/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

О Мой Покровитель!

Фазиль Искандер


Искндер Фзиль

О, мой покровитель!

Фзиль Искндер

О, мой покровитель!

З учстие в льмнхе "Метрополь" я был подвергнут легкому остркизму, и меня отгоняли, првд не слишком шумно, от редкционных улей, когд я приближлся к ним с тем, чтобы тм мирно попстись. Я думл, сторож некоторых полей, удленных от центрльной усдьбы, не извещены о моем остркизме, и хотел воспользовться этим. Но сторож все знли. Смые сердобольные из них предлгли для зрботк порыться в сорнякх этих полей, отделяя плевелы от якобы зерен в редкционной почте, но я с этими предложениями никк не соглшлся.

Альмнх этот был издн без рзрешения нчльств не то в трех, не то в пяти экземплярх. Я уже збыл. Првд, один экземпляр был вывезен в Америку и тм издн типогрфским способом. Но это случилось несколько позже.

Нчльство, зрнее узнв, что льмнх готовится к изднию, вкрдчиво просило включить в редколлегию кого-нибудь из них, причем по ншему выбору. Но мы откзлись. Весь смысл льмнх был - могут ли в России появляться ккие-либо издния без учстия идеологического нчльств.

И нчльству это было обидно. И оно снчл просило нс этого не делть, потом умоляло нс этого не делть, потом подняло стршный шум, грозя всему миру, что льмнх будет способствовть переходу "холодной войны" между Россией и Америкой в "горячую". Кзлось, мы собирлись поджечь собственный льмнх и сунуть его в жерло ккой-нибудь томной пушки, если тковя имеется. Но если тковя и существует, кто бы нс к ней подпустил?

Кк бы прислушивясь к возможной томной кнонде, всем учстникм льмнх нзнчили некоторые меры нкзния. Но никого не рестовли, может быть сгоряч зрнее объявив нс людьми слбоумными.

Говорят, льмнх этот был прочитн в глвном идеологическом упрвлении пртии. Глвный идеолог ругл кждое произведение льмнх, когд же дошел до моего рсскз "Мленький гигнт большого секс", вдруг рсхохотлся. Ну, если тм еще не рзучились смеяться, подумл я, больших нкзний не будет. Тк и случилось. Год дв, освобожденный от попыток печтться, я сидел и писл, пожлуй, смую непроходимую мою повесть "Стоянк человек". Дже если бы я не принимл учстия в ншем несчстном льмнхе, ее никто бы никогд не пропустил. Но, кк это иногд бывет в мрчных обстоятельствх, по сложной психологической причине у меня вдруг нпислсь глв совершенно смостоятельня и довольно светля. Абсолютно никкой политики ни в одной фрзе не было, и я решил попробовть нчть печтться.

Чтобы не путться в ногх мелких идеологических клерков, я позвонил редктору журнл, где иногд публиковлся, и скзл, что у меня есть вполне печтный рсскз и, если я близок к окончнию отбытия литертурной изоляции, я могу его принести. О сроке изоляции может знть только он, кк редктор журнл, и я ему полностью доверяю. Тк я скзл. Я думю, эт небольшя лесть сыгрл большую роль.

- У нс нкзние носит дилектический хрктер, - бодро ответил он. Но после всего, что случилось, вы сми должны понимть, нсколько рсскз обязн быть идеологически чистым.

- Именно ткой рсскз я нписл, - скзл я, стрясь поддержть его бодрость.

- Посылю курьер, - выдохнул он, кк бы идя н смертельный риск и одновременно мечтя получить либерльный куш, потому что никто из учстников льмнх еще не печтлся.

Суть рсскз зключлсь вот в чем. Мой герой, Виктор Мксимович, во время подводной охоты чуть не утонул. После этого случя сердце его стло брхлить в море. Ни один врч не мог понять, в чем дело. У него появился комплекс стрх перед морской водой. Он перестл купться в море.

Однжды он длеко в море рыбчил с мльчиком. Их лодку перевернули рскуржившиеся пьяные рыбки. Очутившись в ледяной воде с мльчиком, Виктор Мксимович был тк озбочен спсением его, что збыл о своем сердце, и они блгополучно приплыли к берегу. С тех пор он перестл бояться плвть в море, и сердце не двло о себе знть. В сущности, в этой новелле я демонстрировл мысль Льв Толстого о пользе збвения себя. Придрться было не к чему. О клссовом происхождении спсемого мльчик дже нш пропгнд стыдилсь говорить.

Курьер в тот же день збрл рсскз. К вечеру я позвонил редктору, и он рдостным голосом поздрвил меня: вещь идет!

- Я отдл рсскз в отдел прозы, - добвил он. - Тм у вшего Покровителя есть несколько мелких змечний. Приезжйте звтр к нему и утрясите все. Рсскз идет в ближйшем номере.

Н следующий день я бодро шел в редкцию. Я был рд и вместе с тем обеспокоен: ккие змечния у Альберт Алексндрович, моего тк нзывемого Покровителя? Уже двно у нс с ним устновились стрнные, двусмысленные отношения.

Когд-то, мы еще не были знкомы, он дл положительную рецензию н мою первую стирическую повесть "Созвездие Козлотур". Я ему, естественно, был блгодрен з эту рецензию.

Я тогд еще не знл, что Альберт Алексндрович по-своему грндиозня личность. В день появления рецензии мы созвонились и встретились в Клубе пистелей. Мы долго сидели, крепко выпили, и он уже з полночь приглсил меня к себе домой. Я был по советским меркм молодой пистель, он тогд по моим квкзским меркм кзлся горздо стрше меня. Кк же было откзться?

Жил он где-то в центре. Мы уже были нстолько пьяны, что, добрвшись до дверей его квртиры, производили стрнные и долгие мнипуляции, смысл которых и сейчс мне не ясен. Он был ткого же среднего рост, кк и я. Но почему-то ндо было взгромоздить его к себе н плечи, чтобы он в конце концов мог открыть дверь.

Что он делл н моих плечх? Скорее всего, я думю, у него высоко в дверь был врезн второй змок, и он, перед тем кк отомкнуть вторым ключом дверь, долго нблюдл в змочную сквжину. Мои пьяные плечи подлмывлись под ним.

