/ Language: Русский / Genre:prose_rus_classic,

Разные Рассказы 4

Фазиль Искандер


Искндер Фзиль

Рзные рсскзы (4)

Фзиль Искндер

Рзные рсскзы (4)

Сюжет существовния

Вот уже полгод моя мшинк упорно молчит, кк пртизнк. Слов из нее не вышибешь. Что случилось? И вдруг я подумл, что Россия потерял сюжет своего существовния, и поэтому я не зню, о чем писть. И никто не знет, о чем писть. Пишут только те, кто не знет о том, что они не знют, о чем писть.

Впрочем, был у меня хороший сюжет. Но не пишется. По крйней мере, попробую перескзть его. Мы с товрищем поднялись в горы и зшли в чегемские лес, якобы охотиться н крупную дичь. Когд мы входили в лес, стря ворон нехотя, с криком, похожим н охнье, слетел с ветки дуб и тяжело проковылял по воздуху, опирясь н крылья, кк н костыли.

Я подумл, что это плохое предзнменовние. Мы целый день проплутли по лесу и никкой крупной дичи не встретили: ни кбн, ни косули, ни медведя. Впрочем, с медведем мы и не жждли встретиться. Только один рз н лесной лужйке промелькнул серый зйчишк. Нм в голову не пришло стрелять в него. Првд, мы чуть не пристрелили зблудшего колхозного бык, но он вовремя высунул из кустов голову и с обидчивым недоумением посмотрел н нши ружья, нпрвленные н него, словно хотел скзть: ребят, вы что, совсем спятили? Мы стыдливо опустили крбины в знк того, что не совсем спятили.

Мы плутли в чегемских джунглях. Рзрывть сплетения лин в лесу окзлось легче, чем рзрывть сплетения сплетен в городе. Долгие безуспешные поиски мясной добычи все чще и чще склоняли нс к вегетринской еде: орехи, лвровишня, черник.

К вечеру вы вышли н окрину Чегем. Здесь в полном одиночестве жил последняя хуторянк Чегем. Звли ее Мниц. Изредк он приезжл в город продвть сыр, орехи, муку. В городе жил ее стршя змужняя дочь. Тм же в сельскохозяйственном институте учился ее сын. Я их всех знл. Дети у нее были от первого брк. Эт еще достточно интересня женщин сорок с лишним лет, с глзми, зтененными мохнтыми ресницми, довольно полня легкой крестьянской полнотой, трижды выходил змуж. Мужчины, увлеченные ею, с рыцрской смоотверженностью вскрбкивлись н окрину Чегем, но, в конце концов, не вынеся отдленности от людей и не в силх вступить в дилог с окружющей природой, уходили от нее, низверглись, сктывлись вниз, звеня рыцрскими доспехми, и, вств н ноги, отряхивлись уже внизу, в долине, кишщей словоохотливыми дуркми. Дочь усиленно ззывл ее в город, но он нотрез откзывлсь тм жить, потому что считл недопустимым грехом брость дом дед. Все остльные ее бртья и сестры рсселились по долинным деревням Абхзии.

Встретил он нс рдушно. Он ввел нс в обширную кухню, без особой осторожности сунул нши крбины в угол, где стоял метл, кк бы укзв истинное место не стрелявшим ружьям. Он усдил нс у жрко горящего очг.

В крсной юбке, в темной кофточке с оголенными, сильными, крсивыми рукми, он весь вечер легко носилсь по кухне и рсскзывл о своей жизни, то просеивя муку и рвномерно шлепя лдонями по ситу, то воинственно меся ммлыгу ммлыжной лопточкой, то рзмлывя фсоль в чугунке, придвинутом к огню, врщя мутовку между лдонями. Нконец, он зрезл курицу, с необыкновенной быстротой общипл ее, промыл внутренности и, нсдив н вертел, присел к огню. Он поворчивл вертел, временми отворчивясь от огня и с улыбкой, длеко идущей улыбкой, поглядывя н нс, кк бы нходя в нших охотничьих поползновениях много скрытого юмор. Если бы мы взяли в руки свои крбины, получилось бы нечто вроде "Фзн н вертеле после удчной охоты" -- кртин совершенно неизвестного художник. Потом он рзложил свой горячий ужин н низеньком столике, достл откуд-то бутылку ччи, обильно рзливя нм и попивя см.

Весело удивляясь по поводу своих сбежвших мужей, он здумчиво проговорил:

-- Воняет от меня, что ли?

Тк, конечно, могл скзть только уверення в себе женщин. Кк и у всякой женщины, у нее тоже количество улыбок звисело от кчеств зубов. Зубы у нее были превосходные. Но кроме этого, кк я потом убедился, уверенность в првильности своей жизни поддерживл в ней хорошее нстроение.

-- Не скучешь здесь одн? -- спросил я.

-- Д откуд у меня время скучть, -- улыбнулсь он, -- у меня коровы, свинья, куры, огород, поле. Не успеешь оглянуться -- уже вечер. Вот тк збредут нежднные гости -- для меня прздник.

Ее дом приглянулся жителю местечк Н. Это срвнительно недлеко. Он несколько рз подбивл ее продть ему дом, с тем, чтобы рзобрть его и вывезти к себе. Обширный кштновый дом был еще крепок. Он откзывлсь. Он все нбвлял и нбвлял цену, но он упорно откзывлсь. Вероятно, он знл, что дочь усиленно ззывет ее в город. Нконец, видимо, чтобы испугть ее, он скзл, что сплит дом: ни тебе, ни мне.

-- А я ему ответил, -- с хохотом сообщил он нм, -- если ты подожжешь мой дом, я буду внутри, то я из него не выйду. А если буду снружи, то войду в него, и все узнют, что ты убийц. И он понял, что дело плохо. Отступился.

И дочь, и зять умоляли ее переехть в город, по-видимому, не без рсчет. Что он будет помогть им с детьми. У них было трое детей. Но и они не добились ее соглсия.

-- Я им помогю всякой снедью, -- скзл он, -- но жить тм не хочу.

Дже см чегемский колхоз с его глвной усдьбой рсполглся от нее километрх в пяти. Ей выделили недлеко от ее дом небольшую тбчную плнтцию, где он мотыжил тбк, потом ломл, потом ннизывл н шнуры в тбчном сре и см, что нелегко, выволкивл оттуд сушильные рмы н солнце.

Один из жителей Чегем, у которого женился сын, семья рзрослсь и уже не вмещлсь в его мленьком домике, предложил ей поменяться домми с приплтой, но он и ему откзл.

-- Мой дом в центре Чегем! В центре! В центре! -- со смехом крикнул он, передрзнивя его голос. -- Можно подумть, что центр Чегем -- это центр Москвы!

Житель центр Чегем тк, видимо, и остлся в великом недоумении по поводу ее откз приблизиться к цивилизции. И все дивились -- д не приколдовн ли он к этому дому?!

А сын ее, живший в городе, окзывется, стл бловться нркотикми, его з этим знятием зстукл милиция и рестовл. Кроме того, что он см был под кйфом, в крмне у него ншли еще две-три порции нркотиков. Сестр его прибежл ко мне вся в слезх и чуть ли не н коленях умолял спсти ее брт, взять его н поруки. В милиции ей подскзли, что ткое возможно. Преодолев свое отврщение просить что-либо у нчльств, я скрепя сердце отпрвился в милицию. Беря его н поруки, я скзл нчльнику милиции, что это случйность, что он исключительно любознтельный молодой человек и уже всю мою библиотеку перечитл. Более првдоподобного врнья я не мог придумть.

-- Вы хотите скзть, что он и от книг кйф ловил, -- иронично зметил нчльник, но отпустил его.

Я думю, не столько мое вмештельство сыгрло роль, сколько переполненные кмеры. Видно, он еще не слишком длеко зшел в привыкнии к нркотикм, тьфу-тьфу не сглзить, пок, нсколько я зню, здоров и держится. Сестр предупредил меня, что мтери о случе с нркотикми нельзя говорить. Я и тк не собирлся с ней об этом говорить, кстти, я точно знл, что он после институт не собирется возврщться в Чегем. Но знл ли об этом его мть? Я не осмелился спросить.

-- Кк подумю, что дедушкин дом опустеет, -- скзл он, -- тк мне и жить не хочется. Хоть в Кремль меня посдите, кк Стлин, жить не хочется. Зчем же ндо было дедушке сто лет нзд подымться сюд, строить дом, плодить детей и скот, если жизнь здесь должн кончиться. Нет, пок я жив, жизнь здесь не остновится. Я зню, что дедушк н том свете доволен мной.

-- А ты веришь, что тм что-то есть? -- спросил я.

-- Конечно, -- твердо ответил он, -- инче бы я не чувствовл, что дедушк доволен мной.

-- А если весь Чегем переселится в долину? -- спросил я.

-- Пусть переселяется, -- пожл он плечми, -- я их и тк почти не вижу. См себе буду и председтелем, и кумхозницей.

Он рссмеялсь, легко вскочил н ноги, сгребл со стол осттки ужин в миску и вышл из кухни кормить собку.

Слышно было з дверью, кк собк смчно хрустит костями, хозяйк нсмешливо приговривет:

-- Д не спеши... Подвишься, дур...

После этого он с керосиновой лмпой в руке повел нс в горницу, укзл н кровти, пожелл спокойной ночи и с лмпой, озрявшей ее моложвое лицо, ушл в свою комнту.

Через минуту вдруг оттуд рздлся ее тихий, но долгий смех. Что-то ее очень смешило, и он явно не могл удержться.

-- Что случилось? -- не удержлся и я.

-- Д ничего, -- ответил он, -- вспомнил свою корову. Когд я ее дою, он иногд норовит спрятть молоко для теленк. Сегодня, когд я ее доил, он спрятл молоко и срзу же обернулсь н меня, мол, догдлсь я, что он спрятл молоко, или поверил, что оно кончилось. Хитрющя! Срзу же оглянулсь!

Он дунул в лмпу, и свет под дверями исчез.

-- Господи, не збывй о нс! -- проговорил он, кк бы любовно нпоминя Богу о его некоторой рссеянности.

Все стихло. Я лежл, прислушивясь к здумчивым шорохм и скрипм ночного деревянного дом. В эту ночь я долго не спл. И мне было хорошо, что я видел счстливую женщину. Он был счстлив, потому что ясно знл и следовл сюжету своего существовния.

Я видел десятки, н всю стрну их миллионы, несчстных людей. Одни несчстны из-з своей бедности и боязни стть еще бедней, другие несчстны потому, что рзбогтели, но боятся, что не смогут усторожить свое богтство, третьи несчстны оттого, что просто не знют, для чего жить, и все вместе несчстны оттого, что будущее стршит их хосом жестокой бессмысленности.

Сюжет существовния вжнее всяких экономических зконов, вернее, сми экономические зконы могут рботть только тогд, когд у человек есть сюжет существовния.

Если вклдчики перестют верить в сюжет существовния бнк -- бнк лопется. Если грждне стрны не улвливют сюжет существовния госудрств -- оно рзвливется. Дйте сюжет! Дйте сюжет!

Вот он есть у этой женщины, и он счстлив, несмотря ни н что.

-----------------

Муки совести, или Бйскя кровть

Это было, кк теперь кжется, в длекие-предлекие времен, когд нш стрн был един. Я был в комндировке в одном мленьком кзхстнском городке. Я получил номер в местной гостинице. Туд же поместили одного молодого журнлист из Москвы.

Вечером мы встретились. Это был стройный прень с приятным русским лицом, но столь пижонски одетый, что здесь, в зитской глубинке, мог быть принят з инострнц.

Узнв, что я пистель (в те времен все журнлисты мечтли стть пистелями), он скзл, что у него есть повесть и он хотел бы покзть мне ее н отзыв.

-- Хорошо, -- вздохнул я несколько облегченно, узнв, что повесть он, слв Богу, не возит с собой. Был смутня ндежд, что в Москве мы, может быть, не пересечемся. К этому времени своей жизни я приустл от рукописей нчинющих пистелей. Они сперв почти н коленях умоляют прочесть их опусы. Но потом, когд дело доходит до серьезных змечний, нчинют яростно отстивть свою првоту. Ккого же черт, если ты тк уверен в своей првоте, ты тк ждно стремился покзть свою рукопись н отзыв?

Когд мы уже собирлись ложиться спть, я вдруг зметил, что мой спутник сильно зволновлся. Дело в том, что в ншем номере стоял обыкновення железня кровть и совершенно необыкновення, деревяння кровть, которую првильней был бы нзвть бйским ложем. Кровть кк бы символизировл необъятность степных просторов, необъятность влсти возлегющего н ней, ткже облдл возможностью, если придется, рзместить н ней небольшой грем походного тип.

Мой спутник бросл взгляды то н одну кровть, то н другую. Я понял, что нервноценность кровтей сейчс привел его в неожиднное волнение.

Это меня неприятно удивило. Я был лет н пятндцть стрше его, и мне кзлось естественным, что в лучшую кровть должен лечь я. Но он тк не думл.

-- Кк же мы будем делить кровти? -- спросил он у меня.

-- Мне совершенно все рвно, -- ответил я ему, -- хотите -- ложитесь н бйскую кровть.

-- Но кк же тк, -- возрзил он, -- это будет неспрведливо. Двйте кинем монету и решим, кому достнется деревяння кровть.

-- Не ндо никкой монеты, -- ответил я ему, уже нчиня рздевться, -- мне вполне удобно спть и н этой кровти.

-- Постойте! Постойте! -- взволновнно перебил он меня. -- Вы кк-то ствите меня в унизительное положение. Двйте кинем монету! Кто угдет "орл" или "решку", тот и будет спть н деревянной кровти. Почему вы не хотите рзыгрть по спрведливости эту кровть?

-- Мне все рвно, -- скзл я, продолжя рздевться, -- поэтому я не хочу рзыгрывть эту бйскую кровть.

-- Вы что, борец против номенклтурных привилегий? -- осторожно спросил он у меня без тени юмор.

-- Никкой я не борец, -- скзл я, уже ныряя под одеяло, -рздевйтесь и гсите свет.

-- Стрнный вы человек, -- зметил он и стл очень ккуртно рздевться, рзглживя склдки брюк и рубшки, -- почему вы не зхотели по спрведливости рзыгрть эту деревянную кровть?

Теперь я зметил, что нижнее белье, трусы и мйк, были у него европейские, фирменные. Пижонство его отнюдь не было поверхностным.

-- Не хочу, и все, -- скзл я, двя знть, что этот спор мне ндоел.

Он промолчл, но, перед тем кк гсить свет, бросил внимтельный взгляд в сторону бйской кровти, чтобы, вероятно, в темноте не зблудиться. Но зблудиться было невозможно, кровть эт знимл полномер. Нконец он погсил свет и улегся. Вдруг он тяжело вздохнул.

-- Я кк-то чувствую, что вы меня унизили, хотя, может быть, и невольно, -- скзл он.

-- Ничего я вс не унизил, -- ответил я, -- спите спокойно.

-- Но почему же вы не зхотели рзыгрть кровть? -- недоуменно спросил он. -- Было бы все по спрведливости. Кому повезло, тот и лег в нее.

-- Я этому не придю никкого знчения, -- скзл я. Кровтям я в смом деле не придвл знчения, но то, что он не понял -- ндо было стршему уступить деревянную кровть, было неприятно.

-- Вот именно в том, что вы якобы не придете этому никкого знчения, есть что-то оскорбительное для меня. Получется, что я стремлюсь к роскоши, вы своим скетизмом презирете меня. Честно признйтесь, презирете?

Он змер.

-- Ничего я вс не презирю, -- ответил я бесчестно, потому что именно в этот миг почувствовл легкий позыв презрения, -- спите спокойно.

Некоторое время он молчл, но потом снов зговорил.

-- Кк рз теперь-то я не могу спть спокойно, -- скзл он, -- я чувствую себя униженным. Но почему, почему вм не зхотелось рзыгрть деревянную кровть? Это дже интересно. Может, вы противник зртных игр? Но это ведь не зртня игр. Мы бы всего один рз подкинули монету.

-- Никкой я не противник зртных игр, -- скзл я и почему-то добвил: -- Хотя это меня двно не знимет. Вот в школе, игря н деньги, я тысячу рз подкидывл монету. Дже знл некоторые зкономерности ее пдения.

Это было првдой, но говорить об этом было глупо. Иногд хочется похвстться тем, что ты хуже, чем кжешься.

-- Ккие? -- оживился он.

-- Если монет, -- стл рзъяснять я, -- скжем, "орлом" вверх подкидывется и достточнв много кружится, то есть подкидывется достточно высоко, он, кк првило, пдет н "орл".

-- Не может быть! -- воскликнул он восторженно. Боже, подумл я, почему я ему об этом говорю, тем более уже где-то писл об этом. Глупо! Глупо!

-- Не может быть! -- зртно повторил он. Но меня уже зносило.

-- Тк подскзывет мой детский опыт, -- почему-то уточнил я рди никому не нужной объективности, -- но это при условии, что земля достточно ровня и сыря. То есть, монет не отсккивет. Более того, чем мельче монет, тем точней он ложится. Точнее всего ложится копейк.

-- Но почему?! -- воскликнул он, кк дикрь, узнвший, что Земля кружится.

-- Чем меньше по рзмеру монет, -- продолжл я делиться своим опытом, -- тем больше кругов он успевет сделть, отсккивя от пльц. Чем больше кругов он успевет сделть, тем больше шнсов, что он ляжет н землю тк, кк лежл н большом пльце.

-- При чем тут большой плец? -- спросил он.

-- В нше время, -- скзл я тоном строжил, -- монету подкидывли, положив ее н большой плец, упертый в укзтельный. А потом с силой большой плец сдергивли с укзтельного, и монет, кружсь, летел вверх.

-- А-, понял! -- скзл он. -- Можно, я сейчс включу свет и попробую?

-- Нельзя, -- твердо ответил я н првх знток, -- здесь деревянный пол. Монет будет отсккивть.

-- Звтр попробую н земле, -- скзл он блгостно, -- но ведь еще лежит снег.

-- Еще лучше, -- обндежил я его, -- в снегу монет совсем не отсккивет.

Он змолчл. Освободившись от всех своих знний по чсти зртных игр, я стл зсыпть. Но он опять зговорил.

-- Я понял, в чем дело, -- скзл он, -- у вс иеррхическое квкзское сознние. А у меня европейское. Для вс очевидно: рз вы стрше меня, я должен был уступить вм деревянную кровть. А у меня, кк у человек европейского сознния, глвное -- рвенство шнсов. Вот где столкнулись Восток и Зпд!

-- Никто ни с чем не столкнулся, -- ответил я, сдерживя рздржение, -- то преимущество возрсту, которое исповедует Восток, есть признние преимуществ опыт, увжение к нему. Рвенство шнсов спрведливо при рвенстве изнчльных условий. Ккое рвенство шнсов между бедняком и богчом, если они об хотят стть членми прлмент? Но у меня никких претензий к вшему бйскому ложу, тк что спите спокойно.

-- Дже в том, что вы эту деревянную кровть нзывете бйским ложем, есть ккое-то унижение для меня. Но вы меня достли! Я готов перейти н вшу кровть. Двйте меняться. Я лягу н кровть бйчонк!

-- Это вы меня достли! -- ответил я. -- Не хочу я вшу кровть! Спите спокойно!

-- Пожлуйст, перейдите! Призню свою ошибку! Вот тогд я спокойно усну.

Переходить н его кровть было и глупо и неохот.

-- Знете, -- скзл я, -- извините меня, но я не могу лечь в кровть, где кто-то уже лежл.

-- Что ж, вы считете, что я болен ккой-то зрзной болезнью, что ли? -- спросил он. -- Вы меня опять унижете!

Вот знуд, подумл я.

-- Что вы! -- воскликнул я при этом. -- Просто я тк привык. Спите спокойно.

-- Пожлуйст, переходите, -- взмолился он, -- кждый возьмет свое одеяло, подушку и простыню. Рз вы ткой брезгливый.

-- Д не в этом дело, -- скзл я ему, стрясь быть миролюбивым, -успокойтесь. У меня нет ни млейшей претензии н вшу кровть.

Он помолчл, и я слышл, кк он некоторое время ворочлся в своей постели. Кровть несколько рз скрипнул.

-- Не ткя уж эт кровть удобня, -- проворчл он, -- скрипит, д и пружины торчт.

-- Уж не потому ли вы тк стремитесь сменить ее? -- съехидничл я, чувствуя, что он основтельно перебил мне сон.

-- Д что вы! -- воскликнул он и дже привстл н постели. -- Просто я понял свою ошибку. Вы нмного стрше меня, и я, конечно, должен был уступить вм эту кровть. До чего же я невезучий человек!

-- Не придвйте пустякм знчения, -- скзл я, чувствуя, что слов мои пдют в пустоту.

Он вздохнул и ндолго змолчл. В голове у меня стло все зтумнивться. Днем я был в знменитом целинном совхозе. Директор совхоз почему-то решил покзть мне своих лошдей. Возможно, он кким-то обрзом зрнее предупредил объездчиков, может быть, лошди вообще в середине дня перемещлись в ншу сторону по голой, предвесенней, зснеженной целине.

С восток, когд мы вышли в открытое поле, горизонт чернел от движущихся в ншу сторону лошдей. И это было стрнное, тревожное зрелище. Тогд кк рз у нс были сильно испорчены отношения с Китем. Кзлось, тысячи и тысячи всдников мчтся н Россию. Пнмонголизм! Жуть! Мне подумлось, что эт чудовищня лвин подомнет нс, проскчет по ншим телм, но директор совхоз и дв бригдир, сопровождвшие его, были совершенно спокойны. И я стрлся не выдвть своего волнения. Кстти, директор предупредил, что лошди дикие. Приятное предупреждение!

Нконец, они нхлынули н нс! Тысячи плещущих грив, тысячи чмокющих по весеннему снегу копыт! Но лошди, мягко огибя нс, просккивли мимо. Покзлись дв объездчик. Они были верхом, и кждый воинственно вздымл в руке длинную плку, н конце которой был прикреплен большя кожня петля.

-- Зонненберг! -- крикнул директор одному из них. -- Поймй вот эту рыжую!

Тот, которого, стрнно для меня, нзвли Зонненбергом, догнл рыжую лошдь, лихо нкинул ей н голову петлю ркн и остновился. Мы подошли к лошди. Это был все еще пышущя, млоросля лошдк, и я не понял, почему он приглянулсь директору Меня больше знимл человек с фмилией Зонненберг. Я вспомнил Ббеля: еврей н лошди -- это уже не еврей.

В смом деле Зонненберг и его товрищ окзлись ссыльными немцми. Неприятно нпоминло об этом то, что директор обрщлся к ним только по фмилиям. Окзывется, в совхозе жили ссыльные немцы. Об молодых объездчик были немцми, и об говорили по-русски с кзхским кцентом. Они здесь выросли.

Шум чмокющих копыт и ржнье сотен лошдей сейчс в полусне звучли в моей голове. Вдруг зркнення лошдь повернул к нм голову и человеческим голосом, при этом с кзхским кцентом, звопил:

-- Клопы!!!

Я в ужсе привскочил с постели.

-- Клопы! -- орл мой нпрник по комнте. -- Только что меня укусил клоп! Конечно же, клопы в первую очередь зводятся в деревянных кровтях! О, я дурк! О, восточня хитрость! Признйтесь честно, вы знли об этом, когд не зхотели ложиться в деревянную кровть!

-- Ничего я не знл! -- зорл я в ответ. -- Что вы рзвопились! Рзбудите гостиницу!

-- Плевл я н гостиницу, -- вопил он, -- я звтр устрою им головомойку!

Он выпрыгнул из кровти и зжег свет. После этого он решительно подошел к ней, отшвырнул одеяло и стл тщтельно исследовть простыню. Но н ней клопов не окзлось. Он взялся з одеяло и подушки. Долго рссмтривл их, переворчивя в рукх. Но и н них клопов не окзлось.

-- Я же не сошел с ум! -- теперь бормотл он. -- Я точно помню, что меня укусил клоп!

Не успокоившись н этом, он достл из сумки фонрик, зжег его и тщтельно исследовл прозор между мтрцем и деревянной огрдой кровти. Но и тм, видимо, не было ни клопов, ни клопиных гнезд. После этого он не поленился пошрить светом фонрик под кровтью. Нконец слегк успокоился. Привел в порядок кровть, положил фонрик в сумку и погсил свет. Лег. Он молч и неподвижно лежл, кк бы подвленный нличием укус и отсутствием клопов.

-- Ах, вот в чем дело! -- вдруг воскликнул он. -- У меня н боку был прыщик! Я, неловко перевернувшись, содрл его, и мне со сн покзлось, что меня укусил клоп! Теперь, слв Богу, все ясно. У вс случйно нет йод?

-- Конечно, нет! -- скзл я.

-- До чего же я невезучий человек, -- вздохнул он, -- я ндеялся, что вы прочтете мою повесть, н которую я возлгю большие ндежды в своей одинокой жизни. Но теперь, после истории с кровтью и тем более клопов, вы, вероятно, не зхотите читть мою повесть.

Тут я понял, что все ноборот. Теперь, если я под тем или иным предлогом попытюсь уклониться от чтения, он будет уверен, что все дело в кровти.

-- Почему же, -- скзл я с фльшивым энтузизмом, -- я прочту ее в Москве!

-- Может быть, и прочтете, -- ответил он здумчиво, -- но нстроенность против меня из-з этой кровти испортит вше впечтление от повести.

-- Ничего не испортит, -- ответил я, -- тлнт всегд убедительней втор.

-- А втор неубедителен из-з этой кровти? -- нстороженно спросил он.

-- Нет, -- скзл я, -- тлнт убедительней любого втор.

-- До чего же я невезучий человек, -- повторил он, -- я тк рссчитывл н свою повесть в своей одинокой жизни.

-- А почему у вс ткя одинокя жизнь? -- спросил я, скорее всего, для того, чтобы отдлить его от мыслей о кровти.

Он помолчл несколько секунд и скзл:

-- От меня ушли жен и любовниц.

Это прозвучло тк: меня полностью рзоружили. По его интонции кк-то получлось, что они ушли из одной точки.

-- Кто ушел рньше, жен или любовниц? -- поинтересовлся я.

-- Сперв ушл жен, -- ответил он, вздохнув, -- з ней почти немедленно последовл любовниц.

-- Эти события кк-то связны? -- спросил я.

-- Конечно! -- воскликнул он с жром. -- Моя жен и моя любовниц были подругми со школьных времен. Я снчл был увлечен той, которя потом стл моей любовницей. Он был девушкой с тихим, кротким хрктером. А потом он познкомил меня со своей подругой. Крсвицей! У нее был потрясющий секстерьер. Я влюбился в нее и женился н ней. Он окзлсь человеком с невероятно сильным и вздорным хрктером. И тогд я по зкону контрст сошелся с ее подругой, н которой рньше хотел жениться. К этому времени я смертельно устл от жены и хотел, оствив ее, жениться н своей любовнице.

-- А жену сделть любовницей? -- спросил я, потому что все это покзлось мне смешным.

-- Что з чушь! -- возмутился он. -- У вс мния логизции! Просто я хотел рзвестись с женой. Я устл от ее вздорного и влстного хрктер. Но я знл, что у меня не хвтит духу скзть, что я ее бросю.

Дело в том, что я пьющий человек. Нет, я не лкоголик, но свои двести пятьдесят грммов я кждый день пил. И я решил про себя: потихоньку буду пить все меньше и меньше, потом совсем брошу.

И уже н основнии этого достижения, поверив в себя, скжу жене, что я с ней рсстюсь. Инче он меня подвлял. Это невероятня история! Слушйте, у меня в кейсе пол-литр коньяк. Двйте встнем и рзопьем его. Я вм все рсскжу, и вы збудете про эту кровть.

-- Нет, нет, -- ответил я, -- рди Бог, не ндо. Звтр выпьем. Но, судя по тому, что вы все еще пьете, первый этп у вс сорвлся.

-- До звтр еще ндо дожить, -- буркнул он мрчно. -- Д, первый этп у меня сорвлся по вине жены. Это потрясющя история. Я в общих чертх вм ее рсскжу, рз вы не хотите выслушть ее со всеми подробностями з бутылкой коньяк. Неужели вы не хотите со мной выпить из-з этой несчстной кровти? Будь он проклят!

-- Д что вы! -- воскликнул я. -- Я о ней двно збыл!

-- Тк я и поверил, -- зметил он скептически, -- но что делть! Слушйте дльше.

И вот я стл все меньше и меньше пить. Я уже больше не покупл водки, допивл оствшуюся в доме. Я чувствовл, что побеждю свою стрсть к лкоголю, и во мне росл рдостня уверенность в своих силх. С кждым днем я пил все меньше, примерно н десять грммов. Првд, изредк для передышки я возврщлся к своей норме, потом продолжл уменьшть дозу.

Я уже выпил все свои зпсы водки. У меня он всегд был в зпсе. Потом стл допивть из случйных бутылок, которые оствлись после гостей. Жене я, конечно, ничего не говорил. Я хотел поствить ее перед неожиднным фктом и срзить ее этим. Он был уверен, что я никогд не смогу бросить пить.

И вдруг однжды змечю, что в одной из бутылок, которую я опорожнил нкнуне, почему-то остлось грммов сто водки. Что з черт! Я точно помнил, что именно эту бутылку опорожнил нкнуне. Я снов ее опорожнил, но вдруг зподозрил жену, что он тйком подливет водку. Д и в стрых грфинх и бутылкх, я теперь вспомнил, кк-то подозрительно много оствлось водки. Через несколько дней я уже твердо знл, что он тйком подливет мне водку в бутылки. Видно, он окончтельно потерял осторожность и через дв дня снов нлил водку в ту же бутылку, н которой я ее зподозрил.

Окзывется, жен догдлсь, что если я брошу пить, то я и ее брошу! Кк он догдлсь? Уму непостижимо. Првд, я ей однжды во время ссоры скзл: "Вот брошу пить, тогд и поговорим!" Это я скзл нездолго до того, кк нчл бороться с водкой. Но решение я уже тогд принял. И видно, он это почувствовл в моем голосе. Это был женщин с потусторонней силой...

Знчит, я уверился, что он мне подливет водку. Но я еще не созрел для того, чтобы совсем бросить пить и рзойтись с ней. Что делть? И тогд я решил ее перехитрить: буду делть вид, что пью по-прежнему, см буду выливть чсть водки и упорно уменьшть дозу. Нелегко пьющему человеку выливть водку! Однко я своей рукой ее выливю! Уже достижение!

Но чтобы он ничего не зподозрил, кждый день, когд он приходил с рботы, делю вид, что я слегк под кйфом. Жен поглядывет н меня с тонкой усмешкой, мол, совсем облдел, дже не сообржет, откуд берется водк. И вот мы живем рядом, кк дв хищник, пытясь перехитрить друг друг. И вдруг, когд по моим рсчетм мне оствлось пить всего неделю, он бросет меня и уходит к этому дельцу!

-- К ккому дельцу!

-- Ну, к своему любовнику!

-- Тк, знчит, и у нее был любовник?

-- Конечно! -- воскликнул он. -- Именно из-з этого негодяя я и хотел рзвестись. Именно из-з этого негодяя я и сошелся с ее бывшей школьной подругой. Но вы послушйте, что он скзл, уходя от меня! Он скзл: "Я окончтельно убедилсь, что ты неиспрвимый пьяниц и поэтому ухожу от тебя!" Уму непостижимо! А мне оствлось всего неделю, чтобы окончтельно бросить пить! Я уже пил по пятьдесят грммов в день! Пятьдесят грммов!

-- Вот вм и рвенство шнсов, -- скзл я, -- вы имели любовницу, и он имел любовник. Что ж тут обижться!

-- Ккое тм рвенство шнсов! -- воскликнул он. -- Мло того, что он ушл см. Вскоре после этого и любовниц покинул меня. А я ведь собирлся н ней жениться!

-- А почему он ушл?

-- Думю, что из гордости, хотя он был кроткя женщин. Но он не збывл, что ее подруг отбил меня у нее. И он, зня, что я собирюсь н ней жениться, думл, что он этим ей отомстит. Но ккя месть, когд жен см ушл от меня.

-- Все к лучшему, -- скзл я, уже жлея его и пытясь успокоить, -- и хорошо, что вы не женились н своей любовнице. Он явно нендежный человек.

-- Д! Д! Д! -- рдостно соглсился он. -- В смом деле все к лучшему! Я еще молодой! И у меня будет нстоящя жен!

-- Конечно, -- скзл я, -- но я одного не пойму. Почему вш жен рньше не ушл к любовнику, ушл только тогд, когд догдлсь, что вы ее сбиретесь бросить?

-- Это кжется логичным, -- ответил он, -- но вы не знли мою жену. Ей, крсвице, было тк удобней. Быть змужем з известным журнлистом и иметь любовник-дельц с большими деньгми. Но когд он догдлсь, что, несмотря н все ее ухищрения с водкой, я ее могу бросить, он ушл к нему. Ей никк не хотелось признть себя побежденной. И вот теперь я в полном одиночестве.

Он помолчл, потом вдруг добвил;

-- Мне тк неудобно перед вми, что я знял деревянную кровть. Он очень широкя, но двят пружины. Неуютно. Тк что -- не огорчйтесь!

-- Нет, нет, -- поспешил я его успокоить, -- д и кк вы можете говорить о тких пустякх после того, что вы мне рсскзли. Вы, нверное, все-тки стрдли, когд жен от вс ушл?

-- Что вы, -- ответил он, -- совсем ноборот, я стрдл пять лет, пок он был рядом, хотя по-своему любил ее: невероятный секстерьер! Но что может быть стршнее влсти истерички! Более того, после уход он еще месяц дв мне звонил, чтобы увериться, достточно ли он меня рздвил. И я всегд говорил с ней мелнхолическим голосом, деля вид, что я еле жив от горя. Кстти, он мне сообщил, что ее подруг, бывшя моя любовниц, чсто бывет у нее в гостях.

Если б моя бывшя жен знл, кк я рдуюсь тому, что избвился от нее, он бы бросил своего дельц и вернулсь ко мне. Хрктер! Хоть тут я ее полностью переигрл. Но, видно, слишком. Он кк-то пожлел меня и скзл про свою подругу:

"Хочешь, я уговорю ее вернуться к тебе?"

"С чего это?" -- спросил я у нее.

"Очень уж ты одинок, -- скзл он и после пузы добвил: -- Эт тихоня, кжется, подбирется к моему мужу, если уже не подобрлсь".

"Рди Бог, не ндо, -- скзл я ей, -- оствь меня со своим горем".

Видимо, мой ответ ей понрвился.

"Увжю тебя з мужество", -- скзл он и положил трубку.

Вот ткя история со мной приключилсь... Ну, лдно! Спокойной ночи!

-- Спокойной ночи! -- ответил я.

Минут через пять по его дыхнию я с звистью почувствовл, что он уснул.

А я долго не спл, думя об этом человеке. Удивительное дело, он столько извинялся из-з этой несчстной и кровти, позди у него был ткя нелепя и все-тки грустня история. Комическя мелочность с этой кровтью и комический тргизм семейной жизни. А ведь сколько воли он проявил в борьбе лкоголем! Это же ндо понять!

Когд встречешься с ткими стрнностями в более молодых людях, всегд хочется думть, что это свойство нового поколения. Конечно, поколение тут ни при чем. Просто ткой человек.

Я проснулся поздно утром. Его уже не было. Н столе стоял ровно нполовину выпитя бутылк коньяк: рвенство шнсов. Под ней лежл зписк следующего содержния: "Выпейте з ншу будущую дружбу. От проклятых пружин этой кровти я почти всю ночь не спл. Месть провидения з мою бестктность".

Зписк, прижтя к столу бутылкой с коньяком, всегд звучит убедительно. Хотя по чсти его сн у меня оствлись большие сомнения. Впрочем, коньяк окзлся отличным.

Однко никкой дружбы у нс не получилось и не могло получиться. Здесь я его больше не видел, в Москве он мне не позвонил. Не исключено, что повесть о своей жизни он мне и тк изложил вкртце и уже решил не покзывть ее. А может, бйскя кровть ему помешл. Кто его знет.

-----------------

Чик чтит обычи

-- Чик, -- скзл мм Чику перед тем, кк отпрвить его в Чегем, -ты уже не мленький. Деревня -- это не город. В деревне, если приглшют к столу, нельзя срзу соглшться. Ндо снчл скзть: "Я не хочу. Я сыт. Я уже ел". А потом, когд они уже несколько рз повторят приглшение, можно сдиться з стол и есть.

-- А если они не повторят приглшение? -- спросил Чик.

-- В деревне ткого не бывет, -- скзл мм. -- Это в городе могут не повторить приглшение. А в деревне повторяют приглшение до тех пор, пок гость не сядет з стол. Но гость должен поломться, должен снчл откзывться, инче нд ним потом будут нсмешничть. Ты уже не мленький, тебе двендцть лет. Ты должен чтить обычи.

-- А сколько рз ндо откзывться, чтобы потом сесть з стол? -деловито спросил Чик.

-- До трех рз ндо откзывться, -- подумв, ответил мм, -- потом уже можно сдиться з стол. Ты уже не мленький, ты должен чтить обычи.

-- Хорошо, -- скзл Чик, -- я буду чтить обычи. Но почему в позпрошлом году, когд я ездил в Чегем, ты мне не скзл об этом?! Я бы уже тогд чтил обычи.

-- Тогд ты был мленький, -- скзл мм, -- теперь стыдно не соблюдть обычи. Когд кто-нибудь входит в дом, все обязтельно должны встть нвстречу гостю. Дже больной, лежщий в постели, если он способен голову приподнять, должен приподнять ее. А гость должен скзть: "Сидите, сидите, стоит ли из-з меня вствть!" А хороший гость стрику дже и не дст встть. Только стрик рзогнулся, чтобы, опершись н плку, встть, кк хороший гость подскочит к нему и нсильно усдит его: "Сидите, рди Аллх, стоит ли из-з меня вствть!" Вот кк у нс делется!

-- А если хороший гость не успел подскочить, стрик уже встл, тогд что? -- спросил Чик.

-- Ничего стршного, -- скзл мм, -- и стрый человек может встть. Но хороший гость, подскочив к нему, должен извиниться з то, что потревожил строго человек.

-- А соседи считются гостями? -- спросил Чик.

-- Все считются гостями, -- ответил мм, -- кроме домшних. И то, если твой дедушк входит в кухню, чтя его возрст, все встют.

-- А если дедушк десять рз войдет в кухню, -- скзл Чик, -- ндо все десять рз встть?

-- И десять, и двдцть рз ндо встть, -- с пфосом скзл мм, -если дедушк входит в кухню!

Чик вспомнил, ккой проворный, сильный, подвижный дедушк. Тут только вствй и сдись! Вствй и сдись! Впрочем, Чик знл, что дедушк вообще редко бывет дом: он или с козми возится, или в поле рботет, или в лесу.

-- А если куриц, собк или теленок входят в кухню, тоже ндо всем встть? -- спросил Чик, уже придуряясь, но мм этого не зметил.

-- Ну, Чик, -- скзл мм, -- ты ни в чем не знешь меры. Кто же встет нвстречу курице, собке или теленку? Если они збредут н кухню, кто-нибудь может встть и прогнть их. Только и всего.

-- А сидя можно прогнть? -- допытывлся Чик.

-- И сидя можно прогнть, если они не слишком обнглели, -- скзл мм.

-- А вот если я вхожу в дом, люди должны вствть или нет? -зинтересовлся Чик.

-- Должны, -- ответил мм, -- но не в Большом Доме, конечно, потому что ты будешь тм жить. Но если ты приходишь к соседям и они знют, что ты умный и послушный мльчик, они должны встть. Но если ты шлопистый мльчик, могут и не встть.

-- Но если я первый рз пришел к ним, -- не унимлся Чик, -- откуд они знют, я послушный и умный мльчик или шлопистый?

-- Ну, Чик, -- взмолилсь мм, -- это же всегд видно! Ну, скжем, когд ты пришел первый рз, тебя приняли з умного мльчик, и все встли. А потом пригляделись и поняли, что ты шлопй. И вот ты подходишь к их дому второй рз, и кто-нибудь, зметив тебя издли, говорит: "Смотрите, этот дурлей приперся опять. А мы еще вствли нвстречу ему, думя, что это рзумный мльчик". И тебе нвстречу никто не встнет, и тебе будет стыдно, что ты вошел в этот дом.

-- Если я окжусь шлопем, -- уточнил Чик.

-- Д, если ты окжешься шлопем, -- соглсилсь мм. -- Но это еще не все. Бывет, хозяйк перед обедом выходит н вернду с чйником и полотенцем: "Гости, пожлуйте руки мыть". В тких случях дурк бежит впереди всех. А ндо строго осмотреться и всех, кто стрше тебя, пропустить впереди себя, потом уже смому вымыть руки.

-- А если мы с кем-нибудь однолетки, тогд кк быть? -- спросил Чик.

-- Ну, ткого не бывет, -- здумвшись, ответил мм, -- если случится ткое, тот, кто лучше воспитн, пропустит другого вперед.

Чик поехл в Чегем с мминым бртом дядей Кязымом. В Большом Доме кроме взрослых жили дети дяди Кязым и тети Нуцы: смя стршя, ровесниц Чик Ризико, ее сестриц помлдше Зиночк, потом мльчик Ремзик и смый млдший Гулик. Кроме них и Чик было еще четверо детей, родственники из долинных деревень. Тк, седьмя вод н киселе. Их прислли сюд отдыхть, спся от всесильной тогд млярии. Среди них был ровесник Чик, мльчик из сел Анхр. Он был рыжим. Не голов, горящя головешк.

