/ / Language: Русский / Genre:dramaturgy / Series: Библиотека всемирной литературы (изд. ХЛ)

Мария Стюарт

Фридрих Шиллер

Эпоха Возрождения, эпоха раскрепощения личности, время обострения борьбы между католиками и протестантами. На этом историческом фоне и произошла самая романтическая драма XIV-го столетия. В трагедии она показана как вражда двух королев, Елизаветы и Марии. Королевские страсти, высокие конфликты: торжество и несгибаемость духа, тайная свобода и непокоренное человеческое достоинство. Образ Марии Стюарт сложен и противоречив. Она представляется то убийцей, то мученицей, то неумелой интриганкой и заговорщицей, то святой. Финал ее печален, Мария обезглавлена. Перевод с немецкого: Н. Вильмонт Примечания: Н. Славятинский

Фридрих Шиллер

МАРИЯ СТЮАРТ

Трагедия

Перевод с немецкого Н. Вильмонт

Примечания: Н. Славятинский

Действующие лица

Елизавета, королева Английская.

Мария Стюарт, королева Шотландская, в английском заточении.

Роберт Дидли, граф Лейстер.

Джордж Толбот, граф Шрусбери.

Вильям Сесиль, барон Берли, великий лорд-казнохранитель.

Граф Кент.

Вильям Дэвисон, государственный секретарь.

Эмьяс Полет, страж Марии.

Мортимер, его племянник.

Граф Обепин, французский посол.

Граф Бельевр, чрезвычайный посланник Франции.

О’Келли, друг Мортимера.

Дреджен Друри, второй страж Марии.

Мельвиль, ее дворецкий.

Бергоэн, ее лекарь.

Анна Кеннеди, ее кормилица.

Маргарита Кэрл, ее камеристка.

Шериф графства.

Офицер королевской стражи.

Французские и английские кавалеры.

Стража.

Придворные королевы Английской.

Слуги и служанки королевы Шотландской.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Замок Фотрингей. Комната.

Явление первое

Анна Кеннеди, кормилица королевы Шотландской, в жарком споре с Полетом, который хочет взломать шкаф. Дреджен Друри, его помощник, с отмычкой в руках.

Кеннеди

Что это, сэр? Нет наглости предела!
Назад! От шкафа прочь!

Полет

А где хранилось
Запястье это, брошенное с башни?
Вы подкупить надеялись, конечно,
Садовника. Проклятье бабьим козням!
Все будто обыскал, все перешарил,
Ан новые сокровища всплывают!

(Возится у шкафа.)

Перетряхнем все ящики!

Кеннеди

Невежа!
Прочь! Шкаф хранит секреты королевы!

Полет

Они-то и нужны мне.

(Вынимает пачку бумаг.)

Кеннеди

Это все —
Пустые упражнения пера,
Чтоб скрасить ими годы заточенья…

Полет

В досужих грезах зреет семя зла.

Кеннеди

И на французском языке…

Полет

Тем хуже:
На языке врагов.

Кеннеди

Наброски это
Послания к английской королеве.

Полет

Что ж, передам их. Глянь! Что там блестит?

(Нажимает пружинку потайной дверцы и достает из ящика драгоценный убор.)

А, золотой венец! В алмазах весь,
И лилии французские на нем!

(Передает его Друри.)

Так. Приобщим и это к остальному.

Друри уходит.

Кеннеди

Доколе нам терпеть позор насилья?

Полет

Она вредит всем, что укрыть успела:
Любая вещь в ее руках — кинжал.

Кеннеди

О, сжальтесь, сэр! Хоть это украшенье
Оставьте ей! Страдалице отрадно
На призрак прежней роскоши взглянуть:
Ведь остального вы ее лишили.

Полет

Все сохранится в целости. Придет
Расплаты час, все возвратится ей.

Кеннеди

Кто скажет, поглядев на эти стены,
Что королева здесь живет? У ней
Над креслами и балдахина нет!
На голый пол она ступает ножкой,
Приученной к ласкающим коврам!
На олове ей кушать подают, —
А это и дворянке не пристало.

Полет

Так тра́пезовал муж ее, покуда
Она пила из кубка золотого
С любовником.[1]

Кеннеди

Без зеркала живем!

Полет

Пока она на грешный образ свой
Взирает, в ней надежды не угаснут.

Кеннеди

Нет даже книг — занять воображенье.

Полет

Вот Библия; пусть о душе радеет.

Кеннеди

И лютню отобрали у нее.

Полет

Чтобы распутных песен здесь не пела.

Кеннеди

И это — участь той, что в колыбели
Была уж королевой, что взросла
При шумно веселящемся дворе
Державной Медичи, в любви и холе![2]
Иль мало отрешить ее от сана?
Зачем и мишуры ее лишать?
С большой невзгодой гордая душа
Свыкается, но горестно бывает
Не знать привычной роскоши ни в чем.

Полет

Земная роскошь пагубна сердцам,
Которым покаяние пристало.
Позор греховной жизни могут только
Нужда и униженье искупить.

Кеннеди

Кто в молодые годы не грешил?
Суди ее за то господь и совесть,
Здесь, в Англии, над нею судей нет.

Полет

Суд будет там, где ею грех свершен.

Кеннеди

В оковах, сэр, грешить не так-то ловко!

Полет

Оковы ей ничуть не помешали
Ни в том, чтобы метнуть зажженный факел
Войны гражданской в сердце государства,
Ни в том, чтоб к королеве — да хранит
Ее господь! — убийц коварных слать.
Иль не из этих стен она подвигла
Злодея Перри вкупе с Беббингтоном[3]
На гнусное цареубийство? Или
Не здесь, в затворе, сеть она плела,
В которую попался славный Норфольк[4]?
И лучшая на острове Британском
Под топором скатилась голова!
Но эта горестная участь разве
Неистовых безумцев усмирила,
Что за нее готовы в бездну прыгнуть?
Нет, го́ловы свои на эшафоты
Все новые склоняют смельчаки!
И это будет так, пока на плаху
Она, кто всех виновней, не взойдет.
Будь проклят день, когда Елене новой
Радушно предоставили мы кров!

Кеннеди

Уж это мне английское радушье!
Едва она, бедняжка, в черный час
Британскую переступив границу,
Явилась к вам изгнанницей, сестру
О помощи и милости молить,[5]
Как, в поруганье прав международных
И прав монарших, бросили ее
В темницу на печали и тревоги;
Когда ж она все горести вкусила
Во мраке заточенья, всю тоску
Бесцельной жизни — ей предстать велят
Перед судом, как пойманной злодейке,
И — королеве! — плахой угрожают!

Полет

Она убийцей в Англию пришла,
Народом изгнанной, лишенной трона,
Что ею был так тяжко опозорен;
Пришла к нам заговорщицей, мечтая
Возобновить кровавый век Марии
Испанской[6], папе Англию вернуть,
Предать страну своей родне французской.
Недаром Эдинбургский договор
Отвергнут ею[7]: на престол британский
Она не перестала притязать.
А ведь могла бы росчерком единым
Купить себе свободу. Значит, лучше
Ей жить в неволе и терпеть насилье,
Чем поступиться призрачным величьем.
А почему? Да потому, что верит
Она в свои коварные затеи
И думает всем островом Британским
Из келейки острожной завладеть.

Кеннеди

Ах, полноте! Достойно ль, сэр, к насилью
Глумленье прибавлять? Как погребенной
Здесь заживо еще мечтать о власти?
Ведь до нее с родимой стороны
И слово утешенья не доходит!
Давно она людей не видит — только
Тюремщиков суровых и немых,
А их число пополнилось недавно
Жестоким вашим родичем; вокруг
Страдалицы решетка уплотнилась.

Полет

Коварству и решетка не помеха!
Быть может, прутья крепкие давно
Подпилены, а эти пол и стены,
Столь прочные, казалось бы, подрыты?
Недоглядишь, а гости тут как тут.
Воистину — проклятье сторожить
Крамольницу злокозненную эту!
Страх гонит сон от глаз! Как дух скорбящий,
Я по ночам брожу и проверяю,
Верна ли стража, прочны ли затворы.
Все трепещу: ужель мой страх недаром
Меня томил? Но — господу хвала! —
Надежда есть, что это ненадолго.
Охотней бы, поверьте, сторожил
Я грешников во граде Вельзевула,
Чем эту венценосную змею.

Кеннеди

Тсс! Вот она.

Полет

С распятием в руках,
С надеждой суетной в надменном сердце.

Явление второе

Мария под покрывалом, в руках — распятие. Те же.

Кеннеди

(поспешая ей навстречу)

О государыня! Пятою топчет
Нас самовластье! Нет на них управы!
И каждый новый день клеймит позором
Венчанную главу твою.

Мария

Опомнись!
Что тут такое?

Кеннеди

Вот! Смотри сама!
Твой шкаф взломали. Все твои бумаги
И твой убор, что я спасла, — последний
Остаток подвенечного наряда
Французского, — все взято! Ничего
Нет у тебя из царственных отличий!

Мария

Ах, Анна, верь: не мишурою славен
Сан королевский. Могут с нами низко
Здесь поступать — унизить нас не могут.
Я в Англии ко многому привыкла,
Снесу и это. Сэр, вы поспешили
Взять силой то, что я еще сегодня
Хотела передать вам добровольно.
В моих бумагах есть одно письмо —
Послание к сестре моей державной,
Английской королеве. Дайте слово,
Что попадет оно к Елизавете,
Не в руки Берли, моего врага.

Полет

Я поступлю, как мне подскажет совесть.

Мария

Сэр, я ведь не таюсь: в моем письме
О милости великой я прошу,
О встрече с той, которую ни разу
В глаза не видела. Меня позвали
Держать ответ перед судом мужчин.
Могла ли я открыться перед теми,
В ком равных я не видела себе?
С Елизаветой одного мы полу,
Происхожденья, сана. Ей доверюсь,
Как королеве, женщине, сестре.

Полет

Свою судьбу и честь вы слишком часто
Мужам вверяли, несравненно меньше
Достойным уважения, миледи.

Мария

И о другой я милости прошу —
Откажет в ней жестокосердный разве:
Давно уже без утешенья церкви
Томлюсь в темнице и не приобщаюсь
Я тайн святых. Та, что меня свободы
Лишила и теперь грозит мне смертью,
Не хочет же лишить меня и рая?

Полет

По вашему желанию, декан…[8]

Мария

(резко перебивая его)

Декана, сэр, не беспокойте. Нужен
Мне нашей — римской — веры духовник.
А также стряпчие с писцами, волю
Запечатлеть последнюю мою.
Тоска и скорбь неволи беспросветной
Мое здоровье точат; дни мои,
Должно быть, сочтены. Ведь на себя
Смотрю я как на смертницу.

Полет

Что ж, леди,
Такие размышленья вам пристали.

Мария

Кто знает: вдруг проворная рука
Ускорит ход неспешного недуга, —
Составить я духовную хочу,
Распорядиться, чем еще владею.

Полет

Пишите завещанье; вашим скарбом,
Поверьте, королева не прельстится.

Мария

Разлучена я с теми, что служили
Мне ревностно и верно. Где они?
И каково им, сэр? Без их услуг
Я обойдусь, конечно, по скажите,
Не терпят ли они нужды, насилья?

Полет

О слугах не пекитесь.

(Хочет уйти.)

Мария

Уж вы идете, сэр, и в этот раз
Встревоженного сердца не избавив
От гнета неизвестности? Я здесь
Благодаря усердному надзору
Отрешена от мира; до меня
Ничто сквозь эти стены не доходит,
Моя судьба в руках моих врагов.
Уж сколько тяжких дней прошло с тех пор,
Как сорок комиссаров в этом замке[9]
Напали на меня и с непристойной
Поспешностью, не дав мне даже в помощь
Защитника, поставили нежданно
Перед судом, доселе небывалым!
Неподготовленной, ошеломленной,
Пришлось мне отвечать на обвиненья
В неведомых поступках и делах.
Явился суд — и сгинул, словно призрак,
И с этих пор вокруг меня молчанье…
Напрасно я читаю по глазам:
Моя ль невинность и друзей усердье
Или врагов наветы побеждают?
Скажите же по совести мне, сэр:
Все кончено? Иль есть еще надежда?

Полет

(помолчав)

Сведите ваши счеты с небесами.

Мария

На небо уповаю я, но правды
Я жду еще и от суда земного.

Полет

О да, миледи, правды вы дождетесь.

Мария

Так мой процесс закончен, сэр?

Полет

Не знаю.

Мария

Осуждена я?

Полет

Ничего не знаю.

Мария

Здесь скоры на́ руку: а вдруг убийца
Внезапно нападет, как суд намедни?

Полет

Считайтесь с этим: смерть тогда настигнет
Вас более готовой к встрече с небом.

Мария

Я ничему не удивлюсь, конечно,
Чего бы ни дерзнули порешить
В Вестминстерском суде, где злоба Берли
И рвенье Хеттона всевластны. Знаю
И о бесстрашье вашей королевы.

Полет

Властителям Британии страшны
Лишь собственная совесть и парламент.
Что суд решил, без страха довершит
Власть королевская пред целым миром.

Явление третье

Те же. Мортимер, племянник Полета, входит и, как бы не замечая королевы, обращается к дяде.

Мортимер

Вас ищут, дядя.

(Удаляется.)

Мария

(с негодованием говорит уходящему вслед за ним Полету)

Сэр, еще к вам просьба!
Что б вы ни говорили, я согласна
Вас слушать, ибо чту седины ваши.
По дерзостей юнца терпеть не стану,
Прошу вас оградить меня от них.

Полет

Что вам противно в нем — по нраву мне.
Он не из тех податливых мальчишек,
Что тают от притворных бабьих слез.
Он странствовал, видал Париж и Рим,
Но твердость сохранил в английском сердце.
Здесь ваши исхищренья бесполезны!

Явление четвертое

Мария, Кеннеди.

Кеннеди

Он вам посмел сказать в глаза такое!
О, господи!

Мария

(в глубоком раздумье)

В дни безмятежной славы нашей вдосталь
Наслушались мы льстивых голосов,
Не справедливо ль, Анна, будет нам
Теперь отведать и суровой правды?

Кеннеди

О леди дорогая! Так смириться,
Так духом пасть? На вас и не похоже!
Я чаще за беспечность вас журила,
Чем за унынье.

