/ Language: Русский / Genre:nonf_biography / Series: Досье на звезд

Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. За кулисами шоу-бизнеса

Федор Раззаков

Герои этой книги известны каждому жителю нашей страны. Многие их давно превратились в легенду отечественного кино, эстрады, спорта. Но все ли мы знаем о них? Факты творческой биографии, жизненные перипетии наших звезд, представленные в этой книге, сродни увлекательному роману о блистательных представлениях нашей эпохи.

РАЗЗАКОВ Федор Ибатович

"ДОСЬЕ НА ЗВЕЗД"

Книга 5

"Досье на звезд: правда, домыслы, сенсации. За кулисами шоу-бизнеса"

«Фанера» над страной

Российская поп-музыка (в просторечии попса) в нынешнем виде начала формироваться десятилетие назад — в конце 80-х. Тогда перестройка дала жизнь кооперативному движению, и многие граждане нашей страны впервые получили реальную возможность не только открыть свое собственное дело, но и продавать результаты своего труда. Не стали исключением и эстрадные артисты, которые через посредников (те самые кооперативы) стали заключать прямые договоры с концертными площадками и продавать свои выступления по рыночной цене. Цена эта имела два вида: как фиксированная сумма или как определенный процент от общего дохода концерта. Собственно, такой вид оплаты нелегально практиковался на советских сценических площадках и раньше (в этом преуспели в основном рок-музыканты), однако Закон о кооперации дал возможность заниматься этим легально. Большинство читателей наверняка прекрасно помнят те годы, когда продукция так называемых кооператоров («самопал») стала конкурировать с продукцией государственных предприятий. Кооперативные вещи имели перед официальным ширпотребом одно достоинство: более привлекательный внешний вид. Однако в большинстве своем их качество было откровенно халтурным, то есть под красивой оберткой скрывалась туфта. То же самое присутствовало и на эстраде. Появившиеся как грибы после дождя артисты и артисточки в подавляющем большинстве были дилетантами, часто не имеющими ни голоса, ни слуха. Однако народ на их концерты валил валом (в основном, конечно, молодежь), потому что за время советского официоза ограниченный круг одних и тех же исполнителей (Пугачева, Кобзон, Лещенко, Пьеха, Сенчина, Толкунова и т. д.) успел ему изрядно надоесть. Устроители подобного рода концертов шли по нехитрой дорожке: находили смазливого исполнителя, записывали с ним в студии десяток примитивных песенок и вывозили на гастроли по Союзу (так называемый «чес»), «окучивая» в основном крупные площадки — например, стадионы. При этом песни исполнялись под заранее записанную фонограмму (на профессиональном жаргоне «лип-синк», в просторечии — «фанера»). Такая деятельность требовала от исполнителей минимальных затрат энергии, зато приносила баснословные деньги. Знаменитая группа «Ласковый май» (о ней речь пойдет ниже) зарабатывала за один концерт до 25 тысяч рублей (при средней зарплате в те годы в 120 рублей).

Довольно скоро отечественная эстрада стала напоминать джунгли, где правит один закон: кто сильнее, тот и съел. Известный музыкальный критик А. Троицкий по этому поводу пишет: «Как во времена Клондайка, наша поп-сцена мгновенно раздробилась на множество фирм и фирмочек, конкурирующих друг с другом в полном соответствии с «законом джунглей», не исключающим даже «физическое» воздействие. Нашумела, например, история с популярной рок-группой «Черный кофе»: когда группа переметнулась из одной концертной фирмы в другую, ее бывший опекун просто-напросто похитил лидера, Диму Варшавского, и держал его взаперти, срывая гастроли новым хозяевам… Обиженного менеджера отчасти можно понять: ни контрактной системы, ни прочих юридических норм, касающихся исполнительского права, у нас не было и нет. О какой же разумной кооперации может идти речь?..»

Справедливости ради стоит отметить, что первые несколько лет в музыкальной среде существовала своего рода оппозиция «фанерщикам». Большинство печатных изданий стойко игнорировало таких исполнителей и если публиковало статьи о них, то они были, как правило, выдержаны строго в критическом ключе. Исключение делали только для нескольких исполнителей, чье творчество не было откровенно халтурным, к тому же за их спиной стояли влиятельные покровители. В качестве противовеса «фанерщикам» журналисты в основном выставляли представителей серьезного цеха — рок-музыкантов. Возьмите подшивку того же «Московского комсомольца» за 1988–1989 годы (имеется в виду страничка «Звуковой дорожки»). Июльский хит-парад «Звуковой дорожки» (№ 188) за 1988 год заканчивался весьма характерным для того времени призывом: «Пора начинать работать с умом — времена дешевых поделок кончаются. Просто, как поет «Алиса», «время менять имена».

Этот призыв вскоре полностью подтвердился, но с точностью до наоборот: места серьезных исполнителей заняли «фанерщики», их новые имена заполонили первые полосы печатных изданий. Серьезные музыканты проиграли схватку за массового зрителя, хотя, откровенно говоря, шансов выиграть у них в новой экономической ситуации было мало. Коммерция и творчество — вещи несовместные. На этой почве даже в среде самих рок-музыкантов началось расслоение. Те, кто пошел по пути коммерциализации, сумели выжить на новой эстраде, а те, кто предпочитал сопротивляться, в конце концов сгинули без следа. Как пишет все тот же А. Троицкий: «В отношении артистов острых и не желающих «тупеть» рыночная система достаточно безжалостна. Группы, не попавшие в элиту, продолжали влачить жалкое существование, перебиваясь случайными концертами и будучи не в состоянии скопить денег, чтобы заплатить за студийную запись. Если раньше эта нищета воспринималась как нечто естественное и в чем-то компенсировалась чувством морального удовлетворения оппозиционера-нелегала, то теперь, на фоне «про-роковой» демагогии и благоденствия отдельных экс-соратников по «подполью», она вызывала только горечь и озлобление. Нигде я не слышал столько презрительных, исполненных отчуждения слов в адрес «нового курса», как в среде непризнанных рокеров. «Совок остался совком» — таков лейтмотив… И что самое обидное, среди этих людей много талантливых музыкантов и поэтов, создающих вещи оригинальные и бескомпромиссные…»

«Ласковый май»

Среди множества поп-исполнителей, рожденных в конце 80-х, бесспорным лидером, на мой взгляд, являлась группа «Ласковый май», поговорить о которой интересно по целому ряду причин. Эта группа прославилась не только тем, что установила серию всевозможных рекордов (по денежным сборам за концерт, по количеству хулы, опубликованной в ее адрес в прессе, по количеству двойников), но и стала своего рода законодательницей моды на отечественной эстраде. Словосочетание «Ласковый май» на какое-то время стало обозначением музыкального течения вроде диско, рэгги и т. д.

Крестным отцом «Ласкового мая» принято считать Андрея Разина (настоящая фамилия Криворотов).

Он родился в селе Привольном Ставропольского края, в котором за тридцать лет до этого родился будущий первый президент СССР Михаил Горбачев. Это обстоятельство впоследствии значительно облегчило жизнь молодому артисту. Однако пока жизнь его складывается не самым счастливым образом. Рано потеряв родителей, он оказался в одном из детских домов на родной Ставропольщине. Сам он рассказывает о себе: «Даже когда я воспитывался в детдоме, я всегда был опрятным мальчиком и при деньгах. В 12 лет я уводил класс с уроков — на сбор винограда. И нам за это платили. В 13 лет один ездил на курорт, и милиция меня никогда не задерживала — таким я был чистеньким…»

Пробивные способности Разина пригодились ему и во взрослой жизни. Окончив школу, он устроился снабженцем и руководителем соцкультбыта в родном колхозе имени Свердлова в селе Привольном. Благодаря его стараниям в селе вскоре выросли мельница с пекарней, появился подъемный кран, за что имя инициативного парня было внесено в Книгу славы села Привольного. Однако к середине 80-х пределы родного колхоза стали для Разина тесны, и он решил выйти на широкий простор — уехал в Москву. Именно там ему и пришла в голову идея создать вокальную группу «Ласковый май», целиком состоявшую из бывших детдомовцев. Он добился разрешения в Министерстве культуры СССР и отправился искать таланты для будущего коллектива.

Ядром будущей супергруппы стали два жителя Оренбурга: Сергей Кузнецов и Юрий Шатунов.

Сергей Кузнецов

Юрий Шатунов

Первый из них только что вернулся из армии и работал музыкальным руководителем в школе-интернате, где учился второй. В 1986 году они сделали свои первые записи, которые довольно быстро стали популярными в пределах города. Однако руководство школы-интерната постоянно ставило им палки в колеса, считая, что «рано еще мальчику Юре Шатунову петь песни про любовь». Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы в городе внезапно не объявился Андрей Разин. Он уговорил ребят переехать в Москву — в школу-интернат № 24 — и там создать собственный коллектив. Так на свет появилась группа «Ласковый май».

Будучи, бесспорно, талантливым организатором, Разин создавал группу, рассчитанную прежде всего на тинэйджеров — подростков 12–15 лет. Но слащавые песенки «маевцев», как бальзам на душу, легли и на более взрослую аудиторию, которая к тому времени подустала слушать проблемные рок-песни и официальные хиты мастодонтов эстрады. «Ласковый май» довольно быстро выбился в лидеры среди гастролеров, что, естественно, не могло понравиться конкурентам. Началась массированная атака на коллектив с подключением средств массовой информации. Критические выступления в адрес «Ласкового мая» звучали в передачах Центрального телевидения, Всесоюзного радио, появлялись на страницах газет «Комсомольская правда», «Московский комсомолец», «Пионерская правда», «Смена», «Вечерняя Пермь» и т. д.

Между тем, даже несмотря на информационную блокаду, которую устроили «Ласковому маю» средства массовой информации (первые клипы группы появились на ЦТ через четыре года после создания коллектива), Андрею Разину все же удавалось донести до читателей свои мысли, касающиеся происходящего. В марте 1989 года газета «Московский комсомолец» опубликовала его открытое письмо. Приведу лишь небольшой отрывок из него: «Если уж действительно попытаться понять «ласковомайский» феномен, то стоит быть честными с самого начала. Признаемся же, что в статьях ряда журналистов неискренна сама позиция — дескать, вот на нашей замечательной эстраде появились хищники, которые, действуя в худших традициях западного шоу-бизнеса, обирают несчастных зрителей.

Увы, друзья, придется-таки однажды покончить с представлением, что наша эстрада отличается от «их» шоу-бизнеса, как ударница-комсомолка от хозяйки борделя. «Увы» потому, что механизмы продвижения, а тем более взлета тех или иных артистов и у нас, и у них, к сожалению, мало различаются. Если «звезды» зажигаются, значит, это кому-то нужно. И даже известно кому — одному из всесильных эстрадных объединений для собственной коммерческой деятельности, не имеющей частенько ничего общего с искусством. Без такого покровителя «звездой» не станешь — он и студии для записи пробьет, и обеспечит престижные концертные площадки, и раскрутит на радио и, главное, телевидении… Ну а чем расплачиваются будущие «звезды» за такое покровительство? Кто чем. Чаще всего — творческой и прочей свободой. Неписаные правила игры, свойственные, наверное, не только для мира эстрады. И вдруг, представьте, появляются молокососы, которые хотят добиться успеха, не идя ни к кому на поклон. Что для этого делается? Вместо того чтобы продаться, как принято повсеместно, тому или иному реальному эстрадному клану, они просто ВЫДУМЫВАЮТ себе покровителя. И, как выясняется, с не меньшим эффектом!

Сейчас кто-то заламывает руки и ужасается — боже, что творится! А. Разин, выдавая себя за приемного сына главы государства (вспомним, что он родился в родном селе М. Горбачева. — Ф. Р.), обеспечил свою группу студиями, аппаратурой, великолепными условиями работы…

Итак, «Ласковый май» неожиданно для эстрадного мира взлетел на верхние этажи популярности. Прибыли, которые он мог бы приносить столпам шоу-бизнеса, потекли мимо них. Можно ли такое стерпеть? И пошло, и поехало…

В ход пошло все: от стонов по якобы украденным из интерната детям до упреков в использовании фонограммы на концертах, от обвинения в махинациях и подключения прокуратуры до распускания сплетен о сверхдоходах…»

Ситуация вокруг «Ласкового мая» развивалась согласно классическому закону, гласящему: «Чем больше хулы — тем больше славы». В то время как телевидение и радио стойко игнорировали творчество этого коллектива, а газеты соревновались в написании фельетонов о нем, популярность группы росла. Дело дошло до того, что некие ловкачи создали собственные коллективы под названием «Ласковый май» (им обычно присваивали номера: 2, 3 и т. д.) и гастролировали с ними по Союзу.

Тем временем к концу 1989 года от прежнего состава группы «Ласковый май» никого, кроме Разина, не осталось. Первым из группы ушел автор почти всех ее шлягеров Сергей Кузнецов. Почему? Вот его собственные слова на этот счет: «Еще приехав в Москву, мы обнаружили, что под нашу фонограмму Разин уже месяц возит другую группу по стране. Дух авантюризма и коммерции всегда был нам противен, а он в нем жил. В конце концов чаша терпения переполнилась, и я решил порвать с ним. Уходя, я позвал всех ребят с собой, в том числе и Юрия Шатунова…»

Кузнецов затем создал собственный коллектив «Мама», которому так и не суждено было стать вровень с «Ласковым маем». А на место Шатунова в «Ласковый май» пришли новые исполнители: Олег Крестовский, Юрий Гуров (по старой привычке вокруг фамилии последнего солиста сразу возникли фантастические слухи: мол, он не кто иной, как сын Александра Гурова — тогдашнего руководителя Управления по борьбе с организованной преступностью), Андрей Разин тоже решил запеть.

В январе 1990 года «Московский комсомолец» опубликовал итоговый хит-парад ТАСС за 1989 год, в котором «Ласковый май» занял 1-е место (он собрал 23 372 голоса, а следующий за ним «Наутилус Помпилиус» в два раза меньше — 10 450). Песни группы: «Белые розы» и «Розовый вечер» — заняли в этом же хит-параде соответственно 4-е (8205 голосов) и 9-е места (3678). Обе песни были написаны Сергеем Кузнецовым, группа которого «Мама» заняла в этом хит-параде последнее — 30-е место, собрав всего лишь 90 голосов.

«Ласковый май» продержался на вершинах хит-парадов еще пару лет, после чего был оттеснен другими исполнителями. Сегодня эту группу уже никто практически не вспоминает. Правда, имя Андрея Разина вновь выплыло на свет в середине 90-х, но уже совсем в ином качестве. Он тогда стал одним из учредителей блока народно-патриотических сил и доверенным лицом кандидата в президенты России от КПРФ Геннадия Зюганова. Однако вскоре Разин в коммунистах разочаровался и решил выдвинуть себя в президенты в 2000 году. Причем, по его плану, агитировать за него должны не только соотечественники, но и зарубежные деятели первой величины. Одним из них, видимо, станет Леонардо ди Каприо, который по приглашению Разина собирался посетить Россию летом 1998 года.

Сегодня А. Разин большую часть времени проводит на родине, где руководит Ставропольским краевым фондом культуры. По делам службы бывает он и в Москве, где иногда дает интервью. В одном из них он рассказал о себе следующее: «У меня «пятисотый» бронированный «Мерседес». Есть «Линкольн» и еще два автомобиля. У меня в Ставрополе большой дом, хорошая квартира в центре Москвы. Недавно появилась еще одна: друг детства — директор крупной фирмы — подарил на день рождения. Сказал, что надеется на мое возвращение в Москву. Но я Москву не люблю — большие пробки на дорогах. Так что моим штабным городом на выборах будет не Москва, а Ставрополь…»

Так же, как в начале 70-х хрупкая девочка Ольга Корбут породила в отечественном спорте моду на юных гимнасток, так и «Ласковый май» стал поводом для появления на нашей эстраде целой армии юных исполнителей. Среди них самыми популярными были Евгений Белоусов и Дмитрий Маликов. Они продолжили славные традиции, заложенные до них еще одним певцом-подростком — Владимиром Пресняковым-младшим.

Владимир ПРЕСНЯКОВ-МЛАДШИЙ

В. Пресняков родился 29 марта 1968 года. Его отец — Владимир Пресняков — и мать — Елена Преснякова (Кобзева) — профессиональные музыканты. Оба они выходцы из Свердловска, там же познакомились и поженились в 20-летнем возрасте. Жили молодые у родителей Елены, где в двухкомнатной квартирке с 6-метровой кухней помещались шесть человек: Владимир, Елена, ее родители и старшая сестра с мужем. Молодоженам выделили дальнюю, темную комнату, больше похожую на чулан, в которой все место занимала кровать (через нее приходилось перелезать, чтобы пройти к двери). Улучшить жилищные условия не было никакой возможности. Там же вскоре после свадьбы у молодых и родился сын Владимир. Как вспоминают его родители, будущая звезда отечественной эстрады спал сначала в металлической ванночке, а затем, когда в доме появились деньги, перекочевал в коляску. В самом начале 70-х родителям Владимира все-таки дали комнату в коммуналке.

В 1975 году в размеренную жизнь четы Пресняковых вмешался счастливый случай. Они тогда играли в составе вокально-инструментального ансамбля при Черкасской филармонии, и на гастролях в Одессе их заметил руководитель популярного в Союзе ансамбля «Самоцветы» Юрий Маликов.

Ансамбль «Самоцветы» появился на свет в 1971 году при следующих обстоятельствах. Выпускник Московской консерватории и музыкант Москонцерта Юрий Маликов давно мечтал создать свой собственный коллектив. Случай претворить эту идею в жизнь представился после того, как Маликов посетил Японию и привез оттуда не шмотки (так поступали тогда все советские туристы), а профессиональную аппаратуру. Так у будущего ансамбля появилась техническая база, а затем и первые участники: Валентин Дьяконов, Ирина Шачнева, Анатолий Могилевский, Юрий Березин. Дебют нового коллектива, который тогда еще не имел названия, состоялся 7 августа 1971 года. В популярной воскресной радиопередаче «С добрым утром!» была исполнена песня Марка Фрадкина «Увезу тебя я в тундру». После эфира Маликов обратился к радиослушателям с просьбой дать достойное имя новому коллективу. В ответ пришло огромное количество писем, в добром десятке которых фигурировало одно и то же название — «Самоцветы».

За короткий период «Самоцветы» стали одним из самых популярных вокально-инструментальных ансамблей в стране. Нет смысла перечислять все хиты этого коллектива, поэтому ограничусь самыми известными: «Не надо печалиться», «Мой адрес — Советский Союз», «Как прекрасен этот мир», «Школьный вальс», «У деревни Крюково», «Верба», «Добрые приметы», «За того парня». Однако в 1975 году в ансамбле возник конфликт. «Это была какая-то глупость! — вспоминает И. Шачнева. — Молодые мы были, хотелось петь другие песни, на английском языке. Хотя кому это было нужно в Союзе в те годы? Валя Дьяконов как-то опоздал на концерт, его поругали, мы встали в позу. На нас смотрели как на идиотов: как можно бросить самый раскрученный коллектив Советского Союза, когда есть все: программа, успех, гастроли? Но вот такие мелочи тогда казались нам серьезной причиной. В общем, мы ушли и назвались ансамблем «Пламя». Вернее, мы-то остались в прежнем составе, только без Маликова…»

При таких обстоятельствах в 1975 году Маликов и пригласил в свой коллектив чету Пресняковых. Не принять его предложение было бы равносильно сумасшествию, и те переехали в Москву. Так как им приходилось снимать квартиры да еще находиться в долгих отлучках на гастролях, маленького Володю они решили пока оставить на попечении бабушки в Свердловске.

В отсутствие родителей Володя учился в знаменитом свердловском интернате, откуда вышла масса известных музыкантов, в том числе и его отец. Однако через два года из интерната его выперли за плохое поведение, и родители забрали его к себе в Москву. Здесь его отдали в хоровое училище имени Свешникова, при котором был интернат. Как вспоминает Пресняков-старший, они пришли с сыном в училище среди лета, когда экзамены в нем закончились. Однако им повезло: они застали директора, и тот решил послушать мальчика. Усадил его за пианино и попросил спеть. А тот уже с четырех лет сочинял музыку, сносно играл на ударных, на гитаре, на фортепьяно. Короче, он сыграл директору все, что умел, тому это понравилось, и он зачислил Преснякова в училище.

Вспоминает В. Пресняков-старший: «У нас в ту пору довольно часто случались стычки. В основном из-за школы. То Вовка на уроке что-нибудь учудит, то просто неделями на занятия не ходит. Нас с матерью постоянно вызывали учителя для проработок. Я, как мог, пытался принимать меры. Сын обещал исправиться. Но ведь не проследишь: с утра он брал портфель и уходил как бы в школу, а на самом деле слонялся незнамо где. В конце концов тайное становилось явным, и мне по новой приходилось браться за душеспасительные беседы. Я по-разному пробовал — и увещевал, и орал… Пока однажды меня не пронзила мысль о том, что я сам в Вовкины годы был ничуть не лучше. Я вспомнил, как люто ненавидел родителей за то, что они мне нотации читали, наказывать пытались, унижали морально. Я вдруг живо представил, что и мой сын через силу выслушивает меня, зубами скрипит и думает, внутренне матерясь: «Мудак ты старый!»

Так мне от этой мысли поплохело, что я зарекся на будущее подобными методами сына воспитывать. Вместо этого я другую тактику избрал: стал говорить прямо противоположное тому, к чему раньше призывал. Неохота Володе в школу идти, он ищет повод, чтобы сачкануть, я ему и подыгрываю: «Правильно, отдыхай, на кой ляд тебе эти уроки сдались?» Вова понимал, что я его раскусил, дальше прикидываться больным не имело смысла, поэтому он быстро собирался и уходил в школу…»

Как и большинству детей артистов, Преснякову-младшему с детства была уготована цыганская жизнь. Примерно лет с четырех родители стали брать его с собой на гастроли, и что такое кочевая жизнь, он знал не понаслышке. По его же словам: «Я дружил с музыкантами ансамбля, в котором играли отец и мать. По сути, у меня почти нет настоящих друзей детства. Точнее, мне их заменили взрослые…»

Между тем эти взрослые связи играли двоякую роль в воспитании Преснякова: с одной стороны, они положительно сказывались на его характере — воспитывали в нем самостоятельность, твердость, с другой стороны, рано приобщили к изнанке жизни. В возрасте 13–14 лет Пресняков-младший стал курить, причем, зная, что его родителям это не понравится, делал это тайком, в общежитском туалете. Но однажды отец шел мимо, заметил клубы дыма из-под двери и сразу догадался, кто это так усиленно там «смолит». Он заставил сына открыть дверь, вытащил его в коридор и дал увесистого пинка. Кстати, впервые в жизни. Однако сына это возмутило настолько, что он обиделся и ушел, хлопнув дверью. После этого он более двух суток не появлялся дома, ночуя где-то у друзей.

В эти же годы с Пресняковым-младшим произошла еще одна, более неприятная, история. В 1982 году он отправился на гастроли с популярной тогда хард-роковой группой «Круиз» (в ее репертуаре были песни, написанные им: «Средний человек», «Гонка», «Один красив, другой умен») и подхватил мужскую болезнь, в просторечии именуемую «насморком». Вот как вспоминает об этом Пресняков-старший:

«Я в свое время по глупости этот самый «насморк» подхватывал, но в ситуации с сыном меня поразило, что он так рано окунулся в половую жизнь. Поэтому, наверное, я столь болезненно и прореагировал, когда Володя пришел ко мне и честно признался, что у него возникли проблемы весьма определенного свойства. До рукоприкладства, конечно, не дошло, но своим друзьям из «Круиза» я высказал неудовольствие: мол, мужики, я вам своего сына доверил, а вы… С Вовой же долгие воспитательные беседы проводил. И, кажется, он меня понял. Я пытался объяснить, что секс — штука, конечно, приятная, но за любое удовольствие приходится в жизни платить. Главное, чтобы цена не оказалась слишком высокой…»

До 1983 года Пресняков-младший жил в общежитии училища имени Свешникова, а затем переехал к родителям, которые благодаря стараниям Иосифа Кобзона получили наконец отдельную квартиру в Медведкове. За год до этого Владимира выгнали из училища. За что? Если коротко — за многое. Но главным, конечно, было то, что Владимир всегда был юношей неуправляемым, а преподавателям нравятся послушные. Поэтому о том, чтобы выгнать его, мечтали многие (особенно усердствовали в этом высокопоставленные родители некоторых учеников, которые всерьез считали, что Пресняков портит их детей), но руководство училища никак не могло решиться на этот шаг. Хотя поводов к этому Пресняков давал предостаточно. Например, он часто прогуливал занятия и во время этих прогулов развлекался с приятелями тем, что воровал булки из соседней с училищем пельменной. Кроме этого, он приучил своих товарищей ходить к американскому посольству и собирать в его окрестностях мусор: фантики от жвачки, пустые баночки из-под кока-колы и пачки от сигарет. Потом они приносили это в училище и обменивались друг с другом. Учителя неоднократно делали Преснякову замечания, однако он продолжал вести себя так, как ему заблагорассудится. В конце концов терпение у руководства училища лопнуло. Поводом к изгнанию Преснякова из стен училища стал очередной его проступок: он принес на урок немецкий журнал «Бурда», который по тем временам считался крамолой.

После изгнания из училища имени Свешникова родители устроили Преснякова в училище имени Октябрьской революции, причем его зачислили сразу на третий курс. А в 1983 году творческая карьера певца Преснякова едва не прервалась: у него пропал голос. Как это произошло? Один из его приятелей пригласил его в ДК «Правда», где молодежь занималась модным в те годы танцем «брейк». Пресняков увлекся, но однажды получил сильное воспаление легких. На какое-то время у него пропал голос, что было воспринято и им, и его родителями как катастрофа. Однако вскоре голос вернулся, более того — появился редкий по высоте и силе фальцет. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

Но и в новом учебном заведении Пресняков-младший не изменил своим привычкам — прогуливал уроки так же часто, как и в прежних училищах. И как итог — очередное отчисление. Однако если его родители откровенно переживали, что их сын не получит хорошего образования, сам Пресняков-младший об этом мало волновался. Он тогда устроился на работу в ансамбль Лаймы Вайкуле и был с головой поглощен концертной деятельностью. Они почти каждый день до глубокой ночи выступали в Хаммеровском центре. Именно там Преснякова и разглядели члены съемочной группы музыкального телефильма «Выше радуги» и пригласили его спеть песни за исполнителя главной роли Дмитрия Марьянова (музыку к фильму написал композитор Юрий Чернавский). Фильм вышел на экраны в 1985 году и был тепло принят публикой, причем во многом из-за песен («Зурбаган», «Спит придорожная трава»), исполненных за кадром Пресняковым.

В том же году Пресняков-младший как вокалист был приглашен на XII Всемирный фестиваль молодежи и студентов. 5 июля, в день открытия фестиваля, он, взявшись за руки с Джейн Смит и Катей Лычевой, исполнил песню «По мирной программе», а также вокализ в композиции «Хиросима».

В те же годы произошли значительные изменения и в личной жизни Преснякова — он познакомился с дочерью Аллы Пугачевой Кристиной Орбакайте (родилась в 1971 году). Их первая встреча состоялась в Измайлове, где в честь Дня Конституции Пресняков-младший давал концерт вместе с Лаймой Вайкуле. К. Орбакайте вспоминает:

«Я была «гадким утенком» и ни с кем не гуляла. Но в 15 лет я встретила Володю… Меня однажды пригласили друзья на концерт Лаймы Вайкуле, а Володя тогда работал с ней. После концерта он стал говорить мне комплименты по поводу того, как я сыграла в «Чучеле». А я его раньше не знала. Когда мама приносила его записи домой, я не могла поверить, что это мальчик поет…»

Вечером после концерта Пресняков отправился провожать Кристину домой, причем поехали они на улицу Горького на метро. А уже через пару-тройку недель они встретились вновь: на этот раз на съемках «Голубого огонька». В той программе Пресняков исполнял песню про Чарли Чаплина, а Кристина выступала на подтанцовках в песне Владимира Кузьмина «Симона». В тот раз их встреча продлилась гораздо дольше. После съемок Пресняков предложил Кристине поехать с ним в гостиницу «Континенталь», где он должен был выступать в вечерней программе. Однако Кристина сослалась на свою строгую маму: мол, та вряд ли разрешит. И тогда Пресняков набрался смелости, подошел к Пугачевой и уговорил ее отпустить с ним Кристину. С того дня и закрутился их роман. Прошло всего лишь несколько месяцев после их первой встречи, как 19-летний Пресняков и 15-летняя Орбакайте стали жить как муж и жена. Когда об этом узнала Пугачева (она глубокой ночью случайно зашла в комнату дочери и увидела там Преснякова), она была в шоке. Однако поступила мудро. Тут же позвонила Преснякову-старшему и спросила его: «Володя, ты знаешь, что они уже того?..» — «Чего того?» — не понял Пресняков-старший. «Чего-чего! Спят они друг с другом (вместо слова «спят» она использовала более экспрессивное выражение). Что делать будем?» — «Ничего не делать, запрещать, что ли?» — «Вот и я тебя хотела спросить: ты не против?»

Пугачевой из-за постоянных гастролей трудно было следить за дочерью, поэтому она в какой-то мере была даже рада, что Кристина живет с Пресняковым, а не с кем-то неизвестным. Чуть позже Кристина и Володя обменялись кольцами, что вызвало законное недоумение у преподавателей Кристины (она тогда училась в 10-м классе). Ее подружки долго не верили в ее «замужество» с Пресняковым, пока однажды он не заехал за ней в школу на машине. С тех пор все вопросы отпали. На ее выпускной вечер Володя пришел не один, а вместе со своей матерью — будущей свекровью Кристины.

Что касается творчества Преснякова-младшего, то в 1989 году он выпустил свой первый самостоятельный альбом, две песни из которого («Недотрога» и «Папа») были записаны в английском варианте вместе с популярной шведской группой «Роксет». В сентябре того же года состоялось представление пластинки в Европе и Америке, там же были записаны несколько клипов на песни из этого альбома. Таким образом, Пресняков вслед за «Круизом», «Автографом» и Борисом Гребенщиковым продолжил список советских музыкантов, осуществивших свое продвижение на мировой рынок по всем законам шоу-бизнеса. Правда, для тамошнего шоу-бизнеса это продвижение не стало событием. Однако эта участь постигла всех российских исполнителей, не только Преснякова.

Что касается родного отечества, то здесь успехи Преснякова-младшего были значительными. В итоговом хит-параде ТАСС за 1989 год в графе «Солисты» он занял 4-е место, набрав 12 995 голосов. Его песня «Недотрога» в том же хит-параде заняла 17-е место (2257 голосов). Артур Гаспарян в одном из номеров «Московского комсомольца» той поры писал: «Бесспорно, явление Преснякова-младшего на совпоп-сцене стало моментом откровения. Как Робертино Лоретти четверть века назад в Италии, Пресняков у нас был первым артистом из расплодившегося ныне юношеско-подросткового поколения на эстраде. И хотя в хит-парадах сейчас на первый план выдвинулись иные имена из молодых и ранних (Маликов, Белоусов, «Ласковый май»), несомненно, что пионерский опыт Преснякова создал в свое время прецедент, который вселил долю уверенности в тех, кто как бы пошел по его стопам…»

Живя как муж и жена, Пресняков и Орбакайте не собирались регистрировать свои отношения официально. По словам Орбакайте: «По молодости в 17 лет хотелось, конечно, настоящую свадьбу. Но в основном все наши друзья женились по каким-то обстоятельствам: или родители настаивали, или за границу надо ехать работать, или из-за беременности. У нас родители прекрасно относились ко всему, за границу мы ездили, в одном номере гостиницы нас селили. К тому же мы видели, что наши ровесники женились в 18 лет, жили максимум год и разводились. И мы, честно говоря, побаивались, что нас постигнет та же участь…»

Первые несколько лет совместной жизни молодожены жили у родителей: то у Пресняковых в Медведкове, то у Пугачевой на Тверской. При этом Пресняков часто уезжал на гастроли, а Кристина, как верная жена, дожидалась его дома. При такой жизни не родить наследника было бы неразумно. И 21 мая 1991 года у них родился сын, которого назвали Никитой. Причем рожала его Кристина вдали от дома — в Лондоне. На этом настояла ее мать, которая за несколько месяцев до родов отправила в Англию своего мужа Евгения Болдина, чтобы он нашел достойную клинику.

Вспоминает К. Орбакайте: «Мама решила перестраховаться, и я рожала в Лондоне. Мама очень волновалась, а я ее успокаивала. Когда у меня начались схватки, она побежала за видеокамерой — хотела все заснять. Я же ее, скрипя зубами, умоляла: «Мам, перестань ради бога!..» А она: «Молчи, молчи, потом еще спасибо скажешь!» И — фиксирует все, причем озвучивая, с комментариями. Тут я сквозь легкую пелену вижу — а глазок-то видеокамеры она не открыла! Кричу: «Мама, ты хоть глазок открой!..» Плюнула она в досаде и заново стала снимать. Так всю дорогу и снимала до роддома…

После родов мама очень удивилась, что Никиту не надо пеленать — ему там в Лондоне сразу надели памперсы, как на взрослого. Меня отправили в палату. Утром мама приехала с цветами и клубникой — у нас-то в такое время года клубники и в помине тогда не было. Я эту клубнику с большим удовольствием съела, потом Никиту грудью покормила.

На следующее утро у Никиты из-за моего клубничного молока выскочил однодневный диатез — тут мы с мамой по неопытности и забывчивости «прокололись». В это же утро мы выходили из роддома, и нас снимала передача «50x50», которая тогда в Лондоне была. Так Никитку рябым и засняли…»

Стоит отметить, что новорожденного забирали из роддома его отец — Пресняков-младший — и бабушка — Алла Пугачева. При этом отец приехал к месту события на новеньком классном мотоцикле зеленого цвета, усадил на заднее сиденье жену с двухдневным ребенком и покатил по улицам английской столицы. А следом на машине ехала Пугачева.

Так было угодно судьбе, но Никита родился на четыре дня раньше своей мамы. Рождение сына и день рождения Кристины отмечали 25 мая в китайском ресторанчике.

Примерно до середины 90-х годов Пресняков-младший стабильно входил в десятку самых популярных российских исполнителей (выступая в самом крупном ночном клубе Москвы «Арлекино», Пресняков за 20 минут получал гонорар около 3 тысяч долларов). Особенно большой успех выпал на его долю в 1991–1992 годах, когда в его репертуаре доминировали песни самых разных направлений: и легкая танцулька «Стюардесса по имени Жанна», и лирический «Странник». Причем последняя песня пользовалась у слушателей меньшим успехом, чем первая. Сам Пресняков по этому поводу заметил: «Меня эта ситуация очень волнует. Конечно, такая популярность «Стюардессы» на фоне других моих песен огорчительна. Но я знал, на что иду. Когда писал «Жанну», я баловался, а баловство любят во всем мире. В этом секрет успеха этой песни. Тут ничего не поделаешь, надо смириться…»

В начале 90-х в эстрадной тусовке внезапно возникли слухи о том, что Пресняков-младший угодил в психушку. Большинство коллег артиста поначалу восприняло эти слухи как чью-то неудачную шутку, но затем эта информация внезапно подтвердилась. Что же произошло на самом деле? Рассказывает В. Пресняков-старший:

«О Володе болтают, что якобы он дурачок, чуть ли не сумасшедший, поэтому, мол, и ни одного училища закончить не смог. Но о таких вещах нелепо и смешно говорить всерьез. Что же мне теперь, кричать: мой сын хороший, умный? Это был бы полный идиотизм. Да, действительно, Володя проходил обследование в 15-й психиатрической больнице, у него нашли какие-то особенности, ну и что? Я даже точный диагноз не знаю. Для меня и для всех, кто мало-мальски знает Вову, совершенно очевидно, что он абсолютно нормальный человек… Ну, может быть, есть в сыне легкая дуринка, не приносящая никому вреда. Все, больше ничего. Что за дуринка? Вова уходит в себя. Он настолько погружается в собственный внутренний мир, что перестает обращать внимание на окружающее. Володя и не пытается отрицать, что он другой, непохожий на других. Но это ведь еще не повод говорить о его ненормальности? Таких людей издревле называют блаженными. Их всегда любили и любят сейчас…»

В 1992 году Пресняков-младший крестился. Вот как это происходило: «К этому решению я пришел самостоятельно, хотя Алла Борисовна мне советовала принять веру.

Обряд крещения был смешным. Поп забавный попался, флегма жуткий. Говорит: «Раздевайся, Сергей». Я поправляю: «Не Сергей, а Володя». Короче, заставил меня раздеться догола, поставил в тазик с водой, тут открывается дверь и заходит какая-то девушка. Мне неловко, а поп и усом не ведет, не торопится, только и знает, что Сережей меня обзывать. Девушка же глянула на меня, выбежала и через минуту вернулась с двумя подругами. А мне и прикрыться нечем, стою, жду, пока поп процедуру закончит. Тут его приятель в рясе заходит: «Ну что, батька, пойдем в кино?» Тот между делом отвечает: «Крестится раб божий Сергей… Да-да, в кино обязательно пойдем». Цирк…

Впрочем, не важно, как это все было, главное — это произошло…»

Семейная жизнь Преснякова и Орбакайте складывалась неровно, как и подобает браку, заключенному в юном возрасте. Однако от распада его какое-то время сохраняло то, что молодые не жили подолгу вместе — Пресняков постоянно пропадал на гастролях, Кристина ждала его дома. Когда он возвращался, она всегда встречала его пирогами, сытными обедами. Преснякову, впрочем, как и любому мужчине, это нравилось. Он, еще будучи неженатым, высказал своей матери мнение о том, какой он представляет свою будущую жену. Они как-то сидели на кухне, и Пресняков сказал: «Мам, я на такой же, как ты, женюсь». На ее вопрос: «Почему?» — он ответил: «Вот вы с отцом приехали с гастролей, он как лег на диван, так и лежит. А ты в магазин сходила, обед приготовила, меня накормила, сейчас вон посуду моешь». Судя по всему, Кристина первые несколько лет вполне соответствовала этому представлению своего мужа. Однако избежать серьезных ссор им и тогда не удавалось. Порой после них Пресняков хлопал дверью и на несколько дней пропадал из дома — жил в гостиницах. Вспоминает Е. Преснякова:

«У них случались иногда мелкие ссоры. Еще когда мы жили вместе, я, бывало, сижу на кухне и вдруг слышу — разговор в их комнате ведется на повышенных тонах. Смотрю, Петрович (муж)оттуда бежит, садится рядом со мной. Вдруг — хлоп, входная дверь хлопнула. На часах — полвторого ночи. Я захожу к Кристине, а она: «Да ничего страшного, прогуляется и вернется».

В какой-то мере эти ссоры были вызваны и тем, что молодым никак не удавалось начать самостоятельную жизнь — переехать от родителей. Однако в 1994 году им наконец удалось купить себе отдельную трехкомнатную квартиру на Беговой. Радость, охватившую молодых после этой покупки, трудно передать словами. Они тут же бросились обустраивать свою первую собственную квартиру — например, за мебелью специально ездили в «Холдинг-центр» на ВДНХ. Однако, едва они только переехали на новое место, выяснилось, что радовались они раньше времени. Вспоминает К. Орбакайте:

«Жилье мы себе подбирали через риэлтерскую контору. Сначала посмотрели несколько новых квартир, а потом соблазнились на эту, понравилось, что она почти в центре. Правда, не учли возраст здания, а ведь весь дом за свой счет не отремонтируешь. Вообще здесь обстановочка еще та оказалась! Спустя неделю, как мы сюда въехали, в подъезде на первом этаже замерз бомж, и я боялась домой идти. А потом начались и другие неприятности. То неделю нет никакой — ни горячей, ни холодной — воды, то газ отключен, то трубы прорвало. Заливает каждую ночь. В один момент все вдруг пришло в негодность…»

Между тем к середине 90-х Пресняков-младший выпустил в свет пять магнитоальбомов, однако ни один из них так и не достиг верхних этажей в таблицах популярности. Сам Пресняков воспринимал это без всякого трагизма, прекрасно понимая, кто и каким образом составляет сегодня всевозможные рейтинги и хит-парады. По его же словам: «Я никогда не верил никаким хит-парадам. Сплошь и рядом вранье. Меня интересует лишь мнение о моих песнях отца, Аллы Борисовны, любимой женщины и сына Никиты. Плюс мое личное…

В песне я больше всего ценю качество музыки, ее лиризм. Для хит-парадов это далеко не самое главное. Полагаю, что я достаточно неплохо знаю законы шоу-бизнеса, но сознательно ничего не делаю для конвейерного производства шлягеров. Я пишу ту музыку, которая мне нравится, не слишком задумываясь, какое место в рейтинге ей дадут…»

В 1996 году Пресняков-младший записал свой шестой альбом под экстравагантным названием «Слюньки». Как и во всех предыдущих случаях, пресса отнеслась к очередному творению певца скептически, были даже утверждения, что альбом полностью провалился в продаже (писалось, что в альбом было вложено около 300 тысяч долларов, а вернулось порядка 50). Однако сам Пресняков так не считал, назвав в одном из интервью этот альбом «самым удачным из всего, что он делал до этого». А чтобы заткнуть за пояс всех, кто утверждал обратное, Пресняков решился на необычный эксперимент. В один из дней он пешком прошел по всей Тверской и в каждом киоске, в котором продавались аудиокассеты, спрашивал, как продается его последний альбом. И везде ответы были восторженными. Таким образом, он сделал вывод, что «Слюньки» хотя и не в лидерах, однако в первой пятерке точно.

Следующий год принес Преснякову-младшему небывалый ажиотаж вокруг его имени. Не будет преувеличением сказать, что такого количества публикаций о себе Пресняков не читал примерно с конца 80-х годов (только в центральной прессе появилось около 40 статей о нем). Однако все без исключения публикации были посвящены не творчеству талантливого певца, а его личной жизни, а именно — распаду 10-летнего союза с Кристиной Орбакайте. Что же произошло?

Стоит отметить, что слухи о распаде звездной пары возникали в попсовой среде с периодической регулярностью после каждой, даже мелкой, размолвки супругов. Однако ни одна из этих размолвок не привела к кончине союза, хотя поводов к такому повороту событий было предостаточно. Например, в середине 90-х не было в эстрадной тусовке человека, кто не обсуждал бы роман Преснякова-младшего с молоденькой звездой Ликой Стар. Знала об этом и Кристина, которой стоило огромного труда не доводить дело до разрыва отношений с отцом своего ребенка. Роман Преснякова быстро завершился (говорят, большую роль в этом сыграла мать Кристины), и звездный союз продолжил свое существование. Но, как выяснилось, недолго.

В конце 1996 года средства массовой информации вновь сообщили о том, что союз Преснякова и Орбакайте распался. На этот раз в качестве разлучницы была названа жена певца Игоря Саруханова Лена Ленская (Лена росла в Киеве, ее отец — известный архитектор, мама — переводчица. С Сарухановым она познакомилась на поминках по Игорю Талькову в конце 1991 года. Через три года ее пригласило работать одно парижское модельное агентство, однако Лена отказалась бросить дом, семью, работу на телевидении). Поначалу, памятуя о предыдущих «утках» на эту же тему, в этот слух мало кто поверил. Но вскоре он стал обрастать все новыми подробностями, а затем и сами участники событий один за другим стали публично признаваться, что все написанное — правда. К примеру, И. Саруханов в одном из интервью заявил: «Мы прожили с Леной четыре года. Но ее, видимо, стали раздражать мои поздние приходы, чрезмерно свободный образ жизни. В конце 96-го года мы пришли к мысли расстаться — тихо и мирно…

Володя Пресняков появился уже позже. На съемках клипа в Хургаде, в Египте, у них все началось: «понимание без слов», задушевные разговоры. Кстати, Володя и после Хургады бывал у нас дома.

О том, что Лена сошлась с Пресняковым, я узнал от него самого. На съемках клипа он подошел ко мне с бокалом в руке и, стесняясь, сказал: «Ты знаешь, мы с Леной встречаемся». В тот же день я поговорил с Леной. Она подтвердила, что будет встречаться с Володей… Сейчас она живет, как и я, на Кутузовском проспекте, но через дорогу (эту двухкомнатную квартиру Лене в качестве подарка преподнесли ее бывший муж, нынешний возлюбленный и ее родители. — Ее увлечение Пресняковым не отразилось на наших отношениях. Она часто заходит ко мне в гости — ну просто как ясное солнышко. Мы разговариваем, я с ней советуюсь…»

А вот что рассказала о происшедшем К. Орбакайте: «В 1996 году мне исполнилось 25 лет, собрались гости. И мама первая сказала тост: «Ну вот, дочка, четвертак разменяла. Теперь можно начинать новую жизнь, петь новые песни, заводить новую семью». Вова на нее так посмотрел: «Ну спасибо, мама». В общем, она мне накаркала…

Мы с Вовой были десять лет вместе, и нам просто захотелось пожить отдельно, отдохнуть друг от друга. Все эти годы я ходила за Володей как за маленьким ребенком. А когда перестала, занялась своей карьерой — так все и получилось. Мы достаточно легко расстались — без всяких разводов, судов, дележки имущества…»

Е. Ленская на вопрос о своих отношениях с Пресняковым-младшим ответила так: «Я очень люблю Володю. И берегу это чувство. До этого у меня настоящей любви не было. Так получилось, что в 25 лет я влюбилась в первый раз. Я вообще человек невлюбчивый, если кто и понравится, то я быстро разочаровываюсь. А тут… Володя — прекрасный человек с открытой душой. И я думаю, мы не причинили никому зла. Я просто благодарна за эту встречу судьбе…»

Стоит отметить, что, несмотря на разрыв Преснякова с Орбакайте, отношение к нему его тещи — Аллы Пугачевой — не изменилось. Она по-прежнему считает его близким человеком, а с его родителями поддерживает приятельские отношения. Поэтому не случайно в апреле 1997 года именно Пресняков-младший открыл концерт в «Олимпийском», посвященный очередному дню рождения Пугачевой.

С тех пор прошло уже полтора года, и надежды многих из тех, кто рассчитывал на то, что развод Преснякова и Орбакайте всего лишь очередной их «бзик», оказались несостоятельными. Пресняков по-прежнему живет с Леной Ленской, а Орбакайте вышла замуж за бизнесмена Руслана Байсарова. История их знакомства выглядела следующим образом. Познакомил их на одной из вечеринок модельер Сергей Зверев. Байсаров, зная о том, что Кристина рассталась с Пресняковым, тут же ринулся в бой (сам он тоже был свободен, незадолго до этого разведясь с первой женой, Татьяной Ковтуновой, от которой у него была дочь). Как рассказывают очевидцы, Байсаров стал обольщать Кристину по всем правилам пылко влюбленного: он мог среди ночи примчаться к ней домой только для того, чтобы сообщить ей, что она приснилась ему во сне, или прилюдно вручить ей огромный букет роз. Кристина, до этого никогда не знавшая подобных знаков внимания, была приятно удивлена и в конце концов сдалась. При этом большую роль сыграло то обстоятельство, что Байсаров сумел довольно быстро очаровать и маму Кристины. 10 мая 1998 года Кристина родила сына, которого, учитывая интернациональные корни его родителей (Орбакайте родилась в литовско-русской семье, Байсаров — в чеченской), назвали редким именем Дэни.

Однако вернемся к Преснякову-младшему. Начало 1998 года сложилось для него удачно. Он совершил гастрольный тур по Америке, который, по его же словам, «получился неслабый». Был живой звук, серьезные залы, заполненные до отказа не только российскими эмигрантами, но и американцами. Правда, российская пресса это турне оставила без внимания. Однако несколько месяцев спустя — в марте — имя Преснякова-младшего вновь оказалось востребовано журналистами. Объяснение было простым — певцу исполнилось 30 лет. По этому случаю он устроил большой концерт в «Олимпийском», дал несколько обширных интервью ряду центральных печатных изданий, появился на телевидении. В частности, в популярной передаче «Акулы пера», на которой держался достаточно раскованно. К примеру, на вопрос одного из журналистов о своих последних «приколах» Пресняков рассказал следующее. За несколько дней до передачи он вместе с друзьями под покровом темноты пробрался в Московский зоопарк и провел там несколько незабываемых минут. Однако обойти всю территорию ночным гостям не удалось — вскоре их заметили сторожа, и они вынуждены были спешно покинуть пределы зоопарка тем же путем, каким пришли — через ограду. Вот была бы сенсация, если бы сторожам удалось заарканить популярного певца и доставить его в милицию!

Из интервью В. Преснякова-младшего (июль 1997 г.): «Обожаю кино. Скупаю видеокассеты в бешеном количестве. По «Космос-ТВ» смотрю рекламу новых лент, потом иду и все покупаю. Если сосредоточиться, то я могу вспомнить, кто, где и когда снимался. Я фанатею от Брэда Питта, Джонни Дэппа, Роберта Де Ниро и Аль Пачино. Из женщин люблю Мишель Пфайффер. Все фильмы с ее участием в видеотеке есть. Если бы у меня была возможность, я бы письма ей с признанием в любви писал бы…

Молодые сегодня стали инфантильными. Раньше у нас были друзья, пиво, водка, радость, огурчики, шашлыки. Сейчас — сплошной кайф. Люди, одурев от рейва, перестали слушать музыку, воспринимать информацию. Эпоха «экстази». Деградация мозга. Появилось стеклянное поколение с безумно красивыми голубыми глазами. Время симпатичных мальчиков и мужеобразных девочек. Этакая героиновая культура.

Я далек от всего этого, от этой дешевой тусни. Люблю все красивое, хорошее, доброе. Я люблю пиво и старых пьяниц. Они добрые, никого не обидят…»

Март 1998 г.: «К наркотикам у всех отношение разное. У меня, например, это было легким увлечением, которое не повлекло за собой никаких последствий. Очень давно попробовал курить «травку» и… бросил. Многим людям нужен дополнительный допинг, а я и без этого обхожусь. К сожалению, большинство моих лучших друзей подвержено соблазну, каким является наркотик. А я себе этого не позволяю. Я очень набожный человек, хотя и не религиозный…

За последнее время я похудел на одиннадцать килограммов, но сделал это не для того, чтобы все вокруг говорили о том, что Пресняков, мол, постройнел. Просто я сейчас ожил, у меня вторая степень свежести… До этого был период, когда я много пил. Подобное поведение не нравилось окружающим, не нравилось мне. Испытание было серьезным — я ведь даже клиническую смерть пережил. Так что теперь я с пьянками завязал, к нормальной жизни вернулся…

Я никогда не стремился быть суперзвездой, не окружал себя атрибутами народного кумира: автомобиль к подъезду, отдельная гримерка с медной табличкой на двери… Становиться заложником собственного имиджа — это так пошло! Буду я со своей песней на первом месте в хит-параде или вовсе вылечу из него, какое это по большому счету имеет ко мне отношение? Будто от этого я стану лучше или хуже.

Любой мало-мальски знающий меня человек подтвердит: я живу сердцем, а не расчетами, прогнозами. Это касается личной жизни, музыки…»

Дмитрий МАЛИКОВ

Д. Маликов родился 29 января 1970 года в артистическо-музыкальной семье. Его отец — Юрий Маликов — многие годы являлся художественным руководителем популярного вокально-инструментального ансамбля «Самоцветы», мать — Людмила Вьюнкова — выступала на балетной сцене. В июле 1997 года газета «Ведомости. Москва» опубликовала на своих страницах сенсационную новость о том, что дедушкой Дмитрия Маликова был не кто иной, как знаменитый композитор Эдуард Колмановский (знаком слушателю по многим прекрасным песням и музыке к фильмам: «Большая перемена», «По семейным обстоятельствам» и др.). Однако послушаем А. Шебанова:

«В конце шестидесятых в одной из поездок молодой Юрий Маликов «положил глаз» на хорошенькую Светлану, дочку композитора Эдуарда Колмановского. Вскоре оказалось, что Света беременна. Но к тому времени Юрий Маликов всерьез увлекся Людмилой, которая вскоре стала его супругой. Для Светланы нелегко было справиться с ударом. И она приняла неординарное решение — отдать ребенка, которого назвала Димой, на воспитание возлюбленному.

Отец и мачеха безумно любили мальчишку, но гастроли отнимали слишком много времени, и Дима жил в основном в подмосковном Чехове, у родителей Юры (его воспитывала бабушка Валентина Феоктистовна, которой приходилось жить на два дома: то у внука — в Москве, на Преображенской площади, то у себя — в Подмосковье. — Ф. Р.). Туда частенько наведывалась Светлана, чтобы повидаться с сыном и поболтать со стариками. Заглядывал в Чехов и ее отец Эдуард Савельевич — как-никак наследник подрастает.

За все время учебы Димы в специализированной музыкальной школе при Московской консерватории (поступил туда в 5-летнем возрасте. — Ф. Р.) дед-композитор не спускал глаз с внука. И тот, в свою очередь, регулярно наносил визиты Эдуарду Колмановскому, который жил недалеко от консерватории, в доме Союза композиторов. Музыкальное училище Дима Маликов закончил на «отлично» и начал пробовать себя в качестве певца и композитора — сначала с «Самоцветами», потом самостоятельно (выступать Дима начал с 13 лет, первые песни сочинил в 16 — их исполняли «Самоцветы» и Лариса Долина. — Ф. Р.). Эдуард Савельевич активно помогал «раскручиваться» новой звезде. Кстати, на вступительных экзаменах в Московскую консерваторию имени П. И. Чайковского (класс фортепьяно. — Ф. Р.) Дима не добрал двух баллов, но и эта помеха была легко устранена. (По десятибалльной системе он набрал 8,16 баллов: на коллоквиуме не смог детально ответить на вопрос о мазурках Шопена и по литературе получил четверку за сочинение по рассказу М. Шолохова «Судьба человека». — Ф. Р.) Потом любящий дедушка так же легко решил проблему с «откосом» внука от армии. «Свой» врач в Остроумовской больнице «сделал» Диме язву…»

Однако стоит отдать должное Маликову — никакое протежирование со стороны влиятельного родственника не смогло бы сделать из него звезду, не будь он действительно талантлив. В 18 лет он записал три песни, одна из которых — «Ты моей никогда не будешь» — тут же выбилась в лидеры национального хит-парада. На Маликова тут же посыпались предложения от профессиональных администраторов устроить первые гастроли по стране, он снялся в телевизионных передачах «Утренняя почта» и «Песня-88».

Еще больший успех пришел к Маликову в конце того же года после выступления на новогоднем «Огоньке», где он исполнил свой очередной хит «До завтра». После этого написанные им одна за другой песни — «Студент», «Брачный кортеж», «Все вернется», «Золотые косы» — в течение нескольких месяцев находились на верхних строчках многих отечественных хит-парадов — от «Звуковой дорожки» до «Хит-парада ТАСС».

Звезда Маликова на ниве отечественной попсы взошла почти одновременно с двумя другими вокалистами — Пресняковым и Белоусовым. Причем у каждого из них был свой сценический образ. Пресняков нес на себе печать «уличного мальчишки-брейкера», Белоусов — «сердцееда», а Маликов — «правильного мальчика из интеллигентной семьи». Однако если попытаться определить степень популярности каждого из этих артистов в молодежной аудитории, то получится, что каждый из них имел примерно равное количество поклонников. Их всех после концертов преследовали толпы оголтелых фанаток, которые рвали на них одежду и заваливали письмами с объяснениями в любви. Касаясь своего отношения к подобного рода поклонницам, Д. Маликов в одном из интервью заявил:

«Я отношусь к таким поклонницам, мягко говоря, не очень положительно. Во-первых, потому, что они ничего не могут добиться, так как, дежуря у подъезда, видят меня рано утром или поздно вечером. Мне и поговорить с ними некогда — я постоянно спешу. Но не могу сказать, что ко всем поклонникам подобное отношение. Есть среди них люди хорошие. К доброжелательным людям, на лицах которых я вижу улыбку, — я со всей душой. Но таких немного. Гораздо больше других «вариантов» — люди пишут письма с угрозами, подобные же угрозы раздаются и по телефону дома. Детей приносили к бабушке на квартиру: «Вот вам правнучек! Димин сынок!» Но мою бабушку надо знать. Она как скажет… В общем, повторными визитами они ее не тревожили. Ремонт в моем подъезде делали раза четыре. Все было исписано признаниями…

Однажды я пел в Рязани на стадионе, где собралось десять тысяч человек. Из них восемь — девушки. Так вот, эти хрупкие существа оказались настолько активны, что смели кордон милиции, всю аппаратуру на сцене и по пути к моей персоне чуть не перевернули автобус, в котором мы приехали. В общем, я чудом остался цел и невредим…»

В подавляющем большинстве писем, которые приходили тогда на имя Маликова, девушки объяснялись ему в любви и просили обратить на них свое внимание (некоторые фанатки вместо чернил использовали собственную кровь — для драматизма). При этом некоторые из них пытались шантажировать кумира, сообщая, что если он не ответит на их послания, то они покончат жизнь самоубийством. Были и такие, кто грозился не только убить себя, но и любую, на кого «положит глаз» их кумир. Как говорится, ни себе, ни людям. Была ли любимая девушка у Маликова? И вообще, как складывались его отношения с прекрасным полом?

По словам певца, интерес к слабому полу он начал проявлять с самого раннего детства. Первое увлечение было лет в пять. Д. Маликов вспоминает:

«Наши родители снимали рядом дачи. И я дарил ей букеты из одуванчиков, но меня отвергли. Потом, в первом классе, влюбился в еще одну симпатичную девочку. И опять меня отвергли. Потому что у нее была очень строгая мама, которая была против ее близкой дружбы со мной. Кстати, так случилось, что много лет спустя она пришла ко мне на концерт. Стояла в «Олимпийском», видела ревущие трибуны и, наверное, думала: «Жаль, что я упустила свое счастье». Шучу. Конечно, в первом классе я не особо из-за всего этого переживал. Настоящие страдания пришли значительно позже… А первый сексуальный опыт пришел ко мне в 16 лет. Это была моя ровесница, школьная подруга. Невинной она уже не была, а я, разумеется, смущался. Как у всех, первый опыт был сумбурным и неинтересным. Слава богу, это происходило не в подъезде, а у меня дома. Родители были на гастролях, бабушка ушла на прогулку, длительную. Я был предоставлен самому себе…»

В июле 1989 года, отвечая на вопрос корреспондента газеты «Московский комсомолец», есть ли у него девушка, Маликов ответил, что нет. А свой идеал обрисовал так: «Мне нравятся девушки невысокого роста. Это связано с тем, что по работе мне часто приходилось сталкиваться с манекенщицами, каждая из которых под два метра. В основном мне нравятся блондинки». И буквально через несколько месяцев именно такая блондинка появилась в жизни Маликова. Это была 24-летняя певица Наталья Ветлицкая.

Наверное, вряд ли еще какая певица наделала столько шума своей личной жизнью, как Ветлицкая. По этой части с ней может сравниться разве что Алла Пугачева. До Маликова в списке амурных побед Ветлицкой были Павел Смеян и Евгений Белоусов. С Маликовым же она познакомилась в 1989 году во время одного из концертов (Ветлицкая выступала на поп-сцене с 1984 года: пела бэк-вокалы, имитировала игру на саксофоне в группе «Рондо»). Маликов влюбился в стройную блондинку с первого взгляда и тут же подарил ей на день рождения песню «Душа», с которой, собственно, и началась успешная карьера Ветлицкой как певицы.

Однако творческая карьера самого Маликова продолжала развиваться вверх по восходящей. В 1990–1992 годах он входил в пятерку самых популярных исполнителей на отечественной поп-сцене. Его песни «Страна родная», «Бедное сердце» (посвящена В. Цою), «Возрождение», «Ты меня никогда не любила» пользовались огромным успехом у слушателей. Однако Маликов с успехом выступал не только в пределах родного отечества — он снимался в шоу-программах польского телевидения, записал песню с очаровательной негритянкой в Голландии, гастролировал в Венгрии.

