/ / Language: Русский / Genre:child_tale

Джек Пружинные Пятки

Филип Пулман

В книгу «Дочь изобретателя фейерверков», изданную в 2005 году (Росмэн, Москва), входят три произведения для детей: восточная сказка «Дочь изобретателя фейерверков», готическая сказка «Часовой механизм, или Всё заведено» и сказка-комикс «Джек Пружинные Пятки». В книге много прекрасных иллюстраций современных художников. На родине писателя (Ф.Пулман) сказки выходили по отдельности и в разные годы; отечественные издатели объединили их в сборник, но сейчас вашему вниманию представлена одна из сказок, включённая в сборник, — «Джек Пружинные Пятки». Джек Пружинные Пятки — непобедимый герой с приделанными к каблукам пружинами был известен задолго до Супермена и Бэтмена, во времена королевы Виктории. Сказка начинается эпиграфом «Была тёмная бурная ночь…» Но несмотря на стремительное действие и напряжённую интригу, здесь гораздо больше юмора и насмешливой улыбки, чем будоражащих ночных кошмаров и мрачных аллегорий.

Филип Пулман

Джек Пружинные Пятки

Легенда о Джеке Пружинные Пятки

Во времена правления королевы Виктории, когда о Супермене и Бэтмене никто и слыхом не слыхал, прославился другой герой, который появлялся то здесь, то там, спасая людей и наказывая преступников.

Джек Пружинные Пятки.

Никто не знал его настоящего имени. Единственное, что было о нём известно, так это то, что он появлялся в костюме дьявола, мог перепрыгивать через дома при помощи пружин на каблуках, а также то, что каждого злодея, встававшего у него на пути, ожидал весьма неприятный конец.

Естественно, о таком персонаже слагали множество легенд. А когда по городу разносился слух, что появился Джек Пружинные Пятки, люди старались сидеть по домам и не высовываться из окон. Потому что никто не знал, человек он или не человек. А некоторые его поступки казались обывателям просто дьявольскими.

Глава 1

Была тёмная бурная ночь…

Александр Дюма. Три мушкетёра

Была тёмная бурная ночь. В городе Лондоне ветер трепал лодки на кипящей реке и гнал дождь по всем переулкам, по каждой ступеньке лестниц, швырял его в каждую оконную трещину.

Никто не выходил на улицу, если была малейшая причина остаться дома. Ни один порядочный человек, если быть точным. В эту ночь только бродячие кошки и преступники занимались своими делишками на улице, но даже они оставались под кровом, если им это удавалось.

В это время на четвёртом этаже Мемориального сиротского приюта Олдермана что-то затевалось.

Роза, Лили и маленький Нед прожили в Мемориальном сиротском приюте Олдермана восемнадцать месяцев, с тех пор как корабль их отца затонул в Индийском океане.

Отец отправился искать счастья на золотых приисках Австралии, и с тех пор о нём не было ни слуху ни духу. Вскоре после этого умерла их мама, и ребятишек забрали в сиротский приют, где лужица овсянки на тарелке была такой же тонкой, как приютские одеяла, и такой же холодной, как улыбки на лицах опекунов. Неудивительно, что дети решили сбежать.

На память о матери у них остался только её золотой медальон на цепочке. Роза хранила его у себя, несмотря на то что по правилам приюта все драгоценности следовало отдавать опекунам.

Но дети были уже сыты по горло приютскими правилами.

Бусинка была рада пойти с ребятами. Там, где она жила раньше, её не слишком жаловали, а ребята сразу полюбили её.

Дети закутались поплотнее, чтобы уберечься от ветра и дождя, и быстро пошли по тёмным улицам к портовым причалам. По крайней мере, они думали, что идут к ним, но кругом было так темно, а ночь выдалась такая туманная, что очень скоро они уже не могли понять, где находятся.

Они присели у порога дома. Что за неудачное место для ночлега! Туманный переулок — самый грязный, промозглый и скверный уголок во всём Ист-Энде. А как заснёшь в тесной подворотне рядом с мусорными баками?

Ребята улеглись спать.

А вот какая неприятность подстерегала их в мусорных баках:

Это Мак Нож, самый злобный злодей в Лондоне, а в мусорном баке скрывается вход в его убежище. Никогда ещё свет не рождал более страшного человека, чем Мак Нож. Кошки убегали, крысы убегали, полицейские убегали, убийцы убегали, когда появлялся Мак. Он по праву считался королём преступлений.

«Эхе-хе, детские шалости, — подумал Мак Нож, вылезая из мусорного бака. — Как они наивны! Простофили! И как мне повезло!»

Он низко наклонился, пытаясь рассмотреть блеск золота в темноте.

Неожиданно Бусинка насторожила ушки и почуяла его.

— Ты вор! Злодей! — завопил маленький Нед. — Медальон нужен нам, чтобы заплатить за наш побег в Америку!

— А вот и нет! — возразил Мак Нож. — Он пойдёт в уплату за мясной пирог и бутылку бренди. Давай его сюда!

— Ни за что! — крикнул Нед.

Мальчик и Бусинка набросились на Мака Ножа, пиная, лягаясь, рыча, кусаясь и плюясь, но это им не помогло.

Роза оказалась слева от Мака, а Лили справа, и он растерялся, потому что не знал, у кого из них медальон. Если он побежит за Лили, а медальон у Розы — ему ничего не достанется. Но если медальон у Лили, а он кинется за Розой — опять останется ни с чем.

Хорошо хоть, Неда он уже поймал.

Девочки не знали, как поступить.

— Не отдавайте ему медальон, сестрёнки! — крикнул Нед. — Будьте неукротимыми!

— Что за выражения? — укорил его Мак. — Хорошо, вот что я вам скажу. На рассвете вы принесёте сюда ваш медальон и тогда получите назад своего маленького братика целёхоньким. А не принесёте — получите его обратно кусочками. Решать вам.

— Но… но…

— Бежим, простофиля!

И с этими словами злодей скрылся во мгле, унося Неда подмышкой.

Невесёлое сложилось положение! Как вдруг по небу пронеслись тревожные раскаты грома. Клочья тумана рассеялись, и, подняв головы к звёздам, девочки увидели в просвете…

Кто это, дьявол?

И если это не дьявол, то, чёрт возьми, кто же это? Фигура взвилась в воздух, словно огонь фейерверка, и опустилась на землю…

…прямо перед девочками. Девочки закричали:

Джек Пружинные Пятки растерянно заморгал. Это всё равно что сегодня спросить: «А кто такой Бэтмен?»

Роза и Лили пошли за Джеком Пружинные Пятки по лабиринту узких улочек, мимо разваливающихся, заброшенных складов и отвратительных опиумных притонов, а по пути рассказали ему свою историю.

Когда они закончили свой рассказ, Джек Пружинные Пятки гневно нахмурился.

— Я этого так не оставлю! Я верну вашего маленького братца, и вы получите билеты в Америку. Я знаю безопасное место, где вы можете остановиться. Не бойтесь, потому что теперь за дело взялся Джек Пружинные Пятки…

И они очень быстро пошли по задворкам и закоулкам, через узкие проходы, прямиком к одному пабу в Блекфрайерсе.

Глава 2

А между тем на далёком ранчо…

Из вестерна

А между тем в приюте помощница управляющего сделала ужасное открытие.

— Мистер Килджой! — заверещала она, ворвавшись в контору, где управляющий проверял счета — он частенько делал это поздно ночью, чтобы никто за ним не подсматривал.

— Что? Что? Что? — воскликнул он, пряча бутылку с бренди.

Помощница рассказала ему всё.

— Позиция: Роза Саммерс. Позиция: Лили Саммерс. Позиция: Нед Саммерс, — перечислила она. — Состояние: пропали вместе с одним приютским одеялом, одной приютской булкой (недельной свежести) и одним предметом личной собственности, а именно — запрещённым к хранению медальоном на цепочке.

