/ Language: Русский / Genre:adv_history,

Маленький Дикарь

Фредерик Марриет

В романе «Маленький дикарь» описана жизнь Франка Генникера, родившегося на необитаемом острове, куда вследствие кораблекрушения попали его родители. В результате трагических событий в четырнадцать лет юноша остался на острове совсем один, однако он сумел выжить и дождаться спасения.

ru en М. Д. Бологрвскя Roland ronaton@gmail.com FB Tools 2005-12-23 http://www.pocketlib.ru/ OCR: UstasPocketLib; SpellCheck: Roland 7B5E1BA8-8B8F-4A9F-8461-7AB6A939E7F8 1.0 Мленький дикрь Logos Снкт-Петербург 1993 5-87288-020-0

Фредерик Мрриет

Мленький дикрь

ГЛАВА I

Я собирюсь нписть весьм необыкновенную историю, с чем вполне соглсится читтель, когд прочтет эту книгу. Существует целый ряд рсскзов про взрослых людей, зброшенных н пустынные остров, и все они читются с большим интересом. Но, мне кжется, я предствляю собою первый пример мльчик, покинутого н необитемом острове. Тем не менее все это действительно случилось со мной, — и я буду рсскзывть не что иное, кк собственную свою историю. Первые смутные воспоминния моего детств переносят меня н этот остров и вызывют в пмяти моей обрз человек, с которым я чсто гулял по берегу моря. Во многих местх приходилось крбкться с большим трудом по утесм, и спутник мой должен был перетскивть меня н опсных местх. Он был очень груб и нелсков со мною, что может покзться несколько стрнным, тк кк я был единственным его товрищем н этом острове. Но он вообще был мрчен, угрюм и груб по хрктеру. Ему зчстую приходилось просиживть целыми чсми молч, прикорнув где-нибудь в углу ншей хижины. Иногд он целыми днями глядел н море, словно ожидя чего-то, — чего именно, я тогд не знл. Когд я спршивл его об этом, он не отвечл и, если нходился поблизости от меня, я обыкновенно получл подзтыльник.

Воспоминния мои нчинются с того времени, когд мне было лет пять, может быть и меньше. Я могу теперь восстновить все, что удлось мне услыхть и выведть от моего сотоврищ в рзное время. Не срзу узнл я, кким обрзом мы очутились в этом пустынном месте. Стоило мне это большого труд; он обыкновенно бросл в меня кмнем, когд я здвл ему вопросы, т. е. в том случе, если я повторял вопрос после откз с его стороны отвечть мне. Однжды, когд он лежл больной, мне удлось узнть кое-что, — и то лишь посредством откз ухживть з ним и приносить ему пищу и воду. Он стршно сердился и грозил отомстить мне, когд выздоровеет, но мне было все рвно; я нчл рзвивться и чувствовть в себе некоторую силу, тогд кк он слбел с кждым днем. Я его не любил, потому что никогд не видел любви от него. Этот человек относился ко мне всегд с большой строгостью и был груб и жесток со мной.

Вот что услыхл я от него: двендцть лет тому нзд (что ткое «год» — я тогд еще не знл) нглийское судно (что знчило «судно» — я ткже не знл) зтонуло во время бури вблизи этого остров; семеро мужчин и одн женщин спслись, остльные все погибли. Судно рзбилось в щепки, и ничего не удлось спсти. Оствшиеся в живых собрли куски дерев, из которого был построен корбль, и соорудили из них ту хижину, в которой мы жили. Все они мло-помлу перемерли и были тут же похоронены. (Что знчило умереть и быть похороненным, я в то время совершенно не понимл).

Я родился н этом острове. («Кк же это я родился?» — здвл я себе вопрос.) Большя чсть спсшихся от крушения умерли, когд мне не было еще двух лет, и н острове остлись только я, моя мть и теперешний мой товрищ. Несколько месяцев спустя умерл и моя мть. Мне приходилось здвть ему множество вопросов, чтобы уяснить себе все, что я слышл. В сущности, я только впоследствии отдл себе отчет во всем, тогд же только нполовину понимл все то, что он мне говорил. Остнься я н этом острове с другим человеком, я, конечно, многому бы нучился из рзговоров, но мой компньон не любил говорить, и еще менее того — объяснять. Он звл меня просто «мльчик», я звл его «хозяин». Его упорное молчние было причиной того, что я знл лишь весьм огрниченное количество слов. Кроме прикзния сделть то или другое, принести нужное, он никогд ничего не говорил. Иногд, впрочем, хозяин бормотл что-то во сне, тогд я стрлся не спть и чутко прислушивлся в ндежде что-нибудь узнть — конечно, не внчле, когд стл пострше. Он вскрикивл: «Нкзние, нкзние з мои грехи, тяжкие грехи! Боже, будь милосерд!» Но что знчило нкзние з грехи, что ткое «Бог», я тогд еще не знл, хотя и здумывлся нд словми, которые тк чсто слышл.

Теперь я опишу нш остров и рсскжу, кк проходил нш жизнь.

Остров был мленький, в нем не было, я думю, и трех миль в окружности. Это был скл, к которой невозможно было пристть; море омывло его со всех сторон глубокими водми. Впоследствии я узнл, что он приндлежл к группе островов, н которые жители Перу присылют ежегодно корбли для собирния гуно морских птиц. Нш остров был меньше других и в некотором от них отдлении; гуно нходилось н нем в меньшем количестве, поэтому им пренебрегли, и корбли никогд не подходили к нему. Нм видны были другие остров, но только в очень ясные дни, когд они обознчлись н горизонте нподобие тучки. Берег остров были тк круты, что пристть к ним не было никкой возможности, постоянный прибой окен сделл бы невозможной всякую нгрузку корбля. Тков был остров, н котором я нходился в обществе этого человек.

Нш хижин был построен из корбельных досок и лес и нходилсь под зщитой утес, н высоте пятидесяти ярдов нд уровнем моря. Перед ней был площдк величиной приблизительно тридцть ярдов в окружности, с утес пдл струя воды, которя стекл в углубление, нрочно для того выкопнное, и зтем пробирлсь н нижние утесы. См хижин был очень просторня и могл бы служить приютом для горздо большего числ людей, но все же не был излишне велик, ввиду того что нм приходилось сохрнять в ней провизию н многие месяцы. В хижине было несколько постелей, н одном уровне с полом. Устроены они были очень удобно и мягко с помощью птичьих перьев. Убрнств никкого не было, з исключением двух или трех топоров, притуплённых от долгого употребления, оловянной кстрюли, небольшого ковшик и нескольких грубых сосудов для сохрнения воды, выдолбленных из дерев. Н вершине остров был мягкя поросль, и кустрник тянулся н некоторое рсстояние по овргм, которые спусклись вниз, от вершины до берег. Одной из смых тяжелых для меня рбот было крбкнье по этим овргм з дровми, но, к счстью, мы редко рзводили огонь. Климт круглый год был теплый, и дождь шел редко; если и шел, то большею чстью попдл лишь н вершину остров и до нс не достигл. В известное время год в бесчисленном количестве прилетли птицы для вывод птенцов. Любимым местопребывнием их был срвнительно ровня (глвным обрзом от нкопления н ней гуно) площдк, отделення от того мест, где стоял нш хижин, глубоким овргом. Н этой площдке, величиною приблизительно в двдцть кров, морские птицы сдились н яйц, в рсстоянии не более четырех дюймов друг от друг, и все прострнство было сплошь покрыто ими. Тм они оствлись от клдки яиц до того времени, когд птенцы могли оствить гнезд и улететь вместе с ними. В тот период времени, когд птицы прилетли н остров, у нс црили оживление, шум и сумтох, но после отлет вновь нступли тишин и одиночество. Я всегд с нетерпением ожидл их прилет и был в восторге от этой суеты, вносившей рдость и оживление в ншу жизнь. Смцы летли по всем нпрвлениям з рыбой, кружились в воздухе, издвя громкие крики, н которые отвечли смки, сидевшие н гнездх. Для нс это был смя горячя пор. Мы редко трогли стрых птиц, — они в это время не были в теле, — но з несколько дней до того, кк молодые птенцы готовились улететь из гнезд, нчинлсь нш рбот. Невзиря н крики стриков, н их хлопнье крыльями и попытки клевть нм глз, когд мы отнимли у них птенцов, мы брли их сотнями ежедневно, переносили, сколько могли, н площдку перед хижиной, сдирли с них кожу, потрошили их и рзвешивли для просушки н солнце. Воздух н острове был до ткой степени чист, что не могло быть никкого рзложения. Тким обрзом, з последние две недели пребывния птиц н острове мы собирли их достточное количество, чтобы они могли служить нм пропитнием до следующего их прилет. Кк только птицы высыхли, мы склдывли их в один из углов хижины. Эти птицы, можно скзть, были единственным продуктом остров, з исключением рыбы и яиц, которые мы собирли в первое время клдки их. Рыбы было множество: стоило только зкинуть удочку с утес. Едв он успевл опуститься н незнчительную глубину, кк конец ее был уже схвчен. Ндо скзть, что нш способ ловли был тк же прост, кк велик был прожорливость рыб. Удочк нш сделн был из жил льбтросов (я впоследствии узнл нзвние нших птиц), но тк кк жилы эти были не более фут длины, то приходилось употреблять несколько штук и соединять узлми. Н конце удочки прикреплялсь примнк н толстой рыбьей кости. Кк ни просто было это устройство, оно вполне отвечло ншим требовниям.

Рыбы были ткие большие и сильные, что, когд я был еще мл, товрищ мой не позволял мне смому вытскивть их, боясь, что они перетянут меня в воду. Когд же я подрос, то стл отлично спрвляться с ними. Тков был нш пищ из год в год. Рзнообрзия никкого — рзве иногд мы жрили рыбу или птиц н угольях, вместо того, чтобы есть их сушеными н солнце. Одеждой ншей мы ткже были обязны пернтому племени. Мы сдирли кожу с птиц, не снимя с нее перьев, и шкурки эти сшивлись вместе жилми, при чем иголку зменял рыбья кость. Эт одежд не отличлсь особенной прочностью, но климт был нстолько хорош, что мы не стрдли от холод ни в ккую пору год. Я ежегодно сшивл себе новую одежду во время прилет птиц, но к возврщению их от нее оствлось весьм мло; клочки ее можно было нйти н склистых и крутых местх оврг, где мы собирли дров.

При тком обрзе жизни, со столь огрниченными потребностями, периодически удовлетворяемыми, — причем один год почти не отличлся от другого, — легко можно себе предствить, что мысли мои были весьм скудны. Кругозор мой мог бы быть шире, если бы товрищ мой не облдл столь мрчным, угрюмым и молчливым хрктером. При днных условиях я смотрел н окен, н небо, солнце, луну и звезды с удивлением, смущенный, боясь здвть вопросы, и все кончилось тем, что большя чсть моей жизни уходил н сон. Инструментов, кроме стрых, у нс не было никких, д и те были бесполезны з негодностью; знятий ткже никких. Был одн книг, и я чсто пытлся узнть, что он ткое и для чего, но ответ н свои вопросы не получл. Он лежл н полке, и если я пробовл брть ее оттуд, меня прогоняли, тк что, нконец, я стл смотреть н нее с некоторым стрхом, кк н ккое-то непонятное мне существо. День проходил в полном бездействии и почти постоянном молчнии; з сутки вряд ли произносилось более дюжины слов. Товрищ мой былнеизменно тот же; вечно рзмышлял о чем-то, что, кзлось, постоянно знимло его мысли, и стршно сердился, когд я отвлекл его от них.

ГЛАВА II

Читтель не должен збывть, что предыдущие воспоминния относятся к тому времени, когд мне было лет семь или восемь, и к той степени рзвития, которой я тогд достиг.

Хозяин мой, кк нзывл я его, был небольшого рост, коренстый человек, лет шестидесяти; это я определил впоследствии, ткже по воспоминниям и по срвнению.

Волосы его густыми прядями пдли н плечи и были в то время еще совершенно темными; бород длиною в целых дв фут был очень густя — и вообще все те чсти тел его, которые предствлялись зрению, были сплошь покрыты волосми. Мне кжется, что он облдл большой силой, но ему редко приходилось применять ее к чему-нибудь. З исключением того времени, когд мы собирли птиц или спусклись изредк в оврг з хворостом или дровми, он почти никогд не двиглся и не выходил из хижины, рзве для купнья. Невдлеке от моря, но отделення от него низкою цепью скл, нходилсь небольшя лужиц соленой воды, приблизительно в двдцть квдртных ярдов величиною. Мы почти кждое утро куплись в этом зливчике, тк кк в нем не было кул. Я плвл, кк рыб, с тех пор, кк помнил себя, но см ли я этому нучился, или меня выучили — не зню.

Тк проходил моя жизнь. Обязнности мои были незнчительны; знятий у меня не было никких, з неимением кких бы то ни было способов знятия. Я редко слышл человеческий голос и сделлся тким же молчливым, кк и мой товрищ. Удовольствия мои были ткже огрничены. Леж н склистом берегу окен, я смотрел в его глубину, следил з движениями его многочисленных обиттелей, ночью с изумлением смотрел н звезды, кроме того, ел и спл. Тк проводил я жизнь, без удовольствий и без огорчений. О чем я думл, я не мог бы скзть. Мои понятия и мои познния были слишком огрничены, чтобы дть пищу вообржению. Я был немногим выше животного, которое, нсытившись вдоволь, ложится н пстбище отдыхть. Единственным источником интерес было подслушивние того, что говорил во сне мой товрищ, и я всегд с нетерпением ожидл нступления ночи, когд мы рсполглись спть. Целыми чсми лежл я с широко открытыми глзми, прислушивясь к его отрывочным восклицниям и бормотнию и стрясь понять смысл его слов. Но это редко удвлось мне. Он говорил об «этой женщине», кзлось, постоянно видел себя в обществе других людей и произносил несвязные слов, говоря о чем-то, что было им куд-то спрятно.

Однжды ночью, когд лун ярко светил, он приподнялся и сел н кровти, рздвинул перья, н которых лежл, рзгреб землю под ними и приподнял ккую-то доску; через минуту он опять привел все в порядок и снов улегся. Все это он, очевидно, делл во сне. Нконец-то, ншлсь некоторя пищ для моего вообржения. Я чсто слышл, что он говорил во сне о чем-то, что он спрятл — очевидно, оно нходилось именно тут. Что же это могло быть?

Считю нелишним нпомнить читтелю, что я не только не любил этого человек, но дже чувств мои к нему были весьм недлеки от ненвисти. Я никогд не слышл от него доброго слов, не видел хорошего отношения к себе. Резкий и жестокий, он относился ко мне с явным чувством недоброжелтельств и терпел меня лишь потому, что я избвлял его от многих збот и труд, , может быть, и из желния иметь возле себя живое существо. Тким обрзом, нши чувств друг к другу были вполне обоюдны.

Не зню, сколько именно было мне лет, когд умерл моя мть, но во мне было живо смутное воспоминние о ком-то, кто лсково и зботливо обрщлся со мной. Воспоминния эти еще ярче выступли в моих снх. Я чсто видел обрз, резко отличвшийся от обрз моего товрищ, фигуру женщины, которя нклонялсь ндо мною или вел меня з руку.

Когд я чувствовл, что просыпюсь, я стрлся продолжить этот сон, зкрывя глз. Я тогд еще не понимл, что эти видения вызывлись во мне смутными впечтлениями моего детств; я не знл, что обрз, нклонявшийся ндо мной, был тенью моей мтери, но я любил эти сны, во время которых кто-то лсково обрщлся со мной.

Нконец, волею Провидения в моей судьбе произошл резкя перемен.

Однжды, когд мы только что покончили с зготовлением ншего годового зпс морских птиц, я рсположился н утесе и знялся устройством моего ежегодного костюм. Для этого ндо было соединять кожи птиц и сшивть из них род мешк с отверстием для головы и для рук.

Взглянув случйно н окен, я вдруг увидел н воде что-то большое и белое.

— Посмотрите, хозяин! — скзл я, укзывя ему н этот незнкомый мне предмет.

— Корбль, корбль! — воскликнул он.

— А, — подумл я, — тк это корбль!

Я вспомнил, кк он говорил, что они приехли сюд н корбле. Я продолжл смотреть н окен и видел, кк белый предмет внезпно повернул в ншу сторону.

— Что он, живой? — спросил я.

— Ты дурк! — отвечл мой товрищ. — Иди сюд и помоги мне нгромоздить эти дров, чтобы подть им сигнл. Сходи з водой и вылей ее н дров: ндо, чтобы кк можно больше было дым. Блгодрение Богу, нконец, быть может, мне удстся уйти из этой проклятой дыры!

Я ничего не понимл, но принес ему воды в деревянном ковше.

— Мне нужно еще дров! — скзл он. — Корбль идет н нс и нверное подойдет еще ближе!

— Знчит, он живой? — скзл я.

— Ступй прочь, дурк! — отвечл стрик, удрив меня по голове. — Принеси мне еще дров и воды!

Зтем он ушел в хижину, чтобы высечь огонь с помощью куск желез, кремня и сухого мох. Пок хозяин знимлся этим, я не спускл глз с корбля, стрясь понять, что это ткое. Он двиглся по воде, поворчивя то в ту, то в другую сторону. «Он должен быть живой, — думл я, — что это птиц или рыб?»

Пок я нблюдл з корблем, солнце зшло, и до полной темноты оствлся ккой-нибудь чс. Ветер был небольшой и чсто менял нпрвление, чем объяснялись и чстые изменения в нпрвлении корбля. Мой товрищ вышел из хижины с добытым огнем, положил его под дров и стл рздувть его. Дров скоро рзгорелись, и дым поднялся н знчительную высоту.

— Теперь они нверно увидят нш сигнл! — скзл стрик.

— Знчит, у него есть глз, и он живой? А ветр он не боится? — продолжл я допршивть, не получив ответ н первый вопрос — Смотрите, мленькие облк быстро приближются! — я укзл н горизонт, где собирлись мленькие тучки, что предвещло, по моим нблюдениям, короткий, но сильный шквл. Ткие шквлы обыкновенно нлетли рз или дв в это время год.

— Д — проклятие! — ответил, нконец, стрик, зскрежетв зубми. — Этот ветер отгонит их! Уж тково мое счстье!

Тем временем дым подымлся все выше, корбль подвиглся все ближе и ближе, пок не остновился, нконец, н рсстоянии приблизительно двух миль от остров. Товрищ мой подлил еще воды, чтобы увеличить дым. Н корбле опять подняли прус, он двинулся и повернул кормой в ншу сторону.

Теперь я уже мог вполне ясно рзличить людей н плубе. Я стрлся рзобрться в своих мыслях и отдть отчет в том, что ткое корбль. Товрищ мой рдостно кричл:

— Они видят нс, они видят нс! Теперь есть ндежд! Ур! Д здрвствует стря Англия!

Он прыгл, тнцевл и кружился, кк безумный. Нконец, он скзл:

— Я схожу в хижину, ты смотри, не высылют ли они лодку?

— А что ткое лодк? — спросил я.

— Ах, ты, дурк! Смотри хорошенько и, если что увидишь, скжи мне!

— Д, вижу что-то, — ответил я. — Смотрите н шквл, кк он быстро идет по воде. А тучи кк густо собирются! Будет ткой же сильный ветер и дождь, кк в предпоследний рз, во время прилет птиц!

— Проклятие! — воскликнул он. — Хоть бы лодку поскорее спустили! — С этими словми он вошел в хижину, и я видел, кк он нчл копошиться около своей постели.

Я не спускл глз с ндвигющегося шквл; он кк бы летел по воде с ужсющей быстротой.

Снчл это был лишь темня линия н горизонте, но линия эт ндвиглсь, приближлсь к корблю и стновилсь белой. Поверхность воды оствлсь пок еще спокойной. Тучи низко нвисли нд горизонтом. Н корбле, кк я понял впоследствии, еще не змечли опсности. Прус были подняты и хлопли о мчту. Нконец, я зметил небольшой предмет около корбля и догдлся, что это именно и должн быть лодк, которую ожидл мой товрищ, но ничего не скзл, нблюдя, ккое влияние будет иметь н нее ветер. Я понимл из слов и змечний моего товрищ, что это очень вжно. Через некоторое время я увидел, что белые прус стли исчезть, люди н плубе зсуетились, и лодк был поднят обртно. Дело в том, что н корбле не зметили приближющегося шквл, когд зметили, было уже поздно. Еще минут, и я увидел, кк он нкренился под стршным двлением ургн, зтем все зстллось густым тумном, и я уже ничего не мог рзличить.

— Ну, что же, мльчик, — кричл мой товрищ, выходя из хижины, — спустили они лодку?

— Я ничего не вижу з ветром! — ответил я.

В ту минуту, кк я произносил эти слов, шквл достиг того мест, где я стоял, сбил меня с ног и отбросил к дверям хижины. С ветром хлынул и дождь, который промочил нс до костей. Небо все сплошь покрылось тучми и стло совершенно черное. Молния сверкл по всем нпрвлениям с оглушющими рсктми гром. Я вполз в хижину, в которую с яростью врывлись ветер и дождь. Товрищ мой сидел рядом со мной и мрчно молчл. Дв чс свирепствовл шквл, не унимясь ни н секунду. Солнце зшло, и нступил непроницемя тьм. Сил дождя и ветр был нстолько велик, что невозможно было двинуться. Мы об молчли, зкрывя глз под сверкнием молнии и зтыкя уши, чтобы не слышть ужсющих рсктов гром. Мой товрищ изредк стонл — от стрх ли, не зню. Я не испытывл стрх, тк кк не понимл опсности и не знл, что существует Бог, который судит и нкзывет нс, грешных.

Мло-помлу буря стл утихть. Дождь все еще лил, но с промежуткми, и мы уже нчинли ясно слышть шум волн, которые удряли об утесы под нми. Небо ткже понемногу прояснялось, и мы уже стли рзличть белую пену воды у берегов. Я выполз из хижины и стоял н площдке, нпрягя зрение и стрясь рзглядеть корбль. Блеск молнии н минуту осветил его. Он был без мчт, огромные, стршные волны кидли его туд и сюд и несли прямо н утесы, от которых он нходился не более, кк в четверти мили рсстояния.

— Вот он! — воскликнул я.

Молния блеснул и исчезл, оствив меня в еще более непроницемом мрке.

— Они пропли! — со стоном проговорил стрик. Окзлось, что он стоял рядом со мной, чего я и не подозревл до той минуты.

— Теперь уже нет ндежды. Проклятие!

Он еще некоторое время продолжл ругться и проклинть все и вся, кк я понял впоследствии. В то время я еще не знл, что ознчли его слов.

— Вот он! — вновь воскликнул я, когд молния опять н секунду покзл мне положение корбля.

— Д, и недолго ему остлось существовть. Через несколько минут он рзобьется в щепки, и ни одной души не остнется в живых!

— Что ткое душ? — спросил я. Стрик не отвечл.

— Я хочу пойти вниз к утесм и посмотреть, что тм делется! — скзл я.

— Пойди и рздели их учсть! — ответил хозяин.

ГЛАВА III

Яоствил хозяин и стл осторожно спускться по утесм, но не успел отойти и пятидесяти шгов, кк блеснул стршня молния, и вслед зтем рздлся пронзительный крик. Я не срзу мог рспознть, откуд он доносился, но, остновившись, услыхл, что меня зовет мой товрищ. Я повернул нзд и ншел его стоящим н том же месте, где я оствил его.

— Вы звли меня, хозяин?

— Д, я звл тебя. Возьми меня з руку и доведи до хижины!

Я повиновлся, внутренне удивляясь его просьбе. Дойдя до постели, он бросился н нее и громко зстонл.

— Принеси мне воды! — скзл он. — Скорее!

Я, схвтив деревянный ковш, быстро сбегл з водой и принес ему. Он тщтельно обмыл лицо и глз, но через несколько минут бросился нзд н постель, и у него вновь вырвлся стон.

— О, Господи! Все кончено! — проговорил он, нконец. — Я остнусь здесь нвсегд и умру в этой проклятой дыре!

— Что с вми, хозяин? — спросил я его.

Он не ответил и продолжл охть и стонть, изредк произнося проклятия. Нконец, он зтих, и я опять вышел из хижины.

Буря тем временем прекртилсь, и н небе кое-где покзлись звезды, но сильный ветер продолжл еще дуть, и черные тучи неслись с ккою-то зловещей быстротой. Берег остров предствляли собой одну мссу густой белой пены, которя высоко взлетл н воздух и пдл н крутые утесы. Я искл глзми корбль, но его нигде не было видно. Нчинло светть; я сел и стл ожидть рссвет. Товрищ мой, по-видимому, зснул или, по крйней мере, лежл молч и без движения. Я чуял, что случилось что-то недоброе, но что именно, не знл и терялся в догдкх. Нконец, рссвело; буря быстро утихл, хотя волны все еще с яростью удряли о склистые берег. Корбля нигде не было видно. Я спустился по тропинке и подошел нстолько близко к крю утесов, нсколько позволял сильный прибой волн. Брызги их долетли до меня и обдвли меня водой, но я продолжл идти вперед, пок не дошел до того мест, где в последний рз видел корбль. Волны, точно игря, кидли и перебрсывли туд и сюд обломки мчт, бочонки и куски дерев — вот все, что я мог рзглядеть. Еще увидел я мчту и корбельную снсть, прибитые водой к смым утесм; они то поднимлись высоко н волнх, то вновь исчезли. Я не смел подойти ближе к крю утесов и зглянуть вниз. «Тк товрищ мой был-тки прв, — подумл я. — Корбль, действительно, рзбился в щепки. Но ккой же он был?» Я пробыл около чсу н берегу и зтем вернулся в хижину. Стрик не спл и громко стонл.

— Корбля больше нет! — скзл я. — Ничего от него не остлось, кроме кусков дерев, плвющих по воде!

— Зню, — ответил он, — но что мне теперь до этого?

— Тк зчем же вы тк стрлись рзводить дым? Я думл, что корбль вс интересует!

— Д, он интересовл меня. Но теперь — теперь я ослеп, и никогд уже не увижу ни корбля, ни чего-либо другого. Помоги мне, Господи. Я умру, и кости мои сгниют н этом проклятом острове!

— Вы ослепли? Что это знчит? — спросил я.

— Молния выжгл мне глз. Я ничего не вижу, ничего см не могу делть, не могу ходить, одним словом, я беспомощен, кк ребенок. Ты, конечно, теперь бросишь меня, и я умру здесь один, кк собк!

— Рзве вы меня не видите?

— Нет — все темно, темно, кк ночь, и тк будет до конц моей жизни!

Он повернулся н постели и снов зстонл.

— Я долго ндеялся и жил этой ндеждой, но теперь он исчезл нвсегд, и мне все рвно, хоть звтр умереть!

Он приподнялся н постели, повернул ко мне свое лицо, и я увидел, что свет погс в его глзх.

— Принеси мне еще воды! — сердито крикнул он. — Слышишь? Д живо, не то я тебя!

Но я теперь уже вполне ясно отдвл себе отчет в его положении и понимл, нсколько он беспомощен. Чувств мои к нему, кк я уже не рз говорил, были длеко не дружелюбные, резкость и угроз еще больше рссердили меня. Мне было в то время около триндцти лет. Я был силен и полон отвги. Не рз уже и прежде приходило мне в голову, что пор сбросить с себя ярмо и помериться с ним, и потому, рздрженный его грубостью, я ответил:

— Идите-к сми з водой!

— А, — скзл он после минутного молчния и глубоко вздохнул, — я, конечно, должен был этого ожидть. Но попдись мне только в руки, и я тебе это припомню!

— Я не боюсь вс, — ответил я, — я тк же силен, кк и вы!

И действительно это было тк. Я уже не рз об этом думл и готов был это докзть.

— В смом деле? Ну-к, подойди, попробуем!

— Ну, нет, я не ткой дурк, кк вы думете. Не то, чтобы я вс боялся, у меня всегд будет в рукх топор нготове, другого вм не нйти!

— Жль, что я не бросил тебя в море, когд ты был ребенком, вместо того, чтобы няньчиться с тобой и рстить тебя! — скзл он.

— Отчего же вы не были хоть немного добрее ко мне? С тех пор, кк я себя помню, вы всегд грубо обрщлись со мной; вы зствляли меня рботть для вс, но я никогд не слыхл от вс лскового слов. Многое хотелось мне знть, но вы никогд не снисходили до того, чтобы отвечть н мои вопросы, лишь обзывли меня дурком и прикзывли мне молчть. Вы зствили меня ненвидеть вс и не рз говорили, что ненвидите меня. Сми знете, что я говорю првду!

— Д, это првд, чистя првд! — произнес стрик, кк бы про себя. — Все, что он говорит, я действительно, делл и действительно ненвидел его, но у меня были н то серьезные причины. Пойди сюд, мльчик!

— Нет! — скзл я решительно. — Довольно я был мльчиком, вы хозяином; теперь я буду хозяином, вы мльчиком. И вы увидите, что я сдержу свое слово!

Говоря это, я вышел из хижины. Он кричл мне вслед: «Не оствляй меня», но я не обртил н это внимния и сел н плоский крй утес перед хижиной. Погруженный в думы, я глядел н белые пенящиеся волны и сообржл, кк мне поступить со стриком. Я не хотел его смерти, — если бы я бросил его, он неминуемо должен был умереть. Он не был в состоянии достть воды, не свлившись с утес. Я уже был убежден в его полной беспомощности, но чтобы отдть себе в этом еще более ясный отчет, я встл со своего мест, зкрыл глз и попробовл двигться — по опсному пути, н котором я нходился. Я тотчс же убедился в том, что это совершенно невозможно. Итк, он был вполне в моей влсти; он, действительно, беспомощен, «кк ребенок, и должен довериться мне во всем. Я скзл, что буду хозяином, он слугой, но кк же это привести в исполнение?

Ведь я все же должен ухживть з ним, инче он умрет. Нконец, меня осенил блестящя мысль.

— А все-тки я буду хозяином, — скзл я себе, — я зствлю его отвечть н все мои вопросы и поделиться со мной всем, что он знет; если же он откжется это сделть, то обречет себя н голодную смерть. Он в моей влсти и теперь поневоле должен сделть то, о чем я его тк чсто просил и в чем он мне всегд откзывл! — И, порешив тким обрзом, я вернулся к нему в хижину.

— Выслушйте то, что я имею вм скзть! — обртился я к нему. — Я буду добр к вм и не дм вм умереть с голод, но все это с одним условием!

— А именно? — спросил он.

— Я чсто обрщлся к вм с рзличными вопросми, но вы всегд упорно откзывлись отвечть н них — осыпли меня побоями и угрозми, бросли в меня кмнями. Теперь выбирйте: или вы будете отвечть н все, о чем я ни спрошу вс, или же я брошу вс н произвол судьбы. Если вы будете делть то, что я хочу, то обещю вм, что буду во всем вм помогть, в противном случе пеняйте н себя, я уже не отвечю з то, что может случиться. Не збывйте, что хозяин теперь я. Выбор же — в вших рукх!

— Что ж, — тихо ответил стрик, — это мне нкзние свыше, и я должен смириться. Буду делть тк, кк ты хочешь!

— Лдно! Тк вот для нчл; я чсто спршивл, кк вс зовут и кк зовут меня? Ндо же мне кк-нибудь нзывть вс, «хозяином» я вс больше звть не стну; теперь я хозяин. Кк вше имя?

Он зстонл, стиснул зубы и с трудом проговорил:

— Эдврд Джксон!

— Эдврд Джксон — прекрсно! А мое имя?

— Нет — это имя мне чересчур ненвистно, я не могу его произнести!

— Пусть будет тк, — ответил я, — тк я ухожу!

— Принеси мне немного воды для моих глз; они горят!

— Нет, не принесу, пок вы мне не скжете моего имени!

— Фрнк Генникер — и д будет оно проклято!

— Фрнк Генникер? Хорошо! — скзл я и добвил: — Теперь я принесу вм воды!

Я вышел, зчерпнул ковшом воды и принес ему.

— Вот вод, Джксон, — скзл я, — и если вм пондобится еще что-нибудь, позовите меня, я буду здесь недлеко!

— Я звоевл себе влсть, — подумл я, — теперь нстл моя очередь. Он не любит отвечть, все же ему придется покориться или же голодть. Отчего он тк ненвидит мое имя? Генникер? Что знчит Генникер, хотел бы я знть? Он должен мне это объяснить; я зствлю его все скзть мне!

Здесь ндо зметить, что чувств жлости и сострдния были мне совершенно чужды. Со мной тк дурно обрщлись, что я знл лишь одно, что сил есть прво, и этим првом решил воспользовться вовсю. Сознние того, что теперь я «хозяин», он «мльчик», доствляло мне невырзимое удовольствие.

Я стл обдумывть тот «урок», который буду здвть ему н кждый день, и который будет плтой з его дневное пропитние. Теперь я хозяин и зствлю его говорить столько, сколько мне зхочется. Я тк долго был рбом, что чувствовл в себе полную готовность сделться тирном. Милосердие, сострдние и жлость были мне неизвестны, я никогд их не видел в других и не испытывл см. Вдруг мне пришл в голову мысль, что недурно было бы изменить течение воды, которя собирлсь в углублении н крю утес, чтобы он не мог доползти до нее см. Я тк и сделл: спустил всю воду из углубления, и теперь стрик не мог достть ни кпли, не вскрбквшись для этого нверх, этого он, конечно, не в состоянии был бы сделть. Пищу он всегд мог получить: сушеня птиц вся лежл в углу хижины и перетщить ее оттуд мне было бы трудно. Но что ткое пищ без воды? Я рздумывл, ккой здть ему первый вопрос, и уже решил в своем уме, что потребую от него полного и подробного отчет о том, кким обрзом судно было прибито к этому острову, кто были мои родители, и почему меня звли Генникер, кк вдруг голос Джксон вызвл меня из рздумья. Он звл меня:

— Мльчик! Мльчик!

— Кк бы не тк, — подумл я, — нет, я уже не мльчик!

Я ничего не ответил и не отозвлся н его зов. Нконец, он крикнул: «Генникер»! — но я уже был рссержен тем, что он продолжл звть меня «мльчиком», и опять не ответил. Нконец, он умолк. Через минуту я увидел, что он сползет с постели и, ощупывя стену хижины, ползет н четверенькх по нпрвлению к углублению, где рньше скоплялсь вод. Я внутренне улыбнулся при мысли о его рзочровнии. Нконец, он добрлся до углубления и опустил туд руку, чтобы зчерпнуть воды. Убедившись в том, что ее нет, он стл брниться, я смеялся при виде его досды.

Он ощупл путь, по которому стекл вод, и понял, что течение ее изменено; выше он не решился взобрться; тогд он удрил кулком по кмням.

— О, кбы я мог хотя н секунду иметь его в рукх, я готов был бы ценою жизни зплтить з ткую минуту!

— В этом я не сомневюсь! — ответил я ему сверху. — Но в том-то и дело, что я не дмся в руки. Ступйте нзд в свою постель — живо! — крикнул я, бросив в него кмнем, который попл ему в голову. — Дурк! Ползите нзд, д кк можно скорее, не то я рзмозжу вм голову. Ндо же кк-нибудь укротить вс, кк вы бывло говорили мне!

Удр в голову, по-видимому, одурмнил его; н минуту он кк бы потерял сознние, но зтем пришел в себя, пополз обртно в хижину и бросился в постель, громко зстонв.

ГЛАВА IV

Я сошел к берегу моря посмотреть, не остлось ли чего-нибудь после крушения корбля. Поверхность воды был спокойн, и волны не рзбивлись более об утесы. Кроме обломков дерев, я ничего не увидел, пок не дошел до той лужи, где мы обыкновенно куплись. Тут я зметил, что море прибило туд дв предмет — небольшой бочонок и ящик, по-видимому, сундук, приндлежвший кому-нибудь из мтросов. Что это были з вещи, я в то время не понимл; — прошу читтеля не збывть, что большя чсть этого рсскз соствлен по позднейшим сообржениям. — Бочонок глубоко врезлся в песок, и я не мог его сдвинуть с мест; ящик же плвл н поверхности воды; я вытщил его н берег без особенного труд и тотчс же приступил к открытию его. Это не срзу удлось мне, тк кк я никогд в своей жизни не видл змк; но, нконец, зметив, что крышк был единственною чстью сундук, которя поддвлсь нпору, я с помощью куск кмня взломл его. Я ншел в нем множество мтросской одежды, н которую не обртил внимния, но были и некоторые другие предметы, знчение которых я тотчс же понял и при виде их пришел в неописуемый восторг. Я вынул оттуд три совершенно новых оловянных кстрюли, три пустых бутылки, молоток, стмеску и бурв, некоторые другие инструменты, три или четыре удочки. Но особенно обрдовлся я двум ножм. Один из них — мерикнский, длинный — в ножнх; другой с ремнем для ношения вокруг пояс. Год три-четыре тому нзд у Джксон еще сохрнялся остток склдного нож, т. е. кусок лезвия его, и кк ни плох он был, мы, при ншем убожестве, стршно дорожили им. Однжды во время ловли рыбы он положил этот нож н утес и, вытскивя удочку, зцепил его и уронил в море. Потеря эт стршно огорчил стрик; он долго не мог утешиться. Этим ножом мы обыкновенно вскрывли птиц, чтобы потрошить их, и вообще постоянно его употребляли. Я тотчс же оценил всю пользу своей нходки. Сундук был совершенно полон. Я вытщил из него все, что в нем нходилось и рзложил для просушки н утесы. Многие из этих предметов были мне совершенно незнкомы, я не знл их употребления и лишь впоследствии оценил их по достоинству. Были тут, между прочим, две книги, но, помня строгий зпрет дотргивться до той, которя лежл у нс в хижине, я смотрел н них с некоторым ужсом и долго не решлся взять их в руки; но, нконец, положил их со всем остльным для просушки н утесы. Я ощупл ножи — лезвие было острое. Я ндел через плечо ремень, н котором висел склдной ножик, огромный и внушительный мерикнский нож прикрепил к поясу, зтем нпрвился к хижине. Ночь уже ндвиглсь; н небе ярко светил лун. Джксон лежл н постели; услыхв мои шги, он спросил меня тихим голосом, не принесу ли я ему воды.

— Нет, не нмерен! — отвечл я. — Я не збыл того, что вы мне говорили и кк грозили отомстить мне, если я попдусь вм в руки. Я спрвлюсь с вми! — кричл я. — Я теперь хозяин, в этом вы скоро убедитесь!

— Тк и будь им, — скзл он с досдой, — но это не причин не двть мне воды. Рзве я когд-нибудь лишл тебя воды?

— Вм не приходилось ходить з ней, — возрзил я, — этого вы бы, конечно, для меня не сделли. Если бы я теперь был слеп, не вы, и был бы вм бесполезен, вы бы пльцем не пошевелили, чтобы не дть мне умереть. Вы потому только и позволяли мне жить, что я н вс рботл, д еще в придчу жестоко били меня. Теперь моя очередь. Вы теперь «мльчик», я «хозяин»!

Читтель не должен збывть, что я не понимл знчения слов «мльчик», — для меня оно было противоположностью слову «хозяин» и знчило не более, кк «рб».

— Пусть будет тк, — спокойно ответил Джксон, — я не долго буду нуждться в воде!

Спокойствие его покзлось мне подозрительным. Я хотя и улегся н свою постель, кк рз нпротив Джксон, но спть мне не хотелось, и я лежл с открытыми глзми, думя обо всем происшедшем. Под утро я услыхл легкий шорох. Я лежл, повернувшись лицом к стрику, и мог нблюдть з ним, не сделв для этого ни одного движения. Я видел, кк он осторожно слез с постели и ползком нпрвился медленно и бесшумно в мою сторону.

— Аг, — подумл я, — тебе хочется збрть меня в руки, ну-к, подойди! — Я тихо вытщил мерикнский длинный нож, зрнее улыбясь при мысли об удивлении Джксон. Я дл ему подойти совсем близко ко мне, и когд он, осторожно ощупв крй моей постели, протянул руку, чтобы схвтить меня, зхвтил левой рукой его првую и полоснул ножом кисть руки тк глубоко, что почти отсек ее. Он громко вскрикнул от боли и удивления и упл нвзничь.

— У него есть нож! — воскликнул он, поддерживя нполовину отрезнную кисть руки другою рукою.

— Д, у него есть нож, и, кк видите, он умеет влдеть им! — ответил я. — Что же, не попробуете ли вы еще рз подойти, или вы теперь окончтельно убедились в том, что я «хозяин»?

— Если в тебе есть хоть кпля жлости и милосердия, то убей меня скорее! — скзл он, сидя н полу посреди хижины, освещенной ярким светом луны.

— Жлость и милосердие! — скзл я. — Что это ткое, я никогд о них не слыхл!

— Увы, — ответил он, — ты прв! Я никогд не жлел тебя и не выкзывл тебе ни милосердия, ни сострдния. Нстл день Божьего суд ндо мною — суд з тяжкие грехи мои! Господи, помилуй меня! Я потерял зрение, теперь и првя рук моя стл бесполезной, кк и глз! Что же еще со мною то дльше будет, Господи!

— Дльше? Дльше будет то, что вы потеряете и другую руку, если еще рз вздумете нпсть н меня! — скзл я.

Джксон ничего не ответил; он попробовл доползти до своей постели, но, ослбев от потери крови, без чувств повлился н пол. Я взглянул н него и, убедившись в том, что он не в состоянии вновь н меня нпсть, повернулся и зснул глубоким сном. Чс через дв я проснулся и увидел, что Джксон все еще лежит н полу н том же месте. Я подошел к нему и стл осмтривть, спит он или умер. Он лежл посреди целой лужи крови. Я ощупл его, — он был совершенно теплый. Н руке зиял стршня рн. Я подумл, что он может умереть, и я ничего не узню. Мне вспомнилось, что он не рз перевязывл и себе, и мне порезы, чтобы остновить кровь. Я взял горсть перьев из постели, нложил их н рну и зтем перевязл ему кисть руки куском бечевки, зтем принес воды и влил ему в горло. Он очнулся и открыл глз.

— Где я? — спросил он едв слышным голосом.

— Где вы? Д в хижине! — ответил я.

— Дй мне еще воды!

Я дл ему, тк кк не хотел, чтобы он умер. Мне нужно было, чтобы он жил и был в моей влсти. Выпив воды, стрик с трудом приподнялся и пополз к своей постели. Я оствил его и пошел купться.

Читтель, вероятно, подумет: «Что з отвртительный мльчик; он ничуть не лучше своего товрищ!». Оно тк и было в действительности, но не ндо збывть, что воспитние сделло меня тким. С тех пор, кк я себя помнил, меня били, щипли, брнили, всячески злоупотребляли мной и мучили меня. Я никогд не знл лски и доброты. Недром же я спршивл, что ткое жлость и сострдние. Лучшие стороны моей природы никогд не были зтронуты, никто не стрлся пробудить их во мне. Жестокость, угнетение, ненвисть и мщение — вот все, что видел я н коротком веку своем.

Не удивительно поэтому, что когд нступил мой черед, я поступил тк, кк поступли со мной. Джксону не было извинения — я же имел некоторое прво н месть. Он знл, что есть добро, я этого не знл. Я руководствовлся мелкими чувствми моего мелкого миросозерцния. Я никогд не слыхл о сострднии, прощении, милосердии и любви к ближнему. Я не знл о существовнии Бог, знл лишь одно, что сил есть прво, и смым живым чувством во мне был жжд мщения и сознние могуществ и влсти. Выкупвшись, я снов осмотрел все вещи, вынутые из сундук. Я посмотрел н книги, но не дотронулся до них.

— Я должен узнть, что они ознчют, — подумл я.

Жжд знния был рзвит во мне не по годм, что объясняется тем, что зпретный плод всегд кжется нм ниболее слдким. Джксон неизменно откзывлся отвечть н все мои вопросы, и это только усилило во мне непреодолимое желние все знть и все понимть.

ГЛАВА V

Три дня пролежл Джксон н постели. Я приносил ему воды, но от пищи он упорно откзывлся. По временм он громко стонл и постоянно говорил см с собой. Я слышл, кк он просил прощения у Бог з свои грехи. Н третий день он, нконец, зговорил:

— Генникер, я очень болен, у меня нчинется лихордк от рны, которую ты мне ннес. Я не говорю, что не зслужил этого, зню, что обрщлся с тобою дурно и что ты должен меня ненвидеть, но вопрос только в том, желешь ли ты моей смерти?

— Нет, — ответил я, — я хочу, чтобы вы остлись живы и ответили н все мои вопросы!

— Д, — скзл он, — я буду отвечть тебе; я дурно поступл и хочу искупить свою вину. Понимешь ли ты меня? Я был жесток с тобой, но теперь буду делть все, что ты зхочешь, и пострюсь удовлетворить твое любопытство.

— Мне только этого и нужно! — ответил я.

— Зню, но рн моя гниет; ндо обмыть и перевязть ее. Перья только ее рстрвляют. Сделешь ли ты это для меня?

Я приздумлся, но, вспомнив, что он в моей влсти, ответил:

— Д, я это сделю!

— Веревк причиняет мне боль, ндо снять ее!

Я принес воды, рзвязл веревку, осторожно удлил перья и куски зпекшейся крови и тщтельно обмыл рну, при этом невольно в нее зглянул, и любопытство мое побудило меня спросить: — Что это з тоненькие белые веревочки, которые перерезны удром нож?

— Это жилы и мускулы, с помощью которых мы двигем рукми, — ответил Джксон. — Теперь они перерезны, и я уже не буду в состоянии влдеть этой рукой!

— Погодите, — скзл я, вствя, — я что-то придумл!

Я побежл к тому месту, где лежл сундук, взял одну из рубшек, принес ее и, рзодрв н полосы, збинтовл ими рну.

— Откуд ты взял полотно? — спросил с удивлением Джксон.

Я рсскзл ему.

— И нож оттуд? — скзл он со вздохом. Я ответил утвердительно.

Когд я кончил перевязку, Джксон объявил, что ему горздо легче, и зтем скзл:

— Блгодрю тебя!

— Что это знчит «блгодрю»?

— Это знчит, что я испытывю чувство блгодрности к тебе з то, что ты для меня сделл!

— А что ткое блгодрность? — продолжл допытывться я. — Я никогд не слыхл от вс этого слов!

— Увы, нет! — ответил он. — Было бы лучше для меня теперь, если бы ты слыхл его. Пойми же меня. Я испытывю к тебе хорошее чувство з то, что ты перевязл мою рну, и готов сделть для тебя все, что только могу. Если бы я не потерял зрения и был бы еще хозяином, кк был им неделю тому нзд, я не бил бы и не мучил тебя, пострлся бы хорошо с тобой обходиться. Понимешь ли ты, что я тебе говорю?

— Д, — скзл я, — думю, что понимю, и если вы объясните мне все, что я хочу знть, то я поверю вм!

— Я сделю это, кк только немного попрвлюсь, теперь я еще слишком слб; ты должен подождть день или дв, пок не пройдет лихордк!

Успокоенный обещнием Джксон, я зботливо ухживл з ним в течение двух дней, обмывл и перевязывл его рну. Он говорил, что чувствует себя лучше, и обрщение его со мною было ткое лсковое и миролюбивое, что я не срзу мог привыкнуть к ткой перемене. Несомненно, однко, что его кротость имел н меня хорошее влияние. Ненвисть моя к нему постепенно исчезл и уступл место более мягкому, и дже нежному чувству, в котором я еще см не отдвл себе отчет. Н третий день утром он первый обртился ко мне.

— Теперь я в состоянии говорить. Что ты желешь знть?

— Я хочу знть все подробности о том, кк мы попли н этот остров? Кто были мои родители, и отчего вы скзли, что ненвидите меня и мое имя?

— Это потребует довольно много времени, — скзл Джксон после минутного молчния. — Мне легко было бы ответить, если бы не твой последний вопрос. История твоего отц тк тесно связн с моею собственною, что мне невозможно рсскзть одну без другой. Итк, я нчну с того, что рсскжу тебе про себя, и тким обрзом ты узнешь все, что тебя интересует!

— Тк рсскзывйте же, но только не говорите непрвды!

— Нет, я буду говорить все, кк было. Твой отец и я родились в Англии. Ты ведь знешь, что это твоя родин, и что язык, н котором ты говоришь, нглийский?

— Я этого не знл. Рсскжите мне что-нибудь про

Англию!

Я не буду обременять читтеля перескзом всего, что говорил мне Джксон про Англию, ткже и бесчисленных вопросов, которые я ему здвл. Ночь нступил прежде, чем он мог мне ответить н все то, что хотелось мне знть. Он жловлся н устлость и, кзлось, рд был, нконец, змолчть. Я перевязл ему рну, и он зснул.

