/ Language: Русский / Genre:love_contemporary / Series: Школа в Ласковой Долине

В западне

Фрэнсин Паскаль

Популярнейшая серия «Школа в Ласковой Долине» рассказывает о приключениях сестер-близнецов Уэйкфилд из маленького американского городка. Сестры Элизабет и Джессика ссорятся и мирятся, влюбляются в одноклассников и мучаются от неразделенной любви, участвуют в веселых мероприятиях и попадают в опасные ситуации. Брюс обеспокоен внезапным приездом Регины из Швейцарии, где она была на лечении. В доме девушки явно происходит что-то неладное…

1985 ruen К.Колпаков34ad5e80-c8ae-102a-94d5-07de47c81719 love_contemporary Francine Pascal Hostage en Roland FB Editor v2.0 27 December 2009 OCR: Cat; Spellcheck: Аваричка 57f78ffc-483d-102d-b000-7aba35d9a3a3 1.0 В западне Вагриус Москва 2002 5-264-00600-8

Фрэнсин Паскаль

В западне

1

– Да мне наплевать, что ты думаешь, Джессика, – возразила Элизабет Уэйкфилд. Ее зеленовато-голубые глаза были полны тревоги. – Мне кажется, с семьей Морроу творится что-то необычное. И что бы ни случилось, я должна быть уверена, что Регине это ничем не угрожает.

Элизабет и Джессика Уэйкфилд лежали, вытянувшись на больших пляжных полотенцах, которые были расстелены на краю бассейна во дворе их дома, и грелись в еще теплых лучах заходящего солнца. Было приятно понежиться часок-другой после школы, пока не пришло время ужина, и посплетничать о событиях прошедшей недели. Будто произошло столько событий, что нельзя было обсудить их раньше. Хотя, с одной стороны, только недавно из Ласковой Долины уехали бабушка и дедушка, которые три недели гостили у них. А с другой – Джессика в последние дни все свободное время проводила на тренировках команды болельщиц, а Элизабет работала над статьей для школьной газеты «Оракул».

Джессика села на полотенце и откинула золотистые волосы на плечи. Гримаса на ее лице выражала явное несогласие с поспешными суждениями сестры по поводу незнакомки, открывшей ей дверь дома Морроу в субботу.

– Я все-таки не понимаю, – наконец произнесла Джессика, – с чего вы с Брюсом взяли, что Регина попала в какую-то неприятность? Может, ей просто неохота видеть Брюса? – ехидно заметила она и, опершись на сестру, потянулась за кремом, лежащим на траве. – Наверняка бедняжке так надоела рожа Брюса, что, вернувшись в Ласковую Долину, она просто решила от него отдохнуть.

Элизабет расхохоталась. Любовная история Брюса Пэтмена и ее своевольной сестры ни для кого не была секретом. Элизабет помнила, когда именно Джессика вдруг стала равнодушной к симпатичному, но высокомерному старшекласснику. На самом-то деле Джессика была по уши влюблена в богача Брюса Пэтмена. Но Брюс однажды ей нахамил, и Джессика, не привыкшая к такому обращению, отплатила ему тем же. С этого момента между ними была объявлена война.

Поразмыслив над всем этим, Элизабет покачала головой. Конечно же, у них с сестрой будут разные мнения по поводу всего происходящего.

На первый взгляд, шестнадцатилетние сестры-близнецы были как две капли воды похожи друг на друга: светлые волосы, широко расставленные зеленовато-голубые глаза, обе высокие, со стройными фигурами. Но своим внутренним миром, тем, как они вели себя в различных ситуациях, они отличались, как небо и земля.

Элизабет никогда и никуда не бросалась сломя голову, предварительно все тщательно не обдумав и не взвесив. Вдумчивая, целеустремленная и трудолюбивая, среди одноклассников она имела репутацию хорошего друга и доброжелательного собеседника. Джессика же считала целеустремленность и трудолюбие сестры чрезмерными. Не то чтобы Джессика не любила сестру. Нет, она любила ее всем сердцем. Просто ей всегда хотелось приключений, и она предпочитала лететь очертя голову, чем ехать медленно, но уверенно. Джессике нравилось поддразнивать свою более серьезную сестру, и сейчас по выражению ее лица было видно, что она не принимает всерьез опасений Элизабет по поводу Регины Морроу.

Регине было тоже шестнадцать лет, и она училась в одном классе с Элизабет и Джессикой. Семья Морроу переехала в Ласковую Долину и поселилась в роскошном особняке в самой фешенебельной части города не больше года назад, но Регина за это короткое время быстро подружилась со своими новыми одноклассниками.

«Конечно, – размышляла Элизабет, – трудно себе представить, чтобы Регину не полюбили».

Красивая, темноволосая, добродушная девушка с мягкой манерой речи была очень дружелюбной. Глядя на нее, нельзя и подумать, что она – единственная дочь одного из самых богатых производителей компьютеров на всем Западном побережье.

Едва переехав в Ласковую Долину, она устроилась работать фотомоделью в местное агентство, и ее фотография появилась на обложке журнала «Инженю». Кроме того, никому и в голову не могло прийти, что у Регины могут быть какие-то трудности. Годы учебы в специальной школе в Коннектикуте и занятия с частными врачами очень помогли ей, и теперь мало кто мог поверить в то, что она родилась практически глухой. Шестнадцать лет Регина жила в почти беззвучном мире. Ее самым страстным желанием, призналась она Элизабет вскоре после их знакомства, было ничем не отличаться от остальных. Но это было не так-то просто.

«Когда люди узнают, что я глухая, они отворачиваются от меня», – добавила она тогда. И сразу же Элизабет всем сердцем привязалась к ней.

С тех пор она стала защитницей Регины. Теперь ей было понятно, почему лицо Николаса, брата Регины, принимало такое свирепое выражение, когда у сестры случались какие-нибудь неприятности. Девушка была так беззащитна! Даже одна мысль о том, что кто-нибудь может обидеть Регину, была для Элизабет невыносимой. И именно поэтому, когда Брюс Пэтмен стал назначать Регине свидания, Элизабет сначала не на шутку разволновалась. Но прошло немного времени, и она поняла, что Брюс стал другим и заботится о Регине не меньше самой Элизабет.

«И даже больше!» – поправила себя Элизабет, вспомнив самоотверженное поведение Брюса, узнавшего, что один врач в Швейцарии открыл курс лечения, который может восстановить у Регины слух.

Это было долгое и дорогостоящее лечение. Но хуже всего, что нужно было ехать в Швейцарию, в Берн, где жил доктор Фридрих. Перед Региной встал страшный выбор: либо потерять Брюса, либо единственный шанс – восстановить слух.

Для Регины это был тяжелый выбор. Если Брюс вдруг будет против, что ей тогда делать? Но Брюс не противился тому, чтобы Регина приняла предложение доктора Фридриха, и вот уже несколько месяцев она жила в Швейцарии. И только письма были той ниточкой, которая связывала ее с друзьями из Ласковой Долины. Брюсу она писала по крайней мере раз в неделю, а то и чаще. Элизабет тоже получила от Регины несколько писем. Регина писала, что привыкла к своему новому дому, что у нее прекрасный репетитор, поэтому она справляется со школьной программой и надеется следующей осенью перейти в старший класс вместе со своими друзьями. И, что самое главное, курс лечения ей помогает!

«Я еще не могу расслышать всего, – признавалась она в последнем письме Элизабет, – но чувствую себя гораздо лучше. Некоторые звуки я различаю хуже, чем другие, но доктор Фридрих уверен, что рано или поздно у меня будет нормальный слух. И выздоровление идет даже быстрее, чем он предполагал!»

Но, странно, Регина не писала, что собирается приехать из Швейцарии. И Брюсу об этом тоже ничего не сообщила. Поэтому несколько дней назад, когда Эдди Стронг сказал, что Регина вернулась в Ласковую Долину, Элизабет была очень удивлена.

Эдди Стронг учился в выпускном классе и часть дня подрабатывал разносчиком товаров в круглосуточном супермаркете. Элизабет повстречалась с ним у прилавка, когда покупала молоко для матери. И Эдди спросил ее, не видела ли она еще Регину.

– Джессика, ты должна меня выслушать, – настойчиво повторила Элизабет и нахмурилась, вспоминая цепь событий, произошедших перед ее мимолетной встречей с Брюсом.

Решив, что Регина хотела прилететь неожиданно, чтобы сделать всем сюрприз, Элизабет поехала к дому Морроу, намереваясь пригласить подругу в гости. К своему большому удивлению, проехав по длинной подъездной дороге, ведущей к дому Морроу, Элизабет обнаружила ворота запертыми. Несомненно, в доме никого не было, да и выглядел он совсем нежилым.

Следующее, что она решила сделать, спросить у Брюса. Если Регина и вправду вернулась, Брюс наверняка об этом знает, рассудила Элизабет. Но Брюс казался совсем озадаченным. Насколько он знал, Регина была в Швейцарии. Должно быть, Эдди Стронг ошибся.

Чтобы убедиться в этом наверняка, Брюс позвонил Морроу. Трубку сняла незнакомая женщина и сказала, что Регины и никого из родителей нет дома. Когда Брюс спросил, с кем он говорит, женщина ответила, что она тетя Регины. Но Брюс знал, что у родителей Регины нет ни братьев, ни сестер.

Джессика посмотрела на сестру как на сумасшедшую:

– Да я слышу, слышу, но все-таки не понимаю, что…

– Ты подумай! – закричала Элизабет. – Эдди ездил к Морроу отвозить покупки, так? И он видел, что Регина была дома. Но больше никто не знает, что она в городе. Она никому об этом не писала! А когда я к ним ездила, дом был закрыт. Потом позвонил Брюс, и незнакомая женщина обманула его, выдав себя за тетю Регины. У меня от всего этого мороз по коже! – заключила она, вспомнив, как выглядел дом Морроу за закрытыми воротами.

– Я думаю, у тебя просто комплекс Нэнси Дрю, – язвительно ответила Джессика, зажмурившись от солнца. Вдруг она расхохоталась: – Только я с трудом представляю себе Брюса в роли Нэда Никерсона!

– Джес, ты только представь, что с Региной что-то случилось! Представь, что…

– Солнце сегодня не зайдет, – перебила ее Джессика. – Может, я снова смогу загореть. А то с меня загар почти совсем сошел.

– Ты бессердечная, – вздохнула Элизабет, – у тебя просто каменное сердце. Может, Регина в своем собственном доме в лапах у какого-нибудь маньяка, а ты думаешь только о том, как бы твой загар не сошел!

Элизабет вспомнила, сколько страданий перенесла она сама несколько месяцев назад, когда ее похитил санитар из больницы Джошуа Фаулера, где они с Джессикой работали в свободное время. Санитара звали Карл. Он оказался душевнобольным и вовсе не собирался делать Элизабет ничего плохого, а просто хотел, чтобы она всегда была рядом с ним.

Но что с того? Два дня, которые она, связанная, провела в лачуге Карла, были самыми страшными в ее жизни. Элизабет даже сейчас начинало тошнить при одном воспоминании об этом. Слава богу, что ее спасли! А что, если Регина попала в такую же ситуацию?..

Джессика как будто прочитала ее мысли.

– Лиз, – тихим голосом сказала она, – вряд ли Регина сейчас лежит в своей комнате связанная, с кляпом во рту. Я понимаю, о чем ты думаешь. Ты вспомнила этого Карла, да? Но тут ведь совсем другой случай, Лиз. Всему этому можно найти логическое объяснение. Может, Брюс просто ослышался, – стала она успокаивать сестру. – Может, ему вообще никто и не говорил слово «тетя». А может, эта женщина – кузина и просто называет себя тетей.

– Ну, – начала было Элизабет и вдруг неожиданно рассмеялась от пришедшей ей на ум мысли. – В кои-то веки ты пытаешься успокоить меня, убедить не горячиться и быть рассудительной. Тебе не кажется, что мы поменялись ролями?

– Боюсь, что нет, – вздохнула Джессика. – Я думаю, – продолжила она, – во всем виноват Брюс. Ведь ты говорила, что его родители куда-то уехали?

Элизабет кивнула:

– Да, они, кажется, в Бостоне. Ну и что с того?

– Да просто от одиночества у него наверняка произошло разжижение мозгов, вот и все. Только ему одному могут прийти на ум такие мысли.

Элизабет расхохоталась. Джессика не может не уколоть Брюса Пэтмена. Но все равно Элизабет не разделяла спокойствия сестры по отношению к тому, что, по ее мнению, происходило в доме Морроу.

Элизабет была не из тех, кто волнуется или пугается понапрасну. Но если уж она начала тревожиться, было практически невозможно ее успокоить. Она действительно думала, что происходит нечто необычное. И едва Элизабет начинала сопоставлять все факты, мороз пробегал у нее по коже. Ее не волнует, что думает Джессика. Случилось что-то странное, и она не собирается сидеть сложа руки.

– Куда это ты собралась? – спросила Джессика, увидев, что сестра вскочила на ноги.

– Пойду звякну Брюсу, – через плечо бросила Элизабет и быстрыми шагами направилась к вращающейся стеклянной двери дома Уэйкфилдов, выходившей во внутренний дворик.

Она вошла в кабинет и стала набирать номер Пэтменов, уже решив про себя, что ей надо делать. Она все еще стояла в задумчивости, ничего не видя перед собой, когда услышала голос Брюса:

– Элизабет? Что случилось?

– Я все время думала о случившемся вчера, – призналась Элизабет, немного понизив голос, – и хочу тебе сказать, что не могу больше сидеть на одном месте.

– Понятно. Я и сам решил то же самое. Как ты считаешь, что нам нужно делать?

– Для начала, – ответила Элизабет, – я еще раз съезжу к дому Морроу и хорошенько рассмотрю все вокруг. Эти закрытые ворота просто не выходят у меня из головы. Такое ощущение, что кто-то подглядывал за мной. Я только еще раз на все погляжу, прежде чем мы решим, что нам делать.

– Может, я съезжу с тобой? – спросил Брюс. – Лиз, меня все это как-то настораживает. Я бы чувствовал себя спокойнее, если бы ты поехала туда не одна.

– Не волнуйся, – успокоила его Элизабет, но, несмотря на твердость в голосе, ее сердце сильно забилось, – все будет нормально. Кроме того, мне одной будет гораздо легче туда пробраться и как следует все посмотреть.

– Ну… – нерешительно начал Брюс. – А когда ты туда собираешься?

– Прямо сейчас, – ответила Элизабет, – я не вижу никакой причины тянуть. Чем раньше я поеду, тем скорее мы узнаем, что там происходит!

– Только будь осторожна, – предупредил ее Брюс. – И обязательно позвони мне, когда вернешься. Через полчаса у меня собрание комитета по подготовке Дня независимости, но я должен возвратиться к обеду. Хорошо?

– Отлично, – согласилась Элизабет и, попрощавшись, повесила трубку.

Только сейчас она увидела, что у нее дрожат кончики пальцев. В первый раз с тех пор, как начала беспокоиться по поводу Регины, она призналась себе, что не просто волнуется. Она напугана!

2

В уже сгущающихся сумерках Элизабет вела машину по улицам, ведущим к холму – самой фешенебельной части Ласковой Долины. Она включила радиоприемник и тихонько напевала себе под нос, чтобы хоть как-то подбодрить себя. Руль красного «фиата», на котором они с Джессикой ездили, выскальзывал из рук. Пока машина медленно взбиралась на холм, Элизабет не обращала никакого внимания ни на красиво затененные деревья у нее над головой, ни на блестящий, сапфирового цвета океан. Единственное, что ее занимало, была мысль о том, что может ждать впереди.

Когда машина свернула с трассы и глазам Элизабет внезапно открылось все имение Морроу, ее нервное возбуждение возросло.

– Ворота открыты! – воскликнула она и затормозила у начала подъездной дороги, ведущей к особняку.

После минутного колебания она снова нажала на газ.

«Может, удастся раскрыть эту тайну? Подходящий момент», – подумала Элизабет, поворачивая машину к дому Морроу.

Ее сердце бешено колотилось. Она подъехала к дому, остановившись в конце аллеи, как можно ближе к парадной двери. Может быть, это нервы? Но Элизабет показалось, что в этот вечер имение выглядит как-то призрачно. Ей всегда нравился особняк Морроу. Несмотря на огромные размеры и все его великолепие, в нем было что-то доброжелательное, почти домашнее. По обочинам дорожек, ведущих к входу в дом, росли кипарисовые деревья, кусты и цветы. Но сегодня все это казалось ей неухоженным, почти заброшенным.

– Ну, была не была, – решилась Элизабет и нажала на кнопку дверного звонка.

Вспоминая скептицизм Джессики, она немного смущалась своего страха.

«Джес и вправду решила бы, что я идиотка, если бы увидела, как я дрожу здесь перед закрытой дверью», – подумала она.

Но тут дверь распахнулась. На пороге стояла женщина и строго оглядывала Элизабет с ног до головы.

– Чем могу служить? – холодно поинтересовалась она.

Элизабет сглотнула слюну.

– Я одноклассница Регины, – начала она, пытаясь заглянуть через плечо женщины в парадную гостиную Морроу, – то есть была ее одноклассницей до того, как она уехала в Швейцарию. Я слышала, что она ненадолго вернулась домой, и вот проезжала мимо и…

– Регины здесь нет, – отрезала женщина и попыталась закрыть дверь.

На лице ее появилось напряженное нервное выражение.

Элизабет привлекла все свои репортерские навыки, чтобы попытаться хорошенько запомнить, как выглядит эта женщина. Интересно, это она представилась Брюсу тетей Регины? У нее были начинающие седеть золотисто-каштановые волосы и бледная кожа. Но что в ней было необычное – так это глаза. Серые, слегка раскосые, от одного взгляда которых мороз пробегал по коже.

– Ее правда нет дома? – настойчиво переспросила Элизабет, к которой вернулось самообладание. – Я уверена, что слышала, как… – Она запнулась на полуслове.

К ее огромному удивлению, в гостиную вошла Регина.

– Регина! – воскликнула Элизабет и помахала ей рукой. – Когда ты вернулась домой? Мы с Брюсом пытались…

Странное выражение появилось на лице женщины, когда она обернулась и увидела Регину.

– А мне казалось, что я велела тебе оставаться наверху, – сказала она тихим строгим голосом.

Регина беспомощно посмотрела на Элизабет, стоящую в дверях. Ее взгляд, казалось, о чем-то настоятельно просил. Но Элизабет не могла понять о чем. Регина почти минуту стояла, замерев посреди гостиной. Затем с выражением полной беспомощности повернулась и подошла к лестнице.

Женщина, явно стараясь сохранять полное спокойствие, снова повернулась к Элизабет.

– Регина плохо себя чувствует, – быстро произнесла она и опять попыталась закрыть дверь, но Элизабет придержала дверь ногой. – Она сейчас не может никого видеть, – еще более настойчиво повторила женщина, – она плохо себя чувствует. – Ее голос дрожал от гнева.

Несмотря на это, Элизабет стала отчаянно подавать Регине знаки руками. Но Регина или боялась, или не захотела ей ответить. Во всяком случае, ее взгляд говорил то, чего не скажешь словами. У нее был такой беспомощный вид, она казалась такой одинокой, что Элизабет содрогнулась при мысли, что ей приходится жить наедине с этой суровой женщиной, стоящей в дверях. Значит, у нее нет другого выхода.

Не говоря больше ни слова, женщина напряглась изо всех сил и захлопнула дверь. Элизабет осталась снаружи, бессильно глядя на тяжелую запертую дверь, за которой была Регина.

Элизабет еще больше убедилась в том, что происходит нечто странное, но что? Она до сих пор не могла этого понять. Неужели эта странная женщина выдает себя за тетю Регины? Но зачем? А может, Регину держат в ее собственном доме против ее воли?

Элизабет была совсем сбита с толку. Чувства смущения и тревоги не покидали ее, пока она медленно съезжала на машине по дороге, огибающей большой холм. Каждый вопрос, приходивший ей на ум, рождал еще десяток новых. Где же родители Регины? А Николас? Знают ли они по крайней мере эту странную «тетю» или, может, они тоже попали в беду?

Когда Элизабет свернула на аллею, ведущую к дому Уэйкфилдов, у нее так и не нашлось ответа ни на один вопрос. Впереди она увидела машину отца и посмотрела на часы. Было уже полседьмого.

Элизабет снова бросила взгляд на машину отца, и ей в голову пришло неожиданное решение. Мистер Уэйкфилд был адвокатом, и Элизабет не сомневалась, что он сможет предложить что-нибудь дельное, если бы они с Джессикой рассказали ему о странных событиях, происходящих в имении Морроу. Но мистер Уэйкфилд был заботливым, любящим отцом и всегда оберегал дочерей от разного рода неприятностей.

«Нет, нам с Джессикой нужно держать все это в тайне!» – решила Элизабет и торопливо пошла к входной двери.

