая в течение двух недель стала бестселлером. В этой книге была названа фамилия некоего Альберта де Сальво, который, по мнению автора, и претендовал на звание "душителя из Бостона". Однако состоявшийся в январе 1967 года суд, хотя и назвал Сальво виновным, однако совсем в иных преступлениях, среди которых не было ни одного убийства. Таким образом, "душегуб из Бостона", так же как 80 лет назад лондонский Джек-потрошитель, остался загадкой в мировой истории криминалистики.

Твари (1962–1965)

В мировой истории криминалистики не много найдется примеров, когда семейные пары превращались в хладнокровных маньяков. Великобритания же «подарила» миру сразу несколько подобных примеров, один из которых имел место в начале 60-х годов.

Главный герой этой жуткой истории — Иэн Брейди — родился в 1934 году в Шотландии. Отца своего он не знал: тот не стал связывать себя семейными узами и исчез еще до того, как мальчик появился на свет. Не повезло Иэну и с матерью: оставшись одна с ребенком на руках, она приехала в Глазго и там вскоре отдала мальчика на воспитание неким Слоунам. И хотя последние постарались сделать все, чтобы Иэну было хорошо в новой семье, дурная наследственность мальчика сводила все их старания на нет. Иэн был ребенком "себе на уме", никаких авторитетов не признавал и своих новых воспитателей практически в грош не ставил. В результате еще несовершеннолетним, он совершил кражу со взломом, быстро попался и угодил в тюрьму.

Преступление, совершенное Иэном, тянуло на минимальный срок, и английское правосудие снисходительно отнеслось к подростку: вскоре он вышел на свободу. Слоуны его не приняли, и он отправился в Манчестер, где теперь проживала с мужем-ирландцем его мать. Появление блудного сына было встречено прохладно — она и раньше не испытывала к нему теплых чувств, а теперь, когда у нее появилась новая семья, он стал ей и вовсе в тягость. Для отчима Иэн оказался просто чужим человеком, да еще со сложным характером. И все же какое-то время они были вынуждены жить под одной крышей. В 1960 году произошел желанный для всех разъезд: Иэн снял отдельную квартиру в доме № 16 по Уорлд Брук-авеню.

Стоит отметить, что одинокая жизнь Иэна не отличалась разнообразием: случайные женщины, алкоголь и чтение нацистской литературы — вот все, на что он был способен. Из-за пристрастия к выпивке его несколько раз выгоняли с работы, и до начала 1961 года он так и не сумел закрепиться ни на одном рабочем месте. Но в январе 1961 года ему повезло: одна из химических компаний в Манчестере взяла его на службу в качестве младшего клерка.

Тот январь круто изменил и личную жизнь Иэна. 16 января он познакомился с 22-летней работницей той же химической компании, где работал сам, Майрой Хиндли. Майра была обыкновенной провинциальной девушкой, доверчивой настолько, что Иэну не составило особого труда вскружить ей голову и подчинить себе полностью. Уже через месяц после их знакомства девушка писала в своем дневнике: "Не уверена в том, что я ему нравлюсь… Я люблю его все больше. У него простуда, и я бы хотела ухаживать за ним".

Вполне вероятно, что если бы этой девушке попался совсем другой человек, то ее судьба могла сложиться совсем иначе. Как и тысячи ей подобных английских девушек, встретив свою любовь вышла бы замуж, родила детей и была бы вполне добропорядочной женой. Однако Майре Хиндли была уготована иная участь: человек, которого она полюбила, был сексуальным извращенцем, и его фантазия на этот счет не знала границ. Постепенно втянув Майру в свои сексуальные игры, Иэн вскоре завел специальный альбом, в котором он хранил порнографические снимки собственных сексуальных оргий. Эти фотографии могли бы составить конкуренцию самым разнузданным порноизданиям, которые Иэн тоже коллекционировал и с удовольствием читал наряду с нацистской литературой. Заставляя это делать и Майру, которая вскоре пристрастилась к подобного рода изданиям не менее, чем он. В своих любовных забавах они, наверно, испробовали все, о чем могла только пожелать их развращенная натура: от традиционного секса до садомазохизма. Однако Иэну и этого было мало, и он бредил новыми острыми ощущениями. Его кумирами были знаменитые американские бандиты начала 30-х годов Бонни и Клайд, сексуальная ненормальность которых восхищала его даже больше, чем их подвиги на ниве банковских грабежей. Давнишняя мечта перещеголять их и толкнула Иэна на путь сексуальных преступлений: он предложил Майре заманивать в их дом подростков и подвергать их изощренным пыткам. К тому времени девушка была уже всецело в его руках, поэтому ни малейшей попытки воспротивиться с ее стороны не последовало.

Первой их жертвой стала 16-летняя Полина Рид, которая прекрасно знала Майру и ее любовника. Поэтому, когда Майра перед их походом на танцы предложила Полине зайти к ним, девушка не заподозрила в этом ничего подозрительного. В доме она сразу попала во властные руки Иэна. Девушку сначала напоили вином, а затем жестоко изнасиловали. После нескольких часов изощренных издевательств Иэн задушил несчастную, а под покровом темноты ее тело отвезли к заброшенному болоту и там закопали.

Пропавшую Полину Рид полиция искала несколько недель, но безрезультатно. Все это время убийцы внимательно следили за ходом поисков и делали соответствующие выводы на будущее. Видимо, напуганные размахом поисков, они какое-то время остерегались выходить на свою кровавую охоту, хотя искушение повторить однажды испытанное было велико. Терпения маньяков хватило на три месяца.

23 ноября 1962 года Майра Хиндли пришла в одну из компаний по аренде автомобилей и взяла напрокат легковой автомобиль. Через несколько часов Майра, Иэн и 12-летний Джон Килбрайд, с которым они познакомились на улице, отправились в автомобильную прогулку за город. Их путь лежал на заброшенные болота в Сэддлуортской пустоши, туда, где нашла свое последнее пристанище 16-летняя Полина Рид.

Доверчивого подростка ждала ужасная участь: его изнасиловал Иэн, затем он достался не менее ненасытной Майре. Издевательства длились несколько часов и завершились к вечеру, когда парочка испробовала все, что желала их извращенная натура. После этого мальчика хладнокровно задушили и закопали там же, на болотах.

И вновь полиции не удалось выйти на след преступников. Они были настолько осторожны, что старались похищать свои жертвы без свидетелей, и если возникало хоть малейшее подозрение вне успехе задуманного, то на преступление они не шли. Например, их одолевало огромное искушение расправиться с 12-летней дочерью соседки Иэна, которая иногда ездила с ними на болота погулять, однако боязнь разоблачения не позволила им совершить это.

Их третьей жертвой стала 12-летняя Кейт Беннет, а следом за ней в декабре 1964 года 10-летняя Лесли Дауни. В тот роковой день она шла по дороге и ее увидели убийцы. На предложение "доброй тети" прокатиться на машине девочка согласилась, и ее увезли на болота, где она и приняла мученическую смерть. И вновь не оказалось ни одного свидетеля.

Цепь жутких преступлений Иэна и Майры тянулась два с половиной года, и все это время полиция даже близко не приблизилась к убийцам. Тела детей не были найдены, и поэтому все они приходили по категории без вести пропавших. А преступники, упиваясь безнаказанностью, продолжали изощряться в придумывании все новых и новых пыток. Например, Иэн предложил Майре записывать все на магнитофонную ленту и даже делать фотографии. Предложение тут же было опробовано на 11-летней девочке, которую убийцы заманили к себе в дом.

Кроме этого, Иэн и Майра практиковали выезды на болота и там занимались любовью возле могил своих жертв. Иногда они друг друга фотографировали, и эти снимки украшали их альбом. Одна из фотографий выглядела так: Майра сидит на траве и глядит на небольшой холмик, под которым покоится тело одной из несчастных.

Между тем развязка этой истории неумолимо приближалась. Возмездие должно было свершиться, и оно свершилось.

За два года чудовищных преступлений Иэн и Майра так и не насытились кровью и мучениями своих жертв и более того — убийства стали для них смыслом жизни. Постоянная жажда крови, нацеленность на все новые и новые убийства привели к тому, что в какой-то момент они утратили привычную осторожность и совершили роковую ошибку.

В октябре 1965 года они решили привлечь к себе в компанию еще одного участника. Иэн забраковал всех своих приятелей, и тогда Майра предложила мужа своей родной сестры Морин — Дэвида Смита. Этот молодой симпатичный парень давно нравился Майре, и она не прочь была заняться с ним групповым сексом. Иэн согласился.

Дэвид Смит был известен местной полиции как мелкий правонарушитель. Знавший об этом, Иэн частенько подтрунивал над Смитом, заявляя следующее: "Ты, Дэвид, никогда не станешь настоящим мужчиной и будешь вечно носить ярлык мелкого хулигана. Тебе самому не хочется совершить что-нибудь настоящее? Например, грабани кого-нибудь по-крупному, чтобы и полицейские умылись и ты взял бы кучу денег. Если хочешь знать, я богаче тебя во много раз. Только это нечто большее, чем деньги. Это власть, Дэвид. Полная власть над человеком. Если хочешь, я могу тебе это продемонстрировать. Приходи ко мне домой и я приобщу тебя к этому делу".

Так или примерно так говорил Иэн Смиту, и он в конце концов решился зайти в дом на Уорлд Брук-авеню. И то, что он увидел, заставило его содрогнуться.

Когда он пришел Иэн, Майра и некий 17-летний Эдвард Эванс, успев принять изрядную долю спиртного, были навеселе. Приход Смита они встретили восторженно и тут же предложили ему выпить. Тот не отказался. Когда вино было выпито, Иэн внезапно поднялся из-за стола и удалился в соседнюю комнату. Когда же он появился вновь, в руках у него был маленький топорик.

— Твоя жизнь сейчас в моих руках. Как захочу, так и будет, обратился он к Эдварду.

В комнате повисла гробовая тишина. Эдвард вскочил и бросился бежать. Он уже был у входной двери, когда Иэн настиг его. Не дав парню опомниться, он со всей силы обрушил топорик ему на голову. Обливаясь кровью, тот рухнул и затих.

Смит сидел уже абсолютно трезвый и испуганно взирал то на Иэна, то на Майру. Лицо его побледнело, и холодная испарина явственно проступила на лбу. Видя это, Майра внезапно рассмеялась и подсела к Смиту:

— Имей в виду, что с этой минуты ты наш соучастник. Не будешь перечить, и все будет в порядке.

Смит не смог отвести глаз от топора, с острия которого капала кровь.

— Возьми полиэтиленовый мешок и заверни в него этого дохляка. И приберись в прихожей, — с угрозой приказал Иэн.

Смит наконец очнулся и бросился выполнять приказание, но через несколько секунд влетел в комнату с перекошенным лицом. Иэн и Майра уже успели заняться любовью: пролитая кровь возбудила их.

Увидев Смита, Иэн понял, что произошло нечто непредвиденное. Даже не надев брюки, он вышел в прихожую. Эдвард лежал с полуоткрытыми глазами и стонал. Иэн грязно выругался. И отправился на кухню. Оттуда он вернулся с обрывком электрического шнура, который через несколько секунд захлестнулся на шее Эдварда.

Несколько дней Дэвид Смит не выходил из дома. Он лежал на кровати в доме с наглухо закрытыми дверями и окнами и дрожал от страха. То ему казалось, что вот-вот войдет Иэн и заставит следовать за ним, то ему мерещилось, что за ним пришла полиция. Через несколько дней Смит, вконец измученный кошмарами, принял окончательное решение. Рано утром он вышел из дома и из ближайшего телефона-автомата позвонил в полицию.

Дежурный полицейский знал Смита как мелкого дебошира и, грешным делом, подумал, что он просто изрядно выпил и таким образом хочет подставить своего дружка. Однако в ответ на шутливую реплику полицейского Смит заорал таким голосом, что полицейский едва не упал со стула. В результате сообщение он принял и тут же доложил своему начальству.

Через некоторое время к дому Иэна Брейди подошел мужчина в белой форме хлебопека с несколькими буханками хлеба в руках. Это был полицейский Боб Тэлбот. На его звонок в дверях вскоре появилась полуодетая Майра. Увидев «хлебопека», она успела произнести только одну фразу: "Хлеб у нас уже есть!", но тот отстранил ее и прошел в квартиру.

Иэн лежал на кровати и сосредоточенно писал объяснительную, почему он не может выйти на работу. Увидев незнакомого мужчину, он спросил:

— Чем обязан?

— Я — полицейский Тэлбот, — ответил гость, — и собираюсь осмотреть вашу квартиру. Что у вас в соседней комнате? Дайте мне ключ.

Лежавший все это время Иэн поднялся на ноги.

— Вы пришли по совету Дэвида Смита? — спросил он.

— Вы совершенно правы, мистер Брейди, — ответил Тэлбот.

Услышав это, Иэн тяжело вздохнул и, повернувшись к Майре, отчетливо произнес:

— Все кончено, дорогая. Отдай ему ключ.

В соседней комнате все еще лежало завернутое в полиэтиленовый мешок тело Эдварда Эванса.

В первые часы Брейди держался, на удивление, невозмутимо и сразу сознался в убийстве Эванса. Однако в его интерпретации это выглядело иначе, чем говорил Дэвид Смит. Он заявил, что с Эвансом познакомился в пивной, после чего они отправились догуливать вечер на квартиру Иэна. Там между ними вспыхнула ссора и Брэйди в пьяном угаре убил своего собутыльника. Вот и вся история. Однако следователь Артур Бенфилд имел все основания не верить ни единому слову Брейди. И вот почему.

После ареста Иэна и Майры в квартире на Уорлд Брук-авеню была найдена ученическая тетрадь, в которой обнаружился странный список имен. Вторым номером в нем стояло имя 12-летнего Джона Килбрайда — мальчика, который бесследно пропал еще два года назад. На вопрос следователя Брейди невозмутимо ответил: "Он был моим добрым приятелем".

Между тем полицейские выяснили, что 23 ноября 1962 года, в день, когда пропал Килбрайд, Иэн и Майра брали на прокат автомобиль и выезжали на болота. Но в какое именно место? Задержанные отвечали, что это было давно, что они уже об этом забыли. И тут на помощь пришла 12-летняя дочь соседки Брейди, которая часто ездила с убийцами в эти места. Она и привезла полицейских на островок среди болот. Именно там в результате тщательных поисков вскоре были найдены останки убитых подростков.

Еще одна серьезная улика была обнаружена в переплете молитвинника Майры — квитанция от камеры хранения. В одной из ее ячеек полицейские нашли два чемодана, полные порнографических журналов, орудия садомазохизма и, самое главное, фотографию одной из жертв. На снимке была запечатлена маленькая девочка, связанная по рукам и ногам, с кляпом во рту.

Там же находилась и магнитофонная кассета, на которую маньяки записывали голоса истязаемых жертв. Когда полицейские поставили эту кассету на магнитофон, у всех кровь застыла в жилах. Журналист Эмлинс Уильямс, освещавший судебный процесс, писал в одной из лондонских газет: "Эта лента была самым жутким вещественным доказательством, когда-либо лежавшем на столе судьи во время процесса. Она зазвучала, и это длилось семнадцать невыносимых минут. Слушать ее было вдвойне ужасно по самой природе изобретения, сделавшего возможным слышать предсмертные голоса жертв".

Несмотря на то, что ни Иэн Брейди, ни Майра Хиндли так и не признали себя виновными Брейди был обвинен в убийстве трех человек (Д. Килбрайда, Л. Дауни и Э. Эванса), а Хиндли в убийстве двух и в соучастии в одном из убийств. По всем статьям им грозила смертная казнь, однако за год до этого она была в Англии отменена. Поэтому 6 мая 1966 года суд приговорил их к пожизненному заключению. Их развезли в разные тюрьмы и больше они друг друга не видели.

Первое время они буквально забрасывали друг друга любовными письмами, однако постепенно поток этих посланий стал редеть, а затем и вовсе прекратился. Как выяснилось, Майра Хиндли завела себе в тюрьме любовницу надзирательницу Патрицию Карис. Именно она развила бурную деятельность, с тем чтобы добиться освобождения Хиндли из тюрьмы. Однако прознавший об этом из газет Брейди, в декабре 1986 года официально заявил, что Майра Хиндли участвовала в убийстве Полины Рид и Кейт Беннет. После этого заявления полицейские «надавили» на Майру и заставили ее вспомнить места захоронения жертв. Та вспомнила только одну могилу, и в июне 1987 года останки Полины Рид были обнаружены все на тех же островах в болотах под Манчестером. Ни о каком освобождении Майры Хиндли после этого речи уже не заходило.

Кровавое лето Америки (1966)

В середине 60-х годов в США, по официальным данным, каждые 47 минут происходило одно убийство, что составляло 31 убийство в сутки и 11 тысяч 300 убийств в год. Рекордсменами-убийцами к тому времени были всего несколько человек. Говард Анрах в сентябре 1949 года убил в Кэмдене, штат Нью-Джерси, 13 человек. В декабре 1950 года Вильям Кук полностью вырезал семью из пяти человек и еще одного убил несколько позднее. Чарльз Старквезер и его любовница с января 1951 по февраль 1958 года убили 8 человек. И, наконец, в Бостоне с июня 1962 по январь 1964 года неизвестный преступник задушил 12 женщин в возрасте от 19 до 85 лет.

После этого в течение двух лет в США не происходило ничего подобного. Однако с июля по ноябрь 1966 года в Северной Америке было зарегистрировано сразу три массовых убийства, в результате чего погибло 33 человека. Даже для тогдашней Америки, переживавшей небывалый всплеск насилия, это было неслыханным рекордом.

Первый кошмар произошел 14 июля 1966 года в Чикаго. На окраине этого города в маленьком домике жили девять студенток медицинского колледжа. В одиннадцать часов вечера, когда многие из них уже легли спать, к дверям дома подошел 25-летний Ричард Спек. Этот человек уже 14 лет был не в ладах с законом, и от тюрьмы его спасла армия. Он ушел служить на флот, но необузданный нрав часто приводил его к конфликтам с сослуживцами. Даже на руке он сделал наколку, справедливо определявшую его нрав: "Рожденный задать жару". В июле 1966 года этот «жар» заставил содрогнуться всю Америку.

Когда Спек постучался в дверь общежития, не спала одна студентка — филиппинка Амурсо Коразон. Она и открыла дверь совершенно незнакомому визитеру. Спек грубо схватил ее за волосы и, приставив к ее горлу нож, процедил:

— Советую не сопротивляться. Мне нужны только деньги и ничего больше.

Он затолкнул девушку в коридор, зашел сам и закрыл за собой дверь.

Он зашел в обе комнаты общежития и, включив свет, разбудил студенток.

Каждая из них безропотно сообщила, где хранятся деньги, и Спек таким образом собрал 50 долларов.

Для супермена этого было явно мало. Разорвав простыни на части, он связал студенток. Одну из них — Глорию Дэви он увел в соседнюю комнату.

Девушки не сопротивлялись. Они почему-то решили его не провоцировать. Знай они, что произошло в комнате, может быть, их поведение было бы другим. Спек, изнасиловав девушку, хладнокровно задушил ее обрывком простыни. Вернувшись, он увел вторую жертву — Сюзанн Фаррис. С нею он расправился по-другому, нанес несчастной девять ударов ножом в грудь, плечи и лицо. Вид пролитой крови возбудил Спека, и он уже себя не контролировал. Патрицию Матушек он задушил с помощью все той же простыни, Мари Анн Джордан и Мерлите Гаргулло он перерезал горло, а Валентину Пасион и Нину Шмелл сначала задушил, а затем добил ножом.

Убив восьмую девушку, он вернулся в комнату и увидел, что никого больше не осталось. Разгоряченный убийствами, он не обратил внимания на то, что среди его жертв не было той самой, что открыла ему дверь, — филиппинки Амурсо Коразон.

Она лежала под одной из кроватей и, затаив дыхание, наблюдала, как убийца шарит по шкафам в поисках ценных вещей. Наконец он ушел. Но филиппинка, чудом оставшаяся в живых, еще около часа неподвижно лежала под кроватью, опасаясь, что убийца может находиться поблизости.

Лишь в пятом часу утра она выползла из-под кровати и зубами развязала простыни на своих руках и ногах. Выбежав на улицу, она подняла такой крик, что на него тут же прибежал находившийся поблизости полицейский. Сначала он не поверил в сбивчивый рассказ девушки, однако, когда его ноги ступили за порог общежития, даже его, повидавшего за годы службы всякое, увиденное повергло в шок. Во всех трех комнатах лежали растерзанные трупы молодых девушек, а их кровь была повсюду: па полу, на стенах, на кроватях и даже на лежавших на тумбе грампластинках.

А что же Ричард Спек? Как это ни странно, но он даже не думал прятаться. Более того, он в ту ночь отправился в бар и гулял там до утра на те самые 50 долларов. Во время этой гулянки он повздорил с барменом и, схватив его за волосы, приставил к горлу нож, но убивать не стал, видимо, уже пресытившись кровью.

Парадоксально, но никто из видевших это не заявил на Спека, хотя на следующий день весь город гудел, узнав об убийстве восьми медсестер. Ричарда Спека арестовали через несколько дней, обнаружив его отпечатки пальцев, которые он в избытке оставил в общежитии.

Суд привлек к себе огромное внимание общественности. Люди справедливо требовали вынесения смертного приговора, и первоначально суд так и сделал. Спек в тюрьме попытался покончить с собой, но его спасли. А через некоторое время адвокаты приговоренного подали апелляцию, и через несколько лет, когда Спека признали невменяемым, судьи заменили ему смертный приговор на пожизненное заключение в психиатрической лечебнице.

Прошел всего месяц после кровавого кошмара в Чикаго, и уже новое, еще более массовое убийство произошло в городке Остин штата Техас.

Одним из самых высоких зданий в этом городе было здание местного университета — 27 этажей. Здесь учился студент архитектурного факультета Чарльз Джозеф Уайтмен.

До рокового дня 15 августа Чарльз Уайтмен для всех знавших его был вполне добропорядочным американским парнем. До поступления в университет он отслужил снайпером в морской пехоте, женился на скромной телефонистке и купил хороший дом. Его мать обреталась в доме поблизости, а отец, уйдя из семьи, проживал с новой женой во Флориде. Именно от отца Чарльз Уайтмен унаследовал безумную страсть к стрелковому оружию, что сослужило ему неплохую службу в армии, но привело к трагедии в мирной жизни. Люди, занимавшиеся расследованием этого дела, так и не смогли до конца разобраться, что же толкнуло добропорядочного студента на дикое преступление.

Вечером 14 августа Уайтмен сел за пишущую машинку и отстучал короткое послание, озаглавив его весьма странно: "Тем, кого это касается". Затем он продолжил: "Я не знаю, что толкнуло меня на то, чтобы написать эту записку. Но я хочу сказать вам, что этот мир не стоит того, чтобы в нем жить…"

Далее Уайтмен написал, что ненавидит своею отца за то, что тот развелся с его матерью. О своей жене он написал, что любит ее, но поэтому сегодня и убьет, чтобы "она не испытала затруднений, которые могут вызвать мои действия". И действительно, от этих «действий» Уайтмена вскоре содрогнется не только Америка, но и весь мир.

Пока Уайтмен писал, в дверь постучали. Это были его соседи — коллега по университету Ларри Фэсс и его супруга. Уайтмен спрятал напечатанное и отправился открывать. Несмотря на задуманное, он держался на удивление раскованно, много смеялся и шутил. Его друзья так ни о чем и не догадались. Они были последними, кто видел нормального Чарльза Уайтмена. Как только они ушли, он превратился в зверя.

Проводив гостей, Уайтмен покинул дом и на собственном автомобиле отправился встречать жену с работы. В тот день все было, как обычно, и молодая женщина не обнаружила в муже никаких подозрительных симптомов. И это стоило ей жизни. Дома Уайтмен хладнокровно перерезал ей горло, уложил на кровать и накрыл простыней. Затем он отправился к родной матери, которая на свою беду была в тот момент дома одна. he он застрелил из пистолета. Уайтмен был отличным стрелком, и женщина умерла без всяких мучений с первого же выстрела. Рядом с ее телом сын оставил записку: "Я только что убил свою мать. Если рая нет, она все же избавилась от своих бед и забот. Я люблю свою мать всем своим сердцем".

После второго убийства Уайтмен вернулся домой и вписал в свое послание две фразы: "Три часа после полуночи. Жена и мать мертвы". После этого он лег спать рядом с убитой женой.

В начале восьмого утра он проснулся и тут же помчался в магазин, где взял напрокат трехколесную тележку и двенадцатизарядную винтовку; вернулся домой, переоделся в рабочую одежду и погрузил в мешок еще две винтовки, два пистолета, три кинжала и 600 обойм с патронами. Кроме этого, он сложил в тот же мешок продукты питания с расчетом на несколько дней, туалетную бумагу, будильник и всякую иную мелочь. Было видно, что Уайтмен подготовился весьма основательно.

Через несколько минут Чарльз Уайтмен был возле университета, в мраморный холл которого он деловито и вкатил свою груженную смертоносным оружием тележку. Никто не обратил на него внимания, приняв за местного рабочего.

Уайтмен закатил тележку в лифт и нажал на кнопку самого последнего, 27-го, этажа. Оттуда его путь лежал на смотровую площадку, куда обычно поднимались туристы и жители города, чтобы посмотреть на Остин с высоты птичьего полета.

В тот ранний час на смотровой площадке был всего лишь один человек — 47-летняя служащая университета Эдна Тоупеш, которая занималась уборкой. Она оказалась третьей жертвой Уайтмена: достав пистолет, он хладнокровно убил ее выстрелом в голову. После этого приступил к оборудованию огневых точек. В самый разгар работы он услышал посторонний шум. Он понял, что это первые посетители поднимаются на смотровую площадку, и не ошибся.

