/ / Language: Русский / Genre:sf_horror,

Республика Ночь

Г. Зотов

Храм Дракулы у метро «Красноартерьская» – и магазины спальных гробов «Клыкея». Фильмы ужасов о людях – и ТВ-шоу «Мертвецофф плюс». Башни Кремля окрашены в черный цвет: кризис снизил цены на свежую кровь. МОСКОВИЯ – ВО ВЛАСТИ вампиров. Кровосос Кирилл – рекламный агент отбеливателя для клыков. Выйдя из офиса, он становится целью неведомых убийц с пулями из серебра. Им нужна вещь, которой у него нет, – и тайна, которую он не знает. Но почему? СЮРПРИЗ В ФИНАЛЕ – ОБЕСПЕЧЕН. Фирменный черный юмор от автора «Апокалипсис Welcome». Триллер плюс стёб в стиле посткризисной готики. Неизвестные виды упырей – японские нукекуби, карибские лугару, арабские альгули. Пульсация вен двух линий сюжета – микс современной Москвы и Древней Месопотамии. ЧИТАЙ СЕЙЧАС – ПОКА В ТЕБЕ ЕСТЬ КРОВЬ…

Zотов. Республика Ночь

Там очень-очень далеко, не видя света дня,

В посмертном холоде лежит проклятая земля…

Summoning. Land Of The Dead

Пролог

Серая тень расплывалась перед ним рваными клочьями тумана, постепенно меняя очертания. Рубиновые точки глаз светились в полумраке, словно пара раскаленных углей. Голодные всхлипы то и дело сменялись позывами утробного урчания – как будто у этого создания мог быть живот. Цепенея, ха-гадоль испытал доселе неведомое чувство… ему до смерти захотелось погрузить руку внутрь серого месива и нащупать существо, таящееся в недрах облачной мути. Злобный блеск красных зрачков удержал от глупого поступка. Да, подземная тень бесплотна – но вовсе не безопасна. Она может напасть в любой момент… пора умилостивить ее щедрой жертвой.

– Ешь, – кратко, без долгих вступлений произнес ха-гадоль.

Сделав шаг назад, освободил дорогу к алтарю – плоской и шершавой глыбе подземного гранита. Подход к валуну усыпало множество острых камней, сквозь темную твердь червячками пролегали красные и белые прожилки. Зимняя сырость подземелья пробирала иглами льда… стены сочились прозрачной влагой – с гранитного потолка гулко и печально, как удары колокола, капала сточная вода. Ха-гадоля била дрожь – но вовсе не от холода…

…Тень колебалась недолго. Запах свежей крови вводит их в полуобморочное состояние, лишает способности мыслить. Стелясь по камням, она поплыла к тушке зарезанного ягненка. Бугристый туман сгустился над белой курчавой шкуркой – существо погрузило морду в багровую лужицу. Ха-гадоль силился понять, кого оно напоминает. Вроде бы и не человек, но в то же время – не зверь. Чем больше дымчатая фигура всасывала крови, тем отчетливее становились ее контуры. Змеиный язык облизнул призрачные губы: существо, скроенное из подземного тумана, вцепилось ягненку в горло.

…Ха-гадоль терпел, пока тень утолит вековой голод. Своды подземелья часто и мелко дрожали, от стен то и дело откалывались мелкие камушки… с потолка пригоршнями сыпался красный песок. Похоже на землетрясение, только наоборот – угрожающий гул доносился не изнутри толстых пластов камня, а снаружи. Мокрые песчинки хрустели на зубах, ха-гадоль пришел к спокойному осознанию – скорее всего, он остался здесь последним. Бородатые пришельцы с Востока отличаются как беспощадностью, так и детским любопытством… исследуя покоренный город, они обязательно наткнутся на лабиринт, скрытый в пылающих развалинах храма. Он просто обязан успеть. Великий мелех приказал совершить чудо – и те, кого вяжут сейчас наверху веревками, словно базарный скот, должны быть отомщены. Звуки урчания нарастали, зловещим эхом отражаясь от сводов, словно хохот гиены: дрожь почти утихла, душу ха-гадоля обволакивало ледяное спокойствие. Да, ему придется пожертвовать жизнью ради плана мелеха. Но что такое жизнь? После всех печальных зрелищ, кои ему довелось увидеть, – ее ценность сравнима разве что с кишащей блохами тряпкой, укрывающей спину базарного нищего.

Шипя, тень отшвырнула опустошенного ягненка – она высосала крохотное тельце до последней капли. Ха-гадоль ощутил, как обмякли мускулы и одновременно ушла боль от напряжения. Все обошлось. Описание не обмануло: существо можно выманить из мира мертвых с помощью особого ритуала, используя жертвенную кровь. Увы, поведение тени непредсказуемо… явившись на зов, она может отказаться от жертвы и наброситься на дарителя. К счастью, это случается редко. Желание испить кровавую чашу сильнее звериного инстинкта – начать драку с сильным противником. Испытание опасностью вознаграждается: если жертва принята, а насыщение свежей кровью завершено, по правилам загробного мира тень обязана выполнить л ю б о е желание того, кто угостил ее лакомством…

…Угроза смерти миновала, теперь можно не бояться. Красное мерцание погасло в глазах существа – зрачки засветились желтым огнем, отражая забытое удовольствие сытости. Сочно облизнувшись, тварь привстала на четвереньки: разговаривать в такой позиции для нее было привычнее.

– Зачееееем тыыыыы звааааал меняааа? – Звук был похож на дуновение ветра. С призрачного подбородка чудовища на гранит пещеры тягуче капала алая кровь. Туман, извиваясь, менял цвет – с серого на мрачно-багровый.

– Ты принял жертву… – бесцветным голосом констатировал ха-гадоль.

– Дааааа, – прошелестела тень. – Я пришел на запах крови… и не смог устоять. Приказывааай. Когда-то и я был господи-нооооом… но теперь я твой рааааб.

Ха-гадоль дрожащей рукой смахнул пот со лба. Несмотря на холод гранитного склепа, капельки мутной влаги созревали на его коже, словно он стоял наверху – в густом пламени пожарищ. Сводчатые потолки в полукруглой пещере не принадлежали руке природы: их выдолбили рабы-строители, создавая особую комнату для тайных совещаний. И ха-гадоль, и его малочисленные друзья собирались под землей, чтобы говорить свободно: не опасаясь, что их крамольные слова достигнут ушей великого мелеха. В неровных каменных выемках с острыми краями, расположенных слева и справа от алтаря, плескалась пресная вода: резервуары устроили на тот случай, если совещание длится сутки. По спине бежали мурашки: ха-гадоль не верил в удачу. О, если бы только мелех мог их видеть! Тень клубилась в шаге от него – из тумана проявлялись невнятные образы. Личико ребенка, обрамленные кудрявой бородой щеки, оскаленные волчьи клыки. Багровое существо по-собачьи отряхнулось: гранит усеяли бусинки свежей крови.

– Мне нужно, чтобы ты добрался до Бавеля… – глухо произнес ха-гадоль.

…Короткими, словно рублеными фразами он объяснил тени – какова плата за принятую кровь. Человек в расшитой золотом одежде, склонив голову, увенчанную пышным убором в форме купола, говорил очень медленно – «жуя» слова, стараясь не пропустить ни единого имени. Когда ха-гадоль умолк, желтые глаза существа сменили цвет – заново на красный. Морда оскалилась, наливаясь прожилками черной мути.

– Ты же понимаеееешь… – прошипела тень. – Сделаааав это, я не вернусь обратно… я навечно растворюсь тааам, вдали от рек подземного мирааааа…

Ха-гадоль, однако, уже вполне успел войти в роль хозяина.

– Да, твоя плата высока, – жестко заявил он. – Но разве мало в царстве мертвых тех, кто готов выполнить любой приказ? Я уверен – ты сам с радостью отдашь все, что имеешь, за ОДИН лишь глоток настоящей живой крови. Той самой, которую ты уже не видел множество лет, блуждая в кромешной тьме и питаясь дождевыми червями…

Существо не рискнуло перечить, оно согласилось, не издав ни звука. В глупом споре нет смысла. И верно – за то, чтобы снова почувствовать вкус крови на губах, каждая тварь загробного мира отдаст последнее. Язык дрожал от сладостного ощущения – тень не желала глотать последние капли, наслаждаясь ими, как пьяница остатками вина. Багровый туман прорезала кривая трещина: ха-гадоль не сразу распознал в ней улыбку.

– Чтобы войти в Бавель, я обязан обрести плоооооть, – блеснуло краснотой глаз существо. – Мне позволено жить в подземной тьме, однако первые же лучи солнца превратят ме-няааааа в бледную кашицуууу. Сейчас я не стану человеком – но это и хорошоооо. Благодаря второй своей ипостаси, которую я обрел за тем пааааамятным пиршеством, я смогу передвигаться быстрее… достигну Божьих Врат через месяц. Ведь на четырех лапах это не составит труда. Я жду решения, о даритееееель. Дай мне то, что должен даааааать.

Ха-гадоль не колебался, он был готов к такому исходу. Холодеющий труп ягненка скорчился на камнях алтаря как высохший бурдюк. Без сомнения, ему тоже предстоит превратиться в нечто подобное.

…Если, конечно, от него останется хоть кусок. Однако месть должна быть завершена. Зачем ему жить и что делать одному в вымершем городе?

– Приступай, – отчеканил ха-гадоль.

– Боль будет ужаснааааа… – предупредило существо. – Знай – пока я не войду в нужную силуууууу, пройдут годыыы-ыыы. Возможно, десятки лееееет.

Его тон изменился – оно говорило прерывисто, давясь сгустками шепота.

– Увереееееен ли… тыыыыыыы… чтоооооо… хооооочешь… ждааааать?

Ха-гадоль усмехнулся, поражаясь наивности мира мертвых.

– Ожидание – ничто в сравнении с медовой сладостью мести. А насчет другого… Моя боль уже велика: ты НЕ СМОЖЕШЬ сделать еще больнее.

…Тень не ответила – на морде погасли красные точки. Бесформенный багровый туман пополз по гранитному полу пещеры, брезгливо избегая влажных мест. Спустя мгновение он расстелился, клубясь призрачными волнами, – образ монстра из тумана тихо растаял. Завиваясь в тончайшие струйки, подобно стеблям дикого плюща, пурпурный туман быстро карабкался по стенам – вверх, к сводчатому потолку. Ха-гадоль упрямо не закрывал глаз. Он увидел, как, рубиново покраснев, набух твердый гранит – стены пещеры о ж и л и, превратившись в живое, кровавое мясо. Узлы огромных мышц, сокращаясь, спутались друг с другом синими и красными жилами и страшной сетью оплетали пространство над его головой – плоть пещеры рвалась, терзая уши воплями рожающей женщины. Он ощущал себя младенцем в матке неведомого чудовища: мучаясь от боли, самка готовилась исторгнуть плод-монстр наружу. Камни трубно застонали, пронзительный крик разорвал толстые рубцы стен – из ран потоком потекла кровь, захлестнув его сандалии. Жидкость пенилась и дымилась, исходя красным паром, – она оказалась настолько горячей, что обжигала кожу, словно кипяток. Цистерны с питьевой водой, содрогнувшись, тоже выплеснули красное: на полу, как шляпки грибов, сотнями открывались шарики глаз, выпученные в предсмертной муке. Туман вновь собрался в центре пещеры – силуэт разрастался, впитывая потоки крови. Бесформенная фигура распухла, с каждой порцией темной жижи она превращалась в нечто странное – в подземелье рождался шишковатый голем из мягкой кровавой глины. Ярко-красные глаза по размеру сравнялись с тарелками, на кончиках пальцев ножами дернулись кривые когти… по телу существа, сминая глиняные комья, проросли жесткие волосы. Огонь зрачков устремился прямо на него: глаза монстра пожирали сердце изнутри, и ха-гадоль потерял способность двигаться. Нити изо льда грубыми стежками прошили изнанку всего лица – они стискивали губы, окутывая болью мозг.

…Он слишком поздно понял свою ошибку. Жажда мести ослепила разум, только сейчас обдало душу холодом страшного откровения – кого именно выпускает из загробного царства и чем это может грозить всем живущим на Земле. Ха-гадоль мучительно застонал, в судороге открывая рот, кожа уже слезала с покрытого ожогами лица тонкими ломтиками, закручиваясь в прозрачные, хрустящие трубочки. Сейчас… да, сейчас… ведь это же так просто… достаточно лишь сказать вслух полное имя тени, и тогда она…

– Ноа… – из последних сил прохрипел окровавленный рот ха-гадоля.

…Его сердце разорвалось прежде, чем он успел произнести это слово.

Глава I. Тень на асфальте (Москва, центр – через 2597 лет)

…Проклятое бабское любопытство. Скольких женщин оно загубило? Ооооо… пожалуй, не стоит и считать. Дрожащая от страха девушка, сжавшись в салоне голубого «ниссана», бледностью походила на восковой манекен из магазина одежды. Мертвенно-белое лицо тускло поблескивало как пластмасса – кожу покрывал толстый слой французского крема от загара. Полупрозрачные пальцы, стиснувшие руль автомобиля, дергались от нервного тика. Машину то и дело ощутимо встряхивало на «лежачих полицейских», но женщина-водитель и не думала снижать скорость. Не обращая внимания на черные светофоры, она торпедой неслась по залитому солнцем широкому проспекту безлюдного мегаполиса так, словно претендовала на первое место в гонках «Формулы-1». Улицы зияли мертвой пустотой, солнечные лучи играли с окнами домов из черного бетона, слепя глаза отблесками: ангельнувшись, она опустила «козырек» на лобовое стекло. Бензина в баке оставалось километров на сорок, а то и поменьше. Правда, никаких пробок – время позднее, хвала демонам, самый разгар дня. Новый поворот вынес машину на середину Дракуловки (или, как ее звали до начала новой эры, Сухаревской площади), «ниссан» промелькнул мимо храма-«новодела» в стиле поздней готики – шпиль на башне Ада отобразил мерцание пентаграммы. У парадного входа строители примостили гипсовую фигуру – силуэт человека в плаще с книгой в когтях, за чьей спиной парусом развернулись перепончатые крылья. В отчаянии вскинув руку, девушка отсалютовала храму, прижав к ладони безымянный и средний пальцы: «Темный Повелитель, прояви же милость к твоей наложнице!»

На лобовом стекле «ниссана», укрепленная присоской, болталась рогатая статуэтка из каучука: в воздухе разносился аромат искусственной серы. Бесполезный мобильник, мигая черным огоньком, умер на заднем сиденье: полчаса назад ей заблокировали номер. Красочной чередой пронеслись дешевые сангре-киоски из тех, куда клерки окрестных офисов выбегают пососать на ланч. Успеет или не успеет? Рев моторов сзади неумолимо нарастал – вскоре с «ниссаном» поравнялся черный «мерседес». Тонированное стекло съехало вниз, солнце игриво послало в салон зайчик с оружейного ствола. Взвизгнув, девушка до упора вдавила каблук в педаль газа. «Ниссан» прыгнул с таким яростным ревом, будто перевоплотился в леопарда. Взлетев на Чертов мост у Кровавого бульвара, машина грузно приземлилась на все четыре колеса – от сильной встряски незнакомка прикусила язык сразу обоими клыками. Никакого вкуса, полное отсутствие боли – просто холодная плоть, омытая клейкой слюной. Голубой «ниссан» не на шутку занесло – скрежетнув лакированным боком по перилам моста, содрав с металла краску, он завертелся юлой: покрышки завизжали, скользя по асфальту. Сломав пару когтей о руль, девушка едва справилась с управлением. Вперед, только вперед – и ни в коем случае не останавливаться. Псевдотрансильванские замки, пузатые балконы, где повисли вниз головой нетопыри, и комплекс гостиницы «Аудодафе» с пламенем факелов на входе, просвистели вместе с ветром, оставшись далеко позади. Выигрыш времени, однако, оказался минимален. Сбоку появилась вторая машина, полная копия первой: «ниссан» зажало между двумя «мерседесами», словно орех в клещах. Стекло первой машины снова опустилось. Девушка крутанула руль – скорее угадав, нежели слыша смягченный глушителем пистолетный выстрел: пуля пробила насквозь обе дверцы «ниссана». Раздалось продолжительное шипение, словно таблетка аспирина растворилась в стакане, полном воды.

…Киллер на заднем сиденье первого «мерседеса» поймал в прицел силуэт девушки за рулем. Ощущая охотничий азарт, он в экстазе прикусил губу. Палец лег на курок, но оружие молчало. Сидевший рядом с ним обладатель унылого лица без бровей (морщинистого, как печеное яблоко), сухощавый тип с длинными и волосатыми ушами, тихонько поскреб его локоть когтем.

Тот обернулся, вопросительно дернув бровью. Стрелок был полной противоположностью своему шефу – молодой энергичный мужчина с щеками, заросшими трехдневной щетиной. Как и шофер автомобиля, он был в черном комбинезоне со светящимся на груди маленьким черепом.

– Амелин, не увлекайся, – негромко проскрипел ушастый. – Тряска очень сильная, можешь попасть в сердце. У нас еще остается небольшой шанс – узнать, куда тварь дела флэшку. Стреляй по колесам.

На его голове сидел судейский парик, от которого поднимались облачка пудры, существо, несмотря на жару, куталось в шерстяной плащ. Небритый киллер кивнул: сухо и формально, будто на дипломатическом приеме. Его вниманием вновь завладела мушка револьвера. Водитель увеличил скорость: спустя минуту «ниссан» и оба «мерседеса» выскочили на проспект Архимагов – прямую дорогу к башням Кремля. Два выстрела растворились в шуме моторов. Одна из пуль с визгом срикошетила от асфальта, улетев в переулок. Киллер беззвучно выругался и хлопнул шофера по плечу. Тот обернулся, стрелок сделал жест, опуская ладонь: так обычно показывают рост собаки.

– Он хочет, чтобы ты слегка сбросил скорость, – холодно пояснил ушастый. – При такой тряске и поворотах даже снайперу будет сложно прицелиться.

– А почему бы ему просто не попросить? – недовольно буркнул водитель «мерса» – упитанный японец с заплывшими жиром глазами-щелочками. – Говорить-то он умеет, а молчит, словно ему язык отрезали.

Ушастый нахмурился, водитель не рискнул пререкаться с начальством. Машина мягко замедлила ход, в это же время второй «мерседес» настиг «ниссан», с разгона ударив беглеца бампером – прямо в голубой бок. Машина съехала на тротуар и врезалась в остановку у чернокнижного магазина «Москва», по асфальту веером рассыпались брызги стекол. Рябое лицо бородача с двустволкой на рекламном щите ужастика «Хен Вальсинг» закрыла сеть трещин – и оно сделалось еще страшнее.

Колеса автомобиля, окутавшись дымом, бешено завертелись. Амелин укусил себя за кисть руки, пытаясь сосредоточиться. Палец вдавился в спуск. Задняя покрышка «ниссана» взорвалась лохмотьями из резины, выпустив сжатый воздух.

…Дверца автомобиля беззвучно открылась. Девушка с трудом вышла на улицу, прикрыв руками перемазанное кремом лицо. Кожа на белом лбу лопнула (очевидно, вследствие удара о руль при торможении), но из рваной раны не вытекло ни капли крови – так, будто череп был обтянут материей.

– Помогите! – крикнула она, и ее голос эхом прозвучал на пустой улице.

Бронзовый господарь Влад Дракула, вылупив металлические глаза, бесстрастно взирал на происходящее. Памятник (целых пять метров в высоту) венчал постамент напротив бургомистра-та: мраморные стены здания были увешаны комками черной ваты, символизирующей колдовской снег, и щедро закутаны сетями натуральной паутины. Одинокое существо в шляпе и с папиросой у входа в дневной клуб «20 костей» (рядом с Центральным телеграфом, чью крышу издавна облюбовали дикие нетопыри) лениво оглянулось. Из первого «мерседеса», еле протискиваясь в дверцы, выбрались два богатых на мускулы создания, их лица, по дневной необходимости, прикрывали темные очки. Девушка не брыкалась, когда ее взяли под руки. Амбалы впихнули добычу в первый «мерседес», подъехавший к разбитой остановке у «Москвы». Магазинная витрина блистала рекламой бестселлера месяца – книгу «100 блюд из свежей крови за 10 минут». Любопытства свидетеля хватило ненадолго – оно явно приняло случившееся за аварию и последующие финансовые разборки. Затушив папиросу, «шляпа» исчезла в глубине клуба. Дружно хлопнули дверцы: автомобили развернулись, направляясь в сторону Трансильванского вокзала. Пленницу втиснули между ушастым и снайпером… небритый стрелок прохладными пальцами сжал ее шею, лишив возможности двигаться.

– Вы не существуете, – простонала она. – Этого не может быть…

Серое лицо ушастого осветила улыбка. Честно говоря, улыбкой такую гримасу даже при всем желании никто бы не назвал – скорее, рефлекторное сокращение мышц… что-то вроде того, как может улыбнуться крыса.

– Хотел бы я знать, – ледяным голосом заметил он, – не высасывают ли во время превращения и мозг вместе с кровью?

Ты думала, мы остались только в сказках? О нет. Десятки лет мы прятались в подполье: выходя на поверхность поодиночке, сливаясь с вашим миром, проникая в него, как ядовитые споры. Настал великий час мести… нас ничто не остановит…

Девушка содрогнулась: краешки глаз под очками источали белесый гной.

– Как странно… – прошептала она. – Шаблонные слова, будто из бюджетных ужастиков. Неужели вы именно ТАКИЕ?

– Нет времени на беседу, – прервал ее ушастый. – Отвечай, где флэшка?

«Мерседесы», едва не ободрав бока, втиснулись в глухой и светлый переулок: из тех, что издавна оплетают тонкими нитями сердце старой Москвы. Стены домов зияли слепотой – окна выходили на улицу, а не во двор. Пальцы стиснули девичью шею еще сильнее, там, где когда-то была артерия. Амелин быстро и умело, как опытный любовник, ощупал пленницу всю – с ног до головы. Повернувшись к боссу, он отрицательно помотал головой.

– Где флэшка? – терпеливо повторил ушастый. – Куда ты ее спрятала?

Девушка молчала. Амелин ткнул упрямицу кулаком в подбородок. Розовая губа в уголке рта треснула, появилась капелька крови. Созрев до размера гранатового зернышка, она нехотя капнула на блузку.

– Вы ее не получите, – с вызовом сказала пленница. – Это я обещаю.

Ушастый отвернулся, стараясь скрыть замешательство. Сбежав из Центрального офиса на Арбате, девица заехала в два места – и летучей мыши понятно, что флэшки у нее нет. Голову отрубить… или, как говаривал нудный Хен Вальсинг, «провести декапитацию» всему отделу кадров, принявшему эту сучку на работу. На качественные пытки уже нет времени. Пока они силой выжимают признания, файлами могут воспользоваться.

…А это ох как нежелательно. Время откровения еще не пришло.

Амелин полез в карман: он извлек узкий предмет, завернутый в ткань.

– Не надо, – остановил ушастый стрелка. – Пуля дороже, но надежнее. Хватит возиться, пора заканчивать – она ничего не скажет.

Киллер вытащил девушку из машины, намотав на руку ее волосы. Ноги не держали пленницу: она мешком осела на асфальт. Вслед за ними, не спеша, наружу выбрался ушастый – двигался он плавно, чуть пригнувшись, поджав к подбородку руки с когтями. Синева неба поражала отсутствием облаков: солнце светило ужасно ярко: он щурился, даже глядя сквозь темные очки. Вокруг не было ни души – лишь облезлая ворона, приземлившись у помойки, сосредоточенно клевала скудные отбросы. Закатав штанину, Амелин вытащил револьвер из кобуры, укрепленной на лодыжке. Длинный ствол оружия упирался ему в косточку выше пятки: в последнее время в моду вошли антикварные «пушки» образца 1836 года – такие, какими их запатентовал Сэмюэл Кольт. Револьвер оттягивал запястье, мушка «плясала» – Амелин обхватил одну руку другой, словно ковбой в вестерне. Сидящая на асфальте девушка поднялась на ноги. Поднеся руку к голове, отряхнула волосы – будто всю жизнь только и мечтала умереть с идеальной прической.

– Может, передумаешь? – без особой надежды спросил ушастый.

– О, мученик Сигишоары…[1] – прохрипела пленница. – Великий Дракула, почему ты оставил твою рабыню в ее последний час? Подари мне свое зло… искуси меня на черной мессе, позволь вкусить сладость из твоих жил…

Слушая отходную молитву, ушастый обреченно понял: флэшки не будет. Похоже, содержимое файла свело несчастную с ума. Их с Амелиным взгляды пересеклись. Опустив голову, носферату кивнул – кончики ушей дрогнули.

…Пуля из «кольта» ударила девушку в левую сторону груди: в воздух взвились клочья черной блузки. Пробив тело, кусочек белого металла сплющился о кирпичную стену. Кровь отсутствовала – из раны показались обрывки сухожилий и кусочек сломанной кости. Каблук левой туфли подвернулся: пленница рухнула на асфальт, вытянувшись во весь рост. Амелин, надев на три пальца кожаные колпачки вроде наперстков, достал из нагрудного кармана новую пулю, аккуратно поместил в барабан револьвера. Ушастый присел у трупа: протянув руку, он снял с мертвого лица очки. Глаза покойной были закрыты, в уголках розового рта виднелись два клыка – острые, как иголки, обработанные косметической пилочкой. Он еле успел отстраниться: из груди, живота и губ фонтанчиками удалили струйки синеватого пламени. Труп девушки горел недолго: уже через минуту на асфальте лежал обугленный скелет. Дымясь, угольки костей раскатились поверх неряшливой груды из крупных хлопьев пепла.

Амелин повернулся к ушастому, щелкнув пальцами в «наперстках».

– Работаем по привычной схеме, – перешел тот на официально-технический тон. – Дробишь косточки в пыль. Собираешь в целлофановый пакетик, вяжешь узлом. Идешь на Кровь-реку, выбрасываешь с моста. Никаких следов не останется. Заводишь почту на гугле,[2] посылаешь на рабочий e-mail романтическое приглашение от любовника: с недельку потусоваться в Париже. Это на всякий случай: вряд ли девку хватятся, я смотрел ее досье в отделе кадров – родни считай, что нет. На ее должность возьмем другую дамочку: подмены коллеги не заметят, такие девицы на одно лицо. Теперь – задание, совместное для тебя и Итиро. Очень ответственное. Для полной уверенности обыщите «ниссан». Если ничего не найдете, то вам придется заглянуть в один офис… запишу адрес в твой блокнот.

…Прозвучал сухой треск: стрелок раскрыл целлофановый пакет. Свернув лист бумаги, как лопаточку, он начал сноровисто собирать пепел. Ушастый, втиснувшись в салон машины, достал из-под сиденья розовый чемоданчик-косметичку: внутри обнаружились три тюбика Lancome с актерскими белилами для лица – мечта всех московских модниц. Сгорбившись, как и положено носферату, существо подозвало упитанного водителя-японца. Тот подошел в компании двух амбалов из второго «мерседеса».

– Приведите себя в порядок, – приказал ушастый. – Мы возвращаемся на Арбат.

Японец и амбалы послушно намазали белилами лицо и руки, сделавшись бледными, словно смерть. Начальник также последовал примеру подчиненных – особое внимание уделив ушам и жилистой шее. Спустя четверть часа к ним присоединился и Амелин, поставив у ног пакетик с пеплом. На асфальте осталась тень: силуэт, крестом раскинувший руки.

Ушастый вернул тюбики в чемодачик, тот щелкнул пастью, как крокодил.

– Великолепно, – усмехнулся он, глядя в четыре покрытых гримом лица. – Теперь мы мало чем отличаемся от обитателей их мира.

…Причины для волнения исчезли. И в самом деле, убийц нельзя было отличить от населения спящего города – обычных московских вампиров…

Глава. II. Рабочая ночь (Офис, улица Казней в Тырговиште[3])

…От нее никуда не денешься. Вслух произносить не стану, но я бы и охотнику за вампирами не пожелал такого – еженощно работать в одном кабинете с Верой. Но что поделаешь? Я скучный офисный клерк, мы – существа подневольные. С кем посадят – с тем и сидим. Любой вампир не вынес бы болтовню Веры даже пять минут, а мне приходится терпеть ее десятки лет. Бубнит по поводу и без. На любые темы. С недавних пор главным коньком Веры стал кризис: девица не замолкает круглые сутки.

– Это жопа, – меланхолично говорит Вера. – Ты читал новости, Кирилл? Доллар сейночью достиг ста рублей. Нью-йоркскую биржу ждет кошмар: закупочные цены на кровь свалились до десяти долларов за баррель. Вот влипли, да?

Я ничего не отвечаю. Я изображаю вампира, поглощенного работой. Слава демонам, что она у меня вообще есть. Пиарщиков и рекламистов в условиях краха экономики увольняют в первую очередь… а я пока что пребываю на службе – тесный, узкий кабинет с древним компьютером, черные стены, хромой стол, заваленный пожелтевшими бумагами, и календарь с портретом Влада Цепеша. Нашу контору не так сильно тряхануло: есть вещи, которые покупают даже в кризис. Все девушки-вампирши хотят иметь мертвенно-бледную кожу и белоснежные клыки… есть надежда, что мы останемся на плаву. Зарплату, между прочим, и так урезали наполовину. Придешь вечером на кровеносную станцию за гемоглобином от «Сиб-крови» – клыки лязгают: ценники приводят в такой ужас, словно серебром обсыпали. Хочешь не хочешь, пришлось считать копейки.

Вера не отрывает от меня красные белки глаз. Настырная, как стадо ангелов, если прилипнет – уже не отвяжешься. Делать нечего – придется (семь колов ей в сердце!) уделять дамочке внимание. Крутанувшись в раздолбанном офисном кресле, встречаюсь с Верой взглядом. О, какая красота. Моя коллега по работе выглядит как почти любая вампирша – просто чудовищно. Кроваво-малиновый рот неровно распухает в обе стороны, пародируя китайскую куклу. Румяна ползут от щек к подбородку, одна бровь подведена ощутимо толще другой. Спутанные пепельные волосы, похоже, не знали расчески со времен упыря Гороха. Еще бы. Как накрасишься вечером, собираясь на работу, если вампиры не отражаются в зеркале? Впрочем, Верочка еще относительно молодой вампир – моя ровесница, ей всего-то сотня лет от роду. Поэтому иногда, в болтовне за чашкой теплой крови, мы находим общий язык – вспоминая Москву начала XX века. Другое дело, что и в остальное время Верин рот не закрывается.

– Да, – деревянным голосом соглашаюсь я. – Влипли капитально. Знаешь, получил вчера аванс и выпал в аут. Кастрюля свежей крови максимум.

Тема для разговора тухнет. Видимо, она ожидала от меня артериального оптимизма, а не гробовой печали. Деградация. Даже великий отец вампиров, грозно скалящий клыки на календаре, – кажется, и тот презирает нашу бедность.

– Может, обедать пойдем? – с грустью предлагает Вера.

Передергиваюсь. Ага, так я и пошел. Наша Верочка – вампир-вегетарианец. Из тех новомодных девиц, что тучами заседают в «органик-кафе» и пьют кровь, искусственно выращенную из каких-то лабораторных бактерий, с аминокислотами из красного вина. Я такую гламурную гадость даже под угрозой святой воды не возьму в рот. Мама говорила, от нее клыки темнеют.

– Не на что, – отвечаю. – Да и шеф сказал – пока слоган не придумаю, чтоб никуда не уходил. Он же проверит. Гуляй в одиночку, мысленно я с тобой.

…Вера безмолвно сваливает – обиделась или нет, мне без разницы. Целую статуэтку с рогами на столе: благодарю за заботу, Темный Повелитель. Самое время заняться слоганом – только что-то он ни хрена не придумывается. Немудрено. Каждую ночь от заката до рассвета сидишь в офисе на одном и том же месте, штампуя типовую рекламу с белозубыми кровопийцами: поневоле отупеешь. Зачем я вообще устроился в отдел рекламы при фирме косметики? Дурак. Полный минус возможностей для карьеры. Университетский кореш, молдаванин Димка, сумел дать в кадровом агентстве «на клык» нужному упырю: его устроили в мегафирму сотовой связи «Бладлайн». Не прошло и десятка лет, как парень применил мозги по назначению – придумал термин «мобильные вампиры». Сейчас архимаг отдела маркетинга, при встрече делает вид, будто не узнает. А вот что мне изобрести, сидя только на бабской косметике? «Кремовый вурдалак»?

За окном бушует тополиная метель. Самый разгар рабочей ночи. Луна светит так ласково, что просто загляденье: голубые тени падают на тротуары, улицы переполнены мертвой публикой, спешащей по своим делам. Блин. Смерть несправедлива, ведь правда? Ты глотаешь пыль в офисе, всеми когтями держась за опостылевшую работу, горбатишься за копейки… А кто-то из упырей, изрядно заработав на курсе доллара, нежится на ночном пляже на краю Золотого бора – отбеливает, гад, в лунном свете холеную кожицу. Офисный ТВ взрывается свистом и воем: очередной ролик, реклама ужастика «Интервью с человеком» – ох, все глаза уже намозолила. Решительно выключаю. Да, люди до сих пор многих пугают. Хотя я слабо помню, как они выглядят. Когда вампир укусил меня в трехлетнем возрасте, их почти не осталось – только несколько семей, в том числе и моя. Мы прятались в лесу, в землянке. Пока в итоге не пришла и наша очередь – утолить чей-то голод…

…Помнится, в мужской гимназии № 666 (а) (еще в начальных классах) новообращенным детям преподавались уроки вампирологии: мы изучали древние летописи земных народов, где впервые упомянуты вурдалаки. Представления человечества о вампирах оставляли желать лучшего: трактаты средневековых ученых утверждали – если, скажем, упырь вкусит из сладких вен десятилетней девочки, то ребенок умрет. Затем восстанет из гроба, чтобы пить кровь, и никогда не повзрослеет. Демоны мои, это же чушь нетопырячья. Даже обычные мертвецы в гробу стареют – у покойника растет борода, удлиняются ногти… но фишка вовсе не в этом. Современный биологический анализ показал – при укусе клыки упыря выделяют особый фермент: смешиваясь с кровью жертвы, он «консервирует» тело, предотвращая дальнейшее старение. Так вот – на детский организм этот фермент до определенного возраста не действует. Вообще. Естественно, бэби превращается в вампира – миленький трупик в бантиках с жаждой крови – с той разницей, что упыренок растет, как любой тинейджер, примерно до двадцати пяти лет. Потом физическое развитие «замораживается»: в принципе это даже не взросление, а разновидность телесной мутации. Возможно, на заре нашей расы укушенные дети дольше оставались детьми – но ведь вампиры, как и прочие земные существа, тоже склонны эволюционировать. Люди, скажу я вам, умом не блещут. Когда я, будучи юным студентом, погружал клыки в гранит науки, мне попалось исследование византийского богослова, жившего в XIV веке. Раскатав доводы на сотню листов пергамента, парень уверял: вампиры – это миф. Богослов не поленился подсчитать: если работает «принцип эпидемии», каждый укушенный становится упырем, заражая других жаждой крови, то к 1909 году людей не останется – Землю заселят одни только вурдалаки.

…Святоша даже не подозревал, насколько он прав. Так оно в итоге и случилось. Первоначально вампиры, оказавшись в одиночестве, страшно растерялись: а чем же им питаться? Неужели сосать кровь друг из друга? Проблему, впрочем, решили быстро: с помощью разведения коров и свиней. Вампиры-мусульмане привлекли овец и верблюдов. В Индии упыри-кришнаиты постановили: убивать животных нельзя, но позволительно сцеживать у них порции крови. Дикари из африканских племен, верные каннибализму, занялись вампироедством: охотятся на летучих мышей… если верить теории сэра Чарлза Дарвина, эти милые зверьки – наши далекие предки. В общем, каждый нашел счастье по себе, и жизнь… а точнее, смерть на планете, населенной сплошь вурдалаками, забила ключом. Примерно двадцать лет назад в нашей Московии расцвел настоящий кровяной бум. Славянским вампирам повезло – от вымерших людей упыри наследовали луга, на чьих просторах паслись неисчислимые стада одичавших коров с литрами сладкой жидкости в венах. Когда кровь во всем мире вздорожала, скот согнали на артериальные фермы. Доллары цвета кровавой пены родили гламурную элиту, не замедлившую срубить быстрые миллионы от экспорта крови. Вместе с вагонами бабла пришло и расслоение вампирского общества. Клерки вроде меня считают мелочь, глотая фаст-фуд в сетевых кровеносных станциях, ленивые официантки в черных халатах, заляпанных бурыми пятнами, подают кровь хомячков-бройлеров. Нувориши обедают в ресторане «Цепешъ» на Райсовской площади, кушая манную кашу с кровью зебр, опустошая жилы японских «мраморных телят»: этот деликатес растят в люльках и поят пивом под блэк-метал. Одни сходят с ума от богатства, другим кровяной бум не дал ничего. Я по уши в долгах – до сих пор выплачиваю кредит за паршивый гроб, купленный с уценкой: иначе спать бы мне на полу. Старая домовиночка,[4] подаренная на семидесятилетие мамой, развалилась так же, как и мое семейное счастье. Девушка Лармила год назад оставила меня, завершив скоротечный четвертьвековой роман. Понтовое существо из штриг, албанских вампирш, – боги зла вознаградили их красотой в ущерб разуму. Она часами могла вслепую точить клыки пилочкой по методике Ив-Сен Лорана лишь для того, чтобы вызвать зависть подруг. Как и все албанцы, Лармила без ума от брендов – сама из себя кровь высосет за новую блузку от Гуччи, а туфли на платформе не снимает даже в гробу. Все мои деньги тратила в день зарплаты – стыдно признаться, я даже оборудовал тайнички, чтобы сохранить сотню на обеденную порцию крови. Перед тем как хлопнуть дверью, штрига не постеснялась заявить: «Только полный лузер будет пятьдесят лет пахать менеджером в занюханном офисе!»

…Ой. С одной стороны, штрига права – карьерист во мне умер задолго до обращения. А с другой – тяжело сделать карьеру в вампирском обществе. Тут никто не умирает, должности не освобождаются, начальство сидит в кресле минимум двести годков – торопиться-то ему некуда. Болеть не болеют, на пенсию или в отставку сваливать тоже не спешат. Хорошо еще, что я на «гражданке» зарабатываю бабло, а не посвятил усилия армейской карьере. Вампиры-салаги, говорят, иногда целый век на кухне черепушки чистят.

Отхлебываю остывший кофе из чашки с логотипом фирмы – трафарет улыбки с двумя клыками. Кабинет пуст. Вера сосет бурду в вегетарианском кафе, а нашего соседа по офису, венгерского вудколака1 Степана, недавно сократили. У него круглосуточная кровяная зависимость, без крови вообще не трудился – пока стаканчик с утра не опрокинет, когти дрожат: ломка колбасила. Руководству это надоело, и теперь стол пустовал. Подцепив когтем, тащу к глазам глянцевый каталог конторы: фирма средств для ухода за кожей и зубами. «Вампырь Ли-митед». Звучит кондово, но начальству нравится: сейчас очень моден возврат к корням. Стоит включить ТВ – ученые в париках наперебой доказывают, что ВСЕ вампиры мира вышли из славянских племен, дескать, еще в ханстве древних болгар кровосос именовался вжмпырь. Бизнесмены шустро подхватили идейку: славянизм сделался популярным, обрел в Москве настоящий гламурный культ. Телевидение переполнено сериалами, а кинотеатры – блокбастерами на тему героизма славянских вампиров, сражавшихся с отрядами людей. Да, люди – это настоящие звери. Огонь по хребту бежит, когда вспоминаешь школьное детство. Помнится, классная руководительница, милая толстуха Марфа Кузинец (я до сих пор по ней скучаю), водила нас на экскурсию в Музей вампиризма. Кинешь взгляд – и лоб покрывается холодным гноем. Зловещие кинжалы, серебряные пули, святая вода в пузырьках, толстые осиновые колы под стеклом… – свидетельства зверств людей против беззащитных вампиров. Немудрено, что девушки после фильма ужасов выключают электричество – ведь общеизвестно, люди лезут на яркий свет. Слава Дракуле… мы все же перекусали этих чудовищ, обратив в полезных членов общества.

''Разновидность вампира в балканских и румынских легендах: умел оборачиваться волком. Кроме крови, также питался лунным светом.

…Голова свинцовая. Слоган не придумывается. Но не торчать же в офисе до полудня? Кнопкой пульта оживляю телевизор – вдруг там проклюнется свежая идейка? На экране – ободранная кошка с горящими зелеными глазами словно выпрыгнула из раскаленных глубин Ада. «Ваша киска захлебнулась бы этой кровью», – шипит женский голос: в плошку из пакетика льется сгущеная кровяная плазма. Спасибо цыганам за эту тошнотворную рекламу. Почему им? Да бросьте, а то вы сами не знаете. Именно цыганские вампиры, мулло, и умудрились превратить в кровососов не только домашних животных, но даже фикусы в кадках и огородные помидоры, поливая их бычьей кровью.[5] Киска с мордой в кровище исчезает, следует ролик социальной рекламы. Парень и девушка характерно обнимаются в комнате, танцуя под медляк группы «Апокалиптика».

– Соси, – нежно шепчет он ей, проникая языком в ушко с белыми червями.

Не заставляя себя просить дважды, девушка прокусывает ухажеру яремную вену. Сосет кровь с таким жестким урчанием, словно не ела три ночи. На экране появляется доктор в очках и халате, учтиво улыбается.

– Будьте тщательны с партнером, – сообщает он механическим голосом, напоминающим звук автопогрузчика. – Кровь незнакомца может содержать вирус гепатита. Умереть не умрете, но вот лечиться – точно затрахаетесь.

Я выключаю телек. Из мертвых губ вырывается хриплый стон. Где взять слоган? «Болваниш» – клыки от крови избавишь»? Не годится. Силы зла, что может быть жальче вампира-лузера? Наверное, только вампир-вегетарианец.

…Амелин опустил театральный бинокль. С балкончика дома напротив офиса «Вампыря» дома Кирилл просматривался просто отлично. Парень сидел за столиком: стекла бинокля позволяли увидеть, как от нервного напряжения у него дрожат кончики когтей. Совсем молодое существо, на вид – лет полтораста, не больше. Заостренный нос, темные волосы, не по-вампирски припухшие губы. Щеки чуть ввалились от голода… скорее всего, страдает малокровием. Как пить дать, полукровка. Глаз не видно за темными очками, облачен в белую рубашку и китайский галстук. Пиджак повис на спинке стула. Офисный планктон, перепуганный кризисом хуже осинового кола.

…Ну, с этим все обойдется быстро. И без лишних проблем.

– Сколько нам его ждать? – без радости спросил вампир-японец, поглаживая толстый, округлый живот. – Ноги уже отнимаются с голодухи. Можно, я заскочу на кровеносную станцию – пососу чуток крови из сырой курицы?

Его напарник отрицательно покачал головой.

..Японец злобно проклял Амелина на родном языке. Про себя, конечно.

Блокбастр

«Интерью с человеком»

РЕКЛАМА

…Этим летом… добро вырвется на свободу. Когда вы мирно спите в своих гробах, знайте – вам суждено проснуться от истошного крика. Но это не дневной кошмар. Это – РЕАЛЬНОСТЬ. Знаете ли вы, что люди – СУЩЕСТВУЮТ? Они среди нас. Последний человек на Земле… В тот момент, когда вы поверили, что их уже нет… ОНИ ВЕРНУЛИСЬ. Триллер по бестселлеру мастера кошмаров Энн Райс. В роли человека – сай-ентолог-носферату Том Круз. Шикарные спецэффекты, муляжи чеснока и двадцать кило румян на каждого актера. Все люди выглядят как настоящие. Не боишься охотников? ТЫ БУДЕШЬ ИХ БОЯТЬСЯ. Уроды с серебром ворвутся в твой гроб при свете дня. Они не знают пощады. Фильм ужасов пугает больше, чем творчество Максима Галкина. Достоверные исторические факты. Окунись в древность. Взгляни в глаза охотникам. Узнай – КАК ЭТО БЫЛО.

(щелчок затвора взведенного ружья, громкий хохот) – Ну что? Давайте перебьем всех этих упырей! (детский смех. Крик: – «Папочка, принеси мне клыки»!) Они охотились. Мы сражались. Это нельзя забыть. С 1 августа – во всех кинотеатрах Московии.

Глава III. Кровяная биржа

(Ночь, еженощные торги на ММКБ)

…Настроение среди брокеров царило просто чесночное. Глубокой печали предавались все: и те, кто ютился у старушек в Брем-Стокерово и одевался в старые камзолы с торчащими нитками, и обитатели готических дворцов Красного шоссе, завернутые в изделия от лучших кутюрье. Сгрудившись у табло разношерстным стадом, упыри напряженно наблюдали за цифрами: на экранчике отображалась стоимость бочки крови сначала в Лондоне, а затем уже и в Нью-Йорке. Московская межвампирская кровяная биржа только что остановила торги – вслед за ценами на кровь хором рухнули акции банков.

– Десять долларов за бочку кровушка-то, – причмокнул клюквенными губами стильный вампир Жорж Свиноспас-ский. – Ну, братцы, готовьтесь: скоро кирдык наступит. Придется на другую работу выйти: улицы подметать за стакан плаз-мочки. Если повезет – сами знаете, кругом одни увольнения.

Вурдалаки горестно понурились. Кто-то полез в карман за успокоительным – препаратом «Ярвен» (яремная вена), имитирующим вкус девичьей крови.

– Не каркай, – злобно прервал Свиноспасского кровопийца в клетчатой жилетке, известный всем пожилой брокер Ерофеич. Он был укушен семидесяти лет от роду пьяным вампиром и посему вечно находился «под мухой». – У тебя еще молоко на клыках не обсохло, такие вещи говорить. Аль не помнишь кризис семьдесят третьего года? Тогда кровушка аж до $200 за бочку взлетела, а потом в десять раз рухнула. Как без крови-то, родненький? На ней все зло держится. Пытались найти альтернативные источники – обломались.

Увядшие было брокеры испытали прилив посмертной бодрости.

– Да уж, какие тут источники найдешь, – заржал Свинос-пасский, сверкая идеально белыми клыками: модные лондонские дантисты из Vampire's Service не зря брали за свою работу тысячу фунтов в час. – Скажем, в Восточной Европе или Союзе графств нет коров, дающих богатую гемоглобинами кровь. Климат не подходит, дохнут быстро. Понадеялись на Австралию – там до фига кроликов, получим кровищу нежную, чудного качества. Эти умные планы разбились о деталь, что евро-вампир по структуре – существо высокопонтовое. Коровья кровь не так плоха, хотя до людской ей далеко. Но того, что придется на черных мессах в храмах сидеть и кроликов сосать, – даже самый голодный вампир в Европе не ожидал. Хотя, выясняется, зря понтовались: кризис внес свои поправки. Фаст-фуды до крови из хомячков дошли, половину крыс уже переловили.

Брокеры с прискорбием помолчали, испытующе глядя на табло.

– Дальше-то что? – робко спросила миниатюрная девушка-кровосос в строгом черном костюме, остриженная, словно солдат срочной службы. – Кровь вполне может до трех баксов упасть… а в Московии на ней весь бюджет завязан. Масштабные стройки замков в стиле неоготики морозят – трансильванские вампиры теряют работу. Шоппинг-центры и рестораны стали разоряться. Собралась, друзья мои, я тут в паломничество к святым местам, в Сигишоару – место рождения Темного Повелителя. Говорят, там истинная благодать: идешь по улицам, где тысячи тел истекали кровью на колах… и прямо счастье, такое место намоленное… визжать хочется от восторга. Так оказалось, билетов нет на поезд – трансильванцы домой едут.

Узрев курс акций банка «Носферату-финанс», два вампира свалилась в обморок. Остальные не отреагировали – обычная кровяная кома.

– Да и хер с ними, с гастарбайтерами, – всерьез озлобился Ерофеич. – Понаехали тут. И так уж не пройдешь в Москве из-за этих трансильванских рож с их диким акцентом. На рынках-то что творится, только посмотрите! Налево – мандуругу, девочки-вампиры с Филиппин, – стоят, обвешанные корзинками клубники. Направо – персидские демоны-кровососы с золотыми клыками, в пыжиковых шапках – торгуют помидорами и виноградом. Одни хачи кругом. А где славяне-то, исконные обитатели земли русской? Я мандуругу за вампиров не считаю, по мне – они хуже людей. Пробираются в хижины, сосут кровь у спящих женщин, строго говоря, это подло. Упырь, братцы, должен быть храбр. Вот взять хотя бы меня. Помнится, случай был… иду я как-то ночью по дороге на Смоленщине. Вдруг из-за деревьев выходит человек двести охотников за вампирами: здоровые ребята… у каждого в одной руке кол, а в другой – пузырь со святой водой.

Толпа брокеров, не выдержав, разразилась откровенным смехом. Байки старого упыря все знали наизусть и никто не имел желания их слушать. Старику, впрочем, было все равно. Чаще всего он расписывал свои подвиги сам себе – с каждой минутой они становились красочнее, кровавее и страшнее.

– Ты уже в тысячный раз рассказываешь, Ерофеич, – нервно буркнул Свиноспасский. – И, по-моему, в прошлый раз в толпе было человек сто…

– Так это я тех, что за спинами, сначала не разглядел, – нашелся бывалый вампир. – В общем, как разверну кожистые, перепончатые крылья над головой, да как взвою могильным голосом: аж листья на ветвях завяли…

– Все уже в курсе, дедуль, – прервала старика миниатюрная девушка, уставшая от готических баек полупьяного упыря. – Ты их порвал, как Дракула девственницу. Отвлечемся на насущное, господа. Кризис? Ну что ж. Снижению цен на квартиры я буду только рада. Сорок лет уже прошло, как в Москву из Кременчуга приехала карьеру делать, до сих пор тесную комнатушку снимаю, гости с лифтом путают. Приличный гроб – и то поставить негде. Привезла из похоронного бюро домовину: в длину не вмещается! Прислонила к стенке – сплю стоя, как дура. До чего дошла, не поверите… даже гнезда для летучих мышей нет!

Вампиры еле сдержали слезы. Отсутствие летучих мышей было крайностью, которую не мог позволить себе даже нищий. В средневековье аристократ-упырь, лишившись последнего нетопыря, по кодексу чести глотал крест.

– Ух ты, докатилааааась, – болотной выпью взвыл Свинос-пасский, выражая сочувствие. – Хотя сейчас кризис, можно понять… мне пришлось продать гроб, сделанный из скрипок Страдивари. Прихожу поздно днем с работы, отсыпаюсь в сосновой фигне отечественного производства, с глазетовыми кистями. И почему у нас мебель делают по древнему стандарту? Вот уж воистину Московия-матушка… Кровью всю планету обеспечиваем, оружие разработали – упыри в Европе и Союзе Графств от страха трясутся. А чтобы качественный двуспальный гроб выпускать, до чего уже сто лет как на Западе додумались, наши производители никак не допрут. Бесит такая почвенническая отсталость. Хорошие-то вещи почему бы не перенять?

…Часы под потолком биржи щелкнули, брокеры, хищно изогнувшись, замерли в стойках готовности. Гонг о возобновлении торгов так и не прозвучал. Табло высветило новую котировку покупки крови, только что установленную нью-йоркской биржей, – восемь долларов за бочку. Сам же проклятый доллар неудержимо рос, сбивая рубль, недавно казавшийся полностью обеспеченным гемоглобином. Зал погрузился в трепетное уныние.

– Доперенимались у Запада, – ехидно вставил шпильку Ерофеич. – Ты доволен? Они, суки, уже зажрались. Сами коров не выращивают, погрязли в потребительстве. А кровушку сугубо импортную пьют, не хотят изнеженные коготки пачкать в грязном коровнике. Из-за них у нас сейчас все хреново.

– Хреново, когда экономика кровяная, – возразила девушка-кровосос. – Поэтому так и трясет. Дорожает кровь – нам плохо, дешевеет – тоже плохо. Ты, Ерофеич, глянь – на Западе цены на пакет кровушки вдвое упали, а у нас что? Жмут из честных вурдалаков бабло, как под прессом. Зашла вчера на кровеносную станцию, последние деньги из сумочки вытрясла. Да и разве это кровь? Пополам водой разбавляют. Витамины нужные не получаешь, аминокислоты тоже. Хотя бесспорно, если реальный голод взял за глотку, не стоит уж очень выкаблучиваться. Просто открывай пасть и соси, чего дают.

…По толпе вампиров, словно осенний листопад, пронесся единый шелестящий вздох. Каждый из них знал, что кровь не только еда – это еще и доза. Когда твои жилы долго не получают красный приток, состояние ухудшается. Начинается элементарная ломка – приходит всепоглощающее озверение, животное желание насытиться любой ценой. Мозг захлестывают порывы бешенства, в припадке голода даже вампир-флегматик способен броситься на любое существо в поле зрения – он видит только еду. В расцвет кровяного бума для неимущих вампиров создали «дома призрения»: бедняг кормили отходами от добычи крови. Страшно подумать: а ну как эта голодная орава вырвется на улицы Москвы? Да, вампироедство преследуется, но, когда плоть раздирает голод, не думаешь о правилах…

– Нет, это не страна, – сплюнул на пол Ерофеич. – Это просто хуйня какая-то.

Опытные коллеги переглянулись, промолчав. Каждому в эту секунду пришла на ум Служба вампирской безопасности – или, проще говоря, СВБ.

Она присутствовала везде, в том числе и незримо. Иногда вурдалакам казалось, что ее агенты материализуются прямо из воздуха. Обычно СВБ надзирала за тем, чтобы никто не смел упоминать всуе, и уж тем паче ругательно имя правителя Московии – Принца Крови. Часть брокеров отодвинулась, делая вид: у них с прямолинейным Ерофеичем ничего общего. Мировая цена на кровь между тем свалилась в стремительное пике.

…Сухощавый носферату, созерцавший бизнес-тусовку сквозь прозрачный потолок биржи, отключил микрофон: его больше не интересовали голоса участников беседы. Волосатые уши, насытившись информацией, дрожали словно антенны. Рядом с его стулом навытяжку, как гвардеец в почетном карауле, стоял рослый вампир в форме биржевого охранника. Заметив, что носферату прекратил слушать, упырь услужливо склонил бритую голову.

– Примерно в такой же момент, – проскрипел ушастый. – Но надо дождаться, когда откроют ночную сессию торгов по крови. Чем больше существ в зале, тем лучше. Обязательно задействуй все четыре угла. Иначе не будет эффекта.

Вампир кивнул – быстро и четко, будто на что-то указывал подбородком.

– Когда вы доставите средство в мое распоряжение? – спросил он, упиваясь восторгом. – Поверьте, я полностью готов. Одно лишь ваше слово, и я…

– Терпение, – постучал по столу когтем носферату. – Это очень полезное качество. Постарайся не забывать о нем. И ты не будешь разочарован…

…Тишину перекрыл тоскливый вой огорченных вампиров. Торги переносились еще на два часа. Глядя на табло цен, Ерофеич ощутил сильное желание опохмелиться. Впрочем, это чувство не покидало его никогда.

Провал в памяти № 1 – Город Дракона

…Он вплотную приник мохнатым животом к холодному полу. Слился с ним в единое целое, расстилаясь по камням, словно разлитое молоко, разбегаясь в стороны белыми лужицами. Он не дышал, но отчего-то ему казалось, что дыхание падает из уст, подобно молоту на поверхность раскаленной наковальни: бумм! бумм!! бумм!!! С каждым ударом грохот и боль в ушах возрастали, он едва сдерживал порывы к стонам. Уши терзал любой звук, впиваясь в них когтями: скрип кожаных доспехов стражников, полет речного комара над Вратами, звон блюд на дворцовой кухне. Коллекция звуков извивалась жирным телом огромного удава, рассыпаясь на армию муравьев, растаскивающих песчинки мозга в миллионы крошечных коридорчиков. Но даже удары в ушных раковинах, мучения от боли и отсутствие сна отнюдь не притупляли страшное чувство ГОЛОДА. Ночь. На дворе ночь. Он срочно должен поесть. Да, для того он и вышел: охотиться, ежесекундно рискуя быть застигнутым в зверином облике. Впрочем, не стоит преувеличивать: оба последних раза охота напоминала чрезмерно легкую игру, а жертв удавалось застать врасплох. Он передвигался между воротами с возрастающей скоростью, совершая громадные прыжки, подбрасывая тело в воздух– как тигр или пантера. Почему ЭТО произошло с ним? Он часто пытался понять… но не мог. Как только существо задумывалось о смысле своего ночного бытия, в голове начинали крутиться колеса ГОЛОДА, затмевая прочие мысли. Что бы ни творилось в мире, пока для него существует лишь одна задача. Утолить ГОЛОД и завалиться спать, отрыгивая остатки еды, урча от сытости. Он обустроил тайное логово в темном углу под кованой лестницей, там всегда можно отлежаться, лениво вылизывая шерсть после удачной охоты.

Существо оторвалось от пола, ступая мускулистыми лапами по камню, скользкому от индийских благовоний. Неважно, что происходит с ним. Главное сейчас – ЕДА. Черная тень метнулась к зубчатой стене, сверкая красными глазами. Он несся на запах пищи, видя перед собой лишь одно – приземистый, почти квадратный силуэт: покрытые щитками брони плечи освещались пламенем факела. От заросшего волосами стражника издалека разило немытым телом, но зверь не испытывал отвращения. Он вожделел только жилу, прекрасную, потрясающе синенькую жилу, соблазнительно пульсирующую на жирной шее…

…Оттолкнувшись лапами в прыжке, существо обрушилось на солдата. Длинные зубы клацнули, прокусив артерию у затылка, терпкий вкус мгновенно заставил мышцы сократиться в конвульсиях – он взвыл, радуясь предстоящему пиршеству. Человек в кожаных доспехах умер сразу: он был мертв раньше, чем тело коснулось пола. Зверь боялся посторонних глаз, но был не в силах удержать горячее желание глотка. Прильнув губами к затылку мертвеца, существо набрало кровь за щеки. Какое-то время он не глотал ее, перекатывая языком жидкость внутри рта, наслаждаясь ароматом волшебного нектара. Кожа трупа бледнела на глазах, но на пол не скатилось ни единой капли: он ни за что на свете не допустит, чтобы драгоценный напиток пропал зря. Радость насыщения тяжелым войлоком обволокла желудок – Зверь ощущал, как тепло крови наполняет внутренности. Он насытился. Хочется лечь и уснуть, однако еще рано. Несмотря на послеобеденную леность, следует прибрать остатки свежего пиршества. Сомкнув зубы на шее стражника, он неторопливо поволок мертвое тело в тень – привязанный к поясу покойника меч в ножнах бренчал, ударяясь о каменные плиты. Затащив труп под лестницу, существо легло отдохнуть: зевая, оно положило мохнатую морду на передние лапы. Зверь умел избавляться от следов. Двух прошлых мертвецов он утопил в реке, несущей воды неподалеку от Врат с желтыми львами. Их тела были выпиты до последней капли, но в этом стражнике осталось достаточно крови, чтобы притупить приступ ГОЛОДА. Темная шерсть слиплась на продолговатой морде: свесив из пасти розовый язык, Зверь с восторгом облизнулся, сглотнув бурые чешуйки присохшего лакомства. Чуть позже он вернется и продолжит пир. Пусть кровь уже будет не такой свежей, она и в этом случае доставит ему удовольствие. Ох… что это? Волосы на затылке резко встали дыбом.