Она хотела увидеться с сестрой прежде, чем Джессика расскажет родителям о Регине. Если она успеет хоть что-нибудь рассказать, им не удастся помочь подруге. Родители никогда не позволят им вмешаться во что-то опасное.

А сегодня вечером Элизабет убедилась, что вмешательство в то, что происходит в доме Морроу, вряд ли будет безопасным.

– Естественно, я ничего не рассказала отцу, – обиженно произнесла Джессика и нахмурилась.

Она лежала на ковре, закрывавшем пол в ее комнате, и занималась аэробикой, поднимая ноги в такт музыке, доносившейся из магнитофона.

Элизабет оглядела комнату.

– Из одного сумасшедшего дома в другой, – засмеялась она и присела на краешек незастланной кровати Джессики.

Комната Джессики была постоянным предметом шуток в семье Уэйкфилдов. От выцветших стен до одежды, разбросанной по всей комнате и всюду попадавшейся на глаза, ее комната выглядела как «доживавшая свои лучшие дни». В этот день она была похожа на зону национального бедствия.

– Ну и что ты там увидела? – поинтересовалась Джессика.

Она села и принялась поднимать и опускать голову к коленям.

– Знаешь, на тебя и так-то смотреть тошно, – заметила Элизабет, – а тут еще рассказывай, что я увидела в доме Морроу, когда ты болтаешься вверх-вниз.

– Хорошо, – наконец сказала Джессика, внимательно глядя на сестру, – валяй!

Элизабет вздрогнула.

– Не надо так говорить, Джес. Меня от всего этого в дрожь бросает, а ты смеешься. Меня, между прочим, сегодня весь день трясет.

– Тогда тебе нужно взять себя в руки, прежде чем видеться с Брюсом, – съязвила Джессика, и ее глаза ехидно блеснули.

– Ничего смешного нет, – ответила Элизабет, понизив голос. Она встала, подошла к двери, плотнее прикрыла ее и опять села на кровать. – Как раз поэтому я и не хочу ничего рассказывать родителям. Они точно не разрешат нам еще раз ехать туда, если узнают об опасности происходящего.

– Лиз, хватит отвлекаться. Расскажи мне наконец, что ты там увидела.

Элизабет быстро рассказала сестре о суровой незнакомке, которая пыталась обмануть ее, сказав, что Регины нет дома.

– Но Регина была там! Я видела ее в гостиной. У нее было такое странное лицо, когда она посмотрела на меня, – на нем были написаны мольба и страх.

– Мне все-таки кажется, что ты начиталась триллеров, – ответила Джессика, немного поразмыслив. – Но я согласна, звучит это все как-то таинственно. Ты думаешь, эта женщина захватила Регину как заложницу, да?

– Мне кажется, – задумчиво произнесла Элизабет, – что дело становится слишком запутанным, чтобы разобраться в нем самостоятельно.

– Но ты же только что сказала, что не хочешь ничего говорить об этом родителям.

– Не хочу, – твердо сказала Элизабет, – но я не их имею в виду. Джессика, я думаю, нужно звонить в полицию.

Джессика, заморгав, посмотрела на нее.

– Ты уверена? – с сомнением спросила она. – Лиз, тебе не кажется, что ты слишком спешишь? А если эта женщина действительно тетя Регины и сегодня вечером у нее было просто плохое настроение?

– Это наш единственный шанс, – решительно заявила Элизабет и потянулась к телефонной трубке, лежащей на ночном столике сестры. – В этой ситуации, Джес, я лучше перестрахуюсь, чем потом буду кусать себе локти. И я буду чувствовать себя гораздо спокойней, если этим займется полиция Ласковой Долины.

– Ну и денек сегодня выдался, – вздохнула Элис Уэйкфилд, ставя блюдо с курицей на стол. – Я, наверное, сойду с ума, если увижу еще один эскиз обоев.

Стройная, привлекательная, светловолосая миссис Уэйкфилд работала дизайнером по интерьерам. Ее голубые глаза сверкали, в то время как она рассказывала о своей последней битве с особенно трудным клиентом.

– Похоже, у тебя сегодня день не лучше моего, – сказал Нед Уэйкфилд, откинулся в кресле и широко улыбнулся. Он пригладил рукой волнистые темные волосы и продолжил: – Да, неделька была из тех, после которых хочется бросить к черту все эти кодексы и отправиться на пляж!

– Прекрасная идея, пап, – шаловливо сказала Джессика и потянулась к тарелке с салатом. – Мы можем продать дом и стать бродягами.

Элизабет фыркнула:

– Можете себе представить Джессику бродягой? Бродяга, который тащит за собой тридцать чемоданов с одними только маникюрными принадлежностями!

Но вдруг зазвонил телефон, и сестры тревожно переглянулись. Элизабет просила сержанта О'Брайена перезвонить ей, когда полиция проверит имение Морроу. Наверняка это звонил он.

– Я возьму трубку! – хором воскликнули Элизабет с Джессикой, вскочили со своих мест и, отталкивая друг друга, бросились к телефону, стоявшему на кухне.

Элизабет на долю секунды опередила сестру и первой завладела трубкой. Как она и предполагала, это звонили из полиции. Голос сержанта О'Брайена показался Элизабет не очень радостным, когда он попросил позвать ее к телефону.

Джессика прижалась к Элизабет, и та немного отодвинула трубку от уха, чтобы они могли вместе слышать, что будет говорить сержант О'Брайен.

– Как вы и просили, мы произвели проверку дома Морроу, – сразу перешел к делу полицейский. – Но я не обнаружил ничего, внушающего беспокойство. Женщина, открывшая дверь, оказалась Кларой Дэвис, сводной сестрой Скай Морроу. Она приехала погостить из другого города. Когда мы к ним заехали, Регина была наверху, и мы не нашли никакой причины для беспокойства.

– Понятно, – упавшим голосом ответила Элизабет. Сводная сестра! Вот как все повернулось. Они с Брюсом даже и не подумали об этом. Она хотела было спросить сержанта, не было ли дома родителей Регины, но побоялась своих родителей. – Ну тогда спасибо вам огромное, – неловко закончила она.

– Нет проблем, – кратко ответил сержант О'Брайен. – Только в следующий раз постарайтесь не так сильно тревожиться из-за того, что ваша подружка не может выйти из дому, чтобы с вами повидаться, хорошо?

Элизабет пожала плечами и, повесив трубку, беспомощно посмотрела на сестру.

«Ну и дела, – грустно подумала она. – Вот и добилась своего!»

– Кто это звонил? – спросила миссис Уэйкфилд, когда сестры вернулись в столовую.

– Да это мне. Передали информацию, которую я ждала, – сказала Элизабет, садясь на свое место.

Мать больше не стала мучить ее вопросами, так как Элизабет часто звонили с последними новостями для статей в «Оракул».

Но спустя минуту миссис Уэйкфилд еще раз спросила, внимательно глядя на Элизабет:

– У тебя что-то случилось, дорогая?

– Да нет, все нормально, – с отсутствующим видом пробормотала Элизабет.

Она заставила себя немного поесть, но, несмотря на то что мать приготовила отменный салат с сыром, вкуса его не почувствовала.

«Брюс говорил, что у миссис Морроу нет родных сестер, – думала она, – но, может быть, есть сводные? А если нет, то кто же тогда Клара Дэвис?»

Элизабет поняла предупреждение сержанта О'Брайена. Не вмешивайся! Что бы там ни происходило, это не твое дело! Но Элизабет не могла забыть Регину, застывшую посреди гостиной с глазами, полными страха.

«Я должна что-то сделать, – с отчаянием решила она. – Если даже малейшая опасность угрожает Регине, я должна сделать все, что в моих силах, и помочь ей».

Безразлично, что думает сержант О'Брайен. Она позвонит Брюсу, как только закончится ужин, и не успокоится до тех пор, пока не будет уверена в безопасности Регины.

3

– Лиз, мне нужно поговорить с тобой! – Джессика взбежала по лестнице вслед за сестрой.

– Что такое? – удивилась Элизабет. – Ты хотела услышать, что скажет полиция, и ты услышала это. Так что можешь теперь опять говорить, что у меня комплекс Нэнси Дрю.

Джессика отрицательно покачала головой.

– Нет, – возразила она, – я весь ужин думала о Регине и поняла, что ты была абсолютно права. Там может произойти что-то ужасное.

Элизабет прищурилась.

– Ну, полиция так не думает. У сержанта О'Брайена был такой голос, будто он не прочь отвезти меня в участок и как следует проучить. Они наверняка считают, что я развлекаюсь, без причины вызывая полицию!

Джессика фыркнула.

– Они ведь ничего не знают, – таинственным голосом сказала она, взяла сестру за руку и потащила за собой по лестнице. – Пойдем к тебе, – шепнула она, – нам нужно поговорить об этом с глазу на глаз.

Элизабет покачала головой. Джессика всегда бросалась с места в карьер. По ее лицу было видно, что она не на шутку увлеклась событиями в доме Морроу.

– Я поняла, как мы можем пробраться к Регине и узнать, что там происходит! – воскликнула Джессика, поворачиваясь к Элизабет и запирая за ней дверь. – Лиз, у меня есть прекрасная идея, тебе даже не придется ничего придумывать.

– Ну давай, – Элизабет улеглась поперек своей кровати, – выкладывай свой план, Шерлок Холмс. Я вся – внимание.

– Эдди Стронг, – начала Джессика, скрестив руки на груди и глядя на сестру с явным удовлетворением. – Ты ведь уже забыла о нем, не правда ли?

Элизабет нахмурилась.

– Не понимаю, чем Эдди может нам сейчас помочь?

Джессика с изумлением посмотрела на нее.

– Моя собственная сестра, – трагичным голосом произнесла она, – не знает того главного, что необходимо при раскрытии тайн! Но тебе повезло, – хихикнула она. – Вспомни, сколько раз на пляже ты читала эти толстые занудные романы, в то время как я брала с собой Агату Кристи. Вот теперь пожинай плоды!

– Пощади меня, – простонала Элизабет, заходясь от смеха. – Скажи, сделай милость, что ты, сыщик с хладнокровным рассудком, хочешь получить от бедняги Эдди Стронга?

– Элементарно, – бросила Джессика. – Эдди отвозил покупки для Морроу на прошлой неделе, верно?

– Верно, – согласилась Элизабет, – или для этой женщины, Клары Дэвис. Мы ведь не знаем точно, дома ли родители Регины.

– Это сейчас не имеет никакого значения, – с досадой перебила ее Джессика. – А имеет значение только то, как передать Регине записку. И как раз в этом нам поможет Эдди.

Элизабет раскрыла рот от удивления.

– Ты хочешь сказать, что Эдди может…

– Я хочу сказать, – снова перебила сестру Джессика, – что мы сможем узнать у Эдди, когда в следующий раз будет заказ из дома Морроу. А затем попросим отвезти покупки вместо него. Таким образом, – добавила она, и в ее глазах заблестели искорки, – мы сможем передать Регине записку. Ну как, неплохо для профессионального сыщика?

– Джессика! Ты просто гений! – воскликнула Элизабет, вскакивая со своего места и обнимая сестру. – Но кто будет выдавать себя за разносчика покупок? – спросила она через секунду.

– Очевидно, Брюс. Вот это будет зрелище!

– Хорошо, – не раздумывая, согласилась Элизабет, – тогда ты позвони Эдди, а я позвоню Брюсу. Узнай, когда он повезет покупки на этой неделе и не возникнут ли проблемы, если мы отвезем их за него. Идет?

– Ладно, – ответила Джессика. Ее лицо вдруг стало серьезным. – Лиз, ты, правда, думаешь, что с Региной случилось что-то серьезное?

Элизабет закусила губу.

– Не знаю, – с беспокойством в голосе ответила она, – но я очень рада, Джес, что ты хочешь помочь. Ведь если Регина попала в беду, нам с Брюсом, конечно же, нужна помощь.

– Погоди минутку, – взволнованно сказал Брюс. – Лиз, ты так тараторишь, что я за тобой не успеваю. Повтори мне все снова, начиная с того момента, как эта женщина отворила тебе дверь.

Элизабет говорила по телефону в своей комнате, стараясь не повышать голоса, на случай если родители вдруг поднимутся наверх.

– Она была такая странная, Брюс, – сказала Элизабет, вздрагивая при воспоминании о ледяном взгляде Клары Дэвис. – Она даже не позволила мне зайти внутрь и все время пыталась захлопнуть дверь у меня перед носом. Когда я увидела Регину, – добавила она.

– А как она выглядела, Лиз? – Голос Брюса дрожал от волнения. – Нормально? Если эта женщина попробует ее обидеть… Если кто-то попробует ее обидеть…

– Да нет, вроде бы Регина выглядела хорошо, – успокоила его Элизабет. – Брюс, а ты точно знаешь, что у родителей Регины нет сводных сестер? Ведь полицейский сказал, что…

– Она все врет! – взорвался Брюс. – Я не знаю, кто она такая, но она врет – это точно. У родителей Регины нет никаких братьев и сестер, даже сводных!

– Брюс, – шепотом попросила Элизабет, с опаской поглядывая на входную дверь, – постарайся не волноваться. Я понимаю, каково тебе сейчас, но если мы хотим помочь Регине…

– Никаких «но», – отрезал Брюс, – Лиз, нужно что-то делать! И прямо сейчас!

– Ты прав, – согласилась Элизабет, – хватит разговоров. – Глубоко вздохнув, она рассказала о плане Джессики. – Джес сейчас внизу по другому телефону, который недавно установили родители, говорит с Эдди Стронгом. Как только она узнает, когда в следующий раз туда повезут покупки, мы сможем назначить время для встречи.

– Скорей бы, – мрачно отозвался Брюс, – мне невыносима сама мысль, что Регина еще долго будет в западне, в лапах у этой страшной женщины.

– Не переживай, – с беспокойством сказала Элизабет.

Голос Брюса насторожил ее. Можно себе представить, каково ему быть в неведении. А вдруг Регине что-то угрожает?

– Да нет, – вздохнул Брюс, – я в порядке, просто немного устал, вот и все. Мне пришлось сегодня присутствовать на встрече с тренером Шульцем и мистером Коллинзом. Мистер Коллинз по первое число всыпал Кену Мэтьюзу.

Элизабет очень удивилась. Симпатичный белокурый Кен был капитаном школьной футбольной команды и одним из тех ребят, которые всегда пользовались успехом, а мистер Коллинз был очень справедливым учителем. Что же могло произойти?

Брюс безо всякого интереса стал рассказывать о Кене:

– Кен завалил английский. С такими оценками он не может оставаться в футбольной команде. А тренер совсем расстроен, потому что на носу столетие Дня независимости и ответственная игра против «Базальтовых столбов». Ну и все это вызвало сильный спор. Мне пришлось принять участие в обсуждении, так как я председатель школьного комитета по подготовке юбилея Дня независимости. Эта игра – действительно большая часть праздника, а без Кена мы вряд ли сможем одолеть их команду.

– Да, дела плохи, – огорчилась Элизабет.

Она знала, что у Кена английский язык ведет мистер Коллинз, и была очень удивлена, что Кен в числе отстающих. Мистер Коллинз – прекрасный учитель, и все школьники, включая Кена, его любят. А необходимость оставить футбольную команду, должно быть, просто убьет Кена. Но в школе есть правило, что тот, кто не сдал зачеты по любому предмету, не может участвовать ни в каких внеклассных занятиях.

У Брюса наверняка голова шла кругом от забот. В Ласковой Долине уже давно готовились к столетию Дня независимости. Элизабет знала, как много значило для Брюса участие школы в общем празднике. Игра против «Базальтовых столбов» была одним из основных событий торжества. И, естественно, Брюс хотел, чтобы все прошло гладко.

– Что же мешает Кену? – спросила Элизабет. – Он не из тех, кто не умеет преодолевать трудности. А потом, я думаю, он должен любить английский!

– Все любят английский! – мрачно отозвался Брюс. – Даже я любил. До трех часов сегодняшнего дня. Пока из-за него моя жизнь не осложнилась еще больше, чем раньше.

Элизабет немного помолчала. Она знала мистера Коллинза лучше, чем многие ее одноклассники, так как он курировал школьную газету «Оракул». Элизабет была от него без ума и не сомневалась: что бы ни произошло с Кеном, мистер Коллинз поможет все уладить.

Но размышления Элизабет были прерваны. Распахнулась дверь, и в комнату влетела Джессика. Ее лицо разрумянилось, глаза сверкали.

– Скажи Брюсу, что дело сдвинулось с мертвой точки, – заявила она. – Я только что поговорила с Эдди Стронгом. Он собирается отвезти покупки в дом Морроу завтра днем!

Элизабет почувствовала, как по спине пробежал холодок. Теперь дело за ними! Поворачивать поздно.

– Брюс, – сказала она в трубку. – Джессика все уладила с Эдди. Похоже, что нужно встретиться завтра после школы. Ты готов играть роль разносчика товаров?

– Готов ли я?! – воскликнул Брюс, и его голос сорвался от возмущения. – Элизабет Уэйкфилд, ты, кажется, назначила встречу!

– Дай-ка еще разок прочту сама, – попросила Элизабет. Она сидела в ночной сорочке на кровати Джессики и медленно перечитывала письмо, которое они с сестрой написали для Регины.

«Дорогая Регина!

Мы знаем, что ты дома, и беспокоимся за тебя. Все ли с тобой в порядке? Если можешь, напиши нам записку. Заверни ее во что-нибудь и брось в окно. А мы подберем ее ночью. Напиши, что мы можем сделать, чтобы помочь тебе, и к кому нам обратиться. Пообещай, что будешь осторожна!

Любящие тебя Брюс, Элизабет и Джессика».

– Что же делать с письмом? – спросила Элизабет. – Можем ли мы быть уверены, что оно попадет к Регине и его не перехватит Клара Дэвис?

Джессика спрыгнула со стола.

– Я уже подумала об этом, – торжествующе произнесла она. – Главное – понять, какие из покупок предназначаются только Регине, и засунуть письмо внутрь. Эдди говорит, что он отвозит для Морроу постоянный перечень товаров: яйца, молоко, масло. Если же мы положим что-нибудь особенное, это привлечет внимание Регины. И мне кажется, – заключила она, – самое лучшее, что может быть, это экземпляр журнала «Инженю». В супермаркете продаются журналы, а исходя из твоего описания, Клару Дэвис вряд ли заинтересует мода!

– Ты превзошла себя! – воскликнула Элизабет. – А мы что будем делать, когда Брюс понесет покупки?

– Спрячемся, – важно ответила Джессика, – и будем его прикрывать. Понимаешь, чтобы никто не появился, пока его нет, и не захватил машину, на которой мы будем удирать.

– Прямо как в кино про Джеймса Бонда! – воскликнула Элизабет.

– Главная наша задача – спрятать машину. Подумай об этом.

– Зачем прятать? – удивилась Элизабет.

Джессика расхохоталась:

– Ты когда-нибудь видела разносчика покупок, разъезжающим на черном «порше»?

Элизабет тоже засмеялась. Но она чувствовала, что за весельем Джессики скрывается такой же страх, как у нее самой. То, чем они занимались, было вовсе не детским развлечением. И Элизабет не покидала мысль, что они сами могут оказаться в ловушке, как только попытаются прийти на помощь. Но другого выбора не было. Нужно было начинать, несмотря ни на что. Если они не спасут Регину, то ее никто не спасет.

4

В среду днем сестры ехали в черном «порше» Брюса к дому Морроу. Элизабет сидела на переднем сиденье, а Джессика сзади. Рядом с ней лежала коробка с продуктами.

– Вот и приехали, – сказал Брюс, останавливая машину у последнего поворота перед имением Морроу. – Девочки, вы помните, как поступить, если что-нибудь случится?

– Вроде да, – задумчиво ответила Элизабет, – мы с Джес остаемся рядом с машиной, чтобы нас не было видно из дома, когда ты понесешь покупки. Если с тобой что-то случится, ты свистнешь два раза, и тогда мы поедем к тебе домой и будем ждать тебя там.

Брюс повернул машину на длинную подъездную аллею, ведущую к особняку, остановился, не доезжая метров пятидесяти до дома, и ловко развернулся.

– Так вроде нормально, – заметил он, – думаю, вряд ли из дома будет видно машину. Возьми ключи. – Он протянул их Элизабет. – И помните, если услышите мой свист – не ждите, сразу же уезжайте. И еще, – добавил он, помрачнев, – если я не вернусь домой в течение получаса, опять позвоните в полицию и скажите, что там действительно происходит что-то неладное.

Элизабет с волнением глядела вслед широкоплечему красивому юноше, удаляющемуся в сторону дома с коробкой продуктов в руках.

– Надеюсь, с ним все будет в порядке, – прошептала она.

– Я тоже, – согласилась Джессика. – Надо признать, он так нежно предан Регине, – добавила она, немного помолчав. – Я бы раньше ни за что не поверила, что он может ради кого-нибудь рискнуть своей жизнью!