Кк я теперь понимю, он очень боялся жены и очень хотел продолжить выпивку. Высокогорня рзведк обнружил в доме отсутствие бдящего пост, и он решил открыть дверь. Знкми покзывя, что тишин должн быть достойн рзведки, он н цыпочкх проводил меня н кухню. Мы осторожно вдвили кухонную дверь внутрь и рсселись. Он рзулся см и предложил рзуться мне.

После этого он открыл дверь одного из двух холодильников и горделиво предложил мне туд зглянуть. Я тк и хнул, не счесть лкогольных лмзов в кменных пещерх. Он вынул бутылку виски, достл откуд-то дв сткн, и мы продолжили пиршество.

После первых двух-трех глотков он вдруг рсплклся вполне нтурльными слезми, и, если б я мог верить словм, которые произносились между икотой и вздохми, получлось, что я предпоследний коммунист в стрне, он последний. Других нет.

- Я не коммунист, - скзл я, чтобы не было ложных иллюзий.

- Зню, - кивнул он мрчно, - но я же не о формльном членстве говорю. Козлотуры повсюду побеждют, нверху ничего не делют.

Боже, боже, теперь я понял, почему он нписл положительную рецензию н мое "Созвездие Козлотур"! Но не мог же я ему скзть, что кк рз нверху сидят глвные козлотуры, время от времени почесывясь и боковым движением рог сбрсывя кого-нибудь вниз. В этот исторический момент был кк рз сброшен Хрущев. Нет, не скзл я ему ничего ткого.

Космический хрктер рзложения, охвтившего стрну, никк не двл мне повод думть, что холодильник, нполненный нпиткми, тоже след этого рзложения. После его горьких слез я воспринимл этот холодильник, нбитый отнюдь не только птриотическими нпиткми, скорее кк зпсы для дльнейшего оплкивния судьбы коммунистического движения.

Однко после первого сткн, то ли мхнув рукой н рзложение, то ли укзывя н энергические действия с ккой-то длеко идущей целью, опережющей рзложение, он вдруг принялся, кк скифский вождь, рсскзывть мне о женщинх, взятых в полон лично им.

К похбству этих рсскзов прибвлялись ккие-то гстрономические призвуки, словно он мне объяснял способ поедния живых устриц или чего-нибудь не менее экзотического.

Время шло. Мелькли в его рсскзх город и стрны. Он же был журнлист-междунродник. Он дошел, кзлось бы, до блгополучной, опереточной Вены, но тут все сорвлось.

- Ты предствляешь, - нчл он, - голый сижу в Вене н венском стуле. А он...

В кком виде был он, я тк и не узнл никогд. В кухню с громкой ругнью ворвлсь его жен, и стло совершенно ясно, что вся его зтейливя исповедь был подслушн ею из-з стены. Мы были уверены, что он двным-двно спит. Мы збыли о ней, но он см о себе не збыл.

Теперь ясно, что голос его по ходу выпивки приобретл чрезмерный пфос, тем более со своими инострнными полонянкми дже в перескзе он иногд переходил н плохой нглийский язык. А если учесть сложность его советских эротических змыслов, ему и тм не рз приходилось повторять одно и то же, усиливя голос. Европеянки его явно не срзу понимли. Тем более я. Вот жен и проснулсь (если он вообще спл, не зтилсь). Но возможно и другое.

Возможно, его венское приключение, если жен о нем знл, носило н себе следы ткой вычурности, что он уже не в силх был выслушивть это еще рз.

Возможно, нходясь именно в Вене, он, кк мрксист, пытлся зпутть, высмеять, вывернуть низннку теорию Фрейд. Но удлось ли ему это и что именно тм происходило, остлось для меня нвсегд тйной.

Я никогд не испытывл ткого стыд. Немолодя, незнкомя женщин врывется к нм в ночной рубшке и рзоблчет нс кк грязных мерзвцев. Особенно глупой в эту минуту был его смущенно-обиження улыбк: не дл допеть песню.

И вдруг он вжно скзл, поворчивясь ко мне:

- Это восточный человек. И мы сейчс с ним, кк это принято н Квкзе, выпьем з хозяйку дом из своих туфель!

Боже, боже, у него в голове все спутлось: двний обычй гуср пить из туфелек своих возлюбленных с тяжелым прощльным рогом квкзского зстолья.

С этими словми он, неловко нклоняясь и проливя виски, нчл искть глзми свои туфли.

Он зкричл.

Я быстро ншел свои туфли, от ужс допил сткн, промчлся мимо хозяйки и кким-то обрзом очутился н улице. Уже тм я ндел туфли, содрогясь от мысли, что их мог спутть с его обувью и мне пришлось бы возврщться в дом.

После этого мы долго не виделись, когд увиделись, н его толстых губх снов промелькнул смущенно-обиження улыбк, нпоминющя о том случе и кк бы нензойливо вбирющя меня в круг его семьи с ее мленькими тйнми.

В круг его семьи я, рзумеется, больше никогд не вступл. Кстти, он был бездетен. Но мы продолжли изредк встречться, и я иногд печтлся в журнле, где он зведовл прозой, хотя см писл сттьи н междунродные темы.

Внешне Альберт Алексндрович был всегд элегнтно одет кк человек, которого вот-вот могут вызвть н дипломтический прием. Что и случлось. У него было горбоносое лицо римского птриция, слегк одряблевшее в сентских интригх. Если он не перепивл, точнее, до того, кк он перепивл, он был, в смом деле, легок, весел, остроумен. Его движения были движениями вялого удв. И слв его состоял в том, что он обрбтывл женщин долго, кк удв кролик. Одновременно с этим он писл сттьи н междунродные темы.

- Постель взбдривет мой ум, - говорил он.

З один любовный сенс он мог удовлетворить смую тугоплвкую женщину и нписть сттью. Сттьи и любовные сенсы, возможно, путем долгой тренировки он кончл одновременно, вероятно брвурным ккордом выржя неисчерпемость исторических сил мирового пролетрит.

Нельзя скзть, что тут был чистя стихия. Стихия все-тки готовилсь зрнее.