Мария

Узнаю его —
Кровавый призрак короля Дарнлея,
Из гроба он восстал, исполнен гнева.
И он со мной не помирится раньше,
Чем мера бед исполнится моих.

Кеннеди

Опять, дружок…

Мария

Забывчива ты, Анна,
Моя ж куда как памятлива совесть!
Тому непоправимому злодейству
Сегодня годовщина… так-то, няня!
Вот и пощусь, и каюсь, и печалюсь.

Кеннеди

Пора бы тень послать вам на покой!
Немало лет вы каетесь в грехах,
А горький жребий ваш — вины тяжеле.
К тому ж вам церковь грех простила. Церкви
Ключ отпущенья дан — простит и небо.

Мария

Отпущенный мне грех, кровоточащий,
Встает из расступившейся земли.
Нет, нет! Супруга мстительную тень
Ни благовест церковный, ни дары
Святые в склеп безмолвный не заманят.

Кеннеди

Не вы его убили, а другие.

Мария

Но, ведая о всем, притворной лаской
Не я ль его в тенеты завлекла?

Кеннеди

Вас извиняет молодость… Вы были
В столь нежном возрасте еще.

Мария

Да, в нежном,
А тяжкий грех взвалила на себя.

Кеннеди

Вас кровная обида уязвила,
Высокомерье наглого юнца.
Иль не был он взнесен из мрака вашей
Безмерной страстью, как десницей бога?
Не через вашу ль почивальню он
Прошел на трон, любовию увенчан
И вашей прародительской короной?
Он должен был бы помнить, что величьем
Обязан только щедрой вашей страсти.
А он о том позабывал, негодный!
Он вашу нежность грубо оскорблял
Надменностью и низким подозреньем —
И вот добился кары: опостылел,
Не стало чар, слепивших вам глаза.
Вы отказали дерзкому в объятьях,
Презренью предали его. А он?
Пытался ли вернуть благоволенье
Былое ваше? Падал ли пред вами
Он на колени, каясь в преступленьях?
Нет, он упорствовал: созданье ваше,
Он перед вами корчил короля.
Велел на ваших же глазах любимца
Певца, красавца Риччио, прикончить.
Вы только смыли кровью кровь, не больше.

Мария

Да: кровью кровь, не больше… Ты хотела
Меня утешить, а сулишь мне плаху.

Кеннеди

Когда вы допустили злодеянье,
Вы изменили сердцу своему.
Вас захватила роковая страсть,
Поработил ужасный искуситель,
Проклятый этот Ботвелл! Всю-то вас
Он подчинил своей преступной воле,
Злодей коварный! Зельем и волшбой
Бесовской он вконец смутил вам душу
И распалил…

Мария

Все колдовство его —
Мужская мощь и бабья наша слабость!

Кеннеди

Нет, друг мой, нет! Всех духов преисподней,
Уж верно, он призвал к себе в подмогу,
Чтоб омрачить ваш светлый разум.
Вы Благим советам больше не внимали,
Не видели, пристойно ль что иль нет;
Забывши стыд свой женский, не считались
С людской молвой; румянец на щеках,
Когда-то благонравия свидетель,
Теперь разжегся пламенем греховным.
Покровом тайны вы пренебрегли!
Слепой порок, бесстыдно обнаженный,
И ваше сердце обуял: бесстрашно
Тщеславились и вы позором вашим —
Торжественно по улицам столицы
Вы честный меч шотландских королей
Нести ему, убийце, повелели
Перед собой, под гневный рев толпы;
Войсками обложив парламент свой,
Вы там, в своем же храме правосудья,
Принудили — прямым насильем — лордов
Повинного в убийстве оправдать,
Чтобы потом… о, господи!

Мария

Кончай:
Пред алтарем предстать с убийцей мужа!

Кеннеди

Язык не повернется!.. Страшно, гнусно
Деянье это! Истинно оно
Достойно падшей женщины!.. Но вы —
Не падшая! Уж я-то знаю вас —
Сама растила; сердцем вы добры
И угрызеньям совести доступны,
Вот только легкомысленны немного.
Я повторяю: есть такие духи —
Они порой в груди, не защищенной
От темных чар, пристанище находят,
На страшные толкают нас дела
И, в ад сойдя, отчаянье в сердцах
Запятнанных и ужас оставляют.
Но, грех свершив, столь очернивший вас,
Иным соблазнам вы не поддавались,—
Я исправленью вашему свидетель.
Так подымите ж голову и сами
С собою помиритесь! Если есть
На вас грехи какие — им судья
Не королева и ее парламент.
Насильники они! Вы перед их
Судом неправедным и самозваным
С отвагою невинности предстаньте.

Мария

Кто там?

Мортимер появляется в дверях.

Кеннеди

Уйдите! Это он, племянник!

Явление пятое

Те же. Мортимер входит, опасливо озираясь.

Мортимер

(кормилице)

Оставьте нас! Постойте у дверей!
Поговорить мне дайте с королевой.

Мария

(настойчиво)

Анна! Останься здесь.

Мортимер

Не бойтесь, королева! Вот, прочтите.

(Подает ей записку.)

Мария

(при виде записки отступает, пораженная)

Что это? О!

Мортимер

(кормилице)

Не медлите, прошу вас!
Не дайте дяде нас застать врасплох.

Мария

(кормилице, которая все еще колеблется и вопросительно смотрит на королеву)

Иди, не прекословь ему!

Кормилица уходит в недоумении.

Явление шестое

Мортимер. Мария.

Мария

О, боже!
Из Франции! От дяди-кардинала![10]

(Читает.)

«Доверьтесь сэру Мортимеру, — нет
В Британии у вас вернее друга».

(Смотрит в изумлении на Мортимера.)

Возможно ли? Иль это только сон?
Друг — вот он, рядом!.. А ведь я считала
Себя совсем покинутой. И кто же
Мой верный друг? Тюремщика племянник,
В котором злейшего врага…

Мортимер

(бросаясь к ее ногам)

Простите
Мне эту ненавистную личину.
С какою мукой я ее носил!
Но лишь под ней я мог проникнуть к вам,
Подать вам помощь, принести спасенье.

Мария

Сэр, встаньте! Вы меня ошеломили.
Не в силах я так быстро перейти
От полного отчаянья к надежде.
Поверить мне в спасенье помогите!

Мортимер

(встает)

Часы бегут. Сейчас придет мой дядя,
И с ним тот ненавистный человек.
Узнайте ж раньше, чем они на вас
Дурную весть обрушат, — в чем спасенье.

Мария

Спасенья несть мне, аще не от бога.

Мортимер

С себя начать позвольте.

Мария

Как угодно.

Мортимер

Мне двадцать лет минуло, королева.
Я был воспитан в ненависти к папству
И к скудости обрядов приучен,
Как вдруг меня с неодолимой силой
В чужие страны повлекла мечта.
Оставив пуританские молельни
И родину, я быстро пересек
Пределы Франции, стремясь увидеть
Италии благословенный край.
То было перед праздником святым;
Дороги богомольцами кишели,
Кресты в венках стояли, и, казалось,
Весь род людской пустился в светлый путь
К незримым кущам рая. И меня
Поток толпы, одушевленный верой,
Увлек с собой к желанным стогнам Рима.
Что сталось, государыня, со мной,
Когда колонны арок триумфальных
В тумане вздыбились и Колизей
Раскинулся величественным кругом,
Чудесный мир меня заполонил!
Ведь я не знал волшебных чар искусства, —
Возрос я в лоне церкви, не терпевшей
Всего, что наши взоры услаждает,
Бесплотное лишь слово почитавшей.
Как сердце вздрогнуло, едва вступил
Я в сумрак храма, где с небес струились
Святые песнопения и мир
Видений жил вдоль стен и над престолом…
Здесь двигалось воочию пред взором
Молящихся величье неземное.
Сподобился и я увидеть «Весть
Благую» и «Обре́занье господне»,
«Преображение пречистой девы»
И «Троицу, сошедшую с небес».
Тут папа ниспослал благословенье
На распростертый перед ним народ.
Что́ золото, что́ бриллиантов блеск,
Которым нас слепят цари земные!
Лишь он один причастен горней славе.
Его чертог с небесным раем схож,—
Затем что все здесь отсвет неземного.

Мария

Довольно! Пощадите! И зачем
Вы стелете ковер душистой жизни
Передо мной? В печали я и в узах…

Мортимер

И я был в узах, королева! Только
Темница рухнула! И, вновь свободен,
Мой дух восславил жизнь в ее цветенье.
Отринув поученья пуритан,
Я поклялся, чело увив цветами,
Веселый, к вам, веселым, приобщиться.
Я встретил в Риме много молодых
Шотландцев и французов благородных.
Меня, при их посредстве, принял ваш
Достойный дядя, кардинал де Гиз.
О, что за человек! И тверд, и ясен,
И прирожден повелевать сердцами!
Благого иерарха образец
И — с головы до пят — князь римской церкви!

Мария

Так вы видали незабвенный лик
Любимого, прославленного мужа,
Наставника моих невинных лет?
О, продолжайте! Помнит он меня?
Благоволит судьба к нему, как прежде?
Как прежде, он оплот Христовой церкви?

Мортимер

Его преосвященство снизошел
Мне догмы самолично изъяснить,
Сомненья совести моей рассеять.
Он мне сказал, что, разуму доверясь,
Во мраке лжи блуждает человек,
Что́ надобно очами зреть, во что
Должны мы сердцем веровать, что церкви
Христовой нужен видимый глава,
Что истина глаголет на соборах
Святых отцов. Ребячьей веры бред —
Как потускнел он вдруг перед победным
И мудрым красноречием его!
Вернулся я в святое лоно церкви,
От ереси отрекшись навсегда.

Мария

Так вы один из тех несчетных тысяч,
Кого он силой слова покорил
И устремил в блаженные края,
Как некогда нагорный проповедник?

Мортимер

Когда же вскорости служенья долг
Его призвал во Францию, я был
Направлен в Реймс, где орден езуитов
Для Англии священников готовит.
Там встретились мне Мо́рган благородный,
И Лесли, верный вам и достохвальный
Епископ Росский,[11] в чужедальнем крае
Безропотно влачащие изгнанье.
К мужам достойным этим я примкнул
И в вере укрепился. Как-то раз
Я на стене епископских покоев
Портрет заметил дивной красоты
И трогательной прелести. Я был
Волнением охвачен необычным
И зачарованный пред ним стоял.
Епископ тут сказал мне: «Не смущаясь,
Смотрите на умильный этот образ
Прекраснейшей из жен и в то же время
Всех более достойной состраданья.
За веру терпит правую она,
И ваша родина — ее темница».

Мария

Достойный муж! Не все я потеряла,
Такого друга в горе сохранив!

Мортимер

И тут же с сокрушительною силой
Он стал о ваших муках говорить,
О кровожадных ваших супостатах.
По книгам родословным непреложно
Он доказал, что вы произошли
От корня славных Тюдоров, что вам,
И только вам одной, воссесть пристало
На трон британский, а не самозванке,
На ложе любострастия зачатой,
Не признанной самим ее отцом.
Не убежденный этим показаньем,
Законников я многих вопрошал,
Перелистал немало древних хартий,—
И всяк, кто сведущ, ваших притязаний
Незыблемую силу подтверждал.
Теперь я видел: только право ваше
На Англию вменяют вам в вину,
И королевство, где томитесь вы,
Безвинная, по праву вам подвластно.

Мария

О, это право тяжкое! Оно
Всех бед моих единственный источник.

Мортимер

И тут-то я нежданно узнаю,
Что уж не Толбот[12] охраняет вас,
Что дядя к вам тюремщиком поставлен.
Я промысла божественного перст
Почуял в этой вести! Я услышал
В ней долгожданный зов судьбы, вверявшей
Моей руке освобожденье ваше.
Друзья воспряли духом! Кардинал
Дает благословенье мне и учит
Постылому искусству притворяться.
Задуман план спасенья! Мы плывем
Домой в Британию! И вот я здесь
Десятый день, как знаете вы сами.

Пауза.

Потом я вас увидел, королева!
Вас, не подобье ваше! Дивный клад
Хранится в этом замке! Не в тюрьму —
В святилище пришел я, величавей
Дворца Елизаветы! Счастлив тот,
Кто дышит с вами воздухом одним!
И как же ей не прятать вас от мира?
Вся молодежь английская воспряла б,
Ничей бы меч не залежался в ножнах,
Мятеж открытый вспыхнул бы в стране,
Когда б свою узрели королеву Британцы!

Мария

Если б только на нее
Они взирали вашими глазами!

Мортимер

О, будь они свидетелем, как я,
Страданий ваших, кротости, уменья
Нести позор с достоинством и честью!..
Или в несчетных испытаньях вы
Не та же королева? Или в силах
Лишить вас прелести острог суровый?
Здесь нету ничего, что красит жизнь,
Но жизнь и свет ваш облик излучает.
Ни разу не входил я в эти двери,
Чтобы мое истерзанное сердце
Не умилялось вашей красоте!..
Но грозно надвигается развязка,
Час от часу опасность возрастает!
Не вправе я молчать, таить от вас
Ужасное…

Мария

Так приговор уже
Произнесен? Я все снесу — скажите!

Мортимер

Произнесен. Вы признаны виновной
Решеньем сорока двух судей. Вас
Палата лордов, и палата общин,
И город Лондон жаждут увидать
Во прахе. Медлит только королева,
Но не из состраданья, а в расчете
Коварном, что ее принудят силой.

Мария

(храня спокойствие)

Сэр Мортимер, ни удивить меня,
Ни испугать вы не могли. Я вести
Такой ждала. Своих я судей знаю.
И знаю: после стольких унижений,
Которым здесь подверглась я, свободы
Мне не видать. Их козни я постигла:
Меня хотят навеки заключить
И месть мою и гордые права
Замуровать со мной в тюремном склепе.

Мортимер

Нет, королева, нет! На том они
Не успокоятся! Их самовластье
Не терпит полумер. Пока вы живы,
Живет и страх в английской королеве.
Не спрятать вас в тюремных погребах!
Лишь ваша смерть престол ее упрочит.

Мария

Ужель мою венчанную главу
Она на плаху положить посмеет?

Мортимер

Посмеет ли? Не сомневайтесь в том.

Мария

Посмеет бросить в грязь и растоптать
Величье и свое, и всех монархов?
Месть Франции ее не устрашает?