…Чьи-то легкие шаги. Шорох двух пар ног. Почти невесомые одежды из шелка, волочась по камням, издают еле заметный шелест. Его ноздри, втягивая воздух, улавливают запах дорогих благовоний. Эти двое довольно далеко от него – примерно в полутора сотнях метров, – но, благодаря своим обостренным способностям, он обоняет их запах и слышит каждое слово.

– Я не вполне понимаю, что происходит. – Тембр голоса высокий и пронзительный, несмотря на то, что фразы произносятся негромко. Чувствуется, этот человек давно привык, чтобы к его речам относились с вниманием и уважением. – За неделю во дворце пропали два стражника: тревожные слухи достигли ушей царя. Как обычно, он подозревает либо подосланных убийц, либо заговор рабов. Требует разобраться…

– Безусловно, великий Мардук, – отвечает второй, и в его бархатном тоне слышится вежливое, но обязательно преклонение младшего перед старшим. – Я и сам хотел бы знать причину исчезновения стражников. Сегодня же проясню: пропало ли что-то из сокровищницы, обеспечена ли сохранность священных сосудов в храме. Охрана получит приказ осмотреть самые укромные закоулки дворца, включая подсобки на кухне. Версий предостаточно. Это может быть как кража, так и шпионаж: египтяне ведь и не успокоились, строят нам козни каждый месяц. Думаю, мы прибегнем также и к помощи жрецов: на тот случай, если в исчезновении стражников замешаны демоны. Тебе не нужно беспокоиться, великий Мардук. Через три дня я доложу результаты. Если незнакомцы каким-то образом проникли в Шуту Бит, то путь только один: через ворота Айбуршарум, со стороны укрепленных башен.

…Существо замирает. Так-так-так. Значит, его действия получили огласку. Более того, они обеспокоили САМОГО ЦАРЯ, чьего гнева, как он уловил из урывков разговоров, смертельно боятся не только жители этого города, но и обитатели сопредельных государств. Зверь поднял мокрый нос, запоминая запах собеседника Мардука. Приторный, чуть горьковатый аромат. Очевидно, аравийский ладан. Он легко отыщет этого человека: проникнет к нему в спальню через окно, чтобы не откладывать дело в долгий ящик. Исчезновение ретивого царедворца, правда, вызовет замешательство среди свиты. Но у него нет выбора – слишком уж решительно настроен этот парень. А ведь существу нравится во дворце… Шуту Бит – неиссякаемый источник целебного нектара. Ему совсем не хочется бежать в сухую пустыню, чтобы питаться холодной кровью змей и кишками гнусных ящериц. Шелковые одежды скользят, удаляясь, продолжая беседу, собеседники уходят в сторону Мидийского сада. На дворе ночь – вряд ли царедворец отдаст приказ страже прямо сейчас. Скорее всего, пойдет спать. Ну что ж. Надо сбросить труп в реку, опасно оставлять тело под лестницей. Он допьет остатки нектара и избавится от сосуда. Но сперва – освежится водицей…

…Протиснувшись в выемку между каменными зубцами, существо прыгает с отвесной стены – мягко упав на песок, оно направляется к большой реке. Понтонные мосты разобраны, как и положено ночью: темные воды разделяют Город Дракона на две ровные половинки, словно пирог. Тварь долго полощет в волнах морду, отмываясь от остатков лакомства. После нового вкушения из вен стражника процедуру с омовением придется повторить. Что поделаешь – Зверь излишне чистоплотен и не любит ощущать себя заляпанным едой. Полакав напоследок теплой влаги, существо неторопливо трусит обратно. Времени достаточно – перевоплощение закончится только утром: вся ночь до рассвета безраздельно принадлежит ему. Да, он ее Хозяин, а кровь дает ему жизнь… Почему он нуждается в ней? В голове – только сильные вспышки черного и красного, бездушные мерцающие звезды. Причин нет. Однажды он проснулся и захотел есть. Ему была необходима ЕДА. Он вышел за ней, подчиняясь инстинкту животного, не размышляя: кто он такой, откуда и почему это делает. Смыслом существования был ГОЛОД. Утром, едва завидев лучи солнца, он терял сознание, уходя в другой мир. А после промежутка времени, который не помнил (сколько прошло часов? дней? недель?), Зверь открывал глаза во тьме, уже пережив болезненное обращение, и шел на охоту за нектаром. Он обязательно должен разобраться в том, что происходит. Но не сейчас.

Пробравшись обратно под лестницу, существо раскидало целую гору мусора: окровавленные тряпки, обломки дерева, листья пальм, – скрывавшего от незваных гостей труп в доспехах дворцового стражника.

…Зверя ожидал страшный, невиданный сюрприз.

…Стражник сидел, привалившись спиной к стене, вяло загребая ногами, – словно пытался встать. Его глаза были широко открыты: зрачки залепила белесая пленка, но они выражали… осмысленность. Кожа лица, бледная, будто натертая мукой, подергивалась в конвульсиях – рот искривился, вывалился язык. Существо задумалось. Надо же, такого в его практике еще не было. Получается, если не допить кровь жертвы до конца, то человек не умирает? Забавный факт, но не более. Этот стражник слаб. Сейчас он добьет его, опустошив дряблые жилы.

– Хозяин, – хрипящим шепотом произнес солдат. – Я хочу есть…

Существо в удивлении отступило. Краем уха оно уловило, как на втором этаже дворца хлопнула дверь: сильный аромат аравийских благовоний сразу испарился. Похоже, царедворец вошел в свою опочивальню…

Глава IV. Церковь Дракулы

(Улица Казней в Тырговиште, полдень)

…Шатаясь, я выхожу на пустую улицу. Как назло, день выдался не пасмурным – проклятое солнце жарит, точно в Африке. От души зеваю, показывая оба клыка, по детской до-вампирской привычке прикрываю рот ладонью, намазанной защитным кремом. Ну а что вы хотите? Это 533 год от смерти Дракулы, по нашему летосчислению (либо 2009 «по старому стилю», мы используем и эту статистику), у вурдалаков-бизнесменов масса дел, им приходится перемещаться по проспектам даже в светлое время суток. Москва – город, перегруженный деловой активностью: причем настолько, что многие вампиры носят с собой на работу раскладные китайские гробы – спят прямо в офисах. Технический прогресс не стоит на месте: крем от загара с защитой +45 давно решил проблемы появления вурдалаков при солнечном свете. Разумеется, после дневных бдений хорошо бы махнуть на недельку в Скандинавию, понежиться на ледяном пляже, принимая лунные ванны… но кто в разгар кризиса может себе это позволить? Темные очки надежно защищают глаза – «желтый карлик»[6] грозит упырям слепотой. Тщетно пытаюсь поймать такси. Ага, как же. Исключая бизнесменов, большинство вампиров неисправимы: они исповедуют замшелый стиль бытия – с рассветом московские улицы вымирают, словно во время комендантского часа. Правда, в центре все по-другому: дневная бессонница в моде среди поклонников гламура. Но это вообще другая планета. У подземелий Кремля переулки усеяны дневными барами, дневными стриптиз-шоу, дневными магазинами: сонные клерки, задержавшись в офисах, выбегают купить кровяных кубиков «Кнорр» – чтобы разогреть их, залив кружки кипятком, и сосать теплую кровь через трубочку. А вот спальные районы типа забытого демонами Брем-Стокерово в яркости солнечного света остаются мертвыми и пустыми, как валашские пещеры. Итак, глобальной сенсации не произошло: босс терзал меня в офисе до полудня, однако слоган я ему так и не родил. Состоялся разнос: в процессе прозвучало обещание срезать зарплату и отправить на биржу труда. Чеснок ему в задницу. Он ведь это сделает…

…Такси не ловится. Частников на дороге – и тех нет. Никто не тормозит на разбитой вдрызг тачке, не зазывает с жутким акцентом асанбосама – африканского вампира с железными зубами и крюками вместо ног:[7] «Э, слюшай, брат… куда ехать, да?» На асфальте колеблется красивая узорчатая тень. Что это такое? Ах да, конечно. Силуэт пентаграммы на готическом шпиле – церковь Дракулы, причем достаточно древняя. Один из первых человеческих храмов в Москве, который освятили кровью жертв. Пригнув средний и безымянный пальцы к лоснящейся от крема ладони, я оттопыриваю мизинец вместе с указательным. Прижимаю всю композицию к сердцу. Пальцы символизируют рога – вселенское зло, воплотившееся в теле самого знаменитого вурдалака – Влада Дракулы. В отдельных аспектах я считаю себя верующим вампиром. Да-да, не смейтесь. С детства помню, как бабушка молилась в голодные годы, прося «батюшку Цепеша» послать «бедному внучку» чуток живительной крови, пускай даже и крысиной. Дракула стал первым человеком в мировой истории, не побоявшимся признаться в своем вампиризме. Уже неважно, как именно произошло его обращение. Ходили навязчивые слухи, что Влад стал пить кровь по приказу Дьявола за свое вероотступничество… но, скорее всего, подобные легенды – черный пиар со стороны его бесстыдных противников.[8] Ноги сами несут меня на порог из темно-серого мрамора. Голову обжигает стыдом: я уже лет десять не был на черной мессе, часто забывал совершать плохие поступки. И самое кощунственное – давно не принимал участия в «Растерзании тела девственницы». Есть такой церковный праздник: ночь сошествия Дракулы в Ад. Правда, во время месс мы едим куриное филе – где ж теперь эту девственницу взять? Я открываю кованые ворота: в нитях оловянной паутины запутались потертые пауки с бронзовыми глазами. Церковь открыта даже днем: далеко не у всех вампиров есть возможность заглядывать сюда ночью. Одно движение – и я внутри. Гулкие звуки моих шагов отражаются от черных, украшенных красными вставками стен храма. На залитом жертвенной кровью алтаре – цветная мозаика, изображающая мужчину с благородным лицом, вьющимися волосами ниже плеч. У него глаза грустной газели, козлиная бородка и отполированные когти. Подходя, я обмакиваю шесть пальцев обеих рук в кровь, благочестиво шепча молитву.

…Дракула умер за всех нас. Люди не простили ему, что он стал вампиром. Жестокий Влад погиб от рук собственных бояр: его пылающее сердце проткнули осиновым колом, и знаменитый вурдалак превратился в пепел. Он стал не первой, но самой значительной жертвой, положенной на алтарь будущего торжества и победы вампиризма. Культ Дракулы завоевывал все больше и больше подпольных обществ вампиров, пока наконец в 1894 году его сторонники не вышли из тени, получив от Принца Крови права официальной церкви. Правда, в последнее время ее влияние стало слабнуть. Все заняты бизнесом, множество кровососов (увы, и я в их числе) почти не уделяют внимания стойкому развращению души злом. Религия занимает мало места в моем сознании: я приношу жертвы Темному Повелителю лишь тогда, когда прошу повышения зарплаты. Появилась просто тьма вампиров-атеистов. Мусоля летописи историков, они изрыгают отвратительную хулу – Влад Дракула, дескать, никогда не существовал. Другие делают скидку: да, Дракула – реальная личность, но вампиром он не был, это суеверия того времени. Мол, Влад Цепеш – ничем не выделяющийся, серенький валашский дворянин с титулом господаря, правитель заштатного княжества на задворках Европы. По-моему, это свинство.

Слизываю кровь с когтей. Водянистый вкус.

Церковь абсолютно пуста. Под потолком, в окружении мрачных колонн из черного мрамора, колышутся муляжи летучих мышей: их крылья для создания готичной атмосферы подсвечивают красные фонари. К полу привинчены фигуры грустных демонов из фиолетового алебастра. Жертвенник щедро усыпан кусками перемороженной говядины – дары прихожан. Волокнистое мясо нехотя клюют священные вороны. Динамики наполняют помещение храма умиротворяющим блэк-метал: мелодичный голос солистки Draconian тонет в бас-гитарах, переплетаясь с хрипом, – исполняется Death, Соmе Near Me.[9] Я задерживаюсь напротив исповедальни. Очень красиво – черное дерево с перламутром, резные чертики на дверцах: старая работа, сейчас таких уже не делают. Заглянуть, что ли? Внутри, понятное дело, никого – время-то позднее. Но так даже лучше. Посижу минут пять, помедитирую наедине с темными силами, покаюсь Дракуле в отсутствии приличных грехов. На дворе кризис, чума офисных существ, – где еще впитать черную энергию, как не из церковных стен, наливающих сердце злом через свет пентаграмм? Уже завтра меня могут уволить с работы. Придется, как Вере, отказаться даже от хомячков: из экономии перейду на дурацкую искусственную кровь. Говно, зато дешево.

…Исповедальня вырезана в форме гроба. Вампир, пришедший рассказать о сокровенном, должен чувствовать себя удобно, как на приеме у психоаналитика. Втискиваюсь в деревянную ложбинку – напротив решеточка. В соседнем отделении загорается голубоватый свет. О, фига себе! Похоже, я ошибся. Даже днем в святилище, не покладая клыков, работают скромные слуги пентаграммы, готовые выслушать все горести прихожан…

– Простите, злой отец, – ворочаясь в гробу, шепчу я. – Мое поведение недостойно вампира. Уже давно я веду себя… словно гребаный ангел.

– И как же, ублюдок мой? – интересуется невидимый жрец.

Я собираюсь с силами: минусов накопилось не меньше вагона.

– У меня целый год не было секса, – выдавливаю я с овечьим стыдом.

– Это серьезное упущение, – хмуро отзывается жрец. – Плотская любовь – один из смыслов вампирского бытия. Мы даже против геев ничего не имеем. Ладно, это еще поправимо. Надеюсь, ты хотя бы мастурбировал?

– Не так часто, как хотел бы, – признаюсь я, склоняя голову. – Работы много.

– Отвратительно! – гремит голос жреца. – Как же можно? Своими действиями ты разгневал силы Ада! Знаешь ли, чем это грозит тебе? Работа работой, но нельзя же забывать и о духовном! Что бы сказала твоя мама, узнай она о твоей неподверженности плотскому греху? Неужели ты не ходишь на оргии?

– Прошу прощения, злой отец, – я понижаю голос до шепота. – Мне весьма неудобно. Заниматься сексом в присутствии толпы других вампиров, мужчин и женщин… это как-то даже… я боюсь сказать… неприлично, что ли.

Первые пять секунд тишина – жрец поражен степенью моего падения.

– Тебя искушают силы добра, кровосос, – задумчиво произносит мой собеседник. – Не поддавайся им. Если где-нибудь увидишь старушку поблагообразнее, столкни ее под трамвай с демоническим смехом. Бабушке ничего не будет, а тебе в Аду автоматом засчитают десять очков. Многие упыри этим пренебрегают, и напрасно. Сто старушек – нашивка «Мастер Зла». Не пытайся отлынивать от прочей вампирской профилактики. Не удивлюсь, если ты регулярно забываешь откусывать головы голубям…

– Нет-нет, – спохватываюсь я. – Здесь как раз все нормально. Только вчера словил на балконе птичку, сжевал живьем. Я отдаю себе отчет, что белые голуби ассоциируются с ангелами, поэтому еженедельно пью их кровь. Это приравнивается к убийству охотника за вампирами… ведь правильно?

Вокалистка Draconian в динамиках заходится в экстазе.

– Вижу, ты не совсем безнадежен, – хвалит жрец. – Но скажи – совершал ли ты паломничество на могилу Темного Повелителя в Сигишоару… чтобы загрязнить свою душу черными гнусностями и до краев наполнить ее тьмой?

Я лихорадочно соображаю, что бы ответить. Кто бы раньше подумал, что банальная исповедь похожа на допрос в Службе вампирской безопасности?

– С паломническим туром сложности, злой отец, – жалуюсь я. – Доллар-то растет. Цены просто клыки отшибают, а денег – меньше, чем крови в комаре.

Жрец тяжело сопит – видимо, взвешивает мои робкие слова.

– Монстр мой, – вещает он примирительным тоном. – Это славно, что ты озабочен баблом. Но в целом, увы, я не могу назвать тебя вампиром. В тебе столько же зла, столько в кролике. Вампиры, дорогуша, должны олицетворять мистический страх, а не офисных лузеров. Если ты хоть раз в год не превращаешься в лесного волка – нам не о чем разговаривать.

Мне нехорошо. Зачем я пришел сюда? Сердце рвут терзания совести. Статуи демонов-толстяков укоризненно смотрят на меня: они явно разочарованы.

– Волки – прелестные существа, – уклончиво признаю я. – Кому из нас не хочется хотя бы изредка пронестись ночью через лесную чащу, чувствуя ветер сквозь шерсть на затылке? Это, злой отец, мы еще в гимназии проходили: современные вампиры – дальние родственники вымерших в античные времена оборотней-вервольфов. Да, со стороны превращение в волка выглядит мило, но на деле приносит кучу проблем. Год назад я так побегал по лесу и притащил в офис блох: пришлось шампунь покупать. Из головы вот такущего клеща вытащил! Я бы обратился в летучую мышь, но неофиты не имеют такой возможности.

В соседнем гробу слышится шуршание, щелкает металл.

– С летучей мышью тоже не все гладко, – комментирует жрец. – На исповедь приходит полно вурдалаков, в разное время лечившихся от бешенства или глистов, которых переносят сии чудесные создания. Вообще, не нужно превращаться в волка для галочки. Не следует забывать: волчье состояние, злобные поступки, бульварная романтика, кровь и секс – на этом держатся столпы древней морали вампиризма. За всю кровавую историю целые легионы лучших вампиров пали от рук людей… но что же мы наблюдаем сейчас? Фильм «Полдень» по книге Стефани Майер стал блокбастером – омерзительно тухлое чтиво о любви вампирши и старшеклассника из человеческой гимназии. Все уже забыли, как эти самые старшеклассники охотились на молодых вампиров в Праге и Будапеште, убивая новообращенных прямо в гробах. Мир кровососов разлагается под влиянием масс-культуры, как сливочное мороженое в печи. До чего мы дошли: среди нас появились гребаные вегетарианцы! А ведь питье из прокушенной артерии горячей пенящейся крови – это не только банальное насыщение, чудище мое. Поглощение разума существа, захват его мыслей, обретение новой жизни, плазму которой ты вливаешь в себя. Стоило не уничтожать людей полностью, а содержать в плену, разводя на фермах с минеральными кормами. Без их крови мы вырождаемся… деградируем.

Мне становится реально не по себе. Странный служитель тьмы… конечно, они все официально сидят на ЛСД, глюки помогают беседовать с духом Дракулы. Но тут уже, кажется, налицо передоз. С какой это радости он со мной так откровенен? Вывод один: в фигурках чертиков, украшающих исповедальный гроб, установлены чувствительные микрофоны. Идет трансляция разговора – прямо в Службу вампирской безопасности…

Клыки с хрустом прикусывают язык. Какого хрена я тут с ним разболтался?

– Злой отец, – трепещу я, взвешивая каждое слово. – Следует ли понимать вас так: употребляя бычью кровь, мы тем самым пропитываем свои жилы и мозг мыслями коров, обретая жизнь и разум этих травоядных животных?

Снова раздается металлический звук. Жрецу моя мысль явно не нравится.

– Ты мне уже надоел. – Голос звучит сухо и отстраненно.

– Но разве вы в церкви не для этого? – смиренно удивляюсь я.

– Нет, – с равнодушием отвечает жрец. – Я здесь, чтобы тебя убить.

На секунду мне кажется, что я ослышался.

– Кого убить?!

– Тебя, – устало слышится из другой половины гроба. – Ты что, глухой?

Я вновь слышу знакомый звук. И мне становится понятно, что это.

…Он прощелкивает барабан револьвера, засовывая туда пули…

…Когда ты всего лишь неопытная столетняя девочка и видела людей только в кино… когда клыки так хрупки, а любовь так жестока… Ты не знаешь, что полюбишь его. ЧЕЛОВЕКА. Вашу связь осудят близкие, и мертвая мать проклянет тебя навеки, разлив за обедом кровь. Ты прикоснешься к клану людей – добытчиков серебра. Поймешь изнанку ужаса, увидев страшное СВЕКРОВИЩЕ. Задохнешься, едва в комнату внесут серебряное РАСПЯТИЕ. Мир людей против мира любви – кто окажется победителем? Влюбиться в человека – это страшно? Это романтично. Это прекрасно и мучительно. Тебя ждут ужасные терзания. Ты поймешь, что такое бессонница: это сон на жесткой постели без нежного гроба. Узнаешь вкус смерти, когда вместо крови подали горький шашлык. Ощутишь горе после отказа заняться с тобой сексом в семнадцатый раз за день. И главное – привыкнешь жить светлым, отравленным ДНЕМ. Потому что любовь – побеждает все. Вонзит ли он КРЕСТ в твое любящее сердце?

По культовому роману Стефани Майер.

Книга, вызвавшая скандал в церкви Дракулы. Новелла, запрещенная жрецами на черных мессах. Мелодрама, проклятая самим Архимагом. Любовь добра – полюбишь и шахтера серебра. Смотри сейчас – пока не запретили.

Глава V. Летающий череп

(Через секунду, в том же месте)

…Ничего себе, однако… сходил, исповедался. Дальнейшая реакция уже чисто животная, недаром считается, что в жилах вампиров – кровь диких зверей. Дверь исповедальни вылетает, с грохотом падая на пол: дернувшись в панике, я выбил ее ногой. Кошкой прыгаю в зал, сотрясаемый риффами блэк-метал. Вовремя. Створки соседнего гроба синхронно распахиваются, оттуда высовывается рука – в цепких пальцах блестит револьвер. Успею ли добежать до выхода? Ну, есть только один способ проверить. Почти не касаясь пола ботинками, не чувствуя ног, я буквально лечу к «паучьим» дверям. Бах! Темное пространство церкви освещает вспышка. Крупнокалиберная пуля, свистнув у моего затылка, разносит в пыль алебастровую морду демона. Звучит топот ног – похоже, безумный жрец решился на преследование. Ему не догнать – спасительные врата уже рядом, лязгают ржавой паутиной прямо передо мной: аллилуйя темным силам!

Давлю всей ладонью на спинку железного паука. Двери открыты – я на улице, хватаю клыками дневной воздух. Радость длится всего секунду: у меня начинается жуткий кашель… страх разрывает нёбо наждачной бумагой.

Черный зрачок. Прямо в лоб мне смотрит дуло «кольта». Оружие держит вампир моего возраста, на ковбойский манер щегольски отставив большой палец. Свежее лицо украшает искусственная щетина (у некоторых трупов волосы сами собой не растут), парень одет в полосатый черно-зеленый костюмчик, словно шкурку с арбуза содрал: сидит, как влитой, ни единой морщинки. Рядом, переворачивая носом отходы жертвенника, копошится обращенная цыганами собачка-вампир: эдакое умилительное существо из породы мопсов с чудесной слюнявой мордой. Появляется нелепое желание свистнуть, чтобы песик прижался к ноге. Ну-ну. Обладатель костюма опускает револьвер – теперь он направлен в голову животного. Я вижу огонь, но не слышу грохота: раздается лишь жалкий предсмертный визг – видимо, к стволу привинчен глушитель. Тельце собаки вспыхивает голубоватым пламенем, ткани съеживаются, осыпаясь пеплом, – на асфальте догорает крошечный скеле-тик. В зубах зажаты волокна мяса.

– Тебе все ясно, малыш? – раздается сзади голос запыхавшегося жреца.

…Да уж куда яснее. Это серебряные пули, запрещенные к употреблению Международной вампирской конвенцией, состоявшейся в Гааге. В 1928 году ведущие кровеносные державы постановили: средства, которыми люди уничтожали вампиров, больше не имеют морального права на существование. Запретили даже затачивать колы на сельских заборах (переформатировали их в овальные), не поленились – выкорчевали весь чеснок, рудники по добыче серебра опечатали, окутав входы-выходы колючей проволокой и выставив по периметру спецназ в масках. Слитки белого металла торжественно расплавили на площадях – под улюлюканье и аплодисменты толпы. Но… если бы все было так просто. Уже через год хитрые дельцы начали толкать серебро на «черном рынке» – из-под полы. Очень дорого: опасный, нелегальный товар. Торговали старыми запасами, найденными в заброшенных подвалах, где таились склады охотников за вампирами, и кустарными самоделами подпольных оружейных фабрик. Всего ОДНА такая пуля стоит 10 тысяч долларов, не считая оплаты услуг посредника. А чувак без колебаний израсходовал драгоценный патрон на собачку, демонстрируя мне свое могущество. Да, это очень авторитетный вурдалак. Либо исключительно крутой киллер… работающий на столь могущественную организацию, что даже грозная Служба вампирской безопасности рядом с ней – подарочный набор пластмассовых пупсов.

… Я оборачиваюсь – плавно, как в танце, не делая резких движений. На пороге церкви стоит толстый азиат, одетый в стиле пациента психбольницы. Красный пиджак, канареечно-желтые брюки и круглая шапочка в горошек, узкие очки-«кошки». В руке – револьвер, как и у «мафиози», только без глушителя. Цирк уехал, клоун остался. Какой он национальности? Китаец или монгол? Фиг разберешь, ихние вампиры все на одно лицо. Выходит, некий азиат, ничуть не похожий на жреца культа Дракулы, давал мне напутствия в исповедальне? Я чувствую, как мое бледное лицо покрывается лунными пятнами от жестокого стыда. Подумать только, он обманщик! – а я этому подонку целых полчаса выкладывал самые интимные подробности!

– Чудесно, – лыбится азиат попугайской расцветки. – Не беги, не дергайся, не маши когтями – и никто не пострадает. Правильно, томодачи?[10]

Вампир в костюме отвечает кивком: он держит меня на мушке. Ботинки засыпаны пеплом мопса. Азиат аккуратно обходит меня спереди, запускает пальцы в карманы моих брюк. Ощупывает пиджак, проверяет воротник. Хлопает по карманам рубашки. Открывает мне рот, словно лошади на ярмарке, и придирчиво осматривает клыки, пощелкивая по эмали когтем.

Дипломированные психологи в таких случаях советуют разрядить обстановку. Например, попытаться шутить. Сгладить ситуацию.

– Если полезете в трусы, – говорю я, – придется решить, что это любовь.

«Арбузный костюм» делает два шага вперед. Не опускаясь до объяснений, бьет меня рукоятью револьвера – чуть выше уха. Мне не особенно больно, однако в глазах темнеет: повинуясь давнему инстинкту, я падаю на колени. Хоть мозг вампира формально и считается мертвым, там сохранились нервные окончания… мы же не тупые зомби с кладбищ, чтобы бродить бессмысленно и натужно реветь на луну. Да, вампиры – живые трупы, но при этом не разлагаются, имеют все естественные отправления, нуждаются в горячей пище и тому подобное. А вот от ударов редко чувствуешь боль, иногда ее вообще не бывает.

…Но этот чувак в костюме – отличный спец. Он знает, куда бить. Да чтоб вы все передохли, гребаные психологи со своими советами! Азиат, изящно поправляя полы красного пиджака, наклоняется ко мне. Толстое лицо отражается в стеклах моих очков – устрашающее, как солнечный диск.

– Куда ты дел флэшку? – шепчет он, обдавая ухо мятным дыханием.

– Ээээээ… какую… флэшку? – откровенно изумляюсь я.

– Последний раз тебя спрашиваю, коно-яро…[11] – злится «попугай».

Я впадаю в лягушачье оцепенение. ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ? Моя напарница – вегетарианка. Меня обещали уволить с работы. Мне сократили зарплату. Исповедник оказался киллером. Его напарник, выплюнутый в реальность из сна наркомана, бьет по башке. В глазах все расплывается. Поднимаю голову, ища спасения у Дракулы, – рядом же храм. На уровне пентаграммы высоко в небе повис рекламный щит, изображающий красную упаковку. «G7 – мы отобрали кровь от лучших коров!» Ага. А ту, что осталась, – прислали нам. Достойное завершение рабочей ночи. Но ведь мне едва сравнялось сто лет, и я слишком молод, чтобы стать черным пеплом…

И еще… про какую же такую флэшку талдычат эти два придурка?

– Давай-ка, врежь ему, – холодно говорит азиат. – Он еще не понял.

Мой затылок выдерживает новый удар рукоятью. Кожа за ухом лопается, по щеке, обтекая губу, льется тоненькая струйка крови. Я успел перекусить тайком от Веры, дабы не оскорблять ее убеждения, – не пополнив жилы, трудно пахать целую ночь. Сказал, что отнесу бумаги боссу, а сам сбегал в тошнотворную забегаловку: пососал сырого фарша из лабораторных мышек, запил стаканом кровушки. Вроде бы все и стерильно, но как же противно-то… одна радость, со скидкой. Домой тоже фаршика захватил, на завтрак.

– Вы меня с кем-то перепутали, – хриплю я, размазывая по коже кровь, мешая ее с кремом от солнца. – Объясните нормально – что вам нужно?

Однако ни тот ни другой что-либо объяснять не собираются. «Костюм» двумя пальцами в кожаных наперстках достает серебряную пулю – белый цилиндрик ложится в гнездо «кольта». Повернувшись, барабан щелкает. Рядом дымится скелет собачки: сейчас и мою голову разнесет серебром.

Неожиданно с силой волны цунами захлестывает злоба – сердце так и бурлит мышиной кровью. О, как все замечательно. Я лузер. Меня имеют на работе по полной программе. Баба свалила к богатому. Только что набили морду без малейшего повода. НУ ТАК И ЧТО МНЕ ТЕРЯТЬ? Зажимаю в кармане жалкий пакетик с мышиным фаршем. Швырну прямо в рожу этой сволочи.

Киллер делает шаг – я бросаю пакет: неуклюже, фарш падает под каблук ботинка. Нога убийцы скользит в кровавой кашице: вампир опрокидывается навзничь. Вот так удача! Вскакивая, я нечаянно бью азиата головой в подбородок: взбрыкнув, тот приземляется на останки собачки. Пыль от сгоревших костей встает серым, фееричным столбом.

…Да, я лузер – но не последний дурак. Такая везуха не длится вечно. Велик соблазн отнять у врагов оружие, однако сейчас лучший выход – бежать.

– Aetas mea malitiosus lupus![12] – быстро читаю я заклинание и почти сразу превращаюсь в полярного волка. Спасибо за подсказку, дорогой жрец. Дикие животные бегут со скоростью 35 км/час, уж по-любому быстрее человека. Вытянувшись белой стрелой, царапая когтями тротуар, я несусь по улице Казней в Тырговиште, минуя офисные здания, кровеносные станции и рекламу «Бладлайна». Суставы терзают вспышки боли: превращение всегда мгновенно, но довольно болезненно. За спиной – ни звука. Я торможу – лапами вперед, в недоумении оборачиваюсь. Ох, лучше бы я так не делал…

Это похоже на кошмарный сон. У АЗИАТА ОТОРВАЛАСЬ ГОЛОВА.

Залив асфальт фонтаном черной крови, отделившись от плеч вместе с шеей, она стремительно летит вдогонку за мной – темные очки слетели, глаза-щелочки горят ненавистью, в окровавленном рту злобно щелкают клыки. Я поджимаю дрожащий хвост. Зло презлобнейшее… да ведь это же сам нукекуби, вампир из Японии. Они ничем не отличаются от обычных людей, даже повышенной бледностью, не спят в гробах, живут в обычных домах, с кроватями и атласными одеяльцами. Выделяются только красной полоской на шее – ее легко замаскировать бусами или платком. Череп, который обычно вальяжно парит в облаках на манер хищной птицы, летит ракетой – мне навстречу. Вне себя от страха – спасаюсь бегством. Поздние вампиры, вроде меня, обделены способностью превращаться надолго. Я буду волком еще от силы минут десять, после чего вернусь в прежний облик. А это хреново.

Лицо японца уже поравнялось со мной – из шейных артерий капает кровь. Оно закладывает лихие виражи, словно сзади у него прикреплен пропеллер.

– Ты знаешь, как это больно – отрывать голову себе самому? – орет мне в мохнатое ухо череп. – Обещаю, бака-гайц-зин:[13] легко ты теперь не умрешь.

Он пытается вцепиться мне в загривок – по-волчьи скуля, я шарахаюсь влево. Окровавленная голова со свистом разрезает воздух: облетая меня с обеих сторон, японец истерически хохочет – захлебываясь и булькая, прямо как африканская гиена. Сколько с начала смерти видел вампиров – ни один не может смеяться тихо и спокойно. Традиция-с. В вампирской гимназии уроки зловещего хохота – важнейший предмет. Увы, я из двоек не вылезал: домнул[14] Мирча, пожилой упырь из Ясс, строго выговаривал: «Кирилл, ты не смеешься, а хихикаешь». А вот японец, сука, этот явно был отличником.

– Отдай флэшку! – ревет голова, пикируя с высоты, как бомбардировщик.

…Мои лапы слабеют: я начинаю сбиваться с бега и жалобно поскуливать. Конечности постепенно теряют шерсть. Все, приплыли. Энергия закончилась, я всегда быстро выдыхаюсь (сво-лочь-штрига то же самое говорила и про постель). Достигнув моста у метро «Кровососская», валюсь прямо в грязь. Язык бессильно свешивается из пасти, слюна течет на грудь, клыки шатаются. Волчья сила покидает меня, утекая, как кровь в решете: белая шерсть облезает крупными клочьями, сквозь волосы проглядывает галстук. На мне вновь одежда офисного клерка, и, вероятно, я выгляжу полным идиотом, стоя на четвереньках посреди тротуара. Нукекуби щелкает пастью, кружась надо мной: у меня нет сил плюнуть в его счастливую рожу. Я снова вурдалак – от волка остался только хвост, которым я хлещу себя по облезлым бокам.

Голова японца взмывает высоко в воздух.

– Амелин! – орет он. – Скорее сюда! Я взял его. Мы у «Кровососской»!

Руки в панике бесцельно шарят по карманам. Фарша уже нет, да и какой с него толк? Ключи, пропуск на работу, бумажник с мелочью… а это что?

Пальцы натыкаются на маленький кулечек, свернутый из старой газеты.

Мое лицо расплывается в улыбке. Слава Дракуле, Темный Повелитель не оставил меня! Сначала фарш, потом кулек… да кто после этого скажет, что Ада нет? Налицо явная помощь темных сил. Пожертвую в пятницу на алтаре мышь… или даже кило филе. Почему я не вспомнил об этом в самом начале? Ах да, их же двое… все равно бы не сработало. Я разрываю газету, сжимая в кулаке горсть подсолнухов. Ношу их с собой уже лет двадцать, слоем пыли покрылись: на случай, если у дома встретится шатун – редкий вампир, не спящий днем, – и попробует ограбить припозднившегося менеджера.

…Амелин так и не понял, отчего голова японца, парящая у телеграфных проводов, вдруг камнем упала вниз – словно коршун, увидевший добычу…

Провал в памяти № 2 – Пир в подземелье

…Шамаш осторожно почесал бледный нос. Плохая привычка. Когда жажда становилась невыносимой, он ощущал зуд во всех частях тела. Часами бы терся спиной о косяк, словно шелудивый пес. В голову отдавала слабая боль, царедворца одолевала сонливость: сквозь уши, назойливо шелестя, пролетали голоса придворных. Еще бы, отличная акустика – тронный зал с тремя арочными входами легко вместил бы пятьсот человек. Согласно капризу самого первого царя династии, он был отделан в том же стиле, что и Главные Врата, гордость Города Дракона. Нежно-голубая краска, золотые кирпичи, силуэты грозных львов, вытравленные на стенах иноземными мастерами. Потолок держат колонны-изваяния в виде финиковых пальм, чьи стволы от корней до кроны украшены затейливой глазурью. Придворные, согнув ноги в коленях, сидят на полу – мебели в присутствии избранника богов мелкой сошке не положено. Трон Дракона испокон веков располагался не у стены, как у сопредельных народов, а в центре комнаты, у одной из трех сводчатых арок; к нему вели красные ковровые дорожки, смыкаясь в центре крестом; справа и слева искрились водой нефритовые чаши фонтанов. Сооружение излишне громоздкое, даже безвкусное – но как же иначе подчеркнуть мощь и величие царя, которому суждено владеть половиной мира? Огромный дракон из золота (олицетворение огнедышащего бога – мрачного идола с четырьмя ртами и таким же количеством ушей), между чешуек прорублено овальное сиденье – прямо в груди. Человек на троне (чье безволосое, лоснящееся тело было завернуто в пурпурную ткань с голубой оторочкой) перебирал кольца ухоженной бороды: каждое утро ее старательно завивал пленный сын фараона Псамметиха. Волосы на лице столь густо пропитались благовонным маслом, что бороду уже можно было выжимать: тяжелые капли ладана то и дело падали на одежду, расплываясь темными пятнами. Черные глаза сверлили Шамаша насквозь, и царедворец почувствовал, как сердце сползает куда-то в область ягодиц. Царь согнул палец, Шамаш поднялся с пола: его ноги сделались мягкими, распаренными, словно от горячей воды. Ниже левой щеки правителя, на участке шеи, не тронутом бородой, пульсировала синяя жилка. Царедворец с трудом заставил себя отвести глаза. Рот заполнился слюной.

– Мы выражаем тебе благоволение, – низким голосом произнес царь, часть его слов, как казалось Шамашу, исчезала в густой бороде. – Ты оказал нам большую услугу. Похищены три золотых сосуда из зиккурата: видимо, двое разбойников, проникших в Шуту Бит, давно готовились их украсть. Подумать только… воры-святотатцы служили в дворцовой страже! А ведь охрана – это те, кому царь царей доверяет величайшую ценность государства – свою жизнь… Прежний начальник стражи отправлен мною на границу с Египтом: пусть послужит простым офицером в далеком гарнизоне… Руководствуясь милостью, я оставил его в живых из-за прошлых заслуг. Сегодня во дворец пробрались воры – а завтра в его стенах окажутся заговорщики. Ты доказал, о Ша-маш, что умеешь на лету ловить желания великого царя. Назначаю тебя начальником стражи: мы вручаем нашу безопасность в твои руки. Подойди сюда… за наградой.

…Месяцем раньше царедворец сошел бы с ума от своего внезапного и стремительного возвышения. Но сейчас он искренне считал, что лучшей наградой для него был бы десятичасовой сон – без единого перерыва. Как легко обвести мудрейшего царя вокруг пальца… просто-таки удивительно.

1) Подкупить храмового раба сотней талантов.

2) Получить от него тройку золотых сосудов.

3) Убить раба и забрать обратно таланты.

4) Сбросить тело вместе с сосудами в реку.

5) Организовать фальшивый подкоп под стену.

6) Обвинить в краже пропавших стражников.

Вот оно, идеальное средство для повышения по службе. Правда, раньше бы он не рискнул провернуть такую аферу – даже с ножом у горла. Помогла одна вещь: Шамаш знал, куда исчезли оба стражника.

Мысли налились сонной тяжестью; подойдя к трону, Ша-маш рухнул ниц – его сухие губы коснулись золотой лапы Дракона. Мановением руки царь нетерпеливо приказал ему подняться. Прошествовав по ступеням к драконьей голове, Шамаш опустился на колени, выгибая тонкую шею, как лебедь в дворцовом пруду. На поверхность кожи легла прохладная цепь из червонного золота: звенья смыкались вокруг розового алмаза. Знак отличия начальника царской стражи. Страшно подумать: отныне, с этого самого мгновения, он обладал властью большей, чем его приятель, наследник трона Дракона, благородный царевич Мардук! Лица придворных перекосились от ненависти. Шамаш готов был поклясться, что сейчас любой, от жреца Нергала до смотрителя арыков Ни-нурта (не говоря уж о худосочном, едва ли не прозрачном царском лекаре Эллиле), призывает на его голову проклятья. Завидуют возвышению старого врага. Он и сам на их месте вел бы себя так же.

Шамаш с великим усилием удерживал на лице льстивую улыбку. Ему было плевать на почести: мучаясь от растущей жажды, он истекал слюной, мечтая только об одном. Как можно скорее выбежать из тронного зала, добраться до своей опочивальни, сорвать пропитанную потом, опостылевшую одежду. Завесить окно в комнате, уберечь кожу от мерзкого жара гнусных солнечных лучей. Провалиться в глубокий сон, нырнуть в него с головой, как в прохладное горное озеро. Проснуться – и утолить ГОЛОД. Соблазнительная жилка на шее царя фиксировала на себе все внимание: чтобы отвлечься, Шамаш прикусил нижнюю губу. Нет. Не здесь. В тронном зале только стражи – больше сотни человек. Один лишь Хозяин справится с такой уймой народа, но его здесь нет. Откровенно говоря, никто из его детей, включая любимцев, не знает – где он проводит день. Хозяин приходит в подземелье неожиданно.

…И всегда – только ночью.

…Главный жрец Нергал зажмурился, сладостно представляя, как обеими руками душит Шамаша, сомкнув пальцы у того на горле. Безусловно, он тяжело переживал возвышение давнего противника. А кто не страдает? Вон у лекаря Эллиля аж нос от ярости заострился. Подумать только, как несправедливы порой бывают боги! Не глядя, хватают за шкирку первую попавшуюся тварь, и вот, пожалуйста – она уже обласкана и награждена царем. А за что, спрашивается? Парень глуп, не обладает нужной гибкостью в придворных интригах, имеет слабую броню к запускаемым сплетням. Если бы не расположение самого царевича Мардука, Нергал давно бы разгрыз своего врага, как орех, сплюнув на пол пару пустых скорлупок. Но что ему остается теперь? Только пялиться издалека на золотую цепь с алмазом – и, удалив из языка яд, радостно приветствовать нового начальника дворцовой стражи. Новичок в делах Шуту Бит, пожалуй, выкажет удивление: и чем же так ценится эта показная должность? Глава стражи – всего лишь охранник, он лишен возможностей всевластных жрецов. Эге, малыш, не так все просто. Действительно, Тайный совет Верховного божества, с давних пор возглавляемый Нергалом, умеет влиять на царя – правитель обращается к нему по каждой мелочи: за гороскопами и толкованием снов… не говоря уж о природных бедствиях, дабы разобраться – за что царство наказали боги? А вот тут-то уж и задача Нергала – правильно объяснить событие, не забывая извлечь хорошую выгоду для себя. Чаще всего разгадка проста: ураган налетел из-за вредной экономии: дескать, боги плохо ублажены жертвами и малым количеством зиккуратов в их честь, отсутствием в храмах дверей из ливанского кедра.[15] Значит, необходимы средства на строительство, посвящение очередных жрецов для обслуги жертвенников и приобретение храмовых вардумов. Увы, эти радости блекнут в сравнении с властью главного охранника. Он важнее любого богатого авилума, не говоря уж о ничтожных мушкенумах. Только начальнику стражи, помимо наследника, позволено будить царя посреди ночи. Он один может подсунуть под печать дощечку с нужным решением и мимоходом шепнуть на ухо сплетню. Нергал нахмурился, разглядывая лицо врага. Странный он какой-то стал, этот Шамаш. Вроде бы даже и не радуется. Видно, нелегко дались ему поиски стражников: спал с лица, отощал, под глазами залегли черные тени, кожа бледна, как у заключенного в долговой яме. Что с ним такое происходит? Днем на совещаниях борется с сонливостью, старательно избегает открытых окон и совсем позабыл про Мидийский сад – прежнее любимое место для прогулок с царевичем Мардуком.

А ночью… о, сколько золотых талантов отдал бы Нергал за то, чтобы узнать – какое же обстоятельство мешает спать Шамашу в ночное время.

Возможно, он займется этим чуть позже, есть кой-какие мысли… а пока придется «радоваться» мудрому царскому решению.

Нергал присоединился к придворным; толпа, издавая ликующие возгласы, с ненавистью хлопала в ладоши, славя нового фаворита.

…Вторично облобызав лапы золотого Дракона, Шамаш покинул зал: царь приказал немедленно приступить к исполнению обязанностей. Тяжелая цепь натирала шею. Едва оказавшись за дверью, он прислонился к холодной стене, стремительно погружаясь в забытье, – подобно лошади, он уже научился спать стоя, используя каждую свободную минуту. Сон обволакивал его облаком, заворачивая в нежную ткань, унося на крыльях – туда, где ему виделось недавнее прошлое. Пробуждение в спальне. Зуд сбоку, в основании шеи: полированная медная пластина отражает две точки – обе смахивают на следы укусов огромных москитов. Каменная сонливость, текущая по жилам, словно жидкий сахар. И тень Хозяина, чьи темные крылья закрывают все вокруг – даже царя на золотом троне, – отбрасывая во тьму величие Дракона. Хозяин милостив. Он утолил ГОЛОД, напоил свежим нектаром и взял Шамаша на ночную службу. К чему этот жалкий мир? Перспективы, открывшиеся перед ним, значительнее, нежели собачья цепь начальника дворцовой стражи. Поцелуй Хозяина уравнял его с богами… или с демонами. Какая разница?

– С тобой что-то случилось, дорогой Шамаш? – пробился через пелену сна участливый голос. С усилием, разрывая мягкое покрывало вокруг головы, он убедил себя проснуться. На каждом веке будто повесили слона.

– Нет, – умирающе улыбнулся он, заставив губы ползти в разные стороны. – Все чудесно. Спасибо тебе, о великий Мардук. Я просто… немного устал.

Холеный лоб царевича пересекла морщина.

– Ты сильно изменился, Шамаш, – с легким раздражением сказал он. – Стал избегать наших дневных прогулок в саду. Постоянно спишь. Не посещаешь танцовщиц в «тайной комнате». Может, ты все-таки болен? Не стесняйся, будь откровенен. Я попрошу отца прислать лекаря Эллиля.

– Благодарю, – произнес Шамаш как можно подобострастнее, сдержав позыв к тяжелой зевоте. – Если я не приду в себя через три дня, то воспользуюсь твоей милостью. Прости меня, Мардук. Мое сердце сгорает от счастья при одном твоем виде. Наверное, я слишком переутомился.

Он поклонился, целуя руку царевича. Ладонь того была перевязана платком – последствие ритуала сабиум при открытии нового зиккурата в Эсагиле. Ритуал этот, по мнению Ша-маша, был глупым и даже вредным, но… Храмовые жрецы ложатся костьми, когда пытаешься изменить их правила. Хлопнув фаворита по плечу, царевич Мардук показал жестом – тот может идти. Шамаш удалился стариковской, шаркающей походкой.

…Новый начальник стражи проснулся глубокой ночью – от звона в голове, словно кто-то бил палицей по громадному колоколу. Он открыл глаза: разумеется, в колокол никто не звонил. У изголовья ложа стоял воин внутренней охраны, мертвое лицо светилось во тьме белым пятном.

– Пора, господин, – глухо сказал он. – Хозяин скоро появится.

Шамаш завернулся в желтую шелковую материю, стараясь не глядеть на обескровленные щеки солдата. Встав, он последовал за мертвецом – через весь безлюдный дворец. Резиденция Шуту Бит была огромна, она изначально задумывалась архитектором как крепость среди крепостей: пять комплексов, каждый с открытым двором и парадным залом, и все соединены воротами. Весь первый двор занимали отряды дворцовой стражи; на пути им иногда попадались и другие воины – бледные, с потеками крови за ушами, посиневшими от укуса затылками. Живые трупы, поднимая на Шамаша горящие глаза, любезно кивали стражнику как давнему знакомому. Совершив примерно тысячу шагов, попутчики достигли огромной пирамиды Мидийского сада: десятки одинаковых круглых террас на столбах из камня, каждая из которых возвышается над другой на пятьдесят локтей. Террасы (их покрывал густой слой плодородной земли) были засажены чудесными растениями и редчайшими деревцами, чьи саженцы привозились купцами из таких отдаленных земель, как Китай либо Пуния.[16] А вот вода для поливов доставлялась прямо из реки – ее качали рабы с помощью ручных насосов. Слушая журчание ручьев в ночной тишине и мягкий шелест пальмовых листьев, Шамаш легко нашел дорогу среди террас: вниз по одной из витиеватых лестниц, до секретного грота. Тайник был вырыт детьми в самом основании сада по приказу Хозяина – горы земли и мусора, оставшиеся от работ, сбросили в реку (о, что бы мы делали без этой реки!). Узкий вход в подземелье закрывался люком и удачно маскировался кустами фиолетовых цветов из Афин. Появление царедворца не стало сюрпризом – в убежище, слабо освещенном горсткой лучин, уже ждали тридцать человек: дворцовые стражники, рабы-вардумы и кухонные слуги-мушкенумы. При массе внешних различий каждый неуловимо напоминал соседа. Одна большая дружная семья… побледневшие и худые твари с огнями глаз на пятнах мучнистых лиц, навеки связанные кровными узами. Обращенные столпились вокруг трех деревянных столов, мелко сучили ногами от нетерпения, тряслись, роняя на подбородки слюну… Некоторые даже обмочились – натужно хрипя, как псы у ворот бойни. На плохо оструганных досках, пытаясь сбросить веревки, корчились в страхе три нубийские рабыни с невольничьего рынка в Борсиппу: как и положено ценному товару, девственницы. Соблазнительно-темная кожа истекала горошинами пота: вовсе не от жары, а от ужаса. Ожидавшие пира существа зримо менялись с каждым мгновением: дрожащие тела пронзили волоски звериной шерсти, очи вспыхнули красным огнем, передние зубы удлинились. Тихое ровное рычание наполнило подземелье, подобно мерному течению реки в камышах. Заметив приход Шамаша, обращенные дружно поклонились, тот ответил небрежным кивком. И в мире дворцовой роскоши, и в царстве подземных теней он считался уникальным избранником – не обычным, не таким, как все. Стражник, явившийся вместе с ним, припал к земле: он уступал вожаку почетное место у горла первой из рабынь. Никто из детей не собирался обратить в себе подобных черные комки дрожащей плоти: те им не ровня, пленницам предстоит послужить лишь ужином. Не сдерживаясь более, потеряв начальственную величавость и дворцовый лоск, Шамаш раскрыл рот – клыки изогнулись, словно зубы кобры. Кровь из прокушенной шеи нубийки сахарным фонтаном оросила черный язык: от восторга ноги царедворца подломились. Тяжело рухнув на колени, он глотал восхитительную жидкость, наполняя тело забытым ощущением жизни. Проба была снята. Прочие не стали ждать приглашения: тела двух девушек в мгновение ока растерзали в клочья. Морды покрылись пеной и брызгами крови. Одно из молодых существ, мотая головой, грызло сердце рабыни, двое других затеяли с ним драку, в тщетной попытке отобрать лакомый кусок. Третья невольница, осознав свою незавидную участь, обмякла: она успела лишиться сознания. Однако дети и не думали покушаться на содержимое ее артерий. Это законный ужин Хозяина – его жертва обязана оставаться нетронутой, как невеста в первую брачную ночь. Фиолетовые цветы на входе заколыхались… некто, пыхтя, старался приоткрыть крышку грота волчьими когтями. Обращенные, включая Шамаша, простерлись ниц, не вытерев окровавленных ртов, на ходу дожевывая куски нежного мяса, – каждый стремился выразить повиновение ночному призраку. Мягко переступая лапами, Хозяин подошел к Шамашу, лизнул его в шею шершавым языком – от удовольствия тот вздрогнул, жмуря глаза, по телу царедворца пробежала дрожь. Не теряя времени, Хозяин поднялся на дыбы: сомкнув передние зубы на горле рабыни, он насладился ее последней судорогой.

…Верховный жрец Нергал тоже был занят делом: забыв о сне, он вновь и вновь, по десятому разу, просматривал клинописные знаки на табличках у алтаря Эсагилы – в виде стрел, птиц и крон деревьев. Первоначальной уверенности поубавилось – откровенно говоря, он уже почти полностью утратил надежду объяснить загадочный синдром Шамаша. «Книга демонов» не дала однозначного ответа. Вздохнув, пожилой жрец положил последнюю табличку обратно в ларец – но вдруг, вспомнив что-то важное, вернул на нее свой взгляд. Воспаленные от бессонницы глаза Нергала зацепились за давно уже забытое, но все еще хорошо знакомое слово.

Глава VI. Вампирский рынок (Центр, район Лубянской площади)

…Кровяной бум, продолжавшийся без перерыва целых двадцать лет, изменил в облике Москвы практически все: от поверхности асфальта до крыш домов. Помимо дикого количества рекламы и автомобильных пробок среди ночи, доходы от продажи крови сильно повлияли на смену типов строительства. Разумеется, никакой необходимости в плотной застройке не возникло: вампирское население не увеличивалось из-за отсутствия деторождения. Никто не открывал престижные детские сады, а бизнесмены не скупали площадей под магазины «Для будущих мам». Сразу же после победы вампиризма, когда все упыри, перестав скрываться, вышли из подполья в темноту, столицу хаотично застроили многоэтажками из черного бетона. Убогое жилье, наскоро стилизованное под лесные пещеры: с черепичными крышами, украшенными по краям особыми крючками. На этих крючках, повиснув вниз головой, спят дикие летучие мыши – согласно древнему вампирскому поверью, их наличие бережет дом от внезапного визита охотников. Взлет цен на кровь обеспечил спрос на дорогие коттеджи, и тут уж застройщики развернулись. Сперва на Красном шоссе, а затем уже и в других богатых районах во множестве появились аляповатые копии трансильванских замков, рогатые башни из индийского мрамора и элитные ледники-подвалы со встроенными кровяными резервуарами. Фантазиям нуворишей не было предела: спальни из слоновой кости украшали гробами черного дерева, для декора комнат доставлялась эксклюзивная паутина из Индонезии – от пауков-птицеедов.

Лес шпилей замков-клонов закрыл облака, однако вскоре вампирская элита пресытилась ледяной джакузи и беседками в форме пентаграммы. Богатые упыри, устав от материальных благ, восхотели острых ощущений – это и привело к расцвету «черного рынка». Подпольная биржа Москвы расположилась в узеньких переулках, оплетающих помпезный комплекс Кали, – храм индуистской богини зла, возведенный на Лубянке диаспорой вампиров из Индостана – брах-маракшасов. Ночью и в выходные «пятачок» пустовал, незадолго до восхода солнца переулки наполнялись десятками темных личностей, одетых в пальто. На «Калишке» (как называли рынок московские вурдалаки) ушлые упыри торговали любыми вещами, запрещенными к продаже. Годовой оборот «Калишки» равнялся выручке среднего кровяного концерна, а затовариваться сюда приезжали вампиры из Нью-Йорка и Лондона. Контрабанда доставлялась азиатами – уже с Лубянки товар растекался по танцполам дневных клубов и виллам нуворишей.

…Пять закругленных башен красного, как кровь, храма устремлялись в небо, подобно связке алых сигар с картины художника-сюрреалиста У храмовых ворот, на фоне изображения клыкастой женщины в ожерелье из отрубленных рук, деловито, вполголоса переговаривались два старых брахмаракшаса. Внешний вид этих существ заставил бы заикаться любого местечкового кровососа, приехавшего в Москву погостить с гор Закарпатья. Цвет кожи гостей из Индии темно-серым оттенком напоминал свежий асфальт, внутренности из разрезанных животов были неряшливо намотаны вокруг головы (кишки обхватывали шею жилистым шарфом), вместо лица – голый череп с хоботком, высасывающим кровь. От своих относительно безобидных европейских собратьев индийцы отличались еще и тем, что, опустошив вены жертвы, в качестве финала непременно съедали ее мозг. Брахмаракшасов Слона и Раджа отлично знали в гламурной тусовке: их основной специализацией был раз-бодяженный порошок из серебра, на который подсела вампир-ская богема. Телезвезды, актеры, эстрада – да чего уж там, даже отдельные министры и ночи не могли обойтись без дозы «серба». Даже в кризис его продажи не упали. «Сербом» именовалась особая смесь – размельченный в пыль порошок серебра, тушенный с коровьей кровью, с добавлением песчинок могильной земли и волокон ядовитого лесного плюща. Этот микс (в основном за счет серебра) вставлял так, что после первой же «дорожки» вампиры испытывали ощущения, схожие с состоянием космической невесомости. Руки и ноги трясло мелкой дрожью, тело словно плавало в пространстве, насыщая внутренности энергией, а вкус… о, ради такого вкуса рискнул бы каждый вурдалак. «Серб» обеспечивал уникальный глюк – стоило крупинкам пищевого серебра раствориться на языке, как возникала иллюзия забытой ч е л о в е ч е с к о й крови, мозговые центры получали мощный вброс экстаза. Порция «<серба» стоила две тысячи долларов, но недостатка в покупателях не было: за удачную ночь дуэт Слон—Радж клал за пояс своих дхо-ти[17] сто штук. Более того, почти каждый уличный пушер, ошивающийся на «Калишке» с розничными дозами серба, платил им налог с продаж. Эти два индуса-торговца запросто смогли бы плавать ночами в джакузи, обложившись льдом, однако предпочитали толочься в грязном переулке – атмосфера «черного рынка» дарила львиную долю потребляемого ими адреналина.

– Ты помнишь Серегу? – Радж почесал рукой в складках дхоти.

– Это какого? – без интереса спросил Слон, элегантно поправляя кишки.

– Рыжего, – пояснил Радж. – Она всегда по три порции «серба» брал.

– Ааааа, – протянул Слон, щелкая себя по черепу. – Тогда конечно.

– Ну так вот, он вчера кони двинул,[18] – с коммерческой грустью в голосе проинформировал Радж. – И угадай, по чьей вине. Ты, доброе сердце, слегонца ему серебра в порошок переложил. Напрасно. Благими намерениями вымощена дорога в Рай: на осьмушку грамма ошибешься, и все – пиздец. Парень едва вставил в ноздрю трубочку, как у него пламя из ушей рвануло, а оба клыка на стол вывалились. Кожа почернела, пузыри по всему лицу, даже клятву верности Дракуле произнести не успел – сердце лопнуло. Только горстка пепла от Сереги и осталась. Но знаешь, что самое удивительное? Его кореша меня с позднего утра эсэмэсками завалили. Тоже «серба» прикупить хотят – завидно ребятам, как Серегу круто торкнуло.

Слон жестом франта закинул за шею отвязавшуюся кишку.

– А не пойти бы на хрен этим торчкам? – брезгливо сказал он. – Передоз в последнее время – просто бич какой-то. Мол, чего там, превысим чуток норму сребреца в крови, сразу подземелье в алмазах увидим. Не врубаются, что это смертельно. Когда триста—пятьсот лет живешь, ощущение опасности утрачивается, думаешь – ты сам труп, все ужасы тебе, как со слона вода. Служба вампирской безопасности припрется, будет на «Калишке» пацанов трясти. Придется дома пересидеть.