Трудно описть впечтление, которое произвел н меня этот внезпный и непрерывный поток слов. Я был кк-то стрнно взволновн и возбужден и много ночей подряд не мог спть. Я должен сознться, что не всегд понимл знчение слов, употребляемых Джксоном, и, чтобы не прерывть нить его рсскз, чсто довольствовлся приблизительным понимнием и догдкми. Но мысль быстро рождет мысль, и многие слов, которые снчл звучли совершенно чуждыми, стновились мне понятными от чстого употребления. Первую ночь я кк будто опьянел от рзговор и не спл до утр, стрясь рзместить и зпечтлеть в своей пмяти все эти новые мысли и понятия. Чувств мои к Джксону ткже изменились; я уже не испытывл к нему никкой ненвисти или недоброжелтельств. Все это уступило место чувству нслждения, которое он доствлял мне, и я смотрел н него, кк н неисчерпемый и дргоценный источник удовольствия. Изредк, конечно, подымлись во мне стрые чувств. Збыть их вполне было трудно, но тем не менее я цеплялся з Джксон и ни з что н свете не соглсился бы потерять его, не узнв от него все, что можно было узнть. Когд состояние его рны кзлось неудовлетворительным, я беспокоился не менее его смого. Одним словом, можно было ожидть, что мы, в конце концов, сделемся нстоящими друзьями, н почве полной звисимости друг от друг. С его стороны было бы безрссудно относиться врждебно ко мне, от которого звисело теперь все его блгосостояние, с моей стороны врждебность к человеку, открывшему мне новый мир мыслей и впечтлений, ткже был немыслим.

Н второй день утром Джксон рсскзл мне приблизительно следующее:

— Я не готовился быть моряком. Я учился в хорошей школе, десяти лет поместили меня в торговый дом, где я целыми днями сидел з конторкой, переписывя все то, что мне прикзывли. Торговый дом этот знимлся большими делми с Южной Америкой.

— Где нходится Южня Америк? — спросил я.

— Ты бы лучше не мешл мне рсскзывть, — зметил Джксон, — когд я кончу, ты можешь здвть мне ккие угодно вопросы, но если будешь прерывть меня н кждом шгу, я в неделю не дойду до конц моего рсскз. Вчер мы потеряли целый день!

— Это првд, тк я и сделю!

— В конторе, — продолжл Джксон, — кроме меня, было еще дв писря — глвный писрь, которого звли Мнверс, и твой отец. Хозяин нш, по имени Эвелин, был очень строг и взысктелен по отношению к твоему отцу и ко мне, ежедневно проверял ншу рботу и делл нм змечния, если что-нибудь было не тк. Это создло между нми соревновние, которое побуждло нс обоих к рботе, и об мы чсто зслуживли похвлу. По воскресеньям м-р Эвелин обыкновенно приглшл твоего отц и меня к себе н весь день. Утром мы шли в церковь, потом обедли с ним. У него был дочь, немного моложе нс годми. Это и был твоя мть. Мы об со временем, когд стли пострше, нчли ухживть з нею и нперерыв стрлись угождть и нрвиться ей. Трудно скзть, кто из нс имел внчле больше успех, но все же думю, что из двух скорее я был ее любимцем первые дв год ншего знкомств. Отец твой был по природе серьезен и рсположен к здумчивости. Я же, ноборот, полон был веселья и здор, потому он и предпочитл меня, кк более живого и приятного товрищ. Мы пробыли около четырех лет в конторе, когд умерл моя мть. Отец мой умер рньше, когд я еще не поступл н службу. По смерти мтери окзлось, что моя чсть состояния достигл приблизительно двух тысяч пятисот ф. ст. , но я еще не был совершеннолетним и рнее, кк по истечении год, не мог вступить во влдение ими. М-р Эвелин, который в это время был вполне доволен моим поведением, не рз полушутя-полусерьезно говорил мне, что когд мне минет двдцть один год, он позволит мне, если я того пожелю, вложить свои деньги в его дело. Я тк и нмеревлся сделть и с ндеждой смотреть н будущее, мечтя жениться н твоей мтери и зжить припевючи. Не сомневюсь в том, что все бы это тк именно и случилось, если бы я продолжл вести себя прилично. Но рньше, чем я достиг совершеннолетия, я, к сожлению, звел некоторые весьм сомнительные знкомств, стл жить выше своих средств и, что всего хуже, приучился пить и проводил все ночи з кутежми. От этой дурной привычки я и впоследствии никогд не мог отделться. Он погубил меня тогд и впоследствии губил меня всю жизнь. Мое мленькое состояние не только придвло мне некоторое знчение в глзх других, но было причиной того, что я стл очень высокого о себе мнения. Я нчл усиленно ухживть з мисс Эвелин и был весьм блгосклонно принят ее отцом, не мог ткже жловться и н отношение ко мне молодой девушки. Что же ксется твоего отц, то он был совершенно отодвинут н второй плн. У него не было ни состояния, ни кких бы то ни было ндежд н будущее, кроме того, что мог он скопить своей бережливостью.

Внимние, окзывемое мне м-ром Эвелином, очень удручло и огорчло твоего отц. Он в то время был не менее влюблен в мисс Эвелин, чем я см, про себя могу только скзть, что любовь моя к ней был безгрничн, и что он ее вполне зслуживл. Но все мои рдужные ндежды были згублены моим собственным безумием. Кк только стло известно, что я получю состояние, меня окружили люди, которые нперерыв искли случя быть мне предствленными, и я проводил вечер в компнии, кзвшейся мне верхом изяществ, но которя н деле предствлял из себя нечто совершенно иное.

Мло-помлу я приучился игрть и вскоре проигрл более крупную сумму, чем был в состоянии зплтить. Это принудило меня обртиться к еврею, который дл мне взймы денег под большие проценты, с условием выплтить их, когд достигну совершеннолетия. Я продолжл игрть в ндежде вернуть свой проигрыш, и кончил тем, что здолжл еврею около тысячи ф. стерл.

По мере того, кк росли мои долги, я стновился все бесшбшнее. М-р Эвелин нчл змечть, что я провожу бессонные ночи, и что н мне лиц нет, что было неудивительно, тк кк положение мое стновилось поистине критическим. М-ру Эвелину был известен рзмер суммы, которую я должен был получить. Я ожидл, что он предложит мне вложить ее в дело, и ломл себе голову нд тем, кк объяснить ему, куд и н что я истртил чуть не половину ее. Я понимл, что мнение его о мне резко изменится, и что он никогд не соглсится вверить счстье своей дочери молодому человеку, который окзлся способным н ткую беспорядочную жизнь.

Между тем, любовь моя к ней доходил до обожния. В течение последних шести месяцев, которые предшествовли моему совершеннолетию, я был в ужсном состоянии. Мне кзлось, что нет н свете человек несчстнее меня, и, чтобы хоть н время збыться, я предвлся всевозможным излишествм, и редкий день кончлся без того, чтобы я не нпивлся допьян. Я обдумывл рзные хитроумные плны и комбинции, с помощью которых мне удлось бы скрыть свою вину, но в конце концов ничего не мог придумть, время между тем быстро шло. З несколько дней до моего совершеннолетия м-р Эвелин послл з мной. Он объявил мне, что из увжения к пмяти моего отц, который был его другом, он готов позволить мне вложить мой небольшой кпитл в его дело и ндеется, что я своим хорошим поведением и прилежнием скоро достигну положения серьезного и полезного соучстник его фирмы. Я что-то пробормотл в ответ, — что весьм удивило его, — и он попросил меня объясниться. Я скзл, что считю кпитл свой слишком незнчительным, чтобы вклдывть его в ткое большое дело, и предпочитю снчл испробовть ккой-нибудь быстрый способ удвоить его; достигнув же этого, с блгодрностью приму его предложение.

— Кк вм угодно, — холодно ответил он. — Вы, конечно, впрве поступть, кк хотите, но советую быть осторожным, чтобы, рискуя всем, не потерять всего!

Скзв это, он удлился, очевидно, очень недовольный и обиженный. Обстоятельств, однко, сложились тк, что истин скоро открылсь. Кк-то рз невзнчй в обществе моих товрищей по кутежу я упомянул мимоходом о моем нмерении попытть счстье в Вест-Индии. Слух об этом дошел до еврея, у которого я знимл деньги; он подумл, что я хочу уехть из Англии, не уплтив ему, и немедленно отпрвился в контору г-н Эвелин, чтобы посоветовться с Мнверсом, причем, рзумеется, сообщил ему о сумме моего долг. Мнверс тотчс же передл весь этот рзговор м-ру Эвелину. Нступил день моего совершеннолетия. В этот смый день утром м-р Эвелин позвл меня в свой кбинет и, сделв мне несколько змечний, н которые я весьм дерзко ответил, объявил мне, что увольняет меня от службы. Дело в том, что он тогд же после первого своего рзговор со мной нвел обо мне спрвки и, узнв, что я веду рспутный обрз жизни, решил рсстться со мной. После первого взрыв негодовния, когд улеглсь во мне моя злоб, я скоро понял, кк много теряю. Чувств мои к мисс Эвелин были горячее и плменнее, чем когд-либо, и я горько сожлел о своем безумии, но вскоре по привычке снов прибегнул к пьянству и стрлся потопить свое горе в вине. Я пытлся иметь свидние с мисс Эвелин, но отец ее не допустил этого и по прошествии нескольких дней отпрвил ее гостить к родственникм в деревню.

Я вложил свои деньги в одно довольно выгодное дело по винной торговле, и если бы мне удлось воздержться от пьянств, мог бы в короткое время действительно удвоить свой кпитл, кк я тогд говорил м-ру Эвелину. Но я уже двно стл отъявленным пьяницей, когд дело доходит до этого, тогд все проигрно рз нвсегд.

Дел мои понемногу рсстроились; товрищ мой по фирме потребовл, чтобы они были приведены в ясность, и окзлось, что из 1, 500 ф. стерл. у меня остлось не более 1, 000. Я решил попытть счстья в морском деле, зручился долей в торговом судне и см ушел н нем в море. Через некоторое время я стл достточно опытным, чтобы смому взяться з упрвление судном, и тут опять могл бы быть удч, если бы не моя несчстня привычк к пьянству. Я зболел, пок мы были н острове Цейлон, и меня оствили н берегу. Судно потерпело крушение, и тк кк я не позботился о том, чтобы зстрховть свою чсть, то окзлся совершенно рзоренным. Долго я боролся, но тщетно — пьянство было моим проклятием, моей пгубой, кмнем, который висел у меня н шее и тянул меня ко дну. Жизнь дл мне все — способности, хорошее воспитние, энергию, — одно время дже деньги, — и все нпрсно. Я пдл все ниже и ниже: из кпитн корбля превртился в шкипер, зтем в подшкипер и, нконец, в пьяного мтрос. Вот моя история в кртких чертх. Звтр я рсскжу тебе, кк и при кких обстоятельствх мы снов встретились с твоим отцом, и что произошло зтем — вплоть до нстоящего времени.

Но я был слишком ошеломлен и смущен всем слышнным, чтобы соглситься н это.

— Нет, нет, — скзл я, — я теперь помню все, что вы мне говорили, но многого не понимю. Вы должны прежде всего ответить н все мои вопросы и объяснить мне знчение слов, которых я никогд прежде не слыхл. Я не зню, что ткое деньги, игр и многое другое, о чем вы говорили, но все помню и могу повторить кждое слово. Звтр вы должны мне все объяснить, зтем уже можете продолжть свой рсскз!

— Хорошо, — ответил он, — мне это безрзлично, я вовсе не испытывю желния приступить к подробному рсскзу о твоем отце и обо мне смом.

ГЛАВА VI

Мне трудно передть то впечтление, ккое производили н меня рзговоры с Джксоном. Предствьте себе узник, которого вывели бы из тюрьмы и привели прямо в сд, нполненный цветми и фруктми, о существовнии которых он до тех пор не имел никкого понятия. Он, вероятно, испытл бы чувство, подобное тому, которое испытывл я, — чувство удивления, восторг и рдости. Все было ново для меня, все меня волновло и приводило в трепет, но в то же время многое было мне непонятно. С кждым днем, однко, познния мои увеличивлись, с ними являлись и новые впечтления и мысли. Многое, конечно, я понимл по-своему и, тк скзть, теоретически.

Я мог лишь с помощью вообржения предствить себе тот или другой предмет. Когд же дльнейший опыт зствлял меня приходить к зключению, что предствления мои непрвильны, то я менял их, основывясь уже н действительности. Тким обрзом, мне открывлся целый новый мир, полный неизвестности и зхвтывющего интерес. Человеку, выросшему и получившему обрзовние в культурной стрне, легко н основнии книг и описний соствить себе верное понятие о вещх и людях, дотоле ему неизвестных; он уже видел многое, подобное тому, о чем ему говорят. Я был в несколько ином положении. Я ничего не видел, кроме моря, утесов и морских птиц, и у меня был один лишь товрищ. В этом и зключлось глвное для меня зтруднение, которое исчезло только тогд, когд я познкомился с людьми и с культурой. Но эти зтруднения лишь удвивли во мне жжду знния. От природы я был смышлен, облдл удивительной пмятью, и всякое новое понятие и предствление приводило меня в восторг.

У меня явилсь цель в жизни, которой рньше не было, и мне кжется, что, если бы источник знний, мыслей и впечтлений внезпно иссяк, я бы сошел с ум от горя и отчяния. Несколько дней прошло, прежде чем я попросил Джксон продолжть свой рсскз, и в течение всего этого времени мы жили в большом соглсии и дружбе. Обмнывл ли он меня и сдерживлся до удобного случя отомстить мне, или же беспомощное его состояние смягчило его, — трудно было решить. Он кк будто нчинл ко мне привязывться, но я все время держлся нстороже, хотя и не имел уже причины особенно бояться его.

Рн его зжил, но рук остлсь совершенно беспомощной, тк кк связки все были перерезны. Когд я, нконец, попросил его продолжть, он рсскзл мне приблизительно следующее:

— Я переходил с одного судн н другое, причем меня обыкновенно увольняли з пьянство, и, нконец, попл н корбль, который шел в Чили. Пробыв тм около год, мы собирлись плыть обртно с грузом. Перед окончтельным уходом мы бросили якорь около Вльдивии, тк кк нм ндо было збрть некоторые товры в этом порту.

Когд мы кончили нгрузку, кпитн объявил нм, что соглсился принять н борт двух пссжиров, муж и жену, которые отпрвлялись в Англию.

Им очистили кюту, и когд все было готово к их приему, под вечер, выслли лодку, чтобы привезти их бгж. Я выехл с лодкой, рссчитывя получить н водку, и не ошибся: нм выслли четыре доллр. Мы немедленно пропили их в ближйшем трктире, и все более или менее нпились пьяны.

Решено было, что мы снчл перевезем бгж и зтем вернемся з пссжирми. Корбль уходил в море рно утром. Мы отплыли с бгжом, но когд я взошел н корбль, то был до ткой степени пьян, что кпитн не пустил меня обртно н берег. Зтем я уже ничего не помнил до следующего утр. Прошло уже несколько чсов со времени поднятия якоря, и берег быстро исчезл, когд пссжир вышел н плубу, где я в это время был знят склдывнием снстей. Я взглянул н него и тотчс же узнл в нем твоего отц. Прошло немло лет с тех пор, кк мы рсстлись; из юноши он превртился в зрелого человек, но лицо его мло изменилось. Он, и никто иной, стоял передо мной. Из него, очевидно, вышел человек с некоторым весом и положением, я? — Что вышло из меня? — Пьяный мтрос! Я всей душой ндеялся, что он не узнет меня. Вскоре он опять спустился в кюту и вернулся оттуд в сопровождении своей жены. Я с любопытством взглянул н нее и узнл в ней ту смую мисс Эвелин, которую я когд-то тк стрстно любил и потерял по собственной вине. Я чувствовл, что еще минут, и я сойду с ум. Пок они стояли н плубе, нслждясь чудной погодой и свежим морским ветерком, к нм подошел кпитн. Я тк был взволновн и смущен своим открытием, что совершенно не отдвл себе отчет в том, что делю, и, должно быть, кзлся стршно неловким, тк кк кпитн обртился ко мне со словми:

— Джксон, что ты делешь, пьяня бестия? Должно быть, не протрезвился еще?

При звуке моего имени родители твои взглянули н меня и, когд я поднял голову, чтобы отвечть кпитну, стли пристльно меня рзглядывть. Зтем они нчли шепотом рзговривть друг с другом и, нконец, обртились к кпитну с кким-то вопросом. Я не мог рсслышть того, что они говорили, но, конечно, догдлся, что речь идет обо мне. Очевидно, они или узнли меня, или, во всяком случе, зподозрили, что это я. Я готов был провлиться сквозь землю и почувствовл прилив стршной ненвисти к твоему отцу, от которой впоследствии уже никогд не мог отделться, и которя преследовл меня до смой его смерти.

Я не ошибся. Отец твой, действительно, узнл меня и н следующее утро подошел ко мне со словми:

— Джксон, мне жль видеть вс в тком положении; верно, вм очень не повезло, инче вы бы никогд до этого не дошли. Доверьтесь мне и рсскжите все, что с вми было. Мне, быть может, удстся по возврщении в Англию помочь вм; я был бы сердечно рд быть вм чем-нибудь полезным!

Ответ мой был весьм нелюбезен.

— М-р Генникер, — скзл я, — вм, по-видимому, посчстливилось в жизни, и потому вы можете себе позволить роскошь жлости и сострдния к тем, кому судьб не улыбнулсь. Но в ншем обоюдном положении жлость является чем-то вроде торжеств, предложение помощи — чем-то вроде оскорбления. Я совершенно доволен своим положением, если бы и желл изменить его, то, во всяком случе, не прибегнул бы к вшей помощи. Я честно зрбтывю свой хлеб. Желю и вм того же. Кто знет! Обстоятельств нши еще могут измениться!

Скзв это, я повернулся и ушел с сердцем, нпитнным горечью и злобой. С этой минуты он уже не зговривл со мной и делл вид, что не змечет моего присутствия, но кпитн стл еще строже относиться ко мне, и я, конечно, без всякого основния приписывл это влиянию твоего отц.

Мы подходили к мысу Горн, когд нс нстиг ургн, нлетевший с юго-восток, который, в конце концов, привел нш корбль к гибели. В течение нескольких дней мы боролись с ним, но судно нше было строе и нчло двть течь, тк что пришлось идти по ветру, что мы и делли в течение нескольких дней. Нконец, мы очутились среди этих островов, и, чтобы не нтолкнуться н склы, должны были опять идти против ветр.

Течь увеличивлсь, и судно нше быстро злило водой. Нм пришлось покинуть его ночью, второпях, ничего не успев зхвтить с собою. Мы оствили н нем трех мтросов, которые тм погибли. С Божьей помощью удлось нм нпрвить ншу лодку к отверстию в склх, здесь, внизу, это было единственное место, где мы могли причлить. Теперь я остновлюсь и отдохну, тк кк мне еще много ндо рсскзть тебе.

— Хорошо, — скзл я, — я тем временем пойду вниз и принесу вм ящик с вещми. Вы мне объясните их нзнчение.

Я ушел и вернулся с одеждой и бельем. Тут было восемь пр пнтлон, девять рубшек, две пры синих пнтлон и две куртки, несколько пр спог и чулки. Джксон ощупл их по очереди рукми и объяснил мне их употребление.

— Отчего бы вм не ндеть что-нибудь из этого? — скзл я.

— Если ты позволишь мне, я с удовольствием ндену! — ответил он. — Дй мне прусиновую куртку и штны!

Я подл ему эти вещи и пошел з остльными. Когд я вернулся, н нем уже было новое плтье.

— Теперь я чувствую себя одетым по-христински! — скзл он.

— По-христински? — переспросил я. — Что это знчит?

— Со временем я объясню тебе, — ответил он, — двно, двно я не чувствовл себя тк хорошо. Что же ты еще принес?

— Вот, — скзл я, — что это ткое?

— Это — кусок прусины, из которой делют куртки и штны. Это пчелиный воск!

Зтем он объяснил мне знчение других предметов.

Тут были иглы, ккие обыкновенно употребляют мтросы, рыболовные крючки, удочки, писчя бумг и дв пер.

— Все это неоценимо, — скзл Джксон, — и очень увеличило бы нше блгосостояние, если бы я не был слеп!

— Тм есть еще вещи, — скзл я, — я сейчс принесу их.

Н этот рз я уложил все оствшиеся вещи в сундук и притщил его. Нести ткую тяжесть, взбирясь по склм, было очень трудно, и я сильно зпыхлся.

— Теперь я все принес, — скзл я, — это что ткое?

— Это подзорня труб, но, увы, я слеп. Во всяком случе, я нучу тебя, кк употреблять ее.

— Вот две книги! — скзл я.

— Дй-к их сюд, я ощущю их, это, нверное, Библия, судя по рзмеру ее, это, вероятно, молитвенник.

— Что знчит Библия и молитвенник?

— Библия есть слово Божие, молитвенник учит, кк нужно молиться Богу!

— Но что ткое Бог? Я чсто слышл, кк вы говорили «О Господи», но кто Он ткой?

— Я скжу это тебе сегодня, когд мы будем ложиться спть! — серьезно ответил Джксон.

— Хорошо, я вм нпомню!

— Посмотрите, я ншел в ящике еще коробочку, нполненную рзными мленькими вещми, шнурочкми и жилми.

— Дйте-к пощупть! Это иголки и нитки. С помощью их можно шить и чинить одежду, они нм пригодятся!

Нконец, мы окончили осмотр всего, что было в сундуке.

Стеклянные бутылки смущли меня. Я не понимл, из чего они сделны, но бережно уложил их со всем остльным в сундук и отодвинул его в дльний угол хижины.

В этот вечер, перед сном, Джксон объяснил мне, что ткое Бог; но тк кк это было лишь нчлом нескольких бесед н эту тему, то я не буду обременять читтеля перескзом того, что происходило между нми. Джксон кзлся очень грустным и смущенным после этих рзговоров. Он молился и бормотл что-то про себя.

ГЛАВА VII

Н следующий день я уже не просил Джксон продолжть свой рсскз о моих родителях. Я зметил, что он этого избегл, во мне уже произошл знментельня перемен: я нчинл относиться с увжением к его чувствм и желниям. К тому же меня теперь знимл другой вопрос, именно: возможно ли выучиться читть по тем книгм, которые я ншел в ящике. Это было первое, с чем я обртился к Джксону н следующее утро.

— Это невозможно! — ответил он. — Я слеп, кк же я буду учить тебя?

— Неужели нельзя нйти ккой-нибудь способ? — спросил я.

— Дй-к подумть. — Во всяком случе можно попробовть. Ты помнишь, ккую из двух книг я нзвл молитвенником?

— Конечно, помню — ту, мленькую тонкую!

— Принеси ее сюд. Теперь, — скзл он, когд я вложил ему в руки книгу, — скжи мне, есть ли посредине стрницы черт и слов, и буквы по бокм ее?

— Д, — ответил я, — н кждой стрнице, кк вы нзывете ее, есть черт посредине, слов и буквы, вероятно, по бокм ее!

— А между буквми есть ткие, которые больше других, глвным обрзом, н левой стороне стрницы?

— Д, есть!

— Хорошо. Теперь я открою книгу, приблизительно н том месте, где должны быть утренние молитвы, ты мне скжи, можешь ли ты укзть мне чсть стрницы, которя нчинлсь бы с большой, круглой буквы, нподобие — кк бы тебе объяснить — дн кстрюли?

— Д, н той стрнице есть ткя букв, — совсем кругля!

— Прекрсно! Теперь достнь мне мленькую плочку и зостри ее конец!

Я исполнил желние Джксон, и он очистил небольшое место н полу посреди хижины.

— Теперь, вот в чем дело: есть много молитв, которые нчинются с круглого О, и потому мне сперв ндо убедиться, т ли это, которя мне нужн? Если т, то я зню ее низусть, и по ней могу нучить тебя всем буквм лфвит!

— Что ткое лфвит?

— Алфвит есть известное количество букв, придумнных для того, чтобы с помощью их читть и писть. Всех их двдцть шесть. Теперь смотри сюд, Фрнк, похож ли следующя букв н этот рисунок? — и он нчертл н земле букву U…

— Д! — ответил я.

— А следующя похож ли н это? Он стер первую букву и нрисовл R.

— Д, верно!

— Хорошо. Чтобы быть вполне уверенным, что я не ошибюсь, буду продолжть. Our — это одно слово; после него есть мленький промежуток и зтем стоит F?

— Д! — ответил я, глядя н нрисовнную букву и срвнивя ее с буквой в книге.

— В тком случе, все идет хорошо. Но для большей верности мы будем продолжть еще немного.

Джксон тем же способом соствил слово «Father».

— Теперь с помощью этой молитвы «Our Father» (Отче Нш) я могу нучить тебя всем буквм, и если ты будешь внимтелен, то нучишься читть!

Все утро прошло в том, что Джксон нзывл мне буквы, и скоро я знл их все низусть. В этот день мы прошли весь «Отче Нш», и тк кк я зпоминл не только буквы, но и слов, то к вечеру мог повторить всю молитву.

Я прочел ее рз двдцть, склдывя по слогм кждое слово, пок не дошел до совершенств. Это был мой первый урок.

— Отчего вы нзвли эту молитву молитвой Господней?

— Потому что, когд ученики спросили Иисус Христ, кк им обрщться к Богу, он нучил их этой молитве!

— Но кто же был Иисус Христос?

— Он был Сын Божий, кк я уже скзл тебе вчер, и вместе с тем рвный Ему!

— Кк мог он быть рвным Богу, если Он послл Его н землю, чтобы быть рспятым, кк вы скзли вчер?

— Он умер по своей воле, но все это тйн, которую ты еще не можешь понять!

— А вы ее понимете?

— Нет, я только зню, что это есть истин, которую ни я, никто другой из обыкновенных смертных не в состоянии вполне понять. Скжу тебе откровенно, что в этих вопросх я плохой учитель. Я мло думл о них, и что ксется религии, то могу дть тебе лишь некоторое, весьм поверхностное понятие о ней, тк кк см длеко не все зню!

— Но я помню, вы говорили, что люди будут или нкзны, или вознгрждены после смерти, смотря по тому, ккую они вели жизнь н земле — хорошую или дурную, чтобы вести хорошую жизнь, люди должны веровть в Бог и исполнять Его зповеди!

— Я это скзл и скзл првду, но см я вел дурную жизнь и не следовл Зповедям Божиим.

— Знчит, вы будете нкзны после смерти?

— Увы, дитя, боюсь, что д! — скзл Джксон, зкрыв лицо рукми. — Но время еще не ушло! О, Господи! Кк избегнуть кры!

Я хотел продолжть рзговор, но он просил меня оствить н время его одного.

Я вышел, сел н утес и стл глядеть н звезды. Они создны Богом, и все сотворено Богом, и Бог живет тм — з звездми.

Я долго думл и был в большом недоумении.

Я, нконец, в первый рз услыхл о Боге и то, что говорил мне Джксон, только смутило меня. Я попробовл повторить про себя молитву и убедился в том, что не збыл ее. Тогд я стл н колени, устремил взор н одну, особенно большую и яркую звезду, кк бы видя в ней Бог, и произнес вслух «Отче Нш», зтем встл и пошел спть.

Это был моя первя молитв.

Я нучился з последнее время столь многому, что с трудом мог зпомнить все, что слышл от Джксон. В голове моей все путлось; мысли переходили от одного к другому, и в результте получлся полный хос. Со временем я нчинл рзбирться в своих мыслях, и понемногу все стло яснее. Но в эту минуту я весь был поглощен желнием нучиться читть. Рсскз Джксон о моих родителях перестл знимть меня, и я уже не просил его продолжть. Я хотел прежде всего нучиться читть, и все мое внимние было обрщено н это.

Я посвящл этому три или четыре чс утром и столько же вечером, и усердие мое никогд не ослбевло. По истечении шести недель я мог свободно читть Библию и молитвенник. Джксону не приходилось больше учить меня; он был внимтельным слуштелем; я читл ему кждое утро и вечер глву из Евнгелия и Богослужения.

Не могу скзть, чтобы я все понимл, и вопросы, которые я ствил Джксону, чсто зтрудняли его; он иногд признвлся, что не может ответить н них.

Это происходило, кк я понял впоследствии, от его собственного, несовершенного понимния христинской религии. Его предствления и понятия о ней сводились приблизительно к следующему: «если ты делешь добро н земле, ты попдешь в рй и будешь испытывть вечное блженство; если делешь зло, то попдешь в д и подвергнешься смертным мучениям. Христос сошел н землю, чтобы учить нс жить и следовть его примеру, и мы должны беспрекословно верить тому, что нписно в Библии».

Вот что служило тогд моим символом веры. Между тем, приближлся период прилет птиц, и нши зпсы приходили к концу. Мне пришлось оствить книги и приняться з рботу. Теперь я понял всю пользу ножей; с помощью их и других вещей, нйденных мной в сундуке, я мог рботть горздо скорее.

Связв ворот и рукв прусиновой куртки, я устроил нечто вроде мешк, в котором было горздо удобнее переносить птиц. С помощью нож я сдирл с них кожу и потрошил их вчетверо скорей.

Удочки служили мне для рзвешивния птиц. Рботя один, я в тот же промежуток времени зготовлял горздо большее количество птиц, нежели прежде, когд рботл с Джксоном.

Это дело зняло у меня три недели, причем пришлось рботть с утр до вечер. При этом не збывлось о чтении. Джксон не отпускл меня утром н рботы и вечером не позволял мне ложиться спть, пок я не прочту ему своего урок. Нконец, рбот был окончен, и во мне вновь проснулось сильное желние услыхть конец рсскз Джксон. Я сообщил ему об этом. Он, кзлось, был не особенно доволен, но тк кк я упорно нстивл, то волей-неволей стрик должен был соглситься.

ГЛАВА VIII

— Пострйся меня понять! — нчл Джксон. — Нежелние мое продолжть мой рсскз происходит от того, что я должен говорить с тобою о ненвисти, которую я испытывл к твоему отцу. Не збывй, что в молодости мы боролись з облдние одним предметом — я говорю о твоей мтери, — и что ему повезло в жизни, мне нет.

— Я ничего не понимю в вших чувствх! — ответил я. — Чем же он обидел вс, женившись н моей мтери? Я не вижу тут обиды!

— Д ведь я же любил ее!

— Ну, тк что ж, что любили? Я не зню, что знчит любовь, и не понимю вших чувств. Рсскжите же, что было дльше.

— Ну, хорошо. Я остновился н том, кк мы пристли к этому острову. Лодку ншу при этом рзбило в щепки, и он стл бесполезн. Нс высдилось восемь человек: кпитн, твой отец, плотник, подшкипер, три мтрос и твоя мть. В лодке с нми ничего не было, кроме двух топоров, двух ковшей и двух кстрюль. Провизии и воды у нс не было. Первым ншим делом было осмотреть остров в поискх воды. Мы вскоре ншли тот ручеек, который протекет около ншей хижины. К счстью, мы высдились н остров кк рз во время прилет птиц; они только что снесли яйц; не будь этого, мы бы погибли с голод.

У нс не было для ловли рыбы ни крючков, ни удочек. Мы собрли множество яиц и сытно позвтркли, хотя есть их пришлось сырыми. Пок мы бегли по всем нпрвлениям, крбкясь по утесм, чтобы хорошенько осмотреть остров, кпитн и твой отец остлись около твоей мтери. Когд мы вернулись, кпитн позвл нс и объявил, что желет с нми переговорить. Он скзл, что для общего блгополучия мы должны действовть соглсно, и потому необходимо, чтобы один из нс прикзывл, другие слушлись. Мы все соглсились с его мнением. Тогд кпитн посоветовл нм выбрть себе нчльник, прибвив, что, будь это н корбле, он см взял бы н себя комндовние, но тк кк мы н берегу, то, по его мнению, следует выбрть Генникер, и что см он охотно ему подчинится. Н это предложение тотчс же соглсились плотник, подшкипер, з ними и мтросы. Оствлся я, но я тотчс же зявил, что подчинюсь только опытному моряку. Об мтрос, очевидно, были соглсны с моим мнением, хотя и дли соглсие, тк что я ндеялся, что они присоединятся ко мне. Отец твой зговорил очень сдержнно, скромно и осторожно. Он скзл, что не чувствует никкого желния принять н себя нчльство и охотно подчинится кпитну, если это всех удовлетворит. Но кпитн и все остльные нстивли н своем, зявив, что ткой пьяниц и бродяг, кк я, не имеет никкого прв оспривть их выбор, и что если мне не угодно оствться с ними, то я волен идти, куд хочу.

Совещние кончилось тем, что я пришел в ярость и объявил, что ни з что не подчинюсь твоему отцу.

Я схвтил один из топоров, но кпитн вырвл его из моих рук, скзв, что топоры приндлежт ему и что я могу отпрвляться, куд мне угодно. Я ушел один к тому месту, где птицы сидели н гнездх, с нмерением сделть себе зпс яиц. Когд нступил ночь, я лег н гуно и не чувствовл холод. Ургн прошел, и погод был теплее.

Н следующее утро, когд я проснулся, солнце было уже высоко. Я посмотрел в ту сторону, где оствил товрищей, и увидел, что все они усердно зняты рботой. Море было спокойно.

Когд корбль пошел ко дну, много предметов всплыло и было выброшено н берег. Кпитн и один из мтросов собирли доски и обломки мчт и приносили их твоим родителям, нходившимся вместе с плотником н том месте, где теперь стоит нш хижин.

Все дружно рботли и помогли друг другу. Признюсь, я позвидовл им и пожлел о том, что поссорился с ними, но не мог примириться с мыслью, что мне пришлось бы подчиниться прикзниям твоего отц, и это помешло мне подойти к ним и извиниться. Я проглотил несколько сырых яиц и сел н солнышко, нблюдя з тем, что они делли.

Вскоре я увидел, что плотник нчл свою рботу. Остов той хижины, в которой мы теперь живем, окончен был еще до полудня, зтем все они нпрвились к лодке, которя лежл н боку, с пробитым дном. Они рзобрли ее н чсти, вытщили все гвозди и перенесли ее н то место, где стоял остов будущего их жилищ. Я видел, что твоя мть ткже переносил ккую-то тяжесть, кжется, это были гвозди, вынутые из лодки. К вечеру одн из сторон хижины был готов. Тогд они рзвели огонь и приготовили себе ужин из птиц и яиц, собрнных нкнуне.

Одно я совершенно упустил из виду, когд оствил своих товрищей, именно — необходимость воды для питья. Теперь я зметил, что они звлдели единственным источником, нйденным до сих пор. К вечеру я уже нчл сильно стрдть от жжды и спустился в оврг, чтобы поискть, не нйдется ли воды в этом нпрвлении. Вскоре я нбрел н другой источник, и это меня ободрило; я боялся, что недостток воды зствит меня сдться. Я нрезл несколько прутьев в кустрникх н дне оврг, и н следующее утро устроил себе род шлш, чтобы покзть им, что и у меня есть крыш нд головой. К ночи следующего дня хижин их был готов. Погод с кждым днем стновилсь жрче, и я нходил очень утомительным лзть дв или три рз в день в оврг з кждым глотком воды. Я решил перенести свое жилище н дно оврг.

Я знл, что могу собирть в носовой плток и шпку достточное количество яиц, чтобы питться в течение двух или трех дней; тк я и сделл. Дня через дв шлш был окончен и окзлся очень удобным. Я был вполне доволен и решил, что буду жить отшельником — все было лучше, чем подчинение твоему отцу.

Вскоре выяснилось, кк умно поступили мои товрищи, выбрв нчльником твоего отц. Они вообржли, что птицы остнутся н острове и будут служить им постоянным пропитнием. Твой отец, тк долго проживший в Чили, был несрвненно опытнее. Он знл, что через несколько недель птицы улетят, и укзл своим товрищм н то, кк необходимо зпстись ндолго провизией. Он знл, что можно сохрнять мясо без соли, кк это делют н мтерике, и нучил их сушить птиц н солнце. Тким обрзом, пок я сидел н дне оврг, они нготовили и нсушили птиц в большом количестве. Удочки из птичьих жил были тоже его изобретением; твоя мть см связывл их. Блгодря твоему отцу, товрищи мои окзлись вполне обеспеченными, когд птицы улетели. Я же остлся не при чем.

Н третий день после отлет птиц я тк проголодлся, что когд ншел мертвую птицу, то нкинулся н нее и с удовольствием съел. Вообржя, что товрищи мои нходятся в тком же бедственном положении, я стл нблюдть з ними из-з утесов, но не зметил никких признков беспокойств. Мть твоя спокойно сидел н пороге хижины и рзговривл с твоим отцом и с кпитном. Двое или трое из их товрищей знимлись ловлей рыбы. Я удивился, откуд они достли удочки, но вместе с тем решил, что они, вероятно, питются исключительно рыбой. Мне это, однко, не помогло — я умирл с голод, голод победит ккую угодно человеческую гордость. Н пятый день я подошел к утесу, где один из моряков удил рыбу, и, поздороввшись с ним, попросил чего-нибудь поесть.

— Я не могу помочь тебе, — ответил он, — потому что не имею прв. Обртись к м-ру Генникеру, он теперь нчльник. Видишь, кк безумно с твоей стороны бунтовть, вот к чему это привело тебя!

— Что ж, если бы не ужение рыбы, вм было бы не лучше моего!

— Ну нет, горздо лучше: у нс провизии много, и этим мы обязны м-ру Генникеру. Рыбу мы ловим только н подмогу!

Это меня сильно порзило; но делть было нечего. Я не в состоянии был больше голодть и потому отпрвился к тому месту, где стояли кпитн и твой отец, и с нпускным спокойствием объявил им, что я вернулся и хочу присоединиться к моим товрищм. Кпитн взглянул н меня и обртился к твоему отцу, который ответил, что без общего соглсия он ничего не может сделть и посоветуется со своими товрищми, когд они соберутся к обеду. Я обезумел от голод, который еще сильнее рзыгрлся при виде двух больших рыб, жрившихся н угольях очг под нблюдением твоей мтери. Но делть было нечего; я сел в некотором отдлении, с нетерпением ожидя возврщения остльных и решения моей судьбы. Гордость моя был совершенно уничтожен, и я готов был соглситься н ккие угодно условия. Чс через дв все собрлись к обеду. Я сидел и звидовл кждому куску, который они глотли. Нконец, они кончили, и после непродолжительного совещния с ними отец твой обртился ко мне.

— Джксон, — скзл он, — вы покинули нс в ткую минуту, когд нм приходилось очень трудно. Теперь, когд мы кончили черную рботу и устроились довольно удобно, вы хотите присоединиться к нм и рзделить с нми плоды нших трудов. Товрищи мои и я пришли к следующему зключению: тк кк вы не помогли нм, когд мы в вс нуждлись, то, присоединившись к нм теперь, вм придется рботть больше нс, чтобы нверстть потерянное вми время. Мы примем вс в нше общество, но н одном лишь условии. В течение всего этого год, до прилет птиц н остров, н вс будет лежть обязнность кждый день приносить из оврг столько дров, сколько пондобится. Если вы н это соглсны, то можете присоединиться к нм. Смо собою рзумеется, вы обязны подчиниться всем првилм, которые вырботло нше товрищество. Вот нши условия, теперь решйте, кк вм угодно!

Нечего и говорить, что я с рдостью н все соглсился и еще более обрдовлся, когд передо мной поствили осттки обед. Я ел с ткой поспешностью, что чуть не подвился.

Утолив голод, я стл рзмышлять о поствленных мне условиях, и кровь зкипел во мне при мысли, что я кк бы стл рбом остльных и должен тк много рботть ежедневно. Я збыл, что того требовл спрведливость и что я лишь буду зрбтывть свою чсть пропитния, в зготовлении коего не учствовл. Сердце мое еще более нполнялось горечью и злобой по отношению к твоему отцу, и я поклялся отомстить ему, кк только предствится случй. Но делть было нечего. Кждый день я брл топор и веревку, нрубл большую охпку дров и приносил ее к хижине. Это был тяжеля рбот и знимл все время от звтрк до обед. Кпитн кждый рз осмтривл дров и нблюдл з тем, чтобы я приносил их количество, достточное н целый день.

ГЛАВА IX

Тк кончился год, в течение которого я рботл, кк было условлено. Нконец, снов появились птицы, и когд мы кончили нш годовой зпс, меня освободили от возложенного н меня тяжелого труд, и мне остлось только рзделить рботу других.

Глвным предметом нших рзговоров был вопрос о том, сколько времени нм придется пробыть н острове. Мы с змирнием сердц смотрели н окен в ндежде увидеть корбль, но нпрсно. До сих пор нс поддерживл ндежд, но по мере того кк он исчезл, н лицх появлялось уныние. Твои родители были душой и поддержкой ншего мленького обществ. Они придумывли рзвлечения или рсскзывли трогтельные истории, чтобы кк-нибудь сокртить длинные вечер. К твоей мтери все относились с большим увжением, которое он вполне зслуживл. Я редко подходил к ней. Он не скрывл своей нтиптии ко мне, основнной, я полгю, н моих отношениях к ее мужу. Теперь, ств н рвную ногу с остльными, я был весьм с ним дерзок, но он никогд не выходил из себя. Первым выдющимся событием ншей жизни был смерть нших двух товрищей. С рзрешения твоего отц, плотник и один из мтросов отпрвились н рзведку вглубь остров, зхвтив с собою провизию н неделю. Н обртном пути они почувствовли сильную жжду и, не нходя воды, попробовли утолить ее ккими-то ягодми. Ягоды эти окзлись сильным ядом, и они вернулись совершенно больными. Промучвшись несколько дней, они умерли. Этот случй очень взволновл нс и нрушил однообрзное течение ншей жизни. Мы похоронили их под высоким утесом. Через три месяц исчез второй мтрос; когд стли его искть, то ншли его одежду н склистом берегу моря. Очевидно, он куплся и утонул: он великолепно плвл, но, вероятно, увлекся и зшел слишком длеко, или же его схвтил кул. Теперь нс остлось четверо — твой отец, кпитн, подшкипер и я. Но ты, верно, устл, — прервл Джксон свой рсскз, — я остновлюсь и когд-нибудь в другой рз доскжу тебе конец!

Я хотя и не устл, но, видя, что Джксон см утомлен, не возржл, и мы об легли спть. Когд я читл библию, меня очень смущли цифры; я совсем не понимл, что они знчт, т. е. не мог себе предствить то количество, которое они выржли. Что знчило, нпример, шестьдесят или семьдесят? Я спросил у Джксон объяснения по этому поводу.

— Когд-нибудь я объясню тебе, — ответил он, — но тк кк я слеп, мне нужно иметь что-нибудь в рукх, чтобы нучить тебя считть.

Вспомнив, что я видел множество мленьких рковин н утесх, близ той лужицы, где мы куплись, я нбрл их, сколько мог, и принес их Джксону. С помощью их он нучил меня считть до тысячи, зтем приступил к сложению и вычитнию, которые дли мне некоторое понятие и об умножении, и делении. Это знятие было для меня новым источником нслждения и збвляло меня в течение трех недель. Когд же мне покзлось, что Джксон нучил меня всему, чему мог при его слепоте, я бросил рковины и нчл мечтть о чем-нибудь новом. Я вспомнил, что никогд не зглядывл в книгу, которя все еще лежл н полке, и спросил у Джксон, отчего он мне ее никогд не покзывл.

— Возьми ее, — ответил он, — ты о ней не спршивл, я про нее збыл.

— Но рньше я несколько рз просил вс об этом и вы нстойчиво требовли, чтобы я не открывл ее. Отчего?

— Я тебя тогд не любил и думл, что тебе доствит удовольствие рзглядывть ее. Вот и вся причин. Он приндлежл тому бедняге, который утонул!

Я взял книгу — это был Естествення История Мвор, нсколько я помню. Во всяком случе это был история животных и птиц с кртинкми и объяснениями. Удивление и восторг мои были неописуемы. Я никогд в жизни не видел кртинок, не знл о существовнии тковых. Я поворчивл стрницу з стрницей в состоянии ккого-то опьянения, едв успевя рзглядеть их.

Несколько чсов подряд я переворчивл листы, не остнвливясь ни н одном из зверей в особенности, но, нконец, немного пришел в себя и нчл рссмтривть льв. Ккой неистощимый источник удовольствия лежл передо мной! Я збросл Джксон вопросми. Ему пришлось рсскзть мне все, что он знл про стрны, где водятся эти животные, и описть мне их нрвы. Лндшфты, н которых изобржены звери, рождли в голове моей новые мысли и впечтления. Н одном из них был изобржен пльм; я описл ее Джксону и попросил его рсскзть мне про нее. Было уже совсем темно, когд я лег спть, положив свое вновь приобретенное сокровище рядом с собой. Я читл про льв в Св. Писнии и теперь все это вспомнил; вспомнил ткже и о медведе, который съел детей, смеявшихся нд пророком Елисеем, и решил, что н следующий день нчну чтение с описния медведя.

Книг эт знимл меня в течение двух месяцев; я дже збросил н время Евнгелие и молитвенник. Иногд мне кзлось невероятным все, что я читл в этой книге, но когд я дошел до описния птиц, посещвших нш остров, то ншел его нстолько точным, что более уже ни в чем не сомневлся.

Больше всего знимли меня две кртинки. Одн из них изобржл кур и пвлин; н зднем плне ее крсовлся коттедж, несколько человеческих фигур и пейзж, предствлявший деревенскую жизнь в Англии — моей родине. Н другой нрисовн был великолепный дом и чудный экипж, зпряженный четверней. Книг эт сделлсь моим сокровищем; я прочел ее бесконечное число рз и почти выучил низусть. З все это время я ни рзу не просил Джксон продолжть свой рсскз, но теперь, когд любознтельность моя был до некоторой степени удовлетворен, снов обртился к нему. Он, кк всегд, очень неохотно соглсился, но я нстивл, — и ему пришлось уступить.

— Итк, — скзл он, — нс остлось только четверо, не считя твоей мтери. Здоровье подшкипер было в очень плохом состоянии. Бедняг стршно тосковл. У него остлсь в Англии молодя жен, и он, по-видимому, ужсно боялся, что он выйдет змуж, не дождвшись его возврщения. Тоск его кончилсь полным истощением, которое через несколько месяцев свело его в могилу. Он умер очень тихо и отдл мне свои зпонки и чсы с просьбой передть их жене, если мне когд-нибудь удстся вернуться в Англию. Вряд ли он получит их когд-либо!

— Где они? — спросил я Джксон, вспомнив, кк он поднимл доску под своей постелью.

— Они в сохрнности, и когд нужно будет, я покжу тебе, где их нйти!

Ответ этот вполне удовлетворил меня, и я просил Джксон продолжть рсскз.

— Мы похоронили товрищ под утесом, рядом с двумя остльными. Теперь нс оствлось трое. Три месяц спустя родился ты. Отец твой и мть были очень счстливы рождением сын; они уже были женты пять лет и до сих пор не имели детей. Я должен зметить, что смерть нших товрищей очень сблизил оствшихся.

Твои родители и кпитн стли обрщться со мной горздо лсковее; я отвечл тем же, нсколько позволяли мои чувств, но все же не мог вполне преодолеть моей нелюбви к твоему отцу.

Прошло еще шесть месяцев; ты рос и быстро рзвивлся, когд несчстня случйность… — Джксон змолчл и зкрыл лицо рукми.

— Продолжйте, — скзл я, — я зню, что тк или инче все умерли!

— Првд. Отец твой в один прекрсный день исчез. Он отпрвился н утес удить рыбу, и когд меня послли звть его к обеду, я нигде не мог его нйти. По всем вероятиям, ему поплсь крупня рыб, с которой он не мог спрвиться, и он упл в воду, где его схвтили кулы. Это было ужсно! — прибвил Джксон, снов зкрыв лицо рукми.

— Я полгю, что всякий рзумный человек выпустил бы удочку из рук, вместо того, чтобы дть стянуть себя в воду. Объяснение это кжется мне весьм стрнным!

— Быть может он и поскользнулся, — ответил Джксон, — кто знет? Мы могли только делть предположения. Мы искли везде, но безуспешно, и поиски нши кончились другой ктстрофой, именно гибелью смого кпитн. Говорят, несчстье никогд не приходит одно — в днном случе пословиц вполне опрвдлсь!

— Кк же он умер? — серьезно спросил я Джксон. Я нчинл сильно сомневться в првдивости его слов.

— Он был со мной в оврге и упл с высокого утес. Он тк рсшибся, что умер через полчс!

— Что же вы сделли?

— Что же мне было делть? Мне оствлось только пойти к твоей мтери и сообщить ей о случившемся. Он уже и тк нполовину обезумел от горя — смерть твоего отц сильно потрясл ее, — теперь же пришл в полное отчяние. Кпитн был ее другом, меня он терпеть не могл.

— Продолжйте, пожлуйст, — скзл я.

— Я делл все возможное, чтобы облегчить учсть твоей мтери. Нс оствлось только трое — он, я д ты. Тебе было уже около трех лет. Твоя мть и прежде ненвидел меня, теперь же ненвисть ее увеличивлсь с кждым днем. Он не могл збыть смерти твоего отц, к которому был глубоко привязн, стршно тосковл и через шесть месяцев умерл. Н острове остлись ты д я. Теперь ты знешь все — и, пожлуйст, не рсспршивй меня больше об этом!