Элизабет молча кивнула. Она смотрела, как Брюс уходит к дому, и от волнения у нее в горле стоял комок.

Элизабет изо всех сил пыталась скрыть свой страх, но, по правде говоря, у нее было тяжелое предчувствие. Столько всего могло разрушить их планы! А что, если «тетя» Клара не отдаст Регине журнал? Еще хуже, если Клара сама найдет записку, которую они подложили. Даже представить страшно, что она может сделать с Региной, если узнает о попытках сестер Уэйкфилд и Брюса с ней связаться!

У Элизабет сердце обрывалось при одной мысли об этом. Все, что ей оставалось делать, это пристально глядеть на дорогу в ожидании Брюса.

Джессика заметила его первой.

– Вон он! – воскликнула она. – Заводи машину, Лиз! Он, кажется, бежит!

Сердце Элизабет сильно забилось. Она замешкалась со связкой ключей, безуспешно пытаясь отыскать ключ зажигания. Наконец мотор завелся. Брюс, задыхаясь, преодолел последние метры и распахнул дверцу машины. Элизабет перебралась на сиденье пассажира, а Брюс уселся на водительское место.

– С тобой все в порядке? – хором спросили сестры.

Брюс переключил передачу и нажал на газ.

– Все нормально, – быстро ответил он, еще раз переключив передачу и прибавив газу. – Я отнес покупки, – продолжил он, вытирая рукой вспотевший лоб. – Какая-то женщина открыла дверь. Должно быть, та же, которую видела ты, Лиз. На вид ей лет тридцать пять, с седоватыми волосами. Очень неприветливая.

– Это она! – воскликнула Элизабет. – Это Клара Дэвис!

– Ну, она взяла у меня коробку и поблагодарила. Вот и все. Мне не удалось рассмотреть как следует все внутри. Но, насколько я видел, там больше никого не было. – Брюс расхохотался. – Она дала мне пятьдесят центов. Видно, не любит раскошеливаться на чаевые.

– А почему же ты бежал? – спросила Джессика. – Мы думали, за тобой кто-то гонится.

Брюс слегка покраснел и пожал плечами.

– Она просто настоящая ведьма! Меня как ветром сдуло подальше от нее! – Он вдруг помрачнел. – Не могу удержаться от мысли, что… Если эта женщина… Если она что-то сделала Регине…

– Будем надеяться, что Регина получит наше письмо, – спокойно сказала Элизабет. – Во сколько мы встретимся сегодня ночью, Брюс?

– Ты же знаешь, что моих родителей нет дома. Так что – как только вы с Джессикой сможете выбраться.

– Тогда, может, встретимся прямо у тебя? Часов в девять? – предложила Джессика. – Это будет неплохо. Как раз стемнеет.

Элизабет вздрогнула.

«Будет темно, – со страхом подумала она. – Кто знает, что может ожидать нас под окном Регины? Записка от нее или какой-нибудь сюрприз от таинственной «тети» Клары?»

Регина сидела на кровати и безучастно обводила пальцем цветы на покрывале. Часы прозвонили четыре, но время ее не интересовало. Казалось, оно остановилось с той минуты, когда она вышла из такси в Бернском аэропорту восемь дней назад.

Она приехала в аэропорт повидаться с родителями, от которых получила письмо, где говорилось, что у мистера Морроу срочные дела в Женеве, но сначала они заедут в Берн навестить дочь. Еще в письме сообщалось, чтобы она ждала их в половине второго у первых ворот главного терминала. И она стояла там, сильно волнуясь. Регина ждала родителей с нетерпением, поскольку ей очень хотелось, чтобы они наконец узнали, насколько лучше она стала слышать. Даже доктор Фридрих был удивлен ее прогрессу. Она уже могла различать почти все слова в разговоре окружающих. Ей не терпелось услышать голоса своих родителей.

Регина даже не подумала ничего плохого, когда к ней подошла какая-то незнакомая женщина. Она взяла Регину за руку и посмотрела в глаза.

– У меня в сумочке пистолет, – прошептала она, – и я надеюсь, что ты не заставишь меня им воспользоваться. Ты должна меня внимательно выслушать и сделать все в точности, как я скажу, иначе у тебя будут неприятности.

– Но мои родители… – начала было Регина, отступая назад.

Женщина сильнее сжала ее запястье.

– Позволь мне представиться, – хриплым голосом сказала она. – Меня зовут Клара. Тетя Клара. И ты сегодня вечером вернешься со мной в Ласковую Долину, но сначала мы поедем в твою квартиру, соберем сумку и возьмем твой паспорт. Ты позвонишь своему доктору и скажешь, что родители хотят, чтобы ты на пару недель вернулась домой.

Регина не могла поверить в происходящее. Все было, как в кино или каком-то ужасном ночном кошмаре.

– А где мои родители? – спросила она.

Клара прищурила глаза. Ее пальцы еще сильнее впились в руку Регины.

– Делай, что тебе говорят, – спокойным голосом сказала она, подталкивая Регину вперед, – и все будет в порядке. Твои родители – заложники, – добавила она, – и, если ты выкинешь какую-нибудь штучку и у меня будут неприятности, твоих родителей убьют. Понятно?

Регина вспомнила эти слова Клары, и на ее глаза навернулись слезы. Сколько раз с того момента Регина хотела удрать или попытаться вызвать полицию, но каждый раз ее останавливало предупреждение Клары: «Твоих родителей убьют!» Регина еще никогда в жизни не чувствовала себя такой беспомощной. Ей приходилось делать все, что говорила Клара. Ведь от этого зависела жизнь ее родителей!

Единственным из семьи, кто был в безопасности – она знала это наверняка, – был ее восемнадцатилетний брат Николас. Он гостил в Сан-Франциско у своего друга Бадди Эймса. Родители писали ей в Берн, что, пока они путешествуют по Европе, он будет на каникулах и пару недель поживет в Сан-Франциско.

Регина до сих пор не понимала, что происходит. Когда они с Кларой приехали в особняк Морроу, в гостиной их ждал мужчина средних лет. Он сказал, что ее родителям пока ничего не грозит, но их прячут, и с ними будет все в порядке до тех пор, пока Регина будет слушаться. Мужчина был немногословен и только рассказал, что Регина должна делать.

По всей видимости, на заводе ее отца разработали новую микросхему, которая могла совершить переворот в компьютерной индустрии. Это последнее слово в компьютерной технологии отняло тысячи часов исследовательского времени и потребовало больших затрат. Мистер Морроу в последние пять лет все время занимался усовершенствованием этой микросхемы и создал ее единственный рабочий образец.

А этот человек хотел заполучить образец микросхемы, для чего ему и понадобилась Регина. С ее помощью он хотел вынести микросхему с завода. Он собирался заставить мистера Морроу позвонить Уолтеру Фрэнку, управляющему заводом, и сказать, что он задерживается в Европе и что нужно передать микросхему Регине, как только она появится на заводе. Тогда мужчина завладел бы микросхемой и дела отца были бы сильно подорваны.

Это все, что знала Регина. Когда должна была состояться кража микросхемы с завода, она себе не представляла. И даже догадаться об этом не могла. Но у нее уже появилось неосознанное желание, чтобы это произошло как можно скорее. Жизнь ее была невыносимой.

«Что бы ни случилось, хуже уже не будет», – думала она.

Сначала Регина была так сильно напугана, что не могла ни о чем думать. Теперь страх немного прошел, и она начала злиться. Злиться всерьез. Она всем сердцем ненавидела Клару и этого незнакомца. Регина не могла спокойно выносить то, что они делали с ней и ее родителями. Почему кто-то заставляет их страдать? Эти мысли угнетали ее.

Осторожный стук в дверь вывел ее из состояния задумчивости.

– Приходил разносчик покупок, – сказала Клара, заглядывая в приоткрытую дверь, – они по ошибке прислали журнал. – Она бесцеремонно швырнула журнал на кровать и, не говоря больше ни слова, захлопнула дверь.

Регина замерла, не сводя глаз с того места, куда упал журнал. Нет! Это ей не кажется! Из журнала выпал листок бумаги! Тетрадный лист, сложенный несколько раз.

Регина дрожащими пальцами взяла листок, развернула его и начала читать.

«Ну вот, наверное, так сгодится», – думала Регина тем же вечером, складывая написанное ею письмо и быстро осматривая комнату в поисках чего-нибудь тяжелого, к чему можно его привязать. Ее взгляд упал на серебряную пудреницу на туалетном столике. Спустя минуту она положила письмо внутрь. Открыв раму, Регина выглянула в темноту и бросила пудреницу на мягкую траву под окном.

Теперь все, что ей остается, – ждать. Ждать молиться, чтобы Брюсу, Элизабет и Джессике удалось что-нибудь сделать. Несмотря на страх, Регина теперь чувствовала себя лучше, зная, что они пытаются ей помочь.

Если кто-то и мог спасти родителей и ее, так это только друзья. Она очень надеялась, что им это удастся. Скорей бы! Поскольку теперь ее не покидало ужасное чувство, что время работает против нее.

5

– Лиз! – воскликнула Джессика. – Боже мой, ты меня чуть до смерти не напугала, – запинаясь, прошептала она, – я думала, это не ты, а… неизвестно кто.

– Эй вы, потише, – хриплым шепотом сказал Брюс, водя лучом своего фонарика по блестящей от росы траве.

– Здесь так темно, – прошептала Джессика. Было уже полдесятого.

Трое друзей перелезли через забор поместья Морроу и ползли по земле, освещенной лунным светом. Свой «фиат» сестры спрятали в зарослях неподалеку от въезда в поместье.

– Здесь ничего нет, – мрачно заметила Джессика, слегка растирая руки, чтобы согреться. – Она, должно быть, не получила нашего письма.

– Постойте минутку! – взволнованно воскликнула Элизабет. – Вон там в траве, рядом с Брюсом, что-то виднеется.

Брюс опустился на колени и стал освещать густую траву фонариком.

– Точно, Лиз, – сказал он, поднимая какой-то предмет, – это пудреница Регины… а внутри письмо.

– Вы ничего не слышали? – с тревогой спросила Джессика, повернув голову по направлению к подъездной аллее. – Вы слышали что-нибудь? Или мне показалось?

– Тс-с-с, – прошептала Элизабет, напряженно прислушиваясь. Звук был такой, будто в кустах что-то двигалось. Но разобрать можно было только шум ветра. – Выдумываешь ты все, – с досадой сказала она Джессике.

– Все равно нечего нам тут больше торчать. – Брюс положил пудреницу в карман и выключил фонарик. – Побежали к машине!

В следующий момент Элизабет уже бежала вслед за Джессикой и Брюсом по мокрой траве. Элизабет в жизни так не бегала. Они неслись по темной лужайке. Рядом с собой она слышала дыхание Джессики. Казалось, прошла целая вечность, пока они добежали до кованого железного забора, окружавшего поместье Морроу.

Брюс помог сестрам перелезть через забор. Потом подтянулся и перелез сам.

– К машине! – крикнул он и бросился в заросли, где они спрятали «фиат».

Джессика вслед за Брюсом втиснулась на пассажирское сиденье и откинула волосы со вспотевшего лба.

– Что-то мне эта затея перестала нравиться, – переводя дыхание, сказала она. Джессика раскраснелась от бега. – Слышите, мне это не нравится. Я считаю, нужно опять ехать в полицию.

– Мы не можем, – печально сказал Брюс, – если не хотим подвергнуть опасности жизнь Регины и ее родителей.

– Да что ты такое говоришь?! – с широко раскрытыми от страха глазами воскликнула Элизабет.

Брюс включил фонарик и стал читать письмо, которое они подобрали под окном Регины.

– Взгляните на это! Вот чего можно действительно испугаться, – тихо сказал он и бросил свернутый листок и фонарик на колени Элизабет.

Она прочла письмо так быстро, как только могла, изредка прерываясь из-за Джессики, которая ее переспрашивала. Регина писана, что родителей и ее похитили. Насколько она знала, с родителями все было в порядке. Похитители позволили им написать Регине записку. Она также объяснила, что ее хотят использовать для кражи микросхемы с отцовского завода.

«Они заставили отца позвонить прислуге и всем дать отпуск неизвестно до какого времени».

«Пожалуйста, будьте осторожны, – продолжала Регина. – Эти люди очень опасны. Вам нужно узнать, где они прячут моих родителей, и выручить всех вместе. В противном случае они убьют того, кто останется у них. Они на самом деле пойдут на это. И, что бы вы ни делали, ни в коем случае не сообщайте в полицию. Позапрошлой ночью приезжала патрульная машина. Из-за этого «тетя» Клара совсем взбесилась. Заперла меня, пригрозила связать и заткнуть мне рот кляпом».

– О нет, – простонала Элизабет, – это все из-за меня.

– Читай дальше, – оборвал ее Брюс.

Элизабет сглотнула слюну и окончание письма прочла вслух:

– «Николас сейчас гостит у своего друга в Сан-Франциско. Его зовут Бадди Эймс. Он живет на Дилани-стрит. Пожалуйста, позвоните Николасу и сообщите обо всем случившемся. Обещайте мне, что вы все будете осторожны. Мне так страшно! Если я никогда вас больше не увижу…»

– Хватит, – прервал ее Брюс, – перестань меня мучить!

Элизабет завела машину.

– Куда мы теперь? – спросила Джессика.

– Обратно к Брюсу, – мрачно отозвалась Элизабет. – Нужно прямо сейчас узнать номер Бадди Эймса. Мы должны вызвать Николаса из Сан-Франциско, чтобы он помог нам. Нельзя терять ни минуты.

Пятнадцать минут спустя Брюс уже разговаривал с Николасом.

– Я не хочу тебя пугать, – спокойно сказал он, стараясь контролировать себя, – но тебе как можно скорее надо вернуться в Ласковую Долину. Ты сможешь вылететь сегодня же ночью?

– Скажи мне наконец, что случилось? – встревоженно спросил Николас. – Что-то с родителями? С ними что-то случилось?

– Да, неприятность, – сохраняя спокойствие, ответил Брюс, – но с ними пока все в порядке. Со всеми все в порядке. Однако нам нужна твоя помощь. Я не могу всего объяснить по телефону, – добавил он, – но чем быстрее ты вернешься в город, тем спокойнее я буду себя чувствовать.

– Я на машине, – сердито сказал Николас. – Если я поеду прямо сейчас, то успею добраться до Ласковой Долины к завтраку.

– Отлично! – Брюс посмотрел на сестер, подняв вверх большой палец в знак того, что все хорошо. – И еще, – добавил он, – когда вернешься в город, приезжай прямо ко мне.

– Что ты такое говоришь? – удивился Николас. – Почему я не могу просто поехать домой?

– Это длинная история, – ответил Брюс, тяжело вздохнув. – Думаю, тебе нужно самому во всем разобраться.

Элизабет поймала на себе взгляд Джессики и покачала головой. Она даже представить не могла, как они найдут в себе силы рассказать Николасу о том, что Регину похитили и держат как заложницу в собственном доме, а родителей прячут неизвестно где.

«Бедный Николас», – печально подумала она, пытаясь представить себе, как он недоумевает и тревожится.

– Ну вот и все, – сказал Брюс, повесив трубку. – А теперь – утро вечера мудренее. До приезда Николаса нам делать больше нечего.

Джессика подняла взгляд от письма Регины, которое она снова и снова перечитывала, пока Брюс говорил по телефону.

– Как вы думаете, – спросила она, – что имела в виду «тетя» Клара под словами «деньги всем»? Регина пишет, что только эту фразу она не смогла понять, когда подслушала, как Клара договаривается по телефону о времени кражи микросхемы. «Деньги всем»? Что она хотела этим сказать?

– Вероятно, это пароль, – предположила Элизабет. – Вряд ли она стала бы открытым текстом назначать день, если рядом стояла Регина, не правда ли?

– Если это пароль, – заметил Брюс, – для нас нет более важной информации. Только как его разгадать?

– Бедняжка Регина, – прошептала Элизабет. Краска сошла с ее лица, едва она представила себе, что выпало на долю подруги. – Брюс, неужели ты и вправду думаешь, что мы сможем всех их спасти без помощи полиции?

– Мы должны постараться, – сказал Брюс, вставая. – Ты же прочитала письмо, Лиз. Мы не имеем права рисковать. Они ведь могут послать туда еще одну патрульную машину.

– Брюс прав, – согласилась Джессика. – Регина рассчитывает на нас. Нам нужно придумать способ спасти ее.

– Может, Николас поможет? – предположила Элизабет. – Во сколько мы завтра встретимся, а, Брюс?

– Давайте сразу после школы, – предложил он. – Я не пойду завтра на занятия, мне нужно встретить Николаса и рассказать ему обо всем. Так что приходите ко мне, как только освободитесь.

Элизабет с Джессикой смущенно переглянулись.

– Завтра днем, – вздохнула Элизабет. – Как не скоро!

Джессика казалась немного расстроенной.

– Придется пропустить тренировку в команде болельщиц, но я думаю, если…

Брюс возмущенно на нее посмотрел.

– Нам всем придется отложить наши дела на некоторое время – нельзя терять ни минуты.

Элизабет не покидало ужасное чувство, что он прав.

На следующий день около половины четвертого Элизабет с Джессикой быстро прошли по огромному поместью Пэтменов во внутренний дворик, где сидели Брюс с Николасом. Перед ними стояли чашки с остывшим чаем, к которому они даже не притронулись. Зеленоватая вода в огромном бассейне Пэтменов блестела в лучах солнца.

– Николас! – воскликнула Элизабет и кинулась ему на шею.

У Николаса и Элизабет были особые отношения. Не так давно темноволосого восемнадцатилетнего Николаса интересовало нечто большее, чем дружба, но обстоятельства сложились не в пользу Элизабет, хотя Николас ей нравился. И сейчас, глядя на него, она понимала, что он тоже очень рад встрече.

– Николас уже все знает, – сказал Брюс, пододвигая сестрам стулья. – По крайней мере то, что знаем мы. Письмо Регины он тоже прочитал.

– Единственное, чего я не знаю, – мрачно сказал Николас, – какому негодяю все это понадобилось? – Его передернуло. – А Брюс просто молодец, – немного погодя добавил он. – Я уж было хотел отправиться домой и набить морду этой Кларе. И я бы сделал это, не удержи он меня!

Элизабет с Джессикой тревожно переглянулись.

– Я так переживаю, – прошептал Николас. – В первую очередь из-за Регины. Она в засаде в своем собственном доме, наедине с этой сумасшедшей. Одного этого достаточно! А потом, родители… Где они? И правда ли, что с ними ничего не случилось?

– Я расспрашивал Николаса, кто, по его мнению, может стоять за всем этим, – пояснил Брюс. – Может, у его отца были враги? Может, кто-то хочет доставить ему неприятности или разорить его компанию?

Николас покачал головой и провел рукой по волосам.

– Да нет, отца все любят, – упавшим голосом сказал он.

Элизабет глубоко вздохнула. Похоже, не удастся угадать, кто похитители.

– Слушай, Брюс. – воскликнул Николас, вскакивая из-за стола. – Я не могу больше сидеть здесь сложа руки. Благодарю тебя за сочувствие, но поверь, я не могу допустить, чтобы с Региной что-нибудь произошло. Ты же знаешь, как я ее люблю! Нужно что-то делать. Я поеду туда и выясню, что там происходит, – заключил он и схватил пиджак, висевший на спинке стула.

– Николас! Не делай этого! – закричала Джессика. У нее в глазах потемнело от страха. – Лиз! Останови его!

Но Элизабет слишком хорошо знала Николаса и понимала, что его сейчас не переубедить.

– Джес, вы с Брюсом оставайтесь здесь, – спокойно сказала она, поднимаясь. – Если Николас хочет съездить в свой дом на разведку, я поеду с ним.

Николас с благодарностью посмотрел на нее. Его взгляд пронзил ее насквозь.

Назад пути не было! Николас быстро направился через газон к своему джипу, и Элизабет пришлось немного пробежаться, чтобы догнать его. Она слышала, как Брюс с Джессикой звали их, но ни Николас, ни Элизабет не обернулись.

Николас хотел было сесть в джип, но Элизабет остановила его.

– Послушай, Николас, – тихо сказала она, – давай поедем на моей машине. Не нужно, чтобы у дома видели твой джип. Так будет лучше и для тебя, и для безопасности Регины.

– Точно, Лиз, я слишком расстроен, чтобы сразу сообразить.

Прошло совсем немного времени, когда они подъехали к поместью Морроу. Элизабет остановила машину у центральных ворот. Вдруг они увидели, что от дома отъезжает синий автомобиль.

Элизабет почувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Кто бы ни сидел в машине, он наверняка заинтересуется, почему они с Николасом здесь находятся.

– Я тебя сейчас поцелую, – сказал Николас, задыхаясь от волнения, – постарайся вести себя поестественнее.