…В отличие от пушеров «серба», назойливо пристававших к покупателям, продавцы серебряных пуль вели себя с достоинством королей. Они не таились в переулках, как мелкие торговцы, а стояли в наиболее темных углах, сдвинув на лоб шляпы. Постоянные клиенты узнавали их силуэты – по жестам и повадкам. Стоит ли вновь упоминать, что запрещенный конвенцией в Гааге товар охотно покупался криминальным бизнесом, чаще всего для устранения конкурентов. Неделю назад «Калишка» уже пережила облаву агентов СВБ: где-то на юге грохнули бургомистра. Вылезая из лимузина, чиновник получил в сердце кусочек серебра, предполагалось, что сработал снайпер.

Братки из группировок «словацких» либо «моравских» приезжали на «Калишку» затариваться осиновыми колами. Поставщики-пенсионеры выращивали нелегальные деревца в квартирах, сажая в кадки и огораживая шторами от глаз любопытных соседей. Вампирский криминал также очень интересовала святая вода: душ из этой дистиллированной жидкости легко уничтожал целую роту отборных упырей. Воду, однако, было очень сложно купить: исторически вурдалаки не рвались связываться с тяжелым процессом изготовления. Взять в руки крест способны только вампиры-евреи либо вампиры-мусульмане, но, зная свою незаменимость, обе стороны заламывали за услуги непомерную цену.

«Толкучка», продающая эксклюзивную кровь, тоже не пустовала… там издавна собирались группы богатых гурманов. Ее расположение на «Калитке» знал каждый любитель вкусно пососать – чуть левее от щита с рекламой блад-колы: на плакате деловой упырь в бейсболке, с плащом а-ля Дракула предлагал «клево оттянуться, замочив клыки в красном». Спекулянты шепотом хвалили товар: вакуумные пакеты и тонкие колбочки были закреплены с изнанки их длинных пальто. Деликатесы приобретались для миллиардеров Красного шоссе: на день рождения, прием или тусовку в честь полной луны. Нарасхват шло и содержимое артерий редких животных, занесенных в Черную книгу, – тигров-альбиносов, белых носорогов, китайских панд. Особо ценилась кровь макак-девственниц из Конго: на вкус ее считали весьма близкой к человеческой.

…Толпу продавцов-нелегалов, словно катера, прорезали верткие дедушки в старомодных париках с английскими буклями: придирчиво ощупывая товар кончиками сухих пальцев, они с девичьим отчаянием торговались о снижении цены. Вампирский рынок еще с давних времен облюбовали доктора пластической хирургии. Работали они исключительно с клыками: мертвая плоть упырей не приживалась на новом месте, поэтому пересадка кожи у вампиров изначально была обречена на неудачу. Сети престижных клиник крепили сотрудничество с фотомоделями и женами олигархов, желающих нарастить клыки из контрабандной слоновой кости. Популярность хирургов возрастала пропорционально с ценами на кровь, а мода требовала новых жертв: еще прошлой зимой на подиумах Парижа считалось писком сезона иметь во рту сразу четыре белоснежных клыка – два больших спереди и два маленьких сзади. Женщина с обворожительно-клыкастой улыбкой могла рассчитывать на успех в среде мужчин.

Несмотря на массу как продавцов, так и покупателей, в переулках вокруг «Калишки» царила необычная тишина. Ее прерывал лишь шелест: словно сухие листья катились по мокрому от мелкого дождя тротуару – вампиры предпочитали общаться шепотом. Почувствовав на спине цепкий взгляд, Радж повернул голову: у залитого кровью жертвенника Кали, прислонившись к клубку мертвецов из бронзы, стоял один из важнейших его клиентов. Сохраняя отвлеченную мину, тот кормил черного голубя мясными крошками. Очень богатый упырь. Таким полезно оказать особое уважение.

– Подождешь минутку? – прохрустел Радж в спину Слону. – Надо отойти.

Слон кивнул, не оборачиваясь. Шепотом, изобилующим нотками ярости, он объяснялся с поставщиком товара, неким пелезитом: полувампиром-полупризраком, незаконным иммигрантом из Малайзии. Тела этих существ напоминали вязкую болотную тину – что-то вроде тумана, перемешанного с гнилым мясом, тонкие трещины сочились вязким гноем. Этот факт делал их незаменимыми. Только пелезиты были способны добывать серебро на подпольных рудниках и переправлять его в крупные города без боязни летального исхода. Прочие же вампиры – и африканские, и индийские, и европейские, – производя трансфер серебра крупными партиями, рисковали облучиться: кожа вурдалаков покрывалась дымящимися язвами. После повреждения серебром требовалось лет восемь кровотерапии – внутренние органы разлагались в кисель, и еще спасибо, если курьер не отдавал концы. Транспортировать вредный порошок лапами пелезитов стало легко и приятно. Цены за работу пелезиты задирали неслабые, но что поделаешь – восточные существа.

– Повысить надо, брат, – мелкой скороговоркой, смягчая окончания слов, сыпал молодой пелезит. – Кризис-шмизис, брат. Полсотни баксов прибавь.

Слон не выражал намерения что-либо прибавлять.

– Ни фига, – противостоял он запросам пелезита. – У вас и так дорого, нужно удерживать цены, а не раздувать. Ты повысишь, я повышу, а пушеры – те сразу взвинтят так, что легче кол в сердце воткнуть. У русских вампиров особый бизнес, ты же знаешь. Специальная фишка. У них торговцы целыми днями спят, а просыпаются, только чтобы кровь из клиента пить. Меньше чем за пятьсот процентов прибыли они не работают… так что, давай не гони.

…Радж остановился в двух метрах от клиента. Приподняв темные очки, тот быстрым движением век показал – хорошо бы отойти за угол. Брахмаракшас без вопросов последовал за ним, в тесный и грязный закуток возле помойки.

Что поделаешь, самые важные сделки всегда вершатся в окружении гниющих отбросов. Не рассыпаясь на приветствия, клиент взял быка за рога.

– Ты достал то, что я просил? – спросил он без обиняков.

– Нет, – качнул голым черепом Радж. – Простите, я переоценил свои возможности – действительно, я могу найти не ВСЁ. Мы запросили даже Китай, но земля выжжена везде – ни единого семечка.

Острые уши клиента, торчащие за краями парика, злобно дрогнули.

– Набиваешь цену? – недобро усмехнулся покупатель. – Глупо, Радж. Это групповой заказ, богемные вурдалаки мечтают о доселе неведомых ощущениях. Ты даже изнанкой своего тухлого хоботка не в состоянии почуять, насколько наверху эти господа. Для чего нам здесь разыгрывать шоу и восточный базар? Пусть прозвучит нужная цифра, и поверь – она сразу окажется у тебя в кармане.

Радж испытал физическую боль от осознания, сколько денег он потерял.

– Сахиб,[19] – с максимальным почтением шепнул брах-маракшас. – Клянусь кишками, мое уважение к вам безмерно. Но в то же время я призываю вас помнить: я всего лишь бессмертный земной вампир. А не великое адское божество, вроде нашей красавицы Кали или вашего любимчика Дракулы.

– Он вовсе не мой любимчик, – грубо прервал его речь клиент.

– Как вам будет угодно, – склонил череп Радж. – Но, так или иначе, не существует поставщика, с которым бы я не связался по e-mail, пообщался даже с вампирами-даяками из джунглей в дебрях острова Борнео. Увы, все тщетно – они не слышали о подобных семенах почти полвека. Черное мясо моего сердца истерзано муками вынужденного отказа. Я знаю, ваш гнев неизбежен. Но надеюсь, я смогу его смягчить, предоставив платную информацию. Я не сумел разыскать семена. Но знаю, где именно их найти.

Мрачное лицо клиента, казалось, потемнело еще больше.

– Сколько? – задал он вопрос, меланхолично глядя в мусорный бак.

– Пять тысяч баксов, – ровным тоном ответил брахмарак-шас.

Два мутно-желтых когтя сомкнулись, вытягивая из кошелька пачку слипшихся купюр: на портрете скалило клыки существо в буклях. Деньги перекочевали в лапу Раджа, исчезли в трещине среди шейных кишок. Приникнув к длинному уху клиента, не касаясь жестких волосков, он выдал еле слышную тираду: три порции шепота.

…Покупатель сохранил на лице скучную мрачность.

– Информация точная? – отчеканил он, голос изобиловал скептицизмом.

– Точнее не бывает, – заверил Радж. – Ее слил парень из ТОЙ САМОЙ конторы – под кайфом он хвалился крутизной, показывал мне пропуск. Это учреждение вообще не существует, даже на бумаге. Его функции настолько секретны, что сами сотрудники не в курсе, чем занимаются.

– И чего тут сенсационного? – Клиент, казалось, уже сожалел о потраченных долларах. – Здесь такое сплошь и рядом. Уникальная страна. Кого ни спроси – он вне понятий, за что ему на работе деньги платят.

Череп брахмаракшаса исказила улыбка, покупатель поймал себя на неожиданной мысли: насколько странно, когда улыбается безгубый рот.

– Я не собираюсь спорить, – прохрипел Радж. – Сам не знаю, что держит меня в Московии. Холодное обиталище алкоголиков-пофигистов: правда, как же потрясающе здесь умеют пилить бюджетное бабло! Но с этой тайной конторой, сахиб, все по-другому. Там собраны лучшие специалисты, и они разрабатывают запрещенные гаджеты по спецзаказу правительства. Самое главное – существо, слившее мне ин-фу, бесследно исчезло. Я не хочу последовать за ним, поэтому моя задача – точный адрес базы. Будет ОЧЕНЬ трудно: для работы в офисе отбирают неподкупных вампиров, родом из Скандинавии. Один лишь плюс: если они напьются (а не пить северные кровососы не могут), то треплют языком без остановки. Периодически контингент базы приходится обновлять. Контактируйте с теми, кого уволили, и вы получите искомое.

Выжав из когтя несколько капель черной крови, Радж набросал две строчки на листке карманного блокнота, жирная точка расплылась, сделав кляксу.

– Пусть вас не смущает назначение базы, – колыхнул кишками брахмаракшас. – По уровню секрета этот объект превосходит даже головной офис Службы вампирской безопасности. Но они делают все, дабы не привлечь внимания: а это идеальная маскировка. По соседству деревня – никому из ее жителей и в голову не пришло заподозрить сотрудников базы в нелегальных разработках.

Клиент свернул блокнотный листочек вчетверо, сочно хрустнув плотной бумагой. Красные бусинки уставших глаз метнулись под очками – сначала вправо, потом влево. Он знал, что не будет ждать, пока кто-то уволится с базы. Семена белого ужаса нужны сейночью. Прямо сейчас. Придется достать их самому.

– Благодарю, – натужно проскрипел носферату, протягивая руку.

Радж вложил ладонь в его пальцы, тот стиснул ее, не давая возможности вырваться. Из рукава тонким змеиным жалом скользнуло лезвие: по виду скорее сапожное шило, нежели кинжал Брахмаракшас не успел опомниться – клинок упруго вошел ему под левое ребро, почти по самую рукоять. Кожа задымилась, издавая запах резины.

– Посеребренный металл… – прохрипел Радж, теряя сознание.

– Да, именно так, – учтиво сообщил клиент, словно они сидели в приватном английском клубе за чашечкой чая. – Плюс джем из толченых лепестков лотоса: усиливает вредоносное действие серебра на индийскую разновидность вампиров. Тебе осталась минута, не больше.

…Задняя крышка черепа брахмаракшаса треснула, из головы вырвались клубы дыма. По телу, сплетаясь в клубок, поползли огненные нити – от груди и живота отвалились куски мяса, полыхнули красными вспышками. Зубы высыпались на грудь, связка кишок на шее начала разматываться, как хобот мертвого слона. Покупатель нанес второй контрольный удар – в левый глаз Раджа, погрузив клинок в мозг вампира. Серая морщинистая плоть сползла на асфальт густой кашей. Взвиваясь в воздух шипучими искрами, посыпался крупный пепел. Выждав пару мгновений, ушастый аккуратно смел прах вместе с хрящиками в заранее приготовленный пакетик с эмблемой супермаркета «Седьмой гроб» и туго завязал морским узлом. Откинув крышку мусорного бака, бросил сверток на дно контейнера. Тот бесшумно шмякнулся между бутылками из-под плазмы.

…Носферату удалился кошачьей походкой – каблуки были обиты войлоком.

Глава VII. Тест на серебро (Переулок возле метро «Венозная»)

…Маленькая комнатка в полнейшем беспорядке. Первое впечатление – взорвалась мощная бомба, и все вещи с обломками мебели раскидало в радиусе взрыва. Даже плохонький спальный гроб – и тот валяется вверх колесиками… внутренняя обивка распорота ножом, по полу разбросаны клочки поролона. Со стен содраны картинки, жалостливо топорщатся глянцевые лоскутики. Хрустят осколки крошеного стекла: пришельцы перекорежили безделушки, включая хрустальный шарик с сувенирной кровью Дракулы из Сигишоары. Подушки растерзаны, ящики письменного стола выброшены наружу, с абажура свисают какие-то тряпки, пол усыпан разорванными бумагами. Про одежду и говорить не приходится: разрезали по швам все, включая парадный вампирский плащ для посещения официальных приемов. Особо исследовали подкладку. «И что, они полагали, я мог туда зашить? Вероятно – дозу серебра: так сказать, запасец на „белый день“».

Ах да. Флэшка Эти твари искали флэшку.

Обыск проведен основательно и даже, я бы сказал, с артистическим вкусом. Переворачивая скудные пожитки, незнакомцы включили телевизор: видимо, чтобы не было так скучно копаться в моем имуществе. Он и сейчас работает, причем на большой громкости – настроен на 24-часовой канал. Да уж, признак бурного XXI века, грабители – информационные наркоманы, ни минуты без новостей. Механически поворачиваю шею, как робот: оба глаза фиксируют рекламный блок для простовампирья. Под веселую музыку с рефреном «Праздник к нам приходит»» прямона меня едет с экрана здоровущий красный КАМаз: весь в созвездии лампочек, везет цистерну кровяной плазмы из Америки. Спасибо. Лучше мышиный фарш за копейку, чем такая гадость. На наших оптовых рынках ее покупают только пенсионеры да неимущие вампиры, кому не по карману даже фаст-фуд кровеносных станций, в народе эти отходы называют «капли Буша». Рекламные дедушка с внуком, упившись кровью из фигурных бутылок, скалят клыки: худосочные модели, обнажив грудь, поют на мотив «Раммштайн»: «Веселье приносит и вкус бодрящий – праздника вкус всегда настоящий!». Ах, как клево на Западе устроились – нашу элитную кровь тоннами высасывают и нам же отходы продают. Впрочем, бабушка рассказывала, что в Московии такая система всегда работала. Даже при Екатерине Великой, кою бабуля хорошо помнит – государыня была тайным вампиром, но отлично маскировалась. На шее носила только золото.

Блок кончается. НТВ с красным шариком под логотипом запускает новости.

«И вновь о разгорающемся кровяном конфликте между Московией и Запорожской Сечью, – заунывно воет ведущий в черном плаще. – В официальном обращении к герцогствам Европы благочинный Принц Крови обвинил упырей Запорожья в отсасывании гемоглобина из московских трубоартерий. Кровь уже не первый раз является предметом застарелого конфликта между восточными вампирами-старославянами и вольными вурдалаками Сечи. Болгарские кровососы тоже внесли жалобу: они не получают по трубоартерии нужного количества крови, от недостатка витаминов у горожан началась цинга, отмечены выпадения клыков. Графиня упырей Запорожья, известная кровопийца Джулия Коса, открыто заявила…»

…Мотаю головой. Наваждение какое-то. Где я? Ага, сижу на полу, среди обломков перевернутой мебели. Изничтожено все, даже дешевая паутина на потолке – и та сорвана к ангелам. Возле шкафа – высохшая тушка летучей мыши: сдохла еще месяц назад, купить новую – нету денег. Разломали клетку, сволочи. Если не ошибаюсь, это моя съемная квартира. Что же здесь произошло? Ах да. Закончив рабочую ночь, я вышел из офиса. Меня зачем-то занесло в ближайший храм Дракулы – исповедоваться. Там на меня напал священник-нукекуби на паях с молчаливым щеголем в арбузном костюмчике. Я обратился в полярного волка и бежал от них во всей улице Казней вплоть до метро «Кровососская», пока меня не догнала голова нукекуби. В момент, когда я физически ощущал в мозгу разворот лепестков серебряной пули, случилось невозможное. Мне пригодилась вещь, которую я таскал с собой лет пять, как тот горячий эстонский парень из древнего анекдота про ворону.[20] Сейчас – челюсти болят, как и все мускулы на теле, от превращения в волка. Сумасшедшее бегство по переулкам, тупик, случайный бомбила на «убитой» тачке, кресло из псевдочеловеческой кожи, лихорадочный поиск в кошельке и по карманам смятых бумажек. Полчаса бешеной езды (о, так водят только вампиры-иммигранты – вот к чему приводит бессмертие!), и я – в своей квартире. Зачем я сюда приехал? Да, но ведь бежать-то мне больше некуда… родители давно ударились в религию, живут послушниками в доме оргий под Сигишоа-рой. Девушки нет, друзей тоже. Кому нужен такой друг, как я? К вегетарианке Вере – и к той не завалишься. Убогая хижина на «Венозной» не просто жилище: здесь мой мирок, моя собственная раковина, внутри которой я сворачиваюсь в светлое время суток, как рак-отшельник, не допуская посторонних. Все ясно. Оба киллера успели навестить комнатенку, пока я нудно горбатился в офисе. Искали долбаную флэшку.

…Разумеется, не нашли – и очень разозлились. Крушили хлипкую мебель, переворачивали вещи, топтали каблуками, срывали со стен картинки с демоницами из журнала «Плей-вамп». Переломали все пиратские ДВД – с такой тщательностью, словно их наняло агентство по авторским правам. Из глаз льются ледяные слезы пополам с кровью: ведь эту коллекцию ужастиков я любовно собирал годами. Здесь практически вся моя смерть за последние сто лет после укуса. Классика – первый, еще черно-белый «Человек» с Борисом Карлоффым в роли ужасного монстра. Искрометная комедия Романа Поланского «Бесстрашные убийцы людей» и, разумеется, свежая «экранка» «Интервью с человеком»: Том Круз потрясающе сыграл страшное порождение человеческой мысли, серийного убийцу вурдалаков, маньяка Лестата. Остро-кровавая, перченая классика «От рассвета до заката» со стандартным сюжетом: четверо вампиров останавливаются перекусить в дневном стриптиз-баре посреди пустоши, но их ждет сюрприз – бар принадлежит переодетым людям… Ах, сколько раз в мои нежные годы, когда я капризничал, не желая при первых лучах солнца ложиться в свой детский гробик, мама пугала меня: если не уснешь, придут теплокровные страшилища с осиновыми колами и святой водой наперевес. Монстры охотятся на маленьких вампиров, которые не слушаются родителей, плохо кушают кровь и поздно засыпают. Зачем детям страшные сказки на день? Я дрожал под одеялом, представляя краснощеких чудищ, обвешанных серебром, распяливших рты в хищной улыбке. И не раз просыпался с криком, видя почти наяву, как в мое сердце целится осиновый штырь. Знаете, все идет из детства. Страх перед вымершими людьми в вампирах инстинктивен, он заставляет девушку, щелкая клыками, прижиматься к холодному телу возлюбленного в кресле кинотеатра. А что еще испытаешь, наблюдая в блокбастере «Хен Вальсинг» нападение ублюдков с крестами на деревню спящих вампиров? Только безысходность и сердечную боль…

…Психологи считают: ужастики воспитывают в упырях безволие. Чепуха на постной крови. Еще в те времена, когда я был совсем юн и романтичен (лет эдак под пятьдесят), я уже мечтал противостоять людям и подражать великим борцам с черными крыльями, одним левым когтем повергающим в прах батальоны охотников за вампирами. Мое лицо не отражается в обломках ДВД, но я знаю – оно искажено от горя. Поганые суки. Что плохого я им сделал? Ах да, флэшка. Что ж, тогда ясно… мое обращение в пепел – дело ближайших минут. Почему я так спокойно об этом думаю? А все к тому идет. Неизвестные вурдалаки пытались убить меня возле храма. Вломились в квартиру. Устроили обыск, перещупали каждую мелочь: словно лично я каждому из них начесночил… или, как раньше говорили, насолил. Понятия не имею, что это за флэшка и зачем она им нужна, но сто процентов – они за ней вернутся. Дело серьезное. Защиты искать негде, бежать, спрятаться тоже некуда. Кто поверит, кто выслушает? Хотя… а вдруг повезет? Сделаю-ка я один звонок. Если уж и там не помогут, значит, мне суждено стать пеплом, как многим предкам. Но неужели я сдохну и даже не пойму, в чем дело?

Телефон сиротливо лежит на боку – слава Дракуле, остался цел, лишь пластмасса с левой стороны чуток треснула. Китайское производство, самый дешевый вариант – серая трубка покоится на крыльях облезлого дракона. Дрожащий палец тыкается в кнопки: я набираю номер, хорошо знакомый любому упырю в Московии. 8 800 666 666 666. Жду гудок, следует добавочный: еще шесть раз по 666: В трубке раздается звонкий щелчок: сразу же звучит механический голос, явно принадлежащий роботу-автомату.

– Служба вампирской безопасности. Ваш звонок очень важен для нас. Пожалуйста, прослушайте рекламу, и мы соединим вас с оператором.

Ангельнулся. Ну, разумеется, кризис. Спецслужбы перешли на самоокупаемость. Финансирование срезали, а и кровь-то охота пить.

Блок начинается с аудиоролика популярного пива «Три вампира».

«– Что ж это такое? – сокрушается мужской баритон. – Собрались мы тут попить кровушки. Сидим и думаем – вампиры есть, а девственниц нет!

– Да откуда ж им быть, – смеется второй. – Если вы их давно сожрали!

– Ооооо, – заливается первый. – Это мы их удачно сожрали! Пиво «Три вампира»: посиделка без мертвых баб – в чисто мужской компании!»

Следует развеселая музычка на манер «собачьего вальса». Слушая треньканье, я впадаю в бешенство. Когда же эти уроды снимут трубку?!

– Придуркиииии… – Раненая душа исторгает безмолвный крик.

По крайней мере, мне так кажется, что он безмолвный.

– Неужели? – холодно произносит женский голос откуда-то из глубины телефона. – А вы в курсе, молодой человек, что наш разговор записывается?

Я прикусываю левым клыком язык. О крылья демонов, когда же меня соединили? Да, со спецслужбами шутить опасно.

– Извините, – мямлю я. – Я звоню в особый отдел по расследованию убийств?

На другом конце провода слышится покашливание.

– Ну, наверное, – утомленно говорит стерва. – Разрешите, я догадаюсь… вас только что кто-то убил? Нас уже задолбали старушки, которым соседи якобы подсыпают в суп серебро. Если вы по этому поводу, то у нас имеется психиатр. Излагайте или перестаньте отнимать мое время.

– Да вы мне слова не даете сказать! – взрываюсь я. – Кто вы такая?

– Следователь особого отдела Милена Зубкова, – с удивительной наглостью отзывается трубка. – Хорошо, мой мальчик. Осчастливьте меня сенсацией.

Ох. Судя по имени – из сербских вампиров. От них сочувствия не дождешься.

Пять минут уходит, дабы обрисовать события сегодняшнего дня. Довольно торопливо и поэтому сбивчиво, но в то же время – с деталями.

– Значит, на вас покушался жрец храма Дракулы? – Тембр голоса дамы наливается серебром. – А потом у японца оторвалась голова и летела за вами? Замок вашей квартиры взломан, грабители перекрошили все ДВД-диски с фильмами ужасов? Ладненько, мы сейчас приедем. Но вам, юноша, придется дохнуть в трубочку: пройти мини-тестик на употребление «серба».

– С этим вы опоздали, – устало смеюсь я. – У меня в организме нет ничего, кроме мышиного фарша. Кстати, не привезете заодно парочку сэндвичей?

…Выслушав ответ, я сжимаю трубку обеими челюстями. Да уж… куда еще возьмут работать циничную блядь, кроме как в спецслужбу? Пусть сама себе туда сэндвичи засовывает! Отбросив бесполезный телефон, я ложусь на пол, заложив под голову ладони с посеревшей кожей, рядом с мумией нетопыря, среди разбитых дисков, обломков старого гроба и разорванных вещей. Бездумно смотрю в черный потолок, где качаются обрывки пластиковой паутины и крутятся акриловые фигурки летучих мышей. В голове вспыхивает образ вампира с антикварным револьвером: он целится мне в переносицу. Я хорошо разглядел его. Молоденький. Даже симпатичный. Спокойный. Знающий свое дело. Клыки отточены изящно, я бы даже сказал – сексуально: тоненькие, как иголочки. Кожица… а вот она…

Я резко встаю. Потом медленно опускаюсь на пол. И вскакиваю снова.

…Нет. Обычные глюки от испуга. Мне это просто показалось.

Триллер-нуар «Дракула 3-D»

Реклама

…Этот фильм разорвет ваше сердце! Заставит взглянуть на Дракулу другими глазами, испытать вкус той крови, которую пил он из вен врагов, ощутить на губах сладость лона его женщин, почувствовать боль утраты друзей-вампиров. Отец нации. Храбрый воин. Отличный любовник. Гламурный красавец. Он мог стать молдавским князем и строить в Московии дачи… но выбрал другую участь. Темный Повелитель. Любимец Ада. Секс-мечта боярынь. Враг христиан. ВЛАД ЦЕПЕШ. Откровенная биографическая лента, какой никогда не снимали прежде. Постановки боев с людьми, спецэффекты на $100 миллионов. Образ, приближенный к реальности. Простим ли то, что сделали с ним люди?

(жалкое хихиканье. На экране – Энтони Хопкинс в черном наряде инквизиции, на лицо падает капюшон)

– Отрекись от вампиризма! Съешь просвирку, сволочь! (Бред Питт, лежащий на плите серебра, мотает головой)

– Слава Сатане! Давись яблоками в своем Раю, поп!

Чудеса 3D. Осиновый кол прямо у сердца. Проследите полет серебряной пули сквозь зал. Остановите рукой колесницу охотников за вампирами. Триста тысяч обмороков на последнюю неделю. Полмиллиона заиканий. Миллион баррелей отборных девичьих слез. Новый фильм Фрэнсиса Форда Копполы – «Дракула 3D». Рекомендации самого Отца Тьмы. Прекрасное средство для женской мастурбации. Символ вампирского гламура.

…Жуй – попкорн. Соси – кровь. Смотри – «Дракулу 3D».

Глава VIII. Обряд сепукку (Окрестности метро «Кровососская»)

…Тщательно обыскав ближайшие закоулки, преследователи были вынуждены признать: Кирилла они упустили. Устав заглядывать под скамейки и совать руки в мусорные баки, оба вернулись к машине. Здесь парочку киллеров ждал печальный сюрприз – автомобиль не заводился. Попытка поймать на пустой дневной улице такси ни к чему не привела. Обессилевшие напарники плюхнулись на лавочку возле автобусной остановки, мрачно попыхивая сигаретами без фильтра. Амелин с безразличным лицом вскрыл пакетик растворимой крови и полез за бутылкой минералки: как советуют в рекламе, добавить воды. Нукекуби перебирал четки и потирал шею, опоясанную ниточкой красного шрама. Кожа на срезе чесалась, словно после укуса комара, нос оседлали перекошенные очки-«кошки» с треснутыми стеклами. Глянув в сторону напарника, Амелин презрительно усмехнулся.

– Я в курсе, что ты хочешь сказать, – пробурчал японец, изучая трещинки на бордюре и сонных муравьев. – И чего? Разве это новость? Слабости свойственны не только азиатам, но и кровопийцам славянской расы: например, из Хорватии. Основной закон посмертного бытия. Если перед вурдалаком-одиночкой бросить на дорогу горсть риса, гречки или семян тыквы, то он не сойдет с места, пока всё до семечка не пересчитает.[21]

На моей родине, в окрестностях Киото, хитроумные крестьяне так спасали свою жизнь: выставят на ночь за дверь цельный мешок с рисом и спят спокойно. Придешь кровушки попить, а вместо сытного ужина до рассвета считаешь рисинки как сукин сын. Кто бы предположил, что у этого подлеца в кармане окажется кулек с подсолнухами? Естественно, пришлось тут же остановить преследование и отдаться подробному счету. Триста шестьдесят пять штук в этом кульке было, можешь не проверять. Да, мерзавец-клерк успел скрыться, да, я виноват. Однако очень подмывает задать встречный вопрос: а что же, собственно, делал ты?

Амелин, опустив бледные веки, с аппетитом втянул кровь через красную соломинку. Нукекуби и не ждал ответа – за долгое время совместной работы ему удалось извлечь из сомкнутых уст напарника лишь пару коротких слов. Да и то – таких, которые в принципе бы не слышать.

– Ты же видел: со мной что-то не так? – распалялся японец. – Следовало чуток прибавить шагу, и все было бы в шоколаде. Но, нет… ты никогда не торопишься – как же, это снижает твое самоуважение! Двигаешься, словно в белом танце. Слушай, вот за что босс тебя так любит? Я бы на его месте уже давно… впрочем, какая мне разница. Скажи на милость – где нам теперь искать нашу цель? Бьюсь об заклад: руководство будет разочаровано…

Амелин отшвырнул пустой пакетик. Надев темные очки, он щелкнул пальцами, после чего сделал жест, изображая нечто цилиндрическое.

– Флэшка? – догадался японец. – Логично. Прикончили бабу. Гнались за мужиком. Весь город на зубы поставили. А самое главное – не нашли. Мы с тобой точно знаем лишь одно: флэшка была. Но тогда этот клерк – либо великий актер, достойный «Оскара», либо и вправду ни сном ни духом…

Амелин сахарно улыбнулся, блеснув белизной клыков.

– Смекнуть бы мне раньше, во что ввязываюсь, – затушил сигарету нукекуби. – Полагал, все стандартно. Нагоним девку, заберем флэшку, убьем девку. И спокойно поедем отдыхать, ту-сить в дневной клуб. Облажались. Первый прокол: совершенно случайная девица умудрилась скачать… ладно-ладно, молчу. Второй – с этим офисным планктоном. Подумай, курам на смех: чмошный менеджер убежал от двух киллеров!

Амелин кивнул: весь его внешний вид выражал согласие, что ситуация до крайности возмутительная. Покосившись на смятый пакетик из-под крови, вампир пошарил во внутреннем кармане: ага, мысленно предположил японец, ищет вторую порцию. Парень принадлежал к редкому подвиду кровезависи-мых упырей: дабы не впасть в кому, им требуется поглощать плазму каждые два часа. Хуже только вурдалакам из Кракова – их кожа уязвима настолько, что они вынуждены ночью плавать в крови. Эта особенность влетает бедолагам в копеечку.[22] Отрыгнув, Амелин сплюнул на асфальт: серую поверхность сплошь покрывали бурые, засохшие пятна.

– Ищешь телефон? – догадался японец. – Отчет боссу о глубине лужи, в которую мы только что сели? Плохая идея. В моих краях, если самурай не сумел выполнить поручение даймё,[23] ему требуется убить себя об стену высокохудожественным образом. Так они и делали, используя отточенное до бритвы лезвие. Я тоже могу приобрести на «Калишке» антикварный серебряный меч, а затем провести обряд сепукку.[24] Звонить бесполезно. У нас один вариант – прийти к боссу с флэшкой в клыках, иначе завтра рискуем проснуться в серебряном растворе. Давай обмозгуем, где может быть клерк. Дома? Вряд ли. Его квартирку мы вверх тормашками перевернули, там ничего. У друзей? Это типичный лузер. Дружить с ним никто не хочет, трахаться – тоже. Работа – унылое говно, просиживает штаны от зарплаты до зарплаты. Я родом из страны потомственных карьеристов и скажу тебе, Амелин… если вампиру сотня лет, а он все еще сочиняет рекламные слоганы – это конченая личность. В Японии такие упыри, словно парии: достигнув столетнего барьера, они совершают групповое самоубийство, собрав единомышленников через Интернет. Запираются в микроавтобусе, надевают на голову пакеты и дружно вдыхают порошок из серебра. Потерянное поколение. Миллионы вампиров превратились в тупое стадо, штампующее слоганы, и максимум их дерзаний – появление на доске в разделе «Самый злой сотрудник месяца». Вурдалак? Гламурное существо с молочной бледностью, стильной прической, натянувший штаны в обтяжку. Воплощение мрачности, древней готики, ужаса перед неведомым, боязни одинокой ночной улицы. Но все мутировало. Кого испугает вампир, забывший о девичьих шейках с пульсацией вен, корпящий над режиссурой ТВ-клипа? «В бедной семье семеро упырей, все пьют дешевую кровь, и требуется часто чистить зубы. Полируем обычной пастой, но на клыках остаются пятна. Одна штрига посоветовала мне „Упырин“, какое счастье! „Упы-рин“ – клыки моей семьи, белые как мел». Амелин, это же к о ш м а р. Держать по ночам в трепете средневековую Европу, перелетать из легенды в легенду, а потом скатиться до телерекламы зубной пасты со вкусом крови?! Глаза бы мои этого не видели. Если и есть Апокалипсис – то он происходит уже сейчас.

Амелин пожал плечами – без особо выраженных эмоций.

– Какого хрена ты не говоришь? – взбесился японец. – Неужели легче изъясняться жестами – чем просто нормально открыть рот?

Амелин охотно кивнул. Щека нукекуби дернулась в нервном тике.

– Рэйдзи…[25] кто бы сомневался, – выругался японец. – У меня к мозгу прилила кровь, я придумал классный вариант. Ранней ночью мы явимся к Кириллу в офис, перетрясем там всех и переберем варианты его местонахождения. А сейчас поехали. Пока не стемнело, оторвемся в дневном клубе – у нас тяжелая работа. Не волнуйся за бабло, томодачи: я угощаю.

Тем временем усилия Амелина увенчались успехом. На свет появился искомый предмет, зацепившийся антенной за подкладку арбузного пиджака. Что-то вроде извращенной версии рации «уоки-токи»: с динамиком, лампочками, россыпью кнопок, как на калькуляторе. Аппарат издал натужный треск, на «брюшке» зажегся малиновый огонек. Оглянувшись по сторонам, Амелин набрал на табло номер ближайшего дома, сгенерировав первую попавшуюся квартиру. Предмет сурово хрюкнул и как-то своеобразно, металлически зажужжал – на манер включения сетевого модема. Наконец динамик выплюнул на замершую улицу женский визг.

– Ты опять, сука, в дневном баре ошиваешься? – орала взбешенная до крайности девушка, судя по акценту – откуда-то из Восточной Европы. – Да чтоб тебе серебром подавиться, алкаш! Говорила мне мама: не выходи замуж за русского вампира… вы кровь – и ту по привычке селедкой закусываете!

Через треск донеслось тяжелое, глубокомысленное мычание: абонент на другом конце провода искренне пытался возразить супруге. Но не мог.

– Ты еще и хамишь?! – возмутилась девица. – Ну подожди… если домой сейночью не заявишься, гроб твой выкину – будешь на улице дневать!

Японец раскрыл рот, но спросить не успел. Амелин нажал другую кнопку.

Дисплей моментом отобразил все звонки, совершенные с этого номера за последние полтора часа. Весьма внушительное количество.

– Пеленгатор, – не веря глазам, догадался нукекуби. – Ты подложил клерку в телефон «жучка»? Гениально, старик! А почему мне не сказал? Хм, ну да…

Потратив три секунды, Амелин ввел в устройство адрес и номер жилища Кирилла. Они не услышали разговора: трубка лежала в «гнезде», телефон молчал. Зато в списке звонков высветился номер Службы вампирской безопасности. Амелин поднес пеленгатор к носу японца.

– Это самый глупый вампир из всех, когда-либо обращенных на Земле, – вздохнул нукекуби. – Я размышляю, стоит ли его искать в канализации, а он преспокойно поехал домой: даже не думая, что мы знаем его адрес! Поговорка верна – дуракам везет. ОК, это упрощает общую задачу. По стечению обстоятельств в особом отделе СВБ тоже работают адепты. Сейчас я сделаю звонок и спрошу – не помогут ли? Например, задержат везучего ублюдка до нашего приезда. Все чудесно, не волнуйся.

…Амелин подмигнул в ответ. Уж кто-кто, а он совершенно не волновался. Пока японец, ангельнувшись, набирал чей-то номер, он достал свой сотовый. Осторожно, не привлекая внимания нукекуби, отправил эсэмэску на мобильник носфе-рату. Сообщение было длинным и содержало несколько специфических выражений. В том числе и такое: «Я тут кое-что придумал»…

Провал в памяти № 3 – Книга демонов

…Сон, столь прекрасный и желанный, не спешил хватать Нергала в объятия. Уже не раз и не два, до синяков отлежав бока на жестком ложе, он вставал: протирал глаза, зажигал свечу у изголовья. Бесшумно скользя по краешкам каменных плит, жрец подходил к кувшину, стоящему на столе: поднимал сосуд, наклоняя горлышко… теплая, застоявшаяся влага лилась в высохший рот. Табличка с клинописью его потрясла. Читая текст раз за разом, Нергал спрашивал себя: почему он не разобрал этот архив за много лет, считал его хранилищем наивных детских сказок? Да-да, так оно и есть – мифические события полуторатысячелетней давности, которые обросли домыслами… там трудно разобраться – что можно назвать правдой… очевидцев уже не спросишь. Однако какие же неведомые горизонты открыла ему клинопись древности. Он не может озвучить мысли, опасается даже думать: а вдруг чье-то неведомое колдовство позволяет проникать в чужие головы? Конечно, легенды о демонах экимму давно канули в Лету со всеми ужасами, присущими величию и могуществу Первого царства Баб-Или. Самые первые источники намекают: экимму не местные порождения, они явились из подземелий соседей-ассирийцев. Да, такова уж человеческая природа: все зло попросту обязано иметь иноземное происхождение. Подлинность же неизвестна никому. Если верить содержимому глиняных дощечек, то демонов-кровопийц произвели на свет человеческие ошибки. Проще говоря, в злобного экимму мог превратиться каждый. Например, столь разные по возрасту и общественному положению люди, как невинная девушка, умершая от неразделенной любви, и грубый воин-ветеран, в могилу которого во время похорон пролили свежую кровь. Проще говоря, подобные мертвецы задерживались на земле, потеряв возможность отбыть в мир иной. Исторгая злобу, они нападали на живых из мести, заливавшей мертвое сердце холодом и ублажавшей гноем счастья. Далеко не всегда экимму состоял из плоти, иногда дух демона управлял человеком, словно куклой, – заставляя творить зло от имени призрачного повелителя. Экимму насыщались одним – горячей живой кровью из людских жил и сугубо под покровом ночи: мрак служил прикрытием, когда демоны выходили на тайную охоту, отыскивая жертв.

…Нергал отдавал себе отчет: его догадки граничат с безумием. Нет, никто не оспаривает: власть Тайного совета действительно велика. Пожалуй, в определенном смысле даже беспредельна. Тем не менее обвинить свежеиспеченного начальника дворцовой стражи, царского любимчика Шамаша в одержимости древним духом кровавого демона – чрезвычайно сложная интрига. Если уж откровенно, Нергал вообще не верил в демонов. Он давно убедился, что самые страшные существа на свете – это люди, а все земные чудовища созданы исключительно их больным воображением. Да и ладно. Существуют экимму, не существуют – ему-то, в сущности, все равно. Зато какая возможность сокрушить давнего соперника! Она наполняла жреца восторгом, лишала последних остатков сна, заставляла прокручивать в мозгу сладостные картины мести. Все симптомы одержимости налицо! На заседаниях в тронном зале Нергал посвятил достаточно времени лицу Шамаша. После возвышения тот занял почетное место – прямо у лап дракона, под изображением богини. До крайности бледная кожа, преобладание красного в белках глаз, сонливость и вялость – и так на протяжении дня. Но с сумерками Шамаш преображается. В движениях живость, в очах блеск, в голосе рык. Проследить, что он делает ночью, не получилось. Со слов самого Шамаша, обходит посты охраны, проверяет безопасность – поэтому не высыпается… и царь без ума от такой верности.

…Нергал вновь лег поверх натертого долгим лежанием камня, завернув ноги в грубую мешковину. Спальня напоминала обиталище нищего: все предельно скромно – стол, каменная постель, вода, крохотное окошко с едва заметной луной, изображения богов из белой глины. Ничего лишнего. Жрецы бога-дракона соперничают в роскоши с царями, но спать они обязаны на жестком ложе – слугам богов положено проявлять аскетичность в повседневной жизни. Да-да, вызывает смех, но таковы правила. Никому не известно, что одна лишь ложка благовоний, коими Нергал ежедневно умащает бороду, стоит столько же, сколько годовой труд пастуха. Издавна жрецы получали от царей привилегии, от знатных людей – щедрые дары, от убогой черни – плоды, хлеб и скот. Все жители священного города горячо мечтали о милости богов и никто не оставался внакладе. Шамаш же попросту влез не в свое дело. Недавно, желая зачерпнуть из золотой реки, он предложил, чтобы жертвы богине от хлебопашцев переправлялись прямиком в царскую сокровищницу. Ведь кто другой, как не великий царь, сможет донести до ее глаз чаяния жертвователей? Правитель, не видя подвоха, позорно согласился: в качестве компенсации жрецам посулили расширение строительства зиккуратов – многоярусных башен, соединяющие небо и землю. Но к чему бездушные каменные башни, окруженные бесчисленными драконами, если дары с полей уйдут мимо рта? На Тайном совете открыто обсуждалось устранение Шамаша, своей глупостью нанесшего храмовому обществу огромные убытки. Каждый рвался подослать к жадному царедворцу убийц с отравленными клинками. От соблазнительной идеи пришлось отказаться. Шамаш теперь редко бывает на людях один, а если покусителей схватят, то под пытками они, скорее всего, распустят языки о заказчиках. Однако храмовое братство умело валить и не такие колонны. Да, царь умен, храбр, опытен: просто так его не обведешь вокруг пальца. Но есть и тонкие струны, на которых Тайный совет давно виртуозно играет. А именно – чудовищная мнительность повелителя, уже не раз стоившая его любимчикам головы, и крайнее религиозное рвение. Ради милости богов, особенно красотки Царпаниту, и благоволения мудрого Набу царь готов свернуть горы: даже если эти горы населены окрестными племенами. Так уже случилось при строительстве храма Эбаббарра – те, кто не желали отдать землю жрецам, были безжалостно казнены. И на этом чувстве приятно поиграть…

…Жрец подложил под щеку правую руку, ощущая тыльной стороной ладони теплоту нагретого телом камня. Где-то через час наступит рассвет – уснуть ему, похоже, так и не удастся. В углу угадывались очертания драконьей головы – домашнего животного небесного божества, перед которым сам царь города Дракона считает себя ничтожной букашкой.

Забавно. Что даст человеку статуя дракона, даже если положить перед ней спелые бананы и сладкий мед? А ведь простолюдины верят – раз эта еда таинственно исчезает каждую ночь, она падает во рты богов… Хотя на самом деле бананы переваривались в желудках храмовых служек. В главном храме Дракона почти все сделано из чистого золота: и сам бог, и его ложе, и стол для еды, и стулья, и жертвенник, который стерегут золотые грифы со змеями. Лишь один кедровый потолок крыт лазуритом. Золотое ложе предназначено для любовных утех – бог сам выбирает себе женщину из чужеземного племени, и она совокупляется с ним в темноте. Ха-ха-ха, уж сколько раз сам Нергал побывал в облике бога, получая свою порцию заморских ласк![26] В лучшие времена они резали на золотом жертвеннике сто ягнят в день и возжигали тысячу талантов[27] благовоний во славу божества. Если зажечь на сто талантов меньше, кто заметит? Разницу делят жрецы, а священный дракон не обижается.

Однако он отвлекся. Шамаша можно низложить. Надо представить царю доказательство, что любимцем овладел дух демона экимму, и тот сам передаст любимца в руки палача. Придумывать ничего не придется: трудно отрицать факт, что с царедворцем происходит что-то странное. Он полумертв днем и бодр ночью, на пирах предпочитает полусырое мясо, часто покидает дворец после наступления темноты – мол, обожает пение ночных птиц. Вообще-то… Нер-гал не сильно удивится, если соперник обезумел, вообразив себя земным воплощением демона экимму. А что? Это как раз логично. Отсюда и бледность, и постоянный недосып, и загадочные пристрастия к кровавой пище. Придворная жизнь требует напряжения – только и гляди, чтобы в кубок не налили яд, не ударили кинжалом в спину, не нашептали лишнего в царское ухо. Невозможно расслабиться, а это кого хочешь с ума сведет. Жрецу уже приходилось наблюдать, как помрачается рассудок умнейших сановников, впадавших в буйное помешательство из-за мелочи. Почему Шамаш должен быть исключением? Его сумасшествие просто приняло другую форму…

…Он дернулся на твердом камне ложа – всем телом, широко раскрыв испуганные глаза. О боги! А что, если заболевание царедворца зашло слишком далеко? И обезумевший Шамаш, представляя себя экимму, не только бодрствует ночами, но и реально пьет человеческую кровь? Отвратительный холод пополз по жилам, подобно маленьким змейкам, оплетая живот, спину, плечи, кусая мурашками и ознобом. О да… да-да, это может объяснить многое, в том числе и исчезновение стражников… «Книга демонов» гласит: одержимого экимму надо захватить днем, пока он не обрел силу. Сейчас пока ночь. Но с первыми же лучами солнца Нергал падет ниц перед троном царя. Улики горячи и неопровержимы, ни одна собака не посмеет их оспорить. Губы Нергала тронула невидимая во тьме улыбка: раньше в качестве очищения одержимых сжигали на костре. Трудно сказать, очищались ли они от этого… но вот умирали – это точно. Сколько осталось до рассвета? Всего ничего. Есть еще время обдумать слова беседы с царем – хорошо бы начать разговор мягко, исподволь…

– Ты не успеешь этого сделать… – нарушил тишину хриплый голос.

В углу комнаты вспыхнули две красные точки. Нергал оцепенел. Жрец не успел испугаться появлению неизвестного существа – мозг, как лезвие, разрезала страшная догадка: опасение оправдалось, кто-то прочитал его мысли. Сделав усилие, он сощурился: привыкшие к мраку глаза разглядели большого, мохнатого зверя. Жрец потрясенно молчал – нарождающееся безумие разрывало голову. Существо, мягко спружинив лапами, вошло в кружок лунного света. Нергал схватился за грудь, кровь отлила от сердца – это был крупный, можно сказать, огромный волк с густой черной шерстью, в которой поблескивали седые волоски.

– Я прямо чувствовал, что ты это сделаешь. – Волчья пасть открывалась и закрывалась, но жрецу казалось, будто слова неслись со всех углов комнаты. – Вот и заглянул в чертоги Эсагилы – послушать, о чем твои раздумья… Извини, Нергал, но у тебя не получится говорить с царем. Ясно, почему? Ты сам уже этого не захочешь. Он – только моя привилегия.

Влажный язык, теряя капельки слюны, облизнул зубы. Нергал не двигался с места. За минуту до смерти он пытался понять – кому принадлежит искаженный пастью Зверя, но все же известный ему голос, не раз слышанный на собраниях придворных… Именно им запросто, словно добрый знакомый, разговаривает с Нергалом ночной монстр. Осклизлые клыки коснулись его лица, обдавая смрадом гнилого мяса.

– Утоли мою жажду, – велело существо, тихо рыча.

В тот же момент жрец узнал – кто скрывается под маской монстра, и пришел в небывалый ужас. Он обречен. И поделом – слишком увлекся на заседаниях лицезрением Ша-маша, забыл, что у того могут быть соратники, разделившие тайну приобщения к одержимости. Впрочем, это уже ничего не изменит.

…Закрыв глаза, Нергал сам подставил горло под острия клыков…

Глава IX. Кровь и шоколад

(Трущобыу метро «Венозная»)

…Она меня ненавидит. Ощущаю всем сердцем, а также остальными органами чувств, кажется, даже желудком. Сидит на стуле, расспрашивает, меланхолично качает ногой, на кончик пальца которой съехала бордовая туфелька, и улыбается страшной человеческой улыбкой. Эдакая стерва в квадрате, до крайности уверенная в себе и своей внешности. Светлый костюм из натурального шелка (сербские вампиры всегда надевают только белое – вот мучение-то, когда зальешь на обеде кровью), нос с аккуратной горбинкой, длинные волосы, тело… хорошее такое тело, гибкое и тонкое – что-то вроде антилопы, скрещенной с пантерой, – в черных глазах почти не различимы зрачки. Белоснежная кожа трупа, плюс правильный макияж: либо муж красит, либо подруга. Ага, а кольца-то нет. Понятненько. Девица лесбиянка, сублимирует в карьеру – получает от жесткой работы сексуальное удовольствие, мучая вампиров-мужчин. Кстати, почему у вампиров, если они мертвецы, функционируют половые органы? Философский вопрос. Ее напарник вял и тих – видно, боится сказать строгой начальнице даже слово поперек. Зачем она вообще его притащила? Для мебели, наверное. Девушка моя ровесница, хотя старается казаться старше и опытнее, но в реале ей едва-едва сравнялась сотня лет. Возраст заметен хотя бы по одежде. Вампирши постарше весьма консервативны, они и под страхом креста не наденут в офис блузку с вырезом. А этой – плевать.

– Позвольте уточнить, дорогая жертва, – цедит Милена, рассматривая мысок бордовой туфли. – Согласно вашим утверждениям, сегодня вы попали в водоворот необъяснимых событий. На выходе из храма Дракулы на улице Казней вас, не говоря худого слова, пытался убить гибрид комикса с аниме: молчаливый вурдалак с «кольтом» и японский вампир нукекуби. Прибежав домой, вы обнаружили полный разгром и позвонили нам. Что ж, несмотря на всю экзотичность, это весьма правдоподобно. Версий много: случайная атака наркоманов, утонченная месть гламурного гея-возлюбленного, задолженность по кредиту банка крови. Однако ваше финальное заявление… оно вообще ни в какие ворота не лезет. Правда, Карл?

Карл – тощий упырь с длинным носом, словно сошедший со страниц сказки про Пиноккио, – издает звук: нечто среднее между мычанием и хрюканьем. Видимо, это означает согласие. Стать бы сейчас охотником за вампирами, хотя бы на пару минут. Забить осиновый кол в глотку Зубковой – что может быть лучше? Месть гламурного гея-возлюбленного! «<Да не пойти ли тебе на хер? Если ты еще помнишь, что это такое!» Сию тираду, разумеется, произношу про себя. Я стеснителен с женщинами.

– Но, знаете ли, – блею я. – Я его довольно хорошо разглядел…

Откинувшись на спинку стула, офицер Зубкова хохочет добрым смехом. Смех, впрочем, быстро прерывается. Щелкают клыки.

– Тест на серебро показал отрицательный результат, – меряет она меня взглядом. – И у вас нет стандартных глюков, значит, дело не в ломке. Остается предположить, что это начало вялотекущей шизофрении – которая, как общеизвестно, сопровождается яркими галлюцинациями. Скажите, вы слышите голоса? Дракула лично с вами не разговаривал?

Ооооо… за что мне все это? Ангелова змея. Конечно, она теперь все жилы мне высосет. Небось сидела, пила кровь с бразильском шоколадом (модный коктейль, называется «Мертвый негр»), хвастала подруге подточенными клыками. А тут я звоню и вытаскиваю ее на улицу поздно днем. Понадеялся на помощь правоохранительных органов… как вижу, абсолютно напрасно.

– А что тогда с комнатой? – вяло возражаю я. – Не я же тут все переломал…

– Как раз вы, – виртуозно добивает меня Милена. – Просто сами не помните. Раздвоение личности. Кто вам поверит после набора столь изощренной чуши? Как я могу считать вас адекватным вампиром? Бред сивой гаргульи!

Умом я и сам понимаю, что она права. Мой рассказ – научная фантастика. Я до сих пор в сомнениях: прав ли я в своих скороспелых выводах, или это результат нервного срыва? Может, и верно: с перепугу привиделось либо лучи солнца падали как-то не так. Но НЕТ… я слишком хорошо запомнил лицо вампира, целившегося в мой лоб из «кольта». Кожа «арбузного» киллера словно была наложена двумя слоями: а это означает…

– Увы, – говорю я хриплым, но весьма уверенным голосом. – Я понимаю, что это нереально. Но получается, они существуют. Иного объяснения здесь нет.

– Все понятно, – кивает Зубкова с театральным огорчением, перекладывая ногу на ногу: короткая юбка ползет вверх, я вижу кружевные трусики – с крылышками летучей мыши. Она это не специально. Просто не держит меня не только за мужчину, но и вовсе за мыслящее существо. – Я зря потеряла время. У меня телефон в кабинете уже дымится: похищение, убийство, передоз серебром. А тут вы со своими глюками и ложным вызовом. Вот уж воистину, наказание Дракулово.

Я ощущаю себя полным ничтожеством. Даже больше, чем раньше.

– Хорошо, – смягчает тон офицер Зубкова. – Я предоставляю вам шанс. Есть ли другие свидетели взлома? Соседей уже опросили: никто ничего не слышал, но это и не удивительно. Бедный район, тут живут бразильские вампиры, умеющие превращаться в змей, – а змеи, как общеизвестно, глухие. Близкие друзья имеются? Вы с кем-нибудь живете? Как насчет постоянной девушки?

– Не лезьте в мою личную жизнь… – сдавленно шепчу я.

– Кто бы сомневался! – хмыкает Милена. – А родственники-то в Москве у вас есть? Хотя не удивлюсь, если ваша шизофрения – дело семейное.

Да. Вот из-за таких женщин мужчины и становятся геями.

– Моя сестра живет в Москве, – сообщаю я. – Но это не дает вам права…

– Отлично, – прерывает Милена. – Давайте ей позвоним. …Звонок безрезультатен: телефон выключили. Впрочем, Катя

и раньше не особо-то любила брать трубку. Дрожащими пальцами отбиваю ей эсэмэску «<Срочно перезвони, у меня БОЛЬШИЕ проблемы!» Она на меня обижена, что тут поделаешь. Близкие родственники (ближе некуда), а я давно ее уже не приглашал на вечернее кровепитие, поболтать за рюмкой гемоглобина на кровеносной станции. Да, вот он, атомный век. Раньше, по словам бабушки, вампиры держались друг за друга – их было мало. А сейчас, куда ни плюнь, упыри: чувство локтя испарилось, теперь каждый сам за себя. Сестрица Катя всегда приглашалась в гости со злым умыслом – убраться в холостяцкой квартире.

Милена олицетворяет усталое бешенство: взгляд черных глаз преисполнен сокрушающей энергией. Вырвись она наружу, я бы уже валялся на полу – обугленный и дымящийся.

Держите меня все ангелы Рая. Не баба, а просто зверь.

– Сваливаем, Карл. – Мотнув волосами, она встает со стула. – Нам больше нечего делать в этой халупе. Оформим звонок как ложный вызов.

Однако Карл, вопреки моему удивлению, не бежит за хозяйкой, как пес на поводке. Напротив – он качает лысой головой, так похожей на морковку.

– По-моему, мы еще не все прояснили, Милена, – разносится по комнате дребезжание его голоса. – Надо дать бедняге шанс. Вдруг что-то пропущено?

Милена остановилась посреди комнаты: каблук туфли скользнул по обломку от ДВД-диска. Изумлена. Похоже, она попросту не верит своим ушам.

– Карл, у тебя чего – кончился запас крема и ты перегрелся на солнце? – участливо спрашивает Зубкова. – Я же сказала – ПОШЛИ ОТСЮДА.

Карл не двигается с места. Я проникаюсь к нему глубокой симпатией. Какой отличный парень! Странно, что я не оценил его сразу. Просто герой. Чтобы противоречить этой стерве в белом, нужны как минимум серебряные нервы.

– Нет, Милена, – грустно качает головой Карл. – Мы никуда не пойдем.

Левой рукой он выхватывает из-за пазухи пистолет цвета «металлик».

Моя челюсть почти падает на пол. Да, вот крутой мужик! Глаза Милены увеличились до размера огней светофора. Она скребет правый бок.

– Не-а, – скучно цедит Карл. – Ты же всегда оставляешь пистолет в машине. Где тебе его пристегнуть, он же испортит общий вид костюма! Даже в сумочку положить, и то лень: оттягивает плечо. Мертвые женщины, живые – это неважно. Вы больше думаете о внешности, нежели о работе.

– Ты сошел с ума. – Милена рычит, как тигр. – Знаешь, что с тобой будет?!

– Знаю, – спокойно отвечает Карл. – Давай, присядь обратно на стульчик.

Он мельком смотрит на часы.

– Еще десять минут – и все образуется. Просто побудь здесь.

Держа на прицеле кипящую злобой коллегу, он поворачивается ко мне. О, я давно в курсе – у Службы вампирской безопасности особый вид оружия. Нет-нет, серебро строжайше запрещено использовать даже спецагентам. Это электрические пули, пускай и с довольно слабым зарядом. Зато они способны обездвижить противника на пару минут, для ареста достаточно.

– Молодец, приятель, – проникновенно говорю я, глядя в унылое лицо Карла. – Не ожидал я, что ты такой крутой. Спасибо за помощь, ты вообще супер…

– Где флэшка, чувак? – умирая от скуки, вяло говорит Карл.

В голове словно взрывается склад – с шутихами, динамитом и петардами.

– ЧЕГО?! – не стесняясь, ору я в ответ во весь голос.

– Флэшка, – ничуть не испугавшись моей реакции, повторяет Карл. – Твоя сестра Катя похитила чужую вещь. Мы поймали воровку, но флэшки при Кате не оказалось. Значит, она передала вещь тебе – больше некому. Не повторяй ошибок сестрицы, просто расколись. Обещаю, ты умрешь без мучений.

Обещание Карла меня не подкупает. Он назвал имя сестры, и я понимаю: боязнь, которую я испытывал до сих пор, уже ничто. Вот сейчас мне действительно стало очень страшно. Страшно за сестру – кроме Катерины, у меня в Московии нет никого. Я вдруг чувствую себя ужасно одиноким…

– Что с Катей? Что вы сделали с ней? – Я делаю шаг к нему.

Он переводит пистолет на мою грудь. Ублюдок. Я понимаю: Кати больше нет. И эта сволочь еще надеется остановить меня своим электричеством?

– Ангел сраный, – произношу я, замахиваясь нелепо сжатым кулаком.

Ударить не успеваю. Карл забыл про Милену, и напрасно – она прыгает на него, в прыжке распрямившись во всю длину, как и положено пантере. Клыки впиваются в запястье Карла – из ранок брызжет алая кровь. Выстрел. Пуля шарахает в стену, дряхлые обои накрывает паутина электрического разряда. Ми-лена бьет Карла головой об пол, тот отвечает ей ударом в переносицу сжатыми костяшками пальцев. Желая помочь, я падаю сверху.