Как и у любого другого исполнителя, гастрольная биография Маликова насчитывает огромное количество всевозможных происшествий, причем как грустных, так и веселых. Например, году в 91-м в Махачкале, во время выступления на стадионе, какой-то пьяный зритель бросил на сцену камень и угодил Маликову в лицо. Камень рассек ему бровь, из раны хлынула кровь. Концерт пришлось прервать, а террориста забрать в милицию. По словам Маликова, у него после этого случилось расстройство психики, жуткая депрессия.

А вот случай из разряда комических. После концерта в Тольятти в гримерку артиста зашла молодая женщина и попросила оставить ей какой-нибудь необычный автограф. «Какой же именно?» — удивился Маликов. Женщина секунду подумала, после чего на глазах у изумленных участников маликовского ансамбля расстегнула кофту и обнажила свою роскошную грудь. «Распишитесь на ней!» — произнесла поклонница. И Маликов, краснея и запинаясь, фломастером начертал на бюсте несколько слов: «С любовью. Маликов».

Помимо выступлений на эстраде Маликов успевал исправно посещать и стены Московской консерватории, где он обучался по классу фортепьяно у педагога Валерия Костельского. О своем пребывании там Маликов рассказывал: «Мой педагог человек достаточно умный и чуткий, все понимает. Для него главное, чтобы я хорошо учился, и я, конечно, стараюсь все время двигаться вперед. Я ведь пришел к нему уже эстрадной звездой и не принялся халтурить на стороне, став студентом. Я твердо решил стать хорошим пианистом. Так что занятиями не манкирую, к учебе отношусь ответственно. И мой педагог видит это. И потом, он человек земной, понимает, что на студенческую стипендию не проживешь и родителям не поможешь. Так что эстрада помогает сочетать приятное с полезным».

В 1992 году Маликов попробовал себя еще в одном амплуа — киноактера. Режиссер Александр Прошкин пригласил его на главную роль — студента консерватории, пианиста — в свою картину «Увидеть Париж и умереть». Фильм стал настоящей сенсацией и принес его создателям сразу несколько призов, в том числе «Нику-92», «Кинотавр-93» и др.

В начале того же года произошли изменения и в личной жизни Маликова. После трех лет совместного проживания они с Ветлицкой разлетелись в разные стороны без ссор и скандалов. И вскоре после этого (в марте) Маликов познакомился со своей нынешней женой — специалистом в области моды Еленой. Как и Ветлицкая, она была на несколько лет старше его, была уже однажды замужем и имела от этого брака 8-летнюю дочь Олю. Д. Маликов вспоминает:

«Судьба свела нас у одной моей подруги (подчеркиваю — замужней подруги). Я увидел у нее фотографию Лены. И на следующий день пригласил их вдвоем на банкет в Лужниках, который был устроен почему-то в честь приезда мамы Сталлоне. После ужина я подарил своим очаровательным спутницам по шикарному букету цветов и сам себе в этот момент очень понравился…»

Молодые поселились в отдельной квартире в доме на 3-й Фрунзенской, в одном подъезде с небезызвестным строителем «пирамид» Сергеем Мавроди. «В подъезде у нас полно охраны, — рассказывал в интервью Д. Маликов, — а около дома много обанкротившихся акционеров. Иногда (недостаточно часто, к сожалению) я помогаю бабушкам, которые остались без гроша и приезжают к нашему подъезду в последней надежде вернуть вложенные деньги…»

На вопрос: «Какая черта твоего характера не нравится твоей жене?» — Маликов ответил: «Неаккуратность. Честно говоря, я порядочный разгильдяй. Еще бываю иногда не очень решителен. Лену это очень раздражает, и она все время призывает меня быть более уверенным в себе. Вот все говорят: звездная болезнь. У меня она — в обратную сторону. Да и в финансовых вопросах часто в пролете оказываюсь. Потому что стесняюсь, уступаю там, где это делать совершенно не нужно…»

Водительские права Маликов получил в 18 лет. Его первым автомобилем была отцовская «шестерка», однако затем он разбогател и стал покупать исключительно иномарки — «БМВ», «Мерседес». В свое время одна из центральных газет усиленно муссировала слух о том, что у Маликова есть оригинальное хобби — коллекционировать роскошные автомобили. Он этот слух опроверг.

Д. Маликов рассказывает: «Гаишники меня иногда тормозят. Был случай, когда отобрали права. Но я тогда был не виноват. Гаишник меня узнал, но стал говорить, что, дескать, телевизор он не смотрит, это вы там у себя на сцене творите что хотите, а здесь я, мол, буду решать. В итоге отобрал права. Абсолютно ни за что.

Хорошо, что в самой ГАИ оказались более вменяемые люди, и документы я без особых проблем забрал…»

В конце 1995 года имя Маликова оказалось в эпицентре еще одной неприятной истории — полностью сгорела его студия. Дело было так.

До середины 90-х Маликов предпочитал работать на чужих студиях, однако обходилось ему это в копеечку (час аренды — 30–40 долларов). Поэтому его давней мечтой было заиметь собственную студию, где можно было бы писать песни, не обращая внимания на время и не заглядывая в кошелек. И вот такая возможность ему представилась. Студия была куплена и разместилась в здании Москонцерта на Каланчевке. Однако прошло всего лишь несколько месяцев после переезда туда, как произошло ЧП — из-за короткого замыкания в электропроводке случился пожар и здание полностью сгорело. По словам Маликова, «…было жалко и оборудования, и всех денег, которые вбухали в ремонт, но, главное, времени и собственных моральных и физических затрат, ведь я сам ездил каждый гвоздик покупать…».

Летом следующего года с Маликовым приключилась еще одна неприятная история, на этот раз — любовная. Он тогда давал концерты в Сочи. После одного из них в его гримерку внезапно ворвалась одна из поклонниц и потребовала у ошарашенного певца немедленно поехать с нею в горы, где она специально на всю ночь сняла ресторан. Маликов попытался было объяснить, что ехать он никуда не собирается, однако в следующую секунду за спиной поклонницы выросли два шкафообразных мужика, которые ненавязчиво представились ее братьями. Поэтому певец решил не искушать судьбу и пообещал женщине выполнить любую ее просьбу, но — после гастролей. Однако женщина была непреклонна и требовала ехать с ней немедленно. Видя, что просто так от нее не отделаться, Маликов пошел на хитрость. Он сделал вид, что согласился с уговорами поклонницы, и попросил подождать его в гримерке, пока он соберет свои вещи. Однако, едва Маликов вышел из гримерки, он «сделал ноги», т. е. покинул заведение через черный ход. После этого он заперся в гостинице и в течение нескольких дней не покидал ее пределов, не отвечая даже на телефонные звонки. Достать его в этой «крепости» пылкая поклонница так и не сумела. Позднее Маликов так объяснял своим друзьям охватившую его панику: «Девушка была так решительна, а братья так серьезны, что, если бы я поехал с ней в горы, мне бы потом пришлось на ней жениться».

В 1997 году миллионы россиян имели счастье лицезреть Дмитрия Маликова на экранах своих телевизоров в качестве модели известной фирмы «Проктер энд Гэмбл» — певец рекламировал шампунь против перхоти «Хэд энд Шолдерс». По этому поводу впоследствии было много разговоров (мол, финансовые дела у певца столь плачевны, что он подрабатывает таким образом), и Маликову в одном из интервью пришлось объясняться на эту тему. Он сказал: «Реклама — это бизнес. «Спайс герлз» рекламируют сейчас пепси-колу, потому что им заплатили за это 10 миллионов долларов. Мне же не заплатили и десятой части от этого… Но вообще я доволен сотрудничеством с «Проктер энд Гэмбл». Если бы не эта компания, турне по российским городам было бы организовать гораздо сложнее…»

Что касается творчества Маликова, то за последние два-три года им написано более трех десятков новых песен и инструментальных композиций, которые вошли в четыре альбома: «Сто ночей», «Иди ко мне», «Страх полета» (инструментальная музыка), «Звезда моя далекая». Конечно, нынешнюю популярность Маликова нельзя сравнить с той, что была каких-то пять-шесть лет назад, однако в анналы отечественной эстрады его имя навсегда вписано золотыми буквами. Несмотря на сравнительно молодой возраст, многие специалисты справедливо называют Маликова «дедушкой российской попсы».

20 августа 1998 года газета «Ведомости. Москва» поместила на своих страницах заметку, из которой следует, что популярность Дмитрия Маликова отнюдь не ушла в прошлое. О чем же шла речь в этой публикации? В начале августа Маликов был приглашен на открытие одной из «модных» выставок в Экспоцентре на Красной Пресне. Певец исполнил несколько своих старых и новых хитов, после чего решил пройтись по павильону и присмотреть какой-нибудь модный наряд для себя и любимой супруги. После нескольких минут активных поисков Маликов остановил свой взгляд на элегантной куртке из тончайшей кожи. Однако едва он успел встать к зеркалу, чтобы лицезреть на себе дорогую обнову, как откуда-то сзади на него налетели юные фанатки и стали беззастенчиво хватать его руками. Маликову, естественно, это не понравилось, он попытался вырваться из горячих объятий, и в этот момент дорогое изделие лопнуло по шву. После этого перепуганные девицы разбежались в разные стороны, а певец вынужден был «опустив очи долу» идти и объясняться с продавцами. Говорят, те вошли в его положение и решили проблему полюбовно — то есть денег с него за «порчу имущества» не потребовали.

Из интервью Д. Маликова: «Иногда, бывает, я срываюсь, сцены устраиваю. Правда, я вспыльчивый, но отходчивый. И в принципе неконфликтный человек. Вывести меня из себя все-таки трудно. Но, если выведешь, тогда уже не остановить… Правда, до драки дело обычно не доходит. Драться я могу полезть, только если надо за женщину заступиться. Но во всех компаниях, где я тусуюсь, там до такого не доходит. Последний раз я дрался, кажется, лет в 18…

Я почти не смотрю телевизор, не читаю газет. Потому что уверен: это плохо действует на психику. Достаточно хоть раз увидеть заседание Госдумы, и уже можно сойти с ума…

Моя сестра Инна моложе меня на семь лет. Сначала я ревновал, расстроился даже, когда она родилась. Я долго не понимал, почему это ей столько любви и нежности уделяют мои родители. Да, я был таким эгоистом! И сейчас себя за это ругаю. Вообще Инна была очень строптивая, пару раз даже кидалась табуретками в дверь моей комнаты. А я тоже стоял на своем, дурак. А девочкам надо уступать. Сейчас она сильно изменилась, похорошела. Учится в ГИТИСе на актерском…

Вот говорят, что попсовые звезды не дружат между собой. Но у меня хорошие отношения со многими коллегами по эстрадному цеху. С Сарухановым, Газмановым, Долиной, Пресняковым, Кельми, с Леней Агутиным. Я считаю, что это дружба. Мы вместе куда-то ездим, отдыхаем, ходим друг к другу в гости, занимаемся спортом. Я играю в футбол и в большой теннис. Почти не пью и совсем не курю.

По натуре я человек сентиментальный. Когда смотрю какой-нибудь грустный фильм, могу даже заплакать. «Белый Бим Черное ухо», например. С детства на нем плачу…»

Евгений БЕЛОУСОВ

Е. Белоусов родился 10 сентября 1964 года в Курске в простой семье. Женя рос мальчиком подвижным, в любом деле старался быть лидером. В школе он учился неплохо, однако занудным отличником никогда не был. В дворовой компании слыл хулиганом и на этой почве одно время имел неприятности с милицией. Однако в старших классах Женя увлекся музыкой — стал играть на гитаре. Его музыкальная карьера протекала стандартно: сначала он подвизался играть на бас-гитаре в школьном ансамбле, затем стал совершенствовать свое мастерство в самодеятельном ВИА.

Еще будучи учеником старших классов, Женя слыл отъявленным сердцеедом. А когда он стал играть в школьном ансамбле, девчонки стали вешаться ему на шею, что называется, пачками. Причем он имел успех не только у своих сверстниц, но и у девушек значительно старше его. С одной из них — пионервожатой в лагере — дело дошло до близости. Было Жене в ту пору всего 14 лет. После этого он «вошел во вкус»: «Лет в шестнадцать у нас с товарищами это вошло чуть ли не в поговорку: если с девушкой время не провел, день не удался».

Путь к славе начался у Белоусова в середине 80-х. Он тогда играл в составе полупрофессионального ансамбля в одном из курских ресторанов, и его случайно заметил руководитель популярной группы «Интеграл» Бари Алибасов. Он пригласил Белоусова в свой коллектив. Один из первых выходов Белоусова на сцену в составе «Интеграла» едва не закончился провалом. Рассказывает Б. Алибасов:

«В финале композиции «Я за то, чтобы был мир» к Жене на сцену выбегала Любовь-Весна. Он должен был медленно, очень целомудренно раздевать девушку. Потом их накрывает тяжелый дым… Первая рок-эротика на советской эстраде! Я сижу в оркестровой яме, вижу: выползает Весна, Женька трясется весь, ничего с ней сделать не может. Дали дым. Женя упал и лежит. Я ору: «Отползай!» Он лежит. Я командую Весне: «Тащи его!»

За сценой хохотали до слез. Удивительно — он стеснялся петь. У него чистейшие голосовые интонации…»

Однако уже через пару-тройку выступлений Белоусов справился со своим стеснением и стал вполне уверенным в себе артистом. Вскоре он стал одним из самых заметных солистов в «Интеграле». А в 1988 году окреп настолько, что решил уйти из группы и начать сольную карьеру. Причем решился он на этот шаг под влиянием двух людей: композитора Любови Воропаевой и поэта Виктора Дорохина. Именно они предложили Белоусову перебраться в Москву и исполнять песни, написанные их авторским дуэтом.

В конце 1988 года свет увидел первый хит в исполнении Белоусова — «Девочка моя синеглазая». Тогда же был снят и клип на нее (песня снималась на дискотеке в подмосковном Красногорске). Однако, когда кассету с клипом принесли на ТВ, там посчитали его неудачным и в эфир не пустили. Но остановить песню было уже нельзя — она стала распространяться по стране на магнитофонных кассетах. И произошел парадокс: песня мгновенно стала популярной, но ни в одном хит-параде ее долгое время не было. Некоторое время подавляющее большинство слушателей вообще не знало, кто именно является автором и исполнителем этой песни. Е. Белоусов рассказывает: «Когда я начинал, в моду вошли программы, которые усиленно пропагандировали рок — Виктора Цоя и ему подобных. Хотя это никакой не рок, вообще не музыка, а некие «социальные» явления, поющие о том, что нет колбасы. Они плотно оккупировали экран, и пробиться было почти невозможно…»

Впервые «Девочка моя синеглазая» «засветилась» в официальном хит-параде ТАСС весной 1989 года. А в мае она уже попала в хит-парад «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец» (заняла 9-е место). В том же номере сообщалось: «Зритель теперь вообще перестал ходить на концерты… «Машина времени» проходит в среднем на 50 процентов, гастроли «Ласкового мая» по городам Украины прошли при 60-процентной заполняемости залов, в Киеве «сгорела» Жанна Агузарова и т. д. и т. п. Зато на стадионе в Ташкенте Женя Белоусов был настоящим «королем». Почти 40 минут не отпускали зрители Женю, несмотря на неожиданно выпавший в городе снег. Один музыкальный критик по этому поводу сказал: «Все просто сошли с ума».

Спустя полтора месяца «Девочка моя синеглазая» сместилась с 9-го места хит-парада «ЗД» на 2-е (первую строчку плотно оккупировало «Ночное рандеву» Криса Кельми), а в сентябре возглавила список популярных хитов. Кроме этого, в хит-параде обосновались еще две песни Белоусова: «Ночное такси» (5-е место) и «Алушта» (8-е). В ноябре сразу три песни в исполнении Белоусова возглавили хит-парад «ЗД»: все та же «Девочка…» и два новых хита творческого тандема Воропаевой — Дорохина — «Маленькая лгунья» и «Такое короткое лето» (1-е и 3-е место с Белоусовым разделил и Дмитрий Маликов с песнями «Брачный кортеж» и «Студент»). Та же картина наблюдалась и в хит-параде ТАСС, где первые четыре строчки также занимали хиты в исполнении Белоусова. В январе в «ЗД» были подведены традиционные итоги года. Согласно им Белоусов (вместе с Маликовым) был назван лучшим певцом года, его песня «Девочка моя синеглазая» заняла 3-ю строчку в номинации «Популярная песня года» (набрала 144 балла), «Ночное такси» — 6-е (83 балла).

В итоговом хит-параде ТАСС Белоусов также занял 1-е место, набрав 42 622 голоса. В списке лучших песен присутствовали четыре его песни: «Девочка…» (1-е место, 18 580 голосов), «Ночное такси» (2-е, 9866), «Такое короткое лето» (6-е, 4268) и «Алушта» (14-е, 3191).

Не менее успешно складывался для Белоусова и 1990 год. В апреле аналитики «ЗД» отмечали: «Упорно не хотят сдаваться Женя Белоусов и Дмитрий Маликов. Менеджеры двух юных звезд серьезно задумались о возросшей конкуренции и с утра до вечера сидят в студии. Белоусов по-прежнему «на коне» — все концерты в разных городах страны проходят с аншлагами, а в ряде городов вовсю функционируют фэн-клубы…»

В июне новый хит в исполнении Белоусова — «Золотые купола» — возглавил хит-парад «ЗД». И вот уже в июльском номере «ЗД» публикуется отчаянное письмо одной из рок-фанаток: «Это же ужас! Кто на первом месте?! Белоусов, Державин! От этого же просто волосы дыбом встают. Неужели наша молодежь забыла напрочь всю рок-команду? Неужели «МК» любят только девочки, которые сходят с ума от Жени Белоусова? Фэны! Почему Газманов на втором месте, а «Любэ» — на третьем?! А «Кино» и «Алиса» вообще вылетели из хит-парада. Ладно, в конце концов, где Маликов и Пресняков? Хотя они сами виноваты, что пропали с новыми песнями…»

Между тем вознесшая на вершину эстрадного олимпа популярность бросила к ногам Белоусова тысячи девушек. В каждом городе, куда он приезжал с выступлениями, его сопровождали огромные толпы фанаток, от которых не было отбоя ни за кулисами, ни в гостиничных коридорах и номерах. Некоторым из них удавалось на время «охмурить» падкого на любовь певца. Однако эта «любовь» длилась недолго — заканчивались гастроли, и Белоусов бросал свою очередную пассию. По его же словам: «Мужчина по натуре — завоеватель и должен покорять женщин сам. А когда женщина предлагается тебе, да еще сама навязывается, теряешь всякий интерес…»

И все же, несмотря на свой мужской шовинизм (в одном из интервью Белоусов заявил, что «между девушками и людьми разница в том, что девушки подлее»), Белоусов все-таки успел несколько раз жениться — два раза официально и пару раз дело обходилось гражданским браком. Первой женой Белоусова была певица Наталья Ветлицкая. Их «брак» длился… 9 дней. А если точнее — восемь: первого января они поженились, а уже девятого певец ушел из дома.

В начале 90-х Белоусов женился во второй раз — на девушке из Симферополя Елене Худик. В этом браке у них родилась дочь Кристина. Однако и этот союз просуществовал недолго. Вскоре Белоусов увлекся клавишницей из своей группы Оксаной, которая родила ему второго ребенка — на этот раз мальчика Рому.

В 1991 году звезда Белоусова постепенно стала закатываться. Причем во многом виноват в этом был сам Белоусов. Еще в начале 80-х он пристрастился к алкоголю, и к началу следующего десятилетия эта страсть стала чуть ли не маниакальной. На этой почве у него все чаще стали возникать конфликты с его сценическими «родителями» — Л. Воропаевой и В. Дорохиным, — и в конце концов дело завершилось полным разрывом отношений с ними. Этот разрыв пагубно сказался на всех участниках конфликта. Воропаева и Дорохин так и не сумели вывести на эстраду достойную замену Белоусову (пресловутая певица Барби просуществовала на сцене недолго), а Белоусов без них больше ни разу не поднялся на вершину эстрадного олимпа. И хотя в течение какого-то времени его сольные выступления продолжали собирать полные залы, но только потому, что его репертуар в большинстве своем состоял из песен, написанных тандемом Воропаева — Дорохин. Новые песни Белоусова не шли ни в какое сравнение с этими хитами. Видимо, по этой причине в 1995 году Белоусов решил заняться бизнесом. Он купил акции ликероводочного завода в Рязанской области, в городе Шацке, и стал совладельцем коммерческой фирмы, которая торговала продуктами питания и алкоголем. Однако больших денег на этом поприще Белоусов не заработал. Более того — в начале 1996 года его фирму обвинили в контрабанде и коммерческих махинациях и завели на нее уголовное дело. О том, что же произошло, позднее рассказывал сам Е. Белоусов:

«Некая прибалтийская фирма предложила нам купить партию дешевой водки, произведенной в Пензенской области. Сделка выгодная — чего нам отказываться. Только потом уже выяснилось, что эта водка предназначалась для продажи за пределами РФ и поэтому не облагалась акцизным налогом. А так как объем сделки большой, получилось, что государство недополучило что-то около 6 — 10 миллиардов рублей. Но мы-то тут при чем? Ведь мы и понятия об этом не имели. Прибалты закупали водку якобы для продажи за рубеж, а вместо этого по дешевке торговали ею в России.

Началось же все с того, что к нам в офис ворвались автоматчики, чего-то там искали. Затем стали периодически вызывать на допросы. И если сначала нас привлекли как свидетелей, то потом уже пошли разговоры, что, мол, прибалтийская фирма — подставная и мы сами во всем виноваты. Мой компаньон Игорь Афанасьев как-то раз заболел и на допрос не явился. Так ему оформили принудительный привод и, несмотря на то, что у него двое малолетних детей и жена больна туберкулезом, отвезли в Пензу и посадили там в тюрьму. Чтоб не скрывался от следствия. С некоторых пор и я отказался ходить на допросы — надоело по сто раз повторять одно и то же. Что мне за это будет — не знаю, но приходится скрываться. А что касается нашей фирмы — она полностью разорена…»

В той заварухе Белоусову повезло — его не тронули. А вот его напарника посадили, и Белоусов все силы бросил на то, чтобы расплатиться с долгами. Он вновь возобновил гастрольную деятельность, стал записываться на студии. В июле 1996 года свет увидел очередной его альбом — «И опять о любви». Однако никакого особенного фурора он не произвел. Время Белоусова на отечественной эстраде к тому времени уже безвозвратно ушло. Сам он в интервью газете «Мегаполис-экспресс» сетовал:

«Какой там у нас шоу-бизнес! У нас нет ни продюсеров, ни звезд настоящих. Все это «блошиный рынок» с разборками того же уровня… На экране постоянно дочки банкиров или жены убиенных бандитов. Если у нее осталось хоть немного денег, она сразу лезет в певицы, хотя петь не умеет. Все решают деньги. Не важно, талантлив ты или нет. Певцов и песни навязывают. Если лицо много раз показать по телевизору, его начнут узнавать. Ты становишься не звездой, но известным человеком. Пропал естественный отбор. «Ласковый май» активно критиковали, но их музыка была нужна народу, который ее искренне любил. Да, они плохо пели, многое не умели. Но то, что сейчас, еще хуже. Их никто не навязывал, у них тоже не было эфиров. А теперь целый калейдоскоп исполнителей, которых буквально каждый час показывают на экране, но как это все бесталанно и никому не нужно!..»

Возобновившаяся гастрольная жизнь подрывала последние остатки физических сил Белоусова. Именно в те дни у него начались сильные головные боли (по одной из версий, они явились следствием перенесенной им в 1990 году автомобильной аварии). После концертов, чтобы уснуть и смирить дикую боль в голове, Белоусов вынужден все чаще прикладываться к бутылке. Не знает он и умеренности в еде. В результате он здорово поправляется и становится мало похож на того подтянутого и красивого юношу, каким его знали поклонники в конце 80-х.

Вместе со своей гражданской женой, скрипачкой Леной Савиной, Белоусов живет в доме на проспекте Мира. Рассказывает Е. Савина:

«С Женей мы познакомились случайно, на вечеринке. Это была любовь с первого взгляда. После пяти минут знакомства он предложил мне переехать к нему жить. Вскоре Женя всем сообщил, что уезжает знакомиться с тещей. Мы сели в машину и отправились в Питер. К этой встрече он тщательно готовился. Узнав, что мама любит морепродукты, накупил огромное количество живой рыбы.

Женя частенько говорил мне: «Ты живешь в моей семье, и я тут главный». Я обижалась и уходила на улицу. Пока гуляла вокруг дома, он подсматривал за мной в окно, а потом, чтобы привлечь мое внимание, начинал выкидывать в форточку духи, туфли. Я, конечно, с криком возвращалась. Как-то мы поссорились, и, чтобы его разжалобить, я вызвала «Скорую». И вот лежу я в палате, а за мной никто не приезжает. Вечером не выдержала, позвонила. Он весело спрашивает: «Что, уже созрела домой ехать?»

Словом, у нас в семье был патриархат. Я все ему прощала, потому что была счастлива. Он был настоящим мужчиной и всегда сам содержал семью. А мне говорил: «Если хочешь работать, то только со мной». Так я оказалась в его бэк-вокале…

Я никогда не встречала таких необыкновенных людей, как мой муж. В нем были все самые лучшие качества. В трудную минуту друзья звонили именно ему, даже среди ночи. Когда просили в долг денег, никогда не отказывал, даже если у него самого в кармане было негусто. Женя быль очень хлебосольным. В теплую погоду в уютный дворик нашего дома на проспекте Мира со всех окрестностей съезжалось до полусотни друзей. Женя сам всех обзванивал и приглашал на плов…»

В начале 1997 года Белоусов отработал последние гастроли и решил отдохнуть — вместе с другом, известным телеведущим Сергеем Шустицким, отправился в Таиланд. В Москву они вернулись в конце марта. Несмотря на то что Белоусов вернулся из отпуска, выглядел он не самым лучшим образом.

Рассказывает Ю. Лоза: «Последний раз я виделся с ним у Алибасова. В то время Женя был уже очень плох, но все равно ударял с Бари Каримовичем по коньячку. Они еще надо мной смеялись из-за того, что я соблюдал пост. А через полтора месяца Жени не стало. Врач ему прямо говорил: «Будешь пить — сдохнешь». В последнее время он довел себя до ужасного состояния. Ему язык рукой вытаскивали — он заваливался внутрь. Нельзя пить постоянно, как это делал он. Одно дело — когда ты «физикой» пережигаешь все это: скажем, бежишь с утра на тренировку… А он по утрам опохмелялся и снова продолжал пить…»

30 марта Белоусову внезапно стало плохо. Вызванные на дом врачи поставили ему диагноз — «отравление» — и отправили в Институт имени Склифосовского. Тамошние врачи обнаружили у него панкреатит — воспаление поджелудочной железы. Лечение шло обычным путем, и врачи уже собирались выписывать певца. Однако 22 апреля у него случился инсульт. На следующий день в нейрохирургическом отделении Белоусову была сделана операция, которую проводил один из лучших нейрохирургов России В. В. Крылов. У больного обнаружили нарушение мозгового кровообращения.

Между тем в начале мая по ТВ пошла реклама юбилейного концерта Бари Алибасова и его группы «Интеграл», в которой некогда выступал и Белоусов. В рекламе упоминалось, что на концерте споет и он. Однако надежды на выступление Белоусова рассеялись, когда выяснилось, что рекламный ролик был снят до того, как Белоусов угодил в больницу.

После операции у Белоусова наступило некоторое улучшение, он даже стал вставать, курить. Но однажды, после шумного посещения его палаты друзьями, ему вновь стало плохо. Больше он не поднялся. Вспоминает Е. Савина:

«Женя был очень гордым. В больнице он мне никогда не позволял выносить судно. Говорил: «Иди отсюда, позови медсестру». Когда после инсульта его начали готовить к операции, я переоделась в форму реанимационной медсестры, и врачи пустили меня в операционную. Я поцеловала его в щеку, а затем начала брить волосы и мыть…

Когда Женя пришел в себя после операции, медсестра подвела меня к нему и попросила пожать мне руку. Он отвернулся и как-то зло посмотрел на нас обеих. Я не смогла так просто уйти и вернулась к нему через пару минут. Во второй раз он легонько пожал мне руку и опять отвернулся, избегая моего взгляда. Он сопел, дергался. Когда я спросила: «Жень, тебе неудобно? Мне уйти?» — он кивнул. Не хотел, чтобы я видела его таким немощным. На следующий день Женя снова был в сознании. На мой вопрос: «Ты понимаешь меня?» — он утвердительно качнул головой. Я сказала: «Держись, ты выкарабкаешься», а в ответ получила отрицательный жест. Он знал, что умрет…

За день до смерти доктора сообщили мне, что Женя умирает, но я это поняла гораздо раньше. Два месяца, проведенных в больнице, научили меня догадываться о его состоянии по препаратам, которые ему вводили…»

Белоусов скончался в ночь на 2 июня от аневризмы сосудов головного мозга. Через несколько дней состоялись его похороны на Кунцевском кладбище. А ровно через год на его могиле была открыта скромная плита из черного мрамора с портретом певца. На церемонии открытия присутствовало около 150 человек. Среди них были друзья и коллеги покойного: Александр Любимов, Валерий Юрин, Алексей Глызин, Лариса Долина, Феликс Царикати и др.

Лайма ВАЙКУЛЕ

Л. Вайкуле родилась в марте 1954 года в Риге в рабочей семье. Ее отец — Станислав — был рабочим на производстве, мама — Янина — продавщицей в магазине. Никакого отношения к искусству оба не имели, однако бабушка Лаймы пела в церковном хоре. Судя по всему, ее гены и передались внучке. Лайма вспоминает: «В детском саду мне не нравилось спать в полдник, и я пела. Родители тоже просили спеть, когда приходили гости. Я пела низким голосом, что было смешно, необычно, так что я была Дивой…»

Несмотря на свой явный певческий талант, Лайма не хотела быть певицей, мечтая стать врачом. Даже когда в первом классе школьная учительница пришла к ее родителям и настоятельно рекомендовала им купить дочери пианино (мол, у Лаймы явный музыкальный талант), Лайма наотрез отказалась от такого будущего. И родители пошли ей навстречу (хотя даже если бы дочь захотела иметь пианино, эту мечту трудно было осуществить — масштабы их однокомнатной квартиры не позволяли разместить в ней столь громоздкий музыкальный инструмент).

В отличие от своей старшей сестры Яны Лайма росла сорванцом, эдаким «гадким утенком». Она ненавидела играть в девчачьи игры («дочки-матери», «классики»), предпочитая им более динамичное времяпрепровождение — «казаки-разбойники», штандер и т. д. «Я была любимицей семьи, но очень своенравной. И всегда делала только то, что сама считала нужным. Тяжелый ребенок, ужасный. В пять лет я «наказывала» своих родителей: собирала вещи и уходила из дома. При этом старшая сестра говорила маме: «Неужели ты веришь ей? Да куда она пойдет!» Но я все равно уходила. За угол дома. Родители шли меня искать и, слава богу, быстро находили. А я ждала их и думала: «Почему так долго ищут?» Но я же упрямая, если бы не нашли — сидела бы там до утра!..

В детстве я часто оставалась дома вдвоем с бабушкой. То есть я думала, что это моя бабушка, а на самом деле это была хозяйка дома, где мы жили. Я ее любила, думаю, она меня тоже, но у нас иногда случались «выяснения отношений». Я помню, как-то она меня поругала, а я решила отомстить — отравить ее кур. У нас дома был змеиный яд, мама или папа пользовались им, не помню. Ага, думаю, змеиный яд — это то, что надо. Подмешала в корм. Естественно, ничего не произошло. Но скоро одна курица заболела, и я решила, что это я ее отравила. Ужасно переживала, молила бога, чтобы курица выжила… С тех пор ничего подобного никогда я не хотела сделать. Не то что не делала, а не хотела делать…»

Школьные дисциплины давались Лайме легко, и она первые несколько лет была твердой отличницей. Однако затем ее увлекла художественная самодеятельность (она занималась вокалом в рижском Дворце культуры), и точные науки отошли на второй план. С 11 лет она уже участвовала в многочисленных конкурсах, и первый серьезный успех пришел к ней в 1966 году, когда она стала дипломантом республиканского конкурса вокалистов. Однако родители относились к успехам дочери с завидным спокойствием, считая ее увлечение музыкой делом несерьезным. Именно поэтому по их настоянию в 1969 году Лайма поступила в медицинское училище. Но природа взяла свое, и вскоре Лайма бросила училище и полностью посвятила себя музыке — стала выступать в составе вокально-инструментального ансамбля. Стоит отметить, что в 15-летнем возрасте на Лайму обратил внимание Раймонд Паулс, который в те годы руководил эстрадным оркестром. Он пригласил юное дарование в свой коллектив, обещая через год сделать солисткой, однако Лайма от приглашения отказалась. Ждать целый год она не хотела, тем более что в собственном ВИА она уже была первой солисткой и в тот год собиралась отправиться на гастроли по Кавказу.

Л. Вайкуле вспоминает: «Я тогда решила в своей детской голове, что мне интереснее поехать с роковым ансамблем на гастроли, чем каждый день ходить на репетиции к Паулсу, целый год петь в вокальном ансамбле и ждать, ждать, когда же Раймонд соизволит перевести меня в солисты. Я думаю, это был еще и вызов. Но, когда начались гастроли, мне все очень не понравилось. Не понравились сцены, гостиницы, эти переезды, эти репетиции в жутких условиях. Но решение было мое, и винить было некого.

Никогда я не была зависима от кого-либо, никто никогда не мог меня обидеть или оскорбить. Постоять за себя я научилась с детского сада.

У нас был случай, кажется, в Аджарии. В моих музыкантов стреляли милиционеры — совершенно несправедливо; мы возвращались с концерта и столкнулись с другой машиной, в которой сидели милиционеры. Они вели себя безобразно, и началась драка. И милиционеры стали стрелять. Двоих музыкантов ранили (у одного пуля прошла в миллиметре от сонной артерии) — их положили в больницу, а двое сидели в тюрьме. Ко мне приходил этот милиционер, который без предупреждения стрелял, на коленях стоял, чтобы я сказала, что он сначала в воздух выстрелил, большие деньги предлагал, но это было не так, и я не согласилась. Состоялся суд. Я запомнила его на всю жизнь, потому что сзади меня сидел сын милиционера и все время делал саблей так: шик-шик, шик-шик. Но я все равно рассказала все как было. А все остальные оказались подкуплены. А мои показания как несовершеннолетней, выяснилось, не имеют никакого значения — так что весь мой героизм был напрасен. Но главное не это, главное — я все сделала так, как хотела и считала нужным…»

В 1970 году на одной из дискотек Лайма познакомилась с молодым бас-гитаристом Андреем Латковским. Андрей был из интеллигентной семьи — его отец преподавал в Рижском университете политэкономию, а мама работала экспертом торговой палаты Латвии. По словам Андрея, он только пришел из армии и сразу обратил на Лайму внимание. Получилось так, что они стали работать в одном коллективе, в оркестре. Поработали какое-то время, разошлись, потом опять поработали. Никаких отношений не было между ними, разве что симпатия…

«А потом опять судьба нас свела, и мы опять стали работать вместе, но уже в Ленинграде (это произошло в 1978 году. — Ф. Р.). Жизнь вне дома, гостиницы… Лайма и тогда была яркая, я стал ухаживать, и мы вместе пошли по жизни…»

В 1979 году Лайма стала выступать в знаменитом варьете «Юрас перле» в Юрмале. Причем она не только пела, но и сама ставила танцы, придумывала костюмы, набирала музыкантов в собственный коллектив. Шоу, которое исполняла в те годы Лайма, считалось одним из самых красочных во всей Прибалтике и привлекало к себе огромное количество зрителей. Именно тогда на нее во второй раз обратил внимание Раймонд Паулс, который совместно со своим соавтором, поэтом Ильей Резником, и вывел ее на всесоюзную сцену. О том, как это произошло, рассказывает И. Резник:

«— Это у нас самое популярное варьете. Здесь хорошие грибы и довольно интересная программа, — сказал Раймонд, когда вся наша коммуна — Алла Пугачева с дочкой, Евгений Болдин, я с сыном, Паулс с женой и дочкой — расположилась за элегантно сервированным столом.

Заговорили о делах.

Это была пора расцвета нашего музыкального товарищества. Мы часто навещали друг друга, перемещаясь в пределах треугольника Москва — Ленинград — Рига.

На этот раз нас принимал Раймонд.

У всех было приподнятое настроение: Алла днем записала одну из наших последних песен «Ты и я — мы оба правы, правы, правы…». Теперь можно было отдохнуть, расслабиться и посмотреть на гримасы «буржуазного и чуждого нашей морали» жанра.

На маленькой, выложенной оргстеклом и подсвеченной снизу площадке чередовались певцы и танцовщицы, мини-кордебалет и «женщина-каучук».

Гвоздем шоу была экстравагантная певица — Лайма. Она появлялась четыре-пять раз и исполняла переведенные на латышский самые известные западные шлягеры.

Имидж Лаймы вызывал любопытство. Что же там — за отстраненным взглядом, непривычной пластикой и далеко не вокальным голосом?

Этот визит в «Юрас перле» оказался не последним.

— Напишите что-нибудь для меня, — попросила как-то Лайма, — мне нужна программа для гастролей.

Но мы только улыбались и неопределенно пожимали плечами: рядом с нами всегда зримо и незримо присутствовала державная Алла.

Прошло время.

Как-то я напомнил Раймонду о той певице из варьете и ее просьбе.

— Я не уверен, — ответил Паулс. — На сцене она многое потеряет. Она прекрасно делает свое дело там…

К этой теме мы долго не возвращались.

А осенью 1986 года, когда мы написали песню «Ночной костер» и возник вопрос об исполнителе, решили дать Лайме шанс.

И вскоре она выступила в одной из передач телепрограммы «Песня-86».

— Ну как тебе? — спросил Паулс по междугородной связи.

— Мне понравилось. А тебе?

— Очень прилично, — ответил он.

…Надвигался Новый год. А вместе с ним и долгожданный «Огонек». Когда уже отзвенели кремлевские куранты и были осушены бутылки с безалкогольными напитками, глазам многомиллионного телезрителя явился новоиспеченный дуэт Валерий Леонтьев — Лайма Вайкуле. Они спели «Вернисаж». Песня вскоре выбилась в лидеры хит-парадов, а дуэт, вызвавший столько симпатий, мгновенно распался…

Вторую песню в «Огоньке» Лайма исполняла уже с балетом за спиной и с Паулсом у рояля. «Еще не вечер» был написан давно. Так давно, что и не помню когда. Помню только, что Алла категорически отказалась петь эту песню. Возможно, Пугачеву уже тогда привлекали новые темы, новые ритмы или просто текст попал под горячую руку. Короче, она отказалась. И вот мы к нему вернулись. С Лаймой Вайкуле.

Весь 1987 год прошел у нас с Раймондом под знаком Лаймы. Нам было интересно работать для этой певицы, обладающей артистизмом, сценическим мышлением. Мы написали около двадцати песен: эксцентрическую «Шаляй-валяй», ностальгическую «Чарли Чаплин», трагическую «Скрипач на крыше», элегическую «Самый медленный поезд», поэтическую «Три ветра» и многие другие комические и драматические песни.

Восхождение Лаймы на эстрадный олимп завершилось в Чехословакии на XXII ежегодном международном фестивале песни «Братиславская лира», где композитор, поэт и исполнительница «Вернисажа» были удостоены высшей награды — «Золотой лиры».

Сама Лайма так вспоминает начало своего восхождения на всесоюзный олимп: «Однажды Раймонд сказал мне: «Готовятся мои сольные вечера в «России». Ты должна быть!» (Речь идет о концертах в 1987 году. — Ф. Р.) А я к тому времени уже гастролировала, уже известная певица, уже заканчивала второе отделение (тогда считали, что человек, заканчивающий второе отделение, — главный). И я ответила: «Раймонд, не знаю, смогу ли я. У меня гастроли». Тогда он сказал: «Запомни, эти концерты сделают больше для твоей карьеры, чем любые съемки или гастроли». Я поменяла все свои графики и была на этих концертах — не потому, что поверила ему, нет, сыграло свою роль латышское воспитание — оно таково, что ты не можешь отказать старшему по возрасту, или по званию, или по положению… Представьте: после первых вечеров в моем гостиничном номере звонили не переставая два имевшихся там телефона, причем одновременно. В те дни я действительно стала популярной…»

Между тем уже через год в том же концертном зале «Россия» состоялись первые сольные концерты Лаймы в Москве. Тогда же она получила прекрасную возможность расширить свою зрительскую аудиторию и поработать на Западе. В том году на нее обратил внимание американский продюсер Стен Корнелиус — он приехал в Москву вместе со своим подопечным и познакомился с Лаймой. Через несколько месяцев она получила от него предложение поработать в Штатах и отбыла за океан. Однако тот заграничный вояж оставил в душе певицы двоякое впечатление: «Мне казалось, что я еду в рай. А приехала в Нью-Йорк, где полно бездомных и сумасшедших на улицах и постоянный вой полицейской сирены. Шесть месяцев прожила там не выезжая. Я почти забыла русский язык. Полгода достаточно, чтобы сойти с ума. Надо попробовать, чтобы понять. Со стороны моя жизнь казалась чудесной: личный повар, телохранитель, «Роллс-Ройс», огромный дом на берегу океана. И кроме похвалы и слов о том, какая я распрекрасная, я ничего не слышала. Но в это время в Латвии умер папа. А мне надо было работать и никому не показывать виду… Но ничего «глобального» из этого не вышло, хотя положительные отзывы Корнелиуса обо мне сделали свое дело. В одной из популярных газет вышла статья «Лайма — русская Мадонна», после чего я снялась в двух программах для американского телевидения. Меня заметили. Фирма грамзаписи MCA/GRP предложила контракт…»

Стоит отметить, что это был не последний контракт Лаймы с зарубежными партнерами. Например, в 1991 году она работала в Японии, где заключила самый крупный для себя на сегодняшний день контракт — на 95 тысяч долларов.

Однако самых преданных и верных слушателей Лайма, естественно, всегда находила только на родине. В начале 90-х она входила в десятку самых популярных исполнителей отечественной эстрады. Хотя на родине, в Латвии, у многих к ней было негативное отношение. В одной из рижских газет некий журналист, подписавшийся псевдонимом Сержант, написал о ней статью под названием «Русская армия уходит, а агенты остаются». Под «агентами» он подразумевал таких людей, как Лайма Вайкуле. Эта публикация настолько сильно задела певицу, что она не долго думая написала ответ, озаглавив его соответствующим образом: «Сержант никогда не станет генералом».

В 1991 году Лайма перенесла тяжелую болезнь, которая едва не привела к летальному исходу. «Я подошла к краю своей жизни и тогда обратилась к религии и стала все по-другому воспринимать. И если раньше мне казалось абсурдным утверждение о том, что человек в страданиях становится чище, я не могла понять, что может быть хорошего в плохом. Сейчас я знаю, что человек, который ничего не пережил, как личность еще не появился на свет. Я навсегда запомнила слова из одного американского фильма: «Жизнь — это хождение по проволоке, а все остальное — ожидание». Я была потрясена и удивлена, когда услышала их в первый раз. Но сейчас я полностью с ними согласна…»

В 1993 году Лайма решила параллельно с творчеством заняться и бизнесом — открыла в Риге салон-парикмахерскую «Лайма-люкс». Однако через три года на вопрос: «Как идут ваши дела в бизнесе?» — она ответила: «Мой салон нерентабелен. Когда я начинала, думала, что это будет стоить, к примеру, 10 тысяч долларов, а оказалось — несколько сот… Получилось так, что все, что я занимала, теперь нужно отдавать. Добавьте сюда высокую аренду, эксклюзивную продукцию из США, зарплату работникам… Но я почти в это не вникаю, доверив все профессионалам. Кстати, по сравнению с московскими ценами стрижка в моем салоне стоит «копейки».

Кстати, о стрижке. Ряд косметических процедур (маникюр, педикюр) Лайма делает в своем салоне, а вот стричься предпочитает в Америке, в Филадельфии, куда специально вылетает к парикмахеру Анатолию Фарверу.

Еще более серьезная проблема свалилась на голову Лаймы в середине 90-х. Дело в том, что, кроме четырехкомнатной квартиры в центре Риги, Лайма и ее гражданский муж Андрей Латковский имели дачу в Юрмале. Однако по новому закону, принятому в Латвии, бывшие собственники, имевшие в 20 — 30-е годы в республике недвижимость и затем уехавшие за границу, теперь имели право получить эту недвижимость обратно. Вот и у дачи Лаймы объявился бывший хозяин, который теперь проживал в Швейцарии. Пришлось артистке вместе с мужем покупать себе новую дачу все в той же Юрмале.

Л. Вайкуле рассказывает: «Все потраченные на ремонт прежней дачи деньги нам так и не вернули. Хотя новые владельцы обещали заплатить 20 тысяч долларов, чтобы я освободила дом. Скрепя сердце едва заплатили тысячу. Увы, таков закон! Он не защищает людей, которые здесь жили десятилетиями. Кстати, объявившийся хозяин сюда, в Юрмалу, так и не переехал, предпочитая жить в Швейцарии…»

Весной 1996 года увидела свет новая программа Лаймы Вайкуле «Я вышла на Пикадилли». Московская премьера этой программы собрала полный аншлаг. Вызвано это было несколькими причинами. Во-первых, по столице давно ходили слухи о том, что в новой программе несравненная Лайма появится в новом образе — более драматичная и женственная (до этого она была копией Марлен Дитрих: мужские брюки, пиджаки, шляпы). Во-вторых, впервые за последние годы Вайкуле приехала в Москву со своим «крестным отцом» — Раймондом Паулсом, с которым она вновь возобновила творческое сотрудничество. Что касается Ильи Резника, то с ним у Лаймы случился конфликт, после которого она нашла себе другого поэта — куртуазного маньериста Владимира Пеленягрэ (стал известен после своего хита «Девочка моя» в исполнении С. Крылова). Суть своего конфликта с Резником Лайма объяснила следующим образом: «До некоторых пор я очень уважала этого человека и действительно многим ему обязана. Первый конфликт между нами произошел во время подготовки к творческому вечеру Резника в концертном зале «Россия». За несколько недель до этого мне вырезали узлы на связках и предписали постельный режим. Получив приглашение, я хотела отказаться, вежливо объяснив Илье, что мне нельзя говорить даже шепотом, не то что выступать. Но, чтобы не подвести друга, все же согласилась и пела «живьем», несмотря на предложение работать под фонограмму. Потом, конечно, слегла — у меня начался бронхит и жуткий кашель. А любой артист знает, насколько кашель опасен для голосовых связок. Прямо из «России» меня увезли в поликлинику Большого театра, и врач предупредил: еще одно выступление в таком состоянии — и я потеряю голос навсегда. Поэтому во втором концерте я выступать физически не могла. Резник, как человек очень самолюбивый, не смог простить мне отказа и во всех интервью пытался очернить меня.

Вскоре Илья уехал в Штаты, в Лос-Анджелес, но ненадолго — видимо, не прижился. В один из его приездов в Москву я сама позвонила ему, забыв о прошлых разногласиях: «Илюша, я хочу тебе помочь». Я как раз готовила новую программу и предложила Резнику написать для меня песню. Он обрадовался моему звонку, и примирение как будто состоялось. Однако это оказалось лишь видимостью… Резник назвал цену своих песен — в два раза большую, чем для других артистов. Но я постаралась не придавать этому значения, так как знала о его финансовых трудностях. Мне удалось уговорить Раймонда Паулса написать музыку — именно уговорить, потому что между ними был давний и серьезный конфликт. Так появилась песня «На улице Пикадилли». Я заказала студию в Америке, оплатила первый взнос, американские музыканты сделали аранжировку. И за два дня до моего отъезда в США приходит факс от Резника, в котором сказано что-то типа «мы посоветовались, и я решил», что запрошенный гонорар слишком мал и должен быть в два-три раза выше. Там же стояло условие, что я должна делать отчисления с каждого концерта, на котором исполняются его песни, и не имею права самостоятельно менять программу. В общем, по его мнению, мне не принадлежит ничего, кроме свежего воздуха. Поскольку человек я не бедствующий, в ответ на такую наглость я категорически отказалась от услуг Резника: «Спасибо за сотрудничество. Можете считать, что ваш текст свободен. Мы отказываемся от ваших услуг. До свидания». На этом наши отношения закончились…»

Стоит отметить, что в преддверии концерта Лайма очень сильно волновалась — боялась повторения неудач, которые сопутствовали ее прошлогодней программе. Тогда произошел ряд неприятностей, которые едва не выбили певицу из нормального рабочего состояния. Что же случилось? Сначала из-за какого-то пустяка угодил в милицию муж и продюсер Лаймы Андрей Латковский. А затем танцовщице балета Байбе пробила голову свалившаяся с летающего телевизионного крана камера, и девушку увезли в Склиф. Поэтому певица боялась, что нечто подобное может произойти и на этот раз. И она едва не ошиблась. В самом начале случилось ЧП: ротвейлер певицы Кэнди внезапно набросился на мать Лаймы и укусил ее. У Лаймы защемило сердце: неужели и на этот раз гастроли будут испорчены? Но все, к счастью, обошлось. По словам певицы: «Владыка Виктор благословил этот концерт, и вдруг все получилось удивительно просто и спокойно. Он назвал мой стиль «псевдоретро»: вместо насмешки над страной — глубокое уважение. И это самая лучшая похвала в моей жизни. Впервые мне было интересно мнение зрителя, человека непрофессионального. У меня исчезло ощущение того, что я всех важнее в этой жизни…»

В свое время Лайма не захотела заводить детей. А нынче всю нерастраченную материнскую энергию отдает братьям нашим меньшим — собакам. Наверное, нет в отечественной поп-тусовке человека более сердобольного к животным, чем Лайма. Один из танцоров ее ансамбля признается: «Когда мы с гастролями выступаем в другом городе, можно запросто проследить маршрут, по которому проехала Лайма: там на углах улиц едят бездомные псы».

Несколько лет назад Лайма решилась завести собаку и выбрала самую боевую породу — ротвейлера. Пса назвала Кэнди (в переводе с английского — «конфетка»). Однако, несмотря на безобидное имя, пес отличается крутым нравом. По словам самой Лаймы, пока ее нет, он кусает всех подряд. В понятие «всех» входят как близкие люди певицы (мама, муж), так и сослуживцы (например, новой управляющей салоном «Лайма-люкс» Кэнди разорвал рукав роскошной шубы). Стоит отметить, что слава о крутом нраве Кэнди простирается далеко за пределы нашего отечества. Был случай, когда Лайма вынуждена была отменить заграничные гастроли, так как устроители наотрез отказались принимать ее с Кэнди. А оставить собаку было не с кем.

Л. Вайкуле рассказывает: «Когда моя собака укусила маму (очень сильно), я плакала, просила прощения, потому что я виновата в этом и я не могу ее уничтожить. Был еще момент: она укусила Андрея, и Андрей ее заломал, прижал к земле, а я должна была подать ему поводок, чтобы он собаку придушил, покорил… Кэнди на меня так смотрела, что мне казалось, я предаю ее… Это мое несчастье, что она такая. Но Кэнди влюбила меня во все живое. В то, на что раньше я не обращала внимания…»

Вот уже 20 лет рядом с Лаймой ее верный друг и продюсер Андрей Латковский. Они до сих пор не расписаны. Лайма говорит: «Официально я не замужем. Я слишком дорожу своей свободой, чтобы позволить кому-либо ее у меня отнять. Если бы Андрей попытался это сделать, наши отношения закончились бы мгновенно. Я как мой ротвейлер: когда моя собака была маленькая, я пробовала заняться ее «спартанским» воспитанием — чтобы она у меня рядом ходила, на кровать не залезала… Друзья подарили мне детский манеж, я поставила его у кровати, посадила туда Кэнди, опустив в манеж руку, чтобы ей не было одиноко. А проснулась оттого, что она — нет, не плакала, не скулила, — она разбегалась и билась лбом в сетку. Потом отходила, опять разбегалась и опять пыталась разорвать эту сетку. Она хотела на свободу! Я такая же…

Наверно, любовь к свободе не позволяет нам с Андреем пойти дальше. Причем наши отношения не хуже, чем были в самом начале, а даже лучше и, как нам кажется, стали более прочными. И, может быть, в этом и заключается секрет, почему у нас брак гражданский. Мы в любой день можем разойтись каждый в свою сторону. И это нас удерживает еще крепче. Я всегда говорю: с того момента, когда человек начинает думать, что кто-то кому-то принадлежит (я имею в виду отношения между мужчиной и женщиной), в этот момент все и рушится…»

А вот что по этому же поводу говорит А. Латковский: «Мы считаем себя в браке, я — во всяком случае. Скажем, если бы мы решили родить ребенка, то, конечно, сразу бы расписались. А пока до этого не доходят руки. И так всю жизнь, хотя сначала мы не хотели это делать сознательно. Больше всего об этом переживали наши родители, наверное, им это неприятно до сих пор. Но мы думали по-другому: было время тяжелое, мы хотели чего-то добиться, посмотреть мир…

Когда во время концерта я стою сзади и смотрю на Лайму, у меня возникает такое чувство гордости за нее. Я чувствую, что вот это — мое. Да, чувство собственничества. Ведь я вижу не глазами зрителя, а глазами близкого человека, и я уверен, что никто так не может оценить Лайму, потому хотя бы, что не знает всего пути, как это начиналось с 17 лет…

Хотя что-то мне в ней, конечно, не нравится. Точнее — мне в ней не все нравится. Например, то, что она фанатичка на работе. Тогда она становится абсолютно неуправляемым человеком. С ней очень тяжело перед выходом на сцену, в гримерке… Я считаю, что это неправильно, потому что человек должен всегда управлять собой или это уже становится каким-то сумасшествием…»

Из интервью Л. Вайкуле: «Когда я читаю эти безумные материалы про ужасный шоу-бизнес, мне кажется, этот мир существует только в сознании корреспондента. Может, я так думаю потому, что мне всегда кажется: меня все любят. Дружить времени нет, но у нас очень хорошие отношения с Юрием Шевчуком, Ларисой Долиной, Леонидом Трушкиным, Аллой Пугачевой. Если куда-то ходим, то вместе с Валей Юдашкиным, Киркоровым…

Мне иногда кажется, что постепенно я становлюсь таким… неинтересным человеком, которого, кроме профессии, ничто больше не интересует. Если я свободна от работы на сцене, то у меня есть салон, где постоянно надо что-то подправить, изменить, улучшить. Есть обязательства в Америке, связи, которые я должна поддерживать. В конце концов, есть собака, которую я обожаю. Если я начну говорить, что при этом еще и читаю, смешно будет. Что-то серьезное читать от случая к случаю, по пятнадцать минут, когда выкроится время? Так что ничего, кроме газет, Чейза и Библии, я не читаю.

А кино? Мой любимый фильм — «Мотылек», о стремлении человека к свободе. Еще нравится очень старый фильм «Весь этот джаз». Выражения из фильма настолько жизненны и точны, что врезались в память…»

Александр БУЙНОВ

А. Буйнов родился 24 марта 1950 года в Москве. Его отец — Николай Александрович Буйнов — был военным летчиком, мастером по многим видам спорта, мать — Клавдия Михайловна Косова — музыкантом. В семье Буйновых было трое детей и все — мальчики. Мать хотела, чтобы все они пошли по ее стопам и стали музыкантами. Поэтому путь у них был один — помимо средней школы, они должны были исправно посещать и музыкальную в Мерзляковском переулке. Больше всех сопротивлялся этому Александр, за что неоднократно был «вздрючен» старшим братом Аркадием. Дело дошло до того, что Аркадий вынужден был «приковывать» младшего брата цепью от их же собаки, кавказской овчарки, к ножке рояля — чтобы Александр занимался музыкой по нескольку часов в день.

Буйновы жили в районе Тишинского рынка (в Большом Тишинском переулке), имевшем дурную славу одного из самых «шпанистых» районов Москвы. Александру сложно было ходить через двор с папочкой для нот, в отутюженных брючках да еще в береточке, которую ему на голову надевала заботливая мать. Поэтому, едва он выходил из дома и скрывался за углом, как тут же прятал беретку в карман, папку засовывал под мышку и айда в Мерзляковский — к дружкам-хулиганам. Чего они только не вытворяли: и окна били, и стены расписывали разными словами, и даже баловались самодельной взрывчаткой. Один из таких взрывов едва не стоил Буйнову потери зрения. Вот как он описывает этот случай:

«Однажды мы сделали карбидную бомбу, которая у нас почему-то не взрывалась. Ну и меня, как разведчика, послали проверить эту бомбочку. Она и взорвалась. Мне засыпало глаза, повредило сетчатку, и я стал носить очки…»

Музыкальную школу-семилетку Буйнов закончил в начале 60-х. Ее окончание совпало с переездом семейства Буйновых в район Ленинского проспекта на улицу Марии Ульяновой. Именно с этого времени Александр начинает отсчет своего непосредственного участия в первых рок-группах, или, как их тогда называли, вокально-инструментальных ансамблях. В 9-м классе вместе с двумя одноклассниками Буйнов организовал школьный ансамбль под названием «Антихристы». Правда, первый коллектив Буйнова в основном тяготел к джазу и был оснащен самыми примитивными музыкальными инструментами: «тарелку» заменяла крышка от большой старой кастрюли, а барабанную установку — обыкновенный пионерский барабан и самодельные палочки, и лишь фоно и шестиструнная гитара были настоящими.

А. Буйнов вспоминает: «На наши школьные вечера сходился народ из многих соседних школ. В нас, пытавшихся во всем копировать знаменитых «битлов», влюблялись старшеклассницы близлежащей школы с музыкальным уклоном, и мы отвечали им взаимностью. И когда другие девчонки пытались нас отбить у своих подруг, мы не поддавались и четко хранили верность своим единственным тогда избранницам. Мы целовали их и провожали до дома — вот и вся была у нас с ними любовь. Зато целовались мы — до треска за ушами… Делали причесочки — не причесочки, а такие примитивные чубчики, которые причесывались перед школой, а после школы напускались на глаза — вот тебе и готовый «битл».

Мы еще не знали, как и кого из «Битлз» зовут, чем они занимаются и что играют. Услышав их песни, мы их выучили и стали исполнять на школьных вечерах, какие в ту пору устраивались довольно часто — раз или два в месяц. Надежда Трофимовна, учительница по истории, а позже завуч, явно симпатизировала нам и с юмором называла «джаз-бандой». Короче, начало было положено. И… понеслось: Чак Берри, вся веселая твистомания, буги-вуги, Чабби Чекер, Пэт Бун, твист-эгейн… Был у нас и страшно забойный хит — «Рок-н-ролл мьюзик». На этих вечерах с девчонками пришлось открывать «все свои таланты»: для этого я научился играть рок-н-ролл и что-то петь, естественно, ужасно коверкая английские слова. Под рок-н-ролл выдавал какие-то совершенно невероятные, но, как мне казалось, очень английские выражения, переписанные с шипящей пластинки, действительно нарезанной «на рентгеновских костях».