Приведение в порядок своих зписок он совмещл с зстольем, иногд прямо н рботе. Потом, окзвшись у возлюбленной, он ствил кейс н подушку, клл н него ворох бумг, вынимл свой знменитый "пркер" и приступл к делу. Если в рботе нступл зминк и нижняя чсть пылющего йсберг выржл некоторое недоумение по поводу верхней чсти, он решительно зявлял:

- Лежи, лежи, я все контролирую.

Вот тким человеком был Альберт Алексндрович. Но не всегд тк глдко у него протекл жизнь. До этого журнл он долгое время рботл в гзете. И любовные связи его, оттого что он был помоложе или, может быть, из-з гзетной спешки, были более неряшливы.

Короче, когд однжды в пртком вошли три беременные литсотрудницы, держ в рукх три гзеты с его сттьями, бичующими мерикнский империлизм, рзрзился скндл.

Снчл он пытлся все отрицть. Но женщины, кроме гзет, зпслись врчебными спрвкми, из коих следовло, что срок беременности кждой приблизительно соответствует выходу зпсенной гзеты. Трижды повторення приблизительность приводил к точному выводу по зконм высшей мтемтики.

Альберт Алексндрович был известным журнлистом, скндл дошел до ЦК пртии, и некий беспощдный инструктор утвердил выдворение его из гзеты.

Его рбочий стол, отчсти использовнный не по нзнчению, был еще более сурово нкзн, очевидно, чтобы другие столы при подобных обстоятельствх ляглись, что ли. По велению редктор стол был четвертовн и выброшен н свлку. Вслед з столом н свлку чуть не полетели подшивки гзет, лежвшие в кбинете Альберт Алексндрович. Но все три литсотрудницы поклялись, что он для смягчения лож никогд не использовл подшивки, кк бы выржя этим своим призннием несколько зпоздлое восхищение его спртнской простотой.

Альберт Алексндрович не пл духом. Коммунизм, женщин и выпивку у него никто не мог отнять. Он некоторое время под псевдонимом печтлся во второстепенных московских гзетх, потом стл появляться н людях с огненной мулткой с Кубы, н голову выше его. Увлечение Альберт Алексндрович кубинкой совпло с увлечением Кубой ншего првительств. Альберт Алексндрович нписл одну из смых ярких своих сттей "Куб любовь моя".

Сттья под псевдонимом, конечно, был нпечтн в журнле, где он кк рз тогд стл рботть. Сттью перепечтли н Кубе, и см Фидель Кстро рзмхивл ею во время одного из своих митингов. Редкция решил нгрдить Альберт Алексндрович з эту сттью. В конце год его лицо среди других луретов явилось н журнльной обложке пред ясны очи инструктор ЦК, который считл Альберт Алексндрович идеологически рздвленным и в лучшем случе отсиживющимся в ккой-нибудь зводской многотиржке. Неугомонный инструктор пытлся интриговть и дже привлечь в докзтельство тех смых литсотрудниц, но суровые товрищи из ЦК скзли:

- Угомонись. Сттья понрвилсь Фиделю Кстро, это вжнее твоих литсотрудниц, которые ложтся н редкционный стол, дже не подстелив гзетные подшивки.

После этого в журнле появилсь целя серия сттей н кубино-мерикнскую тему. Все эти сттьи плмення мултк переводил для Кубы, где их охотно печтли. Я думю, переводил он их обычным способом, не взгромоздившись н Альберт Алексндрович, хотя полной уверенности нет. Кубинцы в те времен стрлись кк можно точней перенимть советский опыт. Тут между возлюбленными вышел легкий конфликт, суть которого он, к счстью, видимо, не понял. Д и Альберт Алексндрович, скорей всего, дулся, не выржлся с достточной четкостью. Дело в том, что мултк не только переводил его сттьи н испнский язык, но и подписывл их вместе с ним кк совтор. И это не понрвилось Альберту Алексндровичу. По-видимому, кубинк считл, что в стрне победившего социлизм именно тк пишутся и оплчивются сттьи, созднные совместно с мужчиной.

Впрочем, скндл не успел рзрзиться. Плменную мултку, кончвшую университет, в нгрду з писние птриотических сттей и хорошее знние русского язык взяли рботть в кубинское посольство, где он блгополучно вышл змуж з молодого дипломт. Вскоре он совместно с мужем стл писть сттьи для кубинской и дже советской прессы.

Между тем дружеские связи с Альбертом Алексндровичем у нее остлись, и он теперь нередко бывл в кубинском посольстве, где пил ром с ее мужем и дже познкомился с Рулем Кстро, который после сильного возлияния сожлел, что Россия когд-то продл Америке Аляску, инче они бы нжли с кубинской стороны, Россия - со стороны Аляски, и Америк хрустнул бы, кк псхльное яйцо.

- Нивно, но ккой революционный энтузизм! - говорил об этом Альберт Алексндрович.

Однжды он тйком полюбопытствовл у бывшей своей мултки, кк они с мужем пишут сттьи. Он его срзу понял.

- Что ты, - скзл он, зктывя глз, - ему до социлизм еще длеко! Мы еще в рзных комнтх пишем сттьи. Но я буду рботть нд ним, у меня большой советский опыт.

Муж привозил Альберту Алексндровичу с Кубы ром и глстуки с изобржением колибри, обезьян и удвов.

Одним словом, к моменту ншего знкомств уже много лет Альберт Алексндрович црил в редкции журнл и в ресторнх. Тм, окруженный поклонникми и поклонницми, он, веселый, но вялый удв, допивлся до полного оцепенения. Интересно, оживляется ли при питье нстоящий удв? И что бы случилось с нстоящим удвом, если бы он вылкл столько лкоголя? В тких случях большие роговые очки н его, прямо скжем, псевдоримском носу обрщлись в сторону ккой-нибудь женщины и ндолго зстывли н ней. Женщин зтихл под гипнозом его сттического нпор. Рди полной првды ндо скзть, что в этих компниях обычно бывли женщины, охотно поддющиеся гипнозу.

Все знли, что от выпитого он, бывло, не мог произнести ни одного слов, однко вполне был готов продолжть род человеческий, тем смым между делом оспривя Евнгелие от Ионн, где скзно, что в нчле было Слово.