– Слезь с меня, придурок! – орет Милена и выкручивает Карлу руку с прокушенной веной. Из ее разбитого носа течет кровь, на белом костюме расплываются малиновые пятна. Упершись ей в спину подбродком, я слепо шарю рукой по полу– в ладонь втыкается острый обломок диска. Недолго думая, я беззлобно, едва ли не ласково погружаю его Карлу в левый глаз. Хорошая болевая точка, проймет даже труп. В своих предположениях я не ошибся – раздается такой вопль, что стены дрожат: наверняка всколыхнуло и глухих бразильских вампиров. Он хватается ладонью за лицо, забыв про пистолет, этим пользуется Милена. Размахнувшись, она всаживает дуло Карлу прямо в рот и нажимает на спуск. Противник выбывает из игры – он валяется посреди мусора, тощее тело трясет в электрических разрядах.

Милена встает – одной рукой вытирая кровь, другой отбрасывая волосы с лица.

– Типа эээээ… типа прости, – коротко и хмуро говорит она.

– За что? – Мои легкие мертвы, но в них хрип, как у спортсмена после бега.

– За то, что не поверила. – Она по-прежнему не смотрит в глаза. – Так получается, все чистая правда? И нукекуби, и другой вампир? Задуши меня все христиане… а что за флэшку от тебя хотят? Ты можешь сказать?

– ДА ЧТОБ! ВАМ! ВСЕМ! СДОХНУТЬ! СО! СВОЕЙ! ФЛЭШ-КОЙ! – ору я.

…Щелчок револьверного барабана. Впуская СВБ, я забыл запереть дверь. По средневековому правилу вампир не может зайти в частный дом без приглашения.[28] Но дверь открыта, а на пороге – двое, которым приглашение не нужно. Попугай ну-кекуби, и тот, второй, в арбузном костюмчике. В руке молчаливого – антикварный «кольт» с длинным стволом.

– Сдохнуть? – вежливо улыбается японец. – Что ж, это вполне можно…

…«Кольт» поперхнулся, выплюнув вспышку красного пламени

Глава X. Доппельзаугер (Подземелья комплекса Кремля)

…Строители подземного зала – с конца XIX века для конструкции данжионов[29] было принято нанимать валашских вудко-лаков, а также утонченных вампиров из Флоренции – да и сам главный архитектор в своих вкусах придерживались черно-красных тонов. Через рифленые колонны в стиле позднего ампира проглядывали неровные стены, облаченные, как в футляр, в темный гранит с сетью мелких алых пятнышек. По полу с помощью особого аппарата струились волны жидкого азота, делая пространство похожим на эстраду. Продолговатые лампы под потолком, убранным кружевной паутиной (работа брюссельских пауков, выкормленных курскими соловьями), давали мягкий и слабый свет, необходимый для релакса. На стенах красовались имитации силуэтов – известно, что упыри не отбрасывают настоящих теней. Помещение то и дело оглашалось рыком сидящих на цепи леопардов: управление делами Принца Крови заказало их в индийском городе Удайпур. Голая девушка, чьи узкие глаза выдавали принадлежность к азиатской расе, а плечи прятались под каскадом прямых черных волос, внесла на золотом подносе хрустальный бокал. Издавая чарующий запах, в объятиях хрусталя сверкала кровь белых шимпанзе из джунглей Уганды. Пальцы с ухоженными когтями сомкнулись вокруг прозрачной ножки. Покинув кресло с изображением двуглавого дракона, Маркиз закрыл глаза, наклонил бокал к клыкам – наслаждался игрой оттенков. В капельках свежей крови причудливо смешивались ароматы спелого банана, кожуры кокосов и сорванных плодов хлебного дерева. Превосходно, если бы не одно «но»: испробовав человеческую кровь, ты понимаешь, что остальное – суррогат. Не следует также забывать и о пользе натуральных витаминов, питающих мозг. Несмотря на строгий запрет, часть вампиров изредка сосали кровь друг у друга. Но это было лишь слабым напоминанием давно потерянного ими счастья.

…Принц Крови, оседлавший чугунную табуретку у подножия Драконьего кресла, испытал острую зависть: по щекам Маркиза пробежала судорога наслаждения. Дряхлый, но крепкий Маркиз принадлежал к клану доппельзаугеров, весьма опасных германских вампиров: в старину они питались не только кровью, но также не брезговали и филе молодых женщин. Уже тогда, во времена Тевтонского ордена, этот клан подчинил племена низкорослых болотных упырей, обитавших в дремучих лесах у нынешнего Санкт-Петербурга. Родом из этих племен были пращуры и Принца Крови. Сам Принц считался высшим существом, носил корону супермастера Московии, однако всецело зависел от капризов могущественного Маркиза – ибо не мог существовать без жидкости, текущей в венах доп-пельзаугера. Закинув за плечо полу черного плаща с бархатным воротником, облизываясь, Принц Крови следил за витиеватыми дорожками крови: они струились сквозь небесно-бледное, почти прозрачное горло старого Маркиза.

– Дай глоточек, а? – попросил он, ненавидя себя за жалобный тон.

Маркиз с величайшим трудом оторвался от бокала.

– С какой стати? – буркнул он, облизывая залитые красным губы. – У меня это необходимость – иначе клетки серого вещества не получат нужной живости перед принятием решений. Тебе-то, милый, зачем? Элитная кровь дорогая, а в кризис нужно экономить. Доллар сегодня – уже сто целковых. Экономика в такой заднице, сидишь под гранитом и думаешь: как бы вампирьё не вломилось в Кремль с колами. Ты наших упырей сам знаешь. Пока цены на кровь растут, уровень смерти расцветает, все зашибись. Ну а если сосать нечего, сразу найдут, кому серебра вставить в глотку. Нужно на Дракулу уповать: совсем зло забыли, а теперь жалуемся – ах, Ад нас оставил!

Бокал звякнул донышком о поднос – девушка ослепительно улыбнулась. Принц Крови подумал, что религиозность в последнее время в большой моде. Маркиз ранее считался заядлым атеистом, но вот уже полвека, как завел личного жреца и не вылезает с черных месс.

– А почему на мне-то экономить? – трепеща, спросил он.

– Да ты и так на всем готовом, – отрыгнул кровь Маркиз. – А иначе что? Сидел бы без меня в адвокатской конторе, занимался исками по дележу имущества где-нибудь в Карпатах. Там как раз на один домик претендует сотня упырских семейств из нескольких поколений. Мне твое назначение вообще легко далось. Каждый упырь хочет быть Принцем Крови, особенно родственники Цепеша по мужской линии: набились в кабинет, манускриптами трясут. Жаль, что ТВ не изобрели раньше, мы бы всех охотников над вампирами еще пятьсот лет назад разогнали. Обрушить дуракам рейтинг, и всего делов. Как просто – показал ролик, где ты разливаешь гемоглобин всем желающим, и Тайный совет единогласно избирает тебя Принцем Крови. Определенно я за технический прогресс.

Принц Крови уныло уставился на повиливающие ягодицы уходящей служанки. Ревнивица-жена давно смирилась, что официантки в подземных чертогах Кремля прислуживают голыми. Ничего не поделаешь, протокол.

– Что с трубоартериями будем делать? – перевел он тему. – Запад волнуется. Уже говорят, мол, ненадежные мы партнеры, незачем у нас кровь покупать.

Маркиз пренебрежительно оскалил клыки.

– Слушай, ты чего, Запад не знаешь? – захохотал он, придавая смеху демонические нотки. – Они за дешевую кровь кого хочешь сдадут. Правильных вампиров в Европе уже давно не осталось, это все блатная романтика, битые молью легенды про юношей бледных со взором горящим. Действительность сурова. Во Франции или Британии никогда не водилось стоящих вурдалаков. Ученые до сих пор ломают копья, кто был первым вампиром на Земле? Нет, я, конечно, одобряю расхожий попсовый термин «Московия – родина клыков», но между тем и правда – классический вампиризм а-ля Дракула зародился в Восточной Европе. Тысячи лет прошли, а мы до сих пор не знаем самого важного. У кого выросли клыки? Кто придумал сон в гробу? Какое существо укусило в схватке врага, заразив его порфирией?[30] Ни одно исследование не показывает этого со снайперской точностью. Хоть генетика, хоть биология – хромосомы перепутаны, как в салате. Может, и хорошо. По справедливости, самый первый клан должен править планетой – как наследники лорда-основателя. Неважно. Зато никто не оспаривает, что легенды о кровососах появились в среде германских славян, поляков, сербов и русичей… Западу стыдно признать проигрыш. Представляешь, вчера палата упырей Британии проголосовала, чтобы людей уравняли в правах с вампирами. Благодарение злу, людей уже нет – иначе бы я умом тронулся.

На чугунном столике (в качестве его опоры служили паучьи лапки) зазвонил телефон – точнее, застонал голосом девственниц. Принц Крови протянул было руку… и отдернул ее под красноречивым взглядом Маркиза.

– Вот-вот, – размеренно произнес тот. – Помни, я за это бью. Потом опять пальцы посинеют. Будь умницей, а то никакой подпитки не получишь.

Сняв трубку и сказав «алло», Маркиз почти сразу замолчал. Внимательно слушая, изредка бросал в воздух звуки вроде «<ага» и «угу». Закончив беседу фразой «<я перезвоню», он обратил бледное лицо к собеседнику.

– На Дальнем Востоке опять проблемы, – прошипел доппельзаугер, расширяя зрачки. – Упыри местные возмущаются вводом пошлин на поставку заграничных летучих мышей самых популярных пород. Обещают митинги. Оно, конечно, выгодно: съездил в Японию, взял мышь, растаможил, продал вдвое дороже. Но нашим-то фермам, которые мышей разводят в Самаре, что делать? Их и так покупать не хотят, накроется отечественный производитель.

– А они не пробовали толковых летучих мышей разводить? – Принц Крови хмыкнул, приглаживая уголок воротника. Динамики под потолком вспучились, издав сдавленный хрип: включился Equilibrium.[31] – Такая ведь халтура – не приведи Дракула. Слепые, ноги трясутся, хвост отваливается, когти скребут. Новую мышь купил – веди к ветеринару, чтобы тот ее до ума довел, шерстку пригладил да блох вычесал. Ощущение, что они этих мышей с козлами скрещивают. Двадцать лет уже ждем, пока отечественный мышепром на ноги поднимется, а менеджерам по фигу мороз. Как разводили барахло, так и разводят. Ну а куда кровососу без мыши? Уважающий себя упырь должен такую иметь: это дедовская традиция, тем самым мы и отличаемся от людей. Конечно, никто не любит отечественных мутантов покупать. Хоть бы породу улучшили за это время, так нет – с детской настойчивостью клепают стада убогих мордоворотов…

Маркиз, развернувшись, отвесил Принцу Крови подзатыльник. Затем, не делая паузы, – и второй, и третий. Вампир остался на месте, однако сильно втянул голову в плечи: из воротника наружу сиротливо торчали уши.

– Тебе кто тут вообще клыки скалить разрешал? – осведомился Маркиз. – Смотри, мне ничего не стоит другого Принца Крови завести, вампиры даже и не заметят. Время сейчас экономически тяжелое, неудачи на кого-то свалить надо. Кровь по всему миру неприлично подешевела, а у нас на кровеносных станциях она дороже и дороже. Доллар почти в золото превратился. Хорошо еще, что рейтинг стоит. Ты мой рейтинг видел?

– Да, – еле слышно сообщил побитый Принц Крови. – Много раз. Правда, в последнее время, если верить социологам, этот ваш рейтинг как-то обвял…

Он зажмурился, ожидая подзатыльника.

– Ой, а ты ведь прав, – задумчиво сказал Маркиз, погладив подлокотник драконьего кресла. – Что-то скуксился рейтинг. А ведь еще недавно – как все было славно. Цены на кровь растут, я прямую линию провожу с вампирами: звонят пенсионерки-вурдалаки аж из Сибири, благодарят за счастье и успехи в экономике. Девушка даже соединилась бурятская: типа она лесной вампир, живет в деревне и очень хочет приехать на черное дерево в Кремле, череп на веточку повесить и желание загадать. Едва-едва оппозицию придушил: задолбали эти кланы трансильванцев и поляков, учащие всех и вся, как кровь правильно сосать. Дело в том, дорогой Принц, что есть небольшой секрет. Когда денег много, управлять Московией каждый дурак способен. А вот если в карманах пусто, наступает откровенная жопа. Самое умное решение, что изобрели, – это заказали жрецам черную мессу во всех храмах Дракулы, дабы цены на кровь опять сделались по сто пятьдесят баксов.

Из шести каменных каминов взвилось пламя, возвещая о начале мессы. Пора было спускаться в подвал поблагодарить демонов Ада за дарованную ночь и окропить алтарь жертвенной кровью. После – поплавать в бассейне под Грановитой палатой, он был встроен туда недавно, для восстановления сил.

– Эх, и славная же смертушка раньше была… – взгрустнул Принц Крови. – Помнишь средние века? Никаких кровяных бирж, курсов валют, сырьевой экономики. Надо кушать – пойдешь в город и поохотишься. Технично все сейчас стало как-то, без души: отсутствие романтики абсолютное. Каждый вешает дома искусственную луну, держит в клетке летучую мышь, создает фальшивое ощущение охоты после трудного дня в офисе. У меня уже лет сто в предвкушении крови клыки не чешутся. В XXI веке скучно быть вампиром.

Маркиз не ответил: по этому пункту он был солидарен.

– Мессир, но что мы будем делать, если начнется бунт? – дальновидно поинтересовался Принц Крови. – Мы слишком долго рассказывали упырям о Великой Крепости в черных горах, где хранятся миллионы бочек с кровью на случай экономического кризиса. Не объявлять же им правду, что никакой Крепости на самом-то деле нет, а бабло мы благополучно потратили на себя.

– Это как раз легко решается, – лениво, хотя и не без тревоги, заметил Маркиз. – Вызываем отряды диких таежных вампиров – они за лишний стакан плазмы съедят любого, настоящие звери, носферату за пояс заткнут. Ты знаешь, мне иногда становится жаль, что мы перекусали всех людей. Не так уж сложна проблема, если имеется общий враг.

Принц Крови скакнул на табуретке поближе к Драконьему креслу. С потолка на серебристой нити спустился крупный паук с узорами на брюшке и тут же забрался обратно – телефон дрогнул от нового стона. Маркиз посмотрел на аппарат, прикусив белую нижнюю губу. Он ожидал плохих новостей.

– Может, я сниму? – с затаенной надеждой спросил Принц Крови.

Усмехнувшись его наивности, доппельзаугер поднес к уху трубку.

…Новость оказалась не то чтобы плохой – она была УЖАСНОЙ. Только что в СВБ потеряли связь с секретной лабораторией в Подмосковье, производящей биологическое оружие. Если выведенные химическим образом образцы белого ужаса похищены из хранилища, грозят вещи куда хуже экономического кризиса. Бесконтрольное распространение образцов обещает вылиться… в Армагеддон всей цивилизации кровососов.

– Что-то случилось? – встревожился Принц Крови.

– Ничего, – злобно перебил его доппельзаугер, нажав кнопку сигнализации.

По подземельям разнесся радующий душу механический волчий вой: всюду включались черные лампы, символизируя экстремальный уровень тревоги.

…Примерно в полусотне километров от Кремля ушастый, стоя на коленях в окружении боевиков (в черных масках, с автоматами), руками в защитных перчатках разгребал окутанные дымом останки ученых. Сам того не ведая, Радж слил ему такую информацию, о которой носферату не мог и мечтать. Все правильно. Средство белый ужас производилось на замаскированном объекте: здесь даже охраны толком не было, она бы испортила легенду, привлекла опасное внимание и породила ненужные слухи. И в самом-то деле – какая может быть охрана у обшарпанного учреждения с потертой вывеской «Плодо-овощ-ная база», где стилизуют под кровь свекольные и клюквенные соки для вампиров-вегетарианцев? Трех офицеров СВБ, работавших сторожами, его гвардия уложила серебром на входе, с учеными тоже не пришлось возиться. В небольшой лаборатории – стерильные, слепящие чернотой столы и стены, шкаф со скафандрами, очищающий раствор и особая, обогащенная витаминами кровь в баллонах – ее выдают «за вредность». Еще бы – неизвестно, что станет с сотрудниками, упади на пол капля сжиженного средства. Руки в толстых перчатках потеряли чувствительность, но ему удалось нащупать искомое – плоский ключ под залитой чем-то липким реберной костью руководителя секретной лаборатории. На ключе был выгравирован код; прочитав цепь из цифр и букв, носфератуприблизился к сейфу. Толстые стальные стены ящика могли бы выдержать прямое попадание ракеты, но все оказалось бесхитростно. Сначала набор кода, потом жужжание открытой дверцы, и ключ, вставленный в бокс внутри самого сейфа. Из железного нутра бьет в нос теплым металлом и облезлой краской. Алкаш-собеседник не обманул Раджа. Вот и он, небольшой прозрачный сосуд из оргстекла, похожий на водочный графин с узким горлом. Стиснув донышко тремя пальцами, ушастый поднес «<графин» к лампочке, тихо и благоговейно рассматривая содержимое. Лаборатория работала над белым ужасом три последних десятилетия, к его воспроизводству были подключены лучшие умы Московии… сгоревшие кости которых сейчас трещали под ботинками боевиков в масках. Именно это он безуспешно искал на Вампирском рынке, запрашивал у подпольных торговцев в Китае, дебрях Африки и чилийских Андах. Средство, выведенное путем долгих мутаций и скрещиваний, представляло страшную угрозу: оно было в тысячу раз опаснее, нежели его прародитель, сожженный много лет назад. Раздался негромкий хлопок: боевик в черном выстрелил в камеру видеонаблюдения. Форма топорщилась на его груди, облегая загадочное приспособление – бугристую ленту, похожую на связку сарделек, ее пристегивали к телу два кожаных ремня. Такими же лентами были оснащены и остальные – носферату настоял на этой странной экипировке.

…Ушастый не повернул головы – он не мог оторвать глаз от графина. На стеклянном дне покоились три крупных, сочных головки белого чеснока…

…Да, суть моя – я зверь, что зверя ест, Я – кровь сама, и я – освобожденье. Прошу, очисть меня – я этого так жду. Ты кровью истечешь – мне будет исцеленье…

Metallica, Bleeding Me

Глава I. Полукровки (Переулоку «Венозной» – центр Москвы)

… Я и клыком не успеваю шевельнуть. Милена, скользнув в сторону, плавающе отклоняется от серебряной пули словно в кино. Увы, не идеально – опасный металл успел чиркнуть ее по виску, от глаза до уха вздувается тонкая багровая ниточка. Реакция Зубковой молниеносна. Обеими руками схватив за шкирку лежащего на полу Карла, она закрывается его тощим туловищем – как щитом. Не мудрствуя лукаво, я прыгаю за ее спину. Двигаясь назад паровозиком, мы отступаем к закрытому окну. О, как я рад, что снимаю дешевую халупу с окнами, из бывшего человечьего жилфонда! Вот уж не подумаешь: оказывается, безденежье может идти на пользу. «Арбузный» вампир смущен – стрелять в Карла ему явно не хочется. И он не такой хороший стрелок, чтобы засветить мне в лоб даже с близкого расстояния, не задев приятеля из Службы вампир-ской безопасности.

– Слушай, отпусти его, – растерянно предлагает нукекуби.

– Ага, сейчас, – огрызается Милена. – Ничего умнее не придумал?

Вскинув руку с пистолетом из-за спины куклоподобного Карла, она стреляет в японца электрозарядом почти в упор. Увернувшись, голова нукекуби плавно съезжает в сторону, как ломтик ананаса. Обрубок шеи на этот раз не выплескивает крови, он сухой, словно пенек на поляне. Следует второй выстрел – безрезультатно. Голова победно взмывает к потолку. Электропистолет – трехзарядный, и я ощущаю всю сложность нашего положения: с пустой обоймой против «кольта», набитого серебром.

Милена застыла, глядя на нукекуби, – выпучила глаза, как болотная лягушка.

– Однако, – с трудом открывает она рот. – Такое не каждый день увидишь.

– А я ведь предупреждал, – сообщаю ей с долей меланхолии. – Убедилась?

Адреналин в крови диктует дальнейшее поведение: стиснув девицу за локоть, я тяну ее в сторону окна – открыть шпингалет. Не рассчитал – весь «шаровозик» опрокидывается на меня, смешно махая четырьмя руками. Падаем. Оконное стекло в хлипкой раме людской постройки, разумеется, не выдержало напора моей спины. Разлетаясь на крупные куски, оно освобождает путь: мы вываливаемся на улицу под аккомпанемент печального звона и ужасающего треска рамы. Со второго этажа не так больно падать – я уже рассматривал этот вариант, когда собирался улепетывать от кредиторов. Бедолаги тоже не смогли зайти в дом без приглашения – но, как пишут газеты, во второй раз банк обычно посылает к должнику эстри,[32] еврейских вампирш: эти кровопийцы умеют гипнотизировать жертв на расстоянии… сам не поймешь, как откроешь дверь и радушно пригласишь в гости.

Полет недолог: бухаемся на крышу машины Службы вам-пирской безопасности – тяжесть трех тел оставляет на металле круглую вмятину. Милена падает на Карла, а я – снова на нее: хруст, уцелевший глаз упыря лезет из орбиты. Издав стон в стиле теннисистки Шараповой, Милена сокрушает врага удачным хуком в челюсть. Карл сползает на асфальт, экс-напарница срывает с его пояса ключи от машины.

– Садись, – по-хозяйски бросает она мне, и я плюхаюсь на серое сиденье – рядом с водительским. Ангельнувшись, Миле-на вставляет ключ в замок зажигания: мотор автомобиля ревет, как раненый лев. Что называется, вовремя – из подъезда вылетает голова нукекуби. С завыванием разрезая воздух, она мчится за нами. Но, конечно, это ей не полярный волк – с моделью «<мерседес-Ысюскискег» даже сверхъестественные существа не могут конкурировать. Благо, по-прежнему дневное время, машин на дороге почти нет. Нещадно крутя руль, Милена выезжает из переулка на трассу. Правит одной рукой – второй вытряхивает из пачки сигарету. Намертво зажимает ее кроваво-красными губами – клеем она, что ли, красится? Нукекуби превращается в исчезающую точку, оставшуюся далеко позади.

– Как выглядела твоя сестра? – цедит она, почти не разжимая губ.

На этот вопрос легко ответить – образ Кати не выходит из моих мыслей.

– Мы с ней близнецы, – отвечаю я, тупо наблюдая череду новостроек из модного черного бетона: по бокам дороги, наподобие осиных гнезд, лепятся круглосуточные санре-киоски с быстрорастворимой кровью. – Можно сказать, она моя копия. По крайней мере, так папа с мамой говорили: у нас не было шансов увидеть себя в зеркале. Смотри внимательно – и ты поймешь, какова была внешность Катерины.

Милена бросает на меня серию коротких взглядов, словно фотографируя, – быстро-быстро, все-таки за рулем. Вампиры не умирают при авариях, но стоимость ремонта автомобиля удерживает водителей от катастроф.

– Заостренный-нос-большие-глаза. – Она выплевывает слова очередью, как пулемет. – Черные-волосы-ямочки-на ще-ках-розовые губы… что странно…

Ведь у нормального вампира вместо губ – бескровные, белесые ниточки.

Да. Вот все это замечают. Как тяжело быть упырем второго сорта.

– Мы полукровки, – безжизненно произношу я. – Отца укусил вампир буквально за сутки до того, как он зачал нас – еще не зная, что НЕ является человеком. Когда обращение уже началось, было поздно. Папа не трогал маму ни единым клыком, но каждую ночь выходил на охоту, чтобы нормально питаться. В таком противоестественном союзе они жили, пока не родились мы. Затем мама сбежала в лес вместе с детьми – нам тогда было два года на двоих. Как маман объясняла потом – боялась, счастья своего не понимала. Примерно год-полтора прожили в лесу, прятались в вырытой землянке, пока нас не нашел поисковый отряд упырей. Несмотря на кровь отца-вампира, симптомов вампиризма у нас с сестрой не оказалось. Поэтому нас укусили вместе с мамой. Превращение завершилось быстро, как у всех полукровок: примерно за тридцать минут…

Каждое слово дается с трудом – образ Кати не выходит из головы. Вот мы, весело смеясь, играем с ней на опушке леса вскоре после превращения. Ловим симпатичного, колючего ежика, вытаскиваем из его пузика кишочки, наперегонки пьем остро пахнущую кровь. Мама ругается: опять наелись перед обедом, прелестные детские шалости. Милая Катенька, часть меня: словно от моего тела отрезали половину. Что же случилось? Что они с ней сделали?

Милена тормозит служебный «мерседес» в стороне, под тенью вывески ресторана. Грязная улица – окурки, мусор, засохшие лужицы крови, смятые пакетики «Нестле». Сигарета сгорела до фильтра, на щеках – серый пепел.

– Ты знаешь, где Катя? – шепчу я, не слыша своего голоса.

– Вчера в Службу вампирской безопасности поступил анонимный звонок, – задумчиво произносит она. – Звонили из телефона-автомата, что установлен у дневного клуба «20 костей». Запись голоса у меня в компьютере. Абонент говорил с немецким акцентом, похоже на альпа. Это существо сообщило об автомобиле, врезавшемся в остановку у чернокнижного магазина «Москва». Два типа в черном вытащили девушку-водителя, затолкали в свою машину и увезли. Не уверена, что это Катя… но в общем, приметы совпадают.

… В глазах каскадом расплываются красные круги.

– Едем! – ору я и трясу ее за плечи. – Едем туда немедленно!

Пара сильных, хлестких оплеух несколько остужает мой пыл.

– А может, и не едем, – бормочу я, держась за щеку. – Да, чуток подождем…

Милена невозмутимо поправляет прическу – наугад, конечно.

– Никогда не хватай меня руками, – шипит она, награждая взглядом придавленной гадюки. – Мне это ох как не нравится. Поверь, я искренне сочувствую неприятной ситуации с твоей сестрой – похоже, у нее огромные проблемы. Однако советую включить соображалку, ибо я уже устала думать за нас двоих. Вдумайся, оцени текущий момент. Карл – мой старый напарник. Мы работаем вместе полсотни лет. Месяц назад, во время облавы на контрабандистов серебра, он прикрыл мою задницу от серебряной пули, засадив разряд в лоб словацкому ублюдку. Не спорю, порой я вела себя с ним, хм… жестко. Но это ж любя! И вот из-за непонятной флэшки, якобы похищенной твоей сестрой-близнецом, Карл посылает все в Рай: карьеру в СВБ, положение и остальное. Поневоле задумаешься – что же за инфу содержит ангелова флэшка? Оки-доки. Клуб «<20 костей» – дневной, закрывается с заходом солнца – сейчас стемнеет. Перекантуемся где-нибудь в укрытии. А уже потом, с первыми солнечными лучами, навестим альпа – обычно это существа с характерной внешностью. Кроме того, неподалеку от телефонной кабинки закреплена камера наблюдения.

Ее слова заставляют меня насторожиться.

– И какого хрена, – скромность исчезла, я не выбираю выражения, – ты не позвонишь к себе на работу, не доложишь начальству об инциденте с Карлом? Почему мы сидим здесь, попусту теряя время? Срочно сообщи по рации приметы арбузного и нукекуби… пусть их объявляют в розыск!

Милена крутит головой, восхищенно цокнув языком.

– Чувак, я просто в восторге от степени твоего ума. – Она хлопает себя по бедру. – А я-то, дура, перед тобой распинаюсь! Подумай, кому в Службе я теперь могу довериться? Вампир, которого я знаю, как облупленного, без проблем сдал меня киллерам, чтобы получить доступ к флэшке. Более того, изначально он не собирался со мной, но ему позвонили на мобилу – и Карл тут как тут! У меня есть чувство, что после звонка в Службу сюда опять примчится урод со слоеной башкой.

Я опускаю стекло машины. Этот мир несправедлив. Почему если женщина умна, то она непременно жуткая стерва? Извращенный закон природы.

Плазменный экран у ресторана «Упырефф» мигает рекламой: фотомодель в белом платье, блистая клыками, жирно отрыгивает кровь после еды, но «Порошок не оставляет пятнам ни единого шанса!». О Дракула, как же много в обществе вампиров рекламы стирального порошка… Только и слышим отовсюду – отбеливатель, стирка, пятновыводитель. Ну да, образ питания упырей делает чистящие средства культовыми. Самые богатые компании Московии – кроведобывающие и кровечистящие. Костюм Зубковой покрыт красными кругами, как леопард-мутант… Пока ее это не очень беспокоит.

– Хорошо, понял, – злобно говорю я. – У тебя в запасе есть другое решение?

Зубкова лезет в похудевшую пачку за новой сигаретой.

– Вариантов негусто, – признается она. – Нам нужно выяснить – во что именно вляпалась твоя сестра? С какого бодуна она вдруг стащила флэшку у клана вампиров, обладающего столь значительными связями? Какую инфу содержит украденная флэшка? На кого работают нукекуби и арбуз? От тебя помощи на копейку, малыш: ты в ситуации не шаришь. Тогда плиз – хотя бы уж не мешай. Подождем восхода солнца и проявимся в «20 костях». Разрази меня в артерию, да кто же хозяин японца и того парня, проглотившего язык? Любопытство замучило: готова минет сделать, чтобы получить флэшку…

Она прерывается.

– Но не тебе, – поспешно добавляет офицер Зубкова, заметив искру интереса в моих потухших глазах.

Конечно. С моей зарплатой мне не дождаться любви и от мышиного фарша.

Включается мотор. Милена мучительно раздумывает.

– Ладно, ты меня убедил. – Она признается в этом нехотя, под тяжелым давлением обстоятельств: так говорит жена, которую застали в постели с любовником три свидетеля. – Тебя реально пытались убить. Но относительно всего остального, как говаривал труп Станиславского: НЕ ВЕРЮ. Это миф, понимаешь? Злые сказочные создания. Я сама в детстве носила их маски, когда мы праздновали Хэллоуин. Тебе всё померещилось, обычный шок.

Я не отвечаю – зачем? Надо дать ей время. Пускай убедится сама.

…Японец помог помятому Карлу подняться. Вскрыв автомобильную аптечку, достал эластичный бинт, протянув пострадавшему: из пробитой глазницы вампира сочилась густая, как патока, темная кровь.

– Я не думал, что так случится, – уныло произнес Карл. Сложив бинт подушечкой, он осторожно промокнул свежую рану.

Амелин, проверив барабан, сунул «кольт» обратно – в кобуру на ноге.

– Босс заплатит тебе вдвое, – утешил Карла нукекуби. – А кровотечение сейчас прекратится. Нельзя терять ни минуты, надо действовать. Езжай в Службу, накатай телегу: у Милены нервный срыв, она напала на тебя, угрожала оружием, угнала машину. Мотивы неизвестны, но может быть опасна. Обычный психоз – переработалась. Пусть ее объявят в розыск.

Карл отшвырнул в сторону смятый, окровавленный бинт. Моргнул пустой глазницей: это выглядело комично, но нукеку-би смог удержаться от смеха.

– Я работаю не за деньги, – процедил вампир. – И ты отлично это знаешь.

…Японец, не меняясь в лице, удостоил его вежливой улыбкой. Час назад он получил sms от носферату и действовал по инструкции. Но ему и в голову не могло прийти – точно такая же sms сейчас пришла на сотовый Амелина…

«Как выжить при встрече с людьми»

(из архива национального музея вампиризма)

инструкция

1. Если вы не знаете прогноз погоды, никогда не выходите на охоту при свете дня. Солнце может показаться из-за туч через минуту. Это закон подлости.

2. Пока жертва не укушена, не надо выть, закатывать глаза и показывать клыки. Такие действия пугают людей, а в состоянии аффекта они способны на многое. Тихо подкрадитесь сзади и укусите в шею. Да, это не так круто выглядит со стороны – зато куда надежнее.

3. Если вы девушка и пригласили парня вечером, чтобы выпить из него кровь, не следует одеваться в красное платье. Оно резко контрастирует с бледным лицом. Рекомендуется кремовый цвет. Если другого платья нет, тщательно наложите румяна. Люди очень подозрительны.

4. Люди чаще всего приходят, когда вы спите в гробу. Они это любят. Во сне вы не можете оказать должного сопротивления. Если гроб находится в подвале старого замка, заводите будильник на каждый час. Люди не в состоянии обойти стороной такие места. Чем замок страшнее, тем скорее он привлечет незваных гостей.

5. Если вы встретили компанию молодежи, кусайте девушку – «серую мышку», не выделяющуюся из толпы. От нее ожидается больше всего проблем. Лучше даже укусить два раза – на всякий случай. Красавицу блондинку и симпатичного трепача-задушевника оставьте на сосание потом: эти вреда не причинят.

6. Не надо вести долгие разговоры перед тем, как укусить. Вы не на ток-шоу. Просто КУСАЙТЕ и сосите кровь. Иначе, пока вы распинаетесь, какой вы древний вампир из чудесного аристократического рода, к человеку на помощь подоспеют друзья с оружием. Эти твари всегда неподалеку и приходят обязательно.

7. Если вы урод или инвалид, вас никто не заподозрит. В представлении людей вампиры – гламурные красавцы с томной бледностью либо девушки с большой грудью.

8. Охотников за вампирами легко распознать. Эти люди носят широкополые шляпы, плащи и сапоги. В таком виде они появляются даже на пляже. Они очень мощны, способны в одиночку справиться с толпой вампиров. Попробуйте обойтись без драки. Объясните, что у вас вставные клыки, потому что вы едете тусить на Хэллоуин. Иногда они способны оценить такой прикол.

9. Люди уверены, что у всех вампиров полно денег, золота и нарядов. Вампиры в их романах похожи на пресыщенных олигархов. Ходите в рубище, не мойтесь десять лет, клянчите у всех бабло, набирайте в банках кредиты. Никто и не подумает признать в вас кровососа.

10. Помните: люди – это, прежде всего, еда. Вы убережетесь от массы неприятностей, если не забудете об этом. Многие вампиры пытались дружить с людьми или влюбляться в них: любой психолог определит, что это странные отношения с едой. Никому из людей и в голову не придет влюбиться в колбасу.

Глава II. «Артерия Ху» (Кафе рядом с Запорожским вокзалом)

…Бледно-сиреневые сумерки за окном густели с каждой минутой. Отчаянно зевая, Вера поместила оба локтя на пластик плохо вытертого столика. Глаза слипались. Борясь со сном, девушка ждала, пока ей принесут синтезированную кровь: она заказала порцию еще четверть часа назад. Дешевая кровеносная станция, разумеется, не радовала глаз интерьером, да и не была призвана радовать. Стандартная псевдоклассика вампирского общепита. Красные обои с желтыми иероглифами, спящие на ходу официантки, отсутствие скатертей и колченогие стулья – потемневшие так, словно их натерли смолой. Плюс у китайского фаст-фуда был лишь один: цены на кровь вполне демократичны, и это особенно заметно на фоне всеобщего подорожания ресторанов, куда упыри забегали «взбрызнуть вену». Из закоулков кухни показалась официантка: глаза голодной Веры вспыхнули, но девица, держа на подносе графин крови, неторопливо прошла мимо… вскоре сзади раздалось аппетитное бульканье. Девушка прокляла современный мир: тот, где быстрота насыщения вампира зависит не от его мускулов и зубов, а от скорости работников сферы обслуживания. Вере хотелось спать: замучила дневная бессонница, никак в себя не придет, только-только поудобнее устроилась в уютном домашнем гробу, взбила как следует подушку… И на тебе, будильник взвыл отвратным волчьим воем: вечер пришел, пора на работу. Дальнейшие события на автомате: наскоро принять холодный душ (горячий мертвецам ни к чему), накраситься вслепую и поскакать на завтрак. Можно, конечно, найти на кухне сырую свеклу, но трапезничать в одиночестве Вера не любила. Ежевечерне, тратя лишний час, она забегала в «Артерию Ху» – соснуть крови с добавлением кофеина. Завтраки проходили в обществе подруги – темноволосой Аниты, вампира из древнего рода южных аристократов, с высоким уровнем депрессивного снобизма. Как и Вера, Анита принадлежала к клану упырей-вегетарианцев, из-за чего от нее отказались старомодные родители. Сонные вампиры за соседними столиками проследили за официанткой: та поставила перед каждой из девушек по графину, чуть расплескав жидкость, – из горлышка емкостей торчали гнутые красные соломинки. В других станциях овощную кровь и вовсе подавали тайком – в тонком шприце, во избежание публичного скандала.

– Приятного аппетита, – с издевкой сказала официантка. Анита на ощупь взяла графин – соломинка ткнулась между губами.

– Погода-то сегодня – полное говно, – пыталась завязать беседу Вера.

– Угу, – буркнула Анита, не поднимая глаз. Зажав в когтях книгу, она не отрывалась от очередного опуса Энн Райс, прославившейся натуралистичными триллерами про злодеяния средневековых людей.

– Сучки бесстыжие… надо же, на глазах у всех! Дракулы бы хоть побоялись! – надрывно раздалось из зала.

Вурдалаки оживились (точнее сказать – омертвели), предвкушая скандал. Бабушка-упыриха, шнырявшая между столиками, чтобы вылакать загустелую кровь с донышек недопитых графинов, не выдержала лицезрения вампиров-вегетарианцев. С шипением подняв морщинистую длань, старуха вытянула в их сторону черные когти.

– Разве за это мы бросались на осиновые колы? – возвысила она голос с девичьей патетикой. – За это ли наши сердца рвали серебряные пули, а кожа покрывалась жуткими язвами, попав под душ из святой воды? Чтобы две зажравшиеся бляди сегодня сидели и сосали свекольный сок с виноградными витаминами? Предав веру, заветы зла, забыв трупы предков?!

Анита промолчала – она, похоже, и не слышала крика души бабушки-упыря. Вера оказалась менее терпимой. На звук колокольчика явился лично хозяин заведения фаст-фуда – пожилой китайский вампир Ху Лю.

– Ху, – бесцветно сказала Вера. – Я каждый вечер прихожу к тебе завтракать. И не хочу проблем. Если в условиях кризиса тебе не нужны клиенты, то…

…Ху не стал спорить – распахнув дверь, он выбросил бабушку на улицу: вместе с клюкой, окровавленным графином и лозунгами. Дело было даже не в угрозе Веры и не в известном принципе «клиент всегда прав». Владелец «Артерии Ху» ощущал себя на одной чаше весов с вампирами-вегетарианцами: в мире кровососов он считался существом второго сорта, если даже не хуже. Переселенцы из Поднебесной, китайские вампиры куанг-ши, были единственными, кто принципиально отказывался пить кровь – даже для вида, даже формально, даже синтезированную. Дело было совсем не в буддизме. Куанг-ши издревле питались только янь – жизненной энергией людей, превращая здорового человека в иссохшую мумию. С вампирами их роднило могильное происхождение. Куанг-ши пришли в мир из захоронений: обычно их воскрешали злые силы умершего колдуна. С общекитайского диалекта «мандарин», имя куанг-ши, переводилось как «хромающий труп»: своей незаурядной внешностью вампиры Поднебесной вполне оправдывали это название. Высокие, тощие, глаза – размером с блюдце. В Европе, воспитанной на образе тонколицего юноши в черном плаще, подобные мутанты обречены на роль изгоев. Славянские кланы, кичившиеся древностью, и вовсе полагали: подавать вампирам из Китая руку – натуральное западло. Большинство куанг-ши проникло в Московию нелегально. Шифру-ясь, они работали на стройках, воздвигая клоны валашских замков и храмы Дракулы, – кровяной бум часто переплетается с религиозным. «Хромающие трупы» вкалывали за еду: владельцы строек предоставляли куанг-ши наборы из бродячих кошек. Из такой «роскоши» много янь не высосешь, но вампиры были рады– в Поднебесной уже не осталось живых существ, включая дождевых червей. Счастливчики, получившие разрешение на легализацию, открывали недорогие кровеносные станции: в условиях падения экономики их клиентура неуклонно росла.

…Ху Лю вернулся за стойку: ловко вращая кистями рук, китаец отмывал кровавые разводы с графинов – умудряясь при этом не сломать десяток тонких когтей. Поняв, что шоу завершено, посетители переключились на ТВ.

– И вновь сообщение из «<горячей точки», – моргая красными глазами, официально скулил диктор. – Сегодня в Мо-сульском вилайете Османской империи совершено дерзкое нападение на базу Союза графств: боевик-альгуль, сидя на цистерне святой воды, врезался в военную колонну.

Экран мигнул тусклой картинкой: ошметки тел вампиров, плоть в дьшящихся язвах, кожа, стекающая на землю, словно расплавленная пластмасса. Сообщение не вызвало эффекта: к военным сводкам тут давно привыкли. Анита прядала ушами, не в силах оторваться от триллера. Вера отвернулась – ее интересовали лишь новости экономики: бежать покупать евро до обеда или немного подождать? С войной и так все понятно – графские вампиры увязли в болотах вилайетов. Собственно, и войны бы не было, если бы не вечное желание Союза графств заточить все вампирские расы под стиль Дракулы. Ближний Восток населяли альгули – демоны-кровопийцы (в основном женского пола) с искривленными, как у диких кабанов, клыками. Девушки брали энергию с заброшенных кладбищ, где хоронили умерших грудных младенцев. Там же они предавались лесбийской любви с пожиранием мертвечины, возбуждая жажду крови.[33]

Пять лет назад вдруг обнаружилось: земли дикарей имеют сочные луга, пригодные для выпаса тысяч коров и производства сотен тонн крови. Масс-медиа сразу обсосали невесть откуда взявшийся слух: лидеры альгулей добились успехов в нелегальном культивировании чеснока – и пошло-поехало. Своевременные фоторепортажи о трупоедстве потрясли своим натурализмом вампирское общество, а чеснок усугубил ситуацию. Великая Ложа Злобы в Нью-Йорке обвинила альгулей в нарушении принципов Международного кодекса кровососа-ния. Приезд солдат и дантистов с целью исправления формы клыков привели к уходу демонов в подполье. У баз зазвучали взрывы бомб, начиненных крестами; на пути патрулей лопались баллоны со святой водой. Контингент Союза графств пронзал альгулей финиковыми колами и опрокидывал на боевиков минареты. Луга освоили привозные коровы: их развелось столько, что цены на кровяной бирже упали.

…Ведущий продолжал нудно бубнить, но Вера его уже не слышала. Слизывая капельки синтезированной крови, она подавляла зевоту, предаваясь размышлениям о своем скучном существовании. Стыдно признаться подруге – уже сорок лет не закадрит мужика на рабочем месте. Тот не ведется на макияж, игнорирует мини-юбку, не замечает сексуально подточенные клыки… порой даже появляются сомнения – да мужик ли это вообще? Если так подумать, в Кирилле мало от классического вампира. Скучный, бедный, без стремления к карьере, в повсе-нощном поведении не чувствуется даже малейших зачатков зла. Подумаешь, повесил календарь Дракулы над рабочим местом. Он у всех сейчас висит: религиозность в моде. А мода – страшная вещь, бессмысленная и беспощадная. Толпы упырей наращивают клыки из акрила, с краской, стразами-звездочками, блестящей полировкой. Природные вампирские зубы утратили смысл – почти все вурдалаки пьют кровь из стаканов, подавляющее большинство давно забыло, как прокалывать резцами кожу. А насколько модной сделалась диета… Казалось бы, полный абсурд: дураку понятно, что кровососущие мертвецы не могут терять массу тела, плоть у них – неживая. Но кого смущает подобная мелочь? Клиники в Москве растут, как грибы. Дипломированные диетологи проводят лекции, сеансы гипноза для подавления аппетита, снимают ломку по отсутствию горячей крови. Вампиров, сидящих на диете, легко вычислить – они бледны настолько, словно вымазались мелом: кожа становится попросту белоснежной. Порежутся случайно – кровь не идет, ранка трескается, осыпается пылью: откуда взяться жидкости в обескровленном организме? Популярность диеты мутировала в обязаловку для гламурных вампиров – Вера навскидку могла вспомнить десять существ, не вылезающих из диетических салонов. За примером далеко ходить не надо, взять хотя бы Катю, сестру-близняшку Кирилла. Точно пьет кровь не больше чем раз в месяц – белая, как мел, тело едва ли не светится, клыки тонюсенькие и прозрачные, а глазищи зато пылают, словно огни прожектора. Все перечисленное в общей сумме дает огромный плюс – ведь на белое личико сильно заглядываются мужики…

…Мысли Веры завертелись, как волчок. Капелька крови упала с губы в стакан: Вампирша тяжело заскрипела клыками. Ох, ну надо же… заработалась, совсем с головой плохо стало. Всего две ночи назад Катерина забегала к Кириллу в офис, но того не было на месте, срочно вызвал босс на «разбор полетов». Катька просидела за столом Кирилла целый час, ужасно нервничала, пялила глаза на китайский будильник. Так и не дождалась. Получила sms: вся задергалась, вскочила со стула и как рванет на выход! На бегу пожаловалась – устала звонить брату, мобильник выключен. Ну так еще бы. Кирилл не берет трубку по простой причине: у него в финансах завелась северная полярная лисичка, или, в вампирском просторечии, – «песец». Зарплата мизерная, долгов выше крыши, как выкручиваться – непонятно. Неделю назад к нему приходили ростовщики из «Носфера-ту-Финанс», банка, выдающего упырям кредиты под «кровные проценты». Кирилл, разумеется, не дурак: войти не пригласил – поэтому коллекторы сунули письмо с угрозами в почтовый ящик. Но это временная победа. Проценты щелкают, будет штраф по суду – отдать ненасытным банкирам половину суточной дозы крови, а кому из вампиров такое понравится? В общем, Катька скрылась, съедая глазами дисплей мобильника. На прощание взяла с Веры слово, что та передаст Кириллу – пусть брат найдет ее как можно скорее. Вера хранила обещание ровно пять минут, отвлеклась на болтовню с подругой – в одно ухо влетело, в другое вылетело. Ой-ой-ой… Неудобно, просто по-ангельски как-то получилось. Кирилл уже наверняка в «<Вампыре» – плоский манагер приходит в контору раньше всех. Она искупит вину… заставит включить телефон и позвонить Катьке. Рано или поздно Вера Кирилла захомутает, он ее потенциальный кавалер – необходимо подружиться с его сестрой. В средневековье сестры вампиров-девственников выполняли роль первых любовниц[34] – слава Дракуле, что Верховный

Шабаш жрецов сто лет назад запретил этот инцест.

…Вера отодвинула стул: проехав задней ножкой по кафельной плитке с иероглифами, тот издал протяжный визг, будто кто-то царапал когтями ржавую трубу. Расстегнув сумочку, достала кошелек, положила на столик деньги. Влад Дракула на банкноте был изображен в профиль: мученически закатив левый глаз, словно недорезанная курица-бройлер.

– Созвонимся, – бросила она полусонной подруге.

– Угу, – хрустнула страницей Анита.

Упыри вокруг не шелохнулись: вдоволь успев откомментировать двух вегетарианок, они погрузились в пятиминутный сон. Традиция средневековых вампирских пиршеств, которую упорно соблюдали многие, так же, как и срыгивание малой толики только что выпитой крови. Стараясь не поскользнуться в кровяных лужицах, Вера зашагала к выходу. Она не увидела, как за ее спиной лицо теледиктора сменило фото девушки в форме Службы вампирской безопасности: в верхней части снимка крутился крупный красный шар с надписью: «Находится в розыске!» Китаец Ху Лю, оставив в покое графин, надел очки. Щуря и без того достаточно узкие глаза, он, пошевелив губами, по слогам прочел мигающие на экране алые буквы:

– Ми-ле-на Зуб-ко-ва…

…Пожав плечами, куанг-ши отвернулся. Это имя не говорило ему ничего.

Провал в памяти № 4 – Армия бессмертных

…Жажда ушла – так же давно, как и появилась. Она исчезла навечно, и для такой надежды имеются все основания. Сейчас уже самому смешно вспоминать: еще пару месяцев назад он охотился в темных закоулках дворцовых комплексов, умирая от жажды. С дрожью в лапах выслеживая дичь, мечтал лишь об одном – потушить огонь, сжигавший вены. Теперь все изменилось. Зверь больше не голодный одиночка, затравленно мечущийся в ловушке каменных тоннелей, прижимающий уши от любого звука, даже скрипа сверчков. Он вовсе не проклятый изгой. Его природное состояние – ничуть не наказание богов, как он предполагал прежде, а неведомая награда, посланная с небес. Зверь перестал терзаться мыслью: кто он и зачем появился в Городе Дракона. Нет никакого смысла. Имеет значение не то, что было и будет, – а лишь то, что есть здесь и сейчас. Он пришел в этот мир дрожащим полуживотным, минула малая толика времени, и он превратился в бога. Обращенные существа зовут его Хозяин. Им кажется, что этим словом они особо отображают свое преклонение. Нет-нет. Ни один из детей даже во сне на такое не способен – заметить подлинный блеск небесных звезд его величия. Он повелитель армии созданий ночи, выкормленных и выпестованных им, подобно стае безродных щенков: плоть от плоти его и кровь от крови. Судьба сделала Зверя родоначальником новой расы, поручила ворваться в историю вождем бессмертного народа. Детям предстоит заселить окрестные земли, заменив собой никчемное человечество.

…Это божественная миссия, и ее надлежит выполнить именно ему. Повести послушное стадо во мраке, выкупав созданий ночи в кровавых озерах, осветив сухие долины мириадами красных глаз. Его дети заселят глинобитные дома по обе стороны реки, подмяв под себя Город Дракона. Они до дна выпьют силу смертных – растерзав их тела в клочья, сделав верными солдатами отрядов Хозяина. Он обратит их в свою веру. Новую веру – темно-красного цвета. Сладкая кровь из сердца царя Бавеля станет украшением его стола, а бородатая голова повиснет на стене напротив статуи крылатого чудовища в чешуе, зверь воссядет на подушки золотого трона. Власть в главном городе Вселенной по праву принадлежит тому, кто обладает реальной силой. С каждой ночью число сторонников тьмы прибавляется – царедворцы, угодливой толпой окружающие трон Дракона, тают один за другим, быстрее кусочка масла на солнце. Что такое люди? Они глупее обезьян. Макака уважает силу, но она не станет поклоняться любому, кто наденет царскую диадему.

А вот люди на это вполне способны.

Он больше не слышал ударов в ушах: иллюзия дыхания ушла, как сон. Значит ли это, что он мертв? Возможно. Боги и не должны дышать. Стука сердца тоже нет, хотя свежая кровь, особенно после о б е д а, переливается и пульсирует в жилах. Непонятно. Одной ногой он в могиле, другой – среди живых. Впрочем, это мелочи – с недавних пор его беспокоила совсем другая вещь. По загадочной причине он полностью утратил желание обладать самкой. Пришла весна. Он должен, обязан чувствовать сладостные позывы к любовному гону, желание догнать самку в сухой долине среди желтых гор, ухватить ее зубами за загривок… рыча, бурно спариться при свете полной луны. Однако ничего не происходило. Органы воспроизводства оставались безжизненными, словно снулая рыба: возбуждение больше не сжимало мохнатые чресла. Оставалось лишь злиться, глядя, как на сборищах в подземелье Мидийского сада пир завершался оргией, – дети наперебой совокуплялись с обращенными служанками. Он же стоял на постаменте, с ненавистью вдыхая кислый аромат разгоряченных тел, повисший в спертом воздухе подземелья, прорезанный запахом спермы. Он ничего не ощущал. Ни-че-го.

…Огромный волк, который мог тягаться размерами со львом, возлежал на небольшом возвышении, трех золотых плитах – как известно, золото подобает царям и богам. Красные глаза тускло и мертво мерцали, как звезды в далеком небе. Десятки существ пали ниц к его лапам, готовые с радостью выполнить любое желание могущественного Хозяина. В самом центре подземелья преклонил колена один из первых обращенных – начальник дворцовой стражи, царедворец Шамаш. Рядом в раболепном поклоне застыл верховный жрец Нергал: его бывший заклятый враг и вечный соперник. Отныне и навсегда их вражда забыта – обоих объединяло верное служение новому Господину, и все Бавельское царство не стоило даже пылинки с подушечек волчьих лап. Они умерли, но теплая кровь воскресила их к жизни, связала с Хозяином невидимой красной нитью, навеки протянувшись сквозь сердца и умы. Противники в прошлом, они стали слугами новой расы. За их спинами виделись плотные ряды стражников, храмовых слуг и жрецов: нарождающейся армии бессмертных. Голые рабыни, привязанные к столам, напрасно молили о пощаде – теплокровные блюда предстоящей трапезы, избавление от жажды, сладкое счастье приобщения к загробному миру теней. Пиршество начнется с минуты на минуту – едва только тучи откроют над Мидийским садом желтое око луны. Хозяин не увидит это, но почувствует. Земля грота, заскорузлая от пролитой крови, покрылась бурой коркой. Обращенные знатные дамы – жены министров-авилумов по-змеиному извивались на полу: лаская себя, они заходились от стонов в предчувствии экстаза. Все ждали только его слов.

– Мы не должны терять драгоценное время зря, – хрипло произнес волк, и вопли женщин разом утихли. – Я приказываю: каждому из вас надлежит до конца недели обратить еще троих. Действуйте смело, но осторожно.

… Дети не ответили согласием – лишь по той причине, что и так было понятно: противоречить Хозяину не посмеет никто. Обращенные обитали в дворцовых комплексах, и Хозяин удерживал их от проникновения за пределы зубчатых стен – в Город священного Дракона. Да, дети отличаются от людей разве что излишней бледностью, но чернь дотошна и любопытна. Поползут слухи, возникнут сомнения, схожие с теми, что родились у жреца Нергала, – вот где опасность. Зверю открыт чужой разум… но вблизи, а не с расстояния. Ручейки мыслей сольются в ревущий водоворот, и тогда стихию не остановишь – невозможно перегрызть горло каждому вольнодумцу. Пока это и не нужно. Шуту Бит вмещает целые реки превосходного алого нектара. И каждому человеку, у кого он течет в жилах, со временем предстоит стать воином армии Хозяина.

– У царя Бавеля еще много слуг, – продолжил волк, сжигая детей пламенем взгляда. – И пока мы слишком слабы, чтобы вступить с ними в открытый бой. Но дети мои… похороните сомнения. Скоро, очень скоро Город Дракона будет принадлежать нам. Я возлагаю на тебя обязанность обратить Мардука. – Моргнув обоими глазами, Хозяин уставился в бледное лицо Шамаша. – Он твой близкий друг. Заполучив Мардука, мы обретем прямой доступ к самому царю. Конечно, он доверяет тебе. Но единокровному сыну – доверяет больше.

– Да, Хозяин, – замогильным шепотом прошелестел Шамаш.

Удовлетворенный ответом, волк спрыгнул с постамента – это явилось сигналом к началу пиршества. После того как Хозяин вкусил из горла жертвы, подземелье наполнилось чавканьем. Кровь брызгала на пол и в потолок: дети, вне себя от восторга, ловили рубиновые капли ртами. Один лишь Нергал задержался с пищей, осмысливая сказанное Хозяином.

ГОСПОДИН ОШИБСЯ. СКОРЕЕ ВСЕГО, СЛУЧАЙНАЯ ОГОВОРКА.

…Жажда пересилила дальнейший ход его мыслей. Превратившись в одержимую голодом тварь, он метнулся в самую гущу обращенных…

Глава III. Магазин гробов (Глухой переулок в районе Царицына)

…Слава Дракуле, что у вампиров кошачье зрение: мы отлично видим в кромешной тьме. В противном случае у меня уже оба колена давно были бы в ссадинах… Все свободное пространство на чердаке занимали свежеоструганные гробы, и у каждого – ангельски острые углы. А что поделаешь? Это же магазин мебельной сети «Клыкея», специализация – экономгробы для вампиров, желающих подешевле приобрести спальное место. Как мы оказались в столь уютном помещеньице, заполненном пылью, досками и мышиным пометом? О, это уже отдельный рассказ. Предложение выехать за город и снять номер в мотеле Милена отвергла сразу, еще в машине. Мысль залечь на квартире у друзей также не привела ее в восторг.

– Мальчик, – сказала она, вложив в тон с полкило пренебрежения моей неопытностью. – Нельзя же быть таким убогим. Ты никогда не интересовался в глубине души, почему мотели принимают только пластиковые карты? Удобство и современность? Не-а. Карту легче отследить через компьютер: спецслужбы на этом настояли. Думаю, Карл в Службе вампирской безопасности сейчас мониторит базу данных. Близкие друзья? Они тоже легко вычисляются: да здравствуют лохи, которые пачками регятся на сайтах vampirchiki.ru. Ты ведь тоже там есть, правда? Супер. Глянут, кто во френ-дах, и привет. Ой… сорри… какие френды? У тебя ведь ни друзей, ни девушки. Что ж ты, киска, по жизни неудачник-то такой, а…

В моем организме наступил передоз издевок. Нет, сейчас я ей отвечу.

– Пошла ты на… – Фразе не суждено завершиться, ибо я получаю по морде. Тьма расцвечивается красивыми искрами: скула горит огнем.

– Не хами девушке, – как ни в чем не бывало произносит Милена. – Я что, разве сказала неправду? Так вот, мой милый киска, продолжая нашу тему…

Перед глазами что-то оранжевое: я уже ничего не вижу от злости.

– Я не киска! – ору я в ответ. – Прекрати меня бить! Иначе – знаешь что?

Она замолкает, глядя мне в лицо с восторгом. Дар речи куда-то исчез. Я хочу уничтожить ее красноречием – но не могу. Взгляд Милены гипнотизирует меня, как удав кролика. Охота выпрыгнуть из машины и бежать без оглядки.

– Фига себеее, – поднимает брови Зубкова. – Охренеть, как страшно. И что ж такого мне грозит, интересно? Неужели ты сорвешь с меня одежду и поимеешь прямо на полу – с яростью очумевшего от воздержания самца?

Мои щеки вспыхивают – невидимой мне, но явно нехарактерной для вампиров краской. Закурив, Милена ждет моей реакции. Понятно, не дожидается.

