/ / Language: Русский / Genre:child_sf / Series: Большая книга ужасов

Большая книга ужасов. 46 (сборник)

Галина Гордиенко

«Проклятая кукла» Все началось с того, что к Динке в гости приехала ее прабабка и зачем-то попросила познакомиться с друзьями девочки. На память о себе женщина оставила ребятам не-обычный подарок – тряпичного Петрушку, и рассказала страшную легенду о заточенном в игрушке зле. Приятели решили провести эксперимент и подарить клоуна самому вредному мальчишке в классе. Никто не догадывался, что безобидная шутка может плохо закончиться… «Глаза во тьме» Неунывающий друг Динки, художник Гришка, ввязался в очередной спор – он пообещал использовать нарисованную им картину в качестве портала в другой мир. Ребята дружно подняли его на смех, начисто отказавшись верить приятелю. Никто не обратил внимания, что Гришка стал все чаще пропускать школу, пропадая неизвестно где, а затем появляться с царапинами и синяками. Друзья не на шутку забеспокоились…

Литагент «Эксмо»334eb225-f845-102a-9d2a-1f07c3bd69d8 Большая книга ужасов. 46 Эксмо Москва 2013 978-5-699-60976-5

Галина Гордиенко

Большая книга ужасов. 46 (сборник)

Проклятая кукла

Глава 1

Телеграмма

Сергей Ильин четвертую перемену подряд озадаченно наблюдал за Диной. Она сегодня сама на себя не походила.

Во-первых, явилась в школу в обычнейших джинсах и простеньком свитере.

Во-вторых, не причесалась толком. Из ее длинной косы во все стороны выбивались темные кудряшки.

В-третьих, оставила дома обещанную книгу. Сергей уже неделю ждал, пока Динка ее дочитает, и вот – забыла!

А главное – она и на уроках отличилась. И ладно бы на одном!

На математике Зимина умудрилась получить замечание, да еще с записью в дневник. А на литературе – что вообще дело немыслимое! – схватила пару за пустяковое стихотворение.

Выучить, видите ли, забыла! Да еще открытым текстом об этом сказала. Причем не извинилась, причин уважительных не назвала, забыла, мол, и всех дел.

Ну кто так делает? Естественно, Ниночка Евгеньевна подобное заявление так просто оставить не смогла, вот и поставила двойку.

Самое поразительное, Дину это не очень-то расстроило. Она оставалась рассеянной, явно о чем-то думала, и понятно – не о школе!

Сергей голову сломал, пытась понять, что с ней происходит. Ведь Динка обычно устраивала истерику из-за пустяковой четверки!

А тут – пара.

И никакой реакции.

Поговорить с ней никак не удавалось. Дина на переменах упорно не выходила из класса. Сидела на месте, бездумно глядя в открытый учебник.

Ни разу страницу не перевернула!

Сергей специально наблюдал.

Только на четвертой перемене Дина выбралась, наконец, в школьный буфет. Жаль, не одна, а со стайкой смеющихся девчонок.

Сергей угрюмо вздохнул, но подойти не решился. Не расспрашивать же при всех!

И у Парамоновой, как назло, ничего не узнать. Она сегодня и в школу-то не пришла. У Ленки очередной чемпионат по карате-до.

А Светлана вторую неделю лежит дома с сильнейшим гриппом. Сама наверняка не в курсе, что с Динкой случилось.

Сергей насупился: все один к одному. Если пошла полоса невезения… Ведь и Гришки в школе нет! Он собирался с утра пораньше отвести на прививку щенка, недавно подаренного ко дню рождения.

Сергей усмехнулся: Лапшин, как себя помнил, все о собаке мечтал. Сергею иногда казалось, что Гришка до сих пор в свое счастье не верит!

Лезть при всем классе к Дине с расспросами Сергею не хотелось. И без того почти каждый считал – он к ней неровно дышит. Едва ли не с первого класса.

Сергей с досадой подумал: «Впрочем, не я один! Последнее время и Пахан вокруг нее крутится. Тоже еще, кавалер! Со своими ухаживаниями совсем Динку достал, и на насмешки плюет, зараза…»

Сергей враждебно покосился на Сушкова – никак этот качок мимо Динкиного стола спокойно пройти не может. То шоколадку подбросит на ее половину, то цветок не из дешевых, то билетиками на какой-нибудь концерт начинает размахивать.

Напористый, как танк!

И такой же непробиваемый.

Сергей прекрасно понимал: самому ему Пахана от Динки не отвадить, как бы ни хотелось. Драться по настоящему он, к сожалению, так и не научился, а кроме силы Пахан никаких резонов в жизни не признавал.

Сергей невольно сдвинул брови: ох уж этот Пахан! Весь класс в страхе держит. Скоро никто из семиклассников и имени-то его не вспомнит. Пахан и Пахан. А Игорешка Сушков, получается, умер еще в первом классе. Именно тогда, когда потребовал себя так называть. Отстоял эту кличку где кулаками, где подкупом.

Упрям как… ишак!

Вот класс и сдался. Довольно быстро, если честно. Связываться с Паханом, как поняли еще в том нежном возрасте ребята, себе дороже.

Сергей хмуро наблюдал, как Дина в который раз не доносит до рта булочку. И сок в стакане оставался нетронутым. Ее любимый, томатный.

Дина вышла из буфета, так и не съев ничего. Даже кошелек рассеянно оставила на столике.

Сергей быстро схватил его – все-таки уважительная причина! – и побежал за Диной вдогонку.

Черт с ними, со сплетниками!

С ней явно что-то происходит.

Но что?!

* * *

Сергей внимательно выслушал Дину и изумленно помотал головой. Он не верил собственным ушам – чтобы киснуть весь день из-за такого…

Он бросил быстрый взгляд на Динино грустное лицо и заставил себя сдержаться. Наскоро обдумал сказанное еще раз и недоверчиво протянул:

– И что, ты весь день так дергаешься из-за своей древней бабки?

«Ну и накрутила, – раздраженно размышлял Сергей. – Подумаешь, бабка к ней приезжает! Из вологодской глубинки. Телеграмму, видите ли, вчера вечером принесли…»

Сергей невольно хмыкнул: ладно бы, кто из сверстников, а то – старуха! Даже не бабушка, пра.

Это сколько ж ей лет?!

Дине его последняя реплика не понравилась. Она почти враждебно посмотрела на мальчика.

– Н-ну и что? С-считаешь, п-бабушки есть у каждого?

Сергей пожал плечами, ссориться ему не хотелось.

Дина немного помолчала и еле слышно сказала:

– Чтоб ты з-знал, она п-попрощаться со мной едет. И познакомиться. Я ее единственная п-правнучка. Сына уже давно нет, а из внуков только мама, и п-правнучка одна – я…

– Так знакомиться или прощаться? – насмешливо уточнил Сергей.

Он злился на себя за вызывающий тон и невольно завидовал Пахану. Уж Пахан-то и не думал скрывать от Динки свою влюбленность! Как и от всего класса. И на насмешки внимания не обращал. Наоборот, просто сиял, когда над ним по поводу Динки подтрунивали.

Сергей помрачнел: «Почему же у меня так не получается? При друзьях я с Динкой запросто общаюсь, на равных, а стоит нам остаться наедине… Нет, каков кретин!!!»

– Знакомиться, – твердо заявила Дина. – П-потому что она меня еще не видела. – Отвернулась и печально добавила: – И п-прощаться. П-потому что с-с-собралась умирать.

Сергей ошеломленно открыл рот. Он подумал, что ослышался. Но переспросить Дину не рискнул. Боялся снова все испортить. И разругаться с Диной как в последний раз – всерьез и надолго.

Они тогда почти месяц не разговаривали!

Только через ребят.

Однако Динины глаза влажно блеснули, и Сергей не выдержал. Возмущенно приподнял брови и сердито бросил:

– Что значит – собралась? Она что, смертельно больна?

Плечи Дины опустились.

– Н-нет. Она м-маме написала, что п-просто устала жить. И хочет отдохнуть. П-поэтому решила уйти.

– Решила! – раздраженно хмыкнул Ильин. – Вот старая маразматичка! Будто это так просто! Легла, глазки прикрыла, и дело в шляпе! – Он зло хохотнул. – Или она самоубийца, эта твоя бабка?

– Дурак! – оскорбленно вспыхнула Дина. – Б-болтаешь глупости!

Глаза Сергея сузились, но он заставил себя промолчать. Дина неохотно пояснила:

– Мама с-сказала – ее б-бабушка известная т-травница и свой срок знает сама, п-понял? И вообще, т-таких людей, как она, уже и н-нет!

– Ну конечно, – язвительно буркнул Сергей, мысленно проклиная себя за длинный язык, – не бабка, а уникум! Экстрасенс, елки! Или нет: ведьма из вологодских лесов, так? А свое помело прячет за бочонком с груздями!

Лицо Дины побледнело, и она негодующе уставилась на Ильина. Сергей издевательски поинтересовался:

– Поэтому ты пару по литературе и схлопотала, да? Чтоб порадовать свое ископаемое?

Он расстроенно смотрел в спину убегающей девочке. Возмущенная до предела Динка даже ответить ему не соизволила!

Сергей поймал насмешливый, понимающий взгляд Пахана, спешащего следом за Зиминой, и окончательно разозлился на себя: что только в последнее время на него находит? Что он вечно к Динке цепляется?!

Идиот, по другому не скажешь!

Глава 2

Приглашение в гости

– Кошмар!

Лена потянулась, сладко зевнула и неохотно сползла с дивана. Она второй час отлеживалась в мастерской у Карандаша – он преподавал рисование в их классе – и ждала друзей.

Конечно, Лена вполне могла бы успеть на два последних урока, но… не дурочка же она!

Сегодня только-только закончился чемпионат области по карате-до. И для Лены очень удачно. Если же учесть, что всегда невозмутимый Мастер расщедрился на улыбку, то…

«Четвертый дан в моем возрасте очень даже неплохо, – гордо подумала Лена. – Нет, я довольна собой, честное слово…»

Лена лениво осмотрелась: огромная светлая комната с окнами на всю стену была знакома до мельчайших подробностей. Друзья частенько собирались здесь после уроков, Карандаш им разрешал. Из-за Сереги, естественно. Ну, и частично из-за Гришки.

– Любимчики, – ядовито усмехнулась Лена. – Собратья художнички, чтоб их! Мазилки несчастные…

Лена прекрасно понимала – остальной класс для Ивана Петровича Карамзина существовал постольку поскольку. Хотя ребята учителя любили. По той простой причине, что Карандаш сам к каждому относился с уважением. Не притворялся, как многие взрослые, а всерьез, по-настоящему!

Старый художник никогда не делил мир на взрослых и детей. Для него все они просто люди. Интересные или не очень. Он мало походил на других преподавателей.

Лена посмотрела на настенные часы и нетерпеливо поморщилась: до конца последнего урока оставалось почти двадцать минут.

Столько ждать!

С другой стороны, идти домой сейчас Лена просто не могла. Сидеть там одной до вечера, пока подойдут родители? Да она свихнется!

Лена улыбнулась: «Если не врать себе, мне просто хочется – как бы между прочим! – похвастаться э-э… своими успехами. Иначе на кой черт нужны друзья?!»

Скучающая Лена побродила между мольбертами и невольно задержалась у двух последних, у самого окна. Карандаш опять отделил эти работы от остальных.

Девочка насмешливо фыркнула: если б не Сережкино полотно, она бы в жизни не догадалась, что там пытался изобразить Гришка Лапшин! Да и кто бы на ее месте что понял?

Вместо трех ярких круглых апельсинов на темно-коричневом керамическом блюде – они так здорово получились у Сереги – здесь лишь странная, брызжущая радостью и свежестью мешанина из невероятных оттенков солнечного оранжевого и ярко-зеленого. Местами, правда, выпукло проглядывает что-то напоминающее толстенную шкурку только что очищенного апельсина, но, может, кажется? Бессовестный Гришка головы морочит прямо-таки профессионально!

В какую-то секунду вдруг показалось, что в мастерской резко запахло апельсинами, и Лена испуганно затрясла головой.

Она торопливо отошла от Гришкиного мольберта, пробормотав:

– Да ну его! Так и свихнуться недолго.

Лена снова протяжно зевнула: ну и денек! Слишком насыщенный, пожалуй. Последний день соревнований, потом награждения. А тут еще и Динка пригласила всю компанию в гости. Сегодня вечером.

Решила показать их своей только что приехавшей бабушке. Нет, бабушке. Старушка, видите ли, очень хочет познакомиться с Динкиными друзьями.

Лена сердито пнула давно облупившийся плинтус: надо же, купиться на такое! О чем только дурочка Динка думала, когда соглашалась на бабушкину просьбу? Ведь даже с отцом Светки Лукьяненко как-то договорилась.

Якобы только что прошедший грипп – не помеха. Не бегать же Светлана у нее будет. Клятвенно заверила, что Светку из кресла весь вечер не выпустит, и дело сделано. Лукьяненко-старший спекся.

Лена нехотя признала, что у хитрюги Динки почти всегда с родителями здорово получается. Любого уболтает. Даже из самых строгих, типа Светкиного папеньки.

Лена раздраженно фыркнула – и что они все от нее тают? Подумаешь, коса – девичья краса! Ну, ресницами мастерски похлопает, глазки свои большущенькие потаращит. Что там еще? Улыбнется вовремя, чтобы ямочки на щечках продемонстрировать. Цирк!

«Итак, Зимина свое черное дело сделала, теперь нам голову ломать. – Лена озабоченно сдвинула брови. – Интересно, с чем принято ходить в гости к таким древним старухам? С цветами? Или с тортом? И о чем с ними говорить?!»

Вот скукотища-то предстоит!

Хорошо, если не на весь вечер.

Глава 3

Странная бабка

Динина бабушка нешуточно поразила семиклассников. Они почему-то совершенно по-другому представляли себе старуху из глухой вологодской деревеньки. А если учесть, что ей давно зашкалило за девяносто…

Может, Динка врет?

– Ну и бабушка у Зиминой, – не выдержав, удивленно шепнул Гришка Сергею. – Прямо отпад!

Сергей покраснел и зло покосился на друга – Лапшин в своем репертуаре. Вначале скажет, потом подумает.

«Еще бы крикнул, балда, – Сергей виновато улыбнулся Дининой бабушке. – Хорошо, если она не услышала. Вон как глаза заблестели, уши наверняка как у кошки. И смотрит насмешливо…»

Лена сердито толкнула Сергея в спину. Чтобы не таращился на старушку так откровенно. Не в зоопарк же пришел, в самом-то деле!

Но Ильина хоть и шатнуло, глаз от Дининой бабушки он так и не отвел. Впрочем, как и Гришка со Светланой.

Только Лена держалась как обычно. Весело болтала с Динкой, возбужденной, счастливо сияющей навстречу друзьям.

Динкина гостья ничуть Лену не шокировала!

Остальные почти в упор рассматривали невысокую, худенькую женщину, встретившую их у празднично накрытого стола, она чем-то неуловимо напоминала внучку.

Гостья не выглядела бабушкой!

Она и на бабушку тянула с трудом.

Немалый возраст выдавали лишь обильная седина и глаза. Очень понимающие глаза, спокойные, удивительно добрые и мудрые. Ясные-ясные. Вроде бы карие, как у Динки, но…

Не темные, а словно прозрачный янтарь. Того сорта, который Гришкина мама зовет «солнечным». Есть у нее одна нитка бус, мама над ней буквально дрожит, говорит – с ней зиму пережить легче, этот янтарь – будто лето консервированное. Пахнет сосновым лесом и солнцем.

Таких изумительных глаз Гришка еще ни у кого не встречал. Поэтому, наверное, и не мог оторвать взгляда от Динкиной бабушки.

– Интересно, сколько ей лет?

Сергей засмеялся. Светлана смущенно вспыхнула. Лена в сердцах ткнула Гришку кулаком куда-то под ребра.

Он едва не закричал от боли! И только сейчас сообразил, что нечаянно задал свой вопрос вслух.

Гришка виновато покосился на суетившуюся вокруг них Дину. Она подмигнула ему и обернулась к гостье:

– Бабушка, Гришка спрашивает, сколько тебе лет?

– Это который из них – Гриша?

Динкина бабушка неторопливо подошла к ребятам. Она так долго всматривалась в них, что друзьям стало не по себе. Даже непробиваемая обычно Лена заволновалась и нервно – это Парамонова-то! – предложила Дине свою помощь.

Дина была потрясена! Она прекрасно знала – не в Ленкиных привычках крутиться по хозяйству. Тем более добровольно.

– Ну что ж, дроля[1] моя, – гостья наконец отвела от растерянных ребят проницательный взгляд и обернулась к внучке, – на таких друзей тебя и оставить можно. Чистые ребятки и крепкие…

Она говорила совершенно серьезно. Дина так же серьезно кивнула, соглашаясь с бабушкой.

Лестная характеристика вывела друзей из ступора. Они оживились и с неловкими смешками переглянулись.

Лена тут же забыла о своем горячем желании помочь на кухне. И с нескрываемым любопытством спросила:

– А вы поняли, кто из этих двоих – Гришка?

– Как же не понять, милая, – певуче протянула женщина. И кивком указала на мгновенно покрасневшего мальчика. – Такой вопрос лишь по простоте душевной задать можно…

Динина бабушка ласково потрепала Гришку – он готов был провалиться сквозь землю! – по рыжей макушке.

– А второго мальчишечку завоспитывали. Он, может, подумать и подумает, а вот спросить не решится. Потому как в жесткие рамки забит, воли себе не даст никогда. Так, хороший мой?

Ошеломленный такой характеристикой Сергей зачем-то кивнул. И невольно покосился на Дину, девочка тут же равнодушно отвернулась. Она явно до сих пор злилась на него!

Гришка смущенно ухмыльнулся. Привычно взлохматил жесткие волосы и подумал: «Ну и бабушка! И это – вместо предполагаемого ископаемого!»

Сергей протянул этой необычной, совсем не старой женщине огромный торт, принесенный к чаю. И единственную розу на длинном стебле. Темно-вишневую, едва распустившуюся. Ее шипы даже сквозь целлофан пальцы кололи.

На Дину он старался не смотреть. После утренней ссоры в классе они не разговаривали. Вернее, Сергей-то пытался, но вот сама Дина…

Разворачивалась и убегала!

Даже приглашение в гости Дина передала не Сергею лично, а всем одновременно. В раздевалке. С Сергеем она так и не заговорила. С кем угодно болтала на переменах, даже с Паханом!

Но не с ним.

* * *

После чая Динина бабушка усадила друзей рядком на диван, а себе поставила стул напротив. Так прошло минут пятнадцать. Они почти в открытую рассматривали ее, она – их.

Игра в гляделки, не иначе!

Расскажешь кому, не поверят.

– Так сколько же все-таки вам лет? – наконец, не выдержал Гришка. – Динка сказала – вы ее бабушка.

Женщина кивнула.

– Верно сказала вам Диночка. Причем не одно «пра». А лет… – Она улыбнулась гостям. – Вот вы и скажите, сколько мне лет! И мне любопытно – насколько ваш взгляд верен, и вам полезно проверить себя. Начнем хотя бы с тебя, милая…

Она внимательно посмотрела на Лену. Парамонова нервно хихикнула и воскликнула:

– Шестьдесят! Нет, семьдесят. А может, восемьдесят? – Лена пожала плечами и извиняющимся тоном пробормотала: – Все-таки вы – бабушка!

Светлана прямого вопроса дожидаться не стала. Поймав вопросительный взгляд Динкиной бабушки, она жарко вспыхнула и еле слышно прошептала:

– Я не знаю. Внешне больше пятидесяти не дашь, но… Дина нам говорила – вы много старше.

Когда гостья перевела глаза на Сергея, он в ответ лишь отрицательно замотал головой.

– Не могу сказать. Честно, не могу.

Динина бабушка настаивать не стала. Рассмеялась и непонятно сказала:

– Воспитание – та же клетка, только ключей к той клетке не подобрать. А ведь ты, мой хороший, ведаешь правду!

Сергей вдруг побледнел. Вскочил с дивана и отошел к окну. Он смотрел на постепенно темнеющий внизу сквер так, будто впервые тут находился. Лишь бы не видеть, казалось бы, знакомые – почти Динкины! – но такие пронизывающие, всепонимающие, пугающие своей проницательностью глаза.

Необычная гостья обернулась к Гришке и с легкой усмешкой протянула:

– Ну а ты, друг сердешный, что скажешь? Ты ведь не станешь прятаться за словами, словно за огорожей[2], как твой хорошо воспитанный приятель? Тебе мишура не надобна?

Гришка хмыкнул и, с жадным любопытством всматриваясь в непостижимые глаза, проворчал: – Я-то скажу. Не знаю, правда, понравится ли вам, но скажу. Только вначале хочу попросить…

Гришка замялся, и Динина бабушка подбодрила:

– Что ж волишь прошать? Не стесняйся…

Гришка вдруг подумал, что никто из его городских знакомых не вкрапливал в свою речь давно забытые старорусские слова. Только от деда он слышал перед завтраком «чего волишь-то?» И «прошать» – просить, тоже чисто дедовское словечко, так в старину в Вологодской области говорили – надо же, где снова услышал… Деда уже нет, а слова эти… живут пока.

Гришка бросил взгляд на смуглые, совсем гладкие руки. Удивительно молодые руки.

Он жил с бабушкой и прекрасно знал ее ладони. Помнил многочисленные пигментные пятна и сухую, истончившуюся за годы морщинистую кожу.

А бабушке недавно исполнилось шестьдесят семь лет. Всего лишь! Не очень-то много, как понимал теперь Гришка.

– Ну-у… я хочу сделать рисунок. Ваш портрет. Нет, маслом лучше! Пока вы тут. И чтоб Сергею вы тоже позволили. Можно?

Девочки рассмеялись. Лена сердито воскликнула:

– Не соглашайтесь! Гришка вас так разрисует! Вы его не знаете!

Сергея, к досаде Парамоновой, тоже заинтересовала Гришкина просьба. Мысленно он уже прикидывал, в каких тонах портрет этой необычной женщины смотрелся бы выигрышнее.

Лена украдкой показала ему кулак. Только зря старалась. Ильин этого и не заметил.

Динкина бабушка прикрыла глаза, размышляя, и кивнула.

– Ладно, мои хорошие. Жаль, у меня мало времени, но один день, так и быть, вам пожертвую – завтрашний. Ну как – договорились?

Гришка с Сергеем дружно кивнули.

Лена презрительно скривилась: «Мазилки несчастные! Даже сейчас не могут о своих красках забыть! Парни, тоже мне…»

Сергей насмешливо покосился на нее, но промолчал. Гришка жарко шепнул хмурой Лене в самое ухо:

– Да ты что?! Такой типаж – зашибись! Я таких глаз в жизни не видел – рентген отдыхает!

Лена раздраженно отмахнулась. Все снова засмеялись. Динкина бабушка повернулась к Гришке и мягко сказала:

– Теперь слово за тобой. Что скажешь – сколько все-таки мне лет, на твой взгляд?

Гришка хмыкнул:

– А вы не обидитесь?

– Нет.

Лапшин задумался.

– Ну-у… если внешне… то Светка, может, и права. А вот если глаза… если вглубь… – И он вдруг решительно заключил: – То никакая вы не бабушка!

Друзья возмущенно ахнули. Покрасневшая Лена зло прошипела:

– Думай, что несешь!

– Отстань, – оттолкнул ее Гришка. – Я правду сказал!

– Кто же я, ежели не бабушка? – вкрадчиво поинтересовалась необычная гостья.

– Откуда я знаю? – огрызнулся Лапшин. – Только вы старше нашей церквушки на Соборной горке. В ваших глазах – вечность!

Девочки остолбенели. Один Сергей не слишком смутился. Лишь опустил глаза вниз, молчаливо соглашаясь с приятелем.

В комнате повисла тяжелая, давящая тишина. Дина виновато смотрела на бабушку, не зная, что сказать, чтобы смягчить Гришкины слова.

Расстроенная Светлана успокаивающе погладила ее по плечу. Лена кипела от злости.

Однако гостья не смутилась и, кажется, совсем не обиделась. Обвела всю небольшую компанию проницательным взором и усмехнулась:

– Молодец, мальчик мой, в самый корень зришь. Как и твой друг, в общем-то…

Девочки непонимающе переглянулись. Динина бабушка снова взлохматила Гришкины рыжие волосы и добродушно добавила:

– Только впредь будь осторожнее – такое не всякому сказать можно, разумеешь? Иной раз лучше смолчать…

Она протяжно вздохнула и встала. Бросила внимательный взгляд на притихших гостей и ласково улыбнулась.

– Я рада, что вы знаетесь с моей Диночкой. Рада, что вы такие разные и неплохо дополняете друг друга. Очень неплохо, нужно признать…

– Бабушка, – жалобно прошептала Дина, и ее карие глаза наполнились слезами, – кто же ты? Ты мне действительно бабушка?

– Почти, дроля моя, почти, ты можешь быть спокойна. Я действительно твоя пра, – она бережно приобняла Дину за плечи.

Гришка фыркнул: «Ну, пошли телячьи нежности! Точь-в-точь как моя бабуля. Пусть эта и выглядит много моложе, но такая же…»

Динкина бабушка мягко усмехнулась.

– Не будем считать года. Ты, Диночка, последнее семечко с моего деревца. Никого у меня не осталось – лишь мама твоя да ты. Я уйду, ты останешься – наследок[3] мой…

Глава 4

Неожиданный подарок

Лена удивленно воскликнула:

– Но зачем вам уходить? Ведь вы здоровы, так?

– Так, милая.

– И с Динкой только-только познакомились!

Динина бабушка кивнула и в затруднении сдвинула брови.

– Как же тебе объяснить?

– Прямо, – раздраженно заявила Лена.

Она терпеть не могла неясностей. И всяких философских разговоров. Искренне считала их глупостью. Просто тратой драгоценного времени. А ведь жить так интересно!

Остальные семиклассники напряженно смотрели на женщину. Даже Дина перестала всхлипывать. Вытерла покрасневшие глаза и замерла в ожидании.

Ее бабушка виновато улыбнулась.

– Устала я, деточки, время мое пришло. Всему свой срок, понимаете?

– Не понимаю, – возмущенно заявила Лена. – Как можно не хотеть жить?!

Светлана робко кивнула, соглашаясь, а Дина снова беззвучно заплакала. Гришка Лапшин опустил лохматую голову, но почему-то не сказал ни слова. Сергей, жалея Дину, смотрел сердито.

– И хорошо, что не понимаешь.

Лена гневно фыркнула. Динина бабушка отошла к двери и сказала:

– Подождите немножко, сейчас я вам кое-что принесу. Одну очень любопытную вещицу… на память! – И, уже выходя из комнаты, обернулась к ребятам. – Не хотела отдавать, да, видать, отдам. Вы справитесь с чем угодно, уверена – если будете держаться вместе.

И подумала вдруг, что совсем не представляет последствий. Легенды легендами, сказки сказками… но понять, есть ли в них хоть капля правды, невозможно. И если все-таки сказка не врет… ничего, ребятки крепкие, сдюжат. А окажется эта история пустой выдумкой, то… сказки будят фантазию, тоже неплохо…

Друзья заинтересованно переглянулись. Дина шмыгнула носом и по-детски вытерла кулаком слезы.

Ее бабушка помолчала, потом бросила на подростков пронзительный взгляд.

– Ведайте: многое есть на этой Земле: хорошее и плохое, ценное и не очень. От всего устаешь, все преходяще… Одно держит крепче всего – дружба.

Глаза ее ярко вспыхнули.

– Только не верьте, что прочнее ее нет – блазнь[4] это! Дружба – хрупкая игрушка, очень хрупкая, многих жертв стоит. Но если удастся сохранить, не пожалеете, зарок даю…

Ребята смотрели озадаченно. Динина бабушка глухо закончила:

– Она одна даст силу жить, даже если остальной мир рухнет – не забывайте об этом. И еще: принимайте товарища таким, каков есть, не ломайте друг друга, незачем…

– А любовь? – пискнула вдруг Дина и жарко вспыхнула.

– Любы[5]? – ласково улыбнулась ей бабушка. – Любовь, дроля моя, это та же дружба, тогда она на всю жизнь. А без дружбы и любовь проходит. Как сон, разумеешь?

И женщина стремительно вышла из комнаты.

* * *

– Ишь, любовь! – громко фыркнула Лена. И ехидно покосилась на покрасневшую подругу. – Какие вдруг вопросики тебя заволновали, а? Какие материи! С чего бы?

– Да ладно тебе, – Светлана обвела друзей загоревшимися глазами. – Лучше подумай, что нам собираются подарить на память? С чем мы должны справиться?

– Точно, – вскочил на ноги Гришка. – Давайте на спор! Каждый выдаст свое, а потом посмотрим, кто ближе!

– А выигравшему? – невольно заинтересовалась Лена.

Лапшин пожал плечами.

– Ну-у… Не знаю. А что ты предлагаешь?

Лена коротко хохотнула.

– Я? Предлагаю: пусть остальные по разу уступят ему. Победителю, то есть. В споре. Или когда мнения разделятся. Например… – девочка сделала многозначительную паузу и насмешливо посмотрела на мальчишек. – Например, если выиграю я, а вы как-нибудь вечером предложите вылазку на природу или на очередную идиотскую выставку какого-нибудь замшелого художничка, пойдем туда, куда приспичит именно мне! Усекли, нет? Без всякого кретинского голосования!

– К-куда это? – с тревогой поинтересовалась Дина.

– Да какая разница?! – возмутилась Лена. – Куда угодно. Хотя бы на местный чемпионат по карате-до! Или на мою тренировку.

В комнате повисла напряженная тишина. Лена Парамонова вызывающе смотрела на мальчишек. Сергей с Гришкой озадаченно переглядывались, пытаясь сообразить, где же ловушка.

Наконец, Сергей недоверчиво протянул:

– Хочешь сказать, что в случае проигрыша безропотно потащишься с нами на эскизы? Без обычного вяканья и насмешек? Без скандала?

– Честное слово! – торжественно пообещала Лена.

– Согласны, – дружно кивнули мальчики и посмотрели на Светлану с Диной. – А вы как?

– Хорошо, – кротко согласилась Светлана. Обошла вокруг слегка покрасневшей Лены и улыбнулась. – Страшно любопытно увидеть, как Парамонова пытается держать язык за зубами. Хоть раз в жизни!

– Не гони волну, – огрызнулась Лена. – Будто я вечно с вами спорю!

– А то нет? – хмыкнул Гришка.

Светлана подошла к Дине.

– А ты?

Девочка усмехнулась.

– К-кто я такая, чтобы со всеми с-спорить?

– Значит, согласна?

– Да.

Семиклассники вновь расселись по местам, и в комнате стало тихо. Все усиленно думали. И характер каждого вырисовывался сейчас особенно ясно.

Лена Парамонова, словно и мысленно продолжая со всеми спорить, воинственно выпятила вперед подбородок с забавной ямочкой. Она предвкушала победу. И уже представляла себе, как отыграется на мальчишках. Особенно на вреднючем Лапшине!

У Сергея Ильина мягко светились глаза: он смотрел на Дину. Невольно отмечал чистую, нежную, будто прозрачную кожу девочки; густые длинные ресницы, полумесяцем лежащие на разрумянившихся от волнения щеках; легкие каштановые кудряшки, как всегда выбившиеся из косы…

Светлана Лукьяненко положила голову на стол, на скрещенные кисти рук, и едва заметно улыбалась. Очень мечтательно, кстати.

Гришка Лапшин машинально ерошил и без того вечно растрепанные рыжие волосы и лукаво ухмылялся: он уже проиграл в уме с десяток вариантов и выбрал самый забавный.

Гришка ничуть не сомневался в собственной победе!

Дина Зимина незаметно для друзей рассматривала в темном стекле окна собственное отражение. И немного смущенно признавала, насколько хороша та темноволосая, чуть бледная девочка в зазеркалье.

Почти… красавица!

О пари Дина совсем не волновалась. Ей было абсолютно все равно, кто выиграет. Но ужасно интересно: что же подарит бабушка?

Она такая странная! Бывшая сельская учительница, а говорит… Дина порой с трудом ее понимала. Бабушка то и дело вставляла в свою речь давно забытые слова (мама сказала – старорусские) и забавно сердилась на Дину – мол, потому и мельчает, вырождается людское племя, что о главном – о корнях своих не помнит, порой основные понятия с ног на голову поставлены…

Дина невольно улыбнулась, вспоминая бабушкины пояснения. Почему-то больше всего удивило, что слово «нужный» в старину обозначало – плохой, принудительный. Мол, настоящий человек свободен от всего материального, главное – его руки, его мастерство, его семья и род, тогда все будет – и дом, и оружие, и еда на столе, и счастье, что важнее. Мол, «нужные» вещи как паутина, а слова-перевертыши калечат души, утеряв вложенный в них предками сакральный смысл…

Дина первой прервала тишину. Звонко засмеялась и воскликнула:

– Я представления не имею, что это за сувенир на память! Может, старинное что-нибудь?

Семиклассники радостно оживились: время размышлений кончилось. Сергей громко, торжественно объявил:

– Итак, Дина говорит – нечто старинное!

– Э, нет! – запротестовал Гришка. – Поконкретнее, пожалуйста! Я тоже не считаю, что нам притащат новинку из соседнего магазина!

Дина задумалась. Привычно накрутила на палец кончик косы, потом нерешительно предположила:

– Может, сувенир какой? Пусть – шкатулка.

– Вариант первый! – Гришка ободряюще подмигнул девочке. – Шкатулка! Старинная! Кто следующий?

– Думаю – что-то из древних тряпок. Ну, одежда, – брезгливо поморщилась Лена. – Платок, например. Что еще может долго храниться?

Гришка звонко хлопнул ладонью по столу и крикнул:

– Принято! Следующий!

Сергей рассеянно протянул:

– Но ведь Динина бабушка сказала: эта вещица – проблемная, так? А сама Дина говорила – ее бабушка занималась травами. Так что мое мнение – старинная книга с рецептами или старые записи.

– Класс! – одобрил друга сияющий словно именинник Гришка. – Теперь ты, Свет!

Светлана кивнула.

– Я с Сережей согласна. Это что-то необычное. Или действительно книга, или, может быть, готовые травы? Ну, зелья. Пусть так. Мое предположение – зелья!

– Последний отстрелялся, – довольно констатировал Гришка. – Моя очередь! – Он встал, вытянул вперед правую руку и дурашливо провыл: – Так вот, я думаю – это нечто таинственное и магическое!

Лена насмешливо захохотала. Остальные непонимающе переглянулись. Гришка с достоинством пояснил:

– На взгляд Динкиной бабули, естественно. Что-нибудь передаваемое от прадедов внукам, обросшее преданиями и легендами.

Лена поперхнулась, а после минуты озадаченного молчания возмущенно потребовала ясности:

– Но что именно?!

– Какая разница? – фыркнул мальчик. – Вот увидишь, я прав!

– Ну уж нет! – вскипела Лена. – Давай конкретнее! Как мы все!

– Не мельтеши, – небрежно отмахнулся Гришка.

Но ребята недовольно загудели, и Лапшин сдался. Сдвинул рыжие брови и пробормотал:

– Безделушка какая-нибудь. Матрешка или иконка. Или из дерева что-то вырезано…

Лена удовлетворенно кивнула. Сергей, не ожидая, пока эти двое снова сцепятся, решил подбить итоги. Встал с дивана и торжественно объявил:

– Все ясно! Каждый сказал свое. Теперь запоминаем! – И он громко продекламировал: – Дина – шкатулка! Ленка – платок! Я – старинная книга или тетрадь с записями. Светлана – готовые зелья или травы. Гришка – э-э… магическая безделушка: матрешка, иконка или нечто из дерева! Теперь ждем?

Семиклассники дружно кивнули. А нетерпеливая Лена недовольно проворчала, оборачиваясь к Дине:

– Твоя бабуля за своим подарком на край света помчалась, что ли? Уже минут пятнадцать прошло, как она исчезла, не меньше!

* * *

Именно в этот момент дверь открылась. Друзья непроизвольно вздрогнули и напряженно уставились на ничего не подозревающую женщину. Они буквально прожигали Динину бабушку горящими от любопытства глазами, удивительно, что ее платье не задымилось.

Бабушка вошла в комнату с небольшим свертком в руках, и взгляды ребят устремились на него. Дина потрясенно ахнула: он подозрительно напоминал старый, местами потертый платок.

Светлана разочарованно вздохнула. Сергей почти равнодушно пожал плечами. Ухмыляющаяся Лена пихнула погрустневшего Лапшина локтем в бок.

– Погоди, – шепотом огрызнулся Гришка. – Еще не вечер. Может, в него что-то завернуто? И потом – что у тебя за дурацкая привычка пихаться?!

Гришка оказался прав. Динина бабушка улыбнулась ребятам. Присела на стул и, неторопливо развернув платок, извлекла на свет божий странную тряпочную игрушку в ярком бархатном костюмчике.

Больше всего на свете она напоминала клоуна. Или – как их там раньше называли? – Петрушку.

Точно – Петрушку!

Смешной красный колпак с бубенчиками и длинный нос.

Семиклассники озадаченно переглянулись: ну и подарок! Старушка наверняка впадает в маразм. Ну, если действительно считает: они до сих пор играют в куклы.

А торжествующий Гришка исподтишка показал расстроенной Лене кулак, чтобы та молчала и не лезла с расспросами.

Пусть Динкина бабуля сама колется! Для чистоты эксперимента. Может, он и в дальнейшем прав, и эта дурацкая игрушка тащит за собой не менее дурацкую, покрытую пылью веков историйку.

Было бы здорово!

Глава 5

Страшная сказка

Динина бабушка внимательно осмотрела притихших ребят и мягко усмехнулась:

– Удивляетесь моему подарку? Думаете, выросли давно и в куклы уже не играете?

– Д-да, в общем-то, – едва слышно шепнула Дина.

Светлана покраснела: уж слишком точно старая женщина угадала ее мысли. Лена зачем-то ожесточенно закивала. А мальчишки смущенно переглянулись.

Динина бабушка бережно поправила на своем Петрушке кафтанчик.

– Так-то оно так, но это, мои хорошие, не простая кукла!

Гришка не выдержал. Победно оглянулся на друзей и громко фыркнул.

– Ты совершенно прав, Гришаня, – снова усмехнулась странная старушка. – Обычную игрушку я сюда из своей деревушки не потащила бы. Магазинов тут достаточно, уж не разорилась бы покупаючи.

Ее последние слова прозвучали удивительно зловеще, и в комнате повисла тревожная тишина. Странно гнетущая и непонятная.

Даже дыхания ребят не стало слышно! Они словно застыли на своих местах, не сводя напряженных взглядов с Дининой бабушки.

На улице стремительно темнело, но никто из ребят почему-то не включал света. Как будто они именно сегодня вдруг решили поиграть в детство и выслушать страшную историю в сгущающихся сумерках.

Что сказочка окажется страшной, ребята не сомневались.

Никто.

Впечатлительную Дину неожиданно зазнобило. Она теснее прижалась к бесстрашной Лене. Светлана нервно вздрогнула и тоже пересела поближе к девочкам. Бесшабашному Гришке вдруг почудились в дальних углах гостиной расплывчатые, пугающие тени, и он, подсмеиваясь над собой, небрежно пододвинул свой стул к Сергею.

Все молчали, не спуская ожидающих глаз с грустно улыбающейся женщины. Она еще раз окинула семиклассников внимательным, каким-то оценивающим взглядом и приглушенным, слегка таинственным голосом начала свой рассказ.

* * *

«…Мир меняется, ребятки, вы уже это знаете, не маленькие. И мир ваших дедов-прадедов мало походил на сегодняшний. Они принимали его по-другому, у них была своя вера, и нам большинство их поступков просто не понять. Так что вы и не старайтесь, просто слушайте внимательно.

Так вот, в наших вологодских лесах затерялась крошечная деревенька – та самая, что стоит посреди болот и днесь[6], та, в которой я родилась и выросла.

Сама же эта история случилась так давно, что почти стерлась в людской памяти, и отделить правду от суеверий и вымысла невозможно. Да и к чему? Слушайте ее просто как сказку, и уж сами думайте – чему верить, а чему – нет.

Скажу одно: в те далекие времена о христианстве в наших поселках и не слыхивали. Поэтому верили в своих богов и слушали мудрых старух.

Такие жили в каждой деревне. К вящим[7] приходили с болячками, с бедами, и они действительно помогали. Другой-то помощи в те времена не было.

