/ / Language: Русский / Genre:nonfiction / Series: Военно-историческая библиотека

Война на море. 1939-1945

Фридрих Руге

Настоящая книга является одним из первых трудов по истории Второй мировой войны, в котором дается описание событий на всех морских театрах военных действий в период 1939–1945 гг. Книга написана на основе документов и материалов, значительная часть которых неизвестна российскому читателю. Автор использовал также воспоминания ряда руководящих деятелей германского флота — участников второй мировой войны. Книга рассчитана на военных специалистов и широкий круг читателей.

Руге Ф.

Война на море. 1939-1945

Предисловие

Задача этой книги — охарактеризовать роль военных действий на море в рамках второй мировой войны, в общедоступной форме отобразить взаимное влияние моря и суши, энергичное вмешательство «моря» в дела «суши», значение морской стратегии для великих политических и военных свершений, сплошь и рядом всё ещё недооцениваемое. Автор ставит перед собой цель подробно осветить события и взаимосвязи, имеющие непосредственное отношение к Германии и вообще той части Европы, в которой существуют западные порядки.

Поэтому операции германских и итальянских военно-морских сил и события в атлантическом пространстве рассматриваются более подробно, нежели великие морские сражения и десанты в Тихом океане.

Автор не претендует на исчерпывающее изложение. В Германии еще нет военно-исторического архива, источники текут очень неравномерно[1]. С другой стороны, представилась возможность обработать некоторые до сих пор не опубликованные материалы о войне на море в 1939–1945 гг., использовав наряду с собственным опытом и выпавшими на долю автора испытаниями некоторые выводы и соображения, заимствованные из личного контакта почти со всеми упоминаемыми в книге немецкими офицерами, а также с рядом иностранных. Чтобы изложение оставалось сжатым и деловитым, автор только изредка затрагивает вопросы, относящиеся к характеру и способностям, руководству людьми и отношениям между ними. Пришлось опустить все эпизоды, разыгрывавшиеся на командирском мостике, в машинном отделении, в штурманской рубке и на дальномерном посту, хотя именно из них складываются великие деяния. Рассказать непосредственно о людях — дело писателя. Перед историком же стоит еще задача освещения и более подробного изложения некоторых специальных вопросов, как, например, о предвоенных судостроительных планах, о строительстве подводных лодок, о развитии подводной войны, о достоинствах различных видов оружия, о событиях в прибрежной полосе и ряде других.

Автор всегда будет приветствовать критические замечания, дополнения и исправления. Приношу сердечную благодарность всем, кто помог мне консультацией и материалами.

Ф. Руге,

Куксгафен, май 1954 г.

Командные должности, которые автор занимал во время войны

Командир Восточной флотилии тральщиков в войне с Польшей.

Командир Западной флотилии тральщиков в Северном море, а затем в Голландии, Бельгии и Франции до 1941 г. Командующий Силами охранения[2] на Западе — в Бельгии, во Франции — до осени 1943 г.

Эксперт, начальник Особого штаба, затем начальник морского командования в Италии до августа 1943 г.[3]

Адмирал, прикомандированный к штабу армейской группы В (Роммеля), — до августа 1944 г.

Начальник управления кораблестроения — до конца войны.

Введение

Сушу, воду, воздух — все три стихии использует человек для того, чтобы распространить пламя войны на все уголки Земли. Суша — древнейший театр войны. На протяжении тысячелетий военные действия оказывают непосредственное и весьма сильное влияние не только на солдат, но и на всех граждан охваченной войною страны. Уход молодых рекрутов, равно как и призывников последнего набора, возвращение раненых, отступление разбитых войск, разрушение и вторжение войны в жизнь каждого, когда собственное войско терпит крах и враг вступает в страну, — все это такие явления, какие, вследствие их многократного трагического повторения, особенно сильно запечатлелись в памяти именно германского народа. Они тесно связаны с представлениями сухопутного характера, ибо именно здесь, в центре материка, всегда скрещивались клинки всей Европы. От ужасающего новшества — воздушных бомбардировок — люди также нашли убежище в земле и стали рассматривать его как нечто, сопутствующее сухопутной войне.

Между тем тихое массовое вымирание населения и нехватка сырья для промышленности во время первой мировой войны только значительно позже были нами осознаны как последствия осуществлявшейся издалека британской блокады, да и то без учета влияния моря на нашу жизнь. Военные действия на море разыгрываются вдали от жизни человека, этой твари земной; они в гораздо большей степени представляют собой борьбу против материальной части противника, нежели против его войск. То, что она уничтожает, — исчезает в волнах; затем на суше вычеркивают из списка несколько названий кораблей. Рядовой гражданин лишь очень редко подвергается непосредственным ударам войны на море. Поэтому давление этой войны, проникающее далеко в глубь материка, равно как и опасность ее, большей частью недооцениваются и с легкостью упускаются из виду при принятии политических и стратегических решений.

Семилетняя война, которую следовало бы называть «Первой мировой войной», с немецкой точки зрения, является событием, разыгравшимся в Центральной Европе, упорной борьбой Пруссии, стремившейся отбиться от трех великих держав и удержать за собой Силезию. В то время как она боролась за эту провинцию в многочисленных сражениях на суше, два французских поражения на море (Лагос и Киберон — 1759 г.) решили в пользу Великобритании судьбу Северной Америки и Индии и тем самым принесли ей полуторавековое владычество над миром. Не удивительно, что в одном американском изложении истории этой войны участию в ней Пруссии уделено только полстраницы почти из ста.

Обе мировые войны — 1914–1918 и 1939–1945 гг. — представляются нам в основном как ряд гигантских сражений, группирующихся в кампании, сменяющихся более или менее длительными периодами позиционной войны и заканчивающихся истощением немецких сил (несмотря на блестящие победы) и крушением фронтов. Сознание того, что Германия, — когда она пыталась, следуя по стопам Испании и Франции, добиться гегемонии в Европе, — подобно своим предшественникам потерпела неудачу, столкнувшись с морским могуществом своих противников, начинает медленно распространяться только теперь, равно как и сведения о десантных операциях, с помощью которых в неожиданно короткий срок были преодолены обширные пространства Тихого океана и подавлено отчаянное сопротивление Японии.

Взаимосвязь между войной на суше и на море встречает особенно мало понимания именно у нас, а соответствующие выводы применительно к положению, создавшемуся после 1945 г., и периоду «холодной войны», под знаком которой живет наш мир, не были сделаны и в других странах.

В том положении, в каком мы сейчас находимся, представляется своевременным уделить больше внимания, чем до сих пор, тому, что происходило на море, дабы усвоить нынешнее значение его для Германии, находящейся между сухопутным блоком и морскими державами и нуждающейся в поддержке последних, чтобы не быть поглощенной первым.

Глава 1-я. Основы

Понятия

Прошли времена, когда войско представляло собой всю боевую силу нации и большие войны можно было вести и выигрывать, руководствуясь правилами чисто сухопутной стратегии. Прошли и те времена, когда войну на море можно было вести по правилам ее собственной стратегии, бок о бок с сухопутной. Стратегия содержит основы и основные идеи всякого военного искусства. Поэтому тотальная война требует тотальной стратегии, суммы или. вернее, интеграла многообразных усилий государства или группы государств. Однако интегрирование ее, как уже указывалось с военно-научной точки зрения, охватывает чрезвычайно запутанные и часто меняющиеся взаимосвязи многочисленных сил, действующих в государстве, которое решилось на войну, вступило в нее или находится под ее угрозой.

Поэтому стратегию следует в дальнейшем понимать в самом широком смысле слова, учитывая, что при ближайшем рассмотрении она может быть намечена и осуществлена только государственным деятелем, опирающимся при этом на советы и поддержку солдат, политиков, психологов, ведущих представителей промышленности, народного хозяйства, науки и техники. Из военных в разработке этой «большой или всеобщей стратегии» участвуют только самые высшие чины, как, например, главнокомандующие видами вооруженных сил и начальники оперативных отделов их штабов. Для высшего звена фронтового командования — главнокомандующих на театрах войны (когда таковые имеются), а в их отсутствие — командующих армейскими группами, — остается только «малая, или частная, стратегия». Она находит свое выражение в оперативном плане, ибо использует, в соответствии с указаниями большой стратегии, предоставленные в ее распоряжение силы, выводит их на поля сражении и тем самым определяет соотношение сил и исходные позиции. Непосредственно в бою из всего этого должна извлечь наибольшую выгоду тактика. Это относится в целом к народному хозяйству, промышленности, финансам и науке в такой же степени, как и к вооруженным силам, но прежде всего это относится к политике.

Принципы ведения войны

Война есть средство политики. То, что это нехорошее средство, признано многими, но еще далеко не повсюду. Поэтому политик обязан трезво учитывать его, а солдат — готовиться к его использованию. Целью является мир, война призвана силою оружия сломить волю противника, которого невозможно сделать уступчивым другими средствами. Принципы, каких следует при этом держаться, диктуются здравым смыслом, а потому очень просты и общедоступны. Их следует применять ко всем военным усилиям нации в политическом, военном и экономическом отношении. Поэтому большая стратегия обычно приносит в руках государственного деятеля, обладающего высокой общеобразовательной подготовкой и обширным опытом в обращении с людьми, лучшие результаты, чем в руках военного специалиста, нередко оказывающегося человеком односторонним. Личный опыт государственного деятеля в военных делах, особенно же в командовании, естественно, является преимуществом (Густав-Адольф, Черчилль), равно как и понимание политических и экономических факторов военными вождями (Цезарь в качестве главнокомандующего в Галлии, Вашингтон).

Однако наличие такого опыта не должно приводить их к тому, чтобы самим играть с суденышками или передвигать по карте флажки, обозначающие дивизии. Между тем в этом есть нечто необычайно притягательное, как показывает пример Черчилля, который, увлекшись оперативными и даже тактическими деталями, пренебрегал непосредственными задачами государственного деятеля и не сумел разработать такую внешнюю политику, которая принесла бы его стране плоды военных побед и подлинный мир.

При многообразии современной жизни и неуклонном прогрессе науки и техники, вероятно, не существует более человека, способного охватить все основные отрасли государственного управления и военного искусства, не говоря уже о том, чтобы полностью обладать необходимыми знаниями.

Этим, вероятно, объясняется тот успех, которого достигли в недалеком прошлом небольшие, хорошо подобранные руководящие коллегии под председательством ведущего государственного деятеля в борьбе с образцовыми, но единолично управляемыми вооруженными силами тоталитарных государств.

Хотя при рассмотрении принципов ведения войны имеешь дело с ясными и простыми идеями, существуют многочисленные формулировки, в отношении которых между специалистами нет полного единства. Во всяком случае, важнее всего постановка ясной и определенной цели и создание соответствующего центра тяжести.

Данные принципы, так же как и следующие ниже, должны применяться как в стратегии, так и в оперативном искусстве и тактике. На практике это не является таким само собой разумеющимся, как на бумаге. Для чисто военной тактики и оперативного искусства ясно поставить цель легче, чем для большой стратегии, которая определяется многообразными интересами, нередко стремящимися достигнуть национальной цели войны самыми разнообразными путями. И даже когда в начале конфликта имеется ясная стратегическая линия, придерживаться ее часто оказывается затруднительным из-за всего того, что обусловлено живыми и постоянно сменяющимися впечатлениями большой войны и столкновениями политических, военных и экономических мнений и намерений.

Для установления центра тяжести необходимы смелость, вера в себя и готовность принять ответственность, так как это означает сознательное ослабление себя в других пунктах. Поскольку люди всегда лучше знают собственные слабости и большей частью относятся к ним серьезнее, чем к слабостям противника, то с человеческой точки зрения более чем понятно, что нередко стремление к собственной безопасности мешает образованию центра тяжести.

В начале первой мировой войны Германия имела только одну частную стратегическую цель, да и то лишь для армии. Она стремилась сначала положить на обе лопатки Фракцию, а затем обратить все силы против России. Осуществление этого плана решающим образом улучшило бы условия борьбы с третьим и наиболее упорным противником — Великобританией. Но это не удалось из-за недостаточного внимания к созданию центра тяжести; в стратегическом отношении — потому, что боевая мощь флота осталась без употребления, в то время как силы армии при выполнении смелого плана Шлиффена были напряжены до предела; в оперативном отношении — потому, что решающее правое крыло сначала не было усилено с достаточной энергией, а затем было даже ослаблено на марше за счет двух армейских корпусов, отправленных в Восточную Пруссию.

Во второй мировой войне Великобритания была, правда, признана главным противником, и удалось решительно улучшить путем завоевания Франции условия для борьбы с ней. В дальнейшем, однако, не было разработано ясного стратегического плана, не было также приложено энергии к созданию центра тяжести, не говоря уже о единой стратегии стран оси в войне против Великобритании. Италия вступила в войну без всякого плана и осталась вообще без большой стратегии.

Двумя другими родственными принципами являются хозяйственность и взаимное сотрудничество. Хозяйственность означает правильный учет не только военных сил, но и всех вообще сил нации. Последние не являются неограниченными даже в самых больших и богатых странах. Того, что растрачивают в одном месте, недостает в другом месте, которое может оказаться решающим. Хозяйственность, как и взаимное сотрудничество, тесно связана с образованием центра тяжести. Это относится не только к различным видам вооруженных сил, но и ко всем другим областям государственной жизни, имеющим значение для ведения войны. Каждый из нас, вероятно, знает примеры из истории последней войны, которые показывают, как все это трудно. Еще труднее обеспечить хорошее сотрудничество между союзниками. Англичане и американцы в целом достигли такого сотрудничества удовлетворительным образом, немцам же и итальянцам это удавалось лишь в отдельных случаях.

Еще одну группу, спаянную внутренней взаимосвязью, представляют собой наступление, динамичность, внезапность, сохранение тайны. В теории оборона является, правда, более сильным способом ведения войны, но без наступления нельзя сломить силу противника. Шансы на успех тем больше, чем лучше удается скрыть от врага подготовку к наступлению, чем больше неожиданностей самого разнообразного характера удается создать для него, чем динамичнее в духовном и материальном отношении ведется борьба.

К этим принципам следует, в качестве последнего из них, прибавить еще простоту, которая имеет особенно большое значение при составлении стратегических планов, но также я в технике. Надо, по крайней мере. хорошенько поразмыслить над тем, действительно ли приносит соответствующие выгоды сложность, к которой мы, немцы, имеем склонность.

Эти принципы должны применяться на войне повсюду. На суше они столь же пригодны, как на море и в воздухе, в области экономики и вооружения столь же пригодны, как и в ведении психологической войны. Однако своеобразие всех этих элементов вносит некоторые различия в применение указанных принципов на практике.

Суша как театр войны

Суша занимает около трех десятых земной поверхности; из этого пространства значительная часть мало пригодна для ведения войны. Войны большого масштаба, которые на остающейся части суши ведут между собой так называемые культурные народы, характеризуются участием в них миллионных армий, находящихся в боевом соприкосновении на обширных фронтах. Подобные армии могут действовать друг против друга целыми годами, пока они получают пополнение людьми и оружием. Цель их операций — разбить вражеское войско и уничтожить его либо взять в плен; средствами для этого являются прорыв и охват, которым нередко предшествует истощение противника. В современной технической войне последнее начинает возрастать в прогрессии, как только одна из сторон перешагивает кульминационный пункт напряжения своих сил. Уничтожение резервов предрешает ее судьбу. Подвоз всего необходимого в больших количествах, без чего невозможны ныне крупные операции, во многом зависит от характера местности, а также разветвленности и состояния путей сообщения (железные дороги, шоссе, каналы). Для обслуживания путей сообщения и транспортных средств требуется много персонала и материальной части, велик и расход топлива.

Когда в конфликте участвуют чисто континентальные государства, достигшие полной автаркии, может случиться, что боевые действия и снабжение войск происходят исключительно на суше и по суше, как это было при завоевательных войнах Чингис-хана или во время немецко-австрийского столкновения 1866 г. Однако разыгравшийся одновременно австро-итальянский вооруженный конфликт привел уже к операциям на море (морской бой при Лиссе), и с тех пор не происходило ни одной войны, в которой море не сыграло бы своей роли либо как поле битвы, либо как коммуникация.

Море как театр войны

Море покрывает добрых семь десятых поверхности земли и за немногими исключениями (лед, недостаточная глубина — преимущественно у самого берега) повсюду предоставляет одинаковые удобства для транспорта. Существенно, что все его части связаны между собой, так что, по сути дела, оно является самым большим «континентом». Следовательно, тот, кто господствует на нем, располагает «магистралью» для самых больших, массовых перевозок, «магистралью», которая не изнашивается, лишь кое-где проходит через узкости и нигде — через возвышенности и не может быть уничтожена никакими средствами. Перевозки по этой магистрали экономичнее, чем по суше. С другой стороны, человек не может удержаться на море без такого технического вспомогательного средства, как корабль, он не может окопаться и, значит, лишен возможности «занять» море, ибо корабль способен оставаться в море всего несколько недель, самое большее — несколько месяцев.

Господство на море, морское могущество, морской престиж

Задачей морской войны является: лишить противника возможности использовать море для транспорта, одновременно широко используя его в тех же целях. Поскольку в лучшем случае можно закрыть проход по морю, а длительная оккупация большей части его невозможна, вернейшим средством достижения господства на море является устранение вражеского флота. Это всего действеннее осуществляется путем уничтожения, ибо строительство флота продолжается несколько лет. Если не представляется возможности для сокрушительных ударов, остается менее эффективная блокада. В настоящее время применение старой формы тесной блокады возможно лишь в исключительных обстоятельствах; благодаря наличию военно-воздушных сил и малых боевых средств, вооруженных торпедами, блокируемый очень силен в своей прибрежной полосе.

Для борьбы с военно-морским флотом приходится сосредоточивать все свои силы, для защиты же торгового судоходства — разделять их. Характер военных действий на море все время колеблется между этими двумя полюсами. В определенных случаях, опираясь на особенно благоприятное географическое положение, можно принудить противника К сдаче, отрезав его от источников снабжения, даже без уничтожения его флота, как это произошло с Германией в первую мировую войну, либо же после уничтожения флота, но без высадки в метрополии, как это произошло с Японией во второй мировой войне. Однако большей частью завоеванное господство на море используется для высадки превосходящих сухопутных сил в одном или нескольких особенно чувствительных для противника пунктах его территории, причем боевые корабли способствуют подавлению сопротивления на побережье. Тем самым относительное преимущество внутренних линий коммуникаций, которым располагает сухопутная держава, нередко превращается в свою противоположность в силу высокой пропускной способности «морской магистрали».

Война на море не есть некая вещь в себе, без суши она немыслима. В качестве части общей стратегии ведущего войну государства она направляется с суши, ведется, правда, часто косвенным образом, против вражеского народа, обитающего на суше, и всегда опирается на большой технический аппарат в виде портов и верфей в собственной метрополии и заморских владениях. Для завоевания и использования господства на море недостаточно одного только сильного военно-морского флота, для этого необходимы также большой торговый и транспортный флоты, удобно расположенные базы и государственное руководство, обладающее морским мышлением. Только совокупность всего этого обеспечивает подлинное морское могущество. Морской престиж имеет меньшее значение и выражается в обладании военным и торговым флотом и в наличии морских интересов. Несмотря на свой сильный военно-морской флот, Германия имела в 1914 г. только морской престиж, ибо географическое положение и отсутствие баз помешали ей воздействовать военной силой на главные морские пути.

Понятие морского могущества применяется к государствам определенного типа, образцами которых в древности являются Афины, а в новое время — Англия. Подобные государства делают центром тяжести своих вооружений — флот, экономики — морскую торговлю, политики — приобретение баз и союзников. Для такого государства открыты источники снабжения во всем мире, и пока сохраняется его флот — напасть на него трудно, а в идеальном случае — и вовсе невозможно. Источники его силы недостижимы для противника, оно очень долго не выдыхается, его не потрясают происходящие в начале войны поражения собственных экспедиционных войск или же союзников на другом берегу моря. Оно прилагает все свои силы к утверждению господства на море, а также применяет их в конечной фазе борьбы с противником, истощившимся в сухопутной войне или вследствие сокращения подвоза. После этого оно пожинает плоды своей политики.

Не все государства, располагающие материальными предпосылками морского могущества, действуют соответственно Так, Франция имела с середины XVII до начала XIX века сильный флот, нередко превосходивший английский по тактике и материальной части, она обладала побережьем большой протяженности и образцовыми верфями, населением, привычным к морю, базами по всему миру. Однако направление основных ее усилий диктовалось вытекающим из континентального образа мыслей стремлением расширить свои владения на Восток. При этом она приобрела несколько клочков земли, потеряв зато мировую империю и столько крови, что лишь с трудом сохраняет теперь свое место среди великих держав.

Необычайно большие успехи маленькой Швеции (с ее менее чем миллионным населением) в Тридцатилетней войне стали возможны только благодаря тому, что сильный флот обеспечивал ей господство на Балтийском море, а потому собственная ее территория не могла подвергнуться вторжению. Валленштейн знал, ради чего он намеревался создать имперский флот. Швеция потеряла свое руководящее положение в Северной Европе, когда Карл XII, не обладавший уже морским мышлением, запустил свой флот и поставил перед ним неверные цели.

Рост Британской Empire с XVII по XIX век общеизвестен. Наибольшая неудача — отпадение Соединенных Штатов — явилась главным образом следствием неправильной политики, но была закреплена временной потерей господства на море в пользу Франции. В настоящее время США отняли у Англии роль самой могучей из морских держав со всеми последствиями, вытекающими из этого для международного положения.

Воздух как театр войны

Воздух равномерно покрывает всю поверхность земли, сушу и море. В воздухе неровности местности существуют лишь в ограниченном масштабе в виде высоких гор. Преодоление берегов не представляет здесь технических трудностей, впрочем, и переход с суши на море является зачастую лишь психологической проблемой. Современные самолеты могут держаться в воздухе часами, а то и сутками (в последнем случае, правда, с помощью специальных вспомогательных средств), покрывая при этом многие тысячи километров. Они в основном не зависят более от погоды, а потому в пределах своего радиуса действия могут перелетать из одной точки земной поверхности в другую по кратчайшему пути. Однако они еще больше привязаны к земле, нежели корабли, ибо только мощные двигатели могут удерживать их в воздухе; остановка двигателя вследствие повреждения или недостатка горючего принуждает их немедленно приземляться. Поэтому военная авиация и воздушный транспорт нуждаются в обширной наземной организации.

Главные цели военно-воздушных сил находятся не в воздухе, а на земле или на воде. Поэтому не бывает операции одних воздушных флотов против других: только «легкие воздушные силы» — истребители — сражаются друг с другом и с бомбардировщиками.

Вследствие больших скоростей и непродолжительности пребывания таких самолетов в полете господство в воздухе над большой территорией может быть достигнуто только Ори наличии многократного превосходства в силах. Существует, правда, воздушный транспорт, но он требует во много раз большей затраты ресурсов, чем сухопутный или водный. Поэтому он далеко не сравнялся с последними по объему перевозок, хотя и способен оказывать решающую поддержку операциям наземных войск. Противнику трудно Прервать воздушные коммуникации как вследствие ограниченного объема перевозок, так и вследствие подвижности воздушного транспорта и его способности быстро рассредоточиваться.

Поэтому борьба против подвоза по воздуху даже в отдаленной степени не может сравниться по своему значению с борьбой против подвоза по морю.

В некоторых странах военная авиация организована как третий вид вооруженных сил. По своей сущности только стратегическая авиация может в крайнем случае считаться таковым, да и то она представляет собой всего лишь новое и весьма эффективное оружие, расширяющее и усиливающее область применения уже существующего. Сейчас происходит примерно то же самое, что при появлении артиллерии полтысячи лет назад. Последняя также поражала значительно более удаленные мишени и производила гораздо большие разрушения, чем применявшееся до того оружие. Однако она не стала самостоятельным видом вооруженных сил, хотя прошло немало времени, пока она была «интегрирована» как на суше, так и на борту корабля.

Тактическая армейская авиация усиливает артиллерию, тяжелое пехотное оружие и разведку. Тактическая авиация военно-морского флота — это артиллерия, торпедное оружие и разведка со значительно большим радиусом действия И если в последней войне авианосец заменил линейный корабль в качестве ядра флотов, то просто потому, что его вооружение бьет дальше и сильнее. Авианосная авиация несомненно является, однако, составной частью флота, а значит, и морского могущества; современная морская война — это, выражаясь точнее, всегда воздушно-морская война.

В пределах досягаемости «стратегической» авиации находятся тылы и местности, которые прежде были доступны для кавалерийских рейдов, но после появления длинных непрерывных фронтов оказались вне воздействия противника Вопрос о том, чье действие оказалось более разрушительным — современной ли бомбардировочной авиации или предприятий, подобных рейду Шермана по тылам южных штатов в американской гражданской войне, — остается открытым. В наши дни самолет далеко не единственное оружие, которое воздействует на вражеский тыл. Ракеты во все большей степени перенимают эту функцию, которую осуществляют также экономическая война, вредительство и психологическая война.

Пока в случае войны основные транспортные перевозки осуществляются не по воздушным путям (чтобы это произошло, человечеству нужно располагать гораздо большим количеством энергии, чем в наши дни), военно-воздушные силы имеют еще меньше прав на самостоятельное существование, чем военно-морской флот. Исходя из этого, нетрудно понять причину полного провала собственной стратегии военно-воздушных сил (Дуэ), понять, почему «стратегическая» авиация потребовала чудовищной затраты сил, дублируя уже проделанную работу. Наилучшим примером этого являются бомбежки японской метрополии, уничтожившие часть промышленного потенциала, и без того лишившейся сырья вследствие американского господства на море.

Прибрежная полоса

Особым театром войны является прибрежная полоса — то водное пространство перед всяким берегом, в котором проявляют себя и сухопутные, и морские факторы. Протяжение его неопределенно; оно зависит от того, на каком расстоянии от берега могут действовать малые боевые средства морской войны — катера, средства ближнего боя, тральщики, как далеко от берега возможны минные постановки, насколько сильна базирующаяся на суше авиация, какое участие принимает она в событиях на море.

Характер прибрежной полосы не повсюду одинаков; его определяет характер самого берега с портами и входами или без таковых, он зависит от того, допускает ли глубина моря установку донных мин или же одних якорных, либо вообще никаких; он меняется в зависимости от метеорологических и гидрологических факторов. Часто, но далеко не всегда, прибрежная полоса совпадает с шельфом — покрытой водой частью материкового цоколя, который круто обрывается за пределами этой неглубокой полосы, сменяющейся глубинами собственно Мирового океана.

Все корабли проходят эту полосу, направляясь как к берегу, так и в море; в ней — особенно вблизи от портов — сосредоточивается судоходство, это театр больших и малых десантных операций, высадок, вторжений и нападений на пункты побережья. Вместе с последним она образует тяжело преодолимое препятствие и в то же время нередко представляет собой желанную цель современных операций. Преодоление ее требует специального изучения, только еще начатого современной наукой. В последних войнах значение этой полосы все возрастало, а при том международном положении, которое создалось в результате второй мировой вины, она будет играть большую роль в ведении военных операций. Поэтому нам представляется уместным подробно рассмотреть методы решения оперативных задач в прибрежной полосе.

Интегральная стратегия взаимосвязанных видов вооруженных сил

Виды вооруженных сил, как и рода войск, не имеют права на собственную стратегию, но они имеют право на стратегию, учитывающую их специфику и полностью использующую их мощь. Тщательная проверка показывает, что в тех случаях, когда военно-морские силы самостоятельно решали исход войны (например, у англичан при Кромвеле), эти силы следовали не собственной стратегии, а соответствующему разделу общей стратегии государства. Эта стратегия уделяла морю особенно большое внимание как наиболее действенному фактору, но при посредстве своей политики всегда заботилась о том, чтобы противнику приходилось тяжело также и на суше.

В результате первой мировой войны в немецком рейхсвере появился «Боевой устав взаимосвязанных родов войск». Опыт второй мировой войны бесспорно дает в духовном и практическом отношении основу для «искусства ведения войны взаимосвязанными видами вооруженных сил» и военной стратегии не отдельных видов вооруженных сил, а единой для всех трех из них и применимой на различных театрах войны. Эта военная стратегия станет затем интегральной частью общей стратегии государства (или коалиции), той тотальной стратегией, которой властно требует тотальная война. Ход войны на море в 1939–1945 гг. дает ясное указание о том, какие выводы нужно извлечь из нее для тотальной стратегии и составной части последней — «стратегии действий на море».

Оружие морской войны

Целью борьбы на море является уничтожение материальной части противника, а не его живой силы. Старейшим и до 1939 г. бесспорно господствовавшим техническим видом оружия была артиллерия, а ядром военных флотов являлся поэтому линейный корабль с его мощной броней, обладавший большой живучестью, носитель самых тяжелых орудий. Гонка вооружений, начало которой было положено спуском со стапелей «Дредноута» в 1905 г., вела к неуклонному росту калибра артиллерии, усилению броневой защиты, а значит, и к появлению все больших и больших кораблей, пока Вашингтонское морское соглашение 1922 г. не прекратило эту гонку на одно десятилетие. Оно ограничило водоизмещение линейных кораблей 35 000 т стандартного водоизмещения (что при полном вооружении соответствовало добрым 40000), калибр артиллерии — 16 дюймами (40,6 см), а общий тоннаж флотов главных морских держав следующими пределами:

Великобритания и США — по 525 000 т

Япония — 315 000 т

Франция и Италия по — 175 000 т

Таким образом, Великобритания и США имели право держать по 15 таких кораблей, Япония — 9, Франция и Италия — по 5. Советская Россия в соглашении не участвовала, Германия была связана особыми условиями Версальского договора.

Вашингтон означал, между прочим, прекращение постройки линейных крейсеров, то есть кораблей, несших на себе столь же тяжелые орудия, как и линейные корабли, но развивавших гораздо большую скорость хода (около 28 узлов против 21 в 1914 г.), вследствие чего они обладали более слабой броневой защитой. В 30-х годах все вновь строившиеся линейные корабли обладали скоростью хода минимум в 28 узлов (иногда она достигала 30).

Вашингтон установил также размеры следующего класса носителей артиллерии — тяжелого крейсера: 10000 т стандартного водоизмещения, наивысший калибр артиллерии — 8 дюймов (20,3 см). Этот класс кораблей развился не путем естественной эволюции, и указанные пределы возникли в результате некоторого округления соответствующих показателей одного из существовавших типов британских крейсеров. Поскольку по своим боевым качествам этот класс безнадежно отставал от класса линейных кораблей, все нации придали ему очень большую скорость хода — 32–35 узлов, но зато очень слабую броневую защиту, в результате чего появились на свет весьма уязвимые и дорогие корабли. Поскольку эти корабли, однако, существовали, то в войне 1939–1945 гг. они получили разнообразное применение. Они охраняли в походе флоты и конвои, а также торговые суда, вели крейсерскую войну, обстреливали позиции на суше, а на второстепенных театрах войны заменяли собой линкоры.

Поскольку гонка вооружений распространилась вскоре и на класс тяжелых крейсеров, дополнительным — Лондонским — соглашением 1930 г. были установлены следующие пределы:

США и Великобритания — по 180 000 т

Япония — 108 000 т

Италия и Франция в этом соглашении не участвовали. На некоторых тяжелых крейсерах мы уже находим «оружие второго по силе военно-морского флота»[4] — торпеду, которая, будучи выпущена из надводного или подводного аппарата, направляется к цели собственным ходом со скоростью в 35–45 узлов. Ее заряд взрывчатого вещества (100–350 кг) обладает весом, во много раз превышающим соответствующий заряд артиллерийских снарядов самого крупного калибра. Он детонирует под водой либо в результате удара о корпус корабля, либо в результате действия магнитного взрывателя. Воздействие на цель значительно больше, чем воздействие одиночного артиллерийского снаряда, однако вероятность попадания, особенно в быстро идущие корабли, а также и дальность действия торпеды значительно меньше, чем при стрельбе главного калибра большого корабля, который поражает цель на расстоянии 20–30 км, притом быстро следующими один за другим залпами. Торпеда есть оружие внезапной для противника атаки, оружие эсминца, миноносца или торпедного катера, а также всплывшей на поверхность подводной лодки в ночном бою, оружие самолета-торпедоносца и подводной лодки в погруженном состоянии как днем, так и ночью; она служит средством ближнего боя.

Для тяжелых крейсеров торпеда является оружием, к которому прибегают от случая к случаю. Для них, как и для всех надводных кораблей, важнее мощное зенитное вооружение и первоклассные приборы управления огнем последнего. В обеих этих областях флоты различных государств следовали разными путями.

Легкие крейсера характеризуются максимальным калибром артиллерии в 15,5 см при водоизмещении в 6000–8000 т (в трех крупнейших флотах — до 10000 т). Большинство легких крейсеров было вооружено палубными торпедными аппаратами, некоторые типы их были перестроены в крейсера противовоздушной обороны, а в дальнейшем специально проектировались в качестве таковых. Легкие крейсера служили для ближней разведки, для охраны собственных соединений в море. для защиты торгового судоходства, а также в качестве лидеров флотилий эсминцев.

Эскадренные миноносцы — "прислуги за все" — очень быстроходные корабли, обладающие высокими мореходными качествами (скорость 35–40 узлов), с сильным торпедным вооружением и батареей из нескольких 12-15-см орудий, а также вооружением и локаторами для борьбы с подводными лодками; они развились из миноносцев водоизмещением в несколько сот тонн, а в период между войнами достигли тоннажа, превышавшего 2000 т.

Роль, которую первоначально играли миноносцы, переняли торпедные катера (всего около 100 т водоизмещения), вооруженные одной — двумя торпедами и развивающими скорость хода до 45 узлов. Это — типичное оружие прибрежной полосы.

Наиболее эффективным носителем торпед оказались в обеих войнах подводные лодки, которые для ведения океанской войны строились сериями различных типов — от 500 до 2000 т (в порядке исключения до 5000 т), а для прибрежной полосы — в 200–250 т. Самые маленькие из них относятся к средствам ближнего боя.

Средствами ближнего боя являются подводные и надводные суда водоизмещением всего в несколько тонн, которые подбираются к вражеским кораблям или важным объектам с целью уничтожения их при помощи большого заряда взрывчатого вещества (торпеда, мина, присасывающаяся мина). Радиус действия и продолжительность пребывания в море у них невелики, поэтому они обычно доставляются на близкое расстояние к цели с помощью более крупных судов или по суше. Условием успеха является относительная неподвижность цели. Поэтому большинство таких атак производится в портах и на рейдах.

Различные типы: брандер — быстроходная моторная лодка с зарядом взрывчатого вещества в носовой части; самоходная торпеда, управляемая одним-двумя человеками и несущая выстреливаемый или отделяющийся взрывчатый заряд; миниатюрная подводная лодка с одной-двумя торпедами, доставляемая к цели.

Третье оружие морской войны — мина — лишь в незначительном масштабе применялось специальными быстроходными минными заградителями. Массовые постановки мин осуществлялись легкими крейсерами, эсминцами, вспомогательными судами, подводными лодками и самолетами. Это оружие исключительно прибрежной полосы, ибо якорные мины, вследствие тяжести минрепа, могут быть использованы на глубине не свыше нескольких сот метров, а донные мины магнитного, акустического или иного неконтактного действия — ориентировочно не свыше 50 м.

Мина — единственное оружие морской войны, которое, в известной мере, способно изменить географию, ибо делает часть морского пространства непроходимой для судов, лишая его свойств транспортной «магистрали». К зоне, относительно которой объявлено, что она заминирована, обычно относятся с большим почтением и избегают ее, словно это суша. Противник может восстановить прежнее положение только посредством отнимающего много времени и кропотливого траления. Эффективность заграждений из якорных мин значительно сокращается уже через год — два в результате обрыва минрепов, донные же мины могут сохранять свою действенность свыше десяти лет

Военно-морские флоты различных держав очень по-разному оценили опыт первой мировой войны в применении морской авиации. Для всех было ясно. что на море, совершенно так же, как и на суше, необходимы истребители, бомбардировщики и разведчики. Однако мнения разделились, когда зашла речь о том, следует ли создать специальные типы этих самолетов, предназначенные для морской войны, надо ли им стартовать с суши или с авианосцев, относятся ли они к военно-морскому флоту или к третьему виду вооруженных сил, является ли их основным оружием против кораблей бомба или торпеда. Практика войны разрешила эти вопросы независимо от теорий и претензий мирного времени.

Вашингтонское морское соглашение ограничило водоизмещение авианосцев 27 000 т стандартного водоизмещения (эта величина уступала тоннажу некоторых уже существовавших тогда авианосцев, перестроенных из линейных кораблей и линейных крейсеров). Основным вооружением их являлись артиллерия калибра 20,3 см и самолеты. В то же время установленный общий тоннаж кораблей этого класса несколько превышал одну четверть тоннажа линкоров.

Таким образом, как по общему тоннажу, так и по своей численности авианосцы далеко отставали от тяжелых крейсеров, и роль «вспомогательного оружия» была, так сказать, официально отведена им собравшимися в Вашингтоне экспертами великих морских держав.

Все крупные флоты занялись вопросом локации — над водой при помощи ультракоротких волн (радиоизмерительная аппаратура, радар), а под водой — при помощи ультразвуков (аппарат «Аздик»)[5], а также — в зависимости от своего а в войне и географического положения — усовершенствованием приспособлений для обнаружения и траления всевозможных мин.

Германия занимала особое положение, поскольку ее морские вооружения были сильно ограничены Версальским договором. В строю могло находиться:

6 линкоров по 10 000 т с 28-см орудиями (Вашингтон — 35000 т с 40,6-см орудиями)

6 легких крейсеров по 6000 т с 15-см орудиями (Вашингтон — 10000 т с 20,3-см орудиями).

Кроме того, 12 миноносцев по 800 т, 12 по 200 т, небольшое количество вспомогательных судов, но ни одного миноносца, вообще никаких самолетов и подводных лодок. Намерение оставить немцам только остов флота являлось слишком очевидным, чтобы можно было не печалиться.

Глава 2-я. Предыстория

Германское военно-морское руководство в первой мировой войне

Поражение Германии в 1918 г. в значительной степени было вызвано недостатком у немцев морского мышления. Этот недостаток сам по себе менее удивителен, чем то, что Германия вообще располагала флотом, способным помериться силами с самым могучим флотом того времени. Германия не располагала собственным морским могуществом уже с того времени, как рухнула и погибла в водовороте немецких и европейских идеологических войн Ганза. Несмотря на первенствующее положение в Северной и Западной Европе, морское могущество Ганзы не было созданием государственного руководства; поэтому оно не оставило отпечатка в немецком сознании. Расчленение Германии, выход Нидерландов из союза государств[6], перемещение главных торговых путей в результате великих открытий довершили начатое, так что до конца XIX века морской престиж Германии был невелик, а о морском могуществе вообще не думали. Только с ростом населения и промышленности в заново основанной в 1871 г. империи, с приобретением колоний, с необходимостью ввозить сырье и продовольствие и вывозить промышленные изделия начался быстрый рост торгового флота и расширение морских интересов. Из необходимости защиты последних, из стремления к экспансии, из сознания собственной силы выросло превращение маленького прибрежного флота в могучий «Флот открытого моря», осуществленное при Вильгельме II Тирпицем.

Судьба его была трагической. Через три года после того как в морском сражении у Скагеррака он показал себя равноценным британскому, флот этот нашел свой печальный конец в Скапа-Флоу. Сокровенную причину этого надо искать, вероятно, в том, что кадры и материальная часть флота росли быстро и стали образцовыми, но не удалось столь же быстро достигнуть ясности в вопросе о стратегических и оперативных возможностях флота, который хотя и представлял внушительную боевую силу, но по характеру двигателей (паровые, с топками, в которых сжигался уголь) обладал ограниченной дальностью плавания (крупные корабли — 5000 миль, миноносцы — 2000) и для пополнения запасов топлива нуждался в оборудованных базах, каковыми Германия за пределами собственных вод не располагала.

В техническом отношении руководители флота смотрели далеко вперед, что доказывается опытами с установкой дизелей на линейном корабле, осуществленными уже в 1910 г. Однако в военном отношении — видимо, исходя из представлений, создавшихся в ходе войн на суше, — считалось, что вершиной военно-морского искусства является бой. При этом твердо уповали на то, что британцы будут вынуждены блокировать сильный германский флот. Ждали боев в Северном море, неподалеку от Гельголанда, и рассчитывали, что в этих боях превосходство в подготовке личного состава и в материальной части, а также большая подвижность дадут возможность по крайней мере сравняться с численно превосходящими силами противника. Оказалось, однако, что противнику достаточно было установить дальнюю блокаду Северного моря, опираясь на Северную Шотландию, и запереть Ла-Манш, чтобы перерезать германские морские коммуникации и эффективно оборонять собственные.

В то время у Германии не было штаба для руководства всеми вооруженными силами, не было общей военной стратегии, не говоря уже о политической. И получилось так, что Флот открытого моря ждал в Немецкой бухте боя, который так и не произошел, в то время как во Франции армия упустила из рук победу. Давление флота в направлении Ла-Манша (впоследствии обнаружилось, что одно лишь появление двух легких крейсеров у Терсхеллинга заставило англичан перенести далеко на запад маршруты своих транспортов через Ла-Манш, несмотря на вызванную этим потерю времени) или же давление в Балтийском море на фланг русских с целью замедлить наступление на Восточную Пруссию могло бы решить исход войны. Но для этого верховному командованию нужно было бы мыслить по-морскому, чего не допускала господствовавшая тогда в Германии чересчур континентальная система взглядов. Не было даже сделано попытки овладеть после битвы на Марне Северной Францией, то есть поставить на службу себе порты Дюнкирхен[7], Булонь и Кале и южную часть Ла-Манша, тем самым предоставив флоту совершенно иные возможности.

Только после того как Западный фронт застыл в позиционной войне, военно-морской флот попытался сокрушить Англию атакой против ее импорта и начал в феврале 1915 г. неограниченную подводную войну. Однако после первых успехов войну эту пришлось приостановить, ибо средства для ведения ее оказались слишком слабыми, а политика недостаточно решительной. Поскольку вражеский флот явно не нуждался во вторжении в германские воды, чтобы оградить британские морские коммуникации, перед германским флотом стала тогда задача: принудить противника к бою. Адмирал Шеер, который в январе 1916 г. был назначен командующим флотом, нашел подлинно эффективный способ ведения операции. Он исходил из того, что англичане оказались более чувствительными к обстрелам своего побережья и даже к рейдам, направленным против населенных пунктов на этом побережье, чем этого можно было ожидать, судя по соотношению сил и географическому положению. План Шеера состоял в том, чтобы, организовав ряд набегов на восточное побережье Англии, заманить Grand Fleet в центральную часть Северного моря и там втянуть в бой. Между тем английское превосходство возрастало настолько быстро, что соотношение сил достигло 2:1. Тем не менее Шеер рассчитывал на подготовку личного состава германского флота — особенно в ночном бою — и на материальную часть, которая была лучше английской. Кроме того, подводные лодки, находившиеся на путях подхода противника, должны были оповещать об его приближении и причинять ему ущерб, а цеппелины, действуя в качестве разведчиков Флота открытого моря, — ограждать последний от неожиданностей и дать ему возможность начать бой на тактически выгодной позиции.

События 1916 г. доказали правильность этих соображений. Флоты четыре раза сближались настолько, что дело могло дойти до боя. Три раза столкновение было предотвращено случайностями, в четвертый же раз перед входом в Скагеррак разыгрался бой, в котором вовсе не принимали участия цеппелины и почти совсем не участвовали подводные лодки. Тем не менее тактически он закончился победой немцев, которая, однако, не была столь значительной, чтобы изменить стратегическое положение. Тогда стало ясно, что этим путем не удастся своевременно ослабить петлю блокады. Немецкое политическое и военное руководство снова решило перейти к стратегии, целью которой было прервать британские коммуникации с помощью подводных лодок — единственного средства, способного достигнуть этих коммуникаций, хотя применяемый ими новый прием борьбы — потопление без предупреждения — еще не был признан международным правом. После этого немцы достигли в подводной войне больших успехов, и перед Великобританией встали значительные трудности. Однако трудности эти не были смертельны и они же вовлекли в войну США со всей их мощью на море и на суше. Тем самым было предопределено поражение Германии.

Германский военно-морской флот между войнами

Скапа-Флоу явилась концом Флота открытого моря, Версаль — началом небольшого немецкого прибрежного флота. Так это было, по крайней мере, задумано победителями. Руководящим деятелям имперского военно-морского флота было ясно, что в случае серьезных осложнений на противника не произведут впечатления допотопные корабли, с которыми в 1920 г. они начали воссоздавать флот, несмотря даже на то, что немцы приобрели репутацию грозных бойцов на море. Версаль отвел Польше прямо враждебную Германии роль, а потому первые немецкие оперативные разработки имели в виду возможность нападения с этой стороны. Вскоре в оборонительных планах пришлось учитывать и Францию и, наконец, выступавшую вместе с Францией Россию. Если уже конфликт с этими противниками оказался бы достаточно тяжелым, то война, в которой по другую сторону баррикады стояла бы также и Великобритания, представлялась совершенно безнадежной и бессмысленной. Поэтому гросс-адмирал Редер строжайше запретил подготовку военно-морского флота к такой возможности, даже и в военных играх. Его предшественникам в должности главнокомандующего военно-морским флотом — адмиралам Бенке и Ценкеру (так же. как и ему самому) — было гораздо важнее превратить маленький инвалидный флот в такое боевое оружие, которое сделало бы Германию выгодным союзником также и на море, ибо в одиночку она не могла выдержать оборонительную войну, имея в качестве главного противника Францию. Старые корабли были использованы для подготовки личного состава и дальнейшего развития тактики, основательное же изучение опыта минувшей войны выявило причины удач и неудач и дало духовную основу для создания современного военно-морского флота и использования его в войне. Благодаря мудрой и упорной деятельности названных трех адмиралов удалось в сравнительно короткий срок воссоздать из обломков самостоятельный и боеспособный военно-морской флот.

Когда во второй половине 20-х годов были ассигнованы средства для замены старейших из допотопных линкоров, военно-морской флот был поставлен перед выбором: удобный путь прибрежного флота или трудный путь Флота открытого моря. Было вполне возможно построить в дозволенных рамках (10000 т, калибр *28 см) монитор, небыстроходный, но с мощной броневой защитой, обладающий очень большой живучестью и пригодный для оборонительных операций в Северном море и наступательных — в Данцигской бухте. Главнокомандующий адмирал Ценкер предпочел, однако, совершенно новый тип корабля — с легкой броней и дизельной установкой, скорость хода которого.(25 узлов) была выше, чем у любого из существовавших в то время линкоров (за исключением трех британских линейных крейсеров), а вооружение (шесть 28-см орудий) намного превосходило вооружение всех более быстроходных кораблей; к тому же дизели обеспечивали ему дальность плавания свыше 20000 миль, то есть в три раза больше, чем у кораблей с паровыми двигателями, а также возможность в кратчайший промежуток времени достигать максимальной скорости хода. Последнее качество было особенно ценным для корабля, который, будучи предоставлен самому себе, должен был всегда находиться в готовности быстро приблизиться к замеченному торговому судну или удалиться от более сильного противника.

Эти «карманные броненосцы», как называли их за границей, должны были своим появлением в Атлантике заставить французов бросить основную часть своего флота на охрану собственного торгового судоходства и тем самым дать германскому военно-морскому флоту возможность проводить вокруг Шотландии в Северное или Балтийское море конвои с важными импортными грузами. Они вызвали большой интерес и явились поводом к строительству французами более быстроходных и мощных кораблей типа «Дюнкерк». Первый корабль — «Дейчланд», впоследствии переименованный в «Лютцов», испытал особенно большие затруднения с двигателями нового образца. Однако не подлежит сомнению, что в лице этих судов был создан новый, исключительно эффективный тип корабля, способный к большому развитию в будущем. В целях увеличения дальности плавания 6000-т крейсера типа «Кенигсберг» и «Лейпциг» в дополнение к турбинной установке получили мотор для экономического хода, в результате чего дальность плавания их значительно возросла.

Схема 1

Создание магнитных донных мин, усовершенствованных якорных мин и минных защитников (для порчи вражеских тралов) усилило оборону собственных берегов от набегов противника. С другой стороны, однако, отсутствие подводных лодок и самолетов становилось все более чувствительным. Конструирование подводных лодок немецкими специалистами в бюро, находившемся за границей, как и постройка нескольких таких лодок для иностранных флотов, были столь же неполноценным суррогатом, как и строительство на родине некоторого числа гидросамолетов с маломощными моторами.

Когда другие государства не выказали никакого желания разоружаться, хотя и обязались сделать это в Версале, имперский министр обороны фон Шлейхер утвердил в ноябре 1932 г. «план реконструкции» имперского военно-морского флота, согласно которому число эскадренных миноносцев, миноносцев и торпедных катеров должно было к 1938 г. значительно увеличиться; военно-морской флот должен был, кроме того, получить подводные лодки и самолеты. В первый период выполнения этого плана, то есть до 1 июля 1933 г., предусматривалось создание организационных предпосылок для строительства подводного флота и морской авиации, а также материальных предпосылок для постройки подводных лодок.

Лондонское морское соглашение

В 1933 г. новое правительство переняло эти планы, но сначала не имело возможности значительно продвинуть вперед морские вооружения. Однако флот смог все же приступить к отработке взаимодействия с самолетами, первые же подводные лодки — да и то очень маленькие (250-т) — удалось заложить только в 1935 г., во время морских переговоров в Лондоне. К тому времени, когда Лондонское морское соглашение от июня 1935 г. освободило Германию от пут версальского диктата, были готовы только 3 броненосца, да еще 6 легких крейсеров по 6000 т и 12 миноносцев по 800 т, а также утверждено строительство еще двух броненосцев. Этот равноправный договор установил, что германский флот может достигать 35 % британского по всем классам кораблей, а по подводным лодкам — 45 %, причем последняя цифра после особого уведомления могла быть доведена до 100 % с соответствующим сокращением тоннажа по другим классам. В качестве компенсации германский военно-морской флот присоединился к соглашению, обязывавшему все подводные лодки вести войну по правилам призового права, то есть не топить суда без предупреждения.

Этот договор открыл путь к тщательно продуманному созданию современного военно-морского флота. В то же время было, так сказать, официально признано, что германская политика не направлена против политики Британской империи. Взгляды Гитлера на выполнение договоров были неизвестны главному командованию германского военно-морского флота, и для него дело шло о том, чтобы быстро, но без спешки, довести флот до установленных пределов. Пределы эти были следующие:

Линейные корабли — 184 000 т

Тяжелые крейсера — 51 000 т

Легкие крейсера — 67 000 т

Авианосцы — 47 000 т

Эскадренные миноносцы — 52 000 т

Подводные лодки (45 %) — 24 000 т

Общее водоизмещение достигало 425 000 т; однако необходимо было считаться с увеличением в скором времени этой цифры, так как срок действия Вашингтонского договора истекал в 1936 г., после чего и в Англии должно было усилиться строительство военных кораблей.

В первую очередь было приступлено к постройке обоих линейных кораблей — "Шарнхорста" и "Гнейзенау", трех тяжелых крейсеров, 16 эсминцев и 28 подводных лодок, а также многочисленных тральщиков, кораблей охранения, торпедных катеров и вспомогательных судов. Это был максимум того, что можно было сделать, несмотря на длительную предварительную- подготовку конструкторов и верфей. Оба линейных корабля были начаты постройкой уже незадолго до заключения Лондонского соглашения, с использованием материалов, заготовленных для четвертого и пятого броненосцев. Их основные показатели были следующие: стандартное водоизмещение — официально 26 000 т, а фактически — 31 000 т, девять 28-см орудий, 32 узла, паровые турбины высокого давления, дальность плавания — 10 000 миль при скорости хода в 19 узлов. Учитывая сравнительно слабое вооружение и большую быстроходность этих кораблей, их можно считать опоздавшими родиться линейными крейсерами.

Строительство этих кораблей означало временный отказ от создания линейного корабля со сверхдальним радиусом действия, ибо аналогичные суда, снабженные дизелями, появились только год спустя. Дизеля для линейных кораблей еще только конструировались, но и два следующих корабля — «Бисмарк» и «Тирпиц» — начали строиться в 1936 г. с паровыми, двигателями, чтобы не терять времени. Показатели их были следующие: стандартное водоизмещение — официально 35000 т, фактически же — почти 42 000 т, что при полном вооружении и запасе топлива означало 52 600 т. Вооружение — восемь 38-см орудий в двухорудийных башнях и двенадцать 15-см орудий, сильная зенитная артиллерия, скорость 30–31 узел, дальность плавания — 8000 миль. Таким образом, это были настоящие линейные корабли с несколько менее мощным вооружением, чем дозволенное в Вашингтоне, но зато более крупные и остойчивые, чем любой другой корабль того же возраста.