Однжды он признлся мне в любовном крхе. У него ничего не получилось. Ндо отдть должное его мужеству, он это сообщил с редким стоическим спокойствием. Он это скзл, кк опытный мехник, у которого впервые не звелсь мшин.

- Ндо попробовть условный рефлекс, - скзл он, имея в виду публицистику, - если не поможет, знчит, крнты.

Во время следующей встречи я зглянул ему в глз с известной целью. Он гордо выпятил большой плец.

- Получилсь одн из лучших моих сттей. Из ЦК поздрвляли...

Это был дльний звонок. Но мы тогд этого не поняли: условный рефлекс приобретл нешуточную силу.

Он, конечно, читл "Мленького гигнт большого секс", но герой моего рсскз Мрт не вызвл у него никкого интерес. А я хотел когд-нибудь их сблизить.

- Грязный, провинцильный Дон-Жун, - скзл он про Мрт, - никкой идейности. Моя мечт - нйти ткую женщину, при помощи которой нпишу ткую сттью, что он нконец обрзумит нших дурков и они поймут, что стрн ктится в пропсть.

Удивительно, что он лет двдцть прорботл в журнле, где несколько рз полностью менялсь редкционня коллегия, нчиня с глвного редктор и кончя зведующими отделми. Редкция бывл мхрово-пртийной, бывл либерльной, в меру возможностей тех времен, но потом нчльство спохвтывлось, и он постепенно стновилсь полулиберльно-пртийной.

Кк я говорил, мой Покровитель, хотя и был известным междунродником, возглвлял отдел прозы. Он считлся непревзойденным мстером по нхождению в текстх неуловимых нтисоветских подтекстов. Позже я убедился, что у него, и в смом деле, необыкновенное чутье н политическую ориентцию героя и по одной только реплике "Дйте прикурить!" он угдывл, что человек этот скрытый нтисоветчик.

Кстти, он сломл крьеру одному тлнтливому сибирскому пистелю. Тот описл пожр в одном из тежных урочищ. Пожр нчлся в жркий летний день, когд пьяный лесничий зснул у своего костр. Лесничий погиб из-з своей хлтности, но бушующее плмя н следующий день сумели сбить хрбрые сельские комсомольцы. Пожр был описн с ждной, мстительной силой, и это было тлнтливей всего. Но н это никто не обртил внимния. Рукопись уже собирлись отдвть в нбор, когд Альберт Алексндрович здл вопрос, повергший всех в смущение:

- А где был пртия, когд тушили пожр?

Про пртию нш сибирский втор кк-то подзбыл, и это ему дорого обошлось. Редктор, который см рздобыл эту повесть и очень хотел ее нпечтть, пытлся зщитить втор, укзывя, что комсомольцы воспитнники пртии, тк что тут можно уловить связь поколений, которя в те времен особенно ценилсь.

- Не улвливю, - не без основний зметил Альберт Алексндрович. Троцкий тоже через голову пртии пытлся опереться н комсомол.

Упоминние Троцкого вызвло у редктор идеологический ужс, и он был вынужден дть здний ход. Повесть вернули втору с тем, чтобы он, не рсширяя сферы пожр, рсширил круг учстников тушения его з счет рйонного пртктив.

Бедный втор окзлся честолюбив. Он слишком большие ндежды, не без ншептывния редктор, вклдывл в эту повесть. Тот обещл ее выдвинуть н госудрственную премию.

Сибиряк переделл повесть тк, что в тушении пожр теперь принимл учстие весь рйонный пртийный ктив во глве с секретрем рйком, который, переусердствовв, спс дже полуобгорелого лесничего, что с точки зрения идеологии подпдло под ненвистный бстрктный гумнизм, если только лесничего тут же не зсудить и не отпрвить в ккой-нибудь ледяной лгерь. Но втор об этом ничего не нписл.

Повесть был художественно ухудшен бесконечно прыгющими в огонь пртийцми, изобрженными втором с некоторым легкомыслием, смхивющим н злордство.

Чтобы не обижть тлнтливого человек и отчсти улучшить повесть, сибиряку рекомендовли не оживлять труп провинившегося лесничего и укзли ему, что во время лесного пожр пртийцы должны упрвлять рзумными действиями нрод, не кидться в огонь, кк взбесившиеся строверы.

Бедный втор совсем зпутлся и зпил. Я однжды встретился с ним в Доме творчеств в Млеевке. Днем он испрвлял повесть, по ночм пил. Кто его знет, может, судьб ему улыбнулсь бы, если б он переменил ритм жизни. То есть ночью писл, днем пил. Дело в том, что днем многие мешют рботть, по ночм никто не мешет пить.

Однжды рнним утром кто-то постучл в мой номер. Я встл с постели, подошел к двери и спросил:

- Кто тм?

В ответ - нечленорздельное мычние. Я открыл дверь. В дверях стоял втор лесного пожр. Он стоял, продолжя мычть и укзывя трясущейся рукой в глубь моей комнты. Я долго не мог понять, что он имеет в виду, потом догдлся. Н подоконнике стоял бутылк водки, н которую он и пытлся укзть. Моя комнт был рсположен н первом этже, и он, проходя по двору и зметив в окне бутылку водки, безошибочно вычислил мой номер.

Я нлил ему полный грненый сткн, и он, здыхясь от жжды (пожр у него уже был внутри), выпил, передохнул и произнес эпическую фрзу:

- Я днем описывю пожр, ночью гшу его водкой, что тоже нелегко.

Бедняг все-тки спился и умер, и более првдивой и тргической фрзы я не зню во всем его творчестве.

Обндеженный редктором, что моя опл кончется, я спешил к месту своего спсения. Однко я чувствовл и некоторое беспокойство. Дело в том, что у нс с Альбертом Алексндровичем, кк я уже говорил, были стрнные, двусмысленные отношения.

При кждой встрече он нпоминл мне, что когд-то дл, не без некоторого риск, положительную рецензию н мою стирическую повесть. Ну, дл и дл. Сколько можно об этом говорить! Ничто тк не рздржет человек, кк зтянувшяся блгодрность.