Вот как-то в нашей деревушке у одного из охотников родился сын. Мужчины в те тяжелые годы гибли часто, их не хватало, и деревня любому здоровому мальчику радовалась безмерно. Ведь это означало: скоро на лесные тропы выйдет новый охотник, ловитва[8] станет богаче, и призрак голодной смерти отодвинется еще дальше.

Но в тот раз деревня просчиталась. В невинное дитя словно злой дух или вельзевел[9] вселился!

Пакостник рос невероятный. Все от него страдали: и стар, и млад. И каверзы у мальчишки были совсем не детские, какие-то изощренные. Никого не щадил, паршивец! Слаще меда для него чужие слезы. Отметником[10] становился в деревне, зазором[11] для отца-матери.

Чего только с ним не делали! И зазрили[12], и вицей[13] лечили – все без толку. Мальчишка лишь озлоблялся сильнее. Уж и в родном доме от него не знали куда спрятаться.

И подстраивал же хитрец все так, что и не доказать ничего!

То на старую мать вдруг котелок с кипящей кашей навернется; то на ловище[14] у кого-то из дядьев в самый ответственный момент рогатина надломится, будто кто заранее подпилил; то в постели малого какого гадюка лесная цапнет, как в хате оказалась – неведомо; то в соседский жбан с молоком кто навоза подкинет…

Деревня стоном стонала, вот только – кому забедовать[15] – то, как бороню[16] держать?

Главное, мальчишка как-то так себя вел, что все понимали: он это. Но ведь за руку не схватили!

Как-то раз чаша терпения людского все же переполнилась. Мальца одного, годков трех, не боле, мерзавец в колодец толкнул. А можа и не толкнул, кто теперь скажет?

Точно одно: когда дитя тонуло, да захлебывалось, да на помощь звало, этот Панаска и с места не сдвинулся. Стоял рядышком, да еще и насмешки над бедным младенцем строил.

Хорошо, дед древний у открытого окна на лавке дремал и все слышал. Помочь, конешное дело, не смог – обезножел давно, – но хоть людям вечером правду поведал. А то опять бы вывернулся, стервец!

Вот тогда-то женки собрались со всей деревни и потащили мальчишку к мудрой старухе. Мол, выручай, мочи уж нет терпеть – эдак он всю мелочь на селе перетопит!

Панаска-то выринуться[17] пытался, да куда там! За выю[18] бабы вели, едва дышать мог.

Волила[19] травница с ним, с Панаской, поговорить, узнать – нельзя ли обойтись без крайней меры? – да всуе[20] все. Уж очень испорчен оказался мальчишка.

Только вот убить, душу живую навеки сгубив, Мудрая так и не решилась. И мать-отца его бессчастных[21] пожалела. Долго молчала, долго думала, потом сказала:

– Злобы в тебе, отрок, немерено. И в мир пускать таким никак нельзя: беды не оберешься. Однако и живота лишать тебя невместно, как и грех на душу брать великий. Попробую, что ли, иначе помочь, авось время тебя исправит.

И взмахнула травница, ведунья старая, руками.

Тут такое, дроли мои, началось, простыми словами-то и не опишешь. Да борзо[22] – то как!!

За окном вдруг середь ясного дня молонья сверкнула, да гром загремел страшно-престрашно. И гавраны[23] откуда-то к дому слетелись – мрачные да строгие. И емшан[24] у завалинки уж так остро запах, уж так тревожно…

На дворе завизжали перепуганные женки. А на скамье, где только что сидел мальчишка, лишь кучка старого тряпья и осталась.

Подошла к тем лохмотьям Мудрая, пошарила в них, да и извлекла на свет божий куклу. Тряпишную, другие в те времена в наших краях не водились. В шутовском колпаке с бубенчиками да в багрецовом жупане[25]. Повертела в дланях[26], рассматривая, да грустно вздохнула: и щеки красные, и нос большой, и рот до ушей, а глаза все одно злыми кажутся.

Старуха помолчала, что-то обдумывая, и сказала шуту тряпочному:

– Всю свою жизнь мелкоте нашей ты, Панаска, одно горе нес да слезы. Теперь смех вызывать будешь, урок твой таков. Да злость-то свою сховай подале, отрок бессчастный, ведь мальца напугаешь да урока не сполнишь… тогда беда! Ведай – каждая детская слеза болью дикой для тебя обернется в сердце несуществующем…

Кукла эта – клетка для больной души твоей, разумеешь, Панаска? Нерушимая клетка! Разве невинное дитя вдруг ее в огонь весенний бросит, когда лядина[27] зеленью свежей покроется, а старая ее одежина кострищем ясным займется… Только и тогда тебя, Панаска, вряд ли в ирии[28] ждать будут!

Времени у тебя теперь с избытком, думай, отрок, авось и научишься людей любить. Без этого жить на земле тяжко, да и незачем…

Тряпочный Панаска, ясно-понятно, безмолвствовал. Ведунья еще раз осмотрела смешную игрушку и произнесла:

– Слушай меня внимательно и запоминай, повторять не буду. Это последнее, что ты от меня услышишь. Дальше придется остаться наедине с собой да с собственной совестью.

Помолчав, старуха сурово закончила:

– Быть тебе шутом гороховым, Панаска, до тех пор, пока не попадешь в руки мальчишки более испорченного, чем ты сам. Тогда-то и поменяешься с ним местами. Бессчастный займет твое место, ты – его. Надеюсь, к тому времени ты все же человеком станешь.

Мудрая поморщилась, сомневаясь, но все же сказала:

– Правда, есть и другой путь… Ежели любы к роду людскому в тебе проснутся, то и сам проснешься с брезгом[29] не в шуте тряпошном, а в теле собственном, молодом и крепком, да жизнь свою проживешь, как каждому человеку положено…

Сказала так, да и завернула куклу в старый платок. А весной выменяла у бродячего торговца на бусы из камней самоцветных. Так и пошла бродить по миру эта игрушка.

Долго бродила, очень долго, да вот с сотню лет как вернулась с одной семьей в нашу деревню. Судьба, видать, Панаскина такова!

И осталась там. Вся наша ребятня ею переиграла, кто только в руках не держал! А вот теперь шуту тряпошному в нашем селе места и нету – детишки-то повыросли, да и поразъехались по всему миру, кроме стариков, никого в деревне, считай, не осталось. Что там игрушке делать? Ей в мир, ребятки, надобно. Мало ли, вдруг да древнее заклятье и сработает, ежели сказка правдива. Нельзя лишать Панаску надежды, несправедливо это!»

* * *

Так Динкина бабушка закончила свою невероятную историю, а пораженные ребята все молчали. И тишина казалась напряженной, тревожной.

Наконец старая женщина встала. Положила клоуна на стол и мягко сказала:

– Вольному воля, хорошие мои. Сказочка страшненькая, а что в ней правда, что нет, решать вам. Понимаю – не хочется дарить такую игрушку кому-либо! Откажетесь, ничего страшного. Вернется кукла со мной в леса наши, а может, просто забуду ее где в сквере на скамейке… Да, так оно правильнее будет!

И Динкина бабушка вышла из комнаты.

Глава 6

Будто сегодня из мастерской

Дверь за ней захлопнулась, но никто из ребят даже не пошевелился. В окончательно сгустившихся сумерках едва угадывались неясные силуэты. Тишину гостиной нарушало лишь учащенное дыхание пятерых человек.

Рассказанная сказка все еще держала ребят в своем плену. Оставленная на столе тряпочная кукла будто притягивала взгляды.

Первой пришла в себя Лена. Решительно тряхнула белокурыми прядями, бросила на друзей растерянный взгляд и пробормотала:

– Ничего себе историйка!

Своими словами она словно сняла с друзей странное оцепенение. Завораживающее действие сказки было прервано, и ребята смущенно переглянулись.

Им стало неловко.

Поддаться на дурацкую басню, как маленьким!

Первой поспешила согласиться с подругой Дина.

– К-кошмарненькая, – пролепетала она и нервно начала теребить кончик длинной косы.

Светлана молча кивнула. Сергей криво улыбнулся. Гришка жизнерадостно крикнул:

– Да ну вас! Вечно вы из-за пустяков киснете! Забавная страшилка, и все! Нечего накручивать!

– Забавная, не забавная, но точно – страшилка, – угрюмо буркнул Сергей и почему-то поморщился.

Гришка обернулся к другу. Выразительно покрутил пальцем у виска и возмущенно спросил:

– Ты чего, Серый, на древнюю сказку купился? Это ж выдумка! От начала до конца. Не понимаешь, что ли?!

– Я и не говорю, что правда, – огрызнулся Сергей.

– А чего тогда выступаешь? Классная же история!

Гришка дружески шлепнул хмурого Сергея по плечу. Подошел к столу и включил настольную лампу. Коротко хохотнул и взял куклу в руки.

Лицо Светланы дрогнуло. Дина испуганно пискнула, ее карие глаза стали круглыми. Лена вдруг побледнела. Сергей окончательно помрачнел: его терзали дурные предчувствия.

А Гришка, не обращая на друзей внимания, внимательнейшим образом рассматривал тряпочную игрушку. Через минуту он удивленно присвистнул – сшитая якобы сотни лет назад, она до сих пор выглядела новенькой. Ни краски не потускнели, ни одежки не поизносились. Будто сегодня из мастерской.

Гришка сдвинул рыжие брови, размышляя – что изменилось в игрушке за годы?

Да ничего!

Все так же весело перезванивались серебристые крошечные бубенчики на остроконечном колпаке. Все так же радостно скалил в улыбке белоснежные зубы Петрушка. Все так же ярко краснели его круглые щеки. Вот только глаза…

– Ну и буркалы! – невольно поежился Гришка. – Какой идиот, интересно, постарался? Намалевал, тоже мне! Детишек пугать…

Хотя… если легенда правдива – Гришка нервно хохотнул: а такого просто не могло быть! – то в этом случае Панас придерживал свой норов, попадая в руки малышу. Как там вещунья древняя сказала? Кажется: «…злость-то свою сховай подале, отрок бессчастный, ведь мальца напугаешь да урока не сполнишь… тогда беда! Ведай – каждая детская слеза болью дикой для тебя обернется в сердце несуществующем…»

Точно, так и сказала! На память Гришка никогда не жаловался.

Лапшин небрежно швырнул клоуна на стол. Обернулся к ребятам и торжествующе заявил:

– Игрушка почти новенькая, сами видите! Так что хватит трястись, о бабкиной сказочке можно забыть!

– П-почему? – недоуменно наморщила лоб Дина.

Остальные промолчали, но смотрели на Гришку вопросительно. Гришка искренне удивился:

– Как – почему? Да вы глаза-то разуйте!

Лена хмыкнула.

Гришка обозлился. Схватил бедного клоуна за колпак и сунул отпрянувшей Лене практически под нос. И прорычал:

– Подумай сама – во что должна превратиться тряпочная кукла через сотню-другую лет? Даже если ее беречь? А у нее, смотри, даже колпак не выгорел! И мордень как новенькая. Будто вчера нарисовали.

Лена раздраженно засопела и оттолкнула клоуна от себя. И показала Гришке кулак, чтоб не зарывался.

Лапшин снова бросил игрушку на стол и обернулся к Дине.

– Думаю, твоя бабуля просто рассказала одну из тех сказок, что по деревушке бродили. В ее детстве. Ну, для интереса. И матрешку к ней же приурочила. И правильно! Не дарить же на память обычную игрушку? У тебя их и так полно.

Дина бросила короткий взгляд на стол и с некоторым сомнением прошептала:

– М-может, ты и п-прав…

– Не может – а точно, – уточнил довольный Гришка. – Я почти всегда прав!

– Вот именно – почти, – язвительно улыбнулась Лена.

Гришка посмотрел на Парамонову так, словно настоящее привидение увидел. Потом изумленно воскликнул:

– Эй, а ты что, поверила в этот идиотизм? Ты?!

Ленкино лицо стало пунцовым, голубые глаза растерянно забегали. Гришка потрясенно выдохнул:

– Ну, даешь, Парамонова! От тебя не ожидал, клянусь. Ладно там Динка или Светка… Ну, пусть и Серега купился! Но ты!!!

– Отстань, – смущенно огрызнулась Ленка. Помассировала вдруг занывшие виски и раздраженно толкнула в плечо Светлану. – А ты что молчишь?

Дина тоже вопросительно смотрела на подругу. Гришка с деланым равнодушием засвистел. Взгляд Сергея сделался напряженным.

Светлана встала с дивана и медленно подошла к столу. Несколько долгих минут она рассматривала яркую, действительно будто новую игрушку, но в руки так и не взяла. Брезгливо передернулась и вернулась к ребятам. Глухо произнесла:

– Не знаю, что сказать. С одной стороны, Гриша прав, кукла совершенно новенькая, как вчера сделана. С другой стороны…

Она замолчала, лишь плечами пожала. Села на место и стала внимательно изучать недавно покрашенные светлым лаком ногти.

– Да что с другой-то?! – нетерпеливо закричал, так и не дождавшись продолжения, Гришка. – Давай уж, говори побыстрей!

– Действительно, раз начала, – поддержала его Лена.

Остальные промолчали, но смотрели на девочку вопросительно и нетерпеливо. Светлана тяжело вздохнула.

– Ну… если это не совсем игрушка и тут какое-то колдовство… – И вдруг возбужденно выпалила: – То почему она должна стариться? Она наверняка защищена заговором древним каким-нибудь!

Семиклассники ошеломленно переглянулись. Дина испуганно ахнула. Лена опустила глаза. Сергей мрачно улыбался.

Гришка сожалеюще оглядел всю компанию и констатировал:

– Да-а, ребятки! Вы совсем свихнулись. Диагноз окончательный и обжалованию не подлежит! – Он насмешливо подмигнул Сергею. – В колдовство верить начинаете? Что там на очереди, а? Домовые да лешие? Поздравляю! Приплыли!

Сергей невнятно выругался. Светлана спокойно отозвалась:

– Зато ты, Гриша, удивителен! Когда у мольберта – один, в жизни – другой…

– При чем тут мольберт?! – возмутился Гришка.

Он терпеть не мог, когда в разговорах касались его работ. Может, потому, что большей частью ребята не понимали их и невольно подсмеивались. Даже когда возвращались к Гришкиным рисункам, висевшим в мастерской у Карандаша, в сотый раз. Что-то их притягивало, но…

Они смеялись, бараны!

Слепые, елки. Разжуй им, в рот положи, тогда, может, и проглотят. А так – давятся!

– При том, – отрезала Светлана. И насмешливо пояснила: – Без кисти в руке у тебя совершенно отказывает воображение! Трезвее тебя, Лапшин, в нашей группке человека нет. А ведь если посмотреть на твои рисунки…

– А ты не смотри, – огрызнулся Гришка. – Я – с красками, и я – сам по себе, это два разных человека, поняла?!

Красный от злости Гришка отошел к окну. Остальные молчали.

Светлана не нашлась, что ответить. Она почти сочувственно косилась на мрачного Лапшина. И ругала себя за несдержанность.

Действительно, ну что она к нему цепляется? Будто Гришку можно изменить. Будто Светлана его не семь лет знала.

Или… будто он не нравился ей именно таким! Талантливым, жизнерадостным, дерзким и… неимоверно упрямым!

А в комнате в который раз за этот длинный вечер повисла напряженная тишина.

Свет от настольной лампы заключал в четкий круг письменный стол, а по углам гостиной, казалось, сгущались какие-то тени. Словно нечто враждебное вдруг оказалось рядом с ребятами, нечто совершенно чуждое этому миру…

Глава 7

Рискованное решение

Наконец Лена встряхнула головой, прогоняя наваждение, и раздраженно поинтересовалась:

– И что теперь? Мы из-за этой старой игрушки поссоримся?

– Запросто, – не поднимая головы, буркнул Сергей.

– Н-не в п-первый раз, – прошептала Дина.

Светлана неопределенно пожала плечами. Гришка невольно фыркнул. Лена сердито заявила:

– Я не согласна! В конце концов, что нам делить? Подумаешь, тряпочная кукла! Да кому она нужна?!

Дина с надеждой заметила:

– Ага. К-каждый м-может остаться при своем мнении.

– Точно, – кивнул Гришка. И вдруг, оживившись, воскликнул: – Кстати, а я-то выиграл! Я ближе всех оказался!

Лена рассмеялась: Лапшин в своем репертуаре!

Гришка увидел недоумевающие лица остальных и искренне возмутился:

– Вы что, забыли? Ну, как мы пытались отгадать, что за подарок нам сейчас подсунут?

Некоторое время все молчали, восстанавливали в памяти недавнее пари. Лена неохотно признала:

– Действительно выиграл…

– Ч-что только? – забавно приподняла брови Дина. – Я з-забыла. Честно.

Светлана вздохнула:

– Кажется, перевес в споре.

Сергей мрачно кивнул. Гришка же, откинув назад голову, вдруг торжествующе захохотал.

Ребята растерянно переглянулись. А злющая Парамонова – ее сегодняшний вечер окончательно выбил из колеи! – не выдержала, изо всех сил встряхнула Гришку за плечи. И едва удержалась, чтоб элементарно не дать Рыжему по шее.

И как следует!

Гришка, не переставая смеяться, смахнул Ленины руки и с трудом выдавил:

– Ох, не могу! Подождите минутку! Мне такое в голову пришло… Такое… – И он снова согнулся от хохота.

Лена выразительно покрутила пальцем у виска и процедила сквозь зубы:

– С ума сошел Рыжий… В кои-то веки оказался прав и на радостях свихнулся.

Дина растерянно хихикнула. Светлана нахмурилась. Сергей встревоженно посмотрел на друга.

Ему стало не по себе. У Сергея даже легкая испарина на лбу выступила. И невесть откуда взявшиеся мрачноватые предчувствия, терзавшие весь вечер, опять усилились.

Гришкины сомнительные идеи никакого доверия Сергею не внушали. Большей частью они заканчивались весьма и весьма плачевно.

Причем не столько для самого Лапшина, сколько для окружающих. Сергей сам, например, сколько раз вляпывался.

Гришка продолжал смеяться. А настроение у его друзей все падало и падало.

Ильин будто поделился с девочками своими мыслями. Каждый из ребят невольно думал о страшной легенде и о том, куда она может завести легкомысленного Лапшина.

А уж его смех…

Дина вымученно улыбнулась и простодушно озвучила то, что всех мучило:

– Давай быстрее! А то мне как-то не по себе.

Светлана посмотрела на хмурую, начинающую уже всерьез злиться Лену и поддержала:

– Правда, не тяни!

– Ну хорошо, – сквозь смех простонал Гришка, – сейчас… – Он еще разок хохотнул. Вытер рукавом выступивший на лбу пот и почти спокойно сказал: – Я знаю, как проверить игрушку. Уж после этого вы точно успокоитесь, гарантирую!

Друзья на его заявление никак не отреагировали. Смотрели словно кролики на удава и безмолвствовали.

Гришка фыркнул.

– Динка сможет брать эту финтифлюшку в постель! С чистым сердцем. И даже прижимать ее к…ну, к сердцу. Целовать, обнимать – словом, всячески лизаться. Потому что поймет – это обычнейшая кукла!

Семиклассники заинтересованно переглянулись. Сергей откинул в сторону – и напрасно! – недавние сомнения и с искренним любопытством спросил:

– И как ты собираешься это проверить?

– Да очень просто, – жизнерадостно воскликнул Гришка. – Вспомните легенду. По ней этого… как его там?

– Панаса, – тихо подсказала Светлана.

– Точно – Панаса! Так вот, Панаса может спасти одно: если эта игрушка попадет в руки отвратительнейшего мальчишки. Так или нет?

– Ну-у, так, – непонимающе протянула Дина.

Ее огромные карие глаза завороженно исследовали куклу, по-прежнему лежащую на столе, а сердце испуганно прыгало.

Дине почему-то было страшно. И совершенно не хотелось оставлять у себя странный подарок. А уж брать его в собственную постель… да никогда! Чем бы ни закончилась Гришкина проверка.

Лапшин возбужденно продолжил:

– Дальше! Они, то есть предполагаемый пацан и Панас, меняются местами, так?

– Ты не «такай»! – внезапно разозлилась Парамонова. – Мысль заканчивай! Выдавливаешь по капле в час! Врежу вот сейчас…

Гришка дурашливо прикрыл голову руками и закричал:

– Да заканчиваю я, заканчиваю! – И уже серьезно сказал: – Предлагаю для проверки подсунуть эту игрушку Пахану! Уж хуже парня точно не найти, ей-ей. Тем более среди наших знакомых. Тем более – быстро. – Лапшин весело ухмыльнулся. – А заодно и вы успокоитесь!

Гришкино предложение ошеломило друзей. Лена даже рот открыла от изумления. А Сергей недоверчиво посмотрел на друга.

– С чего это мы успокоимся?

Гришка оседлал стул. Устроил подбородок на спинку и уверенно заявил:

– Как только убедитесь, что ничего не вышло. Ваш Пахан преспокойненько притащился на следующее утро в класс!

– Наш! – хмыкнула Лена. – Еще скажи – любимый!

– А если не придет? – в упор посмотрела на Лапшина Дина. – Это же почти убийство!

Светлана невольно вздрогнула. Ленка снова открыла рот. А Гришка грубо одернул девочку:

– Дура! Думай хоть иногда, что несешь!

Динины губы задрожали, глаза заблестели от едва сдерживаемых слез, но она упрямо повторила:

– В самом деле, убийство! Пахан же исчезнет!

– Ну, раскудахталась, – ухмыльнулся Лапшин. – Нашла тоже, о ком беспокоиться – о Сушкове!

Дина смотрела исподлобья. Гришка сердито буркнул:

– Притащится как миленький, уверяю. Еще и тебя достанет своими идиотскими ухаживаниями. Как там у него? Цветики-лютики?

Лена невольно фыркнула. Светлана нахмурилась. Сергей раздраженно сдвинул брови.

Гришка склонил голову и ехидно протянул:

– Или я ошибаюсь и он тебе нравится? Наш Паханчик?

Дина жарко вспыхнула.

– При чем тут это?! Я просто спрашиваю – а вдруг получится?!

Гришка бросил взгляд на абсолютно серьезные лица друзей и саркастически усмехнулся:

– Кошмар! С кем я дружу? Это же сборище суеверных идиотов!

Ребята молчали и по-прежнему выжидающе смотрели на него.

– Ну хорошо, стану на секунду идиотом тоже, – Гришка стукнул кулаком по столу. – Прикинусь, что верю вам, и кукла – это не кукла вовсе, а мальчик Панас. Заколдованный, блин!

Гришка сделал многозначительную паузу, потом вкрадчиво поинтересовался:

– И даже так! Ну скажите, что потеряет мир, если наш драгоценнейший Пахан вдруг исчезнет? Причем, заметьте, он не умрет, а просто получит время для раздумий. И, – Лапшин пожал плечами, – может, даже со временем изменится. В лучшую сторону, заметьте! И полюбит людей! И тогда колдовство развеется, и эта ваша дурацкая кукла просто снова обернется мальчиком. Именно так в легенде сказано, не забыли?

И Гришка басовито провыл:

– «…Ежели любы к роду людскому в тебе проснутся, то и сам проснешься с брезгом не в шуте тряпошном, а в теле собственном, молодом и крепком, да жизнь свою проживешь, как человеку положено…»

Гришка фыркнул:

– Ну и смешно же в старину говорили! «Любы», «брезг», «дроля»…

Дина сказала:

– Ничего смешного, по-моему. «Любы» – любовь, «брезг» – рассвет, «дроля» и сейчас иногда говорят…

Лена сердито буркнула:

– Ему все смешно!

– А мне понравилось, – призналась Света. – Старинные слова красиво как-то звучат… нелегковесно! А мы сказали бы о рассвете – брезжит, наверное, от «брезга» и пошло…

– Как ты только все запомнил? – удивилась Дина. – Я и забыла, что кукла может снова мальчиком стать! – Динины карие глаза посветлели, она задумчиво улыбнулась.

Гришка, привлекая внимание друзей к следующим словам, поднял палец вверх.

– В конце концов, по легенде – не забывайте об этом! – поменяться с Панасом местами может лишь законченный урод. У-род! Повторить специально для вас еще раз, по буквам? Такого нечего жалеть! Согласны, нет?

Ребята подавленно молчали и отводили глаза. Они прекрасно понимали: соглашаться с Лапшиным в споре – значит проиграть его сразу же.

Печальный опыт!

Гришка обозлился.

– Эй, мальчики-девочки, а вы не забыли про выигранное мной пари? Нет?

Сергей невольно хмыкнул. Он давно ждал, когда же Гришка о нем вспомнит. Дина испуганно ойкнула. Лена со Светланой обменялись мрачными взглядами.

Лапшин повысил голос:

– Так я напомню! Для особо забывчивых! Итак, внимайте. Вы на мое предложение просто обязаны согласиться! Даже если вы и против! Ясненько или повторить для особо тупых? Могу, не гордый!

В комнате повисла напряженная тишина. В очередной раз. Все упрямо молчали, не желая радовать откровенно торжествующего Лапшина.

Встревоженной Светлане неожиданно показалось: тряпочная кукла на столе странно дрогнула, а ярко-красные губы растянулись в зловещей ухмылке. Девочка даже зажмурилась на секунду, прогоняя морок.

Дина дрожащей рукой заправила локон за ухо и прошептала:

– З-зачем т-тебе это?

– Затем! – отрезал Лапшин.

Но друзья смотрели вопросительно, и Гришка раздраженно пояснил:

– Попытка борьбы с дурацкими суевериями! Может, и безнадежная. Но если Пахан явится в школу как ни в чем не бывало, значит, я прав, и кукла – это только кукла. А вы – дурачье. Суеверные кретины. Все четверо. Доступно излагаю, нет?

Сергей устало кивнул.

– Ну хорошо. Ты выиграл пари, и мы согласны. Только… как ты собираешься вручить клоуна Пахану?

Лена злорадно ухмыльнулась:

– Он же тебя просто пошлет куда подальше! Еще и шею намылит!

Светлана серьезно добавила:

– И будет в принципе прав.

Сергей довольно удачно спародировал быстрый говорок друга:

– Паханчик! У нас для тебя сюрприз! Куколка на добрую и долгую память…

У него получилось очень похоже, Сергей даже слегка грассировал, совсем как Гришка, и все невольно рассмеялись.

Дина вдруг сказала:

– Это-то, к-как ни странно, не п-проблема.

Лена удивленно обернулась к подруге. Настырный Гришка воскликнул:

– Что – не проблема?

– П-понимаешь, – подняла на него растерянный взгляд Дина, – П-пахан вчера п-пригласил нас со Светой на день рождения… Как специально!

Глава 8

Сувенир на память

Следующий день оказался удивительно длинным. Только уроки пролетели быстро. А после обеда, когда друзьям пришлось расстаться, время будто забастовало.

Отправленные на день рождения Пахана девочки казались теперь чуть ли не бойцами, рискующими жизнями на поле боя. Как-то мгновенно забылось, что Динка со Светланой развлекаются на обычном празднике. То бишь – вечеринке. Да и задача у них пустяковая – вручить подарок. Каждый приглашенный придет с подарком, так что девчонки ничем выделяться не будут. И все же…

Все же Лена с Гришкой и Сергеем не находили себе места. Причем каждый из них маялся по-своему.

Просторная светлая комната на первом этаже ильинского дома, отведенная отцом Сергея под библиотеку, казалась сегодня тесноватой и душной. Несмотря на работающий кондиционер.

Сергей, например, изводил себя мыслями о возможных последствиях глупого эксперимента. Забавная игрушка могла обернуться магической ловушкой для несчастного Сушкова, а мифический Панас становился прямо на глазах вполне реальной и зловещей личностью.

«Дождался-таки своего часа, зараза средневековая», – вертелось в голове. Сергей мысленно уже видел древнее чудище: коренастое, грязное и лохматое. Ископаемое, не иначе. Оно злорадно скалило желтые острые зубы: мол, попались, голубчики!

Лена кругами ходила по библиотеке и недобро косилась на внешне беззаботного Гришку. Она переживала, что отправила девчонок одних. Мало ли каких глупостей они без нее наворотят? Лену совсем не успокаивала мысль, что один на один подруги с Паханом не останутся.

Особенно она переживала за Зимину.

«Динка со своей дурацкой деликатностью и послать-то Пахана подальше не осмелится, – раздраженно размышляла Лена. – Будет стоически терпеть его наглость, а ночью рыдать в подушку. Единственная надежда на Лукьяненко. Светка – та еще штучка! Внешне – ангелок во плоти, глаз не отвести, а на деле…»

Гришка же, развалившись в самом удобном кресле, периодически доставал друзей самыми глупыми разговорами о различного рода суевериях.

На отсутствие фантазии Лапшин никогда не жаловался, можно только удивляться, откуда он выкапывал все эти дикие сведения о потустороннем мире.

Вот и сейчас Гришка отбросил в сторону очередной журнал для автолюбителей и снова пристал к Сергею.

– Нет, ты уж скажи, – настырно зудел он, – а в привидений ты веришь?

– Отстань, а? – безнадежно отмахивался Ильин.

– Ну хотя бы в фамильных? – настаивал Гришка. – Тех, что по старым замкам костями гремят? Убийцы там или утопленники? На твой выбор. Злодейчики, короче, различного калибра!

Мрачный Сергей, стиснув зубы, промолчал. Гришка, ничуть не комплексуя, перешел к следующему пункту.

– Значит, в привидений не очень. Жаль-жаль. Ну да ладно. А в этого… как его? Ну, домашнего… черт, из головы вылетело…

– Домового, что ли? – лениво подсказала Лена.

Она отошла от окна, с любопытством ожидая ответа. Впрочем, вымощенную цветной плиткой дорожку Лена из поля зрения все же не выпускала.

Как-никак десятый час, вот-вот должны подъехать девчонки. Не ночевать же они у Пахана останутся!

– Точно, – восхитился Гришка чужой эрудицией. – В домового! Ну, веришь?

Он смерил насмешливым взглядом Сергея – тот демонстративно отвернулся – и разочарованно вздохнул.

– Что, и в него не веришь? Кошмар! Кто ж там еще? Э-э… – Гришка прикусил нижнюю губу, раздумывая, и снова оживился. – Серый, а в вампиров? Таких симпатичнейших голодненьких вампирчиков? Во-от с такими зубищами?

Сергей невнятно высказался. Гришка картинно обиделся.

– Нет, я так не играю! В них ты просто обязан верить, это же почти правда! Еще один-два ужастика поприличнее, и я сам в них поверю, клянусь шоколадным мороженым! Тем самым, что ты проиграл и до сих пор мне не купил!

Лена недоверчиво хмыкнула. Сергей упорно молчал. Гришка сдвинул рыжие брови и раздраженно протянул:

– Скажи-ите, пожалуйста, какая цаца! В домового не верит! В несчастные привидения – тоже. Вампиры для него, видите ли, не существуют, как и водяные, лешие и другая честна́я нечисть… – Гришка сделал выразительную паузу и зло рявкнул: – А вот на сказочку о древней колдунье из вологодской деревни он купился! – Лапшин по-девчоночьи всплеснул руками. – И ладно бы что серьезное! А то – тьфу! Это надо ж придумать – превратить живого мальчишку в тряпочную куклу! Петрушку! Ха-ха! Нет, три «ха-ха»!

Гришка вопил темпераментно. Бегал по комнате. Ерошил рыжие жесткие волосы. Дергал себя то за ухо, то за длинные пряди волос.

Лена даже временно забыла про окно, около которого дежурила с восьми часов вечера, и заинтересованно наблюдала за мальчишками.

У Сергея из-за криков Лапшина тоже вылетело из головы твердое решение бойкотировать все Гришкины выпады. Он недовольно буркнул:

– Не превратить, а заключить! Не тело, а душу. Так в легенде сказано. И не верю я, нечего преувеличивать!

– Не веришь? – Гришка ехидно ухмыльнулся. – А что ж тогда икру мечешь? Паркетины, блин, протираешь! Носишься кругами! В глазах уже мельтешит, меня вот-вот укачает, ей-ей!

Сергей пожал плечами и равнодушно бросил:

– Просто мне не нравится эта история. И не устраивает, что ты втянул в нее девчонок.

– Ты не юли! – возмутился Гришка. – При чем тут девчонки?!

Сергей мрачно посмотрел на друга.

– При том. Еще неизвестно чем кончится их поход к Пахану.

Лена протяжно вздохнула, невольно соглашаясь. Гришка с усмешкой воскликнул:

– Нашли монстра – Игорешку Сушкова! – И укоризненно заметил: – Не съест же он их? Да и не одни они приглашены на день рождения, сами знаете. Там целая толпа будет.

– Толпа-то толпа, – угрюмо пробормотал Сергей, – только вот контингент там…

Гришка озадаченно поскреб затылок – дурная привычка! Лена моментально припомнила все свои страхи и отвернулась к окну. В комнате повисла напряженная тишина.

Наконец Лапшин пришел в себя. В упор уставился на Сергея и язвительно усмехнулся:

– Какие мы слова знаем, упасть – не встать! Как ты сказал, Серый? Кон… чего кон? Кон… кенген? Так? Это еще что за зверь?

Вдруг Лена вздрогнула. По пояс высунулась в окно и, обернувшись, весело закричала:

– Кончай собачиться, парни! Такси подъехало!

* * *

Девчонок, немного растерянных от бурной встречи, затащили в библиотеку, даже не дав толком избавиться от верхней одежды. Дина со Светой только обувь и успели скинуть.

Плотно прикрывая двери в комнату, Гришка возбужденно воскликнул:

– Ну что? Получилось?

Дина со Светланой переглянулись. Светлана бросила светло-бежевую куртку на стол и устало упала в кресло.

– А что могло не получиться? Отдали!

Дина весело поправила:

– То есть в-вручили. Как с-сувенир на добрую п-память. От нас обеих.

– И что? – жадно поинтересовалась Лена.

– А ничего, – зевнула Светлана.

Дина присела на подлокотник ее кресла и пояснила:

– Все ж упаковано в к-коробку! И к-кукла. И игры компьютерные. Так что пока он мог видеть т-только открытку с п-поздравлениями, ее мы сверху прилепили.

– Он даже не посмотрел, что внутри? – разочарованно протянул Сергей.

Светлана снова зевнула. Дина рассмеялась:

– Не-а! Там, знаешь, с-сколько таких к-коробок на столе н-навалено? Тьма! Если бы он к-каждую при гостях вскрывал, в-вечера бы не хватило! Теперь если т-только вдруг перед сном посмотрит.

Гришка присвистнул. Сергей пожал плечами. Лена растроенно пробормотала:

– Вот черт! Вы хоть догадались нашу коробку сверху пристроить? Ну, чтоб он до нее первой добрался?

Светлана потянулась и смешливо фыркнула:

– Не волнуйся! Как только Дина подняла на него свои восхитительные глазищи и пролепетала, что это от нас на память, Пахан в нашу коробочку так и вцепился! Обеими ручками, так сказать. И уложил ее совершенно отдельно от других. Заявил, что перед сном обязательно посмотрит.

Гришка удовлетворенно крякнул и хищно потер руки. Светлана сочувственно взглянула на бледную, как полотно, подругу.

– Ох, и достал же Пахан ее сегодня! Как только Динка выдержала, не представляю. Не отходил буквально.

Дина смущенно покраснела и отвернулась. Светлана едва слышно рассмеялась:

– Только во время белого танца Динка от него и избавилась!

– Почему во время белого? – удивилась Лена.

Светлана снова засмеялась:

– А какая-то шустренькая барышня его перехватила! Носатенькая и с прыщами. Дине пришлось уступить.

– Д-да ладно т-тебе!

Дина перебралась на диван, улеглась и прикрыла глаза. Помолчав, пробормотала:

– Г-главное – отстрелялись.

– Очень мерзкая компашка подобралась? – присела у нее в ногах Лена.

– Н-нет. Н-нормальная.

Гришка с Сергеем переглянулись и недоверчиво уставились на девочек. К их удивлению, Светлана с готовностью подтвердила:

– Действительно, очень приличная. – Она тоже перешла на диван и села рядом с Леной. – Наоборот!

– Что – наоборот? – вдруг помрачнел Сергей.

Светлана фыркнула:

– То! Это мы с Динкой на их фоне смотрелись простенько. Даже слишком.

– Ты серьезно? – развернулась к ней Лена.

– Серьезнее не бывает. Там та-акое светское общество собралось – закачаешься! Одежда, драгоценности, я только в фильмах похожее видела…

– И я, – вставила Дина.

Светлана со смешком воскликнула:

– Заметьте, мы с Динкой за весь вечер ни одного крепкого выраженьица не слышали! Ну, честное слово! Все было жутко благопристойно: разрешите… пожалуйста… благодарю… Ни одного «елки» или «блин». Даже к черту никого не посылали! Короче, они могли служить для нас образцом.

– Ага. Особенно для Гришки с Ленкой, – угрюмо хмыкнул Сергей.

И еле успел увернуться от запущенной в него Леной диванной подушки.

– Вот вам и крутые, – пробормотал Гришка. В очередной раз поскреб затылок и недоверчиво переспросил: – Что, и Пахан не выражался?!

– И Пахан. Был предельно вежлив. И галантен. – Светлана усмехнулась. – Его мамуля, когда заглядывала к нам в комнату, только что слезы умиления не роняла!

Все помолчали, переваривая услышанное.

– Кстати, – добавила Светлана, – его там Паханом никто не называл.

– А как? – округлила глаза Лена.

– Только Игорем. И вообще, мы там с Динкой ни одной клички не слышали.

– Да-а… Удивили… – задумчиво протянула Лена. Она немного помолчала и с явным разочарованием заключила: – А я-то думала, что вы как в кунсткамеру попадете – вокруг сплошь моральные уроды типа нашего Пахана. Все-таки воротилы теневого бизнеса! Предки-то большей частью и школ не кончали. А детишки, получается, будьте-нате…

– Ну хватит, – неожиданно оборвал ее Сергей. – Уже одиннадцатый час. Сейчас папа к нам спустится.

– И что? – удивилась Лена.

– То! Забыла, на каких условиях ваши родители – твой отец, например, – согласились оставить вас на ночь?

Лена скривилась. Гришка демонстративно отошел к компьютеру. Светлана сонно зевнула. Практически заснувшая Дина свернулась калачиком и сунула ладошку под щеку.

Сергей сердито прошептал:

– Мы через полчаса должны быть в постелях! Я папе обещал. И не забывайте, завтра в школу!

Светлана зябко поежилась. Дина с трудом подняла отяжелевшие веки и еле слышно пробомотала:

– Д-да… С-спать… Т-теперь лишь в школе п-правду узнаем…

– Какую правду? – насмешливо посмотрел на нее Гришка.

– Н-не знаю. Н-насчет куклы. И П-пахана. Т-то есть Игоря.

Глава 9

Ленкины инсинуации

Дина ошиблась. Они утром ничего не узнали. И причина оказалась самой простой: Пахан так и не пришел в школу.

Разочарование было всеобщим. Правда, вначале друзья надеялись, что бессовестный Пахан просто заспался после вчерашней вечеринки и явится уроку к третьему. Потом – к четвертому. После пятого поняли: Сушков уже не придет.

Если уж честно, они и сами могли сегодня спокойно остаться дома. Все равно просидели все шесть уроков как на иголках, почти не слушая учителей. Да еще и вздрагивали на любой скрип двери или звуки шагов в коридоре. И дружно отгоняли тревожные мысли.

– Ну и гад этот ваш Пахан, – возмущенно заявил ребятам на последней перемене Гришка. – Устроил-таки себе каникулы! Спиногрыз мордастый!

Лапшин уселся на подоконник. Некоторое время наблюдал за десятиклассниками, бегающими на футбольном поле. Потом презрительно скривился.

– Подумаешь, день рождения! Будто он один его отмечал!

Друзья переглянулись. Лена, заговорщицки подмигнув девочкам, задумчиво приподняла брови.

– Зря ругаешься! Может, он не мог прийти.

– Конечно, – огрызнулся Гришка, – лишнего вчера хлебнул, паразит, вот и не смог! Шампанское, небось, за свои тринадцать годков пил! Аррристократ, елки!

– Это т-ты напрасно, – возразила Дина. – С-спиртного на столах ни капли не было.

– И я совсем другое имела в виду, – поддержала Лена.

Сергей нервно хмыкнул.

Гришка недобро посмотрел на девочку.

– Давай-давай, заканчивай свою поганую мыслишку! Небось, сейчас о дурацкой кукле начнешь лопотать!