Управляющий в ужасе разинул рот.

— И когда вы это обнаружили? — спросил он.

— В половине девятого, — ответила мисс Гаскет, — когда я делала обход, как предписано моими служебными обязанностями. Все кроватки, которые я осмотрела, были полны детишек, и все они спали согласно правилам, в предписанной правилами позе: руки по швам, глаза закрыты. Все, кроме троих вышеуказанных. Окно было открыто.

— Не изменяют ли мне мои уши? — воскликнул мистер Килджой. — Мы должны немедленно вернуть их. О, пусть только попадутся мне в руки, уж я им покажу! Смотрите статью 44, мисс Гаскет! Помните и трепещите!

Она так и сделала.

Выдержка из Правил и Предписаний

Статья 44

Жалованье опекунам выплачивается только в том случае, если число обитателей приюта максимально возможное. В случае, если их число уменьшится, выплата должна быть прекращена. Жалованье не выплачивается до тех пор, пока недостача не будет восполнена[1].

И могучий мозг мистера Килджоя с жужжанием принялся за работу.

— Мы отправимся прямо к моему другу сержанту Пинчеру в полицейский участок, что на пристани Повешенного, — решил он. — Все лучшие силы служителей закона прочешут Лондон в поисках маленьких пострелят. Кроме того…

Мистер Килджой запер подальше счета, чтобы кто-нибудь случайно не наткнулся на них, а то ещё ничего в них не поймёт. Затем он и его помощница натянули пальто и шляпы и отправились навестить сержанта Пинчера.

Глава 3

Что будет дальше,

Скоро мы узнаем…

Джанет и Аллан Альберг. Весёлый почтальон, или Чужие письма

Дальнейшие события происходили на борту большого парохода «Неукротимый». Он уютно обосновался в портовом доке, где велись всевозможные мореходные работы. Матросы «Неукротимого» крепили гакаборт к бушприту, выверяли компас и сращивали нактоуз. Ещё многое нужно было успеть сделать до отплытия судна рано утром.

Капитан Уэбстер сидел на мостике, изучая карты, когда к нему подошёл бывалый моряк Джим Боулинг и отдал честь.

— Вас хочет видеть джентльмен, сэр, — доложил матрос. — Мистер Саммерс.

— Саммерс… — протянул капитан. — Мне знакомо это имя. Что ж, проводи его ко мне, проводи!

Капитан отложил карты и обернулся к посетителю. И тут он припомнил мистера Саммерса, который был пассажиром на его пароходе несколько месяцев назад.

Они уселись рядом и велели подать грог.

— Если не ошибаюсь, когда мы встречались в последний раз, — сказал капитан, — вы возвращались в Англию по делу.

— Совершенно верно, — ответил мистер Саммерс. — Кажется, это было так давно. Замечательный грог, Эндрю.

Мистер Саммерс печально покачал головой:

— Я обыскал каждый уголок страны и… ничего не нашёл. Я не могу больше оставаться в Англии. Я должен уехать заграницу, чтобы начать новую жизнь в далёкой стране. Не найдётся ли у вас места для пассажира?

— Мой дорогой друг! — воскликнул капитан. — Для вас всегда найдётся место. Вы пришли как раз вовремя — с утренним приливом мы выходим в море.

Джим Боулинг лихо отдал честь и вышел. Капитан показал мистеру Саммерсу его удобную каюту, а матросы принялись зарифлять фок-мачту и надраивать ванты. На пароходе кипела работа.

Глава 4

Это был зловещий старый дом

с высокими кирпичными стенами…

Ширли Хёджес. Слишком страшно для меня.

В самом мрачном, грязном и тёмном углу Ист-Энда стоял полуразрушенный старый склад, откуда сбежали даже крысы. Одна его стена накренилась над рекой, а другая угрожающе нависала над улицей.

Он назывался «Тёрнер и Лаккет. Склад лекарственной сарсапарели», но уже многие годы никакой сарсапарелью здесь и не пахло. Люди считали, что в ветхом здании поселились призраки. Таинственные блуждающие огни часто мерцали за разбитыми стёклами окон даже на самом верхнем этаже, а посреди ночи из-под крыши зловещего дома доносилась приглушённая возня.

Здесь Мак Нож и его отпетая банда устроили свою разбойничью штаб-квартиру.

Когда Мак Нож достиг заброшенного склада, маленький Нед всё ещё пытался вырваться у него из подмышки. Мак поднялся на верхний этаж, где кучка бандитов собралась за столом. Злодеи играли в карты при свете украденной свечи.

Их звали Квинлэн, Сапсан, Оберон и Грязнуля.

Прежде банде не приходилось встречаться с такой нахальной жертвой, и им это не понравилось. Они ужасно разозлились на Неда и угрожающе подступили к нему, но Мак остановил их.

— Назад! — приказал он, отталкивая бандитов. — Маленький поганец прав: вы самая неприглядная шайка из всех, кого я видел. Ну-ка, где тут у вас верёвка?

Грязнуля протянул Маку кусок верёвки. Мак вытащил нож, чтобы разрезать на ней узел.

— Постой, босс, — остановил его Грязнуля. — Эта верёвка очень дорога мне. С ней у меня связаны личные воспоминания. Неделю назад на ней повесили моего дядю.

— Очень глупо с его стороны позволить себя поймать, — ответил Мак. — А теперь подержи мальца, пока я его скручу.

— Ты только послушай, Грязнуля, какое красноречие! — заметил Мак, когда они наконец связали мальчишку. — Если ты когда-нибудь выберешься отсюда, сынок, вот тебе мой совет: ступай в адвокаты. Их ремесло — то же самое, что воровство, только уважаемое, и нет риска, что тебя поймают.

Нед издал губами неприличный звук, от которого затряслись оконные рамы.

— Боже, боже, боже, — сказал Сапсан. — Я не могу это терпеть. Можно, я залеплю ему оплеуху?

— Может, я вышибу ему кусачки[2]? — сказал Оберон.

— Может, я вдарю ему по чайнику[3]? — предложил Квинлэн.

— Нет, нет, нет! — возразил Мак Нож. — Знаете, в чём ваша проблема? У вас нет смекалки. Вам не хватает воображения. Этот маленький проказник принесёт нам кучу денег. Квинлэн, сходи и укради для меня жареной рыбы с картошкой. И прихвати заодно бутылку бренди.

Всё это время Бусинка неотступно шла по следу Неда. Маленькой собачке пришлось нелегко, ведь Мак Нож долго нёс Неда подмышкой. И всё-таки Бусинка нашла склад лекарственной сарсапарели Тёрнера и Лаккета и протиснулась в дыру в стене.

В кромешной темноте она взбиралась по лестницам, пока не добралась до комнаты, где бандиты вязали Неда.

Как только Бусинка увидела, что собираются делать бандиты, она зарычала и бесстрашно бросилась на них.

К сожалению, атака закончилась неудачей. Храбрая собачка была слишком мала, и, хоть ей удалось покусать всю шайку, очень скоро бандиты взяли Бусинку под контроль.

— Фу-ты ну-ты! — рассердился Мак. — Я не собираюсь терпеть столь грубое обращение. Пойду в другую комнату, поиграю на скрипке. Бросьте мальчишку в угол, к паукам.

Бедного Неда посадили в самый тёмный, самый паучий угол заброшенного склада, и скоро воздух наполнился ужасным воем и скрежетом — это Мак пиликал на своей скрипке.

Члены шайки вставили в уши затычки и сели играть в карты.

Глава 5

Под арками моста…

Фланаган и Аллен

Под арками моста Блекфрайерс одинокий продавец горячих пирожков катил свою тележку и насвистывал, чтобы немного взбодриться. В эту ночь улицы обезлюдели, и он за целый час не продал ни одного пирожка.

Вдруг он услышал знакомый мотив. Это шарманка его друга Антонио Ролиполио наигрывала «Санта Лючию».