Шли годы и годы, но он десятки рз в моем присутствии вспоминл о своей рисковнной рецензии, и я кждый рз в знк соглсия кивл головой, утомленной блгодрностью.

Но потом выяснилось следующее. Именно мой Покровитель, не кто другой, пускл под откос мои рсскзы, которые я приносил в редкцию по его же нстоятельной просьбе. Откзывли мне другие - и всегд по идейным сообржениям. В конце концов рскрылось, что эти идейные сообржения - его же выдумк. Позже я зметил, что рсскзы мои печтлись в журнле во время его згрничных вояжей. Но вовремя эту зкономерность я не осознл.

Возникет вопрос: зчем он тк нстоятельно просил меня приносить рсскзы? Пытлся меня перевоспитть? Или, сделв один рз мне добро, он не хотел выпускть из виду носителя этого добр? Или более мелко: зня о моих иронических выпдх в дрес глвных козлотуров, он мстительно добивлся того, что я, принеся рсскз, уже вынужден буду звонить, ходить в редкцию и тк длее?

Одним словом, пускя под откос все, что я ему приносил в журнл, Альберт Алексндрович кк бы оствлся покровителем моей строй стирической повести, которую козлотуры собирлись громить в центре, но потом перенесли погром н периферию. По месту происшествия. Тк себе погромчик...

Итк, я мчлся в редкцию для встречи с моим Покровителем и одновременно мстером по выявлению тйного подтекст. Интересно, кк он нйдет коврный подтекст в рсскзе, где его нет, и никто лучше меня об этом не знет. Элегнтный, вялый удв в больших роговых очкх сидел з своим столом.

- Ничего рсскз, - сдержнно похвлил он меня, здоровясь, - хотя после провокции с "Метрополем" можно было дть рсскз поидейней.

- Ккой мог, - скзл я не без ехидств, уже зня, что редктор решительно нстроен печтть его.

- Вш герой, конечно, белогврдейского происхождения, - точно проткнул он меня идеологическим копьем в ответ н мое ехидство. И одновременно кк мой Покровитель ткнул пльцем н телефон - в том смысле, чтобы я с ним не соглшлся и впредь говорил взвешенные вещи.

Это был стрнный телефон. Во время ншей беседы он то и дело подзвякивл, призвякивл, и кждый рз это что-то ознчло.

Мой Покровитель првильно угдл, что мой герой белогврдейского происхождения, но именно в этом рсскзе ничего не говорилось об этом. Об этом у меня - в других глвх. "Откуд это ему известно?" - изумился я, но промолчл.

- Шефу рсскз понрвился, - добвил он. - Но шеф, конечно, бегло просмотрел его. Дв-три мест ндо испрвить.

- Ккие? - внутренне холодея, спросил я, хотя до этого был уверен, что тких мест нет. Но ведь сумел же он догдться, что мой герой белогврдейского происхождения.

- Вот вы пишете: "В тот же день погрничники пригнли лодку н причл". Учтите, что сейчс не стлинские времен. Погрничники совсем другие...

Удивительно, кк в нем сочетлись проництельность и глупость. И вдруг мелькнуло в голове: дети упрвляют стрной! Знменитый ленинский детский смех. Сейчс они впли в мрзм, но продолжют игрть в детскую игру "кзки-рзбойники".

Мой Покровитель глядел мне в глз, уверенный в том, что я что-то непристойное подрзумевл, когд писл о погрничникх. См он эту непристойность выявить не смог и взглядом просил меня довериться ему. Но доверять было нечего.

- А что плохого сделли погрничники в моем рсскзе?

- В том-то и дело, что ничего плохого не сделли. Хулигны переворчивют лодку, погрничники, нйдя ее, ствят н киль и пригоняют н причл.

- Тк оно и было.

- А ты пишешь: "Погрничники пригнли лодку н причл". Ни слов блгодрности. Дже ккое-то тйное рздржение чувствуется: нзойливые погрничники. В устх смирившегося или, скорее всего, не очень смирившегося белогврдейц - это понятно. Но ты же должен был кк-то смягчить это место.

Я опять похолодел. Мой герой был действительно не очень и дже совсем не смирившимся потомком белогврдейцев. Но кк он и это угдл? И при чем тут погрничники?

- Сейчс погрничники совсем другие, - повторил он. Телефон блгостно звякнул.

- При Стлине твой герой костей бы не собрл, - врзумительно втолковывл он мне. - Опрокинутя лодк плвет в море. Может, кого-то убили, может, шпионы перешли из нее н подводную лодку.

- Чушь! Чушь! - крикнул я, збывшись.

- См ты чушь несешь! - крикнул он в ответ, одновременно снов укзывя н грозно молчщий телефон: мол, тм не любят споров. Особенно о погрничникх.

Тупо бормоч: "Сейчс погрничники совсем другие, не ткие, кк при Стлине!" - он все еще ждл, что я рскрою ему свой коврный змысел против погрничников. Но не было, не было у меня ткого змысл!

В конце концов он сдлся и просил меня вырзить погрничникм хоть ккую-нибудь блгодрность. Я понятия не имел, кк это сделть.

- Я придумл! - вдруг вскричл он и, вытщив ручку, посмотрел н телефон. - Вот тк: "К вечеру нши ребят-погрничники из ближйшей зствы пригнли лодку н причл". Фрз точно отржет близкие отношения жителей береговой линии с погрничникми.

Телефон подзвякнул.

Не спршивя моего рзрешения, он стл вписывть в рукопись свои дурцкие снтименты. Тем более дурцкие, что это был монолог моего героя, отнюдь не склонного к снтиментм.

- Нет! Нет! - зкричл я и вырвл у него рукопись. Мой Покровитель дже вздрогнул.

- Кк хочешь, - он скорбно поджл губы и неохотно вствил ручку в крмн пиджк. - Предствляю, сколько рз твой герой мечтл удрть от погрничников в Турцию.

Я должен был немедленно вырзить свое несоглсие, по крйней мере, телефону.

- Ни рзу! - воскликнул я.

И тут кровь удрил мне в голову! Я вспомнил, что мой герой н протяжении всей повести сооружет мхолет, то есть воздушный ппрт, который движется в воздухе при помощи силы ног. По его словм, он рзрбтывл новый вид воздухоплвния. Тм был целя философия. А что, если он и в смом деле мечтет удрть в Турцию?