Мортимер

Нет, в брак вступая с герцогом Анжуйским,
Она с ней вечный заключает мир.[13]

Мария

Король испанский меч свой обнажит.

Мортимер

Ей не страшны враги ее, покуда
Она в согласье со своей страной.

Мария

Казнить меня? И на глазах народа?

Мортимер

Британия — увы! — за малый срок
На плаху много венценосных жен
С престола проводила. Этот путь
Прошла и мать самой Елизаветы,
А вслед за ней Екатерина Говард
И леди Грэй, владычица на час.[14]

Мария

(после паузы)

Нет, Мортимер, вас ослепляет страх!
Ужасный призрак казни — лишь пустое
Виденье вашей преданной души.
Не плаха мне страшна. Другие средства,
Негласные, она изыщет, сэр,
Убрать меня, соперницу, с дороги,
Чтоб править королевством без помех.
Нет, раньше, чем секира палача
Меня сразит — убийца будет куплен.
Я этого страшусь! И всякий раз,
Когда губами прикасаюсь к кубку,
Я тайно трепещу: быть может, этот
И поднесен мне сестринской любовью?

Мортимер

Пусть вашей жизни больше не грозит
Ни явное, ни тайное злодейство!
Отбросьте ваши страхи! Все готово.
Двенадцать благородных англичан
Со мной в союзе; на святых дарах
Они сегодня утром поклялись
Освободить вас силой из темницы.
Граф Обепин, посол французский, зная
О целях наших, смело предложил
Свои покои нам для тайных сборищ.

Мария

Я вся дрожу, но не от счастья, сэр!
Предчувствую я верную беду.
На что решились вы? Иль не страшат
Вас головы Тичберна с Беббингтоном
Кровавые, на лондонском мосту,[15]
И участь тех несчетных смельчаков,
Обретших гибель в дерзких заговорах
И лишь оковы отягчивших мне?
Беги, несчастный юноша, беги!
Спеши, мой пылкий друг, покуда Берли
О ваших тайных встречах не проведал,
Изменника в ваш круг не подослал!
Беги из Англии! Мария Стюарт
Друзей ввергает в беды!

Мортимер

Не страшны
Мне головы Тичберна, Беббингтона,
Подъятые над лондонским мостом,
Ни участь тех несчетных смельчаков,
Обретших гибель в дерзких заговорах:
Они бессмертье обрели в веках!
Какое счастье жизнь за вас отдать!

Мария

Напрасны здесь и хитрость и насилье!
На страже враг, и власть его крепка.
Не только Полет с челядью своей,
Вся Англия хранит ворота замка!
И разве лишь приказ Елизаветы
Откроет их.

Мортимер

Откроет? Никогда!

Мария

Есть человек такой, который может
Их отворить.

Мортимер

И кто же он?

Мария

Граф Лейстер.

Мортимер

Граф Лейстер? Ваш гонитель непреклонный
И друг Елизаветы? От него…

Мария

Нет! Если кто спасет меня, так он!
Идите же к нему! Откройтесь смело!
А в знак того, что посланы вы мною,
Письмо ему вручите. В нем — портрет.

(Достает письмо, спрятанное на груди.)

Мортимер в изумлении отступает, не решаясь принять его.

Примите! Я давно его храню.
Но слежка дяди вашего дорогу
Вовне пресекла. Вас мой добрый ангел
Сюда привел.

Мортимер

Но разъясните мне
Загадку, государыня!..

Мария

Граф Лейстер
Ее вам разъяснит. Спешите!.. Кто там?

Кеннеди

(входит торопливо)

Сэр Полет и один из тех вельмож.

Мортимер

Лорд Берли. Сохраните твердость духа,
С какой бы вестью ни явился он.

(Уходит в боковую дверь.)

За ним Кеннеди.

Явление седьмое

Мария, лорд Берли, великий казнохранитель Англии, и рыцарь Полет.

Полет

Об участи своей услышать правду
Хотели вы. Ее вам возвестит
Лорд Берли. Так внимайте же с покорством.

Мария

С достоинством в злодействе не повинной.

Берли

Я к вам пришел посланцем от суда.

Мария

Лорд Берли, бывший мозгом и душой
Судилища, стал языком его же?

Полет

Вам приговор, сдается мне, известен?

Мария

Известен, раз принес его лорд Берли.
Но к делу, сэр! Итак?

Берли

Вы подчинились
Судилищу сорока двух, миледи…

Мария

Простите, сэр, но я должна прервать
Вас в самом же начале. Подчинилась
Я будто бы суду сорока двух?
Нет, я ему не подчинилась, сэр!
Отнюдь не подчинилась! Как могла
Я столь забыть про сына, про народ,
Достоинство мое и всех монархов?
Ведь говорит ваш собственный закон,
Чтоб каждый обвиняемый судился
Присяжными из лиц его же званья.
А в том суде кто мне по званью равен?
Лишь короли мне ровня!

Берли

Вы прочли
Все пункты обвиненья и ответы
Суду представили.

Мария

Я поддалась
Коварству Хеттона[16], надеясь этим
Восстановить замаранную честь
И веря в силу доводов своих.
Затем я и прочла наветы ваши,
Чтоб прахом их развеять! Это все
Из уваженья сделала я к пэрам
Британии, суда не признавая.

Берли

Признали вы, миледи, или нет
Судом наш суд — пустая лишь формальность,
Теченья дела это не прервет.
Вдыхая воздух Англии под сенью
Законов благодетельных ее,
Вы и властям английским подначальны.

Мария

Я воздухом дышу тюрьмы английской.
Не это ль называется у вас:
«Под сенью жить закона»? Знать не знаю
Законов ваших! В подданстве английском
Не состояла и не состою!
Я к вам пришла свободной королевой.

Берли

Вы думаете, титул королевский
Дарует право вам в чужой стране
Раздор кровавый сеять невозбранно?
Что стало б с государствами, миледи,
Когда Фемиды правосудный меч
Не поражал бы головы виновной
И смерда, и державного пришельца?

Мария

Ответ держать готова я всечасно,
Но этих судей я не признаю.

Берли

А почему бы так, миледи? Разве
Судили вас подонки льстивой черни,
Клятвопреступники, которым правда —
Что кривда, беззастенчивая сволочь,
За мзду служить готовая насилью?
Нет, ваши судьи — это соль страны,
Достаточно свободные, чтоб праву
Порукой быть, не гнуться перед властью,
Не поддаваться низким обольщеньям.
Они из тех, миледи, кто народом
Издревле управлял. Их Ихмена
Не таковы ль, что тут же на устах
Смолкают и хула и кривотолки?
Возглавил суд преосвященный примас
Кентерберийский, неподкупный Толбот —
Хранитель государственной печати,
И славный Говард — первый адмирал.
По совести, могла ли королева
Английская достойней поступить,
Чем передать державный этот спор
На рассмотренье цвету королевства?
Допустим, что один из ваших судей
Питает к вам вражду, но как же сорок
Мужей достойнейших единой страсти
Могли поддаться? Мыслимо ль такое?

Мария

В смущении внимаю я устам,
Всегда-то мне невзгоды возвещавшим!
Где женщине, в риторике не твердой,
С витией столь искусным состязаться?
И вправду: были б лорды таковы,
Как вы изобразили их, — смирилась,
Поникла б я, поверила в свой грех…
Но эти имена, чьим весом вы
Меня сломить и размозжить хотели,
Милорд, они в истории английской
Иную роль играли, и не раз!
Я вижу этот «лучший цвет» страны,
В величие облекшийся сенат,
Покорствующим, как рабы сераля,
Султанской блажи Генриха Восьмого;
Я вижу, сэр, как верхняя палата,
Продажностью уподобляясь нижней,
Кроит законы, рвет, скрепляет браки
И расторгает, как прикажет власть;
Принцесс английских нынче отрешит
От прав наследства, заклеймит позором,
А завтра их возводит на престол;[17]
Я вижу этих доблестных вельмож,
При четырех монархах без стыда
Четырежды меняющими веру.[18]

Берли

Быть может, чужд английский вам закон,
Но наши беды знаете вы твердо.

Мария

И это судьи? Лорд-казнохранитель,
Я не хулю вас! Будьте ж справедливы
И вы ко мне. Вы, говорят, престолу
И государству преданы душой,
Вы бдительны, усердны, неподкупны…
Охотно верю. Не корысти ради
Вы служите, а соблюдая пользу
Страны и государя. Потому-то
И бойтесь, честный лорд, за справедливость
Английские расчеты принимать.
Не сомневаюсь в том: и кроме вас
В суде мужи достойные сидели,
Но — протестанты, ревностные слуги
Британской мощи. Судьи ли они
Шотландской королеве, католичке?
Слыхали ль вы присловье: «От британца
Шотландец справедливости не жди»?
И потому от древности седой
Заказано британцу и шотландцу
Друг против друга выступать в суде.
Такой закон сложился неспроста —
Глубокий смысл в обычаях народных.
Так почитайте ж их, милорд! Природа
Две пылкие народности метнула
На этот плот среди зыбей; неровно
Распределила их и ввергла в распри.
Лишь Твида узкое русло — преграда
Их постоянным схваткам. Часто кровь
Воителей в его мешалась водах;
Тысячелетье долгое они
С двух берегов друг другу угрожают;
Не приставал к британским берегам
Нещадный враг, шотландцем не подослан;
Не полыхал мятеж в стране шотландской,
Не разожжен стараньем англичан!
И не погаснет их вражда, покуда
Один парламент их не соберет
В одну семью под скипетром единым.

Берли

И острову такое благо даст
Одна из Стюартов?

Мария

Скрывать не стану, —
Да и зачем? — питала я надежду
Два доблестных народа, им во благо,
Объединить под сенью древа мира.
Могла ль я знать, что стану жертвой их
Вражды старинной? Я мечтала, сэр,
Жестоким распрям положить предел,
Навеки потушить огни раздора.
Как Ричмонд, прародитель мой, уняв
Кровавый спор, соединил две розы,[19]
Короны я двух стран связать хотела.

Берли

Худым путем вы к этой цели шли:
Воспламенив державу, вы мечтали
Прорваться к трону сквозь огонь усобиц.

Мария

Неправда, сэр! Пред всемогущим богом —
Я смуты не хотела! Где улики?

Берли

Не спорить я пришел сюда. Вердикт
Уж вынесен, и споры бесполезны.
Признали судьи — сорок против двух, —
Что вами попран прошлогодний билль
И вы законной каре подлежите.
Постановил парламент год назад:
«Когда мятеж в английском королевстве
Произойдет, во имя или в пользу
Особы, посягающей на трон,
Особа таковая подлежит
Суровой каре — вплоть до смертной казни».
Понеже установлено…

Мария

Лорд Берли!..
Кто сомневался в том, что нарочито
Мне на погибель принятый закон
Меня же и погубит? Горе жертве,
Когда законодателя уста
И приговор над нею произносят!
Признайтесь, лорд, закон был этот принят,
Единственно чтоб извести меня.

Берли

Чтоб вас предупредить, миледи. Вы
Закон в ловушку обратили сами!
На бездну указали вам — в нее
Вы, честно упрежденная, сорвались,
Общаясь с Беббингтоном вероломным
И всей его кроволюбивой братьей.
Про все вы знали! Всем руководили
Из накрепко затворенной тюрьмы.

Мария

Я всем руководила? Но когда
И как? Где доказательства?

Берли

Недавно
Вам на суде уж предъявляли их.

Мария

Чужой рукой подделанные списки!
Нет, пусть мне обвинители докажут,
Что я их диктовала, слово в слово
Так диктовала, как их зачитали!

Берли

Сам Беббингтон, сбираясь в путь последний,
Их подлинность, миледи, подтвердил.

Мария

Зачем же вы, пока он был в живых,
Обоим нам не дали очной ставки?
Зачем его прикончили так спешно,
Не допросив лицом к лицу со мной?

Берли

Шотландцы Нау и Кэрл, у вас в писцах
Служившие, согласно показали,
Что это все писалось с ваших слов.

Мария

Так по доносу челяди моей
Осуждена я? Суд поверил людям,
Меня, их государыню, предавшим?
Изменникам моим от той поры,
Как, мне во вред, солгали вам в угоду?

Берли

Не вы ли Кэрла честным и прямым
Слугою называли, и не раз?

Мария

Таким он представлялся мне. Но доблесть
Мужская лишь в опасностях видна.
Под страхом пытки мог он показать,
Чего и сам не ведал хорошенько.
Он думал лжесвидетельством спастись,
Не повредив чрезмерно королеве.

Берли

Он клятву дал суду без принужденья.

Мария

Но не со мной лицом к лицу. Как, сэр?
Вот два свидетеля, и оба живы.
Прошу, сведите нас, милорд! Пускай
Они при мне повторят показанья!
Зачем меня одну лишают права,
В котором и убийце нет отказа?
Мне Толбот говорил, мой прежний страж:
Парламент в это царствованье принял
Закон, велящий, чтобы обвинитель
В суде пред обвиненным говорил.
Не так ли? Иль ошиблась я? Сэр Полет,
Всегда вы мне казались правдолюбцем,
Так будьте ж им! По совести скажите:
Таков закон в английском королевстве?

Полет

Да, есть у нас такой закон, миледи.
Что так, то так. Не скрою.

Мария

Что ж, милорд!
Когда ко мне так строго прилагают
Закон английский всюду, где закон
Мне в пагубу, зачем его обходят
Везде, где он во благо мне? Ответьте!
Зачем мне с Беббингтоном очной ставки
Не дали, как закон повелевал,
Да и теперь с живыми не дают?

Берли

Спокойнее, миледи! Ведь не только
Сношенья с Беббингтоном…

Мария

Лишь они
Меня под меч подводят правосудья,
И лишь от них очиститься мне надо.
Милорд! Не уклоняйтесь от вопроса!

Берли

Доказано и то, что вы с Ментозой,
Послом испанским, тайно сообщались…

Мария

Не уклоняйтесь, сэр!