Пирожник завернул за угол и у входа в таверну «Роза и Корона» увидел шарманщика с обезьянкой Мирандой, прыгавшей по крышке шарманки. Но никто не слушал Антонио. Улицы словно вымерли.

— Бедняки вроде нас должны трудиться, — сказал пирожник. — Горячие пирожки! Горячие пирожки!

— Фуникули, фуникуля, — согласился шарманщик.

В эту минуту из-за угла появился бывалый моряк Джим Боулинг с «Неукротимого». Несмотря на холод, он рад был пройтись по городу, потому что ему выпал случай попрощаться со своей возлюбленной Полли Пиклс, что работала в «Розе и Короне».

Он вошёл в таверну и вызвал Полли за дверь, и они стояли под газовым фонарем на углу улицы, нежно прощаясь.

— О, Джим, любимый мой, прощай! — сказала девушка.

— Прощай, Полли! — отвечал моряк. — Мы отплываем в Балтимор и Панаму, Требизонд, Тринидад и Тринкомале, и в Окленд, и в Шанхай, и в Вагга-Вагга. Пройдут годы, прежде чем я вернусь в Лондон. Не забывай меня, Полли!

Но в карманах у Джима не было ни гроша, и все просьбы пирожника и шарманщика были напрасными.

— Признаться, друзья, я на мели, — сказал Джим. — Но вечером мне перепадёт шиллинг-другой, потому что на корабле появился джентльмен, которому я должен принести его чемодан до отплытия из порта. Смею надеяться, он даст мне немного денег, если я исполню всё толково. Поэтому, любимая Полли, мне нужно отчаливать. Первая остановка на пути в Балтимор будет в гостинице «Несавой».

— О, возлюбленный мой! — прошептала Полли. — Береги себя!

— Непременно!

— Возвращайся невредимым!

— Непременно!

— И не забывай свою маленькую Полли!

— Ах, если б я только мог!

Пирожник и шарманщик, не говоря уже об обезьянке, были покорены такой преданностью.

И Джим ушёл, оставив под фонарём заплаканную Полли.

— Что ж, видно, сегодня нам денег не заработать, друг, — сказал пирожник. — Пора домой. Горячие пирожки! Горячие пирожки!

И он покатил свою тележку с пирогами прочь. Шарманщик посадил обезьяну на шарманку и тоже стал собираться.

— Пойдём, обезьянка, — сказал шарманщик. — Спокойной ночи, красотка Полли. Любимый вернётся к тебе!

— Спокойной ночи, синьор Ролиполио, — ответила Полли. — Спокойной ночи, обезьянка.

«Ну, что ж, — думала Полли, — однажды Джим приедет, и мы будем счастливы, как блохи на доброй тёплой собаке».

Она собиралась уже вернуться в таверну, как вдруг…

Полли хорошо знала Джека Пружинные Пятки. Всего месяц или два тому назад он спас её от грабителей, и она его совсем не боялась. Услышав слова Джека, она с радостью согласилась помочь.

— О, это ужасно! — воскликнула Полли, выслушав рассказ про Мака Ножа, Неда, медальон и все прочее. — Идите в таверну, здесь вы будете в безопасности. Можете положиться на Джека. Если кто-то и может спасти вашего маленького брата, так это он!

Джек подпрыгнул и с огромной скоростью, словно фейерверк, пролетел над крышами, издавая свистящий звук и оставляя в воздухе дымный след.

— О, мисс, — пожаловалась Роза, — мы попали в беду!

— Понимаете, мы должны вернуть Неда, — добавила Лили, — а потом успеть вовремя в порт, и…

— Успокойтесь, — сказала Полли. — Всё в своё время. Я посмотрю, не найдётся ли для вас сандвич. Вы, похоже, здорово проголодались.

Они вошли в таверну, и холодная, промозглая улица снова опустела.

Но ненадолго.

Потому что в мглистом, туманном воздухе появилось маленькое, странное, потрёпанное создание, порхавшее подобно печальному мотыльку или замурзанному ангелу, невидимое для всех людей, кроме нас с вами. Оно подлетело к окну таверны и зависло в воздухе, словно кого-то поджидая.

Спустя секунду из таверны вышел человек. Это был Грязнуля.

Грязнуля отличался большим честолюбием. Кроме того, ему не очень нравилось то, что задумал Мак Нож. Он считал, что у недюжинного молодого человека должны быть в жизни перспективы. Всего за минуту до того, как Грязнуля вышел из «Розы и Короны», он заметил, что снаружи происходит нечто, из чего можно извлечь пользу.

Он наклонился к окну, и маленькое, убогое существо село ему на плечо.

Вот так поступают с совестью в Лондоне. Другие члены шайки вообще совести не имели или избавились от нее успешнее, чем Грязнуля. Тревожно оглянувшись, Грязнуля вернулся в «Розу и Корону».

Глава 6

На тихих, безлюдных улицах царили

холод и мерзость запустения…

Чарльз Диккенс. Очерки Боза

На тихих, безлюдных улицах царили холод и мерзость запустения. Мистер Килджой и мисс Гаскет прочесывали их уже несколько часов, и сержант Пинчер из полицейского участка, что на причале Повешенного, послал на поиски своих лучших людей. Едва ли остался в Лондоне хоть один закоулок, куда они не сунули бы свой нос. Понятное дело, они так хлопотали только из-за медальона.

Вскоре после того, как Роза и Лили пришли в «Розу и Корону», и всего через пару минут после прихода Грязнули у таверны появились мистер Килджой с мисс Гаскет.

Они продрогли до костей, и мистер Килджой подумывал о том, чтобы зайти в бар и пропустить добрую порцию бренди. Женщине не пристало появляться в питейном заведении, поэтому он собирался выслать мисс Гаскет стакан лимонада, пока она будет вести наблюдение на тротуаре.

Именно это он объяснял мисс Гаскет, когда почувствовал, что кто-то хлопнул его по плечу.

Грязнуля нервно оглянулся, не следит ли за ним его совесть, и, не увидев её, сказал:

— Я тут подумал… Я слышал, эта леди называла вас мистером Килджоем, и я подумал, не тот ли это мистер Альберт Килджой, что управляет Мемориальным сиротским приютом Олдермана?

— Я имею честь быть этим человеком, — строго ответил мистер Килджой. — Итак, любезный, в чём дело? В чём дело?

— Убирайся! — пробормотал Грязнуля, смахивая с плеча что-то невидимое глазу. — Прошу прощения, сэр. Дело в том… Я знаю, где находятся две девочки.

— О, — насторожился мистер Килджой. — А?

Тут мисс Гаскет отозвала его в сторону.

По сравнению с мистером Килджоем мисс Гаскет выглядела угрожающе. Грязнуля чуть не струсил, когда она впилась в него взглядом.

— Полагаю, вы хотите получить деньги за вашу информацию? — сказала она.

— Ну, я думал, может, вознаграждение в пять гиней меня устроит, — ответил Грязнуля. — Честный гонорар или что-то в этом роде.

— Скорее, бесчестный, — отрезала мисс Гаскет. — Я заплачу вам одну гинею, большего вы не заслуживаете.

Мистер Килджой был глубоко потрясён, но Грязнуле ответ не понравился.

— Одна гинея? — возмутился он. — Одну гинею за всё, что я сделал? Если бы вы предложили хотя бы четыре…

— Если бы я согласилась на четыре, то была бы полной дурой, — гнула своё мисс Гаскет. — Самое большее — две.

— Сойдемся на трёх? — робко спросил Грязнуля.

— Конечно, нет! — уперлась она. — Две, и покончим с этим.

Мистер Килджой протянул Грязнуле две гинеи. Грязнуля быстро спрятал их в карман, пока его совесть не увидела, как много он выторговал.