– Угадал, – кивнула Лена.

Мнительная Дина побледнела. Ей мгновенно полезли в голову всякие ужасы. Светлана мягко улыбнулась и успокаивающе похлопала ее по плечу.

Сергей с любопытством ждал продолжения. Лена самым трагическим шепотом выдала:

– А что, если Пахан действительно перед сном добрался до нашего подарка?!

Семиклассники снова переглянулись, скрывая за ухмылками невольное беспокойство. Конечно, никто из них всерьез в это не верил, но…

На единственного человека Ленкина мрачная шутка совершенно не подействовала – на Гришку. Он лишь фыркнул:

– Даже если и так! В лучшем случае, попускал слюни от умиления и прицепил вашего шута с бубенчиками где-нибудь над письменным столом. Или у монитора.

– Нет, – отрицательно замотала головой Лена. – Я все вижу не так! – Она немного помолчала, нагнетая напряжение, и тихим, таинственным голосом продолжила: – Знаете, как оно было? Как в легенде! Помните? Ну, представьте же!

Дина поежилась. Светлана обхватила руками узкие плечи. Лена провыла тоскующим привидением:

– Вечер! В единственное незашторенное окно светит луна! От нее по стенам и по потолку блики, блики, блики… Знаете, мертвенные такие! Шевелятся, словно живые, и ползут, ползут, ползут…

Бедный, ничего плохого не подозревающий мальчик вскрывает коробку! Нашу коробку, с нашей открыткой на крышке. А повязанную Динкой красную ленточку он нежно целует и прижимает к сердцу. Бедолага, знал бы он…

Вот он вынимает наш подарок… Вот восхищенно улыбается… Вот заглядывает в зловещие глаза клоуна, и…

Динка со Светланой дружно охнули. Сергей болезненно поморщился. А Гришка насмешливо прищурил глаза.

– И – что?

– Болван! – возмутилась Лена. – Ты сбиваешь мне весь настрой! Все вдохновение!

– Виноват, – хмыкнул Гришка.

– То-то же! Молчи! И слушай. Главное – впереди.

Лапшин ухмыльнулся и изобразил пай-мальчика: выпрямил спину и даже уложил руки на колени. Девочки невольно фыркнули.

Лена показала друзьям крепкий кулак. Потом набрала в грудь побольше воздуха, зажмурилась и, подражая манере Динкиной бабушки, продолжила вдохновенно вещать:

– И сверкает молонья! Гремит страшный гром! От него закладывает уши, а грохот заставляет прятаться под одеялами самых смелых! И тут… – Лена сделала многозначительную паузу. – Тут-то все и происходит!!!

Панас с нашим Паханом меняются, наконец, местами! Наш Паханчик в ужасе: он оказывается в темной клетке и совершенно не чувствует своего тела.

Где он? Бедненький не знает. Что с ним? Ответа нет. И, может быть, никогда не будет.

Зато Панас получил наконец долгожданную свободу! Но и у него тоже проблемы. Свои! Специфические!

Несчастный совершенно не знает мира, в котором оказался. Он в ужасе, поэтому решил затаиться и потихонечку адаптироваться…

– Хватит! – испуганно прервала ее красноречие Светлана. – Ты нас с Динкой пугаешь!

Лена застыла с открытым ртом. Раздраженно посмотрела на Светлану и с досадой бросила:

– Елки, всю игру мне испортила! Пугаю я их! Да с чего бы?!

Побледневшая Светлана не нашлась, что сказать. Зато Дина осторожно дотронулась до руки разозлившейся подруги и еле слышно выдохнула:

– А в-вдруг – п-правда?

Лена оторопела. Гришка внаглую ухмылялся. Сергей отвернулся. И покосился на часы: он ждал звонка.

Ждал с нетерпением, потому что не хотел продолжать сейчас этот странный разговор. Сергею нужно было подумать.

Но Лена бесцеремонно прервала его лихорадочные, путаные размышления. Она смерила друзей презрительным взглядом и холодно произнесла:

– Ну нет уж! Хватит с меня кошмариков! Я и без того после той вечерней сказочки чуть не свихнулась. А потом как следует подумала-подумала и поняла: все это глупости! – Она насмешливо улыбнулась Динке со Светланой. – Обычные сказки, поняли, нет? Из вурдалачьей серии. А у меня уже не тот возраст, когда дрожат под страшилки, проехала, слава богу. Так что увольте!

Гришка удовлетворенно захохотал:

– Молоток! Классно по ним проехалась! Теперь тебя узнаю! – Он пожал Лене руку. – А то надо же: ты и суеверия! Дико как-то.

Лена раздраженно фыркнула, но смолчала. Лишь руку вырвала и демонстративно сунула в карман джинсов.

Сергей осторожно заметил:

– Но ведь Пахан все-таки в школу не пришел. – Он обернулся к Гришке. – А ты, кажется, критерием ставил именно это!

Гришка на секунду опешил. Поморщил лоб, потом ухмыльнулся:

– Подумаешь, не пришел! – Он заговорщицки подмигнул хмурой Лене. – Вот вечером девчонки позвонят ему и все выяснят. Увидишь, Пахан элементарно прогулял. День рождения все-таки!

Друзья замолчали. Посмотрели на настенные часы и неохотно побрели в класс.

Их ждал последний урок – математика. И не любили ее именно мальчишки. Не просто не любили – ненавидели. Особенно Гришка Лапшин. Сергей все-таки вытягивал на твердую четверку.

С трудом, но вытягивал!

Мальчишек, как будущих художников, точные науки интересовали мало. Что всегда искренне возмущало Лену.

Как же – любимый предмет!

Ребята уже подошли к дверям. Встревоженная недавним Ленкиным «представлением», Дина обернулась и вяло сказала:

– Кстати, бабушка п-просила п-передать – завтра она уезжает. Так что п-поторопитесь со своими п-портретами. – Девочка слабо улыбнулась. – Ей же инте-р-рресно, что там у в-вас вчера получилось…

– Мне тоже интересно! – воскликнула Светлана. – А то мы с Динкой уехали рановато, вы только-только начали, даже наброски не успели закончить.

– Ладно вам стонать, – Гришка фыркнул. – Увидите еще. И потом – было б на что смотреть! – И признался: – Я свой уже практически добил. Серега, по-моему, тоже. Так, Серый?

Сергей неохотно кивнул. Гришка бодро предложил Дине:

– Соберемся после школы у тебя, хорошо? Бабуля пусть любуется картинками, а мы вечерком Пахану звякнем, просто чтоб точку над «i» поставить. Побережем ваши нервишки!

Лена помрачнела. Окинула Гришку свирепым взглядом и проворчала:

– Ну, конечно, после школы! Как раз, когда у меня тренировка!

– А ты пропусти, – вкрадчиво предложил Гришка.

– Иди ты! – огрызнулась Лена. И тяжело вздохнула. – Ладно уж, собирайтесь. К пяти все равно подойду, так что без меня ничего не начинайте.

– Успеешь, – понимающе хмыкнул Гришка. – Пока то-се…

Глава 10

Об одном, но по-разному

Лена могла не волноваться. В Динкином доме царствовали свои законы, так что освободиться раньше ее прихода друзья смогли бы разве что чудом.

Для начала им пришлось отдать должное обеду.

С аппетитом уплетая наваристый борщ, Сергей невольно задумался, почему абсолютно все здесь кажется ему вкусным. Просто поразительно вкусным! Ведь живут-то Зимины куда стесненнее. И блюда у них попроще. Салаты из свежих овощей, отбивные, красную рыбу, икру или копчености тут не часто едят. Зарплаты Дининой матери хватает только на самое необходимое.

«Наверное, не в этом дело… Зато Динина мама сама готовит. И у Ленки с Гришкой так же. Да и едят они всей семьей. На уютной кухне, а не в столовой. – Сергей непроизвольно поежился, вспоминая огромную комнату в собственном доме. Голоса там казались гулкими, а они с папой терялись, сидя друг против друга за длиннющим столом. – Где только папа его выкопал, тот стол?!.»

Сергей покраснел: нет, Карповна, конечно, готовила прекрасно, но… Ему обычно совершенно не хотелось есть одному, пока папа на работе. И он по часу копался в каждом блюде. А бедная Карповна переживала из-за его худобы и изобретала все новые и новые деликатесы…

Видела бы она, как Сергей лопал здесь!

Мама Сергея умерла несколько лет назад. Он жил в новом двухэтажном особняке с отцом и Карповной, дальней родственницей по линии матери.

Старушка вела хозяйство и, как могла, присматривала за мальчиком. И не чаяла в нем души.

Своих-то детей у Карповны нет. А Сергея она воспитывала с пеленок. Возилась с ним, еще когда мама была жива.

Время от времени в их большом доме появлялась очередная претендентка на руку и сердце Ильина-старшего. По счастью, ненадолго. Исчезая, дамы практически не оставляли после себя следов в доме. К искренной радости Сергея и Карповны.

Сергей почему-то совсем не верил в искренность чувств этих молоденьких девиц с кукольными личиками. И часто думал, что не будь папа банкиром, им жилось бы куда проще.

* * *

– Ну все!

Гришка высунулся из комнаты и бестолково замахал руками, приглашая друзей в зал.

– Можете идти смотреть. Только – по очереди!

Странное предложение удивило девочек. Лена долго разглядывала Гришкину веснушчатую физиономию, потом с большим подозрением спросила:

– С чего бы это?

– Что – с чего? – не понял Гришка.

– Спрашиваю: с чего вдруг по очереди заходить?

Гришка снисходительно ухмыльнулся:

– Ты не так поняла. Я имел в виду: вначале идите к Серегиному полотну, оно между окнами, лишь затем к моему. Ну, к противоположной стене.

Девочки переглянулись.

– А почему? – приподняла брови Светлана.

– Ну-у… – замялся Гришка, – мы с Серегой решили – так лучше.

– Ясненько, – хмыкнула Лена. Обернулась к подругам и язвительно пояснила: – Это чтоб нас с перепугу кондрашка не хватила. От Гришкиных художеств. А так, мы чуть подготовимся, нервишки в кулак сожмем, то-се…

– А бабуля твою работу в-видела? – опасливо поинтересовалась Дина.

– Естественно, – кивнул Лапшин.

– И что?

Гришка разозлился:

– Ну, прилипли! Она хочет вас послушать. Каждую. Поняли? Тогда вперед! – И он решительно подтолкнул Светлану в спину.

Руку Сергея девочки узнали сразу же. И настороженно замерли перед портретом Динкиной бабушки.

Очень странным портретом. Где старые, как сам мир, глаза смотрели с лица еще довольно молодой женщины.

Эта женщина прощалась с ними. И жалела их, остающихся жить в этом сложном мире. Мире, в котором для нее уже не было тайн.

Каждому, кто стоял перед портретом, становилось ясно: она уходила. Уходила добровольно. И усталость в золотисто-карих глазах, так напоминающих Динкины, сменялась умиротворенностью.

Девочки стояли долго и молча. Отойти от полотна оказалось трудно, портрет буквально притягивал. И наполнял их души щемящей грустью.

Наконец Лена с усилием встряхнула головой и преувеличенно бодро сказала:

– А что, похожа! И даже очень. Вот только Серега чуть годков убавил, да?

– Н-ничего с-себе – убавил! – возмутилась Дина. – Т-ты посмотри на глаза! Н-наоборот – прибавил! Н-надеюсь, бабуля не обиделась…

Светлана промолчала. Лишь внимательно и чуть удивленно посмотрела на подруг: неужели ничего не поняли? Причем тут внешний возраст? Главное, человек уходил. Сам. Разве можно с этим смириться?!

Она развернулась и медленно, с опаской пошла к противоположной стене. Светлане почему-то было страшновато. Гришкины работы всегда пугали ее.

Светлана не могла отчетливо понять – чем именно. Может, эмоциональным накалом? Хорошо различимой сумасшедшинкой? Феерией красок?

– Ничего себе, – вдруг гневно зашипела за ее спиной Лена. – Лапшин, конечно, в своем репертуаре! – Лена обернулась к Дине. – Нет, ты глянь только! Ну и где тут твоя бабушка?!

Светлана встревоженно посмотрела на сидевшую в кресле Динину бабушку. Наткнулась на чуть насмешливый, все понимающий взгляд и невольно поежилась.

Светлана аккуратно обошла подруг. Подняла глаза на Гришкино полотно и невольно отступила на шаг.

«Ну вот, – ошеломленно подумала она. – Я так и думала!»

Гришка Лапшин себе не изменил – обычным классическим портретом здесь и не пахло. И не классическим, впрочем, тоже.

Просто очередной парад красок.

Причем сумеречных.

«Интересно, – улыбнулась Светлана, – зачем Гришке нужно было, чтобы ему позировали? Мог бы писать и по памяти, какая разница?..»

Но чем пристальнее всматривалась в картину Светлана, тем лучше ее чувствовала. И, забывшись, она застыла перед очередной Гришкиной работой, впитывая ее странноватую ауру.

Конечно, лица Динкиной бабушки Светлана не видела и теперь, зато перед ней все полней раскрывался совершенно незнакомый мир. И среди гаснущих, умирающих красок все более выпукло выступал изрезанный, узловатый, все повидавший в своей жизни ствол древнего, практически расставшегося с листвой дуба.

Потерявшие жизнеспособность корни были уже не в состоянии питать старое дерево. Дуб умирал. Но умирал спокойно, с достоинством.

«Это даже не смерть, – рассеянно подумала Светлана, – это что-то другое. Может быть – просто добровольный уход…»

Чем дольше она смотрела на необычный портрет, тем сильнее ощущала светлые, радостные чувства. Еще через пару минут Светлана наконец поняла – почему.

Среди иссыхающих и почти бесполезных корней упорно пробивался к свету едва заметный ярко-зеленый росток!

То рвался к жизни крепкий молодой дубок. Именно в его листьях скоро будут прятаться холодные звезды. Те, что пока путались в ломаных, сухих, темно-коричневых ветвях…

Потрясенная Светлана стояла, забыв обо всем. Ее не было в этой комнате.

Девочка сейчас слышала горьковатый запах чешуйчатой от времени коры. Ее разгоряченных щек касался свежий, прохладный ночной воздух. Глаза жадно вбирали в себя последнюю весну умирающего, но все же полного надежд на новую жизнь старого дуба…

Лишь чужие, теплые руки, мягко обхватившие Светлану за плечи, привели девочку в себя. Она обернулась и сквозь слезы увидела ласковое лицо Динкиной бабушки.

– Ну-ну, милая… Не надо! – прошептала та и бережно повела девочку к дивану.

* * *

– Ну и как? – встретил Светлану встрепанный, веселый Гришка.

Пока она умирала и вновь рождалась у его полотна, неунывающий Лапшин уже успел поцапаться с Леной. И не просто поцапаться, но и получить от Парамоновой по голове диванной подушкой. Что, впрочем, ничуть не испортило ему настроения.

Светлана изумленно окинула взглядом этого непостижимого человека. В очередной раз не верилось, что настолько поразившая ее картина вышла из Гришкиных рук. Вот этих самых рук – исцарапанных, не очень чистых, с вечно обгрызенными ногтями.

Легкомысленный Гришка ее потрясения не почувствовал и довольно усмехнулся:

– Вижу, прониклась. Не чета этим дурехам. – И он снисходительно кивнул в сторону подруг.

Светлана видела: Гришку совершенно не обидели непонимание и насмешки, он привык к ним. Лапшина больше удивляло внимание к своим работам.

Светлана внезапно подумала, что внешний вид – только игра. Самого же Гришку можно узнать лишь по его полотнам. Или – когда он не придуривался.

Такого Светлана не помнила.

Гришка Лапшин играл всегда!

Динкина бабушка усадила друзей на диван и села напротив. Почти как в первую встречу. Она долго всматривалась в ребячьи лица и наконец улыбнулась им.

– Светлану, Сергея и Гришу я ни о чем спрашивать не буду. Здесь все ясно для меня. А вот вас, – и она кивнула на Лену с Диной, – спрошу. Уж очень интересно знать – понравились ли вам портреты?

Девочки озадаченно переглянулись. Лена невольно хихикнула:

– Портреты? Вы хотите сказать – портрет?

– Что я хотела сказать, милая, я сказала.

Лена привстала и ткнула пальцем в работу Сергея.

– Но я, например, видела лишь один! И он вполне ничего. Только глаза там у вас невеселые. А так – здорово. – Лена хмыкнула и откровенно сказала: – Если честно, Гришкина мазня не по мне. От нее тошно делается, вот клянусь! Голова кружится смотреть…

– А ты что скажешь, ясочка моя? – в упор посмотрела на внучку деревенская гостья.

Дина смутилась. Бросила быстрый взгляд на полотна, по-прежнему висевшие на противоположных стенах, и неуверенно пожала плечами.

– Н-ну, не знаю…

Бабушка продолжала внимательно смотреть на нее. И Дина смущенно пролепетала:

– С-сережин рисунок мне очень п-понравился, как и всегда…

Лена громко фыркнула. Светлана укоризненно дернула ее за свитер.

Дина помолчала. Опустив голову, еле слышно шепнула:

– А Гришка меня своими абстракциями в д-дрожь вгоняет. И к-краски у него сегодня… – Дина на секунду-другую задумалась и торопливо закончила: – Сумрачные какие-то… Д-даже страшновато становится… – Она обернулась к Гришке и виновато попросила: – Не обижайся, ладно?

– Было б на что! – отмахнулся Лапшин.

– И это все, что вы поняли? – грустно усмехнулась Динкина бабушка.

– Ну да, – жизнерадостно улыбнулась ей Лена. – Разве что-то не так?

Сергей с Гришкой и Светлана непроизвольно переглянулись. Почти сочувственно посмотрели на подруг, но промолчали.

Казалось бы: аккуратненькая, хрупкая, с прозрачным чистеньким личиком и длинной темно-каштановой косой Дина и высокая, по-мальчишески подстриженная, светловолосая голубоглазая Лена – очень разные.

И все же они чем-то походили друг на друга! Душевной безмятежностью, что ли? Чрезмерной углубленностью в себя?

На какое-то время в комнате повисла напряженная тишина. Каждый думал о своем. Даже Лена молчала.

Она с некоторой досадой поглядывала на Гришкину работу: непостижимая мешанина серебристо-коричневых красок – по совершенно непонятной причине! – тревожила ее. И Лена невольно злилась, она не любила неясностей.

Наконец, Динкина бабушка печально произнесла:

– Ну что ж, ребятки, пора нам прощаться, завтра с утра я уезжаю. Вот и хочу на прощание дать один совет. Следовать ему, нет – дело ваше.

Она с некоторым сожалением посмотрела на Дину. Улыбнулась Лене. И мягко усмехнулась:

– Вам, милые мои, своим суждениям о людях верить не приходится, так. Да и парнишки мудреют лишь с кистью в руках, как ни грустно. А вот к Светлане своей в трудные минуты прислушивайтесь.

Динкина бабушка расцеловала ребят, растерянных ее краткой и не очень понятной речью.

Динина бабушка пошла было к двери, но у порога обернулась.

– И еще… ежели уж совсем край подойдет, чего в жизни только не случается… поставьте парней к мольбертам! Слышишь, Дина? Они настоящие Мастера, разумеете? Вглубь видят, не поверху…

Лена изумленно открыла рот. Дина ахнула:

– И Гр-ришка?

– И Григорий, – подтвердила бабушка. И неожиданно улыбнулась внучке. – Правда, дроля моя, она одна-единственная, то так. Да только разными словами о ней сказать можно. И разными красками. Кто не слепой, увидит…

И Динина бабушка осторожно закрыла за собой дверь.

Глава 11

Несчастный случай

Трубку у Сушковых подняли только после восьми вечера. Лена с Гришкой к этому времени уже были как на иголках. Оба неосторожно пообещали вернуться домой к ужину.

Зато Сергей со Светланой располагали временем почти свободно. Их отцы частенько являлись домой за полночь. Занятия бизнесом диктовали свой распорядок дня, с которым особо не поспоришь.

И если у Сергея матери просто не было, то Светланина мама предпочитала дому очередной кругосветный круиз. А в перерывах между ними каждый раз увлеченно обновляла свой гардероб. И закупала новые драгоценности.

Светлана ее почти не видела. Да и не стремилась, если честно. Мама порой казалась ей почти чужой.

Так что и Сергей, и Светлана никогда не рвались в свои внешне богатые, благополучные дома, предпочитая до позднего вечера задерживаться у друзей. Хотя своих отцов они любили по-настоящему.

После долгого разговора с матерью Пахана Дина дрожащей рукой положила трубку на место, большие карие глаза светились нешуточной тревогой.

Лена не выдержала.

– Ну что? – довольно грубо встряхнула она подругу. – Что тебе сказали?

– Н-несчастный с-случай, – пролепетала Дина, ее глаза мгновенно наполнились слезами.

– Что?! Да говори же яснее!

– Н-несчастный с-случай, – покорно повторила Дина. Увидела встревоженные взгляды друзей и сделала попытку хоть как-то объяснить свои слова. – П-понимаете, П-пахан, то есть Игорь, с л-лестницы упал. В-вчера в-вечером. П-перед с-самым с-сном.

Ребята переглянулись. Лена, опасаясь, что подруга сейчас разревется по-настоящему и разговор придется отложить, потребовала:

– Дальше!

Дина жалко улыбнулась.

– Д-дальше? Н-не знаю, что д-дальше… – Она немного помолчала и с явным усилием выдавила: – Его м-мама с-сказала: Игорю с-совсем плохо, и он н-никого н-не узнает. Даже ее!

– Чего-чего? – вытаращил глаза Гришка.

У смертельно побледневшей Светланы вдруг задергалось правое веко. Лена стиснула зубы. Сергей насторожился.

Дина тяжело вздохнула.

– Д-да, так. Он г-головой ударился, п-понимаете? И у н-него… эта… как ее… амн-незия. Так, к-кажется.

Ребята растерянно молчали.

Лена возмущенно посмотрела на Гришку:

– Твоя идея, балда!

– Какая это? – искренне удивился Лапшин.

– Какая?! – разъяренно фыркнула Лена и обернулась к друзьям: – Нет, вы посмотрите на него! Еще и придуривается!

– Лена имела в виду игрушку, – опустив глаза, нервно пояснила Светлана.

Гришка оторопело уставился на нее. Затем выразительно покрутил пальцем у виска.

– Да вы что, ребята? Совсем оборзели? Верите – ваша шутка сработала?

– Нашел шутку, – озабоченно проворчал Сергей.

Он старался не встречаться взглядом с другом. Сергей в жизни себя так глупо не чувствовал!

Взволнованная Светлана упорно не поднимала глаз. У бледной до голубизны Динки дрожали губы. Пунцовая от злости и тревоги Лена кружила по комнате.

– Нет уж, – вскочил Гришка, – договаривайте до конца, нечего физии в сторону уводить! – Он демонстративно потер руки. – Я вас выведу на чистую воду, вот увидите! Поразвели суеверий!

Друзья упорно молчали, никак не реагируя на Гришкины слова. Будто не слышали. И глаза по-прежнему отводили.

Взбешенный Лапшин нервно пробежался до окна и обратно, продолжая что-то невнятно бормотать под нос. Наконец, застыл перед друзьями в своей любимой позе – покачиваясь с пяток на носки. Потом бесцеремонно ткнул в Светлану пальцем:

– Вот ты, Свет, веришь в эту сказку?

– Не знаю.

– Динка, ты?

– С-сам же г-говорил, – заикаясь сильнее обычного, жалобно прошептала девочка, – если П-пахан в ш-школу н-не придет, з-значит – п-п-правда. А т-тут еще он и п-память п-потерял. К-как раз все в л-легенду укладывается…

– Да уж! Как по заказу, – мрачно подтвердила Лена. – Панас-то о нашем мире ни черта не знает. Ему эта так называемая амнезия только на руку. Не помню, не знаю, никому ничего не скажу!

Сергей кивнул, соглашаясь. Гришка перевел изумленные глаза на Лену.

– Ты… тоже веришь?!

– Отстань, рыжий! – огрызнулась Парамонова. – Верю не верю – какая разница? Других-то объяснений для амнезии в голову не приходит!

– Действительно, – угрюмо согласился Сергей, – не могло же все так совпасть…

Все молчали. Мрачные донельзя друзья смотрели на что угодно, только не друг на друга.

Гришка взорвался:

– Нет, вы идиоты! Почему – не могло?! Это же просто случайность! Случайность, понимаете? Элементарная слу-чай-ность!

Лена уставилась в окно и демонстративно засвистела какой-то модный мотивчик. Дина откровенно глотала слезы. Сергей внимательнейшим образом рассматривал собственную брючину. Светлана – рисунок на обоях.

Гришка переводил изумленный взгляд с одного на другого, но картина не менялась. Он с трудом заставил себя немного успокоиться и зло продолжил:

– Ну упал! Ну временно потерял память! С кем не бывает?

Лена ядовито ухмыльнулась.

Гришка слегка покраснел и прорычал:

– Если бы вы головой вниз с лестницы навернулись, небось тоже бы потеряли! Чего ради вы сюда эту древнюю сказочку приплетаете?!

– А если это правда? – в упор посмотрела на него Светлана.

– Это не может быть правдой, – категорично отрезал Лапшин.

Светлана насмешливо улыбнулась.

– А ты напрягись! Просто представь, что вся эта история – правда. И что тогда?

– Глупости! – свирепо огрызнулся Гришка. – Вы меня в это не впутывайте! Хотите сходить с ума – флаг вам в руки. Но без меня!

Все снова молчали.

Гришка, покрасневший от едва сдерживаемого гнева, тяжело дышал. Лена зло косилась на него и мысленно удивлялась, как ловко Рыжему удается втягивать их в свои авантюры. Столько лет подряд!

Дина маялась, с легким страхом посматривая на молчащий телефон. Больше всего на свете она боялась: сейчас позвонит мама Сушкова и сухо поинтересуется – что за странный сувенир они со Светой подарили ее единственному сыну? И не он ли всему виной?

Дина не представляла, как ей держаться в этом случае. Сразу же повиниться? Или все отрицать?

Она была в панике.

Помрачневшая Светлана отвернулась к окну. Она пыталась заставить себя думать, что Гришка прав. А они все слишком много прочли фантастики. Вот и мерещится теперь с перепугу невесть что…

Сергей с сочувствием наблюдал за друзьями и ругал себя. Он искренне считал именно себя виноватым.

«И правда – снова поддался на Гришкины провокации, как последний дурак! В который раз!»

Сергей привычным движением отбросил прядь волос со лба и сказал:

– Ладно, прекращаем на сегодня дергаться. Может, Гришка прав. Нужно просто понаблюдать за Паханом.

– Если это Пахан! – ехидно перебила Лена.

– Думаю, – сухо бросил Сергей, – уж это мы понять сможем, все-таки с первого класса вместе!

– К-как т-ты собираешься п-понимать? – забавно шмыгнула носом Дина.

– Очень просто, – преувеличенно бодро заявил Сергей. – Завтра навестим его. Как больного одноклассника. И всех дел.

Лена бросила на него угрюмый взгляд.

– А нас пустят?

– Почему нет? Если у Пахана действительно амнезия, ему даже полезно пообщаться с нами. Вдруг он что-нибудь вспомнит? Тем более с нами будет Зимина!

Дина жарко вспыхнула. Лена согласно кивнула.

– Лады. Рискнем.

Гришка рассмеялся. Парамонова раздраженно посмотрела на него и продемонстрировала крепкий кулак.

– Учти, Рыжий, если эта история по твоей милости опять нас куда-нибудь не туда заведет, я тебя вздую, честное слово! Так вздую…

– Отстань, – весело отмахнулся Гришка. – Сами верите во всякую чепуху, а я вам, видите ли, виноват… Мозги прочистите для начала! Хотя бы зубной щеткой. Знаете – извилину за извилиной, извилину за извилиной…

Лена все-таки не выдержала и изо всех сил саданула Лапшина кулаком между лопатками. Гришка охнул, с невольным уважением покосился на нее и нагло заявил:

– Если она у вас не одна! Извилина, имею в виду.

Глава 12

Древнее зло?

Уроки прошли как во сне. К счастью, никого, кроме Гришки, к доске не вызвали. Ну, а Лапшину на очередной трояк по математике было наплевать. Он собирался стать художником и вполне искренне полагал, что математика ему не понадобится.

После школы друзья сразу поехали к Сушковым. Даже обедать не стали, отложили на потом. Уж очень хотелось побыстрее покончить с делами. И выбросить наконец из головы эту непонятную историю.

Ведь как ни странно, страшная древняя сказочка вдруг переплелась с действительностью. По их вине: зачем они в очередной раз пошли у Гришки на поводу?! Подумаешь, выиграл пари…

Гришка едва отсидел все шесть уроков. Он изнывал от нетерпения! Нужно было доказать друзьям свою правоту. Срочно. Он-то был уверен на все сто процентов!

Гришка и мысли не допускал, что сказка может обернуться кошмаром. Искренне считал – глупо связывать обычный несчастный случай с легендой. Так и свихнуться недолго! Особенно девчонкам.

Жаль, визит затянулся.

Для начала девочкам пришлось уговаривать маму Сушкова, чтоб она разрешила подняться в комнату сына. Убитая горем женщина будто не слышала их. Смотрела покрасневшими глазами на нежданных гостей и молчала.

Лена продолжала настырно напирать на нее. Налегала – на всякий случай! – на полезность их визита для лечения Игоря. Уверяла, что лично прочла в каком-то медицинском журнале – при амнезии посещения старых друзей идут только на пользу, они могут послужить своего рода толчком, и память вернется.

Измученная, невыспавшаяся мама Игоря долго сомневалась, потом все-таки позвонила врачу. И лишь после переговоров с ним позволила ребятам пройти наверх.

По счастью, сама она с ними подниматься не стала. У мамы Игоря в который раз за эти два кошмарных дня схватило сердце, и молоденькая горничная побежала к аптечке за валидолом.

У дверей больного взволнованные друзья опять застряли. Теперь по собственной вине. Им внезапно стало страшно.

Даже Лена, которой обычно море по колено, вдруг заколебалась. А трусоватая Дина, незаметно для себя, оказалась за спиной Сергея. Они молча топтались в небольшом коридорчике.

– Что же мы? – шепнула Светлана.

И невольно посмотрела на Гришку. Он все-таки единственный, кто откровенно подсмеивался над их фантазиями. А значит, не боялся.

Лапшин ехидно ухмыльнулся.

– А вдруг там не Пахан?! – Он сделал большие глаза. – Вдруг вместо него этот… – как его? – Панас! Средневековое чудище?!

Гришка хищно клацнул зубами и нехорошо облизнулся. Дина задрожала. Светлана невольно отпрянула. Лена зло прошипела:

– Почему – чудище?! Может, он исправился?

– Кто? – ошеломленно спросил Сергей.

– Панас, – выдохнула Лена.

– Как же – исправился! Да горбатого лишь могила исправит, – хмыкнул Гришка. – Ты вспомни, что о нем говорила Динкина бабуля – у парнишки явная патология. Садист он законченный, вот кто, ваш Панас! И учти, его в жизни никто не лечил! – Подумав, Гришка пожал плечами. – Нет, конечно, за эти годы он мог присмиреть и даже убедить себя стать лучше – думаю, свобода того стоила! – но… вряд ли Панаса надолго хватит – подлая натура все равно возьмет свое!

Испуганная Дина жалобно всхлипнула. Лена возмутилась:

– Кончай трепаться, гад рыжий! – Она больно ткнула Гришку кулаком в спину. – И жми первым!

– Почему я? – искренне удивился Лапшин.

– Потому что по твоей милости мы здесь топчемся, – почти в полный голос заявила Парамонова и изо всех сил толкнула Гришку вперед.

От души толкнула.

Пришлось Лапшину собой распечатать дверной проем. Хорошо, что массивная деревянная дверь открывалась внутрь.

Увидев, что влетевший в комнату Гришка все еще жив и на него никто не набрасывается, друзья переглянулись и тоже вошли.

Даже трусоватая Динка рискнула. Хоть и продолжала по-прежнему прятаться за чужие спины.

Друзья настороженно замерли у двери, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть.

В комнате Игоря было довольно светло, тяжелые, коричневые с золотом бархатные портьеры красиво обрамляли широкие окна. Звуки шагов гасил пестрый восточный ковер. Еле слышно гудел кондиционер.

Пахан – если это он! – лежал на огромной деревянной кровати. Его глаза были закрыты, но у виска, как заметил Сергей, быстро пульсировала голубая жилка. И пальцы правой руки, лежащей поверх пухового одеяла, нервно подрагивали, то и дело непроизвольно сжимаясь в кулак.

На их приход Пахан никак не отреагировал. Даже темные ресницы не дрогнули.

– С-спит? – Дина крепко вцепилась в ветровку Сергея.

– Нет, – шепотом отозвался он. И кивком головы указал друзьям на предательски подрагивающие пальцы.

Когда они в очередной раз сжались в кулак, Дина испуганно ойкнула.

– Не поняла, – Лена смотрела растерянно.

Светлана вполголоса пояснила:

– Сергей имеет в виду – Пахан притворяется.

Гришка фыркнул и открыл было рот, собираясь по своему обыкновению съехидничать. Но не успел.

Глаза Пахана вдруг резко распахнулись. И столько в них было страха и какой-то звериной ненависти, что Дина в панике взвизгнула, а остальные ребята буквально отпрянули от его постели.

Первым пришел в себя Гришка.

– Ты что, Пахан, – сердито воскликнул он, – своих не узнаешь?! Чего так таращишься-то? Не в первый раз видишь, в конце-то концов!

Пахан вздрогнул, и его бешеный взгляд сосредоточился на Гришке.

Лапшин невольно поежился. Неожиданно показалось – страшная сказка ожила, и из глаз бывшего одноклассника смотрит древнее зло. Настолько древнее и немотивированное, что его и не понять.

Солнечный день за окном почему-то померк. По Гришкиной спине неприятно побежал холодок.

«Да что я, с ума сошел?! – заставил себя встряхнуться Лапшин. – Это же просто солнце за тучи спряталось!»

Гришка медленно проговорил, обращаясь к ребятам:

– Крепко же его шандарахнуло! Никак в себя не придет.

Глаза Пахана странно вспыхнули. Гришке вдруг почудилось – Игорь отреагировал так на его последние слова.

Злясь на себя, Лапшин отвел глаза в сторону, стараясь больше не встречаться взглядом с больным.

Отвратный взгляд!

Как у загнанного зверя.

В комнате повисла напряженная тишина, которую никто не смел нарушить. Странная, гнетущая тишина, губительно действующая на и без того натянутые нервы.

Но время шло, и Лена не выдержала. Решительно шагнула в сторону кровати и сладко пропела:

– Пахан, ты нас не узнаешь, что ли? Мы же с первого класса вместе, глазки-то разуй, а? Ты болен, ну, и мы пришли тебя навестить. Вспомнил нас, нет?

Лежащий в постели парень, внешне совершенно не отличавшийся от Пахана, прекрасно знакомого всем с семи лет, вдруг приподнялся на локтях.

Лена, облегченно вздохнув, заулыбалась. И поперхнулась от неожиданности. Больной вдруг оскалил в гадкой ухмылке зубы и хрипло выдохнул:

– Изыди, ведьма!

Гришка невольно фыркнул. Дина ахнула. Светлана сузившимися глазами рассматривала Сушкова, так изменившегося за одну ночь. Сергей помрачнел.

Лена обернулась к друзьям и возмущенно воскликнула:

– Ничего себе! Больной – не больной, а как был скотиной, так и остался!

– Может, уйдем? – уже откровенно всхлипнула Дина.

Услышав ее голос, Лена оживилась. Подтянула к себе упирающуюся подругу. Толкнула ее поближе к Пахану и ехидно поинтересовалась:

– Она тоже ведьма?

Глаза Пахана лихорадочно блестели. Несколько долгих секунд он пристально смотрел на бледную дрожащую девочку, потом нехорошо усмехнулся и медленно кивнул:

– Ведьма. – И рухнул в постель.

Семиклассники растерянно переглянулись. Лена, вцепившись в локоть Сергея, зло прошипела:

– Давай, теперь ты! Ну? А то ж ни черта не выясним! Так уйдем, что ли?!

– Хорошо, – пожал плечами Ильин. Немного подумал и шагнул вперед. – Послушай, Пахан. Мы действительно пришли навестить тебя. Ты же болен, так? Твоя мама сказала: ты упал с лестницы, ударился головой, и у тебя амнезия…

Сергей уловил раздраженное недоумение, молнией промелькнувшее в диковатых глазах хозяина комнаты, и торопливо пояснил:

– Ты якобы ничего не помнишь. Это правда?

Больной возражать не стал. Сергей осторожно продолжил:

– Ну вот. Мы и пришли помочь. Понимаешь, здесь любая мелочь может сыграть свою роль. Вдруг ты увидишь нас и что-то вспомнишь? Всякое бывает…

Гришка вмешался:

– Ты смотри внимательнее! Кто-нибудь из нас пятерых тебе знаком?

Услышав новый голос, Пахан нервно вздрогнул. Потом гулко, тяжело вздохнул. Послушно всмотрелся в небольшую группу у двери и отрицательно покачал головой.

На мгновение бешеная злоба в его глазах уступила место пронзительной, разрывающей душу тоске. Растерянный, ищущий взгляд Пахана торопливо перебегал с лица на лицо, и наконец он устало, явно сдаваясь, прикрыл веки.

Друзья потрясенно переглянулись. Наблюдая, как знакомое лицо постепенно застывает в странной маске туповатого оцепенения, Сергей встревоженно воскликнул:

– Ты что, Пахан?

– Амнезия, – испуганно пискнула Дина.

Бледная Светлана сокрушенно покачала головой, а Гришка с Леной едва ли не впервые в жизни не нашлись, что сказать.

– Изыди… – глухо прошелестело от кровати.

Больной решительно повернулся к ним спиной и окончательно замер, словно умер. А в сумрачной комнате все еще витала нечеловеческая тоска.

Глава 13

Кому сочувствовать?

Лена мрачно ковыряла пластмассовой ложечкой свою порцию мороженого, оно почему-то казалось безвкусным. Девочка подняла голову и хмуро бросила:

– Ну что?

Светлана пожала плечами. Дина болезненно поморщилась. Сергей нахмурился. А Гришка жизнерадостно воскликнул:

– Да все в порядке, можешь меня глазами не есть! Подумаешь, амнезия! Мать Пахана что сказала? Это не навсегда! Ну, как правило. Просто нужно время, и парень очухается. Время, понятно, нет?

Ребята угрюмо молчали. Лена раздраженно косилась на друга. Гришка настойчиво убеждал друзей:

– У Пахана уже все светила перебывали, так что его амнезия – вряд ли ошибка. Нам нужно элементарно подождать. Скоро все войдет в свою колею, вот увидите…

Сергей проворчал:

– Хорошо, если так.

Ребята вяло ели мороженое. Каждый думал о своем. И каждый старался скрыть от товарищей сомнения, казался себе сумасшедшим и стыдился собственных мыслей.

Древняя страшилка, еще вчера выглядевшая пустячной выдумкой, грозила вот-вот обернуться жутковатой действительностью. Последствия этого было трудно предугадать. У друзей каждый раз дыхание перехватывало, когда они пытались хоть как-то просчитать их.

Один Гришка по-прежнему считал все случившееся досадной случайностью, поэтому поглядывал на друзей с легкой насмешкой.

Он искренне не понимал их и удивлялся странному желанию объяснить несчастный случай глупейшими мистическими причинами.

Замшелой сказкой!

Светлана осторожно произнесла:

– А вам ничего не показалось странным?

– Что именно? – Лена резко отодвинула свою порцию.

Решительно, сегодня даже ее любимое мороженое не лезло в рот! Аппетита ни на грамм! Все казалось слишком сладким, отвратительно приторным, а малиновые шарики пахли почему-то дешевым земляничным мылом. Лена таким как-то на сборах пользовалась. Перед прошлогодним чемпионатом России. И с тех пор страстно ненавидела.

Парамонова сердито уставилась на подругу. Светлана нерешительно пояснила:

– Ну… я имею в виду – в самом Пахане? Тебе не показалось, что он… изменился?

– Глупости, – раздраженно отрезала Лена. – Скотина скотиной. Как и был. Только что нас не помнит.

– А злоба?

– Злоба? – Лена ядовито улыбнулась. – А ты что, помнишь его добреньким? Если да, то извини. Мне настолько не повезло.

– Но он говорил так…

– Что «так»?