Берли

Что вы хотели
Поднять восстанье и низвергнуть веру
Державы нашей, на нее призвав
Всех королей Европы…

Мария

Если даже
И правда это (не было того,
Но, предположим: было)! Сэр, меня
Здесь держат вопреки правам народов.
Я не с мечом в Британию пришла,
Пришла в слезах просить гостеприимства
Священного! В объятья королевы
Я бросилась, по крови близкой мне.
И что же обрела? Тюрьму, оковы
Взамен желанной помощи… Скажите!
Чем связана я в мыслях и делах
И в чем мой долг пред Англией отныне?
Священным правом я самозащиты
Лишь пользуюсь! Порвать стараясь узы,
Я выставляю силу против силы,
Скликая всех князей материка.
Все, что согласно с рыцарскою честью
Во дни войны, я применять вольна,
И запрещают гордость мне и совесть
Убийство лишь, удар из-за угла —
Лишь это обесчестило б меня.
Да, обесчестило, но не лишило
Державных прав, не сделало б подсудной —
Затем что спор о силе, не о праве,
Меж мною и Британией идет.

Берли

(многозначительно)

На право грубой силы не ссылайтесь,
Миледи! Вам невыгодно оно.

Мария

Да, я — слаба, она — всевластна, сэр!
Пусть применяет силу, пусть меня
Погубит в упрочение престола,
Но пусть тогда и скажет, не стыдясь,
Что применила силу, а не право,
Что не Фемида ей вручила меч
Расправиться со мною, ненавистной!
Пусть не хоронит под плащом священным
Насилия отточенный кинжал!
Мир не потерпит шутовства такого!
Пусть шлет убийцу, но меня не судит!
Преступное деянье да не будет
За подвиг выдавать людская лесть!
Пусть кажется такой, какая есть!

(Уходит.)

Явление восьмое

Берли. Полет.

Берли

Упорствует и будет, рыцарь Полет,
Упорствовать она до самой плахи.
Гордыни сердца этого не сломишь!
Сразила ль весть ее? В ее глазах
Блеснула ли слеза, мелькнул ли ужас?
Не к жалости она взывает нашей!
Ей ведомы сомненья королевы,
Отвагу в ней родит наш тайный страх.

Полет

Упорство это, лорд-казнохранитель,
Исчезнет вместе с поводом к нему.
Не с полною, осмелюсь вам сказать,
Пристойностью велось дознанье это.
Да, Беббингтона с Тичберном напрасно
Не допросили с ней лицом к лицу,
Как и писцов ее обоих.

Берли

Нет!
Нет, рыцарь Полет! Слишком нам знакомы
Ее уменье управлять сердцами
И женских слез прельстительная власть.
Как только Кэрл, поставлен перед нею,
Подумает сказать такое слово,
Которое судьбу ее решит,
Он струсит, отречется от всего.

Полет

А так враги Британии весь мир
Наполнят оскорбительной молвою
И торжество благого правосудья
В бесстыдное кощунство обратят.

Берли

Вот это и печалит королеву.
Ах, если бы злодейка бренный мир
Покинула, не преступив границы
Британии!

Полет

На то скажу: аминь!

Берли

Иль здесь, в тюрьме, скончалась от болезни!

Полет

От многих зол господь бы нас упас.

Берли

А впрочем, если случай и поможет,
Убийцами нас все же заклеймят.

Полет

Возможно, сэр. Кто людям запретит
Иметь свое сужденье?

Берли

И, однако,
Где нет улик, там шуму будет меньше.

Полет

А пусть себе шумят! Не многошумной
Хулы страшись, а той, что справедлива.

Берли

Ах, и святая справедливость, сэр,
Хулы не избегает. Глас народа
Всегда за пострадавшего; завистник
Чернит того, кто победил в борьбе.
Меч судии — под стать мужской деснице,
А в женской ненавистен. Род людской —
Увы! — не верит в женское бесстрастье,
Сопернице несущее беду.
Напрасно мы вершили правый суд!
Помилованье — право королевы.
Она к нему прибегнет; мир осудит
Монархию за смертный приговор.

Полет

А это значит…

Берли

(поспешно прерывая его)

Жить ей? Никогда!
Ей жить нельзя, никак нельзя! Лишь это
И мучит, и тревожит королеву,
И сна ее лишает. Я читаю
В ее глазах душевную борьбу.
Уста ее немотствуют, но взгляд
Настойчиво и внятно вопрошает:
«Средь слуг моих ужели не найдется
Ни одного, который бы избавил
От тягостного выбора меня:
Дрожать на троне в непрерывном страхе
Иль под топор подставить королеву,
Сестру мою?»

Полет

Иначе быть не может.

Берли

Нет, может! Полагает королева,
Лишь были б повнимательнее слуги…

Полет

Как? Повнимательней?

Берли

Умей они
Понять немой приказ…

Полет

Немой приказ?

Берли

Ужели ж надо, получив змею,
Заклятого врага на попеченье,
Его хранить, как дорогой алмаз?

Полет

(многозначительно)

Бесценней всех алмазов мира — имя
И праведная слава королевы.
Их сохранить всего дороже, сэр!

Берли

Когда, от графа Шрусбери отняв,
Вам, рыцарь Полет, поручили леди,
Все думали…

Полет

Надеюсь твердо, сэр:
Все думали, что для тягчайшей службы
Чистейшие потребовались руки.
Клянусь всевышним богом! Ни за что
Я званья бы тюремщика не принял,
Не думай я: здесь нужен честный муж.
Хотел бы верить, что лишь доброй славе
Обязан я избранием своим.

Берли

Распустим слух, что чахнет леди Стюарт,
Что хуже ей, что смерть за ней пришла, —
И в памяти людской она угаснет,
А ваше имя чисто…

Полет

Но не совесть.

Берли

Своей руки не предоставив нам,
Не возбраняйте действовать другому…

Полет

(перебивая его)

Убийцу не пущу я на порог,
Пока ее хранят мои пенаты!
Мне жизнь ее не менее священна,
Чем сан и честь монархини моей.
Вы судьи! Так вершите правый суд!
А час пробьет, пусть плотники приходят
С пилой и топорами, пусть помост
Воздвигнут здесь. Шерифу с палачами
Открыты двери замка моего.
Но от убийц ее я охраняю
И, верьте, охраню. Я зла не дам
Здесь совершить ни узнице, ни вам!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Вестминстерский дворец.

Явление первое

Граф Кент и сэр Вильям Дэвисон[20] встречаются.

Дэвисон

А, это вы, граф Кент? С турнира, верно?
Так празднество закончилось уже?

Кент

Как? Разве вы там не были, сэр Вильям?

Дэвисон

Все недосуг!

Кент

Тогда вы пропустили
Прелестнейшее зрелище — и вкуса,
И рыцарской отваги образец.
Собранью показали, как твердыню
Безгрешной Красоты хотело штурмом
Желанье взять. Лорд-маршал, сенешаль
И с ними десять рыцарей английских
Твердыню эту храбро защищали;
На приступ шел французской знати цвет.
Сначала вышел вестник, предложивший —
В изящном мадригале — замку сдаться;
Ответил с вала лорд-казнохранитель.
Тут грянул залп, и тысячи букетов,
Округу напоив благоуханьем,
Посыпались из крохотных мортир.
Но тщетно! Дерзкий приступ был отбит,
И со стыдом Желанье отступило.

Дэвисон

Пугающее знаменье, милорд,
Для сватовства французского!

Кент

И, полно!
Все это шутки! А дойдет до дела,
Твердыня сдастся, надо полагать.

Дэвисон

Уверены вы в этом? Я — ничуть.

Кент

Все важные статьи мы отстояли,
Во всем сошлись с французской стороной.
Согласен герцог лишь в своей часовне
Латинские обряды соблюдать,
А на́ людях религии английской
Держаться. Если б только вы видали
Восторг толпы, едва разнесся слух
Об этом! Вся Британия боялась,
Что может умереть она бездетной
И что страна, лишь воцарится Стюарт,
Под иго папы снова подпадет.

Дэвисон

Напрасный страх! Елизавету ждет
Наряд венчальный, а Марию — саван.

Кент

К нам королева жалует!

Явление второе

Те же. Выходят Елизавета в сопровождении Лейстера, граф Обепин, граф Бельевр, граф Шрусбери, лорд Берли и несколько других французских и английских кавалеров.

Елизавета

(Обепину)

Мне жалко, граф, любезных кавалеров,
Что через море переплыли к нам
В галантном рвении, себя лишая
Веселий сен-жерменского двора.
В устройстве пиршеств, зрелищ и забав
Где с королевой-матерью французской
Тягаться мне? Ведь все, что чужестранцу
Я с некоторой гордостью, пожалуй,
Могла бы показать, — народ мой верный,
Теснящийся вокруг моих носилок,
Лишь только появлюсь я. В цветнике
Прелестных фрейлин славной королевы
Екатерины я бы затерялась
С невзрачными заслугами моими.

Обепин

Одну лишь даму взорам чужеземцев
Вестминстерский являет двор, но все,
Чем обольщает нас прекрасный пол,
Достойно в ней одной соединилось.

Бельевр

Великая монархиня! Дозволь
Покинуть нам английские пределы,
Чтоб царственного принца поскорей
Обрадовать столь вожделенной вестью.
Наш пылкий принц, не совладавши с сердцем,
Париж покинул и в Амьене ждет
Посланников судьбы благоприятной.
Его гонцы от самого Кале
Расставлены. Они быстрее птицы
До алчущего слуха донесут
Державных уст желанное согласье.

Елизавета

Умерьте, граф, настойчивость свою!
Совсем не время, повторяю вам,
Сегодня возжигать светильник брачный:
Свинцовый мрак сгустился над страной;
Печальный креп мне более к лицу,
Чем роскошь подвенечного наряда.
Неудержимо близится удар,
Грозящий мне и дому моему.

Бельевр

Лишь обещанье дай нам, королева!
Наступит срок, и сбудется оно.

Елизавета

Монархи — сана своего рабы
И зову сердца следовать не вправе.
Я умереть в безбрачии хотела,
Мечтала, что прочтет потомок дальний
На камне гробовом: «Почиет в бозе
Здесь королевы-девственницы прах».
Но по-иному судит мой народ:
Уже теперь гадает он усердно
О днях, когда меня не станет. Мало
Им, верно, что страна при мне цветет.
Пожертвовать грядущему их благу
Я, знать, и тем должна, что мне милее
Всего на свете, — девичьей свободой!
Мне прочит повелителя народ,
Свидетельствуя тем, что для британцев
Я только женщина. А мне казалось,
Что правлю я как муж и как король!
Я знаю, богу не угоден спор
С извечным естеством, и были правы
Предместники державные мои,
Монастыри закрывшие[21] и сотни
Несчастных жертв тупого суеверья
Вернувшие законам естества.
Но государыню, что дни проводит
Не в суетном безделье, а усердно
И неусыпно долг свой выполняя, —
Тягчайший долг! — ее могли б, сдается,
Изъять из общих правил, по которым
Одна людского рода половина
Навек другой подчинена.

Обепин

На троне
Ты, государыня, соединила
Все доблести высокие! Осталось
Тебе явить достойный образец
Прославленному столь тобою полу
Теперь в семейном круге. Нет, конечно,
На свете мужа, для кого свободой
Могла бы поступиться ты. Но если
Способны преимущество рожденья,
Высокий дух, испытанная храбрость
И красота мужская дать надежду
Кому-нибудь из смертных…

Елизавета

Для меня
Большая честь, конечно, сочетаться
С державным сыном Франции. Открыто
Скажу: раз суждено и неизбежно
Мне согласиться с волею народа
(А я боюсь, она меня сильней),
То мне другого принца не назвать
В Европе целой, для кого б свободой
Я с меньшим нежеланьем поступилась.
Довольствуйтесь таким ответом, граф!

Бельевр

Прекрасная надежда, но — увы! —
Надежда лишь, а принц мечтал о большем.

Елизавета

О чем же?

(Снимает с пальца кольцо и смотрит на него в раздумье.)

Нет заметного различья
Меж королевой и простой мещанкой:
Все тот же знак твердит о том же долге
И том же подчиненье. Из колец
Куются цепи и куются браки.
Вот дар его высочеству! Пока —
Не цепь еще, не связана я ею,
Но, надо думать, вскорости свяжусь.

Бельевр

(коленопреклоненно принимает кольцо)

От имени пославшего меня
Приемлю дар! Коленопреклоненно
Лобзаю руку госпожи моей!

Елизавета

(лорду Лейстеру, на которого не переставала смотреть в продолжение всей речи)

Милорд, позвольте!

(Снимает с него голубую ленту и возлагает на Бельевра.)

Тот же знак отличья
На принца возложите, что на вас
Я возлагаю. Помните девиз:
Ноппу soit qui mal y pense!.. Отныне
Да сгинет между нами недоверье!
Пусть эта лента свяжет нерушимо
Британии и Франции гербы!

Обепин

Великая монархиня! Сегодня
День радости! Да будет он на радость
И тем, кто здесь, на острове, томится.
Сияет милосердье на твоем
Державном лике! Если б луч его
И в каземат страдалицы проник,
Равно двум странам близкой…

Елизавета

Граф, довольно!
Два дела несовместных сочетать
Не следует! Коль Франция желает
Со мной чистосердечного союза,
Пускай со мною делит все тревоги
И не дружит с врагом моим!

Обепин

Бесчестной
Тебе самой бы Франция казалась,
Когда б она свою единоверку,
Супругу государя своего
Усопшего, забыла. Человечность
И честь велят…

Елизавета

О, в этом смысле, граф,
Предстательство я ваше уважаю.
Долг дружбы движет вами. Мне ж дозвольте,
Как должно королеве, поступать.

(Кивком головы отпускает французских кавалеров.)

Те почтительно удаляются вместе с лордами.

Явление третье

Елизавета, Лейстер, Берли, Толбот. Королева садится.

Берли

Великая монархиня! Сегодня
Ты увенчала чаянья народа.
Отныне лишь вкушаем мы блаженство
Твоих великих дел, не содрогаясь
В предвиденье грядущих мятежей.
И все ж страну гнетет одна забота.
Суровой жертвы требует народ.
Внемли его мольбе, и этот день
Навеки благо Англии упрочит.

Елизавета

(усталым голосом)

Что требует народ мой?