И Грязнуля потопал прочь. Но за углом…

Войдя в таверну, мистер Килджой объявил, что желает видеть Полли Пиклс.

— Она занята работой, за которую ей платят, — ответил хозяин заведения. — Она и без того потеряла сегодня много времени, нежничая со своим возлюбленным.

— Не препирайтесь со мной, любезный, — возразил мистер Килджой. — Есть у вас отдельный кабинет?

— Да, есть, и он стоит гинею, — ответил хозяин заведения.

— Будьте добры, проводите нас туда, — распорядился мистер Килджой. — После чего приведите к нам эту особу, Пиклс, иначе вы ответите по всей строгости закона.

Хозяин сказал в ответ грубость, которую мисс Гаскет пропустила мимо ушей, и пошёл за Полли.

— Мы должны вести себя осмотрительно, — предупредил мистер Килджой мисс Гаскет, войдя в кабинет. — Нельзя, чтобы они испугались или удрали.

Поэтому, когда через минуту вошла Полли, оба слащаво улыбались и просто светились добротой.

— Итак, мисс Пиклс, — начала мисс Гаскет, — пропали трое из наших маленьких подопечных. Наши дорогие маленькие подопечные! Естественно, мы очень расстроены и озабочены…

— И мы разыскиваем крошек, — продолжил мистер Килджой, — не жалея времени и денег…

— Лишь бы вернуть наших дорогих малышей! — заключила мисс Гаскет.

— Ну, я не знаю… — растерялась Полли. — Девочки сказали, что пришли из Мемориального сиротского приюта Олдермана, а не из «Счастливых улыбок»…

— Маленькие хитрецы! — нежно проворковал мистер Килджой. — Они так любят розыгрыши и шутки, эти детишки. Мы немало посмеялись вместе с ними, не так ли, мисс Гаскет?

— О эти чудные, весёлые вечера в нашем доме! — отвечала та. — И маленькие ангелочки со своими уморительными затеями вокруг нас!

Полли не привыкла иметь дело с важными людьми, а эти посетители казались ей очень важными. И уж конечно, она не привыкла иметь дело с коварными, лицемерными лжецами. Эти двое людей были хуже злобных хорьков, но Полли не знала, что они лгут.

— Что ж, — сказала она. — Хоть я и не уверена…

— Успокойтесь, — вставила мисс Гаскет. — Я понимаю, вы тревожитесь об их безопасности.

— Да, это так, — призналась Полли. — Девочки очень расстроены и совсем выбились из сил.

— Ах, — сочувственно вздохнула мисс Гаскет.

— Приведите их сюда, мисс Пиклс, — предложил мистер Килджой. — Поверьте мне, они будут очень рады снова вернуться домой. Они обезумеют от радости.

— Что ж, если вы так говорите, сэр, — отвечала Полли. — Я должна вам верить, ведь вы занимаете большую должность, а я простая девушка, и всё в мире так сложно. Хорошо, я их приведу.

И она вышла, но вскоре вернулась с девочками.

И прежде чем сестрички успели скрыться, мистер Килджой схватил Лили своими огромными красными ручищами. Но Роза оказалась слишком проворной для мисс Гаскет. Она вылетела из комнаты и быстро, как ошпаренная кошка, помчалась по коридору.

— Стой! Стой, ты, дерзкая девчонка! — вскричала мисс Гаскет. — Вернись сейчас же!

— Беги, Роза, быстрее! — крикнула Полли. — Беги в гостиницу «Несавой», спроси там Джима Боулинга! Он тебе поможет!

И Роза умчалась.

Не говоря больше ни слова, мистер Килджой и мисс Гаскет выскочили из таверны, волоча за собой бедняжку Лили.

— О, Лили, мне так жаль! — вскричала Полли, пытаясь удержать её за руку, но одна она не могла справиться с двумя лицемерами. Она бросилась к двери и увидела только, как они скрылись за углом с Лили, осыпавшей мистера Килджоя всеми известными Полли словами и даже некоторыми неизвестными.

— Какая я глупая! — в сердцах воскликнула Полли. — Как я могла позволить так себя обмануть? Бедные малютки доверились мне, а я отдала их прямо в руки негодяям.

Бедная Полли! В случившемся не было её вины, но ей казалось, что во всём виновата она, и ей было очень горько. Только что распрощалась с Джимом, а теперь ещё и это… Какой грустный день! Она причитала без конца.

А между тем Роза мчалась по тёмным улицам, разыскивая гостиницу «Несавой».

Глава 7

Я не отваживался остановиться, чтобы передохнуть…

Туве Янссон. Подвиги Мумипапы

Роза не отваживалась остановиться, чтобы передохнуть. Она бежала быстро как ветер по переулкам, через оживлённые площади, по пустынным улицам. Роза не хотела даже думать о том, что могло подстерегать её в тёмных закоулках. Она неслась со всех ног от «Розы и Короны» до самого Стрэнда, где наконец остановилась и огляделась.

Газовые фонари освещали двухколесные экипажи и роскошные кареты, джентльменов в цилиндрах и цветочниц в лохмотьях. Вокруг сияли огнями театры и рестораны, посольства и клубы, а в самом большом, шикарном и щегольском здании разместилась гостиница «Несавой».

Когда Роза приблизилась к входу в гостиницу и увидела всех этих слуг и посетителей, она оробела. Как пройти мимо всех этих шикарных людей, если она одета в лохмотья?

Как бы там ни было, в любом доме есть задняя дверь. Можно пройти через неё, чтобы разыскать Джима Боулинга. Затруднение состояло в том, что Роза не знала ни кто такой Джим Боулинг, ни на кого он похож. Но вся надежда была на него, поэтому девочка проскользнула во двор позади гостиницы и стала искать чёрный вход.

Тем временем в огромной кухне двадцать специалистов по соусам, тридцать специалистов по мясным блюдам, сорок специалистов по овощам, пятьдесят специалистов по выпечке готовили банкет для короля Бразилии и всех остальных гостей. Шеф-повар кричал на поваров, повара кричали на официантов, официанты кричали друг на друга, а воздух наполняли вкуснейшие ароматы и ужасный жар.

Посреди всего этого шума и неразберихи Джим Боулинг направлялся к выходу с чемоданом мистера Саммерса. Возможно, из-за того, что он был простым матросом, ему не позволили пройти через парадный вход. Но Джим не придал этому значения, потому что неожиданно приметил старого друга.

— Кейси Уилкинс! — воскликнул он. — Разрази меня гром и медузу мне в печёнку! Куда бы я ни приехал — в Шанхай, Сан-Франциско или Бомбей, — повсюду найду своего друга по корабельной службе, удобную койку и возможность пропустить стаканчик грога. Как поживаешь, Кейси?

Кейси Уилкинс оказался длинным, худым и несчастным созданием. В те времена, когда они вместе с Джимом плавали на пароходе, он работал корабельным плотником. Теперь он стал поваром, пёк пирожные и булочки, а сейчас месил сдобное тесто для слойки с сосиской.

— Привет, Джим, — ответил он. — Говори потише. Видишь толстого повара? Этот будет похуже любого боцмана, которого тебе довелось встречать, друг. Куда бы я ни приехал, везде отыщется тип, который только и знает, что командует такими, как мы с тобой.

— Всё тот же неунывающий дух! — похвалил Джим. — По какому поводу вся эта суматоха? У вас сегодня дополнительная вахта?

— Сегодня приезжает король Бразилии, — отвечал Кейси. — Он любит поесть, этот король Альфонсо.

— А, король Бразилии! — кивнул Джим. — Шикарно!

Мимо прошёл толстый повар с кастрюлей, и Джим не устоял перед искушением.

Тут дверь в дальнем конце кухни отворилась, и в неё заглянула Роза. В суете на девочку никто не обратил внимания, но она сразу приметила Джима, потому что только на нём не было поварского колпака.