– Ну, необычно! Ведьмой тебя обозвал, и Дину тоже… Еще это словечко «изыди»…

– Будто ты этого слова не знала раньше! – рассердилась Лена.

– Знала, конечно…

– И потом – мало ли что он несет? – пожала плечами Лена. – Не забывай, он головой стукнулся, сейчас не в себе!

Светлана растерянно пробормотала:

– Значит, думаешь, все в порядке?

– Не знаю, – отрывисто бросила Лена. – Наверное. – Она немного помолчала, потом мрачно спросила: – А что я, по-твоему, должна думать? И что от этого изменится?

Мороженое в вазочках практически растаяло, однако друзья снова склонились над столом. Все что угодно, только бы не смотреть друг другу в глаза!

Ребята не знали, о чем говорить. И что думать. Поэтому ели. Хоть и без всякого удовольствия.

Однако тянуть время до бесконечности нельзя, и Дина нехотя отставила в сторону пустую розетку. Заглянула в высокий стакан и разочарованно вздохнула: свежевыжатый апельсиновый сок тоже выпит. Она бросила осторожный взгляд на друзей и примиряюще сказала:

– М-может, Г-гриша прав? Н-нужно подождать? Вдруг он завтра-п-послезавтра п-придет в себя?

Динин жалкий дрожащий голосок неожиданно вывел ребят из оцепенения.

– Слушай, а твоя бабка уже уехала? – обернулся к ней Сергей.

Вопрос оказался несколько неожиданным и заставил даже Лену поднять глаза. Дина растроенно кивнула.

– Ну да. Еще с утра.

Светлана побледнела. Ведь на какую-то секунду ей показалось: вот оно, решение проблемы! Эта старая женщина с молодым лицом и пронзительными глазами обязательно выручит их. Скажет, что делать. Теперь же…

Они остались одни! Ни к одному взрослому не подойти с легендой. Родители только посмеются. Или встревожатся и направят к врачу. С «навязчивой» идеей.

Лена сварливо заметила:

– Чего ради, интересно? Умереть можно и здесь. Не вижу разницы.

– Н-нет, – отчаянно замотала головой Дина, – т-ты не п-понимаешь. Она х-хотела в-вернуться домой, к могилам предков.

Ребята сочувственно помолчали. Лена угрюмо поинтересовалась у Сергея:

– А зачем тебе ее бабка?

Сергей пожал плечами.

– Сам не знаю. Думал порасспросить ее как следует. Может, что-нибудь и подсказала бы.

– Остынь! – раздраженно воскликнул Гришка. – Если это сказка, она бы просто над нами посмеялась.

– А если нет? – Светлана смотрела укоризненно.

– Если нет, – раздраженно отозвался Лапшин, – она бы только порадовалась за своего Панаса!

Друзья изумленно переглянулись. Гришка ехидно хмыкнул.

– Учтите, парень в плену – по ее легенде! – бог знает сколько столетий провел! И наш Пахан, опять-таки по ее легенде, ничем не лучше. Кому ей сочувствовать, а? – Он бросил проницательный взгляд на друзей и холодно сказал: – Давайте сразу договоримся…

– О чем бы это? – огрызнулась Лена.

– Об элементарном! – рявкнул Гришка.

Лена почему-то промолчала. Лапшин уже спокойнее произнес:

– Не метать икру! Это во-первых. И главное. А во-вторых, подождать несколько дней и посмотреть, как будут развиваться события. Может, еще сами над собой посмеемся! Через недельку. Кстати, я в этом уверен!

– Хорошо бы, – протяжно вздохнула Дина.

– А если и через несколько дней ничего не изменится? – холодно потребовала ясности Светлана.

– Вот тогда и будем головы ломать! – отрезал Гришка и решительно встал из-за стола.

Глава 14

Бедный чау-чау

Хотя первая неделя прошла без малейших изменений, Дина все еще на что-то надеялась. Она практически каждый вечер терпеливо звонила Сушковым домой и подолгу беседовала с матерью Пахана. Та уже ждала ее звонков.

Несчастную женщину искренне трогало, что девочку волнует судьба ее сына. Тем более Дину!

Сушкова-старшая отлично знала: это единственная одноклассница, которая действительно нравилась Игорю. Настолько, что он и от матери этого не скрывал.

Выслушав в очередной раз безрадостный отчет о больном, Дина тяжело вздыхала и разочарованно бросала трубку. Она даже друзьям о своих звонках не рассказывала. Смысла не видела. И так понятно – изменись что, Дина сразу бы сообщила.

В четверг она позвонила чуть раньше обычного и нарвалась на горничную. Мама Игоря находилась в ванной и не смогла подойти к телефону.

Решив, что большой разницы нет, Дина пристала с расспросами к смущенной ее настойчивостью девушке. Потрясенно выслушала. Дрожащей рукой нажала на «отбой» и в панике принялась звонить друзьям.

Объяснять им что-либо по телефону Зимина отказалась наотрез. Зато решительно потребовала, чтобы сию же секунду все ехали к ней, причем несмотря на позднее время – все-таки девять часов вечера.

Дина впервые в жизни не испугалась Лениных криков. Парамонова только что вернулась с тренировки и еще не успела принять душ и переодеться.

А когда настырная Ленка стала особенно напирать, Дина холодно отрезала:

– Обойдешься б-без душа! Н-надо было мыться там же! Во Дворце с-спорта. К-как все н-нормальные люди. А не т-тащить свою г-грязь домой!

Пораженная до глубины души подобным беспрецедентным поведением ближайшей подруги, Лена примчалась первой. Но ничего из бледной, мрачной Дины не вытянула.

Зимина молчала как партизан, и все Ленины старания пропали зря. Пришлось ждать остальных.

Парамонова за эти полчаса едва не скончалась от любопытства!

Наконец собрались все. Дина пошепталась с встревоженной мамой. Потом привела друзей в свою комнату. Плотно прикрыла дверь и сухо бросила:

– С-садитесь. И молчите.

Она отошла к окну и некоторое время всматривалась во вспыхивающие яркими огнями вечерние улицы. Город, к Дининой смутной тревоге, никак не отреагировал на случившееся, продолжая жить по-прежнему. Шуршал шинами машин по асфальту, разноголосо бубнил телевизионными передачами из всех окон, сиял рекламными щитами…

Город не чувствовал, что произошла катастрофа.

Что в одном из домов проснулось древнее зло.

И это пугало.

Дина, глядя в окно, сказала:

– Я б-буду рассказывать. К-как умею. А вы не сбивайте. Слушайте. И д-думайте.

Она помолчала.

– С-сегодня я, как всегда, звонила Сушковым. Только говорила не с матерью…

– А с кем? – перебил Гришка и тут же получил от Лены подзатыльник.

Рука у Парамоновой тяжелая, и бедная Гришкина голова загудела словно колокол. Лапшин ошеломленно потер затылок и покорно пробормотал:

– Молчу-молчу…

– Я г-говорила с горничной, – будто и не слыша, продолжила Дина. – Мать была в ванной. Отец – где-то в городе. Пахан у себя. И она могла говорить откровенно. А поговорить ей хотелось. Очень. Потому что она напугана!

На этот раз Дина молчала долго. Несколько минут. Встревоженные ребята едва сдерживались, чтобы не засыпать подругу вопросами. Только наглядно продемонстрированный суровой Леной крепкий смуглый кулак заставлял их терпеливо ждать продолжения.

Дина протяжно вздохнула.

– Наш Пахан… если это Пахан! Он, н-наверное, с ума с-сошел. Г-горничная – ее Лизой зовут – г-говорит, что он за эту неделю п-переколотил д-дома тьму всякой техники. Телики там, м-монитор у компьютера… свой м-музыкальный центр! П-пылесос у нее отобрал и в окно в-выбросил. Со второго этажа! В-все его раздражает.

У Светланы нервно дернулось веко. Лена в упор смотрела на внешне беззаботного Гришку.

Сергей рассматривал собственный акварельный рисунок на стене, подаренный Дине год назад. И машинально отметил, что немного перестарался: капли росы на виноградных листьях больше напоминали драгоценные камни.

Дина с усилием улыбнулась друзьям:

– Еще г-говорит: он злее стал. М-много злее. Кухарку их с-старую по голове половником стукнул. Ее м-маленького внука, Саньку, с лестницы скинул. П-просто так. За то, что тот не в-вовремя на его пути оказался.

Светлана отчетливо ахнула. Дина шмыгнула носом.

– Х-хорошо, малыш не р-разбился насмерть. Но д-два ребра сломал. И ногу. – Помолчав, она мрачно продолжила: – А когда в-все вокруг Саньки с-столпились, Пахан тоже спустился в-вниз. П-посмотрел на мальчика и рассмеялся. И н-ногой его ткнул. П-прямо в лицо.

Все потрясенно молчали.

Дина воскликнула:

– П-пахан – сказала Лиза – н-никогда раньше так себя не вел! Т-только дразнил малыша. И все. Но н-ни разу и пальцем его не тронул.

Пунцовая от волнения Лена сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу. Глаз с помрачневшего Гришки она по-прежнему не отводила.

Дина упрямо рассказывала:

– В-вчера же он с-собаку убил. М-маминого чау-чау. Из-за того, что тот на него з-зарычал. И к с-себе не подпустил. С-спокойно так взял и уб-бил. Перебил ему хребет к-кочергой для к-камина. И опять улыбался. М-мать п-плакала над с-собакой, а он улыб-бался.

Светлана нервно икнула. Лена зачем-то постучала ее по спине.

– Еще Л-лиза сказала: его в д-доме боятся. Все! И мать. П-пахан, считай, не р-разговаривает. Ни с кем. Д-даже с доктором. Так, м-мычит что-то иногда. И д-делает, что хочет. – Голос Дины дрогнул. – Только от отца с-старается держаться под-дальше. Наверное, чувствует – отец н-ничего ему не спустит.

Она побарабанила пальцем по стеклу, в полной тишине звук показался всем оглушительным. Светлана поежилась.

– Но отец… п-почти ни о чем и не знает, – с сожалением заметила Дина. – Ему не г-говорят. М-мать не велит. Она П-пахана жалеет. Считает – он просто б-болен. Пройдет время, Игорь придет в с-себя и станет прежним. – Дина резко обернулась к друзьям и почти закричала: – А если не с-станет?! Если это не П-пахан, а? Если это мы в-виноваты?!

Она упала в кресло и горько заплакала, закрыв лицо ладонями. Ребята ошеломленно переглянулись.

– Приехали, кажется, – угрюмо пробормотал Сергей.

– Ага, – согласилась Лена. – Приплыли!

Сергей неприязненно покосился на друга.

– Это все ты, черт рыжий! Все твои фантазии!

– Точно, – в унисон вторила Лена, – видишь, ждет, пока я ему шею сверну! Давно собиралась, да все руки не доходили…

– И зря!

– А я о чем?

И Лена с Сергеем возмущенно уставились на друга детства.

Светлана хоть и молчала, но смотрела тоже укоризненно. Дина по-прежнему тихо всхлипывала в своем кресле, не поднимая на друзей глаз.

Само собой, Гришка не выдержал. Вскочил с дивана и оскорбленно крикнул:

– При чем тут я? Ну при чем? Пахан шандарахнулся головой, а я отвечай?!

– Действительно, – растерянно пробормотала Светлана.

– Не защищай его! – разозлилась Лена.

Семиклассники тяжело дышали и почти с ненавистью поглядывали друг на друга.

Дина притихла и с ужасом думала – только драки ей не хватало для полного счастья. И объяснений с мамой!

– Если бы не твое идиотское предложение, – зло заявил Лапшину Сергей, – и не глупая игрушка, подаренная Пахану с твоей подачи, мы бы сейчас не сидели здесь и не тряслись как зайцы!

– Точно, – поддержала Лена. – Мы бы знали, что это именно Сушков с ума сходит. Раз уж упал!

– А теперь, – осуждающе посмотрела на Лапшина Светлана, – что мы должны думать? Мол, выпустили в наш мир монстра?

– Ребята, да вы что? – почти жалобно прошептал Гришка. – Вы всерьез?!

– Представь себе, – хмуро буркнула Лена.

– Нет, шутки шутим! – зло воскликнул Сергей.

Дина со слезами в голосе попросила:

– Н-не ссорьтесь… Л-лучше скажите, что б-будем делать?

Глава 15

Невидимые весы

Пока друзья ломали головы над загадкой, заплаканная Дина пошла на кухню готовить кофе. Крепкий, как любили Лена и Сергей. Остальным принесла молока – разбавлять.

Пили кофе не торопясь, старались оттянуть момент, когда придется принимать какое-то решение. Трудное решение! Уж слишком невероятна ситуация.

Лена угрюмо размышляла о происшедшем. Она конечно же не верила до конца в эту сумасшедшую историю, но все же…

Она твердо понимала одно – лучше б они вообще в нее не ввязывались! Чтобы сейчас не мучиться сомнениями. И не чувствовать себя идиотами, по уши погрязшими в суевериях.

А все Гришка!

Его вина.

И Парамонова зло покосилась на друга.

Лену с раннего детства раздражало все непонятное. Она не терпела неясностей! И всегда старалась окрашивать свой мир в черно-белые тона. Никогда не сомневалась, что хорошо и что плохо. Подвешенное состояние Парамонову просто бесило. Она росла человеком действия.

Сегодня Лена была буквально вне себя – из-за этого рыжего гада ситуация сложилась совершенно дурацкая. Невозможная, если сказать честно. Оскорбительная! И выхода из нее взбешенная собственной беспомощностью Лена не видела.

Начать действовать значило – сознаться, что веришь во всю эту галиматью. По понятиям Парамоновой – изменить себе.

Проигнорировать? И спокойно ждать у моря погоды, как предложил Рыжий? Неплохо бы, но…

А вдруг все это правда?!

«Вот с чего мы взяли, – раздраженно думала Лена, – что чужой злодей лучше своего? От Пахана мы хотя бы знали, чего ждать…»

Сергей Ильин в это время уныло размышлял, как бы им безболезненно выкрутиться из странной истории. Причем выкрутиться так, чтоб обязательно сохранилась возможность отступления. Чтоб оставался хоть допуск, что вся эта история – сказка.

Иначе как жить?!

Сергей прекрасно понимал: знакомый мир мгновенно станет чужим и неуютным. Страшненьким станет, чего уж себе-то врать?

Начинается ведь всегда с малого. Поверишь в одно, оно тут же потянет за собой другое. А жить в мире, где возможно колдовство…

Нет, по настоящему верить в легенду никак нельзя! Надо как-то так это обставить…

Светлана Лукьяненко озабоченно посматривала на хорошо знакомые с первого класса лица и тоже молчала. Ей было сильно не по себе, и она не знала, что думать.

К сожалению, Светлана отлично помнила последний поход к больному Пахану. Помнила странное ощущение, что охватило ее при виде Игоря.

Не то чтобы Светлана безоговорочно поверила: произошел обмен и перед ней уже Панас, но…

«Что-то такое в голове промелькнуло, – неохотно призналась себе девочка. – Особенно когда Сушков обозвал Динку ведьмой».

Правда, тогда Светлана себя успокоила. Заставила вспомнить все многочисленные истории про травмы головы. Она слышала – в таких случаях люди кардинально меняли поведение и забывали собственное прошлое. Похожие ситуации частенько встречались в книгах. И в фильмах.

Светлана в тот день себя убедила – перед ней Пахан, страдающий амнезией. И трусливо успокоилась на этом. Старалась не вспоминать все несуразности его поведения. Ведь так проще.

Но если все, рассказанное горничной, правда, если Пахан изменился настолько…

Пахан ли это?!

* * *

Светлана закрыла глаза и попыталась мысленно представить себя на месте Пахана. Ведь если эта древняя сказка правдива… страшно подумать, во что они нечаянно втравили Игоря!

На отсутствие воображения Светлана никогда не жаловалась, читая книги, легко ставила себя на место героя. И даже одно время разыгрывала дома перед папой целые представления, используя отрывки из различных пьес или книг, и, по словам папы, у нее очень неплохо получалось…

Через несколько минут Светлана сморгнула слезы, в ней все еще ворочалась чужая боль, и ответно кровоточила ее собственная душа. За эти краткие мгновения почудилось: она только что была – не Паханом, нет! – Игорем Сушковым. Игорем, запертым в тряпичной кукле. Игорем, вдруг лишившимся свободы и близких. Игорем, прекрасно осознавшим – Панас постарался! – что с ним произошло. И почему он здесь. Все видящим, все слышащим, все понимающим, но… беспомощным.

Как Игорь проклинал сейчас себя и свой эгоизм! Как ненавидел собственное хамство и вечное желание быть хоть в чем-то выше других! Как сожалел о бессмысленной и ненужной – даже ему! – жестокости, ведь потом почти всегда ругал себя за нее… А все дурацкие «понты», его стремление настоять на своем любыми способами!

Если бы можно было вернуться в свое тело…

Никогда раньше Игорь не думал – плох он или хорош. Никогда не считался с мнением о себе. Никогда даже в голову ему не приходило, что есть в мире «весы», на которых чаша с его дурными поступками перевесит чашу с добрыми. И весы эти – всего лишь тряпочная кукла, но одна ли она такая – кто знает…

В новом «теле» уже несколько дней подряд – целую вечность! – страдающий Игорь перебирал свою жизнь, просматривая каждую ее секунду, что вдруг отложилась в памяти. И клялся, что если судьба даст ему возможность «вернуться», он начнет жить по-другому, просто постарается стать человеком, настоящим человеком…

Светлана вытерла носовым платком мокрые глаза и с горькой усмешкой подумала: о таком и не сказать – засмеют. И не поверят уж точно – подумаешь, она просто представила себя на месте Игоря! Скажут – тоже еще актриса нашлась…

А вот Динина бабушка поверила бы, Светлана почему-то не сомневалась. И самой Светлане казалось – Игорь именно так себя и чувствует сейчас, если, конечно, старинная сказка действительно вдруг обернулась былью.

«Выдумала я все это или не выдумала, – сказала себе девочка, – но я сделаю все, чтобы помочь ему. В конце концов, я тоже виновата, именно мы с Диной подарили Игорю эту страшную куклу…»

* * *

Пока Светлана ругала себя за слишком богатую фантазию, Гришка искал выход. Мальчик ничуть не сомневался – они имеют дело с несчастным случаем. И перед ними Пахан.

Да, Игорешка Сушков!

Они знают его как облупленного!

Только Сушков – забывший практически все. Надо надеяться – временно. Осталось убедить в этом друзей.

Гришку искренне поражала их слепота. Непонятное желание с головой нырнуть в рассказанную Динкиной бабушкой сказочку.

Лапшин объяснял это тем, что друзьям так интереснее. Пусть они в этом никогда не сознаются. Лишь бы не заигрались!

Вот этого Гришка действительно опасался. Он где-то слышал: психика в подростковом возрасте страшно неустойчива.

Нет, нужно кончать с этой мерзкой историйкой!

Как можно скорее.

Только Дина старалась ни о чем не думать. Просто из трусости. Она робко надеялась на ребят. На Гришку с Сергеем и Лену. И даже на Светлану Лукьяненко. Старалась верить: они что-нибудь обязательно предложат.

Как всегда!

Наконец Гришка, преувеличенно отдуваясь, отставил свою чашку в сторону и пробурчал:

– Можно я скажу?

– Он еще спрашивает! – с облегчением воскликнула Лена. – Давай, выкладывай! Ты же заварил эту кашу!

– Только предупреждаю, – насмешливо сузил глаза Лапшин, – не перебивать! Как с Динкой было. Я говорю – вы молчите. Вы говорите – я молчу.

– Заметано, – легко согласился Сергей, и все дружно кивнули.

– Вот и прекрасненько, – потер руки Гришка. – Значит, так… – Он немного помолчал. Потом с ехидной ухмылкой оглядел товарищей и медленно начал: – Предлагаю взять за исходное два пункта! Первый: продолжаем считать свой мир прежним и всякое колдовство посылаем куда подальше! Его просто не существует, договорились? И пункт второй. Докажем себе, что это именно так, лады? Исключим даже возможность того, что наша кукла сыграла в этой истории хоть какую-то роль!

Он свирепо посмотрел на приоткрывшего было рот Сергея и рыкнул:

– Заткнись, Серый! Сейчас я говорю! Не забывай договор!

Сергей хмыкнул, но промолчал. Гришка невозмутимо продолжил:

– Я делю нашу историю на несколько рукавов. Ну, несколько возможных ситуаций, которые могут возникнуть. Первый рукавчик – самый удобный. Это если Пахан так и не успел вскрыть нашу коробку!

Он посмотрел на пораженные лица ребят и довольно ухмыльнулся.

– Ага! О такой вероятности вы даже не подумали! А почему, собственно? Она разрешает все! Если так, мы спокойненько умываем руки. Забираем нашу матрешку – если вы не хотите в свете последних событий все же провести опыт! – и…

Лена вскочила с дивана. Увидев ее злющие глаза, Гришка поднял руки.

– Шучу-шучу! Ну вот, сбила! О чем я? А-а… ага! Значит, забираем матрешку и спим спокойно. Пахан же пусть себе поправляется, не жалко.

Друзья переглянулись. Они в самом деле не подумали, что тряпочная игрушка могла просто не попасть Игорю в руки. И тогда…

Они ни при чем!

– Рукавчик второй! Гм-м… Учтите, я в него совершенно не верю! Просто хочу, чтоб анализ был полным. Итак, второй вариант: Пахан действительно вскрыл перед сном нашу коробку. Допустим – учтите, только допустим! – обмен произошел. Дальше, наши действия…

Друзья снова ошеломленно переглянулись. Дина с Леной побледнели. Светлана опустила глаза.

Гришка жизнерадостно произнес:

– Для начала решаем сразу – если сделали один допуск, сделаем и другой. Раз в этом рукавчике кукла работает, значит – что?

Ответом ему была полнейшая тишина.

Гришка бодро воскликнул:

– Дадим ей сработать вторично! Понятно? – Он окинул взглядом недоумевающие лица друзей и скривился. – Да-а, с мозгами у вас явные проблемки! И серьезные. Так что объясняю еще раз. Для умственно отсталых!

Светлана звонко чихнула. Лена гипнотизировала Лапшина негодующим взглядом. Дина машинально теребила кончик косы. Сергей мрачно ждал.

Гришка убежденно сказал:

– Не забывайте, тряпочного шута колдовской силы никто не лишал! Он как был капканом для злодеев, так и остался. Эдакая долгоиграющая ловушечка!

Лена озадаченно сдвинула брови, пытаясь уловить Гришкину мысль. Ничего не поняла и раздраженно уставилась на оратора: «Н-ну, Рыжий… Доберусь же как-нибудь до тебя!»

– Теперь думаем так: на момент первого обмена наш Пахан, может, и считался чуть хуже Панаса. Все-таки у этого ископаемого было время раскаяться, почти целая вечность. Панас мог искренне считать, что пожалей его кто, прости – и он действительно станет лучше.

Гришка сделал многозначительную паузу. Дина взволнованно привстала.

– Но вот теперь! Теперь! Попав к нам, несчастный Панас явно съехал с катушек!

Гришка криво улыбнулся.

– Может, по причинам внешним – все-таки новый и абсолютно чужой ему мир. А может, и по личным – все-таки натура берет свое, особенно если с психикой неладно.

Гришка замолчал и сделал несколько быстрых кругов по комнате. Друзья смотрели на него как на фокусника, будто Лапшин вот-вот вынет из несуществующей шляпы живого кролика.

А то и двух.

– Подобные выходки, о которых нам Динка только что рассказала, на мой взгляд, говорят об одном: парень – не без патологий. То есть – ку-ку! – Гришка поднял палец. – А значит… Что это значит, а?

Друзья безмолвствовали.

– Тьфу на вас, ну и тупые же! Это значит – на сегодняшний момент наш Паханчик намного безобиднее того монстра, что развлекается сейчас в домишке Сушковых, так? То есть Панас снова стал худшим!

Дина с готовностью кивнула. Ленка хмыкнула. Сергей пожал плечами. Светлана размышляла о чем-то своем, задумчиво сдвинув брови.

Гришка возбужденно продолжил:

– Теперь представим: мы суем под носик этого Панаски нашего милого шута и… Что произойдет, по вашему? Да элементарно! Шутишка, как ему и положено по роли, захватит худшего. То есть на сей момент – Панаса! Тем и закончатся все наши проблемы. Пахан приходит в себя, мы успокаиваемся… – Гришка хлопнул по спине открывшего рот Сергея. – Кстати, не забывайте, даже в этом случае остается допуск, что наша игрушка здесь ни при чем!

– К-как это? – непонимающе пролепетала Дина.

Гришка с ухмылкой пояснил:

– Да запросто. Вдруг – просто совпадение? А на самом деле подошло время Пахану очухаться от своей амнезии? – Лапшин удовлетворенно потер руки. – Так что продолжим жить в уверенности, что никакого колдовства и близко не существует!

Друзья зачарованно смотрели на него.

– Теперь последний, третий рукавчик. До поры до времени он полностью совпадает со вторым. С одним небольшим «но»…

Лена выразительно застонала. Светлана машинально массировала ноющие виски. Сергей ожидающе молчал. Дина с робкой надеждой смотрела на одноклассника.

Гришка бодро воскликнул:

– Если наша кукла здесь не замешана и Пахан просто навернулся с лестницы, то сами понимаете – мы демонстрируем ему нашего милого клоуна и… абсолютно ничего не происходит! Ну просто – абсолютно! Пахан по-прежнему живет на пару со своей амнезией и увлеченно крушит мебель и технику в родительском домишке.

– П-почему? – непонимающе прошептала Дина.

– Сумасшедший не может быть плохим или хорошим, – со знанием дела пояснил Гришка. – А по легенде, обмен пойдет только с явным паршивцем. – Гришка привычно поскреб затылок. – Ну вот сбила с мысли!

Дина виновато улыбнулась. Гришка, помолчав, воскликнул:

– Ах да! Тогда мы опять-таки успокаиваемся. У нас появляется уверенность – мы в этой трагедии с Сушковым не сыграли никакой роли. Никакой! Бедняга действительно навернулся с лестницы, что поделаешь, бывает…

Друзья смотрели на Лапшина, как на… пророка. Даже Светлана отбросила тяжкие сомнения: одни неприятности от ее воображения! Правильно мама говорила: нужно быть проще, и жить станет легче.

Гришка обвел просветлевшие лица товарищей насмешливым взглядом и торжественно объявил:

– У меня все. Если у кого-то есть возражения или более ценные предложения, давайте, я жду!

И довольный собой Лапшин оседлал ближайший стул.

Друзья какое-то время помолчали, обдумывая Гришкины предложения. Наконец, Лена ворчливо произнесла:

– Ну что ж, пойдет. На первое время.

– Мне тоже кажется – неплохо, – поддержала Светлана. – Главное, мы в любом случае Игорю поможем. Ну, если он все-таки по нашей вине… сейчас в кукле.

Сергей проворчал:

– Осталось решить – когда, как и у кого мы будем выяснять насчет нашей коробки.

– П-послезавтра, в с-субботу, – решительно перебила Дина. – Я д-даже знаю – у кого. У Лизы! Я про домработницу Сушковых. – И Дина убежденно сказала: – Она поможет! Тем более з-завтра – суббота.

Глава 16

Что же делать?!

В субботу по расписанию только три урока, и все дружно проголосовали за прогул.

В конце концов, разобраться с больным Паханом казалось гораздо важнее, чем мучиться на математике или английском. Тем более когда головы заняты совсем другим.

С Лизой, после жарких споров, друзья решили встретиться вне дома. Чтобы спокойно поговорить, не опасаясь чужих ушей. Лучше в сквере, чем в том же кафе, например. И уж, само собой, не в особняке у Сушковых!

Повезло еще, что дом Игоря не на окраине, а в самом центре – рядом с парком, рекой и Воскресенским собором – самое красивое место в городе. Только Сергею далековато добираться придется, а все остальные близко жили, и школа всего в двух кварталах.

С самого утра Дина села за телефон.

Ей повезло: трубку опять сняла Лиза. Дина боялась неожиданного вмешательства матери Игоря, но все обошлось: она минут десять назад уехала. Вроде бы по магазинам.

Дина довольно быстро договорилась о встрече с горничной, Лиза совсем не противилась.

Как показалось любопытному Гришке, слушающему разговор по параллельному телефону, – несчастная девушка просто-напросто была рада выбраться хоть на время из сушковского дома!

* * *

К искреннему удивлению друзей, горничная Сушковых оказалась совсем молоденькой и премиленькой девушкой. На первый взгляд – чуть постарше их самих.

Правда, увидев вместо одной Дины всю компанию, она несколько растерялась, но все же, поколебавшись, подошла к ребятам. Коротко кивнула Зиминой и стала с интересом рассматривать подростков. А они – с ничуть не меньшим интересом! – ее.

Лена согнала со скамьи мальчишек и пригласила Лизу садиться.

Все-таки разговор предстоял серьезный! К тому же Парамоновой хотелось, чтобы девушка немного расслабилась. И говорила откровенно.

Теплый весенний день только-только начинался, и в небольшом сквере кроме них никого не было. Лишь пожилой дворник где-то в стороне поднимал пыль, старательно орудуя метлой. Да проходили мимо редкие прохожие.

Настроение у ребят было приподнятым, почему-то казалось: в такой чудесный день не может произойти ничего плохого. Небо было удивительно высоким и ярким, сквер словно подернуло нежной зеленой дымкой, в ветвях радостно шумели птицы, среди молоденькой травы то там то тут золотились первые одуванчики, воздух казался легким и сладким…

Лиза покосилась на Сережину спортивную сумку с учебниками и смущенно улыбнулась мальчику.

– Прогуливаете?

– Угадала, – выступил вперед Гришка. Продолжая с любопытством рассматривать девушку, спросил: – Слушай, а сколько тебе лет?

– Тебе, – фыркнула Лиза, – что-то не нравится?

Гришка пожал плечами.

– Да нет, почему? Просто я думал – ты старше. Все-таки уже работаешь.

Лиза горько улыбнулась.

– Работаешь! Да разве это работа?! Подай, принеси да убери.

– Зачем же тогда…

– Затем! – раздраженно перебила его Лиза. – Мне ежемесячно до пятнадцати тысяч рублей за это платят, понимаешь? Плюс кормят и частично одевают. – Она криво усмехнулась. – Во всяком случае, так называемая униформа шьется за их счет!

Лизин голос звучал безрадостно, и Лена осторожно поинтересовалась:

– А что, в другом месте работу нельзя найти?

– Без образования? – угрюмо хмыкнула девушка. – Конечно, нет. – Она кивнула в сторону дворника. – Разве только метлой махать! – Лиза тяжело вздохнула. – А без работы мне никак. У меня мать больная да брат младший на руках. Их кормить-одевать нужно.

– Так сколько все-таки тебе лет? – с сочувствием присматриваясь к девушке, продолжал упорствовать Гришка.

– Ну ты и настырный, – искренне удивилась та. – Ладно. Скажу. Невелика тайна. Восемнадцать. Так что я совершеннолетняя. Имею полное право гробить себя на работе. На этой или любой другой.

– Так я и думал, – рассеянно пробормотал Лапшин, – что ты не намного нас старше.

Семиклассники расслабились. Проводили взглядами молодую маму с коляской, из которой упорно пытался выбраться смешной толстощекий малыш в красной вязаной шапочке; старую женщину, опирающуюся на палку и мечтательно посматривающую по сторонам, – и неохотно вернулись к своим проблемам.

– Слушай, Лиза, – почти на правах старого знакомого начал Гришка, – у нас к тебе несколько вопросов. Немного, на первый взгляд, необычных. Но нам очень – понимаешь, очень! – нужно получить на них ответы.

Друзья не мешали Гришке объясняться. И понятно – у Лапшина почему-то это всегда получалось лучше, чем у других. Особенно если разговор велся с женщинами.

Как ни странно, рыжеватый, веснушчатый Гришка Лапшин обычно нравился им. Несмотря на свою нагловатость, бесцеремонность и бесконечные шутки.

Вот и теперь ребята благодушно внимали приятелю. И девочки – кроме Лены, разумеется! – неохотно признавались себе, что на месте Лизы тоже наверняка бы купились на этот проникновенный мягкий голос и добродушные серо-голубые глаза под рыжеватыми кустиками бровей.

Гришка слегка щурил их. Вечно посмеивался и привычно взлохмачивал густые жесткие рыжие волосы. Сейчас под весенним солнцем они костром пылали на голове. И многочисленные веснушки казались очень яркими.

Лиза исключением из правил не оказалась, поэтому приветливо сказала:

– Ну, спрашивай. Я же не отказываюсь отвечать.

– Ты только ничему не удивляйся, – предупредил Гришка. Немного подумал и широко улыбнулся девушке. – Ты день рождения Пахана помнишь?

– Какого Пахана? – изумленно посмотрела на него Лиза.

– Тьфу, черт! Не Пахана, конечно, а Игоря! Хозяйского сынка.

Девушка усмехнулась.

– Еще бы не помнить! Ведь это после него он начал куролесить. Ваш… э-э… Пахан.

Друзья непроизвольно переглянулись. Гришка вкрадчиво спросил:

– А гору подарков ты видела?

Лиза задумалась.

– На столе-то? Видела, кажется. Точно, видела. Даже на следующий день помогала все эти коробки убирать.

– Как коробки? – не выдержав, воскликнула взволнованная Светлана. – Он их что, даже не распаковал?!

– Нет, – вздохнула Лиза. – Не успел. На следующее утро мы их убрали в шкаф. Ну, с его матерью.

– Все?

– Что все?

– Ну-у… все коробки были не распакованы?

Лиза снова надолго задумалась, потом нерешительно сказала:

– Да нет. Не все. Помнится, какую-то вскрытую пустую коробку я просто выбросила.

– А какую? – нервно перебил ее Гришка. – Ты не смогла бы описать?

Лиза удивленно посмотрела на мальчика и пожала плечами.

– Даже не знаю. Коробка как коробка, на мой взгляд. Ничего особенного.

– Лиза, это очень важно, – умоляюще прошептала дрожащая от волнения Дина. – П-просто – очень!

Лиза неуверенно протянула:

– Небольшая, кажется. Белая. Рядом упаковочная бумага валялась. Разодранная. Блестящая. В красный горошек. Больше ничего не помню, клянусь!

– Н-наша, – пролепетала бледная до голубизны Дина.

Гришка озабоченно буркнул:

– А открытки рядышком не заметила?

– Не помню.

Ребята угрюмо молчали. Лиза сочувственно поинтересовалась:

– Случилось что? Вы что-то по ошибке запаковали в эту коробку?

– Да, – глухо пробормотал Гришка, – братишка младший постарался…

Лиза смотрела с любопытством. Гришка неохотно пояснил:

– Клоуна своего любимого он туда спать уложил. И крышкой прикрыл. Мы же не посмотрели и завернули коробку в бумагу. А он теперь плачет. – Гришка с досадой махнул рукой. – Елки, истерика за истерикой! Особенно как спать ложится. Привык, понимаешь ли, с этой дурацкой игрушкой… э-э… лизаться!

Сергей изумленно покачал головой. Его всегда поражала моментальная реакция друга, его поразительное умение вживаться в выбранный образ.

Ильин готов был поклясться: Гришка сейчас искренне верил в существование своего мифического братца. Как и доверчивая Лиза.

Что неудивительно. Он, Сергей, и сам почти верил вопреки всякой логике. Этот Гришка…

– Ясно, – огорченно вздохнула Лиза.

Какое-то время помрачневшие ребята сидели молча. Говорить никому не хотелось.

Друзья были расстроены. От самого простенького Гришкиного «рукавчика» приходилось отказываться, жизнь буквально на глазах осложнялась.

Лиза же морщила лоб, что-то усиленно припоминая.

– Слушай, – она легко коснулась руки огорченного Гришки, – мне не хотелось бы тебя расстраивать, но…

– Что – но? – встрепенулся мальчик, почуяв неладное.

– Да так, – уклончиво отозвалась Лиза. Сбросила со скамьи пожелтевший автобусный билет и небрежно сказала: – А как он выглядел, твой клоун?

Друзья насторожились. Гришка, думая о чем-то своем, машинально пробормотал:

– Ну-у… как? Обычно выглядел. Как и положено клоуну. То есть шуту.

– А все-таки?

– Как-как! Элементарно. Колпак там с бубенчиками, нос длинный…Что еще? Щеки красные…

– Костюмчик из алого бархата, так? – вскочила вдруг со скамьи взволнованная Лиза.

Гришка оживился и с надеждой посмотрел на нее.

– Точно! Значит, он там? И ты сможешь его вернуть?

Лиза печально покачала головой и снова села. Ребята встревоженно переглянулись. Они чувствовали что-то недоброе в поведении девушки.

– Что случилось? – первой прервала молчание Лена. – Давай уж говори!

Лиза оглядела ребят и повернулась к Дине.

– Помнишь, я тебе рассказывала, ну, по телефону, как он нашу кухарку по голове половником стукнул? Да так, что у бедняги потом кровь шла? Еле-еле остановили.

Бледная, дрожащая девочка кивнула.

– А знаешь, за что? Из-за этой самой вашей игрушки! Игорь на следующий же день, как ему вставать разрешили, ее в мусорный бак сунул. Да еще в какие-то тряпки замотал. Наглухо. А наша Михайловна решила, что по ошибке, и выудила сверток. Понимаешь, куртка, в которую он куклу закрутил, была совсем новой, вот и…

Лиза некоторое время молчала. Потом вздохнула.

– Ох и разозлился же он – страшное дело! Чуть пена изо рта не пошла. Треснул старуху изо всех сил и куклу отобрал. – Она пожала плечами. – Причем толстенным банным полотенцем ее обмотал, словно голыми руками дотронуться боялся! Осторожненько так взял и унес…

Ребята настороженно переглянулись.

– Я в его комнате пыль вытирала, так видела: какое-то время кукла эта ваша у него в комнате на журнальном столике валялась, а дня два назад вечером он что-то снова разозлился, – сказала Лиза. – Сунул клоуна в мусорное ведро, прямо в полотенце дорогущем, и велел тотчас из дома вынести. Не столько говорил, сколько злился и ведро нам чуть ли не в лица совал, да на дверь кивал – мол, вон идите. Не ушел из кухни, пока мы с Иркой – ну, она тоже в доме помогает – не выволокли ведро на помойку.

Помрачневший Гришка невнятно выругался. Динка тоненько вскрикнула. Светлана угрюмо поинтересовалась:

– Два дня назад, вечером, говорите?

– В четверг, кажется. Или в среду, точно не помню…

– Значит, нашей игрушки больше в доме нет?

Лиза с сочувствием отозвалась:

– Нет. Контейнер-то на днях выставили за ворота, чтобы пейзаж во дворе не портил. Там при пятиэтажных домах, рядом, баки мусорные стоят…

Глава 17

Если не знаешь, что делать…

Лиза попрощалась со своими новыми знакомыми и ушла. Она почему-то чувствовала себя виноватой, хотя и не знала толком – в чем именно.

Друзья же удрученно молчали. Даже у неунывающего никогда Гришки настроение испортилось. Неожиданная пропажа старинной игрушки ломала все его недавние планы.

Наконец, Гришка попытался бодро улыбнуться.

– Да ладно вам! Не берите в голову. Подумаешь, выбросили древнюю куклу на помойку! Если честно, там ей и место.

– Ага! Как раз! – глухо отозвалась Лена. – А как же твоя последняя проверка? Которая должна нас успокоить?

Гришка пожал плечами.

– Что – проверка? Нет шута, сама понимаешь, нет и проверки. Да и на кой она нам, если честно? Не можешь же ты всерьез думать, что дурацкий обмен произошел?

– А что я, по твоему, должна думать? – окрысилась Парамонова. – Или у тебя уши вдруг заложило? Не слышал, что Лиза рассказывала? – Она подскочила к Гришке, оторопевшему от ее напора, и закричала ему в лицо: – Ну скажи, на кой черт Пахану выбрасывать безобидную тряпочную игрушку, а?! Да еще и заворачивать старательно вначале в куртку, а потом – в толстенное банное полотенце? Ответ единственный – он ее боялся! А значит – обмен произошел! – И Лена почти шепотом закончила: – Хоть и звучит дико, я понимаю.

– Не будем ссориться, – Светлана мягко положила руку на плечо вспыхнувшего от злости Гришки. – Давайте исходить из худшего…

– Ну и к чему мы придем? – спросил мрачно молчавший до сих пор Сергей.