– Ясненько, пупсик, – скалит точеные клыки Зубкова. – Ну вот мы все и выяснили: да-да-да, ты ужас, летящий на крыльях ночи. Но при этом не способен вырвать даже волос с моей головы. С твоего позволения, я продолжу? Ах да – твое позволение мне вообще не нужно. Так вот, твоих друзей, как мы только что выяснили, не существует. Квартиры моих друзей под «колпаком», плюс в подъезде видеокамеры наблюдения: нас сцапают, как цыплят. Что делать? О, шикарная идея. Самый извращенный гений зла не догадается искать нас в магазине. Есть мебельный дом сети «Клыкея», Coffin House.[35] Пересидим эту ночь. А днем, едва откроется «20 костей», пообщается там с альпом по поводу твоей сестры…

…До Coffin House мы доехали быстро, несмотря на ночной час пик. Стекла были тонированы, и Милена уверенно гнала машину по сумрачным улицам, заполненным толпами вампиров, – послушно останавливаясь на светофорах, когда зажигался черный свет. Силуэт мертвого города слился в экстазе с царством теней: тускло мерцают фонари из темного стекла, реклама, живучая даже в кризис, мигает с киосков нарочито зловещими могильными светлячками. С деревьев свисают нити паутины из пластика (привозить из Китая готовую дешевле, нежели разводить настоящих пауков), мешаясь с гирляндами светящихся костей, наполненных гелем. Элитные дома, чье строительство брошено на полпути, зияют модными «слепыми» стенами без окон – на загнутых крышах строителями уже привинчены крюки для нетопырей. Мрачный свет фонарей выхватывает из тьмы пятна бледных лиц – клерки, торопясь в офисы, на ходу сосут из бумажных стаканов теплую кровь – ту, что куплена в кровеносной станции за углом. Асфальт заплеван сотнями красных отрыжек. Из-за поворота величаво выплывают башни Кремля: угольно-черные, с ободранными драконами на острых шпилях – их выкрасили еще в 1935 году, дабы придать комплексу элемент готики. Ночное небо шевелится от тысяч крыльев: согласно протоколу, кремлевские слуги разводят множество воронов – карканье и клекот слышатся даже с приличного расстояния. Алкаши на Красной площади (ее название решили не менять), дрожа, облепили сангре-киоски – лечат похмелье, разводят водянистое пиво порошковой кровью. Антрацитово-угольные автобусы, разукрашенные мозаикой из черепов и костей, везут на работу вурдалаков – как всегда, кого-то стиснули на задней площадке, чьи-то клыки впились в плечо старой китаянки с клеенчатой сумочкой. Старые здания Арбата тоже облицованы черным мрамором и крашеным кирпичом: там самые крутые офисы, это очень дорого и престижно. Чем больше мрачных тонов, теней, темного цвета в оформлении – тем лучше. Таковы правила вампирского бытия: даже днем поддерживается иллюзия, будто ночь продолжается. Есть также одна вещь, к которой я никак не могу привыкнуть за все сто лет, что являюсь вампиром. Отсутствие детей. Никто не тащит за руку упирающегося ребенка в детский сад, песочницы заросли репейником, разорились магазины игрушек. Живые мертвецы не могут воспроизводить себе подобных. А жаль. Ничто в мире не заменит нежные клыки мамы, ласковые слова: «Вставай, соня, завтрак проспишь». Изумительный вкус рисовой каши со сладчайшей, теплой кровью только что зарезанной лесной крысы. Детство исчезло навсегда. Осталось лишь скучное общество вечных взрослых, занятых своими вечными проблемами.

…В магазине «сКлыкея» все решается быстро. У Милены там работает знакомый, менеджер Михаил, очевидно – бывший любовник. Ох, как они поцеловались при встрече – она ему аж клыком губу царапнула. Милена подбирает себе одинаковых мужиков, что в сексе, что в работе. Парень откровенно напоминает Карла: тощий, лицо вытянутое, горбатый нос, полностью бритая голова. Типичный козлак, разновидность хорватских островных вампиров; морда иссиня-багровая, недавно пообедал. У них кровь задерживается в организме дольше обычного, усваивается с трудом. Но даже хмырь со свекольной рожей для Милены, по моему скромному мнению, слишком хорош. Зажав в пальцах оплывающую могильным стеарином свечу, коз-лак провел нас на верхний этаж. Трухлявая лестница ужасно скрипит, упруго шатаясь под ногами, как веревочный мост. Пространство тесноватое, но без претензий – если враги застанут врасплох, за гробами запросто спрячемся. Гробы на чердаке представлены самые разные, что называется, «<в ассортименте». Не только эконом-класс, есть и дизайнерские изделия Made in Italy. Черное дерево, подушки из индийского шелка, встроенный СО-проигрыватель и родные диски с записями блэк-метал: убаюкивают каприз нервного клиента, страдающего бессонницей. Видимо, мои глаза полыхают зеленым блеском недоумения, и Михаил, чье лицо сливается с темнотой, кисло улыбается.

– Пользуясь возможностью, скупаем дорогой секонд-хэнд, – звучит нудный баритон. – Тысячи банкиров разорены, спать в шикарных гробах им уже не по карману. Несут в «Клы-кею», сдают за полцены. Недавно сам Олег Деризубка приезжал, притаранил эксклюзивную домовинку – любо-дорого. Червонное золото, припущенное в молоке белых буйволиц из Трансильвании, в изголовье вмонтированы красные бриллианты, на боках – кожа императорского пингвина, подсветка, бар с шампанским, авточистка когтей, почесывание шеи роботом. ТВ, два шприца с кровяным питанием и запас крови на полгода – если охота понежиться в постельке. Круто?

– Охренеть, – сглатываю я.

– Ну вот. – Подмигнув, Михаил ставит свечку на дешевый гроб из несгораемой пластмассы. – Он его брал за десять «лимонов». Теперь отдает за «лимон». Валяется на складе – никто не берет. Народ перепуган кризисом, боится расходовать баб-ло. Покупают помаленьку, не на полу же спать… но выбирают целлофановые, картонные гробы: рухлядь, зато экономно. Эх, вернется ли потребительский бум? Как подумаешь – это ж был просто Ад злостный. Скажем, начало продаж новой модели гроба. Кипрская древесина, лампочки черного хрусталя, стенки пропитаны бабуиновой кровью, одеяло от Никаса Саф-ронова с авторской пентаграммой. Вурдалаки за полгода записывались, предоплату вносили, ссорились, кому лежать первым, у кого с деньгами труба, брали кредит. У нас на входе рекламная растяжка: «Если ты вампир конкретный, цап кредит – и в гроб глазетный!» Знаешь такой материал? Французская парча на шелке, средневековый гламур. Заплатишь, со своей девкой денек в таком гробике проведешь, гарантирую – она эту встречу на тысячу лет запомнит. Теперь продажи в три раза рухнули: народ лучше будет в целлофане спать.

…Я киваю, оглядываясь. Да, дешевых вариантов хватает. Пластик с фальшивой позолотой, точнее – пахнущей ацетоном желтой краской. Красные молодежные гробы, разрисованные чертиками и каплями крови, брызжущими, словно из сломанного спрея. Дамские – розовое сплелось с вкраплениями антрацита; темные, как бы обугленные подделки под знаменитые брюссельское кружева, со специальными углублениями – чтобы во сне не ломались девичьи когти. Семейные – двуспальные, похожие на огромные капсулы с космического корабля, солидной фирмы Tender Monster. Отдельно в углу свалены домовины из акрила, с отделкой под древесину: копии того самого гроба, в чьем нутре, по свидетельству очевидцев, спал лично великомученик Влад Цепеш. Выложи на кассе сто баксов, и ты обладатель тесного склепа, внутри которого не то что заснуть – полчаса не пролежишь. Но подобные гробы очень популярны. Верующие вампиры таким образом усмиряют плоть – подвергаясь тем мукам, кои Дракула (да пребудет он в Аду вечно!) принял за всех нас. Под потолком подвешен салатовый гроб, наполненный болотной водой. Своеобразная вещь, предназначен для каппов – более редкой, чем нукекуби, расы японских вампиров с перепонками меж пальцами, обитающих на дне рек и ручьев. Эти существа известны экзотической вежливостью: прежде чем укусить жертву, каппы всегда раскланиваются, а кровь пьют, прокусывая жилу под коленом.[36] Втянув ноздрями воздух, я чувствую огуречный запах, просочившийся сквозь крышку домовины. Каппы обожают огурцы – пусть это лишь ароматизатор, но какая забота о клиенте! Однако уровень потребления падает, и если так пойдут дела дальше, то очень скоро магазин окажется по самую крышу завален собственными гробами.

Михаил исчез – не было слышно даже скрипа шагов по лестнице, ушел по-английски, не попрощавшись. Спать… спать… ДРЫХНУТЬ. Лицо словно опустили в клей «Момент» – и глаза, и губы ворочаются с трудом: еще бы, весь день век не сомкнул. Кажется, не дойду до гроба – свалюсь на пол и усну.

Милена, зевая во весь рот, стаскивает блузку, выставляя на обозрение грудь третьего размера, едва прикрытую кружевным лифчиком. А что удивительного? Я для нее не мужик, а мебель – как эти самые гробы.

– Предупреждаю, – говорит офицер Зубкова, ничуть не стесняясь. – Я сплю голой. Полезешь ко мне в гроб, получишь ногой в клык. Поверь на слово.

Мне хочется плюнуть в ее сторону. Но нет сил. Скинув на пол первый попавшийся гроб, я ложусь в него, не раздеваясь – забываю снять даже ботинки. Жестко, но терпимо. Есть же вообще матерчатые гробы-раскладушки, в которых вампиры спали в студенческих общежитиях. По сравнению с ними этот гроб – просто лебяжий пух. В локтях и коленях слегка жмет, однако можно потерпеть: я сейчас заснул бы, даже лежа на камне. Слышатся шуршание шелковой юбки, стук туфель и звон раскатившихся монет: Милена сбрасывает одежду куда попало. Шлепая босыми ногами, минут десять придирчиво выбирает гроб – и, наконец, забирается туда, располагаясь поудобнее. Молчание. Чем это таким пахнет? Кажется, табачный дым. Матерь Дракулова, ну и воспитание у девицы – она еще и курит в гробу! Мечтаю сказать пару ласковых: это безопасно, из гроба она меня ударить не сможет. Но глаза уже слипаются, я куда-то плыву… вижу каменные розы… демона, который плачет… Звучит музыка, кажется, Моцарт. Вампир, которому композитор-человек подсыпал в бокал вина серебряный порошок… Какая грустная история… я вижу луну… и кровь…

…Лестница не скрипела, когда по ней поднялся козлак Михаил.

Глава IV. Великий Шабаш (Главный готический храм Дракулы Великомученика, набережная Кровь-реки, метро «Красноартерьская»)

…Тайное голосование по выборам Отца Тьмы откладывалось уже трижды: и этот факт повергал делегатов в состояние тихой нервозности. Пятьсот жрецов, прибывших из самых далеких уголков Московии, были одеты в сколь неудобные, столь же и тяжелые облачения из лионского бархата. Давно запарившись в одеждах, слившись с креслами, они злобно теребили нательные пентаграммы. Спокойствия это не добавляло – не в силах справиться с отрицательным настроем, слуги Дракулы то и дело выходили из зала собраний в огромное фойе со скульптурами демонов Ада – общим числом шестьсот шестьдесят шесть. Миновав красочные фрески со сценами казни знаменитых охотников за вампирами, они шли в буфет – запить успокоительную таблетку «Ярвен» кровью из автомата. Опустив в прорезь машины 50-рублевую монету, жрецы молча смотрели, как кровавая пена вспухает в бордовом стаканчике. Внутри наблюдалось форменное столпотворение: оголодав в ожидании, вурдалаки в камзолах с золотыми позументами давились в очереди за живыми кроликами и сэндвичами из хомячков. Степенные жрецы, управляющие алтарями в изобильной Москве, только здесь и общались с нищими коллегами из Бобруйска.

– Вампиры озабочены одной экономикой, стали отходить от зла, – сокрушался скромно одетый седовласый жрец-упырь, с бедняцкой скрупулезностью высасывающий кровь из лапки кролика. – Дотации сократились, а ведь любой храм живет на это. Иначе с каких денег закупать живность для жертвоприношений? Бизнесмену нужна успешная сделка – он к алтарю, черную мессу заказывать, петухов с рынка привезет. Зарежем птичек, Дракуле отслужим, дабы силы Ада помогли парню обмишурить партнера: дело-то злое, нужное. Хорошо хоть это стало модно. А раньше, уууууу… ты не представляешь, как мы концы с концами сводили. Стыдно признаться – огород держал, по ночам тайком свекольную кровь готовил. Потом разбрызгаешь кисточкой по жабо, вроде поросенка загрыз, и на черную мессу. Это у вас, в столице, всегда жировали.

Его собеседник, весьма упитанный московский вампир в широкополой «мушкетерской» шляпе, немедленно вынул клыки из кроличьей шеи.

– Жировали? – с возмущением переспросил он. – Вот какое у вас представление о нашей работе! Пока ты свеклу из грядок дергал, тут еще пятьсот лет назад такое творилось – сущий кошмар. Попробуй, например, на Лубянке черную мессу отслужи! Купишь крепостную девицу, кляп ей в рот, накроешь рогожкой и везешь на свой риск через посты стрельцов. Объясняешь с дрожащей улыбкой – овцу, дескать, купил. Крови нормально не попьешь, только боярина какого цапнешь, так наутро весь рынок в Китай-городе взбудоражен: агааааа, видали, православные, видали вурдалака красногубого, что к Мило-славскому в окошко терема взлезал? И такого наплетут, такого прибавят… И шерсть у тебя собачья, и морда по уши в кровище, и когти по цельному метру. Да что люди? Вампиры сидели дьяками везде, включая Тайный приказ, но никто не помогал собратьям – все шифровались, боялись себя раскрыть. Запряг я как-то лошадь, поехал к одному игумену, аккурат в пост. Ничего страшного, думаю: приложусь к ручке, а пузыри от ожогов постное маслице славно лечит. Кобылка рысью шла, приехал к монастырю раньше, с черного хода. Гляжу в оконце, бааааааа… Сидит мой игумен у подпола да кровушку из дворовой девки сосет, аж клыки вибрируют. Вошел, представился. Он обрадовался, захлопотал – как хозяин: вместе покушали девушку, поболтали по душам.

…Раздался звон погребального колокола, слуги зла на подносе пронесли куриное филе, олицетворявшее девственницу. Открывалась черная месса.

– Иди ты… – недоверчиво заметил седой жрец, перекручивая тушку кролика наподобие половой тряпки: он пытался выжать из зверька последнюю каплю крови. – Игумен? Как же он с крестом ходил, как церковь ему врата отворяла? Слыхал я, конечно, о горных вампирах-отшельниках: столь крепких в своем черном зле, что возьмутся они за крест голой рукой, а у них с ладони кожа потом не слезает… Но это суть легенды нашего пиар-отдела.

Кролик безжизненно шмякнулся на тарелку с пентаграммой.

– Так и меня сначала это удивило, – признался вурдалак в шляпе. – Я ему говорю: нешто ты, злой отец, особый аутотренинг проходил? Оказалось, голь на выдумки хитра. Народ у нас по большей части темный, особенно трансильванцы да чехи – а что с них взять, по горам да лесам в берлогах прятались, волей-неволей одичаешь. Грамотности ни на грош. А ведь стоит подобающе осквернить предмет христианского культа, как он сразу утратит свои качества. Его заново святить надо, этому еще на первом курсе Института вампирологии учат, раздел «Самозащита». Взял щипцами крест, окунул в свежую кровь: и, пожалуйста, носи – он уже не жжется. Со святыми местами сложнее, но при упорстве – тоже никаких проблем. Берешь стандартный плащ-пелерину. Замачиваешь на шесть дней в гречишном меду с навозом от черного быка и человеческой кровью. Закутываешься с головой, чтобы прилип намертво, – знаю-знаю, противно… а что поделаешь? Зайди в церковь и быстро убей кого-нибудь: жертву надо принести с собой, пожаль-чее кого, скажем, сиротку. Только кровь на алтарь брызнула, и все. Церковь осквернена, становится нежилым зданием, и любой вампир имеет право там находиться хоть тысячу лет. Игумен так приспособился, что его никто не подозревал… а между тем мужик каждую ночь выходил в закоулки у Красной площади – то прохожего подгулявшего схватит, то торговку блинами, то стрельца одинокого. Один раз дьякона в вампира превратил – особый шик. В другие церкви игумен-упырь предусмотрительно не ездил: слух пустил, мол, дал обет порога монастыря не переступать, пока все грехи Руси не замолит. Тут издавна в моде идиотские обеты – никто не удивляется. Возможно, у него от обращения иммунитет к крестам повышенный, не спорю – такое бывает, особенно у экс-попов. Взял я рецепт, через неделю рискнул. Надел плащ с медом, навозом и кровью, зашел в часовню поблизости – меня еще на пороге так дернуло, аж волосы задымились. Еле домой приполз.

– Наверное, ты навоза переложил, – предположил жрец-старик, разрывая хомячка пополам, чтобы быстрее добраться до сердца. – Или у того игумена в организме стартовое количество зла было поменьше. Уже тогда редко-редко встречались истинные вампиры, упивавшиеся злом как основой своей черной сущности. Карма ведь только так и портится: пожалел невинную девушку, отказался сосать кровь из младенца – и все, привет. Между прочим, – оглядевшись по сторонам, он понизил голос, – про кандидата в Отцы Тьмы тоже ходят разные интересные сплетни… и не то чтобы я их разделяю, но…

…Жрец-вампир резко замолчал – в коридор зала заседаний, ступая по атласной дорожке остроносыми сапогами из сафьяна, вышел главный кандидат в Отцы Тьмы. Его поддерживали под когти две потрясающие блондинки без каких-либо признаков одежды. Жрецы почтительно склонились, приветствуя одного из старейших и самых влиятельных вампиров – упитанного мужчину с судейским париком цвета воронового крыла. На шее кандидата покачивалось ожерелье из черепов охотников за вампирами, оправленных в золото. Согласно правилу, представитель Дракулы на Земле выбирался на Великом Шабаше один раз в сто лет. Предыдущий Отец Тьмы автоматически считался умершим. Сдав преемнику валашскую «шапку господаря» (головной убор Дракулы и главный символ верховного культа вампиризма), он удалялся в трансильванские горы. Нынешний фаворит Шабаша, архимаг Яромил, не без основания полагал, что выборы сугубо формальные: его кандидатура давно одобрена самим Маркизом, а также Принцем Крови. Вброс компромата со стороны соперников архимага не огорчал, он был издавна привычен к акциям завистников-кровососов. Подкупленные врагами газеты печатали клеветнические статьи – мол, жрец Яромил в бытность главой отдела дневных кошмаров Петербургского экзархата заимел пагубную страсть к добрым делам. Например, помогал богадельне беззубых вампиров, беспошлинно провозя через границу гуманитарную кровь. Проверка показала, что все не так уж плохо. Пресс-секретарь экзарха представил прессе документы – целая тонна беспошлинной крови была продана «на сторону», вследствие чего петербургские храмы Дракулы обрели евроремонт и малиново-красные крыши. В телеинтервью Яромил сообщил: согласно священной «<Книге Влада» (ее приписывали самому Цепешу, хотя реальный автор, скорее всего, был безликим адептом зарождающегося вампиризма), в каждом добром поступке замешана частичка зла, поэтому микс добра со злом в отдельных случаях оправдан. После благословления собравшихся размороженным куриным филе экзарх Яромил, не забывая придерживать блондинок ниже спины, удалился в жемчужную ложу для оргий – под эпическое сопровождение Draconian. Старый жрец скуксился, с завистью глядя на оскал черепов, оправленных в золото лучшими ювелирами. Сам он на мессах довольствовался обычной пластмассой.

– Жируете, – тоскливо повторил он, вытирая губы салфеткой: на бумажной поверхности проступили красные пятна. Сплетни про Яромила его больше не интересовали, жрец оседлал любимого конька. – Московиты как мясо в крови катаются, а у нас уже год оргий не было. Без них – какая черная месса? Бюджет не отпускают, сидим на хозрасчете. Гетер не пригласишь, с деревенских-то вампирш что взять? Дуры крепостные, в болотах обитали. На праздничной оргии в честь Дня сошествия в Ад от них нормального минета, и того не дождешься. Они если что сосать умеют, так исключительно кровь.

– Ой, да что у вас в провинции в минете-то понимают? – презрительно ответил вурдалак-«<мушкетер», на чем дискуссия сама собой иссякла.

…Через пару минут, когда седовласый жрец-вампир с потухшим лицом в одиночестве досасывал тушку недорогого хомячка, к нему приблизилось некое существо. Длинные, уродливые уши виднелись из-под пышного парика; оно двигалось крадучись, в характерном стиле вампиров-носферату. Соблюдая дистанцию, посетитель беззвучно присел за соседний столик и с интересом изучил запаянное в пластик меню. Лицо жреца пошло крупными пятнами цвета снега: они ярко забелели на мертвенной коже. Подняв голову, носферату осмотрел вин-тажную люстру: оплывая черным воском, на подставках из слоновой кости со славянской неторопливостью таяли толстые свечи.

– Все нормально? – прошелестел ушастый: столь отсутствующим тоном обычно осведомляются, как идут дела у дальних знакомых. Всем по барабану, нормально все у них или нет, но так уж принято из вежливости.

Старик качнул пергаментным подбородком, не поворачиваясь.

– Для этого я и приехал, – задыхаясь от волнения, шепотом произнес он. – Почти сразу после нашей беседы. Когда? Ответь мне, пожалуйста, – когда?

Носферату будто бы не слышал заданного ему вопроса: он погрузился в изучение меню, колеблясь между «Мороженой кровью по рецепту эскимосов» и «Тушканчиком парным с потрошками». Цены впечатляли.

Буфет оглашали сочные звуки дружного всасывания: проголодавшиеся вампиры спешили упиться кровью до начала главной беседы. Впрочем, каждый был уверен – выборы Отца Тьмы отложат еще на парочку ночей.

– Надеюсь, тебе здесь доверяют? – поинтересовался ушастый.

– О да, – улыбнулся старый жрец так, что кожа на мертвых щеках хрустнула. – Прежний Отец Тьмы обожал жертвенные алтари, которые расположены высоко в горах, вдали от разлагающей вены цивилизации. Ведь когда-то европейские вампиры подразделялись на пещерных, лесных и горных. Мы становились изгоями в городах, где сосали гемоглобин лишь безбашенные одиночки, – в глухом подполье, ежесекундно ощущая кол мышцами сердца. Отец Тьмы и сам охотился отшельником в лесу близ песчаных дюн: он знает, как тяжело раздобыть в таких местах даже глоток горячей человеческой крови. Те, кто сквозь долгие века выстрадал голод и жажду, храня верность древним вампирским ритуалам, – не чета декоративным страдальцам, жующим сырых цыплят на алтарях. Отец Тьмы любил «диких» за приверженность основам вампиризма, особо ценились вурдалаки-гурманы, питавшиеся одной черной кровью. С момента своей смерти они обратили девственниц больше, чем зерен на пшеничном поле. Безусловно, почитались и упыри с дальнего Севера – их промысел шел по ночам, когда еще христианство не проникло в Европу. Ты помнишь викингов? В свое время мы в шутку называли их «консервами». Требовались стальные зубы, чтобы прогрызть их щит, затем кольчугу – с целью добраться до вожделенной вкуснятины, милой жилочки на шее…

Старик, медленно облизнув клыки, тягуче сглотнул.

– Не увлекайся, – прервал его воспоминания ушастый.

– Извини, – вздрогнул старый жрец. – Я тоже оказался в числе «диких»: вампиров-отшельников из лесных берлог, которых приблизил к себе Отец Тьмы. Я не получил от него ни копейки, но зато в любой момент мог приехать в Москву и отслужить в храме Великомученика черную мессу – не с паршивой курицей, а с парной говядиной, взятой от черной коровы, как завещал нам великий Влад. Только в провинции и процветает дремучее, не тронутое разложением, чистейшее зло – столичный вампиризм испорчен вегетарианством и гламуром. На выборы меня пригласили из вежливости, мой голос мало что значит… Что ж, в любом случае это нам на руку…

Его лицо перекосилось – изо рта высунулся раздвоенный язык.

– Ты принес мне то… что обещал принести? – прохрипел старый вампир.

– Нет, – вновь опустил голос до шепота носферату. – Хо-тел убедиться, что в доступе нет проблем. Завтра ты получишь то, что ждал.

Меню с тараканьим шелестом легло обратно на стол. Седовласый жрец радостно улыбнулся, глядя, как парик собеседника исчезает в мешанине бархатных камзолов. Проблема в одном – как убить время до завтра?

…Он вытащил из кармана горсть потертых монет, перебрал их желтым скрюченным когтем. Нормально. Как раз на пару хомячков.

Глава V. Опиум (Арбат, курильня «Мертвые сутки» – спустя час)

…При желании носферату смог бы расслабиться в отдельном кабинете в эксклюзивном гробу, сплетенном из водорослей Саргассова моря, наедине с умелой массажисткой, чьи пальцы оживили бы даже мертвую плоть. И дело было даже не в деньгах. Опиумная курильня располагалась в двух шагах от рабочего офиса, хозяин знал его очень давно, и носферату всегда был самым почетным гостем в «Мертвых сутках». Владелец не остановился бы перед тем, чтобы выставить из заведения остальных посетителей, лишь бы ушастый моргнул, показывая, что доволен. Однако у гостя были другие планы. Возлегая в одноразовом гробу из рисовой бумаги, на глазах у всех, он терялся в общей массе курильщиков. Любовь к опиуму выработалась давно – еще в Сиане, куда его забросила судьба. Подумать только, жителей Китая тогда не волновали призраки вампиров в плащах и шляпах – они боялись лишь разверстых могил на кладбище: оттуда появлялись куанг-ши, сосущие жизненный янь. Еще одна глубокая затяжка… филиппинка-вампир, стоя на коленях, услужливо набивает ему фарфоровую трубку с черепом-наконечником. Пары опиума терзали голову ленивой истомой: существа в гробах не двигались, окаменев и присосавшись к трубкам, – помещение заволокло клубами сладкого дыма. Темные стены с полустертыми рисунками, истекающий каплями сырой потолок: 500 долларов за порцию (можно в кредит), и ты погружаешься в тепло воображаемых волн, упиваясь брызжущим красками путешествием. Молодежь предпочитает технический «<серб» – но что он дает, кроме псевдокровяного вкуса? Опиум – другое. Недавно один из апологетов курения, британец Льюис Кэрролл… кстати, кто это такой?… да-да, кажется, ушастый видел презентацию книги «<Алиса в Стране Чудес: часть двухсотая»… так вот, он рассказывал о видениях после третьей трубки: Льюис очутился в каменном колодце с крокодилами и выбирался оттуда тысячу лет, цепляясь отросшими когтями за трещины между камнями.[37] Снисходительно усмехаясь, носферату принял трубку из смуглых рук: затянувшись, он выпустил дым из носа – двумя длинными струйками. Крокодилы и колодец? Салага из новообращенных. Удивляться нечему – маститый писатель был укушен где-то в начале XIX века: он не знал, что реальность страшнее самых крутых опиумных фантазий. Носферату с симпатией относился к Москве, как в принципе и ко всем большим городам – Нью-Йорку, Пекину, Токио… У мегаполиса полно недостатков, но здесь легче скрыть маску. Он отнюдь не считал мир вампиров своим, ибо слишком долго был вынужден притворяться… целые сотни лет. Правду о его настоящем лице знали очень немногие. Он сам. Хозяин «Мертвых суток». Амелин. Доверенные лица в Службе вампирской безопасности. Тройка адептов, ждавших средства. Для всех остальных это было тайной. Когда ему в руки попал Ветхий Завет и он прочел описание неким пророком своего бытия, то задумался об у т е ч к е: кто мог слить эту инфу? И главное – откуда столь бредовые подробности? После махнул рукой – шила в мешке не утаишь. Его же никто не ищет: считают персонажем, который давно умер. А ему-то только того и надо.

…Опиум не бьет молнией, как героин: он впитывается в кровь понемногу, забирая у курильщика тягу к самому интересному. После третьей трубки улетучиваются и любовь, и боль, и огорчения. Нет желания секса, исчезает чувство голода. Пусть он, мягко говоря, не вампир в понимании этого общества – но ему куда ближе мир мертвых, чем живых. Кровь густо и плавно перетекает по жилам, наподобие свежего меда. Ядовитые нити раскручиваются внутри организма, сплетя сухожилия паучьей сладостью. Его «забирает» сильнее, чем остальных: ведь стандартному вампиру опиум не обеспечивает мозговых спазм – серая масса в голове тупо мертва. Проникая в кровяные тельца, сахарный дым опиума превращается в relax, восточное лекарство от напряжения: никакой химии, в отличие от антидепрессантов. Немного расслабиться, «отплыть в сторону» – то, что ему сейчас нужно. Завтра предстоят очень важные дела. Шаг за шагом он трансформирует этот мир: переделает в сказку. Смуглые пальцы филиппинки, цепляясь коготками за костяной череп, уже набивали третью трубку. Носферату откровенно нежился – он ощущал себя словно в бассейне, шаг за шагом погружаясь в теплое забытье, как в ласковую воду.

Казалось, он все отлично спланировал, но… вмешался жизненный закон подлости. Любая, даже самая замысловатая интрига, плод ума извращенного гения, всегда оставляет вероятность: в последний момент что-то изменится. Например, ты собираешься построить себе дом. Куда уж проще. Приглашаешь дизайнера, нанимаешь рабочих, тратишь деньги на отделку – все идет своим чередом. Но в тот день, когда здание должны сдать, ломается досочка на сваях… и дом превращается в груду развалин. Да, они на редкость быстро отыскали воровку, наказали ее… но не смогли получить флэшку.

А ее просто необходимо найти. Информация, содержащаяся в USB-накопителе, чудовищна. Хуже всего даже не это: к секретным файлам может получить доступ любой – хоть случайный прохожий. Брату Катерины удалось уйти у них из-под носа… но ничего… Амелин молодец. Он вовремя сообразил, как выжать из парня необходимое. Вместе с Итиро они доберутся до этого офисного убожества. Ушастый поморщился, едва не подавившись сладким дымом. Он успокоится, только когда бросит флэшку в огонь. Опасные файлы стерты из системы. Но почему же он ощущает пустоту, ячейки которой не в состоянии заполнить даже опиум? Аааааа. Плохие предчувствия. Спираль раскручивается. Служба вампирской безопасности ищет неизвестных, похитивших плод секретных разработок, – расследование на контроле у Маркиза. С одной стороны, даром эти ребята кровь не пьют. А с другой – ему требуется лишь ОДНА ночь. Ученые скоро переработают белый ужас в экстракт. Нукекуби Итиро к исходу ночи получит через спецкурьера посылку с пробной версией, всего полграмма. Может, у него получится протестировать в ходе погони.

…Адепты по всей Москве потеряли дневной сон – они с нетерпением ждут сигнала. Ряд ключевых существ в СВБ уже давно работает на него. Наличный доллар в условиях кризиса творит чудеса, а еще ни одного упыря в мире не мучила совесть. Если судить через призму учения Дракулы, то совесть и вовсе один из посмертных грехов. Генералов носфератуне подкупал: куда проще и надежнее платить незаметным кротам, бюрократы затормозят ход любого расследования на сутки. Как раз столько и требуется для создания экстракта. Скосив глаза, он увидел, как за спиной у филиппинки с шелестом развернулись два тонких, трепещущих крыла, прозрачные, словно у стрекозы. Нет, это не действие опиума. Манангалы – вампиры с острова Лусон: уже много веков не способные летать, крылья нужны им не больше, чем курице. За многие тысячи лет вампир-ская раса жестоко мутировала, как после ядерной войны, дав миру десятки видов различных, ничуть не похожих друг на друга тварей. От утонченных красавцев в плащах и париках до скользких монстров из кошмара. Хм, а ведь люди верили, что их создал один Бог и все произошли от Адама и Евы – черные, белые и желтые… Мутация. Условия жизни, климата, окружения, и ты изменишься. Средневековые европейцы, славшие посольства в Китай, через двадцать лет удивлялись – почему это наш персонал так пожелтел и даже, кажется, закосоглазел?

Веки тяжело дергались, закрываясь. Он чувствовал, что засыпает… Отлично, тридцать минут сна совсем не будут лишними. Темное помещение, забитое телами в бумажных гробах, треснуло, рассыпавшись кроваво-красными шариками. Проплывая в глубь бездны, он увидел огромные рога, услышал звон, будто купец-кутила высыпал на пол мешок монет. Перед ним поплыли лица, которые он знал и успел забыть… далекие чужие страны, пропитанные жарой или усыпанные хрустящим снегом… танцующие девушки и сильный травяной запах.

…Услышав хриплый стон, хозяин «Мертвых суток» понял: клиент впал в опиумное забытье. Продолжительность зависела от внутренних сил курильщика. Людской сон длился два-три дня, вампиры приходили в себя несколько быстрее. Организм носферату был уникален. Выкурив три трубки опиума, он забывался в рисовом гробу на полчаса, не больше. И всегда просыпался свежим: без головной боли, без тухлого вкуса во рту… Словно умер заново в пламени блаженных адских пещер. Хозяин махнул манангале. Та, поклонившись, с треском сложила крылья, беззвучно исчезая за ширмой с изображением перламутровых журавлей. Симпатичная… фигурка что надо, только крылья в постели мнутся, если класть на спину. Раз в неделю владелец «Мертвых суток» ночевал в ее квартирке в Брем-Сто-керово: за любовь манангале брала почасовую таксу, не делая скидок даже в праздники.

Бесплатно его давно никто не любил. Существо карликового роста, с пятнистым, словно обожженным лицом, черными кривыми клыками и отсутствием левого глаза вряд ли вызвало бы прилив страсти даже у вконец отчаявшейся женщины.

Стоя чуть поодаль, хозяин вглядывался в тонкий слой белого крема на щеках носферату. Тот сопел, улыбаясь во сне.

…Он ненавидел его всей душой. Но боялся всегда – даже спящего.

Провал в памяти № 5 – Жертвоприношение

…Мардук окончательно уверился: во дворце творится что-то неладное. Трудно понять смысл подобных тревог, если формально все в порядке. Да уж, не тут-то было. Добрая традиция: едва воцарилось полнейшее спокойствие, это верный признак – жди скорой беды. Он уже давно говорил отцу: не лучше ли отпустить и пленных, и их царя, вернув священные кувшины? Обычная кухонная посуда, но раз они относятся к ней с таким бесподобным трепетом – пусть забирают. Если целый народ Западного царства уведен в унизительное рабство, превращен в слуг и наложниц – то рано или поздно расцветет заговор. Еще мать рассказывала: среди представителей этого народа полно ведьм и колдунов, с ними лучше не связываться. Впрочем, нельзя исключить, что пленники сами распускают подобные слухи среди вардумов. Ведь если они на «ты» с духами темного зла, что помешало им предотвратить свое пленение и долгое унижение в чужеземном рабстве? Так или иначе – заполучив в страну большое количество непримиримых врагов, приходится спать с отточенным мечом под мягкой подушкой. Хотя… это длится уже десятилетия, и Мардук не обратил бы внимания, если бы не…

…К р о в ь. Много, много крови. Целых две недели подряд, каждую ночь царевичу снились сны – одинаковые, как цветы одного букета. Он идет через бесчисленные залы дворца, видит себя в проемах сводчатых арок, обоняя обеими ноздрями странный запах: соленый и сырой. Земля в Мидийском саду, покрывшись россыпью влажных пятен, хлюпает под ногами, окрашивает сандалии в алый цвет. Кровь хлещет из насосов, ее с жадностью впитывают толстые корни редких растений. Кровавые струйки, текущие из трещинок кирпичных стен с драконами и львами… тягучие капли, падающие с мозаичного потолка… бассейны, где аравийские благовония сменились темной жидкостью с гнусной пеной. К чему снится такое безумное количество крови? Он трижды беседовал со жрецами, но не получил внятных разъяснений. Все, что они предложили, – немедленно удвоить жертвы богам. А не их ли это работа? Каждому в Бавеле известно – у жрецов отличные связи с царством мертвых, они делают все возможное, чтобы демоны не проникли в наш незащищенный мир. Царь Города Дракона отличается богобоязненностью: его ревностное отношение к молитвам уже сделалось притчей во языцех. Он так осыпает жрецов милостями, что слуги богов превратились в самое богатое сословие Бавеля. Подумать только, у них уже скамейки в храмах – и те из червонного золота! Стоит сунуться к отцу со своими подозрениями – выгонит, да еще и накричит. Плохо. До добра кровавые видения не доведут, а вот до помрачения рассудка – запросто. Ничего не остается, кроме как довериться испытанному другу… Правда, с тех пор, как отец вознес Шамаша на должность главы дворцовой стражи, у приятеля совсем нет времени. Выглядит очень плохо, будто вообще не спит. Утомленный, бледный, глаза воспалены, еле-еле таскает ноги. Но мужская дружба крепче железа – стоило царевичу предложить встретиться, как Шамаш с готовностью согласился прийти в Мидийский сад. Умиляет. Вот что значит настоящий соратник, проверенный временем.

…Царевич запрокинул голову: в сплошной бездне черного неба не светилось ни единой звезды. Десятки садовых фонтанов журчали, выплескивая вверх речную воду. Да, власть делает людей скучными. Еще не так давно они с Шамашем бродили по саду целыми днями, беседуя обо всем – о новинках ассирийских нарядов, благородных сортах вина и особенностях телесной страсти женщин. Они знакомы с детства, но должность сделала Шамаша другим – куда делись скачки, охота и ночи, полные ласк наложниц? Грустно признавать: когда Мардук займет трон своего отца, тоже станет таким. Царская власть безгранична: он сможет творить, что хочет. Однако времени на развлечения останется очень мало.

– Мааааардууууукккк…

Шамаш произнес его имя с каким-то странным пришепты-ванием – словно ветер налетел на сноп сухого хвороста. Царевич обернулся к другу. Шамаш ответил поклоном – его лицо в темноте светилось белизной.

– Ты чуть раньше, – удивился Мардук. – Я не слышал твоих шагов.

– Этого требует служба, царевич, – улыбнувшись, заметил Шамаш. – Иногда нерадивые стражники на посту предаются игре в кости или курению сушеных семян… я научился заставать их врасплох. Когда твои шаги гремят по всему дворцу, словно поступь боевых слонов в тяжелой броне – увы, успехи намного меньше…

Он вновь склонил голову и почти сразу распрямился: как показалось Мардуку, глаза Шамаша сверкнули диким, багряным отблеском. Царевич привычно подхватил приятеля под локоть. Оба двинулись вверх по дорожке, усыпанной трухой пальмовых листьев. Душный воздух ночи вставал в горле жесткими и кислыми комками, как незрелое яблоко. Друзья шагали молча, лавируя между круглыми беседками из камня, и Мардук поймал себя на мысли: почему-то из сада исчезли ночные птицы, он не слышит ни единого звука. Рука Шамаша была твердой на сгибе, ее холод чувствовался даже через ткань туники. Где же он успел замерзнуть в такую духоту? Наверное, слишком долго исследовал дворцовые подвалы.

– Прежде чем мы обсудим твои страхи, царевич… – тем же шипящим голосом произнес Шамаш, обращая к нему лицо, – ответь мне на один вопрос… С недавних пор мне крайне любопытно, и это терзает меня ночами… Скажи, пожалуйста, ты хотел бы жить вечной жизнью?

Вопрос не удивил Мардука, они часто предавались философским беседам. Он вдохнул полной грудью, ощущая нежный запах цветов, обдумал ответ.

– Сложно объяснить, Шамаш, – медленно протянул царевич. – Вечная жизнь дает чудесные возможности, о которых ты и не мечтал. Глиняные таблички отражают историю многих царей, обуянных мечтами положить мир к своим ногам. Удача сопутствовала их армиям, но победное шествие прервала Смерть – ибо над ее жезлом не властны сила и богатство. Это одна сторона монеты, Шамаш. Поверни ее, и ты увидишь опасность бессмертия. Ведь неизвестно, какого качества окажется эта жизнь.

Однажды мой отец отказался казнить давнего врага. Он дал ему все: светлый дом с финиковым садом у стены Имгур-Эл-лиль, рабов, нужное количество еды. С одним-единственным условием – этот человек не должен был выходить за ворота. Через год узник умер от разрыва сердца. Это значит – золотая клетка при всех заманчивых прелестях все равно остается клеткой, Шамаш. Наверное, я не хотел бы жить вечно. По легендам, бессмертие всегда сопряжено с плохими условиями.

…Шамаш кивнул. Он склонил голову набок – половина лица ушла в тень.

– Ты совершенно прав, – вежливо признал начальник дворцовой стражи. – Бессмертие не дается бесплатно: его можно получить, лишь пожертвовав что-то взамен. Только умерев, ты восстанешь для вечной жизни.

Незнакомые прежде интонации насторожили Мардука. Повинуясь инстинкту, он выпустил из пальцев локоть Шама-ша, отступил на несколько шагов вниз. Факел у ствола молодой финиковой пальмы искрил, готовясь потухнуть. Но даже при скудном освещении царевич успел увидеть картину, повергающую в изумление и первобытный страх. Быстро протерев обоими кулаками глаза, Мардук посмотрел снова – и в ужасе понял, что вовсе не ошибается. Туловище Шамаша действительно не отбрасывает тени.

– Твои сны не случайны, царевич. – Голос царедворца неуловимо повысился: с тихого шелеста до раскатов львиного рыка. – Ты видишь кровь, потому что обречен стать одним из нас. Тебя призывает Хозяин. Присоединись к его армии, и ты войдешь в волны реки вечной жизни…

Рот Шамаша открылся – между губами блеснули звериные клыки. Скрюченные пальцы на руках скрипнули, вытягиваясь в фалангах, подушечки блеснули остротой когтей. Из лица, и без того поражавшего ужасной бледностью, капля за каплей ушли последние кровинки: оно сделалось белым, подобно чистейшему снегу, выпавшему в горах. Мардука затрясло мелкой дрожью. «Беги! Беги!» – кричал разум, но юноша не мог двигаться. Страх превратил его в безвольную, тряпичную куклу.

– Подчинись воле Хозяина, царевич, – шипело ужасное существо, еще пять минут назад бывшее Шамашем. – Это не так больно, как ты думаешь. Поначалу твое тело впадет во младенческую слабость… Но затем, отоспавшись, ты сам поразишься тому – какие возможности дарит новое состояние. Сомневаешься? Напрасно. Поверь мне – я же твой лучший друг. Просто прикрой глаза на миг… и я все сделаю быстро…

В пасти чудовища щелкнули клыки: этот звук вывел Мардука из оцепенения. У него считанные секунды, чтобы принять решение… Кем стал Шамаш? Перед лицом смерти это не столь важно. Очевидно, его телом и разумом овладели демоны потустороннего мира. О боги, ну почему же, почему он не взял оружие?! Проклятая беспечность… «Ах, что во дворце может грозить наследнику повелителя Мира»? У него нет меча. Впрочем, какой тут меч?! Он даже не знает, чем бороться с этим неведомым чудищем. Кричать… только кричать!

Он раскрыл рот: из глубины парализованного ужасом горла вырвался хриплый, слабый свист. Существо двинулось к нему сквозь тростник – Мардук судорожно зашарил ладонями в складках туники, пытаясь найти хоть что-то, способное отразить нападение. НЕУЖЕЛИ? О нет. Насмешка жестокой судьбы. Жалкий десертный ножик, коим он чистил яблоко и в рассеянности сунул за пояс. Лезвие с девичий пальчик – таким, наверное, не напугаешь и трехлетнего ребенка. Завидев в ладони царевича нож, монстр расхохотался: из красноты его глаз брызнули чистейшие слезы – как у речного крокодила, пожирающего жертву.

– Царевич, – подавился он приступом смеха. – Открой свои уши! Я же предупреждал тебя… ты сам не знаешь, чему противишься. Принеси себя в дар Хозяину – и обретешь взамен великое з н а н и е.

Выхватив из ножен короткий меч, существо полоснуло себя по горлу. Черная кровь залила тунику, послышалось утробное бульканье. Ноги Мардука ослабли – закачавшись, он осел на шершавые ступени из ливанского известняка. Этого не бывает. Но он видит сейчас своими глазами: Шамаш не свалился наземь. Он п р одолжает стоять перед ним, хитро улыбаясь. Пахнущая гнилью кровь обильно стекала, капая с подола туники: ткань сделалась красной, словно ее выварили в пунической киновари. Существо разжало пальцы – меч скользнул вниз.

– Разве ты не завидуешь мне сейчас, Мардук? – прохрипел монстр. Проходя через разрезанное горло, звуки шипели, словно клубок змей. – Почему ты не желаешь понять, какое это безбрежное счастье – прикоснуться к бессмертию, ощутить свою принадлежность к обиталищу богов? Наш Хозяин требует, чтобы ты пришел к нему. Подчинись!

Теперь Мардук почувствовал холод – тряский, колющий: будто бы его бросили в бочку, до краев набитую льдом. Ветер гулял сквозь листву деревьев сада, тростник издавал сильный шум: начиналась буря. Обрети царевич способность кричать – его все равно никто бы не услышал. Существо опустилось на четыре лапы, желая получить упор для прыжка: глаза засветились рубином, верхняя губа приподнялась. Очень хорошая позиция – он наверху лестницы, а Мардук – внизу. Не желая отодвигать сладость этого мига, Шамаш прыгнул, целясь передними лапами в грудь царевича. По прошлому опыту он знал, как лучше сбивать жертву с ног.

…Скорее инстинктивно, чем с целью защиты, Мардук ткнул вверх десертным ножиком. Рука хрустнула под тяжестью навалившегося тела, из пасти зверя на лицо царевича вывалился черный язык. Уши разорвал трубный рев, перекрыв даже громкий вой ветра. Мардук не сразу понял, что этот звук – вопль смертельно раненного животного. Он едва успел увернуться от хватки острых когтей. Оба упали, катясь по каменным ступеням, Мардук не чувствовал боли от ударов. Существо сползло с него, визжа и содрогаясь в конвульсиях. Царевич с недоумением взглянул на свою руку: от пальцев до локтя ее покрывали брызги коричневой слизи. Из глазницы монстра, погруженный по самую рукоять, торчал хрупкий ножик. Лапы чудовища отчаянно скребли холодный камень, будто оно пыталось убежать. Плоть вокруг раны стремительно чернела, кожа с черепа отваливалась целыми пластами. Из глазницы вспышкой взлетели белые искры, а затем вырвался сноп пламени – сильно опалив брови и волосы Мардука. Веселые огоньки стрелой взлетели по спине монстра, от копчика до затылка. Уцелевшим глазом зверь смотрел в лицо царевичу: красный зрачок отражал недоумение. Он не мог понять – почему умирает.

Да и Мардук находился в полном смятении. КАК ЖЕ ТАК?! Существо воткнуло себе в глотку меч и ничуть от этого не пострадало… однако лезвие десертного ножа уничтожило бессмертного монстра в мгновение ока. Голову разрывало дикое желание хохотать. Взгляд зацепился за фигурную рукоятку: голова дракона, как и лезвие, была отлита придворным ювелиром из чистого серебра. Даже уличного голубя таким ножом не зарезать… не говоря уж о человеке, одержимом демонами.

Зрачок Шамаша, отчаянно метавшийся вправо-влево, остановился. Когти погрузились в известняк, туловище безвольно обмякло. Что-то треснуло, словно разорвали ткань: мертвец вспыхнул язычками голубого пламени. Мгновение – и посреди сада занялся огромный костер: дым разносил между кустами запах горелого мяса. Вскоре огонь затих. Рядом с дрожащим Мардуком скорчился объятый дымом скелет. Царевич приподнялся на четвереньки, его вырвало… кашляя от дыма, сплевывая вонючую слюну, он встал на ноги. В отяжелевших ступнях появилась небывалая воздушность, легкие расправились, впуская воздух. Вопя во все горло, Мардук несся вниз, к выходу из сада, и ветки хлестали его по щекам.

…Из глазницы черного черепа, отсвечивая потемневшей от пламени серебряной рукоятью, торчал нож, украшенный головой дракона…

Глава VI. Приманка кровью (Глухой переулок в районе Царицына)

…Вот надо же – еще недавно просто умирал, так хотел спать. И гроб вроде попался удобный. А до сих пор, как назло, ни в одном глазу. Переворачиваюсь то на спину, то на левый бок, бьюсь коленками о жесткое дерево. Несмотря на усталость, сон куда-то ушел и не думает возвращаться. Картины дня проплывают в голове, качаясь бортами красочных корабликов: офис, храм, квартира, магазин. Из дальнего угла, загроможденного пирамидой гробов, слышится покашливание, после – щелчок металлической зажигалки. Сухо шипит сигарета.

– Не спится? – раздается голос Милены, тихий, словно из ниоткуда.

– Еще бы, – злобно отвечаю я. – С тобой заснешь. Одну цибару тушишь, вторую прикуриваешь. А я, между прочим, не переношу табачный дым с детских лет. Был бы живой, непременно страдал бы от приступов аллергии.

Сказав это, зажмуриваюсь. Понятно, отчего – сгусток негативной энергии (объемом с пару центнеров) неминуемо падет на мою бедную голову. И хорошо еще, что виртуально: у стервы под рукой нет тяжелых предметов.

– Твоя инфантильность, отсутствие девушки и явно педерастическое отношение к дамскому курению заставляют думать, что ты латентный гомосек, – спокойно говорит эта тварь. – Но я отметаю даже эту мысль: ни один мужик не захочет трахать столь аморфную массу. Уймись, сосущая луна. Вампиры бессмертны, тебе не грозит гибель от рака легких. К чему вообще лезть в бутылку? Все равно ведь не спим, давай хоть потреплемся. Ты начинал рекламщиком или у тебя есть другая профессия?

Вплоть до этой фразы я собрался послать Зубкову открытым текстом – как психолог-любитель зубным нервом чувствую: ей лень подниматься из гроба, – но даме-офицеру удалось попасть в яблочко. И верно, я не клал свое мясо на алтарь служения рекламе: первые двадцать лет после универа пытался найти работу по основной специальности. Но платили такие копейки, что хватало на литр крови раз в месяц. Пришлось менять квалификацию.

– Историк, – ностальгически вздыхаю я, открывая глаза. На балке под потолком сидит, облизывая лапу, черная кошка – вампир-мулло. В голову приходит идиотская мысль. Интересно, если кисуля кусала человека – он превращался в кошку? Вот и разбери теперь, кто на балке: гуманоид или животное. – Университет закончил с отличием, специальность – бакалавр-исследователь вампиризма. Красный диплом вручали, цвета крови. Дипломная работа – «Откуда на Земле взялись первые вампиры».

Из темноты слышится уважительный присвист.

– О, эта тема меня тоже всегда привлекала, – признается Милена. – Хотя и нет недостатка в статьях желтой прессы типа «Вампиризм был занесен на Землю кораблями с Марса», где муссируется якобы инопланетное происхождение вурдалаков. В это могут поверить лишь тупые зомби. Людям-то было куда проще: христиане утверждали, что Адама и Еву создало их божество, а атеисты определяли в качестве своего предка африканскую обезьяну. В последнем я сильно сомневаюсь, ибо никогда не видела шимпанзе-вампира. Прошли тысячи лет, но наша история не имеет легенд о своих Каине и Авеле. Тайна, покрытая мраком множества веков: кто именно из людей первым вонзил клыки в шею другого человека и вдоволь напился его горячей крови?

…Как замечательно, что Милена меня не видит. Думаю, своим глупым лицом я напоминаю вампира, подавившегося летучей мышью. Даже кошка-мулло пугается: шипит и прыгает с балки, убегает за пирамиду гробов. ВОТ ЭТО ДА! Оказывается, Зубкова не тупая сучка, как я предполагал, ее привлекают такие вещи, как история. А ведь минуту назад я был уверен, что интересы Милены базируются на трех китах: потрахаться, выкурить сигарету и дать в морду. Ах да… еще прикупить дизайнерскую сумочку.

– Я перелопатил в библиотечных архивах всего мира кучу материалов, – с гордостью сообщаю я. – Убил на это хренову тучу времени. Скажу сразу: летописи живых мертвецов, питающихся кровью, присутствуют у массы древних народов. Взять те же санскритские легенды о веталах, описания духов-ашкар в хеттской мифологии, древнеегипетские страшилки о богине Сехмет, одержимой нестерпимой жаждой крови. Почти везде упоминается – эти существа и духи живут во тьме загробного мира, доступ на поверхность им строго запрещен. Лишь в «Одиссее» Гомера приведен способ вызова кровососущих мертвецов. Во время путешествия по царству мертвых Одиссей приманивает тени кровью барана, так он «пригласил» на беседу слепого прорицателя Тересия. Архивы греческих городов-государств добавляют: требовалось особое заклинание. Если труп принимал жертву, то поступал в распоряжение дарителя и был обязан выполнить любой приказ. Одиссей, правда, не выпустил Тересия из подземелья. Желающих общаться с жителями царства мертвых было не очень много – получив приказ, тень убивала заклинателя, дабы облечься в плоть. Без этого она не смогла бы выбраться на свободу, ей вредили лучи дневного солнца…

Я жду восторженных «вау», однако Милена молчит. Раздается умирающее шипение затушенной сигареты. На крышке соседнего гроба голубым неоном светится игривая красотка – то в лифчике, то без лифчика. Наверное, что-то коммерческое, гроб для вампиров-бабников.

– Хм… – офицер Зубкова издает детское причмокиванье. – Должна заметить, ты совершенно прав. Обычно считается: люди вызывали Дьявола, чтобы попросить материальных благ. Но здесь не работает вариант в стиле: «давай-ка, кровососущая тень, неси сюда миллион верблюдов с алмазами». Одиссей приманил Тересия кровью ради информации, поэтому и остался жив. Это редкий, я бы сказала, единственный случай. Чаще всего призраков вызывали с помощью особого обряда, чтобы вершить личную месть. Я изучала повадки людей: кровное мщение было краеугольным камнем общества в Шотландии, на Корсике и на Кавказе. Один человек мог так ненавидеть другого, что без колебаний жертвовал плотью, одержимый лишь одной целью – навредить своему врагу. После «Одиссеи» у меня возникли некоторые подозрения. Но никто из академиков СВБ не ответил на вопрос: если тень не высосет из человека кровь, а лишь «надкусит» его… что с этим человеком случится впоследствии? Порфирия – древняя болезнь, как и сам мир. Но мы все еще не знаем, откуда она взялась.

…Здесь замолкаю уже я. Да, девице не откажешь в уме. И все же я уверен: вампиры явились в наш мир не из Древней Греции. Крупнейшая (не считая, разумеется, отдельных случаев) миграция в Европу приходится на средние века. Кровососы пришли не поодиночке, а тысячами, похоже на массовое переселение… Проще всего им оказалось охотиться среди славянских племен: например, первое упоминание вампира в русских летописях приходится на 1047 год, или как там у нас… В общем, за 430 лет до С.Д, то есть «до смерти Дракуловой». Неизвестный священник, выполняя заказ новгородского князя Владимира Ярославича по переводу с глаголицы на кириллицу «Книги Псалмов», пишет о твари под названием «лихой упырь».[38] Спустя годы вампиры поминаются русскими летописцами все чаще и чаще. Например, в «Слове святого Григория» прямо указано, что живые мертвецы встают из своих гробов, дабы сосать кровь православных. А первые встречи с упырями произошли еще в то время, когда Русь была языческой. Налицо колонизация вампирами новых земель, типа как англичане переселялись в Австралию. Но даже исследование ДНК не дает ответа на вопрос: откуда приплыли клыкастые переселенцы? Любой вампир как минимум триста лет пропускал через свои вены кровь сотен людей, вычислить след ДНК невозможно. Семена вампиризма дают пышные всходы в Восточной Европе – Сербии, Болгарии, Румынии, распространяясь далее на Запад. Словно работал какой-то план: в каждой стране селится свой, особый подвид. Албанские вампиры носят высокие каблуки (сразу вспомнил штригу, будь она неладна), чешские кровососы нападают на жертву полностью обнаженными, болгарский упырь имеет одну ноздрю, а баварский вурдалак нахце-рер сидит в гробу, скрестив большие пальцы рук, и левый глаз у него всегда открыт – вдруг придут крестьяне с осиновым колом? Каждый вампир в сутки мог обратить троих человек, и тем тоже вскоре требовалась е д а… эти трое обращали девятерых, а новенькие выпускали в объятия ночи уже тридцать упырей. Если бы не отряды охотников за вампирами, мы бы правили Землей еще до эпохи Возрождения. Но кто все-таки привел упырей в Европу? Доказательств не существует. Что ж, сейчас я поражу Милену глубиной своего интеллекта.

– Лично я придерживаюсь мнения, что первые вампиры зародились на древнем Востоке, – чувствую себя профессором, читающим лекцию перед несмышленой студенткой, закладываю ногу на ногу. – Смотри сама: одних индийских упырей штук десять разновидностей, включая брахмаракшасов. А если брать во внимание шумерские мифы Междуречья, то вспоминается демоница Димэ: основным средством ее питания служила кровь младенцев и беременных женщин. В принципе тебе простительно не знать, что у нее было и другое имя, позднее перекочевавшее в демонологию иудеев…

– Лилиту, – доносится ответ из другой домовины. – Месо-потамская женщина-вампир в иудейских легендах называется уже просто Лилит, без «у». Никто достоверно не знает, как она выглядела. Где-то изображена как монстр с головой льва и телом осла, а на полотнах средневековых художников – обычная голая мадемуазель. Официальная любовница Адама еще до того, как божество христиан презентовало ему Еву. Общеизвестно, что Лилит также родила Адаму детей.[39] На язык так и просится вывод – ах, вот оно! Вот кто произвел во тьму первых вампиров! Увы, ничего подобного: ее дети не унаследовали материнских способностей, отрицательно повлияли гены отца. Людоедством они могли заняться, но пить предпочитали водку.

Я едва не вываливаюсь из гроба от охватившего меня восхищения.

– Слушай, ты такая классная! – искренне признаюсь я. – Я и не подозревал, что у тебя настолько глубокие познания в мифологии. Мне-то казалось, ты полная дура и тупая проблядь, которая матерится и смолит, как паровоз…

Суровое молчание. Я ощущаю, что слегка перебрал с комплиментом.

– Охренительно. – Милена выдыхает в темноту табачный дым. – Так я и знала. До чего же мужики боятся сильных женщин! Им так легче защитить свой беличий мозг: если девка трахается, как заводная, она непременно абсолютная идиотка. Они думают, лишь «синий чулок» способен сидеть в библиотеках и грузить свою голову бесполезными сведениями. В мужском представлении женщина – биомасса со стразами, безмозглое существо, впадающее в состояние берсерка[40] при виде модной сумочки, психушное создание характером вроде разбавленного киселя. Вам так удобно. Иначе придется ломать себя через колено: признавать, что вы отстали в развитии от женского пола, деградировали до уровня плинтуса. Я уже знаю массу семей, где после кризиса женщина-вампир пашет на двух работах за литр крови. А мужик, как сучий Хен Вальсинг, лежит на диване и считает летучих мышей. Да, я подожгу избу и коня на скаку загрызу. Я офицер Службы вампирской безопасности, обладаю багажом знаний доктора наук и даю в постели как богиня. Надеюсь, мой message до тебя дошел?

Я жалею, что не откусил себе язык. Наступает молчание – посреди кучи гробов оно с полным основанием может считаться «гробовым». Слава Дракуле, я уже знаю: долго хранить его Милена по природе своей не умеет.

– Кем работала Катя? – неожиданно спрашивает она. Такого поворота беседы я совсем не ожидал.

– Что? – довольно глупо переспрашиваю я.

– Кем работала Катя? – устало повторяет Милена. – Может, она взяла эту флэшку у себя на работе? Ты ведь в курсе о роде ее занятий?