Роза собралась было рассказать, в чём дело, как вдруг к ним кто-то подбежал. На этот раз мальчик-посыльный. Кухня определённо становилась довольно людным местом.

Нелегко быть посыльным: все подзатыльники твои и ни полпенни не заработаешь.

Кейси Уилкинс проводил Джима и Розу на верхний этаж, где жили слуги, а потом по длинному коридору и ещё нескольким лестницам привёл на чердак.

— Что делать? — Джим уже нервничал.

— Да ничего, — ответил Кейси. — Просто пролезь в окно — и ты на крыше, приятель. Она немного крутая и скользкая, поэтому держись за дымоходы, и всё будет в порядке.

Кейси пришлось их покинуть и вернуться к приготовлению слоек с сосисками.

Джим первым вылез на крышу с чемоданом, за ним Роза, чутко прислушиваясь, не гонится ли за ними мисс Гаскет с полицейским. Дрожа и цепляясь за дымоходы, они пробирались по крыше. Розе пришлось подсказывать Джиму, куда можно поставить ногу, потому что он зажмурил глаза.

В это время мисс Гаскет, словно песчаная буря, пронеслась по всем помещениям гостиницы. Полисмен нервно поспешал за ней, извиняясь перед постояльцами. Его звали мистер П. С. Твидл. Не очень опытный в поимке нарушителей, он больше всего любил переводить пешеходов через улицу. Ещё никогда в жизни он не встречал таких свирепых людей, как мисс Гаскет, и не мог решить, насколько неистовым должен выглядеть он сам.

— Э-э, извините, мисс, — обратился он к мисс Гаскет, когда она, подобно пустынному самуму[4], вылетела из бельевой комнаты.

— Нет, здесь их нет, — бормотала она. — Вперёд. Теперь мы поднимемся на чердак. Не спи, приятель. Шевелись!

И она понеслась дальше, словно африканский хамсин[5]. Вздохнув, Твидл полез за ней вверх по лестнице.

Естественно, на чердаке они ничего не нашли, кроме тараканов и древесных жучков, но очень скоро мисс Гаскет обнаружила окно в потолке. Оно осталось открытым, потому что Розе не удалось захлопнуть его, а Джим не смог этого сделать, потому что зажмурил глаза.

Презрительно фыркнув, мисс Гаскет велела П. С. Твидлу стать на колени. Она взобралась ему на плечи и вылезла в потолочное окно, а затем вытащила и полицейского. Ему это совсем не понравилось.

П. С. Твидл пришёл в ужас. Он боялся высоты ещё больше, чем Джим.

— Мне это кажется весьма опасным, — заявил он. — Этот парень, похоже, отчаянный тип, мисс. У него в чемодане, должно быть, ножи и пистолеты, а то и динамит. Мне кажется, нужно просить подкрепления.

Мисс Гаскет злобно пихнула его.

— Ой! — вскрикнул полисмен. — Хорошо, хорошо, я его арестую.

— Он говорит, что он не арестован, мисс, — сообщил П. С. Твидл. — Может, нам лучше…

Тут он поймал взгляд мисс Гаскет и втянул голову в плечи. Её сумка со свистом рассекала воздух над его головой.

— Трусливый заяц! — рявкнула она. — Ты позоришь свой благородный шлем полицейского. Мне придётся пойти и схватить его самой!

Джим, конечно, не хотел упасть, но ему совсем не хотелось оставаться наедине с мисс Гаскет.

— Держись, Роза! — крикнул он. — Я пойду и разберусь с полицейским, похожим на курицу, а потом вернусь и отделаюсь от этой тётки. И минуты не пройдёт.

— Послушайте, послушайте! — П. С. Твидл прятался за дымовой трубой. — Я настоятельно советую вам держаться подальше.

— Слишком поздно, приятель, — ответил Джим. — Ты меня разозлил. Вылезай оттуда!

— Спокойнее, спокойнее!

Как только Джим заглядывал за угол дымохода с одной стороны, П. С. Твидл прятался за него с другой.

— Что бы я вам посоветовал, так это сосчитать до десяти, и ваша злость пройдёт.

— Стой! — крикнул Джим. — Не суетись, словно кукушка в часах!

— Понимаете, я не хочу помять свою униформу…

— Ах, униформа! — взревел Джим. — Я знаю, что я с тобой сделаю. Иди сюда!

— Нет, нет, нет…

Но когда он вернулся, то не нашёл следов ни Розы, ни мисс Гаскет. Если не считать ног констебля в дымоходе, крыша опустела.

Джим подхватил чемодан и влез обратно в окно, сбежал по лестнице вниз и вылетел из «Несавоя» подобно сирокко[6]. Те, кого он сбил по дороге, даже не успели его разглядеть.

Глава 8

Вот как обстояли дела…

Сергей Сергеевич Прокофьев. Петя и волк

Вот как обстояли дела: Лили схватили, Розу поймали, Нед сидел в темноте связанный, а бедную маленькую Бусинку казнили путем выбрасывания из окна. Бандиты выпили какао с бисквитами и рано улеглись спать. Все, кроме Грязнули, который всё ещё бродил, пытаясь избавиться от своей совести. Мак Нож уже несколько часов играл на скрипке. То и дело он прекращал музицировать, чтобы многозначительно наточить свой нож и закурить отвратительную сигару. Нед не знал, что было хуже: сигара, звуки, с которыми точили нож, игра на скрипке или тревога о том, спаслась ли Бусинка.

«Все сложилось так плохо, что хуже и быть не может», — думал Нед.

Он мечтал о том, чтобы сестрички вернулись и принесли медальон. И Мак сразу его отпустит. Правда, тогда они не смогут убежать в Америку. Им всем придётся просить подаяния на улицах, и тогда уж их точно заберут в Мемориальный сиротский приют Олдермана.

В глубине души он надеялся, что девочки не принесут Маку медальон, а уплывут в Америку, как они мечтали. Тогда, по крайней мере, двое из них обретут свободу и безопасность. Он чувствовал себя очень благородным, когда так думал. Ему представлялось, как сестры в своём богатом новом доме в Ныо-Йорке или Сан-Франциско печально глядят на пустую рамку с чёрной лентой. Здесь должна была находиться его фотография, если бы она у сестёр была. Но снимка у них, конечно, не было, поэтому рамка останется пустой. Быть может, сёстры завесят рамку маленькими шторками, а на медной дощечке напишут слова:

Он думал об этом довольно долго — наверное, минуты полторы — и решил, что никогда ещё на свете не жил человек такого благородства, как он. Хотя лучше бы он был чуть храбрее. Ему так хотелось, чтобы Бусинка нашла к нему дорогу. Тогда её бесстрашия хватило бы им на двоих.

И снова он услышат, как в соседней комнате точат нож. И вот дверь отворилась, и на пороге появился Мак…

Именно в этот момент Нед увидел кое-что пострашнее, чем Мак Нож.

Припав к высокому проёму окна, сверкая глазами и щетинясь усами, со свистом рассекая воздух хвостом, распространяя вокруг себя дым и запах серы, стоял….

— Дьявол! — воскликнул Нед. — Смотри, сам дьявол пришёл, чтобы забрать тебя!

Мак рассмеялся.

— Ничего подобного, петушок, — возразил он. — Уж я-то знаю. Я самый злой человек в мире и скажу тебе прямо, что нет ни чёрта, ни дьявола, ничего подобного. Кроме этого места, довольно нехорошего. Теперь пойдём со мной, это не займёт и минуты.

— Я вижу его! — крикнул Нед. — Вот он — его рога, хвост! Он стоит в оконном проёме, и он хочет забрать тебя! И заберёт, заберёт!

— Да нет же, не заберёт, — сказал Мак, приближаясь к Неду.

— Как пить дать, заберёт!

— Нет, не заберёт. Я прекрасно знаю, что в окне никого нет, потому что никому бы не удалось взобраться по стене старого склада. Последний раз повторяю: там никого нет!