Подводные лодки строились трех различных типов — на 250, 500 и 750 т. В основу их строительства был положен практический опыт, приобретенный уже упоминавшимся техническим бюро при проектировании подводных лодок для нескольких иностранных флотов. Постройка 250-т лодок была всесторонне подготовлена, и первые 24 из них были готовы уже год спустя. Они оказались очень удобными как для подготовки личного состава, так и для действий в прибрежной полосе.

Капитану 1 ранга Деницу было поручено, в качестве НПЛ, а позднее КПЛ (начальника, потом командующего подводными лодками), руководить производством нового оружия, подготовкой личного состава и оперативной стороной дела. Сосредоточению обороны в конвоях он противопоставил разработанную им систему сосредоточения сил нападающего, в виде «направленного боевого применения», которое энергично отрабатывалось в мирное время, а во время войны привело к большим успехам. Эта система стала известна под названием «тактики стаи» или «тактики волчьей стаи». Она стала возможной благодаря усовершенствованию передаточной и приемной радиоаппаратуры подводной лодки, которое позволило направлять из одного командного пункта на родине все подводные лодки, находившиеся в соответствующем районе, используя их для нападения на какой-либо конвой. Для осуществления этой тактики НПЛ нуждался в «глазах», а потому придавал особое значение 500-т лодкам, которые он желал строить в соотношении 3:1 к 750-т. Однако Руководство войной на море (РВМ), хотя и признавало подводную лодку особенно действенным оружием в борьбе против судоходства, не желало, исходя из собственных соображений, отказываться от подводных крейсеров — подводных лодок в 1400–2000 т, которые, обладая чрезвычайно большой дальностью плавания, могли бы действовать в самых отдаленных морских районах, используя там преимущественно артиллерию (орудия калибра до 15 см).

Несомненно, что они смогли бы оказать некоторое воздействие на противника, но пока морской договор оставался в силе, каждый подводный крейсер проглатывал тоннаж нескольких малых подводных лодок, которые в ином случае можно было использовать для направляемого боевого применения в Северной Атлантике. Споры о том, какие типы подводных лодок следует строить, тянулись долго и явственно отразились в статистике выпуска за первые годы.

1935 — 14

1936 — 21

1937 — 1

1938 — 9

1939 — 18

1940 — 50

1941 — 198

1942 — 238

1943 — 283

1944 — 234

1945 — 87

Развившийся из 500-т лодки тип VII–C (770 т) в период максимального распространения подводной войны показал себя с исключительно хорошей стороны, оказался особенно эффективным. Лодки типа IX–C (1120 т) зарекомендовали себя в более отдаленных морских районах. Немногие лодки большого тоннажа, которые все же были построены, использовались для снабжения и транспорта. Время подводных крейсеров, действующих своей артиллерией, миновало.

В 1937 г. Дениц очень решительно придерживался взгляда, что скоро возникнет война с Англией, а потому надо взять упор на увеличение подводного флота. Редер же был убежден в том, что германская политика при всех условиях будет избегать войны с Англией, в соответствии с неоднократными заявлениями Гитлера.

Понятно, что человек, занятый усовершенствованием какого-либо оружия, видит в нем наилучшее боевое средство. Само собой разумеется, что главнокомандующий одним из видов вооруженных сил должен в ходе перевооружения сообразоваться с планами политического руководства; столь же понятно, что в эпоху бурного технического прогресса он не может строить свои оперативные планы на применении одного лишь рода сил, какие бы перспективы ни сулило его использование. В мирное время никто в Германии не мог знать точно, насколько далеко продвинулись англичане в усовершенствовании средств противолодочной обороны. Через несколько недель после начала войны НПЛ записал в своем дневнике военных действий, что они не столь эффективны, как ожидалось. Однако при строительстве флота на это нельзя было полагаться.

План „Z"

Уже в своей книге «Моя борьба» Гитлер охарактеризовал Англию как «величайшую морскую державу» и несколько раз указал на целесообразность и необходимость союза с ней. Лондонское морское соглашение соответствовало духу этих соображений и свидетельствовало о решимости политического руководства не затрагивать английскую гегемонию на море. Редер, которому были особенно ясны опасности конфликта с морской державой, действовал сообразно с указанной внешнеполитической концепцией. Даже еще в первые месяцы 1938 г. военные игры и оперативные разработки военно-морского флота совершенно не касались Великобритании и имели в виду исключительно конфликт с Францией — Польшей — Россией. Небольшой, но эффективный флот — такова была цель нового строительства; вместе с Италией можно было быстро превзойти Францию на море.

Принципы, положенные в основу строительства флота, стали меняться после того, как в 1938 г. Гитлер заявил Реперу, что включил Великобританию в число возможных противников, а судетский кризис показал, что он преследует свои политические цели, не считаясь ни с чем. Первым практическим последствием для военно-морского флота явилось введение в действие того пункта Лондонского морского соглашения, который при определенных условиях допускал строительство подводного флота, равного по тоннажу английскому. Была составлена соответствующая судостроительная программа, согласно которой к зиме 1943/44 г. число подводных лодок должно было достигнуть 129 (100 % английского тоннажа), в том числе 32 малые подводные лодки, 63 подводные лодки типа VII, 24 — типа IX, 10 больших подводных лодок специального назначения. Это означало ежегодный прирост примерно на 20 подводных лодок.

Во второй половине 1938 г. Редер распорядился изучить возможности ведения войны на море против Великобритании. В результате зимой 1938/39 г. он представил Гитлеру два плана строительства флота. Можно было перенести центр тяжести на подводные лодки и броненосцы и с их помощью вести борьбу против английского судоходства. Это был кратчайший и наиболее дешевый путь. Но такой способ был слишком односторонним, чтобы с его помощью можно было достигнуть цели наверняка. Другой путь предусматривал создание не очень значительного, но обладающего исключительно большой ударной силой флота, способного вести войну против английских военно-морских сил и торгового судоходства. Такой путь был более далеким, обошелся бы дороже, но зато был многообещающим. Редер особенно настойчиво обращал внимание Гитлера на тот факт, что в случае принятия второго плана флот не будет готов к войне, если она начнется в первые годы выполнения судостроительной программы. Гитлер, тем не менее, избрал именно этот план, прямо заявив, что до 1946 г. флот не понадобится ему для достижения его политических целей. Даже после того как в марте 1939 г. он ввел войска на территорию, оставшуюся у чешского государства, и тем самым проиграл свой лучший политический капитал, а денонсировав 27 апреля 1939 г. морское соглашение, недвусмысленно занял антианглийскую позицию, он полагал возможным избежать столкновения и не изменил своих директив о строительстве флота.

Редер снова вернулся к мысли о создании флота океанских кораблей с дизельными установками, чтобы извлечь максимум выгоды из столь неблагоприятного в случае войны с Англией географического положения. Его основным принципом было: заставить сильнейший флот противника рассредоточиться, а затем атаковать и уничтожить превосходящими силами отдельные его части.

Слабость Англии, заключавшаяся в полной зависимости ее от обширного импорта из заморских стран, должна была быть использована до конца. В мирное время Соединенное Королевство (Англия, Шотландия, Северная Ирландия) ежегодно ввозило около 50 млн. т. Черчилль установил минимальную цифру импорта на 1940 г. в 43 млн. т, что соответствовало ежедневной доставке 120000 т грузов, то есть прибытию не менее 20 пароходов, при равном количестве судов, отплывающих из Англии. Таким образом, в Мировом океане постоянно плавали многие сотни судов, являвшихся жизненно необходимыми для Англии. В 1940 г. в море редко находилось в одно и то же время менее 2000 британских торговых судов, считая и каботажные.

Немецкий оперативный план предусматривал нападение на это судоходство в следующей форме: в прибрежной полосе Великобритании — при посредстве мин, поставленных эсминцами, подводными лодками и самолетами; на дальних подступах к Англии — при посредстве подводных лодок; на океанах — при посредстве броненосцев и крейсеров, действующих в одиночку или группами, а также вспомогательных крейсеров, замаскированных под торговые суда, и подводных крейсеров. Это должно было принудить британский флот сосредоточить торговое судоходство в конвоях, охраняя их боевыми кораблями. Вслед за этим против конвоев н их охранения должны были быть направлены очень сильные боевые группы — каждая в составе трех сверхлинкоров и одного авианосца, с охранением из разведывательных крейсеров и эсминцев, старым же линкорам (класса «Тирпиц» и «Шарнхорст») надлежало действовать в Северном море в качестве своего рода отечественного флота[8], связывающего силы противника самим фактом своего существования.

Новый флот должен был состоять из следующих типов кораблей:

Линейные корабли [9]— 50000 — 54000 т стандартного водоизмещения; около 64000 — 68000 т полного водоизмещения; вооружение: восемь 40,6-см орудий в двух орудийных башнях, двенадцать 15-см орудий, 2 катапульты, 4 самолета, 6 торпедных аппаратов; машины: 12 дизель-моторов; наибольшая скорость — 30 узлов, дальность плавания — 16000 миль при скорости 19 узлов.

Броненосцы [10]: сначала были запланированы броненосцы на 20000 т с главным калибром из 30,5-см орудий, максимальной скоростью — несколько более 30 узлов и очень большой дальностью плавания. К началу войны их место заступили:

Линейные крейсера [11] водоизмещением 29000 — 36000 т, с шестью 38-см и шестью 15-см орудиями, сильной зенитной артиллерией, одной катапультой и четырьмя самолетами, со смешанной машинной установкой, на две трети дизельной и на одну треть турбинной высокого давления, с наибольшей скоростью в 33,5 узла, дальностью плавания 8000 миль при скорости 19 узлов.

Легкие крейсера [12] (класса «М») стандартным водоизмещением 8000 т, с восемью 15-см орудиями, хорошей зенитной артиллерией и торпедными аппаратами, катапультой и двумя самолетами, с дизельно-турбинной смешанной машинной установкой, наибольшей скоростью 36 узлов, дальностью плавания 8000 миль при скорости 19 узлов.

Разведывательные крейсера [13] водоизмещением 5000 т, с шестью 15-см орудиями, зенитной артиллерией и 10 торпедными аппаратами, смешанной машинной установкой, наибольшей скоростью 36 узлов, дальностью плавания 8000 миль при скорости 13 узлов.

Авианосцы водоизмещением 19000 — 27000 т, с шестнадцатью 15-см орудиями, очень сильной зенитной артиллерией, примерно 40 самолетами, машинной установкой, работающей при посредстве пара высокого давления, могущей развивать наибольшую скорость в 34,5 узла, максимальной дальностью плавания 8000 миль при скорости хода 19 узлов.

Эскадренные миноносцы, миноносцы, торпедные катера, тральщики — обычных типов, с тем, однако, чтобы в дальнейшем на эсминцах были установлены дизель-моторы.

Подводные лодки четырех типов — трех уже существовавших и четвертого — более крупной океанской подводной лодки.

27 января 1939 г. Гитлер приказал, чтобы строительство военно-морского флота, относительно которого он отдал распоряжение, получило приоритет перед всеми другими задачами, включая вооружение армии и военно-воздушных сил, а также расширение экспорта. Это относилось к составленному в конце 1938 г. окончательному варианту судостроительной программы — так называемому плану «Z», согласно которому германский флот самое позднее к 1948 г. должен был достигнуть примерно следующей численности (считая уже имевшиеся в наличии и строившиеся корабли):

10 больших линейных кораблей[14] (включая 2 — типа «Гнейзенау»).

12 броненосцев по 20000 т (позднее — 3 линейных крейсера по 29 000 т).

3 броненосца по 10000 т.

4 авианосца по 20000 (и 12000?) т.

5 тяжелых крейсеров по 10 000 т.

16 легких крейсеров по 8000 т.

6 легких крейсеров по 6000 т.

22 разведывательных крейсера по 5000 т.

68 эсминцев.

90 миноносцев.

27 океанских подводных лодок.

62 подводные лодки типа IX, 100 подводных лодок типа VII, 60 подводных лодок типа II.

Кроме того, минные заградители, торпедные катера, сторожевики, тральщики, охотники за подводными лодками и др. — всего около 300 кораблей.

Поскольку этот план теоретически являлся пределом, которого не могли превзойти верфи и промышленность, выпускающая вооружение, а возможность практического его осуществления в заданный срок вызывала сомнение, главное командование военно-морского флота (ГВМФ) наметило необходимый центр тяжести. Руководство морской войной заявило в начале 1939 г.:

«Приоритетом пользуются линейные корабли и подводные лодки — первые как ядро всего флота, которое может быть создано лишь длительным трудом, вторые как единственно эффективное оперативное средство ведения войны на море в период нашей слабости». Далее указывались 8000-т крейсера, авианосцы же, «напротив, отходят по срочности изготовления на второй план».

В другом программном документе, относящемся к зиме 1938/39 г., говорится:

«Чтобы превратить военно-морской флот в эффективное боевое средство, надо наметить центр тяжести в деле выполнения судостроительной программы. Она планируется таким образом, что вначале предпочтение отдается тем военно-морским силам, которые способны самостоятельно вести военные действия в океане. С этой целью к 1943 г. должна быть полностью выполнена программа строительства подводного флота по подводным крейсерам, минным заградителям и лодкам с дальним радиусом действия, а также завершена постройка большей части броненосцев и крейсеров типа «М». Большая часть линкоров и сопровождающих их кораблей — авианосцев и разведывательных крейсеров — переходит во вторую часть судостроительной программы».

Строительство флота по плану «Z» и мотивировка распределения кораблей по различным периодам выполнения. судостроительной программы показывают с полной очевидностью, что руководство военно-морского флота имело очень ясное представление о трудности задач, которые встанут перед ним в случае войны с Великобританией. Если же рассматривать события в исторической перспективе, в свете опыта второй мировой войны, то оперативный план, положенный в основу плана «Z», представляется весьма удачным. Он смело и обоснованно связывал крейсерскую и подводную войну с действиями против основных сил вражеского флота, ибо в соответствии с этим планом борьба против вражеского судоходства должна была быть одновременно использована для того, чтобы собственные боевые группы получили возможность нанесения ударов по отдельным соединениям вражеского флота. Это превращало германский флот в настоящий Fleet in being, то есть такой флот, самое наличие которого оказывает давление на морские коммуникации более сильного противника и который в нужный момент наносит удар там, где располагает относительным превосходством сил.

С военной точки зрения незначительное число авианосцев представляется слабым пунктом плана «Z». Понятно, что именно послеверсальский флот особенно много думал о хорошо знакомых ему линкорах, которых он был лишен, и слишком мало о столь же запретной для него морской авиации, в использовании которой он не смог накопить значительного опыта. Можно полагать, что уже практика учений мирного времени сделала вскоре ощутимым этот недостаток и привела к мероприятиям, направленным к устранению его. Технически было вполне возможно построить авианосец с дизель-моторами.

Критика малочисленности подводного флота постепенно свелась к простой формуле: «1000 подводных лодок к началу войны, и с Англией было бы покончено». Это звучит убедительно и в теории было совершенно правильно, но трезвый анализ показывает, что при тогдашнем положении вещей не только подобное количество подводных лодок, но даже отдаленно приближающееся к нему не могло быть изготовлено к началу войны. Причины этого были как технического, так и политического характера. С 1935 по 1939 г. на германских верфях были спущены военные корабли общим водоизмещением 300 000 т. 1000 подводных лодок составили бы около 800000 т; кроме них, необходимо было бы построить прибрежный флот, обеспечивающий им свободный выход в открытое море. Это было невозможно осуществить за короткий срок да еще наряду с созданием армии и военно-воздушных сил.

До судетского кризиса осени 1938 г. Лондонское морское соглашение выражало политическую волю империи. Отсутствовали и возможности, и желание нарушить его, особенно в области строительства подводного флота, ибо было известно, что англичане проявляют особую чувствительность именно по отношению к данному классу кораблей. В конце же 1938 г., когда был введен в действие пункт о 100 %,[15] составили новый план, согласно которому к 1944 г. германский подводный флот по тоннажу должен был сравняться с английским. Вскоре за ним, под давлением обостряющихся противоречий с Великобританией, появился план «Z», предусматривавший создание океанского подводного флота в составе 249 подводных лодок. К 1 сентября 1939 г. 13 подводных лодок находились в постройке, 62 были заказаны.

Сам Гитлер ставил во главу угла строительство линейных кораблей. Военно-морской флот создал в Гамбурге специальное бюро, чтобы как можно скорее приступить к этому строительству; в июле 1939 г. был уже заложен киль первого линейного корабля[16], а в сентябре было израсходовано несколько тысяч тонн материалов. В нормальных условиях на это потребовались бы три четверти года.

Гитлер был в то время убежден, что в ближайшее время не следует ожидать войны с Англией, хотя в конечном счете она представлялась ему неизбежной. Он был заворожен крупными кораблями. Никто не мог сказать ему с точностью, насколько усовершенствовали британцы противолодочную оборону. В этих условиях представляется совершенно невозможным, чтобы кому-либо удалось отвратить его от постройки линейных кораблей и уговорить переключиться на строительство подводных лодок.

К тому же не приходилось сомневаться в том, что подобное переключение не удастся скрыть от противной стороны, которая примет соответствующие меры. Если бы вместо одного линейного корабля можно было построить большое количество подводных лодок, то англичане могли изготовить еще большее число достаточно простых по конструкции охотников за подводными лодками.

С другой стороны, указывают, что в ходе выполнения текущей программы мирного времени можно было построить несколькими подводными лодками больше. Однако в этом случае был бы сразу же исчерпан весь тоннаж, установленный для подводного флота, а в случае мирного развития событий не представилось бы возможности строить более современные подводные лодки. Повлиять же решающим образом на исход войны это все равно не могло.

Достижения подводных лодок, выявившиеся в ходе больших маневров, проведенных НПЛ летом 1939 г., были настолько удивительны, что гросс-адмирал Редер согласился довести численность их, предусмотренную планом «Z», до 300. Уже в первый месяц войны он установил ежемесячную норму выпуска — 29 подводных лодок.

Глава 3-я. Исходная позиция

Положение осенью 1939 г.

Все эти планы и соображения сделались беспредметными, когда в сентябре 1939 г. Гитлер, вопреки собственным намерениям, втянулся в войну против Великобритании и Франции. В «Моей борьбе» он указывал, что империя поступила неправильно, выйдя на морские просторы и тем самым поставив под угрозу позиции Англии. Теперь же он сам увенчал акт политического насилия, каким явился судетский кризис, денонсацией морского соглашения всего через три с половиной года после того, как оно вступило в силу. Он никак не смог бы грубее и яснее показать англичанам, что встал на путь воссоздания морского могущества и может поставить их по крайней мере в столь же опасное положение, как то, в котором они очутились в годы первой мировой войны Тем самым он свел на нет единственный ощутимый успех политики умиротворения и открыто угрожал жизненным интересам Англии. Не удивительно, что те же самые люди, которые уступили ему в Мюнхене, остались тверды, когда он не посчитался с последним предупреждением — их договором с Польшей.

Гитлер очутился в том самом положении, которого хотел избежать. Правда, в политическом отношении ситуация была лучше, чем в 1914 г., ибо Россия, Италия и Япония сохраняли благожелательный нейтралитет. С точки зрения экономики и снабжения Германия также была теперь лучше обеспечена. С другой стороны, однако, ее перевооружение далеко еще не было завершено, всего более отставал военно-морской флот, то есть то самое орудие, в котором она нуждалась для борьбы против Англии, как морской державы. Строительство крупных кораблей, предусмотренных планом «Z», не продвинулось вперед настолько, чтобы имело смысл завершать постройку хоть одного из них. Их пустили на слом.

Морские интересы участников войны

Окинув взором состояние мирового торгового флота к началу войны (68 млн. регистровых брутто-тонн), получаем следующую картину:

Из общего импорта Германии, достигавшего 56,5 млн. 29 млн. доставлялись по морю. Из этого импорта наибольшее значение для ведения войны имела железная руда из Северной Норвегии — ежегодно 11 млн. т, которые поступали летом из Лулеа через Балтийское море, а зимой — из Нарвика через норвежские шхеры и Северное море. Имелось обоснованное намерение доставлять эти грузы в зон на которую распространялся суверенитет Германии, не выходя за пределы территориальных вод нейтральных держав. Другой важной частью импорта был ввоз нефти и растительных масел для питания населения.

Быстродействующий контроль Англии над торговлей вскоре отрезал Германию от источников снабжения различными рудами и металлами, а также строительного лес каучука, шерсти, хлопка, чая, кофе, какао и южных фруктов, не говоря уже о менее важных товарах.

Правительство частично вышло из положения, заблаговременно создав запас необходимых для войны материала а торговое соглашение с Россией обеспечило поставку продовольствия и нефти в размерах, покрывавших минимальную потребность в них[17]. Однако за него пришлось дорого заплатить — в частности, строившимся тогда тяжелым крейсером «Лютцов».

Наконец, когда Англия присоединилась к ее противникам, Германия лишилась своих важнейших рыболовных промыслов; улов рыбы снизился с 700 000 до 150 000 т в год.

В целом Германия в 1939 г. была более независима от моря, чем в 1914-м; немедленно нанести ей чувствительный удар с помощью оружия морской войны было возможно, только прекратив доставку руды из Северной Швеции или посредством десантных операций.

Доступ в Атлантику был для германских военных кораблей не более легким, чем в первую войну. Правда, британский флот был теперь меньше, чем тогда, но зато самолет облегчил наблюдение за омывающими Исландию водами, через которые должен был пройти всякий направляющийся в океан германский корабль. Однако плохая погода и туман, особенно у границы распространения плавучих льдов, часто лишали англичан этого преимущества, пока усовершенствование радиоизмерительной аппаратуры (радар) не обеспечило их «глазами», на которые можно было положиться и ночью, и в туман.

Соединенное же Королевство, это ядро Британской империи, напротив, зависело от моря еще больше, чем в первую мировую войну, ибо население его возросло, а собственные ресурсы Британских островов не увеличились. Правда, на этих островах добывалось достаточно угля, а потребность в железной руде частично удовлетворялась за счет собственной добычи, но угольная промышленность зависела от ввоза крепежного леса в потребном количестве. 11 млн. кубометров леса, 8 млн. т железной руды, значительная часть продовольствия, вся нефть (12 млн. кубометров) доставлялись морским путем. Величие и падение Великобритании зависело от этого импорта, достигавшего в 1938 г. 68 млн. т.

Для импорта военного времени и каботажного судоходства имелся в наличии 21 млн. брт. Война, потребовавшая передачи части судов вооруженным силам для снабжения их нефтью и различными материалами, а также для использования в качестве транспортов, сократила этот тоннаж до 15,5 млн. брт, из коих около 2 млн. брт приходилось на долю небольших судов, занятых прежде в каботажном судоходстве (особенно доставкой угля). Судостроительная промышленность была вполне способна выпускать добрый миллион тонн в год. Поскольку следовало предполагать, что британцы смогут воспользоваться и иностранным тоннажем, снабжение их — насколько это было доступно человеческому разумению — казалось обеспеченным.

Франция зависела от моря в отношении всего своего нефтяного импорта, а также коммуникаций со своими севере» американскими колониями, откуда доставлялись войска и продовольствие. (Она очень запустила собственное сельское хозяйство.)

Военные планы и положение Германии

Германия снова оказалась накануне войны на два фронта, но на сей раз центром тяжести был решительно избран более слабый восточный противник. Армия направила против него 54 дивизии (в том числе все танковые и моторизованные соединения) и оставила для обороны Западного вала только 8 кадровых дивизий и 25 резервных, взяв на себя риск, который был, однако, оправдан тем, что произошло или, вернее, не произошло на Западе. Военно-морской флот сосредоточил в Данцигской бухте и перед ней против польского флота, состоявшего из четырех больших эсминцев, минного заградителя, шести подводных лодок и ряда небольших судов, превосходящие силы, а именно старый линкор «Шлезвиг-Гольштейн», несколько крейсеров и эсминцев, 7 малых подводных лодок и многочисленные тральщики. Основной целью было задушить польский флот и вообще не допустить его действий. Война разгорелась, и психологически было правильно всеми средствами добиваться успеха в самом начале ее.

Под этим натиском искусственно созданные позиции Польши на море у выхода из Коридора сразу же перестали существовать. Три эскадренных миноносца до начала военных действий ускользнули в Англию, остальные военно-морские силы уклонились от боя и, поставив оборонительные заграждения, оставались в бездействии, вместо того чтобы атаковать германские корабли, которых было достаточно. Надводные корабли были выведены из строя германскими летчиками при налетах на порты, после того как минный заградитель «Грыф» кое-как выбросил в воду свой груз.

Когда 3 сентября англичане и французы объявили войну, немецкие крейсера и эсминцы были без всякого ущерба переведены в Северное море. военные же действия продолжались «Шлезвиг-Гольштейном» и главным образом соединениями тральщиков. Выбор центра тяжести операций оказался правильным.

Личный состав польских батарей и сухопутных частей оборонялся упорно и мужественно, и операции, имевшие целью полную ликвидацию польских позиций на море, продолжались несколько дольше, чем требовалось, ибо взаимодействие между армией и флотом не было отработано, а потому являлось недостаточным. Очень слабо укрепленный о. Вестерплатте в устье Вислы, напротив Нейфарвассера, был взят только 7 сентября после неоднократной бомбардировки «Шлезвиг-Гольштёйном», что сделало возможным использовать для подвоза гавань Данцига. Гдинген[18] пал 14 сентября, возвышенность Оксхёфт капитулировала 18 сентября — на несколько дней позже, чем это произошло бы при условии энергичного и одновременного применения всех боевых средств. Из-за этого две дивизии высвободились соответственно позднее, что, однако, не имело вредных последствий, ибо французы не использовали в наступательных целях слабость немцев на Западе. Укрепленный полуостров Хела[19] несколько раз подвергался обстрелу «Шлезвиг-Гольштейном» и «Шлезиеном» и сдался 2 октября. Тральщики участвовали в обстреле, подходили, насколько было возможно, ближе к польским орудиям, занимались тралением мин (с успехом), охотились за подводными лодками (без успеха), блокировали Хела, брали пленных и охраняли транспорты, шедшие в Восточную Пруссию, потеряв при всем этом лишь одно судно — «М-85». Польский военно-морской флот потерял один эскадренный миноносец, один минный заградитель и несколько канонерских лодок и тральщиков. Все шесть подводных лодок достигли нейтральных или союзных портов.

В целом польская кампания явилась генеральной репетицией для военно-морского флота, особенно же для соединений тральщиков, которые, находясь в боевом соприкосновении с противником, смогли установить, что их орудия и тралы, их тактика (за исключением охоты за подводными лодками) и в особенности их личный состав находились в полном порядке.

Однако при сопоставлении польской кампании с положением вещей в целом она оказывается для военно-морского флота только эпизодом. Насколько катастрофической оказалась для флота политика Гитлера, втянувшегося в войну даже без участия в ней возможного союзника — Италии, показывает следующая таблица.

Состав флотов осенью 1939 г.

Морская авиация

Было возможно, в известной мере, компенсировать слабость германского флота по классу медленно строящихся крупных кораблей за счет развития морской авиации. Этому помешал Геринг. Правда, с 1935 г. военно-морской флот постоянно делился с военно-воздушными силами своим отличным личным составом, а ГВВС[20] обязался к 1942 г… в два приема предоставить флоту требуемые им 62 эскадрильи (около 700) самолетов. Однако последние остались в распоряжении ГВВС в качестве авиационной группы VI (морской) для обслуживания аэродромов и снабжения. Только начальник авиационных соединений — НАС — в оперативном отношении подчинялся ГВМФ[21] или устанавливаемым Последним начальникам при проведении маневров в мирное время и в ходе военных операций. Но в 1938 г. военно-воздушные силы «открыли» море и в ноябре 1938 г. сообщили военно-морскому флоту, что способны принять на себя всю полноту ответственности за военные действия на море. Гросс-адмирал Редер держался того мнения, что руководство войной на море должно быть сосредоточено в одних руках, а именно в руках военно-морского флота. Однако он не получил поддержки у Гитлера, а после пагубной отставки Бломберга не было больше военного министра, являющегося специалистом своего дела. Геринг добился принятия своего тоталитарного требования под лозунгом: «Что летает — принадлежит мне».

Протокол совещания обоих главнокомандующих от 27 января 1939 г. означал конец единого руководства войной на море. Военно-воздушные силы оставили за флотом только авиационную разведку моря и боевые действия тактического характера против вражеских кораблей при столкновении соединений. Все остальное они забрали себе: налеты на корабли в открытом океане, постановку мин с воздуха, борьбу против подвоза по морю, действия против портов, баз, а также и судостроительной промышленности. Для военно-морского флота предусматривались:

9 эскадрилий летающих лодок для дальней разведки;

18 эскадрилий разного назначения для разведки, борьбы с подводными лодками (и т. д.)

12 эскадрилий самолетов, действующих с авианосцев;

2 эскадрильи корабельной авиации (самолеты, выстреливаемые в воздух катапультами).

* * *

К началу войны из этого количества были готовы, в общей сложности, 14 эскадрилий лодочных и разного назначения и 1 эскадрилья корабельной авиации. Вместо 13 запланированных соединений морских истребителей военно-воздушные силы выставили 6 боевых групп из самолетов «Хе-111». При этом военно-воздушные силы распространили свои порядки на кодировку карт, шифры и радиопозывные, что еще больше затруднило достижение взаимодействия на море. Объем работ по проектированию специальных типов самолетов для ведения войны на морс был в значительной степени сокращен, а от создания особых самолетов для авианосцев отказались, как только началась война. Авианосец «Граф Цеппелин» так и не вступил в строй во время войны, ибо для этого корабля не нашлось самолетов. Весной 1942 г. в ставке фюрера неоднократно высказывалась мысль о превращении во вспомогательные авианосцы быстроходных пароходов «Ойропа» (18 бомбардировщиков, 24 истребителя), «Потсдам» и «Гнейзенау» (по 8 бомбардировщиков и 12 истребителей); она была технически осуществима. но от нее пришлось отказаться из-за отсутствия самолетов соответствующих типов.

Сотрудничество в области вооружения также было недостаточным. Используя имевшийся в наличии магнитный взрыватель, военно-морской флот уже в 1931 г. создал сбрасываемую на парашюте донную мину, которую в 1936 г. передал военно-воздушным силам в совершенно готовом для производства и применения виде. Но там ее отложили в сторону; только после вмешательства контр-адмирала Ротера. который уже не имел отношения к этому делу, Удет наладил производство; к весне 1940 г. должно было быть изготовлено большое количество этих мин, в общей сложности 50 000 штук. Во время войны военно-воздушные силы сконструировали мину без парашюта, которую удобнее было сбрасывать; однако ее снабдили магнитным взрывателем, который оказался устарелым, когда эту мину применили в боевой обстановке: траление таких мин не представило затруднений для противника.

Военно-воздушные силы рассматривали бомбу как наилучшее средство поражения кораблей. Геринг не поддержал военно-морской флот, возлагавший большие надежды на торпеды в деле усовершенствования ограниченно годной воздушной торпеды норвежского происхождения. Даже когда война доказала с полной очевидностью превосходство торпеды над бомбой, он занялся этим вопросом только после того, как военно-морской флот по инициативе контр-адмирала (впоследствии адмирала) Бакенкелера передал ему все материалы, полигон и 350 человек, занимавшихся испытаниями, а также работавших в специальной мастерской.

Главнокомандующий военно-воздушными силами был чужд морю, да вовсе и не стремился познакомиться с ним и научиться понимать его. Не приходится поэтому удивляться, что военно-воздушные силы шли своим путем — во вред ведению войны в целом. Этого не могло компенсировать тесное сотрудничество, которое нередко наблюдалось в деятельности средних и низших инстанций, тем более, что за. короткий период своего существования военно-воздушные силы так и не создали себе ясного представления о войне на море и о морском могуществе как противнике.

Оперативные планы

Это не означает, что военно-морской флот всегда мыслил и действовал правильно. Нужно, однако, заявить о том, что один он правильно оценивал опасность со стороны Англии и принял, исходя из этого, необходимые меры, без передышки атакуя всеми средствами британские морские коммуникации.

Безнадежное отставание в области надводных кораблей позволяло ему без долгих размышлений ограничить эту борьбу применением одних только подводных лодок. «Директива № 1 ВГКВС[22] о ведении войны» от 31 августа 1939 г. ставила перед военно-морским флотом, на случай открытия Англией и Францией военных действий против Германии, следующую задачу:

«Военно-морской флот ведет войну против торговли, избрав в качестве центра тяжести Англию».

Далее следовало несколько указаний о провозглашении запретных зон. Затем говорилось:

«Оградить Балтийское море от вторжения противника. Решение о том, следует ли для этого поставить мины у входов в Балтийское море, примет ГВМФ».

Следовали директивы военно-воздушным силам.

«Военно-воздушным силам надлежит в первую очередь предотвратить боевое применение вражеских военно-воздушных сил против германской армии и германского жизненного пространства. При ведении войны против Англии — подготовить применение военно-воздушных сил для прекращения английского импорта, военной промышленности и перевозки войск во Францию. Воспользоваться могущими представиться благоприятными возможностями для эффективной атаки сосредоточенных соединений английского флота, особенно же линкоров и авианосцев. Проведение налетов на Лондон будет зависеть от моего решения.

Налеты на английскую метрополию готовить, исходя из требования — при всех обстоятельствах избежать недостаточного успеха, достигнутого частью сил».

Формулировка директив военно-воздушным силам представляется малоудачной. Вопрос о войне против английской торговли, как центре тяжести, и в дальнейшем не был разработан более ясно и остался в ведении военно-морского флота. Последний сразу же занялся им; при существующих условиях он рассматривал подводную лодку как наиболее. удобное оружие этой войны н сделал данный класс кораблей центром тяжести судостроения.

Строительство подводных лодок

Первоначально было предусмотрено ежемесячно закладывать 3 малые, 4 средние и 2 большие подводные лодки. Когда началась война, ГВМФ тотчас же предложил начальнику управления кораблестроения как можно скорее довести эту недостаточную программу до 29 лодок в месяц, приостановив строительство линейных кораблей, за исключением «Бисмарка» и «Тирпица». На верфях очень быстро добились успеха, но у Гитлера успеха добиться не удалось. Осенью и зимой 1939/40 г. Редер через короткие промежутки времени снова и снова являлся к нему, дабы программа строительства подводных лодок была признана делом первостепенной важности. Тщетно! Несколько раз ему приходилось даже жаловаться на то, что сырье и рабочая сила, предназначенные для текущего строительства подводных лодок, забираются для нужд армии и военно-воздушных сил.

Гитлер всякий раз уклонялся от ответа и в конце концов отложил решение вопроса до завершения похода во Францию.

Он опасался за рурскую промышленность, поэтому смотрел на вещи иначе, чем Редер, и стремился сначала урегулировать положение на суше, а затем уже напрячь силы в войне против Англии. Редер же, напротив, видел в последней главного противника, которому с первого дня следовало вредить всеми средствами, чтобы иметь шансы на победу в этой смертельной схватке.

Редера упрекали в том, что он не сумел добиться своего — в отличие от Деница, который в 1943 г. получил все необходимое для выполнения колоссальной судостроительной программы. Однако к тому времени положение совершенно изменилось. Стало ясно, какую опасность представляет собой Англия; после тяжелых катастроф новая подводная лодка осталась единственным наступательным орудием, быть может, еще способным нанести противнику смертельный удар. Между тем в 1939–1940 гг. Гитлер явно предполагал, что когда Франция будет им разгромлена, Англия созреет для заключения с нею мира. Поэтому подводная война представлялась ему предприятием не очень срочным, и центром тяжести он сделал вооружение армии в военно-воздушных сил.

Поскольку это вооружение было признано делом первостепенной важности, план выпуска 29 лодок в месяц не смог быть выполнен. В марте 1940 г. он был временно снижен до 25, а летом 1940 г. с разрешения Гитлера эта цифра была признана окончательной.

Но это не значило, что указанные подводные лодки появятся скоро. С момента закладки до завершения испытаний проходило не менее двух лет, а зачастую — несколькими месяцами больше. Поэтому до конца 1941 г. нельзя было рассчитывать на получение большого числа подводных лодок. Между тем Руководство войной на море не желало так долго оставлять Англию в покое, а потому энергично и разносторонне применило слабые силы военно-морского флота — как надводные, так и подводные — в борьбе против судоходства.

Было совершенно ясно, что надводные корабли не имеют никаких шансов достигнуть решающего успеха в бою. Напротив, надо было считаться с тем, что при ведении войны на море обычным порядком немногие имеющиеся в наличии военные корабли вскоре станут жертвой более сильного противника. Следовательно, оперативный план должен был заключаться в «нанесении противнику ударов там, где его нет», что означало: действуя смело и гибко, атаковать морские коммуникации противника, избегая при этом столкновении с его превосходящими силами. В оперативном приказе Руководства войной на море от 4 августа это было выражено примерно следующим образом (перевод обратно на немецкий из Черчилля, т. 1, стр. 460)[23]:

«Задачи в случае войны.

Нарушать торговое судоходство противника и уничтожать его всеми доступными средствами…

Атаковать военно-морские силы противника, даже если они уступают по мощи нашим, только в том случае, если это будет способствовать выполнению основной задачи…

Частая смена позиций в районе операций создаст неуверенность и ограничит торговое судоходство противника, даже если не будет достигнуто ощутительных результатов. Временный уход в отдаленные районы лишь увеличит неуверенность противника».

Черчилль замечает по этому поводу: «Британскому адмиралтейству пришлось бы с грустью согласиться со всей этой мудростью».

В рамках указанного плана броненосцы, а в дальнейшем вспомогательные крейсера должны были действовать на всех морях, а линейные и другие крейсера — сковывать по возможности большую часть британского флота в районе северной части Северного моря, а также в проходах в районе Исландии. РВМ сознавало, что ведение войны по этому плану сопряжено со значительным риском и приведет к потерям. Однако, дополненный подводной и минной войной, этот план являлся наилучшим вкладом, какой мог внести военно-морской флот в борьбу не на жизнь, а на смерть, равно как и наиболее эффективным способом использования флота до того времени, когда в районе военных действий появится более значительное число подводных лодок.

С сентября 1939 г. по весну 1941 г. война на море характеризовалась максимальным использованием немецкой стороной своих слабых сил.

Положение и намерения Британии

Стратегические планы Великобритании основывались на победе в первой мировой войне. Исход этой войны, как и всех других войн. в которых участвовала Англия с конца XVI столетия, определив линейный флот. Скапа-Флоу представлялся немного менее блестящим, но не менее окончательным поражением противника, чем Трафальгар. Система взглядов Англии всегда определялась линейными кораблями, и она не видела оснований менять ее. Правда, в лице подводной лодки появилось новое боевое средство, обладавшее опасной разрушительной силой Однако после первых больших успехов его нападение на морские коммуникации Empire было отбито посредством возвращения к системе конвоев, оправдавшей себя в предыдущем столетии. Подводная лодка только досаждала линейному флоту, не нанося ему ущерба и не будучи способна помешать ему осуществлять блокаду Германии издалека. Ни один крупный корабль[24] какой-либо из воюющих держав не погиб в результате атаки его подводной лодкой.

Между тем в строй вступило новое эффективное средство обнаружения подводных лодок в погруженном состоянии — «Аздик» — ультразвуковой подводный локатор. Поскольку подводные лодки прежних конструкций в погруженном состоянии обладали незначительной дальностью плавания и к тому же могли оставаться в этом состоянии ограниченное количество часов, они теоретически оказывались неспособными уклониться от преследования и глубинных бомб в случае обнаружения их локаторами Осенью 1939 г. локаторами были снабжены 200 судов, пять лет спустя число их превысило 300 °Cпособы атаки были усовершенствованы, появился новый тип быстро изготовленных сторожевиков-охотников, названных «корветами». Поэтому были убеждены, что опасность, которую несут немецкие подводные лодки, является достаточно ограниченной Военно-воздушные силы, несмотря на их все возраставшую ударную силу, не рассматривались как серьезная угроза надводным кораблям, а значит, и ведению войны, на море. Британский военно-морской флот лишь частично добился удовлетворения своих требований о предоставлении ему этого оружия. В Англии военно-воздушные силы также являлись третьим видом вооруженных сил; они состояли из «командования истребителями»(«Fighter-Command»), «командования бомбардировщиками» и «прибрежного командования» (Coastal Command»), ведавшего действиями над морем Флот же располагал непосредственно только «Fleet Air Arm», то есть самолетами, действовавшими с авианосцев В ходе войны на море эта организация действовала с большими трениями, но все же лучше, чем немецкая.

Англичане ожидали от противника, что он выведет в Атлантику главным образом подводные лодки, а быть может, и один броненосец, ибо нуждается в своих немногочисленных кораблях для защиты жизненно важных для него коммуникаций на Балтийском море. В целом задачи, стоявшие перед британским флотом, сводились к следующему.

Оборона собственных морских коммуникаций, от атак надводных кораблей путем недопущения прорыва таковых из Северного моря; от подводных лодок сначала посредством преследования их только в водах, омывающих Англию, а кроме того, путем проводки торговых судов через опасные районы, в дальнейшем же — путем организации конвоев

Недопущение использования противником главных морских путей.

Казалось, что все эти задачи могут быть немедленно решены флотом, который, будучи гораздо сильнее германского, мог действовать в северных водах, базируясь на Скапа-Флоу. Оттуда он господствовал над выходами из Северного моря, тем самым эффективно защищая как собственное судоходство, так и легкие силы, участвующие в борьбе против подводных лодок. Сама Немецкая бухта не представляла интереса, и ее предполагалось лишь держать под наблюдением подводных лодок и с воздуха, учитывая опасность, которую могли представить для крупных кораблей мины, подводные лодки и самолеты.

В целом это был не очень активный план, однако в 1914–1918 гг. этот план обеспечил успех в борьбе с гораздо более сильным флотом. Примечательно, что он относился только к немцам и что с самого начала было решено с момента вступления Италии в войну действовать наступательно по отношению к итальянскому флоту в Средиземном море. Черчилль, подобно тому, как это было в первую мировую войну, носился также с мыслью о том, чтобы организовать прорыв в Балтийское море крупных кораблей, которым для этого предполагалось придать небольшую осадку. Однако, как и в ту войну, ход событий оказался сильнее, и операция «Катарина» не смогла быть осуществлена.

В целом у англичан создалось впечатление, что перед их флотом стоят весьма обширные задачи, но они не имеют перед собой настоящего противника Между тем соображения, положенные в основу их консервативного плана ведения войны, вскоре оказались не соответствующими действительности «Аздик» не был панацеей, число сторожевиков было недостаточно, подводные лодки, военно-воздушные силы и мины противника представляли собой большую опасность, чем предполагалось. Немцы вели себя активнее, чем ожидалось, и вскоре выяснилось, что перед британским флотом стоит противник, с которым нельзя не считаться.

Немецкое руководство

Тактические решения приходится принимать очень поспешно — в разгар боя, во время танковой атаки, в быстро меняющейся обстановке воздушного боя, при приближении торпеды над водой или под водой. Командир, принимающий такие решения, большей частью предоставлен самому себе и руководствуется врожденным или воспитанным в нем чувством обстановки.

При принятии оперативных решений, которые приводят в движение большие соединения, для обдумывания и разработки их имеется самое меньшее несколько часов, а зачастую даже дней или недель. Командующий, который несет за них ответственность, опирается на хорошо подготовленный штаб, может обсуждать с ним возникающие проблемы и передоверить ему многочисленные детали. В целом командиры германских вооруженных сил, принимавшие тактические и оперативные решения, отличались образцовой подготовкой; лучшим доказательством их способностей являются кампании первых двух лет войны.

Иначе обстояло со стратегическими решениями, определяющими ход той или иной кампании или всей войны. В зависимости от значения их. такие решения принимаются на уровне не ниже главнокомандующего на театре войны, действующего по указанию политического руководителя, либо же непосредственно последним. Само собой разумеется, что это происходит только после основательной подготовительной работы, в которой участвуют лучшие специалисты соответствующих отраслей. В целом хватает времени для зрелых размышлений — стратегия редко определяется в. обстановке цейтнота.

В первую мировую войну в Германии не удалось разработать единую большую стратегию. При расширении вооруженных сил после 1933 г. эти силы получили в лице Бломберга верховного главнокомандующего, в распоряжении которого находились ВГКВС[25], а позднее штаб руководства вооруженных сил[26], то есть орган, способный самое меньшее разработать единую военную стратегию и координировать операции всех трех видов вооруженных сил. Преждевременная отставка Бломберга потрясла до основания всю эту структуру еще до того, как она успела упрочиться. В дополнение к обязанностям главы государства и руководителя политики Гитлер взял на себя еще и верховное главнокомандование вооруженными силами. Между тем над чисто военным верховным руководством должен был бы стоять политический орган, а во время войны — кабинет узкого состава. Однако Гитлер, действовавший авторитарно, уже в мирное время все больше оттеснял кабинет на задний план; последнее заседание кабинета состоялось в 1938 г. Гитлер явно стремился к тому, чтобы сосредоточить исключительно в своих руках все нити политического, военного и экономического руководства, не понимая, что у него не хватит способностей для того, чтобы успешно переработать всю массу материала и на этой основе прийти к правильным решениям, Он так и не развился в государственного деятеля, оставшись революционером и пророком, для которого способности его сотрудников менее важны, чем слепая вера его учеников.

Не удивительно, что даже ближайший его сотрудник по военной части — генерал-полковник Йодль, начальник штаба руководства вооруженных сил[27]— часто не мог добиться своего. К тому же штаб этот был слишком слаб для глобальной войны и слишком односторонне сформирован — военно-морской флот был в нем представлен всего лишь несколькими штабными офицерами. Вследствие этого в нем преобладал сухопутный образ мыслей, что определенно соответствовало континентальным установкам Гитлера. Тем не менее эта несовершенная организация сначала действовала удовлетворительно в области чисто военного планирования. Когда же в ходе войны ВГКВС перешло к непосредственному руководству операциями на отдельных театрах войны, оно тем самым взяло на себя слишком много, в то же время лишившись функций директивного и контрольного органа, устанавливающего равновесие. Совмещая в одном лице функции главы государства, руководителя политики, верховного главнокомандующего вооруженными силами, а позднее также главнокомандующего армией, Гитлер сам сделал для себя невозможным выполнение — хотя бы в известной мере — обязанностей, вытекающих из всех этих функций. Не было никакой гарантии в том, что важные вопросы, связанные с ведением войны, подвергались обсуждению и всестороннему освещению, без чего невозможно решать их с полным представлением о положении вещей. Это особенно вредно отражалось на решении проблем, выходивших за узкоконтинентальные рамки. Между тем в войне против морских держав подобных проблем невозможно было избежать.

Военно-морской флот и его организация

Гросс-адмирал Редер в качестве главнокомандующего военно-морским флотом руководил им четко и превосходно. Для стратегического и оперативного планирования и для обсуждения возникающих проблем он имел в своем распоряжении руководство войной на море (РВМ) с контр-адмиралом (позднее генерал-адмиралом) Шнивиндом в качестве начальника штаба. РВМ непосредственно руководило крейсерской войной в отдаленных морях, включая и снабжение морским путем, так как являлось единственной инстанцией, которая, получая данные из всех частей света, обладала необходимым кругозором. Операциями на североморском театре ведала военно-морская группа «Вест» (генерал-адмирал Заальвехтер). Соответствующей инстанцией для Балтийского моря являлась военно-морская группа «Ост» (во время войны с Польшей ее возглавлял генерал-адмирал Альбрехт, а в дальнейшем — адмирал Карльс). В задачу обеих военно-морских групп входила также защита прибрежной полосы посредством траления мин, преследования подводных лодок, защита конвоев и воздушной разведки. Возглавлявшие их адмиралы несли ответственность за береговую оборону и обширную береговую организацию военно-морского флота.

Адмирал Бём — в мирное время командующий флотом — руководил военно-морскими силами в Северном море. являвшемся центром тяжести применения этих сил. Контр-адмирал Дениц — командующий подводным флотом — руководил подводной войной согласно указаниям РВМ.

Может показаться, что стольких командных инстанций было слишком много для такого небольшого числа кораблей; но это едва ли можно было изменить, если РВМ хотело быть свободным от повседневных мелочей, дабы в поле его зрения оставались важные события, в ход которых оно могло бы вмешиваться посредством эффективных директив. В целом это ему вполне удалось, хотя иногда и возникали трения, особенно в смежных областях, что, впрочем, случается всегда. У фронтовиков создалось впечатление, что ими руководят действенным и успешным образом, что наверху о них заботятся и всегда готовы прислушаться к их справедливым пожеланиям. Это много способствовало тому. что военно-морской флот кое-чего достиг и оставался сплоченным.

Организация верховного руководства у англичан

После того как в апреле 1940 г. Черчилль принял пост премьер-министра, ведение войны также и в Англии перешло в руки сильного и упрямого человека, имевшего склонность очень много брать на себя. Произведя незначительные изменения в имевшейся надстройке, он создал себе такое орудие управления, которое обеспечивало максимальное использование его способностей и знаний, в то же время препятствуя чересчур произвольным действиям. Став премьером, он побудил короля одновременно назначить его министром обороны, хотя такого поста прежде не существовало. С конституционной точки зрения его права и обязанности оставались неопределенными — это очень по-английски. В качестве премьер-министра Черчилль председательствовал на заседаниях кабинета — сначала ежедневных, потом все более редких; на этих заседаниях разрабатывалась большая стратегия войны. Кабинет состоял всего из пяти министров — нового премьера, его предшественника, лидера оппозиции, министра иностранных дел и министра без портфеля.

Вооружённые силы были представлены генералом Исмэем, являвшимся военным секретарем кабинета; он был начальником военного отдела секретариата военного кабинета.

Этот отдел был укомплектован специально подобранными офицерами трех родов вооруженных сил и примерно соответствовал генеральному штабу вооруженных сил. Подобно Йодлю, Исмэй провел всю войну на одном и том же посту. Он был заместителем Черчилля в состоявшем из главнокомандующих всеми тремя родами вооруженных сил Chiefs of Staff Committee[28], где Черчилль председательствовал в качестве министра обороны. Там разрабатывалась военная стратегия. Остальными проблемами ведения войны, особенно же вооружением, занимался Комитет обороны (Defence Committee), состоявший из премьер-министра, лидера оппозиции, министра авиационной промышленности, морского министра, военного министра и министра авиации — сплошь гражданских лиц, вместе с которыми заседали и трое главнокомандующих. То, что Черчилль председательствовал во всех трех комитетах, а также то, что некоторые члены их заседали в двух. а Исмэй участвовал во всех заседаниях, обеспечивало проведение единой линии. Руководство войной на море оказалось в опытных руках Черчилля — бывшего морского министра.

Глава 4-я. Первые операции

Затрудненное начало

Чтобы в случае начала военных действий иметь возможность сразу же приступить к операциям в открытом океане, РВМ уже в напряженный период августа 1939 г. направило броненосцы «Дейчланд» и «Граф Шлее», а также 18 подводных лодок в Атлантику, где они должны были выжидать развития событий. Однако, когда 3 сентября 1939 г. началась война, эти силы не смогли действовать свободно по политическим соображениям. Броненосцы были оставлены там, где они находились, ибо Гитлер недооценивал решимость Англии и рассчитывал, что после непродолжительной кампании в Польше он сможет заключить мир с Западом. Поэтому до конца сентября «Дейчланд» находился у восточного берега Гренландии, вдали от всякого судоходства, а «Граф Шпее» — в южной Атлантике, между о. Св. Елены и Бразилией.

Подводные лодки получили приказ вести войну в точном соответствии с нормами призового права, то есть атаковать без предупреждения только вооруженные или сопровождаемые военными кораблями торговые суда, остальные же останавливать, а суда, везущие запрещенные товары, — топить только после осмотра документов или груза. Этот метод лишал их наилучшего оружия, а именно скрытности. поскольку заставлял их всплывать и подвергал опасности нападения со стороны судов с замаскированным вооружением. К тому же подводная лодка 250-тонного типа — так называемый «Эйнбаум» — с одним, пулеметом в качестве основного вида оружия не производила особого впечатления в качестве боевого средства, как ни ценил ее адмирал Дениц. Деятельность таких лодок еще более осложнилась в результате приказа Гитлера избегать при всех обстоятельствах неприятностей с Францией, а потому вообще не задерживать французские торговые суда.

Таким образом, с последними обращались лучше, чем с нейтралами, которых, в соответствии с международным обычаем. можно было обыскивать.

Случай с пассажирским пароходом «Атения» сделал положение еще более затруднительным. «U-30» (капитан-лейтенант Лемп) 4 сентября 1939 г. потопила это судно, поскольку оно шло с потушенными огнями зигзагообразным курсом, а потому было принято за один из вспомогательных крейсеров, которые англичане широко применяли для сторожевой службы и охраны конвоев.

После этого Гитлер отдал приказ: до особого распоряжения не нападать на пассажирские пароходы, даже когда они идут а составе конвоя.