Берли

Головы
Марии Стюарт. Если ты желаешь
Свободы дивный дар и светоч правды,
В борьбе добытый, сохранить народу —
Ей жить не должно! Если хочешь ты,
Чтоб мы за жизнь твою не трепетали
Всечасно, — враг да сгинет! Разве ты
Не знаешь, что не все британцы с нами?
Антихрист римский много залучил
На острове приверженцев усердных.
Они твои заклятые враги!
Влечет их к этой Стюарт! Все готовы
Они прийти на помощь лотарингской
Ее родне — губителям твоим.
Их яростная свора поклялась
На жизнь и смерть вести войну с тобою,
Оружием бесовским не гнушаясь.
Там, в Реймсе, стольном граде кардинала,
Они перуны грозные куют!
Цареубийц готовят! К нам на остров
Без устали — в личинах разных — шлют
Гонцов своих предательских затей
И богомерзких козней! Третий счетом
Убийца послан к нашим берегам.
И что ни день, врагов рождает новых
Их нечистью кишащее гнездо.
А в замке Фотрингей сидит она,
Горгона этой смуты, что наш остров
Спалить решилась факелом любви,
Всех обольщает, всех дарит надеждой
И ставит под секиру палача.
Их клич — освободить ее, их цель —
На трон английский возвести Марию.
Ведь лотарингцы прав не признают
Твоих державных. В их глазах ты только
Захватчица престола, самозванка,
Венчанная успехом. Не они ль
Ей подсказали титулом писаться
Английской королевы? Мира нет
Ни с родом их, ни с ней! Ты — иль она!
Двоим вам не ужиться в этом мире.

Елизавета

Прискорбно слушать ваши речи, сэр!
Я знаю: помыслы у вас чисты,
Вещает мудрость вашими устами;
Но если мудрость требует кровавых
Деяний, ненавистна мне она.
Придумайте другой исход, милорды.
Граф Шрусбери, подайте нам совет.

Толбот

Ты рвенье оценила, сердцем Берли
Владевшее. Но, пусть мои уста
Не столь красноречивы, мной владеют
Не менее возвышенные чувства.
На страх врагам и нам во славу царствуй!
Пошли тебе всевышний многи лета!
Да благоденствует с тобой народ!
Таких счастливых дней страна не знала
Под скипетром английских королей.
Но счастье да не купится ценою
Монаршей чести! Пусть, по крайней мере,
Смежатся раньше Толбота глаза.

Елизавета

Избави бог нам честь свою пятнать!

Толбот

А если так, ищи другое средство
Спасти свою державу. Казнь Марии
Неправедна пред богом и людьми.
Ты не вольна судить другой страны
Владычицу свободную.

Елизавета

Так, значит,
Ошибся мой парламент? В заблужденье
Судебные палаты, вся страна,
Признавшие за мной такое право?

Толбот

Суд большинства — не голос высшей правды,
Парламент твой — не приговор потомства,
Британия — еще не целый мир.
Да и Британия сейчас не та,
Какой вчера была и будет завтра:
Изменчива приверженность народа,
И столь же зыбок приговор его.
«Необходимость!», «Подданных желанье!» —
Слова, одни слова! Лишь захоти,
И вскоре убедишься в полной мере,
Что нет преграды воле королевской.
Скажи, что крови не потерпишь ты,
Что жизнь сестре желаешь сохранить.
Непрошеным советчикам свой гнев
Богоугодный покажи. И тут же
Рассеется «необходимость». «Правду»
Вчерашнюю — «неправдой» нарекут.
Ты — судия! Никто, как ты! Тростник
Неверный государю не опора.
Доверься милосердью своему!
Не строгость в сердце женское вложил
Создатель. Те, что строили державу
Английскую, к браздам правленья женщин
Недаром допустили, почитая
Не строгость высшей доблестью владык.

Елизавета

Усердного ходатая мой враг
Находит в графе Шрусбери. Мне любы
Советы тех, кто обо мне радеет.

Толбот

Нет у нее ходатаев! Никто,
Страшась опалы, слова не промолвил
Отверженной в защиту. Так дозволь
Мне, старцу, обреченному могиле,
Свободному от суетных расчетов,
Защитником Марии Стюарт быть.
Пусть мир не скажет, что в твоем совете
Лишь раболепство и своекорыстье
Имели голос, но не состраданье.
На гибель ей соединилось все!
Марии ты не видела ни разу,
Она чужая сердцу твоему.
Не обеляю дел ее. Толкуют,
Она велела мужа умертвить
И вышла — это верно — за убийцу.
Тягчайший грех! Но брак был заключен
В несчастливую, смутную годину,
Под грозный рев мятежных пуритан,
Когда ее, злосчастную, теснили
Вассалы дерзкие и ужас влек
В объятия к сильнейшему — быть может,
Не без воздействия бесовских чар…
Сосуд скудельный — женская душа.

Елизавета

Нет, не скудельный! Знает мир немало
Отважных женщин. Не пристало, граф,
При мне о женских слабостях твердить.

Толбот

Суровый искус бедствий ты прошла,[22]
Не светлой стороною обернулась
К тебе земная доля; не престол
Вдали мерещился, а зев могилы.
Вудсток и мрачный Тауэр — там тебя
Благой отец творения наставил
Нести — сквозь тьму невзгоды — бремя долга.
Льстецы к тебе не проникали. Рано
Ты научилась, в стороне от света
Тщеславного, и мыслить, и страдать,
И различать, что ценно в этом мире.
Бедняжку бог не вразумил! Дитятей
Ее свезли во Францию, где двор
Вакхическим охвачен был весельем.
Сквозь шум бесстыдных оргий до нее
Суровый голос правды не донесся,
Ее слепил греховной жизни блеск
И завлекал в водоворот порока.
Ей красоты достался бренный дар,
Других красавиц Стюарт затмевала
Не только родом, прелестью своей.

Елизавета

Опомнитесь, граф Шрусбери! Мы здесь
Решаем государственное дело.
Знать, прелести ее и впрямь опасны,
Раз старец к ней любовью воспылал!
Лорд Лейстер! Вы молчите? То, что графа
На речь подвигло, вам уста сковало?

Лейстер

Молчу от изумленья, королева!
Как смеют слух твой страхами терзать?
Как смеют улиц лондонских молву,
Смущающую чернь, нести в покои
Монархини? Как может темный бред
Мужей столь многоопытных тревожить?
Мне не понять, открыто сознаюсь,
С чего бы королева без владений,
Которой не под силу было шаткий
Престол свой удержать, вассалов буйных
Посмешище, Шотландии отброс,
Вдруг сделалась — в тюрьме, в цепях — опасной?
Что — боже правый! — в ней пугает нас?
Ее мечта о троне? То, что Гизы
Монархиней тебя не признают?
Ужель их неразумье что́ убавит
В правах, тебе дарованных рожденьем
И признанных парламентом страны?
В последней воле Генриха Мария
И не помянута. Ужель британцы,
Вкусившие от блага новой веры,
Падут к стопам отъявленной папистки
И на нее, убившую Дарнлея,
Монархиню любимую сменяют?
Что от тебя безумные хотят,
Преемницей опасной устрашая,
Зачем тебя, об Англии радея,
Стремятся выдать за любого принца?
Иль не цветешь ты юной красотой,
А та не клонится к сырой могиле?
Даст бог, ты будешь много долгих лет
Могильный прах Марии попирать
И без того, чтоб в гроб ее низвергнуть.

Берли

Лорд Лейстер прежде был другого мненья.

Лейстер

Не спорю: я в судилище свой голос
За казнь преступной узницы подал.
Не то — в совете. Здесь мы не о праве,
О выгоде державы речь ведем:
Должны ли мы и впредь страшиться Стюарт?
Ведь Франция, былой ее оплот,
Оставила Марию, ты решилась
С державным сыном Медичи вступить
В законный брак; страна полна надежды
Увидеть новый род своих владык.
Зачем казнить ее? Она мертва.
Презренье — истинная смерть. Не дайте
Воскреснуть ей в народном состраданье!
А потому совет мой: приговор
Оставить в силе. Пусть живет, но только
Под грозною секирой палача!
Чуть что — и голова ее падет.

Елизавета

Милорды! Я слыхала ваши мненья
И за усердье всех благодарю.
Всевышний, наставляющий монархов,
Поможет мне остановить мой выбор
На лучшем, что услышала от вас.

Явление четвертое

Те же. Рыцарь Полет с Мортимером.

Елизавета

Сэр Эмьяс Полет! Что вас привело
В Вестминстер, славный рыцарь?

Полет

Мой племянник,
Вернувшийся из дальних стран, хотел бы,
Припав к стопам великия жены,
Ей в верности поклясться нерушимой.
Прими усердье юноши! Пусть зреет
И он под солнцем милости твоей.

Мортимер

(опускаясь на колени)

Да здравствует монархиня моя,
Увенчанная славою и счастьем!

Елизавета

Сэр, встаньте! Мне приятно видеть вас
В Британии. Вы побывали в Риме,
Во Франции и в Реймсе. Не слыхали ль,
Какие ковы нам враги готовят?

Мортимер

Господь да помутит их разум! Пусть
На их чело обрушатся перуны,
Грозящие монархине моей!

Елизавета

Вы Росского епископа видали?
И супостата Моргана?

Мортимер

Всех видел
Шотландских я изгнанников, что в Реймсе
Злоумышляют противу тебя.
Я вкрался к ним в доверие, надеясь
Как можно больше выведать от них.

Полет

Шифрованные письма он привез
Из Реймса к леди Стюарт. Эти письма
Он преданной рукой представил нам.

Елизавета

Так что ж они сегодня замышляют?

Мортимер

Как громовой удар им весть была,
Что Франция, отрекшись от Марии,
С тобой в союз вступает. Их надежда
Теперь — Мадрид.

Елизавета

И Вальсингем[23] так пишет.

Мортимер

А также булла грозная, которой
В тебя метнул недавно папа Сикст[24]
Из Ватикана. С первым кораблем
Она прибудет на британский берег.

Лейстер

Такие стрелы не страшат британцев.

Берли

В руках безумца нет страшнее их.

Елизавета

(пытливо смотрит на Мортимера)

В отступничестве обвиняли вас
И в посещенье школы езуитов.

Мортимер

Я их морочил, — чтоб полезней быть
Монархине моей в раскрытье козней.

Елизавета

(Полету, который достает из кармана запечатанное письмо)

Что достаете вы?

Полет

Посланье это
От узницы, шотландской королевы.

Берли

Отдайте мне!

Полет

Простите, ваше лордство!
Она просила в собственные руки
Ее величества отдать письмо.
Все говорит она, что я ей — враг.
Я враг ее пороков! Что, согласно
Со строгим долгом, не запретно ей.

Берли

(Полету)

Что может быть в письме? Мольбы, укоры?
От них приличней было б оградить
Чувствительное сердце королевы.

Полет

Со слов ее я знаю, что в письме —
Мольба о милости большой, о встрече
С монархиней великой.

Берли

Никогда!

Толбот

А почему? Чем просьба незаконна?

Берли

Нет! Право королеву лицезреть
Утратила крамольница, возжаждав
Святую кровь монархини пролить.
Кто верен государыне, не станет
Ей подавать губительных советов!

Толбот

Ужель дерзнете вы остановить
Благую жалость в сердце королевы?

Берли

Она обречена! Топор над нею
Уж занесен! Владыкам не пристало
Взирать на обреченного могиле.
Не может казнь свершиться, если к ней
Монархиня приблизилась: прощенье
Такая встреча будет означать.

Елизавета

(прочтя письмо и осушая слезы)

Что́ человек! Что́ счастье в этом мире!
Вот до чего смирилась королева,
Которой жизнь сулила столько благ!
Древнейший из престолов христианских
Достался ей, она ж в своей гордыне
О трех коронах дерзко помышляла…[25]
Язык ее письма! Как он не схож
С надменным, с прежним тем, когда она,
Герб Англии приняв, звалась льстецами
Владычицей двух островов британских!
Простите мне! Кровоточит душа,
Мутится разум. Сердцем сокрушаюсь
От мысли, что земное так непрочно,
И близко слышу над моим челом
Я веянье судеб неотвратимых!

Толбот

О королева, бог тебя наставил!
Покорствуй умягчителю сердец!
За тяжкий грех она платила тяжко;
Пора мученьям положить предел.
Подай ей руку, павшей так глубоко!
Как светлый ангел, вестником небес
Спустись в могильный мрак ее темницы!

Берли

Мужайся, государыня! Не дай
Себя совлечь отзывчивому сердцу
На ложный путь! Оставь себе свободу
Решенье неизбежное принять.
Не можешь ты помиловать ее,
Спасти не можешь, — так зачем давать
Лишь поводы для злобных нареканий,
Что видом жертвы упивалась ты.

Лейстер

Спокойствие, милорды! Королева
Умудрена всевышним: не нужны
Советы ей для правого решенья.
Что общего меж встречей королев
И нами изреченным приговором?
Закон английский осудил Марию,
А не монаршья воля. Сострадать
Поверженным во прах вполне достойно
Возвышенной душе Елизаветы;
Смягчать законы — право королей.

Елизавета

Довольно, лорды! Мы изыщем средство
Соединить порыв великодушья
С тем, что велит сейчас необходимость.
Оставьте нас!

Лорды уходят.

(Окликает задержавшегося в дверях Мортимера.)

Сэр Мортимер! Два слова.

Явление пятое

Елизавета. Мортимер.

Елизавета

(присматриваясь к нему испытующим взглядом)

В младые годы выказали вы
Не только смелость, редкое уменье
Владеть собой. Кто превзошел так скоро
Нелегкую науку притворяться,
Созрел до срока. Для него пора
Докучных испытаний миновала.
Блестящий путь готовит вам судьба!
Я вам пророчу это, и оракул
Я, к счастию, могу осуществить!

Мортимер

Мой разум и мой меч — к твоим услугам.

Елизавета

Вы видели врагов родной страны.
Их ненависть ко мне неукротима,
И нет конца кровавым их делам.
До сей поры господь меня хранил.
Но мой престол по-прежнему непрочен,
Доколь она жива — предлог и знамя
Их буйных дел и пагубных надежд.

Мортимер

Лишь повели — и нет ее в живых.

Елизавета

Ах, сэр! Уж мнилось мне, что я у цели.
Но где стояла я, там и стою.
Чтоб кровь не обагрила рук моих,
Я уступила власть свою закону, —
Закон казнит ее; но легче ль мне?
Ведь приговор — не казнь еще! За мною
Решающее слово, Мортимер,
А значит, и вина на мне. Ничем
Молву худую я пресечь не в силах.
Вот в чем беда!

Мортимер

Ужель худую славу
Не опровергнут правые дела?