Классе в девятом Буйнов стал заядлым хиппи и тусовался с приятелями на «Пушке» (Пушкинская площадь), в «Яме» (пивная «Ладья» на углу Столешникова и Пушкинской). «Мы были эстетскими хиппи. Выезжали на дачи — у многих в компании папы были генералами, на их дачах мы и хипповали. Было дело, улеглись посреди Ленинского проспекта — на газоне, на разделительной полосе. Достали хлебушка и запивать его собрались, представьте, даже не портвейном, а молоком! Глотнули свободы… А через полторы минуты были повязаны, приведены в ближайшее отделение милиции. Выручили генеральские погоны родителей моих друзей…»

В 1966 году Буйнов познакомился с молодым композитором Александром Градским, что коренным образом сказалось на дальнейшей судьбе Буйнова. Он бросил школу и отправился в свои первые настоящие гастроли с руководимой Градским рок-группой (Буйнов был поставлен за фоно). Вскоре эта группа стала называться «Скоморохи». Первые репетиции новоиспеченного коллектива проходили в каком-то сарае на страшном холоде, но затем «скоморохам» удалось улучшить свои условия и перебраться в МЭИ, где в те годы (1967–1968) находили пристанище многие любительские бит-ансамбли. Первым забойным хитом «Скоморохов» стала песня Юрия Шахназарова и Валерия Сауткина «Мемуары» («Скоро стану я седым и старым…»), которая в 1974 году попала в фильм Г. Данелия «Афоня» (ее тогда исполнял «Аракс»).

Теперь «Скоморохи» по праву считаются одними из патриархов отечественного рока, сумевшими предвосхитить основные творческие достижения 80-х: русскую национальную модель рок-музыки, фольклоризацию, синтез роковой и бардовской традиций. Короче, в «Скоморохах» Буйнов прошел хорошую творческую школу. Там он окреп как музыкант, попробовал себя как певец и как автор песен. Например, он стал одним из авторов одной из первых рок-опер под названием «Муха-Цокотуха», а также гимна «Скоморохов» (в соавторстве с А. Градским).

Популярность группы росла день ото дня. Ее концерты проходили при огромном стечении народа, который восхищался не только музыкой, но и внешним видом участников этого коллектива. Особенно вызывающе выглядел Буйнов, на котором были красные сафьяновые разрисованные сапоги с загнутыми носами и жутко потертые джинсы. Последние были настолько истрепанными, что им мог бы позавидовать даже тогдашний вождь столичных хиппи по прозвищу Солнце. Вскоре эти джинсы стали камнем преткновения в отношениях Буйнова и некоторых других участников ансамбля, в частности, Александра Градского и Владимира Полонского. Они потребовали, чтобы Буйнов не «дразнил» публику и немедленно сменил джинсы на более пристойные брюки. Тот отказался. И тогда коллеги осуществили против него меру насильственного характера. Однажды во время гастролей Буйнов лег спать, повесив джинсы на спинку кровати. Однако утром, когда он разомкнул глаза, брюк на спинке не оказалось. Буйнов свесил ноги с кровати и увидел, что джинсы чьими-то старательными руками переместились на пол. Александр вскочил на ноги и с ходу попытался надеть их, но, увы… в руках оказались лишь клочки его незабвенных штанов. И в это мгновение дружный гогот его коллег по группе потряс стены провинциальной гостиницы. Как оказалось, ночью Градский с Полонским прикрутили шурупами джинсы Буйнова к полу так, что стоило тому их дернуть, как они тут же прекратили свое существование. С тех пор Буйнов вынужден был выходить на сцену в цивильных брюках.

В 1970 году бурная сценическая деятельность Александра была прервана — его призвали в армию. Проводы друга обошлись коллегам Буйнова по группе в приличную по тем временам сумму — 70 рублей.

А. Буйнов вспоминает: «Когда меня призвали, друзья из группы решили меня забрить. Особенно настаивали молодые тогда еще композитор Градский и поэтесса Рита Пушкина. После подстрижения они взяли мои лохмы и положили в целлофановый пакет. И пока я служил, на сцене стояло одинокое фоно, а рядом на микрофонной стойке вывешивали мою шевелюру. Мол, Буйнов живой и всегда с нами…»

Буйнов попал служить на Алтай — в инженерные войска. Воинская часть стояла в степи, и до ближайшего населенного пункта — деревни — было километров одиннадцать пешего хода. В общем, ерунда для молодого и здорового организма. Поэтому большая часть «стариков» после отбоя регулярно наведывалась в деревню, к тамошним девушкам. Не стал исключением и Буйнов, который пошел в этом деле дальше всех однополчан — он женился на одной из жительниц этой деревни. Вот как он об этом вспоминает:

«Мою первую жену звали Любовь Васильевна Вдовина, ей было 17 лет, и она только окончила школу. Мы познакомились на новогоднем вечере в нашей части. Кстати, клуб к Новому году украшал я — сам вызвался, поскольку ходил не только в музыкальную, но и в художественную школу. Оформил хипповыми рисунками в стиле «Yellow submarine», буковками жирненькими написал «Happy New Year» — а начальник все спрашивал, мол, что это за «нару»? Объяснил ему, что это читается так: «хэппи». На этот вечер нам разрешили привезти девушек из ближайшей деревни. Солдатики играли на баяне, я осилил аккордеон. Репертуар — от «Над курганом ураганом…» и до «битлов». Пели хором, предварительно сообщив замполиту, что это песни протеста против расизма и, значит, за негров. «За негров? Хорошо. Пойте». Выступали кто как может, чечетку отплясывали. Так и познакомился со своей первой женой…

Любовь свою я навещал постоянно. И постоянно поэтому сидел на губе. Часть стояла в степи, и если я иду из деревни, то почти отчетливо различим в широком-широком поле. Уходил я от нее в пять утра и представляю теперь, какой это был видок: идет Буйнов по степи, голый по пояс, потому что гимнастерка моя дома, полотенце вот здесь, вроде как идет умываться… И меня сторожили каждый раз! И чтоб совсем получился бурлеск, замечу: из деревни каждый раз надо было пройти мимо губы. Иной раз, бывало, рукой помашешь: они, конечно, меня не ловили, у них-то служба там была, за ограждением. А когда я объявлялся в роте, то входил через дневального, протяжно и смачно позевывая… Так что эти ходки-сидки для меня были привычным состоянием… Помню, раз меня поймали, когда я к ней только вбежал с разинутым ртом. Меня засекла машина комендантская, а был Новый год, по этому случаю я был в белой водолазке, на мне было хэбэ старого образца, я подпоясался, ушился: штанишки, сапожки… Я к ней забегаю, говорю, запыхавшийся: «Ну, мне хоть с невестой поздороваться можно?» А они меня обложили: «Буйнов, стоять! Выходи!» Я успеваю выпалить: «Здравствуй, Люба, с Новым годом тебя!»

Заточения на губу продолжились даже после того, как молодые узаконили свои отношения — расписались в местном сельсовете. Когда Буйнова в очередной раз отправляли отбывать наказание, молодая жена навещала его, хотя и это было категорически запрещено. По словам Буйнова: «Я себя воображал декабристом. Изображал из себя героя, и, когда она ко мне приходила на свидание, я к ней выходил весь несчастный, подавленный, разбитый, но мужественный; она «Ах!» при виде меня, отмороженного и обмороженного. Изобразить несносный гнет лишений у меня получалось здорово…»

На втором году службы в Буйнове внезапно проснулся литературный талант. Он стал писать небольшие рассказики, умещая их в своей записной книжке. Причем не нашел ничего лучшего, как писать не о листиках-цветочках или на худой конец о любви, а про суровую армейскую действительность. Один из его рассказов даже назывался «Один день на губе», что явно перекликалось с «Одним днем Ивана Денисовича» Александра Солженицына (по словам Буйнова, это было простое совпадение, потому что из-за своей аполитичности он ведать не ведал про Солженицына). В один из дней замполит устроил «шмон» в казарме и нашел в тумбочке Буйнова его записную книжку. После этого «писателя» вызвали в Особый отдел.

А. Буйнов вспоминает: «Меня так и спросили: читал ли я Солженицына? А я, клянусь, даже имени этого тогда не знал. Мне на это: «Вы же написали точную копию, Буйнов!» А я писал про свое, про унизиловку эту, и насчет «одного дня» — это совпадение было. Наша губа была такой суровой, что к нам в степь возили аж за 50 километров из города особо провинившихся ракетчиков — для обычных случаев у них и своя была. На нашей губе — настоящие тюремные законы, злющий комендантский взвод. Рассказ — как раз об их издевательствах. Как нас там занимали «общественно полезным трудом»: лопатами грузим снег на сани, тащим втроем в другой угол двора, выгружаем. Когда весь снег перевезем — тащим его же обратно.

Или как нам отбой за 10 секунд устраивали. Представьте: построение в коридоре, и вот звучит эта команда, и все 30 человек должны протиснуться в двери камеры. А они стоят с секундомером. И еще надо успеть сапоги скинуть — бывало, часов до двух ночи тренировались выполнять команду «отбой» за 10 секунд. А в шесть — подъем. Вот такой день и описан в моем рассказе…»

На этот раз Буйнова продержали на «губе» около полутора месяцев, но он и этому был рад. Ведь могли передать дело в трибунал, и прощай дембель, до которого оставалось буквально чуть-чуть — пара месяцев.

В Москву Буйнов приехал в ореоле «диссидента» и с молодой женой. Однако то ли Москва не глянулась супруге Буйнова, то ли сам он сильно изменился в столичных условиях (его вновь закрутили друзья, музтусовка), но их семейная жизнь вскоре благополучно завершилась.

После армии Буйнов решил серьезно заняться музыкальным образованием и определился на учебу в училище имени Гнесиных. Кроме этого, он продолжил и свою сценическую деятельность. На этот раз его новым пристанищем стала только что созданная его приятелем из МГУ Эдиком Кабасовым группа «Аракс». Но почему Буйнов не остался в родных для него «Скоморохах»? Послушаем его собственный рассказ на этот счет:

«Вспоминается единственное письмо в армию от Градского. Саша писал, что «все скурвились, что все дерьмо кругом и что «Скоморохи» разваливаются. Короче говоря, быстрей возвращайся!» Когда я вернулся, то понял, что не «скурвились», а просто пришло время — люди повзрослели: кто-то женился, у кого-то ребенок появился… Образовались семьи, и, значит, надо было как-то определяться. А все эти юношеские задорные дела насчет денег в общую кассу так и остались задором, потому что мы до сих пор не знаем, куда наши деньги делись. Скорее всего остались в диване у Градского, у нашего бессменного «банкира». После гастрольной поездки в Куйбышев деньги наши также разошлись. Сначала Градский не хотел нам платить, потом заплатил какую-то мизерную сумму. Он, как любил утверждать, всегда думал о будущем группы, но оказалось, не о нашем будущем, а о своем, поскольку, будучи менеджером с нашего согласия, он автоматически и самих «Скоморохов» как творческую единицу выдавал за сугубо свой удел. В общем, дело кончилось распадом старых «Скоморохов», а новые, как известно, толком не состоялись…»

В «Араксе» Буйнов встал на свое привычное место — за орган. Группа тогда была в зените славы, исполняла как композиции зарубежных исполнителей (Карлоса Сантаны, «Лед Зеппелин», «Дип пёпл», «Тен йиэз афте»), так и свои собственные («Мемуары», «Маменьку», «Шелковую траву» и др.).

В «Араксе» Буйнов отыграл целый год — с лета 1972-го по лето 1973-го. Затем волею судьбы он оказался в одном из самых популярных вокально-инструментальных ансамблей страны — «Веселых ребятах» под управлением Павла Слободкина. Тогда же в группе появилась и новая солистка — Алла Пугачева. Причем не без активного участия Буйнова. Далее послушаем его собственный рассказ:

«Году в 74-м или 75-м «Веселые ребята» выступали в Сибири. И вот там, в каком-то Дворце спорта, я обратил внимание на одну певицу, такую хорошенькую, рыженькую девчонку: она выходила петь в мини-юбочке, ножки, фигурка — все было в полном порядке… И я с ходу в нее влюбился. А когда она запела «Я прощаюсь с тобой у последней черты…», я вообще сомлел. До этого я ее не только нигде не видел, но и никогда о ней не слышал, хотя она и вращалась, как потом выяснилось, в московских эстрадных кругах. Короче, я сразу на нее так «запал», что тут же познакомился…

— Саша Буйнов!

— Алла! Пугачева!

Мы быстро прониклись взаимными симпатиями. Подогреваемый чувствами, я не мог мириться с тем, чтобы такая яркая песенная звезда продолжала и дальше оставаться прикрытой тучами эстрады, и поэтому стал агитировать своих друзей по «Веселым ребятам» сходить послушать мою новую знакомую, надеясь с их помощью устроить ее в наш ансамбль. И вот я всех ребят потащил смотреть Пугачеву. Никому из них она тоже не была известна, но уже после первого прослушивания мы все от ее пения просто балдели. И хотя она пела только одну песню, потрясла всех и сразу. А про меня и говорить не стоит… Кончилось тем, что всем составом мы пошли к руководителю «Веселых ребят» Павлу Слободкину и предложили взять ее к нам. К общей радости, оказалось, что он тоже ее приметил и уже вел с ней переговоры. Короче, получилось так: и мы хотели с ней работать, и она — с нами, и Слободкин во всех отношениях был «за».

Первое время после прихода в ансамбль «Веселые ребята» Пугачевой карьера коллектива шла в гору. Однако уже через год начались первые трения. По словам самого Буйнова, «на семейной почве». Дело в том, что между Пугачевой и Слободкиным установились близкие отношения, и это обстоятельство стало сказываться на репертуарной политике ансамбля. Пугачева стала «тянуть одеяло» на себя, и вскоре остальные участники группы из самостоятельных музыкантов превратились в ее аккомпаниаторов. Естественно, такое положение дел стало их не устраивать, и они все чаще стали выражать свое неудовольствие. Далее приведу отрывок из книги А. Белякова «Алка, Аллочка, Алла Борисовна»:

«В «Веселых ребятах» безо всякого энтузиазма восприняли тот факт, что теперь ансамбль стремительно становился как бы приложением к Пугачевой. (Летом 1976 года, когда Аллу снова пригласят на «Золотой Орфей», но уже в качестве почетного гостя, «Веселые ребята» будут фигурировать именно как ее аккомпанирующий состав.)

Начались затяжные выяснения отношений.

«Несколько наших музыкантов, — рассказывает Слободкин, — обвинили меня в том, что я чрезмерно выделяю в группе Пугачеву. Так в первую очередь считал Саша Буйнов. В знак протеста они ушли, сказав, что хотят работать в ансамбле, а здесь все делается только для Пугачевой. Надо заметить, что Алла действительно боролась с другими артистами, которые у нас пели. Она всегда ясно видела перед собой самую вершину олимпа и шла туда прямой дорогой.

Я тогда сказал Буйнову, что если он захочет вернуться, то ему придется от самого угла улицы идти и кричать: «Я не прав! Я не прав!» — но Саша ответил, что этого не будет никогда…»

Весной 1976 года из «Веселых ребят» ушли сразу трое музыкантов: Лерман (уехал за границу), Алешин (перешел в «Аракс») и Буйнов (его пригласили в группу Стаса Намина «Цветы»). Однако пребывание Буйнова в новом коллективе продлилось недолго — всего три месяца. Почему так мало? Дело в том, что на момент его прихода в группе разгорелся очередной административный скандал — руководство Московской филармонии, к которой были прикреплены «Цветы», решило сменить в коллективе художественного руководителя. Вместо Намина на эту должность был рекомендован «ветеран» группы Александр Лосев. Однако другие участники коллектива внезапно выступили против этой кандидатуры и взамен выдвинули свою — только пришедшего в коллектив Александра Буйнова. Тот же, в свою очередь, заявил, что пришел в коллектив заниматься музыкой, а не администрированием, и от своего выдвижения отказался. Но музыканты настаивали на своем, и скандал не затухал. В конце концов ситуация сложилась настолько нерабочая, что Буйнов счел за благо вообще уйти из ансамбля.

Некоторое время после этого Буйнов просидел дома, мучась вынужденной безработицей. А затем ему внезапно позвонил трубач «Веселых ребят» Александр Чиненков и предложил вернуться назад в родной коллектив. Не принять это предложение Буйнов посчитал сумасшествием. Последовало несколько гастролей по заграницам. Затем из коллектива ушла Пугачева, и «Веселые ребята» вновь стали чисто мужским коллективом. Самой удачной их пластинкой тогда стал «Музыкальный глобус» — русский вариант английских и французских хитов.

В начале 80-х в группе произошли кардинальные изменения состава, которые благотворно сказались на качестве игры ансамбля. В нем подобрались действительно сильные музыканты: Сергей Рыжов, Юрий Китаев, пришедшие из «Динамика», Алексей Глызин, Александр Буйнов, Юрий Чернавский, Владимир Матецкий. В таком составе была записана одна из первых в Союзе кассетных рок-работ под названием «Банановые острова».

Рассказывает А. Глызин: «Работа над «Банановыми островами» была, пожалуй, самым светлым воспоминанием за все время работы в «ВР». Это был период подъема группы. Никто не верил, что «Острова» записали «Веселые ребята»…

Слободкин знал, что мы записываем «Острова». И дал на это «добро». Хотя держался в стороне. Вышла запись. На концертах мы играли и «Мальчика Бананана», и все остальное. Пел Сережа Рыжов. Тогда у «ВР» был, пожалуй, самый сильный состав. И нам казалось, что наконец-то все свершилось и мы нашли свой единственный и правильный путь. Юра Чернавский предложил тогда работать в этом стиле и дальше. Но начал разрастаться скандал. Тогда это было модно — учинить скандал какой-нибудь группе за какую-нибудь «вольную» запись. Руководство ансамбля нажало на тормоза, жутко перепугавшись. Из группы ушли Рыжов и Китаев. Все развалилось…»

После ухода Рыжова и Китаева в коллектив были набраны новые музыканты, а «майку лидеров» надели на себя Буйнов (который к обязанностям аранжировщика и клавишника группы прибавил еще одну — вокалиста) и Глызин. Именно с ними были связаны главные хиты «Веселых», появившиеся на свет в следующие пятилетие. Вспомним хотя бы «Бродячих артистов» (1984), «Не волнуйтесь, тетя», «Бологое», «Автомобили», «Чертаново», «Баня» (все — 1986-й) и др.

Что касается личной жизни певца, то она проходила довольно бурно. Несмотря на то что в середине 70-х он женился во второй раз и в этом браке у него родилась дочь Юля, всякого рода «лав стори» сопровождали его чуть ли не на протяжении всего этого брака. «25-летним я влюбился в женщину значительно старше меня, и у нас был настоящий роман. Попал я как-то и в классический любовный четырехугольник. У меня была семья, дочь. А я влюбился в певицу. Это дикое счастье и несчастье одновременно продолжалось несколько лет. И в четырехугольник попали и ее муж, и моя жена. Если сказать с легкой иронией, это был многосерийный индийский фильм. Эмоции, чувства, океан любви и море слез. Мы метались по городу, уезжали на гастроли, чтобы побыть наедине. Все об этом знали, отчего было и легко, и трудно. Такая история случается раз в жизни. Я намеренно говорю — история, у меня никогда не было интрижек, были только «лав стори». Я всех их помню и к каждой женщине испытываю почтение… Меньше всего мне хотелось «коллекционировать». Всегда потрясали мужики, которые говорили, сколько у них было женщин, называли точные цифры. Я сомневаюсь, что они вели записи или делали зарубки. Теперь-то я понимаю: за всем этим «спортом» стояла глубокая обида.

Я знал одного барабанщика, который занимался «мщением всем женщинам», потому что когда-то ему изменила жена, и ставил галочки! Я же никогда не вступал в сексуальный контакт ради чистого любопытства, захотев этого мозгами. Барабанщик меня не понимал, а я его…»

В свете всего вышесказанного второй брак Буйнова рано или поздно должен был распасться. Что и произошло в 1985 году, когда Буйнов познакомился с Еленой — своей нынешней женой. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Вспоминает А. Буйнов: «Познакомились мы на Новый год. Примерно за месяц до судьбоносной встречи наши с Аленой общие знакомые донесли до меня ее фразу: «В него бы я влюбилась!» Эти слова она произнесла вот по какому поводу: кто-то показал Алене фотографию мужской компании, где среди прочих был я. Мне стало лестно, что женщина так обо мне сказала. А месяц спустя Алена попала на мой предновогодний концерт. Ее провели за кулисы, а я еще понятия не имел, что это — Она, произнес ставшую уже исторической фразу: «Если бы я знал, что встречу сегодня любимую женщину, я бы побрился». И тут ее подруга, как раз из тех самых общих знакомых, говорит: «Это Алена». Я обалдел. Мы смотрели друг на друга такими глазами! Это в кино часто показывают: долгий безумный взгляд…

Тогда у меня была другая семья, дочь. Каждый вечер я отправлялся гулять со своим спаниелем Пифом. И — к телефонной будке, как во всех любовных историях. Мы с Аленой вели по телефону разные беседы: философские, великосветские. И вдруг выяснилось, что мы читаем одну и ту же книгу — «Свидание с Бонапартом» Булата Окуджавы. Да еще и на одной и той же странице!.. Мы сравнивали себя с ее героями, обсуждали, а потом начали встречаться. Алена выросла в семье врачей, сама медик по образованию — врач-косметолог. Она заказывала мне пропуск, и я проходил к ней на работу (она тогда работала в гостинице «Белград». — Ф. Р.). Если она была занята, я оставлял ей нежные письма-записки…»

В 1985 году Александр и Алена расписались, и Буйнов переехал жить к ней.

К концу 80-х в «Веселых ребятах» вновь назрел раскол. На этот раз дал трещину тандем Глызин — Буйнов, которому, кстати, многие предрекали распад еще на заре его возникновения (уж слишком разными людьми были Алексей и Александр). Однако тандем просуществовал без малого восемь лет (Глызин пришел в группу в 1980 году). О причинах его распада рассказывает А. Буйнов:

«Никакой потасовки между нами не было. Однако дело в том, что во время самой безумной дружбы, я подчеркиваю — даже во время дружбы, мы отдавали себе отчет в том, какие мы, кто мы и так далее. Но Леша — человек такого склада, из такого теста, что он любил… не то чтобы подмять под себя, но быть все время наверху. Так он устроен. Но я не поддавался. Он, конечно, понимал отчетливо, что на нас все держится. Но эта наша полярность привела однажды к небольшому конфликту. Дело было в Киеве. Мы сидели в машине. Хотелось развеяться, и мы направились было на автопрогулку. Вдруг он завелся: «Поехали (туда-то), я хочу!» Нас было трое, не суть, кто третий; наш приятель, если коротко. А мы — нас двое — не хотим туда, куда желает он. Мы хотим просто погулять, походить, на девок поглазеть, поинтересничать с ними. «Нет, поедем (туда-то) или никуда не поедем!» В конце концов водитель остановился и не понимает, куда ему: то ли на Крещатик, куда нам надо было, или туда, куда рвался Глызин… Вот из-за такой тупой малости был разрыв полный. До истерических ноток. После чего я понял просто, что… как говорится, не мой вариант. Я очень быстро привязываюсь к людям, очень люблю людей. Я очень сильно прикипаю к человеку, очень верю в понятие мужской дружбы. Однако…»

Глызин ушел из «Веселых ребят» в середине 1988 года и уже осенью создал свой собственный коллектив «Ура» и начал сольную карьеру (песни ему стал писать композитор Виктор Чайка, который в тех же «Веселых» был барабанщиком). Буйнов же продолжал оставаться в родном коллективе, однако и его дни в нем были уже сочтены. При этом большую роль в его уходе из группы сыграла его жена — Алена, которая давно предлагала мужу начать сольную карьеру. Но руководитель «Веселых» Павел Слободкин всеми силами старался удержать его в группе. Однако Буйнов все равно ушел.

А. Буйнов вспоминает: «Мы вместе с моей Аленушкой уходили, и первопричина простая, лежит на поверхности: стало невыносимо тесно в этих рамках. Могу поклясться, что никто и не думал тогда о деньгах, думали мы о росте, о свободе индивидуального творчества. Без обиняков: стало тесно, стал чувствоваться недостаток озона, если говорить образно. К тому времени у меня был багаж многолетний вокальный, композиторский, аранжировщика — всякий. Но за все это время в «Веселых» была исполнена лишь одна-единственная авторская вещь — «Я из сухих камней сложил свой дом». Такая пацифистская, что ли. Очень трудно было себя пробивать, если объективно — невозможно…

Глызину было легче: он к моменту своего ухода уже «засветил» какие-то песенки, чтобы почву подготовить, и он сразу стал самим собой. Мой уход был неизмеримо сложнее, потому что я почву, так сказать, не унавоживал. И меня еще долгое время по инерции связывали с той группой… Но отпускать меня действительно не хотели. Аккурат перед уходом из Министерства культуры пришла для меня машина. Именная. Я ее ждал, она была на меня записана. И Слободкин мне говорит: «Вот, Сашенька, останешься — получишь машину». А я мечтал всю жизнь об этой машине! И такое… Дальше говорит: останешься, окончишь ГИТИС. Стало быть, наповал обоих зайцев: и машину заимеешь, и образование завершишь. На что я сказал: не останусь, фиг с машиной, а институт окончу все равно». (Слово свое Буйнов сдержал — он не только поступил в ГИТИС, но и окончил его с отличием. — Ф. Р.)

«Развод» Буйнова с «Веселыми» длился около года. Все это время Слободкин пытался воздействовать на артиста с помощью всякого рода увещеваний, которые излагались худруком или словесно, или в виде письменных указаний. Буйнов отвечал тем же — писал пространные письма на несколько страниц, в которых просил отпустить его на «волю». Причем аргументы вибирал убийственные: к примеру, писал, что его пребывание в коллективе плохо сказывается на его моральном климате, что таких, как он, надо гнать в три шеи и т. д. В конце концов Слободкину надоел этот «почтовый роман» и летом 1989 года он дал «добро» на уход Буйнова.

В «Звуковой дорожке» «МК» Буйнов впервые «засветился» в ноябре того же года — песня «Бросаю курить» в его исполнении заняла 14-е место. Это было, наверное, единственное попадание Буйнова в хит-парад в те годы, потому что после того его имя долгое время ни в каких топ-списках практически не фигурировало. Это было удивительно, так как среди широкого слушателя Буйнов был достаточно популярен. Ни один гала-концерт не обходился без его участия, в том числе и «Рождественские встречи» Аллы Пугачевой, на которых певец появлялся в разных сценических одеяниях: то в кожаной тужурке и галифе (как в песне про МУР «Капитан Каталкин»), то в кожаных лосинах, то в шляпе с перьями.

К 1994 году у Буйнова вышли четыре диска-гиганта и два компакта. В том году многие заговорили о «втором дыхании» Буйнова, о том, что он нашел в себе силы выйти на новый виток в творчестве. В какой-то мере это было правдой. Две его песни — «Красавица жена» и «Живи как знаешь» (А. Новоселов — В. Алексеев) — вошли сразу в несколько хит-парадов и держались в них довольно продолжительное время. Кроме этого, Буйнов умудрился привлечь к себе внимание широкой общественности участием в ряде шумных акций. Например, на обложке газеты «СПИД-успех» он снялся обнаженным в позе роденовского «Мыслителя». Когда его спросили, зачем он это сделал, его ответ был таков: «Это такая фенька. В прошлом году Сильвестр Сталлоне появился голым в позе роденовского «Мыслителя» на обложке журнала «Вэнити фэр», и ребята из «СПИД-успеха» предложили мне то же самое. В некотором смысле это можно считать дружеским шаржем, пародией…»

Той же весной Буйнов совершенно неожиданно оказался в центре двух неприятных историй. Первая носила явно криминальный характер и выглядела следующим образом. Однажды утром Буйнов вышел из подъезда своего дома и увидел, как некие незнакомцы угоняют его новенький «Ягуар» (по слухам, его певцу подарила одна из поклонниц). Певец бросился в погоню за автомобилем, нагнал его, однако едва он запрыгнул в салон, как тут же увидел направленное на себя дуло пистолета и поспешил ретироваться. Он выпрыгнул из машины в тот момент, когда она набирала скорость, и буквально чудом избежал серьезных повреждений. Вот как он сам описывает свое тогдашнее состояние: «Страха в принципе не было, но вид пистолета, направленного на тебя, — зрелище не из приятных. Да и нет на свете ничего материального, что было бы ценнее жизни. Поэтому я посчитал за благо ретироваться. Причина же испытанного мной шока скорее в глубоком разочаровании от того, что становится все больше людей, которые за деньги и наживу готовы умереть, сесть в тюрьму, прятаться полжизни от кого-нибудь. Жизнь становится ужасно криминальной. Мы дожили уже до кондиции, когда понятия «убить», «охрана», «разборка», «пистолет», «автомат» стали обыденными. Как чашка кофе на завтрак!..»

Еще одна неприятность случилась у Буйнова в апреле, а если точнее — 16 апреля, когда свет увидел очередной номер газеты «Известия». В этом номере была помещена статья известного российского барда Александра Розенбаума под названием «Тоскую по цензуре», в которой он безжалостным катком прошелся по многим деятелям отечественной эстрады. В том числе и по Александру Буйнову. Приведу отрывок из этой статьи:

«Недавно была юбилейная «Программа А»: в честь праздника все гости-звезды пели без фонограммы, в том числе и Александр Буйнов. Я догадывался, что у него не все в порядке с вокалом, но оказывается, что в живом исполнении даже по современным меркам он петь не может абсолютно. Мы смотрели передачу с приятелями, профессиональными музыкантами — мы просто обалдели, как такое может существовать, да еще считаться эстрадной звездой. Но, когда я узнал, что его старший брат, Аркадий Буйнов, — главный редактор музыкальной редакции «Останкино» (то есть начальник над всеми музыкальными редакторами), мне все стало ясно…»

Естественно, оставить подобный выпад без ответа Буйнов не мог. Как же он отреагировал? Приведу его собственные слова, прозвучавшие со страниц газеты «Новый взгляд»:

«Я хочу напомнить вот такую сермяжную истину: всякое критическое слово не только допустимо, но и необходимо. Кто-то мог пройтись насчет костюма — и может, а кому-то не по душе голос, и вообще она, душа, не лежит к господину по фамилии Буйнов. Но, господа хорошие, желательно, чтобы суждения были обоснованны. А тут — такой низкий, низкопробный наезд. Так пренебрежительно процедили сквозь зубы: певец Александр Буйнов не состоялся бы, если бы не какие-то всемогущие силы в лице старшего брата…

Мне мои друзья говорили: ну ответь ты ему той же монетой — в такой же оскорбительной тональности. Мне кажется, что сила ответа, который я написал, как раз в том, что я обошелся без оскорблений, задираний глупых, но, конечно, допустил необходимую дозу хлесткости и жесткости — и то она скорее между строк…

Я Розенбаума, по-большому, не упрекаю, не обвиняю. Есть такой слух, что он «вшился». Я знаю немало людей, на этом сломавшихся, на этом ставших пленниками патологии, потому что «вшиться» — это очень мощная психическая травма. У людей, это над собой учинивших, случаются метаморфозы: либо они становятся борцами за правду, такими незамутненными праведниками, борцами за трезвый образ жизни, за семью и так далее. Либо они просто кончаются. Но это епархия психиков — объяснять развернуто, что сие такое. Я же говорю как есть: человек перерождается невесть во что…

Критика критике рознь, и то, что сказал про меня Розенбаум, — это чистой воды оскорбление. Нас поливают много, часто, и это не должно обижать. Правильно говорится, что положительные оценки имеют свойство вызывать тошноту — своей приторностью, пресностью. Когда пресса сплошь и рядом взахлеб умиляется: какой хороший малый, какая славная актриса! Без соли. Я не утверждаю, что обязательно должен быть скандал, тусовочный, сексуальный и так далее… И все бы ничего, если бы он просто задел: а мне не нравится Буйнов, не нравится — и вся недолга… Но он говорит ЭТО… с презрением, с ненавистью. Вот что убило… Я много думал о том, что произошло, мы с ним знакомы давно, нам делить-то нечего. Много раз я наблюдал его в таком состоянии, что лучше бы он не обряжался в тогу праведника: смешно это… Я неделю писал ответ…

Когда меня одолевал зуд дать ему сдачи как след, поднять бучу, тарарам, протрубить, чуть ли не кампанию организовать, меня один человек остановил умными словами: «Ты только на руку ему сыграешь, потому что, может, он еще и потому задирался, что хотел вывести кого-то из себя, и чтобы задетый лил воду на его мельницу». Так что все такое… осталось в черновиках…»

Стоит отметить, что свое ответное письмо Буйнов закончил припиской: «С уважением к Артисту и с презрением к Человеку».

Начавшись для Буйнова с неприятностей, тот год ими и закончился. В декабре во время гастролей артиста в Самаре он едва не погиб от удара электрическим током. Произошло это в самый разгар концерта, когда Буйнов, стоя на сцене Дворца культуры, исполнял песню «Падают листья». Во время исполнения он внезапно наступил на оголенный высоковольтный провод и получил сильный разряд. По словам очевидцев, зрители вначале подумали, что это какие-то спецэффекты. Однако, когда дым рассеялся, перед удивленной публикой предстал несколько видоизмененный певец: без обуви и в одной брючине (кстати, белый полупрозрачный костюм, бывший в тот вечер на певце, был куплен у Валентина Юдашкина за большие деньги). Тут же в концерте был объявлен антракт, во время которого Буйнова в течение получаса приводили в порядок. Затем артист вновь вышел на сцену, где был встречен громом оваций, как вновь рожденный на свет.

Между тем это было не последнее происшествие, случившееся с Буйновым в Самаре. После гастролей певец в сопровождении директора и продюсера на казенной «Волге» отправился в аэропорт, но по дороге водитель не справился с управлением, и автомобиль едва не упал с обрыва. К счастью, в самый последний момент водитель успел нажать на тормоза и «Волга» замерла как вкопанная в полуметре от края обрыва. Как говорится, пронесло…

В марте 1995 года в концертном зале «Россия» состоялась премьера новой сольной программы Александра Буйнова, в которой он предстал перед зрителем в новом обличии: без привычных очков. По его словам: «Артисты, и это не секрет, для того чтобы выйти на новый виток популярности, обязательно устраивают какой-нибудь скандальчик. Сходятся, расходятся, женятся, разводятся… А мне было достаточно снять очки, и об этом все заговорили…»

Незадолго до премьеры новой программы имя Буйнова вновь оказалось в хронике скандальных происшествий. Правда, на этот раз певца «подставила» его жена Алена, которая угодила в милицию. Так как ряд изданий комментировали этот факт по-разному, будет справедливым послушать комментарий к нему самого Буйнова. Вот его слова: «Аленка немного поскандалила. Можете представить — ее в приличной и совсем не дешевой шубе завели в какую-то пыльную каталажку, кишащую подозрительными немытыми личностями. Конечно, у нее случился шок — она такого никогда в жизни не видела! А угодила она туда после того, как я улетел на гастроли. Ей стало скучно без меня, и она поехала по магазинам, а документы на машину забыла. Так ее за угонщицу приняли. Потом, правда, все образумилось, но у нее было такое нервное потрясение, что, выйдя из отделения, она за полчаса умудрилась спустить в ближайшем же шопе весь месячный бюджет семьи. Ковров каких-то накупила, мебель в квартире всю сменила, икебаны везде наставила. Когда я вернулся через пару дней и в квартиру зашел, чуть дара речи не лишился…»

Тем временем смена имиджа заметно сказалась на репертуаре певца. На место отвязным номерам пришли более мягкие, камерные песни (таким стал один из последних альбомов Буйнова «Острова любви»). Следующим этапом будет, по словам певца, более жесткое звучание с преобладанием гитары. Короче, Буйнов постоянно экспериментирует, хотя большинство его экспериментов теперь не вызывают в публике того интереса, который наблюдался каких-то три-четыре года назад. Одна из последних публикаций о Буйнове в одной из центральных газет так и называлась: «Буйнов уже не удивляет». Однако есть здесь одно «но»: трудно более двадцати лет работать на эстраде и все время быть в фаворе. Такое в принципе мало кому удается. Обычно происходят две вещи: либо артист становится известным и на протяжении долгого времени эксплуатирует свой первоначальный успех, либо он канет в Лету, не оставив о себе даже памяти. В случае с Буйновым, на мой взгляд, произошло первое. Без него отечественная эстрада выглядела бы куда скучнее.

Из интервью А. Буйнова: «С моей супругой Аленой мы живем вместе много лет. И все это время, полушутя-полусерьезно, нам помогает в жизни то, что мы страшно ссоримся, просто дико. Моя жена бьет технику: телефоны, радио, телевизоры… Конечно, это нечасто бывает. Но эти ссоры помогают нам восстановить наши чувства и даже чувственность. Тут кто-то просто обязан взять инициативу на себя. Ну и, конечно, не последнюю роль играют интимные отношения. Все-таки ничто так не сближает мужчину и женщину, как постель…»

Лариса ДОЛИНА

Л. Долина родилась 10 сентября 1950 года в Баку, но через два года вместе с родителями переехала в Одессу. Ее отец всю жизнь проработал стекольщиком на стройке, мама была машинисткой.

Л. Долина вспоминает: «Мы жили в сыром подвале. В самом жутком из тех, что мне только довелось видеть. Причем это была не отдельная квартира, а коммуналка, где, кроме нас, жили еще 20 человек. И в одной комнатенке мы теснились вместе с тяжело больной бабушкой — маминой мамой. До сих пор не могу забыть отвратительный запах пиявок, которых ставили ей на ночь, чтобы облегчить страдания. Года три это продолжалось.

В том же подвале я очень тяжело переболела коклюшем и заработала хронический бронхит. Он до сих пор временами о себе напоминает. Мама очень любила бабушку. А когда ее не стало, маме совсем невмоготу было оставаться в этой комнате — слишком многое там с нею связано. Мы использовали первый же попавшийся вариант, чтобы съехать. Но это снова была комната в коммуналке, да такая крохотная (17 метров, она была вытянута в длину, за что мы называли ее троллейбусом), что негде было поставить детскую кроватку. И десять лет проспав на раскладушке, я заработала себе еще и искривление позвоночника. В квартире было три газовые плиты на 25 человек, один кран, один туалет и баня за два квартала от дома. Вот таким невеселеньким было мое детство: семь семей в одной квартире, скудный заработок родителей. Мне привычен ночной стук пишущей машинки — мама брала работу на дом, чтобы хоть немного подзаработать сверхурочно и дотянуть до следующей зарплаты…

Мама у меня женщина властная и всегда являлась безусловной главой семьи. А папа был добрейшим человеком. И когда мне в детстве бывало плохо, я приходила к нему, а не к маме. А маму я побаивалась. Однажды порвала «парадные» мамины капроновые чулки. Семья у нас была среднего достатка, и такую роскошь, как капроновые чулки, мама могла позволить себе раз в несколько месяцев. В ужасе представляя себе, что будет, когда она узнает об испорченных чулках, я убежала скрываться к соседке. В таких случаях мама меня хорошенько отшлепывала и грозилась отдать в интернат. Свято в это веря, я стояла на коленях и умоляла ее этого не делать!..

Я еврейка по национальности и никогда этого не скрывала. В школе меня иногда дразнили жидовкой. Бывало, я даже дралась из-за этого. Потом вычитала в словаре, что «жидовка» — по-польски еврейка, и перестала обижаться.

К сожалению, я не знаю идиша, так как в семье не принято было говорить на нем. Однако, когда родители не хотели, чтобы я слышала их секреты, они переходили на идиш…

Маме очень хотелось, чтобы все наши ужасы остались в прошлом, чтобы я получила хорошее образование (у них ведь его не было). Поэтому она и отвела меня в музыкальную школу, в класс виолончели. Но этого вполне хватило, чтобы не прикасаться больше к виолончели всю оставшуюся жизнь. Так что специальное музыкальное образование я так и не получила. Но петь любила всегда. Да, в общем-то, песня как раз и помогала мне переносить все невзгоды…»

Свою первую любовь Долина пережила в 13 лет. Она тогда активно пела в художественной самодеятельности и однажды с концертами выступала в мореходном училище. Там тоже был свой ансамбль, одним из гитаристов которого был морячок-болгарин Георгий Добрев. В него Лариса и влюбилась. По ее словам: «Он очень хорошо пел и научил меня многим болгарским песням, которые можно было услышать только в Одессе и больше нигде, — вся Одесса их потом пела. И я за это ему благодарна. Но, к сожалению, любовь моя была не взаимной, и были слезы и разочарования. Он любил другую, и я об этом знала…

А потом, уже семнадцатилетняя, я побывала в Варне на гастролях, и Георгий сам нас нашел, пришел на концерт. Но время уже ушло, он растолстел и совсем не понравился мне, сердце даже не екнуло…»

Первой учительницей Долиной по пению была ее подруга — Таня Боева. Она была старше Ларисы на пять лет и ко времени их знакомства уже пела в ресторане. Долиной тогда только исполнилось 14 лет, и Таня была для нее большим авторитетом в искусстве. У нее дома был магнитофон — катушечный «Тембр» (большая роскошь по тем временам), и они часами слушали записи — в основном зарубежных исполнителей.

В том же возрасте вокальные данные Долиной привлекли к себе внимание профессионалов. Однажды музыканты ансамбля, игравшего в ресторане (они знали Ларису по совместным выступлениям в художественной самодеятельности), предложили ей стать их солисткой. Предложение было очень заманчивым, однако Лариса боялась, что родители не разрешат ей выступать в питейном заведении. Так поначалу и получилось. Мама выступила категорически против, но отец сумел уговорить ее — лишние деньги семье не помешали бы (за одно выступление Лариса получала 5 рублей). Кроме этого, было решено установить за дочерью строгий контроль. «В ресторан меня привозили родители. Потом я «переходила» в руки музыкантов, моих старших наставников, и находилась под их бдительным присмотром все два часа работы. В перерывах между выступлениями меня отводили в гримерку и никуда одну не выпускали. А к концу работы меня уже ждали папа с мамой…»

В ресторане Лариса проработала недолго — всего полгода. Ее репертуар был разнообразным: от джазовых композиций до песен «Битлз». Все это время никто из ее подруг и школьных преподавателей даже не догадывался, чем она занимается вечерами. Она же продолжала возглавлять школьный вокально-инструментальный ансамбль, а перед уходом из школы «молилась», чтобы никому из учителей не взбрело в голову сходить в ресторан поужинать.

В 10-м классе подруга Долиной, которая тоже мечтала стать певицей, предложила ей за компанию пройти конкурс в Одесской филармонии. Лариса согласилась. И случилось неожиданное: Ларису приняли, а подругу — нет. Так Долина стала участницей Одесского вокального секстета «Волна» при эстрадном оркестре «Мы — одесситы». Стоит отметить, что педагогический коллектив школы, в которой училась Лариса, воспринял это событие в штыки, и девушке пришлось решать этот вопрос через комиссию по делам несовершеннолетних Одесского облисполкома. Помогло Ларисе то, что директор школы в конце концов согласился отпустить свою ученицу в «свободное плавание» и подписал соответствующие документы. В итоге 10-й и 11-й классы Лариса заканчивала заочно в другой школе.

Популярность Долиной в составе оркестра росла с каждым выступлением и вскоре вырвалась далеко за пределы Одесской области. И вот из далекого Еревана на имя Долиной пришла телеграмма, в которой руководитель одного из джазовых армянских ансамблей приглашал ее солировать в его коллективе. При этом, естественно, обещал золотые горы. А так как к тому времени дела в секстете «Волна» складывались не самым лучшим образом (он стал потихоньку рассыпаться), Лариса решила попытать счастья в другом коллективе.

Л. Долина вспоминает: «Когда я объявила о том, что уеду, мама устроила страшный скандал. Но я сказала: «Мама, ты уйдешь на работу, я соберу чемодан и все равно сделаю по-своему. Тебе придется смириться». Папа меня поддержал. Вмешалось пол-Одессы. Истерики, слезы продолжались неделю. Домой приходили друзья, подруги, уговаривали маму, и она сдалась.

В Ереване меня не ждали молочные реки и кисельные берега. Я не знала никого в городе, боялась заблудиться. У меня не было денег даже на еду. Кроме этого, вокруг меня сновало огромное количество мужчин, которые во что бы то ни стало хотели соблазнить полненькую блондинку. Мне приходилось закрываться на все замки в гостинице и не выходить из номера. Но однажды меня едва не изнасиловали. Спасло меня буквально чудо…»

В Армении Долина прожила четыре года, выступая в достаточно известных коллективах: сначала у К. Орбеляна, затем у Полада Бюль-Бюль-оглы. Затем она перебралась в Сочи, где в составе ансамбля стала выступать в ресторане «Хрустальный». Там к ней пришел первый официальный успех. В 1978 году в Сочи проходил II Конкурс исполнителей советской песни, на котором Долина была одной из участниц. В итоге она заняла 2-е место и обратила на себя внимание руководителя известного джазового ансамбля «Современник» Анатолия Кролла. Тот пригласил ее в свой коллектив, и Долина уехала в Москву. Вместе с Кроллом Долина вскоре создаст «Антологию джазовой музыки», ее имя станет достаточно известным в столичных музыкальных кругах.

В том же году состоялся и дебют Долиной в кино. В один из дней участники съемочной группы фильма «Бархатный сезон» пришли в Камерный еврейский театр, в котором какое-то время выступала Долина, чтобы подыскать актеров для музыкальных номеров. В итоге им понравился дуэт Ларисы Долиной и Вейланда Родда (впоследствии он станет мужем Ирины Понаровской). Следует отметить, что в том фильме Долина дебютировала в качестве негритянской певицы. Дебют оказался удачным, и после этого Долина станет частым гостем на съемочных площадках многих картин. Среди самых известных работ Долиной стоит отметить сольные партии в фильмах: «Обыкновенное чудо», «31 июня», «Чудак» и др. Ее голосом пели: Н. Гундарева, Е. Васильева, Л. Шевель.

В 1983 году Долина вновь сыграла в кино негритянку — кубинскую певицу Клементину Фернандес в фильме Карена Шахназарова «Мы из джаза». Причем снималась она, будучи на пятом месяце беременности (замуж Долина вышла незадолго до этого за своего коллегу — музыканта из ансамбля Кролла).

Дочь Ангелину Долина рожала в 23-м московском роддоме. Роды были тяжелыми. «Все дело в том, что у меня резус-конфликт из-за отрицательного резус-фактора крови… И дочка родилась очень слабенькой, врачи особых надежд не давали. И вот представьте, в день ее рождения мне объявляют, что она тяжело больна, при смерти, и, ничего мне не сказав, увозят моего ребенка в другую больницу. Я целый день ездила по всей Москве, искала ее. В конце концов оказалось, что ребенок в Морозовской больнице… Слава богу, все обошлось, и Лина выросла у нас здоровенькой…»

Стоит отметить, что первым человеком, который поздравил Долину с рождением ребенка, была… Алла Пугачева. Думаю, не стоит описывать то изумление и восторг, которые охватили персонал больницы и рожениц, когда под окнами появилась самая популярная певица страны и стала громко кричать: «Лариска! Ты где?» Имя Долиной никому еще не было известно, поэтому весь остаток того дня ее буквально замучили вопросами о том, кто она такая и почему у нее в подругах сама Алла Пугачева.

Вскоре после родов Долиной пришлось покинуть Москву. Почему? Министр культуры внезапно издал приказ, по которому 280 музыкантов из разных оркестров и джаз-бэндов, не имевших московской прописки, должны были отбыть по месту жительства. Могла ли Долина каким-то образом обойти этот приказ? Вполне вероятно, если бы поступилась своим достоинством и соблазнила какого-нибудь высокого начальника. Подобным образом действовали многие ее коллеги. Но Долина была совсем иным человеком. «Женщина более уязвима, чем мужчина. Есть такие, кто, закрывая глаза на свою честь, достоинство, идут абсолютно на все. То есть подкладываются под всех подряд. Еще надо знать, под кого ложиться, от кого помощь придет. Когда я была очень молоденькой, одна знакомая певица рассказала мне, как все это бывает. У меня был просто шок: надо переспать со всеми, и если один поможет, то хорошо. Я никогда через это не проходила — слишком консервативный человек. И слава богу! Я хотя бы перед собой осталась честна и чиста. Хотя, если бы решилась на это, может быть, мне легче было бы жить…»

Так как возвращаться в Одессу Долина не захотела, они с мужем отправились к его родителям в Ленинград. Поселились вместе с ними в однокомнатной квартире, отгородившись от них шкафом. Муж Ларисы работал в ночном клубе, а она три дня в месяц принимала участие в программе «Товарищ кино», где выходила в гриме негритянской певицы Фернандес из фильма «Мы из джаза». На эти заработки они и жили. Но затем семейная жизнь разладилась. Муж Долиной стал выпивать сильнее прежнего, что не могло не сказаться на их взаимоотношениях. В конце концов после семи лет совместной жизни дело дошло до развода.

Л. Долина вспоминает: «Мы разошлись не только из-за того, что мой первый муж увлекался «возлияниями». Это все-таки следствие. Потому что мы просто-напросто не понимали друг друга. И когда после долгих мыканий дела у меня пошли, я с ужасом обнаружила, что вместо того, чтобы быть мне опорой, человек мне завидовал. Это ужасно. Страшно, когда в творческой семье зарождается зависть, это конец, она все разъедает, как коррозия. Вот так. Сначала была ревность, а потом уже очевидная зависть… В результате развода и дележа имущества у меня образовалась 12-метровая комнатка…»

В Ленинграде Долина прожила около трех лет. Там у нее стало сдавать здоровье, потому что ей, человеку южному, требовалось много солнца, а питерский климат довольно пасмурный. Поэтому Лариса все время своего пребывания в городе на Неве не вылезала из бронхитов, ОРЗ и гриппов. Тут еще нелады в семье. И вот в середине 80-х Долина развелась с мужем и уехала в Ульяновск, в ансамбль «Диапазон». В течение года она выступала в нем как солистка, а затем создала собственный коллектив — «Эскорт» (в Ленконцерте пробить подобную идею ей так и не удалось). Бас-гитаристом в этом коллективе стал молодой музыкант Виктор Митязов, с которым у Долиной вскоре начался служебный роман. Протекал он красиво. Виктор ходил за нею буквально по пятам, дарил охапки чайных роз и неустанно клялся в своей любви. И сердце Ларисы дрогнуло. Вскоре они поженились, и Митязов стал не только мужем Долиной, но и взвалил на свои плечи всю администраторскую работу.

Со второй половины 80-х Долина внезапно меняет амплуа и становится рок-певицей. В ноябре 1988 года она даже участвует в концерте «Рок за демократию».

Л. Долина вспоминает: «Я поняла, что способна петь не только джаз. Мне захотелось побыть актрисой, сыграть разные роли. В джазе такого нет. Там большую роль играет вокал, а здесь — смысловая нагрузка…»

Однако сказать, что на этом поприще ее поджидала удача, нельзя. Рок-музыкой в те годы увлекались многие певицы (та же Ротару в период сотрудничества с «Машиной времени», Пугачева в тандеме с Владимиром Кузьминым), однако большинство из них затем вернулись к поп-музыке. Не стала исключением и Долина. В самом начале 90-х судьба свела ее с питерским композитором Виктором Резниковым, который написал для нее целую серию шлягеров. Среди них: «Льдинка», «Карточный домик», «Половинка». Именно с этими песнями Долина и стала известна широкому слушателю. В 1991 году на конкурсе «Профи-91» Долина была удостоена титула лучшей певицы страны.

Однако несмотря на большую популярность исполняемых Долиной песен, шоу-бизнес ее долгое время отвергал. В те годы Долина так объясняла сложившуюся ситуацию: «Шоу-бизнес меня не принимает. А я — его. Между нами какая-то непреодолимая стена, которую я не в силах разрушить. Потому что считаю унизительным — проситься и просить. Меня нет ни в одном хит-параде…

Мне казалось, что я свою нишу заняла давно. И вроде бы никто на нее не претендует. Но почему-то мой шлягер не становится шлягером. А платить за то, чтобы оказаться в хит-параде, я не собираюсь. Потому что работаю честно. Максимум, за что я плачу, это за эфир…»

Между тем год 1992-й начался для Долиной с неприятности — у нее угнали автомобиль. Эту, первую в своей жизни, собственную машину («Жигули» седьмой модели) она сумела купить летом прошлого года, после того как отыграла шесть бесплатных концертов на ВАЗе в Тольятти. Однако порулила ею артистка недолго. В ночь с 16 на 17 января автомобиль был угнан со стоянки возле дома № 15 по Саперному переулку (Перовский район). Несмотря на то что кража была обнаружена каких-нибудь 15 минут спустя, милиция так и не сумела отыскать ее по горячим следам. Стоит подчеркнуть, что вся первая половина того года была отмечена целой серией угонов автомобилей, подаренных поп-звездам российской эстрады именно в Тольятти. Тогда средств передвижения лишились Владимир Пресняков-младший, Юрий Айзеншпис, Алексей Глызин, Дмитрий Маликов, Ирина Аллегрова. Последняя, кстати, первой официально обратила внимание на это странное совпадение. По ее же словам, «возможно, все эти угоны дело рук одной и той же банды, так как практически все артисты отоваривались машинами через одну и ту же контору — завод в Тольятти — и, как правило, через одних и тех же людей, которые и владели всей информацией, и значит — могли дать наводку».

Тем временем это была не последняя неприятность, обрушившаяся на Долину в том году. В конце февраля из Санкт-Петербурга пришло печальное известие: в автомобильной катастрофе погиб композитор Виктор Резников, который стоял у истоков долинского ренессанса. Эта потеря надолго выбьет певицу из привычной колеи.

Еще одна неприятность случится у Долиной в июне, когда перед нею во всей своей полноте встанет пресловутый квартирный вопрос. Дело в том, что в отличие от многих поп-звезд, куда более молодых и бесталанных, но уже сказочно богатых, Долина в начале 90-х вместе с мужем и дочерью вынуждена была снимать номер в гостинице «Россия». Но затем грянуло повышение цен, и снимать площадь в престижной гостинице стало накладно. По этому поводу «Звуковая дорожка» «МК» поместила на своих страницах статью под заголовком «Бомж… Лариса Долина». Вот что в ней писалось: «На днях певица Лариса Долина, ее дочь и муж, которые два года живут в гостинице «Россия», узнали, что плата за их номер в гостинице отныне составляет 3000 рублей в сутки.

В разговоре с корреспондентом «ЗД» Л. Долина призналась, что она «в растерянности и ужасе», так как таких денег у нее нет, и что ее положение таково, что она «фактически уже одной ногой на улице».

Два года, что певица живет в Москве, она пыталась разными способами разрешить квартирный вопрос. Но везде получала «отлуп», так что все это время ее сопровождают полная бытовая неустроенность и горы сверточков, тюков и чемоданов, сваленных во всех углах скромного гостиничного жилища. Единственный раз ей попытались «помочь» — предложили купить на аукционе по стартовой цене квартиру с московской пропиской где-то в районе Бутова. «Но за три миллиона рублей, — всплеснув руками, поведала певица. — Откуда ж у меня такие деньги?!»

Да, действительно, ситуация у Долиной прискорбная и абсурдная. Талант певицы, который общепризнан и с полным правом считается достоянием отечественной музыкальной культуры, не находит достойной реализации на родине.

— В любой нормальной стране, — сокрушается артистка, — нашлись бы люди, которые на мне бы уже миллионы сделали и мне бы еще что-нибудь перепало. Но здесь! Я никому не нужна, у меня ничего нет. Кроме таланта. Но талантом за квартиру не заплатишь…

До последнего повышения цен расходы по проживанию семьи Ларисы Долиной в гостинице несли спонсоры певицы. Однако теперь она не представляет, «с какими глазами просить их о продолжении спонсорского соглашения — это же нереальные цифры!..».

Увы, тяжела судьба звезды в родимом отечестве…»

К счастью, эту проблему, благодаря помощи все тех же спонсоров, Долиной вскоре удалось разрешить — она купила трехкомнатную квартиру на Шаболовке. Более того, чуть позже ей же досталась еще одна квартира на той же лестничной площадке, которую с помощью капитального ремонта удалось соединить с первой. Как говорится: было пусто — стало густо.

Однако вернемся к творчеству Долиной. Летом 1992 года она завершила запись своего очередного альбома под названием «Прости меня». Музыку для него написал Аркадий Укупник, с которым Долина познакомилась еще в конце 70-х, когда пела в Камерном еврейском театре (Укупник играл там на бас-гитаре).

Последующие три года творческая судьба Долиной была больше подвержена падениям, чем взлетам. После трагической гибели Виктора Резникова певица на какое-то время останется без стабильного репертуара и даже вынуждена будет вспомнить свое ресторанное прошлое — запоет попурри на песни «Битлз». Тогда у многих было такое ощущение, что Долина так и не сможет больше взлететь на гребень популярности. Она и сама признавалась, что писать просчитанные хиты ей некому. И вдруг в 1997 году судьба посылает ей встречу с композитором Русланом Горобцом, который в содружестве с поэтом Михаилом Таничем пишет ей сразу около двух десятков новых песен. Одна из них — «Погода в доме» — становится новой визитной карточкой певицы Долиной.

Л. Долина вспоминает: «С песней «Погода в доме» связана одна история. Был период, когда у меня в доме был серьезный конфликт, мы с Виктором (мужем) несколько дней не разговаривали. Лина была в Англии на учебе, помирить нас было некому. В этот самый момент звонит мне Танич и говорит: «Ларисочка, я написал мужские стихи» — и начинает читать «Погоду в доме». Так я в голос разрыдалась. И попросила никому не отдавать эти стихи и переделать их для женщины. Уже через три дня была готова песня…»

В новой программе (она так и называлась — «Погода в доме») зритель увидел совершенно другую Долину — помолодевшую, принарядившуюся (до этого многие упрекали ее в том, что она одевается дорого, но безвкусно), похудевшую. О последнем стоит поговорить особо. «Чего я только не перепробовала! — восклицает певица. — И пластические операции, и всякие «чудо-таблетки», и уйму всевозможных диет, пока не нашла ту, которая подходит исключительно мне… Я, например, была одной из первых в нашей стране, кто начал принимать гербалайф. Года полтора-два я его принимала. Сначала похудела, а потом держалась в этом приемлемом, на мой взгляд, весе, хотя ела абсолютно все подряд. Потом вдруг резко начала поправляться. И сразу этот препарат бросила. В середине 90-х я сделала операцию по коррекции фигуры. Но вскоре после нее вновь стала набирать вес. Так что деньги оказались выброшены на ветер. И тогда я снова вернулась к диетам. И поняла, что, пожалуй, самая оптимальная среди них — это раздельное питание и правильное сочетание пищи, которое позволяет избегать накопления шлаков в организме. Ведь они вызывают в нас всевозможные заболевания. К тому же я напрочь отказалась от мяса, птицы и ем только рыбу и морепродукты. Я не изнуряла себя голодом, а действовала по принципу: один день — есть, другой — пить только кефир. Кроме этого, я занимаюсь на тренажерах. Когда я пришла к тренеру, во мне было 78 кг. И он разработал индивидуальную программу и начал тренировать, постепенно «убирая» с меня то, что ему не нравилось. Каждая тренировка начиналась с 20 минут на беговой дорожке, а потом 45–50 минут упражнений — там, кстати, были и штанга, гири. В итоге я похудела до 53 килограммов 800 граммов…»

Эти изменения породили не только положительные результаты, но и повлекли за собой ряд проблем. К примеру, Долина стала пользоваться огромной популярностью у молодых мужчин. Собственно, в этом не было бы ничего зазорного, если бы не одно «но» — в среде новых поклонников певицы внезапно объявился маньяк.