Незачем пускаться в подробные объяснения, чтобы доказать, что это вмешательство лишило военно-морской флот больших и легко достижимых успехов, ибо англичанам потребовалось немало времени, чтобы наладить оборону. К этому присоединилось еще одно обстоятельство, оставшееся тогда неизвестным: магнитный взрыватель и управление рулями глубины немецкой торпеды были несовершенны, что приводило к преждевременным взрывам и промахам. Первой жертвой этого пала «U-39» (капитан-лейтенант Глаттес); его хорошо нацеленные торпеды, выпущенные залпом, взорвались у самого борта авианосца «Арк Ройал», повредив только окраску. После этого сопровождавшие авианосец эсминцы легко обнаружили и потопили подводную лодку. Удачнее действовал капитан-лейтенант Шухардт («U-29»), которому удалось 17 сентября потопить авианосец «Карейджес».

Следует предполагать, что и другие промахи объяснялись несовершенством оружия. Но, несмотря на это и на усиление контрмер со стороны английских пароходов, радировавших координаты подводных лодок, обстреливавших последних орудийным огнем и применявших таран, за сентябрь удалось потопить 40 судов (153000 брт), к которым следует добавить девять других (31 000 брт), подорвавшихся на минах, поставленных подводными лодками у входов в английские порты. В октябре соответствующие цифры составили 135000 плюс 29 000 брт.

Схема 2

В сентябре ночи были еще слишком коротки для набегов военно-морских сил на восточное побережье Англии. Крейсера, эсминцы и минные заградители напрягали свои силы. чтобы несколько улучшить путем создания «Западного вала» столь неблагоприятное для Германии географическое положение. Он состоял из обширной системы минных заграждений, которые, начинаясь у голландских территориальных вод севернее Терсхеллинга, доходили до пункта, расположенного на 150 км дальше к северу. Эта официально объявленная запретная зона являлась прекрасным прикрытием с фланга на случай английских набегов с Запада и отодвигала выход из Немецкой бухты в Северное море почти до самого Скагеррака. Англичане не мешали этим работам и ограничились хорошо организованным, но безуспешным налетом бомбардировщиков на германские корабли, стоявшие у Вильгельмсгафена (4 сентября). В основном английский флот был занят обеспечением безопасности судов, перевозивших во Францию войска и грузы, а также созданием эффективной обороны собственного судоходства. Этой цели служили мощные, доходившие до значительной глубины противолодочные заграждения в Па-де-Кале, гигантская система минных заграждений, предназначенных для того, чтобы не допустить нападений на суда, следующие вдоль восточного побережья Англии, наблюдение с воздуха и посредством вспомогательных крейсеров за проходами в районе Исландии, вооружение торговых судов, учреждение конвоев и патрулирование обширных зон Атлантики с целью обнаружения рейдеров.

Поскольку Италия еще не вступала в войну, французам потребовались лишь незначительные силы для охраны перевозоких североафриканских войск в метрополию, а потому наряду с выполнением этой основной задачи они смогли выделить ряд кораблей своего флота для защиты торгового судоходства.

Международное право и ведение войны на море

Как пассивность в войне на море, так и численная слабость подводного флота не были по вкусу РВМ. Оно снова и снова настаивало на отмене всех приказов, затруднявших борьбу против вражеского судоходства, а также на расширении строительства подводных лодок. На протяжении октября, в ответ на соответствующие мероприятия британского адмиралтейства, были шаг за шагом отменены все распоряжения, ограничивавшие действия против вооруженных судов, а также судов, шедших с потушенными огнями в районе до 20 градуса западной широты, и пассажирских пароходов в составе конвоев. Этим было, по крайней мере, восстановлено положение, соответствующее призовому праву. В 1940 г. после предварительного оповещения была объявлена неограниченная подводная война с постепенным распространением зоны потопления встречающихся судов без предупреждения на все водное пространство вокруг Англии; наконец, 17 августа 1940 г. островное государство было объявлено осажденной крепостью, а все водное пространство вокруг Англии до 20 градуса западной широты — районом военных операций, имеющих целью установление полной блокады. Так пали последние препятствия.

С международно-правовой точки зрения картину дополняют следующие штрихи: с самого начала войны все английские суда получили приказ немедленно радировать о местонахождении замеченных подводных лодок; 1 октября 1939 г. адмиралтейство объявило, что торговые суда получили приказ таранить подводные лодки противника; 8 мая 1940 г. адмиралтейство приказало топить без предупреждения все суда, встречающиеся ночью в Скагерраке; в первые три месяца войны были вооружены орудиями 1000 торговых судов; американский военно-морской флот с первого дня войны на Тихом океане вел неограниченную подводную войну против всех японских торговых судов. Под влиянием этих мероприятий союзников Нюрнбергский суд объявил, что приговоры обоим гросс-адмиралам — которые с точки зрения немецкого правосознания удивительно неясно сформулированы и плохо обоснованы — вынесены не в силу нарушения международного права в области подводной войны.

Ведение войны на море всеми видами оружия

Несмотря на то, что за октябрь — в результате предоставления подводным лодкам права поражать новые цели — условия, в которых они вели боевые действия, улучшились, и хотя английская противолодочная оборона оказалась не столь эффективной, как предполагалось, результаты деятельности немцев снизились в ноябре до 61 000 брт, но затем поднялись до 72 000 брт в декабре, 91 000 брт в январе и 153 000 брт в феврале. Это объяснялось тем, что численность подводных лодок в районе операций сократилась и только в феврале 1941 г. снова достигла, а затем и превысила соответствующую цифру первого месяца войны (23).

Часть подводных лодок понадобилась для учебных целей, а из числа выделенных для военных действий одна треть обычно находилась в ремонте, другая — на пути к району операций или обратно в Германию, и лишь остающаяся треть — в боевом соприкосновении с противником. На протяжении 18 месяцев — с октября 1939 г. до марта 1941 г. — эта треть составляла в среднем не более 13 единиц.

При таком ограниченном количестве подводных лодок самой большой трудностью являлась не атака, а нахождение добычи. Не хватало «глаз». Две попытки ввести в действие группу лодок, управляемую с командного пункта на родине, потерпели неудачу. «U-26», предпринявшая непродолжительную вылазку в Средиземное море, не нашла ни одной цели; такая же участь постигла и организованные по приказу РВМ походы, имевшие целью потопление судов с лесом и рудой, якобы направлявшихся в Шотландию из Северной России и Северной Норвегии.

Несколько 250-т подводных лодок действовали у восточного побережья Англии и Шотландии, а более крупные, как правило, — в районе к западу и юго-западу от Британских островов. Они обычно обходили Шотландию с севера — после того, как в октябре две подводные лодки погибли в Ла-Манше, вероятно, подорвавшись на минах.

Необычайным подвигом, при вести о котором замер весь мир, явился прорыв «U-47» (капитан-лейтенант Прин[29]) в британскую базу Скапа-Флоу (14 октября 1939 г.). Несмотря на то, что несколько торпед не сработали, его жертвой пал линкор «Ройал Ок». Однако во время одного из последующих рейсов он упустил крейсер типа «Лондон» вследствие преждевременного действия магнитного взрывателя.

Снижение общей цифры тоннажа потопленных судов компенсировалось успехом других видов оружия — броненосцев, самолетов и особенно минной войны. Последняя привела за первые шесть месяцев к потоплению 120 торговых судов (почти 400000 брт), не менее чем 15 тральщиков и 2 эсминцев, а также к нанесению тяжелых повреждений линкору «Нельсон», крейсерам «Белфаст» и «Адвенчер» и двум эсминцам.

Подводные лодки неоднократно ставили на подходах к важнейшим портам Британских островов магнитные мины, которые ставились из торпедных аппаратов. Нужны были большое мужество, хладнокровие и некоторая бесшабашность, чтобы в тяжелых навигационных условиях пробираться по мелководью, вблизи от берега, не имея никакой защиты от охотников за подводными лодками, а затем не узнавать совсем или узнавать очень поздно, имела ли успех постановка мин. Немецкому подводнику больше импонировала борьба против конвоев, с ее частыми изменениями обстановки и необходимостью быстро принимать решения.

Между 17 октября 1939 г. и 9 февраля WO r. немецкие эсминцы под командой НЭ[30] капитана 1 ранга (впоследствии коммодора) Бонте предприняли девять успешных вылазок, поставив на морских путях близ английского побережья — от Темзы на юге до Хамбера на севере — 1800 мин (наполовину якорных контактного действия, наполовину — донных магнитных). Между прочим, они торпедировали также один эсминец противника; сами они не понесли потерь, хотя проходили через собственные минные заграждения, пользуясь узкими проходами, а находясь в английских водах, должны были полагаться на то, что РВМ правильно представляло себе, насколько продвинулось вперед у противника создание минных заграждений.

С другой стороны, однако, бомбами, сброшенными с собственного самолета, были потоплены эсминцы «Леберехт Маас» и «Макс Шульц», возвращавшиеся из похода, через запретную зону; оповещение об их возвращении задержалось, следуя по извилистому пути от одного вида вооруженных сил к другому.

В начале войны ГВВС предоставил военно-морскому флоту в дополнение к 14 эскадрильям авиации береговой обороны еще 6 боевых групп, составленных из «Хе-111» и предназначенных для действий против Англии, а также боевую группу «30», которая как раз укомплектовывалась тогда тяжелыми пикирующими бомбардировщиками «Ю-88».

Уже 26 сентября 1939 г. разведка, охватившая большое пространство, обнаружила в северной части Северного моря соединение Home Fleet и указанием пеленга навела на него 4 «Ю-88» и 9 «Хе-111». Последние полагали, что им удалось повредить «Арк Ройал» и два линкора, но это не соответствовало действительности. Пропаганда превратила этот случай в «потопление «Арк Ройал», на самом же деле первым военным кораблем, уничтоженным военно-воздушными силами Германии, явился тральщик, потопленный 3 февраля 1940 г.

Первое совместное предприятие соединений флота («Гнейзенау» и легких сил) с мощными авиационными соединениями (127 «Хе-111» и 21 «Ю-88») имело место 7 октября 1939 г. на высоте Южной Норвегии и закончилось совершенно безуспешно, хотя и на этот раз были атакованы корабли Home Fleet. Два воздушных налета, предпринятых 16 октября слабыми силами в Ферт-оф-Форте, а на следующий день — на Скапа-Флоу, возымели лишь ограниченное действие и побудили англичан усилить свою противовоздушную оборону. В вопросе о применении мин между военно-воздушными силами и военно-морским флотом не было единства. Первые рассматривали минную войну как собственную задачу; они намеревались начать ее только тогда, когда будет заготовлено достаточно мин для массовой их постановки, то есть не раньше весны 1940 г. РВМ не хотело, однако, ожидать так долго и приступило к постановке мин подводными лодками с самого начала войны, а эсминцами — с октября, будучи убеждено, что англичанам понадобится очень много времени, чтобы изобрести средство борьбы с магнитными минами. Военно-воздушные силы, не без колебаний, как оказалось, обоснованных, последовали его примеру в конце ноября и сбросили незначительное число мин (68!); в декабре морские аэродромы замерзли, и летающие лодки с минами не смогли больше подниматься в воздух.

К сожалению, при первом же вылете две мины упали на отмель, покрывающуюся водой только во время прилива. и когда начался отлив, были захвачены англичанами. Это, разумеется, значительно облегчило создание средств для борьбы с ними. Англичане очень быстро сконструировали не только вполне пригодный магнитный трал для траления самих донных мин, но и разработали два способа значительного снижения интенсивности магнитного поля кораблей, а следовательно, и той опасности, которую представляли для них мины этого типа. Все это было испытано на практике в Германии еще в 1923 г., но не получило тогда дальнейшего развития, ибо скупо отпускавшиеся средства (германское исследовательское бюро, занимавшееся минными заграждениями, получало примерно в десять раз меньше, чем его английский собрат) тратились главным образом на усовершенствование уже доказавших свою эффективность типов мин.

Успехи ноября и декабря 1939 г., на протяжении которых было потоплено минами 64 судна (около 200000 брт), никогда более не повторялись. Молниеносный удар, нанесенный противнику посредством значительно большего количества мин, несомненно, обеспечил бы лучшие результаты при том условии, если бы эти мины падали и на сравнительно узких фарватерах, которыми был вынужден пользоваться противник. Однако, учитывая недостаточную подготовку летчиков, возможность достигнуть этого при сбрасывании мин с самолетов оставалась под вопросом. Эсминцы же и подводные лодки, напротив, ставили мины очень точно. Следует также иметь в виду, что в связи с сокращением продолжительности ночей, начиная с марта 1940 г. эсминцы не могли более приближаться к английскому побережью. Кроме того, тот факт, что многочисленные легкие силы оказались скованными противоминной обороной, пошел на пользу подводной войне. Поэтому остается под вопросом, оказалось ли бы минное наступление более успешным, если бы начало его было отложено.

1 ноября военно-воздушным силам было разрешено атаковывать конвои бомбами и стрелковым оружием; в середине декабря Х авиакорпус приступил к разведке боем на морских путях, ведущих к английскому побережью. У него создалось впечатление о больших успехах, достигнутых в борьбе против торгового судоходства. На самом же деле немецкие самолеты потопили за четыре месяца 39 судов (всего 37 000 брт). При условии своевременного применения авиационных торпед и при комбинации постановки мин эсминцами с последующим использованием смятения в среде противника, вызванного сильными воздушными налетами, можно было бы достигнуть совсем иных успехов,

В стремлении повсюду сковать силы англичан и вредить их торговому судоходству РВМ ввело в действие также и надводные корабли.

За предприятием 7 октября 1939 г. последовал набег «Гнейзенау» и «Шарнхорста» в район к югу от Исландии, где 23 ноября ими был потоплен вспомогательный крейсер «Равалпинди» (16700 брт). Они спасли часть команды — это, вероятно, первый случай, когда линкоры, далеко зашедшие во вражеские воды, задержались там, спасая личный состав противника. Затем они повернули на северо-восток и 27 ноября, успешно использовав бурную погоду, от которой, впрочем, немало пострадали, достигли Вильгельмсгафена. Попытки военно-воздушных сил обеих сторон вмешаться в боевые действия закончились безрезультатно.

Ремонт продолжался так долго, что оба линейных крейсера[31], в сопровождении тяжелого крейсера «Хиппер» и эсминцев, только 18 февраля 1940 г. смогли предпринять новый поход. На этот раз их целью были конвои, курсировавшие между Норвегией и Англией, причем, как и при походе, предпринятом флотом в апреле 1918 г., была достигнута высота Бергена. Оба похода закончились без встречи с противником.

Находившиеся в Атлантике броненосцы в конце сентября 1939 г. получили свободу действий.

«Дейчланд» (капитан 1 ранга, впоследствии вице-адмирал Веннекер) из района Гренландии направился на юг, потопил два судна и захватил одно. У него возникли затруднения с находившимся на борту самолетом и в машинном отделении, а потому в середине ноября он был отозван на родину, которой благополучно достиг. «Граф Шпее» (капитан 1 ранга фон Лангсдорф) настиг и потопил в Индийском океане и Южной Атлантике 9 пароходов (50000 брт). При попытке достигнуть до возвращения на родину еще большего успеха он столкнулся 13 декабря перед устьем Ла-Платы с тяжелым крейсером «Эксетер» и легкими крейсерами «Эйджекс» и «Акилез» под командованием коммодора Харвуда. Правда, удалось вывести из строя «Эксетера» и половину артиллерии «Эйджекса», но и «Граф Шпее» понес в длительном бою большой ущерб. Командир отправился в Монтевидео, полагая, что сможет произвести там ремонт. Это было ошибочное решение, вероятно, объясняющееся тем, что этот исключительно способный офицер не обладал достаточной силой духа, чтобы перенести тяготы сначала крейсерства, а потом ожесточенного боя. Когда английские военно-морские силы преградили ему обратный путь в открытое море, он затопил свой корабль на мелком месте и покончил счеты с жизнью.

В начале войны несколько немецких подводных лодок, правда, действовали в Ла-Манше, но они строго придерживались отданных приказов и воздерживались от нападений особенно на пассажирские пароходы, хотя имелись основания подозревать, что в этом районе последние перевозят войска. Таким образом, британские экспедиционные войска прибыли во Францию без потерь: после же постановки большого Дуврского заграждения и создания системы охранения посредством легких военно-морских и воздушных сил перевозкам во Францию, казалось, ничто более не угрожало.

Начало блокады

Британцы не достигли большого успеха в деле захвата германских торговых судов и использования их для нужд собственного военного хозяйства. Во время судетского кризиса была сделана попытка через соответствующие пароходства передавать торговым судам информацию и инструкции, но попытка эта потерпела крах. После этого военно-морской флот через свои учреждения в главных портах организовал краткосрочные курсы, на которых офицеры торгового флота получали от своих коллег инструктаж относительно поведения в период обострения напряженности, а также на случай, если они попадут в критическое положение во время войны, Одновременно судам были даны особые указания, которым должно было следовать после приема по радио условного радиосигнала. Эти приготовления, получившие поддержку со стороны не всех пароходств, еще только развертывались, когда началась война. Несмотря на свою незавершенность, они во многих случаях хорошо помогли капитанам. Первое предупреждение германскому судоходству последовало 25 августа 1939 г. — в тот день, когда последнее английское судно вышло из германского порта. Суда взяли в сторону от обычных морских путей и были подчинены имперскому министерству обороны, от которого получили дальнейшие директивы, например, о необходимости при возвращении на родину обходить Британские острова с севера. К сожалению, в это дело вмешалось было и ВГКВС, что привело к неясностям, а с ними и к напрасной трате времени и топлива. В целом 325 судов (750000 брт) укрылись в нейтральных портах, почти 100 (500000 брт) пробились на родину, 71 судно (34000 брт) было до апреля 1940 г. настигнуто врагом, но только 15 (75000 брт) попали ему в руки. В отдельных, исключительных случаях капитаны сдавали свои суда, не пытаясь потопить их. Из числа хорошо известных быстроходных пароходов «Колумбус» был 19 декабря 1939 г. потоплен своей командой после того, как американский крейсер «Тускалуза» обнаружил его в Северной Атлантике и сообщил его местонахождение, а затем его настиг британский эскадренный миноносец. «Бремен» пошел далеко на север — в Мурманск и в середине декабря прорвался оттуда в Бремергафен, где с начала войны стояла «Ойропа». На протяжении всей зимы отдельным судам удавалось, миновав Исландию, добираться до Мурманска или Норвегии. Требовались мужество и решительность, чтобы в тяжелейших навигационных и метеорологических условиях находить дорогу на родину.

Англичанам больше повезло с захватом предназначенных Германии грузов на нейтральных судах. В целом они в сентябре 1939 г. получили этим способом, а также на захваченных германских судах 300000 т товаров — примерно вдвое больше того, что потеряли сами на погибших английских судах.

Исходя из опыта первой мировой войны, они тотчас же занялись созданием организации, способной прекратить всякий подвоз в Германию по морю. Им было ясно, что в темное время года наблюдение за проходами в районе Исландии никогда не может быть всеохватывающим, хотя они выделили для этого 25 вспомогательных крейсеров, сменявших друг друга на линии блокады. За ними стояли 4 тяжелых крейсера, линейный крейсер «Худ» и несколько линейных кораблей.

В связи с этим англичане взялись за коренное решение проблемы, стремясь прекратить импорт в Германию, в том числе и замаскированный, на нейтральных судах, путем принятия нужных мер уже в странах-экспортерах. С этой целью они ввели 1 декабря 1939 г. «Navicerts» — нечто вроде пропусков для нейтральных судов, выдававшихся представителем союзников в порту погрузки, после того как он устанавливал, что на борту нет контрабандных грузов. Эта система была выгодна как нейтралам, которым не угрожала более опасность быть задержанными на длительное время в море или даже подвергнуться приводу в порт для обыска, так и изобретателям ее, которые получили возможность в совершенно спокойной обстановке проверять при погрузке, что именно поступает на судно.

В то же время союзники создали сеть агентов, имевших задачу следить за каждым интернированным за границей германским судном и тотчас же доносить о всякого рода приготовлениях к выходу в море, например, пополнением запасов топлива и продовольствия. Однако они не смогли воспрепятствовать тому, что этапная служба, создававшаяся немцами с начала 30-х годов, сумела в первые три года войны погрузить и отправить в плавание значительное число торговых судов, стоявших в портах дружественных и нейтральных государств и получивших задачу прорваться сквозь кольцо блокады или взять на себя снабжение германских военных кораблей, действовавших в океане.

В конце 1939 г. блокада была значительно усилена тем, что все товары немецкого происхождения, находившиеся на нейтральных судах, независимо от того, кому они принадлежали, стали рассматриваться как контрабандные и подлежащие конфискации. В качестве предлога для принятия этих мер, противоречивших общепризнанным положениям Парижской декларации 1856 г., были выдвинуты германские минные постановки, якобы нарушавшие международное право. Япония, Италия и несколько малых морских держав заявили протест, который был оставлен без последствий. Вывоз германского угля в Италию через Бельгию и Голландию сначала не был запрещен, но в марте 1940 г. англичане конфисковали груз 13 итальянских угольщиков, шедших в Италию из портов, расположенных на Рейне и Шельде. Все жалобы ни к чему не привели, и Италии пришлось доставлять уголь для своих нужд только по суше. Не в первый раз морская держава обеспечила свои жизненные интересы, не обращая внимания на право, признанное всеми.

Ведение морской войны англичанами

Незначительность успехов англичан в деле захвата возвращающихся немецких судов, несомненно, объясняется тем, что оба броненосца сковывали крупные силы союзников. Черчилль ожидал, что появление в Атлантике даже одного такого корабля вызовет «большой морской кризис». С конца сентября из Северной и Южной Атлантики, а также с Индийского океана стали поступать донесения о замеченных броненосцах. Это потребовало значительного напряжения сил. Вскоре морские пространства, оказавшиеся под угрозой, стали бороздить 9 групп кораблей, выделенных для охоты за броненосцами, в составе 1 линкора, 3 линейных крейсеров (в том числе 1 французского)[32], 11 тяжелых крейсеров (3 французских), З легких крейсеров и 5 авианосцев. Далее, в состав прикрытия конвоев были включены 3 линкора и 2 крейсера. Таким образом, 2 броненосца сковывали 28 единиц вражеского флота, что явилось убедительным доказательством правильности разработанного Редером плана создания германского океанского флота. Теперь от каждой группы кораблей, выделенных для охоты за броненосцами, требовалась способность справиться лишь с одним из них. Насколько сильнее пришлось бы им быть, чтобы действовать против линейных крейсеров или целых боевых групп, составленных из линкоров!

Появление броненосцев в столь многих пунктах, а затем отзыв «Дейчланда» нервировали англичан. Они старались обнаружить за этими мероприятиями больше того, что было на самом деле, и полагали, что целью немцев является рассредоточить их флот, чтобы получить возможность внезапно высадить 20000 человек где-нибудь у Гарвича, где море имело значительную глубину у побережья.

Немецкие минные постановки и воздушная война также оказывали сильное давление, особенно на судоходство в районе восточного побережья. Кроме больших судов, шедших в главные порты или вышедших из них, в этом районе каждый день насчитывалось еще свыше 300 судов водоизмещением от 500 до 2000 брт, находившихся в пути или стоявших под погрузкой или выгрузкой. Из них едва ли хоть одно было вооружено.

Силы Англии были настолько напряжены, что не было предпринято попытки обойти «Западный вал» и застигнуть врасплох действовавшие к востоку от него сторожевые корабли и флотилии тральщиков. (Быть может, это объяснялось также почтением к немецким военно-воздушным силам.) Между тем упомянутые немецкие корабли представляли собой большей частью тихоходные и плохо вооруженные вспомогательные суда, траулеры или люгеры, у которых было мало шансов выдержать столкновение с эсминцами, а тем более с крейсерами. Немецкие отряды малых кораблей, частично укомплектованные неопытным личным составом, были приятно поражены и очень благодарны противнику за то, что он предоставил им несколько месяцев на подготовку и приобретение навыков.

В Немецкой бухте иногда появлялись только британские подводные лодки и самолеты.

Первый успех пришелся на долю подводной лодки, которая 13 декабря 1939 г. атаковала у входа в Скагеррак шедший без охранения отряд из трех легких крейсеров, которые должны были встретить там 5 эсминцев, ставивших мины перед устьем Тайна. В «Лейпциг» и «Нюрнберг» попало по одной торпеде, они были сильно повреждены и не без труда достигли устьев рек под защитой подоспевших к ним сторожевиков. На следующее утро при атаке подводной лодкой стоявшего у Гельголанда конвоя погиб сторожевик «F-9», в который попала торпеда; вместе с ним утонули командир флотилии капитан 2 ранга Пиндтер и большая часть команды.

Вопрос о том, целесообразно ли направлять крейсера навстречу возвращающимся эсминцам, уже в октябре привел к резким дискуссиям и персональным переменам в штабе флота, который высказался за этот метод. РВМ держалось того мнения, что наилучшим оружием эсминцев является скорость их хода и что встреча их крейсерами является скорее помехой, чем поддержкой. Это подтвердилось 13 декабря, хотя следует сказать, что корабли обычно не выходили в море без сторожевиков.

В следующие недели минные тральщики потопили неподалеку от Гельголанда две английские подводные лодки и доставили взятые в плен их команды. С этого времени в Немецкой бухте воцарилось спокойствие. Воздушные налеты, которые к концу года снова стали практиковаться в большом масштабе, бесславно закончились катастрофой 18 декабря, когда базировавшаяся в Нордгольце истребительная эскадрилья Шумахера сбила более половины участвовавшего в налете соединения, в котором было около 50 бомбардировщиков. Что касается якорных мин, которые англичане впервые стали сбрасывать в начале 1940 г. над незаминированными водами к югу от «Западного вала», то с ними без труда и потерь управлялись тральщики. Магнитные мины, действие которых было основано на ином принципе, чем действие немецких, впервые появились в апреле 1940 г.

Английские взгляды на морскую войну отразились и на судостроительной программе. Правда, строительство линкоров и крейсеров было ограничено, но не приостановлено, ибо ощущалась потребность в крупных кораблях, могущих быть противопоставленными «Бисмарку» и «Тирпицу». Из шести запланированных авианосцев продолжалось строительство четырех, число подводных лодок было несколько увеличено, а центр тяжести перенесен на корабли охранения и прикрытия; заказы на эти корабли размещались в расчете на максимальное использование производственных мощностей английских и канадских верфей. В то же время вновь созданное министерство судостроения занималось строительством торговых судов и укомплектованием их команд. Благодаря этим мерам за первое полугодие войны тоннаж торгового флота сократился только на 200000 брт. Однако наряду с этим он был вынужден передать вооруженным силам 5,5 млн. брт, так что для обеспечения жизненно важного импорта оставалось 15,5 млн. брт. Этот тоннаж, а также нейтральные суда позволили сохранить импорт на уровне 4/5 довоенного.

Ранней весной 1940 г. англичане не имели особых оснований для недовольства. На Западном фронте все было спокойно; английская армия, численность которой должна была достигнуть 55 дивизий, формировалась согласно плану. Правда, на море и в воздухе немцы оказались агрессивнее, а собственные потери выше, чем предполагалось. Особенно хорошей подготовкой отличались экипажи немецких подводных лодок, которые стояли на высоте и в техническом отношении, причем выяснилось, что их совсем не так легко топить, как в теории. Однако при своей малочисленности эти подводные лодки не представляли собой серьезной угрозы; ожидавшийся в скором времени прирост числа кораблей охранения должен был еще больше ограничить их деятельность. К тому же часть их была уже потоплена, равно как и один из трех броненосцев. Доставка в Германию заморских товаров была прекращена, за исключением ввоза руды из Северной Швеции летом и через Нарвик — зимой. Если бы удалось прекратить и этот ввоз, германская военная промышленность осталась бы без стали и победа союзников стала бы лишь вопросом времени. Не удивительно, что Черчилль очень рано стал думать об этом косвенном способе поражения противника, как особенно подходящем для морской державы, располагающей временем и всегда склонной прикончить противника экономическим давлением. При существовавшем положении овладение Норвегией давало и другое преимущество, создавая возможность запереть морские силы противника, действия которых тревожили Англию и могли принести всякие неожиданности в будущем.

Глава 5-я. Норвегия

Предыстория

Германский военно-морской флот тоже посматривал на Норвегию, однако не с агрессивными намерениями, а со все большей озабоченностью. Он также мог быть доволен ходом войны на море до этого времени. Подводные лодки себя оправдали, они и немногие имевшиеся надводные корабли дали себя почувствовать гораздо сильнее, чем можно было от них ожидать, несмотря даже на препятствия политического характера и некоторые технические дефекты, являвшиеся неизбежными следствиями всемерно ускоряемого роста. Потери, особенно гибель «Графа Шпее», были тягостны, но терпимы.

Однако в этой картине были и сугубо теневые стороны. На флоте не предавались мечтаниям относительно длительности и тяжести борьбы, ибо упорство и выдержка морской державы были там известны. Но именно поэтому внушало беспокойство все большее вмешательство в ведение войны на море военно-воздушных сил, главное командование которых не желало ни сотрудничать с флотом, ни учитывать своеобразие морского театра войны. Правда, на бумаге было признано, что атака британских морских коммуникаций является делом первостепенной важности, но государственное руководство не направляло на это большую стратегию и предоставляло средства, необходимые для расширения подводного флота, лишь нехотя и в недостаточных размерах. В конце концов Норвегия стала кошмаром морского командования. Перед глазами ответственных лиц слишком ясно стояла картина гигантского заграждения из 70000 мин, которое американцы поставили летом 1918 г. от Оркнейских островов до границы норвежских территориальных вод. После этого в августе 1918 г. британцы, используя политический нажим, заставили нейтральных норвежцев заминировать свои территориальные воды и тем завершить работу по созданию заграждения, в результате технических дефектов действие последнего оказалось не столь успешным, как надеялись инициаторы его создания, но оно явилось, тем не менее, серьезным препятствием, из-за которого погибло несколько подводных лодок. Не было сомнения в том, что то же заграждение будет действовать эффективнее при наличии лучшего материала и большего количества мин (то и другое не составляло проблемы для техники, которая за это время ушла далеко вперед). И тогда надводные корабли и подводные лодки окажутся запертыми в Северном и Балтийском морях, и океанской войне придет конец. В то же время подвоз через Нарвик прекратится, и Германия потеряет до одной трети шведской руды. Германский военно-морской флот уже с 20-х годов много занимался Нарвиком — толчком к этому явилось появление труда вице-адмирала Вегенера о стратегии первой мировой войны. Последний указывал, между прочим, на то, что стратегическое положение на море могло быть решительно улучшено путем использования Каттегата и Скагеррака и еще больше путем приобретения баз в Норвегии. Это являлось, однако» лишь частью обширного исследования, и не следует думать, что после прочтения его труда весь военно-морской флот горел желанием при первой возможности занять Норвегию. РВМ считало, что для Германии выгоднее всего строжайшее соблюдение этой страной нейтралитета. Это нашло яркое выражение в ноте от 2 сентября 1939 г., в которой германское правительство обязалось уважать нейтралитет Норвегии, однако, в недвусмысленных выражениях, оставило за собой свободу действий на случай, если этот нейтралитет будет нарушен третьей стороной.

Уже в самом начале войны появились признаки того, что Англия не намерена долго уважать нейтралитет Норвегии. Черчилль, который являлся тогда морским министром и был хорошо знаком со всеми политическими и стратегическими прецедентами, имевшими отношение к морю, вплоть до времен первой мировой войны, уже 19 сентября затронул этот вопрос на заседании кабинета, а десять дней спустя представил меморандум о том, как лишить немцев импортной руды и преградить им доступ в Атлантику.

Кабинет тогда еще не принял этих предложений. Поскольку, однако, инициатор их продолжал отстаивать проект всякий раз, как для этого представлялась возможность, не приходится удивляться, что произошла некоторая утечка информации. В начале октября германский военно-морской флот получил, по крайней мере, из двух источников сведения о намерениях союзников в отношении Северной Скандинавии. Адмирал Карльс предложил тогда выяснить, нельзя ли предотвратить опасность созданием баз в Норвегии. Этого следовало достигнуть без применения силы; на основании соглашений политического характера германский военно-морской флот уже пользовался тайными базами снабжения в Испании, на Канарских островах и в бухте западнее Мурманска[33]. Однако нельзя было сомневаться в том, что поскольку базы в Норвегии вплотную приблизят германский флот к одной из ключевых позиций английского морского могущества, следует ожидать соответствующих контрмер.

РВМ пришло к выводу, что невозможно прибегнуть к этому способу, не вызвав появления на сцене Англии, и что, с другой стороны, приобретение англичанами авиационных баз в Норвегии сделает и незатронутое военными действиями Балтийское море досягаемым для британских военно-воздушных сил, что будет особенно вредно для обучения команд подводных лодок. Нейтралитет — наилучшее решение вопроса. Адмирал Редер доложил об этом Гитлеру, который до того, видимо, почти не занимался данной проблемой.

Признаки готовящегося вторжения союзников умножались; французы — как премьер-министр Даладье, так и генеральный штаб — тоже настаивали на занятии, по крайней мере, Северной Норвегии, чтобы сковать часть германских сил, которые потом не смогут участвовать в предстоящем германском наступлении на Западе. Прекрасным предлогом явилось советское нападение на Финляндию[34]; 30 ноября 30 дивизий без объявления войны вступили в маленькую страну, с которой Россия несколькими годами раньше заключила нерасторжимый до 1945 г. пакт о ненападении. Сами себя назначив уполномоченными Лиги Наций, союзники добивались разрешения на проход своих войск через Северную Норвегию и Северную Швецию, стремясь прийти на помощь Финляндии и при этом вполне благородно и, конечно, между прочим завладеть всей шведской рудой.

Гитлер узнал об этом 12 декабря 1939 г. из идеологически близкого к нему источника, а именно от норвежского экс-министра и национал-социалиста Квислинга, и 14 декабря приказал ВГКВС изучить норвежский вопрос. Положение в достаточной мере прояснилось в результате британской ноты от 6 января 1940 г., адресованной шведскому и норвежскому правительствам; эта нота сухо уведомляла о том, что британцы намерены покончить с немецким судоходством в территориальных водах обоих государств, не считаясь с нейтралитетом последних. Вскоре после этого французы, которых явно тревожила мысль о немецком наступлении на суше, стали настаивать на вторжении в Северную Норвегию, как «мере. способной изменить ход войны». С этого времени верховные штабы обеих стран занялись подготовкой операции против Норвегии, исходя из весьма сходных взглядов.

5 февраля Верховный военный совет союзников решил занять Нарвик тремя или четырьмя французскими и английскими дивизиями, чтобы оказать военную помощь Финляндии и занять северо-шведские рудники. Одновременно британский министр иностранных дел объявил послам Норвегии и Швеции о намерении союзников прекратить вывоз руды в Германию. Для оказания помощи непосредственно Финляндии осталась в конце концов одна дивизия — капля на очень горячем камне. Финляндское правительство предпочло, как ни горько это было. вступить в переговоры с Россией и 12 марта заключить мир.

РВМ все еще стояло за нейтралитет Норвегии, когда инцидент с «Альтмарком» — 16 февраля 1940 г. — практическим путем внес ясность в британскую точку зрения. «Альтмарк» (капитан Дау) — грузовое судно, плававшее под имперским служебным флагом, снабдило топливом и продовольствием «Графа Шлее» и находилось на обратном пути в Германию, имея на борту 300 пленных. Оно уже прорвалось сквозь линию блокады и стояло в Ессинг-фьорде, в Юго-Западной Норвегии, когда в этот фьорд вошел британский эсминец «Коссек» (Captain Виан), который прибег к насилию, хотя в непосредственной близости от него находились норвежские военные корабли. Британские моряки освободили пленных и убили нескольких немцев. В ответ на норвежские и немецкие протесты британское правительство заявило, что речь может идти лишь о техническом нарушении норвежского нейтралитета.

С международно-правовой точки зрения статус «Альтмарка», как торгового судна, плававшего под имперским служебным флагом и находившегося с пленными на борту в нейтральных водах, был неясен Однако заинтересованное государство было обязано внести в него ясность. Норвегия доказала свою волю и способность к этому, когда незадолго до того в норвежские территориальные воды вошло, с призовой командой на борту, американское судно «Сити ов Флинт», захваченное «Дейчландом». Судно было задержано норвежскими военными кораблями, а затем отпущено, призовая же команда — интернирована. Несомненно, что атаковать «Альтмарк», вместо того, чтобы попытаться освободить заключенных дипломатическим путем, было грубым нарушением нейтралитета. Бездействие норвежских военных кораблей давало законное основание сомневаться в готовности Норвегии защищать свой нейтралитет от британцев столь же решительно, как она защищала его от немцев.

Случай с «Альтмарком» по-разному повлиял на настроение ответственных руководителей государств. 21 февраля 1940 г. Гитлер возложил на генерала фон Фалькенхорста оперативную подготовку к «Везерским учениям», как обозначалась условно норвежская экспедиция, и одновременно назначил его командующим «Группой XXI», то есть предназначенными для этой цели войсками. В тот же день Даладье снова категорически потребовал в Лондоне вторжения в Северную Скандинавию и предложил занять норвежские порты столь же внезапно, как был атакован «Альт-Марк». При этом он особенно подчеркнул тот факт, что речь идет о прекращении вывоза руды в Германию. 23 февраля Редер доложил обстановку Гитлеру и, со своей стороны, подчеркнул, что выгоднее всего было бы сохранить, если возможно, нейтралитет Норвегии. Однако высадка там союзников — дело настолько опасное, что ей надо помешать любыми средствами.

Оперативный план

РВМ получило окончательный приказ на проведение учения «Везер» 1 марта 1940 г. через ВГКВС и ШРВС[35]. В составлении этого приказа участвовал капитан 1 ранга (позднее адмирал) Кранке, представлявший военно-морской флот в штабе подготовки операции. Адмирал Редер и РВМ, которые всегда решительно выдвигали тезис о том, что необходимо бросить все силы на британские морские коммуникации, предоставили для экспедиции в Норвегию все средства, которыми располагал флот, включая все подводные лодки, ибо теперь дело заключалось в том, чтобы сохранить за собой путь в открытое море.

В основу операции было положено следующее: молниеносно занять важнейшие порты Норвегии и создать предмостные укрепления, способные обороняться против нападения с моря и с суши до тех пор, пока не прибудет достаточно войск и тяжелого вооружения, чтобы можно было продвинуться в глубь страны и занять немногочисленные транспортные магистрали. Небольшие отряды быстроходных военных кораблей с войсками на борту должны были проникнуть в гавани до рассвета; несколько танкеров и вспомогательных судов, замаскированных под обычные торговые суда, — так называемая «авангардная эскадра» — должны были заблаговременно находиться в норвежских водах или прийти туда сразу же после военных кораблей; за ними, согласно плану, следовали без охранения 15 пароходов 1-й транспортной эскадры, а вслед за этими пароходами — конвои, которые должны были доставить прежде всего в Южную Норвегию главную массу войск и материальной части; доступ в Скагеррак с запада было приказано преградить минами. Учитывая малочисленность военно-морского флота, «авангардная эскадра» не могла не быть слабой, а количество войск на борту — ограниченным. Большое значение придавалось фактору внезапности как по отношению к норвежцам, так и по отношению к англичанам. Обратный путь представлялся более опасным, чем переход в Норвегию, ибо ко времени возвращения кораблей вражеский флот должен был получить основательную встряску.

Отдельные группы состояли из:

I. Нарвик. 10 эсминцев под командованием коммодора Бонте, 2000 человек горных войск под командованием генерала Дитля. «Шарнхорст» и «Гнейзенау», под командованием адмирала Лютьенса, в качестве прикрытия.

II. Тронхейм. Тяжелый крейсер «Хиппер» (капитан 1 ранга Хейе), 4 эсминца, 700 человек, 1 танкер, 3 парохода «авангардной эскадры».

III. Берген. Легкие крейсера «Кельн» и «Кенигсберг» (контр-адмирал Шмундт), артиллерийское учебное судно «Бремзе», 2 миноносца, 1-я флотилия торпедных катеров (7 катеров) с сопровождающим ее судном «Карл Петере», 1900 человек, 1 малый танкер, 3 парохода 1-й транспортной эскадры.

Географически между группами III и IV находились силы, осуществлявшие воздушный десант в районе Ставангер — аэродром Сола: 2 батальона, зенитная артиллерия, 1 пароход «авангардной эскадры», 1 малый танкер, 3 парохода 1-й транспортной эскадры.

IV. Кристиансанд и Арендалъ. Легкий крейсер «Карлсруэ» (капитан 1 ранга Риве), 3 миноносца, 2-я флотилия торпедных катеров (7 катеров) с сопровождающим ее судном «Циндао», 1100 человек, 4 парохода 1-й транспортной эскадры.

V. Осло. Тяжелый крейсер «Блюхер» (контр-адмирал Куммец), броненосец «Лютцов» (переименованный «Дейчланд»), легкий крейсер «Эмден», 3 миноносца, 1-я флотилия тральщиков (8 судов), 2 китобойных судна, 2000 человек, 2 малых танкера, 5 пароходов 1-й транспортной эскадры. 11 пароходов 2-й транспортной эскадры, 8500 человек, 1000 лошадей. 1500 повозок, 2200 т материальной части — на третий день; 12 пароходов 3-й эскадры с 6000 человек, 900 лошадьми, 1300 повозками, 6000 т материальной части — на шестой день.

VI. Эгерсунд. 4 тральщика 2-й флотилии тральщиков (капитан 3 ранга Тома), 1 батальон велосипедистов.

Группа минных заградителей. 4 судна и 4 катера (капитан 1 ранга Бёмер). Задача: постановка заграждений к западу от Скагеррака.

Подводные лодки. Все подводные лодки, пригодные к использованию в боевых условиях (около 35), выставляются девятью группами, в том числе 5 — у норвежского побережья, 3 — в морском пространстве между Оркнейскими и Шетландскими островами и 1 — у восточного выхода из Ла-Манша.

Достаточно взглянуть на это развертывание, чтобы убедиться, что только группы I и II отличались быстроходностью и относительной боеспособностью. Исходя из традиционных представлений о войне на море. ни одно из выделенных судов не годилось для боевых действий против береговых укреплений, наличие которых следовало предполагать перед входом в большинство гаваней.

Для занятия Дании были сформированы еще четыре группы из кораблей, обладавших весьма низкой боеспособностью.

VII. Корсер-Нюборг. Учебное судно «Шлезвиг-Гольштейн»[36] (капитан 1 ранга, впоследствии вице-адмирал Клейкамп) с 11 траулерами, тральщиками и буксирами и 2 транспортами; 2000 человек.

VIII. Копенгаген. Минный заградитель «Ганзештадт Данциг» (капитан 3 ранга запаса Шредер), 1 ледокол, 2 сторожевых корабля; 1000 человек.

IX. Миддельфарт. Пароход «Ругард» (капитан 1 ранга Лейсснер) с 10 тральщиками, рыболовными траулерами и буксирами.

X. Эсбьедг и Тюборен. 24 крупных тральщика-искателя и сторожевых корабля, 2 флотилии тральщиков. (Эта группа была сравнительно слишком сильна. Две трети ее состава были бы больше на месте в Каттегате и Осло-фьорде.)

Оперативное использование военно-морских сил осталось в руках командования группами «Ост» и «Вест», а военно-воздушными силами — в руках главного штаба военно-воздушных сил. Генерал фон Фалькенхорст практически командовал только на суше, высшее руководство продолжал осуществлять генеральный штаб вооруженных сил. Подлинно единое руководство не было создано и в связи с этой первой за войну десантной операцией. Этот недостаток компенсировался тесным сотрудничеством средних и низших инстанций трех видов вооруженных сил и самостоятельными, разумными действиями большинства этих инстанций.

Примечательно, что в операции не участвовало ни единого специально десантного судна. Это было возможно потому, что в соответствии с природой страны и непривычкой ее населения к войне объектом военных действий служили только хорошо оборудованные порты, в отличие от позднейших больших десантных операций англо-американцев и японцев, которые почти без единого исключения ознаменовались высадками на открытом берегу с последующим занятием портов с тыла.

Британские мины, немецкая атака

Заключение мира Финляндией лишило союзников предлога для занятия портов, откуда отгружалась руда, а также и самых рудников, но приготовления их продолжались. 28 марта Верховный военный совет решил обнародовать в нотах Норвегии и Швеции мероприятия союзников, направленные против экспорта руды в Германию, и 5 апреля сделать первые шаги к проведению их в жизнь путем постановки минных заграждений в норвежских территориальных водах. К 1 апреля немецкие приготовления были завершены, и, учитывая новые известия из Норвегии об угрозе английского вторжения, было принято предложение адмирала Редера назначить десант («Время Везера») на 5 часов утра 9 апреля 1940 г.

3 апреля британский кабинет отложил постановку мин на 8 апреля. Английские и французские войска должны были одновременно отправиться в Нарвик и оттуда двинуться к шведской границе, а другие части этих войск намечалось доставить на военных кораблях в Тронхейм, Берген и Ставангер, чтобы не допустить занятия этих портов немцами в качестве контрмероприятия со стороны последних.

Рано утром 8 апреля военные корабли союзников поставили заграждения юго-западнее Кристиансанда и южнее Вест-фьорда (Нарвик), но все немецкие группы уже вышли к этому времени из своих портов и частично находились даже севернее минных заградителей и их дальнего охранения. В то же утро, при бурной погоде, эсминец «Глоу-уорм» случайно встретился с одним из эсминцев, шедших вместе с группами I и II, и после непродолжительного, но мужественного сопротивления был потоплен подоспевшим на помощь «Хиппером». 9-го рано утром, как раз в то время, когда все группы достигли портов назначения, «Шарнхорст» и «Гнейзенау» встретились с линейным крейсером «Ринаун» (шесть 38-см орудий) и после получасового боя смогли оторваться от противника, понеся незначительный ущерб.

Разведывательные данные и агентурные донесения не создали у союзников ясного представления о происходящем, и немецкие десанты 9 апреля захватили их врасплох. Эти десанты эффективно воспрепятствовали осуществлению следующей фазы операции союзников, а именно постановке заграждения у Стадтландета и высадке войск в главных портах западного побережья — от Нарвика до Ставангера. Уже взятые на борт войска были снова спущены на берег; с этого момента все мероприятия союзников представляли собой попытку восстановить положение.

Это тесное переплетение планов, решений и действий обеих сторон, которое, благодаря изучению документов, стало теперь известно во всех частностях, показывает, что первый толчок, данный Черчиллем, вызвал цепную реакцию и взрыв в стратегически важном морском пространстве, причем интересы нейтралов не были приняты во внимание. Но это доказывает также, что нюрнбергский приговор гросс-адмиралу Редеру, утверждавший, будто он первым планировал агрессию против Норвегии, стоит на глиняных ногах. Под тяжестью фактов Нюрнбергский трибунал в 1948 г. оправдал также обвинявшегося в подготовке агрессии против Норвегии адмирала Шнивинда, бывшего начальника штаба Руководства войной на море и ближайшего сотрудника Редера.

Однако из этого не было сделано выводов в пользу адмирала Редера.

Оккупация

Все группы достигли пунктов назначения и поставленных целей, хотя им приходилось попадать в критическое положение и нести потери. Десять эсминцев Бонте сломили у Нарвика сопротивление двух норвежских броненосцев береговой обороны и высадили горных егерей. Из числа вспомогательных судов успел прийти лишь один танкер. Перекачка нефти заняла неожиданно много времени и была еще очень далека от завершения, когда 10 апреля на рассвете в гавань Нарвика ворвалось соединение английских эсминцев, которое вывело из строя три из находившихся там пяти эсминцев. Бонте погиб. Англичане были атакованы шестью другими немецкими кораблями, стоявшими в одном из соседних фьордов, и в свою очередь потеряли два эсминца и командира флотилии. В следующие несколько дней немецкое соединение, подвергшееся атакам крупных военно-воздушных и военно-морских сил, ядром которых являлся линкор «Уорспайт», было уничтожено после ожесточенных боев. 2100 человек из состава команд немецких кораблей усилили небольшой отряд Дитля.

Тронхеймской группе повезло больше. «Хиппер» и эсминцы прошли, подавая английские радиосигналы, мимо батарей, остававшихся в нерешительности. Когда же последняя из этих батарей, наконец, открыла огонь, Хейе несколькими залпами заставил ее замолчать, о чем и донес по радио. Ударные отряды захватили батареи с суши и, поставив на них немецких морских артиллеристов, привели эти батареи в боевую готовность. «Хиппер» уже 10-го вечером снова вышел в море, прошел на большой скорости Шетландскую узкость и затем присоединился к двум линейным крейсерам, также шедшим в Вильгельмсгафен. Четыре эсминца последовали за ним несколько позднее.

Что касается батарей у Бергена, то в отношении их блеф удался лишь частично. Они нанесли серьезные повреждения «Бремзе». В общем, однако, и здесь немцы действовали успешно. «Кенигсберг», который вследствие повреждения машин не смог снова выйти в море, был потоплен бомбами, сброшенными с английских самолетов. Норвежский эсминец, торпедировавший первый грузовой пароход, прибывший в Ставангер, был потоплен пикировщиками.

Шхеры перед Кристиансандом были окутаны густым туманом, вторжение очень затянулось, и батареи получили предупреждение. Две попытки форсировать вход в фьорд окончились неудачно; после этого сопротивление было подавлено воздушными налетами. В тот же вечер «Карлсруэ» был настигнут при выходе в море несколькими торпедами, выпущенными английской подводной лодкой, и пошел ко дну.

Осло, столь важный как с политической, так и с военной точки зрения, должен был быть взят атакой с моря и с воздуха. Поскольку береговые укрепления были вооружены орудиями калибра до 30,5 см, миновать их можно было, только захватив норвежцев полностью врасплох. Но этот план не удался, ибо уже у входа в длинный Осло-фьорд немецкой группе мужественно оказали сопротивление норвежские сторожевые корабли, которые предупредили береговую оборону. При попытке форсировать узкость Дрёбак в «Блюхера» попало несколько тяжелых артиллерийских снарядов, а также две торпеды, и он вскоре затонул. «Лютцов» и «Эмден» отошли назад. Пос\е этого военно-воздушные силы подавили огонь береговой обороны, а затем захватили укрепления с воздуха. Миноносцы и тральщики заняли важные пункты во внешней части фьорда, а экипажи двух тральщиков и ударные отряды сухопутных войск под командой инженера флотилии капитан-лейтенанта инженерной службы Грундмана принудили к капитуляции морскую крепость Хортен. Высадка воздушных десантов в районе Осло запоздала из-за тумана, но 24 часа спустя все было приведено в порядок, и Осло смог быть использован для доставки грузов, которые потекли густым потоком. Сначала потери транспортного флота были тяжелыми. Из пароходов «авангардной эскадры» было потоплено шесть, из трех больших танкеров — два, зато из пяти малых танкеров четыре достигли цели. Из 38 пароходов транспортных эскадр были потоплены 7 (преимущественно подводными лодками), погибло также несколько кораблей из состава охранения, включая артиллерийское учебное судно «Бруммер». Вскоре, однако, кораблям охранения, которыми командовал вице-адмирал Штовассер, удалось справиться с подводной и минной опасностью; они потопили две вражеские подводные лодки, еще одна — «Сиил» — была захвачена немцами в поврежденном состоянии. Надводные корабли попытались вторгнуться в Скагеррак всего один раз — в ночь на 23 апреля 1940 г. Это были три больших французских эсминца; вдали от обычных путей судоходства они атаковали рыболовные траулеры 7-й сторожевой флотилии и после безрезультатной стычки повернули вспять — конечно, потому, что опасались авиации, которая, несомненно, настигла бы их на следующее утро, если бы им пришлось замедлить ход. К середине июня 270 обычных судов и 100 рыболовных (в общей сложности 1,2 млн. т) доставили в Норвегию 108000 человек, 16000 лошадей, 20000 повозок и 110 000 т груза, потери же составили 2400 человек и 21 судно (112000 т).

Быстрая доставка грузов позволила немцам закрепиться в Южной Норвегии и начать быстрое продвижение на север. Благодаря этому находившиеся там части смогли своевременно ударить во фланг англичанам, пытавшимся посредством высадки войск в Ондальснесе и Намсусе (конечные пункты железных дорог), отрезать Тронхейм с севера и с юга, а затем занять этот город. К концу апреля судьба Тронхейма определилась, но положение в Нарвике продолжало оставаться неопределенным.

Британско-французский флот принимал активное участие в этих боях и понес значительные потери от воздушных налетов; впрочем, эти потери были не столь тяжелы, как казалось при наблюдении с воздуха, и значительно уступали тем, о которых сообщала пропаганда. Многие суда были повреждены, но попадания бомб большей частью оказывалось недостаточно для их потопления, а самолетов-торпедоносцев еще не было. Если не считать легкого крейсера «Карлью», жертвами воздушных атак становились исключительно эсминцы и мелкие военные корабли. Тяжелый крейсер «Суффольк», обстреливавший аэродром Ставангера, в течение нескольких часов подвергался атакам разъяренных шершней, но все-таки ушел, хотя и сильно поврежденный.