Елизавета

Не знаете вы жизни, сэр! Виновной
Опасней слыть, чем быть. Поверьте мне!
Судья ль я этой узнице? Бог весть!
Не лучше ли оставить под сомненьем
Свою причастность к гибели ее?
Куда мудрей в двусмысленных делах
Держаться полумрака подозрений.
Признать свое участье — ложный шаг;
Все отрицая, можно оправдаться.

Мортимер

(пытливо)

Тогда не лучше ли…

Елизавета

(с живостью)

Конечно, лучше!
Ах, ангел мой хранитель говорит
Устами вашими! Но продолжайте,
Мой юный друг! Вы вникли в суть вещей.
Вы с родичем своим ничуть не схожи.

Мортимер

(пораженный)

Как? Ты и рыцарю о том сказала?

Елизавета

К несчастью, да.

Мортимер

Прости его сомненья!
Он стар… И стал с годами осторожен
Сверх меры. В предприятии таком
Нужнее дерзость юная…

Елизавета

Так, значит…

Мортимер

Моя рука — к твоим услугам. Имя
Свое спасай сама, как знаешь…

Елизавета

Сэр,
Когда меня разбудите вы вестью:
«Мария Стюарт, твой заклятый враг,
Скончалась этой ночью…»

Мортимер

Так и будет!

Елизавета

Смогу я спать, не ведая тревог?

Мортимер

С луною новой страх исчезнет твой…

Елизавета

Итак, прощайте, сэр! Не огорчайтесь,
Что буду я заимствовать у ночи
Густой покров для благодарных встреч!
Молчанье — бог счастливых. Узы крепче
И сладостней, когда плетет их тайна.

Явление шестое

Мортимер

(один)

У, низкая притворщица на троне!
Как ты людей — я обману тебя!
Предать такую — праведное дело!
Так на убийцу я похож? Так ты
На мне печать злодейства различила?
Что ж, верь в мою десницу, а свою
Попридержи! Кичись пред целым миром
Притворным милосердием! Покуда
Ты помощи моей кровавой ждешь,
Мы выгадаем нужное нам время!
Ты возвышенье мне сулишь? Награду
Высокую мне прочишь? А нужна ли
Награда мне, будь ею ты сама?
Кого ты, низкая, прельстишь собою?
Что слава мне? Пустая мишура!
Мне лишь с Марией дни, и вечера,
И ночи сладостны, когда гурьбою
Вокруг нее сплетенья грез плывут.
Не променяю чудных тех минут
На мертвый дар, предложенный тобою!
То высшее, что красит наш удел, —
Блаженных чувств томительный предел,
Двух любящих сердец самозабвенья
С тобой никто не знал! Твое томленье
Никто ответным пылом не согрел.
Я лорда здесь с письмом дождаться должен.
Не по́ сердцу мне это порученье!
И этот расфуфыренный вельможа!..
Хочу один страдалицу спасти,
С ней гибель или счастье обрести!

(У выхода сталкивается с Полетом.)

Явление седьмое

Мортимер. Полет.

Полет

Ты с королевой говорил?! О чем?

Мортимер

Так. Ни о чем значительном.

Полет

(пытливо смотрит на него)

Послушай!
На скользкий путь вступил ты, Мортимер!
Заманчиво владык благоволенье;
Успеха жаждет юность. Берегись
Поддаться обольщеньям честолюбья!

Мортимер

Не вами ли я ко двору представлен?

Полет

Да, к сожаленью. Но не при дворе
Наш род стяжал и славу и признанье.
Будь тверд, племянник! Не торгуй собой!
Не поступись и малой долей чести!

Мортимер

О чем вы, дядя? Что за опасенья?

Полет

Чего бы ни сулила королева,
Не верь ее прельстительным речам.
Едва ты с той покончишь, как она
Тебя предаст и, честь свою спасая,
С тебя же взыщет пролитую кровь.

Мортимер

Как? Пролитую кровь?..

Полет

Оставь притворство!
Иль мне не знать желаний королевы?
Надежней твердой воли старика
Ей показалось юное тщеславье.
Ты обещал ей?.. Отвечай!

Мортимер

Но, дядя…

Полет

А если так, я прокляну тебя,
Отвергну навсегда.

Лейстер

(входит)

Позвольте, рыцарь,
Сказать два слова Мортимеру. Он
Снискал благоволенье королевы.
Угодно ей, чтоб он отныне ведал
Охраной леди Стюарт. На него
Она надеется…

Полет

Ах, так! Отлично!

Лейстер

Как, честный рыцарь?

Полет

На него она
Надеется, а я, милорд, надеюсь
Лишь на себя и на свои два глаза!

(Уходит.)

Явление восьмое

Лейстер. Мортимер.

Лейстер

(изумленно)

Что это с Полетом?

Мортимер

И сам не знаю.
Нежданное доверие, которым
Меня почтила королева…

Лейстер

Рыцарь,
Доверия вполне достойны вы?

Мортимер

Я вас спрошу об этом же, милорд.

Лейстер

Вы что-то тайно мне сказать хотели?

Мортимер

Да. Если я решусь открыться вам.

Лейстер

А кто мне, сэр, поручится за вас?
Не обижайтесь на мои сомненья.
Судите сами: в двух вас вижу лицах
Здесь, при дворе. Одно из них, конечно,
Личина. Так которая из двух?

Мортимер

И вы, милорд, сдается мне, двулики.

Лейстер

Кто ж первый эти страхи пересилит?

Мортимер

Кому опасность меньшая грозит.

Лейстер

Так, значит, вы!

Мортимер

Нет, вы! Единым словом
Меня повергнуть может грозный лорд,
Всесильный при дворе. А я не властен
Его величью нанести ущерб.

Лейстер

Вы в заблужденье. В чем ином я здесь,
Быть может, и всесилен, но не в деле,
В котором я довериться вам должен.
Тут я слабей всех прочих при дворе,
Всех уязвимей для людских изветов.

Мортимер

Когда всевластный Лейстер до меня
Нисходит и подобное признанье
Мне делает, я вправе позабыть,
Что я ему неровня, и пример
Великодушья показать вельможе.

Лейстер

Итак, откройтесь — я вас не предам.

Мортимер

(поспешно доставая письмо)

Посланье от шотландской королевы.

Лейстер

(в испуге содрогается, но тут же берет письмо)

Сэр, тише!.. Что такое? А! Ее
Портрет!..

(Целует портрет и с восторгом смотрит на него.)

Мортимер

Милорд! Я верю вам теперь.

Лейстер

Вы знаете, о чем она здесь пишет?

Мортимер

Не знаю, ваше лордство.

Лейстер

Но она
Открыла вам…

Мортимер

Нет, лишь сказала мне,
Что вы раскроете загадку эту.
Загадка ж в том, конечно, что лорд Лейстер,
Друг королевы и Марии недруг
Отъявленный, один из грозных судей,
И есть тот самый муж, в котором видит
Спасителя от бедствий леди Стюарт.
Но верю вам: ваш взор не мог ясней
Поведать мне о ваших чувствах к ней.

Лейстер

Скажите, сэр: зачем в ее судьбе
Вы приняли столь пылкое участье
И как вошли в доверье к ней?

Мортимер

Милорд,
Я в двух словах на ваш вопрос отвечу:
Отрекся в Риме я от ложной веры
И с Гизами в союзе состою.
Письму из Реймса я обязан был
Доверием шотландской королевы.

Лейстер

О вашем обращении я слышал;
Отсюда и мое доверье к вам.
Простите же мои сомненья! Впрочем,
Лишь береженых небо бережет.
Ведь Вальсингем и Берли — оба жаждут
Меня толкнуть в расставленные сети.
А вдруг вы их орудье, их надежд
Осуществитель тайный?

Мортимер

О, как мелко
О людях судит предпочтенный лорд!
Граф, мне вас жаль!

Лейстер

С каким восторгом брошусь
Я наконец на дружескую грудь,
Откинув ненавистное притворство!
Вас удивляет, сэр, что сердцем я
В столь краткий срок к Марии изменился?
Вражды я к ней не знал. Лишь ход событий
Меня привел во стан ее врагов.
Вы слышали, конечно: до Дарнлея
Меня хотели с нею обвенчать,
В ту пору озаренною величьем.
Я холодно тогда ее отверг.[26]
Теперь же я с опасностью для жизни
Ее ищу в узилище, в оковах.

Мортимер

Да, вы великодушны.

Лейстер

Ход событий
Меня привел к оставленным мечтам.
Тогда меня тщеславье отвратило
От красоты и юности, тогда
Шотландский трон казался мне ничтожным.
Мечтал я обладать Елизаветой…

Мортимер

Позвольте, граф, она же вас из всех
И отличила…

Лейстер

Так казалось, сэр.
Прошли года в искательстве упорном,
В притворстве ненавистном… Рыцарь, нет!
Я должен сбросить тяжкий гнет молчанья!
Счастливым я считаюсь?.. Если б знали
Завистники, что значат эти цепи!
Я десять долгих лет ее тщеславью
Пожертвовал,[27] горчайших десять лет!
Покорствовал султанше своевольной,
Как жалкий раб сераля! Был игрушкой
В ее неверных, взбалмошных руках —
Сейчас ободрен нежностью ее,
А через миг презрительно отвергнут,
То ласками, то холодом томим,
Как жалкий пленник Аргусом стооким
Ее ревнивой страсти охраняем,
Дознаньями унижен, как мальчишка,
Обруган, как лакей! Сэр, нет названья
Такому аду!..

Мортимер

Мне вас жалко, граф!

Лейстер

И вдруг — уже у цели! — услыхать:
Другой похитит плод твоих усилий!
Свое страданьем купленное право
Супругу молодому уступить!
Покинуть сцену, где давно привык
Я первенствовать рядом с королевой!
Не только руку, и благоволенье
Елизаветы уступить пришельцу!
Ведь женщина она, а он красив…

Мортимер

Он сын Екатерины; это значит?
В науку страсти нежной посвящен.

Лейстер

Так рушились мечты мои… За доску
Спасительную я хотел схватиться
В ужасный час крушенья, и мой взгляд
Упал на ту, что я любил когда-то…
Опять Марии облик несравненный
Возник передо мной, опять и юность
И красота в права свои вступила.
Заговорило сердце, не тщеславье:
Какой я клад утратил! С содроганьем
И с ужасом смотрел я на мученья
Страдалицы безвинной. И в душе.
Внезапная надежда шевельнулась:
Спасу ее и с ней соединюсь!
Благоприятный случай мне помог
Открыть ей обновившееся сердце.
А из письма вот этого я вижу,
Что я прощен, что мне наградой будет
Она сама, когда ее спасу.

Мортимер

Не слишком вы радели о спасенье.
Ведь приговор над ней произнесен,
И сами вы за казнь голосовали.
Понадобилось чудо, нужно было,
Чтоб я, ее тюремщика племянник,
Проникшись светом веры, обратился
В спасителя нежданного ее,
Иначе б и письмо к вам не попало.

Лейстер

О, сколько мук мне испытать пришлось!
В ту пору, сэр, ее перевели
От Толбота к тому, кто вам роднею
Доводится, под бдительный надзор.
Пути пресеклись к ней. Я должен был
Слыть недругом Марии перед миром.
Не думайте, однако, что на плаху
Я дал бы ей взойти. Нет, я уверен, —
Теперь и впредь! — что казнь не совершится.
А там найдутся средства для спасенья.

Мортимер

Они нашлись. Доверье за доверье!
Так знайте же, лорд Лейстер, я решил
Ее освободить. Затем и прибыл
Я в Англию с друзьями королевы…

Лейстер

Что?.. Страшно слушать вас! Так вы хотели…

Мортимер

Насильно отворить ее темницу.
Нас много. Час спасенья недалек!

Лейстер

Вас много, вы сказали? Боже мой.
В какую бездну вы меня влечете!
Так им известны помыслы мои?

Мортимер

Ничуть, милорд! Без вас составлен план,
Без вас его и выполнят. Хоть жаждет
Она от вас спасенье получить.

Лейстер

Вы, стало быть, ручаетесь, что имя
Мое не называлось в их кругу?

Мортимер

Ручаюсь, граф! Но неужели весть
О помощи пугает вас, и только?
Ведь вы, милорд, ее спасти мечтали?
И вот нашлись, негаданно-нежданно,
Сообщники отважные, а вы
Скорей сомнений, чем надежд, полны.

Лейстер

Ее похитить? Рыцарь, этот шаг
Опасен!

Мортимер

Не опасней промедлений!

Лейстер

Опасен, говорю я, и безумен!

Мортимер

(с горечью)

Да, для того, кто обладать ей хочет.
Но мы спасти хотим ее, милорд,
А потому дерзнем…

Лейстер

Ах, юный друг!
Для дел опасных вы чрезмерно пылки.

Мортимер

А вы в вопросах чести слишком вялы.

Лейстер

Тенета тайные я вижу всюду.

Мортимер

И я их вижу, но хочу порвать.

Лейстер

Безумство — даром жизнь свою проставить!

Мортимер

Опасливость — не добродетель, лорд.

Лейстер

Иль Беббингтона участь вас прельщает?

Мортимер

Иль Норфолька вам доблесть недоступна?

Лейстер

Он к алтарю невесту не повел.

Мортимер

Но доказал, что был ее достоин.

Лейстер

Погибнем мы — погибнет и она.

Мортимер

Щадя себя, ее мы не спасем.

Лейстер

Не внемля ни рассудку, ни советам,
Вы в ярости сметете все, что было
Направлено по верному пути.

Мортимер

По верному? Не вами ль он проложен?
Как думали вы уберечь Марию?
А что, милорд, когда б и впрямь я был
Тем извергом, потребным королеве?
Что, если б я, ее приказу верен,
Соперницу убил? Каким бы средством
Вы воскресили мертвую ее?

Лейстер

(в изумлении)

Она ее убить велела вам?

Мортимер

(с горечью)

Она во мне ошиблась, как Мария
Ошиблась в вас.

Лейстер

И вы пошли на это?!

Мортимер

Чтоб здесь другие руки не сыскались,
Я предложил свои.

Лейстер

Разумно, сэр,
Вы поступили. Твердо полагаясь
На вашу помощь, приговор отсрочит
Монархиня. Мы выиграем время.

Мортимер

Граф, мы теряем время!