Случилось то, о чём Мак не мог и подумать.

Джек Пружинные Пятки подходил всё ближе и ближе, и взгляд его ужасных глаз становился всё свирепее и свирепее, усы щетинились всё неистовее и неистовее, и наконец Мак упал на колени.

— Не тронь меня! — взмолился он. — Я тебе не нужен, я плохой и злой. Возьми лучше моего юного друга — у него добрая, чистая, невинная душа, сладкая, как финик!

— Он мне не нужен, — отвечал Джек Пружинные Пятки, подойдя ближе. — Мне нужен ты, и сейчас я тебя заполучу.

— Проклятье! — слабым голосом пролепетал Мак. — Послушай, а как насчёт пари?

— Пари? — спросил Джек Пружинные Пятки, подкручивая усы.

Уловив искорку интереса, загоревшуюся в глазах пришельца, Мак продолжил:

— Да! Состязание в зле! Я скажу тебе самую злобную штуку, которую смогу придумать, и ты расскажешь мне самое ужасное, что сможешь придумать, и мы посмотрим, кто из нас хуже. Кто хуже, тот и выиграл!

— Гм-м-м… — протянул Джек Пружинные Пятки. — Мне это нравится. Принимаю пари.

Мак почувствовал огромное облегчение. Он в своей жизни придумал столько ужасных вещей, что был уверен в победе. Мак потёр руки, но тут Джек Пружинные Пятки покачал головой.

И Джек с Маком вышли, снова оставив маленького Неда в темноте.

Ужасные чёрные мысли зашевелились у него в мозгу. Он не знал, что хуже: остаться с Маком или остаться с дьяволом. И даже если они оба исчезнут, шайка бандитов всё равно не отпустит его.

Но именно в ту минуту, когда он почувствовал себя совсем одиноко, в темноте кто-то тихонько и взволнованно тявкнул и горячий язычок радостно облизал его щёки.

— Бусинка! — прошептал Нед. — Ты жива и здорова! Слава богу! Не лижи мне нос… Прекрати… тише… ты хорошая девочка… Тс-с!

Бусинка так обрадовалась, вновь найдя Неда, что сделала всё, что он ей велел, хоть и не понимала слов. Что же до Неда, то он был так счастлив, что она вернулась, что сам готов был её лизнуть. Бусинка прижалась к хозяину, и они оба обратились в слух.

Из-за двери донёсся неясный шёпот, словно крысиные лапки бегали по костям.

Молчание… И вдруг вопль:

— О, нет! Что за ужасный рассказ! Порочный, безнравственный!

Но чей голос они услышали?

Нед не мог угадать.

И снова послышался шёпот, словно призрак прошелестел своими длинными мёртвыми волосами по запылённому зеркалу.

Молчание. И снова:

— Нет, нет, нет! Я этого не вынесу! Это слишком отвратительно, чтобы произносить вслух! Ужасно, ужасно, ужасно!

Чей же голос звучал на этот раз?

Снова Нед не смог угадать. Раздался глухой стук, как будто сражённый человек упал на пол… Потом шорох — тело волокли по полу… И наконец отдалённый всплеск воды в реке, что текла внизу.

«Бульк», — подумал Нед.

Вся шерсть на Бусинке стояла дыбом, собачка тихонько заныла. Она не могла больше молчать.

Дверь заскрипела, отворяясь, и на пол упала длинная тень…

Глава 9

А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!

Дэвид Мостин. Беано

— Итак, — дрожа всем телом, спросил Нед, — кто победил?

Медленные шаги, скрип пыльных половиц… Кто-то приблизился к нему. Нос Бусинки дрожал у уха Неда. Мальчик крепко зажмурился. Молчание было невыносимым.

Нед почувствовал, как чьи-то руки осторожно подняли его.

— Хорошая работа, Нед, — произнёс дьявольский голос.

Нед почувствовал, что верёвки на нём развязывают, и открыл глаза. И тут он понял, что этот человек не мог быть дьяволом, потому что Бусинка жарко лизала его, а значит, с ним всё в порядке.

Ненадолго задержавшись — только для того, чтобы до прихода полиции привязать остальных бандитов (они крепко спали) к кроватям, — Джек, Нед и Бусинка сбежали по шатким ступенькам и спустились к старому причалу.

Но пока Джек отвязывал гребную лодку…

Сколь бы ужасным ни был рассказ Джека Пружинные Пятки, этого оказалось недостаточно, чтобы прикончить Мака. Заскорузлую душу только слегка опалило, но вода быстро охладила её, и теперь он, злее прежнего, крался за обидчиками, обуреваемый жаждой мести.

Но Бусинка спасла всех. Она налетела на Мака так стремительно, словно ею выстрелили из пушки. Её маленькие зубки кусали, маленькие лапки царапали, а рык, вырывавшийся из её глотки, не уступал рёву оборотня.

— Выходит, я вам совсем не нужен? — покачал головой Джек Пружинные Пятки, когда Нед и Бусинка закончили бой. — Посиди на нём минутку, и мы его повесим.

Взяв из лодки верёвку, он взвился в воздух на своих пружинных сапогах и, приземлившись, перекинул её конец через блок на крыше склада.

— Пусть повисит здесь, пока не приедет полиция и не заберёт его, — сказал Джек, работая вёслами. — Отсюда открывается прекрасный вид, и если он перестанет извиваться, то сможет любоваться рекой.

Глава 10

Не плачь, малышка…

Рассел Хобэн. Сказка о глупом мышонке

Никогда ещё Полли не чувствовала себя такой несчастной. В довершение ко всему хозяин «Розы и Короны» велел ей прекратить работу в баре и отправил мыть посуду. Мыльной воде слёзы не повредят, тогда как, капая в пиво, слёзы придавали ему странный вкус, и посетители жаловались.

Полли так сильно хотелось, чтобы Джим вернулся, что она рыдала в голос. Но ему предстояло пробыть в море почти два года, и от этой мысли Полли плакала ещё горше. Ей даже приходилось выливать слёзы из бокала и споласкивать его чистой водой.

Поэтому, увидев в окне судомойни лицо Джима, она вскрикнула от радости.

Джим рассказал Полли, как было дело, и влюблённые присели у огня, пригорюнившись.

— Я считаю, что мы должны вернуть девочек, — сказал Джим. — Бедные маленькие крошки! Знаешь что, Полли?

— Что?

— Я думаю, мы не должны всё так оставлять. Я имею в виду этих управляющих из приюта. Кто-то должен положить этому конец.

— Но ты должен вернуться на пароход, Джим! И тебе нужно передать чемодан тому джентльмену…

— Об этом я не волнуюсь, Полли. Для моряка это дело чести!

Сидя у камина, упёршись сжатыми кулаками в колени, решительно сжав челюсти, Джим выглядел таким благородным, совсем как матрос Уильям из пьесы «Сьюзан с подбитым глазом», перед тем как его повесили на нок-рее.

— О, Джим! — пролепетала Полли.

Она чуть было не поцеловала его, но внезапно всё благородство с него слетело, и его лицо выразило сильное волнение.

— Послушай, Полли, — произнёс он. — Мне в голову пришла блестящая идея! Предположим, опекуны решат, что вернулись мать и отец сироток. Как ты думаешь, должны они отпустить детей?

— Ну, я думаю, они должны так поступить, Джим, но… Что ты делаешь?

Джим раскрыл чемодан и стал рыться в одежде. Он нашёл костюм и приложил его к себе.

— Вот, — заявил он, — мы можем притвориться родителями, так ведь? Как костюм, подходит мне?

Полли опешила. Потом она вытерла глаза и поцеловала Джима.

— О, Джим!.. — Речь наконец вернулась к ней. — Решено, мы так и сделаем!

Влюблённые переоделись, изменили внешность и отправились в Мемориальный сиротский приют Олдермана.

Всего через минуту по кухонным часам кошка неожиданно насторожилась.