Торпеды не срабатывают

Несработавшие торпеды лишили подводные лодки многих успехов. Подобные случаи бывали и раньше, но только теперь было осознано, насколько часто они происходят. Это наиболее достойная сожаления глава истории столь удавшейся во всех остальных отношениях совместной операции трех видов вооруженных сил, ибо именно подобные случаи предохранили английский флот от решающих потерь. По осторожным подсчетам КПЛ, в результате того, что торпеды порой не срабатывали, за апрель — май 1940 г. спаслись от подводных лодок следующие корабли: 1 линкор (до этого еще 2), 7 крейсеров и большое число эсминцев и особенно транспортов. Прин 14 апреля выпустил восемь торпед в стоявшие на якоре в Ваагс-фьорде транспорты водоизмещением в 20000 — 30000 т, а также крейсера — «целую стену кораблей», — но не отметил ни одного поражения.

Адмирал Редер приказал военной прокуратуре провести следствие, которое установило, что конструкции взрывателей не были достаточно разработаны и что число произведенных испытаний новых торпед оказалось совершенно недостаточным. Частично такая практика восходила к тому времени, когда маленькому флоту явно не хватало денежных ассигнований. Часто бывает также очень трудно точно представить себе в мирное время те условия, в которых будет действовать новое оружие во время войны. Даже для больших флотов чересчур накладно выпускать снаряженные торпеды в мишени, представляющие собой настоящие суда. Примечательно, что в начале тихоокеанской войны американские торпеды не срабатывали столь же часто, как и немецкие; торпеды шли на слишком большой глубине, магнитные взрыватели действовали либо преждевременно, либо совсем отказывали, а ударные оказались еще хуже немецких.

Техники и офицеры должны работать в тесном сотрудничестве, чтобы создавать новые виды оружия и условия испытания их, соответствующие подлинной боевой обстановке. Это требует хорошего знания указанных условий как на море, так и в конструкторском бюро, а также понимания системы взглядов и пределов компетенции другой стороны. В циркуляре, адресованном всем подчиненным ему инстанциям, адмирал Редер следующим образом сформулировал свое мнение:

«Требования к оружию, посредством которого ведется война, выставляются морским офицером. Он один несет ответственность за его конструкцию и пригодность в боевых условиях. Конструктор — только исполнитель требований, предъявляемых военными». Исходя из этого, военный суд осудил нескольких высших офицеров и чиновников, включая и таких офицеров, которые хотя и несли ответственность за пригодность торпедного оружия в боевой обстановке, но не обладали полностью необходимыми техническими познаниями. Такой подход к делу представляется сомнительным: несение ответственности предполагает наличие соответствующей подготовки. История с несрабатывавшими торпедами показывает, насколько важно, чтобы современный офицер по-настоящему освоил основы техники. Это вовсе не равносильно копанию в мелочах.

Борьба за Нарвик

Союзники закрепились в Хафстаде (Северная Норвегия), где постепенно высадили 20 000 человек, которым в конце концов удалось взять обратно город Нарвик, но не разбить Дитля и не отбросить его от железной дороги, по которой доставлялась руда. Начавшаяся 10 мая и быстро развернувшаяся кампания во Франции лишила эту операцию ее основы, ибо под угрозой оказалась сама Англия, которая не могла более тратить свои силы на удержание отдаленной позиции, ставшей теперь второстепенной. В начале июня было решено очистить Северную Норвегию.

В ход этого отступления вмешались, под командой адмирала Маршалля, линейные крейсера «Шарнхорст» и «Гнейзенау» с «Хиппером» и четырьмя эсминцами, посланные для оказания помощи борцам за Нарвик. 8 июня они уничтожили сначала пустой танкер и один охотник за подводными лодками, а затем вспомогательный крейсер без войск и груза (20000 брт). После этого Маршалль отпустил «Хиппера» и эсминцы для пополнения запаса нефти. Три часа спустя линейные крейсера заметили охраняемый двумя эсминцами авианосец «Глориес». Их отлично стрелявшая артиллерия в условиях наилучшей видимости быстро нанесла ему с дистанции в 26000 м такие повреждения, что ни один самолет не смог подняться в воздух. Эсминцы пытались закрыть его дымовыми завесами, но и сами были выведены из строя. Торпеда, выпущенная одним из них, попала, однако, в «Шарнхорст», так что линейным крейсерам пришлось отказаться от продолжения своего предприятия. Это спасло неохраняемый конвой с 14000 человек, который находился всего в 100 милях к северу и в ином случае едва ли избежал бы столкновения с ними[37].

Этим боем закончилась Норвежская экспедиция. Военно-морской флот потерял 3 крейсера, 10 эсминцев, 4 подводные лодки, 1 артиллерийское учебное судно и 10 малых судов, англичане же с французами — 1 авианосец, 2 крейсера («Эффингем» наскочил на скалы), примерно 10 эсминцев и некоторое количество малых судов и транспортов. Потери немецкой армии убитыми составили около 4000 человек.

Гитлер не представлял себе ясно, что союзники могут использовать свое господство на море для нанесения контрударов в районе Тронхейма и Нарвика. Когда же они высадили там десанты, Гитлер оценил обстановку очень пессимистически и даже послал генералу Дитлю приказ перейти со своими войсками в Швецию, чтобы быть интернированным там. Полковник (впоследствии генерал-майор) фон Лоссберг из ШРВС воспрепятствовал передаче этого приказа по радио, за что, однако, не получил благодарности.

В дальнейшем — последний раз еще в начале июня — Гитлер и Геринг неоднократно обсуждали вопрос о доставке войск и материальной части в Тронхейм и один фьорд в районе Нарвика при помощи быстроходных пароходов «Бремен», «Ойропа», «Гнейзенау» и «Потсдам». Редер с трудом отговорил их от этого; оба они совершенно не сознавали опасности, которой подверглись бы эти большие, заметные и обладающие крайне малой живучестью суда при отсутствии господства на море и необходимости быстро выгрузить войска и тяжелую материальную часть в непосредственной близости от врага, притом без того оборудования, которым располагают большие порты.

Предлагалось еще, чтобы те же суда, но без войск, провели в ходе операции «Морской лев» ложный рейд с целью отвлечь внимание англичан.

Англичане пускали свои быстроходные пароходы в одиночное плавание по Северной Атлантике, даже с войсками на борту, ибо видели в скорости их хода лучшую защиту от подводных лодок, чем в охранении тихоходного конвоя. «Куин Элизабет» и «Куин Мэри» (свыше 80000 брт каждый) всегда успешно заканчивали свои рейсы, и только несколько более мелких быстроходных пароходов было потоплено подводными лодками.

Результаты

Экспедиция в Норвегию полностью противоречила канонам ведения войны, ибо на место господства на море поставила внезапность. Редко столь многое бывало достигнуто с такими слабыми силами. Как операция, она удалась полностью при сравнительно малых потерях. Однако успех не дал большого стратегического эффекта, ибо поход во Францию коренным образом изменил обстановку, в которой протекала борьба на вражеских морских коммуникациях. В начале Норвежской экспедиции этого еще нельзя было предусмотреть. Генеральный штаб армии полагал тогда, что понадобится в лучшем случае полгода, чтобы достигнуть Ла-Манша в районе Булони.

Норвежская экспедиция обеспечила подвоз руды в Германию и покончила со значительным вывозом руды и леса из Скандинавии в Англию. Она заставила англичан отодвинуть линию блокады от прохода между Шетландскими островами и Норвегией (200 миль) к проходам в. районе Исландии (600 миль), которые труднее заминировать. Впрочем, противник улучшил свое положение путем занятия Исландии.

Она приблизила немецкие базы к важнейшим английским, а также к Северной Англии и Шотландии. Она создала более благоприятную обстановку для немецких атак, направленных против судов, шедших в Северную Россию. Правда, в 1940 г. этого еще нельзя было предусмотреть.

В дальнейшем она сковала значительные силы. Однако это стало заметно только в ходе войны с Россией. В целом можно считать установленным, что экспедиция в Норвегию улучшила стратегическое положение Германии и обеспечила ее сырьем для производства вооружения, в то же время ухудшив положение Англии. Такое изменение стратегической обстановки, однако, не оказало большого влияния на ход событий, ибо в этот же период Германия неожиданно быстро завоевала себе во Франции еще более выгодную позицию.

Глава 6-я. Преувеличенный успех на суше

Поход во Францию

«Директива № 6» о ведении войны от 9 октября 1939 г. заложила основы для похода на Запад («Желтый случай»), а об участии военно-морского флота в ней говорилось:

«Руководство войной на море должно сделать все для того, чтобы на всем протяжении наступления непосредственно, а также косвенным образом поддерживать операции наземных и военно-воздушных сил».

Таким образом, эта директива заглядывала дальше, чем оценка положения, лично составленная Гитлером после окончания польского похода. Эта оценка исходила из тезиса, что главным противником является Англия и что ей можно нанести удар только с помощью подводных лодок и военно-воздушных сил. А для этого необходимо разбить Францию, чтобы приобрести лучшие исходные позиции для использования этих видов оружия. Чрезвычайно характерно, что, высказав эти соображения, автор меморандума погрузился в детали (вплоть до калибра бомб, предназначенных для разрушения дорог), а о флоте больше не вспомнил и ничего не сказал о шагах, которые необходимо предпринять после успешного похода во Францию.

При разработке приказов на наступление из указанной директивы, видимо, не было сделано практических выводов даже и в тот период, когда экспедиция в Норвегию еще не планировалась. В начале марта РВМ обратило внимание на то, что при одновременном проведении обеих операций выделить надводные корабли для действия на Западе не окажется возможным, ибо все они понадобятся для Норвегии. Поэтому, когда 10 мая 1940 г. началось наступление на Западе, флот вообще не принял в нем участия, а силы охранения[38], стоявшие в Немецкой бухте, узнали о нем только по радио. Этих сил хватило бы на то, чтобы занять некоторые из Западно-Фризских островов и тем самым открыть путь на Запад раньше, чем это произошло на самом деле — подобно тому, как морской гарнизон Эмдена смог бы немедленно занять расположенный напротив порт Делфзейл, вместо того чтобы оставлять голландцам время на разрушение их портовых сооружений.

По сравнению с великими событиями все это были мелочи; однако они снова показали, насколько было чуждо морю континентальное мышление верховного руководства. Учитывая значительные потери и напряжение сил, которого потребовала Норвежская операция, от флота нельзя было ожидать больших дел. Однако было принципиально неверно рассматривать морской фланг как несуществующий только потому, что удалось осуществить прорыв в Арденнах. Операции наземных сил были запланированы таким образом, что фландрское или восточное побережье Ла-Манша могло приобрести большое значение. Немедленный ввод в действие имевшихся в наличии легких сил позволил бы быстрее открыть доступ в завоеванные порты Голландии и Бельгии, а значит, и придвинуть свои базы ближе к Дюнкирхену (Дюнкерку), чем это было на самом деле.

С 17 апреля по 3 мая 1940 г. военно-воздушные силы сбросили около 200 донных мин у юго-восточного побережья Англии. Во время похода на Запад они сначала сбрасывали мины над портами и устьями рек в Голландии и Бельгии, после чего временно перенесли центр тяжести своих действий на юг — до района Бискайского залива. Всего до завершения кампании (22 июня) этим способом было сброшено свыше 1000 мин, но точных данных о постановке каждой мины не имелось. За апрель и май союзники в результате минной войны потеряли 130000 брт и еще 260000 брт от воздушных налетов на обоих театрах войны, включая потери в районе Дюнкирхена.

Отсутствие точных данных о местах постановки мин еще больше затянуло расчистку гаваней, вследствие чего отозванные тем временем из Норвегии обе флотилии торпедных катеров не могли быть подтянуты достаточно близко к полям сражения. Тем не менее они успешно действовали против тральщиков союзников после того, как непосредственно перед достижением полной победы локального характера Гитлер остановил продвижение танковых клиньев и тем самым предоставил англичанам возможность использовать порт и пляж Дюнкирхена для эвакуации войск. Англичане извлекли из этого максимум выгоды и с помощью импровизированного транспортного флота, состоявшего главным образом из малых судов, доставили обратно в Англию большую часть своих войск, вопреки хвастливым утверждениям Геринга, будто военно-воздушные силы уничтожат без остатка порт и все транспортные средства.

Правда, англичанам несомненно благоприятствовала тихая туманная погода, но понесенные ими потери были все же значительны. Из 861 участвовавшего в эвакуации судна они потеряли 243 — главным образом в результате воздушных налетов, а частично — от атак торпедных катеров и малых подводных лодок. Из 39 участвовавших в том же деле британских эсминцев было потоплено 6 плюс 3 французских, а 19 были повреждены. Из порта Дюнкирхен удалось, однако, вывезти 240 000 человек и еще 99 000 — с открытого пляжа к востоку от города. Это почти не было замечено немецкой стороной, опьяненной победой. Между тем пленение большей части этих войск замедлило бы на целые годы формирование новой английской армии и оказало бы решающее влияние на ход войны. Дюнкирхен сделал поход на Запад гораздо менее успешным, чем он мог бы быть. Да и достигнутый успех далеко не был использован полностью.

«Троица в составе смелейшего руководства, систематического вооружения и дисциплинированного человеческого материала» за шесть недель привела Германию к Атлантике и Ла-Маншу, к порогу своего великого и упорного противника, но вместе с тем «она сошла с привычной почвы своего континентального опыта» (Л. Дехио)[39]. Ее до той поры ни с чем не считавшееся руководство стало неуверенным, заколебалось и упустило случай превратить непрочную победу в долговечное основание либо для мира, либо для борьбы против могучего на море противника.

Запутавшись в своем континентальном мировоззрении. Гитлер, а с ним и те из его советников, кто не вышел из морской среды, не могли или не хотели представить себе, что сражения на суше не нанесли решительного удара по морскому могуществу. Хотя, в отличие от генерального штаба, Гитлер с самого начала был уверен в быстрой победе над Францией, у него, видимо, не было ясного представления о том, что будет дальше; во всяком случае, ни до похода, ни в те недели, когда поражение Франции становилось все более явственным, он не предпринял ни малейшей попытки обсудить со своими политическими и военными советниками создавшуюся обстановку и сделать из нее выводы относительно мероприятий, которые будет целесообразно осуществить. Он не вел переговоров с Италией, которая 10 июня 1940 г. вступила в войну плохо подготовленной, без ясно поставленных целей, но зато с большими претензиями. Он уверил себя, что выиграл войну, и составлял проекты победных речей и триумфальных въездов в города вместо планов продолжения войны и директив об отношении к Франции. Так, он даровал перемирие и, совершенно не сознавая, насколько силен противник, допустил образование летом 1940 г. военно-политического вакуума. Англия, движимая энергией Черчилля, воспользовалась этим, чтобы оправиться от поражения и одновременно с созданием новой линии обороны подготовить в дальнейшем контрнаступление. Снова обнаружилось, сколь велика способность морской державы к регенерации, если жизненно важные для нее коммуникации остаются незатронутыми, и насколько больше у нее времени, чем у континентальной державы. Германия уже не смогла наверстать месяцы, упущенные летом 1940 г. Она проиграла войну самое позднее тогда, когда армия перестала действовать, военно-воздушные силы пережили свой Верден, а центр тяжести политики, вооружения и военных действий как Германии, так и Италии не был перенесен на борьбу против британского морского могущества.

Возможности летом 1940 г.

Имелось несколько возможностей использования огромного успеха походов в Норвегию и во Францию и коренного изменения стратегической обстановки. Лучше всего было бы заключить мир. Это должно было быть целью всякого истинного государственного деятеля и пошло бы также на пользу тому человеку, который всегда стоял за то, чтобы не вести войны против Великобритании (не говоря уже о пользе «его» народа). Однако серьезной попытки заключить мир сделано не было; полупредложение, содержавшееся в речи, произнесенной в рейхстаге 19 июля 1940 г., не давало никакой возможности открыть переговоры. Весьма сомнительно, удалось ли бы это с помощью более искусных средств, ибо занятием остатков чешского государства весной 1939 г. Гитлер проиграл слишком много политического капитала. Да и Италия являлась фактором, затруднявшим такое решение вопроса, а руководимая Черчиллем английская политика не была конструктивной и знала лишь одну цель войны: уничтожить национал-социализм и милитаризм. Подлинно мирное предложение, щадящее Францию, по крайней мере показало бы, что в Германии не хотят войны с Западом и сознают свою ответственность перед Европой.

Но раз уже не было предпринято попытки достигнуть мира путем переговоров, то оставалось только принудить к нему Англию средствами войны. С чисто теоретической точки зрения открывались следующие возможности (или частичные комбинации их):

Высадка на острове.

Тотальная воздушная война, направленная на уничтожение военного потенциала острова и подрыв политико-морального состояния его населения.

Прекращение снабжения морским путем.

Ликвидация британских позиций в Средиземном море и на Ближнем Востоке.

Высадка крупного десанта сулила быстрое окончание войны, являясь, так сказать, тотальным решением. Предпосылкой ее должно было явиться установление господства на море и в воздухе в районе атаки; чем больше времени оставляли англичанам для укрепления их обороны, тем меньше шансов оставалось на благополучный ее исход.

Тотальная воздушная война, основанная на теориях генерала Дуэ, еще нигде не была испробована. Для осуществления ее необходимо было установить господство в воздухе над большей частью островов.

Активные действия на британских морских коммуникациях с применением всех средств морской и воздушной войны позволяли рассчитывать на завершение войны в обозримый промежуток времени. Во всяком случае они значительно замедлили бы воссоздание английского могущества. Обязательной предпосылкой таких действий являлись господство на море и в воздухе в собственной прибрежной полосе и способность военно-морского флота и авиации наносить превосходящими силами удары по чувствительным местам, каких у Англии было много.

Эвакуация Средиземного моря оказала бы на Англию лишь косвенное воздействие, но зато оградила бы от атак слабую Италию — «мягкое подбрюшье Европы», открыла бы путь в Абиссинию через Египет и создала бы большие возможности на Ближнем Востоке, особенно учитывая позиции Франции в Сирии и прогерманские настроения арабских государств. Если бы удалось вовлечь Испанию в коалицию держав оси, то она превратилась бы в перевалочную железнодорожную станцию Южной Европы, широкая полоса Сахары стала бы трудно преодолимым препятствием в предполье, так что для целей обороны достаточно было бы держать сильные гарнизоны в Гибралтаре и Суэце, являющихся ключевыми позициями. Ударная группа, всегда находящаяся в боевой готовности в центре бассейна, в случае надобности смогла бы быть легко переброшена водным путем к угрожаемому западному или восточному входу. Итальянские военно-морские силы смогли бы действовать в Атлантике, а также и в Индийском океане. Следует иметь в виду, что во всех войнах, которые она вела, Англия всегда поддерживала крупными силами свое господство в Средиземном море.

Возможности, которые предоставляло Средиземное море, вообще не были приняты во внимание при заключении перемирия. Муссолини был прав со стратегической точки зрения, когда требовал занятия Туниса и некоторых расположенных к западу от него портов Северной Африки, а также оккупации Корсики, хотя сам он за 14 дней своего участия в войне решительно ничего для этого не сделал. Когда же перед лицом немецких успехов Муссолини очень быстро решил вмешаться в войну, он, правда, объявил во всеуслышание: оборона на всех сухопутных фронтах, самое решительное наступление на море и в воздухе. Но это были только красивые фразы. Вопреки собственным планам, он действовал наступательно только на совершенно непригодном для этого в политическом, стратегическом и топографическом отношении Альпийском фронте, притом против французов, крушение могущества которых было самое большее, вопросом нескольких недель. Он не переправился через пролив Бонифачо на Корсику, не двинулся также из Триполитании в Южный Тунис. Флот его также держался оборонительно, в то время как французские военно-морские силы 15 июня 1940 г. обстреляли важные военные объекты в Генуе и других пунктах, а 21 июня вели огонь по Бардии в Киренаике.

Гитлер отклонил все требования Муссолини и соглашением о перемирии предоставил правительству маршала Петэна с местопребыванием в Виши всю Южную Францию, Северную Африку и французские колонии, а также разрешил ему содержать армию и небольшие военно-воздушные силы в метрополии и в колониях. Флот должен был разоружиться в своих портах, причем его базы Тулон, Бизерта, Аяччо и Мерс-аль-Кебир подлежали демилитаризации до окончания войны между Италией и Англией. В строю оставались несколько крейсеров и более мелких судов, на которые возлагалась охрана французских интересов в колониях. Германское правительство торжественно заявило, что не имеет намерения поставить на службу себе французский флот, за исключением нескольких сторожевиков и соединений тральщиков, которые вытралили заграждение у Бискайского побережья, а затем были отпущены.

По условиям перемирия Германия в целях продолжения войны с Англией обеспечила себе контроль над Северной и Западной Францией с ее многочисленными портами и разветвленной сетью путей сообщения. В целом Франция была сознательно пощажена; общественное мнение широких кругов и особенно на флоте было настроено против Англии, но не против сотрудничества с Германией. С другой стороны, при эвакуации из Северной Франции часть французских войск и легких сил отправилась в Англию, где встала под знамена генерала де Голля. Настроение нельзя «положить на лед», политика — это движение и компромисс: нужно было предоставить вполне патриотически мыслящим французам, которые хотели идти вместе с Германией, преимущества для их собственной страны в обмен на участие их в морской и воздушной войне против Англии. Однако германское военное и государственное руководство застыло в бездействии между имевшимися возможностями, рассчитывая, что ему удастся сохранить на длительный срок неопределенное положение, созданное Перемирием.

Британские меры против французского флота

Насколько боялись англичане выступления французских военно-морских сил на стороне Германии, стало вскоре видно из их бесцеремонных действий по отношению к прежнему союзнику. Еще до падения Франции Черчилль предложил, чтобы оба государства вступили между собой в тесные государственно-правовые отношения[40]; теперь же он не поверил даже главнокомандующему французским военно-морским флотом Дарлану, который лично дал ему слово, что ни при каких условиях не допустит перехода французских военных кораблей в руки немцев. Черчилль прибег к крайним мерам, чтобы германский флот не усилился за счет французских военных кораблей. Он считал возможным, что Гитлер откажется от Эльзас-Лотарингии, чтобы заполучить французский флот. Его попытки побудить французов к продолжению борьбы из Северной Африки и колоний, что означало бы укрепление британского морского могущества, потерпели крах, равно как и его усилия, направленные к тому, чтобы через посредство президента Рузвельта уже в то время втянуть США в войну. Тем не менее Рузвельт телеграфировал 13 июня французскому премьер-министру Рейно:

«…Чрезвычайно важно помнить, что французский и британский флоты продолжают господствовать Атлантике и других океанах; помнить и о том, что все армии для сохранения своей боеспособности нуждаются в жизненно необходимых материалах из внешнего мира… Морская сила по-прежнему воздействует на мировую политику в соответствии с уроками истории, о чем хорошо известно адмиралу Дарлану».

К моменту перемирия французский флот дислоцировался следующим образом:

в английских портах: 2 линкора, 4 легких крейсера и лидера, 8 эсминцев, несколько подводных лодок и около 200 мелких кораблей;

в Александрии: 1 линкор, 3 тяжелых и 1 легкий крейсер, 3 эсминца, 1 подводная лодка;

в Мерс-аль-Кебире близ Орана в Северной Африке:

2 линкора, 2 линейных крейсера, 6 эсминцев и лидеров, 1 корабль — авиатранспорт, несколько миноносцев и подводных лодок;

в Алжире: 4 тяжелых, 3 легких крейсера;

в Касабланке: 1 новый линкор («Жан Бар») без готовой к бою артиллерии;

в Дакаре: 1 новый линкор («Ришелье»), почти законченный постройкой;

на Мартинике: 1 авианосец и 2 легких крейсера.

Британский кабинет решил, невзирая на правовую сторону вопроса, действовать, если потребуется, силой оружия. Рано утром 3 июля корабли, находившиеся в английских портах, были внезапно захвачены, причем не обошлось без перестрелки и потерь с обеих сторон. Стремление Черчилля оправдать свои действия ссылкой на то, что немцы с такой же легкостью завладели бы французскими кораблями (находись последние в занятых ими портах), есть лишь обычная для него попытка навести тень на ясные, но неудобные факты. В занятых немцами портах не было ни одного французского военного корабля, за исключением нескольких тральщиков; все линкоры и тяжелые крейсера покинули даже южнофранцузские базы, хотя последние находились в нескольких сотнях километров от оккупированной немцами зоны, и отправились в Северную Африку, где нападение на них немцев совершенно исключалось.

Несмотря на это, англичане в тот же день поступили грубо и здесь. В Александрии положение французов было безнадежным; полные решимости оказать сопротивление, они в конце концов все же были вынуждены уступить натиску намного превосходящих британских сил и дать разоружить себя. Команды остались на борту; в 1943 г. корабли снова стали участвовать в военных действиях на стороне союзников.

Перед Мерс-аль-Кебиром появились корабли, вышедшие из Гибралтара, так называемая «Force Н» — боевая группа в составе линейного крейсера «Худ», линкоров «Резолюшен» и «Вэлиант», авианосца «Арк Ройал», 2 крейсеров и 9 эсминцев, под командованием вице-адмирала Соммервилла. Он предъявил командующему французской эскадрой адмиралу Жансулю ультиматум, во исполнение которого последний должен был либо присоединиться к англичанам, либо под британским наблюдением привести свои корабли в британский порт и там сдать, либо, наконец, разоружить их в одном из французских портов в Вест-Индии. В то же время он пригрозил открыть огонь, если французы снимутся со стоянки.

Эти требования противоречили условиям перемирия; никакой опасности нападения с немецкой или итальянской стороны не существовало. Поэтому Жансуль отклонил ультиматум, и около 18 часов 3 июля 1940 г. британцы открыли из тяжелых орудий огонь по скученным за внешним молом хорошо просматривающейся гавани кораблям своего бывшего союзника и одновременно атаковали их с воздуха. Несмотря на то, что они находились в тактически безвыходном положении, французы отвечали на огонь столь энергично, что четверть часа спустя нападающая сторона прекратила бой, не достигнув полностью своей цели. Правда, линкор «Бретань» взорвался, причем французы понесли тяжелые потери, а поврежденные линкор «Прованс» и линейный крейсер «Дюнкерк» пришлось поставить на грунт. Однако линейному крейсеру «Страсбург» и эсминцам удалось, несмотря на мины, выйти в море и достигнуть Тулона, куда за ними последовали стоявшие в Алжире крейсера, а впоследствии — после такого ремонта, какой было возможно произвести на месте, — туда же пришли «Прованс» и «Дюнкерк». Набег бывших союзников стоил жизни 1300 французам.

8 июля британские военно-морские силы атаковали Дакар и с помощью глубинных бомб, сброшенных моторным катером поблизости от линкора «Ришелье», и авиационной торпеды временно вывели из строя новый линкор «Ришелье». С согласия Германии Виши тогда усилило тамошний гарнизон войсками, которые были доставлены на трех легких крейсерах и трех эсминцах. С 23 по 25 сентября 1940 г. Дакар несколько раз отбивал атаки британской боевой группы, пытавшейся высадить войска де Голля. Сами подвергаясь ожесточенному обстрелу, «Ришелье» и береговые батареи отметили ряд попаданий в корабли нападающей стороны; одна подводная лодка торпедировала линкор «Резолюшен», так что последнему пришлось повернуть вспять. Военные действия были прекращены, а де Голль утвердился в Камеруне.

Эти атаки, направленные против бывшего союзника, равно как и отношение к Норвегии, очень ясно показывают, как толковала Англия международное право, когда нужно было использовать свое морское могущество и укрепить свое положение как морской державы.

Нападения на французские корабли и владения усилили отрицательное отношение к Англии, особенно во французском флоте. Германская политика упустила и эту возможность; во французских портовых городах появилась пара пропагандистских плакатов, изображающих идущую ко дну «Бретань» — вот и все, что было сделано, чтобы нажить политический капитал на английских правонарушениях.

Операция "Морской лев"

До капитуляции Франции стратегия Гитлера приносила большие военные успехи; поэтому тот факт, что, вызвав вступление Англии в войну, она провалилась в политическом отношении, отошел на задний план, а значение оперативной ошибки, допущенной им под Дюнкирхеном, еще не стало ясным. Исходя из собственных умонастроений, Гитлер переоценивал свои успехи; он, а с ним и ВГКВС (OKW) были уверены, что Англии просто придется идти на мировую.

Этим настроением, вероятно, объясняется тот факт, что Гитлер долгое время не реагировал на попытки Редера выяснить его отношение к возможной высадке десанта в Англии. ГВМФ уже в ноябре 1939 г. поручил РВМ изучить этот вопрос, ибо в то время наступление на Западе представлялось делом ближайшего времени, но потом прекратил это изучение, поскольку наступление все время откладывалось, а ГКА(OKH) не было уверено в возможности быстро добиться успеха. Когда такой успех все же был достигнут, Редер 21 мая 1940 г. впервые подробно доложил Гитлеру об исследовании вопроса в РВМ. 4 июня, когда Редер пожаловался на недостаток внимания к выполнению программы строительства подводного флота, Гитлер сообщил ему, что после окончания похода во Францию намерен сократить армию, предоставив приоритет военно-воздушным силам и военно-морскому флоту. Его явно интересовали больше детали, относящиеся к усовершенствованию береговой обороны Норвегии.

18 июня английское правительство категорически заявило, что будет продолжать борьбу при всех обстоятельствах. Два дня спустя вопрос о высадке в Англии впервые был поставлен на обсуждение всех участников совещания у фюрера. Редер требовал ожесточенных воздушных налетов на британские военно-морские базы, а также провозглашения «осады Англии». Для осуществления же высадки он настаивал на достижении абсолютного господства в воздухе, а также ограничении количества материальной части, которую возьмут с собой наземные войска. После этого стали обсуждать различные детали, как-то: десантные суда, конструкцией которых интересовались самые разнообразные инстанции, минные постановки и т. д. Гитлер заговорил об экспедиции, имеющей целью оккупацию Исландии, но Редер отговорил его от этого, ибо не представлялось возможным обеспечить доставку туда всего необходимого. В общем Гитлер занимался больше планами создания нового мирового порядка, чем планами, имевшими целью окончание войны. Выдвинутые им впоследствии проекты занятия Азорских или Канарских островов стояли еще дальше от действительности и были хотя и изучены, но отклонены Редером.

Только 2 июля ВГКВС дало первые указания о подготовке к десантной операции под условным обозначением «Морской лев». На совещании у фюрера 11 июля был, в частности, затронут этот вопрос; касаясь его, Редер прямо заявил, что эта операция на самый крайний случай. Гитлер согласился с ним, однако издал 16 июля «директиву № 16». содержавшую приказ всем трем видам вооруженных сил приступить к подготовке десанта. Вскоре выяснилось, что эти приготовления не смогут быть закончены к 15 августа, как было намечено, и что для проведения операции невозможно обеспечить высадку 40 дивизий, как было запланировано армией. После длительных переговоров армия удовольствовалась тринадцатью дивизиями, которые должны были создать главный фронт от Бичи-Хеда до Фолкстона, впрочем, с последующей высадкой нового десанта в районе от Селси Билла до Брайтона, так что общая протяженность фронта составила бы 150 км вместо общей протяженности около 290 км, предусмотренной первоначальным планом высадки войск от бухты Лайм (к западу от острова Уайт) до Нортфорленда, расположенного непосредственно к югу от устья Темзы. Виды вооруженных сил не достигли полного единодушия в вопросе о способе форсирования пролива. В июле военно-воздушные силы успешно действовали против вражеского судоходства; директива фюрера № 17 от 1 августа вместо этого поставила задачей атаку самой Англии, в ходе которой военно-воздушные силы пошли собственным путем к тотальной воздушной войне.

Военно-морской флот в результате большого напряжения собственных сил, а также благодаря немецкому каботажному флоту и судоходству на внутренних линиях сосредоточил к назначенному сроку в отправных пунктах от Антверпена до Гавра следующие суда:

155 транспортов — 700000 брт;

1277 паромов, барж и лихтеров, большей частью несамоходных;

471 буксир;

1161 мотобот.

Одновременно началось сооружение тяжелых батарей у Гри Не.

Первая из них — «Гроссер курфюрст», с четырьмя 28-см орудиями, к 1 августа была готова открыть огонь. До середины сентября за ней последовали «Фридрих-Август» с тремя 30,5-см орудиями и «Зигфрид» с четырьмя 38-см. Однако завоевать господство на море было невозможно. Правда, экспедиция в Норвегию удалась и без него; но успех ее был полностью основан на внезапности появления у цели небольших, рассредоточенных на обширном пространстве открытого моря групп быстроходных кораблей. Теперь это совершенно исключалось. Противник располагал мощными военно-воздушными силами; он сумел эвакуировать из Северной и Западной Франции 136000 человек с вооружением, значительная часть тех 300000 человек, которые подарил ему Гитлер на пути через Дюнкирхен, должна была уже быть вооружена заново. Он мог направить в угрожаемый район большое число орудий среднего калибра и некоторое количество тяжелых, снятых со старых военных кораблей, равно как и резервов. Среди немецких транспортных средств было лишь немного судов, способных совершить рейс собственным ходом, влезть на, берег и немедленно выгрузить войска и материальную часть через откидной порт. Пароходам пришлось бы встать на якорь вдали от берега; было подсчитано, что выгрузка продлится 36 часов — безнадежное дело в пределах досягаемости еще боеспособных военно-воздушных сил противника. Буксирные караваны — 33 буксира с двумя баржами каждый — совершили бы переход со скоростью 2–3 узла. то есть 4–5 км. Скорость течения в узком месте пролива, направленного наперерез движению буксиров, доходила до 5 миль, то есть 9 км в час, ширина пролива в местах перехода — минимум 40–50 миль, следовательно, переход должен был занять не менее 15 часов. При этом экспедиция была весьма недостаточно ограждена от атак с флангов. При наличии сильного течения и приливов минные заграждения в лучшем случае могли послужить лишь временной и относительной защитой. Военно-морские силы, имевшиеся в наличии, были представлены всего лишь несколькими эсминцами, миноносцами и некоторым количеством тральщиков. Что касается авиации, то нельзя было рассчитывать, что она сумеет отличить друга от недруга, если буксирные караваны будут атакованы легкими силами противника, не говоря уже о том, что, как следовало предполагать, ей и без того хватит дела в связи с действиями британских военно-воздушных сил.

Все обернулось бы совсем иначе, если бы государственное руководство» убежденное в полном успехе запланированной операции во Франции, сразу же после войны с Польшей перенесло центр тяжести на строительство десантных судов типа позднейших самоходных барж. Последние поднимали до 100 т груза, брали три грузовика или небольших танка, либо соответствующее количество людей и, пройдя 10 миль, могли, благодаря плоскому дну, вылезать на берег, а благодаря наличию откидного порта — немедленно разгружаться. Если бы сразу после Дюнкирхена имелось в наличии несколько сот таких судов, да притом еще несколько парашютных и авиадесантных дивизий, то можно было бы рассчитывать на успех с гораздо большей уверенностью, чем теперь, когда противник располагал мощной обороной, а собственные войска нужно было перевозить через открытое водное пространство со скоростью, несколько уступающей той, с которой Цезарь 2000 лет назад совершил переход в Англию под парусами!

Не удивительно, что при более тщательном знакомстве с деталями операции ни одна из заинтересованных инстанций не проявила особого энтузиазма. Геринг с самого начала не проявлял к ней интереса. Однако и его удар по британским военно-воздушным силам не достиг цели, а после того, как он переключился на Лондон, германские потери стали расти, причем не компенсировались соответствующими успехами. Противник имел здесь на своей стороне все преимущества: разветвленную сеть связи командования, всеохватывающую систему радарного наблюдения, возможность массированного применения истребителей. Ему было бы гораздо труднее защищать свои плохо вооруженные торговые суда и многочисленные порты, немецкие же атаки этих объектов не стоили бы таких больших потерь. В создавшихся же условиях противник в начале сентября смог даже перейти в контрнаступление и бомбить флот вторжения в его базах, причем были потоплены или повреждены 21 транспорт, 214 барж и 5 буксиров — около 10 % всего тоннажа выделенного транспортного флота. В результате во второй половине сентября этот флот был частично рассредоточен, что в случае осуществления операции привело бы к потере времени. 12 октября операция была окончательно перенесена на следующую весну; тем самым с ней было покончено. Гитлер оказался столь же неспособен, как и Наполеон, обеспечить себе господство на Ла-Манше хотя бы в течение суток.

Глава 7-я. Война на море в 1940 г.

У берегов

Между тем военно-морские флоты не оставались праздными в собственной сфере. Немецкие силы с большим напряжением справлялись с обширными задачами, которые встали перед ними в связи с необходимостью оборонять оккупированное побережье и прибрежную полосу. Норвежское побережье от входа в Скагеррак до финляндской границы к востоку от Нордкапа имеет протяжение в 2200 км; это равно приблизительно расстоянию от Берлина до Сталинграда — вдвое больше береговой линии, которую приходилось оборонять до этого в Северном и Балтийском морях. До Нарвика нужно пройти примерно две трети этого пути, который необходимо было обезопасить, по крайней мере до этого пункта, чтобы обеспечить доставку руды и воинских грузов. С завоеванием побережья Голландии, Бельгии, Северной и Западной Франции прибавилась береговая линия почти такого же протяжения, но иного характера, и ставившая иные задачи.

В Норвегии — немногочисленные порты, слабо развитая железнодорожная сеть, лишь немного заходящая за Тронхейм, многочисленные прибрежные острова, которые на большом протяжении защищают судоходство от атак вражеских подводных лодок и легких сил, но не от воздушных налетов. Большие глубины — отсюда возможность ставить мины только в определенных местах, ближайшие базы противника на Шетландских островах, в 320 км от Бергена, и Скапа-Флоу — в 450 км от Ставангера. Наблюдение за прибрежной полосой с воздуха разумно и необходимо в целях дополнения и облегчения деятельности кораблей охранения. У Геринга были, однако, свои взгляды. Не советуясь с флотом, он бесцеремонно перебросил на Запад почти все авиационные соединения, а когда флот стал на это жаловаться, он в резкой форме отклонил протест, как вмешательство в его планы. Что касается артиллерии береговой обороны, то Гитлер часто и детально занимался ею, хотя никогда не видел береговой батареи ни здесь, ни на каком-либо другом морском побережье.

Не тревожимое запертыми на Западе англичанами, каботажное судоходство было быстро восстановлено под защитой нескольких флотилий тральщиков и сторожевиков, переброшенных с родины в Норвегию, а также соединений, сформированных из найденных там судов. Уже в июле 1940 г. в норвежские порты прибыли торговые суда общим тоннажем почти в 1 млн. брт.

На Западе первой задачей явилась очистка заминированных собственной авиацией гаваней, что и удалось сделать в несколько недель. Еще до подписания перемирия 2-я флотилия тральщиков под командованием капитана 3 ранга фон Камптца прибыла в Брест и принялась расчищать для подводных лодок входы в гавани Западной Бретани — Брест, Лориан и Сен-Назер. В то же время верфи и портовые сооружения были приспособлены к потребностям немецкого военно-морского, особенно подводного, флота. В середине июля в Лориан вошла первая подводная лодка.

Вместе с тем, однако, надо было позаботиться о том, чтобы военные корабли и торговые суда всех классов могли пользоваться морским путем от Немецкой бухты в Северном море до испанской границы на всем его протяжении. От Ден-Хелдера и до самого Бреста английское побережье нигде не отстояло от него больше чем на 200 км, а в самом узком месте это расстояние составляло всего 32 км. Таким образом, участок протяжением в добрую тысячу километров был открыт для атак легких английских сил, начиная с торпедных катеров. Глубина моря не являлась здесь препятствием для постановки якорных мин; к востоку же от Шербура начинается такое мелководье, что почти повсеместно можно было применять и донные мины. Немногочисленные флотилии тральщиков и сторожевиков, которые после отсылки других соединений в Норвегию можно было использовать на Западе, не могли хотя бы до некоторой степени обеспечить безопасность судоходства на этом участке. Поэтому из всех найденных в этом районе плавучих средств — от рыболовных траулеров до 15-т суденышек, на которых баски ловили омаров, — были сформированы 8 флотилий (250 судов), каждая из которых была прикреплена к соответствующему участку побережья и расположенным на нем портам. Они образовали стационарное охранение, которое было дополнено мобильным, в составе «старых» флотилий тральщиков, сторожевиков и охотников за подводными лодками.

Эта структура позволила при наличии сравнительно небольшого числа кораблей постоянно держать под контролем весь путь, а в случае надобности быстро перемещать центр тяжести на тот или иной его участок. Вначале имелся командир соединений сторожевых кораблей и командир соединений тральщиков. В феврале 1941 г. их функции были объединены в связи с учреждением должности командующего силами охранения на Западе; эти силы, сфера деятельности которых простиралась от Шельды до испанской границы, подразделялись на три охранных отряда, по 100–150 судов в каждом. Такая структура была экономичнее. Флотилии тральщиков использовались и для охраны конвоев, а сторожевики, применявшиеся в основном для охраны конвоев, были снабжены простейшими приспособлениями для обнаружения мин.

Не представлялось возможным учредить постоянный контроль за наличием мин во всей прибрежной полосе, простиравшейся в ширину примерно до середины Ла-Манша. Поэтому, если только позволяла погода, регулярно, то есть несколько раз в неделю, производилась очистка от донных и якорных мин двух — трех фарватеров вдоль побережья. Сами же конвои часто шли без сопровождающих тральщиков, особенно в узкой части Ла-Манша, которую всего важнее было миновать быстро. В таких случаях незадолго до конвоя по тому же маршруту проходило соединение тральщиков.

Методы и приспособления для обнаружения якорных мин были настолько усовершенствованы еще в мирное время, что потребовались только некоторые улучшения, чтобы быстро и с малыми потерями управляться со всем тем, что мог выставить противник. Однако донные мины, первоначально магнитные, а начиная с лета 1940 г. — также акустические или магнитно-акустические, напротив, ставили все более сложные задачи, так что между средствами нападения и обороны началась напряженная борьба, в которой немцы опередили противника на небольшую, но чрезвычайно для них ценную Дистанцию. В основе магнитного траления лежало перемещение в воде сильного магнитного поля. Это достигалось посредством витков кабеля, через которые пропускался ток, раздвинутых кабелей (в этом случае электрическую цепь замыкала морская вода), самолетов с кольцевыми кабелями, через которые пропускался ток, и прерывателями минных заграждений — судами водоизмещением в 1500–5000 брт, которые, благодаря огромным виткам кабеля в носовой части, превращались в сильнейшие магниты. Последним англичане противопоставили «глухую» мину, которая реагировала только на самое сильное магнитное поле непосредственно под прерывателем минных заграждений. Из этого положения тоже нашли выход, сводя на нет действие магнитного поля судна, снабженного таким устройством, непосредственно под самым судном.

Против акустических мин применялись источники шума, большей частью в виде буев, которые тащили на буксире. Приборы срочности и кратности (под действием последних мина срабатывала только после прохождения над ней нескольких судов), а также иные приспособления затрудняли траление. Соответствующее противоядие, однако, всегда находилось своевременно, и даже «думающую» мину, которая должна была срабатывать только при прохождении нужного судна, удалось вводить в заблуждение, комбинируя противоминные средства.

Воздействие взрывов мин с дистанционными взрывателями, происходивших поблизости от корабля или на значительной глубине под ним, также вызвало к жизни новые проблемы. В отличие от мин с неконтактными взрывателями взрыв этих мин не разрушал часть борта, чтобы затем разрядиться вхолостую в наполненных легко сжимаемым воздухом внутренних помещениях корабля, а наносил через промежуточную несжимаемую массу воды короткий, но чудовищно сильный удар, который почти не повреждал борт, однако вызывал огромные разрушения внутри корабля. Главные и вспомогательные механизмы, насосы и клапаны оказывались сорванными со своих мест, чугунные части ломались, заклепки вылетали, горловины корежились. Вначале ряд кораблей погиб потому, что на них оказались выведенными из строя все водоотливные средства, хотя поступление воды было само по себе незначительным. Аналогичные проблемы возникали на подводных лодках, вблизи от которых разрывались глубинные бомбы. В принципе эти проблемы были разрешены тем, что упругость. — насколько это было возможно, — заменили пластичностью. Машины стали устанавливать на амортизирующий металл или на рессорные основания, чугунное литье — заменять стальным, в трубопроводы стали вставлять эластичные секции. Команды научились устранять мелкие повреждения подручными средствами. а в тех случаях, когда главная силовая установка выходила из строя, стали применять переносные моторные насосы. Особенная выдержка со временем выработалась у команд прерывателей минных заграждений. Однако никакого «противоядия» от детонации при взрывах, происходящих под кораблем на малых глубинах (меньше 20 м), найдено не было, и с течением времени эти корабли пришлось из подобных районов оттянуть.

Англичане ставили при посредстве торпедных катеров и самолетов гораздо больше мин, чем немцы. Однако потери оставались в целом незначительными.

В области береговой обороны на военно-морской флот, помимо группы батарей у Гри Не, имевших задачей поддержку наступательных действий[41], была возложена лишь одна задача: заботиться о главных портах. Задача эта решалась обычно путем установки у каждого из них одной батареи тяжелой артиллерии и двух батарей орудий среднего калибра. За малые порты и длинные участки побережья между ними несла ответственность армия. Опасность высадки британского десанта была пока невелика, однако, учитывая британские традиции, необходимо было считаться с возможностью рейдов, подобных зеебрюггскому рейду 1918 г. Явная пассивность противника в районе Ла-Манша на протяжении 1940 и 1941 гг. показала, до какой степени были напряжены его силы и насколько неуверенным в себе сделали его неудачи. Он снова обрел веру в себя лишь на Средиземном море.

Действия надводного флота против британского судоходства

РВМ ни на мгновение не упускало из виду действия на морских коммуникациях противника. Когда все военные корабли были предоставлены для Норвежской экспедиции, в море вышли два первых вспомогательных крейсера — 11 марта 1940 г. судно № 16 («Атлантис») под командой капитана 1 ранга (впоследствии вице-адмирала) Рогге, а затем — 7 апреля 1940 г. — судно № 36 («Орион») под командой капитана 2 ранга (впоследствии контр-адмирала) Вейхера.

8 середине апреля они получили приказ проявить себя возможно быстрее, чтобы оттянуть от Норвегии британские военно-морские силы и прежде всего авианосцы. № 36 захватил свое первое судно 24 апреля в Северной Атлантике, а № 16 — 3 мая в Южной Атлантике.

В мае и июне за ними последовала вторая очередь: судно № 21 («Виддер») под командой капитана 3 ранга фон Руктешелля, судно № 33 («Пингвин») под командой капитана 1 ранга Крюдера и судно № 10 («Top») под командой капитана 1 ранга (впоследствии вице-адмирала) Кейлера. Все эти суда прошли в Атлантику через Датский пролив; все пять вскоре достигли успеха; торговые суда общим тоннажем в 300000 брт, которые с июня по сентябрь 1940 г. стали жертвами германских надводных кораблей, следует отнести на счет главным образом вспомогательных крейсеров. Стоило, значит, основательно изучить опыт первой мировой войны, соответственно подобрать и вооружить суда и хорошо подготовить командиров с помощью знающих офицеров торгового флота.

Все это кажется, быть может, само собой разумеющимся, но следует помнить, что ни итальянцы, ни японцы не подготовились столь успешно к применению этого метода ведения войны и не смогли достигнуть в данной области сколько-нибудь существенных успехов, хотя те и другие располагали и судами, и базами.

Германские вспомогательные крейсера появились на британских торговых путях уже в начале первой мировой войны. Однако в то время полагали, что дело прежде всего в скорости хода, а потому выбрали большие и быстроходные пароходы, не учитывая, что нет судов, более бросающихся в глаза, и что они имеют чудовищную потребность в «угле»; удовлетворить которую при отсутствии собственных баз, чрезвычайно трудно. Поэтому позднее пришли к использованию грузовых пароходов средних размеров, со средней жескоростью хода и большой длительностью пребывания в море, вооружив их замаскированными мощными 15-см орудиями и торпедными аппаратами. Лишь немногие из этих судов участвовали в военных действиях, но они себя оправдали. Имена «Мёве» и «Вольф» прославились.

Теперь, можно сказать, была создана целая наука о том, как сделать такие суда возможно более незаметными и добиться первоклассной маскировки их под безобидных нейтралов; посредством изменений в палубных надстройках и окраске пароходов последним было придано сходство с определенными типами судов, встречи с которыми можно было ожидать в районах их действия. Частые смены этих районов мешали противнику обнаружить корабли. В общем они следовали указаниям РВМ, но в частности пользовались большой свободой. Именно поэтому была так велика роль командиров, которые должны были уметь одинаково хорошо оценивать тактическую обстановку и обращаться со своими людьми, а также обладать духовными и физическими качествами, необходимыми для того, чтобы выдержать исключительно большое напряжение многомесячного крейсерства. Каждый из них создал собственный стиль, что не укрылось от внимательного противника. В целом применение этого метода военных действий ознаменовалось значительными успехами в потоплении вражеского тоннажа и заставило противника прибегнуть на всех морях к обширным контрмероприятиям, которые в первые месяцы войны отвлекли значительную часть его сил.

Таким образом, вспомогательные крейсера заполнили пробел, который образовался в результате Норвежской экспедиции, в действиях надводных кораблей против вражеского судоходства. РВМ намеревалось как можно скорее послать в море оба броненосца. Однако начатый еще до войны капитальный ремонт машинной группы «Адмирала Шеера» продлился дольше, чем предполагалось, и корабль был подготовлен к отплытию только осенью 1940 г. Во время короткого рейда в Северную Атлантику в начале войны «Лютцов», носивший тогда название «Дейчланд», также страдал от перебоев в работе машин. Этот корабль был отремонтирован незадолго до экспедиции в Норвегию, но по настоянию ВГКВС его включили в состав группы, направленной к Тронхейму. После овладения этим портом броненосец должен был отправиться в Атлантику. Однако за несколько недель до «Везерского учения» во вспомогательных механизмах обнаружились дефекты, в результате чего он был причислен к более тихоходной группе, направленной к Осло. Если его вообще следовало посылать в Норвегию, — мнения о целесообразности такой меры разделились, — то именно здесь, у самого важного объекта экспедиции, этот корабль, со своей тяжелой артиллерией, оказался на месте.

На обратном пути, восточное Скагена, броненосец 11 апреля 1940 г. был сильно поврежден торпедой, выпущенной английской подводной лодкой, и потерял винты и руль; во внутреннюю часть корабля проникло 1300 т воды. Правда, с помощью кораблей охранения и самолетов удалось предотвратить новые атаки подводных лодок, а вызванные буксиры благополучно доставили его на верфь в Киль. Однако ремонт затянулся на три четверти года; таким образом, «Лютцов» временно лишился возможности участвовать в войне против торговли. Поскольку и «Гнейзенау», предпринявший рейд в исландские воды, был 26 июня 1940 г. торпедирован в районе норвежского побережья подводной лодкой, оба линейных крейсера[42] на несколько месяцев вышли из строя, и для наступательных действий остался только тяжелый крейсер «Хиппер». Однако этот класс кораблей был мало пригоден для продолжительного действия в море вследствие очень большого расхода топлива. В установленных на нем паровых турбинах высокого давления, так же как и на эсминцах, стали применять очень высокую температуру и давление, что, подобно большинству других скачков в технике, повлекло за собой множество детских болезней. То, что удавалось сэкономить в котлах и главных машинах, пожирали вспомогательные. Поэтому всякий поход подобного корабля вскоре приводил к необходимости мучительных расчетов, в которых должны были учитываться расстояние до ближайшей базы или танкера, быстро уменьшающееся наличие топлива и необходимость сохранения резервного запаса на случай боя.

25 июля 1940 г. «Хиппер» вышел из Тронхейма и отправился в полярные моря — в район между Северной Норвегией и Медвежьим островом, с вылазкой в воды к западу от Шпицбергена. Он не встретил ни одного британского судна, навстречу ему попалось лишь несколько финляндских и русских. Русские суда нельзя было обыскивать по политическим соображениям, один финн был захвачен. Три небольших вспомогательных корабля, взявших под наблюдение каботажное судоходство, также не имели больших успехов. Это был единственный род действий, на какие в то время были способны корабли типа «Хиппер», ибо в светлые ночи высоких широт возможность незаметно пройти мимо Исландии в Атлантику, а оттуда к базам Западной Франции совершенно исключалась.

Первый приз, захваченный вспомогательным крейсером, уже 7 июля прибыл в один из бискайских портов. В августе вспомогательный крейсер «Комет» (судно № 45) под командой капитана 1 ранга (впоследствии контр-адмирала) Эйссена предпринял поход по Северному морскому пути — вдоль берегов Сибири к Тихому океану. Русские оказывали ему содействие, обслуживая лоцманами и ледоколами, до района Новосибирских островов. Там они 1 сентября 1940 г. отказали в дальнейшей поддержке и потребовали, чтобы «Комет» повернул назад. Эйссен на это не согласился и прошел оставшиеся до Берингова пролива 600 миль без лоцманов и сопровождающих судов.

Подводная война до октября 1940 г.