Лейстер

Нет, доверясь
Всецело вам, она охотно станет
Бахвалиться своим великодушьем,
Я ж хитростью ее уговорю
С соперницею встретиться. И это
Ей свяжет руки. Ибо Берли прав:
Не может казнь свершиться, если к ней
В узилище спустилась королева.
Нет, я решил употребить все силы…

Мортимер

А что потом? Едва она обман
Заметит, убедившись, что Мария
В живых осталась, будет все, как было.
Ей не видать свободы! Лучший жребий,
Что может выпасть, — вечные оковы.
Нет, смелого деянья не избегнешь!
Не лучше ли начать с него, милорд?
А вы начать могли бы: стоит вам
Вооружить дворянство в ваших замках —
И сразу встанет доблестная рать!
Сторонников немало у Марии!
Средь родичей и Говарда и Перси[28]
Пусть обезглавлены они — герои
Найдутся! Лишь подайте им пример,
И ринутся они в огонь и воду.
Притворство бросьте! Действуйте открыто!
Избранницу как рыцарь защитите!
Вступите в честный бой! Никто, как вы,
Способен укротить Елизавету,
Лишь стоит вам решиться! Заманите
Ее в один из ваших дальних замков!
Мужчиной будьте! Под замок ее,
Пока она Марию не отпустит!

Лейстер

Я потрясен, я в ужасе!.. Куда
Вас занесло? Не знаете вы, верно,
Своей страны и что сердца мужские
Иными стали в этом бабьем царстве!
Вам грезится еще былой порыв
Геройства, а геройство — под замком
У женщины уже немало лет,
И все пружины духа ослабели.
Доверьтесь мне! Не место сумасбродству!..
Идут! Прощайте!

Мортимер

Но Мария ждет!
Что передать? Пустые утешенья?

Лейстер

Скажите, что люблю ее до гроба!

Мортимер

Нет! Я себя в орудие спасенья,
Не в сводники, лорд Лейстер, предлагал.

(Уходит.)

Явление девятое

Елизавета. Лейстер.

Елизавета

Вы с кем-то говорили! Был здесь кто-то?

Лейстер

(в испуге быстро оборачивается на ее слова)

Сэр Мортимер.

Елизавета

Что с вами, лорд?
Вы смущены…

Лейстер

(овладевая собой)

И в том твоя вина!
Такой прелестной я тебя не видел!
Стою, тобой, как солнцем, ослеплен.
Ах!

Елизавета

(томно)

Что вздыхаете?

Лейстер

Кому вздыхать,
Когда не мне? Гляжу на лик твой дивный,
И вновь меня пронзает боль утраты
Ужасная!

Елизавета

Какой утраты, граф?

Лейстер

Тебя теряю я, любовь твою…
В объятьях юных пылкого супруга
Ты вскоре счастье обретешь другое —
Все сердце он твое заполнит.
Принц — отпрыск рода царского, а я,
К несчастью, нет. Но вызов шлю отважный:
Не сыщется другой на целом свете,
Кто б так любил тебя, как я люблю.
Ведь никогда тебя не видел герцог
Анжуйский! Только блеск твоих деяний
Его пленил, не ты сама. А я —
Будь ты пастушкой, я — царем вселенной, —
Я все равно к тебе сошел бы с трона,
К твоим ногам венец свой положил.

Елизавета

Жалей, а не брани меня! Не смела
Я посчитаться с сердцем. По-другому
Оно б избрало. Зависти полна я
К тем женщинам, которые возносят
Своих любимцев! Я не так счастлива,
Чтобы венец британский возложить
На милое чело. Вот Стюарт смела
Располагать и чувством и рукой.
Она пила из чаши наслаждений,
Пренебрегая голосом рассудка.

Лейстер

Чтоб пить теперь из горькой чаши бед.

Елизавета

Не слушала она людской молвы,
Легко жилось ей. Тяжкого ярма
Она на скорбной вые не носила.
Ах! Предъявить не меньшие права
На радости земные я могла бы,
Но предпочла всему державный долг.
И все ж она прельщает вас, мужчин,
Тем, что осталась женщиной, и только.
У ног ее и стар и млад. Мужчины
Все таковы: на блуд бесстыдниц падки,
До любострастья грязного охочи!
А что должны почтить, не почитают.
Помолодел и седовласый Толбот,
Чуть речь завел о прелестях ее.

Лейстер

Прости его! Он был Мариин страж.
Лукавица его обворожила.

Елизавета

А подлинно она так хороша?
Ее красу так пылко прославляют,
Что хочется проверить, правда ль это?
Портреты льстят, и лгут людские толки.
Я верю только собственным глазам.
Как странно вы глядите, Дидли…

Лейстер

Силюсь
Тебя я сопоставить с леди Стюарт…
Хотел бы я, признаться, вас свести —
Но без огласки, соблюдая тайну, —
Лицом к лицу, тебя и это диво!
Ты лишь тогда б вкусила в полной мере
Свою победу! Со стыдом она
Своими бы глазами убедилась
(У зависти куда как зорок глаз!),
Что ты и красотою благородной
Ее затмила — не одним полетом
Высоких чувств и помыслов своих.

Елизавета

Она меня моложе.

Лейстер

В самом деле?
Вот не сказал бы! Да, не красит горе!
До сроку, знать, состарилась она.
Ах, будет горшей карой для нее
Тебя невестою увидеть! В прошлом —
Ее надежды, ты ж навстречу счастью
Теперь идешь уверенной стопой:
Твой суженый из дома Валуа.
Всегда она, надменная, кичилась
Своим французским браком. И поныне
От Франции она спасенья ждет.

Елизавета

(небрежно)

И все-то мне о встрече!

Лейстер

Что она
Как милость просит, дай ей в наказанье!
Не казнь ее страшит. Нет! Легче ей
На эшафот взойти, чем убедиться,
Что ты ее и прелестью затмила.
Ее убьешь ты этим, как она
Тебя убить хотела. Дай взглянуть
Ей на красу твою, твое величье
В нетленном нимбе непорочной славы
(Она-то честь свою втоптала в прах!),
Тебя в венце увидеть, скрытом дымкой
Фаты венчальной, — и ударил час
Изничтоженья узницы надменной!
Я на тебя гляжу — не нагляжусь!
Нет, никогда еще такой победной
Красой ты не блистала! И меня,
Едва вошла ты в зал, твой дивный образ
Вновь ослепил небесным светом… Что,
Когда сейчас, такая как ты есть,
Ты перед ней, поверженной, предстала б?

Елизавета

Нет, Дидли, нет!.. Нет, не теперь! Мне надо
Сперва спросить у Берли…

Лейстер

Этот Берли!
Лишь о твоей державе он печется!
Имеешь ты и женские права.
Тебе, а не политику, судить
В подобном деле. Впрочем, не в ущербе
Держава будет, если милосердьем
Ты обольстишь народные сердца.
А после можно способом любым
Расправиться с врагом твоим заклятым.

Елизавета

Прилично ль будет мне свою сестру
Увидеть в униженье? Говорят,
Лишили Стюарт почестей монарших.
Ее нужда служила б мне укором…

Лейстер

Не надобно переступать порога
Ее тюрьмы. Благоприятный случай
Устроит все. Ведь нынче день охоты.
Наш путь лежит чуть вправо от тюрьмы.
Мария будет в парке находиться,
Ты ж ненароком в этот парк войдешь,
Как будто и не зная о свиданье.
А дальше как захочешь: можешь с ней
И слова не сказать.

Елизавета

Ах, милый Дидли,
Толкаете меня вы на безумство!
Но вам, мой друг, могу ли отказать?
Сегодня изо всех моих вассалов
Я сделала всего больнее вам.

(Смотрит на него с нежностью.)

Пусть это — прихоть ваша. В том, мой друг,
Любовь и состоит, что разрешает
Она любимым то, что осуждает.

Лейстер падает на колени.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Уголок парка. На авансцене — деревья. На заднем плане открытая местность.

Явление первое

Мария быстро выбегает из-за деревьев. Анна Кеннеди медленно следует за ней.

Кеннеди

Вы мчитесь как на крыльях! Подождите!
Мне не поспеть за вами нипочем.

Мария

Дай насладиться мне этой свободой!
Будь мне подругой! Я точно дитя.
Пышный ковер уготован природой —
Дай нарезвлюсь, дай набегаюсь я!
Правда ль, что я не в тюрьме безотрадной,
Что надо мною не свод гробовой?
Дай надышаться мне ширью прохладной,
Жадно упиться зефира волной!

Кеннеди

Ах, не намного, леди дорогая,
Просторнее теперь темница ваша!
Вот только стен не видно за ветвями
Деревьев и разросшихся кустов.

Мария

Спасибо им! Спасибо старым ивам,
Что от меня ограду замка скрыли!
Я позабылась сном счастливым, —
О, дай господь, чтоб нас не разбудили!
Иль свод небес под пышный свой шатер
Не принял нас? И вновь оживший взор
Не потерялся в далях бесконечных?
Вон там, вдали — Шотландии граница З
а гранью гор, укутанных в туман,
И облаков прозрачных вереница
Во Францию плывет, за океан.

Легкие тучки, паломницы неба!
С вами к родимым умчаться и мне бы,
Только оков я порвать не могу!
Нежный привет мой далекому краю!
Я только вам свои думы вверяю;
Волен ваш путь сквозь простор синевы:
У королевы не в подданстве вы.

Кеннеди

Дитя мое! Минутная свобода
Вам навевает лживые мечты.

Мария

Видишь, рыбак оснащает челнок!
Эта скорлупка меня унесла бы
К верным друзьям! Много ль неводом слабый
Этот старик из пучины извлек?
Я бы улов оплатила с лихвою!
Он этот день не забудет вовек!
Только б старик неприметно со мною
Бурный простор на ладье пересек!

Кеннеди

Пустые грезы! Иль не видно вам,
Что издали за нами наблюдают?
К нам жалости людской и состраданью
Запрет суровый преградил дорогу.

Мария

Нет, Анна милая! Недаром, верь,
Моей тюрьмы ворота приоткрылись!
Поблажка малая мне возвещает
Большое счастье! Не ошиблась я:
Мой замок отперт любящей рукой,
Рукою лорда Лейстера могучей.
Мою тюрьму слегка приоткрывают,
Чтоб приучить меня к свободе большей:
День недалек, когда я встречусь с тем,
Кто навсегда с меня оковы снимет.

Кеннеди

Мне не понять несообразность эту:
Еще вчера вам возвестили смерть,
А нынче вдруг такое послабленье!
Но, говорят, и с тех снимают цепи,
Кому свободу вечную дарят.

Мария

Слышишь ли рог? По лугам и по нивам
Мощно пронесся веселый раскат.
Ах, на коне ускакать бы ретивом!
Сердце в волненье, и щеки горят!
Снова и снова знакомые звуки!
Сколько счастливых проснулось тревог
Помнишь, и я по горам и по долам
Мчалась вперед в упоенье веселом
Вот под такой же заливистый рог!

Явление второе

Те же. Полет.

Полет

Ну! Угодил я вам хоть раз, миледи?
Снискал «спасибо» ваше?

Мария

Вы, сэр Эмьяс?
Так, значит, вам обязана я этой
Поблажкой?

Полет

Почему бы нет? Я был
В Вестминстере, вручил посланье ваше…

Мария

Мое посланье? Вы его вручили?
И та свобода, что я здесь вкушаю,
Плод этого посланья?

Полет

Не единый.
И к большему, миледи, приготовьтесь.

Мария

Как? К большему? Что вы сказать хотите?

Полет

Вам слышен шум охоты?

Мария

(вздрагивает, догадавшись)

Сэр! Я в страхе.

Полет

Монархиня охотится.

Мария

Она?

Полет

И вскорости предстанет перед вами.

Кеннеди

(подбегает к Марии, побледневшей и готовой лишиться чувств)

Вы так бледны, миледи! Дурно вам?

Полет

Опять не угодил? Беда мне с вами!
Ведь вышло все по-вашему, так в ход
Теперь бы и пустили красноречье,
В котором вам господь не отказал.

Мария

Зачем о том мне сразу не сказали?
Я к этой встрече не готова! Нет!
О чем я как о милости просила,
Ужасным, диким кажется мне. Анна!
Веди меня в покои! Дай собраться
Мне с мыслями…

Полет

Останьтесь здесь, миледи!
Хоть понимаю, страшно вам предстать
Пред судией державным.

Явление третье

Те же и граф Шрусбери.

Мария

Ах, нет же, нет! Свидетель бог, другое
Меня терзает чувство! Благородный
Мой Шрусбери, вас ниспослал господь!
Нет сил моих! Избавьте же меня
От этой встречи ненавистной!

Шрусбери

Духом
Скрепитесь, государыня! Минута
Великого значенья наступила.

Мария

Как я ждала ее! Как много лет
Готовилась я к встрече! Все, чем тронуть
Ее хотела, сколько раз твердила
Я про себя в тюремной тишине!
И вдруг — все позабылось, все исчезло,
Все отмерло во мне! Осталось в сердце
Одно лишь чувство жгучее обиды
Да боль неутолимая страданий!
Смертельная вражда владеет мной!
И, гривою змеиной потрясая,
Вокруг меня витают духи ада!

Шрусбери

Уймите жар вскипающей крови
И укротите сердце! Мало проку,
Когда с враждою встретится вражда.
И сколько бы ваш дух ни восставал,
Покорствуйте суровой правде мига:
Она сильней, — смириться вы должны.

Мария

Смириться? Никогда!

Шрусбери

Нельзя иначе!
Почтительно держитесь с королевой,
Взывайте только к милости; о праве
Не заикайтесь — это сгубит вас.

Мария

Не встречу вымолила я — погибель!
На горе мне ответили согласьем!..
Нельзя, нельзя нам встретиться с сестрой!
Не быть добру от этого свиданья!
Скорей вода с огнем соединится
И лютый лев облобызает агнца…
Я слишком тяжко ей оскорблена.
Не было и не будет примиренья!

Шрусбери

Не надо предрешать исход свиданья.
Я видел сам, как залилась слезами
Она при чтенье вашего письма.
Нет, не бесчувственна она. Доверьтесь
Ее душе отзывчивой! Затем
И поспешил сюда я раньше прочих,
Чтоб вас предупредить и успокоить.

Мария

Ах, Толбот, вы всегда мне были другом!
О, если б стражем вы моим остались!
Я много претерпела, Шрусбери!