Обычно Джек Пружинные Пятки приходил к Полли через дверь судомойни, потому что, стоило ему однажды войти в парадную дверь — и никто из посетителей больше не решился бы прийти в «Розу и Корону».

Но ни девочек, ни Полли на месте не оказалось. Нед так устал, что сел, обнял Бусинку и сразу заснул. В это время Джек Пружинные Пятки осторожно обшарил весь дом, но никого не нашёл.

Случилось что-то неладное. Совсем не похоже на Полли — взять и просто исчезнуть. Джек вернулся в кухню, где крепко спал Нед, и заметил чемодан.

Глава 11

А тем временем в приюте…

Филип Пулман. Джек Пружинные Пятки

А тем временем в приюте мистер Килджой и мисс Гаскет поздравляли друг друга с победой.

Они сидели в кабинете мистера Килджоя, ели сандвичи с сыром и солёными огурчиками и попивали сарсапарелевый ликёр. Мистер Килджой добавил в свой стакан немного бренди, потому что считал, что оно помогает пищеварению.

Он собирался посмотреть на медальон, когда позвонили в дверной колокольчик. Мистер Килджой подпрыгнул от неожиданности и спрятал медальон в жилетный карман.

— Кто бы это мог быть? — пробормотал он.

— Убей бог мою душу, это не полиция. Тот констебль, которого засунули в дымовую трубу…

— Не важно, мисс Гаскет, отрицайте всё!

Колокольчик зазвонил снова, громче прежнего.

— Откройте! — раздался голос из-за двери. — Мы знаем, что вы здесь!

— Придётся вам пойти и открыть дверь, мисс Гаскет, — поспешно произнёс мистер Килджой.

Мисс Гаскет направилась к двери. Мистер Килджой торопливо глотнул бренди и убедился, что папка со счетами не попадётся на глаза посетителям. Как бы они не запутались, пытаясь разобраться в содержании некоторых записей.

Через минуту вошла мисс Гаскет, сопровождаемая Джимом и Полли.

Полли напудрила и нарумянила лицо, нарядилась в очень шикарное платье, которое жена хозяина «Розы и Короны» надевала на бал газопроводчиков. Она взяла платье без разрешения хозяйки, и ей грозил нагоняй, но этого потребовали чрезвычайные обстоятельства. Джим надел один из костюмов мистера Саммерса. Ещё он наклеил огромные фальшивые усы, в которых чувствовал себя не очень уверенно.

Мистер Килджой надулся и побагровел, поэтому Полли решила вмешаться.

— Прошу вас, сэр, — начала она. — Вы должны извинить моего мужа. Он пережил немало невзгод на золотых приисках в Австралии и поэтому немного раздражён, да и я тоже волнуюсь. Понимаете, мы слышали, что наши дорогие маленькие детки, которых мы считали пропавшими, находятся под вашим кровом!

— Посмотрим, так ли это, — строго ответила мисс Гаскет.

— Вот-вот, займитесь делом, — вставил Джим.

— Успокойся, дорогой, — сказала Полли. Затем она объявила: — Нас зовут мистер и миссис Саммерс, а наших детишек — Лили, Роза и Нед.

Мистер Килджой от удивления опешил.

В глазах мисс Гаскет загорелся злобный огонёк. К отчаянию мистера Килджой, она повернулась к Полли и сказала:

— Очень хорошо, уважаемая миссис Саммерс. Вы их получите.

Мисс Гаскет вышла из комнаты. Все трое посмотрели ей вслед, а потом уставились друг на друга.

Повисло напряжённое молчание. Джим с подозрением смотрел на мистера Килджоя, мистер Килджой с подозрением уставился на Джима. Одна Полли старалась сохранять непринуждённый вид.

— Погода стоит весьма подходящая сезону, — любезно произнесла она.

В этот момент дверь отворилась, и раздался двойной вздох удивления:

Мисс Гаскет казалась очень довольной собой, но никто не понимал почему. Тут она и отколола номер.

— Прежде чем мы отдадим милых крошек под вашу ответственность, — сладко пропела она, — необходимо соблюсти все правила нашего приюта.

— Вот как? — спросил Джим. — Не вижу в этом необходимости.

— Небольшая проверка, — успокоила мисс Гаскет. — Чтобы убедиться, что никто не выдаёт себя за другого.

Полли нервно сглотнула. Но делать было нечего, и Джиму пришлось взять лист бумаги и карандаш, поданные мисс Гаскет. Розе и Лили тоже досталась бумага и карандаши, и они с тревогой ожидали, что мисс Гаскет скажет дальше.

— Итак, — начала она, — всё очень просто. Вы все трое напишете ответы на три вопроса. И если ваши ответы совпадут с ответами девочек, что ж, можете забрать их.

— Плохо дело, любимая, — прошептал Джим. — Я думаю, наше положение безнадежно!

— Вопрос номер один, — объявила мисс Гаскет с улыбкой крокодила. — Как назывался маленький домик, где все вы жили до печального дня расставания?

— О! О! — простонала Полли. — Мне дурно, я лишаюсь чувств!

Она приложила руку к затылку и изящно опустилась на пол.

Как только Джим записал название, он бросился к Полли. Но он догадался, что она просто изобразила обморок. Её уловка навела его на мысль, как поступить дальше.

— Спокойно, моя любимая, — приговаривал он. — Теперь тебе лучше?

— Не знаю, что со мной случилось, — ответила Полли, деликатно поднимаясь. — Кажется, мне уже лучше.

— Что ж, хорошо, — продолжила мисс Гаскет. — Как вам второй вопрос: укажите день рождения Лили…

Что за заковыристый вопрос! Но Джиму понадобилась всего секунда, чтобы решить его.

Записав ответ, Полли поспешила к окну вслед за остальными.

— Где? Где это? — воскликнула она.

— Уже ушёл, — ответил Джим. — Ты пропустила. Какая жалость!

Все отошли от окна. Мистера Килджоя в суматохе немного помяли — Джим постарался. Управляющий был страшно недоволен.

Но мисс Гаскет торопилась продолжить опрос. Джим лихорадочно думал о том, не изобретёт ли Полли чего-нибудь и на этот раз и не придётся ли ему самому выходить из положения, если у Полли это не получится. И что будет, если они оба ничего не придумают? Но больше всего его беспокоил отклеившийся кусочек усов, щекотавший ему нос.

— Мы подходим к третьему вопросу, — провозгласила мисс Гаскет. — Что было…

Наконец Джим всё понял.

— Да, конец нашей затее, — горько произнёс он. — Но я должен вам сказать, что это вопиющий позор!

— Это первое слово правды, сказанное вами за весь вечер, молодой человек! — проревел мистер Килджой. — Мисс Гаскет, ступайте и приведите сержанта Пинчера из полицейского участка!

— С преогромным удовольствием! — воскликнула мисс Гаскет и вышла в прихожую, чтобы надеть галоши, палантин из лисьего меха и шляпку, украшенную с левой стороны тропической птичкой.

Мисс Гаскет была ужасной скрягой и не стала зажигать свечу, потому что и без света знала, где что находится. Во всяком случае, ей так казалось. Поэтому она испытала сильнейший шок, когда потянулась к дверной ручке и вместо неё нащупала руку человека!

Эта холодная и жёсткая длань схватила руку мисс Гаскет, словно железными щипцами. Если бы вы могли слышать её крик! От него с потолка посыпалась штукатурка (последняя, что там ещё оставалась), и все дети в приюте проснулись.

Повскакивав со своих холодных постелей, ребятишки уставились вниз на стылую лестницу. Зрелище, представившееся их глазам, заставило бы свернуться даже воду.

Потому что при свете лампы в дрожавшей от страха руке мистера Килджоя, открывшего дверь кабинета, они увидели…

Что до мистера Килджоя, то он не мог поверить своим глазам. То ли потому, что выпил слишком много бренди, то ли потому, что слишком мало, — он так и не успел решить.