В тот роковой день первыми посетителями оказалась целая семья: некий рабочий станции обслуживания автомобилей Габур привел на смотровую площадку двух своих сыновей 15 и 19 лет, жену и сестру. Двое сыновей, предвкушая удовольствие от просмотра, шли впереди процессии. Они были в превосходном настроении и поэтому в первую секунду, когда перед ними внезапно возник незнакомый молодой человек, не почувствовали ничего опасного. Однако в следующее мгновение этот незнакомец извлек на свет два пистолета и открыл по обоим братьям прицельную стрельбу в упор. В результате оба они были убиты на месте. Следом за ними шли женщины, которых Уайтмен также не пожалел — они получили тяжелейшие ранения и упали с лестницы вниз, прямо к ногам главы семейства.

Расправившись с неожиданными визитерами, Уайтмен забаррикадировал входную дверь, подперев ее своей тяжелой тележкой. После этого он занял удобную позицию возле одной из «бойниц» и внимательно осмотрел ближайшие окрестности, выбирая новые жертвы. Ближе всего к нему оказалась влюбленная пара — 18-летние Пат Зоннтаг и балерина Клодиа Рутт, которые шли по улице, взявшись за руки. Видимо, эта идиллия вывела Уайпчена из себя, и двумя прицельными выстрелами он сразил влюбленных наповал.

После этого в прицел его винтовки попал 29-летний электрик Рой Делл, которого Уайтмен убил с первого же выстрела в голову. Собственная меткость распалила Уайтмена настолько, что он принялся стрелять во все стороны, пытаясь убить жертву с первого же выстрела. Иногда ему это удавалось, иногда нет. Например, одна женщина спряталась за каменную колонну и Уайтмен стараются убить ее на протяжении всего обстрела, но сделать это ему так и не удалось.

За час интенсивного обстрела число жертв перевалило за десять убитых. Несколько человек было ранено. Уайтмен убил двух профессоров: 30-летнего отца шестерых детей Гарри Вальчука и Роберта Бойера. Он не пощадил даже беременную 18-летнюю Клэр Вильсон: пуля, попав в живот, убила ее младенца.

Прибывшие полицейские, обнаружив место нахождения снайпера, открыли по нему ураганный огонь, но Уайтмен был не так прост. Когда один из штурмующих взобрался на возвышение, чтобы поймать его в прицел, Уайтмен тут же сменил позицию и с нового места первым сразил полисмена.

В это время к месту побоища подъехали несколько бронемашин, которые открыли пулеметный огонь по смотровой площадке. Одновременно была создана плотная дымовая завеса, под прикрытием которой группа полицейских проникла в здание университета. Через несколько минут они были на 27-м этаже, где возле лестницы, ведущей на смотровую площадку, обнаружили четыре окровавленных тела и рыдающего мужчину. Это был отец расстрелянного семейства Габур. Эта картина настолько потрясла полицейских, что им захотелось только одного — как можно быстрее пристрелить этого бешеного зверя.

С трудом открыв забаррикадированную дверь, полицейские осторожно вошли на смотровую площадку. На их счастье, увлеченный стрельбой, Уайтмен слишком поздно обнаружил их присутствие. Когда он оторвался от «бойницы» и обошел вокруг башни в поисках источника шума, полицейские его ждали. Как только он появился из-за угла. они тут же открыли огонь и всадили в него семь пуль. Сраженный, Уайтмен рухнул на каменный пол площадки.

Итог этого беспрецедентного преступления был кошмарным: Уайтмен убил 15 человек и 33 человека ранил. Все американские газеты написали тогда об этой трагедии, а телевидение вело прямой репортаж с места событий. Этот репортаж видел и 18-летний житель города Меса, штат Аризона, Роберт Бенджамин Смит. Увиденное настолько потрясло его, что он решил во что бы то ни стало… повторить «подвиг» Чарльза Уайтмени.

Так же, как и отец Уайтмена, родители Смита поощряли его увлечение оружием и однажды подарили ему настоящий пистолет 32-го калибра. Вооружившись этим пистолетом, Смит и отправился в косметическое училище 12 ноября 1966 года.

Когда Смит вошел в один из классов, он застал там 28-летнюю Джойс Семлерс, ее трехлетнюю дочь, трехмесячного сына и четырех учениц училища. Наставив на них пистолет, Смит приказал всем лечь на пол, образовав круг. Ни одна из пленниц не попыталась напасть на Смита или хотя бы позвать кого-нибудь на помощь. Смит встал в середину этого крута и хладнокровно стал расстреливать всех подряд. Через минуту все было кончено.

Когда в помещение ворвались полицейские, Смит стоял у залитой кровью стены и улыбался. Бросив на пол пистолет, он сам протянул руки под наручники и громко произнес: "Это я убил этих людей. Теперь обо мне узнает вся Америка".

Загадка Форта Брегг (1970)

В начале 1970 года в США было неспокойно. Американская армия вела кровопролитную войну во Вьетнаме, а в самой Америке сотни тысяч ее граждан выходили на демонстрации протеста против этой войны. Власти отвечали на эти выступления самым жестоким образом. Например, в Кентском университете в штате Огайо национальная гвардия открыла оружейный огонь по массовой студенческой демонстрации. Были многочисленные жертвы.

В это время в Калифорнии был арестован вдохновитель и организатор безжалостного убийства молодой кинозвезды Шэрон Тэйт 35-летний Чарльз Мэнсон.

Однако этот успех полиции на фоне того, что происходит в США в конце 60-х — начале 70-х годов — ничто. Американское общество больно насилием: в расчете на 100 тысяч американцев было совершено 2 906 серьезных преступлений, из которых 13,5 процента — насильственные. В 1971 году в США будет арестовано 68 914 преступников, из которых 47 197 (68 %) — повторно. Через год число зарегистрированных преступлений достигнет 5 891 900. С 1963 по 1973 год в США от рук преступников погибло 860 полицейских. Никогда рапсе американские правоохранительные органы не несли таких ощутимых потерь.

По мнению многих специалистов, волна насилия была вызвана в том числе и либеральным отношением правосудия к преступникам. Директор ФБР Эдгар Гувер говорил об этом и призывал "покончить с этими телячьими нежностями к отбросам общества, со сладкоречивостью и хныкающими просьбами о снисхождении со стороны высокомерных профессоров". К этому же призывало тогда и Общество Джона Берча, которое опубликовало следующее заявление: "Мы в течение многих лет говорим о том, что федеральное правительство является главным врагом полицейских из-за своих либеральных и радикальных программ, которые только способствуют росту преступности и наглости преступников. Либеральная процедура условно-досрочного освобождения и пробации позволяет почти сразу же выпускать осужденного преступника на свободу. И разумеется, решение Верховного суда об отмене смертной казни и другие правила, дающие свободу опасным преступникам на основе абсурдных формальностей, еще раз подтверждают правильность нашего заявления о том, что администрация Никсона, как и администрации предыдущих президентов, несет ответственность за волну преступности и террора, которая обрушивается сегодня на американский народ".

Напуганная ростом преступности администрация Ричарда Никсона потребовала от полицейских комиссаров снизить се уровень любой ценой. А полиция не нашла ничего лучшего, как заняться сглаживанием статистических данных. И преступность в США на бумаге резко пошла вниз. По этому поводу в начале 1974 гола в Белом доме был устроен торжественный прием.

В той череде «громких» преступлений стоит рассказать об одном, которое оказалось не только самым диким и кровавым, но и самым загадочным.

Это случаюсь в штате Северная Каролина, в штаб-квартире элитного подразделения армии США "зеленые береты" Форте Брегг. Главными героями этой трагедии стали капитан медицинской службы Джеффри Макдональд, его жена Колетт и двое их дочерей: 6-летняя Кимберли и 2-летняя Кристен.

Джеффри Макдональд родился в бедной семье, что не помешало ему сделать блестящую военную карьеру. В конце 50-х годов он поступил в Принстонскую военную академию и с успехом ее закончил. На 2-м курсе судьба свела его с уроженкой городка Печеки на Лонг-Айленде по имени Колетт, которая в 1963 году стала его женой. К тому времени она была уже беременна от Джеффри первым ребенком — дочерью Кимберли.

Благополучно закончив академию, Макдональд одно время изучал медицину в Северо-Западном университете и в 1969 году поступил в армию врачом. Вскоре вместе с семьей он попал на военную базу в Форт Брегг. По словам многих людей, знавших их, Макдональды были обычной семьей, которая внешне выглядела безупречно. Так продолжалось до злополучного дня 7 февраля 1970 года.

В тот день далеко за полночь дежурному офицеру военной полиции позвонили, и когда он поднял трубку, оттуда раздался приглушенный мужской шепот:

— Помогите! Мою семью убивают! Дом № 544 по Кассел-драйв. Мое имя — капитан Макдональд.

Усиленному наряду полиции предстала поистине жуткая картина. Хозяин дома Джеффри Макдональд, прикрывая рукой глубокую рану на груди, лежал на полу в главной спальне. Рядом с ним лежала его мертвая жена. Убийц не остановило, что женщина была беременна. Они сломали ей обе руки, изуродовали лицо и нанеси 21 удар острым предметом. На стене спальни, над кроватью, кровью было начертано: "свиньи".

В другой комнате полицейские обнаружили труп 6-летней Кимберли Макдональд, которой преступники нанесли 16 ударов острым предметом и в нескольких местах проломили череп.

В третьей комнате лежала убитая 2-летняя Кристен Макдональд, которой нанесли 17 ударов острым предметом. Все комнаты были залиты кровью, и лишь гостиная была в относительном порядке. Впрочем, тогда на это никто не обратил внимания.

Стоит заметить, что, видимо, потрясенные жуткой расправой (в Форте Брегг ничего подобного еще не случалось) полицейские на первом этапе расследования совершили несколько непростительных ошибок. В частности они затоптали возможные следы преступников внутри дома и за его пределами. Правда, они обнаружили на заднем дворе нож, деревянную дубинку и ломик для колки льда, но все отпечатки на них были уничтожены.

Тем временем раненый Джеффри Макдональд был доставлен в военный госпиталь. Врачи констатировали, что все его ранения не смертельны. Макдональд получил удар ножом в грудь с повреждением правого легкого, поверхностный удар по голове и имел несколько неглубоких царапин на груди. В том же госпитале утром следующего дня он дал первые показания.

— Я спал на кушетке в гостиной, когда раздался какой-то посторонний шум. Я проснулся и увидел незнакомых людей, трех мужчин и одну молодую женщину со светлыми длинными волосами и в широкополой шляпе. Она держала зажженную свечу и нараспев повторяла фразу: "Убейте свиней!" Я попытался встать, и в это мгновение один из мужчин ушел в спальню и я услышал крик Колетт. Я хотел броситься ей на помощь, но другой мужчина размахнулся и ударил меня чем-то тяжелым по голове. В глазах у меня все помутилось, но я обхватил его руками, и мы упали на пол. Потом меня ударили ножом, и я потерял сознание. Еще помню, что та девушка несколько раз повторила: "ЛСД — это клево!"

Судя по рассказу, в доме Джеффри Макдональда побывали преступники, своими действиями копировавшие почерк банды Чарльза Мэнсона. Опираясь на описания Макдональда, полиция скоро составила словесные портреты нападавших, которые тут же были объявлены в розыск. Однако поиски ничего не дали. Удивляло то, что всей четверке удалось каким-то образом выскользнуть с территории военной базы. Да еще эксперты-криминалисты, исследовав пятна крови на месте преступления, сумели воссоздать достаточно подробную картину убийства. И эта картина существенно отличалась от той, что нарисовал Джеффри Макдональд. Кроме этого, под телами убитых были обнаружены мельчайшие волокна ткани с пижамы Джеффри, а, по его словам, ни к одной из убитых он не подходил. Еще более странным выглядело то, что под ногтями 6-летней Кимберли также были найдены волокна от пижамы капитана. Все это указывало на то, что Джеффри Макдональд давал неверные показания, искажая картину преступления. Следователи предложили ему пройти проверку на полиграфе — детекторе лжи. Капитан согласился, но перед самой проверкой от эксперимента отказался.

Все это происходило в начале апреля 1970 года, а 1 мая военная прокуратура предъявила Джеффри Макдональду три пункта официального обвинения. Для большинства жителей Форта Брегг это было шоком, первоначально даже никто не поверил в его правдоподобность. Многие искренне сочувствовали красавцу капитану, который за одну ночь потерял жену, двух дочерей и неродившегося ребенка. Поверить в то, что всех убил именно отец семейства, ни один нормальный человек был не в состоянии.

Защищать капитана вызвался гражданский адвокат Берии Сигел, за плечами которого было не одно выигранное дело. Он был известен своей агрессивностью и нестандартным мышлением.

— Вы утверждаете, что мой подзащитный, как заправский мясник, безжалостно расправился со своей беременной женой и двумя маленькими дочками, — бросился в атаку Сигел. — Это вы утверждаете применительно к человеку, который был известен как прекрасный семьянин, преуспевающий военный и законопослушный гражданин. Но на каком основании вы смеете так утверждать? Ведь ваши действия по поиску истинных авторов этого безжалостного преступления пронизаны вопиющей некомпетентностью. Вы хотите доказательств? Я вам их предъявляю.

В первые же минуты после прибытия на место преступления вы, как стадо слонов, прошлись по нему и уничтожили практически все следы. Мой подзащитный в ту же ночь описал вам приметы всех преступников, но вы удосужились выставить патрули на улицах только утром следующего дня, когда преступников и след простыл. Это указывает на то, что у вас не было особого рвения в обнаружении убийц по горячим следам.

Далее. Эксперты утверждают, что под телами убитых были найдены волокна ткани от пижамной рубашки моего подзащитного. Сам он затрудняется объяснить, как они там оказались, но предполагает, что они попали па пол до убийства. И это объяснимо, если брать во внимание тот факт, что это волокна ткани не с рубашки, а с пижамных брюк. Но где эти брюки? А эти брюки санитары госпиталя выбросили в мусорное ведро в тот день, когда Джеффри Макдональд попал в госпиталь.

У меня нет никаких сомнений в том, что это преступление дело рук обыкновенных хиппи. Мы помним, что произошло полгода назад в доме Шэрон Тэйт. Только обкурившиеся малолетки могли совершить столь жестокое преступление, в котором сегодня обвиняется мой подзащитный. В пользу моей версии говорит и то, что из шкатулки покойной Колетт Макдональд пропали два дорогих кольца. Неужели вы думаете, что их взял мой подзащитный?

Я утверждаю, что Джеффри Макдональд не совершал этого убийства, потому что у него не было мотивов совершать его. А вот у настоящих преступников такие мотивы могли быть. Вы ведь прекрасно знаете, что Джеффри Макдональд как врач имеет доступ к наркотическим средствам. Это могли знать и те, что вломились в дом. Ведь та единственная девушка, что была среди них, воспевала хвалу ЛСД. Значит, они вполне могли явиться в дом к моему подзащитному в надежде найти именно наркотики.

И еще об одном, уважаемые. Джеффри Макдональд достаточно подробно описал девушку. На нее очень похожа подозреваемая 18-летняя Хелена Стекли. Правда, она настолько злоупотребляет наркотиками, что ничего не помнит о событиях не только той роковой ночи 7 февраля, но и последующих дней. Однако это не снимает с нее подозрений. Просто необходимо сосредоточить все силы на этом направлении, а не валить все на моего подзащитного.

Страстная речь Берни Сигела сыграла свою роль. В октябре 1970 года военное дознание сняло с Макдональда обвинение за недостатком улик. А через два месяца он получил почетную демобилизацию и уехал из Форта Брегг в Калифорнию, на Лонг-Бич. Злополучный дом № 544 по Кассел-драйв был наглухо заколочен, и, казалось, никогда человеческая нога не переступит ею порог. Однако история на этом не закончилась.

Отчим погибшей Колечт Макдональд Альфред Кассаб (он удочерил ее, когда девочке было 13 лет) все время дознания поддерживал зятя. Как и многие в Форте Брегг, он не верил, что Джеффри мог расправиться со своей семьей. Но после того, как до него стали доходить слухи о том, что Макдональд работает в медицинском центре имени Святой Марии, купил дорогую квартиру, завел 34-футовую яхту и даже любовницу, Альфред Кассаб впервые задумался. Он затребовал из военной прокуратуры материалы дела. Интуиция подсказывала ему, что здесь не все чисто: как получилось, что озверевшие наркоманы зверским образом расправились с беззащитной женщиной и двумя маленькими детьми, но пощадили главу, семейства? Ведь, по словам Макдональда, он отчаянно сопротивлялся. Банда Мэнсона, под действия которой рядились убийцы, не оставила в живых ни одного человека.

Изучив протоколы, Альфред Кассаб приехал в Форт Брегг и все свои сомнения выложил начальнику отдела уголовных расследований полковнику Пруитту, который и до этого не верил в невиновность Джеффри Макдональда. Пруитт решил поднять дело. Выделив Кассабу восьмерых агентов, он приказал вскрыть "дом ужаса" на Кассел-драйв и обследовать его. Однако результаты дополнительного расследования не смогли убедить Министерство юстиции возбудить уголовное дело вновь. Прошло еще два года.

И только в 1975 году, благодаря настойчивости Кассаба и Пруитта, Министерство юстиции согласилось дать новый ход делу, хотя скорость его движения была минимальной. Препирательства сторон длились более трех лет. Перелом наступил в 1976 году, когда большое жюри присяжных в Северной Каролине выдвинуло против Джеффри Макдональда официальное обвинение. В ответ адвокат Берни Сигел обратился в апелляционный суд и добился того, что тот объявил нарушенными конституционные права его подзащитного и вновь восстановил его на работе в медицинском центре имени Святой Марии. Но Кассаб обратился в Верховный суд США с просьбой начать процесс по этому делу. И в июне 1977 года Верховный суд согласился принять дело к своему рассмотрению. Для Джеффри Макдональда это решение было подобно грому среди ясного неба. В одном из своих интервью он заявил: "С момента преступления прошло уже более семи лет и найти истину будет теперь очень трудно. Кто даст гарантию, что кто-то из свидетелей вдруг не ошибется и не возведет на меня напраслину?"

Новое следствие длилось два года. И в июле 1979 года Джеффри Макдональд предстал перед судом в Ралли, в штате Северная Каролина. На этот раз Берни Сигелу было гораздо труднее: судья Фрэнсис Дюпри повел жесткую линию в отношении защиты. Во-первых, он не разрешил адвокатам использовать справки о психическом состоянии Макдональда в 1970 году, а во-вторых, пресек цитирование протоколов первоначального военного дознания. В ответ Сигел принялся напирать на безупречную биографию своего подзащитного. Но тут же нашлись свидетели, которые это опровергли. Оказалось, что Макдональд, уже женившись на Колетт, имел любовниц, что приводило к конфликтам в семье. По версии обвинения, это и могло спровоцировать конфликт в ночь с 7 на 8 февраля 1970 года. Вот как это могло выглядеть.

Во время ссоры Макдональд ударил жену кулаком в лицо и она упала. Защищаясь, она схватила деревянную дубинку, но Макдональд вырвал ее. В это время в спальню вбежала проснувшаяся от шума Кимберли. Вероятно, Макдональд не заметил ее и замахнулся дубинкой на Колетт. Однако та попала в голову подбегавшей сзади Кимберли, и от сильного удара она потеряла сознание. Макдональд поднял девочку с пола и отнес в другую комнату. Туда же вбежала и разъяренная Колетт. И драка между ними продолжилась. Ярость Макдональда перешла все границы, и он обрушил на жену град ударов. В результате он сломал ей обе руки и в конце концов добил ее шестнадцатью ударами ножа. Покончив с женой, он вдруг отчетливо понял, что отступать некуда, и решил разыграть нападение неизвестных. Он взял нож и отправился в спальню девочек.

Чувствуя, что инициатива в зале суда уходит, зашита попыталась воспользоваться сильным, по ее мнению, аргументом. В зал была приведена Хелена Стокли, та, что претендовала на роль "девушки в широкополой шляпе". За эти годы она вконец опустилась и являла собой жалкое зрелище. Она путалась в показаниях и так и не смогла объяснить, где она была в ту ночь. Сигел утверждал, что она была в доме Макдональдов, но обвинение с этим не согласилось. В свое время эта девушка называла в качестве своих соучастников нескольких мужчин, но все они оказались к убийству непричастны.

Прежде чем вынести окончательное решение, присяжные решили посетить дом, где произошла трагедия. Обвинение до мелочей просчитало этот ход. По словам Макдональда, в ту роковую ночь он отчаянно сопротивлялся, однако гостиная выглядела совершенно не пострадавшей. Макдональд заявил, что сейчас все в гостиной лишь на 5 процентов напоминает ту обстановку. Но материалы следствия утверждали обратное и уличали Макдональда во лжи. Все это в конце концов и перевесило чашу весов в пользу обвинения.

После шести с половиной часов совещания присяжные вынесли свой вердикт: Джеффри Макдональд виновен в непредумышленном убийстве жены Колетт и дочери Кимберли, убийство же 2-летней Кристен, по мнению присяжных, Макдональд совершил уже умышленно. Суд приговорил его к трем срокам пожизненного заключения. Когда Берни Сигел попросил отпустить его клиента под залог до подачи апелляции, суд ему отказал. Судья Фрэнсис Дюпри заявил: "Мы не мстили обвиняемому. Это был поиск истины, поиск правосудия".

И все-таки это еще был не конец этой поистине беспрецедентной истории. Через год Верховный суд обнаружил ряд ошибок, допущенных в отношении Макдональда, и нашел возможным освободить его из-под стражи. Прокуроры подали новую апелляцию, и в декабре 1981 года суд вновь вынес приговор: виновен. Казалось, все это будет происходить до бесконечности, по 31 марта 1982 года Верховный суд окончательно подтвердил, что права подсудимого нарушены не были. И на свободу Джеффри Макдональд уже больше не вышел.

В 1984 году в США вышла книга Джо Макгинеса "Фатальное видение", в которой автор попытался ответить на многие вопросы, возникшие в ходе этого уголовного дела. Например, общественное мнение не смогло поверить в то, что Макдональд мог убить своих маленьких дочерей. Джо Макгинсс в своей книге объяснил это тем, что в ту ночь Макдональд принял изрядную дозу амфитамина и не смог контролировать себя. Это объяснение выглядело убедительно (ведь Макдопальд был врачом), однако сам он публично обвинил автора во лжи. Это не помешало через несколько лет Голливуду снять по ней художественный фильм, который имел в США оглушительный успех.

В лапах дьявола (1969)

Знаменитая "Фабрика грез" Голливуд всегда была ареной всевозможных скандалов, как любовных, так и криминальных. Последние случались реже, но резонанс от них был значительнее.

Так, в 1921 году знаменитый комик Роско Арбакл, по прозвищу Толстяк, праздновал в отеле «Сан-Фрэнсис» в Сан-Франциско свой новый контракт на миллион долларов. Размах празднования был поистине огромен и продолжались гуляния без малого три дня. В конце концов сам виновник торжества упился настолько, что схватил 25-летнюю Вирджинию Рапп, уволок ее в свою спальню и там зверски изнасиловал… с помощью пустой бутылки из-под вина. В результате несчастная пять дней пролежала в коме и в конце концов умерла. На состоявшемся суде около сорока свидетелей описали, как пьяный Арбакл насильно тащил Вирджинию в спальню, однако суд оправдал актера-убийцу. В 1932 году Роско Арбакл умер от алкоголизма.

4 апреля 1958 года 14-летняя дочь знаменитой киноактрисы Ланы Тернер (в разное время она была любовницей Фрэнка Синатры, Шона Коннери), спасаясь от домогательств очередного любовника матери, гангстера Джонни Стромпанато, ударила его ножом в грудь и убила на месте. Девушку поместили в одну из психиатрических клиник, где она провела восемь лет. А ее мать, как это ни странно, на волне этого скандала стала еще более популярна и ее гонорары перевалили за миллион долларов.

Правда, все эти истории не шли ни в какое сравнение с тем, что произошло в Беверли Хиллз в августе 1969 года. Жертвами этого преступления стали сразу пять человек, среди которых оказалась и молодая «звезда» американского кино, жена знаменитого голливудского режиссера польского происхождения Романа Поланского 26-летняя Шэрон Тэйт.

Роман Поланский родился в Париже, затем его родители переехали в Польшу, где и осели окончательно. В 50-х годах Поланский окончил киношколу в Лодзи и стал профессиональным кинорежиссером. В конце 1962 года он снял по сценарию Анджея Вайды фильм "Нож в воде", имевший колоссальный успех в Европе. Поланский решает покинуть Польшу и уезжает в Лондон. Как он сам позднее объяснит, "меня всегда считали «космополитом», человеком без корней, я был немного французом для поляков и поляком для Запада".

В 1966 году Поланский приехал в Лос-Анджелес в поисках актеров для своего нового фильма "Бал вампиров". На квартире друзей он познакомился с 23-летней восходящей звездой Голливуда Шэрон Тэйт, о которой один из голливудских кинокритиков как-то заявил: "Шэрон прошла все дантовские круги Голливуда. Она познала наркотики, познала неписаный закон, по которому за каждую ступеньку успеха начинающая актриса в Голливуде расплачивается своим телом".