Кошмар начался весной 1997 года с обыкновенного телефонного звонка. Долина подняла трубку и услышала приятный мужской голос, который представился страстным поклонником творчества певицы. Долина отнеслась к этому признанию вполне спокойно, так как за долгие годы на эстраде уже успела привыкнуть к повышенному вниманию к своей персоне. Однако далее началось невообразимое. Незнакомец стал звонить певице регулярно, и когда та однажды не выдержала и спросила его, чего он хочет, ответил: «Я хочу с тобой переспать». Долина, в свою очередь, сообщила незнакомцу, что она замужем и в приключениях на стороне не нуждается. И повесила трубку. Но маньяк не успокоился. Он позвонил на следующий день и с ходу отбросил всяческие приличия. Он сообщил, что если певица не согласится с ним переспать добровольно, то он возьмет ее силой где-нибудь в темном переулке. Далее послушаем рассказ самой Л. Долиной:

«Постоянные ночные звонки превратили мою жизнь в настоящий кошмар. Он меня просто довел до ручки, я стала нервная, тряслась от одного вида телефона. И наконец не выдержала, заявила в милицию. Однако маньяк оказался таким ушлым, что его никак не могли вычислить — он все время звонил из разных мест, из автоматов. И все-таки через три месяца его схватили. Каково же было мое удивление, когда ко мне привели совершенно нормального, красивого парня, без всяких на первый взгляд психических изъянов. Я спросила его, зачем же он все это делал? Оказалось, что влюбился. А на нервы мне действовал потому, что не надеялся на взаимность. Сначала я хотела его за решетку отправить (ему грозило 3 года за хулиганство), но потом мне стало его жалко. Пришлось чуть ли не клятву с него в присутствии милиции брать, что он больше не будет. Он еще в конце так жалобно меня спросил: «А можно хотя бы на концерты ваши приезжать?» Но я не разрешила. Еще чего! После всего этого ужаса еще и на концертах его лицезреть?!.»

Молодой маньяк оказался не последним мужчиной, влюбившимся в «новую» Долину. Теплые чувства стал испытывать к ней один из музыкантов ее ансамбля — 28-летний бас-гитарист Илья Спицын. В течение года, пока он работал у Долиной, та совершенно его не замечала, поглощенная кучей собственных проблем. Но однажды на репетиции Лариса внезапно поймала на себе его пристальный взгляд, и этот взгляд буквально полоснул ее по сердцу. Она вдруг поняла, что небезразлична этому человеку, что он испытывает к ней более нежные чувства, чем это принято между сослуживцами. И дальнейшие события подтвердили ее догадку. При каждом удобном случае Илья пытался показать Долиной свое восхищение, причем не стеснялся говорить ей комплименты в присутствии коллег (в ансамбле Долиной трудятся 24 человека). А однажды во время очередных гастролей Илья внезапно напросился к ней в номер и предложил… сделать ей массаж. А чтобы она не сомневалась в его способностях, принес с собой диплом массажиста.

В августе 1997 года Долина впервые за последние пять лет устраивает себе полноценный отпуск. Вместе с мужем Виктором Митязовым она на 10 дней улетает в Ниццу. Возвращается оттуда окрыленная новыми впечатлениями, еще более красивая и одухотворенная. В том же месяце она отбывает со своим коллективом в Сочи на очередные гастроли. Именно там, по словам очевидцев, между нею и Ильей и начинают завязываться отношения, которые через несколько месяцев плавно перетекут в пылкий роман. Причем эти отношения они не считают нужным скрывать от посторонних глаз, хотя оба скованы семейными узами: Илья 7 лет был женат на малоизвестной певице, имел полуторагодовалого сына.

По словам Митязова, о романе своей супруги с бас-гитаристом он узнал от доброжелателей в начале 98-го. Поначалу он не придал этому факту никакого значения, отнеся это сообщение к проискам завистников. В феврале Долиной было присвоено звание народной артистки России, и они с мужем и коллегами отметили это событие в одном софийском ресторане. Никто из присутствующих, глядя на радующихся супругов, не мог себе и вообразить, что эта семья уже наполовину разрушена.

Рассказывает Л. Долина: «Илью мне нагадала цыганка. Однажды, в конце 80-х, в Днепропетровске, в какой-то комнатке с крестами и Библиями, она предсказала: «Твой отец умрет от тяжелой болезни, у мамы будут болеть ноги. Ты будешь дважды замужем. Родишь ребенка, помимо того, который уже есть. Вторая половина жизни у тебя резко изменится». Почти все ее предсказания сбылись…»

В начале того же года Илья ушел из семьи и некоторое время скитался по знакомым. Назревало выяснение отношений и в семье Долиной. Говорят, и у них не обошлось без ругани, без попыток Виктора поговорить с Ильей «по-мужски». Но сохранить семью так и не удалось — 9 марта Долина собрала свои вещи и уехала на снимаемую квартиру в районе проспекта Мира. Там к ней присоединился и Илья.

Рассказывает Л. Долина: «Нас с Витей крепко связывала работа, но… когда вдруг на горизонте возник Илья, я почувствовала, как много мне не хватало в жизни. Как женщине.

Я бы, наверное, не решилась на такой крутой поворот в жизни, если хотя бы чуточку сомневалась в себе или в Илье. Прошло достаточно времени и встреч, чтобы мы поняли: это не роман и не интрижка. Лгать и вести двойную жизнь — не для меня. Я почувствовала, что это самая сильная любовь, которая может быть, бывает лишь раз в жизни…

Я покривлю душой, если скажу, что бесшабашно ушла к Илье. Он тоже страшно мучается и переживает из-за своей семьи. Мы обязательно будем помогать его сыну. Надеюсь, что когда он подрастет, то поймет отца. Да, когда уходила, я боялась, потому что одно дело встречаться, а другое — жить вместе. Здесь мало любить, нужно еще уважать другого человека, терпеть его привычки и капризы. Я счастлива, что наша любовь прошла эту проверку на прочность…»

Большинство печатных изданий, освещавших этот роман, не подвергали сомнению, что это правда. Однако нашлась одна газета, которая поступила иначе. «Ведомости. Москва» (кстати, именно эта газета еще в середине апреля первой сообщила читателям о разводе Долиной с Митязовым) 28 мая выступили со статьей под названием «Роман Долиной с бас-гитаристом всего лишь рекламный трюк». Приведу лишь несколько отрывков из этой публикации:

«Коллеги из одного популярнейшего в Москве светского издания ошарашили нас признанием: оказывается, за последний месяц в столице практически не осталось газеты или журнала, куда бы Долина и ее муж-продюсер не обращались с предложением опубликовать материал о том, как складываются отношения в «любовном треугольнике». Причем в некоторых случаях предложения эти были настолько навязчивыми, что журналисты просто отказывались публиковать материал о явно сфабрикованном «романе». Но таких, к сожалению, оказалось меньшинство. Большинство же на «утку» клюнули и помогли расцветить любовную историю так, что лучшей рекламы и не придумаешь. Правда, остается загадкой, все ли делали это на абсолютно бескорыстной основе или кто-то все-таки «погрел руки» на долинском «счастье»…

Все в этой рекламно-любовной акции было продумано: и то, что женщина, не молоденькая уже, позволила разгуляться чувствам, презрев нападки коллег и завистников; и то, что «благородный» Виктор Митязов, невзирая на свое «рогато-ветвистое» состояние, продолжает оставаться продюсером Ларисы и руководителем ее музыкального коллектива, где, собственно, и обитает бас-гитарист Спицын… А насмотревшись «мыльных опер», обыватель поверил в эту сказку, несмотря на то что наши отечественные «сладкие парочки» дурят нас чуть ли не ежедневно. Достаточно вспомнить хотя бы, сколько раз сходились и расходились Пугачева и Киркоров, Николаев и Королева, Пресняков и Орбакайте. Не говоря уже о шитых белыми нитками союзах Агутина с Варум и Насырова с Апиной (кстати, последний «роман» был удачно срежиссирован продюсером и мужем Алены Апиной Александром Иратовым).

Зачем весь этот сыр-бор нужен г-же Долиной? Задавшись этим вопросом, «Ведомости» обратились за консультацией к представителю одного из крупных рекламных агентств, обслуживающих «акул» нашего шоу-бизнеса.

— Я хорошо понимаю Ларису, — объяснил нам специалист по PR, — за минувшие три года, пока Алла Пугачева была «не у дел», Долина чисто символически заняла ее место на высшей ступеньке нашего эстрадного олимпа. Лариса торжествовала, хотя все, конечно, понимали, что ее лидерство — временное. Как только на сцену вернется Примадонна, Долиной вновь придется спуститься на более низкую ступень поп-пьедестала. А когда А. Б. П. отправилась в грандиозный концертный тур по стране, Ларисе пришлось придумывать всякие рекламные штучки, чтобы вернуть себе былое внимание «толпы».

Самое любопытное, никакого опровержения этой публикации со стороны героев статьи так и не последовало.

Спустя месяц еще одна нелицеприятная для Долиной статья появилась в крупном российском издании. На этот раз она была посвящена творческому лицу известной артистки. 8 мая в газете «Джокер» Олег Кошевой выступил со статей «А была ли певица?». Приведу лишь несколько отрывков из нее:

«Искусство в себе или себя в искусстве? Певица выбирает последнее. И вот что из этого вышло.

Ларисе Долиной бог дал. Иным исполнителям нужно приложить массу усилий, чтобы найти свою интонацию, свою манеру. А ей и искать не надо было — природный аппарат просто верх совершенства! Вот уж не голос, а бриллиант.

Долина была мастером в своем деле. Много лет подряд была. (С сожалением употребляю здесь прошедшее время…)

Долина встала на опасный путь. Она решила пойти по стопам Пугачевой. Не певицей быть на сцене, а Ларисой. Не песни петь, а рассказывать о своей жизни. Не музыку исполнять, а потрясать своим голосом. Не образ нести, а себя, обожаемую.

Выпустила новый альбом. Автор нового шлягера «Погода в доме» украл музыку хорошо забытого шлягера «…давай пожмем друг другу руки — и в дальний путь на долгие года». Вот оно, долгожданное второе дыхание! И началось…

Жлобская лирика Танича, взбитая с доброй порцией совковой задушевности под соусом этакого робкого одесского кабачка, вылепила псевдо-Ларису — вроде бы это и я, хотя с другой стороны… Началась игра в Ларису. Хозяюшка, лебедушка, голубушка, что-то нежно мурлыкающая в микрофон. Вот я какая! И на стол накрою, и чего-нибудь напеть могу.

Долина решила стать Толкуновой 90-х. Но если Толкунова была органична со своей интонацией, со своей повадкой, со своими песнями в свое время, когда советская эстрада варилась в своем соку на задворках мировой цивилизации, то Долина, искусственно поместив себя в эти рамки, вызывает смех. Ее-то голосище, мощный, как труба, ее джазовая школа, ее агрессия (можно ставить знак равенства — ее изюминка), ее покоряющая властность… и на тебе — замяукала неловко переминающаяся солистка самодеятельного колхоза «Красный шкворень».

А репертуар? Хитренько сляпанный на так называемых «бытующих интонациях». Такой недоплагиат — интонация оттуда, интонация отсюда, вроде и не поймаешь — что-то знакомое… Для такого репертуара и голос не нужен. А голос без музыки…

Впрочем, ее пение вообще никто не обсуждает. Все поглощены обсуждением того, как Долина худеет и поправляется. Какая она домашняя и уютная. Кто у нее главней всего… А Лариса мурлычет себе что-то душевное…

Она может возразить (и справедливо!), что качество, мол, в банк не положишь. Ну тогда и претендовать ни на что не надо — премии, номинации. А то за двумя зайцами погонишься… Судят не по возможностям, судят по результату. Не то, что я могу, а то, что я делаю. (В настоящее (!) время.)

А результат следующий: репертуар Салтыковой качественнее. При том что она ни на что не претендует. Она из своего ниже чем минимума делает максимум. Долина из максимума — ниже чем минимум. И кто из них более достоин всяких там «оваций»? Тогда уж надо делать выбор: или больше раскупаться, или номинироваться…

Долина скоро станет необсуждаемой персоной. В том смысле, что там не будет предмета для разговора».

Как и предыдущая публикация, эта так же осталась без внимания со стороны певицы. То ли она ее не читала (что вряд ли), то ли посчитала ниже своего достоинства на нее отвечать.

Из интервью Л. Долиной: «Среди коллег у меня друзей — раз-два и обчелся. В основном у нас приятельские, доброжелательные отношения. Я ни о ком плохого слова не сказала и не собираюсь этого делать. Предавали меня далеко не коллеги. Это случалось в основном с женщинами, которых я считала своими подругами. Теперь круг сузился. Самой верной, самой любящей подругой осталась, к сожалению, только одна. Она живет в Санкт-Петербурге, мы с ней редко видимся, но перезваниваемся ежедневно. А так друзья в большинстве своем мужчины самых разных профессий. Есть даже разведчики, генералы. Если говорить о коллегах-друзьях, то они не из шоу-бизнеса. Это киноактеры. Дружить с ними интереснее, они люди другого пошиба — ни звездной болезни тебе, ни пафоса…

Моя дочь Лина сейчас в Лондоне, учится в «хай-скул», занимается дизайном. Даже нарисовала уже несколько концертных костюмов для меня. В следующем году думаем перевести ее в колледж в Швейцарии…

Я очень много знаю о жизни моей дочери. Знаю, например, всех ее друзей, всех мальчиков, в которых она влюбляется. Если кто-то из ее знакомых мне не очень нравится, мы это обсуждаем совершенно спокойно, без криков, на равных. Мне всегда хочется узнать, почему она выбрала именно его, что ее привлекло. Если чувствую, что в человеке есть что-то для меня несимпатичное, говорю: «Ты еще подумай, приглядись. Может, это не твоего поля ягода, как бы тебе потом не разочароваться, как бы тебе потом больно не было…»

Борис МОИСЕЕВ

Б. Моисеев родился в начале 50-х в тюрьме города Мозырь в Белоруссии. О себе он рассказывает:

«Я из очень простой, грустной, честной, очень ранимой большой семьи Моисеевых. Это еврейская, убогая, но очень культурная местечковая фамилия. Вся наша семья родилась и выросла в маленьком местечке Могилев и от других семей отличалась тем, что всю жизнь они тупо верили в то, что они делали: рожали много детей. Моим предком не был граф, герцог или дворянин, и ни на один из этих титулов я не претендую и не хочу претендовать. Перед моим родом меня преклоняет то, что до конца жизни они прожили больную, униженную жизнь местечковых евреев. Мой предок был конюхом при дворе, моя прабабка была прачкой при дворе…

Моя мама с 1915 года. Она была простой рабочей, делала кожу для обуви. Она жила долго и помнила все времена. Она мечтала, чтобы я стал актером, потому что она не могла себе этого позволить. Она не могла даже сапоги купить, чтобы пойти в местечковый клуб. Я был ее любимцем, и в день смерти, когда мама умирала, без ног, одинокая, никому не нужная, она в бреду кричала, орала: «Где мой Боря?!» (мать Моисеева скончалась в 1989 году. — Ф. Р.). И еще одна ее фраза, которая проволокла меня по жизни, которая держит за сердце и не отпускает, ставшая путеводной звездой моей карьеры: «Девки, — кричала она в тюрьме, — я родила…» — «Кого ты родила?» — «Гения. Я родила девку с яйцами!» Эту фразу, эту нить я несу во имя честного рода, давшего планете Земля честных пацанов. Один живет в Израиле, другой — в Литве, и третий — подданный Российской империи. У меня два брата: Анатолий и Маркс. Имя Маркс оттого, что мама была предана партии, которой она и была уничтожена в 1953 году. На каком-то партсобрании она крикнула: «Мне плевать на такую партию и на такого императора». За это она пострадала, но благодаря этому родился я. Она была женщиной, она знала, что дети ждут ее… и, наверное, она пошла на грех с надзирателем… Она провела в тюрьме почти два года, когда же родился я, ее выпустили, пожалели… У меня нет отца и нет отчества, которое придумали те, кто хочет сравнять меня с остальными…»

Семья Моисеевых жила в типичной коммуналке сталинских времен, построенной пленными немцами, где проживало без малого два десятка семей. Мать любила своего позднего ребенка, воспитывала как девочку и практически никогда не наказывала. Наверное, единственный раз она наказала его в шестилетнем возрасте, когда он сломал рождественскую елку, чтобы сделать себе из ее мишуры красивую корону. За этот проступок мать заставила его стоять голыми ногами на рассыпанной на полу соли.

Борис рос очень ранимым ребенком. Любую несправедливость по отношению к себе он воспринимал с таким трагизмом, что многих это пугало. Даже в том случае с короной он не смог вынести материнского наказания и в тот же день свалился в горячке. А затем, когда поправился, решил покончить жизнь самоубийством. От рокового шага его спас… Робертино Лоретти, песни которого Моисеев услышал тогда впервые. По его же словам, божественный голос певца настолько вдохновил его, что он дал себе клятву обязательно стать артистом.

В другой раз Моисеев едва не покончил с собой в четвертом классе. Тогда из-за плохих отметок и поведения учителя решили оставить его на второй год. Узнав об этом, Борис отправился на речку и бросился в ее холодную воду. А так как плавать он не умел, то, естественно, стал тонуть. К счастью, находившиеся рядом люди пришли к нему на помощь и спасли от верной гибели. Уже через день об этом поступке стало известно в школе, и учителя сочли за благо не связываться со столь эмоциональным ребенком. Моисеева перевели в пятый класс.

После восьми классов Моисеев отправился осуществлять свою мечту об актерской карьере и поступил в Минское хореографическое училище. По его же словам: «Меня хотели оттуда выгнать, но не выгнали. Я был в одном из младших классов пионервожатым, и у одного из пионеров (им было всего лишь по 9 лет) был день рождения. Чтобы отметить этот праздник, мы купили вина, и они все пили. Потом шел спектакль «Спящая красавица» и вместо «Вальса цветов» получился вальс пьяных маленьких пионеров. За это меня хотели выгнать. Но я сыграл сцену, что умираю, упал на пол, забился в истерике. Пожалели мою маму (не меня!), и мне разрешили продолжать учебу. Я был круглым двоечником. Я не учил химию, физику никогда. Но я очень хорошо знал специальность, я хорошо танцевал классику…»

Закончив училище в 1974 году, Моисеев по распределению в качестве балетного танцора попал в Харьковский театр оперы и балета. Именно там он впервые сильно влюбился в своего коллегу по труппе — балетного танцора Иварса. По словам Моисеева: «Я дико влюбился в Иварса, латыша. Романтика с огромными глазами, чистыми и красивыми. Я помню наш первый секс. Он был не физическим, а скорее — душевным. Это было раздевание и изнасилование души, но не тела… Моя любовь заставила меня даже оставить Харьков. Я уехал в Прибалтику, чтобы жить и работать где-то возле него… Он был моим первым любимым мужчиной…»

Как ни странно, но в Прибалтике, в Каунасе, Моисеев встретил женщину, которая в 1976 году родила ему сына — Амадея. В том же городе Моисеев вскоре познакомился еще с одной женщиной, которая вскоре круто изменила его судьбу, — Аллой Пугачевой. Их первая встреча произошла в 1975 году в ночном клубе «Орбита», где тогда выступал Моисеев. Пугачева зашла туда случайно, будучи с дочерью в гостях у родителей своего бывшего мужа Миколаса Орбакаса.

Б. Моисеев вспоминает: «В ресторане сидит тетка. Мне говорят: «Вот она, звезда». Я сел напротив и посмотрел ей прямо в глаза… В ней было что-то сумасшедшее, какой-то напор, какой-то порыв…»

После этой встречи пройдет каких-то пять лет, и судьба вновь сведет Моисеева и Пугачеву вместе. На этот раз местом встречи станет знаменитое варьете в Юрмале «Юрас перле». К тому времени Моисеев из рядового артиста превратился в главного балетмейстера Государственного балета Литовской ССР (до этого он танцевал в Государственном ансамбле Литвы «Тримитос» в Вильнюсе), однако его главная мечта — покорение Москвы — не оставляла его ни на минуту. И благодаря Пугачевой ему удалось ее осуществить.

Б. Моисеев вспоминает: «В 80-м году совершенно случайно я танцевал в Юрмале, в шоу, где, кстати, принимала участие и Лайма Вайкуле. Алла меня заметила. Она была там с Болдиным, Резником, его супругой Мунирой и Раймондом Паулсом. В силу какой-то моей экстравагантности они к Алле меня тогда подпустили, и я начал издалека, так, чтобы привлечь ее внимание. У меня тогда был такой номер «Синьор Ча-ча-ча» — я выходил, держа в зубах огромную розу. И вот я вышел с этой розой, поцеловал ее и бросил Алле на стол. Она так захотела поймать этот цветок, что только какая-то добрая случайность не позволила ей всем телом рухнуть на пол этого клуба.

Я думаю, она вспомнила ту каунасскую встречу. Потом ко мне подошел Болдин и сказал, что я очень понравился Алле, что она собирается делать новую программу… «Давайте созвонимся, может быть, так получится, что Алла пригласит вас работать в Москву». В то же время я получил приглашение от Паулса работать в шоу у Лаймы. Раймонд решил в то время потихоньку заниматься ее карьерой, ее репертуаром. Но как бы ни была хороша, изящна и мила Лайма — это не Алла Пугачева. Алла — это неповторимое явление природы…»

Через некоторое время после этой встречи Моисеев на свой страх и риск приехал в Москву с собственным шоу, которое он показывал в Олимпийской деревне. Вот как он сам вспоминает те дни:

«В то время я был уже звездой в Литве, два раза в неделю имел свою телевизионную передачу и каждую неделю танцевал там новую программу. Когда я появился в Москве, коммунисты меня не хотели. Гомосексуалист — раз и еврей — два. Этот шлейф тянулся за мной, хотя никто меня ни с кем не видел… А я тогда был дико влюблен в своего коллегу, в танцора. Сейчас он живет в одном маленьком белорусском городе. Нам приходилось скрываться только для того, чтобы подержаться за руки. Это было очень грустно. Но в то же время на всех тех коммунистических приемах находился какой-нибудь начальник, который обязательно хотел посидеть рядом со мной… Я вспоминаю конец 70-х… Эти коммунисты и комсомольцы водили танцоров в бани и трахались там. Их страшно тянуло на все это! И мы, молодые мальчики, играли в их игры. Нас заставляли это делать, нас запугивали…

На каждой комсомольской пьянке находился «террорист», любитель красивых тел молодых мальчиков. Это ни для кого не было секретом, это все знали. Я помню один из приемов в зале «Орленок», там сейчас — «Русская Тройка». Они мне кричали: «А ну, Боряшка, станцуй голым!» И я раздевался, чтобы потом поехать, допустим, на Дни комсомола на Камчатку или в Тунисскую республику. Потому что хотелось жить, хотелось, чтобы мое искусство было доступно всем…»

Вскоре Моисеев действительно получил приглашение от Пугачевой и вместе со своим трио «Экспрессия» был зачислен в ее коллектив. Более того, Моисеев стал не только членом пугачевской труппы, но и другом ее семьи. Когда из-за творческой загруженности Пугачевой и проблем со здоровьем ее матери — Зинаиды Архиповны — встал вопрос о том, с кем ехать отдыхать в Сочи ее дочери Кристине, решено было отправить ее именно с Моисеевым. Согласитесь, такое дело постороннему человеку Пугачева вряд ли бы доверила. И Моисеев прекрасно справился с этим поручением: Кристина вернулась домой прекрасно отдохнувшая и загоревшая.

Дебют Моисеева и трио «Экспрессия» в составе пугачевского коллектива состоялся в программе «Пришла и говорю». Дебют был признан удачным, однако вскоре из Министерства культуры пришло строгое указание: «Убрать ЭТО из программы!» (под ЭТИМ, естественно, подразумевался Моисеев). Пугачевой не хотелось лишать свою программу столь экстравагантного трио, поэтому она пустилась на хитрость — заставила Моисеева отпустить бородку, чтобы выглядеть более мужественно. Как ни странно, но чиновников из минкульта эта «поправка» вполне удовлетворила и проблема была благополучно решена.

Творческий альянс Моисеева с Пугачевой продолжался чуть больше семи лет, после чего распался. Почему? На этот счет существует две совершенно противоположные версии. По одной из них, Моисеев ушел от Пугачевой со скандалом из-за творческих разногласий, по другой — без всякого скандала под давлением внешних обстоятельств. Причем обе эти версии излагает в ряде своих интервью сам Моисеев. Послушаем эти признания.

«Собеседник», октябрь 1997 г.: «Я уходил со страшным скандалом — десять лет с ней (Пугачевой. — Ф. Р.) не разговаривали, вот только недавно снова начали общаться…»

«Мир новостей», декабрь 1997 г.: «Когда я разругался с Аллой и ушел из ее коллектива, мне не хотелось жить. Но я все-таки превозмог себя. И в этом мне помогло мое вечное желание быть звездой. Мое вечное тщеславие и вечный поиск…»

«Московский комсомолец», март 1998 г.: «Может быть, наступило время, когда захотелось стать самостоятельным. Я перешел планку «актер второго плана», потому что понял: мне есть что сказать. И так случилось, что группа собиралась в Индию — я уже руководил «Рециталом», — и мне сказали: «Ты не поедешь». Якобы я не прошел комитетские органы. Я думаю, сыграл роль мой дух космополитизма, который я никогда не скрывал. И я видел, как Алла переживала. И как она тянула (за что я ее очень уважаю) с этим честным разговором. Я все понял и тихо, без скандала ушел. И начал свою карьеру…»

И все же черная кошка между Моисеевым и Пугачевой тогда пробежала. Потому что многочисленные очевидцы происшедшего утверждали, что оба артиста действительно перестали друг с другом разговаривать. О том, какими были их отношения после этой размолвки, говорит и такой факт. «Стоит Богдан Титомир со своей шоблой 13-летних, и она (Пугачева. — Ф. Р.) ему говорит: «Познакомься! Это — главный педрила страны!» Для меня это было унизительно. Перед кем она сняла шляпу?! Она меня опустила этим, как в тюряге…» — рассказывает Моисеев.

Однако пройдет всего каких-то шесть-семь лет, и добрые отношения между Моисеевым и Пугачевой вновь восстановятся. Но вернемся в конец 80-х.

В 1989 году Моисеев на два с половиной года уехал в Италию, в Милан. Артист вспоминает: «Окна моего пансионата выходили на театр «Ла Скала», это самый центр Милана, и я видел, как занимался Нуриев. Тогда же я познакомился с примой труппы Нуриева. Парень этот был из Москвы, я не буду называть его фамилию, мы сдружились, и я стал вхож к Нуриеву. Это не значит, что мы ужинали вместе и просыпались утром вдвоем, близок с ним я не был никогда. Он был сверхгениален, и я горжусь тем, что дома у меня хранится его личный автограф и его тикет (билет)».

Во время пребывания Моисеева в Италии на родине артиста скончалась его мать. Однако никто из родственников Моисеева не сообщил ему об этом печальном событии, и он узнал об этом уже после того, как состоялись похороны. Б. Моисеев вспоминает:

«Связи с братьями я, к сожалению, не поддерживаю: я имею на них глубокую душевную обиду. Я провел два с половиной года за границей, не знал о маминой кончине… Они неправильно поступили: стали делить ее и мою мебель (я был одним из главных наследников), продавать за бесценок квартиру и хоронить на православном кладбище, к которому я не имею претензий, но на еврейском кладбище, рядом, — весь род ее, братья, сестры, которые тоже были раздавлены, унижены той системой, потому что они были евреями… Для меня ее православные похороны были большой обидой, сейчас я должен найти время, чтобы перенести ее к родителям, туда, где будет и мой последний приют…»

В 1991 году Моисеев вернулся на родину практически один, потому что большая часть его коллектива приняла решение остаться за границей. Для Моисеева это было сильным ударом, однако на родине его поджидало не менее серьезное испытание. Когда он вернулся в Москву, кто-то пустил слух, что он… болен СПИДом. Слух был настолько устойчив, что даже те, кто некогда называл себя другом Моисеева, теперь боялись подать ему руку. Так продолжалось в течение нескольких месяцев, которые Моисеев теперь старается не вспоминать. Именно тогда он от отчаяния дал нескольким печатным изданиям интервью, в которых откровенно признался в своих гомосексуальных наклонностях.

В 1992 году Моисеев вновь вернулся в активное творчество. В том году он подготовил большую программу «Империя чувств», в которую пригласил сразу нескольких звезд: Людмилу Зыкину, Клару Новикову, Лиз Митчел из легендарной группы «Бони М». Премьера программы состоялась в феврале 1993 года и вызвала самые противоречивые чувства. Например, во время концерта, когда на сцену вместе с Моисеевым вышла Зыкина, часть зрителей поднялась со своих мест и демонстративно покинула зал. Моисеев затем по этому поводу скажет: «Ушли непатриоты России. Ушли жлобы. И правильно сделали. Им не надо это смотреть. Им не надо Зыкину, не надо моей финальной точки — «Империи чувств», которую я посвятил Фреду Меркьюри…

Зыкина доверяет мне как режиссеру, доверяет моему чутью. Храбрый человек. Прилюдно целует меня и не боится быть дурно истолкованной: я же стою на сцене во всем прозрачном — голый, можно сказать…»

В 1992 году Моисеев получил прекрасную возможность расширить свой творческий диапазон. Режиссер Максим Бланк предложил ему сыграть главную роль в фильме «Месть шута» по опере Верди «Риголетто». (Еще одним кандидатом на эту роль был знаменитый танцовщик, проживающий ныне в Америке, Михаил Барышников.) Премьера фильма состоялась в августе 1994 года.

В 1995 году Моисеев пошел на новый эксперимент — начал петь. Стоит отметить, что к вокалу он уже однажды прибегал в конце 80-х — тогда Игорь Тальков специально по заказу ЦТ написал для новогоднего «Огонька» песню «Учитель танцев», которую и исполнил Моисеев. Однако дальше единственного исполнения дело тогда не пошло. И вот спустя почти десять лет Моисеев вновь вернулся к вокалу — на этот раз в своей новой программе «Дитя порока» (композитор Виктор Чайка). С этой программой Моисеев отправляется в гастрольный тур по стране, где публика принимает его по-разному: одни аплодируют, другие освистывают. На последних Моисеев практически не реагирует — за долгие годы своего пребывания на сцене он привык к хуле, раздающейся по его адресу. Однако есть хула, а есть критика. В качестве последней хочу привести слова человека, хорошо известного в мире шоу-бизнеса, — основателя и президента «Biz Enterprises» Бориса Зосимова. Вот его слова: «Отсутствие вкуса и недостаток культуры вызывают «милую» реакцию на Бориса Моисеева. Он достаточно посредственный танцор, с моей точки зрения. Он просто тусовщик. Я смотрю на него с позиции моего бизнеса и вижу, что он чрезвычайно непрофессионален. В шоу-бизнесе много тусовщиков, людей, которые пристроились. Они мелькают во всех программах, во всех тусовках. Они отличаются от других особой экстравагантностью, они эпатируют публику. И народ визжит…»

В 1996 году Моисеев выпускает в свет свою новую программу с не менее эпатирующим названием — «Падший ангел». Ее премьера состоялась в концертном зале «Россия», и все три концерта проходят с аншлагами. Тогда же выходит и первый CD Моисеева «Дитя порока», выпущенный фирмой «Poly Gram».

Весной следующего года появляется новое шоу Моисеева — «5 лет спустя». Вот как описывала это действо газета «Вечерний клуб»: «Концерт «крошки Бори», также известного под женским именем Берта, — это мюзикл, где он танцует сам и со своим балетом, поет, бегает по сцене и порхает, как жучок с крылышками, забрасывая зал презабавными репликами типа: «Стриптиза не будет — вы же не заказывали», «Зачем я вам нужен? Идите домой! У вас есть любимые мужчины и женщины и телевизор! Зачем вам я?!»

Он не боится шокировать публику. Его тема — «порок». Он не хочет казаться «хорошим», он не может стать «одинаковым».

В 1998 году Моисеев предстал перед публикой в разных обличьях. Например, его последний альбом носит совершенно неожиданное для певца, неэпатажное название «Праздник». И в то же время его последняя работа с молодым певцом Николаем Трубачом вновь посвящена теме геев — «Голубая луна». Песня быстро стала хитом и долгое время держалась на ведущих позициях в российских «чартах».

Кроме этого, Моисеев сообщил своим поклонникам, что вновь хочет попробовать себя в кино. Причем на этот раз в драматической роли — режиссер Александр Невзоров задумал снять Моисеева в главной роли в фильме «Второе пришествие». По замыслу режиссера, танцор должен сыграть некое исчадие ада.

Несмотря на то что Моисеев всегда относился к категории самых эпатажных артистов российской эстрады, его имя не слишком часто встречается в разделе скандальной хроники. Разве что изредка пресса смакует подробности его любовных романов. Например, в конце октября 1997 года газета «Ведомости. Москва» сообщила своим читателям, что у певца завершился четырехлетний роман с неким молодым человеком из Узбекистана по имени Альфред. Корреспондент Р. Рамазанов пишет: «Роман завязался холодным зимним вечером в одном из ночных клубов. У Фреда тогда совсем зашли в тупик мимолетные отношения с его предыдущим мальчиком-манекенщиком, иногда подрабатывавшим на подтанцовках с группой «Бони М».

Наш герой (Моисеев. — Ф. Р.) скучал в тот знаменательный вечер за столиком, не обращая ни на кого внимания. Возле барной стойки он вдруг почувствовал сверлящий взгляд из глубины зала, а спустя минуту услышал: «Отчего ты так печален, крошка?» По роковому стечению обстоятельств Борис тоже недавно расстался со своим другом и переживал времена тяжелой депрессии.

Оба сразу поняли, что эта встреча — дар судьбы. Но недолго длилось Борисово счастье. Это время танцор вспоминает как одно из самых значительных и насыщенных в своей полной скандалов и кутежей биографии…

Но, как известно, свято место пусто не бывает. Любвеобильный Борис предложил руку и сердце новому красавцу. Молодой человек довольно-таки успешно занимает образовавшийся вакуум в душе Моисеева. Недавно сладкая парочка была замечена корреспондентом «Ведомостей» в аптеке, куда новоиспеченные «супруги» прибыли за очередной партией изделия номер два. «Я выбираю безопасный секс», — томно произнес Борис».

Из интервью Б. Моисеева: «Я не боюсь своей причастности к касте гомосексуалистов очень высокого класса, для меня это не унизительно и не восторженно — это нормально. Я должен кому-то принадлежать: касте, культуре, своей стране. Я горжусь этим, и подтверждение моей гордости видели все — это «Овация». (Певец был удостоен этой премии в 1994 году. — Ф. Р.)

Да, я люблю богатых мужчин. Богатых — значит, не кошелек, а внутренне и физически богатых, дико люблю. Я могу постирать носки… своими руками богатому — еще раз подчеркиваю, богатому духом, телом, мозгами — или трусы… и мне это будет в кайф. И это моя жизнь. Я не знаю, кто я — сильный мужчина или сильная женщина, знаю одно: меня притягивает слово «любовь», я верю в него совершенно тупо, это один из китов, держащих меня…

Я не верю этим геевским карнавалам. Не верю их счастью — не бывает его у геев. У меня нет семьи, я не могу рожать, не могу жить с человеком официально, от этого много проблем…

Я не хочу, чтобы публика знала, что я добрый, не жадный, что я прекрасно готовлю, могу стирать, убирать. Я не хочу рассказывать, что я детям даю деньги, старым актерам даю деньги каждый год. Я главный шут для народа — не для знати, не для того, чтобы меня любил Ельцин или министр культуры. Сумасшедшая роль — меня любит только народ…

Вспоминаю трогательный случай. Новый год, мороз за двадцать градусов. Подхожу к подъезду — стоит девочка. Я говорю: «Девочка, ты с ума сошла, иди домой. Ты кто, москвичка?» — «Нет, — говорит, — я из Ростова приехала. Некуда мне идти, ты у меня один». И плачет. И я вижу, как слезы эти падают и замерзают, в стекляшки превращаются. А потом — безумство! — она предлагает мне подарок, маленькую рыбку золотую с бриллиантиком. Я ей говорю: «Может быть, не стоит меня так любить сильно? Все равно я миф. Актер — это миф. Ты не придумывай, что я там что-то могу серьезно». Плачет… И я к таким людям отношусь с трепетом, я преклоняюсь перед ними…

Я никогда не общался с Игорем Моисеевым. Но он мой мэтр. Однажды, на юбилее хора имени Пятницкого в 1994 году, оказался с ним в зале в одном ряду, так он сбежал. Наверное, испугался меня. Его моя персона шокировала. Но меня часто спрашивают, не родственники ли мы? В Америке у меня как-то поинтересовались: «Простите, вы не сын Игоря Моисеева?» А я ответил: «Нет, я его дочь…»

Я не попал в предвыборную кампанию Ельцина, я ни разу не выступал на Днях города — и никогда туда не попаду, уверен. Четыре года меня представляют на звание «заслуженный». Но я знаю, что представлять могут еще много лет, но я ничего не получу. Между тем я — почетный гражданин Америки, обладатель «Золотой розы» в Англии — премии, присуждаемой Лондонской Королевской академией танца… Может быть, мне нужно спеть «Погоду в доме» — я без злости это говорю. Без злости. Просто не мое это — петь такие песни. А мое (например, программы о СПИДе) никому не нужно и не интересно. Как и то, что я несу деткам, больным раком крови, в город Кемерово весь свой гонорар. Как и то, что я помогаю могилевским туберкулезным детям. Как и то, что последние годы отдаю деньги в Союз театральных деятелей, ветеранам. Но кому об этом интересно писать? Никому. Потому что все это делает Боря Моисеев…

Мои коллеги меня не принимают, не пускают к себе. В «Песню года», «Хит-парад Останкина», сборные концерты свои… Отчего? Зависть! ОНИ понимают, что я очень сильный и очень крутой, мозгами крутой, духовно крутой — ИМ это не дано. Все клипы, кроме последнего, запрещали показывать по ОРТ. Меня приглашают в какую-нибудь программу, а из эфира меня вырезают. Мне вручают премию «Овация», а эти три секунды награждения из эфира вырезают. Почему такая беспардонность? Что я сделал ущемляющего и уничтожающего для нации России? Когда я встречаю людей, которые клипы запрещают, они говорят: «Что вы, Боря, какие проблемы! Что, я запрещал?! Боже упаси…» Но я оптимист. Моя мама без ног умирала — и то была оптимисткой. Мне чем труднее, тем больше кайфа, это мазохизм, наверное, и дикое тщеславие. Всегда, даже когда жил в нищете, я хотел ехать только в первом классе…

Недавно я возвращался с шоу Вали Юдашкина. Поймал частника. И водитель слушает песню из моей программы «Королевство любви», которую я повезу на Бродвей, — «Глухонемая любовь». Я ему говорю: «Зачем ты включил этого пидера?» Он остановил машину: «Послушай, пошел бы ты…» Я снял шапку, стал ему доказывать, что я есть Боря Моисеев, но он так и не поверил. Ругался сильно. Но большего кайфа я давно не испытывал…» (Стоит отметить, что песню «Глухонемая любовь» Моисеев посвятил своему сыну Амадею, который работает в театре глухонемых в Кракове. Недавно отец получил от сына письмо, в котором есть такие строки: «Я счастливее тебя. Ведь я не могу слышать грязи, воплей, стона. Я слышу музыку любви…»)

Я часто думаю о старости. Наверное, это будет самый страшный эпизод в моей жизни. И я к нему готовлюсь. Морально, физически. Смерть моей матери полностью воспроизвела картину моего финала. Это одиночество, эти бесконечные болезни, это отсутствие всяческой помощи со стороны. Это, как говорят в народе, «некому воды подать». Я не стараюсь придумывать себе какую-то сказку про старость, потому что моя старость вне зависимости от моей популярности или сбережений, которые я накоплю, моя старость будет достойна моего детства: как я появился из уродства, убожества, ненависти, непризнания, непонимания, так я и уйду из этой жизни. И это ужасно. И именно потому я сегодня, как никогда, рвусь в бой. У меня нет внутреннего «стопа» — нет часа, дня, чтобы я не придумывал новый номер, новую историю для шоу или концерта…»

Ирина АЛЛЕГРОВА

И. Аллегрова родилась 20 января 1961 года в Ростове-на-Дону. Ее отец был театральным режиссером, заслуженным артистом Армянской ССР, мама — оперной певицей. Как гласит семейное предание, в 12 лет отец будущей звезды российской поп-эстрады сбежал из дома в бродячий цирк-шапито — очень хотел стать артистом. Работал там мальчиком на побегушках. За символическую плату выполнял самую грязную работу. Был настолько энергичным, живым, резвым, что коллеги дали ему прозвище Аллегрис (от музыкального термина «аллегро», что в переводе с итальянского означает «весело»). Когда в 17 лет его вернули в семью, он уже ездил с ансамблем оперетты, был достаточно известным артистом. Чуть позже, став штатным актером театра, он взял себе сценический псевдоним — Аллегров.

По словам Ирины, в детстве она не могла пропеть и двух нот. Родители были в панике, но потом выяснилось, у нее был прекрасно развит внутренний слух. Она все слышала, но не могла воспроизвести. Когда отец повел ее в Центральную музыкальную школу при консерватории (они тогда уже жили в Баку), мама взмолилась: «Я тебя прошу, все бесполезно — если скажут «нет», не мучай ребенка». Однако в школе сказали «да», и девочка стала заниматься музыкой. Учеба давалась ей легко, и уже через несколько лет преподаватели прочили ей большое будущее как пианистке. Но сама Ирина мечтала стать певицей. Однако петь самостоятельно боялась — вдруг не получится? Но в 13 лет внезапно набралась смелости и во время домашних занятий с бабушкой затянула неаполитанскую песню. Когда бабушка рассказала об этом родителям, те не поверили, сказали: «Да она с детства ни одну песню повторить не могла».

В десятом классе (в ЦМШ была одиннадцатилетка), когда надо было сдавать экзамены по обычным предметам, Ирину внезапно пригласили как певицу поехать на гастроли с оркестром радио и телевидения. Чтобы у дочери не было проблем с экзаменами, в школу отправился ее отец и уговорил учителя математики поставить ей тройку. Тот в ответ пошутил: «Но как же она с такой отметкой деньги будет считать?» Отец не растерялся: «Что касается денег, то у женщин с этим проблем никогда не бывает».

Замуж Аллегрова вышла довольно рано — в 18 лет. Причем не по любви. Она любила одного человека, но тот предпочел ей другую женщину. И в отместку ему Ирина вышла замуж за молодого человека, который давно добивался ее расположения. Позднее она так выскажется по поводу этого брака: «Я его считаю серьезной ошибкой. Сначала молодым надо пожить вместе, почувствовать друг друга, а потом заводить ребенка…»

У молодых вскоре родилась дочь Лала, однако на крепости их брака это обстоятельство совершенно не сказалось. Молодые не понимали друг друга и в конце концов вынуждены были расстаться. С тех пор ни Ирина, ни ее дочь с этим человеком больше не встречались.

Между тем через два года после рождения дочери Аллегрова решила отправиться покорять Москву. Лалу она оставила на попечение матери, которая вынуждена была навсегда оставить сцену (она потом долго будет упрекать в этом свою дочь).

В столице Аллегровой удалось устроиться певицей в варьете двух известных ресторанов: «Арбат» и «Звездное небо» в гостинице «Националь». В первом она исполняла всего лишь две песни и проработала ровно год, во-втором в два раза меньше — четыре месяца. Почему так мало? По ее же словам, там было много охотников до ее тела, а она руководствовалась принципом: «Любовь — это одно. Горизонтальное положение — другое». Не соблюдай она этот принцип, ее путь в звезды был бы намного короче. Например, однажды ее позвал к себе один очень известный пожилой композитор. Аллегрова имела прекрасную возможность взять у него песню и выступить с ней на одном из Всесоюзных фестивалей. Однако отдать свое произведение молодой певице композитор намеревался не бескорыстно. Несмотря на то что в соседней комнате была его супруга, композитор вполне откровенно стал предлагать Аллегровой стать его любовницей. А когда понял, что этого не будет, с сожалением развел руками и заявил: «Вы певица не моего плана».

И. Аллегрова вспоминает: «Не думаю, что сегодня расплата собственным телом — главная расплата. А вот во времена застоя так происходило сплошь и рядом. Я получила широкую известность, будучи уже не юной девочкой, как раз потому, что отказывала. Поймите, я не осуждаю тех людей, которые шли на это, так же как не осуждаю женщин древнейшей профессии, — победителей, как это ни цинично звучит, не судят. У каждого свои понятия о достоинстве и морали. Я тоже не синий чулок, но всегда считала отношения между мужчиной и женщиной таинством, замешенным на чувствах. А спать с кем-то ради достижения своих целей я никогда не стала бы, хотя подобных намеков и предложений была масса…

У меня перед глазами всегда был пример моей семьи. Папа с мамой были коллегами, и они при этом очень любили друг друга. Они никогда бы не изменили друг другу ради выгоды. Для того чтобы сделать ремонт в квартире, папа продал свою любимую коллекцию статуэток собак и часть библиотеки. Я это запомнила навсегда. Поэтому знала, что нужно рассчитывать только на себя. Стремления выйти за богатого человека, чтобы избавиться от трудностей, от работы, у меня никогда не было…»

В 1984 году Аллегрова знакомится с молодым продюсером Владимиром Дубовицким и вскоре выходит за него замуж. Через год Дубовицкий предпринимает попытку самостоятельно раскрутить свою жену и выходит на композитора Оскара Фельцмана. Однако, узнав, с кем связался ее муж, Аллегрова скептически замечает: «Ничего не выйдет. Я уже была у одного такого композитора, но мы друг друга так и не поняли». Но Дубовицкий был непреклонен и в конце концов уговорил супругу навестить композитора в его апартаментах. По словам певицы, та встреча прошла в теплой дружеской обстановке. Фельцман, сидя за пианино, погонял ее по своим песням, включая весь репертуар Софии Ротару, проверил ее диапазон. Своим впечатлением от гостьи остался доволен и отдал ей несколько своих песен. И буквально через несколько недель Аллегрова спела их на творческом вечере композитора. С тех пор своим первым «крестным отцом» на сцене Аллегрова считает Оскара Фельцмана. А вторым — Давида Тухманова. Почему его? Дело в том, что в 1985 году совместно с ним Дубовицкий создал группу «Электроклуб», первыми солистами которого стали Ирина Аллегрова и Игорь Тальков. Честно говоря, группа в первые годы своего существования так и не сумела выбиться в лидеры, и ее первая пластинка (вышла в 1986 году) мертвым грузом осела на прилавках музыкальных магазинов. У группы не было ни поклонников, ни своей публики. Желание объять необъятное — совместить в своем репертуаре хард-рок, эстраду и романсы — было заранее обречено на провал. Ведь массовый зритель не любит изысков и предпочитает слушать что-то одно, и желательно повеселее. Создатели «Электроклуба» это вовремя не поняли и поплатились собственной популярностью.

В 1987 году Аллегрова завоевала свою первую награду на профессиональной сцене — стала лауреатом Всесоюзного конкурса «Золотой камертон». Летом того же года кардинальные изменения произошли в группе «Электроклуб» — в ее состав влились трое музыкантов группы «Форум», среди которых был суперпопулярный в те годы певец Виктор Салтыков. Первые гастроли обновленного коллектива прошли в январе следующего года в Киеве и вызвали небывалый ажиотаж у публики. Достаточно сказать, что провожать музыкантов на вокзал пришли более 500 поклонников.

Тем временем, несмотря на то что группа «Электроклуб» постепенно набирала популярность, пребывание в ней стало тяготить Аллегрову. Ей все больше хотелось петь песни лирического плана, чего в составе группы ей сделать никак не удавалось. На этой почве у нее все чаще стали возникать напряженные отношения не только с мужем, но и с другими участниками ансамбля. Когда однажды она попыталась получить разрешение на включение в свой репертуар нескольких песен Игоря Николаева, ей было строго указано: такие песни нам не подходят. В конце концов терпение Аллегровой лопнуло, и в 1990 году она не только покинула «Электроклуб», но и развелась с Дубовицким (он затем женился на певице Татьяне Овсиенко). По словам И. Аллегровой: «Первый год работы с «Электроклубом» я была как бы «при группе», второй — «душой коллектива», а на третий — ушла, словно кошка, которая гуляет сама по себе. Ушла потому, что не хотела идти на поводу у зрителя, петь то, что неинтересно мне, но интересно публике. И все же я благодарна «Электроклубу» и всем тем, кто там работал, за то, что этот период стал для меня переходным».

Уйдя в свободное плавание, Аллегрова какое-то время всеми делами — и продюсерскими, и менеджерскими — занималась сама. Затем взяла себе в помощь двух директоров — Хизри Байтазиева и Абрама Сандлера. В те годы Аллегрова в основном исполняла песни одного композитора — Игоря Николаева, которого она считает своим третьим «крестным отцом». Ее боевое «крещение» произошло после исполнения его песен «Странник мой» и «Игрушка». В 1992 году в «Олимпийском» состоялись первые сольные концерты Аллегровой, которые имели огромный успех у публики. А. Перевалова после них написала: «Ирина Аллегрова — певица нашего времени, нашей потерянности и задушенности. Она помогает нам выдохнуть боль. Только Аллегрова может исполнять слезоточивые песни так, что язык не повернется над ними иронизировать. Плакальщица и заводила. Народная лицедейка. В концертной маске — она не просто в роли. Она — роль. Иная, чем дома, когда забирается на диван, топит ноги в толстом одеяле и позволяет себе отдых».

Аллегрова ворвалась на российскую эстраду в тот момент, когда эта эстрада испытывала жгучий голод на профессиональных исполнительниц. Публика, заметно уставшая от прежних кумиров (Пугачевой, Ротару), с нетерпением ждала новых открытий в области женского вокала, и это обстоятельство сыграло огромную роль в обретении популярности Аллегровой. Ее хрипловатый голос (сорвала его еще во время пребывания в «Электроклубе»), хулиганские повадки на сцене как нельзя точно вписались в ожидания публики и позволили ей занять свое место в отечественной эстраде. Кто-то из критиков даже назвал ее «еще одной разбитной Пугачевой». Сама Аллегрова в ответ на подобное сравнение как-то ответила: «Алла — монстр. Ее желательно не трогать. Когда меня спросили несколько иначе — «Кто первая?», я ответила — Аллегрова, но Пугачева — над этим реестром».

Справедливости ради стоит отметить, что наравне с почитателями таланта этой певицы у нее всегда было достаточно и хулителей. Например, известный продюсер Евгений Фридлянд так охарактеризовал ее так называемую «сексуальность»: «У многих артистов это не более чем подыгрывание. То есть они знают, что в этом направлении нужно где-то пошевелить, чтобы вызвать у публики соответствующую реакцию. И ломятся в эту дверь, не зная, как это нужно делать. И такими представителями, на мой взгляд, являются И. Аллегрова и М. Распутина. То, что они вытворяют на сцене, абсолютно несексуально, это пошло. Видимо, они сами пошлы, если считают это правильным. Это еще пережитки советской эстрады…»

В сольных концертах-92 Аллегрова исполнила песню своего нового автора — композитора Виктора Чайки «Транзитный пассажир», которая стала камнем преткновения в ее отношениях с Игорем Николаевым. Тот внезапно обиделся на Аллегрову, и их творческие связи прервались на целую пятилетку. После этого Чайка написал для певицы еще несколько песен, среди которых были такие шлягеры, как «Угонщица», «Сквозняки».

Между тем с клипом на песню «Транзитный пассажир» произошел скандал. Аллегровой предстояло показаться перед зрителем в обнаженном виде, однако она отказалась это делать, и в откровенных сценах ее заменила дублерша. Но публика-то этого не знала и связала увиденное с именем певицы. После этого каких только упреков ей не пришлось выслушивать от своих почитателей. Даже родной отец поначалу возмутился. А на объяснение дочери, что это не ее тело, он сказал: «Я вижу, что это не ты, но другие подумают иначе».

Вообще следует отметить, что в отличие от большинства своих коллег Аллегрова нечасто становилась героиней всевозможных сплетен и скандалов. Несмотря на то что ее сценическое поведение создавало образ эдакой разбитной и компанейской женщины (когда во время одного из концертов кто-то из зрителей крикнул «Ирина, давай!», она не растерялась и спросила: «Что, прямо здесь?»), ее личная жизнь всегда была надежно скрыта за плотной завесой секретности. Однако в конце 1993 года эту завесу все-таки удалось приподнять. Как оказалось, Аллегрова внезапно влюбилась в одного из танцоров своего коллектива, 33-летнего Игоря Капусту. Поначалу люди, наблюдавшие эти отношения, посчитали, что ни к чему серьезному это не приведет: мол, всего лишь увлечение. Это и понятно — мало кто мог предположить, что, потерпев неудачу в двух предыдущих браках, Аллегрова вдруг решится на третий. Но думающие так ошиблись. 8 мая 1994 года Ирина Аллегрова и Игорь Капуста обвенчались в церкви на улице Неждановой. Вот как описал это событие «Московский комсомолец»:

«В минувшее воскресенье народ, прогуливавшийся на тихом московском дворике в районе церкви на ул. Неждановой, был шокирован экстраординарным зрелищем: процессией, которую возглавляла звезда эстрады, четырежды «Певица года» хит-парада «Звуковой дорожки», дважды обладательница ежегодной национальной музыкальной поп-премии «Овация» и прочее, прочее — Ирина Аллегрова. Имидж ее в тот вечер был необычен: вместо привычных сексапильных лоскутков, обволакивающих томные бедра, и зазывного декольте мадам ослепляла округу дорогим подвенечным платьем, украшенным экзотическим цветком, кружевами и ленточками. Она нежно опиралась на руку спутника в изящном черном смокинге, а ее глаза излучали мягкий матовый блеск, присущий нашедшей семейное счастье женщине. Иными словами, претворив в жизнь собственный лозунг: «Ну что, бабоньки, покажем этим, в штанах, на что мы способны!» — Ирина Аллегрова вышла замуж.

Ее избранник — 33-летний и 185-сантиметровый танцор Игорь Капуста — еще не очень хорошо известен широкой публике. Однако его уже можно было видеть в последних телевизионных съемках певицы: с полгода он работает в сопровождающем г-жу Аллегрову танцевальном мужском дуэте. Его дебют в этом качестве состоялся на памятных сольных концертах певицы в ноябре прошлого года в зале «Россия». Он закончил Вагановское училище в Петербурге, некоторое время состоял на службе в Мариинском (Кировском) театре, затем ушел на эстраду и несколько лет проработал в известной танцевальной группе «Рецитал» (начинавшей в недрах Театра песни Аллы Пугачевой), откуда, похоже, Ирина Аллегрова и «угнала его у всех на виду»…

Церемонию освятил отец Владимир (Ригин). Круг приглашенных был узок и состоял из родных и ближайших друзей семьи, в том числе мамы и сестры Игоря, приехавших из Питера, дочери Ирины от первого брака Лалы и ее жениха Эрика, директора коллектива певицы Абрама Сандлера и др. Все прошло скромно, нешумно, хотя, когда процессия вышла из церкви и начала погружаться в лимузины с тем, чтобы отправиться на скромный праздничный ужин, проходившие мимо люди распознали в даме, облаченной в белоснежное платье, Ирину Аллегрову, и на улице случилась локальная паника…»

После свадьбы молодые решили жить не в городе, в малогабаритной двушке в Новых Черемушках, а перебрались за город — в шикарный трехэтажный дом, купленный у «крестного отца» Аллегровой, композитора Оскара Фельцмана. После приобретения недвижимости окрестности дома были заново перестроены и там появился настоящий бассейн. Стоит отметить, подобного сооружения тогда не было ни у одной российской поп-звезды (через год такой же бассейн построила у себя на даче Маша Распутина, о которой пойдет речь дальше).

К сожалению, тот год запомнился певице не только радостными событиями, но и печальными. Тогда ушел из жизни ее отец, с котором она была очень близка.

В 1995 году миллионы россиян внезапно обнаружили в Аллегровой еще один талант — писательницы. О чем речь? О любовных романах, на обложках которых значилось имя популярной певицы. Поначалу многие считали, что это всего лишь однофамилица Аллегровой, но затем сама певица публично подтвердила — книги действительно ее. Правда, она их не писала, а всего лишь надиктовывала. Чуть позже этот секрет раскрылся полностью. С тех пор как Аллегрова стала творчески сотрудничать с композитором Игорем Крутым и его фирмой «АРС» (Аллегрова стала первой женщиной-певицей, исполнившей песни Крутого), у одного из ее руководителей, который до этого работал литературным редактором в издательстве, возникла идея выпускать книги, надиктованные деятелями шоу-бизнеса. Начать решили с Юрия Айзеншписа и Михаила Шуфутинского, однако те по каким-то причинам отказались. И тогда вспомнили об Ирине Аллегровой. Далее послушаем ее собственный рассказ: «Когда-то в юности я этим баловалась. Как все, наверное: кто-то пишет стихи, кто-то истории. Я никогда не вела дневники, и эти истории — не воспоминания из моей жизни. Но они и не выдуманные, потому что написаны на основе того, что видела вокруг себя. Но — переделанные редактором. А поскольку я не сама все это писала, то и писательницей себя не считаю…»

Стоит отметить, что в отличие от магнитоальбомов певицы, которые расходились в продаже с удивительной быстротой, книги Аллегровой таким успехом не пользовались. Говорят, что фирма «АРС», выпустившая их, даже осталась в убытке.

Между тем отсутствие каких-либо сплетен вокруг имени Аллегровой не давало спокойно жить некоторым журналистам. Поэтому кое-кто из них пускался во все тяжкие, лишь бы наскрести что-нибудь пикантное из жизни певицы. А когда и это у них не получалось, в ход пускались откровенные инсинуации. Так, например, поступил некий журналист из одной областной газеты, написавший после гастролей певицы статью под названием «Ирина — женщина без комплексов». О чем писалось в этой статье? Вступление рассказывало о том, как Аллегрова приехала в новой песцовой шубе и декольтированном платье, спела всю программу под «фанеру», а потом, сидя в подпитии в ресторане «Октябрь», поведала некоторые интимные подробности из своей жизни, которые корреспондент и подслушал. Далее шли эти самые «подробности». Например, сообщалось, что настоящее имя певицы — Инесса Климчук. Что ее папа — врач, а мать — музыкальный работник. Что Инесса приехала в Москву из провинции и безуспешно пыталась поступить в эстрадно-цирковое училище, где и позаимствовала имя у соседки по общежитию, а фамилию — ткнув пальцем в первое попавшееся слово в Музыкальном словаре, оказавшееся «allegro». Далее шло самое «пикантное». Утверждалось, что Аллегрова была подстилкой у «акул» шоу-бизнеса, переспала со всеми — от Игоря Николаева до Игоря Крутого, включая техперсонал и музыкантов. Когда Климчук-Аллегрова работала в группе «Электроклуб», она забеременела от Виктора Салтыкова. Однако про это узнал один из создателей группы композитор Давид Тухманов и вежливо попросил влюбленных покинуть его коллектив. Вот такие «подробности».

Когда номер газеты с этой статьей достиг Москвы и попал к Аллегровой, она отреагировала следующим образом. Вот ее собственный рассказ: «Я нашла телефон редакции, позвонила и прикинулась девочкой-корреспондентом. «Здрасьте, — говорю. — Я хотела бы использовать цитаты из вашего интервью. Можно?» Журналист замялся: «Я писал только понаслышке. Все со слухов, я не беседовал с ней». И тут я не выдержала: «Ах ты, тварь поганая! Какое ты имел право писать всякую чушь? Ты мог написать о моей интимной жизни правду, но врать об этом я не позволю!»

Так получилось, но это была не последняя неприятность, обрушившаяся на Аллегрову в том году. Летом она стала жертвой еще одного скандала, наделавшего много шума в российской прессе. 27 августа 1996 года певица и ее администратор Александр Чулков были задержаны милицией и препровождены в отделение. Что же произошло?