Но я взял себя в руки.

- Погрничники не нуждются в ншей блгодрности, - скзл я, зкругляя тему, - они делют свое дело. И вообще это не рсскз о погрничникх.

Телефон издл мирный звяк. И Альберт Алексндрович мхнул рукой. Я понял, что погрничников мне кое-кк удлось отбить. Кк будто примирившись со мной, он вызвл секретршу, и девушк принесл нм дв сткн чю с лимоном и сушкми.

Альберт Алексндрович, не говоря ни слов, куд-то вышел.

- Хороший рсскз, - скзл девушк, поствил передо мною, кк бы в нгрду, сткн чю с более полноценным кружком лимон и еле слышно прошептл: - Не соглшйтесь ни с одним словом Альберт Алексндрович.

Он ушл, окрылив меня. А он долго после этого не приходил. Он нстолько долго не приходил, что телефон стл беспокойными полузвоночкми поврчивть. "Где дискуссия?" - тк можно было его понять.

Я нстолько был вдохновлен поддержкой секретрши, что после очередного поврчивния звонк хозяйски взял трубку и изо всех сил дунул в нее.

- Куд дуешь, мудк? - рздрженно зкричл трубк. - Лучше сиди и дуй в свой чй!

Я снов похолодел, не столько от того, что трубк см зговорил, и именно со мной, сколько от удивления, откуд он знет про чй.

Тем не менее я осторожно положил трубку и зконопослушно дунул в свой чй, хотя он и тк уже остыл.

Стрнно, что многие обижются, когд я дую.

Один любитель оружия кк-то дл мне подержть свой пистолет. Не зня, что делть с этой тяжеловтой мерзостью, я дунул в ствол, кк бы шутливо изобржя судью-пхн во время мфиозных рзборок. Хозяин с большим рздржением вырвл у меня пистолет, который, окзывется, я унизил.

- Вот если б он в тебя дунул, ты бы знл, кк ндо обрщться с оружием, - скзл он.

Стрнное предствление о рвнопрвии... Нконец Альберт Алексндрович вернулся в кбинет и сел н свое место. Мы стли пить чй, зкусывя сушкми. Я стрлся не хрустеть сушкми, чтобы не рздржть и без того нервный телефон. Однко телефон сумрчно молчл, очевидно выжидя, когд мы зговорим.

- Погрничники - это не глвное, - произнес мой Покровитель, шумно допивя свой чй. - Я тут двл почитть рсскз нескольким сотрудникм. Сейчс я их опять обошел. Все они, не сговривясь, решили: Виктор Мксимович - это Мксимов, редктор нтисоветского журнл "Континент". Это ндо обязтельно убрть.

- Нет, - крикнул я, - мой герой - живой человек для меня. Я привык к его отчеству.

- Здесь длеко идущя символик, - скзл он, кивя н телефон. Мльчик-сирот - это Россия. Выходит, вся стрн пьет, бездельничет, в это время нтисоветчик Мксимов спсет мльчик-Россию в бурных волнх Мирового окен.

- Ккой Мировой окен, ккой мльчик-Россия! - взревел я, збыв про телефон. - Рзве вы не видите, что это Черное море у берегов Гульрипш?

- Слв Богу, - скзл он громко, глядя н телефон и, скорее, обрщясь к нему, - я двдцть лет рсковыривю эти мурвьиные кургны мскировки. Получется, что Мксимов спсет мльчик-Россию, Гульрипш - это для дурков. Я до сих пор говорил о Мксимове. Но некоторые из прочитвших рсскз догдлись, что и имя героя не случйно: Виктор. Это Виктор Некрсов. Дв глвных деятеля "Континент". Может ли быть ткое случйно?

Клянусь, я ни того ни другого не имел в виду. И вдруг меня осенило.

- Постойте, постойте! - скзл я дрожщим от волнения голосом. - Кк же Мксимов может спсть мльчик-Россию, когд мльчик черноглзый? Если мльчик - символ России, он должен быть синеглзым, кк у Вснецов.

- А рзве мльчик черноглзый? - явно клюнув, спросил он недоверчиво.

- Д! - воскликнул я, хотя, когд писл рсскз, не придвл этому знчения. И теперь стл лихордочно листть рукопись, ищ черные глз мльчик и все более и более сомневясь, что они тм есть. Возможно, я просто предствил мльчик черноглзым, но об этом не нписл.

- Не порвите рсскз, - улыбнулся он мне, - глз в морской воде имеют обыкновение менять свой цвет н голубой.

Он со мной говорил то н "ты", то н "вы". Последнее ознчло, что он снимет с себя покровительственные отношения и переходит н официльные.

И он еще издевется!

Но жив Бог, кк скзл поэт. Я ншел нужное место. Тм ясно укзывлось, что у мльчик были хитрые черные глзки. Я подсунул ему это место прямо под его роговые очки. Выпятив губу и тяжело дыш, он отодвинул от себя рукопись.

- Мусульмнский фундментлизм, - пробормотл мой Покровитель. - А знете что, - вдруг озренно улыбнулся он и вынул ручку, - зчем мльчик вообще, если вс не интересует символ? Пусть будет девочк, и тогд символ исчезнет см собой!

Вынутя его ручк и вообще готовность вмешться в текст внушли мне ненвисть и отврщение. Я считл, что мльчик получился хороший, и не для того мой Виктор Мксимович приложил столько усилий, спся его, чтобы я его дл утопить в редкционной чернильнице.

- В нших крях опытные рыбки не рыбчт с девочкми вдли от берег, - холодно, с видом знток, попрвил я его.

- Очень плохо, что не рыбчт. Вы н Квкзе еще слишком консервтивны. А вш герой - прогрессивно мыслящий человек, он мог рыбчить с девочкой, скзл Альберт Алексндрович, кк-то быстро збыв о Мксимове.

- Не выйдет, - скзл я. - Когд опрокинулсь лодк и они окзлись в воде, он рздел мльчик, чтобы ему было легче плыть. Рздевть девочку в воде - некрсиво.