Тетя Нуц, обслуживя всю эту орву, сбивлсь с ног. Всех детей сжли з низенький столик у очг. Тк кк все они не вмещлись з этот столик, их сжли в две смены. Еды вроде бы было достточно, но не тк чтобы очень. Большого труд д и вообще никкого труд не соствляло пообедть дв рз подряд. К тому же чудный воздух Чегем способствовл прекрсному ппетиту.

Долинные дети окзлись довольно нхльными. То ли воздух Чегем особенно способствовл их ппетиту, то ли, кто его знет, может быть, у себя в селх они поголдывли, но некоторые из них норовили сесть з столик второй рз. Особенно в этом преуспевл Рыжик. И это было тем более удивительно, что его горящя голов был горздо приметней остльных голов.

Тетя Нуц в обеденной сумтохе никогд не могл зпомнить, кто из детей уже обедл, и потому, сжя з столик вторую смену, у всех спршивл: "Ты уже обедл?" При этом он, боясь обмн, пронзительно смотрел в глз детей, кк бы пытясь згипнотизировть их н ответе: "Д, я уже обедл".

Дней десять Чик кк смого длекого, городского гостя сжли в первую смену. А потом однжды то ли попривыкли к нему, то ли он см ззевлся, но он окзлся во второй смене. Чик кольнул некоторя обид: Рыжик сел вместо него н его же место.

Чик зметил своеобрзное отношение чегемцев к городу. Снчл кк единственного городского мльчик его выделяли. Но з десять дней он опростился, стл бегть, кк и все дети, босиком, и они подзбыли, что он городской. Тк что Чик, если б знл это слово, мог бы скзть себе: ндо ли опрощться?

Д, к городу у чегемцев было сложное отношение. С одной стороны, чегемцы подсмеивлись нд городскими людьми з их дебиловтость по чсти знния обычев зстолья и родственных отношений. С другой стороны, они увжли городских, но не потому, что у городских людей было больше нучных знний. Это Чик счел бы нормльным. Но н смом деле чегемцы увжли городских жителей з то, что они не пшут, не сеют, не псут скот, живут вроде не хуже. Чегемцы считли, что сми они ишчт, городские люди приловчились жить, не ишч, по конторм рсселись. Они их увжли, потому что в них окзлось больше ловкости и хитрости. А ведь инче не объяснишь, почему деревенские ловкчи стремятся переехть в город, из городских никто не стремится переехть в деревню.

И вот Чик попл во вторую смену. Было обидно. И когд тетя Нуц пронзительно зглянул ему в глз с гипнотическим желнием, чтобы он н вопрос: "Ты уже обедл?" -- ответил, что уже обедл, Чик то ли от обиды, то ли чтобы угодить ей, ответил: "Я уже обедл".

Чику вообще приятно было сделть тк, чтобы людям было приятно, хотя он любил и дрзнить людей. Это кк-то одно другому не мешло. Сейчс он прямо почувствовл, что тетя Нуц облегченно вздохнул. А он-то думл, что последует опровержение его словм и восторженное удивление его скромностью. Но ничего не последовло.

Другие дети, еще не обедвшие, вместе с Рыжиком, уже обедвшим, со смехом побежли н кухню.

Чик чувствовл, что голод и обид резко усилились. Обид усиливл голод, голод усиливл обиду. Кк можно было тете Нуце не зпомнить, что единственный рыжий мльчик во всей компнии уже сидел з столом. И тут Чик вспомнил, что Рыжик -- дльний родственник тети Нуцы. Ты смотри, подумл Чик, подыгрывет своим. Но почему тетя Нуц не повторил своего приглшения?! И тут Чик понял свою ошибку: тм, где живешь, не ндо ждть повторного приглшения, это ксется только соседских и чужих домов. Он вспомнил, что никто из детей здесь не ломлся и не ждл повторных приглшений. Д и что это з приглшение: "Ты уже обедл?" Очень стрнное приглшение. Первой смене ткой вопрос не здвли.

Дети, которые уже отобедли, высыпли во двор, чтобы зняться ккими-нибудь игрми. Они звли с собой Чик, но он сурово откзлся. Ккие тупые, подумл Чик, сми нлоплись и теперь будут зтевть игры, и меня, голодного, к себе зовут. И ни один из них не вспомнил, что я еще не обедл.

Хотя, когд тетя Нуц у него спршивл про обед, они не слышли, но сми-то они могли зметить, что вместо Чик з столиком сидел Рыжик и теперь опять кк ни в чем не бывло побежл н кухню. И никто не скзл: ведь Чик с нми не обедл и теперь со второй сменой не обедет! Вот эгоисты! Чик снов почувствовл, что от голод усиливется обид, от обиды голод.

А о Рыжике и говорить нечего! Чик до этого мльчик никогд не видел рыжего бхзц. Он дже считл, что бхзцы не могут быть рыжими, рыжими могут быть только другие нроды. И вот тебе н! Окзывется, бхзцы тоже могут быть рыжими. Стрнно, но это тк. И вот Рыжик второй рз обедет, и обедет з счет Чик. Интересно было бы узнть: пообедл бы Рыжик з счет Чик, если бы он не был рыжим? Трудно устновить, хотя рыжие, по нблюдениям Чик, скромностью не отличются. Т городскя рыжя комнд, которую знл Чик, никкой скромностью не отличлсь. Видимо, рыжие вообще не могут быть скромными, думл Чик. Видимо, они рз и нвсегд решили: скромничй, не скромничй -- все рвно тебя будут нзывть рыжим. А рз тк -- чего тм скромничть! Все рвно тебя будут нзывть рыжим! Но все-тки Рыжик дже для рыжего поступил чересчур нхльно, пообедв см и вздумв пообедть з Чик. Сейчс, нверное сидит, няривет!

Был полдень. В ткое время весь Чегем обедл. Дядя Сндро жил ближе всех к Большому Дому. Чик решил идти к нему и попытться, если повезет, у него пообедть.

Он вышел со двор Большого Дом, прошел скотный двор, потом -- мимо небольшой плнтции тбк и открыл ворот во двор дяди Сндро. Нд крышей кухни вился дымок, и Чик ндеялся, что тм готовят обед и он вовремя пришел.

Дверь кухни был не рспхнут, чуть приоткрыт. Чик знл, что по чегемским обычям это считлось не очень-то крсивым. В теплое время год кухня всегд должн быть рспхнут, если хозяев дом, что ознчет: гостя принимем в любое время.

Дядя Сндро, несмотря н слву великого тмды, глвы многих зстолий, у чегемцев считлся не очень гостеприимным. Видимо, в промежуткх между многолюдными зстольями он не любил общться с людьми, отдыхл от них, нбирлся сил. И сейчс кухня был полуприкрыт, и со стороны могло покзться, что хозяев нет дом. Но Чик понял, что это не тк. Собк дяди Сндро сидел, сунув голову в приоткрытую дверь. Вернейший признк, что хозяев дом: или обедют, или готовятся к обеду.

Все собки ближйших домов Чик хорошо знли. Он любил их, и они его любили. Почуяв, что Чик вошел во двор, собк с притворной яростью злял и бросилсь в сторону Чик, хотя срзу его узнл. И это было верным признком, что н кухне обедют. В тких случях собки особенно яростно лют, иногд по выдумнным причинм, чтобы покзть хозяевм, что они не дром едят свой хлеб. В тких случях хозяин обязтельно должен выйти и унять собку. Но этого не последовло, что укрепило Чик в мысли: н кухне зняты обедом.

Собк подбежл к Чику, несколько рз попрыгл возле него и очень деловито нпрвилсь в сторону кухни, кк бы приглшя и Чик с собой: не будем терять времени, кк бы говорил он, может, и нм что-нибудь перепдет. Чик бодро отпрвился з собкой и смело рспхнул кухонную дверь.

И он увидел ткое зрелище. Дядя Сндро и тетя Ктя, его жен, сидели з низеньким столом и обедли. При этом дядя Сндро один сидел во всю ширь стол, тетя Ктя скромно угнездилсь возле узкого его торц. Н столе громоздились две порции дымящейся ммлыги, рядом в блюдечкх было рзлито коричневое, густое ореховое сциви. Середину стол знимл миск с курятиной. В двойной солонке в одной чшечке белел соль, в другой чшечке пурпурилсь джик. Н столе были рзбросны кучки зеленого лук и свежие огурцы.

-- Здрвствуй, Чик, -- скзл тетя Ктя, обдвя его теплом своей улыбки, привстл.

Дядя Сндро тоже кк бы приподнялся, но, дождвшись, когд Чик движением руки попросил их не двигться, он кк бы опустился н свое место.

-- Сидите, сидите, -- скзл Чик, -- я тут мимо проходил и решил проведть вс.

-- Вот и хорошо, -- скзл тетя Ктя, улыбясь и вытиря руки о передник, -- сейчс пообедешь с нми.

Первое приглшение, волнуясь, отметил про себя Чик.

-- Нет, спсибо, -- скзл Чик, глотя слюну при виде курятины, -- я уже обедл.

-- Ну и что ж, что обедл, -- опять улыбнулсь ему тетя Ктя, -- у нс сегодня куриц, пообедй с нми. Я сейчс тебе полью руки вымыть.

Второе приглшение, еще больше волнуясь, отметил про себя Чик.

-- Спсибо, тетя Ктя, не хочу, -- мягким голосом, чтобы не отпугнуть третье приглшение, ответил Чик.

Но тут вмешлся дядя Сндро, и третьего приглшениям не последовло. -Оствь его в покое, -- згремел он. -- Чик уже, видно, от пуз нелся в Большом Доме! Что ему твоя куриц! Чик -- городской мльчик. Зхочет есть -см сядет к столу без нших церемоний. Просто тк посиди, Чик, я тебе что-нибудь рсскжу ткое, что ты и в кино не увидишь.

И Чик сел н скмейку, нпротив низенького стол, з которым сидел дядя Сндро, теперь присел и тетя Ктя.

-- Что ж мы будем есть н глзх у мльчик, -- скзл тетя Ктя с виновтой улыбкой.

-- Что ему твоя курятин! -- снов згремел дядя Сндро и с хрустом перекусил сочное оперенье зеленого лук, -- он небось хочет послушть что-нибудь из того, что случилось со мной. Хочешь, Чик?

-- Д, конечно, -- ответил Чик, скрывя уныние. Он любил слушть рсскзы дяди Сндро, но сейчс его крсноречию явно предпочел бы курятину.

И дядя Сндро приступил к своему рсскзу, шумно причмокивя, хрустя огурцми и зеленым луком, ломя зубми куриные кости и выссывя из них костный мозг. Иногд, вероятно, нходя, что костного мозг в косточке мло и он не стоит трудов, он ее отбрсывл собке, молч стоявшей у дверей, сунув голову в кухню. Собк всегд н лету хвтл эти кости, ждно перегрызл их и причмокивл при этом не хуже дяди Сндро. Крепость зубов дяди Сндро, по нблюдениям Чик, не уступл клыкм собки.

Чик вообще чувствовл в дяде Сндро необыкновенную жизненную силу. Он поневоле любовлся им. Дядя Сндро сейчс был одет в простую крестьянскую стиновую рубшку, подпояснную тонким квкзским ремнем, в темные брюки-глифе и мягкие черные чувяки. Под стиновой рубшкой угдывлись мощные плечи и тонкя тлия. Лицо у него было првильным и довольно крсивым, нд губми нвисли чуть изогнутые вниз седовтые усы, и ткие же седовтые волосы прямо зчесны вверх.

Большие голубые глз были довольно вырзительными, но, н вкус Чик, чересчур выпуклыми. Когд дядя Сндро рзлмывл кости во рту и выссывл из них костный мозг, глз у него деллись невероятно свирепыми, словно у хищник, который рзрывет живую дичь. Если кусок курятины, который он брл из миски, ему почему-то не нрвился, он небрежно бросл его нзд и брл другой.

Тетя Ктя, если брл из миски курятину, никогд ее не зменял другим куском. Тетя Ктя ел тихо, никких костей н зубх не рзлмывл. Он ел с несколько виновтым видом, словно женщине приличней совсем не есть, но если уж изредк приходится, то он, тк и быть, поклюет немного.

Чик, глядя н то, ккет дядя Сндро, чувствовл ткие приступы голод, что звидовл дже собке, хвтвшей н лету кости.

-- Я тебе рсскжу, -- нчл дядя Сндро, -- кк я с одним бреком однжды рспрвился. Это случилось з год до гермнской войны. Я уже был крепкий молодой мужчин, и уже многие знли, ккой я тмд. Многие, но не все. Теперь все знют...

-- Не слушй его, Чик! -- вдруг вскричл тетя Ктя. -- Все это он выдумл или услышл от кого-то. Рспрвился с бреком! Тебя, рно или поздно, з эту выдумку рестуют!

-- Кто рестует, дурочк? -- нсмешливо спросил дядя Сндро. -- Это было при Николе, сейчс Стлин. Ты рзве не знешь об этом?

-- Зню не хуже тебя. Эт влсть з что хочешь может рестовть. И все ты выдумл!

Дядя Сндро снов нсмешливо посмотрел н жену и покчл головой. Потом мхнул рукой и решительно обртился к Чику:

-- Слушй меня... Твоей мтери тогд было лет десять. Он был млдше тебя. Однжды к нм в дом приходит один знкомый мне лз. Мы с ним з год до этого в Цебельде во время греческого пиршеств сидели з одним столом. Я был глвным тмдой, он моим помощником. Хорошо провели ночь. Он был рсторопный и понятливый. Я только поведу бровями, он уже знет, что делть. Пьяных тихо, без скндл уводит из-з стол, трезвых приближет ко мне. Одним словом, я вел стол, рсскзывя смешные истории, и люди хохотли. Потом подумл тост з очередного родственник хозяин, строго отмечя степень родственной близости. А греки обидчивые, не дй Бог пропустить кого-то, ткой бзр подымут, что с ум сойдешь. Тем более, у них и женщины вмешивются. У них тк принято. Но я все зрнее знл и прекрсно провел стол. Пели греческие песни, бхзские песни и турецкие песни.

Теперь ты спросишь: н кком языке вы говорили? И првильно спросишь. Отвечю: н турецком. Греки, рмяне, бхзцы тогд все понимли турецкий язык, кк сейчс русский. Дже лучше. И что интересно: тогд, чем стрее человек, тем он лучше понимл по-турецки. Сейчс, чем моложе человек, тем он лучше говорит по-русски. И потому большевики победили. Молодых они уговорили, обещли им рйскую жизнь с гуриями, стрые не могли угнться з большевикми, потому что из стрых тогд мло кто знл русский язык, и они не понимли, что большевики обещли молодым. А пок рзбирлись, что к чему, тут колхоз нгрянул, и все поняли, чего хотели большевики, но было уже поздно.

-- И з это тебя посдят, -- кк бы сообрзив, прервл его тетя Ктя.

Но дядя Сндро н этот рз не обртил н нее внимния.

-- Но я не об этом, -- продолжл он. -- И вот человек, который н греческом пиршестве был помощником глвного тмды, знчит, моим, приходит в нш дом и говорит: "Прошу кк брт, спрячь меня у себя дом недели н две, потом откроется перевл, и я уйду н Северный Квкз. Меня полиция ищет".

Тогд принимть у себя дом брек и прятть его считлось почетной и опсной обязнностью. Но дело в том, что твой дед терпеть не мог бреков. Он их всех считл бездельникми. Он и большевиков, которые тогд прятлись в лесу, считл бездельникми. Слв Богу, никто из них к нм не нпршивлся спрятть его, и потому мы им не откзывли. А то бы с нс сейчс голову снесли. Твой дед всех, кто держл в рукх винтовку, не мотыгу, считл бездельникми. И сейчс тк считет.

И вот теперь кк мне быть? Отец его в доме не потерпит, тем более, что дже не родственник. Гнть человек, с которым всю ночь сидел з одним столом, принимл вместе хлеб-соль, тоже неудобно. И я тк решил: пусть сидит в кукурузном мбре. Еду я ему туд буду приносить. Амбр стоял довольно длеко от дом, в кукурузном поле. Твой дед туд не зглядывл. А чего ему туд зглядывть? Когд згружли мбр новым урожем кукурузы, пол-мбр еще было нполнено строй кукурузой. Тк мы тогд жили. Блгодть! И вот я его устроил в нш мбр. Отец, конечно, ничего не знет. Дл ему мтрц, постельное белье, и он тм живет. Отец дом почти не бывет, придет н обед, тм ужинть и ложится спть.

И вот мой лз спит по ночм, постелив н кукурузных почткх постель, днем я ему приношу еду. Пру рз вместе с едой я ему приносил вино, и мы с ним вместе выпивли, сидя н кукурузных почткх. И тут я з ним зметил стрнную дурость. Чуть зшуршит что-нибудь в мбре, он хвтет кукурузный почток и швыряет его в сторону шум.

-- Что ты делешь? -- говорю.

-- У вс тут, окзывется, водятся белые мыши, -- отвечет он.

-- Ну и что, -- говорю, -- у нс в смом деле водятся белые мыши.

-- Я, -- говорит, -- никогд не видел, что мыши могут быть белыми. Это не к добру.

-- Ты же знешь, -- говорю, -- сколько скот у моего отц. Кк видишь, белые мыши нм не мешют.

-- Нет, -- говорит, -- это не к добру. Ночью первый рз, когд я от шорох проснулся, думл, полицейские ползут, чуть стрелять не нчл.

-- Хорош брек, -- говорю, -- который по мышм пльбу подымет! Д тебя люди зсмеют.

-- Они меня змучили, эти мыши, -- говорит, -- глвное, белые. Я и слыхом не сдыхл, что бывют белые мыши.

Он, дурк, дже не знл, что белые мыши среди серых мышей, кк рыжие между людьми. Редко, но встречются.

И тут рздлся шорох в углу мбр, и он нчл хвтть почтки и кидть в этот угол. Ну, думю, он от стрх психом стл. Но вообще швыряться кукурузными почткми, д еще чужими, по ншим обычям грех. Кукуруз -- нш хлеб. А швыряться хлебом, д еще чужим, не положено. Но я стерпел, ничего ему не скзл. Все-тки брек, попросил убежище, и когд-то я сидел с ним всю ночь з греческим столом, и мне в голову тогд не могло прийти, что он белых мышей боится.

Д и почему человек, который боится белых мышей, прячется от полиции, я тк и не узнл. До этих белых мышей я думл, что он убил ккого-нибудь писря и з ним полиция охотится. А теперь не знл, что и думть.

В те времен спршивть у брек, почему он прячется от влстей или от ккого-то род, считлось некрсивым. Если см скжет -- хорошо. Но если он не считет нужным скзть, спршивть неприлично.

-- Не к добру, не к добру эти белые мыши, -- говорит, -- я это чувствую всей шкурой.

Однко просидел он у нс в мбре с белыми мышми дней пятндцть, потом однжды поблгодрил меня и ушел в ночь. Я ему объясняю, кк дойти до первого, до второго, до третьего перевл, чтобы спуститься н Северный Квкз. Объясняю, где ккие опсности.

-- Уж если я пережил белых мышей, -- говорит он мне в ответ, -- я все переживу. Но я еще не уверен, что пережил белых мышей.

Ну, думю, прень совсем тронулся от белых мышей. Тм, н перевлх, думю, ккой-нибудь бурый медведь впрвит ему мозги. Збудет о белых мышх. Все-тки мы обнялись по-бртски и рсстлись.

Прошло дв год. Летом мы с отцом и двумя бртьями гоним своих коз н льпийские луг. Коз было больше тысячи. Мы уже сделли одну ночевку. По велению отц отвели трех коз подльше от стд и оствили тм -- жертв Богу гор.

И вот позвтркли и гоним стдо дльше. Троп узкя, стдо рстянулось примерно н километр. Я змыкл стдо, остльные все впереди. В одном месте недлеко от тропы я увидел несколько кустов черники, сплошь осыпнных черными ягодми. Я полез з черникой. Жрко. Черник хорошо идет. И я от слдкой черники тк збылся, что с полчс провозился в кустх.

Стдо ушло вперед. Спешу его догнть. И вдруг что я вижу? Нвстречу мне, с той стороны, куд ушло стдо, идет этот лз, который две недели сидел у нс в кукурузном, мбре. З плечом винтовк, перед ним козел из ншего стд. Он снял с себя поясной ремень, перевязл им шею козл, пошлепывя другим концом, спускется вниз.

Я срзу узнл ншего козл. Он был очень здоровый, с белыми рогми и черными пятнми н шерсти. Здержись я еще минут н десять с черникой, этот лз прошел бы по тропе, и я ничего не зметил бы. А он, видно, следил з тропой из кустов. Видит, идет огромное стдо, впереди люди, сзди никого. И вот он укрл ншего козл и спускется вниз. И вдруг видит меня. И ему стло неприятно, что мы хорошо знкомы, он поплся. С другой стороны, у него з плечом боевя винтовк, у меня в руке только плк.

-- Здрвствуй, -- говорю ему.

-- Здрвствуй, -- отвечет. Но в глз не смотрит.

-- Чего волочишь моего козл? -- говорю.

-- Я, -- говорит, -- не знл, что он твой.

-- Но теперь знешь, -- говорю, -- отвяжи свой ремень.

Ему и стыдно, но он нглый, гордый. Видно, все еще прячется в лесх, инче кк объяснить, что взрослый, сильный мужчин укрл козл. Понятно, если бы он угнл лошдь, бык. Это лихость. А тогд козл укрсть -- все рвно что сейчс курицу укрсть. И он, видно, решил: если я сейчс отдм козл, Сндро рсскжет об этом людям, и люди будут смеяться: козлокрд. А если не отдм козл, видно, решил он, Сндро постесняется скзть, что н его глзх увели его козл. Ведь если он рсскжет об этом людям, они могут спросить: "А чего ты не отобрл у него своего козл? Д ты, видно, Сндро, трусовт!" -- Сндро трусовт! Вот н что он ндеялся. И он решил не отдвть козл, тем более видит, что у меня никкого оружия нет. Плк в руке.

Дядя Сндро тк увлекся своим рсскзом, что перестл есть, и косточки перестли лететь в псть собки. И собк, видимо, решив, что ее перестли змечть, совсем влезл в кухню. Дядя Сндро нконец зметил ее и, вынув из миски ппетитное, совсем не обглоднное крылышко курицы, бросил собке. Собк, поймв н лету добычу, мигом перегрызл ее и проглотил.

-- Теперь пошл! -- гркнул дядя Сндро.

Собк покорно вышл из кухни и, только всунув голову в приоткрытую дверь, змерл. Я бы тоже ткое крылышко мог поймть ртом, подумл Чик, хотя до этого он был тк увлечен рсскзом дяди Сндро, что почти збыл о голоде.

А тетя Ктя, кк бы стесняясь есть, продолжл поклевывть свою ммлыгу, окуня ее в ореховую подливу и осторожно подкусывя курятину. Поклевывть-то он поклевывл, но от ее ммлыги почти ничего не остлось. Чик и это зметил.

Дядя Сндро рзглдил усы и продолжил свой рсскз.

-- Я не отдм тебе козл, -- говорит он, -- я брек. Прво мое з моим плечом. -- И рукой хлопет по плечу, где у него винтовк.

Ну, думю, дело плохо.

-- Ты две недели принимл хлеб-соль ншего дом, -- нпоминю ему, -мы, рискуя свободой, прятли тебя. Ты что, не знешь зкон гор: в доме, который тебя приютил, иголки тронуть не смей?!

- --То, что я съел у вс,--говорит он нхльно,-- двно превртилось в дерьмо. А ты дже в дом меня не пустил. Я жил в мбре, где всю ночь шуршли мыши. Д еще белые. Тк что вы ничем не рисковли. Абрек мог зночевть в любом мбре. Никкого вшего риск не было.

-- Вот уж, -- говорю, -- никогд не слыхл, чтобы брек н своих плечх тщил з собой мтрц и постельное белье.

Он понял, что перехитрить меня не смог и см кругом виновт. И он рзозлился. Снял винтовку с плеч и взял в руки.

-- Прочь с дороги! -- кричит. -- Инче не только козл недосчитется сегодня твой отец!

Он удрил козл ремнем и пошел прямо н меня. Что делть? Когд говорит ружье, плк должн молчть! Я уступил тропу, и он вместе с моим козлом прошел мимо меня.

Я стою злой, кк черт! Но есть Бог, я в Бог поверил с тех пор. Я вспомнил, что з нми, догоняя нс, идет мой товрищ с ружьем. Ну, думю, подойдет мой товрищ, возьму у него ружье и догоню этого знюхнного брек. Я тогд ходок по горм был изрядный, у этого еще и козел упирется.

Он пошел нзд ншей тропой. Троп через полкилометр круто спусклсь вниз к реке. Шумня горня рек. Через нее был перекинут висячий мост.

Когд я увидел, что брек с моим козлом исчез тм, где троп спусклсь к реке, я пошел з ним. Думю, быстрей встречу своего друг. И прямо тм, где троп круто опусклсь вниз, я злег и смотрю вперед. Вижу, брек с моим козлом у смой реки, уже подбирется к висячему мосту. А с той стороны реки приближется мой товрищ с ружьем, он тоже спускется с горы. Он только нчл спускться к реке, этот брек уже внизу. И мы с моим товрищем почти н одном уровне.

Тогд мне в голову пришло другое решение. Когд мой товрищ н высоте срвнялся со мной, т гор, с которой он спусклся, был повыше, я вскочил н ноги и, мхя рукми, изо всех сил крикнул ему обо всем, что со мной случилось. И о том, кто идет ему нвстречу.

В те времен голос у меня был неимоверный: криком я мог сбросить всдник с седл. Ткой голос у меня был. Но я все учел. Голос мой идет поверху, внизу, где козлокрд, шумит рек, и он его не слышит. Товрищ мой увидел меня и все услышл. Рукой покзывет: мол, понял тебя. И в смом деле, все првильно понял. Недлеко от тропы злег в кусты с ружьем.

Я смотрю сверху: кино! Хотя мы тогд, что ткое кино, не знли. Вижу, уже козлокрд близко подошел к тому месту, где злег мой товрищ. Он уже двно зкинул винтовку з плечо, ему бы с моим упрямым козлом спрвиться. Я волнуюсь: что будет?! И вдруг козлокрд остнвливется возле кустов, где злег мой товрищ. Оттуд выходит мой товрищ с ружьем, нцеленным н него. Близко подходит и что-то говорит.

Я, конечно, ничего не слышу, но все вижу. И тут козлокрд тряхнул плечом, и винтовк его пдет н землю.

Првильно, думю, тк его! Товрищ мой рукой покзывет ему: мол, отойди от винтовки. Он отходит н несколько шгов, но, между прочим, козл продолжет держть з ремень. Ну, думю, без винтовки ты недолго удержишь козл. Я понял, что мой товрищ ему ничего обо мне не скзл. Тк оно и окзлось. Козлокрд решил, что ккой-то другой брек отнял у него винтовку.

Товрищ мой подошел и поднял его винтовку. А потом вижу, они об уселись под тень бук. Выше, шгов н десять, сидит мой товрищ, положив рядом с собой об ружья, ниже сидит тот брек, все еще придерживя з ремень моего козл. Не знет, что смерть свою н своем ремне придерживет.

Я сбежл по тропе. Я тк бежл по висячему мосту, что он, рскчвшись, чуть меня в реку не сбросил... Ш! -- вдруг остновил дядя Сндро см себя, -- кжется, кто-то кричит.

Тетя Ктя, между прочим, во время рсскз дяди Сндро время от времени морщилсь и подвл Чику тйные знки, чтобы Чик не верил его рсскзу. Чику это было неприятно, тем более что рсскз дяди Сндро ему нрвился. Сейчс дядя Сндро змолк, прислушивясь к чему-то. В кухне стло тихо.

-- Эй, Сндро! -- рздлся чей-то длекий голос. Дядя Сндро вскочил и быстро вышел н кухонную вернду. Вслед з ним озбоченно вышл и тетя Ктя.

-- Эй, Бхут, это ты? -- зкричл дядя Сндро тким мощным голосом, что Чику покзлось вполне првдоподобным, что он голосом может скинуть всдник с седл. Особенно если всдник в долгой дороге здремл в седле,

-- Я! Я! -- донесся длекий голос. -- Сегодня жду почетных гостей! Хочу, чтобы ты был тмдой!

-- Притворись больным, притворись больным, -- вдруг быстро и тихо зпричитл тетя Ктя, словно Бхут мог ее услышть.

-- Чего я должен притворяться больным, -- нзидтельно зметил дядя Сндро, -- что меня, пхть зовут, что ли?

-- Приду! Приду! -- зычно дл соглсие дядя Сндро. -- Но кто будет? Перечисли!

И тут Чику пришл в голову довольно невиння, но соблзнительня мысль. Пок дядя Сндро и тетя Ктя н кухонной вернде, хотя бы зглянуть в миску с курятиной и нсмотреться н нее.

Он быстро встл и подошел к столику. В миске еще много было курятины: одн ножк, одно мясистое крыло и еще несколько бескостных кусков белого мяс. Все это выглядело тк ппетитно, что Чик не удержлся от того, чтобы хотя бы понюхть кусок курятины. Он взял из миски кусок белого мяс и стл с нслждением принюхивться к нему, кк любитель цветов к цветку. Зпх был ткой ромтный, что Чик, кк бы незметно для себя, приложил прохлдную курятину к смому носу и снов с нслждением втянул воздух.

И вдруг он со всей ясностью понял; до чего же будет нехорошо вернуть в миску кусок курятины, который он уже приложил к своему носу! А дядя Сндро или тетя Ктя потом возьмут и съедят его?! Нет, этот кусок должен быть уничтожен! И Чик уже не сомневлся, кким обрзом. Он -- был не был! -мкнул этот кусок курятины в ореховую подливу и срзу весь сунул в рот, и с трудом стл прожевывть.

Это было тк невероятно вкусно, от стыд, что хозяев его зстнут з этим знятием, курятин кзлсь еще вкусней! Он дже молниеносно решил: если тетя Ктя и дядя Сндро внезпно войдут в кухню, немедленно прикрыть рукми оттопыренные щеки и изобржть глухонемого, пок не проглотит все, что во рту. А потом скзть, что у него внезпно рзболелись все зубы.

Но дядя Сндро с видимым удовольствием все еще перекликлся с Бхутом, уточняя личности гостей и время предстоящего пиршеств.

-- Скжи, что я больня, что ты не можешь прийти, -- тихим голосом, словно тм ее могли услышть, безндежно упршивл тетя Ктя своего муж.

-- Ккя ты больня, -- резко оборвл ее дядя Сндро, -- н тебе мешки можно тскть!

-- Но ты ведь перепьешь,-- грустно нпомнил ему тетя Ктя.

-- Я могу перепить людей, -- строго зметил ей дядя Сндро, -- потому я и знменитый тмд. Но себя перепить дже я не могу, куриня голов.

Пок дядя Сндро переговривлся с женой и перекликлся с Бхутом, Чик прожевл и проглотил тот смый кусок курятины. Он окзлся до того вкусным, что Чик с еще большей силой ощутил голод. Чик подумл, что, рз уж согрешил один рз, можно согрешить и второй рз. Стыд от этого не удвивется, , ноборот, уменьшется в дв рз, он делится между двумя кускми курятины. Знчит, сообржл Чик, если взять десять кусков курятины, н кждый остнется мленький стыденок. Чик сильно здумлся нд этим.

Собк, стоявшя в дверях и продолжвшя смотреть в кухню, все видел и теперь с укором глядел н Чик: мол, рз см взял, мог бы и мне подкинуть. Но Чик ей ничего не подкинул, только вырзительно посмотрел ей в глз, стрясь внушить; мне хорошо было смотреть, кк тебе кидют вкусные косточки и ты хрумкешь ими? То-то же!

Нконец дядя Сндро, уточнив, что пиршество нчнется, кк только солнце знырнет з землю, возвртился с тетей Ктей н кухню. Тк что Чик не успел проверить свою теорию о том, что с повторением грех стыд уменьшется во столько рз, сколько рз повторяется грех. Он слишком змешклся, обдумывя ее.

Дядя Сндро уселся н свое место и стл рукой шрить в миске, выбиря кусок курятины. Он тк долго его выбирл, что у Чик дже екнуло сердце: не тот ли кусок ищет дядя Сндро, который он съел?

Дядя Сндро, тк и не выбрв курятины, подозрительно покосился н собку, потом взял огурец, ножом рзрезл его вдоль и, густо, кк повидлом, нмзв одну долю джикой, откусил, с удовольствием крякнув от остроты.

-- Тк н чем я остновился? -- спросил он у Чик, бодро причмокивя.

Огурец всегд едят бодро, подумл Чик, помидор здумчиво.

-- Вы перебежли висячий мост! -- рдостно воскликнул Чик, чувствуя, что вопрос о курятине отсечен нвсегд.

-- Д, -- продолжил дядя Сндро, хрустя огурцом и постепенно вдохновляясь, -- я перебежл висячий мост. Козлокрд не видел меня, потому что он, повернув голову вверх, рзговривл с моим товрищем. И только когд я уже был в десяти шгх от него, он услышл мои шги и обернулся. Если бы ты, Чик, видел его в это мгновенье! По лицу его ясно было, что он нчинет догдывться, что мы кк-то сговорились с товрищем, но он никк не мог понять, кким путем мы сговорились. То, что мой крик проплыл нд ним, он не догдлся. Долинный человек. Одним словом, у него было ткое лицо -- крше человек из петли вынимют. Я подошел к моему товрищу и поднял винтовку козлокрд. Зтвор лежл отдельно, кк вырвнный язык. Я вложил зтвор н место и крикнул козлокрду:

-- Тк, знчит, хлеб-соль моего дом двно превртился в дерьмо?! А прво твое з твоим плечом?!

Он вскочил н ноги и стл пятиться к реке. Я снял ремень со своего козл и кинул ему.

-- Теперь, -- говорю, -- если черт скрдешь в ду, этим же ремнем вяжи его!

И тк я шел н него, он пятился. Я шел н него, он пятился к реке. Но слов не скзл и милости не просил. Чего не было, того не было. И уже нд смой рекой, у обрыв, он, знешь, что крикнул?

-- Что? -- спросил Чик с нетерпением.

-- Ни один человек в мире не догдется, что он скзл! -- воскликнул дядя Сндро.

-- Что, что он скзл?! -- в нетерпении повторил Чик, думя, что последние слов брек рскроют ккую-то великую тйну.

В это время он кк-то случйно взглянул н тетю Ктю и увидел, кк он, брезгливо сморщив лицо, кчет головой, стрясь внушить Чику, чтобы он ни одному слову дяди Сндро не верил. Чик быстро отвел от нее глз. Ему не хотелось принимть учстие в предтельстве рсскз дяди Сндро.

-- "Белые мыши!" -- крикнул он, -- продолжл дядя Сндро, см возбуждясь, -- и я выстрелом сбросил его в реку. Он тк пятился, что я мог бы и не стрелять, он бы см свлился в реку и утонул. Но я хитрить перед судьбой не хотел, я см его сбросил выстрелом. Потом в эту же реку я сбросил его ремень и винтовку. Винтовку было жлко, но мы боялись, что отец, увидев чужое оружие, что-нибудь зподозрит. Отец ненвидел ткие дел...

-- Но почему же он вспомнил белых мышей?! -- воскликнул Чик. -- Он еще в мбре предчувствовл, что от них исходит ккя-то опсность?

-- Ерунд все это, Чик, -- скзл дядя Сндро, успокивясь, -- он погиб от своей бессовестности, не от белых мышей. Я много об этом думл.

-- А может, он не знл, что это вше стдо? -- спросил Чик, см не понимя, чего он ищет: опрвдния для брек или опрвдния для выстрел.

-- И это его не спсет, -- скзл дядя Сндро, улыбясь Чику крепкими зубми. -- Знешь, что мой товрищ скзл, когд мы быстро двинулись вперед, догоняя стдо?

-- Что? -- спросил Чик.

-- Он, думя, что и мой товрищ брек, скзл ему: мол, тут сейчс прошел богтый крестьянин со своим огромным стдом. Тм всего четверо мужчин, и только один из них с оружием. Тк оно и было. Ружье было только у Кязым. И он моему товрищу говорит: мол, перебьем их всех, стдо перегоним н Северный Квкз и тм проддим. Знчит, он откуд-то из-з кустов следил з стдом и теми, кто его вел. Бртьев моих он прекрсно знл, отц хоть лично и не знл, но з две недели из-з плетенки мбр он не мог не увидеть моего отц, вечно покрикиввшего н коз и н людей, и тех, и других он всегд укорял в лени. Но во всем этом, Чик, все рвно был великий Божий змысел.

-- Кк тк? -- спросил Чик. Уши у него горели.

-- А вот слушй меня дльше, -- продолжил дядя Сндро с удовольствием. -- Нконец мы догнли свое стдо. Мой отец! Ткого хозяин в Чегеме нет и не будет. Он только взглянул н ншего чернявого козл и срзу спросил: "Чего это вы ему шею ремешком стягивли?" Мы не змечли след от ремня, он одним глзком взглянул и зметил. "Д зупрямился, -- говорю, -- не хотел идти. Мы его еле зтщили сюд. Оттого тк и опоздли". Отец подумл, подумл и скзл: "Это моя ошибк, мой грех. Когд мы Богу гор оствляли трех коз, я хотел и этого оствить. Но потом пожлел. Стрый он, я привык к нему. Вот он и не хотел идти, чувствуя, кто его хозяин теперь. Ндо его сегодня же зрезть и съесть в честь Бог гор". Ты видишь теперь, Чик, ккой узорчтый змысел выполнил Бог?

-- Ккой? -- спросил Чик, удивляясь, что у Бог бывют узорчтые змыслы.

-- Бог нкзл отц з то, что он пожлел чернявого козл и не оствил его в лесу, -- дядя Сндро згнул н руке мизинец: первое нкзние. -- Но в конце концов, отец см догдлся принести этого козл ему в жертву. Бог нкзл меня стрхом смерти з то, что я, губошлеп, вместо того, чтобы все время следовть з стдом, соблзнился черникой, -- дядя Сндро згнул н руке безымянный плец: второе нкзние. -- Но смое глвное, Бог нкзл этого брек з то, что он плюнул н нш хлеб-соль, и з то преступление, из-з которого он прятлся у нс. Видно, это было очень подлое преступление, но мы о нем теперь никогд не узнем, -- дядя Сндро безжлостно згнул средний плец: третье нкзние.

Чик невольно обртил внимние н то, что сил нкзния Бог кк бы соответствовл величине згнутого пльц. Средний плец был смый длинный, и смое тяжелое нкзние пло н брек.

-- Бог восстновил порядок, -- продолжл дядя Сндро, -- в этот же вечер мы зрезли чернявого козл. Перед этим отец помолился Богу гор и попросил его простить свою ошибку. Потом мы долго врили в котле этого козл и нконец съели свое жертвоприношение.

-- Вкусным окзлся? -- полюбопытствовл Чик, предствляя, кк в льпийском шлше едят горячее, дымящееся мясо.

-- Д нет, не особенно, Чик, -- признлся дядя Сндро, -- хотя мы были очень голодными.

-- Это Бог гор сделл его мясо не очень вкусным? -- спросил Чик не без доли школьной теистической нсмешки. Но дядя Сндро этого не зметил.

-- Бог гор ткими мелочми не знимется, -- вжно нпомнил дядя Сндро, -- просто козел этот был очень стрый.

-- А вы потом, когд ты убил этого брек, видели его труп в воде? -спросил Чик.

-- Нет, -- ответил дядя Сндро, -- тм было ткое течение, что его тут же унесло.

Чик предствил, кк буйный горный поток несет труп, иногд больно стукя его о кмни головой, и ему стло жлко труп, который уродуется бешеным, рвнодушным течением.

-- А винтовк, -- спросил Чик, -- он пошл н дно или ее тоже течением унесло?

-- Конечно, пошл н дно, -- скзл дядя Сндро и добвил: -- Винтовк для любого течения слишком тяжеля.

-- Он и сейчс тм лежит? -- спросил Чик, здумвшись.

-- А куд ей девться, -- ответил дядя Сндро, -- я ее с середины мост сбросил.

-- Теперь ее можно достть, -- скзл Чик.

-- Д что ты, Чик, -- ответил дядя Сндро, улыбясь его нивности, -если он тм и лежит, ее всю ржвчин проел.

Чику все-тки было жлко этого злосчстного брек. Особенно почему-то было жлко, что его труп, излупцовнный кмнями, тщило холодное, рвнодушное течение.

-- А если бы ты не уступил ему дорогу и требовл бы у него вернуть козл, -- спросил Чик, -- ты уверен, что он убил бы тебя?

-- Тк же уверен, кк то, что ты сейчс сидишь передо мной, -- скзл дядя Сндро, -- ты бы видел его лицо тогд. Д что о нем говорить, если человек в ярости швыряется кукурузными почткми в белых мышей. Кк будто его отец вырстил эти почтки. Тогд уже было видно, что это конченый человек, но я сдержлся тогд. Все-тки гость...

Чику стло меньше жлко этого брек, но все-тки было жлко. Он тк ясно предствил, кк тот молч пятится к реке и дже не пытется попросить у дяди Сндро прощения.

-- Все-тки он хрбрым был, -- вздохнул Чик, -- он дже перед смертью не попытлся попросить у тебя прощения.

-- Хрбрый швыряться кукурузными почткми в белых мышей, -- усмехнулся дядя Сндро. -- Он прекрсно знл, что я ему не прощу, инче стл бы н колени и умолял меня. Он нрушил глвный зкон гор: в доме, который тебя приютил, иголки тронуть не смей!