Согласно расследованию, предпринятому журналистами газеты «Собеседник», события выглядели следующим образом. В тот день Аллегрова прилетела в Москву из Анапы с очередных гастролей. В дороге у нее сильно разболелся зуб, и ей понадобилась срочная помощь дантиста. Поэтому прямо из аэропорта ее отвезли в поликлинику российского МИДа. Там певице сделали обезболивание (боль была такая, что пришлось делать четыре укола) и вырвали злосчастный зуб. Обычно рану врачи обрабатывают йодом, но Аллегрова сообщила, что на йод у нее аллергия, и врач приложила к больному месту ватку, пропитанную 70-процентным раствором спирта. Врач потом рассказывала, что после операции, которая длилась час, Аллегрова едва держалась на ногах. Было видно, что ей очень плохо.

У муниципального рынка «Фаст» на Севастопольском проспекте Аллегровой захотелось купить арбуз. Вместе с администратором она вышла из машины и направилась к лотку. В это время к их автомобилю подъехала патрульная машина милиции и один из стражей порядка предъявил водителю певицы претензии по поводу неправильной парковки машины. Далее послушаем рассказ самих милиционеров.

С. Сериков: «Мы увидели, что за стеклом у заднего сиденья стояла наполовину пустая бутылка водки. Во время проверки документов у водителя появились женщина и мужчина. Явно подвыпившая дамочка спросила: «Что вы пристали к моему водителю?» Я попросил ее не мешать. Но она вдруг резко вышла из себя и стала тыкать мне в лицо удостоверением члена общественного совета ГАИ и кричать: «Видишь, генералом подписано. Вы мне все должны подчиняться и выполнять мои указания». На все уговоры успокоиться и отойти в сторону летели угрозы и сплошной мат. Мы расценили это как мелкое хулиганство, надели на Чулкова наручники и препроводили обоих в патрульную машину».

С. Пуршев: «То, что перед нами известная певица, мы поняли не сразу, а только когда вмешался ее спутник. Он стал грязно ругаться и орать на Серикова: «Как ты разговариваешь с Ириной Аллегровой? Она же звезда. Ты за это заплатишь. Завтра вы все будете уволены». Трудно поверить, что у этой грубой, вульгарной женщины есть толпы поклонников. Я вообще ее не слушаю…»

А вот как объясняет случившееся сама И. Аллегрова: «Мы купили арбуз, подошли к машине, я сразу же села на заднее сиденье. Саша подошел к милиционерам, которые разговаривали с шофером, и попросил их: «Ребята, в машине сидит Ирина Аллегрова. Мы возвращаемся с гастролей. Только что ей вырвали зуб. Мы торопимся домой. Побыстрее, пожалуйста». На это последовал ответ: «Нам все равно, кто сидит в машине». Тогда я вышла сама. Сразу же достала свое удостоверение члена общественного совета ГАИ. По правилам, они должны оказывать всяческое содействие владельцу этого документа. Но Сериков его посмотрел и кинул мне обратно через крышу машины. При этом еще огрызнулся: «Поешь — вот и пой». Разве это нормальное поведение милиции, которая должна меня охранять?! Неприятно обо всем этом вспоминать, меня сразу начинает трясти. Все слова этих людей разбавлялись матом. Мы ничего противозаконного не совершали. После своего хамства эти зарвавшиеся малолетки боялись нас отпустить. Они знали, что я встану на дыбы. Поэтому мы и оказались в милицейской машине».

Задержанных отвезли в 134-е отделение милиции, которое было прекрасно знакомо Аллегровой. Год назад на его территории у нее угнали «шестисотый» «Мерседес» (она его ласково называла «Бычок»), и певица умоляла милиционеров найти автомобиль. «Я для вас специально петь буду», — обещала она. Но «мерс» так и не нашли. И вот теперь певица вновь оказалась в стенах этого отделения.

Стражи порядка усадили Аллегрову с Чулковым на лавочку в дежурной комнате и составили протокол. Затем были приглашены свидетели происшествия, которые написали в своих показаниях, что «данная гражданка и неизвестный мужчина угрожали милиционерам, хватали их за руки, вели себя агрессивно». По словам Аллегровой, все это было подстроено милиционерами с целью оправдать свои противоправные действия.

После составления протокола у задержанных была взята проба на алкоголь. Проводивший это мероприятие врач А. Данилевский вспоминает: «Я никогда не думал, что Аллегрова брюнетка. Я ее сразу и не узнал. Она казалась спокойной, но было видно, что перед этим звезда немало выпила. Мне стало жаль Ирину. Я догадался, что она попала в неприятную историю. Но, к сожалению, все мы должны следовать букве закона. Алкометр показал две промиле алкоголя. Так я и записал в медицинском освидетельствовании. Когда певица уходила, я поцеловал ей руку и сказал, что люблю и уважаю ее…»

И. Аллегрова: «Две промиле, как я потом узнала, — это примерно бутылка водки. Если я столько выпью, то просто упаду. Будь я пьяна, меня бы не принял зубной врач. Когда нас привезли на экспертизу, я еще не отошла от наркоза и во рту у меня был проспиртованный тампон. Естественно, могло показаться, что от меня пахнет спиртным».

Согласно составленному протоколу, Аллегрова и Чулков нарушили 243-ю статью административного кодекса и обвинялись в мелком хулиганстве. На следующий день им надлежало явиться в ОВД «Черемушки» для дальнейшего разбирательства, но они это требование проигнорировали. Вместо этого Аллегрова собрала пресс-конференцию для журналистов, где поделилась своими впечатлениями о беззаконных действиях отдельных сотрудников столичной милиции. Аллегрова заявила: «Материального возмещения морального ущерба мы не требуем. Я делаю все это не только ради себя, хотя чувство моего собственного достоинства задето до крайности, сколько ради дочери, близких и всех, кто в нашей стране в любой момент может быть оскорблен и унижен ни за что».

Однако вернемся к творчеству Аллегровой. За последние четыре года свет увидели три ее альбома: «Императрица» (заглавную песню написал Игорь Николаев, с которым Аллегрова не сотрудничала около пяти лет), «Я тучи разведу руками» и «Незаконченный роман» (все песни, за исключением «Императрицы», написал Игорь Крутой). В конце 1997 года Аллегрова и Крутой совершили гастрольный тур по Сибири и Украине, дали большой концерт в Москве, посвященный выходу альбома «Незаконченный роман» (он записывался в Нью-Йорке). Критик К. Калинин в статье, посвященной выходу этого альбома, пишет: «Этот альбом — еще одно доказательство того, что певице по праву принадлежит неофициальное почетное звание «поющей актрисы». Она способна донести до публики любые эмоции и чувства, будь то любовь, ненависть или грусть… Все подвластно этой женщине! Веселая и разбитная в «Бабах-стервах» и «Капитане», мечтательная и романтичная в «Острове тысячи поцелуев» и «Весне в раю», откровенная и манящая в «Ее Высочестве», «Повелителе удовольствий» и «Ночных лилиях», любящая и страдающая в «Я улыбнусь тебе сквозь слезы» и «Не опоздай» и, наконец, нежная и ранимая в «Улыбке папы»… Создаваемые ею женские образы настолько гармоничны и осязаемы, что остается только поражаться таланту и мастерству исполнительницы…»

Из интервью И. Аллегровой: «Все артисты с экранов телевизоров стремятся показать, как они дружны. А на самом деле между нами пропасть. При том, что на встречах, а особенно на съемках все мы целуемся и обнимаемся. В основном это чувство царит среди женщин-певиц. Каждая считает себя лучше другой. Я дала нашей эстраде свое собственное определение — это «террариум друзей»…

Если коротко описать мою жизнь, то получится следующее. Жила маленькая девочка, которая выросла среди добрых талантливых людей. Потом она попала в большой страшный лес. Узнала, что такое неискренность, грязь, предательство. Перед ней была большая тяжелая дубовая дверь, за которую очень хотелость попасть и сказать: «Вы меня просто послушайте, может, я что-то могу». Самой открыть тяжело, а помогать никто не хотел. Потихоньку плечом отодвигала ее, отодвигала… И протиснулась…

Так все и было. Домой к нам приходили такие всеми любимые люди, как Шмыга, Магомаев. Мне довелось встретиться с Хачатуряном, Ростроповичем, который как-то перед журналистами пошутил, что самое его яркое впечатление от Баку — эта маленькая девочка. Потом Москва, дяди с потными руками. Помню, что проезжала мимо телецентра, и он представлялся мне великолепным дворцом. А сейчас, когда зовут на съемку, думаешь: «Боже, как же далеко ехать…»

В конце 1999 года брак Ирины Аллегровой и Игорем Капусой распался. Что послужило поводом к этому, доподлинно так и не известно, но расстались супруги отнюдь не друзьями. Известно, например, что Аллегрова запретила охране пускать своего бывшего мужа на порог собственного дома. Поскольку артистка не любит никого пускать в свою личную жизнь свой развод она комментировала в прессе крайне скупо. Вот ее слова:

«Я сама решила, что нам пора расстаться. Мне не везет с мужчинами. Я сама его избаловала. Я сажаю мужиков себе на голову. И очень быстро они начинают забывать, кто я в их жизни, а кто они — в моей. И со всеми ними происходит одно и то же: сначала они распускают перышки, потом — павлиньи хвосты и забывают спасибо сказать…»

Примерно в это же время в попсовой тусовке пошли слухи еще об одном разводе Аллегровой, на этот раз творческом — с Игорем Крутым. В течение нескольких лет их связывала творческая дружба, которая, казалась незыблемой. Однако затем между ними пробежала черная кошка. По самой распространенной версии, виновником этого стал кто-то из завистников певицы, нашептавший какие-то гадости про нее композитору. И тот прервал с ней отношения. Поэтому в последний альбом Аллегровой под названием «Театр» (2000) ни одна песня Игоря Крутого не вошла.

В начале 2000 года с певицей произошла еще одна неприятная история, которая могла стоить ей больших проблем со здоровьем. Случилось это в Армении, где Аллегрова выступала с гастролями. После очередной песни к певице подошел мужчина с цветами, однако вместо того, чтобы подарить их ей, внезапно схватил ее в охапку и швырнул с двухметровой сцены. При падении Аллегрова упала спиной на парапет, и ее позвоночник чудом выдержал такой удар. Ошарашенные охранники певицы тут же бросились к ней, а мужчина спокойно покинул сцену. Самое удивительное, но Аллегрова не стала поднимать вокруг этого инцидента шум. По ее же словам: «Пусть скажет спасибо, что я отделалась легким ушибом спины. И мне не хотелось ввязываться в судебное разбирательство, поэтому его не стали задерживать…».

Олег ГАЗМАНОВ

О. Газманов родился 22 июля 1951 года в Калининграде в семье военнослужащего. Его родители были фронтовиками, прошедшими войну от начала до конца, но разными дорогами. Отец воевал на флоте, мать — врачевала в военном госпитале (она участвовала в боях за Прибалтику, воевала на Дальнем Востоке).

Детство Газманова прошло в Калининграде — городе, который даже спустя десятилетие хранил в себе отголоски минувшей войны. Местная детвора только тем и занималась, что рыскала по заброшенным местам и искала оружие и боеприпасы. Занимался этим и Олег, который довольно скоро сумел собрать у себя целый склад оружия. В его арсенале имелся даже немецкий станковый пулемет, правда, ржавый. Пулемет Олег хранил дома и частенько, пока родители были на работе, ставил его на подоконник и «стрелял» по воображаемому противнику. Но однажды эти стрельбы закончились плачевно. В тот день курок пулемета никак не хотел нажиматься, и Олег решил раскачать его с помощью молотка. Однако после первого же удара пулемет свалился с подоконника и со всего размаха ударил Олега по мизинцу. К счастью, в это время домой с работы вернулась мама и, увидев кровоточащий палец сына, тут же повела его в военный госпиталь (благо семья Газмановых жила на его территории).

Стоит отметить, что травма мизинца была не самой страшной расплатой за увлечение трофейным оружием. Ведь многие ровесники Олега погибли после неумелого обращения с оружием и боеприпасами. Мог неоднократно погибнуть и Олег, но судьба оказалась к нему более благосклонна. Например, однажды он нашел на территории госпиталя противотанковую мину. Поначалу он захотел оттащить ее домой, но она оказалась настолько тяжелой, что слабые руки мальчишки так и не смогли оторвать ее от земли. И тогда Олег решил вскрыть мину прямо на месте. Для этого он вооружился камнем и стал усердно колотить по ее металлической обшивке. Чтобы случилась трагедия, хватило бы и нескольких ударов, но удача в тот день оказалась на стороне Олега. Мимо проходили военные. Они обратили внимание на предмет, который собирался вскрыть юный следопыт, и тут же оттащили его от мины.

В другой раз смерть едва не настигла Газманова в стенах его квартиры. Причем на этот раз причиной трагедии стало не оружие, а обыкновенный пожар. Дело было так.

В тот день Олег остался дома один и решил построить для себя шалаш из мягких кресел. Для этого он перевернул их спинка к спинке и забрался под них с зажженной свечой. Но так как место под «шалаш» он выбрал прямо возле окна, пламя от свечи попало на занавеску. Начался пожар, который погасить своими силами Олег, естественно, не смог. Поэтому, когда горящая занавеска упала на кресла и те начали гореть, он не нашел ничего лучшего, как убежать в другую комнату и закрыться на ключ. Пожар между тем продолжал бушевать и грозил перекинуться и во вторую комнату, когда домой внезапно вернулись родители. По словам Газманова, он не помнит, как тушили огонь, но то, что задница после этого болела очень сильно, запомнил на всю жизнь.

Еще один неприятный случай произошел с Газмановым 1 сентября 1958 года, когда он должен был впервые переступить порог школы. За парту он в тот день так и не попал. Что же произошло? Они с мамой шли по улице и очень торопились, поэтому не заметили, как рядом с ними появилась пьяная женщина на велосипеде. Совершенно не соблюдая даже элементарных правил дорожного движения, эта велосипедистка внезапно съехала на обочину и врезалась в маленького Олега. Он упал лицом на асфальт и сильно рассек бровь. И пришлось ему вместо школы мчаться вместе с мамой в военный госпиталь.

О. Газманов вспоминает: «Я в детстве был дико конопатый. У меня были такие ядреные веснушки, что только ленивый не говорил на мой счет: «конопатый, конопатый, убил дедушку лопатой». При этом у меня были черные волосы. И вот однажды в аптеке я купил мазь от веснушек. На ночь намазал свою физиономию, а наутро выглядел так, будто меня возили лицом по асфальту. Кожа новая наросла с еще более ядреными веснушками.

А по поводу роста я никогда не расстраивался. Меня, конечно, задирали в школе, думали, маленький — не даст сдачи. Я был маленький, но на удивление отчаянный…

Так вышло, что я был самым «молодым» в нашей дворовой компании. Старшие ребята иногда не хотели брать меня с собой. Например, слазить за яблоками в чужой сад. Опасались, что я не смогу через забор перелезть и убежать вовремя. Это меня страшно обижало. Я плакал горькими слезами. Ведь тоже хотелось погеройствовать: у нашей семьи росли свои яблони, но обобрать чужие было особым шиком из-за экстремальной ситуации. Экстремальность создавалась тем, что в саду оказывалась собака или кто-то из владельцев мог схватить за руку. Главарями самой известной в районе банды были три брата, которые учились в моей школе. Я не очень хорошо представлял себе их дела, но давал им списывать математику. А они дарили мне финки, которые я любил метать в двери или в деревья…

Самое яркое школьное воспоминание — жуткая обида на нашу классную. Она меня терроризировала из-за того, что часто пропускал занятия и не вносил лепты в официальные праздники. Я неплохо рисовал, так что школьные стенгазеты были на мне. А времени в обрез — я был в сборной области по спортивной гимнастике. «Что мне сборная! — возмущалась наша классная дама. — Ты за школу давай!» Из-за этого даже было под вопросом мое вступление в комсомол…»

Между тем петь Газманов начал в детстве. Хотя поначалу музыка вызывала в нем не самые приятные чувства. Почему? Подруга его матери была большим чином в музыкальном образовании и уговорила отдать Олега в музыкальную школу. Так в пять лет он впервые взял в руки скрипку. Однако ему попался такой жесткий преподаватель, что уже через два-три года он возненавидел музыку во всех ее проявлениях и стал «изменять» ей со спортом. Несмотря на то что у него был врожденный порок сердца и физические упражнения исключались, Газманов сразу после занятий в «музыкалке» шел в спортивную секцию и с упоением раскачивался на брусьях или висел на кольцах. Родители про новое увлечение своего сына не знали, а сам он тщательно скрывал от них правду (иногда, чтобы провести родителей, он пускался во все тяжкие: например, тайком покидал дом, спускаясь по водосточной трубе). И все же рано или поздно, но правда должна была открыться. Когда это произошло, в доме случился жуткий скандал и мать с отцом попытались запретить сыну заниматься спортом. Но он так ожесточенно отстаивал свое право на занятие любимым делом, что родители в конце концов вынуждены были уступить. Каково же было их удивление, когда через каких-то пару лет занятий спортом у их сына пропали врожденные шумы в сердце. К тому времени Олег уже был неплохим гимнастом, выступал за сборную области и города. Однако в 9-м классе он раздробил ноги о перекладину и надолго угодил в больницу. После этого с интенсивными занятиями спортом пришлось завязать.

Учился Газманов средне, да и дисциплинированностью никогда не отличался. По его же словам, его со скрипом приняли сначала в пионеры, затем в комсомольцы. Но трудным подростком он никогда не был. Наоборот, всегда отличался добрым и покладистым характером. Во многом это была заслуга его родителей, которые воспитывали сына на положительных примерах. Певец вспоминает: «Меня с детства учили: «Нельзя, Олег, причинять неудобства окружающим». Я не могу, например, разбудить спящего человека. Не могу обращаться с просьбами к незнакомым людям. Однажды мне вырезали аппендицит. Операцию провели, как я потом шутил, в полевых условиях. Но тогда мне было не до шуток: врачи забыли сделать обезболивающий укол. Ночью хотелось кричать от боли, я заворачивал в узел свою кровать, но не пикнул. Потому что со мной в палате лежали еще шесть человек. И они спали…»

После окончания школы Газманов решил податься в моряки и поступил в Калининградское высшее инженерно-морское училище. Получил в нем профессию инженера-минера и в 1973 году в звании лейтенанта проходил службу под Ригой на минно-торпедных складах. На базе было человек 50 военнослужащих и 70 женщин из ВОХРа, у которых Газманов пользовался большой популярностью. И все из-за своей любви к музыке: на праздничных вечерах Олег обычно пел под гитару задушевные песни.

Отслужив положенный срок, Газманов вскоре вернулся в родной Калининград и три года работал по специальности на кафедре инженерно-морского училища. Затем поступил в аспирантуру. Впереди его ждала кандидатская диссертация, ученая степень и научная деятельность. Однако Газманов внезапно решает уйти из науки и посвятить себя музыке: в конце 70-х он поступает в Калининградское музыкальное училище. Параллельно с учебой работает в разных музыкальных ансамблях, в том числе в «Синей птице», «Галактике», поет в основном в ресторанах. Тогда же меняется и его личная жизнь — он женится на девушке по имени Ирина, химике по образованию. В начале 80-х у них родился сын Родион.

В 1983 году Газманов принимает решение отправиться в Москву и попытать счастья там. В столице он снимает квартиру и устраивается на работу в один из ресторанных ансамблей. Больших денег эта деятельность ему тогда не приносила, поэтому в свободное время он подрабатывает грузчиком. Большая часть заработанных средств уходит жене и сыну, которые остались в Калининграде. По словам Газманова: «Я не имел денег, ходил в столовую, потому что хлеб там был к обеду бесплатным; брал хлеб с солью, тихо читал газету и поедал полподноса хлеба. Но самое главное, что я верил в себя. Где бы я ни пел, кому ни показывал бы свои песни — это нравилось людям…»

К середине 80-х имя Газманова было уже достаточно популярно в неофициальных музыкальных кругах столицы. О степени этой популярности можно судить хотя бы по такому факту. Когда Газманов попытался устроиться в одну из рок-групп, выезжающую на гастроли за границу, ему ответили отказом. На удивленный вопрос Газманова «почему?» руководитель коллектива ответил, что не хочет связываться с КГБ. «Ведь ты у них «под колпаком». Так Газманов узнал, что его внимательно слушают не только простые слушатели, но и люди «в штатском».

В 1986 году Газманову удалось перевезти из Калининграда в Москву жену и сына. Родиону тогда было пять лет, и Газманову внезапно пришла в голову идея сделать из него звезду. О том, что этому предшествовало, рассказывает первый продюсер Газманова Александр Толмацкий:

«Композитор Юрий Чернавский организовал продюсерскую фирму, которая называлась «Рекорд». И на этой студии я занимался дискотеками, и никому не известный Олег Газманов пытался стать артистом. Совершенно случайно мы там с ним и познакомились. Потом вдруг Олег потерял голос, срочно поменял слова у песни, которую собирался записать, и эту песню спел тоже Газманов, но Родион. Произведение называлось «Люси». С ним же Газмановы отправились в Сочи, где Родион выступал среди большой тусовки музыкантов, а Олег был не более чем «папа Родиона Газманова». Так совпало, что в то же время в Сочи отдыхал и я. Мы столкнулись и разговорились. Олег хотел подыскать человека, который занялся бы карьерой Родиона. И я почему-то согласился взяться за это дело…»

Широкий зритель познакомился с песней «Люси» в исполнении Родиона Газманова в конце 1987 года. Причем произошло это благодаря помощи Аллы Пугачевой. Она вела один из выпусков «Утренней почты» и решила на свой страх и риск пустить в эфир клип с участием Родиона. Эффект был ошеломляющим — вскоре после показа зрители буквально завалили Центральное телевидение восторженными отзывами. Так имена отца и сына Газмановых зазвучали на всю страну. (В хит-параде «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец» песня «Люси» появилась в мае 1988 года и заняла 10-е место.)

Вспоминает А. Толмацкий: «Поработав с Родионом, я навсегда зарекся работать с детьми. Дело в том, что популярность портит детей гораздо больше, чем взрослых. Когда к маленькому мальчику каждый день подходят дяденьки и тетеньки и говорят: «Миша (или Петя), ты такой хороший мальчик, такой красивый и гениальный!» — то мальчик почти наверняка через некоторое время превратится в скверного ребенка с отвратительным характером, и неизвестно, что потом из него вырастет. Да и вообще нехорошо на детях зарабатывать деньги. Слава богу, Олег все это понял, и мы вовремя прекратили делать из Родиона известного артиста.

После чего Олег меня долго уговаривал сделать таким артистом его самого: «Саша, я готов петь бесплатно!» Ну, это известная сказка — когда кто-то только начинает свою карьеру, он готов на все. Олег, безусловно, талантливый человек, писал хорошие песни. Но он не с того начал — пытался петь какие-то «рэгги» и прочую ерунду, которая не имела никакого отклика. А приличные вещи раздавал направо и налево. Вот Александр Кальянов спел «Путану». (В марте 1989 года эта песня заняла в хит-параде «ЗД» 10-е место. — Ф. Р.) Я Газманову и говорю: «Старик, что же ты такую песню-то хорошую отдал Кальянову? Надо бы тебе ее перепеть самому». Он послушался моего совета, спел, мы записали на нее клип. И тут наконец пошло вокруг Олега какое-то движение…» (Отмечу, что песня «Путана» так понравилась столичным проституткам, что они пообещали ее автору в качестве подарка бесплатное обслуживание. Но Газманов этот «подарок» отклонил. — Ф. Р.)

В марте 1989 года песня «Свежий ветер» в исполнении Газманова заняла в хит-параде «ЗД» 7-е место. А спустя пять месяцев в этот же хит-парад попала и песня «Есаул» (16-е место). По итогам года Олег Газманов был назван лучшим композитором 1989 года (одной из лучших песен года была названа его песня «Грешный путь» в исполнении Валерия Леонтьева).

Очень удачно начался для Газманова и следующий год. Его песня «Эскадрон» возглавила сразу несколько хит-парадов — «ЗД», хит-парад ТАСС. Почти такой же успех (2-е место) выпал и на долю другой его песни — «Ламбада». С этого момента песни Олега Газманова надолго прописались в хит-парадах большинства отечественных изданий.

В начале 90-х Газманов, безусловно, являл из себя самобытное явление на отечественной эстраде. Он первым из отечественных исполнителей стал применять в своих выступлениях гимнастические упражения (прыжки, кувырки, перевороты), за что тут же получил прозвище Акробат. Стоит отметить, что чуть позже эти прыжки едва не будут стоить ему карьеры. У Газманова начнутся боли в позвоночнике, и он потратит много времени и сил на то, чтобы вылечиться. Когда традиционная медицина окажется бессильной, певец обратится за помощью сначала к экстрасенсам, а затем к некоему врачу из Сочи. Последний его и вылечит.

В 1991 году из-за тяжелой экономической ситуации в стране посещаемость концертов большинства эстрадных звезд катастрофически упала. В то же время массовое проникновение на отечественный рынок записей западных исполнителей (грампластинки, видеоклипы, аудиокассеты) грозило полным забвением многим российским поп-звездам, записи которых не шли ни в какое сравнение с зарубежными аналогами. В пору было бить тревогу, что одним из первых и сделал Газманов. Весной 1992 года в питерской газете «Смена» (чуть позже и в московском «Джокере») было опубликовано его открытое письмо под заголовком: «Хватит низкопоклонствовать перед Западом!» Приведу его полностью:

«Меня в последнее время часто посещают «мысли-скакуны» вот насчет чего: у нас ныне день и ночь крутят клипы и пластинки западных исполнителей. Все прекрасно, но есть тут явный перебор.

Клипы у них выполнены на таком техническом уровне, что нам далеко, записи сделаны очень круто. Удивительно другое. Везде на Западе на сей счет существует квотирование. Они защищают свой внутренний рынок от иностранной продукции. У нас же, выходит, все наоборот. На всех хороших радиостанциях, на УКВ, в стереозвучании крутят только западную музыку. Это страшно, я вам скажу! Они просто не ведают, что творят! Везде, во всех цивилизованных и прочих странах, свою национальную музыку пытаются субсидировать, поднимать на более высокий уровень. Мы же просто так, за спасибо, забиваем головы нашим детям той музыкой, которая заведомо не будет здесь основной.

Дети между тем поют МОИ ПЕСНИ. Почему? Здесь уже срабатывает этнографический момент. В песнях этих фолк-мотивы присутствуют. И слава богу! И надо развивать эту линию. Я за то, чтобы скорей появились группы «народные», пелись бы романсы, рок-баллады, дискотечные частушки.

Пусть бы лучше на Западе нашу музыку слушали! Стинг и тот цитирует некоторые моменты из нашей музыки, включает в свои пластинки. А мы наоборот — крутим сейчас хип-хопы, рэпы… Это хорошо, но до определенного момента. Все равно мы никогда — никогда! — не сделаем рок-н-ролл, хип-хоп, хаус, рэп лучше, чем они. И будем всегда рабами, всегда будем за ними идти следом. Это страшно!

Думаете, мне легко? Думаете, меня все понимают и поддерживают? Мне очень трудно! Я в одиночку бьюсь! У меня своей студии нет, я не могу дома заниматься — квартира маленькая, двухкомнатная. У меня нет своей концертной площадки, нет базы, где можно репетировать… Телевидение и радио по-прежнему не платят авторам с прокручивания их продукции, напротив, — требуют, чтобы музыканты сами за все платили, причем цены на клипы и аудиозаписи бешено выросли. У меня нет спонсоров. Сложно!

Вы представьте себе, в каком состоянии все остальные, не самые популярные музыканты находятся!..»

Этот «крик души» известного исполнителя не остался без внимания со стороны журналистов. Один из них — М. Садчиков — в «Джокере», рядом с письмом Газманова, поместил свой ответ. Приведу из него лишь несколько отрывков:

«…Если бы не появился на наших экранах «Супер Чэннел» с самым свежим, между прочим, материалом, а также десятки станций, крутящих сейчас все самое лучшее и качественное, что создано за рубежом, то до сих пор мы так бы и жили тут под «Ласковый май» с «Миражами».

Что касается квотирования и дотаций на национальную музыку, то здесь я с тобой, Олег, согласен. Только если дело касается какой-нибудь там Франции, Италии или Испании, то защищают они свой музыкальный рынок от англо-американского нашествия родным конкурентоспособным и, главное, качественным товаром, а не попсовыми подделками «а-ля Одесса-мама». Именно ка-че-ствен-ными.

Задача у тебя, Олег, очень благородная, и ты ее с достоинством и честью уже на 100 % выполнил. Вся страна и так уже пляшет и танцует лишь под твои шлягеры (особенно в ресторанах).

Ну а последний абзац твоего монолога просто вызывает нервный смех. Да, у тебя действительно двухкомнатная малогабаритная квартира, но у тебя и твоего директора по нескольку иномарок. Так обменяй одну на квартиру, и вопрос решен. Другую можно поменять на дачу и там оборудовать студию (чем не место для творческой работы на благо Отечества?). У тебя, бедненький, нет спонсора, и ты переживаешь за других музыкантов, не самых популярных. Но ведь ты звезда № 1 и неплохо зарабатываешь за концертные турне. Остальным-то этого не дано…»

Любопытно отметить, что пройдет всего лишь год после этой публикации, и дела на российской поп-сцене существенно изменятся. Отечественный слушатель вновь повернется лицом к родным исполнителям, число которых заметно увеличится за счет оборотистой молодежи. Что касается Газманова, то его звездный статус еще более упрочится по всем показателям. Взять, к примеру, творчество. Войдя в конце 80-х в пятерку самых аншлаговых артистов, Газманов прочно удержит эту позицию и четыре года спустя, собирая за один концерт порядка 2–2,5 тыс. долларов. И эти заработки позволят ему сделать то, чего он не сумел сделать раньше, — улучшить свои жилищные условия. С помощью столичной мэрии он получит трехкомнатную квартиру, купит еще одну четырехкомнатную и дачу в Серебряном Бору.

О. Газманов вспоминает: «Эту дачу мне выделил бывший мэр Москвы Гавриил Харитонович Попов. Он мне ее не подарил, как думали многие, а отдал в аренду. Тогда это была не дача, а разваленный сарай. Без водопровода, без канализации, без отопления. Я своими руками колол дрова, таскал воду и постепенно привел этот сарай в божеский вид. Разумеется, помогли строители. Там появились небольшая студия и прочие удобства…»

В том же 93-м году в некогда дружном коллективе Газманова произойдет ряд конфликтов. С певцом сначала расстанется его продюсер Александр Толмацкий, затем из коллектива уйдет Галина Романова. В чем суть этих конфликтов? Слово А. Толмацкому:

«Как бы артист ни был талантлив, в определенный момент у него начинается болезнь, которую обычно называют «звездной», а я называю по-другому — «падение мешка с деньгами с большой высоты на голову». Шея не выдерживает, мозги сплющиваются и начинают шевелиться по-другому. Так, в какой-то момент Олег решил, что я его сильно обманываю. И мы с ним поругались на финансовой почве. Хотя по сегодняшним меркам (интервью бралось в мае 1997 г. — Ф. Р.) я с ним работал на сверхльготных условиях. Я был для него одновременно и мама, и папа — везде с ним ездил, не отпуская ни на шаг и во всем помогая…»

Уход Галины Романовой также был вызван проблемами финансового плана. Она была недовольна тем заработком, который получала в группе «Эскадрон», попыталась поговорить об этом с Газмановым, но тот не захотел ей помочь. И Романова ушла из коллектива. Вскоре ее продюсером стал все тот же Александр Толмацкий, с которым они подготовили первую сольную программу. Однако ее выход был омрачен новым скандалом, в котором главным действующим лицом вновь оказался Газманов. На этот раз весь сыр-бор разгорелся вокруг его песни «Эй, моряк». По словам Романовой, Газманов подарил ей эту песню еще в «Эскадроне», поэтому она включила ее в свой новый репертуар без всякого опасения быть уличенной в воровстве. Но сам автор утверждал обратное и теперь, когда их пути разошлись, требовал за исполнение своего произведения 7 тысяч долларов. Проблема заключалась в том, что между автором и исполнителем не было заключено никакого юридического контракта, поэтому трактовать ситуацию можно было по-разному. Спор длился в течение месяца, после чего разрешился вполне банально: Романова исключила песню «Морячка» из своего репертуара. Жаль, потому что исполняла она ее блестяще, что называется, с душой. Газманов после этого ничего не выиграл, только потерял — лучше Романовой эту песню так никто и не исполнил. Почему он не захотел, чтобы ее исполняла именно эта певица, непонятно. Может быть, корни этого конфликта зарыты в том времени, когда Романова еще выступала в «Эскадроне»?

Рассказывает А. Толмацкий: «В свое время Галя работала на подпевках у Олега Газманова. Они вовсе не были любовниками, хотя многие так считали (публика всегда склонна видеть всех любовниками и любовницами, голубых жеребцами, а жеребцов голубыми). Даже напротив, с трудом находили контакт — Галя все время жаловалась, что с Олегом очень тяжело работать. Когда у меня произошел разрыв с Газмановым, я предложил Гале свою помощь по ее раскрутке. Очень долго мы подбирали репертуар. Потом наконец нашли подходящего композитора. И в результате появился тот самый музыкальный материал, который соответствует ее внешности и возрасту (ведь она не молодая девушка, и песни у нее должны быть соответствующие)…

В принципе артистом может стать любой человек, который имеет желание. Совершенно необязательно иметь оперный голос и шикарные внешние данные. Для успеха достаточно обычных вокальных данных и средней внешности. Много лет назад, случайно услышав еще неизвестную Таню Буланову, я сказал Газманову: «Олег, это точно будет вторая Пугачева». Он ответил: «Да ну, что ты!» Он, кстати, ко всем так относился. Сначала говорил мне: «Давай кого-нибудь раскрутим». А потом, когда к нему приходили какие-то начинающие певицы, он их обламывал — мол, у этой голоса нет, эта вообще петь не умеет. Такой вот мелкий артистический эгоизм. А ведь спустя какое-то время несколько из его тогдашних посетительниц стали действительно популярными…»

Говоря о Газманове, стоит отметить, что в отличие от многих поп-звезд вокруг его имени возникало не так много скандалов и всякого рода слухов. К примеру, его личная жизнь всегда была закрыта от посторонних глаз. Сам он, отвечая на вопросы подобного толка, обычно бывает краток. Вот его слова: «Когда я начал заниматься шоу-бизнесом (не музыкой — музыкой я дольше занимаюсь), я прекрасно понимал, что нужно делать себе как-то промоушн. Но я поставил планку: во-первых, не делать карьеру за счет скандалов и личной жизни, а во-вторых, ни слова про любовь. Ведь все поют про любовь. Пользуются одними штампами, словами…»

Между тем жить в шоу-бизнесе и не участвовать в скандалах и сплетнях — это нонсенс. Там, если ты активно избегаешь скандалов, тебе их попросту придумают. Помните, какую историю выдумал журналист в случае с Ириной Аллегровой? Нечто подобное отдельные журналисты предпринимали и по отношению к Газманову. Самым лакомым куском в его закулисной деятельности для «акул пера» всегда было его семейное положение. Уж кто только из них не пытался выведать пикантные подробности его брачных отношений, но Газманов на подобные расспросы неизменно отвечал: «Без комментариев». Поэтому разузнать что-то необычное при таком положении было крайне трудно. Однако журналистке В. Примаченко из газеты «Ведомости. Москва» это удалось. В своей статье «Эскадронщик» променял брюнетку на блондинку» она впервые раскрыла перед читателем некоторые детали семейной жизни певца. Приведу этот текст полностью: «Семейная жизнь Олега Газманова и его жены Ирины впервые дала трещину в начале 90-х, когда Олег окончательно забрался на гребень популярности и у него появилась масса хорошеньких поклонниц. Очаровательная миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой под мальчика, Ира вдруг почувствовала, что Олег перестал быть только ее. И начались скандалы.

Полная противоположность Ирине — длинноволосая и длинноногая блондинка с большим бюстом, Марина познакомилась с Олегом Газмановым, когда училась в школе. Сначала она появилась в эскорте фанаток, повсюду сопровождавших «эскадронщика», но вскоре красотке удалось «прыгнуть» в постель своего кумира. Олег снял для Марины квартиру в Москве, куда стал наведываться каждый день.

Законная жена Ира все чаще ругалась с Олегом, а любимая женщина Марина начала понимать, что ее мечта скоро сбудется. Однажды между дамами произошла настоящая драка с тасканием за волосы, царапаньем ногтями и мордобоем. Дело дошло до серьезного нервного срыва — Ирина несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством.

Самое печальное, что свидетелем всех этих семейных сцен был Родион Газманов. Газманов-старший, опасаясь за психику сына и не решаясь разрушить собственный имидж положительного героя и примерного семьянина, не поместил Ирину в психушку, хотя врачи на этом настаивали. Вместо этого к Ирине на дом стал часто наведываться священник.

Роман с Мариной становился все более бурным. На столичных тусовках Газманов стал появляться с красивой блондинкой, которую представлял женой. И хотя многие догадывались, что 20-летняя девушка не может быть мамой 15-летнему Родиону, знакомые делали вид, что все в порядке вещей.

Ирина становилась все более нервной, а Марина все больше расцветала. Родион повзрослел и стал смело откровенничать, что отец очень любит Марину и хочет на ней жениться. Два года назад (в 1995 г. — Ф. Р.) Олег Газманов действительно развелся с Ириной и женился на Марине. Теперь она живет вместе с Олегом в его загородном доме в Серебряном Бору, а бывшая жена — в купленной ей Газмановым квартире в самом центре Москвы. У Ирины есть машина, личный шофер и прочие атрибуты обеспеченной жизни, которые оплачивает бывший муж…»

Справедливости ради стоит отметить, что иногда Газманов все же нарушает свое жесткое правило не создавать вокруг своего имени скандалов и сознательно идет на провокацию. Так, например, он поступил в 1995 году, когда публично заявил о том, что собирается создать… хранилище спермы российских звезд. Мол, как хорошо после этого будет многим женщинам — захотела кто-то из них заиметь ребенка от Киркорова, обратилась в хранилище, и проблема разрешена. И ведь многие из тех, кто прочитал это заявление певца, всерьез его восприняли. И пришлось Газманову спустя какое-то время официально опровергать это свое заявление. Вот как это было:

«Однажды ко мне пришли журналисты. «Ну, что у тебя, Олег, интересного происходит, расскажи». И мне как-то скучно стало. Я пишу стихи, сочиняю музыку. Но, видимо, я должен был рассказать какую-нибудь дурацкую историю… И я решил просто подурачиться. А так как в свое время занимался наукой, то я легко могу говорить о таких вещах по-научному. И я им начал вещать, что есть много поклонниц, которые хотят иметь детей от звезд. И мы с группой ученых проанализировали эту ситуацию. И я предложил создать банк спермы. Я начал фантазировать на эту тему. Они все тщательно записали, но я подумал, что они не поверят. Они, во-первых, сами поверили, во-вторых, я думал, что, если они это напечатают, девяносто процентов поймут, что это мулька. А на самом деле получилось наоборот. Девяносто процентов подумали, что это правда. Когда же один мой приятель-доктор позвонил мне и сказал: «Олег, ты гений, мы об этом только думаем, а ты уже сделал», я понял, что сопротивляться этому бесполезно, надо расслабиться и, если возможно, получить от этого удовольствие…»

Однако вернемся к творчеству Газманова. В 1994 году свет увидел второй его альбом — «Морячка» (первый назывался «Эскадрон»). А еще через год певец впервые выпустил в свет большую концертную программу под названием «Господа офицеры», которая имела большой успех у зрителей. Певец вспоминает:

«Конечно, начиналось все очень непросто. В то время, в 95-м, у меня уже была написана песня «Господа офицеры», которая довольно хорошо принималась публикой. Причем, когда я писал эту вещь, я не думал, красные это офицеры или белые. Для меня офицеры — это люди, которые защищают Родину. И вот как раз о том, что есть такая профессия — защищать Отчизну, у нас как-то позабыли. Это мне и хотелось всем напомнить. К тому же в то время стали резко наезжать на нашу Российскую Армию. Мне стало очень обидно. Я знаю этих людей, мой отец был офицером. Однако претворить мою идею в жизнь оказалось намного сложнее, чем я думал.

Мы нашли спонсора, который пообещал компенсировать все расходы — телевидение, реклама, аренда аппаратуры, звук, свет. Однако в последний момент богатый спонсор нас попросту обманул и куда-то испарился вместе с обещанными миллионами. И тогда я все деньги, которые у меня были, вложил в этот концерт. Потому что в многочисленных интервью уже пообещал: концерт состоится 23 февраля, будут приглашены ветераны, им билеты раздадут бесплатно. И я просто не мог обмануть людей, которые мне поверили…»

Первая программа «Господа офицеры» состоялась точно в указанный срок. Правда, Газманов после этого остался в большом минусе и где-то около года выплачивал долги. Однако это не помешало ему в 1997 году приняться за организацию очередных концертов «Господа офицеры». На этот раз свою помощь в организации концертов вызвалось предоставить Министерство обороны России и свое слово сдержало.

Безусловно, самым распеваемым шлягером Газманова в том году стала песня «Москва», которую публика ошибочно связала с именем мэра Москвы Юрием Лужковым. Мол, он попросил Газманова написать достойную песню к 850-летию столицы, и тот живо откликнулся на этот призыв. Однако вот как сам певец рассказывает историю появления этого шлягера:

«Так сложилось, что эту песню я написал задолго до 850-летия Москвы. Первый раз она была исполнена в программе «Господа офицеры-96». Лужков ее услышал спустя три-четыре месяца. Я ему на футболе дал ее в наушниках послушать. Он был в восторге и только сказал: «Эх, если б ты ее годом раньше написал, мы бы ее гимном Москвы сделали».

Уж коли речь зашла о Юрии Лужкове, любопытно будет послушать и рассказ Газманова об их знакомстве.

«Я даже не помню, как я познакомился с Лужковым. Честно. По-моему, на каком-то правительственном концерте. Причем я обратил внимание, люди из правительства обычно принимают артистов сдержанно, а он — как нормальный зритель. Очень эмоционально. Ему захотелось со мной попеть, он выскочил на сцену, и мы с ним спели.

Что же касается наших отношений… До последнего момента считал, что не вправе говорить, что мы друзья.

Он меня потряс в Болгарии на Днях Москвы. Он давал автографы на своей книжке. Кстати, действительно очень интересная книжка. Я не хотел ее читать, боялся разочароваться. Но когда прочел, то понял: каждому нормальному человеку есть смысл ее прочитать и понять, что такое Юрий Михайлович Лужков. В тот момент какой-то местный журналист его спросил: «А какие у вас с Газмановым отношения?» И он громко и уверенно сказал: «Он мой близкий друг».

Между тем летом 1997 года Олег Газманов едва не погиб в водах Черного моря. Случай, в общем, анекдотичный, хотя самому Газманову тогда было не до шуток. Дело было так.

Тем летом Газманов вместе с коллегами из московской артистической тусовки отдыхал на одном из средиземноморских курортов. Утром того злополучного дня артисты позавтракали и отправились кататься на катере. Все были под изрядным «градусом», поэтому шутки и хохмы следовали одна за другой. Решил схохмить и Газманов. Когда катер отошел на изрядное расстояние от берега и остановился, он незаметно прыгнул за борт, решив таким образом напугать своих товарищей. И те наверняка бы испугались, не обнаружив на борту знаменитого «эскадронщика». Но они настолько были увлечены друг другом, что исчезновение Газманова осталось незамеченным, и катер через несколько минут благополучно отбыл в сторону берега. Можно себе представить состояние певца, оказавшегося в полном одиночестве в море, да еще в нескольких километрах от берега. Газманов враз протрезвел и стал лихорадочно вспоминать все то, чему его когда-то учили в мореходке. Однако с той поры утекло столько воды, что ничего путного в голову певца не приходило. Внезапно в самый разгар этих раздумий в нескольких метрах от себя Газманов заметил чей-то плавник. На память сразу пришли страшные кадры из ранее виденного по видаку фильма «Челюсти», и небо показалось певцу с овчинку. Он стал готовиться к самому худшему. Но судьба оказалась к нему благосклонной. Плавник принадлежал не акуле, а дельфину. По словам певца, он не растерялся, уцепился за бок дельфина и благополучно добрался до берега. Вот такой хеппи-энд.

Отмечу, что это не единственный случай в жизни певца, когда его жизни угрожала опасность. К примеру, летом 1995 года он едва не погиб от удара электрическим током. Вот его собственный рассказ:

«В «Артеке» я чуть не погиб от рук журналистов. Давал интервью, тут подъехали корреспонденты «Там-там новостей», и парень какой-то говорит: «Вы знаете, здесь ничего не слышно, мы дадим вам микрофон. Можете говорить сразу в два?» Почему нет? Он поставил микрофон, я за него взялся, а дальше — ничего не помню. Меня ударило током, я упал, стукнувшись головой об асфальт, разбился так, что увезли в реанимацию. Медики тщательно проверяли, невропатолог долго водил пальцем перед носом. Слава богу, все обошлось. А дальше — показывают «Там-там новости», вижу: я даю интервью корреспонденту, жизнерадостный такой, потом вдруг — бац! — и упал, а потом — как ни в чем не бывало — говорю дальше. Во чудеса ТВ! Они в эфире еще оператора своего похвалили: мол, какой молодец, вовремя выдернул шнур…»

Парадоксально, но еще одну серьезную травму Газманов получил в апреле 1998 года по вине все тех же телевизионщиков. Произошло это 22 апреля в прямом эфире передачи «Те Кто» телеканала «ТВ-6. Москва». Газманов сидел в кресле, как вдруг за 40 секунд до конца эфира на него рухнул двухметровый стенд декорации, острым краем задев его затылок. Удар оказался настолько сильным, что певец на несколько секунд потерял сознание. По словам очевидцев, студия была забрызгана кровью. Находившиеся рядом люди бросились к Газманову, подняли его и под руки отвели в останкинский травмпункт, где ему наложили четыре шва. После этого Газманову сделали рентген черепа и прописали строгий постельный режим. Однако буквально через три дня после случившегося многие москвичи смогли лицезреть певца в останкинской дубраве, где он вместе с мэром столицы участвовал в торжественном мероприятии «Зеленый фильтр» — посадке молодых дубов. О недавней травме говорила бритая голова певца, затянутая в черную бандану. Еще через день певец укатил на гастроли в Прибалтику и Ленинградскую область. И вскоре за это поплатился. 3 мая, когда ему предстояло выступить в Санкт-Петербурге, его самочувствие резко ухудшилось. После оперативного обследования врачи двух разных клиник (одна — на Иваньковском шоссе, вторая — госпиталь имени Бурденко) вынесли категорический вердикт: «Никаких выступлений! Полный покой!» Выступления в ГЦКЗ, намеченные на 8, 9 и 10 мая, были отменены.

В те дни жена певца Марина Газманова рассказывала: «Лечение начали с щадящего режима и медикаментов. Какие-то анализы сделали на компьютере. Вообще у Олега организм очень хорошо релаксируется, если его не беспокоить, поэтому он старается никого не принимать и по возможности не общаться по телефону. Ведь сейчас масса людей звонит ему с соболезнованиями. Кроме того, головные боли настолько сильны, что Олег просто физически не может разговаривать. Единственный, кто у него бывает, это его крестный отец и лучший друг Анатолий. Он строитель по профессии и никак не связан с шоу-бизнесом. Я в больнице бываю каждый день, но дежурить там нет никакой необходимости. К Олегу врачи и медсестры очень хорошо относятся и всегда сделают все, чтобы ему помочь. К тому же он сам может и подняться с постели, и поухаживать за собой. Никакой специальной еды я ему не готовлю. Он, во-первых, очень давно не ест соль (с 1992 года. — Ф. Р.) — заменяет ее соевым соусом или морской солью, не ест сахар, из мяса предпочитает баранину. Естественно, не пьет, не курит. А сейчас у него нормальная, домашняя, вкусная еда, то, что он очень любит. И еще, когда у него не болит голова, он понемножку читает. По ноутбуку. Причем религиозную литературу — Библию. Из Интернета выдергивает статьи на религиозную тематику, а также братьев Стругацких. Телевизор не смотрит вообще. Это противопоказано…»

После успешного лечения и связанного с ним реабилитационного периода Газманов вновь вернулся к активной деятельности. В частности, в июне — июле он завершил работу над гимном футбольного клуба «Спартак». Съемки видеоклипа на эту песню проходили прямо на стадионе в перерыве футбольного матча «Спартак» — «Зенит». Это событие стало уникальным явлением в истории отечественного шоу-бизнеса. Газманов первым среди исполнителей использовал мощь и энергию голосов фанатов в своих песнях.

И еще одно событие хотелось бы отметить в этой связи. В майском номере популярного журнала «Playboy» появились фотографии Газманова. По его же словам, он там оголился не до такой степени, как принято в подобных журналах, но снимки достаточно смешные.

В 1998 году свет увидел пятый альбом певца под названием «Красная книга». Четыре предыдущих: «Эскадрон», «Морячка», «Бродяга» (1996), «Загулял» (1997).

Большую часть свободного времени Газманов вместе с женой Мариной и собакой Корби проводит за городом — в двухэтажном кирпично-деревянном доме в Серебряном Бору (в 15 минутах езды от Красной площади). По городу певец передвигается на мощном джипе «Ленд-Круизере». Страсть к большим машинам появилась у него несколько лет назад после того, как однажды за серию концертов с ним расплатились автобусом «Тойота» на 12 мест. Свою машину Газманов называет «Броня» (от слова «бронетранспортер»).

Еще одной страстью певца является оружие. У него на даче целая коллекция — сабли, шашки, карабины, «винчестеры», охотничьи ружья и даже настоящий армейский гранатомет (его подарили Олегу несколько лет назад поклонники в тогда еще советском Ашхабаде).

Сын Газманова — Родион — учится в частном английском колледже в Восточном Суссексе. По словам певца: «Это заведение привлекло меня спартанскими условиями воспитания, способствующими выработке настоящих мужских качеств. Родион неоднократно грозился сбежать оттуда и наверняка бы сбежал, если бы это удалось. Но так как документы и паспорта у них забирают, а поехать домой можно только по получении факса от родителей, сбежать — дело безнадежное. В течение нескольких месяцев он звонил домой и жаловался, что ему очень тяжело в Англии: скучно, невероятно строгие порядки плюс запрещение в пределах школы говорить на любом языке, кроме английского. Но ничего, я думаю, Родион, хоть и тяжеловато ему приходится, получит классическое английское образование, приедет джентльменом и станет еще большим патриотом…»

Из интервью О. Газманова: «Я страшно не люблю ходить по магазинам из-за того, что меня узнают. Это звучит странно, но я стесняюсь. Взгляды, тыканье пальцами — это мешает мне быть самим собой, я не могу на чем-то сосредоточиться и выбрать покупку. Поэтому я люблю отдыхать и ходить в магазины за границей. Хотя в последнее время и там наших соотечественников очень много. Что касается цен, то мне в основном делают скидки. А на рынках кавказские женщины, которые почему-то меня очень любят, вообще все дают бесплатно…

Как-то на отдыхе в Венеции мы с друзьями сняли гондолу. Гондольер спрашивает: «Петь надо?» Я говорю: «Нет, не нужно». И вот мы плывем. От легкопьянящего вина и хорошего настроения я начал распевать «О соле мио». Проезжаем под очередным мостом, и вдруг сверху мне кричат: «Олег, бросай это дело, давай «Морячку» пой». Но это еще не все. Когда мы покатались, нужно было расплачиваться. А стоит это удовольствие около ста долларов. Я говорю гондольеру: «Я платить не буду, ведь я же пел для тебя». Он подумал и отвечает: «Тогда давай половину — пятьдесят долларов, потому что тебе нужно еще поучиться петь…»

Друзей у меня не много — всего трое. Но очень надежные. Не музыканты. С коллегами мы встречаемся только на гала-концертах, за кулисами. «Привет! Привет! Как дела?» И разбежались. Это же не дружба. Но у меня хорошие отношения практически со всеми нашими звездами. Даже с экстравагантной Машей Распутиной. Почему? Я научился радоваться чужим успехам и допускать наличие таланта у других… Когда я поздравляю своих коллег с победой или премиями, они как-то настороженно спрашивают: «А что ты, собственно, звонишь? Чего хочешь?» Господи! До какой же степени дошли отношения в нашем обществе, если люди не верят, что хорошие слова говорятся бескорыстно…

Смотрю я на статьи обо мне, на то, как ко мне относятся, как говорят. И получается сплошной сироп, мед, патока. Ужасно противно. Море меда и в лучшем случае капля дегтя. Я такой положительный, что мне самому уже наскучило…»

В 1999 году О. Газманов затеял расширяться — рядом со своим домом возле Бездонного озера, что в Серебряном Бору, он начал возводить новый, более просторный дом. Там должна разместиться его студия звукозаписи «Эскадрон рекордс». Кроме этого, Газманов захвачен идеей организовать на территории России музыкальный фестиваль «Сердце России», адекватный «Славянскому базару». Мол, должна же быть и у нас своя музыкальная идея. Что касается творческих планов певца, то он по-прежнему записывает альбомы (последний — «Красная книга»), дает концерты в России и за рубежом. Во время гастрольных турне с Газмановым постоянно происходят различные истории. Например, летом 99-го он был в Париже и решил сходить в Лувр в надежде развеяться и отдохнуть. Но едва он переступил его порог, как тут же к нему бросились десятка два российских туристов, которые стали наперебой требовать автографы. Экскурссия оказалась испорченной.

Год спустя, уже во время летней поездки в Израиль, Газманов и вовсе едва не погиб. В гостинице, в которой он остановился, вечером случился пожар. Газманов сидел в своем номере, когда там внезапно погас свет. Певец решил спуститься вниз, чтобы выяснить причину неисправности, но едва открыл дверь в коридор, как чуть не задохнулся от дыма: на двух этажах отеля бушевал жуткий пожар. Газманов захлопнул дверь и побежал в ванную, чтобы намочить простыню. Потом, как истинный музыкант, схватил гитару, папку с документами, обернулся мокрой простыней с головы до ног и выскочил из номера. Спуск завершился благополучно, и единственной травмой, заработанной Газмановым, была шишка на лбу, которую он получил, ударившись об дверной косяк. И еще в оставленном номере до тла сгорели все его концертные костюмы и обувь.

Александр МАЛИНИН

А. Малинин родился в 1958 году в городе Свердловске в семье железнодорожника. Его отец — Николай Выгузов — имел пристрастие к «зеленому змию» и большую часть зарплаты пропивал. А в семье росло двое детей (младший брат был моложе Александра на пять лет), которых надо было кормить и одевать. И мать — Ангелина Анатольевна Малинина — устроилась сортировщицей на областную овощную базу. Впоследствии они с мужем разошлись, и Александр сменил незвучную фамилию Выгузов на Малинин.

Из-за алкогольных пристрастий отца детство Александра не назовешь безоблачным. Он считался трудным подростком и в конечном итоге вполне мог очутиться не на эстраде, а за решеткой, если бы не благоприятное стечение обстоятельств. В середине 60-х воспитатель Николай Петрович Сидоров организовал в Свердловске отряд «Юный лазаревец» (назван в честь земляка-космонавта Лазарева) при Доме культуры железнодорожников. И Малинин, который к тому времени хорошо освоил пионерский горн, был зачислен в него вместе с братом в качестве горниста. С тех пор скучная и серая жизнь Александра изменилась. Отряд был на хорошем счету у городского руководства (в нем была собрана элита района — дети знатных родителей) и пользовался разнообразными льготами. В каникулы «лазаревцы» совершали «кругосветные» турне по Союзу, выступали с концертами. Бывали ребята и в Москве, в частности, посещали Звездный городок. И обязательно в каждый приезд в столицу Николай Петрович приводил своего любимого воспитанника Сашу Выгузова в семью Юрия Гагарина.

В начале 70-х Александр поступил в Свердловское железнодорожное училище, однако давняя мечта стать певцом не покидала его ни на минуту. Поэтому в 1974 году Александр предпринял попытку поступить в студию эстрадного искусства при Свердловской областной филармонии. Попытка оказалась успешной. Его преподавателями в студии стали: Неонила Александровна Мальгинова (народное пение) и бывшая певица Большого театра Татьяна Толхадзе (классическое пение).

Н. Мальгинова вспоминает: «Пришел как-то к нам шестнадцатилетний юноша Саша Выгузов. Никакого музыкального образования у него нет, нот не знает. «Хочу учиться петь, — говорит. — Послушайте меня, пожалуйста». Я его послушала, сразу поняла — голос хороший, красивый. Вижу, парень сценичный, когда поет — просто преображается. Я сразу позвонила директору филармонии Марковичу: «Николай Романович, послушайте одного мальчика». Он послушал и не задумываясь сказал: «Берите его в студию».

Уже через год после зачисления в студию эстрадного искусства Александр сделал очередной шаг в своей музыкальной карьере — был зачислен вокалистом в хор мальчиков при Уральском народном хоре. Причем этим он вновь был обязан своему наставнику — Николаю Петровичу Сидорову. Тот с помощью своего знакомого из газеты «На смену!» Сергея Рыкова достал направление на конкурс и был зачислен в состав жюри отборочной комиссии в качестве представителя прессы. Далее послушаем самого С. Рыкова:

«В назначенный день Петрович (тогда невысокий и хрупкий) облачил Саньку Выгузова в свою сорочку (зеленый, супермодный в те времена горошек на белом фоне) и нежно-серый костюм. Трудный подросток Санька Выгузов выглядел наряднее многих конкурсантов.

К тому времени Санька знал, может быть, с пяток аккордов на гитаре. Перед первым туром его распевала отрядная пианистка Света Юрлова, раскатывая по лестнице клавиш вверх и вниз надоевшие гаммы.

На первом туре надо было спеть только две фразы из знаменитой «Ой, мороз, мороз… Не морозь меня…». Санька спел и прошел на второй тур. На втором туре необходимо было показать себя в двух фразах из «Уральской рябинушки»: «Ой, рябина кудрявая, белые цветы…»

На «Рябинушке» Санька срезался. И вот тогда в бой пошла «тяжелая артиллерия» — Петрович собственной персоной и его «рекомендательные письма» из редакции.

Так Саша Выгузов стал учиться вокалу…»

С 1976 года Александр стал выступать на профессиональной сцене. Когда его призвали в ряды Советской Армии, он попал служить в ансамбль песни и пляски Уральского военного округа (играл в оркестре 32-го военного городка). Тогда же он познакомился и со своей первой женой — артисткой цирка. Их встреча состоялась в окружном Доме офицеров, где гастролировала труппа московского «Цирка на сцене». На моновелосипеде выступала юная циркачка, на которую Александр сразу обратил внимание. Набравшись смелости, он подошел к ней за кулисами и познакомился. У них был красивый роман, который завершился шумной свадьбой в одном из московских ресторанов. В 1981 году родился сын Никита.