ГЛАВА X

Джксон откинулся н постель и умолк. Я тоже молчл, рзмышляя о всем, что он мне рсскзл. Подозрения мои нсчет его првдивости все увеличивлись. Мне не нрвилсь т поспешность, с ккой он зкончил свой рсскз. Последнее время я положительно нчинл чувствовть влечение к Джксону и относился к нему все более и более доброжелтельно, но теперь в душу мою вкрлось сомнение, и прежнее чувство неприязни вновь проснулось во мне. Выспвшись, однко, з ночь, я пришел к зключению, что сужу его слишком строго, и тк кк ссориться с ним было бы глупо, то нши отношения остлись по-прежнему дружелюбными, тем более, что см он стновился все сердечнее и добрее ко мне. Однжды я читл ему описние обезьяны, в котором было скзно между прочим, что это животное любит спиртные нпитки и чсто нпивется допьян. При этом я почему-то вспомнил, что не сообщил еще Джксону о бочонке, прибитом к берегу вместе с ящиком. Джксон очень зинтересовлся им и объяснил мне, кк пробурвить в нем дырку и зтем зткнуть ее колышком. Любопытство мое было возбуждено, и я немедленно отпрвился к тому месту, где лежл бочонок. По совету Джксон, я зхвтил с собой ковшик. Пробурвив две дырочки, я увидел, что жидкость, вытеквшя из отверстия, был коричневого цвет и с очень сильным зпхом, который тк удрил мне в голову, что я поштывлся, возврщясь к хижине. Я сел н кмень отдохнуть и попробовл жидкость. Мне покзлось, что я проглотил огонь. «Неужели это то, что Джксон нзывет водкой? — подумл я. — Кто же в состоянии это выпить?» Я проглотил не более столовой ложки, но тк кк ндышлся винными прми, нцеживя жидкость из бочонк, то голов моя сильно кружилсь. Я лег н утес, зкрыл глз и зснул. Когд я проснулся, солнце близилось к зкту. Голов у меня сильно болел. Снчл я не мог сообрзить, где я нхожусь, но, увидя ковшик с жидкостью рядом со мной, вспомнил все, что произошло; тогд я встл и поспешил домой. Подходя к хижине, я услышл голос Джксон.

— Это ты, Фрнк?

— Я!

— Что тебя здержло тк долго? Кк ты нпугл меня. Прости, Господи: я уже думл, что случилось несчстье, и что мне придется умереть с голоду!

— Почему вы это думли?

— Ты мог кк-нибудь погибнуть, и тогд мне, конечно, пришлось бы умереть. Мысль остться здесь одному был ужсн!

Мне пришло в голову, что все его волнение кслось лично его. Он ни рзу не упомянул о том, что пожлел бы меня, если бы со мной случилось несчстье. Но я ничего не скзл и просто сообщил ему о случившемся, прибвив при этом, что то, что содержит в себе бочонок, очевидно, негодно для питья.

— Ты принес мне немного этой жидкости? — резко спросил Джксон.

— Вот! — скзл я и подл ему ковш.

Он понюхл жидкость, поднес ее к губм, отпил почти сткн и перевел дух.

— Ккя прелесть! — скзл он. — Это чудный, стрый ром, ничего вкуснее мне не приходилось пить! Ккой величины бочонок?

Я описл его, кк сумел.

— Этого хвтит ндолго! — скзл он.

— Неужели вы в состоянии пить эту гдость? — спросил я.

— Конечно, но это полезно только для взрослых; для детей это смерть. Обещй, что никогд не выпьешь ни кпли!

— Вм нечего бояться, — ответил я, — я выпил глоток и обжег себе рот!

— Вот это хорошо! — скзл Джксон, хлебнув еще рз. — Ты не дорос еще до этого. Теперь я пойду спть — пор. Неси з мной ковш и поствь около меня — д смотри не пролей!

Он дополз до своей постели. Я поствил около него ковш и см лег н свое место, хотя мне и не хотелось спть.

Снчл Джксон лежл довольно тихо, но я слышл, кк он от времени до времени брлся з ковш и отпивл глоток жидкости.

Вдруг он зпел ккую-то мтросскую песню. Я очень удивился, но мне он понрвилсь. Я в первый рз услышл мелодию. У него был хороший голос и верный слух. Когд он умолк, я попросил его продолжть.

— Аг! — весело скзл он. — Ты любишь песни, мльчугн! Хорошо, я тебе их много спою; уже двно я не пел; когд-то этим слвился! Теперь я опять могу петь: есть чем повеселить душу!

Меня очень удивило его веселое нстроение, но, вспомнив все, что он рсскзывл мне о своей слбости к вину, я решил, что эт веселость и был причиной его любви к пьянству, и в душе стл относиться к нему более снисходительно. Кк бы то ни было, песни его мне нрвились. Он пел их одну з другою в течение трех или четырех чсов, но голос его стновился все более хриплым, и, нконец, он змолк и вскоре громко зхрпел. Я долго еще не мог зснуть, но, нконец, тоже збылся. Проснувшись н другое утро, я увидел, что он все еще спит. Я позвтркл один, пошел н утесы и сел, устремив взоры н горизонт. Через чс я вернулся. Джксон все еще хрпел. Я решился рзбудить его. Снчл мне это не удвлось, но, нконец, он открыл глз и скзл:

— Моя вхт! Уже?

— Вствйте! — скзл я. — Пор!

Он молчл, точно не узнвя моего голос.

— Я ничего не вижу, отчего это? — спросил он, нконец.

— Кк отчего? Точно вы не знете, что вы сделли, Джксон! — отвечл я ему удивленный.

— Д, д, теперь припоминю. Есть ли тм еще что-нибудь в ковше?

— Ни кпли. Должно быть, вы все выпили.

— Д, д, конечно. Дй-к мне воды, мой милый мльчик, я умирю от жжды!

Я пошел з водой. Он выпил всю кружку и попросил еще.

— Не хотите ли вы поесть?

— Есть? Ну, нет — я ничего не могу есть. Дй мне пить, — и он протянул руку к кружке.

Я зметил, что рук его трясется и дрожит, и обртил н это его внимние.

— Д, это всегд бывет после попойки. А слвно я выпил вчер! Много лет уж тк не нслждлся; но тм еще много рому. Ты бы дл мне еще немножко, Фрнк, мне ндо опохмелиться. Только дв или три глотк, не больше, то есть до ночи не больше. А очень я вчер шумел?

— Вы спели несколько песен, которые мне очень понрвились.

— Я рд, что они тебе понрвились. Когд-то я считлся хорошим певцом. Д, кбы я не был тким «добрым товрищем», я бы не превртился в пьяницу. Пойди, милый, принеси мне еще немного рому н дне ковш — больше мне пок не нужно!

Я пошел к бочонку, нлил столько, сколько он просил, и принес. Джксон выпил все срзу и через несколько минут совершенно пришел в себя, попросил есть и нчл рсскзывть рзные веселенькие истории из своей прежней жизни. День прошел очень приятно. Когд нступил вечер, Джксон скзл:

— Ну, Фрнк, тебе, нверное, хочется, чтобы я спел еще несколько песен. Тк сходи же к бочонку и принеси мне побольше рому, тогд я буду петь, сколько тебе угодно.

Я исполнил его просьбу. Мне хотелось позбвиться, кк и в прошлую ночь. Н этот рз Джксон поступил весьм предусмотрительно. Он улегся в постель рнее, чем нчть пить. Проглотив порядочную порцию рому, он спросил меня, ккие мои любимые песни. Я скзл ему, что мне трудно ответить, тк кк я вообще никогд не слыхл пения.

— Нпомни мне, что я пел прошлую ночь! Я объяснил ему, нсколько мог.

— Аг! Это все мтросские песни; теперь я спою что-нибудь получше!

Подумв немного, он зпел очень крсивую, трогтельную песню. Стрик был пок еще трезв, но по мере того, кк он пил, голос его стновился все более хриплым, и, нконец, пьяниц откзлся продолжть и нчл брниться. Потом он змолчл. Я думл, что мой компньон спит, но вдруг услышл, кк он бормочет что-то про себя. Я стл прислушивться.

— Ккое тебе дело до того, где я достл их? Вот они! Не желете ли купить их, стрый Мойш? — После небольшой пузы он продолжл: — Это бриллинты чистейшей воды, я это нверно зню, не стрйся меня ндуть, стрый жид! Кк они попли ко мне? Это не твое дело! Вопрос только в том, желешь ли ты дть з них нстоящую цену? Не желешь? Ну, хорошо, тк прощй! Нет, я не вернусь, стрый вор… Нет, я не вернусь, стрый вор…

Зтем последовло несколько ругтельств, и Джксон умолк, но вскоре опять зговорил:

— Кто может докзть, что эти бриллинты приндлежли Генникеру?

Я привстл, услыхв имя моего отц, и, удерживя дыхние, ждл, что будет дльше.

— Нет, нет, — говорил Джксон, — он умер, и тело его съедено рыбми. Мертвые не говорят! И он умерл, и кпитн — все умерли, д, все! — Он тяжело вздохнул и умолк.

Нчинло светть, и я мог рзглядеть лежщую фигуру моего бывшего хозяин, и он больше не говорил и тяжело дышл. Когд солнце взошло, я поднялся с постели и взглянул н Джксон. Он лежл н спине. Н лбу его выступили крупные кпли пот; руки были сжты. Стрик хотя спл, но по лицу его пробегли судорожные движения — видно было, что он сильно стрдет. По временм спящий тяжело вздыхл; губы шевелились, но не произносили ни одного звук. Я зметил, что ром не весь был выпит. Около трети ковш оствлось нетронутой.

ГЛАВА XI

Я вышел из хижины, сел н свое обычное место и погрузился в рздумье, вспоминя все, что слышл ночью. Джксон говорил про ккие-то бриллинты и скзл, что они приндлежли Генникеру, т. е., очевидно, моему отцу. Я знл из его же рсскзов, что бриллинты имеют большую ценность, и, вспомнив о том, что под постелью у него что-то спрятно, решил, что он, вероятно, непрвильно себе их присвоил. Я вспомнил ткже все, что говорит Джксон о смерти моих родителей и кпитн, его минутное смущение и рдость, когд он, нконец, дошел до конц своего рсскз. Подумв еще немного, я пришел к убеждению, что он говорил непрвду, что тут был ккя-то тйн, которую необходимо было рзъяснить. Но кк этого достичь? Было одно средство. Крепкий нпиток рзвязывл ему язык. Я решил нпивть его допьян и тким обрзом постепенно выведть истину. Вернувшись в хижину я без особого труд рзбудил Джксон.

— Кк вы чувствуете себя сегодня утром?

— Не очень-то хорошо!

— Неужели? Однко вы спели несколько хорошеньких песен!

— Помню, — скзл он, — но под конец я зснул!

— Д, вы не хотели больше петь и громко зхрпели!

Джксон встл. Я дл ему поесть. Целый день мы говорили о музыке, и я нпевл мелодию, которя тк понрвилсь мне ночью.

— Ты недурно зпомнил нпев. У тебя должен быть хороший слух. Ты пробовл когд-нибудь петь?

— Нет! — ответил я.

— Попробуй теперь. Я спою тебе песню, ты повтори ее з мной. Очень хорошо! — скзл он, когд я исполнил его желние. — Теперь попробуем объем твоего голос!

Джксон пропел гмму, и я повторил' ее з ним.

— У тебя высокий голос — выше моего. Теперь я дм тебе первый урок.

Весь этот день мы знимлись пением, но с перерывми, тк кк Джксон не позволял мне для нчл утомлять свой голос. С нступлением вечер он попросил принести ему рому. Я взял три пустых бутылки, нйденных в ящике, нполнил их жидкостью и принес ему. Он зткнул их тряпочкми и поствил около своей постели.

— Тк будет удобнее, — скзл он. — Я могу нливть в ковшик, сколько мне нужно. К тому же, я хочу немного рзбвлять ром водой; оно, хотя и не тк вкусно, но зто ндолго хвтит, и меня не будет клонить ко сну. Д, не думл я, что мне будет послно ткое утешение после всех моих стрдний. Теперь я мирюсь с мыслью оствться здесь. Пойди принеси мне воды в ковше!

Ночью Джксон опять пел песни и пил ром, пок не опьянел, потом зснул и не говорил ни слов. Я был рзочровн, тк кк см не спл в ндежде услыхть что-нибудь. Слишком долго было бы рсскзывть обо всем, что произошло в течение следующего з этим месяц. З все это время Джксон редко говорил во сне, или когд был пьян, если и говорил, то я ничего не мог рзобрть. Днем он продолжл двть мне уроки пения, и я делл большие успехи. Вечером он снов нпивлся и довольно скоро зсыпл. Я зметил, что ткое излишество имело дурное влияние н его здоровье: он стл очень бледен и угрюм. Я скрывл от него свои чувств, которые, очевидно, опять изменились к худшему со времени моих последних открытий и зродившихся подозрений. Мне нужно было узнть истину, и я решился терпеливо выждть в ндежде, что, проговорившись рз, он будет говорить еще. Я не ошибся в своих рсчетх. Однжды вечером, когд он выпил свою порцию и улегся спть, я зметил в нем ккое-то беспокойство. Он долго ворочлся н своей постели и, нконец, пробормотл:

— Кпитн Джемс? Ну, что же вы хотите скзть о кпитне Джемсе?

У меня мелькнул мысль, что он, может быть, ответит н вопрос.

— Кк же он умер? — спросил я тихим, но внятным голосом.

— Кк умер? — ответил Джксон. — Он свлился с утес. Д, свлился! Никто не может скзть, что я его тронул! — Он помолчл немного и зтем продолжл: — Он всегд говорил, что я убил их обоих, но это непрвд — только одного. Д — одного, в этом я признюсь, но я ненвидел его не з его бриллинты — нет, нет! Если ты говоришь о его жене, — д — любовь и ненвисть!

— Тк ты убил его из любви к его жене и ненвисти к нему смому?

— Д, д, это првд, но кто ты, что все это угдл? Кто ты? Я убью тебя!

Он поднялся н своей постели, проснувшись от своего же сн и, вероятно, от звук моего голос.

— Кто здесь говорил? Фрнк Генникер, ты говорил? Я не ответил, предствился спящим и громко зхрпел.

— Не может быть, чтобы это был он. Он крепко спит. Создтель! Ккой сон!

Он опять улегся, приложил бутылку ко рту и стл из нее пить, о чем я догдлся по звуку переливющейся жидкости. Зтем все опять успокоилось.

Нконец-то, я узнл истину. Кровь зкипел во мне при мысли, что он убил моего отц.

— Не убить ли мне его смого, сейчс, пок он спит? — подумл я. — Нет этого я не сделю. Я обвиню его в убийстве, когд он проснется, и тогд уже уничтожу его! Но это будет подло! ? Он слеп и беспомощен!

Я нчл успокивться, вспомнив слов Библии, где было скзно, что мы должны плтить з зло добром. Вспомнил, что когд достиг до этого мест с Джксоном, то спросил его, почему нм велено тк поступть, и он объяснил мне. Когд же мы прочли: «Мне отмщение и Аз воздм», он скзл, что нкзние будет после, и что мы не должны следовть еврейскому зкону: око з око, зуб з зуб. Эту чсть Библии он объяснил мне очень хорошо и этим спс меня от убийств в эту ночь. Но я все же был очень взволновн. Я чувствовл, что не в состоянии буду относиться к нему по-прежнему, и думл без конц, до тех пор, пок не зснул, кк убитый. Нездолго до рссвет я проснулся, мне послышлся слбый крик; я прислушлся, но все было спокойно, и я опять зснул. Было уже совсем светло, когд я встл. Я посмотрел в сторону, где лежл Джксон, но его не было — постель был пуст. Я очень удивился и, вспомнив крик, который слышл ночью, бросился вон из хижины. Я осмотрелся кругом, но моего товрищ нигде не было видно. Тогд я подошел к крю плоского утес, н котором стоял хижин. Подумв, что он, вероятно, спьян упл в пропсть, я зглянул вниз, но ничего не увидел.

— Он, должно быть, пошел з водой! — решил я и бросился к углу утес, где пропсть был еще горздо глубже. Тогд я, нконец, увидел его.

Джксон лежл н дне пропсти без движения и без признков жизни. Итк, я не ошибся. Я сел ошеломленный. Еще тк недвно я обдумывл, кк убить его, и вот он лежит передо мной мертвый, без всякого моего в том учстия.

— Мне отмщение и Аз воздм! — вырвлось из моих уст. Я долго сидел в рздумье, но вдруг мне пришло в голову, что он может быть еще не умер.

Я сбежл вниз по утесу и, крбкясь по склм, едв переводя дыхние, добежл до того мест, где лежл Джксон.

Он громко стонл.

Я стл перед ним н колени.

— Джксон! — скзл я. — Вы очень ушиблись?

Все мои дурные чувств к нему испрились, когд я увидел его в тком положении. Губы его шевелились, но он не мог произнести ни слов! Нконец, стрик с трудом прошептл: «Воды!»

Я бросился к хижине и принес полный ковш воды, нлив туд немного рому. Джксон проглотил несколько кпель и кк будто бы нчл оживть. Он предствлял из себя стршное зрелище. Кровь текл из рны н голове и зливл ему лицо и бороду. Я не знл, кким обрзом перенести его в хижину. Нести несчстного по неровным склм, по которым я лез, чтобы добрться до него, было почти немыслимо, другя же дорог был еще длиннее и не менее трудн. Понемногу он приходил в себя. Я дл ему еще воды. Стршно было смотреть н стрик, его потухшие зрчки, бескровные губы, лицо и бороду, покрытые зпекшеюся кровью, — все это было ужсно.

— Можете вы добрться до хижины, если я помогу вм? — спросил я его.

— Я никогд не доберусь до нее! — с трудом проговорил он. — Дй мне умереть здесь!

— Но вш рн не очень глубок!

— Я ее не чувствую! — ответил он, еле выговривя кждое слово. — Но мой бок, у меня внутреннее кровоизлияние, и я весь рзбился!

Я взглянул н его бок и увидел, что весь он почернел и опух. Я дл ему еще воды; больной ждно выпил ее, и я побежл к хижине, чтобы принести еще. Когд, нполнив две бутылки и прибвив туд опять немного рому, я вернулся к Джксону, то он кзлся несколько в лучшем состоянии, и у меня мелькнул ндежд, что еще, может быть, есть ндежд н выздоровление. Я скзл ему это, чтобы подбодрить его.

— Нет, нет, — ответил несчстный, — мне остлось жить лишь несколько чсов, я это чувствую. Дй мне умереть здесь, и умереть спокойно.

Зтем Джксон впл в почти бессознтельное состояние.

Я сидел рядом с ним и ждл, пок он не придет в себя.

Тк мне пришлось просидеть более чс в стршном смущении, до ткой степени все происшедшее з столь короткий промежуток времени сильно взволновло меня.

ГЛАВА XII

Джксон умирл, и я думл о том, кк бы добиться от него првды. Я боялся, что он умрет, не рсскзв мне ничего, кроме подслушнного мною во время его бред. С большим нетерпением прождл я еще чс, но, нконец, не вытерпел и, нклонившись к нему, спросил, кк он себя чувствует. Стрик тотчс же ответил:

— Мне лучше, внутреннее кровоизлияние, кжется, прекртилось, но все-тки я жить не могу. Бок у меня проломлен, и ни одного ребр не остлось целым. Спинной хребет ткже сломн — я не могу двинуть ногми и не чувствую их. Я могу прожить еще несколько чсов и блгодрю Бог з это, — хотя этого и слишком мло для искупления всей моей жизни. Но с помощью Божией все возможно!

— В тком случе, — скзл я, — скжите мне всю првду относительно смерти моего отц и всех остльных. Я, впрочем, уже зню, что вы убили моего отц. Вы сми это скзли вчер ночью, во сне!

Помолчв немного, Джксон зговорил:

— Я рд, что ты знешь это! Я скжу тебе все: признние есть знк рскяния. Ты, конечно, должен меня ненвидеть и будешь ненвидеть мою пмять, но взгляни н меня, Фрнк, и сознйся откровенно, что меня можно скорее жлеть, чем ненвидеть. «Мне отмщение и Аз воздм», — скзл Господь. — Посмотри н меня — я здесь, отрезнный от мир, который я тк любил, слепой и исклеченный. Вскоре я должен предстть пред лицом крющего Бог и получить вечное осуждение з мои грехи. Рзве я не достоин сострдния? Я не мог не соглситься с ним.

— Я рсскзл тебе всю првду до той минуты, когд твои родители появились н ншем корбле, и когд нчлсь т стршня буря, которя нс погубил. Дй мне выпить воды! Корбль нш кидло во все стороны, и волны беспрерывно перектывлись через борт. Люки были зкрыты, и жр был стршня. Когд я не стоял н вхте, то сходил вниз и искл удобного мест, где бы звлиться спть. Перед кютной переборкой, н стороне штирборт, кпитн устроил род кмеры, где сохрнялись зпсные прус. Этот уголок я и выбрл себе для спнья. Кют же твоих родителей нходилсь по другую сторону перегородки. Вследствие сильной кчки, в доскх обрзовлись щели, тк что я мог видеть почти все, что деллось в кюте, и слышть кждое слово. Я убедился в этом в первую же ночь, когд свет проник через щели в доскх и осветил ту темноту, в которой я нходился. Кк-то рз я был н вхте от шести до восьми и рно лег спть. Чсов в девять отец твой вошел в кюту. Мть твоя уже лежл в постели, и когд он нчл рздевться, он спросил:

— Тебя очень беспокоит этот пояс, милый друг?

— Нет! Я к нему привык. Я не сниму его, пок погод не изменится. Кто может знть, что случится?!

— Ты думешь мы в опсности?

— Едв ли, но буря все же очень сильн, судно строе и не крепкое. Дня через дв погод может измениться к лучшему, но, во всяком случе, рз дело идет о знчительных ценностях, которые мне не приндлежт, ндо принять все меры предосторожности!

— Конечно! Кк бы я желл скорее добрться до дом и вручить моему отцу его бриллинты. Но все в рукх Божьих!

Я зглянул в одну из щелей и увидел, что твой отец снимет с себя пояс из мягкой кожи, простегнной вдоль и поперек мленькими квдртикми. Очевидно, в кждом из них зшит был бриллинт. Зтем он погсил свечку, и рзговор прекртился, но я слышл достточно. Итк, отец твой носил н себе большие сокровищ, целое состояние. Если бы оно попло в мои руки, то дло бы мне возможность выбрться из нстоящего моего положения, вернуться в Англию и выйти в люди. Тким обрзом, к чувствм ненвисти, которые уже и тк возбуждл во мне твой отец, прибвилось еще чувство лчности — стрсть, не менее сильня и побуждющя ко всем дурным поступкм. Но я должен теперь остновиться.

Джксон выпил глоток воды и зтих.

Тк кк я еще ничего не ел в этот день, то воспользовлся этим, чтобы сходить в хижину, обещв скоро вернуться.

Я вернулся через полчс и принес с собой Библию и молитвенник, тк кк мне пришло в голову, что Джксон, может быть, попросит меня почитть ему, когд кончит свою исповедь. Он тяжело дышл, но мне покзлось, что он зснул. Я не стл будить его. Глядя н него, я вспомнил его вопрос, «не достоин ли он сожления?», и должен был признться, что — д. Я спршивл себя, в состоянии ли я простить человеку, который убил моего отц, и, подумв немного, решил, что могу. Рзве он недостточно уже нкзн? Рзве искупление уже не нступило? Я посмотрел н его безжизненную руку, и сердце мое сжлось при мысли, что в этом виновен я, несовершеннолетний еще юнош.

Нконец он зговорил:

— Ты здесь, Фрнк?

— Д, здесь!

— Я, кжется, поспл немного?

— Кк вы себя чувствуете? — спросил я его лсково.

— Я чувствую, что бок мой еще больше онемел. Скоро нступит омертвение. Но дй мне кончить мою исповедь. Я хочу облегчить свою душу. Я могу умереть сегодня ночью или звтр и хочу покончить с этим. Подойди поближе, чтобы я мог тише говорить, тогд я буду в состоянии больше рсскзывть!

Я пододвинулся к нему.

— Ты знешь, кк мы очутились н этом острове, и кк я нчл с того, что взбунтовлся. Когд впоследствии я примкнул к другим и знял рвное с ними положение, ненвисть моя к твоему отцу кк будто бы зтихл н время, и я уже не думл о том, чтобы причинить ему вред. Но это продолжлось недолго.

После стольких смертей, когд кпитн, твои родители и я остлись одни н острове, во мне вновь возгорелись стрые чувств, и я решил тк или инче избвиться от твоего отц. Я ждл только удобного для того случя. Твоя мть чувствовл отврщение к сушеной птице, и мы по очереди ходили по утрм ловить для нее рыбу. Я решил, что единственной минутой для приведения в исполнение моего ужсного змысл было именно то время, когд отец твой пойдет н утес. Я спрятлся вблизи его и, улучив минуту, когд он зглянул вниз, чтобы посмотреть, покзлсь ли рыб н поверхности воды, подкрлся к нему и столкнул его в море. Я знл, что он не умеет плвть. Еще минут, и я увидел, что он, после нескольких судорожных усилий, пошел ко дну. Я убежл и спустился в оврг, чтобы собрть связку дров и тем отклонить от себя подозрения. Но это мне не удлось, кк ты сейчс увидишь. Я вернулся домой с дровми. При моем появлении кпитн зметил:

— Однко это новость, Джксон, что вы собирете дров вне очереди! Чудесм нет конц!

— Кк видите, я стновлюсь очень любезным! — ответил я в смущении, не зня, что скзть. Я боялся взглянуть в глз кпитну и твоей мтери, которя стоял рядом с ним, держ тебя н рукх.

— Поймл ли мой муж рыбу, Джксон, вы не знете? Ему бы двно пор вернуться!

— Почем я мог знть, я ходил в оврг собирть дров!

— Но дв чс тому нзд вы были н утесе. Кпитн Джемс видел вс, когд вы шли оттуд.

— Конечно, я видел вс! — подтвердил кпитн.

— Поймл ли Генникер хоть одну рыбу, пок вы были с ним?

Они не могли не зметить моего смущения.

— Д, я был н утесе, но не подходил к Генникеру, в этом я клянусь!

— Но я видел вс рядом с ним! — скзл кпитн.

— Во всяком случе, я не смотрел н него!

— Одному из нс ндо пойти позвть его, — скзл кпитн. — Я оствлю с вми Джксон! — обртился он к твоей мтери.

— Д, д, — с волнением ответил он, — у меня дурные предчувствия; оствьте его здесь!

Кпитн поспешно нпрвился к утесу и через четверть чс вернулся, сильно взволновнный.

— Его тм нет! — скзл он.

— Кк нет? — ответил я, вствя. Я сидел н скле и все время молчл, пок кпитн ходил к утесу. — Это очень стрнн!

— Более чем стрнно! — возрзил кпитн.

— Джксон, пойдите, посмотрите, не увидите ли вы его, я пок побуду с м-с Генникер.

Твоя мть тем временем сидел, опустив голову и зкрыв лицо рукми. Я рд был уйти, тк кк сердце мое сжимлось при виде ее. Через полчс я вернулся, скзв, что нигде не мог нйти твоего отц.

Твоя мть был в хижине. Кпитн пошел к ней, я остлся с чувствми Кин н душе. Это был ужсный день для всех. Никто ничего не ел. Твоя мть и кпитн сидели в хижине, я же не смел, дже н ночь, знять обыкновенное свое место.

Всю ночь я пролежл н склх. Спть я не мог, мне все время мерещилось тело твоего отц, кк я видел поутру, когд оно погружлось в море. Н другой день кпитн вышел ко мне. Он был серьезен и мрчен, но, ккие бы ни были его подозрения, он, очевидно, не решлся обвинить меня.

Только через неделю увидел я твою мть. Все это время я не смел покзывться ей н глз, но, убедившись в том, что никто не возбуждет против меня обвинения, я опять ободрился, вернулся в хижину, и все пошло по-строму.

ГЛАВА XIII

Было, однко, очевидно, что твоя мть чувствовл ко мне отврщение, скжу дже, ужс, который не в силх был побороть. Он ничего не говорил, но никогд не смотрел н меня и редко отвечл н мои вопросы. Стрнно скзть, ткое отношение ко мне с ее стороны не только не охлждло меня, но, ноборот, еще сильнее притягивло к ней. Прежнее чувство влюбленности возгорлось во мне с новой силой. Чем более сторонилсь он от меня, тем фмильярнее я стновился. Я принял с ней шутливый тон, кпитну Джемсу приходилось иногд вмешивться и унимть меня. Это был человек с сильной волей, который, в случе ндобности, сумел бы совлдть со мной. Я это сознвл вполне, и в его присутствии стрлся быть почтительным с твоей мтерью, но кк только он уходил, я стновился отвртительно фмильярным. Кончилось тем, что твоя мть вырзил желние, чтобы мы ходили н рботу не по очереди, вместе, и оствляли бы ее одну. Я не противился этому, но ненвисть моя к кпитну был безгрничн. Вскоре, однко, случилось происшествие, освободившее меня от него, и блгодря которому я остлся один с твоей мтерью. Теперь я должен отдохнуть, подожди чсок, и ты узнешь остльное.

Ночь уже ндвиглсь, но лун ярко светил и придвл окружющим склм особенно дикий и суровый вид. Они высоко громоздились одн нд другой, нд ними звезды мигли в темной синеве небес, и месяц торжественно сиял в безоблчном эфире. Это был величествення кртин природы, и ккими ничтожными кзлись перед ней дв живых существ — бедный мльчик и стрый негодяй-убийц, готовящийся предстть перед лицом крющего Судьи. Сидя неподвижно около него, я испытывл чувство блгоговения и трепет, но не стрх. Я думл: Господь сотворил все это и весь мир, и его, и меня — тк скзно в Библии. Я рзмышлял о том, что ткое Бог, и тк просидел чс дв, погруженный в свои думы, пок, нконец, не зснул, прислонившись спиной к скле. Меня рзбудил слбый голос Джксон; он просил воды.

— Вот, — скзл я, нклоняясь нд ним и подвя ему воду. — Вы двно проснулись?

— Нет, — ответил он, — я только сейчс тебя позвл!

— А я зснул немного. Нпившись воды, Джксон скзл:

— Я теперь кончу. Бок нчинет гореть. Он рсскзл мне следующее:

— Месяц через четыре после смерти твоего отц, мы отпрвились однжды в оврг з дровми. Кпитн шел по крю утес, я следовл з ним. У кждого из нс было в рукх по куску веревки, которой мы связывли дров. Он вдруг поскользнулся и оступился, но, схвтившись з куст, который случйно пустил корни в скле, удержлся, хотя уже нполовину висел нд пропстью.

— Подй мне конец твоей веревки, — скзл он мне совершенно спокойно, несмотря н стршную опсность, в которой нходился.

— Хорошо! — ответил я.

— Скорей, скорей — куст подется!

Я делл вид, что очень тороплюсь, но нрочно зпутл веревку вокруг ног и зтем долго возился, кк бы стрясь рспутть ее. В это время кпитн опять зкричл: «Скорее!», и едв он успел произнести это слово, кк ветк, з которую он держлся, оборвлсь, — и он полетел вниз.

Я слышл стук пдения его тел н склу. «Мне отмщение и Аз воздм!» Посмотри н меня, Фрнк, я умирю, точь-в-точь кк он, н дне пропсти, рзбитый нсмерть, с изувеченными членми.

Я спустился к тому месту, где он лежл, и ншел его при последнем издыхнии. Он только успел скзть: «Д простит тебе Господь!» и зтем отдл душу Богу. Это было убийство. Я мог спсти его и не зхотел. Последние слов его долго потом звучли в моих ушх. Я убил его, он молил Бог о моем прощении. Я вернулся в хижину, и кк ни в чем не бывло объявил твоей мтери о случившемся. Он злилсь слезми и стл громко обвинять меня в убийстве не только кпитн, но и твоего отц. Я тщетно стрлся успокоить ее. Несколько недель он был в состоянии полного отчяния. Я боялся з ее жизнь, но у нее оствлся еще ребенок — ты, и для тебя он жил.

Теперь он был вполне в моей влсти, но первое время я боялся дже взглянуть н нее. Вскоре, однко, я стл смелее и предложил ей быть моей женой.

Он отвернулсь от меня с негодовнием. Я прибегнул к другим средствм. Я не двл ей есть. Он бы см, вероятно, охотно умерл с голод, но не могл видеть твоих стрдний.

Мло-помлу он нчл угсть и через шесть месяцев скончлсь, умоляя меня об одном — не делть тебе вред, и, если предствится к тому случй, отвезти тебя к дедушке. Я похоронил ее под утесом, рядом с другими. Нет сомнения в том, что я был виновен в ее смерти, кк и в смерти твоего отц и кпитн. Жизнь моя стл для меня мучением. Я не смел убить тебя, помня предсмертную просьбу твоей мтери, но ненвидел тебя всеми силми души. Мне оствлось одно лишь утешение, одн лишь ндежд, именно: сознние того, что я влдею бриллинтми, и когд-нибудь, быть может, вернусь н свою родину. Взгляни н меня теперь и скжи: не достточно ли я нкзн з все свои преступления?

Помолчв немного, Джксон продолжл:

— Фрнк, омертвение в боку быстро увеличивется. Я чистосердечно покялся тебе во всех моих грехх. Можешь ты простить меня и дть мне умереть со спокойной душой? Вспомни слов молитвы Господней: «Остви нм долги нш, якоже и мы оствляем должником ншим». Отвечйте мне, Фрнк!

— Д, я могу простить вм, Джксон! Я скоро остнусь один н этом острове и уверен, что чувствовл бы себя очень несчстным, если бы не простил вм.

— Спсибо! Ты хороший мльчик, д блгословит тебя Господь! Еще не скоро день?

— Д, скоро, кк только стнет рссветть, я прочитю вм что-нибудь из Библии или из молитвенник. Они тут, со мной.

— Я еще не в состоянии слушть тебя. Боль невыносимя, и мне стновится хуже с кждой минутой; но перед смертью нступит облегчение и тогд…

Джксон зстонл и перестл говорить.

Несколько чсов подряд он сильно стрдл.

Пот крупными кплями струился с его лб. Дыхние было зтруднено.

Солнце встло и опять уже близилось к зкту, когд Джксон вновь очнулся.

— Дй мне воды, — проговорил он слбым голосом. — Боль утихет, и смерть близк. Теперь ты можешь почитть мне. Но погоди, — пок я не збыл — мне ндо скзть тебе, где ты нйдешь состояние твоего отц!

— Я зню, под доскми твоей постели. Я видел, когд ты поднимл их ночью.

— Првд. Больше мне нечего скзть — скоро конец.

— Когд я умру, прочти ндо мной похоронную службу, теперь пок я жив, почитй что-нибудь, я буду молиться!

Я нчл читть и дошел до притчи о блудном сыне.

— Это подходит ко мне, — скзл Джксон, — теперь дй мне помолиться и помолись з меня, Фрнк!

— Я не умею: вы никогд не учили меня!

— Увы, нет!

Джксон умолк. Его бледные губы изредк шевелились. Я отошел н несколько минут, когд вернулся — его уже не стло. Я сел в некотором отдлении. Мне было жутко оствться рядом с мертвецом. Смерть стршил меня — я в первый рз видел ее. Я просидел н утесе, пок солнце не стло сдиться. Боясь темноты, я бросился нзд к хижине. У меня кружилсь голов от голод и волнения. Поев, я лег н постель и тотчс же крепко зснул. Когд я проснулся, солнце было уже высоко. Я чувствовл себя более спокойным и, увидв Библию и молитвенник, которые лежли рядом со мной, вспомнил свое обещние прочесть нд Джксоном погребльные молитвы. Я взял книгу и пошел к покойнику. Вид его был еще ужснее, чем вчер. Я прочел службу и зкрыл молитвенник. Меня смущл вопрос о том, кк похоронить Джксон. Я боялся дотронуться до него и, нконец, решил нкрыть его тело большими кмнями, которые лежли везде вокруг.

Покончив с этим, я поспешил оствить это место, решив в душе, что никогд больше не вернусь сюд. Я почувствовл облегчение, когд добрлся до хижины. Я был один, но, по крйней мере, не в присутствии покойник.

Долго я не мог собрться с мыслями и сидел погруженный в рздумье, но, нконец, лег спть и н другое утро встл освеженный, способный действовть и думть.

Н душе, однко, у меня было тяжело. Я еще не мог привыкнуть к мысли, что я теперь совершенно один, что не с кем скзть слов, не с кем обменяться впечтлениями.

ГЛАВА XIV

Мне было теперь приблизительно четырндцть лет. Могло пройти столько же или вдвое, рнее чем я встречусь с подобными себе. Эт мысль сильно огорчл меня. Я почувствовл, кк дорого бы дл, чтобы Джксон остлся в живых. В убийце моего отц я потерял друг. Первый день не мог ни з что приняться; пробовл читть — и не мог. Аппетит тоже пропл. Я глядел н окен, н волны, которые ктились одн з другою, и думл: не принесут ли они мне товрищ?

Нстл вечер, я все еще сидел в рздумье; нконец, я лег с тяжелым сердцем. К счстью, я скоро зснул и збыл о своих горестях. Когд я встл н следующее утро, солнце ярко сияло, и я почувствовл прилив бодрости. Аппетит вновь вернулся. Я вспомнил о поясе с бриллинтми и поднял доску под постелью Джксон; под ней окзлось углубление, нполненное рзными вещми. Тм были чсы и зпонки, приндлежвшие подшкиперу, несколько доллров, звернутых в стрые тряпки, тбкерк, стря трубк, брошк с вензелем из волос и несколько писем с подписью И. Эвелин. В тбкерке я ншел обручльное кольцо, очевидно приндлежвшее моей мтери, и длинную прядь ее черных волос. Было ткже несколько кусков руды, серебряный пенл и пр мленьких золотых серег. Н дне углубления лежл пояс с бриллинтми. Н нем был ндпись: собственность И. Эвелин «Минорис 33. Лондон». Осмотрев все эти вещи, я положил их обртно н прежнее место и зкрыл доской, зтем погрузился в рздумье и просидел недвижимо до вечер.

Ткое состояние птии продолжлось несколько недель, пок я, нконец, не пришел окончтельно в себя. Оствлся месяц до прилет птиц. В один прекрсный день, утомленный видом всего, что меня окружло, я решил для перемены зхвтить н несколько дней провизии, бутылку воды и спуститься в оврг, чтобы нготовить себе дров. Мне хотелось остться тм несколько дней, тк кк хижин стл мне ненвистн.

Через чс я уже был в оврге, но не торопился нчть рботу. Я здумл вскрбкться выше и посмотреть, нельзя ли добрться до другой стороны остров. Я стл взбирться по склм и вскоре достиг площдки, покрытой сочной зеленой трвой. Здесь не было ни одного кустик; я сел отдохнуть, и мне бросились в глз голубые цветочки, которых я никогд прежде не видл. Я не знл о существовнии цветов н острове. Я смотрел н них с восхищением и почувствовл к ним ккую-то нежность. Они были ткие крсивые и тк одиноки — тк же одиноки, кк и я. Я вспомнил ту кртинку, н которой был изобржен нглийский коттедж. Джксон рсскзывл мне по этому поводу о том, кк в Англии знимются сдоводством, пересживют и прививют дикие розы и другие вьющиеся рстения, чтобы укршть ими стены жилищ. Мне пришло в голову перенести один из нйденных цветочков к хижине, поливть его и ухживть з ним. Я выкопл цветок с помощью мерикнского нож, стрясь оствить достточное количество земли у корней, и зтем продолжл поднимться выше. Не прошел я и ст шгов, кк увидел по крйней мере дюжину тких же рстений в цвету, еще крсивее и роскошнее первых. Через полчс я достиг вершины и увидл окен с другой стороны. У ног моих лежл вторя половин остров, доселе еще никогд не видення мною. Зрелище было величественное, но обе стороны остров мло рзнились одн от другой. Ткие же голые пустынные склы, з исключением рзве оврг, который нчинлся с того мест, где я стоял, и спусклся вниз нподобие трещины. Тут рос сплошной кустрник, но не видно было ни одной птицы, не слышно было ни одного живого звук. Все было тихо и пустынно. Я спустился в этот оврг и скоро нбрел н некоторые цветы и рстения, не виднные мною доселе. Тут были исполинские ппоротники, вокруг которых обвивлись ползучие рстения, явно нпоминющие те, которые я видел н кртинке. Я тотчс же решил посдить несколько штук вокруг моей хижины, устроить сд и иметь свои цветы. Трудно себе предствить, ккую рдость возбудил во мне эт мысль. Вспомнив, однко, что хижин построен н скле, и что придется ннести слой земли, в которую рстения могли бы пустить корни, я вернулся домой, чтобы все приготовить для пересдки цветов.

Н следующий день, вств рно утром, я достл из сундук прусиновую куртку и, связв ворот и рукв, устроил род мешк для перетскивния земли. Я перенес ее десять или двендцть мешков в течение дня и устроил вокруг хижины грядку в четыре фут ширины и один фут вышины. Целую неделю я был знят тким обрзом, и хотя очень уствл, но чувствовл себя бодрым и счстливым. Я убедился, что рбот — лучшее средство против тоски. Покончив с приготовлением грядки, я зхвтил дв мешк и отпрвился з цветми и рстениями. Я выкопл ткже несколько кустов, которых прежде не зметил. Все это я посдил около хижины, полил водой, и сдик мой скоро зпестрел всеми цветми рдуги. Н следующее утро я опечлился, увидев, что цветы и рстения немного поблекли. Я поспешил их полить, и к вечеру они снов ожили. Вскоре я зметил, что земля нчинет сползть по крям; я нбрл небольших кмней и обложил ими грядки. Теперь все было готово, и мне оствлось только ежедневно поливть мой сдик. Джксон говорил мне, между прочим, что гуно употребляется, кк удобрение. Поэтому я принес его целый мешок и нсыпл понемногу вокруг кждого рстения. Польз его скоро обнружилсь, и ко времени прилет птиц мой сд был в блестящем состоянии. Трудно описть то удовольствие, которое я извлек из своего сдик. Я знл кждое рстение, кждый кустик, рзговривл с ними, кк с товрищми, ухживл з ними, поливл их утром и вечером. Быстрое рзвитие их приводило меня в восторг. Я уже не тяготился своим одиночеством, мне было чем интересовться, что любить и з чем присмтривть. Для меня это были живые существ. Они росли, двли листья и цветы — кзлось, они блгодрили меня з уход и зботу о них; это были мои товрищи и друзья. Я уже говорил, что Джксон нучил меня нескольким песням. Утомленный тишиной и одиночеством, не слыш вокруг себя человеческого голос, я нчл сперв нпевть про себя, зтем громко пел. Это доствляло мне большое удовольствие. Никто, првд, не слушл меня, но по мере того, кк росл моя привязнность к сду, я привык сдиться около него и петь цветм и рстениям, вообржя, что они слушют меня. Зпс моих песен был невелик, и я пел их тк чсто, что, нконец, слов ндоели мне. Тогд я взял молитвенник и, нсколько позволяли мелодии, переложил н них пслмы Двид. Едв ли пслмы когд-либо рспевлись н ткие мотивы, но меня это збвляло и рзнообрзило мои знятия. От времени до времени я отпрвлялся н поиски з кким-нибудь цветком или кустиком, и кждя нходк приводил меня в восторг.

ГЛАВА XV

Нконец, нстло время прилет птиц. Я нчл собирть и есть яйц, что было приятной переменой пищи после сушеного мяс, которым я тк долго питлся. Я нчл ткже удить рыбу. При жизни Джксон это редко удвлось мне: чтобы сврить ее, ндо было идти в оврг з дровми, этого Джксон не любил. Когд прилетели птицы, я вновь стл рзглядывть свою «Естественную Историю» и перечел все скзнное в ней об льбтросх. В книге был кртинк, изобржвшя китйц с ручными бклнми н шесте, и описние того, кк китйцы приучют этих птиц ловить рыбу. Это нвело меня н мысль поймть несколько льбтросов и сделть их ручными, но я знл, что для этого ндо выждть удобное время. Птицы только что вылупились из яиц, и рнее четырех или пяти недель нечего было и думть о том, чтобы брть их из гнезд. Я знялся приготовлением зпс дров и, нрубив их достточное количество, не без труд перенес вязнки к тому месту, где мы обыкновенно куплись. При этом я упл и довольно сильно рсшибся, но дня через дв совершенно опрвился от пдения.

Одиночество мое опять нчло тяготить меня. Цветы мои все рсцвели и звяли, и сд уже не предствлял особого интерес. Я вновь принялся з чтение Библии. Рсскзы из Ветхого и Нового Звет знимли меня, но я читл Библию, кк читл бы любую, обыкновенную книгу, не для поучения, рди удовольствия. Я немногому нучился у Джксон и был длек от нстоящего понимния христинской религии. Он и см не понимл ее. Нствления Нового Звет поржли меня, и я интересовлся личностью Спсителя, но не понимл Его и не понимл тйны Его пришествия н землю. Я был в потемкх и знл почти всю Библию низусть, совершенно не отдвя себе отчет в том, что читл.

Нконец, нступило время ловли птиц. Скучть уже было некогд. Покончив с зпсом провизии, я вернулся з теми птенцми, которых зрнее нметил себе, чтобы поймть их живыми. Я взял шесть молодых птиц, по одной из кждого гнезд, и мне пришлось бороться с шестью стрикми, которые упорно зщищли свое потомство. Нконец, мне удлось унести свою добычу, но стрые птицы сопровождли меня до смой хижины, кричли и стрлись выклевть мне глз. Я отнес птенцов в хижину и привязл кждого из них з ногу веревочкми от удочек; другой конец я прикрепил к кмням, которые нрочно для того зготовил н площдке. Стрые птицы продолжли преследовть меня и кричть, пок не нступил полня темнот; тогд они улетели, я, утомленный дневной рботой, улегся спть. Проснувшись н другое утро, я увидел стрых птиц н площдке в обществе молодых; они, кзлось, уговривли их улететь вместе с ними, но веревочки н ногх мешли птенцм. Снчл стрики не зметили моего приближения, но зтем с шумом поднялись и полетели по нпрвлению к морю. Через несколько минут они вернулись с мелкими рыбми в клюве, которыми нкормили молодых. Тк продолжлось в течение двух последующих дней. Когд же зтем все птицы поднялись и стли кружиться в воздухе, что укзывло н близкий отлет всего обществ н север, то мои шесть стриков нчли выкзывть большие признки беспокойств. Они ткже кружились и дико кричли и, нконец, улетели вслед з остльными. Инстинктивня привычк взял верх нд их любовью к птенцм. Я был рд их отлету; мне хотелось остться одному с моей новой семьей. Я пошел н утес и поймл большую рыбу, достточную для того, чтобы прокормить несколько дней моих птенцов. Они ели с большим удовольствием. Первое время им, очевидно, было не по себе, но вскоре они свыклись со своим новым положением и не только узнвли меня, но дже встречли меня с рдостью, что доствляло мне искреннее удовольствие. Целыми чсми просиживл я с моими шестью товрищми. Они не отличлись умом и живостью, но все же они жили, двиглись и смотрели н меня. Когд я приносил им рыбу, — кормил я их четыре рз в день, — они широко открывли клюв, ожидя своей очереди. Это было для меня новым источником нслждения. Я с интересом следил з их быстрым ростом и рзвитием. Я окрестил их именми, взятыми из Естественной Истории: Лев, Тигр, Пнтер, Медведь, Лошдь и Осел. Во время кормления я обрщлся к ним, нзывя кждого по имени, и, к великой моей рдости, скоро убедился, что они откликлись н мой зов. В виде рзвлечения я читл им вслух, пел им и рзговривл с ними. Через некоторое время я возвртил свободу двум из них, предврительно подрезв им крылья. Они повеселели, следовли з мной всюду и ночевли со мной в хижине. Убедившись в том, что они и не думют о бегстве, я освободил и остльных, ткже подрезв им крылья.

Чтобы убить свободное время, которого у меня было много, я опять знялся сдом и решил отпрвиться н поиски новых рстений, чтобы пополнить мою коллекцию. Мне кзлось, что я видел где-то в рсщелине скл новый крсивый цветок. Н этот рз я не пошел по овргу, но стл взбирться по утесм, которые громоздились позди хижины. Это было очень трудно, но я не легко пдл духом и через несколько чсов добрлся до того мест, которое имел в виду. Я был вполне вознгржден з свои труды, тк кк ншел здесь несколько совершенно новых для меня рстений и целую коллекцию ппоротников, которые покзлись мне очень крсивыми. Вид с той площдки, н которой я нходился, был порзительно крсив и величествен. Где-то длеко внизу виднелсь моя хижин. Он покзлсь мне ткою крошечной, и мне почудилось, что я вижу птиц в виде черных точек перед ней. День был солнечный, вод — кк зеркло. Я мог вполне ясно рзличить очертния других островов; вдли виднелось что-то вроде белого пятн, быть может корбль. Мне стло грустно. Я невольно здумлся нд тем, суждено ли мне всю жизнь провести одному н этом острове, или есть хоть кпля ндежды уйти когд-нибудь отсюд. Зглянув еще рз вниз н хижину, я пришел в ужс от крутизны, н ккую взобрлся; меня пугл мысль, что, быть может, мне не удстся спуститься. Но вскоре внимние мое было привлечено новым рстением, и я нчл выкпывть его. В общем, я ншел до двдцти штук новых рзновидностей и, собрв их в охпку, обвязл вокруг шеи. Я знл, что мне пондобятся обе руки для спуск. Зтем я присел, чтобы отдохнуть перед обртным путем, и, просидев несколько минут, зпел в виде рзвлечения громкую песнь. Вскоре, однко, я зметил, что солнце стло сдиться, и решил, что пор собирться домой. Я нчл быстро спускться, боясь, чтобы темнот не нстигл меня по дороге, и не прошло и чс, кк был уже дом.