Элизабет от удивления не смогла ни слова промолвить в ответ. Николас тут же обнял ее и нежно поцеловал. Синяя машина, не доезжая до них, повернула налево, и по звуку мотора было слышно, что она удаляется. Элизабет оттолкнула Николаса и облегченно вздохнула. Уловка сработала. Если водитель синей машины и заметил их, то наверняка подумал, что это просто влюбленная парочка заехала подальше от посторонних глаз.

– У тебя есть ручка? – спохватившись, спросил Николас, пытаясь разглядеть номер удаляющейся машины.

Элизабет кивнула и протянула ему синюю шариковую ручку.

– Ты заметил ее номер? – спросила она, глядя, как он что-то записывает.

Николас кивнул.

– Плохо только, что я как следует не разглядел водителя, когда машина проезжала по аллее. Но я его где-то видел, не могу только вспомнить где.

Элизабет была слишком напугана, чтобы обратить внимание на последнее замечание Николаса.

– Знаешь, я так боюсь, – сказала она. – Давай теперь вернемся к Брюсу, ладно?

Николас ничего не ответил. Нахмурившись, он пристально смотрел в окно, пытаясь сосредоточиться.

– Хорошо, Лиз, – наконец сказал он. – Глядя на это, я все больше убеждаюсь, нужно быть осторожнее. Я не знаю, что с собой сделаю, если мое безрассудство принесет какой-нибудь вред Регине или родителям.

На обратном пути Николас и Элизабет обсуждали содержание письма Регины. Николас был убежден: самое лучшее, что они могут сделать, это догадаться, когда «тетя» Клара и ее дружок собираются отвезти Регину на завод.

– Как только они получат микросхему, их тут же как ветром сдует. Так что, Лиз, нужно торопиться.

Элизабет согласилась.

– Если бы мы только поняли смысл подслушанного Региной разговора, – сказала она. – Как ты думаешь, что может значить «деньги всем»? Может, это какой-нибудь пароль компании?

Николас помотал головой.

– Насколько я знаю, у отца нет никаких паролей.

В это время они подъехали к дому Пэтменов. Элизабет припарковала машину, и они с Николасом направились во внутренний дворик.

– Как съездили? – спросил Брюс, как только они подошли. – Есть что-нибудь новенькое?

Николас опять помотал головой:

– Мы увидели отъезжавшую от дома машину, поэтому нам пришлось быстро замаскироваться. Правда, я мельком взглянул на водителя и записал номер машины – побитого синего «доджа».

– Водитель наверняка один из тех, о ком написала Регина, – предположила Джессика.

– Да, – согласился Николас. – Странно. Его лицо показалось мне знакомым, но я никак не могу вспомнить, где его видел.

– Мы тут с Джес поговорили, – задумчиво сказал Брюс, – пока вас не было. Все пытались догадаться, кто мог сыграть такую штуку с твоим отцом и твоей семьей. Николас, ты точно уверен, что у твоего отца нет никаких врагов? Может, он перешел кому-нибудь дорогу в компьютерном бизнесе?

Николас задумался.

– Был один парень… Он работал на заводе отца в Коннектикуте. Это было давно. Наверное, лет пять назад.

– Ну дальше, дальше, – заторопила его Джессика. – Что с ним произошло?

– Он оказался подлецом, – продолжал Николас. – Я тогда еще был мал и плохо помню все детали, но, кажется, его поймали на воровстве. И мой отец засадил его в тюрьму. Точно! – воскликнул Николас, прищелкнув пальцами. – Его звали Дэнсон. Филипп Дэнсон!

– И что с ним потом было? – спросил Брюс, наклоняясь вперед.

– Насколько я помню, его, кажется, осудили, – сказал Николас. – Постойте-ка! – Он снова щелкнул пальцами. – Он в прошлом году освободился из тюрьмы и переехал в Калифорнию. Я абсолютно в этом уверен. Я слышал, как отец рассказывал об этом управляющему заводом.

– Николас, что случилось? – удивилась Элизабет.

Она никогда не видела его таким возбужденным.

За столом воцарилась тишина. Брюс наклонился еще немного вперед и прошептал:

– Это был Филипп Дэнсон?

Николас кивнул.

– Да, он. Господи, если все это затеял Филипп Дэнсон, я даже не знаю, что мы можем сделать. Этот парень не остановится ни перед чем.

– Николас, все будет нормально, – стала утешать его Элизабет, взяв за руку.

Главное было убедить в этом саму себя. Но никакой надежды у нее уже не оставалось.

Им нужно придумать что-то для спасения Регины и ее родителей. Но что это может быть?

6

– Девочки! Желаю успехов в школе! – крикнула миссис Уэйкфилд, обращаясь к находящимся наверху дочерям.

– Я чувствую себя виноватой, – вздохнула Элизабет, обращаясь к Джессике, которая причесывалась, глядя в зеркало над туалетным столиком Элизабет.

– Ты, наверное, считаешь, что совершаешь тяжкое преступление, а не в кои-то веки прогуливаешь школу, – съязвила Джессика. – А потом, сегодня нам предстоит не веселье и не игра. И совсем не я предложила поехать в Форт Кэролл, чтобы провести там время.

– Да, знаю, – ответила Элизабет. Ее лицо стало серьезным. – Джес, я так боюсь. Если этот Дэнсон действительно так ужасен, как говорит Николас, то, наверное, опасно к нему ехать.

– Наверняка, но у нас нет другого выхода, – напомнила Джессика, внимательно разглядывая себя в зеркале и яростно причесываясь. – Дэнсон сейчас – наша самая главная зацепка. Мы ведь не можем разгадать телефонный разговор, который услышала Регина. Что же нам остается делать?

Элизабет с беспокойством посмотрела на часы.

– Когда Николас обещал заехать за нами?

– В девять, – ответила Джессика. – Ты узнала адрес Дэнсона?

Элизабет кивнула.

– Ф. Дэнсон, тринадцать-восемьдесят шесть, Лэйквуд-драйв, Форт Кэролл, – прочитала она, глядя на вырванный из тетради листочек. – Я нашла адрес в телефонной книге. Он единственный Дэнсон во всей округе.

– Надеюсь, что тот самый Дэнсон, – захохотала Джессика. – Представляешь, если мы лицом к лицу столкнемся там с каким-нибудь беднягой, которого зовут точно так же.

– Все равно попробовать стоит, – вздохнула Элизабет.

Через час первая половина задуманного была выполнена. Брюс остановил свой «порше» напротив дома 1386 по Лэйквуд-драйв. Это был скромный маленький домик с боковым въездом, ведущим к деревянной двери. Ничего особенного. Домик ничем не отличался от соседних домов в этом квартале.

– Вряд ли это Филипп Дэнсон, – заметила Джессика, указывая на юношу с обнаженным торсом, который косил газон во дворе дома.

Он был довольно симпатичным, с волосами песочного цвета и выглядел не старше Брюса или Николаса.

– А что, у Дэнсона есть сын? – спросила Элизабет.

– Если это так, то нам сегодня повезло, – усмехнулся Брюс.

– Что ты хочешь этим сказать? – озадаченно спросил Николас.

– Для такого случая, – тихим голосом объяснил Брюс, – у нас есть особое средство. Стоит Джессике пять минут провести с этим сосунком, и он как миленький выложит все, что нам нужно.

– Заткнись, Брюс! – запальчиво ответила Джессика. – Думаешь, только из-за того, что ты…

– Прекратите! – зашипела Элизабет. – Слушайте вы, оба! Перестаньте! Нам нужно вместе заниматься делом, а не ругаться друг с другом. Я думаю, Джес, что идея Брюса не так уж плоха, – убежденно добавила она. – Может, он и не слишком тактично выразился, но все-таки… Как думаешь, сможешь ты что-нибудь выудить из этого парня?

– Ладно уж, – смягчившись, согласилась Джессика, – попытаюсь.

Минуту спустя Джессика уже пересекала небольшой газон и направлялась к юноше. Он выключил газонокосилку, чтобы слышать, о чем она спрашивает.

Вблизи парень оказался гораздо симпатичнее, чем Джессике показалось с первого взгляда. У него были густые песочного цвета волосы и большие ясные глаза. Но он казался немного замкнутым.

– Привет, – сказал он, прикрывая глаза ладонью, – чем я могу тебе помочь? – Он бросил быстрый взгляд на «порше», остановившийся на другой стороне улицы, и прищурился, пытаясь разглядеть лица сидевших в машине. – Заблудились, наверное, или что-то случилось?

– Да нет. – Джессика поиграла прядью волос. – Мы разрабатываем проект для студенческой газеты и проводим опрос населения, – не моргнув глазом, соврала она.

– Опрос населения? – озадаченно переспросил юноша.

Джессика подарила ему свою самую очаровательную улыбку.

– Ну что-то вроде выяснения общественного мнения, – пояснила она, слегка потупившись.

Не нужно было притворяться, что парень ей интересен. Он и на самом деле был очень симпатичным.

– Мы ездим по разным городкам и расспрашиваем первых попавшихся домовладельцев, – продолжала Джессика, все больше увлекаясь. – Просто задаем несколько вопросов. Ты бы не согласился нам дать короткое интервью? Ведь ты хозяин этого дома, не правда ли? – лукаво спросила она.

Парень покраснел.

– Меня зовут Митч, – представился он, неловко протягивая руку, – Митч Дэнсон.

– А я Джессика, – мило сказала она, взяв его руку и слегка пожав ее.

Митч беспокойно огляделся.

– Но не я хозяин дома, а отец.

– А как его зовут? – спросила Джессика, доставая из сумочки блокнот и ручку, как заправский репортер. – И каков род его занятий, если это, конечно, не секрет?

Митч выглядел несколько озадаченным, будто Джессика спросила какую-то ерунду.

– Его зовут Филипп, – ответил юноша, – и он… Ну, я думаю, он назвал бы себя консультантом по компьютерам.

– Гм, – пробормотала Джессика, – просто восхитительно.

Следующие несколько минут Джессика продолжала задавать вопросы. Она спросила, много ли у них машин, есть ли телевизор, сколько раз в день они едят. Ее воображение уже начало иссякать, как вдруг, к ее облегчению, Митч решил поменяться с ней ролями.

Он немного расслабился. Происходящее, видимо, доставляло ему удовольствие.

– Может, теперь поговорим о тебе, – предложил он и улыбнулся. – А что ты делаешь, когда не ездишь по городам и не задаешь людям вопросы, а?

Джессика откинула волосы со лба и наградила Митча еще одной обольстительной улыбкой.

– Знаешь, – вкрадчивым голосом сказала она, глядя то на блестящие плечи Митча, то на его грудь, – сегодня так жарко. Могла бы я попросить у тебя стаканчик холодной воды? – Она посмотрела через его плечо в сторону дома. – Если, конечно, никого нет дома, – с легким кокетством продолжила она.

Митч густо покраснел.

– Ну, понимаешь, – забормотал он, – в доме есть люди… Отец говорит… Я хочу сказать, дома отец. Он сейчас спит. – Митчем ни с того ни с сего овладело беспокойство. Он, видимо, нервничал.

– Да, – огорчилась Джессика, – а я так хочу пить.

– Я принесу тебе стакан воды, – сказал Митч и быстро пошел по дорожке к дому.

– А можно пойти с тобой? – стала просить Джессика, догоняя его. – Я тихонько, – скромно добавила она.

Митч был явно растерян.

– Нет, – наконец ответил он, – отец ненавидит, когда ему мешают. Я вернусь через минуту, подожди меня.

– Жду, – мило сказала Джессика, но, как только за ним захлопнулась входная дверь, она поднялась по ступенькам крыльца и перегнулась через небольшие перила, пытаясь заглянуть в окно гостиной.

Джессика сама не знала точно, что думала там увидеть, но она чуть рот от изумления не открыла, увидев в гостиной Дэнсона мистера и миссис Морроу.

Миссис Морроу, увидев лицо Джессики в окне, вскочила со своего места.

– Погодите! – крикнула ей Джессика.

Но миссис Морроу вместо этого стала выталкивать своего мужа из комнаты.

– Ну и что ты там забыла? – услышала Джессика строгий голос у себя за спиной.

Она обернулась, и ее сердце бешено забилось. Стараясь выглядеть спокойной, она подошла и взяла стакан воды, который протягивал ей Митч.

– У тебя восхитительный дом, – заворковала она, – просто восхитительный! Прости за любопытство, но я хотела узнать, как обставлена твоя гостиная. Это тоже входит в опрос, – напомнила она.

Митч перегнулся через перила и заглянул в окно гостиной, будто хотел убедиться в том, что Джессика не увидела ничего запретного.

– Это все, что ты хотела узнать? – наконец спросил он, немного успокоившись.

– Да, это все, что я хотела узнать, – дерзко ответила Джессика, сделала несколько глотков воды и протянула стакан обратно. – Спасибо, – поблагодарила она. – Мне пора. До обеда мы должны объехать еще два города.

Еще раз одарив Митча своей самой дружелюбной улыбкой, которая получалась у нее без труда, Джессика направилась обратно к «порше».

– Это была одна из близнецов Уэйкфилд, – сказала Скай Морроу мужу, сжимая пальцами виски.

Мистер и миссис Морроу находились в маленькой спальне, которую им выделили с тех пор, как Филипп Дэнсон привез их в свой дом. Миссис Морроу плотно закрыла за собой дверь, но все равно понизила голос до шепота.

– Но я не поняла, какая именно.

– Интересно, что она здесь делала? – Мистер Морроу удивленно встряхнул головой. – Она была одна?

– Не знаю, – шепотом ответила жена. – Я вдруг увидела, что она заглядывает в окно гостиной, и тут же быстро потащила тебя из комнаты. Я не хотела, чтобы еще кто-то увидел нас здесь.

– Думаю, Фила еще нет, – сказал мистер Морроу, глядя на часы. – Не слышно было, чтобы приехала его машина.

– Если близнецы знают, где мы, может, они как-то передадут это Николасу, – с надеждой произнесла миссис Морроу. – В конце концов, сестры дружат с Николасом, и он мог рассказать им о своей поездке. – Голос миссис Морроу задрожал, как только она вспомнила о сыне.

Она представила себе, что может больше никогда его не увидеть.

– Послушай, Скай, – попытался успокоить ее мистер Морроу, – нам с тобой нужно еще немного продержаться. Замысел этого Дэнсона наверняка потерпит крах. Я не могу себе представить, что такой сумасшедший план можно привести в исполнение.

Миссис Морроу закрыла лицо руками. Она слишком хорошо знала своего мужа, чтобы не услышать ноток страха, которые проскользнули в его голосе. Филипп Дэнсон был средний человечек, но с грандиозными идеями. Она не могла даже предположить, что было у него на уме… С той самой минуты, как начался этот кошмар – Дэнсон похитил их по пути из дома в аэропорт, – все мысли и тревоги миссис Морроу были только об одном: о Регине. И ее больше всего раздражало в этой истории то, что он вовлек в авантюру невинного ребенка. Миссис Морроу с бешенством думала о подруге Филиппа Дэнсона, которая должна была встретить Регину в Швейцарии и привезти обратно в Ласковую Долину.

Но, несмотря на свою злость, Скай Морроу понимала, что единственная надежда на спасение дочери заключается в послушании. Каждое слово Филиппа Дэнсона было для них законом. Так решили они с мужем. В противном случае никто не знает, что Дэнсон со своей сообщницей может сделать с Региной.

– Я начинаю беспокоиться, – сказал мистер Морроу, встревоженно выглядывая в маленькое окно спальни. – Если близнецы каким-то образом оказались замешанными во все это, они могут только еще больше запутать ситуацию. Если Дэнсон заметит, что они здесь что-то высматривают, он может убить нас или их, ни на секунду не задумываясь.

Миссис Морроу ужаснулась. Такая мысль ей даже не приходила в голову.

– О Регина, – прошептала она, – они могут что-нибудь сделать с ней.

Мистер Морроу помрачнел.

– Надеюсь, они здесь случайно, – пробормотал он, – а если нет, то, черт возьми, они должны знать, на что идут!

– Ну и где ты так долго была? – растягивая слова, спросил Брюс, когда Джессика неторопливо подошла к машине. – И чем это ты с ним занималась? Писала его биографию?

Джессика нахмурилась.

– Между прочим, мне удалось выудить из него очень ценную информацию, – парировала она, – но, я вижу, тебе, Брюс, это доставляет такие страдания, что лучше я не буду ничего говорить.

– Слушайте, вы успокоитесь или нет! – оборвала их Элизабет. – Неужели у вас не хватает сообразительности понять, что Николасу сейчас наплевать на вашу перепалку.

Джессика смерила Брюса самодовольным взглядом и повернулась к Николасу.

– Не беспокойся, – утешила она его, – я видела твоих родителей. С ними все в порядке. Я увидела их в доме, в гостиной.

Николас побледнел.

– Мои родители! Ты хочешь сказать, они в этом доме? – Казалось, он готов выпрыгнуть из машины и броситься к дому.

Брюс изо всех сил схватил его за плечи.

– Ну что ты! Постой! – остановил он Николаса. – Куда ты несешься сломя голову? Запомни, что, если мы сейчас увезем отсюда твоих родителей, Клара Дэвис наверняка узнает об этом раньше, чем мы сможем освободить Регину.

– Простите. – Николас обхватил голову руками. – Как невыносимо сознавать, что родители в западне в этом доме, с этим… С этим маньяком.

– Ну, Митч совсем не маньяк, – вступилась Джессика. – Между прочим, он очень и очень мил. У него такие красивые плечи.

– Слушай, его плечи никого не интересуют, – оборвал ее Брюс. – Ты узнала что-нибудь стоящее или нет?

Джессика обиделась.

– Я узнала, что он сын Филиппа Дэнсона.

– Тьфу! – Брюс повернул ключ зажигания. – Пожалуй, эту дискуссию лучше продолжить в каком-нибудь другом месте, где потише дорожное движение.

Элизабет почувствовала, как ее сердце лихорадочно застучало. Синий «додж» въехал в ворота и направился к дому.

– Это та самая машина, которую мы видели выезжавшей из поместья Морроу! – воскликнула она.

«Порше» Брюса рванул с места, когда из синей машины вышел водитель.

– Точно! Это он! – помрачнел Николас. – Это Филипп Дэнсон.

– Не могу поверить, чтобы Митч был во всем этом замешан! – грустно сказала Джессика. – Он такой хорошенький.

– Хорошенький или нет, но, будь у меня возможность, я бы, не задумываясь, сломал ему нос, – грубо оборвал ее Николас.

Элизабет глубоко вздохнула. Ее спутники все сильнее и сильнее раздражались по мере приближения к Ласковой Долине, и было понятно почему.

Их опасения подтвердились. Теперь они знали наверняка, что за всем этим стоит Филипп Дэнсон. И, хотя никому из заложников еще не причинили никакого вреда, кто знает, долго ли это будет продолжаться.

Что же теперь делать? Этот вопрос не выходил у Элизабет из головы. Им больше ничего не оставалось, кроме как попытаться понять, когда же Регину отвезут на завод для встречи с Уолтером Фрэнком.

Элизабет попробовала представить, что пережила Регина, и от волнения у нее перехватило дыхание. Мысли о том, что выпало на долю подруги, навеяли на Элизабет ужасные воспоминания о том, как Карл держал ее связанной в своем маленьком домике. Она вздрогнула, вспомнив, как ей тогда было невыносимо одиноко и страшно.

Элизабет начала понимать, что события зашли слишком далеко. И, несмотря на записку Регины, ей все больше и больше хотелось позвонить в полицию.

7

– Смотри, Лиз, – сказала Джессика, взяв в руки листок бумаги, лежавший на кухонном столике, – мама сегодня раньше придет с работы. Она тут тебе что-то написала.

Элизабет быстро пробежала глазами записку.

«Лиз, тебе в три часа звонили из учительской. Какая-то Сюзанна. Она просила перезвонить, как только ты вернешься домой».

Джессика засмеялась:

– Ну, совсем нюни распустила! Глядя на твое лицо, можно подумать, что тебя только что арестовали.

Элизабет тяжело вздохнула.

– Я никогда не прогуливала школы. Может, этот звонок и не имеет к прогулу никакого отношения, – с надеждой в голосе сказала она и, закусив губу, набрала номер учительской.

Было уже четыре часа, и Элизабет втайне надеялась, что в пятницу вечером в учительской уже никого нет. Но кто-то быстро снял трубку.

– Я хотела бы поговорить с Сюзанной. Можно ее позвать? – попросила Элизабет.

– Это я, – ответил юный голос, – а с кем я говорю?

– Элизабет Уэйкфилд. Я недавно пришла домой и нашла записку, что ты мне звонила.

– Лиз, – обрадовалась девушка, – это Сюзанна Хэнлон.

– А, привет, Сюзанна, – поздоровалась Элизабет.