… И тут мне становится стыдно. Только сейчас я врубился: да я же понятия не имею, чем занималась Катерина. Мне было интересно, чтобы сеструха отмыла кровь с обеденной посуды, прибралась в квартире, но я никогда не любопытствовал, чем именно она зарабатывает себе на смерть. Одевалась всегда по-деловому, офисная форма в Московии (да и вообще у вампиров европейских рас) стандартна – черные юбка и жакет, кружевца на груди, кулон с профилем Цепеша. Не слезала с iPhone, постоянно висела в мобильном Интернете – вешала резюме на job4vampires.ru. «Владею 5 языками, хорошо знаю систему Word». Силы зла, да кем же она может быть?

– Нет, – грустно говорю я. – Назови меня кем хочешь… но я не знаю.

Милена печально вздыхает. В принципе вампиры мертвы и воздух им не нужен: легкие не функционируют. Привычка вздыхать осталась от жизни.

– Понимаю, – говорит она, и ее слова звучат для меня громом небесным. – Знаешь, мы постепенно привыкаем, что у нас в родственниках трупы. Мертвый, он и есть мертвый – увидишь ты его завтра или через сто лет, какая разница? Редкие встречи на семейных праздниках, вкушение крови за черной скатертью, поедание куриного филе в церкви на День смерти Дракулы, отправка открыток с чертенком и порошковой кровью на клею. Близость убивается ощущением вечности. Если они не умрут, зачем ими дорожить? Я не осуждаю тебя. Действительно, какое тебе дело до места работы сестры… Не казни себя, это нормально.

Мне нечего добавить к ее словам. Она прочитала мои мысли.

– Давай все же попробуем уснуть, – предлагает Зубкова. – Завтра в «<20 костях» потребуется, чтобы башка варила, а мы никакущие. Есть такой рецепт, бабушка поделилась: если не спится – лежи себе, понемногу считай овец.

Удивительно. То ли так совпало, то ли действительно меня сморила усталость, однако метод Милениной бабушки привел к успеху. Как только я сомкнул клыки на горле восемьдесят седьмой овцы, мир погрузился в сплошной мрак, а гроб превратился в ложе, выстланное пуховой периной. Судя по тонкому, но заливистому храпу, Милена успела уснуть раньше меня.

…Подождав еще минут десять и убедившись, что гости спят, козлак Михаил бесшумно спустился вниз, почти не касаясь ногами ступенек. Открыв запасным ключом дверь у основания лестницы, вампир оказался в тесном помещении вроде лифта: внутри не было ничего, кроме стула, стола и телефонного аппарата. Подойдя к телефону с круглым диском, Михаил положил руку на трубку – и тут же нервно глянул через плечо. Нет-нет, все спокойно. Он-то знает: Милена спит, как и положено вампиру, – мертвым сном. Хоть серебром стреляй, не разбудишь. Это особый телефон: для прямой связи с тем, кто устроил его на работу, в общий холдинг входила и сеть гробовых магазинов «Клы-кея». Номер свободен от прослушки и проверен на «жучков». Два часа назад Михаил уже получил звонок и подробные инструкции от помощника босса на случай приезда экс-любовницы. Дура Милена чудовищно ревнива и подозрительна, поэтому все должно быть сделано идеально. Велено не предпринимать действий, пока оба не уснут. Но они, как назло, трепались и трепались. Чуть не попался… кошка, заметив его сверху, зашипела. Теперь все позади: помощник ждет звонка, козлак сделает свое дело и получит награду. Сухой треск диска, набирается номер. Ему ответили почти сразу.

– Карл… – шепотом произнес козлак. – Это Михаил из Coffin House…

На рычаг лег палец с идеальным маникюром. Пошатнувшись, Михаил выронил трубку. За спиной стояла Милена – совершенно голая, но при этом с неизменной сигаретой в острых клыках.

– Ты потрясающая сука, – беззлобно констатировала Зуб-кова. – Знаешь, вот поэтому мы и разошлись. С тобой вечно спишь вполглаза. Очень утомляет.

…Она ударила его рукоятью пистолета чуть выше уха, почти в висок.

Памятка начинающего вампира

(из архива национального музея вампиризма)

инструкция

1. Если вас по недомыслию еще не укусили, прогуляйтесь по темным кварталам города. Поздно ночью. Желательно в грозу с молниями. Загляните в разрушенную крепость. Посетите местное кладбище. Вы обязательно будете укушены одним из вампиров, которые водятся там в изобилии. Хороший вариант – принять приглашение на VIP-ве-черинку или закрытый бал аристократов: как правило, это тусовка замаскированных упырей. Если на балу пьют только томатный сок, купите недорогой тур в Трансильванию: там вас укусят с гарантией, едва вы сойдете с подножки поезда. Литература ужасов показывает, что, кроме вампиров, в Трансильвании никого нет. И вообще никогда не было.

2. Спать в гробу – это классика. Вас не поймут коллеги, если вы ляжете в постель даже на пять минут. Да, с современной точки зрения, сон в гробу – клинический идиотизм. Жестко, неудобно, тесно. Интересно: прочие живые мертвецы (например, зомби) игнорируют гробы, а вот вампирам почему-то нельзя. Понять эти правила невозможно, но соблюдать их вам придется.

3. Не так-то легко прокусывать клыками кожу, как вы думаете. Клыки обязаны быть острыми, иначе вы лишь слегка помнете шею жертвы. У некоторых кожа сама по себе толстая, особенно у моряков или грузчиков; рекомендуем потренироваться на дубленке.

Хотя с грузчиков вообще лучше не начинать – у них кулаки как из серебра.

Отточенные зубы причиняют неудобство, ибо колют язык. Логичнее носить с собой штопор, прокалывать яремную вену и пить кровь. Но если вы так сделаете, то станете объектом насмешек соседей. Запомните, вампирам приходится очень нелегко. Романтика – одно, реальность – совсем другое.

4. Превратившись в вампира, постарайтесь не пить кровь детей. Да, они вкуснее. Да, ловить их легче. Да, обмануть – и вовсе нечего делать. Но, если судить по классике вампирского чтива, упырь, подсевший на детскую кровь, обязательно погибнет как отрицательный персонаж – даже если вначале и был положительным. Вспомните судьбу Люси из «Дракулы» Брема Стокера. Оно вам надо? Проще кусать артерию молодым девушкам, это популярно и никем не осуждается. Девушек в мире людей довольно много, поэтому их не так жалко.

5. Укушенная девушка в вас обязательно влюбится. На мужчин это правило не распространяется, на животных тоже (к великому счастью!), но в отношении женщин – без вариантов. Девушка будет таскаться за вами везде и всюду, болтаться под ногами и постоянно мешать. Найдите телефон-автомат, сделайте анонимный звонок охотникам за вампирами и тихо сдайте ее местонахождение. Это избавит вас от неприятностей.

Глава VII. «Вампиряги» (Разгар ночи, павильон «УпырьCinima»)

… В стенах кинопавильона, построенного на доходы от кровяного бума, с началом кризиса воцарилось пугающее запустение. Половина лампочек на помпезных люстрах не горела, ореховые половицы оказались погребены под грудами мусора, шеренги стульев увязли в оранжевых костюмах – реквизите мюзикла «<Вампиряги». Рядом с бюстом Брема Стокера сиротливо приткнулся розовый танк из провального блокбастера Теодора Фонарчика: машина уже успела обрасти «<сосульками» из пыли и грязи.

Только что обер-продюсер получил первые итоги кассовых сборов уик-энда, и его настроение утонуло в осиновых стружках. Собравшиеся в помещении режиссеры ощущали это, как лягушки бурю. Если б не английские засовы, они бы, не задумываясь, вынесли дверь павильона и разбежались кто куда. Растерев платком воск по серой лысине, обер-продюсер (существо из нелапси – словацких вампиров, умеющих убивать взглядом) обернулся к сидящему ближе всех режиссеру, такому же стильному и лысому упырю, как и он сам.

– Вот скажи, – грустно спросил продюсер, – почему ты снял такое говно?

Режиссер Фонарчик вцепился когтями в стул.

– Это вовсе не говно, – неуверенно возразил он. – Снимали по классике произведения, «<Безлюдный остров» – the best братьев Ножецких. Актеров звездных позвали, костюмы, эффекты – офигеть. Публика просто сука непредсказуемая. Или погода хорошая – все гулять пошли. Или еще что – сам не в курсе. Но, в общем, я не виноват. Я-то обалденное кинцо создал, знаю.

Опустив глаза, продюсер что-то подсчитал на калькуляторе. Огромный настенный портрет Дракулы хищно заглядывал ему через плечо – как бы желая приобщиться к финансовым расходам. Лорд вампиров был изображен художником в одежде XIX века – сюртуке и цилиндре, согнувшим руки у подбородка, словно ищущий добычу динозавр.

– Значит, бюджет фильма сорок «<лимонов», – размеренно произнес нелапси. – Чтобы отбиться, ты должен заработать в два раза больше. Народ на блокбастер не пошел. И кому мне теперь горло перекусить? Я не знаю, на каком кладбище в Трансильвании ты выкопал этих актеров, но придурка из рекламы стоматологии в главной роли я тебе точно не прощу. Он же вообще ничего не делает. Ходит только в кадре и жалобно зубы скалит.

Задрожав, Фонарчик попробовал улыбнуться.

– Ну, это типа спецпроект, – проблеял он. – Блондин даже не понимал, что творится в фильме: мы взяли парня из интерната для умственно отсталых. Слюни на подбородок пускает, а так в принципе ничего: куда ему положим пряник, в ту сторону и идет, улыбается, клыками блещет. На мой взгляд, очень гламурно и политкорректно, американцы «Оскара» обещали. Насчет бабла… Мы замышляли «Безлюдный остров» как наш ответ Голливуду. И я ответил. Отчет дам до копейки – измучились, но все «лимоны» на съемках потратили. Тяжело было. Шесть раз в день в ресторанах обедали, девок в ледяную ванну звали, а баксы все никак не убавлялись! Позвонили Кусенко… какой же фильм без Кусенко, публика иначе не пойдет! Его сейчас даже в мультфильмы тащат, в нашем римейке «<Тома и Джерри» кот – вылитый Гоша – брутальный и лысый. Удивительно, что такой классный фильм провалился. Это глупые зрители и кризис виноваты. Крутизна же невероятная – все бухает, взрывается, все ууууу… не вампиры у нас, а быдло. Я сотворил блокбастер, свою задачу выполнил.

…Обер-продюсер мысленно призвал на помощь силы Ада: он еле отказался от идеи снять трубку и попросить знакомого брахмаракшаса о доставке обоймы серебряных пуль – хотя, по его мнению, Фонарчик ее заслужил.

– Это как же вас, собак, разбаловали баблом на халяву, – отпив из стакана крови, простонал он. – Еще бы, зачем что-то делать? Начиная с «Дневного кошмара», каждое кино в Московии снималось с финансовой господдержкой. Ага, попьем кровушки с друганами, попилим бюджетик, а заодно отметимся и серией интервью – мол, целыми днями не спим, поднимаем с колен родимую индустрию качественных фильмов ужасов.

На черной люстре звучно лопнула последняя лампочка.

– В этой стране любое кино снимай – все равно по качеству получится фильм ужасов, – подал с заднего ряда голос интеллигентный режиссер Алексей Джерман. – Я не вижу в дорогих лентах высоких тонкостей настоящей вампирской культуры, чью сладость мы впитали с кровью родителей. Почему отказываются от показа внутренних граней героя, его сердечного сопротивления и душевного экстаза в момент приобщения к сосанию? Господа, как давно я не видел в кинозале каплю крови размером в экран: чтобы ее маслянистая поверхность мелко и пружинисто дрожала, переливаясь тусклым цветом в зловещих отблесках полной голубой луны…

К Джерману, слывущему эстетом, обер-продюсер вынужден был прислушиваться – хотя и сам не знал, почему. Культовым режиссером Джермана провозгласили сразу после укуса, еще в три года. Он с самого обращения планировал, а затем и снимал фильм по другой книге братьев Ножецких – «Трудно быть Дракулой». Его прежний продюсер отравился серебром в припадке депрессии, не дождавшись сдачи картины.

«Куда ни плюнь – везде эстеты, гении и культурные борцы против западного влияния, – тоскливо подумал обер-продю-сер. – А толкового вампирского фильма снять некому: пробавляемся Голливудом, боевичками в стиле „<Баффи – истреби-тельница людей“. Правильно. Кругом только дети магнатов: сын Фонарчика, сын Джермана, сын Чихпая, сын Съестминее-ва: они из конкурента кровь высосут, прорвись тот на съемочную площадку. Счастье, что у них внуков нет – если бы еще и эти снимали…»

– Проблема не в потере корней вампирской культуры, – ухватил нить разговора обер-продюсер. – А в том, что кровяной бум завалил нашу киноиндустрию баблом. На Западе до сих пор легко снимают кино за миллион, взять хотя бы ужастики «Пила» и «Открытое море». У нас просто – звонок из подземелья Кремля, и какой-нибудь близкий к Принцу Крови упырь повелевает: сбацайте нечто вампирско-загробное бюджетом на двадцать «лимонов», дабы популяризировать учение Дракулы. О, наши-то и рады стараться. На фига тут вообще сюжет? Основной принцип – благородные вампиры против сук-людей, а всё остальное клеится по ходу дела. «<Мы из будущего». Вампиры-тинейджеры попадают в Валахию – в гущу сражения с охотниками за кровососами. «Вампиряги». Упыри, жаждущие одеваться в черные цвета и слушать блэк-метал в стиле Burzum, противостоят обществу людей в отвратительно ярких костюмах. «<Господа вурдалаки: спасти господаря» – дешевый экшн о попытке группы валашских вампиров уберечь Дракулу от бесславной кончины. «<13». Чертова дюжина упырей собирается вскрывать шею девственнице: в итоге, после словесных дискуссий, отпускает ее на свободу. Меня уже кровью тянет харкать от этих политкорректностей. В таком аспекте вы правы, дорогой Джерман: теряется бэкграунд, исчезает наполнение душ пропагандой черного зла. Снимаем по госзаказу фильм ужасов, а публика на сеансах хохочет так, что из кресел падает. Но теперь абзац, друзья мои. Никакое левое бабло из воздуха больше не появится.

…Павильон загудел, как разворошенный улей. До сих пор гневную речь режиссеры слушали вполуха, однако фраза про бабло ворвалась в творческие сердца, разрывая их в клочья – как серебряная стрела. Со стула вскочил мэтр Эмиль Альтберг-Клыкевич, представивший давеча сиквел старого хита «<Возвращение трех вурдалаков, или Сто баксов жреца Вивальди». Снимали долго – целых тридцать лет ушло на поиски актеров из прежнего фильма. Забытые публикой, те спали в рассохшихся гробах посреди заброшенной гостиницы острова Змеиный, глодая во тьме кости чаек, изредка залетавших в пустое здание.

– Исходя из моего многовекового опыта, – бодро начал Альтберг-Клыкевич, молодецки поправив усы, – рискну предположить: решение проблем кино в условиях экономического кризиса находится в съемке сиквелов. Растягивать старые бренды, как резину, – это то, о чем мечтает публика. Посмотрите, например, на продолжение «Хохота фортуны» от режиссера Ханбекетова. Ведь очень-очень удачно пошло! Продюсеры деньги мешками собирали.

Павильон не замедлил отозваться громом одобрительных аплодисментов. Обер-продюсер, послав в задницу вежливость, вмешался в обсуждение.

– Ничего подобного! – прервал он старого вампира. – Мешки денег в «Хохот фортуны» упали лишь по причине про-дакт-плейсмента. Помните сюжет? Пьяный упырь, перепутав склеп на кладбище, засыпает в гробу с демоницами. Оргия с участием хозяйки гроба, ее мамы и бабушки, приехавшей погостить. Ханбекетов напихал рекламу везде, где только можно. В стакане – блад-кола, на столе – майонез «вырви глаз», соперник упыря восстает из гроба в черно-красной каске «Блад-лайна». Даже, извините, в сцене французской любви дается крупный план вставных клыков бабули: «Оснащены микронасосами – мы вставляли клыки еще отцу Дракулы!»

…Кровососущая богема замялась: сухо хрустели пластиковые стулья.

– Нет продакт-плейсмента, нет и «гринов», – подытожил продюсер, глядя красными глазами на притихшего Фонарчи-ка. – Потому-то твоя фантастика в виде фэнтэзи-миров на хрен не сдалась. Зря я повелся на финансирование подобной лажи. Знаю вас, киношников. Когда исчезают деньги, они тут же что-то изобретают. На розовый танк повесят рекламу лесбийского клуба. Кусенко оденут в комбинезон с логотипом крема для удаления волос. Даун с улыбкой получит в пасть средство для чистки клыков «Вампырь». Ротмистра Чачу по спецконтракту обяжут рекламировать грузинскую чачу. В этом случае даже прокат не нужен: фильм отбивается на стадии монтажа.

Фонарчик съежился: бледно-серая кожа на щеках печально обвисла. Если бы ему дали такую возможность, он вонзил бы клыки в собственную шею.

«Блядь, – печально подумал Фонарчик. – Пойду, куплю в аптеке десяток морских свинок, обколотых антидепрессантами, и буду сосать из них кровь до посинения. Как раньше было просто – вбухай спецэффектов, а сюжет на коленке допиши. Так нет, сейчас все крутые – нескучное кино им подавай!»

– Даже реклама не обеспечит прежнего уровня доходов, – кровожадно продолжил обер-продюсер. – Выход для съемок настоящих вампирских ужастиков – сугубо в госзаказе. Но подземелья Кремля дадут бабки, только если мы снимем что-то сильно патриотическое. Чтобы молодежь гордилась славянским происхождением вампиров, а не гундела за бутылкой крови: «Да нууууу… лучше б я в Гоа родился брахмаракшасом – сидел под луной на песке, курил траву, на пляжных пати колба-сился». Атмосферные фильмы должны учить: люди говно, а в остальном – и ночь у нас самая черная, и клыки ах какие длинные, и кровь самая вкусная… прочие упыри только и делают, что розовой завистью нам завидуют. Сообрази мы съемки такого блокбастера, Принц Крови с Маркизом наплюют на кризис – еще десять кровяных концернов но миру пустят, но точно баб-ло на бюджет найдут.

Упитанный вурладак в очках, сидящий в первом ряду, повертел в пальцах резную тросточку, скроив при этом кислую мину. Режиссер Валент Кабановский считался мертвым классиком в ранге Джермана, хотя и не чурался откровенно коммерческих лент. Впрочем, его последнему фильму «Вампиряги» это не помогло. Всем остальным обычно тоже не помогало.

– Госзаказ под создание ужастиков – это, конечно, кровь с ясного неба, – пожевал он омертвелыми губами. – Но мы забыли один аспект: а как оценят наше кино на фестивалях типа Каннского? Хочу поспорить насчет ориентации на Голливуд, мессиры. У американцев давно потеряна свежая кровь, они ползут по скользкому полю штамповок. Какой последний клевый ужастик пришел оттуда? «Полдень» по книге Стефани Майер? Романтик-соплизм о любви между людьми и вампирами; не привлекли к съемкам даже историков-людоведов. По человеческим понятиям, любовь к трупу – это акт некрофилии. Далее – «30 ночей одного дня». Орды людей нападают на город вампиров в светлое время суток, а те не могут выйти на улицу, ибо в аптеке кончились запасы крема от загара, сучье солнце сжигает лица. Запомнился лишь один классный момент – человеческая девочка-изверг мочит упырей из освященного гвоздемета. А вспомните европейскую классику! Черно-белого и немого «Носферату» с незабвенным Максом Шре-ком особенно в сцене убийства человеком несчастного графа Орлока? Вурдалаки теряли сознание в кинотеатрах, одну принцессу вырвало кровью – ее дедушка погиб точно так же от рук охотников за вампирами. Мессиры, бабло баблом… но давайте не забывать, что зрительской душе требуются вливания чистейшего зла, желательно без вредных примесей. Запомните – если в фильме нет морей крови, кишок, вытянутых через анус, и треснутого черепа с мозгами, то его ценность в культуре – НУЛЕВАЯ. А уж изображать людей нормальными существами, которые влюблялись в упырей, – это ни в какие ворота не лезет.

…При слове «<носферату» Теодор Фонарчик вздрогнул и повернул лицо в сторону двери. Это прошло незамеченым: режиссерская тусовка взорвалась хвалебным воем. Робкий звон колокольчика обер-продюсера утонул в общем шуме. Пользуясь суматохой, Фонарчик отошел в угол, под прикрытие розового танка. – Прислонившись к гусенице цвета дамского белья, режиссер достал из кармана сотовый. Ладонь легла на динамик; Теодор отыскал на дисплее нужную букву – «Б». Трубку сняли, но с другого конца провода не раздалось «<алло» или «<слушаю». Просто злобное, холодное молчание.

– Это Фонарчик, из павильона «<УпырьCinema»… – прошептал режиссер.

– Рад слышать, – проскрипел динамик, и Теодор ясно представил себе говорящего – долговязую, нескладную фигуру в черном пальто. – Скажи мне, у тебя все готово насчет завтра? Ты сумеешь организовать то, что требуется?

Фонарчик сглотнул: он ощущал голод, во рту появился вкус крови.

– Даже не сомневайтесь, – заверил он. – О, неужели средство уже у вас? Не могу дождаться того часа, когда прикоснусь к бутылочке. Знали бы вы, как я ненавижу здешнее сборище бездарностей и зазнавшихся фанфаронов.

– А тебя-то кто любит после «<Безлюдного острова»? – бесцеремонно заявила трубка. – Знаешь, ты поразительно заколебал – во всех своих фильмах играть. Впрочем, к делу это не относится. Жди звонка. Час X наступит в полночь.

…Отключив телефон, Фонарчик вернулся к стульям. Обер-продюсер, сжимая пальцами виски лысой головы, уже не пытался участвовать в дискуссии. Перебивая друг друга, режиссеры спорили по поводу сюжетов, презрения к Голливуду и низменной роли бабла в становлении высокой культуры.

Глава VIII. Клуб «20 костей» (Глубокий день, проспект Архимагов)

… Я чувствую себя хреново. Голова болит, мысли текут вяло, слабость в клыках такая – и зайчика бы сейчас не загрыз. Ощущение, что перегрелся на солнце. Ну так еще бы – не спать второй день. Вырубив электропистолетом сотрудника Coffin House, Милена вытащила меня из гроба в состоянии тяжелого вампирского сна. Я был готов сдаться нукекуби без сопротивления, лишь бы никуда не идти. Рухнул посреди гробов и снова заснул. Милене пришлось прокусить себе вену, умыть мне лицо кровью… только так я и пришел в себя. Мы вновь сели в машину, врезались в ночные пробки, перед глазами в сплошную карусель слились гудящие автомобили, готические башни из бетона и черные огни фонарей. Остановились у панельной шестиэтажки в непонятном районе, Миле-на затащила меня в подвал – там, на куче тряпья и мусора, я умудрился проспать восемь часов. Вроде бы и немало (хотя вампирам нужно спать больше, чем людям), но состояние никакущее: мозг шелушится, веки серебряные, страшно хочется пососать… Со вчерашней ночи маковой кровинки во рту не было. Зубковой же все нипочем – вышагивает, виляя задницей в мини-юбке и звонко цокая каблучками, на манер скаковой лошади. Смотрю на ее походку, и завидки берут… вот ведь двужильная баба. Улица Архимагов пустынна, асфальт плавится от дневного зноя: мы успели наложить на кожу три слоя крема, но жмуримся от солнечных лучей. Автомобиль припарковали подальше, у Райсовской площади, рядом с кинотеатром «Цепешъ», в тени памятника великой вампирской писательницы Энн Райс. Эта чудесная женщина, вложившая так много от своего сердца в фундамент культуры упырей, трагически погибла на дуэли с человеком, и сейчас на ее бронзовую голову беспардонно срут голуби. Справа «Макдауэллс» – кровеносная фаст-фуд-станция, студенческая хомячковая. Питаться там – настоящий моветон. Ходили слухи, что кровь у них вообще химическая, но владельцы каждый раз предоставляли сертификаты с печатями. Сам помню с университетских лет: насосешься их крови, и целую ночь не покидает ощущение, будто сжевал кило пластмассы. Отблесками сусального золота сверкает роскошный магазин «Елисеевский» – но там такие цены, что легче крест проглотить. Литр обычной коровьей крови – 150 баксов, а овечий или козий гемоглобин – так и вовсе не подступиться. Да, с карьерой рекламного менеджера мне только и остается, что пожизненно питаться фаршем из лабораторных мышек. Ага, теперь еще Городской Шабаш, помпезное красное здание с сахарно-белыми колоннами; говорят, во время Великого вам-пирского восстания там заперлись последние люди. Их удалось выманить, лишь оставив на мостовой бесхозный ящик водки. Ветер вяло треплет государственный флаг – черное полотнище с красным профилем Дракулы. Мы идем по проезжей части, машин все равно нет. Милена, что-то вспомнив, хватает меня под локоть, толкнув к стене дома.

– Видеокамера, – поясняет она, показывая на красный зрачок под крышей. – Кто знает, не просматривает ли ее сейчас Карл, на наших-то мониторах…

На ступенях «<Елисеевского» спит бомж, задрапировавшись от солнца дырявым вампирским плащом. По сгнившей ткани ползают могильные черви. Верхняя часть лица закрыта черным шелком, во рту – ни одного клыка. Упыри-пенсионеры – бич Московии. В средние века вампиры кусали не только девственниц. Случалось, они откровенно нарушали охотничий кодекс, обращая и древних стариков, – ведь во время кровяной ломки паспорт спрашивать не будешь. Умерев от потери крови, дедушка не становился упырем. От лежания в гробу, говорят, улучшается зрение, а вот клыки у беззубого не вырастут: пожилые дедушки-вампиры сосали кровь деснами. Для жертв это было щекоткой, укушенный таким образом не обращался. Отстав от

Милены, я кидаю в шляпу с высохшим пером сторублевую монету. Бедняга. Когда проспишься – купи себе кровушки.

…Мы уже подошли к двери клуба «20 костей». Эта самая дверь столь плотно прилегает к косяку, что внутрь, должно быть, не просачивается ни грамма воздуха. Мореный ливанский кедр окован железом: танк не прорвется. Табличка из золоченого стекла, внутрь залито что-то вроде геля – цифра «20» светится красным, ее видно еще на подъезде. Хотя зачем такая штука посреди бела дня? Чистые понты. Зубкова пристально смотрит на дверь, но нас ожидает сюрприз. Звонка нет. Какого-либо окошечка – тоже. Пока она соображает, что делать, я отчаянно чешусь – мое пребывание в подвале стало праздником множеству клопов и блох. Эти насекомые – сущее наказание для вампиров: наверное, они созданы для того, чтобы упыри не воображали себя сверхсуществами. Да, не только вы сосете гемоглобин – найдутся другие создания, которые с удовольствием попьют крови из вас.

– Девушка, и какие теперь варианты? – спрашиваю я Ми-лену.

Она поворачивается задом к двери и начинает отчаянно долбить дерево туфлей – так, что летят щепки. Но нет даже намека на чье-либо присутствие. Через час-другой стемнеет; видимо, клуб уже полон под завязку и не желает принимать новых посетителей. Милена не сдается: упорство и неутомимость роднят ее с лесным дятлом. Удивительно, но упрямство вознаграждается. Через десять минут грохота обитатели клуба, очевидно, решают, что проще убить назойливую тварь. Дверь открывается, издав воздушный хлопок, словно бутылка шампанского выплюнула пробку. Из проема высовывается лимонно-желтое лицо в темных очках: его владелец сильно раздражен. Вскинув руку, Зубкова посылает в щель разряд из электропистолета. Переступив через дергающееся от спазм тело, она приседает над охранником, не думая, бьет его рукоятью в темя. В коридоре ни души, пол вибрирует: его сотрясают децибелы непонятной музыки. По крайней мере, она непонятна для меня. Я такой еще никогда не слышал.

– Чего уставился? – грубо спрашивает Милена. – Давай, открой шкаф.

Вдвоем мы кое-как запихиваем охранника в отделение для плащей. Действуя коленом, Зубкова буквально утрамбовывает беднягу в узкое пространство. Пару раз повернув торчащий из дверцы ключ, она бросает его через плечо.

– Знаешь… – говорю я, отряхивая руки. – Возможно, тебе никто этого не говорил… но существуют и другие способы общения, кроме стрельбы.

Милена с удивлением вскидывает тонкие брови.

– Чудненько, – неподдельно изумляется она. – И что же ты предлагаешь?

– Ээээээ… – набор нужных слов, как обычно, застревает в середине горла.

– Вот именно, – насмешливо кивает Милена. – Теперь представь себе последовательность моментов. Парень открывает. Спрашивает, кто мы. Не пускает. Захлопывает дверь. Мы стучим опять. И на этот раз – никакой реакции: разве что для разнообразия нас пошлют в жопу ангела. «<20 костей» – закрытый клуб, сюда просто так не попадешь, ксива СВБ не поможет. Скажут потом, что показалась поддельной. Не динамитом же стену сносить, а? Цени, я решила проблему за пять секунд. И надо же, ты еще недоволен!

…Я прекращаю дискуссию. Мы идем по узкому длинному коридору, освещенному сиреневым светом: по бокам стоят скрюченные силиконовые фигуры жирных людей с отвратно-розовой кожей – муляжи охотников за вампирами. Звуки непонятной музыки все сильнее, они повергают меня в смятение: кровь Люцифера, да это же совсем не металл… Что-то ублюдочное, визгливое, без рычащих бас-гитар и нормальной ритм-секции. Коридор закончился – мы в круглом, как яблоко, зале. Слепя глаза даже через темные окуляры, целой стаей летают разноцветные «светлячки», под потолком крутятся шары из кусочков стекла, а на танцполе, прыгая в оранжевых проблесках, колбасятся десятки вампиров. Свет вспыхивает, лучи тонкими иглами полосуют обескровленные лица, раскрашивая их красным, зеленым и голубым. Между столиками в глубине зала скользит брахмаракшас что-то шепчет то одному, то другому посетителю, понемножку толкает таблетки с серебром, дающие энергию для танца. Из уха вытекает капля крови. Христиане меня дери, что ж это за музыка уродская?

Милена хищно улыбается: ее белые ноздри раздулись, трепеща.

– Попса, – радостно произносит она. – Ну, теперь им кранты. «20 костей» – закрытый элитарный клуб. Выходит, здесь устраивают вечеринки для своих, включая party с нелегальным музоном. А на входе-то как полагается: афиши с блэк, индастриал и паган-метал… понятное дело, почему не хотели открывать. Странно, что еще курить на улицу выпускают! Ах да, это фишка клуба, – она тычет когтем в стикер у бара, перечеркнутые клыки с сигаретой. – Внутри нельзя дымить, сторонники спортивного вампиризма. Труп, ведущий здоровый образ жизни… Звучит, правда? Хуйкина политкорректность: сдираем европейскую моду, не врубившись в ее суть. Что ж, это облегчает задачу. Согласно закону Московии, я могу арестовать каждого, кто присутствует на пати. Включаемся, ищем альпа.

Попсаааа… то-то меня так плющит. Тошнотворная музыка, придуманная извращенцами, которым солнце сожгло остатки мозгов. Удивительно, как я еще не сблевал? Еле сдерживая рвотные позывы, отстегиваю от пояса отключенный телефон, на нем МР3-плеер; руки трясутся, пока я вбиваю пин-код и засовываю в уши провода. Нажимаю первую попавшуюся кнопку. Summoning, Адом и могилой благословенный Summoning, диск Minas Morgul. Хрип певца – слаще меда. Уфф… кажется, полегчало. Милена терпит ужасный музон, игнорируя отдавшихся попсе вампиров. Обшарив взглядом «яблоко», она манит меня наманикюренным пальцем. Тычет когтем вверх. Над танцполом установлены VIP-столики: зеленое сукно, готичные лампы в виде круглых красных черепов. За одним из них (в самой середине) сидит молодой мужик, на макушке – модная фетровая шляпа. В левой руке – кровососущая чихуахуа (как я уже говорил, их кусают на продажу цы-гане-мулло), ладонь правой зажала стакан с запотевшей белой жидкостью. Зубкова не ошиблась: уж альпа-то легко узнать даже с километрового расстояния. Уникальные существа, переселенцы из Германии: помимо крови, обожают материнское молоко, считают его изысканным деликатесом. Людей сейчас нет, поэтому довольствуются коровьим. Испытывают привязанность к животным, могут превращаться в собак-демонов, как обычные вампиры – в волков. Честно говоря, с чихуахуа альп выглядит придурком: по средневековой мерке ему положен дог или сенбернар, но тухлый стиль гла-мура оплел вампиров щупальцами, словно ангельский спрут.

Обычно альпами становились неродившиеся младенцы, от коих мать избавилась, засыпав вагину толченой лошадиной гривой. Скажите, пожалуйста: парень-фотомодель, словно сошел с рекламы черных плащей Келвина Кляйна, а на самом-то деле – жертва аборта. Внешность обманчива, альпы очень сильны… Чтобы его убить, нужен чемодан серебряных пуль. А у нас, разумеется, их нет. Длинные пальцы альпа чешут шерстку животного, нога притопывает в такт гнусному музыкальному ритму. Из-за грохота музыки красавчик не чувствует наших шагов. Мы с Миленой подходим к нему с двух сторон: он не видит и не слышит, глаза устремлены на танцпол. Сдвинув соседние стулья к бокам альпа, садимся за его столик – я слева, Милена справа. Нырнув двумя пальцами в вырез грязного, измятого жакета, она изящно извлекает золотой значок Службы вампирской безопасности.

…Чихуахуа жалобно скулит. В прозрачных глазах альпа нет и тени тревоги. Сняв руку с собачьей холки, он элегантно поправляет шляпу: по слухам, края приколочены к черепу гвоздями. Я напрягаю глаза, но не вижу на полях железных кружочков. Альп любезно улыбается мне.

– Предпочитаю обходиться клеем, – хрипит он, прочитав мои мысли. Палец стирает каплю, стекающую по стакану: характерный немецкий акцент искажает слова, делая их лающими и резкими. – Полагаю, вы пришли из-за моего звонка? Тогда просто удивительно, почему Служба вампирской безопасности так тянула. Вдобавок вы странно выглядите, особенно красные пятна на жакете фроляйн. Впрочем, меня это не касается. Чем откроем нашу беседу, господа? Начнете сразу шантажировать меня прослушкой запрещенной музыки? Или, может быть, ради счастливого знакомства заказать вам обоим по коктейльчику?

Тут уж впадает в растерянность даже Зубкова: тонкие губы слегка приоткрылись, из левого уголка рта одиноко высунулся сахарный клык.

– Почему же вы бросили трубку, когда офицер спросил ваше имя?

– А то я вашу контору не знаю, – деликатно усмехается альп. – Приняли бы меня за наркомана, у которого «серб» из ушей сыплется. Если агентам сообщаешь чистую правду, тебе никогда не верят, посмотрите любой кинотриллер. Но стоит напустить тумана, намекнуть, что желаешь сохранить анонимность, офицеры пугаются – ууууу, это вовсе не блеф, сообщение очень важное. Разобьются в лепешку, но выйдут на след загадочного анонима. Скажите… разве я не прав?

Во тьме глаз Милены появляется странный блеск. Я не могу понять – то ли это злость, то ли восхищение альпом. Мужик запросто обвел вокруг пальца спецслужбу целого государства, заставив танцевать по своим правилам.

– Вау-вау! – выжимает из себя она. (Пожалуй, это все-таки восхищение.) – Хорошая игра. Но по ходу назревает очевидный вопрос. Для чего вы это делаете? За всю свою смерть я не видела, чтобы альп жалел девицу.

Альп смеется – так, что брызги молока летят на зеленую скатерть.

– Я никого и не жалею, – стараясь перекричать музыку, орет он. – Моя задача – использовать случай с девушкой, хочу по максимуму привлечь к себе внимание. Те существа на «мерсе» не знали, что за ними наблюдает альп. Иначе они бы сделали все возможное, чтобы меня прикончить. Одно из достоинств моего подвида – это зрение, никакого бинокля не нужно. Так вот, я позвонил в СВБ по прозаической причине: я мечтаю сдохнуть. Сто лет моя душа погружена в черную депрессию, одержима декадансом, мне не хочется ходить по земле. Интеллигентно говоря, все заебло. Я завидую вам. Типовые вурдалаки, когда их заест тоска, имеют шанс совершить самоубийство – сесть в ванну со святой водой, сделать инъекцию серебра… простецкий народ бросается грудью на осиновый кол с «черного рынка». Кризис породил волну суицида среди вампиров. Молодежь почти не помнит романтичное средневековье, им легче. А вот нам, старикам, тоскующим по фиалковому горлу девственниц, все грустнее поглощать куриное филе на черных мессах. Раскройте любую газету, страницы полны скорбной статистики. Множество кровососов стреляются серебряной иглой из арбалета, идут на передоз «серба», посреди бела дня выходят без крема на жаркое солнце. Мне тысяча лет… я знавал нечто повкуснее, чем гемоглобин пойманных в джунглях шимпанзе. Давно мечтаю покинуть этот мир, но вы знаете – альпа очень трудно убить. Практически невозможно. Я обречен киснуть в Москве веки вечные.

– Как трогательно… – со знакомым мне презрением произносит Милена. – Сочувствую, блядь, с детской горестью. Ну так и с чего вы взяли, что проблема решится, если вы сольете нам компромат на тех мальчиков?

Подумав, альп берет кровянку, стоящую рядом с солонкой и перечницей. Хорошенько встряхивает, на поверхность молока падают брызги крови. Красные пятнышки на белом, типа шляпка мухомора наоборот. Резко запрокинув голову (шляпа и верно не сваливается), он залпом допивает полученный коктейль. Слизнув снежную каплю, альп перестает улыбаться. Чихуахуа-вампир поджимает хвостик, настороженно дергает ушами.

– Это очень серьезные мальчики, – шипит он. Лицо Милены каменеет. – И их начальник – бывалый кровосос. Хозяин фирмы, отличился в девяностые, когда у нас начинали «вампирский капитализм». Сколотил состояние, убрав конкурентов с помощью серебра. Доказательств не нашли, свидетели исчезли. Его контору знают все, и он не любит быть на виду. Богатый чувак, хотя и не кровяной олигарх. В общем, я запомнил номер «<мерса», у них между цифрами стоит особая символика. Слушайте, я не люблю повторять…

…Неожиданно протянув руку, Милена закрывает ему рот белыми пальцами. Водянистые глаза альпа смотрят поверх ее маникюра – он ничему не удивляется. Зубкова снова лезет за вырез, достает пятисотрублевку: похоже, у нее в лифчике настоящий мелкооптовый склад.

– Иди, – говорит она мне, кивая в сторону бара. – Возьми себе коктейль.

– Я НЕ ХОЧУ коктейль, – отвечаю я злобно, чеканя слова. – Катя – моя сестра. И я должен услышать, что с ней случилось.

Некоторое время Зубкова борется с собой. По поджатым губам видно, что она выбирает: как обычно, дать мне в зубы, либо просто выплеснуть в лицо остатки молока. Ни хрена. Вот здесь уж ей я ни за что не уступлю.

– Пожалуйст а… – скулит она с таким страдальческим видом, будто ее только что макнули с головой в святую воду. – Всего на пять минут.

Хорошо, что стул притиснут к столу, – я бы точно с него упал. Застываю, словно каменное изваяние, пытаясь понять: ЭТО происходит наяву?!

– Пожалуйста, – жалобно повторяет Милена: я без звука сгребаю купюру и отхожу качающейся походкой в сторону бара. Смятая бумажка шлепается перед баргерл, неуклюжей трансильванской деревенщиной. Крашеная дура вопросительно хлопает ресницами.

– Сангрито, – нехотя бурчу я название коктейля. Девица наливает в стакан тягучую кровь, щедро разбавляя ее ромом. Пара ложек сахарной пудры, слегонца содовой, три листика мяты – и напиток готов. Взгромоздившись на высокий стульчик, я смотрю, как Милена треплется с альпом, засыпает его вопросами. Силы Ада, она знает нормальные слова. Кто бы подумал!

Музыка гремит без перерыва: ром и Summoning смягчают тошноту. Разговор стремителен – пять минут, как обещано. Встав из-за столика альпа, Милена треплет собачку между ушами и спускается. Но идет не к бару, сворачивает на танцпол. Что с ней? Сбилась с дороги?

Одним движением сбросив туфли, Милена прыгает в центр «яблока»: красная улыбка на ее лице приобретает фиолетовый оттенок в перекрестье лучей. Волосы мягкой волной рассыпаются по плечам… Она не просто танцует, а целиком отдается танцу, изгибаясь, как кошка. Музыка смутно напоминает мне композицию из кубинского блэк-метал… схожие мелодии.

She's into superstitions – Black cat and voodoo dolls…[41] – поет неведомый менестрель – ага, текст-то менять боятся: все, как и утверждено Советом Смерти, про черную магию. Милена очумела: словно впитав в свое тело ритмы запрещенного музона, она лихо крутится, прижимает к себе партнеров, проводит руками по бедрам. Белый язык трупа жадно слизывает помаду с ее мертвых губ. О Дракула, повелитель зла земного… Почему я раньше не замечал? Какая же она сексуальная. Наверное, я сошел с ума. Вот что, что в ней может нравиться?

Вампирша с ужасным характером, вечным «бля» через запятую; никаких дамских воздушностей и жеманства. Но я хочу… ПРОСТО ЖУТКО ХОЧУ ЕЕ ТРАХНУТЬ. Клянусь сгоревшей церковью, была б моя воля – разложил бы Милену прямо сейчас, на танцполе. Тряся плечами, она задорно подмигивает; да, Милена знает, что я чувствую. Знает – и специально издевается надо мной. Тля ангельская. С осознанием сего факта меня накрывает депрессия: еще хуже, чем у альпа. Я тоже желаю осиновый кол в сердце. Почему бытие несправедливо? Такая классная баба – и не моя.

…Милена зажигает на танцполе вовсю, танцуя босиком. Что ж, придется залить горе новой порцией крови. Сгорбившись, я поворачиваюсь к баргерл за стойкой, дабы заказать выпивку… и глаз вдруг моргает. Соринка? О нет. Мое око ослепил отблеск от руки одного из танцующих. Какая-то тонкая металлическая палочка. Резко прищурившись, я различаю ствол пистолета.

…Да-да. Того самого пистолета.

Провал в памяти № 6 – Врата Сиррушей

…Стражу пришлось ненавязчиво удалить от дверей в сводчатых арках. Всех остальных людей – выгнать из тронного зала. Чего там: увели даже рабов с опахалами. «Не прикажет ли он перебить еще и мух?» – подумал Мардук, но не осмелился придать этой мысли звук. Царь ясно выразил свое желание: их разговор не должен быть подслушан даже краем чужого уха. Прошлой ночью, когда исцарапанный ветками, покрытый грязью и кровью Мардук рухнул на пороге его спальни, царь пережил немало грустных мгновений. Он беспокоился даже не за сына. Его волновали впечатления придворных, видевших Мардука в трусливом безумии. Ведь кто такой царь? Это твердыня, храбрый лев, любимец богов. А когда будущий повелитель половины мира носится по дворцу босой, в разодранной в клочья тунике, кричит о страшном чудовище… да какой же народ подчинится подобному владыке? Уже завтра на всех рынках Дильбата, что у Ворот смесительниц, и торговцы, и покупатели шепотом начнут судачить: царевич сошел с ума. Хулительные слова, будто извивающиеся черные аспиды, поползут из одной сточной канавы в другую, спариваясь в грязи, порождая на свет речистых ублюдков.

Очень плохо. Но даже если учесть все последствия поступка царевича, нельзя оставить без внимания и другое. Что-то ОЧЕНЬ сильно напугало Мардука в Мидийском саду – раз. Бесследно исчез новый начальник стражи Шамаш – два. Есть следы вмешательства кого-то со стороны – три. Конечно, кое-какие мысли объясняют природу дикого ночного происшествия. Но для приличия сперва нужно выслушать и царевича…

…Мардук преклонил колени в тени Дракона – седая прядь с его головы коснулась золотой лапы. Легкий ветер доносил из окна аромат садовых цветов, слышались отголоски смеха девушек в гареме: они веселились, плескаясь в водах мраморного бассейна. Цари Бавеля неспроста строили резиденции на реке – в залах из кирпича-сырца всегда было свежо, комнаты насквозь продувал прохладный ветерок. Лицо царевича покрыли красные пятна: его терзал стыд за недавнее поведение. Бегать по дворцу с криками, кататься по полу, рвать на себе одежду… да, придворные наверняка были удивлены. А ведь вряд ли кто-то из них, оказавшись на его месте, повел бы себя иначе. Но хуже другое. Как бы он ни убеждал окружающих в своей правоте – ЕМУ НИКТО НЕ ПОВЕРИТ.

Царь посмотрел на сына сверху вниз – сурово, без улыбки. Вот она, расплата. Он слишком баловал отпрыска и теперь вынужден страдать за это: плоть от его плоти и кровь от крови, Мардук вырос чрезвычайно изнеженным. Боги обожают играть с планами людей. Он мечтал, чтобы его сменил на троне безжалостный завоеватель, железной рукой дерущий налоги, разоблачающий заговоры, воздвигающий храмы в Эса-гиле… Спящий вполглаза, чтобы не задушили во сне. Но что он видит перед собой? Не воина в доспехах, но залитую благовониями садовую бабочку.

– Значит, ты утверждаешь следующее… – промолвил царь, запустив толстые пальцы в свитую колечками бороду. – Не далее как прошлой ночью начальник моей дворцовой стражи Шамаш зазвал тебя в Мидийский сад. Предложив жить вечно, он на твоих глазах обернулся демоном небывалой силы и возжаждал человеческой крови. Шамаш напал на тебя. В честной схватке ты заколол его десертным ножиком. После смерти труп охватило пламя. Надеюсь, я ничего не пропустил?

Мардук прерывисто вздохнул – набирая воздух в легкие, как перед погружением в воду. Издевательский тон и насмешка ранили сердце. Но ему ничего не оставалось, кроме как изо всех сил убеждать собеседника в своей правоте. Ведь если даже родной отец не в состоянии поверить… кто же тогда отнесется с уважением к его словам?

– Великий царь, – волнуясь, произнес он. – Клянусь всеми богами: я видел превращение Шамаша так же ясно, как вижу твое несравненное величие. Шамаш стал кошмарным чудищем… я и поныне содрогаюсь, вспоминая дикость его облика. Глаза помнят: демон перерезал себе горло, чтобы доказать свое бессмертие, мою кожу окропила настоящая кровь. Я не могу понять, почему он умер от удара десертного ножа. Но я до сих пор вдыхаю тот запах горящей плоти. Мною владеет замешательство, я сам жажду прояснить – что же случилось ночью? Шамаш долго считался моим близким другом: я ничуть не сомневаюсь – его телом овладели демоны.

Царь тяжело засопел. На запястьях звякнули золотые браслеты.

– Допустим, ты говоришь правду, Мардук… – кивнул он. – Каждый из нас знает, демоны существуют. Они охотятся за нашими душами: не исключено, что их невидимые воины присутствуют сейчас в этом зале, слушают наш с тобой разговор, смеясь и изрыгая из пастей смрадное пламя. Для того, чтобы боги успешно боролись со злом, мы возносим молитвы с помощью жрецов, возлагаем жертвы на алтари, не жалея ладана, золота и рабов, смиренно просим отразить атаки темных легионов. Демон мог принять вид Шамаша – человека, который тебе близок; умно, если он хочет овладеть тобой. Да, это возможно.

Царевич не верил своим ушам. Отец услышал его слова, отринул терзающие сомнения? Боги Эсагилы, наконец-то вы явили свою милость!

– Но тогда ответь мне… – вкрадчиво продолжал царь. – Ты кричал на весь дворец, будто узрел тело демона с волчьими лапами, корчившееся в пламени. Почему же тогда стража, обыскав каждый камешек среди террас, не обнаружила в саду НИЧЕГО, кроме ножика из серебра?

Мардук с тоской взглянул в сторону драконьей головы: на него тускло смотрели слепые глаза из желтого металла. Ответа у царевича не было. Действительно, от Шамаша остался лишь обугленный скелет. ОН САМ ЕГО ВИДЕЛ. Оскал черного черепа врезался в память, застряв там навсегда. Исчезновение костей из сада значит одно: скорее всего, У ДЕМОНА ВО ДВОРЦЕ ЕСТЬ СООБЩНИКИ. Обернувшись зверем, Ша-маш упоминал о таинственном Хозяине, которому обязан подчиниться Мардук. И вряд ли начальник стражи был единственным слугой неведомого Хозяина…

– Отец… – прохрипел Мардук из последних сил. – Поверь мне, я не лгу…

…Оттолкнувшись локтями от золотых перил, царь сошел к нему по ступеням трона – край пурпурной ткани с голубой оторочкой волочился вслед, сметая пыль. Приблизившись к коленопреклоненному сыну, запустил руку в его волосы – ласково, как делал это в далеком детстве.

Мардук всхлипнул: его грудь содрогнулась в рыданиях.

– Давным-давно мне нужно было лишить жизни одного человека, – задумчиво сказал царь, глядя на плачущего сына. – Он был важным сановником, имел превосходные связи в Тайном совете. Его казнь могла вызвать волнения, требовалось, чтобы сановник скончался от естественных причин. Это оказалось вовсе несложно. Мой лекарь Эллиль изготовил нужное снадобье из семян дурмана, а подкупленный слуга во время пира незаметно добавил отвар в чашу с вином. Очень скоро, на глазах у всех, сановник подошел к стене. Простер руки на манер крыльев, прыгнул вниз… и разбился насмерть. Перед тем, как слуге вырвали язык, тот рассказал мне: испив дурмана, его хозяин представил себя птицей, гнездо которой высоко в горах. А вылупившиеся птенцы ждут не дождутся от матери свежего мяса. Ты слишком молод и неопытен. Врага уничтожают не только с помощью меча, хватает и других методов. Возможно, Шамаш похищен и убит, а тебя опоили дурманом, дабы представить сумасшедшим. Я прикажу пытать твоих слуг, чтобы вытащить из них правду клещами. Знаю, ты скажешь мне: я видел все, как наяву. И я тебе верю. Пустынный дурман дает сильные ощущения. Не только зрительные, но и осязательные… различив в ядовитых грезах женщину, ты вполне можешь почувствовать под пальцами упругость ее груди. Шамаш превращается в демона, режет себе горло, испуская потоки крови, гибнет от десертного ножа и тут же сгорает. Да, ты видел это – так же отчетливо, как тот сановник гнездо с птенцами. Соку дурмана свойственно поражать как зрение, так и мозг.

Он осекся: глаза сына наполнились врагой, блестя, словно камень после дождя. Подавшись вперед, он обхватил колени отца, трясясь в безумии.

– Великий царь… умоляю, – выхрипывал Мардук, и слезы горошинами катились по заросшим бородой щекам. – Появление демона – ужасное ЗНАМЕНИЕ, это знают все жрецы. Каждую ночь я вижу кровь. Много крови, целое море – она заливает весь дворец. Происходит землетрясение: Шуту Бит раскалывается на пять частей, исчезает в багровых волнах. Красная жидкость повсюду; шипя, гаснут свечи, в кольцах водоворотов умирают рабы, стражники и жрецы. Я тону в ней сам – и чувствую соленый вкус, когда кровь льется мне в рот; не давая дышать, разрывая легкие в клочья. Я кашляю ею, она течет у меня из носа и ушей. Отец… надо освободить пленный народ. Пусть они уйдут навсегда. Возможно, сейчас сбывается проклятие, которое…

Тяжелый удар отбросил его вниз. Потеряв равновесие, Мардук кубарем скатился к самому подножию трона: голова ударилась о выступ ступеньки. На золотую поверхность упала вишневая капля. За ней – еще одна.

– Глупый щенок! – проревел царь. – Тебе ли рассуждать об этом? Пока моя кожа клочьями облезала с плеч в военных походах, палимая солнцем пустыни, ты возлежал в паланкине среди ассирийских наложниц. О с вободить? Да ты и представить не можешь, что это за люди! Я потратил на войну с ними лучшие годы жизни. Дважды приходил с войском на их землю. Сжигал столицу, разрушал храмы, топил в реке младенцев. Но все напрасно. Стоило минуть году-другому, как змеиный яд капал заново. Эти твари заключали союзы с моим заклятым врагом, фараоном Псам-метихом. Я утомился отражать удары, направленные в спину: страдая от жары и жажды, вести через пустыню слонов, повергая их армию ниц. В третий раз я решил, что продолжения не будет. После двухлетней осады столица царства аспидов вновь пала к моим ногам, подыхая от голода и эпидемий. Я распорядился уничтожить проклятое гнездо. Сравнял с землей городские стены, камня на камне не оставил от Великого храма, вырвал бесстыжие глаза неблагодарному царю. И привел подлое племя сюда – всех-всех, до единого человека. Пусть их женщины услаждают нас ночью. Пусть их мужчины роют каналы и трудятся на полях. Пусть их дети наполняют невольничьи рынки. ОНИ НИКОГДА НЕ ВЕРНУТСЯ ДОМОЙ. Если только я узнаю, что дурман в твоей голове – дело рук жрецов этого племени, я прикажу казнить каждого десятого, живьем закопаю в землю. Ты понял это, Мардук? Исчезни. Я и так потратил на тебя много времени.

…Царевич не помнил, как и почему оказался за городом. Один на мощеной дороге – без слуг, без друзей, без рабов. Наверное, он бежал сюда в горячке от самого золотого трона. Ноги подгибались от усталости. Слез уже не было, осталась лишь обида: кипящая, как раскаленный металл. Закрывая лицо от ветра, Мардук молча смотрел вперед. Дорога Процессий, на которую выходили огромные Врата Иштар в северной части города, была пустынна, несмотря на дневное время. Любой чужеземец, достигнув этого места, обычно застывал с раскрытым в восхищении ртом. Еще бы. Врата, сложенные из обожженных в печи кирпичей, чью поверхность покрыла голубая, черная, желтая и белая глазурь, способны оставить без сна целый океан завистников. Соседние стены украшали изображения ста двадцати священных львов, а сами Врата находились под властью золотых сиррушей[42] и могучих быков, трудолюбиво выложенных на голубом фоне желтыми камнями. Строительством, как всегда, руководил лично царь – фигуры животных были выполнены так, что быки и сирруши не встречались в горизонтальном ряду, каждое изображение отстояло друг от друга на целых четыре эла[43] и равнялось тринадцати кирпичам в высоту. Об этом же напоминала и надпись у входа: линии клинописных знаков вывели лучшие пленные мастера – дабы у последних глупцов не осталось сомнений, кого жители и города должны благодарить за это чудо.

«Я, Навуходоносор, царь великого Вавилона, высший правитель Города, любимец Неба, правящий по воле Мардука, посвящаю это тебе – Иштар».

«По воле Мардука»… да, конечно, он все время забывает: его назвали в честь верховного божества, которому поклоняется все Вавилонское царство, страна, раскинувшая владения от Мидии до Египта. «Его главные внутренности – львы, его малые внутренности – собаки, его спинной хребет – кедр, его пальцы – тростник, его череп – серебро, излияние его семени – золото», – говорил верховный жрец Нергал, объясняя сущность божественной натуры тезки Мардука. Юноша усвоил из этих слов одно – бог кончает чистым золотом. Священным, ручным животным бэла[44] часто изображали дракона с крыльями; на троне, в груди рогатой ящерицы, возлюбленной богом, сидел и его отец. Дорога Процессий была вымощена розовыми плитами из брекчии[45] и тянулась сквозь весь Вавилон – от храмового комплекса Эсагила до моста через Евфрат. Царевич обернулся: над Городом Дракона, заслонив заходящее солнце, возвышался зиккурат Этеменанки, главное чудо Бавеля. Никому из иноземных купцов и даже пленникам не верилось, что это дело рук человеческих. Разноцветная кольчатая башня высотой 180 локтей4, над первым зиккуратом поставлен второй, над вторым – третий… и так до седьмого яруса. Жрецы уверяли: те, кто забирается на самый верх, способны побеседовать со священным Драконом, в его логове на небесах. Ведь зиккурат для того и построен, чтобы упираться в самую середину облаков… Солнечные лучи выглянули из-за башни, слепя глаза, но царевич не отвел взгляда. Он не хотел думать о том, что ему придется делать. Любые мысли попросту испарились.

…Мардук очень ясно, до дрожи в пальцах, представил себе десертный нож.

Глава IX. Скелеты в огне (Танцпол, дневной клуб«20 костей»)

…Киллер без очков, он прищуривается, целясь Милене в затылок. Нукекуби стоит рядом, сложив руки на груди; скуластое азиатское лицо, желтее обычного. Оба успели переодеться в рабочую одежду вампиров – черные комбинезоны со светящим-

я черепом, в таких ходят не только грузчики, но и менеджеры

реднего звена, например, в фаст-фудах «Макдауэллс». На головы нахлобучили средневековые парики овечьей шерсти – эти фишки обожают вампиры эпохи Ренессанса. Так вот почему я не увидел их сразу. Время густеет, превращаясь в растянутую в воздухе каплю меда. За долю секунды я совершаю невозможную вещь: возвращаю бокал на стойку, прикидываю растояние. Нет, не успею. Выход только один.

– Aetas mea malitiosus lupus… – шепчу я. Сквозь кожу пробивается белая шерсть. Я чувствую жесткие волоски на позвоночнике, клыки удлиняются, желтея. Глаза превратились в холодный янтарь, мускулы громко хрустят. Материя брюк смешалась с плотью, причиняя сладкую боль…

Огромный полярный волк срывается со стульчика в баре. Совершив немыслимый прыжок, оказывается в центре «яблока». Передние лапы сильно толкают Милену в спину. Взмахнув руками, девушка падает на вампира, танцующего спереди, – тот, естественно, тут же грохается на другого, который врезает-

я лбом в спину тощей дамочки. Натуральный «эффект домино». Выстрел смягчен глушителем (плюс проклятая музыка грохочет, как в Раю), но я ощущаю траекторию полета серебряной пули так, словно она чиркнула мне вдоль хребта. Ааааа-аххххххххххшшшшшш. Лоб рыжего диджея взорвался столбом пламени, спустя секунду тело рассыпается в прах, зубы бусинами выпрыгивают из горящего рта, обращаясь в угли.

Милена, разумеется, этого не видит. Она бесится, как ангел, я ее понимаю. Вряд ли кто-то обрадуется, если во время танцев на него вдруг упадет волк.

– Нажрался, что ли? – орет она, пытаясь врезать мне по волчьей морде. Без сантиментов кусаю ее за кисть. Киллер идет прямо на нас, пробивается сквозь толпу вампиров, вытянув руку, четко печатая шаг: честное слово, ужасно похож на бронзовый памятник Дракуле из поэмы Пушкина. Он не видит перед собой никого и ничего, глаза пусты и спокойны. Палец на курке сжимается. Шшшшшшххххх! Новая пуля пробивает сразу два тела: упырь в очках-«<блюдцах» и дама в кринолине (по виду – испанская фрейлина, укушенная еще до открытия Америки) образуют дружную пару факелов. Горящие скелеты на танцполе превращены в труху. Под каблуками разбегающейся в паническом страхе публики дробью щелкают позвонки.