ГЛАВА XVI

Я хотя и свыкся со своим одиночеством и чувствовл себя, в общем, спокойным и довольным, но иногд мне положительно нечего было делть, и тогд мною овлдевл тоск. Я целыми чсми просиживл в рздумье, и в голове моей бродил все тот же вопрос: увижу ли я когд-нибудь себе подобных, или мне суждено провести всю жизнь одному н этом острове? Ткое состояние продолжлось иногд несколько дней подряд. Однжды, будучи не в силх побороть своей тоски, я решил уйти куд-нибудь н некоторое время. Мне пришло в голову пробрться н противоположный берег остров и исследовть его. Но кк оствить птиц без корм? Я поймл двух больших рыб, рзрезл их н куски и рссчитл, что этого зпс должно хвтить им до моего возврщения. Зтем я рсцеловл н прощнье шестерых моих пернтых товрищей и, ндев через плечо топор, прикрепив к поясу ножи и зхвтив с собой кружку для воды, несколько сушеных птиц в мешке и Естественную Историю для рзвлечения, пустился рно утром в путь. Чс через дв я добрлся до вершины остров и приготовился к спуску, подкрепив себя едой. Я зметил, что н этой стороне остров вод у берег был совершенно спокойн — очевидно, он здесь был зщищен от сильных ветров.

Отдохнув немного, я нчл спускться. Приближясь к берегу, я зметил, что н склх движется и копошится что-то живое. Я не ошибся. Подойдя совсем близко к морю, я увидел несколько животных, которые лежли н кмнях, то и дело ныряя в воду. Вид их сильно зинтересовл меня. Ползком добрлся я н рсстояние сорок ярдов, приблизительно, от того мест, где они лежли. Я вспомнил, что видел изобржение тких точно животных в Естественной Истории. К счстью, книг был со мной. Я вытщил ее из мешк, сел н утес и переворчивл стрницы, пок не дошел до кртинки, которя в точности отвечл их нружному виду. Это были тюлени. В приложенном к кртинке описнии было скзно, что их очень легко убить, удрив по переносице. Мне пришло в голову, что недурно было бы иметь товрищем молодого тюленя; льбтросы, по првде говоря, не очень-то были умны. Я снял с себя мешок с провизией, взял в руку топор и стл осторожно спускться к той скле, н которой лежли тюлени.

Их было тут штук двдцть, но все большие, пяти или шести футов длины. Мленьких нигде не было видно. Я повернул нпрво к другой скле, н которой лежло еще несколько штук.

Здесь я увидел большого тюленя, возле которого ютился другой, мленький, не больше двух футов длины. Его-то мне и было ндо. Они лежли в некотором рсстоянии от других. Чтобы получить молодого, ндо было строго убить. Я пробрлся к ним и встл между ними и водой с нмерением отрезть им путь к отступлению.

Кк только стрый тюлень зметил мое приближение, он громко зкричл и бросился к воде.

Он осклил зубы, поднялся н плвникх, чтобы зщитить себя и своего детеныш, но удр топором по переносице срзу ошеломил его, и он повлился змертво н кмни. Обрдовнный успехом, я схвтил н руки мленького и собирлся унести его, когд внезпно очутился лицом к лицу с смцом, который, услышв крик смки, спешил ей н помощь. Он был горздо больше смки, с большим количеством жестких волос н зтылке и плечх и, по-видимому, очень свиреп.

Он шел прямо мне нвстречу, и, чтобы спстись от него, мне пришлось поспешно бросить мленького тюленя и, отскочив в сторону, спрятться з утес. Смец приподнялся и готовился нскочить н меня, но я встретил его удром по голове. Он упл нвзничь, по-видимому, мертвый. Я поспешил к той стороне утес, где бросил мленького тюленя, и увидел, что он подполз к телу мтери и лскется к ней. Я взял его н руки и бегом пустился обртно.

Подобрв свой мешок и вынув оттуд все вещи, я посдил в него тюленя и звязл концы, чтобы не дть ему уйти, зтем присел отдохнуть от пережитого волнения. Мое вновь приобретенное сокровище приводило меня в восторг, но я сильно устл от непривычной борьбы.

До нступления ночи оствлось не более чсу, и кк ни хотелось мне поскорее добрться домой, но было уже слишком поздно, чтобы пускться в обртный путь. Я решил рсположиться где-нибудь н ночлег. Зхвтив свою провизию, я взвлил н спину мешок с тюленем и отошел н рсстояние приблизительно ст ярдов от берег. Я уселся под зщитой большого утес, поужинл и рзвязл мешок; мне хотелось еще рз взглянуть н моего мленького приятеля.

Он лежл довольно спокойно, хотя и пытлся от времени до времени укусить меня. Я вынул его из мешк, поглдил, полскл и зтем положил его обртно. Это ему не понрвилось; н рукх он был совершенно спокоен, тут нчл сильно брхтться. Я опять взялся з книгу и прочел в ней все, что относилось к тюленям. Между прочим было скзно, что из них извлекют большое количество жир, и что шкур их очень дорого ценится. В жире я не нуждлся, но что ксется шкур, то я подумл, что они могут пригодиться мне для постели. Зкрыв книгу, я улегся спть, но не мог зснуть до утр. Я был слишком взволновн и боялся з свое сокровище. Солнечный свет рзбудил меня. Тюлень лежл очень тихо; я дотронулся до него, желя убедиться в том, что он жив. Он зкричл и тем успокоил меня.

Зтем я пошел нзд к тому месту, где оствил тел его родителей. Об были мертвы. Шкуры их понрвились мне, и я решил содрть с них кожу, но тут являлось зтруднение. Зхвтить их с собою я не мог, мне хотелось поскорее донести моего мленького приемыш домой, чтобы не дть ему умереть с голоду. Ввиду этого я решил снчл спуститься к хижине, нкормить и обогреть мленького тюленя, зтем уже вернуться з шкурми смц и смки. Я позвтркл и оствшуюся провизию спрятл в трещину утес, чтобы не носить ее взд и вперед. Зтем я пустился в обртный путь и к полудню был уже дом.

Птиц я зстл в полном порядке. Очевидно, они з время моего отсутствия не успели ощутить голод, тк кк обртили мло внимния н мое возврщение.

— Аг, — подумл я, — тк вы любили меня только з то, что я кормил вс; в следующий рз я зствлю вс голодть, и тогд вы змхете крыльями от рдости, когд увидите меня!

Я долго думл о том, куд поместить тюленя, и, нконец, решил открыть сундук и посдить его туд.

Я дл ему кусочек рыбы, и мленькое животное ждно проглотило его. Зхвтив удочки, я отпрвился з новым зпсом и через полчс вернулся с двумя большими рыбми. Я снов нкормил тюленя и зметил, что он уже нчинет приручться. Внутренности рыбы я дл птицм. Нкормив своих зверей, я подумл о себе и принялся з обед. Я решил звтр же отпрвиться н другой берег остров, содрть шкуры с тюленей, рзвесить их для просушки н солнце и оствить их тм до тех пор, пок не предствится случй перенести их к хижине.

В нстоящее время мне неудобно было ндолго оствлять моего нового питомц; мне хотелось поскорее приручить его к себе. Покормив его утром, я зкрыл крышку сундук и ушел.

ГЛАВА XVII

Я скоро добрлся до мест, содрл шкуры с тюленей и рзвесил их н утесы, нвлив н них кмни, чтобы ветер не мог их сорвть. Нчинло уже темнеть, когд эт рбот был кончен, но я хрбро пустился в обртный путь; я хорошо знл дорогу и проходил ее вдвое скорее, и темнот уже не стршил меня. Я бросился н кровть и зснул, кк убитый. Н другое утро меня рзбудил жлобный крик мленького тюленя. Я поспешил его нкормить и с удивлением зметил, нсколько он уже стл ручным. Невшись вдоволь, он остлся около меня и прижимлся ко мне, кк будто я был его мтерью.

Он дже попытлся следовть з мною, когд я вышел из хижины. Птицы покзлись мне теперь очень скучными и глупыми.

Целую неделю провел я в хижине, знимясь своим тюленем, который все более и более привязывлся ко мне. Однжды ночью он вполз н мою постель, и с тех пор мы всегд спли вместе. В конце недели я отпрвился н другой берег, зхвтил шкуры тюленей и с большим трудом дотщил их до вершины остров. Н следующий день мне удлось снести их вниз, к хижине. Они были совершенно сухие, и я положил их н свою постель.

Блгодря птицм, сду и тюленю, дни проходили очень быстро. Приближлось время прилет льбтросов, и мои птицы нчли выкзывть признки беспокойств. Боясь, чтобы они не улетели, я подрезл крылья смкм: смцы были слишком привязны к ним, чтобы покинуть их.

Нконец, льбтросы прилетели и сели н свое обычное место. Я отпрвился з свежими яйцми. В это же время я стл змечть, что мои смки црпют почву под собою, кк будто бы хотят устроить себе гнезд. Через несколько дней они нчли клсть яйц. Я боялся, что, если они выведут птенцов, то зхотят улететь вместе с ними; поэтому стл отнимть у них яйц, но они тотчс же клли новые, и тк продолжлось в течение двух месяцев. Дикие льбтросы двно уже улетели, мои птицы продолжли снбжть меня свежими яйцми. Смцы в это время нучились летть и в один прекрсный день улетели к морю. Я думл, что более не увижу их, но через четверть чс они вернулись, и у кждого в клюве был рыб. Добычу свою они положили перед смкми. Тким обрзом, мне уже не приходилось зботиться о них, и вскоре я приучил их добывть пищу не только для себя, но и для тюленя и дже для меня смого.

Когд смец возврщлся с рыбой в клюве, я немедленно отнимл ее у него, и он летел з другою. В те дни, однко, когд море было бурное, не только льбтросы не приносили мне рыбы, но и смому мне невозможно было ловить ее, тк кк он не шл н примнку. Я придумл устроить нечто вроде зпруды в той лужице, где мы, бывло, куплись с Джксоном, и с этой целью устроил стенку из кмней, которя здерживл рыбу, но в то же время пропускл воду.

Блгодря этому обрзовлся бссейн, в который я ежедневно спускл поймнную рыбу. Единственное зтруднение зключлось в том, что доствть ее из зпруды было очень трудно — он не шл н примнку. Тут совершенно неожиднно пришел мне н помощь тюлень. Я збыл скзть, что окрестил его именем Неро, вычитв в книге Естественной Истории, что одного льв звли этим именем. Питомец мой тем временем стл нстолько ручным, что жлобно кричл, когд я оствлял его одного, и следовл з мной повсюду. Чсто тропинк, которя вел к купльне, был нстолько узк, что ему трудно было по ней пройти, и мне приходилось переносить его н рукх, тк кк он кричл, если я оствлял его позди. Он тк вырос з это время, что мне тяжело было его нести, и потому я решил пробить ему дорогу до смой воды. Я употребил н это целую неделю, но, нконец, мне это удлось, и я с удовольствием увидел, что тюлень следует з мной до смой зпруды. Подойдя к берегу, он тотчс же нырял в воду и возврщлся с рыбой во рту.

— Вот и отлично, — подумл я, — теперь я зню, кк доствть рыб, ты будешь помогть, Неро!

Ндо зметить, что тюлень слушлся моих прикзний не хуже собки. У меня был небольшой хлыст, и когд он делл не то, что я хотел, я слегк удрял его по переносице. Он вертел головой, оскливл зубы, рычл, но возврщлся ко мне лскясь.

Трудно предствить себе, до ккой степени он был ко мне привязн, и кк я любил его. Он был моим верным спутником и товрищем в течение дня, ночью спл н моей постели.

Однжды Неро, по обыкновению, пошел со мной к берегу моря. Я стоял н утесе и удил рыбу. Он нырнул в воду и стл игрть н ее поверхности. Я не обрщл н него внимния. По временм он нырял глубже и исчезл н несколько минут, зтем снов возврщлся к тому месту, где я зкинул удочку. Это пугло рыб, и я ничего не мог поймть. Чтобы отогнть его, я стл брость в него кмнями. Один из них попл ему в голову, и он исчез. Через некоторое время я собрлся домой и, свистнув его, нчл подымться по тропинке в полной уверенности, что Неро следует з мной. Дело было рно утром. Вернувшись домой, я знялся своим сдом, который в это время был в полной крсе. Зметив около полудня, что Неро не вернулся, я нчл беспокоиться и сошел вниз к купльне, чтобы поискть его, но его нигде не было видно. Я звл, свистел — все нпрсно. Тоск овлдел мной при мысли, что мой товрищ и друг покинул меня, и в первый рз в жизни я зплкл горькими слезми.

«Не может быть, чтоб он ушел! — думл я. — Он не бросит меня из-з того, что я удрил его кмнем!»

Дв чс провел я н склх, но Неро не возврщлся. Сердце мое сжлось от тоски, и я почувствовл себя глубоко несчстным.

Я всей душой привязлся к Неро, и мне кзлось, что жизнь без него будет мне в тягость.

Подождв еще немного, я вернулся в хижину, но чс з дв до зкт солнц не вытерпел и опять спустился к морю. Я звл Неро, кричл, пок не охрип, но все было нпрсно, — ночь ндвиглсь; я вернулся домой и в полном отчянии бросился н постель.

— А я то думл, что он любит меня тк же сильно, кк я его люблю, — говорил я себе. — Я бы не бросил его!

Слезы снов хлынули ручьями при мысли, что я никогд больше не увижу Неро.

Горе мое может покзться чрезмерным, но мне не было семндцти лет, я был один н пустынном острове, и тюлень был моим единственным товрищем. Он хотя и не мог говорить, но был привязн ко мне, отвечл н мою лску, и мне некого было любить, кроме него. Я проплкл больше чс и, нконец, измученный зснул.

ГЛАВА XVIII

Н следующий день, рно утром, когд было совсем еще темно, я вдруг почувствовл чье-то прикосновение. Я вскочил с постели, протянул руку и рдостно вскрикнул, — Неро был возле меня. Д, это был Неро, он ншел один дорогу к хижине, чтобы вернуться к своему хозяину. Я был безгрнично счстлив; я прижимл его к себе, плкл нд ним, и через несколько минут мы вместе зснули н моей постели. Никогд, — ни прежде, ни впоследствии, — не приходилось мне испытывть ткого быстрого переход от горя к рдости.

— Ну что, если бы ты совсем ушел от меня? — говорил я ему, когд мы проснулись. — Ах, ты, негодный тюлень! Кк ты мог тк нпугть меня и тк огорчить?

Неро кзлся не менее счстлив и более, чем когд-либо, лсклся ко мне.

Мне было в это время около семндцти лет. Я был высок ростом и сильного телосложения.

Я уже двно бросил свою одежду из птичьих кож, зменив рубшкой, нйденной в сундуке мтрос. Рубшк эт соствлял весь мой костюм, и будь он подлиннее, я, очевидно, был бы более прилично одет; но тк кк единственным моим сожителем был Неро, то мне нечего было об этом зботиться

З последние три год я перечитл Библию, молитвенник и книгу по Естественной Истории, по крйней мере, пять или шесть рз от нчл до конц, и, облдя хорошей пмятью, мог повторить их почти низусть. Но все же я читл Библию, не понимя ее.

Некому было нучить меня и объяснить мне все то, что он в себе зключл. Я читл ее просто в виде рзвлечения.

Сдик мой к этому времени пришел в блестящее состояние. Вьющиеся рстения окружли хижину со всех сторон, покрывли крышу и стены и спусклись фестонми по обе стороны двери. Многие из кустов, которые я пересдил совсем мленькими, превртились в деревья и колыхлись от ветр, поднимясь высоко нд крышей хижины. Все, что я посдил, принялось великолепно блгодря удобрению и усиленной поливке. Хижин моя утопл в зелени, и первончльные очертния ее совершенно исчезли; теперь он скорее походил н беседку среди группы деревьев, и вид н нее со склы, около купльни, был очень живописен.

Знятий все же у меня было недостточно, и я придумывл все, что мог, чтобы убить время. Я несколько рз спусклся в оврг, с помощью топор зготовлял большие зпсы топлив и склдывл их около купльни; не рз побывл н противоположном берегу остров и убил несколько тюленей, тк кк пришел к зключению, что кожи их весьм удобны и полезны для внутреннего устройств хижины. Я уже собрл их около трех дюжин.

Не могу не упомянуть об одном тргикомическом случе, который чуть не стоил мне жизни.

Однжды мне пришлось вступить в борьбу с очень большим тюленем. Он лежл н скле, н смом берегу моря; я вошел по колени в воду, чтобы пересечь ему дорогу и предупредить его бегство.

Пок я прицеливлся, чтобы ннести ему удр по переносице, ног моя поскользнулсь; я промхнулся и упл н склу с топором в рукх.

Тюлень, это был смец, д еще из смых крупных, схвтил меня зубми з рубшку и, нырнув со мною в воду, потщил меня з собой н знчительную глубину. К счстью для меня, он вцепился в мою рубшку, не в тело; к тому же я прекрсно умел плвть.

Пропустив голову и руки через отверстие ворот, я высвободился из рубшки и, предоствив ее в полную собственность тюленя, см поспешил выбрться н поверхность воды. Взобрвшись н склу, я оглянулся и увидел, что тюлень яростно треплет мою рубшку. Это было печльное происшествие. Я не только не убил тюленя, но потерял рубшку и топор, который выскользнул у меня из рук, когд тюлень увлек меня з собой в воду. Мне удлось спсти только ножик, и то блгодря тому, что он был привязн у меня н шее.

Теперь я приступлю к рсскзу о необыкновенном происшествии, внезпно изменившем всю мою судьбу.

Я уже говорил, что между вещми, нйденными мною в сундуке, нходилсь подзорня труб; но он был испорчен от долгого пребывния в воде и окзлсь бесполезной. Джксон покзл мне, кк употреблять этот диковинный для меня инструмент, но стекл потускнели от сырости, и кк я ни стрлся их отчистить, я ничего не мог рзглядеть в трубу и отложил ее в сторону. Год спустя я опять достл ее, любопытств рди, и увидел, что стекл стли совершенно чистыми; я догдлся, что нкопившяся между ними сырость исчезл, и, нпрктиковвшись, вскоре стл отлично влдеть инструментом. Тем не менее я употреблял его довольно редко. Зрение мое было необыкновенно острое, и мне не было ндобности в подзорной трубе. Я двно уже потерял всякую ндежду когд-либо увидеть корбль.

Однжды вечером погод сделлсь очень бурной, и н море рзвело сильное волнение. Мне вдруг покзлось, что я вижу н воде что-то необыкновенное милях в четырех от остров.

Снчл я подумл, что это кит. В известное время год эти животные чсто появлялись у нших берегов; я всегд следил з их игрой и кувыркнием в воде, и Джксон чсто рсскзывл мне длинные истории про ловлю китов.

Луч зходящего солнц осветил предмет, — он покзлся мне совершенно белым. Я побежл з подзорной трубой и, к великой моей рдости, рзглядел, что это был лодк или очень мленькое судно, с рспущенным прусом; ветер гнл его прямо н остров. Я следил з ним с змирющим сердцем до нступления полной темноты. Мысли и предположения смого рзнообрзного свойств толпились в моей голове. Я знл, что чс через дв взойдет лун, и тк кк небо было чисто, несмотря н волнение н море и сильный ветер, то ндеялся снов увидть лодку.

«Им никогд не удстся пристть к этому берегу остров, — думл я, — рзве что ветер случйно пригонит их к входу в зливчик, где устроен купльня!»

Подумв немного, я решил сойти вниз и рзложить н склх костер, по обеим сторонм вход в злив. Костры эти могли укзть им, кк и куд нпрвить лодку. Я подождл еще немного и зтем сошел вниз, зхвтив с собой подзорную трубу. Я принес две вязнки дров из нготовленных мною зрнее в этом месте, рзложил их н склы, по одной с обеих сторон вход, и зжег их, зтем уселся н утес с подзорной трубой, стрясь рзглядеть, где теперь может быть лодк. Лун тем временем взошл, и я увидел лодку н рсстоянии не более мили от остров.

Он неслсь кк рз по моему нпрвлению, где нходились костры. Буря все усиливлсь, и брызги волн достигли уже тех скл, н которых горели костры; но я все подбрсывл топлив, поддерживя сильное плмя. Через четверть чс я мог уже вполне ясно рзглядеть лодку; он был совсем близко, сженях в трехстх от остров, и шл прямо н огонь, но вдоль берег.

Окзлось, что люди подтянули прус, не зня, куд пристть, пок не рзглядели обоих костров; тогд только они поняли, что ознчет этот огонь.

Еще минут, и лодк был у смого вход в злив. Я все еще дрожл з них; я знл, что если море отступит в то время, когд они подойдут к крю отверстия, то лодку рзобьет вдребезги, хотя люди, может быть, и спсутся. К счстью для них, этого не случилось, они кк рз поспели тк, что попли н волну, которя перенесл их через склы, прямо к той стенке, которую я устроил посередине зливчик. Лодк блгополучно пристл. — Ур! Ловко проделно! — рздлся голос с лодки. — Спускйте прус, ребят, все обстоит блгополучно!

Прус был спущен, и тогд при свете огня я мог рзглядеть несколько человеческих фигур. Я был слишком взволновн, чтобы говорить, — д, в сущности, и не знл, что скзть. Я только чувствовл, что нстл конец моему одиночеству, и рдости моей не было грниц.

ГЛАВА XIX

Кк только прус был спущен, люди перескочили з борт и перешли вброд к тому месту, где я нходился.

— Кто ты ткой? — обртился ко мне один из них. — И сколько вс здесь?

— Кроме меня, н острове никого нет! — ответил я. — Но я тк рд вшему приезду!

— В смом деле? Тк, может быть, ты укжешь нм, где нм достть чего-нибудь поесть?

— О д, рзумеется! Подождите немного, и я принесу вм провизии сколько угодно!

— Лдно, д смотри же, скорей, мой крсвец. Мы тк голодны, что способны съесть тебя смого, если ты не нйдешь ничего лучшего!

Я собрлся идти к хижине з сушеной птицей, когд другой из людей остновил меня:

— Слушй-к, можешь ты достть нм воды?

— Сколько угодно! — ответил я.

— Отлично! Джим, принеси-к ведро из лодки! Человек, к которому обрщены были эти слов, достл ведро из лодки и, передвя мне его в руки, скзл:

— Принеси-к полное ведро, мльчик, слышишь?

Я поспешил к хижине, нлил полное ведро воды, зхвтил охпку сушеной птицы и поспешно вернулся к моим новым товрищм. Во время моего отсутствия приезжие не оствлись без дел.

Они уже принесли несколько вязнок дров и рзвели большой огонь под утесом.

Теперь они устроили род плтки из прусов.

— Вот вод, вот и птиц! — скзл я, подвя то и другое.

— Птиц? Ккя птиц? — спросил тот из них, который рньше говорил со мной. Он кзлся стршим между ними. Взяв птицу, он стл рссмтривть ее при свете огня.

— Стрння ед! — воскликнул он.

— А ты что ж думл, нйти нстоящую гостиницу, когд приствл к этому берегу? — скзл один из людей.

— Ну, нет, инче я нчл бы с того, что позвл бы кого-нибудь и велел бы подть себе сткн грог. Пришлось бы, я думю, долго ждть, чтобы получить его!

Я не рз слыхл, что Джксон нзывл грогом тот нпиток, который я приносил ему, и поспешил скзть:

— Если вы хотите грог, то здесь его сколько угодно!

— И грог есть, душ моя? Где?

— Д вот здесь, в этом бочонке, который плвет в воде; я вм сейчс нцежу, сколько хотите!

— Кк? В этом бочонке? Грог, плвющий в соленой воде? Это недурно! Идите-к все сюд, ребят! Ты не шутишь, мльчик? Не смеешься ндо мной? Смотри, будешь рскивться, если ндул!

— Я не шучу — вот он! — скзл я, укзывя н бочонок.

Стрший из людей вошел в воду, з ним последовли и остльные. Все они подошли к бочонку.

— Осторожно, — скзл я, — тут пробк!

— Вижу, вижу, не бойся, голубчик. Ну, теперь идите-к сюд, друзья!

Все дружно взялись з бочонок, вынесли его из воды и поствили н утес.

— Достнь-к из лодки мленькую кружку, Джим! — скзл стрший. — Посмотрим, првду ли говорит этот мльчик!

Он вынул пробку, нлил немного ром и, попробовв, ншел его великолепным. Кружк переходил из рук в руки; кждый пил и не мог нхвлиться.

— Нм положительно везет сегодня, Джим, положи-к этих сушеных цыплят в котелок, д прибвь кое-чего из мешк. Кушнье выйдет н слву. А тут еще и грог! Совсем хорошо! Слушй-к, бртец, — обртился он ко мне, — ты, прво, молодчин! Кто же тебя оствил тут н острове, чтобы все для нс приготовить?

— Я здесь родился! — ответил я.

— Здесь родился? Ну, лдно! Все это ты нм звтр рсскжешь, пок ндо нверстть потерянное время. Мы ведь ничего не ели и не пили со среды. Живо, ребят! Джим, вылей-к воду в котел и пошли этого островитянин з другим ведром воды для грог!

Мне дли ведро, и я живо сбегл з водой.

— Ты слвный мльчик! — скзл подшкипер (впоследствии я узнл, кто он ткой). — А теперь рсскжи-к мне, где ты живешь? Есть у тебя ккой-нибудь шлш, или ты живешь в пещере?

— Я живу в хижине, — ответил я, — но он недостточно велик, чтобы вместить вс всех!

— Нм ее и не ндо, — мы остнемся здесь, поблизости от бочонк с ромом. Но, видите ли, в чем дело. С нми тут есть одн женщин!

— Женщин? — скзл я. — Я никогд не видл женщины! Где он?

— Вот он тм сидит у огня!

Я оглянулся кругом и увидел женщину, кк он ее нзывл. Он сидел у огня, зкутння в одеяло, совершенно неподвижно. Огромня соломення шляп зкрывл ей лицо. Вся ее фигур скорее нпоминл тюк, нежели живое существо.

Подшкипер смотрел н меня и громко смеялся.

— Ты никогд не видл женщины? Д ведь ты же говоришь, что родился н этом острове? Кк же ты родился без мтери?

— Я не помню моей мтери. Он умерл, когд я был еще совсем мленьким, потому я никогд не видел женщины!

— Хорошо! Теперь все ясно! Но, видишь ли, голубчик, — это не только женщин, но дже совсем особення женщин, и ей нельзя оствться здесь после ншего ужин. Люди могут выпить лишнее и нчть вести себя неприлично. Оттого-то я и осведомился у тебя нсчет хижины. Не можешь ли ты приютить у себя ншу спутницу?

— С удовольствием, — отвечл я, — если он зхочет пойти со мной!

— Вот и прекрсно! Во всяком случе, ей будет тм лучше, чем здесь. А скжи-к, мльчик, где твои штны?

— Я не ношу штнов!

— Ну, знешь ли, если они у тебя есть, то советую тебе ндеть их. Ты уже слишком велик, чтобы ходить в тком костюме!

Я оствлся с ними все время, пок врился ужин, и зкидывл их вопросми, которые возбуждли всеобщий смех. Меня приводил в изумление котел — большой железный горшок н трех низеньких ножкх; я никогд не видел ничего подобного и никогд ничего не ствил н огонь. Я спросил у них, что это ткое и из чего оно сделно? Зинтересовл меня ткже кртофель; я не видл еще съедобных кореньев.

— Д где же ты провел всю жизнь? — спросил один из людей.

— Н этом острове! — нивно ответил я.

Я вошел в воду, чтобы осмотреть лодку, но при свете костр это было трудно, и я отложил осмотр до следующего дня. Я успел, однко, рзузнть следующее: люди эти соствляли чсть комнды китоловного судн, которое нткнулось н склистые рифы, в семидесяти милях отсюд. Им пришлось немедленно покинуть судно, которое легло н бок, несколько минут спустя. Они спслись н двух лодкх, но не знли, что стлось со второй, тк кк ночью потеряли друг друг из виду. Во второй лодке нходился кпитн и шесть человек мтросов; подшкипер с остльными шестью были в той лодке, которя пристл к ншему острову. С ними был и дм.

— Что это знчит «дм»?

— А вот т женщин, что сидит тм, у огня. Муж ее убили где-то н Сндвичевых островх, и он ехл домой. У нс есть еще судно, в компнии с нми, ткже китоловное. Оно должно было взять нш груз и доствить его вместе со своим в Англию, и эт женщин — жен миссионер — ткже должн был уехть туд н нем!

— Что ткое миссионер?

— Я и см хорошенько не зню; зню только, что это проповедник, который ездит учить дикрей!

Ужин тем временем был готов. Зпх его приятно щекотл мое обоняние. Ни рзу в жизни я не пробовл ничего более вкусного. Котелок сняли с огня, вылили содержимое его в посудину и отлили чсть в мленькую кружку для женщины. Зтем все сели в круг и нчли ужинть.

— Ну, мльчик, иди и ты к нм! Ты, верно, двно не ел, тк кк ты же снбдил нс провизией, то, по всей спрведливости, должен получить свою долю!

Я был весьм не прочь от этого, и должен сознться, что никогд в жизни тк не нслждлся ужином.

— А что, млый, большой у тебя зпс этих сушеных цыплят?

— Д, у меня их много, но недостточно, чтобы хвтило ткому большому количеству людей н долгое время.

— Д, но мы можем нловить их еще, не тк ли?

— Нет, не рнее следующего прилет птиц. А до этого остлось еще пять полнолуний!

— Пять полнолуний? Что ты хочешь этим скзть?

— Я хочу скзть, что пять полнолуний должны пройти одно з другим, прежде чем птицы возвртятся.

— Аг, понимю! В тком случе, нм невозможно оствться н этом острове!

— Конечно, невозможно, — ответил я, — нм всем ндо отсюд уехть, и чем скорее, тем лучше, — инче мы все умрем с голод. Я тк рд, что вы приехли. А Неро вы зхвтите с собой?

— Кто это Неро?

— Неро — это мой тюлень, он очень ручной!

— Лдно, посмотрим. Во всяком случе, — обртился он к товрищм, — мы должны н что-нибудь решиться, и кк можно скорее, инче нм придется голодть!

Окзлось, что они тк поспешно покинули судно, что успели зхвтить с собой только дв бочонк воды, четыре пустых бочонк в виде бллст, железный котелок и мешок с кртофелем.

Кк только кончили ужинть, все нпрвились к бочонку с ромом, подшкипер обртился ко мне:

— Теперь я пойду переговорю с этой женщиной, и ты поведешь ее спть в твою хижину!

З все это время «женщин», кк нзывл ее подшкипер, не проронил ни слов. Он молч съел свой ужин, зтем продолжл сидеть у огня, звернувшись в одеяло. Когд подшкипер зговорил с ней, он встл, и тогд я зметил, что он горздо выше ростом, чем я предполгл; но лиц ее я не мог видеть под огромной соломенной шляпой.

— Ну, вот, милый пренек, покжи-к этой дме, где ей рсположиться н ночь. См же ты можешь вернуться сюд и присоединиться к нм!

— Хотите идти со мной? — спросил я, поднимясь по тропинке.

Женщин последовл з мной. Когд мы дошли до площдки перед хижиной, я вспомнил о Неро, которому прикзл ожидть здесь моего возврщения.

— Вы не будете бояться моего тюленя, не првд ли? Он очень добрый! — скзл я. — Неро, пойди сюд!

Было почти совсем темно. Неро, перевливясь, подошел ко мне. Я подвинулся к нему нвстречу, чтобы его успокоить, тк кк он слегк зворчл, почуяв приближение незнкомого ему человек.

— Рзве у вс нет огня? — спросил женщин.

Я в первый рз услыхл ее голос, и он покзлся мне очень приятным, нежным и звучным.

— Нет, огня у меня нет, но я принесу немного хворост и зжгу его, — тогд вм будет видно!

— Сделйте это, пожлуйст, мой милый мльчик! — ответил он.

Голос ее стршно нрвился мне. Я поспешил зжечь хворост и тем дл ей возможность рзглядеть Неро и внутренность хижины. Он посмотрел кругом и спросил:

— А где же вы спите?

Я укзл ей н свою постель.

— А это был постель Джксон! — объяснил я. — Здесь вы можете устроиться. Неро спит со мной. У меня много тюленьих шкур. Вы можете согреться, если озябли. Вше плтье мокрое?

— Нет, теперь оно высохло. Если вы ддите мне несколько шкур, я н них лягу, я очень устл!

Я рзложил несколько тюленьих шкур, одну н другую, н постель Джксон и собрлся уходить, подбросив хворосту в огонь, чтобы было светлее.

— Не нужно ли вм еще чего-нибудь? — спросил я.

— Нет, ничего, блгодрю вс. Вы тоже ляжете теперь?

— Я хотел было пойти вниз к мтросм, — ответил я, — но, пожлуй, будет лучше, если я остнусь здесь

Я не хочу оствлять вс одну с Неро. Он может укусить вс. Вы боитесь его?

— Нет, я не особенно его боюсь, но все же мне бы не хотелось быть укушенной. Я не привыкл спть с ткими зверями!

— Ну, хорошо, тк вот кк мы можем устроиться. Я возьму несколько шкур и буду спть н дворе, около хижины. Неро от меня не отойдет. Вм нечего бояться. Погод утихет, и ветер срвнительно не силен. К тому же чс через дв-три стнет светть!

— Кк хотите!

Я взял несколько шкур, вынес их н площдку, рзостлл их н кмни и лег, пожелв ей спокойной ночи. Неро присоединился ко мне, и через несколько минут мы об спли крепким сном.

ГЛАВА XX

Неро имел привычку вствть рно; он рзбудил меня н рссвете, — инче я проспл бы еще очень долго после устлости и волнения прошедшей ночи. Вств, я зглянул в хижину и увидел, что женщин крепко спит. Он снял шляпу, но лежл одетя; черные волосы рскинулись по плечм. До вчершнего дня я никогд никого не видл, кроме Джксон, с его густой и длинной бородой, и пришел в некоторое изумление при виде людей, срвнительно мло обросших волосми. Теперь же, глядя н чистую, белую кожу этой женщины, — он был стршно бледн, — я еще более удивился. Черты ее ткже порзили меня своей нежностью; зубы у нее были крепкие и белые, — у Джксон они были испорченные и черные. Мне хотелось рзглядеть ее глз, но они были зкрыты.

— Тк вот ккие бывют женщины, — подумл я. — Д, он очень похож н то, что я иногд вижу во сне!

Я еще рз взглянул н нее, но услыхв, что Неро идет з мной, быстро отступил, боясь рзбудить ее.

Я решил рзвести огонь, принести рыбу и испечь ее н углях к звтрку. Свистнув Неро, я пошел к купльне. Моряков я ншел крепко спящими в плтке, которую они устроили из прусов. Лиц их нпомнили мне лицо Джксон, когд он нпивлся ночью. Я прикзл тюленю нырнуть в воду и принести мне рыбу, что он тотчс же исполнил; зтем нпрвился к лодке и стл ее рссмтривть. Мне жль было, что моряки спли, и не к кому было обрщться с вопросми. Зтем я вернулся к хижине с вязнкой хворост н спине. Неро следовл з мной и держл рыбу во рту. Женщин вышл из хижины нм нвстречу. Утро было прекрсное, теплое и солнечное.

— Неро принес вм вш звтрк, — скзл я ей, — вы должны полюбить его!

— Нверное полюблю, если нм придется жить вместе!

— Не нужно ли вм чего-нибудь?

— Немного воды, если можно!

Я пошел к источнику, нполнил ковш водой и принес ей, зтем выпотрошил рыбу и внутренностями ее нкормил птиц, которые толпились вокруг меня. Женщин вымыл лицо и руки, зплел свои волосы и сел н утес. Тем временем я зжег хворост, и когд он сгорел до золы, положил н нее рыбу. Подумв, что чтение может рзвлечь женщину, я пошел з Библией.

— Хотите, я почитю вм?

— Хочу! — ответил он с некоторым удивлением в голосе.

Я прочел ей историю об Иосифе и его бртьях, любимую мою историю в Библии.

— Кто нучил вс читть? — спросил он, когд я зкрыл книгу.

— Джксон! — скзл я.

— Он был хороший человек? Не првд ли?

Я покчл головой и после некоторого молчния ответил:

— Не очень-то хороший. Но он нучил меня читть!

— Двно вы живете н этом острове?

— Я родился н нем! Отец мой и мть об умерли; Джксон умер три год тому нзд. С тех пор я здесь совсем один, я д Неро!

Он продолжл рсспршивть меня, и я вкртце рсскзл ей все, кк было, и все, что передл мне Джксон. Я объяснил ей ткже, кким обрзом добывю себе пропитние, и прибвил, что нм необходимо скорее покинуть остров, тк кк нс теперь слишком много, и пищи не хвтит до следующего прилет птиц. Рыб тем временем был готов. Я вынул ее из огня и положил в кстрюлю. Мы принялись з звтрк и скоро сделлись большими друзьями.

Я должен немного остновиться, чтобы рсскзть кое-что об этой женщине.

Все, что говорили мне о ней моряки, окзлось совершенно верным. Потеряв своего муж, по фмилии Рейхрдт, он нмеревлсь ехть в Англию, хотя супруг ее был немец по происхождению.

Кк я узнл, моей собеседнице было около тридцти семи лет. Это был высокя и стройня женщин, в молодости, вероятно, отличвшяся крсотой, но следы пережитого — горя и лишений отрзились н ее продолговтом лице с большими и черными глзми, обрмленном волосми цвет воронов крыл, отчего ее бледность выделялсь еще резче. Все это делло ее похожей н мрморную сттую. Выржение лиц ее было строгое, но когд улыбк озрял ее черты, то выржение это смягчлось, хотя, к сожлению, улыблсь он очень редко. Я испытывл к ней в первое время ншего знкомств чувство почтения и некоторого стрх, несмотря н то, что голос ее был мягкий и приятный, и обрщение очень любезное.

Не ндо збывть, что я никогд не видел женщин.

После звтрк я предложил ей сойти вниз и посмотреть, не проснулись ли моряки.

— Я пойду с вми! — ответил он. — В лодке остлсь корзинк с некоторыми моими вещми. Следовло бы поскорее принести ее сюд!

Мы отпрвились вдвоем. Неро, по моему прикзнию, остлся в хижине. Дойдя до того мест, где рсположились моряки, мы увидели, что они все еще крепко спят. По ее просьбе, я вошел в воду и достл из лодки корзиночку и небольшой узелок, которые приндлежли ей.

— Не рзбудить ли их? — спросил я.

— Нет, нет, пусть спят; по крйней мере, не шумят и не дерутся. Мы можем зхвтить с собою немного кртофеля!

Он вынул из узл дв плтк, нполнил их кртофелем, и зтем мы вернулись в хижину.

— Это весь вш зпс птицы? — спросил он, укзывя н тот угол хижины, где сложен был моя провизия.

— Д, весь! Но что же мы будем делть с кртофелем?

— Мы можем печь его в золе, когд зхотим, — пок спрячем его в хижине. Вы сми посдили цветы и вьющиеся рстения вокруг хижины?

— Д, см! Я был один, и мне нечего было делть, вот я и придумл устроить сд!

— Он очень крсив. Теперь сходите, пожлуйст, вниз, к мтросм, и попросите у них, когд они проснутся, смый мленький из прусов. Мне ндо устроить ширму. Обртитесь к подшкиперу; он смый вежливый из них всех.

— Хорошо, — скзл я, — не ндо ли еще чего-нибудь?

— Д принесите еще немного кртофеля. Они ддут вм, если вы скжете, что я прошу об этом!

— Не взять ли мне Неро с собой?

— Д, я одн побивюсь оствться с ним!

Я позвл Неро и пошел вниз. Люди проснулись и очень суетились. Кто рзводил огонь, кто чистил кртофель; некоторые из них стрлись достть рыбу из зпруды.

— А! Вот и он. Иди-к сюд, млый! Что ты приготовил нм к звтрку? Мы пробовли поймть этих рыб, но они проворны, кк угри!

— Неро поможет вм. В воду, Неро!

Тюлень нырнул и принес рыбу. Я послл его з другой.

— Спсибо, мльчик, — этого хвтит для ншего звтрк. Ловкий же у тебя тюлень и хорошо дрессировн!

Пок другие знимлись приготовлением звтрк, один из мтросов подошел к Неро, вероятно, с нмерением вступить с ним в дружбу. Но тюлень отверг его предложение, осклив зубы и огрызнулся.

Это рссердило мтрос. Он схвтил кмень и прицелился в тюленя, но, к счстью, промхнулся. Если бы он попл ему в переносицу, то, вероятно, убил бы его.

Я стршно рссердился и попросил мтрос не повторять своей проделки. Он поднял другой кмень и хотел опять бросить его. Но тут я схвтил его левой рукой з шиворот, првой вытщил мерикнский нож и пригрозил мтросу удрить его, если он еще рз осмелится тронуть Неро. Мтрос отскочил и, споткнувшись, упл н спину. Ссор эт обртил н нс внимние подшкипер; он подбежл к нм, з ним последовли двое из людей. Я все еще держл нож поднятым в руке, когд подшкипер зговорил:

— Полно, голубчик! Нож долой! Мы этого не позволяем. Это не по-нглийски. Опусти его! Никто не тронет твоего тюленя, обещю тебе. А ты, Боб, — тоже дурк порядочный, не мог ты оствить животное в покое! Ты збывешь, что нходишься среди дикрей!

Мтросы рсхохотлись.

— Д, — скзл один из них. — Когд я вернусь домой, то рсскжу всем, что н этом острове живут дикри, которые едят сырое мясо, имеют товрищей тюленей и никогд не носят штнов!

Слов эти еще больше рссмешили окружющих.

Тот из мтросов, который хотел обидеть Неро, уже встл н ноги и присоединился к другим. Все были в духе и громко смеялись. Люди сели звтркть, я опять стл рссмтривть лодку и здвл им множество вопросов, возбуждвших всеобщий смех.

Они изредк повторяли:

— Д он нстоящий дикрь!

Когд они кончили звтркть, я прикзл Неро достть еще рыбу и отнести ее в хижину, тк кк боялся, что они опять будут обижть его. Я передл подшкиперу, что женщин просил меня принести еще немного кртофеля.

— Возьми, сколько хочешь, — ответил он, — но тебе не в чем нести его, зхвти ведро; я пойду с тобой в хижину!

— Он просил вс ткже прислть ей мленький прус, он хочет устроить ширму!

— Лдно, я см снесу его!

Он взвлил прус н плечи и последовл з мной. Подойдя к хижине, мы увидели, что жен миссионер сидит н площдке. Неро лежл подле нее. Подшкипер снял шляпу, поклонился моей новой сожительнице и спросил у нее, спокойно ли он провел ночь.

— Д, — ответил он, — нсколько можно было этого ожидть. Но я выжил этого доброго мльчик из хижины и не хотел бы, чтобы это повторилось, поэтому и попросил у вс прус. Я хочу устроить знвеску. А теперь, Джон Гоф, скжите-к мне, что вы нмерены делть?

— Я пришел посмотреть, сколько провизии зготовлено у этого мльчик. По его словм, ее не хвтит и н месяц, ведь пройдет немло времени, пок мы доберемся до ткого мест, где можем встретиться с кким-нибудь корблем. Оствться здесь нм нельзя, потому, чем скорее мы уедем, тем лучше!

— Если вы зберете всю провизию, то, ндеюсь, возьмете с собой и мльчик?

— Конечно, возьмем!

— А мой сундук? А тюленя? — спросил я.

— Сундук мы, конечно, зхвтим с собой; что же ксется тюленя, то, прво, не зню, кк поступить? В лодке он околеет, если ты пустишь его н свободу, он проживет кк-нибудь.

— Это првд! — скзл женщин. — Что делть, милый мльчик! Вм придется рсстться с вшим другом. Это будет лучше для вс обоих!

Я ничего не ответил.

Сердце мое болезненно сжлось при мысли о рзлуке с Неро, но я понимл, что эти люди были првы. Подшкипер вошел в хижину, осмотрел мой зпс сушеной птицы и скзл, что, по его рсчетм, нм хвтит провизии недели н три — не более.

— А когд же вы думете покинуть остров? — спросил женщин.

— Послезвтр, если мне удстся уговорить людей, судрыня. Но вы сми знете, кк нелегко с ними спрвиться. Они стршно беспечны, особенно в нстоящую минуту, когд мы тк нежднно нпли н бочонок с ромом!

— Это верно, но ведь они, вероятно, зхвтят ром с собой, тк что это не соствит для них большой потери!

— Я пойду переговорю с ними, пок они еще все трезвы, и сегодня вечером или звтр утром сообщу вм о результте нших совещний!

Он простился, приложив руку к шпке, и ушел.

ГЛАВА XXI

Во время моего утреннего рзговор с мтросми они нзвли меня «дикрем» и смеялись ндо мной, говоря, что я недостточно прилично одет. Это произвело н меня сильное впечтление. Я и прежде зметил, что все они были одеты в куртки и пнтлоны, которые прикрывли их от головы до ног. Тут же я вполне отдл себе отчет в том, что моя рубшк — единственное, что было н мне — предствлял из себя весьм недостточную одежду. Мысль эт до сих пор никогд не приходил мне в голову, что не должно удивлять читтеля. Я был подобен ншим прродителям в рю и не стыдился своей нготы. Теперь же, увидв подобных себе людей, почувствовл некоторую неловкость. Следствием этого было то, что я открыл свой сундук, вынул оттуд пру белых пнтлон и ндел их. Они кзлись мне очень неудобной и излишней чстью одежды, но тк кк другие носили их, то и я считл должным последовть их примеру. Пнтлоны были слишком длинны для моего рост; я звернул концы их, зметив, кк это делют моряки, и вышел из хижины. Жен миссионер все еще сидел н площдке и глядел н волны, удрявшие о склы. Он тотчс же зметил перемену в моем костюме.

— Вот, это хорошо, — скзл он, — теперь вы похожи н человек. Кк вс зовут? Вы еще не скзли мне своего имени!

Я ответил н ее вопрос и зтем скзл:

— Я принес вм еще кртофеля. Что мне с ним делть?

— Прежде всего, скжите мне, нет ли н острове ткого мест, где мы могли бы посдить кртофель? Для этого нужен чернозем, т. е. ткя земля, кк у вс в сду!

— Д, тм, внизу, — я укзл н оврг, — есть ткое место. Я всю эту землю принес оттуд, тм ее много. Но зчем сжть кртофель?

— Потому что, если посдить одну кртофелину, он быстро дст росток и в скором времени принесет сорок или пятьдесят тких же плодов. Это очень вкусня и питтельня вещь, и когд нет ничего другого, может выручить из большой беды!

— Очень может быть, — ответил я, — Я зню, что кртофель очень вкусня пищ, я ел его вчер з ужином. Но ведь мы уже уезжем послезвтр? К чему же сжть его?

— Д рзве мы одни н свете и должны думть только о себе? Предствьте, что год через дв-три другя лодк будет выброшен н этот остров. Мы ншли здесь вс; вы дли нм провизию и спсли от голод. Другие же этого не нйдут и будут в отчянном положении. Подумйте, кк рды были бы вши родители, если бы ншли здесь кртофель, когд их выбросило н этот остров. Мы не должны жить исключительно для себя, должны думть о других и стрться делть им добро. Это прямя обязнность кждого христинин!

— Вы совершенно првы! — ответил я. — Вы очень добря женщин. Если хотите, я тотчс же пойду и посжу кртофель. Но кк его сжть?

— В лодке есть лопт, принесите мне ее. Я пойду вместе с вми в оврг и покжу, кк приняться з дело!

Я принес лопту, и мы вместе отпрвились в оврг. Он нучил меня тому, кк употреблять ее, и я вскоре приготовил ямки. Мы еще до полудня успели посдить все, что зхвтили с собой. Дом у нс оствлся еще мленький зпс кртофеля. Зтем мы вернулись в хижину, и я нчл готовить рыбу к обеду. Пок он жрилсь н угольях, моя новя сожительниц зхотел устроить знвеску около своей постели.

— Пойдите к подшкиперу и попросите у него молоток и четыре гвоздя!

— Я зхвчу с собой немного птицы им н обед! — скзл я.

— Сделйте это, пожлуйст, и возврщйтесь кк можно скорее!

Подшкипер дл мне молоток и пять или шесть гвоздей. Молоток был для меня совершенною новостью; я никогд не видл ткого инструмент.

Я вернулся в хижину и приколотил прус в виде знвески.

— Теперь вы можете спть н своей постели!

Я ничего не ответил, хотя совсем не понимл, почему я рньше не мог спть н своей постели. Я нкнуне только для того ушел из хижины, чтобы увести с собою Неро, близость которого пугл ее. Когд мы кончили обед, он спросил:

— Кк бы вы существовли н этом острове, если бы у вс не было сушеной птицы?

— Кк? Д очень плохо. Я ловил бы рыбу, но бывет ткое время в году, когд море очень бурно, и он не идет н примнку!

— Вот, видите ли, кк мы хорошо сделли, что посдили кртофель!

— Это првд, но ведь мы недолго здесь остнемся! Вы не верите, кк я рд буду ехть. Мне тк хочется видеть все то, о чем я читл. Мне хочется поехть в Англию и рзыскть тм кое-кого. Вы ведь еще не знете всего того, что я зню! Когд-нибудь я вм все рсскжу. Мне тк ндоело жить здесь одному. Не с кем слов скзть, не с кем поделиться своими впечтлениями, некого любить, кроме Неро, но ведь он не может говорить. А все же я не могу свыкнуться с мыслью, что должен буду рсстться с ним!