Сюзанна училась в старшем классе. Она была высокой и стройной, с шелковистыми темными волосами и широко поставленными огромными глазами. Элизабет не знала ее близко, в основном только от Джессики, слышала, что у Сюзанны очень богатая семья. Честно говоря, Элизабет считала Сюзанну немного жеманной. Она всем в школе старалась показать свои утонченность и образованность. Но Элизабет не хотела ее осуждать.

– Чем я могу тебе помочь, Сюзанна? – спросила она.

– Ну, понимаешь, – начала Сюзанна, – я хотела поговорить с тобой по поводу литературного вечера, который будет проводиться «Почетным комитетом» через две недели. Прости, что звоню тебе из учительской, – продолжала она, – но я тут кое-что делаю для директора школы и поэтому в последнее время целыми днями торчу здесь.

Элизабет задумалась. В этот момент школа казалась такой далекой. Все мысли были только о Регине и ее родителях. И все-таки она снова почувствовала себя неуютно, вспомнив о пропущенных занятиях.

– Расскажи-ка мне поподробнее о вечере, – попросила Элизабет. – Как вы собираетесь его проводить?

– Понимаешь, как раз об этом я и хотела с тобой поговорить, – ответила Сюзанна. – Я подумала, может быть, один или два человека из «Оракула» захотят принять в нем участие. Если, конечно, у вас найдется время, – язвительно добавила она.

– Ну а у тебя есть мысли по этому поводу? – спросила Элизабет.

– Знаешь, – беззаботно сказала Сюзанна, – я думаю, можно прочитать какие-нибудь небольшие вещи. Наверняка у нас в школе есть свои поэты, кто-то пишет рассказы и, может…

– А кто с тобой этим занимается?

– По правде говоря, никто, – призналась Сюзанна.

Элизабет вздохнула. Ей показалось, что идея Сюзанны слишком необычна для школы Ласковой Долины. Хотя кое-что из написанного Элизабет могло бы подойти.

– Не могу ничего сказать по поводу других членов редколлегии, – сказала она, – но я с удовольствием что-нибудь прочту. Ты скажи, где и когда, и я приду.

– Что случилось? – поинтересовалась Джессика, как только Элизабет повесила трубку. – В учительской обнаружили очередное отсутствие самой злостной прогульщицы и собираются выгнать ее из школы?

– Очень остроумно, – огрызнулась Элизабет. – Между прочим, звонили вовсе не из администрации школы, – призналась она, – это была Сюзанна Хэнлон.

– Да что ты! Старушка Хэнлон Руки Прочь! И что ей надо? – удивленно спросила Джессика и подбоченилась.

– Джессика! – со смехом воскликнула Элизабет. – Как ты ее назвала?

Джессика хихикнула.

– Ребята ее так называют, – объяснила она, – это просто наказание какое-то. Все время собирается провести вечер в нашем клубе. Хотя откуда тебе знать. Ты же никогда не ходишь на наши собрания.

Сестры были членами «Пи Бета Альфа», женского клуба для узкого круга учениц школы в Ласковой Долине. Но Элизабет стала членом этого клуба, только уступив уговорам Джессики. Она считала его слишком замкнутым и скучным. В то время как Джессике он казался просто прекрасным.

– А почему ты говоришь, что она сплошное наказание? – спросила Элизабет, открывая холодильник и доставая оттуда пакет молока.

Джессика сморщила носик.

– Не знаю, – ответила она, немного подумав. – Понимаешь, она не то чтобы воображала, но все время ведет себя так, будто все на свете знает. Ты понимаешь, что я имею в виду? Что-то вроде всезнайки. Хотя ее родители довольно богаты… – заключила она.

Элизабет нахмурилась.

– Я просто пытаюсь понять… Да ничего, – засмеялась она, – не обращай внимания. Мне кажется, я узнаю Сюзанну гораздо ближе, чем хотелось бы. Она организует литературный вечер для «Почетного комитета» и, как я поняла из ее слов, ищет кого-нибудь, кто мог бы прочитать там свои произведения.

– Я с удовольствием прочитала бы самые интимные места из своего дневника, – предложила Джессика. – Это будет иметь большой успех.

Элизабет застонала.

– Не уверена, что это имеет какое-нибудь отношение к литературе, – сказала она, наливая себе стакан соку.

Несмотря на язвительный тон, Элизабет заинтересовалась Сюзанной Хэнлон. Девушка поразила ее своим высокомерием, даже отчужденностью. Может быть, участие в этом вечере даст возможность узнать ее поближе.

Но голова Элизабет была по-прежнему занята более серьезными проблемами. На следующий день они с Джессикой собирались встретиться с Брюсом и Николасом в доме Пэтменов. За это время Элизабет хотела придумать какой-нибудь план спасения Регины и ее родителей.

– Куда ты? – удивилась Джессика, глядя, как Элизабет взяла стакан с соком и направилась к двери.

– На улицу, – не оглядываясь, бросила Элизабет, с усилием открывая стеклянную дверь, ведущую во двор. У Элизабет голова шла кругом от всяких идей, и ей было лучше поразмышлять в одиночестве.

Регина, вздрогнув, открыла глаза.

– Я, должно быть, сплю, – сказала она вслух, провела рукой по лицу и села.

В комнате было темно, так что трудно сказать точно, сколько сейчас времени. Она случайно отключила электронный будильник, стоявший на ночном столике, и забыла поставить его заново.

Но не все ли равно, который теперь час? Глаза Регины наполнились слезами. Казалось, целая вечность прошла с тех пор, как она получила письмо от Брюса и близнецов. Она не сомневалась, что они как-нибудь смогут помочь. Но с тех пор от них не было никаких известий, и ею понемногу стало овладевать отчаяние.

Предыдущей ночью приезжал сообщник Клары, которого, как слышала Регина, она называла Филом. Они с ним заперлись в кабинете отца и о чем-то тихо разговаривали. Регина побоялась встать под дверью и подслушать. Было совершенно невыносимо сознавать, что обсуждаемое сейчас внизу может изменить всю ее жизнь.

Наконец Фил поднялся наверх.

– Мы хотим убедиться, до конца ли ты поняла, что от тебя требуется? – грубо спросил он. – Я не собираюсь ничего смягчать, многое зависит от тебя. Если ты сделаешь что-то не так или захочешь сыграть с нами шутку… Имей в виду, мы тебя предупредили, – добавил он.

Регина тупо уставилась в пол.

«Лучше убей меня прямо сейчас, – вертелось у нее в голове, – прекрати весь этот ужас здесь и сейчас».

Фил угрожающе на нее посмотрел.

– Попробуй только ошибись, – повторил он, – запомни, тебе нужно думать о своих родителях.

С этими словами он хлопнул дверью и оставил ее в одиночестве.

Каждый раз, когда Регина вспоминала эту сцену, она была не в силах сдержать дрожь. Как же тяжело жить в постоянном страхе, взаперти, под надзором Клары. Но слышать, как Фил угрожает убить ее родителей… Это приводило ее в ужас.

Регина обожала и отца, и мать. Но по отношению к матери она испытывала особые благодарность и восхищение. Хотя миссис Морроу и пыталась это скрыть, но Регина знала, что ее глухота всегда вызывала у матери чувство вины и страдания. Во время беременности миссис Морроу принимала лекарства, чтобы похудеть, и в том, что Регина родилась глухой, обвиняла себя. Со временем миссис Морроу стала испытывать ужасные головные боли. Врачи никак не могли определить их причину, но Регина с Николасом знали, что их провоцировало. Как только миссис Морроу начинала терзаться из-за глухоты Регины, боли возобновлялись.

Все эти долгие годы ее родители терпеливо рассылали письма врачам всего мира, пытаясь навести справки. И вот наконец они получили положительный ответ. Доктор Фридрих, швейцарский хирург с мировым именем, разработал специальный курс лечения, который, он был уверен, поможет Регине.

После долгих уговоров и ссор Регина согласилась уехать из Ласковой Долины на лечение. Ей было тяжело покидать родителей, но гораздо тяжелее было расстаться со своими новыми друзьями. Но она знала, что ей может помочь только длительный курс лечения.

И он начал ей помогать! Ее слух еще не абсолютно восстановился, но она стала слышать гораздо лучше!

Долгие месяцы, которые Регина провела в Швейцарии, она мечтала о возвращении домой. Она представляла себе, как подбежит к Брюсу, бросится ему на шею и наконец сможет услышать из его уст эти волшебные слова: «Я тебя люблю». Они с Брюсом расстались в плохую минуту. Ужасное взаимонепонимание предшествовало ее решению отправиться в Берн. И, хотя недоразумение уже давно разрешилось и они писали друг другу нежные письма, у них до сих пор еще не было возможности попросить прощения, глядя друг другу в глаза. Регина часто об этом мечтала.

У нее была еще и другая мечта. Устроить огромный праздник в имении Морроу и открыть ворота для всех друзей из Ласковой Долины. Но больше всего она хотела бы взять за руки маму, посмотреть ей прямо в глаза и сказать, как сильно она ее любит и как благодарна за все, что она для нее сделала.

Регина оглядела полутемную спальню и горько рассмеялась.

– Да, не такого приема я ожидала! – Она тяжело вздохнула.

Тяжелее всего, что у нее не осталось никакой надежды. Регина уже неоднократно серьезно думала о побеге. Она так хорошо знала округу, что ей никакого труда не составило бы с завязанными глазами пройти километр до дома Брюса. Она снова и снова до малейших деталей продумывала все.

Но, думая об этом, Регина понимала, что все безнадежно. Предположим, ей удалось бы добраться до дома Брюса раньше, чем проснется Клара, и что тогда? Звонить в полицию и надеяться, что смогут найти ее родителей до того, как Клара обнаружит ее исчезновение? А Клара быстро поймет, что она сбежала. Один телефонный звонок, и Дэнсон выполнит свою ужасную угрозу… и ее мать…

Регина тряхнула головой. Ее глаза наполнились слезами. Нет! Этого шанса она никогда не использует.

Побег отпадал. Все, что оставалось делать, это сидеть и ждать и быть пешкой в преступных руках Дэнсона и Клары.

«Сидеть и молиться», – жалобно подумала Регина.

Ей уже стало казаться, что ни Брюс, ни Элизабет с Джессикой ничего не смогут сделать, чтобы спасти ее и родителей!

8

– Может быть, еще что-нибудь хотите? Чаю? Или кофе? – спросил Брюс, выходя во дворик с подносом сандвичей и кувшином с соком. Было раннее субботнее утро.

Джессика изумленно покачала головой.

– Твоим родителям нужно почаще уезжать, Брюс! Ты прямо на глазах становишься самостоятельным.

– На самом деле, – сконфузился Брюс, – у Марии подгорели сандвичи.

Мария была кухаркой Пэтменов. Все засмеялись. Напряжение, царившее за столом, незаметно исчезло.

– Ну хорошо, – сказал Брюс, поставив поднос с кувшином на столик и садясь. – Теперь о делах. Мы должны составить план для одновременного освобождения заложников. Но для этого надо вычислить, в какой день Дэнсон планирует совершить кражу образца микросхемы. Лиз, у тебя с собой письмо Регины?

Элизабет кивнула и передала ему листок бумаги. Его уже столько раз читали и перечитывали, что он практически разваливался на части.

– Прочти еще раз то место, где Регина пишет о подслушанном ею разговоре о том, что ее собираются везти на завод, – предложил Николас. – Надо изучить то место, про «деньги всем».

– Хорошо, – согласилась Элизабет, – тогда внимание, ребята! Навострите уши! Если мы поймем, что кроется за этими словами, мы сможем им помешать. – Глубоко вздохнув, Элизабет прочла абзац вслух: – «Клара со своим сообщником собирается использовать меня для кражи микросхемы с отцовского завода. Они рассказали мне все, кроме того, когда это произойдет. Все мои попытки узнать это закончились неудачей. Я пробовала догадаться, что Клара сказала вчера ночью по телефону. Эта фраза звучала как «деньги всем». Вот и все, что мне удалось узнать».

– «Деньги всем», – тупо повторил Брюс, – к этим словам мы все время возвращаемся. Что же, черт побери, это может означать?

Все немного помолчали, прокручивая в уме эти два слова.

– Забудьте про шифр, – наконец сказал Брюс, – давайте рассуждать логически. Сегодня суббота. Завод закрыт, правильно?

– Правильно, – согласился Николас, – он закрыт все выходные.

– Представьте себя на месте Филиппа Дэнсона. Как бы вы себя ощущали? Парень похитил одного из самых богатых людей в городе вместе с женой и запер их обоих в гостиной своего дома. И мало того, в имении Морроу он держит заложницей их дочь. Дело в том, что он сильно рискует. Семья Морроу довольно заметна в нашем городе, и пройдет совсем немного времени, когда наверняка кто-то, кроме нас, заметит их отсутствие.

– Брюс прав, – подхватила его мысль Элизабет, – если Дэнсон не дурак, он будет стараться поскорее покончить с этим делом. Чем дольше он будет откладывать, тем больше шансов, что его схватят.

Николас задумался.

– Я бы согласился с вами, – наконец произнес он, – но с чего вы взяли, что логика такого подонка, как Дэнсон, подобна нашей? Он наверняка сумасшедший, понимаете? Откуда мы знаем, что у него на уме.

– Николас, – спокойно сказал Брюс, – нам нужно что-то делать. И все, что нам остается, это рассуждать логически. Может, Фил Дэнсон и сумасшедший, но это вовсе не означает, что он начисто лишен логики. До какого времени открыт завод в течение недели?

Николас секунду подумал.

– Большинство рабочих уходят в пять, но официально завод открыт до шести. А Уолтер, управляющий заводом, задерживается еще дольше.

– Прекрасно, – сказал Брюс, взял со столика блокнот и начал что-то быстро записывать остро заточенным карандашом. – А если мы предположим, что Дэнсон должен спешить, то он отвезет Регину на завод в понедельник. Но ему нужно, чтобы все уже ушли. Все, кроме Уолтера. И значит…

– Хей! – завопила Джессика, вскакивая со своего места. – Получилось! Я разгадала шифр!

Все удивленно на нее посмотрели.

– Что ты такое несешь! – воскликнула Элизабет.

Лицо Джессики сияло.

– Я поняла его! – продолжала настаивать она. – Закройте уши руками! Ну, давайте! И скажите, на что будет похоже то, что я скажу. Только думайте о дне и времени.

Элизабет, Брюс и Николас переглянулись и недоуменно пожали плечами. Но Джессика выглядела слишком возбужденной, чтобы проигнорировать ее слова. Все закрыли уши ладонями и стали вслушиваться в едва доносившиеся звуки, которые Джессика повторяла снова и снова: «Деньги всем, деньги всем, деньги всем…»

– В понедельник, в семь! – закричала Элизабет, вскочила со своего места и бросилась на шею сестре. – Джес! Ты догадалась! Ты разгадала шифр!

– Пустяки, – скромно сказала Джессика и села, с торжеством поглядывая на Брюса. – Я же тебе говорила, Лиз, что детективы, которые я читала, рано или поздно мне пригодятся.

– Классно! – похвалил ее Брюс. – Нужно признать, Джессика, ты неплохой сыщик.

– «Деньги всем», – озадаченно повторил Николас. – Выходит, Регина ослышалась, когда Клара сказала: «В понедельник, в семь». Теперь это наша главная зацепка.

– Надо признать, это действительно то, что имелось в виду, – согласился Брюс, – и это не главная зацепка, а наш единственный ключ.

– Значит, в понедельник, в семь, – сказала Джессика. – Теперь мы знаем когда. Осталось придумать, каким образом мы одновременно освободим Регину и мистера и миссис Морроу.

Все снова задумались. Наконец Элизабет нарушила молчание.

– Кажется, у меня есть идея, – скромно сказала она, – не знаю только, подойдет ли. Хотя в ней есть один огромный недостаток. Это все, на что я способна.

– Давай же, выкладывай! – воскликнул Николас.

– Ну, – начала Элизабет, – наша основная проблема заключается в том, чтобы определить время, когда можно освободить твоих родителей, не подвергая опасности Регину, и наоборот. Так?

Николас кивнул.

– Но ведь мы можем освободить твоих родителей, когда Регина с Кларой будут на заводе. Мы точно знаем, что именно в это время с Региной ничего не случится. Клара не узнает, что мы освободили родителей. Мало того, она ничего не сможет сделать Регине, даже если и узнает об этом. Завод ведь охраняется, да?

– Да, – подтвердил Николас, – никто не может войти на территорию без осмотра охраной.

– А Кларе придется делать вид, будто она тетушка Регины, иначе она все испортит, – продолжила Элизабет. – Что же сделаем мы? – Ее голос становился все более и более уверенным. – Мы с Николасом поедем на завод… А Джессика с Брюсом – в Форт Кэролл. Ровно в семь часов вы проникнете в дом Филиппа Дэнсона и освободите родителей Регины. В это время мы с Николасом будем поджидать Регину и Клару у проходной. Когда они выйдут, я задержу их. Я пока не знаю, как их отвлечь, но я что-нибудь придумаю. А пока я буду их отвлекать, Николас вызовет полицию.

Джессика сморщила носик.

– Ну и нагородила, – сказала она. – Я сразу же назову тебе тысячу недостатков, которые могут все испортить. Во-первых, как ты собираешься задержать Клару и Регину?

Элизабет задумалась.

– Я не знаю, – согласилась она, – а ты как думаешь?

Джессика захихикала.

– Например, ты можешь поставить ей подножку, – предложила она.

– А мне план Элизабет кажется не таким уж и плохим, – задумчиво сказал Николас. – Да, он сложный. Но, думаю, с простым планом у нас ничего не выйдет. У меня такой вопрос, – продолжал он, – где в это время будет Дэнсон? Мы можем что-нибудь предположить?

Брюс присвистнул.

– Откуда мы можем знать, правда? – сказал он. – Ты думаешь, он собирается встретить Клару и Регину на выходе с завода?

– А бог его знает, что он может сделать, – вздохнул Николас. – Даже предположить не могу, что ему может взбрести на ум.

Джессика занервничала:

– Знаете, мне все это перестает нравиться. Может, мы попробуем, пока не поздно, вызвать полицию?

Брюс отрицательно покачал головой.

– Нам нельзя рисковать, Джес. А что, если они решат поехать прямо в особняк Морроу? Ведь Регина тогда окажется в дьявольской ситуации.

– Ну, а я думаю, – снова повторил Николас, – мы можем согласиться с планом Элизабет. Только нужно как-то выяснить, где Филипп Дэнсон будет в понедельник вечером.

Все опять немного помолчали.

– Джессика… – умоляющим голосом начал Брюс.

Джессика заморгала глазами.

– Чего тебе? – удивилась она. Элизабет и Николас тоже посмотрели на нее. – Что случилось? Чего вы все на меня уставились?

– У тебя вчера так здорово получилось раскрутить этого Митча, – напомнил Николас. – Если бы не ты, мы бы не знали и половины того, что знаем сейчас.

– Даже и не просите, – заупрямилась Джессика, – мне совсем не хочется еще раз быть сыщиком!

– Да ладно тебе, Джес, – принялась упрашивать ее Элизабет. – Ну еще разок. Ведь только ты можешь узнать, куда Дэнсон собирается в это время.

Джессика закусила нижнюю губу.

– Ну ладно, – наконец нехотя согласилась она. Эта последняя идея явно пришлась ей не по вкусу. – Я попробую. Но обещать ничего не могу, – тут же предупредила она.

– Об этом я даже не беспокоюсь, – засмеялся Брюс. – Такую наживку, как Джессика, Митч проглотит вместе с грузилом, крючком и леской!

– Кстати, о рыбной ловле! – воскликнула Джессика, вскочила из-за стола и заломила Брюсу руки за спину, так что он не мог вырваться. – Вы не настроены окунуться, мистер Пэтмен? У меня такое чувство, что это может остудить ваш пыл!

Элизабет не могла удержаться от смеха, глядя, как Джессика пытается сбросить Брюса в бассейн. Напряжение сразу как рукой сняло. У них ведь теперь есть план! И они знают, когда должна состояться кража микросхемы.

И это еще не все! Если Джессике удастся выудить у Митча сведения о том, где Филипп Дэнсон будет в это время, они смогут осуществить свой план.

Наверное, смогут осуществить свой план, поправила себя Элизабет. Но ни у кого из них не должно было быть ни капли сомнения в успехе. Слишком многое поставлено на карту, чтобы можно было потерять уверенность.

После долгого обсуждения вся четверка решила, что на этот день у них больше нет никаких планов.

– Может, поедем на пляж? – предложила Джессика.

Николас был не в особом восторге от этого предложения.

– Но сегодня нам больше нечего делать, – напомнила ему Джессика. – Обещаю, что завтра я поеду к Митчу и попробую все у него выведать. А сегодняшний день почти прошел.

Элизабет была согласна с сестрой.