-- Ну, когд ты стрелял в него, -- продолжл допытывться Чик, -тебе хоть чуточку-пречуточку было жлко его?

-- Д что ты, Чик! -- воскликнул дядя Сндро. -- Если бы ты знл, что ткое слдкое чувство мести! Он унизил не только меня, но и весь нш дом и весь нш род. Он получил по зслугм!

-- Чик, покушй яблоко и перестнь слушть его выдумки, -- вдруг скзл тетя Ктя, вытиря о подол большое крснобокое яблоко и подвя ему.

Чик уже тк нголодлся из-з желния быть верным обычям, что теперь ему было особенно жлко нрушть их. Тогд получлось бы, что он нпрсно голодл. И он решил, что снчл опять нужно трижды откзться.

-- Спсибо, тетя Ктя, -- скзл Чик, -- я уже кушл.

-- А ну, возьми сейчс же яблоко! -- вдруг, полыхнув глзми, згремел дядя Сндро. -- Клянусь Аллхом, кто-то ншептл ему не принимть еду в ншем доме! Что ему ни скжешь -- я уже кушл. Уж не мть ли твоя зпретил тебе есть в моем доме?!

Глз дяди Сндро теперь целенпрвленно полыхнули н мму Чик, и он испуглся: вдруг дядя Сндро испытет к ней слдостное чувство мести?

-- Нет, -- змотл Чик головой, -- мм мне ничего ткого не говорил.

Он поспешно взял яблоко из рук тети Кти и крепко ндкусил его в знк того, что он с удовольствием ест в доме дяди Сндро.

-- Нуц?! -- гневно кивнул дядя Сндро в сторону Большого Дом.

-- И тетя Нуц не говорил, -- ответил Чик, проглтывя прожевнный кусок яблок.

-- Попробовл бы, -- пригрозил дядя Сндро, -- нбрл в дом детей своих голодрнцев, нш небось недоедет.

Ты смотри, подумл Чик, и он подозревет, что он подыгрывет своим. Инче кк бы он не зметил, что Рыжик дв рз подряд сел з стол. Чик решил, что бесед принимет опсный оборот. Ему неприятны были ткие рзговоры, и он стрлся быть от них подльше.

-- Я, пожлуй, пойду, -- скзл Чик, вствя.

-- Зходи к нм почще, Чик, -- улыбясь, скзл тетя Ктя, -- мы теперь одни без Тли. Нм скучно.

-- Нуц тм н целую орву готовит, -- успокивясь, зметил дядя Сндро, -- что тебе ее врево! Приходи прямо к нм обедть. А если нс нет, см посуетись н кухне и поешь.

-- Хорошо, -- скзл Чик, жлея, что он тогд не ухвтил еще один кусок курятины, но теперь уже было поздно об этом думть.

Он вышел из кухни, прошел двор и зкрыл з собой клитку. Чик вспомнил Тли, дочь дяди Сндро. Он был н несколько лет стрше его. Он был ткя веселя, ткя подвижня, ткя крсивя! И он примечл Чик.

Он могл в тбчном сре бросить низльную иглу, полную тбчных листьев и похожую н грмошку, шлепнуться спиной н пол сря, устлнный ппоротникми, и, схвтив гитру, леж, сыгрть что-нибудь огневое или ткое грустное, что в глзх нчинло щипть. Ткие, кк Тли, долго в девушкх не ходят, подумл Чик и со вздохом выбросил объедок яблок: Тли вышл змуж.

Чик снов почувствовл неприятный приступ голод. И кк это некоторые терпят голод и по многу дней ничего не едят, подумл Чик. Неужели у них сильня воля, у меня слбя, горестно подумл Чик.

Он решил сходить к тете Мше и попытться тм пообедть. Тетя Мш со своими бесчисленными великнскими дочерями был доброй неряшливой женщиной. И Чик сейчс рссчитывл н эту неряшливость. Может, по неряшливости у нее зпздывет обед. Но если уж и тм пообедли, он будет зклять свою волю и потерпит до вечер. Чик покосился н солнце. Оно высоко стояло в небе. Это сколько же еще придется терпеть!

Он прошел тбчную плнтцию, скотный двор Большого Дом, стрясь быть не змеченным детьми, игрвшими во дворе, и стрясь см их не змечть, хотя промельк рыжей головы и зметил, переступил через перелз и по тропинке дошел до ворот двор тети Мши.

Нд крышей кухни подымлись ленивые клочья дым, из кухни доносились не только голос и смех ее дочерей, но доносился и вкуснейший зпх жреного копченого мяс.

Спрв от кухни посреди двор под стрнным, неведомым зонтичным деревом стоял богтырскя люльк, которую, леж в ней, см рскчивл очередня богтырскя дочк тети Мши.

Большя рыжя собк, стоявшя у рспхнутых дверей кухни, бросилсь в сторону Чик с громким лем. Знчит, тм обедют или готовятся к обеду, подумл Чик. Ндежд озрил душу Чик, и он стл глдить подбежвшую к нему и узнвшую его собку.

Девочки и девушки тети Мши (их трудно было рзличть, потому что они рно нчинли богтыреть), путясь ногми и рукми в дверях кухни и не двя друг другу выйти, рдостно кричли:

-- Чик пришел! Чик пришел!

Чику было приятно, что они тк весело встречют его. Но еще больше его веселил зпх жреного копченого мяс. До чего же пхучий! Звяжите глз Чику повязкой, зкружите его по двору, потом отпустите, не снимя повязки! Он см по зпху жреного копченого мяс пройдет н кухню, нигде не сбившись с дороги и дже не здев дверного проем!

Чик вошел в кухню. Цветущие, смеющиеся девушки окружили его. Дже его сверстниц Ляля был почти н голову выше его. Когд столько рослых девушек, д еще из одной семьи, д еще и улыбющиеся тебе, нисколько не обидно з свой скромный рост. Ты просто попл в семью великнш. Хотя см тетя Мш был крепкой, широкобедрой женщиной, он был вполне обычного рост. И муж ее был вполне обычного рост. А девушки -- все кк н подбор богтырши.

Чик дже придумл теорию, отчего это происходит. Дело в том, что муж тети Мши пстух Мхз рботл н ферме, ферм нходилсь длеко от дом н окрине Чегем. Он домой приходил редко, жил при ферме. И Чик решил, что редкость встреч муж с женой порождет обильную плоть детей. Но он ни с кем не делился этой теорией, ему было стыдно. Пусть взрослые думют, что он об этом ничего не знет.

У тети Мши был по стринке открытый очг среди кухни н земляном полу. Это был большой, довольно плоский, слегк отточенный кмень. Сухие толстые и тонкие ветки головной своей чстью нклдывлись н кмень, и, по мере горения костр, ветки подтягивлись. Дым, в звисимости от нпрвления ветр, иногд рспрострнялся по кухне, но чще подымлся прямо под крышу, где был дымоход, уходящий вбок и сверху от дождя прикрытый козырьком крыши. С угольно-зкопченной блки, проходящей прямо нд костром, свисло несколько очжных цепей с крючкми, чтобы подвешивть котлы с молоком, ммлыгой или еще с чем-нибудь.

Сейчс одн из дочерей тети Мши, именно Мян, кончл готовить ммлыгу и перекручивл в чугунном котле ммлыжной лопточкой тугой и упругий змес. Обычно хозяйки с трудом прокручивют уже готовую, густую ммлыгу. Мян делл это игрючи.

См тетя Мш сидел н скмеечке, слегк рзвлясь и щурясь от дым. Он сидел з очжным кмнем и время от времени небрежно отгребл кончиком вертел жр из огня. И снов н вертеле дожривл мясо. Чику зхотелось зкрыть глз и, збыв обо всем, вдыхть и вдыхть зпх горячего, здымленного мяс. Из шипящего мяс время от времени кпли кпли рстявшего жир и, пыхнув н крсных уголькх, сгорли голубовтым плменем. Чику покзлось, что нельзя тк здрм тртить этот вкусный жир. Ндо бы подствить сковородку под шипящее мсло, потом во время обед этим вкусным жиром поливть ммлыгу. Но он не решился поделиться своим полезным советом, потому что получлось бы, что он нмекет н соучстие в обеде.

Когд Чик вошел, тетя Мш поднялсь со своего мест, продолжя держть в руке вертел с шипящим мясом, Остльные девушки и тк стояли.

-- Сидите, сидите, тетя Мш, -- скзл Чик, подсккивя к ней и рукой приглшя ее н место.

Девушки рсхохотлись, они думли, что Чик кк городской мльчик не должен был знть тких тонкостей в отношениях между гостем и хозяевми.

-- С рдостной встречей, Чик, -- скзл тетя Мш, усживясь н свою низкую скмеечку, -- вот и пообедем вместе.

Первое предложение, волнуясь, отметил Чик.

-- Спсибо, я уже обедл, -- скзл Чик, с тревогой дожидясь второго приглшения и дже подумывя, не остновиться ли н нем.

-- Цыц! -- гркнул тетя Мш.-- Пообедешь еще с нми, не лопнешь!

-- С нми! С нми! С нми! -- рдостно згромыхли все девушки.

Все это можно было прирвнять к десяти приглшениям.

Больше нельзя было пытть судьбу.

-- Хорошо, -- отчетливо скзл Чик, стрясь, однко, не выдвть свою рдость.

Чик сел н скмейку.

Через несколько минут тетя Мш перестл крутить вертел.

-- Мясо готово, -- скзл он и приподнял шипящий у вертел, слегк нклоненный вперед, чтобы горячий жиру; не кпл н нее. -- Девки, дйте Чику помыть руки.

Девушки ринулись к ведру с водой, но первой успел схвтить выпотрошенную кубышку, игрющую роль кружки, Ляля. Другя, особенно могучя девушк Хикур успел схвтить полотенце, и все девушки со смехом высыпли н кухонную вернду. Чик огляделся и вспомнил, что руки моют по стршинству. Все девушки, кроме Ляли, были стрше Чик.

-- Снчл ты, -- скзл Чик, знчительно взглянув н Мяну, кк бы проявляя привычную птрирхльную деликтность.

Тут все девушки снов дружно рсхохотлись, см Мян от хохот дже не удержлсь н ногх и свлилсь н дров, сложенные н кухонной вернде. Дров явно были не готовы принять ткую тяжесть и сми рухнули. Грохот рздлся ткой, кк будто упло дерево. Девушки зхохотли еще громче, Мян кк рстянулсь н дровх, тк от хохот долго еще не могл встть, сотрясясь всем телом и сотряся увесистые ветки, упвшие ей н грудь. От общего грохот, пытясь восстновить порядок, злял, собк.

-- Девки, что тм случилось?! -- крикнул из кухни тетя Мш.

-- Чик, -- только и могл выдвить одн из них, и снов все неудержимо зхохотли.

Чик смутился, хотя смех был добродушный. Может, он что-нибудь не тк сделл?

-- Рзве не он стрше всех? -- кивнул Чик н Мяну, хохочущую и пытющуюся встть, рзгребя ветки.

Девушки, двясь от смех, зкивли ему: дескть, ты прв, Чик, но все рвно это очень смешно. Но что же тут смешного?

-- Конечно, он стрше всех, -- нконец внятно вымолвил одн из девушек, -- но ты же гость, Чик! А мы тут все свои!

Ах, вот в чем дело: это гости друг другу уступют по стршинству. С хрустом, пролмывя ветки под собой, нконец поднялсь Мян.

Чик вымыл руки, деля вид, что сильно озбочен их чистотой. Это, по мнению Чик, несколько опрвдывло весь этот шум. Потом он вытер руки о полотенце, висевшее н плече Хикур. Полотенце было коротковтым, и крй его едв прикрывл могучую грудь девушки. Чик осторожно вытер руки.

Нконец все вымыли руки и вошли в кухню. Мян легко, кк пушинку, снял со стены держвшийся верхними ножкми з крй чердчного перекрытия длинный, низенький стол и поствил его вдоль очг. После этого он, ммлыжной лопточкой поддевя ммлыгу, нляпл дымящиеся порции прямо н чисто выскобленную доску стол. Причем одну порцию он сделл особенно большой. Девушки дружно догдлись;

-- Это для Чик! Это для Чик! Он единственный мужчин среди нс!

Видно было, что они сильно скучют по мужчинм. И при этом все хохотли, кк бы от смого обилия своей телесности. Тетя Мш ножом стянул с вертел прямо н стол куски жреного копченого мяс. И уже со стол, рздумчиво, чтобы никого не обидеть, прямо рукой втыкл в кждую порцию ммлыги кусок мяс. Особенно дрзнящий своей поджристостью кусок он воткнул в порцию Чик.

В это время Ляля рзливл из бутылки по блюдечкм острую лычовую подливу. Другя девушк рскидывл по столу пучки зеленого лук, кк пучки стрел.

С шумом и смехом все девушки рсположились н низеньких скмейкх вокруг стол и принялись есть. У многих колени, кк круглые плоды, торчли н уровне стол. Девушки то и дело, впрочем, без особого успех, нтягивли н колени юбки.

Чику покзлось, что он никогд тк вкусно не обедл.

Ветер переменился, и дым ел глз, но ед от этого кзлсь еще вкусней. Пхучее копченое мясо он окунл в острую лычовую подливу (коху) и отпрвлял в рот. Отгрызл смоченный в подливе кусок, потом отщипывл горячую ммлыгу и тоже отпрвлял в рот. А потом еще вминл в рот хрустящие перья зеленого лук. От дым у всех слезились глз, но никто н это не обрщл внимния.

Когд все съели мясо, очистили блюдечки от подливы и выгребли всю зелень со стол, тетя Мш скзл:

-- Теперь дй нм мцони, Мян! А ты, Ляля, взгляни, не опрокинул ли ребенок люльку!

***Ляля выскочил из-з стол и вышл н кухонную вернду.

-- Все кчется! -- крикнул он оттуд и вернулсь к столу.

Одн из девушек собрл со стол пустые блюдечки и косточки, оствшиеся от мяс. Он переложил все это н кухонный стол. Чик зметил, что все девушки почти доели свои порции ммлыги. Но из ккого-то ткт, возможно, вызвнного присутствием Чик, кждя тк ел ммлыгу, что от достточно высокой порции оствлось тонкое подножье, похожее н блин. Кждя сохрнил диметр порции, сколько было выше -- не считется.

-- У нс буйволиное мцони, -- скзл тетя Мш, -- пробовл его?

-- Нет, -- скзл Чик, чтобы угодить хозяйке.

Но дело было сложней. Чик пробовл буйволиное мцони, но в тех домх, где он его пробовл, хозяйки подливли воды в буйволиное молоко, тем смым увеличивя его количество, но доводя его жирность до обыкновенного коровьего молок. Эти же хозяйки, кк о чудчестве, говорили, что тетя Мш не подливет в буйволиное молоко воды. Поэтому Чик был прв, говоря, что не пробовл нстоящее буйволиное мцони, или, проще говоря, кислое молоко.

Мян подл Чику железную миску с мцони. Костяня ложк нд ней торчл довольно стрнно, не подчиняясь зконм физики. Он торчл криво, но при этом не притргивлсь к крю миски, кк криво вонзенный в сыр нож.

Чик попробовл ложку густейшего мцони. Это, подумл он, вкуснее, чем сливки. Хотя Чик сливки никогд не ел, он полгл, что у них вкус пенок. Чик положил в мцони осттки ммлыги, рзмешл ее тм ложкой и стл есть вкуснейшую кшу. Все ели буйволиное мцони. А может, они от нстоящего буйволиного мцони все ткие здоровые, подумл Чик о дочкх тети Мши. В это время он подзбыл о своей теории их обильной телесности.

-- Ну, теперь персики, тм девочки -- н прополку кукурузы! -скзл тетя Мш. -- Ты, Мян, нтруси персиков! А ты, Ляля, взгляни, не опрокинул ли девочк люльку!

Ляля выскочил н кухонную вернду и крикнул оттуд:

-- Перестл рскчивться! Притихл!

-- Уснул, -- скзл тетя Мш.

Мян, прихвтив тз, пошл н огород. Дом тети Мши слвился тем, что здесь все лето ели персики. Почти весь огород был огорожен персиковыми деревцми. Но доспеть им не двли. Ели полуспелые, состругивя ножиком кожуру. Мян уже трясл персики. Слышно было, кк они с глухим шумом пдют н землю. Дерево жлобно поскрипывло под ее рукми.

-- Дерево не сломй! -- рявкнул из кухни тетя Мш. Вскоре Мян вошл в кухню, неся полный тз зрумянившихся персиков. Девушки, вооружившись ножми, кк рзбойницы, нлетели н тз. Чику тоже достлся нож домшней выделки с костяной ручкой. Персики были вкусные, хоть и недозрелые. Девушки уплетли их, хохоч, словно это было не только вкусное, но и смешное знятие. Кждя стрлсь одной ленточкой состругть кожуру. Если это ей не удвлось, все остльные смеялись. До чего веселый дом, думл Чик, уплетя персики.

-- Все, девки! -- нконец крикнул тетя Мш. -- Пор н прополку кукурузы. А ты, Ляля, убери со стол, нкорми собку и зймись девочкой, А то он или люльку сломет, или люльк ее рздвит!

Девушки вместе с мтерью вышли из кухни, похвтли мотыги, прислоненные к огородной изгороди, и, посмеивясь друг нд другом, перекинув мотыги через плечо, покинули двор, хлопнув воротми.

Ляля тщтельно соскребл со стол всю оствшуюся ммлыгу и вместе с костями от копченого мяс швырнул собке, терпеливо ждвшей своего чс у дверей. Собк, кк бы двясь от ждности, снчл съел всю ммлыгу, потом стл перемлывть кости. Костей было много, но он их с удивительной быстротой перемолол своими неимоверными челюстями.

Ляля мокрой тряпкой протерл длинный стол, з которым они сидели. Потом, легко приподняв, подвесил его передними ножкми з чердчный выступ. Потом он вымыл все миски, из которых ели мцони, все блюдечки, протерл полотенцем и, сложив их горкой, поствил н кухонный стол.

-- Пойдем, посмотришь ншу млышку, -- скзл Ляля, и они вышли во двор.

К удивлению Чик, переходящему в ужс, он увидел, что огромня собк сейчс стоит возле люльки, ребенок, высунув свою увесистую ручонку, крепко держит ее з ухо.

Собк, кк бы прислушивясь к действию кулчк ребенк, неподвижно стоял возле люльки. Судя по нпряженной руке ребенк, он довольно основтельно тянул собку з ухо.

-- Он же укусит девочку! -- крикнул Чик.

-- Д что ты, Чик! -- рссмеялсь Ляля. -- Он любит ншу млышку больше нс. Если теленок, или буйволенок, или дже куриц слишком близко подходят к люльке, он их гонит! Он их отучил пстись возле люльки!

И в смом деле, теленок и буйволенок пслись в смом конце двор, куры хоть и рзбрелись по двору, близко к люльке не подходили. Под стрнным зонтичным деревом, где стоял люльк, трв был свежее и гуще, чем во всем дворе.

-- Что интересно, Чик, -- скзл Ляля, -- дже когд мы вечером убирем люльку в дом, теленок и буйволенок не смеют пстись здесь, под деревом. До того собк их зпугл. Он без ум от ншей млышки.

Ляля, быстро мелькя голыми ногми, подошл к люльке, не без труд оторвл кулчок девочки от ух собки, потом извлекл девочку из люльки. Он прижл ребенк к груди. Ребенок был в одной коротенькой. рубшонке, и Чик порзился его мощной лягстости. Чик охвтил их обеих взглядом, и ему стло кк-то дже не по себе: молодя мть прижимет к груди своего ребенк! А ведь он был не стрше Чик! Черт его знет, что делет это буйволиное молоко, подумл Чик, окончтельно збыв о своей теории, объясняющей обилие телесности дочерей тети Мши.

Ляля поствил босого ребенк н трву и, придерживя его з предплечья, стл учить ходить. Ребенок довольно быстро перебирл своими лягстыми ногми, ступя голыми ступнями по трве. Он дже хотел идти быстрей, это было видно по его телу, решительно нклоненному вперед, но Ляля крепко придерживл его. И смое збвное было, что огромный пес, кк добрый и покорный отец семьи, осторожно шел з ними.

-- Топ! Топ! Топи! Топи! -- повторял Ляля и прогуливл свою толстоногую, стремящуюся оторвться от нее сестренку.

-- Ну, лдно, я пойду, -- скзл Чик.

-- Чик, зглядывй к нм почще! -- крикнул Ляля и снов: -- Топ! Топ! Топи! Топи!

Огромный пес продолжл следовть з ними, кк бы признвя всем своим видом полезность для ребенк тких прогулок.

Когд Чик возвртился в Большой Дом, тм никого не было, кроме тети Нуцы. Он проництельно посмотрел ему в глз, точно тк, кк перед обедом, и скзл:

-- Чик, я сообрзил, что ты не обедл. Покормить тебя?

Долго же ты сообржл, подумл Чик.

-- Не хочу, -- скзл Чик, -- я уже пообедл у тети Мши.

-- Д что ты тм среди этих прожорливых девок мог ухвтить, -удивилсь тетя Нуц. -- Я тебя сейчс нкормлю.

-- Честное слово, не хочу, -- скзл Чик искренне, -- я тм очень хорошо поел.

-- И кк они тебя смого не слопли, эти девки, -- еще рз удивилсь тетя Нуц. -- А почему ты меня зпутл, скзв, что уже обедл? З тебя дв рз этот бессовестный Рыжик поел. Ну, прямо из голодного кря! Хоть бы впрок ему шло: кож д кости! Но почему ты мне тогд скзл, что уже обедл, вот чего я никк не пойму!

-- Мне тогд не хотелось, -- скзл Чик, чувствуя, кк трудно объяснить, что он своим откзом хотел угодить тете Нуце, которя глзми тк и выпытывл у него ткой ответ.

-- Зто я сейчс тебя чем-то угощу, -- тинственно прошептл тетя Нуц и скрылсь в клдовке, всегд зпертой н ключ, который булвкой был прикреплен к ее крмну.

Любопытство вернуло Чику ппетит. В клдовке всегд что-нибудь вкусное хрнилось. Чик считл, что слово "клдовк" происходит от слов "клд". Тм всегд хрнится клд вкусных вещей: грецкие орехи, мед, сыр, чурчхели, сушеный инжир, золотые, тяжелые круги копченого сыр. Тетя Нуц вынесл ему темно-бгровую чурчхелину величиной с хорошую свечку. Вот это подрок! Чик обожл чурчхели!

Для тех, кто не знет чурчхели, мы опишем, что это ткое. Пусть хоть оближутся. Снчл н нитку с иголкой ннизывют дольки грецкого орех. Потом, держ з кончик нитки, всю эту низку опускют в посуду, где вывренный виногрдный сок згустел, кк мед. Дже еще гуще. И этот згустевший виногрдный сок облепливет низку с орехми. А потом хорошо облепленную густым виногрдным соком низку вынимют и вешют н солнце. Тм он высыхет. Получется южня сосульк: орехи в слдкой шкурке высохшего виногрдного сок. Говорят, в древности бхзские воины, когд шли куд-нибудь в поход, брли с собой чурчхели -- и сытно, и вкусно, и легко нести.

-- Вот тебе, -- скзл тетя Нуц, -- Рыжик ничего не получит. Я когд эту орву посдил з стол, только тогд догдлсь, что Рыжик уже сидел. Клянусь, думю, моим покойным бртом, я же только что видел з этим же столом, н этом же месте этот бессовестный рыжий зтылок! Но не гнть же ребенк из-з стол! Грех! Он из сел Анхр. А тм все ткие. З ними нужен глз д глз! И тут-то я догдлсь, что ты не обедл! Выскочил н вернду и спршивю у детей: где Чик? А они: не знем, куд-то ушел!

Чик с удовольствием уплетл чурчхели и слушл тетю Нуцу. Он в очередной рз удивился глупому свойству взрослых людей все обобщть. Вот Рыжик схитрил и дв рз пообедл, знчит -- все жители сел Анхр только тем и зняты: кого бы перехитрить и переобедть у него дв рз! И еще Чик с удивлением убедился, что тетя Нуц совсем не подыгрывет своим. Вот Рыжик ее родственник, чего только он про него не нговорил. А он думл -подыгрывет! Дже дядя Сндро думл, что подыгрывет! Он просто ужсно устет и многое збывет. И тут Чик вспомнил, что см збыл три рз откзться от чурчхелины, прежде чем ее взять. А он срзу -- цп! Нехорошо. Но чурчхелин ткя вкусня... Д нет же, попрвил себя Чик, откзывться нужно в других домх, не в доме, где ты живешь! Вечно я путю! И потом; чурчхелин, в сущности, не угощение, нгрд. Нгрд потому и нгрд, что ты ее зслужил. Знчит, тебе дют твое! Чурчхели -- нгрд Чику з скромный откз от обед.

Чик с удовольствием уплетл чурчхелину. Вот житух, думл Чик, то -ничего, то -- все! Было тк приятно ндкусывть чурчхелину, потом ндкушенную чсть, придерживя зубми, провести по нитке до смого рт, после чего выдернуть нитку изо рт и чувствовть, кк сочные дольки орех пережевывются с кисловто-слдкой кожурой виногрдного сок. Тут смый смк во рту, это вкуснее и отдельного орех, и отдельного высохшего виногрдного сок. Они перемешивются, и возникет совершенно особый третий вкус! До чего генильный был человек, который в древности придумл чурчхели! Жль, его имя не сохрнилось. Можно было бы посреди Мухус поствить пмятник Неизвестному Изобреттелю Чурчхели.

А то стоят повсюду пмятники Стлину. Он придумл Днепрогэс, он придумл Мгнитогорск, он придумл колхозы, он зщитил Црицын. Большой Дом изнутри вместо обоев был оклеен листми стрых гзет и журнлов. Чик от нечего делть прочел всю эту нстенную библиотеку. В тех местх, где он не доствл до текст, он ствил н лежнку тбуретку и добирлся до него. И тм был сттья о том, кк Стлин в гржднскую войну, пользуясь еще не рзгднной вргми своей мудростью, отстоял город Црицын. А потом якобы нрод по этому случю нзвл этот город Стлингрдом. Сколько Чик ни перечитывл эту сттью, он никк не мог понять, в чем зключлсь мудрость зщиты Црицын. Д не было тм никкой мудрости! Сттья -- смый нстоящий подхлимж! Чик и рньше не очень доверял Стлину, хотя и не верил, когд дедушк вдруг скзл ему, что Стлин рзбойник, огрбивший проход до революции. Но с тех пор, кк рестовли любимого дядю Чик и выслли отц, Чик окончтельно возненвидел Стлин.

Бедняг Чик! Если б он тогд знл, что больше никогд в жизни не увидит ни дядю, ни ппу, кк ему тогд грустно было бы жить. Но он был уверен, что эту ужсную ошибку рно или поздно испрвят и он увидится с ними.

Чик иногд ловил себя н хитрой мысли, что хочет, очень хочет, чтобы Стлин в смом деле был великим и добрым человеком. Тогд н душе стло бы спокойнее, стло бы ясно, что все плохое в ншей стрне -- результт вредительств или ошибок глупых людей. Но Чик чувствовл фльшь Стлин, и от этого некуд было деться. Он мошенник, думл Чик, обмнувший всех и дже Ленин.

Но что же делть? Чик не видел выход. Тут был ккой-то тупик. Чик терпеть не мог тупики. Он любил ясность. Поэтому Чик больше всего н свете не любил думть о вечности и о политике. И тм, и тут был тупик. Политик кзлсь копошщейся вечностью. Но иногд невольно приходилось думть и о том, и о другом.

Кк это вечность? Все должно иметь нчло и конец. Но тогд что было до нчл вечности и что будет после ее конц? Опять вечность?! Тогд зчем он кончлсь? От этих мыслей Чик всегд чувствовл горечь и одиночество.

И сейчс, доедя чурчхели, Чик вдруг ни с того ни с сего подумл о вечности. И ему срзу стло тоскливо. Тут не решен вопрос о вечности, он себе уплетет чурчхели. Глупо. Чик срзу почувствовл горечь бессмысленности и одиночеств. От этой горечи ему дже во рту стло горько.

И ему мучительно зхотелось к ребятм. Он знл, он точно знл, что только в зрте игр улетучивется эт горечь бессмысленности и одиночеств.

-- А где ребят? -- спросил Чик у тети Нуцы.

-- Дети нверху, -- кивнул тетя Нуц в сторону взгорья з Большим Домом, -- они тм игрют и псут козлят.

-- Я пойду к ним, -- скзл Чик и встл.

-- Иди, Чик, иди, -- ответил тетя Нуц, пододвигя дровишки под котел с похлебкой, висевший н очжной цепи.

Чик вышел во двор, поднялся к верхним воротм, вышел из них, зкрыл их н щеколду и стл пробирться по пригорку

Вскоре Чик услышл шорохи в кустх, иногд кк бы рздрженный шелест, и он угдывл, что ткой шелест вызвн тем, что ккя-то ветк не поддется, козленок тянет ее. Змелькли в кустх беленькие козлят, быстро-быстро вбирвшие в рот листья лещины, ссприля, ежевики. Время от времени они переблеивлись, чтобы не отстть от стд, чтобы чувствовть своих поблизости.

Чик двно зметил, что, когд коз отбивлсь от стд, он издвл дурное, пническое блеянье, он терял всякое желние пстись и шрхлсь по кустм в поискх своих. Чик дже подумл, что коз в ткие минуты чувствует одиночество вечности, хотя см этого не понимет.

Тк и Чик сейчс, услышв рдостные голос детей тм, н холме, понял, что они беспечно игрют и ему с ними будет весело. И оттого, что он знл -сейчс в бешеной беготне, в зрте игр уйдут от него все неприятные мысли, ему срзу стло хорошо, и он почувствовл прилив сил. Ему прямо-тки зхотелось переблеяться с ребятми, кк с козлятми.

-- Я здесь! -- крикнул Чик изо всех сил и стл быстро пробирться к вершине холм.

Он уже слышл смех мльчиков и взволновнные крики девочек, но они были невидимы з зрослями склон.

-- Чик, иди к нм! -- рздлся веселый голос Рыжик. -- Где ты пропдл? А мы бегем нперегонки!

В голосе Рыжик Чик почувствовл ткую дружественность, ткое искреннее желние видеть его, что он срзу все простил ему. Ккой обед? При чем тут обед? Все это чепух! Сейчс досыт нбегться с ребятми -- вот слдость жизни, и он от него никуд не уйдет!

-----------------

Курортня идиллия

Когд человек, гуляя, о чем-то глубоко здумывется, он интуитивно выбирет себе смую простую и знкомую дорогу.

Когд человек, гуляя, рзвлекется, он интуитивно выбирет себе смый незнкомый, извилистый путь.

Я выбрл себе извилистый путь в этом мленьком крымском городке и очутился в незнкомом месте, хотя густя толп гуляющих кзлсь той же смой, что и н ншей улице.

Недлеко от меня возводили рзвлины древнегреческой крепости, подымя их до уровня свежих нтичных руин. Они должны были изобржть живописный вход в новое кфе. По редким восклицниям рбочих я понял, что они турки. Боже, неужели, чтобы возвести дже рзвлины крепости, нши рбочие уже не годятся, ндо было приглшть турок?

Здесь столько збегловок, кфе, ресторнов, зкусочных, что совершенно непонятно, кк это новое зведение будет конкурировть со стрыми. Неужели только з счет освеженных руин или додумются до чего-нибудь еще более оригинльного? Нпример, будут сдирть в трелки шшлыки с древнегреческого копья?***

Слушя деловые переговоры турецких рбочих, зртно возводящих рзвлины до уровня руин, я бы дже скзл, возводящих их с птриотическим злордством (возможно, их предки и превртили когд-то эту крепость в рзвлины), я вспомнил свое двнее путешествие в Грецию.

Тм, в Афинх, з столиком открытого кфе, мы, несколько членов ншей группы, сидели и громко рзговривли. Из-з соседнего столик, услышв ншу русскую речь, с нми зговорил греческий рбочий. Это был грек из России, вернувшийся н свою историческую родину. Нельзя было скзть, что историческя родин сделл его счстливым. Одет он был бедно, выглядел печльно.

-- Кк дел? -- спросил я у него.

Он немного подумл и тинственно вздохнул:

-- У вс хоть керосин есть.

Я не срзу догдлся, что он имеет в виду нефть. Бедный, бедный!

У кфе, где возводились рзвлины, стоял менял. Тких одиноких менял я в этот вечер видел с десяток. Этот вполголос, кк бы готовый взять свои слов обртно, повторял:

-- Доллры! Рубли! Гривны!

Доллр звоевл Новый свет, звоевл Стрый свет и, по не очень проверенным слухм, звоевл тот свет. Когд Хрон, перепрвляя мертвых в Аид, впервые вместо дрхмы зтребовл доллр, нчлсь новейшя история человечеств. Но откуд эти слухи?

Говорят, от людей, испытвших клиническую смерть и по ошибке отпрвленных в греческий Аид.

-- Доллр! -- кричл Хрон и выбрсывл их из лодки, после чего они оживли, чтобы, кк простодушно ндеялся Хрон, принести ему доллр.

А люди думют, что дело в усилиях, врчей. С особенной яростью, говорят, он выбрсывл из лодки ошибочно попвших к нему русских с недопропитым метллическим рублем в кулке.

Пок я предвлся этим стрнным фнтзиям, мимо меня проходили толпы отдыхющих. Из всех кфе, збегловок, открытых ресторнов врзнобой визжл громкя музык, сливясь в дскую ккофонию.

Нельзя было не зметить, что толп гуляет с ккой-то лихордочной бодростью. Можно было подумть, что русские ждно догуливют в Крыму или догуливют вообще, стршсь трубы рхнгел, которя в любой миг может возвестить, что керосин кончился. Можно было подумть, что эт дскя ккофония был призвн зглушить трубу рхнгел, ибо чувствовлось, что он подымет дух толпы.

Цивилизция, кк говорится, см пшет и см топчет. Двняя великя мечт о просвещении нрод сейчс кжется не более рельной, чем попытк целиком зжрить бык н огне свечи. Однко попдются и героические попытки зжрить бык. У подножия этого ввилонского грохот кое-где бесстршно сидят нищие скрипчи и скрипчки, иногд студенческого возрст, и, если вплотную к ним подойти, слышно, кк они трогтельно нигрывют клссические мелодии. Толп и им иногд подбрсывет деньги, скорее з героизм, чем з музыку. Почти метфор положения культуры в сегодняшней России.

Все эти збегловки, кфе, ресторны выствляют обильную зкуску, всевозможные инострнные слдости и, конечно, нпитки всех мстей. Повсюду выствлен свежйшя осетрин, хотя осетров здесь зпрещено ловить. Он не только выствлен, но и нзвн, чтобы ни у кого не возникло никкого сомнения, что это именно осетрин и кто здесь истинный хозяин.

Глядя н могучую толпу, кзлось, что он поглотит горы зкусок и окен выпивки. Но, вглядывясь в эти горы зкусок и окен выпивки, думлось: нет, скорее они поглотят толпу.

Несмотря н вечерний чс, сельчне продвли фрукты и овощи. И тут, ндо скзть, ттры выглядели нстоящими мстерми по срвнению с остльными продвцми. У них были лучшие фрукты и овощи.

Помидоры выглядели взрывоопсно. Кждый из них кк бы кричл:

"Слопй, то лопну!" "Ну и лопни!" -- хотелось ответить.

В детстве я ел все, кроме помидоров. В них мне чудилось что-то тошнотворное. Гстрономически возмужв, я стл поглощть и помидоры. Дже слегк гордился этим. Сейчс дело к стрости, и я, кк бы впдя в детство, снов возненвидел помидоры. Все возврщется н круги своя. Мимо меня проехл лошдк, везущя н дрожкх отдыхющих. И вдруг лошдк стл вывливть из себя темно-зеленые лепешки. Только он взялсь з свое дело, кк возниц ее мгновенно остновил и не без изяществ поднял ее пышный, хорошо рсчеснный хвост, чтобы он его не зпчкл. После этого он достл из-под сиденья лопточку и ведро, спрыгнул н землю и ккуртно собрл в ведро все лепешки.

Потом он поспешно скрылся куд-то с этим ведром.

При этом кзлось, что поспешность его, дже зботливя поспешность, вызвн тем, что он хочет донести до кого-то эти лепешки еще в теплом виде. Потом он снов появился перед глзми с явно пустым ведром и с некоторым довольством н лице, словно ему удлось выгодно сбыть этот нвозец и он недром поспешл, и теперь, мотя в руке ведром, может себе позволить рсслбиться.

Пок все это происходило, отдыхющие, сидевшие н дрожкх, весело смеялись. Чувствовлось, что смех седоков отчсти вызвн тем, что этот дополнительный номер явно не предвиделся и, конечно, приплт з него не последует. Это -- невольный подрок.

Более того, продолжя смеяться, они вполне доброжелтельно поменялись местми, чтобы в случе новых чудчеств лошди те, что случйно, конечно, сидели н местх, откуд плохо обозревется лошдиный зд, в дльнейшем срвнялись с первыми везункми. Детей, кк в кино, пересдили н переднюю скмью. Седоки, видимо, совершенно не подозревли, что лошдь способн н ткое. Возниц поехл дльше.

...Нет, я, конечно, погорячился относительно культуры. Культур, хоть и очень медленно, но движется вперед. Я уверен, что возниц в древних Афинх при тких же обстоятельствх дже не стл бы остнвливть лошдь, не то что зпсться ведром и лопточкой.

Великий Сокрт, проповедуя финским юношм свою философию, возможно, иногд отпихивл ногой козий или ккой-нибудь еще помет, что нисколько не мешло глубине его суждений. И это зствляет здумться о нших телевизионных мыслителях, у которых многомиллионня удитория, и вроде не похоже, чтобы они отпихивли ккой-то помет, вот мыслей нет кк нет. Видимо, вечен зкон: чем больше толп, тем глупее мысль ортор.

Телевизоры, компьютеры, рдиотелефоны и прочее, и прочее -- все это плоды цивилизции и к культуре не имеет никкого отношения. А вот ведро и лопточк под сиденьем -- это шг вперед. Это нше достижение. Конечно, для нескольких тысячелетий мловто. Но все-тки это шг вперед, тм посмотрим. Глвное -- хвтило бы керосин.

-----------------

Случй в горх

Я продолжл сидеть з столиком в "Амре" в ожиднии своего безумного собеседник. Нпрво от меня з сдвинутыми столми сидели новые русские и не менее новые бхзцы. Они нелись и нпились и сейчс предвлись игровому веселью. Игрли н деньги. Суть игры состоял в том, что двое швыряли в море зкупоренные бутылки с шмпнским. Кто дльше швырнет, тот и выигрл.

После того кк соперники збрсывли свои бутылки, втг ребятишек, рсположившихся внизу н помосте для пловцов, брослсь в воду нперегонки и, ныряя н месте бултыхнувшихся бутылок, доствл их со дн. У ныряльщиков н помосте оствлись свои сторонники, которые, когд они безуспешно ныряли, подскзывли им более точное место, где зтонул бутылк:

-- Првее! Ближе! Дльше!

Глубин моря здесь был не более пяти-шести метров. В детстве я в этих местх много плвл и нырял. Счстливец, первым ншривший н дне бутылку, утяжеленный добычей, плыл с ней к "Амре", взбирлся по железной лесенке н верхнюю плубу и сдвл бутылку официнтке. Официнтк, строго рссмотрев бутылку и убедившись, что он не пострдл, выдвл мльчику деньги. Тот рдостно устремлялся вниз, выбегл н помост, где лежл его одежд, совл деньги в крмн брюк и прыгл в море, когд новые бутылки шлеплись в воду. Судя по тому, что официнтк пускл мльчиков в трусикх н плубу "Амры", он тоже имел свой процент. Обычно голых купльщиков сюд не пускют.

Пок я любовлся этой совершенно новой игрой, нвеянной новыми временми, ко мне подошел двний знкомый мухусчнин. Он присел з столик и некоторое время вместе со мной следил з происходящим н плубе "Амры" и в море. Потом, видимо, приревновв мое пристльное внимние к происходящему, он скзл:

-- Это все ерунд! Богчи с жиру лопются. Я тебе рсскжу случй, который был со мной в молодости. Это будет поинтересней.

И он рсскзл. Рсскз и особенно мои догдки по поводу услышнного тковы, что я не могу ни описть его внешность, ни нзвть имени или мест рботы. Единственное, что могу скзть, он был вполне интеллигентным человеком.

-- В юности я любил ходить в горы. Вот что случилось однжды. После тяжелого переход по фирновым снегм нш групп остновилсь н несколько дней н чудесной льпийской поляне. Вокруг изумрудные луг, пониже темно-зеленые непроходимые лес, нверху сверкют снежными вершинми горные хребты. Недлеко нходилось озеро небесной крсоты, в него с северной стороны еще сползли снег. В двдцти минутх ходьбы н этом же льпийском лугу был рсположен другой туристический лгерь.

Дни стояли солнечные, жркие, и вся нш групп згорл возле озер. Сюд же приходили и обиттели соседнего лгеря. Вод в озере был прозрчня, кк слез, но совершенно ледяня. Вдли от берег плвли легкие, снежные островки. Никто в озере не осмеливлся купться. Никто, кроме меня и одной девушки из Ростов. Звли ее Зин. Ей было девятндцть лет, мне двдцть дв. Я учился в Москве н физмте, он училсь в Ростове в педгогическом институте. Это был стройня, очровтельня девушк, и весь рдостный облик ее струил лску н окружющий мир. Мы влюбились друг в друг. По вечерм, уединившись, целовлись, кк безумные, и я знл, что он готов н все, но я сдерживл себя изо всех сил.