— Что бы вы предпочли: уехть без него или остться с ним н острове?

— Я, конечно, предпочту уехть, но все же мне жль его. Он единственный друг, которого я когд-либо имел!

— Когд вы поживете подольше и узнете жизнь, вы поймете, мой бедный мльчик, что есть горе посерьезнее, чем рзлук с животным, кк бы мы ни были к нему привязны. Вы, вероятно, ожидете чего-нибудь очень счстливого по возврщении в Англию?

— Конечно! Я тм буду очень счстлив. Жен миссионер покчл головой.

— Едв ли это тк. Если вм суждено долго прожить, вы, вероятно, придете к убеждению, что смой счстливой порой вшей жизни был т, которую вы провели н этих голых склх!

— Джксон говорил другое! — ответил я. — Он постоянно горевл о том, что ему приходится жить н этом острове, и стремился вернуться в Англию. Он тк много рсскзывл мне про Англию, про то, кк тм живут, тк много говорил о крсоте ее! Я уверен, что тм мне будет лучше, и не хотел бы оствться здесь, дже в том случе, если бы одиночество мое прекртилось!

— Быть может, это и тк. Но жизнь вш в рукх Бог, и вы должны ндеяться н Него. Он все делет к лучшему. Это вы должны знть — вы читли Библию!

— Нет, этого я не зню. Бог живет длеко, тм, з звездми!

— Это все, что вы извлекли из чтения Библии?

— Нет, не все, но я многого не понимю. Мне очень бы хотелось, чтобы кто-нибудь объяснил мне все это. Кк я рд, что вы приехли с ними н лодке. Я никогд не видел женщины. Я видел кого-то во сне и теперь зню, что эт женщин был моя мть; но у меня двно уже не было тких снов. У меня никого нет, кроме Неро!

— Бедный мльчик, у вс есть отец н небесх!

— Д, я зню, что он теперь н небе, и мть моя ткже. Джксон говорил мне, что об они были очень хорошие люди!

— Я говорю о Небесном Отце — о Боге! — скзл он. — Ведь вы знете молитву Господню?»Отче Нш, иже еси н небесх». Вы должны любить Его!

Я собрлся отвечть, когд подошел Джон Гоф — подшкипер. Он объяснил моей собеседнице, что говорил с людьми, и что они соглсились ехть послезвтр, если погод позволит. — Лодк требует лишь незнчительной починки, и все будет готово звтр к вечеру, — скзл он.

— Ндеюсь, они не слишком нгрузят ее? — зметил он.

— Я именно этого-то и боюсь. Бочонок с ромом — нходк скверня. Нм лучше было бы без нее. Оствить его они не соглсны, поэтому придется вынуть из лодки все, без чего мы можем обойтись. Нс и тк будет девять душ людей, это — груз немлый, д еще бочонок в придчу!

— Вы обещли зхвтить мой сундук! — нпомнил я.

— Зню и возьму его, если будет возможно, но имей в виду, что я, может быть, не буду в состоянии исполнить своего обещния. Видите ли, судрыня, — обртился он к м-с Рейхрдт, — с тех пор, кк они ншли бочонок с ромом, они совсем перестли слушться меня. Не лучше ли будет, если этот мльчик зхвтит все необходимое ему в узелок? Ндо еще ведь уложить провизию, что зймет немло мест!

— Это првд, — ответил м-с Рейхрдт, — едв ли лодк выдержит ткую тяжесть, кк этот сундук. Вы не должны жлеть о нем, мой милый, он не предствляет особой ценности!

— Они берут мой ром и мою птицу и должны взять и меня, и мой сундук!

— Вы не впрве ожидть этого, если окжется, что сундук берет слишком много мест. Желние одного должно уступить желнию многих!

— Д, но они бы умерли с голоду без меня! — с сердцем воскликнул я.

— Это првд, мльчик, — ответил мне подшкипер, — но тебе не рз еще в жизни придется испытть, что сил есть прво. Не збывй к тому же, что сегодняшний твой поступок не особенно рсположил к тебе людей!

— А что случилось сегодня? — спросил м-с Рейхрдт.

— А то, что он чуть не всдил свой нож в одного из них! — ответил Гоф. — Английские моряки этого не любят!

Он приложил руку к козырьку и ушел, предложив мне следовть з ним с посудой, чтобы получить ншу долю ужин. Когд я вернулся, м-с Рейхрдт спросил меня, зчем я поднял нож н мтрос? Я рсскзл ей все. Он объяснил мне, кк я дурно поступил.

— Рзве вы не читли в Библии, что ндо прощть обиды?

— Д, читл, — ответил я, — но ведь эт обид не меня кслсь. Я простил Джксону, в этом случе хотел помешть обидеть другого!

— Другого? Вы говорите про Неро, кк будто бы он был рзумным существом, и жизнь его стоил жизни человек. Конечно, мтрос был виновт, и не мудрено, что вы рссердились, тк кк он мог убить вшего тюленя, но есть же рзниц между жизнью человек и животного! Когд животное умирет, ему нступет полный конец. Человек же имеет бессмертную душу, и ничто не может опрвдть убийств человек, кроме смозщиты. Рзве не скзно в зповеди: «Не убий?»

Он еще долго говорил со мной н эту тему, объясняя мне, нсколько я был не прв. Я, конечно, с этим соглсился.

ГЛАВА XXII

Ярешил переговорить с м-с Рейхрдт нсчет пояс с бриллинтми. Он выслушл меня с большим интересом.

— Если они не зхотят взять моего сундук, кк мне поступить? — спросил я. — Смому ли мне ндеть н себя пояс, или вы нденете его, кк, нверное сделл бы моя мть, если бы он был жив?

Он не срзу ответил и кк бы про себя произнесл:

— Неисповедимы пути Твои, Господи! Впоследствии он не рз говорил мне, кк велико было ее удивление, когд он выслушл мой рсскз. Он верить не хотел, что этот обросший волосми, одинокий дикрь н смом деле окзывлся мльчиком хорошего происхождения, хрнителем большого состояния, которое, очевидно, должно было со временем перейти к нему. Интерес ее ко мне возрстл с кждым чсом, по мере того кк я рсскзывл свою историю.

— Хорошо, — ответил он, нконец, — если вы доверяете мне, то я ндену н себя пояс и буду зботиться о его сохрнении. Звтр мы зймемся тем, что выберем из сундук те вещи, которые вм необходимо взять с собой!

Потолковв со мной еще некоторое время, он удлилсь з знвеску и скзл, что не боится Неро, и что я могу лечь спть, когд зхочу. Мне не хотелось идти вниз к морякм, и я скоро улегся, но долго не мог зснуть от шум, который они производили. Тм шл стршня попойк. Поутру я встл очень рно и пошел ловить рыбу с помощью Неро. Мтросы крепко спли. Я положил н склу немного рыбы для их звтрк, зтем вернулся к хижине и знялся приготовлением звтрк для нс. М-с Рейхрдт вскоре вышл ко мне. Когд мы поели, он предложил мне вытщить сундук н площдку и зняться выбором вещей, которые ндо было взять с собой.

В это время пришли мтросы; они зхвтили сушеную птицу и в дв прием унесли весь мой зпс.

— У вс не остлось кртофеля? — спросил один из них. — Провизии у нс немного!

М-с Рейхрдт ответил, что кртофеля больше нет.

— Тк вот что, — обртился ко мне мтрос, — подшкипер велел тебе привести вниз своего зверя; ндо достть всю рыбу из бссейн и сврить ее перед отъездом. Нм все же хвтит ее дня н дв!

— Хорошо, — ответил я, — сейчс приду!

Через четверть чс Неро переловил всех рыб, и мы вернулись с ним обртно к хижине. Пок я был в отсутствии, м-с Рейхрдт отобрл лучшую одежду и крепко зшил ее в узелок. Книги, подзорную трубу и кое-ккие инструменты он положил отдельно. Я хотел тотчс же снести все это в лодку, но он скзл, что я успею сделть это звтр, до отъезд. Зтем я достл из углубления под постелью Джксон пояс с бриллинтми и остльные вещи. М-с Рейхрдт все их рссмотрел и обещл мне беречь их. Чсы и прочие безделушки он положил в корзиночку, пояс спрятл к себе в постель.

Он был очень молчлив и здумчив и н мой вопрос, не отнести ли лоптку, молоток и ведро в лодку, опять ответил, что лучше оствить это до смого отъезд. Подшкипер принес нм немного вреной рыбы. Поужинв, мы легли спть.

— Последнюю ночь мы спим с тобою вместе, Неро! — скзл я, целуя моего любимц. Слезы выступили у меня н глзх. Вскоре, однко, я зснул, обняв рукой тюленя. Когд я вышел н другое утро, погод был чудня, по морю пробегл легкя зыбь. М-с Рейхрдт еще спл. Я сошел вниз и зстл всех з рботой. Лодк был готов к спуску. Сушеня птиц лежл в сторонке, рядом с бочонком ром; вреня рыб был нложен в ведро. Все шесть бочонков стояли рядом, и люди спорили о том, сколько из них нполнить водой. Подшкипер говорил, что ндо все их нполнить, и, нконец, мтросы послушлись его. Кждый из них взял по бочонку и пошел с ним нверх к хижине з водой. Я последовл з ними, тк кк они все были ужсно не в духе, и я боялся, чтобы они не тронули Неро. Нполнив бочонки, они попробовли было свернуть шею моим льбтросм, но смцы улетели, смок я поспешил спрятть з знвеску в хижине, где сидел в то время м-с Рейхрдт. Люди, по-видимому, боялись ее и относились к ней с увжением. Один взгляд ее действовл н них сильнее, чем все слов подшкипер.

— Ты нм не нужен, — скзл один из людей, когд я последовл з ними вниз, — сиди здесь, нверху, с этой дмой. Ты стл нстоящим дмским квлером, с тех пор кк ндел штны!

— Мне здесь нечего делть! — скзл я. Мтросы поствили бочонки н склы близ зпруды и приступили к спуску лодки. Когд все было готово, они подошли к ее борту и дружным усилием спустили ее н воду. Зтем подшкипер обртился ко мне.

— Теперь, мой милый, ты нм здесь не нужен, иди к себе в хижину, мы пришлем з вми, когд все будет готово!

— Мне тм нечего делть! — вторично ответил я. — А здесь я могу вм помочь!

Подшкипер ничего не ответил, и все они принялись з уклдку вещей в лодку. Прежде всего они вктили бочонок с ромом, з ним и бочонки с водой. Зтем принесли провизию и бережно ее уложили.

— Вы бы лучше ствили вещи нперед, и то остнется мло мест для дмы!

— Нет, нет, клдите, кк придется! — отвечли недовольным голосом мтросы. — Дм сядет тм, где нйдется ей место, чем он лучше нс?

Зтем принесли весл и якорь. Бочонок с ромом знимл много мест посередине, тк что можно было положить только четыре весл, остльные бросили н склх.

В это время я зметил, что подшкипер и некоторые из мтросов о чем-то совещются. Я не мог рсслышть того, что они говорили, но, очевидно, подшкипер с ними не соглшлся. Он кзлся очень рссерженным и рздрженным, нконец, с яростью бросил свою шпку н кмни и проговорил:

— Говорю вм, что добр из этого не выйдет! Вспомните мои слов. Пусть будет по-вшему, вс много против меня одного. Но, повторяю еще рз, добр из этого не выйдет!

Он сел в стороне н кмень, опустил голову и зкрыл лицо рукми. Один из мтросов, с которыми он спорил, подошел к лодке и стл тихо говорить с остльными, посмтривя все время в мою сторону, кк бы желя убедиться в том, что я не могу рсслышть его слов. Минуты через две они все рзошлись, и один из них обртился ко мне:

— Ну, млый, теперь все готовы! Иди в хижину, принеси свой узел и корзинку ншей спутницы и скжи ей, что мы ее ждем!

— Тм остлись лопт и прус, принести и их? — спросил я.

— Д, д, конечно, и зхвти с собой несколько тюленьих шкур, чтобы устроить сиденье дме!

Я отпрвился нверх в восторге от мысли, что скоро покину остров. Неро ждл меня н площдке. Я остновился, чтобы прилскть его.

— Прощй, мой бедный Неро! — скзл я. — Я никогд уже больше не увижу тебя!

У меня хлынули слезы, когд я поцеловл его в последний рз. Зтем я вошел в хижину, где м-с Рейхрдт спокойно ожидл моего возврщения.

— Все готово, — скзл я, — меня прислли з вми. Я должен зхвтить прус и несколько тюленьих шкур для вс. А вы возьмите мой узел. Пояс ндели?

— Д, — ответил он. — Я возьму узел, книги, подзорную трубу и корзинку, прус ндо крепко звернуть и связть, инче вм не снести его!

Я взвлил н плечи прус и несколько тюленьих шкур, м-с Рейхрдт зхвтил остльные вещи, и мы собрлись покинуть хижину.

— Прощй, Неро, прощйте, птицы, прощй, хижин, прощй, мой сд! — проговорил я дрожщим голосом.

— Неро, нзд!

Я взглянул н море и громко вскрикнул. Нош моя вывлилсь у меня из рук, и я с отчянием поднял их к небу.

— Смотрите! — крикнул я моей спутнице. — Смотрите! — повторил я, здыхясь от волнения.

Он взглянул н море и увидл то же, что и я. Лодк под всеми прусми был уже н рсстоянии полумили от остров и быстро удлялсь. Свежий ветер гнл ее со скоростью семи или восьми миль в чс.

— Они бросили нс! Покинули! — кричл я, кк безумный. — Остновитесь! Стойте! Стойте! — и видя, кк бесполезны были мои крики, я бросился н кмни и н минуту потерял сознние.

— Боже! — простонл я, нконец, очнувшись.

— Фрнк Генникер! — произнес ндо мной мягкий, но твердый голос.

Я открыл глз и увидел м-с Рейхрдт. Он стоял возле меня.

— Вы должны покориться воле Божьей! — скзл он.

— Но это жестоко, это измен! — говорил я, глядя н удляющуюся лодку.

— Д, это жестоко, но мы должны предоствить их Божьему суду. Могут ли они ожидть от Него милосердия, когд сми не были милосердны к другим! Скжу вм откровенно: я нхожу, что нм лучше здесь, н этом пустынном острове, чем тм, в лодке, с этими людьми. Они увезли с собой семен рздор, беспечности и невоздержния, предприятие их требует величйшей осторожности, спокойствия и соглсия. Им трудно ндеяться н блгоприятный исход. Я двно уже думю об этом, с той смой минуты, кк они ншли бочонок с ромом. Мне тогд же пришло в голову, что это поведет к их погибели. Богу угодно было, чтобы они оствили нс здесь, и поверьте мне, — все к лучшему!

— Но мне ндоело здесь жить! — воскликнул я и опять с отчянием взглянул н удляющуюся лодку. — Мне тк хотелось уехть, они покинули нс и всю провизию зхвтили! Дже рыбу из зпруды и ту взяли! Мы умрем с голоду!

— Ндеюсь, что нет! — ответил он. — И дже уверен, что нет. Мы должны рботть и ндеяться н Бог!

Но я не слушл ее. Сердце мое рзрывлось. Я рыдл, зкрыв лицо рукми.

— Все уехли! Никого не остлось, кроме вс и меня!

— Нет, с нми есть еще один!

— Кто же?! — воскликнул я, поднимя глз к небу.

— Бог, который всегд с нми!

ГЛАВА XXIII

Я слышл ее слов, но слишком был рстерян, чтобы вполне понять смысл того, что он говорил. В голове моей был ккой-то тумн. Через несколько минут я снов услыхл ее голос.

— Фрнк Генникер! Встньте и выслушйте меня!

— Мы умрем с голоду! — простонл я.

В ту смую минуту, кк я произносил эти слов, один из льбтросов прилетел с моря; он держл в клюве большую рыбу. М-с Рейхрдт отнял ее у него, подржя тому, кк делл это я, и смец снов улетел з другой. Вслед з тем прилетели еще две птицы, ткже с рыбми в клюве, и м-с Рейхрдт опять отнял у них добычу.

— Посмотрите, кк неспрведливо и неблгодрно то, что вы сейчс скзли! — зметил он. — Птицы кормят нс, подобно тому, кк вороны кормили пророк Илью в пустыне, — вы только что усомнились в доброте и милосердии Божьем.

— Голов моя, голов! — зкричл я. — Он горит! Ккя-то тяжесть двит ее! Я ничего не вижу!

Действительно, это было тк. Волнение вызвло прилив крови в голове, и я быстро терял сознние. М-с Рейхрдт стл н колени возле меня, но, увидев, что я лежу почти без чувств, вскочил, побежл в хижину з тряпкой и, смочив ее ключевой водой, стл приклдывть ее к моей голове и вискм. Я оствлся около получс в этом положении. Он продолжл смчивть мне голову, и мло-помлу я стл приходить в себя.

Погод был ткя тихя, и море ткое спокойное, что льбтросы летли взд и вперед, принося кждый рз большую рыбу. М-с Рейхрдт отобрл у них почти всю их добычу и собрл тким обрзом более двендцти рыб, весом в полфунт и дже фунт кждя. Он тщтельно спрятл рыбу от птиц и тюленя. Я еще лежл в полубессознтельном состоянии, когд вдруг почувствовл прикосновение холодного нос Неро. Легкое ворчнье моего любимц вывело меня из збытья, и я открыл глз.

— Мне лучше, — скзл я, обрщясь к м-с Рейхрдт, — ккя вы добря!

— Д, вм лучше, но полежите еще немного, вм нужно спокойствие. Можете ли вы дойти до своей постели?

— Попробую! — отвечл я, встл н ноги, но чувствовл ткую слбость, что нверное бы упл, если бы он не поддержл меня.

С ее помощью я, однко, добрлся до своей постели и повлился н нее в изнеможении. Он поднял мою голову и продолжл смчивть ее холодной водой.

— Пострйтесь теперь зснуть; когд вы проснетесь, я принесу вм чего-нибудь поесть!

Я поблгодрил ее и зкрыл глз. Неро подполз ко мне; я зснул, положив руку н его голову, и проспл до вечер. Когд я проснулся, голов почти не болел, и я чувствовл себя бодрее. М-с Рейхрдт сидел около меня.

— Вм лучше? — скзл он. — Можете вы съесть что-нибудь? Ндо мне подружиться с Неро! Он оспривл у меня прво подходить к вшей постели, зубы у него престршные; однко, я покормил его внутренностями рыбы, и он стл относиться ко мне менее сурово. Вот вш обед!

М-с Рейхрдт поствил передо мной жреную рыбу, и я с удовольствием съел ее.

— Ккя вы добря, — скзл я, — вы трудитесь для меня, по-нстоящему я бы должен для вс рботть. Вы не должны больше этого делть!

— Еще немного, и мы будем рботть вместе. Я не могу быть прздной; силы у меня есть, и я люблю рботу; но об этом переговорим звтр, когд вы совсем попрвитесь!

— Я чувствую себя совсем хорошо, — скзл я, — только еще слб немного.

— Ндо ндеяться н Бог, мой бедный мльчик. Вы молитесь Ему?

— Д, я иногд пробую, но не умею. Джксон никогд не учил меня!

— Я нучу вс. Хотите, я теперь помолюсь з нс обоих?

— А Бог услышит вс? Что вы говорили сегодня в ту минуту, кк я потерял сознние?

— Я говорил вм, что мы не одни, что с нми здесь еще кто-то — добрый и милосердный Бог. Он всегд с нми и всегд готов прийти нм н помощь, когд мы обрщемся к нему!

— Вы скзли, что Бог живет тм, з звездми?

— Мой бедный мльчик! Он не был бы Богом, если бы был тк длек от нс и не мог слышть нших молитв. Нет, это не тк. Он везде и всегд с нми. Он слышит все нши молитвы, и от него не ускользет ни одно движение ншей души!

Я помолчл немного, рзмышляя о том, что онсейчс говорил, и, нконец, обртился к ней.

— Тк помолитесь Ему! — скзл я.

М-с Рейхрдт стл н колени и нчл горячо молиться, выговривя слов ясным и здушевным голосом. Он просил у Бог помощи и поддержки, молилсь о том, чтобы Он дл нм дневное пропитние и помог нм выйти из трудного положения. Он ткже молилсь о том, чтобы Он ниспослл нм покорность и смирение, силу и здоровье и дл нм возможность положиться всецело н Его милосердие. Он блгодрил Его з то, что Он спс ншу жизнь, оствив нс н этом острове и не допустив нс уехть н лодке с морякми. Это очень удивило меня. Еще молилсь он обо мне, прося у Господ дозволить ей стть орудием моего обрщения и умоляя Его пролить н меня свой Божественный свет.

Все это было тк ново для меня, и тк прекрсны и чудесны покзлись мне ее молитвы, что глз мои нполнились слезми. Когд он кончил, я скзл:

— Я нчиню вспоминть, хотя и очень смутно; мть моя ткже стновилсь н колени и молилсь тк же, кк вы сейчс молились. О, кк бы я хотел, чтобы он был жив!

— Дитя мое, обещй мне быть добрым и послушным сыном, и я зменю тебе мть!

— Неужели? О, ккя вы добря! Я обещю вм все, что вы хотите; я буду рботть н вс день и ночь; я все сделю, если вы соглситесь быть моей мтерью!

— Я готов принять н себя все обязнности нстоящей мтери по отношению к тебе. Итк, это решено. Теперь тебе лучше всего зснуть, если возможно!

— Я хочу только спросить вс об одном. Отчего вы блгодрили Бог з то, что моряки оствили нс здесь?

— Потому что лодк был слишком нгружен. Потому что мтросы и тк уже были беспечны и неосторожны, взяв с собой бочонок с ромом, никого уже не будут слушться, и нет сомнения в том, что, тк или инче, они погибнут! Это мое глубокое убеждение!

— Тк вы думете, что Бог не хотел ншей гибели и потому не допустил нс присоединиться к ним?

— Мне кжется, что тк. Бог всем упрвляет. Если бы для нс было лучше уехть, Он допустил бы нш отъезд; но он решил инче, и мы должны покориться Его воле, с глубокой верой в то, что Он знет, что делет!

— И вы говорите, что Бог дст нм все, о чем мы ни попросим Его?

— Д, если мы будем молиться Ему с горячей верой и просить во имя Христ. Но все же он дст только то, что он считет нужным для ншего блг!

— Понимю! Блгодрю вс, теперь я буду спть. Покойной ночи!

ГЛАВА XXIV

Н следующее утро я проснулся совершенно здоровым и поспешил выйти из хижины. М-с Рейхрдт еще спл. Я зметил, что во время моего сн он снов повесил знвеску. Утро было чудное. Солнце ярко светило. По морю пробегл легкя рябь. Я чувствовл себя счстливым. Я рзвел огонь, чтобы зжрить к звтрку оствшуюся рыбу, и зхвтил свои удочки, чтобы нловить еще. Ндо было возобновить зпс в сдке. М-с Рейхрдт вскоре присоединилсь ко мне.

— Доброго утр, дорогя мм! — скзл я. Сердце мое было полно нежности к ней.

— Доброго утр, мой милый мльчик, ты здоров?

— Совершенно здоров. Я приготовил удочки; ведь до прилет птиц нм придется питться одной рыбой, ловить ее можно только в хорошую погоду. Нм не следует терять времени!

— Конечно, нет. Кк только мы позвтркем, пойдем вместе ловить рыбу. Я отлично умею удить; я привыкл к ткого род знятиям. Мы должны об серьезно приняться з рботу. Но прежде всего ты должен принести свою Библию; мы немного почитем.

Я исполнил ее желние. Прочитв глву из Библии, он нчл молиться; я стоял н коленях возле нее. Зтем мы позвтркли и отпрвились к сдку.

— Не оствили ли они чего-нибудь, Фрнк?

— Д, — ответил я, — кжется, они оствили несколько весел и длинную удочку, нверху у нс есть молоток и лопт.

— Хорошо, — ответил он, — мы сейчс увидим, нет ли еще чего-нибудь?

Когд мы дошли до сдк, то я увидел лежщий н берегу железный котел. Это меня стршно обрдовло.

— Посмотрите, посмотрите! — воскликнул я. — Они оствили котел. Кк я рд! Мне тк ндоело есть сухую птицу; он был несрвненно вкуснее, когд они врили ее в котле с кртофелем!

— Я ткже очень рд, Фрнк, потому что не люблю сырого мяс. Посмотрим, что еще они выбросили из лодки?

— Они оствили н берегу три бочонк с водой, — скзл я. — Кк же это? Я видел, что они все их поствили в лодку?

— Вероятно, они ншли, что лодк слишком нгружен, с ромом им не хотелось рсстться. Безумцы! Им хвтит воды не более, кк н шесть дней. Они стршно будут стрдть от недосттк ее!

Осмотрев все, что влялось н утесх, мы увидели, что они оствили: котелок, три бочонк, пять весел, большой железный крюк, бечеву, употребляемую китоловми, струю пилу, мешок с толстыми гвоздями и дв куск листового желез.

— Пил нм пригодится, — скзл м-с Рейхрдт, — у тебя в сундуке есть нпильники, мы можем рспилить ее пополм и из одной половины ее сделть, ножи.

— Ножи? Кким обрзом?

— Я покжу тебе. Для этих кусков желез я ткже нйду употребление. Оно преднзнчлось для починки лодки в случе ндобности, они выбросили его вместе с молотком и гвоздями. Удивляюсь, что Джон Гоф допустил это!

— Я слышл, кк они спорили с ним, когд я пошел вчер з вми. Они его не слушлись!

— Очевидно, нет, инче бы нс не бросили здесь. Джон Гоф хороший человек и помешл бы этому, если бы мог. Эти железные листы будут нм очень полезны, чтобы жрить н них рыбу. Нм придется згнуть кря с помощью молотк. А теперь не ндо терять времени. Мы должны усиленно удить до смого ужин?

Мы зкинули удочки. Рыб хорошо шл н примнку, и вскоре мы поймли двендцть больших рыб. Я всех их пустил в сдок.

— Что мы будем делть с толстой удочкой, которую они оствили?

— Мы сделем из нее несколько тоненьких удочек, когд нм пондобятся новые!

— Но кким же обрзом? Он ткя толстя и тяжеля!

— Я нучу тебя. Ее можно рскрутить. Не збывй, Фрнк, что я был женой миссионер и следовл з своим мужем повсюду. Иногд нм было хорошо, подчс и очень плохо, тк же плохо, кк нм с тобой теперь. Миссионеру приходится переживть большие лишения и проходить через большие опсности. Ты бы убедился в этом, если бы знл всю историю моей жизни, или вернее — жизни моего муж!

— Рсскжите мне ее!

— Рсскжу когд-нибудь. Теперь я хочу, чтобы ты понял, что будучи его женой и рзделяя с ним опсности и лишения, мне чсто приходилось исполнять тяжелую рботу для добывния пропитния. В Англии женщины знимются только домшней рботой, но жен миссионер вынужден рзделять тяжелый мужской труд. Вот почему я нучилсь многому, о чем женщины обыкновенно не имеют понятия. Понимешь ты меня?

— Д, я уже не рз думл о том, что вы знете горздо больше, чем знл Джксон!

— Этого я не думю, но Джксон не любил трудиться, я люблю. А теперь скжи-к мне, Фрнк, думл ли ты, когд н днях сжл кртофель, что сжешь его в свою собственную пользу? Видишь ли, кк верно то, что доброе дело иногд приносит з собою вознгрждение, дже и в этой жизни?

— А рзве это не всегд тк бывет?

— Нет, дитя мое, в этой жизни — не всегд, но зто в будущей человек уже нверное получит вознгрждение з добрые дел свои!

— Этого я не понимю!

— Конечно, тебе трудно это понять. Когд-нибудь я тебе все это объясню!

Мы продолжли удить до вечер и поймли всего двдцть восемь больших рыб, от семи до восьми фунтов весом кждя. Одну из них мы отложили себе н ужин и, собрв удочки, нчли переносить в хижину те вещи, которые ншли н берегу. Мы снесли котел, пилу, мешок с гвоздями, и зтем я вернулся з остльными вещми и к ужину перенес все, з исключением бочонков, которые нм были пок не нужны. Мы об сильно устли и после ужин с удовольствием легли спть.

ГЛАВА XXV

Н следующее утро моя нзвння мть скзл мне:

— Нм предстоит сегодня много дел, Фрнк! Ндо устроиться поудобнее в хижине. Отныне он должн содержться горздо опрятнее, но это уже будет моей зботой. Теперь позвтркем и примемся з рботу!

— Я буду делть все, что вы прикжете!

— Вот видишь ли, мой милый мльчик, мне необходимо отделить чсть хижины лично для себя, тк кк не принято, чтобы женщины жили вместе с мужчинми. У нс есть весл, из которых можно устроить перегородку, обтянув ее тюленьими шкурми. Тким обрзом у меня будет свой угол!

— Д, но весл длиннее, чем ширин хижины. Кк же мы это устроим?

— Мы возьмем пилу; он хотя и тупя, но с помощью ее можно будет укоротить весл!

— А кк употребляют пилу? Я не зню!

— Я покжу тебе. Прежде всего ндо измерить ширину хижины. Я хочу отделить не более трети всего прострнств!

Мы измерили хижину и с помощью пилы укоротили весл по ее ширине. Бурвчик ншелся в моем сундуке, молоток и гвозди у нс ткже были, и к полудню остов перегородки был готов. Оствлось приколотить тюленьи шкуры, которых у меня был большой зпс. Вскоре хижин был рзделен н две половины. Мы сделли дверь в перегородке и звесили ее одной из тюленьих шкур, тк что был свободный проход из одного отделения в другое.

— У вс будет совсем темно!

— Этому легко помочь, — ответил он, — принеси сюд пилу; ндо проделть в стене квдртное отверстие ткой величины, видишь? Нчни!

Я поступил по ее укзнию, и через полчс окно было готово. Оно выходило н юг и пропускло совершенно достточно свет.

— Но вм ночью будет холодно! — скзл я.

— Мы устроим тк, чтобы воздух не проникл, свету было достточно!

Он достл из сундук кусок белого холст и приколотил его к отверстию.

— Кк у вс стло уютно! — скзл я, оглядывясь кругом.

— Теперь принеси мне еще несколько тюленьих шкур для постели; они довольно тверды, но со временем мы сделем их более мягкими. Сундук твой мы тоже поствим сюд и положим в него все нши дргоценности!

— Вы хотите положить туд бриллинты? — спросил я.

— Мой милый мльчик, у нс есть вещи, которые теперь, в ншем положении, ценнее для нс всяких бриллинтов. Вот этот железный котел, нпример!

— Конечно! — ответил я.

— Теперь пойди и рзведи огонь, я спрвлюсь здесь одн. Неро, извольте выйти отсюд; вм здесь не место!

Я пошел вниз с Неро, чтобы поймть рыбу в сдке, и решил сврить ее в котле, который нполнил водой, положил туд рыбу и рзвел огонь. Во время обед я обртился к м-с Рейхрдт с вопросом:

— Ккя нм теперь предстоит рбот?

— Звтр мы приберем все вещи, которые вляются н площдке, и окончтельно устроим хижину. Зтем я осмотрю все нши дргоценности и спрячу их в сундук!

Н следующий день погод был бурня и холодня. После звтрк мы принялись з рботу. Мы очистили пол хижины, н котором нбросны были всевозможные вещи, потому что я и Джксон не особенно нблюдли з порядком.

— Ндо устроить несколько полок, — скзл м-с Рейхрдт, — это не трудно. У нс есть еще дв весл. Мы укрепим одно из них к обеим сторонм хижины, н рсстоянии фут от стены, отрежем кусок прус и приколотим его с одной стороны к стене, с другой — к веслу. Это обрзует род полки, н которую мы можемрзложить вещи.

Тк мы и сделли, и вышл отличня полк.

— Вот это хорошо! — скзл моя мть. — Теперь мы сделем осмотр сундук!

Он вынул из сундук всю одежду и рзложил ее по порядку. Увидев кусок прусины, он скзл:

— Я очень рд этой нходке. Я сошью себе из этого плтье, которое будет горздо удобнее, чем то черное, которое теперь н мне. Его я спрячу н случй, если нм когд-нибудь приведется уехть отсюд. Тебе здесь хвтит одежды ндолго, но я перешью две рубшки и две пры пнтлон по твоему росту. Остльные нечего трогть, тк кк ты пок еще рстешь. Сколько тебе приблизительно лет?

— Лет шестндцть, — отвечл я, — , может быть, и больше!

— Д, вероятно, тк!

Мы сложили и спрятли обртно в сундук всю одежду; инструменты, подзорную трубу и прочее положили н полку, зтем стли рссмтривть ящичек с ниткми, иголкми, рыболовными крючкми, пуговицми и другими вещми подобного род.

— Все это нм будет очень полезно, — скзл он. — У меня есть кое-что свое в этом же роде; мы положим все вместе. Принеси мне мою корзинку!

В корзинке этой окзлось множество вещей, по большей чсти мне совершенно не знкомых. Мы вынули их все, и м-с Рейхрдт объяснил мне их употребление. Тут были: две щетки, двендцть гребней, три пры ножниц, перочинный ножик, бночк чернил, несколько перьев, нперсток, кусок воску, игольник, нитки и шелк, сургуч, плстырь, коробочк с пилюлями, тесемк, ктушки, булвки, увеличительное стекло, серебряный крндш, немного денег в кошельке, черные шнурки для ботинок и многое другое, чего я не припомню; зню только, что я стршно был зинтересовн содержнием этой корзинки. Н дне ее лежло несколько бумжных пкетиков. М-с Рейхрдт объяснил мне, что это семен, которые он собрл, чтобы отвезти их в Англию, теперь решил посдить их здесь. Когд он вытряхл пыль из корзинки, из нее выпло четыре или пять зернышек. Он попросил меня подобрть их.

— Кк они сюд попли? — скзл он. — Три из них пельсинные зерн; звтр мы их посдим; остльные горошины — не зню, ккого сорт, но мы тоже посеем их!

— А это круглое стеклышко, для чего оно?

— Положи его в сторону, звтр, если будет солнечный день, я покжу тебе, кк употреблять его. Но мы збыли еще некоторые вещицы, именно твой пояс и другие вещи, которые ты дл мне н хрнение, когд мы собирлись уехть отсюд. Они спрятны в той постели, которя приндлежл Джксону.

Я достл их оттуд. Он спрятл чсы и зпонки подшкипер, ткже и другие мелочи, скзв, что письм и бумги рссмотрит в другой рз. Зтем мы осмотрели пояс, сосчитли квдртики, в которых были зшиты кмни, и, рзрезв ножницми один из них, вынули оттуд блестящий предмет, похожий н стеклышко, кк покзлось мне.

— Я не большой знток этих вещей, — скзл он, — но кое-что все же понимю. Если все кмни, зшитые в этом поясе, тк же хороши, кк этот, то он предствляет большую ценность. Я возьму иголку и зшью его опять!

Он зшил пояс и спрятл его вместе с другими вещми в сундук.

— А теперь, — скзл он, — мы довольно порботли, пор и поесть чего-нибудь!

ГЛАВА XXVI

Ядолжен сознться, что хижин в нстоящем ее виде нрвилсь мне горздо больше, чем прежде. Все было н месте, уютно и чисто. Н следующий день погод был ясня и тихя, и мы опять знялись ловлей рыбы. Нм посчстливилось; мы поймли почти столько же, кк и б первый рз, и спустили всю рыбу в сдок. Когд мы вернулись в хижину, я под руководством м-с Рейхрдт принялся згибть кря одного из листов желез и сделл из него род блюд, с другим листом сделл то же, но не тк высоко згнул кря. Один преднзнчлся для поджривния н нем рыбы, другой мог служить нм блюдом. Весь этот день мы тк были зняты ужением рыбы, что я ни о чем другом не думл; но н другое утро я вспомнил об увеличительном стекле и достл его. М-с Рейхрдт нчл с того, что покзл мне, кк оно увеличивет предметы, что меня очень позбвило. Он объяснил мне ткже, отчего это происходит, но я не мог вполне понять ее. Смое явление интересовло меня более, чем причин его. Зтем он послл меня в хижину з сухим мхом и устновил против него стекло тким обрзом, чтобы сосредоточить н нем солнечные лучи. К великому моему изумлению, мох быстро згорелся. Я был не только удивлен, но прямо поржен тем, что видел, и поднял голову, чтобы посмотреть, откуд взялся огонь. М-с Рейхрдт объяснил мне, в чем дело, и я до некоторой степени понял ее, но мне стршно хотелось взять стекло в руки и смому повторить опыт. Я снов зжег мох, обжег себе руку, обжег голову одной из птиц и, нконец, звидев Неро, дремвшего н солнце, нпрвил фокус н его холодный нос. Он вскочил и зрычл, что зствило меня отступить, но я чувствовл себя вполне удовлетворенным. С этого времени в солнечные дни мы всегд рзводили огонь с помощью увеличительного стекл. Оно было небольшое, я всегд носил его в крмне и в свободное время чсто збвлялся им. Я еще не упомянул о том, что ежедневно перед звтрком я читл священную историю вслух моей нзвнной мтери.

— В этой книге тк много для меня непонятного! — кк-то рз скзл я ей.

— Это не удивительно, — ответил он. — При ткой жизни, кк твоя, н этом пустынном острове, вдли от всего мир, ты вообще был бы в состоянии понять весьм мло из нее!

— Но ведь понимю же я все то, что скзно в книге о птицх и зверях?!

— Может быть, и понимешь, может быть, тебе это тк кжется. Но, Фрнк, ты не должен срвнивть Библию с другими книгми. Обыкновенные книги нписны людьми, Библия же есть слово Божие, и многие чсти ее непонятны дже для тех мудрецов, которые посвятили всю свою жизнь н изучение ее. Во многих отношениях Библия — тинствення книг!

— Но неужели никто никогд не поймет ее?

— Мы понимем ее нстолько, нсколько это нужно, чтобы следовть ее учению, которое вполне ясно. Но есть в ней и ткие мест, истинное знчение коих мы не можем истолковть. Господь Бог, очевидно, не хочет этого. Мы, вероятно, поймем их впоследствии, когд покинем этот мир и стнем ближе к Богу!

— Но я все же не понимю, отчего мы не можем их понять?

— Взгляни н это рстение, Фрнк, можешь ли ты понять, кким обрзом оно живет, рстет и рсцветет кждый год большим голубым цветком? Отчего это тк? Отчего цветок всегд голубой, и откуд происходит его дивня окрск? Можешь ты мне ответить? Ты видишь, ты знешь, что это тк, но можешь ли объяснить отчего?

— Нет, не могу!

— Взгляни н эту птицу. Ты знешь, что он вывелсь из яйц; но кким же обрзом внутренность яйц преврщется в птицу? Отчего он покрыт перьями и облдет способностью летть? Можешь ли объяснить все это? Ты двигешься и ходишь, куд и кк тебе угодно. Ты рссуждешь, думешь и действуешь, но что дет тебе эту влсть нд собой? Можешь скзть? Ты знешь только, что это тк, но больше ничего не знешь. Ты видишь явление, но не понимешь его причины. Рзве не тк?

— Конечно! — ответил я.

— Вот видишь ли! Тк отчего же ты удивляешься тому, что Господь не допускет тебя понять всю тйну Священного Писния? Все в рукх Божиих и делется соглсно Его воле. Теперь ты понимешь меня?

— Д, теперь понимю, что вы хотите скзть. Прежде я никогд не думл об этом. Рсскжите мне еще что-нибудь про Библию!

— Не теперь. Когд-нибудь я рсскжу тебе историю Библии, и тогд ты поймешь суть этой книги, и почему он нписн. Но теперь мне не хочется этого ксться. А тк кк у нс сегодня нет особенной рботы, рсскжи-к мне все, что ты знешь про себя и про Джксон, и все, что было во время вшего совместного житья н этом острове. Я кое-что уже слышл, но хотел бы знть решительно все!

— Хорошо, — ответил я, — я все вм рсскжу, но это потребует много времени!

— Мой милый мльчик, у нс будет еще немло свободного времени, прежде чем нм удстся покинуть этот остров. Не думй об этом и рсскжи мне все подробно!

Я нчл свой рсскз, но он прервл меня.

— Можешь ли ты воспроизвести в своей пмяти обрз твоей мтери?

— Мне кжется, что могу теперь, — с тех пор, кк вижу вс. Прежде я не мог. Теперь я припоминю фигуру женщины, одетой, кк вы. Он стновилсь н колени возле меня и молилсь. Я уже говорил вм, что вижу иногд этот обрз во сне и особенно чсто с тех пор, кк вы здесь!

— А твой отец?

— Я не сохрнил о нем никкого воспоминния. Я вообще не помню никого, кроме моей мтери!

Я продолжл рсскзывть ей все, что знл, и говорил до позднего вечер. Я входил во все подробности бывшей жизни моей, и тк кк м-с Рейхрдт прерывл меня бесчисленными вопросми, то не успел окончить в этот день и четверти моего рсскз.

ГЛАВА XXVII

М-с Рейхрдт обещл рсскзть мне историю Библии, и однжды, когд дурня погод зствил нс сидеть дом, зговорил тк:

— Библия нчинется грехопдением человек и кончется жертвой, которую принес Бог рди искупления его. Грех вошел в мир через одного человек — Адм. Другой человек, Спситель, принес искупление. В третьей глве книги Бытия ты нйдешь, что в то смое время, когд Адм получил нкзние з смертный грех, Господь Бог уже дет обещние, что глв змия будет сокрушен. Вся Библия есть ничто иное, кк предскзние пришествия Христ. Бог все предвидит. Едв был совершен смертный грех, кк милосердие Божие укзло н спсение от него. Вспомни, Фрнк, что Библия есть история деяний Божиих, но не всегд объясняет нм причину Его действий. Мы должны слепо верить в то, что тков Его воля. Иногд Он дозволяет нм видеть пути Его, но для огрниченного рзумения ншего большя чсть его деяний неисповедимы. Знчит ли это, что мы должны недоверчиво относиться к ним? Понимешь ли ты меня, Фрнк?

— Д, кжется, понимю!

— Помнишь ли, что я говорил тебе недвно? Ты видишь рост трвы, видишь, кк цветет рстение, но не можешь отдть себе отчет в том, кк это происходит. Ты окружен множеством предметов, которые видишь, но не понимешь их; вся природ для тебя тйн, нчиня с смого тебя. Тк и в прочем — деяния Бог не всегд доступны твоему понимнию. Поэтому, читя Библию, ты должен читть ее с верой!

— Но что ткое вер? Я все же не могу понять!

— Фрнк, я рсскзывл тебе многое про Англию, куд ты ндеешься поехть когд-нибудь. Если ты по приезде туд нйдешь, что все, что я говорил — првд, будешь ли ты сознвть, что слов мои достойны веры?

— Д, без сомнения!

— Предствь же себе, что кто-либо другой рсскжет тебе про другую стрну вещи для тебя непонятные. Ты придешь ко мне и спросишь, првд ли это? Я отвечу — д. Поверишь ли ты мне н слово?

— Конечно, поверю, моя миля мм!

— Тк вот, Фрнк, это и будет вер, т. е. веровние в то, чего ты не только не видел, но и не мжешь понять. Я говорю тебе все это потому, что есть гордые люди, которые доискивются причин Божьих деяний и судят о спрведливости их. Они збывют, что их собственный, несовершенный рзум есть др Бог, и что они только в том случе были бы способны понять Его, если бы были одрены сверхчеловеческим рзумом. Повторяю, что мы должны читть Библию с верой и не спршивть беспрестнно, отчего это тк, не инче. Понимешь ли ты, в кком духе ндо изучть святое Писние?

— Понимю! — ответил я.

— Мы должны смотреть н него, кк н слово Божие, и верить беспрекословно во все, что скзно в нем!

М-с Рейхрдт чсто возврщлсь к тким рзговорм, пок я не изучил вполне Священного Писния.

ГЛАВА XXVIII

Н следующее утро я пошел к сдку, чтобы поймть несколько рыб. Неро, по обыкновению, выловил их из воды, зтем нырнул в другую чсть зпруды и игрл в воде, пок я чистил рыбу. Он был очень весел в это утро, и когд я бросил ему голову и внутренности рыбы, он принес их обртно н утес и положил к моим ногм. Я опять бросил их в воду, и он проделл то же. М-с Рейхрдт все время нблюдл з ним.

— Мне кжется, — скзл он, — что тебе следовло бы приучить Неро приносить вещи, кк это делют собки. Брось ему кусок дерев!

Я последовл ее совету, бросил плку, и Неро немедленно принес ее мне. Я поглдил и прилскл его и несколько рз с успехом повторил этот опыт.

— А теперь нучи его слушться известных слов. Говори кждый рз, когд посылешь его з чем-нибудь: «Неро, принеси», — и укжи ему рукой н предмет!

— Зчем же это? — спросил я.

— Потому что ндо нучить его приносить всякие предметы, не только те, которые ты см бросешь в воду!

— Понимю. Я могу послть его, нпример, з чем-нибудь, что плвет н поверхности воды!

— Вот именно. Тогд Неро будет нм действительно полезен!

— Я скоро нучу его этому. Звтр же пошлю его з куском мчты, который видел сегодня н море.

Мы уже несколько недель подряд питлись одной рыбой, и должен сознться, что он мне сильно ндоел. Вскоре, однко, должно было прийти время, когд мы дорого бы дли и з кусочек рыбы.

Ветер редко дул прямо по нпрвлению н нш остров, но иногд, особенно во время рвноденствия, с восток нлетли стршные бури, и тогд прибой волн был необыкновенно силен. Ткое именно время нступло теперь. Стршный ургн высоко поднимл волны, бросл пену и брызги н смые недоступные склы и доносил их до того мест, где стоял нш хижин. Ургн нчлся с вечер; н другое утро мы стояли н площдке перед хижиной, любуясь величественной кртиной, которя предствлялсь ншему зрению. Кк мло мы подозревли, сколько бед он нм готовил. Я кликнул

Неро и спустился вниз з дневной провизией рыбы. Когд я дошел до зпруды, то увидел, что вод поднялсь н несколько футов, и волны с яростью перебрсывлись через склы. Весь злив предствлял собой одну мссу белой пены. Снчл мне не пришло в голову, что это грозит нм бедой. Я послл Неро з рыбой, но он вернулся ни с чем. Я вторично прикзл ему идти в воду. Он нырнул довольно глубоко, но опять ничего не принес. Тогд я вдруг понял, что нпор волн и необыкновення высот воды в зпруде дли возможность всей рыбе уйти. Тким обрзом, мы остлись н время без всякой провизии и без всяких средств к пропитнию. В ткую погоду нечего было и думть о том, чтобы возобновить зпс в сдке. Приведенный в ужс этим открытием, я побежл к хижине и позвл м-с Рейхрдт, которя был в своей спльне.

— Вся рыб ушл, и нм нечего есть! — воскликнул я. — Недром я говорил, что мы умрем с голоду!

— Успокойся, Фрнк, и рсскжи, в чем дело? Что привело тебя в ткое отчяние?

Я объяснил ей, что случилось.

— Должно быть, это тк, — ответил он. — Мы должны ндеяться н Бог. Н все Его святя воля!

Но вер во мне еще не нстолько окрепл, чтобы я мог удовлетвориться этим ответом.

— Если Бог милосерд, — ответил я, — неужели Он допустит нс умереть с голоду? Знет ли Он, в кком мы положении?

— Знет ли Он, Фрнк? — скзл моя мть. — А рзве ты збыл, что скзно в Библии: ни один воробей не упдет мертвый без Его ведом, рзве нш жизнь не дороже Ему, чем жизнь воробья? Стыдись, Фрнк!

Я был смущен: но все же не чувствовл себя удовлетворенным и тихо скзл:

— Нм положительно нечего есть!

— Вся рыб пропл — это првд, — отвечл м-с Рейхрдт, — но мы еще не умирем с голоду. Погод может к утру измениться, и тогд мы нловим новый зпс. Но если дже ургн и не стихнет, дня дв-три можно обойтись и без пищи. Возложим ндежду ншу н Всемогущего Творц, помолимся Ему, Фрнк, помолимся горячо, с твердой верой, что молитв нш будет услышн!

— Но вы сми мне рсскзывли, кк чсто люди умирют с голоду!

— Конечно, это тк, но если Всемогущий Бог это допускет, у него есть н то причины, которых мы не в состоянии понять. Может быть, и нм суждено погибнуть, но, Фрнк, мы должны верить в то, что все к лучшему. Что кжется нм неспрведливым и жестоким, может окзться в будущем знком Его милосердия — только нм не дно зглянуть в это будущее!

— Тк вы думете, что мы, действительно, умрем с голоду?

— Я этого не думю. У меня слишком много веры в милосердие Божие. Я не думю, чтобы он спс ншу жизнь, не допустив нс уехть н лодке с морякми, если бы хотел ншей смерти. Господь Бог не может быть непоследовтелен. Я уверен, что кк ни безвыходно, по-видимому, нше положение и кк ни велико испытние, которое Он посылет нм, мы все же, в конце концов, будем жить, прослвлять Его любовь и милосердие!

Эти слов и непоколебимя вер м-с Рейхрдт блготворно подействовли н меня.