– Да, пожалуй, стоит расслабиться, – мягко сказала она и улыбнулась Николасу. – Если нам, конечно, удастся это сделать. Кроме того, нам стоит привести свои нервы в порядок, чтобы быть в форме к понедельнику. Так что немного солнца и теплого песка нам наверняка не помешает.

В конце концов Брюсу удалось убедить Николаса.

– Слушай, я прекрасно понимаю, каково тебе сейчас, – начал он, – но ты ведь знаешь, как я люблю Регину. Я просто с ума схожу при мысли, что она сейчас в ловушке всего-навсего в километре отсюда. Нет ничего хуже, чем беспомощность. Но прямо сейчас мы не можем ничего сделать. А кроме того, – заключил Брюс, приводя самый решающий довод, – ты эту неделю мой гость. И я как хозяин считаю, что поездка на пляж нам не повредит, вот так!

Около часа спустя все четверо уже вытянулись на пляжных полотенцах, брошенных прямо на песок, и смотрели на сверкающие волны Тихого океана.

– Ты была права, Джес, – прошептала Элизабет. – Взгляни на него. Спит без задних ног.

Николас глаз не сомкнул с тех пор, как Брюс позвонил ему в Сан-Франциско. И теперь он едва успел прилечь на полотенце, как уже спал.

– Ну и что тут такого, – вздохнул Брюс, – я и сам сильно устал. Да и вы наверняка тоже! Я так беспокоюсь за Регину! А тут еще навалились проблемы с юбилеем, как будто я сейчас могу думать о чем-то другом.

– А какие проблемы? – поинтересовалась Джессика.

Брюс вздохнул:

– Ну, во-первых, нужно найти кого-нибудь, кто мог бы организовать большой пикник. Он должен быть одной из основных частей праздника, а мне в голову ничего не лезет. – Он умоляюще посмотрел на Джессику. – В самом деле, Джес, может, ты…

– Ты что, хочешь, чтобы я провела этот пикник? – Джессика широко раскрыла глаза от удивления.

– Ты бы мне этим очень помогла, – сказал Брюс.

Джессика почувствовала, что Брюс искренне просит о помощи.

– Хорошо! – порывисто воскликнула она. – Я организую этот пикник. Это все твои проблемы?

– Только одна из них. Я продолжаю беспокоиться о Кене Мэтьюзе.

– Как раз собиралась спросить тебя о нем, Брюс, – сказала Джессика. – Об этой встрече с «Базальтовыми столбами». Ходят слухи, что Кен Мэтьюз, может быть, не будет играть. Лила Фаулер говорила, у него так плохо с английским, что его, скорее всего, исключат из состава команды.

– Да, – буркнул Брюс, – но лично я не понимаю, какие у человека могут быть проблемы с английским? Да еще в старших классах. Ведь это такая ерунда!

– Точно, Брюс, – язвительным тоном сказала Джессика.

Она подумала, что Брюс опять невольно ведет себя с таким превосходством, будто он старше их с сестрой лет на десять, а не на каких-нибудь полтора года.

– Брюс, конечно, прав, – согласилась Элизабет, стараясь говорить потише, чтобы не разбудить Николаса. – Может, это и не совсем легко, но и трудного в этом ничего нет. А потом, у Кена раньше не было никаких проблем!

– Это тебе легко, – возразила Джессика. – Но ты ведь собираешься стать писателем, правда? А для остальных этот английский довольно трудный.

Элизабет задумалась.

– Бедняга Кен! Он так долго и с таким нетерпением ждал этого матча!

– Это точно, – сказал Брюс, – мы тоже ждали. Но только теперь без Кена они нас совсем разгромят.

Элизабет нахмурилась:

– Мы что, серьезно без Кена можем проиграть?

Брюс положил руки под голову.

– Я в этом уверен. У них в команде играет великолепный защитник, Петер Штраус. Парню уже предлагают играть за все большие колледжи. И без Кена, единственного, кто может его заблокировать, мы погибли!

Элизабет с минуту размышляла.

– Ну а если Кен сможет подтянуть английский? Ведь игра должна состояться только через несколько недель.

Джессика перевернулась на живот.

– Если только ты ему поможешь, – сонно предложила она. – Ведь ты первоклассный писатель, Лиз.

Элизабет опять задумалась. Может, и вправду предложить Кену свою помощь? Ей это будет совсем нетрудно. Она могла бы исправлять его ошибки. В конце концов, это было бы даже весело.

Элизабет тоже закрыла глаза. Как и остальные, она ужасно устала, а солнце и морской воздух так успокаивающе действовали, что на нее напала сонливость. Уже засыпая, она подумала, что можно было бы предложить Кену свою помощь. После понедельника, когда семья Морроу будет в безопасности и четыре юных сыщика заживут прежней жизнью.

9

Наступило воскресное утро. Скай Морроу казалось, что они с мужем заперты в этом доме уже целое тысячелетие. Никогда в своей жизни она не забудет тот день, когда Дэнсон остановил их машину, выезжавшую из поместья и направлявшуюся в аэропорт, и неожиданно напал на них.

– Что же нам теперь делать? – спросила она мужа, должно быть, уже в десятый раз.

Мистер Морроу ничего не ответил.

«Он тоже теряет надежду, – с тревогой подумала миссис Морроу. – Он даже больше не пытается меня подбадривать!»

Миссис Морроу с мужем сидела за маленьким столом в тесной кухоньке Дэнсона. Митч приготовил им завтрак, но аппетита у них не было.

– Там какой-то шум, – с беспокойством предупредил их Митч, заглядывая на кухню. – Кажется, отец вернулся.

Миссис Морроу покачала головой.

– Ему столько же лет, как и Николасу, – грустно сказала она, как только Митч вышел. – Мне его так жалко. С таким отцом, как Фил Дэнсон, у него почти нет шансов жить нормальной жизнью.

Мистер Морроу пожал плечами.

– Ты знаешь, – угрюмо заметил он, – в данный момент Регине тоже приходится несладко. Господи, Скай, я готов наложить на себя руки, как только начинаю думать, что ей пришлось пережить после возвращения домой! Если происходящее можно назвать честным бизнесом… Втянуть мою дочь в такое…

Миссис Морроу прикрыла руками руки мужа.

– Ты в этом не виноват, – остановила она его, – ты всегда был осторожен! Всегда! За все годы, что я тебя знаю, ты никогда не сделал ничего бесчестного. Что еще можно требовать от человека?

Мистер Морроу покачал головой.

– У меня производство очень высокого уровня. Я написал множество статей, я чувствовал, что… Не знаю… Мне это интересно. Может быть, если бы я не занялся разработкой новой микросхемы, у Фила не родилась бы идея такой страшной мести.

– Все это чепуха, – мягко возразила миссис Морроу. – Ты преуспевающий бизнесмен и любящий, преданный отец. Ты долгие годы работал над этой микросхемой и делал это не ради денег или власти. У тебя живой ум, и ты хотел получить удовлетворение от работы и посмотреть, возникнут ли возражения.

Мистер Морроу вздохнул и опустил голову.

– Я ужасно беспокоюсь из-за тебя и Регины, – наконец сказал он. – Дорогая, я бы все это смог вынести, если бы опасность грозила мне одному. Но при мысли, что с тобой или Региной может что-нибудь случиться, у меня просто разрывается сердце.

Миссис Морроу изо всех сил сжала его руку.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она, глядя ему в глаза. – Курт, я искренне верю, что все закончится благополучно. Не знаю отчего, но я вдруг снова обрела надежду.

– Ну тогда не падай духом, – сказал мистер Морроу и пожал ей руку.

В этот момент кухонная дверь широко распахнулась и вошел Филипп Дэнсон. У него изо рта торчала зубочистка. Едва миссис Морроу его увидела, ее опять охватил страх.

– Надеюсь, я вам не помешал, – манерно растягивая слова, поинтересовался он, облокотившись на кухонный столик. – Дай, думаю, посмотрю, что там мои друзья поделывают этим утром. Хорошо сегодня спалось? – равнодушно спросил он, достал зубочистку изо рта и долго ее разглядывал, прежде чем выбросить в мусорное ведро. – Отдохнуть вам надо, это точно. Неделька нам предстоит тяжелая.

Мистер Морроу предостерегающе посмотрел на жену. Его взгляд говорил: не бойся! Но было видно, что миссис Морроу все равно испугалась.

– Какой у тебя план, Фил? – спросил мистер Морроу. – Или ты полагаешь, что нам нельзя знать каких-то деталей?

Филипп Дэнсон отвратительно расхохотался.

– Да нет, я думаю, можно, – ответил он, скрестив руки и самоуверенно ухмыльнувшись. – Уже ничего не может измениться.

– Ну так давай, – мрачно сказал мистер Морроу, – посвяти нас в это.

– Ну что же, завтра утром ты позвонишь Уолтеру Фрэнку на завод и скажешь, что твоя поездка в Европу затягивается дольше, чем ты предполагал. Как оказалось, тебе понадобился образец микросхемы, запертый на заводе в сейфе, но у тебя нет времени, чтобы вернуться и взять его самому. Поэтому ты посылаешь за ним Регину и ее тетю Клару. – Филипп Дэнсон вдруг злобно взглянул на него. – Ведь ты сделаешь это?

Мистер Морроу глубоко вздохнул. После минутного колебания он кивнул.

– Хорошо. – Дэнсон прищелкнул пальцами. – Только смотри, не забудь чего-нибудь. Затем ты скажешь, что Регина с тетей будет на заводе в семь часов. Пускай он приготовит микросхему и чертежи и дожидается их. Тогда нам надо будет поспешить.

– И что потом? – взволнованно спросил мистер Морроу. – Что ты будешь делать, когда получишь эту микросхему, Фил?

– Продам ее. – Дэнсон расхохотался, еще раз щелкнув пальцами. – В Рио-де-Жанейро есть человек, который очень хочет купить твою микросхему, и он собирается мне за нее очень хорошо заплатить. Как только я продам ее, я стану очень богатым человеком. – При этом он усмехнулся так, что у миссис Морроу мурашки побежали по коже. – Очень богатым, – повторил он, ужасно улыбаясь.

– А что будет с нами? – едва слышно спросила миссис Морроу со слезами на глазах. – Когда ты получишь чертежи микросхемы, что ты сделаешь с нами?

На кухне воцарилось тягостное молчание.

– Эта мысль не дает мне уснуть, – наконец сказал Дэнсон. – Делайте то, что я вам говорю, а там посмотрим, как с вами быть.

С этими словами он, резко повернувшись, вышел из кухни, опять оставив Морроу вдвоем.

Миссис Морроу почувствовала, что боится посмотреть в глаза мужу. Может быть, Филипп Дэнсон и позволит им уйти, размышляла она. Но такой коварный человек, как Дэнсон, вряд ли не заметет следов. Он наверняка побоится, что Морроу тут же направятся в полицию.

Внезапно миссис Морроу поняла, почему ее муж так странно, так равнодушно себя вел. Он уже давно все понял. Все эти дни он знал, что они борются не за микросхему и не за судьбу его компьютерного бизнеса. Они борются за свою жизнь. За жизнь всех троих. И начинало казаться, что они проигрывают.

Посмотрев по сторонам, Джессика нахмурилась. Было раннее воскресное утро, и Лэйквуд-драйв была пустынна. Только на тротуаре маленькая девочка играла в классики. Приободрившись, Джессика направилась по дорожке, выложенной плитами, к крыльцу дома 1386.

– Надеюсь, Митч дома, – пробормотала она, поднимаясь по ступеням.

Мысль наткнуться на Филиппа Дэнсона ее вовсе не привлекала.

Джессика тщательно продумала свой наряд и остановилась на синей хлопчатобумажной мини-юбке и коротком топике. Судя по ее впечатлению от Митча Дэнсона, эта одежда должна была ему понравиться. А самым главным для Джессики в этот день было угодить Митчу. Она нажала на кнопку дверного звонка и с волнением поправила рукой волосы. Почти целую минуту никто не подходил к двери. Джессике показалось, что занавески пошевелились, как будто из дома выглядывали, проверяя, кто стоит на пороге, прежде чем открыть дверь. Наконец дверь приоткрылась, и Митч высунул голову.

– Джессика! – воскликнул он, и его лицо просияло.

Джессика опустила глаза, стараясь выглядеть скромной и привлекательной. Это было нелегко, но на Митча не произвело никакого впечатления.

– Тебе нельзя заходить, – добавил он хриплым шепотом. Поняв, насколько грубо это прозвучало, он залился краской. – Ну, я имею в виду, что мой отец опять спит, – пробормотал он, боком протискиваясь на крыльцо и плотно закрывая за собой дверь.

На нем были спортивные шорты и обрезанная майка. Джессика подумала, что выглядит он потрясающе, несмотря на его грубоватые манеры.

– Слушай, приятель, – улыбнулась ему Джессика, – видно, твой старик любит поспать. Ну да ладно. Я вообще-то заехала, чтобы пригласить тебя на вечеринку на пляже. Там можно будет здорово повеселиться, – добавила она и умоляюще подняла свои голубые глаза. – Я была бы очень рада, если бы мы поехали туда вместе.

– Я тоже, – ответил Митч, и его глаза радостно заблестели, – это было бы так здорово, Джессика. Но я немного… Ну, в общем, в последнее время мне приходится делать много работы по дому вместо отца. Я просто связан по рукам и ногам.

– Ты даже не спросил, когда будет вечеринка, – упрекнула его Джессика и надула губки. – Наверное, я просто совсем тебе не нравлюсь.

Митч покраснел.

– Нет! То есть да… Ты мне очень нравишься, Джессика! Я бы так хотел поехать с тобой, – жалким голосом добавил он. – Когда эта вечеринка?

– В понедельник вечером, – сказала Джессика. – Никаких формальностей. Волейбол и танцы на Каста Нав. Так что можешь приезжать прямо в таком виде, – добавила она, оценивающе поглядев на его тонкую талию и широкие плечи.

– В понедельник вечером? – нахмурился Митч. – На самом деле, у меня этот вечер занят.

Джессика приняла обиженный вид.

– О, – тихо сказала она, – ты уже назначил свидание?

– Что-то вроде этого. – Митч замолчал, и Джессика поняла, что сейчас она больше ничего из него не вытянет.

– Твой отец не собирается вздремнуть в понедельник вечером? – спросила она кокетливо. – Если нет, может, я заеду к тебе перед тем, как ехать на пляж? Ты не против?

Митч покраснел еще сильнее.

– Да, – сказал он, – это было бы замечательно, только я не уверен… – Он украдкой оглянулся, и Джессика поняла, что он вот-вот извинится и уйдет в дом.

– Может быть, я тогда просто заеду в понедельник вечером, – промурлыкала Джессика, – и тогда прояснится, будешь ли ты занят в это время? – Она понизила голос и, приблизившись, прикоснулась к его сильной руке. – Ну что? Идет?

У Митча перехватило дыхание.

– Здорово, – наконец вымолвил он, – но я не уверен…

– Ни о чем не беспокойся, – торопливо прервала его Джессика, – я просто заеду около семи. Если ты будешь занят, я поеду на вечеринку одна. Идет?

– Хорошо, – слабым голосом произнес Митч, глядя на нее как завороженный.

«Ну и ну», – подумала Джессика, торопливо шагая по дорожке к своему красному «фиату». Она на секунду даже испугалась, что Митч не захочет назначить свидание.

Действительно, все произошло не так, как планировала Джессика. Она надеялась, что Митч будет откровеннее и, может, даже пригласит ее к себе в понедельник вечером. В этом случае она бы могла узнать наверняка, дома ли его отец. Но выудить что-нибудь из Митча оказалось гораздо труднее, чем она рассчитывала. Едва Джессика упоминала его отца, Митч начинал так нервничать, что казалось, он сейчас упадет в обморок.

– На самом деле я сделала все, что было в моих силах, – сказала она себе, повернула ключ зажигания и завела машину. – Я не виновата, что он сегодня так сильно нервничал.

«Во всяком случае, – думала она, – у меня есть и плохие, и хорошие новости, которые я сегодня привезу трем своим друзьям-сыщикам, вернувшись в Ласковую Долину».

Хорошей новостью было то, что они с Митчем назначили свидание в понедельник в семь часов. Может быть, и не совсем свидание, но он наверняка будет ее ждать.

Плохая же новость – это то, что до сих пор она не имела ни малейшего представления, где Филипп Дэнсон собирается быть в понедельник вечером. И у Джессики было такое чувство, что эта плохая новость наверняка перевесит хорошую, когда она будет рассказывать о поездке Брюсу, Николасу и Элизабет.

10

Мистер Морроу, проснувшись в понедельник утром, увидел Филиппа Дэнсона, стоящим рядом с его кроватью с пистолетом в руке.

– Вылезай из кровати и делай то, что я тебе скажу, – странно улыбаясь, сказал Дэнсон. – Дело пошло, – добавил он, глядя на своего бывшего хозяина. – Сегодня понедельник. Дело пошло.

Мистер Морроу почувствовал, что его лоб покрылся холодной испариной. Медленно выбираясь из кровати, он не мог оторвать взгляда от ствола пистолета.

– Поторапливайся, – прикрикнул Дэнсон, указывая пистолетом на дверь. – Нам нужно идти звонить.

Миссис Морроу тоже проснулась. Как она дрожит!

– Со мной все будет в порядке, – прошептал Курт Морроу, пожав ей руку.

Филипп Дэнсон свирепо посмотрел на него, и мистер Морроу, высоко подняв голову, вышел из комнаты. Дэнсон вышел вслед за ним, приставив пистолет к его спине.

– Теперь звони, – грубо приказал Дэнсон, указывая на телефон, стоящий на столе в гостиной. – Набирай номер Уолтера Фрэнка. Ты не забыл, что должен сказать?

Мистер Морроу провел рукой по небритому подбородку.

– Нет, – сказал он, пытаясь сосредоточиться, – вроде бы нет. Регина приедет и заберет образец микросхемы и чертежи. Она приедет на завод в семь часов вечера. Так?

– Точно. И скажи ему, чтобы не опаздывал. Скажи, что Регина торопится на самолет.

Мистер Морроу вздохнул. Он поднял трубку и набрал номер завода. Казалось, только начало светать, но часы на стене гостиной уже показывали 9.05.

– Уолтер? Это Курт, – сказал мистер Морроу, изо всех сил пытаясь говорить спокойно.

Филипп Дэнсон поднял пистолет и направил ему прямо в грудь. Мистер Морроу глубоко вздохнул.

– Мистер Морроу? А я думал, вы в Швейцарии, – удивился Уолтер Фрэнк. – Когда вы вернулись?

– Я все еще в Швейцарии, – с трудом произнес мистер Морроу, не сводя глаз с пистолета Дэнсона. – В Берне. Дела затягиваются немного дольше, чем я предполагал.

Уолтер немного помолчал.

– Вы звоните из Европы? – недоверчиво спросил он. – А слышно так, будто вы говорите из соседнего города.

– Понимаешь, с каждым днем связь становится все лучше и лучше, – сказал мистер Морроу, хмуро глядя на Дэнсона. – Послушай, Уолтер, я не могу долго говорить по телефону. Не сделаешь ли ты мне одолжение? На послезавтра у меня назначена встреча с людьми, которые интересуются чертежами микросхемы. Они хотели бы увидеть все полностью: чертежи и образец. Я не хочу посылать их курьерской почтой. Микросхема очень ценная. Я решил послать на завод мою дочь, чтобы она взяла ее у тебя сегодня вечером. Не мог бы ты все приготовить? Регина будет спешить. Ей нужно успеть на самолет, улетающий в Берн сегодня вечером.

Уолтер Фрэнк с минуту помолчал.

– Извините меня, сэр, но вы уверены?.. Я хочу сказать, что микросхема…

– Уолтер, – спокойно сказал мистер Морроу, – приготовь ее, пожалуйста. Регина будет у проходной в семь часов. Слышишь?

– Да, сэр, – пробормотал Уолтер Фрэнк. – Извините, что я вас спрашиваю… Но я просто думаю…

– Вешай трубку, – прошептал Дэнсон, пригрозив пистолетом, – понял? Вешай трубку!

– Прощай, Уолтер. – И, не говоря больше ни слова, мистер Морроу повесил трубку.

– Прекрасно, – сказал Филипп Дэнсон, – просто прекрасно. Ты уверен, что он сделает все, как ты сказал? – с сомнением спросил он.

– Надеюсь, да, – отозвался мистер Морроу. – Уолтер не так глуп. Он должен выполнить инструкции, которые я ему дал.

– Будем надеяться. Для твоей же безопасности. Ведь если что-то случится, Курт… Я имею ввиду, хоть что-то… Вдруг твоя маленькая жена что-нибудь выкинет?

Мистер Морроу ничего не ответил. В семь часов, мрачно подумал он. Он понял, что это будет самый долгий день в его жизни.

– Не помню, чтобы когда-нибудь я так боялась, – прошептала Джессика Элизабет. Было полшестого. Сестры сидели около бассейна Пэтменов и ждали Николаса и Брюса, чтобы в последний раз договориться обо всем, прежде чем разъехаться.