Во второй половине апреля большинство подводных лодок, участвовавших в Норвежской операции, были отозваны, но наступил июнь, прежде чем действия их против британского судоходства дали себя почувствовать. Да и после того соответствующие цифры оставались скромными, ибо значительное число подводных лодок пришлось использовать для учебных целей ввиду необходимости своевременно подготовить экипажи для вводимых в строй подводных лодок, количество которых возрастало. Только к июню 1941 г. число подводных лодок, участвующих в боевых действиях, снова достигло уровня первых месяцев войны (39), а в следующем месяце превысило этот уровень. Летом и осенью 1940 г. в море находилось в среднем 10–15 подводных лодок, из них около двух третей в районе главных боевых действий перед входом в Северный пролив, то есть к западу от Ирландии и Шотландии. Суда, шедшие в Англию, сосредоточивались там, ибо путь к большим портам Западной Англии мимо южного берега Ирландии пролегал слишком близко к новым германским базам в Северо-Западной Франции.

Последствия похода во Францию для подводной войны выразились в том, что расстояние до района боевых действий сократилось на 450 миль, а соотношение между числом лодок, выделенных для участия в этих действиях, и числом находящихся в море улучшилось с 2,35: 1 до 1,84: 1.

При столь незначительном количестве подводных лодок не было возможности хотя бы в слабой степени контролировать весь район перед Северным проливом. Многие суда ходили еще в одиночку, представляя собой удобные цели для подводных лодок. Однако достигнуть больших успехов в короткий срок было легче всего, действуя против конвоев, которые в то время шли с еще настолько слабым охранением, что даже одиночные лодки добивались успеха. Поэтому командование подводным флотом стремилось расставить подводные лодки таким образом, чтобы сначала обнаруживать конвои, а затем бросать против последних возможно большее число лодок. Наблюдение за морем со стороны легких сил было еще недостаточным, наблюдение же с воздуха причиняло уже больше неприятностей, хотя осуществлявшие его пузатые летающие лодки «Сандерленд» обычно обнаруживались подводными лодками прежде, чем сами обнаруживали их.

Собственной воздушной разведки, обслуживающей подводные лодки, не было, хотя с технической точки зрения ее можно было вести, правда, в ограниченном масштабе. Радиоразведка обнаруживала конвои лишь от случая к случаю, тем не менее благодаря переменам в дислокации подводных лодок и самой ее системе удавалось следить за изменениями в маршрутах судов и неоднократно применять несколько лодок против одного конвоя. Однако волнение на море или же недостаток подводных лодок частично препятствовали достижению больших успехов. Так, в начале сентября при ветре силой в 8 баллов 4 подводные лодки, брошенные против своевременно обнаруженного радиоразведкой конвоя, смогли потопить лишь 5 пароходов, из которых одна, «U-47» (Прин), торпедировала три. Поскольку подводная лодка Прина сохранила после этого лишь одну торпеду, ее направили на Запад для передачи метеорологических данных. Для этой цели выделялось обычно две подводные лодки — очень много при их незначительной численности. Да это и не помогало, ибо указанные данные были нужны метеослужбе военно-воздушных сил; погода в Атлантике зависит обычно от метеорологических условий на западе.

В первые военные зимы там временами находился превращенный в метеорологическое судно рыболовной траулер, впоследствии пытались применить радиобуи.

20 сентября 1940 г. Прин заметил шедший из Галифакса конвой «НХ-72». Он вошел с ним в соприкосновение, затем подошло еще 5 лодок, и вместе они потопили за две ночи 11 судов, а двенадцатое повредили торпедой. К этому времени у подводных лодок больше не оставалось торпед. Один из самых больших успехов за всю войну выпал на долю подводного флота между 17 и 19 октября 1940 г., когда к северу от Рокалла 6 лодок потопили 20 судов из состава конвоя «SC-7», шедшего к Северному проливу, в том числе «U-99» (Кречмер) потопила 7, а «U-101» (Фрауенгейм) — 8. Сразу же после этого подводные лодки, еще сохранившие торпеды, атаковали 19 и 20 октября конвой «НХ-79» и уничтожили 12 судов. Затем и у них истощился запас торпед, и в море остались только две подводные лодки, несшие метеорологическую службу, и две, участвовавшие в боевых действиях.

На этом закончился первый период действий подводных лодок, базировавшихся на французское побережье. Нельзя сказать, чтобы командование подводным флотом уже в то время четко разграничивало эти периоды, ибо переходы из одной фазы подводной войны в другую происходили почти незаметно и стали видны только тогда, когда их стали рассматривать ретроспективно. Теперь, когда закончилась первая серия удавшихся атак и в море почти не оставалось подводных лодок, КПЛ и его штаб как раз и бросили такой взгляд на минувшее. В результате был составлен обзор обстановки, заключавший в себе следующие пункты.

Разработанная уже в мирное время тактика сосредоточенных действий против конвоев себя оправдала. Однако применение ее возможно лишь при наличии отлично подготовленных командиров и экипажей. Успех при столкновении с противником зависел в первую очередь от командиров, достижения которых при одинаковом уровне подготовки и одинаковых условиях были весьма различны. Обнаружение конвоев и борьба с ними были тем легче, чем больше лодок находилось в море, ибо это означало больше глаз и больше торпед.

Английская оборона не доросла до уровня немецкой тактики, подводные лодки чувствовали себя хозяевами поля сражения. Плохая погода являлась большим препятствием, чем противолодочная оборона. Организация преследования подводных лодок стояла у противника достаточно высоко, но у него было слишком мало охотников, а потому он обычно не имел возможности преследовать обнаруженную подводную лодку до тех пор, пока ее батарея не разрядится и она окажется вынужденной всплыть, «истощенная голодом». Длительное и упорное преследование со сбрасыванием- большого числа глубинных бомб было всего опаснее, даже при отсутствии тяжелых повреждений, ибо сильная детонация вызывала мелкие аварии, которые, вместе с появлением небольших течей, изменяли в неблагоприятную сторону метацентрическую высоту подводной лодки. Это требовало усиленного маневрирования и вело к преждевременной разрядке батарей.

Вражеские военно-воздушные силы были докучливы, но еще не опасны, хотя осенью 1940 г. над прибрежной полосой появились сухопутные самолеты. Правда, их было трудно распознать, да и скорость у них была выше, чем у летающих лодок, но все же они не могли воспрепятствовать тому, чтобы подводные лодки при случае преследовали намеченные ими цели почти до самого берега.

Командование подводного флота очень тщательно следило за развитием тактики и техники противника, при возвращении на родину каждый командир и корабельный инженер опрашивался об их наблюдениях и опыте, чтобы своевременно установить появление новых средств и методов борьбы, а затем свести их на нет.

Потерь от вражеских подводных лодок и мин избежать не удавалось. Так, в начале августа две подводные лодки, направлявшиеся в Северное море, погибли на минном заграждении. С этого времени стали пользоваться почти исключительно морским путем, проходящим через Бельт — Каттегат и Скагеррак. 19 августа 1940 г. английская подводная лодка потопила в районе Лориана «U-51». Вначале причиной гибели последней была признана донная мина, ибо примерно в это время англичане сбросили там с воздуха первые магнитные мины. Вскоре они поставили также заграждения из якорных мин. Тем не менее выход подводных лодок в море и возвращение в базы осуществлялись быстро и успешно, тесное сотрудничество между командованиями подводного флота и сил охранения удерживало на сравнительно низком уровне потери этого флота от мин. До момента вторжения летом 1944 г. число проводок подводных лодок через минные заграждения составило 3000–4000; при этом только одна подводная лодка подорвалась на донной мине и погибла, да еще одна, шедшая без охранения, погибла из-за неосторожности ее командира. Однако дальность плавания сравнительно тихоходных соединений тральщиков была невелика: в северной части Бискайского залива она не доходила до края материкового шельфа, где повсюду могли быть поставлены якорные мины. Особенной опасности подвергались подводные лодки в прибрежной полосе.

Чтобы НПЛ сохранял над ними контроль, эти лодки, подойдя при возвращении на определенное расстояние к берегу, а при выходе в море, достигнув глубоководного пространства, должны были подавать короткий сигнал. Большая часть потерь, понесенных впоследствии в этом районе, была нанесена самолетами, оборудованными радаром. На якорных бомбах наверняка подорвалась только одна подводная лодка, три другие пропали без вести и также могли стать жертвами мин. В целом результаты четырехлетней минной войны, которую англичане вели главным образом против подводных лодок, оказались весьма скромными.

Германские военно-воздушные силы

Сразу же после похода во Францию военно-воздушные силы стали атаковывать судоходство в районе южного и юго-восточного побережья Англии посредством пикировщиков, бомбардировщиков, нескольких торпедоносцев, а позднее и истребителей; в июле они потопили 33 судна (70000 брт). Одновременно они сбросили над различными гаванями и фарватерами около 600 мин; последние уничтожили 14 судов (35000 брт) Однако директива фюрера № 17 от 1 августа 1940 г. о наступлении на Англию положила конец этим действиям, начало которых было столь многообещающим Правда, эта директива провозглашала блокаду островов, но она переносила центр тяжести на борьбу против наземных и воздушных целей, Royal Air Force, их наземной организации и авиационной промышленности. Борьба против вражеских военных и торговых кораблей продолжалась до середины августа, а затем была официально отодвинута на второй план, с «усердием», которое привело потом к временному ее запрещению. Мины еще продолжали сбрасывать — всего около 450. но только у устья Темзы, что облегчало противнику траление.

В августе 5 судов (12000 брт) погибли, подорвавшись на минах, и 15 других (53000 брт) в результате воздушных налетов. Данные за сентябрь близки к этим.

Между тем успехи подводных лодок, а также и надводных кораблей возросли. Во второй половине 1940 г. потери британского или используемого британцами судоходства составляли от 380000 до 450000 брт в месяц. Это было гораздо больше, чем ожидали англичане, но не было для них смертельно. Английские и американские верфи выпускали примерно 200000 брт в месяц; предполагалось, что в связи с интенсификацией американского судостроения эта цифра возрастет в 1942 г. до полумиллиона, а в 1943 г. — до трех четвертей миллиона брт в месяц. Фактически в 1942 г. она составила 550000 брт, в 1943 г. — 1,2 млн. брт.

Даже закрывая глаза на более отдаленное будущее, нельзя было не отдавать себе отчета в том, что способность Англии вести войну в весьма значительной степени зависела от тоннажа, которым она располагала. Подсчитать, какой импорт необходим, чтобы население островов имело прожиточный минимум, и сколько можно ввезти военных грузов после удовлетворения этой потребности, — было совсем не трудной задачей. Все расчеты показывали, что для того, чтобы Англия в полгода созрела для мирных переговоров, тоннаж судов, потопленных всеми средствами, должен составлять по крайней мере три четверти миллиона тонн в месяц.

КПЛ, отвергая всякие компромиссы, доказывал необходимость уничтожить торговый флот Англии, чтобы тем нанести ей смертельный удар. Верховное руководство никогда, видимо, не присоединялось полностью к этой точке зрения. Меры, направленные к тому, чтобы перенести центр тяжести на борьбу против судоходства, принимались этим руководством только в первой половине 1941 г. и носили временный характер. РВМ, которое стояло между этими двумя инстанциями, держалось того же мнения, что и КПЛ, но в целом не сумело настоять на своем и, исходя из общего положения вещей, бывало порой вынуждено действовать во вред войне против судоходства как таковой. Поэтому и получилось так, что цифра в три четверти миллиона в месяц была превышена всего несколько раз в течение 1942 г. При помощи военно-воздушных сил этого можно было достигнуть раньше и добиваться чаще. Зимой 1940/41 г., по оценке специалистов, концентрация атак на судоходстве и на портах (вместо Лондона) дала бы минимум 300000 брт в месяц. В апреле 1941 г. — единственном полном месяце, когда указанный метод был применен полностью, — уже ослабленные военно-воздушные силы потопили 2 % 000 брт.

Англичане и американцы

События весны 1940 г. навязали англичанам такой способ ведения войны, какой соответствует подлинной природе морского могущества и неизменно приносил им успех в минувшие века. В те времена они ограничивались тем, что закрепляли свое господство на море, защищали свое судоходство и делали невозможным для противника нападение на свою метрополию. Они не давали ему передышки, нанося удары через море при посредстве экспедиционных армий, атаковавших его позиции на периферии, а также его уязвимые места, и стремясь истощить его с помощью блокады и армий союзников.

Следуя традиции, нужно было предпринять попытку приобрести союзников; одного лишь «кинжала на материке» теперь стало явно недостаточно. В воздухе и в море Англия также нуждалась в помощи, ибо с отпадением Франции и вступлением в войну Италии соотношение сил стало совершенно иным. Поэтому летом 1940 г. Черчилль в своих письмах обращался к Рузвельту, а мысленно — уже к Сталину.

Поскольку немцы оказались не в состоянии вовремя и сразу же после Дюнкирхена воспользоваться для проведения десантной операции слабостью и растерянностью англичан, последние вскоре уверились в своей способности отразить попытку вторжения. Оборона Юго-Восточной и Восточной Англии осуществлялась всеми доступными средствами. Уже в июле прибыло значительное количество американского ручного оружия и легких орудий, что позволило вооружить значительную часть вернувшихся из Дюнкирхена. Одновременно в районе Дувра были установлены орудия среднего и тяжелого калибра, которые должны были явиться серьезным препятствием для вторжения, осуществляемого с помощью тихоходных судов. К началу сентября 25 дивизий были полностью укомплектованы личным составом и на 50 — 100°/о тяжелым вооружением, вплоть до противотанковых орудий. 13 из этих дивизий и 3 танковые дислоцировались в полной боевой готовности в Юго-Восточной и Восточной Англии. За ними стояло ополчение, вооруженное очень неодинаково, но исполненное решимости и насчитывавшее миллион человек. Английские специалисты рассчитывали, что противник сможет высадить самое большее 100 000 человек, притом только с легким вооружением, и не сумеет решить задачу последующего снабжения предмостных укреплений, пока британский флот и военно-воздушные силы останутся неразбитыми.

Тяжелее всего для англичан, в результате потери Франции, стало положение на море. На бумаге соотношение флотов было следующим (по состоянию на 1 июля 1940 г.; в скобках указаны суда, которые были введены в строй на протяжении следующего полугодия):

* Этот авианосец в строй не вступил из-за неготовности для него самолетов. — Ред.

Таким образом, Англия еще сохраняла превосходство в тяжелых кораблях над обоими противниками — Германией и Италией, но несчастливые случайности могли сократить его. Силы были разбросаны гораздо больше, чем прежде, ибо наряду с проходами в районе Исландии теперь приходилось вести наблюдение за Средиземным морем. Еще хуже обстояло с легкими силами: требования к ним также возросли во много раз, ибо сотни миль собственного побережья оказались в пределах досягаемости германских сил, вплоть до торпедных катеров, и к тому же под ударом военно-воздушных сил. Обширное каботажное судоходство, от которого нельзя было отказаться, нуждалось теперь в сильном охранении. Между тем количество пригодных для этого судов намного уменьшилось в результате Норвежской экспедиции и эвакуации Дюнкирхена. К этому прибавились новые потери. Только за одну декаду — с 20 по 30 июля 1940 г. — погибли 4 эсминца и еще 7 пострадали более или менее сильно. Не удивительно, что Черчилль повторил предпринятую еще. в мае попытку получить от американцев 50–60 старых эсминцев, несколько сот которых были поставлены на прикол после первой мировой войны. Они, правда, были далеко не современными, но оставались вполне пригодными для обеспечения противолодочной обороны конвоев.

Рузвельт, который, подобно Черчиллю, носился с идеей крестового похода против Германии, тогда еще не сумел уговорить свой народ отказаться в пользу этой сомнительной политики от разумного и одобренного конгрессом изоляционизма. В то время американским торговым судам еще запрещалось совершать рейсы в интересах воюющих сторон, а частные лица и фирмы не имели права предоставлять последним кредиты или займы. 1 ноября 1939 г. американское правительство провозгласило зоной военных действий район, окружающий Британские острова, а также все Северное и Балтийское моря, а 10 апреля 1940 г., на следующий день после оккупации Норвегии, включило в зону обширные пространства морей, омывающих эту страну, при вступлении же в войну Италии — равным образом и все Средиземное море (см. схему на стр. 83). Таким образом, оно создало, так сказать, негативные запретные зоны, доступ в которые был запрещен американским судам и гражданам, тем самым косвенно признав за воюющими сторонами право провозглашения таких зон по собственному усмотрению. Единственное, что смог сделать для англичан Рузвельт, да и то с трудом, — это ввести правило cash and carry[43]; оно разрешало воюющим сторонам приобретать в США военные материалы, которые нужно было оплачивать наличными и вывозить на собственных судах. Само собой разумеется, что такое решение не могло принести большой пользы немцам. Ради полноты изложения следует добавить, что в феврале 1941 г., когда английские капиталовложения уже истощились, а военная пропаганда успела оказать свое действие, Рузвельт придумал систему «Lend-Lease», то есть предоставление военных материалов взаймы или в аренду — разумеется, только противникам оси — и добился одобрения ее парламентом.

Но в описываемый период до этого еще не дошло, и он не мог просто взять да подарить своему другу Черчиллю 50 эсминцев, хотя бы и старых, ибо никто не мог удостоверить от чистого сердца, что они будут использованы только для обеспечения безопасности США. К тому же передача эсминцев явилась бы явным нарушением нейтралитета («a decidedly unneutral act»»[44], Черчилль, т. II, стр. 358). Черчилль настаивал все решительнее: «Потери в эсминцах в результате воздушных атак вполне могут стать настолько серьезными, что подорвут нашу оборону торговых путей через Атлантику, по которым доставляется и продовольствие»[45]. Он указывал, что недостаток эсминцев приведет к поражению в войне, и предложил американцам в обмен на них аренду (на 99 лет, что фактически равносильно передаче) военных баз на Багамских островах, Ямайке, Антигуа, Санта Лючии, Тринидаде и в Британской Гвиане. Это предложение было настолько выгодным, что американцы его приняли и 2 сентября 1940 г. поставили свою подпись под договором об «обмене». Черчилль получил свои 50 эсминцев, но тем самым приступил к распродаже Британской империи — трудно сказать, Потому ли, что находился в паническом настроении, или потому, что рассчитывал тем вернее втянуть американцев в войну. Базы в Ардженшии на Ньюфаундленде и на Бермудах он предоставил добровольно.

Несмотря на угрозу вторжения и натиск германских военно-воздушных сил и подводного флота, летом 1940 г. в Англии началось производство десантных судов, сначала в незначительном масштабе, которое позволило, впрочем, организовать небольшие набеги — рейды — на подходящие пункты побережья Европы, занятого немцами на большое протяжении. Созданные для этого конструкции судов был впоследствии пущены в массовое производство в США.

Глава 8-я. Средиземное море

Италия

Несмотря на тяжелое положение, в котором она находилась, и потерю французского флота, Англия не ушла из Средиземного моря. Это произошло вопреки ожиданиям Муссолини, который рассматривал прекращение британского судоходства в Средиземном море (весной 1940 г.) как отказ от средиземноморских позиций. Это был один из тех его просчетов, совокупность которых погрузила его страну в пучину бедствий, а ему самому стоила жизни. Они коренились в ложной оценке обстановки — он почти не учитывал сил и возможностей противостоящей ему морской державы.

Подобно Гитлеру, Муссолини уже в июне 1940 г. считал войну выигранной; он хотел только пожинать плоды, делая как можно меньше для того, чтобы вырастить их. Чтобы поспеть к жатве, он ринулся воевать в момент, когда 1,2 млн. брт, то есть треть, притом лучшая треть итальянского торгового флота, зарабатывала валюту за пределами Средиземного моря. Некоторые суда этого флота укрылись в Итальянской Восточной Африке, другие — в нейтральных портах, некоторые были захвачены противником или были пущены ко дну своими командами; отсутствие всех этих судов позже очень остро ощущалось на родине. Из четырех модернизированных и двух совершенно новых линкоров, составлявших ядро военно-морского флота, были вполне готовы к действию только два более старых. Между тем понадобилось бы только два месяца для того, чтобы все торговые суда смогли не спеша вернуться на родину, а все крупные корабли вступить в строй.

В силу тех же просчетов Италия начала войну без оперативного плана, не говоря уже о большой стратегии, а потом так и не успела их разработать. Что касается стратегического сотрудничества с Германией, то Муссолини заявил о своем намерении вести «параллельную войну» — «не вместе с Германией, не за Германию, а за Италию на стороне Германии».

С немецкой стороны не было предпринято попытки изменить это положение вещей, ибо ВГКВС не придавало значения Средиземному морю. 6 сентября 1940 г. и очень подробно 26 сентября 1940 г. Редер доложил Гитлеру о больших возможностях в этом районе; Гитлер с ним согласился, но ничего не предпринял для осуществления планов совместных действий с итальянцами. К этому времени наиболее благоприятный момент был уже упущен.

В начале войны перед итальянскими вооруженными силами стояли примерно следующие задачи:

Обеспечение за собой морского и воздушного господства в центральной части Средиземного моря, нанесение оттуда удара по вражеским позициям с целью- распространить это господство на все Средиземное море.

Выбор центра тяжести для достижения этой цели.

Быстрые действия для того, чтобы воспользоваться слабостью противника.

Учитывая, что Италия быстро выдыхается, было особенно важно улучшить обстановку в рамках возможного. Только на море могли быть достигнуты все цели, поставленные в Средиземноморском бассейне, да и материальное обеспечение операций, направленных против Италии, должно было осуществляться с использованием морских путей. Единственным исключением являлся Альпийский фронт, и примечательно, что выбор Муссолини, вопреки его же прежним планам, пал именно на этот фронт. Понятно, что он не наносил удары через море, пока его неготовому флоту противостоял весь французский и две английские боевые группы. Однако наступление из Триполитании в Южный Тунис во многом способствовало бы укреплению центральной позиции Италии в Средиземном море. Но ничего подобного не произошло, и когда Франция вышла из войны, этого залога в руках у Италии не оказалось. Тунис и Бизерта остались французскими, итальянские минные заграждения, которые должны были запереть Сицилийский пролив (это одно из немногих в Средиземном море мест, достаточно мелких для постановки якорных мин), своим юго-западным концом в известной мере «повисли в воздухе», так как их можно было обойти, используя тунисские территориальные воды.

Было очевидно, что величие и падение Италии зависят от ее флота. Достаточно часто говорилось о «Маге Nostro»[46]; Муссолини приказал построить современный флот, но, как выяснилось, не имел достаточно ясного представления об его использовании. Корабли были хороши, хотя конструкторы уделили больше внимания скорости, чем живучести. Военно-морской флот сделал заявку на авианосцы, но Муссолини счел их ненужными ввиду обилия аэродромов на суше. Торпедное оружие и артиллерия были в порядке (за исключением зенитной, которая оказалась слишком слаба, как это было вначале на большинстве флотов). Промышленность была слишком мало развита, чтобы быстро снабдить флот всем необходимым. Это относилось и к радиолокации. Офицеры были большей частью хороши, хотя имели, пожалуй, чрезмерную склонность к теории (результат чересчур математического воспитания?); они являлись отличными навигаторами и умели стрелять, но не получили достаточной подготовки к ночному бою; к тому же часть их была подвержена колебаниям, обусловленным южным темпераментом. Многочисленный подводный флот не стоял на высоте ни в техническом, ни в военном отношении; зато малые боевые средства были необыкновенно хороши. Решающим недостатком был комплекс неполноценности по отношению к английскому флоту. Успех, достигнутый в начале войны, мог бы изменить это положение.

Военно-морской флот не располагал собственной авиацией; все, что летало, даже и торпедоносцы, подчинялось, военно-воздушным силам как третьему виду вооруженных сил. Торпедоносцев вначале было очень мало, поскольку военно-воздушные силы не ставили их ни во что и возлагали все свои надежды на массированные удары высотных бомбардировщиков, сбрасывающих сравнительно небольшие бомбы. В непосредственном распоряжении военно-морского флота находились лишь корабельные самолеты и немногочисленные разведывательные. При таком положении лицо, осуществляющее командование на море, должно было обращаться для получения поддержки с воздуха в главное командование военно-морским флотом («Супермарина»), которое передавало заявку главному командованию военно-воздушных сил («Супераэрео»). Учитывая быстрое изменение обстановки на море, такая процедура была слишком медлительной. Военно-воздушные силы сами по себе были хороши как по уровню подготовки личного состава, так и по конструкциям самолетов, но количество и производство последних было далеко не достаточным: В самом лучшем — 1943-м — году Италия произвела столько машин, сколько США за две недели!

Итальянская армия была плохо вооружена, запасы топлива и материалов, которыми располагали вооруженные силы, — незначительны. Флоту было заявлено, что война продлится полгода. Тем важнее было максимально использовать этот срок.

Когда Англия осталась единственным противником, естественными объектами боевых действий сделались Мальта, Кипр, Египет. Мальта, отстоящая всего на 90 км от сицилийского берега, в пределах полной досягаемости самолетов, стартующих с сицилийских аэродромов, со слабым гарнизоном и истребительной авиацией в составе четырех истребителей, единственный клочок неприятельской территории в пределах центральной позиции, в силу совокупности всех этих причин должна была послужить первым объектом энергичной атаки итальянских вооруженных сил. Однако за исключением незначительных воздушных налетов не произошло ничего — опасались вмешательства британского флота.

Англия остается в Средиземном море

В июне 1940 г. британское адмиралтейство подумывало о том, чтобы очистить восточную часть Средиземного моря и оттянуть военно-морские силы в Гибралтар. Черчилль тотчас же высказался против этого плана, ибо был убежден в том, что итальянский флот и военно-воздушные силы в действительности не так сильны, как на бумаге, а также потому, что это «означало бы конец Мальты». Средиземноморский флот, состоявший из 4 линкоров, авианосца, 7 крейсеров, 22 эсминцев и 12 подводных лодок, продолжал использовать Александрию в, качестве своей базы. В конце июня в Гибралтаре была создана получившая известность обстрелом французов в Мерс-аль-Кебире «Force H» в составе линейного крейсера, 2 линкоров, авианосца и 11 эсминцев.

Тот факт, что, находясь в тяжелом положении, Англия выделила для использования в Средиземном море половину линкоров и авианосцев и 33 из числа столь драгоценных для нее эсминцев, показывает, какое значение она придавала сохранению своих позиций на этом море и как мало считалась с возможностью успешной высадки германского десанта в метрополии Это, безусловно, нелегко давшееся англичанам решение было принято в результате тщательного взвешивания всех обстоятельств дела и вскоре принесло свои плоды. Мальта не подвергалась атаке, но это еще не все: Грациани, которому было поручено командование в Ливии после смерти погибшего от несчастного случая более активного Бальбо, нашел находившихся там 200000 человек столь плохо вооруженными и снаряженными, что отказался от вторжения в Египет. Итальянское «Comando Supremo» было вынуждено направить в Северную Африку подкрепления и воинские грузы, а флот был использован для охраны конвоев. Грациани выступил на восток, в направлении Суэцкого канала, однако из 700 км прошел только 100, после чего окопался в укрепленных лагерях.

Поскольку в это же время англичане позаботились об усилении обороны Мальты, эвакуировав невоюющее население, взамен которого доставили на остров крайне необходимые там войска, оба флота развили большую активность и не раз вступали в боевое соприкосновение.

Военные действия на Средиземном море с июня по октябрь 1940 г.

11.61940 г. Итальянская подводная лодка поблизости от Крита пускает ко дну английский легкий крейсер «Калипсо».

15.6. Обстрел Генуи и Вадо французскими военно-морскими силами.

21.6. Обстрел Бардии франко-английской боевой группой.

Рейды французских и итальянских крейсеров в восточной части Средиземного моря. Боевого соприкосновения не происходит.

23.6. Первый британский конвой с Запада проходит Сицилийский пролив, охраняемый там только легкими силами. «Force H» осуществляет функции прикрытия вплоть до района южнее Сардинии. Средиземноморский флот находится к востоку от пролива для встречи конвоя.

25.6. Перемирие между Италией и Францией.

28.6. 3 итальянских эсминца, направляющихся из Таранто в Тобрук, обнаружены и выслежены английской воздушной разведкой дальнего действия; на рассвете они подвергаются внезапной атаке 2 английских крейсеров и 4 эсминцев. 1 итальянский эсминец потоплен.

5.7. 1 итальянский эсминец потоплен близ Тобрука английскими самолетами-торпедоносцами.

9.7. Морской бой у Пунта Стило (Калабрия). Произошел в результате отправки двух конвоев. 6 июля конвой в составе 5 транспортов с войсками вышел из Неаполя в Бенгази; косвенным прикрытием этому конвою служили подводные лодки, развернутые в линии, воздушная разведка с Додеканезских островов и Киренаики, а непосредственным:

2 линкора — «Чезаре» и «Кавур» (адмирал Кампиони), 6 тяжелых крейсеров, 12 легких крейсеров, 24 эсминца.

7.7. Средиземноморский флот вышел в море из Александрии, чтобы обеспечить проводку двух конвоев, отправившихся с Мальты на восток и состоявших: первый из трех пароходов с эвакуированными (скорость хода — 13 узлов), второй — из четырех пароходов с грузами для баз в восточной части Средиземного моря (9 узлов). Флот находился под командованием адмирала Каннингема и состоял из:

3 линкоров — «Уорспайт», «Ройал Соверейн» и "Малейя", 1 авианосца — «Игл» (24 самолета), 4 легких крейсеров, 16 эсминцев.

8.7 он находился южнее Крита, идя курсом на запад. В результате многократных налетов итальянских высотных бомбардировщиков одна-единственная бомба попала в командирский мостик одного из легких крейсеров, который остался в составе соединения. В тот же день «Force H» вышла из Гибралтара в восточную часть Средиземного моря, а итальянский конвой прибыл в Бенгази, не понеся потерь.

9.7. восточная британская боевая группа пыталась преградить путь итальянцам, возвращавшимся в военный порт Таранто. Произошло непродолжительное соприкосновение сначала между крейсерами, а потом и между линкорами. Обе стороны метко вели огонь с большой дистанции, но не достигли решительных результатов. Когда скорость хода «Чезаре» в результате попадания 38-см снаряда снизилась до 18 узлов, Кампиони прекратил бой и, прикрывшись дымовой завесой, ушел на запад, в то время как его эсминцы своими смелыми атаками заставили противника на время отвернуть. При преследовании англичанам больше не удалось приблизиться к итальянцам настолько, чтобы можно было открыть огонь, хотя они подошли к побережью Калабрии менее чем на 40 км. Ни их немногочисленные торпедоносцы, ни итальянские высотные бомбардировщики, которые сбрасывали бомбы частью на английские, частью на собственные корабли, не попали в цель. На обратном пути один «Уорспайт» подвергся 22 воздушным атакам, которые закончились совершенно безуспешно. Одна итальянская подводная лодка потопила эсминец из состава «Force Н». 10 июля при налете английских самолетов на военную гавань Аугуста в Сицилии погиб один эсминец, после чего итальянцы покинули эту гавань.

Основные выводы из морского боя у Пунта Стило: недостаточная ударная сила итальянских военно-воздушных сил, атакующих только высотными бомбардировщиками, недостаточно отработанное взаимодействие флота и военно-воздушных сил у итальянцев.

Отказ итальянцев от преследования и ночных атак посредством легких сил.

Усиление чувства превосходства у англичан и комплекса неполноценности у итальянцев.

19.7. Морской бой у мыса Спада. Легкие крейсера «Коллеони» и «Банде Нере» под командованием адмирала Касарди встретились при восходе солнца у северо-западной оконечности Крита (по пути из Триполи к Леросу, откуда они должны были действовать против английского судоходства в Эгейском море) с четырьмя британскими эсминцами и начали преследование этих кораблей, которые подвели их к легкому крейсеру «Сидней», шедшему в сопровождении еще одного эсминца. Англичане должны были, со своей стороны, действовать против итальянского судоходства в Эгейском море. Снаряд, попавший в «Коллеони», вывел из строя несколько котлов, крейсер лишился хода и был потоплен двумя торпедами. «Банде Нере» также был поврежден, но сумел отбиться от «Сиднея». Итальянские военно-воздушные силы до боя не обнаружили английских кораблей и произвели несколько безуспешных атак против английского отряда лишь через четыре часа после гибели «Коллеони».

Начало августа. Старый авианосец «Аргус» выпустил в воздух 12-истребителей в 400 милях к западу от Мальты. Они явились первым подкреплением тамошним военно-воздушным силам; уже усиленная береговая оборона располагала примерно одним батальоном на каждые 30 км.

Самолеты с «Арк Ройала» минируют сардинские базы. Следующая волна истребителей, также доставленных «Аргусом», большей частью не достигла острова и погибла из-за перемены ветра.

17.8. Три британских линкора обстреливают Бардию.

С 30.8. по 5.9. Конвой из Александрии на Мальту, идущий под прикрытием Средиземноморского флота. Один пароход был поврежден атакой с воздуха, но достиг Мальты. Итальянские корабли находятся в море, но не атакуют, хотя к этому времени в строй вступили новые линкоры «Витторио Венето» и «Литторио» (35 000 т, девять 38-см орудий, 30 узлов) и модернизированные «Дуилио» и «Дориа» (27000 т, десять 32-см орудий, 27 узлов, как у «Чезаре»).

В это же время «Force H» охраняла на пути к Сицилийскому проливу подкрепления, а именно: новый авианосец «Илластриес» (70 самолетов, бронированная полетная палуба), линкор «Вэлиант», крейсера противовоздушной обороны «Ковентри» и «Калькутта». Эти корабли доставили на Мальту орудия и боеприпасы, а затем соединились с кораблями Каннингема, которые несколько дней находились в мальтийских водах, не подвергаясь никаким атакам. Черчилль хотел в ходе этой операции переправить по Средиземному морю в Египет танковую бригаду в составе 50 лучших танков, то есть половину находившихся тогда в Англии. Однако адмиралтейство не пожелало взять на себя подобную ответственность, и он отказался от намерения отдать приказ об этом. Транспорты пошли в обход мыса Доброй Надежды и прибыли к месту назначения тремя неделями позже, но благодаря колебаниям итальянцев все еще вовремя.

17.9 1940 г. При воздушных налетах на Бенгази один итальянский эсминец потоплен бомбами, другой подорвался на магнитной мине.

20.9. Британские самолеты топят торпедами у Тобрука 2 эсминца.

20 — 23.9. Проводка конвоя без столкновений и потерь.

9 — 14 октября. Конвой из пароходов без войск и грузов, выйдя с Мальты, прибывает без потерь в Египет.

11 — 12 октября. Бой между британским легким крейсером «Аякс» и 4 итальянскими эсминцами и 3 миноносцами. Светлая лунная ночь. 1 эсминец и 2 миноносца гибнут, оказав мужественное сопротивление. Хотя стало совершенно очевидно, что какими бы силами ни располагали итальянская авиация и военно-морской флот, все эти силы потребуются для выполнения задач, стоящих перед ними на Средиземном море, Муссолини предложил самолеты для действий против Лондона; эти самолеты действительно были переброшены на Ла-Манш, где итальянцы понесли тяжелые потери, которые не компенсировались соответствующими успехами. С июня 1940 г. итальянские подводные лодки стали через Гибралтарский пролив ходить в Атлантику для ведения войны против судоходства; начиная с сентября их базой сделался Бордо. Это были крупные подводные лодки, мало пригодные для действий в Средиземном море.

В Итальянской Восточной Африке находились к началу войны 7 старых эсминцев, 2 миноносца, 8 более новых подводных лодок и несколько торпедных катеров. Их попытки нарушить оживленное судоходство на пути, ведущем через Красное море в Египет, ознаменовались очень небольшими успехами. 590 конвоев прошли в пределах видимости итальянских наблюдательных постов; только два подверглись атаке, да и то с сомнительными результатами. Подводные лодки потопили один пароход.

При длительном пребывании в погруженном состоянии в теплой воде на подводных лодках стали появляться ядовитые газы, что очень тяжело отражалось на их боевой деятельности; между тем этого затруднения можно было избежать, если бы в мирное время учения проводились в обстановке, более приближенной к боевой.

Наземные войска численностью в 350000 человек, более или менее удовлетворительно вооруженные, с 300 самолетами и 200 легкими танками, чувствовали себя отрезанными от родины и в начале войны упустили возможность вторжения в Судан и Нильскую долину. Что касается незначительного продвижения вперед, а также захвата Британского Сомали, то этим они только сами себя ввели в заблуждение.

Упущенные возможности

Таким образом, понадобилось всего несколько месяцев, чтобы разоблачить перед всем миром военную слабость и политическую неустойчивость Италии. Отрицательные последствия этого для ведения войны державами оси не заставили себя ждать. Когда осенью 1940 г. Гитлер убедился в том, что посредством собственных военно-воздушных сил невозможно ни высадиться в Англии, ни разгромить английскую авиацию и сделать английский народ готовым к заключению мира, он вспомнил, хотя и с опозданием, о тех политических возможностях, которые предоставила ему победа над Францией. В июне Испания согласилась вступить в войну на стороне немцев, если последние возьмут на себя вооружение и снабжение ее войск. Однако, когда 23 октября 1940 г. Гитлер встретился с Франко в Андае, то уже не смог добиться от него определенного обещания. Caudilloза время войны, которую он вел сам, очень хорошо усвоил значение морских коммуникаций между Северной Африкой и Европой. Поэтому было не удивительно, что внешне непримечательные успехи британского флота в Средиземном море произвели на него большее впечатление, чем блестящие победы германской армии во Франции. В ходе этих и последующих переговоров неизменно выставлялось одно и то же требование: «Высадитесь в Англии или завладейте Суэцом, тогда я выступлю на вашей стороне». Поскольку ни одна из этих предпосылок не осуществилась, дело так и не дошло до взятия Гибралтара; оба входа в Средиземное море, а между ними такая опора моста, как Мальта, остались в руках Англии. Германия и Италия так и не смогли наверстать то, что было упущено летом и осенью 1940 г.

Гитлер походя отбросил одну из больших возможностей для решительных действий против Англии, которую предоставило ему. лето 1940 г. Речь идет об его отрицательной реакции на пробный шар, пущенный японской военной партией. С военно-политической точки зрения подобная японская инициатива, направленная на вступление Японии в войну на стороне Германии, являлась наиболее удачным результатом победы во Франции. Если бы этот шанс был использован, наступление продолжалось бы, что поставило бы Англию в чрезвычайно тяжелое положение. Рассуждения о том, чего не произошло, могут показаться праздными, можно также возразить, что вступление Японии в войну против Англии немедленно или вскоре вызвало бы появление на сцене США. Это очень правильно, но столь же несомненно и то, что моральная, военная и индустриальная подготовка США в то время далеко еще не достигла уровня декабря 1941 г. Англии пришлось бы еще больше ослабить в пользу Юго-Восточной Азии свои флоты, которых еле-еле хватало для обороны метрополии и Средиземного моря, а это увеличило бы шансы итальянцев на море и в воздухе. Новая Зеландия и Австралия не смогли бы послать свои войска в Восточную Африку и Египет; Англии же, напротив, пришлось бы направить подкрепление в Малайю. Для Египта у нее тогда почти ничего бы не осталось. Даже не имея Японию в качестве противника, адмиралтейство собиралось летом 1940 г. отдать восточную часть Средиземного моря. Вполне возможно, что указанное изменение обстановки оказало бы достаточное влияние на Франко и на Францию. Если бы ко всему этому прибавились несколько более энергичные действия итало-германских войск в Северной Африке, если бы, скажем, Роммель очутился там уже ранней осенью 1940 г., то нетрудно понять, какие возможности открылись бы перед германским руководством, которое упустило эти возможности, ибо не имело представления о своеобразии противника и мерило его континентальной меркой. Суэц и Гибралтар находились в пределах досягаемости, а овладев ими, можно было усилить военные действия на Атлантическом и Индийском океанах и оградить от атак Ближний Восток. Это предложение судьбы оставалось в силе всего несколько недель. Диктаторы его не заметили. Заключение 27 сентября 1940 г. договора о союзе держав оси между Германией, Японией и Италией не явилось достаточной компенсацией за упущенные возможности.

Поход в Грецию и его последствия

Ирония судьбы: поездка Гитлера для встречи с Франко расчистила его союзнику Муссолини путь к военно-политической эскападе, которая способствовала дальнейшему усилению давления британского морского могущества на непрочные позиции Италии и оказала сильное влияние на дальнейший ход войны. После своей поездки — на несколько часов позже, чем было необходимо, чтобы успеть удержать Муссолини, — Гитлер получил сообщение последнего о намерении напасть на Грецию. 28 октября это нападение было совершено с территории Албании — тактически неудовлетворительно, так как в результате шторма готовившаяся высадка одной дивизии в заливе Арта, к югу от греческих позиций, не была осуществлена. В оперативном отношении вторжение было предпринято без учета обстановки на море. Для данной войны наиболее ценной частью Греции был Крит — тот остров, привычное к морю население которого уже 3000 лет назад установило свое господство над восточной частью Средиземноморского бассейна. Поскольку итальянцы его не заняли, это тотчас же сделали британцы, — уже два дня спустя они создали базу в бухте Суда, тем самым сократив почти вдвое переход из Александрии на Мальту, да к тому же прервав сообщение между Италией и ее островными базами в Додеканезском архипелаге и получив возможность действовать на фланге войск, продвигавшихся в Египет.

В стратегическом и политическом отношении это предприятие также оказалось весьма несчастливым. Оно привело к вступлению Греции в войну на стороне противника, притом в такое время, когда ось была заинтересована в сохранении спокойствия на Балканах. Из Северо-Восточной Греции можно было совершать воздушные налеты на румынские нефтяные промыслы; между тем без непрерывного притока продукции последних бедные нефтью державы оси вообще не смогли бы вести военных действий.

Наконец, итальянское верховное руководство не приняло во внимание, что теперь на его торговый и военный флоты, оказавшиеся слишком слабыми для выполнения своих задач в Северной Африке, ляжет еще дополнительное бремя. Поскольку итальянское наступление вскоре выдохлось и греки даже перешли в успешное контрнаступление, мольбы о присылке войск, вооружения и всего прочего больше не прекращались. До начала немецкого наступления на Балканах в апреле 1941 г. итальянский военно-морской флот перевез непосредственно или обеспечил доставку 600 000 человек, 67 000 лошадей и свыше 700 000 т грузов; потери составили менее одного процента. Однако этот успех был достигнут в значительной степени за счет снабжения войск в Африке. Вместо роста престижа, к которому стремились, нападение на Грецию привело к резкому ухудшению репутации и снижению боеспособности, а также потребовало напряжения, превосходившего те усилия, какие понадобились бы для быстрого и энергичного прорыва к дельте Нила в начале войны. Между тем такой прорыв заставил бы британский флот уйти из восточной части Средиземного моря, а это сделало бы балканский поход излишним.

Британцы быстро использовали перемену обстановки для нанесения сильного удара по итальянскому флоту. Крупные корабли последнего обычно стояли на внешнем рейде Таранто («Mar Grande»). После того как на Мальту прибыли разведчики дальнего радиуса действия, жизнь флота, расположенного в Таранто, подверглась тщательному изучению, и на основе этого изучения был составлен план атаки.

Налет на Тарам о. 6 ноября 1940 г. Средиземноморский флот вышел из Александрии. Авианосец «Игл» вследствие течи в котле был вынужден повернуть обратно, но перед этим с него перелетели на «Илластриес» 5 самолетов-торпедоносцев. При перелете три самолета потерпели аварию. Флот незамеченным сопровождал ««Илластриеса» до южной части Эгейского моря. 11 ноября, около 8 часов, авианосец с охранением из 4 легких крейсеров и 4 эсминцев взял курс на Таранто и в 20.40 выпустил в воздух в 170 милях к югу от этого пункта первую волну самолетов; через какой-нибудь час поднялась вторая волна. В целом было выпущено всего 20 самолетов, из них 11с торпедами, а остальные с осветительными и фугасными бомбами. Находившиеся на рейде 6 линкоров и 3 тяжелых крейсера прикрывались огнем сильной зенитной артиллерии, а также остатками очень потрепанного штормом заграждения из аэростатов и законченной только на одну треть системой сетей. Англичане добились полной тактической и технической внезапности. Зенитной артиллерии удалось сбить всего 2 самолета. Итальянцы не ставили дымовой завесы, опасаясь создать большие помехи собственной артиллерии. Они полагали, что на 12-15-м глубинах корабли застрахованы от торпед, поскольку при сбрасывании с воздуха последние обычно погружаются глубже. Однако рули глубины английских торпед были отрегулированы так хорошо, что торпеды эти не опускались ниже установленной глубины в 10 м. Торпеды имели магнитные и ударные взрыватели и поражали корабли на большой глубине, а потому весьма эффективно. В новый линкор «Литторио» попало три торпеды, в старые линкоры «Дуилио» и «Кавур» — по одной. «Кавур» был поврежден настолько серьезно, что его не удалось отремонтировать. Ремонт же обоих других занял полгода. На этот срок британский флот получил большое превосходство над итальянским.

В ту же ночь соединение в составе 3 британских легких крейсеров с эсминцами уничтожило в Отрантском проливе шедший без охранения конвой в составе трех небольших пароходов. Под прикрытием этой двойной атаки из Александрии на Мальту прошел конвой, а линкор «Бэрхем» с 2 крейсерами и эсминцами прошел Сицилийский пролив, направляясь в Александрию.

Исходя из опыта этого и других налетов, германский военно-морской флот запрятал свои крупные корабли в закрытые ящики из сетей, которые открывались только при выходе в море и возвращении в базу. Они состояли сначала из простых, доходящих до дна сетей, а позднее из двойных сетей, поскольку торпеды были снабжены приспособлениями, которые прорезали сети или прорывали их посредством взрыва. Американцы 7 декабря 1941 г. были тактически и технически захвачены врасплох в Пирл-Харборе совершенно так же, как итальянцы в Таранто.

После этого итальянцы оттянули свои корабли в Неаполь, оставив отряд тяжелых крейсеров в Мессине. Англичане смогли уменьшить Средиземноморский флот и перебросили линкор «Рэмиллис» в Гибралтар. В результате 27 ноября 1940 г. произошел морской бой у м. Теулада (Сардиния). В то время как «Рэмиллис» с 2 крейсерами и 5 эсминцами сначала шел незамеченным на запад, чтобы пройти через Сицилийский пролив близ тунисского побережья, где его потом безуспешно атаковали итальянские эсминцы, «Force H» в составе линейного крейсера «Ринаун», авианосца «Арк Ройал», 5 крейсеров (на борту двух из них находилось 700 человек персонала военно-воздушных сил для восточной части Средиземного моря) и 9 эсминцев прикрывала направлявшийся на Мальту конвой из трех быстроходных судов с дизельными установками. «Супермарина» направила в район, расположенный непосредственно к югу от южной оконечности Сардинии, боевую группу в составе линкоров «Витторио Венето» и «Чеааре», 6 тяжелых крейсеров и 14 эсминцев, которые должны были дождаться там и перехватить одну из двух вражеских групп. Сама по себе итальянская группа была сильнее любой из английских, но вместе последние были сильнее ее. Командующий флотом адмирал Кампионн особенно остро ощущал отсутствие у него авианосца. Правда, учитывая близость сухопутных аэродромов (Кальяри и Эльмас на Сардинии находились на расстоянии менее 100 км), боевая группа могла рассчитывать на все виды содействия. Фактически же ей не было оказано помощи ни разведывательными данными, ни присылкой истребителей для защиты ее. Только собственные корабельные самолеты установили, что британские боевые группы уже соединились и находятся в непосредственной близости. 27 ноября около полудня произошел примерно часовой бой на очень больших дистанциях, в ходе которого один итальянский эсминец лишился управления, но был отбуксирован отрядом крейсеров под командованием адмирала Сансонетти. Итальянцы вышли из боя, так как на помощь к ним не прибыл ни один самолет. Это была еще одна упущенная возможность, поскольку близость собственных баз давала итальянцам преимущество. Неудача объяснялась главным образом отсутствием взаимодействия военно-воздушных сил и военно-морского флота, но также и попыткой «Супермарины» осуществлять непосредственное руководство из Рима, не имея для этого достаточных данных. Отдававшиеся приказы не соответствовали обстановке; к тому же адмирал Кампиони давал им слишком осторожное толкование. Поскольку он явился слишком поздно для того, чтобы разгромить одну из уступавших ему в силе боевых групп противника, ему следовало использовать такое преимущество, как близость больших сухопутных аэродромов. Поэтому до появления военно-воздушных сил ему надлежало ограничиться сдерживанием противника. Из опыта было известно, какими проволочками сопровождается передача его заявок через «Супермарину» и «Супераэрео». Если бы в дальнейшем к месту боя прилетели торпедоносцы и им удалось вывести из строя один из крупных британских кораблей, то преимущество вновь оказалось бы на его стороне. Кампиони слишком рано упустил эту возможность.

В начале декабря 1940 г. повторявшиеся одно за другим поражения итальянского флота привели к перемещениям в руководстве. Адмирал Риккарди стал главнокомандующим военно-морскими силами вместо адмирала Каваньяри; адмирал Якино, ранее стоявший во главе отряда крейсеров, стал командующим флотом. Ему был 51 год, и он пользовался хорошей репутацией. С 1931 по 1934 г., будучи морским атташе в Лондоне, он хорошо ознакомился с английским флотом. Находился ли он под слишком сильным влиянием достижений последнего или ему просто не повезло, но успехов у него было еще меньше, чем у его предшественника.

Контрудар и контрмеры

В декабре свершилась судьба медлительной Североафриканской армии. 6 декабря генерал Уэйвелл с армией численностью всего в 31 000 человек, но зато полностью моторизованной и располагавшей 225 танками, в том числе и самыми тяжелыми, доставленными из Англии, атаковал итальянскую оборону у Сиди Бараки; очутившись между двух огней — со стороны пустыни и с моря, откуда велся ожесточенный обстрел прибрежной дороги, — расположенные в этом районе войска оказались отрезанными и через несколько дней были стерты с лица земли. Быстро продвигаясь вперед, англичане достигли Бардии и 4 января 1941 г. овладели ею при поддержке флота. Даже крепость Тобрук с ее усовершенствованной обороной пала 22 января. 1 февраля наступила очередь Бенгази. Наконец, 9 февраля наступавшие без передышки английские войска остановились у Эль Агейлы на берегу Большого Сырта[47]. Это наступление стало возможным, поскольку войска пользовались систематической поддержкой с моря в виде обстрела вражеских позиций и доставки грузов (3000 т в день). Италии приходилось считаться с тем, что после короткой паузы английское наступление возобновится и она не сможет удержать за собой Триполитанию.

14 ноября 1940 г. РВМ представило ВГКВС трезвый анализ обстановки, создавшейся в Средиземном море, настаивая на том, что положение надо исправить, пока не слишком поздно; однако данное предложение было встречено без энтузиазма. Теперь, после поражения итальянцев на суше, Гитлер решил вмешаться, но только для того, чтобы защитить Италию, а не с целью провести решительные мероприятия, охватывающие, как минимум, всю восточную часть Средиземного моря. Трудности, с которыми было связано занятие Гибралтара, а в ходе этой операции — также и Канарских островов, видимо, привели его к выводу о неосуществимости прорыва к Суэцкому каналу. ВГКВС сразу же после похода во Францию подумывало о переброске двух дивизий в Северную Африку. Да и позднее итальянцам предлагалась помощь; Муссолини ее отклонил, ибо опасался, что впоследствии не сможет избавиться от немцев. Теперь же он сам настойчиво просил помощи.

При всех этих переговорах ни разу не обсуждались преимущества быстрого продвижения к Суэцкому каналу, не было даже ясного представления о том, что в этом случае положение в восточной части Средиземного моря изменилось бы коренным образом: британскому флоту пришлось бы тогда уйти в Красное море, где он мог использовать, в качестве баз среднего масштаба, только Аден и Порт-Судан.

Германское верховное руководство продолжало рассматривать события с чисто континентальной точки зрения, как фазы чисто сухопутного похода. Гитлер явно ощущал все сильнее давление британского морского могущества и видел теперь в Великобритании очень опасного противника. Однако он и теперь не пришел к выводу о необходимости ударить со всей силой по наиболее уязвимому месту этого противника, то есть по его морским коммуникациям и позициям в Средиземном море. Вместо этого он все чаще останавливался на мысли о том, чтобы нанести Англии косвенный удар посредством нового сухопутного похода и тем вывести из строя одного из двух союзников, на которых она рассчитывала. Не случайно, что именно в период средиземноморского кризиса в декабре 1940 г. у него созрели те планы нападения на Советскую Россию, о которых он только подумывал летом того же года. Теперь все это нашло свое выражение в директиве фюрера № 21 от 18 декабря 1940 г., содержавшей основы «плана Барбаросса», то есть плана нападения на Россию. Он не обратил внимания на предупреждение РВМ, которое гросс-адмирал Редер лично передал ему 14 ноября, а в дальнейшем повторил в более сильных выражениях. Новое обсуждение обстановки в начале декабря, в ходе которого капитан 3 ранга Юнге в качестве представителя РВМ в генеральном штабе вооруженных сил еще раз настойчиво предупреждал от имени этого учреждения против ведения войны на два фронта, было прекращено генерал-полковником Йодлем, считавшим поход в Россию целесообразным. Неспособность понять своего островного противника привела Гитлера к самому роковому решению во всей новейшей истории Германии. Даже намного превосходившие его образованием военные советники не заметили тут смертельной опасности — и все из-за той же неспособности. Судьба миллионов людей была предрешена.