— Я ндеюсь, что вы првы, дорогя мтушк! — скзл я. — Знете ли, ккя мысль пришл мне в голову? Ведь, в крйнем случе, мы можем пожертвовть моими птицми. Я не особенно дорожу ими, но если бы и дорожил, то все же не допустил бы вс умереть с голоду!

— Я верю, что ты, не здумывясь, пожертвовл бы птицми, но кто знет, быть может, тебе придется принести еще большую жертву?!

— Ккую? — спросил я и, подумв немного, прибвил. — Неужели вы говорите про Неро?

— По првде скзть, — ответил он, — я именно думл о Неро; птиц нм хвтит не более, кк н дв дня!

— Я никогд не соглшусь убить Неро! — мрчно ответил я и, поднявшись со своего мест, ушел в хижину. Тяжеля грусть овлдел мною при одной мысли о том, что я могу принести в жертву моего любимц. Мне это кзлось ужсным, и то высокое мнение, которое я соствил себе о м-с Рейхрдт, было сильно поколеблено.

Увы! Я был еще молод и глуп и не мог предвидеть того, ккя перемен произойдет в моих чувствх. Что ксется птиц, то я не особенно ими дорожил и решил убить двух из них н нш сегодняшний обед. Я снов вышел н площдку и уже собирлся свернуть им шею, когд услыхл голос м-с Рейхрдт, которя спршивл меня, что я делю.

— А вот собирюсь убить этих птиц и положить их в котел для ншего обед!

— Погоди, Фрнк, ты слишком торопишься, мы должны немного пожертвовть собою, хотя бы и для этих бедных птиц. Мы можем попоститься один день без особых стрдний, звтр посмотрим!

Я молч выпустил из рук свою добычу. Признюсь, я не столько думл о птицх, сколько о том, что дрю лишний день жизни моему бедному Неро.

— Пойдем со мной в хижину и зймемся чем-нибудь. Я буду перешивть для тебя плтье, ты что будешь делть?

— Не зню, — ответил я, — все, что вы прикжете!

— Хорошо. Я змечю, что нши удочки поизносились и скоро будут негодны к употреблению. Тогд нм нечем будет удить рыбу дже и в хорошую погоду. Ндо отрезть кусок от той толстой удочки, которя служил морякм для ловли китов. Я рскручу ее и нучу тебя сделть из нее новые удочки!

Я охотно соглсился. М-с Рейхрдт помогл мне, и время прошло быстрее, нежели я ожидл.

— Ккя вы умня и сообрзительня, мтушк! — скзл я.

— Нет, — ответил он, — но я зню многое, что обыкновенно не знют женщины, потому что мы вели жизнь скитльческую и полную лишений. Нм приходилось быть в тких условиях, в которых дже и деньги были бы бесполезны, и ндо было ндеяться исключительно н смих себя. Долгое время провели мы в переездх по морю, и я многому нучилсь от моряков, между прочим, искусству делть удочки. Кк видишь, оно теперь пригодилось мне!

— Ккое счстье, что вы попли н этот остров!

— Счстье для меня, Фрнк?

— Нет, мтушк, я о себе говорю!

— Я вполне верю тому, что Бог послл меня сюд, Фрнк, чтобы помочь тебе, и это чувство дет мне силу покориться Его воле. Если ты через меня приблизишься к Нему, то я могу считть, что исполнил свой долг!

— Я не вполне вс понимю, мтушк!

— Теперь тебе трудно понять меня, но все придет в свое время, — здумчиво ответил он. — Снчл былинк, потом колос и, нконец, зерно!

— Мтушк, — скзл я, — мне бы хотелось знть всю историю вшей жизни. Я вм все рсскзл о себе. Теперь рсскжите мне про себя и про вшего муж. Ведь вы обещли это сделть, помните?

— Д, помню, что в некотором роде обещл, и повторяю, что когд-нибудь исполню свое обещние. Не думю, чтобы ты теперь был в состоянии понять то, что было со мной в жизни!

— Но вы можете рсскзть мне дв рз вшу историю; я с удовольствием выслушю её и в другой рз. Сделйте это теперь, чтобы позбвить меня, потом, когд-нибудь, вы повторите свой рсскз, и я извлеку из него всю желемую пользу!

М-с Рейхрдт улыбнулсь, что бывло с ней весьм редко.

— Хорошо, Фрнк, — ответил он, — я зню, что ты всегд готов пожертвовть обедом для ккой-нибудь интересной истории. Сегодня ты вовсе не будешь обедть, и поэтому спрведливость требует, чтобы я исполнил твое желние. С чего же мне нчть? Хочешь ли, чтобы я рсскзл тебе свою историю или историю моего муж?

— Рсскжите снчл про себя! — ответил я.

ГЛАВА XXIX

— Отец мой был сельским причетником в мленьком городке н южном берегу Англии, в нескольких милях от большого морского порт.

— Что знчит сельский причетник? — спросил я.

— Сельский причетник, — ответил он, — это человек, исполняющий скромные обязнности в церкви приход, к которому он приндлежит.

— Что же он делет? — спросил я опять.

— Он выбирет пслмы, которые нужно петь, и руководит ответми во время богослужения в хрме. Он ведет зписи рождений, смертей и погребений, нблюдет з церковными пмятникми и церковным имуществом; иногд исполняет обязнности звонря и могильщик. Мой отец, кроме того, был еще учителем в приходской школе, куд все бедняки посылли своих детей.

— Я зню, что ткое дети, Джксон говорил мне, но что знчит приходскя школ?

— Это ткя школ, — ответил м-с Рейхрдт, — где з учение плтит весь приход, кроме смых бедных жителей, дети которых учтся дром. Тким обрзом, — продолжл он, — отец мой был чрезвычйно знят. В мленьких, зхолустных городкх один человек нередко исполняет обязнности многих. Отец мой сверх того считлся еще и лучшим костопрвом и ветеринром в округе, иногд зрбтывл деньги исполнением рзных сельских рбот. Он делл изгороди, копл кнвы, чинил соломенные крыши. Тем не менее он еще нходил время читть Библию и знимться воспитнием своей дочери, то есть моим.

— А где же был вш мть? — спросил я.

Мне покзлось очень стрнным, что он говорил только про своего отц.

— Моя мть умерл вскоре после моего рождения. Снчл я оствлсь н попечении одной бедной женщины, которя нянчил меня, но когд я нчл ходить и проявлять некоторую смышленость, отец мой тк привязлся ко мне, что не отпускл меня от себя ни н минуту. Он стртельно учил меня всему тому, что см знл, и хотя его познния были невелики, они все же положили хорошую основу будущему моему обрзовнию и возбудили во мне желние учиться длее. Я всячески стрлсь нйти средств рсширить мои знния. Я с смого рннего детств выкзывл необычйную любознтельность, постоянно здвл вопросы не только моему отцу, но и его посетителям и друзьям. Они считли меня живым и милым ребенком и охотно удовлетворяли мой пытливый ум. Тким способом я нучилсь многому и, нблюдя з всем, что происходило вокруг меня, быстро рзвивлсь.

Отец мой, зметив мои успехи, с особенным удовольствием и гордостью зствлял меня читть вслух Библию. Это вызывло множество вопросов с моей стороны и множество объяснений со стороны моего отц. Я в скором времени освоилсь со Священным Писнием и понимл его дух и знчение лучше многих взрослых людей.

Любовь моя к ткого род знятиям обртил н меня внимние доктор Брейтвеля, ншего приходского священник. Он рзрешил мне учиться вместе со своими детьми, руководил моим обрзовнием и еще более рзвил во мне нклонность к изучению всего, что ксется религии. Триндцти лет я прямо выделялсь своими познниями в христинском учении, и меня зчстую призывли в дом священник, где я удивлял вжнейших членов приход легкостью, с которой отвечл н смые сбивчивые вопросы.

ГЛАВА XXX

— Приблизительно около этого времени я познкомилсь с мльчиком-сиротой — питомцем богдельни. Он был оствлен н попечение приход вследствие внезпной смерти его родителей — немц-чсовщик и его жены. Умерли они от злокчественной лихордки, жертвой которой сделлсь в то время большя чсть рбочего нселения. Отец мой иногд посылл меня с поручениями к директору богдельни, человеку суровому и строгому, которого я очень боялсь. Я зметил бледного и грустного мльчик, который кзлся очень несчстным. Никто не обрщл н него внимния. Он бродил один, без присмотр, по большому, неуклюжему зднию, между полоумными и идиотми, — одним словом, вел жлкую жизнь мльчик, выросшего в богдельне.

Я вижу по твоему лицу, что тебе хочется спросить, что это знчит? — скзл м-с Рейхрдт. — Пострюсь объяснить тебе. В Англии почти в кждом приходе существует дом, специльно преднзнченный для убежищ бедных и бесприютных, нчиня с новорожденных и кончя стрикми. В богдельню определяются все те, кто не способен см поддерживть свое существовние. Они живут в этом зднии, их одевют и кормят; молодым, по возможности, дют обрзовние и нучют их ккому-нибудь ремеслу. Стрики же пользуются утешением религии, которое черпют в беседх со священником.

— Вероятно, — зметил я, — эти люди считют себя очень счстливыми и блгодрны з ткое попечение о них?

— Я зметил совершенно обртное, — ответил м-с Рейхрдт, — поступить в богдельню считется для рбочего чем-то постыдным. Судьб бедного мльчик кзлсь мне очень жлкой. Я узнл, что имя его — Генрих Рейхрдт. Он не говорил ни н кком языке, кроме немецкого, никто не понимл его и не обрщл внимния н его внутренний мир. Он родился в срвнительном довольстве и в приличной обстновке и, видимо, стрдл от того положения, в котором очутился после внезпной смерти родителей. Мне чсто случлось зствть его в слезх. Нежные черты его лиц, белокурые локоны резко отличлись от грубых лиц и всклокоченных волос его товрищей. Его несчстный вид всегд производил н меня глубокое впечтление. Я приносил ему мленькие подрки и всячески стрлсь выкзть ему сочувствие. Снчл он кзлся только удивленным, но вскоре я зметил, что мое внимние доствляет ему большое удовольствие. Он считл мои посещения единственным своим утешением. Я уже и в то время имел большое влияние н своего отц, и мне удлось тк сильно зинтересовть его судьбой этого мльчик, что он соглсился взять его из богдельни и приютить под своим кровом. Ему не особенно хотелось обременять себя воспитнием ребенк-инострнц, который ввиду незнния язык не мог быть ему особенно полезным, но я обещл нучить мльчик нглийскому языку и уверял моего отц, что в смом непродолжительном времени он нйдет в нем способного помощник. Он не особенно доверял моим обещниям, но желние быть мне приятным побудило его соглситься н мое предложение. Я, не теряя времени, принялсь з свой курс преподвния и вскоре убедилсь в том, что ученик мой облдет весьм хорошими способностями и твердой решимостью нучиться всему, чему позволяли обстоятельств. Спустя немного времени мы уже были в состоянии сообщть друг другу свои мысли и впечтления, через несколько месяцев уже читли вместе ту книгу, из которой я почерпнул столько неоценимых уроков. Я относилсь к своему ученику с большим пристрстием и гордостью, проходил с ним тот же курс нук, который см изучил под руководством священник, и искренне рдовлсь его успехм. Целыми днями беседовли мы с ним о великих событиях Священного Писния, переворчивя стрницу з стрницей, пок, нконец, не изучили его до ткой степени, что нм уже не приходилось спрвляться с книгой. Отец мой кзлся очень довольным успехми моего преподвния и нчл питть большую нежность к молодому Рейхрдту, который превртился в ловкого, умного мльчик, способного быть ему нстоящим, дельным помощником. Доктор Брейтвель ткже выкзывл ему большую дружбу и доверие. Душ у юноши был очень блгодрня, и он выкзывл мне большую преднность. Он чсто сопоствлял свое прежнее несчстное положение с нстоящими счстливыми днями и горячо выржл мне свою признтельность з то, что я избвил его от всего ужс жизни в богдельне. При тких обстоятельствх немудрено, что мы горячо полюбили друг друг и уже детьми переживли все восторги и стрдния, присущие нстоящим влюбленным.

— Мне не хочется прерывть вс, — зметил я, — но все же я очень хотел бы знть, что знчит влюбленные?

— Мне трудно было бы объяснить тебе это теперь, — ответил м-с Рейхрдт с улыбкой, — но не сомневюсь в том, что через несколько лет, если ты покинешь этот остров, ты поймешь все это без всякого объяснения. Ндо мне, однко, отдохнуть и позботиться о другом, что в нстоящее время требует моего внимния.

ГЛАВА XXXI

Мне трудно вырзить, кк неоценимо было для меня присутствие м-с Рейхрдт. Не будь ее со мной, я нверное погиб бы при днных обстоятельствх. Ее бодрость спсл меня от отчяния, пример ее действовл н меня еще сильнее, чем увещния. Нходчивость, энергия и христинское смирение, которые он проявлял, блготворно действовли н меня. Он вселял в меня бодрость дух и двл мне силу бороться со скудостью нших средств и с тем трудным положением, в котором мы нходились вследствие потери всего ншего зпс рыбы. Он смстерил прочные удочки, и с помощью их мы окзлись в состоянии удить рыбу н знчительной глубине. Я ншел выступ склы вышиною немногим более двух футов нд водою, и мне удлось, хотя с большим трудом, спуститься туд. Однжды я рсположился с моими удочкми н этом выступе. Примнкой служили кусочки одного из моих пернтых любимцев, которыми горькя необходимость зствил-тки меня в конце концов пожертвовть. Я ждл с терпением, достойным нстоящего любителя ужения рыбы. Я знл, что глубин в этом зщищенном склми уголке очень знчительн, и опустил удочку н три или четыре ярд в воду. Поплвк у меня не было, и я только по движению удочки, которую обвязл вокруг руки, чувствовл, когд рыб клюет. Простояв некоторое время тким обрзом, я нчл думть о рсскзе м-с Рейхрдт. Глз мои были устремлены н удочку, но мысли были длеки от нее. Я весь перенесся вообржением к бедному немецкому мльчику, вырвнному из нищеты дочерью причетник. Я стрлся предствить себе, что бы я сделл н его месте, и придумывл смые фнтстические выходки, которыми проявлялсь бы моя блгодрность. Вообржению моему рисовлся целый ряд идельных сцен и приключений, героем которых был никто иной, кк я см. Я испытывл ткие сильные чувств, кких н деле никогд не переживл, и вообржл себя предметом тких же чувств. Мысли эти вызывли во мне смые приятные ощущения…

Сильный толчок пробудил меня от этого сн няву, и я очутился в воде. Пдение мое было столь неожиднно, что несколько мгновений я не мог прийти в себя и понять, в чем дело, но тотчс же сообрзил, что, по всей вероятности, подцепил н крючок крупную рыбу, которя зствил меня потерять рвновесие. Удочк врезывлсь в руку и грозил мне гибелью, мешя подняться н поверхность воды. С большим трудом удлось мне от нее высвободиться и выплыть нружу. Желя удержть добычу, я уцепился обеими рукми з удочку и всеми силми потянул рыбу к себе. Нконец, мне удлось увидеть то, что я поймл, или, вернее, что поймло меня. Мне удлось только мельком взглянуть н рыбу. Он был огромня. Через мгновение он опять нырнул в воду и увлекл меня з собой. Я успел рзглядеть, что он был почти кругля, длиною приблизительно в семь или восемь футов, и предствлял собою опсного противник в этом зкрытом месте. Я продолжл бороться с ней и чувствовл, что сопротивление понемногу ослбевет. Нконец, мне удлось вонзить ей нож в голову, что положило конец ншей борьбе. Теперь являлось другое зтруднение. В пылу преследовния я уплыл н милю рсстояния от остров и нстолько утомился, что был не в состоянии тщить нзд свою добычу. Итк, приходилось бросить рыбу. Он предствлял собой богтый зпс провизии, теперь ускользл из моих рук. Я подумл о м-с Рейхрдт, о том, кк обрдовлсь бы он, если бы я мог доствить ей ткую знчительную прибвку к ншим скудным средствм пропитния. Но тут же вспомнил ее непоколебимую веру в Провидение и те нствления в блгочестии и мудрости, которые, нверное, ожидли меня по возврщении.

ГЛАВА XXXII

Кк только мне удлось снять рыбу с крючк, я повернул по нпрвлению к дому и энергично плыл, пок не добрлся до берег; к счстью, вблизи не было ни одной кулы. Я вышел н берег без дльнейших приключений и пошел рзыскивть моего доброго друг. Я ншел ее, по обыкновению, погруженной в домшние зботы. Он всегд был знят — шил, чинил, чистил, убирл и укршл нше жилье или же трудилсь где-нибудь поблизости нд ккими-нибудь менее женственными рботми. Сд нш процветл под ее нблюдением. Он весь был зсжен рзнообрзными рстениями, и нс окружли деревц и кусты, которые должны были в скором времени совершенно изменить внешний вид ншего жилищ. М-с Рейхрдт выслушл рсскз о моих приключениях с большим интересом, побрнил меня з неосторожность и с испугом говорил о тех грустных последствиях, которые могл бы иметь моя необдумнность.

— Ты мог бы утонуть, рзбиться или сделться добычей кулы, — скзл он тихо и серьезно прибвил: — ты должен считть, мой дорогой сын, что Бог охрнял тебя!

— Но позвольте, — ответил я, — если бы Провидение, действительно, зботилось обо мне, мне не пришлось бы пожертвовть ткой великолепной рыбой. Я добыл ее с тким трудом, и он был тк необходим для ншего пропитния!

— Тот смый фкт, что ты решился бросить эту большую, неуклюжую рыбу, укзывет н зботу Провидения о тебе. Если бы ты нстоял н своем нмерении вытщить ее н берег, нет сомнения, что тяжесть ее пересилил бы тебя, и ты бы утонул. Что стлось бы тогд со мной? Женщине одной не под силу был бы борьб з существовние в тком пустынном месте. Если ты будешь действовть с большею осторожностью и предусмотрительностью, то докжешь этим свое попечение обо мне!

Я обещл ей вперед не рисковть своей жизнью и тем успокоил ее. Я притворился, что збыл о своем рзочровнии; н смом же деле, поймння мною рыб не выходил у меня из головы, и я продолжл горевть о том, что необходимость зствил меня отдть ее н съедение прожорливым обиттелям дн морского. Мысли эти преследовли меня дже ночью, и я видел себя во сне сидящим н утесе с удочкой в рукх, видел свою борьбу с чешуйчтым противником и грустно плыл обртно к берегу, кк это было няву. После весьм беспокойной ночи я поднялся очень рно и пошел искть Неро. Я зстл его плвющим в море, близ утесов; он делл ккие-то стрнные прыжки, нырял в погоне з кким-то темным предметом, который виднелся н поверхности воды. Я отозвл его, чтобы посмотреть, что тк знимло его, и удивлению моему не было грниц, когд я рзглядел неуклюжие очертния вчершнего моего противник. Я вскрикнул от восторг, и м-с Рейхрдт, услыхв мои рдостные восклицния, прибежл посмотреть, что творится со мною. Удивление ее при виде этой огромной и стрнной рыбы было не менее сильно, чем мое. Мы стли рссуждть о том, кк вытщить ее н берег. После некоторых совещний я взял в руки веревку, прыгнул в воду и, сделв петлю, зкинул ее под жбры рыбе, зтем я поплыл обртно и вскрбклся н утесы, откуд мы уже соединенными стрниями силились вытщить ее из воды. Мы долго тянули и дергли ее изо всех сил, но снчл безуспешно. Рыб был слишком велик, чтобы вытянуть ее отвесно. Нконец, нм удлось с большим трудом дотщить ее до низкого утес; я рзрезл ее н куски, и м-с Рейхрдт унесл их в хижину с целью высушить ее кким-то новым для меня способом. Он утверждл, что рыб сохрнится н целый год.

М-с Рейхрдт приготовлял рыбу змечтельно вкусно и рзнообрзно, и эт ед никогд не ндоедл мне. Судя по вкусу, рыб эт приндлежл к породе осетров, но нстоящего имени ее я тк никогд и не узнл. Мне впоследствии никогд уже не удвлось поймть ткой рыбы; вероятно, он случйно попл в нши воды. Однжды в полдень, после вкусного обед, приготовленного все из той же рыбы, я нвел рзговор н приключения м-с Рейхрдт и нпомнил ей, что он прервл рсскз о себе и о бедном немецком мльчике н смом интересном месте. Я попросил ее продолжть свое повествовние, и он, хотя и неохотно, но все же соглсилсь.

ГЛАВА XXXIII

— Нш добрый священник д-р Брейтвель, — нчл он, — был человек недюжинного обрзовния и очень любил выкзывть свои познния. Он был когд-то учителем в одной из больших школ, теперь употреблял большую чсть свободного времени н обучение детей, которые привлекли его внимние ккими-нибудь выдющимися способностями. В городке нсмешливо говорили о том, что доктор учит крестьянских мльчиков греческому и лтинскому языку, девчонок — геогрфии и зннию глобус. Дже попечители кчли головой и считли доктор немного сумсшедшим, видя, кк он делится своими знниями с ткими неподходящими ученикми. Но он не обрщл н это внимния и продолжл свой добровольный труд, который не приносил ему ничего, кроме чувств собственного удовлетворения. Лишь тогд, когд он принял меня и молодого Рейхрдт в число своих учеников, у него явилсь ндежд н некоторый более серьезный успех. Дух соревновния побуждл нс обоих учиться необыкновенно прилежно и тем облегчить труд ншего доброго учителя. Соревновние это не переходило в соперничество, кк это чсто бывет. Оно происходило от обоюдного желния увжть друг друг.

Тким обрзом нучились мы фрнцузскому и лтинскому языку, геогрфии и всем обыкновенным отрслям высшего обрзовния. Более всего проявляли мы склонности к изучению религии, и тк кк учитель нш очень поощрял нс в этом, то мы в скором времени стли не худшими богословми, чем он см.

По мере того кк мы учились вместе, в сердцх нших зрождлсь все большя привязнность друг к другу. Мы чувствовли себя несчстными, когд нм приходилось рсствться, и высшим счстьем для нс было нходиться вместе. Мы еще были слишком молоды, чтобы вполне понимть знчение ткого чувств, но мло-помлу оно переходило в ткое сильное влечение, которое с незпмятных времен нзывется любовью.

— Мне кжется, что я теперь понимю, что это знчит! — скзл я, вспомнив свои грезы, тк неожиднно прервнные пдением в воду.

— Меня это удивляет! — ответил он. — Откуд же тебе знть чувство?

— Нет, я уверен, что понимю его! — подтвердил я и зтем прибвил с некоторым смущением. — Если бы я был в положении Генрих Рейхрдт, я нверное чувствовл бы сильную привязнность к девушке, выкзвшей мне столько доброты. Я испытывл бы желние быть постоянно с ней и хотел бы, чтобы он меня любил более, чем кого-либо другого!

— Признюсь, что объяснение это недурно! — отвечл м-с Рейхрдт с улыбкой. — Но вернемся к моему рсскзу. Взимня привязнность нш привлекл всеобщее внимние. Но у нс не было вргов, и когд мы бродили, обнявшись, по окрестностям, собиря цветы или лесную землянику, никто не осуждл нс. Мой отец, если и знл об этом, то во всяком случе не считл нужным вмешивться. Молодой Рейхрдт тк был ему полезен, тк умно и тлнтливо брлся з все, что он ему ни поручл, что стрик полюбил его, кк сын.

Между нми было решено, что мы повенчемся, кк только получим н то рзрешение. Мы мечтли о будущем и строили множество плнов. Генрих считл себя в положении Иков, который служил столько лет в ожиднии Рхили, и хотя и признвлся мне, что не хотел бы тк долго ждть своей невесты, но прибвлял при этом, что готов скорее выслужить весь срок, чем откзться от меня. Нши счстливые грезы были, однко, внезпно нрушены. В один прекрсный день д-р Брейтвель послл з моим отцом. Он вернулся домой очень поздно и покзлся мне очень сумрчным и озбоченным. Некоторое время спустя он сообщил мне о результте своего рзговор с доктором Брейтвелем. Окзлось, что доктор решил послть молодого Рейхрдт куд-то очень длеко, где ученые люди жили вместе, в коллегиях, чтобы усовершенствовть его обрзовние. Рейхрдт уже двно выржл желние поступить в духовное звние. Мысль о рзлуке приводил меня в ужс, но мло-помлу я примирилсь с ней в ндежде, что он послужит н блго Генриху. Мы рсстлись со слезми и некоторым стрхом, с обещниями и ндеждой н будущее.

Первое время после его отъезд все кзлось мне стрнным и чуждым, люди кзлись мне скучными, все окружющее — дико и пусто. Отцу моему ткже, по-видимому, недоствло Генрих, соседи с кким-то любопытством смотрели н меня, когд я проходил мимо одн. Но мло-помлу все вошло в струю колею, кк будто бы Генрих никогд и не существовл. Отец мой, обремененный делми, иногд вспоминл своего способного помощник; иногд кое-кто из близких друзей упоминл о нем, интересуясь тем, что он делет. Что ксется меня, то я думл о нем ежечсно. Но я знл, что могу быть ему приятной моими стрниями усовершенствовться в его отсутствие, и не предвлсь прздным рзмышлениям о прошедшем или бесполезным мечтм нсчет будущего.

Письм его были высшим для меня нслждением. Снчл они исключительно выржли его чувств ко мне, зтем стли сообщть об его успехх в нукх. Пришло и ткое время, когд все они были нполнены одним, именно его взглядми н духовную жизнь и рзмышлениями н рзные нучные темы. По-видимому, он все больше и больше думл о религии и реже вспоминл о своей привязнности ко мне. Но я не поддвлсь опсениям и предчувствиям. Я не считл себя оскорбленной тем, что стремления будущего моего муж поднимли его все выше нд общим уровнем. Сознние это лишь побуждло меня смое стремиться к той высоте, куд нпрвлены были его мысли. Тк продолжлось год дв или три. З все это время я ни рзу не видел его и получл от него весьм редкие письм. Он объяснял свое молчние тем, что знятия не позволяли ему чсто писть. Я не осуждл его з его кжущиеся рвнодушие и небрежность и постоянно уговривл его в своих ответх посвятить всю свою силу и энергию достижению зветной цели — сделться проповедником Евнгелия Христов. Однжды мой отец вернулся от д-р Брейтвеля в большом смущении. Нш добрый доктор крйне был рссержен тем, что Генрих присоединился к духовному обществу, отделившемуся от нгликнской церкви. Окзлось, что он предлгет выхлопотть ему место священник в ншей церкви с условием, что он откжется от новых своих взглядов; но серьезный хрктер новых веровний его тк увлек пылкую душу Генрих, что он, не здумывясь, откзлся от блестящей будущности, с тем чтобы стть скромным рботником н менее плодородной ниве.

Мой отец кк причетник приход считл своим долгом рзделить негодовние своего пстыря и строго осуждл Генрих з кжущуюся неблгодрность к бывшему его блгодетелю. Мне было прикзно не думть больше о нем.

Не тк-то легко это исполнить. Переписк нш, однко, прекртилсь окончтельно. Я не знл, куд дресовть ему письм, и оствлсь в полном неведении относительно будущей его деятельности.

ГЛАВА XXXIV

— Между тем, время шло. Никто, кроме меня, не вспоминл Генрих Рейхрдт; — все, з исключением меня, были убеждены в том, что и он збыл нс и всех своих друзей. Добрый нш доктор умер; отец мой, по преклонности лет, не был в состоянии продолжть своей церковной службы, и его зместил другой. Он скопил небольшие средств и построил себе домик н крю деревни. Жизнь нш проходил мирно, если и не вполне счстливо. Я уже двно достигл совершеннолетия и знимл место нчльницы школы для девочек, в которой снчл был учительницей. Мое безукоризненное поведение внушло всем увжение; я получил несколько предложений выйти змуж, но никогд не могл примириться с мыслью о возможности иметь мужем кого-либо, кроме Генрих. Я хотел слышть от него смого, что он откзывется от своего строго друг. Мне трудно было поверить его измене, и воспоминние о совместном ншем изучении книги Истины подскзывло мне невозможность ткого поступк. Я вполне сознвл, что ндо мной будут смеяться, если я признюсь кому-нибудь в своих ндеждх, и потому молчл, продолжя хрнить в сердце ту веру в него, которя одн только и поддерживл меня.

В городе объявлено было собрние диссидентов, и меня убедили посетить его. Однжды я узнл, что в доме, где они собирлись, нзнчено крйне интересное зседние. Один из их пстырей, пользующийся очень высокой репутцией, ехл н Сндвичевы остров, чтобы проповедывть Евнгелие дикрям. По дороге к морскому порту, где он должен был сесть н корбль, он посещл рзличные конгрегции и обещл скзть проповедь диссидентм ншего приход. Нстл день проповеди. Дом собрния нполнен был огромной толпой нрод, но мне удлось знять место вблизи от трибуны. Я с нетерпением ждл минуты появления человек, который по примеру первых проповедников взял н себя опсную здчу обрщения дикрей-идолопоклонников к вере во Христ.

После некоторого ожидния он появился н возвышении, нрочно для того устроенном. Пстор в небольшой речи предствил его собрнию. Я не слышл того, что он говорил, не видел его лиц, хотя пстор этот был выдющимся ортором, и появление его обыкновенно привлекло всеобщее внимние. Я видел только лицо миссионер и узнл в этих бледных, спокойных и серьезных чертх Генрих Рейхрдт.

— Он вернулся! Я знл, что он вернется! — шептл я. — После всего того, что я сделл для бедного немецкого мльчик, он не мог збыть меня.

Сердце мое билось тк сильно, что я боялсь не выдержть и хотел выйти из злы, но стрх помешть собрнию и привлечь н себя всеобщее внимние удержл меня, и мне, хотя и с большим трудом, удлось побороть свое волнение и успокоиться. Я не спускл глз с Генрих. Все мое существо было поглощено им. Вскоре он зговорил. Я уже скзл, что не слышл слов предыдущего ортор, но кждое слово, произнесенное Генрихом, зпдло в мою душу с изумительной ясностью. Д и могло ли оно быть инче? Его высокя, стройня фигур, грустное, но вырзительное лицо, ясный и звучный голос придвли ему облик постол. Прибвь к этому воспоминние прошедшего, и ты поймешь, ккое впечтление он производил н меня.

Он нчл с горячего блгословения, обрщенного ко всему собрнию, и слуштели, проникнутые трепетною силой его крсноречия, срзу зтихли и внимли ему с блгоговением. Все опустились н колени и склонили головы н молитву. Я не был в состоянии последовть их примеру. Глз и чувств мои были приковны к проповеднику. Это привлекло его внимние; он с удивлением взглянул н меня, вздрогнул, голос его оборвлся н мгновение, но он тотчс же овлдел собой и продолжл свое обрщение к собрнию. Мне покзлось, что голос его дрожит от волнения. Вслед з тем полилсь его речь. Он говорил о том, что до сих пор существуют в отдленных местх земного шр нроды, пребывющие во мрке врврств и идолопоклонств. Невежественные дикри, блгодря своим жестоким языческим обычям, остются до сих пор людоедми и убийцми и предются смым ужсным порокм. Господь Бог в своем милосердии решил, что нступет время пролить свет Христовой любви н мрк, окружющий их.

— Но кто возьмет н себя тяжелый труд просвещть темные нроды? Кто решится отпрвиться послом мир и любви к этим жестоким людям? Неужели не нйдется человек достточно сильного и смелого, чтобы предпринять этот подвиг, сопряженный с ткими стршными опсностями?

Бог не нмечет своих избрнников между великими мир сего. В днном случе, это выскзывется с особенною ясностью, тк кк Бог избрл себе служителя смого темного происхождения. Он вышел из среды нищих, чтобы в конце концов достигнуть ткой возвышенной цели.

Предствьте себе, бртья, что в вшем городе, в том зднии, которое служит убежищем для бездомных бродяг, живет бедный сирот, без друзей, без средств, обреченный н смое жлкое существовние. Предствьте себе, что добрый нгел взял з руку этого ребенк и вывел его из нищенского приют. Под руководством этого нгел он вырос и рсцвел и нучился всему, чему учит христинскя вер. Волею Провидения он потерял своего дивного руководителя. Тяжеля необходимость зствил его лишиться этого чудного нгельского влияния. Ему пришлось уехть для дополнения своего обрзовния и готовиться вдли к новым, тяжелым обязнностям. Для него нстл пор зрелого возрст, с ней и серьезня ответственность з свои действия. Он не хотел вернуться и нпомнить о себе, не ств н высоту своего духовного призвния. Нконец, — продолжл проповедник, — он услыхл, что ищут миссионер, готового принять н себя тяжелый труд проповедовния христинской веры дикрям. Он был избрн для исполнения этой здчи. Но прежде чем покинуть свою родину, он решил предстть пред лицом той, которя нучил его всем христинским добродетелям, и попросить ее соединиться с ним, чтобы поддержть его в этом вжном и великом деле!

Все было ясно. Душ моя полн смых рдостных чувств, но я тк волновлсь, что сохрнил лишь смутное впечтление о том, что было после. Помню только, что я уже шл домой, когд услыхл з собой торопливые шги. Через несколько минут тот же голос, который нездолго до того переполнил мое сердце счстьем, снов рздлся возле меня. Я был слишком взволновн, чтобы перенести внезпное появление Генрих, и без чувств упл ему н руки. Меня внесли в ближйший дом. Я скоро опрвилсь и был в состоянии идти домой. Неделю спустя состоялсь нш свдьб; нм потребовлось еще несколько дней для приготовления к отъезду, зтем мы отпрвились к порту и сели н корбль. Он унес нс з тысячи и тысячи миль по морю, в дикие, неисследовнные стрны, где должн был нчться нш новя деятельность.

ГЛАВА XXXV

М-с Рейхрдт должн был прервть н этом месте свой рсскз. Кк я уже не рз говорил, многочисленные хозяйственные обязнности отнимли у нее много времени. Сд нш между тем пришел в цветущее состояние. В нем произрстло множество овощей и рстений, посеянных нми. Нм удлось вырстить несколько пельсинных деревьев из тех зерен, которые м-с Рейхрдт привезл в своей корзинке, и мы могли ндеяться, что они будут снбжть нс чудными фруктми. Те горошинки, которые покзлись нм стрыми и негодными, ткже пустили ростки и приносили плоды, служившие весьм приятным рзнообрзием к ншей пище.

Я никогд не збуду того дня, когд скудный обед нш, состоявший обыкновенно из одной сушеной рыбы, обогтился блюдом дымящегося кртофеля, только что выкопнного из земли.

Когд я вполне нслдился его приятным вкусом, м-с Рейхрдт рсскзл мне о первончльном появлении кртофеля в Европе и о постепенном рспрострнении его в цивилизовнных чстях земного шр. Я теперь уже знл, что ткое Европ. М-с Рейхрдт нучил меня многому по чсти геогрфии, ткже и по чсти других нук, много интересного сообщил он мне об Англии и о выдющихся стрницх ее истории. Я гордился созннием, что приндлежу к ткой великой стрне. Мои родители были нгличне, и хотя я лично был только «мленьким дикрем», выросшим н неизвестном острове, посреди великого окен, я все же чувствовл, что нстоящим моим отечеством был т стрн, о которой моя нзвння мть тк крсноречиво мне рсскзывл. Мне кзлось, что глвной целью моей жизни было — отыскть моего дедушку и вручить ему пояс с бриллинтми, случйно попвший в мое влдение. Я измышлял всевозможные средств, с помощью которых мы могли бы покинуть нш остров и отпрвиться н розыски двно желнных берегов моей родины. Но кким обрзом достичь этой зветной цели? Мы не имели возможности уйти из той тюрьмы, в которую случйно попли. Двно уже не видели мы ни одного корбля или видели их в стршно длеком от нс рсстоянии. Нм оствлось одно — верить в Провидение и терпеливо выносить нше нстоящее трудное положение. Тем не менее, я ежедневно брл свою подзорную трубу и тщтельно устремлял взоры н море, — но ничего не мог рзглядеть, кроме случйного кит, стд морских свинок, игрющих у берег, или тюленей, греющихся н солнце, н ближйших к морю утесх. Неро, кзлось, рзделял мою досду и с сочувствием глядел н меня, и дже льбтросы обрщли н меня свой глупый взгляд, кк будто бы понимли мое отчяние. Я двно уже рботл нд устройством отлогого спуск к морю в смой зщищенной от ветров стороне остров. Целью моей было приготовить ткое место, куд могл бы причлить лодк в случе появления корбля. Мысли мои ткже были нпрвлены к тому, чтобы смому смстерить что-нибудь вроде лодки и предпринять вдвоем путешествие н ближйший из больших островов. Я сообщил об этом м-с Рейхрдт, но он с недоверием отнеслсь к моим плнм и укзл н то, что я не облдл нужными инструментми и познниями в нуке о корблестроении. Но слов ее не смутили меня и не поколебли моей решимости. Мне пришл в голову мысль срубить дерево и выдолбить из него лодку; но близ моря не росло ничего, кроме кустов, если бы мне удлось срубить большое дерево, рстущее внутри остров, я не был бы в состоянии перетщить его к берегу. Я вспоминл об ивх, которые встречлись кое-где н берегу, и придумл сделть из них остов лодки, крепко скрутив их вместе, зтем нтянув н него тюленьи кожи. Я прорботл несколько недель нд этим изобретением, и, нконец, мне удлось соорудить нечто похожее н ту лодку, которя привезл н остров моряков. Но он был очень мл и тк легк, что я без всякого труд перенес ее к сооруженной мною пристни. Когд я попробовл применить ее к делу, то убедился, что он совершенно кривобокя и к тому же сильно пропускл воду. Одним словом, в ней было тк много недосттков, что я вынужден был вытщить ее н берег и рзобрть н чсти.

Я призвл н помощь м-с Рейхрдт. Он относилсь весьм недоверчиво к моим попыткм, но, тем не менее, дл мне несколько весьм полезных нствлений относительно того, кк построить небольшую лодку и сделть кожу непромокемой. Я внимтельно выслушл ее и снов принялся з рботу.

Нчл я с того, что соорудил прочный остов, зостренный с двух концов, и обтянул его кускми толстой прусины, пропитнной птичьим жиром. Зтем я весь его покрыл хорошо высушенными тюленьими кожми, которые ткже сделл непромокемыми. Внутренность лодки я обложил кускми сухой коры, приколотив н нее несколько досок, прибитых водою к острову. Я ткже устроил несколько скмеечек и вообржл, что сделл все, что нужно. Я спустил лодку в зливчик и с восторгом увидел, что он великолепно держится н воде. Но мне предстояло еще немло дел. У меня не было ни весел, ни прус, с помощью которого я мог бы упрвлять ею, в том случе, когд невозможно будет грести. Я вспомнил о зпсных веслх и бизнь-мчте китоловного судн. Весл были слишком велики, но послужили мне обрзцом, по которому я соорудил пру грубых весел.

Следующее зтруднение состояло в том, что я не умел спрвляться с веслми. Я сделл немло неуклюжих попыток, пок м-с Рейхрдт не покзл мне нстоящего способ их употребления.

Вскоре я нучился грести и довольно быстро поворчивл лодку по любому нпрвлению. Я посдил в нее Неро в кчестве пссжир. Он, по-видимому, нслждлся новым рзвлечением, но в один прекрсный день, когд я поворчивл лодку, он сделл неловкое движение, и мое утлое судно перевернулось вверх дном. Впрочем, оно было нстолько легко, что я без труд перевернул его н воде. Оно нисколько не пострдло от крушения и, по-видимому, не дло никкой течи.

ГЛАВА XXXVI

Я не мог убедить м-с Рейхрдт сесть в мою лодку. Судьб моего первого пссжир отнял у нее охоту предпринять путешествие при обстоятельствх, не обещющих ничего хорошего. Высушив свое плтье, я решился н новый, более смелый опыт. Мне не хотелось рсстться с Неро, но н этот рз я велел ему лечь н дно лодки, где мне легче было нблюдть з ним. Я зхвтил ткже с собой мою мленькую стю льбтросов. Они уселись вокруг меня и поглядывли по сторонм с тким глупым видом, что я не мог удержться от смех.

— Однко, — зметил м-с Рейхрдт, — я думю, что здешние моря никогд не видли ткой комнды с юным дикрем вместо кпитн, ручным тюленем в кчестве шкипер и стей птиц вместо мтросов. Ткое собрние удльцов едв ли когд-нибудь плвло по водм окен.

Я лично был, вероятно, смым змечтельным членом ншей стрнной компнии. Н мне не было ничего, кроме пры грубых пнтлон, с зплтми в нескольких местх, мои длинные волосы пдли н плечи густыми, черными вьющимися прядями. Кож моя под влиянием згр принял светло-коричневый оттенок и резко отличлсь от цвет лиц м-с Рейхрдт, которя поржл своею бледностью. Он шутя говорил, что мне будет стоить немло труд устновить свое прво н звние европейц, и что всякий примет меня з «мленького дикря». Он чсто нзывл меня этим именем. Кк бы то ни было, в этом нряде и с этими товрищми я выехл из зливчик в открытое море с нмерением объехть вокруг остров. М-с Рейхрдт делл мне прощльные знки рукой, и я слышл, кк он уговривл быть осторожным. Зтем он повернул, кк я думл, обртно в хижину.

День был чудный, поверхность воды совершенно спокойн; н небе ни облчк. Кзлось, все блгоприятствовло мне. Млейшее волнение или прибой волн к склм сделли бы мое путешествие крйне зтруднительным.

Прозрчность воды был тков, что я мог рзглядеть рковины н знчительной глубине и видел рзные породы рыб весьм редких форм, которые быстро мелькли под ндвигющейся лодкой.

Движение лодки и все то новое, что предствлялось моему взору, приводило меня в восторг. Легкое суденышко с кждым удром весл незметно скользило по воде. Неро лежл совершенно спокойно, птицы от времени до времени выржли свое удовольствие пронзительным хлопньем крыльев. Тким обрзом, мы подвиглись некоторое время беспрепятственно, пок мне не пришлось выехть в открытое море, чтобы обогнуть утес, который, кк высокя стен, стоял передо мной. Я стл грести в соответственном нпрвлении, и вскоре нш остров предствился моим взорм в полной крсе. Я узнл все нши любимые мест. Лес, оврг, хижин, обросшя крсивыми вьющимися рстениями, сд с его многочисленными цветми, — все лскло мой взгляд, все кзлось мне мило. Одни только дикие утесы, окружвшие остров со всех сторон, нрушли общую грмонию, но дже и они носили н себе отпечток величия и дополняли общее впечтление кртины.

Я очень удивился, зметив м-с Рейхрдт; он торопливо шл к берегу, близ которого я должен был проехть. Я понял, что он следил з мной и хотел быть вблизи, н случй ккого-либо несчстия. Я крикнул ей, он ответил мне знком руки. Обогнув мыс, я, к большому моему удивлению, внезпно очутился среди сти огромных кул. Столкновение с ними было крйне опсно. Утлую лодку легко можно было опрокинуть. Я вспомнил слов Джксон, который чсто говорил мне, что одного движения кулы было бы достточно, чтобы уничтожить человек. Предостережения м-с Рейхрдт тоже пришли мне н ум. Я жлел, что не послушлся ее советов и выехл в открытое море. Делть, однко, было нечего; я стрлся сохрнить спокойствие и хрбро подвиглся вперед, употребляя все свое искусство н то, чтобы держться вдли от моих нежднных вргов.

Акулы снчл кк будто бы не змечли моего присутствия, но, когд я очутился в смой середине их сти, они выкзли сильное возбуждение и стли собирться в кучи ткими быстрыми движениями, что вод сильно зволновлсь. Мне пришлось применить всю свою ловкость, чтобы удержть лодку в првильном положении.

Они ныряли, кидлись из стороны в сторону и толкли друг друг крйне недружелюбно, но пок еще держлись н знчительном рсстоянии от лодки, з что я был им весьм блгодрен. Я всеми силми стрлся подвигться вперед, чтобы скорее освободиться от этих неприятных соседей. Но избвиться от них было не тк-то легко. Они плыли з лодкой, ныряли в воду и через минуту снов появлялись впереди меня, кк бы желя згрдить мне дорогу. Я продолжл грести. Акулы исчезли н минуту, но зтем опять появились вокруг меня. Очевидно, они стновились смелее. Это грустное открытие вызвло во мне немлый стрх. Прыжки их грозили опрокинуть мою несчстную лодку, которя прыгл по волнм, кк пробк.

Не один кпитн, кзлось, предвидел беду; льбтросы ткже нчинли беспокоиться, д и мне стоило немлых увещний, чтобы удержть Неро у моих ног. Акулы с кждой минутой проявляли все большую врждебность; их попытки приблизиться к нм стновились все смелее, и я с трудом нпрвлял лодку, которую вод нчинл зливть. Альбтросы взмхнули крыльями и улетели н ближйший утес; Неро нчл ворчть и открывть свою псть; он, кзлось, изыскивл способ освободиться из своего лежчего положения, чтобы ближе ознкомиться с ндвигющейся бедой. В то время, кк я уговривл его быть спокойным, я вдруг почувствовл сильный толчок снизу; лодк поднялсь одним концом н воздух и выбросил меня, Неро и весл в рзные стороны.

Шум ншего пдения н минуту испугл чудовищ; я быстро поплыл к утесу и уже почти достиг его, когд вдруг увидл громдную кулу, которя нпрвлялсь н меня. Мне покзлось, что все пропло. Он повернулсь и открыл свою громдную псть, — еще мгновение, и он проглотил бы меня. В эту критическую минуту я увидел другой предмет, который бросился между мной и кулой и с яростью нкинулся н нее. Это был Неро. Я в последний рз видел своего верного друг. Его своевременное вмештельство спсло мне жизнь и дло мне возможность добрться до утес, где я почувствовл себя в безопсности. Я уцепился з ккую-то крепкую морскую трву; ноги мои все еще почти кслись воды, и мне стоило немлого труд удержться в этом положении.

Вскоре вся стя окружил меня. Снчл кулы обртили все свое внимние н лодку и весл, но кк только звидели меня, с удвоенною яростью ринулись ко мне. Я должен был поспешно поднять ноги, чтобы спсти их от двдцти открытых пстей.

Эт збв продолжлсь несколько минут, которые покзлись мне вечностью. Ужс охвтил меня. Я чувствовл, что морскя трв, з которую я уцепился, нчинет подвться, и что я должен буду выпустить ее из рук. Я крикнул изо всей силы, но кулы, кзлось, понимли, что я вполне в их влсти. Они откзлись от нпдения н мои ноги, обрзовли вокруг меня плотный полукруг и смотрели н меня глзми, выржение которых сковывло меня ужсом.

Полный глубокого отчяния, я нчл горячо молиться, поручя свою душу Творцу. Я уже не ндеялся н спсение от ткой стршной и неминуемой опсности. Глз прожорливых чудовищ нсмешливо глядели н меня. Я чувствовл, что корни морской трвы поддются; млейшя борьб с моей стороны могл лишь ускорить мою гибель, и потому я вполне покорился своей учсти.

В эту ужсную минуту я услыхл, что кто-то зовет меня по имени. М-с Рейхрдт стоял ндо мной н вершине утес. Я откликнулся со всей силою отчяния. Зтем рздлся громкий плеск воды, и я вновь услыхл ее голос, который умолял меня сделть усилие и пострться добрться до небольшого куст, который рос в рсщелине утес.

Я зглянул вниз. Акулы все исчезли, но я знл, что они сейчс вернутся, и, не теряя ни минуты, сделл последнее усилие, чтобы последовть совету м-с Рейхрдт. Он спсл меня, бросив в воду большой кмень, который рзогнл кул. Прежде чем они успели появиться вновь, я ухвтился з ветки и взобрлся н утес, где был в полной безопсности.

— Слв Богу, он спсен! — воскликнул м-с Рейхрдт.

Акулы тем временем возвртились, но, увидя, что желння добыч ускользнул, медленно и лениво поплыли обртно в море.

— Не рнен ли ты, Фрнк Генникер? — крикнул мне м-с Рейхрдт.

— У меня нет ни одной црпины! — ответил я.

— Тк блгодри же Бог з свое спсение!

Я нчл горячо молиться. М-с Рейхрдт присоединилсь ко мне.

ГЛАВА XXXVII

Яуже несколько рз просил м-с Рейхрдт докончить свой рсскз, но ей, очевидно, не хотелось к нему возврщться. Воспоминния эти, очевидно, были для нее слишком тягостны, и ей больно было их зтргивть. Однжды вечером мы сидели вместе; м-с Рейхрдт шил, я мстерил сетку. Я опять нвел рзговор н тему о прошлой ее жизни. Он тяжело вздохнул и изменилсь в лице.

— Вполне естественно, сын мой, что тебе хочется услыхть конец моего рсскз, но тебе трудно понять, кк тяжелы для меня эти воспоминния. Нечего делть, я обещл тебе рсскзть все про себя и должн исполнить свое обещние!

Я стл уверять ее, что с удовольствием подожду, пок см он не зхочет докончить свой рсскз.