Встреча в Лос-Анджелесе предопределила судьбу обоих: после съемок в "Бале вампиров" (оба они сыграли главные роли) Поланский и Тэйт поженились. Первое время они жили в Лондоне, где в 1967 году Поланский приступил к съемкам очередного фильма-ужасов — на этот раз он решил экранизировать роман Айры Левина "Ребенок Розмари". Сюжет был необычен: в некий дом приезжает семья молодоженов и в рождественскую ночь, когда муж спит, его жену насилует сам Сатана. Так в ее утробе поселяется сын Антихриста, который в конце фильма благополучно появляется на свет.

В новом фильме роли для Тэйт не нашлось. Однако Шэрон не сильно огорчилась, удовлетворившись ролью очаровательной вампирши в предыдущем фильме мужа. К тому же в конце 1968 года Тэйт забеременела и уехала в Лос-Анджелес на шикарную виллу "Бэлл Эйр" в Беверли Хиллз. Рядом с этой виллой, в местечке Спан, содержал свою «коммуну» 35-летний Чарльз Мэнсон.

Он родился 11 ноября 1934 года в городе Цинциннати у незамужней 16-летней Кэтлин Меддок. С 13 лет занимаясь проституцией, она однажды забеременела от случайного клиента, по прозвищу "полковник Скотт". Сделав свое дело, он тут же испарился в неизвестном направлении, оставив 16-летней девушке все заботы о будущем ребенке. Но Кэтти повезло: незадолго до рождения сына она встретила некоего Мэнсона, и тот согласился на ней жениться. Таким образом, родившийся вскоре мальчик получил имя Чарльз и фамилию Мэнсон.

Между тем молодые родители были явно обременены его появлением на свет, и вскоре Кэтти отдала сына на воспитание собственной бабке, в Западную Вирджинию. К сожалению, старушка оказалась не самым лучшим воспитателем, и уже в 8 лет Чарльз Мэнсон попался на мелкой краже продуктов, а в 16 лет угодил в тюрьму для подростков "Байз Таун" в штате Небраска после того, как угнал автомобиль. Затем его отправили в реформаторий для мальчиков в Плейнфилдс, штат Индиана, откуда он совершил 18 побегов. Правда, каждый раз его ловили и водворяли на место. В 1951 1954 годах он побывал в нескольких федеральных реформаториях, пока в ноябре 1954 года его не освободили досрочно. Обретя свободу, Мэнсон организовал свою собственную «коммуну», или «семью», в которую принимал молодых людей (в основном девушек), исповедовавших его «религию», основной идеей было бесприкословное подчинение Мэнсону, провозгласившему себя Христом и Сатаной одновременно, Мессией грядущего Апокалипсиса. Причем Мэнсон провозглашал себя не всепрощающим Иисусом, а Иисусом, карающим.

Его «семья» состояла из 12 девушек и двух-трех парней. Мэнсон не любил представителей собственного пола, считал их эгоистами, неспособными побороть гордыню и «раствориться» в Боге, то есть в Мэнсоне. А вот молодые девушки на эту роль подходили идеально. Не случайно в одном из гимнов «семьи», сочиненных Мэнсоном, были такие строки:

Милашка, прекращай существовать,
Приди и скажи, что ты меня любишь.
Бросай свой мир, я — то, что тебе нужно.
Подчинение — это дар, дай его брату своему…

Подчинение Мэнсону было полным и беспрекословным. Каждая из них должна была выполнять все его и других коммунаров-мужчин сексуальные прихоти, и эти совместные оргии продолжались порой несколько часов в день. Кроме этого, Мэнсон иногда «одалживал» своих девушек членам других «семей» или группировок, в поддержке которых он нуждался. При этом ни одна из девушек не могла не выполнить волю своего господина. Как писал известный американский криминолог В. Фокс: "Группу Мэнсона характеризовали сплоченность и безоговорочное подчинение лидеру. Эта сплоченная группа действовала как единый организм. Каждым членом этой группы двигало стремление к удовлетворению своих эмоциональных потребностей. Именно благодаря подкрепляющему воздействию группы людей ведут себя так, как никогда бы не вели себя в одиночку".

В те годы на Западе только зарождалось движение «хиппи», и «семья» Мэнсона в сущности была одним из первых его проявлений. «Семья» жила в старом автобусе, здесь они ели, пили, занимались любовью, рожали детей, справляли все праздники и т. д. Их повседневной едой были объедки, добываемые на мусорных свалках. Сам Мэнсон говорил так: "Куда же деваются отбросы вашего общества? Их подбираем мы. Поэтому я — один из ваших отбросов. Я из тех, кого вы называете «хиппи». Я не думал о том, что такое быть хиппи. В общем, хиппи — значит хороший человек. Он подарит вам рубашку и цветы, улыбнется и пойдет дальше по дороге. Но не говорите с ним. Он не будет никого слушать. У него свои мысли. Он нашел себя".

Надо отметить, 60-е годы явились для Запада и Соединенных Штатов Америки поистине бунтарскими. Общество сотрясали расовые бунты, антивоенные и антигосударственные демонстрации, везде царил культ наркотиков, свободной любви, восточной мистики и оккультизма. Появление того, кто провозгласил себя «Сатаной» стало закономерным результатом увлечения "играми в дьявола". Так, лидер группы "Роллинг Стоунз" Мик Джаггер в 1968 году написал песню "Симпатия к дьяволу", которая звучала как приглашение присоединиться к дьявольским игрищам, типа войн и бунтов.

Именно в это время, в 1968 году, на экраны США вышла картина, которую официально нарекли "предвестницей нового возрождения темы сатанизма в кино". Это был фильм все того же Романа Поланского "Ребенок Розмари".

В эту компанию «сатанистов» вольно или невольно попали даже легендарные «Битлз». 25 ноября 1968 года в США вышла их долгоиграющая пластинка "Белый альбом", где звучала песня "Хелтер Скелте" (Тарарам).

Посмотри, какой кругом тарарам…
Он с каждым днем все сильней.
Да, сильней!
Да, сильней!

В этой песне Чарльз Мэнсон услышал закодированный призыв к убийствам, о чем он позднее и заявил на суде.

Мэнсон увлекся "игрой в дьявола" так сильно, что не заметил, как игра перешла в реальность. Символ его неограниченной власти в «семье» был охотничий нож, и Мэнсон часто провозглашал, что "каждый боится быть зарезанным. Но если ты можешь принять смерть, значит ты можешь и убить" учил Мэнсон «коммунаров». Как заметил один из тех, кто близко знал Мэнсона: "Можно было ясно видеть, как в нем борются Бог и дьявол. И дьявол, кажется, победил". На календаре стояло лето 1969 года.

В начале августа близкий друг Мэнсона, некий недоучившийся актер Бобби Бесолель, по прозвищу Люцифер, пообещал своим знакомым-хиппи, достать для них несколько упаковок наркотика мескалина. Те вручили ему ни много ни мало тысячу долларов, и с этими деньгами Бесолель отправился к Гари Хинману. Сделка состоялась и Бесолель вернулся назад. Однако случилось непредвиденное. Распечатав коробки, заказчики обнаружили, что в них находится не мескалин, а нечто другое. А деньги давались под определенный товар, и теперь Бесолель должен был объясниться. "Ребята, я все улажу", заявил он недовольным клиентам и, прихватив «коммунарок» Мэри Бруннер и Сюзан Аткинс, отправился к Хинману.

Повторная встреча продавца и покупателя была уже иной. Бесолель потребовал или вернуть деньги или вручить настоящий товар — мескалин.

Хинман попытался решить дело кулаками, но Бесолель выхватив пистолет, выстрелил Хинману в грудь. Тот рухнул.

И хотя он стрелял почти в упор, убить хозяина дома с первого выстрела Бесолель не сумел. А может быть, он этого и не хотел, надеясь, что тот скажет, где хранятся наркотики. Позже они обыскали дом, но мескалина не нашли.

— Где товар? — тряс Бесолель раненного Хинмана, но тот только стонал.

Одна из девушек стала с остервенением бить его ножом по ноге, однако и это не помогло.

Тогда Бесолель извлек охотничий нож и вонзил его в грудь Хинмана. Затем он обмакнул в кровь убитого четыре пальца на парвой руке и, сложив их "кошачьей лапкой", оставил отпечаток на стене.

— Пусть думают, что это сделали "Черные пантеры", — объяснил он спутницам.

"Черные пантеры" возникли в США осенью 1966 года, как средство самообороны черных жителей Америки от белых экстремистов. Однако постепенно часть участников этой организации встала на путь насилия и террора, и в 1969 году американская полиция и ФБР устроили настоящую охоту за «пантерами». Так что ссылка Бесолеля на «пантер» преследовала вполне определенные цели.

И все же убийцы допустили непростительный просчет. У Хинмана было два автомобиля и оба стали добычей Бесолеля и его спутниц. 6 августа 1969 года в одном из этих автомобилей полиция и арестовала Бесолеля.

Как только Чарльз Мэнсон узнал об аресте друга, он поклялся любой ценой выручить его из беды. В его голове созрела идея совершить убийство, схожее с расправой над Хинманом. Мэнсон вспомнил, что в "Бэлл Эйр" живет парень, которому он однажды показал свои песни и попросил посодействовать в их записи. Но парень назвал Мэнсона бездарностью. Мэнсон этого не простил. И хотя он слышал, что парень в роде давно уехал из "Бэлл Эйр", а в его доме живут другие люди, Мэнсон принял решение. Вместе с ним "на дело" поехали Текс Уотсон, Патриция Кревинкель и та самая Сюзан Аткинс, которая присутствовала при убийстве Гари Хинмана.

В тот роковой вечер, в пятницу 8 августа 1969 года, на вилле Шэрон Тэйт (она была на 8-м месяце беременности) собрались гости: наследница кофейного промышленника-миллионера Абигэйд Фолджер, ее любовник и старый приятель Р. Полянского Войцех Фриковски и парикмахер Шэрон Джей Себринг. Сам хозяин дома, Р. Полянский, все еще находился в Лондоне, откуда каждый день звонил жене. Накануне рокового дня Поланский сообщил, что прилетит днем 9 августа. Это был их последний разговор.

Поздно ночью к дому Шэрон Тэйт подошли Мэнсон и его подопечные. У ворот стоял автомобиль, в котором находился 18-летний Стивен Пэрент, гомосексуалист и любовник местного сторожа. Он не успел даже вскрикнуть, как один из убийц выхватил пистолет и всадил в него пять пуль. Его смерть была мгновенной. На звуки выстрелов из дома выбежали Войцех Фриковски и Абигейл Фолджер, которая была в ночной рубашке. Они успели сделать всего несколько шагов, как перед ними выросли убийцы. Сначала они несколько раз ударили Фриковски ножом, а затем разрядили в него пистолет. То же самое сделали и с Фолджер. Оставшиеся в доме Шэрон Тэйт и Джей Себринг были потрясены, даже не попытались оказать хоть какое-то сопротивление. Преступники, вкусив крови, не реагировали на мольбы беременной женщины. По приказу Мэнсона Шэрон Тэйт заломили руки за спину и, связав их поясом от халата, подвесили несчастную к люстре. Себринг попытался было вступиться, но один из преступников выстрелил ему в голову из пистолета, а его напарницы тут же вонзили в тело ножи.

Больше всего мучений выпало на долю голливудской «звезды»: убийцы отрезали ей груди, методично наносили ей удары в живот, позже эксперты насчитают шестнадцать таких ударов. Когда жертва затихла, преступники ее кровью написали на стене «свиньи» и "тарарам".

Утром 9 августа к дому Шэрон подошла горничная Уинифред Чэпмэн. То, что она увидела, заставило ее с дикими воплями броситься прочь. Сержант криминальной полиции, побывавший на месте трагедии, позднее заявил: "За всю свою жизнь я не видел более ужасного зрелища. Меня чуть не вывернуло наизнанку".

Чудовищная расправа в Беверли Хиллз заставила содрогнуться всю Америку. Общественность требовала скорейшей поимки убийц, однако полиция не смогла задержать их по горячим следам. И это стоило жизни еще двум людям.

Увидев реакцию общества, Мэнсон решил закрепить успех. 11 августа он, Уотсон, Аткинс и Лесли Ван Хаутен сели в машину и отправились на окраину Лос-Анджелеса, где обитал давний недоброжелатель Мэнсона. В тот вечер его не оказалось дома, и тогда Мэнсон приказал своим людям ворваться в соседний дом бакалейщика Лино Ла Бьянка и его жены Розмари. Оба они приняли мученическую смерть. Хозяину дома убийцы выцарапали на теле слово «война», а кровью на стене начертали: «тарарам», "восстание" и "смерть свиньям".

Когда убийцы вышли на улицу, они, к своему изумлению, не увидели автомобиля с Мэнсоном. Как оказалось, ему стало скучно, и он уехал в свою вотчину, заставив таким образом своих подопечных добираться обратно пешком, что они безропотно и сделали.

Охота за безжалостными убийцами длилась несколько месяцев. В январе 1971 года состоялся суд над Чарльзом Мэнсоном и его учениками. Даже за полтора года, что прошло со дня кровавого злодеяния, Америка не смогла забыть тот кошмар.

На состоявшемся процессе никто так и не услышал слов расскаяния ни от одного из убийц. Текс Уотсон цинично заявил: "Для меня та ночь была самым забавным приключением", а Сюзан Аткинс добавила: "Когда я первый раз ткнула Тэйт ножом, это было очень приятное ощущение". Прокурор Бульози потребовал самой суровой кары, что суд и сделал: 25 января Мэнсон, хотя сам он никого не убивал, был приговорен — к смертной казни, остальные к пожизненному заключению. Однако вскоре в штате Калифорния смертная казнь была отменена, и Мэнсон стал пожизненным заключенным.

Со дня этого преступления прошло уже 27 лет, но американцы о нем не забывают. В многом этому способствует и сам Ч. Мэнсон, который даже из-за тюремной решетки продолжает «учить» молодых. За время пребывания в тюрьме он дал тысячи интервью различным изданиям, написал несколько книг, выпустил серию пластинок со своими песнями. О нем снято несколько фильмов (первым был фильм Л. Мэррика и Р. Хендриксона «Мэнсон», вышедший в 1972 году), его песни исполняют такие известные на Западе ансамбли, как «Нирвана» и "Ганс энд Розес". Более чем странно выглядит притягательная сила этого человека, который однажды заявил: "Если вдруг я выйду на свободу, я устрою такое, что убийство Шэрон Тэйт покажется вам детской игрушкой".

Загадка форта Брегг (1970)

В начале 1970 года в США было неспокойно. Американская армия вела кровопролитную войну во Вьетнаме, а в самой Америке сотни тысяч ее граждан выходили на демонстрации протеста против этой войны. Власти отвечали на эти выступления самым жестоким образом. Например, в Кентском университете в штате Огайо национальная гвардия открыла оружейный огонь по массовой студенческой демонстрации. Были многочисленные жертвы.

В это время в Калифорнии был арестован вдохновитель и организатор безжалостного убийства молодой кинозвезды Шэрон Тэйт 35-летний Чарльз Мэнсон.

Однако этот успех полиции на фоне того, что происходит в США в конце 60-х начале 70-х годов — ничто. Американское общество больно насилием: в расчете на 100 тысяч американцев было совершено 2 906 серьезных преступлений, из которых 13,5 процентов — насильственные. В 1971 году в США будет арестовано 68 914 преступников, из которых 47 197 (68 %) — повторно. Через год число зарегестрированных преступлений достигнет 5 891 900. С 1963 по 1973 год в США от рук преступников погибло 860 полицейских. Никогда ранее американские правоохранительные органы не несли таких ощутимых потерь.

По мнению многих специалистов, волна насилия была вызвана в том числе и либеральным отношением правосудия к преступникам. Директор ФБР Эдгар Гувер говорил об этом и призывал "покончить с этими телячьими нежностями к отбросам общества, с сладкоречивостью и хныкающими просьбами о снисхождении со стороны высокомерных профессоров". К этому же призывало тогда и Общество Джона Берча, которое опубликовало следующее заявление: "Мы в течение многих лет говорим о том, что федеральное правительство является главным врагом полицейских из-за своих либеральных и радикальных программ, которые только способствуют росту преступности и наглости преступников. Либеральная процедура условно-досрочного освобождения и пробации позволяет почти сразу же выпускать осужденного преступника на свободу. И разумеется, решение Верховного суда об отмене смертной казни и другие правила, дающие свободу опасным преступникам на основе абсурдных формальностей, еще раз подтверждают правильность нашего заявления о том, что администрация Никсона, как и администрации предыдущих президентов, несет ответственность за волну преступности и террора, которая обрушивается сегодня на американский народ".

Напуганная ростом преступности администрация Ричарда Никсона потребовала от полицейских комиссаров снизить ее уровень любой ценой. А полиция не нашла ничего лучшего, как заняться сглаживанием статистических данных. И преступность в США на бумаге резко пошла вниз. По этому поводу в начале 1974 года в Белом доме был устроен торжественный прием.

В той череде «громких» преступлений стоит рассказать об одном, которое оказалось не только самым диким и кровавым, но и самым загадочным.

Это случилось в штате Северная Каролина, в штаб-квартире элитного подразделения армии США "зеленые береты" Форте Брегге. Главными героями этой трагедии стали капитан медицинской службы Джеффри Макдональд, его жена Колетт и двое их дочерей: 6-летняя Кимберли и 2-летняя Кристен.

Джеффри Макдональд родился в бедной семье, что не помешало ему сделать блестящую военную карьеру. В конце 50-х годов он поступил в Принстонскую военную академию и с успехом ее закончил. На 2-м курсе судьба свела его с уроженкой городка Печеки на Лонг-Айленде по имени Колетт, которая в 1963 году стала его женой. К тому времени она была уже беременна от Джеффри первым ребенком — дочерью Кимберли.

Благополучно закончив академию, Макдональд одно время изучал медицину в Северо-Западном университете и в 1969 году поступил в армию врачом. Вскоре вместе с семьей он попал на военную базу в Форт Брегг. По словам многих людей, знавших их, Макдональды были обычной семьей, которая внешне выглядела безупречно. Так продолжалось до злополучного дня 7 февраля 1970 года.

В тот день далеко за полночь дежурному офицеру военной полиции позвонили и, когда он поднял трубку, оттуда раздался приглушенный мужской шепот:

— Помогите! Мою семью убивают! Дом № 544 по Кассел-драйв. Мое имя капитан Макдональд.

Усиленному наряду полиции предстала поистине жуткая картина. Хозяин дома Джеффри Макдональд, прикрывая рукой глубокую рану на груди, лежал на полу в главной спальне. Рядом с ним лежала его мертвая жена. Убийц не остановило, что женщина была беременна. Они сломали ей обе руки, изуродовали лицо и нанесли 21 удар острым предметом. На стене спальни, над кроватью, кровью было начертано: "свиньи".

В другой комнате полицейские обнаружили труп 6-летней Кимберли Макдональд, которой преступники нанесли 16 ударов острым предметом и в нескольких местах проломили череп.

В третьей комнате лежала убитая 2-летняя Кристен Макдональд, которой нанесли 17 ударов острым предметом. Все комнаты были залиты кровью, и лишь гостиная была в относительном порядке. Впрочем, тогда на это никто не обратил внимания.

Стоит заметить, что, видимо, потрясенные жуткой расправой (в Форте Брегг ничего подобного еще не случалось) полицейские на первом этапе расследования совершили несколько непростительных ошибок, в частности — они затоптали возможные следы преступников внутри дома и за его пределами. Правда, они обнаружили на заднем дворе нож, деревянную дубинку и ломик для колки льда, но все отпечатки на них были уничтожены.

Тем временем раненый Джеффри Макдональд был доставлен в военный госпиталь. Врачи констатировали, что все его ранения не смертельны. Макдональд получил удар ножом в грудь с повреждением правого легкого, поверхностный удар по голове и имел несколько неглубоких царапин на груди. В том же госпитале утром следующего дня он дал первые показания.

— Я спал на кушетке в гостиной, когда раздался какой-то посторонний шум. Я проснулся и увидел незнакомых людей, трех мужчин и одну молодую женщину со светлыми длинными волосами и в широкополой шляпе. Она держала зажженную свечу и нараспев повторяла фразу: "Убейте свиней!" Я попытался встать, и в это мгновение один из мужчин ушел в спальню и я услышал крик Колетт. Я хотел броситься ей на помощь, но другой мужчина размахнулся и ударил меня чем-то тяжелым по голове. В глазах у меня все помутилось, но я обхватил его руками, и мы упали на пол. Потом меня ударили ножом, и я потерял сознание. Еще помню, что та девушка несколько раз повторила: "ЛСД это клево!"

Судя по рассказу, в доме Джеффри Макдональда побывали преступники, своими действиями копировавшие почерк банды Чарльза Мэнсона. Опираясь на описания Макдональда полиция скоро составила словесные портреты нападавших, которые тут же были объявлены в розыск. Однако поиски ничего не дали. Удивляло то, что всей четверке удалось каким-то образом выскользнуть с территории военной базы. Да еще эксперты-криминалисты, исследовав пятна крови на месте преступления, сумели воссоздать достаточно подробную картину убийства. И эта картина существенно отличалась от той, что нарисовал Джеффри Макдональд. Кроме этого, под телами убитых были обнаружены мельчайшие волокна ткани с пижамы Джеффри, а по его словам, ни к одной из убитых он не подходил. Еще более странным выглядело то, что под ногтями 6-летней Кимберли также были найдены волокна от пижамы капитана. Все это указывало на то, что Джеффри Макдональд давал неверные показания, искажая картину преступления. Следователи предложили ему пройти проверку на полиграфе — детекторе лжи. Капитан согласился, но перед самой проверкой от эксперимента отказался.

Все это происходило в начале апреля 1970 года, а 1 мая военная прокуратура предъявила Джеффри Макдональду три пункта официального обвинения. Для большинства жителей Форта Брегг это было шоком, первоначально даже никто не поверил в его правдоподобность. Многие искренне сочувствовали красавцу капитану, который за одну ночь потерял жену, двух дочерей и неродившегося ребенка. Поверить в то, что всех убил именно отец семейства, ни один нормальный человек был не в состоянии.

Защищать капитана вызвался гражданский адвокат Берни Сигел, за плечами которого было не одно выигранное дело. Он был известен своей агрессивностью и нестандартным мышлением.

— Вы утверждаете, что мой подзащитный, как заправский мясник, безжалостно расправился со своей беременной женой и двумя маленькими дочками, — бросился в атаку Сигел. — Это вы утверждаете применительно к человеку, который был известен как прекрасный семьянин, преуспевающий военный и законопослушный гражданин. Но на каком основании вы смеете так утверждать? Ведь ваши действия по поиску истинных авторов этого безжалостного преступления пронизаны вопиющей некомпетентностью. Вы хотите доказательств? Я вам их предъявляю.

В первые же минуты после прибытия на место преступления вы, как стадо слонов, прошлись по нему и уничтожили практически все следы. Мой подзащитный в ту же ночь описал вам приметы всех преступников, но вы удосужились выставить патрули на улицах только утром следующего дня, когда преступников и след простыл. Это указывает на то, что у вас не было особого рвения в обнаружении убийц по горячим следам.

Далее. Эксперты утверждают, что под телами убитых были найдены волокна ткани от пижамной рубашки моего подзащитного. Сам он затрудняется объяснить, как они там оказались, но предполагает, что они попали на пол до убийства. И это объяснимо, если брать во внимание тот факт, что это волокна ткани не с рубашки, а с пижамных брюк. Но где эти брюки? А эти брюки санитары госпиталя выбросили в мусорное ведро в тот день, когда Джеффри Макдональд попал в госпиталь.

У меня нет никаких сомнений в том, что это преступление дело рук обыкновенных хиппи. Мы помним, что произошло полгода назад в доме Шэрон Тэйт. Только обкурившиеся малолетки могли совершить столь жестокое преступление, в котором сегодня обвиняется мой подзащитный. В пользу моей версии говорит и то, что из шкатулки покойной Колетт Макдональд пропали два дорогих кольца. Неужели вы думаете, что их взял мой подзащитный?

Я утверждаю, что Джеффри Макдональд не совершал этого убийства, потому что у него не было мотивов совершать его. А вот у настоящих преступников такие мотивы могли быть. Вы ведь прекрасно знаете, что Джеффри Макдональд как врач имеет доступ к наркотическим средствам. Это могли знать и те, что вломились в дом. Ведь та единственная девушка, что была среди них, воспевала хвалу ЛСД. Значит, они вполне могли явиться в дом к моему подзащитному в надежде найти именно наркотики.

И еще об одном, уважаемые. Джеффри Макдональд достаточно подробно описал девушку. На нее очень похожа подозреваемая 18-летняя Хелена Стокли. Правда, она настолько злоупотребляет наркотиками, что ничего не помнит о событиях не только той роковой ночи 7 февраля, но и последующих дней. Однако это не снимает с нее подозрений. Просто необходимо сосредоточить все силы на этом направлении, а не валить все на моего подзащитного.

Страстная речь Берни Сигела сыграла свою роль. В октябре 1970 года военное дознание сняло с Макдональда обвинение за недостатком улик. А через два месяца он получил почетную демобилизацию и уехал из Форта Брегг в Калифорнию, на Лонг-Бич. Злополучный дом № 544 по Кассел-драйв был наглухо заколочен и, казалось, никогда человеческая нога не переступит его порог. Однако история на этом не закончилась.

Отчим погибшей Колетт Макдональд Альфред Кассаб (он удочерил ее, когда девочке было 13 лет) все время дознания поддерживал зятя. Как и многие в Форте Брегг, он не верил, что Джеффри мог расправиться со своей семьей. Но после того, как до него стали доходить слухи о том, что Макдональд работает в медицинском центре имени Святой Марии, купил дорогую квартиру, завел 34-футовую яхту и даже любовницу. Альфред Кассаб впервые задумался. Он затребовал из военной прокуратуры материалы дела. Интуиция подсказывала ему, что здесь не все чисто: как получилось, что озверевшие наркоманы зверским образом расправились с беззащитной женщиной и двумя маленькими детьми, но пощадили главу семейства? Ведь, по словам Макдональда, он отчаянно сопротивлялся. Банда Мэнсона, под действия которой рядились убийцы, не оставила в живых ни одного человека.