Из массы различных соображений выкристаллизовался приказ перебросить в Северную Африку 5-ю легкую дивизию и 15-ю танковую; генерал Роммель должен был их использовать как заградительный отряд, предназначенный для удержания Триполитании. О наступлении не. думали. X авиационный корпус под командованием генерала Гейслера. служившего ранее во флоте, должен был, базируясь на Сицилию, прикрывать конвои. К началу января он был готов к боевым действиям; в его состав входило 400–500 истребителей, пикировщиков, бомбардировщиков и разведчиков, но торпедоносцев тогда еще не было.

До этого момента английский флот практически делал в Средиземном море что хотел. 18 декабря 2 линкора обстреляли албанскую базу снабжения Валона (Влона), 20-го линкор «Малейа» перешел из восточной части Средиземного моря в его западную часть. Правда, при этом один из эсминцев его охранения подорвался на мине в Сицилийском заливе и затонул. Небольшие конвои несколько раз проходили через этот пролив.

Бои при проводке конвоя с 9 по 11 января 1941 г. 6 января из Гибралтара вышел конвой из 4 быстроходных пароходов с важными грузами; как и обычно, до Сицилийского пролива его прикрывала «Force H». Легкие морские силы охраняли его на всем пути и потопили один итальянский миноносец; один английский эсминец подорвался на мине, но его удалось отбуксировать на Мальту, где этот корабль был несколько дней спустя потоплен бомбой. 8 января прямыми попаданиями бомб, сброшенных с самолетов, базировавшихся на Мальту, был на время выведен из строя стоявший в Неаполе линкор «Чезаре».

Утром 10 января прикрытие конвоя переняли военно-морские силы, базировавшиеся на Александрию. Около полудня они были атакованы соединением немецких пикировщиков, охраняемых истребителями; в главную мишень — «Илластриес» — попало несколько бомб, на ангарной палубе возникли пожары, заклинило руль, и корабль с трудом достиг гавани Ла-Валетта на Малые. На следующий день жертвой германо-итальянских воздушных атак стал легкий крейсер «Саутгемптон». В следующие несколько дней ударам молота стала подвергаться Мальта. Несмотря на это, удалось подготовить к плаванию «Илластриес» и провести его в Александрию. Оттуда он направился вокруг Африки в Соединенные Штаты, где его отремонтировали. Средиземноморский флот на несколько недель остался без авианосца. Все это сделало англичан значительно осторожнее.

До мая они больше не посылали конвоев через Средиземное море, а германо-итальянские транспорты до начала наступления Роммеля (31 марта 1941 г.) проходили без потерь. Они шли либо в непосредственной близости от берега Туниса, либо в обход Мальты, за пределами досягаемости находившихся там торпедоносцев, радиус действия которых равнялся 130 морским милям (см. схему, стр. 221). Немецкие самолеты заминировали Суэцкий канал и подходы к Александрии.

После повреждения «Чезаре» «Супермарина» перебросила крупные корабли в Специю, где их не могли настигнуть самолеты с Мальты. Охрана больших кораблей в гаванях превратилась в проблему, которую слабейшие в воздухе участники войны не смогли разрешить на всем ее протяжении. Немцы строили для подводных лодок, торпедных катеров и других небольших кораблей огромные убежища, толщина перекрытия которых достигала 3,5 м. Когда же английские бомбы стали пробивать и такие перекрытия, толщина их была доведена до 7 м, но в конечном счете и этого оказалось недостаточно. Однако тогда еще не решились прибегнуть к радикальному решению проблемы: расширять в подходящих местах и использовать гроты в береговых скалах — там, где таковые имеются. В конечном счете, однако, придется прийти к этому решению, ибо маловероятно, чтобы даже оборона посредством зенитной артиллерии, снабженной радаром, а также ракет с приспособлением для самонаведения на цель представляла собой 100-процентную гарантию безопасности.

9 февраля «Арк Ройал» соединился с 3 эсминцами, чтобы на утро произвести воздушный налет на Ливорно и сбросить магнитные мины у Специи. Одновременно линкоры с дистанции в 18000 м взяли гавань Генуи под обстрел своих 38-см орудий, который корректировался корабельными самолетами. Нанесенный ущерб был невелик, но произведенное впечатление было большим.

Итальянцы и немцы имели на испанской территории, напротив Гибралтара, наблюдательные пункты, поэтому об отплытии «Force H» стало известно своевременно. «Супермарина» отправила в море боевую группу в составе линкоров "Витторио Венето", «Чезаре» и «Дориа», 3 тяжелых крейсеров и 10 эсминцев, с таким расчетом, чтобы до момента налета они находились в 40 км к западу от мыса Теста (Сардиния); это давало им полную возможность перехватить противника на обратном пути. Однако данная попытка закончилась полным провалом. Тревожная весть об обстреле Генуи пришла с большим опозданием. Якино, лег затем на правильный курс, но был введен в заблуждение противоречивыми сведениями, передававшимися «Супермариной». Единственный самолет, который заметил вновь сосредоточившуюся «Force H», был сбит прежде, чем успел об этом донести; до боевого соприкосновения дело так и не дошло. Эти события снова показали, какую большую пользу приносит боевой группе авианосец даже в сравнительно узком пространстве Средиземного моря.

Налеты на Геную и Ливорно

Ответом британцев на вмешательство германских военно-воздушных сил явились налеты на крупные порты Лигурийского моря с целью оттянуть вражеские силы из центральной части Средиземного моря, уничтожить экономически важные объекты, нанести ущерб итальянскому флоту и воздействовать на моральное состояние населения. Для этого была использована «Force H», состоящая из линкора «Малейа», линейного крейсера «Ринаун», авианосца «Арк Ройал», 1 крейсера и 10 эсминцев. Первая попытка, имевшая место с 31 января по 4 февраля, была отставлена вследствие дурной погоды.

6 февраля «Force H» снова вышла в море; в ночь на 9 февраля "Арк Ройал" соединился с 3 эсминцами, чтобы наутро произвести воздушный налёт на Ливорно и сбросить магнитные мины у Специи. Одновременно линкоры с дистанции в 18 000 м взяли гавань Генуи под обстрел своих 38-см орудий, который корректировался корабельными самолётами. Нанесённый ущерб был невелик, но произведённое впечатление было большим.

Итальянцы и немцы имели на испанской территории, напротив Гибралтара, наблюдательные пункты, поэтому об отплытии "Force H" стало известно своевременно. "Супермарина" отправила в море боевую группу в составе линкоров "Витторио Венето", "Чезаре" и "Дориа", 3 тяжёлых крейсера и 10 эсминцев, с таким расчётом, чтобы до момента налёта они находились в 40 км к западу от мыса Теста (Сардиния); это давало им полную возможность перехватить противника на обратном пути. Однако данная попытка закончилась полным провалом. Тревожная весть об обстреле Генуи пришла с большим опозданием. Якино лёг затем на правильный курс, но был введён в заблуждение противоречивыми сведениями, передававшимися "Супермариной". Единственный самолёт, который заметил вновь сосредотачивающуюся "Force H", был сбит прежде, чем успел об этом донести; до боевого соприкосновения дело так и не дошло. Эти события снова показали, какую большую пользу приносит боевой группе авианосец даже в сравнительно узком пространстве Средиземного моря.

Глава 9-я. Борьба против судоходства: осень 1940 г. — весна 1941 г.

Подводные лодки

В то время как на Средиземном море ход событий принял критический для «оси» оборот, борьба против британского судоходства продолжалась зимой с прежним успехом, а весной 1941 г. даже с большим, чем прежде, причем результаты, достигнутые путем применения различных боевых средств, были очень неодинаковы.

Подводные лодки страдали от значительного усиления обороны поблизости от суши. Это заставило руководство подводным флотом перебросить лодки дальше на Запад, где, однако, судоходство не было столь оживленным, как в Северном проливе. К тому же настала зима с короткими днями и дурной погодой. КПЛ проверил, не будет ли целесообразнее перенести центр тяжести (в той мере, в какой малое число лодок вообще позволяло создать такой центр) далеко на юг, в более благоприятные климатические условия, но пришел к выводу, что действия к западу от Ирландии и Шотландии открывают лучшие перспективы даже на большом расстоянии от суши.

С ноября 1940 г. по февраль 1941 г. количество подводных лодок, находившихся в строю, было ниже, чем в любой другой период войны (в среднем их количество доходило только до 24, в боевом же соприкосновении с противником находилось около 10). Это было отчаянно мало для просторов восточной части Северной Атлантики. Однако потери были очень невелики, а свыше 50 лодок проходили испытания; около 10 ежемесячно вступали в строй.

Ноябрь начался большим успехом «U-99» (Кречмер), потопившей в ночь с 3 на 4 ноября сначала пароход, а потом два вспомогательных крейсера — «Патроклес» (почти 15000 брт) и «Лорентик» (11000 брт). Больший из них затонул после попадания второй торпеды, а «Лорентик», нагруженный для повышения проходимости пустыми бочками. пошел ко дну только после шестой.

Время от времени подводные лодки обнаруживали конвои, но они располагались слишком редко, чтобы можно было держать под наблюдением хотя бы вероятнейшие маршруты, и до середины января только один раз на конвой одновременно напало больше одной лодки. Речь идет о шедшем из Галифакса «НХ-90», из состава которого 4 лодки торпедировали 11 судов. Кречмер («U-99») — специалист по прицельным одиночным выстрелам — однажды ночью пошел на погружение при приближении эсминца и снайперским выстрелом попал в середину вспомогательного крейсера «Форфар», который потонул после ухода эсминца.

Продолжало недоставать «глаз». Военно-воздушные силы. в задачу которых входило представлять их, не были подготовлены к решению этой задачи. После похода во Францию несколько эскадрилий разведчиков дальнего действия из числа тактически подчиненных флоту были переброшены в район Бреста. Однако радиус действия самолетов «До-18» и «БФ-138», находившихся в составе этих эскадрилий, не позволял им достигнуть морских путей в районе действия подводных лодок и дальше на запад. На это был способен только четырехмоторный «ФВ-200»; однако самолетов этого типа было мало. и не все из них разрешалось использовать для разведки над морем. Военно-морской флот не имел даже права давать указания расположенной в районе Бордо 40-й воздушной эскадре, к которой они принадлежали.

Поэтому, когда в конце июля итальянцы предложили направить в Атлантику ряд подводных лодок, флот ухватился за это предложение. Вначале указанные подводные лодки действовали в районе Азорских островов и к западу от Испании, чтобы команды могли привыкнуть к новым условиям. Уже здесь выяснилось, что в тактическом отношении им нужно еще многому научиться, а в техническом лодки сильно уступают немецким. Была предпринята попытка повысить уровень подготовки личного состава посредством прохождения им краткосрочных курсов при школе подводного плавания и привлечения командиров к участию в дальних походах германских лодок. Тот факт, что, — несмотря на различия в национальном характере, удалось обеспечить лучшее сотрудничество обеих сторон, чем ожидалось, далеко не в последнюю очередь следует поставить в заслугу умелым и самоотверженным офицерам связи.

Использованием подводных лодок в целом руководил КПЛ, однако в рамках выполнения поставленной оперативной задачи итальянский КПЛ в Бордо, пользовался большой самостоятельностью. Экипажи подводных лодок состояли из одних итальянцев, но было установлено единообразие в области опознавательных сигналов, радиопозывных и т. д.

КПЛ не рассчитывал на потопление большого числа судов, но надеялся, что удвоение количества "глаз" предоставит его собственным подводным лодкам больше возможностей для атаки. Однако и это было чересчур оптимистично. Итальянцы, правда, обнаружили ряд конвоев, но ни в одном случае им не удалось удержаться в соприкосновении с последними, а поступившие от них донесения оказывались запоздалыми и настолько неполными, что КПЛ ни разу не смог на основании этих донесений направить на врага немецкие лодки. С августа 1940 г. по февраль 1941-го немецкие подводные лодки потопили 1,6 млн. брт, итальянцы — 126 000 брт, причем немцы провели в море в общей сложности 2350 дней, а итальянцы — 1580.

Эти неудачи объяснялись тем, что итальянцы так же мало отрабатывали тактику сохранения соприкосновения с противником и передачу донесений, как и обгон тихоходного противника и ночные атаки на поверхности моря. Они еще придерживались тактики старой школы, заключавшейся в том, чтобы дожидаться в подходящем месте противника, а затем, находясь в подводном положении, атаковать его, когда он подойдет ближе. В Средиземном море применение подобного метода сулило большие успехи, но Атлантика была для этого слишком велика.

С этого времени КПЛ указывал итальянским подводным лодкам район действия, но зато отказался от совместных с ними акций. Отдельные итальянские командиры успешно развивали свои способности, однако техническая недоброкачественность подводных лодок сильно мешала им, так что достижения их остались незначительными. До 1943 г. итальянские подводные лодки потопили в общей сложности около 660 000 брт.

Поскольку через полгода после оккупации атлантического побережья все еще не было организовано дальней воздушной разведки, на которую могли бы положиться подводники, КПЛ в декабре 1940 г. самым энергичным образом потребовал усиления поддержки со стороны авиации. Это требование он обосновал следующим образом:

"Подводная лодка — плохой разведчик. Считается само собой разумеющимся, что любой другой вид оружия обеспечивается такой разведкой, какая ему требуется. Без охватывающей обширные пространства разведки и наведения подводных лодок на цели — как посредством передачи разведывательных данных, так и при помощи указания пеленга, — подводные лодки, находящиеся в море, часто бездействуют. Когда их отгоняют от конвоя и они его теряют из виду, для самолетов гораздо легче снова обнаружить конвой и направить на него подводные лодки. Необходимо полное оперативное и тактическое взаимодействие".

Поэтому КПЛ потребовал установления четкого порядка передачи приказов и тактического подчинения разведчиков дальнего радиуса действия для достижения единого и экономичного руководства военными операциями.

В январе 1941 г. Г ВМФ позаботился о том, чтобы эта точка зрения и его требования были лично доведены Деницем до сведения ВГКВС в лице генерала Иодля; результатом этого явился приказ фюрера от 7 января 1941 г. о тактическом подчинении КПЛ 40-й авиационной группы в Бордо на предмет ведения дальней разведки. В момент издания этого приказа Геринг находился на охоте. После возвращения из отпуска он пытался заставить Деница отказаться от проведения приказа в жизнь. При этом выявилось с полной очевидностью, что он совершенно не понимает, какое значение имеет подводная война для положения вещей в целом. Хотя он не достиг своей цели, ему удалось создать промежуточное звено в виде командующего атлантической авиацией, который подчинялся ему, но должен был, правда, считаться и с указаниями КПЛ. Крупные недостатки верховного командования и в этой области, по крайней мере частично, компенсировались сотрудничеством и взаимопониманием на местах.

В середине января 1941 г. начались попытки атаковать конвои с помощью разведчиков дальнего радиуса действия. Это становилось все более необходимым, ибо британцы во все большей степени сосредоточивали свое судоходство в конвоях, а потому одиночные суда все реже попадались подводным лодкам. Сначала никакого взаимодействия не получалось; это никого не удивило, ибо оно никогда не отрабатывалось, а для самолетов этот способ ведения войны был нов. Значительными препятствиями явились и все еще малое число машин и неточное вождение их при исключительно дальних полетах. Передача ложных координат не один раз помешала достижению успеха.

Первое удавшееся нападение произошло в условиях, обратных намеченным. 8 февраля 1941 г. «U-37», направлявшаяся в сторону Западной Африки, обнаружила к западу от мыса Винцент шедший в Англию конвой, сохранила соприкосновение с ним и на следующий день навела на него 5 самолетов указанием пеленга. Налет этих машин прошел весьма успешно. 10 февраля подводная лодка, со своей стороны, атаковала конвой — тоже успешно — и осталась в соприкосновении с ним еще на день. Этого оказалось достаточно для того, чтобы конвой был настигнут и тяжелым крейсером «Хиппер», который потопил из остатков его еще 7 пароходов. Это была первая комбинированная операция, проведенная на воде, над водой и под водой; в Атлантике она осталась единственной.

Ежедневно в полете находились обычно две большие машины. Если число их увеличивалось, то на следующий день вылетов не бывало вовсе. С середины февраля одна машина ежедневно летала из Бордо далеко на Запад, затем, в обход Британских островов, направлялась в Ставангер, в Юго-Западной Норвегии, и на следующий день возвращалась обратно.

Один из таких возвращавшихся самолетов заметил 23 февраля конвой, навел на него подводную лодку, которой удалось вызвать еще несколько лодок, хотя соприкосновение было временно утрачено, а самолеты, достигшие предела дальности полета, не смогли вновь его установить. 4 подводные лодки потопили 9 пароходов и рассеяли конвой.

Несколько дней спустя Прин («U-47») заметил конвой к северо-западу от Ирландии, потопил 3 судна, торпедировал еще 2 и сохранил соприкосновение до тех пор, пока в 350 милях к западу от Ирландии на конвой не налетели 6 «ФВ-200», которые потопили 9 судов.

Для боев, которые развертывались теперь далеко в океане, оказался недостаточным и радиус действия «ФВ-200». Находясь там, самолеты не имели возможности ни вести длительные поиски, ни долго оставаться в соприкосновении с противником — они могли только долететь туда один раз по своему маршруту. Пространство, просматривавшееся с двух ежедневно летавших машин, было слишком невелико, а наши подводные лодки находились чересчур далеко на Западе. Им требовалось так много времени, чтобы подойти к конвою, о котором их извещали с самолета, что к этому времени последний давно уже улетал восвояси, а конвой, для которого большая машина не оставалась незамеченной, имел возможность исчезнуть, резко изменив курс. Поэтому с весны 1941 г. КПЛ отказался от комбинированных операций. Однако разведывательные данные, передававшиеся самолетами, сохраняли свою ценность, так как с помощью этих сведений ему было значительно проще составить себе необходимое представление об обстановке в целом.

При наличии большого числа самолетов можно было бы достигнуть и большего, но «ФВ-200» больше не производились, а от «Хе-177», которые их заменили и должны были превзойти по своим качествам, ожидали слишком многого. Этот самолет страдал столькими «детскими болезнями», что вообще не появился на фронте.

В марте 1941 г. подводный флот за несколько дней потерял в борьбе против двух конвоев на севере района боевых действий, примерно на 60-й параллели, 4 подводные лодки и вместе с ними — 3 из числа лучших командиров. Лодка Прина со всем экипажем была уничтожена 8 марта 1941 г. глубинными бомбами, сброшенными эсминцем; лодка Шепке 17 марта была серьезно повреждена глубинными бомбами и принуждена к всплытию. Шепке погиб, часть команды была спасена. Почти одновременно лодка Кречмера, вследствие невнимательности наблюдателя, очутилась среди охотников, была серьезно повреждена глубинными бомбами и пошла ко дну; большая часть экипажа, включая и командира, попала в плен. Несмотря на преждевременный конец, этот поход, в результате которого противник потерял 60000 брт (из них 9000 было повреждено), явился самым удачным из всех походов подводных лодок типа VII.

Поскольку аппарат КПЛ не мог установить, что такое нагромождение потерь является чисто случайным, было предположено, что противник ввел в действие новое средство противолодочной обороны, и центр тяжести боевых действий был перенесен дальше на запад — сначала в район южнее Исландии, а в конце марта даже на юго-запад от этого острова. Там подводные лодки торпедировали 10 судов из состава одного конвоя. С середины апреля началось осторожное перемещение подводных лодок обратно на восток, поскольку было установлено, что в районе мартовских потерь англичане не применили никаких необычайных средств противолодочной обороны; 30 апреля подводные лодки временно находились в полосе, расположенной всего в 50 морских милях от Сент-Кильды — самого западного из Гебридских островов. Шок от внезапных потерь прошел, но все усиливающееся наблюдение за прибрежной полосой со стороны охотников за подводными лодками и самолетов породило мнение о том. что к востоку от 20-го меридиана, проходящего примерно в 350 милях от западного побережья Ирландии, целесообразно действовать лишь временно. Несмотря на потери, тоннаж потопленных судов возрастал: 130000 брт — в январе, 200000 — в феврале, 240000 — в марте и 250 000 — в апреле.

Действия надводных кораблей

Когда операция «Морской лев» была отложена, это развязало военно-морским силам руки для действий против английского судоходства. Предпринятая в ночь на 8 ноября 1940 г. попытка атаковать конвой, замеченный самолетами в районе восточного побережья Шотландии, семью большими миноносцами, находившимися в Норвегии, не удалась, так как в 40 милях от побережья соединение попало на минные заграждения; флагманский миноносец «Т-6» — затонул. Британцы, которые уже в начале сентября пытались атаковать аналогичным образом судоходство между Эльбой и Голландией, потеряли 3 эсминца, наскочивших на юго-западное ответвление Западного вала.

8 готовых к выходу в море эсминцев, которыми еще располагал флот летом 1940 г… были в середине сентября переведены в Брест и в ночь с 27 на 28 сентября поставили минные заграждения большой протяженности в бухте Фальмут, очень близко к берегу. 17 октября 4 из этих эсминцев были направлены для боевых действий в Бристольский канал, но уже по пути туда были обнаружены вражеской воздушной разведкой. В 30 милях к юго-западу от островов Силли они были втянуты в бой двумя легкими крейсерами и 5 эсминцами; несколько выпущенных ими торпед попало в британцев, сами же они. несмотря на превосходство противника и аварии в машинных установках, вышли из этого затруднительного положения неповрежденными.

Другой набег — через Бискайский залив в направлении мыса Финистерре, — был прерван вследствие перебоев в работе машин. Во время Норвежской экспедиции погибли преимущественно более новые корабли, так что теперь приходилось действовать с капризными эсминцами первой серии. 5 были отправлены на верфь, а остальные 3 в конце ноября предприняли два набега в прибрежные воды между Ландс-эндом и Старт Пойнтом, пустили ко дну 8 небольших судов и в бою с 5 эсминцами потопили один из них — «Джэвелин». Затем двум из них пришлось отправиться на верфь, и в начале 1941 г. ни один из них не мог быть использован для боевых действий на протяжении целого квартала.

После того как в сентябре «Хиппер» из-за аварии в машине был вынужден вернуться от берегов Норвегии, броненосец «Адмирал Шеер» (капитан 1 ранга, в дальнейшем адмирал Кранке) 29 октября 1940 г. вышел из Готенхафена, направляясь в Атлантику. «Шеер» при очень плохой видимости и шторме прошел Датский пролив и направился в район к югу от Гренландии. Здесь самолет» находившийся у него на борту, поднявшись в воздух 5 ноября в полдень, заметил большой конвой, шедший с запада. Поскольку погода грозила снова ухудшиться, «Шеер» направился. к конвою, хотя смог догнать его лишь незадолго до захода солнца. Вел конвой вспомогательный крейсер «Джервис Бэй», вооруженный 15-см орудиями. Он мужественно оборонялся, в то время как его охраняемые пытались рассеяться во всех направлениях. «Шеер» подавил сопротивление вспомогательного крейсера и, до глубокой ночи преследуя суда конвоя, потопил не менее семи и нескольким нанес повреждения. Затем он ушел далеко на юг — на трассу между Антильскими и Азорскими островами. Англичане на неделю прекратили судоходство на севере, а затем стали пускать наиболее ценные конвои с охранением, в состав которого входил один линкор или несколько крейсеров; это потребовало от них большого напряжения сил. Кранке потопил в районе Азорских островов и островов Зеленого Мыса по одному пароходу, а затем перешел в Южную Атлантику. Здесь он захватил рефрижератор с 3000 т мяса и 15 млн. яиц, который долгое время хорошо обслуживал, в качестве «Южной вильгельмсгафенской базы снабжения», самого «Шеера», несколько крейсеров И плавучие базы. Любое судно, проходившее из этого района в Западную Францию, имело на борту множество ящиков яиц и щедро их раздавало, поскольку содержимое ящиков было уже не вполне свежим.

В январе «Шеер» отправился в южную часть Индийского океана, потопил в феврале четыре судна к северу от Мозамбикского пролива, затем вернулся в Атлантику и прошел безостановочно в Датский пролив, который миновал 27 марта 1941 г., в период новолуния. При этом он обошел два британских крейсера, не нападая на них, чтобы как можно дольше не обнаруживать свое местонахождение. За 161 день «Шеер» прошел 46 000 миль, захватил и отослал на родину в качестве призов 2 танкера и потопил 19 судов (137000 брт). Он уничтожал суда, сковал значительные силы и в целом доказал своим рейдом, насколько обоснованы были соображения о пользе строительства броненосцев и ведения океанской войны.

В океане «Шеер» далеко не был одинок. «Хиппер» (капитан 1 ранга, впоследствии адмирал Майзель) 30 ноября 1940 г., закончив ремонт, покинул Эльбу, незаметно прошел Датским проливом, а затем через центральную часть Атлантики направился в южную. Этому кораблю приходилось очень часто пополнять запасы нефти, в машинном отделении его постоянно происходили аварии. Он уклонялся от встречи с одиночными судами, и ему удалось на рассвете 25 декабря 1940 г. атаковать конвой к западу от мыса Финистерре. Однако «Хипперу» тотчас же пришлось иметь дело с тяжелым крейсером «Бервик»; несколько выпущенных им по английскому крейсеру снарядов попали в цель, было повреждено также 2 транспорта; несмотря на это, «Хиппер» вышел из боя, поскольку конвой, видимо, находился под охраной еще и других военных кораблей. Решение было правильным, так как этот конвой вез войска и грузы на Ближний или Средний Восток и в составе его охранения находились авианосец и три крейсера. «Хиппер» отправился для осмотра машин в Брест, куда прибыл 27 декабря.

Приблизительно в это же время «Шарнхорст» (капитан 1 ранга, впоследствии вице-адмирал Гофман) и «Гнейзенау» (капитан 1 ранга, впоследствии вице-адмирал Фаин), под общим командованием адмирала Лютьенса, покинули берега родины и отправились в Атлантику. Сильный шторм нанес повреждение «Гнейзенау»; корабли повернули обратно и после непродолжительного ремонта 23 января 1941 г. снова вышли в море. При попытке проникнуть в открытое море к югу от Ирландии они заметили линию сторожевых кораблей, которую не могли прорвать, не будучи замеченными. Поэтому они изменили курс и несколько дней спустя, не будучи обнаруженными, прошли Датским проливом. 8 февраля они завидели конвой, шедший из Галифакса, но не атаковали его, поскольку конвой этот охранялся линкором. В них не опознали линейные корабли, и они вернулись назад для пополнения запаса нефти, предоставив сделать следующий ход «Хипперу».

Последний снова вышел из Бреста 1 февраля 1941 г. и примерно в 1000 км к западу от мыса Финистерре несколько раз брал нефть у группы танкеров, чтобы начать рейд с полными цистернами. РВМ расставило в разных районах четыре группы танкеров (всего 8 танкеров), в том числе три в спокойных районах Атлантики; четвертая группа — самая быстроходная — осталась в непосредственном распоряжении командующего флотом.

«Хиппер» теперь получил свободу действий. Ему повезло в том отношении, что корабли, базировавшиеся в Гибралтаре («Force H»), в начале февраля были заняты двумя набегами на Геную. 11 февраля к востоку от Азорских островов он потопил одиночное судно, а 12 февраля атаковал конвой, о котором донесла «U-37»; конвой подвергся нападению как «Хиппера», так и самолетов. И в этом случае данные о результатах боя не сходятся; «Хиппер» донес о потоплении 13 судов (75000 брт), адмиралтейство же после войны подтвердило гибель только 7 (33 000 брт). Видимость была плохая, и возможно, что некоторые суда, потерявшие управление, или такие, на которых возникли пожары, позднее были найдены и доставлены в порты отличной спасательной службой англичан. Продолжать охоту «Хиппер» не мог, ибо два дня спустя он прибыл в Брест с почти полностью истощившимся запасом топлива.

17 февраля 1941 г. оба линкора[48] снова появились на пути из Галифакса. Не обнаружив конвоя, они потопили 5 одиночных судов (25000 брт), а затем перенесли арену своих действий в район Канарских островов.

Здесь они 7 марта заметили идущий на север конвой, который, однако, тоже охранялся линкором. Немецкий адмирал сохранил соприкосновение с конвоем, так как три подводные лодки находились близко и могли включиться в бой.

Его план состоял в том, чтобы бросить их против линкора. Вывод из строя этого корабля с его 38-см орудиями сделал бы конвой легкой добычей линкоров и подводных лодок. Однако система передачи приказов по линии группа «Вест» — флот — КПЛ действовала неудовлетворительно. Подводные лодки, находившиеся в пути к африканскому побережью, потопили из состава конвоя 5 пароходов и отправились дальше. Две недели спустя в линкор, охранявший следующий конвой «SL», попала торпеда, выпущенная «U-106»

Снова пополнив запас нефти, линкоры возвратились на курс судов, следующих из Галифакса, и 15–16 марта 1941 г. потопили там в общей сложности 16 одиночных судов (более 80000 брт) из состава рассредоточившегося конвоя; таким образом, достигнутые результаты составили 116 000 брт. Погнавшиеся за линкорами британские тяжелые корабли их не догнали. Чтобы уступить место «Шееру» и «Хипперу», они на следующий день отправились в Брест, куда прибыли 22 марта. В пути они были замечены самолетом, находившимся всего в 160 милях к югу от «Force H»; однако более сильного противника удалось ввести в заблуждение относительно истинного курса и избежать боя.

«Хиппер» подвергся в Бресте ожесточенным воздушным налетам, но просто чудом остался невредим и 15 марта вышел из базы. Он достиг незамеченным района к югу от Гренландии, пополнил запас топлива и 23 марта прошел незамеченным Датский пролив. Пополнив в Бергене запас топлива, он в конце месяца прибыл в Киль. Для корабля с такими капризными машинами и столь большим расходом топлива он в своих трех рейдах добился образцовых результатов.

Рейд „Бисмарка"

Понятно, что после успехов, достигнутых линкорами и крейсерами, а также и вспомогательными крейсерами, РВМ многого ожидало от дальнейшего применения этого способа ведения войны. Между тем на родине за это время были подготовлены к боевым действиям линкор «Бисмарк» (капитан 1 ранга Линдеман, 42000 т, восемь 38-см орудий, 30 узлов) и тяжелый крейсер «Принц Ойген» (капитан 1 ранга, впоследствии контр-адмирал Бринкман, 14000 т, восемь 20,3-см орудий. 32 узла) — первый, разумеется, в той мере, в какой можно подготовить к ним за несколько месяцев такой громадный корабль, как «Бисмарк», с экипажем почти в 2400 человек. РВМ намеревалось отправить оба корабля в Атлантику в период новолуния, наступающего во второй половине апреля. К этому времени должно было закончиться перевооружение «Шарнхорста» и «Гнейзенау», равно как и осмотр их машин, с тем, чтобы они могли действовать совместно с «Бисмарком». Такая группа могла принять бой со старым линкором, сопровождающим конвой.

Однако и противник не дремал и принимал свои контрмеры. Выход в Атлантику германских кораблей и достигнутые ими успехи чрезвычайно встревожили британское верховное командование. Оно с беспокойством ожидало появления в строю новых линкоров «Бисмарк» и «Тирпиц»; при этом оно не без основания полагало, что они окажутся больше и сильнее всех имеющихся в наличии кораблей. Но даже новая вылазка из Бреста обоих линейных крейсеров[49] могла оказаться достаточно неприятной, тем более, что в Средиземном море намечалось немецкое наступление на Грецию.

В качестве первой контрмеры была предпринята попытка вывести из строя корабли, стоящие в Бресте. Это удалось вполне. 6 апреля «Гнейзенау» покинул док; по пути к защищенной сетями стоянке он ненадолго встал на якорь у мола внешнего рейда. Одному британскому самолету, предпринявшему очень искусную и энергичную атаку, удалось, несмотря на сильнейший огонь, приблизиться к кораблю и повредить его торпедой, прежде чем этот самолет удалось сбить. «Гнейзенау» пришлось на несколько месяцев вернуться в док, где в него попали еще четыре бомбы.

Машины «Шарнхорста» оказались поврежденными сильнее, чем сначала думали; он долго еще не мог выйти в море. Поэтому «Бисмарк» не имел оснований рассчитывать на какую-либо помощь из Бреста. Следовало также считаться с тем, что воздушные налеты на Брест усилятся по мере приближения сроков окончания ремонта обоих линейных крейсеров. Сохранить этот срок в тайне было почти невозможно, не говоря уже о выходе кораблей из дока.

На родине тоже не все шло гладко. Выход в море пришлось отложить почти на месяц, так как 23 апреля «Принц Ойген» наскочил на магнитную мину. Повреждения были невелики, но этот случай оказал большое влияние на последующие события. В высоких широтах в конце мая совсем не бывает ночи — только короткие сумерки, в апреле же, во время новолуния, на несколько часов наступает полный мрак. -18 мая оба корабля вышли из Готенхафена, прошли через Большой Бельт на север, о чем сразу же узнали британские шпионы, и провели день 21 мая на якоре в Коре-фьорде близ Бергена. Здесь их обнаружила английская воздушная разведка; уже в связи с пребыванием в Норвегии "Бисмарка" адмиралтейство подчинило командующему Home Fleet адмиралу сэру Джону Тови линейный крейсер "Рипалс" и только что вступивший в строй авианосец "Викториес", который еще в конце апреля находился на судостроительной верфи. Оба корабля предназначались, собственно, для охраны конвоя, который 22 мая должен был выйти с Клайда в Средиземное море. Home Fleet состоял из обоих новых линкоров — "Кинг Джордж V" и "Принс оф Уэлс" (35000 т, десять 35,6-см орудий, 30 узлов), который только за два месяца до этого пополнил собой английский флот, далее из линейного крейсера "Худ" (42000 т, восемь 38-см орудий, 30 узлов), 2 тяжелых, 8 легких крейсеров и 12 эсминцев (авианосцев не было ни одного). Базой этого флота являлась Скапа-Флоу. "Худ", "Принс оф Уэлс" и 6 эсминцев под командованием вице-адмирала Холланда уже в полночь вышли в исландские воды.

Когда на следующий день британская разведка донесла, что Корс-фьорд опустел, Тови приказал двум тяжелым крейсерам находиться в Датском проливе, а трем легким — в проходе к югу от Исландии. Одновременно он распорядился об усилении воздушной разведки, деятельность которой сильно затрудняли метеорологические условия; вечером 22-го он и сам взял курс на запад с кораблями "Кинг Джордж V" и "Викториес", а также легкими силами. На утро "Рипалс" и три эсминца присоединились к соединению, которое направилось в район юго-западнее Исландии, откуда могло перехватить противника, пройдет ли он севернее или южнее острова. Группа "Худа" преграждала путь через Датский пролив. По человеческому разумению, противник должен был быть перехвачен, если он только появится.

Он действительно появился вечером 23 мая 1941 г. в Датском проливе, используя узкую полосу открытой воды и хорошей видимости между ледяными полями на севере и туманом и минными заграждениями на юге. Тяжелый крейсер \163 — Схема 6\ «Суффольк», оборудованный современным радаром, искусно используя туман, следовал за немецким отрядом и, не отрываясь от него, непрерывно посылал соответствующие радиосигналы. Вице-адмирал Холланд лег тогда на такой курс, который вскоре после рассвета должен был привести его к соприкосновению с противником. 24 мая в 5.35 утра оба германских корабля были замечены при тихой погоде и хорошей видимости впереди с наветренной стороны. «Худ» и «Принс оф Уэлс» пошли на сближение, развив максимальную скорость, чтобы быстрее с ними сблизиться на дистанцию выстрела. В 5.52 обе стороны одновременно открыли огонь с дистанции 22,7 км. Германские корабли взяли под обстрел «Худа», в который сразу же попало несколько снарядов; сам «Худ» вел огонь, очевидно, по «Принцу Ойгену», а «Принс оф Уэлс» — по «Бисмарку». Уже через одну минуту на верхней палубе «Худа» возник пожар, через три минуты попал снаряд и в «Бисмарк», затем на пятой минуте после чудовищного взрыва «Худ» разломился, пораженный залпом «Бисмарка». После этого немцы сосредоточили свой огонь на «Принс оф Уэлсе», в который за короткий промежуток времени попало четыре 38-см и три 20,3-см снаряда. Они произвели большие разрушения, но те два снаряда, которые проникли глубоко внутрь корабля, не разорвались. «Принс оф Уэлс» смог выйти из боя, «Бисмарк» его не преследовал. В последний попало два снаряда; корабль не утратил боеспособности, но через бортовую пробоину в носовой части началась утечка нефти, и корабль оставлял за собой на воде широкий след.

Адмирал Лютьенс, взяв курс на юго-запад, вышел в Атлантику, «Принс оф Уэлс» и крейсера продолжали следовать, не отрываясь от него. К югу от южной оконечности Гренландии стояли 7 подводных — лодок, готовых прийти на помощь; прежде чем он достиг этого района, ему пришлось взять курс на юг, а потом на юго-запад, так как запас топлива угрожающе истощался. Это означало отказ от взаимодействия с подводными лодками. Лютьенс отпустил «Принца Ойгена», которому удалось, используя плохую видимость, оторваться от кораблей, следовавших за немцами. Однако ночью, несмотря на штормовую погоду, 8 торпедоносцев, выпущенных с «Викториеса», атаковали «Бисмарк», причем одна торпеда лопала в цель, но не причинила ущерба, ибо, вероятно, шла слишком высоко и ударилась в бортовую броню.

Позднее в ту же ночь английские крейсера потеряли противника. Но Лютьенс полагал, что за ним все еще следуют, и передал длинную радиограмму, которая позволила английским станциям на суше запеленговать его. Однако данные были переданы на флагманский корабль Тови неправильно, вследствие чего возникло представление о том, что «Бисмарк» пытается уйти назад, в Норвегию. Home Fleet семь часов подряд следовал в направлении, обратном тому, которое в действительности нужно было избрать. Между тем адмиралтейство перебросило в этот район линкоры «Родней» и «Рэмиллис», выделенные из состава прикрытия конвоя, а также «Force H» из Гибралтара, в составе линейного крейсера «Ринаун», авианосца «Арк Ройал» и двух тяжелых крейсеров. За «Бисмарком» охотилась теперь почти половина английского флота.

Через 31 час — 26 мая около полудня «Бисмарк» был замечен «летающей лодкой» всего в 700 км к западу от Бреста. Ему уступали в скорости все преследователи, включая и «Force H». «Ринаун», вооруженный всего шестью 38-см орудиями, к тому же с плохой броневой защитой, не мог вступить в бой с «Бисмарком». Настигнуть ускользающий корабль можно было, только заставив его снизить скорость хода посредством воздушных атак. Крейсер «Шеффилд» настиг «Бисмарка» и с помощью радиосигналов навел на него торпедоносцы, которые вследствие плохой погоды с трудом поднялись с «Арк Ройала». Первым они атаковали «Шеффилд», о присутствии которого не были поставлены в известность. При втором налете, произведенном уже в сумерках, две торпеды лопали в «Бисмарк». Одной торпедой так основательно заклинило ему руль, что это повреждение не удалось устранить. Из-за вестового шторма корабль не мог лежать на курсе, и его все время разворачивало, повертывая в сторону открытого моря, несмотря на противодействие машинами. В результате длившегося несколько часов боя с намного превосходящими силами противника и после того, как в него попало много снарядов и несколько торпед, он затонул утром 27 мая примерно в 450 милях юго-западнее Бреста.

Механизмы «Бисмарка» до последнего момента работали нормально. Из состава экипажа были спасены лишь немногие, в том числе несколько человек подводными лодками.

Одна из этих последних — U-556 (капитан-лейтенант Вольфарт) — накануне вечером находилась на самой благоприятной для выстрела позиции (но без торпед), между «Ринауном» и «Арк Ройалом». Та же лодка явилась свидетельницей последней фазы борьбы. Вследствие сильного волнения на море подводные лодки, имевшие торпеды, не смогли своевременно достигнуть места боя, для самолетов же расстояние было слишком велико.

«Принц Ойген» попытался вести крейсерскую войну, однако вскоре обнаружились неполадки в его машинах, и 1 июня он прибыл в Брест. Таков был печальный конец атлантических операций линкоров и крейсеров. Несомненно, что в некоторых отношениях «Бисмарку» явно не повезло. В целом, однако, стало ясно, что усовершенствование вражеской авиации, радара, радиопеленгаторов и службы наблюдения делало продолжение рейдов при отсутствии собственных авианосцев неоправдываемым предприятием. Поскольку, несмотря на специальный приказ фюрера, не было возможности построить самолеты для авианосцев ранее 1944 г., представлялось бесцельным вводить в строй «Граф Цеппелин». В конце войны он был взорван на одном из рукавов Одера близ Штеттина: впоследствии русские подняли его, но он, видимо, перевернулся при буксировке по Балтийскому морю, так как трофейные материалы, которыми была завалена расположенная высоко ангарная палуба, сместились на один борт.

Радиодальномер и радар

На решения адмирала Лютьенса, несомненно, оказывала сильное влияние хорошая работа радиолокационных приборов, установленных на вражеских кораблях, которые не давали ему возможности оторваться от английских наблюдателей. Подобными приборами были снабжены и германские корабли. На «Бисмарке» они действовали до последнего момента, это доказывается тем, что британские эсминцы, которые в последнюю ночь пытались приблизиться к почти неподвижному кораблю, чтобы торпедировать его, всякий раз наталкивались на меткий огонь с дистанции около 10 км и вынуждены были возвращаться, ничего не сделав.

Создатели этих приборов в обеих странах шли разными путями. В Германии в середине 30-х годов начались эксперименты с волнами длиной около 50 см. При попытках использовать еще более короткие (сантиметровые) волны у физиков создалось представление, что этот путь ведет в тупик. Поэтому они остались при дециметровых волнах, и серийные приборы германских вооруженных сил работали на волнах длиной 80-150 см. На флоте были приняты радиодальномеры, показывавшие дистанцию до цели и то направление, в котором она находилась. Они были хороши, хотя давали еще недостаточно точные показания для ночной стрельбы. Дальнейшая работа должна была быть направлена прежде всего к усовершенствованию приборов и устранению этих недостатков.

В Англии, напротив, сначала применялись волны длиной 11–12 м. Поскольку пользоваться такими приборами было слишком сложно, началось систематическое исследование возможностей все более коротких волн, причем была установлена пригодность 9-см волны, а в дальнейшем даже еще более коротких волн. После этого были созданы приборы, не только указывающие расстояние до цели, но и показывающие самую цель; благодаря этим приборам на специальном экране появлялись очертания всех твердых предметов, находящихся в районе местонахождения корабля, и указывалось расстояние до них; на экранах же самолетных установок можно было видеть приблизительную рельефную карту местности. Например, всплывшая подводная лодка имела на экране самолетного радара вид светящейся точки.

Таким образом, развитие немецких конструкций имело тот недостаток, что было направлено только на измерение расстояний, а не на ночную разведку. Изданный Гитлером приказ о прекращении с 1940–1941 гг. дальнейшего усовершенствования конструкций поставил на этом точку. Когда в 1943 г. в руки немцев попали со сбитых самолетов 9-см приборы, воспроизводящие на своих экранах самые предметы, стало ясно, сколь многое было упущено. Но было уже слишком поздно устранять выявленные недостатки.

Вспомогательные крейсера и прерыватели блокады

С июня 1941 г. вспомогательные крейсера являлись единственными надводными кораблями, которые продолжали вести войну в океане (за исключением Северного Полярного моря). Однако и их операции все больше затруднялись новыми видами оружия, действие которых в своей совокупности привело к гибели «Бисмарка». Все же потребовались годы, чтобы установить наблюдение за океанскими торговыми путями с воздуха, из эфира и с воды. В результате этот вид военных действий прекратился только в 1943 г. Когда в октябре 1943 г. «Шеер» отправился в Атлантику, «Виддер» (фон Руктешелль) — бывший «Неймарк» ГАПАГа[50] (7900 брт. 14 узлов) — уже входил в один из портов Западной Франции в результате аварии в машинном отделении. Он потопил в Северной Атлантике 11 судов (всего 66 000 брт) и послал вперед себя захваченный им большой танкер.

Следующим вернулся весной 1941 г. «Тор» (Кейлер), прежде под названием «Санта-Крус» (3900 брт, 16 узлов) перевозивший фрукты для Ольденбургско-Португальского пароходства. Свой первый приз — большой танкер — он отправил из Северной Атлантики во Францию, сам же пошел в Южную Атлантику, где встретился с «Шеером» и потопил несколько пароходов. Случайно он несколько раз сталкивался с вражескими вспомогательными крейсерами — вооруженными быстроходными пароходами, которые несли патрульную, службу в целях охраны торгового судоходства. Первым из них была «Алькантара» (22000 брт); он повредил его настолько, что тот потерял управление. В декабре он расправился таким же образом с «Кернарвон Кастл» (20000 брт), а в апреле 1941 г. после упорного боя потопил «Вольтера» (13000 брт). Всего он уничтожил 12 судов (общим водоизмещением 96000 брт), не считая поврежденных,

В августе 1941 г. «Орион» (Вейхер), бывший «Курмарк» (7000 брт, 15 узлов), закончил свой семимесячный рейд, в ходе которого обогнул мыс Горн, плавал в южных морях и Индийском океане, а затем вернулся, обогнув мыс Доброй Надежды. Вейхер поставил большое минное заграждение в заливе Хаураки, перед Оклендом (Новая Зеландия), не будучи замечен крейсером, который как раз входил в этот порт. Затем «Орион» соединился с шедшим от Берингова пролива кораблем «Комет» (Эйссен; бывший «Энс» Северогерманского Ллойда, 3300 брт, 15 узлов), который являлся самым малым из вспомогательных крейсеров, но был вооружен до зубов, имея шесть 15-см орудий и десять торпедных аппаратов. Некоторое время они действовали в том районе Южных морей, который прежде принадлежал Германии, и потопили три парохода, специально предназначенных для перевозки фосфатов; «Комет» обстрелял, кроме того, погрузочные сооружения на острове Науру, где добывались фосфаты, так что поставки этого важного вида удобрения на несколько месяцев прекратились.

Добычей «Ориона» явились 10 пароходов (80000 брт), а «Комет» — 7 (42000 брт); тоннаж судов, потопленных совместно, разделен здесь между ними. «Комет» некоторое время продолжал действовать с успехом на пути из Новой Зеландии к Панамскому каналу, а затем, обогнув мыс Горн, перешел в Атлантику. В ноябре 1941 г. он вернулся на родину, причем, подобно «Тору», был проведен через Ла-Манш.

«Атлантис» (Рогге; бывший «Гольденфельз», 7900 брт. л. 16 узлов) и «Пингвин» (Крюдер; бывший «Кальденфельз», — 7600 брт, 16 узлов), принадлежавшие прежде «Ганзе»[51], были настигнуты и уничтожены противником после длительного и успешного рейда. Основным полем деятельности «Атлантиса» явился Индийский океан. Там он встретил две трети из числа 22 судов (146000 брт), которые стали его добычей. 22 ноября 1941 г. Рогге был настигнут в Южной Атлантике британским крейсером в момент, когда намеревался снабдить всем необходимым немецкую подводную лодку. После короткого боя «Атлантис» пошел ко дну, но потери в личном составе были невелики. Учитывая близость подводной лодки, крейсер не стал задерживаться для спасательных работ, а экипаж погибшего корабля был принят на борт плавучей базы подводных лодок «Питон». Несколько дней спустя последняя в свою очередь была потоплена крейсером, но и на этот раз потери в личном составе были невелики. Оказавшиеся поблизости подводные лодки несколько дней подряд буксировали шлюпки с экипажем погибшего корабля. После того как подошли еще две другие лодки, они приняли на борт всех находившихся в шлюпках и в условиях крайней скученности доставили их на север. У Азорских островов половина из них перешла на четыре итальянские лодки, и все вернулись на родину.

В то время не удалось выяснить, да и позднее осталось неизвестным, каким образом противник два раза подряд встретил германские корабли в стороне от путей торгового судоходства. Легкий крейсер «Данедин», шедший в одиночку без охранения в центральной части Атлантики, попал под выстрелы спешившей на помощь этим кораблям «U-124» (Мор), которая и потопила его торпедным залпом, выпущенным с очень большой дистанции.

Во время своего крейсерства в Индийском океане Рогге превратил свой приз — теплоход «Шнейбанк» (5000 брт) — во вспомогательное судно, переименовал в «Доггербанк» и назначил командиром его капитана 3 ранга запаса Шнейде-винда. Во время своего второго плавания последний поставил несколько минных заграждений на главном морском пути в районе мыса Агульяс[52]. Здесь затонули три парохода (в общей сложности 20000 брт).

Самым удачливым и, пожалуй, самым разносторонним из командиров вспомогательных крейсеров оказался командир «Пингвина» капитан 1 ранга Крюдер Он охотился главным образом в Индийском океане и прилегающей к нему части Южного Полярного океана[53]. Вылазка, предпринятая им в направлении Южной и Юго-Восточной Австралии, была использована исключительно для постановки мин перед Сиднеем, у южной оконечности Тасмании и к западу от Аделаиды.

Самого большого успеха он добился, когда, хитроумно совместив методы радиоразведки и дезинформации противника, обманул и захватил три большие плавучие китобойные базы норвежцев с 11 китобоями. Эти три базы, имевшие на борту свыше 22000 т китового жира, что соответствовало количеству маргарина, выпускавшегося во всей Германии в течение нескольких месяцев, были им отправлены в Западную Францию, равно как и 10 китобоев (последние шли по двое). У Крюдера не было людей для укомплектования команд стольких призов; на помощь ему пришел «Шеер», большинство лейтенантов которого стали офицерами этих судов. За исключением двух китобоев, все призы достигли места назначения, где их встретили радостными приветствиями. Китобоев оказалось как раз достаточно для того, чтобы создать из них вполне пригодную к использованию флотилию охотников за подводными лодками.

Одиннадцатого китобоя Крюдер переименовал в «Адъютанта» и превратил во вспомогательное судно для «Пингвина». Захватив танкер «Старстад», на котором находилось 14 000 т лучшего дизельного топлива, он переименовал его в «Пассат» и использовал сначала для собственных нужд, а затем превратил в минный заградитель. Под командованием лейтенанта морского резерва Варнинва этот корабль поставил заграждения в проливе Басса, перед Мельбурном и Аделаидой; на них подорвалось самое меньшее три судна (17000 брт).

7 мая 1941 г. «Пингвин» потопил танкер в северо-западной части Индийского океана; на следующее утро он был замечен самолетом, который навел на него тяжелый крейсер «Корнуолл». Крюдер принял неравный бой. В «Корнуолл» попало несколько снарядов, однако уже один из первых залпов 20,3-см орудий привел к взрыву оставшихся на «Пингвине» 130 мин. Среди немногих спасенных Крюдера не оказалось.

«Пассат» благополучно добрался до одного из бискайских портов. «Адъютанта» РВМ свело с кораблем «Комет» (Эйссен), который снабдил его минами Под командованием лейтенанта морского резерва Геммера он поставил десять донных магнитных мин на фарватерах, ведущих к Порт-Литтлтону и Веллингтону (Новая Зеландия). Однако на их долю не выпало никакого успеха.

В целом же в результате почти одиннадцатимесячного рейда «Пингвина» было уничтожено 28 судов (136000 брт) не менее пяти (29000 брт) подорвалось на минах.

Зимой 1940/41 г. в море вышел только один вспомогательный крейсер — дизель-электроход «Корморан» (судно № 45, бывший «Штейермарк» ГАПАГа, капитан 2 ранга Детмерс, 8700 брт, 17 узлов, вооружение: 6 орудий 15-см, 6 торпедных аппаратов, 2 гидросамолета и 360 мин). Корабль шел вдоль кромки льда и в декабре 1940 г. достиг незамеченным Атлантики; там, спустившись к югу, он потопил поблизости от экватора несколько ценных пароходов. Один из последних перевозил истребители, которые должны были перелететь через Африку по заранее разработанному маршруту из Такоради на берегу Гвинейского залива в Египет. Другой пароход (8000 брт) вез в качестве единственного груза тяжелую стальную сеть, которая должна была оградить от подводных лодок гавань Капштадта

«Корморан» несколько раз встречался с вспомогательными судами, призами, подводными лодками, вспомогательными крейсерами и «Шеером». Эти рандеву организовывались РВМ, которое в своих шифрованных радиопередачах предлагало на выбор несколько возможностей; вспомогательный крейсер выбирал одну из них и доносил об этом коротким сигналом. Благодаря этому противнику почти не удавалось запеленговать рейдеры.