— Этого никогд не будет! — с грустью отвечл он. — Я рд был бы збыть прошлое, но, к сожлению, это невозможно. Нчну с того, что рсскжу тебе, кк з время ншего долгого путешествия н Сндвичевы остров я стрлсь изучть хрктер моего муж. Он, конечно, очень изменился с тех пор, кк мы рсстлись, но суть остлсь т же. Это был все т же првдивя и чистя душ, которя привлекл меня к себе еще ребенком. Ккой-то священный восторг, кзлось, возвышл его нд общим уровнем людей. Он редко говорил о чем-либо, кроме вопросов религии, и относился к ним с ткой экзльтцией, что невозможно было не увлечься его крсноречием. Он чистосердечно предпочитл ожидвшую его жизнь среди дикрей богтейшему епископству в Англии. Но рядом с этим возвышенным нстроением зметн был глубокя грусть. Он кк будто предчувствовл грозившую ему опсность. Ореол святого в глзх его соединялся с мученическим венцом. Он кк бы предвидел тргический конец своей деятельности и считл его естественным звершением своих трудов.

Рзговоры его чсто нполняли душу мою стрхом. Нмеки его н грозившую опсность снчл рсстривли меня, но со временем я привыкл к ним и смотрел н них, кк н болезненное проявление переутомленного ум.

Путешествие нше, нконец, пришло к концу, и мы достигли мест нзнчения. Когд мы высдились н берег, глзм моим предствилсь ткя необыкновення кртин, что мне покзлось, будто бы я перенеслсь в ккой-то новый, неведомый мир. Удивительня роскошь рстительности, доселе еще не видння мною, оригинльня рхитектур здний и стрнный облик туземцев, — все это возбуждло во мне изумление.

Муж мой деятельно принялся з изучение туземного язык. Я же внимтельно приглядывлсь к обычям и привычкм дикрей.

Кк только я нучилсь немного понимть их, я пострлсь подружиться с женщинми, преимущественно с женми вождей. Снчл они относились ко мне с некоторым недоверием и любопытством, но я нстойчиво стрлсь достигнуть своей цели, и мне удлось устновить со многими из них хорошие отношения.

Им было чуждо все, что в культурных стрнх считется необходимым зннием. Они блуждли в потемкх. Религия их выржлсь грубым и бессмысленным идолопоклонством. Я пытлсь дть им понятие о более возвышенных истинх и приготовить их к восприятию тйн ншей святой религии, но большя чсть из них, кзлось, совершенно был не способн понять меня.

Тем не менее я продолжл свой блгочестивый труд. Я стрлсь им быть полезной, чем могл, ходил з больными, делл подрки здоровым и вообще обрщлсь с ними по возможности добро и лсково, стрясь смягчить их дикие нрвы. Однжды мне удлось окзть услугу молодой девушке лет двендцти. Он был млдшей сестрой жены одного из глвных вождей. Звли ее Гулу. Он вывихнул себе ногу и очень стрдл. Я употребил нужные средств и быстро помогл ей, после чего он сильно привязлсь ко мне. Убедившись в ее доброте и природной лсковости, я решил воспользовться произведенным н нее впечтлением. Муж мой тем временем прилгл все свои знния медицины и ремесленных рбот к тому, чтобы рсположить к себе мужскую чсть нселения. Он стрлся улучшить их быт, внести некоторые усовершенствовния в их систему земледелия и вообще ознкомить их с удобствми цивилизции. Он выстроил себе дом, рзвел сд, обрботл учсток земли и, тким обрзом, стрлся нглядно докзть им преимуществ культуры. Дикри выржли свое изумление, но продолжли делть по-своему. Ему удлось спрвиться с несколькими случями лихордки и порнений, и он зслужил себе этим громкую слву врч. Многие вожди присылли з ним, когд зболевл кто-нибудь из членов их семьи, и лечение его было нстолько удчно, что вскоре он соствил себе между туземцми репутцию человек, достойного всякого увжения и почестей.

Однжды смому королю пришлось прибегнуть к его помощи. Он зболел чем-то вроде колик, от которых туземные врчи не могли вылечить его. Муж мой дл ему лекрство и остлся при его величестве до тех пор, пок оно не произвело желемого действия. Король совершенно выздоровел, что вызвло глубокое изумление среди его придворных.

Мужу моему прикзно было дть то же лекрство кждому из членов королевского двор, нчиня с смой королевы и кончя смым незнчительным из служителей. Он удовлетворил всех, дв кждому по небольшой дозе лекрств, которое не могло им повредить, и все они уверяли, что чувствуют себя горздо лучше.

ГЛАВА XXXVIII

Репутция моего муж тк прочно устновилсь, что млейшя просьб его немедленно приводилсь в исполнение. Он пожелл, чтобы ему присылли детей н обучение. Туземцы охотно соглсились н это, и мы открыли совместную для мльчиков и девочек школу. Видя, что учение идет успешно, мы вскоре приступили к тому, что соствляло глвную ншу здчу, именно — к проповеди христинской религии. Мы стрлись обртить в ншу веру и взрослых, и детей. Труды нши не пропли дром. Туземцы выкзывли большое желние слушть чудесные речи иноземц. Его вдохновення проповедь и сил крсноречия глубоко волновли его слуштелей; они выржли свои чувств пронзительными крикми и громкими возглсми удивления. Кртин действительно был трогтельня. Блгородня фигур проповедник с лицом, озренным огнем священного восторг, окружющя его толп темнокожих дикрей, вооруженных копьями и плицми, их шумные возглсы и крики, — все это порзило бы зрение и взволновло душу кждого христинин. Когд же в первый рз в их присутствии было совершено тинство крещения, изумлению дикрей не было пределов. Первым членом ншей новой пствы был Гулу. Мне удлось нстолько подчинить ее своему влиянию и тк быстро ознкомить ее с првилми ншей веры, что он охотно соглсилсь бросить идолопоклонство и сделться христинкой. После небольшой речи, обрщенной к туземцм, которые огромной толпой собрлись н берегу реки, мой муж свел молодую девушку по отлогому берегу реки и вошел с нею в воду по пояс.

Горячо помолившись о том, чтобы эт первя побед нд злым духом был предвестником окончтельного уничтожения идолопоклонств, он погрузил молодую девушку в воду и окрестил ее во имя Отц и Сын и Святого Дух. Во все время, пок продолжлсь церемония, толп блгоговейно молчл, но по окончнии ее дикри рзрзились громкими крикми и двинулись нвстречу новообрщенной и моего муж, которые выходили из воды. Они мхли нд ними ветвями, пели и плясли и вообще нходились в состоянии ккого-то восторг, близкого к исступлению.

Нм, конечно, стоило немлого труд достичь тких результтов. Поведение нше вызывло сильное неудовольствие и сопротивление в знчительной чсти туземцев. Нше неувжение к идолм возбуждло против нс тех из них, блгополучие которых было связно с процветнием идолопоклонств.

Муж мой получил прикзние явиться перед советом глвных вождей, чтобы выслушть возводимые н него обвинения.

Зкоренелые идолопоклонники издевлись нд ним и грозили ему местью богов з то, что он обмнывет нрод и обольщет его вымышленными скзкми и чуждыми обычями. Они всячески стрлись возбудить против нс судей, рисовли им стршную кртину грозившей им гибели, если они не приговорят к смерти белого чужеземц-лгун, который оскорбил их богов. В исступлении своем они предскзывли всякого род бедствия для стрны. Муж мой встл и нчл свою зщитительную речь.

Он обртился к судьям с описнием того Божеств, которому поклонялся и кем создны небо, звезды, горы, реки и моря, чей голос рздется в рсктх гром, глз сверкют тысячми молний. Он укзл им н милосердие Божие к людям вообще и к ним смим в особенности. Рзве он не создл их для того, чтобы нслждться чудной природой, окружющей их, и лицезреть крсоту небес, откуд он смотрит н них? Зтем он упомянул об идолх, которым они поклонялись, спршивя их, чем могут служить им эти бесчувственные извяния, и из чего они сделны? В состоянии ли они приносить им вред или пользу? Он говорил о том добре, которое дно было ему принести им с помощью Всемогущего Бог, и обещл им бесчисленные блгодеяния, если они откжутся от своих идолов и обртятся к истинному Богу.

Его горячие слов произвели громдное впечтление н большую чсть слуштелей, но врждебное ему меньшинство облдло сильным влиянием и прерывло его речь грубыми возглсми и крикми.

Большинство вождей, однко, выскзлось против ннесения ему вред. Они принимли во внимние ту пользу, которую он приносил нроду своим зннием медицины, земледелия и ремесленных искусств, и чего они лишлись бы в случе его смерти. Они помнили ткже обещнные им будущие блг, и им не хотелось откзться от них.

Результтом их вмештельств было то, что муж мой ушел невредимым из этого бурного собрния, к великому рзочровнию его вргов. С большим трудом удлось удержть их от яростного нпдения н него.

К сожлению, минувшя опсность не нучил его осторожности. Он верил в то, что Бог избрл его орудием для спсения дикрей от идолопоклонств и язычеств, и продолжл всеми силми рботть нд их обрщением.

Школ нш процветл. Многие из родителей приняли христинство, и члены ншей пствы стли првильно соблюдть воскресный день. Были и ткие, которые хотя и не решлись креститься, но присутствовли при ншем богослужении и хорошо отзывлись о нс.

Под ншим руководством молодые туземцы уже были в состоянии учить своих бртьев и сестер, и мы ндеялись, что в близком будущем нм удстся обрзовть миссии в других чстях остров, куд мы изредк отпрвлялись, чтобы проповедовть Евнгелие дикрям, уговривя их бросить идолопоклонство и дикие языческие обычи.

Я помогл моему мужу в этом деле, и мое влияние н туземцев было не менее сильно, чем его. Нселение считло нс святыми людьми, достойными любви и увжения.

ГЛАВА XXXIX

— Ткое блестящее положение дел продолжлось несколько лет. Муж мой глубоко был проникнут ответственностью своего положения. Он считл себя избрнным служителем Бог и потому всецело предвлся великой здче, которую он предпринял. Он до того был поглощен своим делом, что иногд, кзлось, збывл н время ту, которую он избрл товрищем в борьбе против влсти мрк. Мне случлось не видеть его по несколько дней, когд мы бывли вместе, он тк знят был своими мыслями, что чсто совершенно не змечл моего присутствия. Если мне удвлось вывести его из рздумья, он говорил о чувстве невырзимого блженств, которое испытывл, зня, что великое дело его приближется к концу. Я делл вид, что не понимю его, но смутно сознвл, что он нмекет н свою близкую кончину. Я стрлсь отделться от этих мыслей, вспоминя те трудности и опсности, через которые мы уже блгополучно прошли, но тем не менее не могл без содрогния слушть его слов. Когд я его не видел, я испытывл стршное волнение и успокивлсь только тогд, когд он возврщлся домой.

Особенного повод к беспокойству, собственно говоря, не было, и мне бы, вероятно, удлось убедить себя в этом, если бы мой муж не возврщлся тк чсто к рзговору о предстоящей нм вечной рзлуке.

Увы! — воскликнул м-с Рейхрдт, — он лучше меня знл, что ожидло его, и двно уже ревностно готовился к переходу в лучший мир.

Ему, вероятно, дно было свыше укзние н то, что црство вечного блженств будет скорой нгрдой з ту жизнь труд, лишений и опсностей, которую он добровольно избрл. Он свыкся с этой мыслью и постоянными нпоминниями о ней стрлся подготовить меня к рзвязке, кзвшейся ему неминуемой.

М-с Рейхрдт тк был взволновн, произнося эти слов, что должн был прервть свой рсскз.

Когд он, нконец, опять зговорил, слезы текли по ее вплым щекм. Я не мог не видеть, кк он стрдл при одном воспоминнии о тех ужсных подробностях, которых ей приходилось ксться.

— Мы понемногу достигли блестящих результтов, — снов нчл он. — Нм удлось создть целую конгрегцию, окрестив сотню мужчин, женщин и детей, построить церковь и обширную школу, которя посещлсь очень охотно. В смом рзгре ншего успех к нм зшло н весьм непродолжительное время европейское судно, и вскоре после того стршня эпидемия оспы рспрострнилсь в нроде. Умирли и взрослые, и дети, и не успевли похоронить умерших, кк уже зболевл десяток других. Ужс охвтил туземцев. Они обртились к моему мужу, умоляя его прекртить эпидемию, и ни минуты не сомневлись, что это вполне в его влсти. Он делл все, что от него звисело, но, к сожлению, мог сделть очень мло. Его медицинские советы или не приводились в исполнение, или не достигли желемых результтов. Смерть делл свое дело. Туземцы вымирли сотнями; оствшиеся в живых, подстрекемые мстительными людьми, которые рньше добивлись смерти моего муж, стли быстро терять доверие к нему. Рздлся ропот, и стршные угрозы сопровождли всюду появление муж. Он неутомимо ухживл з больными, но дикрям кзлось, что те, з которыми он больше всего ухживл, всего скорее умирли.

Нродное возбуждение против него росло с кждым днем, но муж кк будто бросл вызов своей судьбе. Он свободно рсхживл в толпе рзъяренных туземцев, которые змхивлись н него тяжелыми плицми и угрожли ему остроконечными пикми. Но он ни рзу не дрогнул, ни рзу не побледнел от стрх. Он шел своей дорогой, внутренне слвя Бог и не обрщя внимния н злые стрсти, бушеввшие вокруг него. Однжды, в воскресенье утром, мы были в церкви. Богослужение почти кончлось. Пств нш был немногочисленн; многие умирли, другие бежли от зрзы внутрь стрны, некоторые избегли церкви под угрозми тех из их соотечественников, которые были против нс. Несколько детей д две-три женщины были единственными слуштелями своего учителя. Мы пели пслмы, кк вдруг обезумевшя толп с ужсным криком и ревом, потряся оружием, кк будто нпдя н врг, ворвлсь в ншу мленькую чсовню и схвтил моего муж, не обрщя внимния н то, что он совершл богослужение. Я бросилсь вперед, чтобы зщищть его от оружия, которое было поднято против него, но кто-то схвтил меня з волосы и отбросил нзд. Дикри с бешеными движениями и крикми, словно демоны, выпущенные из д, нкинулись н моего муж, потряся плицми и копьями. Рейхрдт не сопротивлялся; он скрестил руки и, с блгоговением глядя н небо, продолжл пение пслм, нчтого до вторжения дикрей во хрм. Это не отсрочило его конц; они рзмозжили ему голову тк близко от меня, что я был злит кровью, и вероятно, рзделил бы его учсть, если бы не лишилсь сознния от ужс всей этой сцены, которой мне пришлось быть невольной свидетельницей.

Впоследствии я узнл, что меня спсло вмештельство одного из влиятельных вождей.

Меня унесли полуживую, и я долго оствлсь в тком положении.

Кк только я опрвилсь нстолько, чтобы быть в состоянии двигться, я воспользовлсь появлением китоловного судн, которое зшло в нш порт, и попросил кпитн зхвтить меня с собой.

Узнв мою печльную историю, он выкзл мне горячее учстие и тотчс же взял н борт.

Я ндеялсь вернуться с ним в Англию, но нс нстиг стршный ургн, и мы вынуждены были сесть н лодки, чтобы спсти ншу жизнь. Я не зню, что стлось с кпитном; лодки отделились друг от друг вскоре после того, кк мы покинули рзбитое судно. Ндеюсь, что ему удлось добрться блгополучно до берег, и что в нстоящую минуту он у себя н родине, окруженный всеми удобствми, которые делют жизнь привлектельной.

Что же ксется учсти людей, приствших вместе со мной к этому острову, то я нхожусь в большом сомнении, когд думю о них. Трудно предположить, чтобы они блгополучно добрлись до того дльнего остров, к которому нпрвлялись в лодке, тк тяжело нгруженной и в том состоянии, в кком нходилсь комнд в минуту отъезд.

ГЛАВА XL

Рсскз м-с Рейхрдт произвел н меня глубокое впечтление. Меня больше не удивляли ее бледность и грустное нстроение. Он много выстрдл, и стрдния ее были еще слишком живы, чтобы не отржться и н телесной ее оболочке. Я много думл обо всем, что он мне рсскзл, и меня приводило в изумление, что люди могут покинуть все удобств жизни н родине и проехть многие тысячи верст по морям в ндежде обртить в свою веру племя грубых дикрей, зня нперед, ккя учсть ожидет их. Нельзя было не преклоняться перед тким хрктером, кким являлся в рсскзе м-с Рейхрдт ее муж. Все его поступки выкзывли удивительное блгородство. Он не хотел явиться перед той, которя имел ткие неоспоримые прв н его блгодрность, пок не приобрел себе положения, делвшего его в собственных глзх достойным ее.

Угнетемый предчувствием своей скорой кончины он ни минуты не ослбел духом и свято исполнил свой долг миссионер, хрня в своей душе тот священный восторг, который зствляет смотреть н мученический венец, кк н высший знк земного отличия. Я мог только жлеть о том, что не знл этого человек и лишен был ткого пример. История его жизни зствил меня глубже зглянуть в свой внутренний мир. В сущности, я см был немного лучше дикря или грубого туземц Сндвичевых островов. Отношение мое к Джксону кзлось мне теперь еще более бесчеловечным, чем отношение этих язычников к своему учителю. Я вообржл тогд, что поступю првильно, воздвя ему злом з зло. Но Господь Бог см нкзл его преступления, и мне не следовло подвергть его еще большим стрдниям, в виде мщения з дурные поступки его с моими родителями и жестокое обрщение со мною. Теперь меня мучил мысль, что, быть может, Господь нкзывет меня з мои грехи, оствляя нс н этом острове. Однжды я рзговорился с м-с Рейхрдт по этому поводу.

— Ничто не может извинить твоих дурных чувств к Джксону, — зметил он. — Без сомнения, он был дурной человек, но Божественный Учитель нш велел нм плтить добром з зло!

— Д, — быстро ответил я, — но я пострдл бы ткже, кк и мои родители, если бы не лишил его возможности вредить мне!

— Этого ты не можешь знть! — скзл м-с Рейхрдт. — Джксон постигло ткое стршное нкзние, которое он см н себя нвлек; не будь этого, он мог со временем рскяться, возвртить тебя твоим родным и дть возможность получить состояние твоего дед. Бог чсто совершет чудес. Рзве Он не скзл, что больше рдости н небе об одном рскявшемся грешнике, нежели о девяност девяти прведникх?

Ткими рзговорми м-с Рейхрдт стрлсь вселить в мою душу глубокие религиозные убеждения и говорил тк ясно и убедительно, что мне не стоило никкого труд понимть и зпоминть ее слов.

Но хотя религия и был глвным предметом нших рзговоров, он нпрвлял мои мысли и н другие предметы. Эт женщин стрлсь обучить меня рзным отрслям знния. Тким обрзом, я ознкомился с рифметикой, геогрфией, строномией, првописнием, грммтикой, историей. Одним словом, я выучился всему тому, чему нучили бы меня, если бы я был в школе, не н пустынном острове.

Тем не менее, я продолжл стрстно желть покинуть это место. Мне уже двно ндоел нш остров, несмотря н то что нм соединенными усилиями удлось достичь тких удобств, о которых, кзлось, нельзя было и мечтть в ншем положении.

Хижин нш превртилсь в деревенский коттедж, кк нзывл ее м-с Рейхрдт. Цветы и вьющиеся рстения, которыми зросло нше жилище, в смом деле придвли ему очень крсивый и привлектельный вид, чему немло способствовл окружющий его сд. Мы посдили около дом все цветущие рстения, ккие только могли нйти н острове, ткже кустрники; под влиянием хорошего уход и блгодтного климт последние быстро рзрослись и уже могли зщищть нс от ветров. Я выстроил нечто вроде сря для сохрнения кртофеля и дров и птичий двор для нших ручных льбтросов; их был у нс теперь целя стя. Вокруг сд я посдил живую изгородь. М-с Рейхрдт говорил, что нше жилище скорее походит н деревенский домик где-нибудь в милой Англии, в центре сельского учстк, чем н хижину двух людей, зключенных н склистом безлюдном острове, з тысячу миль от родины, о которой мы тк любили говорить.

Несмотря н то что он чсто вспоминл Англию и, очевидно, с рдостью вернулсь бы туд, он никогд не жловлсь н свою судьбу, збросившую ее пленницей н эту склу вдли от родных и друзей. Нпротив, эт змечтельня женщин нередко укорял меня з нетерпение и мою неблгодрность к Богу.

— Мы здесь огрждены от всякого соблзн, — чсто говривл он. — Ничего не знем о внешнем мире, не зржены его порокми, не стрдем от людской суеты. Всякие войны, революции, голод и эпидемия нм совершенно неизвестны. Воровство, убийство, обмн — все это минует нс. Было время, когд люди рди святости жизни уходили из городов, от жизни, полной удовольствий и роскоши, и искли пещеру где-нибудь в пустыне. Тм они в одежде из звериной шкуры, с кмнем, зменяющим им подушку, горстью трвы вместо пищи и кружкой воды вместо питья проводили остток своей жизни в постоянном умерщвлении плоти, молитве и покянии. Мы тк же длеки от греховности мирской, кк любой добровольный отшельник, вместе с тем мы нслждемся удобствми, которых они никогд не знли!

— Но неужели же вы не испытывете желния покинуть этот остров? — допршивл я.

— Я бы охотно воспользовлсь первой возможностью блгополучно добрться до Англии, — отвечл он, — но терпеливо буду ждть этого времени. Всякя жлоб с моей стороны был бы не только бесполезным сетовнием н судьбу, но и неблгодрным сомнением в могуществе и милосердии Божием. Я твердо уверен в том, что Он не для того тк долго сохрнил ншу жизнь и избвил нс от стольких опсностей, чтобы покинуть нс, когд мы тк нуждемся в его помощи и блгости!

Я стрлся почерпнуть утешение из этих рзговоров; но в молодости не тк-то легко примиряться с тем, что не нрвится, и я продолжл чувствовть себя весьм неудовлетворенным своим нстоящим положением.

ГЛАВА XLI

Опсность, которой я подверглся во время первого своего путешествия, удерживл меня от повторения этого опыт; тем не менее я починил лодку и снов нчл выезжть н небольшое рсстояние в открытое море, когд оно было свободно от кул. С помощью м-с Рейхрдт я смстерил большой невод, и через некоторое время моя недоверчивя сожительниц, нконец, решилсь сопровождть меня в моих рыболовных экскурсиях. Он дже см брлсь з весл, пок я зкидывл невод, и помогл мне вытскивть его из воды. Первя нш проб был очень удчн; мы нловили ткое количество рыбы, что я нчл бояться з безопсность ншего челнок. Огромные рыбы прыгли, бились и удряли хвостом о дно лодки. Он нчл погружться в воду, и я вынужден был бросить обртно в море большую чсть ншего улов. Зтем мы осторожно добрлись до берег, рдуясь мысли о том, что, нконец, имеем возможность добывть себе сколько угодно пищи. М-с Рейхрдт сопровождл меня ткже в моих экскурсиях н суше. Мы вместе исследовли остров вдоль и поперек во всех нпрвлениях, в поискх, глвным обрзом, новых рстений для ншего сд, и редко возврщлись домой без ккого-нибудь нового экземпляр, который служил ценным прибвлением к ншей коллекции. М-с Рейхрдт облдл некоторыми познниями в ботнике и сообщл мне нзвния, кчеств и свойств рзличных сортов рстений, что придвло большой интерес ншим прогулкм.

Мы чсто подсмеивлись друг нд другом, т. е. нд внешним ншим видом. Костюмы нши покзлись бы более чем стрнными для постороннего глз. Мы не носили ни чулок, ни спог — з неимением оных и зменяли их штиблетми и сндлиями из тюленьей кожи, для зщиты от колючих рстений кктусовой породы, среди которых нм приходилось проклдывть себе дорогу. М-с Рейхрдт носил н голове шпку конической формы из той же тюленьей кожи и зщищл лицо от солнц грубым подобием зонтик, который я смстерил для нее. Для нших экскурсий он обыкновенно ндевл толстые холщовые пнтлоны, тк кк обычное плтье ее изодрлось бы в куски после получс ходьбы по кустрникм; зтем следовл фуфйк, сшитя ею смою из мужского жилет, и книфсовя кофт, которя зстегивлсь у ворот и руквов. Я носил широкополую шляпу, собственноручно сплетенную из сухой трвы, мтросскую куртку, до крйности изношенную, с зплтми из тюленьей кожи, и прусинные пнтлоны, зплтнные тким же способом.

Хотя нши экспедиции были смого миролюбивого свойств, мы все же не решлись ходить вдль без оружия. По совету м-с Рейхрдт я смстерил себе толстый лук и множество стрел, много прктиковлся в стрельбе в цель и достиг некоторого совершенств в этом отношении. Стрелы эти из крепкого дерев с гвоздями я носил з спиной в чехле, мерикнский нож висел у меня спереди; через плечо я ндевл н перевязи корзинку, сплетенную из длинной морской трвы, и собирл в нее нши сокровищ, лук держл в рукх. Моя спутниц, кроме зонтик, имел в рукх только длинную плку, к тлии привязывл корзинку с небольшим зпсом провизии. Проголодвшись, мы усживлись где-нибудь в тенистом уголке среди цветов, зщищенные кустрникми от жгучего солнц, и зкусывли сушеной рыбой или птицей, пекли в золе кртофель и зпивли незтейливый обед нш ключевой водой. Это был необыкновенно приятный отдых после целого дня утомительной ходьбы.

Я уже говорил, что достиг большого совершенств в употреблении лук и стрел. З неимением огнестрельного оружия, они были для меня неоценимы во многих отношениях. Стрые мои врги — кулы — все еще имели обыкновение подплывть к берегу н известное рсстояние, и мне чсто приходилось, стоя н крю утес, стрелять в них с большим успехом. Я ненвидел этих животных з стрх, который они зствили меня пережить во время достопмятного моего путешествия, и з гибель моего возлюбленного Неро и объявил им беспощдную войну.

Мы тк чсто проходили весь остров с одного конц до другого без всяких приключений, что мне и в голову не приходило думть о ккой-либо опсности. Нвстречу нм не попдлся ни единый зверь, кроме стрых моих друзей — тюленей, которые держлись поблизости от берег. Альбтросы по-прежнему были почти единственными крылтыми посетителями ншего остров. Изредк только случлось мне видеть птиц другой породы. Некоторых из них мне удлось убить. Я пробовл н них свое искусство в стрельбе из лук, и если мясо нового предствителя пернтого црств окзывлось съедобным, мы очень рдовлись ткой нходке, в противном же случе я збвлялся тем, что слушл рсскзы м-с Рейхрдт о нименовниях и привычкх рзличных птиц.

Мы открыли небольшую долинку, окруженную кустми, через которые приходилось пробирться, чтобы спуститься по ее крутому склону до смого дн.

Земля тут был очень плодородня, и деревья достигли более знчительной вышины, чем во всех остльных чстях остров. Мы нзвли этот уголок «Счстливой Долиной», и он стл ншим любимым местом отдых.

Однжды после долгих поисков рстений, нбрв их порядочное количество, мы рсположились обедть под роскошными ветвями большого дерев. Долин нш нходилсь н другом берегу остров, в четверти мили рсстояния от моря. Здесь росло множество смых необыкновенных рстений, и м-с Рейхрдт, окончив обед, отпрвилсь н розыски новых экземпляров.

Я бродил между деревьями и кустми в противоположном от нее нпрвлении и только что звернул з большой куст, в котором, кк мне покзлось, щебетл ккя-то птиц, кк вдруг услышл громкий крик. Я быстро обернулся и увидел м-с Рейхрдт. Он стремительно бежл ко мне с выржением стршного испуг н лице. Он бросил свой зонтик и плку, шпк свлилсь с ее головы, и длинные волосы, рспустившись от быстрого бег, рссыплись по ее плечм.

В первую минуту я не мог понять, что ее тк нпугло, но зтем услыхл громкий шорох в кустх, кк будто бы что-то грузное пробирлось между ними. Еще секунд, и оттуд выползло ккое-то необыкновенное чудовище. Оно быстро приближлось ко мне, высоко поднимя голову; псть его был широко рскрыт, и из нее высовывлся рздвоенный язык, которым чудовище двигло с изумительной быстротой. Тело его было длинное, толщиною в обыкновенное дерево; оно было покрыто блестящей рзноцветной чешуей и тщилось по земле в больших склдкх, с огромным хвостом позди. Блестящие глз его были нлиты кровью и кровождно сверкли. Вид его вполне объяснял испуг моей спутницы.

— Беги! — кричл он с ужсом. — Беги, или ты пропл!

Он еще рз оглянулсь и, увидв, что стршное животное ее нгоняет, бросилсь ко мне и, потеряв сознние, упл к моим ногм. Быстро перешгнув через нее, чтобы зщитить ее от приближющегося чудовищ, я встл выпрямившись и нтянул свой лук. Я выжидл минуты, когд можно будет хорошо прицелиться, вполне сознвя, что все звисит от моей решительности и ловкости.

Соперник мой приближлся, издвя стршное шипение. Глз его сверкли, псть еще шире рскрывлсь, кк бы нмеревясь рзом проглотить меня. Огромные склдки его грузного тел тяжело волочились по земле, ломя по дороге кусты и рстения.

Я должен сознться, что сердце мое змирло от ужс, и я вполне отдвл себе отчет в том, что вся ндежд н спсение звисел от меня, что я должен или см погибнуть, или ннести чудовищу смертельную рну. Грозящя опсность, кзлось, придвл мне ккую-то необычйную хрбрость и решимость. Чудовище было уже совсем близко, н одной линии с деревом, под тенью которого мы только что обедли. Я нходился от него н рсстоянии двдцти ярдов, не более. В ту минуту, когд голов его поровнялсь с деревом, я спустил лук, нпрвив стрелу, кк мне кзлось, прямо в глз, чтобы пробить ему мозг и тем срзу покончить с ним. Но мой врг внезпно повернул голову, и стрел попл в рскрытую псть, прошл через скулу и, глубоко вонзившись в дерево, пригвоздил к нему голову чудовищ. Кк только огромное животное почувствовло себя рненым, оно обвилось громдным своим телом вокруг дерев и отчянными усилиями нклоняло его взд и вперед, кк былинку.

Боясь, что чудовище высвободится, и что мне не удстся спсти свою спутницу, которя все еще лежл без* чувств, я пустил все мои стрелы в его тело и рнил его в нескольких местх, зтем схвтил н руки м-с Рейхрдт и с ужсом, придввшим мне, кзлось, сверхъестественную силу, бегом бросился по кртчйшей дороге к ншей хижине. К счстью, я не пробежл и полмили, кк он уже очнулсь, и мы вместе продолжли нше бегство. Нконец, мы добрлись домой, полуживые от стрх и устлости, но, несмотря н это, немедленно принялись згорживть все входы, оствив отверстие для нблюдения. Тк мы просидели целые чсы, дрож от стрх и с ужсом ожидя приближения чудовищ.

Эту ночь мы, конечно, не спли и н следующий день не выходили из хижины. Когд опять нступил ночь, один из нс оствлся сторожить, пок другой спл. Н второй день ко мне вернулсь некоторя хрбрость, и мне зхотелось пойти взглянуть н чудовище, которое соствляло постоянный предмет нших рзговоров. Но м-с Рейхрдт отговорил меня. Он объяснил мне, что это был питон — гигнтскя змея из породы бо, которые водятся н северном берегу Америки. Вероятно, ее прибило к ншему острову н стволе дерев. Ннесенные мною рны едв ли могли причинить большой вред ткому огромному гду, и он, без сомнения, подстерегл нс где-нибудь вблизи, готовый броситься н нс при первом ншем появлении. Н третий день, однко, видя, что ничего особенного не случилось, я решился пойти рзузнть, что ожидет нс. Тйком выбрлся я из хижины, вооруженный новым луком с большим зпсом стрел, топором и мерикнским ножом.

Я вполне готовился вступить в новый бой, если к тому предствится ндобность, и осторожно пробирлся вперед, зорко оглядывясь кругом и прислушивясь к кждому шороху, пок, нконец, не добрлся до мест ншей первой борьбы. Признюсь, что я с трудом переводил дух, и сердце мое усиленно билось по мере приближения к тому дереву, близ которого я оствил своего стршного врг.

К великому моему удивлению, питон нигде не было видно. Земля вокруг дерев был усыпн веткми и листьями, большя чсть коры его стерт в порошок, у подножья стоял луж крови, смешння с листьями, обломкми стрел и землей.

Питон исчез — но куд? Не без стрх стл я искть следы его отступления и легко ншел их. С нтянутым луком и приготовленной к спуску стрелой я пошел по кроввому следу, который ясно виделся н трве. Он вел от дерев по прямому нпрвлению к морю и тм исчезл. При этом открытии я вздохнул свободно.

Без сомнения, чудовище пережило нше столкновение, но было уже з сотни миль от нс, и трудно было предполгть, что оно вернется туд, где его тк нелюбезно встретили. Я поспешил домой, чтобы сообщить м-с Рейхрдт эту приятную новость.

ГЛАВА XLII

Тщетно ожидл я появления корбля. День з днем глядел я в подзорную трубу н окен, но все нпрсно. Иногд мне кзлось, будто н горизонте покзывется судно; тогд я рзводил костры и поливл огонь водою, чтобы было побольше дым, кк это делл Джксон, но из этого ничего не выходило. Или зрение мое обмнывло меня, или мои сигнлы не были видны с корбля, или же, нконец, корбль шел по другому нпрвлению. Иногд бывли бури и, вероятно, были и крушения где-нибудь н море, но никких обломков к ншему острову не прибивло. Я нчинл думть, что мы обречены н то, чтобы провести всю жизнь н этой скле, и мужественно боролся см с собою, стрясь покориться своей судьбе. Желние увидеть свою родину, рзыскть дед и вручить ему бриллинты чсто смущло меня, но возможность покинуть остров кзлсь мне нстолько отдленной и сомнительной, что мло-помлу я перестл думть об этом. Пояс с бриллинтми потерял для меня всякий интерес и цену; горсть пшеницы доствил бы мне горздо больше удовольствия. Я уже двно не видел пояс и не осведомлялся о нем.

Тк однообрзно проходил нш жизнь, без всяких приключений, когд однжды в воздухе почувствовлось приближение сильной бури. Стршный ургн, сопровождемый рсктми гром и ярким сверкнием молнии, продолжлся весь день и целый вечер. Ветер вырывл деревья с корнями, снес нши пристройки, произвел стршные опустошения в ншем сду и грозил рзрушить ншу хижину. Нечего было и думть о сне, пок бушевл эт ужсня гроз и буря.

Мы сидели молч, прислушивясь к треску досок и поминутно ожидя полного рзрушения ншего дом. К счстью, кор, которою я покрыл крышу, отчсти зщищл нс от проливного дождя, но в некоторых местх вод все же просчивлсь и обрзовл н полу целые лужи.

Гром все еще гремел, но с некоторыми промежуткми. Рскты его иногд были тк сильны, что действовли н нс ошеломляющим обрзом. М-с Рейхрдт стоял н коленях и горячо молилсь; я ткже с блгоговением произносил слов молитвы. Ночь был действительно ужсня, и положение нше длеко не безопсное, хотя мы и были под кровом. Непрерывня молния, кзлось, окружл ншу хижину со всех сторон, угрожя сжечь ее дотл, гром гремел нд смой ншей головой, кк бы готовый рзрзиться нд нми и сломить трещвшие доски, которые зщищли нс от его ярости.

Рз дв во время ургн мне кзлось, что я слышу ккие-то звуки, не похожие н рскты гром. Они были не тк сильны и не тк перектывлись, кк будто приближлись и стновились все яснее и яснее.

— Боже милосердный! — воскликнул м-с Рейхрдт. — Это выстрелы с ккого-нибудь корбля!

Ветер кк бы утих н мгновение, и рскты гром прекртились. С зтенным дыхнием прислушивлись мы к тем звукм, которые только что порзили нш слух; они не повторились, но через несколько минут мы услыхли ккое-то стршное сочетние криков, возглсов и стонов. Кровь зстыл в моих жилх.

— Корбль только что потерпел крушение! — прошептл м-с Рейхрдт, едв переводя дыхние. — Господи, пощди его комнду!

Он опять бросилсь н колени и погрузилсь в молитву о тех несчстных, которые боролись в когтях смерти.

Ветер продолжл звывть, гром опять гремел с прежней силой, но среди бушующих стихий мне кзлось, что я изредк слышу пронзительные крики о помощи. Рз или дв я попытлся выйти из хижины, но не мог решиться оствить м-с Рейхрдт одну. К тому же я вполне сознвл, что, пок не стихнет ургн, я не буду в состоянии окзть никкой помощи экипжу корбля. Я ждл окончния грозы с нетерпением и стршным беспокойством в сердце. Он утихл только с восходом солнц. Ветер спл; гром и молния прекртились; дождь стихл, и мло-помлу нчинло светть.

Я собрлся выйти; м-с Рейхрдт не зхотел отстть от меня, считя, что может быть чем-нибудь полезной мне.

Он зхвтил в корзиночку некоторые вещи, которые, по ее мнению, могли пригодиться, и последовл з мной н ближйшие к морю утесы.

Когд мы дошли до них, глзм ншим предствилсь смя необыкновення кртин: море было усеяно доскми, мчтми, бочонкми, лодкми, пустыми гнездми из-под кур и множеством других предметов.

Волны прибивли их к склм, выбрсывя н берег в тех местх, где склы были пониже.

В некотором рсстоянии от берег лежл остов прекрсного корбля. Мчты его свлились з борт, плубы были открыты — одним словом, он предствлял собой кртину полного рзрушения. Его, очевидно, злило волнми, и море унесло з собою все, что не могло противостоять его яростному нтиску.

Мы тщтельно рзглядывли корбль, стршсь и вместе с тем ндеясь увидеть н нем человеческое существо, нуждвшееся в помощи. Но все было мертво и пусто. Оствлось предположить, что весь экипж корбля пересел н лодки, что лодки эти зтонули, люди сделлись жертвой кул. Если бы они остлись н корбле, то были бы спсены, тк кк его выбросило из воды сухим и невредимым. Убедившись, что поблизости нет кул, я спустил в воду мою мленькую лодку; мы об взяли по веслу и нчли грести по нпрвлению к корблю. Через несколько минут мы уже подъезжли к нему. Мне удлось вскрбкться н плубу, и я принялся тщтельно осмтривть корбль.

Я проник всюду, куд можно было проникнуть, поржясь количеством предметов, которые предствлялись моим глзм. Всего было в изобилии, и почти все это были предметы, мне незнкомые; я был ошеломлен рзнообрзием и новизною всего, что видел.

Между прочим, я отыскл где-то морской кнт, притщил его н плубу и привязл ншу лодочку к корблю; зтем нскоро устроил веревочную лестницу, которую перебросил м-с Рейхрдт, и через несколько минут он уже стоял рядом со мною. Он объяснил мне знчение многих предметов, кзвшихся мне непонятными, и помогл мне выбрть то, что могло быть нм полезным. Он хорошо знл внутреннее устройство корбля, и, слушя ее объяснения, я поневоле удивлялся генильности человеческого ум, изобретющего ткие изумительные мшины.

В трюм нбрлось очень много воды, и я с трудом проник в ту чсть корбля, в которой хрнилось всякого род оружие. Мне в первый рз в жизни приходилось видеть ткие вещи, и я с большим интересом и удивлением брл в руки и рзглядывл мушкеты и пистолеты. Моя спутниц объяснил мне, кк их зряжют и кк из них стреляют. Мне срзу стло ясно преимущество ткого оружия нд луком и стрелми, и я отобрл дв или три ружья, чтобы увезти с собою, но пришел в некоторое сомнение, убедившись в том, что они совершенно бесполезны з неимением зрядов. К счстью, м-с Рейхрдт отыскл несколько жестянок с совершенно сухим порохом и множество дроби и пуль. Все это я немедленно збрл.

В других чстях корбля мы отобрли мешки с зерном, бочонки с мукой и рзного род другую провизию, ткже плтье, ящики с инструментми и множество бутылок и кувшинов, содержние которых было мне совершенно незнкомо, но которые доствили большое удовольствие моей спутнице. Всего более порзили меня рзнородные земледельческие орудия, нйденные нми в трюме. Вскоре я узнл употребление лопт, борон, плугов, молотилок и множество других вещей, о существовнии которых и не подозревл. Мы ншли ткже огромное количество всевозможных семян и корней и некоторые небольшие рстения в горшкх.

М-с Рейхрдт очень просил меня взять их с собою, говоря, что они могут быть нм крйне полезны.

По ее мнению, можно было предполгть, что корбль этот вез переселенцев, но куд именно — неизвестно. Мы не стесняясь взлмывли змки и ящики и везде нходили множество вещей, которые могли быть нм весьм полезны, но кким обрзом перевезти их н берег — это был здч, которую мы никк не могли решить. Нш мленькя лодк могл вместить лишь немного вещей, д и то из смых легких.

Мы нгрузили в нее все, что он могл выдержть и собирлись вернуться домой, когд внимние нше было привлечено шумом, исходившим из дльнего угл корбля. Звуки эти, кзлось, доствляли большое удовольствие м-с Рейхрдт; лицо ее озрилось улыбкой, и я решил, что это новое открытие, очевидно, — смое вжное из всех.

Мы отпрвились к той отдленной чсти корбля, откуд, кк кзлось, исходил этот необыкновенный шум. Тут было совершенно темно; спутниц моя отыскл фонрь, зжгл его, и тогд я увидел несколько животных. Большя чсть из них, очевидно, были мертвые, но м-с Рейхрдт вскоре убедилсь в том, что дв теленк, три или четыре овцы и столько же поросят громко зявляли о своем существовнии. Он стл искть и ншл для них корм, который они уничтожили с большой ждностью. Тут были и крупные животные — коровы и лошди, кк объяснил мне м-с Рейхрдт, но они лежли вповлку, не подвя признков жизни.

Мы нчли обсуждть, кк бы отделить живых животных от мертвых, и м-с Рейхрдт крсноречиво рспрострнялсь о том, кк полезно было бы для нс тотчс же перевезти живых животных н нш остров. Убедившись в том, однко, что в нстоящую минуту мы никоим обрзом не можем взять их с собою, мы спустились с корбля и добрлись до берег без всяких приключений.

Мы перенесли в дом все нши сокровищ и здумли сколотить из досок пром для перевозки остльных вещей и животных. Я знл, однко, что это зймет очень много времени и решил осмотреть корбельные лодки, которые плвли кверху дном н поверхности воды в нескольких ярдх от берег. К великому моему удивлению, я убедился в том, что одн из них был очень мло поврежден. Я притянул ее к берегу, и общими усилиями нм удлось перевернуть ее. Через чс времени мы уже починили ее, прилдили к ней весл и через несколько минут весело плыли по нпрвлению к рзбитому корблю.

ГЛАВА XLIII

Если бы коровы и лошди окзлись живыми, нм все рвно пришлось бы от них откзться, тк кк не было никкой возможности перевезти их н берег. Небольших же животных нм удлось без особого зтруднения вывести н плубу и спустить в лодку. Мы присоединили к ним еще несколько предметов, попвшихся под руку, и через несколько минут весело высживли н берег нши четвероногие сокровищ, к немлому удивлению льбтросов, которые долго хлопли крыльями, когд мы присоединили к ним новых их товрищей.

Мы перевезли ткже н остров все, что было возможно взять по чсти земледельческих орудий, зтем постели, койки, мебель, сруб дом, консервы, провизию, ящики с лекрствми и книгми, стеклянную и фрфоровую посуду, всевозможные полезные инструменты и домшние предметы. В течение двух недель мы только и делли, что переезжли с берег н корбль и обртно, пок, нконец, у нс уже не остлось свободного мест для новых приобретений.

Вскоре после этого опять рзрзилсь стршня буря, продолжвшяся в течение двух дней и ночей. Ургн окончтельно рзбил остов корбля и рзбросл чсти его во все стороны. Мне все же удлось собрть бочонки, доски, ящики, прибитые волнми к берегу, и многие из этих предметов впоследствии очень пригодились нм.

Кк ни многочисленны были нши приобретения, мы все же были бы несрвненно более счстливы, если бы нм удлось спсти кого-нибудь из тех несчстных людей, которым эти вещи приндлежли. Но, очевидно, ни один из них не избег печльной учсти, и только одно тело было выброшено н берег. Это был труп молодой женщины; мокрое плтье обвилось вокруг ее тел, лиц не было видно. Мы осторожно перевернули ее, и я увидл черты, покзвшиеся мне удивительно нежными и крсивыми. Акулы не тронули ее. Вид этой мертвой молодой женщины нвел меня н грустные рзмышления. Я подумл о том, ккую рдость доствил бы он нм, если бы остлсь в живых. Кким дорогим товрищем он могл быть для нс, и кк бы мы зжили!

Глядя н ее бледные, холодные черты, мне кзлось, что присутствие ее вполне примирило бы меня с мыслью провести осттки моей жизни н острове и дже, быть может, зствило бы меня откзться от моего излюбленного плн — отыскть моего дед и передть ему бриллинты.

Мы бережно подняли мертвое тело, перенесли его домой и положили н кровть. Зтем, по укзнию м-с Рейхрдт, я сколотил гроб из нескольких досок и вырыл бедной женщине глубокую могилу. К собственному моему удивлению, я все время плкл, кк никогд еще не плкл до тех пор, и н душе моей тяжелым кмнем лежл стршня тоск. В глубоком молчнии перенесли мы ее в могилу и прочли нд ней похоронную службу. Н коленях молились мы з нее, молились тк, кк будто он много лет был ншим товрищем, и проливли горькие слезы нд ее печльной учстью, кк бы теряя дорогую сестру.

Зрыв ее в могилу мы вернулись домой, и день этот был смый грустный, ккой довелось нм провести н ншем острове.

У меня теперь было много знятий, которые требовли постоянной рботы, но долго еще не мог я збыть бледного лиц, которое, кк кзлось мне, тк жлостно н меня глядело, и по временм бросл рботу и уносился в целый мир грустных рзмышлений, пок м-с Рейхрдт не вызывл меня из збытья. Я устроил нечто вроде пмятник нд могилой утопленницы и выбрл смые крсивые цветы, чтобы посдить вокруг нее. Я никогд не проходил мимо этого мест без молитвы, кк будто бы вступя н священную почву.

Я збыл скзть, что через несколько дней после крушения мы были приятно поржены появлением гостей, которые встретили у нс смый рдушный прием. Я зметил кких-то необыкновенных птиц, рзгуливвших в рзных чстях остров. Кк только м-с Рейхрдт увидел их, он немедленно признл в них уток и кур, которые, без сомнения, спслись с рзбитого корбля.

Теперь мы предствляли из себя целую мленькую общину. Во глве ее стояли м-с Рейхрдт и я, колонистми были: телят, овцы, свиньи и домшняя птиц. Все это жило в совершенном соглсии. Четвероногие свободно рзгуливли везде, птицы держлись вблизи ншего жилья.

Стря нш хижин нстолько пострдл от последнего ургн, что я решил построить новую, в более удобном месте, воспользоввшись срубом, нйденным н рзбитом корбле. Я немло прорботл нд тем, чтобы собрть его отдельные чсти, и в конце концов мне удлось соорудить небольшую, но очень удобную постройку. Около нее я рзбил новый сд, в котором посдил пельсинные деревья, вырщенные нми, и много семян и корней, взятых с корбля. Немного дльше я устроил еще уголок, где посдил рстения, нйденные нми в горшкх, — окзлось, что это были фруктовые деревья. Покончив с этим, я подумл о своих земледельческих орудиях, и мне зхотелось применить к делу нходящийся среди них плуг, употребление которого объяснил мне м-с Рейхрдт. Внчле я см впряглся в него, м-с Рейхрдт нпрвлял его, но эт рбот был тк утомительн и тяжел, что я нчл измышлять способ облегчить ее. Нм оствлось только попробовть впрячь в плуг телят, но это не тк-то легко было исполнить. Животные окзлись не очень способными ученикми, но со временем мне все же удлось зствить их выполнить требуемую от них рботу. Тким обрзом, в знятиях по постройке, сдоводству, посдкх и обрботке земли время проходило очень быстро, и в течение двух лет внешний вид местности совершенно изменился. Рстительность процветл и достигл роскошных рзмеров н хорошо удобренной земле и под влиянием блгодтного климт. У нс было удобное жилище, вокруг которого обвивлся виногрд с одной стороны, с другой — росли молодые грушевые деревья. Мы пользовлись смыми лучшими пельсинми и яблокми нескольких сортов. У нс было множество всякой мебели и неистощимый зпс провизии. Чудные цвет окружли нс со всех сторон, нш новый огород изобиловл рзной зеленью; молодые плодовые деревья приносили уже плоды везде, где были посжены. Птиц рзмножилсь в большом количестве, телят превртились в коров и быков, овцы принесли мссу ягнят, из поросят вывелись великолепные свиньи, которые дли многочисленное потомство и служили подспорьем, когд зпс провизии временми истощлся. У нс было дв поля, приносивших обильный урожй, и обширное пстбище, обнесенное изгородью.

«Юный дикрь» в семндцть лет превртился в земледельц; обрботк фермы и зботы о живом инвентре поглотили все его мысли и подвили в нем бесплодные мечтния о том, чтобы покинуть остров, ткже и бесполезные сожления о прелестном созднии, которого я тк долго не мог збыть.

В течение двух последующих лет явились еще новые усовершенствовния. Мы принялись з устройство небольшой молочной фермы; нши стд, ткже свиньи и птицы быстро рзмножлись, и все обещло, что через несколько лет мы сделемся смыми блгоуспешными земледельцми, когд-либо существоввшими в этой чсти земного шр.