Светлана твердо сказала:

– Будем считать, что обмен состоялся. Пусть даже это и сказка. А значит, нам нужно довести до конца наше расследование. Как мы вчера и решили.

– Довести до конца – это хорошо, – проворчала Лена. – Но вот как?!

– Я тебе удивляюсь, – обернулась к ней Светлана. – Ты же занимаешься карате-до! Забыла?

– Ничего я не забыла, – огрызнулась Лена. – Только при чем тут карате?!

Гришка насмешливо воскликнул:

– А твой принцип? То есть кодекс? Ты же нам все уши о нем в прошлый раз прожужжала!

– Какой такой мой принцип, дурак?!

– Ну, пусть не твой, – добродушно согласился Гришка. – А этого… как его? Бусако…

– Бусидо! – разозлилась Лена. – И не принцип, а кодекс! Древнейший самурайский кодекс!

– Один черт, – хмыкнул Лапшин.

– Опять вы ссоритесь, – с досадой посмотрела на друзей Светлана.

Сергей усмехнулся:

– С чего ты взяла? Это их стандартные отношения. С пеленок. Так что не обращай внимания.

– Эй! – вскочила вдруг со скамьи бледная от тревоги Дина. – В-вы что, с ума с-сошли?! В-время же уходит, мы что, зря с уроков ушли? Н-надо что-то делать!

Гришка с Леной растерянно оглянулись на Зимину, но переругиваться перестали. Сергей угрюмо кивнул.

– Ты права. Нам все равно ничего другого не остается. Как там по Ленкиному самурайскому кодексу? Если не знаешь, что делать, – просто сделай первый шаг, да?

– Так, – и Светлана встала. – И наш первый шаг мы сейчас сделаем. Мы пойдем искать куклу!

– Где?! – изумленно округлил глаза Гришка. – На свалке?!

– Если потребуется, то и на свалке, – решительно сказала Светлана.

Дина с надеждой прошептала:

– М-может, нам повезет. М-может, контейнер еще не вывозили?

Друзья какое-то время помолчали, мысленно прикидывая свои шансы на успех. Лена оживленно предположила:

– Или клоуна кто из соседской ребятни вытащил! А что? Запросто может быть.

– Это идея, – одобрил Гришка.

Светлана посмотрела на друзей и улыбнулась.

– На всякий случай, заедем ко мне. Выберем самую красивую куклу из тех, что мне привез папа…

– З-зачем? – удивленно спросила Дина.

– На обмен.

Гришка глумливо пояснил:

– Не думаешь же ты, что игрушку нам вернут просто так? За спасибо?

И друзья торопливо направились к ближайшей автобусной остановке.

Глава 18

Бедные мамины туфли

Планы ребят едва не сорвались. Из-за Гришки Лапшина. Он в последнюю секунду решил забежать домой и в результате нарвался на скандал.

А все Тимка!

Тимка – трехмесячный щенок, подаренный Гришке на день рождения. Еле-еле выпрошенный! Под клятвенные заверения – выгуливать, воспитывать и самостоятельно подтирать все лужи, пока малыш не вырастет.

И все бы отлично, но…

Временами Тимку приходилось оставлять в доме одного!

Вот и сегодня. Пока Гришка – якобы! – находился в школе, его бабушку срочно понесло по магазинам. Она просто обожала делать покупки!

Вот шкодливый Тимка и оказался временно без хозяйского надзора. Если не считать отсыпавшихся в честь субботы Гришкиных родителей.

Трехмесячный щенок добермана, само собой, их присутствия не учитывал. Ведь спали!

Новенькие, всего пару раз ношенные туфли Гришкиной мамы Тимку заинтересовали. Причем настолько, что он их практически полностью сгрыз. Лишь подметки оставил. Чем-то они щенку не понравились.

Как не быть скандалу?

Такие туфли пропали!

Модельные. Кожаные. На высоченных каблуках. Приобретенные совсем недавно за бешеные деньги. Изумительные!

По мнению Гришки, все говорило о том, что у маленького Тимки есть вкус. Но вот чувство юмора у мамы…

Да, Гришке не повезло. К его приходу родители окончательно проснулись, и разборка была в самом разгаре. И если глупый Тимка особо близко к сердцу ее не принял, то вот Гришке – пришлось!

Пока сына не было дома, скандал двигался в единственном направлении: мама разгневанно выговаривала, а папа виновато молчал. По маминой первоначальной версии крайним считался именно он.

И правильно. Не спрятал вечером ее новые туфли в закрытый шкаф! А ведь знал, прекрасно знал, что Тимка еще маленький и мимо обуви спокойно пройти не может.

Папины вялые оправдания сводились к следующему: сегодня же суббота, все дома, а щенок обувью интересовался, только когда оставался один. С тоски.

Кто ж знал, что так получится?

Нечаянный Гришкин приход изменил ситуацию кардинально. Родители моментально объединились.

А как же?

Виновник катастрофы налицо!

Кто, в конце концов, просил купить щенка? И кто его воспитанием практически не занимается?!

Естественно, Гришка! Вот и результат – бессовестным Тимкой слопаны лучшие мамины туфли.

Воспитание дело тонкое, и стоит только начать…

Короче, слово за слово, и с Тимки родители переключились на остальные «проблемы». Особенно старался папа.

Страшно довольный, что мамино внимание переключилось на Гришку, он занялся воспитанием сына всерьез, наверстывая упущенное за последние тринадцать с небольшим лет.

В ход пошло буквально все!

Как несчастный Гришка ходит, как говорит, как одевается, как проводит свободное время… Даже про школьный дневник папа не забыл!

А увидев Гришкин последний трояк по математике, он завелся уже по-настоящему. О горячо любимом сыном рисовании папа не хотел даже слышать! Едва не зеленел при упоминании!

В семье Лапшиных эта тема всегда считалась табу. С того самого злополучного дня, когда Гришка взялся за краски. Чересчур увлеченно взялся. Изукрасив для начала стены собственной комнаты во все цвета радуги.

А так как Гришке в ту пору было всего семь лет, то незаметно он перебрался и на чужую территорию.

Родительская спальня встретила вечером хозяев такой ярчайшей феерией красок – впечатлительный Гришка изобразил недавний фейерверк в честь Дня города, – что несчастная мама впала в ступор. Добрые полчаса встревоженный папа не мог добиться от нее ни слова.

Все усугублялось тем, что в квартире совсем недавно сделали ремонт! Капитальный. Собственными силами. И большей частью работать родителям приходилось ночами.

А когда ж еще?

Не отпуск же брать!

Отцовский ремень быстро дал понять юному дарованию, что стены в родительском доме – это не страницы в его альбоме для рисования. Маленький Гришка подобным внушениям внял, но… Краски полюбил на всю жизнь.

Казалось бы, за семь лет вполне можно привыкнуть к чему угодно, но куда там!

Гришкину «мазню» папа принципиально не признавал. Абстракционизм, по его твердому убеждению, – просто легкая возможность морочить честным людям головы, скрывая свою бездарность. Вот если у Гришкиного дружка, Сереги Ильина, есть какие-то способности, то он и пишет нормально…

Так что из дома Гришка выбрался лишь к часу дня. И то под уважительным предлогом прогулки с бессовестным Тимкой.

А до часу ему пришлось сидеть в своей комнате. Гришка старательно таращился в учебник по математике, делая вид, что усиленно занимается.

Да еще под бдительным присмотром нешуточно рассердившегося папы!

Глава 19

Дворничиха тетя Шура

К самому сушковскому особнячку ребята подобраться даже не пытались. Не хотелось «светиться».

По счастью, этого и не требовалось. Контейнеры с мусором находились прилично в стороне. Рядом с девятиэтажным жилым домом и целой группой старых кирпичных, давно облупленных пятиэтажек.

Сушковский контейнер, по словам Лизы, вынесли сюда же. И найти его оказалось легко. Он выделялся среди своих собратьев новизной и яркой синей окраской. Вот только он оказался практически пустым. В отличие от остальных.

На дне валялся лишь раскуроченный пластиковый пакет, в таких обычно выбрасывают пищевые отходы.

Друзья мрачно переглянулись – задача усложнялась. Старинная кукла исчезла, наверное, окончательно. А ведь каждый из них в глубине души надеялся найти ее именно здесь. Хотя рыться в мусоре…

Б-р-р-р!

Один Тимка не разделял отвратительного настроения. Щенок был счастлив: он обожал прогулки! И помойка маленькому Тимке ужасно понравилась.

Столько восхитительных запахов!

Лена разочарованно отошла от контейнеров с мусором и толкнула хмурого Лапшина в плечо.

– Что дальше будем делать, стратег?

Тимка, только что самозабвенно обнюхивающий грязную жирную тряпку, мгновенно насторожился. Поднял голову и предупреждающе зарычал.

Гришкиных ближайших друзей он конечно же знал отлично, но позволить обижать хозяина не мог.

Все же породистая собака! Воспитание, инстинкты, генетическая память…

Дина хихикнула:

– Ты с Гришкой т-теперь поостор-рожнее! Р-разорвет ведь Тимыч, не з-забывай о нем!

Лена смерила Тимку, припавшего на передние лапы и скалящего острые зубки, презрительным взглядом.

– Пусть только попробует! Живо зубов недосчитается! – И, повернувшись к Лапшину, крикнула: – Ну?!

Тимка захлебнулся от возмущения и злобно гавкнул. И впервые его лай не был щенячьим. В нем вдруг прорезалась какая-то басовитость. Тимка сам удивился странным звукам и ошеломленно открыл пасть.

Гришка довольно захохотал. Наклонился и благодарно потрепал своего нежданного защитника за загривок. Потом обернулся к Лене.

– Потише давай. Не зли Тимку. И учти – ему лишь три месяца!

– И что? – раздраженно посмотрела на щенка девочка.

– То! Это же не пудель, а доберман, соображать надо! С ним лучше не ссориться. Через полгода Тимка с теленка вымахает, чтоб ты знала!

На теленка Тимка пока походил мало, но после слов хозяина залаял еще басовитее. Будто что понял. И взгляд его круглых темных глаз ласковым сейчас не назвал бы никто.

Лена вздохнула.

– Ладно. Сам знаешь, я против него ничего не имею, Тимыч мне даже нравится. Смешной. Вот только что нам делать дальше?

Гришка пожал плечами.

– Неужели вы ничего не заметили?

Ребята насторожились. Дина осторожно спросила:

– А что м-мы должны з-заметить?

– Как – что? – возмутился Гришка. Оттащил упирающегося Тимку от какой-то подозрительной рыбной косточки и обернулся к друзьям. – Видите же, сушковский контейнер совсем другой. Те все проржавевшие, а этот – совершенно новенький. И в нем совсем недавно копались.

Сергей непонимающе спросил:

– Ну и что?

– Да-а, ребятки… – неопределенно протянул Гришка и терпеливо принялся объяснять: – В городе бомжей полно, сами знаете. Многие в контейнерах роются. А уж в сушковском – обязательно. Дом-то богатый, мало ли что выбросят? Вещи практически новые, хлеб чуть подсохший, остатки хорошей еды, бутылки опять-таки…

Друзья смотрели ожидающе. Гришка помолчал и кивнул на девятиэтажку.

– Нужно малышню во дворе потрясти, они обычно все видят. Может, сушковский контейнер кто-то один постоянно пасет? Ну, первым. Если мусор в одно и то же время выносят. Я слышал, так часто бывает.

Ребята с надеждой переглянулись.

– А у тебя котелок варит, – одобрительно проворчал Сергей, направляясь к мелкоте, гоняющей мяч. – Жаль, чаще всего – с опозданием!

* * *

Мальчишки, очарованные смешным, дружелюбным Тимкой, разговаривали охотно. И на Гришкины осторожные вопросы отвечали, едва ли не перебивая друг друга.

Еще бы, хозяин Тимки!

Забавный щенок по Гришкиному приказу подавал лапу, послушно садился, не очень охотно ползал и звонко, весело лаял.

Из маленьких футболистов вытянули следующее: сушковский новенький ярко-синий контейнер действительно на отдельном счету. И шарилось в нем немало народу, ребята их практически не знали.

Вот только первой почти всегда поспевала дворничиха тетя Шура, старая крикливая женщина. Остальные шли уже после нее. И по двум причинам.

Во-первых, мусор из нового двухэтажного дома за забором из литого кружевного чугуна выносили всегда в одно и то же время. И все знали – это происходило ровно в пять вечера.

Во-вторых, местные пьянчуги с дворничихой тетей Шурой предпочитали не связываться. Она крутовата. Неугодный просто потерял бы доступ к местным контейнерам.

Так что, горячо уверяли мальчишки, говорить нужно именно с ней, с тетей Шурой. Для начала, по крайней мере.

Командировали друзья к суровой дворничихе, конечно же, Гришку Лапшина. По причине его изумительной контактности. Особенно с женским полом.

К тому же врать, как Гришка, в их компании никто не умел!

Как подозревал Сергей: чтобы верили тебе, нужно, чтоб ты верил сам. А верить в собственное вранье трудновато.

Не для Гришки, естественно!

Друзья уселись под старой, раскидистой березой. Пересчитали наличность и выделили парламентеру сотню рублей. Маловато, конечно, но… на получение нужной информации должно хватить!

Если повезет и клоун окажется там же, у тети Шуры, Гришке было велено предложить на обмен более дорогую и красивую игрушку. Ну, и дополнительное вознаграждение.

Само собой, более скромное!

* * *

Ждать пришлось довольно долго. Гришка вернулся лишь через полчаса. Увидев его мрачную физиономию, Лена угрюмо пробормотала:

– Кажись, пролетели мы с этой тетей Шурой, как фанера над Парижем.

Светлана протяжно вздохнула. Сергей согласно кивнул.

– Идиотская поговорка, но ты права.

Дина с надеждой смотрела на Лапшина, едва передвигающего ноги.

– М-может, Г-гриша что-то узнал? – предположила она.

Один маленький Тимка не разделял их пессимизма. Воспользовавшись всеобщим замешательством, щенок выдрал из Светланиной руки поводок и с восторженным визгом помчался навстречу хозяину.

– Ну что? – хором встретили Гришку Сергей с Леной.

Лапшин подхватил счастливого щенка на руки, упал в траву рядом с друзьями и сказал:

– Завтра продолжим.

– Почему завтра? – удивился Сергей. – Еще только три часа. Весь день впереди.

– А ты что, знаешь, где искать? – вяло огрызнулся Гришка.

Ребята вопросительно смотрели на него. Мальчик угрюмо бросил:

– Дворничиха куклу не находила.

Дина ахнула. Лена со Светланой мрачно переглянулись. Сергей ссутулился и вдруг почувствовал, что у него болит голова.

Гришка криво улыбнулся.

– Не все так плохо. Просто последние несколько дней она была занята и сама в контейнере не шарилась. Разрешила лазить туда какому-то Петюне. Ну, алкашу местному.

Гришка ожесточенно поскреб затылок. Дина хихикнула – смешной!

– Так вот, сегодня ей некогда, а завтра тетя Шура – как она сказала! – этого самого Петюню из-под земли выроет и все из него повытрясет. Ну, для нас. За дополнительную сотню, разумеется!

Лена хмуро буркнула:

– А если этот… как его? Петюня не вспомнит, кому он куклу толкнул?

– Вспомнит, – насмешливо покосился на нее Гришка. – Если б ты видела тетю Шуру, не сомневалась бы!

– А если… – упорно продолжила Лена.

– Слушай, отстань, а?! – лицо Лапшина покраснело от злости.

Лена изумленно смотрела на него. Гришка раздраженно прорычал:

– Не вспомнит, значит, не вспомнит! Тогда и будем думать, лады? – Он ласково погладил обеспокоенного его криком Тимку по голове и хмуро проворчал: – Дворничиха сказала: у Петюни клиентура постоянная. А за деньги да за более дорогую игрушку этот тип сам полгорода перевернет. И без ее нажима. Так что нечего раньше времени икру метать!

Друзья сидели, равнодушно наблюдая, как мальчишки гоняли мяч на пятачке между деревьями. Воротами служили чьи-то куртки, брошенные прямо в траву. И сам мяч был вовсе не футбольным, а просто резиновым, в яркую цветную полоску.

Впрочем, судя по азартным воплям, игрокам это мало мешало!

Малышня так весело носилась по «футбольному» полю, что Сергей ощутил себя почти стариком. Он завистливо вздохнул, обернулся к друзьям и вяло предложил:

– К Пахану зайдем, нет? Время есть, можно и проведать болящего.

Светлана поежилась.

– Что-то не хочется.

– И мне, – кивнула Лена.

– Д-действительно, – поддержала Динка, – д-давайте уже с к-куклой туда пойдем. Чтобы с т-толком!

Гришка поднялся и неохотно вытащил из кармана поводок.

– Нам с Тимкой домой пора. Мы ведь только на прогулку выпросились.

Тимка восторженно взвизгнул и запрыгал вокруг хозяина резиновым мячиком. Гришка подмигнул щенку.

– Доволен, оглоед? Классная прогулочка у нас получилась. Уже больше двух часов гуляем!

Глава 20

Грустная игрушка

На следующий день друзья собрались в том же дворе. К трем дня, как и договаривались. Одного Гришки еще не было.

Лапшин вечно опаздывал!

Ребята сели на ту же некрашеную деревянную скамью под березами и стали ждать. Разговаривать не хотелось, слишком велико было напряжение. Каждый думал: если клоун сегодня не найдется…

И почти каждый злился на Гришку.

Ведь это Лапшин заварил кашу! Как всегда. А расхлебывать придется всем. Тоже – ничего нового.

Стандартный сценарий. Повторяющийся за годы дружбы десятки раз, если уже не сотни.

К тому же, где он, этот Гришка? Уж точно нервы себе не треплет, как они. С Лапшина вечно как с гуся вода.

Непробиваемый!

Ребята уже окончательно теряли терпение – Сергей покраснел, а Лена фальшиво насвистывала, верный признак злости, – когда из-за угла дома с шипением вылетела взъерошенная пестрая кошка. Восторженно залаял невидимый пока щенок, затем громко захохотал над чем-то Гришка.

Поняв, что прилично опоздавший приятель опять тянет за собой щенка, ребята с досадой переглянулись. Лена уныло констатировала:

– Кажется, нашего полку прибыло. Теперь в нашей компашке не пять человек, а шесть.

Дина невольно фыркнула:

– Это т-ты про Т-тимку? Так он же не ч-человек!

Парамонова, которая к животным относилась весьма прохладно – они же не занимались ее драгоценнейшим карате! – мрачно пообещала:

– Посмотришь, пылить он будет почище любого из нас. Еще наплачемся!

– Ну что, – весело закричал подбегающий Гришка, – потопали, нет?

Сергей удивился:

– Что, все? А твоя дворничиха нас не выставит?

Тимка радостно завизжал, приветствуя друзей. Гришка насмешливо ухмыльнулся:

– Мы же с деньгами! А денежки тетя Шура очень даже уважает!

Гришка оказался прав. Суровая внешне тетя Шура встретила гостей вполне дружелюбно. Она даже на прошмыгнувшего в комнаты Тимку не обратила внимания.

Дворничиха пригласила ребят в кухню. Подождала, пока они рассядутся на шаткие, давно облупившиеся деревянные табуретки. Потом сложила руки на фундаментальном животе и благодушно пробасила:

– Деньги-то при вас?

И дернула темным, почти мужским усиком.

– Не волнуйтесь, – Гришка многообещающе похлопал себя по карману. – Все как договаривались. Надежнее, чем в банке.

Дворничиха шумно вздохнула, и ее огромный живот опасно заколыхался. Впечатлительная Дина испуганно прикрыла глаза. Она поняла, почему эта женщина считалась хозяйкой района.

Тимка, только что вернувшийся с разведки из единственной комнаты, восторженно тявкнул.

Трехмесячному доберману чем-то нравилась крупная, очень полная, с грубоватым смуглым лицом и узкими темными глазками тетя Шура. От нее вкусно пахло котлетами и жареным луком, к тому же она добродушна. В отличие от ребят, щенок это прекрасно чувствовал.

А вот внушительные размеры тети Шуры или ее устрашающего вида усы маленького Тимку ничуть не взволновали. На такие мелочи он попросту не обращал внимания.

Дворничиха внимательно осмотрела ребят. Ласково потрепала помертвевшую Дину по голове и торжественно заявила Гришке:

– Повезло твоему братишке! Нашла я клоуна.

Светлана неверяще ахнула. Лена от волнения покраснела и подалась вперед. Дина широко распахнула глаза, она даже забыла о своем страхе.

Тетя Шура довольно ухмыльнулась:

– Теперь дело за вами. Вы мне – денежки, я вам – адресок. А уж выручать свою игрушку сами будете.

– А у кого она? – слабым дрожащим голоском понтересовалась Светлана.

– У кого? – прогремела не умевшая говорить тихо дворничиха. – Да у вполне приличных людей! Так что вам повезло.

Гости смотрели вопросительно. Тетя Шура охотно пояснила:

– Петюня вашего клоуна своей соседке по подъезду продал. Почти подарил, можно сказать.

Дворничиха шумно вздохнула и сочувственно шмыгнула носом.

– У той девчоночка совсем больная. Считай, не ходит. Все дома да дома. А мать на работе. Несладко в четырех стенах-то. Ей и отдал.

Тетя Шура помолчала.

– Только вот назад забрать не смог. Не получилось. Ревет девка! Просто беда, как ревет. Игрушек-то хороших у нее нет, и к этой вашей тряпочной успела привязаться. Говорит – грустный.

И дворничиха неожиданно мягко улыбнулась.

Гришка вытащил из кармана обещанную сотню и решительно потребовал:

– Адрес и имя!

* * *

У больной девочки оказалось довольно редкое имя – Таечка, и дома она сидела действительно одна. Хотя сегодня и воскресенье.

Дверь осторожная Таечка ребятам не открыла, как ни уговаривали ее и как ни ссылались на тетю Шуру и Петюню. Сказала, как отрезала – мама не велит.

Друзья с трудом вытянули из малышки, что мама пошла в ближайший магазин за хлебом и скоро должна вернуться, и решили ждать. А чтобы шустрый Тимка не переполошил своим радостным визгом полдома, им пришлось выйти на улицу.

По счастью, у самого подъезда стояли две скамьи, так что уходить ребята никуда не стали. Уселись тут же, настороженно провожая взглядами всех проходящих. Пропустить Таечкину мать им совсем не хотелось.

Друзья были взволнованы: опасная игрушка вот-вот снова попадет им в руки!

Светлана подняла голову. Нашла глазами окно Таечкиной квартиры и протяжно вздохнула. Светлане не верилось, что страшноватая история подходила к концу. В любом случае. Если, конечно, Гришка прав.

«Само собой, прав», – сердито сказала себе она.

Светлана поймала напряженный взгляд Лены и поняла: подруга думала о том же. Как и побледневшая Зимина, наверное.

Взволнованная Дина совершенно растрепала свою косу. Темные кудряшки торчали из нее во все стороны, а Дина с застывшим лицом все накручивала и накручивала кончик косы на палец. Или наматывала саму косу на тонкое запястье. Или просто машинально дергала за какой-нибудь упрямый локон.

Сергей посмотрел на часы: они ждали уже десять минут, не меньше. И матери больной Таечки никак пропустить не могли, с улицы в дом пока зашли всего лишь две старухи и молодой, наголо бритый парень.

Время для взволнованных друзей тянулось удивительно медленно. Сегодня они не замечали ни яркого весеннего солнца, ни первых бледных нарциссов, выращенных кем-то прямо у крыльца, ни смешного рыжего кота, развалившегося на молоденькой травке…

Друзья поминутно смотрели на запястья и угрюмо переглядывались. Казалось – стрелки почти не движутся, а экран Ленкиного сотового телефона просто бастовал, не желая с нужной скоростью сменять цифры.

Как издевалось!

Поскучневший Гришка взял у Светланы пластиковый пакет и извлек из него нарядную, довольно большую коробку. Ярко-красную надпись Лапшин прочесть не смог, хотя и честно смотрел на нее добрых полминуты.

Она оказалась на французском языке, а Гришка и английского толком не знал, пусть и изучал его в школе. Всегда считал: выучит, когда понадобится, вот и тянул ненавистный предмет с четверки на тройку.

Сняв крышку, Гришка с некоторым сомнением посмотрел на очередную Барби. В изумительной меховой шубке, такой же мохнатой, серебристой шапке и модных сапожках на высоких каблучках.

Длинные светлые волосы куклы красиво вились. Огромные голубые глаза были распахнуты, тени от пушистых ресниц лежали на румяных щечках. Ярко-алый рот приоткрыт в улыбке.

Он нечаянно наклонил коробку. Барби отчетливо произнесла:

– Ма-ма!

Гришка вздрогнул от неожиданности и едва не уронил дорогую игрушку прямо на асфальт. Ребята рассмеялись. Тимка испуганно тявкнул и отскочил в сторону.

– Как думаешь, подойдет? – улыбнулась Светлана.

– А кто его знает, – озабоченно буркнул Гришка. – Я в этом не разбираюсь. Вроде ничего.

– П-понимал бы! – сердито фыркнула Дина. – Не к-кукла, м-мечта…

Она увидела симпатичную молодую женщину с прозрачным пакетом в руках, там лежали батон да пакет с молоком, и безошибочно поспешила навстречу.

– А м-мы к вам!

Дина угадала. Это действительно была Таечкина мама.

Друзьям повезло. Им не пришлось ничего объяснять. Оказывается, тетя Шура предупредила Таечкину мать об их возможном приходе еще вчера вечером. И с ситуацией ознакомила.

Поэтому Наташа, так представилась молодая женщина, вернуть клоуна законным хозяевам была совсем не против. Тем более – обменять.

Увидев же принесенную Светланой на обмен куклу, Наташа покраснела от смущения – та смотрелась очень дорого.

– Красивая какая, – восторженно прошептала Таечкина мать. – Не жалко?

Потом она тяжело вздохнула и честно предупредила, что договариваться с дочерью ребятам придется самим. Уж очень малышке понравилась новая игрушка!

* * *

А вот это оказалось далеко не так просто, как представлялось. Таечкина мать была права – дочь совершенно не хотела расставаться с любимцем.

Худенькая пятилетняя девчушка с прозрачными ярко-синими глазами и двумя смешными светлыми косичками встретила гостей не очень дружелюбно. А уж к их предложению отнеслась совсем недоверчиво.

Она лишь крепче прижимала к себе завернутого в пеленку тряпочного клоуна и на все обещания семиклассников только отрицательно мотала головой.

Таечка что-то утешающе шептала своему подопечному на ушко. Как решила расстроенная Дина: обещала ни за что не отдавать несчастного в чужие руки.

Рассерженная Лена заявила, что это чужая игрушка и ее придется вернуть в любом случае!

Малышка горько расплакалась и забилась в угол. Полюбившегося Петрушку она спрятала за спину и наотрез отказалась дать его подержать даже маме.

Таечкина мать тяжело завздыхала. Беспомощно посмотрела на гостей и пожала плечами.

Ребята растерянно переглядывались, не зная, на что решиться. Лена злилась, она искренне не понимала, зачем они тянут.

По ее мнению, все предельно просто – отобрать игрушку, и всех дел. Силой!

Подумаешь, поревет девчонка немного! Возраст у нее такой, чтоб чуть что – слезу пускать. Возись тут с ней…

Лена даже попыталась действовать самостоятельно. Набычилась и грозно двинулась к забившейся за письменный стол Таечке. Малышка испуганно притихла, синие глаза округлились и заняли пол-лица.

Неизвестно, чем бы кончилась Ленкина затея, не вмешайся Лапшин. Он довольно грубо оттолкнул Парамонову и выразительно покрутил пальцем у виска. Потом обернулся к друзьям и раздраженно прошипел:

– Дипломаты, елки! С пятилетней малявкой не могут справиться. – Он шепотом скомандовал: – Ну-ка, чуть в сторону! Все! Дайте мне с ней поговорить.

Лена презрительно фыркнула, но все же отошла к окну. Остальные послушно уселись на старый продавленный диван. Таечкина мать, подумав, села рядом с ребятами.

Гришка подозвал к себе Тимку. Подошел с ним к девочке и очень грустно сказал:

– Не плачь. При маленьких нельзя плакать. Они расстраиваются, понимаешь? А им вредно. Правда, малыш?

Встревоженный слезами Таечки и печальным голосом хозяина, Тимка тоненько, жалобно завизжал и полез лизаться. Поочередно к обоим.

Достать до лица девочки маленькому щенку было не так-то просто. Тимке пришлось то забавно подпрыгивать, то становиться на задние лапки и изо всех сил тянуться.

Таечка невольно рассмеялась:

– Смешной! – И хлопотливо начала вытирать глаза кулачком.

Гришка тут же вытащил из кармана носовой платок – как ехидно отметила про себя оскорбленная неудачей Лена, далеко не первой свежести! – и стал помогать девочке.

Он даже уселся прямо на пол!

Взволнованный Тимка вертелся между ними и старался по-своему. То есть неутомимо уничтожал результаты Гришкиного труда. После обработки его горячим, слегка шершавым язычком щеки Таечки блестели ничуть не меньше, чем после слез.

Зато было щекотно.

И весело!

Наконец малышка успокоилась. Гришка усадил ее на колени и ласково поинтересовался:

– Тебе так понравился этот клоун?

Таечка оглянулась на маму и незнакомых, почти взрослых ребят. Протяжно вздохнула и заботливо покачала «спящую» игрушку. Потом доверчиво приблизила заплаканное личико к Гришкиному уху и прошептала:

– Да. Его нельзя отдавать. Никому. Он и так очень грустный.

Гришка искренне удивился. Он прекрасно помнил неприятное впечатление, произведенное на него клоуном в первый вечер.

Несмотря на улыбающуюся физиономию, красные щеки и серебрянные бубенчики на ярко-алом бархатном колпачке, нечто зловещее прослеживалось в старинной кукле. Довольно отчетливо прослеживалось, надо сказать.

И ладно бы только Гришка это заметил!

Даже не очень-то чуткой Парамоновой не хотелось лишний раз брать тряпочного клоуна в руки. Не говоря уже о Дине или Светлане.

Гришка не без основания винил в этом неизвестного художника. Все-таки кукольные мордашки принято рисовать милыми. И добрыми.

Нет, интересно, с чего девчонка решила, что эта гаденькая тряпочная игрушка печальна? С той-то отвратительной физиономией, что запомнилась лично ему, Гришке! Ведь малыши должны быть более чуткими, разве нет?

Что-то тут не так!

Гришка мягко улыбнулся девочке.

– Послушай, не познакомишь ли ты меня со своим другом? Я его еще толком и не видел…

Таечка невольно покосилась на маму, но та молчала. Малышка еще раз протяжно вздохнула и неохотно протянула гостю куклу.

– А пеленка? – осторожно напомнил Гришка. – Пусть он несколько минут отдохнет без нее. Маленьким это полезно, честное слово.

Наташа одобряюще кивнула. Таечка без всякого желания развернула игрушку.

Гришка бережно взял ее в руки и внимательно осмотрел: на первый взгляд в клоуне ничего и не изменилось. Но только на первый.

Шапка, бубенчики, алый бархатный костюмчик действительно остались прежними. Как прежними были широкая улыбка и яркие голубые глазки. И румяные щеки. И жесткие соломенные волосы, торчащие из-под колпака во все стороны. Но…

Раскрашенная неизвестным художником мордашка сейчас не показалась неприятной, что-то… такое вдруг появилось в глазах…

Может, чудится? Малявка наболтала, вот и…

«Прямо мистика какая-то, – озадаченно подумал Лапшин. – Или это все-таки другая игрушка?»

Но, повертев ее в руках, Гришка неохотно признал: нет, та же. Сейчас таких не делают, факт. Эту тряпочную куклу в старинном кафтане ни с чем не спутать.

* * *

Друзья завороженно следили за неспешной беседой Гришки с больной девочкой. И в очередной раз поражались его артистизму и умению найти общий язык практически с любым человеком.

Даже с маленьким ребенком!

Казалось бы – какое Гришке в его тринадцать лет дело до этой плаксивой шмакодявки? Даже девчонкам болтать с ней не о чем, если уж честно.

А парню?!

Неожиданно Гришка, пошептавшись о чем-то с Таечкой, подозвал к себе Сергея со Светланой и спросил:

– Ребята, не хотите познакомиться с Таечкиным другом? Она не возражает.

Он многозначительно подмигнул друзьям и протянул Ильину знакомую игрушку. А Лене, явно раздраженной его странным поступком, Лапшин незаметно показал кулак.

Гришка все время помнил: с Парамоновой глаз нельзя спускать ни на мгновение. Ленке вечно не хватало терпения, и она запросто могла все испортить. Особенно если что-то не понимала.

Впрочем, не одна Лена сейчас ломала голову. Сергей со Светланой тоже никак не могли сообразить, что же хочет от них Лапшин. И боялись сказать или сделать что-нибудь не то.

Правда, Лена с Диной не собирались брать у Гришки странного клоуна – к чему? Они и в прошлый раз к нему не присматривались: Лене игрушка была неинтересна, а Дину напугала старая сказка…

Сергей несколько долгих секунд недоумевающе смотрел на приятеля, потом нерешительно взял клоуна. Хотя после памятного вечера у Дины ему не то что дотрагиваться, смотреть на неприятную игрушку не хотелось!

Однако требовательный Гришкин взгляд не оставлял выхода. Сергей, глухо покашляв, стал рассматривать подарок Динкиной бабушки второй раз. Повертел клоуна в руках и удивленно шепнул Светлане:

– Ничего не замечаешь?

Гришка, поняв, что Сергей не прошел мимо едва уловимых изменений в игрушке, облегченно улыбнулся и внимательно начал следить за реакцией Светланы. Он прекрасно помнил последний совет Динкиной бабушки. Да и сам почему-то доверял чуткости девочки.

Светлана изучала клоуна недолго. Побледнела, вытерла со лба мельчайшие бисеринки пота и прошептала:

– Не может быть… – Прикрыла глаза, что-то обдумывая, и вдруг обернулась к Гришке: – Таечка не будет против, если и наш Тимка с игрушкой познакомится?

Гришка мгновенно понял, что она имела в виду: ведь животные чувствуют и видят мир по-другому. Если с игрушкой что-то не в порядке, Тимка наверняка как-то специфически на нее отреагирует.

И Гришка тут же рассердился на себя – дожил! Щенка за эксперта держит! Еще чуть-чуть, и на поводу у суеверных девчонок пойдет! Ну, нет, ни за что! Впрочем, почему бы и не сунуть Тимке дурацкую игрушку, раз Светка просит…

Гришка пошептался о чем-то с малышкой и кивнул:

– Конечно, Таечка не возражает.

Светлана подозвала щенка и сунула древнюю игрушку ему под нос. И невольно рассмеялась, когда он звонко чихнул.

Секундой позже Тимка обнюхал старую тряпочную игрушку с нескрываемым удовольствием. Она пахла хозяином и его друзьями, а это очень приятные запахи.

Но потом щенка явно начало что-то тревожить. Он взволнованно запыхтел. Оглянулся на Гришку и коротко тявкнул. Снова вернулся к странной тряпочке и принялся утюжить ее носом.

И вдруг завыл!

Это оказалось до того неожиданным и жутковатым, что ребята невольно испугались.

Наташа тихо спросила Дину:

– С этой игрушкой что-то не в порядке?

– Н-нет, – неуверенно пробормотала девочка, – к-кажется…

Тимка продолжал тоненько подвывать, вгоняя всех в дрожь. Изредка он переходил на жалобный скулеж. Потом опять начинал выводить свои душераздирающие рулады.

И уж такие тоскливые!

Наконец Гришка не выдержал. Отобрал у щенка игрушку и вернулся к изумленной Таечке.

К облегчению всех, лишившись клоуна, Тимка тут же замолчал, словно его выключили. И энергично занялся резиновым полосатым мячиком. Увлеченно гонял его по комнате и даже пытался грызть.

Помрачневший Гришка заставил себя отложить непонятную загадку на потом. Ему вдруг снова вспомнилась Динкина бабушка, и Гришка решил вечером «написать портрет» странной игрушки: может, краски помогут взглянуть на нее по-другому?

И Лапшин перешел к новому, более сложному этапу в своих переговорах.

* * *

На улице друзья оказались минут через сорок. Зато с вожделенным клоуном в руках. Правда, выпрошенным всего лишь на день! Уже завтра-послезавтра Гришка обещал вернуть его маленькой хозяйке.

Таечка и на время-то с игрушкой еле рассталась. Хотя таким красноречивым Гришка давно не был.

Даже красивая новая кукла не затронула сердечка больной Таечки, оно было прочно занято «грустным» тряпочным клоуном. Пятилетняя голубоглазая Таечка умела быть верной.

Только когда Гришка клятвенно заверил девочку, что будет отныне заходить к ней в гости – и непременно с Тимкой! – Таечка милостиво согласилась отпустить нового друга попрощаться с мифическим Гришкиным братишкой.

Ванечкой Лапшиным!

Который еще мал и теперь горько-прегорько плачет. Ведь Ванечка не знает, что с его игрушкой все в порядке.

Если честно, Гришке первый раз в жизни было неловко. Ну, из-за обмана. В первый раз он дался Лапшину так трудно.

– Теперь что будем делать? – мрачно поинтересовался Гришка, пряча опасную безделушку в коробку из-под Барби. – Пойдем сразу к Пахану? Устроим очную ставку с этим шутом?

Уставшим друзьям его предложение не понравилось. Даже Лена, не любившая ничего откладывать на завтра, отрицательно замотала головой. Протяжно зевнула и решительно заявила:

– Сегодня – ни в жизнь! У меня нервы не казенные.

– Странно, – насмешливо хмыкнул Гришка. – Я считал – их у тебя вообще нет.

– Поговори у меня, конопатый, – почти благодушно проворчала Парамонова и опять зевнула.

Друзья невольно рассмеялись. И внезапно почувствовали, насколько они устали.

Вымотаны буквально до предела!

Даже мальчики.

На автобусной остановке Светлана вдруг подошла к Сергею и шепнула:

– Нужно поговорить. Отойдем?

Не обращая внимания на насмешливую Ленкину мину, она отвела Сергея в сторону.

Гришка зафыркал. Дина с любопытством косилась, но молчала.

– Помнишь, – едва слышно выдохнула Светлана, – когда мы возились с твоей последней мачехой, ты одно время видел что-то типа ауры?

– Ну? – хмуро посмотрел на нее Сергей. – И что?

– А сейчас? Видишь?

– Нет, – сухо отрезал он. – И не собираюсь!

Губы Светланы обиженно дрогнули. Сергей досадливо передернул плечами и торопливо пояснил:

– Пойми, это тяжело. Я долго учился смотреть на все по-прежнему. Понимаешь, по-прежнему! Как все люди. И научился. Так что не проси! – Он помолчал и, глядя в сторону, виновато добавил: – Я к психоаналитику ходил. С папой. После той истории. Целый месяц!

– И что? – сердито поинтересовалась Светлана.

– Ничего. Он папу «успокоил» – мол, для настоящего художника легкая шизофрения почти норма. Среди них, мол, нормальных людей и не встречается. Поняла, нет? А я хочу быть нормальным!!!

И Сергей первым побежал к открывшему двери автобусу.

Глава 21

Гришкин рисунок

Уроки в понедельник пролетели как во сне. К доске сегодня никого из друзей не вызвали, и это хорошо. Ничем добрым вызов не кончился бы. Особенно для Гришки.

Лапшину вчера было не до занятий. Если честно, Гришка вообще ни разу не вспомнил про домашние задания. И про тройку по алгебре за последнюю самостоятельную не вспомнил, хотя едва ли не клятвенно обещал папе ее исправить.

Гришка весь вечер провозился в своей комнате с красками, рисуя странную игрушку. Такой, как он увидел ее в последний раз у Таечки, разумеется! И такой, какой видел сейчас – странно маленькую и нелепую в красивой коробке из-под Барби. Больше передавая собственные впечатления, чем формы. И это, судя по всему, удалось.

Во всяком случае, зашедший к нему перед сном папа долго стоял перед мольбертом. Потом тоскливо буркнул:

– И что это за фейерверк? Почему, глядя на него, повеситься хочется?

– Так задумано, – невнятно пояснил заляпанный кармином сын. И, нанося очередной мазок, рассеянно попросил: – Исчезни, пап! Отвлекаешь.

О неприготовленных уроках Гришка вспомнил лишь в школе. И совершенно не расстроился. Его мысли были заняты другим.