Между тем «Корморан» перешел в Индийский океан, где настиг еще несколько судов. 17 ноября 1941 г., во второй половине дня, он встретил в 200 милях к западу от австралийского побережья легкий Крейсер «Сидней» (7000 т), возвращавшийся после проводки конвоя; крейсер был вооружен восемью 15-см орудиями и восемью торпедными аппаратами и как по конструкции, так и по броневой защите был гораздо живучее «Корморана». Он приблизился к вспомогательному крейсеру с кормы на расстояние 1000 м. Детмерс хорошо использовал этот момент; первый же его залп попал в командирский мостик «Сиднея», выпущенная им торпеда поразила корабль противника под передними башнями, выведя их из строя. «Сидней» попытался применить таран, или же у него испортилось рулевое управление; во всяком случае, он проскочил за самой кормой «Корморана»; затем он выпустил четыре торпеды, из коих ни одна не попала в цель. Однако один из его залпов вызвал большой пожар в машинном отделении «Корморана». На обоих кораблях возникли пожары, и оба они получили двухметровый дифферент на нос. Через полчаса «Корморан» был вынужден остановиться, «Сидней» же с совершенно разбитыми палубными надстройками, окутанный густыми клубами дыма, медленно пошел на юго-восток и скрылся из виду. О нем больше никогда ничего не слышали. Вероятно, он нашел печальный конец в результате взрыва боеприпасов. Потушить пожар, возникший на «Корморане», не удалось. Экипаж перешел в шлюпки, а корабль несколько часов спустя взлетел на воздух. Помимо «Сиднея», он потопил или захватил 11 судов (70000брт).

В начале декабря 1941 г. «Тор» (судно № 10) вторично вышел в море, на этот раз под командованием капитана 1 ранга Гумприха. Он действовал в Южной Атлантике и Индийском океане и уничтожил 10 судов (56000 брт). В конце сентября 1942 г. он пришел в Иокогаму; два месяца спустя он погиб в этом порту от пожара, вызванного взрывом на грузовом судне «Укермарк». Гумприх принял командование вспомогательным судном «Михель» (судно 28).

Это 8000-тонное судно, в прошлом польское, в начале марта 1942 г. вышло из Западной Франции под командой капитана 2 ранга в запасе фон Руктешелля и очень успешно действовало в центральной и южной частях Атлантического океана, а также в Индийском океане. В марте 1943 г. оно прибыло в Японию, потопив 16 судов (104000 брт). Его успех является достижением, так как к этому времени оборона противника была уже очень хорошо организована, и почти не осталось нейтралов, флагом которых можно было бы воспользоваться для маскировки. На борту «Мнхеля» находился легкий торпедный катер, который применялся для внезапных ночных атак против судов, курс и скорость хода которых определялись днем с большого расстояния. Руктешелль — этот превосходный моряк с натурой художника — был после войны приговорен британцами к десяти годам тюрьмы за то, что он будто бы дольше, чем следовало, вел огонь по трем задержанным им судам. Между тем все торговые суда союзников имели строжайший приказ при всех обстоятельствах доносить по радио о своем задержании. Вспомогательный же крейсер должен был во что бы то ни стало помешать этому в интересах выполнения своей задачи. Установить, в какой именно момент ему следовало прекратить огонь, не подвергая опасности самого себя, было трудно в бою и совершенно невозможно в зале суда.

Что могло произойти в подобном случае, показывает судьба вспомогательного крейсера «Штир» (судно № 23, бывший «Каир», спущенный в 1939 г. по заказу линии «Атлас», 4800 брт, 14 узлов, командир — капитан 2 ранга Герлах). Этот корабль весной 1942 г. был не без труда проведен через Ла-Манш и в мае вышел в море. Потопив в центральной и южной частях Атлантики 3 парохода, он встретил в конце сентября 1942 г. судно «Стефан Гопкинс» (типа «Либерти»), которое оказало энергичное сопротивление. Сопротивление это было, правда, подавлено, но на «Штире» от попаданий снарядов возник пожар, и он был вынужден прекратить бой. Экипаж был доставлен на родину одним из прерывателей блокады. Общий результат рейда составил 4 парохода (29000 брт).

В дальнейшем ни одному вспомогательному крейсеру не удавалось больше прорваться из Германии в Атлантический океан. В октябре 1942 г. при попытке пройти через Ла-Манш, чтобы вторично действовать в океане, корабль «Комет» (капитан 1 ранга Брокзин) был уничтожен в районе Шербура легкими британскими силами, несмотря на чрезвычайно мощное охранение.

Судно № 14 («Того», капитан 1 ранга Тинеман) при попытке выйти в океан в феврале 1943 г. достигло только Булони, где было настолько повреждено бомбами, что ему пришлось вернуться. Вследствие этого судно № 5 («Ганза», капитан 1 ранга Генигст) вообще не было больше послано в океан. С другой стороны, однако, «Михелю» (капитан 1 ранга Герлах) удалось с мая по сентябрь 1943 г. действовать в юго-восточной части Индийского океана и потопить 4 парохода (32000 брт). На обратном пути, приблизительно в 600 милях от побережья Японии, этот корабль стал жертвой торпеды американской подводной лодки.

Так пришел конец одному из методов ведения войны, который вряд ли возродится в эпоху самолета и радара. Этот метод позволял РВМ вести игру на гигантской шахматной доске мирового океана. Если в море находилось несколько кораблей и в том числе еще и прерыватели блокады, перед каждым ходом нужно было тщательно оценить и взвесить многочисленные данные, поступившие от службы связи и разведки. На основе этих данных принимались решения и составлялись приказы. Было особенно важно правильно определить и сопоставить взаимное влияние кораблей, чтобы действия одного из них не вызвали преследования по пятам другого. Командиры, которые, естественно, не могли судить об игре в целом, порой занимались резкой критикой. Однако общие результаты показали правоту РВМ. Включая и потери от поставленных мин, они обошлись противнику в 950000 брт, — а это почти равнялось годичной продукции британских верфей, — и принудили противника к значительному напряжению сил.

Сначала их операции облегчались тем, что немцам удалось раскрыть шифр, которым пользовалось судоходство союзников. Однако дальнейшая расшифровка стала невозможна после того, как один из командиров разболтал об этом захваченным им я плен капитанам, а затем высадил их на остров, откуда их вскоре сняли, так что узнанное ими очень быстро стало достоянием соответствующих органов.

Что касается командиров вспомогательных крейсеров, то им приходилось длительное время прощупывать противника, вдумываться в его поступки и стараться предусмотреть ответную реакцию на собственные действия. Самое малое упущение или неосторожность могли вызвать подозрение и привести к гибели, как это случилось с «Пингвином». Последний был так хорошо замаскирован под норвежца, что заметивший этот корабль самолет собирался было оставить его в покое. Но тут летчик обратил внимание на то, что никто из членов команды, включая и цветных, не появился на палубе, чтобы помахать рукой летавшей, над ним редкостной птице.

Особую главу истории этих кораблей составляет забота о личном составе во время рейдов, длившихся много месяцев. В период между двумя войнами в германском флоте много размышляли над искусством управления людьми. Это принесло хорошие плоды и здесь; командиры, которым отлично помогали офицеры и унтер-офицеры, в большинстве случаев каждый по-своему решали эту задачу. Опытные моряки торгового флота, которые уже в мирное время плавали на том же корабле, приносили теперь большую пользу; отношения между обоими флотами складывались в целом прекрасно. Это проявлялось и в других областях, в частности на судах, несших службу охранения.

Капитаны и команды прерывателей блокады имеют особые заслуги. В ходе как первой, так и второй мировой войн из нейтральных портов вернулся ряд торговых судов, некоторые из них с грузом. Позднее на родине специально снаряжались суда для плавания в Восточную Азию в условиях войны. Как и при снаряжении вспомогательных крейсеров, особое внимание уделялось маскировке при помощи бутафорских труб и надстроек, ношения опознавательных знаков нейтральных судов и изменения окраски. Предполагалось каждую зиму отправлять в Японию по 12 судов — за сырьем, в котором нуждалась германская военная промышленность. Это был преимущественно натуральный каучук, совершенно необходимый в качестве примеси при производстве синтетического каучука; нескольких тысяч тонн хватало на ряд месяцев.

Далее требовались молибден и вольфрам — для изготовления специальных сталей, равно как и джут, медикаменты и химикалии; нужны были также медь и цинк, но это было уже не столь существенно, так как во Франции удалось захватить большие запасы этих металлов. Военно-морской флот крайне нуждался в слюде для водомерных приборов в котлах; желанными добавками к основному грузу являлись также кофе и чай. В качестве возмещения отгружались преимущественно машины; в дальнейшем японцы получили две готовые к боевым действиям подводные лодки типа IX–C.

По первоначальному плану импорт должен был достигать 50 000 т в год. Однако это было задумано чересчур оптимистично. Насколько удалось установить, зимой 1941/42 г. прибыло семь грузовых судов, доставивших около 30000 т драгоценнейшего сырья. На следующую зиму из 7 судов погибло 2 или 3, а зимой 1943/44 г. из 5 судов пробилось только одно — «Озорно» (капитан Гельман). Кроме того, прибыло несколько судов, которые уже находились в Восточной Азии, либо же были направлены туда из Чили, или в качестве призов. Всего из Восточной Азии вышло с грузом для Германии 31 судно, достигло места назначения 17.

В последние два года войны подводные лодки перевозили небольшие количества наиболее необходимых видов сырья. Они несли еще более тяжелые потери: из 13 лодок прибыло только 5.

Общее количество отправленных грузов составило 217000 т; из них достигло места назначения 114000 т» в том числе 45 000 т натурального каучука.

Глава 10-я. Россия или Средиземное море?

Средиземное море — центр тяжести против воли

Поход ради поддержания престижа, затеянный Муссолини против Греции, протекал так «успешно», что в феврале 1941 г. греки перешли в контрнаступление, нанеся противнику сильный удар. Хотя это контрнаступление и не привело к прорыву фронта, не было никаких оснований рассчитывать на то, что итальянские вооруженные силы сумеют сами урегулировать положение на Балканах, тем более, что Черчилль перебросил из Египта в Грецию британский экспедиционный корпус, численность которого достигла позже 62000 человек. Поскольку сломить британское господство в восточной части Средиземного моря и изолировать Грецию было невозможно, а с другой стороны, англичане почти неограниченно распоряжались морскими путями и, значит, могли в любое время усилить свои войска на Балканах, пришлось для устранения этой угрозы ввести в действие германские военно-морские и военно-воздушные силы. Германское государственное руководство путем заключения договоров приобрело для своих войск право на проход через Румынию, Болгарию и Венгрию. Аналогичное соглашение с Югославией потеряло силу вследствие падения правительства, и страна эта перешла на сторону противника.

Адмирал Редер и РВМ были особенно обеспокоены неудачами итальянцев на море, которые столь неблагоприятно отражались на обстановке в целом. Германский военно-морской флот был представлен в «Супермарине» вице-адмиралом Вейхольдом. Однако он являлся только наблюдателем и в соответствии с этим пользовался небольшим влиянием. При РВМ находился итальянский адмирал.

Германский военно-морской флот предложил встречу обоих главнокомандующих, ибо хотел предпринять попытку достигнуть большего. Итальянцы согласились, и 13–14 февраля 1941 г. адмиралы Риккарди и Редер со своими штабами встретились в Меране и обсудили обстановку. При этом немецкая сторона предложила предпринять набеги быстроходных соединений на район Крита с целью перехвата судов, снабжавших английские войска. Это обещало успех, если бы удалось действовать внезапно, притом так, чтобы не быть захваченными врасплох противником. По этой причине необходимой предпосылкой успеха являлась безупречная организация воздушной разведки и охраны с воздуха истребителями. Это не было, однако, обеспечено полностью, ибо указанные действия намечалось развернуть в водах, находившихся в пределах досягаемости только части собственных военно-воздушных сил, но зато полностью находившихся под ударом самолетов, стартовавших с любого аэродрома, занятого англичанами в Греции. Итальянцы на это пошли неохотно. Когда известия о крупных воинских перевозках в Грецию умножились, в конце марта был организован подобный набег, который начался с вторжения торпедных катеров в бухту Суда.

Торпедные катера в бухте Суда. Итальянцы уже во время первой мировой войны имели успехи в применении малых боевых средств, а в дальнейшем усовершенствовали их в виде брандеров и управляемых торпед с экипажем из двух человек, которые были сведены в Х флотилию MAS[54], под командованием князя Боргезе. Две попытки доставить управляемые торпеды с экипажами из двух человек поближе к цели посредством подводных лодок потерпели неудачу, так как противник уничтожил подводные лодки. Брандеры представляли собой очень маленькие торпедные катера с большим зарядом взрывчатого вещества в носовой части. Управляемые водителем в спасательном костюме, они с большой скоростью неслись к цели. В какой-нибудь сотне метров от нее водитель бросался в воду, катер же с закрепленным в нужном положении рулем самостоятельно проходил последний участок пути. 25 марта 1941 г. два миноносца доставили 6 брандеров с острова Стампалия в Додеканезском архипелаге на подступы к бухте Суда. Несмотря на тройные сетевые и боковые заграждения, им удалось проникнуть в бухту и попасть, в три из числа находившихся там больших кораблей. Один танкер (20000 брт) и один войсковой транспорт (12000 брт) пошли ко дну, тяжелый крейсер «Йорк» удалось отвести на мелкое место, где он служил потом зенитной батареей.

Морской бой у мыса Матапан. 27 марта 1941 г. линкор «Витторио Венето» (адмирал Якино), 6 тяжелых и 2 легких крейсера и 14 эсминцев вышли в море. Якино несколько раз пытался добиться изменения приказов, поскольку воздушная разведка и прикрытие с воздуха представлялись ему совершенно недостаточными. 27-го в полдень одна из групп итальянских крейсеров была замечена «летающей лодкой». После этого из Александрии вышли: линкоры «Уорспайт» (адмирал Каннингем), «Вэлиант», «Бархэм», авианосец «Формидебл», незадолго до этого вступивший в строй, заменив собой «Илластриеса». и 9 эсминцев, а из Пирея — 4 легких крейсера и 4 эсминца. Встреча должна была состояться на следующее утро к югу от Крита — примерно там, где намеревались сосредоточиться и итальянцы. Это дало повод заподозрить измену, хотя до настоящего времени не удалось ни доказать подобную версию, ни опровергнуть ее.

28 марта, вскоре после рассвета, самолеты итальянских кораблей донесли о приближении группы, вышедшей из Пирея. Якино направил против нее 3 тяжелых крейсера, а сам маневрировал с «Витторио Венето» таким образом, чтобы поставить англичан между двух огней. Это ему удалось, но в условиях плохой видимости ни один итальянский снаряд не попал в цель, и хотя итальянцы отбили налет британских самолетов-торпедоносцев, налет этот показал, сколь опасно их собственное положение. Поскольку авиационного прикрытия не появилось (должны были прибыть истребители с Додеканезских островов), а воздушная разведка не доставила никаких сведений о противнике, Якино взял курс на Таранто. На протяжении следующих нескольких часов один воздушный налет следовал за другим; в 15 часов с минутами в корму «Витторио Венето» попала торпеда, в результате линкор на время лишился управления и принял 4000 т воды. Корабль на четверть часа лишился хода, а затем смог развить скорость только в 16 узлов, в дальнейшем доведя ее до 19. До Таранто было еще 420 миль. В 17 часов 30 минут германский авиационный корпус сообщил, что вследствие неблагоприятных условий освещения к югу от Крита он лишен возможности действовать. Итальянцам удавалось отбивать все последующие воздушные налеты, пока, воспользовавшись последними проблесками света, почти через час после заката солнца, английский самолет не выпустил торпеду, лопавшую в тяжелый крейсер «Пола». Последний лишился хода; донесение об этом пришло с опозданием. Якино послал на помощь оба других крейсера своего отряда — «Зара» и «Фиуме» — и 4 эсминца под командованием адмирала Каттанео. Крейсера Каттанео шли в кильватерной колонне, вместе с эсминцами; они оказались перед орудиями английских тяжелых кораблей в то самое время, когда на экранах английских радиолокаторов находилась «Пола». Совершенно не подготовленные к этой встрече итальянские тяжелые крейсера и два из эсминцев были расстреляны артиллерийским огнем, не успев дать ответные залпы или выпустить торпеду. Остальные итальянские корабли добрались до своих баз.

Причиной тяжелых неудач являлось следующее:

Британская боевая группа не была обнаружена германско-итальянской воздушной разведкой ни в пути к месту столкновения, ни при возвращении.

Итальянское соединение не было прикрыто с воздуха истребителями.

«Супермарина» слышала передававшиеся по радио соображения и приказы об отозвании «Полы». Якино воспринял это как выражение согласия. «Супермарина» установила из переговоров англичан по радио, что к вечеру в 75 милях позади «Витторио Венето» находился британский флагманский корабль, и известила об этом Якино. Однако никаких последствий это не возымело.

Авторы предложения об этом набеге явно переоценили гибкость итальянцев в оперативном и тактическом отношении и недооценили трудности в установлении взаимодействия между военно-морским флотом, итальянскими военно-воздушными силами, немецким авиационным корпусом и губернатором Додеканезских островов, располагавшим собственной военной авиацией. По сути дела, весь набег был организован для того лишь, чтобы что-то сделать. Он был оправдан в той мере, в какой можно было рассчитывать, что враг будет захвачен врасплох. Однако после того как итальянцы были обнаружены британскими разведчиками, которые донесли об этом, указанный фактор отпал. Но итальянцам часто бывало трудно отказаться от однажды разработанного плана или же быстро изменить его.

У англичан тоже не все шло гладко. Их эсминцы были направлены не туда, куда следовало, и не нашли «Витторио Венето». В целом, однако, они достигли большого успеха, не понеся потерь.

Клещи Балканы — Северная Африка не смыкаются

Роммель, отлично чувствовавший изменение оперативной обстановки, 31 марта 1941 г. перешел в наступление у Эль-Агейлы в Северной Африке и своими еще слабыми, но подвижными силами настолько быстро отбросил британцев, ослабленных посылкой войск в Грецию, что уже 11 апреля подошел к Тобруку, а несколькими днями спустя — к египетской границе.

Между тем определилось, что такая политическая мера, как отправка экспедиционных войск в Грецию, не была достаточно обоснованной в военном отношении. Британские вооруженные силы не были способны не только остановить немецкие дивизии, которые 6 апреля бурным потоком хлынули из Югославии в Грецию при поддержке мощных авиационных соединений, но даже и заметно задержать их наступление, не говоря уже о том, чтобы предотвратить разгром греческой армии. Уже 16 апреля британское руководство решило оставить союзную страну и эвакуировать свои войска морем.

Если море и на этот раз принесло британцам спасение, то державам оси оно нанесло первые контрудары в ходе двойной операции, которой те вовсе не желали. Теперь проявились далеко простирающиеся последствия морского боя у мыса Матапан. Итальянский флот настолько выдохся, что так и не смог отважиться на выступление против находившегося в крайне затруднительном положении противника, да к тому же стал халатно относиться к охране конвоев. Поэтому в ночь на 16 апреля произошло событие, имевшее катастрофические последствия для снабжения войск в Северной Африке.

Конвой в составе 5 пароходов с боеприпасами, горючим и прочими грузами» с охранением из 3 итальянских эсминцев, был задержан в море сильным волнением — в районе к западу от Сицилии, близ восточного побережья Туниса. Он был замечен самолетом, который 15 апреля в полдень дважды передал точное донесение о его координатах, курсе и скорости хода. Хотя итальянская радиоразведка расшифровала эти донесения, паралич, охвативший флот, оказался уже настолько сильным, что для защиты конвоя ничего не было сделано. Для авиации же оказалась будто бы чересчур неблагоприятной погода. За Ла-Валеттой — военной гаванью Мальты — не было установлено наблюдение ни днем — с воздуха, ни ночью — с воды (при использовании для этой цели эсминцев или торпедных катеров). Конвой пошел дальше тем же ходом, только держась несколько ближе к суше. 4 британских эсминца, вышедшие под вечер из Ла-Валетты, обнаружили его после недолгих поисков и в отчаянном ночном бою уничтожили сначала эсминцы охранения, а затем и все 5 пароходов. Они потеряли один эсминец, б который попали торпеды.

Полное отсутствие какой-либо реакции со стороны Италии облегчило англичанам принятие решения о набеге на Триполи — главную базу снабжения Африканского корпуса. Черчилль рассматривал наступление Роммеля как часть хорошо продуманной программы действий германского верховного руководства против британских позиций на Ближнем Востоке; он знал, что успех Африканского корпуса полностью зависит от подвоза по Средиземному морю, и велел предложить командующему Средиземноморским флотом адмиралу Каннингему загородить вход в гавань Триполи линкором «Бархэм» и одним легким крейсером, которые должны были подойти с полными комплектами команд, нанести возможно больший ущерб своей артиллерией и затем затопиться в самом узком месте.

Само собой разумеется, что Каннингем резко возражал» против того, чтобы принести в жертву еще вполне боеспособные крупные корабли и к тому же улучшить этим моральное состояние итальянского флота. Вместо этого он предложил подвергнуть порт обстрелу своими крупными кораблями. Это предложение встретило полное одобрение адмиралтейства.

Обстрел Триполи. 21 апреля 1941 г. на рассвете Каннингем совершенно внезапно появился с 3 линкорами, 1 крейсером и несколькими эсминцами перед укрепленным портовым городом, расположенным в 850 милях от Александрии и более чем в 500 от уже находившейся под угрозой бухты Суда — ближайшей базы, если исключить Мальту, которой почти нельзя было пользоваться. Около трех четвертей часа он обстреливал с дистанции в 10–13 км портовые сооружения и корабли. 1 пароход с горючим и боеприпасами был уничтожен, 1 эсминец — поврежден; сильно пострадали склады. Береговые батареи только через 20 минут стали отвечать на огонь, но безрезультатно. Авиация вообще не участвовала.

Не было по существу поднято ни местной, ни общей тревоги. Во время возвращения в базу, которое продолжалось двое суток, британская эскадра не была атакована ни с воздуха, ни с моря, за ней, видимо, даже не следили. Равным образом, итальянский флот не предпринял ни малейшей попытки воспрепятствовать эвакуации из Греции, так что здесь повторился Дюнкирхен, хотя и в меньшем масштабе.

Эвакуация Греции

21 апреля главные силы греческой армии капитулировали в Эпире перед немцами, при всем своем мужестве не оказавшись способными противостоять мобильным и могучим немецким воинским соединениям. Англичане своевременно отошли и теперь спешили к своим кораблям. Единственный крупный порт — Пирей — уже в начале немецкого наступления стал почти непригоден для использования из-за взрыва судна с боеприпасами, в который попала авиабомба. В результате ожесточенных воздушных налетов 21 апреля в греческих гаванях и поблизости от них было выведено из строя 23 судна. На материка находилось еще 50000 британцев; первым днем эвакуации было назначено 24 апреля. В тот же день был сбит последний английский истребитель, и немцы завоевали полное господство в воздухе. Они заминировали с воздуха Пирей и более мелкие порты; англичане от них отказались и использовали подходящие участки открытого побережья — три в Аттике и три на Пелопоннесе, — чтобы удалиться по морю с обычным для них в подобных случаях искусством. Войска, предназначенные к эвакуации следующей ночью, находились днем, хорошо замаскировавшись, поблизости от своего участка побережья. Группа кораблей — обычно в составе одного легкого крейсера, пары эсминцев и одного или двух пароходов, какие оказывались под рукой, — после наступления темноты подходила возможно ближе к берегу и принимала с лодок на борт солдат. Посадка должна была производиться быстро: к рассвету нужно было настолько далеко уйти в море, чтобы самолеты, находившиеся на Крите, могли оказывать хоть некоторую поддержку. Летчики потопили 1 пароход и 2 эсминца из состава одной группы, отошедшей от берега слишком поздно, а из состава других групп — несколько пароходов, шедших большей частью без войск. Поскольку по ночам пункты посадки не подвергались налетам, а итальянские военные корабли вообще не вмешивались, англичанам удалось эвакуировать 50 000 человек со сравнительно малыми потерями. В Греции немцы взяли в плен 12 000 британцев.

Роммель почувствовал влияние моря на свои действия не только в потере грузов, уничтоженных вместе с конвоем 15 апреля, но и в упорном сопротивлении крепости Тобрук, которая смогла выдержать несколько штурмов только потому, что постоянно снабжалась по морю и в наиболее критические дни получала в среднем по 400 т грузов. Монитор и несколько канонерских лодок обстреливали находившиеся на берегу моря германо-итальянские войска, тем самым уменьшая нажим на крепость с суши. За 242 дня осады в крепость не только было доставлено все необходимое — главным образом при помощи небольших судов, — но также и 34 000 человек, а 47000, включая раненых и пленных, оттуда эвакуировались. При этом англичане потеряли 25 военных кораблей — минных заградителей и более мелких, а 18 кораблей получили тяжелые повреждения; потери в торговых судах составили 7 единиц, кроме того, 4 было повреждено.

Тобрук явился сильным тормозом во многих отношениях. Он сковывал большое количество войск; давление, оказываемое им на фланг и тыл Роммеля, могло быть быстро усилено посредством подвоза подкреплений по морю; линии коммуникаций Роммеля были чересчур растянуты, так как он был вынужден пользоваться расположенными далеко в тылу гаванями Бенгази и Триполи. Пока Тобрук находился в британских руках, Роммель не мог продолжать наступление на Мерса-Матрух, в случае занятия которого Александрия и Суэцкий канал оказались бы в пределах эффективного воздействия военно-воздушных сил, так что британскому флоту пришлось бы покинуть восточную часть Средиземного моря.

Даже рискованная экспедиция на Крит была организована верховным командованием с ограниченной целью и только для того, чтобы округлить завоевания, сделанные на Балканах. Уже занятие всех других островов в Ионическом и Эгейском морях значительно улучшило бы положение держав оси. Морской путь в Черное море, а значит, и к русской и румынской нефти и хлебу, все равно был открыт для собственного торгового судоходства и закрыт для английского.

Базы на Додеканезских островах, которые начали терпеть лишения, можно было теперь снова снабжать морским путем через Коринфский канал. Впрочем, британские военно-морские и военно-воздушные силы, базировавшиеся на Крит, могли стать весьма докучливыми. Поводом к решению Гитлера произвести десант на Крите явилось, вероятно, то обстоятельство, что оттуда английские бомбардировщики имели возможность совершать налеты на румынские нефтяные промыслы.

В то время как соединения германских военно-воздушных сил готовились к этой операции совершенно нового рода, ряд событий бросил свет на далеко простиравшиеся в будущее военно-политические последствия немецких походов. В Ираке началось восстание против Англии, дело дошло до столкновений иракских войск с британскими силами, переброшенными туда по морю из Индии. Германия оказала повстанцам незначительную поддержку с воздуха, а также предоставила им оружие из французских запасов в соседней Сирии. Франция через адмирала Дарлана предложила свое участие в вооруженной борьбе против Англии и рассчитывала на выяснение, в порядке компенсации, вопроса о собственном будущем. Судьба еще раз предоставила возможность быстрого захвата восточной части Средиземного моря и установления непосредственного контакта с враждебными Англии арабскими государствами Ближнего Востока. Гросс-адмирал Редер и начальник генерального штаба военно-воздушных сил Кортен независимо друг от друга пытались побудить Гитлера воспользоваться благоприятной обстановкой. Но тщетно: он глядел, как завороженный, на Россию и упустил последний большой шанс.

Через Средиземное море проходит конвой. В то время как германские силы готовились к прыжку на Крит, Англия предпринимала отчаянные усилия, чтобы укрепить свои позиции в Египте, оказавшиеся под угрозой. У нее было там достаточно обученных солдат, но не хватало вооружения. Имелся, например, личный состав для укомплектования шести танковых дивизий, танков же хватило только на две. 6 мая 1941 г. «Force H» (3 линкора, 1 авианосец и легкие силы) провела от Гибралтара до Сицилийского пролива быстроходный конвой из 5 больших теплоходов с самыми важными военными грузами, в частности 300 новых танков и 180 орудий на мототяге. Конвой был своевременно обнаружен разведкой, но налеты на него высотных бомбардировщика оказались столь же малоуспешны, как и атаки подводных лодок и торпедных катеров. Один из теплоходов, на котором находилась четвертая часть всех танков, наскочил на мину и затонул, другой был поврежден взрывом мины, но остался на плаву. К востоку от Сицилийского пролива охрану конвоя взяли на себя корабли, вышедшие из Александрии. Итальянский флот в море не показывался.

Завоевание Крита

20 мая 1941 г. соединениям германских парашютистов и воздушно-десантных войск удалось ценой тяжелых потерь закрепиться в западной части острова. Поскольку исход борьбы зависел от подвоза по морю, в дело энергично вмешался английский флот. В ночь на 22 мая отряд крейсеров атаковал конвой из греческих моторно-парусных каботажных судов с германскими экипажами, который должен был доставить тяжелые военные грузы и войска в Малеме, где развернулись наиболее ожесточенные бои; единственным охранением этого конвоя являлся итальянский миноносец «Лупо». Встречный ветер и разноречивые приказы заставили его сильно замедлить ход. «Лупо» (капитан 3 ранга, в дальнейшем адмирал Мимбелли) искусно прикрыл конвой дымовой завесой, а затем с необыкновенным мужеством сражался против трех крейсеров, пока не был вынужден выйти из боя после того, как в него попало много снарядов, а сам он расстрелял все свои торпеды. Большая часть конвоя была уничтожена.

На следующее утро из Милоса в Малеме вышел еще один конвой малых судов с 4000 войск; его охранял миноносец «Сагиттарио» (капитан 3 ранга Фулгоси). Вопреки ожиданию, отряд из четырех британских легких крейсеров отважился уже после того, как рассвело, проникнуть в морское пространство севернее Крита. Конвой получил по радио приказ немедленно повернуть обратно, но когда его заметили англичане, находился еще далеко от спасительной гавани Милое. «Сагиттарио» успешно прикрыл своих подопечных дымовой завесой, а затем атаковал противника, намного превосходившего его по силе. Одновременно появились первые волны срочно вызванных пикировщиков. Англичане отвернули и пошли назад, подвергаясь ожесточенным воздушным налетам. Ряд крейсеров был поврежден, несколько часов спустя пошли ко дну «Глостер» и «Фиджи», а также 1 эсминец; бомбы попали также в 2 линкора. Если бы немецкие соединения имели больше опыта в налетах на корабли или же ввели в действие самолеты-торпедоносцы, эта вылазка обошлась бы англичанам еще дороже.

К северу от Крита англичане больше не появлялись, и снабжение по морю было налажено. При постепенной эвакуации острова враг потерял крейсер противовоздушной обороны «Калькутта», несколько эсминцев (всего во время битвы за Крит их погибло 6) и значительное количество мелких судов и транспортов. Почти все более крупные корабли, введенные в действие, в том числе авианосец «Формидебл» и 3 линкора были повреждены. Им удалось спасти 15000 человек, а 12000 попали к немцам в плен. Итальянский флот в операции не участвовал. Падение острова, который предполагалось защищать до последней крайности, произвело большое впечатление на друзей и врагов. Гитлер, однако, не воспользовался и этим успехом. Наступление на Ближнем Востоке было отложено на то время, когда закончится поход в Россию. Эта попытка Гитлера оставить про запас благоприятную военную и политическую ситуацию, как и обычно, не удалась.

Поход в Россию — оперативные соображения и план

Гитлер рассчитывал разгромить последнюю сухопутную державу, на которую могла опереться Англия. Он надеялся достигнуть этим путем определенной политической цели. а именно приведения главного противника к готовности заключить мир, и в своих планах шел по следам Наполеона, пример которого должен был, если не отпугнуть его, то, по крайней мере, заставить призадуматься. Он не учел, что с целью нанести удар Англии Наполеон сначала пошел в Египет и что поход в Россию привел к результатам, прямо противоположным тем, на которые рассчитывал корсиканец. Он не учел и того, что Великобритания теперь опиралась главным образом на поддержку США.

Невозможно доказать задним числом, что Россию можно было разгромить в несколько месяцев; столь же успешно можно привести и доказательства противного. Однако несомненно, что летом и осенью 1941 г., хотя достижения армии и были огромны, можно было добиться большего. Пять драгоценных недель хорошей погоды были потеряны из-за похода на Балканы. Известно, что Гитлер дважды энергично вмешивался и менял оперативный план. Для участия в битве за Киев он изъял значительные силы из состава армейской группы «Центр», стоявшей наготове для наступления на Москву. Битва за Киев закончилась успехом, но наступление на Москву застряло сначала в грязи, а потом в снегу. На севере он задержал армию Рейнгардта. под самым Ленинградом, хотя занятие Ленинграда и Кронштадта было специально оговорено в плане и должно было предшествовать наступлению на Москву.

Однако пагубными оказались не только эти изменения оперативного плана; сам по себе этот план, изданный 18 декабря 1940 г. в качестве директивы фюрера № 21 («план Барбаросса»), далеко не учитывал всех возможностей, которые вытекали из обстановки. Масса русских войск должна была быть уничтожена в ходе смелых операций, отход боеспособных частей в глубь обширного русского пространства надлежало предотвратить, центром тяжести сделать северную половину этого пространства, разделенного надвое Припятскими болотами. Армейские группы «Центр» и «Север» должны были рассеять войска противника в Белоруссии и Прибалтике, занять затем Ленинград и Кронштадт, а в дальнейшем действовать в направлении Москвы, чтобы захватить вместе с этим городом важнейший железнодорожный узел, не говоря уже о психологическом воздействии падения столицы. Задачей наступавшей южнее Припятских болот армейской группы «Юг» было уничтожение противостоящего противника, а затем занятие важного в промышленном отношении Донецкого бассейна. Военно-воздушные силы должны были ликвидировать вражеские войска и оказывать поддержку наземным войскам в районе центра тяжести их действий, что относилось прежде всего к армейским группам «Центр» и «Юг»; вместе с тем в их задачу входило недопущение налетов на собственную территорию и продолжение авиационного наступления на Англию.

Относительно военно-морского флота в директиве говорилось:

«Центром тяжести операций военно-морского флота также и на время Восточного похода определенно остаются действия против Англии.

По отношению к Советскому Союзу военно-морской флот выполняет следующую задачу: охрана собственного побережья и недопущение прорыва вражеских военно-морских сил из Балтийского моря. Поскольку по достижении германскими войсками Ленинграда русский Балтийский флот лишится последней базы и окажется в безнадежном положении, крупных морских операций до этого следует избегать. После ликвидации русского флота встанет задача полного восстановления сообщения по Балтийскому морю, включая снабжение северного крыла армии, которое необходимо будет обезопасить (траление мин!)».

Почему преимущества морского транспорта не были использованы для пользы самого наступления? В бедной грунтовыми и железными дорогами России война более чем где-либо должна была стать транспортной проблемой. Было известно: горючего не хватает, автоперевозки на большие расстояния неэкономичны; подвижной состав железных дорог за предвоенные годы почти не увеличивался; перешивка железнодорожных линий на немецкую ширину колеи должна занять много времени; не говоря уже обо всех этих трудностях, следовало ожидать и разрушения мостов и путей…

Быстрые, смелые операции! От границы Восточной Пруссии до Ленинграда было по прямой целых 800 км, до Москвы — 1000, от Ленинграда до Москвы — 600. Почему же при таких условиях отказались от магистрали с такой большой пропускной способностью, как та, которая через Любек, Штеттин и Кенигсберг вела прямо на Ревель (Таллин) и Ленинград? Из-за русского Балтийского флота? На бумаге последний выглядел довольно внушительно, состоя из:

2 линкоров (1911 г.), модернизированных, 23000 т, двенадцать 30,5-см орудий;

3 крейсеров (два из них были вооружены девятью 18-см орудиями каждый);

47 эсминцев и миноносцев;

96 подводных лодок и многочисленных малых судов.

Никто из офицеров флота, сражавшихся в 1914–1917 гг. против русских, не питал особого уважения к этому флоту. Правда, русские хорошо стреляли, а очутившись в тяжелом положении, экипажи мужественно сражались до конца. Однако как в. русско-японской войне, так и в 1914–1917 гг. им не хватало способности быстро оценивать и использовать столь быстро меняющуюся на море оперативную и тактическую обстановку. Советская система воспитания не была приспособлена к тому, чтобы устранить именно этот недостаток. Если в первую мировую войну небольшие отряды устаревших, плохо вооруженных судов действовали, можно сказать, перед самым носом русского флота, то теперь много раз испытанные в бою немецкие соединения не имели оснований особенно бояться советского военно-морского флота[55]. Морская и воздушная война на Средиземном море и безрезультатные действия итальянских подводных лодок, начиная с июня 1940 г., достаточно ясно показали, как мало значат голые цифры и как много знания и вера в свои силы.

Центр тяжести — в борьбе против Англии? В принципе это было, конечно, справедливо; однако коль скоро военно-морской флот оказался целиком поставленным на службу Норвежской экспедиции, было бы только последовательно, если бы теперь он предоставил возможно более крупные силы и сделал все от него зависящее, чтобы привести к победному концу предприятие, провал которого поставил бы под вопрос все успехи, достигнутые до этого момента. Правда, при появлении директивы «Барбаросса» действия надводных кораблей находились еще в разгаре. Однако и при посредстве легких сил и десантных судов можно было, при условии достаточной поддержки с воздуха, предпринять смелые действия. Финны были нашими союзниками, и, значит, все южное побережье Финляндии могло стать исходным плацдармом. В качестве объектов внезапных набегов напрашивались острова Балтийского моря, Ревель (Таллин) и, разумеется, сам русский флот. После гибели «Бисмарка» можно было пустить в действие и надводные корабли, причем это не оказало бы большого влияния на войну против Англии[56].

Предоставив надводному флоту и вспомогательным крейсерам все средства, в каких они нуждались, можно было выделить достаточно сил, чтобы с самого начала действовать агрессивно в Рижском и Финском заливах.

Несмотря на все, что произошло между 18 декабря 1940 г. (дата рассылки директивы № 21) и 22 июня 1941 г. — днем фактического нападения на Советский Союз, «план Барбаросса» остался неизменным. Совершенно так же, как и в 1914 г., армия поставила себе оперативную цель, достигнуть которой можно было лишь ценой крайнего напряжения всех сил для наступления. Однако армия не подумала о том, чтобы облегчить выполнение своей трудной задачи путем использования моря и военно-морского флота. Со своей стороны флот при составлении планов оставался на оборонительной позиции, ибо иначе оценивал обстановку; верховное командование не нашло в этом противоречии ничего дурного и сохранило его.

Наступление

Балтийское море.

В Балтийском море действовали следующие германские силы:

— 28 торпедных катеров (частично учебных);

— 5 подводных лодок (учебных);

— 10 минных заградителей;

— 3 флотилии современных тральщиков;

— 5 флотилий паровых рыболовных траулеров (тральщиков-искателей и сторожевиков);

— 2 флотилии тральщиков (100-т мотоботы);

— 3 прерывателя магнитных минных заграждений;

— 2 тральщика с мотоботами на борту.

Кроме того, со стороны финнов:

— 2 броненосца береговой обороны;

— 6 торпедных катеров;

— 5 подводных лодок и несколько тральщиков и сторожевиков.

В начале войны немцы поставили мощные минные заграждения в западной части Финского залива, от Восточной Пруссии до Эланда (напрямик через Балтийское море), и даже для защиты такого незначительного порта, как Кольберг, расположенного к тому же в глубоком тылу. Русские были захвачены совершенно врасплох и вели себя чрезвычайно осторожно. Несколько их эсминцев и миноносцев стали все же жертвами торпедных катеров и мин. Ни один надводный корабль не предпринял ни малейшей попытки выйти на просторы Балтийского моря. Несколько подводных лодок показались там, но ничего не достигли, хотя после того как 12 июля 1941 г. немцы восстановили свое судоходство в полном объеме, недостатка в объектах не было.

Либава (Лиепая) перешла в руки немцев 29 июня 1941 г., причем отличился штурмовой отряд моряков, Рига — 3 июля. Однако в начале июля продвижение на территории прибалтийских государств остановилось у Пернау (Пярну). Возникли первые трудности со снабжением. По требованию армейских инстанций, в Ригу была налажена доставка грузов по морю, причем порядочное количество малых судов курсировало на виду у Советов, находившихся на Эзеле (о. Сарема). Русские военно-морские и военно-воздушные силы предпринимали лишь незначительные атаки, причем легко вооруженные и тихоходные корабли охранения всякий раз отбивали эти атаки либо вводили противника в заблуждение. Даже и русское минное оружие стояло на более низком уровне, чем в годы первой мировой войны, но со временем стало более эффективным, так как у Советов хватило времени для минирования мелководных районов. Со своей стороны, немцы и финны поставили сильные, эффективные заграждения у Юминды — к востоку от Ревеля (Таллина). Когда в конце августа Советам пришлось очистить Ревель, они потеряли при эвакуации не менее 12 военных кораблей и 35 торговых судов.

Ревель пал 29 августа 1941 г.; в середине сентября началось завоевание с суши островов Балтики — Моона, Эзеля и Даго[57]. С помощью понтонов, инженерных войск и десантных судов военно-морского флота армейские части переправились через Моонзунд[58], как через реку, при поддержке многочисленных кораблей охранения, предоставленных флотом. В то же время к Эзелю и Даго подошли небольшие отряды кораблей: два легких крейсера с охранением — с запада, тральщики — с юга, финны — с севера; они предприняли ложную попытку десанта. Советы приняли эту демонстрацию абсолютно всерьез и подтянули свою полевую артиллерию к будто бы угрожаемым пунктам. Они утверждали, что потопили 27 кораблей перечисленных ими типов, а потом еще дважды сообщали о потоплении «большого числа» кораблей. На самом деле немцы понесли одну-единственную потерю — паровой рыболовный траулер, превращенный в тральщик и погибший от снарядов и мин; кроме того, ночью, при возвращении в базу, погиб финский броненосец береговой обороны «Ильмаринен», который подорвался на минах. К середине октября острова перешли в руки немцев.

Несмотря на пассивность русского флота, Гитлера преследовала навязчивая идея (выраженная уже в директиве № 21); она состояла в том, что крупные советские корабли попытаются пробиться в шведские порты. Он приказал не допустить этого любыми средствами. В соответствии с данным приказом, 20 сентября, когда армия Рейнгардта достигла уже предместий Ленинграда, РВМ распорядилось сформировать «Балтийский флот» и направить его в Аландское море. Он состоял из «Тирпица», «Шеера», двух легких крейсеров, трех эсминцев, одной флотилии торпедных катеров и минных заградителей. Два легких крейсера с торпедными катерами, находившиеся в Либаве, были готовы к выходу в море. Несколько дней спустя советские линкоры, равно как и крейсера, были обнаружены в поврежденном состоянии в Ленинграде — Кронштадте; после этого «Балтийский флот» был расформирован. Усилия русских сосредоточились на том, чтобы закончить до ледостава в начале декабря эвакуацию их крупной базы Ханко в юго-западном углу Финляндии. Им удалось этого достигнуть, понеся тяжелые потери от мин; подорвавшийся на минах 10000-т транспорт «Иосиф Сталин» попал в руки немцев, имея на борту несколько тысяч трупов и живых людей.

Кампания на Балтийском море закончилась без взятия Кронштадта и полной ликвидации советского флота. В последующие годы это привело к большому напряжению немецких сил. На море русские держались так же, как в прежних войнах: не очень агрессивно, тактически неумело, в обороне — упорно, с артиллерийской точки зрения — хорошо. Из 25 малых военных кораблей, которые потеряла Германия в Балтийском море, только один сторожевик был потоплен русским торпедным катером и один тральщик — авиабомбой. 3 тральщика были уничтожены в Хельсинки диверсией, остальные же 20 наскочили на мины, в том числе 3 тральщика — на немецкие и 3 заградителя — на шведские. Эти цифры показывают, что при условии немедленного энергичного наступления с моря и с воздуха русский Балтийский флот можно было очень быстро ликвидировать, понеся лишь незначительные потери.

Арктика

На других театрах войны в России германское оружие также не одержало решающих побед. В Арктике целью наступления была крупная военная база и порт в Мурманске и Полярном. Местность являлась настолько непроходимой, что горным войскам удалось преодолеть всего половину расстояния до этих пунктов, составлявшего 80 км. Это предприятие было задумано как чисто сухопутная операция, но влияние моря очень скоро дало себя почувствовать. Уже через несколько недель генерал-полковник Дитль высказал опасение за свой примыкавший к морю левый фланг. Слабые германские военно-морские силы в составе пяти эсминцев и нескольких соединений тральщиков и сторожевых кораблей не могли оборонять этот фланг. У них и без того хватало дела по линии охраны собственных морских коммуникаций. Русские располагали примерно 14 эсминцами и миноносцами и более чем 20 подводными лодками, а кроме того, некоторым количеством торпедных катеров, тральщиков и сторожевых кораблей. Их надводные корабли держались очень пассивно: один эсминец и несколько сторожевиков были внезапно атакованы в районе восточное Мурманска германскими эсминцами, которыми командовал капитан 1 ранга Шульце-Гинрихс. Подводные лодки вели себя агрессивнее и действовали искуснее, чем в Балтийском море. С середины июля до конца октября они по крайней мере 40 раз атаковали немецкие суда и потопили 7 пароходов и одного охотника за подводными лодками (паровой рыболовный траулер). Ныне известно, что часть этих успехов надо отнести на счет английских подводных лодок, действовавших из Мурманска. Во всяком случае, охранение немецких конвоев пришлось усилить, поскольку стало поддерживаться оживленное сообщение с Петсамо — финляндским портом в тылу Лапландского фронта. В 1942 г. тоннаж судов, прошедших в составе конвоев от Нордкапа в Петсамо и обратно, достиг почти 6 млн. брт; ведение войны в этой пустынной местности полностью зависело от возможности продолжать морские перевозки.

Черное море

Понятно, что оперативные планы, составленные для армейской группы «Юг», рассматривали море только как разграничительную линию. Германских военно-морских сил здесь не было, флот союзной Румынии намного уступал русскому Черноморскому, не говоря уже о том, что, несмотря на добрую волю и усилия группы германских инструкторов, уровень подготовки румынских военно-морских сил так и не достиг уровня современного флота.

Главной военно-морской базой у русских был Севастополь, у румын единственной такой базой была Констанца.

Центр тяжести операций армейской группы «Юг» лежал на северном участке ее фронта при направлении главного удара Люблин — Киев. Русские медленно отходили и очистили Бессарабию до Одессы, которую следовавшие за ними румыны осадили, но смогли взять только в середине октября, поскольку она снабжалась и поддерживалась с моря. У румын было много хлопот с русской морской пехотой, высаженной в тылу их войск, стоявших восточное города.

Вскоре после начала войны советские эсминцы с больших дистанций но метко обстреляли нефтехранилища и поезда с боеприпасами в Констанце, причинив тут некоторый ущерб. Когда береговые батареи стали отвечать, русские корабли отошли, причем один из них наскочил на заграждение и затонул. Это была единственная настоящая морская операция в Черном море. Русский взгляд на флот как на вспомогательное оружие армии проявился здесь с особенной четкостью. Когда в ходе дальнейшего продвижения немцев был осажден Севастополь, крупные корабли поддерживали гарнизон крепости, доставляя туда воинские грузы и подкрепления и обстреливая немецкие позиции.

В декабре 1941 и январе 1942 г. Советы произвели десанты в Керчи, Феодосии, Евпатории и Балаклаве — всякий раз ночью, большей частью при сильном холоде и ветре, не считаясь с потерями среди десантников. При этом крупные корабли и здесь держались днем очень далеко от берега, так что операция, имевшая целью снять осаду с Севастополя, привела лишь к отвоеванию Керченского полуострова. Однако этого оказалось достаточным, чтобы сковать очень значительные германские силы, и штурм Севастополя пришлось отложить на полгода. Пока этот опорный пункт оставался в руках русских, невозможно было использовать водный путь для снабжения сначала достигшего Ростова, а затем отошедшего на р. Миус южного крыла немцев. Большее внимание правому крылу, с быстрым взятием Одессы и последующим штурмом Севастополя, намного улучшило бы снабжение армейской группы «Юг».

Глава 11 я. Первые последствия континентального решения

Контрудар в Средиземном море

Сразу же после завершения Критской экспедиции основная часть германских военно-воздушных сил была переброшена с Средиземного моря на исходные позиции для похода в Россию. В численном отношении итальянский флот и военно-воздушные силы (около 4000 машин; 3300 в начале войны, 5300 осенью 1942 г.) были вполне способны поддержать действия армии в Северной Африке, обеспечить снабжение ее, вести борьбу против Мальты и при наличии благоприятных условий выступить против британского флота с шансами на успех. Базы на островах Родос, Крит, Сицилия и Сардиния фланкировали на протяжении 1000 морских миль путь, по которому должны были следовать британские конвои.

Однако на практике все выглядело иначе; флот и военно-воздушные силы еще не достигли взаимодействия, организация их не была улучшена. Необходимость в самолетах-торпедоносцах была, правда, признана, однако в район военных действий прибыло мало машин и торпед. А главное, не была использована возможность вернуть флоту у Крита ту веру в себя, которую он потерял у Матапана.

Великобритания, которая продолжала владеть опорами моста Гибралтар — Мальта — Египет, очень быстро использовала ослабление оказываемого на нее давления, чтобы устранить всякую опасность для Египта и Ближнего Востока, сделать Мальту сначала обороноспособной, а потом и боеспособной и препятствовать подвозу из Италии в Северную Африку.

С Итальянской Восточной Африкой было уже покончено. Начиная с января 1941 г. в нее вступили с трех сторон войска Empire, которые быстро подавили слабое сопротивление.

Перед сдачей Массауа (в начале апреля 1941 г.) крейсер колониальной службы «Эритрея», 2 вспомогательных крейсера и 3 теплохода ушли в Японию, 4 подводные лодки — в Бордо. 1 вспомогательный крейсер был настигнут английским крейсером «Линдер», остальные достигли места назначения. 5 эсминцев предприняли отчаянную попытку набега на Порт-Судан, однако еще в 30 морских милях от цели своих действий были выведены из строя воздушными налетами и пошли или были пущены ко дну своими командами; так же поступили и команды 19 торговых судов (108000 брт) в гавани Массауа.

Уже 1 июня 1941 г. британские и деголлевские вооруженные силы атаковали из Палестины и с моря французскую подмандатную область Сирию. Французы под командованием генерала Денца упорно оборонялись, при этом произошло два морских боя между эсминцами, в ходе которых обе стороны понесли потери. Правительство Виши попыталось послать в Сирию подкрепления, но Англия господствовала на море, и в Сирию прибыло только несколько самолетов. Германия и Италия даже не пытались прийти тут на помощь. После четырехнедельных боев Денцу пришлось капитулировать; военные корабли отправились в турецкий порт Александретта, где были интернированы. Ось потеряла еще одну позицию в предполье.

Усилия англичан, направленные на восстановление боеспособности их сильно потрепанного Средиземноморского флота, были облегчены данным Рузвельтом разрешением использовать верфи США также и для ремонта боевых кораблей; кроме того, он известил Черчилля о своем намерении поручить американскому флоту охранение конвоев от американского побережья до 26 градуса западной долготы, то есть почти до самой Исландии. 7 июля 1941 г. американские военно-морские и военно-воздушные силы и морская Пехота приняли «оборону» Исландии от англичан, у которых в результате освободились значительные силы. Это привело к тому, что в том же месяце с Запада на Восток через Средиземное море были посланы подкрепления.

Июльский конвой. 23 и 24 июля конвой из 7 пароходов прошел под прикрытием «Force H» морское пространство к югу от Сицилии, а также Сицилийский пролив, неоднократно подвергаясь днем атакам авиации, а ночью — торпедных катеров. 1 эсминец был потоплен, в крейсер «Манчестер» попала торпеда, и он вернулся в Гибралтар, 1 пароход был поврежден, однако вместе с другими добрался до Мальты.

В ходе той же операции из Мальты вышел и без потерь достиг места назначения конвой в составе семи судов без груза.

Сентябрьский конвой. 27 и 28 сентября проследовал следующий конвой в составе 9 больших транспортов — опять-таки под прикрытием «Force H», состоявшей из линкоров «Родней», «Нельсон» и «Принс оф Уэлс», авианосца «Арк Ройал», 4 крейсеров и 20 эсминцев. Попытка перед выходом из Гибралтара атаковать эти корабли малыми боевыми средствами (тихоходные торпеды с экипажем из двух человек) успеха не имела, так как эти средства не могли двигаться против ветра и волн с такой скоростью, чтобы проникнуть до рассвета на внутренний рейд, где стояли крупные боевые корабли. Поэтому они прикрепили свои разрывные заряды к стоявшим на внешнем рейде танкеру и двум пароходам, которые пошли ко дну или получили тяжелые повреждения. Аналогичная попытка, предпринятая в июле против Мальты преимущественно при помощи брандеров, закончилась полным провалом.