И тут страшное видение заговорило.

— Я Джек Пружинные Пятки, — пророкотал леденящий душу голос. — Я хочу говорить с вами.

Тут, подобно ракете, влетела Бусинка. Теперь она знала Джека Пружинные Пятки и не стала его обнюхивать, но в приюте и без него было так много незнакомых запахов, что ей хватило бы на несколько счастливых часов. Запах мистера Килджоя ей не очень понравился, поэтому она просто тяпнула его за лодыжку, а потом помчалась по лестнице наверх, чтобы обнюхать всех ребят. Счастью детей не было предела.

Мистеру Килджою и мисс Гаскет не хотелось оставаться внизу, и они уже собрались было подняться по лестнице и поколотить нескольких ребятишек, чтобы выместить на них свою злобу, когда Джек Пружинные Пятки преградил им путь своей мощной рукой, похожей на клешню.

И мистер Килджой поспешил вслед за ними в кабинет, чтобы сообщить мистеру Хоксшоу о недостойных поступках мисс Гаскет.

— Джек Пружинные Пятки, — спросила Роза, — что с нами теперь будет? Сможем ли мы попасть на пароход и уехать в Америку?

— Да, — ответил тот. — И у меня есть для вас сюрприз. Но нам нужно поторопиться. Нед! Лили!

Но Роза должна была прежде сказать что-то важное.

— Подождите. — Она теребила Джека за рукав. — А как же все остальные? Мне кажется, будет нечестно оставить их здесь. Я понимаю, ребята не могут поехать с нами. Но так хочется, чтобы им стало немного лучше, чем прежде…

Джек Пружинные Пятки посмотрел вверх, где на тёмной лестнице белели детские мордашки с широко открытыми глазами.

Среди притихших детей он увидел и Бусинку. Она сидела спокойно, только то и дело поднимала мордочку, чтобы лизнуть ближайшую чумазую щёчку. Нед мог бы высказать словами желание, которое ясно прочёл в её взгляде, к тому же он прекрасно понимал, чего хотят дети.

Поэтому он произнёс:

— Джек, ты знаешь Бусинку? Да, она… Я хочу сказать… Не мог бы ты… Здесь не позволяют держать домашних животных, но, может быть… К тому же она может случайно упасть за борт… и… Можно, она останется с ребятами?

Оставить Бусинку было ещё труднее, чем выдержать взгляд Мака Ножа. Но, в конце концов, он, Роза и Лили теперь свободны, а другие дети останутся в приюте. Бусинка будет хорошо присматривать за ними.

— Понимаю, — ответил Джек Пружинные Пятки. — Что ж, я не думаю, что мистер Килджой и мисс Гаскет задержатся здесь надолго, а значит, и в правилах поведения в приюте должны произойти изменения. Относительно домашних животных и прочего… Этим займётся новый управляющий.

— А кто будет новым управляющим? — спросила Роза.

— А что будет с Полли? — волновалась Лили. — Когда жена хозяина «Розы и Короны» узнает про своё платье, Полли потеряет работу…

— Если вы сложите два и два, — ответил Джек Пружинные Пятки, — вы сами найдёте ответ. Предоставьте это мне. Но нам нужно торопиться. Мы должны успеть в док до того, как отчалит пароход Джима.

— Да, — вставил Джим. — Тот джентльмен ждёт свой чемодан.

— Но гораздо важнее то, — сказал Джек Пружинные Пятки, — что тот джентльмен — отец Розы, Лили и Неда!

— Да, — подтвердил Джек Пружинные Пятки, — на чемодане написано имя: Эдвард Монтгомери Саммерс. И если это не ваш отец, то я — огурец. Скорее же! Внизу ждёт кеб, и нужно торопиться!

Нед взлетел вверх по ступенькам, чтобы попрощаться с Бусинкой, а девочки обнялись с ребятами и Полли.

— Подождите. — Роза вытащила медальон. — Фотографию я взяла себе, а медальон нам теперь не нужен. Вы сможете продать его и передать деньги в приют, чтобы купить детям приличные одеяла?

— Хорошо, — согласился Джек Пружинные Пятки. — Но поторопитесь.

Влюблённым осталось немного времени для сердечного прощания.

Глава 12

Мы не можем терять ни минуты, капитан…

Эрдже. Приключения Тинтина. Летящая звезда

Нельзя было терять ни минуты. Перепуганный возница вцепился обеими руками в свой кеб, когда Джек Пружинные Пятки взял в руки вожжи, щёлкнул кнутом и послал лошадь в бешеный галоп по пустынным улицам в сторону доков. Дети сбились в кучку внутри, а чемодан и Джим болтались где-то сзади.

Небо на востоке уже начало светлеть, и волны, пришедшие с приливом, шлёпали но бортам кораблей, качавшихся на якоре в порту. Капитан уже собирался отдать команду убрать трап. Маленький замасленный буксир пыхтел и фырчал рядом с пароходом.

Мистер Саммерс заснул в своей каюте, грезя о пропавших детях. Сквозь сон до него доносились отдалённые крики матросов, бравших на рифы нактоуз и поднимавших якорную цепь, а с камбуза долетали запахи горячего завтрака.

— Теперь уже скоро, — пробормотал мистер Саммерс.

С буксира бросили на «Неукротимый» толстый канат, и матросы прочно закрепили его на палубе. Капитан внимательно следил за тем, чтобы те не применили «бабий узел»[7].

В это время Джек Пружинные Пятки, словно демон, неистово погонял лошадь. Кеб летел по улицам, заносясь на поворотах, стуча по булыжникам мостовой и тряся детей, словно погремушку.

Они уже заворачивали за угол, на улицу Вест-Индского дока, когда…

Вся улица перед ними была покрыта полутора тоннами брюссельской капусты. Повозка, принадлежавшая Объединённой компании «Брюссельская капуста Восточной Англии», перевернулась по пути на базар, и огромная гора маленьких кочанчиков перегородила улицу.

Оставив возницу, благословлявшего свою счастливую судьбу за то, что пассажиры наконец покинули его экипаж, наши герои бросились бежать. Так быстро они ещё никогда в жизни не бегали.

Пароход дал один длинный гудок, разнёсшийся над крышами.

— Мы не успеем, — ахнула Лили.

— Бежим! — скомандовал Джек Пружинные Пятки.

На корабле мистер Саммерс оделся и вышел на палубу, чтобы посмотреть, как за бортом удаляется берег Англии.

Буксир натянул канат, разворачивая корабль носом по курсу. Ворота дока были открыты, прилив достиг самой высокой точки. Мистер Саммерс стоял на корабле, опираясь на бортовое ограждение, глядя на отдаляющиеся здания пакгаузов и портовые краны, а корабль медленно выходил из дока.

Внезапно мистер Саммерс выпрямился и протёр глаза. Через ограду дока перемахнула странная фигура, похожая на чёрта, а за ней, выбежав из-за здания таможни, появился матрос с чемоданом и один… два… трое детей.

Матросы на буксире сбавили обороты, и буксир перестал тянуть пароход.

Через минуту или две дети уже забрались в шлюпку, и с ними Джим, и с ними чемодан.

И вскоре после этого…

Но Джек Пружинные Пятки исчез.

Прилив не мог больше ждать. Матросы вновь закрепили кабестан, развернули буксирные тросы, и корабль двинулся вверх по реке, на которой уже кипела работа.

Но мы ещё не закончили рассказ о том, что происходило на улицах.

На исходе ночи маленькое полупрозрачное существо, едва различимое, едва доступное человеческому зрению (человека с воображением) потянуло за рукав измученного на вид злодея.

А за углом…

Кто же ещё мог оказаться за углом, если не пирожник?

А в бескрайнем синем океане славное судно «Неукротимый» на всех парах шло к Нью-Йорку.