Изучив протоколы, Альфред Кассаб приехал в Форт Брегг и все свои сомнения выложил начальнику отдела уголовных расследований полковнику Пруитту, который и до этого не верил в невиновность Джеффри Макдональда. Пруитт решил поднять дело. Выделив Кассабу восьмерых агентов, он приказал вскрыть "дом ужаса" на Кассел-драйв и обследовать его. Однако результаты дополнительного расследования не смогли убедить Министерство юстиции возбудить уголовное дело вновь. Прошло еще два года.

И только в 1975 году, благодаря настойчивости Кассаба и Пруитта, Министерство юстиции согласилось дать новый ход делу, хотя скорость его движения была минимальной. Препирательство сторон длились более трех лет. Перелом наступил в 1976 году, когда большое жюри присяжных в Северной Каролине выдвинуло против Джеффри Макдональда официальное обвинение. В ответ адвокат Берни Сигел обратился в апелляционный суд и добился того, что тот объявил нарушенными конституционные права его подзащитного и вновь восстановил его на работе в медицинском центре имени Святой Марии. Но Кассаб обратился в Верховный суд США с просьбой начать процесс по этому делу. И в июне 1977 года Верховный суд согласился принять дело к своему рассмотрению. Для Джеффри Макдональда это решение было подобно грому среди ясного неба. В одном из своих интервью он заявил: "С момента преступления прошло уже более семи лет и найти истину будет теперь очень трудно. Кто даст гарантию, что кто-то из свидетелей вдруг не ошибется и не возведет на меня напраслину?"

Новое следствие длилось два года. И в июле 1979 года Джеффри Макдональд предстал перед судом в Ралли, в штате Северная Каролина. На этот раз Берни Сигелю было гораздо труднее: судья Френсис Дюпри повел жесткую линию в отношении защиты. Во-первых, он не разрешил адвокатам использовать справки о психическом состоянии Макдональда в 1970 году, а во-вторых, пресек цитирование протоколов первоначального военного дознания. В ответ Сигел принялся напирать на безупречную биографию своего подзащитного. Но тут же нашлись свидетели, которые это опровергли. Оказалось, что Макдональд, уже женившись на Колетт, имел любовниц, что приводило к конфликтам в семье. По версии обвинения, это и могло спровоцировать конфликт в ночь с 7 на 8 февраля 1970 года. Вот как это могло выглядеть.

Во время ссоры Макдональд ударил жену кулаком в лицо и она упала. Защищаясь, она схватила деревянную дубинку, но Макдональд вырвал ее. В это время в спальню вбежала проснувшаяся от шума Кимберли. Вероятно, Макдональд не заметил ее и замахнулся дубинкой на Колетт. Однако та попала в голову подбегавшей сзади Кимберли, и от сильного удара она потеряла сознание. Макдональд поднял девочку с пола и отнес в другую комнату. Туда же вбежала и разъяренная Колетт. И драка между ними продолжилась. Ярость Макдональда перешла все границы, и он обрушил на жену град ударов. В результате он сломал ей обе руки и в конце концов добил ее шестнадцатью ударами ножа. Покончив с женой, он вдруг отчетливо понял, что отступать некуда и решил разыграть нападение неизвестных. Он взял нож и отправился в спальню девочек.

Чувствуя, что инициатива в зале суда уходит, защита попыталась воспользоваться сильным, по ее мнению, аргументом. В зал была приведена Хелена Стокли, та, что претендовала на роль "девушки в широкополой шляпе". За эти годы она вконец опустилась и являла собой жалкое зрелище. Она путалась в показаниях и так и не смогла объяснить, где она была в ту ночь. Сигел утверждал, что она была в доме Макдональдов, но обвинение с этим не согласилось. В свое время эта девушка называла в качестве своих соучастников нескольких мужчин, но все они оказались к убийству непричастны.

Прежде чем вынести окончательное решение, присяжные решили посетить дом, где произошла трагедия. Обвинение до мелочей просчитало этот ход. По словам Макдональда, в ту роковую ночь он отчаянно сопротивлялся, однако гостиная выглядела совершенно не пострадавшей. Макдональд заявил, что сейчас все в гостиной лишь на 5 процентов напоминает ту обстановку. Но материалы следствия утверждали обратное и уличали Макдональда во лжи. Все это в конце концов и перевесило чашу весов в пользу обвинения.

После шести с половиной часов совещания присяжные вынесли свой вердикт: Джеффри Макдональд виновен в непредумышленном убийстве жены Колетт и дочери Кимберли, убийство же 2-летней Кристен, по мнению присяжных, Макдональд совершил уже умышленно. Суд приговорил его к трем срокам пожизненного заключения. Когда Берни Сигел попросил отпустить его клиента под залог до подачи апелляции, суд ему отказал. Судья Фрэнсис Дюпри заявил: "Мы не мстили обвиняемому. Это был поиск истины, поиск правосудия".

И все-таки это еще был не конец этой поистине беспрецедентной истории. Через год Верховный Суд обнаружил ряд ошибок, допущенных в отношении Макдональда, и нашел возможным освободить его из-под стражи. Прокуроры подали новую апелляцию, и в декабре 1981 года суд вновь вынес приговор: виновен. Казалось, все это будет происходить до бесконечности, но 31 марта 1982 года Верховный суд окончательно подтвердил, что права подсудимого нарушены не были. И на свободу Джеффри Макдональд уже больше не вышел.

В 1984 году в США вышла книга Джо Макгинеса "Фатальное видение", в которой автор попытался ответить на многие вопросы, возникшие в ходе этого уголовного дела. Например, общественное мнение не смогло поверить в то, что Макдональд мог убить своих маленьких дочерей. Джо Макгинес в своей книге объяснил это тем, что в ту ночь Макдональд принял изрядную дозу амфитамина и не смог контролировать себя. Это объяснение выглядело убедительно (ведь Макдональд был врачом), однако сам он публично обвинил автора во лжи. Это не помешало через несколько лет Голливуду снять по ней художественный фильм, который имел в США оглушительный успех.

Кровь Италии (1971–1975)

В сознании обывателя Италия и ее преступность всегда ассоциировалась с мафией. Не оспаривая влияния мафии на итальянское общество, хочется отметить, что в 60-е годы по количеству умышленных убийств Италия не выделялась среди других стран Западной Европы. А с 1966 по 1970 год в Италии даже сократилось число убийств, и впервые ФРГ обогнала Италию в этой области.

В Италии, население которой в начале 70-х достигло 50 миллионов человек, ежегодно совершалось 700 — 800 убийств, из которых единицы только становились сенсацией, будоражащей всю страну. В этой главе мы познакомимся с двумя преступлениями подобного рода.

Сицилия всегда была ареной активных действий мафии. В декабре 1971 года на острове было совершено одно из самых жестоких преступлений, потрясших всю страну.

Город Марсала находится на востоке от Палермо и редко ассоциириуется с сицилийской мафией. В тот декабрьский день в городе пропали три несовершеннолетние девочки: сестры Нинфа и Вирджиния Маркезе и их подружка Антонелла Валенти. В тот день они, как обычно, отправились в школу, но домой не вернулись. Вечером родители сестер подняли тревогу (родителей Антонеллы в городе не было, они уехали на заработки в ФРГ).

В первый день полицейские надеялись, что девочки могли заблудиться. Были опрошены их одноклассники, однако они утверждали, что девочки собирались идти домой. Одна из школьниц сообщила, что видела, как к девочкам подошел незнакомый мужчина, заговорил с ними. Она утверждала, что никогда ранее этого человека не видела.

Полиция предположила, что девочек похитили. Возникал вопрос: зачем? Их родители были людьми среднего достатка и требовать с них денег было бессмысленно. Полиция выдвинула другую версию: девочек похитил маньяк. Поиски продолжались уже пятые сутки, когда в нескольких километрах от города на пустыре в недостроенной школе обнаружили труп одной из них. Она лежала на полу, а ее ноги, руки и голова были крепко обвязаны клейкой лентой. Вокруг трупа валялась обгоревшая бумага, видимо, преступник пытался поджечь свою жертву, но не смог. Убитой девочкой оказалась Антонелла Валенти.

Как только весть о страшной находке достигла города, людей охватило чувство негодования. Такого в Марсале давно не было.

Тысяча полицейских с собаками прочесали каждый метр вокруг злополучной школы в поисках следов сестер, но тщетно.

Следственная группа под руководством прокурора города Чезаре Терранова днем и ночью допрашивала десятки подозреваемых и свидетелей, пытаясь отыскать хоть кончик той нити, которая могла бы привести к жестокому убийце. За этими поисками следила вся Италия, газеты чуть ли не ежедневно сообщали жителям Аппенин о результатах этого расследования. Прокуратура страны торопила Терранову — каждый безрезультатный день вызывал в обществе нездоровый ажиотаж. Прокурор на все запросы отвечал: "Следствие продолжается".

Между тем у сыщиков практически не было ни одной серьезной улики, позволявшей выйти на след убийцы. В школе рабочие затоптали все следы. Полицейские смогли лишь установить, что преступник дошел до школы пешком, оставив автомобиль в кустарнике в нескольких десятках метров от здания.

Единственной уликой была клейкая лента, в которую с головы до ног была замотана погибшая девочка. Эта лента и стала той «ниточкой», потянув за которую, сыщики размотали весь клубок.

Выяснилось, что лента была взята с местной картонажной фабрики. Проверив список всех работников фабрики, сыщики установили, что единственным мужчиной, который имел доступ к этой ленте и пользовался ей был некий 30-летний Микеле Винчи. Стали наводить о нем подробные справки и выяснилось, что он был… родным дядей погибшей девочки. И Терранова решил вызвать его на допрос.

Микеле Винчи явился в городскую прокуратуру без опоздания и выглядел весьма возбужденным.

Терранова вспомнил о похоронах несчастной Антонеллы, на которых Микеле Винчи рыдал так же безудержно, как и ее родители. На мгновение прокурору показалось, что он ошибается в своих подозрениях. После короткой паузы прокурор неожиданно спросил:

— Вы работаете на картонажной фабрике?

— Да. А в чем дело?

— Дело в том, что на всей фабрике только вы один работаете с клейкой лентой. Вот с этой. — И прокурор достал кусок ленты, которой была связана Антонелла. Винчи при виде ленты мертвенно побледнел.

— Именно этой лентой была связана ваша племянница. Мы нашли катушку, с которой лента была отмотана. На ней отпечатки ваших пальцев. Зачем вы убили Антонеллу?

В это мгновение Винчи сломался. Он закрыл ладонями лицо и глухо зарыдал.

— Это не я, — отчаянно проговорил он. — Я только помог им заманить девчонок, а потом спрятал их тела.

— Ты можешь показать, где находятся тела сестер Маркезе?

— Могу.

Утром следующего дня Микеле Винчи привел полицейских на окраину города, где в заброшенном колодце покоились тела сестер Маркезе. Они были связаны и убиты так же, как и Антонелла Валенти.

Когда газеты сообщили, что родной дядя зверски убил свою племянницу и двух ее подруг, люди отказывались верить. Впрочем, сам Винчи категорически отрицал свое участие в убийстве. "Это сделали "они", — все время повторял он, не объясняя, кого он имеет в виду. Сначала сыщики не верили в его заявления, но как оказалось, отецу Антонеллы в последнее время кто-то постоянно угрожал. И тогда он уехал в ФРГ, якобы на заработки. Дочь, судя по всему, была убита вместо него. Среди сицилийской мафии подобное убийство с так называемым «переносным» характером имеет весьма широкое распространение.

Сыщики попытались установить подлинные имена убийц, но сделать это так и не удалось. Отец Антонеллы не стал сотрудничать со следствием, предпочитая отомстить собственными силами.

В сентябре 1973 года в тюрьме было перехвачено письмо Винчи к жене, он писал: "Я ничего не скажу полиции. Пускай все думают, что виновен я. Делаю я это, чтобы спасти тебя и моих родных. Теперь ты знаешь, что это не я пытался сжечь Антонеллу. Я только похитил ее и увез из города. А потом эти негодяи подожгли ее… Надеюсь, что придет день, когда вы узнаете всю правду об этом преступлении…"

Однако вся подоплека этого страшного преступления так и осталась для большинства людей загадкой. Никто не сомневался в том, что трех девочек убили по приказу мафии, однако подлинные имена организаторов и исполнителей этого убийства так и не были никогда обнародованы. А вскоре новые, не менее громкие, преступления заслонили то, что произошло в Марсале. В 1975 году в Италии было совершено 739 убийств, но самым сенсационным оказалось то, что произошло в начале ноября в пригороде Рима. Жертвой его стал кинорежиссер с мировым именем Пьер Паоло Пазолини.

Пазолини родился в 1922 году в Болонье в семье офицера итальянской армии. Матерью его была дочь одного деревенского богача из области Фриули. Как позднее признается сам Пьер Пазолини: "Именно пребывание во Фриули было для меня очень важным, так как именно там я стал марксистом… Сразу после войны местные поденщики начали борьбу против крупных землевладельцев области. Впервые в жизни я столкнулся с классовой борьбой и без всяких колебаний встал на сторону поденщиков".

Стоит отметить, что марксистские воззрения у Пазолини не шли дальше обычных деклараций, он был, что называется "экстетствующим марксистом". В то время он часто проводил время в кругу простых крестьян, но настоящего сближения между ними не было.

В 1950 году 28-летний Пазолини переехал в Рим и занялся литературной деятельностью. В 1955 году свет увидела одна из самых известных его книг "Продажные парни", а через четыре года появился роман "Жестокая жизнь". Одновременно с этим он пишет киносценарии, в их числе в соавторстве с Федерико Феллини "Ночи Кабирии". В начале 60-х Пазолини решает связать свою жизнь с кинорежиссурой. Однако Феллини упрекнул его в дилетантизме, а знаменитый кинорежиссер Лукино Висконти заявил, что Пазолини лучше писать стишки и не лезть туда, где он ничего не смыслит.

Несмотря на столь уничижительные отзывы мэтров, Пазолини не изменил своего решения. Один за другим в 60-е годы вышли: «Аккатон», "Мама Рома", "Евангелие от Матфея" (кстати, на роль Христа в этом фильме П. Пазолини пригласил Е. Евтушенко, однако того не выпустили из СССР), "Птицы большие и малые", "Царь Эдип". Как писали критики, "первые его картины сочетали в себе неореалистическое внимание к деталям быта и метафорическое возвышение конфликтов на уровень общечеловеческой трагедии. Излюбленной темой Пазолини было обличение тлетворного влияния религиозного морализма".

Церковь записала Пазолини в число своих врагов. В 1963 году за киноновеллу "Овечий сыр" он был даже приговорен к 4 месяцам тюремного заключения за оскорбление религии. Правда, прокурор республики этот приговор отменил. Не меньший гнев церкви вызвали "Евангелие от Матфея" и «Теорема». Последний фильм аббат Бертье назвал "сакрализацией секса", добавив, что "в нем нет ничего христианского и человеческого".

П. Пазолини почти не обращал внимания на все эти обвинения, считая их не обоснованными. Он заявлял: "Говорят, что у меня три идола — Христос, Маркс и Фрейд. Но это все пустые слова. На самом деле мой единственный идол — действительность…"

Справедливости ради скажем, что в этой «действительности» Пазолини больше всего интересовали теневые стороны, отчего главными героями его фильмов становились нищие, проститутки, уголовники и т. д. Его последний фильм "Сало, или 120 дней Содома" (1974) по роману маркиза де Сада пошел дальше его прежних картин: были показаны садомазохистские оргии, поедание человеческого дерьма, кровь, слезы, унижение, смерть. Как писали критики: "Показав порок с максимальным натурализмом, Пазолини желал вызвать у зрителей страх, омерзение и отвращение ко злу, которое всем сердцем ненавидел сам".

Как это ни странно, но жестокость через несколько месяцев после завершения фильма настигла и самого Пазолини. Он принял жуткую смерть, как бы вышедшую из той мрачной кинодействительности, которую он создавал последние 15 лет своей жизни.

Трагедия произошла в ночь на 2 ноября 1975 года в небольшом городишке Остия, неподалеку от римского аэропорта. Пазолини в ту ночь отправился в этот городок в поисках развлечений — он искал очередного любовника (Пазолини был гомосексуалистом). Возле одного «бистро» он заметил группу парней, среди которых он выделил 17-летнего симпатичного юношу. Это был некий Пино Пелоци. Остановив свою роскошную спортивную "Альфа Ромео", Пазолини не вылезая из машины, попросил показать дорогу на одну из здешних улиц. Это был предлог. Пелоци сначала отказался, но Пазолини пообещал за эту пустяковую услугу приличную сумму, парень оказался в машине.

Ситуация изменилась сразу, как только машина отъехала от «бистро». Пазолини положил свою ладонь парню на бедро и предложил «развлечься» где-нибудь в безлюдном месте, пообещав 20 тысяч лир. Для безработного паренька это были огромные деньги. Он согласился.

Они заехали в самый дорогой ресторан в городе, и голодный Пино вкушал там деликатесы, которых раньше и в глаза никогда не видел. Он заметил, что его спутника все узнавали, радостно кивали ему, а Пино никак не мог понять почему. В свои 17 лет он просто не знал, кто такой Пьер Паоло Пазолини.

После ресторана они приехали на морской пляж, где Пазолини, судя по всему, бывал неоднократно. Здесь захмелевший Пазолини и соблазнил паренька первый раз. Заплатил обещанные 20 тысяч. А после этого предложил любовь "другим способом", Пино категорически отказался. Но Пазолини был агрессивно настроен и, не желая отпускать жертву, предложил миллион лир. Для Пелоци это было целое состояние, но и это не изменило решения парня. Он попытался убежать, но Пазолини крепко обхватил его руками и повалил на землю. Пино отчаянно сопротивлялся, но его противник, спортсмен-каратист, был сильнее его. И в это мгновение под руку паренька попала доска, лежавшая на земле. Схватив ее, Пино ударил ею насильника сначала по голове, а затем, когда тот упал, стал наносить удары в пах, в грудь. Отключив на несколько секунд противника, Пино вскочил и бросился к стоявшей поблизости "Альфа Ромео". В это мгновение очнувшийся Пазолини попытался подняться, но рванувшая с места машина раздавила его.

Обезумевший Пелоци гнал машину с такой скоростью, что на первом же перекрестке попал в поле зрения полицейских. Кроме этого, им было странно видеть за рулем такой машины столь юного водителя. За "Альфа Ромео" была послана погоня, которая завершилась задержанием Пелоци.

Доставленный в полицейский участок, тот рассказал всю правду о том, что произошло несколько минут назад на пустынном пляже. Когда полицейские приехали на указанное место, они нашли изуродованный труп мужчины. Как установят эксперты, у Пазолини было сломано десять ребер, раздавлено сердце, половые органы, сломаны челюсть, правая рука и даже наполовину вырваны уши.

Это убийство потрясло Италию. И хотя творчество Пьера Паоло Пазолини принимали далеко не все, смерть, которую он принял в ночь на 2 ноября, ужаснула. Соратники погибшего всерьез подозревали неофашистов, которые после выхода в свет фильма "Сало, или 120 дней Содома" неоднократно угрожали режиссеру. Однако состоявшийся вскоре суд назвал единственным виновником смерти режиссера Пино Пелоци и приговорил его к 10 годам тюрьмы. В своем последнем слове тот заявил: "Я защищал свою жизнь и не хотел его смерти. Это было не убийство, а несчастный случай".

Пино Пелоци провел в тюрьме 9 лет и 7 месяцев и 10 дней. За последующие 10 лет он умудрился еще шесть раз угодить в тюрьму. А клеймо "убийцы Пазолини" осталось за Пино Пелоци на всю жизнь.

Маньяки Америки (70-е годы) — 1973-1977

В 70 — 80-е годы США «подарили» мировой криминалистике сразу нескольких серийных убийц, имена которых до сих пор заставляют содрогаться американцев. Если бы в Америке было нечто похожее на лондонский музей восковых фигур мадам Тюссо, то в "комнате ужасов" этого музея нашлось бы место и для этих монстров.

Дин Аллен Коррл проживал в городе Хьюстоне и работал рядовым электриком на одном из местных предприятий. Все, кто сталкивался с ним, характеризовали его с самой лучшей стороны. Соседские ребятишки боготворили его — он всегда угощал их конфетами, катал на своем мотоцикле, а по воскресным дням сажал в свой грузовик и отвозил на соседний пляж купаться.

Ничего плохого не мог сказать о Каррло и местный пастор. Дин часто приходил к нему и интересовался, не может ли он чем-нибудь помочь церкви.

Единственное, что вызывало некоторое неудомение, так это то, что до сих пор он не был женат. Ему было уже 30 лет, но ни одна девушка так и не переступила порог его холостяцкой квартиры. Правда, все объяснялось просто — он был гомосексуалистом. Девушки его не интересовали, зато молодые люди от недостатка его внимания не страдали. Наиболее активными любовниками Коррла были 15-летний Дэвид Брукс и 14-летний Элмер Хенли.

Вплоть до 1970 года Коррл не проявлял никаких патологических отклонений и его сексуальная жизнь не выходила за рамки дозволенного. Однако позже в Коррле как будто проснулся зверь: для полного сексуального удовлетворения ему требовалось насиловать, затем привязывать свои жертвы к "доске пыток", резать и в конце концов убивать. Причем это должны были быть исключительно подростки-мальчишки 10 — 16 лет. Все они попадали в дом Коррла одним путем: их приводили его старые приятели-любовники Брукс и Хенли. Обычно они подъезжали на машине к ватаге знакомых парней и предлагали кому-нибудь прокатиться. Затем следовало предложение "заехать на вечеринку к одному парню, где будут наркотики и девочки". Возражений обычно не возникало. За каждого юношу Коррл платил поставщикам по 10 — 20 долларов.

Когда родители исчезнувших детей заявляли в полицию, та не слишком усердствовала в поисках. Похитители были осторожны и забирали подростков из неблагополучных семей. Полиция считала таких детей склонными к побегам и поэтому тревогу не поднимала.

Свои жертвы Коррл истязал несколько дней, иногда и в компании со своими приятелями. Сначала трупы закапывали в сарае, где хранилась моторная лодка. Когда же свободного места стало мало, тела начали вывозить на грузовике на берег Мексиканского залива в Кальвестон и зарывать на территории местного пляжа, куда по воскресеньям на том же грузовике Коррл возил местную детвору.

С 1970 по 1973 год Коррл с товарищами убили таким образом более 30 подростков. Жертв могло быть и больше, если бы на третий год не наступил конец этой кровавой вакханалии.

7 августа 1973 года Элмер Хенли «подцепил» на дороге "сладкую парочку": 20-летнего парня и его 14-летнюю подружку. И хотя в «коллекции» Коррла не было ни одной представительницы слабого пола, Хенли решил рискнуть и предложил своим попутчикам "заехать на одну вечеринку". Парень с девушкой согласились.

Коррл встретил их очень радушно, но тут же увел Хенли в соседнюю комнату и едва не набросился на друга с кулаками.

— Ты зачем привел эту бабу? — сверкал глазами Коррл. — Я их терпеть не могу.

— Прости, Дин, но уж больно парень хорош. Не бросать же было его из-за этой девки.

Последний аргумент, видимо, показался Коррлу убедительным, и он успокоился. Вскоре они вернулись к гостям.

Тот вечер развивался по давно отрепетированному сценарию: сначала жертвы накачали наркотиками, а затем привязали к "жертвенному столу". Причем Коррл, внезапно разъярившись на Хенли, решил привязать к столу и его.

— Чтобы впредь не приводил в дом девчонок, — зло произнес Коррл.

Сначала Хенли подумал, что это всего лишь шутка, но, когда в руках у Коррла блеснул нож, Хенли осознал, что его жизнь висит на волоске.

— Дин, прости меня! — завопил он. — Хочешь я сам пущу кишки этой девчонке.

Последняя фраза остановила разгоряченного наркотиками Коррла. Несколько секунд он обдумывал слова друга, потом одним движением разрезал путы.

— Докажи, на что ты способен, — произнес Коррл и вложил в руки приятеля "жертвенный нож".

И Хенли с ножом в руке шагнул к "сладкой парочке".

Когда с ними было покончено, убийцы приступили к упаковке трупов. Их завернули в старые тряпки. Пока Коррл возился с телом парня, Хенли стоял у него за спиной и тяжелым взглядом сверлил его затылок. Видимо, то унижение и страх, которые он испытал сыграли в тот миг свою роль. Хенли явственно представил себе, как Коррл заворачивает в грязные тряпки его изрудованное тело. Кажется, Коррл почувствовал тяжелый взгляд приятеля и начал медленно поворачиваться к Хенли. Однако тот уже все решил. Одним движением выхватив револьвер, он пять раз нажал на спусковой крючок.

Утром Элмер Хенли явился в штаб-квартиру полиции Хьюстона и рассказал все, что знал. Сначала ему не поверили, но, когда в доме были обнаружены сначала три трупа, а в сарае еще пятнадцать тел, полиция была в шоке. Подобного Хьюстон не знал за всю свою историю.