Оба современных линкора «Витторио Венето» и «Литторио» были снова приведены в боевую готовность и вместе с крейсерами и эсминцами вышли в море, чтобы атаковать конвой, имея на борту командующего флотом адмирала Якино. В результате сильных воздушных атак, с которых начался бой, в «Нельсон» попала торпеда, и его скорость хода упала до 18 узлов. Однако он остался в составе соединения. У итальянцев истребители не применялись для охраны боевой группы с воздуха, а донесения воздушной разведки были неполны и противоречивы, так что Якино никогда не мог составить себе ясного представления об обстановке. Он дважды собирался атаковать и всякий раз отворачивал, так и не увидев противника, ибо считал себя не в состоянии выполнить приказ «Супермарины», дозволявший вступать в бой только располагая решающим превосходством в силах и в пределах дальности полета собственных истребителей. Поскольку итальянские летчики имели приказ нападать только на крупные боевые корабли, во время дневного боя транспорты не пострадали. Однако ночью «Импириал Стар» (17000 брт), в который попала торпеда с итальянского катера, лишился руля и винта, и его пришлось затопить из-за невозможности буксировать такое большое судно. Остальные восемь прибыли на Мальту; доставленные ими войска и оружие значительно усилили боевые возможности острова.

Наличие этой военно-морской и авиационной базы становилось все более заметным и все более неприятным для транспортов, направляющихся в Африку. Значительной части наиболее приспособленных для таких перевозок торговых судов — среднего тоннажа и сравнительно ходких — уже не существовало. Теперь итальянцы попытались наладить доставку войск и грузов быстроходными пароходами, представлявшими собой хорошие мишени. В мае у самых Сиракуз затонул «Конте Россо» (18000 брт), в который попало несколько торпед, выпущенных подводной лодкой, в августе такая же судьба постигла у Триполи «Эсперию» (11 400 брт), в сентябре погибли «Нептуния» и «Оцеания» (по 20 000 брт). Это стоило жизни 5000 людей. В том же месяце 3 бомбардировщика уничтожили «Ориани» на пути в Бенгази. Цифра ежемесячных потерь, составившая в среднем около 50000 брт, поднялась в сентябре до 92000 брт. Снабжение Африканской армии было совершенно неудовлетворительным, тогда как ее противник получил по морскому пути вокруг Африки столько грузов, что смог подготовиться к наступлению.

Уничтожение итальянского конвоя. Попытка провести в Африку конвой с сильным охранением до начала британского наступления полностью провалилась. Переведенная в начале ноября 1941 г. на Мальту «Force H» в составе 2 тяжелых крейсеров и 4 эсминцев 9 ноября 1941 г. в светлую лунную ночь за 7 минут подожгла все 7 пароходов и 2 эсминца из состава конвоя, охраняемого 2 тяжелыми крейсерами и 10 эсминцами, и удалилась, не понеся никакого ущерба, прежде чем крейсера решились ее атаковать.

Недостаток горючего и боеприпасов очень затруднил Роммелю отражение начавшегося 19 ноября наступления. Предпринятая 2 ноября попытка доставить ему необходимое посредством хорошо охраняемого конвоя в составе 4 теплоходов также не удалась. Ночью тяжелый крейсер «Триест» был торпедирован подводной лодкой, а легкий крейсер «Абруцци» — самолетом; после этого «Супермарина» отозвала конвой. Нужда заставила перевозить бензин на крейсерах, эсминцах и подводных лодках, что было делом опасным и нерациональным, ибо боевой корабль не имеет трюма, стоявшие же в проходах и на палубе канистры значительно снижали боеспособность, а в бою представляли собой страшную опасность. 200 кубометров бензина, которые мог взять легкий крейсер, не хватало даже на один день боевых действий.

Катастрофа с двумя легкими крейсерами. Вечером 12 декабря 1941 г. легкие крейсера «Барбиано» и «Гюиссано» вышли из Палермо в Триполи, держа курс на мыс Бон (Тунис). Вскоре после полудня воздушная разведка обнаружила близ побережья Алжира 4 державших курс на восток вражеских эсминца, которые, явно собирались со своей стороны также обойти минные заграждения в районе мыса Бон, а затем идти на Мальту. Донесение об этом, очевидно, было получено «Супермариной» с опозданием. Там сначала успокаивали себя тем, что крейсера пройдут мимо мыса Бон за час до противника. В дальнейшем выяснилось, очевидно, также с опозданием, что они прибыли туда на 40 минут позже, чем было предусмотрено. Проходя мимо мыса Бон, крейсера получили радиограмму, содержание которой осталось неизвестным. Они повернули назад и оказались прямо перед трубами торпедных аппаратов находившихся непосредственно за ними эсминцев. В оба крейсера попали торпеды, они тут же загорелись и пошли ко дну; при этом итальянцы понесли большие потери.

Подводная война с мая по ноябрь 1941 г.

Во время своего первого перемещения на запад[59] подводные лодки прошли в марте — апреле 1941 г. свыше 600 миль и достигли района юго-западнее Исландии; в дальнейшем они вернулись ко входу в Северный пролив. Однако там настолько усилилось наблюдение, что с этого момента КПЛ стал, в поисках конвоев, обыскивать группами подводных лодок обширное пространство, примерно ограниченное линией Ирландия — Исландия — южная оконечность Гренландии — Ньюфаундленд — Азорские острова — западное побережье Испании. Количество подводных лодок, предназначенных для участия в боевых действиях, теперь все возрастало, однако из числа находившихся в океане (в мае их было 24, в ноябре стало 38) несколько штук всегда выделялись для района Западной Африки и некоторое количество — для выполнения специальных заданий РВМ. Остальных же было совершенно недостаточно, чтобы охватить весь район операций в Северной Атлантике и наносить удары вражескому судоходству более или менее наверняка.

Англичане теперь использовали пространство более искусно, чем прежде, меняя пути конвоев и избегая замеченных или предполагаемых групп подводных лодок. В то же время непрерывно возрастало количество кораблей охранения. Вступали в строй вновь построенные единицы, США помогли предоставлением мореходных судов морской пограничной охраны (Coast Guard). В целом конвои к этому времени охранялись настолько хорошо, что одиночной подводной лодке только при особо благоприятных обстоятельствах удавалось прорваться к торговым судам и атаковать их. Росли и достижения британских военно-воздушных сил. Правда, продолжала еще существовать «дыра в Атлантике» — полоса шириной в несколько сот морских миль (средняя линия этой полосы шла приблизительно от Гренландии в направлении Азорских островов), которую не могли патрулировать даже и новые самолеты с большим радиусом действия — ни с Ньюфаундленда на Западе, ни с Исландии и из Северной Ирландии. В качестве первой попытки перебросить мост через эту полосу отдельные торговые суда были снабжены катапультой с самолетом. Самолеты, выстреливаемые в воздух катапультами, должны были в первую очередь отгонять немецких дальних разведчиков, но могли также посредством глубинных бомб и пулеметов, по крайней мере, заставить погрузиться всплывшую подводную лодку. Даже и это означало для подводной лодки большую потерю времени. Снова вернуться на борт судна такой самолет не мог. Он должен был садиться «в поток» поблизости от какого-либо судна, которое и принимало к себе на борт летчика — по крайней мере, в большинстве случаев[60].

Значительным прогрессом явилось появление конвойных авианосцев — перестроенных торговых судов с взлетной палубой. При подходящей погоде 6 самолетов такого авианосца целый день атаковывали подводные лодки, следовавшие за конвоем или пытавшиеся опередить его, и загоняли их под воду, так что те либо выходили из соприкосновения с конвоем, либо оказывались настолько позади, что ночью не могли уже занять благоприятные для атаки позиции впереди судов. Ночные атаки затруднялись также и применением «снежинок» — осветительных бомб на парашютах, сила света которых равнялась 2 млн. свечей; в результате действия такой бомбы на несколько минут вокруг конвоя становилось светло, как днем, и предотвращалась возможность атак со стороны подводных лодок в надводном положении. С течением времени усовершенствование радара, которым в конце концов был снабжен каждый корабль охранения, сделало применение таких бомб излишним.

В мае и июне успехи подводных лодок были еще значительны: 326000 и 310000 брт. Сначала КПЛ послал свои лодки на Запад, ибо к югу от Гренландии и особенно в районе Ньюфаундлендской банки[61] можно было рассчитывать на оживленное и сконцентрированное судоходство.

Уже по пути в этот район «U-110» заметила шедший на Запад конвой "ОВ-318" и вызвала туда еще 4 лодки. Они потопили 9 пароходов и повредили 2. "U-110» погибла в борьбе с охранением. Конвой «НХ-126» дважды — сначала В 350 морских милях к юго-востоку от Гренландии, а затем к югу от нее — сталкивался с поджидавшими его подводными лодками и за две ночи потерял 8 судов, прежде чем подошло усиленное охранение.

В дальнейшем рейд «Бисмарка» на несколько дней привязал подводные лодки к определенным позициям. После Гибели линкора эти позиции были перенесены на юго-запад — до Ньюфаундлендских банок, а затем обратно, причем не удалось обнаружить ни одного конвоя. Только значительно Удалившись от Гренландии, почти на полпути к Испании, подводные лодки вошли в соприкосновение с «НХ-133». Его атаковали 10 лодок, которые в трудных условиях (туман) и несмотря на усиление охранения потопили 6 судов и торпедировали 2, потеряв из своего состава 2 лодки, поддерживавшие боевое соприкосновение с противником.

С конца июня до начала июля подводные лодки обнаружили два конвоя и самолет — один конвой; однако из-за тумана подводные лодки не производили атак. Первая половина июля дала такие незначительные результаты (94000 брт при расчете на весь месяц), что с 20 июля КПЛ подтянул подводные лодки гораздо ближе к Англии, где собственная воздушная разведка приносила известную пользу, а ночи, становившиеся все более долгими, лучше защищали лодки от врага.

Тощие недели[62] побудили штаб КПЛ особенно серьезно заняться вопросом о том, как обнаруживать вражеские конвои, не допуская в то же время, чтобы противник установил н смог обходить позиции подводных лодок. Не удалось устранить противоречие к полной тишине в эфире (которая одна только была способна сделать так, чтобы приобретшие хорошую выучку работники английских радиостанций не смогли запеленговать германские подводные лодки) и необходимостью доносить по радио командному пункту на суше о замеченном противнике, его численности и скорости хода, а также, и о погоде.

Появление подводных лодок в сравнительной близости от Британских островов принудило тамошнее руководство конвоями передавать больше указаний своим судам, находившимся в море. Эти указания явились весьма ценными для германской радиоразведки. С ее помощью, а также при посредстве воздушной разведки и наблюдения с подводных лодок в период с конца июля до начала сентября было. обнаружено 5 конвоев, которых атаковали 7 — 12 лодок, остававшихся в боевом соприкосновении с противником до одной недели. Тем не менее, результаты оказались разочаровывающими — всего 60 000 брт за весь август. Частично это объяснялось дальнейшим усилением охранения, через внешнее и внутреннее кольцо которого было очень трудно пробиться. Противолодочная оборона применяла такие же построения, как соединения германских кораблей охранения при отражении атак английских торпедных катеров в Ла-Манше (и как в дальнейшем американцы и японцы в Тихом океане для зашиты своих авианосцев от воздушных налетов). Кильватерная колонна прежних времен повсюду сменилась более компактными построениями — круговыми или приближающимися к кругу (см. схему на стр. 260). Было и другое обстоятельство, которое именно в августе 1941 г. удерживало на низком уровне тоннаж потопленных кораблей. Атаке подвергались главным образом гибралтарские конвои, в составе которых шло гораздо больше мелких судов, чем на путях из Галифакса или из Сьерра-Леоне. Это стало полностью известно только после войны, ибо из-за усилившейся обороны подводные лодки не имели возможности наблюдать за противником столько времени, сколько нужно для точного определения его водоизмещения. К тому же многие командиры были новыми людьми. Это приводило к значительной переоценке успехов, дотоле совершенно необычной в практике подводного флота, который, в отличие от авиации всех воюющих держав, действовал весьма точно. Это не упрек, а факт, объясняющийся быстрой сменой у летчика чрезвычайно сильных боевых впечатлений, с чем необходимо считаться.

В августе англичане впервые применили новое средство против торпед, а именно мелкоячеечные легкие сети из тонкой стальной проволоки, которые прикреплялись к коротким выстрелам и буксировались на расстоянии 1 м от борта. Они отнюдь не являлись 100-процентной гарантией и могли применяться только при более или менее тихой погоде. В конце концов такими сетями было снабжено около 700 судов. В 15 из 21 случаев, ставших известными, они спасли атакованные суда.

В августе лишь слегка поврежденная «U-570» попала в руки к англичанам, что принесло большой ущерб немцам. Противник узнал много важного для своей противолодочной обороны и смог, в частности, измерить шумы главных и вспомогательных двигателей, определить ходовые данные и глубину погружения. В этот месяц Великобритания впервые за Последние три четверти года ввозила почти по миллиону тонн грузов в неделю и таким образом снова превысила уровень жизненно необходимого импорта, тогда как прежде его не всегда удавалось достигнуть.

Затруднения в подводной войне

Статистика ежемесячно потопляемого тоннажа учитывала, наряду с незначительными успехами итальянских подводных лодок, действовавших по соседству с районом немецких операций, также и результаты охоты тех лодок, которые находились на подступах к Африке — от Азорских островов — до Гвинейского залива. После двух рейдов одиночных подводных лодок летом и осенью 1940 г… в марте 1941 г. 7 лодок (серии IX) прошли рассредоточенными группами на юг между 25 градусом западной долготы и побережьем Африки. В вопросе об эффективности этого предприятия мнения КПЛ и РВМ разошлись. РВМ стремилось одновременно атаковать противника в возможно большем числе пунктов н тем до такой степени сковать его силы, чтобы у него не осталось кораблей для посылки, например, в Северную Норвегию или в Скагеррак. КПЛ признавал важность такого отвлечения сил, но для него оно обозначало также: разбросать собственные силы, а значит, лишиться многих «глаз», что вело к снижению количества уничтоженного тоннажа. Не хватало запланированных в 1936–1937 гг., но так и непостроенных подводных крейсеров, которые очень пригодились бы для борьбы в Центральной и Южной Атлантике в 1940–1941 гг.

Успехи на юге являлись некоторым утешением; в районе действия немецких лодок они были гораздо более значительными, чем на севере. Однако длительность перехода в указанный район ограничивала эти успехи, пока подводные лодки не могли пополнять в пути запасы горючего и торпед. До июля это было возможно в редко посещаемой гавани на Канарских островах. Затем англичане заявили протест. Надежда на использование Дакара не осуществилась, так как Гитлер не предложил французам никакой компенсации. Со снабжением горючим в открытом море через посредство танкеров противник покончил после гибели «Бисмарка» (у одного из капитанов танкеров противник захватил секретные документы), так что подводные лодки лишились возможности пополнять летом запас горючего в районе африканского побережья. Одновременно англичане и здесь ввели систему конвоев, а Фритаун, который до той поры являлся чрезвычайно оживленным портом, больше почти не посещался торговыми судами, за исключением американских, которые приходилось щадить в соответствии со специальным приказом Гитлера. Таким образом, время крупных успехов подводного флота в этом районе кончилось. Первые подводные лодки топили в среднем около 12 пароходов, в том числе несколько из состава конвоев, встреченных по пути туда. «U-107» (Гесслер) осуществила наиболее успешный за всю войну рейд подводной лодки серии IX и потопила 14 судов (87 000 брт). Начиная с июля создалось впечатление, что конвои следуют на север и на юг преимущественно западнее 30 градуса западной долготы, то есть через район, используемый также немецкими прерывателями блокады и вспомогательными крейсерами, а потому закрытый для подводной войны. Дальность плавания новых лодок серии IX определялась примерно в 9000 морских миль, но благодаря смекалке их инженер-механиков значительно увеличилась. Эти инженеры пользовались при длительных походах всего одним дизелем, но зато обоими винтами, один из которых приводился в действие электричеством от батареи, постоянно подзаряжавшейся с помощью двигателя. Однако и этого было недостаточно, чтобы достигнуть Южной Атлантики. Попытка же распространить подводную войну на морские подступы к Капштадту не удалась, так как плавучая база «Питон» была потоплена крейсером.

Некоторые подводные лодки не участвовали в собственно подводной войне, так как были заняты выполнением специальных заданий. Так, до 1944 г. 2 лодки всегда находились далеко на западе для передачи метеорологических данных, в которых нуждались военно-воздушные силы; поскольку они радировали несколько раз в день, суда противника имели возможность обходить их. С мая 1941 г. приходилось временами держать несколько лодок в морском пространстве от Бордо до района к западу от Азорских островов — в целях прикрытия уходящих в плавание и возвращающихся прорывателей блокады и вспомогательных крейсеров. Было сомнительно, чтоб они смогли перехватить корабль противника, даже находясь в непосредственной близости от своего подопечного. Поскольку охраняемые грузы являлись жизненно важными, необходимо было, однако, делать все, что только в силах человеческих. Эти подводные лодки спасли команду плавучей базы «Кота Пинанг», потопленной крейсером у Азорских островов.

Война с Россией также оказала известное влияние на снижение количества судов, потопленных подводными лодками. Отзыв германских летчиков уменьшил требования, предъявляемые к Средиземноморскому флоту и высвободил ряд кораблей для охранения конвоев. Кроме того, РВМ забрало 8 лодок, использовавшихся для учебных целей; 3 из них должны были находиться в боевой готовности в районе Хельсингера, на случай попытки англичан прорваться в Балтийское море, 5 других действовали у входов в Финский и Рижский заливы, но с незначительным успехом, так как цели появлялись редко. Если не считать трех подводных лодок, им удавалось топить только мелкие суда. Одна немецкая лодка погибла, подорвавшись на мине. Две малые лодки должны были находиться у Шетландских островов на случай каких-нибудь действий англичан против Норвегии. Подготовка подводников была частично перенесена в западную часть Балтийского моря и в норвежские воды, что вело к потере времени. В конце августа, когда пассивность русских стала очевидна, все эти меры были отменены. По приказу Гитлера начиная с июля две, а с сентября четыре лодки находились в Арктике отчасти потому, что он боялся нападения на Норвегию, отчасти в целях перехвата грузовых судов, могущих быть направленными в Россию. Пока что таковых не появлялось, а вследствие длительности плавания в этот район 4–6 лодок всегда оказывались скованными.

Из 36 лодок, находившихся в среднем в море в сентябре и октябре, для использования в Атлантике обычно оставалось в наличии только 10–20. КПЛ сформировал несколько групп, бороздивших обширное водное пространство между Исландией, Испанией и Ньюфаундлендом, и это сулило большие успехи. В сентябре удалось перехватить 2 конвоя к югу от Гренландии и 2 других к юго-западу от Ирландии. 28 подводных лодок потопили в общей сложности 33 судна, потеряв одну лодку из своего состава. Общий результат в сентябре составил 202000 брт, в октябре — 157000. В этом месяце была осуществлена лишь одна успешная большая операция — против «SC-48», в 400 милях к юго-западу от Исландии. За две ночи подводные лодки, не понеся потерь, потопили 9 судов и 2 корабля охранения, а также торпедировали эсминец США «Кёрни». Другой, более быстроходный конвой (скорость 11 узлов) подвергся преследованию на протяжении 800 миль, однако охранялся так хорошо, что потерял из своего состава только одно судно. В ходе одной из нескольких мелких операций войсковой транспорт «Орения» пал жертвой торпедного залпа. Туман и плохая погода мешали использованию представлявшихся возможностей.

Продолжавшееся 11 дней преследование Гибралтарского конвоя закончилось без всякого успеха.

В ноябре число подводных лодок, находившихся в Атлантике, еще уменьшилось, и ни разу не удалось даже обнаружить конвой. В конце концов лодки расположились в полосе шириной около 500 миль между Ирландией и Азорскими островами, чтобы перехватить Гибралтарский и Сьерра-леонский конвои. Однако, прежде чем они достигли какого-либо успеха, РВМ приказало 22 ноября: «Центром тяжести подводной войны является Средиземное море и Гибралтар». Уже в конце августа Гитлер лично занялся не перестававшей ухудшаться обстановкой на Средиземном море и приказал послать туда подводные лодки. КПЛ, правда, очень резко выступил в защиту той точки зрения, что задача сводится к уничтожению тоннажа — все равно где, но незначительные результаты, достигнутые в этой области за. второе полугодие, являлись плохим аргументом в пользу такой точки зрения. В ноябре было потоплено всего 62 000брт.

В конце сентября первые 6 подводных лодок прошли через Гибралтарский пролив в Средиземное море. За ними в начале ноября проследовало еще 6. 16 ноября тронулась в путь третья очередь в составе 8 лодок. Из последних достигли места назначения 5, 1 была потоплена, 2 вернулись С повреждениями. К этому времени стали опасаться британско-деголлевских десантов в Северной Африке, и в качестве единственного средства противодействовать им сосредоточили К востоку и к западу от Гибралтарского пролива значительное количество подводных лодок, чтобы наносить возможно более сильные удары по перевозкам грузов с запада на восток. Это удалось лишь в незначительной степени, поскольку условия боевой деятельности в этом районе гораздо. Лучшей видимости и более тихой погоды были чрезвычайно благоприятны для подводных лодок. Нерешительная политика и стратегия в Средиземном море в 1940 и весной 1941 г. привели лишь к тому, что в Атлантике подводную войну пришлось прервать как раз тогда, когда число лодок резко увеличилось, а в самом Средиземном море это оружие сильно затупилось.

Господство на закрытых морях

Директивы фюрера не раз указывали на Великобританию как на главного противника, не раз говорилось и о необходимости сосредоточить против нее все силы. Но так и не умевший совершить прыжок «Морской лев» и проигранное воздушное сражение над Англией явственно показали, как трудно сломить морское могущество. Наряду со всеми прочими видами оружия Германия не могла создать еще и флот для борьбы за господство на океанах. Итальянский флот почти не мог облегчить ее положения, а участию в войне японцев Гитлер не придал значения. Теперь же очень сильная на море Америка все более втягивалась в войну, а с Другой стороны, поход в Россию создал новые театры войны на море, которые требовали еще большего напряжения недостаточных для этого сил германского флота.

Имелся путь, который при условии последовательного его использования наверняка привел бы к облегчению положения флота и одновременно позволил бы решить удовлетворительным образом транспортную проблему для значительной части вооруженных сил. Было вполне возможно путем временных перемещений центра тяжести достигнуть господства на одном закрытом море за другим. Прежде всего это относилось к Балтийскому морю. Уже в оперативном плане был предусмотрен момент ликвидации советского флота. Однако этот пункт плана выполнен не был. Гитлер дважды упускал случай воспользоваться возможностями, существовавшими в восточной части Средиземного моря, хотя овладение Египтом почти автоматически вызвало бы вступление в войну Испании, после чего оказался бы запертым и западный вход в это море. Что касается Черного моря. то даже не ставился вопрос о том, нельзя ли занять поскорее Севастополь и весь Крым и посредством воздушных налетов ликвидировать флот или же с помощью авиадесантов захватить его немногочисленные базы на восточном берегу и тем обезопасить для себя водный путь Регенсбург — Батум. В Арктике, вследствие слабости военно-морских сил, наступление на Мурманск планировалось как чисто сухопутная операция, которая и не удалась. Значение закрытых и окраинных морей не было осознано, ни одно из них не перешло полностью под власть немцев. Они сковывали значительные силы, вместо того чтобы действовать, в качестве свободных от партизан магистралей.

Осенью и зимой 1941–1942 гг. необходимость сделать что-то для улучшения неудовлетворительной обстановки на закрытых морях вызвала к жизни ряд мер, противоречивших сосредоточению всех сил для борьбы против британского судоходства, чего не переставало требовать РВМ и на что несколько раз соглашался Гитлер. Хуже всего подействовал личный приказ Гитлера о переброске подводных лодок в Средиземное море; в первый раз он потребовал этого 26 августа 1941 г., осознав, очевидно, при обсуждении вопросов снабжения Северной Африки, в каком угрожаемом положении она находится. Редер и Дениц считали, что центром тяжести должна быть Атлантика, поскольку крупные потери в тоннаже свяжут руки британцам в любых их предприятиях. Подводные лодки, которые потом все-таки перешли в Средиземное море, следуя, приказу Гитлера, добились, правда, отличных результатов, но понесли тяжелые потери и не смогли воспрепятствовать новому продвижению англичан через Тобрук до самого Сырта. Зато в Атлантике число групп подводных лодок уменьшилось настолько, что они едва находили еще врага. Отданный в конце ноября 1941 г. приказ сосредоточить массу подводных лодок по обе стороны от Гибралтара явился непосредственным последствием недостаточного прежде внимания к Средиземному морю и означал прекращение войны в Атлантике на семь решающих недель.

Наряду с переброской подводных лодок Гитлер приказал перевести в Южную Италию и Сицилию один авиационный корпус и назначил фельдмаршала Кессельринга главнокомандующим на Южном театре войны с задачей: завоевать и удержать господство в воздухе и на море в Сицилийском проливе. На итальянских верфях было начато строительство морских самоходных барж и транспортов (700 т, 12 узлов, грузоподъемность 400 т). Поскольку задача обороны прибрежной полосы была явно не по плечу итальянцам. по французским каналам и рекам в Средиземное море перешли одна флотилия торпедных катеров и одна флотилия малых тральщиков (45 т), однако оперативного германо-итальянского штаба, а с ним и единого руководства военными действиями на Средиземном море все еще не было создано.

Чтобы обеспечить текущие нужды Мурманского фронта, было необходимо значительно усилить находившиеся в Полярном море соединения сторожевиков, охотников за подводными лодками и тральщиков. Когда растаял лед в Балтийском море, там стали применять значительное число кораблей тех же классов, что вызвало недостаток их в Других местах. Правда, во всей прибрежной полосе от испанской границы до Нордкапа и дальше, а также до Финского залива смена и передислокация соединений кораблей по крайней мере не были связаны с трудностями.

Иначе обстояло дело в Черном море, где теперь нужно было подумать и об использовании и охране моря как транспортной магистрали. Оказавшихся в наличии судов было явно недостаточно. Поэтому туда доставили новые по маршруту Эльба — автострада Дрезден — Ингольштадт — Дунай. Специальные автопоезда за полтора суток перевозили по автостраде протяжением в 425 км грузы весом до 250 т. Всего труднее из-за их глубокой осадки оказалась перевозка шести подводных лодок 250-тонного типа (с вооружением они весили свыше 400 т каждая). Их разбирали так, чтобы вес остова достигал примерно 200 т; после этого их переворачивали на бок и подводили под них 6 очень точно пригнанных специальных понтонов, получалось нечто вроде плоского ящика с лодкой внутри. Этот «ящик» тащили на буксире вверх по Эльбе и там вытаскивали на сушу; после этого лодки и понтоны раздельно перевозились по автостраде. В Ингольштадте к лодкам снова прикреплялись понтоны, после чего «ящик» доставляли на буксире в Линц, где лодки и собирались, за исключением донной балластной цистерны. Последняя, вследствие глубокой осадки, приделывалась только в устье Дуная. Этим способом в Черное море были доставлены: 6 подводных лодок, 30 торпедных катеров, 23 тральщика, 50 самоходных барж, многочисленные катера, несамоходные баржи, мотоботы и корабли специального назначения — всего около 430 единиц, весом примерно 40000 т. Тем же способом по обычным шоссе, ведущим с Верхней Сены к водному пути Сона — Рона — Средиземное море, были доставлены 24 тральщика и 34 самоходные баржи.

После потери Южной Италии в 1943–1944 гг. те же методы были применены для перевозки 141 корабля, общим весом около 9000 т, из Генуи по обычным шоссе и автостраде к реке По, вниз по которой они спускались в Адриатику. С технической точки зрения эти перевозки являются первоклассным достижением. В целом, однако, это приходилось делать не от хорошей жизни, а в силу невозможности пользоваться морскими путями и давало лишь частичное решение проблемы. Если же рассматривать проблему в целом, то верховное руководство упустило возможность использовать сухопутные силы для завоевания господства на закрытых морях, куда не достигало могущество великих морских держав, хотя наличие такого господства явилось бы решающей поддержкой для сухопутных войск.

Глава 12-я. Война превращается в мировую

Рузвельт вмешивается в войну

До декабря 1941 г. политическая уступчивость по отношению к США постоянно тормозила военные действия, которые вели в океане надводные корабли и подводные лодки. Уже охватывавшая всю Америку зона безопасности шириной в несколько сот миль, представлявшая собой нововведение в международном праве, затрудняла эти операции. Если бы создание этой зоны отражало желание обеспечить себе спокойствие и безопасность, предоставив другой материк собственной судьбе, то с этим еще можно было бы мириться. «The War comes to America»[63]— назвал Черчилль одну из книг своего труда о второй мировой войне. Однако название «Рузвельт вмешивается в войну» больше соответствовало бы событиям. Президент США и не думал о том, чтобы следовать в своей внешней политике принципам законодательства о нейтралитете, которое основывалось на опыте первой мировой войны и было принято после долгой борьбы в Конгрессе. Он стремился к тому, чтобы помочь Англии, бросив на чашу весов всю мощь США. В пределах своих больших способностей он сделал все, чтобы общественное мнение его страны созрело для войны. Завершением такого рода политики мог явиться лишь второй крестовый поход. С самого начала войны Рузвельт постоянно обменивался мыслями с Черчиллем. Последний послал ему много сотен писем; характерно, что под этими письмами, полными государственных тайн и неизменно направленными к вовлечению США в войну, стояла подпись «Naval person»[64]. Оба хорошо понимали значение моря и морских коммуникаций и стремились максимально использовать эти последние для укрепления Англии.

Рузвельт снова и снова рассказывал своему народу об опасности германского нападения на Америку, которое никогда не планировалось и, учитывая мощь американского флота, являлось совершенно невозможным. Этот флот был уже самым большим в мире, когда в июле 1940 г., в порядке непосредственной реакции на германскую победу во Франции, конгресс одобрил судостроительную программу в 1 350 000 т, удвоив этим решением силу флота. Невозможно понять, каким образом Германия смогла бы предпринять агрессию через океан перед лицом такого превосходства в силах.

Несколько позднее Рузвельт передал Великобритании и уже упомянутые 50 эсминцев; зимой 1940/41 г., когда у Англии истощились ее заграничные капиталовложения и она не могла больше оплачивать военные материалы, он изобрел «лэндлиз», то есть предоставление друзьям военных материалов на неопределенный срок. Из якобы существовавшей угрозы Рузвельт вывел право на проявление собственной инициативы в целях создания на противоположном берегу таких условий, какие ему нравились. Уже в июле в Лондоне начались трехмесячные переговоры американской комиссии, возглавляемой контр-адмиралом Гормли, с британской комиссией во главе с адмиралом сэром Сиднеем Бэйли. Члены комиссий очень откровенно обсуждали обстановку и решили, что центром тяжести должны служить операции против Германии, а в отношении Японии нужно стремиться к тому, чтобы она как можно дольше оставалась нейтральной.

В конце января 1941 г. переговоры были продолжены в Вашингтоне и привели 27 марта 1941 г. к заключению» соглашения (АВС-1 Staff Agreement)[65] из следующих пунктов:

1. Совместное планирование: до вступления США в войну путем переговоров, в дальнейшем через Верховный военный совет (Combined chiefs of Staff)[66].

2. Обеспечение обороны Англии как базы для нападения на Германию.

3. Общие стратегические принципы:

а) осуществлять блокаду держав оси, не считаясь ни с чем;

б) усилить воздушные налеты на Германию;

в) считать центром тяжести операций военно-морского флота Средиземное море, чтобы покончить с Италией;

г) до перехода в настоящее наступление — устраивать набеги на занятое врагом побережье;

д) восстановить нейтралов против держав оси;

е) вести психологическую войну;

ж) держать британские и американские войска на Британских островах, в порядке подготовки к наступлению;

з) захватить базы в Средиземном море, чтобы предпринять оттуда одно или несколько вторжений в Европу.

4. Урегулирование вопроса о командовании:

а) каждая держава осуществляет оперативное руководство всеми вооруженными силами союзников на соответствующих театрах войны. Однако эти вооруженные силы остаются под начальством собственных командующих и не делятся.

Исключения: авиация флота США (вследствие иной организационной структуры военно-воздушные силы США в то время не являлись третьим видом вооруженных сил);

б) при проведении комбинированных операций вопрос о командовании каждый раз решается особо.

5. Быстрый и всесторонний обмен информацией, особенно о противнике.

6. Главная задача военно-морского флота США — охрана конвоев и судоходства в Атлантике. Центром тяжести операций британского флота является Средиземное море. Сотрудничество авиации флота США с британским флотом. Все базы открыты для совместного пользования.

Это соглашение касалось всех существенных пунктов, выполнялось обеими сторонами и привело к успеху. Оно показывает, какая именно предварительная работа не была выполнена Германией и Италией, а также Германией и Японией. Однако остается под вопросом, насколько далеко могло вообще зайти тесное, основанное на подлинном доверии сотрудничество руководителей этих трех государств.

1 февраля 1941 г. США создали «Atlantic Fleet» под командованием адмирала Кинга — будущего главнокомандующего военно-морским флотом, который немедленно занялся подготовкой в широком масштабе охраны конвоев и преследования подводных лодок. 25 марта 1941 г. Германия расширила военную зону, которая окружила Исландию, используемую англичанами в качестве базы. Рузвельт тогда приказал послать эсминец «Ниблэк» к этому острову, чтобы установить его стратегическую ценность. Почти уже достигнув цели. этот эсминец 10 апреля 1941 г. обнаружил при помощи локатора подводную лодку и атаковал ее глубинными бомбами. Об американском нейтралитете не могло больше быть и речи. 18 апреля адмирал Кинг объявил 26 градус западной долготы восточной границей Западного полушария и установил, что к этому полушарию относятся и Азорские острова, хотя. они расположены ближе к Европе, чем к Америке. После этого Рузвельту было уже нетрудно при объявлении 27 мая 1941 г. «чрезвычайного положения» (National Emergency) утверждать, что война приближается к Америке и что в водах Западного полушария потоплено много судов. О том, что это произошло за пределами американской зоны безопасности, он не упомянул.

Таким же образом он подготовлял оккупацию Азорских островов, но в июле направил предназначенные для этого вооруженные силы в Исландию, которую принял от англичан. Так страна доктрины Монро ввела свои вооруженные силы в военную зону другого полушария.

В начале августа 1941 г. состоялась встреча Рузвельта и Черчилля в Ардженшии на Ньюфаундленде. Результатом их переговоров на линкоре «Принс оф Уэлс» явилась не только Атлантическая хартия, а и еще более тесное сотрудничество на море. С этого времени американские корабли взяли на себя охрану конвоев вплоть до Исландии, причем защищали все суда, «которые присоединялись». Официально маршруты этих рейсов, которые никак не увязывались с нейтралитетом, вели «от одной базы США к другой базе США». Столкновения были неизбежны.

4 сентября 1941 г. британский самолет сообщил эсминцу США «Грир» координаты подводной лодки, находившейся в погруженном состоянии. Эсминец с помощью локатора следовал за ней три часа, не атакуя лодку. Когда после этого самолет сбросил глубинные бомбы, подводная лодка выстрелила в «Грир» торпедой, которая не сработала. «Грир» ответил глубинными бомбами, подводная лодка выпустила еще одну торпеду, на этом бой прекратился. Рузвельт охарактеризовал этот случай как пиратство (act of piracy) и 11 сентября 1941 г. разрешил своим военным кораблям атаковать немцев и итальянцев в водах, «оборона которых необходима для обороны США». Одновременно американские линкоры и крейсера установили наблюдение за Датским проливом. Они имели приказ стрелять в германские корабли, которые попытаются прорваться через этот пролив.

При нападении германских подводных лодок на конвой «SC-48» Т7 октября 1941 г. в эсминец охранения «Кирни» попала торпеда, но его все же удалось довести до берега. При нападении же на конвой «НХ-156» (31 октября 1941 г. к юго-западу от Ирландии) эсминец «Рубен Джеймс», в который тоже попала торпеда, затонул.

В центральной части Атлантики крейсер «Омаха» в начале ноября захватил немецкий прерыватель блокады «Оденвальд» с грузом каучука. Командир «Омахи» справедливо сомневался в законности своих действий и донес, ссылаясь на старинное предписание, что он захватил «Оденвальд» как «подозреваемый в участии в работорговле». В ноябре американцы провели большой британский транспорт с войсками. вокруг мыса Доброй Надежды в Сингапур, куда они прибыли уже после начала войны с Японией.

Рузвельт правильно рассчитал, что в тяжелом положении, в котором очутился Гитлер в результате похода в Россию, тот смирится с американскими правонарушениями. Вопреки неоднократным представлениям Редера и Деница, он не отменил приказ, запрещавший атаковать суда, признанные американскими, за пределами зоны военных действий вокруг Британских островов, которую установили прежде сами США; однако в этой зоне подводные лодки почти уже не действовали. Вне этой зоны им разрешалось атаковать в Северной Атлантике только крейсера и более крупные военные корабли, да и то лишь в случае, если те «без всякого сомнения принадлежали противнику. Нет надобности объяснять подробнее, насколько это затрудняло атаку конвоев.

Вступление в войну Японии

Соединенные Штаты рассчитывали иметь противником Японию в гораздо большей степени, чем Германию. Однако Рузвельт вел себя осторожнее по отношению к более могущественному на море государству и прибег к экономическим мерам вместо вооруженных провокаций. Отношения между двумя народами, ухудшившиеся уже в начале столетия из-за расовых законов в Калифорнии, в 30-х годах все продолжали обостряться. Бедная сырьем Япония заняла в 1931 г. Маньчжурию, тем самым обеспечив себя сталью и продовольствием. Предпринятая в следующем году попытка утвердиться в Шанхае потерпела неудачу из-за сопротивления китайцев и дипломатического давления американцев. В 1937 г. японцы с севера вступили в Китай с целью подчинить себе всю страну. Это не удалось, ибо китайцы искусно использовали для обороны свои обширные пространства, война затянулась и потребовала от Японии большого напряжения сил. Япония воспользовалась событиями в Европе, чтобы заставить французов и британцев прекратить ввоз оружия в Китай через Бирму, Гонконг и Индокитай. США в 1939 г. денонсировали торговые договоры и начали в 1940 г. экономическую войну. Одновременно они перебросили большую часть флота в военную гавань Пирл-Харбор на Гаваях. Весной 1941 г. японцы улучшили свое стратегическое положение, заключив с Виши соглашение, которое обеспечило им возможность использовать Индокитай в качестве трамплина для прыжка на юг. В ответ на это США сделали невозможной для японцев закупку нефти также и в Голландской Индии и Малайе. У японцев не было теперь иного выбора, как либо подчиниться, очистив Китай, либо вступить в войну. Националистическая военная партия выбрала войну. Наиболее влиятельный деятель этой партии — генерал Тодзио, бывший до этого времени военным министром, — занял 18 октября 1941 г. также и посты премьера и министра внутренних дел. Так же как и в Италии, руководство военными действиями оказалось в Японии в руках диктатора, власть которого лишь несколько ограничивалась сохранением монархии. Подобно обоим своим союзникам, он былчужд морю. В войне островного государства против могучего на море континентального, театром которой стало гигантское морское пространство, усеянное островами, решающая роль должна была принадлежать флоту с его авиацией. Однако в военном совете из двух членов, который вырабатывал большую стратегию и давал директивы главнокомандующим, флот в лице морского министра адмирал»? Симада был представлен не так сильно, как армия в лице Тодзио.

Принятие решения о вступлении в войну облегчалось тем, что соотношение сил на море (примерно 4: 5) являлось более благоприятным, чем когда-либо, а в ближайшие годы должно было быстро ухудшиться. Вашингтонское соглашение, действовавшее с 1922 по 1936 г., установило для флотов. Америки, Англии и Японии отношение 5: 5: 3. После 1936 г., а частично и несколько раньше, Япония энергично вооружалась, так что к осени 1941 г. в строю имелось (в скобках указаны корабли, находившиеся на стапелях или такие, постройка которых была утверждена):

*Плюс 2 лёгких и 4 конвойных

Поскольку значительная часть американского флота должна была остаться в Атлантике, а получивший прекрасную подготовку японский флот, бесспорно, стоял выше союзнических сил в Тихом океане, японцы рассчитывали на большие начальные успехи и основывали на этом свои планы. Без импорта нефти и каучука они могли вести войну самое большее в течение года. Поэтому они намеревались быстро занять под прикрытием флота богатые сырьем южные страны — Малайю, Бирму и Голландскую Индию, одновременно захватив позиции на северном берегу Новой Гвинеи и далее — в архипелаге Бисмарка, чтобы создать обширное предполье и в юго-восточном направлении. После этого периферия завоеванного островного пространства должна была быть превращена в своего рода крепостной обвод с сильными опорными пунктами, укрываясь за которым японский флот смог бы противостоять с шансами на успех вероятным контратакам вновь усилившегося американского флота. Рассчитывали настолько оттянуть начало наступления противника и нанести ему при этом такие потери, чтобы он в конце концов удовлетворился нерешительным исходом.

Японское руководство знало, что его вооруженные силы не обладают материальной частью, достаточно сильной для того, чтобы атаковать американский материк и там уничтожить самую основу могущества противника. Поэтому оно планировало эту войну как войну с ограниченными целями, вероятно, под влиянием того, что Япония уже дважды выигрывала подобные войны — в 1894 г. против Китая и в 1904–1905 гг. против России. На сей раз противник был сильнее, но предполагали, что обширность театра войны сведёт на нет это превосходство. Однако, чтобы лишить американцев всех их баз в западной части Тихого океана, нужно было также занять в начале войны Филиппины, Гуам и Уэйк. Хотя Филиппины были уже наполовину независимы, не приходилось сомневаться в том, что нападение на них вовлечет американцев в войну. Чтобы избежать всяких нежелательных затруднений при занятии южных стран — производителей сырья, японцы решили начать войну нападением на стоявшие в Пирл-Харборе линкоры противника, подобно тому как в 1904 г. они начали войну с Россией нападением на флот, стоявший в Порт-Артуре.

Нападение и наступление

В начале декабря 1941 г. боевая группа в составе 6 авианосцев («Акаги», «Kara», «Секаку», «Дзуйкаку», «Хирю», «Сорю»), 2 линейных крейсеров («Хией», «Кирисима»)[67] 3 крейсеров и 9 эсминцев под командованием адмирала Нагумо вышла с баз на Курильских островах и, пройдя незамеченной на восток через зону дурной погоды и весьма редкого судоходства, приблизилась к Оаху с севера. 3 подводные лодки отделились от группы. 8 быстроходных танкеров сопровождали ее так долго, что корабли смогли предпринять атаку с полными бункерами (танкеры в это время; держались в стороне).

7 декабря 1941 г. на рассвете, когда группа находилась в 275 милях от цели, в воздух поднялась первая волна самолетов, а через 45 минут вторая — всего 350 самолетов, среди которых были примерно в равном количестве высотные бомбардировщики, пикировщики, торпедоносцы и истребители. Одновременно в гавань попытались проникнута 5 малых подводных лодок. Это было воскресным утром, и, несмотря на политическую напряженность и известную настороженность американцев, набег полностью удался. Потеряв 29 самолетов и 5 малых подводных лодок, японцы уничтожили добрую половину находившихся на Оаху военно-воздушных сил американской армии и флота (всего там насчитывалось более 300 самолетов), а также вывели из строя все 8 стоявших в гавани линкоров. «Аризона» взорвалась, «Оклахома» перевернулась, равно как и «Юта» — корабль, служивший самоходным щитом; «Уэст Виргиния», «Невада» и «Калифорния» затонули на мелком месте. «Теннесси», «Мэриленд» и «Пенсильвания» остались на плаву, но в поврежденном состоянии. За исключением «Аризоны», «Оклахомы» и «Юты», все эти корабли в ходе войны вернулись в строй.

Цель набега была достигнута, со стороны флота США ничто больше не грозило продвижению в сырьевые районы. Для японцев этот начальный успех явился большим стимулом. Только впоследствии они стали размышлять над тем, принес ли им набег на Пирл-Харбор больше выгод или невыгод. Не говоря уже о том, что все американцы теперь сплотились, причем сплотились вокруг своего президента, и жаждали мести, объектами атаки явились исключительно линкоры и аэродромы, а сам Пирл-Харбор — военная гавань с обширными мастерскими и большими, притом заполненными нефтехранилищами, — совершенно не пострадал. В этой гавани не стоял ни один из немногих американских авианосцев; два из них находились в море, но японцы не пытались перехватить их. Пирл-Харбор окончательно отодвинул линкор на второй план; выведя из строя линкоры противника, японцы навязали ему способ ведения войны, с помощью которого он потом сломал им шею.

Однако этого еще нельзя было распознать в то время, когда, опьяненные успехом, они посредством хорошо организованных десантов утвердились на Филиппинах и в Северной Малайе и одновременно заняли Сиам.

Утром 9 декабря 1941 г. их разведка обнаружила к востоку от Малайского полуострова британскую боевую группу в составе линкора «Принс оф Уэлс», линейного крейсера «Рипалс» и 4 эсминцев под командованием адмирала Филиппса. Вследствие потерь, понесенных в Средиземном море, это соединение прибыло в Сингапур несколькими неделями раньше без единого авианосца. Теперь Филиппе попытался атаковать один из японских десантов, но, не имея ни разведчиков, ни истребителей, нанес удар в пустоту. После боя, продолжавшегося менее часа, поднимавшиеся в воздух волна за волной пикировщики, высотные бомбардировщики и торпедоносцы потопили оба крупных корабля. Эсминцы спасли значительную часть экипажей; адмирал пошел ко дну вместе со своим флагманским кораблем.

Тесная взаимосвязь всех театров войны на море проявилась в судьбе «Принс оф Уэлса». который в конце мая сражался с «Бисмарком» перед входом в Датский пролив, в августе доставил Черчилля на Ньюфаундленд для совещания с Рузвельтом, в сентябре, находясь в составе «Force Н», охранял конвой, шедший из Гибралтара к Сицилийскому проливу, а в конце октября отправился из Англии в Сингапур через Капштадт.

Потеря обоих кораблей переломила хребет обороне Малайи; крепость Сингапур капитулировала 15 февраля 1942 г.1 В декабре и январе японцы высадились на Борнео и Целебесе, в феврале — на Суматре, Яве и Тиморе, находясь всё время под прикрытием своих военно-воздушных сил, пользовавшихся вновь завоеванными аэродромами. Эти силы выводили из строя аэродромы союзников в районе боевых действий; за этим следовала бомбардировка места высадки, десанта с моря и с воздуха. Под прикрытием огня крейсеров и эсминцев на сушу высаживались передовые отряды, неизменно состоявшие из морской пехоты; они в кратчайший срок преодолевали трудный рубеж между морем и сушей, поскольку их десантные суда наползали на берег, и что войска и танки через откидной трап в носовой части, выгружались на сушу. Морской офицер, командовавший соединением, сохранял за собой руководство до тех пор, и вся масса войск не высаживалась на берег и их командир не докладывал о создании прочного плацдарма высадки.

Линкоры и авианосцы оставались позади, но готовые вмешаться. В этом вмешательстве, однако, не возникло надобности, поскольку не очень многочисленные, но располагавшие хорошей поддержкой с воздуха силы охранения сами справлялись с противником, не намного уступавшим им в численности, но вынужденным сражаться без авиации.

Американцы и англичане уже с 1937 г. обсуждали вопрос об эвентуальных совместных действиях в Юго-Bocточной Азии, причем американцы не проявили доверия к Cингапуру. Когда в 1941 г. возникла угроза войны, американцы, британцы, голландцы и австралийцы создали совместное Верховное командование во главе с генералом Уэйвеллом. Это командование называлось АВДА — по начальным буквам[68]. Флотом, в составе 2 тяжелых и 7 легких крейсеров, 23 эсминцев и 40 подводных лодок, командовал голландский контр-адмирал Доорман. Примерно 1100 японским самолётам, сухопутным и базировавшимся на авианосцы, противостояло 300 машин в Малайе, 200 в Голландской Индии 200 в Австралии.

Морские бои в индонезийских водах. В ночь с 23 на 24 января 1942 г. 4 старых американских эсминца атаковали у Балик Папана, на Борнео, десантную флотилию и потопили 4 транспорта.

В ходе двух вылазок, предпринятых Доорманом в феврале без прикрытия истребителями, его крейсерам, которые несколько часов подверглись ожесточенным атакам высотных бомбардировщиков, были нанесены значительные повреждения.

Ночное нападение на соединение кораблей с десантом, предпринятое у Бали 20 февраля 1942 г. успеха не имело.

Многочасовой бой между 2 тяжелыми и 3 легкими крейсерами и 9 эсминцами союзников против 2 тяжелых и 2 легких крейсеров и 14 эсминцев японцев (27 февраля) закончился после почти полного истощения боезапаса гибелью голландских крейсеров «Де Рюйтер» и «Ява», пораженных торпедами, которые широко применяли японцы. Кроме того, погибли 3 эсминца. Доорман был убит.

При попытке выйти в Индийский океан через Явский[69]пролив в ночь на 1 марта тяжелый крейсер США «Хаустон» и австралийский легкий крейсер «Перт» натолкнулись на стоявшее на якоре соединение японских кораблей с десантом, причинив значительный ущерб и вызвав смятение, однако были уничтожены значительно превосходившими их силами охранения.

На следующее утро британский тяжелый крейсер «Эксетер» погиб в бою с 4 японскими крейсерами.

Когда союзникам пришлось отдать Яву. самолеты японских авианосцев потопили к югу от острова ряд мелких судов и транспортов.

Геройская гибель 2 тяжелых и 3 легких крейсеров» 15 эсминцев и 9 подводных лодок не смогла задержать японское наступление и сопровождалась лишь незначительными потерями с японской стороны. Корабли четырех наций, не проводившие совместных учений и вместе не плававшие, не представляют собой ценного боевого инструмента. АВДА было расформировано; Ява капитулировала 9 марта, одновременно японцы вступили в Рангун; два месяца спустя Бирма также очутилась в их руках[70].

В мае они покончили с сопротивлением на Филиппинах. если не считать партизан. Главнокомандующий Макартур, по приказу Рузвельта, покинул Лусон в конце февраля, чтобы принять на себя командование всеми вооруженными силами в юго-западной части Тихого океана. Неукрепленный Гуам попал в руки японцев в самом начале войны.

Они потерпели единственную неудачу у острова Уэйк, в 450 милях от ближайшего из Маршалловых островов — Бикини. 11 декабря соединение их кораблей с десантом потеряло 2 эсминца, потопленных метким огнем береговых орудий среднего калибра; несколько крейсеров, эсминцев и транспортов получили повреждения, и соединение было вынуждено вернуться, ничего не достигнув. Усиленное тяжелыми крейсерами и 2 авианосцами, оно 23 декабря овладело островом, преодолев ожесточенное сопротивление морской пехоты. Американцы пытались оказать помощь гарнизону, послав к острову авианосец «Лексингтон», но эта помощь запоздала.

Чтобы прикрыть действия войск, высадившихся на португальском острове Тимор[71], эскадрильи самолетов авианосной и сухопутной авиации совершили 19 февраля 1942 г. налет на Порт-Дарвин — единственную важную гавань в Северной Австралии. Они потопили все 12 больших пароходов, стоявших в этой гавани, а также несколько малых военных кораблей и торговых судов.

В архипелаге Бисмарка и на Бугенвиле — самом западном из Соломоновых островов, а также в Лаэ и в Саломоа, на территории бывшей германской Новой Гвинеи, японцы встретили лишь слабое сопротивление. Понеся весьма небольшие потери (15000 человек, 400 самолетов, несколько эсминцев, подводных лодок и мелких судов), они за три месяца достигли линии, которую хотели оборонять, а в следующие два месяца округлили свои завоевания, овладев страной риса — Бирмой. Их успехи не всегда основывались на материальном превосходстве и нередко объяснялись правильным выбором центра тяжести операций и хорошим взаимодействием армии и флота, располагавших собственными воздушными силами. У союзников же отсутствовало единое командование, а и без того слабая авиация распылялась. Это не компенсировалось высокими достижениями в отдельных случаях и полным использованием наличных сил.

Подвоз по морю определяет исход войны в Северной Африке

Ноябрь 1941 — февраль 1942 г.

Британские военно-морские и военно-воздушные силы уничтожили в августе 1941 г. 33 процента направленного в Северную Африку тоннажа, в октябре — 63 процента, в ноябре — свыше 70 процентов. В результате Роммелю не хватало горючего для свободного маневрирования, и это был такой недостаток, компенсировать который полностью не могло даже его блестящее управление войсками. В начале декабря, после ряда боев с переменным успехом, он отошел обратно на позицию Эль-Газала, к западу от Тобрука, а в середине декабря, вследствие угрозы окружения, отступил дальше — к Эль-Агейле на Большом Сырте.

К этому времени стало, однако, ощущаться влияние различных мер, принятых для улучшения обстановки на Средиземном море. «U-81» адмирала Якино. В это время в море находилась и «Force К» в составе 4 легких крейсеров и нескольких эсминцев, зад