В Москве Александр поступил в музыкальное училище имени Ипполитова-Иванова. А все свободное от учебы время посвящал семье и все той же музыке — играл в популярных вокально-инструментальных ансамблях: сначала в «Голубых гитарах», затем — в «Метрономе». В 1983 году его пригласил в свою группу Стас Намин. Именно Намин перед гастрольной поездкой ансамбля в США и предложил Александру сменить фамилию Выгузов на Малинин. Кстати, чуть раньше этого события Александр сменил и семью — женился на популярной в те годы певице Ольге Зарубиной (ее хиты крутили по ТВ и радио чуть ли не ежедневно). В этом браке у Малинина родилась дочь. Однако и этот брак просуществовал недолго — всего два года. Причем расстались молодые со скандалом. Зарубина запретила бывшему супругу видеться с дочерью, а вскоре вышла замуж повторно и уехала на несколько лет в Америку. Однако в середине 90-х она вновь вернется в Россию и даст целую серию интервью, где весьма нелицеприятно отзовется о своем бывшем муже. В частности, она обвинит его в неблагодарности: мол, она сделала для него все — и прописку московскую ему выбила, и познакомила с нужными в эстраде людьми, — а он ее бросил, причем после того, как она перенесла тяжелую болезнь. Малинин какое-то время молча сносил эти обвинения, но затем не выдержал. Вот что он заявил в интервью газете «Московский комсомолец» в марте 1998 года: «Она все придумала, поверьте мне. Если бы она мне тогда помогла, я бы уже давно был звездой. И если бы я сейчас не был Малининым, она обо мне даже бы не вспомнила. Я не знаю, что она сейчас от меня хочет — может быть, имя свое восстановить? Я о ней не думаю. Я не хочу о ней вспоминать… Я ведь всегда помогал ей материально. А она что сделала? Увезла дочь в Америку. Она сделала все, чтобы я ни разу не увидел дочку. Теперь она вернулась в Россию и говорит, что я ее бросил. Но «что посеешь, то и пожнешь». Сейчас мою дочь воспитывает другой мужчина…

Зарубина была для меня ошибкой. Я не любил ее. Это было помутнение рассудка. Я был очень влюбчивым. В моей жизни всегда рядом была женщина. Я жил со многими женщинами не расписываясь. А женился — потому что рождались дети. Я просто не могу без женщины: всегда найдется женщина, которая захочет быть рядом. Которая обогреет и приголубит…»

Однако вернемся в 80-е, а конкретно — в 1986 год. Именно в тот год на Малинина обрушился целый шквал неприятностей. Послушаем его собственный рассказ: «Я тогда попал в аварию — разбился на машине. К тому же я остался без средств, потерял голос, потерял работу. У меня была жуткая депрессия. Весь переломанный, в гипсе, я полгода скитался по друзьям, потому что негде было жить. У меня было достаточно времени подумать о жизни и о ее смысле. И я пошел на костылях в церковь, принял обряд крещения. И я сразу понял, как мне нужно жить, как мне нужно петь, что мне нужно делать…»

Малинин вернулся на сцену, хотя его тогдашний сценический образ был совершенно противоположен тому, что мы видим сегодня. Например, когда он вышел на сцену фестиваля «Рок-панорама» в 1987 году (он исполнил два романса: «Ямщик, не гони лошадей» и «Черный ворон»), его внешний вид совсем не гармонировал с романсом — волосы дыбом, серьги в ушах, весь в цепях. Однако прошел всего лишь год, и на конкурсе молодых исполнителей «Юрмала-88» Малинин предстал совсем в другом облике — длинные волосы собраны в косичку, цивильные брюки и рубашка. На том конкурсе он стал победителем — получил Гран-при, исполнив четыре песни: два романса («Любовь и разлука» И. Шварца — Б. Окуджавы, «Напрасные слова» Д. Тухманова — Л. Рубальской) и две песни в стиле рок («Коррида» и «Осторожно, двери закрываются»). Собственно, с этого момента и началась слава Александра Малинина.

Тогда же в третий раз изменилась и его личная жизнь. Он встретил свою нынешнюю жену — врача-гинеколога Эмму. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Некая знакомая певца, собираясь вместе с мужем на концерт Малинина, решила за компанию взять с собой и подругу — Эмму. Та к тому времени была разведена (ее первый муж, как и она, был врачом) и в одиночку воспитывала сына Антона. Короче, они отправились на концерт вместе. После концерта Малинин стал раздавать автографы поклонницам и на программке, которую ему протянула Эмма, написал: «Эмми, я люблю тебя…» Она тогда еще подумала: какой легкомысленный человек. Затем подруга с мужем пригласили Малинина к себе домой, где и произошло настоящее знакомство певца и его будущей супруги. Рассказывает Эмма:

«Дружили мы месяца четыре. Малинин придумывал истории про то, что у него болит горло, говорил, как ему плохо… Потом выяснилось: половина историй была авантюрой, чтобы не показывать, что я ему понравилась…

До свадьбы я отказывалась с ним ездить на гастроли, ходить куда-то вместе, говорила: у меня ребенок, родители, которым неприятно, что их дочь живет в гражданском браке, и установила рамки — встречаемся, но об этом никто не знает. Он подумал, посмотрел, как я мучаюсь, забрал нас с Антохой и сказал: «Мы теперь — семья». С момента знакомства до женитьбы прошло около года. И поначалу отношения были такими сумасшедшими, что я даже стихи начала писать… И боялась: надо же — прошло три месяца, полгода, год, полтора. Он говорил: «Самый большой срок, что был влюблен, — 8 месяцев». Я говорю: «А у меня два года». — «Ну, — говорит, — будем ждать двух лет…»

А вот что вспоминает по этому же поводу сам А. Малинин: «Особенно тяжело было в первые годы: Эмма не могла приспособиться к бешеным условиям моей работы. Приходит с работы уставшая, а дома гости, которых она в первый раз видит. Многое ее раздражало, хотя я предупреждал: «Вот сейчас ты, наверное, захочешь уйти, мне будет плохо, но я не побегу тебя догонять…»

У нас не было даже квартиры. Потом сами ремонтировали однокомнатную квартиру: из одной сделали две комнаты, второй этаж, зеркальные потолки, драпировку. Я нарисовал, а Эмма с нашими русскими строителями превратила это в идеальное жилье, хотя комната была 15 метров. Мы жили с ребенком, собакой, попугаем и кучей друзей на кухне. Машина была старенькая…»

Однако вернемся к творчеству А. Малинина. После шумного успеха в Юрмале он какое-то время работал в Театре Аллы Пугачевой, но затем ушел из него и в 1989 году подготовил сольную программу под названием «Бал Александра Малинина», которая при полном аншлаге прошла в спорткомплексе «Олимпийский». Стоит сказать, что это было нечто совершенно непохожее на большинство концертных программ, которыми потчевали в те годы зрителя звезды эстрады. В программе Малинина были самые разные номера: традиционная эстрада, романсы, баллады, народные песни.

В 1990 году Малинин был удостоен премии Ленинского комсомола (врученные ему деньги он отдал на реставрацию сельской церкви). А еще через год ему присвоили звание заслуженного артиста РСФСР.

В начале 90-х положение Малинина на отечественной эстраде было своеобразным. Его имя знали все, его песни звучали отовсюду (их нельзя было услышать разве что из утюга), однако ни одна из них не входила ни в один из существующих хит-парадов. Сам он так объяснял эту ситуацию: «Я действительно не вхожу в хит-парады. Наверно, потому, что перешагнул этот рубеж. Было время, когда нужно было пропихиваться во все выступления, постоянно «светиться», мелькать и так далее. Теперь мне кажется это лишним. Это отвлекает от истинной творческой деятельности. Я часто бываю на гастролях. Они проходят с успехом.

Что касается телевидения, то я принципиально не хочу платить деньги за лишний эфир. А телевидение сейчас только и делает, что требует денег. Это странно. На Западе тебя приглашают сниматься и платят деньги. И было бы смешно представить, например, Стинга, который говорит: «Я тут записал новый клипчик. Не возьмете?» А ему ответят: «Заплати десять тысяч долларов — погоняем твой клипчик денек-другой…» Кстати, стоимость отечественных клипов уже сравнялась с европейской. Даже выгоднее ехать, например, в Германию, снять там клип и привезти сюда. Деньги те же, а качество выше…»

Кстати, один из первых клипов Малинина носил название «Ночь» и был отмечен тем, что в нем, кроме певца, снялась и его жена — Эмма. Это вызвало у журналистов массу вопросов. Мол, почему снимаете жену-врача, а не профессиональную актрису или топ-модель? На что певец неизменно отвечал: «По сюжету клипов девушка, появляющаяся в них, Любимая. И я однажды подумал: а, собственно, почему я должен в кадре обнимать и целовать чужую женщину, если у меня есть Эмма? К тому же моя жена внешне не хуже любой манекенщицы…»

По мнению тех, кто знал певца задолго до его восхождения на вершину популярности, Малинин вчерашний и нынешний — два абсолютно разных человека. Если раньше он вполне был простым парнем, который не чурается проводить время в компании своих коллег-музыкантов за бутылкой простенького винца, то теперь не то чтобы посидеть с бывшими друзьями, он даже вспоминать об этом не желает. Говорят, что этим превращением Малинин обязан своей жене, которая неусыпно следит за его нынешним имиджем. Этот имидж составляют: дорогие рестораны, роскошные апартаменты, престижные туалеты, комфортабельный отдых в Австрийских Альпах. С одной стороны, это понятно: практически всю свою сознательную жизнь Малинин ничего хорошего не видел: трудное детство, полуголодная юность, молодость, прошедшая в постоянной борьбе за место под солнцем. И вот теперь, когда наконец пришла слава, почет и деньги, — почему же не наверстать упущенное? И все же, все же, все же…

Рассказывает С. Рыков: «Всякий раз Санька находил утешение, понимание, покой у того же (уже чуть постаревшего) Петровича. И дочери Гагарина никогда не отказывались обогреть, поддержать «восходящую звезду». И сын космонавта, друг детства Андрей Шонин. И сын другого космонавта — Серега Воробьев…

А потом — в истории этой, как в литературном рассказе, произошел классический поворот.

Малинин летит с гастролями за рубеж. По салону самолета идет командир экипажа. Встречается взглядом с уже известным Малининым, бросается к нему… Но Малинин лишь холодно пожимает руку командиру, тому самому Андрею Шонину.

«Саня, ну ты позвонишь?» — Не позвонил.

Постаревший Петрович приходит на концерт Александра Малинина в Риге: Саня Выгузов, с трудом узнав «крестного отца», обещает позвонить, когда будет время.

Не позвонил.

Ребята в Екатеринбурге (бывшем Свердловске), прослышав про гастроли звезды, созвонились с Санькой, накрыли в ресторане стол, бросили дела… Заказали заливного осетра — прочли где-то, что Саня любит это блюдо (впервые он съел осетрину в ресторане «Космос» за обедом все с тем же Петровичем). Обещал быть.

Не пришел…»

Однако приведу мнение и диаметрально противоположное. Вот как отзывается о своем воспитаннике директор Уральского хора И. Пермяков: «Саша был совершенно бесконфликтный человек. Впрочем, таким и остался. Можно сказать, не «звездит». Помнит, откуда он вышел. Недавно, например, мы были на гастролях в Новосибирске, и Саша там давал два сольных концерта. Как только он узнал, что Уральский хор в Новосибирске, за час до своего концерта все бросил, к нам приехал, со всеми повидался. Кто другой, скажите, так себя поведет? Он еще в молодости отличался поразительными работоспособностью и трудолюбием. Своим трудом из «гадкого утенка» в такого «лебедя» превратился. И ведь сумел избежать соблазна, которому многие артисты противостоять не могут, — Саша совсем не пьет…»

Между тем любопытно послушать слова самого Малинина о его нынешних друзьях. В своем ответе на этот вопрос он был краток: «С друзьями сложно. Мой лучший друг — моя жена. Все остальные скорее хорошие знакомые или приятели. У меня есть свое понимание дружбы. К сожалению, ни один мой знакомый ему не отвечает…»

В 1996 году на Малинина обрушилась целая череда неприятностей. Сначала он тяжело заболел и около двух месяцев провалялся в постели. Затем, едва он выздоровел, его свалил острый приступ аппендицита. Но только поднялся на ноги после операции, как случилась новая беда — он угодил в серьезную автомобильную аварию, в которой чудом остался жив. Следом была еще одна авария, но уже менее серьезная. И эта черная полоса длилась месяцев десять.

Сегодня, несмотря на то что о Малинине пишут и говорят значительно меньше, чем каких-то два-три года назад, он по-прежнему любим и почитаем публикой. Недавно свет увидел его новый альбом: «Ретро-рейв». Он продолжает входить в элиту российской поп-эстрады и участвует во многих совместных проектах. К примеру, он присутствовал во всех трех сериях фильма «Старые песни о главном» — самом смотрибельном новогоднем проекте ОРТ.

В феврале 1998 года во многих средствах массовой информации прошла любопытная информация. Оказывается, в далекой Америке у Малинина проживает троюродный дед — 80-летний миллионер, владелец фирмы по торговле недвижимостью. Несколько лет назад этот дед разыскал внука во время гастролей в США и сделал ему сногсшибательное предложение: Малинин отказывается от своей музыкальной карьеры, переезжает в Америку и после смерти деда получает все его наследство — 20 миллионов долларов. Однако Малинин от заманчивого предложения отказался. В итоге дед оставил завещание, в котором завещал все свои деньги благотворительным организациям и лишь тысячу долларов назначил российскому внуку: мол, пусть он на эти деньги купит себе хорошую гитару.

В марте 1998 года А. Малинину было присвоено звание народного артиста России. Это звание артист «обмывал» в развлекательном комплексе «Кристалл» в компании нескольких десятков знаменитостей. Торжество посетили: Иосиф Кобзон, Никита Михалков, Юрий Башмет, Ван Клиберн, Эльдар Рязанов, Стас Намин, Виталий Вульф, Альбина Листьева, Леонид Якубович, Надежда Бабкина, Леонид Ярмольник, Юрий Николаев и др. Герой торжества был в строгом фраке, а его жена дважды меняла платья: встречала гостей в белоснежном одеянии от Шеррер, а затем переоделась в алое платье от Дольче Габана.

Из интервью А. Малинина: «Как исполнитель романсов я очень классный певец. Никого не оставляет равнодушным мое исполнение. У меня есть несколько шедевров. Я их называю шедеврами, потому что так действительно никто не пел. Я счастлив, что у меня есть достойный репертуар, я не пою дешевых песен. У меня еще достаточно сил и профессионализма, я могу круто петь эти вещи…

У нас были ситуации, когда мои друзья, знакомые пытались ухаживать за Эммой… Мне нравится, когда на мою жену обращают внимание, но я ей верю и не позволяю себе упрекать ее: что это ты с ним так танцевала, так улыбалась… Они дарят Эмме цветы, шикарные подарки на дни рождения. Что ж мне, по каждому поводу истерики закатывать?..

Мы не ревнуем, точнее, стараемся не давать друг другу поводов. Нет, Эмма, конечно, меня больше ревнует. Я ей просто не показываю своих чувств. Другое дело, что кто-то хочет назло нас поссорить. Звонят какие-то женщины: «Вот я его любовница, вы не знаете, он спит со мной, живет со мной…» А у меня стопроцентное алиби — рядом лежу…

Сыну Никите от первого брака скоро 16. С ним мы общаемся раз в неделю или чаще, а значит, и с его мамой. Еще у меня есть Антон, не родной по крови, но родной по сути: я воспитываю его с самого детства. И они с Никитой как два брата. Я воспитываю их как мужчин: чтобы не заискивали, не виляли, были крепкими, с характером, с силой воли — это очень важно для мужчины. Я и сам себя так воспитывал…»

В ноябре 1999 года А. Малинин с большой помпой отметил свое 41-летие. В киноконцертном зале «Россия» прошли традиционные балы певца под названием «Ночи окаянные». Несмотря на мороз, публика, что называется, шла валом. Малинин исполнял новые романсы, на которые уже снят клип, выпущен новый альбом и клип с одноименным названием. На второй день, 13 ноября, на Аллее звезд перед той же «Россией» была заложена звезда с именем артиста. Вот как описывают это событие светские хроникеры «Комсомольской правды» Резанова и Хорошилов:

«В начале вечера к «России» подкатили пушку, отлитую в виде бутылки шампанского. На этикетке был изображен виновник торжества со своей женой Эммой. Охранял пушку Кремлевский полк. Под бой курантов у пушки началась смена караула. И на мостовую перед входом в «Россию» на белом коне въехал сам Александр Малинин в сопровождении 10 всадников в гусарских костюмах. Публика ахнула. Народному певцу передали факел. Малинин поднес его к пушке, и из нее фонтаном полилось шампанское, которое и омыло новую звезду на мостовой с его именем.

Банкет по случаю дня рождения народного певца прошел в «Праге». Александр был в белом фраке, а Эмма — в черно-белом декольтированном платье. Несколько месяцев назад Малинин обнаружил, что набрал лишний вес. И тогда под руководством опытного тренера он стал заниматься тяжелой атлетикой. Тренировки со штангой три раза в неделю не прошли даром, и Саша восстановил форму. Правда, ради этого пришлось отказаться от любимого напитка — пива. И теперь Малинин лишь изредка позволяет себе бокал сухого красного вина.

День рождения отмечали до утра. В роли тамады выступали музыканты его группы. Среди почетных гостей были потомки дворянских родов России, прибывшие из Америки. Они и вручили народному певцу России золотой крест. Хотя среди подарков преобладало в основном холодное оружие — шпага, старинный кортик, самурайский меч. Сюрпризом стала голова лося с огромными рогами. Малинин — заядлый охотник, и полтора месяца назад сам подстрелил этого зверя. Но одного подарка гости не увидели. Дома у Малининых остался подаренный накануне щеночек. Месяц назад у Александра погиб стаффордширский терьер Адольф. В середине вечера завалились цыгане, поднесли рюмку водки…».

На сегодняшний день Александр Малинин один из немногих отечественных исполнителей, кто практически не поет под фонограмму. А отсюда масса проблем — нет спонсора, нет больших гастрольных турне. Но Малинин уверен, что это временные трудности. Рано или поздно публика устанет слушать «фанерных» звезд и вновь вернется к живым исполнителям. Будем надеятся, что он прав.

Бари АЛИБАСОВ и группа «НА-НА»

Б. Алибасов родился 6 июня 1947 года в маленьком пристанционном поселке Чарское Абаевского района Семипалатинской области в 80 километрах от Семипалатинского ядерного полигона. Его отец — Карим Касымович (наполовину хакасец, наполовину казах) — работал управляющим банка в Чарске, мать — Ираида Ибрагимовна (татарка, воспитывавшаяся русской мачехой) — была бухгалтершей в детском саду и по совместительству подрабатывала в паровозном депо. Кроме Бари, в семье было еще четверо детей: Зоя, Роза, Булат и Газиз (Бари родился четвертым). Так как родители работали по 18 часов в сутки, дети видели их редко, однако времени на всякого рода шалости у них не было — надо было следить за хозяйством. Например, в то время пока мать доила корову, они поливали огород. По словам Б. Алибасова: «Старшему брату и сестрам не терпелось бежать на танцы в клуб, но, пока огурцы и помидоры не будут политы, об этом и речи быть не могло. Бывало, Булату становилось особенно невтерпеж и он готов был слинять до конца поливки. Только сестры, заподозрив побег, быстро это дело пресекали: замачивали в бочке с водой его единственные брюки. Других штанов по той поре у Булата не было, и он оставался без развлечений. Мне тоже хотелось побегать, поиграть в прятки, в футбол, но понятие «хозяйство» было магическим. В 6 утра я вставал и кормил животных, а потом гнал коров на пастбище. А то еще и теленка приходилось припасывать, и картошку окучивать. Как же я ненавижу всю эту работу с тех пор! Даже домашних животных никаких не завожу…

Мы жили в такой бедной деревне, что наш дом считался самым зажиточным — только у нас водились простыни. И еще у меня была гувернантка — немка из сосланных Сталиным немцев Поволжья…»

Интерес к сцене проснулся в Алибасове довольно рано — уже в четырехлетнем возрасте мама надевала на него атласные шаровары, бархатную жилетку с тюбетейкой и заставляла петь татарские песни и танцевать цыганские танцы. И у Бари это неплохо получалось. В школе он начал активно заниматься в художественной самодеятельности (пел в хоре, играл на барабанах, был конферансье), создал свой собственный драмкружок (поставил спектакль по А. Чехову «Сельский эскулап»). В начале 60-х, когда Бари учился в старших классах, он вместе с несколькими одноклассниками создал небольшой оркестр, который стал пользоваться успехом не только в стенах школы, но и далеко за ее пределами — в соседних районах. Однако сильное увлечение музыкой в ущерб учебе не могло нравиться педагогическому коллективу школы № 62, в которой учился Бари, и ему неоднократно делали предупреждения: мол, еще раз пропустите занятия — отчислим. Однако ребята игнорировали эти угрозы по нескольким причинам: во-первых, считали их не слишком серьезными и, во-вторых, хотели заработать. В конце концов учителям это надоело. Когда после очередного предупреждения ребята из алибасовского оркестра уехали на гастроли в соседний колхоз, в школе вывесили приказ об их исключении. После этого музыкантам пришлось идти на попятный, каяться перед педсоветом и уверять, что больше такое не повторится. Им поверили и восстановили в числе учеников.

В середине 60-х Алибасов закончил школу. Перед выпускными экзаменами он женился на своей школьной подруге Свете с Западной Украины, однако их совместная жизнь продолжалась недолго. Несмотря на то что вскоре у молодых родился сын, их отношения разладились и они разлетелись в разные стороны: Светлана уехала в Иркутск, а Бари отправился в Усть-Каменогорск, где поступил в строительный институт. Он хотел быть архитектором. Однако любовь к музыке взяла свое. В институте он создал вокально-инструментальный ансамбль «Интеграл», который довольно быстро стал популярен в молодежных кругах Усть-Каменогорска. Стоит отметить, что в отличие от большинства советских рокеров Алибасов не взял на вооружение музыку «Битлз». Сам он так описывает свои тогдашние музыкальные пристрастия:

«Я ненавидел «Битлз» в молодости. Потому что мне казалось, что эта группа похожа на заливную рыбу. Много мелодий, мало эмоций. Нет ора Джеймса Брауна или Литл Ричарда, который как резаный орал твисты. Мне нравилась очень ритмичная и предельно истеричная музыка. С воем, стонами, воплями и, самое главное, хрипом. Моими кумирами были Джеймс Браун, Оретта Франклин, Чак Берри. Группы «Кингс», «Фараоны». Мне вообще кажется, что «Битлз» — это музыка для старичков. Сейчас, когда мне уже 50, я стал слушать «Битлз», где много мелодий, гармонии и есть о чем поразмыслить…»

Между тем вновь, как и в школе, чрезмерная любовь к музыке сказалась на учебе Алибасова. В 1969 году, буквально за полгода до защиты диплома, он внезапно бросил институт и вместе со своим коллективом отправился в Кемерово — работать по приглашению местного обкома комсомола. Их концертный тур пролегал от Читы до Братска. Что такое жизнь рок-музыканта в 70-е годы, рассказывать, думаю, не надо: поездки по провинциальным городам, житье в дешевых гостиницах, пьянки, девочки, наркотики. Приведу рассказ об этом самого Б. Алибасова:

«Я был рок-музыкантом. И этим все сказано… На моих глазах Генка Чугуев выпаривал носки, чтобы хоть чем-то «ширнуться». В моей коммуналке, в 12 квадратных метрах, утром просыпались 17 человек после ночных оргий: пьянка, секс, наркотики…

Я курил анашу, кололся промедолом и морфием. Я 14 дней валялся в реанимации с катетером в вене. Я, хиппи, ездил на сборища нашей братвы в Таллин, к кинотеатру «Родина». Мы собирались — грязные, в шинелях и гимнастерках, с холщовыми котомками за плечами. Многие умерли…

Я выжил, потому что сумел отказаться от такой жизни: я физически не получал никакого кайфа от наркотиков. Они мне просто мешали заниматься любимым делом. Настоящий кайф я получал от того, что владел зрителем. Я орал рок-н-ролл, ломал микрофонную стойку и видел, как заводилась публика…

Я три года не брал в рот спиртного — ни на день рождения, ни на Новый год… Случилось так, что после каждого концерта я выпивал две бутылки водки. Я не мог дождаться конца второго отделения — скорей бы в гостиницу! Две бутылки водки… «Неужели она сильнее?!» — спросил я себя.

Точно так же бросил курить, на глазах всей команды выбросив в окно автобуса пачку дорогих (1 руб.) американских сигарет. Они мешали мне петь — я стал задыхаться на сцене…»

Всесоюзная слава пришла к «Интегралу» в конце 70-х. Группа к тому времени уже покинула Кемерово и вновь перебралась в Усть-Каменогорск, в ДК металлургов. В ее составе было восемь человек: Бари Алибасов, Юрий Лоза (пришел в 1977-м), Игорь Сандлер, Юрий Ильченко, Ярослав Ангелюк и др. Группа гастролировала по всему Союзу, собирая на своих концертах полные залы (в месяц порой приходилось давать по 80 концертов). В репертуаре группы было все: и традиционный рок-н-ролл, и кантри, и блюз, и всякая всячина. Кроме этого, каждый концерт группы представлял собой красочное шоу — редкость по тем временам (одной аппаратуры группа возила за собой на 840 килограммов). Алибасов выступал в группе сразу в нескольких ипостасях: руководителя, аранжировщика, композитора, поэта, барабанщика, исполнителя. Хотя в последнем качестве ему удавалось выступать не так часто. Рассказывает Ю. Лоза:

«Мы всегда были против выхода Бари на сцену. До ругани иногда дело доходило, типа: «Ладно, Алибас, руководи, забирай свой 11-й концерт, веди общую политику, засвечивай группу, но на сцену не выходи». И общую политику определял, конечно, он…»

По словам многих очевидцев, Алибасов и в те годы был достаточно жестким руководителем. В «Интеграле» он ввел строгие правила: курение за 5 минут до концерта — 3 рубля штрафа, девушка в гостиничном номере — 25. Штрафы взимались и за другие провинности: опоздание на концерт, пьянка, ошибки во время выступления. «Штрафные» деньги шли в общую кассу — на них приобретались новые музыкальные инструменты, техника, экипировка.

В 1978 году Алибасов решил сменить место дислокации группы и «навострил лыжи» в Иркутск. Однако в последний момент руководители тамошней филармонии переиграли собственное решение и вместо «Интеграла» взяли к себе не менее популярный коллектив — «Лейся, песня» под управлением Михаила Шуфутинского. Пришлось «интегральцам» искать другое место. Ими были разосланы телеграммы сразу в несколько филармоний — в Майкоп, Хабаровск и Саратов, и последний дал «добро» на приезд коллектива. «Интегральцы» встретили это сообщение с большим воодушевлением. Дело в том, что до этого они получали концертную ставку в размере 5 рублей 50 копеек, а в Саратове им стали платить почти в два раза больше — аж 9 рублей.

Вспоминает Б. Алибасов: «Чтобы зарабатывать нормальные деньги на эстраде, приходилось выкручиваться самыми разными способами. По советскому законодательству артист обязан работать не больше шестнадцати концертов. И потому норму — 48 выступлений в квартал — эстрадный коллектив вырабатывал довольно быстро. Наша группа «Интеграл», например, в январе вырабатывала норму в своей филармонии, следующие 48 концертов играли в феврале уже от Краснодарской филармонии — на ее фонды, и так далее. Но при этом мы не зашибали какие-то безумные деньги. Почти все, что зарабатывали, получали те, под чьим крылом мы выступали. Нам же доставались только наши законные ставки. Но те коллективы, которые работали много, могли таким образом получать совсем неплохо. Насчет нас директор филармонии часто шел на нарушения, давая возможность выступать не 48 раз, а в два раза больше. Ему, конечно, грозили, но в принципе Управление культуры закрывало глаза — за наш счет содержался не только симфонический оркестр, но и вся филармония. Рублей восемьсот чиновники от каждого нашего концерта получали, а умножьте это на сто концертов в квартал — получаются по тем временам фантастические суммы. Мы все время рисковали…»

В марте 1980 года «Интеграл» стал участником самого большого и представительного рок-фестиваля, когда-либо проводившегося в СССР, — «Весенние ритмы» в Тбилиси. На него съехалось несколько десятков рок-групп со всего Союза — из Москвы и Ленинграда, Прибалтики, Украины, Кавказа и Средней Азии (не было только Сибири). Фестиваль проходил 9 дней в концертном зале Грузинской филармонии (около 2 тысяч мест). Призерами фестиваля стали: 1-е место — «Машина времени» (Москва) и «Магнетик Бэнд» (Таллин), 2-е — «Автограф» (Москва), 3-е — «Интеграл» (Саратов), «Диалог» (Украина), «Лабиринт» (Грузия), «Время» (Горький).

Между тем диплом лауреата официально разрешенного фестиваля абсолютно не облегчил дальнейшую жизнь и деятельность «Интегралу», более того, в какой-то мере даже усложнил. Во всяком случае, нападки на него со стороны чиновников от культуры усилились. Например, в Саратове местный обком распорядился сжечь афиши «Интеграла» как идеологически вредные (на ней были изображены участники коллектива, и один из них — Игорь Сандлер — был лысым). В течение месяца следственные органы — вплоть до КГБ — проверяли накладные, путевку на машину, допрашивали водителя, куда он отвез крамольные афиши и действительно ли их сожгли. Между тем часть афиш «интегральцы» спасли — вывезли со склада и спрятали.

В другом случае на «Интеграл» «наехали» уже столичные чиновники. Дело было в 1980 году. «Интеграл» приехал в Москву с большой программой под названием «Наша дискотека». Ставил программу известный ныне шоумен Леонид Якубович. Однако, несмотря на то что программа была заведомо аншлаговой и могла собрать хорошую кассу, чиновники проводить ее запретили. Отыграть ее удалось только через год во Дворце спорта.

Не стояла на месте и личная жизнь Алибасова. В 70-е годы он женился во второй раз — на кореянке, которая была на 12 лет его моложе. Однако брак продержался чуть больше первого и развалился. В Саратове Алибасова поймала в свои сети Лена Уронич. Причем выглядело это весьма необычно. Лена была ярой фанаткой «Интеграла» и мечтала выйти замуж за Алибасова. Однако подступиться к нему ей долгое время никак не удавалось. И тогда девушка пошла на хитрость. Она завела роман сначала с администратором группы, который ввел ее в круг «интегральцев», после чего заставила обратить на себя внимание Алибасова. Вскоре они расписываются, и в 1985 году на свет появляется мальчик, которого в честь отца называют Бари. Однако рождение ребенка не спасло и третий брак Алибасова. В середине 80-х Алибасов покупает квартиру недалеко от Москвы — в Зеленограде, — однако жену с ребенком оставляет в Саратове. Лена надеется, что он одумается и возьмет ее с собой, но Бари, кажется, все для себя уже решил — жена для него только обуза. По его же словам: «В жены я брал девушек, далеких от сцены. Вначале меня безумно любили, через два месяца они прозревали. Более ублюдочного человека, чем я, для них не существовало. Больше чем на медовый месяц меня не хватало…»

В 1988 году Алибасов окончательно перебирается в Москву, захваченный новой идеей — создать супер-группу. Сам он так объясняет этот свой порыв:

«Я не был рабом юношеских привязанностей. «Ласковый май» и «фанерный» мальчик педерастического типа стали отбирать у рокеров публику, подавляя заодно Кобзона, Пугачеву…

До чего доходило? Ребятки из «Ласкового мая» на фанере рисовали клавиши и играли на этих досточках. В Астрахани работали под магнитофон, в то время когда мы возили по 18 тонн аппаратуры на двух трейлерах. А в Джамбуле, где были аншлаги, пришло на «Интеграл» всего 19 человек. И тогда я понял, что этот жанр умер…»

Алибасов (в дуэте с Анисом Мухамедшиным) объявил конкурс в новую группу, на который явились около тысячи человек. Бари отобрал шестерых: А. Ктитарева (музруководитель), В. Юрина (соло-гитара), В. Левкина (ритм-гитара), В. Бурейко (барабаны), А. Карпухина (бас-гитара), А. Запорожца (клавишные). За их подготовку взялись профессионалы: Сергей Шмелев (инструменты), Николай Добрынин из «Сатирикона» (пластика), Вячеслав Зайцев (костюмы), Андрей Потемкин (композитор), Лариса Рубальская, Михаил Шабров (поэты) и др. Вскоре с помощью музыкантов «Интеграла» (инструменты и вокал) были записаны первые хиты новой группы. Под эту чужую «фанеру» в июле 1989 года «На-На» впервые вышла на сцену спорткомплекса «Олимпийский» на фестивале «Фэйс ту фэйс». Успех был ошеломляющим. Воодушевленный Алибасов начал подготовку к первому сольнику своего нового детища. Однако в ходе этой подготовки у него внезапно возник конфликт с коллегами из «Интеграла».

«Только через несколько месяцев после концерта, — вспоминает Б. Алибасов, — удалось переписать все песни голосами самих «нанайцев». Эти старые козлы с седыми волосами на яйцах стали душить молодых: ведь они записывали фонограмму для «На-На». Я сказал: либо завязывайте, либо разбегаемся по-хорошему. Я отдал «интегральцам» название, программу, аппаратуру. Они побултыхались, стали ездить с Кормухиной… и развалились…»

В отличие от «Интеграла», который действительно себя изжил, группа «На-На» начала свое восхождение на эстрадный олимп. В хит-парад «Музыкальной дорожки «МК» «На-На» влетела в сентябре 1989 года с песней «Пустынный пляж» (12-е место). В январских итогах «ЗД» группа «На-На» заняла 1-е место в номинации «Открытие года». На имидже группы благотворно сказался и скандал, который разгорелся вокруг фильма «Солнце, море и «На-На». Цензура внезапно усмотрела в нем чрезмерную эротичность и запретила к показу.

Одна из первых публикаций о группе появилась на страницах «Московского комсомольца» в марте 1990 года. Ее автор Н. Мыдлык писал: «На-На» очень стремительно взлетела на олимп советской поп-музыки. Через два месяца после своего рождения группа уже попала в хит-парады газет и журналов, а через полгода стала лидером по разделу «Открытие года». За это же время артисты «На-На» успели представить московскую поп-музыку за рубежом, они принимали участие во многих благотворительных акциях, были частыми гостями на телевидении и радио. В том, что они стали любимой группой молодых, сомневаться не надо. Об этом и говорят сотни писем, которые поступают во многие редакции теле- и радиопрограмм со всех концов страны.

В начале года продавалась грампластинка «На-На» — это был первый миньон группы, но его уже нет ни в одном магазине: тираж был раскуплен всего за несколько дней. Сейчас готовится к записи диск-гигант и новый аудиоальбом…»

В начале 90-х группа «На-На» превратилась в один из самых успешных проектов на отечественной поп-сцене. Собственно, это был тот же «Интеграл» начала 80-х, только более попсовый. Раскрутка группы шла по полной программе: клипы на ТВ, выступления на радио, восторженные отклики в газетах, многодневные гастроли по стране (в 1992 году «На-На» стала абсолютным рекордсменом по количеству проведенных за год концертов — 830). Лучшими хитами в исполнении группы в те годы были: «Баба-Яга», «Девчонка с Машмета», «Соловей-разбойник» и др.

К 1992 году, после нескольких перетрясок, сформировалась основная пятерка вокалистов группы: Валерий Юрин, Владимир Левкин, Владимир Асимов, Владимир Политов, Вячеслав Жеребкин.

Б. Алибасов рассказывает: «Трое ребят из «На-На» — маменькины сынки. Политов, конечно, хулиган. У них благополучные семьи, кроме Асимова, которого отец продал за 2 бутылки портвейна. У него отчество Абдурахимович, хотя его родной отец — Валентин. Мать Асимова меня не любит. Она как-то сказала: «Он отнял у меня сына». А сын ее столько зарабатывает, что купил им с первой зарплаты машину. И они теперь имеют возможность ездить на дачу. Но я ее понимаю. Я бы тоже ненавидел тех, кто у меня отнял ребенка. Но я утешаю, что их дети вернутся годика через три-четыре…»

Так же, как и в «Интеграле», Алибасов ввел в своем новом коллективе строгую дисциплину. В музыкальных кругах ходили слухи о том, что по контракту, заключенному с Алибасовым каждым из участников коллектива, «на-найцы» не имели права жениться, заводить амурные связи с женским составом группы. Для того чтобы иметь возможность контролировать каждого из «на-найцев», Алибасов поселил их в одном месте — в доме в Мерзляковском переулке (там они не только живут, но и записывают в студии новые песни). Хотя, по словам самого Алибасова, с каждым из участников группы у него доверительные отношения, даже лучше, чем с собственными родственниками. Например, со своим старшим братом Булатом Бари в течение долгого времени вообще не мог общаться из-за несходства интересов (Булат тогда работал мясником на рынке в Казахстане).

В середине 1995 года в «На-На» произошел первый громкий скандал — из группы внезапно ушел Валерий Юрин. На вопрос, почему он ушел от Бари Алибасова, Юрин в интервью «Экспресс-газете» заявил: «Потому что мы часто дрались. Последний раз мы подрались в Калуге, во время концерта, прямо на сцене. После нескольких взаимных тычков я оказался на полу и решил, что выяснение отношений закончилось…

У Бари если «заклинит» в мозгах, он как бык: глаза кровью наливаются, и успокоить его невозможно. Ну, если только связать. И у меня характер тоже упрямый. Я не могу быть под чьим-то командованием. А здесь еще и трудности разные организационные возникли. Вот я и решил уйти…» (По одной из версий, Алибасов осерчал на Юрина за то, что тот нарушил условие контракта — завел шашни с девушкой из «на-найского» балета.)

Уйдя из «На-На», Юрин создал свой собственный коллектив из 15 человек, с которым начал сольные выступления. Однако достичь той популярности, какую он имел, будучи «на-найцем», ему так и не удалось.

Личная жизнь самого Бари Алибасова была не менее бурной. В начале 90-х он удивил публику своим признанием в том, что собирается сделать предложение руки и сердца проститутке из «Континенталя» Кате. На законный вопрос «почему?» он ответил следующим образом: «Пообщавшись с проститутками из «Континенталя», я обалдел от уровня их знаний, их эрудиции. Очень тонкие психологи и профессионалки. Это девушки, которые окончили университеты, лучшие и самые престижные московские вузы. Безумно интересные люди, у которых богатый опыт общения на самом разном уровне. Они в совершенстве постигли интимную сферу и всячески умеют доставить удовольствие мужчинам самого разного темперамента и интеллектуального развития. Мужчина на 100 процентов остается доволен их работой. Это высочайшего уровня профессионализм, высочайшая степень познания своей области деятельности! Не каждому человеку под силу так глубоко постигнуть мир. Не просто так: технологически совершил половой акт, и разбежались. У них доскональные знания, с кем общаться и как общаться. Мне проститутки из «Континенталя» показались безумно интересными…»

После подобного заявления многим казалось, что брак между известным продюсером и проституткой дело решенное. Однако судьба распорядилась иначе. Катя вскоре вышла замуж за какого-то иностранца и уехала за границу — то ли в Германию, то ли в Швецию. А Алибасов женился на женщине менее экзотической профессии. Правда, и этот брак, как и три предыдущих, продержался недолго — развод совпал с днем регистрации брака Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова (15 марта 1994 года).

Между тем одиночество Алибасова длилось недолго — всего девять месяцев. Затем в жизни Бари появилась новая женщина — Лидия Федосеева-Шукшина. История их знакомства такова.

17 декабря Алибасов собирался посетить торжественную церемонию вручения высших кинематографических наград России «Ника». На церемонию он отправился не один, а со своим приятелем, актером Станиславом Садальским. А тот внезапно сообщил, что по дороге они захватят еще одного человека — Шукшину. Дело в том, что незадолго до этого она осталась без транспорта — у нее одну за другой угнали две машины (сначала «Волгу», затем «Жигули») — и теперь передвигалась по городу с помощью своих друзей. В число последних входил и Садальский. Короче, они с Алибасовым заехали за актрисой и вместе отправились на «Нику». Далее послушаем рассказ самого Б. Алибасова:

«Лида очень не любила меня, как не любили многие представители театрально-кинематографической среды. Почему? Во-первых, морда злая, во-вторых, строгий взгляд, брови надвинуты — вот-вот укусит. Но люди, которые начинают со мной общаться, понимают, что моя угрюмая алтайская морда (следствие многочисленных походов монголов) совершенно не соответствует внутреннему содержанию… Весь вечер на «Нике» мы провели, разговаривая друг с другом. У Лиды образ царственной, строгой русской женщины. А на самом деле она оказалась веселой, даже хулиганистой. Больше всего меня поразило, что она шутит круче меня. У Лиды поразительное чувство юмора. Я ловил себя на том, что догоняю ее шутки не сразу, а через секунды полторы. Ее экранный образ совершенно не соответствует тому, какова Лида в жизни и быту…»

Позднее Л. Федосеева-Шукшина действительно подтвердит, что до их знакомства с Алибасовым она относилась к нему с неприязнью: «Я видела его пару раз по телевидению, и мне показалось, что улыбка у него какая-то фальшивая…» От знакомства с Бари ее отговаривала и дочь Маша, которая утверждала, что Алибасов, как и все «на-найцы», — «голубой». Однако Лидия Николаевна пренебрегла этим и другими предупреждениями и дружбу с Алибасовым не прервала.

1995 год сложился для группы «На-На» и ее продюсера в целом удачно. Была подготовлена новая программа под названием «На-Настальгия по настоящему», в которой «на-найцам» аккомпанировали самые разные исполнители: черные танцовщицы из Лас-Вегаса, бразильские звезды карнавала, 20 человек из Бурунди, эскимосско-чукотский ансамбль, балет «Русская тройка», симфонический оркестр Вероники Дударовой, оркестр Лундстрема и др. В том же году «На-На» совершила масштабное кругосветное турне, во время которого посетила несколько государств: в США в течение трех недель она дала 12 концертов в 10 городах, выступила в трех городах в Сингапуре и две недели веселила китайскую публику.

Что касается российской публики, то и она довольно тепло принимала «на-найцев». В одном из городов восторженные фанатки едва не перевернули лимузин, в котором находились участники группы, а московские фэны пошли еще дальше — едва не подожгли их студию. О том, как это произошло, узнали из публикации в газете «Джокер» (№ 165, сентябрь 1995 г.): «Группа «На-На» сошла с ума от выходок своих фанаток. Две недели назад девушки, которым известен адрес московской студии группы, предприняли дерзкую попытку обратить на себя внимание музыкантов. Выпив для храбрости, «на-найки» исписали весь подъезд пикантными признаниями в любви, а затем забрались на чердак, прямо под которым находится студия «На-На». Первым делом открутив вентиляционную решетку, отважные девушки стали бросать вниз горящую бумагу. Не удовлетворенные результатом (пожара не получилось), фэнши достали заранее припасенную дрель и накрутили дырок в потолке студии. Быть может, девичья фантазия была способна и на большее, но полет творческой мысли остановили соседи Алибасова по дому — вызвали ОМОН, решив, что недавно отремонтированный особняк еще рано сжигать или взрывать даже из-за любви к творчеству группы «На-На».

В том же сентябре «на-найцы» справили печальную дату — 26 сентября исполнилось 40 дней, как от инфаркта скончалась их домработница баба Фая, воспетая в самой известной песне «На-На» — «Фаина».

Эту песню написал сам Бари Алибасов, который очень тепло, как к матери, относился к своей домработнице. Их знакомство произошло в 1988 году, когда Алибасов переехал из Зеленограда в Москву, на улицу 8 Марта. Они оказались соседями и очень быстро подружились. Когда же «на-найцы» переехали в Мерзляковский переулок, Алибасов забрал с собой и бабу Фаю. Долгое время эту пожилую женщину (за 60, у нее были свои дочь и внучка) считали своеобразным талисманом группы. «На-найцы» часто приглашали ее на свои концерты, а когда пели «Фаину», обязательно спускались в зал и исполняли песню, стоя перед ней на коленях. В одной из программ баба Фая сама вышла на сцену — в восточном костюме она лихо станцевала с «на-найцами».

В октябре того же года под группу «На-На» была заложена бомба. Бомба имела весьма привлекательный вид и носила красивое имя Алена Снежинская. Каким же образом этой 19-летней девушке удалось «взорвать» мирное течение жизни популярной группы?

Девушка была принята на работу в качестве личного пресс-секретаря Бари Алибасова. Однако стаж ее работы в этой должности оказался недолгим — уже в марте следующего года Снежинскую уволили. По словам самого Алибасова: «Снежинская не справлялась с обязанностями — коряво писала и была неисполнительна». Сама же Снежинская считает, что причиной ее увольнения стала не ее некомпетентность, а личные неприязненные отношения с шефом.

В течение последующих семи месяцев Снежинская ни в чем себя не проявляла и подавляющей массе российских поклонников группы «На-На» была совершенно неизвестна. Однако 23 октября 1996 года в газете «Мегаполис-экспресс» появилась ее обширная статья «Затраханные кумиры», в которой она достаточно подробно описала быт и нравы, царящие в «на-найском» коллективе. В частности, она заявила, что Алибасов буквально третирует всех «на-найцев» и ради саморекламы симулирует любовные отношения с Федосеевой-Шукшиной.

Естественно, оставить эту публикацию без внимания ее фигуранты никак не могли и уже в ноябре предприняли ответные меры. В частности, Алибасов и Шукшина подали иск к «Мегаполис-экспресс» и Снежинской с требованием опровержения опубликованного. А чуть позже ЗАО «На-На» и К» подало к тем же ответчикам иск «о защите деловой репутации» с требованием выплаты 2,75 миллиарда рублей убытков ввиду того, что появление статьи якобы стало причиной расторжения с группой 7 контрактов, в том числе зарубежных. «Из-за этой статьи мы потерпели огромные убытки, — говорит Б. Алибасов. — Есть документы, в которых четко говорится: «В связи с публикацией «Затраханные кумиры» мы разрываем контракт». Это и гастроли, и выпуск двух пластинок, и целый ряд акций, связанных с имиджем группы «На-На». Ведь имидж — это наш коммерческий продукт, на котором мы зарабатываем. Я часто слышу: «Не важно что, лишь бы часто писали». Но это не так. Разрушение имиджа — это лишение заработка. А эта статья разрушает имидж группы «На-На»…

В публикации есть какие-то мелкие фактики, характерные для жизни любого творческого коллектива. Но они не только основаны на слухах или телефонных звонках, но преподнесены в патологически извращенном виде. Создается такое ощущение, что автор какое-то чудовище, без совести, без каких-то элементарных человеческих принципов… Не могу сказать, что я человек высоких нравственных принципов, идеальной чистоты. Но даже чужие люди подходили ко мне и высказывали негодование беспардонностью выпадов. Весь коллектив группы «На-На», а в нем 44 человека, безоговорочно осудил публикацию…»

Пока судебные органы принимали дело в производство, произошло ЧП с одним из основных виновников скандала — Аленой Снежинской. 23 января 1997 года возле ее дома на нее напали неизвестные и жестоко избили (девушке выстригли волосы на голове и порезали лицо бритвой). Пострадавшая обвинила в происшедшем Бари Алибасова. Однако тот назвал это обвинение абсурдным. «Я, как никто, заинтересован в том, чтобы она являлась в суд, поскольку хочу скорейшего завершения процесса».

Финальную точку в этом деле поставил суд в конце апреля того же года. Поскольку ответчики не представили достаточно веских доказательств, суд принял решение о частичном удовлетворении иска. В пользу Бари Алибасова и Лидии Шукшиной с редакции газеты «Мегаполис-экспресс» будет взыскано по 30 миллионов рублей, а в пользу четверых вокалистов — по 10 миллионов. Кроме того, согласно судебному постановлению, автор статьи — Алена Снежинская — должна была выплатить каждому истцу по 200 тысяч рублей.

Осенью того же года среди «на-найских» фанатов внезапно стали усиленно распространяться слухи о том, что солист группы Владимир Левкин… умер. Слухи основывались на том, что Левкин действительно на какое-то время пропал из поля зрения поклонников группы, а его место на сцене занял новый участник группы — бывший солист «на-найского» балета Павел Соколов. Однако что же произошло с Левкиным?

Как оказалось, из рядов «на-найцев» его вырвала болезнь, которая была отнюдь не смертельной. А обнаружил ее Бари Алибасов. Дело было так. Во время записи на ТВ, в передаче Лиона Измайлова, Алибасов случайно заметил на голове Левкина небольшую залысину. Ее происхождение Левкин объяснить не смог, и Алибасов, заподозрив проблемы со щитовидной железой, отправил подопечного в китайский медицинский центр для комплексного обследования эндокринной системы. Исследования, проведенные врачами, показали не очень хорошие анализы крови (позднее оказалось, что анализы были проведены второпях и этот диагноз — ошибочный). Алибасов в одном из интервью так объяснял ситуацию с Левкиным: «Он страшно устает от концертов. Просто валится с ног. Но врачи подтвердили, что у Левкина нет ничего страшного. Просто ему нужен отдых. Когда ребята день за днем меняют климатический режим и переезжают, скажем, из Мурманска в Одессу, такие контрасты здорово подрывают иммунную систему. К сожалению, ресурсы человеческого организма, даже молодого, небезграничны…»

Тем временем сразу после выписки Левкина из института у него внезапно стали катастрофически выпадать волосы. Врачи прописали ему специальные компрессы, которые нужно было делать чуть ли не ежедневно. Чтобы скрыть их от публики, Левкин стал носить на голове шапочку. Однако этот факт вызвал новую волну слухов. Версии высказывались самые фантастические. Упомяну только две из них, самые распространенные: 1) врачи подозревали у Левкина лейкемию, назначили ему облучение, и после восьми процедур у него начали выпадать волосы; 2) Левкин неизлечимо болен СПИДом, и выпадение волос — лишь начальная стадия болезни.

Когда выпадение волос приняло катастрофические размеры, Алибасов настоял на том, чтобы Левкин лег на новое обследование — на этот раз в хирургический центр при Академии наук. Врач-хирург Игорь Каптюхин рассказывает: «Володя обратился ко мне с просьбой обследовать его. И хотя наша клиника не терапевтическая, а хирургическая, мы пошли ему навстречу. Володя пролежал в клинике около месяца. Мы обследовали его по полной программе и не нашли заболеваний, которые мешали бы ему жить, влияли на карьеру и делали невозможным его выступления».

Позднее, объясняя журналистам свои проблемы со здоровьем, Левкин раскрыл причину их возникновения: «Я пережил сильный стресс, связанный с личными проблемами. Я разошелся с женщиной, с которой прожил семь лет. У нас общий ребенок. Но я влюбился и ушел к другой» (по слухам, его новой пассией стала танцовщица-мулатка. — Ф. Р.).

Коль речь зашла о «на-найских» детях, сообщу, что, помимо Левкина (у него дочь Вика), детей имеют и его коллеги по группе: у Политова дочь Ксюша, у Асимова — сын Семен. Однако все «на-найцы» воспитывают своих детей, будучи в официальных разводах со своими половинами.

Между тем история с Левкиным заставила вспомнить о своем здоровье и остальных «на-найцев». В те же дни, когда их товарищ лежал в хирургическом центре, они прошли медицинское обследование в Академии красоты и здоровья в Строгине. И хотя до этого они уже неоднократно проверялись у врачей, на этот раз эти исследования были более тщательными. К счастью поклонников группы и самих «на-найцев», ничего серьезного они не выявили. Только у Политова врачи нашли дефекты десен и срочно его прооперировали. Ему вырезали кусок щеки и укрепили десну.

Рассказывает Б. Алибасов: «Вообще-то мы достаточно регулярно проходим медицинские осмотры. Чего греха таить, в связи с активной гастрольной деятельностью у ребят часто бывают, как это принято говорить, беспорядочные половые связи. У нас есть врач, который производит осмотр после каждых гастролей. Я на гастроли не езжу, но тоже проверяюсь на всякий случай… Что же касается наших заболеваний… Все артисты болеют — им приходится ездить в продуваемых поездах, выезжать из Москвы в майке с короткими рукавами в тридцатиградусную жару и выходить на перрон в пункте назначения при нуле градусов. Потом, фанатки… На каждом концерте их выбегает на сцену около ста, и все норовят поцеловать… Как следствие — грипп, насморк, конъюнктивит, ОРЗ…»

В начале марта 1998 года в стане «на-найских» поклонников вновь стали распространяться слухи о новом конфликте в любимом коллективе. На этот раз виновником скандала был назван Владимир Политов. Досужие сплетники доносили о том, что его угораздило влюбиться в некую 17-летнюю девушку и эта любовь поставила на грань краха его карьеру в «На-На». Особую пикантность этой истории придавало то обстоятельство, что девушка оказалась отнюдь не простой — по слухам, в нее давно был влюблен некий авторитет солнцевской преступной группировки.

Как это ни странно, но почти все пересказанное выше оказалось правдой. Политов действительно полгода назад на одном из концертов познакомился с 17-летней девушкой по имени Наташа и влюбился в нее с первого взгляда. Наташа пару лет назад участвовала в конкурсе красоты и заняла на нем одно из призовых мест. С 13 лет она была знакома с парнем, который был старшее ее на несколько лет и считался одним из самых крутых в районе. Однако Политов довольно быстро сумел завоевать сердце девушки. Единственным преувеличением в этой душещипательной истории было то, что якобы из-за этой «лав стори» была поставлена на грань краха карьера Политова в «На-На». На самом деле Алибасов довольно снисходительно отнесся к очередному увлечению одного из своих подопечных и не стал заострять на этом внимания.

Той же весной в творческой жизни «На-На» произошло знаменательное событие — 26 апреля на площади Звезд возле гостиницы «Россия» в ее честь была заложена именная плита. По этому случаю «Московский комсомолец» писал: «Пресс-релиз, распространенный алибасовским департаментом по связям с внешним миром, обрисовал впечатляющую картину «на-найских» достижений, мотивируя тем самым обоснованность претензий на статус вечных легенд. Помимо 6 «Оваций», помянуто 6 оригинальных шоу-программ — одна другой краше, 9 альбомов — один другого бестселлернее, 2800 концертов и, как следствие, 5 млн. зрителей по всему миру, включая 12 безымянных стран. К этому стоит добавить короля Рамы IX в Таиланде, «Хард-рок-кафе» в Нью-Йорке и прочие знаменательные вехи волнующей поп-биографии…»

Честно говоря, наблюдая по телевидению церемонию закладки плиты, автору этих строк никак не удавалось уйти от ощущения, что все происходящее — рождение горой мыши. Эпитеты «великая», «национальная» и т. д. и т. п., произносимые в честь, в общем-то, средней по своему профессионализму группе, вызывали у меня улыбку. И не только у меня. Например, достаточно искушенный в эстрадном мире человек, Юрий Лоза, так отозвался о группе «На-На»: «В принципе они профнепригодные ребята, собранные с улицы. Никто из них самостоятельной потенцией не обладает, кроме нового пацана — Соколова. Вообще Бари сделал непростительный для своего возраста ляп. В умирающий коллектив взять перспективного парня и угробить всех вместе…»

И все же на сегодняшний день группа «На-На» — единственный на российской поп-сцене коллектив, который создает красивое шоу. Кому-то этого кажется вполне достаточным, чтобы причислять группу к разряду «супер». Дело вкуса.

Мало кто толком знает, что собой представляет «империя Алибасова». Чтобы заглянуть в ее святая святых, воспользуемся помощью человека, который наблюдал ее изнутри, — бывшего пресс-секретаря Бари Алибасова Андрея Карагодина (автор этих строк в январе 1997 года провел несколько часов в штаб-квартире Алибасова в Мерзляковском переулке, однако этого времени оказалось совершенно недостаточно для того, чтобы составить об этой империи компетентное мнение). Итак, слово очевидцу: «Работать надо было прямо в огромной квартире Алибасова в Мерзляковском переулке. Там десять комнат, спортзал, два туалета, три ванны… Вскоре я понял, что деятельность в коллективе «На-На» организована по принципу восточного караван-сарая. В центре возлежит хан Алибасов, а вокруг суетится многочисленная свита. Все, как у Чингисхана, могут выполнять множество функций. Лично я занимался буквально всем — от составления пресс-релизов (для этого изначально и был рекрутирован) до монтирования видеосюжетов и написания текстов песен. Ежедневно у Бари Каримовича трудятся примерно 35 человек: повара, уборщики, водители, секретари, бухгалтеры, юристы, гримеры, костюмеры, техники, звукорежиссеры. Но они выполняют процентов десять работы. Остальные девяносто делает сам по-диктаторски во все влезающий Алибасович.

Некоторых своих работников Бари лишал зарплаты, а кое в кого летели, помимо страшных ругательств, видеокассеты, стулья и столы. Случалось, что кому-то просто везло: «хан» одаривал его одеждой или техникой. Бесспорно одно — человек, поступающий на службу к Алибасову, лишается личной жизни. Я приходил домой, съедал йогурт и валился на кровать, иногда даже не раздеваясь. Утром просыпался, принимал душ и опять шел на работу. Мой рабочий день начинался часов в десять — без опозданий, дисциплина у Бари жесткая…

В то же время дружить с Бари — одно удовольствие. В его доме всегда накрыты столы, полно гостей. Там перебывало пол-Москвы. От командующего Внутренними войсками России до скандального журналиста Черкизова, от писателя Лимонова до православных попов. Но за всем этим шумом и гамом в его квартире скрывается то, что сам Алибасов — человек весьма одинокий, способный заснуть только с включенным телевизором…»

Однако вернемся к весне 1998 года. Сразу после церомонии закладки плиты группа «На-На» отправилась покорять Европу. Стартовой площадкой для этого события стала Франция, где «на-найцы» должны были записать CD-сингл «Those were the days» (в русской версии — «Дорогой длинною») и альбом новых песен. Агентом, представляющим группу в этом проекте, стала фирма «Никита продакшн ЛТД», музыкальным продюсером — обладательница многочисленных премий «Грэмми», входящая в когорту самых удачливых музыкальных продюсеров, Михаэле де Ферейро, а спонсором — 25-летняя богатая ливанка Линн Стамбули, которую тамошние газеты нарекли «мамочкой группы «На-На». Газета «Франс суар» так описала своим читателям гостей из холодной России: «Они наделают хлопот своим западным конкурентам. Они умеют петь — и очень хорошо, в том числе даже церковные песнопения а капелла. В России эти пятеро парней стали настоящими поп-идолами «красного неокапитализма».

По признанию Стамбули, ее планы относительно русской группы самые грандиозные. Она мечтает, что ее подопечные смогут сделать карьеру а-ля «Аэросмит». «Они музыканты, настоящие певцы и хорошие танцоры. Так почему бы и нет?» — заявила она.

В июне «на-найцы» вместе со своим продюсером отправились на родину последнего — в Казахстан. В родном Чарске (бывший пристанционный поселок превратился за эти годы в город, в котором одна из улиц — бывшая улица Мира — носит имя продюсера «На-На») Бари Алибасова и его питомцев встречали как героев. Вот как описывает это событие корреспондентка «Экспресс-газеты» Л. Кудрявцева: «Сказать, что его встречали как национального героя, — значит ничего не сказать. Его встречали как бога, спустившегося на землю. Всенародные празднества начались еще до въезда «на-найцев» в Чарск. Посреди степи выросла юрта — с убранством, расписными коврами, шкурами лисы, волка, рыси… Позади большой юрты поставили маленькую — для прислуги. В честь приезда самых дорогих гостей в казахских аулах по традиции режут барана…

Вся школа № 62 от мала до велика выстроилась встречать высокого гостя. На двери класса табличка: «Здесь учился Бари Алибасов». В школьном музее целая комната отведена под экспонаты о Бари и группе «На-На». Есть даже раздел «Предметы личного пользования» — швейная машинка, на которой Бари «примоднял» свои брюки. Самовар, из которого пил чай. Патефон, на котором слушал пластинки. Хлебница, куда мама прятала сладости, чтобы их не спер маленький проказник Бари. Эпическую картину довершают приказы по школе. Знаменитого ныне ученика из школы неоднократно исключали, но теперь справедливость восторжествовала, и Бари торжественно перерезал красную ленточку при входе в банкетный зал школы «БАРИАЛ». Нетрудно догадаться, в честь кого он назван…»

Вечером того же дня «На-На» дала на главной площади города гала-концерт, на который собрался чуть ли не весь город. Такие же аншлаги сопровождали выступления группы и в других городах Казахстана: в Караганде собралось около 50 тысяч зрителей, в Астане — 45, в Петропавловске — около 80. Во время выступления в последнем произошла трагедия. Организаторы шоу решили сделать его бесплатным и разрешили всем желающим прийти на городскую площадь. В итоге вскоре вся она была битком забита народом, а те, кому не хватило места, взобрались на все окрестные возвышенности, включая деревья, крыши домов и даже ограды строящихся зданий. В разгар концерта, в 23 часа, три железобетонных плиты, ограждавшие стойку, под тяжестью нескольких десятков человек рухнули и погребли под собой нескольких человек. На помощь бросились зрители, которые находились рядом. Зрелище было страшным — тяжелые травмы получили сразу 11 человек. Один подросток 15 лет скончался на месте, другой — в возрасте 12 лет — умер в реанимационном отделении местной больницы от разрыва почки. Остальные пострадавшие — дети от 8 до 14 лет — получили тяжелые травмы.