Гришка увлеченно обдумывал, как поудачнее сегодня провести очную ставку. Ну, Пахана со старинным клоуном! И кто из пятерых это лучше провернет.

По всему получалось: он или Ленка. На остальных Гришка почти не рассчитывал.

Слабаки!

Не с их нервами этим заниматься.

Гришка еще раз мысленно прогнал все кандидатуры. Быстренько. Выделяя основные черты характера.

Динка Зимина, например. Она вообще ни на что серьезное не годится! Запросто разревется из-за любого пустяка. Или глаза зажмурит в самый ответственный момент. Из страха.

Светлана? Э-э…

Гришка замялся. Перед ним вдруг засияли самые изумительные глаза в мире: васильковые, яркие и почти всегда – грустные. И нежная, словно извиняющаяся улыбка. И золото пышных, слегка волнистых волос.

Гришка с некоторой досадой сказал себе – Лукьяненко слишком деликатна. Вечно боится обидеть. А с Паханом церемониться нельзя. Не тот тип.

Серый же…

Ну, Серый – отличный парень!

И все же Ильин чем-то похож на Светку. Тоже все время церемонии разводит. И драться не любит. А за Сушковым, если что, не заржавеет, Гришка уверен.

В то, что вместо Пахана придется столкнуться с мифическим Панасом из Средневековья, Гришка по-прежнему не верил. Но убедительно объяснить себе странные перемены в проклятой игрушке не мог, как ни старался.

«Может, я слишком внушаем? Принял заявление малявки Таечки ближе к сердцу, чем нужно и… Скорее всего!»

Но и эта причина Гришку мало устраивала. Она казалась притянутой за уши. А собственная картина, написанная вчера вечером с тряпочного клоуна, вообще вводила Лапшина в ступор.

Долго смотреть на нее даже с Гришкиными железными нервами оказалось сложновато. Гришка терпеть не мог мистики!

В результате он злился на себя. За странные мысли, что вызывала собственная работа.

Гришке пришлось вынести рисунок на лоджию, такой пронзительной грустью веяло от полотна.

С чего? Непонятно! Казалось бы – кучка старых тряпок и несколько крошечных бубенчиков. Откуда что берется!

И Гришка убедил себя, что просто хочет закончить начатый опыт. Чтобы успокоить девчонок.

Потом – «очная ставка» уж точно теперь никому не повредит! Скорее, принесет пользу, если они лишний раз покрутятся у Пахана перед носом – вдруг Сушков их вспомнит? Все-таки семь лет в одном классе…

Сергей со Светланой, в отличие от Гришки, были настроены куда более пессимистично. Оба прекрасно помнили свои первые впечатления от клоуна. Вчерашней перемене в игрушке они объяснений не находили.

Никаких.

Если не учитывать самого страшного.

Светлана, вспоминая попытку «представить себя на месте попавшего в страшную ловушку Сушкова», просидела на уроках, стиснув зубы. Хотелось одного – как можно быстрее помочь Игорю!

Панас из прошлого казался Светлане намного опаснее нагловатого одноклассника. Пусть даже и упавшего вниз головой с лестницы.

Все-таки она училась с Игорем седьмой год и примерно знала, что от него ждать. А вот Панас…

Сергей старался вообще не думать о сегодняшнем вечере. И об Игоре Сушкове, который так неудачно отметил собственный день рождения.

Надо же, пересчитать головой все ступеньки!

Не повезло парню.

О необычной игрушке Сергей вспоминал с легкой досадой: она путала все. Превращала немного скучноватую, зато легко предсказуемую жизнь непонятно во что.

В триллер, не меньше, чего уж врать себе!

В отличие от ближайшего друга Сергей очень любил фантастику. За тринадцать лет он перечитал тьму книг, пересмотрел сотни фильмов и теперь невольно пытался провести какие-то параллели с этим странным случаем. Их оказалось множество, и Сергей злился на себя.

И на Гришку, само собой!

Это ведь по милости Лапшина они снова вляпались в очередную невероятную историю! И как из нее выбраться – неизвестно.

Лена про уроки не вспоминала вовсе. Она просто честно отсиживала их. И не потому, что была не готова.

Ежедневные занятия спортом по-настоящему дисциплинировали. Лена и не помнила случая, когда приходила в школу с невыполненными домашними заданиями.

К тому же ее тренер не терпел двоечников. Считал: человек либо талантлив и трудолюбив во всем, либо попросту безнадежен. Тогда ему не место в серьезном спорте. И даже – в жизни. Он – баласт. Необходимый, но…

Сегодня Лене было не до уроков. Она мысленно прогоняла в голове последние события и все больше злилась – почему им так не везет в последнее время? Вечно впутываются во что-то! И если в детстве Гришка втягивал их в обычные, пусть и опасные авантюры, типа – побег на Северный полюс, изобретение пороха, машины времени, поиски инопланетян или занятия альпинизмом – роль неприступной скалы с успехом сыграла родная школа с ее четырьмя этажами! – то теперь…

Да уж, в этом году их приключения ребячьими шалостями назвать трудно. Только Сережкина мачеха со своей черной магией и сектой сатанистов чего стоила! Они все нервы себе поистрепали, а бедную Динку похитили, бедняжка едва не погибла. А сейчас странная игрушка Динкиной бабушки…

И все, как нарочно, сплошная мистика!

Прямо как ворожит кто.

Лена автоматически переписывала с доски упражнение по русскому языку и угрюмо размышляла, каким образом им провернуть сомнительную операцию.

Обмен душами, с ума сойти!

Лена горестно засопела – и не скажешь никому, наверняка примут за сумасшедших. С другой стороны, что им до других?

Лена хмуро покосилась на сидевшую рядом Дину. И обреченно подумала: «Нужно все-таки решить, кто из нас потащится после уроков к Пахану. Если это он, конечно…»

Мальчишки исключались сразу, в этом Лена не сомневалась. Пахан, то есть Игорь Сушков – Лена точно знала! – уже третий год мышцы качал. Он при желании запросто Серого с Лапшиным с лестницы спустит. И поодиночке, и если они на пару к нему заявятся.

Лена негодующе фыркнула: художнички, чтоб их! Лучше бы спортом занялись, толку куда как больше.

Динка Зимина, само собой, тоже отпадала.

С ее-то трусостью!

Если Пахан на нее слегка прикрикнет, Динка просто расплачется, и всех дел. И клоуна ни за что не решится показать. Какой смысл ее посылать?

Лукьяненко? Тут можно подумать. Серьезная девчонка. И как-то со всеми умеет ладить. Кажется, она и с Паханом ни разу не ссорилась за эти семь лет. Он даже на день рождения ее пригласил. Динку и Светку. Всего двух человек из класса.

Правда, Лена почти не знала Лукьяненко. То есть не настолько хорошо знала, как остальных друзей: Света присоединилась к их небольшой компании не так давно, они тогда занимались странной Сережкиной мачехой. В тот раз Лукьяненко здорово им помогла.

С другой стороны, тогда же Лене стало ясно: Света больше теоретик, чем практик. В самый ответственный момент может растеряться.

Лена язвительно усмехнулась: «Против натуры не попрешь! Светка как была рохлей, так и осталась. Только в спортзале на что-то способна…»

Лена озабоченно сдвинула брови: «Наверное, опять все на меня ляжет. Как обычно. А что делать? Уж меня-то Пахан так запросто с лестницы не спустит, это точно…»

Лена зло покосилась на соседний стол, где уже несколько дней подряд пустовало место Игоря Сушкова, и еле слышно пробормотала:

– Устроил нам веселую жизнь! Вляпался бог знает во что, а нам теперь отдуваться!

Дина Зимина, единственная из пятерых, в это утро практически ни о чем не думала. Сидела на уроках как сомнамбула, и все. Лишь автоматически переносила в тетрадь что-то с доски. Послушно писала под диктовку и преданно провожала взглядом учителя, ходившего между рядами.

Дине было не по себе. Ее буквально парализовывала мысль, что подниматься с куклой в комнату на втором этаже заставят именно ее. По причине нежных чувств Пахана. Мол, ее-то не обидят!

Будто они стопроцентно уверены: их будет ждать Сушков, а не… Панас!

И Дина впервые за свои тринадцать лет чуть ли не с ненавистью думала о своей внешности: об огромных карих с золотом глазах; нежном личике; длинной каштановой косе и точеной фигурке…

Никогда раньше Дина ничего против этого не имела. Наоборот, восторги взрослых, зависть сверстниц, внимание мальчишек – приятно волновали ее. Но теперь…

«Я не хочу, я не пойду с куклой к Пахану! Ни за что!!!»

Глава 22

Лицом к лицу

К двухэтажному дому Сушковых друзья подошли к трем часам дня, сразу после уроков, сегодня их было шесть, плюс факультатив по литературе.

Они даже домой не забежали пообедать. Решили: незачем тянуть, все равно ничего сейчас в рот не полезет. Ну, пока не разберутся с этой жутковатой историей.

Каждый твердил себе, повторяя недавние Гришкины слова: сегодня все закончится, и они, наконец, забудут древнюю сказку о Панасе и кукле.

Ведь действительно существуют всего две линии развития событий. Первая – Игорь по прежнему остается больным, ничего не помнящим. Вторая – он приходит в себя.

В первом случае они поймут – кукла ни при чем, и забудут о ней. Во втором – исправят свою ошибку. Ну, если опять-таки все это не просто невероятная случайность! В нее гораздо легче поверить, чем в легенду, рассказанную Динкиной бабушкой.

Мама Игоря встретила друзей с нескрываемой радостью. Робкая надежда, что вид знакомых с раннего детства лиц как-то все-таки всколыхнет сына и вернет ему память, не оставляла несчастную женщину.

Хлопотливо усадив гостей пить чай, она таинственным полушепотом рассказала об утреннем визите известнейшего петербургского психоаналитика. И о новом курсе лечения, прописанном Игорьку.

По ее словам, надежда на излечение оставалась. И немалая. Уж очень врач известный! Буквально на всю страну. Сушковым его друзья рекомендовали. Из Новосибирска.

Да-да, его и там знают!

– Только за один этот визит муж заплатил, – мама Игоря понизила голос, – три тысячи долларов!

Ребята взволнованно переглянулись. У Дины заблестели глаза. Она вдруг подумала: «Может, подождать два-три дня? Или неделю? Куда спешить? Мало ли, и без нас все наладится… Все-таки известнейший психо… как его там? Психиатр, что ли? Пообещал, что не сегодня-завтра Игорь пойдет на поправку, лекарства какие-то выписал, процедуры назначил…»

Дина наткнулась на ехидный взгляд Лены, прекрасно понимающей, о чем она сейчас думает, и обреченно поникла: «Нет, раз уж мы здесь, у Сушковых, Ленка ни за что не отступит! Характерец у нее… Тем более клоун нашелся, и он – у Парамоновой…»

* * *

К несказанному облегчению Дины, наверх Лена пошла одна. Под предлогом, что ей очень хочется поговорить с Игорем наедине и кое о чем ему напомнить. Не при посторонних, естественно.

Якобы есть у них с Сушковым парочка секретов. Вдруг да поможет? А свидетели им ни к чему.

Мальчишки настороженно переглянулись, но спорить не рискнули. Уж очень воинственно Лена на них посматривала. А Гришке украдкой и кулак продемонстрировала. Мол, только сунься с комментариями, Рыжий!

Так что Лапшин хоть и разозлился, но смолчал.

Маму Игоря просьба девочки растрогала, и она довольно быстро согласилась со всеми Ленкиными доводами. Бедняжка смогла даже улыбнуться, услышав про какие-то – само собой, детские! – тайны.

Однако, провожая гостью к лестнице, мама Игоря – неожиданно для Лены! – придержала ее за руку и прошептала:

– Только ты с ним осторожней, милая. Он сейчас очень… – Она помялась. Испуганно подняла глаза на дверь в комнату сына и путано договорила: – Очень н-н-нерв-ный. И злится все время. Понимаешь? Игорек ведь болен, очень болен, не забывай…

Мама Сушкова покраснела, но больше ничего не сказала. Резко развернулась и почти побежала вниз. Только деревянные ступени загудели под ее далеко не маленьким весом.

Лена ошеломленно проводила женшину взглядом и раздраженно фыркнула: ничего себе, напутствие!

Она нашла взглядом застывшие фигуры друзей. Небрежно помахала им рукой и угрюмо подумала: «Хорошо, не Динку отправили! Она бы сейчас точно в обморок хлопнулась. Прямо здесь. На лестничной площадке».

Лена вытащила из-за пазухи завернутую в старый платок куклу. Распаковать игрушку она решила заранее, тут же, на лестнице.

На всякий случай.

После странного предупреждения стало яснее ясного – дело плохо. Иначе бы Сушкова не шептала украдкой об осторожности, а сказала бы открыто. Еще внизу, когда они пили чай.

Не решилась, бедолага!

Лена тяжело вздохнула: «Парень, видимо, совсем сбрендил. Раз родную мать почти до истерики довел».

Лена непроизвольно поежилась: «А если старая легенда – правдива? Тогда лучше сунуть шута Пахану под нос сразу же, не тратя времени на разговоры. Их-то можно оставить на потом, если кукла не сыграет…»

Перед дверью на втором этаже Лена застряла надолго. Ей почему-то стало страшно. Так, вдруг!

Старинная игрушка навевала тоску. Безнадежную, липкую, от которой хотелось завыть в голос. Как недавно бедный Тимка.

«А мы, кретины, над щенком тогда еще и посмеялись, – поморщилась Лена. – Ну, как выбрались на улицу. Мол, тоже мне – будущий доберман!»

Лену внезапно зазнобило. И она с трудом подавила сильнейшее желание плюнуть на все и сбежать.

«В конце концов, почему снова именно я должна все расхлебывать? Почему именно я должна всегда рисковать?! Пусть Гришка хоть раз подсуетится! По его же вине все случилось!»

Лена отстраненно отметила странное для себя состояние: ведь она никогда особым воображением не отличалась. Скорее, на фоне остальных выделялась здравым смыслом. И холодной рассудочностью.

А тут – на тебе!

Встревоженной Лене показалось, что по ногам потянуло леденящим холодом. И именно от двери детской.

Это при плюсовой температуре на улице!

Лена широко распахнула глаза: тяжелая деревянная дверь в комнату больного необъяснимо подрагивала.

Лену от неконтролируемого страха бросило в пот, кукла в ее руке мелко задрожала.

Правда, бояться Парамонова совершенно не умела. И не привыкла. Поэтому мгновенно разозлилась, и это решило все.

Лена стиснула зубы – слабости в себе она не терпела. Никакой. Ладно – в других. Других можно всегда простить. Но не себя!

Девочка усилием воли избавилась от ненавистной – минутной! – растерянности. Зачем-то спрятала игрушку за спину и с силой толкнула дверь. Шагнула внутрь и замерла, торопливо осматривая комнату Игоря.

Она за это время практически не изменилась. Вот только из нее исчезли музыкальный центр и навороченный компьютер с огромным плоским монитором. И тяжелые плюшевые шторы на этот раз оказались плотно задернуты.

Самого Игоря Лена заметила не сразу. Когда глаза окончательно привыкли к полумраку.

Сушков на ее визит пока никак не отреагировал. Сидел в самом дальнем углу комнаты в огромном, обшитом черной кожей кресле и мрачно посматривал на неожиданную гостью.

Лену непроизвольно передернуло: взгляд Пахана ничего хорошего не сулил. Небольшие, глубоко посаженные, темные глаза были угрюмы и полны какой-то совершенно необъяснимой злобы.

И еще в них стыла обреченность.

Лена заставила себя улыбнуться. Сделала пару шагов вперед и преувеличенно бодро произнесла:

– Привет, Пахан! Ты меня помнишь, нет?

– А-а, ведьма… – равнодушно протянул больной. Его глаза зловеще вспыхнули. – Смёртушки моей алчешь? Аль душу выимать пришла?

Лена растерялась: «Он что, разглядел куклу? Или просто разыгрывает меня, гад?! Если это Сушков, конечно…»

Она в панике опустила глаза. Убедилась, что рука с клоуном по-прежнему за спиной, и немного успокоилась.

И тут же поняла другое – нужно торопиться. Уж очень странно смотрел на нее Пахан. Будто… видел ее насквозь!

– Почему вдруг – «душу выимать»? – вяло пробормотала она и продвинулась вперед еще чуть-чуть. – Я просто пришла тебя навестить.

Пахан криво усмехнулся, и Лена нервно вздрогнула. На нее неожиданно повеяло острой, чуть ли не звериной тоской и какой-то застарелой ненавистью. Ненавистью даже не к ней конкретно, а к людям вообще.

– Ну да, навестить, – неуверенно пролепетала Лена, искренне удивляясь своей робости.

Ей в этот момент было так страшно, что Лена уже не стыдилась собственной трусости. Главным стало – не сломаться и потихоньку идти вперед. Едва заметными глазу шажками. Так, как ее учили двигаться на тренировках.

И не думать, ни в коем случае не думать ни о чем!

Лена заставила себя встряхнуться и теперь медленно, практически неуловимо для взгляда Игоря перетекала из одной точки комнаты в другую. И скоро застыла в паре метров от него.

Радость, что справилась с собой, оказалась настолько сильной, что Лена мгновенно приободрилась. И поняла, что уже не так боится. Тут же пришло в голову: опыт окажется более чистым, если она проверит реакцию Игоря на куклу. Чтобы потом не думать – что в этой истории правда, а что глупый вымысел.

Лена едва заметно усмехнулась: «Действительно, мало ли по каким причинам Пахан выбросил игрушку? Может, она Сушкову просто не понравилась! А может, не в настроении был. Характер-то у него – ого-го. Бешеный! А мы, болваны, накрутили, напридумывали, чуть себя с ума не свели…»

Откладывать задуманное Лена не привыкла. Внимательно посмотрела на поникшего в своем кресле больного и небрежно спросила:

– Слушай, зачем ты выбросил наш подарок?

– Какой… подарка? – не поднимая на гостью глаз, неохотно отозвался Игорь.

– Ну, клоуна. С бубенчиками.

Реакция Пахана оказалась столь неожиданной, что Лена искренне пожалела о своем рискованном опыте.

Для начала Игоря затрясло, словно он страдал падучей. Он вцепился в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели. Глаза стали огромными, круглыми, бессмысленными, как у ослепленной ярким светом совы.

А секундой позже Пахан подобрался, будто зверь перед прыжком. На ошеломленную Парамонову пахнуло таким ужасом, что она невольно отступила на пару шагов назад.

– Ваш подарка?! – страшно прохрипел Пахан, зачем-то хватаясь за горло.

– Наш, – еле слышно пробормотала Лена, чувствуя, как вдоль позвоночника потянуло холодком и мгновенно повлажнели ладони.

Вдруг вспомнилось, что Светлана на днях нашла в сети старославянский словарь, и слово «подарок» там переводилось как «подарка», причем оно оставалось мужского рода, они еще вместе смеялись…

Она увидела, что Пахан медленно приподнимается, не сводя с нее мертвых от нестерпимого страха глаз, и неожиданно для себя взвизгнула:

– Ты выбросил, а мы нашли! – И, мгновенно оказавшись рядом с больным, сунула проклятую куклу ему практически под нос.

Что произошло дальше, Лена никогда потом толком вспомнить не могла. До сих пор спокойный и незыблемый мир как с ума сошел.

За окном, где полчаса назад еще светило яркое, весеннее солнце, вдруг оглушительно загремел гром, и даже сквозь тяжелые, плотные шторы полыхнула зарница!

В комнате дрогнул пол, пьяняще запахло озоном. Бесконечные вспышки молний безжалостно разрывали сумрак в полностью зашторенном помещении. Стекла окон дребезжали от напора ветра. Казалось – еще мгновение, и дом развалится.

Несчастный Пахан, полузадушенно хрипя и по-прежнему держась за горло, вдруг задергался в жутких конвульсиях и сполз с кресла на пол.

Тряпочная кукла – как почудилось вдруг перепуганной насмерть Лене – явственно дернулась в ее руке и протяжно застонала. И это оказалось последней каплей. Не выдержав напряжения, потрясенная девочка пронзительно закричала.

Лена продолжала кричать и тогда, когда в комнату ворвались встревоженные друзья с матерью Игоря. Только звучная пощечина – Лапшин еще за нее поплатится! – привела ее в чувство.

* * *

Дальнейшие события продолжали нарастать словно снежный ком. Стремительно и необратимо.

В доме, казавшемся ребятам пустым, на самом деле находилось поразительно много людей.

На панический Ленкин крик прибежала уже знакомая семиклассникам молоденькая горничная Лиза. Примчались, грозно хватаясь за оружие, трое угрюмых неулыбчивых охранников. А из-за их спин осторожно выглядывали две немолодые женщины в коротких белоснежных фартуках поверх темно-синих платьев – коллеги Лизы, она была одета в такую же униформу.

В комнате Игоря тут же навели порядок: испуганных подростков моментально отправили вниз, в гостиную, а к потерявшему сознание Сушкову срочно вызвали «Скорую помощь».

Пока по особняку носились встревоженные взрослые, друзья растерянно переглядывались, пытаясь хоть что-нибудь понять.

Получалось неважно.

Они ни капли не сомневались: наверху не все прошло гладко. Иначе дом бы так жалобно не стонал, угрожая вот-вот развалиться. Молнии, гром и все это при ясном небе! Откуда, а?

И главное – Ленка бы так не орала.

Ленка!!!

Да кто угодно из них, даже мальчишки, но она-то, она…

Смертельно бледная, дрожащая Дина, обхватив себя руками за плечи, потерянно жалась к Сергею и монотонно повторяла:

– Н-нет, ч-то с-случилось, а? Ч-что с-случилось?

Сергей машинально гладил ее по голове и успокаивающе гудел:

– Все будет хорошо, клянусь. Ничего страшного не случилось. Вот же Лена, она жива, и даже уже не кричит…

Светлана с Леной забились в глубокие кресла. Мрачно нахохлились и молчали, думая о своем.

Вернее, ни о чем таком они не думали, а просто ожидали, что же скажет врач со «Скорой». И что за диагноз поставит светило из Санкт-Петербурга, только что поднявшийся наверх.

Гришка хмуро посмотрел на лестницу – этот тип сегодня получил за свой визит девяносто тысяч рублей. Никакая врачебная помощь столько не стоила!

Известнейшим на всю страну специалистом оказался представительный мужчина средних лет с дорогим «дипломатом» и в очках в тонкой золотой оправе. Высокий, тучный, с едва намечающимися залысинами.

Он не понравился Гришке!

Лапшин скептически хмыкнул: вся эта толпа уже полчаса топталась в комнате несчастного Пахана, и ни один из них до сих пор не спустился вниз. Не аппендицит же они у Сушкова вырезали!

Наконец Гришка не выдержал напряжения и довольно грубо оборвал Динкины причитания:

– Да прекрати ты! Достала! Прямо как бабка-плакальщица, ей-богу!

Привычная Гришкина несдержанность чуть разрядила обстановку. Ребята начали оттаивать, да и Дина не обиделась, только нервно хмыкнула.

Сергей обернулся к Лене и спросил:

– Что там у вас произошло?

– Ты ж нам так ничего не рассказала, – Светлана виновато улыбнулась. – Получилось у тебя, нет?

– Что получилось? – вяло огрызнулась Лена. Почему-то вздрогнула и испуганно покосилась в сторону пустой лестницы.

Гришка искренне возмутился:

– Что значит «что»? Наш опыт, само собой.

– Откуда мне знать?! – мгновенно рассвирепела Лена.

Друзья растерянно переглянулись. Парамонова смотрела зло, связываться с ней в таком состоянии…

Почти самоубийство!

Светлана громко сглотнула, решаясь, и едва слышно прошептала:

– Так ты не показала ему клоуна?

– Клоуна? – угрюмо буркнула Лена. – Клоуна показала. Прямо под нос сунула.

Лена мрачно оглядела друзей. Криво ухмыльнулась Гришке, привставшему от волнения, и с досадой бросила:

– А вот дальше не знаю. Пахан как раз вставал с кресла и вдруг упал, а я заорала. Ни черта не помню! Вот только как меня вниз потащили за руку. Ты, Рыжий, кажется!

Сергей непонимающе смотрел на нее. Потом почти простонал:

– Так это Пахан был или Панас?! Неужели не поняла?

Переволновавшаяся за этот сумасшедший день Лена равнодушно пожала плечами. Она не представляла, что сказать. И, если честно, не хотела об этом думать.

Да и какая, собственно, разница?! В любом случае, все закончено, опыт завершен. Пришел в себя Пахан или до сих пор в беспамятстве…

Им-то больше ничего не сделать!

Ребята молчали. Они изредка поглядывали на лестницу, ожидая хоть кого-нибудь, кто сможет дать информацию. Все равно какую. Лишь бы не сидеть здесь баранами и не гадать: что же там происходит.

Вдруг наверху кто-то закричал. Пронзительным срывающимся голосом. И сразу же замолчал. Будто рот заткнули. Или потерял сознание.

Дина в ужасе прошептала:

– Это его м-мама! – И заплакала. – Н-наверное, П-пахан умер. Из-за н-нас. Из-за этой ужасной куклы!

Остальные беспомощно помалкивали, не зная, что сказать. Лена почему-то почувствовала себя виноватой, это ее неожиданно разозлило.

– Ну, достали уже! Умер, не умер… – прорычала она. – Да ваш Пахан всех нас переживет, гад скользкий!

Парамонова обвела друзей взглядом и, неожиданно вскочив, помчалась на второй этаж.

Стоящего у подножия лестницы охранника Лена будто и не заметила. Молнией пронеслась мимо. Широкоплечий парень только выругался сквозь зубы, а потом раздраженно уставился на ребят.

Гришка вызывающе засвистел. Дина по-прежнему всхлипывала. Веки у нее покраснели и набухли. Светлана смотрела на площадку второго этажа, она ждала. Сама не знала, чего именно, но…

Сергей с жалостью посматривал на плачущую Дину и угрюмо молчал. В голове вертелось: «Вдруг она права и Игоря уже нет? Что нам тогда думать, как жить?..»

Сергей стиснул зубы – чертова игрушка! Чертова легенда! Чертов Гришка Лапшин с его вечными дурацкими идеями!

Это были самые длинные пять минут в жизни Сергея Ильина. Зато потом…

Потом все изменилось.

С лестницы кубарем скатилась сияющая Лена. Обвела друзей торжествующим взглядом и радостно закричала:

– Ребята, Пахан пришел в себя! И узнал мать! Даже на меня отреагировал правильно! Так что порядок!

Мгновенно оживившийся Гришка фыркнул. Сергей настороженно буркнул:

– Как это правильно?

Лена охотно пояснила:

– Ну, я его спросила, как он, а он послал меня к дьяволу. Норма, в общем!

– Действительно, пришел в себя, – с облегчением хохотнул Гришка. Встал и с удовольствием потянулся. – Ну что, мотаем отсюда?

– Проф этот – ну, светило который! – уже вовсю заливает там о результативности своего метода, – бодро выкладывала Лена, отыскивая на столе свой полиэтиленовый пакет. – Мама Пахана на него не надышится! В рот, бедолага, смотрит и повторяет как заведенная: «Доктор, мы отблагодарим. Доктор, мы отблагодарим»… Никак в себя не придет от счастья!

– А кукла где? – осторожно спросила порозовевшая Светлана, застегивая плащовку.

– У меня. Где еще? – фыркнула Лена. – А зачем тебе?

– Как это зачем? – раздраженно посмотрела на нее Светлана. – Мы же обещали вернуть ее Таечке, не забыла?

Гришка торопливо вытолкал девчонок в холл. Посмотрел на часы и мысленно застонал: «Почти пять! Значит, бабуле самой пришлось выгулять сегодня Тимку после обеда. И это после скандала и моего клятвенного обещания не опаздывать… Черт меня дернул ввязаться в эту дурацкую историю!»

Гришкины безрадостные мысли оборвала Дина. Она вдруг раскинула руки в стороны, не позволяя никому выйти из дома, и закричала:

– Н-нет, вы в-все с ума сошли!

– Ты что? – искренне удивился Сергей.

– Н-ничего, – смущенно прошептала Дина, мгновенно растеряв весь запал и все возмущение. Развернула Лену лицом к себе и с отчаянием воскликнула: – Так п-получилось с куклой или нет?!

Лена нервно захохотала. Светлана пожала плечами. Сергей опустил глаза.

– При чем тут кукла? – Гришка картинно приподнял рыжеватые брови. – Ты же слышала, не глухая: Сушкову помог новый курс лечения. Новейший, поняла, нет? – И Гришка менторским тоном выдал: – Нужно верить, детка, авторитету из самого Санкт-Петербурга!

А Лена сузила глаза и насмешливо процедила сквозь зубы:

– Именно. Не забывай, ему за один визит три тысячи баксов отстегнули!

Глава 23

Уже не грустная

Открыв дверь на улицу, друзья потрясенно ахнули: от солнечного весеннего дня и следа не осталось! А ведь с утра ни одного облачка не видно было…

Что же творится, а?

На улице шел дождь. Даже не дождь – ливень. Причем такой, что отдельных капель и не различить, будто над миром огромное ведро опрокинули. А по асфальту потоком неслась мутная, словно кипящая, вода и несла мелкий мусор, песок, обломанные ливнем ветки и нежные зеленые почки.

Где-то над самым домом оглушительно громыхнуло, тут же сверкнула молния.

Дина жалобно пискнула и присела, прикрывая уши руками.

– Надо же, – растерянно прошептала Лена, осторожно высовывая под дождь руку, – а я думала, мне показалось.

– Погодка как по легенде, – Светлана непроизвольно поежилась и отступила назад в холл. – И даже молнии такие же страшные.

Гришка хмыкнул:

– Не глупи! Обычный весенний дождь. И вообще, нам пора!

– П-прямо с-сейчас? – с ужасом спросила Дина и втянула голову в плечи. – У меня же з-зонта нет!

– Ничего, не сахарная, не размокнешь, – Гришка натянул на голову капюшон плащовки и сбежал с крыльца. – Меня, например, дома ждут! А нам еще к Таечке заходить…

– Ладно, Дин, добежим. Это же рядом, – Сергей снял куртку и набросил на плечи девочки.

Лена фыркнула и пропела:

– Какие нежности при нашей бедности!

Она слетела с крыльца и жизнерадостно захохотала, выплясывая под прохладными, но уже почти летними струями дождя. А потом рванула к соседнему дому, смутно просматривающемуся сквозь пелену воды. К той самой высотке, где жила Таечка.

На бегу Лена весело смеялась. Почему-то казалось – все неприятности позади.

* * *

Таечка их приходу по-настоящему обрадовалась. И хотя мамы снова не оказалось дома, дверь она все же открыла. И звонко поздоровалась с каждым, с радостным волнением рассматривая ребят: гости к ней приходили редко.

Почти никогда.

Играть роль хозяйки Таечке нравилось. Провести гостей в комнату, как мама, предложить им сесть…

У нее все здорово получалось!

Увидев Гришку, девочка разулыбалась и стала осматривать комнату. Щенка не нашла и разочарованно спросила:

– А где Тимка?

– Мы же со школы, – серьезно сказал Лапшин. – Тимку я как-нибудь в выходные приведу, лады? И потом – видела в окно, какой жуткий дождище? Сейчас только за этим обормотом и ехать!

Таечка кивнула, доводы гостя показались ей уважительными. Но она снова вопросительно посмотрела на Гришку.

– О дружке волнуешься? – усмехнулся Лапшин. – Зря. Он с нами.

Гришка подмигнул раскрасневшейся от волнения девочке и, пошарив за пазухой, достал клоуна. Таечка восторженно взвизгнула и протянула руки.

Лена снисходительно фыркнула. Дина со Светланой рассмеялись. Сергей внимательно наблюдал, его интересовала реакция малышки: дети чувствуют многое инстинктивно, как… тот же Гришкин щенок!

Заполучив свое сокровище, Таечка еще минуту счастливо улыбалась. А потом вдруг осторожно положила игрушку на стул.

– Ты чего? – удивилась Лена.

Таечка подняла на нее стремительно набухающие слезами ярко-голубые глаза, ее губы дрожали:

– Почему он сердится?

– Кто сердится? – не поняла Лена.

– Он.

И малышка ткнула тонким пальчиком в сторону стула.

– Почему сердится? – изумленно посмотрела на девочку Парамонова. – Ты же нам говорила, он – грустит.

– Был грустным, – Таечка сквозь прорвавшиеся слезы с трудом выговорила: – А теперь – злой.

И заревела в голос.

Ребята растерялись. Они не знали, что делать. Так сложилось, что ни у кого из них не было младших братьев или сестер, и как утешать малышей никто не знал.

Гришка взял злосчастного клоуна и невольно ахнул: тряпочная игрушка стала той, прежней, с неприятными, недобрыми глазами, именно таким отдала им клоуна Динкина бабушка.

В нем ни малейших изменений.

И ощущения те же.

Нет, они хуже!

Ну да, в прошлый раз эта ухмыляющаяся краснощекая мордашка не казалась Гришке настолько мерзкой. В ней не было такой испепеляющей ненависти…

– Надо же, – ошеломленно пробормотал Гришка, – прямо колдовство какое-то!

И передал куклу Светлане.

Она подержала клоуна в руках несколько долгих секунд. Брезгливо поморщилась и осторожно вернула на стул.

Сергей на требовательный взгляд Гришки только отрицательно помотал головой. Касаться проклятого шута совсем не хотелось, он и без того по реакции друзей все понял.

Гришка нахохлился, обдумывая ситуацию. Озабоченно крякнул и взъерошил свои рыжие волосы. Присел перед плачущей Таечкой на корточки и печально сказал:

– Знаешь, я, кажется, понял, почему твой друг сердится.

– Почему? – доверчиво подняла на него заплаканные глаза малышка.

Гришка сел на диван, усадил рядом девочку и тяжело вздохнул.

– Он, наверное, рассердился на нас из-за моего братишки.

Таечкины голубые глаза стали огромными. Она шмыгнула носом и удивленно переспросила:

– Из-за Ванечки?

– Ну да…

Таечка смотрела вопросительно. Гришка проникновенно пояснил:

– Они же дружили! Мой младший брат и этот забавный клоун. И он, клоун то есть, совсем не хочет с Ванечкой расставаться. А мы его унесли. Силком. Ему же обидно!

Таечка надолго задумалась, ребята затаили дыхание. Им почему-то не хотелось оставлять необычную игрушку здесь, у больной девочки. Даже если легенда, рассказанная Дининой бабушкой, чистая выдумка.

Наконец, Таечка горько вздохнула и прошептала:

– А если он вернется к Ванечке, то больше не будет на нас сердиться?

Ребята переглянулись, боясь поверить в удачу. Гришка авторитетно заявил:

– Уверен, что нет.

– Тогда возьми его.

И Таечка передала Гришке клоуна.

Лапшин невольно вздрогнул от омерзения. Поморщился и спрятал отвратительную игрушку за пазуху. И тут же начал прощаться с девочкой, обещая непременно зайти в воскресенье с Тимкой.

Прийти в гости, да!

Как к взрослой.

Гришка не собирался нарушить слово. И действительно хотел навестить больную девочку. Может, он захватит ее как-нибудь с собой и Тимкой погулять.

Весна все-таки. Не сидеть же Таечке все время в четырех стенах!

Глава 24

Очищающий костер

Ребята вышли на улицу и удивились – погода снова изменилась: дождь кончился, как и не было.

В ясном небе плавало-играло солнце. Радостно шумели в кустах сирени воробьи. Каждая травинка в палисаднике казалась тщательно умытой и пронзительно зеленой. О недавнем ливне напоминали только многочисленные лужицы и дымящийся асфальт.

Не странно ли?

Лена спрыгнула с крыльца и закричала:

– Э-ге-гей!

– С-сумасшедшая, – пробормотала Дина и осторожно переступила через лужу.

Светлана улыбнулась. Обернулась и помахала Таечке рукой, девочка высматривала их в кухонное окно.

После ливня воздух казался удивительно чистым, зелень на деревьях – свежей, а асфальтовые дорожки словно шваброй только что отдраили: весь мелкий мусор унесло водой в канализационные стоки. Городские улицы смотрелись празднично, домой идти не хотелось.

Немного поспорив, друзья не спеша побрели в ближайший сквер. Даже Гришка пошел. Заставил себя забыть на время о Тимке и наверняка сердитой бабушке.

Если честно, Гришке было не до этого.

Он думал!

Последняя необъяснимая перемена в опасной игрушке озадачила не только его, но и остальных ребят. Даже практичную и далекую от глупых фантазий Парамонову.

Правда, Лена больше злилась на себя, чем думала. Она мечтала выбросить эту страшноватую историю из головы.

Забыть все!

К скверу друзья шли молча. Говорить о кукле не хотелось. Каждый понимал: это ни к чему не приведет. И ответ на загадку они вряд ли когда-нибудь получат.

Они медленно брели по влажным дорожкам. Вдыхали пьянящий аромат молодой листвы и травы, потихоньку отходили от пережитого.

Прошедший ливень словно смыл с города зимнее оцепенение, и природа окончательно проснулась.

Краски стали ярче, пронзительнее. Разбуженная весенней грозой земля жадно дышала. Вдоль тротуаров поднимали золотистые головки первые одуванчики.

Неожиданно на друзей пахнуло жжеными листьями.

Этот странный горьковатый запах, присущий лишь поздней осени и весне, нравился всем. Только Дина брезгливо поморщила нос: куртка на ней совершенно новая, светло-бежевая, пачкать ее совсем не хотелось.

Зато Лена суетливо заозиралась в поисках костра. И обнаружила его в конце аллеи.

Это тетя Шура жгла старые, прошлогодние листья. Подпалив очередную кучу, она приветливо помахала ребятам и пошла со своими граблями к соседней аллейке.

– Вот чудачка, – добродушно проворчал Гришка, наблюдая, с каким трудом занимается костер, давая больше дыма, чем огня. – Дождь же только что прошел!

Светлана улыбнулась и пропела:

– Старые листья сгорят, ничего от прошлой зимы не останется!

Лена встрепенулась, ее лицо вдруг обрело то привычное друзьям упрямое выражение, которое говорило лучше всяких слов: Парамонова закусила удила и на дороге ей лучше не попадаться.

Сметет, не заметив!

Лена развернулась к Гришке и требовательно протянула руку:

– Где кукла?!

Дина испуганно заморгала и отступила назад, привычно прячась за спину Сергея. Светлана приподняла брови: она не поняла Ленкиной злости. Сергей криво усмехнулся и отвернулся.

Как бы то ни было, он не хотел мешать Парамоновой. Ему показалось…

Лена нехорошо улыбнулась и ощутимо толкнула Гришку в плечо. Лапшин растерянно оглянулся на друзей, но поддержки не получил. Все они будто воды в рот набрали. Ожидающе смотрели на него и молчали.

Лена зло фыркнула и демонстративно толкнула Гришку еще раз. И снова потребовала:

– Отдай клоуна!

Гришка сдался. Пожал плечами и безропотно вытащил Петрушку из-за пазухи.

Лена бесцеремонно выхватила старинную игрушку из его рук. И обвела друзей раздраженным взглядом, ожидая возражений.

Их не было.

Все старательно отводили глаза в сторону.

Гришка потер ноющее плечо и засвистел легкомысленный мотивчик, давая понять, что уж он-то перечить Парамоновой точно не собирается. Ни в коем случае.

Лена немного постояла, в упор рассматривая своих храбрых друзей.

Они безмолвствовали.

Лена удовлетворенно улыбнулась. Брезгливо перехватила клоуна за ярко-красный кафтанчик и пошла к ближайшему костру.

Крошечные серебристые бубенчики на колпаке старинного Петрушки отзывались на каждый ее шаг едва слышным звоном. Вид у тряпочной игрушки сделался жалким, от нее веяло обреченностью. Даже красный кафтанчик как-то потускнел, словно мгновенно вылинял.

На какую-то секунду Светлане почудилось: мифический Панас прекрасно понимал, что его ждет!

Лена неумолимо двигалась к костру, остановить ее было невозможно. Да никто и не пытался. Друзья лишь потерянно переглянулись и молча последовали за ней.

Широко размахнувшись, Лена швырнула опасный подарок Дининой бабушки в дымящуюся кучу листьев. И брезгливо вытерла ладони о джинсы.

Никого из ребят ее выходка не удивила. И не возмутила. В глубине души каждый понимал – так лучше.

А вот ослепительной, жаркой вспышки, последовавщей практически в то же мгновение, как игрушка упала в костер, друзья не ожидали, ведь листья до этого едва тлели.