ГЛАВА XLIV

Несмотря н то, что первый мой опыт путешествия н лодке был весьм неудчен, мне очень хотелось еще рз попытться объехть вокруг остров. С тех пор, кк мне приходилось тк чсто ездить с берег н корбль и обртно, я нучился отлично грести и очень искусно упрвлял своей лодкой, которую мы спсли от крушения. М-с Рейхрдт тоже умел хорошо грести и чсто брлсь з весл, когд лодк был тяжело нгружен. Мло-помлу он перестл относиться ко мне с недоверием и чсто выезжл со мной в море.

Я был теперь в совершенно ином положении, чем тогд, когд предпринял первое путешествие. Вместо утлой лодки, которую всякий порыв ветр мог опрокинуть, я упрвлял теперь хорошо построенной шлюпкой; он легко могл вместить шесть человек и был вполне безопсн, з исключением рзве тех дней, когд погод был особенно бурня.

Я сделл род плтки, чтобы зщищться от солнц, и устроил прус, который очень облегчл нш труд. Когд все было готово я нчл убеждть м-с Рейхрдт предпринять вместе со мной путешествие вокруг остров, уверяя ее, что оно, нверное, доствит нм и удовольствие, и пользу.

Не могу скзть, чтобы я ншел в ней особенную готовность довериться мне и удлиться н более знчительное рсстояние от берег. Он был полн рзных сомнений, укзывл н то, что я был все же неопытным моряком и не привык упрвлять лодкой в открытом море, говорил об опсности внезпного шквл, о встрече с кулми или с подводной склой. Тем не менее я нстоял н своем.

Я стл выезжть с нею в открытое море и убедил ее в том, что отлично упрвляю кк веслми, тк и прусом. Зтем обртил ее внимние н то, что нм стоило только не слишком удляться от остров, чтобы быть в состоянии спстись н берег остров от всякой непредвиденной опсности в виде шквл, кулы или склы.

Не думю, чтобы мои доводы вполне убедили ее, но я тк упршивл ее последовть з мной, погод был тк хорош, и ей тк не хотелось оствться н острове, пок я буду один в открытом море, что он, нконец, соглсилсь рзделить со мной эту вторую опсную попытку.

Мы выбрли чудный день для ншего путешествия. Н небе не было ни облчк, ветер слегк рздувл прус, не обещя ничего худого. Я поднял тент, помог м-с Рейхрдт войти в лодку и, простившись с ншими четвероногими и двуногими друзьями, оттолкнул лодку от берег.

Прус подхвтило ветром, и лодк стл быстро скользить по водной поверхности. М-с Рейхрдт, несмотря н все свои опсения, не могл не поддться возбуждющему и блготворному влиянию этого чудного путешествия. Мы легко и плвно скользили по волнм; вокруг нс было только море д небо, и остров нш выделялся резкими очертниями своих берегов.

Сердце мое билось сильнее, и шире рстворялсь душ, когд я смотрел н ту величественную кртину, которя рсстиллсь предо мной. Едв ли мореплвтель, открывющий ккой-нибудь новый мтерик, чувствует себя тким рдостным и возбужденным, кким чувствовл себя я, нпрвляя свое мленькое судно по безгрничной водной поверхности, которя окружл меня и кончлсь только горизонтом.

Я сидел рядом с м-с Рейхрдт и положил весл, предоствив лодке идти по ветру. Мло-помлу мы рзговорились, и моя спутниц рсскзл о Христофоре Колумбе, об открытии Америки и зтем перешл к истории Испнии, ткже возникновению Северо-Америкнских Шттов. Я слушл ее с нпряженным внимнием и не срзу зметил, что лодк двигется по воде со стршной быстротой; тогд я вскочил, чтобы дть прусу другое нпрвление, тк кк мне совсем не хотелось быть отнесенным тк длеко от остров. Между тем ветер спл, прус повис, и нступило полное зтишье. Нм пришлось опять взяться з весл, и мы нчли усиленно грести по нпрвлению к берегу. Вскоре мы об устли, но я с удивлением зметил, что мы очень мло подвинулись вперед. Сложив весл, мы подкрепились взятой с собой провизией и зтем с еще большей энергией вновь нчли грести. Через некоторое время, однко, я нчл подозревть, что мы удляемся от берег, вместо того, чтобы приближться к нему и обртил внимние м-с Рейхрдт н то обстоятельство, что остров понемногу уменьшется, несмотря н то, что мы тк стремся приблизиться к нему.

— Д, Фрнк, — грустно ответил он, — я уже см нчл змечть, что мы понпрсну тртим силы. Очевидно, мы попли в течение, которое с кждой минутой уносит нс дльше в открытое море, и если не подует блгоприятный ветер, то мы скоро потеряем остров из виду, и Бог знет, что стнется с нми!

Я пострлся нтянуть прус в ндежде, что поднимется ветерок и выведет нс из течения. Но увы! Зтишье было полное. У нс не было компс, провизии могло хвтить очень нендолго. Мы зхвтили только небольшой кувшин с водой и фляжку с ромом, несколько бисквитов, дв пирог, цыпленк и немного сушеной рыбы.

Берег быстро удлялся; горячие лучи солнц немилосердно жгли нс; жр был невыносимя, один только тент и спсл нс немного.

Мы двно перестли грести отчсти от устлости, отчсти от сознния бесполезности ткого знятия и полной безндежности ншего положения.

Мы грустно сидели, глядя с змирющие сердцем н быстро удляющийся остров. Он превртился в точку и вскоре вовсе исчез из вид.

Солнце сдилось во всей своей величественной крсе, мы быстро неслись по течению, — неизвестно куд. Вокруг нс было только море д небо нд нми.

ГЛАВА XLV

Нпрсно окидывл я взором безгрничное прострнство окен в ндежде увидть корбль — ничего не было видно; одн лишь вод рсстиллсь со всех сторон, подобно бесконечной пустыне. Н всем этом безгрничном прострнстве не было след человек, если не считть ншей мленькой лодки; но в срвнении с этой ширью вокруг кк незнчительны кзлись дв беспомощных существ, молч и неподвижно ожидвшие своей учсти!

Звезды зблистли н небе во всей своей чудной крсе. Мне кзлось, что я еще никогд не видл их ткими яркими, вероятно, они кзлись ярче обыкновенного в срвнении с моими мрчными мыслями. Я был центром прекрсной системы миров, врщющихся вокруг меня в своей тихой и спокойной крсоте; они кк будто укоряли меня в том, что я предюсь отчянию в ткой дивной обстновке. Огромня мсс воды, слегк лишь подернутя зыбью, кзлось, светилсь бесчисленными огнями, и бгровый тумн, словно плмя, окружл нс со всех сторон. Я обртил внимние моей спутницы н это стрнное явление. Несмотря н свое нпряженное беспокойство, он тотчс объяснил мне, что свет этот звисит от особенного фосфорического состояния моря. По ее словм, он происходит от присутствия в воде целых мирид мленьких животных, облдющих свойством светляков, которые выплывют н поверхность воды и кк бы зливют ее огнем. Я долго нблюдл з этим стрнным явлением. Кждый рз, кк я опускл весло, я кк будто удрял по огню, и мне кзлось, что с весл пдют в море огненные кпли. Тк проходили чсы з чсми; мы продолжли плыть по течению; лун и звезды проливли н нс свой холодный свет; окружющий нс окен все еще горел фосфорическим огнем.

М-с Рейхрдт посоветовл мне съесть что-нибудь и пострться зснуть, обещя рзбудить меня, если случится что-нибудь для нс блгоприятное.

Единственное, чего я желл, было появление корбля или же легкого ветр, о котором в нстоящую минуту не было и помин. Мне не хотелось ни есть, ни пить, и я нстивл н том, чтобы м-с Рейхрдт поел и легл спть, нходя, что мне более подобет бодрствовть и сторожить, чем ей.

Дело было в том, что кждый из нс хотел, чтобы другой первым воспользовлся ншим небольшим зпсом провизии. Но тк кк ни один из нс н это не соглшлся, то мы порешили, в конце концов, рзделить его н мленькие чсти и подкреплять себя ими при восходе и зкте солнц.

Ночью же мы решили быть нстороже, сменяя друг друг через кждые три чс. Мне с трудом удлось уговорить м-с Рейхрдт лечь н дно лодки и хоть немного зснуть перед тем, кк нстнет ее очередь сменить меня. Он произнесл вечернюю молитву, к которой присоединился и я, и через несколько минут ее ровное дыхние укзло мне н то, что он вкушет тот отдых, в котором тк сильно нуждлсь. Я был теперь единственным зрителем величественной кртины, окружвшей меня со всех сторон.

Смым порзительным ее явлением был т тишин, которя црил нд всем. Небес были тк же безмолвны, кк и море. Кзлось, будто весь мир злит вторичным потопом, и все живое стерто с лиц земли. Чувство глубокой тоски нчинло овлдевть мною. Я не мог не упректь себя з свое легкомыслие и з риск, которому подверг чужую жизнь. Что ожидло нс впереди, я и см не знл, но сознвл вполне, что если мы не встретим корбля или не будем прибиты течением к берегу другого остров, то, без сомнения, погибнем.

Теперь я уже твердо был уверен в том, что никогд больше не увижу ншего остров, и кк ни стрстно желл я все эти годы покинуть его, теперь, когд см судьб, кзлось, рзлучл нс, мне стновилось грустно при мысли, что я никогд не возврщусь н место своего рождения. Но более всего горевл я о потере дедушкиных бриллинтов: теперь он уже, нверное, никогд не получит их обртно. Если их и нйдет кто-нибудь, они сделются достоянием того, кто их нйдет, и дедушк никогд не узнет о том, кк дочь его погибл н безлюдной скле, внук поглотил глубокий окен.

Я вспоминл о чудной Англии, которую тк двно мечтл увидеть, и сердце мое больно сжимлось, когд я глядел н необъятную ширь, окружвшую меня. Некому было шепнуть мне слов утешения, протянуть мне руку помощи. Неужели мне не будет дно увидеть когд-нибудь те белые склы, которые Джксон и м-с Рейхрдт тк чсто описывли мне, что я мог создть их в своем вообржении тк же ясно, кк будто бы они стояли предо мной во всей своей крсе?!

Кк чсто мечтл я о той минуте, когд я буду подъезжть к священным для меня берегм Англии, кк чсто вообржл, что слышу веселые голос нглийского нрод, рдушно встречющего «юного дикря»; кк чсто целовл меня престрелый дед и предствлял меня своим друзьям, с увжением и любовью встречющим его нследник!

Все это были счстливые грезы и блженные видения, теперь все это должно было кончиться голодною смертью в лодке, среди безбрежного окен.

М-с Рейхрдт еще спл, и мне не хотелось будить ее; он был срвнительно счстлив, пок не сознвл опсности своего положения. В это время я нчл змечть мленькую тучку н горизонте и почувствовл легкий ветерок, достточно сильный, чтобы ндуть прус. Мне покзлось, что он дул в сторону, противоположную течению; я круто повернул лодку, и к великой моей рдости он быстро понеслсь по ветру. Тучи быстро покрывли небо, и вскоре глубокя темнот зволокл все вокруг. Ветер усилился и гнул мчту, к которой был привязн прус. Мною овлдели новые опсения. Ветер мог подхвтить прус и оторвть его от мчты или же перевернуть лодку. Я бы охотно спустил прус, но считл ткой опыт крйне опсным; мне невозможно было достть до него, не рзбудив м-с Рейхрдт и не рискуя нкренить лодку н одну сторону, в том случе он, нверное, нполнилсь бы водой, и мы пошли бы ко дну.

Лодк тем временем быстро неслсь под нпором ветр; тонкя мчт скрипел, прус был сильно нтянут; я кждую минуту ожидл, что мы будем опрокинуты.

В эту минуту м-с Рейхрдт проснулсь, и ее опытный глз срзу увидел всю опсность ншего положения.

— Мы погибли, — торопливо скзл он, — если нм не удстся спустить этот прус!

Он предложил помочь мне, и мы не без труд и не без риск быть выброшенными ветром в море, нконец, отвязли прус от мчты. Теперь нм грозил новя опсность: поверхность моря нчл тк сильно волновться, что лодк то взлетл нверх н гребне волны, то снов опусклсь.

Иногд мы летели вниз почти перпендикулярно; высот волн, кзлось, увеличивлсь кждую минуту, и кждый рз, кк мы погружлись вниз, в бушующие волны, я ожидл, что бездн поглотит нс нвсегд. Но в следующую минуту мы подымлись еще выше н гребень волны. Было почти совершенно темно; мы могли только рзличть белую пену волны, которя поднимл нс, — остльное все было под нми и нд нми.

М-с Рейхрдт сидел возле меня молч, держ меня з руку, он, кзлось, был более поржен, чем испугн. Он, я думю, был совершенно уверен в том, что нстл ее последний чс. Я слышл, кк он шепотом произносил молитву, поручя свою душу Всемогущему Создтелю.

Что ксется меня, то не могу скзть, чтобы я был встревожен. Быстрое движение вверх и вниз доствляло мне удовольствие, ккого я еще никогд не испытывл. Я должен сознться, что вполне нслждлся бы этой игрой ветр и волн, этой бурной, черной ночью н безбрежном окене, если бы не мысль о моей спутнице. Я делл себе горькие упреки в том, что подверг ее ткой стршной опсности.

Необходимость действовть не медля ни минуты вывел меня из этих рзмышлений. Я зметил, что лодк нбирл воду при кждом погружении и могл вскоре пойти ко дну.

Схвтив железный котелок, который мы зхвтили с собой для приготовления обед, я стл поспешно выкчивть воду. М-с Рейхрдт помогл мне.

В это время пошел сильный дождь; ветер стл спдть, море стло спокойнее, и лодк пошл тише. М-с Рейхрдт с обычной своей предусмотрительностью подствил все кувшины, которые мы зхвтили с собой, чтобы собрть дождевую воду, говоря, что он вскоре может очень пригодиться нм.

Дождь лил потокми в продолжение нескольких чсов, но, нконец, небо стло проясняться.

Море было еще не спокойно, но н нем уже не было видно громдных волн, которые еще тк недвно грозили потопить нс. Ветер стл стихть, но еще был достточно силен, чтобы с помощью прус двигть нс вперед.

М-с Рейхрдт помогл мне устновить мчту и зтем нстоял н том, чтобы я зкусил чем-нибудь. После нескольких чсов усиленной рботы подкрепление было необходимо для нс обоих.

Мы умеренно зкусили чстью ншей провизии, зпив свой обед кружкой воды, смешнной с небольшим количеством ром.

ГЛАВА XLVI

Н беспредельном прострнстве окен нчинло светть. Первый предмет, предствившийся моим взорм, был огромный кит н рсстоянии четверти мили от меня; вскоре я зметил второго и третьего и зтем еще нескольких. Эти громдные животные предствляли живописную и своеобрзную кртину; то один, то другой выбрсывл фонтном воду, в которой преломлялись лучи солнц, что в отдлении кзлось необыкновенно крсивым.

Нпрсно искл я глзми берег, нпрсно искл корбль — ничего, кроме китов, не было видно. М-с Рейхрдт стрлсь рзвлечь и зинтересовть меня рсскзми о вжности китоловного промысл для Англии и об опсности, которой подвергются люди, преследуя этих животных и стрясь рнить их железным бгром. Меня очень интересовли эти подробности. Слушя ее рсскзы, я совершенно збывл о том, что нхожусь в открытом море, в полной неизвестности того, что ожидет меня. Смерть ли посреди окен, стрдния от голод и жжды, или мне суждено быть выброшенным полуживым н ккую-нибудь склу, где кости мои со временем остнутся единственным докзтельством того, что когд-то в этой чсти свет существовл «юный дикрь»?

Где нходился тот остров, который я тк стрстно желл покинуть, теперь тк рд был бы вновь увидеть? Нпрсно нпрягл я зрение. Линия горизонт однообрзно тянулсь во все стороны, и я ничего не мог рзглядеть. Где нходились мы сми? — здвл я себе вопрос.

Сильное течение, в которое мы попли, зтем ургн, по всем вероятиям, отогнли нс н многие мили рсстояния от остров. Эти грустные рзмышления были прервны м-с Рейхрдт. Он обртил мое внимние н ккой-то предмет, который виднелся н знчительном рсстоянии от нс. К счстью, я зхвтил с собой подзорную трубу и поспешил нвести ее н укзнный предмет.

Это был корбль, но он нходился тк длеко, что люди н нем никким обрзом не могли зметить ншу лодку. Я хотел повернуть ее по нпрвлению к корблю, но ветер дул с противоположной стороны. Нечего было делть; оствлось ждть и ндеяться, что корбль подойдет ближе. Я провел несколько чсов нпряженного беспокойств, нблюдя з его курсом. Очертния его постепенно увеличивлись; я уже мог рзглядеть простым глзом, что это было судно большого рзмер, но ветер гнл нс в другую сторону, и не было почти никкой ндежды сблизиться с этим корблем, если он не изменит курс.

М-с Рейхрдт советовл мне подть сигнл, привязв сктерть к мчте, — ее белизн могл обртить н себя внимние мтросов. Мы спустили прус и привязли н его место сктерть, но, к несчстью, скоро нступил мертвый штиль, и он повисл длинными склдкми н мчте.

Мы взялись з весл и нчли грести по нпрвлению к корблю; но силы нши нстолько ослбели от предыдущего утомления и голод, что после нескольких чсов усиленной рботы мы, по-видимому, очень мло приблизились к желнной цели.

Вскоре солнце стло сдиться; нступил ночь и скрыл корбль от нших глз. Когд стло светть его уже не было видно. Ветер опять поднялся и быстро гнл ншу лодку, но куд? В эту долгую ночь ндо мной витли золотые сны. Я видел милую Англию рдостные лиц улыблись мне, нежные голос приветствовли меня. Мне кзлось, что в одном из этих лиц я узню свою мть, любви которой тк рно лишился. Оно было бледнее других, но выржение его был более лсковое и любящее. Лицо это стновилось все более и более бледным, пок не приняло обрз прелестного создния, недвно похороненного нми н острове. Мне кзлось, что он обнимет меня, но руки ее холодны, кк лед; он целует меня, и от этого прикосновения кровь стынет в моих жилх, и я трясусь, кк в лихордке. Потом я вдруг увидел Джксон, с его безжизненными зрчкми; он ощупью пробирлся ко мне с ножом в рукх, бормоч ккие-то ругтельств.

Вот он схвтил меня! Мы отчянно боремся; с злоб ной усмешкой он вонзет нож в мою грудь, и я чувствую, кк лезвие входит в мое тело; я вздрогнул и внезпно вскочил, испугв м-с Рейхрдт пронзительны криком, от которого см проснулся.

Безбрежный окен все тк же рсстиллся передо мною нподобие свн; ясное небо рвнодушно сияло нд моей головой, нш мленькя лодк кзлсь мне гробом, в котором дв беспомощных существ ожидл погребения.

— Неужели Бог покинул нс? — спросил я мою спутницу. — Неужели Он збыл, что дв его создния нходятся в величйшей опсности, и что Он один может спсти их?

— Змолчи, Фрнк Генникер! Ты кощунствуешь! Господь никогд не покидл тех, кто достоин его зщиты. Он или спсет нс, если нйдет это нужным, или вырвет нс из положения, где окружют нс столько опсностей, и возьмет нс туд, где црит вечный покой вечное блженство. Мы должны рдовться тому, — прибвил он с еще с большим убеждением, — что он считет нс достойными быть взятыми из мир, где мы видели столько горя и печли!

— Но умереть ткою смертью! — зметил я мрчно. — Томиться столько дней в стршной муке, без всякой ндежды н спсение — я не могу примириться с этой мыслью!

— Рно или поздно мы все должны умереть, и многие умирют после тяжких стрдний, не поддющихся описнию! Мы избвлены от этого. Впрочем, — прибвил он, — я еще не вижу полной безндежности ншего положения. Мы можем еще встретить корбль или пристть к берегу дружелюбной стрны, откуд со временем можем быть доствленными в Англию!

— У меня нет этой ндежды, — скзл я. — Мы, очевидно, нходимся вне курс корблей; если нм и удстся увидеть еще ккое-нибудь судно, люди н нем не зметят нс. Кк я жлею, что покинул остров!

М-с Рейхрдт не сделл мне упрек, дже не нпомнил мне, что виновником всего случившегося был я один. Он только скзл:

— Н то воля Божья.

Мы зкусили ншими скудными зпсми, причем моя спутниц блгословил трпезу и возблгодрил Бог з нее. Я зметил, сколько у нс остлось провизии.

Несмотря н ншу бережливость, нм едв могло хвтить пропитния н следующий день. Мы решили еще сокртить и без того ничтожные порции, которые позволяли себе, и тем продлить ндежду н спсение.

ГЛАВА XLVII

Пять дней и пять ночей предоствлены мы были произволу ветр и волн. Нши скудные припсы были уничтожены несмотря н то, что мы сберегли кждую крошку, кк скряг сберегет свое золото. Дождевя вод, кк и т вод, которую мы взяли с собою, был выпит до последней кпли. Погод постоянно менялсь — то нступл мертвый штиль, то вновь подымлся легкий ветерок. Но я уже не имел достточно сил, чтобы знимться прусом; лодк предоствлен был смой себе и шл по ветру, кк попло.

Это были пять дней и пять ночей невырзимого ужс и стрдния. С восход солнц и до зкт я нпрягл зрение, стрясь рзглядеть что-нибудь н горизонте, но, кроме неб и волн, ничего не было видно.

С нступлением темноты, под влиянием душевного беспокойств, пережитого в течение дня, я не мог спть.

Вообржение рисовло передо мной ккие-то чудовищные обрзы, которые дико хохотли, кк бы глумясь ндо мною, нд ними подымлсь голов огромного питон, с которым я сржлся в «Счстливой Долине». Он открывл свою огромную псть, готовый проглотить меня, и постепенно рзворчивл изгибы своего огромного тел, кк бы желя обвить его вокруг ншей лодки и здушить нс. Я всегд рдовлся нступлению дня или ясной, звездной ночи, потому что призрки исчезли при солнечном свете, спокойня крсот звезд успокивл мою душу. Я умирл с голоду, но еще более стрдл от недосттк воды. Жр в течение дня был ужсня, и я приходил в ткое неистовство от жжды, что только увещния м-с Рейхрдт удерживли меня от нмерения броситься в море и нпиться соленой воды, которя кзлсь мне ткой свежей и змнчивой. Моя спутниц стрлсь поддерживть во мне ндежду, когд всякя ндежд уже исчезл, проповедовл покорность Божьей воле и примером своим стрлсь ободрять меня. Я змечл, что голос ее стновился все слбее и слбее, см он с кждым чсом терял силы. Он не могл встть с своего мест и, нконец, попросил меня помочь ей лечь н дно лодки. Я слышл, кк он горячо молилсь и чсто повторял мое имя, обрщясь к Всевышнему Создтелю.

Я испытывл стрнное ощущение в голове, и язык у меня стл сухой и твердый кк плк. С глзми тоже деллось что-то стрнное: мне постоянно кзлось, что я вижу корбли, проходящие в недлеком рсстоянии от меня, и я стрлся крикми обртить н нс их внимние. Но голос мой был тк слб, что я мог издвть лишь ккие-то сдвленные звуки.

Мне кзлось ткже, что я вижу крсивые рощи, и зеленые луг проносились перед моими глзми. Чудные цветы и сочные фрукты кк бы вырстли вокруг меня, и я уговривл мою спутницу торопиться, потому что мы приближемся к берегу и сейчс нчнем срывть сочные плоды и ляжем н землю среди блгоухющих цветов.

М-с Рейхрдт открывл глз и смотрел н меня с грустным любопытством. Он понимл, что меня преследуют гллюцинции, вызывемые голодом и жждой, но, кзлось, уже потерял способность говорить. Он знкми предлгл мне присоединиться к ее молитве, но я был слишком поглощен чудными видениями, чтобы обрщть внимние н ее знки. Через некоторое время кртин исчезл, и я опять ничего не видел, кроме огромного прострнств воды.

Однжды я зснул под впечтлением ткого видения и когд вновь пришел в себя, то в продолжение нескольких минут оглядывлся кругом, не сознвя, где я нхожусь. Яркое солнце все еще сияло нд моей головой, море все тк же ктило свои волны подо мною. Я взглянул н дно лодки и встретил обрщенный н меня взгляд моей спутницы. Бледное лицо кзлось еще бледнее, выржение грустных глз было менее осмысленно. Я подумл, что теперь он именно ткя, ккою я видел ее во сне, когд лицо ее приняло обрз той девушки, которую мы похоронили. Я отвернулся. Слишком тяжело было смотреть н нее; я чувствовл, что он умирет, и что скоро придется рсстться нвеки с этой верной любящей душой. Я решил сделть последнее усилие, несмотря н сильную слбость и дрожь, ухитрился доползти до мчты и, обхвтив ее одной рукой, поднял другою подзорную трубу и внимтельно осмотрел все кругом. Рук моя почти не слушлсь, и в глзх было мутно. Я не видел ничего, кроме воды, и уже готов был упсть в изнеможении н дно лодки, когд внимние мое было привлечено кким-то стрнным явлением н небе. Приближлсь ккя-то туч, но ткого вид и формы, кких я никогд еще не видл.

Я опять поднял трубу и, внимтельно рзглядев то, что принимл з тучу, убедился в том, что это был огромня стя птиц. Это открытие зинтересовло меня. Я збыл свои стрдния, нблюдя з движением бесконечной сти. Когд первя линия приблизилсь, я еще рз посмотрел в трубу, стрясь рзглядеть, ккие это были птицы. Боже Милосердный! — это были льбтросы! Я с трудом добрлся до м-с Рейхрдт, хотя еле держлся н ногх, но мне хотелось немедленно сообщить о моем открытии. Увы! Он не обрщл н меня никкого внимния. Я не верил тому, что душ ее отлетел. Нет, он двинул рукой, но мутный взгляд ее крсивых, умных глз, кзлось, предупреждл меня о том, что смерть ее близк.

Я взял фляжку с ромом и, нйдя в ней еще несколько кпель, вылил их в рот м-с Рейхрдт и стл ожидть результт с тким беспокойством, ккого никогд еще не испытывл. Через несколько минут я зметил, что дыхние ее стновится ровнее, и взгляд теряет ту мутность и неподвижность, которые тк пугли меня. Нконец он меня узнл и, взяв меня з руку, посмотрел н меня с той милой улыбкой, которую я тк любил.

Кк только я убедился в том, что сознние вернулось к ней, я сообщил ей о появлении огромной сти льбтросов, которые, очевидно, нпрвлялись к обычному своему месту отдохновения и прибвил, что если нм удстся не потерять их из виду, и ветер не переменит своего нпрвления, то, может быть, удстся нпрвить лодку вслед з ними к тому месту, где они привыкли клсть яйц. М-с Рейхрдт слушл меня с большим внимнием и, очевидно, вполне понимл то, что я ей говорил. Губы ее шевелились — он блгодрил Бог, усмтривя в прилете птиц явное докзтельство того, что Господь не покинул нс. Через несколько минут ей стло нстолько лучше, что он уже был в состоянии сидеть. Я видел, что он следил з стей льбтросов, которые приближлись к нм громдной тучей. Вдруг он обртил взор свой н противоположную сторону и с восторженной улыбкой, озрившей ее изнуренное лицо кким-то сиянием, протянул руку, укзывя н отдленную чсть окен.

Я быстро взглянул по тому же нпрвлению, и мне покзлось, что я вижу ккую-то точку н линии горизонт, но то, что я видел, не было похоже н корбль. Я нвел подзорную трубу н это место и с рдостью убедился в том, что мы нходимся не в длеком рсстоянии от берег. Это открытие возвртило мне силу и энергию. В свою очередь, я стл утешть и ободрять м-с Рейхрдт. Он улыбнулсь, и н бледном лице ее покзлсь тень оживления.

Спсти ее предствлялось мне теперь величйшим блженством. Я и см не понимл, откуд явились у меня силы; очевидно, они послны были мне свыше. Полос земли, которую первой увидел м-с Рейхрдт, постепенно увеличивлсь по мере того, кк мы приближлись к ней. Ветерок продолжл быстро подвигть нс вперед. Альбтросы сопровождли нс все время, очевидно, нпрвляясь к тому же берегу. Я продолжл рзговривть с м-с Рейхрдт, стрясь ободрить ее смыми змнчивыми описниями того, что мы будем делть, когд высдимся н берег.

До сих пор он молчл, но кк только очертния берег стли ясно выделяться н горизонте, губы ее рскрылись, и т же торжествующя улыбк игрл н ее устх.

— Фрнк Генникер! Ты узнешь этот утес?

— Нет… д… неужели это возможно? О, Господи, кк же Милосердное Провидение охрняло нс!

Это был тот смый утес необыкновенной формы, который нходился близ зпруды. Очевидно, льбтросы нпрвлялись к своему обычному пристнищу и привели нс туд. Мы приближлись к ншему острову. Я взглянул н м-с Рейхрдт — он молилсь. Я всей душой присоединился к ее молитве и вместе с ней блгодрил Бог, з Его необыкновенное милосердие к нм.

Не более кк через чс времени я с рдостной душой нес м-с Рейхрдт н рукх — с берег до ншей хижины, где мы бережно и с любовью ухживли друг з другом, пок совершенно не опрвились от последствий ншего ужсного плвния.

ГЛАВА XLVIII

Мои многочисленные знятия, о которых я уже говорил в одной из предыдущих глв, требовли постоянной рботы и не оствляли времени для бесполезного сетовния н свою судьбу. Я уже двно перестл высмтривть корбли, почти никогд и не думл о них и двно откзлся от мысли о встрече с моим дедом. В море я выезжл очень редко, и то исключительно для ловли рыбы, и совершенно перестл интересовться всем, что выходило из сферы моего остров.

Читтель поэтому легко поймет мое удивление, когд однжды в знойный день, в то время кк я усиленно трудился нд жтвой пшеницы, м-с Рейхрдт прибежл ко мне с известием, что к острову подошел корбль, и что от него только что отошл лодк, полня людей, которя нпрвлялсь прямо к ншим утесм. Я поспешил взять подзорную трубу и, кк только ншел удобное место, лег н утес и стл нблюдть с помощью трубы з приближением незнкомцев. Я рзглядел, что чсть из них был вооружен, тогд кк другие были связны и с трудом могли двигть рукми и ногми.

Мы спрятлись, рстянувшись в трве. Когд лодк подошл ближе, я мог рссмотреть, что невооруження чсть людей, очевидно, приндлежл к хорошему обществу, тогд кк внешность других не рсполгл меня в их пользу. Мы продолжли лежть, скрытые высокой трвой, откуд нм удобно было нблюдть з ншими нежднными гостями.

— Кжется тут дело нелдно! — шепотом произнесл м-с Рейхрдт.

— Не лучше ли мне сбегть з оружием? — спросил я.

— Нет, лучше не ходи! Тут остется прибегнуть только к хитрости. Будем нблюдть з ними и действовть лишь с величйшей осторожностью!

Я см видел, что совет м-с Рейхрдт был смый умный, и потому мы остлись н своих местх, внимтельно нблюдя з приближющимися посетителями. Лодк вошл в зпруду, и тогд мы не только могли видеть людей, но и ясно слушть их рзговор. К ншему великому удивлению, одним из первых сошедших н берег был Джон Гоф, тот смый, который привез м-с Рейхрдт н остров. Он зметно пострел, но я и м-с Рейхрдт тотчс же узнли его. Он сделл мне знк, чтобы я не выдл себя, и только это удержло меня, тк я был поржен, уверенный, что он и его товрищи двно погибли в море.

Он был хорошо вооружен и, очевидно, пользовлся большим вторитетом. Но несмотря н это, я зметил во взгляде его некоторый стрх и озбоченность, когд он предложил одному из пленников помочь ему выйти из лодки. Последний окинул его взглядом, полным презрения, и хотя руки его были связны з спиной, спрыгнул н берег без его помощи. Это был человек высокого рост, с энергичным выржением згорелого лиц. Н нем был фуржк с золотым околышком, синяя куртк, жилет и белые прусиновые пнтлоны.

— Пожлуйте сюд, кпитн! — обртился к нему Джон Гоф. — Хотя вы и обошлись с нми не особенно любезно, мы не ддим вм умереть с голоду!

— Положение его лучше, чем он того зслуживет! — крикнул один из людей в лодке.

Я тотчс узнл в нем того смого мтрос, н которого змхнулся ножом з то, что он хотел удрить Неро.

— Змолчи негодяй! — воскликнул кпитн. — Попдись мне только в руки, и я немедленно повешу тебя!

— Очень вм блгодрен, кпитн! — ответил мтрос с усмешкой, приложив руку к козырьку. — Но не збывйте, что я пок еще не в вших рукх. Мы собиремся совершить еще не одно плвние н вшем корбле и збрть немло сокровищ рньше, чем я подумю о смерти, когд придет мой чс, я нмерен умереть, кк добрый христинин, рскявшись в своих грехх, не висеть, болтя ногми, в петле! — Мтросы зсмеялись, кпитн пробормотл что-то о пиртх и бунтовщикх. Остльные пленники блгорзумно молчли.

В эту минуту я обртил внимние н человек очень блгородной нружности, который не был в кндлх, кк остльные. Волосы его были совершенно белые, лицо очень бледное; он кзлся удрученным горем и беспокойством. Когд он встл с своего мест в лодке, Джон Гоф подошел к нему и помог ему выйти.

— Мне очень жль, мистер Эвелин, что мы вынуждены оствить вс здесь, — скзл ему Гоф, — но вы видите сми, что инче поступить нельзя. Мы не можем вс взять с собою по многим причинм, потому вынуждены зствить вс рзделить учсть нших офицеров!

— И поверьте, что мы глубоко сожлеем об этом! — нсмешливо прибвил один из пиртов. — Я немло сокрушюсь при этой мысли!

Мтросы снов рссмеялись. Человек, к которому обрщены были эти слов, молч подошел к кпитну. Остльные пленники ткже молч вышли из лодки; их было восемь человек; четверо из них, судя по их одежде, были простые мтросы, остльные офицеры. Все они были стройные, сильные люди.

— Ккую прелестную компнию вы соствите, мои голубчики! — воскликнул нсмешливо один из пиртов, помогя выгружть бочонок и некоторую другую поклжу, привезенную в лодке.

— Жль только, что с вми нет женщин, то бы вы могли пережениться и обрзовть со временем несколько почтенных семейств!

— Кстти о женщинх! — воскликнул мтрос, который зговорил первым. — Интересно бы знть, что стлось с той женщиной, которую мы тк ловко подкинули здесь, когд потерпели крушение в этом месте, шесть лет тому нзд!

Джон Гоф смутился при этих словх. Очевидно, это воспоминние было для него не особенно приятно.

— А мленький дикрь, — продолжл мтрос, — тот, что чуть-чуть не всдил мне нож между ребер из-з ккого-то пустяк — не помню, в чем было дело!

— Должно быть, они двно умерли, в этом не может быть сомнения, потому что, к сожлению, мы не оствили им никких средств к существовнию!

— Без сомнения, они умерли, держ друг друг з руку, кк добронрвные млденцы! — прибвил другой мтрос.

Я продолжл нблюдть з Джоном Гофом. Он кзлся крйне смущенным и, очевидно, был недоволен оборотом, который принял рзговор.

— Ну, теперь, — скзл он торопливо, — пор вернуться н корбль; мы кончили здесь свое дело!

— Я предлгю пойти посмотреть н жену миссионер и мленького дикря! — воскликнул четвертый мтрос — Мне все же хотелось бы знть, живы они или нет; к тому же, прогулк по берегу не повредит нм!

— Я остнусь здесь до вшего возврщения! — скзл Джон Гоф и лег н трву, спиной ко мне, н рсстоянии нескольких ярдов от мест, где мы были спрятны. Остльные, привязв лодку, отпрвились н розыски по тому нпрвлению, где стоял стря нш хижин.

ГЛАВА XLIX

Пленники собрлись в одно место; одни из них сидели, другие стояли. Никто не кзлся особенно удрученным своей учстью, но по их нетерпеливым движениям я мог зметить, нсколько их рздржло быть связнными.

Мое внимние особенно привлекл пожилой господин, которого нзывли мистером Эвелином. Несмотря н выржение глубокого горя н лице, оно носило отпечток сердечной доброты. Я см не понимл почему, но чувствовл, что он интересует меня больше других. Я испытывл к нему ккое-то влечение, в связи с желнием зщитить его от злобы его неприятелей.

Кк только мтросы удлились, Джон Гоф приглсил мистер Эвелин сесть около него. Может быть, он сделл это с целью помешть ему освободить своих товрищей. Он не был связн, кк другие, и с его помощью пленникм легко было бы осилить своего сторож рньше, чем товрищи придут ему н помощь. Джон Гоф был хорошо вооружен, остльные не имели никкого оружия при себе, и было мло вероятности, что они рискнут своею жизнью в ткой безндежной попытке.

М-р Эвелин подошел и спокойно сел н укзнное место. Я нблюдл з ним с возрстющим интересом, и кк оно ни стрнно может покзться, но чем более я смотрел н его почтенное лицо, тем сильнее росл во мне уверенность, что я видел его рньше. Очевидно, это было невозможно, но тем не менее эт мысль овлдел мною, и я испытывл стрнное чувство удовольствия, нблюдя з рзличными выржениями этого лиц.

— Джон Гоф, мне жль, что вы учствуете в тком дурном деле! — скзл он громко своему собеседнику.

Джон Гоф не отвечл; он сидел ко мне спиною, и я не мог видеть впечтления, которое произвело н него это змечние.

— Вши товрищи — дурные люди, я это зню, — продолжл м-р Эвелин, — и ничего хорошего от них не жду. Но вы, я уверен, получили лучшее воспитние, потому вш ответственность з учстие в этом дурном деле горздо серьезнее!

— Не советую вм говорить тк при них, м-р Эвелин! — нконец, зговорил Джон Гоф голосом, длеко не спокойным. — Или же я не отвечю з последствия.

— Я их не боюсь, Джон Гоф; что бы ни случилось, это мло изменит положение человек, и без того стоящего н крю могилы, человек, пережившего всех своих родных и не оствляющего после себя ничего, кроме воспоминния о своих несчстиях. Но человеку в цвете лет, кк вы, Джон Гоф, у которого есть родные и друзья, дорожщие его добрым именем, следует поступть инче. Что испытют вши почтенные родители, когд узнют, что вы примкнули к шйке пиртов?

— Послушйте, мистер Эвелин! — воскликнул Джон Гоф дрожщим голосом. — Вы не имеете прв читть мне нрвоучения. Я сделл для вс всех все, что было в моей влсти. Пирты очень живо покончили бы с вми, если бы я не вмешлся и не укзл им н этот необитемый остров!

— Остров, н котором вы, кк видно, предоствили бедной женщине умереть с голоду?

— Я не был виновт в этом преступлении и сделл все возможное, чтобы не допустить его!

— Было бы несрвненно блгороднее, — возрзил м-р Эвелин, — если бы вы остлись вместе с нею н острове и предоствили вшим преступным товрищм уехть без вс, но дело в том, что вы бесхрктерны и нерешительны, Джон Гоф; вс слишком легко склонить н дурное дело; вы слишком медлите следовть хорошим побуждениям; вы столько же виновты в смерти этой бедной женщины, кк если бы пустили ей пулю в лоб, прежде чем покинуть ее н безлюдном острове. В смом деле, я и см не зню, быть может, это последнее было бы еще меньшим преступлением!

Джон Гоф не отвечл. Не думю, чтобы совесть его был спокойн под тяжестью ткого обвинения. Он не нходил себе мест и, опустив глз, упорно молчл.

— Вше учстие в этом бунте непростительно, Джон Гоф! — продолжл м-р Эвелин. — Вы должны были перейти н сторону кпитн Мнверс и его офицеров, чем зслужили бы их вечную блгодрность и знчительную нгрду от влдельцев корбля!

— Не стоит больше говорить об этом! — зметил Джон Гоф. — Дело сделно, и теперь уже поздно идти по другому пути!

— Никогд не поздно искупть свои проступки, Джон Гоф! — воскликнул м-с Рейхрдт, внезпно выходя из своего убежищ, к немлому удивлению присутствующих.

Невозможно описть изумления Джон Гоф, когд он увидел лицо м-с Рейхрдт. Он вскочил с своего мест, оствив пистолеты н земле, и, всплеснув рукми, воскликнул: «Слв Богу, он жив!»

— Д! — ответил м-с Рейхрдт, подойдя к нему и лсково взяв его з руку. — Волей Провидения вы избвлены от тяжести одного преступления. Во имя того Бог, который тк знментельно спс вс от смого себя, я прикзывю вм откзться от вших нстоящих преступных целей!

Джон Гоф стоял в недоумении; кзлось, он не мог оторвть глз от ее лиц, и было очевидно, что ее присутствие производило н него необыкновенно сильное впечтление. В это время и я выступил вперед к неменьшему удивлению присутствующих; первым моим движением было звлдеть пистолетми Джон Гоф, оствленными им н земле; зтем я поспешно нпрвился к группе пленников, которые смотрели н нс с выржением полного недоумения, и с помощью мерикнского нож рзрезл веревки, связывющие их.

— Я сделю все, что вы нйдете нужным, — скзл Джон Гоф. — Верьте, что я неохотно вовлечен был в это дело и присоединился к бунту, зня, что в случе откз меня нверное убьют!

— Вы должны попробовть искупить свою вину, нсколько возможно, — продолжл м-с Рейхрдт, — и помочь кпитну и офицерм снов звлдеть своим судном!

— Я с рдостью помогу им в том, что они нйдут возможным предпринять! — скзл Гоф. — Но рньше всего мы должны зхвтить тех отчянных молодцов, которые только что ушли от нс; но тк кк мы не вооружены — это будет нелегко. Я боюсь, что звлдеть снов корблем будет делом еще более опсным. Все же ручюсь вм, что опсность меня не испугет!

В это время кпитн Мнверс и другие офицеры подошли к тому месту, где рзговривли Джон Гоф и м-с Рейхрдт. Кпитн слышл последние слов Гоф и собирлся отвечть, но в эту минуту я вмешлся в их рзговор и зявил, что теперь нет времени для объяснений, тк кк мтросы кждую минуту могут вернуться, и единствення возможность не быть зстигнутыми врсплох зключется в том, чтобы немедленно отпрвиться к ншему дому, куд проведет их м-с Рейхрдт, и где они нйдут всевозможное оружие и птроны. Я же в это время остнусь здесь нстороже, буду нблюдть з движениями мтросов и выстрелом из пистолет дм знть, если мне будет грозить опсность.

Нконец я посоветовл снять весл с лодки, чтобы не допустить бегств бунтовщиков н корбль. Мое появление и слов обртили н меня всеобщее внимние. Я зметил, что м-р Эвелин вздрогнул при внезпном моем появлении и, кзлось, рссмтривл меня с особенным внимнием. По всей вероятности, его удивление было вызвно моей неожиднною речью и стрнным появлением среди них. Кпитн соглсился н мое предложение. Весл спрятли з выступом утес, и все общество поспешно нпрвилось к дому.

Я опять лег в трву и ожидл возврщения бунтовщиков. Вскоре они дли знть о своем приближении; они смеялись и кричли тк громко, что их можно было слышть н знчительном рсстоянии.

Спускясь по утесм, они прошли тк близко от меня, что я мог рзобрть кждое слово их рзговор.

— Ну, что ж, «умрешь и в землю отойдешь», кк говорит нш священник! — скзл Джек. — Очевидно, они умерли бы рно или поздно, если бы дже мы не рсстлись с ними тк бесцеремонно!

— Черт побери! Д где же Джон Гоф? Где кпитн? Где же они все?

Трудно описть удивление пиртов, когд они дошли до того мест, где тк недвно оствили своих пленников, и открыли, что от них не остлось никкого след. Снчл им пришло в голову, что они воспользовлись лодкой для бегств, но, увидев, что лодк спокойно стоит н своем прежнем месте, изменили свое предположение. Зтем они подумли, что Джон Гоф увел пленников погулять в глубь остров. Они стли по очереди звть его изо всех сил. Ответ не последовло. Их недоумение все возрстло. Они все кричли зрз и стршно руглись. По-видимому, они совсем не знли, что делть, искть ли пленников н острове или возвртиться н корбль. Только один из мтросов предложил отпрвиться н поиски — все остльные протестовли и нходили, что не стоит бродить попусту по незнкомому острову, и склонялись к тому, чтобы вернуться н корбль.

Н это один из мтросов зметил, что, пожлуй, им достнется, если они вернутся без своего товрищ. Нконец, решено было сесть и ждть возврщения Гоф. Вскоре один из них зявил, что ему до смерти хочется спть. Прошлую ночь он был тк знят бунтом, что дже не успел выспться. Остльные признлись, что испытывют то же желние и по той же причине.

Все они нчли зевть, потом рстянулись н трве, и в скором времени я услыхл по их всхрпывнию, что они крепко спли.

Ползком и очень осторожно добрлся я до них; сон их был нстолько крепок, что я без труд вытщил у них пистолеты из-з поясов.

Едв я покончил с этим делом, кк увидл кпитн, Джон Гоф, м-р Эвелин и всех остльных. Теперь они были хорошо вооружены ружьями и пистолетми и поспешно приближлись к нм. Через несколько минут бунтовщики очутились пленными, не имея дже возможности окзть ни млейшего сопротивления. Кпитн осыпл меня похвлми з ловкость, с ккою я обезоружил мтросов.

Я еще рзговривл с кпитном, когд, к моему величйшему удивлению, м-р Эвелин, который в это время беседовл с м-с Рейхрдт, стремительно бросился ко мне и, нежно обняв меня, нзвл своим внуком.

Тйн вскоре рзъяснилсь. М-р Эвелин потерпел з последнее время большие неудчи в своих торговых предприятиях. Сын его бывшего конторщик, кпитн корбля, приндлежщего Южно-Америкнскому обществу, собирлся в это время в плвние. М-р Эвелин решил присоединиться к нему с грузом товров, преднзнченных для Южно-Америкнских рынков.

У него был и другя цель. Он хотел нвести спрвки о своей двно исчезнувшей дочери и ее муже, о котором он не получл никких известий с того времени, кк зять его с приобретенными бриллинтми сел н корбль для возврщения н родину.

Корбль, н котором они плыли, пропл без вести, и м-р Эвелин двно потерял ндежду когд-нибудь увидеть их и порученные им дргоценности.

По дороге к ншему дому он спросил м-с Рейхрдт о моем имени, говоря, что мое сходство с одним из его близких друзей, которого он уже много лет считл погибшим, внушет ему большой интерес ко мне. Ответ м-с Рейхрдт вызвл целый ряд вопросов; м-с Рейхрдт отвечл подробно н все, покзл ему пояс с бриллинтми, бывшими во влдении м-с Генникер и ее муж, рсскзл историю Джксон и убедил его в том, что хотя он лишился дочери, тк двно оплкивемой, сын ее, несомненно, существует в лице того «юного дикря», который только что спс его от грозившей ему беды.

Остется прибвить, что мне, нконец, выпло счстье возвртить моему деду бриллинты, переднные мне Джксоном.

Они принесли ему громдную пользу, тк кк со временем не только попрвили его дел, но и сделли его одним из смых богтых купцов н всемирной бирже.

Я тоже послужил орудием возврщения влсти кпитну и восстновлению дисциплины среди комнды корбля. Вожков зковли в кндлы и увезли в Англию.

Тм они были предны суду, и дело кончилось тем, что одного или двух из них повесили рди пример; кзненные окзлись именно теми людьми, которые тк жестоко покинули м-с Рейхрдт и меня н ншем острове. Он вернулсь с нми в Англию н корбле кпитн Мнверс. Узнв о всем, что он сделл для меня, дед мой решил, что он будет жить с нми до конц своей жизни. Прежде чем покинуть остров, мы покзли моему деду, кпитну и офицерм все, что мы создли во время ншего пребывния н нем; все были поржены тем, что мы могли н голой скле устроить цветущую ферму. Я не преминул покзть им те мест, где выдержл борьбу с питоном, и где меня преследовли кулы. Мой рсскз, по-видимому, очень порзил слуштелей.

Нкнуне ншего отъезд ко мне пришел Джон Гоф и просил ходтйствовть перед кпитном о том, чтобы ему рзрешено было остться н острове.

Он очень изменился з последнее время, и тк кк не было сомнения в том, что его рскяние искренно, я горячо просил з него.

Мое ходтйство имело успех, и я передл ему ншу ферму, инвентрь и земледельческие орудия.

Кроме того, я обещл прислть ему все, чего не хвтло для полного удобств.

Он блгодрил меня, но отклонил мое предложение. Джон Гоф просил только известить его семью, что он живет в полном досттке и, вероятно, никогд не вернется н родину.

Быть может, он не желл рисковть возможностью быть преднным суду з бунт, или же ему не хотелось пускться в плвние с бывшими своими товрищми? Но кков бы ни был причин его решения, верно то, что он остлся н острове, когд корбль отчлил, и, может быть, нходится тм и по сей день.

Мы совершили скорый и счстливый переход в Англию, и без сомнения читтели пордуются, узнв, что «юный дикрь» блгополучно высдился в Плимуте и с рдостью был встречен в Лондоне в доме своего дед.