– Господи, я надеюсь, что все будет хорошо, – прошептала Элизабет. – Потрогай мою руку, она холодная как лед.

– Вы готовы? – спросил Брюс, идя к ним через газон. – Николас сказал, что выйдет через минуту. Бедняга, – посочувствовал Брюс, – он совсем разбит. Он так боится, что план не сработает!

– Я сейчас говорила Джессике, что нам нужно все еще раз обсудить для полной уверенности.

Брюс кивнул.

– А вот и Николас! Хорошо, обсудим все еще раз с самого начала.

Николас сел рядом с сестрами.

– Начнем, – сказал он. Его голос немного дрожал.

– Николас, вы с Лиз поедете на завод в «фиате», – сказал Брюс, глядя в свою записную книжку. – Так как в джипе есть телефон, мы с Джессикой поедем на нем. Николас… Ты говоришь, недалеко от завода есть платный телефон, который не видно от главного входа, да?

Николас кивнул.

– Это будет твой пост, – сказал Брюс. – Помни, тебе нужно будет сделать два звонка. У тебя достаточно мелочи?

Николас слабо улыбнулся.

– Да, – ответил он, на всякий случай проверив карманы джинсов.

– Значит, так… Сначала ты позвонишь мне и Джессике. Звони сразу же, как только увидишь, что Регина и Клара зашли на территорию завода. Запомни, звони, как только они войдут, а не когда выйдут, понял?

Николас снова кивнул.

– Это будет сигналом для нас с Джессикой. Он будет означать, что Регина в безопасности на заводе. И тогда мы проникнем в дом Дэнсона, заберем ваших родителей и поедем к заводу так быстро, как только сможем. Твой второй звонок, – продолжал он, – будет в полицию. И ты сделаешь его…

– Когда я буду отвлекать Клару и Регину, – перебила Элизабет.

– Точно. – Брюс прищелкнул пальцами. – Мы забыли еще одну вещь, – улыбнулся он. – После сегодняшнего вечера мы наверняка прославимся!

Никто на это не отреагировал. Элизабет надеялась, что все пройдет благополучно. Время было критическое. Так опасно! Но этот план был их единственной надеждой.

Внезапно и Брюса тоже охватил страх.

– Знаете, что я вам скажу, – предложил он. – Давайте сделаем три звонка, а, Николас? Позвони мне, как только вы с Лиз займете свои позиции напротив завода. Хорошо?

– Хорошо, – с трудом выговорил Николас, взяв пиджак и протягивая Брюсу ключи от джипа. – Лиз, ты взяла с собой ключи от машины?

Элизабет кивнула.

– Ну, тогда пошли, – сказал Николас.

Элизабет оглянулась и с тревогой посмотрела на Джессику. Внезапно она почувствовала, что ее лоб покрылся испариной.

– До скорого, Лиззи! – сказала Джессика, изо всех сил стараясь придать своему голосу непринужденность.

Элизабет была готова расплакаться. Джессика называла ее Лиззи только в редкие минуты. Может быть, сейчас и была эта минута? Ведь они начинали такую опасную игру! Кто знает, когда и при каких обстоятельствах они с Джессикой увидятся вновь?

Подъехав к улице, где был дом Дэнсонов, Брюс припарковал машину так, чтобы ее не было видно из дома. Сидя в джипе в ожидании звонка Николаса, они с Джессикой в последний раз обсуждали свой план.

– Я войду в боковую дверь, – сказал Брюс, – и освобожу родителей Регины, а ты задержишь Митча около парадного входа.

– А как я узнаю, что ты их уже освободил? – спросила Джессика. – Я не хочу торчать здесь, когда вернется отец Митча.

Брюс на секунду задумался.

– Это, по-моему, очевидно или нет? Ты поймешь это, когда увидишь, что мы с мистером и миссис Морроу бежим к машине.

– Слушай, – взмолилась она, – а если я буду смотреть в другую сторону?

Брюс покачал головой.

– Просто отвлекай Митча, – сказал он. – Я свистну, когда тебе нужно будет бежать к джипу, хорошо?

– Хорошо, – с облегчением сказала Джессика.

В этот момент зазвонил телефон. Это был Николас. Они с Элизабет подъезжали к заводу Морроу, и, кажется, вокруг было спокойно.

– Я перезвоню, как только покажутся Клара и Регина, – нервно сказал Николас.

– Удачи, – ответил Брюс и повесил трубку.

Он передал новости Джессике, и они в напряженном молчании стали ждать, когда снова зазвонит телефон. Когда раздался звонок, Джессика подскочила на своем месте, настолько у нее были расшатаны нервы.

Брюс снял трубку.

– Алло?

– Они здесь, – прошептал Николас.

Брюс опустил трубку и повернулся к Джессике.

– Ну вот. Пошли.

Быстро и спокойно Брюс пошел по боковой подъездной дорожке, в то время как Джессика направилась к двери.

– Джессика, – выдавил из себя Митч, открывая дверь, – ты совсем не вовремя.

Джессика нахмурилась.

– А я почему-то думала, что у нас свидание, – сказала она, пытаясь через его плечо заглянуть в дом.

– Если ты имеешь в виду вечеринку на пляже, – тихо сказал он, – то я сейчас действительно занят. Не хочу выглядеть грубым, но я…

– Сколько сейчас времени? – спросила Джессика. – Есть семь часов? Если ты занят, то, может, мне просто поехать на пляж одной?

Митч посмотрел на часы.

– Начало восьмого, – сказал он. – Слушай, Джес, извини, но я… – Он замер на полуслове. На его лице был написан ужас. – Джессика, ты мне очень нравишься, – быстро произнес он, не сводя глаз с улицы, – и я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Для твоей же безопасности тебе лучше уехать отсюда прямо сейчас.

Джессика посмотрела в направлении его взгляда. Ее сердце на мгновение замерло. По улице к дому быстро мчался синий «додж» Филиппа Дэнсона, и через минуту он, заскрипев шинами, остановился около дома. Дэнсон выскочил из машины и через боковую дверь вошел в дом.

– Брюс! – пронзительно завопила Джессика, оттолкнув Митча и схватившись за дверь.

– Уходи! – крикнул Митч. – Здесь опасно, Джессика! У моего отца пистолет!

Джессика пропустила его слова мимо ушей, она понимала только то, что Филипп Дэнсон вошел в дом через минуту или две после Брюса. Ей нужно как-то проникнуть в дом!

– Постой! – воскликнул Митч.

Он схватил Джессику и заломил ей руки за спину. Вырываться было бесполезно. Он крепко держал ее.

Джессика поняла: нужно совершить что-то решительное. От этого зависело все. Извиваясь из стороны в сторону, насколько это было возможно, она вцепилась в руку Митча и укусила его.

– О-о-о! – закричал Митч, ослабляя хватку.

Этого оказалось достаточно, чтобы Джессика успела вбежать в дом.

– Брюс! – завопила она и влетела в гостиную, перевернув по пути маленький столик и сбив лампу. – Миссис Морроу! Мистер Морроу!

Крик замер у нее на губах, когда она увидела, что навстречу ей бегут несколько человек. Впереди всех был Брюс, за ним мистер и миссис Морроу. Их преследовал Филипп Дэнсон.

Было поздно поворачивать назад. Джессика по инерции летела им навстречу. В следующую секунду она врезалась прямо в Брюса. Митч, бежавший за ней по пятам, налетел на миссис Морроу.

Миссис Морроу всхлипывала, Дэнсон кричал, и единственное, от чего не могла оторвать взгляда Джессика, был пистолет Дэнсона, направленный на них.

11

– Никому не двигаться! – крикнул Дэнсон, направляя на них свой пистолет и обводя комнату злобным взглядом. – Слышали меня? Если хоть кто-нибудь шевельнется, я буду стрелять.

Джессика задрожала. Ей было страшно даже мельком посмотреть в лицо Дэнсону.

Брюс стоял сзади, крепко сжимая ей руку.

– Мы должны убежать, – прошептал он ей на ухо. – Я попробую преградить ему путь. Может быть, тебе удастся добежать до джипа.

– Заткнись! – закричал Дэнсон, направляя пистолет на Джессику. – Ты не слышала, что я сказал? Никому не двигаться и не разговаривать.

Джессика оцепенела. Дуло пистолета было направлено ей прямо в грудь. Она чувствовала малейшее колебание воздуха и от страха боялась Даже дышать.

– Оставь ее в покое! – крикнул Митч и, к огромному удивлению Джессики, прыгнул вперед, выбив пистолет из рук отца.

От удара Фил рухнул.

– Ну, – закричал Брюс, – бежим! – Схватив миссис Морроу за руку, он повернулся и, выбежав через входную дверь, бросился по газону на улицу к тому месту, где стоял джип.

– Давай же, Джессика! – воскликнул мистер Морроу и потащил ее за собой, схватив за руку.

В первую секунду Джессика не могла пошевелиться. Она как будто прилипла к своему месту. Митч на коленях стоял перед отцом. По его лицу текли слезы. В следующую минуту Джессика уже повернулась на каблуках и побежала вслед за Брюсом и родителями Регины.

– Вы оба такие храбрые, – негромко сказал мистер Морроу, когда они сели в джип.

– Бедняга Митч, – проговорила Джессика. – Вы думаете, Дэнсон изобьет его?

– Не сейчас, – мрачно сказал мистер Морроу. – Прямо сейчас, я думаю, его мысли направлены на то, чтобы достать образец микросхемы и чертежи, замести следы и убраться из страны.

– Нам нужно прямо сейчас ехать на завод, – сказал Брюс, переключил передачу и нажал на педаль газа.

– Я думаю, – сказал мистер Морроу и поднял трубку телефона, – нам лучше позвонить в полицию. Зная Дэнсона, я могу предположить, что около входа на завод произойдет отвратительная сцена.

– Регина! – порывисто воскликнула миссис Морроу, закрывая лицо руками.

– Во всяком случае, я думаю, нам не мешает подстраховаться, – мрачно закончил мистер Морроу.

Джессика закусила губу. Интересно, как там сейчас Николас и Элизабет? Она была так рада, что им удалось убежать из дома Дэнсона, что до сих пор не понимала, что самая опасная часть спасательной операции все еще впереди. Им нужно было помешать Дэнсону украсть образец микросхемы и каким-то образом освободить Регину из рук Клары целой и невредимой.

Сердце Джессики сильно забилось.

– Я надеюсь, с ними все в порядке, – прошептала она Брюсу.

Никогда в жизни она не была так испугана.

– Хорошо, – тихо сказала Элизабет Николасу, – я думаю, они уже выходят с завода. Точно! Вот они! Ты готов позвонить в полицию?

– Готов, – отозвался Николас хриплым от волнения голосом. – Что там происходит, Лиз? Я ничего не вижу за этими проклятыми кустами.

– Кажется… – Элизабет прищурилась, стараясь разглядеть происходящее. – Их там трое, – наконец сказала она. – Регина, Клара и еще какой-то мужчина. Ему около пятидесяти, седовласый такой, – доложила она.

– Это, должно быть, Уолтер, – сказал Николас, изо всех сил пытаясь их увидеть. – А сейчас что происходит?

– Теперь они пожимают друг другу руки.

Уолтер передает Регине какой-то сверток.

– Это образец микросхемы! – задыхаясь, воскликнул Николас.

– Он уходит от них, – продолжала Элизабет, – возвращается к зданию завода… Идет через проходную… Николас, они уходят по главной Дороге! Пора!

– Будь осторожна, – сказал Николас, и его черные глаза тревожно блеснули.

– Обязательно, – пообещала Элизабет, вставая.

У нее затекли ноги от долгого сидения на коленях.

– И еще, Лиз… – начал было Николас, его голос дрожал.

Элизабет вопросительно на него посмотрела.

– Если что-то случится, я хочу, чтобы ты знала, как я благодарен вам с Джессикой. Вы были такими храбрыми, спасая мою семью! – с волнением прошептал он.

– Все будет в порядке, – сказала Элизабет, и ее сердце сильно забилось.

Она выскользнула из своего укрытия в кустах и направилась в сторону проходной, туда, где стояли Регина и Клара Дэвис.

Николасу удалось достать пропуск для Элизабет, чтобы она могла беспрепятственно пройти мимо будки охранника. Но у Элизабет до сих пор не было никакой идеи, каким образом задержать Клару, пока Николас будет вызывать полицию. Теперь, глядя на женщину, направляющуюся ей навстречу, Элизабет осознала, какой опасности она подвергается. У Клары наверняка в сумочке пистолет. А что, если она его достанет?

Элизабет рассчитывала на то, что Клара не решится привлечь к себе внимание охраны.

– Прошу прощения, – сказала Элизабет, подходя ближе к Регине и Кларе. Никогда в жизни она так быстро не соображала. – Я репортер из «Новостей Ласковой Долины», пытаюсь получить доступ на завод, чтобы задать несколько вопросов какому-нибудь рабочему. Вы, случайно, не знаете кого-нибудь из рабочих? – продолжила она, глядя то на Регину, то на Клару и стараясь придать своему лицу беззаботное выражение.

Регина уставилась на Элизабет, как на сумасшедшую. Но ей удалось сохранить спокойствие. Элизабет заметила, что ее пальцы дрожат. Она же, в отличие от Регины, казалась хладнокровной и собранной.

Клара пристально уставилась на Элизабет. Вдруг странное выражение промелькнуло на ее лице.

– Я тебя где-то видела, – раздраженно сказала она. – Это не ты приезжала к нам в дом на прошлой неделе искать Регину?

Мысли быстро завертелись в голове Элизабет. У нее была только одна задача – задержать Клару! Как только она догадается о намерениях Элизабет, осуществить их будет невозможно.

– О нет, – сказала Элизабет, весело смеясь. – Вы, должно быть, имеете в виду мою сестру-близнеца Джессику. Лично я не знакома с Региной Морроу, – солгала она, вопросительно глядя на подругу. – Может быть, ты мне поможешь? Не знаешь ли ты кого-нибудь из рабочих?

Клара пристально посмотрела на Элизабет, сузив свои серые глаза.

– У нас нет времени стоять здесь и болтать о всякой ерунде, – оборвала она и грубо схватила Регину за руку. – Да, дорогая? – добавила она и прошла мимо Элизабет, таща Регину за собой.

– А охранник, – быстро спросила Элизабет, – может, он мне поможет?

– У нас совсем нет на это времени, – гневно произнесла Клара, волоча за собой Регину, которая беспомощно оглядывалась на Элизабет с глазами, полными слез.

«О нет, – с отчаянием подумала Элизабет. – Обстоятельства складываются так, что мне остается только покориться, последовать совету Джессики и упасть под ноги Кларе».

– Послушайте, – с отчаянием сказала она, надеясь, что Николас уже дозвонился в полицию, – могу я по крайней мере задать вам пару вопросов о том, как компьютеры проникают в каждый дом и на каждое предприятие?

– Я ничего об этом не знаю, – огрызнулась Клара, поворачивая в сторону.

Но те несколько минут, на которые Элизабет удалось задержать Клару, уже сыграли свою роль. По раздражению Клары было видно, она догадалась, что происходит нечто странное, но поделать с этим ничего не могла. Она боялась привлечь внимание охраны, и поэтому ей пришлось смириться с навязчивыми вопросами Элизабет.

А в это время Николас разговаривал с сержантом О'Брайеном из телефонного автомата. Он изо всех сил пытался убедить его.

– Это не шутка, – говорил он, вытирая лоб.

Он не верит! Полицейского, казалось, очень трудно было убедить, что Регина действительно попала в беду.

– Я даже не знаю, – с сомнением говорил сержант О'Брайен, – какая-то девчонка на прошлой неделе уже пошутила над нами, сказав, что в имении Морроу происходят какие-то странности. Когда же мы туда приехали, все было в полном порядке. Теперь вы говорите мне…

– Я Николас Морроу, – вышел из себя Николас, – моих родителей похитили и сестру тоже. Сейчас мы находимся на заводе микросхем, на Пятой улице. И жизнь моей сестры в опасности. Если вы сейчас не пошлете сюда несколько патрульных машин…

– Подожди секундочку, сынок, – сказал сержант О'Брайен, – еще кто-то звонит.

Николас чуть не лопнул от злости. Он не может в это поверить! Николасу не было видно Элизабет из телефонной будки. Но вряд ли она сможет дольше задерживать Клару. Полиция должна ему поверить! Просто должна!

– Вы меня слышите? – раздался в трубке голос сержанта О'Брайена.

– Да, сэр, – жалким голосом ответил Николас.

– Мне только что звонил ваш отец, – сказал полицейский. – Он подтвердил вашу историю. В данный момент он направляется на завод. Мы высылаем туда все наши патрульные машины.

Николас ничего не ответил. Он слышал голос полицейского, захлебывающийся в телефонной трубке, которую Николас бросил и побежал навстречу Элизабет.

Клара Дэвис с красным от гнева лицом уходила прочь вместе с Региной. Элизабет растерянно спешила вслед за ними.

Николас бросился наперерез и схватил сестру за руку.

– Николас! – воскликнула Регина и разрыдалась.

– А ну, отойди от нее, – грубо сказала Клара, опустив руку в сумочку. – У меня пистолет. Если ты прямо сейчас не отойдешь от нее, я буду стрелять.

Элизабет почувствовала, как холодная испарина выступила у нее на лбу. Никогда еще она не была так напугана.

«Где же полиция? – с отчаянием думала она. – Может, попытаться привлечь внимание охранника?»

Но, обернувшись в сторону проходной, Элизабет с ужасом поняла, что охранник удаляется в сторону завода, вероятно, собираясь его закрывать. Не было никакой возможности позвать его тайком от Клары Дэвис.

В следующее мгновение тишину пронзил скрип колес. Брюс, Джессика и родители Регины сломя голову неслись на джипе в сторону завода.

Секунду спустя Брюс затормозил, и все выскочили из машины.

– Мама! – закричала Регина, вырвавшись из рук Клары Дэвис, и, спотыкаясь, бросилась вперед. – Папа!

– Не двигаться! – закричала Клара, доставая из сумочки блестящий пистолет.

Элизабет схватилась за руку Николаса. Она не могла поверить своим глазам. Вслед за джипом, отстав всего на несколько мгновений, подъехала машина Филиппа Дэнсона. Рядом с ним сидел Митч.

Подняв клубы пыли, машина затормозила. Дэнсон выпрыгнул с водительского места, его сын тоже вышел из машины и медленно пошел за ним. Дэнсон направил пистолет на группу, столпившуюся у главных ворот завода.

«Ну и положеньице», – подумала Элизабет и изо всех сил вцепилась в руку Николаса.

12

Несколько мгновений никто не двигался. Наконец мистер Морроу заговорил. Его голос дрожал:

– Фил, что ты хочешь? Я имею в виду, что ты хочешь на самом деле?

Распрямляя плечи и вытирая одну руку о рубашку, Филипп Дэнсон посмотрел на своего бывшего хозяина.

– Я хочу заставить тебя страдать, – злобно сказал он, сузив глаза.

Митч, который вышел из машины вслед за отцом, сконфуженно глядел в землю, очевидно, желая оказаться где-нибудь подальше отсюда.

– Я хочу, чтобы ты страдал из-за того, что посадил меня пять лет назад.

– С этим давно покончено, Фил, – сказал мистер Морроу. Его голос звучал устало. – Ты растратил деньги компании. Мне пришлось возбудить дело против тебя.

– Да что ты говоришь! – презрительно усмехнулся Дэнсон. – Черт, – добавил он, вытирая вспотевшее лицо рукавом рубашки. – Может быть, я и взял эти деньги, но ты разрушил всю мою жизнь, Морроу.

– Ты получил то, что заслужил, – спокойно сказал мистер Морроу. – Нужно было думать о последствиях, прежде чем воровать деньги.

– Что я заслужил? – переспросил Дэнсон, тряхнув головой. – Когда я вышел из тюрьмы в прошлом году, то не смог найти никакой работы как компьютерщик. Никто не хотел нанимать меня! Жена меня бросила, и мы остались вдвоем с Митчем. Не очень приятная ситуация, не правда ли?

– Чего ты хочешь? – грубо переспросил мистер Морроу. – Ты и так заставил нас всех страдать. Тебе что, и в самом деле нужен образец микросхемы?

Филипп Дэнсон засмеялся. Это был ужасный, злой смех, от которого у Элизабет побежали по спине мурашки.

– Это только начало, – ответил он, забрав у Регины сверток. – Эта маленькая коробочка сделает мне состояние, когда я доберусь до Рио. Но, – добавил он и направил пистолет на мистера Морроу, – было бы неумно с моей стороны оставлять в этом городе так много неоконченных дел. Не так ли?

– Что вы такое говорите? – перебил Николас, его зеленые глаза сверкали.

Филипп Дэнсон направил пистолет в сторону Николаса.