Они дружно отпрянули в сторону и даже глаза зажмурили, до того яркими и высокими оказались языки взметнувшегося пламени. Показалось вдруг: солнечный свет померк, а небо поблекло. Верхушки деревьев согнуло от внезапно налетевшего шквального ветра…

Когда семиклассники решились посмотреть на костер, клоуна там не было. Даже его обгорелого кафтана они не увидели. Перед ними лениво дымились сырые от недавно прошедшего дождя прошлогодние листья.

– Исчез, зараза! – потрясенно выдохнула Лена.

А Гришке вдруг вспомнилось: «…разве невинное дитя игрушку эту вдруг в огонь весенний бросит, когда лядина зеленью свежей покроется, а старая ее одежина кострищем ясным займется…»

Он усмехнулся невольно: «Ленка – невинное дитя? Впрочем, пожалуй, да…»

Гришка поежился от нечаянного совпадения – и парк в свежей зелени, и как раз старые листья жгли…

«А-а, глупости все! – рассердился он на себя. – Случайность!»

– Сгорел? – жалобно спросила Дина.

– Будем надеяться, что да, – произнес Сергей.

Светлана согласно кивнула, а Дина неожиданно для себя всхлипнула. Ей внезапно стало жаль бабушкин подарок.

К тому же сейчас, когда старинная кукла исчезла, все недавние волнения казались Дине ужасно глупыми и надуманными.

Может, так оно и было?

Глаза во тьме

Гришка вскрикнул во сне, дернулся и свалился с постели. А потом долго сидел на полу, прислонившись спиной к дивану, пытался успокоиться.

Он машинально вытер уголком простыни взмокший лоб и подумал, что никогда раньше сердце не колотилось так сильно, да и руки никогда так не дрожали.

А все сон! Страшный и неправдоподобно реальный. Преследующий Гришку вот уже третий день. С тех пор, как он решился разыграть друзей.

Гришка вздрогнул, услышав странное хрипловатое шипение. Его обдало влажным теплым воздухом, насыщенным незнакомыми и поэтому тревожными запахами. За спиной мягко прошелестело, будто густая трава приминалась под чьим-то тяжелым телом. Тоскливый далекий вой на одной ноте заставил Гришку вскочить и оглянуться на дверь, но она была плотно закрыта.

– Что за чертовщина?! – прошептал Гришка. – Такое ощущение…

Он встряхнул головой, прогоняя глупую мысль о параллельных мирах. Не мог же он слышать и чувствовать…

«Это просто невозможно, – сказал себе Гришка. – Наверное, я заболел. Или перечитал фантастики. Вот теперь и ловлю глюки третью ночь подряд. Иногда кажется, что я уже одной ногой там…»

Гришку передернуло. Вдруг вспомнилось, как во сне его преследовала мерзкая опасная тварь – карикатурное подобие летучей мыши, вот только в десять раз крупнее. Счастье, что он недалеко отошел от леса и смог быстро вернуться под защиту деревьев. Причем бежал во сне так, как никогда наяву не бегал.

Разочарованный вопль оставшегося без ужина хищника прозвучал в его ушах настолько явственно, что Гришка в страхе задрал голову, но ничего, кроме привычного белого потолка, над собой не увидел. Только снова на него пахнуло жаркой теплой влажностью и тысячами ароматов, как во сне. И под босыми ногами на секунду вместо твердого прохладного линолеума он почувствовал жесткую упругую траву.

Гришка вылетел из комнаты в коридор и виновато крякнул, едва не наступив на Тимку. Пес безмятежно спал под самой дверью, а значит…

Значит, у него, у Гришки, просто разгулялась фантазия. Ну, не мог Тимка не почуять хищника в двух шагах от себя!

Гришка потрепал по мощному загривку своего любимца, и Тимка счастливо замахал хвостом.

Решив не закрывать на ночь дверь – пусть Тимка будет ближе, – Гришка вернулся в комнату. Нырнул под одеяло и подумал: «А я-то уже нафантазировал-напридумывал всякого-разного! Хотя для моего розыгрыша… Точно, пойдет. Должен же я отомстить Серому за его вампира? До сих пор в дрожь бросает, как вспомню футболку в крови и следы укуса на шее… – Гришка фыркнул. – Здорово было придумано, ничего не скажешь. Но и я, кажется, нащупал кое-что стоящее, вовремя мне Серый книжку подсунул…»

Глава 1

Гришка скучает

Гришка лениво вышел из класса и осмотрелся: ну, так и есть, девчонки уже у подоконника. Дежурное, так сказать, местечко!

С другой стороны, а куда деваться? Нужно же где-то проводить время на переменах. Хорошо же они зарезервировали это окно. Сколько оно уже служит им? Лет пять, наверное. Как только из начальных классов выбрались.

Одноклассники сюда и не подходили. Все давно признали это место за ними.

Гришка протяжно зевнул и побрел к девочкам. Те тоже явно скучали. Светлана уткнулась носом в какой-то учебник. Дина смотрела в окно. Зато Ленка хищно наблюдала за Игорем Сушковым, которого в классе чаще звали Паханом. Он с делано равнодушным видом прохаживался поблизости.

Гришка ухмыльнулся: Ленка цапалась с Сушковым всегда. А как только он начал ухаживать за Динкой, особенно часто. Защитница тоже!

На Гришкин взгляд, Динка ни в какой защите не нуждалась. Пахан, конечно, тот еще гад, но Динку никогда не обидит. Просто Ленке нужен лишний повод «поиграть мышцами». С тех пор, как Парамонова начала заниматься в своей секции…

Гришка смерил Лену оценивающим взглядом и неохотно признал, что Парамонова в плечах ему едва ли уступит, да и рост у нее… хорошо, если на пару сантиметров ниже. И опять Парамонова в джинсах. Гришка и не помнил, когда в последний раз видел ее в платье или юбке. И волосы свои светлые Ленка вечно в хвост затягивала или короткую косичку туго-натуго заплетала. А уж глаза у нее… холодные, как льдинки!

Женственности в Парамоновой не хватает, вот что.

Гришка раздраженно хмыкнул: кто только разрешил девчонкам заниматься разными единоборствами? Лучше бы они не карате увлекались, а крестиком вышивали или тряпочками красивыми интересовались!

Прогуливающийся по коридору Сушков не сводил глаз с Дины. Вот он зазевался и приблизился к подоконнику слишком близко. Изнывающая от скуки Лена нехорошо оживилась:

– Девочки, кого я вижу – Паханчик! Собственной персоной. Динок, это по твою душу. Смотри, и серьгу любимую не забыл в ухо вдеть…

– Отстань от н-него, – не оборачиваясь, проворчала Дина.

– Ревнуешь? – Лена жизнерадостно заулыбалась Сушкову. – Представляешь, тебя ревнуют! Уже прогресс, поздравляю, Паханчик!

– Я – Игорь, – вяло огрызнулся Сушков. – Сколько говорить…

Игорь Сушков в младших классах немало трудов положил, чтобы заработать себе эту кличку. Не один нос разбил, не одного одноклассника до слез довел. Теперь же вдруг выяснилось, что в результате просто лишился собственного имени. И это бы его мало трогало, но Динка…

Для этой хорошенькой стройной девчонки с длинной темно-русой косой и огромными карими глазами Пахану почему-то хотелось быть именно Игорем Сушковым.

Гришка уселся на подоконник и подмигнул Дине:

– И что ты его гоняешь? Посмотри, какой парень! Высокий, толстый, сильный… Да из него трех Серег выкроить можно. Такой обнимет, не один час потратишь, выбираясь! Подумаешь, чуть рыхловат и глазки навыкате…

– П-прекрати, – буркнула Дина.

Светлана оторвалась на секунду от учебника:

– И правда, что ты ее дразнишь?

– Лучше скажи, – чувствительно толкнула его в бок бесцеремонная Лена. – Серый еще долго сачковать собирается? Уже неделю в школе не показывается. Хороший у него грипп!

Гришка демонстративно зевнул:

– Откуда мне знать? К нему не попасть. И сотовый отключен. И в Сети его нет. А как на домашний телефон звоню, все время на Карповну нарываюсь. С ней не сговоришься, сами знаете. Твердит, как попугай: мол, Сереженька еще болен – и точка!

Карповну все они хорошо знали. Вот уже несколько лет, с тех пор, как умерла мать Сергея, она жила в доме Ильиных и вела хозяйство. А если учесть, что отец Сергея днями пропадал в своем банке или в командировках… Любому ясно, кто теперь у Ильиных глава семейства.

Светлана вздохнула:

– Интересно, сколько гриппом болеть можно?

– Умеючи-то? – ехидно покосилась на нее Лена. – Долго!

Гришка посмотрел на часы и спрыгнул с подоконника:

– Скучно живем, девы. Еще пара таких деньков, и я мхом покроюсь!

Девочки настороженно переглянулись. Подобные разговоры, как показывал немалый опыт, к добру не вели. Развлекался Гришка своеобразно. Втягивая в свои каверзы всех, веселился Лапшин чаще в гордом одиночестве. Остальным было как-то не до веселья. И хорошо, если Гришкина очередная выходка обходилась друзьям малой кровью.

– С-слушай, Лапшин, – вкрадчиво улыбнулась Дина, – а х-хочешь, я тебе книгу хорошую д-дам почитать?

– Вот уж, не надо, – фыркнул Гришка. – Я еще над Сережкиной потею. Фантастика, там такое накручено…

– А что именно? – заинтересовалась Светлана. – Автор кто?

– Не помню, – Гришка с хрустом потянулся. – Шелязны или Желязны какой-то…

– «Хроники Амбера», что ли?

– Они самые, кажется…

– Но ведь это интересно!

– Кому как, – усмехнулся Гришка. – Хотя…

– Что «хотя»? – заволновалась Дина, а у Лены сузились глаза.

– Ну-у, – лениво протянул Гришка, – есть там одна забавная мыслишка…

– Одна? – ехидно улыбнулась Светлана.

– Одна-единственная, – огрызнулся Гришка, – не сомневайся.

– И к-какая? – в упор посмотрела на мальчика Дина.

– Не гони лошадей, – усмехнулся Лапшин. – Обдумаю, потом скажу. Она мне только-только в голову пришла.

Он рассеянно посмотрел на девочек. Взлохматил свои жесткие рыжие волосы и мечтательно пропел:

– А ведь если получится… если сыграет… скучать не придется!

Дина со Светланой оказались самым слабым звеном. Они дрогнули и дружно вытолкнули вперед Лену. Парамонова сердито оглянулась на подруг, но подчинилась их молчаливому требованию. Сжала кулаки и процедила сквозь зубы:

– Смотри, Лапшин! Если еще раз нас куда втянешь, тебе не жить!

Девочки за ее спиной дружно кивнули. Гришка окинул взглядом высокую, плечистую Лену и уважительно склонил голову:

– Верю. Тебе – верю. И клятвенно обещаю: лично вас – никуда не втягивать!

– А кого?

– Что «кого»?

– Кого собираешься втягивать, ты, голова с ушами?! – крикнула выведенная из себя Лена.

Тут прозвенел звонок, и Гришкин взор просветлел. Дружили они давно, и за долгие годы Гришка прекрасно усвоил: спорить с Парамоновой небезопасно. А уж как она занялась карате, на это мог решиться только безумец. К последней категории Гришка себя никогда не относил. Поэтому максимально чистосердечно отозвался:

– Клянусь – ни одной живой души! Только сам… – И почти побежал к классу.

Девочки проводили его взглядами. Дина недоверчиво пробормотала:

– И т-ты ему п-поверила?

Гришка и сам себе не поверил. Потому что в голову ему только-только пришла такая идея розыгрыша…

Ну, Серый однозначно попал! Этой загадки ему не разгадать ни за что. Главное, все хорошо обдумать и правдоподобно сыграть. Гришка даже уже наметил как.

Попомнит еще Серый своего вампира!

* * *

Этой ночью Гришке приснился первый кошмар. И проснулся он весь в испарине, твердо уверенный – еще секунда, и уже никогда бы не проснулся.

И почему-то страшно болела щиколотка, Гришка во сне умудрился потянуть мышцу. Когда убегал лесом от крупной дикой кошки.

Глава 2

Новая картина

К больному Сергею друзья сумели прорваться через три дня. И то Карповна впустила их весьма неохотно. Принимая у Гришки куртку, она проворчала:

– На полчаса, не больше!

Девочки с готовностью закивали, а Гришка широко осклабился:

– Как прикажете-с, – и щелкнул воображаемыми каблуками.

Помыв под бдительным надзором Карповны руки, Гришка криво усмехнулся: «На какие жертвы иду ради друга!» И демонстративно потряс перед носом старухи чистыми влажными руками.

Наконец их торжественно провели наверх, в комнату Сергея. Закрывая за ними дверь, Карповна энергично помотала перед Гришкиной физиономией коричневым пальцем:

– Полчаса!

Сергей, к изумлению Гришки, изображал образцового больного и лежал в постели. Причем под двумя одеялами. У него даже горло было замотано шерстяным шарфом.

– Ну, ты окопался, – восхищенно воскликнул Гришка. – А я-то надеялся – симулируешь!

– Ага, как же, – прохрипел Сергей. – Тебя бы на мое место…

– Да ты что?! Да я, чтобы только не ходить в школу…

– Валялся бы целый день в постели?

Гришкина улыбка поблекла.

– Так-таки целый день?

– Все двадцать четыре часа, – тяжело вздохнул Сергей. – Карповна даже есть заставляет в постели.

– Да, вляпался, – констатировала Лена. – И как долго тебе еще сачковать?

Сергей пожал плечами и кинул осторожный взгляд на Дину. Выражение его лица невольно смягчилось: тоненькая кареглазая девочка с чуть вздернутым носиком ему нравилась, сколько себя помнил. Она казалась Сергею хрупкой, нежной, немного не от мира сего…

Сергей приподнял голову, прислушиваясь. И попросил Гришку:

– Ну-ка проверь, Карповны рядом нет?

Гришка удивленно приподнял брови. Потом на цыпочках проследовал к двери. Высунулся в коридор. И, закрывая дверь, бодрой скороговоркой отчитался:

– Наличие охранника, то есть охранницы, поблизости не наблюдается!

– Ух, – выдохнул Сергей, с облегчением откидывая в сторону оба одеяла. – Хорошо-то как…

– Однако, – пробормотал Гришка, сочувственно рассматривая взопревшего друга. – Болеть в твоем доме явно не сахар!

– А я о чем говорю, – Сергей решительно стащил с шеи колючий шарф.

У него был такой блаженный вид, что девочки переглянулись и рассмеялись.

– Смейтесь-смейтесь, – добродушно проворчал Сергей. – Вас бы на мое место…

– Вот уж без чего обойдемся, – фыркнула Лена.

Она взглянула на часы и подошла к Светлане. Девочки о чем-то пошептались. Светлана кивнула.

– Что за секреты у постели больного? – оскорбился любопытный Гришка.

– Вот-вот, – кротко согласилась с ним Лена. – Никаких секретов! Поэтому расскажи-ка нам, что за ценную мысль ты выудил из Сережкиной книжки?

– Какой книжки?

– Какую мысль?

Почти одновременно воскликнули мальчишки.

– А я знаю?! – возмутилась Лена.

Дина вежливо пояснила:

– Г-гриша н-не успел рассказать. З-звонок п-помешал.

Сергей внимательно посмотрел на друга и даже сделал попытку сесть в постели. Дина встревоженно вскрикнула:

– Л-лежи! Т-тебе еще нельзя вставать!

– Полежишь тут с вами, – проворчал Сергей. И кивнул Гришке. – Давай!

– Что «давай»? – невинно поинтересовался Лапшин.

– Ты, комик дипломированный, не кокетничай, не красна девица, – грозно сдвинула брови Лена. – Зажали в угол, так колись!

Гришка пожал плечами и расхохотался:

– Ну вы даете – это же фантастика! Понимаете? Фан-тас-ти-ка. То есть обычные бредни!

– Ты выкладывай, а уж мы решим, обычные они или необычные, – Лена цербером встала у двери, предупреждая возможное отступление.

От Лапшина она ожидала всего. Как, впрочем, и остальные.

Стоило на Гришку взгляд бросить, сразу ясно – прирожденный авантюрист. Одно слово – рыжий. Да еще жесткие волосы вечно веером на голове, как их ни стриги или причесывай, глазищи – светло-серые, хитрющие-хитрющие, и вся физиономия густо веснушками усыпана. Даже на ушах есть веснушки!

И такому парню можно верить?!

Гришка привычным жестом взлохматил волосы и улыбнулся:

– Да пожалуйста! Жалко, что ли? Только зачем вам?

– Давай, Лапшин, не тяни, – поторопила Светлана. – А то через десять минут Карповна появится.

Гришка посмотрел на Сергея:

– Помнишь ту книгу, что мне недавно давал?

– Недавно? – приподнял брови Сергей. – Три недели прошло, не меньше.

– Я и говорю – недавно! Но не в этом дело. О чем я? Елки, не перебивай больше! Ах да… меня там одна мыслишка позабавила…

– Какая? И почему одна?

– Потому что других я не заметил, – огрызнулся Гришка. – Так вот… помнишь, там все время колода карт с картинками используется? Ну для перехода в другие миры?

– Помню, – осторожно кивнул Сергей. – И не только в другие миры. В любое место, что изображено на карте, хоть на соседнюю улицу.

– И я о том же. Вот и вся идея!

Ребята удивленно переглянулись. Светлана уточнила:

– В чем идея-то? В картинках?

– Ну да! Представляешь, насколько совершенным должен быть рисунок, чтобы ты как бы растворился в нем, потеряв представление, где реальность?!

– Ма-азилка, – разочарованно протянула Лена. – Опять со своими картинками-красками-кисточками… Художничек, чтоб тебя! Заставил зря дергаться!

Гришка с Сергеем действительно считались в гимназии признанными художниками. С ними уже восьмой год занимался рисованием Карамзин Иван Петрович. Конечно же старый мастер занимался со всем классом, но… настоящими учениками считал лишь этих двоих.

Правда, Гришка (к сожалению учителя!) больше увлекался абстракциями. Создаваемые им невероятные цветовые композиции могли свести с ума любого «нормального» человека. И все же заставляли и учителя, и одноклассников возвращаться к его работам снова и снова. А почему… понять было сложно.

Да уж, Гришка попортил Карандашу (так прозвали известного в городе художника ребята) немало нервов!

Лишь в прошлом году Иван Петрович смирился со странной манерой Гришкиного письма. Главное, мальчишка талантлив. Остальное могло подождать. Всему свое время.

Лена относилась к увлечению друзей с большим пренебрежением и даже досадой.

Во-первых, по ее мнению, «малярство» – вовсе не для настоящих мужчин. Занятие для слабаков или маменькиных сынков.

А во-вторых, и это бесило Лену больше всего, – почему сойти с ума должны были оба?!

Вот и сейчас, услышав Гришкин лепет о каких-то там картинках, Лена только обозлилась: а она-то тревожилась! Идеи Лапшина и тем более его опасное воодушевление имели обычно плачевные результаты. Не для самого Гришки, разумеется. С него-то как раз все как с гуся вода!

И Сергея объяснения приятеля успокоили. Облегченно вздохнув, он посмотрел на часы и подмигнул Дине. У него вдруг появилась неплохая идея. А что? Не одному Гришке их вечно разыгрывать!

Сергей с тяжелым вздохом намотал на шею ненавистный шарф и натянул на себя оба одеяла. А потом попросил Дину позвать Карповну.

* * *

Карповна пришла моментально. Наверное, решила, что с Сергеем что-то случилось. А ведь Дина бежала всю дорогу следом и горячо уверяла:

– Честное с-слово, он в порядке! Обычная п-просьба, и в-все…

Но Карповна все равно волновалась. Из-за Гришки, понятно. Мало ли что этот непоседа мог выдумать? А Сереженька, по твердому убеждению Карповны, вечно шел на поводу у рыжего негодника. Ну, мягкий у мальчика характер, что тут поделаешь…

Увидев Сергея на месте и даже с шарфом на шее, Карповна слегка успокоилась. Зато приняла просьбу Сергея в штыки: подумать только, у мальчишки первый день нет температуры, и он сразу же затребовал свои картинки! А ведь ему еще отлеживаться и отлеживаться, врач твердо сказал – нужен постельный режим.

Карповна наотрез отказалась принести в комнату больного «проклятые рисунки». Ведь именно из-за них Сергей забывал обо всем. И даже о собственном здоровье! Вспомнить только, что было с мальчишкой несколько дней назад, до чего он себя довел…

И Карповна вдруг стала жаловаться ребятам на жизнь. И на Сережину безответственность. Не со скучной стариковской обстоятельностью, а артистично и самозабвенно. Выкладывая о всех волнениях последних дней.

Ошеломленные ребята с трудом улавливали нить горестного повествования. Наконец Гришка не выдержал и потрясенно воскликнул:

– И что, Серый с температурой за сорок писал?!

– Вот именно! И пока не закончил свою картину, мы с его отцом ничего не могли сделать. Он как с ума сошел, видели бы вы его лицо, а уж глаза…

Карповна вдруг всхлипнула:

– Всю ночь кистями махал, вы только подумайте! Без отдыха. Мы с его отцом едва с ума не сошли…

– Ага, – мрачно заметил Сергей, – зато потом…

– Что «потом»? «Потом» настало только утром, когда ты окончательно свалился!

– Вот-вот, а вы с папой этим воспользовались…

– Да что они сделали-то? – закричала ничего не понимающая Лена.

– А ты не догадываешься? – грустно усмехнулся Сергей.

Гришка обвел комнату друга взглядом и понимающе резюмировал:

– Ясненько – кисти с красками отобрали. И мольберт.

– И не отдам, – воинственно выпятила грудь Карповна.

– Да никто ж не просит, – просипел Сергей.

Он раскашлялся, и Карповна с раскаянием бросилась к мальчику. До нее только сейчас дошло, что Сергей пока на краски не покушался.

– Ты саму картину принеси, – с трудом произнес Сергей, принимая из рук Карповны микстуру. – Я ребятам показать хочу.

– Картинку? Это с лесом-то? Больше ничего?

– Больше ничего, – Сергей откинулся на подушки.

Карповна положила ладонь на его взмокший лоб и виновато пробормотала:

– Картинку, это – пожалуйста, это я мигом. А вот краски и кисти никак нельзя…

Карповна скрылась за дверью. Ребята сочувственно уставились на Сергея: бледный, серые глаза кажутся большущими, под ними тени, тонкий нос с горбинкой как-то вдруг заострился, на высоком лбу испарина, светло-русые волосы влажные от пота…

– Да, Серега, – пробормотал Гришка, – симулировать тебе, пожалуй, нет смысла…

Сергей улыбнулся:

– Ты тему не меняй! Поясни лучше, что ты там говорил о картинах? По-твоему, если она штучная, то идея сыграет? Она будет служить переходником? Всмотрелся, вжился, и уже там?

– Хрипишь-сипишь, – одобрил Гришка, – но соображаешь! А что?

– Да так, – грустно усмехнулся Сергей, – просто хочу подарить тебе одну такую… «штучную»!

– Уверен, что «штучную»?

Сергей кивнул:

– Почти. Такую только в бреду написать и можно.

– Это о ней говорила Карповна?

– Да.

– И чем ты разродился? При такой-то температуре?

– Сейчас уже плохо помню. Кажется, лесом.

– Елки, даже в бреду – обычный лес! Нет чтобы сюр какой-нибудь, чтоб у нас крышу снесло…

Сергей мечтательно добавил:

– Помню лишь, что в комнате им пахло. И еще – земляникой.

– Бредит, – грубовато констатировала Лена.

Сергей вздрогнул и сказал:

– Писал – бредил, сейчас уже – нет.

– И чего ради эту работу Гришке дарить? – осторожно поинтересовалась Светлана. – Ведь тебе и самому она нравится, я же вижу…

– Ну, уж нет, – вздохнул Сергей. – Иметь перед глазами то, что не можешь повторить…

– Даже так? – хмыкнул Гришка.

– Именно, – кивнул Сергей. Помолчал и почти бодро добавил: – Зато – в жилу. Как раз к твоей новой версии о картинах-переходниках. Дерзай!

Ребята с любопытством уставились на дверь, к которой уже приближалась Карповна. С ее-то весом это угадывалось безошибочно.

* * *

– А что, неплохо! – воскликнул Гришка, принимая у Карповны небольшое полотно.

Но потом всмотрелся и замолчал. Девочки столпились за его спиной, рассматривая картину, и тоже не издавали ни звука. Даже Лена никак не комментировала. Что было удивительно.

Сергей нетерпеливо посмотрел на друзей и потребовал:

– Ну скажите же хоть что-нибудь! Чего молчите?

Гришка откашлялся, прочищая горло, и выдавил:

– А что ты хочешь услышать? Сам говорил – штучная.

Светлана изумленно протянула:

– Действительно, такое чувство – лесом и земляникой запахло.

– И с-солнцем, – шепнула Дина. И улыбнулась, не отводя глаз от картины. – Как я, оказывается, п-по лету соскучилась…

– С ума все сошли, – Лена заставила себя отойти к компьютеру.

И даже коснулась его. Потом еще раз пробежалась пальцами по клавиатуре. И по мышке. И по динамикам.

Компьютер Парамонову успокаивал. Был надежным, привычным и материальным. А Сережкина картина… Непонятно как, но она делала мир хрупким и неустойчивым.

На долю секунды Лене даже показалось: залитый ярким солнечным светом лес реальнее, чем эта полутемная комната и унылые, засыпанные мокрым снегом улицы за окном. Реальнее, чем даже она сама, Лена! Ведь в ней нет той праздничности, того торжества красок и эмоций…

Кому такое могло понравиться?

Только не ей!

Поэтому Лена передернула плечами и проворчала:

– С кем я дружу?!

– А то ты не знала – с кем, – ухмыльнулся Гришка. Развернул полотно рисунком к стене и виновато сказал Сергею:

– Пусть так пока. А то я не смогу не смотреть.

Сергей улыбнулся:

– Все-таки – «штучная»?

Гришка кивнул:

– Без сомнения. – И серьезно добавил: – Такое, наверное, раз в жизни удается. Тебе повезло.

Глаза Сергея стали печальными, и он подумал: «Этого я и боюсь!» Потом натужно весело воскликнул:

– Ты, Лапшин, мне зубы не заговаривай! Трепал языком? Трепал! Теперь расплачивайся!

– Или, – фыркнула Лена, мгновенно уловив мысль Сергея, – признайся, наконец, что ты – трепло. Самое обычное. Ну хоть раз в жизни признай! И поставим на этой истории точку.

– Тем более, – невольно улыбнулась Светлана, – тебе осталось для раскаяния всего несколько секунд.

– П-почему? – удивилась Дина.

– Снова Карповна идет, – Светлана ткнула пальцем в дверь.

Теперь тяжелые шаги Карповны – она как раз поднималась по лестнице – услышали все.

Гришка подошел к полотну. Еще раз всмотрелся в него. Задумался о чем-то на несколько долгих секунд. Резко тряхнул рыжей головой и хохотнул:

– Хотите на спор?

– Что?! – возмутилась Лена. – Ты, Лапшин, совсем с ума сошел?!

– А давай, – азартно прохрипел Сергей и, подмигнув девочкам, протянул Гришку руку.

Дина тут же разбила их. Очень вовремя разбила, потому что вошла Карповна и выразительно указала гостям на дверь. Она даже услужливо попридержала ее, пока ребята выходили из комнаты.

Гришка бережно уложил подаренную картину в пакет. На секунду замер в дверном проеме:

– А вот увидишь, я прав!

– Когда? – прохрипел ему в спину Сергей. – Когда увижу?

– Когда – не скажу. Но идея сработает!

И уже из коридора донеслось:

– Ты меня знаешь!

* * *

Этой ночью Гришке приснился второй кошмар. И проснулся он, падая в пропасть, когда уже прощался с жизнью. А вокруг стеной стоял лес. Не тот, светлый и радостный, Сережкин, а совершенно другой – чужой и страшный, переполненный незнакомыми запахами и звуками. Предельно враждебный. И жаждущий уничтожить чужака.

Гришке вдруг захотелось написать его. По-настоящему. Чтобы локализовать опасность.

Почему-то казалось: если этот страшный мир будет «заперт» на полотне, то пропадет и ирреальное ощущение, что он рядом – шагни, и ты там. И уродливые зубастые монстры могут так же легко сделать тот же шаг. Ведь он, Гришка, уже вторую ночь их слышит и видит.

Пока во сне.

Но что будет завтра?!

А еще Гришка окончательно понял, как именно разыграть ребят, чтобы они поверили в невероятное. А главное – с чего начать.

Классный подарок сделал ему Серый! Как раз для розыгрыша. Вот уж разозлится, когда все узнает…

Если узнает.

Лучше пусть ломает голову долго-долго.

Может, даже всю жизнь.

Глава 3

Неприятные новости

В школу Сергей пришел через полторы недели. И сразу столкнулся с Леной. Причем Парамонова была настроена как-то… излишне агрессивно. Едва увидев его у входных дверей, она побежала к Сергею через холл с возгласом:

– Наконец-то явился!

Сергей пожал плечами и кротко улыбнулся, надеясь смягчить девчонку: вот с чего она так завелась? Вроде бы они в последние дни не пересекались. Или…

И Сергей невольно вздрогнул (ведь угадал же!), когда Лена прошипела ему в лицо:

– Ты когда в последний раз видел Гришку?

Пожалев о собственной интуиции, будто ее отсутствие что-то изменило бы, Сергей насмешливо улыбнулся.

– И это вместо «привет», «как себя чувствуешь» или «рада тебя видеть в школе»…

Но Лену было не сбить. Она проворчала:

– Не разыгрывай из себя святую невинность!

Сергей оглянулся на входную дверь, будто собираясь сбежать. Лена нехорошо улыбнулась, перекрывая ему путь к отступлению. Подтолкнула к пустующей лестнице и раздраженно переспросила:

– Так когда ты его видел?

– Ну, день не помню точно, – замялся Сергей, пытаясь прикинуть, во что сумел за это время вляпаться Лапшин. – Вы же вместе у меня были…

– И это все?!

– Ага. Карповне и так от отца влетело, что вас пустила. Грипп же. А что случилось-то?

Лена хмуро посмотрела на него:

– Может быть, ничего.

– Тогда чего злишься? Я когда тебя увидел с таким лицом…

Сергей хмыкнул, вспомнив о споре. Никто лучше его не знал, насколько Гришка не любил проигрывать. А уж ввязаться в такое безнадежное пари… это нужно суметь. Картина-переходник, надо же!

Лапшин наверняка голову сломал, пытаясь найти выход из собственноручно сляпанной ловушки. Даже интересно, что тут можно придумать? Фантастика и действительность… – ха, суровая действительность, нужно сказать! – мало совместимы.

Ну-ну…

Посмотрим, как Рыжий выкрутится на этот раз!

Лена угрюмо сказала:

– Гришки вторую неделю нет в школе.

– Заболел, хочешь сказать? Гриппом от меня заразился?

Лена пожала плечами. Сергей приподнял брови:

– Вы что, не могли ему хотя бы позвонить? Мне-то Карповна только сегодня утром вернула сотовый.

Лена увидела спешащих к ним Дину со Светланой и сердито фыркнула:

– Не могли, как видишь!

– Почему? У Рыжего с телефоном проблемы? Опять свой сотовый посеял?

Лена помрачнела, но промолчала. Подошедшая Дина ответила за нее:

– Мы п-просто б-боимся…

– Чего именно? – вдруг рассердился Сергей. – Что Тимка вас по телефону облает?!

Тимка, молодой доберман, Гришкин любимчик, лаял исключительно на телефон или дверной звонок: очень уж не любил резких звуков. Он обычно даже команду «фас» выполнял молча.

– Нет, – Светлана нервно поправила свои светлые, удивительно пышные волосы. – Другого.

– А ты не умничай слишком, – Лена бросила на Сергея недобрый взгляд. – Из-за тебя ведь все!

– Да что случилось-то?! Или вы просто мне голову морочите? Учтите, если это шутка, то глупая!

– Ну, конечно, – съязвила Лена. – Мы десять дней эту шутку готовили, есть не ели, спать не спали, все тебя ждали…

– Десять дней?

– Ага. С тех самых пор, как Гришка исчез!

Сергей изумленно посмотрел на девочек:

– С чего вы взяли, что он исчез? Вы же ему даже не звонили!

Девочки переглянулись. И Лена отрезала:

– Вот ты и позвонишь!

– Т-ты же ему к-картину подарил, – еле слышно шепнула Дина и опустила глаза.

– Еще и подзуживал, – зло фыркнула Лена.

– Будто Гришки не знаешь, – поддержала подруг Светлана.

Сергей растерялся: девочки говорили одна за другой без малейших пауз, будто заранее отрепетировали эту встречу. Даже Дина не стала молчать, как обычно.

– Забыл? О дурацких переходниках? – напомнила Лена. И сузила глаза. – Я фантастикой, сам знаешь, не увлекаюсь. Но как Гришка исчез, я у Светы ту самую книжку взяла…

– И что? – раздраженно перебил ее Сергей.

– А то! Незачем было Лапшина провоцировать!!!

– Гришка же умрет, но о переходниках не забудет, – тихо сказала Светлана.

– А если он его уже н-нашел… п-переходник? – Дина побледнела.

– Вы что – приболели? Все разом? – Сергей не верил своим ушам. – Не могли же вы поверить в сказку?!

– Еще и шутит, – возмутилась Светлана. – Желязны вспомнил!

– П-при чем т-тут к-книжка? – удивилась Дина.

– Вот именно, – прорычала Лена.

– Если книга ни при чем, то я вообще ни черта не понимаю, – Сергей беспомощно посмотрел на девочек.

– Сейчас объясним, – процедила сквозь зубы Лена. – Для особо тупых!

Светлана успокаивающе сжала ее плечо и сказала:

– Понимаешь… Гришка же гордый…

– И упрямый, – хмыкнула Лена. – Как осел!

– А ты с ним пари заключил. Гришка теперь на что угодно пойдет, чтобы свое доказать…

– Ага, – сердито кивнула Лена. – Тем более его идейка грандиозным розыгрышем попахивает!

– А т-ты ему еще и помог…

– Как раз вовремя, – Лена двинула кулаком по стене. – Он только перед этим на скуку жаловался!

– И вы думаете… – осторожно начал Сергей.

Лена сердито заявила:

– Нет уж – теперь твоя очередь думать!

– Если честно, с нас этих десяти дней хватило, – Светлана отвела взгляд в сторону.

– М-могу поспорить, – выдохнула Дина, – Г-гришка исчез.

– Точно, – зло рассмеялась Лена. – Телепортировался через твой последний шедевр!

– Лапшин такой. Он на все пойдет, – мрачно согласилась Светлана.

– А уж вляпаться при этом куда-нибудь…

– И хорошо, если не по самые уши!

– Н-наверняка из д-дома с-сбежал. А н-на улице – зима.

– А если сегодня-завтра появится, – усмехнулась Лена, – могу поспорить на что угодно, тут же лапшу нам на уши вешать начнет. Он же – Лапшин!

– С-скажет, что в т-твоем л-лесу побывал, – хихикнула Дина.

– Еще и обставит это так, – серьезно добавила Светлана, – что мы почти поверим.

– Ага, – кивнула Лена. – Гришка обычно все до мелочей продумывает. А мы в его спектаклях – за идиотов!

– Так уж за идиотов, – пробормотал Сергей, снова удивляясь слаженности девочек: ведь ни одна не сбилась. Реплика за репликой, без малейших пауз или заминок…

Лена свирепо посмотрела на него:

– На этот раз – по твоей вине!

– Это если с н-ним ничего н-не с-случилось, – тихо напомнила Дина.

Друзья невольно переглянулись.

– Выяснять на этот раз – тебе. Понял? – Лена ткнула Сергея в грудь пальцем. – На следующей же перемене и позвонишь Лапшину. – Она насмешливо улыбнулась. – И очень советую – принести нам хорошую новость…

– Уж лучше грипп, – согласилась с ней Светлана.

И тут, наконец, Сергея выручил звонок.

* * *

Гришкин сотовый оказался отключен. Сергей уже третью перемену подряд звонил на домашний телефон, а у Лапшиных все никак не хотели поднимать трубку.

Сергей не знал, что и думать: ну хорошо, с самим Гришкой что-то случилось, а куда исчезла его бабуля? Не на работу же она устроилась, в самом-то деле! Правда, с утра она могла и по магазинам пойти…

Или все проще, и у Лапшиных домашний телефон не в порядке? Сломался или отключили за неуплату, Гришка вечно забывал вовремя за него заплатить. А сам Гришка валяется в постели с гриппом, сотовый у него отобрали, чтобы болел спокойно…

А что, нормальная версия!

Имеет полное право на существование.

Поэтому четвертую перемену Сергей провел почти как белый человек, то есть в буфете. А почти – это потому, что вредная Лена доставала его и там. Она успокоилась, только когда Сергей клятвенно пообещал сразу же после уроков навестить Лапшиных и все выяснить. Лично.

Правда, Лена и тут его обрадовала. Переглянулась с девчонками и категорично заявила:

– Мы с тобой!

Спорить Сергей не рискнул. Лена была настроена очень решительно, а самоубийцам Ильин никогда не сочувствовал.

Слабаки! Ведь жизнь – своеобразная игра. Когда ты – против всего остального мира. И тут – или он подогнет тебя под себя, или ты его. Чтобы он оказался на твоей стороне.

И сдаться, когда второго шанса не будет?!

* * *

Друзьям повезло: дома у Лапшиных кто-то был. Для начала на их звонок яростно, с привыванием отозвался Тимка, а потом дверь открыла Гришина бабушка.

– Гришку можно? – по-хозяйски оглядывая знакомую до мелочей прихожую, весело поинтересовалась Лена.

– Он что, з-заболел? – звонким голоском вторила ей Дина.

– Мы навестить пришли, – извиняющимся тоном добавила Светлана.

Она всего год дружила с ребятами, а у Гришки дома была раза три, так что плохо знала его близких. И стеснялась, как всегда, да еще пожилая женщина смотрела на них так строго…

Сергей промолчал, ему вдруг стало не по себе. Он всмотрелся в непривычно суровое лицо Гришиной бабушки и зачем-то вцепился рукой в косяк. Крепла уверенность: «Кажется, приплыли. Неужели Ленка права? Да нет, глупости! Или… – Гришина бабушка, перехватив его взгляд, сердито поджала губы. И Сергей угрюмо констатировал: – Точно, что-то случилось. И Гришка наверняка нас подставил как-то, иначе с чего бы… Елки, но ведь пока он цел?!»

Сергей подтолкнул Лену в спину, чтобы пропустила и его в квартиру, и напряженным голосом спросил:

– Так дома Гришка, нет?

Его вопрос оказался той самой последней соломинкой, что когда-то переломила хребет верблюда. Глаза Гришиной бабушки воинственно засверкали. Она смешно всплеснула руками и возмущенно закричала:

– Ты еще спрашиваешь?!

Закрытый на кухне Тимка – чтобы под ногами в прихожей у гостей не путался – поддержал хозяйку негодующим визгом.

– О чем вы? – пролепетал Сергей.

– И он еще спрашивает?! – повторилась Гришина бабушка, растерявшая от гнева все слова.

Она судорожно стала шарить в необъятном кармане пестрого передника. Нашла и резким движением сунула морщинистую руку чуть ли не в лицо Сергея. И сердито воскликнула:

– Вот, держи!

Сергей осторожно взял скомканную бумажку и непонимающе посмотрел на Гришину бабушку. Запертый на кухне Тимка оскорбленно лаял: ему хотелось свободы и игр с гостями.

Дина еле слышно подсказала:

– З-записка же! От Гр-ришки. Читай.

Сергей кивнул. С трудом расправил до предела измятый лист, он наверняка был вырван из тетради по математике, Лапшин даже успел написать наверху условия задачи…

– Ну что же ты? – поторопила Светлана.

Глаза Сергея расширились, он изумленно выдохнул:

– Ну и гад же Гришка…

– Тоже мне, новость, – рассердилась Лена. – Долго нам ждать? Читай же!

Сергей опасливо покосился на Гришину бабушку и вернулся к листочку. Дина со Светланой смотрели на него с тревогой, Лена – со злой усмешкой.