And once you've had a taste of her You'll never be the same…[46] – заливается голос певца-нелегала, но его глушат дикие крики ужаса. Спасаясь от частиц смертельного серебра, десятки вампиров лезут под столы, загораживаясь стульями, опрокидывая на себя ширмы. У выхода – свалка из барахтающихся тел. «<Культисты! Культисты!» – верещит какая-то дамочка. А, понятно. Ей с испугу кажется, что в клуб ворвались сектанты, сторонники культа «Сердце Владово». Эти мрачные ребята под-кладывают бомбы с осиновыми щепками у вегетарианских фаст-фудов и жгут андеграунд-клубы, где проходят тусовки с запрещенной музыкой. Самая известная акция – убийство серебряной пулей певца блэк-метал, который ради рекламы перешел в вегетарианство. Его застрелили прямо в кафе, где тот под фотообъективами пил синтезированную кровь. «Сердце Владово» провозглашает «<чистоту вампиризма» и верность «<принципам зла»: за измену кровососущей идеологии обещан кол в сердечную мышцу. Хватаю Милену зубами за шиворот, стаскиваю с dancefloor,[47] прижав лапами к полу. Какофонию ора и визга в оправе из ритмов внезапно перекрывает мощный боевой вопль. Коренастый убор (болгарский вампир-стриптизер, чье тело ценят в клубах за способность испускать искры) решил поиграть в звезду кинобоевиков: бросается на киллера, выхватив плоский нож. От первого кусочка серебра он уворачивается (пуля взрывает голову крашеной баргерл), зато второй безошибочно бьет героя в глаз. Фонтан гемоглобина чередуется со вспышкой пламени. Сбросив меня, Милена вскакивает, но тут же, комично взвизгнув, шлепается на спину – босая нога скользит на позвонках, как на бусах из жемчуга. Безмолвный убийца рядом, он стоит над нами, стянув губы в нитку. Дуло «кольта» направлено прямо мне в лицо. Знакомый уже щелчок – барабан поворачивается…

…Что это за жалобный звон? Погребальный? О нет – об голову киллера разбилась бутылка молока. В белых потеках на черном костюме тот выглядит уличной вороной, упавшей в сметану. Вспышка бесшумного выстрела. Противник, однако, лишь слегка пошатнулся. Смеясь, он с элегантностью мушкетера отряхивает пробитый пулей модный пиджак.

– Засунь свое серебро знаешь куда? – Альп-декадент хватает киллера за горло. Это привычка не исчезнет никогда, все вечно забывают, что вампирам воздух не нужен. Нукекуби суется слева, изогнувшись в приеме восточных единоборств. Получает локтем в лицо и летит на танцпол, как мешок с отрубями. Альп наносит новый удар – сокрушительный. Киллер верткой бабочкой взлетает под потолок и бухается оттуда на поверхность барной стойки. С десяток разноцветных бутылок бьются вдребезги, превращая молоко на его голове в немыслимый коктейль. Слипшийся парик ползет на пол, лицо убийцы покрыто сеточкой мелких порезов. Он молча щупает нагрудный карман. Я уже знаю – зачем. Испустив кошачье шипение, альп прыгает на него сверху, скрюченные пальцы выпускают десять когтей. «Кольт» отлетает на край танцпола, пули, звеня и подпрыгивая, катятся по стеклянной поверхности. Альп колотит киллера затылком о железо барной стойки; голова убийцы безвольно мотается; белого лица почти не видно за потеками крови, молока и вина. Придерживая перебитый нос, к альпу подскакивает нукекуби. В кулаке у него зажата короткая, блестящая иголка. Издав гортанный звук, японец бьет противника в шею. О, да он просто ниндзя, однозначно. Сейчас альп повернется, переломает ему все кости…

Танцпол содрогается от мощного взрыва: все помещение от пола до люстр заволакивает белым молочным дымом. Со стен стекают капли молока и крови; альпа разорвало едва ли не на молекулы… Среди обломков стульев, дымясь, крутится фетровая шляпа. Похоже, парень наконец-то получил то, что хотел. Сидит сейчас, обнимается с Дракулой посреди пылающих долин Ада. Японец бросает иглу на пол, стекло на этом месте плавится, прогибаясь, словно плеснули серной кислотой. Шприц. Силы зла, что же содержит этот крохотный цилиндрик? По всей видимости, портативную атомную бомбу.

Мои лапы резко отрываются от пола, я взмываю в воздух. В чем дело?! Ага… Вампирша Милена, схватив меня под мышку, будто декоративную собачку, улепетывает босиком – к спасительно светящейся в дыму зеленой стрелке Exit. Расталкивая локтями упырей, она пробивается в сторону выхода, как домохозяйка в очереди за дефицитной кровью. Что ж, Зубкова правильно оценила ситуацию, возражений нет. В глубине «сяблока», в сплошном дыму надрывно лает осиротевшая чихуахуа-вам-пир.

– Я с волком! – визжит Милена. – Пустите, иначе всех перекусает!

Публика шарахается. В полсекунды преодолев коридор, прихлопнув дверью мой пушистый хвост, Зубкова вылетает из клуба. Не делая паузы, она на всех парах мчится к Райсовской площади – к парковке, где осталась тачка.

…Нукекуби, пошатнувшись, опустился на танцпол рядом с Амелиным. Взявшись большим и указательным пальцами за плоский нос, японец дернул его вниз, и кости встали на место, издав сочный хруст. Проведя другой рукой по голове партнера, нукекуби поднес ее ко рту, осторожно лизнув ладонь.

– «Джек Дэниэлс», мятный ликер, пиво-лагер, – со знанием дела сообщил он. – О… козье молоко, если не ошибаюсь. Гребаный альп, и зачем его ангелы сюда принесли? Тебе следовало пальнуть, когда Милена была в проеме. Но ты этого не сделал? Супер. Радуйся, мы их снова упустили. Это не триллер, а французская комедия с киллерами-неудачниками. Где твое оружие? Мой револьвер заклинило на первом выстреле: если не везет, то по-крупному.

Не отвечая, Амелин с ненавистью сплюнул молоко. Пошарив по оплавленному полу, он деликатно, одними кончиками пальцев в «наперстках» поднял серебряную пулю. Сдув пыль, заключил ее в нагрудный карман.

Нукекуби поразила весьма неприятная догадка.

– Слушай… – сказал он пугающим шепотом. – Куда делся твой револьвер?!

Амелин грустно развел руками. Поднявшись на ноги, взял с подставки на столике черные салфетки: толстая бумага впитала кровь с разбитого лица.

– Нам срочно нужно оружие, – констатировал нукекуби. – Если не для меня, то хотя бы для тебя. Я без ствола чувствую себя голым, как женщина в мужской бане. Давай позвоним Карлу из телефона-автомата в метро и подъедем за новой пушкой; у него как минимум одна в запасе. Заодно разживемся информацией. Карл дал наводку, что Милена и офисный планктон появятся здесь. Значит, отслеживает их передвижение, как мы и договаривались. Эх, и некстати возник этот молочный урод! Хорошо еще, что босс переслал с курьером малую толику средства, иначе с альпом не справиться. Не вампир, а терминатор.

Тщательно обходя очаги огня, напарники вышли из горящего клуба. Над рифленой крышей «20 костей» поднималось пламя, со стороны Красной площади слышался вой полицейских сирен. До поглощения дня пастью вечера оставалось всего полчаса, толпы упырей уже наводнили грязные тротуары, спеша на работу. У Центрального телеграфа тусовалась внушительная кучка пинкхэдов – ультраправых вампиров, обожающих переодеваться в людей, нанося на лица розовую краску. Движение набирало популярность среди незрелой молодежи – из тех, кому едва исполнилось сто лет: «косить» под людей стало модно, стильно и опасно. Упыри-маргиналы, замотав клыки красными платками, нападали в метро на куанг-ши, копируя стиль охотников за вампирами. Общество осуждало пинкхэдов: на ТВ велись дискуссии, как в мире победившего вампиризма появляются моральные уроды? Неформально идеи пинкхэдства разделяло приличное количество упырей, даже газеты печатали мнения – мол, если бы вампиры когда-то объединились с людьми, сейчас бы никто не знал о кризисе, для экономики лучше, когда на биржах коровья кровь соседствует с человеческой. Пинкхэды проводили нукекуби тяжелыми взглядами из-под очков, но активных действий против «косоглазого» предпринимать не стали: полицейские сирены звучали совсем близко. Завернув за угол здания телеграфа, Амелин и Итиро исчезли в метро.

..Я обернулся вампиром, едва только Милена опустила мою мохнатую тушку на асфальт у машины. Достала из сумочки ключи, но открыть дверцу не смогла – свалилась рядом от усталости. Мне ужасно неприятно. Во время превращения в волка в тело втягиваются и ботинки, и рубашка; и даже кошелек с телефоном, причиняя довольно болезненные ощущения.

– Ты спас мне жизнь… – тихо говорит Милена и улыбается. – То есть, не знаю, уместно ли слово «жизнь», я же мертвая… в общем, ты рисковал собой ради меня. Знаешь, напомнило… Как-то раз в снежную пургу папа принес маме полузадушенного человека. Голодный, но сам не ест, сидит и ждет терпеливо, пока она теплокровному шею прокусит и из артерий горяченького напьется. Я в уголке черепами играю, искоса смотрю – и меня холод пробирает. Такая романтика, плакать даже хочется, думаю: вот она, ЛЮБОВЬ. Оба в кровище перемазанные, сидят, как голубки, щебечут, обнимаются… Мне всегда хотелось иметь семью – чтобы мой мужик принес мне кровушки и мы выпили ее вместе. Но пришлось пробиваться одной…

– Тебе попса мозг съела, – откашливаюсь я. – Нам надо сматываться, а ты сидишь тут, сопли розовые разводишь про любовь. Ударь меня, и поехали.

– Знаешь, а вот чего-то не хочу, – усмехается офицер Зуб-кова.

– Что?! – не верю я своим ушам.

Она наклоняется ко мне – черные глаза до краев полны льдом. От губ исходит морозное дыхание. Чудесные, холодные губы трупа, восставшего из гроба для питья горячей крови. Мертвая кожа шелушится, замечательный пергаментный цвет… и запах духов, кружащий голову. Все упыри используют стойкий парфюм – бальзамирующую жидкость для покойников. Невообразимо, как кружится голова. Наши губы почти соприкоснулись…

У меня в кармане звонит телефон. Обычно я не беру сотовый, спасаясь от кредиторов. Но расслабленность превращения делает свое дело. Милена не успевает сказать ни слова, я быстро подношу трубку мобилы к уху:

– Алло.

В динамике – взволнованный голос Веры.

– Где тебя носит? Начальство рвет и мечет. Обещало уволить, если не приедешь через пять минут. И вот еще, совсем забыла тебе сказать…

Она произносит пару фраз, и меня бьет, словно током – по спине бегут горячие мурашки. Выслушав ее, я ничего не говорю. Просто отключаю сотовый, сую обратно в карман. От сказочного романтизма Милены не осталось и следа. Скалится, как сто охотников за вампирами.

– Придурок, – шипит она. – Забыл, что по мобиле вычисляют? Дай сюда.

Сложив телефон, она бьет его об асфальт. На стекле сеть трещин, батарейка улетает в сторону – в общем, аппарату кранты. Не удовольствовавшись содеянным, Милена давит «<но-кию» босой пяткой – как каратист таракана.

– Теперь в темпе вальса сматываемся отсюда, – сообщает Зубкова тоном, не терпящим возражений. – Давай лезь в машину… давай, чего ты ждешь?

Я не трогаюсь с места.

– Мне нужно в офис, – отвечаю я, глядя в отвратно-солнечное небо. – На осиновом колу я вертел все твои предложения. Если у тебя другие цели, то я просто встаю и иду пешком. Рискни остановить меня, если сможешь.

На этот раз на борьбу с собой у офицера Зубковой уходит пара минут.

– Ой, чуть не опустилась до хрен знает чего, – брезгливо говорит она. – Я ошиблась, это было секундное помешательство. Забудь – я не для тебя.

– ОК, – спокойно соглашаюсь я, поднимаясь. – А теперь – заводи машину.

– Не указывай мне, что делать! – огрызается она.

…Мы сворачиваем с проспекта Архимагов. Рядом едет переполненный троллейбус, на боку реклама сериала ужасов «Люди среди нас». Вереницей проплывают страшные, разъевшиеся морды с осиновыми колами в жирных лапищах.

… Я внимательно рассматриваю их. Очень внимательно.

Как стать знаменитым упырем

инструкция

Иметь дворянский титул. Это обязательно. Граф, герцог, барон – вполне подойдет. Известных вампиров без титула не бывает, такое исключено. В противном случае вы – обычное кровососущее быдло, и пути к карьере для вас отрезаны. Однако карьерой тоже не стоит увлекаться: в вампиризме нет королей-вурдалаков.

1. Дайте интервью какому-нибудь журналисту. Может быть, про вас даже снимут фильм. Правда, не исключено, что после разговора с вами журналиста убьет другой вампир, который приревнует к вашей славе.

2. Будьте готовы постоянно плести заговоры. Вампиры-кумиры – ужасные интриганы. Они не могут спокойно сидеть на месте, даже если у них залейся крови и полно денег. Им нужно завоевывать другие кланы либо весь мир. Вас порвут на лоскуты – но, увы, иначе нельзя.

3. Спите как можно больше. Чаще всего оказывается, что самые великие вурдалаки, в которых исключительная концентрация зла, провели во сне две-три тысячи лет, пока их не разбудило землетрясение или глупые археологи. Просыпаясь, они популярны автоматически, остальным вампирам остается только это признать.

4. Заведите гарем. Трех женщин, не меньше. У звезды должен быть гарем, иначе принцип вашей звездности поставят под сомнение. И у Дракулы, и у прочих вампиров из кино масса прислуги с клыками, которая в основном изображает пустую массовку. О гибели баб обычно сожалеть не принято, но и без них не обойтись.

5. Умейте превращаться. Все вампиры это умеют, но вам требуется быть летучей мышью, а то и рассыпаться на целую стаю нетопырей. Можно также превратиться в сотню крыс, но обычно это выглядит менее эффектно.

6. Влюбитесь в земную женщину. Финалов два: 1) Она хочет стать вампиром, и вы ее кусаете; 2) Она хочет стать вампиром, и вы ее НЕ кусаете. Да, уже сказано: глупо влюбляться в еду, но это самый короткий путь к славе. Кто-нибудь обязательно напишет про вас бестселлер.

7. Победите как минимум полсотни охотников за вампирами. Если вы не будете крошить их, как капусту, вас никто не признает крутым упырем современности. Нужны легенды: «Многие юноши ходили к тому замку, но так и не вернулись». Легенды обеспечивают зловещие слухи. Никто не проверяет их правдоподобность, в таких случаях верят на слово.

8. Заимейте несчастную любовь. Если у вас при жизни была возлюбленная, которая погибла ужасной смертью, а вы впоследствии превратились в вампира (логика не прослеживается, но она и не нужна), про это не замедлят написать много книг и снять фильм. Любовь делает такой мощный пиар, что охотников за вампирами можно не истреблять. А вот дворянский титул иметь необходимо.

10. Переезжайте в Лондон. Если вы стали вампиром в Жмеринке, то вам ловить там в смысле известности абсолютно нечего. Лондон дает нужное паблисити. Можно в принципе какое-то время пожить и в Трансильвании, но потом все равно придется переезжать в Лондон. Вы это поймете, когда к вам в Трансильванию заедет риэлтор, абсолютно не знающий, кто вы такой.

Глава X. Купание Маркиза (Где-то в подземельях Кремля)

…Запах густой крови не просто будоражил ноздри – он по-настоящему пьянил, словно хорошо выдержанное вино. Даже у опытного Маркиза слегка кружилась голова, однако он не желал покидать бассейн, до краев наполненный превосходной кровью. Специальную конструкцию доставили из Швейцарии: пришлось рыть особый тоннель с Красной площади, чтобы оборудовать кремлевское подземелье, – путем долгих экспериментов получился удачный гибрид ванной комнаты со столовой. У краев бассейна заботливо привинтили кожаные диванчики – для пятиминутной дремоты после высасывания крови. Жидкость для купания поставлялась из Татарстана – убыр-карчыки, татарские старухи-вампиры пригоняли в Кремль табуны степных кобылиц. Кровь бурлила и пенилась: облицованный мрамором со светящимися прожилками, бассейн попутно выполнял функции джакузи, изнутри ее грело до природной температуры дорогое электронное устройство. Принц Крови, сидящий в отдалении от Маркиза, то и дело зачерпывал кровь белым пластмассовым стаканчиком. Взгляд скользил по потолку из багрового базальта; тот находился столь низко над бассейном, что, если подпрыгнуть, можно было удариться головой. В середине потолка, щедро смазанное фосфором, светилось изображение летучей мыши. Принц Крови налил пятый стакан. Маркиз показал клыки.

– И как тут не лопнуть? Полтора года плаваешь, а никак не насытишься.

Принц машинально вытер подбородок, измазанный в красной жидкости.

– Да с тобой фиг поймешь, на какое время в этот бассейн пустили, – робко пискнул он. – Ходят слухи, ты планируешь от меня избавиться. Вчера нашел в Интернете схему покушения: дескать, Принца Крови столкнут в шахту во время торжественного закатывания в бетон серебряного рудника.

Доппельзаугер рассмеялся. Его спортивное тело погрузилось в липкую жидкость, над поверхностью бассейна торчала только лысеющая голова.

– Ах, у меня тоже сильная ностальгия по средним векам, – признался он. – Не ценили мы, дураки, того времени… а ведь как все было превосходно! План любого заговора хранился в полной секретности. Сейчас ты не успеешь обдумать саму мысль, а ее схему уже кто-то сканирует в твоих мозгах и выкладывает в Интернет. Чего скрывать – да, я так и планировал. Но тебе повезло: цены-то на кровь упали. Плавай и радуйся, как чудно сложилось.

Силуэт нетопыря на потолке блеснул кровавыми огоньками.

– Ни хрена себе радость, – возмутился Принц Крови. – С экономикой-то – полный швах. Ты летал на своем черном вертолете, видел сверху, что в самом городе творится? Кровеносные станции закрываются, магазины чернокнижников – банкроты, продажи гробов упали в пять раз, половина строек готических замков заморожена. Бутики на проспекте Архимагов опустели, никому не нужен плащ от Валентино или накладные клыки с брюликами: бабло закончилось. Сколько вампиров сидит без работы? Это проблема покруче святой воды. Ты же помнишь: если вурдалак не получает кровь, он впадает в аут. А где кровь добыть? Охотиться сложно – людей попросту нет, в лесу устанешь за птицами бегать. Вот и представь: упыри выйдут к Кремлю и станут выть на луну.

Погружаясь вниз, Маркиз открыл пасть – клыки цвета слоновой кости сейчас же сделались темно-красными. Набрав в рот изрядную порцию крови, он вернулся на место. Сглотнул и удовлетворенно погладил живот. Да уж, в Татарстане знают толк в кобылицах. Выпас на нежных лугах влияет на вкус.

– Ты имеешь в виду офисный планктон? – лениво заметил Маркиз. – Так у них еще пару лет назад завели моду: бросить нудную работу в офисе, сдать квартиру валашским гастарбай-терам и сбежать отрываться в Гренландию. Слыхал про даун-шифтинг? Забираются в пещеры, в вечную мерзлоту, где нет ублюдочного солнца, а крови сколько хочешь – кругом жирные моржи, обленившиеся тюлени, толстые альбатросы и вовсе не взлетают, когда подползаешь к артерии… Полярная ночь, наконец – забудь, что такое крем от загара, спокойно выходи из пещеры в любое время суток. Да и аренда пещер, говорят, практически даром, сдаются за копейки в отличие от нашей недвижимости. В сувенирных лавках навалом надувных гробов – купил и живи на пляже…

Не закончив речь, Маркиз бросился в багровые волны – отфыркиваясь, он саженками проплыл из одного конца бассейна в другой. Принц Крови зачерпнул еще стаканчик (практически до краев), с блаженной улыбкой окунул в него язык. Мертвое тело Принца начало мелко пульсировать, светиться алым цветом – свежая кровь поступала в многочисленные сосуды, опутавшие полупрозрачную, пергаментную кожу нитями плотной паутины.

– И вообще, – доппельзаугер, уподобляясь морскому котику, плюхнулся на бортик бассейна, – почему такой негатив? Все время жалуешься. А посмотри, как тебе фартило весь первый год, я о подобном везении даже мечтать не мог. Раньше ради такой удачи требовалось как минимум сотню девственниц зарезать на алтаре. Впервые за пятьсот лет мы вышли в полуфинал чемпионата Европы по игре отрубленной головой. Наш представитель победил на фестивале блэк-метал в Белграде, исполнив композицию «Увидимся в Аду». Сокрушили упыря в красном галстуке, который объявил себя в Тифлисе охотником на вампиров: его мозг лишился кровяного питания, возникли галлюцинации. Помнится, ты не возражал против триумфа, когда наши колометы «Дождь» и новые пушки с серебряной пылью порвали это сборище гаргулий, словно тузик грелку…

Принц Крови смутился, глаза виновато потупились.

– А кто не любит успех? – сказал он, защищаясь. – Ведь ты точно такой же. Конечно, когда в стране активно процветает зло, все покрыто черной паутиной, на каждом углу строят готические замки, дешевой крови столько, что народ красит ею «<мерседесы», – очень приятно быть властителем. Но если начинаются проблемы с глобальным потеплением, солнце печет все жарче, дико дорожает защитный крем… А потом с грохотом падают цены на кровь и начинается развал экономики! Люди все меньше верят в победу суверенного вампиризма. Одна надежда на ТВ. Пресс-упыри круглые сутки вешают печенку на уши – дескать, в сложившейся ситуации виноваты заокеанские кровососы, которые пили по двадцать литров крови на ночь, а потом вздумали сократить ее потребление. Но проблема-то не в этом. Мы все товары закупаем в Лондоне: черные плащи, косметику для кожи, кровяные добавки; одну лишь чистую кровь гоним на экспорт. Заколебало. Только и держимся на коровах, а пластмассовую паутину изготовить не в состоянии.

…Плеск крови смешался с лязгом клыков: зашипев, Маркиз ринулся на Принца Крови. Однако тот оказался готов к атаке. Проявив недюжинную резвость, Принц вспрыгнул на потолок, зацепившись когтями за светящуюся летучую мышь, и повис на ней, точно ящерица. Как только доппельза-угер двигался вправо, Принц Крови скользил влево. Со стороны они походили на танцоров танго, которые никак не заключат друг друга в страстные объятия. Тщетно пометавшись взад-вперед, Маркиз с крайним разочарованием плюнул в бассейн. Нырнув, он выплыл у соседнего бортика, где покоился поднос с пультом от телевизора. Разбрызгивая красные капли, Принц Крови повернулся на потолке, следя за опасным противником.

– Утомил ты меня, – пробурчал Маркиз. – С тобой работать – легче крест целовать; в старину мне бы за этакий каторжный труд монашескую кровь выдавали. Слезай, не стану я тебя трогать. Дядя добрый, он прощает.

Принц на потолке не заставил просить себя дважды. Он с шумом рухнул в бассейн – волны перехлестнули через бортик. Вынырнув, вампир развел когтями слипшиеся от крови пряди длинных волос. С носа статуи Дракулы, закрепленной перед бассейном, сорвалась красная капелька; на фарфоровом блюдечке, как и положено, лежало одинокое куриное сердце. Маркиз, потеряв интерес к Принцу, молча созерцал поверхность бассейна. Преодолевая сопротивление пены, там пучками лопались мелкие пузырьки.

– В чем-то ты прав, – дернул он бровью. – Наверное, нельзя было развивать экономику на одной крови. Вот чего нам теперь с этими коровами делать? Сдуру на кровяном буме столько органик-кафе понастроили. Упыри, ратующие за питание без консервантов, могли пососать кровь из живой коровы, а потом буренку отправляли в деревню – на докармливание. Безотходное производство. Корова-то что? Бросил ей сено, она стоит и жует. Теперь самим придется учиться плащи делать, да трансильванцев гнать к ангелам, чтобы рабочие места были. Думаешь, я не соображаю? А ТВ наше – молодцы: когда я его смотрю, то сам начинаю верить, будто Запад жрет меньше крови, дабы обрушить экономику Московии. Но это отнюдь не панацея.

Цапнув клыками пульт от телевизора, Маркиз оттолкнулся от бортика, подплыл к Принцу Крови. Из соображений безопасности тот вновь изъявил желание вскочить на потолок. Протянув измазанную, липкую ладонь, Маркиз показал в сторону домашнего кинотеатра, чей экран занимал всю стену.

– Главная опасность не в том, что упали доходы от крови, – плотоядно прошептал доппельзаугер. – Это бы и хрен с ним… Нам катастрофически не хватает внешних врагов, на которых можно свалить экономические неурядицы. Вспомни, как они помогали в пиаре, когда мы прятались в горах, заметив на горизонте нечестивые знаки креста. Ни капли крови за пару ночей не добудешь, чтобы детишек напоить, а они маленькие, беззащитные – сердце гноем обливается. Но весь твой клан в курсе: в голоде виноваты охотники. Потом словишь грибника, насосешься гемоглобина, с голодухи про деток забудешь. Так всегда найдешься, что дома соврать! Дескать, нацедил крови в бурдюк, шел лесом; напали охотники за вампирами, прострелили бурдюк, еле ноги унес. И все понятно, никаких претензий! Смотри сюда…

…Коготь доппельзаугера лег на кнопку: экран вспыхнул ярким светом. Маркиз умолчал о главном – спектре своих впечатлений после просмотра. Директор СВБ прислал диск в сейфе из танковой брони. Заперевшись в кабинете, Маркиз перекачал файл в ноутбук. Увидев изображение, он испытал шок – сильнейший со времен своей смерти. Прокрутил видео не менее сотни раз и с трудом заставил себя ПОВЕРИТЬ. Судя по всему, запись сделали потайной камерой: качество ужасное, да еще и без звука. Принц Крови уставился в экран, но не увидел ничего, кроме пары дюжин ног в кожаных армейских ботинках. Съемка длилась меньше пяти минут. Черно-белое изображение, дрогнув, замерло.

– Это вчерашняя съемка атаки боевиков-анонимов на секретную правительственную лабораторию, – ответил Маркиз на немой вопрос Принца Крови. – Нападающие разломали все камеры наблюдения, но эта специально была установлена под столом. Как только кто-то подходил к сейфу, она включалась автоматически. Заметить ее со стороны невозможно.

– Что нам это даст? – хмыкнул Принц Крови. – Лиц на записи по-любому не видно. Я полагаю, вряд ли кто-то опознает преступников по марке обуви.

Маркиз зашипел, пуская кровавые пузыри. Вытащив из жидкости руку, он снисходительно потрепал Принца Крови по бархатной, холодной щеке.

– Вот что значит, существо никогда не работало в спецслужбах, – усмехнулся доппельзаугер. – Сейчас я тебя проинформирую. В учреждениях категории 1А (как и в кремлевских подземельях) система видеонаблюдения оснащена специальными датчиками холода. Эти самые датчики призваны реагировать на существ с нулевой или даже минусовой температурой тела – то есть на вампиров. Придумано превосходно: когда помещения пусты, сразу засекаются посторонние. Стоит упырю появиться в комнате, на экране возникает голубой значок. Ты их видел? Да, все ученые убиты. На базе полно чужаков-упырей. НО НИ ОДНОГО ЗНАЧКА В ЗАПИСИ НЕТ.

Брови Принца Крови невольно дернулись. Если бы он не был мертвым, то его тело обязательно бросило бы в смертельную дрожь. Пластиковый стаканчик упал с бортика бассейна в кровь, но Принц этого уже не видел.

– Так что тогда все это значит? – спросил он, едва слыша сам себя. Сытость давила на голову: Принц стремительно погружался в состояние дремоты.

– А то и значит, – пожал белыми плечами Маркиз. – Датчики не включились по следующей причине: тела тех, кто разгромил лабораторию, излучают тепло. Я полагал, что они остались исключительно в старых легендах. Разумеется, желтая пресса часто сообщала: вот, высоко в горах либо глубоко в тайге обнаружена сохранившаяся семья, папа и девочка никогда не встречались с вампирами… Но всякий раз эта сенсация оказывалась банальной уткой. Теперь я имею на когтях первое документальное подтверждение. Мы наконец-то обрели шикарного врага, о котором только могли мечтать. В общем, я почти убежден, на пленке записаны ЛЮДИ.

Экран телевизора выключился: звук утонул в шипении красных пузырьков.

…И тогда к нам пришла тишина – Словно голос из мира иного. Как листик зеленый в пурге ледяной, Наша память увяла, исчезнув надолго…

Blind Guardian, …And then there was silence

Глава I. Черный Дом (Город Вашингтон, округ Колумбия)

…Вплоть до момента своего избрания Мастер Ужаса № 44 придерживался твердой уверенности: он обязательно откажется от работы в Кабинете пентаграммы. Придумает повод или что-то вроде этого. Нет, если брать формальную точку зрения, то Кабинет был в полном порядке. Не так давно жрецы заново освятили помещение черной мессой и ритуальным жертвоприношением индейки, окропили кровью каждый квадратный сантиметр – но душу-то злобную не обманешь! Всего лишь десять лет назад (учитывая вампирское долголетие – полный пустяк) Кабинет слыл притчей во языцех из-за небывалого кощунства: два охранника, обходя Черный Дом по периметру, застукали Мастера № 42 с 250-летней стажеркой. Имититуя сексуальный акт, они занимались уникальным непотребством – слушали пластинку с ангельским джазом. Одному из охранников стало плохо. Скандала, подобного этому, Союз графств не знал давно.

Каждый раз, находясь в центре большой красной пентаграммы посреди Кабинета, Мастер № 44 словно наяву слышал гремящий от возмущения голос Генерального палача в конгрессе: «Я исхожу трупным ядом. Кто из нас, благородные паладины зла, мог предположить, что священный алтарь в Черном Доме, используемый для великих оргий и развращения девиц, щедро политый кровью и семенем, осквернится действием сего бесчестного упыря?» Дрожа, Мастер № 42 покинул трон под шквал проклятий; правда, его благочестивый преемник, поначалу восхитивший всех татуировками Дракулы в интимных местах, по ходу дела оказался ничуть не лучше. Ангельских пластинок он не слушал, зато прославился бесцельными тратами бюджетного золота на поддержку друзей из мелких вампир-ских сект. Для чего, например, нужно было финансировать таких странных существ, как карибские лугару? Ведь это вампиры даже не по природному призванию, а лишь поневоле. Старушки-ведьмы с островка Гренада, заключившие договор с Дьяволом о вечной жизни, носящие старомодные одеяния из перьев грифа. Да, лугару тоже высасывали из людей кровь, но работа у них была сдельная: себе они забирали от силы пятнадцать процентов гемоглобина, остальное по договору уходит Дьяволу. Убить лугару проще, чем обычных вампиров, надо хорошенько натереть перья перцем: надев платье, бабуля попросту сдохнет. Контракт Дьявола, скорее всего, выдумка-легенда, а добытую кровь лугару выпивают сами, в наш индустриальный век обман не редкость. Но попробуй только вякни на светском рауте, что дух Дракулы не поднимается из Ада во время службы черных месс, а Дьявола в метафизическом смысле, возможно, и вовсе не существует, – ортодоксы мертвьем съедят. Консервативная страна. Зато никого не удивляли заявления Мастера № 43, мол, он спит на кладбище, лично общается там с духом Влада Цепеша и получает у него советы по управлению государством. Тут такое нормально. До крайности старомодная вампирская община некогда приплыла на континент в затхлых трюмах колониальных кораблей, питаясь сонными крысами и рыбьим жиром, она даже на деньгах начертала артерию, увитую гордым лозунгом: «<Кровью мы упиваемся». Чужаков во власть не пускают, и если бы не катастрофа в экономике, 44-му никогда не сесть на трон прежнего Мастера Ужаса.

…Пританцовывая, Мастер № 44 прошелся по Кабинету пентаграммы под стук каблуков с подковками, тщательно обогнул стол, за которым свершилось кощунство. Алмазные стекла в окне не пропускали солнечных лучей: новейшая модель, антитеррористическая разработка. За самим окном, выполненным в овальной форме, виднелся уникальный Сад Кошмаров, своеобразная беседочка из выжженной травы и колдовских деревьев, чьи мертвые ветви сплетены в зловещих объятиях, – творение французского дизайнера. Дорого берет, собака, но своих денег стоит. Встань туда – вписываешься в композицию как влитой: отличная иллюстрация вампирской сущности, равно как вкрапление в облик корней зла… для чужака очень важно. У себя на родине Мастер Ужаса считался авторитетным кровососом, ибо происходил из рода гвинейских вампиров овенга. Как правило, в овенга превращались духи колдунов, которые захватывали душу человека вместе с телесной оболочкой, заставляя ее носителя пить кровь. В людскую эпоху овенга настолько замучили Гвинею, что местные племена обрели обычай: убивая свинью, сливать кровь в ведро и уносить в джунгли. Иначе красная жидкость приманивала к хижине стаю голодных овенга.

44-й отвернулся от окна, перевел взгляд на книжные шкафы. О, вот где отдыхает злое вурдалачье сердце. Уникальная библиотека Кабинета подобрана лучшими специалистами-чернокнижниками: на стеллажах теснятся фолианты с рецептами варки зелий, сборники вампирских заклинаний, мудрые советы знахарей о лечении ран от серебряного меча. «Нет и тени сомнений, что главный расцвет вампиризма пришелся на средневековье, – с грустью размышлял Мастер Ужаса, любовно поглаживая корешки покрытых паутиной книг. – Безмятежное существование, отсутствие страха за завтрашний век. Какие кровяные биржи, какая экономика, какие акции? Отловишь девицу на лунной дороге, напьешься вдоволь гемоглобина, и стоимость кровушки совсем не волнует. Обратившись, знаешь: мать-природа позаботилась, чтобы ты не умер от жажды. Сейчас же былое олицетворение мистического зла уравнялось в правах с плотником: вампиру надо зарабатывать баксы, бесплатно крови никто не нальет. Едва встав вечером из гроба, кидаешься к ТВ – смотреть сводки биржевых новостей, справляться о цене венозного барреля. О, как же хочется плюнуть кровавой слюной на этот экономический кризис! Сорвать ботфорты, черный балахон, шляпу с пером, выбежать в чисто поле – и, став волком, носиться за испуганными оленями! Да что там олень? Обычный суслик тоже неплох, особенно если только из норки. Однако диких зверей уже не осталось, их всех высосали, когда кончились люди. Остается выращивать на фермах».

…Дел было по самую артерию: спасибо Мастеру № 43, наломал дров своей доктриной «экспорта идеального вампиризма». Альгули бестрепетно лили святую воду на солдат Союза в Мосульском вилайете: требовалось оснащение упырей дорогущими дождевиками. Бюджет трещал по швам, во всех графствах падало потребление летучих мышей, торговцы под видом натуральной крови продавали откровенное барахло. Купишь пакетик Farmer's Blood на завтрак, а там шерстинки от коровы плавают. Масса менеджеров кровеносной индустрии осталась без работы; десятки отчаявшихся существ, набрав полный рот серебра, сбросились с небоскреба Вэмпайр стейт билдинг. Депрессия достигла таких высот, что чуткая на заработки латиноамериканская мафия, состоявшая из ксипе-то-теков (мексиканских демонов-вампиров), совместно с бака (гаитянскими кровопийцами) удвоила поставки с серебряных рудников. Передоз серебром стал привычной штукой не только среди уличных наркоманов, но и министров экономического блока. На площади у Черного Дома (в свое время его построили из украденного в Европе валашского мрамора) все чаще собирались недовольные «экспортом идеального вампиризма». Экспорт умудрился расстроить отношения с кучей вампирских кланов, в том числе и со своенравными упырями из Московии. Да, не повезло. Сидишь с ночи до утра, только и делаешь, что разгребаешь завалы, оставшиеся от Мастера Ужаса № 43. Рабочая ночь в разгаре. Скоро из камина вылезет леди-канцлер.

…Леди появилась в Кабинете пентаграммы вовремя – хоть часы сверяй. Секретный лифт, оборудованный в подвале, вознес ее изящное тело до створок медного камина, выполненного как человеческий череп. Бывшую супругу Мастера Ужаса № 42 знакомые считали хватким существом, в просторечии – «дамой с клыками», и они ничуть не ошибались: леди-канцлер умела извлечь пользу из самой последней тухлятины. Сюрприз прослушивания подлецом-мужем джазовых мелодий сделал мерзавца изгоем в высшей тьме, зато его жену – объектом сочувствия со стороны консервативных вампиров. «<Это печальные чувства, мон шери, – жаловалась однажды супруга Мастеру Ужаса № 44. – На месте бедняжки я загнала бы этому любителю джаза саксофон – в самую середину сердца!»

Череп открыл пасть, проливая в Кабинет Пентаграмм тусклый свет.

– Мессир, – грациозно присела в книксене леди-канцлер. – Я принесла вам шокирующую новость. Честно говоря, даже не знаю, как ее озвучить.

Согласно закону, во время официального доклада Мастер Ужаса возлежал на государственном троне: им служил пень, раскинувший узловатые корни на манер осьминога, подобие Ктулху. Услышав ее слова, № 44 протокольно расхохотался, встроенное эхо послушно повторило злобные раскаты.

– Догадываюсь: упыри-славяне не пропустили транзит финиковых кольев для борьбы с альгулями? У них одна мотивировка, мол, мы вырыли у границ мертвых городов слишком много подземелий, угрожающих их безопасности. Откровенно говоря, я и сам не знаю, зачем нам столько пещер. Но рыть надо – чтобы мир уверился в нашей крутизне.

Декоративный фонтанчик в виде мертвой головы весело зажурчал водой, подкрашенной в цвет крови: дешевая симуляция, но в кризис Черный Дом, показывая пример в скромности, экономил на всем. Автоматически включилась музыка Summoning, пространство заполнили звуки гобоя, сопровождаемые плачем старой скрипки и темным торжеством фанфар.

– И это тоже, – кисло ответила леди-канцлер. – Славяне много стали на себя брать. Неприятные существа, мессир. В них вообще больше человеческих качеств, нежели вампир-ских. Если верить слухам, они даже водку пьют, не добавив туда для проформы ни единой капли крови, прямо как люди.

– Чудовищно… – передернулся N44. – Душераздирающее зрелище.

– О, бесспорный факт, – согласилась леди-канцлер. – Западные вампирологи в принципе не относят славян к классу чистейших кровососов. Но, увы, в данный момент Союз графств вынужден считаться с Московией. У них до фига крови и слишком благоприятное расположение. Одно время мы прижали московитов, теперь же они круто поднялись на торговле артериями. Обнаглели до такой степени, что шлют фрегаты к нашим берегам – в поддержку ксипе-тотеков. Печально, мессир: вампирские кланы разобщены со средневековья. Нас объединяет лишь то, что мы пьем кровь. Конечно, для всего мира было бы лучше, если бы планета приняла стиль Союза графств за образец. По-моему, пора смириться и понять: мы лучшая страна с идеальным шармом вампиризма. А остальные – идиоты идиотские.

Лесная сова на камине издала печальный крик. Сквозь кованую решетку пробивалось зловещее пламя, отсветы падали на псевдокровяные фонтанчики. Манекены в углах Кабинета блестели пластмассовыми глазами.

– Упырей-славян трудно переубедить, миледи, – издал рык Мастер Ужаса. – Они считают себя народом-дракулонос-цем. Целые научные трактаты пишут, дескать, не будь существ их вида в природе, вампиры исчезнут с лица Земли, а сосание крови канет в Лету. Упыри-московиты гордятся древней культурой кровопийства, но мало кто помнит: поначалу славянский вампиризм был дик и неотесан. Конечно, кому охота представлять в качестве пращуров живых мертвецов с гниющими красными ртами, что вкушали кровь младенцев и бездумно глодали на кладбищах девичьи кости? Запад принес в эти полудикие кланы цивилизацию, популяризировал образ бледного красавца в шляпе, издающего тонкий аромат трупного бальзама. Но разве кто-то из московитов скажет нам спасибо за свое духовное образование?

Леди-канцлер поправила бесцветную прядь над мертвым ухом.

– Пиар-специалисты днями не спят, дабы привить славянским кланам идеальный вампиризм. – Ее белые губы тронула улыбка. – Так нет, они трясутся, как прокушенная вена. Сплошь обвинения в двойных стандартах. Кивают на ручных альгулей, которым мы сточили клыки: те пьют кровь из соски, демонстрируя по ТВ любовь к нашему стилю смерти. Это все гробовые отмазки. Вампирам-московитам попросту не нравится поддержка Союзом графств запорожских вурдалаков в конфликте вокруг трубоартерий. Вы помните заявление Черного Дома? «Ограничивая сосание запорожцами бесплатной крови, Московия грубо покушается на все основы вампиризма».

– Между нами-то говоря, в Запорожье совсем не идеальный вампиризм, – обреченно заметил Мастер Ужаса, погладив когтями корни черного пня. – Там вообще, если так выразиться, сумрачный бардак. Графиня пьет кровь из Монстра-Герцога. Монстр-Герцог пьет кровь из Графини. Парламент пьет кровь из всех. Я бы на месте тамошних вампиров уже умом тронулся.

– Кого это волнует? – Тень фонтанчика полыхнула алым цветом на щеках леди-канцлера. – Для нас важно, чтобы клан упырей заявил: он принимает идеальный вампиризм и клянется распространять эту торговую марку на соседей. Дальнейшее нам совсем не интересно. Лидер клана может на завтрак пить хоть святую воду, мы все равно его защитим. Московия? Она ничего не сделает, у них убогий пиар. Видимо, поручают свою рекламу диким австралийским вампирам, обитающим в дуплах лесных деревьев.[48]

Вышколенный официант в хламиде из черного шелка на красной подкладке внес золотые чашки с кровью, подогретой до телесной температуры. Поблагодарив, леди-канцлер глотнула гемоглобин: жидкость доставляли с бойни, где резали экологически чистых поросят. Тонкая струйка крови пролилась сквозь клыки, и леди тут же стерла ее ароматизированным шарфом.

– Тем не менее мы отвлеклись от основной темы. Новость шокирующая – но не в том смысле, что плохая. Напротив… похоже, теперь мы сможем прищемить когти славянским упырям. Вот эти фотографии, – на подставку возле корня пня легла пачка глянцевой бумаги, – сделаны нашим спутником-шпионом. Славяне и раньше подозревались в подобных планах, но сейчас мы получили прямое свидетельство. Разработка оружия массового убийства – это совсем не визит устаревших фрегатов к ксипе-тотекам. Тут можно запросто нарваться на экспедицию по установлению идеального вампиризма.

…Вопреки ожиданию леди-канцлера, Мастер Ужаса не проникся важностью сообщения. Малиновые губы на коричневом лице брезгливо дрогнули.

– Помнится, мы уже втравились в одну историю. – Темные глаза Мастера заполнил блеск недовольства. – Политтех-нологи Черного Дома придумали байку, якобы у альгулей в подземных хранилищах горы чеснока. Так всех пугали, что аж сами тряслись. А потом? Ни единой чесночинки не нашли, даже шелухи паршивой. Зато до сих пор с бандами альгулей возимся. Здесь же нас просто поднимут на смех. Оооо, скажут, опять опасное оружие отыскали? Наверное, двести граммов серебра и полтора осиновых кола? Ну-ну.

Зажав в коготках фотографию, леди-канцлер поднесла ее к лицу Мастера Ужаса – почти вплотную. Вглядевшись, тот побледнел в меру сил: у существа со светло-коричневой кожей это получилось довольно плохо.

– Angel's shit…[49] так выходит, эти разработки – чистая правда?!

– Да, – безапелляционно произнесла леди-канцлер. – На снимках видно: секретная лаборатория разгромлена странными существами в масках. И мы представить не можем, в чьих лапах сейчас оказался белый ужас, модифицированный чеснок. А что, если это альгули? Такие вещи заканчиваются очень плохо. По предположению ученых, полсотни граммов этого средства уничтожат целый квартал упырей, словно напалмом.

Мастер Ужаса вытер со лба капельки холодного гноя.

– Подумать только, – прошептал он. – Голливудские фильмы оказались пророчеством… в Москве похитили универсальное средство уничтожения вампиров. Угроза всему миру! Примите мои извинения, я воспринял эту катастрофу чересчур легкомысленно.

Он протянул коричневый палец к телефону, намереваясь позвонить Принцу Крови, но передумал. Коготь ткнулся в кнопку связи с лордом Темных Сил. Уже через десять минут новейшие баллистические ракеты «<Хен Вальсинг» в подземельях Союза графств выбрали новый ориентир. Их стальное нутро хранило тысячи тонн серебряной пыли. Вполне достаточно для Армагеддона.

…Каждая из ракет была нацелена на столицу Московии.

Провал в памяти № 7 – Слепой царь

…Даже в нищенском рубище, пахнущем гнилью и сырой соломой, этот человек держался на редкость величаво. Он был маленького роста, уже немолод, изможденное лицо пугало помесью серого и белого цветов: кожу состарило пребывание в тюрьме, а пятна засохшей грязи усеяли щеки и лоб. Седые волосы, слипшись в колтуны, клочьями висели ниже груди, запястья сковала прочная цепь, на месте обоих глаз виднелись багровые шрамы. Пленник был слеп.

– Ты можешь сесть, Иехония, – широким жестом пригласил его Мардук. – Не стесняйся: подушки очень мягкие, а наша беседа будет долгой.

Грудь пленника содрогнулась, выгибаясь в кашле. Царевич не боялся беседовать один на один: этот человек так слаб, что не сможет убить и крысу. Они уединились в «тайной комнате» на задворках Шуту Бита,[50] где из всей мебели – ковер да подушки. О… когда-то, еще совсем недавно, Мардук с другом Шамашем приводили сюда женщин для развлечений…

При мысли о Шамаше царевич помрачнел.

– Да возблагодарят тебя боги, Мардук, – просипел старик, еле дыша. Он произносил каждое слово тяжело, словно бросал на весы талант. – Твоя искренняя забота заставляет меня смущаться. Ничего. Если стоишь ты, то я тоже побуду на ногах, ведь на самом деле мы равны. Скоро ты сам станешь великим царем, а я когда-то успел им побывать…

Едва не испортив игру, Мардук довольно кивнул.

– Всего-то три месяца и десять дней, – подметил он. – Пока воины Вавилона не разрушили Ерушалаим, положив конец Иудейскому царству. С тех пор минуло тридцать семь лет, и все это время ты провел в глубоких подземельях Шуту Бита. Надеюсь, мое царствование ожидает другая судьба.

Иехония заставил себя улыбнуться. За створками запертой двери слышались тяжелые шаги стражников, закованных в особую броню.

– О, безусловно. Ты настолько мудр, великий царевич, что временами я просто диву даюсь, насколько боги обогатили твою голову изнутри. Хорошо, я принимаю твое предложение. По правде говоря, мои ступни кровоточат.

Он мешком опустился на подушки. Мардук, разумеется, уловил издевку в голосе пленника: этому человеку нечего было терять. Он давно потерял все, что имел. И мог позволить себе подобный тон.

– Моя мудрость простирается не столь далеко, Иехо-ния, – признался Мардук. – Тем не менее ее хватило для сущего пустяка: внедрить с десяток опытных шпионов в среду пленных рабов-иудеев. Ты не поверишь – моим людям удалось узнать интересные вещи. Слушал и удивлялся – почему я не занялся этим ранее? Их донесения любопытны и тревожны: одни и те же слова, повторенные многими ртами. Оказывается, ваш народ ждет, пока сбудется таинственное проклятье, которое должно сокрушить Вавилон. Поэтому я и призвал тебя: выслушать правду из первых уст…

Иехония спокойно пожал плечами, раздался звон кандалов. В маленькой комнате, напоминавшей птичью клетку, пахло цветами, но было ужасно душно. Оставляя грязные полоски, по лбу узника бежали капли пота.

– Удивляюсь, великий царевич, – ответил он, на этот раз без улыбки. – Разве можно верить глупым базарным сплетням? Ты же знаешь простолюдинов, они обожают выдумки. Даже в плену раб надеется обрести свободу. Он невольно ловит любые намеки, предвещающие близкое освобождение. Что еще осталось моему бедному народу, кроме бесплодных мечтаний? Не суди строго.

Мардук нагнулся к нему – так близко, что они почти соприкоснулись носами; царевич стоически вынес запах грязи и застарелого пота.

– О нет, милый Иехония… – тишайше, с садистским удовольствием произнес он. – Да, мои люди тоже уверены: это лишь безобидная байка, старая легенда, утешающая глупых рабов… но я придерживаюсь иного мнения. Во-первых, названа точная дата – это событие должно произойти через четверть века после разрушения Ерушалаима и пленения царства Иудейского. А во-вторых, фигурируют приметы начала конца. «И цари великого Бавеля, семя от семени царей, задрожат, когда увидят во снах своих реки алой крови». Но даже это я бы не удостоил вниманием, если б не одно обстоятельство… Кровь, Иехония. Я ВИЖУ КРОВЬ. Каждую ночь. И не только реки – целые озера, моря и океаны: захлебываясь, я пью ее и никак не могу напиться. Ты обязан открыть тайну. Что это за проклятие? Назови. Если ты откажешься, я призову палача и прикажу пытать тебя так, что ты обезумеешь от боли, превратишься в животное.

Звон тяжелых кандалов заглушили звуки старческого смеха. По стенам комнаты шуршали хвосты юрких ящериц: страдая от голода, они разыскивали в воздухе мух. Пленный царь давно завидовал их свободе.

– Мой город мертв, – прохрипел Иехония. – Мой народ в рабстве, а сам я не знаю иной судьбы, кроме как миска жидкого отвара из пальмовых корней, которую швыряют в лицо. Неужели ты думаешь победить меня угрозами? Я слишком слаб. И умру от пыток прежде, чем ты успеешь что-то узнать.

Царевича не смутил отказ, Мардук полностью продумал ход беседы. Ласково обняв правителя Иудеи за плечи, он с неожиданным пылом поцеловал его в грязную щеку. Тот с удивлением и опаской отстранился.

– Понимаю, о мелех[51] – переменил тон царевич – с угрожающего на почтительный. – Но если тебе безразлична своя судьба, подумай тогда о других. Десятки тысяч рабов лелеют проклятие в адрес Вавилона и открыто радуются тому, что оно сбудется. Ты можешь молчать и далее, но если мой отец узнает… он велит убить всех – детей, женщин, стариков. А я не скажу даже слова в их защиту, ибо не хочу видеть кровь в снах. Отец обещал: в случае любого заговора каждый десятый из твоего племени будет казнен, закопан в землю. А он находит заговоры всюду. Задумайся, благородный мелех, хочешь ли ты смерти своих невинных подданных?

Брови на изможденном лице Иехонии дрогнули, и царевич не без удовольствия заметил, что добился нужного результата. Надо ковать железо, пока горячо; броня пленного мелеха треснула, расширяем щель.

– Мой отец уже стар и болен, – шепотом заметил Мардук, оглядываясь на дверь. – Пройдет год или два; я окажусь на троне Дракона, и мои статуи пронесут по Дороге Процессий через Врата Иштар. Как только это произойдет… клянусь богами, я отблагодарю тебя за услугу. Забудь о подземелье, я отведу тебе комнату во дворце. Сниму с твоего тела нищенское рубище и заверну в ткани финикийских купцов. Слуги доставят к обеду яства с моего стола. Я поставлю твой престол в Тронном зале выше других царей-вассалов, чтобы все видели, как я возлюбил тебя.

…Рубцы на месте глаз Иехонии налились кровью.

– Ты не понимаешь, царевич. От того, что я тебе расскажу, ничего не изменится. Проклятие ха-гадоля нельзя остановить: Вавилон и его зиккураты падут. При всем желании… ты не в силах этому помешать.

Мардук почувствовал страшный озноб – словно за шиворот ему вывалили целую кучу ледышек. Поежившись, он обхватил трясущиеся плечи руками. Царевич ждал признания, он готовился вырвать его из губ пленника лестью, посулами, клещами – но никак не ожидал, что получит настолько легко. Подошва сандалии расплющила не успевшую убежать ящерицу.

– Даже если и так, – отвернувшись от мелеха, борясь с искушением вцепиться ему в горло, произнес Мардук. – Я хочу знать, п о ч е м у это происходит. Дело не только в кровавых снах. Совсем недавно я видел, как мой друг превратился в жуткое чудовище: если бы я сам хотел создать демона, то не додумался бы до такого облика. Ты можешь мне не верить… он перерезал себе горло на моих глазах, но не умер. Отец считает, я одурманен ядом. Однако я знаю: никакого яда нет. Мой приятель обернулся демоном с бледной кожей, жаждущим крови… Хорошо, пусть проклятие не остановится. Я обещаю, ты в любом случае получишь то, о чем я говорил. Я не испытаю радости, если уничтожу тебя. Что сделано, то сделано, Иехония. Отец зря пришел в Ерушалаим.

Молчание Иехонии длилось долго. Мардук терпеливо ждал.

– Первый раз мы сдали Ерушалаим без боя, – с трудом проглотив комок в горле, вымолвил слепой царь. – Думали, спасем мирных людей. Мой отец явился к Навуходоносору с дарами, но тот приказал отрубить ему голову.[52] На трон вавилоняне посадили меня – властитель Бавеля вообразил, что я буду до конца жизни благодарен ему за отцеубийство. Однако я отказался быть «вавилонской тенью», и он вернулся. Город снова пал без сопротивления. Запоздалая покорность не помогла: вырвав мои глаза в качестве урока за ослушание, вавилоняне увезли меня в плен – так же, как и десять тысяч знатных заложников-иудеев. Престол Ерушалаима, ставший вавилонской игрушкой, занял мой дядя Седекия. В ночь, предшествующую падению столицы,[53] я вызвал Навина – одного из главных ха-гадолей, то есть первосвященников Синедриона…

Иехония закашлялся, и Мардук втиснул в его руку кубок с вином. Глотнув жидкость, которая по цвету напоминала кровь, мелех продолжил рассказ.

– Ха-гадоль Навин обладал в Ерушалаиме определенной славой, – давился словами Иехония, «глядя» на Мардука пятнами рубцов. – У первосвященника были влиятельные противники в Синедрионе: его ненавидели и боялись. Ходили слухи, что Навин уже много лет профессионально изучал черное колдовство, умеет вызывать духов из загробного мира… конечно, это не прибавляло ему всеобщей любви. Наша беседа состоялась в храме Соломона, при закрытых дверях. Я сказал ему: вавилоняне под стенами города… Если не сегодня-завтра, то в другой раз они уничтожат Ерушалаим. Мы не сможем им противостоять, столица иудеев рухнет в крови и пламени, тела женщин послужат усладой для победителей, а мужчин они сделают рабами. Неужели мы так и уйдем в рабство со склоненной головой? Я приказывал и одновременно молил Навина. Способен ли он призвать черное зло, дабы Вавилон постигла та же судьба, что и Ерушалаим? Он ничего не ответил мне. Просто встал и ушел…

…Мардук замер в предчувствии. Иехония отхлебнул вина. Время в комнате остановилось. Прошло не более полутора секунд, пока мелех проглотил терпкую жидкость, однако царевичу они казались вечностью.

– Уже через час ха-гадоль Навин вернулся, – хрипел слепой царь. – Он объяснил мне: ему известен один человек в загробном мире, чей мертвый дух можно вызвать, приманив свежей кровью. Это проклятое существо, оно живет на крови, не может без нее. Если тень примет жертву, то сумеет уничтожить Вавилон, заразив его царей миазмами страшной болезни. Династия рассыплется в прах – вместе со страной. Все племена забудут о таком народе, как вавилоняне, а развалины дворцов Бавеля занесет песком ветер. Однако Навин предупредил: никто живой, вызывая призрак из мира мертвых, не может быть уверен… один ложный шаг, и проклятие обернется против него самого. Это предупреждение я не хотел слышать, меня интересовала только месть. Мы договорились с Навином: если Ерушалаим поглотит вавилонский огонь, ха-гадоль принесет в жертву тени ягненка. Этот час пришел через одиннадцать лет. Войска Навуходоносора в последний раз вторглись в Иудею. Нашу столицу разграбили, сожгли дотла, не осталось и камня на камне… а весь народ, включая грудных младенцев, угнали в рабство. Я и понятия не имел, сумел ли ха-гадоль привести в действие свое проклятие. Мог только гадать – погиб он либо бежал. Время шло. Однажды, в отчаянии, я рассказал о беседе с ха-гадо-лем рабу в подземелье… с тех пор история и гуляет среди пленных, обрастая красочными подробностями. Я не верил, что Навин сдержал обещание. Однако сейчас, после твоих слов, я знаю: проклятие свершилось. Казни меня, царевич. Но Бавель падет.

Мардук схватился за грудь: сердце затаилось, он не ощущал его ударов. Голова стремительно заполнялась чем-то мягким, похожим на пух. Царевич даже не пытался оспорить дикую выдумку. После морей крови и превращения Шамаша было ясно – Вавилону конец.

…Его захватят люди, превратившиеся в кровавых демонов.

– Что это за существо, которое ха-гадоль вызвал из преисподней? – произнес он. Голос таял, сбиваясь на шепот. – Как его имя?

Цепи издали мелодичный звон, показавшийся Мардуку ревом Ада.

– Ликаон, – глухо сказал слепой. – Двести лет назад он был правителем греческого государства Аркадия, столицей которого сделал город Ликосуры. Глупый и жестокий человек, прославившийся необузданными выходками. Согласно преданию, однажды к нему на ужин пришел сам Зевс. Ликаон, не осознав величия гостя, приказал подать тому… блюдо из человечины, жареное тельце младенца. Разгневанный бог перевернул стол и поразил молнией всех сыновей Ликаона. Он обратил аркадского правителя в огромного волка, обреченного вечно питаться кровью, а затем низверг его душу под камни. В тот же час в Аркадии произошло страшное землетрясение, Ликосуры были разрушены… позднее на их месте воздвигли город Трапезунт. Ха-гадоль поведал, что случится после явления призрака, он ничуть не колебался в своем решении умереть. Думаю, в ночь гибели столицы Иудеи произошло следующее: приняв жертву и согласившись исполнить приказ, тень Ликаона убила Навина. Ей нужна человеческая плоть, чтобы войти в мир живых. Мертвец обретает осязание, но остается мертвецом. Превратившись в подобие волчьего скелета с ошметками шкуры, Ликаон достиг окрестностей Бавеля. Скорее всего, он передвигался ночью. Найдя подходящую пещеру в горах, демон свернулся в кокон: ему оставалось лишь ждать, пока зло, творимое в вашем городе, напоит энергией тьмы его душу. Прошли годы, скелет обрастал мясом и кожей. Получив искомое, тень волка из загробного мира может ходить ногами человека по Городу Дракона. Знай, Ликаон уже на свободе. ЕГО ВРЕМЯ ПРИШЛО…

Царевич вспомнил Шамаша, опускающегося на четвереньки. Сильные лапы, напрягшиеся для прыжка, и огромные клыки в раскрытой пасти.