Я собирлся н ней жениться через дв год после окончния институт. Сейчс жениться никк не мог; родители у меня были бедные, я жил почти н одну стипендию. При всей влюбленности у меня србтывли и совершенно прозические сообржения. Я думл: овлдеть ткой хорошенькой девушкой и предоствить ее смой себе н дв год -- опсно. Я считл, что ее невинность будет грнтией верности.

У нее был очровтельня привычк. Что ни попдет под руку, все пытется прижть к груди. Нберет букетик льпийских цветов -- прижимет к груди. Поймет ббочку -- прижимет к груди. Нйдет белый гриб -- прижимет к груди. Дже ежик, которого мы поймли, подымясь в горы, он ухитрялсь долго прижимть к груди. Умиляясь этой ее привычкой, я тогд думл, что Зин нконец угомонится, когд прижмет к груди ншего будущего ребенк. Но все обернулось по-другому.

Мы с ней входили в обжигющую холодом воду и отплывли от берег метров н двдцть. Я, выросший н Черном море и с детств длеко зплыввший, и то чувствовл невероятно сковывющую тело ледяную воду, он хоть бы что.

Кждый рз он готов был плыть дльше, но я ее остнвливл и зствлял поворчивть. Видимо, он предствления не имел, что судорог может омертвить тело, или был уверен, что рядом со мной ей ничего не грозит. Ткое предположение вдохновляло меня, и я тоже был уверен, что рядом со мной с ней ничего не может случиться: умру, но спсу.

Иногд приходил к озеру и нш проводник и не сводил с нс глз, когд мы были в озере (с нс ли?! О, святя, нивность!), кк бы готовый в случе чего, не рздевясь, броситься н помощь.

Мы восхищлись проводником. Это был прень лет тридцти, очень крепкого сложения, с мужественным лицом и бсолютно неутомимый. Н привлх после длительного переход, когд мы в прямом смысле влились н землю от устлости, он спокойно отпрвлялся з дровми, рубил их, рзводил костер, спусклся н речку з водой, рзогревл еду. С женщинми никогд не зигрывл, что усиливло их любопытство к нему.

Однжды он предложил нм внеплновый поход, чтобы нечто особенное покзть в лесу. Что именно, он згдочно не скзл.

-- Поход добровольный, -- добвил он, -- только для него ндо иметь крепкие нервы и крепкие ноги. Мы должны сегодня же пойти туд и до вечер вернуться, что нелегко. Предупреждю!

Человек десять, мужчины и женщины, соглсились с ним идти. В том числе я и Зин. После обед, чс в дв, по еле нмеченной тропке мы углубились в зключенный пихтовый лес. Было сыро и сумрчно, тропку иногд прегрждли нвисющие ветви кустов, но проводник, шедший впереди с топориком в руке, одним небрежным взмхом отсекл их. Мы шли, не остнвливясь, чс три, безумно устли и уже жлели, что пустились в этот поход. И вдруг вышли н лесную лужйку, озренную солнцем.

-- Посмотрите нпрво! -- крикнул проводник. И мы увидели! Стршный, проржвевший фюзеляж смолет По-2, во время войны его нзывли "кукурузником", стоял в десяти шгх от нс. Нижнее крыло у него было вырвно, верхнее искорежено. Из кбины нд истлевшей одеждой торчл голый, пожелтевший и потресквшийся череп летчик, кк бы глядящего вперед и неистово продолжющего вести смолет н боевое здние.

Зрелище было жуткое. Мужчины молчли, некоторые женщины зойкли, некоторые схвтились з сердце. Зин стоял бледня, кк меловя осыпь, бессильно уронив руки. Минут через десять мы пошли нзд. Я не помню, о чем мы говорили. Все были взволновны и подвлены одновременно. Зине было плохо. Ее поштывло. Через полчс он остновилсь, и вся групп остновилсь.

-- Ничего, бывет, -- скзл проводник, -- подождите одну минуту.

Он сошел с тропы и углубился в лес.

-- Зин, что с тобой? -- спросил я, подойдя к ней.

-- Не зню, мутит, -- ответил он, не глядя н меня. Мне хотелось прилскть, взбодрить ее, но я тщтельно скрывл от группы нши личные отношения. Мне было оскорбительно сознвть, что люди подумют, мол, у нс ккой-то легкомысленный походный ромн. Кроме того, что мы вместе куплись в озере, я считл, что никто ничего не знет.

Вскоре влежник зтрещл под ногми проводник, и он вышел н тропу с веткой лвровишни, густо усеянной гроздьями ягод.

-- Покушй, -- скзл он, -- лвровишня успокивет.

Он с тким видом протянул ей эту ветку, кк будто вручил перо жр-птицы, добытое в тяжелом бою. Ткой скромный рыцрь. Умеют же нши подть себя! Ненвижу!

-- Спсибо, -- шепнул Зин блгодрно и взял ветку.

Мы пошли дльше. Впереди проводник, з ним Зин, вяло поклевывя ягоды, з ней я, тм все остльные. Еле перебиря ногми, к вечеру мы пришли в лгерь. Тм уже был рзведен костер и готовился ужин. Пришедшие рухнули вокруг костр и стли рсскзывть об увиденном. Подоспел ужин. Достли водку, которую собирлись пить перед спуском с гор, но по случю необычйного зрелищ все зхотели выпить сейчс же. Женщины, принимвшие учстие в походе, перебивя друг друг, горячо зщебетли. Пережитый ужс освежл веселье.

Зин сидел бледня, ничего не пил и почти ничего не ел. Нш проводник, который с ппетитом ел и пил, предложил сходить с ней к стоянке другого лгеря, где был врч. Зин неожиднно быстро соглсилсь и быстро встл. Они исчезли в темноте.

Кк только они удлились, я почувствовл ревнивую тревогу, которя все возрстл и возрстл. Кк стрнно быстро Зин вскочил! Слв Богу, все остльные про них збыли, знятые выпивкой и лихордочно веселясь. А проводник и Зин не приходили. Чс через дв все рзошлись по плткм. Нпрник проводник и я вошли в его плтку. Ни жив, ни мертв, я ожидл приход проводник. Нконец он явился. Откинув полог плтки, вошел в нее. Хотя было темно, он, конечно, почувствовл, что в плтке люди, но не придл этому никкого знчения. Вынул из крмн плток, потом электрический фонрик, зжег его и, нводя свет фонря н свои черные спортивные брюки, стл, поплевывя н плток, счищть с них пятн спермы. Я окменел. Сердце остновилось.

-- Тк у тебя всегд кончется демонстрция погибшего летчик? -- со смехом спросил прень, пришедший со мной.

-- Зчем всегд, -- миролюбиво ответил проводник, не поднимя головы и продолжя плтком счищть пятн с брюк, -- когд хочется... Женщин, которой стло плохо при виде мертвого летчик, никогд не откжет... Я это двно зметил...

Я кк-то невольно сопоствил череп погибшего летчик с знятием этого сукиного сын, и мне стло совсем плохо: жизнь, питющяся смертью. Стло до того плохо, что я испуглся, что меня вырвет. Я вышел из плтки. Когд проходил мимо проводник, он дже не поинтересовлся, кто это. Я понял, что он не должен жить и я никогд не смогу посмотреть Зине в глз.

У меня был единственный достойный выход -- убить его и уйти в город. Но убить я не мог, у меня не было оружия, физически он был горздо сильнее меня. И тогд я сделл единственное, что мог. Ушел. Ушел в Мухус, оствив свой вещмешок в плтке. Я знл дорогу. Я всю ночь шел и с тех пор понял, почему люди, когд им очень плохо, стрются ходить. Если ты не знешь это -- зпомни. Утром я был н окрине Мухус. И мысль, что я их никогд не увижу, меня немного успокоил.

Но стрнное дело, о Зине я месяц через дв почти збыл. А этот мерзвец у меня не шел из головы ни днем, ни ночью. Годы шли, мысль, что я не смог ему отомстить, не двл мне покоя. Через семь лет я случйно окзлся в зстолье с одним рботником ггринской турбзы. Тм рботл тот проводник. Я помнил его фмилию. Я спросил у этого человек, продолжет ли проводник у них рботть. Он стрнно н меня посмотрел.

-- А рзве ты не был в горх, когд он погиб?

-- Нет, конечно, -- ответил я, -- рзве он погиб?

-- Д, погиб, три год нзд. Он вел группу н перевл. В одном месте троп круто сворчивл вдоль склы и проходил нд очень глубоким обрывом. Он шел с одним прнем впереди группы, и н несколько секунд они скрылись з склой. И вдруг этот прень выбегет к группе и кричит, что проводник споткнулся и сорвлся в обрыв.

Тк он погиб. Стрнно, я думл, ты тм был. У тебя еще был бород в то время.

-- Бород был, -- говорю, -- но меня тм не было... Вот ткой случй был в горх.

Мой земляк окончил свой рсскз и зкурил.

-- А что, если этот прень столкнул его? -- спросил я кк можно более рвнодушным голосом.

-- Змечтельно, если столкнул! -- оживился мой земляк. -- Он отомстил з меня и, вероятно, не только з меня. Я бы ему при встрече пожл руку, если, конечно, прень его и в смом деле столкнул.

Мы помолчли, я подумл: не придется ли ему жть собственную руку? Если тк, не рисковнно ли было ему это все рсскзывть? Но он квкзец.

Кк влюбленный не может, в конце концов, не признться в любви, тк квкзец не может не признться, пусть в зтумненной форме, что месть свершилсь.

Впрочем, все это дело двдцтилетней двности, и теперь истину никто не сможет устновить. Я збыл скзть, что у моего земляк с точки зрения мухусчн был стрння, смехотворня привычк. Он холостяк, но у него уже пятндцть лет одн и т же любовниц. (Обстоятельство, вызывющее у мухусчн смех, однко не переходящий в хохот). К тому же он не изменяет ей. (Тут следует гомерический хохот).

-- Хоть бы изменил, -- жлуется иногд его любовниц близким друзьям, -- я бы тогд ушл от него,

Но он не изменяет ей, и он не уходит от него. Может, он ждет конц зтянувшегося трур по Зине? Мы ничего не знем. Тем более, мы никогд не узнем, что или кого теперь прижимет к груди Зин. Думю, его мтемтическя ловушк, рссчитння н ее девичество, с смого нчл был ошибочной. Не в том смысле, о котором вы думете, вообще. Но смое печльное во всей этой истории то, что никому в голову не пришло похоронить остнки летчик.

...А между тем, нши богчи совсем рздухрились. По-видимому, ствки выросли: теперь они збрсывли в море бутылки рмянского коньяк. Эти бутылки были горздо легче, и они летели от "Амры" метров з двдцть. Мльчишки, теперь более зметно обгоняя друг друг, яростно колотя "кролем" воду, подплывли к месту приводнения бутылок. Но теперь им нырять приходилось горздо чще. Не потому, что тм глубже, потому что н большом рсстоянии труднее определить н глзок и зпомнить истинное место пдения бутылки.

-----------------

Мой кумир

В клссе он сидел впереди меня. Во время уроков я подолгу любовлся его возмужлым зтылком и широкими плечми. Мне кжется, что я снчл полюбил его непреклонный зтылок, потом уже и смого.

Когд он поворчивлся к ншей прте, чтобы обмкнуть перо в чернильницу, я видел его горбоносый профиль, густые сросшиеся брови и холодные серые глз. Поворчивлся он всегд туго, кк воин в седле, оглядывющий отстющих конников. Иногд он улыблся мне понимющей улыбкой, словно чувствуя н своем мой взгляд, двл знть, что ценит мою преднность, но все же просит некоторой меры, некоторой сдержнности в любовнии его зтылком, тем более что достоинств его не огрничивются могучим зтылком.

Вообще в его движениях чувствовлсь несвойствення ншему возрсту триндцти-четырндцтилетних пцнов солидность. Но это был не т липовя солидность, которую пытются корчить отличники и нчинющие подхлимы. Нет, это был истиння солидность, которя бывет только у взрослых людей.

Я бы скзл, что истиння солидность -- это то состояние, когд человек см испытывет свое выдющееся положение, кк некоторую избыточность физической тяжести в кждом своем движении.

И если ткой человек входит в помещение, и, скжем, сдится з вш пиршеский стол, и, сев, небольшим движением руки усживет всполошившихся зстольцев, то при этом что хрктерно, дорогие товрищи?

Хрктерно то, что избыточность физической тяжести придет движению его руки ткую весомость, что он усживет вшу компнию, почти не глядя или дже не глядя н нее, из чего следует, что компния, всполошившись, првильно сделл. Д он и не могл не всполошиться ввиду облегченности и дже некоторым обрзом взвешенности своего морльного состояния перед лицом этого утяжеленного, но безусловно миротворческого жест.

Тк что во время движения этой руки, хотя и не слишком рзмшистого, но, к счстью, достточно длительного, успевют всполошиться и те зстольцы, которые по тем или иным причинм не успели вовремя всполошиться и теперь с некоторой зпоздлой рдостью (и кк все зпоздлое, преувеличенной) всккивют и подключются к всполошившимся, с тем чтобы уже вместе со всеми успокоиться, подчиняясь тому смому движению руки, кк бы говорящему:

-- Ничего, товрищи, ничего, я зпросто, где-нибудь в уголочке...

-- Ничего себе -- ничего! -- отвечет восторженным шумом компния и, пошумев, зтихет, утомлення счстьем.

Вот что знчит истиння солидность!

И этой истинной солидностью облдл он, мой кумир, то есть постоянно испытывл избыточную физическую тяжесть в кждом движении. Првд, он, эт тяжесть, был прямым следствием его не по годм рзвитых мускулов, не выржением бремени влсти, кк у взрослых людей.

Д, он, мой кумир, был сильнее всех не только в клссе, но и во всем мыслимом, учитывя нш возрст, мире. А посмотреть со стороны -- ничего особенного: коренстый мльчик небольшого дже для ншего клсс рост.

-- Курю, з это плохо рсту, -- говорил он н перемене, потягивя цигрку, зжтую в кулке, что отчсти звучло кк божескя кр з невоздержнность, и, тк кк кр искуплял вину, он об этом спокойно говорил, продолжя курить.

Жили мы с ним н одной улице. Звли его Юр Ствркиди, и он был последним сыном в многочисленной семье мляр. Он постоянно, особенно летом и в кникулы, помогл отцу. Стрший сын мляр к тому времени стновился интеллигентом. Уже будучи взрослым прнем, он кончил индустрильный техникум, носил глстук и умел чсми говорить о междунродной политике. Можно скзть, что Юр вместе с отцом помогли ему держться в новом звнии. И он см, бывло, снимл глстук и, переодевшись, брл в руки млярную кисть и отпрвлялся н рботу вместе с отцом и бртом.

Вечером, приходя с рботы, он долго умывлся во дворе. Юр ему поливл, тк кк я ждл Юру, мне приходилось все это терпеть, что было нелегко.

Обычно к этому времени все любители обсуждть междунродные события собирлись в углу двор.

Юрин брт, вместо того чтобы поскорее умыться, поужинть и посидеть с ними, рз уж без этого нельзя, еще моясь, нчинл перекидывться всякими сообржениями, что бесконечно рстягивло мытье и прямо-тки выводило меня из себя. Видно, з целый рбочий день он успевл соскучиться по этим рзговорм, потому что Юриному отцу они были ни к чему, д и вообще он з свой долгий млярный век, общясь с голыми стенми, почти рзучился говорить.

Всю жизнь он был знят тем, что полосовл стены и тк же молч, ндо полгть, делл детей. И чем больше он делл детей, тем больше приходилось ему полосовть стены, и тут уж не до рзговоров -- только успевй крски рзводить д гшеную известь с белилми доствть. Д и о чем было говорить! Я думю, будь н то его воля, он всем этим чересчур воинственным политикм и горлодерм змзл бы рты, уши и глз, д и вообще зкрсил бы их с ног до головы, чтобы стояли они, немые, глухие и слепые, кк гипсовые сттуи в пркх. А то и вовсе вмуровл бы их в ккую-нибудь стену и, уж будь спокоен, тк зкрсил бы ее, что хоть целый век колупй, не доколупешься до них. Потому что этим сукиным сынм, сколько ни делй детей, все мло для их сволочной мясорубки, сколько ни крсь стены, все нпрсно, потому что одн бомбежк уничтожит столько стен вместе с окрской и всеми отделочными рботми, что потом тысячи строителей з год не восстновят.

Все это было нписно н его угрюмом лице строго рбочего, и нужн был огромня войн с ее бедствиями, чтобы мысль эт прояснилсь для всех, проступил сквозь его угрюмство, кк проступет великя фреск н зброшенной монстырской стене.

К сожлению, ни мы, дети, ни Юрин брт, ни другие любители поговорить о междунродных делх тогд об этом не догдывлись. Юриного брт хоть белым хлебом не корми, но дй поговорить о коллективной безопсности, или кознях Втикн, или еще о чем-нибудь в этом роде.

Мне всегд кзлось нечестным, что он нчинет говорить обо всем этом, еще не помывшись и не переодевшись.

К тому же, хлюпя водой по лицу, он, бывло, недослышит, что ему отвечют, и, все перепутв, берется спршивть. А то нберет воду в ковшик лдоней вместо того, чтобы плеснуть себе в лицо, вдруг остновится н полпути и слушет, слушет, вод знй сочится сквозь пльцы, он ничего не змечет и продолжет слушть, потом кк шлепнет по щекм пустыми лдонями д еще и н Юру взглянет подозрительно, словно он нрочно все это подстроил и дже подсунул ему всех этих говорунов.

А то, бывло, с нмыленным лицом откроет глз и нчинет спорить и горячиться, думя, что его не тк понимют, н смом деле, я же вижу, просто мыльня пен ему рзъедет глз. Или, случлось, зддут ему вопрос, он кк рз молч хлопнет себя по зтылку, чтобы Юр поливл н голову, и вот, пок Юр поливет, те кк истукны ждут, когд брт его подымет свою мокрую голову и утешит их своим ответом.

Потом, утирясь полотенцем, он все продолжл говорить и, дже ндевя рубшку, ни н минуту не перествл здвть вопросы и отвечть.

Бывло, просто смех, ндевя рубху, и голову не успевет просунуть, все бормочет из-под рубхи, поди рзбери, что он тм нбормотл. А иной рз голову просто и невозможно просунуть, потому что пуговицы н горле збыл рсстегнуть. И нет чтобы рсстегнуть смому, тк он, любимчик семьи, кк мленький, ждет, чтобы Юр ему рсстегнул, и в этой стрнной позе, с нхлобученной н голову рубшкой, продолжет говорить.

Совсем кк тот сумсшедший фотогрф, что приходил к нм в школу делть коллективные снимки и, уже ндрючив н себя свой черный блдхин, что-то из-под него бормотл, мы не понимли его бормот или делли вид, что не понимем, потому что имели прво не понимть, д и кому приятно, когд с тобой говорят из-под блдхин. В конце концов, яростно брхтясь, он выпрстывлся из-под него и, отдышвшись, двл всякие тм укзния, кому куд пересесть, и, нбрв воздуху, снов нырял под свой блдхин.

Тк и Юрин брт в конце концов -- првд, с помощью Юры -- продевл голову в рубшку и отпрвлялся к своим друзьям, по дороге зпрвляя свою рубшку в брюки. Это уж, слв Богу, он делл см.

Но тут выходил н крылечко Юрин мм и по-гречески звл его ужинть, он все не шел, и тк много рз, и тогд он нчинл ругться и кричть, чтобы он кончл "ляй-ляй-конференцию".

Кто его знет, может, он и ввел в обиход это выржение, но у нс в городе до сих пор про всякую долгую болтовню говорят "ляй-ляй-конференция". Рньше меня это выржение рздржло ккой-то своей неточностью, ккой-то незполненностью, что ли, кким-то бултыхнием смысл в слишком широкой звуковой оболочке, но потом я понял, что именно в этом бултыхнии высшя точность, потому что и в явлениях жизни понятие, которое оно в себе несет, тк же бесполезно бултыхется. К счстью, со временем Юрин брт все реже и реже возврщлся к профессии своего отц, тк что я в ожиднии Юры уже почти не стрдл от его совмещенного мытья.

Я кк сейчс вижу длинную высохшую фигуру отц Юры с обросшим лицом в известковых пятнх седины, и рядом оголенный по пояс Юр, облепленный брызгми извести, с ведром в руке и длинной щеткой з плечом. Озренный зктным солнцем, прекрсный, кк юный Геркулес, рядом со стрым отцом, он возврщется с рботы.

Потом он моется, ужинет и выходит н улицу, ткой же -- оголенный по пояс.

И вот мы гурьбой сидим н теплом от летнего дождя крылечке, и Юр рсскзывет что-нибудь о хозяевх, у которых он с отцом рботл сегодня. Руки его рсслбленно лежт н коленях, лицо слегк побледнело от устлости, и я всем существом чувствую то удовольствие от неподвижности, которое испытывет он см и кждый его мускул.

Если они с отцом рботли у щедрого, хорошего хозяин, который умеет хорошо покормить своих рботников, Юр долго рсскзывет, ккие блюд он ел в этом доме, и кк много он лично съел, и кк они с отцом стрлись рботть получше, чтобы угодить ткому человеку.

Летом Юр чсто бывл в деревне у своих родственников -- цебельдинских греков. Приезжя, рсскзывл, кк тм они живут, что едят и в кком количестве.

-- Трехпудовый мешок принес из Цебельды з шесть чсов, -- говорит он кк-то. Это обычня его спортивня новость.

-- Неужели пешком из Цебельды? -- рздется удивленный голос. В тких случях всегд кто-нибудь удивляется з всех.

-- Конечно, -- говорит Юр и добвляет: -- По дороге, првд, съел бухнку хлеб и кило мсл...

-- Юр, но рзве можно съесть кило мсл? -- спршивет вырзитель общего удивления.

-- Это деревенское, греческое мсло, -- поясняет Юр, -- его можно без хлеб тоже кушть...

Но не только физическя мощь, но и, кк бы я теперь скзл, спортивня интуиция в нем был необыкновенно рзвит и проявлялсь смым неожиднным обрзом. Я не хочу перескзывть всем известный случй, когд он впервые сел н двухколесный велосипед, его толкнули, он несколько рз повихлял рулем и поехл.

То же смое однжды случилось н море. Почему-то Юр почти не плвл. При всей его немыслимой отвге, мне кжется, он не доверял воде. То есть он держлся н воде, мог сделть несколько деревенских сженок в глубину, но тут же поворчивл нзд, нщупывл ногми дно и выходил н берег. То ли дело в том, что он все-тки рос в горной деревне, не н море, то ли, подобно своему древнему сородичу, он ничего не мог без точки опоры, но, бывло, его никк не згонишь в глубину, проплывет пять-шесть метров -- и н берег.

Кк человек, уже тогд склонный к простым формм блженств, я мог чсми не выходить из воды, и меня, конечно, огорчло его сдержнное отношение к морю. Однжды я его с большим трудом уговорил пойти со мной н водную стнцию. Мы рзделись и вышли н помост перед пятидесятиметровой дорожкой. Среди щеголевтых, хотя и почти голых, спортивных пижонов стнции он, в длинных, до колен, трусх, выглядел стрнно и неуместно.

Он попытлся было слезть с помост, но я все-тки уговорил его спрыгнуть. Мы решили плыть рядом, с тем чтобы я оценил кждое его движение, приучил свободно держться н глубине и в конце концов нучил плвть близким к одному из культурных стилей.

Юр прыгнул в воду, рзумеется, ногми. Никогд не збуду выржения рстерянности и вместе с тем готовности к сопротивлению, которое было нписно у него н лице, когд он выскочил н поверхность воды. С тким выржением, вероятно, беглец, проснувшись среди ночи, всккивет с постели и, озирясь, хвтется з оружие.

Впрочем, убедившись, что его никто не тщит н дно, он поплыл к противоположному помосту. Он плыл своими суровыми сженкми, после кждого гребк поворчивя голову нзд, словно охрняя свой тыл.

Подождв несколько секунд, я прыгнул з ним. Ндо были ему скзть, чтобы он не вертел головой.

Я решил с прыжк, не поднимя головы, плыть кролем, тк скзть, достть его одним дыхнием.

И вот я поднял голову нд водой, посмотрел н вторую дорожку рядом, но Юры тм не окзлось. Он был впереди. Рсстояние между нми почти не уменьшилось. Он продолжл вертеть головой и плыть вперед.

Изо всех сил оттлкивясь ногми, я поплыл з ним брссом. Кк я ни стрлся, рсстояние между нми не уменьшлось. Я ничего не мог понять. Голов его продолжл вертеться при кждом взмхе руки, и он плыл, сурово озирясь то через првое, то через левое плечо.

Когд я к нему подплыл, он уже отдыхл, вернее, дожидлся меня, держсь з решетку помост.

-- Ну, кк я плыл? -- спросил он. Я внимтельно посмотрел в его серые глз, но никкой нсмешки не зметил.

-- Хорошо, только не крути головой, -- скзл я ему, стрясь не выдвть своего тяжелого дыхния, и ухвтился з решетку помост.

В ответ он помял немного шею и молч поплыл обртно. Я внимтельно смотрел вслед. То, что он плыл, смешно поворчивя голову то впрво, то влево, слишком прямолинейно выбрсывя руки, скрдывло мощную подводную рботу его рук и ног.

Он плыл, кк сильное животное в чуждой, но хорошо одолевемой среде. Прямя шея и непреклонный зтылок гордо высовывлись нд водой. Я понял, что мне его никогд не догнть ни н суше, ни н море.

Я думю, что склонность к простым формм блженств помогл мне одолеть приступ млодушной звисти. В конце концов, решил я, его побед н море только еще рз докзывет, что я првильно выбрл себе предмет обожния.

Недлеко от ншей улицы был большой стринный прк. В этом прке уже в нше время были выстроены спортивные сооружения, в том числе огромня переклдин с целой системой спортивных снрядов: шест, кольц, кнт и шведские стенки. Смо собой рзумеется, что Юр н всех снрядх был первым.

Но он, мой кумир, был не только смым сильным и ловким, он еще был смым хрбрым, и это внушло смутное беспокойство.

Он поднимлся по шведской лестнице до смой переклдины, взбирлся н нее верхом, отпускл руки и осторожно выпрямлялся. И тут нчинлись чудес хрбрости.

Пок мы смотрели н него зтив дыхние, он пружинистым движением тел слегк рскчивл переклдину. Столбы, н которых держлсь он, были рсштны бесконечным рскчивнием кнт, который использовлся в кчестве кчелей, и поэтому вся систем быстро приходил в движение.

И вот, рскчв ее, он внезпно, в кком-то неуловимом соглсии с кчнием, быстро и осмотрительно перебегл с одного кря переклдины к другому. З эти несколько секунд, покмест он добегл до другого кря, он успевл довольно сильно рскчться, тк что кждый рз кзлось, что он не удержится, не сумеет ухвтиться рукми з ее крй и слетит с нее. Но он кждый рз успевл.

Ребро переклдины было не шире лдони, и из него торчли болты, скрепляющие с ней все эти снряды, и, пробегя, ндо было ко всему еще и не здеть их ногой.

Кк только он хвтлся з переклдину и быстро скользил вниз по шведской стенке, мы облегченно вздыхли. Кждый рз этот коронный номер моего кумир одинково потрясл нс, зрителей. И всегд он его исполнял с предельным риском -- обязтельно рскчивл переклдину и обязтельно перебегл, не переходил.

Не зню почему, но мне во что бы то ни стло зхотелось испытть себя н этом высотном номере. Я выбрл время, когд никого из нших не было в прке, взобрлся нверх. Пок я стоял н лестнице, держсь рукой з брус, высот кзлсь не очень стршной. Но вот я с ногми збрлся н переклдину, и срзу стло высоко и беззщитно.

Я сидел н корточкх и, держсь обеими рукми з нее, прислушивлся к тихому покчивнию всей системы. Кзлось, я уселся н спину спящего животного, слышу его дыхние и боюсь его рзбудить.

Нконец я отпустил руки и рзогнулся. Стрясь не смотреть вниз, я сделл шг и, не отрывя второй ноги от бревн, подволок ее к первой. Переклдин тихо покчивлсь подо мной. Впереди шл зеленя узкя тропинк, из которой торчли кочерыжки болтов, о которых тоже ндо было помнить.

Я сделл еще один шг и подтянул вторую ногу. Видимо, я это сделл недостточно осторожно, потому что сооружение ожило и здышло подо мной. Стрясь удержться, я змер и посмотрел вниз.

Рыжя от опвшей хвои земля, прочно перевитя рмтурой корней, поплыл подо мной.

"Нзд, пок не поздно", -- подумл я и осторожно повернул голову. Конец переклдины, от которого я отошел, был совсем близко. Но тут я почувствовл, что повернуться не смогу. Повернуться н тком узком прострнстве было стршнее, чем идти вперед.

Я почувствовл, что попл в ловушку. Мне оствлось или сесть верхом н бревно и здним ходом уползти нзд, или продолжть путь. Кк мне ни было стршно, все-тки ккя-то сил не позволил мне отступить столь позорно. Я пошел дльше. Иногд, теряя рвновесие, я думл -- вот, вот прыгну, чтобы не сорвться, но все-тки кждый рз удерживлся и шел дльше. Я дошел до смого кря и, боясь уже от рдости потерять рвновесие, нгнулся и изо всех сил ухвтился з переклдину и долго держл, обхвтив ее рукми и прислушивясь к теперь уже безопсному покчивнию.

Рзумеется, я свое мленькое достижение не держл в тйне от ребят. См Юр, взглянув н меня долгим взглядом, поздрвил меня. После этого я нередко повторял его, но стрх почти не уменьшлся, просто я привык к тому, что я должен пройти через стрх определенной силы, и проходил.

Мне кжется, в любом деле первончльный стрх силен тем, что предстет в нших ощущениях кк шг в зияющую пустоту, в бесконечный ужс. Одолев его, мы не опсность устрняем, нходим меру тому, что мы считли бесконечностью. Кто определит меру небытия, тот и дст людям лучшее средство от стрх смерти.

После меня и некоторые другие ребят нучились ходить по кчющейся переклдине, но ни они, ни я дже ни рзу не попытлись пробежть от одного конц до другого. Мы чувствовли, что это дело избрнник, и только в смых потенных мечтх могли повторить его подвиг.

Другое дело нш Юр. Вот он стоит н переклдине. Он готовится к подвигу, к человеческому чуду. Во всей его фигуре, в воинственном нклоне тел, в позе прыжк, в сосредоточенном лице горячий трепет борения отвги со стрхом. Толчок -- и несколько сверкющих секунд олимпийской победы дух нд плотью!

Н нших глзх он перегонял свое тело от одного конц переклдины к другому, кк отвжный нездник упирющегося коня через бешеную горную реку. И это было прекрсно, и все мы это чувствовли, хотя, почему это было прекрсно, и не могли бы тогд объяснить.

Однжды Юр предложил мне огрбить школьный буфет. И хотя до этого мы ни рзу не грбили школьные буфеты, я почему-то соглсился быстро и легко. Никких угрызений совести мы не чувствовли, потому что это был чужя школ и притом для грбеж очень удобня, потому что был рсположен рядом с ншим домом. Нс соблзнили сосиски, которые, по достоверным слухм, в тот день привезли в буфет.

Плн был прост: взломть дверной змок, съесть в буфете все сосиски, взять из кссы всю мелочь и скрыться. Бумжные деньги мы не плнировли брть, потому что знли, что их не оствляют в кссе. Интересно, что нм в голову не приходило унести сосиски, мы предствить себе не могли, что их может окзться слишком много. И дело дже не в том, что под руководством моего кумир с его цебельдинским опытом можно было не беспокоиться об этом, но и вообще нш опыт подскзывл, д мы и слыхом не слыхли, что кто-то где-то мог не доесть сосиски.

Днем мы зшли в школьный буфет вроде бы от нечего делть, н смом деле приглядывясь, что к чему, что где лежит и кк рсположено.

Большя миск, переполнення гроздьями перевитых сосисок, стоял н подоконнике. В косых соборных лучх предзктного солнц нд миской струилось розовое сиянье.

Юр с ткой сентиментльной откровенностью уствился н это видение, что я в конце концов был вынужден вывести его оттуд, потому что это стновилось неприлично и опсно.

-- Не могу, -- скзл он, передохнув, когд мы остновились в коридоре у окн.

-- Что не можешь? -- спросил я у него тихо.

-- Н лопнутые не могу смотреть, -- ответил он и с тким присвистом втянул воздух, словно хвтил чересчур горячую сосиску.

У меня у смого потекли слюнки.

-- Потерпи до вечер, -- шепнул я ему, призывя к мужеству.

Мы вышли из школы.

Вечером в помещение школы можно было проникнуть через глухую, збитую дверь здней стены. Дверь эт был зстеклен, но один проем был выбит, в него-то и можно было пролезть.

При школе жил звхоз, исполняющий одновременно обязнности сторож. У нс с ним были свои многолетние тяжбы, потому что мы использовли школьный двор для футбол, он нс гнл.

Это был, к сожлению, еще бодрый стрик.

Кк только хорошо стемнело, мы перелезли в школьный двор и незметно подкрлись к збитой двери. Он был освещен слбым уличным светом, и черня дыр в проеме вызывл тревогу. С улицы доносились голос нших ребят, кк длекий шум мирной, но уже невозможной жизни. У смой двери мслянисто сиял довольно большя луж. Я осторожно обошел ее и зглянул в проем.

-- Двй, -- скзл Юр, и я полез.

Я ухвтился одной рукой з выбоину в стене, другой уперся в дверную ручку и, подтянувшись, сунул ноги в дыру, пытясь нщупть ногми пол. Обеспозвоноченный стрхом, изогнувшись, я некоторое время висел, шевеля носкми и сползя, и, нконец нщупв пол, втщил в помещение и верхнюю чсть своего туловищ.

Возле двери криво нвисл пролет зпсной лестницы, ведущей н чердк. Дльше ндо было пройти коридором, потом свернуть в другой коридор, в конце которого и был рсположен буфет.

Юр быстро перелез з мной, и мы пошли, то и дело остнвливясь и прислушивясь к жуткой тишине зкрытых клссов и пустой темной школы.

Сердце стучло тк, что с кждым шгом приходилось одолевть оттлкивющую нзд силу отдчи. Когд мы проходили мимо окон, в темноте появлялся бесстршный профиль моего друг, и действие стрх ослблялось. Я збыл скзть, что н мне был почему-то беля рубшк. Эт рубшк, больше подходящя для привидения, чем для грбителя, сейчс в темноте кзлсь стрнной, словно я был одет в собственный стрх. Я стрлся не смотреть н нее, чтобы еще больше не пугться.

Мы подошли к двери буфет. В узкую щель проникл слбя струйк свет. Юр ндвил н дверь, щель рсширилсь, и он приник к ней.

Он долго смотрел в щель, словно пытлся подсмотреть ночную жизнь сосисок или кких-то других обиттелей буфет. Нконец он повернул ко мне повеселевшее лицо и знком приглсил и меня посмотреть в щель, словно предлгя порцию бодрости перед смой опсной чстью ншего дел. Я зглянул и снов увидел нши сосиски. Они стояли н том же месте, но теперь, прикрытые кисеей, еще соблзнительней просвечивли сквозь нее.

Юр вынул из-з пзухи щипцы, которыми мы зрнее зпслись, и стл орудовть нд змком. Ндо было вырвть одно из колец, к которым был привешен змок. Но это окзлось не тк просто.

Взволновнный видением сосисок, он слишком спешил, и щипцы, соскльзывя с кольц, несколько рз довольно громко лязгли.

И вдруг я отчетливо услышл н верхнем этже человеческие шги. Они переступили несколько рз и, словно прислушивясь, остновились.

-- Бежим! -- мертвея, шепнул я, но тут же почувствовл, кк его пльцы больно сжли мое предплечье.

Мы змерли и долго молчли в длинной коридорной тишине.

-- Покзлось, -- нконец шепнул Юр.

Я змотл головой. Снов змерли.

Не зню, сколько мы тк простояли. Но вот Юр осторожно повернулся к двери, словно срвнивя степень риск со степенью соблзн. Снов прислушлся. Зглянул в щель, прислушлся и решительно принялся з дверное кольцо.

И вдруг шги! И снов рук Юры, опережя мой рефлекс дезертирств, хвтет меня з предплечье.

Но шги не остнвливются. Теперь они отчетливо шлепют по ступеням, мгновение мешкют, и вдруг сноп свет, рньше, чем щелк выключтеля, взрывной волной рзливется со второго этж н первый, и снов следом шги.

Рук Юры рзжлсь н моем предплечье. Дикий и точный конь стрх вынес и выбросил меня у здния школы. Я ни н мгновение не остнвливлся перед дверным проемом, я просто вылился в него и очнулся, шлепнувшись в лужу. Только перевлившись через збор, я зметил, что Юр з мной не бежит. Я не знл, что подумть. Неужели его сторож поймл? Но почему, если тк, я ничего не слыхл?

Сквозь збор я смотрел н здние школы и ожидл, то вот-вот оно вспыхнет от кких-то сигнльных огней и зльется ккими-то мелкими злыми звонкми, потом приедет милиция...

Но время идет, и все тихо, и я нчиню змечть, что моя беля рубшк вся в грязи, что дом мне з это не поздоровится, что ндо кк-нибудь незметно проникнуть в дом, выбросить рубшку в грязное белье и ндеть что-нибудь другое.

Погруженный в эти невеселые рздумья, я зметил Юру только тогд, когд он, перемхнув через збор, спрыгнул возле меня.

Что же случилось? Окзывется, когд мы бежли от сторож, чувствуя, что вдвоем мы не успеем выбрться, он сообрзил свернуть н чердчную лестницу и переждть тм опсность. И это он успел сообрзить з те несколько секунд, пок мы бежли!

Мне бы в жизни никогд ткое в голову не пришло, я кк животное мчлся в ту дыру, откуд злез. Вот ккой он был, мой двний товрищ Юр Ствркиди!

Я перечел нписнное и вспомнил, что в соглсии с лучшими литертурными рецептми необходимо скзть и о некоторых недостткх моего героя, рзумеется, незнчительных, не зтмевющих, тк, слегк притушевывющих его светлый облик. Нличие тких небольших, повторяю, недосттков должно приблизить, очеловечить его облик и дже, может быть, вызвть грустную, всепонимющую улыбку: мол, ничего не поделешь, человек есть человек.

Ну, тк вот, Юр, в общем довольно хорошо говоривший по-русски, никк не мог нучиться отличть слово "понос" от слов "нсморк". Видимо, его вводил в зблуждение функционльня близость этих понятий, осложнення некоторым созвучием в духе современной рифмы, о чем Юр, рзумеется, тогд не знл, тем более что тогд он и не был современной.

Я всякими способми пытлся зкрепить эти слов в его голове тк, чтобы они знимли подобющее им место, но стоило ему тряхнуть головой, кк они высккивли и путлись местми.

-- В слове "понос" слышится слово "нос"? -- спршивл я его мирно.

-- Д, слышится, -- отвечл Юр, честно подумв.

-- А нсморк связн с носом? -- спршивл я его, воздействуя н него через логику первичных понятий.

-- Связн, -- отвечл Юр неуверенно, потому что не знл, куд я клоню.

-- Тк вот, -- говорил я ему, -- кк только ты произносишь "понос", ты срзу же вспоминй, что и нос и нсморк к нему никкого отношения не имеют.

Но тут хос слвянского словря нкрывл его с головой.

-- Тогд почему в нем слышится нос? -- спршивл он, высовывя голову, и все нчинлось снчл.

Одним словом, эт небольшя филологическя тупость не ослблял моего постоянного эллинистического обожния друг.

Должен скзть, что Юр любил дрться. В те годы все мы любили дрться, но Юр, по естественным причинм, любил в особенности.

Он дрлся, зщищя собственную честь, или честь греческую, или просто слбых, или честь мляр, довольно чсто честь улицы, реже честь клсс. А то и просто тк, когд стороны добровольно хотели определить свою силу, чтобы потом н генелогическом древе рыцрств вспрыгнуть н более высокую ветку или уступить свою.

-- Хочу с ним подрться, -- бывло, тихо говорит мне Юр, кивнув н ккого-нибудь мльчик. Обычно это новичок, появившийся в школе или в окрестностях ншей улицы. А иногд это кто-нибудь из стрых знкомых, внезпно выросший или поздоровевший з лето и теперь требующий, дже если он см этого не хочет, переоценки своих новых возможностей.

И вот Юр кивет в его сторону, и столько целомудрия и тйного счстья в его лице, что нельзя им не злюбовться. Тк, вероятно, сдовник, обнружив в сду досрочно нлившийся плод, любуется им, осторожно пригнув ветку, или, может быть, тк Дон-Жун издли с многознчительной нежностью смотрел н свою новую возлюбленную.

Обычно мльчик этот рно или поздно догдывлся о тйной стрсти Юры, в его движениях появлялсь некоторя стыдливя сковнность, в конце концов переходящя в нглость.

-- Тоже чувствует, -- рдостно кивл Юр в его сторону, и глз его теплели козлиным луквством мленького стир.

Однжды мы с Юрой стояли у вход в нш лучший по тем временм кинотетр "Апсны". Шл ккя-то потрясющя кртин, вокруг нс колыхлсь толп подростков. Многие искли билеты, зглядывли в глз, стрясь угдть перекупщиков.