- Ничего! Остротц в современном духе! Или еще лучше! Он в купльном костюме сидел в лодке. Вот и все! - воскликнул он и пододвинул к себе рукопись, чтобы переделть мльчик в девочку. Он дже зсопел, до того ему хотелось подгдить рсскз. Я вырвл у него рукопись.

- А потом, если вы помните, - продолжл я, уже не столько отстивя мльчик, сколько для того, чтобы зкрепить збвение Мксимов, - мой герой несколько рз мссжирует мльчик в воде, чтобы снять судороги. Мужчин, мссжирующий девочку в воде... Это неприлично. Это отвлекет.

- Стой! - вдруг крикнул он. - Если нписть, что это был крсивя полня девочк, ее и мссжировть не ндо. Женщины вообще почти не поддются судорогм, из-з жирового слоя. Вш стрый морской волк, конечно, об этом знет.

Не успел я пордовться тому, что Мксимов превртился в строго морского волк, кк мой Покровитель снов схвтил рукопись в поискх мест, куд вствить крсивую полную девочку.

Я опять вырвл у него рукопись.

- Нет, я здесь ничего менять не буду, - скзл я кк можно мягче.

- Знчит, - вдруг подытожил он, - в символическом плне у вс что получется? Это, конечно, большевики опрокинули Россию-лодку. Героический Мксимов спсет мльчик, потом избивет рыбк, который сидел з рулем лодки? Именно того, кто сидел з рулем! Чуешь, кк длеко простирется символ?

- Ленин, что ли? - туповто спросил я. Мой Покровитель нервно зтряс рукой в сторону телефон.

- Тк получется, - шепнул он. - Вообще-то я слышл, что Мксимов был дрчун, но не до ткой же степени.

- Мксимов тут совершенно ни при чем, - нчл я по новой. - Это герой моей повести. Он фронтовик. Летчик. Ни по возрсту, ни по склонностям он ничего общего не имеет с Мксимовым.

- Тк измени ему отчество, - снов предложил он мне, - ведь все говорят, что это нмек н Мксимов.

- Я привык к его имени-отчеству! Нет, нет тут никкого нмек! неожиднно зорл я и вскочил.

Он тоже вскочил. Мы стояли друг против друг. Телефон молчл. Возможно, он оглох от моего крик.

- Ну лдно, - скзл Альберт Алексндрович примирительно, - отпрвляйся к редктору. Мои змечния н рукописи. Только не кричи тм, то все испортишь.

Он снов вошел в роль моего Покровителя. Я взял свою истерзнную рукопись и покинул кбинет. З дверью я н секунду прислушлся, звякнет ли по этому поводу телефон, но он молчл.

Все еще рзгоряченный рзговором с Альбертом Алексндровичем, я вошел в приемную глвного редктор. Его секретрш улыбнулсь мне и скзл:

- Я влюблен в вшего Виктор Мксимович. Ничего не меняйте!

Обдв меня духми и свежестью ндежды (нрод з меня!), он вошл в редкторский кбинет. Через минуту вышл оттуд и приглсил меня.

Стрый пирт сидел з огромным столом и поссывл пустую трубку. Он крепко пожл мне руку и усдил нпротив себя.

Кк я догдывлся, его некоторые симптии ко мне были вызвны тем, что он себя считл призннным стилистом, меня - продолжтелем своего дел. Мне это не очень нрвилось, но я не возржл. Для стилист он слишком много нписл ткого, что требовло для приведения в порядок другого, способного крснеть стилист. Мой действительно любимый стилист плохо кончил еще до того, кк его рсстреляли. Кроме всего, я никк не мог примириться с мыслью, что логик хорошего стилист должн с тргической неизбежностью стремиться к чистому листу бумги. Меня не устривл пфос сжтия слов до их полного исчезновения.

Я положил рсскз н стол. Он с деликтной небрежностью просмотрел змечния Альберт Алексндрович и успокивюще приглдил последнюю стрницу.

- Все это ерунд, - скзл он, - я сегодня же отпрвлю рсскз в нбор. Но я одного не пойму, кк вы, стилист, дли себя втщить в этот льмнх литертурных рзбойников?

Я промолчл. Спорить было бесполезно. Он произнес еще несколько трфретных слов по этому поводу, но, видя, что я не поддерживю тему, змолчл. В конце концов он где-то нверху мог скзть, что провел с втором идейную рботу. Потом он вскочил, вытщил из сейф бутылку фрнцузского коньяк и дв сткн.

- Выпьем з конец оплы, - скзл он, рзливя коньяк по сткнм с птекрской точностью. Я подумл, что в этом и есть суть его стиля. Не успели мы пригубить сткны, кк в кбинете появился Альберт Алексндрович.

- Вдохновителя вшего рсскз кк рз не хвтло, - нсмешливо скзл редктор и, доств третий сткн, нлил в него ровно столько, сколько нм, не глядя в нши сткны. Хорошя пмять тоже входил в основу его стиля. Знчит, мой Покровитель успел солгть, что он вдохновил меня н этот рсскз. Он знл, что я его не буду рзоблчть, и он был прв. Но уж н этот рсскз, который я сейчс пишу, действительно вдохновил меня он.

- Выпьем, - скзл редктор, - хотя мне вс никогд не догнть. Дже если я буду пить из обеих моих туфель!

Они об рсхохотлись, и я понял, что двний ночной эпизод перескзн шефу во всех, может быть и не осуществленных, подробностях. Мы выпили, но опл никогд не кончется триумфом. Когд я уже собирлся выходить, мой Покровитель нклонился к шефу и что-то ему прошептл. Редктор поднял голову и скзл:

- Мы, конечно, дуем н молоко. Мксимов тут совершенно ни при чем. Если бы вы нписли, что вш герой утопил ребенк, я бы больше поверил, что это нтисоветчик Мксимов. Но вы все-тки испрвьте отчество вшего героя, рз все говорят одно и то же. Нпишут донос в ЦК - хлопот не оберешься.

Я был уверен, что никто этого не говорит, кроме моего Покровителя. А если и говорят, то по его нводке. Я что-то опять промямлил про то, что привык к имени своего героя.

- А кто вм мешет восстновить в повести его имя? - скзл он. - Мы вм открывем дорогу... А сейчс можете вот здесь сесть н подоконник и все испрвить.