«Наш Хозяин требует, чтобы ты пришел к нему. Подчинись».

Мардук мотнул головой, прогоняя жуткое наваждение.

– Ликаон и есть Хозяин? Он обращает людей в демонов?

– Ликаон заражает жаждой крови, – рассмеялся слепец. – Они делаются одержимыми. Тот, из чьих жил вкусил призрак ночи, становится его сыном, слугой, рабом: всего через пару часов этот человек жаждет красного напитка. Армия демонов пополняется с каждой ночью. Вот почему тебе видятся эти кровавые сны, царевич. Ты обречен стать одним из них…

Пух из головы Мардука выветрился в одно мгновение. Сам не зная, почему, он не испытывал страха. Напротив, был даже доволен, что его подозрения оправдались. «Я не сумасшедший, – сказал сам себе царевич. – Я пророк».

– Падет не только Вавилон, – произнес он вслух. – Эти существа не останутся в стенах города, они двинутся дальше. А это значит…

– Да, – безвольно кивнул Иехония. – Конец всего остального мира.

… В глубине души слепой мелех ликовал: он-таки обвел Мардука вокруг пальца. Без особого труда Иехонии удалось отвлечь царевича от опасной темы – приоткрыв краешек тайны, но не показав самого главного…

Глава II. Флэшка (Офис фирмы «Вампырь» на улице Казней)

…Мы стоим возле закрытой двери уже минут двадцать. Я никак не решаюсь войти. Нет, дело не в древнем правиле, согласно которому вампир не может зайти без приглашения. Это он в частное жилище не может, а в офис или ресторан – пожалуйста. Наш с Верой кабинет заперт. Ключ один на двоих и находится у нее. Казалось бы, уж чего проще – заглянуть в комнату для совещаний. Но я опоздал на летучку, а это значит, босс при всех примется на меня орать.

Милена сочувственно смотрит в мое лицо.

– Боишься? – с легкой усмешкой спрашивает она.

– Да нет, что ты… – мямлю я. – Просто это… ну как-то неприлично. Подумай – грубо вламываться, отрывать занятых коллег от дела… Лучше подождем.

У Милены дергается верхняя губа. Нервный тик у трупа – занятное зрелище.

– Темный Повелитель, спасибо, что уберег, – не глядя в мою сторону, вслух размышляет Зубкова. – Я-то, наивная дура, готова была дать тебе прямо у машины, в бурной радости от спасения. Вот поражаюсь, как девушки умудрялись отыскивать в тебе зачатки зла? Хорошо еще, хоть в волка превращаться умеешь. А скажи: на мастер-классах в школе ты с какого раза лесному зайцу артерию прогрызал? Клык даю – небось полчаса возился.

– Вообще не прогрызал, – признаюсь я в смятении. – Заяц – зверь с очень сильными лапами. Он бил меня по лицу, и я падал. Класс долго смеялся.

По глазам Милены видно – она даже не знает, как реагировать.

– Благодари Дракулу, что сейчас существуют реклама и пиар, – шипит она. – Иначе для чего ты пригоден? Беспомощная особь, не способная добыть даже малую толику крови. Думаешь, ты смог бы содержать семью, охотясь в горах Трансильва-нии? Твоя самка через год сдохнет от жажды. Видала я таких, из английских вампиров. Денди все из себя, тьфу. «Простите, сударь, не сочтите за беспокойство, к сожалению, мои зубы уже в вашей шее». Блевать тянет.

Я привык к Милене. Нет, она меня ужасает, как и прежде, но зато я всегда знаю, чего от нее ожидать. В мозгу появляется крамольная мысль: напрасно я сбил с ног эту дуру, спасая от серебра. Со всей сладостью садизма воображение рисует тело офицера Зубковой – точнее, ее скелет с дымящимся черепом и зубами-угольками. О… вот так она смотрелась бы замечательно.

Из кабинета слышится могучий бас босса. Распекает отдел рекламы.

– Что это за слоганы, а? – гремит он. – Не креатив, а просто говно человечье! Принесли идейку: «Чисть клыки ты „Вам-пырем“ – станешь враз богатырем!» Какой дебил это сочинил? Ты, Митрофанов? Девять грамм серебра в твою пустую башку. Богатыри – это воинство проклятых христиан, древние охотники за вампирами. Соображаешь? Почему бы не предложить в дополнение: «Положи на клык „Вампырь“ – и кранты тебе, упырь»? Ты уволен. Хули сидишь? Убирайся к своей ангельской матери, козленок!

Слышен горестный скрип отодвинутого стула. Митрофанов вылетает в дверь, даже не заметив меня. Из красных глаз сочатся крупные, прозрачные слезы. Еще один клерк-вампир пополнил армию безработных. Завтра встанет в очередь на бесплатную кухню – за миской подогретой порошковой крови.

Шоу за дверью между тем и не думает заканчиваться.

– Для чего я вас держу? – орет босс, стуча по столу. – Публика толпами уходит к конкурентам! Московской газировкой затоварены все ларьки, плохо идет: народ сосет блад-колу. Почему? Они подобрали грамотный слоган: «Блад-кола – захлебнись кровью!» У нас– особый товар. Вампирская косметика, придающая сексуальную бледность коже, отбеливатель клыков, глазные капли для гламурного покраснения. Женщины рады отдать бабло, но сейчас они ужмутся и сделают выбор в пользу парижских средств. Зато отечественный производитель, то есть мы, накроется серебряным тазом.

Изнутри доносится только тихий шелест. Все боятся проронить хоть слово.

– Не понимаю, – фыркает Милена. – Что случилось с вампирским миром? Хитрые, злобные, ловкие существа, монстры средневековых легенд. Одна особь запросто могла управиться с отрядом охотников за вампирами, еженощно обращала по пять человек. Атомный век трансформировал упырей в сусликов. Надели галстуки, сидят в офисах и дрожат перед начальством, словно им кол вбивают в сердце. Гребаная цивилизация.

… Я молчу. А чего тут скажешь? Босс упивается терзанием сотрудников.

– Потребление падает, – сотрясает он голосом стены. – Мы должны активизировать усилия. Сегодня лопнула компания, выпускавшая черную помаду. Все, готика стала неинтересна, клыки нормально выглядят и на красном фоне. На серу дышат и исполнители блэк-метал: да, ежемесячная поездка на концерт обязательна в религии вампиризма, но кто теперь будет соблюдать традиции? Это уж не говоря о падении потребления крови. Упыри стараются высасывать поллитра в ночь, корпоративы с кровяным студнем из обезьяньих мозгов отошли в небытие. Банки отказываются брать кровь в кредит. Неделю назад каждый вампир мог прийти, положить на счет пять тысяч литров и получать свой законный литр в день в качестве процентов. Мало, но от жажды не умрешь… а теперь? Кто уверен в завтрашней ночи? Банк «Артерия-экспресс» рухнул, его менеджеры вырыли подземный тоннель из офиса и сбежали в Вену, прихватив запасы крови клиентов. Система блад-бартера трещит на глазах: раньше разрешалось платить за товар не только деньгами, но и наличной кровью. Старые вампиры запасают кровь впрок – добавляют сахар, делают сгущенку. На такой крови можно протянуть лет пять. Год назад наша фирма отбелила сто тысяч клыков, сейчас же не наберем и половину. Думайте башкой, или сосать будет нечего!

Милена решительно сплевывает окурок от сигареты.

– Не собираюсь торчать тут всю ночь, – заявляет она. – И видала твоего босса под крестом! Я была трехлетней девочкой, когда укусила охотника за вампирами, – эта сволочь тащила меня за ножку из подземелья. Встретила его недавно в кафе. Стал приличным упырем, занимается литературной критикой.

Я не успеваю возразить: Милена бьет в дверь пяткой босой ноги – купить по дороге туфли мы не удосужились. Кулек с семечками тоже, а зря – вдруг опять поможет? Войдя в конференц-зал, она тащит меня за собой, схватив за китайский галстук, как теленка на веревочке. Клерки в одинаковых белых рубашках смотрят с ужасом, словно я держу в руках целую связку чеснока:

МЫ ОСМЕЛИЛИСЬ ПРЕРВАТЬ БОССА!

– Кто тут Вера? – злобно говорит Зубкова, демонстрируя значок Службы вампирской безопасности. Народ на стульях съеживается, отворачиваясь. Все делают вид, будто со мной незнакомы, – мало ли что. После ареста кровяного магната Моторквас-ского, который прятался в бывшей церкви, окружив себя двойным меловым кругом, СВБ стала легендой ужасов. Они могут проникнуть в privacy[54] любого вампира. Умеют вживлять электронный чип в мертвую плоть, устанавливают скрытые камеры, а их убийцы травят противников режима в разных уголках планеты, подсыпая в бокал с кровью измельченное серебро. Этому не особо верили, пока лондонские спецслужбы не обнаружили следы технического серебра в авиалайнерах, коими летали на Запад агенты СВБ. Вся Европа дрожала перед мощью этой организации.

– Вот, вот она! – Босс сразу указывает на Веру когтем. Его голос тут же меняется с баса на юношеский фальцет. От грозности не остается и следа.

Лицо Веры покрывается красными пятнами: видимо, она недавно завтракала. Думаю, девушка вся в размышлениях – что же такого сболтнула подруге за стаканом «овощухи»? Ми-лена подходит к ней вплотную. Меряет взглядом сверху вниз. Вера сжимается. Она в панике – вот-вот отрыгнет кровь.

– Давай ключ от кабинета, – задушевно произносит Зубкова.

Вера лезет в карман джинсов. Негнущимися пальцами достает ключ, кладет на стол – металл обреченно звякает. На меня она не смотрит, ее взгляд прикован к босым ногам Милены. Чувствуется, Вера мучительно соображает: почему агентам Службы вампирской безопасности не выдают обувь? Ее ужасно накрашенные губы открываются и закрываются – молча, как у рыбы.

– Все свободны, – Милена грабастает ключ со стола, галстук на моей шее мгновенно натягивает стрелой. – Я не в претензии, продолжайте.

Скребя когтями по половицам, она устремляется к выходу. Мой главный босс, доселе напоминавший образец соляной статуи, внезапно оживает.

– Я хочу сказать, – торопливо говорит он (все тем же фальцетом), и его клыки мелко дергаются. – Я Кирилла почти не знаю… и дел никаких с ним не имел.

Милена останавливается на пороге – буквально на секунду.

– М-да? – заявляет она пресыщенным тоном. – Знаешь, и я тоже…

Собрание застывает скульптурным изваянием, Милена тащит меня за дверь, подбрасывая ключ на бледной ладони. На железной бирке выбиты готические цифры номера кабинета: 22. Мы пересекаем промежуток между грязно-черными, сразу после евроремонта, стенами – до бойлера с горячей водой, где народ разводит быстрорастворимую кровь. С обеих сторон висят рекламные плакаты. Паста для чистки клыков: улыбчивый стоматолог в блестящем черном халате, с куриным яйцом в руке и клыкастая девушка, острия во рту сверкают белизной. Милена по-хозяйски открывает мой кабинет.

– Ну и что ты хотел? – спрашивает она. – Только быстро. Даю тебе ровно пять минут на поиски.

…Дверь за Миленой закрывается: слышен щелчок замка. Я отчаянно роюсь в столе – на пол летят бумаги, степплер, блокнот, ворохом сыплются ручки. Поднимаю телефонный аппарат, смотрю под ним. Пусто! Заглядываю по обе стороны от компьютерного монитора. С сомнением отодвигаю освященный кровью календарь Дракулы на стене. НИЧЕГО. Словно Катя и не заходила. А ведь она никогда не посещала меня с пустыми когтями… подарок, сувенир, что-то еще.

Вера сказала по телефону: Катя ждала очень долго. Сидела на моем месте. Она должна была что-то оставить. Но нет – пусто-пусто-пусто. Я-то подумал… эх, да неважно, что я подумал. Напрасно только тащился в офис…

Я снимаю пиджак. Вешаю на спинку кресла, ослабляю узел галстука. Для обретения мыслей привычно закидываю руки за голову, пялюсь в потолок, на россыпь алых лампочек – модная стилизация под волчьи глаза. Мне вдруг становится смешно. Я вспоминаю коллег, очумевших при виде Милены. Стая клерков-упырей, похожих на ободранных пингвинов. Все без пиджаков, в одинаковых белых рубашках и черных галстуках. На кондиционере экономят – охлаждения нет, жарко… мы не носим в конторе пиджаки, придя в офис, каждый вешает одежду в своем кабинете. Как и сейчас. Во время визита Кати я был у босса, а мой пиджак висел на спинке кресла.

Карманчик… тот потайной карманчик, в который так удобно совать свернутые трубочкой деньги. Год назад Катя пришила мне его, в самом низу правой полы пиджака: чтобы я прятал заначку от модницы-штриги. Он не заметен и почти не прощупывается…

Сходя с ума от догадки, я трогаю материю, чуть ниже последней пуговицы. Сильно давлю пальцами – так, что из-под ногтей выступает кровь.

Чувствую овальный бугорок: он отлично защищен двойным слоем ткани. Катя постаралась на славу, пусть ее баюкают в Аду лучшие из демонов.

…Мне не нужно смотреть. Я уже понимаю, что это – флэшка…

(“Народное телевидение вампиров «НТВ»)

ТВ-программа

– Итак, дорогие зрители, сегодня мы вас просто поразим. С самой ночи – криминальный сериал «Возвращение Драк-кара»: о скромном городском вампире, укусившем на кладбище мертвого пса и добившемся возрождения расы верфоль-вов. Перерыв на рекламу, затем – ваш любимый сериал

«Вампы». Четверка смелых вампиров противостоит торговцам серебром с «Калишки». Они выходят победителями, с песней на клыках: «Воскреси меня в гробу, я приду сквозь злые ночи». Но и это еще не все! Вы не успеете открыть боттл крови, как на экране – «Охота на Злолушку». Кровожадная девушка (в роли – Амалия Стофамильная), мирно спящая в ажурной домовиночке, становится объектом атаки охотников за вампирами (в главных ролях… извините, я сейчас перепроверю… опять?! о, сколько можно… но все же – Константин Харенский и Гоша Кусенко). Кровососке придется бежать через дневной лес, прятаться в пещерах, пережить гибель подруг от серебряных пуль, но прелестный хэппи-энд и кишки охотников ожидают ее только в конце путешествия. Уфф… вы, конечно, будете смеяться, но и после у нас на канале НТВ опять криминал. «Зона» – о вампирах, мотающих срок в серебряных рудниках за оскорбление зла: хищение жертвенного мяса с алтарей из храмов Дракулы. Кошмара сильнее вы еще не видели, ухахааааа… имеется в виду, конечно, качество фильма. Перерыв на программу «Ты – смешной!»: речь Маркиза о выходе Московии из экономического кризиса. Завершает дневной эфир вставка «Канала Крови», шоу «Звезды в гробу» – соревнование, гонки по ледяной арене в гробах на колесиках. Уже отдохнули? А теперь – криминал!

Глава III. Линхаум-Ши (Ближе к центру, Трансильванский вокзал)

…Нукекуби поставил рядом с Амелиным два пол-литровых стакана из красной пластмассы – кровь «Нестле», разогретая в вокзальной микроволновке, слегка дымилась. Амелин дернул веками, что должно было обозначать благодарность. Протянув акриловый коготь, он ловко пробил круглую крышечку стакана. Пространство заполнил запах порошка. Вокруг напарников царил настоящий муравейник: всё находилось в постоянном, текущем движении. Толпы народа, снуя по заплеванным кровью лестницам, тащили громоздкие чемоданы на колесиках. Калужские бабушки, сидя на мешках в ожидании отхода поезда, предавались опустошению тоненьких вен морских свинок. Громкоговоритель объявлял: «Паломнический паровоз в Сигишоару отправляется в 20.55 с платформы № 6 имени Вампиров-Мучеников». Само же здание вокзала с огромной эмблемой фирмы «Дракула Railways» заметно отличалось от обрыдшего стиля валашской неоготики и алтарей-клонов, заполонивших город. Правильнее сказать, оно представляло собой прямое противоречие привычной архитектуре кровососов: приезжие нет-нет, да останавливались, восхищенно рассматривая треугольную крышу с резными античными барельефами. Штук десять барельефов изображали охоту сатиров за вакханками на вампирский лад: упыри в туниках терзают тела голых девиц. Крыша держалась на стройных греческих колоннах. У центрального же входа на пассажиров взирали две одинаковые статуи Дракулы, чья смелая модификация удивила бы самого Князя Тьмы. Адский любимец был изображен скульптором в личине кудрявого девственника, вроде «Давида» Микеланджело, как полагается, совершенно обнаженного. Томный взгляд созерцал вокзальную суету, через губу упрямо пробивались первые юношеские клыки. Причинное место Влада, на манер фигового листка, закрывала мертвая девичья голова, высунувшая в агонии прикушенный язык. По пятницам у скульптур устраивались сеансы публичной мастурбации поклонниц: это шоу собирало громадные толпы туристов. Отступление от неоготики объяснялось просто: вокзал строила греческая фирма «Адонис», принадлежавшая вриколакам:[55] робкие, как зайцы, эти существа сосали кровь только у спящих людей. Несмотря на сей факт, вриколак считался стильным упырем: он одевался в темное, пользовался популярностью у женщин, а также обладал магической силой. Согласно легендам, во времена владычества людей вриколаки подходили ночью к домам и окликали хозяев по имени. Если те отзывались, то умирали. Сейчас вриколаки утратили былую мощь: они занимались стройками зданий а-ля Парфенон и держали рестораны, где любители греческой кухни сосали гемоглобин из накачанных снотворным кроликов. Равнодушно глядя на мраморные клыки Влада, японец с треском вскрыл стаканчик. На руку брызнула неестественно яркая жидкость, по цвету напоминающая скорее краситель, чем живую кровь.

– Как надоело пить эту гадость, – сжал мелкие зубы азиат. – Такое бабло получаем, а питаемся словно бомжи. Хочу в японский ресторан. Там с рисом подают кровь летучей рыбы, кровь омаров, знаешь, она голубого цвета. Очень престижно. Сейчас по миру мода на японский вампиризм и нашу кухню в частности. Правда, рис в крови у вас нормально вымачивать не умеют. Надеюсь, мы возьмем клерка. Забегались по городу, как ангеловы псы.

Амелин отвлеченно кивнул, булькая: он был занят едой. Оба ждали Карла, тот еще полчаса назад должен был появиться на вокзале, но запаздывал. Сумерки давно сгустились. Согласно «Своду законов упыря» (или, как называли его газетчики, «Дьявол-Кодекса») рабочий вечер наступал в шесть часов, даже если на улице было светло – едва лишь солнце переставало вредить коже. Нукекуби испытывал скуку: ему требовалось выговориться – разум бурлил, и грудь разрывало возмущение.

– Я вообще не понимаю! – оторвался от крови японец. – Установить огромное количество паролей, silverwall,[56] засекретить внутреннюю сеть – и так облажаться? Для чего нужны эти компьютеры? В мое время всю самую важную информацию запоминали головой, а курьеры несли донесения на теле, обмотавшись рисовой бумагой с иероглифами. Так оно было надежнее.

Амелин безмолвно хлюпнул кровью в ответ.

– О да, – ухмыльнулся Итиро. – С твоей точки зрения, я безумный консерватор. Возможно. Я не люблю новомодные штучки – рисовая бумага forever. У нас в Японии в принципе все по-другому. Если вампир создает секретную организацию, то туда на работу принимают особей из его клана. Даже уборщицы или курьеры – племянники либо двоюродные тети начальника с системой пожизненного… то есть, тьфу, посмертного найма. Поэтому японская секретность – самая лучшая. Здесь же шифруй файлы, не шифруй – обязательно фигня получится. Вампиры-аристократы в уборщицы под осиновым колом не пойдут, сплошные дворяне, им это форменное оскорбление. Приходится искать наемных работников по объявлениям. А вот тут-то и обезьяна зарыта. Берем в компанию секретаршу с отличным послужным списком – отвечать на звонки клиентов. В одну прекрасную ночь у нее ломается комп. Ожидая техника, девица садится за свободный PC разложить пасьянс. Нажимает enter, и ирасяй[57] – оказывается в нашей секретной базе: с докладами, досье на сотрудников и планами действий на ближайшее время. Почему? А потому, что виновата славянская расхлябанность, свойственная вашим упырям. Некий подручный носферату испытал жесткую кровяную ломку: заработался, не ел три дня. Забыв выключить компьютер (а что удивительного, такое случалось и раньше), он побежал к санре-киоску выжать в рот хомячка. Убегая, парень открыл дверь своей электронной карточкой: уход зафиксировался на пульте охраны. А общая компьютерная система показывала, что подручный-то в онлайне! Однако никто из охранников не спохватился, и…

…На этом патетическом моменте дискуссия (если монолог Итиро можно было назвать таковой) внезапно прервалась. К скамейке, на чьих досках расположились кровососы-собеседники, подошла хромая девушка с ослепительно белой кожей и заметным издалека алым ртом. В ее волосы были вплетены стебельки увядших водорослей. Нукекуби мертвой хваткой вцепился в стакан: он сразу опознал линхаум-ши, кельтскую вампиршу из Ирландии. Этот редкий, но отлично запоминающийся типаж охотится вблизи лугов с водяными источниками – честное слово, зря они сели перекусить рядом с фонтаном. Серое платье из грязной мешковины совсем обтрепалось: края покрыла корка застарелой пыли – чувствуется, барышня таскает его лет пятьдесят. Высунув язык, линхаум-ши вперила пылающий взор в стаканы с кровью. Из красивого рта потекла сукровица.

– Мессиры, – проскулила девушка. – Не допивайте, а? Артерии горят.

Японец скривился. Амелин молча протянул попрошайке стакан с остатками крови. Выхватив его, девушка прокусила емкость сбоку. Послышались громкие хлюпающие звуки. Мгновение – пустой стакан пролетел мимо урны.

– Еще, – прохрипела она, безумными глазами глядя на ну-кекуби.

– Ну-ка пошла на фиг! – окрысился тот, пряча стакан. – Здесь тебе не кафешка: подали разок, отвали. Ты не видишь, я из Азии? Сейчас крест в глаз воткну.

Издав невнятное шипенье, девушка подалась назад, к воде фонтана.

– Халявщица, – пояснил нукекуби Амелину. – Заколебали уже эти вокзальные бомжихи. При людях линхаум-ши промышляли соблазнением юношей. Если мальчик западал на такую красотку, то все – уже в ее власти. Без любви эта вам-пирша даже кожу не прокусит. Чувака обессиливала через десятикратное (!) занятие сексом – чтобы он руку поднять не мог… или что-то другое. А после кушала кровь из почти бездыханного тела. Идиотская экзотика. Нет чтобы перегрызть человеку горло и нормально пожрать! Ну а потом люди исчезли. На мертвецов чары нисколечко не действуют. Да и трахайся с вампиром хоть сутки, он все равно не устанет: мертвый как пень, скотина. Работать эти ирландки не умеют, привыкли к халяве: влюбила, трахнула, высосала – и за следующим. Шляются по вокзалам, допивая за публикой остатки. Кто ж их полюбит?

Амелин философски кивнул. Японец прикончил полуостывшую кровь, отшвырнув емкость. Пустой стаканчик заколыхался в волнах фонтана, и за ним сразу же бросилась линхаум-ши. Часы в каменной груди шипастой горгульи, установленной на платформе прибытия поездов, скорбно провыли девять вечера. Карл все еще не появлялся. Итиро вновь ухватил нить беседы.

– Бабы, – со знанием дела сказал японец. – Они же страсть какие любопытные. Мужик бы испугался и свалил из-за компа, но женщины ведут себя иначе. Прочитав треть секретных файлов, девица ужаснулась. Схватила с чужого стола флэшку, вставила в USB-порт, начала скачивать. И опять сбой – в этот момент в комнате охраны отрубилось электричество, сигнал «незаконное копирование» не включился. Девка спокойно покинула главный офис, пройдя через три кордона лучших охранников. Камрады носферату спохватились только через час, обнаружив, что в сеть проник alien,[58] пока хозяина PC не было на рабочем месте. Тут и сам хозяин заявил о пропаже флэшки. Наши обезьяны и здесь бамбука наломали… Скажи на милость, кто додумался послать ей sms: «<Верни флэшку, или сдохнешь»? Само собой, девка объект припрятала, ошибочно рассудив, что это гарантия безопасности. Только потом ей заблокировали мобильник. Хорошо хоть, наша агентура в Службе вампирской безопасности нашла ее быстро, по записям уличных камер и номеру автомобиля. Девица метнулась к брату, искала его дома и в офисе, вероятно, хотела посоветоваться со своим мямлей: как ей поступить? В СВБ звонить не стала – заметила в файлах список адептов носфератув этой структуре. Поймали. Грохнули. Флэшки нет. Теперь бегаем по Москве за полоумным братцем. Ты все еще любишь компьютеры? Клянусь сакурой – рисовая бумага куда надежнее…

Не дослушав, Амелин отвернулся. Нукекуби пришел в ярость, но ругательства замерли на языке – он увидел, куда смотрит напарник. Через вокзальную площадь, широко переставляя ноги, спешила тощая, долговязая фигура. Подойдя к соратникам быстрым шагом, Карл не поздоровался.

– Я получил звонок, – сказал он шепотом. – Они на улице Казней.

– Пробки… – недовольно буркнул японец. – Сейчас самый разгар ночи.

– Успеем, – на полуслове прервал его Карл. – Время еще есть.

…Амелин поднялся с места. Проходя мимо линхаум-ши, облепленной тиной из грязного фонтана, он улыбнулся мокрой девушке: губами, не открывая рта.

Провал в памяти № 8 – Повелители ночи

…Хозяин зевнул, устало моргая: огоньки волчьих глаз изменили цвет с ярко-алого на темно-красный, напомнив детям сырое мясо. Хвост охаживал поджарые бока; дети, склонившие головы у его лап, тихо подвывали, чувствуя беспокойство своего божества. Да, терять времени больше нельзя. Теперь уже поздно себя проклинать: зачем, почему он так беспечно отнесся к процедуре обращения царевича? В ту роковую ночь в кущи Мидийского сада следовало послать не одного Шамаша, но и двух-трех существ вместе с ним… на всякий случай. Промашка обернулась кошмаром. Шамаш сгорел, превратился в хрустящий пепел, а Мардук, благодаря нежданной удаче, получил в свои руки средство, способное убивать его детей. Разумеется, нашлись люди, которые поверили этим россказням: городские легенды подробно описывали экимму, и вера в кровососущих демонов среди населения Вавилона оказалась весьма сильна. Мнительный царевич окружил себя стражей, одетой в серебряные кольчуги – совместное творение придворных кузнецов и ювелиров. Его личная гвардия вооружилась кинжалами из чистого серебра. Мардук свято уверовал в силу этого металла, считая, что только он защитит от зубов демонов. Внедрить детей в ряды охраны было невозможно: пропитавшись подозрительностью, царевич требовал от каждого соратника прикусить серебряную монету. Мало того, Мардук переселился в «тайную комнату» без окон (стены обили листами из серебра) и наотрез отказывался покидать ее ночью. Он присматривался к дворцовой челяди, по той или иной причине избегающей солнца. Это принесло плоды – несколько детей были изобличены и жестоко убиты. Горящие скелеты видели десятки свидетелей. Это обеспечило царевичу приток единомышленников: отныне мало кто считал, что его встреча с Шамашем – плод больного воображения.

По приказу Мардука (разумеется, втайне от Навуходоносора) была усилена негласная охрана покоев царя Вавилона: тот по-прежнему находился в неведении относительно дел, творящихся по ночам во дворце. Судя по всему, наследник трона уяснил: любые свидетели не убедят отца в обратном – он должен увидеть все своими глазами. Царевич надеялся, что ему удастся изловить одно из существ. В этом случае даже у Навуходоносора, который усматривал в появлении демонов лишь интриги неведомых врагов, не останется выбора, кроме как поверить.

…Пиршество только что завершилось. Подземелье значительно расширили – теперь убогая яма в самом основании Мидийского сада напоминала целый земляной город: с арками, аллеями, отдельными комнатами, могильниками для костей и алтарями поклонения Хозяину. Еженощные трапезы детей покрыли пол коркой засохшей крови толщиной примерно с четверть локтя: новообращенные, заходясь от восторга, лизали бурую жесткую поверхность. Вытаращив глаза, укушенный жрец напрасно терзал иссохшее запястье рабыни – в мертвом теле не осталось ни единой капли. Те, из кого дети выпивали всю кровь, умирали. В целях обращения следовало оставить никак не меньше половины. Женскую плоть для пира покупали на рынках рабов, за Вратами Иштар: никого из торговцев не интересовало, что делается с живым товаром впоследствии. Пиршество заканчивалось всеобщей оргией: среди обращенных были как мужчины, так и женщины. Хозяин равнодушно взирал на сплетение обнаженных тел, покрытых шерстью и кровью. Чувство вожделения по-прежнему не посещало его, но он уже перестал беспокоиться. Какая разница? Ведь обладать властью – значительно лучше, нежели обладать женщиной.

Отлично, его дети набрались достаточно опыта и сил; им ни к чему ждать усиления армии царевича Мардука. Да, благоприятный момент упущен: справиться с этим ублюдком будет уже не так легко, как это думалось в самом начале. Но не следует недооценивать и войско Хозяина – самое темное порождение, какое только могут изрыгнуть бавельские сумерки. Детей насчитывается несколько сотен, и в каждом мохнатом теле заложена нечеловеческая сила: любой обращенный запросто справится с тремя, а то и с пятью стражниками. Шуту Бит перейдет под их контроль, а дальше… дальше дело уже за Баб-Или, Божьими Вратами, как переводится с аккадского имя Города священного Дракона. Подземелье поплыло, вздрогнув: его заполнила волна протяжных стонов, разбавленных хрипами. Переползая друг через друга, копошась в темной крови, дети насыщались податливой плотью рабынь, досасывая остатки пищи. Хозяин зачастую обращал внимание, поражаясь, насколько они получились р а з н ы е. Трудно встретить двух полностью одинаковых существ – обращаясь после укусов собратьев, они сильно меняются… но каждый по-своему.

– Настало время… – произнес волк – голос был едва слышен среди звериного урчания. Однако его слова упали в уши каждому из детей. В подземелье воцарилась полная тишина: лишь капли крови, чмокая, падали со столов в лужи. Твари оторвались от полусъеденных останков.

– Завтра, вскоре после полудня, – рычание волка эхом отражалось от стен, – мы начинаем в о с с тание. Нам больше не пристало прятаться под землей, трусливо скрываясь от любопытных взглядов. Вы – хозяева этого мира, повелители ночи. Город Дракона принадлежит вам. Наши враги не ожидают нападения днем: они уверены, что мы способны воевать лишь в темное время суток. Но им неизвестно – у нас есть и другая возможность…

Жрец Нергал, стоящий на коленях в первом ряду, дернулся.

– Сражение состоится после полудня, – улыбнулся Хозяин сквозь клыки. – Сигнал к атаке последует чуть позже четырех часов. К тому времени лучи солнца утратят губительную силу – если вы и пострадаете, то от самых легких ожогов. Зато на нашей стороне внезапность: наемники Мардука не ожидают нападений до темноты. Конечно, кому-то из вас придется пасть в этой битве. И надеюсь, вы готовы к такому исходу…

Хозяин напряг кончики ушей, но не услышал и малейшего ропота. Приказы, которые он отдавал, не подвергались сомнению: каждый из детей был счастлив обратиться в прах – во имя торжества общей идеи. Он легко смог бы прочитать мозг любого, ибо умел вторгаться в разум с близкого расстояния (так, как прочел мысль необращенного Нергала), но это было ни к чему. Он уже проверял их думы раньше, всегда было одно и то же – мысли детей не содержали ничего, кроме тупой покорности и ненасытного обожания. Облизнувшись, волк переступил с лапы на лапу.

– Сейчас я назначу начальников групп, – прорычал Зверь. – На них возлагаются особые задания. Первая группа обратит нубийца, генерала царских наемников. Другой я поручаю штурм покоев Мардука. Его не нужно обращать: просто убейте, выпейте до капли поганую кровь. Третья обязана взломать двери в Тронном зале – царь царей должен быть обращен до того времени, как наши справятся с Марду-ком. Если царь погибнет, сопротивление прекратится. В случае неудачи мы сумеем продержаться пару часов, пока Навуходоносор не примет обращение…

…Мысли Нергала слиплись в сплошную кашу. В о с-с т а н и е? Боги великие, для чего оно нужно? Волей Хозяина они уже обратили сотни людей: в меру сил он лично способствовал этому, обращая и жрецов, и храмовых слуг, и невинных девиц. Куда торопиться? Не лучше ли ждать, пока большая часть людей окажется на их стороне и силы ночи без труда одержат победу? Относительно всего остального… это просто БЕЗУМИЕ. Как может мудрый Хозяин желать подобных вещей? Неужели он сам не понимает… Похоже, что нет. Нергал хотел, мечтал, жаждал ошибиться. Но каждый раз заново убеждался в своей правоте. Первое впечатление оказалось самым верным и правильным. Надо уберечь Хозяина от опасного шага. Но откроет ли тот уши для его слов? Захочет ли понять происходящее и взглянуть в глаза правде? Сомнительно. Предотвратить восстание кажется невозможным. Если только не сделать одну вещь – преступную и гнусную. Она погубит всех детей, но непременно спасет Хозяина. Что такое остальные, даже сам Нер-гал, в глазах ночи? Мелочь, грязь, прах. Безопасность и благополучие Хозяина – важнее всего. И он сам будет благодарен Нергалу за этот поступок. Нет сомнений, что будет.

…Существа выли, предвкушая экстаз смертельной битвы. Сломанные позвонки (пока еще только в мыслях) уже хрустели на их мощных клыках. Черный волк запрокинул голову, заливисто присоединившись к общему вою. Жрец Нергал еще раз содрогнулся всем телом: представляя в кровавых красках все завтрашние события в залах дворца Шуту Бит.

КРОВЬ. СЕРЕБРО. ГОРЯЩИЕ СКЕЛЕТЫ. ГИБЕЛЬ. УЖАС. ЗАБВЕНИЕ.

У него осталось совсем немного времени. Надо обязательно успеть…

Глава IV. Летучая мышь (Фирма «Вампырь», улица Казней)

…Комп ужасно старый, древняя модель – жужжит и вибрирует так, словно самолет собирается взлететь. Милена пока еще торчит за дверью: я спешу посмотреть содержимое флэшки. Темный Повелитель, злобную мать твою так и эдак… как же медленно открываются файлы… Ядовито-зеленый цвет. Пунктиром – силуэт нукекуби. Силуэт молчаливого киллера. И много, много других… десятки силуэтов, если не больше. Фото. Имена. Офицеры службы вампирской безопасности. Охрана кровяной биржи. Жрецы Дракулы. Настоящая тайная сеть. Программный манифест организации. О силы зла, как же я был прав с самого начала! Л ю д и. ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ОНИ ЖИЛИ СРЕДИ НАС, маскируясь под природных вампиров. Сперва (как и сами упыри) мерзавцы прятались в убежищах высоко в горах и дремучих лесах. Потом, с развитием технической мысли, незаметно вернулись в города, основав тут вражеское подполье. Великий Дракула – да у них ячейки фактически в любом графстве! Москва, Питер, Сибирь. Тщательно скрываясь, из поколения в поколение гнусные розовокожие твари рожали детей в пустынной местности и прятали младенцев годами, пока те не вырастут. Мазали лица белой краской, носили датчики, глушащие сердцебиение, алчно сосали на публике клюквенный сок, выдавая его за кровь. Файл скачан не до конца, не хватает примерно одной трети. Но и этого более чем достаточно. Я вздыхаю… то есть привычно пропускаю воздух через мертвые легкие. Ооооо… и зачем только Катя села за тот долбаный компьютер? Вот так всегда. Включишь в обед марьяжик поиграть, а наткнешься на мировой заговор. Теперь понятно, почему за мной пустились в погоню молчаливый и японец. Да, нукекуби не человек, а вурдалак: у людей-то голова по-любому не отрывается. Но разве мало вампиров, которые за бабло будут работать не то что на теплокровных ублюдков, а вообще хоть на самих ангелов? Запросто, только плати им доллары. Секретные планы человеческого подполья повергают в шок своим цинизмом. Я читаю и поражаюсь, до какой же степени смертные нас ненавидят. Заложить в ключевых местах столицы смертоносные бомбы с экстрактом чеснока! На Кровяной бирже, в «<УпырьCinema», когтетворном храме Дракулы Великомученика… Объявить от имени анонимной организации, что готовится удар по Вашингтону – столице Союза графств. Потрясающий план.

Конечно, союзники запросто ударят в ответ. У Мастеров Ужаса подобный стиль поведения: бросать серебро куда ни по-падя, а потом уже разбираться. Взаимные обмены ударами ракет с серебряной пылью превратят большинство вампиров в пепел. А для людей эта пыль безвредна.

И после войны они заселят всю Землю…

…Меня бросает в жар – весьма необычное ощущение для остывшего трупа. Вот что чувствовала Катя, наткнувшись на секретные файлы. Как и она, я сижу, вцепившись в кресло, и судорожно рассуждаю: а что, собственно, теперь делать? У организации везде свои адепты, многие из них – зашифрованные люди. Я словно вошел в комнату, заполненную сотнями колокольчиков на тонких нитях: как ни старайся, но обязательно заденешь один из них. Тащу цилиндрик из USB-порта, выключаю комп. Никакие мысли в голову не идут: полная пустота, аут. Ну и попал… вот это номер.

Открывается дверь – на пороге стоит Милена. Она очень раздражена. Машинально плюет в угол сигарету, растирает пепел босой ногой.

– Ты закончил? – сварливо спрашивает она. – Подумать только – заставить меня тащиться через весь город, терять время. Хочу сказать, что…

Она прерывается на полуслове. На столе, прижатая моим когтем, лежит флэшка. Крошечное приспособление из бело-черной пластмассы с прозрачной крышкой. Я не знаю, как, видимо, с помощью подсознания или женской логики, но Миле-на сразу врубается: это она. Та самая флэшка.

– Откуда?! – Ее голос резко падает до шепота. – Как ты нашел ее?!

– Гм… в пиджаке… – смущенно признаюсь я. – Когда Катя заходила ко мне в офис, чтобы поговорить, она втиснула флэш-ку в потайной карман. Пиджак висел на стуле. Про карман-секрет знали только она и я. Катя подумала, что я ее найду. Но тут такое завертелось…

Милена подбегает к столу. Хватает флэшку. Смотрит на нее. Бережно кладет обратно. Запрокидывает голову, тряся подбородком, начинает откровенно ржать, мотая гривой черных волос, как цирковая лошадь. Лакированная дамская сумочка у нее за спиной дергается в такт взрывам хохота.

– Ой, мамочки… народ, я сейчас заново сдохну… ха-ха-ха-ха, так все это время ты таскал флэшку с собой?! Тебя гоняли по Москве, стреляли серебряными пулями – а флэшка ЗАШИТА У ТЕБЯ В ПИДЖАКЕ? Доктора мне! О Дракула, ну что за

мужик попался? Даже утренняя овсяная каша с кровью теленка, и та содержит куда большее количество мозгов!

Из ярко-красных глаз текут слезы, тело Милены просто корчит от смеха. Содрогаясь в пароксизмах хохота, она выгибается назад. Я вижу ее грудь в вырезе белого костюма, изрядно потрепанного нашими приключениями.

И забываю о флэшке. О Кате. О людях. О нукекуби. Вообще обо всем.

Мать моя упыриха… СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО ТЕРПЕТЬ ЭТУ БАБУ?

– Да пошла ты…

Я отбрасываю кресло. Подхожу к ней. Хватаю за шею – сзади, под волосами.

– Да пошла ты… пошла ты… пошла… – повторяю я, как заведенный.

Мой язык у нее во рту. Губы сладкие – просто ледяные. Она больше не смеется – захлебнулась от удивления. Острые клыки мешают, так всегда у вампиров при любовном поцелуе… царапают щеки изнутри. Я не чувствую боли. Нет, чувствую. Кончик клыка проколол мне язык. И хрен бы с ним.

Треск. Что-то сыплется на пол. А, это пуговицы. Я разорвал на ней блузку.

Грудь в руке словно камень – ох, как отлично… что в этом мире лучше груди кровососущей покойницы? Жадно шарю по обнаженному телу. Она удивительно податлива и покорна, словно куриное филе на черной мессе.

– Что… что… ах… что ты делаешь? – шепчет Милена, прижимаясь ко мне.

О… какие же бабы все-таки дуры. А то и так не понятно, ЧТО я делаю. Шелковая юбка падает на грязный линолеум. Туда же отправляются трусики – в форме летучей мыши. Я сажаю Милену на стол. Она обхватывает меня ногами, я вожусь с застежкой брюк.

Сейчас, сейчас… силы зла, какой урод делает такие тугие пуговицы?!

– Ааааааааа… – стонет Милена, и мне пофиг, что дверь не закрыта. Ее вопли, движения стола, скрип его ножек по полу слышны во всей конторе. – Аааа…

Клыки сплелись во рту – прокусив кожу, мы пьем кровь друг друга. Никто не думает о том, чтобы надеть ротовой предохранитель: презерватив, предохраняющий вампира от заражения гнилой кровью. Ох, только бы не подломилась треснутая ножка, стол-то у меня колченогий.

– Да, милый… – прижимает мою голову к груди Милена. – Я тебя хочу…

Почему во время секса всегда говорят банальности? Вот почему?! За всю историю вампиризма (да и человечества) не придумали ничего нового. Читаешь любовный роман – тошнит от этих вечных «<I want you». Но что за ерунда? Она сказала эту туфту, и сердце будто обдали кипятком. Ой, теперь я уже и милый. Еще минуту назад эта девица оскорбляла меня, как только умела: унижала, хамила, бесила… всех слов не перечислить!

А сейчас стонет на весь этаж, словно недоеная корова. Пойми этих женщин.

… Я забываю, о чем думал. Мысли плавятся. Ее колени на моих локтях.

Клавиатура от компа, страдальчески скрипнув, рухнула на пол. Отлично – будет больше места. Мы скользим по поверхности стола туда и обратно. Стол угрожающе жалобно трещит, но каким-то чудом все-таки держится. Я убыстряю темп, наваливаясь на Милену, она сжимает мое лицо в ладонях.

– Как… же… ты… мне… НА… ДО… Е… ЛА!!!

– Ааааааааахххххххх… – выдыхает Милена в ответ. – Ненавижууууу…

Ее глаза закатываются, из прикушенной губы течет струйка крови. Тело разом обмякло. Темпераментная натура. Мало же ей надо, для оргазма-то.

Теоретически вампирши, как и положено живым трупам, должны быть холодными женщинами. Однако это спорно. Как утверждает написанный людьми средневековый германский трактат «Демоника», девушки-упыри великие искусницы в любви. Для соблазнения любого человека им требуется максимум пять минут, аналогично действуют и кровососы мужского пола: у их ног штабелями складируются тонны глупых фроляйн. Подумать только – мертвец из могилы (пусть даже и очень привлекательный) способен вызывать у теплокровных сексуальные чувства… разве они не извращенцы после этого? Уже упоминал – большинство сенсорных ощущений у вампиров притуплены. Нас серьезно задевают, по сути, только две вещи: сильный голод и плотское удовольствие. Когда ты умер, а функции организма поддерживаются сугубо благодаря употреблению горячей крови, трудно сообразить – почему какие-то органы работают, а какие-то нет. Ученые-вампирологи сотни конференций провели по этой теме. Но все особи упырей (кроме одной-единственной) способны заниматься физиологическим сексом, эрекция у них есть – хоть мозг и умер, однако он снабжается живой кровью. Зато не надо думать о прерывании акта и нежелательной беременности: семя вампиров мертвое. Да и слава Дракуле. Ребенка от Зубковой я бы не хотел.

– Ой-ай, ах-ох, уй-уй… – громко стонет Милена. Интересно, женщины задумываются, какие звуки они издают во время секса? Что-то вроде проколотых резиновых игрушек. Так забавно… так смешно… так ХОРОШО.

Кипящая волна поднимается по холодному телу – от живота к груди.

– Давай… пожалуйста… – кричит Милена… – ДАВАЙ ЖЕ, ТВОЮ МАТЬ!!!

Я уже почти… так, а это что такое? Звук раскрытой двери, звон!

Глаза Милены распахиваются – она сует руку в сумочку на столе.

Да в чем же де…

Бах! Бах! – дно сумочки вылетает вместе с «конфетти» из кожи, окутавшись дымом. Я инстинктивно оборачиваюсь, задев стакан с карандашами. Чем именно я его задел, я вам говорить не хочу. Слышен странный звук. Нечто падает на пол и, весело звеня, катится под стулья. Но это вовсе не карандаши.

Пули.

Серебряные пули.

У двери стоит Карл, сжав в руке оружие, – он так и не успел его зарядить. В груди – две дымящиеся пробоины: края ран пожирает огненный пепел. Умирающий смотрит не на голую Милену (что было бы логично): его зрением владеет вожделенная флэшка, лежащая на поверхности стола.

– Ах ты, проклятая сучка… – устало и спокойно говорит Карл – таким печальным тоном, будто напарница Зубкова задолжала ему денег. Пистолет валится из пальцев, от руки идет густой пар, как из чайника. Лицо вампира рассекают черные трещины, поверхность кожи булькает, сыплются искры. Кожа вяло слезает, как кожура на банане, рот объят пламенем. Я ловлю себя на мысли, что враг похож на факира в цирке. Скользя спиной по стене, Карл оседает на пол. Глаза превратились в пепел, но по-прежнему устремлены на флэшку. Тела уже нет – скелет трескается, вспыхнув факелом. Через несколько секунд у порога в груде мусора лежит кучка костей: хребет и обгоревший череп, чудом уцелевшие фаланги пальцев. Над останками напарника Зубковой игривой струйкой вьется серенький дымок.

Я ошарашенно перевожу взгляд на Милену. Ну и скорость! Надо же, она полностью одета. Прямо анекдот про двух боссов: «Как хорошо одевается твоя новая секретарша!» – «Хорошо-то хорошо, но главное – быстро!» В пальцах Зубковой зажат револьвер – белая рукоять слилась с кожей рук, тон в тон. УуууУ". да это же американский «кольт» молчаливого, соратника нукекуби! Тот потерял его в «20 костях», в схватке с аль-пом. Милена подобрала и спрятала в сумку. Хозяйственная девушка…

Только глушитель прихватить забыла – выстрелы точно все слышали. Даже на улице. Раздается сухой треск. Столик, издав скулящий стон, рушится на пол – вместе со сломанной ножкой, компьютером и бумагами. Молодец. Если бы я мог, отдал бы ему воинские почести. Он честно держался до последнего.

Зубкова запахивает белую блузку, не думая об отсутствии пуговиц.

– Чего уставился?! – орет она. – Надевай скорее штаны, рвем когти!

Welcome back,[59] прежняя Милена. Разве это она стонала только что: «Я тебя хочу»? Невообразимо. Пока я застегиваю ремень, Зубкова собирает с пола серебряные пули – их штуки три-четыре. Берется за серебро, обмотав ладонь бумагой: прикоснувшись к этому металлу, легко получить ожог. Кожа испачкана черным пеплом, останками бедняги Карла. Нахожу среди обломков стола флэшку. Сую в карман и рвусь в коридор.

– Куда? – шипит Милена, вцепившись в мой локоть. – Он явно не один…

Она дергает шпингалет, раскрывает окно. Прямо дежа вю. Хорошо в этот раз хотя бы не летим вниз в вихре осколков – можно спускаться не спеша. Милена вставляет пули в пустые гнезда револьвера. Зажав рукоять так, что белеют пальцы, она босой ногой робко нащупывает выступ снаружи…

…Нукекуби и Амелин находились у входа в «Вампырь»: наученные прошлым горьким опытом с окном, они планировали отрезать путь к отступлению. Карл обещал подать сигнал, что все в порядке. Прозвучали два выстрела, один за другим, однако спустя пять минут сигнала так и не последовало. Переглянувшись, напарники рванули на третий этаж по лестнице. Завидев перепуганных клерков в белых рубашках, толпящихся в коридоре, Амелин выхватил пистолет. Не пожалев $20 000, киллер дважды пальнул в потолок.

– Где они? – взревел японец; на его голову мукой посыпалась штукатурка.

Вера выступила вперед: девушка выглядела бледной даже для вампира. Клыки практически слились с бескровными щелками. Звуки из общего с Кириллом кабинета были слышны на весь «Вампырь», и Вера четко уяснила, что останется одинокой еще лет на триста. Зачем она окучивала Кирилла вырезом на груди и скромными предложениями обеда в «Артерии Ху»? Надо было трахнуть его, как та босая тварь – сразу, без лишних разговоров. Как много времени мы тратим порой на реализацию наших примитивных желаний… Но раз такое дело – не доставайся же ты никому.

– Кабинет двадцать два! – крикнула она, показав пальцем для верности.

Дверь высаживать не пришлось: она была открыта настежь. Первое, что бросилось напарникам в глаза, – размазанные по линолеуму хлопья жирного пепла. Фрагменты обгоревших костей с хрящами и черный череп без челюстей. Нагнувшись, японец поднял с пола значок Службы вампирской безопасности. По одной стороне золотой бляхи с профилем Дракулы были выбиты готические цифры, а по другой – имя владельца: КАРЛ ЗЛОБСКИЙ.

Узкие глаза нукекуби сомкнулись от ужаса. Амелин присвистнул: от его взгляда не укрылось распахнутое окно. Пара прыжков – и киллер оказался на подоконнике. Однако, поймав на мушку отъезжающий автомобиль, он с досадой опустил оружие. Кирилл и Милена находились вне досягаемости.

Нукекуби, качаясь, разминал в пальцах горсточку хрустящего пепла.

– Кажется, у нас проблемы – прошептал он. – Давай позвоним боссу…

…Амелин кивнул.

В глубине коридора злыми слезами плакала Вера.

Глава V. Республика Ночь (Арбат, офис у ресторана «Сигишоара»)

…Выслушав рассказ абонента, носферату не проронил ни слова. Отняв от волосатого уха пискнувший радиотелефон, положил его на подставку. Резиновые часы на стене (подарок подчиненных, в виде качающего кровь сердца), содрогаясь красными артериями, булькнули полночь… время бурной деятельности клерков. Ушастый потратил много лет, чтобы привыкнуть к существованию в темное время суток. Он проходил специальные тренировки – и в итоге преуспел. Хотя… в XXI веке подобный стиль не вызывает хлопот, а электричество при желании вполне может заменить дневной свет. Через оконное стекло, залитое дождем, отлично просматривается Старый Арбат: он забит автомобилями и трамваями, сквозь бока которых юрко протискиваются велосипеды куанг-ши.[60] Из приоткрытой форточки доносится заунывное звучание средневекового органа: в часовне Дракулы начинают служить черную мессу. Скажите, разве не прелесть? Пиар-отделу его фирмы пришлось изрядно гноиться (или, как раньше говорили, «попотеть»), чтобы убедить общественность: ушастый любит простецкий стиль, поэтому в главном офисе окна, как в домах у бедных, да и спит он ввиду скромности в картонном гробу, производства родимой «Клыкеи». Богатые вампиры обожают дома с «глухими» стенами – вот дураки-то… да, солнце опасно, но при этом теряешь не только зрелище за окном, а также созвездие звуков и разнообразных запахов… Правда, свою домашнюю резиденцию носфера-ту распорядился построить без малейшего намека на окна. Но на такой поступок у него были особые причины…

Днем улицы полностью вымирают. Закрывая глаза, он представляет себе картину, которой, возможно, никогда и не было: огромные толпы людей, спешащие по делам под палящим солнцем. Сейчас такое невозможно даже в фантастическом фильме… тотальная власть ночи, ее неограниченное царство. Впрочем, царя в Московии уже давным-давно нет: его убили осиновым колом охотники за вампирами, пришедшие в Кремль душным летним вечером. Как можно назвать нынешнее государство? Да очень просто —

РЕСПУБЛИКА НОЧЬ.

Московия даже не страна – своеобразный гротеск. Одним из первых вампиров у власти стал Иван Грозный, но никто из народа не удивился – с чего это вдруг царь такой кровожадный? Да и в Валахии тоже не возражали, когда Влад Дракула тысячами сажал подданных на кол. А ведь это были уже не люди – существа, которым каждую ночь требовалась живая кровь. Сначала Грозный и Дракула перекусали всех бояр при дворе. Те – челядь. Ну а слуги уже попили кровушки из собственных жен и детей. По Discovery Channel однажды показывали познавательную программу о происхождении вампиров. Никто из вампирологов до сих пор не в курсе причин появления кровососущих особей в Европе: исследования ДНК не дают точного ответа. Проще всего в программе высказывались сатанисты, дескать, упырей сотворил Дьявол. Надо же, как просто. Почему бы тогда не предъявить в качестве доказательства и самого Дьявола? А вот не предъявят. Никакого Сатаны нет. По крайней мере, в нынешнем представлении. Зато вот Ад есть… это он знает наверняка. Разумеется, не тот Ад, в попсовом варианте, что показывают в рекламе: покрытый косметикой ангел и бес с эпиляцией вместе пьют пиво «Дизель». Преисподняя другая. Сухая безлюдная долина, разделенная шипящими от лавы реками, бесчисленные подземелья, наполненные голодом. Мертвый, спертый воздух – и полное отсутствие крови.

…Одинаковые черные здания на Арбате ловили лучи тусклых фонариков, имитирующих свет луны: только стена памяти некоего артиста блэк-метал, случайно выпившего святой воды, подсвечивалась огоньками сотен свечей. Носферату никогда не скрывал – при всей своей любви к Москве он ненавидит архитектурный стиль московитов. Тупой клон валашской готики, однотипный темный цвет: с серым либо антрацитовым оттенком. Кровяной бум изуродовал город. Большинство старинных зданий снесено, вместо них бригады куанг-ши спешно воздвигли сверкающие шоппинг-моллы типа центра «Вурдалакский» на вокзале Трансильвания. Рубль валится, но в кризис никто не верит. Народ думает: падение кровяных цен – временный фактор. Природа вампиров такова… они не могут жить без крови, а посему экономика наладится. Однако пока что дела обстоят очень хреново. Из-за финансовых проблем многие уже сейчас не могут позволить себе еженощную порцию живой кровищи, перешли на мороженый гемоглобин. Банки крови лишились вкладов, специалисты маркетинга остались без работы: неимущие вампиры и вовсе сосут американскую плазму из отходов, словно бродячие кошки. «Театр вампиров» имени Лермонтова (точная копия парижского Theatres des Vampires) призывно освещен луной, но никто не толпится у касс: нищие инвалиды (кто с одним зубом, а кто и вовсе без клыков) взывают о милости к прохожим. Всего лишь в шаге от боли, кровяной ломки и нищеты блещет огнями прямое доказательство: гламур не умирает даже во время кризиса. Понтовая кровейня BloodSucks полна солидных упырей. Уткнув подбородки в жабо, они пьют кровь с бразильским шоколадом. Кровейню открыли в историческом здании:[61] когда-то здесь останавливалась передневать классик вампирской литературы Энн Райс. Но сейчас всем плевать на значение конкретной архитектуры для мирового вампиризма. Такова политика нового бургомистрата – если помещение в центре города, его должны сдавать в коммерческую аренду.

…Капли дождя на темном стекле начинают сохнуть. Несмотря на всю свою странную экзотику – Москва очень хороший город. Здесь лучше, чем в Токио, где автоматизировано все: вплоть до того, что над кроватью каждого нукекуби, или каппы, расположен краник – кровь подается по кровепрово-ду прямо в рот. Восточный народ благодаря этому обленился, у них даже летучие мыши не желают летать – висят на потолках, икают и чешут брюхо. В Московии из особых технических новшеств можно отметить разве что метро: носферату не без основания считал его лучшим в мире. Идея гениальна – построить летний подземный комплекс, где опоздавшие с работы вампиры, не имеющие средств для покупки защитного крема, могут передневать на станциях в гробах-капсулах. Почему они вообще не обитают внутри? Квартиры в метро дешевы. А вампиры вышли на поверхность из горных пещер и подвалов готических замков – разве не так? Для тонкокожих существ, ненавидящих солнце, куда лучше обустроить жилье в подземельях.

Он обязательно вернет их туда.

После победы в вампиров в Московии поначалу утвердилась идея сосиализма – каждому упырю полагалась доза карточной крови еженощно. Однако вскоре государство сочло, что это разрушает бюджет, и перешло на политическую систему европейского бладсакинга – каждый сам зарабатывает себе на кровь.

Пройдет немного времени. Мир ляжет у ног адептов его культа. Пускай они пока не слишком многочисленны, но зато их отличает редкая надежность и крайняя исполнительность. Уже сейночью в Московии начнется хаос… нет, он употребил неправильное слово. Хаос в этой стране – нормальное состояние бытия, они не умеют существовать в других условиях. Московитам требуется, чтобы настала полная жопа, – только тогда они отставляют коктейль из спирта с кровью и начинают что-то делать. Но сейчас действовать будет поздно. За считанные дни погибнет их власть, пропадет религия, зашатаются основы бладсакинга:[62] многие подвиды упырей исчезнут с лица Земли. Что ж, туда им и дорога. Он всего лишь восстановит справедливость. Они будут править любимой планетой, а не кровососы-узурпаторы, захватившие земные города множество лет назад.

Ушастый нажал на кнопку – стекло окна закрыла плотная брезентовая штора. Подойдя к антикварному роялю, он взял с крышки коробочку с гримом. Несколько мазков – и лицо вампира мгновенно увяло, сделавшись старым и морщинистым: как и положено носферату с приличным стажем. Тенью скользнув по паркету (творение краснодеревщи-ка-брахмаракшаса), он принял плащ из рук безмолвного лакея, надел форменный парик – овечья шерсть плюс химическая завивка. Зеркал, разумеется, не было: нахлобучил кое-как. Идиотская мода. Полная безвкусица. Но ничего не поделаешь – образ богатого вампира заштампован масс-культурой. Крупный бизнес захлестнула волна понтовых подражаний Дракуле: черные плащи от Валентино, ботфорты из кожи лемура, эксклюзивные парики, сшитые крошечными пальчиками полонгов, малайских кросовосущих лилипутов. Чумовая разновидность: в прошлом полонги носили с собой домашнего сверчка-демона[63] – насекомое прогрызало ранку в теле человека, из которой лилипут позже пил кровь. Гибель людей едва не уничтожила и сам подвид полонгов – сверчки вымер