Между тем то, что происходило в Нью-Йорке через три года после описанных событий, хотя и выглядело иначе, было не менее ужасным. В 1976 году в этом крупнейшем американском городе объявился маньяк. Преступник насиловал свои жертвы и безжалостно кромсал их ножом. Обычно он настигал их ночью, подкарауливая в различных местах. Шесть девушек было убито и семерых он тяжело ранил.

Его кровавая охота началась 29 июля 1976 года. В тот день он напал сразу на двух девушек: 18-летнюю Дону Лорис он застрелил, а ее подругу тяжело ранил. Сначала местная полиция посчитала это заурядным нападением некоего пьяного женоненавистника, но, после того как в течение последующих дней произошло еще два нападения со смертельным исходом, стало ясно, что в городе объявился маньяк. На ноги были подняты огромные силы, но преступник был на удивление хитер и изворотлив. К поискам маньяка, которого газетчики успели прозвать "сыном Сэма", подключились даже экстрасенсы. Так, знаменитый Ури Геллер, побывав на одном из мест преступления сообщил, что убийца из района Йонкерс. Но это было слишком расплывчато — в указанном районе проживало без малого сто тысяч человек.

А женщины продолжали гибнуть. К 1977 году он убил пятерых и трех тяжело ранил. Жители города пребывали в постоянном страхе, и в ночные часы улицы Нью-Йорка становились безлюдными. Все это отразилось на доходах игровых заведений, которые находились под патронажем известного нью-йоркского мафиози Кармине Галанте, и он отдал приказ своим людям во что бы то ни стало уничтожить маньяка. Мафия взялась за дело довольно рьяно, подняла на ноги всю свою агентуру и даже выставила на улицах города собственные патрули. Маньяка попытались поймать даже на "живую наживку" одну из обученных женщин отправили на прогулку по ночному городу, установив за ней скрытное наблюдение. Однако маньяк не клюнул на уловку.

Тем временем средства массовой информации выжимали из этого дела максимальную прибыль. Некоторые американские издательства и кинокомпании заключили договоры на книги и сценарии о похождениях "сына Сэма". Газеты буквально захлебывались от подробностей убийств, и читатель порой не мог понять, чего больше в этих статьях — ужаса или восторга перед неуловимым преступником.

Сам он также с увлечением читал статьи о себе, аккуратно вырезал их и складывал в специальный альбом. Это занятие доставляло ему огромное наслаждение. Однажды он даже подыграл газетчикам. В одной из статей некий журналист, рассуждая о нем, предположил, что надвигается годовщина со дня первого преступления, и эта дата наверняка будет «отмечена» новым убийством. "А что", — подумал преступник и действительно напал на 20-летнюю девушку. Это стало его последним преступлением.

Нью-йоркской полиции удалось выследить его в августе 1977 года.

Было известно, что на свои преступления он выезжает на легковом автомобиле. Когда он совершил очередное нападение, полицейские оперативно оцепили весь район и тщательно прочесали все автомобильные стоянки. В результате проверки талонов на парковавшиеся в тот вечер машины они вышли на автомобиль 24-летнего Дэвида Берковица. Как выяснилось, он в свое время проходил военную службу в Южной Корее и вернулся на родину законченным наркоманом. После службы он устроился на почту, но рвения на работе не проявлял. Жил он один в районе Йонкерс, и соседи отзывались о нем как о малообщительном человеке. Именно он оказался тем, кто в течение года сеял страх в огромном Нью-Йорке. За свои кровавые преступления он был приговорен к 315 годам тюрьмы, хотя многие американцы справедливо считали, что его место на электрическом стуле.

Петля смерти (1975)

В начале 70-х годов сразу в нескольких европейских странах были зафиксированы случаи похищения людей с целью получения выкупа. В большинстве своем все в конце концов завершалось благополучно и похищенные оставались живы. Так, например, в 1971 году в ФРГ был похищен глава сети супермаркетов «Альди» Тео Альберехт. Но после уплаты выкупа в 7 миллионов марок он был отпущен на свободу. А вскоре задержали и самих преступников.

2 ноября 1973 года в Риме был похищен 16-летний внук нефтяного короля, самого богатого человека в мире, Поль Готти 3-й. Его похитили средь бела дня прямо с площади Испании, где он обычно продавал с рук металлические цепочки собственного изготовления. Поль был хиппи, вел свободный образ жизни, поэтому занимался тем, что ему нравилось, чем отличался от остальных отпрысков миллиардеров. Из-за этого у него были скверные отношения как с отцом, так и с дедом. Однако преступники, похитившие юношу, по всей видимости, этого не знали. Они затребовали за Поля 1,7 миллиардов лир, но родственники отказались. Отец похищенного посчитал, что это ловкая провокация его бывшей супруги. И тогда преступники пошли на демонстративный акт. Они отрезали несчастному ухо и по почте отправили его в редакцию влиятельной газеты «Мессаджеро». И только тогда отец Поля Готти 3-го понял, что это не розыгрыш и вынужден был заплатить требуемый выкуп.

Между тем, в Англии произошло похищение, которое по своему драматизму и последствиям намного превзошло эти, в общем-то, благополучные истории.

В Северной Англии, в деревне Халепширопшири, проживала семья Уитлов. Глава работал водителем автобуса, однако в середине 60-х годов он решил заняться бизнесом и стал владельцем 17 туристических автобусов. Дела у него шли достаточно успешно, и за несколько лет он сколотил приличное состояние. Но в 1970 году он умер, и по завещанию 82 тысячи 500 фунтов стерлингов достались его младшей дочери Лесли Уитлл, а остальное распределилось между его женой Дороти и старшим сыном Рональдом. Об этом завещание тогда написали многие газеты Северной Англии, но никто и представить себе не мог, что через несколько лет все это приведет к жуткой трагедии.

Утром 14 января 1975 года Дороти Уитлл, как обычно, поднялась в комнату 17-летней Лесли, чтобы позвать ее к завтраку, однако девушки на месте не оказалось. Ее кровать была в беспорядке, верхняя одежда висела на стуле. Отсутствовал только ее домашний халат.

Со смутным беспокойством Дороти спустилась вниз, надеясь, что дочь где-то в доме, но в гостиной ее ждала страшная находка — три полиэтиленовые ленточки, на одной из которых было отпечатано: "Ваша дочь похищена. Времени у вас немного. Если сообщите в полицию, то вашу дочь ожидает одно — смерть! Если заплатите 50 тысяч фунтов, то она будет свободна".

Несмотря на реальность угрозы, Дороти Уитлл и ее сын Рональд решили связаться с полицией.

Прочесав весь дом и окрестности, детективы признали, что преступник действовал профессионально и не оставил никаких улик. В дом он проник ночью, взломав замок входной двери. Передвигаясь бесшумно, он застал Лесли Уитлл врасплох, угрозами парализовал ее волю и вывел на улицу. На вешалке в коридоре висело пальто, однако Лесли ушла из дома в одном халате.

На одной из записок, оставленных преступником, сообщалось, что местом связи с ним должна стать телефонная будка торгового центра в Карминстере. Позвонить туда похититель должен был в тот же день, 14 января, в полночь. Однако брат похищенной к месту встречи по вине полиции не пришел. Несмотря на все ее усилия сохранить похищение в секрете, о нем проведали журналисты, которые тут же сообщили об этом в телевизионных новостях. Опасаясь, что Рональд не сумеет сдержать эмоции, полицейские решили не пускать его в Карминстер, рассчитывая в свою очередь зафиксировать место, откуда преступник должен был позвонить. Но, к сожалению, сделать этого они не сумели.

Вечером 15 января в Дадли произошел инцидент, который, на первый взгляд, не имел никакого отношения к похищению. На транспортной стоянке в районе Вустешир охранник Джеральд Смит заметил незнакомого мужчину, который внимательно осматривал стоянку. Желая узнать, в чем дело, Смит подошел к незнакомцу, но тот внезапно выхватил пистолет и, шесть раз выстрелив в охранника, с места происшествия скрылся.

Весть об этом дошла до руководителя группы, ведущей дело о похищении Лесли Уитлл старшего суперинтенданта Боба Бута. Еще ни о чем толком не догадываясь, он навестил в больнице тяжело раненного охранника и попросил описать стрелявшего. На основе этого был составлен фоторобот, который, по словам Смита, процентов на 60 походил на реального преступника.

Несмотря на всю серьезность произошедшего на автостоянке в Дадли, это не отвлекло внимание общественности от похищения. Дом семьи Уитлл с утра до вечера осаждали журналисты. Во время одного интервью Рональд сделал заявление: "Я думаю, что самое главное — это чтобы Лесли вернулась. Мы готовы ради этого сделать все, что от нас потребуют. Поэтому мы хотим, чтобы похитители поскорее связались со мной, и я, в свою очередь, получив разумные доказательства того, что разговариваю с настоящими похитителями, сделаю все необходимое для того, чтобы освободить Лесли".

После заявления прошли сутки. И ночью 16 января в доме Уитллов зазвонил телефон: на том конце провода раздался голос Лесли. Однако, прислушавшись, Рональд понял, что это была магнитофонная запись голоса его сестры. Но несмотря на это, звонок вселил надежду на благополучный исход дела. Тем более, что Лесли передала инструкции.

В них сообщалось, что Рональд должен взять деньги и отправиться с ними к телефонной будке в Кидсгроуве. Не теряя ни минуты, Рональд отправился в казанное место. Полицейские последовали за ним на почтительном расстоянии. Однако и на этот раз Рональда ждала неудача.

Проплутав в темноте, он только в три часа ночи нашел телефонную будку. Там он потратил несколько минут, прежде чем обнаружил очередное послание, написанное на узкой полиэтиленовой ленте. В нем сообщалось, что похититель ждет выкуп в Баппльском парке, расположенном неподалеку. Связавшись с полицейскими по рации, Рональд после коротких инструкций получил добро на дальнейшие действия.

Этот парк Рональд знал плохо. Попав в него, он несколько долгих минут пытался найти указанное место. Наконец он, кажется, нашел его, но ни одной живой души поблизости не было. Погруженный в темноту парк был абсолютно безлюден.

Между тем всего лишь несколько минут назад в парке происходили драматические события. Некая влюбленная пара приехала туда на машине и увидела, что возле каменного моста кто-то размахивает включенным фонарем, явно подавая какие-то сигналы. Понаблюдав несколько минут, парочка сменила место свидания. Сразу после этого погас и фонарь.

Как оказалось, это был похититель, который ждал Рональда Уитлла. Увидев фары автомобиля влюбленных, он стал подавать условные сигналы, рассчитывая, что это Рональд. Но автомобиль внезапно сорвался с места и уехал. Подумав, что это полицейская засада, похититель бросился бежать. Поэтому, когда через несколько минут туда прибыл Рональд, он никого уже не застал.

Утром следующего дня полиция решила осмотреть парк в надежде обнаружить следы преступника. Но делать это предстояло осторожно, чтобы не дай Бог не спугнуть похитителя, который мог быть где-то поблизости. Это и не позволило тогда полицейским осмотреть парк более тщательно и найти следы преступника.

Со дня похищения Лесли Уитлл прошло уже десять дней. После той ночи связь с похитителем прервалась, и надежд на то, что он вновь даст о себе знать, оставалось все меньше и меньше. Детективы подозревали, что произошло что-то непредвиденное. И тут впервые им улыбнулась удача.

В Дадли, в 150 ярдах от той транспортной стоянки, где был ранен охранник Джеральд Смит, один из патрульных заметил автомобиль "Морис 13–00", номерные знаки которого не соответствовали регистрационному номеру. Полицейский проверил автомобиль и обнаружил, что тот вот уже более недели находится в розыске. Полицейские вскрыли машину и были поражены. Помимо пистолета, из которого был ранен охранник Смит, в автомобиле были найдены паралоновый матрац, магнитофонная запись голоса Лесли Уитлл, ее тапочки и несколько посланий похитителя на узкой полиэтиленовой ленте, и даже коробка с патронами, которые соответствовали патронам, что фигурировали в трех до сих пор не раскрытых делах об убийствах. Сыщики поняли, что преступник, похитивший Лесли Уитлл, стрелявший в Джеральда Смита и совершивший ранее три убийства, — одно и то же лицо, преступник, известный под прозвищем "Черная пантера".

Его история началась в конце 60-х годов, тогда в Северной Англии грабитель, одетый в черный капюшон с прорезями для глаз, нападал на почтовые участки. Подобный комуфляж был на вооружении американской негритянской организации "Черные пантеры", которая, появившись в 1966 году, за короткое время прославилась далеко за пределами США. Судя по всему, слава о ней дошла и до Англии.

К 1974 году "Черная пантера" совершил несколько десятков ограблений и не разу не позволил полиции приблизиться к разгадке своей личности. А вскоре он пролил и первую кровь.

В феврале 1974 года в Харагеде, графство Йоркшир, он ворвался в почтовое отделение и, когда на его пути встал младший почмейстер Дональд Скеппер, не раздумывая, выстрелил. Забрав деньги, он скрылся, а Скеппер скончался через несколько минут на руках у собственной жены.

В дальнейшем он практически не сдерживал себя. В сентябре того же года он напал на почтовое отделение в Хайбаксендене, графство Ланкашир, и едва не попался. Почмейстер Деррик Астин схватил грабителя за руки, а затем сбросил его с лестницы, будучи уверен, что тот сломал себе шею. А тот, придя в себя через несколько секунд, выхватил пистолет и смертельно ранил Астина.

В ноябре 1974 года в Лангли, западный Мидленд, "Черной пантере" не повезло во второй раз. Почмейстер Сидней Грейлин плеснул ему в лицо раствор аммиака. И хотя он убил Грейлина, ему пришлось снять маску, и жена почмейстера увидела его лицо. Пытаясь убить и ее, грабитель в трех местах проломил ей череп. Захватив 800 фунтов стерлингов, он скрылся.

Почтовое управление Англии объявило крупную награду тому, что поможет напасть на след преступника, однако эти деньги так и остались невостребованными. И наконец в январе 1975 года последовала находка на автомобильной стоянке в Дадли. Правда, детективы сомневались, удастся ли в таком случае Лесли Уитлл остаться живой в руках этого убийцы.

Но, несмотря на мрачные прогнозы, следственная группа продолжала поиски. Не сидели, сложа руки и родственники Лесли. В конце января по телевидению выступил Рональд: "Я надеюсь, — заявил он, — что мы найдем Лесли живой. Ее похититель хочет получить 50 тысяч фунтов. У Лесли есть семья, и я готов отправиться куда угодно, для того чтобы передать ему эти деньги. Как вы видите, деньги эти здесь (телевизионный оператор показал крупным планом «дипломат», набитый деньгами), и в вашем распоряжении самые различные средства связи. Свяжитесь со мной, и я пойду к вам один. Я уже ходил на такую встречу несколько дней назад и уверен, что полиция не следила за мной.

Я хотел бы обратиться ко всем, кто нас сейчас смотрит. В последнее время мы получили несколько телефонных звонков, некоторые из которых были очевидными розыгрышами. Я проверил некоторые звонки, но из этого ничего хорошего не вышло. Я прошу вас, не надо шуток, не надо ложных звонков. Не запутывайте нас, не пытайтесь обманом получить деньги, потому что мы будем иметь дело только с тем, который вернет нам Лесли".

В телевизионной передаче выступил и старший констебль Боб Бут: "Используйте любые средства связи, которые вас устраивают, для того чтобы получить эти деньги и освободить девушку. Но помните, что мы будем искать вас. Получив деньги, легко вы не отделаетесь. Амнистии для вас не будет".

Можно было предположить, что хитрый и осторожный преступник, услышав подобное, остережется предпринять что-нибудь, даже увидев заветные деньги. Так оно собственно и получилось. Прошло несколько недель, а долгожданного звонка так и не прозвучало. Время уходило, а вместе с ним таяли последние надежды. Полиция решила взять инициативу в свои руки.

6 марта 1975 года, на 49-е сутки после похищения, было решено провести тщательное прочесывание Баппльского парка, где преступник еще в январе назначил свое единственное свидание, тем более что местные школьники нашли в парке дорожный фонарь и записку на тонкой полиэтиленовой ленте: "Бросьте чемодан в яму на пустыре в Кидсгроуве".

Для осмотра были привлечены сотни полицейских и десяток поисковых собак. Выяснилось, что под парком существует целая система водосборных труб и тоннелей, которые соорудила еще в 60-е годы компания британских железных дорог. Тогда вместо старого тоннеля времен королевы Виктории, был построен новый для отвода избыточных вод от железнодорожного тоннеля, а для обслуживания системы под землей была построена сеть глубоких шахт и платформ. Это подземное царство — рай для преступника. К сожалению, полицейские поняли это слишком поздно, что собственно и привело к трагическому финалу.

На вторые сутки один из полицейских спустился в главную шахту водосборной системы. Когда он оказался на самом дне, он увидел в свете ручного фонаря обнаженное тело девушки, висевшее в проволочной петле под одной из платформ. Это была Лесли Уитлл.

Как показало вскрытие, Лесли умерла за много недель до этого. Эксперты установили, что причиной смерти было "торможение блуждающего нерва", это означало, что девушка умерла от ужаса и шока, а не от удушения.

Весть о гибели Лесли Уитлл ужаснула Британию. Несмотря на то, что со дня похищения миновало уже более полутора месяцев и шансы на спасение девушки были минимальными, однако в глубине души многие надеялись на благополучный исход. День 7 марта безжалостно перечеркнул эти надежды.

Столь циничное и жестокое преступление не могло остаться без внимания официальных британских властей. По их распоряжению к дальнейшему расследованию этого дела был подключен Скотланд-Ярд, а все нити следствия взял под свой контроль шеф отдела по расследованию убийств этого знаменитого полицейского ведомства. Под его руководством действовали без малого 800 специалистов розыскного дела.

Британская пресса не осталась в стороне — занялась активными поисками виновных в смерти Лесли Уитлл. Под горячую руку журналистов попали и полицейские, не сумевшие за полтора месяца напасть на след преступника, и родной брат погибшей, который, по мнению многих, во время единственного свидания с похитителем повел себя не лучшим образом. Все это и заставило Рональда дать публичное объяснение: "Дело было не в том, что я тогда заблудился. Это не слишком задержало меня. Меня задержало прежде всего то, что я долго не мог найти записку в телефонной будке. Кроме этого, сами инструкции в конце записки были не совсем понятными. Например, там говорилось о стене, возле которой я должен был остановиться. Но я даже не увидел ее в свете фар. Поэтому я не чувствую себя виноватым… И я думаю, что то, как пресса освещала это дело в начале, вполне могло ускорить гибель Лесли".

Следственная группа, несмотря на весь шум, поднятый в прессе, продолжала настойчиво искать преступника. После того как в ее руках оказались новые улики, найденные в парке (магнитофон, спальный мешок с магазинным ярлыком, фонарь, бинокль и поролоновый матрац), казалось, что дорога к преступнику стала значительно короче. Но это только казалось. Выйти на след похитителя не удавалось. Не помог даже беспрецедентный шаг: трансляция на всю страну единственной магнитофонной записи голоса преступника. В полицию позвонило около тысячи человек, но никто из них не сумел помочь следствию. Ничего не дали и те несколько фотороботов, что были составлены со слов людей, якобы видевших похитителя.

Однако, несмотря на неудачи, старший суперинтендант Боб Бут сохранял уверенность в успехе и заявил журналистам: "Видит Бог, но я никогда и представить себе не мог, что подобное можно сделать с молодой девушкой. Это ужасно. И я заявляю, что мы найдем его, даже если для этого придется перерыть всю вселенную. Нам нужен убийца, и мне лично все равно, где он будет арестован и кем. Мы будем сотрудничать с кем угодно, лишь бы этот человек был найден. И он обязательно будет найден, если не сегодня, так завтра!"

Пока полиция пыталась выйти на его след, тот в свою очередь не сидел сложа руки и умудрился в нескольких городах получить деньги по украденным почтовым ордерам. Газеты Северной Англии буквально издевались над полицейскими, публикуя карту тех мест, где "Черная пантера" беспрепятственно получил деньги.

К началу декабря 1975 года (минуло уже десять с половиной месяцев со дня похищения Лесли Уитлл) количество скептиков, утверждавших, что это преступление вряд ли будет раскрыто в ближайшие годы, росло день ото дня. И все-таки ждали какого-то чуда, которое должно было произойти. И оно произошло.

11 декабря констебли полиции Стюарт Маккензи и Энтони Уайт совершали обычную патрульную прогулку по улицам Нотингема. В районе Мэнсфилд, возле одного из почтовых отделений, они заметили молодого человека с большой сумкой в руках. Именно сумка привлекла внимание полицейских.

Они подошли к нему и потребовали предъявить документы. В первые секунды он заметно расстерялся, однако овладел собой и объяснил, что документы в машине. Все трое прошли к автомобилю. Открыв переднюю дверцу машины, молодой человек нагнулся, и в следующее мгновение полицейские увидели в его руках обрез.

— Только без шума, — процедил незнакомец и, поводя стволом, добавил: — Садитесь!

Посадив Маккензи за руль, а его напарника Уайта рядом с ним на переднее сиденье, сам сел на заднее. Не выпуская обреза, он приказал ехать в один из отдаленных районов города. Не говоря ни слова, Маккензи повел машину.

Проехали половину пути. Маккензи встретился взглядом с напарником и подал незаметный сигнал и тут же резко нажал на тормоз. Преступник, не ожидая этого, подался вперед, Уайт перегнулся через сиденье и ухватился за ствол обреза. Несколько мгновений между ними шла яростная борьба, в которой удача поначалу сопутствовала незнакомцу. Ему удалось вырвать обрез из рук полицейского — раздался выстрел. Пуля угодила Уайту в руку. Но тут на помощь пришел Маккензи. Он развернулся и наотмашь ударил преступника по лицу. Удар был настолько силен, что незнакомец, выпустив из рук обрез, упал на сиденье.

Шум от выстрела достиг ушей посетителей небольшого кафе, находившегося неподалеку от места схватки. Двое из них — Кит Вуд и Рой Моррис — первыми бросились к машине. Увидев, что полицейский пытается схватить находившегося на заднем сиденье мужчину, они, резко отворив дверцу автомобиля, вытянули незнакомца за ноги на тротуар. Через несколько секунд все было кончено.

В ближайшем полицейском участке незнакомец категорически отказался говорить. Однако, когда в его сумке были обнаружены две черные маски, полицейские поняли, что перед ними не обычный преступник. Тут же дали знать в Скотланд-Ярд. Вскоре прибыла группа детективов, расследовавших деяния "Черной пантеры", которые тут же приступили к активному допросу. Он продолжался без малого 12 часов и в конце концов привел к успеху. Незнакомец назвался художником-декоратором из Бредфорда Дональдом Николсоном, проживавшим в районе Торнби на Грэйншвилл-авеню. Как только это стало известно, туда отправилась группа следователей.

Обыск привел к неожиданным результатам. На чердаке дома № 1129 был найден целый арсенал оружия и боеприпасов, а также ряд улик, позволяющих утверждать, что в руки полиции попался "Черная пантера". На том же чердаке была обнаружена та самая проволока, которой была связана Лесли Уитлл.

Следствие по делу "Черной пантеры" длилось более трех месяцев. Удалось узнать много интересного об этом человеке. В семье он был нелюбимым ребенком. Когда ему было 10 лет, умерла его мать, и он окончательно замкнулся. В школе его не любили и постоянно смеялись над его фамилией Неппи (Сосунок). Так продолжалось вплоть до того момента, пока Николсона не призвали в армию.

Служба в армии преобразила его. Он всерьез увлекся физкультурой и превратился из слабого и трусливого парня в сильного и атлетически сложенного мужчину. Вернувшись домой, он занялся бизнесом и одно время преуспевал. Однако затем дела пошли на спад, а вскоре он обанкротился. Тогда ему в голову и пришла идея заняться грабежами.

Совершая налеты на почтовые отделения, Николсон понимал, что рано или поздно его могут или убить, или схватить. Три ограбления подряд, во время которых ему пришлось убить троих людей, утвердили его в мысли, что надо завязывать. Но где добывать деньги? И тогда он вспомнил о газетных статьях трехлетней давности, в которых рассказывалось о богатой 17-летней девушке Лесли Уитлл. И решение пришло.

Поздно ночью 14 января 1975 года он подъехал к дому Уитллов на угнанном «моррисе». Взломав простенький замок на входной двери, он поднялся на второй этаж и, вытащив пистолет, разбудил девушку. Увидев перед собой человека в черной маске, Лесли испугалась настолько, что ни о каком сопротивлении и речи не шло. Они бесшумно спустились вниз, в машине преступник связал девушку и, уложив на заднее сиденье, накрыл поролоновым матрацем. Они проехали 65 миль до Баппльского парка. Там похититель довел Лесли до колодца, ведущего в главную шахту, и заставил спуститься. Когда они достигли платформы, преступник накинул на шею девушки проволочную петлю и затянул на ней гаечным ключом три металлических зажима. Сбежать из такой петли хрупкой девушке было практически невозможно.

Николсон рассчитывал довольно быстро получить выкуп и в качестве места, где это должно было произойти, выбрал автостоянку в Дадли. Однако во время ее осмотра его едва не задержал бдительный охранник. Николсону пришлось его убить.

Тогда Николсон решил взять деньги в Баппльском парке. Но и здесь ему не повезло. Его вспугнули влюбленные, которых он принял за полицейских. Кипя от злости, он спустился в шахту. Он попросил девушку подвинуться, но та сделала это неловко и сорвалась с платформы. "Я не хотел ее убивать!" заявил Николсон. Однако суд не поверил его словам. Ведь и все свои убийства на почтовых участках он объяснял случайностью, типа того, что ружье в его руках выстрелило непроизвольно.