Шрусбери

Забудьте все. Подумайте о том,
Как вам смиренно встретить королеву.

Мария

И Берли с нею, грозный мой гонитель?

Шрусбери

Нет, из вельмож один лишь Лейстер будет.

Мария

Лорд Лейстер?

Шрусбери

Он не страшен вам. Не хочет
Он вашей казни. По его совету
Монархиня желанье изъявила
Здесь с вами встретиться.

Мария

Я это знала!

Шрусбери

Вы знали?..

Полет

Королева к нам идет.

Явление четвертое

Те же. Королева. Граф Лейстер. Свита.

Елизавета

(Лейстеру)

Что это за поместье?

Лейстер

Фотрингей.

Елизавета

(Шрусбери)

Охотничьих моих отправьте в Лондон.
На улицах столицы слишком людно,
Укроемся в задумчивом саду.

Шрусбери удаляет охотничью свиту.

(Пристально смотрит на Марию, обращаясь к Полету.)

Народ меня чрезмерно обожает
И слишком бурно изъявляет радость!
Так чтут богов, чтить смертных так нельзя.

Мария

(которая все это время в полуобмороке лежит в объятиях Кеннеди, поднимается и видит, что Елизавета пристально смотрит на нее; Мария содрогается и снова падает на грудь Кеннеди)

О, боже! Нет души в ее чертах!

Елизавета

Кто эта женщина?

Лейстер

Ты в Фотрингее, государыня.

Елизавета

(строго)

Кто это все подстроил? Вы, лорд Лейстер?

Лейстер

Так вышло, государыня. Знать, небо
Сюда твои направило стопы,
И да восторжествует милосердье.

Шрусбери

Дозволь же, венценосная жена,
Твой благосклонный взор привлечь к несчастной,
Подавленной твоим величьем.

Елизавета

(Лейстеру)

Граф,
Кто говорил мне об убитой горем,
Несчастной грешнице? Гордячку вижу,
Недугом не согбенную!

Мария

Пусть так!
Стерплю и это! Сгинь, души высокой
Бессильная гордыня! Позабуду,
Кем родилась и что я претерпела.
Смирюсь душой! Повергнусь ниц пред ней,
Меня толкнувшей в пропасть униженья!

(Обращаясь к королеве.)

Сестра! Судило небо в вашу пользу,
Победный нимб над вашей головой.
Пред божеством, вознесшим вас, склоняюсь.

(Падает на колени.)

Но будьте же теперь великодушны!
Не дайте мне лежать во прахе! Руку
Державную свою мне протяните,
Не длите униженья моего!

Елизавета

Лежать во прахе вам пристало, леди!
Не допустил создатель милосердный,
Чтоб я вот так у ваших ног лежала,
Как вы теперь лежите у моих.

Мария

(с возрастающим чувством)

Подумайте, как бренно все земное!
Есть божества, казнящие гордыню!
Страшитесь их, шныряющих в ночи!
Они меня к ногам повергли вашим.
Перед лицом свидетелей почтите
Во мне себя! Не оскорбляйте крови
Тюдоров благородных, что течет
В моих и в ваших жилах! Боже правый!
Не стойте предо мной так неприступно,
Как грозная скала, к которой тщетно
Доплыть стремится гибнущий пловец.
Ведь все — судьба и жизнь — теперь зависит
От силы слов, от силы слез моих!
Так помогите ж мне растрогать вас!
Вот вы глядите взором леденящим —
И цепенеет сердце, иссякает
Источник слез, мольбам и заклинаньям
Не вырваться из скованной груди.

Елизавета

Что ж вы сказать хотели, леди Стюарт?
Вы встречи жаждали. Пренебрегла
Я чувством оскорбленной королевы,
Чтоб выполнить священный долг сестры
И вас утешить близостью своею.
Сердечный мой порыв, конечно, будет
Поставлен мне в укор: я слишком низко
Спускаюсь с выси трона. Ибо вы
На жизнь мою злодейски посягали.

Мария

С чего начать? Как мне свои слова
Расположить умней, чтоб ваше сердце,
Не оскорбив, пронзить правдивой речью?
О боже, ниспошли мне дар словесный
И жало отними у скорбных уст!
Как говорить мне о себе — и вас
Не осудить, не оскорбить невольно?
Нечестно вы со мною поступили —
Такая ж я монархиня, как вы,
А вы меня держали в заточенье.
Я к вам пришла о помощи просить,
И вот, поправ закон гостеприимства,
Презрев извечные права народов,
Меня в темницу бросили. Друзей
И верных слуг была я лишена,
Унижена позорной нищетою
И, наконец, неправедно судима.
Но смолкни, горечь! Вечное забвенье
Да скроет все, что выстрадала я.
Признаем же судеб определеньем
Все, что свершилось: нет на нас вины,
На вас и мне. Знать, демон встал из ада,
Чтобы разжечь жестокую вражду,
Что с юных лет нас разобщала с вами.
И та вражда росла! Лихие люди
Ее огонь усердно раздували,
Кинжалы и разящие мечи
Влагали нам в неопытные руки.
Таков уж скорбный жребий государей,
Что их вражда на части разрывает
Вселенную и множит сонмы фурий.
Теперь меж нами нет сторонних уст.

(Приближается к Елизавете, доверчиво и ласково.)

Лицом к лицу мы встретились, сестра!
Скажите прямо, в чем я провинилась?
На все отвечу вам чистосердечно.
Ах, если б вы тогда пришли ко мне,
Когда я так искала этой встречи!
Не так бы все сложилось, как теперь,
И не было б в таком печальном месте
Столь горького и тяжкого свиданья.

Елизавета

Звезду свою за то благодарю,
Что на груди ехидну не пригрела.
Не судьбы — сердце черное свое
Кляните и безмерное тщеславье!
Вражды меж нами не было, когда
Ваш дядя, гордый пастырь римской церкви.
До власти жадный, до корон охочий
Земных владык, мне объявил войну.
Он вас коварно побудил, присвоив
Мой титул королевский и мой герб,
Вступить в борьбу на жизнь и смерть со мною.
Чего на нас он только не призвал!
Язык попов, народов грозный меч
И темное оружье изуверства;
И даже здесь, в моих пределах мирных,
Сумел разжечь губительный мятеж!
Но за меня господь! Епископ гордый
Не победил. Моей главе удар
Был предназначен, но отрубит вашу!

Мария

Я — в руце божьей! Не дерзнете вы
Превысить власть свою таким злодейством…

Елизавета

А что мне помешает? Дядя ваш
Всем показал властителям державным,
Как следует врагов своих щадить, —
Тогда, в Варфоломеевскую ночь.
Что мне родство? Что мне права народов?
Ведь церковь освящает все: измену,
Цареубийство, яд, петлю, кинжал.
Я действую по слову вашей церкви.
Скажите, кто поручится за вас,
Когда я вам прощу деянье ваше?
Каким замком запру я вашу верность,
Чтоб ключ Петра его не отомкнул?
Насилье! Лишь оно моя ограда.
С исчадьем змеев дружбы не веди!

Мария

Все это только мнительность слепая!
Всегда во мне вы видели врага
Заклятого! Когда, как подобает,
Наследницей вы нарекли б меня —
Признательность, любовь и уваженье
В подругу вашу, в нежную сестру
Меня преобразили б!..

Елизавета

Леди Стюарт!
Друзья у вас за морем, дом ваш — папство,
И брат — монах. Наследницей признать вас?
Наследницей? Какая западня!
Чтоб мой народ вы обольстить успели
При жизни при моей, Армидой[29] хитрой
Цвет молодежи в сети любострастья
Искусно и коварно залучили?
Чтоб всех британцев новое светило
К себе влекло, а я…

Мария

Царите с миром!
Я отреклась от прав на этот трон.
Поникли крылья духа моего!
Величье не влечет меня. Достигли
Вы своего — я только тень Марии.
Сломились в долгом мраке заточенья
Былые силы! Худшее свершилось:
Увяла жизнь в измученной груди.
Кончайте же, сестра! Произнесите
То слово, для которого пришли.
Не верю я, что вы затем ко мне
Явились, чтоб над жертвой поглумиться.
Я слова жду. Скажите: «Вы свободны,
Мария! Вы познали мощь мою,
Познайте ж и мое великодушье».
Скажите это, и приму как дар
Из ваших рук и жизнь я и свободу.
Одно лишь слово — и забыто все.
Я жду, не длите это ожиданье!
И горе вам, когда вы промолчите.
Ах, если не уйдете вы отсюда
Как божество, врачующее раны,
Тогда, сестра, ни за какие блага
В подлунном мире не хотела б я
Стоять на вашем месте предо мною!

Елизавета

Так вы себя признали побежденной?
Не будет новых козней? Нет убийц
В запасе? И не видно удальца,
Готового за вас сразиться с роком?
Да, леди Стюарт, некого прельщать!
Мир поглощен заботами другими.
Да и прельстится ль кто супругом стать
Четвертым вашим? Женихи у вас,
Как и мужья, недолговечны.

Мария

Боже!
Сестра! Сестра! Господь, даруй мне кротость!

Елизавета

(долго смотрит на нее с гордым презреньем)

Так вот они, те прелести, лорд Лейстер,
Что обольщают каждого мужчину
И не дают с ней женщине сравниться?
Не дорого ж такая слава стоит!
Всеобщего признания нетрудно
Добиться, ставши общею для всех.

Мария

Нет сил терпеть!

Елизавета

Вот вы и показали
Свое лицо, а то была личина!

Мария

(сохраняя спокойное величие)

Я ошибалась смолоду не раз!
Власть пагубна. Но я не притворялась
Перед людьми. По-королевски гордо
Я презирала мелкий суд толпы.
Мир знает все, что есть во мне худого!
И лучше я, чем слава обо мне.
Но трепещите, если с ваших дел
Сорвут покров, которым лицемерно
Вы прикрывали тайный пыл страстей!
Иль скромность получили вы в наследство
От матери своей? Не добродетель
На плаху Анну Болейн привела.

Шрусбери

О, боже правый, что она сказала!
Так где же ваша сдержанность, миледи,
Смиренье ваше?

Мария

Сдержанность? Снесла я
Все, что снести способен человек!
Прочь от меня, безропотность овечья!
Немая боль не смертного удел!
Порви оковы и явись на свет
Из тьмы пещеры, затаенный гнев!
А ты, что наделил мертвящим взором
Отродье василисков, мой язык
Снабди стрелой отравленной!

Шрусбери

Она
Безумная! Не слушай, королева!

Лейстер

Не слушай бесноватую, уйдем
От места злополучного свиданья!

Мария

Британский трон ублюдком обесчещен,
И благородный исстари народ
Лукавой лицемеркой одурачен!
Цари здесь право, вы теперь лежали б
Во прахе, ибо я ваш государь!

Елизавета поспешно удаляется, лорды следуют за нею в крайнем смущении.

Явление пятое

Мария. Кеннеди.

Кеннеди

Ах, леди, что вы сделали! Она
Уходит в бешенстве! Все, все пропало!

Мария

(все еще в исступлении)

Да, в бешенстве! И в сердце смерть уносит!

(Бросаясь на грудь к Кеннеди.)

О, как легко мне, Анна! Наконец-то!
За столько лет страданий, униженья —
Желанный миг отмщенья моего.
Как будто я с души свалила гору!
Как будто нож вонзила в грудь врагу…

Кеннеди

Несчастная! Вас ярость ослепляет!
Ей этой встречи не забыть вовек!
А ведь в ее руках — перуны смерти.
Так оскорбить ее! И при любимце!

Мария

Да! На его глазах! Он был свидетель
Победы упоительной моей!
Он был при том, как я ее сразила!
Мне близость друга душу окрылила.

Явление шестое

Те же. Мортимер.

Кеннеди

О сэр! Такой исход…

Мортимер

Я слышал все.

(Дает знак кормилице, чтобы она стала на страже, и приближается к Марии. Весь его вид выражает сильное напряжение страсти.)

Ты победила, в прах ее втоптала!
Она была преступницей, а ты Монархиней!
Я восхищен тобой!
Богиней лучезарной и великой
Ты предо мной предстала в этот миг.

Мария

Вы говорили с Лейстером? Вручили
Ему посланье? Не томите, сэр!

Мортимер

Как королевский гнев преобразил
Твое чело и взор твой вдохновенный!
Прекрасней ты всех женщин во вселенной!

Мария

Простите, сэр! Надеяться ли мне?
Что вам ответил лорд? Я в нетерпенье!

Мортимер

Кто? Этот низкий трус и лицемер?
Предайте недостойного забвенью!

Мария

Сэр…

Мортимер

Вас спасти ему, назвать своею?
Пусть только сунется! Ему со мной
На жизнь и смерть сразиться предстоит!

Мария

Так вы письма ему не передали?
Тогда — конец!

Мортимер

Трус слишком любит жизнь!
Тебя спасти, с тобой соединиться
К лицу тому, кто смерти не страшится.

Мария

Помочь не хочет он?

Мортимер

О нем довольно!
И хочет, да не может. Этот нам,
Поверь, не в помощь. Но управлюсь сам!

Мария

Ну, где уж вам спасти…

Мортимер

Ужели вы
Не видите, как жребий обернулся?
Нет! По тому, как нынче королева
Ушла от вас, горя негодованьем,
Надежды на помилованье нет!
Но с нами бог! Исход решит отвага!
Избавимся мы силой от беды;
Мы вас спасем до утренней звезды!

Мария

Как, нынче ночью? Но возможно ль это?

Мортимер

Так ведай же, что порешили мы,
Сойдясь в тиши часовни потаенной
Пред алтарем. Священник отпустил
Нам все грехи: и те, что совершили,
И те, что совершим еще в борьбе,
Тебя освобождая из темницы;
Принявшие предсмертное причастье,
Мы снарядились в свой последний путь.

Мария

Меня страшат приготовленья эти!

Мортимер

В твой замок мы проникнем до рассвета.
Ключами я запасся. Умертвив
Всю стражу, увлечем тебя насильно
Из каземата… Всех своей рукой
Прикончим, чтоб никто не разгласил,
Как совершилось это похищенье.

Мария

А Полет и его подручный Друри?
Скорей они до капли кровь прольют…

Мортимер

Обоих умерщвлю без сожаленья.

Мария

Как? Дядю вашего? Отца второго?

Мортимер

И он погибнет. От моей руки.

Мария

Кровавое злодейство!