– Закрой свой рот! – грубо прикрикнул он. – Ты узнаешь, о чем я говорю, когда у меня дойдут до тебя руки.

Джессика разрыдалась.

– Вы собираетесь всех нас убить? – Она размазывала по лицу слезы.

Дэнсон ничего не ответил. Ужасное молчание, воцарившееся после вопроса Джессики, внезапно прервал далекий вой сирен.

– Что это такое? – быстро спросил Дэнсон, тревожно оглядываясь.

Как по команде, Николас и Брюс прыгнули к Филиппу Дэнсону с разных сторон, выбили у него из рук пистолет и попытались повалить его на землю.

– Отпустите его! – крикнула Клара, направляя свой пистолет на Николаса и нажимая спусковой крючок.

Раздался громкий выстрел.

Джессика закрыла глаза и закричала что было мочи.

Сначала Элизабет не могла понять, что произошло. Николас и Брюс продолжали бороться с Дэнсоном, катаясь по земле, а Клара, рыдая, упала на колени с дымящимся пистолетом в руке. Пуля прошла в сантиметре от Николаса.

– Никому не двигаться! – раздался незнакомый голос.

И когда Элизабет посмотрела снова, она не поверила своим глазам. Шестеро вооруженных полицейских бежали по направлению к ним.

– Руки вверх, Дэнсон! – закричал один из них, выходя вперед с пистолетом в вытянутых руках.

Филипп Дэнсон встал с земли и поднял руки. Его пистолет валялся в нескольких метрах от него.

– Наденьте на него наручники, – сказал офицер полицейскому, стоящему рядом с ним. – И на женщину тоже, – добавил он, когда один из полицейских поднял Клару Дэвис с земли.

Через несколько секунд Филипп Дэнсон, Клара Дэвис и Митч стояли около полицейской машины и их обыскивали, прежде чем отвезти в участок.

– Вы имеете право не отвечать на вопросы! Все, что вы скажете, может быть использовано против вас. У вас есть право на адвоката. Если у вас нет средств нанять адвоката, по вашему желанию может быть назначен государственный защитник, прежде чем вам будут заданы вопросы…

– Все, что я хочу сказать, я скажу прямо сейчас, – заявил Филипп Дэнсон. – Я не жалею о том, что сделал. Все это слышали?

Клара Дэвис молчала.

Регина подбежала к родителям и Николасу в ту самую минуту, когда наручники защелкнулись на запястьях Филиппа Дэнсона, и они вчетвером обнялись, смеясь и плача одновременно.

Джессика стояла в стороне, грустно глядя, как полицейский уводит Митча к патрульной машине.

– О, я не могу этого вынести, – сказала она одному из офицеров, – арестовать Митча несправедливо, ведь он спас мою жизнь. Возможно, именно он спас всех нас.

– Сейчас мы должны забрать его в участок, – вежливо сказал офицер, – но, если Митч невиновен, ему ничего не грозит.

– Просто не верится, – сказал Николас, подходя к Элизабет, – нам и вправду удалось выбраться из этого положения! Мы сделали это!

В следующую секунду Николас схватил ее и принялся танцевать.

Но Элизабет все еще не могла ликовать. Перед тем как Николас обнял ее, она стала очевидцем одной из самых трогательных сцен в своей жизни.

Регина с глазами, полными слез, оставила родителей, повернулась к Брюсу и положила руки ему на плечи. И они обнялись с тем, чтобы никогда больше не расставаться, сколько бы они ни прожили.

Уже стемнело, когда джип и «фиат» подъехали по длинной аллее к особняку Морроу.

После долгих споров сестры решили, что пришло время во всем признаться родителям. Именно Элизабет пришлось взять на себя ответственный разговор. Она позвонила родителям из полицейского участка, рассказала обо всем случившемся и стала успокаивать, когда они поняли, какой опасности подвергались их дочери. Когда они успокоились, Элизабет попросила их разрешения поехать вместе с семейством Морроу на праздничный ужин, прежде чем вернуться домой. Все согласились, что будет гораздо лучше заехать в пиццерию «Гвидо» и взять с собой несколько пицц, вместо того чтобы ехать в ресторан.

– Уж не знаю, как остальные, – счастливым голосом сказал мистер Морроу, – но я бы хотел просто вернуться за свой собственный обеденный стол.

Едва они приехали, как особняк Морроу засверкал множеством огней. С кухни доносился манящий запах пиццы. Николас бегал из комнаты в комнату, открывая окна, чтобы теплый морской воздух наполнил дом.

– Боже, как прекрасно быть дома! – воскликнул он, радостно озираясь по сторонам.

– Спасибо большое, – обиженно отозвался Брюс. – Разве тебе не понравилась наша холостяцкая жизнь у меня дома в эти последние дни?

Николас засмеялся.

– В гостях хорошо, а дома лучше, – отшутился он. – Нигде не бывает лучше, чем дома.

После ужина мистер и миссис Морроу расположились на диване и восторженно смотрели по сторонам, не веря своим глазам.

– Даже не знаю, кого благодарить первым, – тепло сказал мистер Морроу, глядя на сестер и Брюса. – Вы все такие молодцы. Как только вам в голову пришел такой прекрасный план?

Слово за слово четыре героя рассказали все приключения прошлой недели.

– Нам-то было легко, – сказала Джессика, – вот вы – настоящие герои! Каждый раз я думала, что Регина здесь, наедине с…

Брюс нежно обнял Регину.

– Это приводило меня в бешенство, – сказал он, целуя ее в кончик носа. – В ужасное бешенство.

– Я не могу поверить, что мы все здесь, живы и здоровы, – вздохнула миссис Морроу. – Регина, посиди немножко рядом со мной!

Регина, улыбаясь, обернулась, села рядом с матерью и сплела ее пальцы со своими. И тут Элизабет поняла то, чего до сих пор не замечала. Регина могла слышать!

– Вы знаете, что я хотела бы сделать на днях, раз уж нам все равно надо отдохнуть? – спросила миссис Морроу. – Я хотела бы устроить самую большую, самую яркую вечеринку, какую только видели соседи. С одной стороны, праздник будет посвящен твоему возвращению домой. С другой – нашим спасителям, – улыбаясь, продолжила она. – Ну, как вам это нравится?

– Нам нужно столько отпраздновать… – тихо произнесла Регина. – Наше освобождение прежде всего и то, что у нас такие прекрасные друзья, которые рисковали своими жизнями для нашего спасения.

– Это все ерунда, – сказал Брюс, – главное, что действительно самая храбрая молодая леди имеет теперь восемьдесят пять процентов нормального слуха.

Джессика раскрыла рот от изумления.

– Регина, это значит, что ты теперь можешь остаться в Ласковой Долине и тебе не нужно возвращаться в Швейцарию?

Регина вздрогнула.

– Я не хочу снова уезжать от моей семьи и друзей! – с жаром воскликнула она.

– Как говорит доктор Фридрих, тебе это и не нужно, – объявил мистер Морроу. – Это было одной из причин, по которой мы с мамой собирались в Швейцарию. Мы хотели сказать тебе это лично. Доктор Фридрих прислал нам письмо, в которое вложил твои самые последние медицинские данные. Он считает, что последний этап лечения можно провести амбулаторно в Лос-Анджелесе.

Радостный крик раздался в комнате.

– Да, вот это настоящая причина для вечеринки, – со счастливым лицом произнес Брюс. – Миссис Морроу, я могу вам чем-то помочь? Я хочу, чтобы это была большая, самая шумная и веселая вечеринка, которая когда-либо бывала в Ласковой Долине.

– Просто приходите и веселитесь, – засмеялась миссис Морроу и крепче прижала к себе Регину. – Вы все и так уже достаточно сделали. Давайте устроим вечеринку в пятницу вечером, – предложила она. – Ты не против, Курт?

Мистер Морроу улыбнулся.

– Пусть будет в пятницу вечером, – заявил он, подошел к бару и достал бутылку шампанского из маленького холодильника. – Ну а теперь, я думаю, надо произнести тост!

Через минуту все с уже наполненными бокалами слушали тост мистера Морроу. Он чокнулся с Региной.

– За мою дочь, – сказал он, расчувствовавшись.

– За самую лучшую семью в мире, – прошептана Регина. В ее глазах блестели слезы. – И за самых лучших друзей, которые когда-нибудь были, – добавила она, переводя взгляд с Брюса на Элизабет и Джессику.

– Пьем за это! – воскликнули сестры хором, взяв друг друга под руки.

Они с трудом могли в это поверить. Тяжелое испытание было наконец позади.

13

– Не знаю, – сказала Джессика, критически разглядывая себя в зеркало, висевшее в комнате Элизабет, – не кажется ли тебе мой наряд несколько обыденным?

Элизабет расхохоталась:

– Если на свете и есть такой наряд, который можно было бы назвать необычным, так это твой.

Джессика была одета в черную мини-юбку и белую майку с высоко закатанными рукавами. Ее волосы были закреплены двумя заколками, напоминавшими зажимы для тетради со съемными блоками. На ногах была пара новеньких сандалий. Элизабет действительно была уверена в том, что ее сестра прекрасно выглядит. Но сама она ни за что на свете не надела бы такой наряд, хотя на Джессике он смотрелся прекрасно.

Сестры собирались на вечеринку в поместье Морроу. Лила Фаулер, подруга Джессики, которую Элизабет, правда, считала снобом, предложила заехать за ними. На этой вечеринке должны были быть большинство их друзей. Всю неделю в школе только и говорили о похищении Морроу. Слухи распространились очень быстро и задолго до того, как Джессика и Элизабет в школьном холле сами рассказали о похищении и новости о Регине.

– Когда Регина снова пойдет в школу? – спросила Джессика, наклонившись, чтобы надеть серьги. – Все, кого я вижу, постоянно спрашивают меня, как долго она еще не будет ходить на занятия.

Элизабет прошлась гребнем по шелковистым волосам, глядя на свое отражение в зеркале над ночным столиком.

– Миссис Морроу считает, что ей нужно отдохнуть эту неделю, и, насколько я знаю, Регина собирается с понедельника ходить на занятия, – ответила Элизабет. – Просто не верится, что она теперь может слышать! Ты понимаешь, что я имею в виду?

Джессика засмеялась.

– Я все время это забываю. Мне продолжает казаться, что ей по-прежнему надо читать по губам. – Элизабет задумалась. – И все время расстраиваюсь, думая о Кларе Дэвис и Филиппе Дэнсоне. Как ты думаешь, что им грозит?

– Папа говорит, что Дэнсон получит большой срок, – ответила Джессика. – Правда, он не знает, какой приговор ждет Клару Дэвис. Слава богу, Митча отпустили! Я за него так боялась!

– Ну, за это он должен благодарить тебя, – напомнила ей Элизабет. – Если бы ты не так убедительно его защищала, кто знает, что бы его ожидало.

Джессика закрепила по-новому одну из заколок.

– Да, – признала она, – действительно, я за него хлопотала, но бедняга даже не знал половину того, что происходило, а отец заставлял его во всем принимать участие.

Митчу, как оказалось, отец и Клара Дэвис сказали, что эта микросхема была их собственным изобретением.

«Вот поэтому мы ее и воруем, – говорили они ему, – ведь она по праву принадлежит нам».

Первые подозрения возникли у Митча, когда к ним в дом привезли родителей Регины. Но тогда отец заставил его молчать и делать все, что ему скажут. Однажды Митч попытался вызвать полицию, но Дэнсон пригрозил застрелить его, если он еще раз попробует сделать это.

Поскольку полиция убедилась в том, что Митч не был сообщником и что на самом деле спас Джессику, сбив отца с ног, с него сняли всякие обвинения.

– И что теперь Митч собирается делать? – спросила Элизабет, выглядывая в окно, чтобы посмотреть, не видно ли поблизости машины Лилы Фаулер.

– Он переезжает в Нью-Джерси, – ответила Джессика, – у него там тетя, которая к нему очень добра и любит его.

– Далековато, – не в силах упустить возможность съязвить в адрес сестры, хитро добавила Элизабет. – Должно быть, у бедняжки сердце разрывается. Ведь Нью-Джерси так далеко от Ласковой Долины, не то что Форт Кэролл.

Джессика закусила губу.

– Может, это и к лучшему.

– Почему? – удивилась Элизабет. – Только не говори мне, пожалуйста, что этот бедняга тебя больше не интересует.

Джессика засмеялась:

– Я же говорю, возможно, это и к лучшему. Я бы не хотела, чтобы Митч начал жалеть, что спас мне жизнь, понимаешь? Во всяком случае, давай на сегодняшний вечер забудем обо всех Дэнсонах. Ты согласна со мной?

– Эй! А вот и Липа! – воскликнула Элизабет, подбежала к кровати и схватила свою сумочку. – Пошли, Джес. Я не хочу потерять ни минуты праздника.

– Джес, скажи на милость, что это ты на себя напялила? – удивилась Лила, когда сестры сели в машину. – Ты выглядишь как бандит, а не как гость на званой вечеринке.

– Что ты понимаешь в моде! – парировала Джессика. – На самом деле мне нравится этот стиль, понятно?

Лила подняла одну бровь, задним ходом выезжая из ворот.

– Я так надеюсь, что эта вечеринка не будет похожа на те, на которых я бываю в последнее время. Мне до смерти надоели эти студенты.

Джессика засмеялась:

– Не вижу большой разницы между нами и теми студентами, с которыми ты меня познакомила.

Лила откинула назад свои длинные светло-каштановые волосы.

– Эти вечеринки такие простенькие, – объяснила она, – не то что мои. Я думаю, вы со мной согласны. Сегодня вы наверняка будете в центре внимания, – продолжала она. – Все только и говорят о том, какие вы храбрые. Это начинает раздражать.

– Не беспокойся, Лила, – утешила ее Элизабет, – все об этом забудут уже через день-другой.

– Эти день-два длятся уже слишком долго, чтобы это спокойно выносить, – заметила Лила. – Да я просто шучу, – добавила она, почувствовав, что Джессика начала напрягаться. – На самом деле, девочки, вы были просто восхитительны. Я бы и за тысячу лет не смогла стать такой храброй.

Джессика усмехнулась.

– Это ты точно заметила, подружка, – сказала она и стала крутить ручку радиоприемника, пытаясь поймать хорошую музыку.

– Эй вы, прекратите, – оборвала их Элизабет.

Между Лилой Фаулер и Джессикой часто случались перебранки из-за мелочей, но Элизабет не хотела, чтобы что-то портило ей настроение в этот вечер.

– Вот именно, прекратите, – засмеялась Лила и выключила приемник, как только зазвучала одна из любимых песен Джессики. – Лиз, у меня для твоего раздела «Глаза и уши» есть прекрасная новая сплетня.

– Здорово, – обрадовалась Элизабет, – я была так занята делом Морроу, что давно не слышала никаких новостей.

Элизабет была редактором колонки сплетен школьной газеты «Оракул» и искренне надеялась услышать какие-нибудь свежие новости на вечеринке. По тону Лилы были понятно, что она не заставит себя долго ждать.

– Слушайте внимательно. Это самая необычная парочка года, – сказала Лила и захихикала. – Сюзанна Хэнлон и Кен Мэтьюз. Что за нелепая комбинация?

Элизабет не могла поверить своим ушам.

– Кен и Сюзанна Хэнлон? – недоверчиво переспросила она. – А ты уверена?

– Абсолютно, – самодовольно подтвердила Лила, – это всей школе известно. Сюзанна, по всей видимости, решила полностью его изменить. Она делает из него «культурного». – Лила рассмеялась, медленно проехав на красный свет.

– Интересно, она помогает ему с английским? – задумчиво спросила Элизабет.

– Ну знаешь, – заговорщицким тоном произнесла Лила, – я не собираюсь это обсуждать, потому что не люблю распускать сплетни о людях, которые мне нравятся.

– Да ну? – вставила Джессика.

– Но, – продолжала Лила, не обращая на Джессику внимания, – ходят слухи, что классный наставник Кена поставил вопрос ребром. Или он получает хорошую оценку за следующую письменную работу по английскому, или оставляет футбольную команду. И никаких «и» и «но».

– Вот те на, – удивилась Джессика. – Так сурово!

Лила пожала плечами.

– Может быть, Сюзанна сможет ему помочь, вытянет его, ведь она у нас отличница. Во всяком случае, я думаю, что их роман продлится недолго. Они совсем разные. Как небо и земля!

Элизабет задумалась.

– А ты хорошо знаешь Сюзанну?

– Не очень, – ответила Липа, поворачивая машину на аллею, ведущую к дому Морроу. – Но даже если это и так, то не представится другого такого момента, чтобы получше ее узнать.

– Да, – согласилась Элизабет, глубоко задумавшись, – может быть, ты и права, Лила!

Элизабет не помнила другой такой веселой вечеринки. Хозяева на огромных газонах установили десятки маленьких столиков, на которых горели свечи. Перед домом устроили большую танцевальную площадку, рядом с которой играла рок-группа из Сан-Франциско. На другой стороне двора располагался буфет со множеством разнообразных закусок, коктейлей и прохладительных напитков.

– Все так здорово! – сказала Элизабет миссис Морроу, с которой они стояли на балконе, откуда открывался прекрасный вид на весь праздник. Она порывисто обняла миссис Морроу. – Не могу понять, как вы нашли в себе силы для этого после всего случившегося.

– Мне помогала Регина, – сказала миссис Морроу и с любовью посмотрела на свою дочь, которая только что вышла на балкон. – Это она все устроила. На следующей неделе, когда Регина пойдет в школу, я без нее буду просто как без рук.

Но при взгляде на сияющее лицо Скай Морроу становилось понятно: она безумно рада, что ее дочь скоро вернется в школу в Ласковой Долине.

И Брюс, подошедший к Регине, тоже выглядел очень счастливым.

– Вы мне позволите украсть вашу дочь на один танец? – спросил он миссис Морроу и обнял Регину.

Миссис Морроу рассмеялась:

– Конечно, берите.

Регина взяла Брюса под руку.

– Теперь мне не будет никакого прощения, если я наступлю тебе на ногу, – сказала она. – Сегодня вечером я слышу музыку. – И они с Брюсом ушли с балкона в дом.

Элизабет на минуту задержалась на балконе, когда миссис Морроу ушла к другим гостям. Глядя вниз, она увидела, как появились Брюс и Регина, и с нежностью улыбнулась. Это была такая прекрасная ночь! Между деревьями сиял серебряный циферблат луны. Дул теплый морской ветер.

Элизабет долго хранила в памяти такие моменты. Так прекрасно было стоять здесь, слушать музыку и смотреть на танцующие пары! Здесь было столько ее друзей, и Элизабет не терпелось к ним присоединиться, но ей нравилось и наслаждаться одиночеством.

Внезапно ее спокойствие было прервано.

Она услышала внизу чьи-то голоса. И после первых слов не смогла удержаться и не подслушать дальше.

– Кен просто обожает классическую музыку, – сказал женский голос. – Правда, Кен?

Кен! Элизабет навострила уши.

– Извини, Сюзанна, – сказал Кен, – я на самом деле не уверен…

– О, он просто такой скромный.

Элизабет склонилась через перила балкона, чтобы получше разглядеть говоривших. Точно! Посреди небольшой группки разглагольствовала Сюзанна. Она держала под руку Кена. Элизабет показалось, что Кен выглядит немного очарованным и в то же время жалким. Трудно было понять, какое чувство в нем преобладает.

– Отец достает нам сезонные билеты на симфонические концерты, – продолжала Сюзанна. – Кроме того, Кен так интересуется поэзией! Он полностью опровергает теорию о том, что футболисты не могут быть образованными.

Кен ничего не ответил и понурил голову.

– Ну и ну, Кен! – раздался какой-то голос. – Значит, ты думаешь, что вся эта культура поможет нам выиграть у «Базальтовых столбов»?

Кен промолчал.

– Эй, а кто это такой любопытный, – насторожилась Сюзанна, сильнее сжимая руку Кена. – Иди сюда и схлопочешь в нос.

Последовало короткое молчание, и Элизабет с удивлением увидела, как Сюзанна утащила Кена вслед за собой.

Элизабет нахмурилась. Ей совсем не понравился тон Сюзанны. Приходилось признать, что Лила была права: Кен и Сюзанна были не самой лучшей парой.

«Надеюсь, Кен понимает, во что его втягивают», – подумала Элизабет, уходя с балкона, чтобы присоединиться к друзьям во дворе.

Она знала наверняка, что Кен Мэтьюз никогда не променяет футбол ни на какую классическую музыку или поэзию, и надеялась, что он вовсе не собирается полностью перевоспитываться под влиянием этой самоуверенной Сюзанны Хэнлон.

– Бедняга Кен, – вздохнула Элизабет, возвращаясь в дом. – Завалил английский, находится под угрозой изгнания из команды и, по всей видимости, еще прослушивает курс культурологии у самой Хэнлон Руки Прочь!