Желание Николсона уйти от ответственности и свести свои преступления к случайному стечению обстоятельств возмутило жителей города. Толпы людей буквально осаждали здание суда. Видя это, адвокаты Николсона потребовали прервать процесс и перенести его в более спокойное место. Это требование было удовлетворено.

14 июня 1976 года процесс открылся вновь — теперь уже в Оксфорде. Правда, подсудимому это не помогло. Судьи были строги и беспристрастны, и никакие ухищрения подсудимого, и его адвокатов не смогли смягчить их сердца. 21 июля судья Майлз Джонс объявил Дональду Николсону приговор: пожизненное заключение. И если бы в 1965 году в Англии не отменили смертную казнь — этого человека ждала бы виселица.

Ночь великой кражи (1983)

Преступление, о котором пойдет речь, произошло в еще социалистической Венгрии в ноябре 1983 года. По масштабам содеянного и тем розыскным мероприятиям, которые были предприняты, это преступление вполне справедливо можно назвать "ограблением века".

В темный пасмурный вечер 6 ноября 1983 года в Музее изобразительных искусств в Будапеште было тихо и безлюдно. Трое сторожей, в очередной раз обойдя его залы, ушли в караульное помещение, где со спокойной душой предались вечерней трапезе. В это самое время к зданию столичного цирка, расположенного рядом с музеем, подъехали две автомашины. Из них вышли пятеро молодых людей. Часы показывали десять часов вечера, и возле музея еще гуляли люди. Видимо, не желая привлекать к себе их внимания, пятеро незнакомцев зашли за угол одного из ближайших домов и простояли там около получаса, коротая время в неторопливых разговорах. Наконец площадь опустела, и около одиннадцати часов вечера незнакомцы вышли из своего укрытия.

Здание музея в те дни ремонтировалось, и строительные леса закрывали одну из его стен почти полностью. Именно туда в тот вечер и подошли незнакомцы. Двое остались внизу, трое других ловко взобрались по лесам на балкон второго этажа. Один из них достал из сумки стеклорез и осторожно вырезал стекло в одном из окон. Как выяснилось позднее, администрация музея во время дневных ремонтных работ отключила сигнализацию, а вечером забыла ее включить. Для преступников это обстоятельство стало приятным подарком.

Грабитель легко открыл запоры и распахнул створку окна, проник внутрь музея. Следом за ним последовал его напарник, третий остался ждать их на балконе.

В залах музея оба грабителя ориентировалась довольно уверенно, так как посещали несколько раз музей, изучая его планировку. Не теряя времени, они зашли в три зала и срезали семь отобранных заранее картин: "Мадонну Эстерхази" и "Портрет молодого человека" Рафаэля, два полотна Тинторетто, две картины отца и сына Джованни и Доменико Тьеполо и одно полотно ученика Джорджоне. Все эти картины по страховым каталогам имели ориентировочную стоимость в 35 миллионов долларов.

Картины вынесли на балкон, сложили в заранее приготовленный мешок и на веревке спустили поджидавшим соучастникам. Через пять минут все преступники покинули здание музея, уселись в автомобили и исчезли с места преступления так же незаметно, как и прибыли.

Пропажа картин была обнаружена только под утро. Через десять минут к месту происшествия прибыли внушительные силы местной полиции. Как заявил один из высших ее чиновников, "подобного рода преступлений в социалистической Венгрии еще не совершалось". За ходом этого беспрецедентного случая следил тогдашний лидер Венгрии Янош Кадар. По его распоряжению в следственную группу были выделены лучшие сыщики страны.

Грабители старались действовать осторожно, но один из них все-таки оставил отпечаток пальца на стекле балконной двери, а его напарник потерял отвертку и кусочек сплетенного из бежых, красных и зеленых ниток шнурка. Один из сыщиков высказал предположение, что шнурок принадлежит итальянцу, так как цвета его ниток совпадали с цветами итальянского флага.

Это была первая серьезная зацепка. Отделу по контролю иностранного туризма МВД Венгрии было поручено подготовить подробный список иностранцев, въехавших в страну в октябре-ноябре 1983 года. В список вошло без малого 17 тысяч человек. Сыщики отобрали 50 человек, большая часть из которых были итальянцами. Венгерское национальное бюро Интерпола (оно было создано в 1981 году) обратилось с запросом в штаб-квартиру Интерпола во Франции с просьбой о содействии. Но оттуда вскоре пришел неутешительный ответ: отобранные лица никаких нарушений закона никогда не допускали и в картотеке Интерпола не значатся.

Не привел к положительному результату и найденный отпечаток пальца одного из преступников. Его обладатель ни по каким картотекам полиции не проходил. Казалось, следствие зашло в тупик. Даже специалисты, прибывшие из США, Франции, Италии, ФРГ и Австрии для консультаций по этому делу, после двух дней совещаний развели руками.

Между тем ключ к разгадке был найден совершенно в другом месте и абсолютно неожиданно.

9 ноября в будапештском округе Пешт пропала 16-летняя Каталина Ионаш. После четырех дней безуспешного ожидания ее родители обратились в полицию. Полицейские приняли это заявление, но с поисками девушки не торопились. Побеседовав с ее старшей сестрой, они поняли, что Каталина в свои 16 лет была весьма легкомысленной и способной на необдуманные поступки.

— Она часто говорила, что уедет в Италию. Она и язык специально для этого учила. В октябре она заявила, что познакомилась с двумя молодыми итальянцами. Один из них хвалился, что они провернули какое-то дельце в Италии и теперь путь туда им заказан. Поэтому они уехали в Румынию. Они и здесь что-то провернули. Она наверняка в какую-нибудь историю с ними угодила.

Несмотря на все усилия, отыскать след пропавшей девушки полиции так и не удалось. И тогда следователь внезапно вспомнил о недавнем ограблении Музея изобразительных искусств и о том, что подозревают в этом ограблении иностранцев. И он отправил материалы своего дела в штаб розыска похищенных картин.

Сыщики, расследующие "ограбление века", имея список подозрительных итальянцев, прибывших в Венгрию, отправили в Рим запрос: не было ли в последнее время в Италии преступлений подобных тому, что произошло в Будапеште в начале ноября. Если да, то кто в них участвовал. Из Рима ответили, что ничего похожего у них не происходило. Однако было другое: в октябре, за несколько дней до ограбления в Будапеште, в городе Модене четверо молодых людей угнали автомобиль-фургон и при этом убили охранника стоянки. По горячим следам удалось задержать двоих, двое других скрылись. 38-летний Ивано Скъянти и 31-летний Грациано Йори. По словам своих подельников, они могли податься в Венгрию.

Однако в списке иностранцев, который был у венгерских сыщиков, этих фамилий не оказалось. Это значило, что они либо не пересекали границу Венгрии, либо пересекли ее под другими именами. Интуиция подсказывала, что искать нужно в этом направлении. А тут подоспела внезапная удача.

Исчезнувшая 9 ноября Каталина Ионаш внезапно объявилась и позвонила сестре… из Бухареста, пообещав на неделе вернуться домой. И тогда полицейские тщательно проинструктировали старшую сестру Каталины и заставили ее буквально дежурить у телефона. Вскоре младшая сестра позвонила и первым делом поинтересовалась:

— А полиция меня не ищет?

— Да нет, я отговорила родителей идти в полицию, — заверила ее старшая сестра. — Скажи мне спасибо.

— Это хорошо, — голос Каталины заметно оживился. — Значит, я спокойно могу возвращаться.

Полиция начала действовать. Пограничники были предупреждены и имели все данные на Каталину Ионаш. В результате ее опознали, и путь до Будапешта она проделала в сопровождении двух полицейских.

На первом же допросе Каталина рассказала историю о том, как она познакомилась с двумя итальянцами — Карло Паганелли и Ренато Марангони, в которого влюбилась.

Хотя допрос девушки не позволял сделать окончательный вывод о том, что ее приятели имеют отношение к ограблению музея, но сыщики все-таки почувствовали, что девушка что-то скрывает. Было решено просить у прокурора санкции на ее задержание.

Во время очередного допроса следователь попросил ее объяснить странную запись в ее записной книжке: "Марио сказал, что табак надо держать в сухом месте, иначе придется выбросить".

Каталина побледнела, было видно, что она растерялась.

Из дальнейших показаний Каталины стало ясно, что она знает об ограблении музея. Слово «табак» обозначает «картина». Марио — это ее жених Ренато, которого на самом деле звали Грациано Йори. Под именем Карло Паганелли скрывался не кто иной, как Ивано Скъянти. Оба они разыскивались итальянской полицией. Теперь выяснилось, что они были активными участниками музейного ограбления.

После того как подлинные имена грабителей были установлены, девушке задали вопрос о том, где они проживали в Будапеште.

— Я не знаю. Меня возили туда на машине, — ответила Каталина.

— Мы посадим вас в машину и провезем по городу. Вы вспомните адрес?

— Попробую, — пожала та плечами и тут же добавила: — На второй квартире я не была. У меня только ее телефон.

Установить адрес по телефону не составило труда. Каталину свозили на «экскурсию» и установили второй адрес. Одна из квартир была съемной, и там вместе с итальянцами проживали трое венгров: Юдий Тофалуши, Йозеф Раффаи и его брат Густав Ковач. Они и были основными участниками ограбления музея.

Когда молодые венгры были задержаны, они открестились от показаний девушки.

— Да что вы слушаете эту молокососку, — нагло заявил Густав Ковач, который уже имел не одну судимость. — Да, я знал этих итальянцев, даже однажды ходил с ними в бар. Но ни про какое ограбление я и слухом не слыхивал. 6 ноября меня в городе не было, что могут подтвердить несколько человек.

В отличие от своего брата, Йозеф Раффаи оказался менее спокойным, и после нескольких изнурительных допросов следователи загнали его в тупик. То же самое произошло и с его любовницей Юдит Тофалуши.

— Нас познакомил с итальянцами один грек, — рассказал Раффаи. — Он поначалу тоже входил в их команду, однако потом слинял. Итальянцы попросили достать каталог музея. Мы думали, что они интересуются как туристы, но они сказали, что хотят прихватить несколько картин. Пообещали десять тысяч долларов. Потом из Италии приехали еще три человека — специалисты по взломам, которых я видел всего два раза.

— Они? — Следователь положил перед Раффаи три фотографии.

— Они.

Это были Джакомо Морини, Кармине Пальмезе и Джордано Инсерти.

— Кто конкретно участвовал в ограблении?

— За час до ограбления заявилась Каталина, и меня отправили ее провожать, — ответил Раффаи. — А на дело пошли четверо итальянцев и мой брат Густав. Одну картину мы оставили себе в залог, до уплаты десяти тысяч долларов. Остальные шесть Джакомо Морини увез в Грецию, там жил один миллионер, который сделал заказ на эти картины.

— А куда вы дели свою?

— Закопали возле озера Балатон. Это "Молодой человек" Рафаэля.

— По каталогу такая картина стоит около трех миллионов долларов, сказал следователь.

Как верно предположила полиция, итальянцы должны были выйти на связь со своими венгерскими сообщниками. На квартире Раффаи была установлена аппаратура прослушивания.

Судя по всему, итальянцы опасались, что на след их венгерских сообщников вышла полиция и действовали крайне осторожно. Если бы они решились «забыть» об оставленной в Венгрии картине, напасть на их след было бы крайне сложно. Однако три миллиона долларов — слишком большая сумма, и поэтому декабрьским днем 1983 года раздался звонок. Венгерской полиции удалось засечь римский номер телефона. В действие была приведена слаженная машина Интерпола, и через несколько часов звонившие были задержаны. Ими оказались Кармине Пальмезе и Джордано Инсерти.

Ивано Скъянти и Грациано Йори удалось задержать также благодаря подслушивающим устройствам. В один из январских дней 1984 года Скъянти позвонил своим родственникам в Реджио-Эмилия из Румынии, и этот звонок был запеленгован итальянской полицией. Сразу последовал арест грабителей.

Однако шесть украденных картин так и не были найдены. Увезший их в Грецию Джакомо Морини все еще оставался на свободе. Наконец на одной из квартир в Италии в январе 1984 года он был схвачен. Он и выдал место, где были спрятаны на территории женского монастыря в греческом городе Итеа, картины. Но заказчика этого сенсационного преступления установить тогда так и не удалось.

"Испанская лебедка" (1982–1986)

В мировой истории криминалистики Великобритания занимает особое место. И это понятно: именно эта страна дала миру великих литературных сыщиков Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро, а также реальных монстров типа Джека-потрошителя, утопителя Джорджа Смита, маньяков Брейди и Хиндли, похитителя и убийцы "Черной пантеры". И наверно символично, что именно в Лондоне был открыт и работает до сих пор музей восковых фигур мадам Тюссо, в котором достойное место заняли легенды преступного мира. Казалось, что, кроме чувства отвращения, можно испытывать, глядя на эти фигуры. Однако находились люди, которые завидовали их «подвигам» и более того стремились им подражать. Одним из таких поклонников был ирландец Джон Даффи.

Он родился в 1958 году в многодетной католической семье, где, кроме него, было еще пятеро детей. Однако именно Джону была уготована судьба стать кошмаром и позором для собственной родни. В подростковом возрасте он вместе с семьей переехал в Англию, в город Килбурн под Лондоном. Здесь он пошел в школу, правда, особого рвения в учебе не проявлял. В конце концов школу он бросил и начал самостоятельно зарабатывать деньги. Ему пришлось работать в разных местах в качестве чернорабочего. Но тяжелая работа не пугала Даффи, потому что он впервые почувствовал себя по-настоящему самостоятельным и свободным человеком. Родители Джона давно устранились от его воспитания, а уйдя из школы, он и вовсе оказался предоставленным самому себе. Это в сущности и сыграло решающую роль в его становлении.

Уже с раннего возраста мальчик поклонялся культу силы. Небольшого роста (160 сантиметров), он терпел частые насмешки со стороны более сильных и рослых товарищей. Обидное прозвище «коротышка» выводило его из себя и в конце концов привело в секцию каратэ, где он с завидным упорством принялся овладевать азами рукопашного боя. Причем не с целью духовного и физического развития. Накачка мускулов — вот что его привлекало. И надо отметить, что в этом деле он не знал себе равных. В то время как все его напарники после занятий уходили домой, Джон до позднего вечера продолжал тренироваться в одиночку и доводил себя буквально до полного изнурения.

Даже книги, которые читал Джон, были переполнены насилием и жестокостью. Среди этих книг был и "Справочник анархиста", который Даффи штудировал особенно основательно, видимо мечтая когда-нибудь применить его рекомендации.

В 1980 году Джон Даффи встретил Маргарет Митчелл и сумел очаровать ее. В том же году она согласилась выйти за него замуж. Как вспоминала сама Маргарет: "Тогда он был вполне симпатичным мужчиной и первые два года мы жили совсем неплохо".

В 1982 году супруги Даффи решили завести ребенка, однако из этого ничего не получилось. Как выяснилось, виноват в этом был Джон, который оказался бесплоден. По словам Маргарет, это сильно повлияло на ее мужа: ведь он мнил себя суперменом, а тут врачи обнаружили в нем такой изъян. В душе Даффи стала накапливаться обида, причем не на врачей, поставивших диагноз, а на женщин. И первой это почувствовала его жена. Она рассказывала: "Самым странным образом это проявилось в сексе. Ему вдруг захотелось связывать меня перед тем, как мы начинали заниматься любовью. Особое удовольствие Джон испытывал, когда я сопротивлялась. Если же я не двигалась, не протестовала, его интерес улетучивался. Чем больше я сопротивлялась, тем больше он возбуждался. Иногда он приносил домой видеофильмы с кровавыми сценами. Кровь от начала и до конца. А он наслаждался всем этим кошмаром".

Через два года после заключения брака с Маргарет Джон утратил к ней интерес как к женщинем — ведь она все чаще стала выражать неудовольствие его ненормальными выходками во время их сексуальных отношений. Он решил испытать их на другой партнерше. Причем добровольное согласие его не устраивало, ему требовалось насилие.

Свое первое изнасилование Даффи совершил вместе со своим давним приятелем. В июне 1982 года они оба приехали на станцию Хэмпстед, где, по мнению Даффи, было наиболее удобное место для засады. Работая в течение двух лет плотником на железной дороге, Джон изучил окрестности, и выбор места первого преступления был не случаен.

Преступникам удалось застать врасплох 24-летнюю женщину и затащить ее в один из полуразрушенных домов. Там несчастную связали, заткнули рот кляпом, после чего преступники насиловали жертву несколько часов.

Полиция узнала об этом на следующее утро и тут же приняла меры к розыску насильников, но безрезультатно. Полиция тогда, кажется, поняла, что для рядовых насильников эти двое оказались слишком осмотрительными и осторожными.

Совершив первое изнасилование, Даффи отныне практически не мыслил без этого своего дальнейшего существования. В нем проснулся азарт охотника, который заставлял его ежемесячно уходить из дома в поисках все новых и новых жертв. Таким образом, за два с половиной года он совершил более двадцати изнасилований в самых различных местах страны. И ни разу полиции не удалось даже приблизиться к нему, хотя и была организована широкомасштабная полицейская операция под кодовым названием «Олень»: в компьютерную сеть полиции были введены данные на несколько десятков сексуальных преступников страны, но Джона Даффи среди них не было. В то время он был чист перед законом и ни разу не попадал в поле зрения полиции.

Вплоть до конца 1985 года Джон Даффи оставался «чистым» насильником, то есть ни одно из его нападений не закончилось смертельным исходом. Однако 2 декабря того года произошло событие, которое заставило Даффи встать на путь убийств.

В тот день в лондонском суде должно было разбираться дело Даффи — его жена Маргарет подала в суд после того, как тот жестоко ее избил. Явившись в зал судебных заседаний, Джон увидел в коридоре женщину, которую несколько месяцев назад он изнасиловал на одной из железнодорожных станций под Лондоном. Женщина выходила из какого-то кабинета и взглядом скользнула по лицу Даффи, который от неожиданности застыл на месте. Но ему повезло: женщина не узнала его. Даффи облегченно вздохнул, но твердо решил, что больше ни одна жертва не уйдет живой.

Семейная жизнь Даффи дала окончательную трещину: после жестокого избиения Маргарет подала на развод. Джон не стал противиться — в течение последних трех лет их совместная жизнь была сплошной мукой. Развод произошел в конце все того же декабря, а через пару дней 29 декабря Даффи вновь вышел на охоту.

Как всегда облачившись в форму железнодорожника, он в тот день впервые взял с собою небольшую веревку и деревяшку. Из них он намеревался соорудить на шее очередной жертвы так называемую "испанскую лебедку" — старое пыточное орудие, известное еще со времен испанской инквизиции.

19-летняя Элисон Дей ехала из Апминстера в Хакни Уик. Время было не слишком позднее, однако вагон электрички был почти пуст, и с каждой новой остановкой пассажиров становилось все меньше и меньше. Вскоре Элисон осталась одна, и вот тогда на скамейку рядом с нею опустился молодой человек, одетый в форму железнодорожника. Он окинул девушку долгим оценивающим взглядом и, усмехнувшись, сказал:

— Я хочу, чтобы вы вышли со мной на следующей станции.

— Вы слишком многого хотите, — ответила девушка и сделала попытку встать.

Однако незнакомец грубо схватил ее за локоть, и в следующую секунду в ее шею уперлось лезвие ножа.

— Что вам надо? — с трудом выдохнула Элисон.

— Мне нужно, чтобы ты вышла со мной на следующей остановке. Будешь себя хорошо вести, я не сделаю тебе больно.

Даффи поднялся и грубым движением поднял девушку. Перепуганная насмерть, она не нашла в себе силы, чтобы позвать на помощь.

Как назло на платформе не оказалось ни одной живой души. Даффи крепко держал девушку за локоть. Они сошли с платформы и отправились в сторону, где виднелись крыши частных гаражей. Место было безлюдное, и Даффи прекрасно об этом знал. Он шел достаточно уверенно, не оглядываясь и не тратя времени на лишние разговоры. Они подошли к одному из гаражей, дверь которого была слегка приоткрыта. Всю дорогу безропотно следовавшая за ним, Элисон у самых дверей внезапно остановилась и сделала неумелую попытку вырваться. Однако Даффи был начеку: схватив девушку за шею, он силой втолкнул ее в гараж, зашел сам и плотно закрыл за собой дверь.

Элисон Дей оказалась первой, кого Даффи после изнасилования убил, накинув на ее шею "испанскую лебедку". Убив несчастную, он привязал к ее ногам металлическую болванку и сбросил тело в реку, протекавшую за гаражами. Полностью удовлетворенный, Даффи аккуратно сполоснул руки в реке и быстрым шагом отправился на станцию, торопясь на последнюю электричку.

Тело Элисон Дей всплыло на поверхность через 17 дней. Прохожие обнаружили страшную находку и тут же дали знать об этом в полицию. Следователи Скотланд-Ярда поначалу не связали это преступление с маньяком-насильником, разыскиваемым в ходе операции «Олень». Ведь до этого он никогда не шел на убийство. Однако вскоре стали известны результаты экспертизы, и сыщики поняли, что они имеют дело с одним и тем же человеком. Дело в том, что эксперты обнаружили на одежде Элисон Дей несколько волокон ткани от железнодорожной формы. А именно в такой форме действовал маньяк-насильник.

В тот же день в лесу под Лондоном было найдено тело 15-летней дочери богатого голландского промышленника Мартье Тамбезер. Девочка ехала вдоль железнодорожного полотна на велосипеде, когда на нее напал преступник. Затащив девочку в чащу, он изнасиловал ее, после чего задушил с помощью все той же "испанской лебедки". Нижняя часть трупа была сильно обожжена, что указывало на то, что преступник знает о том, что полиция изучает его сперму. Но главное было не это. Пытаясь скрыть одни следы, преступник не заметил, как оставил другие. Девочка попыталась оказать ему сопротивление, и тогда маньяк применил распространенный среди каратистов прием — он ударил ее ребром ладони по шее и сломал несчастной шейный позвонок. Итак, теперь стало известно, что маньяк имеет отношение к железнодорожному транспорту и хорошо знаком с каратэ. А тут подоспели показания еще одной жертвы, которую Даффи почему-то пощадил.

14-летняя девочка поздно вечером возвращалась домой и стояла на автобусной остановке, когда к ней подошел молодой человек в форме железнодорожника. Не говоря ни слова, он приставил к горлу девочки нож и потащил ее в ближайшие кусты. Изнасиловав несчастную, он посоветовал на прощание держать рот на замке. Но девочка поступила иначе, и теперь у полиции были хоть и расплывчатые, но описания внешности маньяка. Казалось, что теперь полиция предпримет более эффективные меры по розыску и задержанию маньяка, но этого не произошло. Более того, в мае 1986 года Даффи был задержан по подозрению в одном убийстве, но улик против него собрать не удалось и он был отпущен. Тогда им была убита 29-летняя секретарь лондонской телевизионной компании «Уикэнд» Анне Локк, тело которой обнаружили значительно позднее — в августе 1986 года.

Нерасторопность английской полиции во многом объяснялась тем, что Великобритания (кстати, единственная в Европе) не имеет централизованной службы охраны порядка. Более сорока управлений полиции в графствах и девять региональных управлений были фактически автономны в своих действиях. И лишь незначительные силы занимаются расследованием преступлений в общенациональном масштабе. Это часть служб Скотланд-Ярда, национальные подразделения футбольной безопасности и по пресечению торговли наркотиками.

Однако летом 1986 года для поимки "маньяка в железнодорожной форме" объединились сыщики Лондона, графств Саррей и Хертфордшир. Детективы составили список из пяти тысяч подозреваемых, выявленных в ходе операции «Олень» в 1982 — 1986 годах. Среди них наиболее подходящими оказались 1999 мужчин, среди которых был и Джон Даффи. После того как суд развел его с женой за насилие над ней, он попал на заметку полиции. В списке подозреваемых он значился под номером 1505.

Весь сентябрь 1986 года Даффи вынужден был приводить аргументы, отводя от себя подозрения полицейских. Когда его спросили, что он делал вечером 29 декабря 1985 года (в тот день была убита Элисон Дей), он ответил, что сидел дома и даже представил свидетелей. Когда же его попросили сдать на анализ кровь (Мартье Тамбезер сумела оцарапать маньяка, и под ее ногтями обнаружили его кровь), Дафф симулировал душевный недуг, и его на время поместили в психиатрическую клинику и анализы он не сдавал.

В октябре давление на Даффи несколько ослабло. Почувствовав это, он решил, что подозрение с него снято. В безлюдном месте он нападает на 14-летнюю девочку, насилует ее, однако убить не решается. Потерпевшая запомнила ряд его существенных примет, и на основе ее показаний полицейский компьютер выдал одно единственное имя — Джон Даффи.

С этого момента сыщики Скотланд-Ярда под руководством Джона Херста установили за ним негласное наблюдение. «Наружка» в течение двух недель «пасла» его день и ночь. Полицейские были уверены, что рано или поздно маньяк обнаружит себя, что и произошло. Даффи облачился в форму железнодорожника, сунул в карман нож, "испанскую лебедку" и вышел на очередную охоту. Через несколько минут его арестовали.

В его квартире детективы обнаружили массу вещей, напрямую указывающих, что именно он является тем маньяком, которого полиция безуспешно искала в течение четырех лет. В числе этих вещей была одежда, в которой он нападал, веревка, которой он душил, ботинки, которыми он наследил в местах преступлений, и многое другое.

Суд над Джоном Даффи состоялся в феврале 1988 года и привлек к себе огромное внимание общественности. Однако Даффи этому только радовался. В те дни он хвастался тюремным товарищам, что отныне его имя вошло в историю страны и встанет в один ряд с Джеком-потрошителем и "Черной пантерой". Поэтому приговор суда — 40 лет тюрьмы за доказанные два убийства и два изнасилования, оглашенный 26 февраля, он встретил с холодным равнодушием и абсолютно молча.