Место, где произошла трагедия, находилось далеко от сцены, поэтому артисты в шуме динамиков не слышали криков и стонов раненых и продолжали концерт. О страшном инциденте «на-найцы» узнали только на следующий день. По их словам, никогда ранее ничего подобного на их представлениях не происходило.

Из интервью Б. Алибасова: «Массовое сознание обмануть невозможно. Если бы «На-На» не являлась частью народной культуры, она бы сдохла, как сдохли за эти годы десятки массовых исполнителей — они были какое-то время популярны, но они не имели российской традиции…

Про Алибасова говорят, что он эксплуатирует пошлый, невзыскательный вкус… А на самом деле я раньше всех понял сущность этого музыкального явления. Я пришел к этому через мировых исполнителей джаза — носителей традиций и культуры народа, через рок, корни которого в африканской музыкальной основе, замешенной на каком-то американском диалекте. Я пришел к этому раньше нынешних рокеров на 10 лет…

У нас очень дружный коллектив. Ведь ансамблевое пение — это каждодневные многочасовые репетиции, в процессе которых, помимо общей работы над гармоническим созвучием голосов, происходит душевное единение коллектива. «На-На» не просто группа — за многие годы совместной работы ребята стали по-настоящему родными, близкими людьми…»

В начале 2000 года российскую поп-тусовку облетела неожиданная новость — «На-На» собирается покорить Америку. Как выяснилось, это была не шутка. Дело в том, что американская компания «New Hollywood International» действительно взялась за, казалось бы, неподъемное дело — продвижение русского бойз-бэнда в Америке. О том, что же получается из этого проекта, рассказал в августе 2000 года (спустя четыре месяца после начала американской эпопеи) отец «На-На» Бари Алибасов:

«Мы делаем только первые шаги. Надо учитывать, что ребята поехали туда, не зная практически ни одного английского слова. И вот после четырех месяцев работы они свободно общаются и могут почти без акцента именно на американском языке записать песню. Мы сейчас работаем с несколькими авторами: один пишет чисто белую музыку, другой — черную, еще группа будет петь старинные американские песни…

Сейчас мы набрали репертуар, над которым начинаем работать. Уже готова куча аранжировок, по которым иногда и не скажешь, что они написаны для одной песни. В общем, начинаются эксперименты с самыми разными стилями, из которых мы и пытаемся сварить борщ. Состоялось первое выступление в церкви с песней Ареты Франклин из фильма «Братья Блюз»…

Наши менеджеры не ставят задачу рекламировать «На-На» как русскую группу. Это должен быть международный проект, в музыке которого прослеживаются трудноуловимые славянские корни…»

Маша РАСПУТИНА

М. Распутина (настоящее имя — Алла Агеева) родилась 13 мая 1964 года в городе Белово Кемеровской области, но затем до 5 лет жила на родине своего отца — в сибирской деревне Уроп, что в 5 тысячах километров от Москвы. Ее мама была уроженкой Одессы, работала гидрогеологом и в Сибирь попала с геологической партией. Там она влюбилась в местного парня Николая Агеева и вскоре вышла за него замуж (несмотря на то что жених был инвалидом — у него не было кистей обеих рук).

Маша (будем называть ее сценическим именем, хотя она взяла его в конце 70-х годов) росла чрезвычайно активным ребенком, эдаким сорванцом в юбке. По ее же словам: «Я всегда была жуткой драчуньей и в нашей компании — единственной девочкой. Когда ребята ходили на какие-либо разборки, непременно брали меня, потому что знали, если рядом Маша, то успех гарантирован. Я постоянно придумывала какие-то игры, состязания на ловкость и силу. Уже когда пошла в школу, ребята единодушно избрали меня своим вожаком и во всем беспрекословно подчинялись…

Будучи совсем малюсенькой, выглядела как стручок, но по мере того как зачастила к бабушке, которая откармливала меня плюшками и парным молоком, стала расти еще и вширь и превратилась в меру упитанную девочку… Я уже тогда устраивала концерты для деревенских стариков: включала проигрыватель, вставала на табуретку и пела «под фонограмму». Потом собирала со зрителей по пять копеек за «шоу».

Несмотря на свой бойцовский характер, будущая звезда российской эстрады, как и всякая девочка, мечтала о большой любви, ухаживаниях и прогулках при луне. Первая любовь к Маше пришла в 14 лет, когда она вместе с мамой отдыхала у родственников в Киеве. Ее «принцем» оказался 19-летний студент-геолог, с атлетической внешностью, каштановыми волосами, сине-голубыми глазами и румянцем во всю щеку. По словам М. Распутиной: «Целыми днями мы целовались до такой степени, что я совсем не чувствовала губ и теряла разум. По нескольку часов лежали в обнимку на берегу реки, а потом бежали в укромный уголок парка, пытаясь создать более интимную обстановку. Однако дальше ласк и поцелуев, к моему сожалению, дело так и не дошло, несмотря на то что мы встречались аж полтора года. Мой обожаемый оказался маменькиным сынком и так и не решился на окончательную близость, а я об этом до сих пор жалею. После разрыва, который, кстати, произошел с подачи его матери (для них я была жуткой провинциалкой, и, наверное, они стеснялись иметь невестку-простушку), я целых шесть лет находилась под впечатлением этого сильного чувства, которое привело к тому, что всех последующих мужчин я подбирала по образу и подобию первого возлюбленного.

Что же касается моего первого сексуального опыта, то он не оставил сильных впечатлений. Я уже не помню точно, как и при каких обстоятельствах это было. Отчасти хотела отомстить своему любимому, отчасти посчитала, что пришло время — как-никак почти 18 лет. Но это была отнюдь не любовь, хотя он очень походил на моего голубоглазого атлета. Единственное, что помню точно, — мне в первый раз это очень не понравилось и потом я жалела, что не дождалась нового чувства. Кстати, с моим первым мужчиной сексом я больше никогда не занималась…»

Закончив десять классов, Распутина пошла по стопам матери — поступила одновременно в два техникума: в горный и в энергостроительный на отделение «Санитарное устройство зданий». Ни о каком искусстве она тогда не помышляла и, вполне вероятно, года через три оказалась бы в лучшем случае в каком-нибудь научно-исследовательском институте, в худшем — в геологоразведочной партии. Но в дело внезапно вмешался случай. Подруга ее матери, проживавшая в Москве, предложила девушке приехать к ней и попытать счастье в одном из столичных институтов. Упустить такой шанс было бы верхом безрассудства, поэтому Распутина не задумываясь приняла это предложение.

Столица встретила Распутину настороженно, как и тысячи других провинциалок, которые толпами приезжали в город с тайной мыслью найти здесь свое счастье. Однако большинству из них была уготована незавидная судьба бесправных лимитчиц, оказавшихся чужими на этом празднике жизни. Не стала исключением и Распутина. Экзамены в институт она провалила и вынуждена была устроиться рядовым бухгалтером на фабрику. Работала с утра до вечера в машбюро, копаясь в многочисленных бумагах и проклиная тот день, когда согласилась принять предложение маминой подруги и приехала в Москву. Еще месяц-другой такой жизни, и Распутина, видимо, вернулась бы на родину, если бы в ее судьбу вновь не вмешался случай. В один из дней она узнала, что в фабричном клубе арендует помещение некий вокально-инструментальный ансамбль под управлением бывшего боксера, чемпиона Советского Союза, а ныне музыканта Владимира Ермакова. А так как Распутина в своей сибрской деревне всегда считалась первой певуньей, у нее возникла отчаянная мысль продемонстрировать свои способности столичным ценителям искусства. Но так как действовать внаглую смелости у Распутиной не хватило, она решила пойти на хитрость. Позвонив Ермакову по телефону, она представилась секретарем комсомольской организации фабрики и попросила прослушать одну фабричную девушку, которая хорошо поет. Ермаков сделал попытку возразить против подобного протежирования, однако делал он это настолько вяло (видимо, боялся испортить отношения с руководством фабрики), что Распутиной не стоило большого труда уговорить его назначить встречу талантливой девушке. Далее послушаем ее собственный рассказ:

«Когда я пришла, все на меня смотрели и, наверное, думали, что явилась просто красивая, фигуристая девушка — у меня пятый размер бюста! Мужики все разглядывают, изучают. Ну, думаю, сейчас я вам задам шороху! И — спела на разные голоса все, что знала. Народ обалдел. Долго не верили, что я нигде не училась. Когда Ермаков узнал, что я вообще не знаю нотной грамоты, он подумал, что я его разыгрываю. В группу взял сразу же. Программа называлась «Варьете», с нее-то все и началось…»

Прежде чем попасть на профессиональную сцену, Распутиной пришлось в течение нескольких лет пройти хорошую школу ресторанного творчества. Какие только песни она тогда не исполняла: и Барбру Стрейзанд, и Дженис Джоплин, и даже Рода Стюарта копировала, доводя публику буквально до экстаза. Тогда же сменила свою настоящую фамилию — Алла Агеева на сценический псевдоним Маша Распутина (такую фамилию носил ее дед). Поступила в музыкальное училище, где наконец освоила нотную грамоту. В начале 80-х вышла замуж за руководителя своего коллектива Владимира Ермакова, и в 1983 году у них родилась дочь Лида.

Первый широкий успех пришел к Распутиной в 1988 году, когда она спела песню Игоря Матеты «Играй, музыкант!». Молодую исполнительницу услышал знаменитый поэт-песенник Леонид Дербенев и предложил ей сотрудничество. Вспоминает певица: «Сейчас к Маше Распутиной звонят и стучатся все именитые композиторы и текстовики. Сейчас они хотят, чтобы я спела их песни. Хотя они знали меня и два, и три года назад, но молчали. Теперь же они все говорят: какой талантливый человек Маша Распутина! А что же вы раньше ничем не помогли, когда я была одна? И единственный Дербенев нашел во мне родственную душу. А познакомились мы с ним случайно. Я была хорошо знакома с композитором Игорем Матетой. Он, в свою очередь, был знаком с Дербеневым и много ему про меня рассказывал. В один прекрасный день у меня дома раздался телефонный звонок: «С вами говорит Леонид Петрович Дербенев». Я в ответ: «А кто это?» Он не обиделся: «Не важно, кто. У меня дома сидит ваш друг, композитор, передаю ему трубочку». И тут я замерла, как статуя, потому что поняла: мне позвонил человек, которого знала по пластинкам еще с детства. Короче, я приехала к нему. А я тогда страстно тяготела к хард-року. Вот он сказал мне: «Хватит петь рок-шмок, давай пой нормальные песни». — «Откуда вы знаете, какие мои нормальные песни?» И то, что он мне вначале показал, меня никак не задело. А потом я пригляделась, вчиталась в тексты и поняла, что это настоящая поэзия, что даже возникла какая-то органика. С тех пор Леонид Петрович стал писать для меня…»

Первая пластинка, созданная тандемом Дербенев — Распутина, увидела свет в 1990 году и называлась она «Я городская сумасшедшая». Буквально через год появилась вторая — «Я родилась в Сибири». Заглавная песня последнего альбома родилась при следующих обстоятельствах. На следующий день после совместной встречи Нового года на даче Дербенева Распутина чистила рыбу. За этим занятием ее и застал поэт. Увидев, как она это делает, Дербенев сделал ей замечание: «Рыба чистится не так». — «Как не так?! Да я же в Сибири родилась!» — возмутилась Распутина. «А тебя, случайно, не били?» — смеясь, спросил Дербенев. «Били», — дерзко парировала она. И буквально через несколько секунд у Дербенева родились первые строчки будущего шлягера: «Я родилась в Сибири с упрямою душой, и, как меня ни били, я выросла большой».

В январе 1992 года в газете «Неделя» М. Устименко так писала о творчестве М. Распутиной: «Когда в «сексуальной» желтой комбинации и обворожительных черных трико она устремляется под свет юпитеров и заходится в надрыве самовыражения, орхидея советской эстрады Эдита Станиславовна Пьеха впадает в глубокую задумчивость. Этот лазерный луч, Маша Распутина, в пегих веревках волос, разящая и грациозная, словно кнут, режет собою то, что звалось рутинным словом «традиции»…

Ее песни, облик, стиль вульгарны до агрессии. И преследуют, словно роковая любовь. Увидев и услышав ее однажды, не забудешь никогда. И уже ни с кем не спутаешь…

Говорят, она (Распутина. — Ф. Р.) ездит в клинику к детям, больным СПИДом. Говорят, отдала много денег. Говорят, хотела там кого-то усыновить. Говорят, у нее есть ребенок. Говорят, Распутина плохо устроена в быту. Жилплощадь, отведенная ей на этом свете, представляет собой шесть квадратных метров на троих. Она не из тех кумиров, что растрогают публику рассказами о своей стряпне в краткие минуты отдыха. Она презирает бытовуху…»

Согласно легенде, существующей в эстрадной тусовке, Пугачева довольно снисходительно отнеслась к творчеству Распутиной, но весьма болезненно восприняла ее сценический облик. Что же крылось за этим раздражением? Ревность примы к успехам более молодой коллеги или простое несходство характеров? Вполне вероятно, и то и другое. Известно, что в 80-е годы Распутина и Пугачева впрямую столкнулись всего лишь однажды. Произошло это в 1988 году, когда Крис Кельми — руководитель группы «Рок-ателье», существовавшей тогда при Театре Аллы Пугачевой, — сделал Распутиной предложение выступить в их новой программе. Распутина предложение приняла, но ничего хорошего из этого не получилось. Далее послушаем рассказ самой Распутиной, записанный О. Кушанашвили практически слово в слово:

«Я начала с ее этой конюшни, с Театра Ее Имени. Там подгоняли программу, сколачивали команду «шестерок», а я только-только начала, еще ни бельмеса не смыслю, для меня Алла — это о-го-го! Глыба. Тогда не знала еще, что это… такой человек, который не прощает, блин, если ты лучше его. Ей сказали про какую-то сельскую девочку, про меня то есть. А мне что? Я свободная, хотя какой-то трепет, конечно, я ощущала: все-таки Алла. Но природу-то не забьешь! Если ты Богом назначен петь, то ты будешь петь! Вот чего не поняла Алла…

Была репетиция в «Олимпийском». Все, Алла пришла — такой шухер! Все трясутся, лебезят перед ней, сразу атмосфера такая мертвящая. Омерзительно. Я тогда уже про себя, подавляя рвотные ощущения, догадывалась: не-ет, тут я не приживусь со своим буйным нравом независимой бабы. Алла не потерпит, она сразу углядит во мне ту, что ее уберет…

Я тогда должна была петь «Играй, музыкант». (Кстати, отдельная история про то, как «великая Алла» нашла песню некачественной и пристала к нам с Матетой с требованием переписать ее, что только изуродовало бы эту вещь…) Мой выход. Все оцепенели. Кошу глазом: откуда-то из-за перегородки торчит лупоглазый Филя, у которого за себя и за всех поджилки трясутся… Ну, свершилось: я спела. В атмосфере полного молчания, но, блин, именно тогда на меня нашло озарение, и я спела по-особенному, с такой мощью… И думаю: все Алла, п…ц тебе! Хотя, честно сказать, еще теплилось какое-то уважение.

Спела. Молчание. Молчание. Молчание. Минута, час, год. Что делает Алла после моего триумфа?

Все про себя небось думали, кляня ее (вообще от нее ведь зависит все, и это стадо, оно ведь может жить только по ее указке, поэтому в случае со мной, молодой и, так сказать, перспективной, надо было что-то решать: кто я? что я? с милостью, блин, ко мне или послать куда подальше?): ну скажи же что-нибудь!

Алла медленно встает и идет к двери. Доходит до двери молча. И только, блин, на выходе оборачивается и говорит: «Все поют, когда же я запою!» Вот и ломай голову, к чему эта шарада… Но я про себя просекла: Алла в шоке и мне не спустит никогда этого триумфа…

Поэтому меня в ее свите вонючей не стало…»

Не вписавшись в свиту Пугачевой, Распутина создала себе массу проблем, потому что те, кто имел возможность «раскрутить» ее имя на полную мощь через масс-медиа, теперь стали создавать вокруг нее информационный вакуум. По словам все той же М. Устименко: «Эстрадные импресарио, крупные, масштаба Лисовского, не любят упоминать имени Распутиной. Ее как бы не существует. Битком набитые залы, пластинки, которые идут с рук по полсотни, головокружительный успех. Газеты дают о ней мелкашки в разделе информации. Теневая суперзвезда…

Маша Распутина не любит тусоваться. Она существует как бы вне сложных отношений эстрадных кланов. Она — сама себе клан…»

Не делали простыми отношения Распутиной в эстрадной тусовке и ее заявления, подобные вот такому: «Нет сегодня людей, всерьез обеспокоенных состоянием культуры. То, что творится на эстраде, описать невозможно. Увидят наши эстрадные боссы на улице смазливого мальчонку — и готова звезда, раскручивают по полной программе. А как он с ними расплачивается — известно. «Голубые» нравы нашей эстрады давно не секрет. «Творчество» таких «звездочек» ломает моральный дух подростков. Из них же потом вырастает поколение уродов, людей без души. Бездуховность нашей эстрады просто убийственная и для людей, и для страны».

Справедливости ради стоит отметить, что поведение самой Распутиной на сцене частенько выходит за рамки пристойности. Спору нет, Распутиной, в отличие от многих отечественных певиц, есть чем гордиться: стройные ноги, роскошный бюст. Однако то, как это все подается зрителю, очень часто граничит с пошлостью. Но это мнение разделяют не все. В конце 1993 года международный журнал развлечений «Пентхауз», который читают в 128 странах мира, впервые посвятил свою обложку и самый большой материал номера российской поп-звезде. Читатель, видимо, догадался, что это не кто иная, как Маша Распутина. Стоит отметить, что интервью с ней было признано самым интересным в 1993 году. Что же увидел читатель в журнале?

Статью предваряли восемь фотографий певицы и следующий текст (не считая обложки): «Эстрадную звезду делает не только голос. Публика не создает себе кумиров из неприглядных талантов. Она смотрит на внешность. На манеру держаться. Маша Распутина обладает такой отточенностью форм, что может дать фору любой топ-модели. Но в отношении незаурядности этой женщины целесообразно сказать другое: награди ее Бог одним только голосом, она и тогда, безусловно, стала бы знаменитой певицей».

К середине 90-х имя Маши Распутиной прочно обосновалось в списке самых популярных российских исполнителей. При том, что большинство коллег в попсовой тусовке по-прежнему относились к ней настороженно, зритель продолжал ее любить. Исполняемые ею шлягеры на стихи Л. Дербенева («Отпустите меня в Гималаи», «Живи, страна», «Звезда» и др.) по нескольку месяцев не сходили с верхних строчек всевозможных хит-парадов. Однако 22 июня 1995 года тандем Дербенев — Распутина в связи со смертью поэта завершил свое существование.

М. Распутина рассказывает: «Мы с Леонидом Петровичем хорошо сработались. Я поняла — он гений нашей эстрады, причем непревзойденный, равного которому не было и нет. Сколько раз я говорила ему: «Эх, были бы вы лет на двадцать моложе — я бы обязательно вышла за вас замуж», на что он обычно отшучивался: «А Верку свою я бы куда дел?» Вера Ивановна — его жена. Они стали для меня как родные, как вторые родители. Для меня визит в их семью всегда был праздником…»

Так получилось, что смерть Дербенева невольно вновь столкнула лбами Распутину и Пугачеву. Что же произошло? Коллеги и друзья покойного решили устроить вечер его памяти (он прошел в конце ноября) и пригласили выступить на нем всех артистов, когда-либо исполнявших песни на его стихи. Согласно программе, закрывать концерт должна была Маша Распутина, которая последние несколько лет тесно сотрудничала с Дербеневым (она должна была исполнить их последнюю совместную песню «Я вернусь»). Однако по негласному правилу, действующему на эстраде, право закрытия любого концерта принадлежит самому популярному артисту. Пугачева, естественно, имела все основания считать себя таковой, и каково же было ее удивление, когда она в последний момент узнала, что устроители вечера вовсе не включили ее в число исполнителей, определив ей роль ведущей. То есть она должна была представлять исполнителей, а некоторых из них она просто на дух не переносит. Короче, Алла взорвалась от негодования и покинула Театр эстрады. Шум после этого инцидента был большой. Например, режиссер программы Светлана Анапольская заявила: «Пугачева, бесспорно, звезда номер один, она гениальная певица, перед которой я всегда преклонялась. Она занималась подготовкой вечера два дня, переживала за происходящее душой… Так, как она поступила, делать нельзя. Бог не сможет этого простить. Это был не просто концерт — это святой вечер, и никакие личные амбиции, никакие взаимоотношения не должны были повлиять на его участников…»

Естественно, не смогла оставить без комментариев эту ситуацию и сама Алла Пугачева. На пресс-конференции в «Метрополе» через несколько дней после случившегося она заявила: «Честно говоря, я не в курсе конфликта с Машей Распутиной. Я заметила, что в последнее время эта певица очень любит создавать конфликтные ситуации то с Киркоровым, то с Пугачевой. Я думаю, что большее время все-таки надо уделять творчеству. Иначе время уходит на пустяки. Самое интересное, что мы даже там не встретились. Я вызвала всех в пять часов на этот концерт, потому как была сценаристом и режиссером этого концерта (как мне казалось до пяти часов вечера). Когда я пришла, то поняла, что режиссером себя считает Светлана Анапольская; взяв мой сценарий, она предложила мне просто прочитать монолог. Поскольку песни Дербенева я не пою уже сто лет (кроме «Бессонницы», но там я композитор), то и смысла не было выступать на концерте. Я знала, на что иду. Насколько я знаю, говорят, что я сказала: «Или я, или Распутина…»

Чуть раньше этих событий Распутина выступила на международном фестивале песни на острове Мадейра в Португалии. По ее же словам, успех ее выступления был грандиозным (есть у Маши слабость — любит прихвастнуть). Сначала она выступала в небольшом зале, после чего в присутствии губернатора Мадейры выступила на гала-представлении под открытым небом. Маша утверждает, что это выступление было записано на видеопленку, но наши воротилы шоу-бизнеса не разрешили показать ее на российском телевидении. Трудно сказать что-то определенное по поводу этого заявления певицы, но одно бесспорно: в отличие от многих других поп-звезд Распутина крайне редко появляется на наших голубых экранах.

В мае того же года Маша Распутина со своим семейством наконец-то переехала за город — в двухэтажный дом с мансардой и большим бассейном. До этого они втроем жили на 19-м этаже в 22-этажной башне в Тушине и испытывали определенные неудобства. По словам Распутиной, некие соседи из «башни напротив» ежедневно наводили свой мощный бинокль со своего седьмого этажа в сторону окон певицы и ждали чего-нибудь «остренького». Поэтому Распутиной приходилось жить при постоянно закрытых шторах. Словом, хорошего мало. А за городом все иначе. Соседями Распутиной по даче стали хотя и коллеги по шоу-бизнесу, но люди премилейшие: Владимир Винокур, Лев Лещенко и семья «дельфина и русалки» (Игорь Николаев и Наташа Королева).

Конец года Распутина отметила большим скандалом, произошедшим во время записи «Песни года». Она тогда умудрилась поссориться сразу с несколькими людьми: с Софией Ротару, Филиппом Киркоровым, композитором Игорем Крутым, журналистом Отаром Кушанашвили.

Со своими коллегами и композитором Распутина поссорилась после того, как опоздала на запись своей песни. Так как это было уже не в первый раз, руководитель фирмы «АРС» Игорь Крутой вспылил и послал Распутину и ее мужа и продюсера Владимира Ермакова «куда подальше». Дословно это выглядело так: «Ты, Маша, не артистка! Ну какая ты артистка? Артистка не может себе позволить ТАК относиться к людям, к коллегам тем более. НЕ МОЖЕТ. Ты всех зае….! Иди извинись перед Киркоровым, успокой Ротару, а потом будем разговаривать…»

Что касается Кушанашвили, то его конфликт с Распутиной произошел при следующих обстоятельствах. Кушанашвили (в эстрадной тусовке многие называют его провокатором) написал некую статью, в которой воспроизвел довольно нелицеприятный монолог Распутиной, произнесенный в адрес Пугачевой. Эту статью журналист отдал в журнал «Алла», но ее решили не публиковать. Однако каким-то образом текст статьи разошелся в околомузыкальных кругах и дошел до самой Распутиной. И вот на «Песне года» певица, встретив журналиста, решила выяснить с ним отношения. Далее воспроизвожу слова Распутиной в изложении Кушанашвили, опубликованные в газете «Джокер»: «Отар, а ну-ка иди сюда! Что за х….?! Что за материал ты дал Алле Пугачевой с якобы моим интервью, где я называю ее бездарной, а Игоря Крутого мелким воришкой? Что за х….? Игорь нам сказал: «Идите к своему другу Отару, с ним разбирайтесь». Даже если я так говорила, хотя сомневаюсь, — у тебя же не было диктофона, б….! Я могу Пугачеву дурой назвать, свиньей, безнравственной, самодуркой, кем угодно… но назвать БЕЗДАРНОЙ?!»

К взаимному консенсусу обе стороны так и не пришли и разошлись врагами. Кушанашвили в этой же статье напишет: «Говорят, что атмосфера жестокой субординации присуща каждой более-менее престижной тусовке эстрадного толка. Согласен. Но извините! Я эти самые тусовки посещаю исправно, так что мне не надо рассказывать… То ли в этом году все наши эстрадные деятели жили особенно тяжело, то ли еще чего, но наблюдалась Первая Великая Отечественно-Эстрадная война. С каждым годом шоу-бизнес все более жесток. Потому что все цивилизованнее. А цивилизованность предполагает нещадность к сирым, немощным, НЕКАЧЕСТВЕННЫМ. И люди злятся…»

В одном из интервью Распутина, касаясь своего характера, заявила: «Я бываю эмоциональна, вспыльчива и дерзка. Эти качества у меня от сибирских корней. Хотелось бы себя сдерживать, но не могу. Во мне живет бунтарь типа Пугачева или Стеньки Разина. В голове все кипит и взрывается, как порох…»

Признание куда как откровенное. Однако порой поступками Распутиной двигает даже не ее природное бунтарство, а элементарная невоспитанность. Вот что рассказывает балетмейстер Андрей Соколовский: «С Машей Распутиной мне не довелось сотрудничать, но от коллег я много слышал о ее закидонах. Как-то на гастролях в украинском городе Луцке со мной разоткровенничались ресторанные работники. Они рассказали, что известная крутым нравом сибирячка однажды во время обеда, приняв «на грудь», начала метать в стены тарелки с горячим борщом, приговаривая: «Я Распутина! Что хочу, то и ворочу». После такого разгула пришлось красить стены…»

Следующий год был отмечен еще рядом инцидентов, главным действующим лицом в которых была Маша Распутина. Один из них произошел в мае. Суть его такова. В канун своего дня рождения Распутина отправилась с гастролями в Саратов. Организатор этих концертов А. Крысанов пообещал заплатить певице 12 тысяч долларов. Однако ввиду того, что за последнюю неделю в этом городе побывало немало известных артистов, сборы с распутинских концертов составили сумму, гораздо меньшую обговоренной. Распутина возмутилась и потребовала обещанный гонорар у своего администратора Виктора Юдина. Тот вынужден был заплатить ей из собственного кармана, надеясь в скором будущем получить потерянные деньги с Крысанова. Почему он был в этом уверен? Дело в том, что судьба однажды уже сводила этих людей в похожих обстоятельствах. В прошлый раз «накрылись» концерты Буйнова, и Крысанов (он был его администратором) «влетел» на тысячу долларов. Тогда он эту «неустойку» Юдину заплатил. Но в случае с Распутиной платить отказался. И тогда Юдин не нашел ничего лучшего, как привезти несговорчивого администратора в Москву и запереть его в гараже. Там он просидел четыре дня, пока через соседей ему не удалось передать записку в милицию. В тот же день Юдина вместе с его компаньоном Александром Шмелевым задержали по обвинению в вымогательстве.

Юдин объяснил в милиции, что Крысанов жил у него в доме, а в гараже только ночевал, так как в тот момент у него гостило много друзей. По его же словам выходило, что Крысанов целыми днями свободно гулял по Москве, обещая вот-вот отдать деньги. Это же заявляла и Маша Распутина, которая лично посетила отделение милиции, где содержались под стражей ее люди. В конце концов конфликт удалось погасить, и Крысанов клятвенно пообещал с помощью спонсоров заплатить певице за саратовские концерты.

Через три месяца Распутина едва не погибла в автомобильной катастрофе. 23 октября певица вместе со своим супругом Владимиром Ермаковым вернулась с гастролей, и прямо из аэропорта они отправились на автомашине «Линкольн-Таун-Кар» в свой подмосковный дом. Время было позднее (около половины одиннадцатого вечера), и Ермаков гнал машину по Киевскому шоссе со скоростью 140 километров в час. Однако на 34-м километре они поравнялись с ехавшим вдоль дороги мотоциклом, за рулем которого находился подросток, а в коляске и на заднем сиденье сидели еще трое школьников. Все они были навеселе, пели песни и размахивали руками. Ермаков попытался было их обойти, однако в этот момент мотоцикл занесло влево, и Ермаков, чтобы избежать столкновения, вынужден был выскочить на встречную полосу. Однако впереди на них мчался автобус. Чтобы избежать еще одного столкновения, Ермаков направил машину в кювет. Так как скорость была немалой, тяжелый «Линкольн» четыре раза перевернулся через крышу и застыл на месте. По словам Ермакова, когда они с супругой выбрались из искореженного автомобиля, он не поверил своим глазам: крыша была полностью вдавлена внутрь, особенно в том месте, где сидела его жена. Лишь по счастливой случайности они не пострадали. Друзья, узнав о случившемся, порекомендовали Распутиной и Ермакову считать 23 октября общим днем рождения.

Еще одна неприятная история, правда, менее значительная, чем октябрьская, произошла с Распутиной в конце года. И вновь местом ее возникновения стала запись передачи «Песня года». Вот как описывала происшедшее в газете «Собеседник» Ж. Мирошина: «Длинная вереница артистов гуськом следовала на боевые позиции, как вдруг произошел инцидент несколько неадекватного общения двух прославленных певиц. Маша Распутина неожиданно «застряла» посреди дороги, одергивая свою пикантную юбчонку. Надо же так случиться, что за ней шла София Ротару, наткнувшаяся на Машу и сразу сообразившая, что не время и не место коллеге «поправлять свою ж…». Что, собственно, и было высказано вслух. Маша Распутина за словом в карман не полезла, высказавшись в том роде, что «это у тебя ж…, а у меня попочка». Соня не смогла сдержать эмоций, схватив Машу за грудки и оттолкнув в угол. Говорят, разгорячившейся Маше удалось отпихнуть от микрофона «женствующую» Варум, которая, исполнив свою партию, не отошла от него, загораживая Маше подход. Зрители же не пострадали. Им показали «сливки» — красивое гала-шоу с цветами, призами и живыми звездами…»

Скажем прямо, инцидент вполне заурядный для эстрадной тусовки, однако именно из подобного рода мелочей и складывается общая картина закулисной вражды, которую испытывают друг к другу отечественные поп-звезды. По словам все того же О. Кушанашвили: «…никогда Наташе Королевой не поздороваться с Аллой Пугачевой (говорят, что недавно они все-таки помирились. — Ф. Р.), никогда Кай Метов не станет другом Филиппа Киркорова, а сам Киркоров удавил бы собственными руками своего, как он считает, копииста Юлиана, никогда не помирится Иратов с Любой Успенской, всегда все будут морщиться при упоминании имени Вики Цыгановой… и так далее, до бесконечности…»

Чуть раньше я приводил слова Ирины Аллегровой на этот счет, когда она назвала сегодняшние отношения артистов эстрады между собой «террариумом друзей». Нечто подобное высказала в одном из интервью и Маша Распутина. Вот ее слова: «Когда была еще ребенком и мои грезы были устремлены в мир кино, музыки и театра, мне казалось, что там благородные, красивые, порядочные отношения между людьми. Увы, все оказалось несколько иначе. Не знаю, может быть, раньше отношения между артистами и были другими. Во всяком случае, те, кого сегодня называют ветеранами эстрады, более доброжелательны по отношению друг к другу. Могу назвать Иосифа Кобзона, Эдиту Пьеху, Льва Лещенко, Валентину Толкунову — ведь это очень культурные и хорошо воспитанные люди. Когда я ближе познакомилась с ними, то была поражена благородством их отношений. Например, они не считают зазорным первыми подойти и сказать тебе: «Здравствуй, Маша! Ты сегодня замечательно пела. Молодец!» А вот певцы моего поколения — они как волчата между собой. Не знаю, отчего так. Или жизнь трудная, или время такое угрюмое. А может быть, нас эта проклятая система сделала злыми, неискренними, завистливыми? Хотя, как я знаю, самое лучшее — это никому никогда не завидовать, а идти своим путем, делать все согласно своим способностям, своим потребностям, своей природе…»

В 1997 году дала трещину семейная жизнь Распутиной — она развелась со своим мужем Владимиром Ермаковым (правда, ее продюсером он остался). Для многих это событие явилось полной неожиданностью, но те, кто наблюдал жизнь супругов вблизи, посчитали случившееся вполне закономерным. Они видели, как публичный эпатаж, на котором во многом строила свою карьеру Распутина, стал плавно перекочевывать в лоно ее семьи. Если в начале карьеры Маша как-то сдерживала себя в общении с супругом (однажды он даже ударил ее, когда она не в меру распалилась, и не получил ответа), то в дальнейшем она стала более смелой и могла ответить мужу тем же. «Она могла в меня запустить чем-нибудь и на людях обозвать непотребно — звезда, в общем…» — с сожалением говорил Ермаков.

Первый серьезный разлад в семье произошел в начале 90-х, когда Распутина внезапно увлеклась одним из музыкантов своего коллектива. «Я изменила мужу, но, честно говоря, изменила не любя, да и впоследствии так получалось, что изменяла не любя. В основном это были мимолетные, ни к чему не обязывающие увлечения. Но в семье, естественно, все пошло сикось-накось…» — признавалась Маша.

Чуть позже другую женщину завел себе на стороне и муж певицы. Так они и существовали: вместе работали, жили под одной крышей, но былой любви между ними уже не было.

В середине 90-х в жизни Распутиной появился новый любовник — ее земляк из Сибири, спортивный, галантный, крупный бизнесмен, но, увы, женатый. Однако, несмотря на последнее обстоятельство, певица с головой ушла в новое увлечение и в какой-то момент была даже готова окончательно развестись с Ермаковым. Однако ее любовник со своей половиной этого делать не собирался. Видимо, сложившееся положение его вполне устраивало. Распутина так характеризовала его отношение к ней: «Я для него как шикарный «Роллс-Ройс», изготовленный на заказ. Он смотрит на это блестящее чудо, наслаждается видом, но боится туда сесть и очертя голову мчаться вдаль…»

В конце концов это подвешенное состояние привело к тому, что в 1997 году у Распутиной случился сильнейший стресс. Она тогда работала над новым альбомом под названием «Ты меня не буди» и должна была точно соблюдать все пункты договора, заключенного с компанией «SBA/Gala Records». Но певица впала в депрессию, забросила работу и как за спасительный круг схватилась за наркотики. Курила марихуану. В итоге работа над альбомом приостановилась. В то же время приключилась еще одна напасть: ее старый компаньон, много лет писавший для нее песни, внезапно разорвал с ней отношения. По этому поводу Распутина скажет: «Если бы в деньгах было дело, недоплатили мне что-нибудь или скрыли — это еще можно было простить. Но изменили в самом главном — в духе».

Короче, в тот период все валилось у Распутиной из рук. Она тогда горько констатировала: «Одного послала, с другим развелась, в третьем разочаровалась. Будь я простой, обыкновенной бабой, пошла бы… и нашла себе кого-нибудь. А личная жизнь человека известного — это очень сложно. Просто так с кем-нибудь с улицы не пойдешь. А для женщины самое главное — чтобы был рядом мужчина. Это блеф, когда говорят: «Я деловая женщина, звезда, эмансипированная, мне никого не надо». Это могут быть или лесбиянки, или идиотки…»

Кто знает, сколь долго продолжалась бы у Распутиной депрессия, если бы однажды на ее личном горизонте не появился еще один мужчина — некий 43-летний крупный русский бизнесмен (нефтяной магнат) из Королевства Монако. Как оказалось, он давно был влюблен в Распутину, недавно развелся с женой и теперь был готов связать свою жизнь с певицей. Для начала он пригласил ее к себе в гости на Лазурный берег. Распутина приглашение приняла потому, что бизнесмен пообещал ей заплатить хорошие деньги. На ужине в честь приезда русской поп-звезды (для этого был специально снят зал на 600 мест) были местные богатеи с женами, а также легендарная Джина Лоллобриджида, которая с восторгом отозвалась о Распутиной. «Вы так похожи на меня в молодости», — якобы сказала Джина.

Тот вечер прошел, что называется, на высшем уровне. Нефтяной магнат делал все, чтобы поразить воображение своей гостьи. Например, он заказал вино 100-летней выдержки, бутылка которого стоила 25 тысяч долларов. Он предложил Маше испить его, но та внезапно заявила, что хочет пива. Короче, отказала. И тогда магнат взял бутылку и вылил ее содержимое на скатерть. Мол, мне не жалко. Но Распутину этот широкий жест почему-то не поразил. Более того, у нее испортилось настроение, и она, поспешно раскланявшись, покинула банкет. Пригласивший ее магнат затем долго не давал ей покоя: звонил в Москву, требовал новой встречи, грозился даже ее похитить. Однако Распутина на все его предложения о свидании неизменно отвечала «нет».

Стоит отметить, что нечто подобное она уже переживала пару лет назад, когда на нее «положил глаз» некий ближневосточный шейх. Влюбившись в певицу, он предложил ей место в своем гареме, а за это обещал подарить… нефтяную вышку. Распутина, в свойственной ей манере, пошутила: «Одной вышки мало. Соглашусь за две». С тех пор шейх ее больше не домогался.

Поездка в Монако несколько встряхнула Распутину, она вновь почувствовала вкус к жизни и с удвоенной энергией взялась за работу. Ее вновь можно было увидеть в студии, начались отложенные в долгий ящик гастроли. Во время одной из таких поездок (по роковой случайности это опять оказалась запись «Песни года») с певицей приключилась неприятная история.

В июне 1997 года российские поп-звезды должны были прибыть в Нью-Йорк для записи новогодней передачи. Летели они в разные дни, но пользовались услугами одной и той же фирмы — финской авиакомпании «Финн эйр». Однако во время первого же перелета с артистами случилось ЧП. Аранжировщик Валерия Леонтьева закурил в салоне, за что тут же был атакован молодой стюардессой. Слово за слово, и вскоре на борту разгорелся нешуточный скандал, о котором командир корабля тут же сообщил на землю. При этом он расписал происходящее в таких жутких красках, что у диспетчеров сложилось впечатление, что самолет захватили террористы (в качестве «оружия» в докладе фигурировал пластмассовый нож, которым аранжировщик якобы угрожал стюардессе). В итоге в нью-йоркском аэропорту самолет приземлился в состоянии войны. Вслед за этим инцидентом компания встала на сторону своего экипажа и аннулировала обратную броню всем русским артистам (а это более пятидесяти певцов плюс музыканты и балет) без возврата ее стоимости даже тем, кто летел другим рейсом «Финн эйр» и об инциденте не знал. В числе последних была и Маша Распутина, которая прилетела в Америку другим рейсом. Когда же пришла пора возвращаться обратно на родину, певица внезапно узнала, что с нее снята броня и ей предстоит оплатить перелет из своего кармана. Естественно, это не входило в ее и Владимира Ермакова планы. Они попытались выяснить ситуацию. И поплатились за это. Одна из стюардесс обвинила Ермакова в том, что он не пристегнулся ремнями, и доложила об этом командиру экипажа. Тот принял решение повернуть самолет (он только выруливал на взлетную полосу) и вернуться на исходную точку (редчайший случай в истории аэропорта Кеннеди). В результате вылет был отложен. Многие пассажиры опоздали пересесть на другие рейсы в Хельсинки, а «Финн эйр» понесла убытки, так как была вынуждена оплачивать места в отелях. Так Маша Распутина, сама не ведая того, отомстила за «АРС», который до того понес большие убытки от финской авиакомпании, так как оплатил полную стоимость билетов на всех артистов и музыкантов, летевших в Америку и обратно.

Позднее В. Ермаков так прокомментировал этот инцидент: «Когда мы сели в самолет, я тут же заснул. Проснулся примерно через час, меня разбудила стюардесса и поманила к себе. Я пошел за ней. Тут открылась дверь и вошли пять полицейских и переводчик. Мне было велено покинуть самолет.

На вопрос, в чем дело, мне ничего не ответили: «Выйдете, тогда объясним». Я отказался. Тогда полицейский схватил меня за руку и потащил из самолета. Когда мы вышли, мне сказали, что я, оказывается, курил и распивал спиртные напитки в туалете. Смешно — я же вообще не курю!

Маша, услышав шум, тоже покинула самолет. Пока шли разбирательства с представителем компании, полицейские удалились. А потом сбежал и сам представитель компании. Сейчас все, кто выступал на «Песне года», подписали протест против произвола компании «Финн эйр» и собираются подавать в суд…»

В октябре того же года новый скандал, связанный с именем Распутиной, выплеснулся на страницы периодической печати. На этот раз певицу обвинили… в избиении некоего поклонника. Что же произошло?

По одной из версий, события развивались следующим образом. В один из дней в здании ДК автомобилистов, где располагается студия звукозаписи «Гала», Распутина в перерыве между записью своего нового альбома вышла в коридор покурить. В этот момент мимо нее прошел один из работников ДК и сделал ей замечание: «Здесь не курят». Но Распутина это замечание проигнорировала. Когда работник шел обратно и вновь увидел курящую звезду, с его губ опять слетело то же замечание. И тогда певица не выдержала. Она пожаловалась своему охраннику, который не долго думая напал на принципиального работника ДК и попросту его избил. Так выглядела эта история в изложении одной из женщин, работающей в том же Доме культуры.

Согласно другой версии, которой придерживались замдиректора дворца и продюсер певицы, все было иначе. По словам первого, никакого инцидента вообще не было, второй же сообщил, что инцидент все-таки был, но совершенно безобидный. Мол, Распутина бежала по коридору (опаздывала в аэропорт), к ней навстречу бросился некий мужчина за автографом, схватил ее за руку, но певица его оттолкнула. Мужчина едва не упал, однако бдительный охранник успел подхватить его под руки и поставил на ноги. Вот и весь инцидент, который вездесущие журналисты успели озаглавить весьма хлестко: «Охранник Распутиной избил ее поклонника».

Начало 1998 года оказалось для Распутиной очень удачным. Весной она побывала в Чикаго и Атлантик-Сити, где ее концерты имели ошеломляющий успех. Американские журналисты поставили ее в один ряд с певицей Селин Дион, отметили «неповторимый, своеобразный тембр голоса Распутиной», американскую манеру пения и спросили, «не хотела бы российская звезда стать американской звездой». Распутина обещала подумать.

После Америки певица отправилась в Берлин, где на ее концертах опять были сплошные аншлаги. Основу концертов составляли как прежние песни Распутиной, так и новые, вошедшие в два ее последних альбома: «Я была на Венере» и «Ты меня не буди».

Той же весной Распутина выступала в Таллине в четырехтысячном зале, где с ней произошел забавный случай. Во время выступления блестящие красные шорты певицы внезапно лопнули по швам. Любая другая певица наверняка бы после этого сконфузилась и убежала за кулисы, но Распутина из иного теста. Ничуть не смутившись, она тут же, на сцене, переоделась в не менее облегающие шорты и продолжила концерт. Так эстрадное шоу невольно превратилось в легкий стриптиз.

13 мая в столичном клубе «Шатильон» Распутина отметила свой очередной день рождения. И хотя дата была не круглая, торжество собрало большое количество публики. Мэр Москвы Юрий Лужков, не сумевший прийти на торжество, прислал имениннице телеграмму со словами: «Сожалею, что не смогу расстрелять тучи в твой день рождения, так как нахожусь вне Москвы. Но ты же и есть наше Солнышко!»

Столы в зале буквально ломились от яств. Два роскошных осетра стояли на хвостах и держали в пасти ананас с малиной. Огромный омар был обложен раками и т. д. и т. п. Бывший муж певицы подарил ей красный «Кадиллак» (куплен в Америке), близкий друг — белый «Мерседес», некий поклонник — белую лошадь в яблоках.

Не обошлось в этом году и без скандала. На этот раз певица осерчала на фирму «Gala Records», которая выпустила в свет ее новый альбом «Ты меня не буди». Она обвинила издателей в разгильдяйстве, вопиющем непрофессионализме, безобразном качестве полиграфии и отвратительной рекламной кампании. «Экономили на всем, словно Плюшкины», — заявила журналистам Распутина. Что касается издателей, то они на эти упреки ответили гробовым молчанием, видимо, справедливо посчитав, что связываться с Распутиной выйдет себе дороже.

В июне Распутина посетила в качестве гостьи фестиваль «Славянский базар» в Одессе, на котором выступила с четырехчасовым концертом (пела аж до 3 часов ночи). Там же она поразила публику и прессу заявлением, что в ближайшем будущем собирается завалить россиян не только песнями, но и новой обувью под маркой «Golden Maria» («Золотая Мария»). Видимо, лавры Аллы Пугачевой, однажды попробовавшей свои силы в обувном бизнесе, не дают Распутиной покоя.

Из интервью М. Распутиной: «Моя дочь Лида еще ничего в жизни не совершила. Ей от природы дано очень много, но пока она не хочет воспользоваться этим. У нее талантливый отец и мама — Маша Распутина. Но сейчас она обычный ребенок, как все. Занимается музыкой, танцами. Раньше училась в Англии вместе с дочкой Ларисы Долиной, но приехала оттуда со слезами и теперь учится здесь. Я отдала ее в спортивный колледж. Спортсмены меньше подвержены депрессиям, наркоте, и мне кажется, в нашем мире сейчас лучше заниматься своим телом. Хотя и с головой у нее все в порядке — правда, не в меня, в отца…

По большому счету я, наверное, плохая мама, мало вижу дочь, меня постоянно не бывает дома: гастроли, работа, поездки… Но когда мы вместе, про нас говорят: «Не разлей вода». Много раз брала ее с собой на концерты, за кулисы. Она даже помогала моим костюмерам. Лида — строгий критик, серьезный человек. Часто говорит мне: «Мама! Ты же Распутина, тебя знает вся страна. Тебе нельзя говорить или делать то-то и то-то». И я задумываюсь: «Действительно, она права».

Я была убеждена, что конфликт «отцов и детей» у нас никогда не возникнет. Однако те проблемы, которые были у меня с родителями, появляются и в наших взаимоотношениях с дочкой. Бывает, я и голос повышаю, и кулаком стучу, требуя, чтобы она поступала так, как считаю я, поскольку у меня больше жизненного опыта и мое слово — закон. Но я ее никогда не порола. Лишь однажды влепила пощечину. Она солгала, я поверила, а потом узнала правду. Она обиделась, ушла в свою комнату и долго плакала. Смотрела на меня исподлобья, из другого угла, не разговаривала, лишь упрекнула: «С детьми так нельзя поступать».

Сейчас я влюблена в одного человека. Однако выйти за него замуж я бы не хотела. Начинается быт, где все зависит от количества денег. К тому же, когда видишь человека каждый день, утрачивается страсть. А именно она перевернула всю мою жизнь и творчество… Но если раньше я всех мужиков прижимала к ногтю, то здесь все наоборот. Представьте себе, что звезда Маша Распутина надевает ему носки и ботинки! Хотя раньше со мной такого никогда не было, даже когда я была еще никем, просто Машкой, по деревне бегала и всем ребятам язык и фигу показывала…

Кто-то срывает плохое настроение на других, кто-то курит, колется или пьет. Для меня лучшая разрядка от напряжения — мытье полов. Швабра — мой наркотик. Я, как все Тельцы, по натуре добрая и хозяйственная. Хочу создавать домашний уют в семье, обожаю комфорт…»

В начале лета 1999 года в попсовой тусовке поползли слухи о серьезных творческих проблемах Маши Распутиной. Мол, она в пух и прах разругалась с тем, кто вывел ее в звезды, — мужем и продюсером Владимиром Ермаковым и композитором Игорем Матетой. Вскоре эти слухи подтвердились — скандал действительно имел место. О причинах своего разрыва с певицей И. Матета заявил следующее:

«Я знаю Машу более 12 лет, но мне больше не хочется работать с ней. Я считаю, что наш союз себя исчерпал. Не последнюю роль сыграли денежные проблемы. Сколько всего Маша мне недоплатила, я не подсчитывал. Самое главное — я не получал авторские. У нас была устная договоренность, что Маша будет сама выплачивать их мне. У нас ведь были человеческие и партнерские отношения много лет. Я ей сочинил последний альбом «Ты меня не буди». В результате спрос на Машу Распутину поднялся, цена на нее выросла. А я в ответ ничего не получил…».

На эти упреки Распутина ответила в одном из интервью следующее: «Надоело мне держать Матету в придворных композиторах. После десяти лет творческого союза он вдруг стал болезненно завидовать моей популярности, моим гонорарам, начал требовать чуть ли не дань ему платить и устраивал на каждом шагу гадости и подлости… Он никто и ничто. Чтобы создать хит, мало иметь текст и музыку. Надо иметь исполнителя, который сможет донести это до людских умов и сердец…».

Между тем знающие люди вполне всерьез утверждают, что ноги у этого разрыва растут не только от Распутиной, но и… от ее нового бой-френда — бизнесмена Виктора Захарова, который поставил певице жесткое условие: либо я, либо — сцена. Распутина выбрала первое — вышла замуж за Захарова и выпала из активной концертной деятельности. А далее произошло и вовсе неожиданное для публики: отдыхая в начале 2000 года на горном французском курорте Куршавель, Распутина и Захаров зачали ребенка. Стоит отметить, что у Захарова, как у Распутиной, это тоже второй брак. От первого у него двое детей: сын учится на отделении экономики университета Калгари (Канада), дочь живет в Ухте вместе с первой женой Виктора.

Чтобы оградить беременную супругу от всяческих волнений, Захаров перевез ее на свою дачу на Успенском шоссе, где она теперь тщательно штудирует огромное количество книг и брошюр по уходу за ребенком. Каждую неделю заботливый супруг возит ее на обследование в одну из лучших клиник Москвы — в Центр планирования семьи и репродукции на Севастопольском проспекте, где рожали многие наши звезды: Кристина Орбакайте, Елена Маликова и другие.

Николай РАСТОРГУЕВ

Н. Расторгуев родился 21 февраля 1957 года в поселке Быково Раменского района Московской области. Его отец всю жизнь шоферил, мать сначала работала на фабрике, затем стала шить на дому, чтобы иметь возможность приглядывать за детьми (у Николая есть еще сестра Лариса, которая моложе его на 6 лет).

Н. Расторгуев вспоминает: «Моя мама выросла в Быкове в очень большой семье — 12 человек детей. Бабушка была, как Васса Железнова, — крутая. Дед ее побаивался, даже в доме не жил, оборудовал себе каморку в сарайчике. Когда к ним приезжала родня, бабушка восседала в большом кресле с медвежьей шкурой на террасе, возле стола с самоваром. И каждый ждал своей очереди, чтобы подойти к ней, прокричать на ухо — она очень плохо слышала: «Здравствуй, бабушка!» — и поцеловать. Такой семейный ритуал…»

Детство Расторгуева (оно прошло в Лыткарине) ничем выдающимся не отличалось. В школе он был твердым троечником, по поведению имел отметку «удовлетворительно», причем не только в школе, но и дома. У него был свой круг приятелей, с которыми он проводил все свободное время: читал книги, рисовал, ходил в кино. Благодаря одному из этих друзей — Валере Шатину — Расторгуев впервые увидел и услышал на экране «Битлз» и с тех пор всерьез заболел музыкой. Было это в 1973 году. Мама Валеры работала директором знаменитого столичного кинотеатра «Иллюзион» и постоянно снабжала сына и его друзей контрамарками. А в том году отмечалось 25-летие Госфильмофонда и по этому случаю в «Иллюзионе» решили показать фильм с участием ливерпульской четверки «Ночь после трудного дня» («A Hard Day’s Night»). Вот как вспоминает об этом Н. Расторгуев: «В те времена только расплывчатые фотографии по рукам ходили, а мне удалось целый фильм посмотреть. Понятное дело, крыша у меня съехала, и мы с друзьями стали бренчать на гитарах, подражая, как нам казалось, «битлам». Я, конечно, и не подозревал, что у меня есть какие-то вокальные данные. Да и мама всегда считала, что у меня нет музыкального слуха…»

После окончания школы Расторгуев по настоянию родителей поступил в Московский технологический институт легкой промышленности. Однако вскоре выяснилось, что к учебе душа у него не лежит, и начались систематические прогулы занятий. То захочется пивка с друзьми попить, то в кино сходить. Однако староста в расторгуевской группе попался принципиальный, и на стол декану одна за другой ложились его докладные о нерадивых учениках. Но до поры до времени на них смотрели сквозь пальцы — думали, что прогульщики рано или поздно одумаются. Между тем судьбу Расторгуева решил один случай, который произошел в 1975 году, сразу после того, как группу прогульщиков лишили стипендии. Расторгуев надумал поговорить со старостой «по-мужски», но не рассчитал свои силы, и в итоге староста оказался в больнице. Естественно, дело дошло до руководства вуза, которое заняло жесткую позицию — Русторгуеву сначала влепили строгача, а затем завалили на сессии и отчислили. Так с мечтой о высшем образовании для своего отпрыска родителям Николая пришлось расстаться. Он же устроился слесарем в Центральный институт авиационного моторостроения. В 1976 году, в возрасте 19 лет, Расторгуев женился на девушке, которая жила с ним в одном дворе. Она была на год его моложе. Через год на свет появился мальчик, которого назвали Павлом.

Все свободное от работы время Расторгуев посвящал музыке. Его восхождение к славе началось с самых низов: сначала танцевальные площадки, затем — ресторан. В 1978 году уже набравшийся опыта гитарист и вокалист обратил на себя внимание известного музыканта-джазмена, саксофониста Виталия Клейнота. Тот был руководителем вокально-инструментального ансамбля «Шестеро молодых» и подыскивал в коллектив музыкантов, не испорченных советской эстрадой. Под это определение попал и Расторгуев.

В самом начале 80-х Расторгуев ушел из «Шестерки» и стал солистом популярного ВИА «Лейся, песня». Шлягер «Обручальное кольцо» в его исполнении распевала в те годы буквально вся страна (автору этих строк песня памятна тем, что под нее он с сослуживцами регулярно отжимался на плацу в переяславль-залесской учебке). Однако в 1985 году, несмотря на большую популярность этого ансамбля в народе, художественный совет не утвердил их очередную программу. Расторгуев вспоминает: «Каких только маразмов тогда не было! Одна сдача программы чего стоила! Всех заставляли петь одну и ту же песню. Сидела комиссия идиотов и решала, кого ставить, кого нет. Какой-то бывший баянист, ставший чиновником, тупо слушал и выносил свой вердикт. Мы сдавали программу вместе с Сашей Барыкиным. Характерно, что не сдал ни я, ни он. Как же мы ругались за кулисами на этих долболобых! В запале обсуждали даже, не нанять ли человека, чтобы пристрелить кого-нибудь из них…»

После распада «Шестерки» Расторгуев попал в группу «Рондо», но его пребывание в ней закончилось довольно скоро. Группа отправилась на Сахалин, чтобы устроиться на работу в местную филармонию. Однако музыканты просидели там месяц, подготовили программу, а ее не приняли. Причем предъявлять претензии было некому — не бывшему же часовых дел мастеру, а ныне художественному руководителю филармонии, или директору — одному из бывших замов местного обкома партии, курировавшему сельское хозяйство.

После «Рондо» Расторгуев некоторое время сидел без работы. Чуть ли не ежедневно он ходил на прослушивания в самые различные музыкальные коллективы, но его никуда не брали. То ли голосом не вышел, то ли внешностью. И вот однажды известный ныне музыкант из «Морального кодекса» Сергей Мазаев посоветовал Расторгуеву попытать счастья в ансамбле «Здравствуй, песня!», художественным руководителем которого был Игорь Матвиенко. Расторгуеву терять было нечего, он пришел… и тут же был взят в качестве солиста.

Н. Расторгуев вспоминает: «Спиртное я поначалу не употреблял. А потом, когда уже заматерел, иногда позволял себе с ребятами выпить перед концертом. Не так, чтоб уж очень, но было… У меня достаточно крепкий организм, могу выдерживать серьезные нагрузки. Помню, поехали на БАМ, когда там был «сухой закон». Мы купили огромный чемодан, набили его водкой и выпили ее за два дня впятером. Вообще-то мы вели концерты сами, конферансье не было. И все было чин чинарем. Однажды выпили крепко, и у меня язык стал заплетаться. Вроде все поется, а слова не выговариваются. Народ начал смеяться. С того момента сам себе дал слово — ни грамма перед выступлением…»

После «Здравствуй, песня!» Расторгуев работал еще в нескольких коллективах (например, в группе Вячеслава Добрынина), после чего его пути-дороги вновь пересеклись с Игорем Матвиенко. В 1988 году тот вместе с поэтом Александром Шагановым задумал создать группу «Любэ» и в качестве вокалиста пригласил именно Расторгуева. Певец вспоминает:

«В конце 80-х должна была появиться именно такая группа, как «Любэ». Музыка тогда была совершенно ублюдочная: всякие «ласковые маи» и примитивные морзянки на дешевых синтезаторах. Так что появление (на поп-сцене) некой мужской альтернативы всей этой бесполой инфантильности было вполне обоснованно. Можно сказать, что это был почти просчитанный ход. За год до нашего рождения вышла знаменитая статья, в которой появился этот самый термин «любер». В самих Люберцах такого слова никто не знал, но оно всем очень понравилось. Однако к нашей группе все это не имеет никакого отношения. У меня и в самом деле тогда были брюки в клетку, была песня «Клетки», написанная, кстати, очень давно, и чисто случайно все это оказалось в тему…»

Боевое «крещение» группа «Любэ» получила в ночь на 14 апреля 1989 года, когда их песня «Батька Махно» впервые прозвучала в радиоэфире. А телевизионное «крещение» произошло в «Рождественских встречах-89» у Аллы Пугачевой. Она же придумала и сценический образ для вокалиста — гимнастерка, галифе, сапоги. Н. Расторгуев вспоминает:

«Алла тогда нас пригласила в свою программу с песнями «Атас» и «Не рубите, мужики». Поскольку Алла Борисовна была режиссером программы, а главные наши герои — Глеб Жеглов и Володя Шарапов, то и выглядеть мы должны были соответственно. Решение лежало на поверхности. Причем форму мне искали по сусекам. В костюмерной взяли сапоги и галифе, а гимнастерку подарил звукорежиссер Пугачевой. Она у его деда в шкафу висела. Совершенно новенькая, только немножко молью побита. Тогда еще был кожаный плащ — его арендовал Саша Николаев. Вот в таком виде я и вышел на «Рождественских встречах» — мы тут же попали в десятку. Думал, что это разовый вариант, но потом, когда поехали с программой по городам, музыканты из «Рецитала» сказали: «Тебе так клево!» Ну и стал я надевать форму. И все, она ко мне прикипела.