Но до чего же было уютно стоять в толпе перед сенсом, время от времени нщупывя в крмне свой билетик и зня, что вокруг столько стрждущих, ты вот со своим билетиком и тебе ничего не стршно. А когд нчнут пускть, ты войдешь в дверь и еще будешь гулять по фойе, в сотый рз рссмтривя чудные в своей цветной ляповтости кртины местного художник н сюжеты пушкинских скзок, нслждясь созннием, что эти мленькие удовольствия бесплтны, что глвное удовольствие еще предстоит. А потом, когд впустят в кинозл, ткой прной-прной от предыдущего сенс, кк бы хрнящий смый зпх зрелищного удовольствия, которое здесь только что испытывлось, нм еще предстоит, потом еще будет журнл, пусть иногд ерундовый, но ведь это тоже вроде ндбвки, глвное, нстоящее удовольствие еще предстоит, и, может быть, смое слдкое в жизни -- это оттягивть, оттягивть его, если уж рстянуть его не всегд возможно, потому что оно может оборвться, кк кинолент...

Вот в тком блженном ожиднии кино я стоял, когд ккой-то мльчик подошел к Юре.

-- Нет билетик?

Юр посмотрел н этого мльчик, ткого худенького, ткого безбилетненького, промедлил, словно двя осознть всю бездну его сиротств, скзл:

-- Есть, но см пойду...

-- Я вижу, ты хотел сострить, -- сдерзил мльчик, смелый от горя.

-- Д, хотел, -- почему-то повторил Юр. Кзлось, он не поверил своим ушм, что из этой бездны кто-то еще может отвечть ему, и теперь проверяет, не послышлся ли ему этот дерзкий голос.

-- Но у тебя не получилось, -- скзл мльчик и, мстительно кивнув головой, повернулся уходить.

-- Стой, -- встрепенулся Юр. Мльчик бесстршно остновился.

-- Знчит, я спекулянт? -- неожиднно скзл Юр и, схвтив его з грудки, тряхнул. -- Знчит, я спекулянт? -- повторил он.

Я почувствовл во рту вкус кислятины. Это был тогд еще не осознння рекция оргнизм н пошлость и неспрведливость.

Я чувствовл, что Юр хочет с ним дрться, но сейчс это не уклдывлось ни в ккие нормы. Мльчик явно не хотел дрться, мльчик был явно слбее его, мльчик не говорил, что он спекулянт, в крйнем случе он дже не был рыжим.

-- Знчит, я спекулянт? -- повторял Юр и, потряхивя, стрлся привести его в боевое состояние.

-- Я не говорил, -- сдвлся голос мльчик, и он озирлся в поискх знкомых или зщитников.

-- Нет, говорил! -- снов тряс его Юр, стрясь вырвть из него еще ккое-нибудь оскорбление, чтобы удрить его.

Но мльчик не поддвлся и тем смым еще больше рздржл Юру, вынуждя его смого сделть последний шг. Дело к этому шло. И вдруг, откуд ни возьмись, с полдюжины греческих мльчиков окружило нс, и все они злопотли в один голос:

-- Не стыдно, грек... кендрепесо, -- доносились из вихря знкомые слов.

Видно, ребят эти хорошо знли Юру и этого мльчик, и Юр по кким-то причинм считлся с ними. А мльчик этот, н вид явно русский, неожиднно, словно от стрх, тоже кк злопочет по-гречески, что дже Юр рстерялся. Видно, мльчик жил с этими ребятми в одном дворе.

Тк они говорили, то возвышя, то понижя голос, переходя с русского н греческий и ноборот. Юр утверждл, что мльчик хотя и не нзвл его прямо спекулянтом, но спросил у него, з сколько он продет билет, и тем смым и т. д.

-- Не говорил я тк, непрвд, -- смело нервничл мльчик в окружении своих греческих друзей.

-- Не стыдно, грек? -- снов греки стыдили Юру по-гречески.

-- Спросите у него, если не верите, -- скзл Юр и обернулся ко мне.

Я двно этого ожидл. Я его ненвидел в эту минуту. Я готов был топтть его прекрсную лживую рожу, но он был мой друг, и по ккому-то древнему зкону товриществ, землячеств, своячеств или кк тм еще я его должен был зщищть, тогд кк другое, более сильное, но почему-то беспрвное чувство толкло меня стть н сторону этого мльчик.

Все обернулись н меня, уверенные, что я стну н сторону Юры уже потому, что он меня нзвл. Но я промедлил первое мгновение и срзу же этим возбудил горячее любопытство, потому что, рз я его друг и не бросюсь его зщищть, знчит, я должен скзть что-то непривычное в тких случях, может быть, дже всю првду.

Все притихли, глядя н меня, и я чувствовл, что кждый миг молчния поднимет меня в их глзх н ккую-то бесстршную высоту. И я см ощущл, кк подымюсь в своем молчнии, кк плодотворно оно смо по себе, и в то же время зрнее зня, что подведу их, кк, только рскрою рот, и стрлся угдть миг, когд возноситься дльше будет просто-нпросто опсно ввиду обязтельного предстоящего пдения.

-- Я не слышл, -- скзл я, и струя кислоты брызнул мне в рот, словно я рздвил зубми дичйший дичок.

Мгновенно обе стороны потеряли ко мне всякий интерес и продолжли спор, полгясь уже только н свои силы. Прозвенел звонок.

В кино мы сидели рядом. Иногд, косясь в его сторону, я видел строгий, отчуждющийся профиль моего друг.

По дороге домой я пытлся ему что-то объяснить, но он молчл.

-- Не будем рзводить ляй-ляй-конференцию, -- скзл он, порвнявшись со своим домом и сворчивя во двор.

Это было нчлом конц ншей дружбы. Мы не ссорились. Мы просто потеряли общую цель. Постепенно мы покидли общее детство и входили в рзную юность, потому что юность -- это нчло специлизции души. Д и внешне по незвисящим от нс обстоятельствм мы потеряли друг друг.

И только через много, много лет я его встретил в ншем городе н верхнем ярусе водного ресторн "Амр", куд я зшел выпить кофе. Он сидел в компнии нших местных ребят. Мы еще издли друг друг узнли, и он, широко улыбясь, встл из-з столик.

Я присел к ним, и мы с Юрой, кк водится, повспоминли детство и школьных товрищей.

Окзывется, Юр -- морской офицер и служит н Севере. Сейчс он в длительном отпуске, приехл отдохнуть и погулять, потом остток отпуск собирется провести в Кзхстне, где живут сейчс его родители.

Я нпомнил ему, кк он пробегл по переклдине, и признлся, что его подвиг тк и остлся для меня великой мечтой.

-- Зто я не мог пройти, -- скзл Юр, пожимя плечми.

-- Кк не мог?

-- Медленно идти было стршно, -- скзл он, и в его серых глзх промелькнул тень былого бесстршия.

-- Не может быть! -- воскликнул я, чувствуя, что это признние нвлекет н меня ккую-то ответственность. Я еще не мог понять, ккую.

-- А рскчивл я ее знешь почему? -- спросил он и, не дожидясь моего вопрос, ответил: -- Просто я почувствовл, что хорошя килевя кчк мне приятнее болтнки... Кк в море, -- добвил он почему-то, утешя меня более универсльным применением своего открытия.

Нет, я нисколько не жлел о своих отроческих восторгх его подвигом. Просто я почувствовл, что хрбрость, кк, вероятно, и трусость, имеет более сложную природу, и многое из того, что я считл решенным и ясным, вероятно, не тк уж точно решено.

Мне стло грустно. Концы недодумнных мыслей мешли веселиться, кк во времен студенчеств несднные зчеты.

Мне зхотелось сейчс же пойти домой и хотя бы кое-что додумть. Но уйти было невозможно, потому что подошл официнтк с зкзом. Он поствил н стол бутылку коньяк и искусно нрезнный рбуз, который, кк только он поствил трелку н стол, сочсь, рскрылся, кк гигнтский лотос с кроввыми лепесткми.

Юр взялся з бутылку. В смом деле, уйти было никк невозможно.

-----------------

Путь из вряг в греки

Поговорим о вине. Поговорим о сильных и слбых свойствх этого нпитк, ибо его сил состоит в том, что он порой и слбого может сделть сильным, его слбость кк рз в том, что он и сильного может обессилить.

Поговорим о вине. Будем доверчивы и рсковны тк, кк будто мы в Абхзии сидим н вернде крестьянского дом, пьем по второму сткну "избеллы" и зкусывем жреной кукурузой и грецкими орехми. Блгородня легкость и походня сухость зкуски еще лучше оттенят орошющий смысл виногрдной влги и приддут ншему зстолью уют военного бивук, тем более приятного, что он не омрчен предстоящими сржениями. И пусть, прежде чем делть окончтельные выводы, кждый вспомнит ккую-нибудь поучительную историю, связнную с этим нпитком, я же буду рсскзывть о том, что было со мной.

У меня очень рнние воспоминния о вине. Не скрою -- в ншем доме любили выпить, умели выпить и, просто говоря, пили. Среди многочисленных шумных мужчин ншего дом только двое не пили -- это я и мой сумсшедший дядя. Нелюбовь моего дяди к спиртным нпиткм был предметом постоянных веселых обсуждений со стороны гостей ншего дом. Тем эт с неизменным гостеприимством поддерживлсь хозяевми и ни рзу н моей пмяти не подверглсь огрничениям из фмильных или педгогических сообржений.

Иногд, пользуясь детской привязнностью моего дядюшки к лимонду, кк бы продируя недлекое феодльное прошлое ншего кря, гости пытлись путем всякого род подмешивния подсунуть ему лкоголь. Но он быстро угдывл обмн, и эти проделки нередко крлись им сурово и, я бы скзл, со строобрядческой простотой.

В конце концов, гости приходили к выводу, что его нелюбовь к спиртным нпиткм, ткже и к носителям спиртного дух, то есть к пьяным, есть концентрировнное выржение его ненормльного состояния, особого род прдокс внутри прдокс его безумия, обернувшей более естественную в его состоянии водобоязнь н темный стрх перед ни в чем не повинными веселительными нпиткми.

Сейчс, думя о причине крйнего недовольств дядюшки при виде пьяных и в особенности при их попыткх объясниться с ним, я прихожу к выводу, что его рздржли эти чересчур эстрдные имитции безумия, эти коммунльные прогулки в глубины подсознния. Тк, вероятно, шхтер рздржют профсоюзные экскурснты, топчущиеся в збое и дже кк бы пробующие кйлить уголь.

Примерно лет с девяти гости стли удивленно приглядывться ко мне. Ход их мысли, который я угдывл в недоуменном пожтии плеч, в вопросительно приподнятых бровях, в стрнном переглядывнии, был примерно тков: сумсшедший он, конечно, сумсшедший, с него, кк говорится, и взятки глдки, но этот-то почему торчит между нми и ничего не пьет? Не стоит ли приглядеться к нему, нет ли тут проявления дурной нследственности?

Все нчлось с того, что один из постоянных нших гостей, которого я нзывл Крсным Дядей по причине его поплексического цвет лиц, кк-то предложил мне выпить рюмку вин. Помнится, кто-то из женщин возрзил. Тогд он стл с пьяной нстойчивостью спорить. В конце концов, чтобы успокоить его, я вынужден был скзть, что вообще никогд не пью, потому что мне от этого неприятно.

Возможно, этими словми я, смутно угдывя, выржл тоску женщин по новому стойкому типу непьющего мужчины, который тогд уже пытлись вырботть, но, к сожлению, до сих пор еще не вырботли, во всяком случе недорботли, хотя опыты продолжются. Видимо, и Крсный Дядя почувствовл в моих словх отголоски морли, которую ему нвязли, или ккой-то иной системы отсчет человеческих добродетелей, которя унижл его систему. Во всяком случе, он кк-то глупо и упрямо обиделся.

Во время очередного зстолья он снов вспомнил нш рзговор и теперь попытлся доискться до глубинной причины моей трезвенности. Збвно, что он об этом вспомнил не срзу, после некоторого возлияния, когд, вероятно, уровень выпитого поднялся до той зрубки, с которой он в тот рз стл приствть ко мне.

-- Нет, ты мне скжи, -- говорил он, -- тебе неприятно до того, кк ты пьешь, или после?

-- Мне всегд неприятно, потому что я никогд не пью, -- отвечл я ему с пионерской отчетливостью.

Одним словом, эт моя мнимя особенность стл предметом рзговоров, обычно предвряющих слву. Постепенно я вошел во вкус и стл рзыгрывть из себя мльчик, у которого оргнизм облдет добродетельной стрнностью оттлкивть лкогольные нпитки.

Интересно, что, кк только я утвердился в этой роли и все поверили, что у меня в смом деле ткое збвное свойство оргнизм, я почувствовл в себе жгучую, рздрженно нрстющую стрсть к лкоголю. Я вспоминю себя в кухне, когд гости уже вышли, нши еще провожют их со двор, в стршной спешке допивющего из бутылок последние кпли. То же смое я делл, когд посылли меня з вином, со свежими, только что приконченными бутылкми.

К моему счстью, пили в основном вино, гость по своему хрктеру был тков, что, пок есть что пить, никуд не уходил. Сейчс, вспоминя ощущение, которое я испытывл, когд допивл эти жлкие кпли из бутылок и сткнов, я чувствую, что это было истинное состояние лкоголик. Я чувствовл, что те мест н языке и горле, которые удвлось увлжнить винной влгой, приходили в состояние физиологического оживления и еще больше увеличивли жжду, кк бы двя местные обрзцы ее утоления.

Сейчс в это трудно поверить, но лет с десяти до четырндцти я был теоретическим лкоголиком, испытывя плменное желние нпиться и ни рзу не удовлетворив его. Думю, что все это кончилось бы плохо, если б не один счстливый случй, который вывел меня из этого опсного состояния.

Кк-то зимой я жил в горх у своего дяди, о котором я уже неоднокртно писл и нмерен писть еще. И вот однжды он поручил мне принести к ужину чйник вин. Ндо было нбрть его из кувшин, зрытого в землю недлеко от дядиного дом н строй усдьбе, где жил когд-то его брт.

Вечереет. Ккой-то предвесенний, еще голубовтый от снег день. Кое-где протлины, в воздухе привкус прздник, предчувствие тйны обновления, и я с позвякивющим чйником в одной руке и черпком в другой иду з вином. Черпк этот предствляет из себя длинную ручку, нсженную н легкую окостеневшую кубышку из выпотрошенной и высушенной особого род тыквы.

Но куд я иду? Я иду н свидние с вином, которое в смых воспленных мечтх умещлось в лимондную бутылку. А тут тебе целый кувшин и черпк, похожий н черепок крлик, хрнителя клд.

В сущности, кто я ткой? Я мленький египетский звездочет, тйно мечтвший о рябой дочери феллх, похожей н печльную верблюдицу, и внезпно получивший любовную зписку от Клеоптры с просьбой, близкой к прикзу явиться ровно в полночь. О, зчем? Может, верблюдиц лучше?

Но вот я н месте. Вспоминю, что здесь когд-то стоял срй. А вот и кмень, придвивший сверху кувшин. Я не спешу, кк человек, боящийся спугнуть счстье. Может, все это сон? Не лучше ли сделть вид, что просто тк пришел поглзеть н знкомые мест. Если все исчезнет, можно скзть себе, что ты и не ожидл ничего ткого... А вот и сливовое дерево. Длинные, голые ветки, ккие н них бывли летом толстые, в голубовтой пыльце плоды. Проведешь пльцем, под пыльцой глянцевитя темень кожуры, совсем кк чернильниц, случйно збытя и ншрення в прте после кникул.

Я ствлю свой чйник н снег, клду рядом черпк и берусь обеими рукми з кмень. Он холодный и скользкий, и я, с трудом его приподняв, осторожно ствлю в сторону. Под кмнем слой ппоротник, который я отдирю от доски и цельным комом, кк его спрессовл кмень, стрясь не рстрясти, клду в сторону.

Я уже веду себя по-хозяйски. Никкого нсилия. Я облюбовывю этот божественный водопой и берегу место для новых встреч. Остется снять доску, прикрывющую кувшин, и я ее снимю.

Черня, кругля дыр пхнул н меня ромтом переспелого виногрд и тйны. Я зметил, что вокруг кувшин нет снег, словно вино излучло жр летнего виногрд. Я взял в руки черпк, нгнулся и, чувствуя одним коленом холодную сырость земли, сунул его в отверстие.

Видно, из кувшин уже много рз брли вино, потому что я не мог дотянуться до него. Тогд я нгнулся еще сильней и по локоть сунул в кувшин руку с черпком и нконец почувствовл трепещущую, плотную поверхность вин. Оно оттлкивло легкий шр черпк, сопротивлялось, и я с кким-то стрнным удовольствием пересилил сопротивление жидкости и услышл, кк, чмокнув, черпк зхлебнулся в вине.

Я осторожно вытянул его, придержл левой рукой и перехвтил првой у смой кубышки мокрую и крсную, кк голубиня лп, ручку. Внутри черпк мерцло что-то темное, покрытое местми светлой плесенью, что кк-то подтверждло подлинность мерцющей дргоценности.

Я посмотрел по сторонм, дунул в черпк, рздувя плесень, и притронулся губми к его шершвому пористому крю. Я почувствовл ненвязчивый ромт виногрдного сок и ккой-то рстительный, ветхий зпх посуды.

Колючя ледяня жидкость полилсь в меня. Почти не прерывясь, я выдул весь черпк, чувствуя, кк в горле и дльше внутри меня твердеет серебристя полос онемения. Оторввшись от черпк, я увидел сквозь голые сухие ветки сливы зелено-серебристый диск луны и почему-то подумл, что если ндкусить его крешек, то во рту и в горле будет ткое же серебристое онемение, кк от вин.

Я уселся н сухой, слежвшийся ком ппоротник, тк что горлышко кувшин окзлось у меня между ног нподобие солдтского котелк. Я стл нполнять чйник. Иногд я почему-то, не долив из черпк в чйник, см допивл, иногд, вытщив полный черпк, делл несколько пробных глотков, остльное доливл в чйник. Нполнив чйник, я несколько рз просто тк доствл вино из кувшин и снов выливл его в кувшин, глядя н изгиб тяжелой струи в лунном свете и слушя сырой гул пдющего вин, похожий н гул, который бывет в ущельях.

Кк и всякий человек, получивший нд чем-нибудь влсть, я первым делом стл проверять степень ее полноты и нслждлся, убеждясь в ее истинности.

Но вот я встл, прикрыл доской отверстие кувшин, положил н доску ппоротниковую проклдку, приподнял кмень и поствил его н место. Мне покзлось, что он знчительно полегчл.

Я поднял чйник и почувствовл, что он переполнен, потому что из носик выплеснулсь струйк. Чтобы вино дром не терялось, я поднес чйник ко рту и вытянул из носик хороший ледяной глоток. Потом я поднял черпк и в последний рз посмотрел н кмень с клочкми ппоротник, торчщими из-под него, и вдруг мне почему-то стло жлко оствлять здесь кувшин, придвленный холодным скользким кмнем, и я неожиднно вспомнил строки двно любимого стихотворения:

Лежит н нем кмень тяжелый,

Чтоб встть он из гроб не смог.

Мне стло до того жлко импертор Нполеон, что хоть ревмя реви. Мло того, думл я, ковыляя домой, что он вынужден вствть из гроб и искть любимого сын -- где его теперь нйдешь? -- тк они еще кмень положили ему н могилу. Он-то, мертвый, об этом не знет, потому что ему снизу не видно, он думет, что просто см он слишком слб в своей могиле.

Эх, если б он знл, думю я. Меня угнетет вероломство вргов импертор. Конечно, думю я, было бы глупо искусственно поднимть его из гроб, нпяливть н него мундир и зствлять приветствовть войск, но кмнем двить н мертвец -- тоже подлое знятие. Кк же быть? Очень просто, решю я, ндо оствить его в покое. И если он может подняться из гроб см, пусть подымется. Только не ндо ему ни помогть, ни мешть. Все должно быть честно.

Постепенно я н этом успокоился и обртил внимние н то, что снег под ногми похрустывет, когд я шел з вином, этого не было. Я понял, что подморозило, и в то же время никк не мог сообрзить, почему ж мне тк тепло.

Время от времени я поглядывл н чйник, потому что боялся, кк бы из носик не выплеснулось вино. Но вино не выплескивлось, и это стло меня беспокоить. Я немного тряхнул чйник и, когд струйк вылилсь н снег, отпил несколько хороших глотков и пошел дльше. По дороге я еще несколько рз повторил эти контрольные встряски, кждый рз отпивя излишек. Кзлось, я готовлю чйник с вином к долгому верховому путешествию по горным дорогм.

Когд я вошел в кухню, тетк принял у меня чйник, глубоко зглянул мне в глз и вдруг улыбнулсь.

-- Немножко есть? -- спросил он понимюще.

-- Есть! Есть! -- ответил я почему-то восторженно.

-- Если хочешь, полежи, -- посоветовл он и покзл н кушетку.

Я в смом деле лег, но не н кушетку, н длинную скмью, стоявшую у очг. Сквозь зкрытые глз я чувствовл лицом пылние огня и дже кк бы видел кожей то сильней, то слбей полыхвшие струи. Потом я вдруг почувствовл, кк все стронулось с мест и поплыло, кк бывет, когд долго смотришь н текучую воду. Я открыл глз, и снов все поплыло. Потом опять зкрыл, и снов все остновилось. Тогд я вообрзил, что в случе чего я всегд успею открыть глз, и, успокоившись, отдлся течению.

С ккой-то обостренной нежностью я теперь слышл кждый звук, рздввшийся в кухне и н вернде. В кждом звуке я угдывл его истинный, больший, чем он ознчет, смысл. И кждый рз он звучл тк, словно я его двно ожидл. Тк в детстве в зкрытой комнте, бывло, ожидл шги мтери, когд он возврщлсь с бзр. И теперь я рдовлся узнвнию этих звуков, кк тогд узнвнию мтеринских шгов.

Вот тетушкины пльцы зшлепли по ситу, вот звякнули в шкфу трелки, вот ммлыжня лоптк в чугунке зходил, -- и все эти звуки, я чувствую, ознчют не только приближение ужин, что-то большее, может быть, уют домшнего очг, древнюю песню вечернего сбор.

А потом я слышу, кк хозяйские дети, брт и сестр, моют ноги в тзу. И это опять ознчет что-то большее, чем боязнь испчкть постель, может быть, ознчет извечное возврщение детей под родительский кров... А потом я слышу, кк они возятся н кушетке, дерутся, и я чувствую в смой этой щенячьей возне ккую-то необходимость, тйный уют, словно это им тк нужно -- рвнуться в рзные стороны, чтобы больней и слще почувствовть потом общую привязь родств.

И кждый рз, угдывя з кждым звуком его истинный смысл, я чувствую в груди вспышку блгодрности, которя, окзывется, вызывет у меня смех. Но я его не змечю, я узню о нем по восклицниям детей или тетушки, которя то и дело входит и выходит.

-- Мм, он опять смеялся! -- кричт дети.

-- Ну и пусть смеялся, -- отвечет он мимоходом.

-- Нм стршно! -- кричт дети, но я понимю, что им не стршно, но приятно делть вид, что стршно, чтобы потереться о мтеринские крылья, нпомнить себе и ей, что им еще под этими крыльями тепло и безопсно.

А потом входит дядя, и дети восторженно бросются ему объяснять, что я нпился, и я слышу его добрую усмешку, слышу, кк тетушк поливет ему воду и рсскзывет обо мне. И я чувствую ккое-то стрнное удовольствие оттого, что при мне говорят обо мне, думя, что я не слышу, не понимю, кк бы нполовину не существую.

...Не это ли божественное любопытство совести зствляет людей при жизни поступть тк, словно потом из могилы им дно с улыбкой прислушивться к тому, что о них говорят живые?

А потом меня подымют ужинть, и мы сидим ужинем, дети любуются моей стрнностью, я стрюсь угодить их потребности в стрнном, это тк просто, легко, -- стоит мне потянуться з сткном, кк они зливются смехом, потому что движения мои потеряли привычку.

А потом я себя вспоминл ночью. Я выхожу н морозный воздух, я стою под белой, кк зеркло, луной, н белом снегу. Ко мне подбегет нш собк, фнтстически черня н белом снегу. Он искрится чернотой, бьет хвостом, от нее веет бесовской силой и рдостью одинокой души живой душе. Но кждый рз, когд я нгибюсь ее поглдить, он отсккивет, испугння неточностью моих движений.

Н следующее утро я перестл быть лкоголиком. Стрсть, порождення собственным зпретом, был утолен. Теперь я пил вино, кк и все деревенские дети в нших крях. Сколько ддут, столько и пил, если не двли, я, кк и они, не вспоминл о нем. Но то первое опьянение остлось в пмяти кк чудесный сон. Вспоминя его, я кждый рз с нежностью думю о дяде, о тетушке, о бртце и сестричке. Я до сих пор вижу их в том золотистом освещении, и это помогет мне сохрнить теплоту своей двней к ним привязнности,

Тк, может быть, случйно мне тогд открылся великий объединяющий смысл вин, и другого смысл, достточно высокого, я в нем не нхожу.

Однжды зимним вечером, подымясь по Сдовому кольцу, я увидел пьяного человек, лежвшего н тротуре. Он лежл, рсплствшись н животе, в позе достойной лучших трдиций МХАТ, ибо нет предел ртистичности россиянин. Крсной от мороз пятерней вытянутой руки он сжимл голый стволик деревц. Другя рук в перчтке лежл рядом н снегу, крсиво не дотянувшись.

Вниз по Сдовому кольцу время от времени здувл ледяной ветер, сдувя с тротур небольшие вихри снежной пыли, и подгонял редких прохожих. Пожлуй, змерзнет, подумл я и после некоторых колебний подошел к нему. Я нгнулся и дернул его з плечо. Пьяный змычл и уютно втянул голову в бршковый воротник пльто.

Я взял его з бршковый воротник и изо всех сил потянул вверх. Судорожно перебиря пльцми по обледенелому стволику, он пытлся удержться, но я успел обхвтить его второй рукой з туловище и поствил н ноги, продолжя придерживть. Осторожно отпустил.

Он стоял с зкрытыми глзми, с плотно сомкнутыми губми, покчивясь и поскрипывя зубми. Я плотнее нтянул ему н голову модную финскую или ту, которую у нс принято считть з финскую, кепку, потому что он еле держлсь. После этого он открыл глз, медленно трезвея, прислушивясь к своему отрезвлению, но не спеш двть ему ту или иную оценку.

Это был человек лет пятидесяти, с нбрякшими векми, большеглзый, с нежным румянцем н лице. Я двно зметил, что люди с ткими векстыми глзми всегд держт нготове выпяченные губы. Сейчс у этого человек губы были плотно сжты, и я ждл, когд он приведет их в соответствие со своими нбрякшими векми.

В одежде его тоже чувствовлся некоторый рзнобой. Судя по финской кепке, можно было скзть, что человеку этому не чужды веянья моды, следовтельно, и модные веянья. Но это могучее пльто со светлым бршковым воротником, сейчс приподнятым и чем-то нпоминющим грнитную воронку, кстти, сходство с грнитом подтверждлось кврцевыми кристлликми мороз, сверквшими н нем, -- тк вот этот монументльный воротник зствлял усомниться в возможностях модных веяний.

Воронк воротник прочно держл внутри себя голову вместе с финской кепкой и всеми возможными веяньями.

А между тем человек постепенно приходил в себя.

Кзлось, после того, кк я его поствил н ноги, лкоголь отхлынул от головы, стекет обртно в желудок. Тут я зметил, что вторя перчтк торчит у него из крмн пльто. Я вытщил ее с некоторым оттенком хнжеской брезгливости, с которой мы обычно лезем в чужие крмны. С трудом нтянул ее н его одеревеневшую крсную кисть. Он посмотрел н нее с хозяйским угрюмством, кк н вещь, которую одлживли, теперь вернули.

-- Ну и что? -- скзл он, словно убедившись, что вещь, пожлуй, не слишком пострдл, хотя и пользы от этого никому нет.

-- Домой, домой, -- нпрвил я его мысль с односложностью ночного сторож.

-- А где дом? -- спросил он, по-видимому, язвительно и довольно смело откинулся нзд, нконец-тки выпятив губу. Теперь ветер дул ему в спину, и он, отчсти опирясь спиной н ветер, покчивлся н его порывх, кк н кчлке.

-- Не зню, -- скзл я, обдумывя, кк быть дльше.

-- Э-э, -- протянул он, кк бы придвя моему незннию универсльный смысл. Теперь он почти ндменно покчивлся н кчлке ветр.

Я решил довести его до площди Мяковского, тм он или см придет в себя, или милиция его зметит.

Я взял его под руку, повернул, и мы пошли. Снчл он шел хорошо, только упорно молчл, время от времени скрежещ зубми. Но потом он стл тяжелеть, все безвольней повисл н моей руке, кк будто лкоголь, взболтнный ходьбой, усилил свое воздействие. З все это время он только один рз попросил у меня зкурить и больше не скзл ни слов. Когд ему хотелось курить, он остнвливлся и, оттопыривя нижнюю губу, покзывл мне, что ждет сигрету.

Убедившись, что прикурить он н ветру никк не может, я зкуривл см и потом вствлял горящую сигрету в его оттопыренные губы, кк в хобот. Это повторялось множество рз, потому что он быстро терял сигрету, вернее, ронял н бршковый воротник, и я стрлся следить, чтобы он не сжег свое руно. Чем ближе подходили мы к площди, тем трудней стновилось его вести. Прохожие стли попдться все чще и чще, и некоторые обрщли н нс внимние, тем более что он иногд делл довольно неожиднные зигзги, зствлявшие их шрхться. Видимо, я устл и ослбил свой контроль нд ним. В ткие мгновенья люди с упреком смотрели н меня, словно я его споил, теперь потешюсь нд ним, злоупотребляя его невменяемостью. Кк я ни стрлся придть своему лицу бодрое выржение сопровождющего, не собутыльник, кк я ни переглядывлся с ними с выржением взимной трезвости, не было мне ни прощения, ни сочувствия.

Уже совсем близко от площди после очень сильного порыв ветр мой спутник вдруг снял с себя кепку и бросил ее по ветру. Жест этот можно было понять, кк языческое жертвоприношение, если б не сопровождющие слов.

-- А Ктюше передй привет, -- скзл он ей, вернее, дже кк-то кинул через плечо в сторону летящей кепки, и трудно было понять, то ли он бредит, то ли иронизирует, прощясь с кепкой, кк серый волк с ббушкиным чепчиком.

Между тем, кк только он рскрыл рот, сигрет выпл у него изо рт, и я вынужден был стряхнуть ее с воротник, прежде чем бежть з кепкой, которя с змысловтыми остновкми ктилсь по тротуру. Я боялся, что он вылетит н улицу, прежде чем я успею ее догнть. Я ее быстро догнл, но он не срзу мне длсь, все вырывлсь, кк убегющя куриц. В конце концов, чтобы поймть ее, я вынужден был н нее нступить.

Пок я бежл з кепкой, он ждл меня, все тк же через плечо поглядывя в мою сторону без особого любопытств.

Слбый пушок светлых волос колыхлся нд большим пустырем его лб. Плотно, почти до смых глз, я нсдил кепку н его голову, вклдывя в это действие змскировнный укор.

-- А сигрет? -- спросил он обиженно, после того кк я нтянул н него кепку, словно его рздржл см половинчтость рестврции: рз вернул кепку, чего уж тм стесняться, двй и сигрету.

Я вынул сигрету, прикурил и, прежде чем дть ему, с удовольствием сделл несколько зтяжек. Он ждл рссеянно, протягивя рскрытый рот, кк ребенок нвстречу ложке. Я вложил сигрету в эту темную губстую дыру.

Все это нчинло мне ндоедть, и когд мы двинулись дльше, я приметил в фсде одного из домов углубление, нечто вроде ниши, зщищенной от ветр. Я решил вствить его туд и уйти. Приняв решение, я стл медленно скшивть с тким рсчетом, чтобы мы через некоторое время уперлись в нее. И вдруг этот человек, делвший до этого невероятные зигзги, что-то почувствовл, збеспокоился. Он дже кк-то попытлся уклониться, сойти с нмеченного мной курс, но было уже поздно. Я вствил его в нишу и, чувствуя некоторые угрызения совести, стл зпрвлять у него н груди слегк выбившееся кшне.

-- Куд? -- спросил он, тоскливо трезвея.

-- Мне ндо идти, -- ответил я, продолжя зпрвлять кшне.

-- Выпьем? -- предложил он.

-- В другой рз, -- ответил я после некоторой фльшивой пузы. Если бы не эт фльшивя пуз, может быть, он легче примирился бы с моим откзом. Но я, пытясь смягчить свой откз этой жлкой имитцией внутренней борьбы, только посеял ложные ндежды. Он устремился в эту приоткрытую (хотя и н цепочке) дверь.

-- Выпьем, деньги есть, -- повторил он и вытщил из крмн пльто несколько мятых рублей. Он смотрел н меня с некоторым недоумением, словно, предлгя выпить, он имел в виду, что деньги эти ни для чего другого не пригодны, и если сейчс же их не пропить, то звтр они все рвно пропдут.

-- Домой поедешь? -- спросил я без особой ндобности.

-- Нет, -- отрезл он и резким движением сунул деньги в крмн.

Что-то мешло мне уйти просто тк, и, чтобы что-то делть, я решил хотя бы згнуть его бршковый воротник, все еще торчвший торчком.

Только я дотронулся до него, кк лдонь хозяин рун с молниеносностью электрического рзряд удрил меня по лицу. От неожиднности или рсслбленности из глз у меня посыплись искры. Бгровя волн ярости зхлестнул мне голову -- рсколошмтить к чертовой мтери! И все-тки ккой-то двний, привычный тормоз остновил меня, кк остнвливет он всех нс: бить пьяного, бить глупого, бить не ведющего, что творит?

-- Ты что? -- только и скзл я. Он смотрел н меня взглядом, исполненным трезвой врждебности.

-- Ненвижу, -- прошипел он, словно боясь, что я кк-нибудь не тк истолкую его удр.

Я повернулся и пошел. Мне ндо было пересечь улицу, и, сходя с тротур, я обернулся. Он все еще продолжл стоять в нише, слегк откинувшись к стене, в своей финской кепке и грнитно-бршковом воротнике. Оттопыренные губы его шевелились. И вдруг мне покзлось, что это чудовищное подобие выродившегося Комндор, который только что сотворил месть, соответственно измельчвшую, возвртился н свое место и, ворч н холод и новые времен, медленно преврщется в сттую.

Конечно, тогд мне было очень дже обидно. Но теперь, когд стрсти улеглись (особенно, конечно, бушевл я), мой подопечный, ндо думть, протрезвел, я должен, кк говорится н собрниях, скзть и о своих ошибкх.

Если бы я его тщил, ругя и двя время от времени подзтыльники, может быть, это послужило бы некоторым не слишком прочным, но все-тки мостком от меня к нему. Я же своей нудной добродетельностью кждый рз бестктно обознчл между нми грницу: я, мол, трезвый, он, мол, пьяный, я, мол, подымю, он, мол, влится, и тк длее.

Конечно, моей помощи не хвтло живого чувств. Другое дело, где его взять, если его не испытывешь...

Кстти, эт псевдофинскя кепк нпомнил мне совсем другой случй.

Однжды ночью в ленингрдской гостинице я прошел в бр и увидел несметное количество очень пьяных блондинов. Зрелище было стршное. Окзывется, огромное количество пьяных блондинов производит особенно жуткое впечтление. Кзлось, что все эти люди не пьют, не зкзывют нпитки, не рзговривют, не тнцуют, копоштся. Фиолетовые финты копошились в мутном тбчном воздухе бр.

Потом я узнл, что в Финляндии сухой зкон, и стло ясно, что пьянк эт своего род скндинвский бунт: против зкон своей стрны они выезжли протестовть в соседнюю стрну.

Тк что же я предлгю? Не противопоствлять свободную пьянку сухому зкону, нметить дорогу от сухого зкон к сухому вину, кк путь из вряг в греки.

Кстти, того количеств пьяных в бре хвтило бы н все бхзские пирушки, которые я когд-либо видел. Конечно, дело здесь не в особой выносливости, в том, что нроды, производящие много вин, вырботли морльные грницы, которые не просто нрушить. И если во время питья терять контроль нд собой считется позором, то смооблдние пьющих преврщется в трдицию.

И я говорю, что нм необходимо время от времени собирться н семейных торжествх, чтобы через одинковый цвет ншего нпитк вновь почувствовть нше кровное родство и вновь увидеть тех людей, от которых мы идем, и тех, что идут з нми, чтобы, прочнее осознв свое место во времени, почувствовть себя звеном, кк скзл поэт.

Если мы встречемся со стрым школьным товрищем, с которым не виделись целую вечность, мы должны поднять сткны с вином, кк волшебные фонрики, выхвтывющие нши лиц из тьмы годов безжлостным и нежным светом.

И если мы в дружеской компнии внезпно сдвигем сткны с победными, сияющими лицми, мне кжется, мы только что зчерпнули из собственных душ, -- и вот смотрите, кк полны сткны, кк нши души глубоки друг для друг! Не потому ли недоливший себе воспринимется кк изменник?

И если мы с тобой н кком-то эровокзле в нелетную погоду окзлись з одним столиком и я предложил тебе рспить бутылку вин, то это было не что иное, кк приглшение рскрыть друг другу свои душевные богтств.

И вот, окзывется, мы прекрсно посидели и ндолго зпомнили эту встречу. Но может случиться, что мы снов встретимся при других обстоятельствх, когд, скжем, я буду недоволен своей рботой и буду злословить или вжно суетиться перед своим нчльником, ты все-тки не збывй, что видел меня и другим, что я н смом деле горздо богче и еще могу ззеленеть, потому что однжды цвел, рскрывясь тебе. Нм ндо помнить о той встрече, потому что он поможет нм сохрнить увжение к людям и нгрдит кждый нш день единственной достойной нгрдой -- смыслом, потому что кждый день будет подготовкой к прзднику ншей встречи.

-----------------

Бедный демгог

Жркий летний полдень.

У кенгурийского вокзл пссжиры в ожиднии электрички рсположились в чхлом сквере, кто н скмейкх, кто прямо н утоптнной трве. Некоторые ушли в глубину сквер, где трв посвежее и тени погуще, зто оттуд горздо дльше до плтформы, и они, боясь пропустить электричку, послеживют з теми, что рсположились поближе к выходу.

Перед сквером лрек, где продют прохлдительные нпитки. Сейчс продют лимонд и пиво. Потня очередь тянется к пиву. Берут срзу по одной, по две, по три бутылки.

Одни уходят с пивом в сквер, другие пьют прямо у лрьк из горлышк, третьи дожидются пивных кружек и сткнов. Но это не тк просто, потому что сткнов и кружек не хвтет: потребности жжды превосходят возможности мойки.

Пьющие из кружек и сткнов, чувствуя нетерпеливые взгляды ожидющих, явно тянут удовольствие, боясь прогдть. Те, что ожидют своей очереди з кружкми, дождвшись, тоже стрются не упустить свое.

Из очереди выходит чумзый человек, одетый в грязную стиновую рубшку и бумжные китйские брюки, тоже весьм змызгнные. Он держит в кждой руке по бутылке пив. Н лице выржение смертельной лкогольной устлости.

Он выходит в сквер и тяжело усживется н землю под стволом молоденького эвклипт. В пяти шгх от него под тким же молоденьким стволом эвклипт (сквер нчинется эвклиптовой рощицей) сидит тк же плохо одетый человек почти с тким же выржением лкогольного утомления н лице.

Глядя со стороны, нетрудно определить по следм угольной пыли, въевшейся в их лиц, ткже по цвету змызгнной одежды, что это люди одной профессии, скорее всего кочегры, рботющие в кком-нибудь из местных предприятий.

Кк только первый кочегр усживется под деревом, второй оживет. Он смотрит н собрт. Выржение лкогольной устлости н лице его сменяется выржением доброжелтельности и готовности помочь, может быть дже бескорыстно, н первых порх.

Тот, что пришел, усевшись, ствит одну бутылку между ног и, взяв обеими рукми вторую, рссмтривет ее и медленно озирется. В сознние его пробивется мысль, что бутылку ндо чем-то открыть, открыть вроде бы нечем.

Во время этого озирния он встречется глзми со вторым кочегром, и тут н его тусклом лице появляется выржение неприязни.

Он почти инстинктивно освобождет одну руку и опускет ее н вторую бутылку, стоящую у него между ног, словно чувствуя, что близость собрт угрожет именно этой, второй бутылке. Он дже делет едв зметное движение всем телом, словно собирясь встть и уйти от опсности, но все-тки остется -- жрко, лень...

Второй кочегр из всех этих многообрзных, хотя и несложных, душевных порывов зметил только то, что его собрту нечем открыть бутылку.

Совершенно взбодрившись, он стл лихордочно рыться в крмнх, по-видимому в поискх нож, и, еще не нйдя его, кивл головой второму кочегру: дескть, одну секунду, и все будет в порядке. Впрочем, кивние это цели не достигло, потому что первый кочегр уже отвернулся от него и, зцепив метллическую крышку одной бутылки метллической крышкой другой перевернутой бутылки, пытется ее открыть. Несколько рз дернул перевернутой бутылкой, но он об рз соскользнул, не зцепившись з крй крышки другой бутылки.

Второй кочегр нконец достл из зднего крмн дешевенький перочинный ножик с одним лезвием, поспешно рскрыл его и просто предложил первому:

-- Двй, Сшок, открою!

Первый кочегр, не подымя головы, продолжл возиться со своими бутылкми, и глзомер его был нстолько зыбок, что ему стоило немлых трудов свести обе бутылки головкми.

Второй кочегр ничуть не смутился невнимнием своего собрт. Он деловито обернулся к стволу эвклипт, н который опирлсь его спин, и несколько рз провел лезвием нож по его глдкой телесной поверхности, словно првил бритву.