Жаркое лето в Майами-Бич (1985)

Преступление, которое произошло в США в июне 1985 года, было по всем параметрам необычным преступлением. И хотя не было ни головокружительной интриги, ни опасных погонь и перестрелок, резонанс в обществе оно вызвало не меньший, чем преступления, в которых набор подобного рода событий присутствует в избытке. Местом действия стал знаменитый курортный город Майами-Бич.

Есть в этом городе порнокинотеатр «Мадонна», владельцем которого является Лерой Гриффитс. Его сын Чарльз Гриффитс работал киномехаником и являл собой вполне среднего американца, не хватавшего с неба звезд. Женившись в начале 80-х на своей землячке по имени Бэкки, Чарльз в 1982 году стал отцом очаровательной белокурой девочки, которую счастливые родители назвали Джой.

Однако счастливая жизнь семейной пары длилась недолго. Вскоре после рождения дочери Бэкки внезапно подала на развод. Правда, несмотря на такой поворот событий, общение девочки с родным отцом не прекратилось и многие, кто наблюдал эти отношения со стороны, были поражены их теплотой и искренностью. Чарльз, действительно, души не чаял в своей дочери, постоянно баловал ее и оберегал от всяких, даже минимальных, неприятностей. Так продолжалось до октября 1984 года.

В один из обычных уик-эндов, когда маленькая Джой находилась в гостях у бабушки, случилось ужасное. Она сидела на складном детском стульчике в большой комнате и смотрела любимые мультфильмы, в то время как бабушка хлопотала на кухне. В один из моментов девочка неловко повернулась, и стульчик внезапно закрылся. Джой подалась вперед, и спинка стульчика с большой силой ударила ее по хрупкой шейке, защемив намертво. Девочка вскрикнула и потеряла сознание.

В течение нескольких дней врачи местной клиники боролись за жизнь двухлетней девочки. И они ее спасли. Однако окончательный диагноз был малоутешителен: из-за повреждения в коре головного мозга девочка никогда больше не сможет прийти в сознание.

Все близкие встретили это известие с болью. Но особенно болезненно воспринял его Чарльз Гриффитс. Он впал в депрессию, во время которой постоянно плакал и говорил, что не вынесет этого. Затем он все-таки взял себя в руки. Бросив работу в кинотеатре, он переселился в клинику, которая отныне стала местом его постоянного проживания. Он почти не притрагивался к пище, не брился, никуда не ходил. Он встал на вечный пост у кроватки своей любимой дочери, и его круглосуточные бдения поражали даже видавших многое на своем веку врачей. Чарльз сам кормил с ложечки свою Джой, носил ее на руках, пел ей ее любимые песни и читал книжки. Одновременно с этим, в основном ночью, когда девочка спала, он часами изучал горы медицинской литературы, пытаясь найти тот спасительный эликсир, который помог бы оживить его дочку. Он так верил в то, что рано или поздно его дочь поправится, что эта вера порой приводила в смятение даже самых убежденных скептиков-врачей, которые ставили Джой убийственный диагноз — вечная кома.

И все-таки силы и уверенность даже самого жизнедеятельного человека имеют свой предел. После восьми месяцев невероятной борьбы за возрождение дочери Чарльз понял, что победить судьбу ему не удастся. А тут еще в июне с девочкой случилась беда. Внезапно ей стало плохо, она перестала дышать, и врач попытался сделать ей искусственное дыхание. Однако он так испугался, что во время массажа сделал неловкое движение и повредил девочке плечо. От внезапной боли глаза Джой широко раскрылись, и стоявший рядом Чарльз, увидев это, едва не потерял сознание. Именно тогда он понял, что каждая минута такой жизни — мука для девочки.

Состояние Джой так и не улучшилось, и, хотя ее мозг был жив, двигательные функции так и не восстанавливались. Поэтому однажды Чарльз со слезами на глазах заявил, что он согласен на то, чтобы врачи не прилагали больше усилий к спасению его дочери: если ей вдруг вновь станет плохо. Одному Богу было известно, что испытал Чарльз, когда соглашался на это.

Прошло несколько дней. Джой по-прежнему неподвижно лежала в кроватке, и Чарльз физически ощущал как мучается его дочь.

Вечером 27 июня 1985 года Чарльз зашел к своему давнему другу, он впервые за эти восемь месяцев был спокоен, и его друга это поразило.

Утром следующего дня он, как обычно, пришел в клинику. Войдя в палату, он попросил медсестру Госки оставить его с Джой наедине. Чарльз подошел к изголовью кроватки и опустился на колени. Обхватив головку дочери ладонями, он стал осыпать ее поцелуями, слезы градом лились из его глаз. Наконец он успокоился и тихо произнес:

— Все будет хорошо, моя маленькая.

Он подошел к капельнице и насыпал в нее вместо положенных восьми миллиграммов снотворного сто. Это должно было убить девочку. Однако прошло уже достаточно времени, но Джой была жива. В это время в комнату вернулась медсестра.

— У меня не получилось, — произнес Чарльз.

— Что не получилось? — не поняла медсестра.

— Убить мою девочку. Я дал ей сто миллиграммов снотворного.

Женщина замерла.

— Вы пришли ее покормить? — вновь заговорил Чарльз. — Сделайте это, пожалуйста.

И медсестра, поборов оцепенение, подошла к кроватке.

После того как она салфеткой обтерла губы Джой, Чарльз подтолкнул медсестру к двери.

— Я прошу вас, мэм, вызвать полицию. — Чарльз достал из кармана пистолет.

— Мистер Гриффитс, я прошу вас… — попыталась было остановить его медсестра.

Однако тот взял женщину за локоть и насильно выставил за дверь. Очутившись в коридоре, та в ужасе прижалась к стене. И в это мгновение раздался выстрел.

Когда врачи вбежали в палату, Чарльз лежал на полу и бился в истерике.

Когда на следующий день все газеты и телевидение сообщили об этой трагедии, люди испытали шок. Убить, пускай даже безнадежно больного ребенка, это ужасно, это немыслимо. Бывшая жена Чарльза прокляла убийцу. В день похорон девочки власти разрешили прийти на кладбище и Чарльзу. Когда он в последний раз обнял тело дочери, никто не смог сдержать слез.

Состоявшийся вскоре суд присяжных признал Чарльза Гриффитса виновным в умышленном убийстве собственной дочери. Заявление адвоката подсудимого Марка Краснова о том, что его подзащитный совершил это убийство в состоянии аффекта, не нашло своего подтверждения. Уж слишком хладнокровным, по мнению судей, выглядел в тот день Гриффитс: сначала он попытался усыпить девочку, а затем застрелил из пистолета, который он до этого успел испытать в безлюдном месте. Сам Гриффитс после приговора заявил: "Я признаю, что был не прав вынося приговор своей дочери. Но я не убийца. Я просто не мог видеть, как моя бедняжка мучается. Я люблю ее до сих пор".

Чарльз Гриффитс получил 25 лет тюремного заключения. Однако весь срок он так и не отсидел. В 1989 году его адвокат вчинил 25-миллионный иск компании, что выпустила тот злополучный стульчик. Следом за этим он подал апелляцию в Верховный суд, и эта апелляция возымела действие: Гриффитсу снизили срок заключения до 10 лет. В декабре 1995 года он вышел на свободу. И первое, что он сделал, — пошел к местному пастору с покаянием. "За эти годы я окончательно понял, что никто, кроме Бога, не имеет права забирать у человека жизнь", — заявил Чарльз Гриффитс журналистам. От дальнейших интервью он наотрез отказался.

Убийцы среди «звезд» (1989–1992)

В конце 80-х начале 90-х годов на Западе произошло несколько серьезных преступлений, в центре которых оказались знаменитые люди. И возглавили этот печальный список американцы.

18 июля 1989 года в Западном Голливуде 17-летний Роберт Бардо убил молодую киноактрису Ребекку Шеффер.

Бардо влюбился в Шеффер в 1987 году, когда на телевизионных экранах страны демонстрировался фильм с ее участием под названием "Моя сестра Мэй". До этого кумиром Бардо была Саманта Смит, девочка прославилась тем, что в 1983 году съездила в СССР по личному приглашению Ю. Андропова. Бардо настойчиво добивался встречи с Самантой, однако в один из дней та погибла в авиакатастрофе. И тогда Бардо увлекся Ребеккой Шеффер. Влюбленный юноша стал заваливать актрису письмами, страстно изливая ей свои чувства. Эти откровения были настолько пылки, что в 1989 году актриса не выдержала и прислала своему обожателю фотографию с дарственной надписью: "Моему дорогому Роберту". Это письмо и определило ее судьбу.

Бардо внезапно решил, что знаменитость должна принадлежать только ему и никому другому. Узнав через частное детективное агентство адрес актрисы, он тут же отправился в путь. 18 июля он прибыл в Западный Голливуд и с настойчивостью маньяка стал искать в районе Фэрфакс улицу Свитцер и дом № 120. С нескрываемым возбуждением он обращался к прохожим и, показывая фотографию Шеффер, спрашивал: "Вы не знаете, где живет эта девушка?" Люди шарахались, но никому из них не пришла в голову мысль заявить в полицию.

Наконец в одиннадцать часов вечера Бардо нашел нужный дом. Он позвонил по домофону и стал терпеливо дожидаться, когда ему откроют дверь. Шеффер была дома и с нетерпением ожидала прихода знаменитого режиссера Френсиса Форда Копполы, который намеревался предложить ей роль в третьей части "Крестного отца". Поэтому, когда раздался звонок, она бросилась к двери уверенная, что пришел Коппола. Однако как только она подошла к двери, внезапно раздался пистолетный выстрел. Пуля попала девушке в грудь, и она, обливаясь кровью, рухнула на пол.

Смертельно ранив актрису, Бардо скрылся с места преступления. Он отправился в Аризону, и в течение нескольких дней полиция не могла установить, кто же совершил это бессмысленное убийство. Вполне вероятно, что убийца мог остаться ненайденным, если бы в это дело не вмешалась родная сестра Бардо. Услышав в теленовостях об убийстве, она сразу связала его со своим ненормальным братом и сообщила о своих подозрениях полиции. Этот звонок и решил судьбу преступника.

Прошло чуть меньше года, и вот уже новое убийство потрясло Голливуд. 16 мая 1990 года на роскошной вилле знаменитого киноактера Марлона Брандо (по иронии судьбы он сыграл главную роль все в том же фильме Ф. Копполы "Крестный отец") в Лос-Анджелесе был убит жених его дочери. События выглядели следующим образом.

В тот вечер в доме находились четверо: сам Марлон Брандо, его 32-летний сын Кристиан (от брака с Анной Касфи), младшая дочь Шайенн и ее жених Даг Дроллет. Несмотря на то, что отношения последнего с дочкой знаменитого артиста были серьезными и молодые ждали появления ребенка, отец Шайенн и ее старший брат относились к этому союзу весьма скептически. Особенно вызывающе по отношению к Дагу вел себя Кристиан. В тот вечер, выпив лишнего, он принялся его оскорблять и даже угрожать ему пистолетом. Брандо-старший попытался отобрать у возбужденного сына оружие, но безуспешно. Спрятав пистолет в карман, Кристиан пообещал отцу, что отстанет от парня и в подтверждение своих слов удалился в другую комнату. Казалось, что на этом конфликт будет исчерпан. Но это оказалось не так.

Когда все успокоились, Шайенн отправилась на кухню, Даг остался в ее комнате, а Марлон Брандо уединился в своем кабинете. И только Кристиан не мог найти себе места, бесцельно слоняясь по дому. В конце концов эти хождения ему наскучили, он вновь извлек пистолет и вошел в комнату, где находился Даг. Тот сидел на диване с бокалом в руке и беспечно смотрел телевизор.

Когда раздался выстрел, Шайенн бросилась на шум, но успела добежать только до гостиной. Из ее комнаты вышел Кристиан с пистолетом в руке и спокойно произнес: "Ну вот я его и убил".

Как рассказывала позднее сама Шайенн: "После выстрела я не хотела входить в комнату, где был Даг. И хотела покончить с собой, убить себя и ребенка, которого носила. Но мне стало страшно".

На состоявшемся суде Кристиан полностью признал свою вину в умышленном убийстве жениха своей сестры. Однако он заявил, что сделал это после того, как Шайенн призналась ему в том, что Даг часто избивает ее и ведет себя по отношению к ней крайне непристойно. Выяснить это у самой девушки не удалось: она спешно покинула США и скрылась в доме своей матери во Французской Полинезии.

Тот судебный процесс, за которым с интересом наблюдала вся Америка, завершился довольно мягким приговором: Кристиан был осужден к 10 годам тюремного заключения. Пока он находился в тюрьме, содеянное им продолжало преследовать его родственников. Морально сломленная, Шайенн публично обвинила своего отца виновным в убийстве ее жениха. Марлон Брандо попытался объясниться с дочерью, но вместо откровенного разговора между ними произошла обыкновенная драка. В результате отец настоял на том, чтобы его дочь поместили в одну из психиатрических лечебниц. В лечебнице Шайенн находилась до февраля 1993 года, после чего уехала подальше от отца — в Беркли. Однако покоя и счастья она так и не обрела: 16 апреля 1995 года Шайенн повесилась в своем доме на Таити.

В начале 1996 года, благодаря хлопотам отца, был освобожден Кристиан Брандо. По словам человека, вхожего в семейство Брандо: "У Кристиана есть свой дом в Голливуде, но там все перевернуто вверх дном, а окна заколочены, и он не хочет возвращаться туда. Марлон хотел бы, чтобы сын пожил в Ирландии и подыскивает для этого постоянное жилище". Поможет ли это Кристиану забыть о том, что он оказался не только убийцей Дага, но и косвенным виновником гибели собственной сестры? Вряд ли.

Еще одно подобное преступление произошло в декабре 1992 года в другой Америке — Латинской — в Бразилии. До недавнего времени эта страна ассоциировалась с королем футбола Пеле, красочными карнавалами и знаменитым на весь мир кофе. Но с того момента, как на телевизионных экранах появились сериалы "Рабыня Изаура", «Тропиканка» и др., для многих наших сограждан эта страна стала чуть ли не второй родиной. Сами бразильцы также обожают смотреть свои телесериалы, и артисты, снимающиеся в них, мгновенно становятся чуть ли не национальными героями. Одной из них была и 22-летняя красавица Даниэла Перес.

Она родилась в приличной семье: ее отец был известным бизнесменом, а мать — писательницей. С четырех лет Даниэла стала посещать балетную школу и в 18 лет стала профессиональной танцовщицей. Ее заветной мечтой была всегда мечта о кино, и мать, написавшая к тому времени несколько сценариев к телевизионным фильмам, решила помочь дочери. В 1989 году на телеэкранах Бразилии начал демонстрироваться сериал «Кананга», и Даниэлу Перес утвердили на эпизодическую роль в этом фильме. И хотя эта роль осталась практически незамеченной, для самой Даниэлы это был, что называется, "звездный билет". На съемках этого фильма она познакомилась с исполнителем главной роли актером Раулем Газолой, и между ними вспыхнул пылкий роман, который в 1990 году завершился свадьбой.

В том же году на телеканале «Глобу» режиссер Вольф Майя готовил сериал "Чрево внаем" по сценарию матери Даниэлы Глории Перес. Она уговорила режиссера взять на главную роль свою дочь. Успех фильма был таким огромным, что молодую актрису запомнили и полюбили практически все бразильцы. Ее стали приглашать сниматься многие известные режиссеры, однако Даниэла избрала иное: вместе с мужем они поставили мюзикл под названием "Танцуй со мной" и сыграли в нем главные роли.

Наступил 1992 год. Глория Перес завершила работу над очередным сценарием, по которому режиссер Фабио Сабаг запустил в производство фильм "Душа и тело". Роль героини — красавицы Ясмин досталась, как и предполагали многие, Даниэле Перес. В октябре 1992 года сериал начал демонстрироваться по одному из каналов бразильского телевидения.

В стране, где подобного рода продукция «выстреливается» чуть ли не ежемесячно, заинтересовать зрителя с первых же серий достаточно трудно. Однако судьба красавицы Ясмин, руки и сердца которой добивались сразу трое претендентов, настолько увлекла бразильцев, что сериал с первых же дней обрел неслыханную популярность.

Пока демонстрировались первые серии фильма в живописном местечке Жакарепагуа продолжались съемки следующих серий. Была снята уже треть фильма, и 28 декабря 1992 года в девять часов вечера вся съемочная группа засобиралась домой — в Рио-де-Жанейро. Первой в свой автомобиль села Даниэла Перес, которая, помахав всем на прощание рукой, скрылась за ближайшим поворотом. Однако попасть домой ей было уже не суждено.

Той же ночью случайный прохожий, шедший по авенидо Кандидо де Портинари, что находится в одном из окраинных районов Рио-де-Жанейро Барра да Тижука, заметил в кустах чье-то тело. Подойдя поближе, он увидел, что на земле лежит молодая девушка, грудь и шея которой были залиты кровью.

Убитой девушкой оказалась «звезда» бразильского телеэкрана Даниэла Перес. Неизвестный преступник нанес ей 16 ударов острым предметом, как выяснилось затем, ножницами, в грудь. Из сумочки убитой пропали удостоверение личности и все деньги (6 тысяч долларов). Полиция предположила убийство с целью ограбления. С места преступления пропал и автомобиль Даниэлы. Прохожий, сообщивший о страшной находке, видел рядом с тем местом автомобиль марки «сантана». Он запомнил и его номер и заметил за рулем женщину. Полиция выяснила, что владельцем автомобиля был коллега погибшей, 23-летней Гильермо де Падуа.

Он родился в богатой бразильской семье и, несмотря на то, что имел четверых братьев, рос достаточно избалованным. В подростковом возрасте в нем обнаружились гомосексуальные наклонности, что и определило его дальнейшую судьбу. В 15 лет он ушел из дома и устроился на работу в один из салонов моды в качестве манекенщика. В этом заведении он проработал около четырех лет, здесь его заметил режиссер театра из города Белу-Оризонти и предложил работу в собственном театре. Причем роль, предложенная Гильермо в первой же постановке, соответствовала его наклонностям: он должен был сыграть «голубого». И он с этой ролью справился блестяще.

Первый успех укрепил в Гильермо уверенность в собственных актерских возможностях, и он, отработав в Белу-Оризонти несколько месяцев, подался искать удачу в Рио-де-Жанейро. В 1990 году он поступил на работу в театр «Аляска», который размещался в торговой галерее с тем же названием. Эта галерея считалась самым «голубым» местом в городе, и расположенный на ее территории театр имел соответствующую репутацию. После представления актеры театра превращались в "мальчиков по вызову" и проводили остаток ночи в обществе богатых клиентов.

Гильермо де Падуа был бисексуалом и не чурался представительниц женского пола. Вполне вероятно, что это было связано с его желанием стать популярным артистом, а для этого общество должно было знать его как добропорядочного гражданина. Поэтому он и сошелся с дочерью зажиточных родителей Паулой Томас де Алмейда, и в мае 1992 года состоялась их пышная свадьба.

Гильермо приложил максимум усилий, чтобы оказаться в числе актеров занятых в сериале "Душа и тело". В конце концов ему посчастливилось заполучить одну из главных ролей. Многие утверждали, что в качестве расплаты за это Гильермо предложил высоким телевизионным руководителям свое тело.

Пока шли съемки, Гильермо настолько вошел в роль, что в дальнейшем уже и не мыслил себя вне ее. Сериал становился по-настоящему популярным, и исполнители главных ролей в считанные недели стали национальными кумирами. Все это льстило Гильермо де Падуа, и он рассчитывал на дальнейший успех. Однако в декабре случилось неожиданное. Автор сценария Глория Перес решила прервать сюжетную линию с его героем и оставить свою дочь с двумя экранными поклонниками. Узнав об этом, Гильермо попытался уговорить сценаристку не делать этого, но все было напрасно. 28 декабря снималась как раз прощальная сцена, в которой героиня окончательно рвала с его героем. А ночью того же дня Даниэла Перес была убита.

29 декабря полиция задержала Гильермо де Падуа. Его возмущение было безграничным. Он только что был в доме погибшей, выражал соболезнование ее матери и мужу, а его вызывают в полицию и заявляют, что он подозревается в убийстве. Однако прохожий, обнаруживший труп, подробно описал женщину, что была за рулем «сантаны». Этой дамой была не кто иная, как супруга Гильермо — Паула Томас.

— Да, я могла быть в тот вечер в Барра да Тижука, — заявила она следователю. — В тот день мы с мужем договорились, что я похожу по магазинам, а в десять вечера он заедет за мной в один из них. Я вполне могла проезжать в тот вечер и по авенида Кандидо де Портинари.

— Вы весь вечер проездили по магазинам? Странно, — пожал плечами следователь. — Вы жаловались, что из-за своей беременности страдаете от тошноты и болей в спине.

— В тот день я чувствовала себя нормально.

— А зачем вы взяли с собой в машину маленькую подушку и простыню?

— Дело в том, что на подушке мне удобнее сидеть, — справилась она с секундным замешательством. — А простыней я накрывала радиоприемник в салоне, у нас кругом одно ворье.

Следователь открыл ящик стола и извлек мужскую рубашку и брюки.

— Вы узнаете эту одежду?

— Да, она принадлежит моему мужу.

— Правильно. На этой одежде мы обнаружили кровь, которая совпадает по группе с кровью убитой Даниэлы Перес. В тот вечер, когда мы задержали вашего мужа, он попросил нас позволить ему позвонить домой и он попросил вас постирать его одежду. Вот эту самую. Но вы оказались плохой прачкой.

Женщина ошеломленно молчала.

В ходе предварительного следствия удалось установить приблизительную картину преступления.

После того как мать Даниэлы отказалась оставить Гильермо в сериале, в голове артиста созрел дьявольский план: убить Даниэлу Перес и тем самым нанести удар и матери, и фильму в целом. Своей жене он рассказал о том, что, мол, Даниэла давно при каждом удобном случае пытается затащить его в свою постель. Услышав это, Паула воспылала таким гневом, что тут же согласилась участвовать в этом преступлении.

28 декабря они подъехали к телестудии. Гильермо ушел в павильон, а Паула легла на заднее сиденье и накрылась заранее припасенной простыней. Вскоре съемки закончились, и первой со студии уехала Даниэла Перес. Следом за ней на «сантане» отъехал и Гильермо. На первой бензаколонке Гильермо обогнал Даниэлу и попросил ее остановиться. Во время короткого разговора Гильермо ударил Даниэлу ребром ладони по шее. Затем он сел за руль чужой машины и поехал в Барра ди Тижука, который считался в городе одним из самых криминогенных районов. Следом за ним поехала и его супруга. Оставив машину в безлюдном месте на берегу океана, Гильермо попытался накинуть удавку на шею несчастной жертве. Однако Даниэла внезапно очнулась. И тогда Гильермо схватил ножницы и стал наносить девушке удары в грудь и шею. По версии одного из обвинителей, эти удары вполне могла наносить и Паула, в то время как ее муж держал жертву.

Суд над убийцами Даниэлы Перес сотоялся весной 1993 года в одиннадцатом округе Рио-де-Жанейро. За этим процессом следила вся Бразилия. Ненависть к преступникам была столь велика, что бразильцы создали специальный комитет, который обратился к руководству страны с просьбой восстановить в стране смертную казнь. Людей, просивших об этом, не останавливало даже то, что Паула Томас была беременна. Даже в тюрьме их пришлось посадить в одиночные камеры, преступный мир вынес им смертные приговоры.

Однако судьи не поддались настроению толпы. После двухнедельного разбирательства суд прервал свою работу, не вынеся никакого приговора. Дело в том, что конгресс Бразилии должен был решить судьбу так называемого "закона Флаури", по которому люди, впервые преступившие закон, могли получить условное наказание. Под действие этого закона и подпадали убийцы Даниэлы Перес.

Общественность страны, возмущенная вероятностью подобного исхода, вновь заявила о себе. За короткий срок в Бразилии было собрано полтора миллиона подписей с требованием отменить пресловутый "закон Флаури". Председатель палаты депутатов пообещал донести мнение бразильцев до своих коллег.

Тем временем Гильермо и Паула продолжали находиться в разных тюрьмах. В мае 1993 года Паула родила ребенка, и это заставило ее совершить неожиданный шаг. Она дала известной тележурналистке пространное интервью, в котором заявила, что именно ее муж задумал и осуществил убийство Даниэлы Перес, а она, Паула, оказалась лишь невольным участником. "Мой муж психопат!" — заявила Паула в конце того интервью.

Как только весть об этом заявлении достигла ушей Гильермо, он тут же предпринял ответные меры. Всего лишь несколько недель назад в суде он всячески выгораживал свою беременную жену, а теперь он сообщил, что именно Паула спровоцировала его на убийство. "Она заставила меня ударить Даниэлу и я не рассчитал свои силы. Затем мы решили инсценировать ограбление и добили девушку единственным, что было под рукой, — ножницами".

Эти заявления убедили даже яростных скептиков в том, что убийство бразильской телезвезды совершили именно эти люди. И теперь оставалось только ждать повторного заседания суда.