Сергей кашлянул и неуверенно прочел:

– «Бабуленька и родители! Я тут с ребятами кое о чем поспорил, а с Серым даже пари заключил, о чем, пока не скажу – секрет. Но проигрывать я не люблю, сами знаете, поэтому не теряйте меня. Я временно (честное слово, так нужно!) смотаюсь в деревню к папиной бабушке. Вернусь, как смогу. Всех целую».

Сергей сглотнул. Зачем-то осмотрел измятый лист бумаги с двух сторон. Посмотрел на опешивших девочек и пробормотал:

– Без подписи.

Гришина бабушка смерила гостей грозным взглядом. Выхватила из рук Сергея записку. Любовно осмотрела ее. Аккуратно свернула и снова сунула в карман передника. В упор посмотрела на Сергея и спросила:

– Теперь что скажете?

Сергей растерянно пожал плечами. Дина спряталась за Лену. Светлана попятилась к выходу.

Лена отстранила Сергея и шагнула вперед.

– А мы тут при чем? Будто Гришку не знаете! Мало ли, что он вам наплетет!

– Не было пари? – вкрадчиво поинтересовалась Гришкина бабушка.

Ребята переглянулись. Лена тоном ниже сказала:

– Ну, было.

– Но о деревне и о бабушке мы знать не знаем, – робко поддержала ее Светлана.

Дина, заикаясь сильнее обычного, прошептала:

– А в-вы ув-в-верены, ч-что Г-гриш-ша т-там?

Глаза пожилой женщины смягчились. Она знала ребят с детского сада и всегда любила Дину. Поэтому ответила уже спокойно:

– Уверена. На нашу телеграмму пришел ответ.

Она извлекла из кармана передника еще одну бумажку. Это действительно была телеграмма. Лена взяла ее и громко прочла:

– «Гришаня у меня. Целую. Мама». – Она подняла глаза на Сергея. – Какая мама?

– Моя, – отрезала бабушка и отобрала бланк.

Все помолчали, обдумывая полученную информацию. Тимка за дверью обиженно поскуливал. Гришина бабушка молча ждала, когда же гости уйдут.

Сергей осторожно спросил:

– И когда он вернется?

Глаза пожилой женщины нехорошо сузились, и она язвительно заметила:

– Вообще-то я надеялась, что от тебя узнаю, когда Гришаня вернется. Ты же с ним спорил, не я! Кстати, о чем?

– Да глупости, честно, – пробормотал мальчик.

– Вот уж в чем не сомневалась ни минуты, – раздраженно фыркнула старуха.

Сергей промолчал. Он почему-то чувствовал себя виноватым. Хотелось быстрее вернуться домой и все обдумать. Сергей уже собрался прощаться, но Лена вдруг спросила:

– А в Гришкину комнату нам войти можно? Ненадолго.

– Это зачем, если Гришани дома нет? – удивилась Гришкина бабушка.

Дина со Светланой и Сергей тоже вопросительно смотрели на подругу. Лена хмуро пояснила:

– Я свой нож заберу, а Серый – книжку, она у Гришки уже больше месяца валяется. А я тоже ее прочесть хочу!

Сергей хотел было сказать, что эту книгу Лена недавно брала у Светы, если он правильно ее понял… Но натолкнулся на свирепый взгляд девочки и предусмотрительно промолчал.

Глава 4

Примятая трава

Больше всего гостям обрадовался Тимка, которого наконец-то выпустили из кухни. Он для начала радостно их облаял, а потом вертелся под ногами, мешая разуться. И не отставал ни на шаг, пока друзья шли к Гришкиной комнате.

– Ну и зачем тебе это? – сердито спросил Сергей, когда ребята закрыли за собой дверь.

– Так, – буркнула Парамонова. – На всякий случай. Вдруг Рыжий нам тоже какую записку оставил…

– Где? – удивленно посмотрела на нее Светлана.

– Я знаю?! – огрызнулась Лена. – Может, в Сережкиной книге. Или еще куда сунул…

Дина растерянно осмотрела знакомую с детства комнату и неуверенно предложила:

– Ну, давайте поищем, а вдруг…

– Вот именно – «вдруг», – проворчал Сергей.

Но спорить с Леной не решился. Понятно же, он у нее главный виновник Гришкиного отъезда. Еще и Лапшин, гад рыжий, постарался, в записке своей на пари намекнул.

Вот интересно, что он делает в деревне?

И как бабка может помочь ему выиграть пари?!

Ребята разбрелись по комнате. Лена обосновалась за письменным столом и принялась копаться в Гришкиных завалах. При этом досадливо морщилась, не представляя, как здесь можно найти хоть что-нибудь. Ну, если не сам положил.

Светлана подошла к книжному шкафу: вдруг Гриша правда оставил для них какую-нибудь записку в Сережиной книге?

Сергей застыл посреди комнаты.

Дина, беспомощно вздыхая, пошла по периметру, за ней пристроился Тимка. Пес умильно поскуливал и, обгоняя, заглядывал ей в глаза, надеясь на угощение. Дина всегда его баловала.

Гришина бабушка, оторвавшись от кастрюли с борщом – он вкусно пах на всю квартиру, – заглянула в детскую. Увидела среди груды рисунков, журналов, книг и другого бумажного мусора Лену, растерянную Светлану у книжного шкафа и резюмировала: это надолго.

Сергей проводил ее взглядом и пожал плечами: Ленкина идея казалась бессмысленной. Насколько он знал друга, Гришка никогда не пытался облегчить им жизнь. Искренне считал: чем она сложнее, тем интереснее. Такая мелочь, как то, что остальные с его точкой зрения не согласны, Лапшина ничуть не волновала. Во всяком случае, до сих пор. С какой стати он должен отступать от традиций?

Сергей рассеянно осматривал знакомую комнату и размышлял: «Интересно, зачем Лапшина понесло в деревню? Ведь его бабушка живет чуть ли не за двадцать километров от ближайшей железнодорожной станции и добираться до нее… Да туда даже автобус ходит лишь раз в неделю! Лапшин же мне рассказывал – десяток домишек со стариками, помнящими еще Русско-японскую войну, и крошечная бревенчатая будочка с телеграфом. Там, кажется, даже междугороднего телефона нет, не проводили. И сотовым там не воспользоваться. Нет, Лапшин на этот раз явно перестарался…»

Сергей пролистал один из Гришкиных учебников. Включил компьютер и тут же выключил, не поняв, чем он может помочь. Зачем-то вытряхнул на стол Гришкин школьный рюкзак, увеличив мусорную кучу.

«Кстати, – Сергей застыл на месте, небрежно отбросив рюкзак. – С чего Лапшин взял, что его записка останется от нас в тайне?»

Внезапная озабоченность Сергея оказалась столь явной, что Светлана оторвалась от книжного шкафа. Подошла к нему и шепотом спросила:

– Что-то вспомнил?

Сергей хрипло откашлялся:

– Да так… Просто подумал, что эта записка лишает пари смысла. Зачем же Гришка писал ее?

– Ну, для родителей, – неуверенно предположила Лукьяненко.

– Чтобы не волновать их, – хмуро заметил Сергей, – достаточно было остаться дома.

– Действительно, чепуха какая-то! – Лена отшвырнула в сторону очередной набросок.

– Г-гришка н-не д-дурак, – Дина присела на диван.

Тимка уселся рядом, пристроив тяжелую голову девочке на колени. Дина рассеянно почесала его за ухом, доберман зажмурил глаза и заурчал, словно огромная кошка.

Лена раздраженно фыркнула:

– Что не дурак, это точно. А если записка просто для того, чтобы успокоить родителей, то…

– То он вполне может быть и не у бабушки, – закончила ее мысль Светлана.

– А т-телеграмма? – пролепетала Дина.

– Гришку не знаешь? – мрачно посмотрела на нее Лена. – Бабка на него надышаться не может, и если он ее попросил…

– Да уж, – кивнул Сергей, – подтвердит, что хочешь!

– А позвонить? – предложила Светлана.

– Разбежалась, – буркнул Сергей. – Там телефона близко нет. Дыра жуткая…

– Ну и паразит, – прошипела Лена.

– Все предусмотрел, – неохотно согласился Сергей.

Дина, бездумно стоявшая у полотна, подаренного недавно Сергеем, вдруг вздрогнула и изумленно прошептала:

– А т-трава-то…

Друзья обернулись в ее сторону. Все как-то мгновенно поняли: вот оно, началось!

Глаза Лены грозно сузились, она сжала кулаки; Светлана побледнела и упала в расшатанное Гришкино кресло у компьютера; Сергей обреченно уточнил:

– А что с травой?

– Она п-примята, – испуганно пояснила Дина. – А в-ведь я п-помню…

Отталкивая друг друга, все бросились к картине. Лена, как самая сильная, естественно, оказалась у пейзажа первой. Буквально уткнувшись в него носом, она несколько длинных секунд изучала полотно, потом возмущенно воскликнула:

– Динка права! Трава точно примята!

Светлана длинно вздохнула.

– Ну и аферист, – почти восхищенно пробормотал Сергей.

Трава у кромки картины действительно оказалась примята. И не только примята: с ближайших травинок и полевых цветов была сбита роса, а от деревянной рамы, вглубь леса, явственно тянулся след чьих-то ног.

* * *

– К-как он мог? – растерянно пролепетала Дина.

– Что – «мог»? – вяло поинтересовалась Светлана.

– Н-ну… – вспыхнула Дина, стараясь не встречаться взглядом с Сергеем, – исп-портить из-за г-глупого п-пари т-такую картину?

– А с чего ты взяла, что это Рыжий? – зло фыркнула Лена. – Краски ничем не отличаются!

– С первого взгляда, – кивнула, соглашаясь, Светлана, – исправлений не видно.

– Со второго тоже!

Девочки посмотрели на Сергея. Он их явно не слышал, думая о чем-то своем.

– Не спи, – Лена сердито толкнула Сергея. – Что скажешь насчет картины? Лез к ней Гришка с красками или нет?

– Вам как, правду?

– Естественно, – оскорбилась Лена.

– Как ни всматривался, его кисти не заметил. Только моя, – отрывисто произнес Сергей.

Девочки изумленно переглянулись. Светлана растерянно пробормотала:

– Что ты хочешь этим сказать?

– Ничего, – сухо буркнул Ильин. – Ваш вопрос – мой ответ.

– Т-то есть т-трава д-действительно п-примята? – побледнела Дина.

– Он что, по-твоему, – возмутилась Лена, – на самом деле телепортировался?!

Тимка, будто поняв, жалобно заскулил.

– Совсем, что ли? – разозлился Сергей. – Кто говорит о телепортации?!

– А о чем тогда? – растерянно посмотрела на него Светлана. – Ведь когда мы смотрели картину в первый раз, трава точно была не примята!

Сергей усмехнулся:

– Это-то я помню. Сам писал.

Лена раздраженно воскликнула:

– Если Гришка не трогал картины, откуда там следы к лесу?!

– Я з-запуталась, – грустно сказала Дина. Тимка сочувственно лизнул ее в щеку.

Сергей сухо заметил:

– Ну, во-первых, я не говорил, что Гришка не трогал картины…

– К-как это? – прошептала Дина. – Н-не п-понимаю…

– Я просто констатировал, – мягко улыбнулся ей Ильин, – он сделал это так, что я его правки не заметил.

– Но как это можно? Не заметил, – пробормотала Светлана. – Это же твоя работа!

Сергей криво усмехнулся:

– Гришка талантлив, не забывайте.

* * *

Друзья в молчании дошли до трамвайной остановки. На улице уже темнело, и Дина предложила:

– М-может, ко м-мне заскочим?

Лена посмотрела на часы:

– У меня через полчаса тренировка. И так поесть из-за Лапшина не успела.

– Тогда в кафе зайдем? – Сергей вытащил из кармана бумажник. – Деньги у меня есть. Ты хоть что-нибудь перехватишь.

– Если только минут на пятнадцать, – буркнула Лена. – И где-нибудь рядом со спортзалом. Чтобы не бежать потом.

– Но там же ничего п-приличного нет, – разочарованно протянула Дина.

– Обойдешься пирожковой, – отрезала Лена.

Но разговора не получилось. По двум причинам. Во-первых, все очень хотели есть, а пирожки в маленьком скромном кафе оказались на удивление вкусными. А во-вторых, предложенная еще в трамвае Сергеем стратегия устраивала всех. Ну, даже не столько устраивала… Просто не видели другого выхода!

Была она предельно проста: ждать следующего Гришкиного хода и не поддаваться на провокации. В том, что они последуют, и не одна – никто из ребят не сомневался. В артистичности их исполнения – тоже.

– Главное, не свихнуться, – мрачно резюмировала Лена, и все с ней согласились. – И помнить – на самом деле никакой телепортации не существует. Это – сказка для легковерных дураков и любителей фантастики. Что бы ни случилось – всегда помнить об этом!!!

Глава 5

Вещественные доказательства

Гришка появился в школе через три дня. Причем в таком виде, что у одноклассников глаза на лоб полезли.

Фантастически исхудавший за эти десять дней, Лапшин только что не гремел костями. Плюс ко всему – он сильно загорел. И не просто загорел: его физиономия выглядела так, словно он пару часов назад прибыл с каких-нибудь Канарских островов.

У Лапшина даже нос шелушился!

И это – в разгар зимы.

– Откуда, родимый?! – Пахан изумленно рассматривал одноклассника. – Ближайший концлагерь вроде бы давно прикрыт, или для тебя персональный открыли?

Гришка хмыкнул:

– Моей диетой интересуешься? Решил лишним жирком пожертвовать?

– Нарываешься, – Пахан непроизвольно оглянулся на Дину и автоматически втянул небольшой, но заметный животик.

– Да ну? – жизнерадостно заулыбался Гришка и гордо выпятил вперед подбородок.

– Разошелся! С чего бы? – Лена небрежно оттолкнула Сушкова в сторону. И подозрительно сладко посмотрела на Гришку. – Пятнадцать минут до звонка, отчитаешься? – Она широко распахнула перед ним дверь класса.

Сергей с Диной прошли мимо смеющегося Гришки в коридор. Светлана на секунду задержалась и, мучительно морщась, прошептала:

– Только не ври, ладно?

– Как можно, – широко раскрыл кристально честные глаза Лапшин и склонился в шутовском поклоне перед Леной. – Леди, только после вас!

Но Парамонова к шуткам была не расположена. Окинув Гришку настороженным взглядом, она прошипела:

– Вперед, и без кривлянья!

Гришка беззаботно ухмыльнулся. Зато Лена помрачнела. Зачем-то оглянулась, проверяя – нет ли рядом посторонних ушей, и подтолкнула Гришку к выходу.

Лапшин подмигнул Сушкову:

– Динка с нами, зато свобода – с тобой. Радуйся, чудак!

И тут рассвирепевшая Лена сильным толчком в спину выпроводила его в коридор.

* * *

К подоконнику Гришка подходил под прокурорским надзором четырех пар глаз. Причем, разнообразия ради, даже в Динкиных на этот раз не было сочувствия. Только настороженность.

– Ну что? – встретил его возгласом Сергей. – Вернулся наконец и домой?

– Еще бы, – съехидничала Лена. – Судя по нему, на хлебах его бабки не растолстеешь!

– А при чем тут моя бабушка? – искренне удивился Гришка.

– Конечно же ни при чем, – хмыкнула Лена. – И потом, какая бабушка? Вы что? Он же в твоем, Серега, лесу бродил! После телепортации! Вот и отощал! Там-то бабушек нет – завтраками да обедами его кормить!

– Так вы уже все знаете? – Гришка смотрел изумленно.

Друзья обреченно переглянулись. Стало понятно, что Гришка к разговору готов, а вот готовы ли они?

– Что именно? – сухо уточнила Светлана.

– Как это «что именно»? – возмутился Лапшин. – Я о картине-переходнике говорю!

– Опять-таки, – предельно доброжелательно улыбнулась ему Светлана, – что именно мы о ней должны знать?

Гришка ухмыльнулся:

– Шутить изволите?

И тут же получил от Лены кулаком под ребра. Поморщился, потер ноющий бок и проворчал:

– Не знаю, как вы, а Парамонова явно не шутит.

– Ага, – кивнула Лена. – Ты угадал. Не шучу. – Она в упор посмотрела на кривившегося от боли Гришку. – И тебе не советую, догадливый ты наш!

Гришка пожал плечами и обвел друзей вопросительным взглядом.

– Так что вы от меня хотите?

– Ничего особенного, – Сергей почти сочувственно улыбнулся. – Мы просто хотим знать, где ты пропадал.

– И на этот раз – без вранья, – Лена показала кулак.

Гришка помассировал ноющий бок и демонстративно охнул:

– Какое уж тут вранье…

– Итак? – посмотрела на него Светлана.

– Ну, – замялся Гришка, – я думал, вы уже догадались…

– Да? – фыркнула Лена. – И о чем, по-твоему, мы должны догадаться?

– Что мой опыт удался.

Это заявление встретили такой мертвой тишиной, что Гришка слегка опешил. Лишь Лена хрюкнула от возмущения, но тоже смолчала.

Первой пришла в себя Светлана и почти восхищенно воскликнула:

– Нет, вы только его послушайте!

– Скала – не парень, – с не меньшим восторгом поддержал ее Сергей.

– Опять н-начинается, – тоскливо протянула Дина.

А вышедшая из ступора Лена потребовала:

– Доказательства!

И почти с ненавистью уставилась на Гришку. Парамонова была человеком практичным, и сама мысль, что с подачи бессовестного Лапшина она опять начнет путаться в трех соснах, приводила ее в ярость. А уж мистика…

Не хватало для полного счастья поверить в возможность телепортации!

– Какие доказательства? – возмутился Гришка. – Вы что, хором ослепли?!

– Что ты имеешь в виду? – тяжело вздохнул Сергей.

– Да вы посмотрите на мой загар, – закричал Гришка. – Я его что, у бабушки в гостях получил? В вологодских лесах? Зимой?!

Сергей насмешливо скривил губы:

– Ты нам свой облупившийся нос не подсовывай, это еще не доказательство!

– Да? А что тогда?

– Откуда мы знаем, – осторожно заметила Светлана, – может, ты в какой-нибудь поликлинике под лампой сгорел или в солярий все десять дней ходил…

– С-сейчас это з-запросто, – поддержала Дина.

– А отощал я как? Тоже ради удовольствия? Под той же лампой?!

– Ага-ага, мы уже почти поверили, – Сергей переглянулся с девочками и язвительно хохотнул: – Да ты, чтобы свое доказать, на все пойдешь. И на голодовку, в том числе.

– Не п-первый г-год тебя знаем, – закивала Дина.

А Лена спросила:

– Скажешь, в лесу заплутал? Так что же назад не вернулся? Или в твоем доме шаром покати было? На протяжении двух недель?

– Умничаешь? – хмыкнул Гришка. Помолчал немного и задумчиво протянул: – А ведь в точку попала. Заблудился я. Место не отметил, где в лес попал, вот и влип. Потом еле-еле выбрался, если честно, думал, все – пропаду там…

– Складно поешь, – проворчал Сергей и насмешливо посмотрел на друга. – А как нашел место входа-выхода? Или чем-то нужные травинки пометил? Ниточкой, например, перевязал?

– До этого не додумался, – невозмутимо покаялся Гришка. – Просто мне повезло. Иначе бы не вернулся.

– И в чем? – Лена сжала кулаки. – В чем именно тебе повезло, паяц ты паяц?!

– Ты, как всегда, очень вежлива, – восхитился Гришка.

Глаза Лены опасно сузились, и Лапшин поспешно пояснил:

– Пуговицу от рубашки потерял в месте перехода.

– И отыскал? – усмехнулся Сергей. – Среди луга?!

– Не среди луга, – уточнил Гришка, – а на крохотной полянке.

– И как же ты домой попал? – сдержанно поинтересовалась Светлана.

– Попал уж, – поморщился Гришка. – После пары сотен попыток.

– Это уж конечно, – хмыкнула Лена. – С твоим-то упрямством ты и на паре тысяч не бросил бы их, свои попытки!

– А что мне оставалось? Не торчать же в том лесу всю оставшуюся жизнь!

Лена ошалело помотала головой, словно отгоняя наваждение, и возмущенно воскликнула:

– Ну ты и врать! У меня от твоих сказок голова кругом! А ведь заранее договорились – не верить! Ничему не верить!

Дина беспомощно улыбнулась. Сергей пожал плечами. Светлана отвела взгляд в сторону.

Всех выручил звонок на урок. Он, по крайней мере, давал какую-то передышку.

Гришка мгновенно оживился и засиял как именинник. Мрачная Лена попридержала Лапшина – он было помчался к классу – за плечо и нехорошо осклабилась:

– А еще доказательства есть?

– Это срочно? Или после уроков продемонстрировать можно? – кротко спросил Гришка.

– Можно, – хмуро кивнула Лена и сунула Гришке под нос крепкий кулак. – Только смотри у меня!

Светлана, проходя мимо, невинно улыбнулась:

– Лапшин, а среди твоих родственников случайно немцев не было?

– П-при чем тут н-немцы? – изумленно прошептала Дина.

– А Мюнхгаузен? – засмеялась Светлана.

– Мюнхгаузен! Скажешь тоже, – хмуро посмотрела на Лапшина Лена. – Куда там до Гришки честному наивному барону!

– Да? – фыркнул Сергей.

– У нашего же не только вранье!

– А что еще?

– Как «что»? – Лена смерила Гришку тяжелым взглядом. – У него к каждому вранью доказательства подобраны. Вещественные! Так, Лапшин? Есть же?

– А как же, – бесшабашно ухмыльнулся ей в глаза Гришка. – И как ты правильно заметила – именно вещественные!

– Даже так? – пробормотал Сергей.

– Не лыком шит, – подмигнул ему Гришка и чистосердечно улыбнулся. – Не понимаю я вас…

– С чего вдруг?

– В кои-то веки правду скажешь – и не верите! Доказательства вам подавай…

– Правду?! – задохнулась от возмущения Парамонова.

Гришка невинно улыбнулся:

– Конечно.

И проскользнул мимо разъяренной Лены в класс.

* * *

После уроков Гришка повел хмурых друзей к себе. И единственный из всех был бодр и весел. Впрочем, как всегда. Зато остальные…

В предъявление «вещественных» доказательств ребята верили слабо. Нет, они понимали: что-то им Гришка обязательно покажет, но вот что?

Сергей, например, был настроен скептически. Ему в голову не приходило, что может быть неопровержимым свидетельством пребывания Гришки в лесу. В летнем лесу.

Но он твердо знал: такого просто не может быть. Никак. Никогда. Поэтому все, что бы Гришка для них ни припас, – фальсификация. Пусть искусная. Очередная иллюстрация к лапшинскому вранью.

Сергей посмотрел на мрачное лицо Лены, заинтересованное – Светланы, слегка озадаченное – Дины и вздохнул: «Я – ладно, а вот девчонки… Опять им голову заморочит!»

В том, что все будет проделано в высшей степени артистично, Сергей не сомневался. Лапшин, когда брался за дело всерьез, мог провести любого эксперта, не говоря уж о сверстниках.

Ведь он, считай, и не врал. Просто настолько вживался в образ, что и сам полностью терял ощущение реальности. Ну, большей частью.

Сергей покосился на веснушчатую физиономию приятеля и невольно ухмыльнулся: «Как с гуся вода! И все-таки интересно, где он эти десять дней отсиживался? Не у бабки же!»

* * *

– В-вот это да, – восхищенно прошептала Дина, когда Гришка выставил перед ними на стол большую тарелку с волшебно пахнущей земляникой.

– Елки-палки, – пробормотала Лена. Осторожно потрогала одну из ягод пальцем и воскликнула: – Где ты их достал?! Сейчас даже клубники на рынке не увидишь!

Светлана же, сладко зажмурившись, кинула пару земляничин в рот. Раздавила их языком, проглотила и изумленно протянула:

– Всегда думала, что у тепличных ягод нет того аромата и вкуса, что у лесных!

– Правильно думала, – кивнул Гришка.

Сергей насмешливо посмотрел на него:

– Только не говори, что ягоды из моего леса!

– А что ты хочешь от меня услышать?

– Ради разнообразия – правду!

– Не получится.

– Почему?

– Не поверишь же.

– А ты попробуй!

Гришка хмыкнул и обвел взглядом насторожившихся девочек. Увидев, что Лена начинает краснеть и сжимать кулаки, пожал плечами.

– Нет, лучше совру – целее буду!

– Соври, – улыбнулась Светлана. Она бросила в рот еще пару земляничин. Блаженно зажмурилась и сказала: – Это будет первый раз в твоей жизни…

– Соврет в первый раз? – возмутилась Лена.

– Нет, предупредил о вранье!

Дина тихонько засмеялась.

– Ты чего? – обернулась к ней Лена.

– В-все равно р-разыграет. Т-так или иначе. Всегда так кончалось.

– Только не в этот раз!

– Да ладно вам, дайте послушать, – Сергей демонстративно потер руки. – Давай, Рыжий, ври!

– Да пожалуйста, – улыбнулся Гришка. – Жалко, что ли? – Он бросил несколько ягод вертевшемуся рядом Тимке. – На рынке купил, довольны?

– А если правду? – мрачно буркнула Лена.

– Обойдетесь!

– Что так?

– Видишь ли, – покосился на нее Гришка, – правда некоторым людям противопоказана…

– Некоторым, это кому? – Лена вскочила со стула.

– Эй, кончайте, – Сергей дернул ее за рукав. – Садись! – И сердито добавил: – Ну что ты бесишься? Обычный розыгрыш. Безобидный к тому же.

– Гришка даже на землянику разорился, – фыркнула Светлана.

– Разорился? Да где бы он ее сейчас взял?! Я недавно была на рынке с ребятами, фрукты как раз покупали…

– Кому? – Светлана взяла еще ягоду.

– Девчонке одной из нашей секции. Она с аппендицитом в больницу попала.

– И что?

– А то! Яблоки, груши, виноград, сливы, заморская чепуха всякая, но… даже клубники не было!

– Ну, – успокаивающе похлопал ее по руке Гришка, – день на день не приходится, сама должна понимать. Тебе просто не повезло.

Ребята переглянулись. Дина осторожно спросила:

– Т-так какая п-правда? Лес с к-картины, д-да?

– Догадалась! Сама! – умиленно поаплодировал ей Гришка. – Надо же…

* * *

В полном молчании принялись за ягоды. Тимка, к удивлению ребят, тоже от них не отказывался. Еще и попрошайничал. Будто они ели не землянику, а котлеты.

– Вот проглот, – скармливая доберману очередную ягоду, проворчал Гришка. – Надо будет в следующий раз его с собой прихватить. Буду я еще и для него собирать! Пусть сам пасется, тоже, овечка…

Сергей подавился.

– С-слушай, п-полегче, а? – откашлявшись, буркнул он.

– А что я такого сказал? – невинно посмотрел на друга Гришка.

Сергей махнул рукой, а Светлана засмеялась. Дина же облизала испачканные земляничным соком пальцы и серьезно спросила:

– А как ты туда п-попадаешь?

– Ну, все, – зло заметила Лена. – Эта спеклась!

– Действительно интересно, пусть объяснит, – поддержала Дину Светлана.

Гришка пожал плечами.

– А что тут объяснять? Смотришь на пейзаж и вживаешься. Пока лишь он не станет реальностью. А потом – там. Сам не замечаешь как.

– Да-а? – насмешливо протянул Сергей. – Ну и как там?

– Что, ни разу не был летом в лесу? – хмыкнул Гришка.

– В таком – не был. Так что просвети!

– Обычный лес. Когда попал, часов десять утра там было.

– А какой он? – спросила Светлана. – На картине же только фрагмент…

– Вы соображаете, что несете? Вы что, ему верите?! – вскипела Лена.

– Просто проверка на вшивость, – отмахнулся Сергей.

– Ничем не хуже иной книжки, – кивнула Светлана.

А Дина пересела поближе к Лене и взволнованно прошептала:

– А в-вдруг п-правда? Ты же с-сама сказала: на рынке з-земляники не купить. Где же он т-тогда ее взял?

Гришка почти сочувственно посмотрел на Парамонову и посоветовал:

– Ты, Лен, мне просто не верь. Сказал же Серый – розыгрыш. Вот и дыши глубже!

И он широко ухмыльнулся ребятам:

– Так что вас интересует – время? Бежит, как ему и положено. К вечеру солнце садится, к утру – встает. Что еще? А-а, лес! Ну, на картине лишь часть, сами понимать должны. Вы ж всмотритесь! Неужели не чувствуете? Лес там. И огромный… – Гришка немного помолчал и задумчиво протянул: – Я, конечно, далеко от поляны не отходил. Потерять ее боялся…

– А п-почему? – прошептала Дина.

– Сам не знаю, – хмыкнул Гришка. – Просто казалось, что и вернуться я смогу только с нее. Хотя…

– Что? – жадно спросила Светлана.

– Думаю, глупости это.

– Глупости? Сам говорил, что чуть ли не по травинкам место перехода искал…

– Н-нет, по п-пуговице, – серьезно уточнила Дина.

Лена схватилась за голову и пробормотала:

– С ума сойти! По одной извилине на каждого, не больше!

– Ну, ты щедра, – захохотал Гришка. – На каждого, скажешь тоже. На всех! Единственная! Согласна?

– Ты рельсы-то не переводи, – хмыкнул Сергей. – Начал врать, ври уж до конца!

– Врать я как раз и не хочу, – неожиданно серьезно посмотрел на него Гришка. – Поэтому и сказать точно не могу, как вернулся. Столько способов перепробовал – все в голове смешалось! А что место перехода искал, так это правда. И что по пуговице определился – тоже верно. Потом же…

– Все, хватит с меня, – Лена стукнула кулаком по столу. – Вы можете слушать эту сказочку дальше, а я пошла! – И уже из коридора ехидно крикнула: – Не забудьте спросить, может, Рыжий для вас еще какое доказательство припас! И тоже – вещественное!

И она так хлопнула дверью, что бедный Тимка заскулил и прикрыл голову лапами.

Сергей рассмеялся и спросил Гришку:

– Ну что, есть?

– Что?

– Ну, очередное доказательство?

– Не позаботился, – хмыкнул Гришка. – Думал, имеющихся достаточно.

– Как видишь, нет.

Светлана, улыбаясь, начала перечислять, загибая при этом пальцы:

– Похудел – раз! Так этого диетой добиться можно. Загорел – два! Физкабинеты в любой поликлинике к услугам каждого. Или солярии, их в городе сейчас полно. Земляника – три! Так на рынке действительно день на день не приходится. Я ничего не пропустила?

– Да нет, – усмехнулся Гришка. – Вроде бы ничего.

– Так что сам видишь, – хлопнул его по плечу Сергей, – ты на нулях. И пари пока за мной!

Гришка сдвинул рыжие брови.

– Значит, доказательств хотите?

– Это как угодно. Можешь просто признать, что не прав!

Неожиданно дверь приоткрылась и в комнату заглянула Лена.

– Это проще, Лапшин, чем фабриковать доказательства, – крикнула она и возмущенно констатировала: – Аферист!

Гришка придержал рычавшего Тимку за ошейник – доберман не любил, когда на любимого хозяина повышали голос. Потом серьезно сказал:

– Будут вам доказательства. Ждите.

* * *

Сегодня ночью Гришка спал без снов. Но проснулся внезапно, весь в испарине, и сердце колотилось у самого горла. Почему-то вдруг показалось, что в комнате кто-то есть.

Гришка задержал дыхание, прислушиваясь и стараясь не привлекать к себе внимания. Ночь сегодня не убаюкивала, не дышала домашним теплом, не успокаивала знакомыми с детства запахами…

Она будто сама прислушивалась, настороженная и недобрая. Будто пыталась вычислить, где он, Гришка, находится.

Лапшин широко распахнул глаза, пытаясь хоть что-то рассмотреть в темноте. Шторы были плотно задернуты – сам, дурак, постарался! – и свет от уличных фонарей в комнату не попадал. Очертания мебели угадывались с трудом и казались сейчас странно текучими, или это и не мебель вовсе?

Гришке хотелось заскулить от страха, а еще лучше – закричать в полный голос, чтобы сюда примчались мама с папой и бабушка. Или хотя бы Тимка прискакал из коридора, жаль, папа запретил ему спать здесь, глупый Тимка все лез к Гришке в постель.

Гришка задрожал, почудилось: у компьютерного столика на секунду вспыхнули и погасли два золотистых огонька. И пахнуло вдруг влажной шерстью, почти как от Тимки после прогулки под дождем, только более остро и как-то душно. И заставил испуганно вздрогнуть мягкий шлепок…

Гришкино воображение тут же нарисовало у компьютерного столика черную пантеру. Гришка практически видел ее – замершую у его кресла, раздраженную незнакомой обстановкой и запахами. Длинный гибкий хвост недовольно подрагивал, круглые желтые глаза с вертикальными зрачками искали чужака…

Гришка крепко зажмурился: он не хотел ничего видеть! Пусть в его комнате прячется хоть десять пантер, но его, Гришки, тут нет. Он спит!

Странно, но Гришка действительно заснул.

На этот раз Лапшину снилось, как черная пантера – раза в два больше тех, что Гришка видел недавно в зоопарке – бродила по комнате. Сердито фыркала и брезгливо переступала через разбросанную на полу Гришкину одежду. А потом вдруг замерла и шумно потянула носом, а потом и вовсе заурчала счастливо, уловив родные ароматы. Через мгновение пантера прыгнула к стене, где стоял мольберт с неоконченной Гришкиной работой и висела подаренная Сережкой картина. В прыжке пантера вдруг начала меняться. Ее контуры стали зыбкими, неверными, и огромная кошка туманной дымкой растаяла у стены, словно одна из картин приняла ее. Вот только какая из двух, Гришка во сне не понял.

Глава 6

Сергей философствует

Сегодня Гришка ушел из школы после третьего урока. Причем отдал математичке записку от бабушки: якобы ему нужно к одиннадцати утра везти Тимку на прививку.

Конечно, Лапшина отпустили, учителя ему поверили. А вот Лена не сомневалась: Гришка просто не хотел с ними говорить о пари. Или обсуждать вчерашнее. Вот и исчез пораньше, чтобы не идти вместе домой.

И на первых двух переменах Гришка убегал играть с мальчишками в футбол в спортивном зале. Потом возвращался на урок взмыленный, зато довольный. И нагловато подмигивал Лене, усаживаясь за свой стол.

Еще и день сегодня дурной какой-то – на улице с самого утра шел мокрый снег, а в школе на всех уроках проводились контрольные работы или повальные опросы. Гришка вовремя отпросился, ничего не скажешь!

– Надоело все, – Лена отшвырнула ногой валявшуюся на дорожке банку из-под пепси.

– Да ладно тебе, – улыбнулась Светлана. – Ничего же страшного не произошло.

– П-подумаешь, Гришка п-прикалывается…

– Прикалывается?! Спорим, через пару-тройку дней вы у него из ладони есть будете? Ну, кроме разве Серого…

– Спасибо, – пробормотал Сергей, – за доверие.

– Доверие? Да просто ты такой же! Поэтому и кухню всю знаешь! Думаешь, я забыла про твои розыгрыши?!

– А их и не было, – хмыкнул Сергей.

– Ну, еще бы! Ты созна́ешься!

Несколько минут друзья шли к остановке молча, думая каждый о своем. Потом Сергей догнал Лену и осторожно придержал за плечо.

– Не пойму, чего ты злишься?

– Не поймет он, – огрызнулась девочка. – Просто не люблю чувствовать себя дурой!

– Ну и не чувствуй, кто тебя заставляет…

– Да-а? – резко остановилась Лена. – А как насчет последних Гришкиных выходок?!

– Каких это?

– Да с той же земляникой!

– Послушай, – устало отозвался Сергей, – ты же не веришь во все эти бредни с картинкой-переходником или телепортацией, так?

– Ну, так, – мрачно кивнула Ленка.

– Вот и продолжай не верить! Пойми, тут каждый сам за себя. Как в цирке…

– При чем тут цирк? – удивилась Светлана.

– Ну, – усмехнулся Сергей, – когда иллюзионист на арене, зал делится на три категории. Первая – это те, кто верит в чудеса безоговорочно. Чаще всего – дети. Вторая – скептики, пытающиеся подловить артиста на неточностях и ошибках. Они якобы докажут, что это всего лишь ловкий трюк. Они обычно и лезут на арену, когда приглашают добровольцев. Кстати, чаще эти скептики очень хотят поверить, что чудеса есть. Поэтому и уходят потом с арены с квадратными глазами.

– А т-третья? – с любопытством спросила Дина.

– Третья – те, кто прекрасно знает: несмотря на видимость чуда – это просто трюк. Прекрасно выполненный трюк. Они в доказательствах не нуждаются. Но рассматривают их с удовольствием. И знаете, почему?

– П-почему?

– Из любви к искусству. Это же подтверждает мастерство артиста.

– Ну и к какой категории ты относишь нас? – хмуро поинтересовалась Светлана.

– А вы не обидитесь?

– Н-не-а, – весело воскликнула Дина.

Светлана кивнула. А Лена отвела глаза в сторону.

– Ну ладно. Рискну, – Сергей усмехнулся. – Ты, Дина, относишься к первой категории. Тебе так хочется, чтобы чудеса были, что ты поверишь всему. Так?

– Н-но ведь к-ковер-самолет т-тоже когда-то к-казался с-сказкой…

– Вот-вот.

– А я? – грозно спросила Лена. – Я, по-твоему, к какой категории отношусь? Надеюсь, к третьей?

– Нет, ко второй.

– Что?!

– Но это же правда, что тут обижаться?

– Докажи!!!

– Понимаешь, если бы ты относилась к третьей, тебя бы мало трогали фабрикуемые Гришкой доказательства. Ты бы просто восхищалась его изобретательностью. Ну, и пыталась бы подобрать ко всему ключик…

– А если он не подбирается?! Тогда что?!

– Ничего! Просто бы сняла перед Лапшиным шляпу. Значит, он в очередной раз оказался умнее. – И Сергей невозмутимо отвел в сторону крепкий парамоновский кулак.

– Подожди, Лен, – Светлана поспешно заслонила Сергея. – Он же просто высказал свое мнение.

– С-сама же с-спросила!

Лена, тяжело дыша, отвернулась от них и попыталась успокоиться. Светлана в упор посмотрела на Сергея:

– А я?

– Насчет тебя не знаю, – Сергей усмехнулся. – Видишь ли, на мой взгляд, ты ни к одной не подходишь. Если только специально под тебя еще одну категорию открыть – четвертую.

– Это к-как? – удивилась Дина.

– Ну-у, пусть так: ей очень хочется, чтобы чудеса были. Просто очень. Но она слишком трезво мыслит, чтобы этому верить. Поэтому рада даже подтасовать факты, лишь бы вероятность чуда оставалась. Вот ей и нравится Гришка! Скажешь, нет?

Светлана вспыхнула и еле заметно кивнула. Лена изумленно приоткрыла рот. Сергей, ухмыльнувшись, пояснил:

– Лапшин сам почти чудо.

– Нашли чудо! – Лена раздраженно посмотрела на Сергея. – А про себя что молчишь? Наверняка себя к третьей категории относишь?

– Угадала, – спокойно согласился Ильин. – Потому и не дергаюсь.

– Не дергаешься?!

– Ну, немного. Просто боюсь, что Гришка куда-нибудь влезет. В поисках доказательств. Чтобы выиграть пари.

– А помнишь… – глаза девочки опасно сузились.

– К тому же я вовсе не отрицаю возможности, что Гришка в своих поисках на что-нибудь наткнется!

– На что-нибудь интересненькое, – насмешливо подсказала Светлана.

– Ага. По-моему, на это только такие, как Лапшин, и способны.

Лена пробормотала:

– Вот этого я и боюсь…

– Чего? – удивилась Дина.

– Что он когда-нибудь окажется прав. – Лена сердито фыркнула. – Вы, любители чудес, неужели не понимаете – здесь все плохо!

– Что «в-все»?

– Вариант первый, самый лучший – Гришка врет. Ну, тут-то все просто. Врет он с пеленок. – Лена обвела друзей насмешливым взглядом. – А теперь, умники, допустим второй вариант. Тот, о котором вы в открытую и думать боитесь…

Сергей подобрался. С лица Светланы сползла улыбка. Дина ахнула.

– Вот-вот. Вы представляете, во что Гришка сможет в этом случае вляпаться?!

Лена увидела подъезжающий автобус и поспешной скороговоркой закончила:

– Так что извольте мне доказать, что все это обычный лапшинский розыгрыш. И быстрее! Не забывайте, Гришка и сам картинки малюет. Да еще какие картинки! Куда т