Трудно было скзть, чем вызвно это его действие: то ли он просто демонстрировл свой нож, то ли покзывл, что привел его в гигиеническую безупречность, но тк или инче действие его было связно с желнием усилить притягтельность своего инструмент.

-- Двй, двй, не бойся! -- снов прозвучл его голос. С некоторой игривостью подчеркивя последнее слово, он кк бы нмекл н смехотворность предположения о ккой-либо корысти.

Первый кочегр, не обрщя внимния н это повторное предложение, продолжл возиться с бутылкми и нконец слегк сдвинул крышку одной из бутылок, из которой нчл выпузыривться пен.

-- Мое дело предложить, -- скзл второй кочегр, глядя н пузырьки пены, выбрызгивющиеся из-под крышки. -- Если ты не доверяешь товрищу, н, открывй см!

Он осторожно взмхнул рукой с ножом, этим змедленным взмхом двя знк своему собрту, что сейчс рядом с ним упдет достточно острый предмет и тот должен иметь время, чтобы принять его с достточной степенью безопсности для своего тел. Первый кочегр и теперь не обртил внимния н своего собрт и дже, приподняв бутылку, стл отссывть пену из-под крышки.

Второй кочегр, видя ткое, не решился бросить нож, положил его рядом с собой, что могло ознчть -- вооружился терпением.

Отсосв излишки пены, первый более энергично приступил к открывнию бутылки. После нескольких новых попыток он содрл метллическую пробку и, ртом поймв горлышко бутылки, откинулся н ствол эвклипт, зпрокинул голову и блженно зсосл. Второй кочегр змер, и горло его время от времени делло судорожные глоттельные движения.

-- Ну и бедолг, -- скзл сидевший нпротив стрый бхзец своим спутникм, -- чего только он не нтерпелся, открывя ее.

-- Чего только не сделл этот его товрищ, чтобы всучить ему нож, -скзл один из спутников стрик, -- но этот не длся...

-- Решил, что, если возьмет нож, придется отдть одну бутылку, -скзл второй спутник стрик.

-- Видть, об бедолги, -- скзл стрик и, сняв с головы войлочную шпку, удрил ею по руке, н которую сел мух.

Все трое сидели под эвклиптом. Стрик сидел опершись спиной н ствол, покойно опустив руки н колени. Рядом лежл его плк.

У стрик был коротко остриження мленькя седя головк с хорошо продубленным кштновым лицом и светлыми, спокойными, первобытнообщинными глзми.

Об его спутник сидели рядом с ним, но не тк, чтобы дышть в лицо, примерно н рсстоянии вытянутой плки. Из почтительности они сидели к нему боком, кк бы скрывя свою плотскую сущность. Тк по-женски сидят в седле. Головы их вместе с корпусом, слегк рзвернутые в сторону стрик, выржли внимние и сдержнность.

Судя по черной шелковой рубшке, которя был н стрике, и черным тлсным рубшкм н его более молодых, то есть пожилых, спутникх, можно было понять, что все они едут н похороны или сорокдневье.

Еще можно было понять, что если это похороны, то очень дльнего родственник или просто знкомого человек, потому что между ними, пок они сидели и дожидлись электрички, ни рзу не возникло рзговор о предстоящей печльной церемонии.

Стрик все это время рсскзывл случй из своей жизни. Суть этого случя зключлсь в том, что его буйволицу, которя двл ткое молоко, что его после зквшивния можно было резть, укрл один негодяй из соседнего сел.

Когд вор перегонял его буйволицу через котловину Сбид, н него нткнулся односельчнин этого стрик, но остновить вор не осмелился, потому что дух его, по словм стрик, был рсштн млярией и он побоялся, что не спрвится с вором. Но тк или инче он поднялся в деревню, этот ослбленный духом земляк и рсскзл хозяину о том, что он видел.

Стрик, который тогд, естественно, был молодым, спустился в котловину Сбид и отпрвился з вором, то теряя эти следы, то снов их нходя. К вечеру он вышел к дому вор и увидел н крыше его кухни еще мокрую, но уже рспяленную н рспялкх шкуру своей буйволицы. По бодрым голосм, доносящимся из кухни, он понял, что мясо его буйволицы врится в пиршеском котле, дом полон родственников, которых вор созвл угощть его буйволятиной.

Хотя, по словм стрик, дух его в те времен был силен и см он был кк кремень, все же по голосм понял, что многовто тм родственников, ожидющих мяс, и сейчс зтевть с ними свру слишком опсно. Он решил отомстить вору через госудрство и тихонько, по его словм, вернулся домой.

Тк нчлось это дело, скзл стрик. Н следующий день он поехл в Кенгур и рсскзл о своем деле писрю полицейского учстк, которого он хорошо знл. Писрь этот, по его словм, был до того грмотный, что мог писть прошения не только рукой, но и ногой. Некоторые этому не верили, шли н спор, после чего писрь рзувлся, привязывл ручку между пльцми ноги и писл любое прошение.

Тк вот этому писрю он все рсскзл, передв ему привезенные с собой дв мешк орехов и две индюшки, которые тот должен был рзделить с нчльником полиции.

Писрь обещл ему все сделть и скзл: езжй, мол, домой, когд ндо будет, мы тебя позовем. Покмест он ждл рзрешения своего дел, црскя влсть, по его словм, обрушилсь, нчльник полиции куд-то исчез, н его месте появился новый нчльник, меньшевик.

Из стрых людей остлся только этот удивительный писрь, который, по словм знющих людей, ногой писл дже еще грмотней, чем рукой, хотя ему, хозяину буйволицы, от этого никкой пользы не могло быть, потому кк его бедные индюшки зтерялись между двумя влстями, ну и орехи, конечно, то же смое.

...Н этом стрик прервл свой рсскз сердобольным змечнием в дрес кочегр, с тким трудом открывшего свою бутылку.

Первый кочегр продолжл поссывть пиво из бутылки, второй кочегр змер, глядя н него и время от времени деля глоттельное движение.

-- Свежее хоть? -- спросил нконец второй, переств делть глоттельное движение, словно осознв его бесплодность. Голос его прозвучл одиноко.

Первый кочегр ему ничего не ответил. Он продолжл сость из бутылки, время от времени поглядывя н окружющий мир смоуглубленным взглядом млденц, сосущего грудь мтери.

-- Вот змий, -- проворчл второй кочегр, -- не оторвешь... Хоть бы перед людьми постеснялся из горл жрть... Хочешь, кружку принесу, вон ослобонилися?

В смом деле, двое, пивших пиво сбоку лрьк, поствили свои кружки и ушли, не змеченные очередью. Но сейчс, когд эти двое вышли из-з боковой стены лрьк, может, см кочегр своим жестом в сторону лрьк подскзл одному человеку из очереди, что тм есть свободные кружки. Тот вышел из очереди и зшел з лрек.

Не успел он подойти к кружкм, кк второй кочегр остновил его окликом.

-- Гржднин, -- зкричл он, -- я очень извиняюсь, но эти кружки я знял рньше вс!

Гржднин удивленно оглянулся и зметил второго кочегр, кивющего ему головой, дескть, именно я знял эти кружки, для чего, это уже не твое дело.

Возможно, бродяжий вид и решительные жесты второго кочегр могли ознчть и нечто более определенное, чем то, что он скзл. Во всяком случе, гржднин из очереди, нерешительно потоптвшись, отошел к очереди и тм уже, чувствуя солидрность всех, кому не хвтет кружек, стл воинственно жестикулировть в сторону второго кочегр.

-- Тк принести?! -- спросил второй у первого. -- Ведь рсхвтют?

Первый кочегр, отпив половину бутылки, отрывет ее ото рт и блженно озирется. Черты лиц его несколько оживют. Второй кочегр смотрит н него с мучительным рздржением, которое он, однко, стрется скрыть.

-- Кружки, говорю, ослобонились, принести?! -- говорит он ему, еле сдерживясь. -- Что же из бутылки жрть? Все-тки рбочий клсс, не босяк ккой-нибудь!

-- Отвли, -- нконец бубнит первый кочегр и снов зпрокидывет бутылку. Второй некоторое время оцепенело смотрит н него, и горло его делет судорожные глоттельные движения.

Между тем из очереди выходят дв человек, тот, что подходил з кружкми, и еще один. По-видимому, они делегировны очередью, потому что действуют решительно, кк и все люди, действующие не от своего имени. Тот, что и рньше подходил, берет кружки, второй, обернувшись в сторону эвклиптовой рощицы, пытется произнести, по-видимому, обличительную речь против людей, терроризирующих пивные кружки. Но произносить не приходится, потому что второй кочегр мновением руки покзывет, что он без боя отдет эти кружки.

-- Бери, бери, -- говорит он, -- тут из горл жрут, извините з выржение, кк некоторые животные...

Но он нпрсно извиняется, потому что слов его до лрьк никк не доходят, доходит только жест человек, уступющего место боя. Об делегт возврщются с кружкми, явно довольные мленькой победой коллективных усилий нд смодурством.

Нельзя скзть, что нмек второго кочегр остлся совершенно не змеченным первым. Он н мгновенье дже отрывется от бутылки и смотрит н него обиженными глзми. Но, словно взвесив обиду и силу похмельной жжды и почувствовв, что похмельня жжд перевешивет, снов молч прильнул к бутылке.

-- Рботничек нзывется, -- говорит с усмешкой второй кочегр, теперь явно обрщясь к бхзскому стрику. Стрик ловит его взгляд и увжительно прислушивется. Спутники стрик тоже поворчивют головы в сторону второго кочегр, рз уж стрший среди них обртил н него внимние.

Видимо, это еще больше вдохновляет второго кочегр.

-- Рботничек нзывется, -- повторяет он с выржением прведного гнев, -- через дв чс приступть к смене, он лык не вяжет... Знчит, другие вклывй, ты будешь хрёмть? Тк, товрищ дорогой, не пойдет! До пртком, до дирекции дойдем, если ндо будет! Првильно, ппш?

-- Чего это он мне? -- спршивет стрик у своих спутников, продолжя глядеть н кочегр кроткими первобытными глзми.

Кк бы передрзнивя кочегр, он повторяет по-русски это явно единственное понятое слово:

-- Ппш...

-- Он говорит, -- рзъясняет ему один из бхзцев, -- что тому, что с бутылкми, н рботу пор... А он пьет, не стыдясь ни своего директор, ни того, что ты, стрый человек, рядом...

Стрику понрвилось, что второй кочегр увжил его, включив в список людей, которых пьющий кочегр должен был постыдиться.

-- Ккя уж тм рбот, -- примирительно говорит он, кивя н небо, -вон солнце где...

-- У них все по-чудному, -- вствляет третий бхзец, -- они и рботют не тк и пьют не по-ншенски... Д ты лучше дльше рсскзывй...

-- Что же дльше, -- продолжет стрик, -- знчит, снов гружу лошдь орехми, подвязывю к седлу пру индюшек и приезжю сюд в полицию. Писрь мой взбесился! Ты что, говорит, не видишь, мир перевернулся! Тут, говорит, новя влсть пришл, тут, говорит, свобод! Тут, говорит, цря Николя, что выел у нс печенку, скинули! А ты со своим буйволом! Д тебя, говорит, з это в тюрьме сгноить можно!

Ну я ему спокойно отвечю. Если свобод будет, говорю, хорошо. А чем мой буйвол свободе мешет? Покричл, покричл мой писрь, потом посмотрел н лошдь, и вижу, индюшки ему понрвились, орехи не очень.

--Лдно, -- говорит, -- рзгружй лошдь и жди... Введу тебя к нчльнику...

Снимю с лошди мешки, снимю индюшек и несу в клдовку, куд и рньше носил свои орехи и индюшек.

Жду чс, жду дв, нконец вводит меня писрь. Вижу, сидит эндурец, весь ковный, в ремнях и бляхх.

Тк, мол, и тк, говорю. При Николе увели у меня буйвол и до сих пор не вернули. И свидетель, говорю, жив еще, хоть млярия его поедом ест, и см я, говорю, видел шкуру моего буйвол н крыше его кухни, н рспялкх сушилсь. Одним словом, все, кк есть, рсскзл, он все выслушл и тм, где нужно, головой кивл, знчит, двл знть, что соглсен помочь.

-- Хорошо, -- говорит, -- пусть он все зпишет, потом мы тебя вызовем вместе со свидетелем.

Уезжю к себе и жду. Жду месяц, жду другой. Жду лето, жду осень. И глвное, боюсь, что этого несчстного млярия зест, умрет человек без всякой пользы для себя и моего дел...

Первый кочегр приступил ко второй бутылке. Теперь он стл крем горлышк открытой бутылки подцеплять крышку зкрытой. Но подцепить опять никк не удвлось, хотя он, с одной стороны, вроде бы стл бодрей, но, с другой стороны, глдкое стекло горлышк бутылки никк не подцепляло крышку, все время соскльзывло.

-- Возьми нож, дурлей, -- миролюбиво предложил второй кочегр, -- не срмись перед этими...

-- Отвли, -- выдохнул первый кочегр, упорно пытясь прилдить горлышко открытой бутылки под метллическую крышку зкрытой. Н лбу у него выступили крупные кпли пот. Нконец он все-тки немного ослбил крышку, и из-под нее с шипением стл выпузыривться пен. Он отложил пустую бутылку и, приложившись к этой, стл отссывть пену, чтобы не пропдл.

Второй с мучительным презрением следил з первым, пок тот, время от времени отрывясь, чтобы посмотреть, можно ли продолжть открывть бутылку без потерь пены, выссывл ее излишки. Воспользоввшись пузой между двумя отсосми, он снов взял в руки нож и попытлся кинуть ему.

-- Не мучься, болвн, н!

Никкого внимния. Но вот первый кочегр сумел выколупить пробку и, зпрокинув голову и воткнув в рот горлышко бутылки, стл вливть в себя пиво.

Второй молчл долгую минуту.

-- Свежее хоть? -- все-тки не выдержл он, и горло у него вздрогнуло. Голос прозвучл очень одиноко.

Первый оторвлся от бутылки и в блженном изнеможении откинулся н ствол эвклипт. Рук его слегк поглживл бутылку, отпитую нполовину и поствленную между ног с легким, для безопсности, нклоном к бедру. Он слбой рукой поглживл бутылку, кк женщину после близости, когд первый необузднный порыв стрсти утолен, еще остлось и н второй и н третий, но теперь спешить некуд, можно передохнуть.

-- Хоть свежее? -- теперь уже с покорным миролюбием спросил второй. -А то иногд кутисское привозят, прокисшее... И куд только смотрят оргны...

Первый медленно повернул к нему голову.

-- Ну свежее, ну сочинское, -- скзл он голосом, слбым от блженств, -- ну отвли, я же тебе скзл...

-- А тут говорит мне охотник Тендел, -- продолжл стрик, крем глз послеживя з кочегрми, -- что живет в Цебельде одн женщин, которя готовит лекрство от млярии, хотя по нционльности см русскя. Повези, говорит, ей пру индюшек, рз уж ты решил извести эту птицу у себя во дворе. А орехов, говорит, ей не ндо, потому что они в Цебельде сми живут по колено в орехх. Что делть? Поймл я двух индюшек под крики жены, взял трехлитровую бутыль и поехл к этой русской.

Одним словом, что говорить... Взял я у нее лекрство, сел н свою лошдь и в ту же ночь вернулся в Чегем. Дл лекрство больному, объяснил, кк пить, вернулся домой и уснул кк убитый.

Н другое утро еще в постели слышу резкий голос Тендел.

"Чудо, чудо! -- кричит он с верхнечегемской дороги. -- В долине, -кричит, -- влсти сменились. Меньшевики, -- кричит, -- бросили свои мест и сбежли. Большевики, -- кричит, -- пришли и сели н их мест".

Тут сердце у меня упло. Вот тебе, думю, и чудо!

"И нчльник кенгурской полиции, -- кричу ему, -- сбежл?"

"Первым, -- кричит, -- сбежл!"

Опять дело мое испортилось. Промялся я дня три-четыре и чувствую, ндо собирться в дорогу, потому что, думю, или вор меня опередит, писря моего перекупит, или мой стрдлец умрет, до суд не дотянет.

Опять гружу н лошдь дв мешк орехов, ловлю двух индюшек, они уже, кк увидят меня, тк по всему двору рзбегются, жен кричит и позорит меня н весь Чегем. Чтобы, говорит, оствшихся индюшек н твоих поминкх съели, чтоб, говорит, не успел ты вернуться домой, кк влсти опять сменились. Помет, говорит, от моих индюшек н нсесте крепче держится, чем твои влсти. Позорит меня, но что делть, сжусь н лошдь и снов еду в Кенгур.

Приезжю в Кенгур, въезжю во двор милиции, привязывю лошдь. Вижу, ко мне писрь подбегет.

"Кк мое дело?" -- спршивю.

"Д ты что, -- кричит он н меня, -- тут мир перевернулся! Эти негодяи-меньшевики сбежли в Эндурию! Сейчс здесь большевики сидят! Они, говорит, в поход собрлись н весь мир, ты, говорит, своего буйвол к ним пристегивешь".

Ну я слушю его одним ухом, см лошдь рзвьючивю. Но он, вижу, н мои орехи совсем смотреть не может, но вынужден, потому что индюшек терять не хочет, очень уж у нс в ту пору индюшки были хороши. А писрь еще сильнее злится н меня.

"Чтоб, говорит, в Чегеме молния повыжигл все вши орехи! Куд ты мешки рзгружешь? Думешь, это тебе эндурские голодрнцы? Эти совсем бешеные! Эти приношений не берут! У них, говорит, совсем другой мрфет!"

"Что же они кушют, говорю, турки их кормят, что ли?"

"У тебя не попросят, говорит, ндо будет, сми возьмут, потому что у них мрфет ткой".

"Что ж, говорю, везти нзд, рз у них мрфет ткой?"

"Лдно, говорит, оствляй все у родственник. Попробую уговорить... Жди меня ночью".

Уехл я к родственнику и стл дожидться. Пришел он поздно ночью, одним словом, взял.

"Приходи, говорит, звтр введу".

И в смом деле, н следующий день ввел. Вижу, сидит моложвый, весь в ремнях, блях н нем не видть... Тк, мол, и тк, говорю. Дело мое чистое. Буйвол у меня увел ткой-то, видел его ткой-то, но, кк болящий млярией и ослбленный духом, остновить не мог. И про шкуру рсскзл, и про все. Две влсти не могли помочь, говорю, д и сми обрушились, кое-что из моего имуществ подпортив, нмеком говорю. Нрочно тк говорю, хочу узнть, получил он что-нибудь от писря или нет. Но по лицу его ничего не видно. Если и вс, говорю, сверзят, придется мне мстить смому, потому что свидетель мой млярией змучен -- умрет, докзть ничего не смогу.

"Не бойся, -- смеется новый нчльник, -- мы крепко сидим. Езжй -вызовем, когд ндо".

Поехл домой и стл ждть. И в смом деле вызвли. Прня этого посдили, родственники его дли мне корову и телку вместо буйволицы, и влсть, кк видишь, до сих пор стоит, и сносу ей не видть.

-- Не говори, -- подтвердил один из его спутников, -- н вид-то они простецкие, н смом деле свой рсчет имеют...

-- Они совсем по-особому устроены, -- скзл стрик и, осторожно сняв шпку, хлопнул ею муху, севшую ему н руку, -- никто в мире еще не открыл их мрфет.

Он сбросил муху с кисти руки и снов ндел шпку.

Первый кочегр, вслсть передохнув, снов поднял бутылку и, зпрокинув голову, ловко воткнул горлышко бутылки в свои мягко рзошедшиеся губы. Снов зрботло его горло, и снов горло второго кочегр судорожно здвиглось, отвечя ему мучительным эхом. Внезпно он вздрогнул и, словно стряхивя с себя нвждение, мотнул головой. Горло его перестло двигться. Он взял свой перочинный ножичек, зкрыл его и положил в крмн. Очередь у лрьк двиглсь к своему неотвртимому концу, кк пиво в зпрокинутой бутылке первого кочегр.

-- Кому нужны сткны и кружки, -- крикнул продвщиц, высунувшись из лрьк, -- подходите!

-- А зчем нм сткны и кружки, -- скзл второй кочегр, криво усмехясь, -- мы кк свиньи прямо хлебем...

Первый кочегр, не отрывя рт от горлышк бутылки, скосил н него свои обиженные глз. Но, видимо опять сорзмерив похмельную жжду с обидой и снов не в силх совлдть с собой, продолжл поссывть бесшумно клокочущее и уходящее из бутылки пиво.

-- А в прошлом году совсем убег, -- скзл второй кочегр, обрщясь к бхзцм, -- бросил производство и мотнул н Север. З длинным рублем погнлся... Что же это будет, если кждый будет брость трудовую вхту? Нш провоз, кк говорится, здний ход дст? А кому это н руку?!

Он остновился и, рстопырив руки, змер в недоуменной позе, кк бы спршивя об этом у строго бхзц.

-- Чего это он мне нбубнил? -- спросил стрик у своих спутников.

-- Ерунду говорит, -- мхнул рукой один из спутников стрик, -говорит, поезд остнвливться не будет, тк -- зд покжет и проедет...

-- Прочь от этого дурня! -- неожиднно рссердился стрик и, опершись н плку, стл подымться. -- Кк это поезд не остновится?! Вон и люди пошли. Кк это он может зд покзть и проехть, что мы, скотины ккие-то, что ли?!

Они пошли в сторону плтформы, куд постепенно вышли почти все люди, пившие пиво и укрыввшиеся в тени сквер.

-- Сегодня в Мурмнск, -- бормотл второй кочегр, -- звтр куд, я спршивю! А где твоя рбочя честь?

-- Пшк! -- крикнул продвщиц, выглянув из лрьк и увидев второго кочегр, сидевшего под деревом. -- Вытщи мне бутылки, вымой их под крном и сложи в ящики. Пру пив с меня!

-- Я мигом! -- вскочил второй кочегр и быстро нпрвился к лрьку.

Через пять минут он быстрым шгом вышел из лрьк с ящиком, нполненным пустыми бутылкми. З лрьком в двдцти шгх от него возле дряблой бррикды ящиков стоял колонк. Возле этой колонки он выгрузил первый свой ящик, потом второй, третий, четвертый.

С грохотом нлетел электричк и, збрв всех пссжиров, покинул стнцию.

Первый кочегр, допив вторую бутылку, отдышлся, встл и, подойдя к стойке, поствил обе бутылки н прилвок. Он получил з них мелочь, купил н нее сигреты "Прим" и, зкурив, ушел слбой, но незвисимой походкой человек, пьющего н свои деньги.

Второй кочегр, стоя у колонки широко рсствив ноги с зктнными штнми, усердно мыл бутылки и склдывл их в ящики.

-- Лен, Лен, винные куд? -- спросил он, оборчивясь н зднюю дверь лрьк, где сейчс сидел продвщиц. Он сидел в открытых дверях лрьк и, обмхивясь журнлом "Огонек", отдыхл. Это был женщин лет тридцти в хлте, голоногя, полня, грубо нкршення.

-- Винные пок не трожь! Лимондные и пивные склдывй! -- крикнул он ему, не перествя обмхивться.

-- Ясно! -- ответил ей второй кочегр и, отложив винную бутылку, которую держл в рукх, снов взялся з мытье. Нполнив ящик вымытыми бутылкми, он немного оттскивет его в сторону, берет из нгроможденной кучи другой ящик и, поствив его возле колонки, снов берется з дело.

Мимо лрьк, толкя впереди себя тяжелую тчку, груженную брускми льд, продвигется коротконогий, с могучим потным торсом тчечник Бичико. Он блудливо косится н зднюю дверь лрьк, где сидит продвщиц, но ему не видно ее из-з полуоткрытой в его сторону двери. Бичико явно стрется проехть незмеченным, не подозревя, кк гремит его тчк н неровностях незмощенной дороги. Бичико глухонемой, хотя десяток слов может понять и произнести. Продвщиц его двно зметил и теперь, нливясь гневом, ждет, когд он подъедет поближе.

-- Чтоб я этот лед тебе н гроб положил! -- кричит он, вств со стул, н котором он сидел, и одной рукой до конц рспхивя створку двери. -- Опять мимо проезжешь!

-- Тё-тё-тё-тё! -- стрстно лопочет Бичико, взмхми одной руки покзывя, что вопрос о снбжении льдом той или иной торговой точки решется не им, в горздо более высоких сферх.

-- ... Шени кубо, кубо! (Твой гроб, твой гроб!) -- гремит продвщиц по-грузински, словно через родной его язык пытясь прорвть его глухоту. -Мло я тебе плтил, д?!

Бичико нет и тридцти, у него уже пятеро детей, н которых он рботет с утр до вечер. Отерев рукой кудлтое и потное лицо ввилонского рб, он нлегет н тчку и двигется дльше, сердито лопоч:

-- Тё-тё! Тё-тё!

Бичико ее, конечно, не слышит. Он зворчивет н привокзльную улочку, и тчк его, перейдя н сфльт, мгновенно змолкет. Сейчс он едет к вокзльному ресторну. Летом здесь не хвтет льд, и более мелкие торговые точки не могут конкурировть с более мощными торговыми предприятиями, умеющими нйти общий язык и с тчечником и с теми, кто его снбжет льдом.

Возле лрьк тихо. В тишине слышно, кк льется струя воды н бутылки из-под пив и лимонд. Продвщиц рсклдывет н ящике свой обед н скорую руку: хлеб, колбс, зелень, бутылк кефир и сдобня булк из собственной витрины.

-- А что, Ленок, тебе этот летун больше не помогет? -- спршивет он у продвщицы.

-- Я эту зрзу больше н порог не пущу, -- отвечет он, усживясь возле нкрытого для предстоящей трпезы ящик, -- окзывется, он у меня поворовывл!

-- А я ему, Ленок, никогд не доверял, -- продолжя ополскивть бутылки, добродетельно говорит кочегр, -- летун... летун... А спршивется, ккой он летун? Токрем рботл н визводе, здесь летуном зделлся... И что ты в ем ншл...

-- Не твое собчье дело, -- отвечет продвщиц и вонзется зубми в мякоть огромного помидор. -- Шевелись, -- продолжет он, проглтывя сочную мякоть, -- чтоб у меня к электричке все чисто было, то повернуться негде...

Он покзывет ногой н бутылки, стоящие н полу.

-- Я, Ленчик, мигом! -- обещет ей кочегр и ускоряет ход своей нехитрой рботы: подствил бутылку под струю, тряхнул, перевернул -- в ящик. Снов под струю, тряхнул, перевернул -- в ящик.

-- Лндыши, лндыши,

Светлого мя, ля-ля-ля... -

поет он, явно предвосхищя две зрботнные бутылки свежего сочинского пив.

-- Эй, Пшк! -- зовет продвщиц, но тот вовсе рспелся, полный волнующего предвосхищения, и ничего не слышит.

Внезпно змолкет см, оборчивется и смотрит в открытую зднюю дверь лрьк, где продвщиц сейчс ест сдобную булку, зпивя ее кефиром прямо из бутылки.

-- Ты меня звл, Ленок? -- спршивет он.

-- "Звл, Ленок?"! -- передрзнивет он его. -- Д я изорлсь, пок ты блеял... Кончишь, возьмешь корзину и поищешь бутылок... Получишь з кждую вторую...

Он кивет в сторону опустелого сквер.

-- Обязтельно, Ленок, -- говорит кочегр и, не в силх остновить подступивший приступ похмельной нежности, чмокет губми, словно целует продвщицу н рсстоянии, -- ты мой брильянтик!

-- Обойдешься, -- осживет он его, взглянув н него с оттенком отдленного любопытств, кк бы мимоходом прикидывя, стоит ли игр свеч, если попробовть привести его в состояние сексульной съедобности.

Через пятндцть минут кочегр Пш пьет у стойки свое пиво. Первую бутылку он выпивет в один прием, слив ее в пивную кружку. Вторую пьет медленно, кпризно подсливя, обменивясь ленивыми змечниями с еще редкими пссжирми следующей электрички.

Все больше людей подходят к лрьку, и уже у стойки обрзуется мленький водоворот новой очереди. Некоторые, получив свое пиво или лимонд, спешт укрыться в тени деревьев сквер.

Между деревьями с плочкой в одной руке и корзиной в другой похживет кочегр Пш. В поискх бутылок он рздвигет чхлые кусты пмпсской трвы, оглядывет подножья эвклиптов, плтнов, мгнолий, не брезгет зглянуть и в урны.

Эт корзин, эт суховтя бодрость походки, глвное -- опрятное выржение отрешенности от плотских стрстей придет ему комическое сходство с грибником более северных широт, откуд он, скорее всего, родом.

Но где прохлдные широты, где грибные лес, -- кругом тяжелый влжный зной, летний полдень, Колхид.

-----------------

Слово

С небольшой стринной фотогрфии смотрит девушк с толстой косой, с широкоскулым, широкоглзым и большеротым лицом. Это ммин сестр Айш. С ее именем связн печльня история, которую я слышл много рз.

Иногд, когд кто-нибудь из близких рсскзывл о ней, я вглядывлся в эту фотогрфию, стрясь уловить в ее чертх то обяние, которое все они помнили, но, кроме обычного выржения грусти, свойственного снимкм умерших людей, я ничего не нходил в ее лице.

Я дже думю, что если б не эти огромные темнеющие глз, он, может, кзлсь бы уродливой, нстолько черты ее лиц были явно непрвильны. Но когд н лице ткие громдные глз, все остльные черты делются незметными, и потом, они придют лицу выржение ккой-то незщищенности -вечное оружие женственности. Впрочем, все это, может, только мои домыслы.

Мм говорит, что Айш был любимицей в их огромной семье, где одних детей -- бртьев и сестер -- было человек десять.

В те времен в доме дедушки летом собирлось множество долинных родственников и просто знкомых. Они приезжли н лето отдохнуть, подышть горным воздухом, глвное, спслись от колхидской лихордки. Девушкм, сестрм ммы, и конечно, ей крепко доствлось. Всю эту орву ндо было кормить, поить, уклдывть спть д еще и хозяйством знимться. Я думю, это трудня, но не униження и неспособня унизиться юность помогл моей мтери впоследствии перенести многое, от чего можно было сломться.

Говорят, лет в пятндцть Айш рсцвел почти срзу. К ней стли приглядывться, о ней зговорили в соседних больших и богтых селх. Бртья не выпускли ее из виду, потому что рз девушк нрвится, ее кто-нибудь зхочет укрсть и обязтельно тот, с кем не хочет родниться семья девушки. Потому что если уж очень он нрвится семье, ему, пожлуй, незчем воровть девушку.

Но случилось тк, что в нее влюбился простой прень из соседней деревни, д еще родственник, првд, дльний. Звли его Теймрз.

Он отдыхл в доме дедушки, потому что болел млярией, и, может быть, любовь Айши был продолжением женского милосердия. Он ухживл з ним. И кк это бывет в тких случях, его-то кк рз никто всерьез не принимл. И кк больного, и кк родственник, и кк вообще слишком молодого и ничем не приметного человек. Но болезнь окзлсь делом временным, родственность -относительной, молодость еще никогд не бывл препятствием к любви.

Говорят, когд дедушк узнл, что они хотят жениться, он нотрез откзлся выдть дочь.

-- Не будем вязть нше родство двумя узлми, -- скзл он, -- то потом рубить придется.

-- А что он ткого укрл? -- спросили бртья и презрительно пожли плечми.

В те времен в нших крях доблесть мужчины проверялсь способностью с нибольшей дерзостью угнть чужого коня, стдо овец или в крйнем случе корову. Это был своеобрзня восточня джентльменскя игр, при которой хозяин, обнружив пропжу, гнлся з обидчиком и стрелял в него без всякого предупреждения. Игр был блгородной, но опсной. Вот почему горец, покзывя н своего коня, клялся всеми святыми, что он у него воровнный, не ккой-нибудь купленный или дреный. Иногд конь окзывлся именно купленным или подренным; и тогд клеймо позор ложилось н хвстун до тех пор, пок он его не соскребл строго докзнной дерзостью.

Дедушк, откзывя Теймрзу, говорил, что они родственники. Но я думю, что это был только отговорк. Мчех Темрз приходилсь двоюродной сестрой дедушке. Вот и все родство. Дже строжйшие в этом отношении бхзские обычи никкого смешения крови здесь не могли зподозрить.

Откровенно говоря, против смого Теймрз дедушк, кжется, ничего не имел, но ему не нрвились его бртья, известные в Абхзии бреки и головорезы. И хотя Теймрз был среди них вроде выродк, то есть никого не убивл, не умыкл, не уводил, дедушк не хотел связывться с их семьей слишком близко. Он был длек от всего этого молодчеств, и это удивительнее всего. Он прожил длинную жизнь, полную вольных трудов и невольных приключений, двжды побывл в Турции во времен переселения бхзцев, двжды нчинл жизнь с первого вбитого кол. Вокруг него свистели пули бреков, ревели угннные стд, творили свой жестокий обет кровники, он словно не змечл всего этого.

Получлось довольно сложно: то, что нрвилось в Теймрзе дедушке, не нрвилось бртьям Айши, то, что нрвилось бртьям, дедушк терпеть не мог.

Но и ссориться с бртьями Теймрз было опсно. Поэтому, убедившись, что любят они друг друг не н шутку, прень никк не отстет, дедушк дл соглсие.

Сыгрли свдьбу, и молодые стли жить в доме Теймрз. Отец его, говорят, полюбил Айшу больше своих дочерей, потому что он был лсковой и услужливой девушкой. С приходом Айши дом стрик ожил и зсветился. До этого сыновья его редко нвещли, хоть и жили поблизости. Они были недовольны тем, что он женился после смерти мтери второй рз. Соседи тоже избегли стрик, потому что побивлись его сыновей. Айш смягчил все отношения, и в дом стрик потянулись бртья и соседи, кк н добрую струю мельницу.

Однжды струшк, соседк Айши, зшл н огород нрвть перц и вдруг зметил в двух шгх от себя в кустх фсоли незнкомую собчонку. Струшк прикрикнул н нее, но т вместо того, чтобы убежть, неожиднно осклилсь. Рссердилсь струшк, хотел пнуть ее ногой, собчонк укусил ее з ногу и убежл. Тут только он и зметил, что это был не собк, лис. По другой версии то был не лис, куниц. Подивилсь струшк н чудес, послюнявил рнку, собрл в подол свой перец и вернулсь домой.

Рнк от укус был еле зметной, все рвно что о ежевичную колючку укололсь. Вечером он рсскзл о случе н огороде своим домшним. Н рну никто не обртил внимния, только все удивились, что лис или тем более куниц осмелилсь укусить человек.

Недели через три струх зболел. Возле нее день и ночь дежурили родственники и соседи. Айш не отходил от нее ни н шг. Менял ей белье, приклдывл ко лбу мокрое полотенце, смоченное в кислом молоке, пытлсь кормить. Вскоре стло ясно, что струшк зрзилсь бешенством. Через несколько дней он умерл. Приглсили знхрку, и он приготовил нстойку для всех, кто присмтривл з больной.

В тот день, когд знхрк принесл приготовленную нстойку, Айш лежл в постели. Он слегк приболел, это было обычное недомогние, которое испытывют многие молодые женщины во время беременности. Может быть, из-з этого недомогния он откзлсь пить сндобье. Никк не могли ее зствить. В конце концов близкие сочли это з обычный кприз беременной женщины и оствили ее в покое. Тем более, что ни в сндобье, ни в возможность зрзиться бешенством именно тким путем никто особенно не верил. Пили тк, н всякий случй.

Но Теймрз, узнв о том, что он не выпил нстойку, встревожился. Он решил зствить ее выпить. Говорят, он целый день уговривл ее, дже несколько рз выпивл см, чтобы покзть, кк это просто. Он он никк не хотел пить. Только поднесет сткн с нстойкой к губм, ее тк и воротит.

-- Не могу, -- говорит и отстрняет сткн.

-- Неужели ты умрешь, если выпьешь? -- говорят, скзл он ей нпоследок. -- Почему ты тк боишься!

-- Д, умру, -- серьезно ответил он и посмотрел ему в глз своими большими темными глзми.

Говорят, при этих словх Теймрз побледнел, но все-тки упрямо протянул ей сткн.

-- Пей, -- скзл он, -- если ты умрешь, я пойду з тобой.

Говорят, н этот рз он посмотрел н него своими большими глзми и ничего не скзл, только молч взял его з руку.

-- Что з глупые шутки, -- нбросилсь тут мчех н Теймрз, -подобет ли мужчине поддерживть жлкие рзговоры беременных женщин?

Всем, кто слышл, кк переговривлись Айш и Теймрз, стло кк-то не по себе. Потом они уверяли, что уже тогд по их рзговору что-то предчувствовли. Я думю, что дело не в предчувствии, в том, что влюбленные возврщли словм их истинный вес, и это-то покзлось стрнным и необычным тем, кто был рядом.

Услышв недовольный голос свекрови, говорят Айш привстл и, продолжя держть одной рукой руку муж, другой взял сткн. Щеки ее слегк зрумянились. Он выпил нстойку, не поморщившись, скзл, что попробует зснуть, и легл, повернувшись к стене.

Через день у нее нчлся сильный жр, и дней десять после этого он был между жизнью и смертью. Дедушк поехл в город и с большим трудом привез врч. Но ничто не помогло. Врч скзл, что у нее нчлось зржение крови и ей в ее положении никк нельзя было пить это сндобье. Айш родил мертвого ребенк и через несколько чсов умерл см. Теймрз словно окменел.

Родственники стли н него коситься, потому что, кк ни велико горе, по бхзскому обычю муж должен его скрывть от постороннего глз.

В день похорон покойницу выствили во дворе под укрытием, чтобы все, кто хочет, могли попрощться с ней. Рядом с гробом лежли ее личные вещи и стоял ее лошдь, которую держл под уздцы брт Айши, тогд еще мльчик.

И вдруг, рстлкивя плкльщиц, Теймрз подвел свою лошдь, оседлнную, в полной готовности, и поствил ее рядом с лошдью жены.

Подивились родственники и соседи ткому невиднному обряду, потому что никто не слыхл, чтобы рядом с лошдью покойной жены ствили лошдь живого муж. Зшептлись гости, не сошел ли он с ум, не смеется ли нд ними. Бртья велели увести его лошдь. Он стл сопротивляться. Произошл неприятня стычк, неуместное змештельство. Все-тки они добились своего.

-- Вы еще об этом пожлеете, -- скзл он сквозь зубы и вывел свою лошдь из круг плкльщиц.

После похорон все нши сели н лошдей и отпрвились к себе в деревню. Теймрз вызвлся их провожть. Моя мм, тогд еще девочк-подросток, ехл рядом с ним. Мм говорит, что он нчинл ккие-то стрнные рзговоры, он его совсем не понимл, -- то плкл, то принимлсь утешть.

Они ехли по осеннему лесу, высветленному серебристыми стволми буков, устлнному золотистыми листьями, пхучему и свежему, кк молодое вино. Я зню эту дорогу от Джгерды до Ахуцы, он и сейчс крсив, но тогд он им кзлсь бесконечной и грустной. Нконец приехли домой.

Приготовили еду. Теймрз едв уговорили сесть з стол.

Он хоть и сел, но к еде тк и не притронулся, только выпил дв сткн вин. Потом он встл, попрощлся со всеми и вышел во двор. Дело шло к вечеру. Его пытлись оствить дом, но он отвязл лошдь и неожиднно стл джигитовть во дворе.

Он поднимл коня н дыбы, бросл его в глоп, зствлял делть черз, то есть скользить по трве, и многое другое.

Говорят, было что-то жуткое в этой мрчной джигитовке. В тишине притихшего двор рздвлось только пистолетное щелкнье кмчи и жесткий голос всдник, понукющего коня. И см он, говорят, был стршен, смертельно бледный, с трурной кймой бороды, влстный и непреклонный в своей стрнной, никому не нужной джигитовке.

Потом он перемхнул через огрду и помчлся в сторону своей деревни.

Поведение его было необъяснимо и позорно. Джигитовть в день похорон жены, д еще в доме ее отц -- это было ни н что не похоже.

-- И з этого выродк я отдл свою дочь!.. -- скзл дедушк мрчно и сплюнул.

Чс через дв в тот же день Теймрз был уже дом. Его не ждли. Думли, что он остнется у нших, но он приехл. Ничего особенного з ним не зметили.

От ужин он, говорят, откзлся, сослвшись н то, что он уже сидел з столом у нших. Можно предствить, кким пустым и холодным покзлся ему собственный дом после похорон юной жены.

Н следующее утро был чудесный, мягкий день, ккие бывют у нс в Абхзии в дни сбор виногрд. Отец Теймрз привязл веревку к виногрдной корзине и пошел в сд. Он звл сын с собой, но тот скзл, что ему нужно улдить кое-ккие дел.

Кк только отец ушел в сд, Теймрз попросил у мчехи чистое белье, скзл, что хочет вымыться перед большой дорогой. Он не стл спршивть, ккя дорог и куд. Он решил, что сейчс ему будет полезней всего отвлечься.

-- Будь осторожней, сынок, -- скзл он, увидев, что он стл прочищть строе отцовское ружье.

-- Хуже того, что случилось, не будет, -- ответил он. Потом Теймрз нточил бритву, побрился, нгрел воду в котле и вымылся. Мчех все это время сидел н крыльце с вязньем. Отец несколько рз окликл его из сд, чтобы он принял спущенную н веревке корзину, и он несколько рз проходил в сд.

Потом он пошел н могилу своей жены, постоял тм немного, нклонился и стл выкидывть кмушки со свежей нсыпи.