Потом наша костюмерша постирала гимнастерку в горячей воде, она тут же села, рукава стали чуть ли не по локоть. Где такую найти? Выручил все тот же звукорежиссер — принес вторую гимнастерку. Оттуда же, из того же шкафа…»

В хит-параде «Звуковой дорожки» газеты «Московский комсомолец» группа «Любэ» «засветилась» в марте 1990 года, а уже в июле сразу четыре (!) ее песни вошли в десятку: «Атас» (1-е место), «Батька Махно» (3-е), «Станция «Таганская» (4-е) и «Не рубите, мужики» (7-е).

Стоит отметить, что «Любэ» с самого первого дня своего существования была одной из немногих отечественных рок-групп, которая при минимуме рекламы имела неизменный успех у зрителей, собирая на своих концертах обязательные аншлаги. Причем основной категорией ее слушателей были не тинэйджеры, а более взрослая и солидная публика. По словам Расторгуева, они не собирались включаться в некую гонку, скатываясь до однодневок, хотя это, может быть, вполне нормальное и закономерное явление. «Любэ» никогда не меняла стиль и не делала скачков из однажды выбранной ниши в музыке. «Любэ» любят и очень маленькие дети, и очень взрослые. Мы с самого начала не затрагивали такую возрастную группу, как тинэйджеры. У них всегда своя музыка была, раньше повально увлекались хэви-металл, потом пришел черед рэпа, рейва и так далее. Но тем не менее среди 14 — 17-летних есть такие, кто просто уважает «Любэ», без фанатизма и подражания…»

В 1991–1993 годах у «Любэ» вышли два магнитоальбома («Атас» и «Кто сказал, что мы плохо жили?»), в которых были собраны практически все их прошлые и нынешние шлягеры. Среди них: «Атас», «Дуся», «Батька Махно», «Не рубите, мужики», «Станция «Таганская», «Рулетка», «Гитара семиструнная», «Тулупчик заячий», «Черемушки», «Кепочка-малокозырочка», «А ну-ка, девушки», «Не валяй дурака, Америка!». Кстати, видеоклип на последнюю песню на ярмарке грамзаписи «MIDEM» в Каннах получил приз «За юмор и качество визуального ряда» (из 12 членов жюри только двое проголосовали против этого клипа).

Это была не последняя видеоработа группы. В 1994 году свет увидел фильм «Зона «Любэ», снятый по мотивам их третьего альбома с одноименным названием. В отличие от двух предыдущих альбомов — по-настоящему залихватских — этот оказался более сдержанным в чувствах.

В начале 90-х произошли существенные перемены и в личной жизни Расторгуева. После 15 лет совместной жизни он развелся со своей первой женой и женился на Наташе — костюмерше из группы «Зодчие» (они познакомились в 1990 году на гастролях, где «Зодчие» выступали в качестве «разогревающей» группы перед выступлением «Любэ»). 30 марта 1994 года у молодых родился сын, которого назвали Николаем.

В том же году Расторгуева свалила с ног тяжелая болезнь — гепатит (в просторечии — желтуха). Болезнь не такая уж редкая в наших условиях, особенно в провинции. Именно там ее артист и подхватил, когда гастролировал с группой по городам и весям. К счастью, все обошлось, и после квалифицированного лечения Расторгуев вновь вернулся в строй.

В 1995 году группа «Любэ» вновь взлетела на гребень популярности — на этот раз с песней все тех же И. Матвиенко и А. Шаганова «Комбат» (чуть позже появился и одноименный альбом). Н. Расторгуев вспоминает: «Мы хотели написать что-то к празднику 50-летия Победы. Песню «Комбат» записали аккурат 6 мая. И после записи уже точно знали, как будет называться и каким будет новый альбом. У нас ведь вся аудитория имеет какое-то отношение к армии, кто-то служил, кто-то не служил, но тем не менее в запасе. Мы подумали, почему бы не сделать альбом про армию? Без сильной армии не может быть великой России…»

Альбом «Комбат» имел огромный успех у слушателей. Но особенно он лег на душу, конечно же, военным. Приведу лишь один пример. Во время прямой телефонной линии между читателями газеты «Комсомольская правда» и Николаем Расторгуевым (состоялась в октябре 1996 г.) ему позвонила женщина, которая представилась Людмилой Алексеевной. Вот что она сообщила: «У меня недавно сын погиб в Чечне, 9 августа. Вы знаете, большое вам спасибо за песню «Комбат». Это их была песня, батальона, разведбата, 205-й бригады… Семья наша — это семья военнослужащих, мы относимся к вам очень хорошо. Вы так поете эту песню, «Комбат»… Сын когда приезжал, мы с ним слушали ее ночами напролет. Просто низкий вам поклон за эту песню. Вы очень хорошо ее исполняете…»

В 1996 году Расторгуев осуществил свою давнюю мечту — напел целый аудиоальбом песен своей любимой группы «Битлз» под названием «Четыре ночи в Москве». В альбом вошла 21 композиция, среди них: «Help!», «A Hard Day’s Nigt», «Hey, Bulldog», «Because» и др. Записывался альбом быстро. Всю черновую работу сделали четыре дотошных японца — они сняли всю партитуру до тонкостей и издали. Расторгуеву и его коллегам осталось только спеть и сыграть. Что они и сделали, на мой взгляд битломана, — превосходно.

В том же году Расторгуев с женой наконец сумели купить себе уютный дом под Бронницами. До этого они жили в трехкомнатной «малогабаритке» размером 35 квадратных метров с пятиметровой кухней. Расторгуев вспоминает: «Я как-то приехал в одну фирму — бытовая техника, плитка и так далее. Так меня там застебали. Как, у вас нет посудомоечной машины? А стиральная у вас какая? «Вятка»? Да вы что, с ума сошли? А я думаю: «Ну что же вы меня так позорите. Ведь мне не жалко, у меня есть возможность купить все это, но поставить-то куда?» Но теперь, пожалуй, решим эту проблему…»

Журналист Ольга Черненко так описывает будничную жизнь солиста «Любэ»: «Джип» Николая-старшего подруливает к дому поздно. Все спят, а он — усталый и голодный. Сначала обедает и ужинает зараз, потому что днем времени на нормальную еду не хватает. Нормальное питание у певца никак не ассоциируется с картофельной соломкой фри и гамбургером. Он уважает картошечку «как положено» — жареную, с лучком, или пюре с сосисками. А самая царская пища — это борщ, но только опять же «как положено».

Одновременно с темой еды в вечерне-ночной расторгуевский распорядок врывается видеотема. Посмотреть что-нибудь на ночь — вещь обязательная, расслабляющая и тонизирующая. У каждого члена семьи есть свои любимые кассеты, массовая закупка которых превратилась уже в семейную традицию: как только у папы выдается свободная минутка, семья загружается в автомобиль и — дождь ли, снег ли — едет на «Горбушку». Продавцы этого прославленного рынка уже давно заприметили Расторгуева, и у некоторых он — постоянный клиент. С «Горбушки» семейство привыкло направляться в «Шинок» к друзьям. Если опережающий нас читатель склонен думать, что шляться по шинкам да еще с ребенком — любимое развлечение Расторгуевых, то он жестоко ошибается. Разгул по-расторгуевски в «Шинке» выглядит целомудренно и непритязательно: для Кольки-младшего заказываются пирожки с печенкой и гречкой — он их обожает, а Наташа с мужем жуют то же самое, но уже с капустой. И никаких аперитивов: за всю свою эстрадную карьеру Николай выпил достаточно, чтобы в один прекрасный день объявить, что завязал. А вот к другой дурной привычке — курению — певец активно расположен с 16 юных лет…» (Последний факт подтверждается наглядно: с недавних пор пол-Москвы заклеено плакатами, где Расторгуев рекламирует сигареты «Петр I». — Ф. Р.)

В июне 1998 года почитатели группы «Любэ» узнали, что Расторгуев снимается в мюзикле по пьесе А. Н. Островского «На бойком месте». Музыку к нему написал прекрасный композитор Геннадий Гладков, а снимает фильм мэтр отечественного кинематографа Алексей Николаевич Сахаров (это он снял фильмы: «Коллеги», «Случай с Полыниным» и др.).

Из интервью Н. Расторгуева: «У «Любэ» нет блатных песен! Я никогда их не любил. Популярность блатной музыки, думаю, явление временное — от разброда, неустроенности нашей жизни. Оттого, что многие привыкли общаться на полублатном языке и, чуть что, — сразу вспоминают про кулаки. Группа «Любэ» такой стиль жизни никогда не пропагандировала…

Из нашего репертуара мне не совсем нравится песня «Луна», хотя она пользуется популярностью, особенно в блатной среде. Может быть, поэтому и не нравится, хотя там есть и хороший текст, и мелодия, но меня воротит от нее, и все, ничего не могу с собой поделать…

Мой сын от первого брака — Павел — работает менеджером в звукозаписывающей фирме. Он окончил Люберецкий автомеханический техникум, который оканчивал когда-то Юрий Гагарин. Но потом сыну надоели эти гайки, и он ушел в менеджеры. По крайней мере у него есть нормальная мужская профессия на всякий случай. А на следующий год он пойдет учиться дальше, в гуманитарии. Пока папа имеет вес — надо пользоваться…»

Аркадий УКУПНИК

А. Укупник (правильно — Окупник, буква У появилась в результате опечатки паспортистки, выдававшей паспорт отцу Аркадия) родился 18 февраля 1953 года в городе Каменец-Подольске Украинской ССР в семье педагогов. Его отец преподавал математику, мать — русскую литературу. Кроме Аркадия, в семье Укупников был еще один ребенок — младшая дочь Маргарита. По словам Аркадия, в детстве они жили с сестрой как кошка с собакой. Он безумно ревновал к ней родителей, за что ей сильно от него доставалось. Правда, и родители не давали спуску сыну и после каждого его проступка наказывали его, что называется, на полную катушку.

Учился Аркадий не в той школе, где преподавали его родители, из принципиальных соображений. Отец с матерью свято блюли свое реноме и не хотели, чтобы люди считали, будто своему сыну они делают поблажки, поэтому отдали его учиться в другую школу. Так как родители Аркадия были в городе уважаемыми людьми (обучили чуть ли не полгорода), мальчик просто не имел права учиться плохо и все время обучения числился в отличниках.

В возрасте шести лет благодаря стараниям отца (он когда-то играл на скрипке) Аркадия отдали в музыкальную школу. Так получилось, что в классе, где учился Аркадий, он оказался единственным мальчиком. И это обстоятельство изрядно портило нервы Аркадию. Не было дня, чтобы девчонки не подстроили ему какую-нибудь каверзу. Например, они наловчились прятать его шапку в учительском столе. Он долго искал ее — до тех пор, пока все ученики не уходили домой, и только через полчаса учительница отдавала ему головной убор и отпускала из школы. Аркадию было очень обидно. Поэтому учебу в «музыкалке» он ненавидел, впрочем, как и скрипку, на которой его регулярно заставлял заниматься дома отец (при этом Укупник-старший всегда наблюдал за игрой сына с широким солдатским ремнем в руках).

Закончив школу в 1970 году, Укупник решил пойти по стопам своего двоюродного брата, который уехал в Москву и благополучно поступил в Московское высшее техническое училище имени Баумана. Родители были рады выбору своего старшего отпрыска (дочь Маргарита пойдет по стопам родителей и станет учительницей истории) и благословили его на поездку в Москву. И сын их не подкачал — с первого же захода поступил в престижный вуз на факультет технологии сварочного производства. Проучился пять лет и шесть месяцев, получил диплом, но тот ему так и не пригодился. Музыка, которую Укупник, казалось бы, ненавидел с детства, перетянула его на свою сторону. Правда, музыка не классическая, а эстрадная. Как же это произошло?

Во время обучения в МВТУ Укупник довольно сносно научился играть на бас-гитаре в составе студенческого джаз-ансамбля. А затем в его судьбу вмешался случай. На одном из концертов он умудрился не только познакомиться с популярным композитором и певцом Юрием Антоновым, но и понравиться ему. В итоге Антонов пригласил Укупника в свой ансамбль «Магистраль». Человеку с техническим образованием тогда невозможно было устроиться на работу в филармонию, однако Антонов взял это дело на себя — в результате в отделе кадров филармонии записали, что Укупник зачислен в ансамбль техником-радистом.

В конце 70-х Укупник женился, и в 1980 году у него родился сын. Однако брак продержался всего лишь несколько лет и вскоре распался. Второй раз Укупник женился в середине 80-х. Рассказывает его нынешняя жена Марина Укупник: «Я еще ходила в школу, а Аркадий был уже женат. Шли годы. Я успела получить среднее образование и даже обзавестись женихом. Опаздывая к нему на свидание, в районе Остоженки поймала машину. За рулем сидел обаятельный парень, который был остроумен, весел, мило шутил и так сумел расположить меня к себе, что я дала ему номер своего телефона. (Тут-то и обнаружилось, что мы жили в одном доме!) В этот же день с женихом я поссорилась, а вскоре мы и вовсе расстались. Так что когда Аркадий позвонил и предложил встретиться, не раздумывая согласилась…»

В 1987 году у них родилась дочь Юнна.

Однако вернемся к творческой жизни Укупника.

В конце 70-х ансамбль «Магистраль» распался, и Укупник встал перед выбором: либо продолжать свою зыбкую музыкальную карьеру, либо достать из «загашника» диплом о техническом образовании и идти на производство. Родители настоятельно советовали выбрать последнее. Однако Укупник выбрал творчество — в составе самодеятельного ансамбля он стал выступать в ресторанах. В тамошних музкругах у него было прозвище Лицо.

Тогда же состоялось сразу два дебюта Укупника: как певца и как композитора. Начнем с первого.

Вспоминает А. Укупник: «Однажды пришел устраиваться в ресторан, спел, руководитель сказал: «Еще раз споешь — выгоню». И я надолго замолчал. Я увлекался джазом, мы работали в гостинице «Континенталь». Все прекрасно, но денег — ноль. Как-то позвонил мой приятель из Сочи и сказал, что им нужен музыкант. Я бросил все и на последние деньги улетел в Сочи. Приятель встречает меня и говорит: «Все здорово, но только я сказал, что ты поешь». — «Как это?» — спрашиваю. А он отвечает: «Хочешь жить — будешь петь!» Прилетел я утром, а в семь часов вечера уже распевал какую-то песню. Директор ресторана слушал меня, нахмурив брови. На мое счастье, в зале кто-то захлопал, брови у директора разгладились, и я остался там на сезон. С тех пор пою…»

Что касается композиторского дебюта Укупника, то он тоже состоялся не сразу. Например, одним из тех певцов, к кому он впервые обратился с предложением включить в свой репертуар несколько его песен, был тогда еще никому не известный певец, выступавший в ресторанах, Александр Серов. Однако творения Укупника ему на душу не легли, и он их петь отказался. И тогда в дело вмешался случай. У Укупника был друг — темнокожий артист Вейланд Родд, который в начале 80-х женился на известной певице Ирине Понаровской. Именно Родд и сделал протекцию другу и посоветовал супруге взять в свой репертуар несколько его песен. Понаровская остановилась на трех: «Рябиновые бусы», «Эй, гражданка у окна!» и «Игра в четыре руки». В итоге две первые стали настоящими хитами и принесли популярность не только исполнительнице, но и автору песен. А затем Укупник стал вхож в свиту еще одной звезды отечественной эстрады — Аллы Пугачевой. Произошло это при следующих обстоятельствах.

А. Укупник вспоминает: «Я познакомился с Пугачевой как композитор, который пишет для ее дочки. Мы с ней встретились на съемках клипа Кристины на мою песню «Почему?». Пугачева была одним из режиссеров этого клипа. Я пришел на монтаж. Она так искоса на меня посматривала… Песня-то, в общем, неплохая, я чувствовал, что она ей понравилась. Но, когда я пытался сделать какие-то замечания, тут увидел настоящую Пугачеву. Она рявкнула на меня и сказала: «Так, тебя тут слишком много, мальчик!» На остальное время монтажа я замолчал.

В те времена какие-то песни я и сам записывал, как бы попутно. Потом получилось так, что Алла мне предложила спеть самому в «Рождественских встречах». Я вышел на сцену, потом посмотрел на себя со стороны: «У, какой хороший парень! Как весело скачет по сцене!»

В конце 80-х Укупник попробовал себя и в продюсерской деятельности — раскручивал группу «Кармэн», написал для «Полиции нравов» песню «Парень из Техаса», по которой они сняли клип, а для Сергея Челобанова «Свиту». В начале 90-х Укупник пытался помогать Анжелике Варум. По его словам, «тогда еще можно было за счет личных знакомств устроить певицу в «Утреннюю почту», в «50х50», потому что, когда папа привез ее записываться на студию, она меня просто потрясла. Я был уверен, что она станет звездой…»

Первый широко известный шлягер в исполнении Укупника назывался «Маргаритка» (слова написал Михаил Танич). Затем появились «Петруха», «Штирлиц» (слова Кирилла Красташевского). На все эти песни были сняты клипы, в которых Укупник предстал перед зрителем совершенно в разных обличьях. Но самым скандальным стал клип «Свадебный марш одинокого холостяка», где Укупник сыграл… женщину. Да так здорово, что в среде людей нетрадиционной сексуальной ориентации Укупника безоговорочно признали своим. Сам Борис Моисеев, встретив Укупника, игриво сказал: «Молодец, нашим всем очень понравилось». На фестивале «Поколение-96» Укупнику вручили приз… за лучшую женскую роль.

Стоит отметить, что Укупник настолько сильно вошел в образ женщины, что его перестали узнавать даже простые обыватели. Да и сам он порой стал путать, кто он есть на самом деле. Например, однажды он по ошибке (или по привычке) вместо мужского туалета зашел в женский. Когда же он увидел на толчке дородную женщину, отправлявшую естественную надобность, он, естественно, остолбенел и несколько секунд находился в прострации. А женщина, не вставая со своего места, внезапно изрекла: «Ну что уставилась, дура?» — чем сразила Укупника наповал.

В другом случае Укупника спутали уже не с женщиной, а с его коллегой по эстрадному цеху Валерием Сюткиным. В гримерную, где они переодевались после концерта, вошла девушка, которая представилась журналисткой. Она сообщила, что собирается взять небольшое интервью у Валерия Сюткина. И Укупник, будучи отъявленным хохмачом, решил ее разыграть. Он представился Сюткиным, и девушка с невозмутимым видом стала задавать ему вопросы. Поначалу все находившиеся в гримерке, в том числе и сам Сюткин, думали, что журналистка притворяется, приняв условия игры Укупника. Но затем всем вдруг стало ясно, что она действительно приняла Укупника за Сюткина. А тот, войдя в роль, бодрым голосом рассказывал ей о том, как он ушел из «Браво», как принимал роды у своей жены и т. д. Потом он подарил журналистке кассету Сюткина, которую тот дал ему перед концертом, даже расписался на ней. Девушка поблагодарила и ушла. Все находившиеся в гримерке были в шоке.

В середине 90-х один за другим вышли несколько альбомов Укупника: «Петруха», «Баллада о Штирлице», «Аркадий Укупник. Хит-парад в Кремле» (все — 1994 г.), «Сим, Сим, откройся!» (1995 г.; заглавную песню написал Укупнику Юрий Варум, который долгое время работал у него аранжировщиком), «Музыка для мужчин» (1996), «Поплавок» (1997).

На сегодняшний день Аркадий Укупник считается одним из самых хитовых композиторов на российской поп-эстраде. Большинство наших звезд имеют в своем репертуаре кто по одной, а кто и по нескольку его песен. Среди них: Алла Пугачева («Сильная женщина»), Филипп Киркоров («Милая»), Лариса Долина («Нет проблем»), Алена Апина («Ксюша», «Были грустные дни»), Александр Буйнов («Крутая»), Владимир Пресняков-младший («Туман»), Сергей Челобанов («Свита»), Татьяна Овсиенко («Морозов»), Влад Сташевский («Любовь здесь больше не живет», «Самая долгая ночь»), Анжелика Варум («Обида») и др.

Из интервью А. Укупника: «Я люблю подшутить над коллегами и друзьями. Как-то позвонил мужу Тани Овсиенко. А так как мы все с Украины, то, когда встречаемся, начинаем говорить по-хохляцки. Я звоню и говорю: «Здорив», он отвечает: «Здорив, ты хто?» — «Да это ж Танины родственники из Шыпытовки. Мы ж на вокзали, кажи Таньке, шас прыидем». И я угадал. Оказывается, у них действительно есть родственники в Шепетовке. А от Тани только уехали тети, дяди, братья и сестры из Киева. И Танин муж, совершенно одуревший от жениной родни, настолько испугался, что стал неразборчиво и суетливо бормотать: «Да нет, мы с Таней стоим с чемоданами, уезжаем в аэропорт, приедем не скоро». — «Ну положите ключики под ковер, мы приедем, без вас поживем», — говорю. Он еще больше испугался и просто не знал, что ответить. Тогда я, конечно, раскололся — с ним мог случиться инфаркт…

Однажды я вывел бородавки одному пареньку. Отдыхали на даче. У подруги жены — сын, очень красивый мальчик, но все руки в жутких бородавках. Мне его стало так жалко. Ночь была звездная. Я начал над ним так водить руками, как сейчас это модно! Но самое страшное, что потом эти бородавки появились у меня на руках. Как говорят экстрасенсы, «сработал без страховки», взял на себя. И потом несколько лет мучился, пока дедовским способом не избавился — веревочкой обвязал…

По неофициальному рейтингу я вхожу в число ведущих эстрадных авторов. В тройку, в пятерку, в десятку… Не важно. На Западе даже те, кто входит в десятку, — супербогатые люди. Со своими виллами, островами и чем угодно. У меня есть знакомый композитор — немец. Он написал когда-то песню. Всего одну. Она была три месяца в хит-параде в Мюнхене и несколько месяцев в Австралии. Он тут же купил себе студию за полмиллиона марок и до сих пор чувствует себя обеспеченным. А здесь, в этой стране, все мы — от композитора до слесаря — обворованы…

Если у человека из сферы шоу-бизнеса есть хотя бы один друг, то ему бесконечно повезло. У меня он есть. Это поэт Кирилл Красташевский. Человек, на которого я могу положиться. А на самом деле — это большая проблема. Тебя автоматически как бы отгораживают от людей, с которыми ты ходил в школу, дружил, которые прожили совершенно другую жизнь. Ты считаешь, что не изменился, а они подходят к тебе уже как к звезде, и в ответ ты вынужден принимать правила игры. Невольно. Это проблема всех, кто стал популярным. Я думаю, она меня коснулась тоже…»

Наташа КОРОЛЕВА, Игорь НИКОЛАЕВ

Н. Королева (настоящая фамилия — Порывай) родилась 31 мая 1973 года в Киеве. Ее отец — Владимир Архипович Порывай — и мама — Людмила Ивановна Королева — были дирижерами-хоровиками, руководили очень известной в Киеве хоровой капеллой. Она была самодеятельной, но все время гастролировала как по Союзу, так и за рубежом. Свою любовь к песне родители передали и двум своим дочерям, младшей из которых — Наташе — вскоре суждено будет стать самой молодой поп-звездой российской эстрады.

Н. Королева вспоминает: «Я нечасто видела свою маму — она всегда была на гастролях, но зато все, чему научилась, — это прежде всего от мамы, которая всегда считала, что женщина должна быть в жизни самостоятельной и целеустремленной. С собой она брала меня редко, но я помню, как однажды мы вместе принимали участие в отчетном концерте в Киеве. Заболела ведущая, и мама предложила мне, 14-летней девчонке, выступить вместо нее. На меня надели длинное хоровое платье, мамины туфли, в которые пришлось что-то подложить, потому что они были большие, и я, пытаясь подражать профессиональным дикторам, якобы взрослым голосом объявляла: «Бах. «Аве Мария». Тогда я уже пела, знала все хоровые партитуры, исполняла партии альтов — потом очень пригодилось это в моей карьере. Мама поощряла все новшества, ей были приятны мои увлечения музыкой…»

Первую любовь Наташа пережила в 12-летнем возрасте. Она тогда отдыхала в пионерском лагере, куда ее отправили после чернобыльской катастрофы, и познакомилась с мальчиком, который был на три года старше ее. «Сейчас мне ясно, почему мы с ним расстались, а тогда — нет. Я была девушка жестких правил, а ему хотелось не только за ручки держась ходить, но и познать жизнь, как бы это сформулировать… поглубже. Но так как со мной этого сделать было нельзя, мы с ним разошлись. Я его с тех времен не видела, но часто вспоминаю…»

В 1988 году Наташа поступила в эстрадно-цирковое училище на отделение эстрадного вокала. А уже через год в качестве солистки попала в детский советско-американский мюзикл «Дитя мира» и съездила с ним в Америку. Поездка получилась удачной, и Наташа, вернувшись на родину, стала готовить выездные документы, чтобы через пару месяцев уехать учиться в один из американских университетов (оплачивать ее учебу согласилась местная украинская диаспора). Однако судьба распорядилась по-своему. В один из дней в Киев позвонила музыкальный редактор с Центрального телевидения Марта Могилевская, с которой Наташа познакомилась в Евпатории на детском фестивале, и сообщила Наташиной маме, что известный композитор Игорь Николаев ищет для раскрутки юную певицу. Перед семьей Порывай встала дилемма: отправлять Наташу в Америку или в Москву. В конце концов решено было попытать счастья в столице, хотя сама Наташа весьма скептически смотрела на этот вариант. И это предчувствие ее не обмануло — во время первой встречи она Николаеву не понравилась. Однако прежде чем продолжить знакомство с Наташей Порывай, уделим внимание и другому персонажу — Игорю Николаеву.

Игорь Николаев родился в январе 1960 года на острове Сахалин в небольшом портовом городке Холмске в семье профессионального поэта. Его отец — журналист и моряк Юрий Николаев — был поэтом, как говорится, «местного значения».

Учился Игорь в средней школе города Южно-Сахалинска, в ней же познакомился со своей первой женой, Еленой. Первая любовь была настолько сильной, что в 1978 году, когда им обоим было по 18 лет, на свет появилась девочка, которую назвали Юлия. К тому времени Николаев уже закончил школу и учился в музыкальном училище по классу скрипки. На втором курсе он перевелся в Москву (в училище при Московской консерватории), однако учеба доставляла ему мало удовольствия. Вместо эстрадной музыки ему приходилось сочинять фортепьянные концерты, хоры и даже кантаты, одна из которых называлась «На ленинском чтении» и была посвящена 110-й годовщине со дня рождения вождя мирового пролетариата. По словам самого Николаева, его «опусы слушали две-три бабушки, которые от нечего делать приходили в зал, да пара знатоков из однокашников». Был момент, когда Николаев даже собирался бросить музыку и поступить в Литературный институт. Он прошел творческий конкурс с оценкой «пять с плюсом» (его стихи рецензировал Лев Ошанин) и имел все шансы поступить в этот вуз. Однако музыка все-таки пересилила.

В свободное от учебы время Николаев сутки напролет играл в ресторанах — гитарой и клавишными он в совершенстве овладел еще в Южно-Сахалинске. Однако через это прошли многие музыканты и композиторы, судьба которых в дальнейшем сложилась печально — они так и не сумели поймать свою «птицу счастья». А Николаев сумел. Он рассказывает: «Однажды меня пригласили на съемки в студию Центрального телевидения. Вернее, пригласили не меня, а коллектив, в котором я работал, — группу артистов Московской областной филармонии. Вот тогда и произошла знаменательная для меня встреча. Съемки наши уже закончились, и мы заскочили в буфет глотнуть горячего чая на дорожку. За соседним столиком сидела Алла Пугачева. Я впервые видел ее так близко. А так как она мне очень нравилась как певица и как артистка, то я в прямом смысле слова глаз с нее не сводил.

И вдруг — даже теперь цепенею от ужаса, что решился на это, — встал, подошел и спросил:

— Не нужны ли вашему ансамблю музыканты?

— Нужны! А на чем ты играешь?

— Это смотря какие музыканты вам нужны.

Алла Борисовна рассмеялась и попросила меня зайти завтра.

На следующий день, прослушиваясь у Аллы Пугачевой, я изо всех сил старался ей понравиться. Хотя, как мне самому кажется, играл гораздо хуже своих возможностей. Но… судьба в образе Пугачевой надо мною сжалилась, и меня приняли в ансамбль…»

В течение года Николаев исправно играл в «Рецитале», после чего набрался храбрости предложить Пугачевой свои песни. Причем хотел показать целых шесть штук, но поэт Михаил Танич его уговорил ограничиться двумя: песней на стихи К. Ваншенкина о «летающих тарелках» и «Айсбергом» на стихи супруги Танича Юлии Козловой (последняя песня тогда же попала в репертуар Ольги Зарубиной и ее тогдашнего супруга Александра Выгузова (Малинина). Песни Николаева Пугачевой понравились, и в 1982 году она включила их в свой репертуар. Затем были и другие николаевские хиты: «Расскажите, птицы», «Паромщик», «Две звезды», «Невозможно стало жить без тебя» и другие. В 1984 году всенародным хитом стала николаевская песня «Комарово», которую исполнил актер Игорь Скляр, а через год — песня «Программа телепередач» в исполнении Александра Барыкина.

В период тесного сотрудничества Николаева и Пугачевой им не удалось избежать досужих разговоров о том, что их связывают куда более близкие отношения, чем творческие. Однако сами они и тогда, и впоследствии дружно открещивались от этих обвинений. А Пугачева даже рассказала душещипательную историю о том, как в Николаева влюбилась не она… а ее дочь Кристина. Вот ее собственные слова: «Николаев стал лучшим другом нашей семьи, и был такой момент, что моя Кристина по уши влюбилась в молодого красивого композитора. Я не знала, что и делать. И придумали мы с Игорем такой поворот — он пришел в гости со взрослой дочерью. Это произвело такое сильное впечатление, что три дня и три ночи Кристи плакала не переставая, но мы добились чего хотели — ее любовь остыла…»

В середине 80-х Николаев почувствовал в себе силы работать самостоятельно и решил покинуть коллектив Пугачевой. Его первый сольный выход произошел в «Утренней почте», где был показан клип на песню «Мельница». Как напишет позднее один из журналистов: «манерный, гнусоватый голос композитора с интонациями героя провинциальной оперетты не всем сразу пришелся по вкусу. Но слишком уж хороша была мелодия да притягательно красив ставший кудрявым блондином Николаев. Композитор стремительно прославился и как певец!»

В 1988 году свет увидели сразу два диска певца и композитора Игоря Николаева — «Королевство кривых зеркал» и «Фантастика». А через год Николаев, следуя тогдашней моде на юных исполнителей, решил вывести на сцену кого-нибудь из молодых. Среди кандидаток больше всего шансов стать новой звездой имели трое: дочь Ирины Аллегровой Лала, секс-бомба и попутно певица Алена Герасимова и 16-летняя киевская школьница Наташа Порывай. В первое время Николаев склонялся к кандидатуре первой, забраковав двух других. Особенно ему не понравилась киевлянка — пухлая девочка (в ней тогда было 65 кг), говорящая с сильным украинским акцентом. Однако на ее кандидатуре очень настаивала отыскавшая ее Марта Могилевская. В конце концов именно ей вскоре и суждено было стать не только новой звездой, но и женой Игоря Николаева.

Вспоминает Н. Королева: «Мы с Игорем очень романтично познакомились. Мы приехали из Киева в Москву на прослушивание (оно проходило в Лужниках. — Ф. Р.). Но все не сложилось, никому я не понравилась. Пора было уезжать. Стали выяснять, как до Киевского вокзала добраться, — город-то чужой. Николаев услышал. И решил, видимо, просто помочь. Подошел и говорит: «Сейчас отвезти вас некому, подождите, пока концерт мой кончится, освободятся люди, машина»… Тогда впервые на меня закулисная жизнь дохнула. Вокруг бегают администраторы, директора, все нервничают. А мы с мамой сидим чинно так, ждем… Потом кончился концерт, Игорь собрался везти нас на вокзал. Но тут включилась мама с ее украинским хлебосольством. Так получилось, что Игорю в тот день не удалось поесть и к вечеру он был голодный. Мама немедленно сориентировалась, настругала кучу вкусных бутербродиков. Он откушал и подобрел. «Ну ладно, — говорит, — может, первая проба действительно непоказательна. Я еду сейчас на гастроли в Таллин, и, если хочешь, мама, отпускай дочку со мной, там посмотрим». Мама не возражала. Она всегда была уверена во мне в смысле нравственности. Поэтому и дала «добро» на мою первую гастроль…»

В том же году был записан альбом «Желтые тюльпаны», который и сделал Наташу Королеву знаменитой. Позднее она расскажет: «По-разному, не скрою, прореагировала тусовка на мое появление. Кто-то доброжелательно (среди них Игорь Крутой, Владимир Матецкий), кто-то шептался: «Кого это привез Николаев?» В общем, чувствовала какую-то настороженность. Не все было легко и гладко…»

С первых же дней у Королевой не сложились отношения с Аллой Пугачевой. Примадонна вспоминала: «Когда Игорь первый раз привел ко мне эту пампушечку, созданную из одного кокетства, я и не думала, что она так далеко пойдет…»

А вот что по этому поводу рассказывает сама Н. Королева: «По работе мы с ней особенно не сталкивались, она великая певица, у нее своя дорога. А в жизни приходилось, и после нескольких общений я подумала, что не дай бог, чтобы меня когда-нибудь судьба «наградила» таким нехорошим отношением к людям, которое есть у нашей знаменитой певицы. А почему я конкретно ей не нравилась — не знаю. Я не знаю, где и в чем я перебежала ей дорогу. Но, как я уже сказала, у каждого человека свои тараканы в голове…»

Между тем эстрадная тусовка пережила еще один шок, когда Николаев внезапно решил жениться на Наташе Королевой. По словам самой Королевой, инициатором их официальной регистрации была именно она. Так как Николаев не хотел широкой огласки этого события, Королева поступила хитро: она вместе с родителями приехала к нему домой и пригласила туда же и представителей загса. Причем те поначалу отказывались и требовали сделать «как положено» — то есть расписаться в их стенах. Но молодые были непреклонны. В итоге к ним прислали девушек с торжественной речью на дом. Девушки потом смеялись, что до этого им таким образом приходилось регистрировать только инвалидов и тяжелобольных.

Н. Королева вспоминает: «Мои родители, конечно, все представляли иначе: фата, белое платье, венчание… У нас была любовь, как только могут в книге написать, в таком хорошем романе… Был такой трагически-романтический случай, который я не могу забыть. Однажды перед нашим выходом, когда уже конферансье объявлял номер, я вывихнула коленку. Нога была — ужас: половина смотрит в одну сторону, другая — вообще висит, вместо коленки — одна кожа… Короче, Игорь держит эту самую ногу мою и плачет вот такими слезищами…

Я была очень строгих правил и полагала, что все должно быть только после свадьбы. Правда, теперь я поменяла свое мнение — считаю, что надо сначала проверить партнера, а потом выходить за него замуж… Когда я поняла, что ухаживания Игоря заходят слишком далеко, я сказала: «Или официально — или никак». Ему пришлось задуматься…»

Между тем в 90-е годы звезда Наташи Королевой засияла в полную силу. Целиком взращенная на песнях своего супруга, она довольно быстро завоевала популярность, причем среди ее рьяных поклонников были три совершенно противоположные категории слушателей: дошкольная детвора, часть тинэйджеров и пенсионеры. Пик популярности Королевой пришелся на 1992 год, когда на прилавках музыкальных магазинов появился их очередной с Николаевым альбом под романтическим названием «Дельфин и Русалка». Одноименная песня, давшая название этому альбому, тут же стала лидером хит-парадов многих периодических изданий и навсегда обрекла композитора и певицу носить в глазах обывателей имена двух обитателей морского дна.

В конце 1993 года одна из строчек этой песни («Дельфин и Русалка, они, если честно, — не пара…») едва не стала пророческой. Тогда в эстрадной тусовке стали усиленно распространяться слухи о том, что Николаев и Королева разводятся. Поводом к таким разговорам стало то, что композитор и певица внезапно перестали жить вместе и разъехались по разным квартирам. Но так как сами виновники происшедшего хранили гробовое молчание по поводу своих отношений, комментировать случившееся принялись журналисты. Каких только версий тогда не было придумано. Одни утверждали, что развод действительно имеет место быть, но прошел он за закрытыми дверями, как и обряд бракосочетания, совершенный молодыми, как известно, на дому. Другие говорили, что развод — всего лишь ловкий рекламный трюк, призванный поднять популярность Королевой среди слушателей. Вот как, к примеру, писал об этом «Московский комсомолец»: «С точки зрения режиссуры и драматургии, сей спектакль исполнен с потрясающим блеском, особенно если принять во внимание «эффект контраста» на скандальном фоне грядущего «венчания» второй «сладкой парочки» — Аллы Пугачевой и Филиппа Киркорова. Н. Королева на церемонии «Овации» так и сказала: «Пока тут некоторые женятся…»

А не так давно информаторы «ЗД» были свидетелями глубоко интимного телефонного разговора между Игорем и Наташей, во время которого первый неизменно называл вторую «моим кляксеночком» и раздавал направо-налево «сотню поцелуев».

«В чем же тогда вся соль?» — заинтересуется пытливый читатель. На самом деле, о сути происходящего еще в ноябре 93-го поведала «Звуковая дорожка», рассказав о намерении Игоря и Натальи разделить семейно-концертное хозяйство на две суверенные части. Резон очевиден: раздельная концертная практика позволит увеличить как минимум в два раза доход в семейный бюджет. Однако прежде Наталья никогда не давала сольных концертов, и, хотя сам Игорь убежден в том, что сумел поднять статус возлюбленной до планки поп-звезды, пока нет уверенности, что народ валом повалит на сольники певицы. Все-таки Н. Королеву всегда воспринимали лишь как пикантный довесочек на фоне гиганта русской эстрады Игоря Николаева.

Вот и возник «грандиозный план». Чем еще, как не душещипательным скандалом, можно завлечь тысячи потенциальных зрителей в концертные залы? Тем более что чувства сострадания к «брошенным» и «покинутым», а также извечное людское любопытство к личной жизни знаменитостей являются теми слабостями человеческого организма, ставка на которые практически гарантирует желаемый результат…»

Комментарий «Звуковой дорожки» увидел свет 5 февраля 1994 года. А спустя три недели в том же «Московском комсомольце» со своими объяснениями по поводу случившегося выступила сама Наташа Королева. Она заявила: «Чужие несчастья всегда всем интересны; стена, выросшая между нами, создана людьми, слухами, сплетнями. Когда я сказала на «Овации» (церемония награждения состоялась в середине января — на ней присутствовала одна Королева, которая получила награду за диск «Дельфин и Русалка». — Ф. Р.): да, мол, расстались, это был просто крик души. Ответ на все пересуды. Сейчас мы существуем отдельно, расстались мы по обоюдному согласию. (Позднее Наташа признается, что одним из поводов к разрыву послужило ее желание выступать с сольной программой, отдельно от Игоря. — Ф. Р.) Правда, желание Игоря было больше… Мне очень жаль, что новый год начался с такой грустной ситуации… но мне хочется верить, что пройдет время… и, кто знает? Это тяжело: утром, ночью — одной, когда привыкла быть с ним… У меня ведь в Москве ближе его никого нет…»

На вопрос: «Нет ли у тебя сейчас нового друга, а у Игоря — новой девушки?» — Королева ответила так: «Про Игоря я не знаю, это надо у него спрашивать. Про Инну Маликову (сестра Д. Маликова. — Ф. Р.) я в газете, например, прочла. Ревную, конечно, в глубине души. Я понимаю, что многие женщины, у которых были виды на Игоря, сейчас воспряли духом — есть возможность… А у меня — в основном паломничество молодых композиторов… А о ком-то новом у меня и мыслей-то нет: очень мало опыта у меня, ведь Игорь был моим первым мужчиной…»

Даже после выхода в свет столь откровенного интервью Королевой поводов к тому, чтобы отнестись к ее словам с недоверием, у скептиков было предостаточно. Например, они справедливо задавались вопросом: почему, будучи в ссоре, Николаев продолжает творчески «тянуть» свою бывшую возлюбленную и записал с ней очередной альбом — «Конфетти»? Не рекламный ли это трюк, а может, всего лишь банальная ссора, которая обязательно приведет к скорому воссоединению Дельфина и Русалки? И в самом деле уже в середине 1995 года Королева откровенно признавалась журналистам, что после давнего семейного скандала они с Николаевым вновь воссоединились. Она заявила: «Все более или менее вернулось на круги своя — живем мы вместе, но стали реже видеться, у каждого своя работа, гастроли, съемки, записи. Встречаемся в паузах, общаемся по телефону. Другой виток в отношениях…»

В 1996 году прочность отношений Дельфина и Русалки была подтверждена материально: они расширили свою жилплощадь — к однокомнатной квартире на улице Раменки прибавился роскошный трехэтажный дом в подмосковном Кокрешине и дом в Майами (его они записали на имя матери Наташи, Людмилы Ивановны, которая живет и работает в США. Отмечу, что отец Наташи умер в 1993 году от лейкемии, а старшая сестра живет в Канаде).

Летом того же года в городе Кемерово Королева шумно отметила свой день рождения. И хотя дата была не круглая, однако повеселились гости на славу. По словам самой именинницы: «происходило что-то невероятное — там был и мужской стриптиз, и эротические танцы, и обливание шампанским. При этом все было довольно пристойно, но очень весело и интересно. Еще бы — такая компания: Ира Аллегрова, Таня Овсиенко, Леня Агутин, Лола из «Академии», Лев Валерьянович Лещенко, Филипп Киркоров… Каждый выступал в определенном жанре. Например, Леня Агутин специализировался по стриптизу. Я в дуэте с Таней устраивала эротический танец в масках, Ира Аллегрова с Лолой и с Игорем выделывали какие-то безумные па…»

За последние три года в творческой жизни Николаева и Королевой произошло много разных событий. У Николаева в свет вышло три новых альбома: «Выпьем за любовь» (1995), «15 лет» (1997), «Игорь Николаев, 98». В январе 1998 года композитор отметил свое 38-летие и постарался сделать его запоминающимся. Двухчасовая версия этого торжества была показана по Центральному телевидению и собрала у экранов огромную аудиторию. В качестве гостей на торжестве отметились: Алла Пугачева, Филипп Киркоров, Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Владимир Винокур, Игорь Скляр (он спел николаевский хит 84-го года «Комарово») и др. Кроме этого, Николаев представил зрителям своих близких: мать, дядю (бравого моряка), брата Илью, дочь Юлю (она вместе с матерью и отчимом-американцем несколько лет жила в США, во Флориде, закончила Новую всемирную школу искусств, но затем вернулась на родину). Была на торжестве и Наташа Королева. Вместе с мужем она спела песню-намек о том, что две прошлые зимы они были врозь, а эту они обязательно перезимуют вместе. В конце выступления Королева сделала красивый жест — присела перед своим возлюбленным на колени и поклонилась в знак глубокой признательности.

В 1998 году свет увидел очередной альбом Королевой «Бриллианты слез», который критика назвала не самым удачным творением звездной четы. И действительно, при прослушивании этого альбома создается впечатление, что записывался он второпях, без стройной концепции. Явное доминирование медленных песен придает ему несколько грустное звучание, что никогда не было отличительным свойством творчества Королевой. Но есть в этом и своя положительная сторона — может быть, впервые Королева попыталась выйти за рамки созданного ею же образа певицы «для детворы» и замахнулась на нечто серьезное. Однако увидим ли мы новую Наташу Королеву, покажет ближайшее будущее.

Из интервью Н. Королевой: «Мы пока не планируем появление в нашей семье ребенка. По нескольким причинам. Во-первых, надо очень сильно желать появления на свет нового человека, ведь он будет чувствовать это. Во-вторых, я еще не готова морально обзавестись таким маленьким человечком — сама еще ребенок, которого надо нянчить и за которым надо ухаживать. Но Игорь ребенка хочет. Хотя чего ему-то не хотеть! Я бы тоже хотела, чтобы он девять месяцев выносил, потом родил, а потом… Потом еще неизвестно, что с тобой станет, как ты будешь выглядеть…

Я не люблю хамства и, если мне нахамят, не могу смолчать и проглотить это. Обязательно встану в позу, устрою скандал, поругаюсь, но возьму реванш. А случаи бывали разные. В каком-то городе после концерта мы стояли с нашими девушками из балета и разговаривали. Подходит выпивший молодой человек — явно не узнал, решил, видно, что какие-то девки стоят. Не понимая, к кому подошел, он меня обнял, другую девчонку обнял и говорит что-то типа: «Давайте, девки, выпьем». Я его нормальным тоном прошу отойти и не мешать нам. Вижу, не понимает и продолжает свою «песню». В таких случаях приходится применять нетрадиционный язык и иногда нетрадиционные методы. Например, я очень люблю драться, есть за мной такой грех. Но поскольку в руках я не сильна, то сразу бью с ноги. Я знаю несколько приемов, которые могут помочь девушке, если кто-то покушается на ее честь и достоинство. Я бью, причем исключительно в конкретное место. И результат — стопроцентный, их это сразу отрезвляет. Вот и того мужика это отрезвило…

Естественно, творческие люди должны когда-то расходиться, когда-то сходиться — им это необходимо. Они должны побыть какое-то время наедине с самими собой. Когда долго находишься вместе, это начинает тяготить. Вот мы с Игорем иногда целый день проводим в этой машине, разъезжая по делам. И когда вечером я из нее вылезаю, уже не могу на него смотреть — и срочно уезжаю на гастроли…

Представьте себе, куча всяких дел, проблем — и все это решается вместе. При этом я хочу одно, Игорь хочет другое, начинаются споры, разборки, бросание подушек, битье посуды… Когда ситуация накаляется, надо на какое-то время разбежаться…

Откровенно говоря, если бы сейчас, в мои теперешние годы, я встретила такого же Игоря Николаева — наверное, с трудом смогла бы его терпеть. Он ведь Козерог, властный человек…

У артистов нет друзей-артистов. Я, по крайней мере, такого не встречала. Могут быть нормальные отношения, но дружбы нет, потому что все равно существует какая-то конкуренция. У меня есть друзья — продюсеры, композиторы… Люблю еще поболтать на житейские темы с Лолой из дуэта «Академия». Мы же, как говорится, «с одного села» — из Киева…

Газеты я читаю разные. В них такое можно вычитать. А про себя — особенно! Однажды написали, что Наташа Королева выбросилась из окна с девятого этажа. Все родственники телефон оборвали — а никто не подходит, я-то на гастролях. Представляете их состояние?!

В другой раз я как-то в аэропорту купила газету, а там заголовок: «Королева спит с кавказцем». Ну и что? В суд, что ли, подавать?..

Визитная карточка Николаева — усы. И я постоянно его подбиваю сбрить свое сокровище. Мне жутко интересно, какой он без усов. Когда допекаю его этой своей идеей, он заводится: «Хорошо, хочешь — давай сбрею!» И я тут же иду на попятный: «Не надо, тебе не пойдет!» Больше всего люблю перечить: если говорят «Нельзя!» — обязательно это сделаю…»

Из интервью И. Николаева: «В семье главное — не приедаться друг другу. Ежедневное вынужденное сосуществование бок о бок друг с другом губит всю романтику. Люди могут себя обманывать, говорить: «Да нет — мы безумно счастливы: жить в двухкомнатной квартире, делить одно ложе на двоих…» Не могу себе представить, что мужчина и женщина ложатся вместе спать, не испытывая друг к другу влечения. Бывают разные дни: может быть, жена плохо себя чувствует — у нее болит голова или живот, или она расстроена, — какая необходимость ей делить в этот момент постель с другим человеком? Мужчина будет мешать ей находиться наедине с собой, видеть ее не в лучшем виде.

В благополучных семьях эта проблема решается посредством двух спален… Мы не нуждаемся в двух спальнях — когда мы встречаемся, мы с удовольствием пользуемся одной. Я бы не хотел дожить до такого дня, когда бы не захотел уединиться с человеком, с которым живу.

Нужно беречь ситуацию, в которой вы оказались вместе. У меня это второй брак, и я прекрасно помню, чем закончился первый. Об этом надо думать заранее, а не когда вы уже друг другу окончательно опротивите. В 90 процентах семей люди противоположного пола ложатся в постель, чтобы посмотреть телевизор, почитать книжку, выключить свет и уснуть. Мне это кажется ненормальным. Ты просыпаешься утром, рядом с тобой лежит красивая женщина — ты что, ослеп? Ты не замечаешь этой романтики? А из-за чего? Это ужасное слово «привычка». Мы его не допускаем. Мы просто не навязываем себя друг другу, не мелькаем друг у друга перед глазами. Наши гастрольные маршруты не совпадают, и видимся мы в Москве очень редко…»

Виктор РЫБИН, Наталья СЕНЧУКОВА

В. Рыбин родился в августе 1962 года в городе Долгопрудном Московской области. Его отец был рабочим, мать — воспитательницей в детском саду. Когда Виктору исполнилось семь лет, из жизни ушел его отец. Произошло это при обстоятельствах весьма драматичных — отец зарезался на глазах ребенка. После этого Виктор полгода молчал, и врачи сомневались: оправится ли он вообще после такого потрясения. Но все, к счастью, обошлось.

Рос Виктор «классическим» трудным подростком: в школе учился плохо, слонялся без дела по улицам, «стрелял» у ребят помладше медяки на курево. Когда стал старше, впервые взял в руки гитару и стал в составе любительского ансамбля играть вечерами на танцплощадке.

Женился Виктор рано — в 20 лет, на девушке по имени Катя, которая была на два года его моложе. Едва поженились, как Виктора призвали в армию и он уехал служить на Камчатку. Затем поступил в военное училище в Северодвинске. Жена приехала к нему жить, однако смогла выдержать только первые десять дней, после чего собрала вещи и вернулась на родину. Так распался первый брак Рыбина.

Второй раз он женился в середине 80-х, когда вернулся в Долгопрудный (жену звали Елена). Он тогда играл на барабанах и был администратором в местной рок-группе, которая ничем особенным в памяти российского слушателя так и не запечатлелась. Однако в 1988 году участникам коллектива пришла в голову идея сменить имидж и из рок-группы переквалифицироваться в стеб-ансамбль со всеми вытекающими отсюда атрибутами: детская панамка, клетчатые брюки и значки. Название придумывали всем миром и поначалу остановились на «Серпе и молоте». Однако в областной филармонии чиновники покрутили пальцем у виска и посоветовали так больше не шутить. Пришлось придумать что-нибудь попроще, к примеру — «Дюна». На том и порешили.

Дебют нового коллектива оказался на удивление успешным. Песня «Страна Лимония» в исполнении Виктора Рыбина мгновенно стала хитом сезона, правда, неофициальным. Дело в том, что появление на российской эстраде откровенно стебового коллектива было встречено «акулами» шоу-бизнеса с недоверием и коллективу была уготована особая судьба — массовый слушатель группу знал, но средства массовой информации старались ее не замечать. Отсюда практически ни в одном российском «чарте» «Дюна» не фигурировала. Однако время все расставило по местам. Кто сегодня помнит разные «звезды», «феи» и прочие группы, канувшие в Лету? А «Дюна» играет и поныне.

В 1990 году очередные перемены произошли в личной жизни Рыбина — он внезапно влюбился в 20-летнюю танцовщицу Наталью Сенчукову. Их встреча произошла 2 мая во время гала-концерта в «Олимпийском». Наталья тогда жила с родителями и братом в Пятигорске, с ранних лет увлекалась танцами и волею судьбы в 1988 году оказалась в качестве танцовщицы в модном ансамбле Владимира Шубарина «Танцевальная машина». Именно с этим коллективом она и выступала в «Олимпийском». Она вспоминала о первом выступлении и встрече с Виктором Рыбиным: «Я была в непонятном костюме из тюля, которого практически не было… А вообще в этот день на мне была юбочка, сшитая из черной водолазки: что-то там отрезала, сделала оборочку, и получилась обтягивающая коротенькая юбочка типа стрейч. В этом наряде Виктор меня и увидел. Это не была любовь с первого взгляда, а просто нормальный мужской интерес».

Стоит отметить, что тогда жена Рыбина в течение нескольких месяцев лежала на сохранении в роддоме и за это время супруг успел увлечься другой. У Рыбина родилась дочь Маша, однако сохранить семью это событие уже не смогло — Виктор безнадежно влюбился в Сенчукову. Последняя вспоминает:

«Когда мы только познакомились, я ничего не знала о беременности его жены, хотя он ничего не скрывал. Позвонил — давай встретимся. И сразу: в машине не курить, мол, он не курит. Сказал, что четыре месяца назад у него родилась дочка. О жене говорит с уважением, не как обычно говорят мужья: жена-стерва — а по-доброму, это меня и подкупило. А потом, откуда я могла знать, что он за мной ухаживает? Мы же встретились по работе, на съемках клипа, это был скорее служебный роман, а я только недели через две «допетрила», что он ухаживает…

Я тогда работала с утра до вечера — репетиции, концерты, кого-то подтанцовывала, деньги нужны были. Мы тогда с подругой даже в Голицыно-2 ездили подтанцовывать на дискотеках для детей военных — 15 рублей на двоих за два выходных, у черта на куличиках. Поэтому когда мы только начали общаться с Витей, мне показалось, что с ним так уютно, тепло и что вот именно это — мое…»

Уйдя к Сенчуковой, Рыбин в течение пяти лет не оформлял развода со своей бывшей женой. Почему? Вот как он отвечает на этот вопрос: «Я не разводился с женой из-за дочери. Хотел, чтобы она пошла в хорошую школу — там изучают китайский, английский, дают соответствующее воспитание. Но принимают туда только при наличии папы и мамы. Я всегда хотел, чтобы дочь получила хорошее образование. Ни в коем случае в музыку не пошла. Шоу-бизнес ведь достаточно грязный…»

В 1991 году Рыбин уговорил Наташу бросить карьеру танцовщицы и переквалифицироваться в певицы: «Понял — чтобы у меня не было четвертого варианта в женитьбе, мы с Наташей должны как можно больше вместе находиться. И она стала ездить со мной на гастроли. А чего просто так ездить. Я ей и сказал: «Давай учиться петь». Как выяснилось, петь она умеет. Три месяца позанимались — дыхание ставила…»

В том же году вышел в свет первый ее сольный альбом с незатейливым названием «Наталья Сенчукова». Как гласит легенда, на семейном совете было решено нигде его не выпускать — Виктор сам разнес его по прилавкам ларьков и поставил продавать рядом с «Дюной». Два года спустя вышел еще один альбом Сенчуковой — «Ты не Дон-Жуан», в котором Наталья вновь предстала в эдаком женском варианте «Дюны»: рваные штаны, рубашка «в огурцах». Однако успеха этот альбом не имел. Вот тогда и было решено завязать с экспериментами, в результате чего Наталья Сенчукова стала такой, какой мы знаем ее и поныне, — милой лирической певицей, которая поет пусть незатейливо, но искренне и с душой.

1994 года едва не стал последним в жизни не только звездной четы Рыбин — Сенчукова, но и всей «Дюны». Что же произошло?

Поздно вечером 10 января группа в полном составе возвращалась на «Икарусе» с гастролей из Костромы. До Москвы оставалось совсем немного, и, кажется, ничто не предвещало беды. Однако в тот момент, когда автобус въехал на мост, висевший над железнодорожным полотном, водитель внезапно заснул за рулем. Машину стало мотать из стороны в сторону, и в это время впереди ярко вспыхнули фары приближавшегося на полной скорости большегрузного «МАЗа». Далее послушаем рассказ свидетеля происшествия — Н. Сенчуковой: «Разглядев приближающуюся громадину, все дико заорали. Крик разбудил шофера. Быстро сообразив, в чем дело, он резко ударил по тормозам. Что-то взвизгнуло, машина дернулась и, резко завернув, поползла к краю моста. Мягко говоря, мы закрыли глаза и стали прощаться с жизнью. «Икарус» врезался в ограду моста, выбив одно звено. Все застыли как камни. Мгновение ожидания — свалимся или нет — было ужасным. Далеко внизу блестели рельсы, на которых мы могли запросто распластаться вперемешку с обломками железа. Но от резкого торможения у автобуса отлетело колесо, и в самый последний момент он застрял на «краю пропасти». Не успели мы осознать, что из молодых, здоровых людей чудом не стали «мокрым местом», как от сильного удара нас стало бросать из стороны в сторону. В первые секунды мы толком ничего не могли разобрать, только поняли, что случилось что-то страшное. Это «МАЗ», не успевший затормозить, со всего размаха врезался в автобус. Я с ужасом обнаружила, что вся в крови. Но поначалу боли не чувствовала. Только позже выяснилось, что у меня порезана нога и разбит нос.

Мы начали выбивать стекла, которые еще уцелели, и вылезать из окон. Люди падали на обледеневший асфальт. А Леня Толстый, директор «Дюны», вообще вылетел в лобовое окно и оказался метрах в 15 от автобуса. «МАЗ», по нашим расчетам, в любой момент мог взорваться. Народ разбегался в разные стороны, подальше от места происшествия. Некоторым это стоило просто невероятных усилий — ведь несколько человек поломали кто руку, кто ногу.

Не знаю, сколько времени прошло — казалось, одно мгновение, и тут действительно грохнуло. «МАЗ» взорвался. Языки пламени осветили всю мостовую, как в каком-то крутом боевике. Мы все легли на землю, закрыли головы руками и стали ждать, чем же все это кончится. На какой-то миг мне показалось, что меня уже нет. Через несколько минут приехали «Скорая», машины ГАИ и пожарные. Врачи стали класть людей на носилки и уносить в машину. Вокруг слышались крики, стоны. Господи, мне было так страшно! Руки тряслись. Мы в самом деле чуть не погибли…»

За последние четыре года группа «Дюна» выпустила в свет четыре новых альбома, в каждом из которых было по два-три полновесных хита. Большинство из них читатель наверняка помнит до сих пор: «Борька-бабник», «Коммунальная квартира», «Женька» и др.

На сегодняшний день чета Рыбин — Сенчукова по-прежнему живет в Долгопрудном. Только если раньше они обитали в старом доме (бывшей коммуналке) на перекрестке улиц Октябрьская и Комсомольская, то нынче присовокупили к этому жилищу еще одно — уютный кирпичный домик в этом же городе, который им построила бригада строителей из белорусско-польского предприятия. По словам В. Рыбина, они с артистическим миром не общаются. Все их друзья живут в Долгопрудном… Кроме того, они имеют собственность в далекой Испании.

Из интервью В. Рыбина: «Материальное положение семьи я считаю нормальным. Имеем сорок-пятьдесят тысяч долларов в год (речь идет об августе 1997 года. — Ф. Р.). Нам этого хватает. Поэтому я не разрешаю Наталье много работать. Она должна быть популярным светским человеком…

К сожалению, у нас все с ног на голову перевернуто. Ни один нормальный артист, за исключением наших, не «чешет» по тридцать концертов в месяц за какие-то мизерные деньги. На Западе ведь все по-другому. Артист выпустил альбом, сделал ему рекламу, и все… потом он на эти деньги живет полжизни. А у нас — выпустил альбом, получил копейки и все отнес на телевидение, чтобы клип твой показали. Хорошо, если хватит, а если нет, то вперед по стране — деньги зарабатывать. Потом понимаешь, что и на семью нужно работать. Еще пашешь месяца два. Хорошо, что на себя…

У нас в стране по сравнению с простыми людьми мы — богатые, а по сравнению со звездами мирового уровня — просто нищие. У них же доход в год сорок-шестьдесят миллионов долларов. А я миллиона долларов вообще никогда не видел. Один раз видел сто тысяч долларов, и то они были не моими…

От многих артистов мы («Дюна». — Ф. Р.) отличаемся тем, что не любим и не хотим работать концерты в Москве. Вед