Он мхнул рукой н широкий подоконник.

Выпитое с ним обязывло. Пистелю никогд не следует пить с редктором, прежде чем обо всем договорился.

Я скзл, что отчество испрвлю дом и позвоню по телефону.

Теперь мне стло ясно, что неожиднный приход Альберт Алексндрович был рзыгрн. Блгодря полному соглсию редктор печтть все кк есть они добили во мне возможность сопротивления.

Я вышел из кбинет. Проходя приемную редктор, я спиной чувствовл стыд перед секретршей, хотя он ни о чем меня не спросил.

Тк, первый рсскз после оплы я вынужден был нпечтть изуродовнным. А прежде чем нпечтть всю повесть, пришлось ждть еще несколько лет.

З эти годы бурных социльных потрясений мой Покровитель стршно пострел и опустился. Иногд я его встречл в пистельском ресторне. Теперь он нпоминл мне не вялого удв, мумию удв. Изредк ему подносили, и он быстро пьянел. Рзумеется, подносил ему и я. Опьянев, он по строй привычке нчинл смотреть н ккую-нибудь женщину гипнотическим взглядом, но гипноз не действовл, д и голов его дрожл. Женщины смеялись, он утирл слезу.

Он писл свои сттьи н междунродные темы, леж с женщиной и время от времени попивя. Я, кжется, збыл скзть, что он в постель брл и выпивку. Кк Цезрь, он знимлся этими тремя делми срзу и вдруг срзу все потерял. Идеология окзлсь никому не нужн, без этого он уже не мог иметь женщину. Тут смообмн с годми стл невозможен. Мы об этом с ним говорили. Именно нужность сттьи подхлестывл любовный пыл, любовный пыл взбдривл умственные силы для сттьи. А без сттей денег не хвтло н выпивку. Его знкомя мултк дже предлгл ему эмигрировть н Кубу, но он откзлся.

Однжды я видел, кк официнтк нового поколения вытлкивл его из ресторн, он, пьяненький, бормотл:

- Мне нужн бб без всякой идеологии...

Но рзве официнтк могл понять его метфизические стрдния? Мне было его жлко, кк и того сибирского пистеля, описвшего лесной пожр, которого Альберт Алексндрович згубил.

В этом неудобство и сил пистельской профессии: жлость не звисит ни от идеологии, ни от кких-то других внешних причин - все униженное, все придвленное жлко. Дже если придвленное до этого смо двило.

Вскоре он умер.

В душнейший летний день состоялсь гржднскя пнихид в Доме литерторов. Я тм был по кким-то делм и, зйдя в зл, где стоял гроб, зметил, что тм не было, кроме меня, ни одного пистеля. Только двое или трое его последних собутыльников сумрчно томились в ожиднии поминльной выпивки.

Зто женщин было человек шестьдесят. Всех возрстов.

Это был жутковтя кртин. Все они держли в рукх свернутые гзеты или журнлы и обмхивлись ими от жры. Я не срзу понял связь между женщинми и происхождением печтной продукции. А потом сообрзил, что женщины, очевидно, отгоняют от себя мизмы нового времени. Кзлось, его сттьи продолжют рботть.

Интересно, подумл я, здесь ли три сотрудницы, с которых нчлось пдение и возвышение Альберт Алексндрович?..

В толпе женщин, н целую голову возвышясь нд ними, стоял нш мултк и, высоко воздев нд головой крсноперый кубинский журнл, восклицл по-испнски что-то угрожющее. Мелькнуло пмятное с тридцтых годов: "Но псрн!" Рядом с мулткой стоял ее оливковый муж и тоже взмхивл крсноперым журнлом. Потом он положил его н грудь покойник. Несколько женщин взрыдли. Я был уверен, что это журнл с той, смой первой, кубинской сттьей.

Нстроение остльных плкльщиц было горздо минорнее, и они не пытлись превртить пнихиду в митинг. Изредк они рскрывли свои журнлы и покзывли друг другу ккие-то мест в сттьях покойного, по-видимому связнные с особенными, теперь уже неповторимыми личными воспоминниями.

Пьяницы у гроб бубнили о золотом пере Альберт Алексндрович и о золотой поре пятидесятых, шестидесятых, семидесятых и отчсти восьмидесятых годов.

Ккя-то пиглиц, явно взяв у ммы журнл, подржя взрослым, кк веером мхл им вокруг лиц. Кое-кто, не без скромной гордости, прижимл к груди по целой пчке журнлов. Они, кк близкие родственницы, теснились друг к другу и стояли поближе к гробу. Вдовы моего Покровителя, слв Богу, не было. Он двно ушл от него. Нет, не после моего ночного вторжения, горздо позже. Но я все же боялся, что он вдруг придет н похороны и узнет меня.

Тем не менее, к моему стыду, я был узнн двумя или тремя женщинми, которые, сообрзив, что в их рукх есть номер журнлов, где нпечтны и мои рсскзы, ринулись ко мне з втогрфми. Обрзовлсь очередь, небольшя, но оживлення. Не подчиняться ей было нельзя, хотя все это выглядело в высшей степени двусмысленно. Некоторые под шумок подсовывли мне журнлы и гзеты, где я сроду не печтлся Я подписывл и их, спорить было неловко.

Зметив очередь и, видимо, решив, что я, ккой ни есть, последний сторонник мирового коммунизм, подошл ко мне и мултк и сунул мне свой крсноперый журнл, где я, конечно, никогд не печтлся и печтться не мог.

"Плменной Айседоре" - нписл я, стыдясь своих слов, и, одновременно стыдясь своего стыд, очень отчетливо подпислся.

- Теперь, когд совесть пртии в гробу, здесь все возможно, - скзл он, тряхнув своей мелкокучерявой головой.

- Но не н Кубе, - резко добвил ее оливковый муж. Он почти вырвл у меня журнл, брезгливо-болезненным выржением лиц кк бы двя знть, кому именно ндлежло бы лежть в гробу, кому жить и жить.

- Это првд, что он всю жизнь покровительствовл вм? - спросил одн из женщин.

- Д, - соглсился я, и он горько зрыдл. Господи, прости нши грехи!