"Словно готовит грядку огород", -- подумл отец, глядя н него с дерев. Во всяком случе, тк он потом рсскзывл. У нс обычно хоронят своих покойников недлеко от дом.

Теймрз постоял во дворе, потом тихо подошел к мчехе и говорит:

-- Мть, у меня опсня дорог. Если что случится, продйте моего коня и сделйте нм с женой общие поминки.

Всплеснул рукми стря, зпричитл:

-- Мло нм горя, опять чего-нибудь нкличешь!

Жлко ему стло ее. Подошел, обнял.

-- Уйди, уйди дурлей невезучий! -- говорит он и отмхивется от него. -- З что мучешь стриков?

...От теплого осеннего солнц, от горькой устлости этих дней струшку то и дело одолевл дрем. И вот сквозь дрему ей покзлось стрнным все, что делл Теймрз, кк будто он все делл нвыворот. Тк он потом рсскзывл. Только здремлет, и ей видится, что Теймрз снчл побрился, потом нточил бритву, снчл оделся в чистое белье, потом стл греть воду, снчл зрядил ружье, потом стл его чистить.

"Д что же он все делет не по-людски?" -- думет струшк сквозь сон и, очнувшись, озирется. Посмотрит вокруг -- вроде все в порядке, н душе нехорошо. Снов дремлет, и снов все то же, и вдруг ее словно что-то толкнуло. Он окончтельно очнулсь... "Кк же это он собирется в дорогу, еще не поймл коня? Где же это слыхно. Ндо же снчл поймть коня, привести его домой, потом собирться в дорогу". Только хотел окликнуть его, слышит, вроде в клдовке кто-то крышкой сундук хлопнул.

-- Теймрз, это ты? -- крикнул он, но никто ей не ответил.

И вдруг рспхивется кухоння дверь, и оттуд выходит, почти выбегет Теймрз.

-- И детям вших вргов не пожелю, чтобы они тк выходили из кухни, -говорил потом струшк.

Снчл он ничего не понял. Теймрз почему-то скребет себя лдонями по груди и выбегет н середину двор, потом он видит, что н нем горит рубх, он ее пытется погсить.

-- Что с тобой, Теймрз! -- крикнул он не своим голосом.

-- Ничего, ничего, -- скзл он, испугвшись ее голос, и, словно стыдясь того, что случилось, стл прикрывть лдонями дымящуюся рубху.

А потом между пльцев выплеснулсь струя крови, Теймрз зштлся, но у него все же хвтило сил лечь н трву.

Стрик услышл крики со своего проклятущего виногрдник и, почуяв нелдное, бросился с дерев и побежл к сыну.

"Вот же кк бывет, -- говорил он потом удивленно, -- в другое время сорвись я с ткой высоты -- не встл бы, тут -- ни црпины."

Теймрз лежл в тени орехового дерев, продолжя скрести почти погшенную рубшку. Пльцы его все еще помнили, что ндо погсить этот мленький пожр, но см он уже не понимл, что сделл с собой. Он был мертв.

Бртья Теймрз оскорбились причиной его смоубийств. Его похоронили нскоро в этот же день, никого не известив, не пустив горевестников по соседним селм, кк это обычно делется.

Через сорок дней отец устроил поминки. Поминли срзу обоих. Похоронили их, конечно, рядом.

Я никогд не видел ни Айши, ни Теймрз, но иногд, мне кжется, тргедии близких доходят до нс кк бы в зтихющих колебниях безотчетной грусти.

Только глупец может подумть, что я слвлю смоубийство, но чего бы стоили слов о человеческой дружбе, человеческой верности и любви, если б время от времени они тк грозно и чисто не нсыщлись нстоящей кровью, кровью, которя и в те времен подлецм кзлсь стромодной.

-----------------

Святое озеро

Этим летом я жил с пстухми н льпийских лугх Бшкпср, в живописной котловине, огороженной спрв и слев хребтми, тучными и зелеными у подножия, с скетически костлявыми, склистыми вершинми. Котловину прорезл горня речушк, довольно безобидня, если не обрщть внимния н ее шум. Вдоль нее три пстушеских шлш, упорно именуемых блгнми. В них-то мы и жили.

Если смотреть вверх по руслу, виден перевл. З перевлом озеро, которое пстухи нзывли святым. Святым его считли местные свны, им лучше знть, д и спорить с ними по этому поводу было бы не слишком осторожно.

Кроме того, по слухм, озеро смо могло постоять з себя. Говорили, что если выпить из него воды -- обрушится небывлый ливень, то и грд, если попробовть выкупться -- живым не вылезешь.

-- Кк тк не вылезешь?

-- Ты вылзишь, оно тянет.

-- Кто тянет?

-- Святя сил, свнский бог.

-- Чепух, -- говорю, -- вот выкупюсь, и ничего не будет.

-- Один выкуплся. Злез живой, вылез мертвый.

-- Может, плвть не умел?

-- Ккой-то русский. Турист, говорят... Плвть-то он плвл, д от судьбы не уплывешь.

В конце концов я решил докзть, что в этом озере не больше святости, чем в любом из нс. Погод в последние дни стоял неустойчивя, и я все отклдывл поход.

И вот ясный солнечный день.

Нкнуне вечером прибежл в лгерь один из молодых пстухов, немного сумсшедший, кк и все охотники.

-- Медведь! -- зкричл он и, схвтив свою одностволку, побежл обртно.

Через чс мы услышли выстрел, потом уже в темноте пришел и он.

-- По-моему, уложил, -- скзл он, опускясь н лежнку, весь потный, трясущийся.

-- Звтр с утр пойду с собкми.

Почему-то я был уверен, что все это охотничьи бредни, и н следующий день, не дождвшись его приход, стл собирться в дорогу.

Пстухи весело отговривли меня, скорей всего чтоб подздорить. Я думю, они были не прочь устроить небольшую идеологическую потсовку, полюбовться н нс и в конце концов присоединиться к той стороне, которя возьмет верх.

В кчестве судьи или летописц со мной отпрвился здоровенный прень, н редкость ленивый, добродушный и нивный. Звли его Дтуш.

Этой весной, неторопливо учсь в седьмом клссе, он узнл, что осенью ему идти в рмию. По этому поводу мть рзрешил ему бросить школу, чтобы мльчик успел отдохнуть перед военной службой. С этой же целью его нпрвили сюд н льпийские луг, чтобы тут он уже окончтельно отдохнул и ндышлся горным бхзским воздухом, потому что в России, по слухм, не то что горного воздух, но и смих гор, пожлуй, не отыщешь.

Дтуш был типичным деревенским пижоном. В отличие от своих городских собртьев он, по-видимому, не стремился прожигть жизнь или получть тм ккие-то зпретные удовольствия. Единственное, к чему он стремился, -- это быть чистым и неподвижным. В хорошую погоду он выходил после звтрк н луг, усживлся н кмне, подтянув брюки и открыв Глвному Квкзскому хребту великолепные крсные носки. Тк и сидел целыми днями, время от времени стряхивя с брюк вымышленные пылинки. В плохую погоду он сидел у костр, чсми слушя хозяйственные притчи стрых пстухов. Примерно через день он спусклся к речке и с мылом тщтельно промывл свою бршковую голову в ледяном потоке. Менингит ему явно не угрожл.

Меня слегк рздржло его безмятежное безделье, возможно, я в нем почувствовл опсного конкурент. И все-тки н него было трудно обижться. Он был большой и добродушный, кк льпийский одувнчик.

Не могу удержться, чтобы не рсскзть, кк я его недвно рзыгрл. Я привез с собой мыло в виде зеленой лягушки, стрнный плод прфюмерной фнтзии. Кк-то зметив его, Дтуш сделл ткие глз, что я не удержлся и скзл:

-- Альпийскя лягушк. Ядовитя, -- добвил я, и он отдернул протянутую руку.

Несколько дней мы морочили ему голову этой лягушкой, и он приходил к нм в шлш -- все хотел посмотреть, кк мы ее кормим. В конце концов, узнв, в чем дело, он не обиделся и дже не рзочровлся.

-- Чего только в нш век не придумют! -- скзл он солидно. -Спутники зпускют, теперь стли лягушек делть из мыл.

Потом он попросил меня испробовть мыло н деле и пошел н речку мыть голову. Ткой уж он был добродушный, обидеть его было невозможно. Д, пожлуй, и не нужно.

И вот мы подымемся к перевлу вдоль русл реки все выше и выше. Кзлось до перевл не больше двух-трех километров, до того отчетливо он виделся вдли. Но слишком большя ясность тоже бывет обмнчив.

Через чс мы хрустели по фирновому снегу. Речк уменьшлсь н глзх. Он питлсь этим снегом. Мы подошли к сплошному зносу, сквозь который пробивлсь нш речк, теперь уже совсем ручей. Он просверлил в снегу тоннель, и, слегк пригнув головы, мы вошли в него. Мы очутились в белом коридоре, потолок которого пропускл солнечный свет, смягченный толщею снег. Кое-где снег протял под солнечным теплом, и в отверстиях победно сияли синие кусочки неб.

Журчнье и булькнье под ногми, рдостня белизн снег -- это был путь вечной несмолкющей весны. Мы шли, осторожно переступя с кмня н кмень, стрясь не здевть головой хрупкий белоснежный свод. Вышли у смого перевл. Здесь снег опять кончился и зеленел трв.

-- Сейчс будет озеро, -- скзл Дтуш и стл вытирть о трву свои туфли. Я почувствовл нетерпенье и стл выбирться н гребень перевл, не дожидясь его. Сердце гулко стучло. Скзывлсь высот. Горячий и сухой воздух с внезпно нтекющими струями холодного дыхния ледников. Я вышел н перевл. Внизу под крутым обрывом лежло озеро.

Я взглянул н него и ощутил тихое и глубокое изумление. Мне покзлось невероятным, что з мгновенье до этого я не видел и не чувствовл, что рядом лежит ткое чудо.

Кзлось, это не вод, ккя-то первоздння голубизн, огромный сгусток кристллического воздух, впрвленный в землю.

Оно лежло прямо подо мной, окруженное нежной и курчвой, кк шерсть животного, трвой. Недлеко от берег из воды высовывлсь небольшя гряд орнжевых скл, четко, кк в бинокле, отрження в воде. Большие ломти снег, тк же четко отрженные в воде, легко стояли н ней.

А нд озером и нд лужйкой, спрв и слев -- нвороченные друг н друг глыбы, отроги гор и хребты. Окменевший, но все еще рвущийся вверх хос борьбы з высоту, з небо.

А здесь это тихое озеро, и тихя лужйк, и смирившиеся кмни, по горло погруженные в воду, и крупные ломти снег, збывшего тять, прислушивлись к чему-то тихому, вечному.

Я оглянулся. Дтуш стоял рядом со мной. Я не зметил, кк он подошел. Мне зхотелось поскорее спуститься к озеру.

-- Кк же мы спустимся? -- спросил я у Дтуши, не нходя мест, удобного для спуск.

-- Должн быть тропинк, -- скзл он, озирясь. Тк ищут глзми собку, которя только что был здесь и вдруг куд-то зпропл.

Тропы нигде не было видно.

-- Нпрсно мы влезли в снег, -- скзл Дтуш, -- ндо было не сходить с тропы.

Мы походили по крю обрыв, но ничего похожего н тропу не было видно. Мы стояли н небольшой площдке, зжтой спрв и слев отвесными склми. Видно, вышли к озеру не н том месте. Ндо было спускться вниз и искть тропу или взбирться н склы и идти по ним до тех пор, пок не нйдется более или менее подходящего мест для спуск. В конце концов мы решили рзделиться. Я буду идти по склм, огибющим озеро, он вернется нзд искть тропу. Н всякий случй мы решили изредк перекликться.

Я стл крбкться по скльному выступу. Если смотреть со стороны, кжется, что по ткому крутому склону не подняться. Н смом деле н нем обычно много щелей, бугорков, трещин. Иногд кусты. Цепляешься, прижимешься боком, ствишь ногу, подтягивешься н рукх и постепенно взбирешься все выше и выше. Чем трудней подъем, тем слдостней ощущение устойчивости сделнного шг, блгодрности земле з ее добрую шероховтость. Хочется рспрвить куст рододендрон с химически фиолетовым цветком, который помог тебе подтянуться и сделть решительный шг, или потрепть по шее неожиднный выступ, тк слвно подвернувшийся тебе.

Но, бывет, попдется мертвое прострнство и тк долго стоишь н одном месте в неудобной позе и никк не сообрзишь, кк одолеть его. Не з что зцепиться.**(пропуск 2-х стрниц текст)

вспышку боли во всем теле, и вспышку удивления, но не силе удр, его одушевленной злости, непонятной жестокости. И вместе с этим толчком и болью я понял, что перелетел через трншею, не звлился в нее, кк ожидл. И эт боль, кк удр электрического зряд, оживил меня. Я почувствовл, что рукми, ногми, животом и дже подбородком стрюсь зцепиться, втиснуться, удержться н жестком, обжигющем, беспощдно рвущемся из-под меня снежном нсте.

Потом я ощутил, что скорость пдения уменьшилсь. Я мог в ккой-то мере упрвлять своим телом. Теперь мне удвлось удерживться в сидячем положении. Стрясь не нлететь н обломки скл, я изо всех сил н ходу отгребл рукми.

Но вот я остновился. Вернее, тело мое остновилось. Я встл н ноги и почувствовл, что весь трясусь, особенно дрожли ноги. Живот туго стянуло спзмой.

Теперь склон был совсем пологий и озеро стояло близко. Я шгнул и снов полетел вниз. Это был нсмешк нд моим первым пдением, ее змедленным повторением. Я снов вскочил н ноги и снов шлепнулся н снег. Я понял, что от нпряжения, стрх и всего пережитого меня просто не держт ноги. Я сел н снег и, оттлкивясь рукми, с истерической яростью зскользил вниз. Поверхность снег стл совсем ровня. Я встл и пошел по снегу, потом по трве к смому озеру.

Меня поштывло, но я чувствовл неодолимый прилив сил, злордную жжду мести. Я чувствовл, что меня хотели убить, убить подло, из-з угл, без всякого повод и предупреждения.

"Эти сволочи хотели меня убить", -- не то подумл, не то скзл я вслух. "Но это им не удлось", -- добвил я, скидывя с себя н ходу лыжную куртку.

"И не удстся", -- зкончил я свою мысль и, скинув рубху, подошел к воде. Видимо, я имел в виду озеро и его обиттелей.

Я снял брюки и, оствшись в одних трусх, хотел было войти в воду, но вдруг решил, что этих сволочей нечего стесняться, и скинул трусы. Действовл я в кком-то опьянении, но и с некоторой логичностью пьяного хитрец.

Глубокя, зколдовння вод стоял передо мной. Я хотел было снчл броситься в нее с головой, но потом ншел глзми мелкое место и полез в воду. Вошел в нее по пояс и, н мгновение присев, окунулся с головой. Обжигющий, ледяной кипяток сковл дыхние, и я, кк подброшенный, выскочил из воды и потом, переводя дыхние, несколько рз окунулся в воду, покмест мое тело не привыкло к холоду. Потом я поплыл и, проплыв шгов десять в глубь озер, вернулся нзд. Я честно выполнил условие, моя побед был полной и безоговорочной. Все-тки я решил дть им еще один шнс и снов окунулся в воду и проплыв ткое же рсстояние, вылез н берег.

Вод отрезвил меня. Я успокоился. Чтобы погреться, я влез н большой кмень, стоявший н берегу, и прилег. Было приятно ощущть тепло рзогретого солнцем кмня, пхнущего мохом и солнцем -- зпх древности и молодости. И глядеть н спокойную глдь озер с легкими глыбми снег, н курчвую лужйку, н орнжевые и лиловые в тени склы, стеной стоящие н противоположном берегу. Тело мое нполнялось теплотой и спокойствием, кк зреющий плод, и я стрлся не шевелиться, чтобы не вспугнуть это редкое ощущение. "Хорошо бы остться здесь н всю жизнь", -- спокойно и неожиднно подумл я.

Только теперь я зметил, что от озер исходит тихий, несмолкющий шорох. Слышть его было стрнно, потому что поверхность воды был совершенно неподвижн и не было видно ни одного ручья, который бы втекл в озеро. Шорох подымлся от всей поверхности воды и чем-то нпоминл треск нрзнных пузырьков, если черпть воду прямо из источник. По-видимому, со дн озер били тысячи ключей, и, хотя рсшевелить его поверхность они не могли, звук пробивлся сквозь густо-голубой кристлл воды. Все-тки слышть этот шорох было згдочно, потому что глз привык связывть звук воды с ее движением.

-- Эй! -- услышл я голос Дтуши. Я поднял голову и увидел его высокую стройную фигуру н крю склистого уступ по ту сторону озер. Он стоял горздо првее и ниже того мест, где мы с ним рзошлись. Я мхнул рукой, и он стл спускться, лвируя между склми. Было слышно, кк изредк из-под его ног осыпются кмушки и, отчетливо перещелкивясь, пдют вниз.

Тропы не было видно. Я пытлся угдть ее по форме поверхности скл, но мне не удвлось: Дтуш делл неожиднные и необъяснимые издлек зигзги. Когд он приблизился, я неохотно встл со своего мест и нчл одевться.

-- Я видел, кк ты летел с ледник и кк ты куплся, -- рдостно скзл он, подходя ко мне. -- Рзве можно по леднику идти без плки! -- добвил он, кк будто я нрушил всем известную инструкцию хождения по ледникм.

-- Что ж ты не спусклся, если тк двно тм стоял? -- спросил я. Мне было неприятно, что он следил з мной, хотя и приятно, что он все видел.

-- Я хотел узнть, что с тобой сделет озеро, -- скзл он просто.

-- Неужели ты веришь в эти скзки, еще в рмию идешь? -- скзл я.

-- Внизу-то я не верю, но здесь, кто его знет, земля необжитя, -объяснил Дтуш, немного подумв.

Он снов протер туфли о трву и взобрлся н кмень, н котором я сидел, кк будто поднялся в дом. Теперь он сидел н кмне и мирно следил з мной, пок я выжимл мокрые от снег рубшку и брюки.

-- Может, пойдем к свнм, тм Влико, -- скзл он, выждв, пок я оденусь.

Влико -- зведующий фермой -- мленький, худой, издергнный животноводческими зботми человек. З последнее время отношения с пстухми у него несколько осложнились. Председтель прикзл высчитывть из трудодней пстухов стоимость выпитого молок по слишком высоким, почти городским ценм. И хотя никто не мог проверить, сколько пстухи пьют молок и никто их в этом не огрничивл, д и не мог огрничивть, см эт мер н бумге выглядел солидно. Он докзывл вышестоящим лицм, что в хозяйстве колхоз ведется строгий учет.

-- А что он тм делет? -- спросил я.

-- Кто-то скот пригнл н нши пстбищ. Пошел узнть.

-- А длеко?

-- Отсюд видно, -- скзл Дтуш и слез с кмня. Я посмотрел н озеро и подумл, что несколько минут тому нзд хотел остться здесь н всю жизнь, но не пробыл и чс.

Мы обогнули его и вышли н обрывистый крй лужйки.

Под нми рсстиллсь большя, зеленя, плвно уходящя ложбин с рыжими и черными пятнми псущихся коров, со светлой зеленью трвы и темной зеленью пихт, кк скзочные витязи, стоящих н крю ложбины. Между стволми пихт виднелось бревенчтое строение.

Мы спустились в ложбину по крутой тропе, терпеливо петляющей между склми.

Мы прошли под пихтми и вышли н лужйку, где стоял свнский дом, сложенный из золотистых тесных бревен невероятной толщины. Рядом с домом стоял ткой же срй. Кзлось, строения были выдержны в кком-то неведомом богтырском стиле. К углу дом был привязн мленькя свнскя лошдь.

Вошли в дом. В большой светлой комнте с ярко пылвшим очгом сидело несколько мужчин. Среди них был и нш Влико.

Мужчины встли и поздоровлись с нми, не особенно удивляясь ншему приходу.

Пожилой широкоплечий свн что-то скзл женщине, стоявшей у окн с веретеном. Я снчл ее не зметил. Он что-то скзл в другую смежную комнту, и оттуд вышл совсем юня девушк с глзми большими и темными, кк колодцы. Он вынесл дв стул и, оглядев нс с любопытством, довольно смелым для этих мест, ушл в другую комнту.

-- Кк попли? В чем дело? -- быстро и тревожно спросил Влико, и н его худом лице здвиглись желвки.

-- Он куплся в озере, -- скзл Дтуш, глупо улыбясь, кк будто он привел меня сюд покзывть свнм.

-- В смом деле? Рсскжите, кк было, -- оживился Влико. Он явно ждл худших вестей. Он подмигнул свнм: дескть, подождите и узнете кое-что збвное. Мы говорили по-бхзски, поэтому они нс не понимли.

Я ему рсскзл, кк было дело, невольно входя в роль городского чудк. Пок я говорил, свны вежливо молчли. Их было трое. Пожилой, широкоплечий, видимо хозяин, молодой прень, обесцвеченный городской одеждой, и стрик со свирепым бельмом н глзу. Стрик сидел с крю поближе к огню, держ неподвижно вытянутую ногу н посохе. Тк рненые держт ногу н костыле.

-- Ну и кк, н дно не тянуло? -- спросил Влико.

-- Нет, -- скзл я, -- только вод был очень холодня.

-- Конечно, очень холодня, -- подтвердил Влико, кк бы рдуясь, что предупреждение пстухов отчсти сбылось.

Он повернулся к свнм и стл переводить им по-грузински мои слов. Говорил он по-грузински довольно плохо, тк что я почти все понял. По его словм, мое купние в озере было похоже н борьбу Двид с Голифом. Ему хотелось польстить свнм. Все-тки это было их озеро. Снчл я немного боялся, что они обидятся н меня з то, что я нрушил грозное поверье. Но потом я зметил, что никто не обиделся. Они почти одновременно зговорили между собой гортнным орлиным клекотом, поглядывя н меня и прицокивя. Потом хозяин перешел н грузинский язык и что-то скзл Влико.

-- Он спршивет, зчем ты полез в озеро, -- скзл Влико, двя знть, что см он только из вежливости присоединяется к любопытному хозяину.

-- Просто тк, -- скзл я.

Свны усмехнулись, стрик с бельмом что-то скзл, и все трое рссмеялись.

-- Он говорит, что ты хотел поймть свнского бог, -- перевел Влико.

-- Нет, нет, -- скзл я по-русски, обрщясь к стрику, и змхл рукой.

-- Д, д, -- неожиднно скзл стрик по-русски. Свны опять рссмеялись. Стрик еще что-то скзл, после чего свны вовсе рсхохотлись.

-- Он говорит, что свнский бог рботет н лесозготовкх, -- перевел Влико.

В дом вошл женщин лет тридцти и быстро прошл в другую комнту. В рукх он держл деревянную миску с мукой. Было слышно, кк он тихо переговривется с девушкой. Потом послышлось рвномерное шлепнье лдоней о сито.

Хозяин и свны, о чем-то переговривлись между собой. Женщин, которя все это время молч стоял у окн, оствил свое веретено и вышл из дому. Он вышл во двор, и в открытую дверь было видно, кк он подошл к кольям, н которых сушились свнские шпочки, видимо изделие ее рук. Он примерил кждую шпочку и, нверное, решив, что они еще не досушились, снов повесил их н колья. Было что-то стрнное в том, кк он примерял эти шпочки, может быть, то, что он это делл без привычного для глз женского кокетств. Он их примерял с той отвлеченной безрзличностью, с ккой крестьяне примеряют топор к топорищу.

-- Это стршя жен хозяин, -- скзл Влико, зметив, что я слежу з ней. -- Удивительня женщин...

-- Почему?

-- В прошлом году он здесь остлсь одн. Неожиднно пошел снег и перекрыл все дороги. Они живут в деревне, это их летний дом. Снег шел несколько дней подряд и звлил дом до смой крыши. Он одн просидел в этом доме сорок дней, пок не удрили морозы.

-- Сорок дней не всякий мужчин выдержит, -- добвил Влико, кк бы нмекя, что если и есть ткие мужчины, то, во всяком случе, не в городе.

Женщин вошл в комнту и молч взялсь з веретено. Кружщееся веретено медленно двиглось вниз, вытягивя и зкручивя нить из большого клок шерсти, который он держл одной рукой. По мере того кк спусклось веретено, он подымл руку все выше, чтобы вытянуть нить подлинней. Видимо, он догдлсь, что Влико говорит о ней, потому что посмотрел н него и улыбнулсь. И потом продолжл улыбться, слушя его рсскз. Тк улыбются взрослые, слушя болтовню детей, в которой смещются привычные взрослые понятия.

Я пытлся себе предствить эти сорок дней одиночеств, когд вокруг ни одной живой души, только свист горной метели и мертвый шорох снег.

-- Спроси, что он делл все эти сорок дней.

-- Фуфйки вязл, -- перевел Влико ее слов, и он продолжл все тк же улыбться, когд Влико переводил.

В комнту вошл девушк и, рздвинув головешки, нгребл жр и вбросил туд чугунную жровню. Сзди к юбке ее прицепилсь щепк. Девушк тряхнул юбкой, но щепк не отделилсь. Тк и ушл с этой щепкой н юбке в другую комнту.

-- А почему он стршя жен? -- спросил я у Влико, вспомнив его слов.

-- У этого свн было три жены, -- ответил Влико, сделв ткое выржение лиц, ккое бывет у людей, когд они делют вид, что говорят о чем-то постороннем.

-- Вторую жену ты видел, он приходил с мукой, третья ему изменил, и он ее...

Женщин с веретеном, взглянув н огонь, что-то скзл в другую комнту, и оттуд опять вышл девушк с миской, н которой стопкой лежли сырые хчпуры. Он поствил миску с хчпуры н низенький стульчик, выволокл из огня жровню, перевернул ее, тк что посыплись искры. После этого он быстро протерл дымящейся тряпкой внутреннюю чсть жровни и шлепнул туд готовый хчпур. Он подствил жровню к огню, приперев ее сзди низенькой колодой.

-- Тк что он ее? -- спросил я у Влико, когд девушк вышл из комнты, полыхнув глзми в ншу сторону. Зрчки ее глз сверкнули, кк сверкет вод в глубине колодц, если ее всколыхнуть. Девушк был очень хорош.

-- Он ее выгнл из дому, но построил ей другой дом и иногд ходит к ней, -- скзл Влико. -- Он ее все еще любит, но уже женой не считет...

Из другой комнты рздлся сдвленный смех девушки. Я посмотрел в ту сторону и вдруг увидел в щели дощтой стены любопытствующий глз. Через мгновение глз исчез, и снов рздлся смех. Потом он выскочил в ншу комнту, вывлил из жровни шипящие жиром хчпуры и снов бросил перевернутую жровню н огонь.

Вскоре хчпуры были готовы, и вторя жен хозяин зстелил стол чистой сктертью, девушк, взяв в руки кувшинчик с водой и перекинув полотенце через плечо, вышл из комнты.

Мы вышли вслед з нею и стли мыть руки. Первым мыл руки стрик, но прежде он вежливо предложил другим, особенно он предлгл мне, кк смому дльнему гостю. После некоторых пререкний очередность был устновлен, и мы все вымыли руки. Поливя Дтуше, девушк отворчивлсь, слегк зкусив губу, чтобы не рссмеяться.

Было видно, что этому горному котенку ндоело игрть с клубком шерсти, но Дтуш не обрщл н нее внимния. Он мыл руки, вытянув их длеко вперед, чтобы не збрызгть брюки. Только теперь я зметил, что он хорошо выглядит. Подобно тому кк можешь не змечть глупость крсивой женщины, тк можешь не зметить великолепия глупого мужчины.

-- В школе учишься? -- спросил я у девушки по-русски, подствив лдони под кувшинчик.

-- Д, -- скзл он, смущясь, кк я понял, нелепости вопрос, и добвил: -- Десятый клсс.

-- Ого, -- скзл я, -- ккя молодец!

-- Умри, Дтуш, эт девчонк тебя обствил, -- скзл по-бхзски Влико, слышвший нш рзговор.

Дтуш добродушно хмыкнул.

-- Неужели у них в деревне десятилетк? -- спросил я у Влико.

-- А кк же, -- скзл Влико, кк будто десятилетняя школ н уровне льпийских лугов был обычным делом. -- Они богтые, у них скот, скот, -добвил он, многознчительно подмигивя, словно нмекя н то, что они что-то от кого-то прячут.

После мытья рук, одолев последнее препятствие к столу, все зметно повеселели. Стрик, взглянув в мою сторону, что-то скзл, и свны рссмеялись. Хозяин перевел Влико слов стрик.

-- Он говорит, чтобы ты звтр не куплся в озере, то пойдет дождь, стрику ндо ехть к доктору, -- перевел Влико.

-- А что у него с ногой?

-- С лошди упл, -- скзл стрик.

-- Что, лошдь испуглсь? -- спросил я.

Свны почему-то рссмеялись, когд Влико перевел им мой вопрос.

-- Он говорит, что лошдь его не узнл, -- скзл Влико.

-- Кк не узнл? -- спросил я, чувствуя, что стновлюсь нзойливым и рискую попсться н розыгрыше. Мне все-тки хотелось узнть, кк он упл с лошди.

Стрик что-то быстро ответил, и свны опять рссмеялись, и по смеху было видно, что они вспомнили что-то веселое.

-- Слишком пьяный был, возврщлся со свдьбы, -- перевел Влико.

-- Арки, уодк, уодк! -- скзл стрик энергично, двя знть, что ткое дело он и см может объяснить кому хочешь.

Мы ели жирные, сочщиеся, горячие хчпуры, и кзлось, ничего вкуснее я в жизни не ел. Секрет кухни был прост -- сыр в хчпурх было больше, чем тест. После обед вымыли руки в том же порядке.

Пор уходить. Окзлось, что стрик тоже уезжет в деревню. Это его лошдь стоял н привязи. Хозяин подвел ее к дверям. Стрик прислонил плку к стене, взял из рук девушки кмчу и, ковыляя, вышел во двор. Хозяин хотел ему помочь, но стрик откзлся от помощи и, плотно вложив ногу в стремя, спокойно перекинул тело через седло. Но тут хозяин все же не удержлся и вложил его больную ногу в стремя.

-- До свидния! -- крикнул девушк по-русски, когд мы немного отошли. Я оглянулся, но он уже вбежл в дом. У дом стоял хозяин, озренный уже по зктному золотящимся солнцем, стоял неподвижный, сильный, широкоплечий. Рядом с ним стоял его жен, ткя же сттня, кк и он, и, не глядя в ншу сторону, продолжл свое бесконечное знятие. Вся ее сильня, спокойня фигур кк бы говорил: гости приходят и уходят, веретено должно кружиться.

Некоторое время мы шли молч, поспевя з лошдью стрик. Чувствовлось, что он ее сдерживет. Он беспокойно вертел головой, стрясь освободить поводья. Стрик несколько рз оглядывлся и смотрел н нс рссеянным взглядом. Мне покзлось, что он что-то хочет скзть.

Когд мы прошли пихтовую рощицу и вышли н рзвилье тропы, он остновил лошдь и нчл что-то говорить. Влико снчл улыбнулся, потом сделл серьезное лицо и несколько рз кивнул головой стрику, пок тот говорил. И потом, когд Влико переводил мне его слов, стрик внимтельно смотрел мне в лицо, может быть, стрясь угдть, првильно ли я его понимю.

-- Он говорит: не думй, что они боятся озер. Им дедми звещно беречь ткие мест от порчи.

Я кивнул головой стрику в знк того, что хорошо его понял, и стрик удрил лошдь кмчой, и он пошл быстрым шгом, время от времени пытясь перейти н рысь.

Он ехл нвстречу солнцу, и мы еще некоторое время видели его прямую спину нд рыжим крупом лошди. А потом лошдь и всдник превртились в один стройный нерзделимый силуэт, движущийся в сторону зходящего солнц.

И только когд мы выбрлись к озеру и остновились передохнуть, околдовнные его невидимым внутренним журчнием, я вдруг подумл о беззщитности его крсоты и по-нстоящему глубоко понял, что ознчли слов стрик.

Мне внчле покзлось, что, говоря о порче, он имел в виду сглз или что-то в этом роде. Но то, что он скзл, было глубже и проще. Свны хотели, чтобы крсот этого озер нвсегд остлсь зповедной. Водяной же, или свнский бог, которого они когд-то поствили сторожить это озеро, теперь мло кого пугл. Люди стли догдывться, что ружье у сторож не стреляет.

Я думл о пошлости, вечном брконьере крсоты, о нивности, и о человеке, который, кк буйвол, см пшет и см топчет.

Было уже темно, когд мы перешли перевл и медленно, Почти ощупью спусклись к ншему лгерю. Луч крмнного фонрик, который держл Влико, не мог срзу светить всем, и мы спусклись осторожно, чтобы где-нибудь не сорвться. Но вот вышл из-з горы лун, и, хотя ее свет был не сильнее фонрик, он ложился всюду поровну, и идти стло нмного легче.

Мы подходили к первому блгну, где жил Влико, и зпх дым был приятен, кк голос любимого человек, которого двно не видел.

Еще издли нс встретили собки, они кружились вокруг нс, рдостно повизгивя и нетерпеливо збегя вперед. Кзлось, они хотели скзть: посмотрите, что мы сделли, пок вс не было.

Мы подошли к шлшу, озренному одиноким светом луны. Н крыше блгн был рсплстн огромня медвежья шкур с передними лпми, свисющими нд крем крыши. Из лп торчли когти, мертвые и жесткие, кк гвозди. Я подумл, что когд этот медведь был жив, его когти были еще более мертвыми и жесткими.

Мы пришли кк рз вовремя -- пстухи ужинли. Нс усдили поближе к горящему костру.

-----------------

Мльчик-рыболов

Мльчик ловил рыбу с пристни. Я срзу зметил его живую фигурку среди млоподвижных стрых любителей, которые, кзлось, пытлись и никк не могли нлдить своими лескми телефонную связь с удчей.

Мелкя колючк быстро склевывл нживку, и мльчик то и дело вытягивл шнур, снов нживлял крючки и збрсывл снсть, стрясь зкинуть ее подльше от пристни. Вскоре у него кончились рчки, н которые он ловил рыбу, и он попросил нживку у одного из рыбков. Тот хмуро посмотрел н него и протянул небольшую рыбешку. Мльчик быстро рспотрошил ее, выскоблил ровные кусочки мяс и снов нживил свои крючки. Он ловко збрсывл шнур и с ртистической непринужденностью тщил его нверх. Видно было, что он рыбчит не первый день.

Нконец он подсек рыбу и стл быстро вытягивть, сверкя темными прислушивющимися глзми.

-- Что-то хорошее идет, -- скзл он мимоходом, зметив, что я з ним слежу.

Из воды высверкнуло широкое плоское тело лскиря. Это был крупный лскирь, с хорошую мужскую лдонь. Мльчик дже слегк покрснел от удовольствия. Он выбрл леску и осторожно, чтобы не зпутться, отбросил в сторону ее рбочую чсть. Рыб збилсь о пристнь. Мльчик прижл ее лдонью и вырвл крючок.

Рыбки с звистливым рвнодушием следили з ним. В этот день рыб у всех плохо ловилсь.

Мльчик подхвтил лскиря з хвост и передл его тому рыбку, у которого брл нживку. Тот стл откзывться, уж слишком высок был процент з одолжение. Но мльчик решительно бросил рыбу возле него и вернулся н свое место. Лскирь неожиднно збился и стл передвигться к крю пристни. Тогд рыбк взял его и сунул в корзину кк бы для того, чтобы он не упл в море.

У мльчик шнур зцепился з свю, и он стл освобождть его, рскчивя из стороны в сторону. Леск никк не отцеплялсь. Мльчик лег н причл и, вытянув руку, ухвтил шнур ближе к тому месту, где он зцепился. Он держл шнур н смых кончикх пльцев, стрясь быть поближе к тому месту, где зцепился шнур. Конец шнур, нмотнный н плоскую деревянную ктушку, лежл у него з пзухой. Пок он ерзл, свесившись с пристни, ктушк выскочил у него из-з пзухи и полетел в море. Он бросил шнур и попытлся поймть ее рукой, но ктушк отскочил от пльцев и шлепнулсь в воду. Теперь шнур держлся только н све.

Мльчик встл, поглядел по сторонм и, видимо, не нйдя более подходящего помощник, обртился ко мне:

-- Дядя, подержите меня з ноги, я сниму шнур.

-- Не боишься упсть?

-- Не, я не упду.

-- Плвть умеешь? -- спросил я н всякий случй, хотя был уверен, что он плвет.

-- А кк же, -- скзл он и, просунув голову между железными прутьями брьер, зскользил вниз. Я поддерживл его снчл з рубшку, потом з штны, но штны быстро кончились, потому что они были только до колен, и крепко уцепился рукми з его скользкие, гибкие лодыжки. Тело у него было легкое, кк у птицы.

-- Подымйте! -- крикнул он через некоторое время. Мне не было видно, достл он шнур или нет. Я осторожно вытянул его нверх.

-- Унесло, -- скзл он, вствя и отряхивясь. Ктушк медленно отходил от пристни. Грузило здерживло ее ход, но течение все же было сильней. Пок мы с ним возились, волн сдернул шнур, и вся снсть окзлсь в море.

Мльчик некоторое время следил з ней, потом мхнул рукой.

-- У меня другя зкидушк есть, лучше, -- скзл он, стрясь унизить упущенную снсть. Он достл из крмнчик, зстегнутого н пуговицу, зпсную. Шнур был нмотн н пробковую ктушку. Мльчик рзмотл шнур в воду, стрясь быть подльше от сви, и, когд грузило достигло дн, отпустил шнур еще н несколько метров и сунул ктушку з пзуху. Згорелый кулчок его юркнул под рубшку, кк зверек в нору.

Он стоял в незвисимой позе и делл вид, что не следит з ктушкой упущенной снсти, которя все еще был н виду.

-- Если бы эт мотлк упл, -- он хлопнул себя по груди, -- я бы поплыл з ней. А ту не жлко.

Через некоторое время, когд мимо пристни проходил лодк, он скзл:

-- Может, попросить их достть?

-- Попробуй, -- скзл я.

-- Э, не стоит, -- ответил он, подумв немножко, -- грузило тоже слишком легкое. Черт с ней!

У него нчло клевть, и он стл внимтельно прислушивться к леске. Потом быстро подсек и стл выбирть. Большой ржвый ерш висел н последнем крючке. Мльчик выхвтил ктушку из-з пзухи, прижл ею ерш и осторожно, чтобы не уколоться, высвободил крючок. Кулк его с зжтой ктушкой опять юркнул з пзуху.

Ерш лежл, подргивя, похожий н мленького злого дркон во всем великолепии безобрзного оперения.

-- Пригодится н уху, -- скзл мльчик, объясняя, почему возится с ткой некрсивой рыбой. Он снов збросил шнур и стл искть глзми упущенную снсть. Дощечк ктушки еле зметно желтел метрх в пятидесяти от пристни. Течение уносило ее все дльше и дльше.

-- Смотри, возле буйк, -- скзл я.

-- А, черт с ней, -- скзл он. -- Крючки тоже плохие. Только леску жлко.

-- Я тебе дм леску, -- скзл я, чтобы он успокоился.

-- А у вс есть 0,3?

-- Нет, -- скзл я, -- но у меня есть 0,15.

-- Слишком тонкя, -- скзл он. -- Не импортня? -- неожиднно добвил он.

-- Нет, -- говорю, -- ленингрдскя.

-- Ленингрдскя хорошя, -- скзл он поощрительно. -- Он тоже импортня.

Перед зходом солнц клев улучшился, и он до вечер поймл еще трех лскирей, две брбульки, одну ствриду и полдюжины колючек.

-- Это что, -- скзл мльчик, нсживя н кукн свой улов, -- я больше ловил. Я все рыбы ловил. Только петух еще не попдлся. А вм петух попдлся?

Я скзл, что и мне петух не попдлся.

-- Ничего, еще попдется, -- скзл мльчик, чтобы успокоить меня. З себя он был уверен.

Уже вечерело. Мльчик смотл свою зкидушку, тщтельно протер крючки о штны, тряхнул кукн, чтобы увериться, что рыбы хорошо держтся, и мы пошли. Мы с ним договорились, что в следующее воскресенье выйдем в море н моей лодке.

-- У нс тоже был лодк, -- скзл мльчик, -- только утонул.

-- Кк тк? -- спросил я.

-- Он был не нстоящя, -- признлся он. -- Брт ее сделл из стрых досточек. Но он был кк нстоящя, только потом утонул... Мы с бртом ловили рыбу нпротив док. И увидели глиссер. Он гнлся з нми.

-- Почему?

-- Я же скзл, лодк был не нстоящя. Н ткой лодке не рзрешют ловить рыбу. Когд мы увидели глиссер, брт зкричл: "Двй, Пвлик, смтывй шнуры!"

Я нчл смтывть шнуры, он нчл выбирть якорь. Он тк перегнулся, что в лодку стл нбирться вод, и он стл тонуть. Мы снчл сидели в лодке, потом встли, но он все рвно тонул. Мы н ней стоим, он тонет. Уже вод по шейку. Тогд брт скзл: "Плывем, Пвлик!" И мы поплыли к берегу. Ндо было рубить якорь, но нм было жлко веревку, потому что это был ммин веревк для белья.

-- А глиссер?

-- Они нс не догнли. Мы убежли. Потом мы спрятлись у тети Мни в огороде. Вы не знете тетю Мню?

-- Нет, -- скзл я.

-- Мы спрятлись у тети Мни, и они нс не ншли.

-- З что все-тки они хотели вс поймть? -- снов спросил я у него.