Бессмертие мафии (1962–1992)

Задержав российского "вора в законе" Вячеслава Иванькова, американское ФБР заработало себе на этом большие дивиденды. Однако немногие знают, что, несмотря на то, что ФБР существует с 1908 года, настоящую борьбу с собственной мафией оно начало только в начале 60-х, то есть через 50 лет после своего возникновения. Сам шеф ФБР Эдгар Гувер не раз заявлял, что организованная преступность в США существует только в умах досужих газетчиков. Такая позиция казалась странной и ей искали объяснение. Одни утверждали, что Гувер вынужден это говорить, так как давно был на крючке у мафии. Имея склонность к гомосексуализму, он позволил накопить на себя серьезный компромат и боялся разоблачения. Однако эта версия была из разряда сплетен. На самом деле все выглядело иначе. Гувер не придавал большого значения американской мафии в сравнении с другими преступниками: налетчиками, маньяками, террористами, которых он часто называл "врагами нации". Поэтому борьба ФБР с мафией в США носила столь вялотекущий характер. В начале 30-х удалось посадить за решетку двух самых одиозных гангстеров Америки (Аль Капоне и Лаки Лучиано), однако это не нанесло мафии серьезного урона. Год от года она продолжала крепнуть и расширяться. Годовой оборот ее достиг к 60-м годам 20 миллиардов долларов. А ФБР спокойно взирало на все это. Например, в Нью-Йорке, где было сосредоточено сразу 5 мафиозных Семей (такого набора не имеет ни один город в США) в 1959 году всего лишь четверо агентов ФБР отвечали за организованную преступность. Зато более 400 агентов занимались разработкой уголовников, коммунистов и прочих опасных, по мнению ФБР, элементов. В то же время, в отличие от ФБР, отдел по борьбе с организованной преступностью Министерства юстиции в тех же 50-х сумел нанести мафии один из самых чувствительных ударов: в 1959 году был осужден Босс одной из нью-йоркских семей Вито Дженовезе. Это произошло впервые с тех пор, как в 1936 году за решетку угодил основатель этой семьи Лаки Лучиано. После того как президентом США стал Джон Кеннеди, а Генеральным прокурором его брат — Роберт, борьба с мафией в США приняла бескомпромиссный характер. В Минюсте был создан специальный отдел по координации действий по борьбе с организованной преступностью, который возглавил Уильям Хандли. В то же время и Э. Гувер вынужден был включиться в эту борьбу. В результате уже в 1962 году в том же Нью-Йорке по оргпреступности стали работать 150 агентов ФБР, которые пришли в Бюро из Службы безопасности и ЦРУ.

Между тем в среде правоохранительных органов США уже началась борьба за право первыми нанести удар по мафии. В начале 1960 года Бюро по борьбе с торговлей наркотиками арестовало одного из старейших мафиози (30 лет в рядах мафии Нью-Йорка) Джозеффа Валачи. В первые месяцы своего заключения он молчал, однако его друзья на свободе, понимая, что он слишком много знает, вынесли ему смертный приговор и трижды после этого пытались привести его в исполнение, но Валачи дьявольски везло. В первый раз его хотели отравить, во-второй — зарезать в душевой и в третий — он должен был «случайно» погибнуть в тюремной драке. Все это настолько взвинтило нервы самого Валачи, что в июне 1962 года в тюрьме Атланты он обрезком трубы забил насмерть своего сокамерника, по ошибке приняв его за очередного палача. По закону Валачи грозила смертная казнь, но он сделал упреждающий ход. Он заявил следователям, что готов рассказать все о "Коза Ностра". В результате этого Бюро по борьбе с торговлей наркотиками поняло, что перед ним раскрывается картина, значительно более широкая, чем та, на которую они рассчитывали. В августе 1962 года комиссар Бюро напросился на прием к У. Хандли, который координировал борьбу с преступностью. Эта история стала известна и ФБР.

Э. Гувер сразу понял, какие перспективы открываются перед ним, если его ведомству удастся заполучить Валачи в свои руки. Сначала к допросам Валачи был допущен лишь один агент ФБР нью-йоркского отделения Джеймс Флинн, когда Валачи в сентябре 1962 года стал рассказывать о самых тайных делах "Коза Ностры", ФБР полностью взяло его дело.

Валачи рассказал о структуре мафии, он назвал имена всех боссов пяти нью-йоркских семей, их помощников, советников, поведал о том, чем они занимаются и как зарабатывают свои несметные богатства. Эти сведения были настолько ошеломляющими (и это в начале 60-х, когда "Коза Ностра" справила свое 35-летие!), что сам Роберт Кеннеди заявил: "Валачи единолично осуществил крупнейшую операцию по борьбе с организованной преступностью и рэкетом в США и получил предложение Министерства юстиции изложить на бумаге историю своей карьеры в преступном мире".

Эти записи должны были стать серьезным оружием в руках ФБР. На Валачи была объявлена настоящая охота (награда за него составляла 100 тысячам долларов), которая вполне могла привести к успеху не примени ФБР привентивные меры. В январе 1963 года он был вывезен из тюрьмы в графстве Вестчестер и помещен на армейской базе в форте Монмаут в штате Нью-Джерси. Эта секретная операция была проведена настолько филигранно, что мафия так и не смогла установить, где же спрятан предатель. Однако через полгода мафии все-таки удалось установить точное местонахождение Валачи, но охраняемая база (там был центр связи армии США) не являлась идеальным местом для приведения в жизнь смертного приговора над отступником. Поэтому Валачи благополучно дожил до сентября 1963 года, когда в вашингтонской тюрьме он предстал перед комиссией по расследованию, возглавляемой сенатором Джоном Мак-Клелланом. Это заседание транслировалось на всю страну по телевидению и собрало миллионы зрителей.

В августе 1964 года Роберт Кеннеди ушел с поста Генерального прокурора. За три года ему удалось провести в жизнь ряд серьезных законов. Их было принято пять: были объявлены преступлением деловые поездки из одного штата в другой, имеющие целью помощь рэкету или игорным заведениям: перевозка оборудования для игорных домов из штата в штат: передача информации между тотализаторами разных штатов по телеграфу и др. Р. Кеннеди назначил 60 новых адвокатов в отдел организованной преступности, увеличив его на 400 %. Отдел координировал деятельность 27 расследующих агентств, до этого существовавших разобщенно. До Р. Кеннеди в списке имен главарей мафии было всего 40 человек, а к 1964 году этот список вырос до 2300 человек.

После ухода Р. Кеннеди, несмотря на то, что Валачи был самым охраняемым узником в США, в апреле 1966 года официальные власти посоветовали ему не заниматься записями, разоблачающими мафию. Валачи попытался повеситься в душевой, но шнур от радиоприемника, который он использовал, оборвался, и Валачи в бессознательном состоянии упал на пол. Этот шаг, кажется, отрезвил власти, и в декабре 1966 года Генеральный прокурор Николас Катценбах разрешил Валачи опубликовать свою рукопись (она насчитывала 1180 страниц). Однако через полгода прокурор изменил свое решение и наложил на публикацию новый запрет.

И все-таки записки Д. Валачи увидели свет в 70-х годах в литературной обработке Питера Мааса и стали в США бестселлером. В связи с этим У. Хандли заявил: "То, что Валачи сделал, трудно измерить обычными мерками. До Валачи у нас не было никаких конкретных доказательств того, что вообще существует что-либо подобное. В прошлом мы часто слышали, что, мол, тот или этот являются человеком синдиката, вот, собственно, и все. Откровенно говоря, я сам всегда считал, что все это просто болтовня. Однако Валачи назвал имена. Он раскрыл структуру и объяснил, как она действует. Одним словом, он показал нам лицо нашего врага".

Между тем все разоблачения Д. Валачи носили чисто информационный характер и не привели к аресту кого-нибудь из высшего руководства мафии. Однако они подтолкнули власти США к принятию новых законов против оргпреступности и расширению полномочий ФБР. Так, в 1968 году явился закон "О безопасных улицах", согласно которому ФБР получило право с одобрения суда прослушивать телефоны подозреваемых в уголовных преступлениях и устанавливать микрофоны в их домах.

В 1970 году был принят закон об организациях, находящихся под влиянием рэкетиров и коррупции — РИКО.

Но, как это ни странно, даже принятие этих законов не сказалось существенным образом на борьбе с мафией. В руки полиции и ФБР (которые постоянно друг с другом враждовали) попадались лишь мелкие сошки, типа торговцев наркотиками или сутенеров. Ни один значительный босс арестован так и не был.

В начале 70-х десятки тысяч молодых американцев вернулись на родину с войны во Вьетнаме. Многие из них пришли работать в ФБР и к концу того десятилетия уже занимали ряд постов в этой всесильной организации. Все они были полны самых честолюбивых помыслов и мечтали нанести по мафии безжалостный удар. Одним из них стал 31-летний агент Управления по борьбе с оргпреступностью в нью-йоркском отделении ФБР Брюс Моу. В июне 1980 года его назначили начальником спецотряда СИ-16, который состоял из 15 человек и работал против Семьи Гамбино.

Когда Моу затребовал из архивов ФБР дело на Семью, он ужаснулся: за те 15 лет, что прошли с разоблачений Д. Валачи эта папка, насчитывавшая всеголишь несколько страниц, пополнилась никчемными сведениями и бесполезными фотографиями, датированными серединой 70-х.

После нескольких месяцев интенсивных наблюдений удалось установить, что во главе Семьи стоит старик Пол Кастеллано, в подчинении у которого был 21 капо (капитан). Всего же Семья насчитывала в 1980 году около трех тысяч человек. Совет Семьи состоял из Старшего Босса, его помошника и советника. Самым влиятельным из капитанов был 40-летний главарь «бергинской» группировки (их штаб-квартира находилась в клубе охотников "Бергин") Джон Готти. Его банда занималась угонами автомашин, азартными играми, убийствами.

Сам Д. Готти родился в многодетной итальянской семье в Нью-Йорке. Хотя учеба в школе давалась ему легко и учителя называли его гением. Джон мечтал стать гангстером. Его кумиром был главарь Семьи Гамбино Альберт Анастазия (его убьют в 1957). В 16 лет Готти бросил школу и сколотил собственную шайку "Ребята с Фултон-Роковей", специализирующуюся на угонах автомашин в Бруклине. И уже через год у Готти появились весьма влиятельные покровители из числа мафиози среднего звена (так называемые "солдаты"). В 21 год Готти женился, однако это событие не помешало его восхождению по ступенькам преступной карьеры.

В 1963 году Готти впервые угодил за решетку на 6 лет и в неволе сошелся со многими «деловыми», промышлявшими в Нью-Йорке. Выйдя на свободу, Готти принялся за старое и в 1975 году вновь угодил за решетку: по приказу мафии взяв на себя убийство. Но уже через два года его выпустили на поруки, и слава о нем успела облететь весь криминальный мир Бруклина. В 1979 году Джон Готти в возрасте 39 лет (случай уникальный) стал капо (капитаном) бергинской группировки, сменив на этом посту 68-летнего Кармине Фатико. О характере нового капо говорит такой факт: в марте 1980 года некий Джон Фавора случайно сбил на своем автомобиле его среднего сына Фрэнка, и Джон Готти лично распилил бензопилой виновника трагедии.

Первое, что сделал Брюс Моу в своей охоте на Готти, — он наставил «жучков» в тех местах, где собирались «деловые», в частности, в доме помощника Готти Анжело Руджеро. Однако в апреле 1982 года Руджеро внезапно сменил место жительства, и в бригаде СИ-16 впервые ясно осознали, что кто-то их предал. Причем этот предатель сидел так высоко, что это казалось невероятным. Но это была правда: все действия агентов ФБР становились известны Готти, и он успешно избегал расставленных ловушек. Даже когда в 1983 году Готти и двух его соратников обвинили в организации героинового предприятия, им удалось уйти от ответственности и выиграть процесс.

В марте 1985 года, несмотря на протесты агентов СИ-16, помощник окружного прокурора Диана Джоколоне произвела аресты среди «солдат» Джона Готти. Более того, на суде Джоколоне разгласила имя осведомителя, который вот уже 15 лет работал на ФБР. И этого человека убили. Это было еще одно предательство, однако разработка Джона Готти продолжалась.

Между тем тот решил вопреки мнению руководителя всех пяти Семей возглавить клан Гамбино. И на это, как он считал, были веские причины. В конце 70-х начале 80-х годов у Семей Дженовезе, Лючезе, Бонанно и Коломбо поменялись руководители, и только в Гамбино продолжал править старик Пол Кастеллано. Ждать пока он умрет Готти не мог и решил убрать его.

16 декабря 1985 года возле ресторана "У Спаркса" престарелого босса подкараулили двое киллеров и хладнокровно расстреляли его из пистолетов. Пять пуль попали ему в голову, еще несколько в грудь. С 1979 года, после гибели босса Семьи Бонанно Кармине, Галанте это было второе убийство одного из главарей нью-йоркской мафии. Через восемь дней Джон Готти был правозглашен Боссом Семьи Гамбино. Во время торжеств по этому случаю в ресторане соратники преподнесли ему в конвертах около двух миллионов долларов.

Тем временем кое-кто догадывался, чьих рук это дело. Семья Дженовезе прямо указывала на Джона Готти и обещала ему отомстить. Но Готти окружил себя стеной телохранителей и никого к себе не подпускал. И тогда киллеры из Семьи Дженовезе подложили бомбу в машину его помощника — Франки де Чико. Вполне вероятно, что рано или поздно добрались бы и до самого Готти, но тот применил хитроумный ход: в мае 1986 года по обвинению в рэкете он сел в тюрьму на 10 месяцев.

Весной 1987 года Готти вышел на свободу и слава о всесильном главаре мафии облетела уже всю страну. Его портрет красовался на обложке журнала «Тайм», в журнале «Пипл» о нем была напечатана пространная статья. И это при том, что официально Готти числился торговцем сантехнической компании с окладом всего лишь в 25 тысяч долларов в год.

Между тем Семья Дженовезе не собиралась отменять смертный приговор и ждала удобного случая, чтобы привести его в исполнение. Наконец в августе 1987 года решено было убить Готти, но тут в дело вмешалось… ФБР.

Агентам СИ-16 стало известно об этом заговоре и было принято решение предупредить Готти, дабы не становиться невольными соучастниками. Так он избежал смерти в августе 1987 году. Через несколько месяцев он заключил мир с Семьей Дженовезе, а в феврале 1990 года выиграл очередной судебный процесс. И все-таки его дни на свободе были уже сочтены.

Установив «жучки» в клубе «Равенайт» на Тутовой улице, где была штаб-квартира Семьи Гамбино, агентам СИ-16 удалось-таки вычислить «крота» в своей среде. Им оказался сотрудник разведуправления по организованной преступности Уильям Пейст. В 1984 году его сбила автомашина, и в госпитале ему ампутировали ногу. Он стал инвалидом, но службу не бросил. Однако эта трагедия вынудила его пойти на сотрудничество с мафией как ради денег, так и ради удовлетворения собственного тщеславия. Д. Готти платил ему за информацию 500 долларов в неделю и 10 тысяч за особо важные сведения.

Кроме этого, ФБР удалось завербовать одного из людей Готти — Сэмми Гравано, который согласился выступить на суде против своего Босса. В результате 11 декабря 1990 года Джон Готти был арестован и 2 марта 1992 года предстал перед судом. Его признали виновным по всем 14 пунктам обвинения (19 убийств) и приговорили к пожизненному заключению. На данный момент он находился в федеральной тюрьме «Мэрион» штата Иллинойс.

Канадский демон (1990–1993)

В отличие от других крупных западных стран в Канаде редко случались сенсационные уголовные дела и тем не менее в июне 1995 года там состоялся судебный процесс по делу, которое агентство Рейтер назвало "преступлением века" и канадским аналогом "дела Симпсона".

Главный участник этой трагедии Пол Бернардо родился в 1965 году. Природа не поскупилась, наградив его прекрасным физическим здоровьем и настоящей мужской красотой. Однако внутри него спал демон.

В 1987 году в одном из баров городка Сент-Кэтеринс к югу от Торонто Пол познакомился с 17-летней школьницей Карлой Гомолкой. Молодые люди понравились друг другу, и между ними возникли весьма близкие отношения, вполне обычные в молодежной среде. Отныне чуть ли не каждый вечер они проводили вместе, посещая вечеринки или коротая время на последних сеансах в кино. Со стороны это была обычная пара молодых красивых людей, которых впереди ожидала свадьба, а затем размеренная семейная жизнь. Однако уже тогда кое-кто из близких недоумевал, глядя на их отношения. Например, приятель Пола поведал позднее, что его друг частенько насиловал Карлу, а если та отказывалась удовлетворять его прихоти, бил ее, не стесняясь. Однако девушка не жаловалась своим родителям и не попыталась уйти от своего возлюбленного.

Осенью 1990 года Пол решил окончательно поселиться в доме Карлы. Родители девушки не стали возражать, и переселение состоялось. Истинные мотивы этого переезда вскрылись через два месяца.

Дело в том, что у Карлы была младшая сестра — 15-летняя Тэмми Лин. Из когда-то угловатой, невзрачной девочки теперь выросла красивая и стройная девушка, что и решило ее судьбу.

Однажды Пол предложил своей возлюбленной попробовать секс втроем.

Правда, Тэмми была не из тех девушек, что сразу вешались на шею парням, и Карла первое время не знала, как завести разговор на эту тему. Внезапно ее осенило: "А что если ее усыпить? Полу все равно, а девчонка не поймет, что с ней сделали". Утвердившись в этой мысли, Карла написала своему возлюбленному поздравительную открытку: "Поздравляю тебя с Рождеством! Желанный «подарок» получишь в рождественскую ночь!"

В ту роковую ночь вся семья Карлы, как обычно, собралась за столом. Застолье длилось час, после чего мать и старшая сестра Карлы ушли спать к себе наверх. Карла, Пол и Тэмми остались в гостиной смотреть телевизор. В это время Карла незаметно подмешала в бокал снотворное (его она раздобыла в ветеринарной клинике, где работала ассистенткой). А после того, как Тэмми заснула, дала ей еще подышать хлороформом. И только тогда в дело вступил Пол.

Он принес бесчувственное тело девочки в комнату и положил на кровать. Затем он заставил Карлу взять кинокамеру и запечатлеть все, что будет происходить.

Насилие длилось без малого два часа. Устав, Пол приказал раздеться Карле и заставил ее заниматься лесбийской любовью с сестрой.

Внезапно девочка захрипела. Изо рта у нее пошла пена, глаза закатились.

Врачи приехали через несколько минут, но было поздно. Так и не придя в сознание, девочка скончалась. В медицинском акте записали, что она умерла от передозировки наркотиков. Мысль об убийстве никому не пришла в голову. С этого момента власть Пола над Карлой стала абсолютной.

Полгода прошли как в кошмарном сне. Пол заставлял ее делать все, что ему заблагорассудится, и эти оргии заходили все дальше и дальше. Так Пол заставлял Карлу одеваться в школьную форму и изображать девственницу. Обращаться к нему она должна была не иначе, как "Ваше Величество". После плотских утех Пол включал видеомагнитофон и заставлял Карлу смотреть кадры последних минут жизни ее младшей сестры.

Однако время шло, и Карла постепенно привыкла к положению вечной рабыни. Вполне вероятно, что в глубине души она его даже по-своему любила. Во всяком случае, на июль 1991 года у них была назначена свадьба. Но Пол потребовал от Карлы новой жертвы.

За две недели до свадьбы они поехали за город и на одном из участков дороги заметили стройную длинноволосую девочку, 14-летнюю Лесли Махаффи. В тот прекрасный солнечный день она возвращалась домой, не думая ни о чем плохом. Когда рядом с нею остановилась машина, и красивая молодая женщина предложила ей доехать до дома — Лесли ничего не заподозрила.

Преступники привезли девочку к себе в новый домик розового цвета, стоявший на берегу озера Онтарио. Угрожая девочке ножом, Пол завел Лесли в дом и заставил раздеться. Карла, как обычно, взяла в руки видеокамеру.

Насилие над несчастной девочкой продолжалось более суток. Лесли должна была называть своего истязателя "мой повелитель" и умолять его заняться с нею сексом в самых немыслимых вариантах. Девочка была истерзана настолько, что не могла уже двигаться.

Утром следующего дня, несмотря на мольбы Карлы, Пол задушил несчастную Лесли. Затем он хладнокровно расчленил тело циркулярной пилой и, залив цементом, сбросил в озеро. Полицейские обнаружат их только через несколько дней. Это случится как раз в тот день, когда Пол и Карла будут праздновать свою свадьбу.

Шум, поднятый вокруг этого зверского преступления, был настолько велик, что Пол предпочел затаиться на время.

Но 16 апреля на автостоянке у церкви Пол и Карла вновь подозвали возвращавшуюся из школы 15-летнюю Кристен Френч. Представившись туристами, они попросили девочку показать им дорогу к озеру. Так преступники заманили еще одну жертву.

На этот раз несчастную девочку держали в заточении 14 дней. За это время Кристен Френч перенесла страшные мучения и перед смертью, глядя в кинокамеру, обреченно произнесла: "Есть такие вещи, из-за которых стоит умереть". Ее труп полицейские обнаружили в сточной канаве 30 апреля. На ногах девочки были перерезаны сухожилия — убийцы позаботились о том, чтобы жертва не смогла сбежать.

Теперь стало понятно, что убийца Лесли Махаффи местный житель. Многие терялись в догадках, однако никто даже представить себе не мог, что статный мужчина, работающий бухгалтером в преуспевающей фирме и имеющий жену, прозванную за свою красоту "куколкой Барби", — именно тот, кого безуспешно ищет полиция.

Между тем Карла, кажется, окончательно потеряла покой, и каждый день пребывания в одном доме с Полом доставлял ей страшные муки. Он догадывался об этом, но ему не приходило в голову, что запуганная им девушка сделает попытку вырваться из его цепких рук.

Со дня убийства Кристен Френч прошло уже восемь месяцев. Полиция потеряла всякую надежду выйти на след маньяка, и Пол это понимал. Он готовился к новому преступлению, но едва он сообщил Карле об этом, нервы девушки не выдержали, и в январе 1993 года она явилась в полицию, захватив с собой шесть видеокассет, которые говорили больше всяких слов. В тот же день Пол Бернардо был арестован.

Закрытый процесс над "канадским демоном" начался в июле того же года. Единственным свидетелем на нем выступила Карла. За это суд пообещал ей снисхождение, и свое слово сдержал: девушка отделалась 12-летним тюремным заключением. Пол Бернардо был приговорен к пожизненному заключению.

Хотя процесс был закрытым, в прессе всплыли сведения о страшных видеокассетах. Ссылаясь на свободу слова, канадские газеты и телепрограммы выступили с требованием показать по телевидению эти записи. Особый ажиотаж в связи с этим делом наблюдался в соседней Америке, куда жители Торонто специально ездили, чтобы узнать подробности этого преступления. В те дни канадские пограничники изымали на границе сотни американских газет, которые росторопные спекулянты-канадцы пытались провезти на родину, чтобы продать своим соотечественникам. Все задержанные с этим «контрабандным» грузом вынуждены были заплатить штраф в 2 тысячи долларов. Все лишний раз подтверждало, что в истории канадской криминалистики подобного преступления никогда ранее не случалось.

Похищение по-испански (1993)

Испания никогда не входила в число стран, способных поразить мир криминальными сенсациями. Однако в 1993 году там произошло преступление, которое, по мнению специалистов, не имеет аналогов в истории мирового «киднеппинга», похищения детей.

Эта история началась 12 апреля 1993 года в поселке Ла-Моралеха под Мадридом. Этот поселок известен как место проживания состоятельных людей, среди которых была семья богатого бизнесмена-строителя Сегура, состоявшая из него, его жены и их 20-летней дочери Анабель, студентки одного из мадридских институтов. Она и стала жертвой похищения.

В то утро она как обычно выбежала из дверей дома, совершая физкультурную пробежку. Она поздоровалась со знакомым садовником, единственным из местных жителей, кто в столь ранний час находился на улице, и легкой трусцой побежала по кромке тротуара. Не успела Анабель пробежать и нескольких десятков метров, как из белого автофургона выскочили двое молодых людей. Не говоря ни слова, они набросились на девушку, заломили ей руки и втолкнули в свой фургон. Еще мгновение, и машина скрылась за ближайшим поворотом, оставив видевшего все это садовника в полной растерянности.

Местная полиция была оповещена через несколько минут. На ноги были подняты внушительные силы, однако отыскать белый автофургон по горячим следам так и не удалось. Судя по всему, он проскочил все полицейские пикеты еще до того, как была поднята тревога. Оставалось ждать, когда похитители дадут знать о себе, потребовав за свободу похищенной выкуп.

Надо сказать, что до апреля 1993 года в Испании было зарегистрировано сразу несколько подобного рода похищений, которые завершились благополучным исходом. Все похищенные были возвращены живыми и здоровыми, а преступники в конце концов арестованы. Поэтому очередное происшествие было воспринято как полицией, так и в обществе с некоторой прохладцей. Все надеялись, что и сейчас все обойдется благополучно.

Ожидание продолжалось несколько дней, и наконец в доме Сегуров зазвонил телефон. К тому времени он был уже поставлен на прослушивание и подключен к записывающим устройствам.

Далекий мужской голос потребовал от отца девушки ни много ни мало 150 миллионов песет (полтора миллиона долларов), в противном случае обещая прислать по почте голову Анабель. Таких денег у родителей не было, однако глава семейства влез в долги, заложил свой роскошный дом и искомую сумму все-таки раздобыл. Он хотел передать ее похитителям в одиночку, справедливо опасаясь, что, если преступники обнаружат слежку, они убьют похищенную. Однако полицейские не позволили ему этого сделать. В результате к месту встречи отец семейства отправился в плотном окружении полицейских. Но встреча ни к чему не привела. Сегур прождал в условленном месте более часа, но к нему так никто и не подошел. А вечером того же дня вновь раздался тел