-- Тк я же скзл, что лодк был не нстоящя. Без пспорт. Н ткой лодке можно утонуть, з это полгется штрф.

-- А брт у тебя большой? -- спросил я.

-- Еще бы, он учится в шестом клссе. Он нчл рыбчить еще в Кзхстне. А я только три год кк рыбчу. А вы были в городе Кзхстн?

-- Кзхстн не город, республик, -- скзл я.

-- Нет, город, -- возрзил мльчик. -- Я зню, я же тм родился.

Воспоминния о Кзхстне, видно, возбуждли его. Он обгонял меня и зглядывл в лицо, полыхя нпряженными глзми н чумзом большеротом лице.

-- О, у нс в Кзхстне был ткой змечтельный дом! Здесь нет ткого крсивого дом, -- он мхнул рукой в сторону гостиницы и всех прибрежных домов.

-- Где вы его взяли? -- спросил я.

-- Сми построили, -- скзл он гордо. -- Пп и дедушк строили, брт помогл. Но это другой брт, он сейчс в рмии. Пп и дедушк строили, он носил из лес прутики...

-- Ккие прутики? -- спросил я, уже вовсе ничего не понимя.

-- Ну, прутики. Знете, ткие мленькие-мленькие деревья..

-- Знчит, из них вы строили дом?

-- Нет, еще были коровины лепешки с глиной, -- сообщил он доверительно. -- А прутики были внутри. И доски тоже были. У нс был смый крсивый дом в Кзхстне...

Мы шли по прибрежной улице. Мльчик не перествя рсскзывл о своих бртьях, отце, дедушке. Они были смые ловкие, смые сильные и смые умелые люди н свете. Рсскзывя, он успевл оглядеть все вывески, витрины мгзинов, встречных собк.

-- Это немецкя овчрк, -- говорил он, прерывя свой рсскз. -- А это бульдог, это дворняжк...

Он смело проходил мимо бродячих собк, ничуть не сторонясь, кк хрбрый мимо хрбрых. Чувствовлось, что он смотрит н собк, кк н зверей, может быть, и опсных, но все-тки из своего мльчишеского црств.

Ккой-то мльчик, зметив моего спутник, рзогнлся с воинственным воплем: "Поплся, гречонок!" Но в последнее мгновение, видимо зметив, что тот не один, рзвернулся и пробежл мимо, кк будто бежл по кким-то своим ндобностям. Пвлик не только не испуглся, но дже и не посмотрел в его сторону.

Я решил выпить турецкого кофе и угостить мльчик конфетми. Мы зшли в летнюю кофейню, уселись з столик, и я зкзл дв кофе. Конфет не окзлось, и я решил купить их где-нибудь в другом месте.

-- Пп говорит, что всю жизнь положил н этот дом, -- скзл мльчик, оглядевшись и быстро освоившись с новым местом.

-- Почему? -- спросил я, хотя этот кзхстнский дом нчинл мне ндоедть.

-- Потому, что ему н ногу упло бревно, и он зболел. Мы думли, что он умрет, но умер дедушк. А пп живой, только ему отрезли ногу.

Официнтк принесл две чшки кофе. Стновилось прохлдно, поэтому кофе было особенно приятно пить. Но мльчик нотрез откзлся от кофе.

--Что я, стрик, что ли, --скзл он с достоинством, -- ткой кофе пьют только стрики...

Стрик с четкми, сидевший з соседним столиком, посмотрел н нс и улыбнулся. Потом он обртил внимние н кукн с рыбой. Он смотрел н рыбью гроздь, кк н детские четки.

-- Отчего умер дедушк? -- спросил я, потому что понял: он должен, тк или инче, рсскзть свою историю.

-- У него рзорвлось сердце, -- скзл мльчик. -- Ему было тк жлко ппу, что он всю ночь плкл, потом у него рзорвлось сердце...

-- Откуд вы узнли, что он плкл всю ночь? -- спросил я, не зню почему. Может быть, мне хотелось, чтобы вся эт история окзлсь его выдумкой.

-- Тк у него утром вся подушк был мокря. Он думл, что пп умрет, и ему было очень жлко ппу.

Я вспомнил своего школьного товрищ. Он тоже тогд уехл в Кзхстн, и я о нем с тех пор ничего не слышл. Обычно переселенцы из одних мест стрлись, если это было возможно, держться вместе. Я подумл, что, может быть, мльчик о нем что-нибудь знет или слышл.

-- А он рыжий? -- спросил мльчик, выслушв меня.

-- У него отец кменщик, -- скзл я. -- Твой же пп тоже кменщик?

-- А он с усми? -- спросил мльчик нстороженно. Н этот вопрос я ему не мог ничего ответить. Когд его увозили, он был вообще безусый.

-- Мой пп не любит устых, -- скзл мльчик. -- Он больше всего н свете не любит устых.

-- Почему?

-- Не зню, -- скзл мльчик, рдуясь моему удивлению и см рдостно удивляясь. -- Тк он добрый, но устых не любит... Он дже с ними не здоровется н улице. Пп говорит всем ншим знкомым: "Если вы меня увжете, не носите усы!" И никто не носит, потому что все увжют ппу.

-- Но почему же он не любит устых?

-- Не зню. Он нм не говорит почему. Не любит, и все. Брт мой, когд приезжл из рмии, имел усы. Он не хотел их отрезть. Но потом он уснул, и пп отрезл ему один ус, другой не успел, потому что брт проснулся. Если б ему кто-нибудь другой отрезл ус, он бы его одной рукой убил н месте. А ппе он ничего не мог сделть, поэтому см отрезл себе второй ус. Но все рвно было видно, что у него были усы. Потом, когд мы обедли, пп ему скзл: "Выпьем з твои усы". А мм скзл: "Лучше выпейте з то, чтобы он жив-здоров домой воротился". -- "Нет, -- скзл пп, -- мы выпьем з его бывшие усы". Они выпили, и брт совсем перестл сердиться н ппу, потому что в рмии он стл человеком.

Рсплчивясь з кофе, я случйно вытщил вместе с мелочью ключ от лодки. Когд официнтк отошл, мльчик спросил:

-- Что это з ключ?

-- От лодки.

Он рссмотрел ключ и рзочровнно вернул. Ключ был ржвый и стрый.

-- Если бы у моего ппы был ткой ключ, он бы его выкинул в море...

-- А кто твой пп?

-- Он чистильщик, -- ответил мльчик. -- Он рботет возле Крсного мост, у него очень хорошее место. До этого он рботл сторожем в военном снтории, но его оттуд выгнли, потому что кто-то ночью вошел в клуб и укрл крсную сктерть со стол. Пп не был выпивши и не спл, но нчльник ему не поверил...

Но тут мы подошли к лоточнику, и мльчик, неожиднно пересккивя н более приятную тему, предупредил:

-- Здесь плохие конфеты.

Конфеты были и в смом деле невжные, смые дешевенькие.

Мы вошли в кондитерскую. В буфете под стеклом рядми стояли пирожные, розовые, сочщиеся, с кремовыми финтифлюшкми. Мльчик притих и уствился н витрину: тк смотрят сухопутные дети н квриум с рзноцветными рыбкми.

-- Выбирй, -- скзл я ему.

Он вздрогнул и улыбнулся зстенчивой, милой, ждущей чуд улыбкой.

-- Не ндо, -- скзл он и остновил руку, которя см потянулсь к тому месту витрины, где лежли пирожные с смым пышным слоем крем.

Я зствил его выбрть дв пирожных.

-- Кто он вм? -- спросил буфетчиц и проництельно посмотрел н мльчик.

-- А что? -- скзл я.

-- Ничего, -- ответил он и положил пирожные в трелку.

Я зкзл кофе с молоком, и мы уселись з столик. В кондитерской он чувствовл себя не тк уверенно, кк в кофейне. Может быть, потому что кофейня был под открытым небом. Он не знл, куд деть рыбу, и, нконец, осторожно уложил кукн н колени. Кзлось, он хотел иметь кк можно меньше точек соприкосновения с предметми кондитерской: сидел н крешке стул, кусл пирожное и прихлебывл кофе, стрясь не притргивться к столику.

Официнтк рзносил чебуреки, и, когд зпх жреного дошел до нс, я понял, что ндо зкзть еще пру чебуречин. Ндо было нчинть с них, но и в этом порядке было видно, с кким удовольствием он ест. Я зкзл ему еще сткн кофе.

Я глядел, кк он ест, и вспомнил, кк однжды в детстве тетк привел меня в кондитерскую. Мы ели кулич и зпивли тким же кофе с молоком. Тетк был с подругой, и я решил, что по зконм приличия ндо от чего-нибудь откзться. Я откзлся от второго сткн кофе, хотя мне хотелось выпить еще один сткн. Сейчс дже трудно предствить, до чего мне хотелось выпить еще кофе с молоком. Но я откзлся, и откз мой был принят легко и дже, кк мне покзлось, облегченно, поэтому я не решился попросить еще один сткн. Кулич был очень вкусный, но есть его без кофе тоже было почему-то неприлично. Мне пришлось стртельно рстягивть свой сткн кофе, чтобы его хвтило н весь кулич.

Когд мы вышли с мльчиком н улицу, было уже совсем темно, и я решил проводить его до втобусной остновки.

Всю дорогу он мне рсскзывл ккую-то бредовую историю, где эпизоды рмянской резни в Турции перемежлись с действиями пртизн во время Отечественной войны. Я зпутлся и устл, пытясь уловить смысл в его рсскзе. Мне покзлось, что он слегк опьянел от кофе. Видимо, он импровизировл свой рсскз. Тк кк до втобусной остновки было не очень длеко, он спешил, кк бы торопясь полностью рсплтиться з этот вечер.

В следующее воскресенье погод испортилсь, и мы не встретились. С тех пор я его видел только один рз и то с моря. Я проходил н лодке недлеко от пристни. Он тм рыбчил. Узнв меня, он помхл рукой и побежл, провожя лодку до смого конц пристни. Я его не взял в лодку, потому что пристнь не имел лодочного причл, возврщться к берегу было лень. К тому же погрничники не рзрешют брть не отмеченных при выходе пссжиров.

С тех пор я его не видел. Он живет н окрине город и обычно рыбчит в тех местх.

-----------------

Должники

Одолженец предупредительных телегрмм не шлет. Все происходит неожиднно.

Человек зтевет с тобой беседу н общекультурную или дже космическую тему, внимтельно выслушивет тебя, и когд между вми устнвливется смое теплое взимопонимние по смым отвлеченным проблемм, он, воспользоввшись первой же пузой, мягко опускется с космических высот и говорит:

-- Кстти, не подкинул бы ты мне десятку н пру недель?

Ткой резкий переход подвляет фнтзию, и я ничего не могу придумть. Глвное, непонятно: почему кстти? Но одолженцы, они ткие -- им все кстти. Первые две смые дргоценные секунды проходят в змештельстве... И это губит дело. Ведь то, что я не срзу ответил, смо по себе докзывет, что деньги у меня есть. В тких случях труднее всего докзть, что твои деньги нужны тебе смому. Тут уж ничего не поделешь, приходится выклдывться.

Конечно, некоторые чудки возврщют взятые деньги, но в сущности они делют вредное дело. Ведь если б их не было, институт злостных неплтельщиков долгов двно вымер бы. А тк он существует и преуспевет з счет морльного кредит этих чудков.

Однжды я все же откзл одному ткому явному одолженцу. Но тут же вынужден был рскяться.

Встретились мы с ним в кфе. Я его, может быть, и не зметил бы, если б не гнусня мужскя привычк оглядывть чужие столики. Нши взгляды столкнулись, и я с ним поздоровлся. Мне покзлось, что он достточно прочно сидит з своим столиком. Однко он неожиднно легко отделился от него и, рдостно улыбясь, нпрвился ко мне.

-- Привет, земляк! -- крикнул он еще издли. Я посуровел, но было уже поздно. У некоторых людей достточно один рз неосторожно прикурить, чтобы они потом всю жизнь вс нзывли земляком.

Я решил не допускть никкой фмильярности, тем более пнибртств. Он довольно быстро исчерпл все свои жлкие приемы предврительной обрботки и, кк бы между прочим, здл роковой вопрос.

-- Нету, -- скзл я ему, вздохнув и довольно фльшиво хлопнул себя по пиджку, кстти, кк рз по тому месту, где лежл кошелек. Одолженец сник. Я был доволен проявленной твердостью и, решив слегк смягчить свой откз, неожиднно скзл:

-- Конечно, если они тебе очень нужны, я мог бы знять у товрищ...

-- Прекрсно, -- оживился он, -- сходи позвони, я тебя подожду здесь.

Он уселся з мой столик. Ткого оборот дел я не ожидл.

-- Но он длеко живет, -- скзл я, стрясь погсить его неожиднный энтузизм и вернуть первончльную тмосферу безндежности.

-- Ничего, -- ответил он рдостно, не двя мне погсить свой энтузизм, ткже вернуть первончльную тмосферу безндежности. -- Я буду пить кофе и ждть, -- добвил он, доствя сигрету из моей пчки, лежвшей н столе, кк бы полностью отдвясь н мое попечение...

-- Тк я уже зкзл себе обед, -- скзл я, незметно для себя переходя в оборону.

-- Пок его принесут, ты успеешь сбегть. В крйнем случе я его съем, -- скзл он, -- ты себе потом еще зкжешь...

Словом, бой был проигрн. Против природы не попрешь. Если ты не умеешь врть экспромтом, лучше не берись.

Пришлось в слякоть уходить из теплого кфе н улицу. Собственно говоря, звонить было некуд, но я зшел з угол и юркнул в телефонную будку.

В этой будке я просидел минут пятндцть. Вынул из кошельк нужную сумму денег и положил в крмн. Потом вынул стоимость обед и положил в другой крмн. Кошелек сунул н место. Теперь он был почти пустой.

После этого я медленно возвртился в кфе, стрясь читть по дороге гзетные витрины. Но прочитнное в голову не лезло, потому что я боялся спутть крмны и обрушить н свою голову собственное здние лжи, устойчивость которого, в конечном итоге, всегд окзывется иллюзией.

Когд я вошел в кфе, он дожевывл мой обед и собирлся приступить к моему кофе. Я дл ему деньги, и он, не считя, сунул их в крмн. В ту же секунду я окончтельно уверился, что их обртный путь будет долгим и извилистым. Тк оно и окзлось.

-- Я тебе зкзл кофе, -- скзл он предупредительно. -- Сейчс принесут.

Мне ничего не оствлось, кк выпить кофе, потому что ппетит у меня пропл. Официнтк принесл кофе вместе со счетом. Причем после того кк я рсплтился з съеденный им мой обед, он щедро сунул ей н чй, кк бы попрвляя мою бестктность и изобржя из себя скучющего, но все еще блгородного богч...

Одолженцы, они все ткие. Они широким жестом приглшют вс в ткси, дют вм возможность первым войти и последним выйти, чтобы не мешть вм рсплчивться.

Говорят, Вильям Шекспир скзл, что, одлживя деньги, мы теряем и деньги и друзей. У меня получилось ноборот, то есть деньги-то я, в общем, потерял, но зто приобрел сомнительного друг.

Однжды я ему скзл, что кждый человек в Большом Долгу перед обществом. Он со мной охотно соглсился. Тогд я осторожно добвил, что понятие Большой Долг в сущности состоит из множеств мленьких долгов, которые мы обязны выполнять, дже если они порой обременительны. Но тут он со мной не соглсился. Он укзл, что понятие Большой Долг -- это не множество мленьких долгов, именно Большой Долг, который нельзя рспылять, не рискуя стть вульгризтором. Кроме того, он обнружил в моем понимнии Большого Долг отголоски теории млых дел, двно осужденной передовой русской критикой. Я решил, что рсходы н осду этой крепости превзойдут любую контрибуцию и оствил его в покое.

Но вот что удивительно. Людям безупречно честным легче откзть в одолжении, чем субъектм с облегченной, я бы скзл, спортивного тип совестью. Откзывя первым, мы успокивем себя тем, что делем это не из боязни потерять деньги.

Куд сложней с одолженцми. Двя им взймы, мы знем, что рискуем потерять деньги, но и они, конечно, знют, что мы знем об этом риске. Создется щекотливое положение. Своим откзом мы кк бы подрывем веру в человек, в сущности нносим ему оскорбление, подозревя его в потенцильном вымогтельстве.

Об одном из своих должников я хочу рсскзть поподробней. Не скрою, что, кроме отвлеченной исследовтельской здчи, я хочу при помощи этого рсскз чстично восстновить свои филнтропические убытки, ткже припугнуть возможностью печтного рзоблчения остльных должников. Их не тк уж много. Н двести с лишним миллионов жителей ншей стрны человек семь-восемь. В сущности говоря, ничтожный процент. Но все-тки приятно узнть, что у человек проснулсь совесть, к тебе возврщются без вести пропвшие деньги. Я бы скзл тк: нет ничего своевременней неожиднно возврщенного долг, и нет ничего неожиднней своевременно возврщенного долг. Кжется, это неплохо скзно? Вообще, когд мы говорим о своих потерях, голос нш приобретет неподдельный пфос.

Тк вот. Нчлось все с того, что я получил в одном месте довольно знчительную сумму денег. Я не нзывю этого мест, потому что вы тм все рвно ничего не получите.

Поддвшись общему поветрию, я решил приобрести себе собственный трнспорт. Мшину я срзу же отверг. Во-первых, ндо иметь н нее прв. Хотя некоторые сейчс прв покупют. Но это, по-моему, глупо. Купить мшину, купить прв, потом в один прекрсный день попсть в врию и в лучшем случе лишиться мшины вместе с првми. Я уж не говорю о том, что денег у меня было рз в пять меньше, чем н нее ндо.

По всем этим причинм мшину я отверг. Я снял с вообржемой мшины одно колесо и получился трехколесный комфортбельный мотоцикл с коляской.

Однко после зрелых рзмышлений я понял, что мотоцикл с коляской мне не подходит, ввиду его неиспрвимой ссиметричности. Я знл, что эт ссиметричность будет меня постоянно рздржть и дело кончится тем, что я снесу коляску при помощи дорожного столб.

В конце концов я остновился н велосипеде и купил его. Я ншел в нем ряд безусловных преимуществ. Это смый легкий, смый бесшумный и смый проверенный вид трнспорт. К тому же здесь я экономил н бензине, ибо двигтель его питется своими внутренними силми, нходится, тк скзть, н хозрсчете.

С месяц я гонял н своем велосипеде и был вполне доволен им. Но однжды, когд я ехл н полной скорости, неожиднно из-з поворот выскочил втобус. Полумертвый от стрх, я вывернулся из-под его огнедышщего рдитор, влетел н тротур, откуд, не снижя скорости, ворвлся в чсовую мстерскую.

-- Что случилось?! -- зкричл один из мстеров, всккивя и роняя еревнский будильник, который поктился по полу, издвя многоплстинчтый звон восточного брбн с бубенцми.

-- Грнтийный ремонт, -- скзл я спокойным голосом, удрившись о будочку кссы и неожиднно легко остновившись.

-- Чокнутый, -- первя догдлсь кссирш и зхлопнул окошечко кссы.

Я пришел в себя и, чтобы не менять выгодного впечтления, молч вывел свой велосипед. Крем глз зметил, что у одного чсовщик выпло из глз стеклышко. Я почему-то подумл, что стеклышко чсовщик и монокль ристокрт имеют в своем нзнчении стрнное сходство. Чсовщик при помощи своего увеличительного стекл увеличивет мелкие мехнизмы, любители монокля, вероятно, думют, что то же смое происходит с людьми, н которых они смотрят.

Потом по дороге мне пришло в голову, что, шгя рядом с велосипедом, легче и безопсней предвться мечтм, чем верхом н велосипеде, и потому решил больше им не пользовться. В конце концов велосипедисту состязться с втобусом все рвно, что легковесу выходить н ринг против тяжеловес.

Придя домой, я поствил свой велосипед в срй и больше о нем не вспоминл.

Примерно через месяц к нм домой пришел мой дльний родственник и нпомнил о нем. Вообще, если к вм приходит вш дльний родственник, которого вы двно не видели, ничего хорошего не ждите. Вы пережили трудные годы стновления и еще чего-то тм, он в это время пропдл черт его знет где. А потом, когд вы встли н ноги и дже приобрели собственный велосипед, он кк ни в чем не бывло приходит к вм домой, улыбется всеми своими тридцтью двумя резцми и нчинется великое кумовство.

Предствьте себе крепыш небольшого росточк, в несгоремой кожной тужурке, с мощным мозолистым рукопожтием. Рботет в городе н бензоколонке, живет в деревне в десяти километрх от город. Он еще крестьянин, но уже рбочий... Он воплощет в одном лице об победивших клсс.

И вот стоит передо мной этот смый Внечк Ммб, и ткя сил жизни прет из кждой склдки его кожной тужурки, лучится в золотистых глзх, в плотных зубх, похожих н костяшки гзырей, что кжется, зхочет -- и выпьет пивную кружку бензин, зкурит сигрету, и ни черт с ним не будет.

-- Привет, -- говорит и жмет руку. Ткое, знете, крепкое рукопожтие волевого мужчины.

-- Здрвствуй, -- говорю, -- Внечк, ккими судьбми?

-- Слыхл, велосипед продешь, хочу купить.

Не зню, откуд он взял, что я продю велосипед. Я дже не подозревл, что он знет о его существовнии. Но Внечк Ммб один из тех людей, которые знют о вс больше, чем вы сми о себе. "А почему бы не продть, -думю я, -- очень дже кстти..."

-- А что, -- говорю, -- продм.

-- Сколько?

-- Снчл посмотри...

-- А я уже смотрел, -- говорит он и улыбется, -- вижу, срй открыт...

Велосипед стоил рублей восемьсот стрыми деньгми. Скинул сотню н мортизцию.

-- Семьсот...

-- Не пойдет.

-- А сколько дшь?

-- Трист!

Ну, думю, сейчс нчнется встречный процесс. Один будет повышть, другой понижть. В ккой-то точке интересы сольются.

-- Хорошо, -- говорю, -- шестьсот.

-- Брось, -- говорит, -- трепться, трист рублей н улице не вляются.

-- А велосипед, конечно, вляется?

-- Кто же сейчс ездит н велосипеде? Одни сельские почтльоны.

-- Зчем же ты покупешь?

-- Мне н рботу длеко ездить, я временно, пок мшину не купил.

-- Покупешь мшину, торгуешься из-з велосипед.

-- Потому, -- говорит, -- и покупю мшину, что торгуюсь из-з велосипед.

Ну что ты ему скжешь? Н то он и Внечк Ммб, человек хорошо известный в ншем городе, особенно в шоферских кругх.

-- Ну хорошо, -- говорю, -- з сколько купишь?

-- А я скзл. Не пойдешь же ты с ним н толчок.

-- Не пойду.

-- В комиссионке тоже не примут.

-- Ну лдно, -- говорю, -- бери з четырест, рз ты все знешь.

-- Лдно, -- говорит Внечк, -- беру з трист пятьдесят, чтоб и тебе и мне не было обидно. Все же мы родственники.

-- Черт с тобой, -- говорю, -- бери з трист пятьдесят. Но откуд ты узнл, что я продю велосипед?

-- А я, -- говорит, -- видел, кк ты ездишь н нем. Думю -- этот долго не нездит: или рзобьется, или продст.

Внечк хозяйственно оглядел комнту и говорит, опять же улыбясь всеми своими гзырями:

-- Может, еще чего продшь?

-- Нет, -- говорю, -- пок с тебя хвтит. Мы вышли из комнты. Я стоял н крыльце, он спустился во двор и вывел из сря велосипед.

-- А где же, -- говорит, -- нсос?

-- Пцны стщили.

-- Ну вот, еще торговлся, -- говорит Внечк, сдится н велосипед и, объезжя двор, поучет: -- Ндо повесить змок н срй. Я тебе привезу хороший змок.

-- Змок, -- говорю, -- не твоя збот. Ты мне деньги двй.

-- Вот в воскресенье продм груши и привезу деньги, -- говорит Внечк и, не слезя с велосипед, выезжет со двор.

Не понрвилось мне это. Но что поделешь, кк-никк родственник, хоть и дльний. Я и рньше говорил, что лучше один близкий друг, чем десять дльних родственников. Но не все это понимют, особенно в нших крях.

И вот встречю его через неделю н улице.

-- Ну кк, продл груши?

-- Продл, но см знешь, в этом году н них ткой урожй, что выгодней свиньям скормить.

-- Что ж, ты ничего не выручил?

-- Д выручил ббм н тряпки. См знешь, у меня пятеро девчонок. Д еще жен беремення. Одно рзорение от этих зрз.

-- Что ж ты, -- говорю, -- жену мучешь -- хвтит хулигнить.

-- Мне, -- говорит, -- мльчик нужен. А деньги з мной не пропдут. Скоро виногрд поспеет, тм хурм, тм мндрины. Кк-нибудь выкручусь.

-- Ну, -- говорю, -- двй, выкручивйся.

Н том и рсстлись. С должником приходится считться. Должник лелеешь, иногд дже приходится рспускть слухи о его честности.

Но вот пришел сезон виногрд, потом отошл хурм, появились мндрины, Внечк все не идет.

Кк-то узню стороной, что жен его опять родил дочку, и я решил нпомнить о себе под видом поздрвительного письм. Тк, мол, и тк, поздрвляю с очередной дочкой. Кк-нибудь зходи, я живу н стром месте. Посидим з бутылочкой вин, поговорим о том о сем.

Через неделю пришел ответ. Ну и почерк, пишет, у тебя хреновый, стршя дочк едв рзобрл. Спсибо, говорит, з поздрвление, еще одну дочку жен родил. Совсем зпутлся в именх. У нс, говорит, в деревне электричество провели. З него тоже ндо плтить. З долг помню, но ничего, Внечк Ммб кк-нибудь выкрутится. А в конце письм еще спршивет, купил ли я змок н срй. Если не купил, говорит, я тебе привезу.

Ну, думю, пропли мои деньги. Тк и не виделся с ним до следующего лет. Про долг почти збыл.

Кк-то иду по бзру, слышу, меня кто-то окликет. Смотрю, стоит Внечк Ммб з целой горой рбузов. Хрустит большущим ломтем, сверкет зубми, кричит:

-- Ммбвские рбузы, нлетй, пок см не съел! Ккя-то женщин спршивет меня, что это з сорт -- ммбвские рбузы.

-- Вы не знете ммбвские рбузы? -- смеется Внечк и, ншпилив н нож кусок мясистой мякоти, сует гржднке прямо в лицо.

-- Я не хочу пробовть, я только спршивю, -- стыдливо отстрняется гржднк.

-- Я не прошу покупть, я прошу только попробовть ммбвские рбузы! -- почти рыдет Внечк.

В конце концов гржднк пробует, попробовв, не решется не взять. Смотрю, н кждом рбузе выскоблено, кк фирменный знк, букв "М".

-- Что это еще, -- говорю, -- з меченые томы?

-- Это мы с одним стриком везли из деревни рбузы, тк я, чтоб не перепутть, переметил свои.

А см смеется. Не успел я ему нпомнить о долге, кк он сунул мне в руку довольно увесистый рбуз. Я попытлся откзться, но Внечк взорлил:

-- Родственники мы или нет? С огород! Свои! Некупленные!

Пришлось взять. С подренным рбузом в руке говорить о долге было кк-то неудобно, и я промолчл. Черт с ним, думю, хоть рбуз получил з велосипед.

Потом мне рсскзывли, что он здорово нкрыл этого стричк. Пок они ехли н грузовике верхом н своих рбузх, стричок зснул, Внечк успел переметить своим пиртским ножом дв десятк стриковских рбузов. Вот они, ммбвские рбузы!

Через полгод с одним приятелем я случйно зехл н бензоколонку. Товрищу ндо было зпрвить мшину. Смотрю, Внечк мой ходит вокруг "Волги" и с ткой угрюмой доброжелтельностью поливет ее из шлнг.

-- Привет, -- говорю, -- Внечк. Ты что, мойщиком стл?

-- А, -- говорит, -- здрвствуй. -- Выключет свой шлнг и подходит. -Ты что, в смом деле ничего не знешь?

-- А что я должен знть?

-- Я же купил "Волгу". Это моя "Волг".

-- Молодец, -- говорю, -- слов н ветер не бросешь.

-- А еще родственник, -- жлуется Внечк, обрщясь к товрищу. -Когд он купил велосипед, я узнл об этом. А когд я купил "Волгу", он ничего не знет. Где же спрведливость?

-- Про велосипед, -- говорю, -- лучше не вспоминй.

-- Не, -- говорит, -- я тебе з него зплчу, хоть это был и брхлинский велосипед д еще и без нсос. Но сейчс я зтеял дом строить, весь в долгх. Вот построю дом, срзу со всеми рсплчусь.

-- Фрукты, -- говорю, -- небось возишь?

-- Не говори, одно рзорение. Автоинспекция сбесилсь. Или совсем не берут или берут тк много, что невыгодно возить.

Когд мы отъехли, товрищ мой скзл:

-- Этот твой Внечк мхинции устривет с бензином. Попдется.

-- Пусть попдется, -- говорю, хотя был уверен, что он не попдется.

Через некоторое время встречю одного ншего общего знкомого.

-- Слыхл, Внечку Ммб в тяжелом состоянии в больницу свезли?

-- Что случилось, -- говорю, -- бензоколонк взорвлсь?

-- Нет, -- говорит, -- в яму с известковым рствором упл. Он же дом строит.

-- Ничего, -- говорю, -- Внечк выкрутится кк-нибудь.

-- Нет, -- говорит, -- не жилец.

Пролежл Внечк в больнице с месяц. Хотел я было нвестить его, д кк-то неудобно стло. Думю, решит, что пришел з деньгми. А потом слышу, -- встл, выкрутился. Я был в этом уверен. Слишком у него много дел н этом свете остлось, д еще тких, что другому не поручишь. Не спрвится.

Прошел год. Однжды передют мне приглшение из деревни: у Внечки двойной прздник, новоселье и сын родился.

Нсмотрелся я н эти прзднеств. Приглшют человек двести, трист, з стол нчинют сжть чсов в двендцть ночи. Пок все приготовят, пок дождутся приход нчльств. А глвное, приношения. Стоит посреди двор деревенский глштй, рядом с ним сидит девочк з столиком. Он слюнявит крндш и зписывет в ученическую тетрдь, кто что принес. Подрки деньгми, но больше нтурой.

-- Вз прекрсня, кк лун, -- кричит глштй, высоко поднимя ее нд головой и покзывя всем гостям. -- Чистя и прозрчня, кк совесть дорогого гостя, -- импровизирует он.

-- Одеяло русское, -- кричит глштй, вдохновенно рзворчивя стегное одеяло. -- Под тким можно уложить целый полк, -- бесстыдно добвляет он, хотя рзмеры одеял смые обыкновенные.

Особенно в этом отношении отличются бзыбцы. Они слов не могут скзть без преувеличения. Пок глштй крснобйствует, гость с комической скромностью стоит перед ним, низко опустив голову. Н смом деле он искос следит з девочкой, чтобы он првильно зписл его фмилию и имя. Потом он присоединяется к зрителям, глштй уже превозносит следующий подрок.

-- Сктерть црскя, -- кричит крснобй и жестом деревенского демон вскидывет в рукх сктерть. Одним словом, это своеобрзный спекткль. Конечно, если ты пришел без подрк, тебя никто не прогонит, но общественное мнение создется.

В общем, я не поехл, но все же послл ему поздрвительное письмо, уже без всяких нмеков.

Кк-то стою н привокзльной площди одного из нших рйонных городков и думю, кк бы мне добрться домой: то ли ехть н электричке, то ли ловить попутную...

Слышу, кто-то окликет меня. Смотрю -- Внечк выглядывет из "Волги".

-- Ты кк сюд попл?

-- В комндировке был. А ты что?

-- Д вот в Сочи прошвырнулся. Сдись подвезу.

Сел я рядом с ним, и мы поехли. В мшине стоял устойчивый субтропический ромт контрбнды. После больницы я Внечку ни рзу не видел. Он почти не изменился, только лицо слегк обесцветилось, кк будто его промокшкой обсушили. Но все ткой же веселый, зубы блестят.

-- Получил, -- говорит, -- твое письмо. Кутеж был отличный, нпрсно не приехл.

-- Кк это ты в яму с известью попл?

-- Д-, неохот вспоминть. Чуть концы не отдл. Можно скзть, уже тм был. Зто у меня сын родился через эту яму.

-- Кк тк?

-- Я думю тк, что у меня для пцн извести в оргнизме не хвтло.

-- Ну, извести у тебя хвтло.

-- Кроме шуток, -- смеется Внечк, -- может, я нучное открытие сделл. Нпиши в ккой-нибудь журнльчик, -- деньги пополм. Хотя тебя не нпечтют.

-- Это почему? -- нсторожился я.

-- Почерк у тебя никудышный, -- говорит, -- не стнут рзбирть.

-- Брось, -- говорю, -- трвить. Лучше рсскжи, кк дел.

-- Д кк скзть, -- тянет Внечк, см включил одной рукой рдио, нщупл джз, выровнял, отпустил.

-- Порядк нет, -- неожиднно добвил он, -- вот что плохо.

-- Что это ты стл зботиться о порядке?

-- Вот возил в Сочи мндрины. Н двести километров четыре инспектор, рзве это порядок? Нет, ты не перебивй, -- добвил он, хотя я и не думл его перебивть. -- Трое берут, четвертый откзывется. Рзве это порядок? Договоритесь между собой в конце концов! Или совсем не берите или берите все. Не могу же я скзть, что с троими уже полдил. Это же нечестно?

-- Конечно, нечестно, -- говорю, см думю: интересня вещь это, честность. Не удивительно, что кждый кроит ее по-своему. Удивительно, что никто без нее обойтись не может.

-- Хорошо, -- говорю, -- Внечк. У тебя есть мшин, есть дом, есть сын. Брось ты это все, что тебе еще ндо?

-- Улики, -- говорит, -- еще хочу звести.

-- Ккие ткие улики?

-- Пчелы. Мой сд обжирют чужие пчелы. Лучше своих зведу. Попробую.

-- Ну, -- говорю, -- пробуй. Чего ты только еще не пробовл.

-- Хорошего пчеловод не знешь?

-- Нет, не зню.

Помолчли немного. Но Внечк бесплтно молчть не любит.

-- Послушй, что это з кмпния пошл нсчет домов?

-- А что, тебя беспокоят?

-- См знешь, всякие звистники. Жлуются. Откуд, мол, дом, мшин... Председтель уже вызывл.

-- Ну и что?

-- Я ему говорю, когд комиссия или тм делегция -- ты их ко мне приводишь. Вот, мол, зжиточный крестьянин. А сейчс продешь?

-- А он что?

-- С меня, -- говорит, -- тоже спршивют...

Мы тк и не договорили. Случилось неожиднное.

Мы ехли с большой скоростью, но, хотя дороги нши виржируют, я был спокоен. Внечк и в рмии пять лет просидел з рулем и вообще прекрсно чувствует мшину. Сейчс мы въезжли в черту город, он вроде и не собирлся снижть скорость. И вот у втобусной остновки нпротив вокзл женщин вырывется из очереди и, кк очумевшя овц, бежит через улицу. "Не успеем!" -- мелькнуло в голове, и в то же мгновение рздлся скрежет тормозов, шипение волочщейся резины, крик толпы. Мшин удрил женщину, отбросил ее н несколько метров и остновилсь.

К женщине подбежли люди. Подняли ее, стли уводить в сторону. У нее было бледное одеревеневшее лицо. Но вдруг он неожиднно зтрясл рукми и стл гневно отбивться от помощников.

Ккой-то прень подбежл к мшине, зглянул в нее и зорл:

-- Что стоишь, Внечк, гзуй!

Внечк дл здний ход, вырулил н привокзльную площдь, вырвлся н втострду и тк гзнул, что фры проносились мимо нс, кк метеоры. Минут десять мы ехли с ткой пожрной скоростью, и кждую секунду я ожидл, что вот-вот мы отпрвимся в те мест, откуд Внечк, может, и выкрбкется, но н себя я не очень ндеялся.

-- Ты что, сбесился, -- кричу ему. -- Тише!

-- Чнкйшист присослся!

Я оглянулся. З нми мчлся мотоцикл втоинспектор. Внечк звернул в переулок, и мшин, вибрируя, зпрыгл по булыжной мостовой. Мотоцикл исчез было, но через несколько секунд снов появился в конце квртл. Внечк звернул в совсем глухой переулок, проехл его и вдруг тк резко зтормозил, что я удрился головой о дверцу, з которую держлся. В двух шгх от мшины зиял свежевырытя ям, рядом влялсь бетоння труб. Внечк попробовл дть здний ход, но мшин збуксовл. Грохот мотоцикл нрстл, кк железный рок.

Через несколько секунд рядом с нми остновился мотоцикл втоинспектор. Он зглушил мотор и подошел к нм пружинистым шгом укротителя.

-- Почему ехл с повышенной скоростью? Почему не остновился срзу?

-- Не слышл сигнл, дорогой, -- скзл Внечк. Стло ясно, что втоинспектор ничего не знет о случившемся н вокзле. Все-тки он упорно пытлся что-то зписть и что-то требовл у Внечки. Внечк вышел из мшины. Я его впервые видел в тком униженном состоянии. Он просил, он умолял, он клялся, он нзывл общих знкомых, говорил, что они в сущности об рботют в одной системе. Потом я зметил, что он многознчительно кивет в мою сторону, явно превышя знчение моей личности. Получлось, что он везет меня чуть ли не по зднию местного првительств. Я поймл себя н том, что незметно для себя приоснился.

В конце концов Внечк его уговорил. Он проводил втоинспектор до мотоцикл, тк в нших крях провожют до лошди верхового гостя. Я думю, что он поддержл бы ему стремя, если б оно имелось у мотоцикл.

-- Подумешь, что он из себя предствляет -- нищий! -- неожиднно скзл Внечк, кк только втоинспектор уехл. Видимо, это был новый втоинспектор, которого он не знл.

Внечк сел в мшину и зкурил. Я решил, что дорожных приключений н сегодня хвтит, и вышел из мшины.

-- Спсибо, -- говорю, -- мне теперь недлеко.

-- Кк хочешь, -- говорит он и включет мотор. -- А нсчет порядков я тебе првильно говорил.

-- Кких порядков? -- спросил я, ничего не понимя.

-- Улицу рзрыли? Знк не поствили? Объезд не укзли? Это что, порядок?

Я только рзвел рукми.

Кк-то неудобно было уходить, пок он не выбрлся отсюд. Я еще постоял. Внечк дл здний ход, и пок мшин, буксуя, медленно отходил нзд, я глядел н его твердое лицо с жесткой конквистдорской склдкой вдоль щеки, четко озренное госудрственным электричеством дорожного фонря.

Вот ткой он, Внечк -- хищный, нглый, веселый. Человек он, конечно, не глупый, но возить с ним рбузы н бзр я бы никому не советовл.

После мшины особенно приятно было идти пешком. Вообще я терпеть не могу всякие втомобильные происшествия. Жлко мне кк-то пешеходов. Хоть я и понимю, что жлость унижет человек, -- но ничего с собой поделть не могу. Хорошо, что обошлось без крови. Видно, мы эту тетку не столько удрили, сколько испугли...

Однжды, много лет нзд, я шел по Москве, и у меня было очень скверное нстроение. Я кончл институт, кфедр не принимл мою дипломную рботу. Что-то он им тм не понрвилсь. Он дже в ккой-то мере их испугл. Рбот был достточно глупя, но руководители кфедры, д и я, не срзу об этом догдлись. Позже, во время зщиты, это блгополучно выяснилось, и я получил з нее хорошую оценку. А тогд у меня н душе было невжно. Н улице холодно, скользко, н тротурх мокря нледь. И вот я вижу, кк из узкого проем между домми выезжет здним ходом грузовя мшин. Н тротуре двое млышей: один лет восьми, другой лет четырех. Увидев приближющийся кузов, стрший бросил млыш и перешел н безопсное место. Я зорл, что было сил. Млыш ничего не слышл, он следил з уличными голубями и был в той глубокой здумчивости, в которой бывют только философы и дети. Он был тк мл, что конец кузов уже беспрепятственно прошел нд его головой. Я успел подбежть и выволочь его з шиворот из-под кузов. К счстью, мшин шл очень медленно, был гололедиц, и шофер боялся слишком резко вывлиться н улицу.

Млыш ничего не понял. Он был тщтельно укутн от холод, только прня мордочк выглядывл из-под пушистой ушнки. Но ни одн мть, ни один водитель не могут предусмотреть всех случйностей. Тут-то н помощь и приходят пешеходы. Но и пешеходм помогют ткие случи. Я окончтельно понял, что смысл жизни не в дипломной рботе и дже не в кфедре, в чем-то другом.

Может быть, в том, чтобы быть достойным пешеходом? В сущности, все эти мшины, смолеты, провозы -- не что иное, кк детские коляски, которые мы, пешеходы, тянем з собой или ктим впереди себя.

После долгого сидения в чужой мшине приятно и легко было идти по земле. Земля -- он всегд своя, кто бы тм ее и кк бы тм ее ни крутил. А глвное -- ощущение свободы и спокойствия. Не тебя несет ккя-то сил, ты см себя несешь. К тому же ты ни н кого не можешь нехть. Конечно, н тебя могут нехть, но если тк думть, и кирпич н голову, кк говорится, может упсть. Глвное, смому не швыряться кирпичми.

Я шел домой, и мне приятно было думть, что я в свое время не купил мшину, потом продл велосипед.

Я думю, что лучшие мысли приходят нм в голову, когд мы передвигемся со скоростью, не превышющей пять километров в чс.